Из воспоминаний монарха (Новелла)
Sinsolla

Юэ Линси знала своё место: она предательница, а значит, единственный способ выправить жизнь — служить Императору верой и правдой. Когда приходили наёмные убийцы, она закрывала его собой; когда продажные чиновники мутили воду, она первой выходила вперёд и прикрывала боевых товарищей.

Только Император вместо благодарности нахмурился, и вокруг похолодело.

— Такая старательная. Может, вручить тебе памятную табличку?
— Ваше Величество, честно служить монарху — мой долг.
— Си си, чтобы быть верной монарху, для начала надо полюбить его. Понимаешь?

Красная Шапочка с цепким навыком выживания, угодившая в ловушку любви, и Большой Злой Волк, который только и ждёт, чтобы на неё броситься. Героиня не из породы телохранителей — она умна, упорна и вовсе не слаба.

====================

Обложки

[[image:/storage/reader-images/9896feeee9f7413681a264174264e453463af7f2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d9d48fd3cc16aa49b53da015c864951d400dfab4.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f14908963fd8bfcb726b36550a42e504f4217670.jpg]]

----------

Пролог

ʹАх, что это?ʹ

Канна неосознанно заморгала глазами.

ʹЧто я сейчас делаю?ʹ

Ее мозг, на мгновение опустевший, медленно начинал двигать шесте-ренками.

Какого черта она делает?

Почему она лежит на полу, проливая слезы?

ʹ…Но почему?ʹ

Зачем она хватает человека за штаны и просит милости?

— Отпусти, — сказал голос, острый, словно лезвие ножа.

Канна с удивлением подняла голову. И ее встретила пара ледяных глаз.

Холодный и бросающий в дрожь взгляд.

ʹОхʹ.

Прекрасно.

Человек, которого Канна увидела впервые, был безупречен.

Тонкие черты лица, как у стеклянной скульптуры, и блестящие волосы, подобные серебряной нити. Она невольно нахмурилась, увидев мерцание, исходящее от мужчины.

В следующее мгновение его губы скривились в холодной улыбке.

— Вы вправду утомительны.

— ...

— Неужели Вы думаете, что у меня есть к Вам чувства? Нет, это мерзко и отвратительно.

— ...

— Я же сказал Вам отпустить меня.

Он обращается к ней?

— Если Вы не отпустите меня, я отрежу Вам запястье, мисс Канна, — нежно и тихо. Он говорил спокойно и даже учтиво, но его слова звучали невероятно резко.

ʹКанна?ʹ

Но мужчина назвал ее правильным именем.

Это несомненно и неоспоримо. Прямо сейчас женщина, цепляющаяся за этого ослепительного мужчину, стала тем, кем и являлась.

Наконец силы покинули руку Канны. Только тогда мужчина повернулся спиной и пошел прочь.

Бум!

Дверь закрылась.

— Ах, это безумие, — заговорила Канна, оставшаяся в комнате одна.

ʹЭто что, сон? А?ʹ

Что она делаю в таком месте?

Несколько минут назад Канна все еще находилась в Корее.

Корея.

Канна не понимала, что произошло. Она не знала, как туда попала и по какой причине. Однажды она открыла глаза и обнаружила, что находится внутри тела по имени Ли Чжу Хва.

Сначала ей показалось, что она сошла с ума.

Канна Эдис окончательно свихнулась. Она всегда сидела взаперти в своей лаборатории, а теперь полностью лишилась рассудка!

В противном случае, это был просто ужасный кошмар.

...Но она точно не сумасшедшая. И это вряд ли сон.

ʹТогда мое тело было одержимо Чжу Хвой, и я жила внутри Чжу Хвыʹ.

Сначала девушка противилась реальности, но в конце концов приняла ее.

Душа Канны вселилась в тело девушки из другого мира по имени Ли Чжу Хва, и она не знала, как его покинуть.

Если она не хотела во так умереть, у нее не оставалось другого выбора, кроме как жить, будучи Чжу Хвой.

Поэтому она решила принять про-изошедшее и стать этой девушкой.

Канна испытала психологический шок, но особых трудностей не возникло. Все воспоминания и знания Чжу Хвы остались нетронутыми, так что никаких неудобств в жизни девушка не испытывала.

Точно так Канна жила новой жизнью в другом мире. Уже 12 лет.

Ли Чжу Хве в то время исполнилось 17.

‘Я усердно училась, чтобы стать врачомʹ.

Рано окончив школу, девушка поступила в медицинский колледж Корейского университета, сдала квалификационный экзамен, получила медицинскую лицензию и недавно стала работать врачом.

Она упорно трудилась, дабы когда-нибудь открыть собственную клинику.

Это была жизнь, ради которой она прилагала все усилия!

ʹПочему все так обернулось?!’

После работы она ела с семьей курицу и пила пиво. Затем приняла душ.

Потом Канна легла на кровать.

Глядя в потолок, она удовлетворенно улыбнулась.

Она любила свою жизнь в этом мире, поэтому была невероятно счастлива.

Она будет жить на полную…

Или это лишь ее мечты.

ʹКак мерзкоʹ.

Она открыла глаза и увидела Канну Эдис, цепляющуюся за ноги мужчины.

Она встала и подошла к зеркалу на стене. Ее ноги едва не подкосились, увидев свое отражение.

ʹЧто это такое?ʹ

Мрачно обвисшие черные волосы. И темные глаза, прикрытые лохматой челкой.

Лицо, давно позабытое. Лицо, которое она пыталась забыть, осознав, что больше никогда его не увидит.

В последний раз она видела свои глаза, свои губы, настоящую себя, когда ей было 14 лет.

Хотя это тело сильно повзрослело по сравнению с тем временем…

ʹЭто мое лицоʹ.

Ее истинное лицо.

ʹКак же, черт возьмиʹ.

Канна погладила по своей щеке и крепко зажмурилась. И тут она поняла.

Она вернулась.

В собственное тело.

В свой изначальный мир.

P.S. Дорогие читатели, поскольку это было моим первым переводом, то начальные главы отредактированы немного хуже и возможно будут встречаться ошибки/ опечатки. К сожалению, на данный момент нет времени заняться редактурой. Если она и будет, то нескоро

----------

Том 1 Глава 2

ʹЯ сошла с ума?ʹ

ʹЯ в теле другой девушки. Все называют меня Канной. Это какое-то безумиеʹ.

ʹМне кажется, это даже не Корея. Это незнакомый мирʹ.

ʹПрошел месяц с тех пор, как я оказалась в теле Канны. Сначала я не могла в это поверить, но теперь привыклаʹ.

ʹЯ не могу представить, что в кого-то вселилась... Я овладела телом персонажа из романа, который читала...ʹ

ʹСегодня случайно наткнулась на самого красивого мужчину этого мира. Герцог Сильвиен Валентино... Ах, разве он не прекрасен?ʹ

ʹЗавтра выхожу замуж за герцога Сильвиена. Впервые я почувствовала себя счастливой с тех пор, как попала в этот мир. Пусть брак и по договору, но это не столь важно. Его чувства постепенно проявятсяʹ.

ʹПосле свадьбы наша любовь расцветет! Благодаря информации, прочитанной в романе, я сумела завладеть герцогом Валентино!ʹ

— Ах...

Рука Канны, державшая дневник, задрожала. В этом мире есть язык, который никто, кроме нее, не может узнать, но дневник написан именно на нем. Дневник тому подтверждение.

За последние 12 лет Ли Чжу Хва и Канна Эдис жили, поменявшись телами!

— Вот глупая тварь!

Ли Чжу Хва вышла замуж вместе с ее телом. Сильвиен Валентино — теперь она поняла, что он тот самый мужчина, за штаны которого она не так давно цеплялась.

— Это безумие! Почему это должен быть Сильвиен Валентино?! Она не в своем уме!

Какой смысл быть привлекательным?

Какой смысл показывать свою доброту только лишь перед людьми?

Он — бомба замедленного действия, и никто не знает, когда она взорвется!

Как она могла сделать предложение такому опасному персонажу романа? Канна не может поверить, что та предложила брак по контракту!

— Я стану Вашей женой, герцог.

— Что?

— Воспользуйтесь мной.

— Что это значит?

— Я прошу Вас подписать договор. Если Вы на мне женитесь, императорская семья оставит Вас в покое. Ваша Светлость, Вы ведь не хотите жениться на второй принцессе, не так ли?

Граница между ними провелась сразу после заключения брачного контракта. Никаких чувств и взаимной любви так она и не дождалась!

— Ли Чжу Хва, бестолковая ты тварь! Это настоящая жизнь! — Канна разозлилась и хотела заплакать.

А почему бы и нет?

Глупые вещи, которые Чжу Хва делала со своим телом, остались не только в дневнике, но и в ее воспоминаниях!

Чжу Хва прилагала все усилия, дабы завоевать сердце Сильвиена.

ʹЯ люблю вас, герцог Сильвиенʹ, - в то время он находился за пределами поместья Валентино, присутствуя на конференции, поэтому она послала ему сто роз с запиской.

Она даже разделась и забралась на кровать, готовая им завладеть.

Разумеется, Сильвиен каждый раз только и делал, что смотрел на нее с презрением.

ʹОн сказал: «Если бы я знал, что мисс Канна именно такая женщина, я бы не принял предложение с самого начала». Его слова разбили мне сердцеʹ.

ʹНо я полна решимости. Я завоюю его сердце любым способом. Я не сдамся!ʹ

Это последняя запись в дневнике Чжу Хвы.

В конце концов она заплакала и впервые за столько лет вцепилась за его штаны. И в этот момент девушки поменялись телами.

ʹФух. Успокойся, давай успокойся. Давай расслабься и подумайʹ.

Канна махала дневником Чжу Хвы.

ʹПрошло 12 лет. Это мое настоящее тело, Канны Эдис, и этому телу 26 летʹ.

Тогда к этому времени Чжу Хва тоже должна оказаться в своем настоящем теле.

Должно быть, Чжу Хва только что смутилась.

Она изо всех сил цеплялась за Сильвиена, когда тот собирался на работу.

ʹЧжу Хва, ты тоже сможешь принимать пациентов, как я?!’

Но, если учитывать 12 лет «использования» ее тела, у нее также будут воспоминания о ʹКаннеʹ.

Другими словами, Чжу Хва будет помнить все, что изучало ее тело. В этом случае у нее не возникнет особых проблем с работой корейского врача.

ʹМинутку. А как же мой бизнес? Ее работа в качестве врача останется вполне хорошей, даже если она возьмет небольшой отпуск, но как насчет моего интернет-магазина?ʹ

С тех пор как она стала студенткой колледжа, ее хобби – изготовление натурального мыла ручной работы, натуральных ароматических свеч и духов.

По мере изучения фитотерапии она заинтересовалась растениями и попробовала много вещей.

Канна случайно открыла небольшой интернет-магазин.

ʹТолько попробуй испортить его, Ли Чжу Хваʹ.

Горечь и тревога нахлынули и охватили ее полностью. В течение последних 12 лет как Чжу Хва Канна жила жизнью с чувством глубокого удовлетворения.

Сначала она волновалась…

Но жизнь с мамой, папой, младшим братом и ее котом казалась веселой и счастливой. А еще она недавно начала встречаться.

ʹХа, мистер. Я даже подумывала выйти замужʹ.

Все было утеряно в одно мгновение. И она вновь оказалась в теле, в которое, как ей казалось, уже никогда не вернется.

ʹНет, приди в себя. Сейчас не время чувствовать себя подавленнойʹ.

Она не может ослабить бдительность.

Депрессия ничего не решит.

Сначала она должна разрешить эту безумную проблему.

Она как-нибудь разберется с этим.

ʹСильвиен Валентиноʹ.

Канна пробормотала это имя, не обращая внимания на свою меланхолию.

ʹТы обращался с моим телом, будто оно мусорʹ.

У нее в голове все перепуталось, казалось, Канна вот-вот взорвется, но то, что она должна сделать, ей все еще ясно. Во-первых.

ʹНадо развестисьʹ.

Она поговорит о разводе, когда герцог вернется вечером. Быть может, Сильвиен Валентино примет эту идею с распростертыми объятиями…

ʹВопрос в том, позволит ли мне развестись отец?ʹ

Правила этого мира настолько несправедливы по сравнению с Кореей, что женщины не могут подать на развод без согласия своего родного отца.

ʹА отец одобрит мой развод?ʹ

Если бы отец Чжу Хвы узнал, что его дочерью пренебрегают, он пришел бы в ярость и сам предложил бы такой исход.

‘Но мой отец – иной случайʹ.

Отец ʹКанны Эдисʹ совсем другой. Он наверняка воспротивится, считая, что она тем самым опозорит свою семью. Он из тех людей, которые скажут, чтобы она умерла в семье Валентино…

‘Без разницы. Я пока посплю и подумаю об этом позжеʹ.

Может, это просто сон?

***

Канна Эдис.

Герцог Эдис — второй, кто охраняет врата Запада.

Канна — его старшая дочь. И незаконнорожденный ребенок.

Канна не знала свою биологическая мать.

Тогда ей было около шести лет? Не в силах побороть любопытство, она осторожно спросила отца:

— Папа, а как выглядит моя мама?

В одно мгновение лицо ее отца свирепо исказилось.

Он может убить ее. Он выглядел очень разъяренным, из-за того что такая безумная мысль пришла ей в голову.

К счастью, отец ее не убил.

Он даже не ударил. Однако со свирепым видом он холодно ответил:

— Канна Эдис, никогда больше не поднимай разговор об этом.

— ...

— Никогда больше, ты при мне не заговоришь об этой женщине.

Только тогда до Канны дошло.

Ее отец, герцог Александр Эдис, ненавидел мать Канны. Это ненависть. Ненависть отца, которая с детства была так же естественна, как воздух, и тогда девочка осознала:

ʹПонимаю. Мой отец ненавидит мою мать, так что я тоже должна ее ненавидетьʹ.

Ее отец отнюдь не единственный, кто презирал Канну.

— Сестра, почему ты не побреешь голову? Черные волосы и черные глаза. Ты знаешь, как много людей говорят об этом?

— О боже, Изабель. Что ты говоришь своей сестре?

— Ах, но мама.

— Но это не так уж плохо. Канна, как ты знаешь, черный — это зловещий цвет.

И ее единокровная сестра Изабелла и мачеха Хлоя испытывали к ней ненависть.

— Эй, мусор! Я же велел тебе прикрыть лицо челкой!

Орсини, ее младший единокровный брат, прибегающий без колебаний к насилию, безжалостно ударил девочку.

— Сестра, моя шляпа выпала из окна. Пожалуйста, пойди и забери ее.

И, конечно же, Каллен, еще один младший единокровный брат, вечно преследующий ее, притворяется вежливым.

Все.

Каждый член семьи ненавидел Канну.

Ее презирала не только семья.

— О боже, это старшая дочь семейства Эдис?

— Боже мой, у нее темные волосы! Ах, ее глаза...!

Черные волосы. Черные глаза.

Человек, рожденный одновременно с этими двумя особенностями, считается символом несчастья и дурного предзнаменования.

Поэтому все ее избегали и презирали.

— Эй, отброс! Кто сказал, что ты можешь выйти на улицу и поиграть?!

Однажды она столкнулась на улице с Орсини. Тогда друзья брата смеялись над самим существованием Канны.

— Я... мне очень жаль, Орсини. Я ошибалась. Не бей меня.

— Ах ты, мерзкая тварь! Ты должны просто спрятаться в воде, как грязь, которой и являешься!

В тот день Орсини пять раз ударил ее по щеке и разбил губу.

А ее отец все это время сидел в стороне и не шелохнулся.

Нет... возможно, он и есть инициатор всего, что произошло с Канной.

Насилие не началось бы, если бы он не пренебрегал ею с самого начала.

Канна выглядела изуродованной, словно цветок, с которого день за днем срывали лепестки.

До того дня, когда в ее четырнадцатилетнее тело вселилась семнадцатилетняя девушка, Канна жила, пребывая в страхе и принимая побои.

Ей даже было трудно смотреть в глаза другим людям.

Но, живя как Чжу Хва, Канна изменилась.

— Наша дорогая Чжу Хва. Мама всегда будет поддерживать Чжу Хву, что бы она ни делала.

Ее мама, будучи выдающимся врачом, любила дочь больше всего на свете.

— Чжу Хва, не хочешь прогуляться с отцом? Хм?

Отец и одновременно генеральный директор становился глупцом, когда речь заходила о его дочери.

— Сестра! Я оставил тебе немного курицы, чтобы ты попробовала эту вкуснятину.

Любящий младший брат.

— Мяу.

И прелестная кошка.

Все проявляли к ней доброту и заботу. Они научили ее такому слову как ʹлюбовьʹ.

Так прошло 12 лет.

За свою жизнь в роли Чжу Хвы Канна стала совершенно иным человеком.

Женщина, заботящаяся о себе; женщина, осознающая свою ценность.

Совершенно другой человек, позабывший прошлое.

----------

Том 1 Глава 3

Звяк!

Она почувствовала, как холод пробежал по ее лицу. Канна распахнула глаза.

— Юная леди, что Вы делаете, Вы, почему не встаете?

Все еще чувствуя сонливость, Канна очнулась ото сна и моргнула.

Первое, что она увидела, был высокий пестрый потолок и белый шелковый навес.

‘Я вправду вернулась’.

Это не Корея. Это ее спальня в особняке Валентино.

Проклятье, какая же неудача!

‘Но что у меня сейчас на лице?ʹ

— Юная леди, проснитесь! Вы что, не слышите меня?

Она словно на войне.

Увидев у кровати служанку с вазой в руках, Канна осознала, что произошло.

Служанка обливала ее лицо водой из вазы, стягивая одеяло и нанося пощечины Канне – или, скорее, ʹЧжу Хвеʹ, дабы разбудить.

До сих пор Чжу Хва безропотно подчинялась всему и подвергалась жестокому обращению.

Просто чтобы хорошо выглядеть в глазах герцога.

Горничная уже давно работает на семью Валентино. Она думала, что если начнет противиться служанке, то о ней пойдут дурные слухи.

Так что Чжу Хва терпела все ее выходки.

ʹЛи Чжу Хва, ты действительно глупаʹ.

Канна протерла мокрое лицо рукой.

— Ты, как тебя зовут?

Что за неожиданная реакция? Горничная выглядела пораженной.

‘Конечно, я знаю ее имя’.

В памяти Чжу Хвы, которая жила в теле Канны, всплыло имя служанки — Мэри.

Ей около 40 лет, она уже очень давно работает на семью Валентино, и она завоевала доверие в поместье.

— Меня зовут Мэри Голдэн, юная леди. Вы что, совсем забыли об этом? Что у Вас с памятью?

Мэри сразу же ответила и начала предъявлять претензии.

— Прекратите нести чушь и немедленно вставайте! Пора приветствовать хозяйку!

Приветствие... У нее на мгновение заболела голова. Поприветствовать, значит.

‘Совершенно верно. Теперь, когда я подумала об этом подробнее, мачеха герцога Валентино тоже живет в этом особняке’.

Джозефина, мачеха нынешнего герцога Сильвиена.

Она сказала своей невестке Канне, что та должна здороваться с ней трижды в день. Каждый завтрак, обед и ужин.

ʹЭто безумие. Если бы это была Корея, это не имело бы смыслаʹ.

Однако Чжу Хва слушалась и подчинялась во всем. Потому что когда-нибудь это могло быт привлечь внимание Сильвиена.

Но сейчас она не собирается поступать как Чжу Хва.

— Я никуда не пойду.

— ...Простите?

— Я не собираюсь с ней здороваться.

— Юная леди, о чем Вы говорите?!

— Кто юная леди? Я — герцогиня Валентино и хозяйка дома. Ты должна называть меня госпожой.

Служанка Мэри застыла на месте. Казалось, она не верила собственным ушам.

Это было совсем не похоже на ʹКаннуʹ, всегда пытающуюся завоевать любовь других с улыбкой на лице.

‘Да что с ней такое? Может, она съела что-то странное?ʹ

Вскоре после этой мысли Мэри подавила усмешку.

Она ведет себя как аристократка.

Но никто не относится к Канне как к благородной девушке.

А кто такая Канна?

Она ничтожная герцогиня, с которой не обращаются как с леди даже ее собственный муж, герцог Валентино.

Дело было не только в нем.

У Канны черные глаза и черные волосы — символ ʹЧерного туманаʹ.

Давным-давно внезапно появившийся Черный туман поглотил и уничтожил весь Юг королевства.

Из-за зловещего цвета Канна с детства подвергается презренным взглядом и критике людей. Даже ее семья обращалась с ней, принимая ее за мусор!

— Хозяйка этого дома — леди Джозефина. Она для меня единственная госпожа.

Если горничная оскорбит ее подобным образом, она будет только смеяться и унижать. Как и то, чем она занималась все эти годы.

Конечно же, Канна ничего не сказала.

Глядя на нее, она вдруг протянула руку.

— Отдай ее мне.

— А?

— Вазу. Осталась ли в ней вода?

Канна взяла вазу у Мэри и проверила, сколько воды осталось внутри. Тогда.

Звяк!

— Ты, наглая тварь.

Кап. Кап.

Капли воды стекали с лица Мэри.

Несмотря на то, что ее лицо мокрое, Мэри до сих пор не осознавала, что только что произошло.

Нет, скорее, она не могла в это поверить.

— Тебя нужно наказать. Ты, там, принеси мне кнут.

Канна сказала другой горничной, наблюдавшей за всем происходящим за дверью.

Испуганная горничная не знала, что ей делать, поэтому Канна повысила тембр голоса.

— Почему ты стоишь на месте? Ты тоже хочешь, чтобы и тебя выпороли? Если ты не принесешь его прямо сейчас, сначала тебя отхлещу!

— Д-держите!

Несколько мгновений спустя, взяв принесенный служанкой хлыст, Канна приказала Мэри, все еще стоявшей неподвижно.

— Обнажи свои икры.

Лицо Мэри помрачнело.

Как она посмела это сделать! Она не может поверить, что Канна способна так поступить с ней, с той, кто долгое время служит Валентино!

— Что Вы себе позволяете, юная леди? Вы что, забыли, кто я?

— ...

— Я уже давно работаю в этом особняке, к тому же хозяйка мне доверяет...!

— Горничная.

Холодно оборвала ее Канна.

— Наглая служанка, облившая водой лицо своей госпожи. Вот кто ты, Мэри.

— Это…

— А учить манерам такую служанку приходится мне, герцогине Валентино. Я обладаю властью, а не ты. Теперь же покажи мне свои икры.

— Но… но…

— Если ты этого не сделаешь, я выпорю другую служанку. Кроме того, дворецкий должен нести ответственность за отсутствие должного обучения горничной.

— …!

— Тебя выпороть одну? Или ты хочешь, чтобы все служащие в этом особняке тоже вкусили удар кнута?

Лицо Мэри помрачнело.

Даже другая служанка, принесшая хлыст, смотрела на них с глазами, полными страха.

Через мгновение Мэри дрожащими руками приподняла юбку.

‘Она напугана’.

Разумеется, неожиданно Канна ведет себя иначе, будто ее подменили.

И теперь она собирается ее выпороть. Этих мер хватит, дабы навести на горничную страх.

Канна наклонила голову и уставилась на Мэри.

Этого достаточно, она позволит просто слегка коснуться тела...

Она надеялась, что именно так поступит Канна. Но.

— Когда ты кого-то наказываешь, обязательно убедись, что заявила о своем превосходстве, Чжу Хва.

Она никогда ничего не теряла и ни в чем не проигрывала, слушая свою маму, так что и на этот раз она последует ее совету.

Канна подняла хлыст и ударила служанку по икрам.

Хлыст!

— Ах!

Это был только первый удар, но он уже причинил невообразимую боль.

На икрах Мэри нарисовалась красная линия.

Ее тело дрогнуло от резкого и внезапного удара.

Хлыст!

— А-а-ах!

Второй удар оказался более болезненным. Потом третья плеть.

— Я-я ошиблась! — она признала свою ошибку.

Мэри потерла руки, пока Канна опускала хлыст.

— Но почему? Что ты сделала не так?

— Я... я осмелилась вылить воду Вам на лицо...

Канна усмехнулась.

— О, еще не все. Ты плохо обращалась со мной все это время, я права?

Ли Чжу Хва. Люди считают ее веселой дурочкой и насмехаются над ней.

Сколько бы над ней ни издевались, она только изображала натянутую улыбку.

Если на червя наступят, он должен извиваться, иначе его убьют без боя.

Это навеивало о былых временах... до того, как ее тело стало одержимо Чжу Хвой.

— Я... я ошиблась, юная леди.

— Юная леди?

Мэри вздрогнула, когда Канна наклонила голову.

— Н-нет! Госпожа! Я ошиблась, госпожа! Я больше никогда этого не сделаю.

— Не стоит. В следующий раз, когда ты будешь вести себя дерзко и нагло, это не закончится только тремя ударами.

Канна бросила кнут и махнула рукой.

— Убирайся с моих глаз.

Мэри всхлипнула.

Ее плечи опустились, будто она чувствовала подавленность, но, несмотря на это, от ее уходящего вида исходила атмосфера, полная враждебности и злости.

ʹВидимо, трех ударов недостаточноʹ.

Когда Мэри ушла, Канна вздохнула и села на диван.

Чжу Хва. Чжу Хва.

Ли Чжу Хва…

ʹЛи Чжу Хва. Я создала для тебя хорошую жизньʹ.

Она училась в престижном университете, стала врачом и начала встречаться с прекрасным паренем.

ʹА ты сделала мою жизнь только ужаснееʹ.

----------

Том 1 Глава 4

Бум!

Канна, задремавшая на диване, открыла глаза.

Она услышала какой-то звук.

Как только она попыталась понять, что произошло,

Бум!

Снова раздался громкий звук.

— Что ты там делаешь, раз не открываешь дверь?! Открой сейчас же, или я сломаю!

Снаружи звучал пронзительный голос женщины средних лет. В тот же миг что-то снова ударило в дверь.

Бум! Бум!!

Звуки исходили один за другим.

Канна уставилась на дверь, не выражая никаких эмоций, потом, сообразив, что заперта изнутри, вскочила.

Она не помнит, как закрыла дверь.

Конечно, это была Мэри!

— Сейчас я открою!

Крикнув, она поспешно повернула защелку на двери.

И там увидела слуг, держащих хлысты под командой женщины.

‘Джозефина появилась, значитʹ.

Настоящая хозяйка дома.

Мачеха Сильвиена Валентино и свекровь Канны.

ʹГрафиня Джозефина Эллестер’.

Она не биологическая мать Сильвиена. Сильвен потерял свою настоящую мать в возрасте десяти лет. Потом у его отца появилась новая жена — Джозефина, и после смерти герцога она не покидала особняк.

Титул графини Эллестерской — лишь одно из многочисленных званий, присущих герцогине.

Она графиня Эллестерская только на словах. Женщина все еще ведет себя как герцогиня Валентино.

— Как ты думаешь, что ты наделала? Ты хочешь, чтобы тебя наказали?

В комнату вошла Джозефина. Она раскрыла свой складной веер и посмотрела на нее с презрением.

— Мэри рассказала мне необычные вещи, кроме того…

За дверью Мэри самодовольно улыбалась. Канна уже ожидала такого исхода.

— Ты забыла правило, что каждое утро должна приходить и здороваться со мной? Уже час дня, а ты даже не поприветствовала меня за обедом!

— Нет, я вовсе не забыла.

В семь утра, в двенадцать и в шесть вечера каждый день. Ей приходилось встречать ее три раза ежедневно. Если она опоздает хотя бы на минуту, то приходилось выслушивать всевозможные оскорбления и унижения.

Вспоминая годы тяжелой работы и страданий Чжу Хвы, Канне захотелось рассмеяться.

— Я просто не хотела этого делать.

Возможно, так лучше.

Она все равно подумывает о разводе, так что будет просто замечательно, если Валентино станет негодовать и возмущаться.

Будет лучше, если ее выгонят.

— Приветствовать вас три раза в день. Я уверена, что все дамы удивляться, услышав о таком. Знаете, даже во времена моей матушки у них не было подобного старомодного этикета.

Всеобщее изумление вызвало молчание.

Произнеся эти слова, Канна пожала плечами.

Слуги за дверью и даже Джозефина потеряли дар речи.

— Ты ... что ты только что сказала?

Мэри шагнула вперед и недоверчиво произнесла.

Джозефина не могла поверить, что Канна, глупая девчонка, выпорола Мэри.

Разве она не безумная идиотка, которая всегда заботится только о том, как люди станут к ней относится, что о ней подумают?

Ей казалось, что Мэри блефует, или же Канна сошла с ума...

ʹОна не в своем уме!ʹ

Как Канна могла ей ответить? Она с удовольствием съест пищу, упавшую на землю, если это заставит кого-то полюбить ее!

— Для нашей семьи подобное неотъемлемо. Нравится тебе это или нет, но ты вышла замуж за моего драгоценного сына, так что ты обязана следовать требованиям этой семьи!

— Это правило. Вы все выдумали, не так ли?

— Что?

— Я думаю, вы сделали это лишь по прихоти, объединив свою неприязнь ко мне и идею семейных правил. Разве вам не стыдно за давнюю историю семьи Валентино?

Все снова оцепенели. Однако ожидаемый ответ пришел очень скоро.

— Кто-нибудь! Немедленно схватите эту дрянь!

Слуги, наблюдавшие за происходящим, подошли и схватили Канну за руки.

— Сегодня я научу тебя дисциплине! Дайте мне кнут!

Мэри протянула заранее приготовленный хлыст. Его ремешок выглядел намного толще, чем тот, которым пользовалась ранее Канна.

— Мэри! Подними ей юбку прямо сейчас!

— Да, госпожа!

Мэри тут же дернулась и схватила Канну за подол. Горничная хоть и выглядела спокойной, но внутри испытывала удовольствие.

Однако…

— Уберите руки.

Стук.

Нога Канны оттолкнула руки Мэри. Она приподняла юбку и улыбнулась.

— Я сделаю это.

— ...

— Вы можете начинать, дорогая мама.

От этой ледяной улыбки у Мэри и Джозефины побежали мурашки по спине.

Они знают личность Канны и то, как она должна умолять о прощении...но вместо этого она откровенно издевалась и их провоцировала!

— Ты думаешь, я просто шучу?! Нет! Я сама накажу тебя, пока ты не осознаешь свои ошибки!

Дисциплина, дисциплина.

Канна, обдумав это слово, расхохоталась.

— Ты наказываешь свою невестку кнутом. Как и следовало ожидать от благородной семьи. Герцог Валентино наверняка возгордиться учением своей матери.

— Держи рот на замке! Как ты смеешь мне перечить!

Удар!

На мгновение ее пронзила боль. Канна стиснула зубы.

Она была полна решимости пойти на такое...но это так больно, что крик едва не сорвался с ее губ!

Охваченная гневом, Джозефина снова высоко подняла руку, готовясь ударить со всей силой, которая у нее есть.

Удар!

— В доме Эдисов тебя не обучали этикету, верно? Как бесстыдно! Как может такой необразованный человек жить в моем особняке!

Удар!

Удар!

Чем дольше продолжалась порка, тем больше красных линий появлялось на ее икрах.

Вскоре кожа начала потрескиваться, и брызнула кровь. Горничные, наблюдавшие за происходящим, подавили крики.

Но Канна только крепче сжала юбку. Она прикусила губу.

ʹЯ не издам ни звука, ни тем более крикаʹ.

Если Канна закричит, Джозефина наверняка испытает удовольствие.

До сих пор она не собиралась удовлетворять женщину, которая обращалась с ней,ʹЛи Чжу Хвойʹ, как с собакой!

— Ха, ха ...

Как давно это было?

Рука Джозефины дернулась. Ее мышцы напряглись от слишком большой силы, к которой она не привыкла. К этому времени икры Канны полностью покрылись кровью.

— Неужели ты еще не поняла свою ошибку?!

— Я ничего не делала.

— Ты....!

Бесстрашная стерва!

Джозефина и слуги лишились дара речи.

Сначала лицо Мэри выглядело так, будто наслаждалось просмотром, но теперь стало бледным, словно чистое полотно.

Ее икры покрылись кровью, а затем, покраснев, распухли!

ʹБезумная. Должно быть, она сошла с ума. Как может человек так измениться за одну ночь!ʹ

Лицо Канны промокло от холодного пота, но она и не думала сдаваться.

Но и Джозефина тоже. Она отдала хлыст стоявшему рядом слуге и приказала ему нанести удар.

— Ты, ударь ее хлыстом!

— Простите?

— Ты что, не слышишь меня?! Возьми, чёрт возьми, ее и выпори!

— Но, госпожа…

Хотя это и не похоже на правду, но Канна все еще остается женщиной благородной крови.

Но даже тогда она приказала ему, слуге и мужчине, ударить? Думала ли она вообще о том, что заставляет его сделать?

— Быстро!

Наконец, слуга с неохотой приблизился к Канне и нерешительно поднял кнут.

Стук!

Он слегка коснулся ее.

— Что это такое?! Сделай как следует!

— Г-госпожа. Но это уже... икры молодой леди...

Ее икры уже покрылись многочисленными ранами, так как же он должен хлестать ее еще больше?!

Нерешительность слуги заставила Джозефину замолчать. Она так взбесилась, что выпорола Канну со всей силы, но слуга прав. На икрах Канны виднелось столько ран, что больше некуда бить.

‘Я уверена, что сейчас она на пределе своих возможностейʹ.

Джозефина взглянула на лицо Канны и злобно спросила.

— Ты все еще думаешь, что не сделала ничего плохого?

Канна слабо улыбнулась.

Это потому, что она стиснула зубы?

У нее болела челюсть, и все тело покрылось холодным потом.

От икр исходил болезненный жар, казалось, обжигающий все ее тело.

ʹЯ не хочу так житьʹ.

Три раза в день в определенное время.

Она должна прийти и поприветствовать свою свекровь?

Это похоже на насилие. Скрытое запугивание.

ʹНикогда, я не собираюсь так жить’.

Она не знает, что случилось, но она вернулась в свой мир.

Канна желает снова оказаться в Корее, но возможно ли это?

Вот почему ей хотелось по-настоящему жить.

Не как животное, а как достойный человек.

Так что, если она сейчас сдастся, ничего не изменится.

Ничего.

— Нет, виновата я.

Ответила Канна хриплым голосом.

Теперь она наконец-то признает свою ошибку!

В тот момент,когда Джозефина торжествующе улыбалась, Канна продолжила.

— Я не должна была делать то, что изначально не желала. Я со всем мирилась, потому вина лежит на мне.

----------

Том 1 Глава 5

Краска сошла с лица Джозефины. Она явно смутилась и не вымолвила ни слова.

— Почему я должна каждый день проводить с тобой время, матушку? С моей свекровью, которая живет в моем поместье. Почему я обязана это делать?

— Твое... твое поместье? Ты хочешь сказать, что я лишь гость?

— Да. Я жена герцога Сильвиена Валентино. Это поместье для герцога и его жены. Матушка, это вам стоит стать бдительнее!

Каждое ее слово задевало Джозефину до глубины души. Джозефина не хотела терять власть семьи Валентино. Она всегда хотела оставаться хозяйкой!

Но время идет, и все меняется. Теперь

Джозефина должна передать поместье новой госпоже, даже если того не желает.

И так она осталась в этом доме и дала понять окружающим, что все еще здесь.

К счастью, ее сын, равнодушный к поместью, не беспокоился о пребывании Джозефины.

ʹЯ все еще госпожа Валентино!ʹ

Чтобы убедиться в этом как на словах, так и на деле, Канне приказали трижды в день ее навещать.

Дабы разрушить все сомнения о том, кто обладает большей властью в доме.

До сих пор Канна вела себя покладисто, словно ходила по струнке, и ей никогда не приходило в голову противостоять такому к ней обращению. Но…

Она внезапно изменилась. Эта глупая невестка затронула сложный и щекотливый вопрос!

— Канна Эдис.

— Канна Валентино, матушка, - возразила Канна хриплым голосом.

Пока что она все еще Валентино.

Для Джозефины это было как сильная пощечина. В конце концов она достигла своего предела.

— Эй, что ты делаешь?! Выпорите ее еще раз, сейчас же!

Но в этом больше не было необходимости.

Канна уже потеряла силы, и ее тело рухнуло на пол, издавая звук.

Бум! Ее голова упала на ковер.

ʹЧто бы ты ни делала, все равно, если ошибешься, тебя могут убить. Вот почему я ни от кого не приму помощиʹ.

Ее поле видимости постепенно темнело.

Канна медленно закрыла глаза, не в силах сопротивляться жару, распространявшемуся по всему ее телу.

— Не помогайте ей, пока она не признает, что ошиблась. Даже лекарства не смейте приносить!

После строгого приказа Джозефины Канна потеряла сознание.

***

ʹСумасшедшаяʹ.

Хотя уже наступила ночь, гнев Джозефины никуда не исчез.

ʹЧеловек не может так сильно измениться, если не безумецʹ.

Канна Валентино, нет, Канна Эдис.

Незаконнорожденный ребенок семьи Эдис. Черные волосы и черные глаза.

Чтобы скрыть пугающий вид, эта грязная тварь всегда прячет лицо за волосами!

Было ошибкой с самого начала сделать такую дрянь невесткой.

Она никогда по-настоящему не любила Канну, но с тех пор, как Сильвиен сказал, что женится на ней, пути отступления исчезли.

Никто не может вмешиваться в дела Сильвиена.

— Но это все ради того, дабы избежать брака со второй принцессой. Все знают, что все это было притворством!

Как она смеет вести себя как хозяйка!

Как она смеет обращаться с ней как с гостьей в этом доме!

‘Я убью ее’.

Если бы она жила как дохлая крыса, то Джозефина бы пощадила ее.

ʹМне не следовало впускать ее в дом с самого началаʹ.

Если бы не Канна, вторая принцесса стала бы женой Сильвиена. Джозефина давала о себе знать всеми возможными способами.

Принцесса бы так же поддержала ее усилия. Так что, если бы они поженились, с ней бы обращались как с богиней.

...Если бы только они поженились. Если бы только однажды Сильвиен не вытащил вдруг счастливый билет под названием ʹКанна Эдисʹ!

ʹТак и должно было бытьʹ.

Если так пойдет, что с ней станет?

Она не только женщина, вышедшая замуж за герцога, но и женщина, которую уважала бы ее невестка, сама принцесса, и Джозефина могла бы прожить в окружении высшего общества до конца своих дней.

Но теперь положение Джозефины под угрозой.

Когда-то она превосходила всех в обществе как герцогиня Валентино, но теперь уже нет.

Хотя она и носит титул графини, но это не более чем обман. Существует большая разница в богатстве, не говоря уже о земле.

Сын, в чьх жилах нет ни капли ее крови. Сильвиен не дал ей ничего, кроме титула.

Очевидно, это достаточное доказательство того, что Джозефина для него — пустое место.

Это стало отправной точкой ее страданий.

Сильвиен не наделил Джозефину никакой властью, и из-за этого ее влияние быстро уменьшилось. Побежденный цветок общества, которому оставалось только одно — погибель.

ʹНо если бы принцесса стала моей невесткой, у меня была бы связь с королевской семьей, и ничего подобного не произошло быʹ.

Но эта гнилая девка теперь угрожает взять на себя роль хозяйки дома.

Джозефина фыркнула.

ʹНадеюсь, она умрет. Невестка, только мешающая моему будущемуʹ.

Икры Канны сейчас все изранены. Кроме того, ее бросило в жар.

Она может умереть во сне. Или, может быть, от ран на теле.

Конечно, Джозефина обдумывала эту идею.

Ей все равно, умрет Канна или нет.

Биологическому отцу Канны, братьям и сестре и даже ее собственному мужу Сильвиену было все равно.

Именно тогда. В дверь постучали, и она услышала голос горничной.

— Госпожа, к вам пришел герцог Валентино.

Что?

Джозефина резко вздохнула.

Сильвиен хочет ее видеть?

В такой час?

ʹПочему он делает странные вещи? Не припомню такого поведения.ʹ

Сильвиен, ее пасынок, обычно не общается с ней.

Он вежлив во время встреч, но это все. Очень редко Сильвиен искал Джозефину первым!

Прежде чем она успела ответить, распахнулась дверь.

Джозефина затаила дыхание и непроизвольно сжала кулаки.

— Сильвиен.

В открытую дверь вошел высокий мужчина.

В тот момент, когда она встретилась взглядом с его ясными голубыми глазами, ее тело почувствовало холод.

— За... Зачем вы пришли? — она неосознанно заговорила дрожащим голосом.

Но не по собственному желанию. Сколько найдется людей, которых не бросит в дрожь перед Сильвиеном Валентино?

Джозефина посмотрела на лицо Сильвиена и сглотнула.

Серебряные пряди волос, слегка разбросанные по белоснежной коже лба.

Это потому, что он настолько весь белый? Мужчина похож на ледяную скульптуру.

Он прекрасен, но от его дыхания веяло леденящей атмосферой. Даже его нежная улыбка выглядит фальшивой.

Но зачем он пришел?

ʹОн здесь не из-за Канны, верно?ʹ

Сильвиен не ответил.

Вместо этого он подошел и сел на диван. Мужчина скрестил ноги и спокойно облокотился на спинку кресла. Естественный жест, будто он находился в собственной комнате. Напротив него устроилась Джозефина.

— Я слышал кое-какие странные новости, — зазвучал холодный и пронзающий низкий голос.

Джозефина почувствовала нечто похожее на то, что ей на спину положили лед.

Странные новости.

Сначала она не поверила, но теперь уверена, что проблема в Канне.

Какого черта она натворила..!

— Банкет по случаю дня рождения второй принцессы.

Однако следующие слова отличались от того, что она себе представляла.

— Я слышал, вы заявили о момем приходе.

Она тут же вздохнула с облегчением.

Конечно, это так!

Он ни за что не придет сюда из-за Канны, этой маленькой дряни!

— Совершенно верно. Вы всегда работаете в эти дни, поэтому я пообещала ее высочеству, принцессе Лиллиан, что ты придете.

Сильвиен положил руки на колени. Затем он медленно поднял опущенные глаза и посмотрел на человека перед собой.

— Обещала? — словно услышав странное слово, он повторил его спокойно, с любопытным голосом.

Кажется, у Джозефины снова перехватило дыхание.

Голубые. Бездонно голубые глаза.

Она не могла заставить себя посмотреть в них, поэтому склонила голову. Как грешница.

Уголки губ Сильвиена слегка приподнялись.

— Вы имеете на это право?

— Сильвиен, я просто... прошло много времени с тех пор, как ее высочество видела вас, и она чувствует себя немного одинокой...

— Тогда, Джозефина Эллестер, пожалуйста, станьте ее спутницей. Вот сколько у вас прав, графиня, — это прозвучало как неоспоримый приказ.

Произнеся только эти слова, Сильвиен поднялся со своего места. Он быстро вышел через дверь, решив, что больше не о чем говорить.

Джозефина лишь стиснула зубы. Она даже не могла ему воспротивиться.

----------

Том 1 Глава 6

— Подождите, ваша светлость. Я должен вам кое-что сказать.

Шаги Сильвиена застыли на пути к кабинету.

Дворецкий, несший в темном коридоре фонарь, подошел к нему.

— В чем дело?

Вежливый тон, который ничем не отличался даже во время разговора с Джозефиной.

В этом не было ничего необычного, поэтому дворецкий не удивился.

Герцогу Сильвиену Валентино присуще подобное поведение.

Он вежлив со всеми, независимо от их личности.

Но почему-то Сильвиен отнюдь не так мил, как кажется.

Даже исходящая от него атмосфера чувствуется более величественной, словно он стоит на вершине и смотрит на всех сверху вниз.

— Правда в том, что……

Дворецкий рассказал всю историю о том, что случилось сегодня.

Непредвиденное столкновение между Канной и Джозефиной.

И что на самом деле у Канны в порезах все икры, и ее лихорадит.

Услышав, Сильвиен, даже не шевельнув бровью, спросил.

— Ну и что?

— Что же мне делать? Это не такая легкая травма, поэтому если ее оставить без помощи,возможны, трагичные последствия.

Это тот ответ, о котором ему не пришлось бы беспокоиться.

— Делами в этом особняке управляет графиня Эллестер.

Прозвучало, словно объявление о том, что Канна должна умереть.

На этом разговор закончился. Сильвиен прошел мимо дворецкого.

Предсказание Джозефины оказалось точным. Что бы ни случилось с Канной, никто не станет переживать.

Сильвиена Валентино не интересует, умрет его жена или нет.

***

— Вау, нет слов, серьезно. Они действительно пытаются убить меня.

На рассвете Канна едва пришла в себя.

У нее возникло чувство беспокойства, что, возможно, она правда умрет.

Вот настолько ее состояние было плохим.

Все тело покрылось холодным потом, и она вся горела от лихорадки.

А больше всего.

— Аахх!

Боль.

Жгучая боль в икрах заставляла неосознанно издавать звуки стона из ее губ. Канна с ужасом посмотрела на свои ноги.

Увидев их, она почувствовала, что задыхается.

Она ожидала этого.

‘Выглядит ужасно’.

Если их не лечить, воспаление распространится, и она подхватит инфекцию.

Неужели это все? Если девушка не продезинфицирует раны, есть большая вероятность, что она заразится. В худшем случае она лишится рассудка …

‘Я могу умереть’.

Мир романа отличается от Земли, наполненной антибиотиками и вакцинами.

Если она оставит воспаление или инфекцию нетронутой, то может погибнуть.

‘Но неужели они просто оставят меня одну? Без лекарств, без того, чтобы кто-то оказал первую помощь?’

Эти люди действительно хотят убить меня. А может, они просто желают, чтобы она стала калекой.

— Ситуация критична. В этом странном мире люди думают, что человеческая жизнь ничем не отличается от жизни насекомого.

Канна уныло рассмеялась.

Канне глубоко жаль, но она не оправдает их ожиданий.

Она приложит все усилия, дабы вылечиться самой.

— Уфф... ах, это чертовски больно.

Даже если девушка и не хотела, то все равно сползла с кровати. Она просто хотела лечь на матрац, но…

‘Ничего не произойдет, если только прилягу’.

Немного побродив по комнате, она нашла кое-что полезное.

Чистая простыня на подушке, носовой платок и виски.

— Прежде всего нужно продезинфицировать рану.

Канна прислонилась спиной к стене и сняла крышку с бутылки. Она знала, что это будет дико больно. Девушка глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями.

‘ ...Минутку. Что это такое?’

Глаза Канны сфокусировались на окне.

Большое окно.

Снаружи виднелись толстые ветви настолько близко, что почти касались стен ее комнаты.

Прямо перед окном возвышалось громное дерево. Это неподходящая комната для герцогини.

Очевидно, сделано специально, чтобы знать, где находится комната Канны за пределами поместья...

Но это не то, что сейчас имеет значение.

— Дерево, очевидно… то самое дерево.

В тот момент Канна убедилась, открыв окно.

Запах, листья и внешний вид принадлежат.....!

— Зеленое дерево.

От корней ,сквозь ствол и до самых ветвей, целебные листья, которыми никто не пользуется. На самом деле их применяют как лекарственные травы в Корее.

Особенно листья зеленых деревьев эффективны против ушибов и в снятии воспаления, что делает их лучшим средством для оказания первой помощи.

Но дерево перед ее окном...

— Растут ли они на такой почве?

Обычно климат и земли Востока благоприятнее для их роста.

Но это дерево посажено в Западном саду?

‘Говорят, что Джозефина усердно собирает растения с Востока’.

Вспоминая о Чжу Хве, Канна высунула голову из окна.

‘Как и следовало ожидать, я права’.

Столб зеленого дерева усеян камнями Секаманской маны. Возможно, корни также тесно связаны с камнями магии.

Климат Земли непригоден для дерева, что делает невозможным его рост на этой почве. Если бы не камни маны, дерево уже бы погибло.

Эти камни продлевают жизнь растений. У него отвратительный запах, но он все еще очень популярен среди дам!

‘И это тоже хорошо для меня’.

Канна собрала несколько листьев.

Затем она села и снова прислонилась к стене, прежде чем взять виски.

Теперь девушка действительно собиралась продезинфицировать раны.

Она сглотнула, затем подняла бутылку над больным местом.

Буль-Буль-виски льется на раны. И еще,

— ...!

Ее глаза побелели, и послышался громкий стон.

Ее пронзила настолько сильная боль, что казалось, будто она горит в адском пламени.

‘Стой. Не падай в обморок’.

Канна размяла зеленые листья дерева бутылкой из-под виски. Листья размялись до такой степени, что даже извлеклись из них все соки. Затем она осторожно положила их на раны.

— Уф…

В воздухе стоял резкий запах, но Канна сумела разорвать простыню и перевязать ею раны.

Должно сработать.

Она сделала все, что могла.

Затем девушка вздохнула с облегчением.

‘Хорошая работа. Раны быстро заживут, если я буду продолжать так их лечить’.

Тук, она прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Действительно, день выдался слишком бурным.

Она жила в Корее до прошлой ночи, как раз перед тем, как заснуть. На следующий день Канна собиралась на работу, а в выходные пойти на свидание.

‘Мама. Папа. Сон Хон. Тотто’.

И мой замечательный парень.

В этот момент тоска пронзила ее сердце.

Она была готова разрыдаться, но Канна стиснула зубы и сдержалась.

Она никогда не будет плакать.

Потому что сейчас не самое подходящее время. Это время, когда нельзя проявлять слабость.

‘ Чжу Хва. В неприятные и трудные времена слезы ничего не решат. Ты от них станешь только слабее’.

Она подавила желание заплакать, как учила ее мама, словно заклинание.

Она не заплачет. Она пройдет через все сама.

И она будет размышлять о том, что теперь предстоит делать. Так что,

— еЯ выживу, несмотря ни на что.

***

С тех пор прошло десять дней.

Джозефина Эллестер пила чай в застеклённой оранжерее.

Все это место заполняли растения с Востока. Оранжерея, поддерживающаяся камнями маны, является одной из гордостей Джозефины.

— Мэри, что случилось с Канной?

Прошло много времени с тех пор, как Канна вышла из игры, но от нее не слышалось никаких известий.

Более того, блюда, которые запихивали в комнату, словно собачью еду, все время возвращались пустыми, так что, похоже, она не умерла.

— Я думаю, что она все еще жива...но уверена, что достигнет своего предела сегодня или завтра, поскольку ее состояние ужасно.

— Понимаю. Ты уверена, что никто не приходил ее лечить?

— Да. Я сообщила всем слугам поместья, чтобы никто не осмеливался входить в ее покои, госпожа.

— Да,хорошо. Выйди.

Мэри попрощалась с ней и покинула стеклянную оранжерею.

‘Эта тупая сучка. Почему мой гнев никак не проходит?’

Воспоминания о том, как Канну били по икрам, все еще не исчезали.

Возможно, именно поэтому Джозефина до сих пор злится.

‘Не могу дождаться ее смерти’.

Как она смеет перечить ей, служанке, которую ценит госпожа!

— Ст -старшая горничная!

К ней подошла запыхавшаяся служанка.

Мэри нахмурилась из-за ее невоспитанности.

— Как ты осмелилась так бегать? Если хозяйка увидит……

— Юная леди Канна!

Ах-ах. Она все еще задыхается.

Глаза Мэри расширились при упоминании имени Канны.

— Наконец-то она умерла! Как восхитительно!

Внезапно лицо тяжело дышащей горничной посинело.

— В чем дело? Да что с тобой такое?

Потом она поняла, что глаза горничной устремлены куда-то ей за спину.

Сразу после этого Мэри почувствовала, как кто-то потянул ее сзади за шею.

И тут она услышала голос.

— Мне жаль тебя разочаровывать.

Сердце Мэри ушло в пятки.

Этот голос...

— Я жива.Топ-топ.

Звук шагов, доносящихся из-за ее спины, постепенно приближались.

— Но ты, должно быть, хотела, чтобы я умерла от ударов и ран, не так ли? Мэри.

У Мэри задрожали пальцы.

Неторопливая походка Канны — очевидно, она в полном порядке. Более того, под челкой цвет ее лица выглядел намного лучше, чем раньше!

— Значит, ты была здесь.

Взгляд Канны упал на другую служанку.

— Возьми хлыст.

----------

Том 1 Глава 7

Через какое-то время все поместье встало на уши.

— Мэри! Что случилось с Мэри?!

Мэри Голдэн. Одна из самых ценных служанок Джозефины Эллестер.

— Мэри! С тобой все в порядке? Открой глаза!

Мэри полностью потеряла сознание.

Но это ничуть не удивительно, поскольку раны покрывали все икры, и выглядели так, словно их разбомбили.

Все напоминало ситуацию как тогда, несколько дней назад, когда наказали Канну!

— Кто посмел с ней такое сделать?!

— Это была…

Горничные колебались и едва отвечали.

— Юная леди наказала ее.

Что?

Джозефина замерла. Она не могла поверить своим ушам.

— Не поверю. Канна еще слаба и не набралась сил!

— С-совсем нет. Она могла стоять на обеих ногах и даже быстро спускалась по лестнице! Я видела это собственными глазами, госпожа!

Эти слова заставили Джозефину почувствовать себя растерянной.Кто-то помогал с лечением Канны?

— Ты, приведи ко мне лекаря, который заведует аптекой. А вы, найдите человека, ответственного за лечебницу!

Фармацевта и заведующего клиникой допросили, но они оба заявили о своей невиновности.

Все сводится к тому, что у нее не было возможности достать лекарство!

— В этом нет никакого смысла. Я должен увидеть Канну собственными глазами!

Джозефина быстро поднялась по лестнице и распахнула дверь в комнату Канны. А потом…

— Матушка.

В тот момент, когда она увидела эту сцену перед собой, ее разум помутнел.

—Что привело вас сюда?

Окно.

Канна сидела на оконной раме, играя со свисающей веткой.

Джозефина быстро подошла к ней и приподняла юбку.

Невероятно, но ран на икрах стало гораздо меньше!

Это не может быть правдой!

— Ты украла лекарство из аптеки, не так ли?

— Нет.

Канна холодно улыбнулась в своей мятой юбке.

— Если вы мне не верите, сходите в аптеку и проверьте сами.

Вместо этого на рассвете Канна прокралась в комнату Джозефины и украла несколько трав.

Канна подавила смешок и просто улыбнулась.

— Выведь не против, что мне стало лучше, правда? Мама.

Джозефина в одно мгновение потеряла дар речи.

Конечно, она не одобряет.

Потому что хотела, чтобы Канна умерла или хотя бы начала хромать.

Но совсем другое-признаться собственными устами.

— Чепуха!

— Неужели все так? Я думала, вы злитесь, потому что я в порядке.

— Не говори ерунды!

Но ее реакция пару минут назад казалась вполне правдоподобной.

Поэтому Джозефина тут же сменила тему разговора.

— Если тебе уже лучше, почему ты не пришла сказать мне об этом? А Мэри,главную горничную особняка, как ты смеешь пороть ее без моего разрешения?

— Мэри хотела, чтобы я умерла.

—... Что?

-ʹ Неужели Канна наконец мертва? ʹОна выглядела очень счастливой, когда спросила, так что я ударила ее хлыстом сто раз.

Джозефина мысленно выругалась.Мэри, эта глупая женщина! Почему она позволила себя Канне услышать такие слова?!

Никому нет дела до Канны. Если бы они оставили ее раны такими, какими были, все закончилось бы без особого шума.

Но это окажется проблемой, если кто-то будет ходить по округе, объявляя, что ʹ кто-то собирается убить Каннуʹ.

Очень большая проблема.

— Если я докажу, что Мэри действительно так сказала, вы ведь не будете возражать, если я ее накажу?

— Хватит с нее наказаний. Мэри — отличная служанка, посвятившая себя этому особняку в течение последних нескольких десятилетий!

Со слезами на глазах запротестовала Канне, притворяясь, что ее ложно обвиняют.

— Я не могу оставаться в одном доме с такой служанкой. Если ты не выгонишь ее, я покину поместье.

Конечно, для Джозефины Канна прозвучала как гордая угрожающая невестка.

Куда могла пойти Канна?

Куда бы она ни направилась, все ее ненавидят. Они никогда не примут девушку!

— Тогда делай, что хочешь. Если ты собираешься уйти, то не стоит задерживаться!

Правильно, вот оно!

Канна подавила радостные возгласы и поджала губы.

Все было подстроено для того, чтобы услышать эти заветные слова.

Она намеренно спровоцировала Джозефину произнести данную фразу, и ей это удалось.

Быть изгнанным из герцогской семьи Валентино.

— Прекрасно. Я уеду завтра на рассвете.

Но Джозефина уже не слушала. Она фыркнула и обернулась.

Канна выразительно улыбнулась, глядя на спину Джозефины.

Спасибо, матушка.

Пожалуйста, продолжайте сотрудничать, чтобы я получила развод в ближайшее время.

***

Куй железо,пока горячо.

Канна собирается просить развода сразу после того, как убедится, что ее выгоняют.

Для этого необходимо поговорить с Сильвиеном Валентино.

ʹОн примет эту идею с распростертыми объятиями, поскольку ему не нравилось все, что вытворяла Чжу Хва.’

Ух.

Стоя перед дверью герцога, Канна приготовилась. Наконец, она постучала.

— Ваша светлость, это Канна. Можно мне войти?

Наступила тишина.

Канна свирепо уставилась на дверь.

Неужели он собирается игнорировать меня? Пока она размышляла об этом…

— Входите, мисс Канна.

Холодный низкий голос.

Канна машинально выпрямилась. Этот голос, безусловно, заставлял людей почувствовать давление и страх.

ʹНо подождите. Мисс Канна?ʹ

Он хоть и называет ее мисс, но обращается не как с леди.

Канна открыла дверь и вошла.

Но он остановил ее через три шага.

— Почему вы пришли так поздно ночью?

Серебряные волосы разливались в лунном свете. Таинственные темно-голубые глаза.

Сильвиен вальяжно сидел на кровати, наблюдая за девушкой.

Должно быть, он только что вышел из душа. На его серебристых волосах виднелись слабые капельки воды.

ʹКак снежная девицаʹ.

Внезапно ей вспомнилась ужасная история, которую она слышала в Корее.

Снежная девочка.

Чудовище, привлекающее людей своей неземной красотой в снежную бурю.

Те, кто искушен его пьянящей красотой, не смогут сохранить свой разум невредимым, пока они не замерзнут до смерти…

— Я должна вам кое-что сказать.

Канна успокоила дыхание, прежде чем открыть рот.

Хотя душа в ее теле больше не Чжу Хва, она слегка отвлеклась ошеломляющей внешностью Сильвиена.

— Не знаю, слышали ли вы об этом. Нет, я уверена, что уже знаете.

Только когда она заговорила, то совершенно успокоилась.

Он хладнокровный человек, поэтому ее не так легко обмануть внешностью.

Он просто мусор, которому все равно, изобьют его жену или нет.

— Ваша мать пыталась убить меня.

Губы Сильвиена приподнялись при этих словах.

— Графиня Эллестер недостаточно сильна, чтобы убить кого-то хлыстом.

Канна сердито взглянула на него.

Как и следовало ожидать, Сильвиен все знал.

И все же он ведет себя так бесстыдно!

— Вы знали, что я тяжело ранена, и не приказали вылечить меня?

— Есть ли причина, по которой я должен был это сделать?

— Я ваша жена, герцог. Ваша жена могла быть забита до смерти своей свекровью, и все же его светлость притворился, что ничего не знает. Как вы думаете, это с точки зрения морали правильно?— Ну и что?

Мгновенная тоска промелькнула в глазах Сильвиена.

— Вы живы и стоите перед моими глазами.

— ...

— Есть ли с этим какие-то проблемы?

Слегка изогнутые глаза.

Уголки его рта слегка приподняты.

Мягкий голос.

Это сочетание могло растопить сердце любого, но атмосфера вокруг Сильвиена становилась все мрачнее.

Словно его пробрал ужасный холод.

Канна была уверена, что он и глазом не моргнет, даже если ее сейчас вырвет кровью.

Какого чёрта Чжу Хва влюбилась в этого человека?

Такого бесчувственного человека.

Конечно, мама Чжу Хва очень расстроится, если узнает.

Когда она задумалась, у нее на мгновение заболела голова.

— Зачем же вы женились на мне, если собирались так себя вести?

Ей приходилось спорить. Или она просто не будет в силах противостоять.

Ли Чжу Хва, эта дура, ничего не скажет об этом до конца своей жизни, так что я должна злиться за нее!

—Даже если наш брак заключен по контракту, он все равно остается браком. Герцог, вы согласились взять меня в жены, так что могли бы проявить хоть какое-то уважение…

ʹАх,ты,подонок!ʹ

----------

Том 1 Глава 8

Но Канна передумала прежде сказать слово «подонок», которое едва ли не сорвалось с ее уст.

Однако она может передать слово и по-другому. Через глаза, губы и выражение лица.

— …

Сильвиен выводил Канну из себя.

Голубые глаза, недавно наполненные скукой, теперь были заинтересованы. Предстало незнакомое зрелище.

Он говорил медленно.—Я не жду, что вы станете обращаться со мной как с женой.

— ...

— Вот что вы сказали, мисс Канна. Вы уже забыли?

Она так и сказала.

Канна крепко сжала кулак.

Прежде чем выйти замуж, Сильвиен ясно дал понять девушке об этом.

Он не будет выполнять свой супружеский долг и даже не подумает о ней как о своей жене.

Чжу Хва тогда ответила: «Все в порядке, так что, пожалуйста, выходи за меня замуж».

Невинная девушка верила — что-то может измениться, когда они поженятся, и что он полюбит ее, поскольку все равно теперь состоят в браке.

ʹКакая любовь?ʹ

Они женаты уже 7 лет.

Их руки ни разу не соприкоснулись.

— Совершенно верно. Раньше меня это устраивало, но не сейчас. Я больше не хочу так жить.

Решительно ответила Канна и впилась в него взглядом.

— Не знаю, слышали ли вы, но матушка меня выгнала.

— И что?

— Я ухожу отсюда и возвращаюсь в семейное поместье.

Тогда он впервые проявил какую-то реакцию.

Глаза Сильвиена медленно начали изучать лицо Канны.

Он не верил своим ушам.

На лице застыл такой взгляд, что он не мог поверить в то, что услышал.

Канна довольствовалась происходящей сценой.

Старая я — Чжу Хва не стала бы подобное вытворять.

Потому что всегда желала находиться рядом с ним, даже если умрет.

Но я — не она.

— Вы сказали, что уезжаете?

Сильвиен повторил эти слова, словно пытаясь понять их смысл.

Я ухожу, я ухожу ...

Я ухожу.

Она собирается покинуть меня?

В следующее мгновение глаза Сильвиена изогнулись.

На мгновение непонятное волнение прошло.

Это было похоже на интерес или, может быть, любопытство.

Но лишь на мгновение. Взгляд Сильвиена развеялся.

Глаза наполнились тоской и скукой, как и в самом начале.

Он тихо ответил, приводя в порядок влажные волосы.

— Конечно.

— Я также собираюсь попросить у отца развода.

— Хорошо. Я с нетерпением жду.

Да пошел ты.

Канне захотелось ударить его.

Сильвиен не воспринимал их разговор всерьез.

Он слушал, будто одним ухом, пропуская непонятный звук через другое.

ʹОн не поверил во все,что я только что сказала.ʹ

Не так давно Канна падала перед ним на колени, плакала и цеплялась за него.

Очевидно, он думает, что она точно не уйдет от него первой.

Скорее, мужчина расценивал слова как недовольный протест, являющийся лишь ложью для привлечения внимания.

Канна задержала дыхание.

Она знала, что нет смысла продолжать эту беседу.

— Тогда я ухожу прямо сейчас.

—Да пожалуйста.

Ты, ублюдок.

Ты думаешь, я просто блефую? Я действительно собираюсь развестись с тобой!

Я сделаю это!

***

На следующее утро Канна отправилась в особняк Эдисов.

Она все еще беспокоилась о следующем своем действии.

Первый шаг на пути к разводу, полученный благодаря свекрови ее, так сказать, изгнанием, был достигнут.

Теперь Канне нужно вернуться в поместье родителей и получить разрешение отца на развод.

ʹПримут ли меня Эдисы?’

Во-первых, откроют ли они ворота?

На этот раз возникнут практические проблемы.

На самом деле девушку легко было выгнать.

Поскольку все ее все равно ненавидят, просто дайте им повод прогнать Канну.

Все, до единого.

Потому что каждый в этом мире ненавидит меня.

ʹ Легко оказаться отвергнутой... но труднее стать принятойʹ.

Канна глубоко вздохнула и опустила глаза.

Длинные, жуткие черные волосы. И темные глаза.

Вот почему все испытывают отвращения.

Из-за всей черноты.

— В этом мире черный цвет — символ беды.

Большинство здешних людей ненавидят темный.

И все потому, что он такого же цвета, как и туман.

Черный туман — цвет того ужасного происшествия.

Давным-давно появилась широкая полоса зловещего тумана и полностью поглотила весь Южный континент.

Южный континент, называемый континентом Мадо, потерпел крах и разрушение, поскольку эпоха, в которой существовала эта страна, закончилась.

Только те, кто пережил катастрофу, пришли сюда, на Запад.

Выжившие.

Это ознаменовало начало их поселения здесь, на Западном континенте.

Оставшиеся в живых получили новую жизнь на Новой Земле, и более чем через тысячу лет человечество встало на ноги.

Но Запад тоже не находился в полной безопасности.

Разумеется, Черный туман появился и на Западном континенте, но не в таком масштабе как на юге.

ʹИ именно семьи Эдис и Валентино защищают ворота Западного континента от черного туманаʹ.

Семьи Эдис и Валентино.

Паладин стал основателем этих двух семей, который боролся против тумана на южной стороне.

Рыцари континента Мадо остались лишь легендой.

Но их потомки все еще защищают запад от грозного тумана.

И подобным образом, две семьи получили титул хранителей и стали обладателями абсолютной власти.

ʹЧерный туман очень опасенʹ.

Странные вещи появляются из него.

Неизвестные растения, предметы и... монстры.

Они очень уродливы и не присущи этому миру. Порой встречаются такие монстры, обретающие невероятную силу, когда выходят из-под контроля.

Но это еще не все.

Те, кто вступает в контакт с Черным туманом, заражаются и лишаются рассудка.

Они не только безумны, но и превращаются в чудовищ, пожирающих людей.

А у тех, кто серьезно заражен, волосы и глаза становятся темными…

ʹВот тогда-то и приходят темные жрецыʹ.

Это язычники, свято верующие в Черный туман. У многих таких жрецов темные волосы.

‘Одна из причин, почему люди ненавидят этот цвет, заключается в том, что он похож на цвет дьявола.’

Такой цвет редкий, но он широко распространен в Корее.

Канна вздохнула.

В любом случае, дабы получить развод, она должна получить одобрение своего отца…

Ее голова дико болела, когда она думала об этом.

ʹМой отец ненавидит меня, поэтому Чжу Хва никогда не посещала Эдисов с тех пор, как вышла замуж.’

Но теперь ей придется вернуться в дом Эдисов.

Она должна получить разрешение отца на развод, даже если ей придется умолять и стоять на коленях.

А потом.

А потом ...

ʹЯ подумаю о том, что случится послеʹ.

Ей тяжело даже представить, что она будет жить как Канна всю оставшуюся жизнь, но она обязана приложить все усилия, дабы избежать подобного.

ʹВопрос в том, примут ли меня Эдисы... ’

***

— Уходите. Мы не можем открыть вам ворота.

Ее опасения стали реальностью.

— Герцог велел нам держать ворота закрытыми, когда придет герцогиня Валентино.

— Но…

— Возвращайтесь.

Рыцарь решительно покачал головой.

Канна предположила, что должна убедить его еще чуть-чуть, но просто закрыла рот.

Не похоже, что уговоры сработают.

Именно так она и думала.

Безусловно, девушка не ждала, что ей окажут радушный прием, но и не думала, что ее туда вовсе не пустят.

ʹПонимаю. Мой отец полностью отказался от меня’.

Как и следовало ожидать, он человек, способный идти на радикальные меры.

Он проявил осторожность на случай, если Канна вернется, поэтому заранее закрыл для нее ворота...Он очень сообразителен.

‘Отец действительно ненавидит меняʹ.

Канна поняла, что недооценила весь гнев отца.

Нет простого способа встретиться с ним, с тем, кто не хотел даже видеть собственную дочь.

Затем позади раздался звук приближающегося экипажа.

Показалась запряженная лошадьми карета с гербом семьи Эдис.

— Молодой господин вернулся! Откройте ворота!

Затем большие ворота поместья начали открываться.

Ворота, которые, казалось, навсегда закрылись перед Канной.

На мгновение ей захотелось броситься внутрь.

‘Тогда, может, мне просто вбежать, схватить за пах и повиснуть на отце?’

Как раз тогда, когда она думала об этом,

Карета остановилась сразу за девушкой.

По спине у нее пробежали мурашки.

Она медленно оглянулась с дурным предчувствием.

—…

Затем она посмотрела ему в глаза.

Из окна кареты за Канной спокойно наблюдал молодой человек.

----------

Том 1 Глава 9

Передо мной стоял мужчина, чьи волосы цвета кармина были аккуратно зачесаны назад.

Его пронзительный взгляд напоминал глаза отца, как и заостренный нос, будто бы искусно вырезанный.

Время шло, но она никак не могла забыть это лицо.

Вот что такое семья.

— Герцогиня Валентино.

Когда она смотрела в его зеленые глаза, нахлынули воспоминания из прошлого.

— Сестра, пожалуйста, перестаньте быть такой слабой и станьте сильной.

— В саду упала книга. Пожалуйста, поднимите ее, сестра.

— Пожалуйста, не говорите со мной. Иначе я испачкаюсь.

Мальчик, обращающийся с ней как со служанкой, называя ʹсестра, сестраʹ.

Ее младший сводный брат Каллен Эдис.

Он все еще оставался ребенком в ее памяти...

— Что вы здесь делаете?

Теперь, когда он стал взрослым, его глаза смотрели на нее еще холоднее, чем прежде.

— У меня есть кое-какие здесь дела. Ничего более...

Взгляд Канны переместился на брата.

Каллен находился не один в карете.

Она что, спит? Маленькая девочка сидела довольно тихо.

Однако она не могла видеть лицо девочки, потому что его покрывала темная вуаль.

‘Кто она? ʹ.

Как раз в этот момент подул сильный ветер.

Вуаль затрепетала, и показалось лицо, неизвестное Канне.

В тот момент, когда Канна увидела, ее глаза расширились.

Это же...!

— Вы видели?

Леденящий душу голос.

Каллен посмотрел на нее так, словно хотел убить, и снова заговорил.

— Я спросил, видели ли вы лицо Люси.

Люси Эдис. Родилась семь лет назад как младшая дочь семьи Эдис.

Вскоре после того, как Чжу Хва вышла замуж, она услышала, что родилась ее сестра.

Конечно, она никогда раньше не встречалась с Люси. Она только слышала новости...

— Вы видели?

Разумеется, она заглянула ей в лицо.

Она не хотела этого, но отчетливо видела.

Лицо, отличающееся от обычных людей.

Канна, которая некоторое время молчала, не смогла подавить своего профессионального любопытства и спросила.

-Вы были у врача?

— Держите рот на замке!

Внезапно дверца кареты открылась, и Каллен вышел. Он стоял прямо перед Канной.

— То, что вы только что видели.

Резко пригрозил Каллен Эдис.

— Если вы кому-нибудь расскажите, смерти вам не избежать.

Лицо девочки, Люси, выглядело больным.

Гротескно искаженные черты лица, словно ее кто-то насильно подергивал за лицевые мышцы.

Канна очень хорошо знала, что это такое.

ʹПохоже на паралич лицаʹ.

Лицевой паралич.

В этом мире нет точного лекарства. С людьми, страдающими этим заболеванием, обращаются, словно они дьяволы.

— Вы понимаете? Если вы кому-нибудь расскажите об этом ...

— ... Что?

— Как продвигается лечение?

Спросила Канна, позволив угрозе брата проскользнуть мимо ушей.

— Вы что, возвращаетесь от врача? Что сказал лекарь? Могут ли они вылечить?

В этот момент в глазах Каллена мелькнуло сильное подозрение.

Его старшая сестра Канна, покинувшая родовой особняк, дабы связать себя узами брака.

Сестра, которую он долго не видел.

Кроме того,

— Сколько времени прошло с тех пор, как она находилась в таком состоянии? Вы сразу же начали лечение?

— …

Каллен совершенно сбился с толку.

Впервые в его жизни он увидел свою сестру, говорящую с поднятой головой.

— Это не ваше дело, так что немедленно возвращайтесь к семье Валентино.

Канна почувствовала, что лечение Люси идет не очень благополучно.

Глаза, голос и выражение лица Каллена напоминали, словно он длительное время ухаживал за тем, у кого состояние нисколько не улучшилось.

— Ты позволишь мне помочь ей?

— Что вы только что сказали?

— Я постараюсь вылечить Люси. В свою очередь, позволь мне остаться здесь на некоторое время.

— Хах!

В глазах Каллена мелькнула насмешка, вскоре сменившаяся гневом.

Он пару раз в ярости провел рукой по лицу, на тыльной стороне его большой ладони проступили вены.

Через некоторое время он заговорил очень тихо.

— Возвращайтесь. Чем вы можете помочь, когда даже лучшие лекари Запада ничего не могут с этим поделать?

Люси Эдис. Семилетняя девочка.

Однажды у нее внезапно появилось такое состояние.

Они думали, что Люси просто больна,но ее выражение лица начало постепенно меняться.

Никто не мог ее вылечить. Некоторые даже говорили, что они должны отправить ее в храм, поскольку та стала одержимой дьяволом.

Но что теперь?

Она говорит, что так легко может ей помочь?

— Перестаньте нести чушь и возвращайтесь.

— Это вовсе не чепуха. Просто дай мне шанс вылечить девочку.

Он больше не мог вынести подобные слова.

Каллен схватил Канну за плечи и приблизил к ней свое лицо.

— Вы ничего не можете сделать!

В этот момент губы Канны напряглись. Она не находила слов.

Его лицо вплотную к ней приблизилось.

Вот почему он увидел ее черные глаза, выглядывавшие из-под лохматой челки

— Каллен Эдис.

Канна чувствовала неожиданное спокойствие.

— Не будь слишком эмоциональным и послушай меня.

Ее спокойствие охладило его изливающийся гнев.

Глядя в ее безмятежные глаза, Каллен понял, что сейчас он очень зол.

Постепенно сила его хватки ослабла.

— Ты, ты хочешь, чтобы твою сестру вылечили?Ты хочешь, чтобы твою сестру вылечили?

Ну, конечно же. Безусловно, он этого хочет.

Но никто не в силах ей помочь.

Все доктора лишь покачивали головами.

— Простите, но это выше моих возможностей.

— У нас нет другого выбора, кроме как отправить ее в храм.

Смешно даже думать о том, чтобы отправить ее в храм, но это последний выход.

Так, может, послать сестру туда?

Его глаза затуманились, словно его беспомощно засасывало в глубокое море.

Ему хотелось поймать хоть что-нибудь, но ловить оказалось нечего.

— Я спрашиваю тебя в последний раз.

Внезапно перед его глазами появился большой синий кит.

— Возможно, я смогу вылечить ее, так что ты позволишь мне помочь?

— ...

— Если ты снова откажешь, я просто уйду.

Канна дала ему возможность выбрать.

— Что ты собираешься делать?

***

Может, стоит сказать, что ей повезло?

Сейчас в поместье нет других членов семьи. Все пошли на банкет, потому что их пригласила императорская семья.

— А сейчас мне нужна игла.

— Игла? Она поможет?

— Она похожа на иголку. Я скажу тебе точный размер и окружность, так что попроси об этом мастера камней маны. Убедись, что он сделан из первоклассного камня магии.

Каллен не смог скрыть своего подозрительного взгляда.

Хоть он впустил Канну в особняк, но ее слова, как будто заставили его поколебаться…Что она собирается делать с иглой?

Особенно когда она сделана из дорогого камня маны?

— Я возлагаю свои надежды на что-то бесполезное?

Тем не менее, мужчина чувствовал, что теперь может ухватиться за соломинку.

‘Но это лучше, чем отправить в храмʹ.

В храм.

Царство божественного духа, очищающее Запад от всякого зла.

Законы империи не действуют внутри храма.

Ни светский этикет, ни здравый смысл здесь не помогут.

Это святое и трансцендентное место, поэтому оно очень опасно. Никто не может входить и выходить оттуда по своему желанию.

Вот почему они не могут отправить Люси.

— Вы изучали медицину?

Канна сразу же дала готовый ответ.

— Ты ведь знаешь, что я увлекалась алхимией, верно?

— Да.

—Я глубоко погрузилась в исследования, и это тесно переплетается с медициной, так что я и ее изучала.

— Алхимия имеет какое-то отношение к медицине? Я впервые о подобном слышу.

Разумеется, ты никогда не слышал об этом, поскольку я только что придумала.

Затем Канна дерзко продолжила.

— По крайней мере, так было в алхимии, которую изучала я. Для начала, мне нужно поближе взглянуть на состояние Люси.

ʹОна превратилась в совершенно другого человекаʹ.

Неужели время все изменило?

Канна больше не вздрагивала, ее голова поднята, а плечи расправлены.

Она также больше не заикается и с гордостью высказывает свое мнение.

Вовсе не похожа на ту сестру, которую знал Каллен.

ʹКак ей удалось так измениться?’Что еще изменилось в ней…?

Каллен покачал головой.

Он не должен думать об этом прямо сейчас. В данный момент совсем не подходящее время обращать внимание на незначительные вещи.

Вскоре он последовал за Канной.

----------

Том 1 Глава 10

— Привет, Люси.

Люси Эдис была окутана в одеяло.

— Люси, тебе не стоит бояться, можешь выйти?

— О, ммм.., - издавались стоны из-под одеяла.

Ее уголок рта был опущен из-за болезни, поэтому слова произносились неразборчиво.

Стоит отметить, что Канна успешно справлялась и при работе с детьми.

— Все в порядке, Люси, тебе следует сейчас выйти. Если ты будешь принимать правильное лекарство и пройдешь курс терапии, все наладится.

— Хыы-хыы.

Ощущение плача в одеяле.

— Я встречала много людей с тем же заболеванием, что и у Люси. Я лечила подобное, поэтому смогу помочь.

Канна сказала, не раздумывая.

Возможно, это прозвучало как уверенность.

Люси медленно опустила одеяло. И она увидела внешний вид девочки.

Ее лицо выглядело гротескно искаженным. Каллен, тихо наблюдавший сзади, сжал кулак.

До сих пор другие лекари только удивлялись или ужасались, как только видели лицо дитя.

Насколько сильно задевало сестру все подобные реакции?

Он грозно посмотрел на спину Канны.

Если бы Канна причинила вред Люси, он бы ни за что не оставил ее безнаказанной!

Но,

— А теперь закроем и откроем глаза? Давай моргнем один раз. Сможем ли мы моргнуть, чередуя глаза?

Канна уже рассматривала Люси без всякого испуга, спокойно прикасаясь к ней.

Представшее Канне лицо, на вид чуждое этому миру, не удивляло.

Каллен чувствовал взволнованность от такой беззаботной реакции.

— Почему вы не удивлены? Как вы можете оставаться такой спокойной? До вас видели лишь в ней дьявола…Как?

Даже когда Каллен впервые увидел лицо Люси, он оцепенел.

— Сделала? Люси, как ты? Не можешь закрыть правый глаз?

Люси тоже было любопытно. Все аристократы, даже члены семьи, скрикивали и ужасались при виде ее лица.

Она не одержима духом или демоном?

Люди много сплетничали, но старшая сестра не принадлежала к числу тех людей.

Словно увидела царапину, которая скоро пройдет.

В сердце Люси расцвела надежда — эта девушка отличается от других!

— Давай посмотрим, в чем же у нас причина?

Тем временем Канна смотрела на Люси, успокаивая девочку.

Ох, Люси из-за лицевого паралича уже несколько раз лечилась и привыкла к осмотру и всем возможным процедурам.

— Сначала мы должны выяснить причину.

Я хотела поклясться Каллену, что точно исправлю, но все не так просто.

ʹЕсли причиной является инсульт или заболевание головного мозга, лечение может оказаться затрудненным, потому что медицинское оборудование здесь плохо развитоʹ.

Следовало бы сделать анализ крови или МРТ мозга, и Канна бы легко увидела причину, но не стоило ожидать ничего подобного от этого мира. Не оставалось другого выбора, кроме как смотреть на постепенное развитие симптомов.

— Каллен, ты думаешь Люси обычно часто болеет?

— Тебя когда-нибудь лихорадило или ты кашляла перед тем, как заболеть?

Продолжила Канна, отчего Каллен широко распахнул глаза.

— Да, все правда. Незадолго до этого Люси, играя, упала в пруд. С тех пор ее что-то беспокоило, и потом у нее обнаружили герпес.

— Да, я простужалась и болела.

Покорно соглашалась Люси.

— Насколько быстро ты выздоравливала?

Канна отвела взгляд от Каллена и посмотрела на девочку.

— Люси, ты когда-нибудь испытывала с тех пор боль или шум в ушах?

— Нет, Люси никогда подобного не говорила…

Голос Каллена звучал размыто. Канна уверенно начала входить в карету и остановилась, решительно подняв руку.

— Я спрашиваю не тебя, Каллен.

На лице Каллена появился хмурый вид .

Кто же будет знать, если не она?

Конечно, Люси не сказала бы ему, что испытывает боль...

— Да, да, я чувствовала такое.

— Да? Не может быть, почему Люси кивает головой?

Каллен в недоразумении бормотал.

Люси робко покачала головой. Однако Канна выглядела, словно осознала всю ситуацию.

— Я поняла. Лихорадка, кашель и боль в ушах. Это типичный ранний симптом паралича лицевого нерва, возникший из-за вирусной инфекции.

ʹЭто также самая распространенная причина. Так происходило со всеми пациентами с лицевым параличом, которых мне удалось лечитьʹ.

К счастью, Люси повезло.

ʹВ таком случае я смогу ей помочьʹ.

Через некоторое время Канна и Каллен отправились в кабинет.

—Сможете ли вы излечить Люси?

— Если только будут все необходимые материалы.

— Что вам нужно?

— Энциклопедию трав Восточного континента.

Как и ожидалось, Каллен тут же нахмурился.

— Это лечебная книга Восточного континента?

Земля, впервые открытая ведущими семьями на вершине Де Бор.

Поскольку с момента сотрудничества и передачи горы прошло менее 10 лет, на новом континенте все еще существовало множество известных, но в том числе и неизвестных вещей.

Причина в этом?

Культура Восточного континента стала для жителей Западного таинственным очарованием. Популярность приобрел особый чай, и теперь им наслаждалась вся знать.

'Если память не изменяет, на нашем континенте очень много лекарственных трав с востока. Потому что якчу довольно известно среди аристократовʹ.

Поскольку ее мать — врач восточной медицины, Чжу Хва также с интересом слушала ее рассказы.

ʹНо информации немного. В частности, о медицине на Восточном континенте мало что известно. Говорят, что употребление корней пиона полезно при анемии, поэтому в данное время не известна до конца вся информацияʹ.

Составление рецептов лекарственных средств, оказывающих лучший эффект при совместном использовании, или список запрещенных препаратов, которые нельзя сочетать.

Говоря иначе, здесь, в отличие от Кореи, отсутствовала подробная информация о подобном.

Строго говоря, здесь используются травы только в качестве лекарств, известных свей пользой для здоровья.

'Мне все равно, знания из моей головы никуда не делисьʹ.

— Дело в этом?

Каллен немедленно посмотрел на Канну недоверчивым взглядом.

— Как вы думаете, энциклопедия лекарственных материалов Восточного континента принесет пользу?

Она хотела проверить, все ли необходимые лекарственные травы там записаны. Каллен выглядел подозрительно, но кивнул, чтобы понаблюдать за Канной.

—Что ж, хорошо.

Через некоторое время пришли слуги с красивой энциклопедией лекарственных трав востока.

Вышеуказанные травы необходимы для приготовления специального средства от паралича лицевого нерва.

Канна отчаянно рассматривала книгу. И Каллен молча наблюдал за Канной.

Из-за черных волоса Канна напоминала призрака.

Канна, слегка наклонившись, переворачивала листы книги. Пока она смотрела, внезапно появилось чувство слабости.

'Что я сейчас делаю? "

Сестра, которую якобы выгнали, возвращается домой.

Канна, даже просто сидевшая на диване и читавшая энциклопедию трав и лекарств, — это нонсенс.

Но,

ʹЭто не похоже на выдумку. Люси испытывала жар и кашель…кроме… она даже догадалась о симптомах, о которых я не зналʹ.

Лицо Каллена резко изменилось, выражая негодование.

— Люси вам поведала, когда спала лихорадка, рассказала о боли и шуме в ушах. Но почему Люси не поделилась со мной?

Почему-то Канне стало душно, словно ее сердце сжалось.

Она не выдержала и заговорила.

— Зачем ты сказал? Мне нужно кое-что срочно найти, поэтому мне нужно сосредоточиться. Я поговорю ...

Не обращая внимания на слова Канны, Каллен продолжал свою речь.

— Моя сестра поняла, что Люси что-то скрывала. Это просто хорошее отношение или чувство жалости, я прав?

— Нет, это не из-за жалости

С тревогой ответила Канна.

— Я думаю, что не все вам рассказал.

— Почему?

— Потому что я ….

В данный момент речь Каллена прервалась. Канна спокойно продолжила.

— Ты сказал, что вы ходили в клинику?

Должно быть, ей все еще неприятно.

Может, ей было страшно услышать, что он не притворяется.

— Но, Каллен Эдис, тебя всегда поддерживали с самого рождения, ты не можешь ни сочувствовать, ни понимать. Не верю.

— Мы прилагаем усилия, дабы Люси в поместье было комфортно.

Тогда младший брат возразил.

Какое противоречие.

Канна не выдержала насмешек.

— Разве только ты живешь в этом доме? Ты говоришь, что Люси — дочь горничной? Неважно, насколько ты хорош, разве Орсини, твой брат, способен на это? Твои брат с матерью никогда не смогут проявить подобные чувства.

Она не думала, что и у него это хорошо получается.

Во всяком случае, есть кто-то, кто ее хоть слушает.

… Но почему Каллен делает Люси одолжение?

'Это интересно. Хотя не мне.ʹ

прим: якчу — лечебное вино

----------

Том 1 Глава 11

В отличие от Люси, у Канны никого не было.

Когда еще девушка жила здесь, она всегда молчала о своей болезни.

Она даже не могла сказать, что ненавидит больше — семью или жалобы...

Однажды она не смогла скрыть простуду и сильно закашляла. Как же тогда отреагировал Каллен?

— Заткнись.

Те слова, сказанные Калленом, пронзили ее, словно лезвием, и все еще оставались живы в сердце девушки. Даже тот презирающий взгляд.

— Пожалуйста, не подходите ко мне, сестра.

— Пожалуйста, не показывайтесь.

— Никто не хочет вас видеть. Так что не смейте выходить из комнаты.

— Так что не выходите из комнаты.

Голос Каллена звучал слишком холодно. Воспоминание, ненадолго забывшееся….

Его отношение — абсолютная ложь. В одно мгновение лицо Канны стало мрачным.

Когда она читала книгу, снег понемногу прекразал падать.

Хорошо. Я сделаю. Я притворюсь доброй прямо сейчас.

Этот мальчика в прошлом относился, словно она мусор...

ʹУ меня возникло неприятное воспоминаниеʹ.

Но воспоминания — это только воспоминания.

Оно послано, дабы напомнить о чувстве бесполезности. Канна сразу перестала думать о прошлом и снова сосредоточилась на книге.

К счастью, после этого Каллен не говорил.

После долгого времени.

— Все сделано!

К счастью, все необходимые лекарственные материалы присутствовали в энциклопедии. Канна записала название лекарства и передала Каллену.

— Пожалуйста, принеси их.

Проверив список, Каллен нахмурился. Некоторые из них известны как эффективные лекарственные травы Восточного континента, но некоторые он никогда раньше не встречал.

— Это действительно поможет Люси? Разве можно все достать?

—Проблем не возникнет.

Да,конечно, проблем не возникнет. Она только однажды спросила семью: чего не может заполучить семья Эдис?

Канна нахмурилась, приподняв плечи, и сказала.

— Когда все будет готово, сообщи мне. А пока я пойду в лабораторию. Она осталась?

— Да.

Что Каллен сказал сейчас? Канна подняла голову.

Словно прочитав ее вопрос, Каллен снова ответил.

— Верно.

Канна была поражена. На самом деле она не ждала многого, но настолько.

Когда она услышала, что в кабинете закрыта только дверь, то не поверила...

— Мой отец запер ее, чтобы никто не мог войти, так что возьмите ключ.

Посоветовал Каллен.

***

Канна сначала направилась в спальню.

'Вот это да.'

Сколько прошло времени.

Кровати и столы были пыльными, книги разбросаны, а на диван свисали шторы.

ʹВсе так же, как и в последний мой деньʹ.

В тот день, когда она покинула дом, дабы выйти замуж за Сильвиена.

Отец оставил все в нетронутом виде.

Она думала, что он уничтожит все, когда его дочь покинет дом.

Разве это не похоже на человека, который не хочет забывать хозяина комнаты? Или кого-то, кто ждет возвращения....

'Ерундаʹ.

Канна жутко рассмеялась.

Мой отец хотел помнить меня, ждал меня.

В мире не происходит подобных глупостей.

ʹЭтого не может быть. Очевидно, произошла какая-то ошибка. Потому что мой отец не мог сознательно сохранить любое воспоминание обо мнеʹ.

Избавившись от своих дурных чувств, Канна направилась прямо в лабораторию в подвале.

ʹЗдесь то же самоеʹ.

Глаза Канны наполнились тревогой, когда она заглянула в лабораторию. Прежде чем завладеть телом Чжу Хвы, она проводила здесь все свое свободное время, поскольку обожала алхимию.

Единственное, что хорошее в возвращении в это тело, — это снова окунуться в любимое дело.

ʹВ алхимии необходимы волшебные камни, которые отсутствуют в Корееʹ.

Она кончиками пальцев прошлась по толстым книгам, сложенным на ее столе.

Это книга с потрепанными уголками. Она старее, чем другие, но будто бы живая.

Возможно, поэтому Канна чувствовала себя подругой с этими книгами по алхимии.

Нет, на самом деле они и есть ее друзья. Алхимия — единственный способ уединенного времяпрепровождения.

ʹМного времени прошлоʹ.

Она так счастлива, что когда смотрела….

Послышались шаги. Звук спуска по лестнице в подвал и звук шагов по коридору.

Кто?

Как гром нахлынуло предчувствие, что это не служанка или Каллен.

В то же время дверь распахнулась ...

— Эй, паршивка.

Знакомый голос, знакомое оскорбление.

В этот момент раздался небольшой вздох. Радость воссоединения с алхимией испарилась как дым. В конце концов выхода не оставалось, кроме как,

ʹДа, конечно, я думала, что мы встретимся. Потому что это и его дом. Я ожидала, но ...ʹ

Канна медленно повернулась спиной.

Затем взгляд встретился с мужчиной, пронзающим ее своими глазами.

— Да, ты действительно прав.

Острый взгляд, напоминающий Каллена, но с большей мужской сексуальностью.

Он выглядел восхитительно. Мощное телосложение, бросающее в ужас, и его взъерошенные, наподобие гривы, волосы цвета кармина; зеленые глаза, напоминающие хищника.

Воспоминания усугубили ее грозный взгляд.

— Грязное отродье, лучше умри, для семьи же лучше!

— Эй! Куда сбегаешь? Тебе нужно больше соответствовать своему образу!

После этого на ум приходили лишь оскорбления, летевшие в нее, как множество стрел.

Все, даже ее руку, ударившую без всякой причины. Она все помнила.

— Орсини.

Орсини Эдис.

Жестокое детство. Ее младший брат, с которым пришлось нелегко.

Человек, с гораздо более впечатляющим телосложением, чем Канна помнила в последний день встречи, представлял угрозу.

— Моя сестра вправду вернулась.

Ноги Канны не двигались, будто приросли к месту. Нет, она не могла пошевелиться.

Ей показалось, что все тело крепко связали. Руки дрожали, и нахлынули воспоминания о насилии, обвинениях и издевательствах брата.

Слишком много, слишком много воспоминаний...

'Вот как он меня унижал'.

Бей ее, бей ее, бей ее…

Удар следовал один за другим. Как больно. Было ли это ужасно?

Канна начала двигать дрожащими губами, изобразив улыбку.

Она с трудом сдерживала смех. Не могла, потому что встретилась с человеком, издевавшимся надо ним в прошлом.

— Приятно видеть, что ты пришел ко мне. ·

— Что?

Что-то начало меняться в выражении лица Орсини.

Канна глубоко улыбнулась, пытаясь проглотить боль, причиненную ей.

Волнение прошло по телу до самых кончиков волос.

Мне это нравится.

Я очень люблю видеть брата.

— Рада тебя видеть.

Сознание вернулось к Канне,и она добавила.

— Я так по тебе скучала.

С удовольствием встречаю тебя.

— Серьезно…

Если я снова встречаюсь с тобой, должно быть, небеса меня благословили.

***

Орсини Эдис вернулся домой раньше своей семьи.

Банкет, длившийся несколько дней, показался скучным. Кстати,

— Что? Канна Эдис... Нет, Канна Валентино вернулась?

Орсини это предчувствовал.

----------

Том 1 Глава 12

Отец запретил Канне где-либо появляться.

Разве Каллен не говорил, что Александр Эдис запретил ей возвращаться в свой дом и не показываться в светских кругах?

По этой причине Канна уже долгое время жила в поместье Валентино.

Она выполнила предупреждение своего отца не выделяться.

Но что?

Прийти сюда самой?

ʹГрязной сучке не повезло, раз посмела прийти в дом!ʹ

Но разве сестра Люси не страдает от странной болезни, а в доме нависает гнетущая атмосфера?

Но сказали, что Канна вернулась домой?

— Куда делся Каллен? Зачем вы притащили Канну?

— Я говорю вам, что герцогине Валентино доверили лечение Люси.

— Что?

— Она сказала, что приступит к лечению, как только принесут ингредиенты. Мистер Каллен вышел приготовить их сейчас...

— Сумасшествие! Где Канна!

Орсини сразу направился в подвал. Он пнул дверь в лабораторию.

— Привет, Орсини.

Сестра обернулась к брату.

Канна все та же. Ее вид бросает в дрожь.

— Приятно видеть тебя, Орсини.

Нет, он так думал, пока не услышал ее.

Густые черные волосы и тонкие губы.

Губы Канны вырисовывали широкую дугу.

От жуткой улыбки у него по спине пробежали мурашки.

— Что ты говоришь!

Но вскоре это вызвало лишь саркастический смех.

— Разве ты не помнишь, какие у нас отношения, паршивка?

Он подошел и схватил Канну за плечи. Медленно наклонился и посмотрел прямо в глаза. Достаточно близко, чтобы коснуться кончика носа ее лица.

Он яростно зарычал.

— Эй, грязь,ты…

И Орсини столкнулся с этим.

Ее волосы были рассыпаны по лицу, и за ними виднелись темные глаза.

— …

Он забыл.

Момент того, что пытался сказать, был идеальным.

Окаменевший язык не нашел нужных слов и застыл.

Густые ресницы, тонкие веки, ясные, как у оленя, глаза и, прежде всего, уверенные в себе глаза.

Как это… случилось?

Разве это взгляд Канны?

— Слишком близко.

В тот момент, когда девушка приподнялась, мужчина поспешил отпустить ее руку и отошел.

И возникло чувство унижения.

Лицо Орсини сморщилось от ее слов.

— Рада тебя видеть, Орсини. Ты тоже?

Засмеялась Канна, возясь с длинными бутылочками с таблетками.

— Это было давно. Разве ты не скучал по мне?

— Я скучаю по тебе? Я по тебе?

Раздался пронзительный смех, ибо все услышанное звучало абсурдно.

Канна сошла с ума?

— Чушь, уходи отсюда. Грязь испачкала семью Эдис, разве ты не знаешь, что ты тот самый мусор?

— Я здесь ненадолго. Ты еще не слышал от Каллена?

— Что?

— Я решила взяться за лечение Люси.

Орсини захотелось заткнуть уши.

Почему она все еще говорит о ней. Он не понимал почему, как и не знал причину,почему он до сих пор держит ее волосы.

Он пришел с намерением оскорбить. Он до сих пор так думал….

'Ладно. Давай ударим ее. Давай ударим. Однако, немного ослабив силуʹ.

Вы можете контролировать свою силу до такой степени, что когда пугаетесь, хлопаете себя по щеке, приходя в себя.

Затем...

ʹЧто же ты делаешь, пока думаешь о том, чтобы ее ударить, чёрт!ʹ

— Немедленно убирайся из поместья Эдисов. Нет, я сам тебя выведу.

На этот раз он действительно собирался выгнать ее. Но потом, пальцы Канны, которые всю дорогу несли пузырек, быстро приподнялись.

Она направила флакон в сторону брата.

Насколько быстро ее движение, Орсини понял это только после того, как намокла грудь.

— Что?

— Что случилось? Я помогаю своему плохому брату.

ʹУх! ʹ

Боль почувствовалась немного позже. Боль, словно снимали кожу с груди.

Орсини закричал и сорвал с себя одежду.

— Что это! Чёрт!

Пшпшп.Звук шипения.

Лицо Орсини исказилось от боли.

— Это один из отваров, которое я еще изготовила в детстве. Это жидкость, заставляющее сжигать плоть без единой капли крови.

— Сумасшедшая сука!

— Это особенный препарат, поэтому, если ты не воспользуешься моим лекарством, боль продолжится. А шрамы останутся.

Он посмотрел в ее глаза.

Немного поколебавшись, он осознал, в какой ситуации находился!

ʹЯ не собираюсь отпускать эту мерзость!ʹ

Но сейчас не время. Орсини оттолкнул тело Канны, затем потянулся к склянке, висевшей у него за спиной.

Десятки флаконов. Разнообразные лечебные пузырьки. Одно из них точно обезболивающее.

Какого чёрта...

— Если ты извинишься, я дам тебе лекарство.

— Заткнись! Я лучше умру, чем извинюсь перед грязью!

Канна и Орсини, у которого изранена грудь.

Каллен смотрел то на одного, то на другого.

— Каллен! Это из-за него! Он принес кусок грязи в дом…О!

Но Орсини больше не хватало сил говорить. В конце концов он упал на колени на пол и потерял сознание.

— Что это, чёрт возьми?

Однако Каллен посмотрел без сочувствия.

— Ага. Орсини пытался меня ударить, но я нанесла удар первой.

ʹГлупый старший брат, кажется, попал в еще одно происшествие. Но Канна первой ударила нападавшего?ʹ

ʹТы кто такая?ʹ

Каллен не мог в это поверить. Кто поверит, что Канна проделала такой трюк с Орсини?

— Это лекарство, которое я создала в 14.

— Вы сделали, когда вам было 14?

— Да. У меня есть обезболивающее средство. Я собиралась дать Орсини, если бы тот извинился, но он отказлся и потерял сознание.

Если бы ей тогда было четырнадцать, то ее преследовали бы люди из семьи Эдис.

Почему она жила, скрывая свой истинный характер?

А теперь, что изменилось в ее ознании, почему она без колебаний поступает, вытворяя подобные вещи?

Было любопытно.

Вопросы, полные любопытства, наполняли Каллена.

— Хорошо ли подготовлены лекарственные травы и иглы для акупунктуры?

Слова Канны быстро вернули его к сознанию.

— Да. К завтрашнему вечеру все будет. И когда вы придете, брата перенесут в комнату, так что оставьте его в покое.

Сразу же ответил Каллен, повернулся немного назад и сморщил брови.

ʹЯ положил все в комнату для лечения Люси. Так что не стоит беспокоитьсяʹ.

***

На следующий вечер все необходимое было приготовлено.

Канна тщательно взвесила каждую траву, разделив и упаковав по отдельности.

На этот раз она проверила все окончательно.

Все сделали именно так, как и просила, поэтому она осталась очень довольной.

'Почему-то я чувствую, что у меня будто волшебный инструментʹ.

Иглоукалывание помогает избавиться от сгустков крови и обеспечивает равномерный кровоток по всему телу.

Однако, поскольку есть драгоценный камень, точнее лечебный, помогающий выздоровлению, результат станет гораздо лучше.

Перед тем, как пойти на лечение, Канна протянула Каллену лист бумаги.

— Я немного позабыла, но вот контракт.

— Вы сомневаетесь в моем обещании?

— Это просто для уверенности.

— Смешно.

Проворчал Каллен и поставил печать.

— Вам нужно как следует вылечить Люси.

— Хорошо. Что ж, тогда приступим?

----------

Том 1 Глава 13

В отличие от первого раза, Люси осторожно сняла одеяло.

.

Она написала корявым почерком.

Чтобы выглядеть милее, Канна улыбнулась, погладив Люси по волосам.

— Люси, тебе скоро станет лучше. Вместо этого ты должна доверять мне и следовать всем методам лечениям твоей сестры. Хорошо?

Кивок.

— Хорошо. Собери волосы так, чтобы виднелась задняя часть шеи. Можешь их откинуть?

Люси последовала словам Канны, и та провела свое иглоукалывание.

Начав иглоукалывание, используемое для большинства процедур, она тихо сказала.

— Хорошо, тогда начну.

Потрясающий момент, когда вы пытаетесь провести иглоукалывание в верхней части шеи.

— Что вы делаете!

Каллен схватил Канну за запястье.

— Она проходит курс лечения. Отпусти.

— Лечение? Выс ума сошли? Лечение, которое проводится втыканием этих острых вещей в кожу?

В этот момент Люси задрожала, будто испугалась.

ʹЕй страшно!ʹ

Ах! Когда ты сам напряжен, то и мышцы напрягаются. Малейший промах – и возникнет боль.

Вот почему при лечении детей очень важно успокоиться и расслабиться...

Канна воткнула иглу в запястье Каллена.

— Так ли это?

Канна спокойно снова спросила.

— Мне уйти? Ничего не делать и остановиться?

Каллен потерял дар речи.

Он посчитал, что это опасно, но не мог решить, действительно ли Канна откажется.

— Я сказала тебе, что это метод лечения, который я открыла, изучая алхимию. Ты поверил мне. Не так ли?

— ....

— Скажи, если против. Выбирай сам одно из двух. В мире не бывает половинчатых вещей.

Каллен стиснул зубы.

Странно. Слишком много странных вещей.

— Так я могу продолжить?

Канна бы никогда не смогла этого сделать без веры в свои способности и твердости.

Канна выглядела уверенно. Ее ладонь, казалось, знала как правильно делать.

Каллен сжал кулак. Но,

ʹВы прикоснулась к Люси таким острым предметомʹ.

Но игла превратилась в лечебный драгоценный камень.

Кроме того, она выглядела безопаснее обычной иглы, поэтому сложно поранить кого-то. Это не делало процедуру опасной.

И все-таки, неужели в этом мире существует подобное средство лечения?

Это вздор!

'Но почему?ʹ

Почему Канна не похожа на шарлатанку? Какого чёрта?

Через некоторое время губы Каллена открылись.

— Я поверю...

— ….

— Продолжайте, пожалуйста.

— Тогда сиди позади, потому что мешаешь.

Каллен на мгновение заколебался, но вскоре последовал ее словам без всяких возмущений.

Канна вздохнула, затем похлопала Люси по напряженному плечу.

— Люси, ты сказала, что веришь в свою сестру?

Кивок.

При ответе Люси Канна улыбнулась.

— Спасибо, что сообщила мне об этом. Если с Люси все будет хорошо, было бы неплохо пойти поиграть.

Сказала Канна, продолжая массировать шею, будто ее расслабляя.

— Куда? Погода хорошая. Может, на пикник?

Иглоукалывание проводилось в области шеи.

Люси, казалось, понятия не имела, что случилось.

А потом Канна взяла еще одну иглу-камень.

— Все вместе пойдем в лес. Там кролики и белки.

Как только я воткнула еще одну иглу, услышала, как Каллен сдерживает свое негодование.

ʹ В самом деле... ʹ

Канна смотрела на него предупреждающим взглядом. Затем Каллен закрыл рот и повернул лицо.

— Может, закроем глаза и представим, что играем с кроликами и белками?

Канна всерьез занялась иглоукалыванием.

Иглоукалывание проводилось на руках и ногах тихо.

И в таком состоянии она оставила ее на время.

Время, чтобы Люси заснула. После того, как Канна вытянула иглу, она разбудила Люси, чтобы та легла. Теперь это важно.

С этого момента Канна станет провожить процедуру на лице, так что важным аспектом было успокоить Люси, дабы та не испугалась.

— Молодец, Люси. Закрой глаза и представь, что лечение подходит к концу.

Затем Люси широко открыла глаза, как будто не могла в это поверить.

— Это все потому, что Люси умница. Мне сейчас правда немного осталось, но сразу, разумеется, все не вылечишь. Итак, закрой глаза, как сейчас, и представь, что собираешься поиграть, когда поправишься, поняла?

Люси кивнула, и Канна слегка рассмеялась.

— Хорошо, Люси. Ты большая умница.

Тем временем Каллен смотрел на Канну с невозмутимым видом.

Возможно, потому, что Люси не была больна, и его заботы исчезли сами собой.

Но вместо этого возникло странное недовольство.

ʹУ Канны раздвоение личности?ʹ

Всегда было одно из трех: либо хладнокровие,либо спокойствие,либо дерзость.

Но теперь Канна обращалась с Люси ласково, как ангел.

ʹОтношение совершенно другое.

… Что еще за другое? Почему я думаю о бесполезной девчонке? ʹ

Каллен покачал головой.

***

— Поразительно.

Изменение появилось всего за одну процедуру.

Этого было достаточно, чтобы удивить Каллена. Мышцы губ Люси теперь спокойно двигаются, и их можно сомкнуть, придав округлую форму.

— Я не знал, что настолько будет эффективный результат.

Канна фыркнула на реакцию Каллена.

— Я же сказала тебе, что знала, что так и случится.

Вообще-то, Канна не знала.

Эффект проявился так быстро!

Хотя Канна делала вид, что спокойна, но в душе ликовала.

ʹРезультат лучше, чем ожидалосьʹ.

Это все благодаря иглоукалыванию из целебных драгоценных камней.

— Паралич пройдет всего за несколько дней. А лекарственные средства, которые я завернула по отдельности, нужно отваривать ежедневно, понял?

— Хорошо.

— Тогда я хочу поспать.

— Сестра.

— А?

Каллен посмотрел на нее с таким лицом, словно пытался что-то сказать.

ʹЧто произошло?ʹ

Но Каллен лишь вздохнул и отступил.

— Отдыхайте.

Однако, больше не дожидаясь, она сразу отвернулась.

Кажется, он хотел что-то сказать, но она не хотела этого слышать, пока занималась Люси.

Однако ей ничуть не любопытно.

Да. Ничуть не любопытно.

ʹНет ничего важного в словах Калленаʹ.

Просто использую случай по необходимости.

ʹПотому что этот парень все равно меня ненавидит. Не хочу налаживать отношения с таким человекомʹ.

В юности и детстве она хотела хорошо выглядеть в глазах перед братьями, сестрой, отцом и мачехой...Так что она следила за тем, что они говорили.

— Разве нельзя просто похоронить ее под землей, как обычно делают с крысами? Моя сестра стыдится тебя.

— Спускайся, мусор!

— Сгинь отсюда, сестра.

Семья, множество раз говорившая не появляться перед их глазами.

Так что Канна все больше и больше проводила время в лаборатории. Собственно, это побег.

Она пряталась не потому, что семья ненавидела ее. Она была одна, потому что ей нравилась алхимия.

Так она себя утешала и углубляла свои знания.

ʹГлупцы. Может, я настолько хороша, что меня так ненавидят?ʹ

Теперь Канне не нужна их любовь. Она засмеялась и легла на кровать.

Накопленная усталость накрыла ее как цунами.

ʹЯ хочу, чтобы никто не просыпался, пока я сама не встану первойʹ.

----------

Том 1 Глава 14

***

ʹКак же трудно встать!ʹ

Ой!

Боль, почувствовавшаяся на щеке. Канна испугалась и открыла глаза.

— Ты сделала таким Орсини? Он же мой сын!

На нее пристально смотрела безумная и яростная женщина.

Как только она взглянула на нее, сразу заметила, кто это.

Хлоя Эдис. Мачеха собственной персоной.

—Зачем вы ударили меня?

Пробормотала Канна злобным тоном.

Очень неприятно просыпаться от избиения. Тем не менее, Хлоя подняла руку, словно собиралась без всяких колебаний снова нанести удар по щеке.

— Прекрати!

Канна попыталась присесть, но перед этим запястье Хлои было схвачено.

Как оказалось, появился Каллен, поспешивший к сестре, услышав, что мачеха направилась к Канне.

— Мама! Что это?

— Каллен, это же Канна виновна в состоянии Орсини!

— Она пришла в дом. Она мой гость, так что воздержитесь!

Хлоя грубо ударила Каллена по руке, но она не могла игнорировать его слова и больше не замахивалась на Канну.

— Что случилось? Я не думаю, что Канна, которую выгнали, сейчас находится у себя дома,и может причинять Орсини вред!

— Я только вышла замуж и покинула родительский дом, ничего более.

Когда Канна недовольно проворчала, глаза Хлои заискрились.

На этом все.

Вероятно, мачеха вернула самообладание в присутствии Каллена.

— Канна, это было давно. Но не могу сказать, что мне приятно с тобой видеться.

— Я тоже.

— Сейчас Орсини испытывает ужасную боль. По его словам, лекарство только у тебя. Пожалуйста, не мучай Орсини и дай мне лакарство.

— Если бы он извинился, то отдала бы тогда.

— Я сожалею, что он поступил неправильно.

Канна прищурилась.

Стало быть, она умнее Орсини, возможно, потому, что старше.

— Хорошо.

Канна без особых усилий вытащила из шкафа пузырек с лекарством и отдала.

— Вот. Медленно, по капле и рана заживет.

Орсини сказал, что не станет извиняться, пока она сама не извинится, однако.

Извинения Орсини не важны.

Скажет ли он слова искупления или нет — все равно неприязнь останется. Она просто хотела отомстить за все его прошлые деяния.

— Лучше, если ты пойдешь и сама обработаешь рану. Ты же сама виновата, верно?

Канна ждала подобный ответ, поэтому лишь кивнула и приподнялась.

— Да,поняла.

***

— Грязь, эта паршивка….

Канна не стала отвечать и села у кровати, на которой лежал брат.

— Очень больно?

— Черт возьми, и ты мне это говоришь ?!

— Ты доверяешь мне?

— …Что?

— Ты уверен, что этот препарат не усугубит рану?

— Канна, о чем ты, черт возьми, говоришь!

Резко крикнула Хлоя

Что? Она угрожает.Боится ее непредсказуемых поступков.

— Я шучу, шучу.

— Не надо так шутить.

— Неужели такой опытный человек, как Орсини, испугается? Вы бы насколько испугались?

— Канна!

Снова завопила мачеха.

Да, да. Понятно.

Канна медленно поливала на рану, открыв крышку флакона. Рана заживала очень быстро.

Хлоя наблюдала за происходящим с почти удивленным выражением лица.

ʹЭто сделала Канна. Да ладно?ʹ

Хлоя знала, что Канна увлекалась алхимией в детстве, но она так и не видела результатов ее упорных трудов.

Нет, просто никто не проявлял интереса к Канне.

Она думала, что это просто жалкое хобби маленькой девочки, которой нечем заняться!

В это время Канна, закончив лечение, встала со своего места.

— Хорошо, он здоров. Я пойду продолжу свой сон

И Канна сразу же вышла из комнаты.

На этот раз она настроилась на то, чтобы хорошо выспаться. Очень хорошо.

Однако ее шаги остановились. Перед дверью пала огромная тень.Тень, достаточно большая, чтобы сразу окутать все в округе.

Канна с озадаченным видом посмотрела на ноги незнакомца, опустив голову.

Высокий мужчина, словно перед ней небоскреб.

У нее пробежали мурашки по коже, а сама Канна вспотела. Ее наполняло невообразимое чувство. Мышцы тела напряглись от присутствия незнакомца.

Канна тихо вздохнула и медленно подняла голову.

Очень крепкое телосложение. Он намного выше Орсини и Каллена, а его тело, как будто гора.

Медленно поднимающийся взгляд Канны, наконец, достиг незнакомца.

Ее глаза распахнулись и сразу же иссохли, как оазис в пустыне.

Внезапно дыхание Канны полностью остановилось.

— …

Отец Канны, Александр Эдис предстал перед ней.

Что? Он?

После встречи с двумя младшими братьями и мачехой, ей казалось, что больше ничего не угрожает, но теперь она наткнулась на настоящего зверя.

Она не могла не произнести ни слова, даже вздохнуть не в силах.

Александр Эдис остался прежним.

Кто сказал, что стареют все?

Словно противореча собственному телу и возрасту, он все еще выглядел очень юным.

Как всегда –привлекательно и статно.

Так же, когда Канна видела его в детстве. В это время каменные губы ее отца зашевелились.

— Канна.

— Да, отец ...

Ответила Канна.

Канна, как давно она отвечала отцу? Его волосы слегка поседели.

Она просто смотрела на него так, словно находилась в зрительном зале и наблюдала за сценой.

Отец пронзал ее своим взглядом и затем медленно поднял руку. Большая ладонь коснулась щеки.

Это впервые, когда он прикоснулся к ней, и отец смутился, что даже отвернул голову.

Однако выражение лица Александра было чрезвычайно спокойным.

Казалось, естественно делать то, что пожелаешь..

Казалось, что это право, присущее с рождения.

— Канна Эдис.

Раздался низкий голос. Тяжелый голос, словно он издавался из пещеры.

— Ты вернулась.

В этот момент у меня возникла нелепая мысль.

Может, Александр все время ждал этого момента…

ʹБезумие. Такого не может бытьʹ.

Канна пришла в сознание.

Пришло время по-настоящему отреагировать на его появление и его слова.

— Давно не виделись, отец.

Странное чувство несоответствия на мгновение возникло в ее голове.

Канна все еще верила, что сможет уйти, не усложнив отношения между ними.

— Я все объясню, почему здесь ...

Канна продолжала говорить осторожно, но, к удивлению, Александр не перебивал.

Он смотрел на нее и молчал, будто внимательно слушал ...

Все так странно и так некомфортно, но Канна сосредоточилась на том, чтобы объяснить причину ее пребывания в поместье Эдисов.

— ... Так что мне позволили зайти сюда. Я согласилась на условие и помогаю в лечении Люси. Так что, пожалуйста, не ругайте Каллена.

Едва закончив говорить, Канна взглянула на отца.

Она чувствовала себя грешницей, ожидающей приговора.

Канна задержала дыхание и пошевелила пальцами.

Александр молча уставился на нее..

Тишина окружила ее как туман. И только какое-то время спустя, когда казалось, что Александр сейчас не выдержит молчания, его губы открылись.

— Хорошо.

— …Хорошо?

— Делай, что нужно, и продолжай лечение.

На этом все. Александр повернулся спиной и пошел прочь.

Канна, ошеломленная неожиданным ответом, не успела его мгновенно осознать.

ʹ…А?ʹ

Канна полностью выпала из реальности.

Повернув голову, она увидела Хлою с таким же выражением лица.

Выражение лица человека, видевшего и слышавшего что-то очень странное.

Продолжить лечение?

Мне можно что-то делать?

Если я только не хочу умереть, не так ли?

----------

Том 1 Глава 15

Изабель Эдис.

Она последняя из семьи, кто вернулся домой.

Благодаря этому ситуация оказалась максимально не в ее пользу.

— Что это!

Как Канна посмела вернуться.

Семь лет назад, когда ее старшая сестра вышла замуж, она думала, что никогда больше с ней не встретится

В социальных кругах и общественных местах все только, то и делали, что глазели на Канну, потому отец четко предупредил: «Не выделяйся».

На самом деле так и было.

Изабель не попадались на глаза темные волосы Канны за последние семь лет.

Это было очень приятное время для девушки.

Потому что ее смущала сестра, осквернившая честь семьи.

Брак послужил неплохим решением, однако жгучая ревность начала расти в девушке, но вскоре утихла.

По слухам, старшая сестра заявила, что семья Валентино тоже обращалась с ней, как с мусором.

Никто не знает, что заставило семью Валентино пойти на брак, дабы отказаться от союза со второй принцессой.

Но….Канна вернулась.

— Мама, как, черт возьми, это случилось.

— Похоже, Каллен подписал контракт с Канной. Так что она может остаться здесь при условии, что исцелит девочку.

Изабель вбежала прямо в комнату Каллена, к Каллену Эдису, своему брату-близнец

— Брат.

— Изабель.

— Что за глупость ты сделал! Исправь то, что натворила твоя сестра! Как она может быть врачом.

— Вчера Люси прошла всего один курс лечения, и ей стало намного лучше.

— Не говори глупостей.

Так не может быть! Канна, эта грязная стерва знает, что делать.

— Брат, ты веришь своей сестре? Ты доверяешь? Даже если ты говоришь, что она вправду помогла. Остаться ей лишь по этой причине?

— …Это единственная причина?

Ах, он ошиблась.

Она сомкнула губа, но поесле того,как излила все свои мысли.

— Единственная причина — это болезнь Люси?

Изабелла тогда почувствовала обиду. Он так на нее смотрела лишь из-за ее ошибки.

— Я - твоя сестра-близнец! Почему ты заботишься о Люси больше, чем обо мне?

— Изабель Эдис, покинь мою комнату.

— Брат.

Но Каллен посмотрела вниз. На невежество Изабель он даже не взглянул.

В гневе, трудно дыша, Изабель в конце концов выбежала из комнаты.

ʹЧёрт,что я не так сделалаʹ.

На этот раз Изабель направилась к Орсини,старшему брату.

— Брат Орсини.

Орсини сидел на скамейке в тренировочном зале.

— Канна, этот кусок грязи, вернулась в наш дом.

— …

— Брат.

Но Орсини не ответил.

Он вообще не слушал Изабеллу. Он думал о другом.

Как бы то ни было, Орсини тоже не в состоянии, чтобы разговаривать на эту тему.

ʹКому мне теперь жаловатьсяʹ.

Изабель немного поразмыслила, а затем подошла к кабинету отца.

Однако незадолго до входа она передумала и обернулсь,пойдя в другую сторону.

ʹЯ не могу зайти, потому что мне тоже страшноʹ.

Бель всегда боялась, хоть ее никогда не наказывали и ни в чем не упрекали.

Это из-за внешности, которая не меняется с возрастом, как у вампиров в сказках.

Честно говоря, сколько бы раз Изабель не смотрела на отца, казалось, его возраст навечно остановился. Ему никто бы не дал больше 20-30 лет.

Нестареющее красивое молодое лицо.

Возможно, поэтому он стал мишенью безответной любви для многих женщин, несмотря на то, что состоял в браке и имел детей.

Даже друзья Изабель завидовали ее привлекательному, могущественному отцу.

Но для нее это ничего не значило.

ʹЯ для отца, как неодушевленный предметʹ.

Что-то вроде пыли на обочине дороги или дуновения ветра.

Александр никого не любил. Никого из своей семьи.

Так что для Александра любое мнение не имело значения. Говорить с ним бесполезно.

ʹТогда что делать?Ненавижу, что сестра в этом доме! Все ругаются, всем неловко. Почему это происходит со мной, почему он моя сестраʹ.

Это случилось, когда Изабель шла, покусывая губы.

— …

За окном виднелась женщина, гуляющая по саду. Черный цвет. Темный цвет, из-за которого в округе все помрачнело.

— Сестра.

Гнев, кипящий в сердце, наконец, нашел свою цель и устремился. Изабель выбежала и подошла к Канне.

— Сестра, давно не виделись! Как ты поживаешь?

От веселого нарочитого громкого возгласа Канна скрестила руки.

Грязная мерзавка. Разве черный цвет не изменился?

Сердце Изабель закипало от гнева, но она проявляла терпимость.

— Я в порядке. Изабель, как ты?

Изабель огруглила глаза. Она не съеживается и говорит?

— Не знаю, как описать, насколько я счастлива.

— Правда?

— Конечно! Я столько всего упустила. Почему ты покинула поместье Валентино? Домой не приходила и в светских кругах тебя не замечала.

Говорящие глаза Изабеллы скользнули по лицу Канны. О, кожа Канны выглядит так хороша.

Лицо Канны хорошо виднелось вблизи, поэтому щеки и губы, обнаженные под челкой, были привлекательнее, чем ожидалось.

Ах…Понравилась кожа сестры?

— Кстати, сестра, это правда? Ты вылечишь Люси?

— Я пытаюсь улучшить ее здоровье.

С какой целью? Брат Каллен сказал, что Люси поправляется благодаря Канне, но это не может оказаться правдой.

Может, Люси исцелялась естественным путем.

— Это потрясающе!

Даже если это не так, даже если Канна действительно поможет Люси, Изабель все равно ее ненавидела.

Ненависть.

Она правда ненавидела.

Она ненавидела Канну всем сердцем. Канна, Люси - сестры с запачканной кровью.

— Как ты лечишь? Другие врачи даже не могли хоть немного исправить, но как у тебя получается? Ты можешь мне сказать?

— Нет.

ʹ…А?ʹ

—Я не могу тебе сказать, Изабель. И...

Канна убрала от себя руку Изабель, словно стряхнула грязь.

— Не притворяйся рядом со мной, что ты ко мне добра.

***

— Сумасшедшая стерва.

Как только она вспомнила Канну, Ругательство сорвалось с губ Изабель.

Не притворяйся доброй.

После своих слова Канна мелкими шагами удалилась.

— Неужели она окончательно сошла с ума.

Несмотря на то, что они не виделись семь лет, Изабель — младшая сестра Канны. Ее семья.

Изабелла очень хорошо знала, кем является Канна.

ʹНе притворяйся близким человеком?ʹ

Но Изабель не могла оставить все как есть.

Что, если Канна останется в доме Эдисов?

ʹПочему ты здесь? Почему отец позволил? ʹ

Канна — вредное насекомое.

Разумеется,ображение образное.

Канна — тот человек, который стыдил семью. Изабель слышала историю о ее рождении, но говорят, что, когда на свет появилась Канна, семья Эдис столкнулась с огромным скандалом.

Дело в том, что герцог Эдис встретился с женщиной, черным апостолом, у которой цвет глаз и волос такие же, как у Канны, и так появился их общий ребенок. Слухи разлетались все больше и больше, и даже говорили, что позже герцог лишился бы титула.

Однако на словах все и закончилось.

В то же время из Черного тумана вырвались монстры и потревожили столицу, и именно отец позаботился о чудовищах.

ʹДа, такой мужчина не мог иметь ребенка от грязной верующей!ʹ

Подозрение полностью исчезло, но вскоре….

Черные волосы, черные глаза. Каждый раз, когда Изабель видела Канну, испытывала отвращение.

Даже если это семья, что же насчет других?

Она как вредитель.

ʹНенавижуʹ.

Канна осталась в собственном доме. Для Изабеллы подобное так же ужасно, как и жить с тараканами.

'Но по словам сестры, что подписала контракт с братом Калленом ...ʹ

Какого чёрта, брату не следовало делать такую глупость.

Разум Изабель, которая некоторое время вертела головой, внезапно прояснился.

Вместо того, чтобы лечить Люси, она попросила разрешение остаться в поместье.

Тем не менее.

ʹРазве не нормально, что Люси продолжит болеть?ʹ

Почему только пришла сейчас эта мысль?

В конце концов, если Люси продолжит болеть, ситуация с Канной разрешится!

Даже если она и вылечит одну пораженную сторону, вина ляжет на Канну, если она повредит другую. Ведь что-то может пойти не так во время лечения.

— Я тоже гений!

Она дотронулась до золотой веревки с колокольчиком. Прозвучал тихий звонок. Через некоторое время вошла горничная с покорным лицом.

— Леди, вы меня вызывали?

— Ты сказала, что твой отец травник?

— Да, именно так.

Игриво сказала Изабель после недолгого переживания.

— Эффект слабого яда, ты сможешь его получить?

— …А?

— Людям с трудом удается достать необходимые ингредиенты ... Но, на Восточном континенте есть все необходимое!

Затем лицо горничной побелело.

— Но…трудно получить что-либо с Восточного континента, особенно такой простолюдинке, как я….

Изабель замолкла.

Она достала из ящика миндальную брошь размером с кулак и вытащила драгоценные камни.

Горничная в изумлении прикрыла рот рукой.

— Теперь ты сможешь получить все,что нужно?

С невинной улыбкой закончила Изабелла.

----------

Том 1 Глава 16

— Люси,ты молодец,что принимала все лекарства. Впредь стоит их выпить все.

Люси бодро кивнула.

Возможно, из-за надежды?

Люси приободрилась после нашей первой встречи.

— С-спасибо. Ч-что с-дел-лть за м-мил-лст…(бессвязное бормотание).

Она все еще плохо говорила.

Канна бессознательно рассмеялась,потому что это выглядело мило.

Она погладила аметистовые вьющиеся локоны Люси и сказала.

— Милость уже оплачена этим страшным ребенком. Люси не переживай.

— …Страшный ребенок. Вы говорите обо мне?

— О,ты слушал?

Каллен, сидевший позади них, нахмурился.

В конце концов он думал, что у Канны раздвоение личности. Отношение и даже голос отличались, когда она находилась подле Люси или одна.

Выйдя из комнаты, Каллен втихомолку возражал.

— В вас скрываются две личности.

— Что это значит?

— То и значит. Разница общения между мной и Люси отличается.

— Конечно. Люси милая.

—Разве я могу быть ужасным монстром?

— Ну, похоже.

Каллен потерял дар речи.

Он похож на уродливого монстра?

В какой-то момент Каллен бессознательно проворчал себе под нос. Сейчас подобные слова начали раздражать, поскольку ему не раз говорили, что он привлекателен, но монстр...

Куда иду?

ʹСтоит ли оно того?ʹ

Каллен сжал кулак.

Но он не дурак.

Он вспомнил прошлое.

Так что для Канны естественно подобным образом обращаться.

Тогда в детстве ею пренебрегали.

Черный цвет.

Цвет, на который все показывают, поскольку этот цвет дьявола.

Потому что у Канны был такой цвет.

Все осуждали Канну, и он,ребенок, просто придерживался их мнения.

Однако он повзрослел и сейчас не настолько глуп, чтобы увлечься суеверием по поводу темного цвета. Став старше, он понял, что сестра никакой не демон.

Она ни заражена Черным туманом, ни проклята Богом. Канна просто несчастный человек, рожденный с черными волосами.

В детстве он ошибался.

Каллен знал это и раньше.

Будучи юным, он ошибался.

Он.

Затем…

— Сестра…

Может, вместе поедим?

Он попытался сказать это, но прикусил язык.

Выглядит безумно. Попытаться поесть вместе с Канной.

Но Канна,казалась, уже поняла его слова.

Она посмотрела на Каллена и нарисовала улыбку.

— Если это из-за Люси, то не стоит предлагать.

— А?

— Ты ненавидишь меня.

Мгновенно Каллен потерял дар речи.

Слова Канны хлестнули по его затылку и ушли прочь.

— Я все равно не планирую оставаться здесь надолго. Я уйду, когда все завершу здесь дела.

— ….Уйдете?

Каллен не мог понять,почему его голос прозвучал осипло.

— Вы о чем? Разве вы и так не покинули Валентино и вернулись домой?

— Верно. Я разведусь любой ценой. Когда я добьюсь поставленной цели, то уйду отсюда и стану жить одна.

На этот раз Каллен снова потерял дар речи.

— Просто подожди до тех пор. После этого ты меня больше не увидишь.

И с этими словами Канна прошла мимо него.

Темные волосы, струящиеся на груди.

В тот момент Каллен неосознанно протянул руку, а затем мгновенно убрал от изумления, словно его ударило током.

ʹЯ сошел с ума?ʹ

Почему он пытался поймать уходящую сестру?

Каллен поспешно обернулся.

Он направился в тренировочный зал, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Он взмахнул мечом.

Для него меч был продолжением руки, но сегодня он казался очень тяжелым.

ʹПочему я так беспокоюсь о своей сестре?ʹ

Это из-за чувства вины? Звучит правдоподобно.

Насколько плохо обращался с Канной в прошлом?

Тогда Каллен, еще больше презирающий Канну, намеренно уронил шляпу в окно. И приказал сестре ее поднять, будто бы она была верным псом.

Канна улыбнулась и приподняла шляпу.

Каждый раз, когда это происходило, он испытывал угрызение совести все больше и больше.

Если бы она расстроилась или его отругала, он бы стал уважать ее. Но она ни разу так не поступил.

Как дурак, Каллен не сказал ни слова и делал то, что обычно.

Он игнорировал. Оскорблял. Безукоризненно.

Но теперь он хочет что-то изменить?

Хочет переписать прошлое?

Разве это не обман?

ʹТы сумасшедшийʹ.

Он опустел меч, когда вспотел.

Небо уже залилось темным закатом.

—Мистер Каллен!

В это время поспешно подбежала служанка.

— Что случилось?

— Мисс Люси…!

Выражение лица Каллена прояснилось.

Может, Люси к этому моменту стало лучше?

— Леди Люси упала!

***

После встречи с Калленом Канна наслаждалась отдыхом.

Чжу Хва жила в этом теле.

И теперь Канна листала ее дневник, наблюдая за ее горькими днями.

— ….

Шурх.

Чем дальше она листала, тем сильнее сжималось ее сердце.

В дневники мало хороших историй.

За исключением взволнованных писем о Сильвиене Валентино, были лишь строчки боли и страданий.

Но после попадания в тело Чжу Хвы она жила замечательно.

Насколько она была счастливой в обществе, стремящемуся к толерантности и равенству, насколько она была счастливой в своей любящей семье?

Она была счастлива, но не Чжу Хва.

— Потому что Чжу Хва жила моей жизнью.

Жизнь Канны Эдис — жизнь «мерзавки».

Возможно, если бы она так и продолжала ту жить, то не стала бы той, кем является.

Канна провела ужасное детство. Однако Чжу Хва попала в такую среду, когда ей исполнилось всего 17 лет.

Будучи подростком, не став полноценной личностью, умеющей отстаивать свое мнение, она попала в место, где все проявляли враждебность.

Она чувствовала только одиночество.

ʹЯ не виню Чжу Хваʹ.

До сих пор она ошибалась.

Она просто жила целых 12 лет в ее теле, став объектом ненависти.

И это не ее вина.

ʹЭто все из-за людей, окружающих меняʹ.

Канна и Чжу Хва — всего лишь жертвы.

Стрелки должны быть направлены к совершенно другим людям — к тем, кто постоянно унижал их.

Так,хватит!

Канна закрыла дневник. Глядя на него, ее отвращение к людям усиливалось.

ʹЯ хочу поскорее уйтиʹ.

После этого она откинулась на спинку дивана. Вздохнув, она открыла энциклопедию растений континента.

Недавно, в свободное время, она искала все растения и лекарственные вещества Восточного континента.

Тогда.

— Мисс Канна.

Дверь открылась без стука. Вошла горничная, схватила Канну за руку и с силой подняла ее.

Такое отношение, будто она предотвращала побег.

— Что, что происходит?

— Леди Люси в критическом состоянии.

Канна широко открыла глаза.

—Мадам приказала вас привести к ней.

Не то чтобы просили привести к ней, должно быть, просто приказали привести.

Она грубо убрала руку горничной.

— Я сама пойду.

Канна шла быстро.

Но Люси в критическом состоянии? Разве после второго курса лечения ей не стало лучше?

— Сестра, ты здесь?

В комнате Люси уже собралась семья.

— Состояние Люси очень плохое, сестра.

Изабелла делала вид, что ей жаль Люси, и затем продолжила с отвратительным выражением лица.

—Что ты, чёрт возьми, сделала с Люси, как такое случилось? Бедная Люси..

Тогда и Хлоя вытирала слезы платком, и...

Каллен. Он облокотившись сидел рядом с Люси.

Он даже не оглянулся, пребывая сильном отчаянии и гневе.

Она присела.

— Каллен, отойди. Мне нужно увидеть состояние Люси…

Шлёп!

Канна протянула руку, но Каллен ее ударил.

Очень грубо.

— Не прикасайтесь.

Раздался подавленный голос.

Это голос человека, едва сдерживавшегося от гнева.

— Было неправильным доверить лечение Люси вам.

----------

Том 1 Глава 17

Канна медленно подняла руку.

— Каллен, дай мне посмотреть, в каком состоянии Люси.

Затем Каллен медленно поднялся со своего места.

Когда она обернулась, то передо ней предстало лицо, налитое кровью.

Это все из-за Канны.

Нет...нет.

'Это моя вина.'

С самого начала не стоило верить Канне.

Внезапно, когда она сказала, что знает медицину, Каллену стоило пропустить слова мимо ушей и оставить сестру в покое.

Почему он в это поверил?

Или следовало предотвратить, когда в тело Люси ввели иглу или что-то наподобие иглы.

Искаженное лицо, от вида которого все пугаются.

Она сказала, что этот метод поможет, и ему пришлось смириться с тем, что сделала Канна.

ʹЭто все моя вина. ʹ

Каллен испытывал вину перед Люси.

Люси Эдис. У ее семилетней младшей сестры нет ничего, кроме веры.

Для Изабель важна только она сама. Отец и брат проявляли полное безразличие к Люси, а мачеха Хлоя испытывала лишь ненависть. Изолированный ребенок, одинокий ребенок.

Глядя на Люси, Каллена охватило странное чувство отчаяния.

'Когда подобное происходило? Я думаю, что видел такую сцену раньшеʹ.

Очевидно, что-то похожее уже происходило ранее…

И наконец-то он вспомнил.

Канна Эдис.

К ней также равнодушно и жестоко обращались с самого детства.

Даже он сам ею пренебрегал.

Детская глупость, поэтому он ничего не понимал. Но теперь Каллен вырос.

Теперь это не маленький мальчик, а взрослый мужчина.

Вот почему он уверен, что его поведение напоминало полного идиота, слушающего глупые сплетни. Это факт, который уже не изменить.

Чувство вины нахлынуло из-за старых ошибок и поступков.

Его прошлое заставило пересмотреть его взгляды.

Каллен хотел сделать то, что должен был сделать тогда.

В любом случае, то, какой вред он причинил Канне, не повернуть вспять, поэтому Каллен хотел искупить свою вину и проявить доброту хотя бы к Люси.

Словно насильно переписав ошибку.

Но девочка больна.

Младшая сестра, за которую он в ответе.

Вот ему и захотелось вытащить нужную соломинку хоть здесь.

И от этого выбора он попал в тупик.

Вверил лечение Канне.

Он не должен был слепо надеяться на нее.

— Вы во всем виноваты.

Это твоя вина. Она никогда так не болела до сих пор, а вы...

Канна, слушавшая скверные слова в свою сторону, не смогла сдержаться и вздохнула.

И ее глаза распахнулись.

— Ты собрался ныть?

Каллен прикусил губы.

— Если ты собираешься плакать, злиться, то прошу, делай. Если хочешь выругаться или сетовать — я не против. Но не сейчас. Кажется, вы переполнены эмоциями и забылись!

Канна смягчилась.

Каллен поднял руку и указал на Люси.

— Сестра сейчас больна! Вот почему я не могу сидеть, сложа руки, и ничего не говорить!

Разум Каллена явно помутнел, и он больше не нашел слов.

В голове покалывало, воспоминания о чувствах вины и печали возвращали Каллена в прошлое.

Но, так или иначе, Канна оттолкнула его и подошла к Люси.

Как они и сказали, ситуация печальна.

ʹПочему ей внезапно стало хуже?ʹ

Состояние не так критично, но должна быть причина, почему Люси стало хуже.

Сильная лихорадка и судороги. К тому же, слабое дыхание.

ʹСимптомы не имеют ничего общего с параличом лицевого нерваʹ.

Кроме того, у нее вряд ли внезапная новая болезнь.

Обычно болезнь протекает плавно, симптомы проявляются поочередно, а не так быстро, не успевая проходить даже определенные стадии.

Всего несколько часов назад дыхание Люси,пульс и температура тела были в норме.

Когда человек чувствует себя хорошо, но ему внезапно становится хуже,то.

'Здесь возможно лишь одноʹ.

Канна взглянула на горничную Люси, рыдающую рядом с ней.

—Чем питалась сегодня Люси?

— ….А?

— Расскажи мне, что Люси ела сегодня за целый день.

В это время Изабель быстро вмешалась и взяла Канну за руку.

— Сестра! Прекрати сейчас же. Ты уже достаточно сделала для Люси!

Глаза Изабель наполнились слезами.

— Я знаю, что ты хочешь вернуться домой. Но использовать Люси — неправильно. Ты мало что знаешь о медицине, но все-таки решилась и добилась такого результата!

— Да. Мне не дали поговорить мне с герцогом и получить разрешение лечения без всяких ее условий. Так что оставь свою глупую затею. Люси выглядит жалко, я права?

Но Канна с самого начала даже не слушала Изабель с Хлоей.

После слов Хлои горничная закрыла рот.

— Почему ты молчишь? Расскажи мне все, что ела Люси.

— Мисс, это…

Служанка взглянула на Хлою и Изабель.

Но в конце концов она не смогла заговорить.

С этим ничего не поделать, поскольку она бы нарушила приказ Изабель и Хлои.

—Люси выглядела здоровой сегодняшним утром. Есть только одна причина, по которой состояние ухудшилось за такое короткое время. Она что-то не то съела.

От этих слов горничная распахнула глаза.

Ее глаза, казалось, о чем-то беспокоились.

Канна не упустила из виду подобное поведение.

— Я приготовила для Люси диету, но она ела что-нибудь помимо этого?

— Прекрати!

Раздался слезливый крик.

Прозвучал настолько громко, что даже Канна в изумлении оглянулась на Изабель.

— Я сказала остановиться тебе, сестра Канна!

Канна ясно заметила, как подергивались кончики пальцев Изабель.

Бледно-синие губы тоже дрожали. Как у напуганной мышки.

Но так и было.

Изабель охватила тревога.

Потому что она отравила Люси.

Но...

ʹЯ не знала, что такое случится!ʹ

Должно было закончится на болях в животе.Но не такие симптомы…

Несколько дней у нее болел желудок, наблюдалась диарея и повышалась температура. Не должно быть более серьезных симптомов.

Но «то» было положены в коробочку с чаем Люси,который она любила пить.

ʹЯ не хотела причинять Люси такую боль!ʹ

Вскоре после чая Люси вырвало. И она после еды закашляла кровью.

Семилетняя девочка истекала кровью.

После этого у нее начались проблемы с дыханием,будто в любой момент она могла задохнуться.

А затем потеряла сознание.

И все произошло всего за несколько часов после того, как выпила отравленный чай!

'Это не моя вина. Я никогда не собиралась так поступатьʹ.

Изабель чувствовала, что вот-вот земля уйдет из -под ее ног.

ʹЭто все из-за Канны. Если бы она не пришла в этот дом с самого начала, у меня не было бы причин для этого, и Люси бы так не пострадала!ʹ

Сильный страх привел ее к самому краю обрыва.

Это все ради Канны. Изабель не должна была попасться.

— Я не оставлю безнаказанной свою сестру даже ради Люси!

Изабель резко вышла вперед и открыла дверь. Она крикнула рыцарям.

— Возьмите Канну и заприте ее в комнате!

Пока рыцари колебались, Хлоя холодно произнесла.

— Делайте, что велит Изабель. Канна сейчас лишена здравого смысла и встревожена, так что лучше уведите ее.

— Да, госпожа.

Приказ хозяйки отдан, так что сомнений больше не оставалось.

В душе Канна смеялась и пристально наблюдала за всем.

Стало быть, рыцари войдут, начнут хватать ее за руки и волочить в комнату?

— Отпустите. Сейчас неподходящее время!

Пока она упорно сопротивлялась, рыцари колебались.

Во всяком случае, дворяне есть дворяне. Потому что к ним нельзя относиться неподобающе.

Изабель еще сильнее взволновавалась.

— Поднимите тело! Уведите ее,даже применив силу!

Даже Хлоя мгновенно кивнула, словно сама собиралась только что это сказать.

— …!

Канна настолько удивилась, что не смогла даже закричать.

Огромный рыцарь схватил ее за талию и приподнял! Ее тело перекинули через плечи рыцаря. Словно мешок.

Тогда ее лицо покраснело от ярости.

Это…словно несут как корм скота!

Раздался, будто при акции протеста.

— Что ты делаешь!

Первым раздался голос Каллена.

Каллен, ступая огромными шагами, догнал мужчину и схватил за плечи рыцаря.

— Немедленно остановись.

Слова прозвучали очень угрожающе, что даже Канна на мгновение приоткрыл рот.

Впервые в жизни Канна наблюдала, как лицо Каллена настолько эмоциональным.

Обычно сдержанный мужчина теперь пылал от гнева.

—Отпустите ее.

----------

Том 1 Глава 18

— Но, господин…

Каллен не смог больше сдерживаться и остановил рыцаря.

Старший брат обеими руками схватил сестру за талию.

В этот короткий момент Каллен нахмурил брови.

Почему сестра такая худая и легкая?

Человек, который будто всю жизнь страдал.

Он не понимал,как взрослая женщина может быть такой хрупкой.

Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение.

Ноги Канны коснулись пола.

Атмосфера накалялась.

Каллен посмотрел на рыцаря еще раз и приказал.

— Прочь.

Рыцарю, пребывающий в замешательстве, вскоре выбрал, на чью сторону встать.

— Я выполню ваш приказ, господин.

Даже после того, как дверь закрылась, Изабель не сразу могла найти нужные слова.

Сцена, произошедшая перед глазами семьи, выглядела настолько неожиданной, что Канна не сразу осознала.

Изабель запоздала скрикнула.

— Брат! Что ты вытворяешь!

— Закрой свой рот.

Каллен уставился на Изабель, словно ожидал такой реакции.

Изабель яростно дрожала всем телом.

— Изабель, что ты наделала?

На повышенном тоне спросил Каллен, яростно сверкая глазами.

— Как ты посмела!

Каллен лишь смотрел презренными глазами и игнорировал ее слова.

Он впервые настолько зол.

— Ты осмелилась коснуться тела сестры?

Как такое возможно?

Впервый появляется такой враг сестры!

Слезы навернулись на глазах Изабель.

Страх, грусть, злоба, все эмоции наполняли и окутывали ее волоной с головы до пят.

Она заплакала и вскрикнула, всхлипывая.

— Что я сделала не так! Что я сделала?

Невзирая на слезы, ее выражение лица было свирепым.

Изабель поспешила найти подкрепление.

— Мама! Посмотри, какие безрассудные действия моего брата!

Но на этот раз Хлоя не поддержала свою дочь.

Хлоя оказалась не в силах что-либо сделать для Изабель, поэтому она лишь притворилась, что устала, и коснулась своей головы.

— Я устала после такого шума и слишком перенервничала. Мне нужно пойти отдохнуть.

— Мама!

— Изабель, пойдем со мной. Уже почти поздняя ночь.

— Я…я останусь!

Изабель в слезах покачала головой.

Нет, нельзя так уходить.

Если, конечно не...

Что, если Канна узнает ее деяния!?

— Изабель, уходи.

— Брат!

— Я сказал, покинь комнату.

Канна уставилась на него и улыбнулась.

Почему он так странно себя ведет?

ʹЧто-то здесь естьʹ.

Предчувствие?

Ей нашептывало тонкое чутье.

— Хорошо, Каллен, оставь Изабель в покое.

Изабель подозрительно взглянула от этих слова.

Канна решила перевести взгляд на горничную вместо того,чтобы допрашивать Изабель.

— Скажи мне, что ела Люси.

Но служанка ответила не сразу.

Изабель, проливая лошадиные слезы, в стороне смотрела на нее, прожигая насквозь, будто он ни за что ее не упустит.

Но.

— Скажи мне

Приказал тихий голос.

— Но,господин…

Каллен, успокоив свой гнев, глубоко вздохнул и повторил.

— Делай все,что велела сестра.

Только тогда служанка уверенно заговорила.

— Она ела, соблюдая диету. К другим закускам он не прикасалась. Но...

— Но что?

— Люси после еды пила чай, но он ей показался немного странным на вкус..

— Чай?

— Да, есть чай, который нравится мисс Люси.

— Возьми его и принеси мне.

Вскоре горничная пришла с чистым белым фарфором, наполненным чайными листьями.

Канна тут же открыла фарфоровую крышку и высыпала их на стол.

Как только засохшие листья лаванды рассыпались, сладкий аромат распространился по комнате.

Кстати…

ʹПохоже, чувствуется еще один аромат, отличный от лаванды.ʹ

Канна очень тонко чувствовала запахи.

Как не узнать ароматы, славившиеся популярностью в Корее, в частности, и запах лаванды.

Благовония с лавандой пользовалась популярностью среди натуральных ароматических свечей, продаваемых в интернет-магазинах.

Но теперь этот аромат смешивался с чем-то еще.

Очень тонкий запах, но Канна могла его отчетливо ощутить.

Однако.

— ….Похоже на чай с лавандой.

На слова Каллена горничная кивнула, выражая согласие.

Реакция вполне естественна.

Разумеется, брату неведомы ее знания, если только ему не приходилось каждый день нюхать лаванду, как Канне.

— В-верно! Это лавандовые чайные листья!

Неудивительно, что Изабель, пристально разглядывая остальных, тоже вставила свое слово.

— Это обычный чай. Я тоже люблю его! Он явно не представляет никакой угрозы, потому что Люси его уже давно пьет! Очевидно, пустая болтовня, что среди этих листьев есть что-то еще.

Но Канна тихо опровергла, глядя на Изабель.

— Нет, он смешан с чем-то другим.

— Не смеши! Разве здесь что-то еще есть, кроме аромата лаванды? Если и есть что-то, то это бы пахло.

Избель, отчаянно выпалила эти слова, и протянула чайные листья.

— Брат, остановись, взгляни сам! Я опредленно права!

Каллен взял чаный листья и понюхал, следуя словам Изабеллы.

Насколько бы он старательно не пытался почуять другой аромат, кроме лаванды, он не смог ничего ощутить.

Так почему же Канна говорит, что здесь есть что-то еще?

— Эй ты, горничная! Ты тоже мне скажи! Я не думаю, что ты дала Люси другой чай!

— Миледи…вы правы. Миледи, я чувствую запах только лаванды.

Слова служанки подняли боевой дух Изабель.

Если так продолжать, то проблем можно избежать!

— Сестра, перестань. Как долго ты собираешься использовать Люси? Как бы ты ни хотела здесь остаться, ты поступаешь отвратительно.

Когда Канна промолчала, Изабель, полная уверенности, продолжила.

Разумеется, Канна ничего не заметила.

Потому что это невозможно отличить, если вы не специалист!

— Я не могу это оставить без внимания.Мне очень жаль, но я скажу отцу, дабы он вас изгнал из поместья.

— Правда?

— Ты все еще до конца притворяешься, что знаешь медицину, и просто тянешь время. Как ты на такое пошла? Впервые встречаю такого ужасного человека!

— Изабель, ты выглядишь такой взволнованной.

— Что?

— Так, наверное, тебе для начала следует успокоиться, выпив чашечку чая?

В этот момент к ней подступило зловещее предчувствие.

Пока Изабель потеряла дар речи, Канна приказала горничной.

— Принеси оставшийся заваренный чай с лавандой. Пусть Изабель выпьет.

— ….!

Губы Изабель задрожали.

Она схватила судорожными руками за подол платья.

И смотрела совершенно уверенным взглядом.

Каллен, молча наблюдавший, заговорил.

— Почему стоишь? Давай, подай сестре чай.

Через некоторое время перед Изабель поставили теплую чашку.

Однако Изабель застыла как статуя и не в силах была сдвинуться с места.

— ….

Все спокойно за ней наблюдали.

Она поставила чашку любимого чая перед собой и вздрогнула, будто перед ней лежал яд. Каллен просто молча наблюдал, как и Канна.

— Я… я.

Изабель поняла, что она попала в свою же ловушку, но было слишком поздно.

Что она могла сейчас сказать в оправдание?

Нет, сейчас бесполезно что-либо говорить.

Солгать или извиниться — неважно, нужно просто быстро среагировать…Изабелла дрожала.

Но уже поздно.

Она должна была уйти тогда, когда попросила мать...

Однако сожаления о несделанном всегда запаздывают.

Изабель ответила.

— Чай, я не хочу его пить .

— Почему? Ты же сказала, что любишь лавандовый чай?

— Я не в настроении сейчас его пить!

Изабель в слезах покачала головой и встретилась с глазами Каллена.

В этот момент у нее бешено заколотилось сердце.

Каллен на нее глядел, словно на никчемную личинку.

Будто презирая самое ее существование.

Этот взгляд выражал эмоции ярче, чем когда-либо.

Его взгляд, яростнее любого обвинения и ужаснее любого разочарования.

----------

Том 1 Глава 19

Губы Изабель задрожали.

Поймали. Ее поймали. Брат Каллен заметил это!

— Я... я ухожу! Я не хочу больше тратить время на такие глупости!

Изабель,закричав, быстро выбежала.

Она убегала от всех, кто видит.

Каллен, наблюдая за Изабель, закрыл лицо обеими руками.

— Изабель ...

Через некоторое время он глубоко вздохнул и поднял лицо.

— С чем смешаны чайные листья?

— Это.

Канна тихонько указала пальцем.

На сухие листься, разбросанные по столу.

— Большинство листьев имеют вытянутую форму, но если присмотреться, то можно увидите здесь округлую форму. Цвет немного темнее.

— Нелегко отличить.

— Да, верно.

Сухие чайные листья похожи по цвету и форме, что затрудняет различие.

— Это цветочное дерево красной фасоли. Если быть точным, то это бутон цветка.

Для Канны узнать не составило труда, поскольку она постоянно имела дело с множеством лекарственных трав.

Это лекарственное растение, которое также используется в Корее, и она прикасалась к нему десятки и сотни раз.

— По своей природе растение почти без запаха, так что вы никогда не сможете почувствовать аромат, если листья не смешаны с чем-то другим. Вы бы не узнали, если бы не выпили, как Люси.

— …Оно ядовито?

— Нет,это лечебная трава.

Глаза Каллена широко распахнулись.

Лечебная трава? Вот это?

Но если это лекарство, почему тогда состояние Люси ухудшилось?

Почему Изабель хотела сбежать?

— Но травы могут становиться ядовитым в больших количествах. Их просто так не заполучить, лекарство должен выписать врач...

Ядовитая трава.

При этих словах лицо каллено позеленело от злости.

— Яд опасен?

— На самом деле, он не очень опасен. При отравлении возникнет боль в животе, диарея.

— Но Люси истекает кровью.

Гнев погас в голосе Каллена.

— Но унее также рвота, судороги, припадки. Это похоже на легкую боль в животе?

— Это потому, что в нем есть компонент, который не следует совмещать с бутоном цветка красной фасоли, поскольку эти вещества при совместном употреблении станут причиной отравления.

Цветочные деревья красной фасоли становятся очень опасными ядовитыми растениями, когда встречаются с лакричником. Вот почему такой эффект.

Но.

— Лекарство, которое сейчас принимает Люси содержит солодку.Когда цветок красной фасоли или цветок белой редьки употребляются вместе с лакричником, токсичность увеличивается в несколько раз.

Цветки красной фасоли становятся очень опасными ядовитыми растениями, когда их смешивают с лакричником.

Вот почему она так сильно отравилась.

— Даже человек, который это придумал, не знал бы, что все так выйдет. Просто… я думаю, что кто-то хотел немного навредить Люси.

После конечных ее слов воцарилась тишина.

Затем Канна говорила очень тихо.

— Может быть, это из-за меня. Если Люси продолжит болеть, условия контракта нарушатся... Я и должна буду покинуть дом.

— …

— Думаю, это виновник тот, кому противна даже мысль о том, что я здесь нахожусь. Дела идут хуже, чем тот человек думал, поэтому он сейчас дрожал.

Она не назвала имя.

Однако эти двое думали об одном и том же человеке.

Но имя так никто и не произнес.

— Хорошо, вот список лечебных трав.

Выяснив причину отравления, провести детоксикацию не составит труда.

Канна написала рецепт противоядия и передала его брату.

— Если Люси примет в таком порядке, то ей в скором времени станет лучше. Держу пари.

Каллен молчал, глядя в рецепт.

Канна добавила, посмотрев в сторону,

— Просто будь бдительнее. Потому что я не знаю, кто еще сможет «подшутить» таким образом.

Она закончила с этим.

Канна, совершенно измученная, обернулась.

Она просто хотела поскорее выбраться из этой комнаты и отдохнуть.

Но….

— Сестра.

Раздался голос Каллена. Он схватил ее за ногу.

— Я сожалею обо всем, что недавно случилось.

А?

Канна бессознательно рассмеялась.

Это звучит очень забавно.

Она медленно повернулась и посмотрела на Каллена.

И на ее лице появилась неловкость, которую она не могла скрыть.

— Сожалеешь?

Канна снова засмеялось из-за нелепых слов. Она не могла сдержать смех.

— Почемутак внезапно?

В это мгновение глаза Каллена задрожали.

— Зачем? Даже без извинений я полностью вылечу Люси.Так что не веди себя странно, Каллен.

— Сестра, я …

— Почему ты все время называешь меня своей сестрой?

Резь. Каллен потерял дар речи при ее словах, будто ему отрезали язык.

Канна с насмешкой посмотрела на него и предложила.

— Не хочешь ли ты обращаться ко мне как раньше? Тебе же так привычнее и удобнее будет?

В конце концов она без сожаления покинула комнату.

ʹОчень неожиданноʹ.

Его гложет вина?

О том, что случилось?

Раньше он поступал намного хуже. Мучал. Ненавидел.

После нанесения неисправимых ран...Почему?

Он сожалеет обо всем этом?

ʹЯ думаю, он ценит Люси большеʹ.

Он так легко извиняется ради своей сводной сестры. Это вправду большая привязанность.

ʹК сожалению, мне такое неведомоʹ.

Так что смеха здесь не скрыть.

***

— Сестра!

Она пила чай на террасе. Дверь открылась, и выбежала девочка. Канна широко улыбнулась и распахнула руки.

— Люси, ты хорошо спала?

— Да, сестра. Доброе утро! Вы хорошо спали?

Ох, как мило.

Она крепко обняла Люси, сидящую на коленях, и погладила ее аметистовые кудри.

— Да, да, хорошо спала. Тебе приснился хороший сон?

— Да! Я играла с сестрой во сне!

— Правда? И чем же ты занималась?

— Я пошла на пикник в сад. И ела разные бутерброды, пили молоко и наслаждались видом цветов ! Брат Каллен тоже с нами был!

Улыбка исчезла с лица Канны.

Пошли гулять с Калленом? Кажется,это нехороший сон ... .

В тот момент она так подумала.

— Вы так сильно меня ненавидите?

Он пришел с Люси?

Каллен стоял, прислонившись к двери.

Однако Канна даже не взглянула и не ответила. Это был вопрос, на который даже не стоило отвечать.

— Люси, как ты сейчас себя чувствуешь?

— Хорошо! Я не возражаю, потому что моя сестра помогла с лечением!

После начала лечения, в первую неделю, парез начал постепенно проходить.

На второй недели правое лицо пришло в норму.

И к третьей недели паралич слева тоже постепенно прошел. Не так давно ей было хуже, но теперь уже прошел месяц.

Лицо Люси теперь пришло в норму.

ʹЯ думаю, что сейчас она быстро вылечитсяʹ.

Ее лицо вернулось в здоровое состояние.

Люси, у которой исчез паралич лицевого нерва, была немного скромной девочкой.

Несмотря на присущую ее возрасту симпатичность, она не обладала теми великолепными чертами, которые унаследовали дети Александра.

Орсини, Каллен и Изабель, похожие на своего отца, достаточно красивы, дабы привлечь внимание, куда бы они ни пошли.

ʹЛюси, очевидно, больше походила на матьʹ.

Темно-фиолетовые вьющиеся волосы и незамысловатая внешность выглядят так, будто она унаследовала все от матери.

Только в ярко-зеленых очах отражались глаза Александра.

— Посмотрим. Что ж, действительно кажется, что сейчас стало лучше.

Это означает: «Теперь мне нужно поговорить с отцом».

Пришло время встретиться с Александром Эдисом.

— Сестра, пошли гулять!

— А? Куда?

— Я хочу прогуляться по городу. С сестрой и братом!

Канна не смогла сразу ответить. Затем Каллен, который до этого лишь молча слушал тихо сказал.

— Если не хочешь из-за меня, я не пойду с вами. Не переживай.

— Нет, не так…

Ей жаль Люси, но у нее нет времени на детские забавы…Она хочет поскорее покинуть этот дом….

С самого начала она оставалась в доме только по двум причинам.

Во-первых, ради получения разрешения на развод от Александра Эдиса.

Во-вторых, взять все необходимое из своей лаборатории.

Остальных причин не было.

Все необходимые алхимические инструменты она уже упаковала.

Почти все закончено, и теперь осталось только получить разрешение на развод.

Если так.

ʹЯ навсегда попрощаюсь с Эдисамиʹ.

Для этого нужно получить разрешение на развод от отца.

Женщина в этом мире не может даже переехать в другое место жительства без согласия своего мужа или отца.

Для того, чтобы найти новый дом и жить, требуется разрешение мужского пола.

Поистине худшее общество, в котором господствует половое неравенство!

— Мы когда-нибудь обсудим нашу прогулку, но позже, Люси. Хорошо?

— Хорошо.. Да, я понимаю,сестра .

Она воспитанна и добра. Ей всего семь лет, но она больше не стала ничего спрашивать.

Канна встала со своего места, погладив Люси по волосам.

Теперь ее следующий пункт – Александр Эдис, кабинет герцога.

Пришло время решающей битвы.

*лакричник — лекарственное растение

*парез — ослабленное движение мимических мышц

----------

Том 1 Глава 20

— Вы собираетесь к отцу?

Когда Канна направилась в кабинет, раздался голос Каллена.

Канна в спешке на него оглянулась.

Невозможно узнать, что он замышляет и как с ним себя вести.

Может, брат все еще тревожится о Люси?

— Люси теперь в порядке. Ты убедился, увидев ее?

— Вы вправду собираетесь уйти?

— Да. Разве я не говорила?

После излечения Люси и получения развода Канна сказала, что уйдет и станет жить одна.

В каком-то смысле семья выразит недовольство длительным пребыванием Канны.

ʹАх.Он не может поверить?ʹ

Для Каллена Канна — она мерзость, оскверняющая честь семьи.

— Я собираюсь получить разрешение отца на развод. Не волнуйся, я уйду, когда все сделаю.

Она попыталась поставить точку вразговоре, но Каллену,видимо, все еще оставалось,что сказать.

По какой-то причине он немного обеспокоенно вытер лицо и быстро произнес.

— Если хотите, я найду место, где вы можете жить какое-то время.

— Не стоит.

Канна ответила сразу же, без промедления.

— Если ты думаешь о том, чтобы оплатить за мою помощь Люси, то не нужно. Просто оставаться здесь некоторое время было вполне достаточным.

— ...

— И с момента получения разрешения на развод мы больше никогда не увидимся.

В этот момент выражение лица Каллена странно исказилось.

Он выглядел так, словно выпил горькое лекарство.

Ей стало интересно почему, но она не выразила ни малейшего интереса.

Канна повернулась спиной.

Сейчас есть кое-что более важное, поэтому стоит обратить внимание на другое.

ʹПозволит ли мой отец развестись?ʹ

Думаю, что не смогу уговорить.

Как это сделать?

Пойти против того, кто ненавидит….

Как?

***

— Отец.

После долгих блужданий перед кабинетом она набралась смелости.

Тук-тук. Раздался стук в дверь.

— Могу ли я войти?

— Заходи.

Ответ пришел быстрее, чем она ожидала.

Но Канна не смогла войти сразу же.

Сейчас она неравничает намного сильнее, чем когда недавно входила в комнату своего мужа, Сильвиена Валентино.

ʹУгх. Наберись смелости, Каннаʹ.

И наконец-то открыла дверь.

Перед ее взором раскинулся стол, стоящий впереди большого окна.

Александр тихо сидел и читал газету.

Яркий солнечный свет, струящийся за его спиной, заставил ее зажмуриться.

Волосы отца цвета кармина и белая рубашка, пронизанная светом, — вместе все выглядело пугающе и ядовито.

Черк-черк.

Перьвеая ручка скользила в руке Александра.

Канна молча стояла и смотрела за происходящим.

Александр носил очки очень часто, особенно в своем кабинете, но в этот момент он походил на профессора.

Он напоминал больше не герцога, участвующего в управлении континента, а ученого, познающего разные науки на протяжении всей жизни.

ʹЕсли често, мой отец, в каком-то смысле такой же ученыйʹ.

Если вы не знаете его возраст, то подумаете, что он ненамного старше Канны, своей дочери.

Когда Канна с большим восхищением огляделась по сторонам, она внезапно обнаружила, что в камине сложено множество писем.

ʹТак же, как и в прошлом. Использует любовные письма как дроваʹ.

Это потому, что он все еще выглядит красивым молодым человеком? Александр получал бесчисленное множество любовных писем.

И,не открывая ни одного, он бросал их в камин.

По-прежнему ничего не изменилось.

Так что,разумеется, он продолжает меня ненавидеть.

— Отец, если вы можете, уделите мне немного времени?

При этих словах Александр поднял голову.

За очками —бесчувственные зеленые глаза.

Они настолько безжизненные, что, кажется, будто в них положили не яркий изумруд, а окрашенную гальку, валявшуюся на обочине.

— Я не вовремя?

— ...

Ах. Он же сам разрешил войти.

Щеки Канныслегка покраснели, потому что прозвучало глупо.

— Я хочу вам кое-что сказать.

— Говори.

— Пожалуйста, позвольте мне развестись с герцогом Валентино.

— ...

Звук письма прекратился, Александр отложил перьевую ручку.

Сняв очки, он пропотер глаза.

И сложил руки на столе.

— Развод?

— Причина кроется в семье Валентино.

Она быстро добавила, на случай если он подумает, что причина в ней.

Ей пришлось пожертвовать своими икрами и поведать об этом.

— Вы знаете графиню Джозефину Эллестер. Она моя свекровь. Она приказала мне здороваться с ней три раза в день по расписанию. Я.

Когда она заговорила,ее наполнил гнев, и эмоции обострились. Сглотнув, она осознала, что стоит успокоиться.

—Я была замужем последние семь лет и терпела все ради брака.

— ...

— Я оставалась там, пока горничная не перешла черту. Служанка, будившая меня, каждый раз обливала водой из вазы или била по щеке.

И она объяснила, что произошло на днях.

Ссора с Мэри, избиение Джозефиной, пренебрежение ею…

— Я думаю, что смерть настигнет меня, если останусь в этой семье. Нет, я точно умру.

— ...

Канна словно взывала, глядя прямо в глаза Александру.

Конечно, не думаю, что он пожалеет.

Он имел полное право проигнорировать, поскольку развод может усугубить положение Эдисов.

Возможно, «семья Эдис» сочтет подобное незначительным.

И ожидает — игнорирование «Александра».

Если это произойдет, в первую очередь это скажется на Александре.

— Ладно.

— ...

А?

— Я подготовлю документы и передам через дворецкого.

Что?

Чтоо?

О чем говорит отец?

Канна не могла поверить.

Развод?

И дворецкий возьмет на себя оформление документов и их отправит?

ʹТак.Остановись.Минутку. Спокойствиеʹ.

Это презвошло все ее жидания, но почему-то она не была счастлива.

Поскольку прозвучал слишком прекрасный ответ.

Отец просто не может безукоризненно следовать просьбам.

Думала, что скажут, что если умирать, то там. Или прикажут немедленно исчезнуть.

— Вы разрешаете?

Затем Александр наклонил голову.

— Ты не хочешь?

— Нет! Нет! Позвольте мне развестись.

— Хорошо.

Э...

Может, мне все снится?

Канна чуть не ущипнула себя за щеку.

Разумеется, это не сон.

Действительно, отец позволил развестись!

‘Я полагаю, что моему отцу очень жаль, что меня унижали, унижали как члена семьи Эдисов!’

Как бы сильно он не ненавидел, она все равно кровный родственник.

Может быть, он недоволен избиением и ругательствами со стороны других семей, даже со стороны семьи Валентино, с которыми вместе защищали континент от Черного тумана.

У тебя получилось, Канна.

— Спасибо. Отец, большое вам спасибо.

Но он думал, что разговор окончен?

Александр снова опустил голову и схватил очки. Затем она быстро добавила.

— Ох, но не волнуйтесь. Я скоро покину дом и буду жить в другом месте.

Если он не до конца понял дальнейшие действия, то следовала это уточнить.

Вдруг он решил, что дочь останется здесь?

Поскольку он продолжит видеть свою ненавистную дочь, то подумает, что удобнее всего станет оставить ее в семье Валентино.

Если это произойдет, он отзовет свое разрешение на развод.

‘Тогда возникнут проблемы.’

Так что она объяснила все заранее, весь план.

— Если честно, я всегда хотела покинуть эту страну. Я хотела жить в прибрежном городке королевства Ялден.

Прибрежный город королевства Ялден находится неподалеку от их государства, поездка займет в течение нескольких дней.

Все дело в том, чтобы притвориться той, кого хочет видеть отец.

ʹЭто чувство может показаться бунтарским для того,кто меня ненавидитʹ.

И подобное может разгневать отца.

Когда дочь, испытывающая ненависть к отцу, осмеливается возразить и пойти против.

‘Он мог бы просто сказать умереть мне в семье Валентино. ‘

Она улыбнулась и сказала совсем то,чего не было в мыслях

— Я уйду, как только будет подписано согласие на развод.

— ...

— И я больше никогда не вернусь.

Неужели это случилось? Канна согнула талию.

— Тогда я пойду. Извините, что побеспокоила вас...

— Я передумал.

Голос Александра раздался над ее низко склонившейся головой.

— Я не позволю тебе развестись.

----------

Том 1 Глава 21

Я не позволю тебе развестись.

Я не позволю. Не…

Серьезно?

Один, два, три.

Она спокойно выдыхала, опустив голову.

Так или иначе, снова раздался звук перьевой ручки.

Она медленно приподнялась.

Александр заполнял какие-то бумаги, оглядываясь на нее.

Тыльная сторона его руки,освещенная закатным солнцем,казалась спокойной.

Канна подумала,что он ошибся.

Но не уверена.

— Почему?

Какую?

Какую ошибку она сделала за то короткое время?

— Почему, отец?

— У меня нет обязанности тебе все объяснять

— Но вы неожиданно изменили свое решение!

— Я имею право изменить решение.

Отец заявил,даже не взглянув в ее сторону.

Да, вам не нужно.

Герцог Эдис непреклонен.

Потомок великого Паладина, защищавшего народ Южного континента от Черного тумана тысячу лет назад.

Александр Эдис, сильнейший и независимый человек, считается достаточно могущественным на континенте для того, чтобы сравниваться с Паладином континента Мадо.

Он невероятно сильный человек, наделенный множественными правами от рождения.

Ему даже не нужно спрашивать чье-то согласие.

Но.

Но.

— Отец.

Канну охватило чувство отчаяния, словно она стала пустым сосудом. Она не могла подобрать слова.

Сколько не думай, ей не понять, что не так она сказала.

Что у него вызвало беспокойство?

Что?

—Я не могу развестись, если отец не даст мне разрешения. Вы хотите сказать, что я должна жить, страдая в поместье Валентино?

— Тебе не нужно возвращаться к Валентино.

— Да?

— Если не знаешь, куда пойти, оставайся в этом доме.

Не нужно возвращаться к Валентино?

Раздался смех.

Она с трудом следила за ходом разговора.

В отличие от Канны, которая до сих пор не пришла в себя, будто ее унесло цунами, Александр говорил достаточно расслабленно, словно бы ему уже наскучил разговор.

— Ты не можешь уйти без моего разрешения. Даже не мечтай о переезде в королевство Ялден.

О~ понятно.

Именно тогда Канна, казалось, поняла, чего хотел отец.

`Вы пытаетесь лишить меня собственной жизни и моих надежд на нее`.

Он желает,дабы Канна трепетала от страха, прежде чем та развелась.

`Он желает смотреть, как я страдаю?`

Он не упускал возможности изводить ее.

Когда она так глубоко размышляла, то наконец-то осознала свой промах.

ʹБыло ошибкой говорить, что жить в королевстве Ялден — это мое желаниеʹ.

Отец не хочет, чтобы она была счастлива.

Он просто не может наблюдать за тем, как ненавистная дочь исполняет свои мечты.

'Ладно. Я постоянно забываю. Я все время забываю, как сильно меня ненавидел отецʹ.

Что же сказать?

Многочисленные слова негодования и убеждения задержались у нее на губах, ее язык словно вырвали и украли.

Знаю. Ничего не получится.

Ни сейчас, никогда.

Это жестокая и горькая правда, но она должна ее принять.

Даже если она встанет на колени перед его ногами, заплачет и закричит, он никогда не изменит своего решения.

— ...Хорошо.

В следующий момент голос зазвучал, к удивлению, холодно. Это был ледяной голос.

Александр поднял голову.

Канна, будучи вежливой, никогда не возражала подобным образом.

— Но, пожалуйста, знайте. Я.

Но на этот раз все решено. Она не скроет свою глубокую обиду.

Канна сразу же встретилась взглядом с отцом, когда он перевел свои газа на дочь.

Она страстно смотрела, не сводя глаз. Она жаждала лицезреть хоть немного его гнева.

— Я разочаровалась в своем отце.

Ошиблась?

Казалось, что перьевая ручка в руках Александра задрожала.

—Я надеюсь, вы сможете изменить свое решение в будущем, отец.

Она немедленно открыла дверь и вышла из комнаты.

Однако она настолько разозлилась, что некоторое время не могла пошевелиться. Несколько десятков минут стояла у двери – ни живая ни мертвая.

Канна вздохнула, когда у нее начались судороги в ногах.

'Все сделано. Пора возвращаться.'

Когда она запоздала начала возвращаться в комнату, то внезапно осознала.

Она украдкой проверила, плотно ли закрыта дверь.

Просветление освещает ее разум снова и снова.

С того момента, как она покинула комнату, и до сего момента…

Она не слышала звука перьевой ручки.

Даже звука переворачивания документов.

Ни единого звука.

***

Она возвращалась в свою комнату, чувствуя обиду и досаду...

Канна остановилась. Она чуть не столкнулся с кем-то, кто шел впереди.

— … Сестра.

Это была Изабель.

Изабель удивилась.

Однако ее лицо было свирепым.

Канна посмотрела на нее с презрением.

‘Думаю, ты знаешь свою вину’.

С того дня Изабель была полностью подавлена, пряталась, как крыса. Услышав это, Каллен позвал ее, и так она часами выслушивала его ворчание и нотации, несколько дней раздавались крики из его комнаты.

Выглядело и слышалось так, будто Каллен ругал.

— Ты шла от отца? Неужели...

— Ты сказала Люси, что ее отравили?

Лицо Изабель побелело. Канна засмеялась, глядя на ее дрожащие губы.

— Ты знаешь, что совершила плохой поступок?

Она ничего не сказала отцу. Александр не заинтересовался бы подобным.

Да и она не хотела больше общаться с ним. Канна просто хотела уйти как можно скорее.

— .... Подожди.

Изабель схватила Канну за руку, пытаясь ее остановить.

— Сестра, возьми это.

Изабель сунула конверт Канне в грудь.

— Это приглашение от императорской семьи. Ты знаешь, что вскоре состоится банкет по случаю дня рождения второй принцессы? Конечно, мою сестру не приглашали.

Аааа. Ногти Изабель пронзали кожу все больнее и больнее.

— Нет, думаю, я не могу пойти. Если пойду, мне бы пришлось прятаться за занавеской, как и раньше, чтобы не попадаться на глаза людям,иначе снова послышу в свою сторону брань.

— Что?

— Я не знаю, почему ты так внезапно изменилась, словно вместо тебя кто-то другой, и ведешь себя ты странно, но слушай внимательно.

Шлёп!

Изабель ударила Канну по запястью, словно та была грязью.

—Что бы я ни делала, я все еще Изабель, любимая дочь семьи Эдис. А моя сестра? Ты мерзка грязь. Понимаешь?

Что она сейчас говорит? Канна, равнодушно слушавшая, повернулась к ней спиной.

От такого отношения ее бросило в жар, но Канна не оглянулась.

Она не может позволить себе беспокоиться об Изабелле.

***

— Ахх!

Войдя в лабораторию, она пришла в ярость.

Она грубо бросила приглашение и слегка отбросила голову.

— Чёрт побери, Александр Эдис, проклятый ублюдок!

Канна, долгое время хватавшая себя за волосы, упала на пол.

— Проклятье. Эдис никогда меня не отпустит, куда бы я не пошла, и что бы не делала.

План разрушился. Полностью.

По крайней мере, сейчас она не может развестись и не может покинуть семью Эдис.

Александр никогда не позволит Канне Эдис покинуть его, не позволит ей обрести счастье.

— Он хочет увидеть, как я страдаю в доме Эдисов, вот и все.

Александр Эдис. Ненавистный отец.

Садист, домогающийся психопат!

— Ты думаешь, я просто молча приму все это? Посмотрим. Я обрету счастье независимо от того, где нахожусь!

Он хочет ту же Канну, что и раньше. Канну, живущую в подвале, как крысу. Канну, которая не показывается на глаза.

— Да...Отец, это то, кем ты хочешь, чтобы я была.

Канна с болью рассмеялась и огляделась. Лаборатория, полная алхимических вещей.

Подвал, где источник света исходил только из маленького окна и от старых свеч.

Это пространство, которое Александр предоставил Канне.

И об этом.

'Да, мой отец не хочет, чтобы я покидала это убогое место. Вот почему он полностью игнорировал мой талант к алхимииʹ.

Дочь, которую он ненавидел, дочь, которую игнорировал, и талант дочери,который даже не пытался увидеть, несмотря на ее успехи.

Канна подняла кончики рта.

----------

Том 1 Глава 22

Внезапно на нее нахлынули детские воспоминания.

Ей тогда было лет десять?

После нескольких экспериментов, описанных в книге по алхимии, Канна, к удивлению, добилась нужного и правильного результата.

— Вот это да. Боже, у меня получилось!

Она создала вещество, способное спасти завядший цветок за короткое время.

Это удивительно. Канна хотела похвастаться.

Она подумала, что получит похвалу, когда семья узнает ее успехе.

Взволнованно она побежала с результатом к отцу.

Но что же сказал отец, увидевший талант дочери?

— Убери это с моих глаз. И не показывай ничего подобного другим. Иначе я закрою твою лабораторию после разговора.

Он предупредил Канну и ушел.

На этом все...

'Ладно бы эти слова… но он даже пытался скрыть успехи в алхимии. Если бы он желал счастья, то бы не стал игнорировать талант дочери ‘.

Да, это определенно талант.

Алхимия – та дисциплина, которую невозможно понять без врожденной способности извлекать магическую силу из камней маны.

Однако Александр проигнорировал ее талант.

Нет, он пытался просто раздавить ее навыки.

Спрятать глубоко под землю, в темное место, недоступное для глаз.

`Сейчас я просто ненавижу его`.

Но Канна не хотела больше так жить.

Она хочет жить, как жила в теле Ли Чжу Хвы.

Социально успешная жизнь, которая признает всевозможные достижения, жизнь в гармонии с людьми.

Она знает, насколько изобильна та жизнь.

Но она не может повернуть время вспять.

`Может, я и не смогу снова вернуться в Корею. Так что не позволю в этой жизни пойти всему под откос`.

Разумеется, наилучший сценарий – вернуться к жизни Чжу Хвой.

`Но теперь вэтом мире здесь и сейчас именно я, Канна`.

Так что она должна наладить жизнь. Она обязана двигаться в том направлении, в котором хочет.

Канна дала понять себе, чего она действительно желает.

`Работа после развода. Работа врачом, открытие собственной больницы`.

Открытие собственной больницы под собственным управлением и под собственным именем.

Эту цель она преследовала в Корее.

Хоть место и тело изменились, но Канна осталась прежней. Она хотела открыть больницу, несмотря ни на что.

Но сейчас Канна не может ничего сделать.

Пока отец не даст согласие на развод, у нее не оставалось другого выбора, кроме как быть «герцогиней Валентино».

Герцогиней, с которой плохо обращаются.

Человеком, которым даже пренебрегают горничные.

`Я хочу перестать быть герцогиней`.

Если так, то доживу ли до развода? Как жить? Как герцогиней, ненавистной всеми?

`Чёрт, я не собираюсь так жить!`

Канна взяла приглашение с пола.

Банкет в честь дня рождения второй принцессы Лилиан Исаберг.

Очевидно, там соберется вся могущественная знать.

`Я откажусь от банкета?`

Когда она вспомнила Избаель, то рассмеялась.

Так или иначе, Канна — благородная женщина.

Когда аристократка игнорируется в светских кругах, можно уверенно утверждать, что она ведет жалкую и никчемную жизнь.

Жизнь как у Канны, но лишь до сего момента….

`Я не хочу так жить. Я так не живу`.

Проклятье.

— Никогда, я никогда не буду так жить.

В этот момент ее сердце, наполненное гневом, успокоилось, а здравый смысл вернулся.

Она не в силах прямо сейчас развестись или покинуть дом. Она даже не может себе позволить открыть собственную больницу.

Но она собирается сдаваться и отступать, отказываясь от мечты.

`Выход только один`.

Она преодолеет все испытания и затворный образ жизни нищенки.

Для этого...

Канна быстро повернула лицо.

В ее глазах отразился образ женщины в зеркале, висящем на стене.

Лохматая, угрюмая,мрачная.

Длинные неопрятные волосы, особенно косматая челка, выглядели неаккуратно.

Кто бы ни взглянул — образ отнюдь не привлекательный.

В этой стране с большим трепетом относятся к внешнему виду, чем в Корее.

Если оставить все как есть, каждый станет смотреть на с презрением.

Чтобы жить нормально,как все, ей придется перестать ходить, словно она призрак.

— Во-первых, для начала следует подстричь челку.

Длинная челка закрывала еетемные глаза.

Из-за этого только виднелась линия подбородка и губ.

‘Лучше рискнуть, чем скрывать то, что не под силу изменить. ‘

Канна подошла к зеркалу и вздернула челку.

Глядя себе в лицо, она расхохоталась.

`Я немного взволнована`.

Все знают, что Канна уродливая девушка. Орсини всегда называл сестру непривлекательной и пугающей.

Это небезосновательно, ведь Канна всегда ходила с ниспадающими лохматыми волосами, напоминая привидение.

Может, из-за поставленной цели энергия и боевой настрой стали понемногу возвращаться.

До дня банкета, необходимо сделать косметический уход – это безоговорочно.

В последнее время восточная медицина широко использовалась и в косметических целях, а Канна была экспертом.

`А пока мне нужно сделать духи. Аромат, неприсущий данному миру`.

После преобразования она присоединиться ко дню рождения второй принцессы Лилиан.

И она встретится там с ней...

‘Заключим с ней сделку. ‘

Женщина из императорского рода, страстно желающая выйти замуж за Сильвиена.

И Канна,жаждующая развода.

Их интересы идеально совпадают. Так что, конечно, разве они не должны помочь друг другу?

Столкнувшись с противодействием отца, Канна отчаянно нуждалась в помощи.

‘Да, я должна пойти поговорить с принцессой’.

И в этот момент,

— Могу я войти?

Раздался голос Каллена вместе со стуком.

Канна, не услышавшая даже шагов, слегка удивилась.

Она поспешно опустила челку и ответила.

— Заходи.

По какой-то причине Каллен казался немного нерешительным.

Но вскоре дверь открылась, и вошел брат.

— Я слышал, что мой отец отказал вам.

Ты пришел возмущаться против продолжения пребывания сестры в собственном доме?

Канна быстро добавила, прежде чем тот рассердится.

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, тебе следует обратиться к нашему отцу. Именно отец сказал мне остаться здесь.

Выражение лица стало напряженное. Он вправду зол?

— Я тоже не желаю оставаться у вас. Я как-нибудь получу разрешение отца.Пока думай,что меня просто не существует.

Тем не менее, выражение лица Каллена еще сильнее напряглось. Ее пребывание казалось довольно раздражающим, но другого варианта не дано.

Через некоторое время Каллен вздохнул с выражением «рука-лицо».

— Так вы и дальше будете оставаться в таком месте? Вам следует переместить свою лабораторию наверх. Не оставаться же в подвале.

— ...?

О чем он говорит?

Она не могла догадаться о намерениях Каллена. После того, как она некоторое время пристально смотрела на брата, на ум внезапно пришло старое воспоминание.

— Я помню былые времена.

— Да?

— Ты же сам отправили меня сюда.

Каллен мгновенно побледнел.

Канна улыбнулась и вспомнила.

— Я встречалась с тобой четыре дня подряд. И ты сказал больше не видеться с тобой, потому что меня ненавидишь. Ты тогда меня запер в лаборатории.Я пребывала в замешательстве.

Было около четырнадцати или тринадцати?

Юная Канна провела несколько дней в лаборатории. Она плакала и кричала, чтобы ее вытащили, но крики из подвала не достигли никого сверху.

-Спасите меня!

— Дверь лаборатории заперта, спасите меня!

— Пожалуйста ... Помогите мне…

Однако никто не пришел на помощь. Никто.

Она думала, может, так и умрет.

Никто из членов семьи не пришел ее искать, и она думала, что ее оставят здесь навсегда, запертой в лаборатории, умершей от голода.

Это было весьма правдоподобное предположение.

К счастью, через три дня ее обнаружили слуги, направлявшиеся в склад.

Канна не могла даже заплакать — все слезы иссяклии.

— Ты помнишь, Каллен?

Канна засмеялась.

Мальчик, который в то время запер сестру в подвале, разрешил теперь ей выбраться из него.

Она даже не могла предположить, что это за шутка.

Каллен опустил взгляд.

Опустившиеся зеленые глаза, наполненные стыдом и чувством вины, но Канна не увидела этого.

Даже если бы увидела, то бы не поверила.

Через некоторое время он раскрыл сжатые губы.

— ...Тогда.

Он пытается извиниться?

Или пытается бросить бранные слова?

Но она не желает его слышать.

— Я не пытаюсь винить тебя сейчас. Это того не стоит.

Канна пожала плечами и оборвала слова Каллена.

— Просто, если у тебя нет особо важных дел ко мне, то ты не обязан спускаться в мой подвал. Чтобы мы больше не встречались, хорошо?

— Сестра.

— Сестра?

Ха-ха. В конце своей фразы она громко рассмеялась.

Сестра?

Твоя сестра?

— Разве разговор не окончен. Не нужно меня так называть. Подобное обращение уже давным -давно забыто.

Значение слов прекрасно ясно.

Он не заслуживает называть меня сестрой.

Я этого не допущу.

----------

Том 1 Глава 23

После долгого молчания Каллен продолжил.

— Вы...вы, кажется, будто не со мной сейчас разговариваете. Вы ничего не слышите, что я говорю.

— Знаешь ли что?

— Разве? Даже если бы у тебя были добрые намерения, я бы их не приняла.

— ….Что?

Только тогда Каллен полностью убедился.

Что бы он ни говорил, что бы он ни делал, она никогда это не примет. Скорее, брат выглядел подозрительным в глазах Канны, и девушка только повысила свою бдительность.

— Я по делу.

Сказал Каллен, сделав медленный вдох, а затем выдох, чтобы немного прийти в себя.

Он быстро остыл.

— Я пришел предложить сделку.

— Сделку?

Она внимательно слушала. Только тогда, кажется,она нашла пользу.

— ...Говори.

Сделка, контракт.

Канна занималась подобными вещами.

Каллен сглотнул и сказал.

— Пожалуйста, продолжайте заботиться о здоровье Люси.

— Почему? Ты до сих пор не веришь, что я ее вылечила?

— Это не так.

Сказал Каллен, тяжело вздохнув.

— Люси не особо здоровый ребенок. У нее хрупкое и маленькое телосложение, по сравнению с детьми ее возраста.

— Ну... это так.

— Ребенок, рожденный служанкой. Мой брат, моя мать и особенно Изабель... Они не очень хорошо относятся к Люси. Скорее, они часто гневаются на нее.

Теперь, ей казалось, она поняла, что предлагал Каллен. Люси семь лет.

Когда растущая девочка испытывает стресс, конечно, возникнут проблемы с ее развитием.

— Пожалуйста, сделайте лекарство, которое укрепит тело Люси, улучшит ее познаваемость. Она ребенок, который промолчит, если испытывает боль, поэтому проверяйте ее здоровье хотя бы один раз в день.

— И что я получу взамен, какова цена за лечение?

— Я сделаю все, что ты попросишь.

— 2000 золотых в месяц.

По корейским меркам это около 20 миллионов вон. В качестве оплаты моей работы сумма явно завышена, но для благородной женщины — лишь небольшой месячный прожиточный минимум.

Но.

— Хорошо.

— … Что?

— 2000 золотых в месяц. И?

Что говорит этот мальчишка?

— Это не 2000 серебра, это 2000 золота. 2000 золота? Каждый месяц?

— Для меня нет разницы — что 2000 серебра или 2000 золота. Если вы хотите 2000 серебра, я дам их вам.

— ....

Ах.Правда.

Я же заключаю сделку с Калленом Эдисом.

— Еще что-то еще?

— …Личную горничную. Желательно с хорошими навыками и индивидуальностью.

— Ладно. И?

— ...

— Что еще хотите?

— Ты действительно готов дать больше? Почему?

— Во благо Люси.

Стало быть, он готов сделать все, что пожелаю, ради Люси?

‘Брат, вероятно, тем самым говорит, что очень любит Люсиʹ.

Канна размышляла, скрестив руки на груди. Почему Каллен так сильно заботится о ней?

Разве в детстве он проявлял такую заботу и напористость?

ʹОн не выражал даже половину той доброты, которую давал Люсиʹ.

Если бы это было так, у могли бы остаться хорошие воспоминания о детстве.

У нее скрутило живот. Канна предложила Каллену то, что ей хотелось, и сжала кулак.

— Эскорт.

— В плане?

— Сопровождай меня на банкет по случаю дня рождения ее высочества.

Для нее было бы наилучшим вариантом пойти в сопровождении Каллена. Но для Каллена это означало ужасный позор.

Он ненавидел сестру настолько, что запер в подвале, но ему предлагают сопровождать ненавистную всеми Канну?

Она думала, что Каллен отвергнет просьбу.

Но.

— Хорошо.

Сказав это, Канна огляделась, будто опасаясь, что он может изменить свои слова.

— Я напишу контракт прямо сейчас.

— ..Правда?

— Давай подпишем его.

— ...

Для Каллен просьба выглядела подозрительной, но, как ни странно, он не возражал. Канна составила контракт и подписалась.

Она расписывалась, страстно ожидая момента, когда появится роспись Каллена.

— Теперь я не могу разорвать сделку. Я пришлю горничную вам завтра.

***

— Меня зовут Лия Марвин, горничная герцогини.

На следующий день пришла служанка.

— Если у вас есть дела, дайте мне знать, мэм.

Она сразу понравилась Канне. Даже когда она увидела черные волосы, на ее лице не промелькнуло ни капли отвращения.

‘Могу я проверить, хороши ли ее навыки?’

Канна села перед туалетным столиком и приказала Лии.

— Подстриги мне челку.

К тому времени, когда густая челка оголила брови, Канна и Лия одновременно удивились.

— Лия, ты хорошо постаралась. Выглядит естественно и красиво.

Лия не смогла ответить сразу. Она посмотрела на нее с широко открытым ртом и быстро поклонилась, понимая, что прозвучит грубо.

— Мне очень жаль. Вы так красивы….

Канна улыбнулась и протянула клочок бумаги. Здесь она написала средства, какие следует купить для волос и кожи.

— Купи то, что здесь написано. Найди хороший магазин.

До банкета осталось две недели.

'До тех пор мне нужно работать усерднее над собойʹ

***

— Что?

Орсини Эдис схватился за живот и расхохотался.

— Каллен, ты в своем уме. Какого чёрта ты должен терпеть такое оскорбление!

Настал день рождения второй принцессы.

Тогда Орсини ожидал Изабель и Каллена в холле. Обычно все трое шли на банкет вместе.

Однако Орсини не выдержал смеха, услышав слова Каллена.

— Какого чёрта ты сделал? Тебе жаль эту мерзость?

— Это не так.

— Но почему ты сопровождаешь этот кусок грязи? Если ты пойдешь на такое, твоей репутации придет конец!

По плечу Орсини пробежал холодок.

Отвратительно просто представить, как пойти с этой уродливой мерзостью, однако для Каллена это реальность.

— Брат! Ты ждал?

Изабель обратилась к Каллену и быстро перевела взгляд на Орсини.

— Брат Орсини! Ты тоже ждал?

— О, мой брат, как я сегодня? Я прекрасна?

— Изабель, ты слышала? О том, что Каллен сопровождает Канну?

Как только она узнала, лицо Изабель побелело.

Она недоверчиво посмотрела на Каллена, но ничего не могла сказать. Она просто спрятала свой сжатый кулак в подоле платья.

Но в конце концов не выдержала и вставила свое слово.

— … Я не хочу идти с Канной.

— Поддерживаю. Каллен, если ты правда собрался вместе с Канной, мы пойдем отдельно.

Как только Орсини присоединился к словам сестры, Изабель приободрилась. Но с самого начала Каллена не интересовало их мнение.

— Делайте, что хотите. Я пойду с Канной.

И так Изабель и Орсини покинули дом первыми, а Каллен сидел на диван и ждал.

В это время он думал о Канне. Общее количество светских мероприятий, в которых она участвовала, не насчитывалось и пяти раз.

Приказ ее отца не выделяться — конечно, приказ, но она с самого начала не любила находиться в толпе.

'Такое естественно. У кого же не возникнет отвращение при виде черного цвета? ‘

Каллен вздохнул. Прошло уже две недели с тех пор, как Канна не появлялась перед семьей.

За последние две недели лицо Канны ни разу не видели. Она только навещала Люси, никогда не пересекаясь с братом.

Канна ходила только в определенное время, когда у него были тренировки или работа.

‘Она избегает меня?ʹ

Каллен не знал как проводилась подготовка к банкету. Горничная Лия казалась занятой подготовкой разных дел.

Канна станет еще холоднее, если тайно ее расследует.

Холодная Канна.

Хладнокровная сестра.

'Как такое случилось?'

В последнее время Каллен много размышлял. И не мог понять себя.

Из-за вины за плохое обращение в детстве?

Это из-за Канны, которая даже не собирается слушать извинения?

Если это все, то не о чем так расстраиваться.

Каллен очень хорошо знал, что он ни дружелюбный, ни хороший человек.

Напротив, о нем думали, что он достаточно хладнокровный, поскольку похож на Александра.

К тому же Канной он с самого начала не интересовался.

Но теперь — почему... ?

Глаза Каллена помутнели и загрубели.

Чем больше он размышлял, тем неприятнее ему становилось на душе.

ʹПочему я должен тратить время на что-то бесполезное?ʹ

Задавать себе вопросы, погружаться в хаотичные мысли.

Он ненавидел такие вещи.

Его интересовало, уделит ли Канна хоть каплю внимания его словам, когда его эскортная работа закончится.

— Каллен.

Каллен повернул голову.

И оцепенел.

— Ты долго ждал?

----------

Том 1 Глава 24

Цок-цок.

В просторном зале раздался стук каблуков.

Каллен не могу двинуться с места, пока звук не приблизился и она не остановилась перед ним.

Он не мог оторвать взгляда от приближающейся женщины.

— Каллен?

Затем Каллен осознал,что перед ним Канна, и заговорил.

Сестра…Он хотел сказать именно так, но инстиктивно передумал, осозавая,что она ненавидит это слово.

— Канна.

— Да.

Канна кивнула и протянула руку.

Безупречные руки вбелых кружевных перчатках.

Глаза Каллена медленно опустились на кончики ее пальцев.

— Эскорт.

Это был приказ помочь ей спуститься. У Каллена почему-то заболело горло, отчего он сглотнул. Голосовые связки дрожали.

Он сжал кулак, потом медленно расслабил и наконец-то взял ее за руку.

— Да.

В тот момент, когда он встал рядом с ней, мягкий аромат донесся до его кончика носа.

Невероятный запах.

Каллен бессознательно глубоко вдохнул, почувствовав завораживающий запах.

— Что ты думаешь?

— О чем?

— Об аромате, исходящем от меня.

Этот аромат. Каллен не мог подобрать нужных слов, чтобы описать, поэтому только сказал.

— Приятно пахнет.

Канна широко улыбнулась, словно распустившийся цветок.

— Отлично. Люди здесь тоже чувствуют себя хорошо.

Эта непонятная фраза, но ее и не стоило понимать. Каллен только поддакивал сестре, говоря, что она права.

***

— Что?

Вторая принцесса империи Аслан, Лилиан, сомневалась в своем слухе.

— Что вы сейчас сказали?

— Сегодня будет Канна, ваше высочество.

— ...

— Брат Каллен будет ее сопровождать. Интересно, как скоро они прибудут.

— Канна Валентино идет на банкет?

— Да,это хорошо, не так ли? Вы же ей интересуетесь.

— Это так.

Мягко кивнула Лилиан.

Канна, женщина, отвергнутая Сильвиеном Валентино. Она никогда ее раньше не видела. Вот почему она для всех таинственная женщина.

Говорят, что участие Канны в банкетах можно пересчитать по пальцам одной руки.

`И, по слухам, все твердят, что она всегда пряталась саду или что-то в этом роде`.

Уголки рта принцессы резко приподнялась.

Канна Валентино.

Женщина, прячущаяся от взглядов людей.

Девушка, которой не нравятся светские мероприятия.

Девушка, заползающая в угол на случай, если кто-то увидит ее или посмотрит на нее с презрением.

Жалко и грустно...

`Она убога`.

Возможно, поэтому немногие дворяне видели Канну.

`Поскольку герцог Валентино не проводил настоящую свадьбу, у меня не было шанса ее увидеть`.

Это чисто формальные отношения, поэтому даже свадьбу посчитали совсем не нужной.

Все знали, что они пара, похожая на бумажных кукол.

`Я слышала, что сейчас она отсутствует в доме герцога`.

Несмотря на то, что такая женщина ушла из дома и даже присутствовала на банкете принцессы...В такое с трудом верилось, даже если это история, услышанная непосредственно от сестры Канны, Изабель.

И в этот момент.

— Герцогиня Канна Валентино и герцог Каллен Эдис прибыли!

Похоже, они пришли.

Принцесса вытянула свое сидящее тело немного вперед.

Но не она одна.

— Канна Валентино?

— Герцогиня Валентино?

— Эта «черная девушка»?

Шушуканье

….Голоса разносились, как морская рябь.

Вскоре все взоры в зале банкета обратились ко входу.

Вошел высокий светлокожий мужчина,держащий женщину за руку.

Этим мужчиной был знаменитый Каллен Эдис, а женщина… .

— А?

Звук удивления раздался от Изабель, сидящей сбоку.

То же самое случилось и с Лилиан.

Привлекательная женщина зашла вместе с Калленом.

В тот момент, когда появилась Канна.

Казалось, на нее пролился весь свет банкетного зала.

Предстала необычайная красота перед всеми гостями.

Но…

`Эта женщина действительно Канна Валентино?`

Если бы Канна была аккуратной и скромной красавицей, никто бы так не удивился.

Но она выглядела подобно редкой красной розе с шипами.

Женщина, олицетворявшая розу в образе человека.

Однако Канна ожидала такой реакции.

`Она выглядит немного раздражительной`.

Глаза и уголок рта изогнуты вверх, а немного заостренный кончик носа соответствовал благородному образу.

Она не выглядела хрупкой, поэтому сильно отличалась от всем известного образа `Канны`.

Удивительно, но даже сейчас, через тридцать минут после входа в банкетный зал, Канна испытывала на себе косые взгляды.

Но и это не имело значения, потому что Канна ожидала и такой реакции...

`Почему этот парень здесь?`

Взгляд.

Канна стояла и смотрела на Каллена, пьющего вино.

Что, чёрт возьми, происходит —почему Каллен рядом со мной?

Он бы выполнил свой долг, просто сопроводив.

— Каллен, на этом хватит.

— Нет, все нормально.

— Что-то не так?

— Все отлично.

Но что это?

Канна мрачно на него посмотрела и вздохнула.

`Если он останется подле меня, ничего не выйдет`.

Канна переместла взгляд. И посмотрела в глаза темноволосой женщине.

Женщине, откинувшейся на спинку сиденья,на котором имела право находиться только императорская семья.

Вероятно, это вторая принцесса — Лилиан Исаберг.

ʹПоскольку я продолжаю пристально смотреть только на нее, кажется, это удалось привлечь ее вниманиеʹ.

Но кое-кто мешает сбоку…Как избавиться от чёртова Каллена?

В это время подошел какой-то благородный мужчина.

— Каллен Эдис. Что ты здесь делаешь, прячась ото всех?

Мужчина возраста Каллен подошел к Канне, притворившись,что его привествует

— Между прочим, что за прекрасная дама рядом с тобой?

Темные глаза с черными волосами. Он притворился,что не знает ее.

Когда Каллен молча нахмурился, Канна вышла вперед и поздоровалась с ним.

— Приятно познакомиться. Я — Канна Валентино.

— Ах, я не был уверен, что вы сестра Каллена!

Теперь она очень хорошо знала, насколько привлекала всех своей изящной красотой.

Чжу Хва и старая Канна не смогли правильно воспользоваться этой бесподобной красотой.

А сейчас, смотрите. Разве тот человек не покраснел,широко улыбаясь?

— Меня зовут Колин Девис. Близкий друг Каллена еще с юных лет, но не могу поверить, что вижу вас лишь сейчас

— Кто твой лучший друг?

Каллен пробормотал что-то угрожающее, но Колин притворился, что не слышит.

Каллен даже не задел его подобными словами. Колин не повел и бровью.

Только Канна для него сияла ослепительным ореолом.

Худая и небрежная девушка с черными волосами и глазами. Когда Колин вспомнил слухи, то нахмурился...

‘Черный цвет такой красивый!’

Волосы, струящиеся по белой нежной шее.

Возможно, из-за контраста с белой кожей ее черный цвет еще больше привлекал внимание.

Ее ярко алые губы и слегка вытянутые глаза, похожие на обсидиан, пленяли его и затаскивали в паутину.

Он впервые увидел настолько красивую женщину с такой редкой внешностью.

И в тоже мгновение у него пересохло во рту.

От нее даже исходил легкий аромат, заставивший сердце Колина забиться еще сильнее.

Каллен, который не мог смотреть на это, низким голосом сказал.

— Где ты оставил свою невесту в полном одиночестве, Колин?

— Ах...точно. Похоже, она в саду.

— Если так, тебе следует отправиться к своей невесте.

Каллен схватил Колина за руку и сказал Канне.

— Пожалуйста, оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Наконец-то, уходите. Прочь.

Каллен потащил Колина, на лице которого скрывалась печаль, и только тогда Канна осталась одна.

ʹНаконец-тоʹ.

Теперь в банкетном зале она осталась одна.

Без Каллена Эдиса.

Канна обернулась, когда официант вручил бокал шампанского. Затем, разумеется, она снова посмотрела на императорскую семью.

Никого не было.

И затем она увидела, как шатенка приближалась сквозь толпу.

'Идет.'

Она положила бокал на стол.

Сделав глоток, она про себя посчитала: один, два, три ,четыре….

— Герцогиня Валентино?

Пришла!

Канна порадовалась внутри себя, не выражая на лице эмоций, и спокойно подняла голову.

Впереди стояла симпатичная девушка с густыми вьющимися волосами.

— Ваше высочество,полагаю

Вторая принцесса, Лилиан Исаберг.

Канна улыбнулась, сузив глаза.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше высочество.

----------

Том 1 Глава 25

Канна редко появлялась на официальных мероприятиях. Так что принцесса подумала, что обязательно встретиться с ней, поскольку ее пробирало любопытство.

Лилиан оказалась быстрой девушкой

— Я ошиблась? Мне казалось, что герцогиня меня хотела позвать.

— Правда?

— Прикидываетесь безучастной.

Лилиан закрыла глаза и заманчиво засмеялась.

—Если бы вы были мужчиной, я бы подумала, что вы меня соблазняете. Это выглядело так откровенно.

Да, так и было. Канна не скрывала.

— Да, верно. Я действительно хотела увидеть ее высочество.

— Почему?

Уголки губ Лилиан приподнялись.

— Почему женщина, заполучившая то, что я хотела, пыталась со мной встретиться?

Она осторожно встряхнула веером и оглядела Канну с головы до ног.

— Я даю вам совет заранее, что не люблю ходить вокруг да около. Так что, если у вас есть ко мне дело, говорите сразу.

Ситуация обернулась в ее пользу.Она притворилась грустной и опустила плечи.

— Я уверена, вы уже знаете, что сделал мой муж.

Знаю. Лилиан засмеялась.

Кто не знает, что Сильвиен относится к своей жене как к какому-то сорняку, который можно растоптать и уничтожить в любой момент? Однако Лилиан утончила немного изящнее.

— Я знаю, что герцог Валентин к вам относится равнодушно и презренно.

— И что герцог Сильвиен — тот, кто не изменится, ее высочество тоже должна хорошо знать.

— Знаю. Разве это не из-за его обаяния, которое нелегко изменить?

Нет...

Канна искренне хотела ее остановить.

‘Личность этого человека полностью всем известна, но в чем прелесть… '

Почему тебе нравится такой мусор? Если бы мне дали ведро, я бы отказалась убирать такие отбросы.

Однако Канна вздохнула и играла так, будто бы испытывала грусть и жалость.

— Я буду с вами честна. Я устала от его отношения ко мне. Да, я устала, ваше высочество.

— Устали, правда?

— Да, так что я вернулась в свою семью.

Принцесса лишилась возможности замужества за Валентино. Неудивительно, что Лилиан полностью сосредоточилась на словах Канны.

— Развод дается аристократкам нелегко. Он связан с честью семьи. Вот почему мой отец даже не позволил этого. Но...

Глоть.

Звук глотания Лилиан.

Канна услышала, как Лилиан сглотнула. Глаза ярко засияли, словно были в предвкушении изысканного ужина.

Канна махала перед ней наживкой.

— Но если постараться,то брак не сможет сохранится...и история сложится иначе.

Например, если Сильвиен пожелает находиться с другой женщиной.

Или, если принцесса продолжит оказывать давление на Александра, развод может быть предоставлен, когда отцу уже надоест выслушивать принцессу.

Сделаем вывод.

‘Нужно стать партнерами!’

Наилучший путь к разводу. В одиночку это сложно провернуть, но, возможно, если бы принцесса согласилсь сотрудничать, они бы составили план!

Через некоторое время Лилиан заговорила.

— Вы просите меня поверить вашим словам, мисссис?

Наверное, она слишком прямолинейно высказалась, так что принцесса выглядела потрясенной от услышанного.

Еслиона скажет хоть еще немного лишних слов, должно быть, плану придет конец. Путь получения быстрого развода не такой уж и простой.

— Ваше высочество, о чем вы разговариваете?

Услышав этот голос, Канна сглотнула, не заметив, как кто-то к ним подошел.

Появилась Джозефина Эллестер! Чёртова женщина.

Однако, в отличие от Канны, Лилиан поприветствовала Джозефину.

— Это была интересная история, графиня Эллестер. Сейчас герцогиня Валентино сказала, что живет в доме Эдисов.

— Да, это так.

— …Графиня, ее выгнали?

Лилиан сузила брови.

И сразу же посмотрела на Канну вопросительным взглядом.

Она сказала, что Канну выгнали?

Затем Джозефина рассмеялась и прошептала.

— Да. Видя, что она не возвращается, похоже, жена использует новый метод, чтобы привлечь внимание Сильвиена. Ее высочеству не нужно заботиться о таком.

В этот момент Лилиан очнулась от гипноза. Когда она разговаривала с Канной наедине, то чувствовала себя какое-то время одержимой мыслью о браке с Сильвиеном, но во время беседы с Джозефиной принцесса вернулась в реальность.

Право. Разве эта женщина может желать развода?

Так естественно. Просто потому что ей было какое-то время тяжело?

‘Конечно, этого не может быть. ‘

До принцессы доходили разные слухи об их отношениях, что она прилипла к штана Сильвиена и ревела.

Это распространилось устами слуг.

И с чего бы Канне вдруг хотеть развода?

К тому же, если Канна действительно планирует развестись, то ей нет смысла демонстрировать свою красоту.

‘Я почти поверила игре Канне.’

Джозефина права.

Возможно, Канна подумала о том, чтобы использовать себя по-новому, то есть сделать какие-нибудь уловки, дабы привлечь внимание.

'Использует меня?'

Гордая Лилиан не упустила осознание этого факта.

— Ох, какая уловка, герцогиня Валентино. Я так смешно выгляжу?

— Вы неправильно поняли, ваше высочество.

— Непонимание?

Хах. Лилиан жутко улыбнулась

Она взяла шампанское, которое держала Канна, и вылила его на девушку!

Весь подол платья был залит алкоголем.

— ....!

Знать, внимательно и скрыто наблюдавшая за происходящим, затаила дыхание.

Атмосфера накалялась.

— Не поймите неправильно, герцогиня. Это ошибка.

Конечно, принцесса думала, что Канна заплачет. Разумеется, на глазах навернуться слезы, поскольку ее прилюдно унизили и обвинили.

Но.

— Что ж.

Встряхнув подол, Канна подняла голову и широко улыбнулась.

— Вы совершили ошибку, ваше высочество. Бокал шампанского из ваших рук наверняка соскользнул.

План сотрудничества с Лилиан провалился. Канна быстро разочаровалась в ней.

Конечно, она уверена, что если бы с ней правильно побеседовала, если бы их никто не отвлек, то смогла бы привлечь ее на свою сторону...

Однако больше не желаю иметь с ней дело.

Не так уж и плохо, что встретила эту женщину. Но есть много других способов развестись.

Лилиан засмеялась.

— Это ошибка? Вы действительно так думаете, герцогиня?

— Поскольку ее высочество так сказала, должно быть, она права.

— Тогда и это?

Лилиан на этот раз подняла руку с шампанским над головой Канны. Канна рефлекторно схватилась за подол платья.

Она пыталась вылить шампанское на голову...

— Почему так шумно?

Затем Лилиан быстро опустила руку.

Подошла женщина с суровым взглядом. Лилиан и Джозефина были удивлены ее появлением и мгновенно согнулись в талии.

— Ваше величество, императрица!

— Я спросила, что за суета здесь происходит.

На подол платья Канны вылили шампанское, и попытались вылить и на голову.

‘Ах, императрица?’

Она не могла такое упустить.

Канна вскрикнула и опустила голову.

— Хнык-хнык, прошу прощения, извините, я всего лишь…

Лилиан открыла рот, глядя на нее.

Она плачет?

Так внезапно?

В такой ситуации?

Та, кто до недавнего времени защищалась, будучи уверенной в себе?

— Хватит! Ты не можешь лить слезы перед ее величеством! Какая наглость, как ты смеешь!

— Графиня Эллестер, тише.

Императрица похлопала рыдающую Канну по плечу.

— Все в порядке, так что не плачь. Сколько бы времени не прошло, обида все равно приходит.

Тогда Канна смутилась.

Теперь я жертва!

Она повела себя немного истерично, но не знала, что императрица ее поддержит.

Да, нужно правильно воспользоваться таким моментом. Канна опустила плечи и добавила.

— Простите меня, ваше величество. С этих пор я никогда не скажу, ничего не сделаю против ее высочества…!

Лицо Лилиан покраснело.

Эти отвратительные слезы!

— Принцесса Лилиан, я очень разочарована. Как долго ты собираешься вести себя как капризное малое дитя?

— … Простите, ваше величество.

Но сказать было нечего.

Что бы сказала принцесса правителю, когда ее застали в попытке вылить шампанское на голову леди?

Принцесса извинилась и попыталась поставить точку в этом разговоре, но императрица не собиралась оставлять все так.

— Тебе стоит взять пример. Я о том, что тебе следует перенять хоть половину доброты и теплоты первой императорской принцессы.

Она знала, что так будет!

Лилиан прикусила губы и склонила голову.

----------

Том 1 Глава 26

Лилиан дочь не императрицы, а наложницы.

Вот почему императрица очень любила злословить с Лилиан и упрекать ее за поведение.

И все происходило прямо на моих глазах!

‘Я должна была вести себя более осторожно, зная, что на банкете ее величество. Из-за Канны я совсем забылась.ʹ

Тогда,

— В чем дело?

Нежный голос, пронизывающий суровую атмосферу. В тот момент, когда я услышала мягкий голос, Лилиан чуть не вздохнула с облегчением.

ʹСпасена!ʹ

— Ваше величество, Лилиан проявила грубость? Тогда я извинюсь за нее.

Канна увидела приближающуюся фигуру и широко открыла глаза. Перед ней предстала потрясающе красивая женщина.

Ее великолепное лицо, словно нарисованное кистью, белоснежные волосы и таинственные фиолетовые глаза. Она элегантно подошла, порхая как бабочка.

— Пожалуйста, простите меня за мою дочь. Я постараюсь не допустить подобного поведения в дальнейшем, ваше величество.

— … Мама.

Говорила мать Лилиан. Сейчас Канна поняла, кто эта женщина.

Эту женщину знали все. Последнее время набирали популярность романы и пьесы про императора и его наложницу.

Но она не знала ее до этого момента.

‘Наложница императора. Фрейлина первого ранга из низшего сословияʹ.

Мать Лилиан и любимая женщина императора — фрейлина Тереза.

Императрица посмотрела на Терезу, приподняла уголки рта, изобразив улыбку.

— Хорошо, не смею больше вмешиваться.

— Я искренне благодарна ее величеству за милость.

Не желая больше впутываться в эту историю, императрица отвернулась. Затем она сказала, обнимая Канну за плечо.

— А теперь, герцогиня Валентино пойдем со мной. Ты выпьешь со мной чашку горячего чая.

***

Императрица привела Канну в комнату отдыха праздничного зала, где она могла немного расслабиться.

—Давай поговорим здесь немного.

На диване сидела девушка в шляпе с вуалью в полном одиночестве, словно далекий и забытый остров в океане. Как Люси некоторое время назад.

— Поздоровайся, моя дочь, первая принцесса империи.

Канна слегка выгнула спину.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше высочество. Меня зовут Канна Валентино.

— ...

Ответа не последовало. Разве она не слышала?

‘Нет, она не могла не услышатьʹ

Неужели девушка игнорирует?

Канна озадачилась, но лицо принцессы скрывалось под вуалью, поэтому она не могла узнать ответ.

Затем императрица сказала.

— Я слышала, что ты вылечила младшую дочь семьи Эдис. Мне сказали, что изготавливаете лекарства. Это правда?

Канна удивилась. Герцог ведь держал в тайне пристрастие к алхимии. Откуда она узнала?

— Мне рассказала герцогиня Хлоя Эдис.

— ...

— Это правда?

Хлоя рассказала императрице? С какой целью?

Канна уставилась на принцессу с вуалью.

Если подумать, она слышала, что первая принцесса уже очень давно страдает кожным заболеванием. Вот почему она сидит в комнате как затворница. И….

‘Говорят, всех лекарей, которые до сих пор не смогли исцелить принцессу, изгнали из столицыʹ.

В тот момент, когда она вспомнила историю, услышанную от служанки Лии, у нее перехватило дыхание.

Теперь, понимаю, чего добивается Хлоя.

ʹВы намеренно побудили меня прийти. '

Странное лекарство, исцелившее уродливое лицо Люси. Услышав эту историю, императрица воспользуется Канной, пытаясь ухватить шанс. И, конечно же, Хлоя думала, что она не сможет излечить принцессу.

Если так.

‘На меня бы обратился гнев императрицы. Как и других лекарей, меня бы изгналиʹ.

Даже если это произойдет, Хлое нечего терять. В любом случае ни Люси, ни Канна – не ее настоящие дочери. Как бы то ни было, Хлоя не довольствовалась пребыванием Канны.

‘Но этой ситуацией можно воспользоватьсяʹ.

Разве не говорится, что черная полоса в жизни — это тоже возможность?

Если Канна исцелит принцессу, то ей она получит счастливый билет. Немного подумав, Канна спокойно кивнула.

— Да, это правда.

— Да, тогда ... хорошо.

Императрица что-то пробормотала, что-то про себя решила и приказала принцессе.

— Принцесса, сними шляпу.

Когда реакции на императрицу не последовало, ее величество повторила.

— Поторопись.

— Я не хочу.

Наконец-то пришел ответ.

— Я не хочу. Я не сниму ее.

Тогда лицо ее величества нахмурилось.

— Принцесса, послушайте меня.

— Я сказала нет, ваше величество.

— Принцесса Амелия!

Императрица в конце концов повысила голос.

Амелия, гневаясь, вздрогнула плечам. Но все-таки она оказалась не в силах победить императрицу и сняла шляпу.

— Смотрите!

Темно-русые волосы. И золотые глаза, полные ярости.

В тот момент, когда они встретились лицом к лицу, по спине пробежала дрожь.

— Я сняла, как вы велели!

— ….

— Теперь вы довольны!

Ее лицо было ужасным. На щеках, лбу и скулах находились темно-красные пятна. Рядом с пятном отслаивалась белая шелуха. Напоминало лишай.

Императрица сказала, направив озадаченный взор на яростную Амелию.

— Многие лекари пытались лечить. Эффект был незначительным. Кожа, казалось, на какое-то время улучшалась, но потом снова возвращалась в исходное состояние. Никто не смог найти корень проблемы.

— ...

— Как насчет этого? Сможешь вылечить мою дочь?

— Я не знаю болезнь, ваше величество. Не могли бы вы дать мне возможность взглянуть получше?

— …Да, я проявила нетерпеливость.

Императрица взяла руку, признав свою вину.

— Амелия, сними одежду и покажи ей все.

…Что?

Канна думала, что ошибалась. Однако выражение лица императрицы выглядело серьезным.

‘Снять одежду прямо здесь. '

В этот момент — бац!

Амелия вскочила и пнула стол.

Стекло вдребезги разбилось.

'Вауʹ.

Реакция намного яростнее, чем ожидала Канна.

Ударить по столу? Сделать это перед императрицей?

— Вы говорите мне раздеться сейчас на банкете, в этой комнате? Лучше убейте меня!

Однако императрица не удивилась, будто бы уже была хорошо знакома с подобным поведением Амелии.

— Разве на теле принцессы не распространилась кожная болезнь?Разве герцогиня не должна взглянуть?

— Я не собираюсь.

Затем она посмотрела на нее презренными глазами.

— Я не собираюсь показывать здесь свое тело герцогине! Даже не мечтайте!

Почему все стрелки снова на меня? Не я просила снять одежду. Несправедливо, конечно, но я все еще могла понять, что она чувствует.

ʹНасколько все близко к сердцу принимают больные людиʹ.

Даже члену имперской семьи перед человеком, низшим по статусу, велели снять одежду на банкете и показать пораженную часть. Позицию императрицы нельзя назвать чрезмерно заботливой.

— Поскольку принцесса не позволяет тщательнее себя лечить, ей не становится лучше!

Однако императрица выглядела разочарованной.

— Герцогиня Валентино! Пожалуйста, вылечи ее кожу. Она уже несколько лет живет с такой жуткой болезнью! Вы знаете, что говорят другие? Словно ее тело сгнило!

Уродливая кожа. И гнилое тело.

Амелия расплакалась при этих словах. Она безжалостно излила ей правду.

— Да, мне очень жаль слышать это, ваше величество. Было бы удобнее, если бы я лучше умерла и исчезла, верно?

— Что вы говорите, принцесса!

— Ваше величество, пожалуйста, следите за своими словами! Уродливое, гнилое тело! Как вы можете такое говорить?

— Ужасно!Где ты научилась таким речам?

После этого спор между матерью и дочерью продолжился.

— Говорите честно! Вы просто хотите, чтобы я умерла и исчезла. Вы не хотите слышать, что родили больную дочь. Это мешает дорогому сыну моей матери!

Независимо от того, какой вы родословной, императрица остается императрицей. Даже если другой человек родная дочь — такое отношение недопустимо.

— Скажите, что чтобы я умерла! Так будет лучше!

— Я сказал тебе быть осторожным со своими словами, принцесса! Ты правда хочешь получить наказание?

Однако Амелия продолжала говорить на повышенном тоне.

Наверное, время долгих страданий ее вымотало.

Возможно, будучи врачом, Канна должна принять сторону пациента.

`Но она все еще ее дочь. А не только пациент. Нужно подобрать правильные слова`.

Она осторожна вмешалась.

— Ваше высочество,я осмотрю вас позже, когда мы останемся одни.

Только тогда спор двух людей закончился.

----------

Том 1 Глава 27

Вы на мгновение забыли о существовании Канны?

Императрица замолчала, чтобы посмотреть реакцию Канны на неподобающее поведение императорской семьи.

— Сейчас нет никаких медицинских инструментов, и место не подходит для осмотра, поэтому я приеду в императорский дворец позже.

— Да ... Давай так и сделаем.

Теперь можно идти. Пожалуйста, позвольте уйти.

К счастью, императрица прожестикулировала рукой, как бы прося их покинуть.

Канна быстро поднялась и поклонилась.

— Тогда увидимся в следующий раз, ваше величество, ваше высочество.

В тот момент, когда подняла голову, она встретилась взглядом с принцессой Амелией.

Влажные золотые глаза, мокрые от слез.

Гнев. Стыд. Печаль. Боль.

Отчаяние. Отчаяние. Отчаяние. Бесконечное отчаяние.

Тем не менее, она не сдавалась и питала некую надежду.

Когда Канна посмотрела ей в глаза, Амелия быстро подняла шляпу и прижала вуаль.

Она, вероятно, думала, что Канна станет наблюдать за ее уродливой кожей.

Ей было жаль девушку, когда она смотрела на ее дрожащие пальцы.

***

— Ох, как сложно.

Канна вышла прямо на террасу. Возможно, из-за ссоры матери и дочери ее тело истощилось.

'Я не против их спора.'

Может, они до сих пор ругаются. Она правда обрадовалась, что смогла их быстро покинуть.

Канна вздохнула и посмотрела на небо.

Небо окутала тьма.

`Сколько всего произошло за такое короткое время`.

После того, как Лилиан облила ее шампанским, хотела получить помощь от Императрицы, она наблюдала конфликт ее величества с принцессой....

ʹНо пользу я вынеслаʹ.

Когда Канна выходила из комнаты после столкновения с императрицей, все посмотрели на нее.

Все на банкете обратили свой взор на Канну.

Хоть никто к ней и не подошел, в то же время никто не мог ее игнорировать. Некоторые смотрели с презрением, некоторые с любопытством, а некоторые с трепещущими глазами.

ʹОчевидно, я стала объектом любопытстваʹ.

Жена герцога, долгое время находившаяся в затворничестве.

Однажды зловещая сущность, называемая грязью, появилась в ослепительном облике.

Так что пока у всех дворян, особенно женщин, останется лишь одна причина для беспокойства.

Канна Валентино.

Какие лосьоны она использует, духи, средства для ванн, уход за кожей, почему к ней благосклонна императрица.

‘Если мне удастся вылечить принцессу в момент повышенного интереса ко мне, восприятие Канны улучшитсяʹ

Стало быть, должна с умом воспользоваться этой возможностью.

‘Позже, после успешного развода, это пойдет на пользу при создании моей больницы. Так что надо все сделать правильноʹ.

Скриип.

Открылась дверь, и вошел мужчина.

— ...

Орсини Эдис. Пришел ее первый младший брат.

Орсини удивился тому, что Канна находилась вместе с императрицей.

‘Я еще за сегодняшний день ни разу не видела его в банкетном зале и, к моему несчастью, все-таки на него наткнуласьʹ.

Конечно, другой человек подумал бы так же.

‘Он оделся с иголочки. Но весь вид отдается болью в сердцеʹ.

Как и Александр, он похож на скульптуру. Однако нутро его паршивое — он самая настоящая тварь.

Канна ожидала, что Орсини начнет ругаться или сразу же покинет террасу, или, на худой конец, ее ударит...

— Извините. Не знал, что вы здесь.

...Не ожидали такого?

Сказано мягким и низким голосом Орсини?

Мурашки по коже появились сами по себе.

Орсини улыбнулся, когда Канна увидела подозрительными глазами.

Улыбка.

Орсини.

Улыбка и Орсини.

ʹОн с ума сошел?'

Орсини, неожиданно появившийся, встает рядом с ней и еще улыбается.

Орсини снова улыбнулся.

Улыбка.

— Прекрасная ночь. Не так ли?

— ...

— Кажется, она еще поразительно красивей, потому что рядом ослепительная девушка.

Хах!

Канна быстро закрыла рот. Иначе, вероятно, она бы безумно рассмеялась.

Этот парень ... .

‘Он меня не узнает?ʹ

Сейчас на улице темная ночь. Вот почему не видно волос и глаз.

Он мог подумать, что это темно-коричневый или темно-фиолетовый цвет, как у Люси.

‘Он не в своем уме. Что же ты делаешь с красивой женщиной? '

В ней бушевало желание рассмеяться и ударить. Однако она сняла притворство.

— Большая похвала от вас.

— Нет, я сказал лишь правду. Даже прекрасный лунный свет меркнет по сравнению с вами.

Потерпи. Не бушуй, не смейтесь!

На самом деле, Орсини дразнил ее всю жизнь.

Что? Даже лунный свет меркнет предо мной?

Зная, что он сделал с Канной, Орсини будет гореть в адском пламени и страдать, пока не умрет!

‘Забавно думать о том, что ты сходишь с умаʹ.

Хорошо, сыграем, пусть он окажется на дне самой глубокой ямы!

Канна сделала вид, что смущена, прикрыв щеки обеими руками. Она позволила себе подобное, чтобы Орсини клюнул на приманку.

— Я впервые вижу вас. Мы виделись раньше?

— Нет, я не люблю банкеты, поэтому хожу сюда редко. Так что я мало кого знаю.

— Неужели?

Орсини не мог отвести глаз от Канны. Хотя ей до сих пор казалось, что она имеет дело с выражением лица своего младшего жестокого брата.

‘Если он знает правду, ему стоит прикусить свой язык и умеретьʹ.

С этой мыслью она готова терпеть. Канна расплылась в улыбке.

— Я присутствовала сегодня на банкете впервые за столь долгое время, но не думаю, что мне такое по душе. Я сделала перерыв и вышла на террасу.

— Да. Я тоже ненавижу светские мероприятия.

Это забавно. Он любит пить и играть.

ʹОн сейчас притворяется? Орсини? ‘

Словно был не Орсини, а какой-то косплей милого благородного мужчины.

Должна ли сказать, что он похож на вежливого, серьезного и разностороннего джентльмена?

Глупый парень, который ведет себя как придурок со всеми, независимо от пола и статуса.

Если его увидит мачеха Хлая, то наверняка усомнится в своих глазах.

— Так, как насчет прогулки по саду? Если с вами все в порядке, я хочу сопроводить вас.

— Это честь для меня.

Канна положила руку на ладонь Орсини, и та покрылась мурашками.

В тот момент, когда он коснулся своей твердой кожи, похоже на камень,

ʹУк’

Ее чуть не вырвало, но она еле сдержалась.

Напротив, Орсини выглядел нелепым, поскольку испытывал полный восторг.

Да, Орсини. Пусть тебе нравится еще больше, будь в восторге еще как можно дольше. Скоро тебя поглотит пучина отчаяния!

Канна засмеялась и спустилась по лестнице террасы

***

В это время молодой человек сказал, глядя на мужчину и женщину с соседней террасы.

— Герцог Валентино. Твоя жена зашла в сад с мужчиной?

Сильвиен, прислонившись к перилам террасы, повернул голову. Однако Орсини и Канна уже прошли немного дальше, скрывшись за огромными садовыми деревьями.

— Вы не ошиблись?

— Нет. Я не смог разглядеть подробнее, потому что они шли ко мне спиной, но платье на девушке принадлежит твоей жене.

Потрясающе красивая внешность, поэтому он запомнил не только ее платье, но и серьги, и ожерелья.

— Ах,герцог только что прибыл, и ты, видимо, ничего не слышал, но герцогиня Валентино сегодня действительна предстала во всей красе.

— ….

— Ты до сих пор пренебрегаешь такой женщиной. Герцог, разве это не вкус мужчин?

Первый принц, Аргон, рассмеялся.

Прозвучала вопиющая и провокация, но не столь значительная, поэтому Сильвиен пропустил слова мимо ушей, как легкий ветерок

— Нет.

После тихого ответа Сильвиен отвел взгляд от сада.

Будто бы пропал интерес.

Однако принц сказал, глядя на то место, где исчезла Канна, чтобы тот не смог избавиться от своих сожалений.

— Я не знаю, что это за парень, но, видя, как они зашли в сад, мне кажется, им нравится тайно встречаться.

— ...

— Ты собираешься оставить все как есть? Разве это не твоя жена?

----------

Том 1 Глава 28

Сильвиен слегка улыбнулся. Он поднял бокал с вином и выпил.

Слушая различные рассказы, Канна, по слухам, выглядела очень красивой.

Она всю жизнь пряталась в тени.

Он уже видел лицо Канны.

Когда это было?

Однажды она тайком забралась в спальню мужа.

Затем она поколебалась и приподняла свою челку. Возможно, ее лицо отражало уверенность. И эта уверенность была оправданной.

Потому что Канна –девушка, привлекающая внимание, в чем ее никто не мог упрекнуть.

— Что вы делаете?

— Герцог. Что ж, мы же муж и жена. Так…

— Возвращайтесь. Перед тем как я позову слуг.

Тот день стал первым и последним.

Но Канна до сих пор не показывала своего лица.

Разве есть что-то более ничтожное и презренное, чем черные глаза?

Помимо прочего, сейчас она скрылась из виду в саду с другим мужчиной?

Сильвиен даже не мог засмеяться, потому что почувствовал глубокую неприязнь, подступающую к горлу.

Плакать и обижаться из-за любви, цепляться за ноги – подобное уже не работало, а убегать из дома бесполезно.

‘Похоже, она использует свой другой приемʹ.

***

Тем временем Канна познавала нечто новое и необычное.

—Если я женюсь в будущем, то, вероятно, стану семейным человеком.

Семейным человеком?

Забавно, но ты только умеешь разрушать семью.

— У других знатных мужчин часто бывает несколько жен, но у меня не будет. Одной жены достаточно.

Она слушала нелепую болтовню, но пока шла — наблюдала захватывающее зрелище.

‘Что для бестолкового и жестокого дурака значит настоящая семья?ʹ

Да, продолжай говорить!

Словом за словом лопатой рой себе могилу!

—Ваши слова достойны похвалы. Любая, кто станет женой сэра Орсини, обретет счастье.

Что ж, если вы выйдете замуж, просто глядя на деньги, власть и внешность, вы можете попытать счастье...

Момент сарказма.

'Хах.ʹ..

Канна стала свидетельницей чего-то очень забавного.

Орсини.

Орсини бил себя по обеим щекам...

‘Ох, это невозможно ʹ.

Увидев это, у вас может возникнуть чувство тошноты.

Канна опустила голову и затем подняла, ощущая внутри урчание.

К счастью, примерно в то время Орсини в какой-то мере умудрился изменить свое выражение лица.

— Да, я обязательно сделаю ее счастливой.

— Я знаю.

Она так хотела, чтобы брат говорил обыденным повышенным тоном, но его голос звучал спокойно, как у самых настоящих романтиков. Очень омерзительно.

— Я посвящу всего себя той, кто станет моей женой.

О, мои уши!

Она страстно хотела вставить беруши, дабы этого не слышать!

Она начала медленно задыхаться.

Чувство неприятности, даже головная боль находились на пределе.

— Ох, понятно. У вас есть невеста?

— Нет. Если честно, у меня никогда не было серьезных отношений с женщинами.

Разумеется, у такого-то оболтуса.

Из прошлого Орсини не уделял особого внимания, кроме как алкоголю и мечу.

Любовь бла-бла-бла…

Тогда,

Орсини выпрямился и внезапно остановился.

— Сожалею, все это ложь.

— Правда?

— Семья, жена — я никогда не интересовался подобным с самого начала.

Канна спокойно посмотрела на него. Луна поднялась на небе и осветила его лицо.

Серьезное лицо, которое она видит впервые.

— Раньше я обманывал мужчин, чтобы купить благосклонность женщин… Теперь я веду себя как тот идиот. Потому что...

Возбужденное лицо Орсини.

—Я влюбился с первого взгляда. В вас.

Цель пала. Наконец-то он потерпел поражение.

Канна на мгновение закрыла глаза и погрузилась, ощущая радость победы.

Впервые в этой черной истории.

Я сокрушила тебя, Орсини, не забывай этот момент.

Вспомнив его, ты станешь рвать на себе волосы.

—Но вы еще не сказали своего имени. Как вас зовут...

Орсини спросил и замолчал.

Она ничего не ответила.

Сейчас зловещий кинжал пронзит твое сердце.

В тот момент, когда она резко сглотнула, Канна широко улыбнулась.

— Меня зовут... Кхах!

Она не выдержала и чуть не рассмеялась. Она вздрогнула плечами, закрыв лицо обеими руками.

Нет, потерпи.

Хочу, чтобы все произошло на высшем уровне, немного грязнее и досаднее...

Тогда Орсини немного удивился.

Внезапно женщина перед его глазами издала странный звук, и ее голова начала покачиваться.

—Почему вы это делаете?

Зачем это ты сделал, ублюдок. Не думаю, что выдержу еще!

— Это слишком обременительно? Я немного неуклюж в подобном и доставляю всегда неудобства. Мне очень жаль. Так что…

Боже мой, теперь это действительно невозможно!

— Пхах, хахаха, хахаха!

Она не могла больше терпеть.

Как будто мне обременительно, когда ты оправдываешься своей неуклюжестью, Орсини!

Орсини, какой ты мерзавец!

— Хааххаа!

Канна схватилась за живот и безумно смеялась.

Унижение неплохо началось с той улыбки Орсини, а дальше все прошло просто поразительно.

Это было весело. За короткое мгновение ей удалось понаблюдать за чем-то очень забавным и отвратительным!

— Что вы делаете?

Через некоторое время сказала единственные правдивые слова за эту прогулку Канна, вытирая слезы смеха, скопившиеся у нее на глазах.

— Это забавно.

— ...

— Это не смешно, правда?

Мгновенно лицо Орсини потемнело.

Странное ощущение, витающее вокруг него с начал прогулки, теперь глаза, которые, казалось, затуманились, начали постепенно видеть реальность.

— Но это тоже немного грустно. После всего, что произошло между нами, твое отвратительное желание не может быть исполнено.

Прежде всего, она говорила с сарказмом...

— Мне очень жаль, но разве нам не сложно будет создать семью?

Наконец подбородок Орсини дернулся. На шее перегибалась толстая вена. Увидев его разгневанное лицо, Канна искренне извинилась.

— Конечно, в наши браки между родственниками не распространены, верно? Кроме того, я замужняя женщина, мне жаль, но я не сторонница подобного.

Ее голос, говорящий, что она глубоко испытывает вину за свои слова; голос,будто она готова принять смерть за содеянное. Но она просто издевалась и растаптывала своего брата.

Словно она направила ответную стрелу прямо в голову.

— Так ты тоже сдаешься. У меня болит сердце, но я ничего не могу с собой поделать, как так-то?

В конце концов Орсини уже вышел из себя.

Взгляд стал острым, словно зверь нашел добычу. Это так увлекательно...

Жаль, что нельзя снять на видео.

— Ты.

Угрожающий голос издался сквозь стиснутые зубы.

Его реакция угрожала ее жизни,но Канна ждала с волнением.

Да, сходи с ума.

Давай, сходи с ума и набросься на меня!

И, как и ожидалось, Орсини не разочаровал ее ожидания.

— Ахахах.

Он приблизился в мгновение ока.

Мгновение и — ее шея в его руках.

Он смотрел на нее хищными глазами, будто страстно желал ее убить.

Моргание — и другая рука поднялась.

Канна слегка приподняла кончики рта с зажатой шеей.

— Ударь.

Канна убеждала его, словно тореадор, дразнящий разъяренного быка.

— Что ты делаешь? Ударь меня быстрее.

— Ты, я убью тебя!

—Да, я знаю, сделай это. Как и раньше.

В этот момент рука Орсини застыла в воздухе.

— Почему? Ты слишком стар, чтобы помнить? Это одна из твоих привычек в прошлом.

Показалось? Руки, державшие шею, дрожали.

Канна посмотрела прямо в его свирепые глаза и приказала.

— Делай то, что ты собирался делать.

Когда она приехала в особняк, то подумала, что есть только две хорошие вещи.

Можно заниматься алхимией.

И воссоединиться с Орсини.

Ее беспокоили другие члены семьи, но не так сильно, как Орсини.

Для юной Канны он — демон с рогами.

Сколько раз разбивалась ее губа из-за его побоев? Сколько раз ее веки опухали?

Так что, конечно, должно быть, она рада встречи.

— Ты не помнишь? Ты делал очень благородные вещи, нанося постоянные удары по щекам.

Возможно, из-за слабого лунного света лицо Орсини казалось белоснежным.

Мужчина держал ее за шею и за затылок.

Канна довольно рассмеялась, будто оценив свою работу.

— Так что делай то, что ты обычно делаешь.

----------

Том 1 Глава 29

Но на них давила только тернистая тишина.

— Так.

Орсини сильно напряг грудь. Он дышал, словно разъяренный дракон,испускавший пламя.

— Так ты собираешься отомстить? Да, мерзавка?

В каждой нотке его голоса отражались чувства презрения, стыда и гнева.

— Хах, да! Неприятно получилось. Я не знал насколько ты паршивая, оказывается. Но что, по-твоему, большое событие случилось?

— ...

— Хотя, я знал, что ты способна меня оскорбить и унизить!

Казалось, его выпученные глаза тут же лопнут, если к ним прикоснуться.

— Ха.

— Что?

— Я думаю, прошло успешно?

В этот момент Орсини снова напрягся и сжал мою шею еще крепче.

— Похоже, ты отчаянно ищешь смерти. Изменится ли что-то, если ты умрешь?

— Ха-ха.

— Нет! Даже если я убью тебя здесь, прямо сейчас, всем все равно наплевать. Это ты. Это ты, Канна!

Она поступенно ощущала нехватку воздуха. Он действительно собрался задушить?

Как только она подумала об этом, Орсини ее ударил.

Она быстро отступила, но не почувствовала сильную боль, поскольку упала на мягкий газон.

Поспешно подняв голову….

Орсини уже и след простыл. Опустошенная Канна огляделась вокруг.

‘Что?ʹ

Разве так можно уйти? Как так можно поступить?

Настолько быстро? Так напрасно? Она смотрела на пустоту перед собой и чувствовала, как сила покидает мое тело. Она легла на спину.

ʹОн закончил?ʹ

Не может быть. Орсини Эдис просто притворился, что хотел задушить?

— Он пьян? Если он в здравом уме, мне бы не удалось так удачно избежать.

Нет, слышала, что если он выпьет, ему становится еще хуже...

Она очень разочаровалась, потому что с нетерпением ждала его следующую вспышку гнева.

Она ждала, что Орсини ударит ее еще раз или даже больше. Он оставил на ней четкие доказательства своего отношения.

Как и раньше, потрескавшиеся губы или опухшие щеки.

Если так, разве она не может использовать нападение как предлог, чтобы попросить отца разрешение покинуть дом?

ʹНо невозможно будет убедить Александра, если Орсини поймает меня и расскажет отцу про мою провокациюʹ.

Он ударил меня по щеке и оставил несколько других доказательств.

‘Ну, тем не менее, это стоило того, чтобы узреть его гнев и разочарованиеʹ.

Напряженность пальцев, удерживающих ее голову. Казалось, дрожь все еще ощущалась, поэтому смех вырвался наружу.

Наверное, Орсини никогда в жизни не оказывался в такой ситуации. Возможно, он сам бы хотел умереть, сгорая от стыда.

‘Могу ли я вернуться с таким удовлетворением?ʹ

Она встала с газона, поправила край смятого платья и снова подняла голову, убирая каждую травинку. И тут она столкнулась с голубыми глазами.

— ...

По спине Канны пробежал холодок. Перед ней не кто иной, как Сильвиен Валентино.

***

С каких пор он тут? Она даже не услышала приближющихся его шагов.

‘Я надеюсь, он ведь всего этого не видел? ʹ

Канна уставилась на него и обернулась.

Сильвиен стоял напротив нее, на месте, откуда ушел Орсини.

— Все еще осталось.

Голос. Его голос остановился, даже не осознавая этого. И она засомневалась.

Он сейчас со ней разговаривает?

— Трава еще осталась.

— ...

Канна не могла поверить в происходящее, поэтому медленно повернулась.

Это не ошибка.

'Он говорит? ʹ

Сильвиен заговорил первый. Впервые.

Сам, заговорил сам. Никогда, никогда ранее такого не случалось.

'Зачем?ʹ

В памяти Чжу Хвы Сильвиен всегда только отвечал.

На самом деле, он никогда не начинал разговор с ней за последние семь лет.

Кстати….. про что он там говорил?

— ...Ох,да.

Быстро избавившись от растерянности, она снова отвела взгляд от его безупречных глаз.

Куда, чёрт возьми, прилипла трава?

Она судорожно искала, поворачивая голову в разные стороны...

'Что?ʹ

Раздался звук шагов, идущих ни медленно, ни быстро.

‘Что?ʹ

Канна сглотнула. Это иллюзия, кажется, все ближе.

‘Разве Сильвиен не приближается ко мне?ʹ

Нет, при чем тут придет он или нет?

В спешке она пыталась не обращать на него внимания, но это оказалось невозможным.

Она не в той ситуация , где могла просто притвориться, что его не замечала.В тот момент, когда звук шагов наконец-то прекратился,

— !

Что-то дотронулось до ее спины. В одно мгновение мурашки по коже достигли шеи.

Канна задержала дыхание и уставилась на него, обернувшись.

— Сейчас...

Этот мужчина прикоснулся к моей спине?!

— Что вы делаете?

— Вот.

Трепетала травинка, зажатая между пальцами Сильвиена. Канна яростно посмотрела и закричала.

— В следующий раз, пожалуйста, скажите. Я способна убрать и сама.

Сильвиен не ответил.

Вместо ответа он смотрел, будто наблюдая за травой между его пальцами. И раздался тихий голос.

— Похоже, вы неплохо развлеклись.

Звук. Травинка упала из его пальцев.

Следуя по той линии, по которой падала травинка, взгляд Сильвиен опустился, затем снова поднялся.

На улице еще достаточно светло, чтобы видеть, в каком состоянии она находилась. Мятое платье — оно в полном беспорядке. Отпечатки рук на задней стороне шеи. И растрепанные волосы.

— Тот человек даже должным образом не постарался?

—?

Тот человек?

'О ком он говорил?'

Канна нахмурилась. Похоже, это Орсини, но поскольку он пришел с другой стороны, он не смог узнать личность мужчины, ее брата.

— Очевидно, мисс Канна, у вас плохое зрение, раз вы выбрали такого мужчину.

—...?

Она на мгновение озадачилась, но сразу заметила, что Сильвиен сейчас что-то неправильно понимает.

Похоже, он подумал, что она развлекалась с «тем» мужчиной.

Так… словно играла с огнем в саду.

‘Что за бред?‘

Но разве сейчас не самая лучшая возможность, дабы Сильвиен сам настоял на разводе? Сильвиен до сих пор хорошо использовал Канну как куклу, мнимую герцогнию, которая живет, лишь затаив дыхание, лишь прячась от взглядов людей.

Если Канну попросят о разводе, то она примет, но она не собиралась проявлять инициативу.

Вместо распутницы легко найти другую женщину, дабы занять место герцогини.

Возможно, когда Канна получила удары и раны от Джозефины, у нее появился шанс на спасение, если бы Сильвиен так себя не повел. Но что, если у нее роман с другим мужчиной? У женщины, которая гналась за своим мужем, будучи верным псом?

Даже если у Канны нет чувств, ей может стать обидно из-за подобного отношения мужа.

‘Если Сильвиен сам возьмется за развод, я буду благодарна. Так или иначе, мой отец позволитʹ.

Поразмыслив, она едва улыбнулась.

‘Это прекрасная возможностьʹ.

Приложив все усилия, чтобы не показать улыбку, она громко кашлянула.

— Кхм,да.

— ...

— Видимо у меня всегда отсутствовало хорошее зрение, дабы разглядеть мужчин.

— ...

— Разве не я замужем за герцогом?

— Стало быть, вы признаете это?

Канна перестала притворяться.

— Признаю? О чем вы?

— Об этом.

Глаза Сильвиена сузились. Вокруг словно похолодало.

— Ночью, в саду, где никого нет.Вы такая растрепанная.

— ..

— Ох, и покрасневшее лицо от волнения.

— Разве? Я слегка разочаровалась, что было менее пылко, но не думала, что мое лицо все еще красное.

Ее лицо на какое-то время покраснело, но определенно не настолько сильно.

Она намеревалась увидеть, как Орсини свирепствует.

Канна улыбнулась и поклонилась в ответ.

— Спасибо, что позаботились о незначительных вещах, герцог, но.

Она вздохнула, словно разговор ее уже немного раздражал.

— С каких это пор вы беспокоитесь о том, что произошло, что кто-то узнает? Вам не стоит волноваться.

*играть с огнем=беспорядочные отношения между ж.и м.

----------

Том 1 Глава 30

Сильвиен ничего не видел. Вокруг никаких свидетелей и доказательств.

Она просто с подозрением относится к Сильвену,находясь наедине рядом с ним..

Итак, не было ничего, что могло бы его отвлечь.

— ...

Сильвиен ответил не сразу. Словно наблюдая за странным явлением, он медленно заговорил.

— Неважно, что делает госпожа Канна, но, пожалуйста, уделите немного больше внимания чести Валентино.

Затем он крепко прижал газон своей обувью и отпустил.

— Как насчет лужайки под открытым небом. Неужели вам даже не стыдно?

Что?

Спокойное лицо Канны тут же исчезло. О чем он?

— Стыдно? Вы сказали, что мне должно быть стыдно?

Затем Сильвиен вежливо рассмеялся.

— Разве это вкус благородных?

Канна сжала кулак.

Да, все изначально задумано.

Сильвиен и так был зол, но она намеренно провоцировала, дабы намекнуть на развод.

'О чем он говорит? ʹ

Она едва сдерживалась из-за наполняющего меня гнева.

Не из-за себя, а из-за Чжу Хвы.

Она так жаждала ласки и любви, но человек, который никогда на нее не обращал внимания, ничтожен!

ʹЧтобы она делала, будь другой мужчина? Он не касался ни единым пальцем меня за все семь лет, и даже в первую ночь свадьбы Чжу Хва лишь покорно приняла его выборʹ.

В первую ночь Чжу Хва в одиночестве ожидала в постели Сильвиена.

Ее никто не предупреждал, поэтому она надеялась, с волнением считая минуты до появления Сильвиена.

Чжу Хва осознала его отношение после того, как взошло солнце. Сильвиен так и не пришел.

'Возможно, это правильно, в любом случае брак по контрактуʹ.

Он говорит, что она валялась на траве с другим человеком?

Чего Сильвиен добивается? Человек, которому плевать на все, что касается ее, даже на ее смерть?

Канна уставилась на Сильвиена.

Разозлившись, он пришел в ярость, создав вокруг себя ледяную ауру. Но это выглядело очень элегантно.

И он еще больше разозлилась.

— Как же ужасен вкус герцога.

— ...

Она сглотнула и выпалила.

— Не знаю, говорить ли вам.

— ... .

— Есть ли вкус у мужчины, не появляющегося в первую брачную ночь и избегающего на протяжении семи лет свою жену?

Ли Чжу Хва, если мы когда-нибудь встретимся, то я тебя отругаю.

Как может понравиться такой хладнокровный человек, словно айсберг?

С этой мыслью она яростно уставилась на Сильвиена.

Однако.

‘...?’

Продолжая смотреть, она почему-то начинала странно себя чувствовать.

‘Он когда-нибудь настолько долго смотрел на меня?ʹ

Сильвиен лишь изредка бросал взгляд на жену, поспешно проходя мимо...

Он никогда не задерживал свой взор настолько долго…

Вскоре сомкнутые губы открылись.

— Так вон оно что?

— …Да?

— Потому что я не обнимал мисс Канну?

.....

…..

…..

После трех секунд молчания Канна находилась в восхищении от своего самообладания.

Хвала небесам. Из ее губ едва ли не вырвался ʹсумасшедшийʹ.

— Я не знаю, почему вы так думаете. Я лишь проявила сарказм.

— Я думаю, что ваше сердце было разбито из-за того случая.

Сильвиен тихо рассмеялся. Былые дни? Что это за фигня... ?

— ...

Ах, правда.

Ли Джу Хва. Ты затаилась в спальне…около полугода назад...

В этот момент ее лицо яростно полыхало, но она терпеливо прикусила язык. Она не хотела показывать взволнованное выражение лица.

Канна фыркнула, словно услышала занимательную историю.

— Ах, я вспоминаю о том случае. Но вы не волнуйтесь, это не из-за этого. Скорее…

Канна яростно улыбнулась, ее глаза сверкнули. Она напоминала сварливого ребенка.

— Скорее, я уверена, что после этого нет необоходимости прибегать к супружеским отношениям с герцогиней.

— На что вы намекаете?

—Поскольку у вас много работы, вы устанете, и во многих аспектах и делах вы лишитесь сил. А вы еще так молоды…Как жаль.

Она прекрасно осознавала, что ее слова прозвучали как очень грязное оскорбление.

Однако месть еще не закончена. Сначала Сильвиен оскорбил меня, поэтому на этот раз настала его очередь познать вкус унижения.

Канна никогда не умела терпеть.

Если она что-то могла, то всегда делала; если что-то получалось – делала снова и снова.

Поскольку Сильвиен сначала относился ко ней как к женщине, напоминающей безобидного щенка, то сейчас она больше походила на дикую пантеру.

— Но не волнуйтесь. Я нема как рыба.Я не стану распространять о вас слухи.

Интересно, о чем он думает? Он гневается?

К нему относятся как к импотенту, разумеется, это должно быть неприятным.

— Если бы я только знала, что герцог такой человек, я бы не вышла замуж с самого начала...

— Правда ли это так?

Сильвиен скривился в ухмылке.

Небольшой его интерес прошел, и этим голубым глазам постепенно надоедало все происходящее.

— Надеюсь, вы не ожидали, что я попытаюсь развеять ваши подозрения, мисс Канна.

.… Почему ситуация снова складывается не так?

Нет, ты думаешь, я говорю подобное, дабы привлечь твое внимание?

Канна лукаво засмеялась и твердо ответила.

— Совсем нет.

— ….

— А теперь слушайте. У меня нет чувств к герцогу.

—Правда?

— Да, я хочу с вами развестись, но мой отец не позволяет, поэтому этот вопрос лишь времени. Когда-нибудь я получу соглашение на развод.

— Конечно.

Она пришла в ярость. Лицо покраснело от гнева.

Она не верила ему. Никогда не станет верить этим глазам!

….Она сделает это.

Разумеется, Чжу Хва отличалась от нее. И герцог, вероятно, не ожидал услышать подобного.

Ведь не так давно она схватила его за брюки и умоляла, плакала, прося уделить мне внимание... .

— Что ж, доброй ночи.

Сильвиена больше не интересовала Канна, поэтому, не обращая внимания на жену, он ушел.

Канна яростно смотрела на его отступление.

Очевидно, ей не сулила удача и сейчас.

***

Вернувшись в особняк, Канна вздохнула с облегчением от неожиданно встречи и разговора.

Все закончилось благополучно.

Она преодолела стоящую перед ней ʹсоциальнуюʹ стену.

Чем бы она ,вбудущем не занялась, будет легче, чем сегодня.

ʹПроизошло нечто непредсказуемое, но в любом случае — достаточно удачноеʹ.

Очевидно, произойдут вещи еще неприятнее.

Но она справиться со всем, успешно справиться.

‘Да, я преуспеюʹ.

Как это случилось в Корее.

‘Я хорошо адаптировалась в Корее. Поскольку судьба была ко мне благосклонна в этом миреʹ.

Сон окутал Канну. Ее мечты уже стали воплощаться в реальность?

Впервые, оказавшись в теле Чжу Хвы, она испытала сильный шок, даже не могла есть, пить и просто оставаться дома. Она пряталась в постели и не выходила на улицу.

— Ох.

Кот, стягивающий одеяло и снова и снова тер свое милую мордашку о руку.

— Ты не хочешь выходить на улицу? Ладно. Не выходи. Не хочешь идти в школу? Вполне обычная реакция подростка.

— ...

— Даже если ты не выйдешь на улицу или не пойдешь в школу, ты не умрешь. Не имеет значения, что ты сделаешь. Если у тебя есть то, чем ты хочешь заняться, скажи мне. Мама всегда поможет.

Мать Чжу Хвы никогда не выгоняла ее из дома.

Семья никогда не обращалась с ней жестоко, не считала ее сумасшедшей или ненужной.

Тогда она просто спокойно ждала, пока Канна скажет то, что хочет. Затем, она быстро встала с постели.

Но не пошла в школу. Она все еще испытывала страх, боялась неизвестного мира.

Она взяла книги из библиотеки матери и прочитала о фитотерапии.

Канна, изучающая алхимию, заинтересовалась подобным направлением медицины.

Мама, увидевшая ее увлечение, однажды предложила.

— Может, сдашь экзамен и пойдешь в колледж, где сможешь продолжать учить то, что тебе по душе.

— Я просто предлагаю такой вариант. Ничего страшного, если ты откажешься от подобной затеи. Что бы ты ни делала, мама и папа любят тебя.

Даже мой младший брат никогда ни унижал, ни оскорблял меня.

— Сестра, скажи мне, если тебя кто-то беспокоит, я накажу их всех.

В конце концов Канна засмеялась. Большое спасибо за доброту, любовь, потому что ей это понравилось.

Словно была в раю.

Будет ли Чжу Хва счастлива вернуться?

Обязательно будь счастлива там, где мама, папа и младший брат.

В другом месте попытай счастье.

И…

Ли Джу Хва.

— Я люблю тебя, Ли Джу Хва.

Канна погрузилась в более глубокий сон

Мир грез, наполненный приятными событиями и людьми, которых она любила.

Мир, полный любви, любви и только любви. Ее прекрасная жизнь.

Ясная улыбка показалась на спящем лице.

***

На следующий день.

Пришло известие, что Орсини уехал практиковаться фехтованию.

Ученики рыцарей и воины рано или поздно уезжают. Но редко случалось, чтобы рыцари покидали империю, как Орсини.

Другими словами он ...

‘Да, он избегает меняʹ.

Прекрасно. Избегай Канны.

Она поняла его чувство. Безусловно, он испытает неловкость при виде ее лица.

— Герцогиня, пришел гость.

Пока я проводила время в лаборатории, пришла горничная Лия.

— Гость?

— Да. Первый принц ждет.

— Кто?

— Его высочество первый принц ждет.

— Первый принц?

Канна думала, что Лия ошибалась.

Первый принц прибыл так внезапно без предупреждения?

К счастью, Лия была терпеливой горничной.

— Его величество Аргон Исаберг прибыл, госпожа.

Что это за бред? Она даже с ним не знакома.

***

— Мы наконец-то встретились.

Слова Лии оказались правдой.

Она впервые видела мужчину, сидевшего на диване.

Белокурый красавец, показавшийся ей очень высокомерным, скрестил ноги.

Он сунул сигару в рот и медленно выдохнул табачный дым.

— Я долго ждал. Но все в порядке. Главное — ваша красота при вас.

Аргон встал с кресла.

— !

Вот это сюрприз.

Всего через неколько шагов он сразу к ней приблизился, взял руку и коснулся тыльной стороны ладони.

Приложив губ, он поднял глаза и рассмеялся.

— Вблизи вы еще прекраснее.

Невозможно понять мысли в этих пурпуных глазах.

В этот момент он походил на зверя, смотрящим на цель.

Этот взгляд был пронзительным, и каждому бы захотелась от него скрыться. Но Канна ответила, глядя в его глаза.

— Для меня большая честь с вами познакомиться.

— Голос также прекрасен. О, и аромат восхитительный.

Канна медленно убрала руку.

— Что вас привело ко мне?

— Императрица велела привести вас.

Не прошло и суток, как меня уже хотели видеть во дворце.

`Должно быть, дело срочное`.

Она все равно подумывала поехать в ближайшее время.

Канна кивнула.

— Тогда, я пойду собираться, постараюсь как можно скорее вернуться.

— Конечно, вы можете не торопиться. Мне нравится наслаждаться ожиданием красивой женщины — чувствую взволнованность.

…Такие мальчишки вообще существуют?

Вопреки фразе, Аргон широко улыбнулся, как невинное дитя.

— Я буду жидать в карете.

Нет, не нужно. Я вполне могу отправиться одна.

Разве не было бы хорошо, если бы она могла так сказать?

Канна сдержала вздох.

‘Дурацкая иерархияʹ.

Канна вышла из комнаты и огляделась.

Оказывается, никого из сопровождающих нет.

‘Он пришел один без сопровождающего, без всякой охраны?ʹ

Разве подобное приемлемо для императорской семьи?

----------

Том 1 Глава 31

Вопреки ее опасениям, они ехали в абсолютной тишине. После небольшого разговора Аргон открыл книгу и начал читать.

Они ни о чем не беседовали.

— Что это за сумка?

— Ничего особенного.

— Ну,хорошо.

На холодный ответ Аргон мягко ответил и больше не вдавался в подробности.

‘Я ожидала, что он продолжит расспрашивать, но к счастью, мне повезлоʹ.

Аргон Исаберг. Первый принц и единокровный брат Лилиан.

Она подозревала, что у него более отвратительный характер, нежели чем у сестры, но, очевидно, это лишь ее предвзятость.

‘Они не похожи друг на друга. Он намного привлекательнее и чем-то напоминает Терезу... '

Канна взглянула на Аргона.

‘Но почему императрица отправила именно его?ʹ

В любом случае, Аргон и Амелия — два разных человека.

Он не сын императрицы. Они не родственники.

ʹКак можно доверить лечение императорской принцессы сыну наложницы?ʹ

Она долго размышляла и пребывала в сомнениях.

И почувствовала, как  затекла спина.

Затем Аргон, читавший книгу, поднял голову и тут же задал неожиданный вопрос.

— Мне сказали, что Лилиан вас унизила?

— …А?

— Сестра сказала, что вы заплакали.

Почему он ни с того завел подобную тему?

Настолько внезапно? Он же читал книгу.

— Да..это так.

— Ха, это жалко.

Поразительно. Он действительно пытается ее подобным утешить?

— Я тоже хочу понаблюдать за тем, как вы плачете.

— ...

— Весь вечер я находился на террасе, поэтому мне не довелось увидеть ваших слез. Ну, позже мне выпадет шанс.

Какой шанс... ?

‘О чем этот принц говорит? ʹ

Аргон снова начал читать после ошеломляющего заявления, словно потерял интерес.

‘До меня доходили слухи, что он психически неуравновешенный... правда ли?ʹ

Когда начинаешь сомневаться в человеке, он неожиданно показывает свою истинную натуру.

— ...!

Карета быстро остановилась, и тело Канны начинало падать в сторону.

Незадолго до того, как она чуть не ударилась лицом, Аргон схватил ее и слегка притянул.

— Вы в порядке?

Если бы не он, ее бы ударили без посторонней помощи, поэтому сердце забилось сильнее.

Если бы она стукнулась, нос бы точно разбился.

— Все в порядке. Но что случилось ...?

Затем дверь кареты с грохотом открылась. Перед нами предстал кучер с виноватым лицом.

— Извините… извините, похоже, проблема с колесом.

— С переднем колесом?

— Да, мне правда очень жаль, вы можете ненадолго покинуть карету? Думаю, мне необходимо снять колесо и заняться ремонтом.

— Хорошо, раз так необходимо.

Аргон с легкостью согласился и вышел из кареты. Как только его ноги коснулись земли, его выражение лица исказилось.

— Ох, дорога не радует.

Кратчайший путь к императорской семье – через труднопроходимый лес.

Но под ногами были повсюду лужи, да грязь.

Аргон немного подумал и обернулся к Канне.

— Ваша обувь испачкается. Я..

Она даже не дослушал до конца.

Канна немедленно спрыгнула с кареты.

Туфли оказались в грязи, и край платья испачкался, но меня не волновало.

— Спасибо, что предупредили, но ничего страшного.

Аргон убрал запоздало протянутую руку.

Затем он склонил голову.

— Вы отказываетесь от моей благосклонности?

— Я могу ее принять, но не могу вас беспокоить.В этом нет необходимости.

— Вы можете.

— Что ж.

— Сожалею.

— …Да?

— Мне очень жаль.

Подозрительно сказал Аргон, и на его лице засияла прежняя яркая детская улыбка.

Затем.

Он перерезал кучеру шею.

— ...!

Все произошло настолько быстро, что она не успела даже проследить взглядом, как он вытаскивал свой меч.

Она только чувствовала, как сильный ветер пронзал щеки, и наблюдала, как плещутся из шеи кучера кровавые фонтаны.

Бах! Тело кучера рухнуло на землю.

Может, он даже не осознавал, что умирает. Его беспощадно убили.

— Что….

Ее голова пульсировала. От шока она побелела.

— Что , что вы сделали?

— Ну, как сказать.

Аргон грубо ответил и уставился на свой клинок. Он держал меч, на котором даже не осталось ни единой капли крови.

Его сонные глаза медленно достигли Канны.

— Как вы думаете, что это может быть?

Канна пыталась думать спокойно, крепко держась за сумку, как за спасательный круг.

ʹОн безумец! Он действительно пытается убить меня?ʹ

Таким простым способом?

Если ты планировал прокатиться на карете и тебя бы убили, разве виновник преступления неочевиден?

— Теперь, что вы собираетесь делать?

В следующий момент острие его меча направилось к Канне.

‘Ах’.

В этот момент лезвие меча легко коснулось плеча.

— Ох, извини, произошла ошибка.

Аргон умело извинился, но меч так и не отпустил.

Острое лезвие. Канна чувствовала, как в груди все сжалось.

— Сможешь ли ты теперь справиться в одиночку? Или же...

Он закрыл глаза и засмеялся.

— Как думаешь, сейчас нуждаешься в моей помощи?

И в это мгновения Канна убедилась в его истинной натуре.

‘Этот парень не просто сумасшедшийʹ.

Ее сердце вот-вот разорвется на мелкие кусочки.

Сумасшедший парень без всякого здравого смысла. Безумец, угрожающий из-за отказа его благосклонности.

Сумасшедший, убивающий ради шантажа.

Его фиолетовые глаза совсем не обычные и нормальные. Выглядит невинно, словно маленький мальчик, но в нем таится бесконечное безумство.

'Что делать? ʹ

Однако в сумке есть то, чем смогла бы защититься.

— … Да.

Но, очевидно, ничего не сработает против психически неуравновешенного человека.

Канна немедленно приняла свое поражение.

Нужно уметь осознавать и принимать свою неспособность, особенно в таких ситуациях.

— Мне нужна ваша помощь.

Дрожащими кончиками пальцев она решительно отвела от себя лезвие меча.

— Так что, пожалуйста, уберите это.

— Хах.

Аргон взглянул на нее, пока размышлял. И тут же свистнул.

— Вы звали меня, ваше высочество?

В момент, когда я увидела, как из кустов пробираются несколько мужчин, она поняла, что выбрала верный путь, путь отступления. Если бы пыталась защищаться, то ее бы ждала участь кучера.

— Почини карету. Да, а еще ты ее поведешь, поскольку я убил кучера.

— Как прикажете.

И принц снова расплылся в прелестной улыбке и предложил.

— Так что, пойдем обратно в карету? Я не люблю грязь. Я ненавижу пачкать обувь и одежду.

Это безумие...

Канна кивнула, посинев от страха.

— Отлично, тогда могу ли я взять вашу руку на этот раз?Кивок.

Канна вела себя послушно. Только тогда Аргон удовлетворенно улыбнулся.

Убийство ради получения столь незначительного.

'Сумасшедший мальчишка... '

***

Спустя вечность, они наконец-то прибыли в императорский дворец.

— Все в порядке, герцогиня?

Тревожно спросила императрица, взглянув на руку Канны.

— У вас болит рука?

— Да, немного.

—Тебе стоит вылечить ее. Я позову лекаря.

Но Канна покачала головой. Травма все равно несерьезная.

— Ничего страшного. Я вылечу позже.

Императрица печально нахмурилась.

— Похоже, возникла проблема с принцем Аргоном. Я с ним побеседую.

— Спасибо за заботу обо мне.

Прошу, побеседуйте. Надерите зад этому безумцу.

Канна отпустила все ненужные мысли и глубоко вздохнула.

‘Давай, Канна. Все в прошлом, так что сосредоточься на настоящемʹ.

Нельзя упустить возможность из-за жуткого события, произошедшего недавно.

Канна внимательно рассматривала тело Амелии.

----------

Том 1 Глава 32

К счастью, на этот раз принцесса дружелюбно ее поприветствовала.

‘Болезнь действительно распространилась по всему телуʹ.

То, что на днях сказала императрица, оказалось правдивым.

Не только лицо, но и руки, ноги, спина и все ее тело покрылись красными пятнами.

Алая круглая экзема поразила юную принцессу с ног до головы.

После длительного обследования Канна поставила окончательный диагноз. Это однозначно кожное заболевание, называемое экземой, а именно контактным дерматитом.

— Ваше высочество, как вы лечили вашу болезнь?

— Я следовала предписанию главного лекаря дворца.

Ответ пришел от императрицы.

— Трижды в день мыла тело горячей водой с лечебными травами. А в последнее время дополнительно принимаю целебный препарат, выписанный лекарем.

Канна услышала половину ожидаемого ответа. В эту эпоху считалось, что кожные заболевания следует безоговорочно лечить чистой водой.

— Могу я взглянуть на лекарство?

— Оно в бутылочке.

Канна подняла чистую прозрачную стеклянную тару. В ней находилась мазь бледно-серого цвета, близкая к черному.

Немного сероватой мази, близкой к черному цвету?

В этот момент она вспомнила свою учебу в Корее.

Ей дали групповое задание в колледже. О чем же была тема?

Да, нам тогда сказали: «Изучить лекарства, которыми часто пользовались люди в прошлые века при болезнях на востоке/западе».

‘Проклятое групповое задание, написанное в одиночку.ʹ

В то время один из членов той же группы отправил ей электронное письмо с просьбой исследовать присланный материал.

Это все.

Просто напишите, что я тоже принимала участие,и закончите работу.

Сейчас меня госпитализировали с гастроэнтеритом, через неделю выпишут.

Не столь искреннее письмо и описание цвета ртутной мази казалось абсурдным.

Но когда я посмотрела на эту мазь, обрадовалась тому сообщению.

‘Это ртуть?ʹ

В прошлом ртуть использовалась как средство от сифилиса и кожных заболеваний на западе и как эликсир бессмертия Циня Шихуанди на востоке.

Что же ожидало в конце того, кто пристрастился к ртути?

Трагичный летальный исход.

Канна спросила дрожащим голосом.

— Это… мазь с ртутью?

— Да, ты хорошо, видимо, разбираешься.

В это мгновение перед моими глазами все потемнело.

Ртутная мазь… Надо же было изготовить ее!

‘Все живут одинаково. Но оно также используется в этом мире в качестве лекарстваʹ.

Да, ртуть обладает бактерицидным действием. Не зря ранее лечили ртутью сифилис или другое воспаление.

‘Это становится проблемой!ʹ

Смотревшая императрица нетерпеливо спросила

— Как оно? Лекарство слабоэффективное?

— Как долго вы принимаете этот препарат?

— Не так давно, примерно 3 недели, вроде бы…?

Канна вздохнула с облегчением. К счастью, мазь применялась недолго.

Если прямо сейчас отменить препарат, все наладится.

— Вы не должны использовать это лекарство.

— Почему?

При этих словах императрица распахнула глаза.

— Но если она не нанесет мазь, зуд станет еще хуже.

Зуд? Сильный зуд?

Вероятно, в ртутную мазь добавлены другие ингредиенты.

ʹНо это не означает, что препарат работаетʹ.

Канна покачала головой.

— Вы все равно не должны его использовать. И вам нужно уменьшить количество водных процедур. Даже если у вас возникают неудобства, мыться рекомендуется раз в два дня.

— ...

— Даже при мытье старайтесь максимально избегать контакта пораженного участка с водой. Удаляйте воду влажным полотенцем.

В это время вырвалось резкое дыхание. Исходил звук от Амелии, молча слушавшей меня.

Она посмотрела на Канну так, будто собиралась убить ее и съесть живьем.

— Ты говоришь мне не применять лекарства? Тогда может мне просто умереть от того, что моя кожа ужасно чешется?

Человек, для которого каждое произнесенное слово задевало за живое. Ее сжатый кулак дрожал.

— И что? Не принимать ванну? Оставаться грязной? Ты что, шутишь?

Затем принцесса обратилась с упреком к императрице.

— Вы привели великого доктора, ваше величество! Получайте результат. Меня не вылечит какая-то шарлатанка!

Но Канна не моргнула и не пошевелила ни единой бровью.

— Если вы продолжите придерживаться старых методов лечения, у вас не будут улучшения.

Скорее, Канна не просто рекомендовала, а словно приказывала, говоря с твердой уверенностью.

— Безусловно, чистота важна, но трижды в день купаться — это уже излишне. Чрезмерное купание и очищение делает кожу сухой, самый верхний слой кожи не успевает восстановиться, что усугубляет болезнь. И никогда не следует использовать это лекарство. Ртуть лишь временно снимает зуд...

Нет.

Хотелось продолжить говорить о ртути: ‘Это так плохо для вашего тела! Если вы будете его часто применять, вы станете зависимой от нее и умрете!ʹ

Слишком много людей уже используют ее в этом мире. У Канны до сих пор нет репутации, власти или влияния, дабы изменить мнение об опасном веществе.

Может быть, они продают, поскольку не знают даже — будет ли польза, и лишают возможности успешного лечения.

Поэтому она сразу отказалась от того, что хотела сказать и продолжила.

— Это лекарство ядовито и вредит коже.

Амелия ответила, борясь с наполняющей ее злостью.

— Ты подразумеваешь, что лекарь неправильно назначил лекарство? Какого ты мнения об императорских служащих и о самом императорском дворце!

— Я лишь выражаю мнение о человеке, которому не удалось справиться с болезнью.

Канна подумала прекратить, чтобы ее не выгнали, но.

— Я слышала, что кожное заболевание проявилось давно. Это означает, что все методы лечения до сих пор вам не подходили и не давали нужно терапевтического эффекта.

Амелия спросила, указав конкретнее на волнующий ее вопрос.

— Тогда как насчет моего зуда?

— Проявите терпение.

— Быть терпеливой ,хах, проявить терпение!

В конце концов она разозлилась. Ее глаза отражали, что она готова ударить Канну по лицу.

Несмотря на то, что Канна ощущала исходящий от принцессы гнев и опасность, она не запаниковала.

В первую очередь чувствительнее те люди, которые долго болели.

Но очень важно заполучить доверие пациента.

— Да, нужно набраться терпения.

— Не говори с такой легкостью! Тебе не составляет трудности нести подобную чушь, вы даже сами не применяете лекарства!

Бац!

Амелия вскочила.

— Ты знаешь, как мне больно? Все мое тело чешется, ощущение того, что я умру! Боль, словно я сгораю заживо!

— Если вы хотите поправиться, вы должны стойко переносить эту боль, ваше высочество.

Тихо добавила я.

— Я сделаю лекарство, которое поможет. Если вы примените его, ваше состояние улучшится.

Плечи Амелии задрожали. Она яростно смотрела, но Канна без колебаний сказала:

— И еще поможет смена одежды. Перейдите на хлопковую ткань.

— Что?

Амелия снова рассмеялась, словно мои слова прозвучали нелепо.

—Ты просишь меня одеться простолюдинкой?

Канна понимала гнев Амелии. Дворяне и члены королевской семьи обычно носят шелковые, атласные и бархатные ткани.

Хлопковый материал в основном носят простые люди. А я сказала императорской принцессе носить хлопок, разумеется, это казалось абсурдным.

— Поскольку пораженный участок распространяется по всему телу, вам следует носить свободную одежду, через которую кожа сможет дышать. В этом аспекте хлопок лучше шелка.

— Ложь!

Амелия ругалась не как принцесса. Прямо сейчас она напоминала быка, готового сломать всю мебель, находящуюся в комнате.

Потом она быстро подняла руку!

'Она хочет меня ударить?ʹ

В тот момент, когда она зажмурила глаза, раздался звук. Амелия позвонила в маленький колокольчик и позвала горничную.

— Немедленно закажите и привезите одежду из хлопчатобумажной ткани!

— ...

— Ах,что еще! Что еще мне нужно сделать, миссис Канна! Скорее говори!

Что ж, очень хорошо.

В ответ на внезапное изменение отношения Канна поспешно добавила несколько советов.

— Если есть возможность, рекомендуется также сменить постельное белье, поэтому лучше накрывать кровать хлопковым одеялом. И…

Затем Амелия крикнула горничной.

— Давай, запоминай! Ты не можешь ничего пропустить!

— ...

Она действительно хотела вылечиться.

Для людей этой эпохи ее слова могли показаться ничем иным, как чушью и бредом.

Амелия все еще больна, потому что предыдущие лечения, по словам Канны, оказались неверными.

После того, как служанка исчезла, императрица, тихо наблюдавшая за всем происходящим, спросила.

— Это все? Может, тебе еще нужны лекарства?

— Да, еще кое-что, не могли бы вы получить лекарственные травы с Восточного континента?

— Разумеется, у меня очень хорошие отношения с востоком, поэтому я могу получить все, что угодно. Что ж, давай обсудим.

Затем она глубоко вздохнула.

— Если ты сможешь излечить Амелию, то получишь все, что пожелаешь.

*Цинь Шихуанди — правитель царства Цинь, приказавший всем искать эликсир долголетия.

Гастроэнтерит — инфекционное заболевание, воспаление желудка и тонкого кишечник.

----------

Том 1 Глава 33

После завершения первой процедуры Канна покинула императорский дворец. На этот раз императрица лично отправила карету.

— Возраст для бракосочетания Амелии подходит уже к концу. Она давно болеет, так что, пожалуйста, пойми, миссис Канна.

Прозвучало неожиданно. Она все-таки способна заботиться о своей дочери, даже будучи правителем.

— Она стала жестокой из-за своей болезни, но в детстве была очень хорошим и добрым ребенком. Амелия всегда слушалась…

Императрица, вспомнившая на мгновение, быстро покачала головой.

— Мне очень жаль. Я, видимо, сказала что-то бесполезное.

— Нет, все в порядке.

— Пожалуйста, позаботься об Амелии. Только ты способна спасти ее.

Императрица обернулась и остановилась.

— От тебя всегда такой приятный аромат. Запах, который мне не знаком. Какими духами ты пользуешься?

— Этот парфюм очень трудно найти в магазинах. Если хотите, я принесу позже в качестве подарка.

— Спасибо, я буду с нетерпением ждать.

Наконец-то она села в карету и отправилась домой. Ее сознание немного помутнело.

'Похоже, у меня головокружение.'

И металлический запах крови, пробирающий кончик носа.

Посмотрев вниз, она сразу осознала, что воротник в крови.

Похоже, это из-за раны, нанесенной Аргоном.

Ее воротник стал красным и мокрым.

'Странно, с чего бы так?'

Мне не нанесли настолько глубокую рану, к тому же не чувствовалось никакой боли, но кровь не останавливалась.

Канна крепко обернула ее бинтом, лежавшим в сумке.

Тем не менее, головокружение продолжалось.

Наверное, потому что она все время нервничала, леча принцессу, и боль медленно нарастала.

Кроме того, она натолкнулась на отца и почувствоваоа, как живот начинает скручивать.

— ...

Канна остановилась в холле.

Немного поодаль и Александр Эдис увидел Канну и остановился.

Собирается патрулировать Черный туман? Отец вооружился мечом, который с ножнами висел на поясе.

'Меч.'

Лезвие, не так давно нежно касающееся плеча. Она вспоминала утренние события, и ее лицо тут же побелело.

Канна поклонилась отцу и прошла мимо.

Но.

— Подожди.

— ...

Уже без всяких сил повернув голову, она увидела, что к ней приближается отец.

Его холодные глаза осматривали Канну снизу вверх.

Усталость, потное лицо и слегка опущенные плечи.

И от нее исходил запах крови.

Виднелся алый воротник.

— Что произошло?

Боже, я устала.

Разве ты не можешь пройти и дать отдохнуть?

Но Александр протянул руку. Кончиками пальцев схватил ее подбородок.

Лицо, поднимающееся без сил. Глаза Александра нахмурились.

— Что с тобой случилось?

— Ничего особенного.

Однако ее чуть не убил сумасшедший принц. Она едва не рассмеялась в этот момент.

‘Наверное, я бы уже лежала мертвой, если бы не вела себя как послушная девочкаʹ.

Внезапно на ум пришли слова Орсини. Он говорил о том, что никому не будет дела, если я умру в одиночестве. От моей смерти ничего не изменится.

Вот почему Аргон без колебаний достал меч и направил на Канну, герцогиню Валентино и дочь семьи Эдис.

Потому что эту женщину, которую никто не защитит.

'Но смысл об этом думать? Я хорошо справляюсь самаʹ.

Так было до сих пор и так будет. И.

Если она расскажет все, через что прошла, ничего не изменится.

Канна с легкостью приняла горькую правду. Так что она даже не желала с ним разговаривать.

— Ничего особенного не произошло, так что отпустите.

Однако сила хватки за подбородок не ослабла. Дело было не только в этом.

Александр схватил ее за плечо и повернул.

Поскольку в эту область была нанесена рана, сама того не осознавая, я выкрикнула.

— Ой!

Александр убрал ладонь с плеча. Затем он перевернул руку и проверил.

Кровь на запястье. Ярко-алая.. .

— Я спросил, что произошло.

Показалось? Его держащая рука выглядела побледневшей.

— Ничего не произошло.

Она была очень раздражена и уже не могла терпеть.

Она хотела закричать, чтобы ее оставили в покое.

Все так раздражало, так что она не хотела, чтобы кто-то ее трогал.

Она просто желала попасть в комнату, лечь и расслабиться.

— Отвечай.

Настойчиво приказал Александр.

Он походил на стальную непробиваемую дверь, которая никогда не исчезнет, если ее не открыть.

Канна чувствовала отчаяние, злость и гнев из-за этого чудовища. Почему он доставляет лишь одни хлопоты?

В любом случае, если сказать, ничего не изменится.

По какой причине я должна ему рассказывать?

Ему все равно, умру я или нет. Ой, или все- таки нет.

— Зачем? Вы хотите найти кого-нибудь, кто сделал это со мной, и вознаградить?

Ее губы сжались. Она не могла не поиздеваться.

И затем почувствовала ужасный холод.

Канна сказала, обратив свой гнев на Александра.

— Может, вы думаете дать денежное вознаграждение?

— Если нет, отпустите, пожалуйста.

Абсолютная ненужность, смирение, усталость. Голос, в котором звучали эти нотки, был похож на вздох.

Посмотрев на нее некоторое время, Александр медленно отступил. Когда он убрал руки, Канна повернулась.

Она уходила спокойно.

Один шаг, два шага и третий шаг… .

— …

Колебание.

Ее глаза окутала пелена тумана. А колено жутко заболело.

Она упала на пол, потеряв сознание.

***

Именно в этот момент Каллен стал свидетелем разговора отца и сестры.

Он подбежал и без колебаний поднял Канну. В тот момент Каллен выглядел шокированным и посмотрел вниз. Ее тело горело, словно раскаленный шар!

— Сестра!

На плече у нее виднелась рана, а руки испачкались в крови.

Воротник промок от крови.

Запах крови, мгновенно почувствовавшийся Калленом.

Даже в этом случае ее белая кожа оставалась бледной, как у трупа.

Словно правда мертва.

— Отец, что, чёрт возьми, происходит!

Каллен обнял сестру, затем встал и спросил.

И в то же время застыл. Глаза Александра смотрели на Канну.

Слишком холодно.

От резких и любопытных эмоций ничего не осталось, будто бы рухнули как старый замок.

Каллен отступил, даже не подозревая.

Потому что казалось, что Александр Эдис кого-нибудь убьет прямо сейчас.

Будь то Каллена или Канну. Или того, кто сделал с ней такое.

— Каллен Эдис.

Но в следующий момент голос отца звучал спокойно.

Обычный голос. Сухой, как песок.

Что же он прикажет?

Каллен спокойно ждал решения отца. Вылечить канну?

Или узнать, кто сделал Канну такой?

— ...

Ответа не последовало.

Когда он повернулся спиной, алый плащ Александра развевался по коридору.

Плащ, покачивавшийся вдоль ступенек, исчез, когда дверь закрылась. Вот и все.

***

— Эй, Чжу Хва, очень болит?

Да, мама. Мне больно.

—Что же мне делать, раз моя красавица болит. Папа приготовит тебе кашу.

Спасибо папа. Сделайте кашу из морского ушка.

— Ах,мм…

Как приятно, Тотто. Поиграть хочешь. Прости.

— Сестра Чжу Хва, ты в порядке?

Все в порядке, Сон Хон.

— Почему это похоже на корейский шашлык?

Шашлык? Это ты сделал?

— Да, я закончил готовить. Так что поправляйся скорее, сестра Чжу Хва. так что поешь курицу.

Тьфу. Ладно.

— вы в порядке?

Она свирепо засмеялась.

— Все в порядке, брат мой…

Она прошептала и моргнула.

— ...

Но перед ней предстало другое лицо.

По мере прояснения сознания и зрения появлялось лицо Каллена Эдиса.

Это не ее брат — Ли Сон Хон.

Каллен смотрел на нее довольно странным взглядом.

Не Сон Хон, а Каллен.

----------

Том 1 Глава 34

— …Почему…?

Почему он?

— …Почему…?

Только не он. Лицо, которое не хочется видеть даже во сне.

Она не хотела больше его видеть, поэтому сомкнула глаза. И поняла.

ʹ… Это не сон. '

Скорее, она видела во сне Сон Хона.

Реальность, которая не сон, постепенно и ясно возвращалась. Канна снова открыла глаза.

— Вы очнулись?

Спокойно сказал Каллен.

— …

Канна посмотрела на него издалека и огляделась. Высокий потолок. Белая кровать.

Теперь она привыкла к этому месту.

‘Почему я здесь лежу? ʹ

Она разговаривала с отцом в холле...

Каллен сказал, заметив ее назревающий вопрос.

-Вы упали в обморок.

— Ах.

Она поняла это и кивнула.

Это звучало правдоподобно. Кажется, что ее тело потеряло все силы из-за странных вещей, произошедших за сегодняшний день.

— Ваше плечо ранено?

— Тебе не обязательно знать.

Канна встала с постели и тихо заговорила. Глядя в окно, она заметила вечерний закат, но спать не хотелось.

Когда она накинула на тело шаль, Каллен подошел и потянул за нее.

— ...?

Что?

Канна смотрела на его руки.

Она заскулила и хотела, чтобы он убрал их. Но руки вообще не двигались.

— Что ты делаешь?

— Я уже сказал.

— Хочешь поговорить?

— Мне есть что сказать и что послушать.

— А мне нет.

— Сестра!

Ох, снова!

Канна не выдержала и резко распахнула глаза. Каллен быстро прикусил губы, словно осознавая свою ошибку.

— … Сейчас не важно,как я к вам обращаюсь. Что это за рана?

— Я упала. Скатилась с лестнице и поранилась, ударившись об угол.

— Вы говорите мне поверить в ваш рассказ? И куда вы сейчас направляетесь?

— В лабораторию. Мне нужно кое-что сделать.

— Вы с ума сошли!

Когда Каллен повысил голос, Канна вздрогнула и замолчала.

— …

Выражение лица Каллена было хмурым. Канна дрожала.

Плотные губы и сжатые кулаки. И ее плечи слегка тряслись.

'Ах, боже,снова'

Канна заметила, что дрожит.

Она ненавидела показывать свое слабое тело перед Калленом, поэтому глубоко вздохнула.

Однако успокоиться оказалось непросто.

‘Я видела, как умер человек. И меня тоже чуть не убилиʹ.

На самом деле, она никогда не видела, чтобы человек умирал. Более того, она стала свидетельницей сцены, в которой перерезали шею одним взмахом.

Так что, возможно, страх остался. Но разум не мог это вынести.

Разве что-то изменилось из-за страха? Не будь такой слабой.

— ...Не намеревался вас шокировать.

— Я знаю. Так, позволь мне выйти.

Шаль выскользнула из рук Каллена.

Затем, накинув ее на плечи, она быстро вышла из комнаты.

'В лабораторию'.

Когда она спустилась в подвал, то услышала шаги, идущие а ней следом.

В конце концов Канна пришла в лабораторию и оглянулась. Как и ожидалось, Каллен пришел сюда.

— Зачем?

— Вы можете снова упасть.

Слова тронули меня, но сразу же забылись.

Глаза Канны яростно застыли. Это потому, что был тяжелый день?

Терпеть стало труднее, чем обычно. Но почему?

— Рана, скажите, пожалуйста, кто ее нанес.

Зачем? Почему этот парень неоднократно чем-то интересуется.

— А я думаю, лучше бы тебе сегодня отдохнуть. Цвет лица слишком бледный.

— … Сестра.

Последняя чаша терпения, наконец, переполнилась. Она треснула.

Канна ясно осознала это.

Звук чего-то разбивающегося в моей голове.

— Кто я?

Она не могла больше этого терпеть. Нет, она не хотела терять терпение.

— Я сказала тебе не называть меня так.

Все раздражает. Даже эта рана на плече.

Даже пребывание в этом мире, все, кроме Кореи.

А также необходимость видеть омерзительных членов семьи.

— Кто твоя сестра, кто!

Гнев не утихал, даже когда я наблюдала, как сильно упираюсь во что-то.

Нет, эмоции меня переполняли. Канна закричала, глядя, как будто собиралась его убить.

— Зачем ты лезешь в мою жизнь. Что ты, дашь совет?

— … Сестра.

— Я сказала тебе перестать говорить это слово!

Раздался крик.

Словно выплеснула все чувства.

— Не называй меня сестрой! Ты для меня ничто. И я тоже! Я для тебя ничто!

Лицо Каллена побледнело. Это просто смешно, потому что он выглядит шокированным.

Ты так сильно шокирован? Тебе достаточно?

То, что ты сделал со мной, — ничто по сравнению с прозвучавшими словами!

— Я не знаю, что ты думаешь, относясь ко мне как к сестре, но я знаю, что это лишь временно.

Каллен, молча слушавший, наконец, заговорил.

Из-за чего? Его губы, казалось, дрожали.

— Я сожалел о том, что произошло в прошлом. Я хочу исправить наши отношения в будущем…

— Ты? Лишь по твоему хотению все будет?

Канна не выдержала насмешек.

Оно грубо и твердо продолжила.

— Ты всегда делаешь то, что хочешь, Каллен Эдис.

Даже в детстве и даже сейчас. Каллен ужасный эгоист.

— Когда ты меня ненавидишь, мне приходиться делать все самостоятельно, когда тебе что-то не нравится, то должна быть прилежной и доброй. Ты этого хочешь? Почему я обязана это делать?

— ...

— Почему я всегда должна делать то, что только ты хочешь!

— Это не так.

Каллен сжал кулак. Его щеки покраснели, как от оскорбления.

— Нет, не говорите так.

Прежде чем Канна ответила, он быстро добавил.

— Нужно смотреть дальше. Вы собираетесь отвергать меня и в будущем? Мы же брат и сестра. Сестра…

Он облизнул пересохшие губы, чтобы посмотреть, не нервничал ли во время разговора.

Это было мимолетное ожидание.

—Сестра, разве вы не звали меня, когда очнулись от потери сознания?

— ...Что?

— Глядя на меня, вы сказали, что я младший брат. Где-то в вашеи сердце должно быть желание положиться на свою семью.

Канна совершенно запуталась.

Она звала Каллена? Кого, его?

‘Нетʹ.

Да, она определенно нашла своего брата. Сама того не ожидая, она нашла своих маму и папу, Тотто и Сон Хона.

Когда ваш разум и тело слабы, вы не можете не думать о тех, на кого можно положиться, то есть о своей семье.

Между прочим, Каллен, кажется, считает, что она имела в виду его.

«Брат», которого она назвала, не имеет ничего общего с ним. Какая отвратительная иллюзия.

— Положитесь на меня. У моей сестры есть только я.

— ...

— Ты собираешься полагаться на Орсини или,например, на Изабель?На мачеху?

Того не осознавая, Каллен с энтузиазмом выразил ее мысли.

— Или станете полагаться на своего отца? Отец просто наблюдал, как его дочь падает. Вы знаете?

—...

— У моей сестры есть только я.

— ...

— Только я.

Раздался мрачный смех.

Это потому, что высокомерие Каллена не знает предела. К тому же поведение отца вполне ожидаемое.

Как бы то ни было, отцу все равно, умру ли или нет.

Она думала, что он немного удивился, увидев окровавленную одежду ... .

‘Удивление и беспокойство — разные вещиʹ.

Как долго буду слушать эту чушь?

Сейчас мне нужно сделать несколько препаратов, но беседа с ним — пустая трата времени.

Поэтому Канна решила сказать правду.

— Это не ты.

— ..Что?

-Младший брат, которого я искала, — это не ты.

— Если это не я, то кто?Брат Орсини? Или,может ,Изабель?

— Это не они.

— Что…

— Это другой человек.

Лицо Каллена застыло. Его уши словно заложило.

— Прошло 7 лет с тех пор, как мы виделись. Неудивительно, что я жила не так, как мой собственный брат думал, верно?

— ...

— У меня есть близкий знакомый. Мужчина того же возраста, что и ты, и я отношусь к нему как к младшему брату. Нет, он и есть мой младший брат.

Почему, почему она говорит подобное? Нет,замолчи.

Канна взглянула на Каллена, сказав это.

— Я нашла своего брата. И это не ты.

----------

Том 1 Глава 35

Некоторое время Каллен не двигался. Казалось, каждое ее слово пронзало сердце как стрела.

Через какое-то время Каллен закрыл глаза и потер лицо рукой. И спросил хриплым голосом.

— Кто он?

— ... Что?

— Кто тот младший брат?

— Тот брат?

Откуда сестра взяла этого мужчину?

Лицо Канны выглядело уставшим, а Каллен все сильнее и сильнее на нее давил.

— Почему он? Тот парень, кто он?

Ее голова жутко болела. Канна села на стул и вздохнула.

Зачем я веду эту маленькую глупую войну?

— Убирайся.

Пустая трата сил и эмоций, бесполезная потеря выносливости.

Она не хотела тратить ничего на Каллена Эдиса.

— Убирайся из моей лаборатории, Каллен Эдис.

— Хорошо.

Каллен больше не пытался убеждать. Словно существование «брата» не зажгло в нем интерес,он, наоборот, злился.

— Я оставлю вас, как вы пожелаете, Канна Валентино.

— …

— Я больше не стану вас беспокоить, так что делайте теперь, что только пожелаете!

Бах!

Дверь закрылась, и звук грубых шагов постепенно удалялся.

Затем Канна вздохнула, как будто почувствовала свободу.

ʹ...’

Бесчисленные мысли приходили в голову.

Вы когда-нибудь серьезно задумываетесь о старых вещах?

Как вообще она нашла эту лабораторию?

Да, сначала она наткнулась на нее, когда убегала от Орсини. В алхимическую лабораторию, где скапливалась пыль.

Заброшенная комната, которая, кажется, долгое время не использовалась.

Но почему она часто сюда приходила? Она просто хотела исчезнуть.

Она мечтала исчезнуть. Пока она здесь, то чувствует себя в совсем ином мире.

ʹО чем это я?'

На столе выстроились многочисленные пузырьки. Она смотрела на склянку с красным содержимым темными глазами.

Лекарство, которое она сделала однажды в свои 14 лет ...

Лекарство, чтобы умереть. Она хотела умереть.

Она создала лекарство, медленно парализующее сердце, поскольку надеялась на безболезненную смерть.

Хоть и не удалось умереть, потому что нужный эффект так и не произошел, для 14-летнего подростка создавать яд ради собственной смерти — ужасно.

Кто мне в этом помог?

Конечно, семья Эдис.

Но топерь думаю об этом?

В следующий момент Канна подняла голову.

Вот и все. Только здесь она может расслабиться.

Но до сих пор она чувствует дрожь.

‘Я не могу себе этого позволить, нужно сделать то, что нужноʹ.

***

— Я познакомился с женой герцога.

Сильвиен не поднял головы.

Он продолжал непрерывно писать перьевой ручкой, даже не дернув рукой. Он напоминал безупречную статую, которая ничего не слышала, вела себя непринужденно и идеально.

— Когда я взглянул поближе, то осознал ее поразительную красоту. Я испытал полный восторг. Разве герцог никогда не чувствовал подобного?

— Нет.

— Странно. Герцог, разве это не отрада для мужчин?

— Нет.

Подписав в нижней части документов, Сильвиен тихо ответил.

Аргон, наблюдавший за ним, поморщился, словно не получал никакого веселья.

— Не думаю, что тебе что-то действительно интересно.

— Да.

— Почему я познакомился с герцогиней, как я держал ее руки, увидел ли я испуганное лицо?

— Не интересно.

— Я поранил ее мечом, тебе и это не интересно?

Затем звук письма прекратился.

Он медленно и спокойно поднял голову. Острый ясный взгляд пронзал лицо Аргона без горстки эмоций.

— Вы убили?

— Ага.

При этих словах глаза Сильвина опустились. Мгновенно ледяные глаза отвели взгляд от принца.

Аргон игриво добавил.

— Не герцогиню, а шпиона, притворившегося кучером. Я не мог просто оставить его в покое, потому что это раздражало, и я убил его при такой хорошей возможности.

—Что ж, хорошо.

— …Это все?

— Да,она не умерла, так что нова супруга не потребуется.

Больше его не волновал его вопрос.

Когда голова Сильвиена склонилась, не выразив жалость, Аргон улыбнулся. Он продолжил с мальчишеской игривостью.

— Ты знал, что мой меч с камнями маны? Я немного поранил ее, но кровоточить рана будет сильно. Должно быть, она потеряла сознание.

— ...

Сильвиен больше не отвечал, словно не интересовался в предоставлении даже такой информации. Это знак, в который принц не мог поверить.

— Если бы такая красивая женщина была моей женой, я бы каждый день находился с ней. Герцог действительно глуп.

— Очевидно, так и есть.

— Разве тебе не любопытно? Почему я встретил Канну?

Аргон хихикнул.

— Эта Канна… я думал, что окажусь втянутым в какую-нибудь неприятную историю.

— Я не заинтересован.

— Это правда? Неужели даже немного не любопытно?

— Его высочество не должен связываться с ней.

Раздавался изящный звук пера, напоминающий легкий ветерок.

— Не обращайте внимания на Валентино.

Он с легкостью произнес, словно говорил о погоде – о чем-то незначительном.

Однако глаза Аргона сузились. Его рот скривился в натянутой улыбке.

— Да, я попробую.

***

К счастью, с того дня дни протекали мирно.

Единственное, кроме того, что из Черного тумана появилось большое количество монстров, и отец, Каллен и Сильвиен Валентино вместе с рыцарями отправились в экспедицию. Все прошло гладко.

Но.

— Я чувствую ужасный зуд, я сейчас умру от него!

Лязг!

Ваза, которую бросила Амелия, разбилась.

'Какая уже по счету?ʹ

Она разбивала по одной каждый раз, когда мы встречались, так что всего раскололось пять ваз.

Канну даже не удивило ее знакомое поведение.

‘Кроме того, она кидает все время в другую сторону, отличную, где я сижуʹ.

Канна находилась слишком далеко, чтобы до нее долетали капли воды.

Другими словами, у принцессы не было намерения причинить ей вред, она просто боролась, дабы преодолеть свою боль.

— Ты слушаешь? Я чувствую, как вся чешусь! Я лучше умру!

Слова прозвучали естественно; казалось, что Амелия действительно сходила с ума от боли.

— Лекарство! Ты сказала, что изготовишь новое лекарство! Когда, чёрт возьми, оно ...

— Оно завершено.

Канна достала стеклянную тару.

— Я принесла его.

— ….

— Мне жаль, что это заняло так много времени.

— Правда,что зуд пройдет, если я стану использовать это средство?

— Если вы станете применять, как я покажу, оно сработает. Сейчас я его нанесу, чтобы вы могли внимательно посмотреть и в следующий раз нанести таким же образом.

Канна взяла необходимое количество мази из тары.

Название — Заун Го. Мазь также широко использовалась в течение долгого времени с периода Чосона до наших дней.

Это один из самых популярных товаров в интернет-магазине Канны в Корее.

‘Все из-за того, что императрица дала мне ингредиенты слишком поздно, поэтому я старалась приготовить настолько быстро, насколько моглаʹ.

Ей вдруг стало любопытно. Как сейчас поживает интернет-магазин?

‘Как поступила с ним Чжу Хва?ʹ

Она даже не особо хотела, чтобы ее продажи увеличились.

Канна продолжила разговор, нанося мазь на кожу Амелии.

— Ваше высочество, вы слышали, что вчера я получила лекарства от ее величества императрицы?

— Да,я слышала, что ее величество доставила их вам.

— Верно. До сих пор я проводила лишь профилактику, чтобы болезнь не ухудшалась, но с сегодняшнего дня вы можете думать об этом как о полноценном лечении.

Это потому, что она принимает лекарства? Амелия кивнула, как покорная ласковая кошка.

Принцесса согласилась отказаться от предыдущего способа терапии.

Зуд бы не прошел, если бы она не взяла в себя в руки.

Через пот, слезы.

Ее ужасное упрямство, желание исцелиться, желание не сдаваться.

Когда Канна видела такого пациента, ее сердце трепетало. И правда хотелось помочь.

Она искренне желала ее вылечить.

Изо всех сил старалась ей помочь.

----------

Том 1 Глава 36

Через некоторое время Амелия странно пробормотала.

— Герцогиня... Мне правда немного лучше.

— Правда?Как зуд?

— Все еще чешется, но уже не так! Правда, правда помогает!

До сих пор ее раздражали болезнь и методы Канны. Но она решилась отказать от старых способов лечения.

‘Я сказала ей не использовать предыдущее лекарство. Она сдержала словоʹ.

Канна мягко улыбнулась, когда принцесса стала сама собой.

— С сегодняшнего дня вы будете принимать ванны три раза в день. Их станет больше, но вы обязаны мыться тщательнее, но не под сильно горячей водой.

— Да, хорошо!

Амелия быстро кивнула. Канна встала со своего места.

— Я приду снова завтра. Тогда...

— Хорошо,но подожди,секунду…

Амелия встала и схватилась за рукав Канны.

— Постойте, миссис.

— Да?

— Извини, что бросала вазы в порыве гнева.

— Все нормально.

Когда Канна попыталась обернуться, Амелия снова поймала ее.

— Не желаешь со мной выпить чашечку чая?

Амелия покраснела и пробормотала что-то для нее неестественное.

— Ее величество сделало мне подарок. Похоже, ты получила лекарственные травы с Восточного континента, которые и просила, и мне тоже привезли кое-что необычное. Вот этот чай очень редкий.

— Хорошо.

Ничего плохого в этом нет. Канна засмеялась.

***

С тех пор прошло несколько дней. Когда лечение Амелии шло гладко, императрица вызвала Канну. Канна подарила императрице духи, как и обещала некоторое время назад.

— Я не знала, что ты действительно сделаешь подарок. Это твои духи?

— Да, ваше величество.

Императрица брызнула на запястье парфюм, затем закрыла глаза и вдохнула аромат.

И удовлетворительно рассмеялась.

— Пахнет изумительно. Спасибо, я буду пользоваться ими с удовольствием.

— Это большая честь, ваше величество.

Возможно, ей показалось, что этого достаточно для похвалы, и императрица сразу же перешла к основной теме.

— Кстати, лечение принцессы протекает хорошо? Прошло две недели с тех пор, как…

Она постоянно вздыхала, словно сильно беспокоилась.

— На первый взгляд, больших изменений пока не наблюдается. Это болезнь, которую нельзя вылечить за короткий период времени. И зуд почти прекратился. Результаты лечения постепенно проявятся, так что не беспокойтесь, ваше величество.

Разве может за две недели пройти запущенное кожное заболевание?

‘Амелия очень терпеливая, но императрица же наоборотʹ.

Она подумала и закусила губу. Вместе со звуком стука послышался голос дворецкого.

— Ваше величество, второй принц прибыл.

— Пусть заходит!

Затем открылась дверь, и вошел молодой человек.

— Кресент!

В одно мгновение лицо императрицы посветлело. Выражение лица, словно все заботы испарились.

— Как мой дорогой сын оказался здесь? Вы бы послали слугу, и я бы пришла.

— Я слышал, что лечащий врач моей сестры пришел к тебе. Вы тот человек?

Ему всего лет 20 где-то? Он выглядел еще совсем юнцом.

Его темно-золотистые волосы напоминали волосы Амелии.

— Рад встречи, герцогиня.

— Канна Валентино. Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше высочество.

— Я хочу отправиться к сестре по случаю улучшения ее состояния, но матушка не позволяет. Каково состояние сестры?

Неудивительно, что императрица быстро вмешалась.

— Нет! Кресент, вы никогда не должны входить во дворец принцессы. Вам никогда не следует идти в подобное место, в логово всяких микробов. Хорошо?

Логово микробов. Канна почти нахмурилась при виде ее лица.

Каким бы драгоценным ни был сын, он родной сын.

А там живет ее дочь, там, где полно возбудителей заболевания... .

— Не волнуйтесь.

— Обещайте! Кресент, вы редко нарушаете слово!

Нетерпеливо воскликнула императрица и схватила принца за плечо.

— Никогда не приближайтесь к ней. Тем более, вам ни в коем случае не следует проводить время за чаем с принцессой, как раньше! Может, она заразна?

Затем Кресент приподнял уголки губ.

— Почему? Она меня отравит?

— Кресент!

— Я пошутил. На этот раз я обязательно сдержу свое слово.

Императрица отпустила принца только после того, как несколько раз услышала его обещание не подходить к сестре.

Канна тихо наблюдала за происходящим.

***

— Герцогиня.

В тот момент, когда я уходила, Кресент последовал за мной.

— Вы собираетесь сейчас к сестре Амелии?

— Да.

— Давайте немного прогуляемся вместе перед этим.

Не было причин отказываться, поэтому мы отправились на прогулку в сад Императорского дворца.

— В этот раз я был не в хорошей форме для банкета по случаю дня рождения сестры Лилиан. Но до меня доходили слухи о вашей красоте.

— Это большой комплимент.

Во время прогулки они беседовали о чем-то безынтересном.

Мне кажется? Почему-то казалось, что Кресент ведет в нелюдимую сторону.

‘Здесь все меньше и меньше людей... ʹ

Что, если он такой же безумец, как Аргон?

Канна насторожилась.

— Сейчас никого нет.

Кресент без предупреждения остановился. И нежно улыбнулся.

— Я наконец-то наедине с герцогиней.

Видимо он все спланировал, и мы специально оказались в таком безлюдном месте!

Канна напряглась, и ее пушистые волосы рассыпались по телу.

— Что происходит?

Кресент схватил Канну за руку.

Теплая температура тела. Нижняя часть ладони достаточно большая, чтобы держать мои две руки лишь его одной.

Удивившись, я рефлекторно воспротивилась, однако, у меня не получилось.

— Ваше высочество?

— Миссис, простите меня за эту минуту.

Кресент приподнял уголки губ и улыбнулся. Затем он наклонился и прошептал что-то Канне на ухо.

— Это секрет.

— …

Только тогда он убрал руку.

В это время Канна уже держала небольшую бутылку с жидкостью.

Это.…

— Это вещь, которая поможет спасти герцогиню и сестру.

— ...

— Это противоядие.

Канна посмотрела на него и хотела спросить.

О чем, чёрт возьми, он говорит, почему он захотел дать Амелии противоядие?

— Герцогиня Валентино.

Она услышала приближающийся звук шагов по траве.

Появились вооруженные рыцари.

— Здравствуйте, ваше высочество второй принц.

Они поклонились Кресенту и заговорили деловым тоном.

— Прошу прощения, прибыл приказ арестовать герцогиню Валентино.

В этот момент плечи Канны опустились.

Ее лицо застыло.

Арестовать?

Кого? Меня?

О чем ты, чёрт возьми, вы говорите?

В это время Кресент закусил губы. Прозвучал тихий голос…

— Недавно скончалась ее высочество, принцесса Амелия.

***

Амелия Исаберг мертва.

По словам горничной, свидетельнице, принцесса выглядела очень уставшей...

Грохот. Появившаяся кровь.

Вот так она упала и больше не могла встать.

Лекарь подбежал к ней и подтвердил, что ее сердце остановилось. Она погибла от неизвестного яда.

Известие разошлось по всему императорскому дворцу. Новость, поразившая всех как гром.

Как только Кресент и Канна вышли, слуга подбежал и доставил послание императрице.

Императрица на мгновение потеряла сознание, но сразу же пришла в себя. И догадалась о виновнике.

Возможна только одна причина отравления.

Недавно принцесса получила от Канны препарат, содержащий странные лекарственные вещества.

— Под стражу Канну Валентино, немедленно!

----------

Том 1 Глава 37

Грохот!

Железная решетка закрылась перед ней.

Канна сидела, глядя на железные прутья и вздыхая.

‘Я действительно в тюрьме. Говорят, что Амелия мертваʹ.

Причина смерти — отравление ядом. Канну признали виновницей.

— Без убедительных доказательств.

Жаловалась Канна.

‘Как бы то ни было, меня посадили в тюрьму за преступление, по словам влиятельного человекаʹ.

Все потому, что она беззащитная герцогиня. И не в силах постоять за себя. И.

'Потому что некому защищать'.

В конце концов этот мир полон страхов. Ты многократно это осознаешь, но тебе нужны силы, чтобы жить, чтобы выживать. Только собственными силами ...

И тогда.

Она услышала звук, будто кто-то тряс решетку. Канна, задумавшись, подняла голову. Пришла императрица.

— Ты.

Приблизившийся охранник открыл решетку. В тот момент, когда она распахнулась, императрица ринулась, словно дикий зверь.

— Ты убила мою дочь!

Мгновение - и боль, пронзающая щеку.

Может, она получила царапину от ногтей, может, сочится кровь.

— Я просила тебя вылечить мою дочь, а ты! Ты убила ее!

В отличие от обычного, императрица полностью потеряла контроль над собой.

— Я верила тебе! Но ты, ты!

Однако она меня не удивила. Скорее, это была естественная реакция матери, потерявшей ребенка, и взгляд, полный гнева.

Но рыцари удивились.

— Ты убила мою дочь!

Аах! Канна плотно закрыла глаза. В щеках покалывало от боли, словно они сейчас разорвутся, и ее голос громко раздавался в ушах.

— Это не я.

— Я все еще не могу понять!

Канна сжала кулаки и терпела все наносившиеся удары.

— Еда, которой императорская семья питается при каждом приеме, появляется после проверки на яд! Очевидно, остается под подозрением то лекарство, которое ты дала. Оно было отравленным!

— Это не я.

— Тогда кто! Кто, как ты можешь отравить Амелию! Ты единственная, кто может, только ты!

Императрица схватила за плечи и яростна трясла.

— Признайся и извинись! Я прошу прощения перед вашей дочерью, погибшей за ее доверие ко мне в надежде на исцеление!

— Это не я.

— Ты, я до конца в этом уверена!

Императрица сжала ее руки и прослезилась.

— Ты бессовестно убила мою дочь...!

Но в следующий момент она быстро вытерла слезы и приказала, глубоко дыша, словно пытаясь успокоиться.

— Отныне не давайте этой заключенной ни горстки пищи, ни единого глотка воды!

Когда императрица ушла, Канна была совершенно измотана и лежала на полу.

‘Вот она, жестокая женщина. Как и ожидалось, она прекрасно умела держать прилюдно эмоцииʹ.

Она чувствовала покалывание, пульсирование.

ʹ…Печально.'

Странно, но сердце болело больше, чем тело. Ее сильно избили.

С ней обращались как со скотом.

‘Это полностью отличается от того, когда меня ударила свекровь, Джозефина,тогда удары были больнееʹ.

'Почему? Хуже было, когда меня били кнутом. А сейчас всего несколько ударов рукамиʹ.

Но, как ни странно, ей стало грустнее. Она чувствовала опустошенность.

'Мне причинили боль.'

Мама.

Если ты узнала бы, что меня вот так бьют, уверена, ты очень расстроишься.

Слабонервный папа обязательно заплачет.

Сон Хон злится еще больше, чем я, поэтому он впал бы в ярость. И мой парень ....

‘Нетʹ.

Внезапно нахлынула печаль, но Канна быстро подавила это чувство.

‘Нет, не стоит думать о членах семьи. Даже друзья не помогут. Во всяком случае, они даже не знают, что я Канна. Так что не стоит их вспоминатьʹ.

Так что не будем об этом думать. Лишь мысль о них – и на сердце еще грустнее.

‘Держи свой разум под контролем, Канна. Только себе я могу доверять в этом мире. Если я сдамся, все будет конченоʹ.

В любом случае, разве я не ожидала подобного? Мне не стоит впадать в отчаяние.

‘Все будет хорошо, я уверенаʹ.

Действительно.

'Все наладится.'

***

После встречи с Канной императрица направилась прямо к Амелии для подтверждения ее смерти.

Неужели дочь мертва? Правда, правда мертва?

Она сама обязана удостовериться и увидеть собственными глазами. Может, это ошибка лекаря.

Но.

— Увы.

Императрица знала.

Слезы потекли из ее глаз. Амелия. Ее дочь.

— Почему у тебя не бьется сердце, Амелия...

Императрица всхлипнула и села рядом с кроватью. Она взяла Амелию за руку, от которой все еще исходило тепло.

— Мне очень жаль. Мне очень жаль. Мне жаль, что я обижалась на тои дерзкие слова. Мне жаль. Так что, пожалуйста…

— Императрица.

Раздался позади голос.

Мужчина заметил императрицу намного раньше, но она не оглянулась.

— Амелия правда мертва?

Спросил император.

Он посмотрел на Амелию, сердце которой не билось.

— Дочь императора мертва.

— Ах, боже, это все моя вина. Ваше величество, я сказала герцогине Валентино….

— Я слышал эту историю.

Голос императора источал легкий гнев.

— Как ты могла такое допустить, императрица.

Император искренне насмехался. Доверить лечение королевской семьи тому, кто не является даже настоящим лекарем.

Канне Валентино, которую все избегают!

— Я... я полагаю, мой разум помутнел. Я уверена, что какое-то время была явно не в себе, думая о том, чтобы попытаться вылечить болезнь Амелии. Это все моя вина, ваше величество.

Император не утешил. Потому, что согласился со словами императрицы.

Допустила бы она такую глупость, если бы она здраво мыслила?

‘Императрица — неглупая женщина. Она может совершать жестокие и подлые поступки, но отнюдь не глупыеʹ.

Император не любил императрицу, но очень хорошо знал, кто она такая. Поэтому в этот раз она его шокировала.

Сделала ошибку, совершила глупость, что несвойственно для нее.

‘Но что все-таки произошлоʹ.

Император посмотрел, есть ли какие-нибудь преимущества, которые он мог бы извлечь от случившегося.

Для него, императора, получение выгоды являлось таким же естественным, как дыхание. И он нашел.

— Завтра состоится суд.

— ...Что?

Императрица, ничего не понимая, смотрела на императора.

Словно он уже нашел наилучшую пользу от смерти дочери и спокойно заговорил.

— В данный момент герцог Валентино и герцог Эдис в Черном тумане. Они полностью отрезаны от мира, так что нужно закончить все, прежде чем они вернуться.

— Но…

— У нас достаточно оснований, чтобы обвинить.

О чем он говорит? Императрица смотрела на императора с непонимающим выражением лица.

— Я проведу суд, и Канну Валентино приговорят к смертной казни.

Император не тот, кто упустит представившуюся возможность. Даже если это лишь шанс, даже если его дочь умерла.

Живя подобным образом, он смог занять место императора.

— Канна Валентино убила члена императорской семьи. Ни Валентино, ни семья Эдис не освободятся от этого позорного греха.

Валентино и Эдис.

Потомки Паладина. Кровь, которая считается более благородной, чем императорская.

Их существование стало угрозой для правителя. Но.

‘Но они нужны Западуʹ.

Их не стереть с лица земли, но было бы неплохо хоть раз опозорить.

Если так, они будут знать свое место, и весь мир будет смотреть на них.

Они узнают, кто держит за поводок благородные семьи.

Предстала возможность подорвать их честь и продемонстрировать величие императорской семьи.

Для этого.

— Состоится открытый суд.

Открытый судебный процесс, на котором могут присутствовать люди из низших сословий.

Нет лучшего, чем это.

— Я передам полномочия императрице. Императрица должна присутствовать и наблюдать.

— …Я?

— Да, но не осуждай и не порочь Валентино и Эдис и приговаривай к смерти только Канну Валентино.

— ...

— Не волнуйся, я поговорю с Верховным судом.

На глазах у простого народа старшая дочь семейства Эдис и герцогиня семейства Валентино станет посмешищем.

Этого достаточно, чтобы оскорбить сразу две семьи. Император похлопал императрицу по плечу.

— Не унывай, императрица. У императрицы еще есть Кресент.

— ...

— Разве Амелия не беспокоила императрицу долгое время? Думай об этом как о сыновней почтительности и забудь об этом сейчас. Это принесет пользу для тебя, для Кресента и даже для всей императорской семьи.

Затем император покинул комнату.

Императрица бессмысленно посмотрела ему в спину.

Тем временем по ее щекам текли горькие и густые слезы.

Хнык, хнык.

Непрерывно.

----------

Том 1 Глава 38

На следующий день Канна предстала перед судом.

И онаудивилась количеству людей.

— Э-это черные волосы!

— У тебя настоящие черные волосы и черные глаза!

— Боже мой, я никогда не видел темных глаз!

— Я так поражен!

Услышав эти слова, она удивилась еще больше...!

Сердце Канны забилось сильнее.

Она не шутила, ее очень поразил внезапный взрыв возгласов. Неужели на суд пришло столько простолюдинов?

Их намного больше, чем дворян, сидящих на самых лучших местах, так что казалось, что их словно человек сто!

'Так, это открытый суд?ʹ

Публичное судебное разбирательство, которое проводилось над ней?

Над герцогиней Валентино публичный суд?

Об их намерении догадаться не составило труда.

‘Похоже, вы пытаетесь запятнать честь Валентино и Эдис таким способом.ʹ

Ею просто хорошо воспользовались. Как иронично.

— Ее величество императрица!

Дверь комнаты открылась.

В следующий момент все гудение утихло. По красной дорожке прошлась императрица в сопровождении свиты.

‘Не имеет смысла — она здесь или императорʹ.

Однако она подняла голову, словно показывая все величие. Императрица села на самое почетное место и указала рукой. Затем сели все стоявшие дворяне и простолюдины.

‘Вау, поразительная сила властиʹ.

Одним жестом поднять и опустить – потрясающая сила и мощь...

Она неторопливо размышляла про себя, как...

— Начать суд.

Императрица отдала приказ. Затем старик в черном костюме ударил деревянным молотком.

— Мы начинаем вершить правосудие. Герцогиня Канна Валентино, встаньте, пожалуйста.

Когда Канна встала со своего места, с трибуны раздался свист.

— Ох.

Она робко взглянула на дворян и императрицу.

Однако та молча смотрела на Канну, но ответа не последовало.

'Конечно, нечего думать. Зачем вы позвали простолюдинов? Ответ очевиден — публично унизить.ʹ

Неудивительно, что когда императрица пренебрегла такими реакциями, звуки свиста постепенно стали нарастать.

— Ух ты!

— Черные волосы, зловещие черные волосы!

— Черные волосы убили ее высочество! Убийца!

— Казнить! Ведьму повесить и сжечь!

Еще ничего не решено! В этот момент мое раздражение резко возросло, я уставилась на трибуну.

В этот момент.

ʹ..… А? '

Глаза Канны заблестели. Похоже, я только что увидела кого-то знакомого...

— Герцогиня Канна Валентино. Вы отвечали за лечение ее высочества, это правда?

Нет, не время оглядываться. Канна отвернулась от трибуны и уставилась на Верховный суд.

— Да,правильно.

— Говорят, что вы использовали восточные вещества как лекарство. И это правда?

— Да, это так.

Затем свист разразился еще сильнее. Разговоры стали громче, словно нарочно давали услышать возмущение.

— Возможно ли вылечить серьезную болезнь только лекарствами?

— Нет, разумеется!

— Да она не имеет отношение к медицине!

Да, пожалуйста, наслаждайтесь. Канна решила вообще не переживать об этом.

— Тихо, тихо. Вы на суде.

Верховный судья успокоил аудиторию, постучав деревянным молотком.

Однако особой мотивации у меня не было себя оправдывать.

Верховный судья также знает цель проведения открытого судебного разбирательства.

Так что, думаю, продолжим все как есть.

— У меня есть список лекарств, которые использовала герцогиня.

— ..

— Итак, у нас есть медицинский эксперт, занимающийся восточной медициной.

…Он медицинский специалист по восточным ингредиентам?

‘Если это лекарство, то оно, очевидно, заварочный чайник, верно? Человека, который заваривает травяной чай, называют специалистом по медицине?ʹ

Что-то очень странно, но все равно в качестве свидетеля выступил такой знающий специалист.

Мужчина с драгоценными камнями, свисающими вокруг его тела, держал в руки энциклопедию лекарств.

— Как медицинский эксперт, прокомментируйте, пожалуйста, подходящее ли лекарство использовала герцогиня.

— Д-да, сейчас.

Мужчина, не знающий трав, выглядел очень нервным и закашлял. Затем он начал давать показания.

— Некоторые из лекарственных трав, используемых герцогиней, растут на Востоке. Одна из них представляет собой высушенные семена листового дерева….

— Это вредно для организма?

— Д-да, но.. не так. Только, как сказать ...

— Продолжайте говорить.

Мужчина колебался, испытывая давления от Верховного судьи.

— Это хорошее лекарственное растение от запора.

— Я вас не слышу. Говорите четко.

— … Гледичия.

— Говорю же вам, яснее и громче.

— Она против запора!

Какие никчемные знания.

— ... Вы сказали сейчас запор?

— Да, запор. Гледичия — хорошее лекарство для лечения данного заболевания.

В следующий момент.

— О,боже!

Кричащий ропот разнесся волнами.

— Боже мой, запор!

— Это безумие!

— Вы назначили лекарство от запора ее высочеству принцессе?

— Я слышал, что у принцессы кожное заболевание!

— Шарлатанка! Она обманщица!

Травники и лекари заговорили более энергично, посмелев, глядя на реакцию народа.

— Дело не только в этом. Я слышал, что герцогиня приготовила лечебный чай, заварив сразу несколько лекарственных трав. Не только гледичию, но и ревень, дягель, чистотел, ченпи*, трихозант, лепестки пиона, ладан и другие травы. Она использовала более десяти восточных лекарственных трав одновременно.

Потом покачал головой.

— Это опасный способ. Травяной чай может быть полезен при заваривании только одного ингредиента.

— Вы уверены?

— Да, при смешивании двух или более трав высока вероятность отравления.

Сглотнув, он продолжил.

— Другими словами, вполне вероятно, что рецепт герцогини был ядовитым. Даже если это не так, то должны быть симптомы обезвоживания, потому что вы приняли большое количество гледичии…

Она больше не могла слушать. Канна, которая молчала все это время, заговорила.

— Вы сказали неправду.

На данный момент все взгляды обратились на меня. Канна посмотрела на травника и подробно объяснила.

— Неправда, что гледичия помогает от запоров.

— …Разве?

— Не гледичия, а плоды листового дерева используются для лечения запора.

— Как такое...?

— Для лечения запора плоды очищают и сушат в качестве лекарственного материала.

Лицо мужчины резко вспыхнуло от этих слов. Сначала он смутился, но вскоре почувствовал себя униженным.

Человек, изучавший восточную медицину. Но что, по вашему мнению, знает знатная женщина, выросшая в своем уютном гнездышке?

Он злился и пытался подавить свою чувство и опровергнуть ее слова.

— Я — эксперт по медицине, герцогиня. Вы меня вот так медицине учите?

— Это не обучение, я указываю вам на то, в чем вы неправы.

Кроме того, это моя жизнь, да? Я имею на это право!

Канна пожала плечами, как будто это естественно.

— Прямо сейчас откройте книгу лекарств и проверьте. Я окажусь права.

— Да, отлично! Давайте проверим прямо сейчас!

Он сразу открыл энциклопедию.

Конечно, потому что он думал, что такого просто не может быть. Конечно…

Но.

ʹ.…Как? ‘

Лицо сразу помрачнело. Верховный судья спросил, спокойно наблюдая за этим.

— Почему вы молчите?

— ..Ах, то есть..

Поскольку он заикался и ничего не мог сказать, Канне стало немного грустно.

Конечно, ему неловко.

Поскольку он стоял перед аристократами, основными клиентами якчи, то,разумеется, беспокоился.

Но.

‘Мне очень жаль, но на карту поставлена моя жизнь.`

Вот почему он со злостью начал читать.

— Плоды гледичии снимают опухоль и выводят гной. Это одно из очень хороших лекарств для лечения кожных заболеваний.

— ...

— Ее слова аналогичны описанию в книге.

Лицо мужчины покраснело, будто сейчас лопнет.

Ее слова оказались правдивыми.

Как, чёрт возьми, она знает, но...

— ...То, что сказала герцогиня... верно.

*сушеная кожура мандарина, все остальное лекарственные травы

----------

Том 1 Глава 39

Правда есть правда...Травники признались дрожащим голосом.

— Ну, но... неправильно использовать одновременно более десяти разных лекарственных трав. Несомненно, герцогиня применила очень опасный метод лечения!

Это тоже неправильно, но люди кивали, словно подтверждая слова.

‘В этом мире это считается правдойʹ.

Тем не менее, она не могла с такой легкостью опустить руки, поэтому твердо настаивала.

— Безусловно, смешивать лекарства опасно. Точнее, опасно смешивать несочетаемые лекарственные ингредиенты. Однако, если они совместимы, это очень эффективно...

И тогда,

— Ах.

Тихий вздох. Дыхание прервало слова Канны.

Не только она, но и все взгляды в суде были прикованы к одному месту.

Послышался всего лишь короткий вздох, но он забрал все внимание.

— Как долго мне еще нужно слушать эту чушь?

Это был вздох императрицы.

— Ответьте мне, Верховный суд

— Стоит подождать, ваше величество.

— Верховный судья откладывает решение, несмотря на то, что преступления герцогини уже подтверждено. Как же нелепо.

Бац! Императрица ударила о деревянную столешницу.

— Императорская принцесса мертва!

Все поспешно покачали головами от гнева императрицы.

— Вы осмелились дать принцессе рецепт, которым пользуются язычники! Это оскорбляет императорскую семью, а также принцессу! Этот грех возможно искупить только смертью!

После громких слов она сделала короткий вдох и замолчала.

— Однако его величество высоко оценил достижения Валентино и семьи Эдис и сказал, что не будет их вмешивать в эту ситуацию.

— ...

— Так что сейчас стоит поставить точку в наказании герцогини Канны Валентино.

Она знала, что так случится. Канна в душе посмеялась над собой.

‘В этом мире, независимо от того, суд ли это или что-то еще, разве не являются ли имперские слова самыми главными и приоритетными?ʹ

Но что? Рецепт, присущий язычникам?

‘Да, это вы побежали ко мне, умоляя вылечить!ʹ

Однако императрица говорила строго, как будто такого не происходило.

— Если вы думаете, что имперское суждение неверно, скажите это.

— Решение ее величества верное.

Верховный суд словно ожидал приказы императрицы.

— Совершено преступление в виде убийства ее высочества из-за опасного рецепта. Это преступление, которое заслуживает смерти вся семья в соответствии с имперским законом, но ее величество проявило милость, и, принимая это во внимание, только Канна Валентино приговаривается к смертной казне.

Бах,бах,бах!

Когда судья постучал по столу, рыцари схватили Канну за руки и вытащили.

Затем.

— Умри, предвестник смерти!

Крик с трибуны. Канна подняла голову.

Однако людей присутствовало настолько много, что я не знала, откуда доносились слова. Она просто пыталась не обращать на это внимания...

— Она! Предвестник смерти! Ведьма!

— Если вы осмелились убить ее высочество принцессу, сами же умрите и заплатите за ваши грехи!

— Язычница должна умереть!

Если первый возглас подан, то следующих ждать долго не придется. Осуждение со стороны простолюдинов вылилось наружу.

Канну очерняли, бросая нецензурные слова.

Она склонила голову, когда ее выводили рыцари.

Все здесь думали, что она расплакалась...

‘Что, чёрт возьми, происходит..?ʹ

Однако она просто скрывала все эмоции. Глубоко задумавшееся выражение лица, даже немного скучное…

‘Разве я ожидала чего-то другого?ʹ

***

После приговора к смертной казни Канну заключили в тюрьму.

‘Изначально тюрьму делали для знатиʹ.

Ее отправили в очень холодную и зловещую камеру, куда отправляли настоящих преступников.

‘Холодноʹ.

Капли воды стекали с холодных каменных полов, стен и потолков.

‘Кроме того, у меня забрали одеждуʹ.

У преступника, убившего члена императорской семьи, забрали платье, сказав, что она не имеет права носить шелк.

‘Мне дали тюремную форму. Мне даже не позволительно носить собственную одежду?ʹ

Канна села на корточки в углу.

Холодно. Холодно. Холодна. Думаю, простужусь.

Она хотела лечь в постель. Но не здесь, а на своей кровати в Корее. Хотела обнять кота и снова заснуть ... .

Размышляя, она заснула, сама того не осознавая. Сколько времени прошло?

***

Она проснулась от дискомфорта.

Тьма за окном пропала. Казалось, наступил рассвет. И…

— ...

Какой сюрприз! За железной решеткой стоял человек.

Его фигура такая огромная и властная, а его красный меч сверкал при свете луны.

Она моргнула, чтобы убедиться, что ошибалась, но, к сожалению, оказалась права.

— …Орсини?

Затем в темноте губы мужчины искривились.

— Так тебе и надо.

Боже мой, это действительно он! Лицо, которое она и представить себе не могла в таком месте ...

С каких это пор он стоит там?

— Почему ты здесь? Разве ты не уехал практиковаться?

— Я пришел посмотреть, что тебе ожидает.

—...

Этот ублюдок. Канна оглянулась и повернула голову.

— О, да. Я изо всех сил пытался понаблюдать на расстоянии.

Потом вдруг пришло в голову. Она видела знакомый силуэт на трибуне во время суда.

Он надел капюшон, дабы скрыть свое лицо...

— Ты приходил на суд?

Однако Орсини не ответил на вопрос Канны. Он обманул ее.

Но почему, это не показалось забавным. Выглядело странным, что Канна снова обратила свой взор на него.

В конце концов Орсини не улыбнулся. Выражение лица без радостных эмоций.

— Я думал, что когда-нибудь тебя настигнет такой исход. Я предполагал, что однажды такая грязь запятнает честь семьи.

— Ага, ты великий пророк. Почему бы тебе не предсказывать?

Затем Орсини схватился за решетку. Когда он подошел на шаг ближе, его выражения лица стало точнее.

— Как долго ты собираешься притворяться такой дерзкой! Посмотри на себя!

— Что со мной не так?

— Если у тебя есть глаза, почему бы не взглянуть? Без приличной одежды, как уличная проститутка с синяками и опухшим лицом!

Ох, верно. Мой внешний вид отвратительный. Канна мягко призналась.

— И что? Разве это не то, что ты хотел увидеть?

— ...

— Посмотри, на мне много ран. После сегодняшнего дня подобное будет трудно увидеть.

Канна говорила, что такой ситуации больше никогда не случится, но Орсини понимал иначе.

Если ее казнят, он больше никогда не увидит ее. Он сжал решетку настолько сильно, что даже выступили вены на тыльной стороне руки .

— Тебя скоро казнят.

— Я знаю.

— Никто не может остановить казнь, если только твой отец или отчаявшийся муж не выступят против.

— Конечно, такое не случится.

— Боже, какой же бред! Ты хоть когда-нибудь прекратишь себя так вести!

Бац!

Он пинал стену и ругался.

— Слушай, грязь, завтра твой приговор вступит в силу. Хорошо же,да? Издохни!

Канна уставилась на него. Она не могла понять, какого чёрта он делает.

Ну, конечно.

Канна, которой было о чем беспокоиться, опустила плечи, притворяясь грустной.

— Прости, Орсини.

— …О чем ты?

— Мне нечего сказать.

Орсини отреагировал не сразу. Это было внезапное изменение отношения.

Канна с опустошенным выражением лица внезапно повела себя как пушистый щенок.

— Мне очень жаль, что я погубила честь семей. Я даже не собиралась этого делать…Теперь семья Эдис в долгу перед императорской семьей. Особенно перед ее величеством императрицей.

Он, должно быть, хотел услышать эту фразу.

Удивительно, но Орсини, потерявший дар речи, смотрел на нее, крепко сжав решетку.

Когда я увидела его, мне захотелось на мгновение отрезать себе язык.

Ах, эта жизнь. Я снова обманываю.

— ...Ты думал, я такое скажу?

Она села, прислонившись к стене, и тщетно улыбнулась. Она вытянула средний палец и продолжила.

— Мне совсем не жаль. Мне не за что извиняться, так что заткнись и сгинь.

----------

Том 1 Глава 40

— Что еще за жест?

— Ах, это означает, что я люблю тебя настолько, что с радостью готова убить в любую минуту.

— Сумасшедшая сука.

Через какое-то время Орсини едва мог сдержать свои слова.

— Я не знаю, что за безумие с тобой произошло, но ты явно не в своем уме. Ты не та Канна Эдис, которую знают.

— Да, так и есть.

Пожалуйста,Орсини, оставь меня.

Канна продолжала жестикулировать средним пальцем, но Орсини так и не ушел.

Только через некоторое время он снова заговорил.

— Чёрт.

Что опять?

— Прошу, выживи.

— ...

— Чёрт, проси пощады, спасайся. Если не получится, я спасу тебя.

В это мгновение Канна чуть не рассмеялась.

— Ты спасешь меня? Меня? Ты?

Возникло новое предложение, которое даже не могла предположить.

‘Довольно интригующеʹ.

Из всего, что случилось с ней за последнее время, такого она точно не ожидала.

Ничто ее не удивляло, но лишь до того, пока Амелия не умерла, пока ее не посадили в тюрьму и не приговорили к смертной казни.

Но даже при таких обстоятельствах я еще больше удивилась, услышав предложение Орсини.

'Хм, может, еще раз поиздеваться ним?ʹ

Канна снова взялась за дело, изобразив серьезное выражение лица.

— Как? Сможешь ли ты отменить смертную казнь?

— Нет, это невозможно, по крайней мере, пока не придет наш отец, но до тех пор я только могу устроить побег и спрятать где-нибудь в другом месте.

— ...

— Конечно, если твой отец сделает вид, что не знает тебя, тебе придется всю жизнь прятаться.

Орсини громко засмеялся, представляя это забавным.

— Ни Канна Валентино, ни Канна Эдис больше не смогут существовать. С новым именем тебе придется скрываться как тень.

Его ярко-зеленые глаза пылали при лунном свете. Почему-то это, казалось, больше подходило для него.

— Не волнуйся, мы предоставим тебе место, где можно спрятаться. Ты будешь обязана поклясться самой себе и нам, что тебе придется жить как раб до самой смерти.

Он подходил ближе, схватив решетку обеими руками.

Глаза блестели, получая удовольствие от такой судьбы; в них виднелось насилие.

— Или тебя лучше повесят, словно собаку, словно мерзкую грязь.

Канна подняла глаза, посмотрела на него и немного прошептала.

— Ради твоей помощи, что я могу сделать и как мне это сделать?

Затем Орсини хихикнул и просунул ногу в небольшое пространство между железными прутьями.

— Поцелуй мою ногу. Стань моим рабом. Стань рабыней.

Ха!

— ...

Тишина окутала камеру.

Может, это из-за того, что действия Канны показались слишком быстрыми, или из-за того, что ее поведение отличалось от прежнего?

Орсини не сразу осознал случившееся. Канна плюнула ему на обувь,сказав.

— Получи, мудак.

Она вытерла губы и снова облокотилась на стену.

Она бы еще с ним поиграла, но усталость брала над ней верх.

— Это…

Даже в темноте она ощущала, как его лицо пылало огнем.

А решетка, которую он держал, задрожала. Зеленые глаза яростно горели.

Нужно убивать сразу или же вас сгрызут, не оставив ни единой косточки.

Неужели он сломает решетку и войдет? Тогда пришла даже такая мысль.

— Ха-ха-ха-ха!

Орсини вдруг рассмеялся.

Он покачал головой, обхватив ее рукой. Он разжал губы, и смех вырвался наружу.

... Он действительно пришел в ярость, потому что все-таки до этого разозлился?

— Какая драма. Хаха…

Затем брат потянулся к решетке.

Он сразу же схватил Канну за плечи и приблизил к себе. Боль пришла, когда я ударилась о металлические прутья.

— Я могу убить тебя прямо сейчас.

Он зарычал, плотно прижавшись к моему лицу. Я ощущала свирепое дыхание, будто зверя.

ʹЗнаешь? Моя никчемная жизнь, если сейчас поддамся тебе, рухнет! ʹ

Больно.

Плечи, шея и лоб пульсировали, ибо меня ударили о решетку.

Но больше всего на свете.

— Отойди. У тебя очень неприятное дыхание.

Я не могу дышать, разве это не пытка? Даже если бы мне угрожал Сон Хон, я бы все равно не выдержала.

— Ладно.

Орсини, глядя на нее, словно собираясь убить, сжал ей руку.

— Ты бы предпочла выбрать смерть?

— Угу.

— ..

— Так что уходи.

Орсини прикусил губу.

Он медленно выпрямлял согнутые ноги и поднялся. Он сплюнул, осознав происходящее.

— Двуглавая овца. Делай, что хочешь. Я не знаю, умрешь ты или нет.

— ...

— Твоя смерть настолько же грязная, как и ты. Отвратительно!

Бац!

Он пнул стену, будто не выдержал гнева.

Он потряс плечами и тяжело вздохнул, затем повернулся спиной. Он вышел из тюрьмы, не оглянувшись на пристальный взгляд Канны.

'Наконец-то ушел. Беситʹ.

Канна, оставшаяся в одиночестве, сомкнула глаза, устроившись поудобнее. Слова, оставленные Орсини, крутились в ее голове.

Это называется грязной смертью. Что он сказал недавно?

Никому нет дела до меня. Ты сказал, что никто не станет меня защищать?

‘Нет, не так’.

На лице Канны засияла улыбка.

‘Я очень забочусь о себеʹ.

Разве я не имею право просто защитить себя? Канна смотрела в окно.

Вскоре на рассвете взойдет утреннее солнце. Это значит.

‘Скоро начнетсяʹ.

Все удивятся.

‘Надо поспать.Тем более, что императрица наверняка почти леглаʹ.

Канна зевнула и закрыла глаза.

Вздохнув, она заснула. Оставалось только ждать.

***

— Что?

Бах!

Рука императрицы, которая пила чай рано утром, застыла.

— Что за чушь!

Драгоценная керамическая чашка, привезенная с востока, разбилась. Но она этого даже не заметила.

— Что ты сказала сейчас?

Служанка дрожала. Она выглядела бледной, словно увидела приведение.

— Это, это ....

— Я спросила, что за слова сейчас ты произнесла.

— Ох, принцесса Амелия ...

Служанка тяжело вздохнула.

Дело не в том, что она чуть не задыхалась, потому что ее напугала императрица. А лишь потому, что служанка стала свидетельнице нечто поразительного и шокирующего.

— Ваше величество, Амелия жива!

***

Тело принцессы поместили в гроб, усыпанный лилиями.

Завтра должен был приехать священник, согласившийся упокоить душу принцессы. Но послание отменили.

Потому что принцесса встала из гроба.

— Ох, я видела! Не только я, но и другие слуги тоже!

— ...

— Лекари пришли и тоже увидели, что произошло. Сказали, что пульс восстановился. К тому же принцесса на вид была совершенно здоровой...!

— Как можно ошибиться в смерти, не услышать сердцебиения?

— Да, но, наблюдая то, как она уверенно передвигается, лекари сказали, что они тогда ошиблись.

Губы императрицы широко открылись.

Никаких слов не последовало, словно ей вырвали язык по самый корень.

— Этого не может быть.

— О, прошу прощения, ваше величество... Его величество император тоже подтвердил, что Амелия жива.

— ... Как такое может быть.

Ее сухой язык не мог связать и пару слов.

Нет, это ложь.

Не может быть. Такого не могло случиться...

— Ты лжешь? Принцесса не может выжить!

И тогда.

Дверь со стуком распахнулась.

И девушка элегантно вошла.

Лицо императрицы, когда она встретилась глазами с ее, застыло как лед.

Кончик пальца слегка подергивался. В одно мгновение все ее тело покрылось холодным потом.

Амелия Исаберг вежливо поздоровалась, поклонившись императрице в ответ.

— Ваше величество, как вы поживаете?

Она приподняла голову. И на лице нарисовалась улыбка. Легкий смешок.

— Прошу прощения за беспокойство.

Губы императрицы продолжали дрожать.

Это принцесса.

Перед ней стояла принцесса. Амелия Исаберг. Больная и некрасивая дочь.

Ее ошибка. Ее неудача. Позор семьи. Их тревога.

Ее дочь, ее,ее...

Дочь, которая должна умереть.

— Как ты……?

Горло императрицы как будто схватили, раздался хриплый голос. Затем Амелия улыбнулась.

— Почему? Вы не счастливы, что я вернулась живой?

— Что ты такое говоришь!

— Тогда, пожалуйста, порадуйтесь, ваше величество.

Амелия засмеялась. Императрица тоже засмеялась.

Плотные и застывшие губы натягивали улыбку. Казалось, это вовсе не смех.

Да, императрица никак не могла рассмеяться!

‘У нее не было ни единого шанса вернуться живойʹ.

Потому что она убила ее собственными руками.

----------

Том 1 Глава 41

— Что еще за жест?

— Ах, это означает, что я люблю тебя настолько, что с радостью готова убить в любую минуту.

— Сумасшедшая сука.

Через какое-то время Орсини едва мог сдержать свои слова.

— Я не знаю, что за безумие с тобой произошло, но ты явно не в своем уме. Ты не та Канна Эдис, которую знают.

— Да, так и есть.

Пожалуйста,Орсини, оставь меня.

Канна продолжала жестикулировать средним пальцем, но Орсини так и не ушел.

Только через некоторое время он снова заговорил.

— Чёрт.

Что опять?

— Прошу, выживи.

— ...

— Чёрт, проси пощады, спасайся. Если не получится, я спасу тебя.

В это мгновение Канна чуть не рассмеялась.

— Ты спасешь меня? Меня? Ты?

Возникло новое предложение, которое даже не могла предположить.

‘Довольно интригующеʹ.

Из всего, что случилось с ней за последнее время, такого она точно не ожидала.

Ничто ее не удивляло, но лишь до того, пока Амелия не умерла, пока ее не посадили в тюрьму и не приговорили к смертной казни.

Но даже при таких обстоятельствах я еще больше удивилась, услышав предложение Орсини.

'Хм, может, еще раз поиздеваться ним?ʹ

Канна снова взялась за дело, изобразив серьезное выражение лица.

— Как? Сможешь ли ты отменить смертную казнь?

— Нет, это невозможно, по крайней мере, пока не придет наш отец, но до тех пор я только могу устроить побег и спрятать где-нибудь в другом месте.

— ...

— Конечно, если твой отец сделает вид, что не знает тебя, тебе придется всю жизнь прятаться.

Орсини громко засмеялся, представляя это забавным.

— Ни Канна Валентино, ни Канна Эдис больше не смогут существовать. С новым именем тебе придется скрываться как тень.

Его ярко-зеленые глаза пылали при лунном свете. Почему-то это, казалось, больше подходило для него.

— Не волнуйся, мы предоставим тебе место, где можно спрятаться. Ты будешь обязана поклясться самой себе и нам, что тебе придется жить как раб до самой смерти.

Он подходил ближе, схватив решетку обеими руками.

Глаза блестели, получая удовольствие от такой судьбы; в них виднелось насилие.

— Или тебя лучше повесят, словно собаку, словно мерзкую грязь.

Канна подняла глаза, посмотрела на него и немного прошептала.

— Ради твоей помощи, что я могу сделать и как мне это сделать?

Затем Орсини хихикнул и просунул ногу в небольшое пространство между железными прутьями.

— Поцелуй мою ногу. Стань моим рабом. Стань рабыней.

Ха!

— ...

Тишина окутала камеру.

Может, это из-за того, что действия Канны показались слишком быстрыми, или из-за того, что ее поведение отличалось от прежнего?

Орсини не сразу осознал случившееся. Канна плюнула ему на обувь,сказав.

— Получи, мудак.

Она вытерла губы и снова облокотилась на стену.

Она бы еще с ним поиграла, но усталость брала над ней верх.

— Это…

Даже в темноте она ощущала, как его лицо пылало огнем.

А решетка, которую он держал, задрожала. Зеленые глаза яростно горели.

Нужно убивать сразу или же вас сгрызут, не оставив ни единой косточки.

Неужели он сломает решетку и войдет? Тогда пришла даже такая мысль.

— Ха-ха-ха-ха!

Орсини вдруг рассмеялся.

Он покачал головой, обхватив ее рукой. Он разжал губы, и смех вырвался наружу.

... Он действительно пришел в ярость, потому что все-таки до этого разозлился?

— Какая драма. Хаха…

Затем брат потянулся к решетке.

Он сразу же схватил Канну за плечи и приблизил к себе. Боль пришла, когда я ударилась о металлические прутья.

— Я могу убить тебя прямо сейчас.

Он зарычал, плотно прижавшись к моему лицу. Я ощущала свирепое дыхание, будто зверя.

ʹЗнаешь? Моя никчемная жизнь, если сейчас поддамся тебе, рухнет! ʹ

Больно.

Плечи, шея и лоб пульсировали, ибо меня ударили о решетку.

Но больше всего на свете.

— Отойди. У тебя очень неприятное дыхание.

Я не могу дышать, разве это не пытка? Даже если бы мне угрожал Сон Хон, я бы все равно не выдержала.

— Ладно.

Орсини, глядя на нее, словно собираясь убить, сжал ей руку.

— Ты бы предпочла выбрать смерть?

— Угу.

— ..

— Так что уходи.

Орсини прикусил губу.

Он медленно выпрямлял согнутые ноги и поднялся. Он сплюнул, осознав происходящее.

— Двуглавая овца. Делай, что хочешь. Я не знаю, умрешь ты или нет.

— ...

— Твоя смерть настолько же грязная, как и ты. Отвратительно!

Бац!

Он пнул стену, будто не выдержал гнева.

Он потряс плечами и тяжело вздохнул, затем повернулся спиной. Он вышел из тюрьмы, не оглянувшись на пристальный взгляд Канны.

'Наконец-то ушел. Беситʹ.

Канна, оставшаяся в одиночестве, сомкнула глаза, устроившись поудобнее. Слова, оставленные Орсини, крутились в ее голове.

Это называется грязной смертью. Что он сказал недавно?

Никому нет дела до меня. Ты сказал, что никто не станет меня защищать?

‘Нет, не так’.

На лице Канны засияла улыбка.

‘Я очень забочусь о себеʹ.

Разве я не имею право просто защитить себя? Канна смотрела в окно.

Вскоре на рассвете взойдет утреннее солнце. Это значит.

‘Скоро начнетсяʹ.

Все удивятся.

‘Надо поспать.Тем более, что императрица наверняка почти леглаʹ.

Канна зевнула и закрыла глаза.

Вздохнув, она заснула. Оставалось только ждать.

***

— Что?

Бах!

Рука императрицы, которая пила чай рано утром, застыла.

— Что за чушь!

Драгоценная керамическая чашка, привезенная с востока, разбилась. Но она этого даже не заметила.

— Что ты сказала сейчас?

Служанка дрожала. Она выглядела бледной, словно увидела приведение.

— Это, это ....

— Я спросила, что за слова сейчас ты произнесла.

— Ох, принцесса Амелия ...

Служанка тяжело вздохнула.

Дело не в том, что она чуть не задыхалась, потому что ее напугала императрица. А лишь потому, что служанка стала свидетельнице нечто поразительного и шокирующего.

— Ваше величество, Амелия жива!

***

Тело принцессы поместили в гроб, усыпанный лилиями.

Завтра должен был приехать священник, согласившийся упокоить душу принцессы. Но послание отменили.

Потому что принцесса встала из гроба.

— Ох, я видела! Не только я, но и другие слуги тоже!

— ...

— Лекари пришли и тоже увидели, что произошло. Сказали, что пульс восстановился. К тому же принцесса на вид была совершенно здоровой...!

— Как можно ошибиться в смерти, не услышать сердцебиения?

— Да, но, наблюдая то, как она уверенно передвигается, лекари сказали, что они тогда ошиблись.

Губы императрицы широко открылись.

Никаких слов не последовало, словно ей вырвали язык по самый корень.

— Этого не может быть.

— О, прошу прощения, ваше величество... Его величество император тоже подтвердил, что Амелия жива.

— ... Как такое может быть.

Ее сухой язык не мог связать и пару слов.

Нет, это ложь.

Не может быть. Такого не могло случиться...

— Ты лжешь? Принцесса не может выжить!

И тогда.

Дверь со стуком распахнулась.

И девушка элегантно вошла.

Лицо императрицы, когда она встретилась глазами с ее, застыло как лед.

Кончик пальца слегка подергивался. В одно мгновение все ее тело покрылось холодным потом.

Амелия Исаберг вежливо поздоровалась, поклонившись императрице в ответ.

— Ваше величество, как вы поживаете?

Она приподняла голову. И на лице нарисовалась улыбка. Легкий смешок.

— Прошу прощения за беспокойство.

Губы императрицы продолжали дрожать.

Это принцесса.

Перед ней стояла принцесса. Амелия Исаберг. Больная и некрасивая дочь.

Ее ошибка. Ее неудача. Позор семьи. Их тревога.

Ее дочь, ее,ее...

Дочь, которая должна умереть.

— Как ты……?

Горло императрицы как будто схватили, раздался хриплый голос. Затем Амелия улыбнулась.

— Почему? Вы не счастливы, что я вернулась живой?

— Что ты такое говоришь!

— Тогда, пожалуйста, порадуйтесь, ваше величество.

Амелия засмеялась. Императрица тоже засмеялась.

Плотные и застывшие губы натягивали улыбку. Казалось, это вовсе не смех.

Да, императрица никак не могла рассмеяться!

‘У нее не было ни единого шанса вернуться живойʹ.

Потому что она убила ее собственными руками.

Дочь, которой сулила смерть. Все из-за нее, той, кто годами страдал от ужасающей кожной болезни.

И поэтому она везде носит темную вуаль.

В те моменты, когда вуаль сдувает, ее кожа выглядела чудовищной, но все продолжают вспоминать и говорить о ней.

Даже его величество.

— Почему это случилось у девушке, рожденной от императора благородной крови?

— В-ваше величество.

— Почему болезнь принцессы не лечится? Что будет, если в генеалогическом древе императорской семьи останется принцесса с такой отвратительной неизлечимой болезнью? Даже если она умрет, ее никто не почтит!

— Вы хотите сказать….

— У кровных родственников императора никогда не было подобных и странных заболеваний.

— ...

— Может быть, в родословной императрицы есть что-то нечистое. И это передалось по наследству к моему ребенку.

— ..

— Что вы собираетесь делать, если у детей Кресента появятся такие симптомы?

Затем –цк,цк.

Она яростно закусила губу.

Очевидно, во всем виновата она. Похоже, ее кровь грязная.

После того, как его величество произнес это императрице, между ними никогда не возникнет половая связь.

Может быть, императрица беспокоилась о том, что все станет известно.

Вы представляете, насколько испортититься репутация императрицы и ее дорогого сына?

Ее дочь преграждала путь ее величеству и Кресенту.

‘Нет! Ни в коем случае я не допущуʹ.

Предполагалось, что именно Кресент станет следующим императором.

Он самый благородный человек на этом континенте!

Она не сможет оставить преграду на пути сына. Императрица даже не верила, что Канне под силу исцелить Амелию.

За это время поступало много предложений от лекарей попытаться вылечить принцессу, но никому так и не удавалось. Герцогиня не может исправить, просто выделывая какие-то трюки.

Конечно же, Канна предложила что-то странное.

Она посоветовала переодеться в хлопок, не принимать ванну и дала очень странный рецепт лекарства.

‘Однако мне удалось достать и подарить ядовитый чай, которого нет на западном континенте, но в конце концов вряд ли кто-нибудь догадается, и ты все равно умрешьʹ.

Яд, отсутствовавший в этой местности.Но.

Как она выжила?

***

Через несколько дней.

На следующий день после получения лечебных трав от императрицы она сделала лекарство и дала Амелии.

— Хочешь со мной выпить чашечку чая?

Амелия покраснела и пробормотала что-то для нее неестественное.

— Ее величество сделало мне подарок. Похоже, ты получила лекарственные травы с Восточного континента, которые и просила, и мне тоже привезли кое-что необычное. Вот этот чай очень редкий.

— Хорошо.

Ничего плохого в этом нет. Канна засмеялась.

Амелия крикнула с сияющим лицом, желая убедиться, не стало ли ей лучше.

— Внимательно подумав, я вспомнила, что эти чайные листья не растут на Западе. Их невероятно сложно достать даже на Восточном континенте. Чай очень ценный и очень полезный для организма, поэтому мне сказали выпить все одной.

В тот момент, когда Канна увидела листья чая, она широко открыла глаза.

Это…

— …Кто это вам дал?

— А? Ее величество императрица...

Канна не могла поверить в услышанное.

‘Настолько неожиданно увидеть это растениеʹ.

Аконит.

Если вспомнить,

Еще в период Чосон аконит, обладающий высоким уровнем летального исхода, использовался в качестве лекарственного средства в медицине.

Он обладает высокой токсичностью, несравнимой с цветами красного бобового дерева, которыми Изабель отравила Люси некоторое время назад.

— Есть что-нибудь еще, что вам подарила или сказала ее величество?

— Поскольку срок хранения недолгий... она посоветовала желательно выпить в течение трех дней.

В течение трех дней, если выпить все это количество.

Тогда ты обязательно умрешь.

‘Как она могла дать яд собственной дочери?ʹ

Нет, может, она не знала, что это ядовито.

Поскольку трава с Востока, возможно, она куплена после того, как узнали об ее токсическом эффекте.

— Когда ее величество передала вам чай?

— Сегодня утром ... а что?

— ...

— Что случилось, герцогиня?

Это совпадение?

Странное предчувствие пронизывало все тело. Что-то не так.

Как раз перед началом лечения, рано утром, дать сильный яд?

‘Если бы Амелия съела аконит и умерла, могло показаться, что именно я виновата в ее смертиʹ.

Странный вопрос, от которого покалывал затылок, стал проясняться.

Странно. Все очень странно.

‘Получается, императрица довольно поздно принесла мне лекарства. Каллен еще тогда помог мне на следующий деньʹ.

Почему мне доставили травы так поздно?

Кто проявлял такую нетерпеливость по поводу лечения Амелии?

С трудом ли нашли лекарственные травы или же специально все спланировали?

Все лекарственные травы, запрошенные Канной, были занесены в книгу лекарственных трав Восточного континента.

Вещества, которые нетрудно получить, если у вас есть власть и деньги, а императорская семья таким располагает.

Императрице было сложно их достать?

Если не… .

‘Не поздно ли еще спастись от аконита?ʹ

Аконит.

Нигде официально незарегистрированное растение.

Помимо энциклопедии лекарственных трав, в другой книге по травам Востока об аконите тоже не упоминалось.

‘Дело даже не в том, что аконит ядовитʹ.

'Причина в том, почему ядовитое растение не записано в книгеʹ.

Поскольку другие ядовитые растения указаны в энциклопедии растений.

Кроме аконита.

В чем же причина?

Он слишком опасен? Но, что если…

ʹНадо думать быстрееʹ.

ʹМожет, еще не проверяли свойства аконита?ʹ

Если так.

Если аконит неизвестен на Восточном континенте как ядовитое растение и если он не записан в книгах ,то

‘Осмелится ли продать торговец императрице то, что не имеет гарантии безопасности? То, что официально не зарегистрировано? '

Когда она пришла к таким мыслям, то словно очнулась от долгого непробудного сна.

Продавать такие вещи не так уж и странно, а вот покупка подобного императрицей уже удивляет. Купить что-то непонятное и незнакомое, о чем даже толком неизвестно.

Собственной дочери, которая сильно больна и сейчас принимает лекарства.

‘И сказала ей выпить все за три дня?ʹ

Она не хотела, чтобы принцесса так умерла ...

Ее сердце разрывалось на части. А воображение зашкаливало.

Одна мысль все больше и больше привлекало ее внимание.

‘То тоже было очень страннымʹ.

Именно Аргон приехал за ней. Не сын императрицы, а сын наложницы.

Но именно Кресент — родной сын, но почему она дозволила Аргону?

…Кроме того, что если императрица знала, что Аргон, безумец с мечом, совершит ошибку.

‘Так, думай спокойно. Подумай об этом, Каннаʹ.

…Кроме того, всем известно, что он сумасшедший.

Предположим, что императрица все спланировала.

‘Если принцесса умрет от отравления…ʹ

Простите принцесса, но Императрица получит от вашей смерти выгоду.

Канну тоже долгое время отвергали из-за ее черных волос, темных глаз и проблем с внешностью.

Принцесса также страдала от ругательств, ссор из-за кожных заболеваний, поразивших ее тело.

Другими словами, у императрицы из-за дочери репутация отнюдь не превосходная.

‘А что, если Аргон причинил бы мне вред? ʹ

Как бы то ни было, императрица проявила лишь притворную благосклонность.

Разве не показалось странным ее отношение ко мне на банкете? Неожиданная доброта.

Что, если Аргон тогда поранил бы сильнее?

В первую очередь, речь идет о том, чтобы представить принца безумцем, представить в ложном свете.

Хоть и небольшая, но все же выгода для императрицы.

‘Тогда, то, если я специально нахожусь в нынешней ситуации, дабы оказаться под подозрением в убийстве принцессы?ʹ

Это тоже выгода для императрицы.

В любом случае она — старшая дочь семейства Эдис и хозяйка дома Валентино.

Пока она принадлежит к таким знатным семьям, именно они и понесут ответственность за Канну.

Мурашки пробежали по коже. Все встало на свои места.

Все оказались в положении, выгодном императрице.

Все лавры достанутся ей.

Чтобы не марать руки, вы решили подставить герцогиню ради убийства дочери и извлечь из этого пользу.

И никто не станет искать правду ради Каннны,ради той, за которую никто не заступится.

Так что ловушку спланировали с самого начала.

Императрица не поверила сразу, что ей под силу вылечить Амелию.

— ...

Канна медленно закрыла глаза, а затем открыла. Правда, которую она только что узнала, отнюдь не является грандиозным заблуждением.

Если думать, что это лишь совпадение, то вы ошибаетесь.

— С этого момента слушайте меня внимательно, ваше высочество.

Через некоторое время, выслушав мои подозрения, лицо принцессы стало спокойным.

— Ты права.

— Вы думаете, это похоже на ложь?

— Нет, я верю.

— ...

— Я действительно знала, что однажды ее величество убьет меня.

— ...

— Еще несколько лет назад ее взгляд ...

Но Амелия не могла говорить. Ее губы дрожали.

— Она искренне ненавидит меня. И она думает, что я мешаю Кресенту. Препятствие для принца, которого императрица любит больше, чем кто-либо другой.

Потом она с грустью рассмеялась.

— Она наконец-то решила избавиться от препятствия — момент настал.

— Однако вы готовы умереть?

— ...

— Герцогия, я хочу жить. Ненавижу, когда меня обманывают и заставляют принять смерть.

— Конечно, я хочу жить ...

— Однажды вы умрете.

Лицо Амелии побледнело.

Канна добавила холодным тоном.

— Императрица все равно убьет принцессу. Она будет пытаться вас убить снова и снова, пока ее величество перестанет вас стыдиться.

— Я выживу.

— Да. И ради вашей жизни на этот раз вы должны принять аконит и отравиться.Так что подставьтесь под удар. Нет, представь, что вас бьют, и покажите, что такой метод не работает. Но никогда не вздумайте снова использовать аконит.

— ...

— Прошу, умрите. Притворитесь мертвой. У меня есть план.

Давным-давно, когда ей было 14 лет, она сделала лекарство.

Лекарство, предназначенное для моей смерти.

Сердце медленно замедлялось и в конце концов останавливалось.

Нет, не совсем: каждые 3 или 4 минуты ритм был настолько медленный, словно сердце и вовсе не прекращало биться.

Однако через день сердцебиение снова постепенно придет в норму.

Препарат, с помощью которого можно притвориться умирающим, но при этом не умереть.

В 14 лет она потеряла сознание примерно на день, а затем оно вернулось.

Сначала, мне показалось это странным, поэтому она узнала точный эффект только после того, как поймала крысу и провела над ней эксперимент.

После того, как Амелия выпьет лекарство, она притворится мертвой, а затем возвратится к жизни.

Если это произойдет, императрице придется разработать новый план, дабы убить дочь другим способом, а не аконитом, а до тех пор мы воспользуемся предоставленным нам временем, чтобы подумать над тем, как предотвратить последующую смерть Амелии.

Пора Амелии стать дочерью, которая не будет стыдиться самой себя и за которую не будет стыдно.

----------

Том 1 Глава 42

— Чёрт побери.

После отъезда Амелии императрица, оставшаяся в одиночестве, судорожно грызла свои ногти.

Она надеялась воспользоваться этой возможностью, дабы избавиться от Амелии, ее собственного позора…

`Она постоянно мешает мне! `

Возможно, ядовитое растение, утратило свой эффект.

Растение, полученное императрицей, по слухам, могло убить человека.

`Но никакого результата! Никогда больше не воспользуюсь им! `

А пока императрице придётся оставить повторную попытку убийства ее дорогой дочери.

Если принцесса снова окажется в состоянии летаргического сна, после чего проснется, у знати может возникнуть подозрение о умышленном причинении вреда члену королевской семьи.

Сейчас же временная смерть Амелии известна, как результат врачебной халатности Канны.

И Канна, в итоге, оказалась за решеткой в промозглой темнице.

`На какое-то время нужно остановить исполнение своих планов и дождаться подходящего момента`.

Если подумать, Амелия, представшая перед императрицей, ни разу не чесалась.

Она перестала употреблять предыдущее лекарство, и зуд исчез.

Разве принцесса не кричала, что без лекарства умрет от зуда?

Внезапно императрица вспомнила слова Канны о том, что она излечит кожное заболевании Амелии.

`Действительно… она смогла вылечить подобное? Амелию? Заболевание кожи с сильнейшим зудом, от которого не смогли избавиться лучшие врачи? `

Если так, то ей просто повезло.

Что ж, план императрицы оказался совершенно безнадежным.

Даже сейчас, думая, что все уже кончилось, осталось кое-что еще.

— Что делать с Канной?

Когда Амелия выжила, намерения убийства на время исчезнут.

Однако оставлять ее в живых — даже думать о подобном невыносимо.

Разве она уже не использовала Канну, как пешку?

В будущем ее существование может стать серьезной проблемой.

`Да нельзя знать, что она отступится. От Канны следует избавиться, как можно быстрей`.

Разумеется, правду не изменить — Амелия едва избежала смерти.

Она просто сделает так, чтобы было совершено покушение на жизнь принцессы и избавится от нее.

Конечно, император не откажет императрице, ведь в его сердце таится чувство неполноценности из-за семей Эдисов и Валентино.

Императрица знала, что его величество всегда искал возможность их унизить и оскорбил, он жаждал запятнать их честь.

Как хорошо император знает императрицу, так и императрица превосходно знает императора.

`Да, точно так же, как Его Величество на днях поддержал меня, я повторю случившееся. Если всё пройдет гладко, мне удастся избавиться от нее`.

Пока императрица, улыбаясь, размышляла, ее взор пал на кое-что необычное.

— Что?

Она посмотрела вниз, поскольку ее рука зачесалась.

— Что это такое?!

Когда это появилось?

На её предплечье выступило красное пятно!— Аааа!

И в тот момент она заметила.Неужели у меня так внезапно зачесались лицо, шея, грудь и спина?

Императрица вскрикнула и расстегнула верхнюю пуговицу платья.

И поспешно подбежала к зеркалу.

— …!

Теперь она свидетель своего тела, отвратительного тела, покрытого красными пятнами.

— О нет, моя прекрасная кожа!

Кожная болезнь, которой страдала Амелия, передалась императрице!

***

Наступило утро, но казнь так и не состоялась.

На следующий день тоже.

Пока не наступила смертная казнь, Канне доставляли, запрещенные ранее пищу и воду.

Прошло еще два дня.

Все это время Канна страстно ожидала.

`Поскольку у императрицы теперь кожное заболевание, а инкубационный период прошел, то симптомы должны были проявиться, видимо, вчера, и она, очевидно, осознала, что не принимает никаких лекарств`.

Императрица наверняка подумала, что заразилась от Амелии… но это совсем не так.

Для начала, кожное заболевание принцессы незаразно.

`Но можно ли использовать духи, которые дают другие? `

Небольшая шутка над императрицей и подаренными ей духами.

Однако, если вы не регулярно принимаете собственное противоядие, можно с легкостью добавить вещество, вызывающее сыпь и желание почесать кожу.

Другими словами, императрица должна выпрашивать у себя же лекарство до конца своей жизни.

В противном случае, она с головы до ног покроется пятнами, и если состояние не улучшится, то все ее тело пронзит жуткий зуд.

По всей видимости, боль лучше смерти.

Однако никому из врачей не удастся облегчить боль, поэтому, в итоге, императрица будет вынуждена отыскать Канну.

`Не стоит вредить самой себе, мадам`.

Она и не думала, что поступила так жестоко.

Но разве это не из сострадания к принцессе Амелии?

Это случилось тогда.

— Герцогиня Валентино.

Подошел рыцарь.

Некоторое время назад он привел ее сюда.

В тот момент, когда Канна встретилась с вежливым взглядом мужчины, она осознала.

Осознала, что все пошло по плану.

— Пожалуйста, простите за грубость, проявленную к вам ранее, герцогиня.

Слуги, следовавшие за рыцарем, несли новые платья, туфли, серьги и ожерелья.

Очевидно, подарок Канне.

Открыв дверцу решетки, он вежливо передал платье.

— Ее Величество прибыла. Пожалуйста, предоставьте мне честь услужить вам.

Это радушное отношение, которого раньше никто не проявлял.

— Императрица!

Как и ожидалось, она страдала от зуда, что распространился по всему телу.

Чувства походили на те, когда ты ворочаешься на кровати от дикой боли, проливая слезы.

— Смотри! Давай, посмотри на меня!

`У меня перехватило дыхание, словно я сейчас умру от удушья`.

Хах, как будто императрица с такой легкостью покинет этот мир от простого зуда.

Нет, лучше бы покинула!

Сначала кожа просто чесалась, но затем императрица начала испытывать жуткую боль, которая, казалось, с каждым разом становилась все сильнее.

Ни врачи, ни их лекарства не исцеляли императрицу, боль не утихала даже на минуту!

`Слишком больно! `

Уже на второй день императрица с открытыми глазами терпела.

`Я хотела обернуться, но`.

— Герцогиня, давай, посмотри!

Императрица тщетно протягивала руку к Канне.

Она грубо схватила девушку за ее тонкое запястье и громко закричала.

— Поторопись! Давай, вылечи меня.

Она забыла, что Канна провела в темнице несколько дней, что ее пугали, угрожая смертной казнью.

Ничто не имеет значения перед лицом того, что прошла Канна, ничто!

— Ваше Величество…

— Давай! Что ты делаешь? Поторопись!

Если подумать, Канна выглядела пугающе.

Потрескавшиеся губы, бледная кожа, глаза, полные мучений.

Ох, только тогда императрица обратила внимание на плохое состояние герцогини.

Но.

— Если ты не поспешишь осмотреть меня, то получишь соответствующее наказание!

`Мне стоит умереть от боли, но обязательно вылечить ее? `

Глаза императрицы наполнились слезами.

Очевидно это не потеря рассудка, дабы надавить на жалость. Ее слезы вовсе не фальшь.

Теперь это реально.

`Но я не могла оставаться в сознании. Мне действительно казалось, что сейчас я закрою глаза`.

— Не ты ли исцелила кожу Амелии! Так что и мою болезнь ты тоже сможешь излечить, правда?— Кха….

— Признайся в этом.— Кха-кха. Однако Канна с потускневшими глазами лишь кашляла и тяжело дышала, было видно, как тяжело вздымается ее грудь.

Она с легкостью могла упасть, если бы ее ударили.

Разумеется, она лишь жертва, за которой грустно наблюдать, но императрица выглядела сердитой.

Обычное достоинство и уважение, боль от зуда и всё остальное ушли на задний план, оставив только ярость.

— Что ты вытворяешь! Я не могу понять!

— Ваше Величество… извините.

Затем Канна просто потеряла сознание!

В данный момент она бесполезна.

— Нет! Нет, даже если ты собираешься умереть, сначала вылечи меня и лишь потом умирай!

Императрица схватила Канну, потерявшую сознание, за плечо и начала трясти, словно безумная. Но девушка не открывала глаза, будто и правда заснула.

— Тварь! Ты издеваешься надо мной, не открываешь свои мерзкие глаза!

В конце концов рыцарь, который смотрел на жестокость императрицы, быстро подошел и ее остановил.

— Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь. Герцогиня потеряла сознание.

— Очнись! Значит, тебя следует облить водой, чтобы ты проснулась!

Императрица усмехнулась.

Тебе настолько плохо и больно, что ты осмелилась потерять сознание?

— Давай, принеси воды! Если обольешь ее, а она так и не очнется, разбуди ее, поднеся огонь!

Все смотрели на императрицу испуганными взглядами.

Ее распущенные алые волосы, налитые кровью глаза и тяжелое дыхание, как у зверя, ужасали.

Не совсем привычный для всех вид. Она напоминала безумного человека.— .…Тц.

Гнев императрицы прекратился.

Тот звук.

Только тот звук…

— Тц, тц.

Это напоминало удары молнии. Звук молнии.

На самом деле цокот был очень тихим, но он пронзил барабанную перепонку императрицы.

Кончики ее пальцев подергивались, а губы затвердели.

Императрица медленно, будто специально растягивая время, повернула голову.

Нет, вообще-то, она не желала в это верить. Она не хотела проверять.

— Что ты, чёрт возьми, делаешь?

----------

Том 1 Глава 43

Это был император.

Он стоял у решетки.

— Как мерзко.

Он нахмурился.

— Что за непристойное поведение.

Император цокнул языком.

От грязной императрицы появился и такой чудовищный ребенок, как Амелия. Ничего удивительного нет.

Он твердо и решительно сказал императрице.

— Я хорошо знаю твои суждения.... Однако я и не предполагал, что они настолько непристойны.

— В-ваше величество.

— Ты размахиваешь руками, словно на каком-то базаре находишься...

Император презрительно взглянул и обернулся.

Кажется, он не хотел даже на миг запоминать этот беспорядок.

Стук, дверь закрылась, и император ушел.

— ...

Жуткое безмолвие наполнило камеру.

Давление от тишины ощутили все.

И в этой тишине тело императрицы задрожало.

Она не могла этого вынести, казалось, дикие боли охватили, словно огнем, все ее тело.

— М-мерзавка!

Из-за наполняющего ее гнева, императрица схватила Канну, находившуюся без сознания, одной рукой за шею, другой — за затылок.

— Сучка! Все из-за тебя, тварь!

— В-ваше величество!

— Ваше величество, успокойтесь!

Не только рыцари, но и служанки стояли в недоумении. Однако взбешенная императрица полностью потеряла над собой контроль.

— Тварь! Эта тварь специально потеряла сознание. Она заметила, что его величество идет! И специально сделала так! Чтобы смутить меня, оскорбить!

Боже мой. Вы быстро заметили. Как ты догадалась?

Канна едва сдерживала смех.

Ее душили, но это не сильно беспокоило.

Она, должно быть, уже ослабла из-за болезни, и сила хватки была уже не такой сильной.

‘Как бы вы ни старались, но я упала в обморок. И что же вы собираетесь делать?ʹ

У вас нет и шанса с таким отношением ко мне, если хотите, чтобы я вылечила вас.

И тогда.

— Ее величество в ярости!

За дверью она услышала голос охранника.

Император пришел снова?

Императрице потребовалось лишь мгновение, для того, чтобы остановить свои действия.

— Немедленно стойте, герцог Эдис... Нет, сэр! Вы не должны этого делать!

Бац!

Дверь открылась без разрешения.

Нет, ее не просто открыли.

Ее безнравственно выбили.

Резкое движение, похожее на вторжение невиданного зверя.

Мужчина с карминовым цветом волос двинулся вперед.

Без малейшего колебания он прошелся в грязной, с кровавыми пятнами, одежде по роскошному ковру.

Теперь драгоценный ковер был запачкан кровью.

Императрица изумилась больше, чем когда увидела императора.

— Ах, Александр... Эдис.

Что?

Почему?

Канна едва ли не открыла глаза от того, что забыла о своем притворстве и потере сознания.

Кто сказали?

Пришел отец?

— Ох, почему вы здесь, герцог Эдис?

Александр Эдис — сам герцог Эдисский стоял перед императрицей!

Его тень от фигуры, как огромная гора, накрыла ее.

Императрица сглотнула.

Алая накидка на плечах с темной формой источали запах крови погибших.

Запах сражения.

Это не такая простая грязь в виде пятен на его ботинках.

Красные кровавые пятна — признаки чьих-то смертей.

Все те, кто наблюдали за этим, осознали, что герцог Александр пришел сюда прямиком из Черного тумана...

Нет, не может быть! Он ни за что бы не стал относиться к Канне, Канне Эдис, как к собственной дочери!

Удивилась она или нет, но бесстрастный Александр медленно перевел взгляд.

Засохшая кровь на лице Канны.

Царапина на щеке, будто бы от ногтей.

Разбитые губы. Синяк под глазом. Красный цвет лица.

И тонкий затылок, удерживаемый двумя руками императрицы...

Взгляд Александра, медленно всматривавшегося во все детали, повернулся,в конце концов к ее величеству.

— ...!

В тот момент, когда их взгляды встретились, рука императрицы ослабла.

Тело Канны слегка покачивалось и в итоге  рухнуло. Александр протянул руку и нежно ее обнял.

Словно он вернул то, что ему принадлежало по праву.

Вот и все.

Александр обнял ее и повернулся, будто подобное отношение к дочери было естественным для него.

Затем вышел.

Кровь капала с алой, слегка развеваемой ветром, накидки этого чудовища, оставляя на полу за собой следы.

— ...

Стук. Дверь закрылась.

Императрице ничего не оставалось, кроме того, как наблюдать за происходящим.

Другого выбора не было.

***

'Он с ума сошел? ʹ

Тем временем Канна желала отвернуться из-за своей неловкости и смущения.

ʹКакого черта? Что случилось?ʹ

Этот мужчина неожиданно почувствовал себя старым?

Он выглядит на свой возраст, может, у него слабоумие?

‘Да, точно слабоумиеʹ.

Он пришел только ради спасения Канны.

— ...

Внутри грохочущего экипажа Канна тихонько облокотилась на плечо Александра.

Чтобы отец и дочь так близко находились друг к другу — никогда подобного не случалось.

‘Почему ты сел рядом со мной? Напротив есть свободное сиденье. Даже если лягут двое крупных мужчин, место все равно останется ʹ.

Так что просто переложи меня туда!

Однако Канна ничего не могла сказать, поскольку притворялась, что потеряла сознание с того момента, как ее избила императрица.

Если кто-то увидит эту сцену, он точно ошибется.

Возникнет недопонимание и покажется, что она для него драгоценная дочь...

Дочь, которой очень дорожит отец.

‘Чепуха, это какое-то безумство ʹ.

Если бы она могла сдвинуться с места, то ударила бы себя по щеке.

Но она не могла.

Она даже не могла пошевелить пальцами и спокойно дышать.

Это тяжело, неудобно и некомфортно, словно мое тело заковали в цепи.

‘Я задыхаюсь. Думаю, я умруʹ.

Она чувствовала себя куда комфортнее, находясь последнее время в темнице, нежели сейчас.

‘Почему мой отец даже не двинулся с места? ʹ

Войдя в карету, Александр оставался неподвижным, как каменная статуя.

Может, он заснул?

Канна очень медленно слегка приподняла веко.

В этот момент он смотрел на мне.

— !

Она встретилась с его зелеными глазами.

Этот взгляд без всяких движений.

Канна чуть не закричала, но едва подавила свои эмоции.

Она быстро закрыла глаза.

Неужели он раскусил?

Она лишь слегка, очень слегка приоткрыла глаз и оказалась сразу же пойманной?

Нет, вряд ли, хотя он догадывается, что она не спит. Очевидно, он не знает, что все это — притворство.

Я рада, что он не догадался.

Не стоит открывать глаза, пока не вернусь домой.

Но какого чёрта он удивился, что я лежала без сознания?

‘... Ах,почему ты смотрел словно на мученицу? ʹ

Лицо было таким опухшим?

Не странно ли такое поведение?

'Я не знаюʹ.

Канна больше не думала.

Она лишь разделяла это захватывающее времяпрепровождение с ее отцом.

***

Прибыв в поместье, Александр донес ее прямо до спальни.

Канна нетерпеливо закрыла глаза и притворилась, что без сознания.

К счастью, Александр вышел из комнаты, будто бы ничего не заметив.

— Боже мой, герцогиня Канна.

Горничная Лия вспыхнула и подошла, услышав звук.

Она вытерла засохшие пятна крови на лице полотенцем, смоченным теплой водой.

'Хорошо...’

Ее веки с тяжестью опускались. Сон окутывал тело и сознание.

Императрица... Императрица ее еще не упросила. И не принесла извинений.

Но она никогда так и не поступит.

Однако еще посмотрим. Скоро слезам не будет видно конца, и тогда она станет молить помощи.

‘Теперь вы узнаете, какая на вкус смертьʹ.

Чувство боли от зуда и жжение кожи со временем усилится, поэтому вскоре оно распространится настолько, что вы не сможете самостоятельно заботиться о своем теле.

Может, она не выдержит и попытается покончить жизнь самоубийством.

‘Даже если такое случится, это будет заслуженным наказанием... '

Канна попыталась притвориться спящей, а затем заснула.

----------

Том 1 Глава 44

Несколько дней спустя.

Императрица пришла к Эдисам.

— Ваше величество, пройдемте внутрь и выпьем чашечку чая.

Хлоя вежливо поприветствовала императрицу. В данный момент именно она была главой дома.

Поскольку герцог Александр Эдис снова отправился в Черный туман.

Императрица тоже знала об этом, потому и приехала.

— Канна, где эта тварь?

Она тяжело вздохнула.

Женщина уже не могла выносить боль, к тому же, к этому времени заболевание поразило и кровеносную систему.

Хлоя, напоминавшая десятилетнего ребенка, была поражена, но скрыла свои эмоции.

— Я отведу вас, ваше величество.

Хлоя взяла на себя инициативу и повела императрицу прямо в комнату Канны.

Бам!

Императрица с грохотом,без стеснений, распахнула дверь в комнату Канны.

— Оставьте нас, герцогиня Эдис.

— Да, Ваше Величество.

Бум.

Теперь, когда Хлоя закрыла дверь, она сразу перешла к основной теме своего визита.

— Канна.

У императрицы были глаза, говорящие, что ни за что не отпустят девушку, если поймают.

В то мгновение выражение ее лица напоминало негодующего дьявола.

Но.

— Вы наконец-то пришли, ваше величество.

Она здесь.

`Мне везет`.

Канна, выглядящая очень болезненно, встала с постели.

Ее кожа была столь бледна, что казалась действительно нездоровой.

Однако боль для девушки была не важна.

Императрица находилась на грани последние несколько дней!

Она испытывала настолько дикую боль, что была готова крушить все вокруг.

И сейчас, в этот момент, даже когда дышала!Боль. Боль. Боль.

Только боль!

Сначала императрица думала о том, чтобы погладить Канну по щеке. Затем вежливо попросить принести лекарство и остаться победителем...

Но Канна начала первой, тем самым дезориентируя императрицу.

— ...!

Канна, встав с постели, взяла с прикроватной полки небольшой пузырек и открыла его.

Императрица не догадывалась, что Канна так поступит.

Затем она предложила выпить императрице лекарство.

— Ах.

Эффект лекарства оказался, на удивление, мгновенным.

Ужасная боль, которая будто душила женщину, прошла в один миг!

— Аааа!

Но боль утихла лишь на время.

Можно сказать, что только на какой-то момент, на маленькое мгновение.

Однако боль, продолжавшаяся в течение нескольких дней, казалось, вот-вот пройдет.

Слезы наворачивались на глазах императрицы. Ее ноги расслабились, и она осела.

Это лекарство может избавить ее от мучений.

Эта женщина может спасти.

Как только это прояснилось, все отошло на задний план.

Тот позор и унижение несколько дней назад. Оскорбление и гнев.

Но это ничто против природного инстинкта избавиться от боли и быть в безопасности.

Она больше не хочет страдать.

Только этого она желала.

Только этого и ничего более!

— Дорогая герцогиня Валентино, п-пожалуйста, помоги. Пожалуйста ...

Ее плечи сильно задрожали, и она упала в ноги Канны.

Она смотрела сверху вниз. Черные глаза опустились.

Но теперь подобное казалось естественным.

Единственная, кто может спасти. Словно Бог.

Без всяких сомнений, Канне только подобало смотреть свысока на императрицу, склонившуюся перед ней!

— Я... я неправильно поступила. Прошу прощения. Я была глупа. Герцогиня, пожалуйста.

Хах.

Императрица расплакалась.

Даже в детстве она так горько не плакала.

— Хах, пожалуйста, спаси меня. Это больно. Думаю, я умру от своих страданий. Хах, да.

Она всхлипывала, сморкалась, пока слезы продолжали течь по ее щекам.

Ее тело вновь пронзила острая волна боли.

Она словно сгорала заживо.

Кажется, ее тело обжигал невидимый огонь.

Сколько раз она падала в обморок за последние несколько дней?

Может, она предпочла бы умереть или обрести смерть от яда, сколько раз у нее возникали суицидальные мысли?

Она не хотела болеть. Она не хотела страдать!

Она готова сделать что угодно, лишь бы снова ощутить ту безмятежность и лёгкость, которую смогла почувствовать недавно…

Императрица обладала и властью, и положением.

Но ни золото, ни серебро, ни сокровища - ничто из этого не поможет избавиться от мучений.

Ей ничего не под силу, кроме, как лить слезы!

— Я… я отдам тебе всё. Я отдам тебе все, что у меня есть!

Пожалуйста, спаси от этой боли.

Если бы хоть кто-то мог помочь ей, кем бы он ни был, она бы умоляла, даже продала бы свою душу!

— Ваше величество.

Канна медленно наклонилась.

Ее поведение весьма удивительно.

Но вполне ожидаемый результат.

Ни один преданный воин не остался бы в здравом уме, подвергаясь пыткам.

Императрица, жившая богато и роскошно, не зная ни капли боли, сможет ли ее вынести?

— Ваше Величество, я совсем недавно думала о вашем состоянии.

`Я вздохнула, словно испытывала жалость.`

— У вас такая же болезнь, как и у ее высочества Амелии, но, очевидно, ее состояние ухудшалось по мере взросления и усугубилось в более зрелом возрасте.

Затем я похлопала императрицу по плечу.

— Так что не волнуйтесь. В любом случае, это такая же болезнь, как у принцессы, поэтому создать лекарство несложно.

— Что, в самом деле!

У императрицы появилась надежда. Взгляд, увидевший луч света в непроглядной тьме.

— Да, но эффект будет таким же временным, как и раньше. К сожалению, я еще не создала идеального лекарства.

Императрица тщетно покачала головой.

Она и такому обрадовалась. Она хотела даже такого результата, лишь бы только, хоть на мгновение, прошла боль.

Что бы это ни было, если “это” поможет избавиться от бесконечной боли, императрица согласна!

— Да, отлично. Меня устроит и короткий эффект лекарства!

— Нет, не говорите так.

— Что, почему...

— Боль должна исчезнуть не на минуту, а полностью. Я обязательно вылечу ее величество.

В этот момент глаза императрицы задрожали.

Канна хочет вылечить меня?

Меня?

Разумеется, сомнения затуманили разум императрицы. Но она не утратила ни рассудка, ни прошлых событий.

Все ее воспоминания о Канне, о ее аресте никуда не пропали, но и Канна также должна помнить случившееся.

...Почему?

Ты все еще хочешь спасти меня?

Императрица не верила ее словам и спросила дрожащим голосом.

— Меня… правда?

— Да, как вы только что видели, действие препарата подает надежды на излечение.

Ясные очи.

Теплый и мягкий голос.

В какой-то момент императрица беспомощно подняла глаза, и слезы вновь покатились сами собой.

Как такое могло произойти?

Канна должна ненавидеть ее, но почему она не проявляет таких чувств.

Императрица была взволнована.

Словно перед ней стояла не сама Канна, а женщина, отличная от нее...!

— Если я продолжу исследования, то изготовлю препарат более длительного действия.

Девушка медленно произносила слова.

— Может быть, когда-нибудь, мы с вами сможем разработать лекарство от болезни. Но для этого вам нужно соблюдать определенные условия...

Императрица, как одержимая, покачала головой.

Если бы только она могла вылечиться, она согласилась бы на любые условия, поскольку императрица не сможет продолжать жить в таких мучениях, единственный выход - умереть от боли, обжигающей все ее тело.

Если она снова станет здоровой, то готова отказаться даже от своего положения, своей жизни и всего, что у неё есть!

— Я согласна на все!

Взволнованно воскликнула императрица, хватавшая ноги Канны.

— Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи! Я дам тебе любую сумму, людей для помощи, материалы, и все необходимое для твоих исследований!

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество.

— Ох, благодарю.

Императрица вздрогнула и прошептала:

— Спасибо, большое спасибо. Сожалею. Боже, мне так жаль… спасибо.

Канна затаила дыхание.

И она с достоинством оценила невероятную сцену перед своим взором.

`Мне нравится.`

Самая благородная женщина империи пала к моим ногам, как раненый зверь, и расплакалась.

Момент, когда выражают слова благодарности и извинения правителя, склонившегося пред ней.

Все обомлеют, если увидят.

Воистину великолепная и незабываемая сцена.

Но Канна только радостно засмеялась. Она даже почувствовала гордость, словно разгадала сложнейшую головоломку.

— Ваше величество, как вы так заболели….

*находилась на грани — имеется в виду,что готова была пойти на самоубийство

----------

Том 1 Глава 45

Канна вручила императрице замечательное лекарство от временного снятия боли.

— Спасибо, я буду рада помочь с исследованием.

Императрица неоднократно благодарила ее и обещала предоставить средства на эксперименты.

Канна потребовала с континента всевозможные лекарственные травы.

— Хорошо, принеси их.

Вот для чего она создала препарат.

Канна гордо засмеялась, глядя на огромный шкаф, занимающий одну сторону лаборатории. В нем хранятся всевозможные лечебные травы.

— Я получила почти все виды трав с Восточного континента. В будущем тебе не придется просить других людей спасать от болезни.

Затем она пошла к Амелии и объяснила, что она сделала с императрицей.

— Ты серьезно на такое пошла?

Услышав историю, Амелия удивилась.

— Да.

— Хах,ее величество вот так упала на колени… должно быть, она срочна нуждалась в помощи.

Амелия иронично рассмеялась.

— Я сказала не чесаться на глазах у людей, даже если ты почувствуешь дикую боль.

Жгучую боль, пронизывающую все тело, боль до слез.

Но лучше не видеть и не чувствовать подобное.

— В любом случае, спасибо тебн огромное, я живу благодаря герцогине.

Канна, не ответив, просто улыбнулась.

'Я знаюʹ.

Она права. Без помощи Амелия бы умерла.

Тем временем, в результате сбора и изучения всех энциклопедий растений аконит не зафиксирован ни в одной из них. Как и ожидалось.

Стало ясно, что растение официально не находит применения на континенте.

Получается, даже если бы Амелия умерла, я бы никогда не узнала причину.

ʹИ мне почти удалось остановить преступление’.

Что бы случилось к настоящему моменту, если бы она не дала лекарство Амелии?

Просто подумав об этом, по моей спине пробежал холод.

— Как и обещала, я никому не расскажу о твоем препарате.

Амелия обещала сохранить в секрете лекарство, замедляющее сердцебиение.

Так и должно быть.

Она собирается поймать императрицу в ловушку, и тогда та раскроит все свои деяния.

Все тайное становится явным.

— Теперь мы в одной лодке.

— И лекарь тоже.

— О, да.

Лекарь.

При этом слове Канна выпрямила спину.

— Его лишили должности ивыслали из столицы.

— ...

— Честно говоря, хорошо, что все закончилось.

Канна молча склонила голову.

Этот инцидент был признан имперским лекарем как ошибка.

Амелия на какое-то время просто потеряла сознание, лекари признали ошибку, приняв ее состояние за смерть.

Вот что известно.

‘Мистер дяденька, мне очень жаль. Но, пожалуйста, подумайте, вы все- таки спасли человекаʹ.

Амелия, похоже, думала так же.

— Но не волнуйся, я ему тайно давала огромную сумму денег, которую бы не заработал за всю жизнь.

— Тогда я рада ...

— Я не жалею об этом. Я просто изо всех сил пыталась выжить. В каком-то смысле и лекарь помог спасти мою жизнь.

Канна тоскливо рассмеялась над словами Амелии.

И тогда,

— Его высочество принц Кресент прибыл.

Амелия нахмурилась при словах слуги.

— Мадам, можно ли зайти Кресенту?

— Все в порядке.

— Хорошо, пусть заходит!

Дверь открылась, и появился светловолосый юноша.

Это второй принц, Кресент Исаберг.

Он мило улыбнулся и поздоровался со мной.

— Сестра, с вашим телом все в порядке?

— Как видишь.

— Я очень волновался. Могу я присесть?

Но Амелия не позволила. Вместо этого она распахнула глаза и выдвинула в его сторону обвинение.

— Я слышала историю от герцогини. До того как ее арестовали, ты дал ей противоядие, верно?

Он сделал.

Кресент определенно дал противоядие, сказав: «Это спасет герцогиню и сестру».

— Ты правда заранее знал, что меня отравят?

Затем Кресент приподнял уголки губ и рассмеялся.

— Я знал, что моя мать пыталась отравить мою сестру.

И в этот момент наступила тишина.

Лицо Амелии застыло.

Кресент спокойно спросил.

— Могу я присесть, сестра?

— ...Садись.

Кресент мягким телодвижением сел рядом с Канной.

Опираясь на подлокотник,он издал вздох.

— Все именно так, как я сказал. Моя мать пыталась вас отравить.

— ...

— Я изо всех сил пытался ее остановить, но матушка не позволяла. У меня был план.

— ...

— Сестра не обладала информацией о том, что из-за герцогини, заботившейся о принцессе, никто не мог войти во дворец без разрешения императрицы.

Эту историю и она не знала.

Амелия тоже широко открыла глаза, очевидно, впервые за все время.

— Я не мог заранее сказать об этом людям или дать противоядие. Разумеется, я тоже не мог к вам войти. Вот почему я притворился, что не знал о приходе герцогини.

— ...

— Но было поздно. Извини, что не смог вам помочь, сестра.

Но Амелия ответила не сразу.

Она сжала кулак, не зная, сердиться ей на брата или нет или притворяться удивленной.

— Что вы собираетесь делать, сестра?

— Что?

— Если хотите, я могу быть свидетелем.

Прозвучало очень неожиданно. Амелия продолжила разговор.

— Ты хочешь обвинить императрицу?

— ...

— Я последую воле своей сестры.

Нет...

Канна чуть не покачала головой, сама того не осознавая.

Ей хотелось крикнуть Амелии, чтобы она не верила ему.

‘Нет, он лжет. Такого не может бытьʹ.

Мне показалось, но я поняла, почему все так выходит, почему Кресент сказал подобное.

Он сейчас проверяет Амелию.

Кресент пытается выяснить, как она поступит в дальнейшем с императрицей.

ʹПришел узнать истинные намеренияʹ.

Узнав, хватит ли духу Амелии нанести ответный удар императрице, он, должно быть, подумала о том, чтобы заранее потушить ее гнев.

Разве можно в этом сомневаться?

Для Кресента императрица — самая надежная защита.

‘Вы сказали, что семья императрицы очень могущественнаʹ.

Ее величество родом из семьи маркизов.

Что за семья такая Мерсье?

Мерсье – знатная и влиятельная семья, в которой родилось огромное количество ставших в будущем императриц.

Более того, у них в распоряжении несметные богатства.

Нынешний маркиз Мерсье является младшим братом императрицы,проявляет глубокую привязанность и любовь к своей сестре, поддерживая любую ее волю.

Если вы выдвинете обвинения против императрицы...

ʹКак и императрица, Мерсье тоже станет мишенью обвинения. Если это произойдет, опора Кресента подорветсяʹ

Это ловушку, которую можно увидеть, немного поразмыслив.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Кресент.

Хвала небесам.

Канна облегченно вздохнула. Амелия все-таки не глупа, поэтому притворилась.

— Ее величество пыталась меня отравить. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Правда?

Однако Кресент неожиданно поднял брови.

— Да, не стоит ходить, где попало, и говорить подобные вещи. Я боюсь, что кто-то услышит.

— Извиняюсь, сестра. Похоже, я не ошибся.

Кресент остался довольным, даже произнеся такие провокационные слова.

А затем добавил…

— Вы поступаете мудро, сестра.

ʹУ имперских людей сплошной хаос в жизниʹ.

Канна мрачно смотрела на брата с сестрой.

Принц и принцесса играют в перетягивание каната, скрывая свои истинные намерения.

Несмотря на то, что они одного возраста, они не доверяют друг другу.

ʹИмператрица действительно пыталась убить собственную дочьʹ.

Очевидно, что имперский народ — хладнокровные люди, готовые убить, не проронив ни единой слезы.

Однако удивительно, что Кресент дал противоядие, дабы спасти Амелию.

‘Да, он пытался помочь Амелии, хоть принцу так и не удалосьʹ.

Может, он еще молод и не потерял совесть?

Подумав об этом, я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Кресент смотрел на Канну.

*нынешний маркиз=глава дома

----------

Том 1 Глава 46

— Ах.

Боже мой, она действительно не заметила.

Канна подумала поскорее уйти и поспешила встать.

— Извините, я собираюсь покинуть вас, поэтому, пожалуйста, продолжайте разговор.

— Я провожу вас.

— ...

Что?

Чем он решил заняться?

— Пошлите, миссис.

Нет, это нормально...

Однако Кресент встал и протянул руку Канне.

Канна, дрожа, вытянула свою в ответ.

***

— Я не знал, какая на самом деле герцогиня.

Тихо сказал Кресент, идя вдоль длинного коридора.

— Моя сестра перестала испытывать зуд на своем теле. Кроме того, пораженный участок на лице выглядит лучше, чем раньше.

— Все благодаря очень упорному и активному лечению ее высочества.

Ах, неудобно!

Возможно, из-за осознания того, что внешний вид обманчив, и сейчас время, проводимое с ним наедине, было совершенно иным, чем когда они гуляли в саду.

— Моя сестра всегда проявляла энергичность и энтузиазм. Она та, кто без колебаний получал любое лечение.

Возможно, из-за чувства вины шаги Кресента казались очень медленными.

Словно человек, который намеренно задерживает стрелку часов, дабы поговорить.

— Я думаю, на этот раз вы сблизились с моей сестрой.

— Да это так.

Она не заблуждается....

Его шаги становятся еще медленнее....

— Тем не менее, я с нетерпением жду выздоровления сестры.

Это угроза?

Вы предупреждаете меня, что если я не смогу ее вылечить, меня ждут трагичные последствия?

Или что он пытается расспросить?

Канна напряглась, чтобы не действовать бездумно.

— Итак, я полагаюсь лишь на миссис Канну.

— Да, я сделаю все возможное.

Затем Кресент мягко улыбнулся.

— Вам придется.

Ах, это однозначно угроза!

Канна наконец-то села в карету, прислонилась спиной к стенке и вздохнула.

Как она умудрилась связаться с императорской семьей и пройти через все это…

‘Сон Хон,вот так живет твоя старшая сестра. Я живу, испытывая на себе угрозы мальчишки твоего же возраста'.

Может быть, из-за плохих братьев и сестры она почувствовала внезапную невыносимую тоску по своему младшему брату Сон Хону.

Как же преодолевал препятствия Сон Хон?

ʹБуду усердно готовиться к соревнованию’.

Золотой призер прошлой Олимпиады.

Брат, вероятно, изо всех сил пытается сохранить свое почетное положение.

Он, вопреки всему, занял первое место, так что надеюсь, он не слишком собой возгордился и не зацикливается на цвете медали.

Канна напевала эту мысль как песню.

Это из-за воспоминаний о семьи?

Она почувствовала себя лучше.

***

Так прошло две недели.

Всего за две недели в столице стало спокойно.

Сплетни и говоры о смерти принцессы и казни Канны исчезли, словно все случилось десять лет назад.

С какой быстротой погрузились в повседневную жизнь другие люди.

И кожа Амелии стала намного лучше.

‘Мой отец, Каллен еще не виделись с Орсиниʹ.

Поместье снова опустело из-за их отправки в Черный туман.

Она несколько раз сталкивалась с Хлоей и Изабель, но Хлоя не обращала на нее внимания, да и Изабель полностью ее игнорировала.

Канну такое поведение лишь радовало.

‘Никто меня не тревожитʹ.

Сколько бы продолжалась такая жизнь, если бы всё текло настолько плавно?

Когда она погрузилась в мысли,

Пришел рыцарь из семьи Валентино.

***

Если сказать точнее, не рыцарь, а рыцари

— Графиня Джозефина Эллестер приказала вам вернуться домой.

Отправить десять рыцарей, чтобы сказать лишь это?

Канн с изумленным выражением лица переспросила.

— Графиня Эллестер хочет, чтобы я вернулась?

— Да.

Вздох вылетел сам собой.

Джозефина, проклятое имя, постоянно всплывающее, если ты его забываешь.

Словно она дотошная свекровь.

‘Готовая выгнать в любой момент, почему ты говоришь мне вернуться?ʹ

Как бы то ни было, вряд ли на то есть уважительная причина.

— Как видите, вам придется непросто, поскольку мое самочувствие плохое. Вы знаете, прошло не так много времени с тех пор, как меня подставили и посадили в тюрьму.

— Герцогиня.

Рыцарь решительно сказал.

— В семье Валентино много людей. Вы и там сможете о себе позаботиться.

Канна сглотнула.

Когда она увидела его строгое, но немного нерешительное лицо, очевидно, он намеревался забрать меня любым способом.

‘Вот почему вы прислали так много рыцарейʹ.

Если бы она воспротивилась, ее бы насильно заставили вернуться.

Затем,

— Канна.

Дверь распахнулась, и вошла мачеха Хлоя.

— Перестань и возвращайся домой. Твоя свекровь велела?

Хлоя была вынуждена пойти против Канны.

— Проблема в твоем бегстве. Сколько уже прошло месяцев? Вернись в поместье.

Канна попыталась возразить, но Хлоя быстро продолжала начатую речь

— Твоя свекровь желает твоего возвращения, но не думай противиться. Даже если ты плохо себя чувствуешь, тебе следует пойти.

— ....

— Даже если тебе суждено умереть, ты должна расстаться с жизнью в семье Валентино. Это участь невестки.

‘Она пытается от меня избавитьсяʹ.

Очевидно, она уберет ее с пути независимо от того, заключит ли она контракт с Калленом или кем-то еще.

И теперь никому не под силу отговорить Хлою.

— Пожалуйста, рыцари забирайте герцогиню возвращайтесь обратно.

— Спасибо за сотрудничество, герцогиня Эдис.

Канна вздохнула.

Даже если бы она не согласилась, сопротивление было бы бесполезным.

— Хорошо, я пойду с вами, так что дайте мне немного времени собраться.

***

Аааа!

Щека Канны внезапно повернулась.

— Вы — позор семьи Валентино!

Джозефина Эллестер – яростная женщина.

Она не очень удивилась, когда мне снова ударили, поскольку ожидала подобного поведения в скором времени.

Джозефина закричала, затаив дыхание.

— Вы знаете, что честь Валентино подорвана из-за вас?

Ошибка ее невестки чуть не убила члена императорской семьи!

Ошибка лекаря и прочие сведения быстро распространились. В любом случае, это правда, что Канна оказалась вовлеченной в тот инцидент и даже предстала на открытом суде.

Семью Валентино восприняли как посмешище!

По поводу того происшествия Джозефина слышала насмешки на светских банкетах.

Так что мнение необходимо изменить.

— Вы знали, что за спинами шепчут о Валентино? Я знаю, что вы натворили!

Гнев по естественной причине, поэтому Канна спокойно смирилась.

Но.

— Не вздумайте выходить на улицу в ближайшее время! Немедленно запритесь в своей комнате!

— Что?

Она не могла себе этого представить.

— Вы сейчас говорите, что собираетесь запереть меня в комнате?

— С тех пор, как вы покинули особняк, вы лишь нанесли ущерб чести Валентино. Даже не мечтайте выходить наружу!

— Я обязана вылечить ее величество.

Но эти слова лишь еще сильнее разожгли гнев Джозефины.

— Остановитесь прямо сейчас! Хватит совершать ошибки!

— Но...

— Слишком шумно! Я скажу ее величеству императрице, чтобы она не ходила к вам лечиться!

***

Джозефина вправду заточила Канну в комнате.

Даже не думайте выходить из дома в ближайшие несколько месяцев.

— В любом случае, эта дама готова пойти на крайние меры. Что бы я делала, если бы не подготовилась заранее?

Канна подложила ладан для сна, усыпив рыцарей, охранявших дверь, и вышла.

Она хорошо поработала, спрятав специальное средство в одежде, иначе бы неизбежно попала в ловушку.

‘В любом случае, позже императрица забрала бы меня любой ценойʹ.

Но на днях Канна ей дала прекрасное лекарство, так что она не станет меня искать, пока не закончится препарат.

Однако, оказавшись взаперти, она не собиралась тратить время впустую.

‘Тем не менее, у меня забрали одеждуʹ.

Чёртова свекровь Джозефина лишили всей ее одежды, пока Канна находилась в комнате под замком.

Она основательно подготовилась на случай побег Канны.

Благодаря графине Канна была одета лишь в тонкое платье, как тогда, в темнице.

— Как мне выбраться?

Встревоженная Канна уставилась в самый конец коридора.

Комната, ближайшая к ее спальне.

Спальня Сильвиена, но ...

‘Может взять хоть одну накидку?!ʹ

Есть большая вероятность, что Сильвиен будет отсутствовать в комнате.

Дни, когда он оставался дома за последние семь лет, можно посчитать по пальцам.

ʹПожалуй, украду накидку. '

Приняв решение, Канна начала заходить, затаив дыхание.

Медленно схватилась за дверную ручку и ее повернула.

Дверь медленно открылась.

Комната, ярко залитая лунным светом, пустовала.

‘Здесь никого нет’.

Затем Канна с облегчением вошла в комнату.

Щёлк.  Сделав шаг после закрытия двери...

— Что вы здесь забыли?

— ...!

Мгновение — и дыхание Канны остановилось.

Прямо за моей спиной.

Она почувствовала покалывание на спине.

Волосы на затылке взъерошились, холод пробежал по задней части шеи.

Канна обернулась со звуком сломанной куклы.

И они столкнулись лицом к лицу.

— Мисс Канна.

Сильвиен Валентино стоял, прислонившись к стене.

* ладан — ароматическая смола, обладающая снотворным действием

----------

Том 1 Глава 47

— Ах.

Боже мой, она действительно не заметила.

Канна подумала поскорее уйти и поспешила встать.

Канна оцепенела.

Ни в коем случае, только не Сильвиен!

На Сильвине был только черных халат, а на лице сияла улыбка.

Улыбка, отражающая лишь равнодушие.

— Интересно, по какому поводу вы оказались в чужой спальне.

Его темно-синие глаза медленно переместились и посмотрели на Канну.

Прозрачное платье, напоминающее сорочку.

Изгибы фигуры под ярким лунным светом выглядели куда соблазнительнее, нежели обнаженное тело.

— ...!

Когда он осмотрел Канну, она мгновенно прикрыла себя обеими руками.

Она поглядела на него с упреком, но Сильвиен снова нагло устремил свой взгляд на меня.

Наконец, глаза двух людей столкнулись друг с другом.

Напряженное чувство возникло на небольшом расстоянии между ними.

Канна спокойно сказала, осознав, свой постыдный вид.

— Я не знала, что герцог находился в комнате.

Затем бровь Сильвиена приподнялась. Словно он услышал очень неумелую шутку.

— Неужели вы не знали?

— Да, если бы знала, что вы здесь, я бы не вошла.

Но он не поверил словам Канны.

Удивительно, но Сильвиен слегка наклонил голову, приподняв уголки губ, будто был весь во внимании.

— Если так, то зачем же вошли?

Как только он закончил фразу, меня нахлынули воспоминания о прошлом.

Ситуация походила на нынешнюю-однажды Чжу Хва пришла к Сильвиену в аналогичной одежде.

‘Чёрт.ʹ

Лицо Канны покраснело.

Воспоминание были невероятно четкими, что казалось, будто то сделала она.

Тогда она обнажила свое тело перед ним.

Как стыдно, чёрт побери!

Канна сглотнула. И выдавила из себя слова, произнеся спокойным тоном, успокаивая свой пыл.

— Вы ошибаетесь.

— Это недоразумение?

— Да, я просто...

Я просто пришла украсть накидку!

‘... Я не могу так сказать, чёрт!’

Когда Канна не ответила, Сильвиен просто спокойно рассмеялся.

Смех, словно все было утомительным, смех, как будто ожидал такого поведение.

— Я слышал, что вам пришлось пройти через много трудностей, но вы выглядите лучше, чем я предполагал.

При этих словах Канна провалилась сквозь землю.

Разве он не безучастно смотрел на происходящее, считая это не своим делом?

‘ Действительно, что от него ещё ожидать?’

Сильвиен вяло сказал.

— Я знаю, что Канна любит использовать разные методы..

— Что вы имеете в виду?

— В буквальном смысле слова. Вы знали, что благодаря вашим усилиям вы только навредили Валентино?

В его голосе не слышалось ни единой нотки упрека, голос,напоминающий спокойное озеро, поэтому она не могла поверить, что он обвинял.

Но это обвинение. Сильвиен выразил неодобрение.

Внутри Канны гнев закипал все больше и больше.

Терпению все-таки есть предел.

‘Как мне не повезлоʹ.

Однако этот человек все еще ошибается.

Он верит, что я изо всех сил пытаюсь привлечь его внимание!

Сильвиен подвигал губами, дабы продолжить.

— Хорошо, я пойду на компромисс с мисс Канной.

Сильвиен мягким голосом предложил.

— На кровать.

— А?

— Ложитесь в постель.

Что?

Канна от неожиданных слов открыла рот.

Сильвиен, прислонявшийся к стене, сразу выпрямился.

И в одно мгновение его тело стало крупнее.

Открытое плечо из -под халата отражалось в лунном свете. Тело, напоминающее великолепный мрамор.

И он приблизился на один шаг.

Сделав всего один шаг, Сильвиен подошел ближе.

Канна чуть не отступила из-за странного давления, исходящего от герцога.

— Вам не по душе кровать?

Тихий голос рассыпался спокойной рябью. Исходящий от него освежающий аромат распространился в воздухе.

— Или у вас есть предпочтения в других местах?

То, что он имел в виду, очевидно...Компромисс. Постель. Компромисс. Постель… .

Стыд и гнев нарастали очень медленно, но отчетливо.

— Вы сказали компромисс, герцог?

— Да.

— Значит, герцог желает меня.

— Будь такой же тихой, как раньше.

Как прежде. Как последние 7 лет.

Прикрыть лицо челкой, съежить плечи, спрятаться в тени, чтобы не попасться никому на глаза.

— Значит, собираетесь со мной вести дела?

— Это означает, что я в некоторой степени выполню обязанность мужа.

Взгляд Сильвиен был холодным.

С самого начала он не скрывал презрения.

Изогнутые в тонкую линию синие глаза.

Его глаза смотрели на Канну, как на старую и надоедливую проблему.

— Разве это не то, чего хотела мисс Канна?

В этот момент кончики пальцев Канны вздрогнули. Я просто хочу покончить со всем ...

‘Нет. Нет, нужно набраться терпенияʹ.

Канна крепко сжала кулаки.

Если бы я этого не сделала, она бы действительно ударила себя по лицу.

Я не думаю, что действительно смогу повернуть сложившуюся ситуацию вспять.

— Нет, это не то, что я хочу.

Но, вероятно, это то, чего хотела Чжу Хва.

Она надеялась и умоляла его последние 7 лет.

— Будьте честны, как и раньше.

Разумеется, Сильвиен не поверил.

Его раздражало, что она отказывала, дабы привлечь внимания.

Она почувствовала исходящую от него неприязнь.

Не могу дождаться, что же с ним случится. Прошедшие семь лет показали, что он получит по заслугам.

Даже не важно, что он не верит.

Подумав об этом, она почувствовала бессилие.

‘Как и ожидалось, разговор не удалсяʹ.

Итак, она готова.

Нужно просто уйти.

Но она не уйдет с пустыми руками. Поскольку она в откровенном платье, то должна взять накидку.

‘Я старалась не пользоваться подобным, ноʹ.

Канна вытянулась и слегка запрокинула голову.

Смех исчез с ее лица.

— Хорошо, позвольте мне сказать вам, что я хочу.

После этих слов, она тихонько приподняла подол платья.

Небольшая часть платья, достигающая икр, медленно поднималась.

— Причина, по которой я пришла сюда.

Медленно обнажались колени, и постепенно виднелись гладкие бедра.

На светлой коже отражался лунный свет.

Сильвиен приподнял уголки рта.

Она знала, что улыбка всплывет на его лице.

Он скрестил руки и наклонил голову, словно смотрел на игрушку.

— Причина в том ...

Канна продолжала медленно приподнимать подол.

Жена герцога вела себя очень странно, флиртуя с ним.

… До тех пор, пока она не вытащила странную вещь, привязанную к ее бедру.

— ...Что вас ничуть не должно волновать!

В лицо Сильвиена попали брызги аромата ладана!

— Вот,что я хочу.

Пш,пш.

— Не интересуйтесь мной!

Пш,пш.

— Меня это не волнует!

Пш,пш.

— Хорошо?

Она брызгала очень тщательно.

Пока аромат ладана не окутал лицо Сильвиена сплошным туманом.

Рыцари, охранявшие дверь, вышли в комнату и сразу же упали.

Иначе говоря…

— ?

Иначе говоря, Сильвиен тоже должен упасть.

Так должно было быть...

— ...А?

Когда белоснежный запах ладана рассеялся, его глаза оставались прозрачными и четкими.

Не упал.

Даже ноги не подкосились.

Нет, скорее, его глаза отражали странное удовольствие, ранее отсутствующее.

Глаза, которые, кажется, видят что-то очень поразительное.

— Что вы только что сделали, мисс Канна?

Голос, прозвучавший с любопытством.

‘Почему он не упал?ʹ

Ох!

Смущенная Канна снова распылила аромат, дабы усыпить.

Сильвиен ненадолго нахмурился, но на этом все...

Никаких признаков сонливости и усталости.

Он замолчал на несколько секунд, а затем скривил рот.

Он разразился очень опасным и завораживающим смехом.

— Вы попытались напасть на меня?

— Извините, я собираюсь покинуть вас, поэтому, пожалуйста, продолжайте разговор.

— Я провожу вас.

— ...

Что?

Чем он решил заняться?

— Пошлите, миссис.

Нет, это нормально...

Однако Кресент встал и протянул руку Канне.

Канна, дрожа, вытянула свою в ответ.

***

— Я не знал, какая на самом деле герцогиня.

Тихо сказал Кресент, идя вдоль длинного коридора.

— Моя сестра перестала испытывать зуд на своем теле. Кроме того, пораженный участок на лице выглядит лучше, чем раньше.

— Все благодаря очень упорному и активному лечению ее высочества.

Ах, неудобно!

Возможно, из-за осознания того, что внешний вид обманчив, и сейчас время, проводимое с ним наедине, было совершенно иным, чем когда они гуляли в саду.

— Моя сестра всегда проявляла энергичность и энтузиазм. Она та, кто без колебаний получал любое лечение.

Возможно, из-за чувства вины шаги Кресента казались очень медленными.

Словно человек, который намеренно задерживает стрелку часов, дабы поговорить.

— Я думаю, на этот раз вы сблизились с моей сестрой.

— Да это так.

Она не заблуждается....

Его шаги становятся еще медленнее....

— Тем не менее, я с нетерпением жду выздоровления сестры.

Это угроза?

Вы предупреждаете меня, что если я не смогу ее вылечить, меня ждут трагичные последствия?

Или что он пытается расспросить?

Канна напряглась, чтобы не действовать бездумно.

— Итак, я полагаюсь лишь на миссис Канну.

— Да, я сделаю все возможное.

Затем Кресент мягко улыбнулся.

— Вам придется.

Ах, это однозначно угроза!

Канна наконец-то села в карету, прислонилась спиной к стенке и вздохнула.

Как она умудрилась связаться с императорской семьей и пройти через все это…

‘Сон Хон,вот так живет твоя старшая сестра. Я живу, испытывая на себе угрозы мальчишки твоего же возраста'.

Может быть, из-за плохих братьев и сестры она почувствовала внезапную невыносимую тоску по своему младшему брату Сон Хону.

Как же преодолевал препятствия Сон Хон?

ʹБуду усердно готовиться к соревнованию’.

Золотой призер прошлой Олимпиады.

Брат, вероятно, изо всех сил пытается сохранить свое почетное положение.

Он, вопреки всему, занял первое место, так что надеюсь, он не слишком собой возгордился и не зацикливается на цвете медали.

Канна напевала эту мысль как песню.

Это из-за воспоминаний о семьи?

Она почувствовала себя лучше.

***

Так прошло две недели.

Всего за две недели в столице стало спокойно.

Сплетни и говоры о смерти принцессы и казни Канны исчезли, словно все случилось десять лет назад.

С какой быстротой погрузились в повседневную жизнь другие люди.

И кожа Амелии стала намного лучше.

‘Мой отец, Каллен еще не виделись с Орсиниʹ.

Поместье снова опустело из-за их отправки в Черный туман.

Она несколько раз сталкивалась с Хлоей и Изабель, но Хлоя не обращала на нее внимания, да и Изабель полностью ее игнорировала.

Канну такое поведение лишь радовало.

‘Никто меня не тревожитʹ.

Сколько бы продолжалась такая жизнь, если бы всё текло настолько плавно?

Когда она погрузилась в мысли,

Пришел рыцарь из семьи Валентино.

***

Если сказать точнее, не рыцарь, а рыцари

— Графиня Джозефина Эллестер приказала вам вернуться домой.

Отправить десять рыцарей, чтобы сказать лишь это?

Канн с изумленным выражением лица переспросила.

— Графиня Эллестер хочет, чтобы я вернулась?

— Да.

Вздох вылетел сам собой.

Джозефина, проклятое имя, постоянно всплывающее, если ты его забываешь.

Словно она дотошная свекровь.

‘Готовая выгнать в любой момент, почему ты говоришь мне вернуться?ʹ

Как бы то ни было, вряд ли на то есть уважительная причина.

— Как видите, вам придется непросто, поскольку мое самочувствие плохое. Вы знаете, прошло не так много времени с тех пор, как меня подставили и посадили в тюрьму.

— Герцогиня.

Рыцарь решительно сказал.

— В семье Валентино много людей. Вы и там сможете о себе позаботиться.

Канна сглотнула.

Когда она увидела его строгое, но немного нерешительное лицо, очевидно, он намеревался забрать меня любым способом.

‘Вот почему вы прислали так много рыцарейʹ.

Если бы она воспротивилась, ее бы насильно заставили вернуться.

Затем,

— Канна.

Дверь распахнулась, и вошла мачеха Хлоя.

— Перестань и возвращайся домой. Твоя свекровь велела?

Хлоя была вынуждена пойти против Канны.

— Проблема в твоем бегстве. Сколько уже прошло месяцев? Вернись в поместье.

Канна попыталась возразить, но Хлоя быстро продолжала начатую речь

— Твоя свекровь желает твоего возвращения, но не думай противиться. Даже если ты плохо себя чувствуешь, тебе следует пойти.

— ....

— Даже если тебе суждено умереть, ты должна расстаться с жизнью в семье Валентино. Это участь невестки.

‘Она пытается от меня избавитьсяʹ.

Очевидно, она уберет ее с пути независимо от того, заключит ли она контракт с Калленом или кем-то еще.

И теперь никому не под силу отговорить Хлою.

— Пожалуйста, рыцари забирайте герцогиню возвращайтесь обратно.

— Спасибо за сотрудничество, герцогиня Эдис.

Канна вздохнула.

Даже если бы она не согласилась, сопротивление было бы бесполезным.

— Хорошо, я пойду с вами, так что дайте мне немного времени собраться.

***

Аааа!

Щека Канны внезапно повернулась.

— Вы — позор семьи Валентино!

Джозефина Эллестер – яростная женщина.

Она не очень удивилась, когда мне снова ударили, поскольку ожидала подобного поведения в скором времени.

Джозефина закричала, затаив дыхание.

— Вы знаете, что честь Валентино подорвана из-за вас?

Ошибка ее невестки чуть не убила члена императорской семьи!

Ошибка лекаря и прочие сведения быстро распространились. В любом случае, это правда, что Канна оказалась вовлеченной в тот инцидент и даже предстала на открытом суде.

Семью Валентино восприняли как посмешище!

По поводу того происшествия Джозефина слышала насмешки на светских банкетах.

Так что мнение необходимо изменить.

— Вы знали, что за спинами шепчут о Валентино? Я знаю, что вы натворили!

Гнев по естественной причине, поэтому Канна спокойно смирилась.

Но.

— Не вздумайте выходить на улицу в ближайшее время! Немедленно запритесь в своей комнате!

— Что?

Она не могла себе этого представить.

— Вы сейчас говорите, что собираетесь запереть меня в комнате?

— С тех пор, как вы покинули особняк, вы лишь нанесли ущерб чести Валентино. Даже не мечтайте выходить наружу!

— Я обязана вылечить ее величество.

Но эти слова лишь еще сильнее разожгли гнев Джозефины.

— Остановитесь прямо сейчас! Хватит совершать ошибки!

— Но...

— Слишком шумно! Я скажу ее величеству императрице, чтобы она не ходила к вам лечиться!

***

Джозефина вправду заточила Канну в комнате.Даже не думайте выходить из дома в ближайшие несколько месяцев.

— В любом случае, эта дама готова пойти на крайние меры. Что бы я делала, если бы не подготовилась заранее?

Канна подложила ладан для сна, усыпив рыцарей, охранявших дверь, и вышла.

Она хорошо поработала, спрятав специальное средство в одежде, иначе бы неизбежно попала в ловушку.

‘В любом случае, позже императрица забрала бы меня любой ценойʹ.

Но на днях Канна ей дала прекрасное лекарство, так что она не станет меня искать, пока не закончится препарат.

Однако, оказавшись взаперти, она не собиралась тратить время впустую.

‘Тем не менее, у меня забрали одеждуʹ.

Чёртова свекровь Джозефина лишили всей ее одежды, пока Канна находилась в комнате под замком.

Она основательно подготовилась на случай побег Канны.

Благодаря графине Канна была одета лишь в тонкое платье, как тогда, в темнице.

— Как мне выбраться?

Встревоженная Канна уставилась в самый конец коридора.

Комната, ближайшая к ее спальне.

Спальня Сильвиена, но ...

‘Может взять хоть одну накидку?!ʹ

Есть большая вероятность, что Сильвиен будет отсутствовать в комнате.

Дни, когда он оставался дома за последние семь лет, можно посчитать по пальцам.

ʹПожалуй, украду накидку. '

Приняв решение, Канна начала заходить, затаив дыхание.

Медленно схватилась за дверную ручку и ее повернула.

Дверь медленно открылась.

Комната, ярко залитая лунным светом, пустовала.

‘Здесь никого нет’.

Затем Канна с облегчением вошла в комнату.

Щёлк.  Сделав шаг после закрытия двери...

— Что вы здесь забыли?

— ...!

Мгновение — и дыхание Канны остановилось.

Прямо за моей спиной.

Она почувствовала покалывание на спине.

Волосы на затылке взъерошились, холод пробежал по задней части шеи.

Канна обернулась со звуком сломанной куклы.

И они столкнулись лицом к лицу.

— Мисс Канна.

Сильвиен Валентино стоял, прислонившись к стене.

* ладан — ароматическая смола, обладающая снотворным действием

----------

Том 1 Глава 48

Канна оцепенела.

Ни в коем случае, только не Сильвиен!

На Сильвине был только черных халат, а на лице сияла улыбка.

В это время послышался за дверью шум.

— Герцогиня Валентино исчезла.

— Как, чёрт возьми, это случилось?

— Не знаю. Миссис в меня что-то брызнула, и я заснул!

Ах,это… Похоже план рухнул...

Можно было услышать, как рыцари засуетились и отправились на поиски.

Когда стал слышен звук удаляющихся шагов, в комнате воцарилась поразительная тишина.

— Иначе говоря.

Успокойся. Канна.

Говорят, что, если войти в логова тигра, можно выжить, взяв ситуацию под контроль.

Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие.

— Иначе говоря ... ну, у герцога тяжелая работа, и вы плохо спите.

Нет, не то! — Дабы облегчить вашу ношу. Вы знаете, сон — очень важный аспект нашей жизни.

Вздор.Бред.

Что бы она ни говорила, в этот момент ее слова лишь предлог.

Канна хотела провалиться сквозь землю.

Но Сильвиен безмолвно ее слушал.

С очень серьезным лицом.

— Это так?

Тогда, когда она кивнула, впечатленная от своей же заботы, по телу Канны пробежала дрожь.

На лице Сильвиена Валентино сияла улыбка даже при таком ответе.

Человеку, совершившему нападению, он любезно улыбался, как вежливый джентльмен.

Необычная прямолинейность медленно сдавливала горло Канны.

— Мисс Канна.

Затем Сильвиен схватила Канну за запястье.

Рука была мягкой, но сильной, как железо.

Она настолько напугалась, что рефлекторно попыталась сопротивляться, но его рука даже не двинулась.

— Недавняя вещь, мисс Канна.

Он вынул флакон духов из ее рук.

Увлечённо взглянул на девушку и немного брызнул в лицо.

Пш,пш.

— Довольно интересная вещь.

Этот, блин, ублюдок ... …

Результат не заставил себя ждать.

Сразу пришла сонливость, и сознание затуманилось.

Препарат же эффективный, но почему не работает на нем...

— Ты, мерза...

Она старалась говорить изо всех сил,однако на этом ее речь и прервалась.

Колени согнулись, и тело медленно начало падать. Крепкие руки схватили Канну.

Ошибка или ей показалось, но она услышала расплывчатый смех.

Затем, сознание ее покинуло.

***

‘Прохладно’.

Между тем Хлоя, хозяйка поместья Эдис, ощущала невероятную радость и наслаждение.

Наконец, Канна, ее падчерица, сплошная головная боль, ушла!

‘Теперь наступило спокойствиеʹ.

Канна открыла дверь в поместье, нарушив спокойствие, похожем на тихое озеро.

Канна подставила под удар честь Эдисов.

Теперь, когда она покинула дом, в поместье снова станет спокойно, как и раньше.

— Миссис Хлоя. Герцог Эдис вернулся.

Наконец-то вернулся Александр!

Хлоя быстро направилась в его спальню.

Хоть они и супруги, но у каждого была своя отдельная комната.

Александр, с привередливым нравом, никогда и ни с кем не разделял кровать.

Хлоя ни разу не оставалась в его постели дольше нескольких часов.

Но подобное естественно.

Его апатия и безразличие, не позволяющие приблизиться кому-либо, поскольку это только его собственность.

К тому же Александр проявлял равнодушие ко всему в этом мире.

Поэтому Хлоя чувствовала уверенность, что ему все равно, как ушла Канна – без слов или нет.

Нет, так должно быть.

— Добро пожаловать, герцог. Вы действительно хорошо потрудились.

Александр сел на диван, сняв верхнюю одежду.Видимо,устал? В руке он держал стакан виски.

— Вы принимали ванну?

— Пока еще нет.

— Тогда сегодня приготовлю ее я.

— Не надо.

Решительный отказ без всяких раздумий.

Отказ, привычный для него, словно дыхание.

Он сидел на огромном кресле и ухмылялся.

— На этот раз монстры пришли из Черного тумана. В какой-то момент было достаточно тихо, но последнее время они слишком активны.

— ...

‘Разумеется, он играет значительную в роль в защите Западного континента от туманаʹ.

И все же без этих двух семей-хранителей, без Валентино и Эдис, на Западном континенте не было бы так мирно.

Но на Александра слова Хлои не произвели сильного впечатления. Он просто встряхнул рюмку с виски и выпил.

Наблюдая за изгибом его жилистой шеи, Хлоя снова наполнила пустой стакан.

— Вам следует как можно больше проводить время дома и как следует отдохнуть. К тому же я решила проблему. Должно быть, вам было некомфортно находиться с Канной.

Тогда их взгляды встретились.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как он они смотрели друг другу в глаза, и губы Хлои застыли.

Александр ничего не ответил.

Но зеленые глаза смотрели на нее, требуя объяснений.

Чувствуя, как ее сомкнутые губы пересохли, Хлоя поспешно сказала.

— Семья Валентино попросила Канну вернуться, так что я не стала возражать.

— ...

— В дальнейшем вы с ней точно не встретитесь, так что не волнуйтесь.

***

— Моя сестра…

...Нет.

Когда Канна предупредила его, что ее не стоит называть сестрой, он холодно заменил фразу.

— Канна Валентино ушла?

— Да, так.

— Она ушла по своей воле?

— Тогда бы ты поднял свой зад и погнался за ней?

Но Каллен не верил словам матери.

Он покинул особняк на несколько недель, дабы победить и уничтожить монстров.

Его отец однажды вернулся домой, но потом снова отправился в туман. Однако для Каллена возвращение в поместье оказалось более длительным процессом.

А за это время столько всего произошло.

Разве Канна не избежала казни, разве все не обернулось недоразумением, разве она не ладит с принцессой?

И что на этот раз?

Сестра, нет, Канна вернулась, сама того желая?

Зачем?

Разве она не осталась в поместье отца, дабы получить разрешение на развод?

— Это отлично! Да, брат!

Изабель обрадовалась замечательной новостью о Канне.

Однако Каллен не стал делать вид, что слушает, и спросил у матери.

— Знает ли отец?

— Да, знает.

— Разве ему нечего было сказать?

— Конечно нет, герцог всегда так себя ведет.

Каллен не поверил матери.

Увидев, что лицо Хлои на мгновение помутнело, видимо, она что-то скрывает.

Как отреагировал отец?

В тот момент, когда я открыл рот, чтобы детальнее расспросить.

— Ха! Я знал, что так случится.

Орсини, молча слушавший, грубо рассмеялся.

— Бедная Канна, убегающая от Валентино,в конце концов к нему же и возвращается. Какая глупая девка!

По какой то причине Орсини выглядел очень обиженным.

— С самого начала она придумала восхитительный коварный план, используя нас, чтобы привлечь внимание Сильвиена.

Орсини продолжал высказывать своё недовольство.

— Но ее план не сработал, и она приползла к нему обратно. Какая жалость. Кто станет волноваться, что она сделает, находясь в поместье?

Чем больше он говорил, тем быстрее подступал гнев, а речь Орсини становилась все более мерзкой.

— Грязь воспользовалась семьей Эдис ради привлечения внимания Сильвиена!

Может, Орсини терпеть ее не мог?

В одно мгновение стакан в руке Орсини треснул со звуком взрыва.

Осколки стекла разлетелись и попали ему на руку, оставив кровоточащую рану.

Изабель удивленно крикнула

— Брат! Почему ты так взволнован?

— Потому что эта тупая сука не меняется!

Орсини продолжал кричать, сердито доставая осколок стекла,не обращая внимания ни на злость, ни на боль.

— Посмотри, что сделала грязь, чтобы завоевать сердце Сильвиена! Эта дрянь! Эта девка обманула всех Эдисов.Она лишь насмехалась над нами.

Орсини визгнул с покрасневшим лицом и про себя спросил.

Очевидно, кто-то ей предложил помощь, дабы выбраться из тюрьмы?

Она приняла ее?

Он предполагал, что за ней придет Сильвиен.

Вот почему она отклонила его предложение.

Она точно ждала лишь Сильвиена !

Мусор, сумасшедшая девка воспользовалась им как орудием для своей мерзкой игры!

— Брат, о чем вы сейчас говорите?

Орсини смотрел на сомнительный взгляд Каллена.

— Что-то случилось между вами и сестрой…нет, Канной Валентино?

— Вздор! Ты думаешь, я имел дело с таким грязным отбросом?

Орсини вскрикнул голосом, полного ярости.

— Отлично! Эта грязная девка, скажи ей, Эдис, чтобы она больше не мелькала перед моими глазами. Если она снова появится, я ни за что не оставлю ее в покое!

Однако Каллен не сразу поверил словам Орсини.

Улыбка, отражающая лишь равнодушие.

— Интересно, по какому поводу вы оказались в чужой спальне.

Его темно-синие глаза медленно переместились и посмотрели на Канну.

Прозрачное платье, напоминающее сорочку.

Изгибы фигуры под ярким лунным светом выглядели куда соблазнительнее, нежели обнаженное тело.

— ...!

Когда он осмотрел Канну, она мгновенно прикрыла себя обеими руками.

Она поглядела на него с упреком, но Сильвиен снова нагло устремил свой взгляд на меня.

Наконец, глаза двух людей столкнулись друг с другом.

Напряженное чувство возникло на небольшом расстоянии между ними.

Канна спокойно сказала, осознав, свой постыдный вид.

— Я не знала, что герцог находился в комнате.

Затем бровь Сильвиена приподнялась. Словно он услышал очень неумелую шутку.

— Неужели вы не знали?

— Да, если бы знала, что вы здесь, я бы не вошла.

Но он не поверил словам Канны.

Удивительно, но Сильвиен слегка наклонил голову, приподняв уголки губ, будто был весь во внимании.

— Если так, то зачем же вошли?

Как только он закончил фразу, меня нахлынули воспоминания о прошлом.

Ситуация походила на нынешнюю-однажды Чжу Хва пришла к Сильвиену в аналогичной одежде.

‘Чёрт.ʹ

Лицо Канны покраснело.

Воспоминание были невероятно четкими, что казалось, будто то сделала она.

Тогда она обнажила свое тело перед ним.

Как стыдно, чёрт побери!

Канна сглотнула. И выдавила из себя слова, произнеся спокойным тоном, успокаивая свой пыл.

— Вы ошибаетесь.

— Это недоразумение?

— Да, я просто...

Я просто пришла украсть накидку!

‘... Я не могу так сказать, чёрт!’

Когда Канна не ответила, Сильвиен просто спокойно рассмеялся.

Смех, словно все было утомительным, смех, как будто ожидал такого поведение.

— Я слышал, что вам пришлось пройти через много трудностей, но вы выглядите лучше, чем я предполагал.

При этих словах Канна провалилась сквозь землю.

Разве он не безучастно смотрел на происходящее, считая это не своим делом?

‘ Действительно, что от него ещё ожидать?’

Сильвиен вяло сказал.

— Я знаю, что Канна любит использовать разные методы..

— Что вы имеете в виду?

— В буквальном смысле слова. Вы знали, что благодаря вашим усилиям вы только навредили Валентино?

В его голосе не слышалось ни единой нотки упрека, голос,напоминающий спокойное озеро, поэтому она не могла поверить, что он обвинял.

Но это обвинение. Сильвиен выразил неодобрение.

Внутри Канны гнев закипал все больше и больше.

Терпению все-таки есть предел.

‘Как мне не повезлоʹ.

Однако этот человек все еще ошибается.

Он верит, что я изо всех сил пытаюсь привлечь его внимание!

Сильвиен подвигал губами, дабы продолжить.

— Хорошо, я пойду на компромисс с мисс Канной.

Сильвиен мягким голосом предложил.

— На кровать.

— А?

— Ложитесь в постель.

Что?

Канна от неожиданных слов открыла рот.

Сильвиен, прислонявшийся к стене, сразу выпрямился.

И в одно мгновение его тело стало крупнее.

Открытое плечо из -под халата отражалось в лунном свете. Тело, напоминающее великолепный мрамор.

И он приблизился на один шаг.

Сделав всего один шаг, Сильвиен подошел ближе.

Канна чуть не отступила из-за странного давления, исходящего от герцога.

— Вам не по душе кровать?

Тихий голос рассыпался спокойной рябью. Исходящий от него освежающий аромат распространился в воздухе.

— Или у вас есть предпочтения в других местах?

То, что он имел в виду, очевидно...Компромисс. Постель. Компромисс. Постель… .

Стыд и гнев нарастали очень медленно, но отчетливо.

— Вы сказали компромисс, герцог?

— Да.

— Значит, герцог желает меня.

— Будь такой же тихой, как раньше.

Как прежде. Как последние 7 лет.

Прикрыть лицо челкой, съежить плечи, спрятаться в тени, чтобы не попасться никому на глаза.

— Значит, собираетесь со мной вести дела?

— Это означает, что я в некоторой степени выполню обязанность мужа.

Взгляд Сильвиен был холодным.

С самого начала он не скрывал презрения.

Изогнутые в тонкую линию синие глаза.

Его глаза смотрели на Канну, как на старую и надоедливую проблему.

— Разве это не то, чего хотела мисс Канна?

В этот момент кончики пальцев Канны вздрогнули. Я просто хочу покончить со всем ...

‘Нет. Нет, нужно набраться терпенияʹ.

Канна крепко сжала кулаки.

Если бы я этого не сделала, она бы действительно ударила себя по лицу.

Я не думаю, что действительно смогу повернуть сложившуюся ситуацию вспять.

— Нет, это не то, что я хочу.

Но, вероятно, это то, чего хотела Чжу Хва.

Она надеялась и умоляла его последние 7 лет.

— Будьте честны, как и раньше.

Разумеется, Сильвиен не поверил.

Его раздражало, что она отказывала, дабы привлечь внимания.

Она почувствовала исходящую от него неприязнь.

Не могу дождаться, что же с ним случится. Прошедшие семь лет показали, что он получит по заслугам.

Даже не важно, что он не верит.

Подумав об этом, она почувствовала бессилие.

‘Как и ожидалось, разговор не удалсяʹ.

Итак, она готова.

Нужно просто уйти.

Но она не уйдет с пустыми руками. Поскольку она в откровенном платье, то должна взять накидку.

‘Я старалась не пользоваться подобным, ноʹ.

Канна вытянулась и слегка запрокинула голову.

Смех исчез с ее лица.

— Хорошо, позвольте мне сказать вам, что я хочу.

После этих слов, она тихонько приподняла подол платья.

Небольшая часть платья, достигающая икр, медленно поднималась.

— Причина, по которой я пришла сюда.

Медленно обнажались колени, и постепенно виднелись гладкие бедра.

На светлой коже отражался лунный свет.

Сильвиен приподнял уголки рта.

Она знала, что улыбка всплывет на его лице.

Он скрестил руки и наклонил голову, словно смотрел на игрушку.

— Причина в том ...

Канна продолжала медленно приподнимать подол.

Жена герцога вела себя очень странно, флиртуя с ним.

… До тех пор, пока она не вытащила странную вещь, привязанную к ее бедру.

— ...Что вас ничуть не должно волновать!

В лицо Сильвиена попали брызги аромата ладана!

— Вот,что я хочу.

Пш,пш.

— Не интересуйтесь мной!

Пш,пш.

— Меня это не волнует!

Пш,пш.

— Хорошо?

Она брызгала очень тщательно.

Пока аромат ладана не окутал лицо Сильвиена сплошным туманом.

Рыцари, охранявшие дверь, вышли в комнату и сразу же упали.

Иначе говоря…

— ?

Иначе говоря, Сильвиен тоже должен упасть.

Так должно было быть...

— ...А?

Когда белоснежный запах ладана рассеялся, его глаза оставались прозрачными и четкими.

Не упал.

Даже ноги не подкосились.

Нет, скорее, его глаза отражали странное удовольствие, ранее отсутствующее.

Глаза, которые, кажется, видят что-то очень поразительное.

— Что вы только что сделали, мисс Канна?

Голос, прозвучавший с любопытством.

‘Почему он не упал?ʹ

Ох!

Смущенная Канна снова распылила аромат, дабы усыпить.

Сильвиен ненадолго нахмурился, но на этом все...

Никаких признаков сонливости и усталости.

Он замолчал на несколько секунд, а затем скривил рот.

Он разразился очень опасным и завораживающим смехом.

— Вы попытались напасть на меня?

----------

Том 1 Глава 49

Для Орсини злиться — обычное дело, но явно случилось что-то еще, раз он умудрился разбить стакан рукой.

‘Что, чёрт возьми, случилось между ними?ʹ

Какое-то время мысли не покидали голову Каллена.

Каллен вернулся в свою комнату и не мог сосредоточиться на просмотре документов.

Канна ушла.

Оставив только безжалостные слова.

— Ты для меня ничто.

— Человек, которого я считаю своим братом, - не ты.

Ха!

Каллен холодно рассмеялся, перелистывая бумаги.

'Что-то касаемо тебя? Меня больше не волнуетʹ.

Пока Каллен находился в Черном тумане, ее чуть не казнили.

Услышав ту историю, он почувствовал себя расстроенным глупцом.

— Да, скажи мне покинуть вас.

— Скажи сделать то, что ты желаешь.

В любом случае примирение прошло ужасно.

Каллен пытался поладить с ней, но Канна перерезала все предпринятые попытки.

Именно она возвела стену.

Именно она отказалась от протянутой руки.

Так что Каллен больше не станет возражать.

Есть ли смысл в том, что у нее есть такой мужчина, как брат, если она,в итоге, вернулась к Валентино?

ʹКто, чёрт возьми, тот парень? ʹ

Новый мужчина, называемый ʹмладший братʹ.

Он из поместья Валентино? Поэтому она вернулась?

Ради встречи с ним?

Звук нарастающего гнева.

По непонятной причине внутри Каллена все закипало, и текст не поддавался написанию.

Тем не менее, Каллен упорно смотрел на бумаги.

Затем.

— Ах, брат Каллен.

Голова Люси показалась в дверном проеме.

Тогда Каллен оторвал взгляд от бумаг.

— Люси, в чем дело?

— Это правда, что сестра Канны вернулась?

— Да.

После ответа выражение лица Люси потускнело на его глазах.

— Я даже не попрощалась.

— И не нужно.

— Но...все же .. когда я снова увижу Канну?

Разум Каллена теперь в полном беспорядке.

Между ними теплые отношения?

Должно быть, она часто с ней виделась, поскольку приходила ежедневно проверять здоровье Люси.

В то мгновение пришло озарение.

— ...Кстати, у меня же с ней договор.

Уголки рта Каллена скривились.

— Основное условие – один раз в день навещать Люси.

И он уже внес свой первоначальный вклад.

Каллен наконец-то понял причину.

Причина, почему его переполняет странное чувство недовольства и раздражения.

'Она хочет нарушить наш контракт ʹ.

Вот почему Каллен нервничал, испытывая тягостное чувство.

Канна нарушила условия договора и сбежала.

Уничтожив его по собственному желанию.

Он нашел причину, от чего его бросало то в жар, то в холод.

— Не волнуйся, Люси.

Каллен отодвинул стул и встал.

Он улыбнулся, надевая шляпу на голову, как джентльмен.

— Ты увидишься с ней сегодня. Я приведу ее обратно в дом.

— Правда? Обещаешь?

Лицо Люси посветлело.Да, это так.

Даже ради Люси Канна обязана вернуться.

Более того, разве Каллен уже не сделал первоначальный взнос?

Осмелившись проигнорировать договор и действовать по своему усмотрению, Канна повела себя безнравственно.

— Да. Я верну ее сейчас же.

Неважно, согласиться она или нет.

Потому что контракт есть контракт.

***

— Сильвиен Валентино, ублюдок.

Как только она открыла глаза, Канна осознала.

Сильвиен брызнул в нее ладаном.

И ушел, оставив одну.

Канна лежала на кровати Сильвиена.

Сильвиен… на него не подействовало усыпительное.

Подлый мужчина перенял мою же уловку!

'Ахахаах!'

Получи!Получи!

Канна яростно била кулаками по подушке Сильвиена.

Какого чёрта он не заснул!

‘Если ты хотел,чтобы я ушла, я бы ушла. Зачем же меня усыплять!ʹ

Разумеет, Канна напала первая, поэтому сказать ей особо нечего.

Однако ее нахлынуло чувство злости.

Все так раздражает! Чёрт побери!

— Чёрт, как мне выбраться без ладана?

....Но, если я говорю такие слова, это не значит, что я в безвыходном положении.

Приходя в логово врагов, думаете, я подготовила только одно средство нападения и защиты?

ʹЯ надеялся, что не воспользуюсь имʹ.

Канна заерзала, пытаясь открыть кулон.

Внутри него хранился белоснежный порошок.

Козырь Канны и последнее оружие.

Это ядовитый порошок, причиняющий невыносимую боль, словно ваше тело кусает тысяча насекомых.

‘Я только создала, поэтому еще не видела его в действии. Так что не знаю, насколько он эффективен '.

Другими словами, появилась возможность испытать новое лекарство.

‘Побыть немного жестокой? ʹ

В жизни нет препятствий.

Как только вы хоть немного вдохнете порошка, вы закричите от боли.

Продолжительность интоксикации индивидуальна для каждого человека, но вы точно будете мучиться и страдать от действия препарата несколько дней.

‘Как только я распылю им рыцарей, охраняющих дверь,я высыплю в графин с питьевой воды. Очнувшись, они испытают ужас, настоящее потрясение от случившегосяʹ.

Событие станет днем поминального обряда семьи Валентино.

Все слуги, пытаясь бороться с болью, познают вкус смерти.

Тем временем сбежать не составит труда.

‘Какое-то время я не хотел пользоваться порошкомʹ.

Скоро на Валентино надвинется буря.

Когда я создавала коварный план, дверь открылась, и вошла горничная.

— Кто здесь?

Служанка, пришедшая убрать пустую комнату Сильвиена.

Она ожидала, что там никого не будет.

Когда Канна встретилась с ней взглядом, она удивилась.

-Кто это... Почему на постели герцога...Ах!

Горничная узнала личность, посмотрев на черные глаза и волосы девушки.

В одно мгновение она побледнела и задрожала.

Затем.

— Ах, госпожа Джозефина!

Она побежала звать свекровь.

***

В то время Джозефина наслаждалась чашечкой чая со второй принцессой Лилиан в стеклянной оранжерее.

— Сильвиен ушел рано утром. Но вернется вечером, так что, пожалуйста, оставайтесь до тех пор,принцесса.

— Конечно.

Лилиан рассмеялась, элегантно потягивая чай.

Лечебный чай с Восточного континента, набирающий последнее время популярность. Она слегка откинула голову после глотка горячего напитка.

‘Предполагаю, что Сильвиен сильно ругался из-за того инцидента с Каннойʹ.

Она подорвала честь Валентино, поэтому не исключено, что Сильвиен потребует развод.

Лилиан подумывала воспользоваться такой возможностью.

‘Сильвиен Валентино — лучший муж на светеʹ.

Только три знатные семьи являются подходящими кандидатами в мужья для принцессы.

Эдис, Валентино и Мерсье.

Но семью императрицы, Мерсье, она не рассматривала.

‘К тому же, у Александра Эдиса уже дети от женыʹ.

У Эдиса два преемника, но до титула герцога им еще далеко.

Александр Эдис выглядит так молодо, что его до сих пор называют мечом — хранителем империи.

Остался только Сильвиен Валентино.

Но у него жена по имени Канна, однако, к счастью, он без детей.

Развода вполне достаточно.

‘Я не собираюсь жить в чужой стране среди чужеземцев. Я останусь на своей родине до самой смертиʹ.

Это единственный способ остаться в империи Аслан и получить статус выше императрицы.

Стать герцогиней Валентино и родить преемников.

Это выгода во многих аспектах.

'Хорошо. Я стану женой Сильвиенаʹ.

Подобное не значило, что между ними вспыхнет любовь или чувства.

Брак с Сильвиеном лишь политический договор, приносящий власть и поддержку.

— Но ты сказала Канна? Те черные волосы.

Канна –она не забыла ни ее имя, ни голос, ни даже привлекательную внешность, но Лилиан сделала вид, что запамятовала.

— Я слышала, что она сейчас здесь.

— Да... вы правы.

Джозефина отвернулась.

Она была.

Определенно.

‘Эта девка, куда она сбежала!ʹ

Среди ночи усыпила рыцарей и убежала!

Но в данное время она не могла сказать принцессе.

— Госпожа, возникла неприятность!

Служанка подбежала и что-то прошептала ей на ухо.

Глаза Джозефины широко распахнулись.

— Что? Канна... в спальне Сильвиена?

----------

Том 1 Глава 50

Ох!

Она так удивилась, что едва не поперхнулась.

Джозефина поздно спохватилась, вспомнив про принцессу. Тем временем, Лилиан, внимательно прислушавшись.

— Что ты сейчас сказала?

— Кто, точнее.

— Почему Канна находилась в спальне Сильвиена? Они спали вдвоем?

— Нет! Вероятно, Канна просто скрывалась в комнате Сильвиена! Она уже так поступала ранее. Как известно ее высочеству, Сильвиен милосерден... и не откажет.

Все знали, что ее слова — ложь. Немногие люди настолько суровы и черствы, как Сильвиен.

Вполне ожидаемо, что выражение лица Лилиан стало холодным.

‘Он точно этого не делалʹ.

Джозефина прикусила губу.

Необходимо успокоить гневающуюся Лилиан!

— Немедленно приведите Канну! Ни о чем не переживайте, сделайте все возможное, я обязана ее наказать!

***

Служанка, торопясь, пришла через 10 минут с рыцарями. Те, повинуясь Джозефине, мгновенно ринулись к спальне герцога.

— Госпожа вас зовет.

— Да, пошли.

Канна тихо встала.

Вместо того чтобы сбежать, пока горничная отсутствовала, она тихо сидела и ждала, готовясь к предстоящей игре с Джозефиной.

ʹЯ не вижу ничего плохого в нашей встречиʹ.

Она чувствовала себя довольно хорошо, когда ее уволокли рыцари к Хлое.

Она испытает новый препарат именно на Джозефине, а не на ком-нибудь еще.

ʹНичего страшного в том, что появятся побочные эффекты.’

Наверняка, сначала ее ударят по щеке, исходя из прошлого опыта.

Вполне предсказуемое нападение.

Разве я не получила пощечину, вернувшись к Валентино?

Но удивительно то, что Джозефина ограничилась только щекой.

— Канна Валентино, мерзкая тварь.

Она ожидала, как Джозефина нападет на первой, словно дикий зверь, но она продолжала сидеть.

Очевидно, она сдерживалась из-за присутствия Лилиан.

— Вставай на колени.

Внезапно.

Рыцари схватили Канну за плечи, тем самым ее опустив. Ноги Канны испачкались землей.

— Что, черт возьми, вы делаете?

Легкое платье и колени теперь в грязи.

Она напоминала нищенку из трущоб.

Лилиан, спокойна наблюдавшая, улыбнулась.

— Графиня Элестер, разве это не слишком?

Однако, увидев реакцию принцессы, Джозефина немного рассердилась и расстроилась.

Джозефина вздохнула с облегчением.

— Нет. Канна виновна в грехе, как мерзко! Очевидно, ее высочество милосердно, раз говорит подобные вещи.

Хлое требовалось угодить любым способом Лилиан.

Джозефина подошла и слегка приподняла подбородок Канны веером.

— Скажи мне, по какой причине ты находилась в спальне Сильвиена?

— Я там спала.

В этот момент лицо Джозефины побледнело. Смех мгновенно исчез с лица улыбающейся позади Лилиан.

Канна, наслаждаясь их реакцией, повторила снова.

— Герцог собственноручно положил меня на кровать. Ох, еще накрыл одеялом.

А что, неужели я вру?

Канна не уточнила лишь один факт — факт того, что в нее прыснули украденным снотворным средством.

Она добивалась, чтобы ее слова восприняли ошибочно.

ʹАтаковать первой куда лучшеʹ.

Ей просто необходимо разозлить принцессу Лилиан.

В тот момент, ее предчувствие подсказало, что Джозефина обязательно поднимет на нее руку, дабы нанести удар.

Провокация? Лилиан скривила губы.

— Вы говорите глупости. Герцог осторожнее всех остальных в вопросах женщин. Невозможно разделить спальню с той, которая не родит наследника.

Отчаяние поглотило Лилиан. Так и должно.

Если у Сильвиена появятся дети, его ценность падает.

Где еще вы найдете жениха подобного статуса!

Но Канна нагло ответила.

— Вы не правы, герцог сам предложил разделить с ним постель. Честно, я не собиралась с ним спать, какую бы напористость и настойчивость не проявлял герцог.

— Сплошная ложь!

Нетерпеливо воскликнула Джозефина.

Если Лилиан откажется от Сильвиена, ее коварный план оказаться в родстве с императорской семьей потерпит полный крах!

Так что я разрушу ее цели!

Ах,

Джозефина подняла руку и ударила Канну по щеке.

Избиение, страстно ожидаемое Канной.

— Как ты смеешь лгать перед принцессой! Это оскорбление императорской семьи! Ты не знаешь, что такой поступок карается смертной казнью?

Вот это да! Джозефина снова шлепнула по щеке.

— Давай, скажи, что прозвучавшее ложь! Я требую правды!

Если бы я оказалась права, ее бы подобное удовлетворило, верно?

В последующий момент Канна, обхватив руками, прикрыла голову.

Незначительная и жалкая на вид защита. Незадолго до этого Джозефина ударила её по голове.

— Сейчас.

В то мгновение рука Джозефины остановилась.

— Что вы сейчас делаете…

Холодный голос разнесся по разогретому от гнева воздуху.

Лилиан, Джозефина и Канна в изумлении повернули головы.

Стоял мужчина перед входом оранжереи.

— Я спросил, что происходит.

Это был Каллен Эдис.

— Сэр Каллен Эдис? Почему вы здесь?

Джозефина мгновенно закрыла собой Канну и спросила.

Но уже поздно.

Каллен все видел.

Он совсем недавно подошел к двери поместья Валентино.

Прогуливаясь по саду в сопровождении, Каллен обнаружил странный звук, исходящий издалека.

Он был незначительным и очень слабым, но чуткий слух не подвел мужчину.

Звук стона Канны.

Поэтому он прошел через слуг, видимо, преграждающих вход к оранжерее, и последовал по направлению звука.

Перед ним предстала стеклянная теплица.

Чем ближе он к ней приближался, тем отчетливее видел картину происходящего, тем сильнее билось его сердце.

Кто-то подвергался жестокому обращению.

И кто-то с черными волосами...

— Немедленно объясните.

Каллен с трудом говорил.

Он все видел.

Все.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит.

Канна выглядела как смиренная рабыня, вся в грязи от земли, с отпечатком пощечины.

Ее бы продолжали бить, пока не потрескались бы губы и не хлынула бы кровь.

Хорошо, что сестра хоть прикрылась руками…

Взгляд Каллена дрожал.

Он взглянул на белоснежные ноги Канны, видневшиеся из-под пышной одежды Джозефины.

Ноги испачканы.

С Канны даже сняли одежду.

Украли одежду,

Оставив нижнее белье или подобие сорочки,

Проявив жестокое обращение в уютном саду...

— Я спросил, что вы делаете.

Пальцы Каллена инстинктивно задрожали.

Глаза покраснели, наполнившись яростью.

Жар охватил всё тело, даже карминовые волосы слегка взъерошились.

— Ну, как вам ...

В голосе Джозефины почувствовалась нотка растерянности.

Ситуация складывалась непредвиденным образом.Почему здесь Каллен Эдис?

Почему...?

'Нет, так.Это мой дом!'

Это мой дом, а Канна моя невестка!

И я не позволю Каллену унизить меня.

Семью Эдисов не волнует, умрет Канна или нет.

‘Да, они предпочли бы смерть Канны!ʹ

Первоначально Джозефина не хотела обращаться с Канной как со скотом.

Скорее, она проявляла осторожность.

Ведь она старшая дочь Эдиса.

Однако неважно насколько сурово и жестоко с ней поступали, Канна не знала, как противостоять и возразить.

Постепенно отношение к ней ухудшалось.

Ворчание – это брань, а напыщенные речи приведут к еще большей жестокости.

В этот момент она вспомнила день, когда впервые ударила Канну.

Тогда Канна уже состояла в браке два года?

Она пробралась в комнату совещаний Сильвиена, но ее поймал дворянин.

Хлое тогда стало стыдно.

— Как ты могла решить спрятаться в комнате во время совещания!

— Ха, но тогда я не встретилась бы с герцогом...

— Я же говорила — не стоит вытворять глупостей!

Джозефина разозлилась и не выдержала.

Она ударила Канну по щеке, сама того не осознавая. И удивилась.

Избиение. Нанести рукой пощечину!

Джозефина ощутила внезапную тревогу.

Насколько глупо бы не прозвучало, аристократы есть аристократы. И никто не оставил бы подобное принятым и забытым.

Однако Канна просто опустила плечи и не сопротивлялась.

Но успокаиваться рано.

Если Канна донесет семейству Эдис, это может привести к серьезному конфликту между семьями.

Джозефина плохо спала несколько дней и переживала.

‘Почему ничего не происходит?ʹ

На удивление ничего не произошло.

Она ударила Канну по щеке, и ответной реакции не последовало.

‘Разве она не сказала Эдисам? Или они проигнорировали ее, хотя и знали о случившимся?ʹ

После того случая пощечины повторялись несколько раз, но результат не изменился.

Канна молча терпела, какими бы сильными не были побои.

И Эдисов не волнует, что с ней происходит.

‘Канна – всеми забытое и ненужное существо!ʹ

Тогда Джозефина осознала истину.

----------

Том 1 Глава 51

Ее страхи исчезли, как только она вспомнила последние семь лет.

Джозефина уверенно и гордо расправила плечи.

— Теперь Канна — моя семья. Она жена герцога Валентино. Повзрослев, каждый обязан избавиться от дурных привычек…

— Вы сказали, что собираетесь исправить свою привычку?

Однако все складывалось не так, как ожидала Джозефина.

Она подумала, что Каллен не придаст значения ситуации, однако он резко оборвал ее слова.

— Снять одежду с леди и приказать опуститься на землю — Валентино так проявляет насилие над другими?

Однако Джозефина не вздрогнула и не испугалась.

— Сэр Каллен, вы бы так не поступили, если бы вам лгали? Канна соврала, не побоявшись даже ее высочества!

Затем, Джозефина взглянула, прося помощи у Лилиан, но та притворилась, что не понимает, о чем речь.

Очевидно, она третья по счету, кто не имеет отношения к сложившемуся.

— ...Отойдите в сторону.

Каллен глубоко вздохнул.

Он дышал, дабы успокоиться от переполнявшего его гнева; мужчина сжал кулаки, а затем расслабил руку.

Вот так Каллен контролирует свои чувства.

— Я сказал вас уйти с моего пути.

Джозефина стиснула зубы и посмотрела на Каллена.

Буду стоять, поджав хвост, или стану сопротивляться?

Вскоре произошел серьезный конфликт. Она сделала свой выбор.

— Вы ведете себя грубо, сэр Каллен. Вы в поместье Валентино. Это не то место, где господин может отдавать приказы!

Джозефина не сомневалась, приняв опрометчивое решение.

Джозефина приподняла веером подбородок Канны, продолжая свою речь на повышенных тонах.

— Вы знаете, что сделала Канна? Вчера вечером по ее вине все рыцари упали и заснули. Кроме того, она без разрешения ворвалась в спальню герцога! Вы понимаете, что она перешла все границы дозволенного? Вдобавок солгала перед императорской семьей.

Она энергично выпрямилась и закричала.

— А недавно предстала на открытом суде, обесчестив Валентино! Позор, которого никогда не случалось за всю историю семьи! Достаточно обоснований для наказания!

— Может, семья Эдис снисходительна к подобным поступкам, но для Валентино такое недопустимо! Мне стыдно наблюдать, как моя невестка подрывает авторитет семьи. Так что не лезьте не в свои дела и возвращайтесь домой!

Пока Джозефина теряла самообладание, Каллен пытался не дать вырваться наружу своей ярости.

Подавив эмоции,он взглянул на Канну, и у него закружилась голова от ее вида.

Канна, чей подбородок приподнят веером.

Вблизи внешний вид куда хуже, нежели издали.

Разбитые губы, из которых сочилась кровь, и потрепанные волосы.

'Зачем? ʹ

....Она смотрела на Каллена презирающим взглядом.

И в это мгновение Каллен обо всем позабыл, кроме…

Почему она так странно смотрит?

Может, ошибаюсь?

Нет, все верно.

Ее глаза действительно обеспокоены присутствием Каллена.

Взгляд Канны на Каллена, полный презрения и недовольства.

Взгляд, будто мужчина для нее преграда, не так ли?

'Почему?'

Каллен потерял дар речи, а в голове покалывало. Словно его предали.

Почему она так смотрит?

Почему она не подает никакого намека на помощь?

Какого чёрта?

— Возвращайтесь, сэр Каллен Эдис. Если ты сейчас уйдешь, я закрою глаза на твои слова!

Лицо Каллена окаменело.

Возможно, благодаря звонкому голосу Джозефины, теперь он полностью успокоился.

Он стал рассудительнее, чем когда-либо.

Теперь, она знает, как поступить.

— ... Сэр Каллен!

Глаза Джозефины распахнулись.

Лилиан подавила короткий крик.

Каллен, вопреки словам Джозефины, вытащил меч!

— Сэр, что вы творите!

Рыцари Валентино мгновенно обнажили свои мечи.

Однако Каллен спокойно сказал, не обращая на них внимания.

— Я не хочу усугублять проблему, графиня Элестер.

— Ох, удивительно, но именно вы все усложняете! Достав меч, вы правда хотите, чтобы возник конфликт между семьями?

— Это зависит от графини.

— ..!

Медленно заявила Каллен, глядя прямо в глаза Джозефины.

— Вы сами решаете — быть конфликту или же нет.

— И все-таки...

— В любом случае я справлюсь.

Джозефина прикусила губу.

Теперь Каллен Эдис открыто предъявлял угрозы.

Если Канна останется в поместье Валентино, распрей не избежать.

Он говорил от имени целой семьи.

'Зачем он так поступает!'

Что за неразумные поступки?

Джозефина слышала, что он благородный джентльмен, но,очевидно, это не более, чем слухи!

‘Надо взять себя в руке, пока ситуация не ухудшиласьʹ.

Эдис и Валентино спорили.

Вражда потомков Паладина.

Конфликт между защитниками континента.

Без всякого сомнения, они известны на всем континенте.

Кроме того, ее пасынок Сильвиен очень ненавидит хлопотную и лишнюю работу.

Если бы не он, Джозефина выгнала Каллена из поместья…

— Поступайте, как хотите! Меня не волнует, заберете ли вы эту девку с собой или нет!

Только тогда Каллен вложил меч в ножны.

Он двинулся к Канне и обнял ее за талию.

Точнее, он пытался взять ее на руки.

— Не надо.

Канна прошептала и оттолкнула руку Каллен, встав без его помощи.

Затем уголки рта Каллена скривились.

Он сжал кулак, затем снял свой жакет и накинул ей на плечо.

— Пошлите.

Канна кивнула.

Она очень тщательно вытерла лицо носовым платком Каллена, который аккуратно лежал в его жакете, а затем бросила его на землю оранжереи.

— До следующей встречи, матушка.

Джозефина закипала от злости.

Наблюдая, как Каллен и Канна покидали оранжерею, она не сдержалась и, взяв веер, энергично стала им махать.

-Я даже не предполагала, что сэр Каллен окажется таким дикарем! Правда, принцесса?

Джозефина так негодовала, что разлетались брызги слюны во время ее разговора.

Джозефина снова обратилась к принцесса, вытерев губы рукой.

— Он осмелился обнажить меч перед ее высочеством! Подобное против всяких правил этикет, разве подобный поступок приемлемый?

Однако принцесса, сохранявшая нейтралитет, молча улыбнулась.

Атмосфера накалялась. Лицо графини пылало.

Она воскликнула, быстрыми движениями обмахиваясь веером.

— Между прочим, это сын Александра Эдиса!

Герцог Эдис ведь убивает чудовищ голыми руками, верно? Он идеально подходит для чего-то отнюдь не благородного.

В этот момент, когда она воспрянула духом,

— ...?

Чувство жжение, словно кто-то ранил кожу.

'Насекомое?'

Джозефину, чесавшую заднюю часть шеи,

— ...!

Поглотила мгновенная боль, как цунами.

Отвратительное ощущение того, что по телу ползают десятки, нет, даже сотни насекомых.

От последующего чувства укуса боль усилилась.

— Ах!

Джозефина вскочила и оттряхнула подол юбки.

А затем потряслась всем телом.

— Ах ,насекомые! На меня заползли насекомые! Что, что вы стоите! Поторопитесь от них избавиться!

Горничные сию же минуту подбежали, но, проверив одежду, так и ничего не нашли.

— Быстрее! Ах, ох! Избавьтесь поскорее! Эти насекомые!

В месте укуса она ощутила жар, и, не выдержав, начала рвать свою одежду!

Джозефина судорожно схватилась за корсет платья, и пуговицы разлетелись во все стороны.

Она стояла полуобнаженная.

Однако, как ни искали горничные, насекомых не было. Невозможно, чтобы кто- то укусил Джозефину.

— Что случилось, графиня?

Лилиан с недоумением посмотрела на Джозефину, но та не обратила на принцессу никакого внимания.

— Снова! Все еще кусаются! Ну, что стоите! Помогите!

— Госпожа, насекомых нет. Пожалуйста, успокойтесь…

— Ха –ха- ха.

***

Позади раздался крик.

Вероятно, сработало.

ʹЯ должна была увидеть собственными глазами.’

Если бы Каллен не пришел, она бы стала свидетелем забавного зрелища!

`Когда этот парень пришел...ʹ

Она приложила все усилия, провоцировала, как могла, чтобы получить пощечину.

'Все напрасно'.

Разумеется, Каллен ждал, что Джозефина снова ударит.

После того, как я приготовила противоядие, дабы самой не отравиться, она нанесла ядовитый порошок на щеки и подбородок, но, видимо, зря.

Он бы попал на Джозефину, когда женщина, будучи в гневе, начала меня избивать. Очевидно, порошок остался на веере, приподнимавшем мой подбородок.

Благодаря усердным взмахам веера, токсичное средство попало в рот.

А поднести яд к губам — и результат не заставит ждать.

— Чем вы недовольны?

Внутри кареты.

Когда Канна молчала и смотрела в окно, Каллен спросил.

— Не задавай ненужных вопросов.

Из-за него она пропустила захватывающую сцену, так что не могла не рассердиться.

Каллен,возможно, думал, что спас Канну, но для нее брат был неожиданной преградой.

— Почему ты пришел?

— Вы нарушили контракт.

— Контракт? О, разве по этой причине?

Он пришел, дабы забрать лишь из-за договора?

Канна уставилась на Каллена разочарованными глазами.

Для этого мужчины контракт не такая серьезная проблема, но он вторгнулся в поместье Валентино.

В самом деле, лютый мальчишка.

— ....Вы.

После какого-то времени молчание прервал Каллен.

—Неужели я в ваших глазах настолько жесток и отвратителен?

----------

Том 1 Глава 52

— Что?

— Вам стоило попросить меня о помощи, тогда бы проблема решилась быстрее.

Это не так.

Если бы не Каллен,она бы узрела потрясающее зрелище своей мести в поместье Валентино.

— Какого чёрта ты прибыл к Валентино?

Каллен с трудом верил в услышанное.

Канна, вся израненная, сидевшая на коленях на сырой земле и получавшая один удар за другими, словно животное. Она принимала с легкостью побои, будто бы подобное происходило с ней ежедневно.

Она так и жила?

— Валентино до сих пор относится к вам подобным образом? Все это время они так вели себя по отношению к вам?

Ошеломленный Каллен спросил, взъерошив волосы рукой.

— Почему вы этого не сказали?

— Что бы изменилось, если бы я сказала?

— …Что?

— Что изменится, если я скажу?

Каллен, ставший свидетелем необычного, безмолвно слушал.

Канна расстроенно пробормотала.

— Подобное обращение не сильно отличается от моего детства в поместье Эдисов.

Стоит уточнить, что Чжу Хва никогда не рассказывала о жестоком обращении Эдисам.

Нет, она даже и не думала о таком.

По причине того, что она не верила в помощь своей семьи.

ʹЛи Чжу Хва не собиралась прикасаться к чему-то непостижимомуʹ.

Ли Чжу Хва молча,не возражая, жила на протяжении семи лет брака.

Вспомнив о ней, я вздохнула.

— …

Каллен замолчал.

Будто его голосовые связки пронзились острым лезвием.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Меня игнорировали, презирали, иногда избивали в поместье, разве не так?

— Кто вас бил!

— Твоя мать, Хлоя.

— ...!

— И еще в юности твой брат, Орсини.

Лицо Каллена мгновенно вспыхнуло.

Оно отражало стыд, вину или гнев?

Вдруг он думает, что его грязная сестра высмеивает всю семью.

Как бы то ни было, Канна не хотела переживать и волноваться о прошлом.

— И ты.

— Я ... никогда тебя не ...

— Разве существует только физическое насилие?

Она саркастично улыбнулась.

Теперь лицо Каллена побелело.

— Просто на этот раз никому не говори о произошедшем.

— Нет, я не могу оставить все так. Отец сделает...

— Что он предпримет, узнав обо всем?

Предпримет. Канна невольно рассмеялась.

— Как ты думаешь, что он сделает?

— ...

— Не заставляй меня повторяться. В любом случае, родство ничего не меняет. И это мое дело. Я предупреждаю тебя, не лезь в чужие проблемы.

Как и сегодня, не прерывай игру мести.

Он взглянул расстроенными глазами и прикусил губу.

‘Я желаю наслаждаться сладкой местью,так что не хочу с тобой разговаривать на эту темуʹ.

Словно заявив, что беседа окончена, Канна отвернулась от брата.

К счастью, Каллен умолк после ее слов.

Тогда.

В этот момент карета неожиданно остановилась на звук ржания лошади.

Во время внезапной остановки Канна чуть не упала, но Каллен мгновенно схватил ее и помог девушке подняться.

Он крикнул кучеру.

— Что случилось!

— Ну, это...

Канна распахнула глаза, взглянув в окно кареты.

Ее взор метнулся на человека, сидевшим верхом на лошади.

Кто-то на лошади остановил экипаж.

Серебряные волосы, синие сияющие на солнце глаза, этот человек…

— Сильвиен Валентино?

Почему он здесь?

Каллен тоже узнал личность мужчины, и его лицо окаменело.

Послышался звук сигнала, чтобы открыли дверь.

Канна, полусидя, замешкалась. Она не знала, как правильно поступить.

— Кто? Герцог Валентино?

Сильвиен, восседавший на крепком коне, опустил взгляд. Он засмеялся.

— Очевидно же, моя жена здесь.

Какого чёрта?

Канна от изумления нахмурилась.

Жена?

Кто?

Я?

Такие же запутанные чувства и у Каллена.

Он беспристрастно посмотрел на Сильвиена, будто услышал бестактные слова.

— Жена? О ком вы говорите?

— О моей жене, стоящей за господином. Вы не знали?

Он. Он. Сошел с ума...

Она так удивилась, что потеряла дар речи, пока Сильвиен слезал с лошади.

Он медленно приблизился.

— Куда вы направляетесь с моей женой?

— ...Моя жена.

Он так сердится?

Скорее наоборот – Каллен спокоен как никогда.

— Я не знал, что герцог считает мою сестру своей женой.

Затем Сильвиен мягко улыбнулся.

— Я тоже не знал, что господин считает мою жену своей сестрой.

— Вы знали, что графиня Элестер обращается с моей сестрой как с рабыней?

Тихо спросил Каллен.

Это был настолько спокойный и тихий голос, что она не чувствовала в нем ни злости, ни гнева.

— Если у герцога есть глаза, стоит взглянуть на лицо моей сестре. Ваша мачеха ударила прямо по нему.

— Ох, оно определенно не в лучшем состоянии.

Сильвиен нахмурил брови, словно испытывал сожаление о случившемся.

— Я помогу с ее выздоровлением. Так что,сэр, возвращайтесь в ваш дом.

— Нет, моя сестра поедет со мной. Я больше не собираюсь оставлять свою сестру в логове чудовищ.

О чем вы оба говорите?

Обескураженная Канна, наблюдавшая за загадочной сценой, скрестила руки. Невозможно узнать, по какой причине ведут себя так эти мальчишки.

Нет, именно Каллен. В последнее время он делал странные вещи.

‘Сильвиен Валентино, что он замышляет, о чем думает?ʹ

Почему именно сейчас он пришел за той, кого поймал на ее же уловке? Погрузил ее в сон и оставил в собственной спальне?

— Что происходит?

Она спросила, утоляя свое любопытство. Затем Каллен в растерянности ответил.

— Нет, сестра. Не обращайте внимания на него…

— Каллен Эдис, замолчи.

В этот момент выражение лица Каллена поблекло.

Лицо, словно он получил пощечину. Канне стало неловко, ибо этот взгляд отражал предательство, совершенное сестрой.

Что это за выражение?

Неужели он думал, что она примет его сторону?

‘Правда, очень странноʹ.

Канна холодно посмотрела на него и шагнула вперед.

— Я спросила, что происходит, говори.

Сильвиен, с интересом наблюдавший за ними, открыл рот.

— Вы помните прошлую ночь?

Прошлая ночь?

Он говорит о ночи, когда усыпил моим же снотворным?

Сильвиен смутно улыбнулся и прошептал.

— Я вижу, что вы помните.

— Разумеется, я все помню.

— Хорошо. Прошлой ночью мисс Канна заснула, вероятно, потеряв сознание, поэтому я и спросил.

Она заснула не по причине обморока ...

Виноват исключительно Сильвиен.

‘Кажется, он специально так себя ведет? ʹ

Его манера говорить запутанными словами вводила в заблуждение.

И, как ни странно, слова герцога, будто расстроили Каллена.

— Если возможно, я хотел бы обсудить вчерашнее дело. Точнее, подарок мисс Канны.

— ...Подарок?

— Я о драгоценной веще, подаренной мне мисс Канной вчера вечером.

Он подразумевает ладан.

Но зачем ему?

Почему он говорит странные фразы, выставляя в ложном свете?

Канна не понимала намерение Сильвина.

ʹМожет, Каллену не стоит знать? ‘

Лучше притвориться парой, пережившей страстную ночь, нежели вести разговор о снотворном?

— Какая выгода, если я пойду с герцогом?

— По крайней мере, вреда вам не причинят.

— ... Вы согласны?

Затем Сильвиен склонился и слегка прошептал.

— Я с легкостью превращу события той ночи в настоящую для вас проблему, которая, не сомневайтесь, доставит вам неприятности.

— …

— Ах, вы разве не догадывались?

Канна на него уставилась.

Невероятно. Угрожать с таким грациозным лицом.

‘Несчастный мужчинаʹ.

Но он поступал правильно.

— Хорошо.

— Тогда пойдемте?

Непринужденно Канна последовала за Сильвиеном.

— ..?

Каллен схватил меня за руку.

Я пронзала взглядом, наполненным раздражением, Каллена.

— Что?

— ...

Каллен ничего не ответил.

Он безмолвно стоял, не веря происходящей сцене.

Растерянное лицо, будто бы не знающее, как поступить.

Но в то же время сила, удерживавшая ее руку, не изменилась.

Очень странно чувство – чувство несоответствия.

В этот момент Каллен,словно не понимал и не контролировал себя.

— Каллен, ты можешь меня отпустить?

— ...

— Почему ты так поступаешь? Если тебе есть что сказать, немедленно говори.

Каллен, поколебавшись, сомкнул губы. В конце концов, он промолчал.

— Отпусти меня, Каллен.

Звук мягкого скольжения руки — и сила хватки ослабла.

Канна вырвала руку и последовала за Сильвиеном.

ʹОчень необычно для Каллена. Но в чем причина,чёрт возьми? ‘

----------

Том 1 Глава 53

В экипаже лежало платье, заранее приготовленное Сильвиеном.

После того, как Канна переоделась, она открыто спросила.

— Ради чего?

— Ради игрушки мисс Канны.

Сильвиен больше не разговаривал.

Он достал пузырек со снотворным.

— Я поинтересовался у одного знающего человека и удивился. Оказывается, снотворное с потрясающим эффектом.

— Я не уверена, увидев, что на вас оно не подействовало.

— Я особый случай, так что сделайте исключение.

Сильвиен улыбнулся.

Однако его взгляд оставался хладнокровным, так что радости в его глазах точно не было.

— Люси Эдис здорова?

— ...

От вопроса Канна потеряла дар речи.

Сильвиен знал, что я вылечила Люси?

— Я слышал, что здоровье первой принцессы намного улучшилось.

— ... Я должна сама увидеть результат. Пока не могу подтвердить.

— Кроме того, императрица также принимает лекарства Канны.

На этот раз я удивилась еще больше.

Это секретная информация, доступная не всем, но откуда знает Сильвен?

‘Может, у него есть информаторы?ʹ

Он напоминает гнусного и коварного ребенка.

В любом случае, видя то, что он уже владел информацией, было бы глупо отрицать и притворяться.

И к этому моменту она догадаласьо его намерении.

— Кто-то нуждается в моей помощи?

— Именно так. Вы знаете вершину Де Бор?

— Разумеется.

Граф Лас Паэлло де Бор.

Разве это не вершина, названная в честь легендарной личности, открывшей первой континент?

Граф Де Бор первый наладил торговые отношения с Восточным континентом, благодаря чему и стал одним из величайших людей континента.

— Я был одним из первых инвесторов во время основания Де Бор. Поэтому, когда у них возникают проблемы, я стараюсь найти решение.

Он говорил серьезно.

— Большинство моряков Восточного континента страдают от солнечной болезни.

— Солнечная болезнь?

— Да, они не спят из-за жуткой боли. Но когда я распылил снотворное Канны, они мгновенно заснули. По их слова, им стало лучше.

Канна кивнула. В этом мире не было хороших снотворных.

ʹЕсли речь о «снотворном », значит, они употребляли яд или наркотики, которые затуманивают сознание, что, несомненно, оказывает вред организму и не избавляет от усталостиʹ.

Однако Канне удалось создать препарат без побочных эффектов.

Она достигла потрясающего результата с помощью знаний алхимии и эклонии с рододендроном.

Поэтому, когда вы проснетесь после принятия этих ингредиентов, ваша выносливость повысится, и разум очистится от ненужных мыслей.

— Вы сказали, что это солнечная болезнь, но каковы симптомы?

— По словам лекаря, симптомы напоминают сифилис.

Сифилис... то венерическое заболевание.

Как лечили сифилис в эти времена?

Канна обдумала ответ и спросила.

— Если сифилис, то моряки лечились ртутью?

Ртуть. Очевидно, те люди бы только навредили своему здоровью.

— Нет.

Однако прозвучавший ответ был неожиданным.

— С тех пор, как мы начали вести торговлю с Восточным континентом, многие моряки заболели.

Но никто, из принимавших ртуть, не выздоровел.

Как он добыл подобные сведения?

Откуда он знает мельчайшие детали?

ʹХа-а, немного жутковатоʹ.

У Сильвиена,очевидно, информаторы разбросаны по всему континенты!

Только мысль о таком бросала в дрожь, но она искренне призналась.

— Верно, я отрицательно отношусь к лечению ртутью.

— По какой причине?

— Вы знали, что моим увлечением в детстве была алхимия?

— Конечно.

Ответ снова удивил Канну.

'Что? Почему ты все знаешь? Точнее, что ты не знаешь?ʹ

Исходя из того, что я его никогда не интересовала, думала, прозвучит совершенно иной ответ.

— Не так давно дома я проводила эксперимент. Я пыталась создать лекарство на основе ртути, но…все протестированные мыши погибли, поэтому я сделала вывод, что ртуть нельзя использовать в лечебных целях.

Канна сказала уже заранее подготовленную речь.

— Вместо устранения одной болезни, появилось совершенно иное заболевание. Процент смертности был невероятно высоким, тем самым подтверждая опасность применения ртути.

Сильвиен молча смотрел на нее.

Он ничего не сказал, но я заметила его восхищенный взгляд.

Из-за незнакомой реакции Канна почувствовала неловкость.

'Что… Почему он этим восхищается?ʹ

Он думал так же?

‘Но людям данной эпохи трудно не поверить в целебные свойства ртутиʹ.

Однако, если Сильвиен не верил в лечение ртутью, определенно, восхищаться должна Канна.

Через некоторое время Сильвиен медленно заговорил.

— Сифилис бы прошел благодаря ртути, однако их состояние не улучшилось, поэтому морской экипаж поразила именно солнечная болезнь, а не сифилис.

Канна коснулась своего подбородка.

Моряки, путешествующие на континент и возвращающиеся обратно.

Сифилис. Лечение ртутью неэффективно.

‘Почему-то я думаю, что знаю болезньʹ.

Но я не до конца уверена, поэтому воздержусь от своего предположения.

Канна мягким тоном спросила.

— Какая для меня выгода, если я вылечу моряков?

— В свою очередь, я обязуюсь выслушать и исполнить, чего желает мисс Канна.

Его предположение вызвало неподдельный интерес. Глаза Канны засияли.

— Вы исполните все, что я потребую? Что бы это ни было?

— Да, конечно.

— Вы же знаете, о чем я попрошу, но все равно не откажитесь от своего предложения?

— …

— Что бы вы сделали, окажись желание слишком большим?

Губы Сильвиена, казалось, хотели ответить, но…он передумал на полпути?

Сильвиен замолчал, затем внезапно наклонился вперед.

— Что,что?

В одно мгновение расстояние между их лицами сократилось.

Канна, напрягшая мышцы спины, чуть не отодвинулась ближе к спинке кареты.

— Вы волнуетесь, мисс Канна?

Это интерес или, может быть, насмешка.

Ярко-голубые глаза пристально смотрели в темные очи Канны.

От пронзительного взгляда у меня пересохло во рту.

Она бессознательно сглотнула.

— У вас желания за пределами моих возможностей?

Мгновенно кончик туфли Канны коснулся носка его ботинка.

От небольшого контакта по моей спине пробежали мурашки.

— Мне очень любопытно ваше желание.

Сильивен, тихо шепча, выглядел очень высокомерно.

Мне очень хотелось его оттолкнуть.

— ....

Она не находила слов, дабы воспротивиться.

Он и правда проницателен во всём.

По крайней мере, в Империи Аслан на Западном континенте нет ничего, чего бы он не смог сделать.

Сильвен отступил, удовлетворенный молчанием Канны. Он с комфортом откинулся на спину и непринужденно рассмеялся.

— Не волнуйтесь, даже если это первая брачная в ночь, я вам не откажу.

— ... Мне это не нужно.

— Ох, разумеет так оно и есть.

Он совсем не верит мне.

Канна саркастично ответила от своего негодования.

— Не говорите таких слов, сэр. Первая брачная ночь… я не желаю ее, и даже сама мысль жуткая.

— Неужели? Я думал, что вы именно этого и хотели, но, видимо, я ошибся.

— ...

В это мгновение она вспомнила о Чжу Хве.

Не так давно она страстно желала заполучить Сильвена, что даже пришла к нему в комнату.

ʹО,нет! Это не я!ʹ

Канна пыталась избегать подобных воспоминаний.

— Я хочу попросить развода.

Сильвиен приподнял бровь, услышав просьбу.

— Станете ли вы уговаривать отца или оказывать на него давление, меня не волнует, но развод должен произойти любым способом.

— Конечно.

— ...

Несмотря на его слова, Канна не верила.

Она вздохнула и покачала головой.

Если она скажет, что это истинное желание, он все равно не воспримет ее всерьез, полагая, что она пускает слова на ветер.

'Разумеется. Чжу Хва все семь лет добивалась любвиʹ.

Оглядываясь назад и вспоминая, как вела себя Чжу Хва, она бы тоже не поверила своим словам.

— Давайте составим договор. Я выполню ваше требование при условии, что вы выполните мое.

На этом разговор закончился.

Она повернула голову и посмотрела в окно. Сильвиен взял газету и начал читать.

— ...

Она притворялась до самого конца, что ничего не знала о прошлых поступках ʹКанныʹ.

‘Как же мне это всё вытерпетьʹ.

Канна коснулась мыском Сильвиена.

Ей казалось,что она проиграла сражение — позволила врагу вознести его флаг — но что тогда делать?

Как неудобно.

Однако Сильвиен, невозмутимо переворачивающий листы газеты, видимо, ничего не почувствовал.

*солнечная болезнь — скорее, речь идет о ксеродерме(повышенная чувствительность к уф лучам, выраженная пигментация на коже)

**эклония — водоросль ламинария

***рододендрон — кустарник, имеет общее с вереском, но цветы крупнее

----------

Том 1 Глава 54

Сильвиен высадил Канну перед поместьем семьи Эдис.

— Тогда я приеду за тобой завтра утром

— Я поняла.

Сторож особняка узнал Канну и сразу же открыл дверь.

‘Он не стал препятствовать, как раньшеʹ.

Она переживала, как следует поступить в том случае, если бы ее не впустили, но, к счастью, опасения были напрасными.

‘Мне нужно взять свои травы и все необходимые лекарственные препаратыʹ.

И нужно встретиться с Люси.

Каллен сказал, что контракт есть контракт.

Его слова неустанно меня заботили.

***

— Люси. Что ты здесь делаешь?

— С естра?

Люси, сидевшая на мягком диване, увидев меня, тут же вскочила и подбежала.

—Сестра! Вы вернулись?

— Ну ...не совсем.

— Почему?

-Я приехала ненадолго, чтобы забрать свои вещи. Уеду завтра утром, так что я зашла встретиться с тобой.

— Ах, когда вернетесь?

— Точно не могу сказать.

Канна увидела, как наполнялись слезами зеленые глаза Люси.

Мне жаль, но я не опекун Люси.

‘Сейчас я занята более важным деломʹ.

Кроме того, у Люси есть Каллен.

Но Канна все равно крепко обняла младшую сестру.

— Хорошо питайся, в свободное время отправляйся на прогулку по саду, обещаешь?

— Да ...

— И если ты заболеешь или кто-то станет над тобой издевается, немедленно скажи Каллену, потому что Каллен — опекун Люси.

Люси прошептала и кивнула, всхлипывая.

— Как насчет моей сестры?

— Ты о чем?

— Кому моя сестра говорит, если кто-то тревожит ее?

— Я взрослая, поэтому не нуждаюсь в опекуне.

— Но..

— Правда. Мне это не нужно.

И когда-нибудь ей придется остаться одной без защиты.

Однако ее слова бы прозвучали резко для маленькой девочки, поэтому она подавила их.

‘Но в этом доме есть люди, которым она небезразличнаʹ.

Подумав об этом, я почувствовала себя очень странно.

— Иди со мной, Люси.

Канна импульсивно потянула Люси за руку.

— А куда мы идем?

— В мою лабораторию.

— Зачем?

— У меня для тебя есть подарок.

Канна указала на плюшевого мишку на диване.

— Возьми его.

***

Звук кинжала.

Канна воткнула кинжал в живот медведя.

— Ох, сестра ...

Вместо ответа Канна вытащила лезвие.

Затем она ударила медведя еще раз, а затем окончательно достала кинжал.

Белоснежные комочки ваты высыпались из игрушки. Канна небрежно их извлекла.

— Что, что вы делаете?

— Хм? Ах, подожди минутку. Не получилось.

Приложив усилия, Канная рукой распорола живот медведя. Шов на игрушку разошелся.

— Уф, теперь все готово.

— ...

— Смотри, Люси.

Канна взяла закупоренный стеклянный пузырек.

— Запомни, это — твоя защита. Он очень опасен, так что я спрячу его внутри плюшевого медведя.

— ...

— Если кто-то тебе навредит, возьми пузырек и прысни в человека.

Она дала Люси лекарство, которое использовала на императрице.

— Тогда тот человек будет наказан.

— Это правда поможет защититься?

— Да. Если кто-то причинит тебе зло, когда Каллена не будет дома, воспользуйся этим.

После того, как Канна засунула пузырек, она зашила разорванное брюхо медведя.

— Спасибо, сестра. Я буду беречь его и воспользуюсь при необходимости.

Девочка показала мешочек из белоснежной хлопковой ткани, на котором был вышит клевер.

— Я сама сделала…. хотела тебе отдать, когда он был бы… окончательно готов.

Люси, покраснев, слегка заикалась.

— Ну, кстати, мне с трудом удается ... Он некрасив. Мне жаль. Потому что у меня это плохо получается.

Люси осторожно протянула дрожащими руками.

— Сестра, если хочешь…нет,ты, конечно, не любишь такие странные вещи.

— Дай мне его.

— Что?

— Теперь мешочек мой.

— Ох,да!

Канна взяла подарок.

Клевер был вышит немного криво. Несмотря на несовершенство, она чувствовала искренность в каждом движении ее рук, в каждом стежке.

— ...

Что сказать. По какой-то причине мое сердце сжалось, что она не могла не вымолвить ни слова.

Канна погладила Люси по голове.

— Это лучший подарок, какой только можно представить. Большое тебе спасибо.

***

Встретившись с Люси, Канна вернулась в лабораторию.

Кстати, там кто-то есть.

— …Кто.

Человек стоял в лаборатории.

Вид со спины напоминал знакомую фигуру.

— Каллен?

Каллен медленно повернулся.

Его выражение лица напоминало маску без единой эмоции. Даже мурашке пробежали по коже от его вида.

— Что ты здесь забыл?

Благодаря Люси мое согретою любовью сердце мгновенно остыло.

Она ощущала дискомфорт.

Эта лаборатория в подвальном помещении – ее личное пространство, и он осмелился вторгнуться в него без разрешения.

— Я ждал свою сестру.

— Свою сестру.....

Не смей звать меня своей сестрой.

Она пыталась так сказать, но замолчала.

Ей утомительно беседовать с этим человеком.

— Мне не о чем с тобой разговаривать. И уже поздняя ночь. Смотри, на улице уже темно.

Канна внезапно указала на окно, в котором виднелось ночное небо.

— Если тебе есть что сказать, давай перенесем разговор на завтра.

Я же завтра покину поместье, так?

Я приехала не для милых бесед.

— Завтра…

— Да.

— Когда наступит завтра, вы захотите поговорить со мной?

Разумеется, она хотела сказать правду.

— Конечно.

Говоря откровенно, это всего лишь его детский каприз.

— Как ты думаешь, как я себя чувствую? Я устала.

Каллен промолчал. Стоя поодаль, он смотрел сквозь Канну.

Затем безмолвно он сделал шаг вперед.

При таком внезапном приближении Канна чуть не отступила.

— Сестра.

Каллен остановился прямо перед ней. В этот момент запах прохладного виски распространился до самого кончика ее носа.

— Вы помните, что я сказал в карете?

Канна не ответила.

— Вы помните?

— ...

— Я спрошу еще раз. Я настолько вам омерзителен?

Каллен медленно склонился.

Их глаза встретились.

— Могу я просто относиться к своей сестре, как раньше?

Как раньше?

Канна на мгновение мысленно прокрутила его слова.

Как раньше.

Мучить, как прежде, заставлять выполнять просьбу, как служанку.

— Нет. Не смей.

Мгновенно глаза Каллена заискрились.

— Почему вы игнорируете меня?

— Я хочу, чтобы ты меня игнорировал.

Спокойно и без всяких волнений я остановила его на полуслове.

— Я хочу, чтобы ты меня игнорировал. Независимо от того, где я нахожусь и через какие трудности прохожу, я просто желаю, чтобы ты относился ко мне так, будто впервые меня видишь, словно я незнакомая женщина из другой страны.

— ...

----------

Том 1 Глава 55

Каллен молчал.

Он на мгновение опустил голову, а затем снова ее поднял.

— Это невозможно. Пока я знаю, как живет моя сестра ...

— Я в порядке.

—Вы в порядке? Вы серьезно?

Мгновенно спросил Каллен с удивлением.

— На вас напала эта безумная женщина, и вы утверждаете, что в порядке?

— Я о том, что тебе не о чем беспокоиться, я сама со всем справлюсь. А также.

В конечном итоге, Канна выразила все свои искренние чувства.

— Если я к тебе что-то испытываю, так это точно невыносимое отвращение.

От этих слов Каллен потерял дар речи.

— Я ненавижу тебя и не желаю впустую тратить свои чувства, поэтому относись ко мне так же, как и я, будто бы меня не существует.

Потом я похлопала его по плечу.

— Не обращай на меня внимания, главное, заботься о Люси.

Затем она любезно закончила нашу беседу.

— Если ты закончил говорить, может, покинешь мою комнату? У меня есть дела.

Наступила тишина.

Каллен молча посмотрел на нее и коротко ответил.

— Хорошо.

Канна развеяла надежды брата.

После того, как Каллен ушел, Канна спокойно вздохнула и расслабилась.

Надоедливый парень, наконец, исчез.

ʹЧего он добивался? Может, он пьян?'

Нужно покончить с делами в этом поместье.

Канна немедленно начала собирать вещи.

Она не задумывалась и не переосмысляла беседу с Калленом. Она просто ее забыла.

Каллен для нее не больше, чем вещь.

— Готово.

Собрав все необходимые предметы и лекарства, она села на стул.

Затем вытащила мешочек Люси и заглянула в него.

‘Будь милой, невинное дитяʹ.

То, что она сказала Калену, было искренним.

Не обращай на меня внимания, главное, заботься о Люси.

Это единственное, что она хотела.

***

На следующее утро, как и было обещано, за Канной приехал Сильвиен.

— Но куда мы направляемся?

Конечная цель нашего пути – Бенисия.

Бенисия – небольшой, но важный по значимости портовый городок, где осуществлялась морская торговля с Восточным континентом.

Место располагалось довольно далеко от столицы, так что наша поездка заняла некоторое время.

'Ох, мне это не нравится...ʹ

Она терпеливо перенесла укачивание, пока они так долго ехали.

Наконец, когда они прибыли в Бенисию, повсюду было много народу, что Канна даже не успевала взглянуть на пациента.

Однако на ее лице не было ни капли беспокойства и усталости.

— Хотите ненадолго остановиться?

— У вас слишком развязался язык. Не несите чепуху, я в порядке.

Канна цокнула языком и выпрямилась. И быстро пошла, демонстрируя свою выносливость.

— Похоже, вы торопитесь, так что пойдемте.

Сильвиен украдкой бросил на нее угрюмый взгляд.

Он не удержался и сказал.

— Я вам подобного не говорил.

В конце концов, когда она добралась до палаты, Сильвиен добавил, будто бы только что вспомнив.

— В скором времени придет Александр Эдис.

Внезапно. Шаги Канны остановились.

Отец едет в Бенисию?

— Один лекарь предположил, что моряки заразились именно из-за Черного тумана. Он приедет, дабы проверить его гипотезу.

— Но герцог, почему мой отец ...

Затем Сильвиен пожал плечами. Видимо, это вне его компетенций.

Разозленная Канна на повышенном тоне высказала свое мнение.

— Почему вы говорите мне только сейчас!

Если бы мой отец приехал к морякам, он бы обязательно встретился с Сильвиеном!

‘Неприятно с ним видеться вновьʹ.

Если бы она знала немного раньше, то бы ...

‘Нетʹ.

Канна очистила от гнева свой разум.

Она бы приехала в любом случае, даже зная об отце.

Заключив идеальную сделку, она еще надеялась избежать встречи с Александром?

Хах.

Сильвиен, глядя на нее, поднял уголки рта.

— Вы боитесь герцога Эдиса?

— Нет, совсем нет.

— Отлично, а то я почти принял вас за испуганную маленькую девочку, дрожащую перед одним видом своего отца.

Сильвиен говорил, будто насмехался над Канной.

И тут же она кое-что вспомнила.

— Я боюсь своего отца, сэр. Герцог, вы не бросите меня, правда?

В этот момент лицо Канны покрылось краской.

'Ли Чжу Хва, чёрт возьми…ʹ

Ей это воспоминание было незнакомо. Оказывается, Чжу Хва много чего начудила.

ʹСумасшедшая. Она даже схватила Сильвиена и заплакала, что бы тот не отправил ее на съедение монструʹ.

Ах, лучше бы она не вспомнила!

Канна ужасно захотелось спрятаться в мышиной норке.

— Хм, это больничная палата?

Без всяких препятствий она зашла. К счастью, Сильвиен ничего не сказал.

В палате было полно пациентов.

Запах болезни и боли пронзал голову.

Как только она увидела больных, прочие мысли мгновенно испарились, словно их унесло волной.

'Боже ты мой.'

Канна взглянула на пациента с бледным лицом.

Состояние намного хуже, чем она ожидала.

— Сильвиен, ты здесь?

Затем подошел мужчина.

Он был достаточно высок и одет в форму священника.

Канна узнала его с первого взгляда.

Он точно человек из памяти Чжу Хвы.

‘Его зовут Рафаэль, если не ошибаюсь?ʹ

Рафаэль прошел мимо, не обратив внимания на Канну, и направился прямо к Сильвиену.

Чувствовать себя невидимкой – это ужасное пренебрежение человеком.

— Я не знаю, что ты задумал, но не стоит делать бесполезных вещей, Сильвиен.

— Ну, может, ты не знаешь.

Это «бесполезная вещь» и «потому что ты задумал» явно относились к ней.

Канна посмотрела на них мрачно и угрюмо и сказала.

— Вы Рафаэль? Разве это ваша сфера деятельности?

Только тогда взгляд Рафаэля направился в сторону Канны.

В то мгновение, когда Канна встретилась с его глазами, она восхитилась, даже сама того не осознавая.

Ясные аметистовые очи, окутанные тайной.

Невероятно завораживающий цвет, словно засасывал на самую бездну океана.

— ...

Он опустил на меня взгляд лишь на мгновение, но оно показалось невероятно долгим.

Мужчина снова повернулся к Сильвиену. Зазвучал низкий тембр голоса.

— Если это инфекционное заболевание, я думаю, ваша жена заразится.

— ...

— Она выглядит слишком слабой и хрупкой.

Какие колкие слова.

ʹОн собирается исказить ситуацию?’

Канна ответила прямо.

— Если вы беспокоитесь обо мне, спасибо, конечно, но не стоит.

Затем она подошла к пациентам и тщательно изучила их симптомы.

— Ой,ой...

Все они в плохом состоянии.

Опухшие кровоточащие десны, выступающие из-под губ, по всему телу сыпь, похожая на небольшие язвы.

'Как и говорил. Напоминает симптомы сифилисаʹ.

Но это не сифилис.

— Могу я попросить снять брюки? Мне нужно проверить половые органы.

— ...

Почему все молчат?

Пока тишина продолжалась, Канна подняла голову. И встретилась взглядом с безмолвным и застывшим Сильвиеном.

— Ах.

Только тогда она осознала возникшее недопонимание и быстро добавила объяснение.

— Мне необходимо проверить симптомы.

— Лютен.

Когда Сильвиен назвал имя, тут же подошел один из терапевтов, ухаживающий за пациентами.

— Да, сэр герцог.

— Пожалуйста, помогите ей.

— Да, понял. Подскажите, пожалуйста, что необходимо проверить.

Он приказала сделать другому человеку?

ʹНеужели он не хочет, чтобы его жена увидела тела других мужчин?ʹ

Нет, точно нет.

Разве не он представил всем меня «лекарем», а не «женой»?

— Пожалуйста, проверьте приблизительно десять человек. Мне нужно знать, насколько поражены язвой половые органы по сравнению с остальными частями тела.

Лютен беспрекословно последовал словам Канны.

— У всех, кроме четырех, присутствуют язвы. Однако, по сравнению с другими частями, в этой области они менее выражены.

Как и думала.

‘Это не сифилисʹ.

В случае сифилиса язва концентрируется именно на половых органах.

‘Но есть моряки, у которых вообще нет язвʹ.

Теперь ясно.

Канна сказала с полной уверенностью

— Это не сифилис.

Моряки торговых кораблей Западного континента. Симптомы, похожие на сифилис. Однако лечение ртутью малоэффективно.

Эти мысли она прокручивала с того момента, как услышала рассказ Сильвиена.

У тех людей.

— Это болезнь проявляется из-за недоедания определенных продуктов.

Цинга.

Цинга, чьи симптомы схожи с симптомами сифилиса, вызвана нехваткой витамина С.

----------

Том 1 Глава 56

Это однозначно цинга.

Болезнь когда-то считалась неизлечимой в том мире, где жила Чжу Хва.

В эпоху плаваний, начавшуюся в 15 веке, возникла болезнь, распространенная среди моряков.

Причина, по которой моряки, длительно путешествующие, часто заболевали, была проста.

‘Поскольку путешествие между континентами было невероятно долгим, запасались только теми продуктами, у которых был длительный срок хранения. Это заболевание вызвано нехваткой пищей, богатой витамином С. Лечение болезни достаточно простое: необходимо восполнить дефицит витаминаʹ.

Но если об этом умалчивать, цинга так и продолжит свирепствовать.

Только в 20 веке открыли понятие, известное в наше время, как «витамины».

'Конечно, я не могу назвать точную причину цинги людям этой эпохиʹ.

У меня не остается другого выбора, как объяснить простым способом, чтобы выглядеть максимально убедительной.

— Вы сказали, что эти люди совсем недавно были на Восточном континенте? Они очень длительное время находились на корабле, тем самым употребляя ограниченный набор продуктов. Из-за дефицита макро-и микронутриентов возникло внутреннее кровотечение, приобретшее позднее генерализованный характер, что и послужило развитию данной болезни.

К счастью, Сильвиен и Рафаэль, похоже, думали так же, как и она.

Сильвиен спросил.

— Так как вы думаете, есть способ их вылечить?

— Да, лечение очень простое. Необходимо восполнить дефицит питательных веществ.

В современном мире она бы просто воспользовалась флаконом с аскорбиновой кислотой и назначила бы курс инъекций.

Однако тут подобное отсутствует, поэтому придется лечить питанием.

— Пожалуйста, приготовьте необходимые фрукты, овощи и лекарственные препараты. А пока как можно скорее начните обогащать свой рацион апельсинами, лимонами, лаймами и...

— Что за чушь!

В это время вскрикнул человек, тихонько слушавший в углу.

Ему было за 40? Мужчина в костюме лекаря подошел.

— Меня зовут Айзек. Полжизни работаю в качестве терапевта, но о таком способе лечения впервые слышу!

Канна нахмурилась.

Однако подобная реакция неизбежна.

Вполне очевидное мнение людей этой эпохи.Но.

— Вы решили лечить сифилис фруктами? Боюсь, женщина, вы не правы, что за неподобающий подход к лечению?

Она понимала, что он не мог поверить в лечение фруктами, но унижение ее как женщины не могла вынести.

Канна быстро опровергла его слова.

— Здравствуйте, лекарь. Если был бы сифилис, лечение ртутью помогло. Но я слышала,что нет ни одного моряка, кто бы пошел на поправку.

— Это…

Лицо Айзека помрачнело.

— Если это не сифилис, то, видя,что лечение ртутью неэффективно, вероятно, они заражены Черным туманом,

— Если они заражены Черным туманом, ваш разум помутнеет, а волосы и глаза станут темными.

— Нет! Не у всех заболевших людей такие симптомы.

— Но у большинства именно так. Были ли эти симптомы у моряков?

В итоге, Айзек умолк. Однако он, заикаясь, продолжал упрямиться.

— ... От Черного тумана Западного континента могут появляться другие симптомы.

На данный момент это было лишь единственным оправданием мужчины.

Айзек покраснел, настаивая на своем, но продолжал критиковать Канну.

— По крайне мере, предположение куда достовернее и надежнее, нежели лечение фруктами! Сэр, как может что-то знать женщина, которая провела всю жизнь дома на диване? Пожалуйста, подумайте еще раз...

Он поневоле обрести союзников.

Но резко слова Айзека оборвали. Мужчина замолчал.

И сразу же пожалел о сказанном.

Ибо Сильвиен нахмурился и посмотрел свирепым взглядом.

— Ох,я согрешил, извините, сэр!

— С сегодняшнего дня вам запрещено входить в эту палату, лекарь Айзек.

То самое влияние герцога, хранителя континента.

Айзек задрожал с покрасневшим лицом, поклонился и покинул комнату с пациентами.

Сильвиен спокойно сказал, будто ничего не произошло.

— В ближайшее время я подготовлю все, что вы просили.

— Спасибо, но я сама пойду за лекарствами.

— Да, хорошо. Скоро я пришлю вам сопровождающего, так что пока оставайся у меня в особняке.

Еще даже дня не прошло, как он снова за свое?

Состояние моряков хуже, чем ожидалось, поэтому она не собиралась терять время.

— Нет, я отправлюсь за препаратами прямо сейчас. Вместо этого я возьму охранника из больницы. А также.

Канна посмотрела на Сильвиена и вложила силу в каждое свое слово.

— Я останусь жить не в особняке герцога, а в больнице.

Я желаю видеть тебя как можно реже.

Канна смотрела прямо в его глаза, высказывая свое решение.

Разумеется, это не единственная причина.

— Поскольку пациенты в плохом состоянии, лучше остаться здесь.

— Хорошо.

Сильвиен мягко улыбнулся.

Она не знала на лице его усмешка или нет.

— Как пожелает мисс Канна.

***

— Почему Рафаэль...?

Рафаэль, а не охранник, отправился с ней.

— Я знаю хорошего продавца лекарств. Я доставлю вас туда.

Что он делает? Он даже разговаривать с ней не хотел.

‘Ах, он поехал и-за Сильвиена, так что я ничего не могу сделатьʹ.

Собственно говоря, на протяжении всей поездки Рафаэль даже не взглянул в сторону Канны.

— Ну, кстати ...

Рафаэль с удивление повернул голову, услышав, как она первой начала беседу.

— Я имею в виду вашу форму священника.

— ...?

— Вы носите ее и летом? Разве не жарко? Очевидно, она быстрее нагревается из-за черного цвета. Вам не трудно ходить в ней летом?

Он был одет в форму священника.

Если быть точным, это был подрясник.

ʹЖизнь в служении Богу ужасна. Как можно все время носить такую одеждуʹ.

Форма обычного священника белоснежная.

Однако одежда Рафаэля была черная, как тьма.

‘Похоже на свадебный костюмʹ.

Рафаэль серьезно спросил, дабы убедиться, что не ошибся.

— Почему вы интересуетесь?

— Из любопытства.

— ... Неудобств нет, поскольку нагревается плохо.

— Понятно. Как же зимой? Вы можете надеть накидку или какую-нибудь верхнюю одежду?

В этот момент Рафаэль начал сомневаться в ее здравом уме.

Настоящая ли перед ним Канна?

Иными словами, Чжу Хва настолько ненавидела Рафаэля, что никогда бы с ним не начала беседу.

ʹДа, да. Я не сумасшедшая, я не сошла с умаʹ.

На самом деле, в прошлом Чжу Хва очень часто совершала отвратительные поступки.

За все время она натворила немало бед,но худшее – притворялась, что любила Рафаэля.

'Она делала вид, что ей нравится Рафаэльʹ.

Однажды Чжу Хва окончательно выжила из ума.

Все ради того, чтобы заставить Сильвиена ревновать.

— Рафаэль, вы мне нравитесь. Я все время вас любила. Нет, и сейчас я вас люблю.

Сильвиен иногда исповедовался Рафаэлю. Однажды она с ним столкнулась и его обняла.

Тогда Рафаэль оцепенел.

Он затвердел, как дерево, пораженное ударом молнии.

Мужчина потерял дар речи, словно ему отрезали язык.

Но Сильвиена не так легко обвести вокруг пальца.

Все закончилось тем, что она просто рассмеялась.

Но проблема в том, что Рафаэль искренне верил в чувства Канны…

Это потому, что он священник?

Несмотря на его колкость, у него была поистине удивительная наивность.

— Зачем вы это делаете, мэм.

Он вспомнил те события? Голос Рафаэля звучал очень холодно.

— Я прекрасно знаю, что миссис меня ненавидит. Пожалуйста, не вводите меня в заблуждения.

Да, ненавидела. Точнее.

'Я ревновала.'

Чрезмерно близкие отношения с Сильвиеном.

Рафаэль – единственный человек, с которым Сильвиен близко общался.

В дневнике я даже пожаловалась и сомневалась на их счет: «Вы двое геи или нет?»

ʹТы что, Чжу Хва? Глупенькая?ʹ

Подобное неразумно говорить, не зная всей правды.

— Ни в коем случае я не хотела насмехаться над вами.

Но Рафаэль безмолвно отвернулся. Но внутри он…

ʹАх, он действительно меня настолько ненавидитʹ.

Вспомнив, как поступила с Рафаэлем Чжу Хва, она только вздохнула.

Последовал лишь вздох.

***

Место, куда они прибыли,было потрясающим.

В лучшем случае она представляла корейский чайный домик, но не видела конца и края этого пространства.

ʹПить в таком месте чай можно беспечноʹ.

Но посетить мог не каждый. Въезд исключительно для богатых.

И чтобы войти, вам придется потратить несколько десятков золотых.

— Ну вот.

Канна написала необходимые ей лекарственные средства и отдала лист бумаги.

— Пожалуйста, подождите.

Пока Канна сидела в кресле, Рафаэль подошел к персоналу и попросил лекарственные травы.

Не то, чтобы я сказала ему это сделать.

Рафаэль не силен в медицине, поэтому решил разузнать о препарате.

‘Конечно, поскольку я жена Сильвиена, ко мне станут относиться учтиво и вежливоʹ.

Учитывая, что сделала Чжу Хва, будет совсем не просто.

— Вы заказали большое количество лекарственных средств, поэтому упаковка займет время. Вы не возражаете?

— Это так? Тогда я пойду и помогу.

— …Вы, герцогиня?

— Да. Пациенты в критическом состоянии. Не лучше ли помочь хотя бы одному человеку, чтобы быстрее приблизиться к исцелению больных?

Лицо Рафаэля окаменело.

— Нет.

— Почему?

— Это не то, что миссис должна делать.

— ...?

Он выглядел озадаченным, но вскоре пояснил.

По его словам, упаковка лекарственных материалов требует навыков специалистов.

Если допустить в процессе хоть одну ошибку, препараты могут повредиться и испортиться.

— Если вы беспокоитесь, что я плохо упакую лекарства, ничего страшного. У меня получится.

— Это не такая уж сложная задача.

— ?

Так в чем проблема?

Она посмотрела на него вопросительным взглядом, но Рафаэль не ответил. Вместо этого он обернулся.

-Как насчет того, чтобы осмотреться?

— ... Да, хорошая идея.

*подрясник — черная одежда

----------

Том 1 Глава 57

У нее уже давно возник интерес, насколько же огромна эта местность.

Впервую очередь, бросались в глаза растения Запада.

ʹНо не только они. Повсюду удивительная архитектура в стиле Восточного континентаʹ.

Гости, разбирающиеся в медицине, неспешно пили чай в одном из павильонов. Кто-то прогуливался по саду, а кто-то катался на лодке по пруду.

Здесь потрясающе.

‘Я думаю, им требуется огромное количество камней маны, чтобы быть на соответствующем уровнеʹ.

Граф Лас Паэлло де Бор один из самых богатых людей на континенте, и об этом стоит знать и помнить.

'Кстати…ʹ

Он продолжает следовать за мной?

Канна оглянулась.

Рафаэль шел следом примерно в пять шагов от нее, соблюдая дистанцию.

Ей было жалко на него смотреть, поэтому она сказала.

— Ничего страшного, если я пойду одна. В любом случае, здесь безопасно, поскольку кроме дворян никого нет. Повсюду охрана.

Затем Рафаэль сказал сухими тоном.

— Если я вам доставляю дискомфорт, я отойду подальше.

— Нет, я не об этом.

Нет, я о другом ...

'Что он говорит?'

Она задумалась на некоторое время, но вскоре отказалась от объяснений.

Что же мне делать. По поступкам Чжу Хвы очевидно, что Канна ненавидит Рафаэля.

ʹАх, я не знаюʹ.

Однако, если бы он шел сбоку от нее, она бы так не беспокоилась.

‘Может, мне стоит отойти в сторону?ʹ

Тогда Рафаэлю откроется лучший обзор.

Учитывая, как вела себя Чжу Хва по отношению к нему, разумеется, он подумает, что она замышляет что-то гнусное.

ʹЯ хочу искренне извиниться перед Рафаэлем’.

Конечно, это сделала не она, а тот, кто овладел ее телом.

Канна вспомнила все поступки Чжу Хвы, касающиеся Рафаэля.

‘Эх, Чжу Хва, я не приму твою сторонуʹ.

Взор Канны обратился к пруду, подойдя ближе.

Несколько человек катались на лодке по воде.

ʹДа, неплохой вариантʹ.

В лодке есть возможность непринужденно поговорить с глазу на глаз.

Времени осталось совсем немного, стоит ли попробовать прокатится с ним?

Она поспешила к очереди, боясь услышать отказ.

— Смотрите, люди неплохо проводят время, отдыхают, катаясь на лодке. Мы разве не можем этого сделать? Ох, хотелось бы.

— Конечно, нет.

Почему он снова!

— Это не то, с чем миссис справится.

— Разве? Нужны специальные навыки, дабы прокатиться на лодке?

— Я говорю о гребле.

Последовало короткое молчание.

— ...

Ах. Правильно.

Только тогда Канна заметила.

'Вот оно что. Вот почему он сказал нетʹ.

Очевидно, он считал, что статус Канны был слишком благородным для упаковки лекарств и гребли.

По этой причине Рафаэль так и думал, видя в ней замужнюю аристократку.

ʹНо его не волнуют мои черные волосы?ʹ

Очень необычно для этого мира.

ʹНу, думаю, потому что я жена Сильвиена’.

Однако, если вспомнить поступки Чжу Хвы, мне никогда не быть ʹледиʹ в его глазах.

ʹВидимо, потому что он священник, а я буддисткаʹ.

***

Навыки гребли Рафаэля поразительны.

Лодка плавно двигалась по течению.

Канна делала вид,что ей комфортно.

— Я хочу принести извинения перед Рафаэлем.

Ей немного повезло.

— Ранее я поступала по отношению к вам отнюдь не лучшим образом.

Рафаэль безмолвно продолжал грести.

На его лицо все еще не было никаких эмоций. Но Канна проявляла настойчивость.

— Я о многом сожалею. Зачем я так поступала?

Чжу Хва, почему ты вела себя настолько мерзко?

Канна начала искренне извиняться.

— Я прошу прощения за то, что уронила на голову Рафаэля ведро с помоями...

История правдива.

Удивительно, но Чжу Хва и на такое способна.

Она поджидала у окна, а когда Рафаэль вышел из поместья, выронила ведро.

ʹК счастью, ведро не попало в Рафаэляʹ.

Но, к сожалению, грязной воды он не избежал.

ʹЧжу Хва напоминает персонажей мультфильма «Хулиганы», который я когда-то смотрела в детствеʹ.

В это время промокший Рафаэль молча поднял глаза и уставился на Канну.

Он выругался.

Но не прозвучало ни единой нотки недовольства.

Она отчетливо помнила его мокрые волосы и капли воды, стекающие с подбородка.

‘Поистине великий человек. На его бы месте я как следует надрала бы ушиʹ.

Но дело не только в этом.

— И выброшенные пищевые отходы...

— И я тогда бездумна сбежала…

— И та записка с порчей, что вам тайком подложила в карман…

— Мне очень жаль, что я выбросила...

Как можно использовать в таких целях мое тело!

Чем больше она говорила, тем больше испытывала стыд.

Канна обмахивала руками свое пылающее лицо.

Разумеется, виновата не я.

Но в глазах того человека именно я!

Другими словами, он видит в ней ненормальную женщину!

— Мне искренне жаль за причиненный вред.

Костюм Рафаэля был похож на одежду священника, вероятно, поэтому мне хотелось признаться.

— ...

Рафаэль все еще молча слушал.

Нет, ты правда слушаешь?

Она не знала, о чем он думает, поскольку его лицо так и оставалось бесстрастным.

ʹКак же мерзко я себя чувствую. Полный абсурд сейчас приносить извиненияʹ.

Вздох.

Печальнее то, что этот чёртов священник даже сейчас остается священником.

— И о том, что солгала о свои к вам чувствах, что мне нравились ... Мне очень жаль, что я вас обняла.

— Об этом.

Тогда Рафаэль ответил впервые. Он сказал, пристально глядя на поверхность воды.

— Миссис поступила неподобающе.

Похоже, единственный виновник только Канна.

— Я всегда хотела извиниться, будь у меня такая возможность. Тогда я еще была незрелой и юной.

— Миссис.

— Да?

Рафаэль, вместо осуждения, неожиданно спросил

- Вы умеете плавать?

— ...Почему такой внезапный вопрос?

— В лодке пробоина.

Что!

Он не солгал.

Когда она посмотрела вниз, дно лодки наполнилось водой!

ʹБоже мой, прошу прощения, но я не знала, поскольку слишком сосредоточилась на другомʹ.

— Я просто спросил. Не волнуйтесь, если увеличить скорость, можно спокойно добраться до конца пруда.

Рафаэль без паники заговорил, а затем начал энергично грести.

‘Ух, как сыро!ʹ

По мере того, как вода постепенно поднималась, подол юбки начала промокать.

Канна нахмурилась.

Рафаэль внезапно остановился и закрепил весла, затем снял свою накидку и положил ее под ноги Канне.

Потом снова начал грести.

— ...

Это произошло настолько быстро, что я даже не успела среагировать.

ʹВ этом нет необходимости '.

Ее все устраивало...

Но это уже произошло.

Возвращать поздно.

ʹАх, я не знаю’.

Канна какое-то время колебалась, и в конце концов приподняла ноги над его накидкой.

И она снова в кое-чем убедилась.

Рафаэль явно считал Канну женой Сильвиена, герцогиней Валентино, аристократкой, женщиной высокого статуса.

ʹСколько бы ты ни говорил, что я жена Сильвиена, ты же знаешь, что это лишь видимостьʹ.

Но касалось это только прежней Канны, которая в глазах Рафаэля была безумной женщиной.

ʹЯ не могу ненавидеть Чжу Хву, поскольку она прошло через многие унижения и страданияʹ.

Просто избегая последствий и трудностей, Рафаэль не говорил Чжу Хве о том, что его не устраивало и что в ней не нравилось.

ʹНеужели все священнослужители такие?ʹ

*он священник, а я буддистка — речь о разных религиях

----------

Том 1 Глава 58

Несмотря на принесенную жертву Рафаэля, подол юбки Канны промок.

‘Но не так уж и сыро, правда?’

Рафаэль отвел ее в особняк, располагающийся неподалеку, где она заказывала лекарства. Он был выполнен в стиле Западного континента империи Аслан.

ʹЭто VIP-комната? Что-то вроде нее? ‘

Кто говорил, что Рафаэль хорошо знает это место, не ошибся.

Канна одна заняла всю просторную гостиную. И все благодаря Рафаэлю.

ʹМы неплохо с ним справилисьʹ.

В любом случае, упаковка лекарств ведь завершена?

Рафаэль пошел проверить, так что скоро узнаем.

ʹТеперь все, что остается, — это ждать.’

Канна переоделась в принесенную Рафаэлям одежду и села на диван.

ʹЯ чувствую, что произошло нечто невероятноеʹ.

Очевидно, Рафаэль намного лучше, чем думала Чжу Хва.

‘Почему Чжу Хва ревновала к Рафаэлю? Как бы они не общались, он мужчина. Разумеется, он и любовником не мог быть…или я не права? ʹ

Ей подобное не ведомо.

Где-то в глубине души кто-то прошептал.

‘Да, не знаю наверняка. Чжу Хва не стала бы попросту ревновать. Может, правда…нет ʹ.

Чёрт, почему она думает о чем-то ненужном?

Обессиленно рассмеявшись, она внезапно захотела пить.

‘И это замечательное место, пропитанное атмосферой медициныʹ.

Канна позвонила в колокольчик.

Через некоторое время дверь открылась, и вошел слуга.

— Вы можете принести мне чашку чая? Если у вас есть печенье, возьмите с собой тоже.

— ...

Однако ответа не последовало.

Канна повернулась, дабы посмотреть на слугу.

— Что? Почему нет ответа?

Может быть, семнадцать или восемнадцать.

Он был еще совсем юным мальчиком.

Юноша стоял у двери и безмолвно смотрел на Канну.

ʹЧто задумал этот ребенокʹ.

В это время у меня возникло дурное предчувствие.

Юноша только протянул руку и закрыл дверь.

Затем.

Щёлк.

Он запер дверь.

— Здравствуй, милая сестричка.

По моей коже пробежали мурашки.

— Приятно встретить тебя при таких обстоятельствах.

Все просто и очевидно. Сотрудники не ведут себя настолько грубо.

— Было бы трудно тебя встретить, если бы не сегодня.

Он пришел к ней с улыбкой на лице из-за сегодняшнего дня?

Его движения были ни медленными, ни быстрыми. Это обычные и привычные для моих глаз шаги.

Канна спросила, глядя на него.

— Кто ты?

— Ну, а как ты думаешь кто перед тобой?

— Насильник или, может быть, убийца.

— Близко. Важно то, что у нас мало времени. Говоря точнее, мне нужно быстрее уходить.

Юноше с улыбкой весело прошептал, словно рассказывая анекдот.

— Сопротивляться бесполезно, я ударю тебя. А если ударить, можно ненароком и убить.

— ...

— Теперь, подойти ко мне.

— ...

— Нет? Хорошо, что ж, тогда подойду я.

Молодой человек приблизился к Канне, сделав всего несколько шагов.

Канна только рассмеялась.

Затем она извлекла ладан и прыснула в лицо юнца.

Пшшшш.

— Ну-ну, смейся дальше!

Мальчик закричал и отступил.

Канна, сидевшая все это время, встала. Тщательно распылила покачивающееся тело парня снотворным.

— Что ты со мной делаешь...

Но юноша не заснул. Канна ударила его по щеке.

Аааа! Лицо повернулось со звуком трения.

Канна небрежно схватила отступившего юношу за воротник одежды.

— Куда ты собрался?

Аааа!

— Ты сказал мне подойти. Так я пришла, а ты куда собрался?

Аааа!

Аааааа!

— Что? Если сопротивляться бесполезно, ты меня ударишь?

Ты собираешься меня убить? Вы только посмотрите на этого сумасшедшего ребенка.

После нескольких ударов она его отпустила.

Юноша издал стон и упал с громким звуком на пол.

— Ты, ты…

Пылающий гнев все больше отражался в продолжающих закрываться глазах мальчика.

— Постой, подожди, не...

Но это все. Юноша потерял сознание.

Ему не хватило сил преодолеть надвигающийся сон, и его глаза медленно сомкнулись. Он наконец-то заснул.

— Какое дрянное дитя.

Канна оттряхнула дрожащими ладонями и ушла. И в коридоре наткнулась на настоящего слугу.

— Ах, вы говорить, что у нас был такой сотрудник?

— Я не знаю точно, сотрудник, слуга или что-то в этом роде, но я убеждена, что он безумец, собирающийся мне навредить. Как вы думаете, это как-то связано с данным местом, где постоянный приток аристократов?

В это мгновение Рафаэль, нахмурившись, подошел.

— Что случилось?

Канна повторила историю, рассказанную персоналу особняка.

Выражение лица Рафаэля в ужасе застыло.

— Вы сказали, что все произошло в комнате?

— Да.

Он быстро прошел мимо Канны и открыл дверь.

— ...

По какой-то причине Рафаэль перестал двигаться, когда распахнул дверь.

Канна с опозданием последовала за ним и заглянула в комнату.

Но.

— ...А?

Канна стояла в полной растерянности.

— Ах, где же он?

В комнате никого не было.

***

Айзек негодовал из-за присутствия Канны в больницы Бенисии.

У него не только отобрали работу, но и запретили входить в палату!

Он проработал всю жизнь в медицине!

ʹГерцог Сильвиен Валентино в конце концов вышел из ума. Доверить работу темноволосой женщине!ʹ

Разве он не знает, что черный – дурное предзнаменование?

А его еще называют потомком Паладина, защищающего спокойный сон людей континента от Черного тумана!

‘Скоро должен приехать герцог Эдисʹ.

Герцог Александр Эдис ненавидит черные волосы.

Он прибудет в ближайшее время. Если бы он был там, такой ситуации бы не возникло.

Однако пока его не приехал он не мог сидеть сложа руки.

‘Я не оставлю все так. Я не могу доверить лечение моряков жуткой и зловещей женщинеʹ.

А главное женщина не может так просто забрать работу!

ʹДа, лорд Бэликс Бенисия меня послушает!ʹ

Да, надо бы его навестить пред приездом.

Бряц!

Внутри раздался звук разбитого стекла.

— Вы издеваетесь надо мной!

— Ах,ваше высочество . Пожалуйста, почините...

Айзек застонал. Он понял, что произошло.

ʹПринц, отправленный в изгнание, снова буйствует’.

Третий принц, Касиль Исаберг.

Дурной принц, которого изгнали за изнасилование баронессы.

ʹПочему же тогда изгнанник в Бенисии!!!ʹ

Зачем лорд взял на себя ответственность такого глупого принца?

— Я сказал, что видел черные волосы и черные глаза! Я знаю, ибо это сразу бросилось в глаза, но вы утверждаете, что я вру? Вы не можете знать, поскольку не видели.

— Да, темных волос в Бенисии нет. Сто лет назад велась охота за людьми с таким цветом волос, но их не осталось в живых.

— Мои глаза не врут!Бааах- бах.

Что-то громко разбилось.

‘Подождите...черные волосы?ʹ

В мгновение ока он подумал об одной женщине. Айзек, забыв об уважении, открыл дверь и вошел.

— Ваше высочество, вы ищете темноволосую женщину?

Когда их взгляды пересеклись, Айзек заледенел от ужаса.

Он походил на детеныша зверя.

Его глаза отражали неимоверную жестокость, что на этом фоне весь его пугающий вид мерк.

Айзек сглотнул и набрался мужества.

— Я знаю ее, ваше величество.

— Что ты сейчас сказал?

— Сегодня я встретил темноволосую женщину. Герцог Сильвиен Валентино привел с собой молодую девушку, представив ее «лекарем».

— Под глазом.

— Что?

— Под правым глазом родинка. Это она?

Айзек на мгновение вспомнил ее внешний вид, затем кивнул.

— Да, так и есть.

— Женщина — лекарь, приведенная герцогом Сильвиеном Валентино?

— Да.

Третий принц Касиль Нисаберг задумался.

----------

Том 1 Глава 59

ʹЗначит, женщина Сильвиена?’

Женщина, которую он полон решимости убить и разорвать в клочья. И она связана с Сильвиеном Валентино.

ʹНет, это не имеет значения. Я всё равно ее убью’.

Звук скрежета зубов.

Когда он задумывался о том, что сегодня произошло, то вспоминает свои сломанные зубы.

Именно сегодня Касиль покушался на чью-то жизнь.

Последний день ссылки.

Наступил день, когда надзор рыцаря, отвечающего за наблюдение и сопровождение, ослаб.

С помощью подкупа слуг ему удалось скрыться от глаз охраны.

Была одна женщина, на которую он положил глаз.

Примерно на днях она разместилась в VIP-комнате.

Вполне симпатичная и красивая.

В последний день, проведенный в Бенисии, он желала забрать девушку. В форме сотрудника, принесенной слугами, он спрятался в VIP-комнате.

Но там он нашел только девушку с черными волосами.

Эта роскошная женщина настолько произвела невероятное впечатления, что он усомнился в своих глазах.

Она стала новой целью, поскольку показалась намного увлекательнее, нежели ранее намеченные девушки-лекари.

Но девушка ударила его по щеке, и юноша потерял сознание!

Он мог бы выдвинуть обвинения о нападении на члена императорской семьи, но Касиль не мог об это рассказать.

Как говорить о том, что его избила женщина, и он упал, потеряв сознание?

Подобное означало, что вы не можете одержать верх на людьми Сильвиена Валентино.

Однако шансы обыграть его оставались.

Тем более, ссылка принца подошла к концу.

‘Что это, чёрт возьми? Я изгнанный, еще и все для меня под запретом. Гнию уже целый год!ʹ

Раньше юноша, находясь в состоянии алкогольного опьянения, насиловал знатных детей и благородных жен.

Но, может, он так поступил, не прилагая никаких усилий?

Все избалованные аристократки слабые и бессильные.

ʹЭто все благородные дети пренебрегают мнойʹ.

Если бы выступили против меня первый или второй принц, он бы не смог возразить!

Многочисленные дворяне просили наказать третьего принца за принесенные злодеяния.

Несколько аристократов подписали петицию, дабы тот ответил за все свои гнусные грехи.

Поэтому даже отцу, любящего всем сердцем своего сына, пришлось отправить сына в ссылку!

ʹНо если я создам еще больше проблем, срок пребывания в Бенисии может увеличиться. ‘

Однако изгнание вечно продолжаться не может.

Щека, получившая сильный удар, все еще пульсировала от боли.

‘Хорошо, не остановлюсь, пока не поймаютʹ.

Касиль сразу вернулся в свою комнату и позвал рыцаря.

— Что ты думаешь о том, если я расскажу отцу о произошедшем?

Лицо рыцаря потускнело.

Конечно, Касиля отругают.

Нарушая запрет и распивая спиртные напитки, он втайне притворился простолюдином и поехал в деревню, дабы разлечься.

Но это все.

— Ты знаешь, как его величество меня любит.

Император больше всего благоволил своему младшему сыну.

Поэтому он находился под крепкой защитой, несмотря на то, что совершил множество дурных поступков.

— В конце концов я устрою небольшой переполох. Но как ты думаешь, что произойдет?

— ...

— Он не только не скучал по мне, но и осмелился пренебречь жизнью принца, собственным сыном.

Когда рыцарь выследил и нашел Касиля, она уже находился в обморочном состоянии, а на его лице виднелись удары.

Принц Касиль, попавший в еще один инцидент. Дабы тайно сбежать, он подставил под удар рыцаря, и прокрался в окно как вор.

— Ах, все еще больно. Ты видишь, что мои губы разбиты?

Касиль смеялся и угрожал.

— Ваше высочество, пожалуйста, простите меня...

Когда рыцарь приносил извинения, принц только засмеялся.

Конечно прощу. Только.

— Приведи лекаря Сильвиена Валентино, эту девчонку. Только тайком, дабы не попасться герцогу Сильвиенуʹ.

— Как?

— Неважно, как ты поступишь, возьмешь кого-то в помощь или похитишь ее охранников, главное — привести ее ко мне.

— Я украду ее, ваше высочество, однако вы находитесь еще в изгнании под присмотром лорда!

— Да, роль лорда – следить за мной во время ссылки. Интересно, бранила ли она меня, когда я исчез.

— Тогда как насчет того, чтобы наказать ее, представить в ложном свете?

— Тогда пойдут слухи, что меня не защитили, не так ли?

Рыцарь наконец –то замолчал.

Касиль засмеялся, посмотрев на его лицо, отражающую возникшую дилемму.

— Так что я сам попытаюсь справиться без привлечения посторонних. Отец меня не отругает,а я сохраню твой титул рыцаря. Неплохо, да?

Затем он внезапно покраснел и выкрикнул.

— Так что ступай за ней и приведи эту женщину прямо сейчас!

— ...

— Сходи к лекарю Айзеку. Он нам поможет.

После того, как рыцарь оставил принца наедине, Касиль задумался.

Какое наказание ее ждет?

Когда он только подумал о возмездии, все его тело возбудилось, и он облизнул языком губы.

Женщина, напавшая на него.

За всю жизнь его никто не бил, даже император.

Но эта девка несколько раз ударила по щеке!

Как только принц вспомнил позор и унижение, гнев снова вспыхнул. Он не убьет ее так просто!

'Как мне убить ее, как…ʹ

Наконец, уголки рта приподнялись.

У Касиля возникла замечательная идея. Очень замечательная идея.

***

Сильвиен поздно ночью вернулся в свой особняк.

— С возвращением, сэр герцог.

Он выглядел очень уставшим, поэтому молча передал пиджак слуге.

— Вам принести чай?

— Не нужно, все в порядке. Возвращайся.

После того, как слуга покинул комнату, он с удобством сел на диван.

Сильвиен часто бывает в Бенисии, поэтому купил особняк.

Вспомнив о многочисленных пустых комнатах в этом поместье, он задумался о Канне.

Канна сказала, что останется в больнице.

Раньше она бы любой ценой захотела остановиться в особняке вместе с герцогом.

‘Она сказала, что должна позаботиться о пациентахʹ.

У нее чувство ответственности, поскольку она лекарь?

Сильвиен посмеялся.

Также он не мог поверить в ее медицинские знания.

Потому что не мог сказать, где она этому научилась.

Кроме.

ʹПоследние 7 лет она скрывала свои навыки от меня.’

Она притворилась, что не изучала медицину?

Если она действительно не знала, то, как сумела вылечить Люси Эдис, первую принцессу, и даже заставила императрицу нуждаться в ее лекарстве?

Подозрительно.

Он услышал из ее объяснений только одна: «Алхимию, которой я увлекалась, тесно связана с медициной».

Но Сильвиен не поверил всем ее словам.

Кажется, она что-то скрывает от герцога.

ʹОднако я удостоверился, что ее препарат настоящийʹ.

Он ранее задумывался, дабы убедиться в ее умениях.

Сильвиен очень много размышлял о Канне. Такое очень редко случалось.

Канна Валентино. Подобие его жены

Она недавно изменилась. Даже если он был другим человеком, то все равно бы поверил в ее перемены.

Уголки рта бессознательно поднялись, когда он вспомнил черные глаза, спровоцировавшие его.

Разумеется, Канна — воплощение самой нелепости, но в какой-то степени она была интересной и увлекательной.

Женщина, пытающаяся на протяжении семи лет привлечь внимание разными способами.

Он не настолько глуп, чтобы на нее обращать внимание.

Во всяком случае, пока она не беспокоила.

Скорее, это была самая забавная вещь, которую он когда-либо видел.

Но однажды она перешла черту.

Однако теперь все не так, как раньше.

Ее надменность как всегда не знала границ, но герцога это не столь беспокоило.

Когда приходило время, как обычно, он сдерживал ее пыл.

Сильвиен очень хорошо знал, как контролировать Канну.

‘Ты можешь подождать еще немногоʹ.

Сильвиен неторопливо поразмышлял и просмотрел отчет по поводу сегодняшних действий Канны.

— ...

Он нахмурила брови.

Согласно отчету Канна встретила в комнате подозрительного мужчину и подверглась домогательству.

Домогательство?

Синеватые глаза беспокойно опустились.

Он начал испытывать неудобства, пока сидел, будто нашел выступающий кусочек в идеально созданной головоломке

Именно он сюда привез Канну.

Следовательно, Сильвиен обязан нести ответственность за ее безопасность.

Что же сейчас происходит?

Поскольку здесь нет рыцарей Валентино, он попросил лорда Бенисию прислать рыцарей.

Они должны прибыть к этому времени в палату к Канне.

Так что теперь, по всей вероятности, он уверен в ее защите.

Нет. Ну, как сказать.Легче ли стало на душе?

Сильвиен какое-то время волновался, а потом встал.

Он решил убедиться, что все идет как следует.

Проблема отнюдь не в Канне. Это из-за его характера и желания идеально справляться со всеми делами.

Сильвиен поехал прямо в больницу.

— ...

Перед входом дверь была слегка приоткрыта.

Изначально она должна быть заперта.

Он сразу же обнажил свой меч.

И вошел.

Больные крепко спали, суеты не наблюдалось.

Однако, войдя в комнату Канны, послышался легкий вздох.

Рыцари, охранявшие вход, лежали на полу.

Причем все трое.

Этих рыцарей отправил лорд Бенисия.

Сильвиен перешел их своими длинными ногами, схватился за дверную ручку комнаты Канны и ее повернул.

Видя, что она плавно повернулась, он понял, вероятно, к крепежу не прикасались.

Не проявив ни капли вежливости, он открыл дверь без стука. Он знал.

— Ах, вот как.

В комнате Канны никого не было.

Остались только следы борьбы на кровати.

Очевидно, что только влиятельному человеку под силу сокрушить рыцарей замка лорда.

В Бенисии есть имперские рыцари.

Касиль Исаберг.

Рыцари изгнанного принца.

----------

Том 1 Глава 60

***

Канна открыла глаза.

— ...Ах.

Она ощущала что-то в области затылка.

Она нахмурилась, почувствовав легкую боль.

ʹЧто это, чёрт побери, такое...?ʹ

Это...лес?

Темная ночь.

Даже лунный свет мерк в темноте, поэтому ей с трудом удалось оглядеть местность.

Единственное, что было в зоне видимости, — это почва, на которой она лежала спиной, и деревья вокруг нее.

'Почему я здесь?'

От головокружения, беспокоившего ее, внезапно возникло воспоминание.

ʹДа, точно, кто-то ударил по затылкуʹ.

Канна лечила пациентов в течение дня, а после, вечером, возвратилась в комнату, дабы отдохнуть и поспать.

Разумеется, место не вызывало доверия, но меня это не столь беспокоило, поскольку Сильвиен оставил рыцарей, охраняющих комнату.

ʹНо я услышала снаружи громкий грохот ‘.

В то же время дверь отворилась, и незнакомая подозрительная личность вторглась к Канне и ударила, оглушив девушку.

И когда она открыла глаза, то перед ее взором предстало это место.

ʹТогда и рыцарей, охранявших мою комнату, тоже ранилиʹ.

Очень странно, что люди с таким опытом подверглись нападению.

Кто, чёрт подери...?

— Пришла в себя?

— !

Когда она повернула голову, ее взгляд упал на мужчину.

Было неловко говорить, что он мужчина из-за его юношеского лица.

— Ты...

Мальчик после краткого слова рассмеялся.

— Почему ты так удивлена? Не думала меня встретить после того, как напала и испортила мое драгоценное тело?

Чёрт…Нецензурные выражение едва не хлынули потоком из ее уст.

Это тот негодник, которого я встретила в комнате!

ʹРазве он не простолюдин?ʹ

Ожидала, что он окажется человеком низкого статуса, поскольку был в повседневной и неприглядной одежде без охраны и других сопровождающих.

Однако она ошибалась.

В первую очередь бросилось в глаза его охотничий костюм, а также рядом с ним рыцарь с мечом.

ʹЭто же он меня похитилʹ.

И этот юноша, вероятно, господин рыцаря.

В это время мальчик грубо схватил Канну за ноги и слегка подтянул к себе.

— Я принц. А это значит, что какая-то простолюдинка не имеет права прикасаться ко мне.

Принц?

Потрясенная Канна с растерянностью уставилась на юношу.

Если ни первый, ни второй…

ʹНеужели третий принц Касиль, тот гнусный подлец?ʹ

Она слышала, что он отправился в ссылку подальше от столицы. Так он был в Бенисии?

ʹТогда меня похитили имперские рыцари?’

Если это правда, то он один из лучших на континенте.

Такой человек обладает решимостью и очень сообразителен. Если у вас подобные навыки, вас невозможно победить.

Затем на лице Касиля появилась улыбка, полная жестокости.

— Ну что, пора отплатить жизнью за нападение на члена императорской семьи.

— .... Я тоже аристократка.

Не было причин умалчивать про свое социальное положение, когда он раскрыл свое.

— Меня зовут Канна Валентино. Жена герцога Валентино и старшая дочь семьи Эдис.

— Ах?

Заявление слишком неожиданное? Глаза Касиля распахнулись.

— Выкусил?

В следующий момент

— Пфф.

Губы Касиля разомкнулись, и смех вырвался наружу.

— Ха-ха-ха-ха!

Неудивительно, что Касиль схватился за живот и засмеялся.

— Не смеши меня! Да, у герцогини Валентино длинные черные волосы. Вот почему ты пытаешься притвориться ей, но я видел ранее ее на банкете. Она совершенно отличается от тебя. Та девушка лишь пугает своей внешностью.

— Вот, значит, как. Тогда ...

— Увы, ты постаралась, но твоя ложь не работает. Если бы герцогиня Валентино была бы такой красавицей, она бы грубо не обошлась со мной. Верно, прекрасная леди?

Касиль не поверил ни единому слову.

Очевидно, в отдаленном портовом городке слухи обо мне еще не дошли.

— Но не волнуйся. Я не собираюсь убивать тебя именно сейчас.

Он толкнул тело Канны.

— Беги.

— ...

— Беги в лес. И я поохочусь на тебя.

В этот миг я ощутила жуткое и пугающее предчувствие.

Теперь очевидно, почему Касиль в охотничьем костюме.

Кроме того, лук на плече и колчан, полный стрел...

Как только она все осознала, с ног до головы по моему телу пробежали мурашки.

‘Вот какʹ.

Чтобы по-настоящему «охотиться» за мной… ?

Канна попятилась.

Затем Касиль бросил в нее небольшую флягу.

— Тебе трудно будет бежать. Попьешь воды во время остановок.

— ...

— Что, разве я немилосерден?

Произнеся эти слова, он встал.

И игриво рассмеялся.

— Я даю тебе пять минут, а потом пойду следом. Так что тебе лучше поторопиться и начать бежать.

***

— Что?

Бряц!

Бокал вина выпал из руки Бэликса Бенисия,лорда Бенисии.

— Что ты сейчас сказал, Айзек?

— Тц, с его высочеством... Мы похитили лекаря, которого привел герцог Валентино. Он сказал, что отправляется на «человеческую охоту».

Бэликс слегка застонал.

Прошло достаточно времени с тех пор, как принц не впутывался в неприятности, но, в конце концов, лорду пришлось столкнуться с истинным нутром юноши.

ʹЧеловеческая охота’

Некоторые дворяне наслаждаются такой дикой игрой со своими рабами.

Бэликс не испытывал вину, поскольку сам время от времени развлекался подобными вещами.

Неважно, сделаете вы или нет, но причина в том, что ведется охота на лекаря, приведенного герцогом Валентино!

— Очевидно, она не сможет вернуться живой, но что, если герцог Валентино узнает о случившимся?

— Его высочество приказал принять серьезные меры, сказав, что все должно оставаться в тайне….Но я подумал, что вам следует знать.

— Я бы тоже от себя это скрыл! Теперь я стал соучастником его деяний!

Бэликс закричал, затем расселся на диване, и вскоре почувствовал головокружение.

— Не говори никому, лекарь Айзек.

Ничего не под силу предпринять. Разлитую воду трудно собрать.

Если все сказанное правда, нам придется тщательно это скрыть. Так он не попадет под горячую руку.

— Но если станет известно, что женщина умерла ... Мы скажем, что не могли не убить женщину, зараженную Черным туманом.

— Да? Но герцог Валентино никогда не говорил ...

— Ты знаешь, но скоро приедет его превосходительство Александр Эдис.

Александр Эдис.

Айзек умолк при упоминании этого имени.

— Он услышал о моряках от членов императорской семьи и отправился в Бенисию. Он сможет наверняка сказать, заражены ли моряки Черным туманом, не так ли? Вне зависимости от того, насколько велик герцог Валентино, у него отсутствует опыт, коим обладает герцог Эдис. Я не могу пренебрегать его прожитыми годами…

— ...

— И я слышал, что герцог Эдис ненавидит черный цвет волос. По этой причине, говорят, он ударил свою родную дочь.

Он слышал, что он выгнал дочь только из ее цвета волос.

Герцог питал ненависть к темным волосам, очевидно, он должен поддержать их мнение.

ʹСпасибо сэру Александру Эдису, что среди невзгод, он приедетʹ.

Бэликс издал тяжкий вздох..

— Куда направился принц?

— Вы о чем?

— Мне придется поохотиться вместе с ним.

Затем Айзек широко открыл глаза. Он хочет быть рядом с ним, когда сам преисполнен злостью?

— Пока все складывается так, что женщину необходимо убить! Если просочится информация о деяниях принца, ответственность ляжет на меня! Весь гнев прольется именно на меня, на того, кто не позаботился о принце!

ʹОбщий секретʹ с принцем пойдет лорду только на пользу.

Мужчины, у которых совместная тайна, обязательно станут ближе.

Бэликс не осмелился признаться в своих скрытых и коварных намерениях.

ʹИ я хотел поохотиться в ближайшее время, однако удача мне подвернулась’.

Айзек, молчавший какое-то время, осторожно предложил.

— Если вы пойдете, разрешите ли мне отправиться с вами? Во время охоты лорд может пораниться, поэтому следует взять хотя бы одного врача.

После слов лорда, сенатор тоже захотел присутствовать на охоте.

Бэликс лукаво кивнул.

— Конечно. Пойдем, пойдем.

***

Отведенное время — пять минут.

Через пять минут принц последует за ней.

Найдет и выпустит стрелу. Ей пришлось убежать как можно дальше, дабы миновать своей участи...

— Хорошая идея.

Однако Канна не убежала. Вместо этого она усердно взбиралась на дерево.

— Агх,агх.

Хотела бы она более умело лазить по деревьям!

Говорят, во время опасности появляется невероятная сила?

Канна осознала эти слова целиком и полностью.

Думая, что на кону стоит жизнь, она даже не подозревала о силе, переполнявшей ее.

— Ухх, ухх.

Канна, лежа на толстой ветке, открыла кулон ожерелья.

ʹЯ отлично постаралась, что даже воспользовалась этим ’.

От ядовитого порошка все тело пронзала жгучая боль.

Она использовала на Джозефине микродозу, а остальное оставила, не выбросив.

Канне хотелось поцеловать себя за правильный выбор.

'Что? Он называет милосердным дать мне фляжку? Ну, что ж, неплохое я от него заслужила состраданиеʹ.

Канна высыпала во фляжку порошок.

Встряхнув так, чтобы он как следует растворился, она перевела дыхание.

'Ты проигралʹ.

Несмотря на  мысли, ее пальцы продолжали дрожать.

----------

Том 1 Глава 61

Это не игра и не шутка.

Это реальность.

Реальность, в которой на тебя охотятся с помощью лука и стрел.

Другими словами, одна оплошность – и смерть.

ʹЕсть только один шанс. Я должна справиться и выжитьʹ.

Затем издалека начали доноситься звуки шагов.

Канна мгновенно присела и затаила дыхание.

— Следы заканчиваются здесь. Может, прячется поблизости.

Касиль спокойно рассмеялся и пошел по следу.

— Ты отправляйся в глубь леса и ищи ее, а я здесь осмотрюсь.

— Да, понял вас.

— Если найдешь, не убивай, а приведи ко мне. Я убью ее сам.

Раздался взволнованный голос, будто бы наслаждаясь игрой.

— Ха, давай посмотрим. Кажется, прячется неподалеку ...

Касиль остался один, бормоча и обшаривая кусты.

Канна крепко схватилась за фляжку.Подойди поближе.

Ты здесь?Все как надо.

Касиль пробирался через кусты, отодвигая листья наконечником стрелы, и мало-помалу приближался к ней.

Канна распахнула глаза и впилась взглядом в него как орёл.

Еще ближе.

— Или ты здесь?

Ещё чуть- чуть.

— Тогда здесь?

Еще.

— Ну, если не здесь.

Немного, еще совсем немного ...

— Тогда тут?

Он поднял голову.

В этот момент их взгляды встретились!

'Сейчас!'

Канна наклонилась с фляжкой.

Буль-буль-буль, быстро полилась вода!

— !

Прямо в цель!

Вода хлынула на лицо Касиля.

Он нахмурился и поспешно вытер лицо.

— Чёрт , что ты делаешь!

Затем он вытер влажные волосы и посмотрел вверх, склонив голову.

Он начал над ней смеяться, посчитав ее забавной.

— Эй, чем ты занимаешься, раз не убегаешь?

— ....

— Лучше, что смогла придумать, это облить меня водой?

— ....

— Спускайся. Я пощажу тебя, так что спускайся.

Абсолютная ложь.

На самом деле Касиль не очень хорошо владел боевыми искусствами. Видно, что навыки лука слабы.

Сохраняя определенную дистанцию, он собирался выстрелить и убить девушку, как только она спуститься.

ʹЗабавно оказаться убитой, чувствуя при этом спокойствиеʹ.

Касиль рассмеялся, скрывая свою коварность.

Неужели женщина, слезающая с дерева, настолько глупа, раз поверила его словам?

— Ух!

Однако, коснувшись земли, я потеряла равновесие и упала.

— Ох, должно быть, тебе больно.

Но Касиль вместо того, что схватить Канну, взял в руки лук.

Его будет достаточно, дабы выстрелить и убить. Он снова засмеялся и натянул тетиву.

— В таком случае,я ...

— ....А?

Лицо Касиля мгновенно смутилось. Он почувствовал очень странное ощущение на спине.

В этот момент.

— Ой!

Он почувствовал жжение!

Он нахмурился от пронзающей боли.

Это только начало.

Мгновенная боль, распространяющаяся от затылка, через спину,руки – по всему телу. Чувство жжение, словно тебя кусают насекомые.

— Ах,ах!Что это!

Касиль с криком расстегнул рубашку. Он посмотрел на грудь, от которой исходила ужасная боль, однако, ничего не нашел.

Принц снял рубашку, но снова – ничего!

— ....!

Чувство жжение распространилось вниз, будто бы сотни насекомых кусали от ягодиц до самых лодыжек.

Касиль не выдержал ужаса и спустил штаны, как безумец.

Однако ему стало стыдно, и он крикнул Канне.

— Чёрт! Чёрт! Ой! Эй, отвернись! Не смотри, ах!

Канна приподнялась, чтобы сесть.

Она бы убежала, когда к мальчишке бы вернулся рассудок.

Но.

‘Ах’.

Прикоснувшись, я почувствовала боль в ноге.

Канна чуть не застонала. Очевидно, она серьезно ушиблась, упав с дерева.

ʹНет, нужно терпеть. Мне в любом случае необходимо сбежатьʹ.

В момент, когда она обернулась.

— Ваше высочество принц!

— !

Кто-то издали приближался.

Лекарь Айзек, крупного телосложения, напоминал разбойника!

Лицо Касиля, когда он увидел напротив себя лорда Бэликса Бенисию, потускнело.

Конечно, на ум сразу придет только одно — этот мерзавец со спущенными штанами не в своем уме!

— Стой! Не подходи!

— Принц? Вам плохо?

— Чёрт возьми, не ходи сюда! Ааааа!

В это мгновение боль достигла пика!

Глаза Касиля вспыхнули, и он начал от боли царапать свою плоть.

— Помоги мне! Насекомые, насекомые! Насекомые кусают меня с ног до головы! Ой! Ой!

Айзек и Бэликс поспешили к принцу после его слов.

Они оглядели обнаженное, сияющее тело принца.

— Насекомые! Насекомые! Поторопитесь! Насекомые по всему телу, ах,ох!

Но где насекомые?

Айзек и Бэликс в растерянности посмотрели друг на друга.

Всех охватила паника.

— Ааа!

Канна побежала, словно бизон, и толкнула принца в грудь!

Он отступил и упал.

Соблюдая дистанцию, Канна взяла лук и стрелы.

— Стоять! Я выстрелю, если он приблизится!

Канна натянула тетиву, целясь в Касиля. Затем Айзек и Бэликс рассеяли свои сомнения.

— Вставайте. Ваше высочество принц.

— Вот чёрт, чёрт возьми , ах ...чёрт..ах..

Принц,которого охватила паника, бормотал бранные слова.

Канна глубоко вздохнула и медленно отступила.

— Ваше высочество, следуйте за мной.

— Ха, агх..ах..

Между тем ощущение ползания насекомых по телу продолжалось.

Принцу казалось, что он умрет от чувства жжения в ушах, достигшее головы.

Глаза Касиля медленно начали смыкаться.

Он находился на грани обморока, будто в ближайшее время потеряет сознание.

— У меня есть противоядие.

Эти слова промелькнули у него в голове.

Разумеется, эта девка использовала яд!

— Ты, что ты со мной сделала! Как ты посмела!

— Закрой свой рот, и следуй за мной.

Канна, угрожая, крепко продолжала держаться за лук.

— Если вы со мной не пойдете, противоядия не получите, а я начну стрелять.

— Тц , чёрт возьми..

Касиль вздрогнул и последовал за Канной туда,откуда они пришли.

Выбора не оставалось.

— Вы, не двигайтесь с места.

Канна уставилась на Айзека и лорда Бэликса.

— Если вы последуете, я не гарантирую, что его высочество останется в живых.

Она продолжала говорить, отступая, дабы сохранить напряженную атмосферу.

Просто нужно держаться от них как можно дальше, и тогда будет шанс.

Если останусь наедине с принцем, то одержу победу.

У нее есть оружие, предназначенное для угрозы, и противоядие, способное его спасти.

Говоря еще раз....

— ....

Треск. Я обо что-то ударилась спиной.

Канна подняла голову. Потом я столкнулась с ними.

С глазами рыцаря.

— !

Потребовалось лишь мгновения, чтобы потерпеть поражение.

Вытянувшаяся рука тут же скрутила руку и шею Канны, а другая грубо ударила по луку.

— Ух!

Из-за такой невероятной хватки Канне ничего не оставалось, как выпустить из рук лук.

— Ваше высочество, вы в безопасности?

Прозвучал голос рыцаря, охраняющего Касиля, ранее скравшегося в глубине леса.

— Извините за опоздание, ваше высочество.

Видимо, он сразу же вернулся, услышав вопли принца.

— Чёрт, чёрт возьми! В порядке ли я?

Касиль больше не мог терпеть и закричал.

— А-а-а! Чёрт, а-а, у меня все тело болит!

Касиль глубоко вздохнул, вытирая от пота мокрое лицо.

— Эта сумасшедшая девка. Немедленно дай мне противоядие. Если откажешься, я тебя убью.

Это забавно. Канна про себя рассмеялась.

Если принести противоядие, он сразу меня убьет.

Однако мальчишка не убьет меня, пока не получит противоядие.

ʹЧёрт, меня слишком быстро поймали’.

Она придумала историю о том, как ее заставили подчиниться, как угрожали, на случай, если ее застигнут врасплох, но не слишком ли все быстро?

Кроме того, соотношение 4:1, где четверо мужчин и одна женщина!

— Тц, дай мне меч!

Касиль тяжело вздохнул и взял рыцарский меч.

— Дай мне противоядие! Если не послушаешь меня, я отрежу тебе руку!

Эти слова прозвучали очень громко. Словно звонкий крик.

Его раскаленные глаза пылали, пока он бушевал и вопил.

— Руку за рукой! Ноги за руками! Я отрежу все твои конечности и оставлю только торс.

Затем он поднял меч, держащий в ладони.

Он действительно хотел разрубить ее тело на кусочки, но она пыталась сопротивляться.

Однако не удалось избежать одолевшей ее свирепой руки с мечом.

----------

Том 1 Глава 62

ʹАх, нет’

Острие меча направилось в сторону ее левой руки.

В момент нанесения удара, казалось, время потекло столь медленно, словно его удерживала огромная ладонь.

В это короткое и в то же время долгое мгновение Канна осознала.

Возможно, через несколько секунд.

Ей отрежут запястье.

Она останется калекой на всю оставшуюся жизнь.

ʹНе беспокойся, я проживу долго, все в порядке, не надо плакатьʹ.

Канна сжала кулак. Придала сил закрывающимся векам.

Она никогда не закроет глаза.

Сзади послышался звук.

В последние минуты жизни, когда ее поджидала смерть под названием «меч», она продолжала следить за его левой рукой!

И когда ее конец все становился ближе…

— Ой!

В следующее мгновение послышался звук,

Ах,ай!

Меч вонзился под странным углом!

— Агх…

Канна, сильно испугавшись и растерявшись, медленно подняла голову.

На тыльной стороне ладони Касиля застрял наконечник стрелы!

— Ааа!

И в тот же миг над плечом Касиля пролетела еще одна стрела.

— Принц!

Только тогда рыцарь отодвинул в сторону Канну. И поймал тело Касиля.

— Ауч.

— Ваше высочество! Как вы?

Рыцарь быстро оттолкнул Касиля за мою спину. Он посмотрел в то направление, откуда была пущена стрела.

— Кто ты! Не скрывайся, трус, покажись!

На его слова противник вышел из тени.

Нет, он и не собирался с самого начала скрываться.

Звук тяжелых шагов.

Она слышала спокойные шаги.

Невзирая на весь хаос, он шел слишком спокойно.

Канну охватило странное чувство, и она прищурилась.

Я заблуждаюсь?

В темноте виднелось тусклое серебряное сияние.

— Как же так.

Нет, не может быть.

Это отнюдь не заблуждение.

Наконец, когда он подошел ближе, лунный свет озарил лицо мужчины.

И в этот момент отчетливо заблестели серебристые волосы. Сине-голубые глаза с обыденной улыбкой.

— Это сделал принц?

Послышался голос Сильвиена Валентино.

Он подошел, беззаботно улыбаясь.

Продолжая идти мимо Айзека, оглушенного и стоявшего в оцепенении, мимо лорда Бенисии, он приближался к Канне.

Но его взгляд устремился в другую сторону.

— Как и думал. Принц приложил к этому руку.

— Вы...

— Давно не виделись, ваше высочество.

— ...

Когда рыцарь потерял дар речи, с уст Касиля слетел звук стона.

Он посмотрел на Сильвиена, дрожа от страха.

— Что вы делаете! Как вы осмелились совершить предательство!

— Предательство?

Сильвиен в изумлении склонил голову.

— Как у вас, подданного империи, может быть такой звериный характер?

Затем он нежно улыбнулся и посмотрел на Канну.

— Потому что, мою жену, очевидно, похитили.

— ...

— Я пришел, дабы ее спасти.

Воздух стал холодным.

У Касиля и его рыцаря, Азейка и Бэликса остановилось дыхание.

Жена?Жена?

Жена Сильвиена Валентино?

Лицо Касиля исказилось от осознания своего провала.Разве тот бред, ранее сказанный женщиной, оказался правдой?

— Я предполагаю, это всего лишь предлог! Герцог Валентино, вы осмелились напасть на члена императорской семьи! Вы думаете, что его величество подобное простит ?!

— Да.

Сильвиен кивнул, даже не беспокоясь.

— Я думаю, простит.

— Что,что?

— Я совершил нападение на похитителей, дабы спасти свою жену. Кстати.

Сильвиен вздохнул.

Злорадная и ребяческая улыбка выглядела усталой.

— Кто бы подумал, что этот грубиян и нагой мужчина не кто иной, как принц?

При этих словах лицо Касиля покраснело.

— Неужели вы думаете, что его величество простит это?

— Вы о чем?

— Того, кто находится в ссылке за изнасилование баронессы.

Веки Касиля резко задрожали.

— На этот раз вы пытаетесь похитить и убить герцогиню.

— ...

— Я не имею понятия, как подобное сказать императору.

Касиль не вымолвил ни слова, будто бы его язык был отрезан.

Именно сейчас он почувствовал, что должен нести ответственность за свои деяния.

— Трудно верить, что его высочество принц – сын его величества.

Рыцарь угрожающе пробормотал.

— Но как вы смеете стрелять из лука в ребенка самого императора!

— Я не знал.

Сильвиен цинично рассмеялся.

— Сейчас темная ночь, не так ли?

— Вы называете это оправданием?

Затем Сильвиен склонил голову.

Слегка озадаченно он безучастно посмотрел на рыцаря и спросил.

— Разумеется, кто бы знал, что именно принц собирался убить хозяйку семьи Валентино, старшую дочь Эдисов.

— ...

— И если бы я тогда не выпустил стрелу, моя жена бы умерла.

Неторопливо ответил Сильвиен.

И засмеялся.

— Разве этого недостаточно в качестве оправдания для его величества?

Что еще можно сказать?

Ни Касиль, ни рыцарь безмолвно стояли.

— В таком случае.

Сильвиен прошел мимо них.

Канна встала на одно колено и приподняла тело.

— Уже поздно, так что обсудим позже.

Сильвиен принял ее слова мягкой улыбкой.

— Непременно, доброй ночи вам.

***

Только когда Сильвиен и Канна вошли в карету, с губ мужчины слетело только одно.

— Ухх.

Сидя напротив нее, он расслабил туго завязанный галстук. Движение было немного нервным.

Затем снова послышался выдох, когда он начал зачесывать наверх свои растрепанные волосы.

И только после этого мужчина начал пристально рассматривать Канну.

— ...

Однако он ничего не сказал. Он молча наблюдал на беспорядок, устроенный девушкой.

Он оглядел ее с головы до ног.

Спутанные черные волосы. Более того, на затылке, предплечьях виднелись отпечатки хватавших ее рук.

Только увидев его взгляд, Канна осознала свой внешний вид.

ʹОх, я получила травму, когда упала с дереваʹ.

Она так отвлеклась, что даже не знала о своем ушибе.

— ...

Какое-то время он молчал. Разумеется, она думала, что он начнет задавать разные вопросы.

Канна была в замешательстве, поскольку Сильвиен ничего не спросил.

ʹКак, черт возьми, он узнал?ʹ

Возможно, когда мужчин увидел лежащего без сознания рыцаря, он подумал о похищении.

Но как он узнал место?

Неужели Сильвиен пустил стрелу, не зная, что целиться в принца? Как он думал справиться с этой ситуацией?

А также.

ʹПочему ты спас меня?ʹ

Из множества вопросов именно этот самый главный.

ʹПо какой причине Сильвиен выручил меня, причиняя вред принцу?ʹ

Ей было очень любопытно. Поистине любопытно.

До сих пор Сильвиен принимал сторону наблюдателя, когда дело касалось ее. Его не волновало — жива она или нет.

Есть ли причина, по которой он внезапно ее спас?

Он начала грандиозное восстание, стреляя в представителя императорской семьи?

Однако, очевидно то, что

— Мне жаль.

Она обязана принести извинения.

— Думаю, из-за меня возникнут трудности. Я действительно сожалению о доставленных вам проблемах.

— ….

Сильвиен не ответил. Он по-прежнему молча смотрел на Канну.

Но его взгляд опустился еще ниже.

Канна внимательно посмотрела ему в глаза, и по какой-то причине ей казалось, что в воцарившейся атмосфере блуждала неясность.

Возможно, моих изменений недостаточно?

ʹХорошо. Нужно извиниться как следуетʹ.

Канна вежливо подняла руки над коленями и наклонилась.

— Приношу свои извинения за доставленные неудобства.

— …

Этого мало?

Канна подняла взгляд, оставив голову в склоненном положении.

И она ощутила руку Сильвиена, беззвучно положенную на ее колени.

Тыльная сторона его большой руки сомкнулась в кулак. Чуть выше проступала толстая вена.

— Поднимите голову, мисс Канна.

Очень тихо произнес Сильвиен.

— Пожалуйста, поднимите голову.

Его голос звучал очень мягко, создавая ощущение мирной и беззаботной жизни.

Возможно, из-за чувства неловкости Канна напряглась и поспешно последовала словам Сильвиена.

К счастью или нет, лицо мужчины отражало спокойствие, будто бы озеро без ряби.

Проявилась даже легкая улыбка.

— Почему вы извиняетесь?

— ….Вполне очевидно.

Канна осторожно ответила.

— Потому что вы сделали то, что не обязаны делать для меня. Мне искренне жаль.

В это время Сильвиен, сидевший прямо, сменил позу.

Он откинулся и скрестил ноги.

Мужчина наклонил голову и взглянул на Канну.

— Мисс Канна ничего мне не должна. Не надо извиняться, поскольку вы не доставили неудобств.

— …Да?

— Я знаю, что здесь есть опасные личности, подобные принцу Касилю, но именно я привел вас к ним.

— …

—Именно я привез вас в это место. И я должен был позаботиться о вашей безопасности и вашем благополучии. Рыцарей оказалось недостаточно для охраны. Это мое упущение.

----------

Том 1 Глава 63

Сильвиен спокойно начал объяснять.

Звучал нежный голос, словно он учил маленького ребенка основам арифметики.

Слушая, она осознавала, что он прав.

‘Да, это Сильвиен привез меня в Бенисию. Туда, где находится принц, неоднократно соблазнявший и издевавшийся над знатными женщинамиʹ.

Поняв, что Сильвиен обязан ее защищать, у нее возникли противоположные мысли на этот счет.

‘Если бы мы были нормальной парой, я бы подумала, что защищать меня естественно, поскольку Сильвиен – мой мужʹ.

Если бы на ее месте была Чжу Хва, она бы непременно ждала помощи Сильвиена.

Однако Канна изначально ничего не ждала от этого мужчины и не надеялась на него.

Она лишь немного убедилась, когда Сильвиен сказал правдоподобную причину.

Канна вздохнула.

В любом случае, все уже произошло, разве она что-то может исправить?

— Конечно, жаль, что вы недостаточно подготовились…Сэр, это не так.

— ...

— Если случилось что-то плохое, значит, виноват зачинщик. Это не вина того, кто приложил усилия, дабы защитить, или того, кто вовремя не остановил бесчинство. Так что давайте закроем тему.

В любом случае я не заинтересована, чтобы винить его из-за меня.

Канна прислонилась к стенке кареты.

'Я переутомилась'.

Чувство усталости захватило ее с головы до пят. Истощенность. И боль в теле.

Канна закрыла глаза и хотела уйти от всего происходящего.

Но она должна сказать.

— Спасибо.

Пробормотала Канна с закрытыми глазами.

— Потому что я не ожидала, что кто-то придет на помощь.

— ...

— Так что еще раз спасибо.

Она распахнула сомкнутые веки, думая, что невежливо говорить ʹспасибоʹ с закрытыми глазами. И столкнулась с ним лицом к лицу.

— …

Это из-за чувства вины?

Почему- то он выглядит напряженно…

'Я, должно быть, ошибаюсьʹ.

Канна снова закрыла глаза, обратив свой взор на дорогу.

***

И она пролежала целый день из-за болезненного состояния.

Когда она проснулась днем позже, то тот случай разрешился.

Принц Касиль покинул Бенисию после серьезного разговора с Сильвиеном.

Что ты ему, чёрт возьми, сказал?

— О произошедшем никто ничего не узнает.

Другими словами, информацию скрыли.

Она не знала, чем он угрожал и что сделал, но Касиль и Сильвеин, похоже, пришли к соглашению, утаив случившееся.

ʹНикакой выгоды, правда?ʹ

Если она публично заявит об ʹохотеʹ, очевидно, они, крепко держась друг о друга, пойдут ко дну.

В любом случае, Касиль снова попытался навредить аристократке во время изгнания, а Сильвиен выпустил стрелу в человека императорской крови.

ʹЛучше всего спросить. ‘

Но вопрос задал Сильвиен, уставившись на Канну.

— Вы недовольны?

— Чем?

— Вы сожалеете, что я не предал огласке?

— ...

Какого чёрта ты несешь?

ʹРазумеется, с моей точки зрения он подумал именно такʹ.

Она надеялась, что принц Касиль понесет наказание. Будь то ссылка или вечное заточение.

ʹКогда-нибудь принц снова нападет на меня’.

Это очевидно.

Для меня все разрешилось благополучно, но разве сумасшедший принц спокойно это забудет?

‘Нет. Возмездие неизбежно. Сильвиен не сможет надавить сильнее. Но принц так просто не отступитʹ.

И когда это время придет, Сильвиен не поможет, как сейчас.

С самого начала его не волновало, умрет ли она или нет. Исключение только на этот раз из-за его чувства ответственности.

Так что она не может просить заявить о принце публично.

Тогда раскроется тот факт, что Сильвиен пустил стрелу в сына императора, что приведет к разбирательству в суде. Ему такие проблемы ни к чему.

Иначе говоря, Сильвиен сделал для себя лучший выбор. Она не смеет просить такого человека о защите.

Канна спокойно ответила.

— Вы приняли лучшее решение. Я не собиралась предавать огласке. Ничего страшного, поэтому, прошу, приставьте еще несколько рыцарей для охраны.

— Я так и сделаю.

— Однако в постоянной защите необходимости нет. Позвольте меня самой решать, когда рыцарю позволено быть подле меня.

— Хорошо, будет сделано так, как желает мисс Канна.

И лорд Бэликс, и лекарь Айзек.

Говорят, что они извинились перед Сильвиена за свои деяния.— Что ж, я был там, дабы все остановить! Простите, что не помог ранее, ваше превосходительство.

Было сказано так.

ʹЛожь. '

Хоть они не напали на Канну в лесу, девушка знала.

ʹЭти мужчины пытались вместе с принцем преследовать меняʹ.

По собственному желанию или нет, но они собиралась на нее охотиться.

Подумав об этом, мне показалось, что меня облили ледяной водой с головы до ног.Пришло осознание.

Она чуть не умерла.

Ее едва не убили.

Разумеется,она много раз находилась на грани смерти, но на этот раз все иначе.

Еще никогда смерть не дышала ей в спину.

И она крепко сжала кулак, поняв свое отчаянное положение.

ʹТретий принц не оставят меня в покое’.

Он нанесет ответный удар в любой момент. Может быть, через год или через месяц.

Может быть, завтра.

ʹЯ обязана что-нибудь предпринятьʹ.

Канна все время прокручивала мысли в своей голове, лежа на кровати.

Я должна что-то сделать с принцем. Не могу просто терпеливо ждать, когда он нападет первый.

Однако я не обладаю властью, дабы оказать давление на принца.

Если так.

ʹМне следует воспользоваться тем, кто обладает такой силойʹ.

Ей пришла на ум только одна личность.

ʹИмператрицаʹ.

Что если эту историю услышит императрица?

ʹКасиль — сын Терезы. Кроме того, любовь императора к сыну велика, его не волнует императрицаʹ.

И императрица – женщина, пытавшаяся убить собственную дочь ради собственной выгоды.

ʹА что, если она узнает об этом?ʹ

На губах Канны появилась улыбка.

Я думаю, что знаю свои дальнейшие действия.

***

На следующее утро она отпустила рыцарей, охраняющих ее, и покинула комнату.

Сначала она отправилась в магазин, купила парик каштанового цвета и его надела. Затем Канна прикрыла капюшоном, дабы скрыть свою внешность.

После этого направилась в ломбард.

— Я пришла продать эту вещь.

Канна сняла с платья украшение и выложила перед его глазами.

— Какова цена?

— 200 золотых.

Хозяин ломбарда поковырял в ушах и грубо ответил.

Канна нахмурилась. Вполне ожидаемое развитие событий, но слишком жестокое.

Это украшение с платья от Сильвиена, подготовленное для Канны.

ʹОн не может оценить превосходное изделие?ʹ

Всего 200 золотых?

Канна вздохнула и вскочила со стула.

— Тогда я не продам. Я пойду в другое место.

— Ох, подождите минутку.

Владелец, быстро схвативший Канну за воротник, засмеялся.

— Хорошо, хорошо. Я дам вам 1000 золотых.

— Как вы думаете, смогли бы вы заполучить драгоценный камень от самого лорда Бенисии? Если вы отправитесь в сторону столицы и его продадите, то получите как минимум 2000 золотых.

Только тогда владелец ломбарда понял, что Канна точно знает цену ювелирного изделия.

— Хорошо. 1700 золотых. Я дам вам наличные прямо сейчас. Не больше.

— ...

Канна села на пороге, притворившись недовольной.

Потому что ее цель не деньги. Нет, разумеется, деньги тоже нужны.

ʹНо что действительно необходимо, так это местонахождение торговца информациейʹ.

Дабы передать сведения императрице, мне пришлось обратиться за помощью к специальной организации.

— Как насчет этого? Если вы ответите на мой вопрос, я продам за 1000 золотых.

— Какой вопрос? Я вас слушаю.

— Я хочу знать, где найти информатора.

Рука владельца ломбарда напряглась.

ʹПрошу, знай’.

Покупка и продажа вещей и информация о подобном взаимосвязаны и неразделимы.

Она пришла сюда, поскольку так предполагала.

‘Неужели ты не знаешь?’

Однако владелец ломбарда молчал. Канна глубоко вздохнул.

— Если не знаете, ничего не поделаешь. 1700 золотых, пожалуйста.

Казалось, он задумался, не произнеся ни слова. Но,

— Я нарисую вам схему как добраться.

Готово!

Канна получила некую карту, нарисованную мужчиной. Ее сердце сильно стучало.

Дела идут очень гладко.

*Магазин имеется в виду универсальный, есть абсолютно все.

----------

Том 1 Глава 64

— Какую информацию вы пришли купить?

Организации покупки и продажи существовали повсюду. Это официально нелицензированное учреждение, и любой, кто располагал деньгами, мог воспользоваться их услугами.

ʹЗначит, даже такой подозрительной женщине, как я, нужно только заплатитьʹ.

— Я пришла не купить, а, скорее, предоставить ее вам.

— Что?

Информатор нахмурил брови, потом, словно осознав пустую трату времени, выразился с неприятным видом на лице.

— Мы не покупаем информацию у людей, которые даже не знают, кто мы. Немедленно уходите.

— Но кто-то вам разве ее продает?

Вдруг.

Канна положила на стол стопку золотых монет. Затем информатор, пытающийся развернуться, немедленно остановился.

1000 золотых. Это деньги, полученные от продажи украшения в ломбарде.

— Как я уже сказала, я здесь не для того, чтобы продавать информацию. Я не прошу за нее денег.

— ...

— Я заплачу 1000 золотых за предоставление своих сведений.

— У нас есть отдельные источники. Тем, кого мы не знаем...

— Бьюсь об заклад — рано или поздно, но кто-то придет, дабы купить мою информацию.

— ...

— И ее можно продать по огромной цене. 1000 золотых того стоят.

Она заманчиво прошептала.

— Меня не волнует, поверите вы или нет. Сядьте передо мной и выслушайте. Терять нечего, не так ли?

На слова Канны мужчина подозрительно посмотрел. Но вскоре он посодействовал, вытащил стул и сел.

— Да, я вас внимательно слушаю.

— Вы знаете его высочество Касиля, принца Исаберга?

Выражение лица мгновенно сморщилось. Принц, похоже, и на него наводил ужас.

— Да, принц, находящийся в изгнании. К счастью, в данный момент он покинул Бенисию. Но почему?

— По слухам, в последний день изгнания он притворился простолюдином, прогуливаясь по окрестностям Де Бор, был избит женщиной и даже потерял сознание. Та женщина черноволосая.

Как и ожидалось, мужчина выглядел заинтересованным и сосредоточенным. Он спросил, слегка наклонившись вперед.

— Ну, что? Что произошло?

Однако Канна лишь развела руками.

— На этом все.

— ...

— Это вся информация, которую я вам могу предоставить.

Потом мужчина досадно с раздражение пробормотал.

— Эй, и что мне делать с такой ʹподробнойʹ информацией? Разве нет развязки этой истории?

— Ах,я не знаю.

Канна засмеялась, прикрывшись капюшоном. Смех, которого никто никогда не увидит.

— Думаю, этого достаточно.

Выйдя из организации, она вернулась в палату и позвала рыцаря – охранника, предоставленного Сильвиеном.

—Я должна передать это императорской семье, вы можете отправить для меня?

— Да, я понял вас.

— Спасибо. Пожалуйста, сделайте это как можно скорее.

Он сразу взял письмо и ушел.

Когда письмо отправят императрице, все пойдет по моему плану.

Конечно, до этого,

ʹСильвиен сначала проверит письмо’.

***

— Это письмо герцогиня Валентино хотела отправить императорской семье.

Внезапно перьевая ручка остановилась.

Сильвиен поднял голову.Канна сказала тебе отправить письмо императорской семье?

У Сильвиена возникли сомнения.

В конце концов, она не довольствовалась тем, что Касиль остался безнаказанным и тот случай не предали огласке?

Сильвиен, ни о чем не беспокоясь, открыл письмо после того,как удалил сургуч.

И прочитал.

— ....

Через некоторое время сложил письмо обратно. Он аккуратно поместил его в конверт, запечатав новым воском, и вручил рыцарю.

— Могу я отправить, сэр?

— Да, конечно.

Это письмо не вызвало вопросов. Он думал, не собирается ли Канна выдвинуть обвинения, упомянув, что произошло вчера.

ʹЭтого не может быть’.

Сильвиен покачал головой, смеясь над своим воображением.

Да, не может быть.

Если он так поступит, то у нее возникнут проблемы.

Канна дорожит собой.

Несмотря на недавние изменения, она всегда себя любила и переживала о своем будущем.

Прошедших семи лет достаточно, дабы в этом убедиться.

Кроме того, разве недавно он не спас ей жизнь?

ʹТак что она не предпримет ничего, чтобы мне причинило вредʹ.

Сильвиена отвлекли сумбурные мысли.

Он снова забыл о Канне, сосредоточившись на бумагах.

После этого Сильвиен ни о чем не думал.

***

Прошло несколько дней.

Канна упорно трудились, дабы излечить свое израненное тело. Но ей давалась легко, поскольку раны были несерьезные.

Пациенты питались по специальной диете, подвергались тщательному осмотру, дабы убедиться в достаточном употреблении необходимого дневного количества фруктового сока и лекарств.

Результаты были потрясающими.

Состояние моряков улучшалось изо дня в день. Опухлость десен понемногу исчезала, а из кожных язв перестала течь жидкость.

Моряки дополняли свой рацион витамином С, которого им не хватало, и постепенно выздоравливали.

Чем больше она делала, тем больше он беспокоился.

ʹЧто, если об этом всем станет известно?ʹ

Айзек предоставил информацию о черноволосой женщине принцу Касилю , а Бэликс настоял на том, чтобы женщина не осталась безнаказанной.

Кроме того, разве они не участвовали в «охоте»?

ʹЯ рад, что герцог Валентино пришел до того, как в нее пустили стрелу и не отрезали рукуʹ.

Хоть они и утверждали, что пришли ради спасения девушки, однако Сильвиен не поверил.

Он просто решил его расспросить, дабы самому не искать ответы.

ʹНо что, если он передумает и найдет истинную правду, и попытается меня наказать?ʹ

Дело не только в этом.

К всеобщему удивлению, состояние моряков улучшалось!

ʹРазумеется, подобное немыслимо. Как человеку станет лучше, если просто изменить рацион и принять лекарство?ʹ

Если моряки полностью исцелятся, что случится с ним?

Он без труда представил.

Посторонний человек не мог вылечить тяжелое заболевание.

Распространилось фальшивое убеждение, что моряки,должно быть, заражены туманом.

Айзека, лекаря, заставившего Александра Эдиса приехать, ожидало плачевное будущее. Жизнь как врача подойдет к концу.

ʹНет, я не могу оставить все как естьʹ.

Это было тогда.Стук, стук.

Раздался стук в дверь.

— Кому я потребовался?

Он открыл дверь, но никого не было.

'Что это?'

Вместо человека у двери лежало письмо и небольшой сверток.

ʹКто оставил?’

Сначала он проверил письмо.

Кривой шрифт, как будто его намеренно написали левой рукой. Человек хотел скрыть свой почерк.

…Что?

Его сердце бешено колотилось.

Единственные, кто знал, что тогда произошло, были те, кто в то время находился в лесу.

Иначе говоря, письмо от принца Касиля!

Но женщина пытается обвинить в случившемся императорскую семью?

Кончики пальцев дрожали.

ʹНет, не допущу. Я не позволю ей этого сделать!ʹ

Грохот.

Айзек, ворча, дрожащими руками развернул сверток.

Алая жидкость в маленькой стеклянной бутылке. А еще ключ от палаты.

— Ах...

Раздался мучительный стон, словно мужчину душили.

Вы имеете в виду убить моряков?

Но он же врач?

Врачи разве не спасают людей?

ʹНо я должен выжитьʹ.

В этот момент его осенило.

Да, он хотел жить.

Если девушка выдвинет обвинения, Айзек обязательно умрет.

Даже если Касиль, принадлежащий императорской семье, и Бэликс, дворянин, об этом не подозревают, их тоже ждет смертельная кара.

ʹДа, кроме того, если команда погибнет, моя репутация не пострадает. У меня еще есть возможность продолжить работу врачомʹ.

Он сглотнул сухую слюну.

Это из-за принятого решения? Кончики пальцев больше не дрожали.

Только в паре глаз пылал огонь.

ʹЭто единственный способ выжитьʹ.

----------

Том 1 Глава 65

Прибыл Александр Эдис.

Новости распространились по всей больнице, другими словами, Канна тоже узнала.

Она хотела оставаться спокойной, но как только услышала, ее сердце бешено заколотилось в груди.

Поздним вечером.

Александр Эдис прибыл на багровом закате.

Он сказал, что направится сначала к себе в замок после длительного путешествия, от которого герцог сильно устал, а потом приступит к работе.

Но решил проверить, заражены ли моряки Черным туманом.

ʹТы придешь в палату, чтобы увидеть моряков, которых я лечуʹ.

Тогда ты и встретишь меня.

Я ожидала этого события, но осознав, что в скором времени мы столкнемся лицом к лицу, почувствовала, как мои кончики пальцев горели.

ʹЧто подумает мой отец, увидев все это?ʹ

Глубокой ночью.

Она не могла заснуть.

Канна очень долго стояла перед зеркалом.

На левой руке наложена шина, по всему телу следы от ран: на задней части шеи, щеках, руках.

Это женщина, на которую никто не обращал внимания.

ʹЯ думаю о чем-то бесполезномʹ.

Раздался легкий смешок.

Каким бы ни было ее состояние, отцу все равно.

Так было и так будет.

ʹХорошо, не беспокойтесь. Я справлюсь со своей работой. ‘

Нужно принять лекарства и поспать.

Канна искала средство, чтобы снять воспаление, но не нашла.

ʹОх, я его приготовила, но не принеслаʹ.

Похоже, его не доставили.

Она вышла из комнаты с шалью на плечах.

В коридоре никого не видно, очевидно, потому, что только рассветало.

Канна медленно пошла и направилась в комнату с лекарствами. Но.

— ...Кто?

В темной комнате, где хранятся лечебные препараты.

— Кто ты?

Кто-то был.

***

— ...!

Айзек собирался подсыпать яд в лекарство.

— Кто ты?

Он услышал позади женский голос!

ʹПоймали. Меня заметилиʹ.

Он думал, что никого не будет. Но.

'Нет,нет! Проснись!

От паники в его голове смешались мысли. Айзек прикусил губу и успокоился.

ʹЭто лишь женщина. Одна женщина. Она мне нестрашнаʹ.

Тогда, топ- топ.

Он услышал шаги приближающейся женщины.

— Эй, я спросила, кто ты такой.

Он сомкнул свои дрожащие руки.

Когда мужчина схватил кинжал, его решимость не знала границ.

'Да, у меня получитсяʹ.

Нужно ее ударить кинжалом и сбежать!

Тогда она умолкнет навечно. Повода для переживаний и опасений больше не будет!

— Я только что видела, как в лекарство что-то добавили. Кто это…

ʹДа, подходи. Чуть ближеʹ.

Вдруг.

Рука поднялась над плечом.

В тот момент, когда Айзек пытался схватить за запястье.

— Герцогиня, что происходит?

— !

Айзек едва не выронил кинжал.

Появились рыцари!

Это рыцари, охраняющие Канну. Будучи подле нее, они услышали движение и последовали за ней!

Рыцари быстро ощутили странное чувство.

Когда они пытались обнажить мечи,

— Не двигайтесь!

Айзек крепко сжал запястье Канны. И приложил кинжал к шее.

В этот момент лезвие слегка задело шею.

— ...!Ах, нужно все сделать до конца.

'Ах, ах.'

Это потому что он напряжен? Айзек не мог контролировать свою руку!

Рука Айзека дрожала. В идеале необходимо взять женщину в заложники!

— Все, слушайте, если дойдет дело до убийства этой женщины, я не стану колебаться!

Рыцари отступили.

— Расслабься.

— Расступитесь! Прочь! Сейчас я уйду отсюда!

— Хорошо, но уберите кинжал…

И тогда.

— Что за переполох?

—...!

Айзек чуть не выронил кинжал.

Входит мужчина.

Сияющие карминовые волосы, свирепые глаза и великолепное телосложение – все наводило страх.

Айзек сразу понял, кто он.

Кто эта личность...

— Ваше превосходительство, герцог Эдис.

Это Александр Эдис!

ʹОн, почему он здесь!’

Айзек слышал новость о том, что герцог прибыл в Бенисию.

Однако он должен отдыхать в своем замке, но почему он в больнице?!

Канна тоже пребывала в замешательстве.

Он никогда не думал, что герцог прибудет в такой час.

А также.

‘Как и думалʹ.

Он и глазом не повел. В его зеленых глазах не было ни капли волнения.

Будто он дерево, которое в ближайшее время срубят.

Взгляд, словно он хотел увидеть нечто подобное.

Александр посмотрел на шею Канну.

Его взгляд переместился на кинжал, касающийся ее кожи, и красные капли крови, стекающие по лезвию.

Наконец, его сомкнутые губы открылись.

— Убери кинжал.

— ...

— Если ты его не выпустишь, я отрежу твою руку.

Губы Айзека непрерывно дрожали.

Его противником был сам Александр Эдис.

Пожалуй, самый сильный мужчина на континенте.

— Сэр, отойдите, пожалуйста ... Если вы меня отпустите, я уберу кинжал.

— Ты думаешь я тебя не поймаю?

Тихо спросил Александр.

В его голосе не чувствовалось ни высокомерие, ни самодовольство. Это совершенно обычный вопрос.

— Если ты покинешь это месту, я отрежу твои конечности и поймаю тебя.

Лицо Айзека побелело.

Он тот, кто в силах это сделать!

Тогда.

Айзек согнулся, почувствовав острую боль. Канна ударила его локтем!

— Ах!

В момент, когда его хватка ослабла, Канна вырвалась из его рук.

В то же время Александр приблизился.

Это движение, словно ожидало данного момента..

— Кхы.

Треск.

Мгновение – и рука оказалась согнутой. Рука, едва не убившая Канну.

Затем герцог схватил Айзека за шею.

Канна удивилась. Он хочет убить его?

— Нет!

Александр остановился.

Он медленно повернул голову и уставился на нее.

Впервые за сегодня наши взгляды встретились.

И в этот момент, казалась, что по моей макушке прошелся электрический ток.

Канна едва открыла рот.

— Нет.

Затем Александр наклонил голову.

Канна думала, что он проигнорирует ее слова, но, на удивление, герцог послушал девушку.

— Я не думаю, что ты проявляешь к нему сочувствие.

— Разумеется, нет.

Может быть! Однако.

— Он сделал нечто подозрительное. Мне нужно выяснить почему.

Александр отпустил его шею.

Кхы -кхы!

Айзек очень сильно закашлял. От боли потекли слезы.

— Что… я ничего не сделал!

— ...

— Конечно,я был в замешательстве, поскольку герцогиня увидела во мне подозрительную личность, и мне пришлось так поступить! Правда!

Боже, какой вздор...

Канна подошла к нему, цокая языком. И сказала.

— Я кое-что видела.

Лекарство отравили.

— Вы хотите испробовать, насколько он хорошо работает?

Принести лекарство и его принять. Канна именно это подразумевала.

Айзек сразу понял. Обомлев, он посмотрел на меня, Канну.

Серьезно.

Взгляд этой женщины не изменился бы даже после того, как он бы выпил лекарство с ядом.

— Я, я…я..

Айзек почувствовал, как все — от головы до пят — онемело.

Он погиб. Ошибка. Он не смог. Конец.

Он попался на месте происшествия. Даже угрожал герцогине.

Выходит, что

'Я умру.'

Его волосы встали дыбом, и по коже пробежали мурашки.

'Нет, я не хочу умирать!'

Он упал на пол в слезах.

— Все это велел мне его высочество принц!

Да. Все рук дела принца!

— Мне приказал принц Касиль!

'Я не хотел этого делать!'

Голос разнесся по всей больнице.

— Что ...что происходит?

За пределами аптечной комнаты вы можете услышать звук мужчин, одного или двух.

Проснулись терапевты, моряки и персонал. Однако Айзек какое-то время молчал, а затем полностью лишился рассудка.

— Принц Касиль охотился на герцогиню! Он, он сделал, дабы скрыть то происшествие! Я не хотел так поступать. Я не вру!

Он закричал как сумасшедший, затем его руки начали суетливо двигаться, словно ему пришло что-то в голову.

Он вынул бумагу и развернул.

— Вот! Это доказательство! Вот письмо его высочества принца!

*насколько он хорошо работает — яд

----------

Том 1 Глава 66

Он приказал сжечь его,но Айзек не стал.

Вдруг, что-то подобное произойдет.

Это письмо — доказательство того, что принц Касиль отдал приказ!

Содержимое Канна прекрасно видела, стоя возле лекаря.

— Пожалуйста, прошу, спасите меня! Разве вы не знаете, насколько он жесток? Если бы я отказал, меня бы постигла смерть!

И его крики обратились в сторону лекарственных трав.

— Серьезно, что я только услышал?

— Его высочество принц пытался охотиться на герцогиню...

— Вы с ума сошли!

Один из рыцарей Сильвиена, услышавший шум, нахмурил лицо.

Он сразу же подошел.

Всем, кто знал,велели не распространять эту информацию, поэтому рыцарь угрожающе произнес.

Он пристально посмотрел.

— ....

Лицо Александра ничего не выражало.

В данный момент Айзек вручил ему письмо.

Он раскрыл. Прочитав, вложил во внутренний карман.

Затем приказал своим рыцарям.

— Уведите его.

— Да, сэр.

На этом все.

Александр отвернулся. Он быстрыми шагами покинул помещение.

— Только сохраните мне жизнь ...Пожалуйста, спасите меня!

Рыцари вынесли Айзека.

Канна тупо посмотрела в спину и засмеялась.

Все так, как и ожидалось.

Кроме появления отца....

ʹНо реакция такая, какую и представлялаʹ.

Ушедший отец не выразил свое беспокойство, не показал ни капли волнения.

Вполне ожидаемый ответ.

***

— Ваше величество, письмо от герцогини Валентино.

— Подай его мне.

Императрица почесала руку, почувствовав усиление зуда, и быстро приняла лекарство.

Затем раздражение мгновенно исчезло.

ʹЭффект от лекарства герцогини Валентино поразителен!ʹ

Она пила всякий раз, когда чувствовала зуд, так что теперь болезнь не доставала трудностей в повседневной жизни.

ʹНо препарат заканчивается. Я должна попросить еще. '

Она счастливо улыбнулась и открыла письмо.

Выражение лица императрицы, читавшей письмо, окаменело.

— Нет!

Ба-бах!

Императрица ударила цветочной вазой по столешнице.

Лишь от одной мысли об этом императрица чувствовала боль, словно ее сердце разрывалась на части.

Кто-то подумает, прочитав, что это обычное лекарство, но она знала – препарат от зуда.

ʹТы пока не можешь делать лекарство? Мне следует его экономить?ʹ

Если так, надо терпеть раздражение!

Как это больно...

ʹКанна Валентино, если это ложь, тебе придется за нее заплатить!’

Она посмотрела на письмо.

А затем одно предложение попало в поле зрение.

ʹБенисия?ʹ

Почему она там?

Бенисия — известный портовый город.

Город, в котором не только осуществлялась торговля с Восточным континентом, но именно там провел свое изгнание принц Касиль, только что вернувшийся.

ʹЭто место отвратительное!ʹ

Разве принц Касиль не вернулся, поскольку получил ранение? Но Канна тоже пострадала?

Есть что-то, что может навредить императорской семье и знати!

— ....

В этот момент ее осенило.

Предчувствие. Интуиция. Или воображение.

Подобное случалось с императрицей.

ʹПолучается, что член императорской семьи и аристократ, редко оказывающиеся в подобных происшествиях, получили одновременно ранение?ʹ

Канна настолько сильно повредила руку, что не могла сделать лекарство.

Императрица слышала, что плечо Касиля в плохом состоянии.

Может быть, совпадение.

Однако, возможно, и нет.

Императрица немедленно позвала своего младшего брата, маркиза Мерсье.

— Вы меня звали, ваше величество?

— Маркиз Мерсье, тебе нужно кое-что сделать.

— Да, прошу, говорите.

Императрица на мгновение задумалась. И сказала.

— Пожалуйста, ознакомься с недавними действиями принца Касиля в Бенисии.

Несколько дней спустя без замедления Мерсье предоставил небольшую информацию.

— В последний день ссылки, похоже, он притворился простолюдином и отправился на прогулку в местную деревню. Но…

— Но что? Что произошло?

— По слухам, его избила женщина с черными волосами.

— ...

— Но его ударили по щеке, поэтому рана несерьезна.

— ...

— Говорят, что в тот день герцог Сильвиен Валентино и герцогиня приехали в Бенисию.

Губы императрицы широко раскрылись.

В Бенисии черноволосая женщина. ʹЯ думаю,это Каннаʹ.

Императрица начала собирать пазл в своей голове.

— Что-то должно было случиться.

Касиль и Канна. Конфликт между ними и травма.

Какой кусочек соединяет эти два события?

Ей подсказывала интуиция.

Жестокая натура принца Касиля, подобная истинному дьяволу, поэтому легко представить.

Очевидно, безумный демон попытался бы отомстить Канне.

Какое возмездие они бы оба получили?

ʹЯ не знаю, насколько серьезно наказание принца Касиля!ʹ

Дети фрейлины Терезы, как бельмо на глазу.

Императрица не собиралась упускать возможность.

— Узнай больше, маркиз. Должно быть еще что-то.

— Да, информаторы уже добывают информацию.

В конце концов, ее брат мудр.

Маркиз Мерсье знает, что это прекрасная возможность.

Возможность подавить силы Терезы. Шанс разрушить любовь императора к Касилю.

— Это небольшой портовый город. Знаешь, новости распространяются быстро. Мы узнаем обо всем, что произошло в Бенисии, и тебе остается только с нетерпением ждать.

— Ты очень надежный.

Императрица засмеялась. Потом ее интерес пропал.

Если предположение верно,

ʹЯ думаю, мы сможем избавиться от принца Касиляʹ.

Ранее Касиль преследовал только молодых аристократок, что привело его к изгнанию.

Конечно, семья до сих пор считает Канну лишь гадким утенком.

ʹТем не менее, она носит фамилию Эдис и Валентино. Если дело коснется двух выдающихся семей, то жди бедыʹ.

Императрица засмеялась, выражая свои мысли и эмоции.

Она была женщиной, которая делала все только ради себя.

Она готова зажечь огонь в любое время.

Большой пожар в мирной имперской семье.

***

Бах!

Звук открывающихся железных прутьев.

Айзек открыл глаза на шум.

И слезы его полились, как у собаки Павлова.

— Ах, моя вина...Я совершил ошибку.

Звук тяжелых шагов сквозь темную и холодную темницу.

Здесь спокойно и тихо. Ни единого звука. Но чем ближе подходишь, тем лучше слышишь рыдание Айзека.

— Взгляни.

Айзек со слезами на глазах поднял голову.

Он себя плохо чувствовал, но понимал, что должен слушать и повиноваться. Лекарь осознал эту мысль после пыток за последние несколько дней.

Этот мужчина не станет повторять.

Он скажет только раз.

Если не повиноваться, его гнева не избежать. В этих чудовищных руках нет пощады.

— Я был неправ. Я осмелился попытаться причинить ей вред. На эту благородную…

— ....

Айзек пытался убить Канну, поранив кинжалом ее шею.

Этого не должно быть. Тогда он бы не подвергся такой ужасной пытке.

Однако страшнее то, что Александр Эдис ничего не спросил.

— Ах, ах, ах! Я допустил ошибку.

И, как всегда, началась пытка.

Это время мучения и страданий.

Да, это не пытка ради получения информации. Нет.

Это просто наказание.

Это расплата за все его грехи .

Аааа.

Подавленный крик походил на стон зверя. Он хотел скорее умереть.

Если его о чем-то спросят, то он расскажет, однако, вопросов не было; все, что мужчина пытался сказать, герцог не слушал.

— Ты хочешь жить?

Затем прозвучал неожиданный вопрос.

— Хочу жить?

Айзек услышал очень тихий низкий голос, словно эхо в пещере.

И безучастно поднял глаза, тщетно кивнув.

— Да, да!

— Если так, расскажи мне все, что знаешь.

Только после нескольких дней наказания Александр задал вопрос, словно выполняя свой долг.

Айзек понимал, что это его первый и последний шанс.

Тот человек не спрашивает дважды.

Если сейчас солгать, если притвориться в своем неведении, следующий шанс не предвидится!

— Все, я все скажу! Его высочество Касиль и лорд Бэликс также замешаны! Принц Касиль похитил герцогиню Валентино, и отправился на «человеческую охоту» ...

*как у собаки Павлова — рефлексы превалируют над разумом.

----------

Том 1 Глава 67

Он говорил очень низким голосом о том, что Бэликс собирался ʹохотитьсяʹ вместе принцем.

И о намерениях Касиля отрезать руку женщине.

Только тогда появился Сильвиен Валентино и ее спас.

Лицо Александра Эдиса окаменело. Словно наступил переломный момент жизни.

От него исходила злобная мрачная аура. Он неподвижно стоял.

К этому времени мысли и сознание Айзека пребывали в хаосе.

— Сэр герцог.

Раздался голос рыцаря.

— Что случилось?

— Здесь герцогиня Валентино. Но…

Последующие слова рыцаря звучали расплывчато.

Александр налился кровью.

— Сказать прийти в следующий раз?

— Нет.

Выжил!

С уст Айзека едва не сорвался радостный возглас.

Наконец-то он спасен от безумного герцога!

— Скажи, пусть подождет.

***

— Отец.

Дверь открылась, и вошел Александр Эдис.

Канна сразу встала с дивана.

— Я сожалею, что так внезапно пришла.

Вместо ответа Александр сел напротив Канны.

— Я боялась, что вас побеспокою, поскольку вы заняты.

— Нет.

Конечно. Возможно, он собирался ложиться спать.

ʹДолжно быть, он только что принял ваннуʹ.

Не так давно палящее солнце взошло в зенит, однако, когда увидела перед собой отца, то осознала, что проспала целый день.

— Мне есть о чем попросить.

— И что же?

— О том, что принц Касиль пытался отравить экипаж Восточного континента, знали только те, кто в тот момент находился в больнице?

— Да, именно так.

— ... Понятно.

В тот день, когда Айзека схватили во время попытки покушения на Канну.

В то время многие люди проснулись от воплей Айзека.

Однако он выкрикнул лишь то, что принц Касиль приказал охотиться на Канну и причинить ей вред.

Он не упомянул попытку отравить морской экипаж.

ʹЯ думаю, он не специально произнес, вероятно, говорил то, что было у него на умеʹ.

По этой причине неизвестен только факт попытки принца убить моряков Востока.

Канна изучала лицо Александра.

— Этот факт случайно, вы...

— ....

— ....Вы не могли бы это скрыть?

Интересно, как отец воспринимает эту историю. Я его прошу сокрыть выгодную для меня информацию, что выглядит очень странно.

Однако выражение лица Александра не изменилось.

— Не поймите неправильно. Я попросила скрыть, но не прошу вас придерживаться моих слов.

— ...

— Я просто искренне хочу не допустить распространение этой информации, поскольку сама с этим не справлюсь. По этой причине я прошу вас.

Отец сможет заставить замолчать рыцарей, знающих о случившимся.

— Хорошо.

— Только для того, чтобы никто больше об этом не узнал, хорошо?

— Я тебя понял.

— ...

— Я выполню твою просьбу.

Александр встал со своего места.

— Ты закончила?

— Ох,да.

Вот и все.

Александр вышел из комнаты, не попрощавшись.

Канна безучастно посмотрела ему в спину.

‘Что за..ʹ

Почему ты ничего не спросил?

ʹЯ подготовила слова, дабы убедить тебяʹ.

Отец ничего не спрашивал.

Причину просьбы и ее планов.

ʹО чем ты думаешь?ʹ

Она не знала.

Канна вздохнула.

Во всяком случае, она не любила о себе говорить, поэтому думала, что будет выглядеть надоедливой, однако искренне надеялась, что ошибалась.

***

На море случалось много происшествий.

Но, по крайней мере, на поверхности было спокойно. Канна так и проводила свое время – мирно и тихо.

— Как это? Больше нет кровотечения из десен?

— Да, я вчера чистил зубы, совсем не чувствуя боли.

— Счастливчик. Как насчет язв на теле?

Тогда молодой моряк широко улыбнулся и показал свое предплечье.

— Смотрите! Становится все лучше и лучше.

Канна радостно засмеялась. И не зря.

Крупные язвы с ярко-алой окраской потускнели, приобретя бледно-розовый оттенок и меньший размер.

Приближался конец месяца.

Экипаж, придерживавшийся сбалансированной диеты, подобранной Канной, и продуктов, богатых витамином С, восстанавливал свои силы и здоровье — состояние улучшалось ежедневно. И теперь они чувствуют себя намного лучше в повседневных делах и общении.

‘И правда, было трудно. В Корее болезнь решилась бы с помощью нескольких инъекций витаминов. '

Тем не менее, она хорошо справились для этого мира.

Я многого добилась, верно?

За это время почти все раны Канны зажили.

— Герцогиня

Когда всех пациентов проверили, заговорил рыцарь, охраняющий Канну.

— Вас зовет герцог Валентино.

— ...

Сильвиен.

Когда она его вспомнила, шаги Канны остановились. Но вскоре она засмеялась и кивнула.

— Хорошо, пойдем.

***

— Присаживайтесь.

Прозвучал голос Сильвиена, которого она давно не видела.

Он изобразил безупречную улыбку, словно на фотографии, и предложил присесть.

— Хотите чаю?

— Да, спасибо, не откажусь.

Подошла горничная и принесла чашку.

Канна подняла стакан для чая и сделала глоток.

Но Сильвиен не пил.

Он просто внимательно за ней наблюдал, будто увидел новую вещь.

ʹПочему твой взгляд такой странный?’

Смущенная Канна поставила чашку. Он покашляла, прочистив горло.

— Почему вы так смотрите?

Сильвиен обратил на нее взор и приподнял лишь уголки рта.

— Я слышал, что здоровье моряков улучшилось.

— Да, благодаря активной помощи терапевтов.

— Вы слишком скромны.

В какой-то момент во время формальной беседы он перешел к главной теме.

— Завтра я возвращаюсь в столицу.

— Понятно. Я останусь здесь, дабы присмотреть за моряками ….

— Нет, мисс Канна должна отправиться вместе со мной.

Мне тоже нужно ехать в столицу? Сильвиен засмеялся, склонив голову.

— Мисс Канна, должно быть, вы знакомы с судьей.

Судья. Прошлые воспоминания мгновенно нахлынули.

Публичный суд,где присутствуют и высказывают свое мнение простолюдины. День, когда меня приговорили к смертной казни.

Как она могла забыть?

— Разумеется.

— Я рад, иначе было бы странно. Видимо, мисс Канна должна выступить в качестве свидетеля.

— ... Свидетеля?

— Да.

Сильвиен для удобства откинулся на спинку дивана.

В этот момент я ясно увидела, что он скрывал свою усталость.

— Тот случай стал всем известен.

Ну, наконец- то.

Канна сжала кулак.

Наконец-то императрица разгадала все головоломки!

— Суд пройдет под руководством ее величества императрицы. Как вы знаете, я виновен в покушении на преступление императорской семьи. А также принц Касиль…

— Да, я знаю.

Внезапно рука, которую он пытался отрезать, слегка запульсировала.

Канна спросила со спокойным лицом.

— Но как ее величество узнала об этом?

— Мне неведомо.

Сильвиен уставился с искренним любопытством на Канну.

Его взгляд был настойчив, словно пытался поймать луч света за черной шторой.

— Когда-нибудь это все равно раскроется. Хранить в секрете невозможно, поскольку уже сказал лекарь Айзек.

— ...

— Не волнуйтесь. Вам не нужно готовиться к суду, поскольку там не возникнет трудностей.

— Не возникнет трудностей?

— Да.

Как так. Легко и просто…

Канна опустила взгляд.

*налился кровью — покраснел

----------

Том 1 Глава 68

Да, так оно и будет.

Для Сильвиена это нетрудное испытание.

ʹКасиль совершил слишком много грехов. Если Сильвиен примет твердое решение пойти против принца, то недовольство дворян по отношению к Касилю возрастетʹ.

Если герцог Валентино пожелает, то все аристократы подпишут петицию.

ʹА ты могуществененʹ.

Сильвиен выполнит свою задачу безупречно.

Это легко. Для него подобное испытание, как пнуть ногой о камень.

Да, он стоит на пути моего плана и может в любой момент его разрушить.

Усмешка.

Ей пришлось рисковать собственной жизнью, однако его подобное не беспокоит.

— Теперь ты знаешь, что уезжаешь завтра.

— Да.

— Вы должны иметь в виду.

Канна поклонилась, прощаясь с ним, и встала со своего места.

Когда она удерживала дверную ручку комнаты,

— Мисс Канна.

Внезапно.

Она остановилась.

Я услышала за спиной холодный смех.

— Мисс Канна действительно интересная.

Канна сглотнула.

Она спокойно выдавила слово.

— Вы о чем?

Но ответа не послышалось.

Канна, недолго постояв, вышла из комнаты.

К счастью, Сильвиен ничего не сказал.

'Я думала, что он узнал ...ʹ

Канна расслабила грудную клетку.

Канна воспользовалась императрицей, дабы раскрыть правду.

ʹВдруг он как-то заметил?ʹ

***

— Отец, мне очень жаль!

Касиль взвыл и схватил императора за руку.

— Прости! Почему я должен идти в суд, почему!

— Успокойся.

Император сдержал и подавил гнев.

Однако ему давалось с трудом – голос был полон ярости.

— Я сказал тебе успокоиться, Касиль.

— Отец!

Звук нарастающего гнева. Император пристально посмотрел на Касиля.

— Ах, отец ....

Вздрог.

Касиль дрожал.

Увидев состояние принца, император почувствовал, как на сердце потеплело, поскольку Касиль был копией своего отца.

— Ты пересек черту, Касиль.

— Отец….

— Причина, по которой тебе удавалось скрывать все твои порочные деяния, заключается в том, что противниками были слабые семьи. Но.

Недовольство императора нарастало, пока он продолжал говорить.

— Ты связался с семьей Валентино.

— Отец. Я...та женщина ... Я не знал, что она жена Валентино.

— Это не имеет значения!

В комнате раздался гнев императора. Касиль задрожал сильнее.

— Причина в тебе! Ты пытался на нее охотиться! На жену герцога Валентино!

— Ах...Но!

Возразил Касиль, сжав кулак.

— Ах, разве эта девушка не похожа на пугало?Ее презирали и Валентино, и Эдисы…

— Глупый малец! Ты до сих пор не понимаешь!

Император жаждал ударить Касиля.

ʹМой сын такой идиот!ʹ

— Вся знать знала, что ты уже подобное много раз делал! И даже если не все, но есть дворяне, тебя презирающие и ненавидящие!

— ...

— Как ты думаешь, их волнует, кто такая Канна? Важна причина! Почему ты осмелился навредить ребенку из многодетной дворянской семьи, даже будучи изгнанным!

— ...

— Ты дал повод подставить себя под удар!

Император схватил за горло Касиля и поволок его к столу через весь кабинет.

— Смотри! Это петиции дворян!

Бумажные документы громоздились на столе. Касиль безучастно посмотрел вверх.

— Вся знать империи Аслан! Все дворяне подали петиции!

Император чувствовал себя старым, словно ему тысяча лет.

Его плечи опустились, и разболелась голова.

Все аристократы хотели его наказания.

Даже дворяне, поддерживающие Терезу, фрейлину первого ранга, и ее детей, Аргона и Лилиан.

ʹОни бы получили выгоду, если избавились бы от Касиляʹ.

Влияние императрицы, сила фрейлины, власть императора.

Все объединились и потребовали сурового наказания Касиля.

Дворяне выступили против Касиля!

— Кхы.Как насчет маркиза Кранца? Разве ты не близок с братом Аргоном, с матушкой? Маркиз Кранц убеждает дворян…

— Он сказал мне тебя позже убить.

— ...

— Аргон сказал, что только после твоей казни, дворяне отступятся.

Лицо Касиля побледнело.

Казнь? Смертная казнь?

— Я..что я сделал…

— Что ты сделал?

Император непроизвольно рассмеялся.

Какая нелепость.

— Ты знаешь, сколько изнасиловал благородных дам?

Возможно, десятки.

— Ты знаешь, что более половины из них наложили на себя руки?

— Ах, неужели несколько семей?

— О, сын мой, когда собираются капли дождя, образуется море.

Император вздохнул.

Он не мог ничего сделать.

Он впервые за свою жизнь увидел, что дворяне объединяются по общей проблеме.

Если их проигнорировать, возникнет еще большее негодования среди народа.

Более того, герцог Валентино берет инициативу в данном вопросе.

Потомки Паладинов более благородного происхождения, нежели императорская семья. Если герцог решит пойти против принца, Валентино и дворяне окажутся под давлением, а затем волна недовольств обрушится на императора и его родных.

От проблемы так легко не избавиться.

— Отец, мне грозит смертная казнь! Ты позволишь убить меня?

— Как я могу допустить смерть моего дорогого сына!

Император обнял Касиля.

Он ненавидел деяния принца, однако он остается милым и прекрасным дитя.

Сын, рожденный от любимой Терезы. Самый младший ребенок, похожий на императора.

Вот почему его следует спасти.

К счастью, он не останется без помощи.

— Канна Валентино, ты сказал, что она первой ударила тебя?

— Да, да, именно так. Она начала первой!

— Да. Тогда есть шанс.

Он вздохнул.

— Я сделаю, чтобы ты снова отправился в ссылку.

Император хоть и сказал, но знал, что этого не произойдет.

Изгнание, конечно, лучше,но….

ʹНеобходимо убедить дворян наказанием кнутомʹ.

Однако, если бы он сказал о кнуте, сын бы испугался.

Император промолчал, испытывая жалость к Касилю.

Но.

-Снова изгнание?

Касиль даже такому исходу был недоволен.

В очередной раз?

Прошло совсем немного времени с тех пор, как закончилась ссылка.

Снова примут решение отправить его в ссылку?

Вновь появятся запреты и ограничения?

Принц хотел поворчать, но лицо императора выражало строгость.

Касиль подавил свое возмущение.

***

Суд состоялся.

В прошлый раз она сидела на месте обвиняемого, но теперь Канна выступает в качестве свидетеля.

'Зачем он так поступил?'

Айзек выглядел покалеченным до неузнаваемости.

Распухшее лицо, израненное тело, поэтому я бы его не узнала, если бы не табличка с именем перед ним.

ʹЕго пыталиʹ.

Тц. Она щелкнула языком.

Очевидно, он не сразу выдал всю известную ему информацию. Должно быть, он получил много ударов.

— Его величество император и ее величество прибыли!

Вошли император и императрица.

Когда они сели на желтый кальцит, начался всеми ожидаемый суд.

— Его высочество Касиль. Принц похитил герцогиню Валентино и попытался ее убить. Вы признаете себя виновным?

— Да, я признаю.

Касиль кивнул. Именно так велел ему отец.

— Сэр, герцог Валентино. Его превосходительство выстрелило в принца Касиля тремя стрелами. Вы признаете себя виновным?

— Я признаю.

Сильвиен улыбнулся и кивнул.

Тогда дворянин на трибуне вскочил с места.

— Это самозащита! Когда ваш супруг находится на грани смерти, нельзя стоять в стороне!

Затем другой аристократ поднялся и закричал.

— Вдобавок сэр герцог не предполагал, что его противником будет принц Касиль!

— Кто бы догадался? Кто бы знал, что жену герцога похитил и пытался убить распутный принц!

Все встали, будто бы заранее договорились, и начали защищать Сильвиена.

Сильвиен мог просто сесть и расслабиться.

У него не было необходимости себя оправдывать.

Даже если бы герцог не стал бы себя защищать, было много людей, которые его бы поддержали.

ʹЭто власть. Зависть.’

В момент, когда снова приходит осознание силы и власти в этом мире,

— Я не знал, что она герцогиня Валентино.

Касиль, уверенно сидя, указал на Канну.

— Потому что эта девушка ударила меня.

П.п:

фрейлина первого ранга — в Корее была ранговая система фрейлин.

когда собираются капли дождя, образуется море — за одним следуют и другие

желтый кальцит — стул из данного камня.

----------

Том 1 Глава 69

Шум быстро затих.

Дворяне, критиковавшие Касиля, замолчали.

Он засмеялся, словно наслаждаясь тишиной.

— Это было последним днем ссылки. Рыцарь меня оставил, чтобы я отправился на прогулку в деревню. Эта женщина восприняла меня простолюдином, поэтому повела себя очень нагло и подло.

Это правда. Касиль уверенно заявил.

— Меня так сильно избили, что я потерял сознание и проснулся лишь через несколько часов. И я нашел женщину, дабы наказать за ее проступок.

— ...

— Как я говорил,я не знал, что нападавшая девушка была аристократкой. Я просто пытался отомстить ради защиты имперской семьи.

Все замолчали.

Нападение на императорскую семью.

Это преступление, достойное смертной казни!

Дворяне, защищавшие Сильвиена, набрали в рот воды — опровергать нечего.

Тогда.

— Я сказала.

Послышался тихий голос Канны.

— Меня похитили, и незадолго до начала охоты я сообщила свой статус. Однако он не поверил моим словам.

— Нет, я этого не слышал. Вы этого не говорили.

Касиль решительно ответил, сняв все притворство.

— Даже если вы и сказали, это не отменяет вашего нападения на принца императорских кровей. Неужели вы не знаете, что за подобным оскорблением следует смертная казнь? Даже если бы я сейчас перерезал вам шею, это было бы оправдано!

— Будьте осторожны, принц.

Нужно уметь во время остановиться.

Так считал император.

Однако Касиль с досадой крикнул, подумав,что стоит воспользоваться сложившейся обстановкой.

— Я ошибаюсь?! Что, черт возьми, я сделал не так? Этой женщине сулил смертный приговор! Разве грех, что я охотился на такую женщину!

Этот ребенок!

Император сжал кулаки.

Этот мальчишка не может прийти в себя, копая тем самым себе яму!

— Как вы смете такое говорить, ваше высочество! Герцогиня Валентино –дворянка! У нее есть право на справедливое судебное разбирательство!

— Вы говорите, что к дворянам применяют послабление, когда дело касается смертной казни? Я не слышал о таком законе!

— Его высочество нарушает уставы империи своей властью и влиянием!

Он знал, что ситуация обернется именно таким образом!

Император пребывал в ярости.

Это дитя должно было держать себя в руках, однако он сказал, чего не следовало!

Глупый мальчишка!

— Молчи! Империя выше закона, а императорская семья выше империи! Я столкнулся с женщиной, оскорбляющей его величество и его семью, — у меня нет грехов!

Касиль говорил на полной серьезности, поскольку искренне верил в свои убеждения.

По словам отца, принц снова отправиться в ссылку.

ʹНет, я ненавижу такую жизнь! Мне это надоело!ʹ

Постоянный надзор рыцаря!

Застрять в какой-то глуши!

Ба-бах-бах!

Верховный судья ударил молотком. Он все еще оставался посредником между дворянами.

— Вы перед его величеством, прошу, проявите уважение.

— Да, все сейчас взволнованны, поэтому успокойте свой разум.

Затем вышла императрица, которая до этого времени безмолвно сидела.

Ее слова встревожили императора. Эта женщина, похожая на тарантула, пытается захватить в свои сети!

— Принц, тебе следовало должным образом изучить свод законов хотя бы раз.

Императрица немного помолчала, затем продолжила.

— Страна существует и процветает благодаря императорской семье. Однако истинное управление заключается не ее в авторитете и влияния.

Касиль взглянул на императрицу, стиснув зубы. Но этот взгляд императрице показался «зеленым».

— Его высочество по сей день насилует многих благородных дам по причине того, что юный молодой человек не получил должного наказания. Поэтому он осмелился охотиться,словно животное, на герцогиню Валентино, старшую дочь Эдисов, чьи семьи в ответе за защиту континента.

— Я…

Когда Касиль попытался опровергнуть обвинения, императрица уставилась на него, распахнув глаза.

— Принц, смеете прерывать слова императрицы!

В этот момент даже Касиль испугался и съежил плечи.

— Грехи его высочества подрывают устои империи. Он осквернил честь имперской семьи, правившей более 1700 лет согласно справедливым законам, и всех поданных, защищающих континент.

Императрица оглядела дворян и властным голосом произнесла.

— Вы достойны пожизненного заточения в Северной башне.

— Пожалуй, вы правы!

— Ваше величество, ваши слова мудры!

Маркиз Мерсье вскочил, поддержав сестру.

Дворяне, верные служившие Мерсье, захлопали в ладоши.

Император оскалил зубы, но не вымолвил ни слова.

Даже аристократы, поддерживающие Аргона, умолкли, будто соглашаясь с императрицей!

ʹДа, я не в силах, что-либо сделать. Я ничего не могу. На этот раз у меня не получится защитить Касиляʹ.

Это было тогда.

Когда служитель вошел через ччокмун**, он молча подошел и прошептал на ухо императору.

— Ваше величество, Тереза, ваша фрейлина, упала!

— ...

Глаза императора расширились.

Тереза.

Его любовь.

После нескольких дней переживаний о Касиле она горько проливала слезы…и сейчас.

ʹНеужели я потерял контроль над собственными эмоциями?ʹ

ʹНет. Я обязан защитить Касиля! ‘

Император сжал кулак.

Если Касиля заключат в башню, он не выберется из нее до самой смерти.

Смерть – наказание лучшее, нежели заточение.

ʹРазум Терезы помутнеет, если ее сын отправят в темницуʹ.

— Я думаю иначе.

Сказал император.

— В словах Касиля есть истина. Всему виной герцогиня Валентино. Если бы она не нанесла удар первой, ничего бы не произошло.

Необходимо спасти сына.Любым путем.

Моего сына.

Мою Тереза.

— Принц Касиль и герцогиня Валентино совершили преступления, однако трудно определить, чей грех больше. Император думает, что следует найти компромисс.

Если грех Канны — это камушек, то преступление Касиля — целый песчаный пляж.

Он знает, что равнозначно оценивать их деяния бессовестно.

— Герцогине Валентино неплохо будет заплатить штраф, а Касиля выслать в другую страну примерно на три года.

В этот момент Сильвиен, увлеченно наблюдая за обстановкой, открыл рот.

— Ваше величество.

Челюсть императора застыла.

Сильвиен беспокоил больше, нежели императрица.

— Разве штраф и изгнание искупят грехи моей жены и грехи его высочества?

— Именно так.

Император произнес как можно более достойным голосом.

— Герцогиня напала на Касиля, а Касиль пытался убить герцогиню.

Император говорил настолько бесстыдно, насколько было возможным.

— Я согласен, что они совершили преступления, противоречившие закону, но жаль, что они не знали статус друг друга, поэтому штраф и депортация — компромиссное решение.

— Вы мудры.

Сильвиен улыбнулся и кивнул.

— Я поддержу его величество, касаясь данного вопроса.

Что...?

Император потерял дар речи.

Что?

Что герцог сказал?

ʹОн подчинился моим словам?ʹ

Удивился не только император.

Выражение лиц ее величество и дворян источали недоверие и противоречие.

Если Сильвиен продолжит свою речь, он сможет обвинить Касиля в еще куда более тяжком преступлении.

Однако грех Канны никогда не сравнится с деянием принцам. Она понесет несправедливое наказание за свой проступок.

Неужели он принял решение, дабы защитить герцогиню?

Нет, немыслимо.

Когда он задумался о невозможных вещах,

— Что делает Верховный судья? Принимайте решение!

— Ох, да!

В любом случае, император не мог упустить эту возможность!

По настоянию императора Верховный судья поднял деревянный молоток.

— Его высочество Касиль приговаривается к трем годам ссылки в другую страну, а герцогиня Канна Валентино — к штрафу в размере 30 000 золотых.

Бах-бах-бах!

Послышались удары молотка.

Император в это мгновение, будто увидел луч надежды.

Готово! Благодаря помощи герцога Касиль спасен!

'Превосходно! Тереза, я спас Касиля!ʹ

Он заерзал.

Он хотел поскорее отправиться к Терезе, вытереть ей слезы и шепнуть, что больше не о чем волноваться!

Однако дворяне считали решение несправедливым. Словно Сильвиен совершил поступок, который невозможно понять.

Императрица выглядела очень рассерженной.

Тогда.

— Ваше величество.

Канна встала со своего места.

Затем все взгляды обратились в ее сторону.

Касиль уставился на девушку, словно собираясь нанести смертельный удар.

Очевидно, что он был недоволен своей ссылкой в другую страну.

‘Дрянная девка!ʹ

Даже не знаю, какое существует более серьезное наказание.

Она подавила смех.

— Я хочу выдвинуть обвинения против его высочества Касиля за попытку отравить моряков торговых судов Востока.

*ччокмун — маленькая дверь.

----------

Том 1 Глава 70

За несколько дней до суда Канна беседовала с Сильвиеном.

— Его величество постарается смягчить наказание принца Касиля. И, вероятно, предложит компромиссное решение.

— Да,очевидно, так и будет.

Вполне предсказуемый результат. Канна быстро добавила.

— Прошу, согласитесь на компромисс.

— ...

Наблюдая за молчаливым Сильвиеном, Канна жалобно сложила руки и искренне произнесла.

— Я не хочу попасть в тюрьму. Пожалуйста, помогите.

Какое-то время Сильвиен восхищался видом этой женщины. За последнее время она не выглядела настолько опечаленной.

— Сейчас лишь известно, что лекарь Айзек пытался убить меня по приказу его высочества Касиля. Однако о попытке отравления моряков знают еще несколько людей

Лишь Канна, Айзек, Александр и рыцари, ставшие свидетелями того инцидента.

Никто ни о чем не знал, кроме них, поскольку Александр лично уладил ситуацию.

— Я скрываю данный факт, поэтому нужно согласиться.

— …

— Тогда его высочество снова можно обвинить и усугубить его положение.

— ….

Сильвиен уставился на Канну. И затем скривил рот.

— Мисс Канна.

— Да?

— Зачем мне это делать? Мне не нужно так далеко заходить, ведь я смогу обвинить принца в тяжком преступлении без вашего предложения.

Да, так. Знаю.

Я знаю, так почему бы не попросить об этом?

— Тем более именно по вине мисс Канны я окажусь на судебном разбирательстве.

— ...

Я это знала.

Ты это знал.

— Я удивился. Не подумал бы, что мисс Канна ударит меня кинжалом в спину.

Сильвиен рассмеялась искреннее, чем когда-либо.

Эта улыбка, как будто открыла ей глаза.

Он уже давно заметил тайные замыслы Канны.

Еще с момента отправки письма императрице.

В тот день, когда герцог просматривал письмо, он заскучал, пока искал что-то подозрительное.

По неизвестной причине кусочки паззла не могли сложиться в единую картину.

Одно предложение он не забыл.

Поэтому попытался предположить.

Теперь эта не та Канна, которую он знал.

Когда он представил, что письмо написал неизвестный человек,

Ответ мгновенно пришел.

В ту ночь внезапно разразился смех.

Герцог был уверен в своей правоте.

— Мисс Канна, которую я знаю, никогда бы так не поступила, даже не додумалась бы провернуть подобное.

— ...

— Похоже я на себе испытал, что людям свойственно ошибаться.

Она склонила голову и посмотрела на свои ноги.

Верно.

Если бы Чжу Хва не исчезла, такого бы не произошло.

К тому же Сильвиен спас мне жизнь.

Так что мне очень жаль.

Мне жаль.

Но дело в том,

Я не сожалела о своем решении.

Канна подняла голову.

Я опустила руки, аккуратно сложенные.

Мои глаза больше не выражали отчаяние и уныние.

Я отбросила всю жалость и печаль.

— По вашему мнению, я ударила вам в спину?

Потом я засмеялась.

Пришлось смеяться.

— Сэр герцог, для вас подобное не имеет смысла и значения.

— О чем вы говорите?

— Неужели для вас это темная полоса в жизни?

— ...

— Нет. Это просто вас слегка раздражает и расстраивает.

Сильвиен не ответил.

— Но,герцог, светлая полоса наступит, не успеете вы и глазом моргнуть.

Канна замолчала после своих слов.

— Но меня могут ожидать трагичные последствия.

— ...

— Я не настолько наивна полагать, что принц Касиль оставит меня в покое.

Разумеется, Сильвиен знает.

Без всяких сомнений.

Любой, кому известна натура Касиля, подтвердят этот факт.

— Как только его высочеству Касилю вынесут приговор, в моей жизни наступит черная полоса.

Почему-то я рассмеялась.

— И,как вы знаете, мой муж, моя семья пренебрегают мной, поэтому я подвергнусь опасностям и трудностям.

Кончики пальцев Сильвиена зашевелились, словно над ним насмехались.

Однако эта была неосознанная реакция.

— Так что это единственная возможность защитить себя. Кроме этого, разве существует какой-нибудь другой способ оказать давление на принца Касиля?

Канна пожала плечами.

— Ваше превосходительство попросило меня отправиться с ним, зная, что я буду в опасности?

— …

— Я делаю то же самое. Однако я в куда худшем положении, нежели герцог.

Это моя жизнь.

На него лишь выпала незначительная доля трудностей – чувство унижения от вызова в суд.

— Но я не имею право просить о помощи сэра герцога. Я поступаю бессовестно. Мне жаль. У меня лишь промелькнула идея.Я…

Канна проглотила слово.

Однако все еще возможно.

Может, у него нет чувство ответственности и долга.

Она надеялась на проявление милосердия.

Но даже эти мысли об ожидании доброты были тщетными и бесстыдными.

— Если я вылечу моряков Восточного континента, вы пообещали, что выслушайте и выполните мою просьбу.

Четко потребовала Канна.

— Вы знаете, здоровье экипажа улучшилось. Рано или поздно они все поправятся.

— …

— Так что я прошу выполнить мои условия.

Канна улыбнулась.

— Сэр Сильвиен Валентино, согласитесь на компромисс, чтобы выдвинуть новые обвинения.

После долгого молчания Сильвиен ответил.

— Хорошо.

На его лице появилась улыбка.

Эта прекрасная улыбка, словно предназначенная для написания портрета.

— Я последую требованиям мисс Канны.

***

Судебный зал заполонили волнения и ропот.

— Нет! Я не делал! Я не причастен!

Касиль безумно вопил и отрицал обвинение.

— Тц, его высочество меня подкупил.

Айзек, весь напуганный, свидетельствовал против принца.

Честно говоря, Канна не думала,что он так усердно станет сотрудничать.

Она ожидала, что он поддержит Касиля.

ʹИнтересно,кто его пытал? Он полностью сломленʹ.

Не знаю кто это, но я хвалю вас, коллега.

— Ах,вот доказательство. Письмо адресовано мне от его высочества.

Судья проверяет содержимое бумаги.

Он немедленно позвал человека и попросил сверить почерк.

— Да, совершенно верно. Это почерк его высочества.

— Нет! Я… Я! Я не сделал!

Касиль стукнул по столу.

Ударил ладонью по груди.

Как будто он умирает от несправедливости.

— Хах! Как,как я могу лгать! Когда я отдавал тебе такой приказ!

— Лекарь Айзек обязан получить наказание на лжесвидетельство. Какова причина меня подставлять?

Налитые кровью глаза Касиля устремились в сторону Канны.

— Это ты! Это ты придумала!

— Я едва не погибла, когда Айзек заканчивал добавлять яд в лекарство.

Она указала на шрам, оставшийся после кинжала на шеи.

Словно показывая доказательства.

— Если бы план принадлежал мне, то, очевидно,я по своей воле порезала шею лезвием. Но я не настолько мужественна.

— Ах...Нет!

Касиль покачал головой.

— Неправда, все ложь! Я непричастен!

Но никто не верил его речам.

Даже император.

Достаточно лишь упоминание имени Касиля, чтобы убедиться в обвиняемых словах.

ʹГлупый парень... '

Император почувствовал, как его упорство защитить сына пропало.

ʹГлупый, глупый, глупый парень!ʹ

Как он посмел!

Пытался отравить экипаж торговых кораблей Востока.

Пытался обвинить Канну, которая их лечила.

Идея Касиля дурна и глупа.

ʹЕсли он притворится, что не делал этого, мы потеряем доверие графа Де Борʹ.

Человек, первый открывший континент.

Человек, признанный великим королем того же континента и получивший исключительные торговые права.

Граф Рас Паэлло Де Бор.

Что если исчезнет поддержка императорской семьи в виде огромных денежных средств?

Император даже не мог себе представить.

Его голова гудела и пульсировала.

Культура, жизненный уклад Западного континента меняется из-за культуры Восточного.

Но императорскую семью могут устранить. Она лишится денег, нынешнего уклада жизни, новшеств.

Правитель не допустит подобного.

— Заточение в башне на Севере подойдет для наказания.

Вымолвила с искренней грустью императрица.

Но император знал.

Женщина неимоверно рада такому исходу.

----------

Том 1 Глава 71

‘...Заточение...’

Нет.

В панике глаза императора забегали.

Заточение – не то наказание, которые люди могли выдержать. Жить в тесном пространстве, вдали от людей.

Большинство сходили с ума или накладывали на себя руки.

Чтобы избежать подобного исхода, необходимо понести другое наказание.

Жестокое наказание, которое бы смогло убедить каждого из присутствующих.

— Принц...

Острая боль пронзила грудь императора. Будто его сердце разрывалось на части.

— Отведите принца, чтобы ему отрезали запястье.

— ...!

Дворяне зашумели. Император приказал лишить сына руки!

— Ах, отец ...

По щекам Касиля потекли слезы. Его глаза отражали непонимание, словно они не верили происходящему.

— Как так…лишиться руки.Отец, отец, нет. Нет. Это не я!

— Судья, принимайте решение.

Император больше не мог смотреть на принца.

Он опустил голову.

Верховный судья заявил,что наказанием принца послужит отсечение руки.

Бах –бах- бах.

Послышались звуки удара деревянного молотка.

— Отец! Честно,я не виновен! Я не делал! Правда, отец!

Тогда.

— Может, пусть сейчас накажут принца?

Императрица проливала крокодиловы слезы.

— Мы не знаем всей истории.

Сухие глаза императора пылали.

Настойчивая сучка.

Свирепая стерва.

Чёртова дрянь.

Однако это правильное решение.

Эту руку рано или поздно отрежут.

Но на суде, пред всеми дворянами, пойдет лишь на пользу.

Только тогда угольки полностью потухнут.

Если привести наказание в исполнение сейчас, никаких жалоб не последует.

Император был тем человеком, кто жаждет лучших результатов даже при наихудших обстоятельствах.

— Немедленно выполняйте!

— Ох, отец!

Император отвернулся от принца.

Приближались рыцари. Они были вынуждены волочить тела юного парня.

Касиля окружили со всех сторон и подавили превосходящими силами.

Левую руку с усилием скрутили за спину.

— Ах..ааа..ах

Касиль выглядел так, будто бы не верил в происходящее.

Это не иллюзия и не сон, а реальность.

Его губы мягко задрожали.Отрезать мне руку?Мне, сыну императора?

Ложь.

Он не мог в это поверить.

— Нет, нет. Мне ... никогда!

В следующий момент рыцарь взмахнул лезвием.— Ааааа!

Касиль воскликнул.

Дворяне отвернули головы, подавляя стоны и крики. Поскольку зрелище внушало ужас.

Но Канна внимательно наблюдала за происходящим.

Не отводя взгляда.

Она внимательно смотрела в тот момент, когда принцу отрезали руку.

'Почему? Разве несправедливо?ʹ

Она хотела спросить у принца.

Вы так несчастны и по вашему лицу видно, как вы скорбите.

ʹКогда вы пытаетесь отрезать кому-то запястье,вы должны быть готовы и своего лишитьсяʹ.

Канна погладила себя по запястью.

По тому месту, где принц пытался нанести удар.

— Хах...

Принц, который безумно рыдал, вскоре потерял сознание, и его вынесли рыцари.

— Мне жаль.

Прошептала императрица.

— Мне жаль. Если бы фрейлина Тереза позаботилась о сыне, его бы не постигла такая участь.

У императора больше не было сил злиться на императрицу.

Глаза его величества стали влажными.

На его сердце затаилась печаль, но лучшего решения не было…

ʹЛучше лишиться руки за свои деяния, нежели гнить в заточении всю жизньʹ.

***

Это было шокирующим событием.

Империя Аслан.

На протяжении примерно 1700-летней истории на страницах часто можно встретить случаи наказания императорской семьи. Кого-то приговаривали к смертной казни, кого-то заключали в тюрьму.

Бывали случаи, когда отправляли на пожизненную ссылку в другую страну.

Но отсечение руки.

Наказание в виде лишения части тела никогда не встречалось на протяжении стольких лет.

Существование представителя императорской семьи,чье тело изувечено , само по себе подрывает авторитет власти и семьи императора.

Вот почему император принял такое решение.

— Лишение руки. Принц теперь отплатил, хоть один раз, должным образом за свой грех.

— Я просто надеюсь, что это утешит благородных дам, пострадавших от него.

Дворяне сплетничали, покинув место проведения суда.

Канна сидела в раздумьях, но как только ее нашла императрица, он быстро встала.

Императрица с грустью погладила Канну по плечу.

— Герцогиня Валентино, ты в порядке?

— Ваше величество.

— Почему ты мне не сообщила?

Императрица цокнула языком.

— Если бы ты мне сказала, я бы помогла тебе.

— Если бы я вам сказала,вы бы приложили все усилия,дабы оказать мне помощь.

Канна пожала плечами, будто ей стало грустно.

— Я не хотела, что вы, ваше величество, несли лишний груз.

Императрица была поражена ее словам.

Канна была главным и единственным источником получения лекарства для императрицы. Другими словами, она в состоянии использовать свою силу и власть в любое время.

ʹНо ты меня не используешь’.

Императрица не могла понять.

Почему Канна не обратилась к ней?

'В чем причина, черт возьми?ʹ

Она бы не отказала Канне в помощи, ибо эта женщина ей была очень нужна.

Без нее жизнь императрицы была бы разрушена.

Зуд — ужасная болезнь. Лишь от одной мысли об этом подступал ком к горлу.

И только Канна может спасти от этой боли.

И императрица прекрасно осознавала, что в этом мире бесплатных вещей не существует.

За ее спасение должно последовать вознаграждение.

ʹДа, я ни на что не могу надеятьсяʹ.

Вот почему императрица была готова решить все ее проблемы, выслушать все, что потребовала бы Канна.

Именно так.

Если бы Канна поведала ей ту историю и попросила наказать Касиля, она бы без колебаний это выполнила.

С другой стороны, Канна теперь следила за своей репутацией. В конце концов все могли подумать, что она могла воспользоваться статусом и влиянием императрицей так же, как и другие дворяне.

Но она отличается от обычных аристократов.

Императрица оценила Канну по достоинству.

— Обязательно скажи мне, если подобное произойдет в следующий раз. Ты меня поняла?

— Да, ваше величество.

— И я заплачу за тебя штраф.

— А?

— Я не знала о твоих трудностях, поэтому чувствую вину. Прошу, не отказывайся сразу.

— Спасибо, ваше величество.

Есть ли причина отказываться?

Даже если это не так, 30 000 золотых было проблемой, но не такой серьезной.

ʹРазумеется, я в прошлом неплохо постаралась. ‘

Императрица.

Канна долго использовала ее как спасательный круг.

Поэтому ей пришлось скрывать свои истинные намерения.

ʹЯ сознательно предоставила косвенно ей информацию, чтобы та сама собрала кусочки паззлов в единую картину!ʹ

Благодаря этому императрица ничего не заподозрила.

— Ах, герцогиня.

На этот раз подошел Айзек.

Он приблизился и прошептал, когда его уже начали уводить рыцари.

— Ну, я не соврал и честно все сказал. Пожалуйста, передайте это герцогу Эдису.

— ...?

Почему отцу?

Канна озадачилась, но у Айзека больше не было возможности говорить.

Рыцари с силой его уволокли.

Все присяжные ушли.

Канна бессмысленно рассмеялась и откинулась на стуле свидетеля.

'Сделаноʹ.Стук.

Дворянин закрыл дверь и ушел, и она единственная, кто остался.

Канна рассмеялась.

— Хахаха.

Потому что я тогда занервничала?

Все ее тело почувствовало облегчение.

Она почувствовал себя живой.

Все кончено.

Все.

ʹЯ не совсем то ожидала,но…ʹ

Она хотела заточения Касиля. Или, может быть, пожизненную ссылку.

ʹАх,это было бы лучшеʹ.

Она встала с места для свидетелей.

В любом случае победа в этой битве за ней.

Герцогиня победила отчаявшегося принца, покровителем которого был сам император.

Лишившись руки, Касиль осознает страх перед законом.

Он не осмелится повторять свои злодеяния.

Но ее волнует только одно.

Если есть сомнения, то

ʹПисьмо принца.’

Письмо с просьбой отравить моряков с помощью Айзека.

Сказали, что почерк принадлежал принцу.

'Странно.'

Не может быть.

Потому что

ʹЭто письмо написала яʹ.

Разве не я намеренно написала левой рукой, чтобы ввести всех в заблуждение, подставив Касиля?

*крокодиловы слезы — фальшивые эмоции,лицимерие

----------

Том 1 Глава 72

Почему совпало с почерком принца?

'Неужели кто-то подменил письмо?'

Кто за этим стоит?

Очевидно...

'Мой отец'.

В этот момент по ее коже пробежали мурашки.

На ум пришла абсурдная мысль.

Отец?

'Нет,не может быть. Очнись,Канна'.

Канна усмехнулась.

Неужели отец причастен к искалеченному виду Айзека?

Даже если так.

Он манипулировал им и переписал письмо?

Для чего?

Она рассмеялась. Когда девушка вышла,то увидела свое отражение в окне.

Шрам на шее отчетливо выделялся.

— Если бы я придумала этот план, то, очевидно,я по своей воле порезала шею лезвием. Но я не настолько мужественна.

И немного задумалась.

Она позволила кинжалу коснуться своего тела, дабы выжить.

Пищевую добавку девушка замаскировала под яд и отправила Айзеку, чтобы ее намеренно схватили и поранили.

Канна использует всевозможные средства для своего выживания и достижения целей.

— Нужно возвращаться домой.

Теперь все закончилось.

Канна вздохнула и открыла дверь Верховного суда.

На улице стояла непроглядная ночь.

'Я устала.'

Когда неприятности остались в прошлом,все,что необходимо сделать, это отправиться домой и отдохнуть.

Следует сделать небольшой перерыв и начать с новыми силами.

Канна снова осознала, воспользовавшись этой возможностью.

'Я обязана заполучить влияние и авторитет'.

Только так она выживет в этом непростом мире.

'Я думала,что у меня достаточно силы и власти,чтобы обычно жить, чтобы мною не пренебрегали'.

Как бы не так. Ей не удалось справиться одной с принцем.

'Но это не проблема. Силу и влияние можно обрести. Во всяком случае, у меня хорошая для этого «основа». Я — старшая дочь семейства Эдис и герцогиня Валентино'.

Она укрепит свою власть любой ценой.

Это самый лучший способ защитить себя.

Кстати.

'Куда мне теперь идти?’

Ее шаги остановились.

Она хотела пойти домой и отдохнуть.

Но где ее дом?

В какую сторону сделать шаг?

Эдис? Валентино?

Затем карета остановилась перед ней. И из нее вышел мужчина.

— ...?

Почему этот человек здесь?

Передо мной стоял мужчина с ярко-синими волосами и пурпурными глазами, напоминающими вечернее небо.

— ...

Она тупо посмотрела на него. Это был Рафаэль.

Ветер яростно развевал его черную форму священника.

Рафаэль нахмурил брови и аккуратно уложил растрепанные волосы.

— Что вы здесь делаете?

Она почувствовала дискомфорт из-за своей усталости.

— Миссис, пойдемте со мной. Я отвезу вас к месту встречи.

— ...Меня?

— Да.

— ...

Зачем?

Усталые глаза обратились в его сторону.

Канна выглядела такой изнуренной, словно сейчас упадет в обморок.

'Может, Сильвиен за этим стоит?'

Он проявляет доброту к своей несчастной жене?

'Бред,не может быть'.

В данный момент он не несет за нее ответственность и не обязан заботиться.

За ней прислали карету. Кому же она нужна?

Затем зазвучал тихий голос Рафаэля.

— Я знаю, что у герцогини ко мне неприязнь, но уже поздний вечер.

— ...

— Опасно возвращаться одной,так что пройдемте.

Но она не двинулась с места и лишь приподняла уголки рта.

Рафаэль, будто бы ожидая подобной реакции, сказал со вздохом.

— Эта карета графа Ласа Паэлло Де Бор.

Ах.

Только тогда она взбодрилась.

Граф Де Бор.

Если это он, то,очевидно, граф благодарен Канне.

Потому что Канна спасла его команду от смерти.

Но она ошибалась на один счет.

У Рафаэля близкие отношения не только с Сильвиеном, но и с графом Де Бор.

— Да уж.

Мой ответ последовал только тогда.

— Пожалуйста, передайте ему благодарность за приглашение.

Затем нежно улыбнулась Рафаэлю и прошла мимо.

Она села в карету и сказала кучеру.

— Отвезите в поместье Эдисов.

***

У Лилиан был изнуренный вид.

'Касиль,глупый ребенок'.

Прошла неделя с тех пор, как Касилю отрезали левое запястье.

Алкоголь стал для него единственным спасителем и помощником.

— Никто! Никто меня не защищает!

Даже сейчас.

Касиль, будучи пьяным, говорил на повышенных тонах.

Он так усердно кричал, что даже не заметил,как пришла Лилиан.

— Чёрт, почему ты мне не веришь! Я не причастен!!

Бряц!

Брошенная бутылка разлетелась на множество осколков.

— Это клевета! Ваше величество,ваше величество! Отец! Почему ты мне не веришь? Я не подсыпал яд!Это несправедливое обвинение!

Касиль заплакал.

— Я убью тебя! Я убью их всех! Канна, Канна Валентино! Я тебя обязательно убью!

Касиль, долго сопротивляющийся, в конце концов рухнул на пол.

И заснул.

'Он жалок.Единственное, но что этот парень способен, так только винить других'.

Лилиан холодно посмотрела на Касиля.

'Лучше бы его казнили. Зачем такому глупцу жить?'

Среди всех его бед было и нечто хорошее.

Касиль в скором времени покинет столицу и отправится в местный город для восстановления своего здоровья.

Так будет лучше.

Отрезанная рука Касиля станет не только его клеймом, но и Аргона, его брата.

Если бы он умер и исчез, не было бы поводов для беспокойств.

Шаги Лилиан, идущей по коридору, прекратились.

Императрица шла ей навстречу.

‘А?’

Однако она была не одна.

За исключением горничных сзади, возле нее находилась блондинка, чья внешность напоминала императрицу.

Конечно....

'Сестра Амелия?’

— Как ужасно.

Императрица, приблизившись к Лилиан, строго сказала.

— Очевидно,что сестра принца Касиля также невежественна в этикете.

— Это мой грех, мне жаль. Я ненадолго….

— Да, твой брат лишился рассудка. Я понимаю.

Ее величество ласково улыбнулась, но глаза ее были полны презрения.

— Как состояние принца?

— Сейчас он спит.

— Я слышала,что он целыми днями запивает горе алкоголем и мучает придворных людей. Пф, он не меняется.

Дети,неспособные к обучению, рождены от фрейлины с грязной кровью. Императрица медленно добавила.

— Амелия, давай пойдем дальше.

— Да, ваше величество.

Лилиан посмотрела на уходящих вслед.

'Она ладит с императрицей?’

Ходили слухи, что состояние кожи принцессы улучшается.

По неизвестной причине неприязненные отношения с императрицей налаживались.

'Но она все еще носит вуаль, поэтому я не уверена.’

Последний раз она видела уродливое лицо Амилии, похожее на труп, несколько лет назад.

Всем известно, что Канна Валентино ответственна за лечение принцессы.

Она слышала истории, что ее состояние с каждым визитом Канны улучшалось.

'Но как? Как ей удалось вылечить болезнь,с которой ни один великолепный врач не справился?'

Лилиан надеялась, что Амелия не вылечится.

Никогда.

Амелия Исаберг.

Если Амелия, дочь императрицы, находящаяся под защитой семьи Мерсье появится в светском обществе,

'Мое положение станет под угрозой.'

Одно время она мечтала стать сестрой императора, когда Аргон бы взошел на престол.

Это была тщетная надежда.

Аргон не интересуется престолом.

Однажды, когда она спросила Аргона, почему он не хочет стать императором, он засмеялся и сказал.

— Так много захватывающих вещей за пределами императорского дворца,и ты предлагаешь мне отказаться от них? Не понимаешь ты ничего.

Да,она не могла понять. Обладая властью, где же еще развлечься,как не на работе?

Но по глупости Аргон этого не знал.

Потому что он был человеком, проводящим больше времени один,нежели с императорской семьей.

'Мне стоит найти свой путь, как мне жить'.

Тереза — мать Лилиан, танцовщица и фрейлина.

Другими словами, половина «Крови Лилиан» принадлежит к низшему сословию.

Однако она сохраняет свою нынешнюю власть, поскольку к ней благосклонен император.

— Но чтобы остаться у власти даже после смерти отца...

Поможет только брак.

Если принцесса не выйдет замуж за мужчину из влиятельной семьи, ей не видать власти и прочной позицию в социальных кругах.

'Это должен быть герцог Валентино'.

Эдис, Валентино, Мерсье.

Есть только три семьи, обладающие властью, что и императорская.

'Кроме герцога Валентино вариантов больше нет'.

----------

Том 1 Глава 73

— Герцогиня, ты уже здесь?

Императрица обрадовалась при виде Канны.

— Добро пожаловать, а теперь присядь и выпей чашечку чая.

— Спасибо, ваше величество.

Императрица выглядела очень взволнованной.

Она знала,что у нее не было другого выбора.

ʹНаконец-то, принц…Я избавилась от надоедливого мальчишкиʹ.

Не так давно публично отрезали левое запястье Касиля.

И только вчера он покинул столицу под предлогом «выздоровления».

Даже если он вернется, его сила и власть будет ограничена.

Император не станет проявлять прежнюю любовь и милосердие.

ʹВ какой-то степени благодаря герцогине Валентино’.

Ей была приятна такая женщина, как Канна Валентино.

Мало того, но она все еще продолжает приносить лекарства от зуда.

— Амелия почти исцелилась.

Императрица покорно призналась.

— Похоже, ее болезнь не ухудшается. Все это благодаря герцогине.

— Это все благодаря помощи ее величества.

— Ох,не стоит скромничать.

Канна могла бы задрать нос и попросить что-нибудь взамен,однако она этого не делала.

ʹДа, мне повезло встретить в своей жизни людей, помогающих мнеʹ.

Она встретила замечательную и добрую девушку.

Императрица засмеялась, довольствуясь своей удачей.

— Ваше величество, на этот раз я принесла новое лекарство.

Императрица поманила, притворившись спокойной.

Как долго она желала его заполучить!

Она улыбнулась, глядя жадными глазами на трубчатый флакон.

— Используйте во благо.

— Это большая честь для меня.

В тот момент, когда Канна склонила голову и хотела попрощаться,

'Что ж. Аромат,исходящий от нее, прекрасенʹ.

Когда сладкий аромат достиг кончика носа, она скривила уголок рта.

Приятный запах духов, который на днях также использовала императрица, окутывал сознания и отвлекал от всех мыслей.

ʹКроме того, в отличие от других духов, аромат держится долгоʹ.

Духи Канны отличались.

Может быть, потому, что они ей слишком понравились, или потому, что она за короткий срок истратила весь флакон парфюма.

Когда запах рассеялся, ее одолела жадность.

А императрица была женщиной, готовой пойти на все, дабы заполучить желаемое.

— Эти духи мне известны. Их мне на днях подарила герцогиня.

— Да, ваше величество.

— Они мне понравились, парфюм великолепен.

Императрица,в итоге, снова их попросила.

Затем Канна вежливо поклонилась ей в ответ.

— Было честью иметь возможность снова прийти к вам, ваше величество.

***

После встречи с императрицей Канна отправилась искать Амелию.

— Если через несколько недель не возникнет рецидив, я подумаю о дальнейшем лечении и пересмотрю подход.

— Правда?

— Да,выше высочество.

Затем Амелия расплакалась от радости.

— Огромное спасибо. Я не забуду милость герцогини, нет...Могу ли я называть тебя «Канна»?

— Конечно.

Выполнив свои обязанности, Канна пошла домой

ʹМеня не было длительное времяʹ.

Я покинула дом,дабы встретиться с императрицей и Амелией.

После судебного разбирательства над принцем Касилем империя пребывала в хаосе.

По этой причине я предпочла уйти в тень.

По крайней мере, пока суета не утихнет, мне стоит проявлять бдительность.

ʹМой отец все еще в Бенисии.’

Несмотря на то, что подтвердилось, что моряки не заражены Черным туманом, он еще не вернулся.

ʹМогу ли я попросить взглянуть на письмо, когда вернется мой отец?’

Однако,возможно, стоило идти дальше и не обращать на это внимание.

ʹЕсли подменил не мой отец, то мне остается лишь догадываться о причине случившегосяʹ.

Канна тщательно подумала.

Тот день.

Она вправду осознала перед лицом смерти:

ʹМне следует быть внимательнееʹ.

Она не Ли Чжу Хва.

Возможно…нет,может, она останется жить в теле Канны, ее настоящем теле, всю оставшуюся жизнь.

Так что она должна быть предусмотрительнее и планировать свои действия.

ʹПроблема в том, что мои планы терпят фиаско. ‘

Канна хотела развестись со своим равнодушным мужем Сильвиеном.

И хотела покинуть семейство Эдис.

В то же время желала заполучить влияние и авторитет, чтобы никто не осмелился ее унизить или воспользоваться.

Но по иронии судьбы Валентино и Эдис стали щитами, спасающими ее от неприятностей.

ʹЯ не желаю жить под опекой. Мне невыносимы Валентино и Эдисʹ.

Канна расставила приоритеты на пергаменте.

«Желание номер один.

Развод / съехать от Эдисов ** - непреклонное решение №1!

Второе желание. Сила (+ не допустить приблизиться подонкам вроде Касиля)»

Она старалась не делать акцент на других планах.

Сейчас самое время принять решение и сосредоточиться.

'Независимо от того, насколько я стану влиятельной, я ни за что не откажусь от разводаʹ.

Для меня расторжение брака – первоочередная задача.

Она даже поставила две звездочки.

Она станет куда счастливее, когда разведется.

Нельзя пренебрегать собственным благополучием.

ʹУ меня не остается другого выбора, кроме как стать сильнее и влиятельнее, как Валентино и Эдисʹ.

Она не думала, что подобное выполнимо.

Если это необходимо, то она обязана добиться даже невозможного.

Когда вы бежите, но не достигаете начальной цели, вы все равно будете к ней близки.

Перед тем как первое желание реализуется, ей нужно найти лучший способ решения второго пункта.

Она обязана взять от Эдисов все,что только может.

ʹНо что, если мой отец не допустит развода?’

Тогда бы мне пришлось всю жизнь прожить в осуждении свекрови с безразличным мужем.

ʹЧёрт,как ужасноʹ.

Канна выругалась.

От одной этой мысли ее тошнит.

Она предпочла бы оставить это и сбежать в горы.

Возможно, было бы неплохо пожить в небольшом прибрежном городке другой страны, о чем я уже просила отца.

‘Похоже… стоит так поступить?ʹ

После раздумий, она осознала, что это лучший вариант.

Живя без защиты, будучи слабой, вполне нормально все бросить и начать заново там, где тебя никто не знает.

ʹДа,стоит отправиться в королевство Ялден. Говорят, там прав у женщин больше, нежели в империи Асланʹ.

Но это последний вариант из всех.

Создать новую личность, жить одной под новым именем в неизвестном месте – непростая задача.

ʹЕсли что-то произойдет, скорее всего, меня ожидает судьба трагичнее, нежели сейчасʹ.

В любом случае на Западном континенте господствует иерархия.

И у каждого сословия есть свои пределы могущества.

Кроме того, у нее черные волосы, символ зловещего предзнаменования, поэтому на ней оков больше, чем у других людей.

Сейчас — она никогда бы не хотела признавать это сейчас – но иногда семьи Валентино и Эдис приходили ей на помощь.

Но что, если она станет жить без своего нынешнего статуса в другой стране и встретит такого парня, как Касиль?

Тогда она не воспользуется подобной лазейкой для выживания.

Так что лучший сценарий - получить здесь развод и покинуть семью Эдис.

— А до того момента я должна создать прочный фундамент.

Жизнь разведенной аристократки в империи Аслан рухнет в одночасье.

Куда бы вы ни пошли, вы станете объектом презрений и насмешек.

К счастью, у Канны есть императрица и хорошая поддержка в виде Амелии.

— Кстати, моя репутация немного улучшилась.

Канна взглянула на сегодняшнюю газету.

«Хроническая болезнь торговых моряков на Востоке полностью вылечена!»

«… Удивительно, но спасителем стала жена герцога, владеющая медицинскими знаниями, из великой и благородной семьи Валентино…»

Уверена, что и в будущем продолжу повышать свою репутацию в сфере медицины.

Но.

— У меня недостаточно денег.

Она получила некую сумму во время лечения Люси, однако она незначительна— это лишь карманные деньги для благородной леди.

ʹМне нужно заработать, как можно больше, на случай, если покину столицу и уеду в другой городʹ.

К счастью, у нее было несколько хороших идей для заработка.

Одно из них — духи.

Аромат парфюма в этом мире слишком горький и резкий.

Все дело в том, что нужно смешивать разные ингредиенты растений для получения приятного цветочного запаха духов.

В мире Чжу Хвы приобрели известность красочные ароматы, отражающие все виды эмоций, культуру разных стран и эпох.

Но подобный парфюм не пользуется здесь популярностью.

ʹИ императрица, должно быть, ранее придерживалась такого мнения.’

Духи, подаренные ее величеству, включали в себя некоторые ингредиенты: фрезия,магнолия, ландыш и специя Вирджиния.

Аромат погружает в сцену, где розовые лепестки плавно кружатся в весеннем воздухе, насыщая его едва уловимой свежестью и сладостью.

ʹТеперь, почувствовав этот запах, я никогда не стану пользоваться типичными для этого мира цветочными духамиʹ.

Кроме того, из-за ингредиентов аромат этой эпохи быстро испарялся.

ʹЕсли добавить корни белого ириса или древесную смолу, запах продержится намного дольшеʹ.

Когда она начнет продавать такие духи, товар мгновенно раскупится.

В наше время парфюм — настоящая роскошь.

Вещь настолько дорога, что доступна только кошельку аристократов.

Если бы они продавались не только империи Аслан, но и по всему Западному континенту...

ʹАх, это была бы настоящая удача’

По неизвестной причине она уверена, что удивит весь континент.

Проблема лишь в торговых связях.

На Западном континенте мало семей, кто занимается продажами.

Мерсье, граф Лас Паэлло и Сильвиен на вершине Де Бор. А также.

— Эдис.

Они занимались торговлей по всему континенту.

ʹПоскольку императрица – единственная дочь Мерсье, то эта семья выпадает из спискаʹ.

Не стоит вовлекать императрицу во все мои планы.

Глупо класть все,что у тебя есть, в одну корзину.

ʹИ Де Бор тоже не подходит, поскольку торговля в основном с Востоком. И с Сильвиеном не хочу иметь делоʹ.

Итак, осталась лишь семья Эдис.

Канна поняла, что пора сменить свою стратегию.

ʹПотому что я должна взять от них все, до самой последней каплиʹ.

— Я для тебя единственный.

— Положись на меня.

Да, он определенно так сказал. Канна подняла уголки рта.

'Ладно. Я сделаю то, что ты хочешь, Калленʹ.

Пришло время использовать Каллена Эдиса.

П.п:

рецидив — повторное заболевание

фрезия,магнолия, ландыш и специя Вирджиния — цветы, последнее название приправы

----------

Том 1 Глава 74

— Что?

Каллен остановился во время тренировки.

— Что ты сказал сейчас, Алик?

— Герцогиня Валентино просит вас о встрече.

Разве Канна когда-нибудь приходила первой?

Она всегда отказывала, прогоняла и отталкивала, но никак не делала шаг навстречу.

Но какую же выгоду она для себя ищет?

ʹПочему пришла сейчас?’

Каллен задумался и закусил губу.

В последние время он пережил всевозможные насмешки и отвержения, которых ранее никогда не испытывал.

И все это исходило от Канны.

Как же она последний раз его унизила и отказала брату?

— Я хочу,чтобы ты меня игнорировал.

— Если я к тебе что-то испытываю, так это точно невыносимое отвращение.

— Я не хочу тратить свои чувства на ненависть к тебе.

В тот момент, когда он вспомнил ее жестокие слова, он вернулся в свою комнату.

Мужчина чувствовал опустошение во всем теле.

В то время было еще неясно, какие чувства его охватили — стыд, гнев или грусть.

ʹПохоже, она поладила с Сильвиеном Валентино’.

Он прекрасно слышал обо всех событиях.

Сильвиен пустил стрелу в принца, дабы спасти Канну.

Кроме того, никто не остался неосведомленным о компромиссе императора за деяния принца и Канна.

Вероятно, после того случая, она покорила сердце мужчины.

'Да, это хорошо.'

Между тем в сердце Каллена по отношению к Канне таились наполовину сочувствие, наполовину вина.

Он так считал.

Однако он не хотел больше поддаваться влиянию этих нежных чувств.

— Что мне передать миссис?

На вопрос дворецкого Каллен покачал головой.

— Скажи ей, чтобы меня не ждала.

—Да, я вас понял.

После ухода дворецкого Каллен снова взмахнул мечом.

Ладно. Это ведь было просто, но почему он так долго колебался?

ʹЯ не увижу тебя в будущем. Я даже не стану вмешиваться в дела своей сестрыʹ.

Так должно было произойти раньше.

Намного раньше.

***

Не ждать.

Когда дворецкий произнес слова Каллена, Канна мягко кивнула.

Она подумала, может, он был очень занят.

Однако этот же ответ повторился и на третий день, и теперь она не знала,в чем причина.

Каллен намеренно избегал.

— Нет, я подожду.

Даже сегодня, когда пришел ответ «не ждать», Канна села на диван.

— Я буду ждать здесь. Скажи так Каллену.

— Да, мэм.

Она ждала, листая заранее подготовленную книгу.

Когда прошло три часа, капли дождя застучали по окну.

Каллен вернулся через пять минут.

— ...

Открыв дверь и ступив за порог, Каллен остановился.

Во время тренировки шел дождь? Каллен выглядел слегка мокрым.

— Что вы здесь делаете?

— Я ждала тебя.

— Я же твам сказал не ждать. Видимо, дворецкий плохо справляется со своей работой.

— Нет, он ни при чем. Я сама решила остаться.

— Внимательно слушайте, что я вам скажу.

Каллен подошел к столу и наполнил пустой стакан виски.

ʹО, видимо, сегодня еще одна тяжелая тренировка. ‘

Она уставилась на его спину.

Под мокрой от дождя рубашкой были обнажены мускулы идеальной формы.

ʹИ правда, Эдис – это Эдисʹ.

Она постоянно видела его работающим со стопкой документов, но не знала, что тренировкам он уделяет не меньше времени, будто бы примерный ученик.

— Если ты захочешь что еще-либо сказать, передай это дворецкому.

Каллен, налив виски, тут же обернулся.

— Я больше не разговариваю с вами.

— ...

— Так что не приходите ко мне.

Он поднял руку со стаканом и указал на дверь.

Он выгонял меня.

— Уходи, Канна Валентино.

'Он решился на такие слова?ʹ

Канна села у окна лаборатории и выглянула.

Проливной дождь настойчиво падал, словно собираясь разрушить землю.

ʹЧто делать с Калленом?’

Она думала лишь об этом.

Она размышляла,как лучше и эффективнее перемещать полезные шахматные фигуры в ее игре.

Другого метода нет.

Когда Каллен холодно смотрел на меня, когда решительно заявил больше не появляться на его глазах,

Тогда она совсем не удивилась.

Разумеется, его поступок даже не задел меня.

ʹДа, все тот же Каллен Эдисʹ.

Она уже привыкла к этому.

Каллен, чьи действия последнее время казались странными, просто вернул первоначальное отношение к сестре, которые ей были хорошо знакомы.

ʹОчевидно, я чувствую себя виноватой, потому что старше’.

Не так давно он попросил примирения и извинился.

Однако его чувство вины в скором времени исчезло.

ʹЯ догадывалась, что это ложь, и поступила правильно, когда не восприняла его слова всерьез ʹ.

Однако теперь Канне снова требовались его нежные чувства и вина за содеянное.

Но теперь вины больше нет.

ʹВ таком случае пусть снова он ее испытаетʹ.

Ответ не заставил ждать.

Канна встала со стула.

Просматривая вытянутый флакон, она взяла один и подняла.

ʹЭто лекарство должно быть подходящим’

Каллен Эдис…

Мне нужна твоя вина прямо сейчас.

Для этого требовалась жертва. Очень маленькая жертва.

***

Начался сезон дождей?

Дождь пропитывал землю много дней подряд.

Каллен размахивал мечом в закрытом тренировочном зале.

В отличие от обычного, острие меча было толстым.

По причине его запутанных мыслей насчет Канны.

Некоторое время назад пришел дворецкий и сказал.

— Даже сегодня пришла герцогиня Валентино.

Однако Каллен в тот момент растерялся.

Он не ожидал, что ее визит повторится, даже когда ее выставили за дверь.

Но его мнение не изменилось.

— Уведи из комнаты. Не дай мне наткнуться на нее при моем возвращении.

И не только это. Каллен намеренно продлил тренировочное время.

Конечно, для того, чтобы не встретиться с Канной.

И его решение было весьма забавным.

Избегать Канну, не встречаться с ней, менять график по желанию

Чего он боялся?

'Тебе страшно?ʹ

Каллен вонзил меч в пол.Ты так боишься потерять самообладание перед сестрой, нет,Канной Валентино?

ʹЯ обязан не подпускать к себе сестру ʹ.

Что, чёрт возьми, она себе возомнила?

Вине детства нет оправдания.

ʹОна бы предпочла навсегда покинуть поместье Эдисов?ʹ

Да, лучше бы.

Тогда он смог бы вернуться к своей повседневной жизни, как и раньше.

Каллен смотрел в окно, вытирая пот полотенцем.

На улице стемнело. Очевидно, Канна ушла и не осталась дожидаться его возвращения.

Подумав об этом, Каллен открыл дверь, и холодный воздух ворвался в помещение. Громкий звук отдавался в уши.

Каллен открыл зонтик и пошел вперед.

— ...

Однако через несколько шагов он снова остановился.

Кто-то стоял под проливным дождем.

Он слегка вытянул шею, проверяя личность.

Мужчина пребывал в замешательстве.

— Каллен.

Это была Канна.

— Ты закончил?

Она слабо взмахнула мокрыми волосами.

— Я ждала.

Было ли это большим сюрпризом?

Дыхание Каллена остановилось.

Он грубо выдохнул, заметив, что она ждала допоздна. Он едва мог зашевелить затвердевшими губами.

— Вы здесь...

Дрожащим взглядом Каллен пробежался по ее волосам.

Несколько прядей волос, прилипших к белоснежным щекам, гладкие губы, промокшая одежда...

Каллен тупо уставился на нее, по какой-то причине чувствуя себя оторопевшим.

Неужели было сложным выдавить хоть одну фразу или сказать пару слов?

— Что вы тут делаете?

Затем Канна слабо рассмеялась.

Как только она моргнула, капли дождя упали на длинные ресницы.

Изгибы щек плавно переходили в губы.

— Я же сказала. Я ждала тебя.

----------

Том 1 Глава 75

— ...

— Мне есть что сказать.

Капли дождя,подающие на тело, будто бы причиняли ей вред.

Очнувшись, я подошел к ней и наклонил зонтик.

Неудержимый дождь бушевал, проливаясь на плечо Каллена.

— Почему вы не ждали в поместье?

Был ли я удивлен или пребывал в растерянности? У меня заболело горло. Чувствовал, как все тело горит в агонии.

— Не думала, что встречусь с тобой.

Нежный голос Канны как кинжал ударил меня в самое сердце.

Ну, что ж.

Она этого добивалась.

— Так вы ждали под дождем?

— Если бы я этого не сделала, то бы не встретила тебя.

Канна, бессильно шепча, слегка рассмеялась.

Девушку насквозь пропитали капли дождя.

— Каллен, я должна сказать ...

В этот момент тело Канны пошатнулось.

Каллен схватил падающее ее плечо и приподнял.

— !

И тут же его настигло потрясение.

'Боже мой.'

Тело Канны было холодным, как лед!

— Кхы- кхы!

Затем Канна закашляла.

Но что-то было странно.

Запах отчетливой травы,запах почвы, запах плоти, запах пота, запах дождя.

Моя голова кружилась от спутанных всевозможных ароматов.

Внезапно ощутил сильный запах железа.

Этот аромат...

ʹНет’.

Нет, не может быть.

Каллен, не веря,что случилось, потянул Канну за плечо.

— ...!

В этот момент глаза Клалена широко открылись.

Ее рот был влажным от крови!

В этот момент Канна упала, потеряв все силы.

Каллен рефлекторно ее обнял.

Его охватил ужас от ее легкого и холодного тела.

Когда она напомнила труп, лишенный души, мне охватила тревога и паника.

Бац!

— Быстро позовите врача!

Я не знал, когда прибыл в поместье.

Неужели это мой голос, мой крик?

— Каллен? Что, чёрт возьми, происходит?

— Я сказал вызвать врача!

Но вопрос Хлои я даже не расслышал. Нет, я даже не увидел саму Хлою.

По приказу Каллена появился врач.

— Как? Моя сестра в порядке?

— ...

Послышалось молчание.

Затененные глаза. В глубокой темноте сердце Каллена бешено колотилось.

— Почему нет ответа?

— ....Как сказать.

— Говори прямо.

— Сердце очень слабо бьется.

Если вдаваться в подробности...Ее состояние...Я думаю,что знаю...У нее слабое дыхание...Пульс тоже слабый...Высокая температура…

Врач сделал все, что мог, однако его действия и слова оказались недостаточными для постановки диагноза.

Выражение лица Каллена отражало жестокость и негодование.

В отличие от беспорядка в голове, его лицо было бесстрастным, чем когда-либо.

— Так каково твое окончательное решение?

— Она при смерти.

Врач вздохнул и покачал головой.

— Мне очень жаль, нужно было быть внимательными.

— Вздор.

Крикнул Каллен, подавляя желание схватить лекаря за горло и его избить.

— Тогда уходи. И приведи другого врача.

Однако все приехавшие врачи пришли к такому же мнению.

Состояние критично, особенно большую опасность представляет жар. Если температура не спадет, смерть неизбежна.

Когда врач, четвертый по счету, поставил такой же диагноз, Каллен, в конце концов выкрикнул.

— Нет, не может быть! Моя сестра только попала под дождь. Другие лекари…

Это было тогда.

— Кхы –кхы.

Канна, потерявшая сознание, словно испуская последнее дыхание, закашляла. Потом ее вырвало кровью.

Более того, у нее начался припадок, и наступили судороги!

— Каллен, пожалуйста, отойдите!

Лекарь ворвался в комнату и проверил состояние Канны.

Он сунул носовой платок в рот Канне и повернул ее набок.

К счастью, в течение нескольких секунд приступ девушки исчез.

Но в этот момент Каллен почувствовал себя так, словно оказался в глубинах ада.

Руки, лоб и все тело покрылись холодным потом.

— Сейчас ее стояние стабилизировано. При повышенной температуре могут возникнуть судороги, что и наблюдалось у вашей сестры.

Каллен совершенно потерял дар речи.

Врач посоветовал, увидев пребывавшего в оцепенении мужчину.

— Я приготовлю лекарство и оставлю вам. Следует каждый час его применять, регулярно вытирать с тела пот и менять одежду. А также…

После этого врач дал несколько советов.

— ... Я сделаю все,как ты сказал.

После ухода врача горничная Лия попыталась дать ей лекарство, но Каллен сказал хриплым голосом.

— Я позабочусь о своей сестре. Уходи.

Лия повиновалась его словам, ничего не ответив.Стук. По окончании визита дверь плотно закрылась.

Затем Каллен медленно подошел и посмотрел на Канну.

Прекрасная сестра.

Бледная сестра.

Сестра,напоминающая труп….

В тот момент в его груди что-то кольнуло. Чувствуя боль, Каллен не решился сесть у кровати и схватил себя за грудь.

Если, если правда.

ʹЧто мне делать, если он действительно вот так умрет?’

Если умрет на моих глазах.

Если она вправду умрет.

— Каллен, мне есть что сказать...

Сестра хотела мне что-то сказать.

У нее были для меня слова.

Она искала меня несколько дней.

Даже несмотря на то, что я ее выставил за порог.

— Каллен, мне есть что сказать...

Ей было что сказать, поэтому она продолжала приходить.

— Мне есть что сказать...

Но что?

Что она так настойчиво хотела мне передать?

Уже с опозданием меня охватило любопытство.

Что настолько было важным, раз она ждала меня под проливным дождем?

Сколько она меня ждала?

Так что, получается…

ʹОна ждала бы до самой смерти?ʹ.

Что ты, чёрт возьми, хотела?

Почему я ее избегал? Потому что мне было трудно слушать свою сестру?

'Из-за меня.'

Я почувствовал, как задыхаюсь. Словно меня кто-то душил.

ʹПотому что я не выслушал.’

Она ждала, бросившись под дождь.

И какой исход?

Канна больна. Тяжело больна.

Правда, она правда может умереть.

Хуже то, что с ней подобное не впервые.

Он помнит, как Канна часто болела,ходила с печальным видом, боролась с тяготами и страдала от жестокого обращения и одиночества.

С самого детства и до зрелого возраста.

Моя сестра всегда болела.

И, чёрт, я все еще виновен.

Как всегда, как и в этот раз.

ʹИз-за меня она теперь при смертиʹ.

Каллен наклонился и закрыл лицо обеими руками.

ʹЭто все из-за меня’.

Внезапно он вспомнил.

— Брат, знаешь что? Я выгнала Канну из дома.

Детство.

Тогда.

— Я сказала рыцарям не открывать дверь. Она все еще стоит и ждет у поместья.

Я прислушивался к словам Изабель одним ухом.

Каллен сказал, листая книгу.

— Уходи, Изабель. Я собираюсь читать.

— Ах, какой ты нудный. Я наконец-то выгнала Канну, разве ты не счастлив?

— Ты слишком шумная. Уходи и продолжай играть.

После того, как прогнал Изабель, я взялся за книгу.

Просидев за чтением до вечера, я услышал звук дождя.

— ...

Лил дождь.

— Может быть, она ждет у двери, чтобы ее открыли.

Голос Изабель внезапно раздался в комнате, но я проигнорировал его. Оставил без внимания.

Меня не интересовало подобное.

Может, будет лучше, если Изабель скажет ей пойти куда-нибудь в другое место.

Десятилетний Каллен особо не думал.

В то время я не размышлял и не представлял, куда пойдет девочка без опекуна, какая жизнь ее ожидает.

В тот вечер я забыл о ней. Мать, ужинавшая вместе со мной, приказала рыцарю.

— Герцог скоро вернется. Перед этим иди и принеси Канну.

Через некоторое время Каллен увидел без сознания Канну, которую нес рыцарь на спине.

Неужели она так долга была на улице?

Ее губы побледнели от холода и усталости.

Прямо как сейчас.

— ...

Каллен посмотрел на Канну с мрачным лицом.

Было так же, как и тогда.

С того времени ничего не изменилось.

Я извинился со свои деяния в детстве, поскольку был тогда еще несмышленым ребенком, и не знал, сколько доставил Канне проблем.

Что же изменилось?

Канна все еще страдает. Она промокла под дождем.

— У меня есть что рассказать.

— Я ждала.

— Не думала, что встречусь с тобой.

Моя голова гудела. Мой разум окутал мрак.

К тому же она недавно прошла через трудности.

Да, она тот человек, которого чуть не убил сумасшедший принц.

Неужели так страшно потерять контроль над собой в присутствии Канны?

Потому что я веду перед ней, как совершенно иной человек?

‘Что со мной?ʹ

Учитывая, какой я причинил ей вред в детстве, ее пренебрежение и холодность меркнет на фоне моих деяний.

Пусть запоздало, но я благодарен, что она передумала и вернулась.

Если бы не события прошлого, она бы сейчас не лежала в критическом состоянии.

— Сожалею…

Каллен осторожно схватил Канну за руку.

Маленькая и худая рука, которая, кажется, сломается, если приложить хоть каплю усилий.

Она очень хрупка.

Та, кто не сделал ничего плохого.

Но она всегда страдала и болела.

Эти два состояния стали неотъемлемой частью Канны.

— Сожалею.

Он согнул спину.

И склонил голову, уткнувшись лбом в тыльную сторону ладони.

Над этими руками покоился истинный грешник.

— Я был неправ.

Так что давай, открой глаза. Проснись и выслушай мою мольбу.

— Прошу, накажите меня, сестра....

p.s. очень прошу не распространять мой перевод, особенно на ваттпаде. иначе бесплатные главы будут открываться реже.

----------

Том 1 Глава 76

Звук стона.

Канна простонала во сне.

Она едва подняла свои тяжелые веки.

'Наверное, несколько дней?`

Должно быть, около трех дней она пролежала, прежде чем пришла в себя.

Боль от яда была ужасна.

ʹЭффект был сильнее, чем я думала. Я не знала,что мое состояние настолько ухудшитсяʹ.

Но.

Раздался смех.

Безусловно, яд сыграл свою роль, когда она посмотрела на Каллена, спящего со скрещенными руками.

Это было тогда.

Он почувствовал, что я проснулась? Каллен в мгновение ока поднял голову.

— Вы в порядке?

— ...

— Вы меня слышите? Пожалуйста, ответьте мне что-нибудь.

— Кхы- кхы.

Лицо Каллена побледнело.

— Подождите, подождите минутку. Я приведу врача.

Через некоторое время врач заявил, что Канна полностью выздоровела.

— Но могут быть осложнения, так что нужно следить за здоровьем.

Каллен немного расслабился.

Канна едва сдерживала смех.

ʹЯ не ожидала такого результатаʹ.

Благополучно выпив яд, она вышла на улицу под дождь.

'Потому что это яд, после которого не возникнет никаких осложнений. Если сразу начать его выводить из организма, то состояние улучшитсяʹ.

Несмотря на мучительную боль, продолжавшуюся несколько дней, это того стоило.

Каллена охватили вина и сочувствия.

— Ты в порядке?

Каллен пришел с лекарством.

— Выпей лекарство.

— Спасибо.

Канна приняла его без возражений.

‘Фу,гадостьʹ.

Ох,это отразилось на моем лице?

Каллен протянул ей маленькую конфетку.

ʹЧто?ʹ

К горлу подступила тошнота. Она не хотела получать конфеты от Каллена ...

ʹМне от него ничего не нужно. Я готова ударить его по руке,чтобы конфета выпала из рук!ʹ

Но она станет дурой, если отвергнет его благосклонность.

Она поблагодарила и взяла конфету.

Положила в рот и разжевала…

На вкус ощущается клубника.

Какое клише.

— Благодарю.

— Нет.

Затем, как будто ему было что сказать, он побродил по комнате на небольшом расстоянии от нее.

Она уверена, что он скажет. Но наклонила голову, делая вид, что ничего не знает.

Через некоторое время Каллен не то с колебанием, не то с уверенностью произнес.

— Сожалею.

Знаю.

Однако она распахнула глаза, будто удивившись.

— Из-за меня вы испытывали боль и страдали.

— Нет, мне очень жаль.

Канна мрачно улыбнулась и опустила голову.

— Я думаю,тебе не нравилось мое присутствие, ведь недавно я говорила плохие вещи и проявляла равнодушие. Так что неудивительно, что ты проигнорировал меня….

— Нет.

Каллен поспешно остановил ее речь.

— Нет, не говорите этого. Все произошло потому, что я был глуп.

Он сам себя прекрасно знает.

К счастью, он был из тех, кто прекрасно разбирается в себе и анализирует свои поступки.

— Я хотел вам кое-что сказать,когда вы очнетесь.

Каллен подошел к постели. И сел на пол, согнув колени.

Это для того, чтобы взглянуть прямо в глаза Канне, или...

Преклонить голени, как грешник.

— Я был неправ.

Голос Каллена слегка дрожал.

— В своих поступках по отношению к вам. За свое отношение, будучи ребенком.

Его пальцы тоже подергивались.

— Я сожалею о том.

— ...

— Я не смею просить прощения. Я лишь хочу отплатить за свои грехи.

Каллен Эдис.

Говорят, что именно он станет главой семьи. Этот человек известен своей хладнокровностью, как и его отец Александр.

— Пожалуйста, накажите меня. Я все покорно приму.

И теперь он стоит на коленях и молит о прощении.

ʹОн искрененʹ.

Если Канна ударит его по щеке, он беспрекословно примет нежные удары, и даже если она плюнет, он спокойно выдержит подобное унижение.

Казалось, что даже удары хлыстом по этой идеальной спине вытерпят без единого крика.

ʹВроде приятно наблюдать подобную сцену, ноʹ.

Его действия были гордыми, но нелепыми.

Разумеется, она рада, что добилась своей цели. Но она не хотела большего.

ʹЧто он сейчас творит?ʹ

Ее не волнует раскаяние Каллена.

Если бы это случилось раньше, он бы в ее глазах был лишь надоедливой мухой.

И показался бы занудным.

ʹОн хочет получить наказание?ʹ

Не хочу.

Прошептал разум Канны.

ʹПотому что он получит шанс заплатить за свои грехиʹ.

Воспоминания о прошлом. Она не забыла ту жизнь.

ʹТогда я сама собиралась умереть, Каллен’.

В 14 лет Канна, измученная семейными издевательствами и холодным обращением, решила покончить с собой.

Дабы обрести покой, она создала яд и выпила.

На тот момент смерть для нее была лучшим исходом, нежели никчемная жизнь.

ʹОднако я не умерлаʹ.

Как она может простить Каллена?

Но она не хотела еще сильнее разжигать свою ненависть.

Она не хотела,чтобы в ее сердце затаилась хоть горстка злости, не говоря уже о прощении или наказании.

Будет напрасной тратой времени ненавидеть, думая о нем.

Каллен для меня ничто. Ничто.

Он повысил свою ценность среди пешек, но она собиралась безжалостно выбросить их, когда они утратят свою значимость.

Но она едва не рассмеялась.

Этот парень даже не личность.

Лишь инструмент для использования.

Инструмент, который можно выбросить, когда им воспользуются.

Что ж, если он снова понадобится, она повторно извлечет пользу.

— Каллен.

Каллен преданно поднял голову в ответ на голос Канны.

Эти отчаянные глаза. Он хотел показать свое великолепное лицо во всей красе.

Было бы веселее, если бы все смотрели, как Каллен Эдис молит о пощаде.

— Знаешь, помнишь, я говорила тебе не называть меня сестрой?

— … Да.

— Называй меня сестрой.

— Да?

— Ты можешь звать меня сестрой.

Каллен молча смотрел на нее.

Как ни странно, его губы отчетливо дрожали.

ʹЧто, ты правда радуешься?ʹ

Как глупо. Но она придумала фразу куда внушительнее и унизительнее.

— В последнее время я много думала.

С грустным выражением лица она прочла подготовленную строчку.

Ее чуть не убил принц Касиль.

Дело в том, что ее мысли изменились, когда она оказалась на пороге смерти.

И изменились семейные ценности….И прочая болтовня….

— Потом, когда принц Касиль пытался пустить в меня стрелу.

Канна намеренно изобразила взволнованность и стыд.

— Тогда вспомнила о тебе.

Каллен потерял дар речи.

Будто бы все перед ним иллюзия или сон.

— То, что ты сказал мне раньше...Мне вспомнились твои слова о том, что лишь у меня есть только ты…Я рассчитываю на тебя.

Конечно, ей тогда эти слова не пришли в голову.

Хах, она даже не подумала о Каллене, пока не решила заняться продажей духов.

— Ты был прав. Ты для меня единственный, Каллен.

Ах, эта реплика жестока. Похоже, ее язык сгниет.

‘Слезы, слезы появитесь! Хоть капля,прошу, выйдиʹ.

Наконец, с трудом выдавленная слеза покатилась по щеке.

Она намеренно всхлипнула, повернув голову под таким углом, чтобы ее было хорошо заметно.

— Всхлип. Мне было очень страшно.

— Сестра...

Голос Каллена дрожал.

Когда она взглянула вниз, дрожь пробирала все тело, доходя до самых кончиков пальцев.

Казалось, она полностью погрузилась в эту атмосферу.

— Всхлип – всхлип.

Она закрыла лицо обеими руками.

Так приятно видеть, как дрожат свобственные плечи. Ее вид напоминал увядающий цветок.

Сам того не ведая, Каллен потянулся к дрожащему плечу,а затем опустился,перед тем как его коснулся.

И крепко сжал кулаки.

И снова чувство вины разрывало его сознание на мелкие кусочки.

ʹБедная сестра’.

Несчастная сестра. Это ужасно.

— Каллен, ты был прав.

Она заплакала и схватила Каллена за руку.

— Ты для меня единственный, Каллен. Ты единственный, кто думает обо мне. Верно?

Каллен смотрел на ее запястье, держащее его, а затем накрыл ее тыльной стороной ладони другой руки.

— Да.

Почему-то она почувствовала боль.

Она пыталась освободить руки.

— Слова моей сестры правдивы.

Каллен сжал ее запястье.

Она не позволит упустить этот момент, как бы ей не хотелось вырвать свои руки.

— У моей сестры есть я.

Каллен взглянул на Канну. Его глаза были столь же пылкими, сколь и слепыми.

— Так что будьте уверены.Так что используй представленную возможность.

Его слова звучали именно так в ушах Канны.

Актерская речь удалась на славу.

----------

Том 1 Глава 77

После того случая Каллен очень сильно изменился.

Он был кротким и покорным, как ручной зверь.

Каллен будто бы во всем повиновался Канне.

Вот почему было очень легко говорить о парфюмерном бизнесе.

'Не следует часто показывать то,что я его использую'.

К счастью,он этого не подозревал.

Как и императрица, жадная женщина во всей империи.

— Каллен, понюхай этот аромат.

Прогуливаясь с ним по саду, Канна поднесла свое запястье к Каллену.

— Как тебе?

— Аромат прекрасен.

— Твое мнение лишь на словах?

— Нет, я так думал постоянно. Разве этот аромат не всегда исходит от моей сестры?

— Я сама создала парфюм. Могу также создать и другие ароматы.

Потом она взволнованно вздохнула.

— К слову, ее величество очень любит мои духи.

— Неужели?

— Да, однако, будучи высокопоставленным лицом, она не захочет делиться ароматом.

— Вы когда-нибудь просили официально производить духи?

Нет, не делала.

Она не настолько глупа, поскольку подмешала в духи ей токсическое лекарство.

Но она не стала отрицать и сказала.

— Я не в силах продать духи.

С ее уст слетела, как оказалось, очень важная фраза, и она с грустью опустила плечи.

`Это бы выглядело как угроза императрице, если бы я попросила запустить производство духов`.

В ее словах не было ни капли лжи. Она просто делала все так,чтобы добиться цели.

— Ее величество не согласится.

К счастью, Каллен слишком доверчив.

— Никто ничего у вас не отнимет. Даже императорская семья.

И если вы мудрый Каллен, то вы найдете лучший способ решения любой проблемы.

— Продайте мне свои духи. Я куплю их.

— А?

— И скажите ее величеству,что эти духи разработала семья Эдис.

— Но ее величество очень нравятся духи, она может рассердиться,поэтому не хочу ей навредить.

— Вы будете действовать от моего имени. Не переживайте, мы распространим их, так что ее величество не воспротивиться.

— Что это значит? Ты собираешься продавать это людям?

— Да.

— Вот оно что. Надеюсь, продажа пойдет хорошо.

Затем я снова улыбнулась.

— Было бы хорошо, если прибыль от продаж помогла семейству Эдис. Я всегда причиняла неудобства, поэтому хочу хоть как-то помочь.

— Не говорите так.

Как и ожидалось, Каллен возмутился и стал отрицать ее слова.

— Я займусь продажей не для того, чтобы заработать деньги. Не поймите меня неправильно. Все вырученные средства я отдам сестре.

Для меня это было неожиданным достижением.

Самый лучший исход, какой она себе представляла, — получить хотя бы половину от продаж.

Но отдать все!

'Выпив яд, выдавливая из себя слезы, я добилась прекрасного результата'.

Канна вправду идеально выполнила свою задачу,порой волнуясь, но не отступая ни на шаг.

— Спасибо, Каллен.

Ладно.

Ей трудно улыбаться,однако это принесет плоды, дорогой Каллен.

Глаза Канны были сухими, словно пустыня.

Но она подняла оба хвостика губ и улыбнулась.

— Как бы то ни было, ты у меня единственный. Только ты, брат Каллен.

Милая лживая улыбка Канны опьянила Каллена.

***

Изабель с трудом верила в реальность.

'Как мой брат Каллен так поступил со мной?'

Главное здание Эдисов, а точнее Каллен Эдис, выпустило новый продукт.

И это были духи.

Подобных завораживающих ароматов нигде не сыскать.

Они стали сенсацией через несколько дней после выпуска, и даже ходили слухи,что императрица скупала их оптом.

А теперь, спустя неделю после выпуска духов, в империи их нигде не найти.

Они были распроданы.

Весь дорогой парфюм!

Поскольку в империи произошла такая суматоха, то духи станут сенсацией и в других странах.

Потому что именно империя Аслан была лидером в моде и новых тенденциях на западном континенте.

Проблем никаких не возникло. Очевидно, он был полон гордости.

Каллен Эдис преуспевает в любом деле, лишь его начав.

Ему снова улыбнулась удача , хоть он и второй сын, брат-близнец.

Но также и тот, кого считали преемником семьи.

Однако проблема в другом.

'Почему духи называются «Канна»?’

Кто-то думала, что их назвали в честь цветка, кто-то предполагал, что он позаимствовал имя своей сестры.

И каждый раз упоминалось еще одно имя.

— К слову, разве мисс Изабель не сестра-близнец сэра Каллена?

— И не говори. Почему он не назвал в честь мисс Изабель?

— Возможно, потому, что он вдохновлен герцогиней Канной Валентино.

— Честно признаться, она невероятно привлекательна.

В последнее время Канна стала вызывать интерес среди благородных дам.

Принц Касиль был негодяем и приставал ко многим женщинам.

Благодаря Канне этот глупец получил наказание.

Изабелле не оставалось ничего, кроме как соглашаться с девушками.

— Когда снова выйдет аромат «Канна»? Очень жаль, что не удалось купить в этот раз.

— Может, спросить герцогиню Валентино? Тогда удастся получить ответ.

Во всех светских кругах звучала имя «Канна».

И каждый раз сравнивали Изабель.

Между ней и Келейной Мерсье, юной дочери из семейства маркиза Мерсье, была взаимная неприязнь. И Калейна любила дразнить девушку.

— По какой причине нет духов с названием «Изабель»? Это очевидно. Мисс Изабелла просто не вдохновляет сэра Каллена.

Калейна Мерсье похожа с той мерзкой дрянью!

Однако опровергать нечего.

Потому что все правда.

'Это несправедливо. У меня ничего нет со своим именем! ‘

Но худшее случилось потом.

— Что? Каллен, что ты сейчас сказал?

— Я собираюсь сопровождать свою сестру Канну на банкет по случаю дня рождения принца.

Спустя долгое время принц Аргон устроил празднество в честь дня рождения.

Изабель, как всегда, попросила Каллена ее сопроводить, но ответом послужил отказ.

— Ты сопровождаешь сестру Канну? А не меня?

— Да,так.

— Тогда с кем пойти мне?

Александр все еще находился в Бенисии, а Орсини отправился на остров, дабы уничтожить Черный туман.

Другими словами, остался только Каллен.

— Поспроси Эрика.

Эрик — родственник Хлои, старший сын в семье графа Цейлон, и двоюродный брат Изабель.

Он был достойным для сопровождения на банкет.

Однако Каллен,по мнению Изабеллы, пересек все границы.

— Мне это не нравится. У меня есть брат Каллен, почему я должна просить брата Эрика!

Накопленная тоска выплеснулась наружу.

— Что подумают обо мне люди, если мой брат станет сопровождать сестру Канну?

Изабелла заплакала и яростно выкрикнула.

— Мой брат заботится о Канне больше, нежели обо мне, да? Ты собираешься,чтобы я выглядела жалкой?

Однако Каллен смотрел на нее холодными глазами безо всякого смятения.

Нет, казалось, что проявилось даже скрытое презрение.

— Если так, значит ли это, что и сестра Канна должна быть жалкой?

Изабель потеряла дар речи.

— И никто не игнорирует тебя, Изабель. Потому что о тебе есть кому позаботиться. Но моя сестра другая.

Твердо произнес Каллен.

— Я единственный для моей сестры.

— ...

— Думаю, наш разговор окончен. Просто уходи.

В конце концов Изабелла зарылась в постели и горько заплакала.

С детства и до сих ей никто не отказывал и никогда не забирал ее марионеток.

Для Изабель это стало настоящим испытанием.

'Если бы не Канна, я не осталась бы без сопровождающего, и моим именем назывались бы духи’.

Канна забрала то, что принадлежало ей.

'Все пошло наперекосяк с тех пор, как появилась моя сестра’.

Если бы не Канна, то чай Люси не отравили бы.

Каллен никогда бы этого не обнаружил, и не стал бы ее презирать.

Изабель, долго проливая слезы, проснулась ночью в постели.

‘Я не могу оставить все так'.

Вскоре Канна постепенно отнимет у Изабеллы все,что у нее есть.

Любовь Каллена, сопровождающего и даже название духов.

ʹВсе по-прежнему должно принадлежать только мнеʹ.

*автор назвал Канну в честь цветка

----------

Том 1 Глава 78

Аргон праздновал день рождения на открытом воздухе, что было тогда весьма популярно и модно.

На столе и на деревьях сияли множество бусинок из драгоценных камней, освещающих темное время суток.

'Красиво. На дереве будто бы звездыʹ.

И принц Аргон приветствовал гостей, повиснув телом на большом золотом шелковом пуфе, изготовленном на Восточном континенте.

'Как-то немного неформально...? '

Аргон походил на ленивого зверя.

Две или три пуговицы верхней части рубашки были расстегнуты, а платиновые волосы беспорядочно разбросаны.

Канна была шокирована от настолько фривольного вида, отчего кое-что осознала.

ʹПонятно, почему принца Аргона не интересует коронаʹ.

В противном случае ему бы не представилась возможность менять свои образы.

— Посмотрите на его высочество. Он такой красивый!

— Разве он не мил сегодня?

— Посмотрите на эти взъерошенный волосы. Ах, я хочу их причесать.

Любопытно, что для некоторых аристократов он стал объектом подражания и обаяния.

— Поздравляю с днем рождения, принц.

Когда Канна подошла, Аргон заговорил.

— Ух.

— Да?

— Ты прекрасна.

— Это большая честь, ваше высочество.

Канна ответила без капли волнения.

— Неужели ты проявила неосторожность, проходя мимо сада? Боюсь, что цветы, которые я так усердно готовил для банкета, померкнут и увянут из-за зависти к герцогине.

Это еще больший комплимент.

По коже пробежали мурашки, но Канна сказала, соблюдая вежливость: «Спасибо».

ʹСегодня это не должно меня волноватьʹ.

Сегодня Канна распустила свои волосы.

В качестве украшения поблескивал жемчуг, переплетающийся с ее локонами.

Белоснежный жемчуг, рассыпанный по черным волосам, напоминал звездное небо.

— Не хочешь посидеть немного и поболтать? Стул с Востока очень пушистый. Хочешь присесть?

В то время Каллен, стоявший рядом, не скрывал своего негодования, что можно понять, лишь взглянув на его черты лица.

— Я лучше вернусь, ваше высочество.

— Ну, герцогиня, побудь со мной еще немного...

— Ваше высочество, мне очень жаль.

— Ты не спросила сэра?

Затем он закрыл глаза, улыбнулся и прикусил сигару во рту.

— И если я не ошибаюсь сэр Каллен —не няня герцогини, а младший брат.

— Как вы знаете, моя сестра плохо знакома с банкетами. Как младшему брату этого достаточно, чтобы ей помочь.

— О, в самом деле, правда?

— Миссис, не окажите честь со мной потанцевать? Мне нравится эта музыка.

— Моя сестра только что встала с постели после болезни. Она еще не достаточно оправилась, дабы танцевать, поэтому, пожалуйста, поймите.

Каллен буквально защищался от железной стены.

'Это очень плохо.'

Канну смутила слишком явное предупреждение.

— Замечательно. Если кто-нибудь увидит тебя, я думаю, что тот,будучи супругом, встал бы на твою сторону.

— Что ж, я надеюсь, вы хорошо проведете время, ваше высочество.

Через некоторое время Канна спросила, когда уверилась, что Аргон больше к ней не пристанет.

— Каллен, ты плохого мнения о принце Аргоне?

— Он известен своими грязными руками. От него никакой пользы и выгоды.

— …

О, да. Канна слегка рассмеялась.

ʹСпасибо, что меня от него спасʹ.

Сама я не планирую иметь хоть какое-то дело с Аргоном.

ʹНо кажется, что чрезмерная защита — это уже слишкомʹ.

С того момента, как аромат назвали «Канна», то подумала, что это немного излишне.

Как-то в тот день, когда Канна чуть не умерла — в день великолепной актерской игры – казалось, что после того случая в нем что-то прочно отпечаталось.

Вина или инстинкт защиты, или прочие глупости.

ʹЯ не знаю, хочу ли я придерживаться подобных отношений, когда им воспользуюсь. ‘

В будущем, когда ее капитал станет достаточным, Каллен бы только надоедал, поэтому придется от него избавиться.

ʹНу, просто выбросить, пока он окончательно не упадет’.

Если прилипнет — отодрать, если станет путаться под ногами — пнуть.

Неважно, если Каллен испытает боль при каждом ударе.

ʹЛишь одна мысль об этом вызывает раздражениеʹ.

В этот момент промелькнуло нечто интересное.

Теперь, когда он свято верит мне, верит,что я открыла ему свое сердце, он испытает боль, если его предадут.

Но не отрицаю, что подобное неприятно.

ʹОчевидно, будет весело, если он помучается. Он даже может заплакатьʹ.

Плачущий Каллен?

Это было бы забавно, так что она не сдержала бы смеха от своей игры.

— Герцогиня, видимо, у вас случилось что-то хорошее.

В то время подошел некий человек, а точнее принц. В отличие от растрепанного Аргона, волосы Кресента были уложены.

— Приятно вас видеть, ваше высочество.

— Как вы поживаете?

Ну, как. Ее запястье едва не отрезали, а еще устроили охоту.

Но она ответила с широкой улыбкой.

— Да, спасибо,что спросили, все хорошо.

— Конечно, вы всегда красивы, но сегодня еще прелестнее.

— Вы утрируете.

Наблюдавший Каллен настойчиво спросил.

— Выше величество. Простите, но вы знакомы с моей сестрой?

— Да, все верно.

Я ошибаюсь? Мне показалось или правда от Каллена исходила мрачная аура.

'Почему? Кресент тоже бабник?ʹ

Не думаю, что он такой тип мужчин.

Она с недовольством посмотрела на лицо Каллена.

Его выражение лица было бесстрастным, но источало холод.

— Это духи, выпущенные Эдис.

К счастью, Кресент вовремя сменил тему.

— Аромат великолепен. В ту ночь, когда я впервые его нанес, то не смог заснуть.

Потом он засмеялся.

— Я сделал подарок сестре Амелии и матери. Им обоим очень понравилось.

— Спасибо.

Ответил Каллен.

Кресент посмотрел на Канну удивленными глазами.

— Духи называются «Канна»? Аромат очарователен, как и само название.

— Спасибо.

И снова вместо меня ответил Каллен.

ʹКажется или он не может подобрать подходящих слов?ʹ

Через некоторое время Канна и Кресент, у которых не задалась беседа, разошлись.

— Каллен.

Спросила Канна серьезнее, чем раньше.

— Похоже, ты прервал наш разговор с принцем Кресентом. Или я ошибаюсь?

— Вы ошибаетесь.

— ...

— Сожалею. Я солгал. Это не ошибка.

Каллен вздохнул и сухо сказал.

— Пожалуйста, простите меня. Однако у его высочества Кресента были другие намерения.

— А?

— Полный вздор, что он не может спать по ночам… Извините, но это чушь.

Она посмотрела на Каллена в полном замешательстве.

Похоже, это ты несешь чушь, Каллен.

— О духах, мы разговаривали о духах, а не обо мне.

Однако Каллен уверенно опроверг мою фразу.

— Аромат до сих пор исходил только от моей сестры.

— Да, это так.

— До выпуска духов принц Кресент виделся с моей сестрой. А когда он впервые нанес духи, то не смог заснуть.

— ...

— То есть он подразумевал, что в ночь, когда он впервые встретил мою сестру, не смог заснуть.

Все, что ты так долго говоришь, полнейший бред.

— Это не так. Я тебе сказала, что ранее давала ее величеству духи. Должно быть, принц почувствовал запах еще до того, как встретил меня.

— Независимо от того, насколько хорош аромат, исходящий от семьи, никто не станет не спать по ночам.

— ...

Нет слов. Каллен и правда такой чурбан?

— Я бы не позволила к себе прикоснуться. Принц Кресент намного моложе меня. Межу нами разница лет пять или шесть? Кроме того, я замужняя женщина.

— Но моя сестра — красивая женщина. Поистине красивая.

Каллен быстро добавил, считает ли он это ошибкой.

— Если вам было неприятно, впредь я не стану перебивать. Простите, сестра.

— ...

Она не осмелилась сказать, что все в порядке.

ʹЯ хочу избегать Аргона, но нет ничего плохого в том, чтобы сблизиться с Кресентомʹ.

Пока рано делать выводы, но ей казалось, что следующим императором станет именно Кресент.

Кроме того, он еще и сын императрицы.

Нет же ничего плохого, чтобы наладить отношения с властным и влиятельным человеком?

ʹКаллен склонен все преувеличиватьʹ.

Почему-то казалось, что он препятствовал любой беседе, которую она начинала с людьми.

Наконец, появилась возможность от него отдалиться.

Она нашла аристократов, собравшихся у моста, и внимательно их рассмотрела.

Одна благородная леди держала духи Канны, а другая ими восхищалась.

Если сейчас к ним подойти, то разговор должен завязаться.

— Каллен, я пойду туда. Спасибо за твое сопровождение.

— Да? Но....

— Я не думаю, что ты попытаешься вмешаться в разговор между женщинами, верно?

— ... Ладно. Прошу, хорошо проведите время.

Наконец-то свобода!

Канна поторопилась, дабы Каллен не последовал за ней.

— Ах.

Посреди моста, перекидывающегося над прудом, она наткнулась на Изабеллу.

----------

Том 1 Глава 79

— Здравствуй, Изабель.

— Сестра.

Изабель взглянула на Канну.

— Ты сегодня красива. Неужели твое платье от Эль Андвы?

— Что?

— Ты не знала?

— Да, не знала. Это подарок Каллена.

Глаза Изабель помрачнели еще больше.

Многочисленные молодые девушки выстраивались в очередь за платьями Эль Андвы, и Изабель была одной из них.

ʹМой брат Каллен купил его для моей сестры’.

Если бы не Канна, это платье принадлежало бы ей.

Подумав об этом, она поняла,

ʹВсе должно быть моимʹ.

Изабелла знала, почему изменился Каллен.

Из-за Канны.

Девушке было известно, что Канна мучила Люси своими способами лечения.

А Каллен после того сильно изменился…

ʹТак что на этот раз твоя очередь’

Если Каллен увидит, как Канна причиняет ей вред.

Все вернется на круги своя.

Изабель надменно приказала.

— Что ты делаешь? Не загораживай дорогу, прочь, сестра.

Изменившаяся Канна бы с легкостью не подчинилась бы. Так что и Изабелла не собиралась быть послушной.

‘Что?ʹ

Канна неожиданно отступает?

Нет, не надо быть такой мягкой!

— Даже в холодной воде есть поверхность и дно.

Она ничего не понимала.

Избелла говорила все, что только могла.

— Если наступит момент, когда придется разделить вершину и дно, то на дне окажется моя сестра.

Надеясь, что Канна рассердилась, она колко съязвила.

— Как бы мы ни были сестрами, непонятное рождение старшей сестры ничего не меняет, правда? Поэтому, когда придет время, просто отступи.

Канна просто слушала.

Изабелла не понимала,почему она все принимала как должное.

'Какова ее цель?'

Разве это не очень очевидная и детская провокация? Ее речи были примитивны, что даже не хотелось слушать.

ʹИзабель гадает. Неужели я слаба на аргументы?ʹ

Канна кивнула и проигнорировала напыщенные речи, поскольку ее поведение раздражало.

— Не начинай, если не можешь продолжить.

Внезапно слова матери промелькнули в голове.

Канна решила разобраться с Изабеллой, несмотря на то, что она ей надоела.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Мое рождение смутно? Я — родная дочь герцога Александра Эдиса.

— Если точнее, дочь любовницы.

Канна была наживкой, отчего Изабель пребывала в восторге.

— Ну, правда ли вы родственники? По-моему, моя сестра не похожа на своего отца.

Затем она обратила свой взор Канну, словно рассматривая ее по частям.

— Моя сестра совершенно не похожа.

— ...

— Если незнакомец увидит отца и мою сестру, то он не догадается , что они родственники.

Эти слова были правдивыми. Изабелла пусть и говорила то, что думала, но разве это ложь?

ʹДа, оказывается, старшая сестра Канны и отец не похожи’.

Черные волосы, черные глаза. Светлая кожа, словно белоснежный фарфор, двойные веки, густые ресницы и тонко изогнутые брови, будто бы нарисованные кистью.

Алые губы, окрашенные цветочной пыльцой, а родинка под правым глазом столь прекрасна, что вызывает ревность.

В отличие от нее, отец, Орсини, Каллен и Избель выглядели иначе.

У них слегка смуглая кожа, чарующие заостренные глаза, подобные лезвию. Короткие ресницы, но густые брови с изысканными тонкими губами и довольно крупными чертами лица.

Безусловно, они все привлекательны, как и Канна, но красота была разной.

В ней нет ничего,чтобы напоминало Эдисов.

ʹДа, странно думать о таком. Почему нет сходства?ʹ

Семья Эдис является потомком Паладина, поэтому независимо от выбора супруга,их внешность выделяется.

Даже Люси родилась с зелеными миндалевидными глазами, как и у ее отца.

— Пожалуйста, воздержись от своих слов, Изабель. Ты сомневаешься в отце, что может навредить семье Эдис.

Канна вздохнула и попыталась одержать победу над Изабеллой.

Но потом Изабель быстро обернулась и ударила Канну по плечу.

— !

Девушка осознала свою силу.

Всего одним ударом Канну отбросили назад.

Один шаг, два шага, три шага.

Момент — и она встала перед ней.

Канна увидела лицо Изабель.

Обиженная и испуганная.

И лицо жертвы, получившей удар.

В этот момент Канна догадалась о намерениях Изабель.

— Ой!

В следующий момент Изабель отступила.

Она почувствовала пристальные взгляды окружающих аристократов.

Взволнованная девушка начала метаться и крутить головой.

Больно, но нужно набраться терпения.

ʹДолжна появиться кровь. Только тогда брат Каллен рассердиться. Он обязан увидеть, как сестра причинила мне боль…ʹ

Плюх!

— Ахххххх!

— Ах, люди, больно.

..… А?

Изабель упала на мост и быстро заморгала.

ʹЧто это за звук? Чего-то не хватает…ʹ

В то время она почувствовала, кто знать подняла шум и забегала.

Изабель быстро застонала с обеспокоенным выражением лица.

Наконец-то люди пришли на помощь!

Но.

ʹПочему, почему вы просто проходите мимо?’

Шаги направлялись к концу моста.

Ее проигнорировали.

Она упала и слегка покатилась по мосту, но никто не обратил на нее внимание.

Изабель оторопела и подняла голову.

Толпы людей стояли в конце моста и смотрели вниз.

На пруд с сильной рябью и пузырьками воды.

ʹНеужелиʹ.

В это время какой-то аристократ крикнул.

— Герцогиня Валентино упала в пруд!

***

'Немного страшно?ʹ

Притворившись упавшей в пруд, Канна позволила своему телу спокойно утонуть.

ʹНет, я была обязана на это пойти, чтобы победить Изабеллуʹ.

Очевидно, она хотела меня подставить.

Поэтому она решила нанести еще больший ответный удар.

ʹНа самом деле Избель мне просто завидуетʹ.

Буль-буль. Она подумала, образуя пузыри.

Она сразу поняла мотивы Избель, планирующей сделать такой постыдный и неуклюжий поступок.

Ей нужно то, что она берет от Каллена.

Но она не собиралась его отпускать.

Другими словами, ревность Изабель продолжится. Несмотря на будущие проблемы и ее навязчивость, нужно срезать побеги с самого начала.

ʹСловно я косплею жертву, но мне стоит постараться как следуетʹ.

Будто бы она вправду несчастная мученица. По этой причине она собиралась ждать, чтобы ее спасли.

ʹЯ умею плавать’

Дама, упавшая в пруд. К тому же не умеющая плавать.

Потому что ее вид вызывает жалость.

Плюх!

Затем она услышала сильный всплеск.

Чьи-то сильные руки обернули за талию, и ее тело начало подниматься к берегу.

— Хаа-хаа.

Канна, поднявшаяся на поверхность, тяжело дышала. Затем она сразу наклонилась, сделав вид, что потеряла сознание.

ʹАх, лицо, бледней’.

В аварии пострадавший считается жертвой, когда его состояние куда хуже и серьезнее.

Изабель упала на мост, а Канна упала с моста.

Кроме того, она даже потеряла сознание, поэтому Канна стала жертвой.

— Боже мой, что случилось!

— Как она упала в пруд?

— По-моему, она беседовала с леди Изабель Эдис.

— Разве она ее не толкнула?

— Шшш, тише!

Повсюду зазвучали шепчущиеся голоса, как и ожидалось.

ʹНаивная Избель, если ты собиралась провернуть подобное, ты должна была знать, как сделать правильно. Чтобы ты предприняла, если бы просто упалаʹ.

С очень спокойными мыслями она обняла спасителя.

Она собиралась держаться за него и очнуться только к вечеру.

Неужели он запоздало заметил и только сейчас прибежал?

Послышался настойчивый голос Каллена.

— Сестра! Что с ней случилось?

— Сэр Каллен. Герцогиня Валентино упала в пруд.

— Не волнуйтесь, скоро прибудет лекарь.

— Похоже, это случилось во время разговора с леди Изабель Эдис.

Среди навязчивой болтовни Каллен уловил интересную и неожиданную фразу.

Каллен уставился на леди, которая с ним заговорила.

Эта была Калейна Мерсье, дочь маркиза.

— Мисс, что вы сейчас сказали?

*есть поверхность и дно — в любом деле есть порядок, который необходимо соблюдать.

----------

Том 1 Глава 80

— На мосту было только двое – мисс Изабелла и герцогиня Валентино.

Калейна Мерсье, недолюбливавшая Изабеллу, не упустила эту возможность.

— Странно,но мост над прудом не такой узкий, чтобы упасть просто поскользнувшись.

Даже без перил он был широкий, так что невозможно упасть, если кто-то намеренно не толкнет.

Но Канне удалось.

Как?

— Ох, я слышала ссору с леди Эдис. Звук доносился через всю дорогу. Что они там говорили…? Вроде бы «дочь любовницы».

Мерсье справлялась великолепно.

Канна воодушевила Калейну.

ʹУ меня обычно натянутые отношения с Изабель, так что она оказала мне помощьʹ.

Лицо Каллена побелело.

Он посмотрел на Изабель.

— Ох,нет!

Изабелла поспешно покачала головой и помахала рукой.

— Я не толкала. Скорее меня ударила Канна. Посмотри! Сестра Канна меня вот так толкнула...

— Прекрати прямо сейчас, Изабель Эдис.

Каллен подавил гнев и приказал.

— Поговорим дома. Уходи.

Губы Изабель дрожали от шока.

Это впервые, когда выражение лица Каллена было таким. Его глаза смотрели, будто на врага!

Избелла почувствовала обиду и грусть, отчего глаза стали влажными и хотелось расплакаться, но она осознала, что сейчас не может пойти против Каллена.

Девушка, всхлипывая, ушла, а Каллен снова посмотрел на Канну.

— Сестра.

Бледное усталое лицо. Когда он увидел, как Канна потеряла сознание, упав в пруд, он вспомнил недавнюю сцену под дождем.

Колющая боль пронзила грудь.

ʹСколько раз я должен это видеть?’

Несколько месяцев ранее.

При возвращении домой у Канны текла кровь с плеча, отчего она потеряла сознание. И это лишь начало.

Девушка подверглась нападению в оранжерее Джозефиной Эллестер, а принц Касиль устроил охоту. Каллен проигнорировал Канну, и она едва не умерла, промокнув под дождем. И сейчас.

Канна упала в пруд, когда Изабелла издевалась над ней.

ʹБедная сестра’.

Канна напоминала брошенного олененка.

Несчастный олененок, оставленный матерью,в одиночестве проливающий горькие слезы.

Окружающие враждебные звери причиняют страдания, нападая и не получая отпора.

ʹНет, теперь у моей сестры есть яʹ.

…У моей сестры лишь я….

Так что Каллен сова собирался защитить Канну от людей, унижающих и оскорбляющих ее.

Каллен принял решение.

Он уставился на человека, спасшего Канну из пруда.

— Спасибо, что спасли мою сестру.

И, словно прося вернуть, протянул руки.

— Позже я отблагодарю вас, а теперь отдайте мне сестру.

Затем мужчина, держащий Канну, засмеялся.

— Выразите благодарность.

Этот голос походил на легкий ветерок.

Но это был тайфун, пронесшийся по голове Канны.

ʹПочему, почему ты...ʹ

В руках мужчины, обнимающих меня, она почувствовала неудобство.

Только не он!

— Нет никакой необходимости другим спасать мою жену.

Сказал Сильвиен Валентино с улыбкой.

Некоторым его слова покажутся очевидными, но для Каллена это прозвучало как откровенный сарказм.

Его глаза замерли. Он протянул руки и твердо сказал.

— Пожалуйста, верните мою сестру.

— Просите вернуть?

Сильвиен склонил голову, словно озадачился.

— Вы говорите очень странную вещь, сэр Каллен Эдис. Будто у господина отняли его собственность.

— На банкете сопровождающий именно я. Так что вполне очевидно, что я обязан нести ответственность.

— Нет ничего важнее ответственности супруга. Я вам благодарен с сердечной признательностью.

Что несет этот сумасшедший!

ʹПросто передай меня Каллену!’

Канне хотелось закричать.

Она ненавидит обоих, но Каллен намного лучше объятий Сильвиена!

ʹО чем, чёрт возьми, думает этот мужчина?ʹ

Он испытывал удовольствие, когда злил Каллена?

— А что теперь сделает сэр Каллен?

— О чем вы?

— Сейчас моя жена нуждается в принятии ванны и смене одежды. Сэр, лучше передать ее горничным.

Сильвиен очень странно рассмеялась.

— Но я могу сделать и сам.

Этот.… Псих...

Лицо Канны запылало.

Не знаю почему, но ясно только одно.

ʹЭтот мальчишка не в своем умеʹ.

Но в месте, где повсюду люди, нельзя относиться, будто бы она не его «жена».

— Я пойду в специальную комнату и позабочусь о своей супруге. Пожалуйста, передайте лекарю, чтобы он подошел к нам.

Сильвиен неторопливо ушел, держа Канну в руках.

Ропот людей мгновенно распространился.

Как и ожидалось, супруги полюбили друг друга и наладили свои отношения,а герцогиня Валентино, наконец, стала любимой.

Каллен рассеянно стоял между шепотом людей.

Он почувствовал легкую боль и,ненароком посмотрев вниз, увидел сжатый кулак.

Его ногти впились в нижнюю часть ладони.

Каллен бесстрастно посмотрел на свою руку.

— ...

Он был не в лучшем состоянии.

Мужчина чувствовал себя скверно и жалко.

***

— К счастью, ничего серьезного. Видимо, она на какое-то время потеряла сознание от падения, так что беспокоиться не о чем.

После постановки диагноза врач покинул комнату.

'Вы сейчас уйдете?ʹ

Она нервно ожидала.

Сильвиен уходи. Исчезни.

Но.

Скриииип.

Она слышала, как Сильвиен отодвинула стул к краю кровати и присел.

ʹНе садись, не садись!’

Канна испугалась и украдкой приоткрыла глаза.

Когда Сильвиен скрестил свои длинные ноги, она увидела его обнаженную из-под края брюк лодыжку.

'Теперь, когда ты выполнил свою обязанность, может, уйдешь? Зачем сидеть?ʹ

В отличие от своей напыщенной речи, обращенной к Каллену, он не мыл сам Канну.

Конечно, она и не думала, что он сделает это с ней. Она просто сомневалась насчет его странного хобби — дразнить Каллена.

'Садист? Или что-то подобное?ʹ

Как узнать замыслы Сильвиена?

Он просто позвал служанку, чтобы она помыла тело Канны и надела новый наряд. Тем временем он также сменил одежду.

ʹТогда нельзя ли позвать Каллену или ты ни за что не уйдешь? ʹ

Она не хочет разговаривать с Сильвиеном.

Так что Канна продолжала играть, притворяясь, что в обморочном состоянии.

ʹНеприятно и тяжело разговаривать о томʹ.

В последний раз она видела его на суде.

Она тайно провернула дело Сильвиена и тем самым его предала, так что Канна бы испытывала неудобство и затруднение, если бы увидела его лицо.

Стало быть, Канна пыталась притвориться, что без сознания до тех пор, пока Сильвиен не уйдет.

— Как долго мне придется ждать, чтобы вы открыли глаза?

На мгновение на души стало беспокойно.

Маловероятно, что он догадался о притворстве….

— Ничего не поделать. Лекарь сказал, что все в порядке, но все равно тревожно за вас. Интересно, нужно ли мне делать искусственное дыхание?

— ....

Ублюдок.

Он знал о лжи. Не прозвучало ни капли сомнения, лишь уверенность в его голосе.

Но, не желая проигрывать, Канна повернулась и продолжила свою игру.

— Что ж.

— ...

— Ах?

— ...

— Где это я? Ох, почему и герцог здесь?

— ...

Уголки губ Сильвиена приподнялись, и, опешив, он рассмеялся.

Но Канна нагло склонила голову.

— Я помню, как упала в пруд. Его превосходительство спас меня?

— Да , все верно.

Очевидно, Сильвиен решил поддержать этот спектакль.

— Зачем?

Честно спросила Канна, поскольку испытывала любопытство.

— Почему на этот раз вы спали меня?

Не должно быть причин броситься мне на помощь. Кроме того, разве недавно я его не предала?

Должно быть, ему неприятно и прискорбно, поэтому незачем было спасать.

— Неужели должен быть повод для спасения человека, упавшего в пруд?

Да, потому что мы ненавидим друг друга.

Сильвиен тихо рассмеялся, поскольку Канна не умела отбрасывать сомнения.

— У меня есть дело.

— ...

Да, она знала.

Он не тот, кто спасает без причины.

— Но я скажу позже, когда вам станет лучше.

— Нет, пожалуйста, говорите, все в порядке.

— Разве?

— Да.

— Хорошо.Есть тот, кто хочет вас видеть, мисс Канна.

----------

Том 1 Глава 81

Да, вот что. Между нами должна быть сделка.

Когда Канна осознала ситуацию, то с облегчением вздохнула.

— Что случилось с пострадавшим?

— Он отравился ядом Восточного континента.

— Яд?

Канна была поражена.

— Да. По словам виновного человека, не существует методов детоксикации, поскольку яд неизвестен даже на Востоке.

Вот почему он обратился к ней. Он знает, что она знакома с лечебными травами того континента. И,

ʹПоскольку я знаю все способы выведения токсичных лекарств, то мне под силу решить эту проблему’.

Если бы это был неизвестный вид яда, Канна бы провела исследования и постаралась найти причину отравления.

Так что она примет его предложение.

Она спокойно кивнула.

— Хорошо, давайте посмотрим.

— Вы уверены?

— Да. Если я вылечу человека, то вы должны выполнить мою просьбу. Все то же самое, что и раньше.

Канна решительно развернула указательный палец и сказала.

— Пожалуйста, разведитесь со мной.

Потом быстро добавила.

— Я ранее говорила, что мой отец может не позволить развестись, но вы должны проявить настойчивость и взять все под свою ответственность.

— Хорошо.

— ...

Канна забеспокоилась, потому что ответ был слишком привлекательным для нее.

Интересно, она просто не верит в него, или он сейчас немного поверил ее словам?

Она правда не понимает его.

Верите вы или нет, но разве этот разговор не слишком непринужденный?

ʹОн забыл, что я его обманула?ʹ

Не было не только ощущения предательства, но и признаков неприязни, словно подобного никогда не случалось.

— Кстати, вы поймали виновника отравления?

— Конечно.

— Вы не должны убивать его, иначе мы не узнаем, какой яд он использовал.

— Я понял.

— Где он? В тюрьме?

— В заточении, но это необычная тюрьма.

— И где это? А пациент?

Сильвиен улыбнулся нарастающим вопросам.

— Хотите со мной пойти?

Вместо ответа Канна показала ему, чтобы он встал с места.

Отравление –это неотложная проблема, так что медлить некогда.

— Да, прямо сейчас. Но перед этим, думаю, стоит посетить поместье Эдис и взять необходимые средства. Вы мне позволите?

— Ах, нет проблем.

Сильвиен открыл дверь.

— Пойдемте.

***

— Сестра?

Как только она вышла из комнаты с Сильвиеном, то столкнулась с Калленом.

— Сестра, вы в порядке?

Он быстро подошел, схватил Канну за плечо и его повернул.

— Где болит?

— Все хорошо.

— Ах, ваши волосы еще мокрые. Немедленно возвращаемся в особняк.

Затем Сильвиен невыносимо рассмеялся.

— Прошу меня простить, сэр Каллен. Но мисс Канна решила пойти со мной.

В этот момент хватка Калена ослабла. Он строго сказал.

— Сестра, вернитесь со мной в поместье.

— ...

Канна внезапно почувствовала дежавю.

Думаю, она не раз находилась в подобной ситуации.

Тогда Канна не нуждалась в Каллене, поэтому бесстрастно отвергла брата.

ʹОн мне еще нуженʹ.

Так что надо его успокоить и проявить вежливость.

Канна извинилась и положила руку на плечо Каллена.

— Каллен, мне нужно идти.

— ...

— Случилось кое-что важное. Мы снова встретимся.

— Сестра.

— Я скоро вернусь.

Но зачем его успокаивать?

ʹОн не ребенокʹ.

Раздражение резко возросло, но Канна изобразила прелестную улыбку, будто ее написал художник.

— А? Каллен.

— ...

— Отпусти меня.

В конце концов, все было так же, как и раньше.

Хватка Калена ослабла.

Канна улыбнулась ему еще раз, но на этом все.

Не долго думая, она прошла мимо него.

***

— Вот здесь?

— Да.

После упаковки необходимых средств и инструментов, Сильвиен повел куда-то Канну.

Но на удивление в знакомое место.

Поместье Валентино.

Чжу Хва находилась в доме Сильвина семь лет.

Канна задала вопрос, идя по коридору.

— Кто в поместье? Пациент или сам преступник?

— Здесь оба.

Место, куда направлялся Сильвиен, было подвалом.

В конце подвала перед огромной дверью он вставил золотой ключ.

ʹЭту дверь можно открыть?ʹ

Она удивилась, но внешне осталась равнодушной.

Дверь в конце коридора подвала. Канна знала о ней, как и знала о том, что она заперта.

'Конечно...ʹ

В тот момент, когда она ступила за порог, ее глаза окутались темной пеленой.

Только слабая лампа на стене освещала тьму.

Сильвиен сказал, хватаясь за лампу.

— Будьте осторожны, лестница крутая.

Это тайное место.

Спросила Канна, осторожно идя позади мужчины.

— Что здесь? Секретное помещение герцога?

— Оно несекретное. Мне не нужно его скрывать. Но тайное, да, звучит правильно.

Ответил Сильвиен, спускаясь по лестнице.

— Мало кто знает, что за этой дверью.

Очень захватывающе услышать и увидеть тайное помещение в подвале самолюбивого герцога.

ʹУ всех глав семей есть что-то подобное?’

Если подумать, есть похожее место в особняке Эдис.

Комната, в которую никому не дозволено входить.

ʹЕсли там нет Голубой Бороды, то что отец в ней спрятал?ʹ

Комната, вход которой разрешен лишь для Александра Эдиса..

Никто не знал, что там скрывалось.

— Здесь заканчивается лестница. Будьте осторожны.

Как и ожидалось, когда я спустился по лестнице, находилась темница.

— Ах.

Канна закрыла нос, ощутив запах железа.

ʹЗапах крови '.

Жутко узнавать, что в подвале дома, где она жила, было нечто подобное.

Тогда,

— Сильвиен.

Канна едва не вскрикнула.

Кто-то беззвучно ходил в темноте.

ʹРафаэль?’

В тусклом свете аметистовые глаза мужчины казались темно-синими.

Рафаэль взглянул на Канну и повернулся к ней прежде, чем он встретился с ней взглядом.

— Зачем вы ее привели?

— Чтобы не допустить убийце продолжить свои злодеяния, Рафаэль.

Сильвиен осторожно опроверг его недовольство, а затем ввел Канну внутрь.

Рафаэль сузил брови, чувствуя негодование, но потом расслабил свое напряженное лицо.

— ...

В тот момент, когда он прошел мимо, его глаза встретились, и Канна нежно пожала ему руку.

'Рада встрече! Давно не виделись!'

Именно этот смысл был заложен в жесте, но Рафаэль осторожно избежал ее взгляда.

ʹЯ что, заразная?ʹ

Ее извинения, похоже, были напрасными.

— Рафаэль, все готово?

— Да, так.

— Ты хорошо постарался.

Сильвиен мягко улыбнулся и открыл металлическую решетку.

Затем он посмотрел на Канну и покачал головой.

— Вы услышите все необходимое снаружи.

— Что?

— Не заходите внутрь.

Бах.

Он закрыл решетку, не услышав ответа.

'В чем дело?ʹ

Канна уставилась на каменный пол.

По бугристой поверхности катился темно-красный прут.

Это.…

'Кровь?'

По ее телу пробежали мурашки.

'Ладно. Тот человек едва не убилʹ.

Вполне естественно, что Сильвиен добыл информацию таким методом.

Только тогда я почувствовала реальность того, что замешана в очень опасном деле.

— Ой, ах-х,ах-х…

Когда Сильвиен вошел в камеру, ее дыхание остановилось.

Как только он увидел врага, казалось, игра началась.

— Я скажу что угодно! Я вам скажу! Все, что пожелаете! Я хочу жить….!

— Правда?

Озадаченно спросил Сильвиен.

Прозвучал одновременно жуткий и ласковый голос.

— Теперь ты по-другому рассуждаешь, не как вчера днем. Я бы предпочел убить тебя, поскольку, как оказалось, излишне доверял и хорошо относился.

— Ха, чёрт, я оплошался…

— Ох, не стоит криков и слез. Зачем тратить впустую силы и энергию?

Канна ощутила полный восторг от его мягкого тона.

Как можно так ласково говорить с убийцей?

Канна немного испугалась Сильвиена.

— К счастью, теперь ты, кажется, передумал, так что я поверю. Пожалуйста, не разочаровывай.

— Ах, чёрт, чёрт ...

— Возможно, ты слышал, что сейчас перед решеткой стоит женщина. Ты не должен совершать дурных вещей. В связи с этим мы просим о сотрудничестве.

— Хаа—хаа…

— Какой яд ты использовал?

Канна, затаив дыхание, прислушалась к информации, доносящейся из решетки.

Ее предположение оправдалось.

----------

Том 1 Глава 82

ʹКак и думала, аконит…ʹ

Своеобразные пурпурные лепестки, удлиненные стебли напоминали внешний вид аконита.

— Яд получен из корней. Кроме того, он неизвестен людям Востока, за исключением некоторых личностей.

Ее предположение оказалось правдивым.

Аконит, ядовитая трава, использовалась императрицей при попытке убийства Амелии.

— Рафаэль, у вас есть, на чем можно написать?

После слов Канны Рафаэль протянул ручку и блокнот из переднего кармана формы священника.

Канна сразу же нарисовала аконит и протянула в решетку.

— Сэр, проверьте, это то или нет.

В следующий момент бумага вырвалась из моих рук Сильвиеном.

— Да, правда. Это выглядит именно так!

— Ты уверен?

— Да, правда! На самом деле….

— Ты знаешь, что случится если солжешь? Очевидно, сложится неприятная ситуация для нас обоих.

Этот мужчина умело пользуется шантажом.

Поступать так со страдающим человеком — пугает.

ʹБыло бы неплохо, если бы это увидела Чжу Хваʹ.

Может, она бы испугалась, и ее привязанность бы исчезла?

Канна цокнула языком.

***

— Нужны маш и черная фасоль. Что не составит труда получить в первую очередь?

— Маш находится серди лекарств в поместье Валентино.

— Если вы правы, пожалуйста, приготовить маш. И еще потребуются черные бобы и лакрица. Сможете ли получить листья бамбука?

— Да, есть возможность.

— Хорошо. Приготовьте черную фасоль и лакрицу, смешайте их в одинаковом соотношении и сварите. Долго нагревать не нужно, полтора часа должно хватить. После этого добавить в заранее заваренные листья бамбука.

Канна записала количество необходимых лекарственных трав и передала Рафаэлю.

Прежде чем уйти, он посмотрел с небольшим восхищением и подозрением.

Сильвиен, молча наблюдавший, спросил.

— Я думаю, это вам хорошо известный рецепт детоксикации.

— С помощью данного рецепта можно вывести довольно много ядов. Но я не знаю, подействует ли на яд пурпурного растения. Придется попробовать.

Нет, безусловно, он сработает.

Если смешать все ингредиенты, вы выведете аконит из организма. Однако Канна говорила с некой неопределенностью, и это не было проявлением кротости.

ʹВыглядело бы странным, если бы я знала, как вывести токсин ядовитого растения, не так давно обнаруженного на Востокеʹ.

— Итак, где пациент?

— Я думаю, вам для начала следует переодеться.

Сильвиен взглянул на подол платья.

— На нем кровь.

Когда Сильвиен позвал горничную и ей приказал найти новый наряд, она призналась с неловким лицом.

— Сожалею. Графиня Эллестер сказала выбросить всю одежду герцогини…

Она не удивилась, поскольку Джозефина была испугана и подавлена.

Неужели бы свекровь оставила вещи ушедшей из дома невестки?

— Кроме того, сейчас рассвет, поэтому я не думаю, что магазин открыт... Не хотели бы вы одолжить одежду мадам Джозефины?

— Нет, не стоит.

Хотела ли она одолжить одежду Джозефины? Она лучше бы ходила в платье, испачканном кровью.

Они отпустили служанку.

— Герцог, все в порядке, лучше покажите мне пациента.

— Темница в подвале полна токсинов, поэтому для мисс Канны лучше пойти к нему после того, как она примет ванну.

Что, чёрт возьми, происходит там, раз так полно токсинов?

Сейчас куда важнее жизнь пациента.

Канна перестала сопротивляться и кивнула.

Безмолвный голос Сильвиена отозвался эхом, когда Канна начала уходить.

— Приходите в мою спальню, как будете готовы.

***

Ничего страшного, если я останусь в грязной одежде.

ʹНо нет желания носить после душаʹ.

В конце концов, Канна позаимствовала неглиже, которое горничные носили как ночнушку, и направилась в комнату Сильвиена.

— Вы здесь?

Шаги Канны остановились в спальне.

— Я ждал.

В комнате, где только тусклые лампы освещали темноту, Сильвиен сидел на кровати.

Он засмеялся и поманил.

— Подойдите сюда.

Его обнаженное тело сияло при лунном свете.

Мокрые серебристые уложенные волосы, белоснежная мощная грудь, видневшаяся сквозь просвет ночной рубашки.

Канна оцепенела нереально завораживающим зрелищем и едва не отступила.

'Ну, нет.'

Ей едва не стало стыдно перед ним.

Канна вошла с непринужденным выражением лица.

— Вставайте. Мне нужно пойти к пациенту.

— Не нужно идти.

— Вы о чем….

— Он здесь.

Сильвиен сдержанно рассмеялся.

— Это я.

— …Что?

— Я был отравлен.

— ....

— ....

— Извините, что?

Канна запоздало отреагировала.

Именно Сильвиен отравлен, а не кто-то другой?

'Нет, не может быть!'

Неужели он настолько глуп?

Аконит невероятно опасен!

Возможно, он никогда не сможет нормально жить без увечий!

'.… Я не знаю, что и сказать!ʹ

Она приоткрыла губы, но так и не нашла подходящих слов.

Если она покажет, что обладает информацией об аконите, ее осведомленность вызовет подозрения!

Вместо этого она сказал.

— ….Вы выглядите вполне здоровым для того, кто отравлен.

Обычно люди страдают и метаются, находясь на грани жизни и смерти.

Однако у Сильвиена не наблюдалось никаких признаков боли.

ʹИзвестно, что ладан не действует на Сильвиенаʹ.

Он меня немного раздражал.

ʹСлучилось по той же причине, как тогда я в него прыснула? Из-за его мерзкой натуры…Нетʹ.

Те, кто являются потомками древних Паладинов.

А именно найдутся те, кто отравит мужчин семей Эдис и Валентино из-за их святой силы.

Но причина отравления Сильвиена может и другая.

Канна была уверена, поскольку

ʹВ семье Эдис есть мужчина, погибший от яда.’

Брат отца, Александра Эдиса, тому пример.

Сильвиен пожимал плечами.

— Как вы знаете, мисс Канна, я волне здоров.

— Мне нечего сказать, потому что вы слишком уверены в своем здоровье. Но.

Канна посмотрела прямо на него и вытянула палец.

— Глупо было позволить попасть яду в организм, не зная ничего о нем.

Чем больше говорила, тем нелепее она себя чувствовала.

Если бы она была отравленной, то сказала бы намного раньше.

Она бы вывела яд намного быстрее!

— Выведение токсинов представляет собой борьбу со временем. Независимо от того, насколько легко избавиться от яда, часто трудно вылечить человека после того, как он распространился. Говоря иначе…

Нет, о чем я, чёрт возьми?

Внезапно она застыла.

Неосознанно она погрузилась в образ доктора и начала придираться, но к кому?

К Сильвиену.

'Да все верно. Чёрт, какое мне до него дело ‘.

Были лишь бесполезные слова.

Канна возмутилась и умолкла.

Как бы она хотела удалить предыдущую строчку, нажав кнопку «назад».

Сильвиен пристально уставился на Канну, но не ответил.

Ей повезло.

— Как сейчас ваше состояние? Неужели никаких признаков?

Затем Сильвиен положила руку на левую сторону груди.

— Немного душно, но.

Токсин аконита расширяет кровеносные сосуды и ослабляет сердцебиение.

Сильвиену было немного не по себе.

— Когда вас отравили?

— Сегодня утром.

Чем больше она слушала, тем абсурднее становилась ситуация.

Если так, то ему следовало бы раньше сказать и обратиться за медицинской помощью. Зачем тратить время впустую!

ʹПациенты, избегающие трудные ситуация и заботящиеся о себе, очевидно, сбиты с толку!ʹ

Боже, надеюсь, со мной все будет в порядке, пока его душа отправляется в мир иной!

Канна вздохнула и села у кровати.

— Я проверю вашу температуру.

Она потянулась ко лбу Сильвиена.

Но она колебалась, не решаясь дотронуться.

— ...Я прикоснусь?

Напротив нее сам Сильвиен.

Если неосторожно дотронуться, тело от страха покроется инеем.

Сильвиен рассмеялся от вопроса Канны.

— Прикасайтесь.

Разрешение было дано.

Затем Канна приложила руку ко лбу Сильвина.

И удивилась.

Под ладонью ощущалась настолько идеальная форма, подобная скульптуре, тщательно изготовленной мастером.

ʹЕму вправду нужен такой потрясный лоб?ʹ

Удача. Она проворчала и проверила температуру.

ʹУ него невысокая температура’

Тем не менее, его внешний вид был не самый лучший.

К тому же, от дыхания Сильвиена, слегка касавшегося запястья, ощущалось тепло.

— Рано или поздно, но необходимо остановиться распространение токсина. Снимите ночную рубашку.

Примечания:

Аконит – борец, очень ядовитое растение

Маш – вид бобовой культуры, маленькие зеленые бобы

Лакрица - солодка

Неглиже — ночная рубашка, наподобие длинного платья

Мерзкая натура - не просто плохой или эгоистичный человек, а тот, кто проявляет грубость и злобу по отношению к другим

О святой силе расскажут в последующих главах

----------

Том 1 Глава 83

Канна из коробочки взяла иглу для акупунктуры.

— То, что я сейчас сделаю, поможет вывести токсины из организма. На днях я так лечила моряков Восточного континента, вы же видели?

— Да.

— Вы можете доверять этому лечение, оно вам поможет. Не нужно бояться.

— Да, я постараюсь.

При его словах Канна пожала плечами.

На самом деле перед ней человек, сражающийся с монстрами.

И в его глазах острый крохотный предмет — лишь игрушка.

Он расстегнул рубашку, поскольку ранее наблюдал, как проводилась процедура иглоукалывания на моряках Восточного континента.

ʹВау. '

Канна избегала его взгляда, даже не подозревая об этом, а затем непринужденно перевела его в сторону.

Во время лечения она несколько раз видела обнаженную верхнюю часть торса мужчин, но такое тело перед ней впервые.

ʹЯ подобное видела несколько раз в фильмахʹ.

Канна ненадолго застыла, как хищник. Ее выражение лица сменилось на удивление и восторг.

Это тело выглядело настолько непристойным, что волосы на затылке слегка приподнялись.

Канна твердо произнесла.

— Лягте.

Неосознанно ее слова прозвучали как приказ.

Когда с ее уст слетела эта фраза, она забеспокоилась, но Сильвиен, к удивлению, покорно выполнил ее просьбу.

Немного странно, но стоит следить за словами.

— Ложитесь так, как вам удобно, и расслабьте тело.

Канна подошла к нему и села. И тихонько добавила.

— Я взгляну.

Затем она прижала два пальца к груди.

Нужно найти нужное место для проведения иглоукалывания.

ʹМожет, уже стоит ввести иглу?ʹ

В вертикальном положении тело на ощупь было соткано из твердых мышц, где жировой прослойки она не находила.

Немного нервничая, Канна сглотнула.

Тем временем Сильвиен опустил взгляд в сторону Канны.

Он точно не знал ее намерений, но очевидно, что ее тонкие пальцы упорно находились в поисках чего-то.

Пальцы, без всяких колебаний и дрожи, медленно соскользнули с груди.

Некоторое время он терпел щекотку, а затем Сильвиен снова поднял глаза.

В этот момент Канна серьезно рассматривала, полностью погрузившись в свою работу.

Видимо, она не заметила, как волосы, заправленные за уши, медленно спускались по щекам.

Она выглядела сосредоточенной, покусывая свои пухлые губы.

Он закрыл глаза, когда пристально смотрел на красную плоть, оставленную от ее зубов.

Мягкое прикосновение по бугристым мышцам скользило вниз, словно кто-то полизывал его живот.

Затем, наконец, она нашла нужное место.

Внезапно Канна с усилием надавила.

Сильвиен почувствовал, как ее ногти царапали живот.

— Возможно, немного будет больно.

До ее уха доносился тихий шепчущий голос.

— Хорошо.

Канна постучала и ввела иглу. И взглянула на лицо Сильвиена.

Оно отражало спокойствие, нежели тревожность.

— Больно?

— Нет, не больно.

— Хорошо. Лежите, не совершая резких движений, и ждите.

— Ладно.

Теперь осталось только подождать.

Она вздохнула и расслабилась.

ʹКак, чёрт возьми, тебя отравили? ‘

У него странная особенность в том, что его не волнует яд, так что, возможно, он просто не обратил на него внимание…Но, это не похоже на него.

Сильвиен был не тем, кого она знала.

—Как вы отравились?

Ах. Канна чуть не хлопнула по своим губам.

Она неосознанно спросила.

Канна решила, что уже излишне вмешивается в его жизнь. Однако Сильвиен неожиданно ответил.

— Это случилось в процессе привыкания и изучения Восточного континента.

— Привыкание?

— Да. Это было очень странное оружие, которого не найти на Западе.

— …

Ее пробирало любопытно, но она больше не стала задавать вопросов.

К чему же пристрастился Сильвиен?

ʹНу, честно говоря, это не дотягивает, чтобы назвать зависимостью. Возможно, небольшое притворство?ʹ

Несмотря на то, что аконит проник в организм, он почувствовал боль в сердце, но предположил, что симптомы пройдут, даже если их не лечить.

Поэтому Сильвиен был настолько спокоен.

Тем не менее, придется взять лечение в свои руки.

ʹДо тех пор, пока я не предотвращу пагубных последствий или же в случае эффективности рецепта детоксикацииʹ.

А может и то, и другое.

Канна посмотрела на Сильвиена.

Внезапно ей показалось, что она во сне.

Тихой ночью только слышно дыхание друг друга.

В его спальне на кровати в ночной одежде.

Даже Сильвиен наполовину обнажен.

ʹИз воспоминаний Чжу Хва на ум приходит одна метафора, что в этот момент стоит ожидать сотворение нового мира…ʹ

Она вспомнила Канну, точнее Чжу Хву, хватающуюся за лодыжку и проливающую слезы.

В это время Сильвиен, мило улыбаясь, говорил.

— Отпустите.

Очень ласковым голосом.— Если вы не отпустите, я отрежу вам запястье, мисс Канна.

Ты бы правда отрезал...?

Если бы тогда мы не поменялись телами, Чжу Хва всегда бы оставалась в тени.

ʹВозможно, если Чжу Хва приставала к Сильвиену лишь изредка, он бы продержался еще несколько десятков минутʹ.

ʹСиильвиен действительно бы отрезал мне запястье?ʹ

Возможно, он бы больше не стал терпеть ее надоедливого поведения и сам подал бы на развод.

Сколько времени прошло?

Сильвиен открыл глаза, когда Канна вынула иглу.

Мягкие голубые глаза уставились на Канну.

— Вы уже все сделали?

— Да.

— Спасибо вам.

— Скоро закончу работу над противоядием. Пожалуйста, подождите немного.

Канна оборвала его фразу и поднялась над постелью.

— Я вернусь в особняк Эдисов. Не могли бы вы вызвать карету?

— Это странно.

— Что?

Сильвиен лег набок и подпер подбородок рукой.

— Когда вы ухаживали за экипажем Восточного континента, разве вы не оставались в палате, пока они не вылечились?

— ...

— Я тоже пациент.

Она хотела сказать, что его тело очень крепкое и он поправится, выпив лекарство, но тогда бы Канна поступила безответственно, будучи врачом.

Кроме того, сделка есть сделка.

— Хорошо, так и быть.

— Отлично, так и поступим.

— Выпить противоядие вы же можете и один, верно? Я устала, поэтому хочу отдохнуть в комнате.

Перед тем, как ступить за порог, Канна быстро добавила.

— И, пожалуйста, передайте спасибо графу Ласу Паэлло де Бор.

— ...

Ответа не послышалось.

Когда Канна оглянулась, Сильвиен все еще лежал, подпирая подбородок и наблюдая за ней.

Потом он спросил.

— Спасибо?

Затем он поднял кончик рта и странно улыбнулся.

— За что?

…Это же проявление уважения, верно?

Нет, не может быть. Канна пожала плечами.

— Тогда, после суда, он прислал мне карету. Я не знаю, как выразить свою благодарность.

— Граф де Бор послал за вами экипаж?

—...Разве вы не знали?

Вместо ответа он очень странно засмеялся.

И она почувствовала некую неприязнь от его смеха.

— Я с радостью передам ваши слова.

На этом все закончилось.

Сильвиен повернулся на другую сторону и укрылся одеялом.

ʹЧто ж, просто выполни мою просьбуʹ.

Канна хмыкнула и вышла из комнаты.

Во всяком случае, он невезучий ребенок.

***

— Каллен вернулся.

После слов горничной, Изабель быстро спряталась под одеялом.

— Зашторьте окна! Я пошла спать! Если кто-то придет, не пропускайте!

Изабель свернулась калачиком под одеялом.

'Я испугалась.'

Вспомнив глаза Каллена несколько часов назад, которые равнодушно на нее смотрели, Изабель почувствовала озноб во всем теле.

ʹЯ обязательно на него разозлюсьʹ.

Но теперь брат Каллен не в своем уме.

Изабель подумала, что делать духи от имени сестры Канны, весьма странно.

ʹБезумие какое-то. И он мне еще не веритʹ.

Пусть он и специально ее ударила, но у нее и в мыслях не было сбрасывать ее в пруд.

'А почему нет? Я слишком сильна? ‘

Изабель знала, что она сильнее обычных женщин.

Тогда ей было 13 лет?

Девушка в шутку соревновалась в армрестлинге с молодыми рыцарями-стажерами ее возраста, но она победила их всех.

С тех пор Изабелла больше так не шутила…

ʹОчевидно, я стала сильнее, чем тогдаʹ.

Вот почему Канну упала...?

ʹНет, может, сестра Канна намеренно утонула, дабы досадить мнеʹ.

Конечно, Изабель не собиралась этого делать!

Она обратилась к Хлое из-за чувства несправедливости, но ее мать только невыносимо рассмеялась и сказала: «Почему ты хочешь развязать конфликт?». Похоже, она не собиралась помогать дочери.

Изабель не ожидала многого от матери.

Она всегда поддерживала Каллена, даже когда он и Изабель ребячились и играли.

ʹКак же все раздражает, в этом доме больше никто не поддерживает меня. Я одинокаʹ.

Изабель немного поплакала под одеялом, а потом заснула.

— Изабель.

— !

Изабель открыла глаза.

Это был голос Каллена!

— Ты встала.

— ...

— Я знаю, что ты проснулась.

Прим:

Странное оружие -думаю, речь о химическом оружии; если вспомнить, что он устойчив к ладану, то,очевидно,он специально пьет яды, вырабатывая к ним иммунитет («привыкание»). Переводится именно как оружие, а привыкание – «запоминание».

Немного про имя «Изабель» — читается как Изабель, но на Западе как Изабелла, а для нас всех привычнее — Елизавета. Использую как Изабель, так и Изабелла.

----------

Том 1 Глава 84

Изабель, некоторое время раздумывая, решила встать, отодвинув в сторону одеяло.

— Разве можно заглядывать в комнату, где спит дама? Как грубо, мистер Каллен.

— Это ты ведешь себя невоспитанно.

Тихо он ответил.

— Какого чёрта ты сделала?

— Что случилось?

— Неужели не знаешь? Я о том, что ты толкнула сестру в пруд.

— Я никогда этого не делала. Я просто наткнулась на нее плечом. Потом я упала на мост, а сестра в пруд.

Пока Изабель говорила, на нее нахлынули обида и грусть.

Потому что она тоже жертва.

Она упала и покатилась по мосту, поранив локти до крови.

Но Каллена это не волновало!

Изабель вскрикнула, отводя забинтованные локти назад.

— Неужели у тебя проблемы со зрением? Тебя волнует только падение Канны в пруд?

— Ты сравниваешь себя и Канну?

— А что? Я — благородная леди! Ты не знаешь, как трудно и плохо незамужней девушке, когда ей причиняют боль?

Каллен вздохнул.

Он просто хотел, чтобы она перестала так говорить.

Как Изабель стала такой? В ней нет никакой сообразительности, она полна корыстолюбия и высокомерия.

— Мы — брат и сестра! Я — твоя сестра-близнец!

— ...

— Но ты даже не умеешь различать!

Изабель прослезилась и выразила свое горе.

— Тот аромат! Почему он сделан в честь сестры Канны?

— Изабель.

— Тогда, что я? Что люди обо мне думают!

Глаза Каллена постепенно опустились.

Канна возражала против создания духов с ее именем.

— Это обременительно. Но,надеюсь, что последствий не возникнет.

Однако Изабель плачет и жалуется, почему он не создал духи в честь нее.

В его глазах она выглядела капризным семилетним ребенком.

Духи названы «Канна» лишь из-за упрямства Каллена.

Прекрасный аромат, вызвавший бурную реакцию из-за своей уникальности.

Канна даже создала средства, подавляющее улетучивание ладана.

Она сделала невероятное открытие.

Однако человеку, изобретшему аромат, пришлось скрыть свое имя, дабы обмануть императрицу.

Каллену было жаль.

Эти замечательные духи, заслуживающие всяческих похвал, но, к сожалению, он не мог раскрыть имя парфюмера.

Итак, назвав аромат в честь Канны, он отдал ей небольшое почтение.

— Калейна Мерсье, ты знаешь, что мне сказала та девушка?

— ...

— Многие леди насмехаются надо мной, что виновата я!

Изабель дрожала от пылающей ярости.

— Если ты мой настоящий брат, ты не сделаешь меня такой несчастной!

— Прекрати.

— О том,что я нагрубила сестре Канне? Да, я сказала, что она незаконнорожденный ребенок, и даже неизвестно, кто она нам! Сестра ли?!

От нелепой клеветы глаза Каллена злобно искрили.

Всегда ли Изабель была такой несносной?

— Что ж. Посмотри на Канну. Она совершенно не похожа на нас! Ни во внешности…да ни в чем!

— Изабель Эдис, не смей больше оскорблять семью Эдис.

Подступала усталость. У Каллена разболелась голова.

Он не знал, Изабель несла просто глупую чушь или же настолько отчаялась.

— С этого момента ты наказана. Даже не смей выходить из особняка и появляться в светских кругах!

— Что?

Глаза Изабель задрожали.

— Ну, и до каких пор?

— Пока я не позволю тебе.

— Так когда же ты позволишь?

— Пока ты не стаешь уважительнее относиться к Канне.

Сказал Каллен, придав значимость словам.

— Если не пойдешь на уступки, то больше никогда не выйдешь из дома.

Изабелла взорвалась от этих слов.

— Каллен Эдис, какое у тебя есть на это право! Ты глава семьи? Ты папа?

— Ты думаешь, отец или брат Орсини пойдут против моего решения?

К сожалению, он был прав.

Пока отец отсутствовал, Каллен имел право действовать как глава семьи.

— Пока мой брат беснует, как жеребенок, то вполне в моей компетенции тебя наказывать.

Каллен предупредил свою сестру-близнеца.

— Вежливо относись к Канне.

В конце концов на щеку Изабель упала капля слезы.

— Дурное дитя….

Каллен вышел из комнаты, оставив позади Изабель.

— Мерзкий ублюдок! Ты всего на несколько минут раньше меня родился! Ааааа!

Когда он закрыл дверь, послышался звук от разбившейся вазы.

***

Каллен лежал в постели, пытаясь заснуть.

Но ему не удавалось.

Он приказал, чтобы ему сообщили, как вернется Канна.

Который уже час, но она еще не вернулась?

Каллен открыл сомкнутые глаза и посмотрел на карманные часы, лежавшие рядом с подушкой.

Приближается рассвет.

ʹВдруг случилось что-то опасное?ʹ

Встреча с грабителями или бандитами….Но, подумав о ее спутнике, эти мысли отпали.

С какой стороны не посмотреть, те двое не похожи на супругов.

И нет ничего страшного в том, что они вместе этой глубокой ночью.

ʹКроме того, она пообещала вернуться домойʹ.

Ситуация напоминала недавние события.

Он схватил Канну, но она вырвалась и пошла за Сильвиеном.

Каллен посчитал себя глупцом. Тогда его печаль явно отражалась в глазах.

Но теперь все иначе.

Канна мягко улыбнулась и сказала, что скоро вернется.

Реакция другая, не как раньше.

Так что теперь он мог спать спокойно.

Но как бы не так.—  Она незаконнорожденный ребенок, и даже неизвестно, кто она нам! Сестра ли?!

— Она совершенно не похожа на нас! Ни во внешности, ни в чем!

Слова Изабель, прозвучавшие ранее.

Он также бы думал, если бы хотел опорочить сестру?

Каллен усомнился, что Изабель его близнец.

В ее глазах отец выглядел таким легкомысленным?

Если бы возникли сомнения, он бы сделал тест на отцовство.

Среди алхимиков, использующих магические камни, есть те, кто умеет определять кровных родственников.

Люси приняли в семью после прохождения теста на отцовства, верно?

Так что, если бы возникли сомнения насчет Канны, он бы немедленно проверил.

Но Александр этого не делал.

Другими словами, он уверен в том, что она его настоящая дочь.

ʹНо она так говорила.’

— Даже неизвестно сестра ли она нам!

Тук-тук.

Его сердце странно билось, словно он слышал шепот дьявола.

Вздор.

Может быть, моя сестра вовсе и не сестра мне?

Каллен сузила брови, чувствуя жуткий дискомфорт.

Слова Изабель пронзали острыми шипами.

Очень долго.

***

Следующим днем Канна проснулась рано утром.

— Вы встали?

— Ох, да.

— Вам приготовить воды для умывания?

К ней подошла горничная, ожидавшая ее пробуждения, и спросила.

Подобное поведение приемлемо, но не для нее и не для этого дома.

Канна загадочно посмотрела на служанку.

Неудивительно, что горничные ведут себя так по приказу.

ʹСильвиен мне прислал горничную, бережно выполняющую свои обязанностиʹ.

Он решил тщательно и уважительно относиться к Канне, по крайней мере, во время «сделки».

ʹОтношение к партнеру куда лучше, нежели к женеʹ.

…..Подумав об этом, можно вспомнить, как он пренебрежительно вел себя с Чжу Хвой.

С какого-то момента ему поступенно становилось все равно,ʹ умру ли яʹ!

Отношение стало холоднее.

Канна вспомнила и покачала головой.

Но она не знала, с каких пор это началось.

Кроме того, для нее это не такой важный вопрос.

— И я приготовила вам новую одежду.

— Ладно.

— Как бы вы хотели поесть?

— Мне это не нужно. Герцог встал?

— Да.

Мне было любопытно узнать о состоянии Сильвиена.

Если ее прогноз верен, то после противоядия у него не должно быть температуры.

ʹЕсли он вылечилсяʹ.

Тук — тук .

Ее сердце забилось от нетерпения.

ʹНаконец-то развод’.

— Передай ему, что я жду с ним встречи.

— Да.

Служанка вежливо поклонилась и вышла.

Канна уставилась на нее и расхохоталась.

Только тогда она вспомнила личность горничной.

— Мисс, моя одежда испачкалась. Что же мне делать?

Разумеется, она была обязана постирать.

Однако горничная ответила: «Займись сама или выброси. Делай, что хочешь».

В конце концов Чжу Хва отправилась одна в ванну и,согнув колени, стирала одежду.

ʹБедная Чжу Хваʹ.

----------

Том 1 Глава 85

— Ах.

На пути в комнату Сильвиена Канна столкнулась с мужчиной в черной форме священника.

— Рафаэль.

— ...

Рафаэль только что вышел из комнаты Сильвиена и закрыл дверь.

Встретив Канну, он машинально остановился на своем месте.

— Доброе утро.

Канна медленно подошла, намеренно подняв обе руки.

Дабы показать, что не было намерения его беспокоить.

— Вы добрались без проблем?

Тогда.

Когда суд закончился, он приехал вместе с экипажем.

Он оставил Канну перед домом, но она отвлеклась и совершенно про него забыла.

ʹЯ попросила передать благодарность графу Де Бору, но не сказала спасибо Рафаэлюʹ.

В любом случае Рафаэль выполнил приказ графа.

— Спасибо. Я должна была вас пригласить на чашечку чая, но, к сожалению, у меня не было тогда времени.

— Нет.

Конечно, даже если бы она тогда предложила, Рафаэль бы отказался.

Рафаэль нервничает, находясь рядом с ней.

Она больше напоминала человека, больного бешенством.

Даже нельзя угадать, когда и где она нападет.

—Просто дайте шанс помочь больным.

— Вы не должны.

— Это потому, что я хочу.

Канна сверкнула глазами.

ʹРафаэль, кажется, очень близок с графом Де Бором. ‘

Должно быть, он сам вел карету и сотрудничал с графом.

ʹВозможно, я не была бы как-то связана с графом, если бы не Сильвиен?

Как бы то ни было — это ради денег.

Канна обладала довольно полезной и обширной информацией, которую можно продать графу Де Бору.

Сведения о растениях и лекарственных трав Восточного континента. Ибо в этом мире у нее нет власти и влияния.

ʹНапример, вчера. Никому неизвестно, какие ингредиенты необходимо смешать, чтобы вывести из организма аконит, верно?ʹ

ʹГрафу было бы интересно иметь дело с лекарственными травами Востока. '

Однако невозможно добраться до него, не используя Сильвиена.

Но, если сблизиться с Рафаэлем, у нее появится шанс.

ʹКроме того, его есть за что благодаритьʹ.

Получить шанс и выразить признательность.

Канна остановилась на своем месте к тому времени, как приблизилась к нему.

И изобразила улыбку, готовую к общению.

Эта улыбка введет в забуждение собеседника, намекая на возможные чувства.

— Немного позже, дайте мне немного времени, хорошо?

Присмотревшись, она видит, что у него затекла шея.

Вы бы настолько нервничали, если бы вас до сих пор беспокоила Чжу Хва?

Скорее, она чувствовала себя не на полпути к цели, а на полпути к неловкости.

Если это так, она бы предпочла принять соответствующие меры, дабы Чжу Хва не натворила дурных вещей.

Поскольку Чжу Хва всегда ему досаждала, она приняла соответствующие меры.

Канна засмеялась ярче, чем когда-либо.

— Я буду ждать, Рафаэль.

Да, очень. Она обеспечила себе страховку, поэтому наверняка этого достаточно.

Канна прошла мимо него. До комнаты Сильвиена всего несколько шагов.

Сильвиен стоял у окна и выглядывал.

— Как ваше тело?

Он ответил, не глядя на Канну.

— Хорошо.

— Я взгляну.

Она подошла и протянула руку.

Сильвиен вытянул одну руку, а второй положил газету на подоконник.

— ...

Белоснежная рубашка с длинными рукавами и аккуратно застегнутыми манжетами.

'Он уже собрался куда-то идти?ʹ

Канна посмотрела на Сильвиена нелепым взглядом. Но в глазах Сильвиена отражалось спокойствие.

Умиротворенные глаза, как чистое озеро, казалось, не знали, что происходит.

Или делали вид, что не знали.

В любом случае, то, что герцог Валентино просто дышал, было должным и естественным.

Канне надоело его высокомерие из-за его происхождения.

ʹХорошо, я не хочу идти против негоʹ.

Но она все равно скоро разведется.

Канна расстегнула запонки и довольно грубо закатала рукав. Затем увидела предплечье с выступающими венами.

Чжу Хва восхищалась такой рукой.

Мужественная и изящная рука. Лишь взглянув, вы убедитесь в мускулах.

Чжу Хва мечтала однажды заснуть, прислонившись головой к руке.

ʹНо я никогда не прикасалась к нему, за исключением спасения из прудаʹ.

Она расстроилась, думая, что именно Чжу Хва желала прикоснуться к этой руке.

— Я проверю пульс.

Канна нежно положила пальцы ему на запястье.

Тук –тук.

Тук –тук.

Под ее пальцами ощущалось биение пульса.

Он в норме.

ʹПотому что яд не успел распространиться?ʹ

После проверки сразу отпустила руку, но он нет.

— Разве вежливо все оставить как есть, не поправив одежду?

Канна залилась смехом от неожиданной критики в ее сторону.

— Вы вправду герцог. Вежливость джентльмена проявляется в том, чтобы ему закатывали и раскатывали рукава.

Затем он равнодушно ответил.

—Если так, то я могу быть невежливым.

Затем он добавил с легкой улыбкой.

— Или вовсе не джентльменом.

В этом тоне она почувствовала странный садизм.

Он сделал преднамеренно, даже не скрывая этого.

ʹЧто? Что я сделала не так?

В ее действиях и словах не было ничего раздражающего.

Но почему он насмехается?

Его голубые глаза, как всегда, безмятежны. Какая нелепость.

ʹОткуда мне знать, о чем он думает? Я даже не хочу знатьʹ.

Вскоре Сильвиен займется разводом.

В такой ситуации было бы плохо, если бы наши отношения потерпели бы неудачу.

— Да? Что такое?

Но по какой-то причине возникло нечто отличное от плана.

Канна рассмеялась с воинственным видом.

— Потому что я очень невоспитанная и дерзкая женщина.

Она прекрасно понимала своей головой.

Знала, что было бы полезно покорно последовать желаниям Сильвиена, но он не хотел вести себя подобающе.

— Возникнут трудности с проявлением вежливости, которую вы хотите видеть.

Потом она пальцем дотронулась до завернутого нижнего края рубашки и раскрутила.

— Скорее, вы бы предпочли, чтобы после этого прибыла служанка или вежливая любовница, которая бы сняла рубашку. Или наоборот.

О, не стоило добавлять последнюю фразу.

Осознав свой сарказм, она поняла, что это уже перебор.

Канна быстро обернулась.

— В любом случае.

Деловая речь была изысканна.

— Сейчас я измерю вашу температуру. Вчера она была повышенная, но надо посмотреть, спала ли она.

— Хорошо.

— …

— ...

Но сказав эти слова, Сильвиен не проявил любезности и не соизволил наклонить голову или опуститься.

Похоже, это ожидаемо.

Канна просто нагло издевалась, разбрасывая слова про любовниц.

ʹНо ты первым начал атаковатьʹ.

Какого чёрта он затеял спор?

Она не сделала ничего плохого.

ʹУ тебя сегодня плохое настроение? Я ошиблась, поэтому мне не повезло?ʹ.

Не знаю.

В конце концов Канна сдалась.

Она даже не хотела просить его наклониться. Итак, она приблизилась к груди Сильвиена.

Канна была достаточно близко, чтобы коснуться его ключицы, лишь слегка наклонившись.

Ей было неудобно, но она хотела скрыть свой дискомфорт.

Она намеренно вытянула руки с более беззаботным и немного томным видом, чем когда-либо.

Изначально он проявил грубость, поэтому она подумала, чтобы нанести ответный удар.

Из-за его отсутствия любезности она приложила руку немного агрессивным движением.

Температура тела совпадала с нормой.

Канна тихонько дышала, чувствуя температуру под своей ладонью.

‘Ах’

Чувство странного дискомфорта поднялось вверх по ладони, пройдя через запястье, отчего ее локоть напрягся.

ʹЧёрт, как неудобноʹ.

Сильвиен терпел ее близость, ее прикосновения.

Все испытывали дискомфорт.

Но о таком моменте Чжу Хва мечтала. Канна подняла голову, словно желая избавиться от удушающих чувств.

— ....

Она презирала его голубые глаза, невыразительные на нее смотрящие.

— Точно.

Она прямо сказала.

— Определенно, температура ниже вчерашней.

— ….

— Вчера вы сказали, что вам душно. Как теперь ваше состояние?

Сильвиен ответил, глядя на соскальзывающую от него руку.

— Хорошее.

— Но пока, пожалуйста, принимайте лекарство, которое я вам прописала. Если вы почувствуете ухудшение состояния, сообщите мне.

— Я так и сделаю.

Прозвучал дружеский голос.

Сильвиен отступил на шаг.

— Теперь вы можете вернуться в особняк Эдисов.

Он снова взял газету.

Как будто дело закончено, он открыл ее и стал читать.

— Как насчет развода?

Сильвиен зашелестел газетой.

Затем он сухо ответил.

— Как пожелает мисс Канна.

----------

Том 1 Глава 86

***

ʹЭто развод. Наконец-то развод!’

Канна шла, сдерживая свой неистовый смех.

Сильвиен — человек, не нарушающий своих обещаний.

Доказательством стали события на последнем суде над принцем Касилем.

Стало быть, Сильвиен возьмет на себя расторжение брака.

Его задача – убедить Александра Эдиса.

ʹОтец, вернись скорее! Я должна развестись!‘

На душе так хорошо!

Так она вышла со смехом, готовым слететь с ее губ.

Канна остановилась в коридоре.

— О боже.

Перед собой она увидела очень радушное лицо.

— Привет, Мэри, как ты поживаешь?

— ...!

Мэри Голдэн.

Любимая марионетка Джозефины Эллестер и верный сотрудник, работающий в этом особняке на протяжении длительного времени.

Когда Канна вернулась в этот мир, она встретила нахальную горничную, вылившую на ее лицо воду, чтобы та очнулась ото сна.

— Как твои икры? Можешь ходить?

Когда Канна подошла с улыбкой, Мэри испуганно отступила. Ее реакция естественна, поскольку именно Канна стала причиной окровавленных ее икр.

— А? Почему нет ответа?

— О, нет! Нет никаких проблем.

— Однако. Ты слишком громко ответила. Душа едва в пятки не ушла. Не смей так больше делать, иначе не стану больше спрашивать.

— Извините, сожалею.

— Графиня Эллестер? Где она?

— Ну, она отправилась в поездку...

— Ах, да. Она сейчас отсутствует.

Как-то слишком мирно и тихо. Канна дико рассмеялась.

— Жаль. Даже если кто-то ударит тебя по икрам, никто не остановит это.

— Ха.

Лицо Мэри побелело.

Канна засмеялась, испытывая жестокое удовольствие.

— Было весело пороть тебя розгой.— Тц!

— Я впервые осознала, что ударить кого-то так захватывающе.

— Да, я допустила ошибку.

— Что? Правда?

Она совсем не сожалела об этой скрытой угрозе.

ʹПо сравнению с тем, как она мучала Чжу Хву, я благородный человек’.

Чжу Хва должна это видеть.

Тогда бы это хоть немного утешило?

ʹИнтересно, чем сейчас она занимается?ʹ

Канна горько засмеялась и прошла мимо Мэри.

ʹВозможно, собирается съесть ттокпокки?ʹ

ʹОна очень скучала, живя здесь. '

Я бы сама не прочь съесть ттокпокки.

С Чжу Хвой все будет в порядке.

Потому что это ее мир.

Есть ттокпокки, курицу и сундэ. В чем проблема?

ʹАх, курица в кляреʹ.

Ужасно хочу съесть курицу с приправами по-корейски.

Слюна скопилась во рту Канны.

***

Тяжелая атмосфера царила в особняке Эдисов.

— Мисс Изабель и сэр Каллен сильно поссорились.

Это не битва, а одностороннее наказание.

Канна сунула в рот сконы, приготовленные Лией.

— Наказание? В самом деле?

— Да. Кроме того, к ней приставлены рыцари, следящие за леди.

— Так Хлоя, нет, ее мать оставила это в покое?

— Она сделала вид,что ничего не знает.

Если так поступила Хлоя, то ситуация не изменится.

Она заботилась о своей дочери Изабель, но сыновей, Орсини и Каллена, почитала как Богов.

Чувствую себя немного странно.

Когда-то давно все были едины, дабы унижать ее или мучить, но теперь из-за Канны между ними возникают разногласия.

ʹНа это немного стоит посмотреть’

Также было довольно весело разрушать мирную семью Эдис на кусочки.

— Сестра, ты здесь?

— Каллен.

Каллен быстро подошел и посмотрел на меня.

— Как ваше состояние?

— Все хорошо.— Все хорошо. Разве вы не потеряли сознание, едва не утонув в пруду!

Она вспомнила вчерашний гнев на лице Каллена.

— Вам нужно было отдохнуть, но я так и не помог вам.

— Ничего страшного. Я спала и отдыхала в особняке Валентино.

— …

Каллен нахмурил брови.

Он ощупывал подбородок и посмотрел на Канну раздражающими глазами.

И вот наконец-то он недовольно обратил внимание на одну деталь.

Платье Канны.

Это не то платье Канны, подаренное им. Наряд сменился после пруда.

Тогда это очевидно.

ʹГерцог Валентино сделал подарок? ‘

Как забавно.

Он долгое время пренебрегал сестрой, но теперь осмелился вручить ей подарок.

Для верного младшего брата не избежать испорченного настроения и недовольства.

ʹУ подобных мужчин, кажется, есть свои прихоти.’

К сожалению, сестра наивна насчет мужчин.

Если сестра снова поддастся искушению, если она снова доверится Сильвиену Валентино.

ʹНет’.

Мягкосердечная Канна когда-нибудь снова пострадает.

Каллен больше не хотел смотреть на ее несчастный вид.

— Сестра, вам нравится платье?

— А? Ах, да.

Канна посмотрела на платье и грубо ответила.

Если честно, она особо не задумывалась.

Но ответ вызвал в Каллене раздражение.

ʹЯ уверен, что у сестры сотрясается сердце’.

Он не мог позволить допустить прихоть Сильвиена, жестокого человека.

Так что ему пришлось решить проблему касаемо одежды.

Поскольку он был обязан так поступить.

— У вас есть сегодня свободное время?

— Зачем?

— Пойдемте со мной.

— В чем дело?

Каллен сдержал отвращение и уставился на подол Канны.

— Сестра, пожалуйста, не воспринимайте всерьез мои неприятные слова. Сестре не хватает одежды и аксессуаров по сравнению с другими дамами.

Теперь, когда правда стала правдой, Каллен нагло сказал.

— Если все в порядке, я хочу сделать вам подарок.

Инстинктивное отталкивающее ощущение охватило Канну.

ʹЧтобы получить от тебя подарок? Мне что, невероятно повезло? ‘

Однако, каким бы неудачным и неприятным ни был человек, бесплатно вам дающий вещи, не стоит пренебрегать такой возможностью.

ʹИ позже я все продамʹ.

Канна широко улыбнулась.

— Хорошо, спасибо.

***

Каллен направился в бутик Эль Андвы.

— Добро пожаловать, мистер Каллен. Я ждала от вас вестей.

Андва — молодая женщина возраста Канны, красивая девушка с великолепными золотистыми волосами.

ʹНамного красивее, чем я слышала. Говорят, она бывшая оперная актрисаʹ.

Канна оценила ее взглядом и присела на диван, дабы увидеть платье Андвы.

Это всего лишь образец для демонстрации.

Очевидно, его сошьют специально для Канны.

— Сестра, а у вас нет любимой одежды?

Когда Канна выглядела равнодушной, Каллен, казалось, немного переживал.

— Нет, нет. Мне все нравится.

Если промолчать, то подумает, что у меня нет своего мнения и мне все равно.

Канна быстро добавила.

— Мне особенно нравится красное платье. Я люблю красный.

Затем Каллен взглянул на Андву.

— Пожалуйста, пришлите все красные платья в особняк Эдис

— Да, поняла вас.

Канна цокнула языком из-за излишнего понимания ее слов.

ʹПо-твоему я должна все время носить платья одного цвета!ʹ

Но Каллен руководил всей обстановкой.

— Леди Андва, отправьте всю одежду, которую вы нам показали.

— Как скажите, сэр Каллен.

Канна смотрела мрачными глазами.

ʹНо это все уникальное и известное!ʹ

— Каллен, тебе не обязательно.

Она бы предпочла наличные, нежели наряды.

Канна прошептала тихим голосом.

— Если честно, то есть модели, которые меня не заинтересовали.

— Но вы можете от них отказаться позже, правда?

— ...

— Это на всякий случай, если вы не знаете.

Слова Каллена лишили Канну дара речи.

Он прекрасно видит его невероятные денежные расходы.

ʹЕсли ты все равно собираешься все скупить, почему ты спросил, что мне нравится?’

Когда ей стало интересно, Каллен сказал причину.

— Леди Андва. При создании платья сшейте еще одно красное атласное платье. Это личная просьба.

Андва не продает другим людям одежду одного и того же дизайна.

То есть Андва стала эксклюзивным дизайнером Канны.

— Сестра, почему бы вам сейчас не выбросить то ничтожное платье?

Затем Каллен раскритиковал наряд Канны с недовольным выражением лица.

— Простите, что вы это выслушиваете, но я не особо лажу со своей сестрой.

Что ж.

Такие хладнокровные люди, как Сильвиен, ей не подходят.

ʹСестре нужен мужчина с теплым сердцем, который станет любить только сестру и безоговорочно ей подчинятьсяʹ.

Кроме того, ей подойдет мужчина с хорошим телосложением, ростом выше 185, прекрасными навыками владения меча, отличным качеством обучения в престижной семье, красивой внешностью, но его не должны интересовать женщины, кроме сестры, неосознающей собственной красоты.

Каллен радостно засмеялся.

ʹНо я не тот человек…ʹ

*сконы – хлеб небольшого размера

*Ттокпокки –жареные рисовые лепешки

*Сундэ — блюдо из свиной кишки с различными добавками

----------

Том 1 Глава 87

ʹКаллен, когда вовлекается в какой-то процесс, теряет свое лицоʹ.

Канна узнала что-то новое из-за подобной ситуации.

ʹЯ чувствую себя ребенком’.

Прямо сейчас все его сознание сосредоточилось на том, чтобы «спасти Канну».

'Спасение Канны'.

Вдобавок он даже приставил к Канне охрану.

— Наше первое приветствие, герцогиня. Клод Азель.

Он на год или два моложе Канны? Это был приятный молодой человек с темно-русыми волосами.

— Каллен, мне не нужен сопровождающий.

— Что делать, если у моей сестры возникнет трудность, когда меня нет в особняке?

Каллен был настроен решительно .

— Позовите тогда, когда он вам потребуется. Хорошо?

— ....

Очень хорошо. Канна согласилась.

— Для меня большая честь защищать вас, герцогиня Валентино.

Перед ней предстал мальчишка с широкой улыбкой.

Канна уставилась на него.

'Кажется, он немного напоминает Сон Хонаʹ.

Не из-за какой-то в нем особенности, а из-за взгляда.

Ясные и острые глаза младшего брата походили на его.

Кроме того, Каллен был настойчив.

Безумные покупки в бутике Андвы — только начало.

Каллен сметал повсюду предметы роскоши: украшения, безделушки и многое другое.

Благодаря этому пустая гардеробная Канны стала тесноваться.

— Вам не по себе?

— А? Нет, все хорошо. Конечно, хорошо.

Канна неловко рассмеялась над Лией.

Было бы лучше, если бы не Каллен.

ʹДа, в вещах нет вины. '

Однако ей неудобно, что именно за Калленом остался выбор вещей.

Позже ей придется обменять их все на наличные.

ʹЯ рада, что Каллен ушел.’

Перед отъездом Каллен предложил: «Вам нравится верховая езда? Завтра пойдемте посмотрим на лошадей».

Но для Канны это был предел.

Она создала иллюзию с целью постепенного увеличения имущества.

Было бы много душевного стресса, чтобы оставаться с Калленом на несколько дней.

ʹДумаю, я выживу, потому что не вижу лица Каллена’.

Каллен отправился в Бенисию.

Прибрежный город, где некоторое время назад останавливалась Канна и где до сих пор пребывает ее отец.

Там появился Черный туман и огромное количество чудовищ.

Поскольку количество монстров велико, она слышала, что Сильвиен Валентино также с рыцарями присоединились к ним.

ʹЯ надеюсь, что Сильвиен и мой отец скоро вернутся. Только тогда развод продвинется на шагʹ.

Когда Сильвиен и отец вернутся, тогда...

На этот раз расторжение брака станет набирать обороты.

ʹДа, в любом случае я должна развестись с Сильвиеномʹ.

Силу и влияние можно нарастить даже в семье Эдис.

Получив развод и временно поживу у Эдисов, она получит от них всю выгоду, а затем порвет с ними отношения и уедет.

Пока она думала и предвкушала тот день,ее сердце бешено колотилось.

Но голова опустилась очень хладнокровно.

Если все получится, не возникнет ли желания…

ʹПотому что в мире есть что-то вроде «если»’.

Она должна подготовиться на случай, если возникнут препятствия.

ʹЕсли развод и разрыв с семьей не сработают, то перейду сразу к плану Б.’

Создание фальшивой личности и переезд в королевство Ялден.

Это была страховка на худой случай.

ʹНо план Б следует подготовить заранее’

Канна мирно пробыла в особняке несколько дней, чтобы присмотреть за своими сотрудниками.

Лия — эксклюзивная горничная. Она очень компетентная служанка, предложенная Калленом.

ʹНо,как бы то ни было, это человек Калленаʹ.

Так что сразу она выбывает.

ʹХотелось найти меркантильную личностьʹ.

К счастью, она знала одну из таких горничных.

Служанка Ариэль.

В возрасте тридцати пяти лет она была единственной горничной Чжу Хвы.

Из-за отца, погрязшего в азартных играх, она погрязла в долгах. К тому же, у нее младший брат, потому она всегда берет сверхурочные часы.

Откуда Чжу Хва узнала о личной жизни этой горничной?

ʹАриэль поймали на краже золотой пуговицы на платье Чжу Хвыʹ.

Со слезами на глазах она попросила Чжу Хву сохранить инцидент в секрете.

В то время юная Чжу Хва не имела твердой воли или непоколебимой решимости.

Но отплатила ли Ариэль за проявленную к ней милость?

Нет.

Она считала, что Чжу Хва скрывала ее слабость и помогла ей.

ʹНи совести, ни преданности’.

Отлично.

Она нашла подходящего человека.

***

— Вы звали меня, мэм?

Ариэль нервничала.

— Ты давно здесь.

— Да, мэм.

— Сколько? Почти 10 лет?

— Да, мэм.

— О, мэм. Зовите меня просто Канна. Разве у нас плохие отношения?

— Открой.

— Да?

— Открой это.

Ариэль заколебалась и открыла коробку.

— ...!

Глаза Ариэль дрожали.

Сверкало сапфировое ожерелье из платины.

— Это, это....

Это лучший подарок, недавно полученный от Каллена..

С точки зрения сбора денег каждый драгоценный камень — пустая трата, но при инвестировании речь идет не об экономии.

— Как вы знаете, я замужем. Я живу в этом особняке в качестве гостя.

— ...

— Вот почему нелегко найти человека, которому можно доверять работу служанки.

Ариэль сразу поняла, о чем говорила Канна. Но притворилась.

Канна мягко рассмеялась, увидев настороженность и подозрение в ее глазах.

— Вы отдадите его?

— Что?

— Ожерелье.

— Ох, да.

Ариэль протянула коробку Канне.

В то время кончики ее пальцев слегка дрожали от алчности и нерешительности.

— То есть я хочу, чтобы ты порекомендовала хорошую горничную.

На данный момент Ариэль сомневался в своих ушах.

Почему?

Она что-то заставляет ее сделать?

— Мне нужно найти горничную, умеющую выполнять свои обязанности, которой можно полностью доверять.

— ...

— Я имею в виду служанку, беспрекословно следовавшую моим словам. Этой служанке...

Канна коснулась коробки с ожерельем.

— Я подарю ожерелье.

Ариэль никогда не позволит заполучить это ожерелье кому-либо.

— ...

Канна достаточно долго ждала, чтобы Ариэль сделала выбор.

— Вам не нужно никого искать, мэм.

Раздумья длились недолго.

Ариэль низко поклонилась, словно она была верной служанкой всю свою жизнь.

— Пожалуйста, позвольте вам услужить и выполнить все ваши просьбы.

***

Задачей Ариэль стало найти информационную гильдию.

ʹПотому что я не могу передвигаться по столице’.

План Б.

Другими словами, она подумывала создать фальшивую личность и найти брокера, который помог бы получить убежище в королевстве Ялден.

Поэтому она приказала Ариэль найти самую большую и наиболее изобретательную информационную гильдию в империи.

ʹПотому что я не могу рассказать Ариэль о своих планах. ‘

В любом случае гильдия такого размера быстро свяжется с брокером в Ялдене.

'Это займет некоторое время, поскольку Ариэль обычная служанкаʹ.

Однако это не имеет значения, потому что дело несрочное.

Ее замысел лишь на крайний случай — если план А провалится.

И если в этом месте жизнь не станет соответствовать ее желаниям.

ʹТак что лучше на время забыть об этом и сосредоточиться на настоящемʹ.

----------

Том 1 Глава 88

После этого дни текли довольно плавно.

Канна наслаждалась покоем, продолжавшимся очень длительное время.

Порой она встречалась с Люси и проводила исследования в своей лаборатории.

И пришло приглашение.

ʹНаступил день, когда и мне оно пришло’.

Лейла Эвердин, дочь графа, отправила приглашение с коротким письмом.

ʹТема чаепития —поиск новых друзей?’

Это место, где каждый приводит близких друзей и знакомит их с другими молодыми людьми.

Она хочет подружиться с Канной, поэтому и пригласила.

И просит ответа.

— Что ты думаешь о черном дресс-коде?

— Это потрясающе. Новая тенденция?

— Может быть, а может и нет.

— Да?

— А ты как думаешь? Хотя неважно, все в порядке. Подготовь меня.

— Как скажите.

— Попроси Эль Андву помочь.

Эль Андва.

Дизайнер, почитаемый всеми знатными женщинами, теперь является эксклюзивным дизайнером Канны.

Конечно, это не бесплатно.

ʹДо меня доходили слухи, что она получила огромную сумму от Каллена’.

Говорят, что в ее распоряжение теперь замок в провинции, небольшое место для отдыха, кроме того, она стала любовницей Каллена.

ʹИзначальные слухи преувеличеныʹ.

Очевидно, Каллен потратил на Андву достаточно денег, чтобы та не шила одежду для других дворян.

Каллен вызывал смех.

Каллен, считавший ранее ее горничной.

Каллен, который запер ее в подвале на несколько дней, изменился до неузнаваемости и теперь осыпает подарками.

ʹКаллен, ты все равно виновен. Да еще ведешь себя так, словно чем-то одержимʹ.

Она не знает, почему он одержим, но пока он погрузился в такое состояние, то думала лишь о выгоде.

ʹКогда он принесет пользу, я его отвергнуʹ.

Канна распылалась в довольной улыбке и рассмеялась.

— И прошло много времени с тех пор, как я видела Амелию. Скоро с ней встречусь, нужно приготовиться.

Стоит обратить внимание на состояние кожи и обсудить дальнейшее лечение.

Канна поднялась.

***

Через несколько дней Канна отправилась на чаепитие.

— Проходите, герцогиня Валентино. Спасибо, что приняли мое приглашение.

Лейла Эвердин подошла и поприветствовала с улыбкой. Но вскоре она распахнула глаза.

— Ох, боже? Разве вы не знали, что дресс-код – белоснежная одежда?

Так и было.

Все аристократы в праздничном зале одеты в белые платья.

Как единственный черный лебедь среди белых, лишь она была в черном платье.

Однако Канна ответила спокойно.

— Когда я увидела приглашение, в нем было написано, что следует одеться в черное.

— Боже мой, нет же. Дресс-код белый.

Когда Лейла притворилась, Канна вытащила подготовленное ею приглашение.

Внимательно прочитав, леди почувствовала смятение.

— О боже. Что мне делать? Похоже, моя служанка ошиблась.

— Служанка?

— Да, служанка, писавшая приглашения, но, похоже, она случайно ошиблась, указав черный цвет.

— Как странно.

Канна огляделась.

— Неужели можно сделать такую ошибку только в моем приглашении?

— Я сделаю ей выговор, так что, пожалуйста, искренне поймите меня, миссис.

Затем со смехом вмешалась дочь маркиза.

— Да, герцогиня Валентино. Это же небольшая ошибка, верно?

Она стала отправной точкой. После нее благородные леди стекались одна за другой.

Больше напоминало рой муравьев, ползущих к сладким конфетам.

— Черное платье вам к лицу.

— Да. Я уверена, что белое платья бы вам не подошло.

— Этот цвет сочетается с вашей внешностью, и в нем нет ничего неприятного.

Вау…

Канна сдержала смех и прислушалась к словам, тихо льющимся из уст дам.

Это было тогда.

— Что за суета?

Послышался знакомый голос.

Леди, окружившие Канну, отступили, и к ней подошла внебрачная дочь.

Принцесса Лилиан.

— Рада видеть, ваше высочество.

— Ох, герцогиня.

Лилиан, словно удивившись, открыла веер.

— Ваше черное платье.

Это ты.

Канна поняла, что вдохновителем был не кто иной, как Лилиан.

— Как такое произошло? Почему только герцогиня Валентино в черном наряде?

— Похоже, моя служанка ошиблась, ваше высочество.

— Порошу, обязательно сделайте ей выговор.

Лилиан рассердилась и бросила слова в Лейлу.

— Если кто-то не знает, насколько зловещий черный в империи, стоит тем уйти. Черный — признак бедствия и неудач. Символ несчастья, к которому вам никогда не следует приближаться. А вы придерживаетесь такого дресс-кода.

На первый взгляд казалось, что она на стороне Канны, но ее звуки лишь  упрекали и оскорбляли.

Неудивительно, что Лейла обрадовалась, глядя на лица дам.

— Ее высочество права. При виде черного цвета возникает чувство отвращения…Очевидно, сердце и душа герцогини Валентино такого же цвета.

— Ах, лучше умереть.

— Если бы я носила черное платья, то предпочла бы остаться нагой, нежели в таком наряде.

Смех и насмешки, не переставая, лились.

— Кстати, герцогиня одна?

Лилиан склонила голову, как будто ей стало любопытно.

— Вы знаете цель этой встречи? Чаепитие предназначено для знакомства с новыми людьми.

— Да, герцогиня. Герцогиня, должно быть, привела с собой друга?

Лейла радостно подстегивала.

Разумеется, он видел,как Канна пришла одна, но притворилась, что сделала вывод из своих наблюдений.

— Представьте, пожалуйста, вашего лучшего друга,герцогиня.

— Да, мне правда любопытно.

— Вы здесь не одна, верно?

— Не может быть. Пусть вы и жена герцога, но разве это причина оставаться одной без друзей?

Канна знала, что целью этого чаепития было не знакомство с друзьями.

Это встреча создана для того, чтобы с самого начала унизить Канну и разрушить ее авторитет.

Канна уставилась на Лилиан.

ʹОна просто прилагает усилия, дабы выжитьʹ.

Канна могла понять ее жизнь.

Лилиан усердно работала, чтобы создать свое будущее.

ʹАх. Лилиан отчаянно нуждается во мнеʹ.

Точнее, в статусе герцогини Валентино.

Ходят слухи, что Канна недавно поладила с Сильвиеном.

Так что, возможно, Лилиан подумывала, как нанести удар Канне.

ʹНу, здесь это обычное дело.’

Социальный мир — поле битвы для женщин.

Поле битвы благородных женщин, чьи языки, связи и платья становятся оружием, помогающим добиться власти.

С точки зрения Лилиан, Канна была врагом, а нападение на врага заложено самой природой.

Но Канне действительно это надоело.

Она не имела никакой связи со статусом «Герцогини Валентино», так что у нее отсутствовал боевой дух.

Однако выжить тяжело. Стоит ли проходить через нервную войну?

Но она хотела закончить все одним разом….

— Ох, герцогиня, почему вы не сообщили раньше?

На вопрос Лилиан леди вокруг разразились смехом.

— Неужели у вас и правда нет друзей?

Ха-ха! Ахаха!

Громкий смех пронзил уши Канны.

— Несчастная герцогиня. И правда. Кто с герцогиней….

И тогда.

— Принцесса Амелия Исаберг прибыла!

В этот момент окружение оцепенело.

Тогда, когда все внезапно умолкли, раздался только звук каблуков, им идущих навстречу.

— Лейла Эвердин, вы ее пригласили?

Лилиан стремительно приблизилась к леди Эвердин со свирепым взглядом.

— О, нет, я...

Лейла проворчала дрожащим голосом.

Она не приглашала Амелию!

— Мисс Канна.

Когда Амелия подошла с яркой улыбкой, дамы, окружавшие Канну, отступили и разошлись.

Она походила на талисман для победы над злыми духами.

— Извини, я опоздала.

— Ваше высочество, но вы же здесь.

Радостно приветствовала ее Канна.

И она взглянула на нелепую и растерянную Лейлу и Лилиан,едва способную совладать со своими эмоциями.

ʹОчевидно, они не знали и не догадывались, что я приглашу Амелиюʹ.

До сих пор Амелия пряталась и жила как затворница, дабы скрыть свое кожное заболевание.

Они бы не подумали, что она пойдет на подобную встречу.

— Но….

Амелия огляделась и нахмурилась.

— Это что?

Все одеты в белоснежные платья.

— Разве ты не говорила, что дресс-код черный?

— Ах, так и есть.

Канна с грустью посмотрела на леди Эвердин.

— Я думаю, вам следует спросить Лейлу Эвердин, юную дочь графа.

— Леди Эвердин?

Затем взгляд Амелии медленно обратился к Лейле.

----------

Том 1 Глава 89

В тот момент, когда они встретились взглядом, дыхание Лейлы перехватило.

ʹПочему ее высочество Амелия...? '

Она бы ее не узнала, если не золото, украшающее девушку.

Вот почему она была императорской принцессой.

До нее доходили слухи, что Канна вылечила Амелию от болезни, но она и не догадывалась о таком потрясающем результате.

А главное, кто знал, что Канна пригласит принцессу в качестве друга!

— Ты сказала леди Эвердин?

Мрачно проворчала Амелия.

— Герцогиня Валентино мне сообщила, что я должна надеть черное платье, поскольку на мероприятии дресс-код, установленный организатором.

— Это, это...

— Сначала я подумала, что как-то подозрительно, и герцогиня Валентино,к сожалению, оказалась наивной. По ее словам, приглашение не могло быть ошибочным, поэтому ему можно доверять.

Ее манера речи стала неуважительной.

— Но что это?

Когда Амелия огляделась, громко смеясь, леди опустили взгляды.

— Все, кроме нас, в белых нарядах.

Характер Амелии весьма известен.

Дерзкая принцесса, не уступающая даже внушающей страх императрице.

— Ты решила разыграть?

Амелия засмеялась, дабы продемонстрировать ее намерения.

Ее улыбка сразу напомнила всем императрицу.

— М-моя, моя горничная...

Лейла едва шевелила дрожащими губами.

Пока она оправдывалась служанкой, ее разум погрузился в полный хаос.

ʹЕе высочество Амелия появилась в социальных кругах ‘.

Так что же сейчас происходит со светским обществом?

Очевидно, императрица – надежная подушка безопасности.

Иначе говоря, маркиз Мерсье также поддержит Амелию.

Она обязательно попадет в сети обсуждения многочисленных дворян-мужчин.

Амелия — сестра принца Кресента, считающегося потенциальным императором.

Если так.

ʹМожет, это более выгодно, чем быть на стороне принцесс Лилиан’.

Так что ей не следовало портить отношения с Амелией.

И не только у юной дочери графа Эвердин возникла такая мысль.

ʹЯ слышу, как моя голова кружитсяʹ.

Канне понравилось смотреть, неторопливо обмахиваясь веером.

ʹЯ использую всевозможные мощные средства для удара в подобных случаяхʹ.

Всего у нее сейчас три крупных и значимых шахматных фигур.

Императрица с принцессой и Каллен Эдис.

Канна планировала воспользоваться ими так, дабы поместить троих в нужное время и в нужном месте.

Но нужно ли выходить и устраивать собачью драку?

Она вспомнила историю, когда отправилась на прием к Амелии.

— Меня впервые пригласили на чаепитие благородной дамы, ваше высочество. Там можно представить близкого друга другим леди.

Когда она застенчиво улыбалась и шептала, Амелия радовала ее так же, как и результаты ее работы.

— Какое счастье! Похоже, тебя наконец-то оценили, мисс Канна.

Когда она спросила, согласится ли принцесса с ней пойти, то та приняла предложение. Так или иначе, Амелия собиралась показать свое лицо социальному миру.— Для меня большая честь быть представленным как друг мисс Канны.

Однако на первом социальном мероприятии она пережила такую саркастичную шутку.

Характер Амелии.

Есть ли способ его преодолеть?

ʹЕсли узнает императрица, дело станет хуже ‘.

Но это послужит возможностью объявить, что Канну защищает Амелия и сама императрица.

Так что она была готова принять приглашение, даже зная, что действия могут оказаться напрасными и безуспешными.

По крайней мере, однажды необходимо должным образом донести до Лилиан и до дам, ее марионеток.

Что они больше не должны с ней так играть.

'Огонь зажегся'.

Теперь оставалось наслаждаться вздымающимся вверх пламенем.

— Сейчас же.

Тихо приказала Амелия.

— Сейчас же позовите горничную.

***

Вопль горничной эхом разнесся среди бурной встречи.

— Ахххх!

Амелия холодными глазами посмотрела на женщину.

— Кто-то сказал прекратить?

По словам Амелии, крепкая горничная, стоявшая рядом с ней, снова взмахнула розгой.

Удар! Удар!

Сила кнута не ослабевала.

Амелия хладнокровно наказывала, воплощая приговор.

Стоявшие поодаль благородные дамы пребывали в ужасе, не находя подходящих слов.

Сколько времени прошло? Служанка не выдержала и упала.

Но Амелия была безжалостной женщиной.

— Очнись.

Приказала она бесстрастным голосом.

— Приди в себя и снова почувствуй удары розги. Ты – грешница, осмелившаяся оскорбить императорскую принцессу!

Подобное напоминало насилие и жестокость, однако это было ошибочное суждение. Как и Касиль, ее руки не знали пощады, но причина ее наказания ясна.

— Ваше высочество!

Лейла Эвердин преклонила колени.

Что, если ситуация усугубится?

Что, если горничная признается в ее планах?

Что, если все увидят не только глаза Амелии и императрицы?

Она никогда больше не появится на светских мероприятиях!

ʹПочему принцесса Лиллиан не поддерживает меня?’

Лейла обиженно посмотрела на Лилиан.

ʹОна думала позабавиться! Но почему она только смотрит, хотя сама и приказала мне!ʹ

В конце концов Лилиан, отведшая взгляд от сцены, вышла вперед.

— Амелия, сестра, пожалуйста...

— Не подходи, Лилиан.

Амелия даже не взглянула на Лилиан.

— Не говори ничего, если не собираешься еще сильнее наказать .

Однако Лилиан непоколебима.

— Пожалуйста, усмири свой гнев, сестра. Тебе не стоит опорочивать свою честь из-за какой-то незначительной ошибки. Если хочешь, я возьму на себя ответственность. Так…

— Честь? Ты сейчас говоришь мне о чести?

Амелия безжалостно засмеялась, приподняв уголки губ.

— По-твоему, мой вес чести равен твоей?

Лилиан потеряла дар речи.

Несомненно, она принцесса, но между ними протекала огромная река, называемая родословной.

Река – это предел, который невозможно преодолеть силами Лилиан.

Леди Эвердин поняла, что Лилиан не спасет ее.Что делать?

Как выжить?

В один момент, блуждая дрожащими глазами, она наткнулась на черные зрачки!

Лейла прижалась к Канне.

— Извините, герцогиня Валентино. Недоразумение произошло из-за того, что я неумело слежу за горничной...

Канна немного подумала и решила. Ей становится скучно.

'Нужно незаметно развиваться’.

Скрестив руки, Канна украдкой подошла к Амелии, разгневанной до самой макушки.

— Ваше высочество, пожалуйста, успокойтесь и расслабьтесь.

— Но, госпожа Канна, это не просто ошибка. Как они осмелились оскорбить меня и госпожу Канну!

Канна в гневе погладила Амелию по руке.

— Вот по этой причине вы наказали горничную. К этому времени, должно быть, к леди Эвердин пришло озарение.

Затем она взглянула на Лейлу.

— Я права, леди Эвердин?

— Да, да!

Канат спустился! И Эвердин схватил его.

— Я больше никогда не совершу подобно оплошности! Пожалуйста, простите меня, ваше высочество.

— Как же.Тц. Канна цокнула языком.

— Ваше высочество, пожалуйста, простите меня.

— Однако!

— Я спрошу вас.

— ...!

Амелия прикусила губу. Она застонала, как разъяренный зверь, и, наконец, опустила плечи.

Канна попросила об одолжении, и она была не в силах его проигнорировать.

— Хорошо, раз мисс Канна сказала, мне ничего не остается, кроме как последовать ее словам.

В этот момент Лейла едва не вскрикнула от облегчения.

Наконец-то она получила прощение!

— Вы благосклонны, принцесса.

Канна огляделась, произнеся фразу

— На этот раз ее высочество обошло вас стороной, так что впредь будьте осторожны. Хорошо, леди Эвердин?

Канна смеялась над всеми. А затем любезно произнесла.

— Вам всем следует проявить внимательность и осторожность.

Благородные дамы рассеянно смотрели на происходящее зрелище.

Канна обращалась с Амелией так, словно воспитывала и тренировала зверя.

----------

Том 1 Глава 90

***

— Ах, ха-ха-ха!

Императрица без стеснения засмеялась.

— Она точно моя дочь. Не правда ли, маркиз Мерсье!?

— Да, выше величество.

— Да. Будь она не моей дочерью,то бы не одержала победу над дитем скромной фрейлины.

Первый светский дебют прошел очень успешно.

Императрица довольно улыбнулась.

— Пожалуйста, обратите внимание и на принцессу. Должно быть, она переживает, поскольку впервые вышла в светское общество.

Во дворце императрицы расцвели бутоны смеха, а дворец фрейлины наполнился горем.

— Тереза, не делай этого, вставай и выпей воды.

— Ваше величество…

После суда и лишения запястья принца Касиля Тереза перенесла недуг. Услышав проблемы Лилиан, она снова потеряла сознание.

— Это потому, что я глупа.

Слезы текли из глаз Терезы.

— Если бы я была женщиной, достойной его величества, ни Касиль, ни Лилиан не остались бы без внимания.

Лицо императора помрачнело. Однако ему было не по себе.

Потому что это правда.

— Вот почему Аргон незамедлительно отказался от престола. Я уже знала. Он прекрасно понимал, что пока он сын скромной фрейлины, он не унаследует трон, поэтому стал проводить время вне дворца.

— Не говори так.

— Всхлип, мои несчастные дети.

Тереза, долго проливая слезы, снова потеряла сознание.

Император заботился о ней всю ночь, прежде чем вернуться в кабинет, когда уже на небе появлялась заря.

Как это случилось?

Не так давно все не было настолько плохо.

Лилиан была прекрасным цветком общества. Касиль должен был вернуться после изгнания.

ʹКанна Валентино.’

Он с трудом верил, но именно она стояла в центре всех тревожных событий.

Женщина вылечила кожную болезнь Амелии, перевернула социальный мир, доставила Касилю неприятности, отчего он лишился запястья.

Император задумался.

Вдруг он обнаружил на столе письмо.

Письмо из поместья Эдисов.

***

Однажды, когда продолжались мирные дни.

Весть как гром среди ясного неба поразила особняк.

— Что?

В подземной лаборатории.

Канна, занимаясь магическими камнями для изготовления лекарств, чуть не уронила конденсированное ядро маны.

— Лия, что ты сказала сейчас?

— Сэр Орсини...

Лия осторожно закончила, наблюдая за интересованностью Канны.

— Говорят, что Орсини пропал без вести.

***

Орсини, как и я, всегда отправлялся в Черный туман, дабы сражаться с монстрами.

Недавно он отправился на остров Пэйллон.

Там появился Черный туман, и он заставил дивизию рыцарей покинуть остров.

Тем временем периодически отправлялись письма, чтобы сообщать о ситуации.

Наконец, письмо, очевидно, написанное в чрезвычайной ситуации, внезапно оборвалось.

***

Тень пала на особняк Эдис.

— Всхлип, сын мой... Боже мой. Мой бедный сын.

Хлоя страдала от переживаний, а Изабель, получившая наказание, проливала слезы каждую ночь.

— О, мой брат, должно быть, умер! Что мне делать, если у меня даже нет его!

Орсини Эдис – мерзавец, полная противоположность Каллена.

ʹКаллен — примерный ученик. Он искренен, а все его действия продуманыʹ.

С другой стороны, Орсини более целеустремленный человек. Он никогда не занимался тем, что ему не по душе.

С детства он часто пропускал уроки гуманитарных наук, он не проявлял вежливости и справедливости ни к одному человеку.

Его характер и поведение не имели ничего общего с герцогом Эдисом. Только зеленые глаза были все те же.

Даже император щедро его ценил, несмотря на многочисленную грубость.

Потому что.

ʹОн — чудовище среди монстров’.

Говорят, что его владение мечом и его сила полностью похожи на юного Александра. Со временем этот парень превзошел бы Александра Эдиса.

И такой Орсини исчез.

Рыцари семьи Эдис, отправившиеся с Орсини, погибли.

— Похоже, Орсини тоже мертв.

— Шшш! Тихо. Кто-то может услышать.

— А если нет?

— Проявляй осторожность. Если госпожа услышит…

— Но она страдает в своей комнате, как бы госпожа услышала?

Вместо нее слышала Канна.

ʹВсе твердят одно и то же. ‘

Канна закрыла окно.

У нее не возникло интереса подслушивать рассказы слуг из окна.

ʹОрсини мертв?’

Тот, кто вызывает раздражение и отвращение, мертв.

Ее охватило странное чувство.

Если честно.

'Я думаю, что чувствую себя немного хорошо…ʹ

Канна ненавидела всех в этой семье.

ʹО, кроме Люсиʹ.

Среди них исчез тот, кого она ненавидела больше всего.

Она ненавидела Каллена, но эта ненависть несравнима со злобой к Орсини.

ʹВозможно, потому что я не ощущаю своей злости? Не так уж и хорошо мнеʹ.

Потом пришла Люси.

— Сестра Канна.

Похоже, Люси плакала, ибо ее глаза покраснели и слегка опухли.

— Что случилось, Люси?

— Сестра.

— В чем дело?

Люси плакала без слов.

— Что случилось, Люси?

Канна погладила дрожащую спину Люси.

— Сестра,на самом деле...

Люси, некоторое время всхлипывая, заплакала и призналась.

— Я убила брата Орсини.

— ...

О чем она говорит?

Канна пристально посмотрела на Люси.

— Ох, брат Орсини пугал меня, поэтому я молилась Богу, дабы больше его не встретить.

— ...

— Вот почему Бог исполнил мое желание. Что мне теперь делать?

Ох, боже, какая она наивная.

Канна сдержала смех. Когда другой человек плачет, не стоит смеяться, иначе вы проявите бестактность и неуважение.

Канна подняла Люси и усадила ее на колени.

— Все в порядке, Люси.

— Вздох, но.

— Это не твоя вина.

— Но я молилась Богу.

— Ты хотела, чтобы Орсини умер?

Затем Люси покачала головой.

— Это не так. Он наводит на меня страх, поэтому я не хотела его видеть.

— Почему? Орсини беспокоил тебя?

Конечно!

Чёртов ублюдок!

Ты ударил Люси, как меня?

ʹОн больше не ребенок.Ты хочешь сказать, что продолжаешь заниматься избиением и унижением, даже будучи взрослым?ʹ

Орсини изводил меня в детстве. Очень жестоко.

Если, кто-то захочет защищать поведение безумного Орсини, то станет оправдывать его юным возрастом.

В то время Орсини был молод, поэтому не осознавал многих вещей.

Что в детстве был образцом невежественности.

ʹКонечно, чушь собачья’.

Но что, если он станет издеваться над ребенком, став взрослым мужчиной?

В таком случае даже Бог не простит ему грехи.

— Нет, не так.

К счастью, Люси опровергла.

— О, мой брат никогда меня не беспокоил. Просто... Просто игнорирует меня.

Но Люси, должно быть, боялась.

Орсини превосходил рост Каллена, его тело было очень мускулистым, но больше всего пугал его свирепый взгляд.

Просто взглянув в его очи, можно почувствовать, как лезвие пронзает грудь.

Подобного ощущения достаточно, чтобы юная Люси испугалась.

— Мне было страшно, поэтому я не хотела с ним встречаться, но я правда думала, что Бог услышал мою мольбу.

— Это не так, Люси.

Канна погладила пурпурные кудри девочки.

— Бог не слушает человеческих молитв.

— ...Да?

— Хорошо, уточню. Он не выполняет просьбы так легко. Так что он бы не стал слушать твои молитвы.

Пока она говорила, нахлынуло чувство сожаления.

Не слишком ли сурово для ребенка утешать такими словами?

— В любом случае, если Орсини умер, то не из-за твоего желания.

Если бы желание исполнялось с таким успехом, Орсини бы умер уже тысячу раз.

Потому что одной из ее многочисленных детских молитв было: «Я хочу, чтобы Орсини исчез».

Но Орсини не исчез.

ʹСкорее, я ушла из этого места’.

Получается, желание исполнилось немного другим способом?

Канна в растерянности утешила Люси.

— И Орсини не умер бы. Так что не надо себя винить.

Прим:

Из сообщения «Как и я» – неизвестно кто,возможно,Каллен.

Цветок общества – самя популярная и красивая женщина.

----------

Том 1 Глава 91

Обложка к побочным историям. На ней изборажены Рафаэль и Сильвиен. Так автор написал,что адаптацию (манхву) еще ждать долго.

***

Прошло еще несколько дней с того дня, как она успокаивала Люси.

Хлоя все еще болела, Изабель ежедневно горько проливала слезы, а слуги размышляли над зловещими словами.

И Канну позвал император.

'Почему меня?ʹ

У нее было дурное предчувствие.

Как-то хотелось этого избежать, но миновать приказа императора невозможно.

— Сэр Клод, я отправляюсь в императорский дворец. Пожалуйста, приготовьте карету.

— Да, герцогиня.

Канна впервые позвала рыцаря- охранника Каллена.

‘Все ли нормально?ʹ

Она очень нервничала.

Зачем он меня зовет?

ʹВряд ли можно ожидать чего-то хорошегоʹ.

***

— Отправляйтесь на остров Пэйллон.

Как-то душно.

Канна тупо посмотрела в пол и подняла голову.

Глаза встретили императора со светлым лицом.

ʹОтправиться на остров Пэйллон?ʹ

Именно на этом острове пропал Орсини.

— Мне очень жаль, ваше величество. Я кое-чего не понимаю.

— Кое-чего?

— Да, я родственник Эдисов, но не умею сражаться. Я не прошла обряд крещения. У меня нет святой силы,как у отца и Каллена.

— Я знаю. Император не ожидает, что миссис должна сражаться с монстрами из Черного тумана на острове.

— Если так,то…?

— Я наслышан о репутации герцогини. Вы вылечили кожную болезнь Амелии и разрешили загадочную болезнь торговых моряков Востока.

При таких словах она должна бы гордиться собой, однако девушка беспокоилась.

— На острове Пэйллон до того, как появился Черный туман, произошло странное явление.

— Странное явление?

— Говорят, что в определенное время ежегодно все островитяне страдают от безумия.

Император выглянул в окно. Шел дождь.

— Пришло время.Бабах!

Удары молнии.

— Известно, что жители деревни страдают от безумия в сезон дождей. Странно,не правда ли, герцогиня?

— ... Да.

Если честно, то это вправду подозрительно, поэтому Канне пришлось признать факт.

Если подобное повторялось в одно и то же время каждый год, вполне возможно, что остров захватила болезнь.

— Для такой странной работы понадобится статус вроде герцогини. Отправляйтесь и сами проверьте жителей.

Потом добавил.

— Это приказ императора.

***

— Канна!

Она слышала новости?

Как только она прибыла в особняк, Хлоя ее встретила.

— Говорят, вы собираетесь на остров Пэйллон. Прошу, найдите Орсини!

— Нет, я...

Я не стану искать Орсини. Меня не интересует, пропал он или нет.

— Орсини не мог умереть! Верно? Он выживет!

— ...

— Орсини всегда такой! Я рада, что он делает все по-своему! Он, должно быть, распивает где-то на острове алкоголь, верно?

— ...

Она точно знает, насколько правильный ее сын.

Она хотела сказать эти слова, но выражение лица Хлои было очень серьезным, поэтому тихонько закрыла рот.

Хлоя вскрикнула в слезах.

— Пожалуйста, найдите Орсини. Ах? Тогда…

— Дорогая матушка. Герцогиня Эдис.

Канна улыбнулась и прервала ее речь.

— Разве вы не знаете, кто я?

Хлоя бессмысленно уставилась на Канну.

— Канна.

— ...

— Я — Канна. Вы не помните?

Ты и твой сын злобно издевались над Канной.

Канна засмеялась. Больше слов не требовалось.

Она вырвалась из руки Хлои,держащей ее за предплечье.

— Я собираюсь исследовать болезнь в деревне по приказу его величества.

— ...

— Не знаю, успею ли я заняться чем-нибудь еще.

Хотела сказать грубее, но решила потерпеть.

ʹПотому что она мать Каллен Эдисаʹ.

И потому, что Каллен Эдис — очень полезная шахматная фигура. Еще не время его выбрасывать.

И ей пришлось сказать.

— Доверьтесь Орсини.

Слова, идущие не от сердца.

— Орсини единственный ребенок, которого может настичь смерть на чужбине?

С уст слетела фраза без всяких раздумий.

— Верно…Ладно. Вы правы. Канна, вы правы.

— ...

— Мой сын, Орсини. Да. Я должна доверять Орсини. На этого ребенка можно положиться.

Как ни странно, эти слова, казалось, утешили Хлою.

‘Что? Напрасно я сказалаʹ.

Если бы знала, что они успокоят Хлоя, то промолчала бы.

Настроение ухудшилось.

***

Компаньоном путешествия на остров Пэйллон стал сэр Клод, сопровождающий ее рыцарь.

— Не беспокойтесь о безопасности, герцогиня. Я из тех, кто один стоит ста.

Клод засмеялся даже в подобной ситуации.

— Вы один стоите ста?

— Конечно, если бы я был на острове с сэром Орсини, мои товарищи не погибли бы.

— ...

Когда Канна на него уставилась, Клод нахмурился, словно находился в затруднительном положении.

— Ох, извините. Это шутка.

— Нет. Вам не нужно меня жалеть.

— Нет, нет, прошу прощения. Не зря сэр Каллен предупреждал меня проявлять осторожность.

Клод почесал затылок.

— Я такой дурак. Пошутил там, где смех неуместен.

— Честно говоря, да, но ничего страшного.

— Вы уверены?

— Да.

— Но все еще стыдно. Я много раз слышал, что если неуместно пошутить, то ночью не избежать смерти от кинжала.

Канна усмехнулась.

— Кто так говорит?

— Мои товарищи, погибшие на этот раз.

Клод пожал плечами.

— Я не знаю, почему сэр прислал мне такое письмо.

Рыцари уничтожены, но помощь так и не пришла.

— Потому что странное сообщение оборвалось…

— Я не отправлюсь искать Орсини.

Возможно, она ожидает подобного исхода.

Канна решительно сказала.

— Получается, вы не станете тратить время на поиски Орсини.

— О, конечно. Не поймите меня неправильно, герцогиня.

Клод засмеялся.

— Сэр Орсини, должно быть, работает не покладая рук.

— ...

— Так что нет причин тратить время на его поиски.

Канна потеряла дар речи.

Удивительно, но казалось, что рыцари ему верили и не сомневались в нем.

ʹУх, непоколебимая вера даже при таких скверных обстоятельствахʹ.

Неприятно, но Клод вполне счастлив.

Но не она.

ʹЕго личность немного пугаетʹ.

На самом деле, ей было бы намного грустнее, чем кому-либо, потому что погибли товарищи. Однако он не показывал своих чувств.

Вместо этого раздаются лишь шутливые слова.

Стоит отметить, что он не испытывает дискомфорта и отвращения при виде ее темных волос и черных глаз.

Внешне он явно не притворялся.

ʹНо я не ненавижу таких глупцов ‘.

Если он тот,кто постоянно падает духом или всегда серьезен, то он явно не в духе Канны.

ʹКлод Азельʹ.

Не только его глаза, но и личность напоминала Сон Хона.

Но Канне он нравился больше.

ʹНе знаю, смогу ли с ним поладитьʹ.

***

По дороге Канна подумала об острове Пэйллон.

ʹОстров не так давно открытʹ.

Изначально Пэйллон не принадлежал империи.

Жители острова жили без контакта с внешним миром примерно 200 лет назад.

Его случайно обнаружил императорский дворянин, и император в то время издал указ, дабы территория стала принадлежать его государству.

ʹВ конце концов его получили силой. Потому что это жестокий мир, в котором царит грабежʹ.

Однако около 100 лет назад на острове произошла очень серьезная эпидемия, в результате которой погибла половина населения.

Вместо того, чтобы оказать поддержку, говорят, империя почти отказалась от острова,дабы избавиться от ненужных проблем.

В разгар тех событий, дабы получить всю сумму налогов, требовалось всего лишь одно ограбление жителей.

Возможно, если принимать во внимание слухи, остров Пэйллон явно враждебно настроен по отношению к империи.

— На острове нужно быть осторожной, герцогиня.

Сэр Клод, посмеиваясь, предупредил меня.

— Жители острова Пэйллон едва ли преданны имперской семье. Кроме того.

***

Прошло еще несколько дней с того дня, как она успокаивала Люси.

Хлоя все еще болела, Изабель ежедневно горько проливала слезы, а слуги размышляли над зловещими словами.

И Канну позвал император.

'Почему меня?ʹ

У нее было дурное предчувствие.

Как-то хотелось этого избежать, но миновать приказа императора невозможно.

— Сэр Клод, я отправляюсь в императорский дворец. Пожалуйста, приготовьте карету.

— Да, герцогиня.

Канна впервые позвала рыцаря- охранника Каллена.

‘Все ли нормально?ʹ

Она очень нервничала.

Зачем он меня зовет?

ʹВряд ли можно ожидать чего-то хорошегоʹ.

***

— Отправляйтесь на остров Пэйллон.

Как-то душно.

Канна тупо посмотрела в пол и подняла голову.

Глаза встретили императора со светлым лицом.

ʹОтправиться на остров Пэйллон?ʹ

Именно на этом острове пропал Орсини.

— Мне очень жаль, ваше величество. Я кое-чего не понимаю.

— Кое-чего?

— Да, я родственник Эдисов, но не умею сражаться. Я не прошла обряд крещения. У меня нет святой силы,как у отца и Каллена.

— Я знаю. Император не ожидает, что миссис должна сражаться с монстрами из Черного тумана на острове.

— Если так,то…?

— Я наслышан о репутации герцогини. Вы вылечили кожную болезнь Амелии и разрешили загадочную болезнь торговых моряков Востока.

При таких словах она должна бы гордиться собой, однако девушка беспокоилась.

— На острове Пэйллон до того, как появился Черный туман, произошло странное явление.

— Странное явление?

— Говорят, что в определенное время ежегодно все островитяне страдают от безумия.

Император выглянул в окно. Шел дождь.

— Пришло время.Бабах!

Удары молнии.

— Известно, что жители деревни страдают от безумия в сезон дождей. Странно,не правда ли, герцогиня?

— ... Да.

Если честно, то это вправду подозрительно, поэтому Канне пришлось признать факт.

Если подобное повторялось в одно и то же время каждый год, вполне возможно, что остров захватила болезнь.

— Для такой странной работы понадобится статус вроде герцогини. Отправляйтесь и сами проверьте жителей.

Потом добавил.

— Это приказ императора.

***

— Канна!

Она слышала новости?

Как только она прибыла в особняк, Хлоя ее встретила.

— Говорят, вы собираетесь на остров Пэйллон. Прошу, найдите Орсини!

— Нет, я...

Я не стану искать Орсини. Меня не интересует, пропал он или нет.

— Орсини не мог умереть! Верно? Он выживет!

— ...

— Орсини всегда такой! Я рада, что он делает все по-своему! Он, должно быть, распивает где-то на острове алкоголь, верно?

— ...

Она точно знает, насколько правильный ее сын.

Она хотела сказать эти слова, но выражение лица Хлои было очень серьезным, поэтому тихонько закрыла рот.

Хлоя вскрикнула в слезах.

— Пожалуйста, найдите Орсини. Ах? Тогда…

— Дорогая матушка. Герцогиня Эдис.

Канна улыбнулась и прервала ее речь.

— Разве вы не знаете, кто я?

Хлоя бессмысленно уставилась на Канну.

— Канна.

— ...

— Я — Канна. Вы не помните?

Ты и твой сын злобно издевались над Канной.

Канна засмеялась. Больше слов не требовалось.

Она вырвалась из руки Хлои,держащей ее за предплечье.

— Я собираюсь исследовать болезнь в деревне по приказу его величества.

— ...

— Не знаю, успею ли я заняться чем-нибудь еще.

Хотела сказать грубее, но решила потерпеть.

ʹПотому что она мать Каллен Эдисаʹ.

И потому, что Каллен Эдис — очень полезная шахматная фигура. Еще не время его выбрасывать.

И ей пришлось сказать.

— Доверьтесь Орсини.

Слова, идущие не от сердца.

— Орсини единственный ребенок, которого может настичь смерть на чужбине?

С уст слетела фраза без всяких раздумий.

— Верно…Ладно. Вы правы. Канна, вы правы.

— ...

— Мой сын, Орсини. Да. Я должна доверять Орсини. На этого ребенка можно положиться.

Как ни странно, эти слова, казалось, утешили Хлою.

‘Что? Напрасно я сказалаʹ.

Если бы знала, что они успокоят Хлоя, то промолчала бы.

Настроение ухудшилось.

***

Компаньоном путешествия на остров Пэйллон стал сэр Клод, сопровождающий ее рыцарь.

— Не беспокойтесь о безопасности, герцогиня. Я из тех, кто один стоит ста.

Клод засмеялся даже в подобной ситуации.

— Вы один стоите ста?

— Конечно, если бы я был на острове с сэром Орсини, мои товарищи не погибли бы.

— ...

Когда Канна на него уставилась, Клод нахмурился, словно находился в затруднительном положении.

— Ох, извините. Это шутка.

— Нет. Вам не нужно меня жалеть.

— Нет, нет, прошу прощения. Не зря сэр Каллен предупреждал меня проявлять осторожность.

Клод почесал затылок.

— Я такой дурак. Пошутил там, где смех неуместен.

— Честно говоря, да, но ничего страшного.

— Вы уверены?

— Да.

— Но все еще стыдно. Я много раз слышал, что если неуместно пошутить, то ночью не избежать смерти от кинжала.

Канна усмехнулась.

— Кто так говорит?

— Мои товарищи, погибшие на этот раз.

Клод пожал плечами.

— Я не знаю, почему сэр прислал мне такое письмо.

Рыцари уничтожены, но помощь так и не пришла.

— Потому что странное сообщение оборвалось…

— Я не отправлюсь искать Орсини.

Возможно, она ожидает подобного исхода.

Канна решительно сказала.

— Получается, вы не станете тратить время на поиски Орсини.

— О, конечно. Не поймите меня неправильно, герцогиня.

Клод засмеялся.

— Сэр Орсини, должно быть, работает не покладая рук.

— ...

— Так что нет причин тратить время на его поиски.

Канна потеряла дар речи.

Удивительно, но казалось, что рыцари ему верили и не сомневались в нем.

ʹУх, непоколебимая вера даже при таких скверных обстоятельствахʹ.

Неприятно, но Клод вполне счастлив.

Но не она.

ʹЕго личность немного пугаетʹ.

На самом деле, ей было бы намного грустнее, чем кому-либо, потому что погибли товарищи. Однако он не показывал своих чувств.

Вместо этого раздаются лишь шутливые слова.

Стоит отметить, что он не испытывает дискомфорта и отвращения при виде ее темных волос и черных глаз.

Внешне он явно не притворялся.

ʹНо я не ненавижу таких глупцов ‘.

Если он тот,кто постоянно падает духом или всегда серьезен, то он явно не в духе Канны.

ʹКлод Азельʹ.

Не только его глаза, но и личность напоминала Сон Хона.

Но Канне он нравился больше.

ʹНе знаю, смогу ли с ним поладитьʹ.

***

По дороге Канна подумала об острове Пэйллон.

ʹОстров не так давно открытʹ.

Изначально Пэйллон не принадлежал империи.

Жители острова жили без контакта с внешним миром примерно 200 лет назад.

Его случайно обнаружил императорский дворянин, и император в то время издал указ, дабы территория стала принадлежать его государству.

ʹВ конце концов его получили силой. Потому что это жестокий мир, в котором царит грабежʹ.

Однако около 100 лет назад на острове произошла очень серьезная эпидемия, в результате которой погибла половина населения.

Вместо того, чтобы оказать поддержку, говорят, империя почти отказалась от острова,дабы избавиться от ненужных проблем.

В разгар тех событий, дабы получить всю сумму налогов, требовалось всего лишь одно ограбление жителей.

Возможно, если принимать во внимание слухи, остров Пэйллон явно враждебно настроен по отношению к империи.

— На острове нужно быть осторожной, герцогиня.

Сэр Клод, посмеиваясь, предупредил меня.

— Жители острова Пэйллон едва ли преданны имперской семье. Кроме того.

— Кроме?

— В настоящее время на острове живет верховный жрец.

Она впервые это слышала.

Другими словами, первосвященник уже давно находится на острове?

— Говорят, что жители Пэйллона уже длительное время страдают от безумия. Вы знали?

— Конечно. Безумие заставило меня отправиться туда.

— Да. Услышав эту историю, первосвященник заявил, что спасет остров, и отправился, дабы излечить недуг.

— Видя, что меня отправили на остров, кажется, что жрец еще не справился со своей задачей.

— Да, еще нет.

Верховный жрец. Очевидно, у него высший сан.

ʹОн похож на Рафаэля?’

Вежливый, резкий, непреклонный, прямой и наивный.

ʹВозможно, все священники в этом мире такие. ‘

Думая о Рафаэле, она задавалась вопросом, какой человек этот первосвященник.

Прим:

Святая сила и крещение - в 92 главе будет подробно описано,что под этим подразумевается.

Верховный жрец=первосвященник.

P.S. завершающая "арка" первого тома

— Кроме?

— В настоящее время на острове живет верховный жрец.

Она впервые это слышала.

Другими словами, первосвященник уже давно находится на острове?

— Говорят, что жители Пэйллона уже длительное время страдают от безумия. Вы знали?

— Конечно. Безумие заставило меня отправиться туда.

— Да. Услышав эту историю, первосвященник заявил, что спасет остров, и отправился, дабы излечить недуг.

— Видя, что меня отправили на остров, кажется, что жрец еще не справился со своей задачей.

— Да, еще нет.

Верховный жрец. Очевидно, у него высший сан.

ʹОн похож на Рафаэля?’

Вежливый, резкий, непреклонный, прямой и наивный.

ʹВозможно, все священники в этом мире такие. ‘

Думая о Рафаэле, она задавалась вопросом, какой человек этот первосвященник.

Прим:

Святая сила и крещение - в 92 главе будет подробно описано,что под этим подразумевается.

Верховный жрец=первосвященник.

P.S. завершающая "арка" первого тома

***

Прошло еще несколько дней с того дня, как она успокаивала Люси.

Хлоя все еще болела, Изабель ежедневно горько проливала слезы, а слуги размышляли над зловещими словами.

И Канну позвал император.

'Почему меня?ʹ

У нее было дурное предчувствие.

Как-то хотелось этого избежать, но миновать приказа императора невозможно.

— Сэр Клод, я отправляюсь в императорский дворец. Пожалуйста, приготовьте карету.

— Да, герцогиня.

Канна впервые позвала рыцаря- охранника Каллена.

‘Все ли нормально?ʹ

Она очень нервничала.

Зачем он меня зовет?

ʹВряд ли можно ожидать чего-то хорошегоʹ.

***

— Отправляйтесь на остров Пэйллон.

Как-то душно.

Канна тупо посмотрела в пол и подняла голову.

Глаза встретили императора со светлым лицом.

ʹОтправиться на остров Пэйллон?ʹ

Именно на этом острове пропал Орсини.

— Мне очень жаль, ваше величество. Я кое-чего не понимаю.

— Кое-чего?

— Да, я родственник Эдисов, но не умею сражаться. Я не прошла обряд крещения. У меня нет святой силы,как у отца и Каллена.

— Я знаю. Император не ожидает, что миссис должна сражаться с монстрами из Черного тумана на острове.

— Если так,то…?

— Я наслышан о репутации герцогини. Вы вылечили кожную болезнь Амелии и разрешили загадочную болезнь торговых моряков Востока.

При таких словах она должна бы гордиться собой, однако девушка беспокоилась.

— На острове Пэйллон до того, как появился Черный туман, произошло странное явление.

— Странное явление?

— Говорят, что в определенное время ежегодно все островитяне страдают от безумия.

Император выглянул в окно. Шел дождь.

— Пришло время.

Бабах!

Удары молнии.

— Известно, что жители деревни страдают от безумия в сезон дождей. Странно,не правда ли, герцогиня?

— ... Да.

Если честно, то это вправду подозрительно, поэтому Канне пришлось признать факт.

Если подобное повторялось в одно и то же время каждый год, вполне возможно, что остров захватила болезнь.

— Для такой странной работы понадобится статус вроде герцогини. Отправляйтесь и сами проверьте жителей.

Потом добавил.

— Это приказ императора.

***

— Канна!

Она слышала новости?

Как только она прибыла в особняк, Хлоя ее встретила.

— Говорят, вы собираетесь на остров Пэйллон. Прошу, найдите Орсини!

— Нет, я...

Я не стану искать Орсини. Меня не интересует, пропал он или нет.

— Орсини не мог умереть! Верно? Он выживет!

— ...

— Орсини всегда такой! Я рада, что он делает все по-своему! Он, должно быть, распивает где-то на острове алкоголь, верно?

— ...

Она точно знает, насколько правильный ее сын.

Она хотела сказать эти слова, но выражение лица Хлои было очень серьезным, поэтому тихонько закрыла рот.

Хлоя вскрикнула в слезах.

— Пожалуйста, найдите Орсини. Ах? Тогда…

— Дорогая матушка. Герцогиня Эдис.

Канна улыбнулась и прервала ее речь.

— Разве вы не знаете, кто я?

Хлоя бессмысленно уставилась на Канну.

— Канна.

— ...

— Я — Канна. Вы не помните?

Ты и твой сын злобно издевались над Канной.

Канна засмеялась. Больше слов не требовалось.

Она вырвалась из руки Хлои,держащей ее за предплечье.

— Я собираюсь исследовать болезнь в деревне по приказу его величества.

— ...

— Не знаю, успею ли я заняться чем-нибудь еще.

Хотела сказать грубее, но решила потерпеть.

ʹПотому что она мать Каллен Эдисаʹ.

И потому, что Каллен Эдис — очень полезная шахматная фигура. Еще не время его выбрасывать.

И ей пришлось сказать.

— Доверьтесь Орсини.

Слова, идущие не от сердца.

— Орсини единственный ребенок, которого может настичь смерть на чужбине?

С уст слетела фраза без всяких раздумий.

— Верно…Ладно. Вы правы. Канна, вы правы.

— ...

— Мой сын, Орсини. Да. Я должна доверять Орсини. На этого ребенка можно положиться.

Как ни странно, эти слова, казалось, утешили Хлою.

‘Что? Напрасно я сказалаʹ.

Если бы знала, что они успокоят Хлоя, то промолчала бы.

Настроение ухудшилось.

***

Компаньоном путешествия на остров Пэйллон стал сэр Клод, сопровождающий ее рыцарь.

— Не беспокойтесь о безопасности, герцогиня. Я из тех, кто один стоит ста.

Клод засмеялся даже в подобной ситуации.

— Вы один стоите ста?

— Конечно, если бы я был на острове с сэром Орсини, мои товарищи не погибли бы.

— ...

Когда Канна на него уставилась, Клод нахмурился, словно находился в затруднительном положении.

— Ох, извините. Это шутка.

— Нет. Вам не нужно меня жалеть.

— Нет, нет, прошу прощения. Не зря сэр Каллен предупреждал меня проявлять осторожность.

Клод почесал затылок.

— Я такой дурак. Пошутил там, где смех неуместен.

— Честно говоря, да, но ничего страшного.

— Вы уверены?

— Да.

— Но все еще стыдно. Я много раз слышал, что если неуместно пошутить, то ночью не избежать смерти от кинжала.

Канна усмехнулась.

— Кто так говорит?

— Мои товарищи, погибшие на этот раз.

Клод пожал плечами.

— Я не знаю, почему сэр прислал мне такое письмо.

Рыцари уничтожены, но помощь так и не пришла.

— Потому что странное сообщение оборвалось…

— Я не отправлюсь искать Орсини.

Возможно, она ожидает подобного исхода.

Канна решительно сказала.

— Получается, вы не станете тратить время на поиски Орсини.

— О, конечно. Не поймите меня неправильно, герцогиня.

Клод засмеялся.

— Сэр Орсини, должно быть, работает не покладая рук.

— ...

— Так что нет причин тратить время на его поиски.

Канна потеряла дар речи.

Удивительно, но казалось, что рыцари ему верили и не сомневались в нем.

ʹУх, непоколебимая вера даже при таких скверных обстоятельствахʹ.

Неприятно, но Клод вполне счастлив.

Но не она.

ʹЕго личность немного пугаетʹ.

На самом деле, ей было бы намного грустнее, чем кому-либо, потому что погибли товарищи. Однако он не показывал своих чувств.

Вместо этого раздаются лишь шутливые слова.

Стоит отметить, что он не испытывает дискомфорта и отвращения при виде ее темных волос и черных глаз.

Внешне он явно не притворялся.

ʹНо я не ненавижу таких глупцов ‘.

Если он тот,кто постоянно падает духом или всегда серьезен, то он явно не в духе Канны.

ʹКлод Азельʹ.

Не только его глаза, но и личность напоминала Сон Хона.

Но Канне он нравился больше.

ʹНе знаю, смогу ли с ним поладитьʹ.

***

По дороге Канна подумала об острове Пэйллон.

ʹОстров не так давно открытʹ.

Изначально Пэйллон не принадлежал империи.

Жители острова жили без контакта с внешним миром примерно 200 лет назад.

Его случайно обнаружил императорский дворянин, и император в то время издал указ, дабы территория стала принадлежать его государству.

ʹВ конце концов его получили силой. Потому что это жестокий мир, в котором царит грабежʹ.

Однако около 100 лет назад на острове произошла очень серьезная эпидемия, в результате которой погибла половина населения.

Вместо того, чтобы оказать поддержку, говорят, империя почти отказалась от острова,дабы избавиться от ненужных проблем.

В разгар тех событий, дабы получить всю сумму налогов, требовалось всего лишь одно ограбление жителей.

Возможно, если принимать во внимание слухи, остров Пэйллон явно враждебно настроен по отношению к империи.

— На острове нужно быть осторожной, герцогиня.

Сэр Клод, посмеиваясь, предупредил меня.

— Жители острова Пэйллон едва ли преданны имперской семье. Кроме того.

— Кроме?

— В настоящее время на острове живет верховный жрец.

Она впервые это слышала.

Другими словами, первосвященник уже давно находится на острове?

— Говорят, что жители Пэйллона уже длительное время страдают от безумия. Вы знали?

— Конечно. Безумие заставило меня отправиться туда.

— Да. Услышав эту историю, первосвященник заявил, что спасет остров, и отправился, дабы излечить недуг.

— Видя, что меня отправили на остров, кажется, что жрец еще не справился со своей задачей.

— Да, еще нет.

Верховный жрец. Очевидно, у него высший сан.

ʹОн похож на Рафаэля?’

Вежливый, резкий, непреклонный, прямой и наивный.

ʹВозможно, все священники в этом мире такие. ‘

Думая о Рафаэле, она задавалась вопросом, какой человек этот первосвященник.

Прим:

Святая сила и крещение - в 92 главе будет подробно описано,что под этим подразумевается.

Верховный жрец=первосвященник.

----------

Том 1 Глава 92

***

— Я не знал, что прибудут гости из империи.

Ее поприветствовал правитель острова Пэйллон.

— Добро пожаловать, приветствуем вас. Меня зовут Хайллон Дейл, глава острова Пэйллон.

Перед ней предстал мужчина средних лет с очень нежными чертами лица.

А также возле него…

ʹЭто первосвященник или нет?ʹ

Она надеялась, что нет, но,очевидно, ответ положительный.

Белоснежный костюм плотно прилегал к телу, отчего казалось, что ему тесно и некомфортно.

ʹНо его глаза… '

Его глаза были очень мерзкими.

Канна почувствовала в них вожделение.

— Это первосвященник Карл Леон.

Канна поздоровалась с ним, скрывая свое отвращение.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, первосвященник. Меня зовут Канна Валентино, прибывшая в качестве врача.

— Да благословит вас Бог,миссис.

Первосвященник кивнул, вытирая свой пот, подобный свиному жиру.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мадам. Вы очень красивы. Удивительно, что такой привлекательный человек работает лекарем.

Ха-ха-ха! Она засмеялась от его реплик.

— Для целителя вроде вас не нужны никакие лекарства.

— ...Да?

— Если взглянуть на красоту миссис, то сразу вылечитесь от десятилетней болезни. Ха-ха, возможно ли,что вы стали врачом благодаря красоте?

Мгновенно лицо Канны стало ледяным.

Ее выражение лица стало строгим. Канна не скрывала своего недовольства.

— Дело не в красоте.

— А?

— Внешность не имеет значения, дабы работать врачом, первосвященник.

Цвет лица Хайллона помутнел, после чего правитель сказал.

— Герцогиня. Первосвященник сделал вам комплимент. Пожалуйста, не поймите неправильно.

— ...Комплимент?

— Да, все верно.

При этих словах Канна сделала холодное выражение лица. И слегка рассмеялась.

— Так ли? Это комплимент?

Только тогда растерянность первосвященника исчезла. Он открыто засмеялся и снова похвалил.

— Ха-ха-ха! Конечно. Я только что сказал, что герцогиня слишком красива, чтобы работать врачом.

— Понятно, но это комплимент?

— Да?

— Для меня это звучит как оскорбление.

Однако верховный жрец не заметил враждебности Канны и в замешательстве склонил голову.

— Нет, в моих словах нет оскорбления. Не поймите меня неправильно.

Канна не осмелилась ответить.

По его словам, она стала врачом из-за своей красоты.

Если бы она услышала такие слова в Корее, то бы ударила владельца тех речей.

ʹЯ действительно хочу хоть раз его ударитьʹ.

Что, если нанести пощечину первосвященнику?

ʹОсквернение’.

И богохульство, наверное...

‘Сожжение на костреʹ.

Этот закон применялся и к дворянам.

ʹЯ разочарована первосвященником, ибо ожидала кого-то вроде Рафаэляʹ.

Может быть, Рафаэль редкость.

Однако ничуть не удивительно.

Поскольку потомки рождались в результате инцеста, им присуще уродство во всех планах, верно?

ʹПреемники древних божественных жнецов рождаются в результате кровосмешения….Насколько отвратительны были предки? '

Область божественности и неприкосновенности стоит выше имперского закона.

Если Эдис и Валентино — потомки древнего Паладина, то первосвященники происходят от древнего божественного жреца.

Кроме того, есть странное существо, называемое Божеством.

Согласно истории, около 500 лет назад  от Мирового древа родился кто-то вроде посланника богов.

ʹНо этого мнение придерживались не все. Множество людей не верят в существование Божестваʹ.

Однако Божество объединяется с Мировым древом, дабы избавиться от вредной магии и защитить Западный континент от Черного тумана, потому храм был очень им заинтересован.

Хоть это и группа с такой божественной целью,

ʹКогда снимаешь оболочку, обнаруживаешь гнильʹ.

Все прежние жрецы были кровными родственниками.

На протяжении очень долгих лет они появлялись в результате инцеста.

ʹЭто делалось ради святой силы, но подобное вызывает отвращениеʹ.

Однако говорят, что такие жрецы могут полностью проявлять свою силу без обряда крещения.

С другой стороны, с потомками Паладина, рожденных без инцеста, а именно с Эдисами и Валентино, дела обстояли иначе.

Только через церемонию крещения с помощью Мирового древа пробуждается святая сила.

Святая сила. Поистине желанная сила, но из поколения в поколения ее разрешалось пробуждать только потомкам мужского пола.

Ни Канна, ни Изабель не крестились.

— Герцогиня, должно быть, вы устали во время поездки. Если вы в чем-то нуждаетесь, пожалуйста, сообщите нам.

Правитель сразу сменил обстановку. Кана попросила о первом,что ей пришло в голову, дабы больше не общаться с верховным жрецом.

— Правитель, вы знаете,где находится сэр Эдис?

Она задала вопрос, думая, что не услышит ответа.

Но.

— Он заслуживает смерти!

Вот так сюрприз!

Канна уставилась на кричащего от удивления верховного жреца.

Первосвященник безумно кричал, как кабан, которому попала в зад стрела!

— Бог обязательно его накажет! Он, он посмел...!

Тогда,

Звонь-

Звонь-

Громко прозвучал большой колокол замка.

Услышав звук колокола, правитель быстро прервал его.

— Первосвященник, настало время богослужения. Прошу, не разочаровывайте верующих.

— В любом случае, я бы все равно сказал о неуважении лорда Орсини! Так что имейте в виду!

Сладкая речь ушла на задний план.

— Правитель, о чем речь?

— Хм.

— Я спрашиваю, где найти Орсини Эдиса.

Однако мужчина не ответил.

Он закусил губы, как будто его рот пронзали шипы, а вид его был весьма обеспокоенным, но осторожно открыл рот.

— Хм, если честно,он сейчас...

— …?

— В тюрьме.

***

Канна нашла Орсини.

— ...

Он наверху?

'Тот бомж...? '

Темница замка правителя.

Орсини лежал на куче соломы.

Какого черта он делает?

Сэр Клод, похоже, тоже потерял дар речи.

— Эй,ты.

Канна позвала его.

Затем Орсини медленно открыл глаза.

Он сразу почувствовал признаки присутствия, но,казалось, что он проигнорировал.

Однако, когда глаза Канны и его встретились, его средняя часть торса подпрыгнула, как пружина.

ʹБоже, посмотрите только на солому в его головеʹ.

К редким карминовым волосам прилипла куча соломы.

Канна громко рассмеялась и закричала.

— Прекрасно выглядишь, Орсини. Можно назвать тебя бомжом или пленником?

Орсини глазел на Канну с нелепым видом и улыбнулся.

— Жестокая стерва, снова пришла докучать мне?

Что за чушь?

Пребывающие в замешательстве Клод и Канна обменялись взглядами.

— Хорошо, делай,что хочешь. Лучше видеть кошмары, чем быть съеденным на острове.

— ...

Вряд ли ему это снится.

Но предположение было правдоподобным. Они появились так внезапно, что он не поверил.

ʹВо всяком случае, в нем скрывается чурбанʹ.

Тц. Канна цокнула языком.

— Кто захочет позвать меня во сне? Как неприятно.

— Что?

— Не неси чушь, приди в сознание.

Наступила тишина.

Через некоторое время Орсини вскочил и подошел к решетке.

— Что надо?

Он с ненавистью в глазах смотрел поочередно на Канну и Клоду.

— Почему вы здесь?

— Это я хочу спросить.

Канна с грохотом ударила решетку ногой.

— Великий Орсини Эдис совершил грех, заслуживавший смерти, был заключен в темницу.

— Почему ты здесь!

Ох, я удивлена!

— Прочь! Если сразу не уйдешь, то бросишься в морскую пучину!

Затем он крикнула Клоду.

— Сэр Клод! Я предупредил тебя, чтобы ты не отправлял рыцарей!

— Сэр Орсини, возникли обстоятельства. Просто успокойтесь...

— Заткнись! Немедленно бери девушку и прочь отсюда!

Буль-буль. Гнев закипал.

К счастью, причина все же была.

Она мрачно приказала.

— Сэр Клод, уходите.

— А?

— Нам есть о чем поговорить,выйдете.

— Ладно.

Клод был рыцарем, соблюдающим приказы, как верный меч. Он без лишних слов покинул тюрьму.

Бах.

Послышался звук захлопывания двери.

— Фух…

Наконец остались только вдвоем.

Канна глубоко вздохнула и уложила волосы. А также.

— Ты, щенок!

Она закричал, хватаясь за решетку.

— Знай, я не за тобой пришла!

Канна яростно выпалила.

Прим:

Мировое древо- древо жизни, объединяющее все сферы мироздания и связывающее их между собой(небо,ад, земной мир).

----------

Том 1 Глава 93

Она хотела закричать раньше, но из-за сэра Клода проявляла терпение.

Отчего и разозлилась.

— Не заблуждайся, я не к тебе пришла! Несчастный ребенок!

Думала,что он тотчас станет возражать.

Но почему –то произошло нечто неожиданное.

— ...

Орсини сел с подавленным выражением лица!

— Что? Почему хочешь остаток дней провести здесь?

Но последовало лишь молчание.

Она предполагала, что он станет ругаться.

Орсини выглядел беспомощным, будто потерял все силы.

— Эй, Орсини.

— ...

— Ты знаешь, что тебя считают пропавшим без вести?

— ...

— Все же, ты ударил первосвященника и застрял в тюрьме.

Когда она услышала эти слова от правителя, ей было как-то не по себе.

Однако, даже если не соединять воедино все эти действия, они сами по себе безумны.

— Ты не в своем уме.

Благодаря власти жнец управляет островом.

Даже император не осмеливался неподобающим образом с ним обращаться.

Но Орсини, как говорят, напал на первосвященника.

Каждая его щека выглядела опухшей.

— Не досаждай и уходи.

Орсини бормотал, опираясь плечом на решетку.

— Я не пропал, просто небольшой перерыв, так и скажи. Поэтому заткнись и уходи.

— Отдыхаешь?

Насмешка в устах Канны звучала по-детски.

— Посмотри на себя. Спишь,накрывшись грудой соломы, как нищий. Ты так отдыхаешь?

— …

Орсини приподнял лицо и взглянул на нее.

В темной тюрьме его зеленые глаза сверкали, напоминая дикого зверя.

Канна прошептала с очаровательной улыбкой.

— Хочешь?

В это мгновение пришли воспоминания.

О том, когда ее посадили в тюрьму за отравление Амелии.

То унизительное предложение Орсини.

— Взгляни.

Канна протянула ногу в решетку.

Ярко-красные туфли сверкали, словно насмехаясь.

— Тогда я помогу тебе выбраться.

— ...

— Как насчет этого? Разве не очень привлекательное предложение?

Орсини медленно опустил голову и уставился на мысок.

Канне хотелось расхохотаться.

Поистине приятное зрелище! Чтобы доставить Орсини такое унижение...

— !

В следующий момент Орсини схватил Канну за лодыжку.

— Да, это привлекательно.

Как только жар достиг подбородка, ее тело охватила дрожь.

Она рефлекторно повернула лодыжку, но не смогла сдвинуться с места.

Орсини улыбнулся, скривив кончик рта. Его улыбка была свирепой.

— Я не лизну, ведь могу же отказаться.

Ублюдок.

Канна посмотрела на него отвратительными глазами и холодно выпалила.

— Отпусти.

Канна, вырвавшаяся из его рук, отступила.

— Меня не интересует, станешь ли ты гнить оставшуюся жизнь в тюрьме. Но думаю, было бы интересно на это посмотреть.

— ...

— Я не знаю причину твоего безделья в темницы, однако теперь ты считаешься без вести пропавшим из-за того прерванного сообщения.

Тц. Он с презрением цокнул языком.

— Что ты несешь? Извини,но нет. Я кому-то обязан доводить дело до конца?

Она коснулась решетки с желанием пнуть Орсини ногой.

— Если тебе есть что сказать, то так и сделай.

Орсини яростно выстрелил в нее своей речью. Его глаза яростно сверкали, но Канна лишь фыркнула.

Как быть, если вот так застрять в тюрьме? В таком положении невозможно схватить за горло и кого то ударить.

— ...

Однако в следующий момент глаза Орсини расширились.

Затем он разложил поудобнее солому и снова лег.

‘Что?ʹ

В конце концов на отношение и поведение Орсини это ничуть не похоже.

— Ты что? Разве не слышал?

— Заткнись и уходи. Я не собираюсь какое-то время покидать темницу.

Канна посмотрела на него распахнутыми глазами.

— Потому что все приведенные тобою рыцари мертвы?

— ...

Ответа не последовало.

Но теперь манера соответствует настоящему Орсини.

— По этой причине у тебя такой недовольный вид? Все погибли, и лишь ты остался,потому и напуган? Или же из-за угрызения совести?

После ее слов Орсини очень и медленно встал.

Затем схватил перед собой решетку и отодвинул в сторону.

Решетка со странным звуком изогнулась, как мелодия.

‘Ч-чудовище…ʹ

Орсини вышел через решетку.

Он —монстр? Как он так легко сделал...

Пока Канна пребывала в шоковом состоянии, Орсини схватил ее за горло.

— Уходи.

Сияющие глаза смотрели на нее, словно собираясь убить.

— Предупреждаю. Прямо сейчас на острове…

В следующий момент рука Канны ответно схватила Орсини за горло.

А потом притянула.

Его тело неожиданно потащили к Канне.

— Ты что, не слышишь меня?

Не только он мог ее схватить.

Канна тихо прошептала, глядя в широко открытые глаза Орсини.

— Тебя считали пропавшим. Если хочешь сам выбраться,скажи,что сам на то способен. Кроме того, не мешай мне.

— ...!

— Не мешай моей работе, мне нужно помочь людям и решить проблему, ублюдок.

Поток ненависти хлынул из столкнувшихся глаз.

Импульс Орсини был проигнорирован, но Канна не отступила.

В следующий момент Орсини открыл губы, словно хотел что-то сказать.

Но тогда.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор, герцогиня.

Она услышала снаружи голос Клода.

— Сюда пришла дочь правителя.

— ...

Благодаря голосу Канна успокоилась.

— Дерьмо.

С губ Орсини слетело непристойное слово, и он отпустил горло Канны.

Затем она снова услышала голос.

На этот раз женский.

— Могу ли я войти?

— Да, конечно.

Ответила Канна.

Дверь тюрьмы открылась, и вошла женщина.

Ласково улыбаясь, он произнесла.

— Орсини, отправляйтесь на ужин. Еда уже готова.

— ....

— Поднимитесь и поешьте. Как вы уже знаете, вкус форели на острове Пэйллон великолепен.

— Мне этого не нужно.

Однако женщина не изменила ни единой черты лица и мягко продолжила.

— Если вы примите мою искренность, то этого достаточно,чтобы покинуть тюрьму. Орсини уже пробыл здесь долгое время, поэтому у моего отца большие проблемы.

— Возникла трудность? Вы, кажется, забыли, кто посадил меня.

— Вы прекрасно знаете, что исход будет именно таким, да, Орсини? Вы напали на первосвященника на глазах множества людей.

— Вы слишком разговорчивы для своего мирного пребывания в темнице.

Судя по всему, правитель пытался вытащить Орсини из тюрьмы.

'Агх. Он не попал в ловушкуʹ.

Он погрузился в себя и бездельничал.

Она предвидела, что уговоры не сработают? Женщина спокойно сказала после воцарившейся тишины.

— Сегодня утром мы нашли тело сэра Камилтона.

В этот момент глаза Орсини ожесточились.

Как и у сэра Клода.

Но последующие фразы звучали успокаивающе.

— Я слышала, он был верным подчиненным Орсини. Прошу, проводите его в последний путь.

— ...

Орсини дьявольскими очами уставился на женщину, затем прошел мимо и вышел из тюрьмы.

— Теперь вы покинули тюрьму.

Женщина слегка улыбнулась и повернулась к Канне.

— А теперь я представлюсь. Меня зовут Рэйчел Дейл, дочь главы Пэйллона.

— Приятно познакомиться. Я ...

— На этот раз вы новый врач, посланный вашим императором?

Рэйчел подошла с мягкой улыбкой.

Улыбка была поистине привлекательна.

— Должно быть, вы прошли много трудностей, пока добирались до нас, большое вам спасибо. Но мое сердце свербит, ибо вы ваши усилия напрасны.

— Усилия напрасны…?

— Симптомы жителей Пэйллон не от болезни. Ими овладел дьявол.

Сказала печально Рэйчел, будто бы ей искренне жаль.

— Но раз уж вы прибыли, вам лучше взглянуть. Я сопровожу вас.

----------

Том 1 Глава 94

***

— Госпожа! Вы куда,там же дождь!

— Сэр Джером.

Рэйчел широко улыбнулась приближающемуся рыцарю.

— Это сэр Джером, мой личный рыцарь. Сэр, познакомьтесь. Это лекарь, посланный его величеством императором.

Но Джером лишь откровенно насмехался.

— Почему вы прибыли? Какая польза от врача в поимке нечисти? Ха, это никак не поможет.

— Следите за словами, сэр Джером. Перед вами благородный человек – сама герцогиня Валентино.

— Ох, вы жена герцога Валентино. Я слышал много историй. Вы весьма знамениты.

— ...

— Какое же у вас прозвище…мусор? Что-то вроде того…

Джером замолчал.

Внезапно под его подбородком вспыхнуло острое лезвие.

— Перерезать?

Клод улыбнулся и спросил Канну.

— Или я должен отрезать ему мерзкий язык?

— Это, черт подери...

Джером, сильно запаниковав, тотчас покраснел.

Рэйчел попросила с глазами, полными беспокойства.

— Рыцарь, пожалуйста, опустите меч.

Но Клод любезно ответил.

— Я выполняю только приказы герцогини, мисс.

Канна была поражена. Она не ожидала подобных слов от Клода.

ʹЭскорт и вправду хорош?ʹ

Как это удобно. Каллен отнюдь не беспричинно приставил его к ней.

— Опустите меч, сэр Клод.

— Да.

И снова Клод последовал словам Канны.Лязг. Звук медленного соскальзывания по земле.

После того,как он убрал меч, Рэйчел облегченно вздохнула.

Но лицо Джерома пылало огнем. Он начал его критиковать.

— Неожиданно приставлять меч — отнюдь не рыцарский поступок.

— Да, не особо.

— …Что?

— Конечно, согласен.

— Вы правда признаете,что поступили не по-рыцарски?

— Да.

— ...

Скряб-скряб.

Клод почесал щеку и стал бродить вокруг.

— Но это не напоминает действия сэра Джерома?

— Что-что?

— Разве вы не осмелились невежественно обращаться с дамой?

Он чувствовал, как хотел разрезать его язык пополам.

Клод сказал как ни в чем не бывало неожиданные слова.

— Герцогиня великодушна, и, к сожалению, не посмеет подобное приказать.

— ...

— Хм, сочтем за удачу,что у герцогини шелковое сердце.

Канна немного смутилась, но твердо подняла голову.

Как ни испытывать смущения при таких речах охраняющего рыцаря?

— Вместо него извинюсь я.

Рэйчел быстро вмешалась и принесла извинения.

— Мне очень жаль, герцогиня.

— Да, так и должно быть.

Канна слегка рассмеялась.

— Владелец должен приносить извинения, когда воспитанная им собака допускает оплошность. Более того, ваш рыцарь уж очень беспечен. Разумеется, Рэйчел просто обязана попросить прощения.

— ...

Джером оскалил зубы.

Однако он сжал кулаки и дрожал, не в силах ничего сказать.

ʹЧто ж, стоило заранее обучить рыцаряʹ.

Подобное Рэйчел расстраивало, но ей пришлось собрать всю волю в кулак и пропустить через себя.

— Хорошо, тогда пойдемте.

***

Канна совершила поездку по поселению вместе с Рэйчел.

Однако вскоре после этого они укрылись неподалеку в чайной.

— Слишком сильный льет дождь.

Ба-бах!

Вдалеке раздался оглушительный раскат грома.

— Было бы лучше подождать, пока дождь не прекратится.

— Да, давайте выпьем чашку чая.

Она просто проголодалась.

Канна наполнила свой желудок ржаным хлебом, поданным с чашкой чая.

ʹЭто полезно для здоровья’

Она пила натуральный органический несладкий ржаной хлеб без добавления сахара и масла.

ʹАх, я хочу съесть пирожные. Это действительно вкусно, если ими насладиться с кофе ‘.

Канна посмотрела на Клода, стоявшего позади него.

— Сэр Клод, вы не хотите перекусить хлебом?

Ее симпатия к Клоду резко возросла, поэтому она посоветовала поесть.

Но Клод улыбнулся и отказался.

— Все в порядке. Я натощак во время своей работы.

— На голодный желудок...вы?

— Да. Вот почему тело становится легким и удобным в передвижениях.

— ...

Ему комфортно натощак. Канна правда не понимала его образ мыслей.

Рэйчел, наблюдавшая со стороны, спросила.

— Как насчет ржаного хлеба? Невкусный?

— Нет, скорее, безвкусный…

Он не то, что безвкусный, в нем просто отсутствует вкус.

Это было невероятно невкусно.

— Да, невкусный.

Затем Рэйчел печально рассмеялась.

— Не знаю, ужасный ли вкус, но рожь — основной продукт питания островитян. На бесплодной земле растет довольно мало злаков.

— Понимаю.

— Да, прошу понять.

Однако за все время Рэйчел ни разу не прикоснулась к хлебу.

На обед она уже съела свежий стейк из устрицы и форели.

В конечном счете рожь – основная пища бедных жителей острова.

— Кстати, я никогда не видела женщин за пределами острова. Все ли ваши жители столь прекрасны, как и вы?

— Нет, я единственная в своем роде.

Скромность нельзя назвать небольшой, но Рэйчел как ни в чем не бывало согласилась.

— Понимаю.

— Да.

— Почему-то я так и подумала. Вы действительно красивы, миссис.

— Спасибо.

Рэйчел на мгновение поколебалась и спросила.

— Тогда, как насчет Орсини?

— Орсини?

— Да. Много ли в вашей стране людей, подобных Орсини?

— Вы о чем?

— Он ведь невероятно привлекательный

Что!

Пфф. Канна, сильно поперхнувшись, выплюнула чай.

Рэйчел протянула носовой платок. Взяв его, она стала откашливаться.

— Я никогда не встречала столь привлекательного человека, как Орсини. Он отличается от островитян.

Серьезно? Канна поставила под сомнение ее психическое состояние.

— Мисс Рэйчел, неужели из -за его черт лица? Это из-за внешности? Наверняка из- за внешности?

— Нет, конечно, он прекрасно выглядит,но…

— Нет! Не дайте себя обмануть внешностью!

То лишь личина, за которой скрывается сущность  подлеца.

Но у людей есть свои пристрастия.

Если вы женщина, предпочитающая яркую индивидуальность и свирепую мужскую харизму, вам будет не под силу оторвать взгляда от Орсини.

— Разумеется, внешность для мужчины важна, но есть еще вещи, которые важнее внешнего вида.

— Орсини склонен быть немного жестоким...

— Он храбр.

— Хр...

Канна была не в силах хоть что-то вымолвить.

Храбрость, отвага. Неужели ей неведомо значение этих слов?

Рэйчел пробормотала с мечтательным лицом.

— Он вправду сильный и смелый. Словно царь зверей – сам лев.

— ....

Канна лишь в конце согласилось, но немного в другом смысле.

Если честно, Орсини походил на зверя. Его волосы были подобны львиной гриве.

— Но, в отличие от его внешности, у него мягкое сердце.

И правда — чрезмерно предвзятое мнение.

Канна наконец-то не выдержала и яростно взбунтовалась.

— Совершенно не так.

— Нет, я точно уверена в свои словах.

— Нет, подобное немыслимо!

Рэйчел сузила глаза.

Канне не понравилось ее мнение о непристойном Орсини.

— Когда он потерял рыцарей, то был сильно убит горем.

— ...

— Он внешне не показывал свои переживания, но,очевидно, страдает от чувства вины. Я знаю – его сердце прекрасно и прозрачно, как стеклянная бусина.

…В конце концов она была готова ударить, забыв про все ее речи.

Канна подвергала самоцензуре непрерывный поток слов, готовый слететь с уст.

Тут на ум пришла фраза из письма Орсини.

Канна осторожно спросила.

— Я слышала новости о том, что рыцари уничтожены. Это из-за монстров?

— Н-нет. Его там не видели. Не они причинили вред рыцарям.

Рэйчел грустно рассмеялась.

— Это Орсини.

...Что?

Канна суетливо уставилась на Рэйчел.

Рэйчел сверкнула алыми щеками. И произнесла восторженным голосом.

— Орсини уничтожил рыцарей.

И Рэйчел ей поведала историю того дня.

----------

Том 1 Глава 95

***

Когда отей Рэйчел и первосвященник наслаждались обедом,

Бац! Дверь быстро и неожиданно распахнулась. Все прервали трапезу и повернули головы.

— Сэр Орсини?

Вошел мокрый мужчина. Дождевая вода медленно стекала вниз.

Мужчина бросил на стол нечто из своих рук.

Бряц!

Вся еда и посуда скатилась на пол. Тело чудовище, брошенное Орсини, откатилось перед глазами Рэйчел.

— Кья-я!

Рэйчел закричала. Это была голова монстра!

— Чёрт возьми, что это, сэр Орсини!

Крикнул жрец, запоздало отреагировавший.

Орсини очень неуважительно и саркастически улыбнулся.

— Разве вы не видите? Это голова чудовища.

— Что за невоспитанность! Вы осмелились…

— Что-то иное.

Орсини прервал верховного жреца.

— Я перерезал шею монстру тысячи раз, но никогда не встречал ничего подобного.

— Какого черта!

— То же касается и Черного тумана. Он отличается от прежнего. В нем едва под силу что-то разглядеть.

Орсини поправил волосы, влажные от дождя.

— Тем временем Черный туман появился в одном месте и исчез после того, как на я начал понемногу от него избавляться...

Раздраженные зеленые глаза яростно засверкали.

— Черный туман ударил, словно молния, а затем исчез. Из-за непредвиденных событий заразилось очень много рыцарей.

Голос Орсини стал грубее.

Его гнев обратился в сторону первосвященника.

— Но на досуге вы едите рыбу. Первосвященник?

— Будьте осторожны со своими словами. Как и сказано, я – первосвященник. Какова причина выслушивания ваших легкомысленных слов….

Бац!

Орсини ударил обеими ладонями по столу. Затем наклонился к жрецу.

— О, это у вас легкомысленные отговорки.

Верховного жреца охватила икота.

— Меня преследовал Черный туман, но те, кто физически силен, даже тот же великий первосвященник, наслаждаются поеданием форели?

Щеки первосвященника, уставшие от его давления, задрожали.

— Есть ли там кто-нибудь! Войдите и уведите господина!

Потом дверь открылась, и вошли рыцари.

— Немедленно выведите сэра Орсини...

Слова приказа первосвященника звучали очень смутно.

Вошедшие рыцари принадлежали семье Эдис.

— Ах, стало быть, пришли рыцари господина?

Орсини рассмеялся, глядя ему в глаза.

— Сколько бы раз вы их не звали они вас не услышат. Я им помог немного расслабиться и опьянеть,чтобы они не вошли внутрь.

Когда он посмеялся, лицо первосвященника побелело.

— Вы любите поесть.

Орсини с омерзительным взглядом пересчитал тарелки, сложенные рядом с верховным жрецом.

— Я тоже. Но больше предпочитаю алкоголь. Ржаные вина острова Пэйллона невероятно вкусные, но, к сожалению, я еще не успел вкусить из-за чертового тумана.

— Это….у вас разбойнический вид…!

На мгновение льющиеся из его уст насмешки исчезли.

— Да, но даже такой мерзавец,как я, знает, что важнее. Но что вы?

— ...

— Если бы ты поднял свою жирную задницу, то некоторые рыцари, сегодня погибшие из-за тумана, остались бы в живых.

— Как ты осмелился посягнуть на меня!

— Какие у тебя обязанности?

Орсини приподнял согнутое тело. Взглянув на первосвященника и окутав его своей тенью, он засмеялся.

— Поросенок прячется за форелью, потому что боится Черного тумана.

— Ты!

Это было тогда.

На мраморном полу виднелись свисающие тени рыцарей. Рэйчел увидела, как они извиваются.

— !

Но в следующий момент она осознала, что это не тень.

Это Черный туман.

Темная дымка поднялась сразу в невероятно быстром темпе. И сразу поглотила рыцарей!

— Повсюду Черный туман!

— В укрытие!

Однако те, кого изначально окутал туман, уже не смогли ответить.

— Ой, ой-а-а-а-а!

— Ах-х-х-х-х!

Пять. В темном тумане, поглотившем пять рыцарей, раздался оглушительный крик.

И наступила последняя минута жизни.

Через несколько секунд крики утихли.

— ...

Внезапно в зале стало тихо.

Рыцари стояли у стены с поднятыми мечами.

Несмотря на то, что возгласы прекратились, взгляд оставался бдительным, словно все только начиналось.

Верховный жрец, дрожа от страха, еле сдерживал голос.— Грр ...

В это время Черный туман сразу рассеялся.

— ...

Поглощенные туманом рыцари остались на своих местах.

Они были в порядке, будто ничего не произошло.

Еще некоторое время назад с трудом верилось, что их поймало зловещее существо в свои сети, из которых доносились крики…

— Грр….кх….

Но голос, слетавший с губ, звучал странно.

Затем они очень медленно изогнулись, приподняв голову, как сломанные куклы.

— !

Рэйчел чуть не закричала.

Черный цвет.

Глаза рыцарей сияли темным цветом!

Но не только они – волосы медленно чернели от самой макушки.

И ярко-красный оттенок замерцал под глазами. Как у голодных зверей, из пасти капала слюна.— Г-гр…

Затем к ним подошел Орсини и зараженные рыцари одновременно уставились на него. Как дикие животные, они налетели, рассекая воздух. В этих движениях с трудом верилось, что это — люди.

— Кхы.

Рэйчел, спрятавшись под столом, не видела в деталях, как Орсини размахивал мечом.

Она только стала свидетелем того, как тела трех рыцарей разлетелись на куски от одного удара меча.

Тук.

Когда у зараженного упала шея, в холле снова воцарилась тишина.

Орсини произнес, оглядываясь на других рыцарей.

— Уберите тела. А также…

В этот момент глаза Орсини широко открылись.

И он воскликнул.

— Все уклоняйтесь.

В следующий момент.

Повсюду снова стал прорываться Черный туман.

Всех рыцарей столовой поглотила тьма.

***

— Все произошло в одно мгновение.

Рэйчел тихо произнесла.

— У меня не было времени сбежать. Сравнение Орсини правдиво. Черный туман молниеносно окутал пространство. И поглотил всех мужчин.

Рыцари Эдис заразились Черным туманом, поэтому Орсини пришлось в одиночку их всех убить.

— Орсини совершил святое дело.

Те, кто касается черного тумана, заражаются. Они теряют рассудок и превращаются в монстров, одержимых злобой и жаждой убийства.

— Все они обрели покой в его руках.

Затем Канна поняла, почему Орсини был сам на себя не похож.

Рыцари Эдиса – его верные товарищи и помощники, относившиеся к нему с почтением, как и он к ним.

И к их числу относится сэр Клод, услышавший эту историю за ее спиной.

— Эти события усилили раздор с первосвященником. Жрец даже тогда…Ничего не сделал. Должно быть, Орсини ослабил мощь Черного тумана своими способностями.

Подобно пощечине. Она впервые посочувствовала жестокости Орсини.

— Дождь прекратился.

Дождь за окном внезапно перестал лить свои грозные капли.

— Пойдемте?

***

Вскоре после прогулки по деревне Канна стала свидетелем необычайного явления.

— Я летаю, летаю! Наконец-то я летаю!

Мужчина средних лет, смеясь во весь голос, носился в разные стороны.

— Ах, ха-ха! Как захватывающе, так волнующе!

Женщина танцевала с чучелом на ржаном поле.

— Я рыба! Я доплыву до самого края моря!

Маленький мальчик купался в полевой грязи.

Чем дольше она ходила и осматривала поселение, тем больше обнаруживала странное поведение жителей.

Это и есть безумие острова Пэйллона, которое у нее было лишь на слуху.

ʹ Все правда. Совершенно все люди ведут себя, как безумцыʹ.

Однако Рэйчел мирно смеялась, даже глядя на их эксцентричное поведение.

— Вы удивлены, лекарь?

Тихо сказала Рэйчел, увидев девушку на дереве, утверждающую, что она обезьяна.

— Но для меня это неудивительно. Безумие происходит на острове с давних пор.

— ...

— В это время безумство, охватывающее поселения, расцветает на глазах.

— Вы подразумеваете время сезона дождей?

— Да. Дьявол хотя бы раз овладевал всеми сельскими жителями. Кроме меня.

Произнесла Рэйчел, осторожно проходя сквозь пропитанную дождем почву.

— Так я поняла, что невероятно особенный человек на острове.

Даже ее отец однажды в детстве страдал от безумия.

Но она другая.

Только она.

Так что, только ей под силу спасти остров.

— Это же Святая!

Тогда простолюдины увидели Рэйчел и тут же бросились к ней.

----------

Том 1 Глава 96

— Святая!

— Святая, пожалуйста, спасите мое дитя!

— Мой муж снова слышал дьявола! Прошу, спасите его!

Те, кто не лишился рассудка, и те, кого охватило безумие, искренне пали в ноги Рэйчел.

— Сегодня моего младшего брата манил в свои сети дьявол!

— Святая, пожалуйста, найдите Черного апостола, этого дьявола! Найдите Черного апостола и спасите мою жену!

Рэйчел с жалостью смотрела на крики жителей деревни.

— Скоро наступит день очищения. Не стоит волноваться, мы найдем Черного апостола- демона.

Наблюдая за всей ситуацией, Канна растерялась.

Она святая? Святая – дочь правителя?

ʹА есть еще день очищения?’

Оставив позади толпу, Рэйчел спокойно объяснила.

— Раз в год я ищу возможного подозреваемого Черного апостола и его изгоняю.

По какой-то причине это слово показалось очень зловещим.

— Как происходит очищение?

— Он сгорает дотла, когда он свисает с дерева вверх ногами.

...Так и думала.

Ее охватило дурное предчувствие. На желудке Канны возникла тяжесть.

Доброжелательность Рэйчел разрушается на кусочки.

— Так делает мисс Рэйчел, дабы найти подозреваемого Черного апостола?

— Да, мы покорно выполняем обязательства, порученные Богом.

Единственная женщина на этом острове, которая никогда не страдала безумием.

Кроме того, она дочь правителя.

Этого достаточно, чтобы стать всеми почитаемой Святой на отдаленном острове.

— Как вы определяете Черного апостола?

— После того, как я осматриваю всех, кто страдает безумием, нахожу человека, от которого исходит мощная магия.

— Вы чувствуете магию?

— Да, есть те, у кого самая зловещая энергия. Он и есть Черный апостол, заражающий других безумием.

— Я вас поняла.

Канна сдерживала свою насмешку.

Это то, чего не могли сделать потомки Паладина, семьи Эдис и Валентино.

Более того, такой способностью не обладали даже священники храма.

— Получается, вы сжигали более одного крестьянина каждый год.

— Прежде чем вести мирную жизнь как житель деревни, он был Черным апостолом.

— Но почему одно и то же происходит каждый год?

Рэйчел не смогла ответить в первый раз.

Канна ее поддразнивала.

— Вы убили Черного апостола, чтобы очистить деревню ото зла, но я спрашиваю, почему то же самое повторяется каждый год.

— ...

— Вы когда-нибудь думали, что у вас очень гнусные фантазии?

— Что?

— Может быть, все это иллюзия, мисс Рэйчел. Или, возможно, заблуждение.

В этот момент лицо Рэйчел изменилось, и ее глаза слегка задрожали.

Тогда.

— Потому что зло с каждым разом растет!

Джером, следивший за ними всю дорогу, громко возразил.

— Так что, пожалуйста, заберите назад ваши оскорбления! Мисс Рэйчел никогда не ошибалась.

Он защищал Рэйчел и краснел, как будто его оскорбили.

— После очищающего ритуала намного меньше появляется людей, одержимых демоном! До следующего года, пока не придет снова это пора!

— Неужели?

— Да. Это доказательство того, что мы нашли и очистили настоящего Черного апостола!

Когда горит человек, якобы Черный апостол, количество безумных уменьшается, и в деревне наступает мир.

По крайней мере, до следующего сезона дождей. Но она видела, как они что-то утаивали.

ʹ…Есть еще что-то. ‘

Ничего существенного не приходило в голову. Она чувствовала, как мысли спутались, не найдя ниточку, ведущую к разгадке. В конце концов она не смогла этого понять.

ʹНет, не безумие. Что-то иноеʹ.

Той ночью Канна простонала прямо перед тем, как заснуть.

'У меня кое-что есть. Думаю, я что-нибудь придумаю... '

Когда настанет день, ей придется снова взглянуть на жителей деревни.

Наверняка найдется нечто общее среди тех, кто не страдает безумством.

ʹХорошо, для начала нужно поспать’.

И правда, день выдался утомительным.

***

— Сестра!

Ах.

— Сестра, проснись.

— Как шумно….

Канна нахмурилась и зарылась под одеяло.

Она хотела еще немного поспать. Чувствовала невероятную усталость, словно все тело скованно цепями.

День выдался действительно утомительным...

— ...

Минутку.

Канна медленно открыла глаза.

Чей это голос?

— Сестра!

Канна тотчас вскочила.

Рядом с кроватью стоял мужчина.

Канна рассеянно на него посмотрела.

— Что это за глупый вид?

Черные глаза.

Черные волосы.

И острый хвостик глаз, и немного нервные брови, и аккуратный нос, и впечатление, словно человеку только что перевалило за двадцать.

Дрожащий взгляд Канны пробежался по лицу мужчины.

Она не верила.

— Со...

Ее губы задрожали. И дыхание сбилось.

Она задыхалась.

— Сон Хон?

Передо ней стоял Сон Хон.

Ли Сон Хон, молодой юноша, которого она называла своим младшим братом и которого лелеяла всю жизнь!

— Ли Сон Хон!

Она встала со своего места. Когда вытянула руку, дабы взяться за запястье Сон Хона.

Сон Хон отступил на шаг.

— Сестра, не делай этого и следуй за мной. Я жду снаружи.

— А?

— Быстрее!

Сон Хон повернулся спиной и выбежал.

Она тупо уставилась на спину, и, глядя на брата, последовала за ним.

'Что? Что это такое?'

Не возникло ни единой мысли набросить шаль на плечи или надеть обувь.

Почему?

Почему здесь Сон Хон?

В этот момент внезапно пришло осознание.

ʹСон Хон тоже попал в этот мир?’

Вполне вероятно.

Разве Чжу Хва однажды вдруг не овладела ее телом!

Возможно, Сон Хон попал в неприятное происшествие и попал в этот мир!

Когда появилась подобная мысль, ее тело задрожало. Впервые ее разум затуманился от страха.

— Ли Сон Хон! Не уходи!

— Сестра, следуй скорее!

— Подожди, идем со мной. Это место.

Этот мир невероятно опасен!

В это время кто-то схватил ее за руку.

— Я проявил грубость. Простите, герцогиня.

Это был сэр Клод. Он засмеялся и спросил.

— Куда вы идете? Сейчас на улице льет сильный дождь.

— Отпустите!

— Но, герцогиня.

Нетерпеливо воскликнула Канна, обратив свой взор туда, где исчез Сон Хон.

— Это приказ!

Клод, привыкший к приказам, был хорошо обученной собакой.

Сила, удерживающая руку, ослабла.

Канна нетерпеливо убежала за Сон Хоном.

Но уследить за спортсменом, тренированным с детства, не так просто.

Канна побежала за ним, словно сумасшедшая, чувствуя, как голову окутывает паника.

ʹНет, Сон Хон. Нет, Сон Хонʹ.

Ты не можешь попасть в этот мир.

Хватило Чжу Хвы. Ее достаточно.

Она не допустит, чтобы Сон Хон, младший брат, жил в таком опасном мире!

— Ли Сон Хон, подожди!

Внезапно Канна оказалась под проливным дождем. Но она не подозревала, что насквозь промокла.

— Сон Хон!

Где ты, где, чёрт возьми...

— Мяу!

Ах!

В ушах промелькнул звук.

Звук крика отчетливо достигал барабанной перепонки даже посреди хлеставшего проливного дождя.

Нет причин предполагать, что она ошиблась.

Этот крик.

— Ах, Тотто?

— Мяу!

— Ах, Тотто.

Моя кошка!

Канна со всех ног побежала в сторону звука.

Да, еще один крик кошки.

Кот, всегда засыпавший на ее руках. Ее пушистая и мягкая кошка.

— Сестра, вот ты где!

— Мяу!

В это время Сон Хон ее поманил, выглядывая из-за деревянного столба, располагающегося поодаль от нее.

Рядом с ним сидела рыжеволосая кошка и смотрела на промокшую Канну.

— Быстрее, скорее! Давай, сестра, пока не поздно!

— Мяу!

Глаза встретились с Сон Хоном и Тотто.

— По...

Раздался крик.

— Подождите.

Потекшие слезы смешались с проливным дождем.

— Прошу, подождите.

----------

Том 1 Глава 97

«Не уходи.

Не оставляй меня.

Я скучала по тебе. Я так по тебе скучала!»

— Давай быстрее!

Канна плакала и гналась за Сон Хоном.

«Сон Хон, ты такой плохой ребенок. Совершенно не заботишься о своей несчастной сестре и всегда своевольничаешь.

Тотто, ты все такой же.»

Она бежала со всех ног, но с трудом добиралась до цели.

Бежала, даже когда покидали силы.

— Пойдемте все вместе!

Она в спешке бежала под проливным и хмурым дождем.

Канна бессознательно вошла в лес. Она видела лишь Сон Хона и Тотто.

Наконец Сон Хон остановился.

Перед ней всплыло любимое ей лицо, навевающее воспоминания.

— Канна.

Колени Канны задрожали.

Ей не хватало ее мягкого и звучного голоса.

— Мама...

— Наша Канна.

Мать стояла подле отца.

В стороне виднелись Тотто и Сон Хон, машущий рукой.

Канна подошла со слезами на глазах.

— Мама,мама.

— Что ж, с тех пор твоя жизнь была полна трудностей?

«Да, мам! Было невыносимо тяжко!»

Она хотела так сказать.

Это вправду была непосильная ноша.

Уткнувшись в плечо, она хотела пожаловаться, как постоянно ею пренебрегали, насколько жесток и ужасен этот мир…

Но боль пронзила все ее тело, и она не нашла слова, словно ком застрял в горле.

Она просто стояла перед мамой и плакала.

С момента ее возвращения в этот мир впервые по щекам текли слезы.

Тем не менее. Когда она увидела свою семью, когда перед ней находились Сон Хон и Тотто, мама и папа, — больше не существовало причин, дабы терпеть и выносить всю тяжесть жизни.

Вместе с ними все наладится.

Показывать свою слабость рядом с семьей — приятно.

— А?

Но, когда она снова подняла голову, там не было ни единой души.

— А?

Вуууу. Звук ветра.

В лесу, под непрекращающимся дождем, ее голову захватил хаос.

Она просто стояла.

Тогда.

— Сестра, сюда!

Звонкий голос, исходящий позади Канны, заставил ее обернуться.

Сон Хон неожиданно поманил ее в свою сторону.

— Сон Хон.

— Да, сестра.

— А как насчет мамы и папы?

— Они первыми пошли домой.

— Дом?

— Да. Пойдем домой. Мама и папа ждут нас с Тотто.

Домой.

Невероятно манящее предложение.

Канне хотелось остановиться и пойти домой.

И забыть весь этот кошмар, лечь на диван в гостиной и вздохнуть.

— Подожди!

Но когда Сон Хон снова начал бежать, Канна ринулась за ним.

В то мгновение.

— Канна

— !

Канна забыла последовать за Сон Хоном и остановилась.

Оглянувшись назад — она увидела его.

— О...оппа?

— Канна. Я скучал по тебе.

Светло-коричневые волосы. Глаза, подобные оленьим очам. Изящные линии лица. Высокий светлокожий мужчина.

Поодаль от нее стоял ее возлюбленный, за которого она когда-то хотела выйти замуж.

Почему здесь Ён У?

Почему все здесь?

ʹЧто,что…ʹ.

Голова закружилась.

Казалось, что все поле зрение заполонил туман, отчего вся четкость видения пропала.

Канна схватилась за волосы и слегка пошатнулась.

Что это. Что...

— Сестра!

Однако на раздумья времени не находилось. Снова услышав голос Сон Хона, Канна направилась вслед, как опытный зверь.

— Эй, Канна, иди скорее.

— Эй, подожди, оппа. Сон Хон.

— Сестра, скорее! Пора домой!

Канна пошатнулась возле Ён У и Сон Хона.

Некоторые сомнения исчезли, и вскоре появилась надежда.

На лице всплыла широкая улыбка.

Что ж.

Она может вернуться домой

Теперь вернусь домой!!

— Эй!

Но тогда.

Мощная сила захватывает руку. Тело Канны вынудили повернуться.

— Приди в себя!

— ...

Это кто?

Влажные от дождя волосы засияли алым цветом, будто сейчас закапают кровью.

Она уставилась на волосы, словно одержимая, и выдернула руку.

— Отпусти, отпусти.

— Приди в себя. Что с тобой?

— Отпусти! Мне пора домой!

Что делать, если Сон Хон уйдет в это время!

Что, если Ён У исчезнет!

Она только что их встретила!

— Отпусти меня домой! Я хочу домой!

Канна барахталась, как сумасшедшая.

Чтобы выбраться из рук мужчины, она стала пинаться и царапаться ногтями.

— Ах.

Едва освободившись от мужчины, Канна убежала, лишившись всякого рассудка.

— Мама!

Прямо перед ней ее подзывали мама и папа.

— Эй, Канна, пойдем домой. Твой отец приготовил мисо-суп.

— Эй, боже…ах.

— Сестра, пойдем домой и покушаем курицу!

— Канна, я очень скучал по тебе.

Возле ушей раздавались шепчущие голоса.

Словно с нее сняли оболочку и достигли самого мозга, нашептывая сладостные речи.

— Мама...

Канна пошатнулась, будто околдованная.

В это время мама, которая смотрела на нее, молча улыбалась.

И сказала.

— Разве мама так тебя воспитывала?

… Ах.

Мгновенно сила покинула ее ноги.

И она застыла на месте.

— Ах…

Упав на грязное поле, я застонала.

А разум спутался.

Все обессиленное тело болело.

Руки и ноги, лицо. И.

И душа.

Канна закрыла глаза.

Дождь лил, как будто смеялся над рухнувшим и обессиленным телом.

ʹНет.’

Когда дождь лил по ее щекам, Канне удалось достучаться до сознания и мыслей.

Она звала свой разум.

ʹНет.’

Что?ʹНет.’

Это.

‘Что ж,нетʹ.

Нет. Никогда.ʹНевозможноʹ.

Точно нет.

Семья и возлюбленный не могут оказаться в этом месте.

Они ускользали, появляясь в разных местах.

И еще.

Они не могли бегать под дождем.

— Сестра, вставай. Нужно домой.

— Канна, все хорошо?

— Ага.

Но шепот все еще звучал в ушах. Рассыпавшиеся суждения в ее беспорядочном сознании соблазнительно шептали: верь, не упускай из виду, преследуй их и беги изо всех сил.

Похоже, мне вправду станет легче, если я исполню просьбы.

Она чувствовала, что полна сил танцевать с едва сдерживаемым смехом.

Но не хотела.

Не могла.

— Ах.

Канна снова разомкнула веки.

— На что это похоже?

Она знала, что это единственная реальность.

Только манящий голос.

Только то, отчего бросает в дрожь.

Это была ее реальность.

— Больная.

В то время невероятная сила подняла тело Канны.

Канна не сопротивлялась и держалась в руках человека.

— Вот почему я сказал тебе покинуть этот остров.

Под проливным дождем он тихо ругался.

— Ты меня не слушаешь, так что поделом тебе, засранка.

***

В самом начале леса Орсини обнаружил Канну.

— Подожди, Сон Хон !

Сначала он подумал, что тот был сельским жителем.

Кроме того, он подумал, что сельские жители, страдающие от безумия, постоянно лишаются рассудка, и с раздражающим лицом повернул голову.

— Сон Хон!

Этот голос.

— Останови повозку.

— Сэр Орсини?

— Останови.

Подле него сидела Рэйчел, дочь правителя.

— Но на улице идет дождь...

Но Орсини не слушал.

Он открыл дверцу и выбежал.

Он направлялся по следам бежавшей женщины в лес.

— Мама!

На языке Орсини вертелись лишь бранные слова.

Это определенно его сестра!

ʹСумасшедшая девкаʹ.

Повсюду была слякоть и грязь.

Промокшая ночнушка, слезы и плач, спутанное сознание, босые ноги.

ʹЧто за ненормальный ребенок?ʹ.

И Клод тайно гнался за Канной, подслушивая речи, пока она его не видит.

— Ах, мама, ах.

На мгновение шаги Орсини остановились.

— Мама, я скучала по тебе.

Опущенные плечи постоянно дрожали от капель проливного дождя.

Она была подобна раненой птице.

— Ах,ах…

Тогда Орсини незаметно спрятался за деревом.

----------

Том 1 Глава 98

Плачет?

Эта сильная девушка плачет?

Та Канна, у которой он не видел ни единой капли слезы с момента ее возвращения.

Во время пребывания в тюрьме он старался съесть ее своим свирепым взглядом, но у нее не нашлось ни единого слабого места…

Будучи такой женщиной, теперь она проливает слезы.

Почему? Похоже, он увидел секрет, который ему никогда не следовало знать.

Канна, ядовитая змея, никогда бы, даже если бы умирала, не показала свою слабость.

Но он увидел.

— Оппа!

Затем Канна снова побежала.

Но что?

Оппа?

— Оппа! Сон Хон, пойдемте вместе!

Он бежит, выкрикивая незнакомое имя.

Орсини подошел к ней и схватил ее, пока она не видела.

— Отпусти, отпусти!

Ему казалось, что в Канне скрывается свирепый монстр. Он не узнавал ее.

— Отпусти меня домой!

Канна вырвалась из рук Орсини и вновь побежала.

— Не оставляй меня. Не уходи!

В конце концов она сдалась и упала наземь.

Орсини спокойно на нее взглянул. Образ той, кто жадно кого-то преследует, но в конечном итоге терпит неудачу.

По ее щекам текли слезы, ибо она желала вернуться домой, но ноги не слушались девушку.

Она выглядела одинокой.

Орсини поднял Канну.

На этот раз она предоставила свое тело его власти. И не сопротивлялась его объятьям.

Дабы увидеть, скоро ли она заснет, он наклонил голову, медленно дыша.

Все та же глупая девчонка.

— Мама...

Зачем она ищет свою маму? Почему ищет свою семью?

Ты – одинокая от рождения женщина.

Да, ты совсем одна.

В твоем окружении лишь дурная мачеха, беспечный отец, дерьмовые братья и сестра и равнодушный муж.

Подобная жизнь ее преследовала с самого рождения. Однако.

— Мама...

Зачем она хотела отыскать свою мать?

— ...

Орсини посмотрел на Канну.

По ее щеке струился дождь, подобный слезам.

— Сэр Орсини.

Орсини поднял голову. Только тогда появился Клод.

— Ты из дома?

— Да.

Сказал Орсини убийственным взглядом, обращенным в сторону Клода.

— Ты ничего не видел.

— Разумеется. Ради чести герцогини.

Клод покорно ответил.

***

Так она и заснула.

Открыв глаза, Канна при свете дня лежала в постели.

И бесцельно уставилась в низкий потолок, глядя на горящую печь.

— ...

У камина спал Орсини, прислонившись к стене.

Что за нелепый сон?

Прямо сейчас, в этот момент?

Если не... Или тот момент, когда сошла с ума?

Очевидно, все реальность.

Канна осмотрела свой вид.

Платье, испачканное грязью, все еще оставалось мокрым.

Мужчина поднялся и положил Канну на кровать, что застигло ее врасплох.

ʹОрсини вправду проявил любезностьʹ.

Было бы еще неплохо позвать людей, дабы те переодели ее или вытерли дождевую воду с тела.

Канна подошла к Орсини и присела на корточках возле его вытянутых ног.

И возле него щелкнула пальцем.

Орсини медленно поднял голову.

И их глаза встретились.

— ...

Мерцающий алый свет плавился по коже.

Орсини, казалось, по какой-то причине перестал дышать.

Канна посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Все хорошо?

— ....Да, так.

Орсини сглотнул и приподнял кончики рта.

— Жалко, что я видел это один. Все должны были лицезреть, как лишается рассудка сумасшедшая девка.

— Только если бы я оставил все как есть, люди бы в скором времени тебя обнаружили.

— Я сожалею об этом.

Орсини вздохнул и промолвил.

— Твой вид напоминает жалкого крысеныша из канавы. Так любой здравомыслящий человек подумает. Если откроешь заднюю дверь, увидишь ванную комнату.

— Да, да. Я была бы признательна, если бы мне удалось переодеться.

— ...Дурная девка.

Оставив позади ворчание Орсини, Канна вошла в ванную.

***

Приняв ванную, она увидела, что на дверной ручке висело платье, принесенное Орсини.

ʹГде ты взял его на рассвете?’

Ее пробирало любопытство, но если бы она спросила, то, вероятно, долг перед ним бы возрос, поэтому она лишь поблагодарила.

— Благодарю.

Настал день, когда она сказала подобные слова Орсини. И вновь поблагодарила.

— Спасибо за то, я осталась жива, Орсини.

Орсини сидел в кресле-качалке и внимательно на нее смотрел.

— За что?

— За то, что принес в дом.

— Вот оно что.

Вполне очевидно, почему он пришел сюда. Когда Канна проснется и снова сойдет с ума, все узнает, поэтому он привел ее и остался подле девушки.

ʹДа, в том случае возникли бы проблемы. И Орсини вряд ли бы хотел с ними столкнутьсяʹ.

Канна помедлила перед камином и зажгла огонь.

— Это именно то?

Пока он бормотал, раздался смех.

Ха-ха, Канна засмеялась и спросила.

— Это то безумие, от которого, по словам жителей, они страдают?

— Да, так.

Тихо произнес Орсини.

— Некоторые из моих рыцарей прошли через то же самое.

— Вот как.

— Этот остров безумный.

— Да, верно. Очень странный.

Канна вспомнила перенесенное ею безумие.

'Вместо безумия были симптомы галлюцинацииʹ.

Видения. Галлюцинации. Перед ней возникли всевозможные иллюзии.

Заставляя плакать и смеяться.

Погрузившись в нее, она бы испытала райское удовольствие.

ʹОчевидно, меня охватила иллюзия о моем возвращении домой’.

Лежать на диване, болтать с мамой и папой, слегка пинать ногами Сон Хона, гладить Тотто, переписываться с парнем, пить холодное пиво –она бы визжала от радости.

Канна горько засмеялась.

— Орсини, у тебя не было признаков безумия?

— Да, не было.

— Странно. Кто-то страдает, кто-то нет...

В чем разница?

По словам Рэйчел, Черные апостолы – демоны.

ʹЭто демон?’

Хоть он и погрузил ее в иллюзию, она не чувствовала никаких дурных желаний.

Если бы это был Черный апостол, он бы заставил совершить нечто зловещее, да?

Опьянил человека или заставил ограбить, подтолкнул на преступление или заставил помочь Черным апостолам.

ʹИ у каждого человека разные видения’.

Кто-то полетел, как птица, превратился в рыбу и поплыл в море, другой танцевал с чучелом на ржаном поле.

‘....Минуткуʹ.

Ее осенило.

Конечно.

Неужели это...

— Кто тот оппа?

Спросил Орсини у погруженной в мысли Канны.

— Какой ребенок плачет и бежит за кем-то, как глупец?

— ...

Лицо Канны покраснело.

Другие вещи она бы стерпела, но подобное неловко слышать.

Брови Орсини, увидевшего пылающие щеки, скривились. Затем он скверно рассмеялся и начал болтать.

— Что за оппа, черт. Ты больная на голову.

— Ты слишком болтлив. Заткнись.

— И что за Сон Хон? Кто это?

При упоминании Сон Хона она бы разозлилась.

— Да все равно. Меня не интересуют чужие иллюзии.

— Иллюзии?

— Да. Ты видела иллюзию. Но не была одержима Черным апостолом.

Несмотря на ужасные страдания, она заметила благодаря ему то, что вызывало подозрение.

Почему пленяет иллюзию, почему безумие распространяется по острову.

В этом есть смысл.

Тогда Клод отворил дверь и вошел.

— Герцогиня? Вы проснулись.

В его руках лежали вещи Канны.

Похоже, вещи Канны, оставленные в особняке правителя, упаковали.

— Сэр Клод.

— Да, мэм.

Канна уставилась в ярко-голубые глаза Клода.

Даже когда она страдала безумием, он все равно следовал ее приказам.

ʹТы так покорно слушаешь меня ’.

Канна на мгновение выбрала, что бы хотела сказать, но промолчала.

Она отказалась от слов: «Не выполняйте приказы, которыми, по вашему мнению, можно пренебречь».

В любом случае этого больше не повторится.

— Вы вовремя пришли.

Канна встала со своего места.

— Сэр Клод, у меня к вам поручение.

----------

Том 1 Глава 99

***

В тот день Рэйчел мучала бессоница.

ʹОчевидно, тот голос принадлежал герцогини Валентино’.

Канна Валентино.

Миссис с материка.

Она столь же прекрасна, сколь и полна неожиданностей.

Рэйчел отчетливо помнила ее изящный голос, напоминающий звон стеклянной бусинки.

Но, помимо аромата цветов и красочного вида, от нее исходило коварство.

Она была подобна розе с шипами – ядовитый цветок, источающий скрытые токсины.

Бледная кожа, волосы цвета эбенового дерева и кроваво-алые уста казались мистическими и необъяснимыми.

Она одновременно дурманила своей красотой и бросала в дрожь.

ʹНо она страдает еще и безумиемʹ.

В одной ночнушке Канна бежала под проливным дождем.

Босиком, что не подобает даме.

Внезапно в голове вспыхнули сказанные ею слова.

— Может быть, все это иллюзия, мисс Рэйчел.

— Или, возможно, заблуждение.

Нет.

Нет, нет, нет!

Рэйчел прикусила губы.

Сколько Черных апостолов она сожгла на костре?

За все года — пятнадцать.

Всего их было пятнадцать.

Горели и десятилетний мальчик, и старик, и юноша, и жена средних лет.

— Ахх! Я не он!

— Ой, ой, ой, мама! Помоги мне!

— Мне жаль. Я не Черный апостол!

— Мисс.

Вдруг.

Рэйчел подняла голову.

Возможно, из-за того, что она погрузилась в свои мысли, девушка не заметила, как кто-то приблизился.

— Сэр Джером.

— Вы в порядке?

— Все нормально.

Рэйчел томно засмеялась.

Но Джером вздохнул и обошел ее сбоку.

— Вы не собираетесь спать?

— Нет, Орсини еще не вернулся.

— Похоже, он пошел за той сумасшедшей девушкой. Они же брат и сестра?

Сотрудники внимательно следили за рассказами очевидцев о том, что Канна, лишившись рассудка, покинула особняк и куда-то убежала.

— Что ж, сэр Джером.

— Да?

— Если честно, я не могу заснуть, потому что меня волнуют слова герцогини.

Рэйчел заколебалась и выдала правду. Эту историю она не могла рассказать, кроме как своему верному рыцарю, который для нее был словно братом, защищающим с самого детства. Она от него не утаивала даже самые сокровенные вещи.

— Все, что я сделала за то время...

— ...

— Это ведь все воля Бога?

Она бы никому не сказала, кроме Джерома.

Рэйчел даже не поделилась бы ни со своим отцом, изнеженным правителем, ни с первосвященником, пахнущим мерзкой похотью.

Лишь Джерому.

Если, если Канна права…

— Нет.

От одной мысли у нее перехватило дыхание.

— Не поддавайтесь чарам зла.

Тогда Джером твердо произнес.

— Такой покой наступил благодаря леди, избавившей остров от Черных апостолов. Если бы не вы, жители продолжали бы страдать от безумия, и в конце концов бы их ожидала погибель.

— ...

— Благодаря Святой на острове царят спокойствие и мир.

Святая.

При этом слове у Рэйчел перехватило дыхание.

Да, она была Святой.

Единственный человек в этой деревне, кто не пострадал от безумия.

Все же считают ее Святой девой, верно?

— У Канны Валентино гнилой язык. Разве она не вестник зла, пришедший испытать веру Святой?

— ...

Что ж. В этой женщине есть нечто зловещее.

Кроме того, она испытывала веру скверными словами, безнравственно сотрясая душу.

Может, это кара?

Безумие ее все-таки охватило.

— Хорошо…

Рэйчел улыбнулась.

— Сэр Джером прав. Я не ошиблась.

Это отнюдь не заблуждение.

Бесчисленные годы, бесчисленные очищения, бесчисленные жертвы.

Все эти смерти нельзя принимать за свою ошибку.

Это не иллюзия.

***

Каллен Эдис наконец-то вернулся в особняк.

Бенисия. Кошмарная битва в этом прибрежном городе окончена.

Это был худший Черный туман, с которым он когда-либо сталкивался.

Туман поразил огромное пространство, а количество выползающих монстров было бесчисленным.

'Как я усталʹ.

Но шокирующие новости достигли его ушей, как только он вернулся домой после тяжелой поездки.

— Каллен! Орсини!

Как только он прибыл, Хлоя закричала с обеспокоенными глазами.

— Орсини пропал! Ты знаешь?

— Да, я знаю.

— Канна тоже отправилась туда, но ее не волнует Орсини. Она даже не притворилась, что попытается его найти!

— О чем вы говорите?

Он навострил уши.

Его сестра на острове Пэйллон?

Еще в Бенисии он узнал об Орсини.

Остров Пэйллон. Орсини, отправившийся в тот ад, исчез.

Он оставил письмо, в котором говорилось, чтобы все рыцари уничтожены, но сообщение на этом и прервалось.

Случилось шокирующее событие.

Однако Каллен не сомневался, что Орсини в полной безопасности.

Но новость, сейчас им услышанная, его обескуражила еще сильнее.

— Вы говорите, что сестра на острове Пэйллон?

Его сердце ушло в пятки.

Сестре не стоило ехать на этот опасный остров.

— Почему она там?

Вскоре он узнал всю историю, и его лицо от удивления окаменело.

Ее отправил император.

ʹВаш трюк очень подлыйʹ.

Вместо того чтобы слезть с лошади, Каллен тут же ее развернул.

— Каллен! Куда ты идешь, Каллен!

Каллен коротко ответил на крик матери, стоявшей позади.

— Я отправляюсь на остров Пэйллон.

***

Следующий день.

На рассвете Канна и Клод совершили обход по деревне.

Посмотрев на всех людей, страдающих безумием, она вернулась в особняк к тому времени, как небо окутал закат.

— Я слышала эту историю. Прошлой ночью вы страдали от безумия.

День выдался тяжелым. Рэйчел пришла, когда она отдыхала в своей комнате.

— Я так волновалась, что вы пропали ночью. Надеюсь, ничего серьезного не произошло.

— ...

Как и ожидалось, слухи распространились. Однако она ни отрицала, ни подтверждала то событие.

Не услышав ответа, Рэйчел вздохнула.

— Герцогиня, пришло время сообщить вам очень плохие новости.

— Плохие новости? И какие же?

— От вас исходит очень сильная магия…Я чувствую ее. Сожалею.

— ...

Что?

От кого ты чувствуешь?

Она настолько поразилась, что не нашла слов в ответ.

ʹЯ удивилась куда меньше, услышав чушь о том, что проводят обряды жертвоприношения. Но от меня исходит сильная магия – звучит еще бредовее ʹ.

Крепко нажав на висок, она сдерживала свое желание выругаться, сказав, что ее слова – полный вздор.

— Неужели?

— Да, правда.

— Так что вы хотите? Собираетесь повесить меня вверх ногами на дерево и сжечь?

Канна открыто презирала, говоря с сарказмом, но выражение лица Рэйчел оставалось неизменным.

— Герцогиня Валентино.

— Пожалуйста, ответьте мне.

— Герцогине может показаться это дикостью. Но это единственный способ защитить остров.

С таким мирным голосом Рэйчел, похоже, даже не сомневалась в своем методе.

— Благодаря сожжению жители острова Пэйллон живут в безопасности.

— ...

— Пожалуйста, поймите меня и проявите уважение.

Она умолкла.

Уважение. Да, уважение для разнообразия необходимо.

Но…

ʹКак вы уважаете то, что принимаете здоровых людей за нечисть и их сжигаете?`

Она много чего хотела высказать. Но даже единственное слово не получалось столь легко.

Из-за глаз Рэйчел. Глядя в очи, полностью погруженные в собственный выдуманный мир, она не понимала, с чего начать.

— Через несколько дней мы соберем тех, кто пострадал от безумия, дабы провести ритуал очищения, тем самым избавляясь от Черных апостолов.

— Так из-за этого? Вы говорите мне прийти туда?

Затем Рэйчел опустила глаза. Она вполголоса промолвила, будто подстрекая.

— Не хотите сами?

Ей пришлось вежливо ответить с терпением, которое вот-вот было готово вылиться через края.

— Вы намекаете на мою уверенность?

— Если герцогиня не Черный апостол, вы просто можете уверенно стоять на месте. Тогда все закончится.

— Но это решение, Черный апостол я или нет, полностью зависит от мисс Рэйчел. Вы поверите просто потому, что я покорно буду стоять и ожидать приговора?

— Герцогиня, не я придумала это, и не я занимаюсь руководством очищением. У меня есть лишь способность распознавать Черного апостола.

— ...

Она была на пределе и больше не могла слушать.

В конце концов она сказала то, что хотела всем сердцем.

— Мисс Рэйчел, послушайте меня. Мисс Рэйчел глубоко заблуждается.

Канна знает, что в этой женщине нет злого умысла.

Она просто некомпетентна.

ʹТак что не стоит сердиться. Не сердисьʹ.

Она повторяла слова, словно заклинание, и набиралась терпения.

— Есть причина, по которой люди в деревне страдают безумием. Вопреки мнению мисс Рэйчел, это не имеет ничего общего с Черным апостолом.

----------

Том 1 Глава 100

— ...Что?

— Черные апостолы не причастны. И симптомы сельских жителей не имеют отношения к безумию, это всего лишь временная галлюцинация.

Брови Рэйчел скривились.

Не безумие?

Временные галлюцинации?

ʹНет, не можетʹ.

Пятнадцать за все года.

Всего пятнадцать человек.

Она повесила их вверх ногами на дерево и сожгла дотла.

Рэйчел помнила черный дым и звериное пламя, трепещущее в небе.

Даже крики, слезы, неприязнь и проклинающие ее слова.

Настолько отчетливо, что порой было противно.

Но что?

Она ошиблась?

С губ слетел смех. Он был близок к истеричному воплю.

— Все это заблуждение мисс Рэйчел.

Каждое слово Канны превращалось в палец, обвивающий ее шею.

Который затем медленно сжимал и крепко стягивал.

— Мисс Рэйчел, вы слушаете? Это иллюзия.

Она задыхалась.

— Сегодня я отправилась в деревню, дабы осмотреться и узнать причину всего происходящего. Это не походило на безумие.

Рэйчел еле-еле вдыхала воздух.

— Эта деревня — остров, окруженный морем, поэтому влажность намного выше. Так что…

— Остановитесь!

В этот момент раздался визгливый крик.

— Остановитесь! Остановитесь!

Ее дыхание было прерывистым и рассеянным.

Сделав пискливый вздох, она поняла, что это ее голос.

— Прекратите! Я не хочу этого слышать!

Рэйчел покачала головой, вся неистовствуя.

Черные глаза удивленной Канны страстно и злобно смотрели и приказывали.

— Не пытайтесь ослепить меня нелепыми словами!

В тот момент, когда Канна встретилась с глазами Рэйчел, ее язык развязался.

— Если всему виной не черный апостол, то скоро это станет известно. Чего вы боитесь?

Глаза Канны трепетали уверенностью.

К этому времени стало ясно.

ʹУ женщины вообще нет здравомыслияʹ.

Даже если сказать, что есть правда, отличающаяся от убеждений Рэйчел, она бы не попыталась ее узнать.

Закрыть уши и постараться видеть только то, что хочешь видеть.

ʹЖизнь людей на конуʹ.

В сердце Канны вскипала ненависть, как лава.

— Мисс Рэйчел, у вас нет способностей.

В тот момент очертания рта Рэйчел ожесточились.

— О, нет. Если вы вправду верите в способность, которая лишь ваша иллюзия, то да, это способность.

Женщина, охваченная иллюзией, что она особенная.

Женщина, уверенная, что обладает загадочным умением.

Из-за этого недоразумения она убила множество людей.

ʹНет, она сама даже бы не подумала, что убила ихʹ.

Что еще омерзительнее.

Статус Святой позволял своевольничать и бесстрастно убивать невинных людей.

Вдобавок у нее не возникло ни капли сомнений.

Что, возможно, она допустила ошибку.

Она пребывает в страхе, что свет прольется на истину.

— Святая? Способность? И в заблуждениях нужно знать меру.

Канна уставилась на Рэйчел и резко выдвинула обвинения.

— Из-за вашего воображения погибло множество людей. Вы чувствуете магию? Нет, вы просто выбрали тех, кто для вас более неприятен.

Нет.

Рэйчел покачала головой.

Нет-нет, не может быть.

Не может быть…

— Святая женщина.

— Благодаря святой в деревне процветаем покой и мир.

— Все благодаря мисс.

— Мисс особенная.

Тот голос.

Когда в голове вспыхнул голос сэра Джерома, дрожь в ее сердце мгновенно утихла.

— Ритуал очищения все докажет.

Сердце Рэйчел незаметно утихло.

— Если я права, безумие снова исчезнет. Я докажу. Так что герцогиня тоже присоединится к церемонии и подтвердит, что она не черный апостол.

После своей речи Рэйчел вскочила с места.

Разговор окончен.

— И первосвященник дал свое согласие. Не делайте глупостей, ибо Бог наблюдает.

Наконец Рэйчел покинула комната.

В тот момент, когда их встреча подошла к концу, ее охватила усталость.

ʹЧерт, что за женщина?ʹ

Глубоко вздохнув,

Тук-тук-тук.

Она услышала стук в окно.

— ....Сэр Клод?

За окном выглядывал блондин.

‘Герцогиняʹ.

Под проливным дождем Клод сжал губы.

'Мне ту девушку разрезать на части?ʹ

***

— Вы уже здесь?

Примерно тогда же прибыл Орсини.

И Джером быстро погнался за ним.

— Сэр Орсини, на вашу долю выпало немало неприятностей. Как ваше состояние? Я не слышал новостей о черном тумане.

— В северном лесу. Он появился ненадолго, а затем снова исчез .

Орсини ответил кратко, не сбавляя темпа речи.

— Хорошо. Я так рад, что не последовало никакого ущерба.

Джером заговорил, пытаясь догнать Орсини, идущего широкими шагами.

Орсини Эдис.

Нет ничего плохого в том, чтобы сблизиться с таким влиятельным человеком.

Джером размышлял, как в лучшем свете предстать перед Орсини, и придумал самую простую тему.

Тему о сестре Орсини Эдиса, которую он ненавидит с самого детства.

— Но вы слышали новости? Вчера вечером герцогиня Валентино проявила безумие. И ее подозревают в том, что она черный апостол.

— ...

Как насчет вашего любимого предмета обсуждения?

Джером с нетерпением ожидал гримасы Орсини.

Однако вид Орсини был таким же, как и у глухой овцы.

'Странно. Я слышал, он определенно ненавидит Канну Валентиноʹ.

Разве он не должен радоваться, если ее прилюдно унизят?

Джером попробовал вновь.

— Сэр Орсини широко известен своим терпением. Как вы провели детство с такой грязной девушкой? Она и впрямь падшая женщина. В самом деле…

В то время Орсини внезапно застыл на месте.

Он очень резко остановился, поэтому и Джером поспешно прекратил движения.

— Сэр Орсини?

Орсини медленно повернул голову и посмотрел на него.

В тот момент, когда он встретился с его зелеными глазами.

— !

Незаметно в него полетел кулак.

Джерома, не успевшего вскрикнуть, отбросило к стене.

— Ха!

Когда он пришел в сознание, ничего не изменилось.

Грубая рука его тут же схватила.

Орсини сжал горло и приподнял мужчину.

Ужасная хватка разорвала его воротник, и тело Джерома поползло вверх по стене.

— Почему, зачем вы это делаете...Ха!

В этот момент ему в лицо нанесли сокрушительный удар.

Словно раскат грома и молнии.

Внутри него вспыхнула боль, словно голову разрывало на части.

— Что ты сказал?

Нечестивый голос заглушил ужасную боль.

— Снова треплешь языком, сукин сын.

Орсини без опасения ударил Джерома по телу.

Когда он поднимал ногу, дабы пнуть,

— Орсини!

Крик Рэйчел заполнил коридор.

— Что вы делаете!

Рэйчел поспешила помочь Джерому. И проглотила стон.

— Боже мой, сэр Джером....

Лицо Джерома покрылось кровью!

— Ах, как же так получилось.

Всему виной Орсини.

Глаза Рэйчел задрожали от удивления.

Она не верила.

— Зачем вы это сделали? В чем согрешил сэр Джером!

— Уйди прочь.

— Зачем? Орсини не такой! Почему!

— Он действовал мне на нервы.

Язык Рэйчел онемел от сарказма Орсини.

ʹЧто?ʹ

Действует на нервы? Люди его раздражают?

Что такого оскорбительного сказал Джером!

Орсини очень тихим голосом пробормотал.

— Не уйдешь с дороги?

Но когда он переспросил, Рэйчел инстинктивно запаниковала перед его хищным взглядом.

Ее ноги дрожали.

Она едва шагнула в сторону, и Орсини, не раздумывая, прошел мимо нее.

Холод пронзил ее, словно лезвие вонзилось в бок.

— А….Леди, с вами все в порядке?

— Сэр Джером.

— Моя леди, мне очень жаль. Я недостаточно хорош...

— Дьявол тоже отметил Орсини.

Рэйчел резко выдохнула.

— Теперь и на нем. Он изменился, как и все.

Он не был изначально таким.

Он был подобен стеклянному мрамору.

Но неожиданно Орсини стал другим.

Начало безумия очевидно.

Рэйчел сжала кулак.

—Я собираюсь провести очищающий ритуал.

----------

Том 1 Глава 101

Канна открыла окно для несчастного Клода.

— Входите быстрее, сэр Клод.

— Прошу прощения.

Полностью промокший Клод без колебаний вошёл в
комнату.

— Должно быть это было неудобно, сэр Клод

— Всё в порядке.

Клод вытер мокрые волосы полотенцем, которое ему дала Канна,
а потом, как щенок, покачал головой, стряхивая воду.

— Герцогиня.

— Что?

— Дочь лорда.

— Что.

— Мне зарезать её?

— Вы снова об этом?

— Верно. Вам не нужно беспокоиться о последствиях. Мы
сделаем это так, чтобы никто не заметил.

Почему он продолжает говорить об этом? Канна категорически
отказалась.

— Не нужно, я в порядке.

— Тогда почему бы не отрезать ей язык? Это было
действительно противно слушать, - искренне сказал Клод со спокойным выражением
лица.

— Дочь сельского лорда с острова осмелилась сказать такое.
Это и вправду шокирует.

— Да… Верно.

— Если лорд Каллен узнает об этом, он точно не будет стоять
в стороне.

Это было резкое заявление, которое не подходило этому
невинному лицу.

— Так почему бы нам не отрезать язык мисс Рейчел? - улыбаясь,
предложил он, - Как доказательство того, что я хорош в сопровождении.

— Не шутите.

Обычно можно было понять, когда он шутил, а когда был
серьёзен. Возможно, его последние слова были шуткой.

— Я серьёзно.

Нет. Он был серьёзен.

— Это не обязательно. В конце концов эта женщина сама
погубит себя.

Некоторое время назад Канна дала Рейчел последний шанс.

Шанс узнать правду.

И это дало Канне возможность взять ситуацию под свой
контроль.

«Я не обязана хорошо относиться к женщине, которая хочет
подвесить меня вниз головой на дереве и сжечь».

Итак, дело сделано.

Канна думала, что всё идёт в соответствии с планом.

— Сэр Клод.

— Да?

— Что с моим поручением?

— Конечно же, всё было выполнено идеально.

Клод радостно поднял большой палец.

— По приказу герцогини я доставил еду жителям деревни,
страдающим от безумия. Они были очень рады.

— Да?

— Да. Основная часть населения острова Файлон бедна. Я
слышал, что местный лорд монополизировал весь прибыльный бизнес, включая
рыболовство и рыбные фермы.

— Хорошо, спасибо. Должно быть, это было тяжело.

Клод Азель. Она была рада, что взяла с собой сопровождающего
рыцаря, которого подарил ей Каллен.

«Каллен Эдис, ты действительно заслуживаешь похвалы».

Кто же знал, что он окажется таким полезным? Если бы его не
было здесь, то ей бы пришлось делать это самой.

«Сэр Клод усердно работал вместо меня даже под проливным
дождём».

Внезапно раздался стук в дверь и, когда Канна посмотрела на
дверь, Клод тихо сказал:

— Это первосвященник.

Канна подозрительно посмотрела на него. Он ведь даже не
проверил кто за дверью, так откуда он мог знать?

— Кхем. Мадам, могу ли я зайти на минутку?

Из-за двери послышался кашель первосвященника.

Это действительно был он.

— Что? Вы не сводили глаз с двери?

В тот момент, когда Канна восхищалась, Клод игриво закрыл
один глаз, как будто это было пустяком.

— Зачем он здесь? Уже слишком поздно навещать леди.

Услышав его ворчание, Канна взглянула на свои карманные
часы.

10 часов ночи.

Хоть, как и сказал Клод, сейчас действительно не время
приходить в спальню противоположного пола, но Канна разрешила священнику
войти.

— Входите.

Словно он только и ждал этого, дверь сразу же открылась и
вошёл первосвященник.

— Добрый вечер, герцогиня.

— Здравствуйте, первосвященник. Что вы делаете здесь так
поздно ночью?

— Я пришёл сюда, потому что беспокоился о вашем здоровье.
Мне показалось, что вы плохо себя чувствуете.

Затем он посмотрел на Клода и вежливо попросил:

— Если вы не возражаете, не могли бы вы отозвать эскорт? Я
должен сказать вам кое-что важное.

Вероятно, это будет связано с Рейчел.

— Сэр Клод, выйдите.

Когда Канна кивнула головой, Клод вышел из комнаты, не
сказав ни слова.

Хлоп. В тот момент, когда дверь закрылась, уголки губ первосвященника
приподнялись.

«Верно, другой мужчина может помешать».

Первосвященник медленно приблизился к Канне и начал
говорить:

— Я слышал кое-что мисс Рейчел.

— Вы имеете ввиду то, что она почувствовала от меня
магию?

— Да, всё верно. Вы, должно быть, были очень удивлены,
внезапно услышав такое от меня.

— Нет.

Канна вежливо улыбнулась.

— Спасибо за беспокойство, но я в порядке.

— …

— Что-нибудь ещё?

Это был ответ, который подвёл черту.

Первосвященник был удивлён её неприступностью.

Он не ожидал такой резкой ответной реакции.

«Почему она такая спокойная? Разве она не должна бояться?»

Если она слышала предупреждение Рейчел, то уже должна была
по меньше мере трястись от страха, верно?

Почему его нет?

Если что-то пойдёт не так, Канну сожгут, повесив вниз
головой на дереве.

Нет, это не было злонамеренным запугиванием чужака в
отдалённой стране.

На самом деле это ежегодное мероприятие, которое проводилось
на острове.

Однако всегда найдутся люди, которые не испугаются
подобного.

«Она надеется на свой статус герцогини?»

Рейчел приняла решение с одобрения первосвященника.

В противном случае она бы не посмела высказать свои
подозрения против герцогини из Империи.

«В любом случае для меня это выгодно».

До замужества Канна Валентино была Канна Эдис.

Если окажется, что дочь семьи Эдис поклоняется Дьяволу, то
власть семьи Эдис и Орсини ослабнет.

«И тогда, когда они падут, я сам накажу их должным образом».

Он отрубит ту нечестивую руку, которая ударила его, будет
снова и снова бить их щёки, что те распухнут, а губы потрескаются до крови.

Конечно, это не единственное, что он сможет получить.

Он любил красоту.

Очень сильно.

— Вам не нужно притворяться сильной передо мной, герцогиня.
Вы, должно быть, обеспокоены сейчас.

Если утешить человека, когда он в отчаянии, и сказать, что
можешь спасти его властью первосвященника…

«Она точно упадёт в мои объятия».

Канна была самой очаровательной и великолепной красавицей,
которую он когда-либо видел.

Он просто не мог пройти мимо, не прикоснувшись к ней.

— Я священник, который родился и вырос здесь, ближе к Богу,
чем кто-либо другой в этом мире.

Первосвященник осторожно протянул руку и положил её на
тыльную сторону ладони Канны.

— По крайней мере, у жителей деревни более убедительный
голос, чем у дочери лорда, которую жители считают Святой.

В тот момент, когда его пальцы коснулись руки Канны, её чуть
не стошнило.

— Пожалуйста, уберите руки, первосвященник, - предупредила
она с отвращением.

— Вам следует хорошенько подумать, прежде чем отвечать,
герцогиня.

Первосвященник рассмеялся и крепче сжал руку Канны своей
сколькой от пота рукой.

— Я могу спасти герцогиню от беды.

Затем он потёр тыльную сторону ладони большими, как сосиски,
пальцами.

Отвратительная рука.

Тыльная сторона ладони.

— Так что положитесь на меня. Я…

В тот момент, когда его рука коснулась её талии, что-то
щелкнуло в её голове и Канна грубо отбросила его руку.

Упс!

Тыльная сторона ладони священника, которую ударили,
покраснела и, когда он это увидел, в его глазах вспыхнул гнев.

— Как вы смеете прикасаться к телу первосвященника, мадам?!

Она знала, что не должна была бить первосвященника, но Канна
не жалела о своём поступке.

Лучше уж терпеть, бегающих по твоему телу, тараканов и
многоножек или умереть, чем терпеть эти отвратительные руки.

— Первым прикоснулся ко мне первосвященник.

— Что?

— Я знаю, что законы и правила приличия на острове отличаются
от установленных норм в Империи, но нужно быть хотя бы чуточку приличнее.
Насколько же беззаботно вы прикасались к телу замужней женщины.

Затем первосвященник разразился диким смехом.

— Мне было жаль вас из-за положения, в котором вы оказались,
поэтому я попытался вас спасти. Я не ожидал, что вы отблагодарите меня подобным
образом!

— Спасти?!

Ха! Канна усмехнулась.

— Если физическая близость с первосвященником - это
спасение, то я лучше попаду в ад.

— Да как вы смеете!

Лицо священника покраснело от гнева.

— Это оскорбление!

— Первосвященник, это вы меня оскорбляете!

Когда она закричала, первосвященник вздрогнул от
неожиданности.

Канна посмотрела на него убийственным взглядом и насмешливо
сказала:

— Первосвященник посмел прикоснуться к моему телу. В этой
стране все такие? Я собираюсь подать официальную жалобу!

— !..

Крылья носа первосвященника задрожали после того, как его
унизили словами.

«Как эта девчонка посмела повысить на меня голос?!»

Он думал, что, оказавшись в подобной положении, она забьётся
в угол, но вместо этого она начала буйствовать, как жеребёнок!

— Убирайтесь из моей комнаты прямо сейчас. У меня больше нет
желания разговаривать с первосвященником!

— Я собираюсь подать жалобу на вас. Я никогда не забуду
этого унижения!

Первосвященник развернулся и вышел из комнаты.

Хлоп! Дверь с громким хлопком закрылась.

Канна села на кровать. Казалось, буря миновала.

Что это, чёрт возьми, такое?

«Чёрт побери, в такое время поссорилась с первосвященником».

Тем не менее, Рейчел лишь несла чепуху по поводу магии и
тому подобном, но, если что пойдёт не так с первосвященником, то он может стать
проблемой.

Но дело уже сделано и, естественно, пути назад не было.

— Сэр Клод.

Прыг.

Словно он только и ждал, когда его позовут, окно моментально
открылось.

Клод вошёл с улыбкой на лице и, к сожалению, снова попал под
дождь.

— Приказывайте, герцогиня.

С усталым лицом Канна кивнула над верь, которую оставил
первосвященник.

— Схвати его и выруби, - сказала Канна с усталым лицом,
махнув головой на дверь, из которой вышел священник.

— Мне убить его?

— Нет, просто схвати.

----------

Том 1 Глава 102

Через пару минут Клод вернулся, волоча за собой потерявшего
сознание первосвященника.

— Ты же не выдал себя?

— Не волнуйтесь об этом. Он будет думать, что его похитила
женщина средних лет.

— Почему?

— Я изменил свой голос.

— ...

Канна хотела о многом спросить его, но сдержалась.

— Что теперь с ним делать? Может прирезать?

— Прекрати предлагать такое.

Канна проигнорировала его шутку и тяжело вздохнула.

— Есть ли на острове место, где можно спрятаться?

— Ну, сегодня я видел в лесу один заброшенный дом. Вы хотите
спрятаться там?

— Неплохая идея.

Затем на мгновение Канна задумалась и сказала:

— Собери весь ржаной хлеб и спрячь его там.

Клод от удивления поднял голову.

— Ржаной хлеб?

— Да, ржаной хлеб.

Почему именно ржаной хлеб? Клод не понимал.

— И не доставай его до ритуала очищения.

— Да, леди.

— ...

— Сегодня герцогиня поделилась едой с жителями деревни.

— ...

— У них нет денег, поэтому жители деревни в основном
питаются продуктами из ржи.

— Да, я знаю.

— Это как-то связано? - спросил Клод, не в силах сдержать
своё любопытство.

Это действительно было тесно связано.

Но вместо того, чтобы объяснить, Канна улыбнулась и сказала:

— Я с нетерпением жду этого, сэр Клод. Через несколько дней,
на церемонии очищения, вы увидите кое-что интересное.

Говоря это, глаза Канны сверкали игривой злостью,
злорадством, предвкушением и самоуверенностью.

Клод, увидев это, с невинным и непонимающим выражением лица,
как у ребёнка, не сразу нашел, что сказать, но затем бросил словечко.

— Отлично.

— Что?

— Отлично, что вашим сопровождающим стал я.

— О чём ты?

— Я говорю, что мне стоит поблагодарить сэра Каллена.

Клод был растерян.

— Чёрт возьми, а это весело.

***

Он продолжал думать об этом в течение нескольких дней.

— Я хочу вернуться домой.

Дом.

— Отпусти меня домой!

Это твой дом.

Прогуливаясь, Орсини вспомнил ту ночь.

На самом деле, после того инцидента практически не было и
дня, когда он не вспоминал о нём.

Канна, эта змея.

Плакала.

Она плакала, пытаясь изо всех сил догнать что-то или
кого-то.

Эта сцена снова и снова прокручивались в его голове от
начала и до конца.

Это было настолько шокирующе?

Этот момент никак не выходил у него из головы, но каждый
раз, когда он думал о нём, его голова начинала болеть.

— Почему я из-за этой суки... - от недовольства, охватившее
Орсини, он начал выплёвывать ругательства.

Черный туман.

Даже если полностью сосредоточиться на его уничтожении,
этого будет недостаточно.

— Черт возьми.

А если проанализировать места, где он раньше появлялся, то
можно сказать, что чаще всего черный туман появлялся в лесу на севере, поэтому
Орсини всегда был там начеку.

Как сейчас.

Он знал, что у Канны в последнее время проблемы, но лишь
фыркнул.

«Что она может сделать? Все равно умрёт».

Этой женщине не нужна его помощь.

Разве она не отказалась, когда он предлагал вытащить ее из
тюрьмы?

— Я хочу домой!

Но почему?

— Отпусти меня домой.

Почему он продолжает об этом думать...

— Ах, черт возьми!

Орсини резко остановился.

О чем, черт возьми, говорила эта гребаная сука?

Домой?

Ты хочешь вернуться домой?

Сколько бы он не думал, он не знал, что это за дом, ведь им
точно не был ни особняк Эдис, ни особняк Валентино.

Дом, о котором говорила Канна, был местом, о котором он не
знал.

«Есть дом, о котором я не знаю?»

Возможно, он прекрасен до такой степени, что заставил эту
упрямую девчонку плакать.

«Безумие».

У Канны не может быть такого места.

Где бы она не находилась, везде ею пренебрегали.

Тем более разве она большую часть своей жизни не прожила в
особняке Эдис? Да и сейчас она живёт там, а Каллен бегает за ней, как верный
пёс.

«Но ты желаешь вернуться домой?»

Тогда где же этот дом?

Куда ты хочешь вернуться?

Где находится место, куда ты хочешь вернуться, так сильно,
что выбежала под дождь в одной ночнушке, рыдая?

И...

— Оппа, подожди!

Когда он вспомнил это, то расхохотался.

Отвращение вспыхнуло, как пожар.

Любой бы кто услышал, то понял, что она звала своего
возлюбленного.

И, возможно, этим ублюдком, которого она звала оппой, был не
Сильвиен.

«Неужели у тебя есть отношения с кем-то другим, кроме
Сильвиена?»

Все кусочки сложились воедино.

Канна Валентино или Канна Эдис была человеком, которого
Орсини знал с самого детства, однако она изменилась.

Она больше не была той, кого он знал.

— Орсини, ты вернулся?

Когда он вернулся в особняк лорд встретил его, но Орсини
прошёл мимо, проигнорировав его.

— Завтра состоится церемония очищения, - сказал лорд уже за
его за спиной.

«И что?»

Орсини усмехнулся и продолжил идти, не сбавляя шага.

— Если что-то пойдет не так, её повесят вниз головой на
дереве и сожгут.

Канна, висящая вниз головой на дереве?

«На это стоит посмотреть».

Он подумал о Канне.

Недавняя Канна.

Мерзкая девчонка, которая насмехалась, оскорбляла и унижала
его.

Это так сильно раздражало Орсини, что он не мог этого
вынести.

Но почему?

—  Что случилось,
Орсини?

— ...

— Зачем ты пришел?

Раздражённый взгляд.

Он не понимал, почему пришёл, хотя знал, какая будет у неё
реакция.

***

«Что? С чего вдруг он пришёл?»

Канна не стала скрывать своего раздражения.

Она как раз собиралась ложиться спать, но внезапно Орсини
открыл дверь и вошел.

— Ты вообще видел который сейчас час?

— ...

— Где ты узнал, что по этикету можно входить без стука?

Он просто странно смотрел на неё, ничего не говоря.

Что, чёрт возьми, с ним не так?

«Почему он продолжает действовать мне на нервы?»

Честно говоря, она даже не задалась вопросом, в чем дело.

— Уже поздно. Я хочу спать. Если тебе есть что сказать,
сделай это завтра.

Но он все равно не сдвинулся с места и продолжал смотреть на
неё.

Канна заставила себя встать с постели, потому что чувствовала,
что если оставить всё как есть, то ей приснится кошмар.

Она толкнула его, стоящего перед дверью, в плечо.

— Убирайся.

Мог хотя бы притвориться, что тебя толкнули.

«Он что харыбан¹?»

Прим №1: Харыбан — тип каменных человекоподобных скульптур
на южнокорейском острове Чеджудо.

Сколько силы она бы не прикладывала, он все равно не
сдвинулся с места, как статуя.

— Орсини, ты, наверное, этого не почувствовал, но я пытаюсь
вытолкнуть тебя из этой комнаты. Ты понимаешь, что это значит?

Канна широко улыбнулась.

— Это значит, что я хочу, чтобы ты вышел из моей комнаты.

Затем Орсини схватил за руку Канну, которая продолжала его
толкать.

Он схватил её?

Канна изо всех сил старалась, но это было бессмысленно.

Орсини схватил ее запястье и вытянул ее руку вверх.

Это было равносильно тому, что поднять тканевую куклу, и
также естественно, как текла вода.

Затем он расслабил пальцы и Канна смогла опустить свою руку
вниз, чувствуя себя странно униженной.

До сих пор никто не мог заставить её чувствовать себя вот
так.

— Эй.

Затем, наконец, Орсини заговорил.

— Что? - резко спросила Канна.

— Ты.

— ...

Да, скажи ты уже.

Канна ждала его объяснений, скрестив руки на груди.

Но почему он снова замолчал?

Какого черта он это делает?

----------

Том 1 Глава 103

Темная комната, тусклый лунный свет.

Тьма прикрыла лицо Орсини своей темной вуалью, но зеленые
глаза, которые смотрели на неё сверху вниз, продолжали ярко светиться.

— Ты знаешь, что завтра тебя сожгут?

«Ах, вот значит, что он хотел мне сказать».

Наконец-то он заговорил.

Канна пожала плечами.

— И что? Ещё не известно, повесят ли меня на дерево или нет.

— Говори сколько хочешь и как хочешь. Но неужели ты думаешь,
что кто-нибудь защитит тебя?

Кхах!

Канна пыталась не засмеяться.

Кто-то защитит?

— Даже если кто-то и защитит меня, я точно знаю, что это
будешь не ты.

— Ты ждешь того ублюдка, оппу?

— ...

Настоящий ублюдок.

Улыбка с лица Канны исчезла в мгновение ока.

Орсини довольно улыбнулся, наконец, увидев её взволнованное
выражение лица.

— Ты хочешь вернуться в тот дом вместе с ним?

Канна сжала кулаки.

Каждое сказанное им слово зажигало огонь в её сердце.

— Прекрати, Орсини.

Есть вещи, которых не следует касаться.

Для Канны этот мир был миром Джу Хвы.

— Ты выглядишь такой спокойной. Неужели ты думаешь, что
кто-то придёт тебя и спасёт?

— Заткнись.

— Интересно, кто же этот спаситель, а? Я уверен, что это
точно не герцог Сильвиен Валентино.

Но Канна не могла как обычно ответить ему.

Она не могла рассмеяться над словами, полных сарказма,
потому что это была тема, над которой нельзя было смеяться.

Она продолжала жить, стараясь не вспоминать тот период жизни
и вещи, которые она любила.

Но и забывать тоже не хотела.

А всё из-за того, что Канна не желала быть слабой.

Кроме того, сейчас нельзя было быть слабой.

Она знала, что как только откроет шкатулку с драгоценными и
вызывающими грусть воспоминаниями, ее полностью поглотит одиночество.

Однако другие люди, похожие на Орсини, сводили на нет её
отчаянные усилия.

— Прекрати.

— Почему? Снова начнёшь реветь в три ручья?

Однако Канна не могла понять, почему, Орсини сказав это,
казался, таким сердитым.

— Да, было так приятно и смешно наблюдать за тем, как ты
плакала, кричала, что хочешь вернуться домой, и звала свою мать.

Её лицо покраснело, а голова начала покалывать.

Чем больше менялось выражение лица Канны, а глаза
наполнялись гневом, тем шире улыбался Орсини так, словно испытывал жестокое
удовольствие.

— Если ты пойдешь в тот дом, будет ли там твоя мать? Та
женщина, которая подарила тебе эти темные волосы.

Он немного согнул спину и оказался на уровне глаз Канны,
которая была намного ниже.

И, когда его зелёные глаза злобно сверкнули, он сказал:

— Ты не можешь вернуться домой.

Слова, полные смертельного яда.

— Возможно, ты вернулась в Эдис по своей воле, но уйти так просто
ты оттуда не сможешь.

Я не могу вернуться домой, я не могу вернуться домой.

Я не могу вернуться домой.

Я не могу вернуться.

«Видимо, уже никогда».

Жестокая правда пронзила ее тело насквозь.

Губы Канны задрожали от боли.

А лицо Орсини, когда он наблюдал за ней, казалось очень
сердитым, но в то же время радостным.

Канна ударила его по щеке.

Шлёп!

Но лицо Орсини даже не дрогнуло. Он даже не шелохнулся,
будто её рука была всего лишь пылью, принесённой ветром.

Орсини рассмеялся, словно это было очень забавно.

— Да, теперь я понял.

Он медленно выпрямил спину, наслаждаясь взглядом Канны,
которая смотрела на него так, словно собиралась убить.

Отвращение, гнев и всепоглощающая ненависть.

Вот, что чувствовала Канна.

Только это.

— Эдис для тебя по-прежнему ад.

Он не знал имён тех, кого звала Канна.

Но это были не Каллен и не Сильвиен.

— Если честно, Каллен такой идиот. Не так ли, грязь?

Грязь.

Однако, в тот момент, когда он произнес это слово, его язык
пронзила острая боль.

Казалось, что кончик его язык гнил, но Орсини, не желающий
признавать свою боль, не сбавил обороты.

— Своей улыбкой ты вертишь Калленом как хочешь.

Но лучше отрезать себе язык, чем признаться в этом.

— Я поймал тебя.

Лёгким движением он коснулся нахмуренный брови Канны.

—  В будущем нам стоит
поладить. В нашем доме.

Затем он замолчал и продолжил:

— Если ты завтра не сгоришь.

Канна закрыла глаза, глубоко вздохнула и, распахнув глаза,
широко улыбнулась так же, как и Каллену, если верить словам Орсини.

— Орсини, ты ревнуешь?

В этот момент его пальцы, прикасавшиеся к ее брови,
напряглись.

Канна подняла руку вверх и крепко сжала его палец.

— Ты беспокоишься, что твоя милая сестра уедет в другое
место? Ты зол?

Затем Орсини разразился диким смехом.

— Сумасшедшая сучка.

— Здесь сумасшедший только ты, сукин ты сын.

Орсини вырвал свой палец из её крепкой хватки.

— Поскольку ты нёс какую-то чушь, я ответила такой же. Как
тебе? Весело?

— ...

— Мне вот не весело.

Затем улыбка исчезла с ее лица, и она тихо
пробормотала:

— Ублюдок.

— ...

— Свали.

***

— Гребаный ублюдок.

После ухода Орсини Канне хотелось плакать.

Она притворялась спокойной, но это было больно.

Очень больно.

Из-за того, что Орсини силой надавил на её раны.

Канна думала, что ей станет легче, если она поплачет, потому
что это было так больно.

«Черт возьми, я так зла, что не могу заплакать!»

Однако влага, которая вот-вот должна была появиться из её
глаз, быстро исчезла.

Как и ожидалась, вариант укрыться одеялом и спрятаться под
ним от проблем был ей не по душе.

Лучшим решением было отомстить человеку, который испортил
настроение и причинил боль.

«Орсини, сукин ты сын».

Я не оставлю тебя в покое.

Дьявольский ублюдок.

«Я собираюсь убить тебя»

Когда-нибудь точно.

«Я убью тебя, Орсини».

Но сейчас не время поддаваться эмоциям.

Канна глубоко погрузилась в свои мысли.

И сказала себе.

На данный момент первое, что необходимо сделать, так это
решить проблемы, связанные с Рейчел.

«Это главное. Не нужно поддаваться эмоциям».

Не нужно портить своё настроение, вспоминая слова Орсини.

«Верно. Сегодня я должна выспаться, поэтому мне не должны
снится кошмары из-за него».

Орсини ничего не сможет испортить.

Её планы, её настроение, её сон.

Подумав и глубоко вздохнув, она успокоилась и легла спать.

К счастью, она спала хорошо, как и хотела.

***

Наконец, настал день церемонии очищения и впервые за долгое
время на улице светило солнце, а не шёл дождь.

«Хороший день, чтобы зажечь костёр», - подумала Рейчел.

— Ух ты!

— Святая, это Святая!

— Пожалуйста, очистите деревню!

— Святая, поймайте черного апостола!

— Защитите деревню!

В один прекрасный солнечный день все жители деревни
собрались на площади перед замком и подняли шум.

Их желания усиливали чувство долга у Рейчел.

«Да, их покой зависит от меня».

От неё зависела не только мирная повседневная жизнь жителей
этой деревни, но в принципе вся их жизнь.

— Это, те, кто страдал от безумия?

На помосте покорно стояли десятки людей.

На их лицах не было страха, потому что каждый из них, был
уверен, что он не черный апостол.

«Большинство из них будут говорить честно, а некоторые будут
лгать».

Рейчел перевела взгляд в сторону.

Рядом с помостом был установлен огромный шатёр, а под шатром
стояли лорд, сэр Джером, рыцари, слуги и Канна.

Изначально Канна тоже должна была стоять на помосте вместе с
другими, но её статус требовал к ней должного внимания.

Однако, каким бы благородным не был человек, глаза Рейчел не
обмануть.

Как только их с Канной взгляды встретились, её сердце
забилось быстрее от беспокойства.

— Мисс Рейчел, у вас нет никаких способностей.

— Вы ошибаетесь.

— Ваше заблуждение убило людей.

Затем Канна улыбнулась и вышла из палатки.

«...Что?»

Рейчел внимательно следила за движениями Канны, которая сама
поднималась на помост.

Взгляды людей были прикованы к красивой женщине.

Канна посмотрела на толпу сверху вниз и сказала:

— Как вы знаете, я врач, посланный Его Величеством
Императором.

Рейчел нахмурилась.

Но по какой-то причине большинство жителей смотрели на неё,
как на благодетельницу.

Это была неожиданная реакция.

Жители островной деревни были настроены очень враждебно по
отношению к незнакомцам, даже, если те были аристократами из Империи.

«Но почему они смотрят на неё так?»

В течение нескольких дней Канна раздавала бесплатную еду
жителям деревни, но Рейчел об этом не знала.

Канна говорила спокойно.

— Во время моего пребывания здесь я внимательно изучила
безумие деревни и пришла к единственному выводу. Возможно, вы будете
шокированы, но...

Рейчел запаниковала.

Неужели она собирается сказать ту чушь, которую говорила мне
ранее?!.

Она хотела закрыть ей рот, но люди уже были сосредоточены на
ней.

Даже мой отец, который является лордом!

— Перед этим я задам всем вас вопрос. Кто-нибудь в последнее
время страдал от безумия? -  спросила
Канна, неторопливо оглядывая жителей деревни.

— Никто. По крайней мере, в последние несколько дней.

----------

Том 1 Глава 104

— Этого не может быть!

Да!

Рейчел затаила дыхание.

Джером, который все это время недовольно наблюдал за
происходящим, наконец вышел вперёд и заговорил!

— Что за чушь вы несете, герцогиня! Безумие не прекратится,
пока мы не проведем ритуал очищения!

— Итак, я спрошу снова.

Канна осторожно прервала Джерома.

— Никто в последнее время не страдал от безумия, верно?

— ...

— Я спросила вас.

Но жители деревни молчали.

Никто не ответил Канне.

Молчание знак согласия.

— Я задам ещё один вопрос. Кто-нибудь в последние дни ел
ржаной хлеб?

Конечно, нет.

Она спросила, потому что уже знала ответ.

В последние дни каждая семья в деревне питалась форелью,
морепродуктами и другой дорогой едой.

Ведь кто же будет есть эту отвратительную рожь, когда есть
возможность питаться деликатесами, которые мог отведать только лорд?!

— Итак, это прозвучит дико, но вы должны в это поверить, -
сказала Канна, переводя дыхание.

Истина, которая вызовет большой резонанс.

— Рожь - причина безумия в деревне.

— ...

Воцарилась тишина.

Даже те, кто был доброжелателен по отношению к Канне, теперь
смотрели на неё с подозрением.

— Ха-ха-ха! Вы это слышали?

Тогда Джером открыто расхохотался.

— Причиной безумия - рожь? Леди и господин, вы слышали это?
Как долго мы должны слушать эту чушь?

В этот момент рядом с Канной не было сопровождающего её
рыцаря, поэтому говорить можно было, что угодно.

— Леди, вы должны остановить это сейчас же! Она пытается
обмануть жителей деревни!

В тот момент.

— Н-не говорите о ней так! - закричал один из жителей
деревни, набравшись смелости.

— Верно... Герцогиня поделилась с нами дорогой форелью! Она
хороший человек!

— Да, да! Благодаря ей, я впервые попробовал что-то, кроме
этой отвратительной ржи. Не говорите о ней подобное!

— Не говорите о ней так!

Джером открыл рот от удивления, когда крики продолжали
раздаваться один за другими. Это была очень неожиданная реакция.

«Что за?»

Рейчел тоже удивлённо смотрела на помост.

— Она хороший человек!

— Верно! Давайте выслушаем её!

Голоса тех, кто принял сторону Канны, дрожали, однако их
взгляды были решительны.

Жители деревни.

Люди, которых она защищала!

«Чушь».

Руки Рейчел задрожали.

Вы защищаете Канну вместо меня, Святой этой деревни?

Да ещё и верите её столь абсурдному заявлению?

«Я ведь так много сделала для этого острова!»

Чувство предательства сжимало её грудь, а гнев затуманивал
разум.

Верно, эта женщина - черный апостол.

Вот почему она пытается обмануть людей своим грязным ртом.

Разве я уже не испытала это на себе?

Она подкупила этих невежественных жителей едой, чтобы распространить
зло!

Рейчел посмотрела на Канну.

С самого начала атмосфера около этой женщины казалась
зловещей, нет, это была демоническая энергия.

— Сэр Джером, схватите герцогиню Валентино!

Бог был на её стороне, раз рыцаря, сопровождающего Канну,
здесь не было.

Сейчас её некому было защитить.

Поэтому этот момент был единственным шансом избавиться от
неё.

— Черный апостол - это герцогиня Валентино!

Эти слова, которые были подобны удару молнии, услышала и
Канна, и местные жители, и...

— Что?

В этот момент раздался голос какого-то мужчины.

Рейчел повернула голову и встретилась с ним взглядом.

— Что вы имеете ввиду?

Это был мужчина с рыжими волосами.

В тот момент, когда она посмотрела в его зелёные глаза, то
сразу вспомнила Орсини, но это был не он.

Его черты лица были более изящными, чем у Орсини.

«Может ли этим мужчиной быть...»

Каллен Эдис смотрел на неё.

— Я спросил вас, что вы имеете ввиду.

***

По приказу императора Канна уехала на остров Файлон.

Каллен вскочил, как только услышал эту новость.

Так или иначе, этот остров был следующим пунктом назначения.

Разве там не появился черный туман и Орсини там не пропал?
Поэтому он решил, что отправится в то место после того, как закончит свою
работу в Бенсии.

Хотя бы после дня отдыха.

Но Каллен даже не слез с лошади и не зашел в дом.

Он не мог этого сделать.

«Сейчас моя сестра находится на этом опасном острове».

Хрупкая Канна была отправлена на столь опасный остров.

Но дело было не только в черном тумане.

Что из себя представляет остров Файлон? Остров закрыт и к
тому же его жители враждебно настроены по отношению к жителям Империи.

Каллен прекрасно понимал, что в таких местах могут
происходить дикие вещи.

И сейчас Канна находится там.

«Безумие».

Каллен не спал весь путь до острова из-за того, что был
встревожен, поэтому никак не мог заснуть.

«А что, если с моей сестрой что-нибудь случится?»

У моей сестры есть только я, поэтому я должен защищать её.

Но сейчас его нет рядом с Канной.

Если что-нибудь случится, я не смогу защитить её.

Что, если её вновь кто-нибудь ударит? Что, если ее пронзят
мечом? А если она упадёт в пруд?..

Его руки задрожали, когда он просто представил это.

Однако все, что Каллен мог сделать, это приказать капитану
ускориться.

— Побыстрее нельзя?

Плеск!

Бурные волны заполняли водой борт корабля. Затем корабль
накренился и деревянные ящики соскользнули вниз, врезаясь в перила.

— Эй! Эй!

— Будьте осторожны! Крепко держите канат!

Матросы кричали, но Кален продолжал настаивать.

— Теперь и ветер помогает. Попробуйте ещё ускориться.

— Сэр Каллен! С самого начала не стоило выходить в море!
Дождь льёт как из ведра!

— Как из ведра? Он лишь моросит.

Каллен проигнорировал вопль капитана.

— Переворачивается! Корабль переворачивается!

— Бросайте якорь!

— Тяни канат!

Пока матросы бегали то взад, то вперед по палубе, Каллен
стоял на носу корабля и смотрел вдаль.

«Сестра Канна, в порядке ли ты?..»

За его спиной царил огромный хаос, но его глаза были
затуманены.

Было правильным решением приставить к ней рыцаря.

Клод Азель был рыцарем, признанным Калленом, и входил в
пятерку лучших рыцарей Эдиса, которые считались лучшими на западном континенте.

Если бы Клод не сопровождал её, Каллен сам бы поплыл к ней
по морю.

«Клод Азель, я надеюсь на тебя».

***

К тому времени, когда они добрались до острова, ливень
прекратился, и дождевые тучи расселялись.

И Каллен столкнулся с Орсини.

— Брат Орсини?

Он знал, что Каллен прибудет сейчас?

Орсини беззаботно сидел на деревянном ящике, брошенном в
гавани.

Он был слишком реален для без вести пропавшего.

— Ты уже здесь?

— Да, ты в порядке?

— Как видишь. Ты не привел рыцарей?

— Нет, я пришел один, как ты и просил.

Каллен о многом хотел спросить.

Почему он сказал не приводить рыцарей, что произошло с
телами уже мертвых рыцарей, что с черным туманом, но...

— Как сестра?

— ...

Услышав вопрос, Орсини отвёл взгляд. Это было странно.

— Где наша сестра? - спросил Каллен.

— Канна на церемонии очищения.

— Церемонии очищения?

Церемония очищения. Было что-то зловещее в этих двух словах.

Орсини рассмеялся над обеспокоенным лицом Каллена.

— Да. Говорят, что там вешают людей головой вниз и сжигают.

— !..

Услышав это, Каллен дёрнул лошадь за поводья и погнал её.

И как только он добрался до площади, то застал момент, когда
кто-то осмелился назвать Канну черным апостолом.

— Я спросил вас, что вы имеете ввиду.

Каллен спрыгнул с лошади и начал подходить ближе.

Его пристальный взгляд был прикован к женщине на помосте,
Рейчел.

Джером молниеносно преградил ему путь.

— Свали.

— Это дочь барона Дейла, лорда Файлона.

— Дочь барона?

Каллен ухмыльнулся.

— Как смеет дочь барона называть герцогиню Валентино черным
апостолом?

— Но!

— Сэр Джером, отойдите назад, - сказала спокойно Рейчел.

Она обошла Джерома и встала лицом к Каллену.

— Сэр Каллен Эдис, для меня большая честь познакомиться с
вами.

— Юной леди придётся всё хорошо мне объяснить, а иначе все
вы очень дорого за это заплатите, - предупредил Каллен.

— Сэр Каллен, я уверена, вы знаете, что происходит на этом
острове. Каждый год здесь появляется безумие, распространяемое черным
апостолом, и каждый раз, когда я проводила ритуал очищения...

— Итак.

Каллен безжалостно перебил Рейчел.

Он не желал слушать это и дальше.

— Моя сестра - черный апостол?

— Да.

— Если вы не сможете это доказать, вам придется заплатить за
это своей головой.

— Наша госпожа - благородная леди, которая очищает этот
остров, - ответил Джером.

Каллен посмотрел на Джерома, который отчаянно защищал
Рейчел.

— Если будет доказано, что герцогиня Валентино является
черным апостолом, сэру Каллену придется извиниться перед леди!..

В тот момент Каллен взял свои ножны в руки и ударил ими в
солнечное сплетение Джерома из-за чего тот не мог даже закричать и сразу упал в
обморок.

Рейчел быстро поймала его.

— Лорд Каллен! Что вы творите?

— Он посмел дерзить потомкам паладина.

Каллен смотрел на них ещё более высокомерно, чем ранее.

— Вы будете наказаны за злоупотребление титулом Святой.

----------

Том 1 Глава 105

Рейчел удивилась его взгляду.

Ей казалось, что он смотрел на нищенку с улицы.

Девушка сильно разозлилась, а её сердце забилось чаще, от
взгляда, которым никто никогда не смотрел на неё.

Она была не из тех людей, на которых можно было так
смотреть.

«Он смеет на меня...»

Кто она? Она — Святая.

Она спасительница этой деревни, но как он смеет!..

— Приведите первосвященника прямо сейчас! - громко закричала
Рейчел.

Да, первосвященник Карл Леон сможет поставить на колени
этого высокомерного человека!

Однако.

— Просите, но первосвященника... не было видать уже
несколько дней.

От слов слуги у Рейчел закружилась голова.

Первосвященника нет?

На самом деле первосвященник часто уходил и торчал в пабе по
несколько суток.

Это было нормой.

«Но почему именно сейчас?»

В тот момент.

— Т-там... - испуганно кто-то сказал, указывая дрожащей
рукой куда-то в сторону.

— Первосвященник!

Взгляды всех присутствующих устремились туда, куда указывал
человек.

***

Первосвященник видел Бога.

— Господи, почему ты не даровал мне святую силу?

Тогда Бог ответил:

— У меня есть план.

— Какой у вас план? Неужели вы не знаете, насколько ужасна
жизнь священника, рождённого без святой силы?

Первосвященник горько заплакал и признался в своём давнем
чувстве неполноценности.

— Я, рожденный без святой силы, был похож на изгоя. Неужели
вы не знаете, как мною пренебрегали жрецы в Великом храме?

Первосвященник заплакал навзрыд.

Тогда Бог вновь ответил:

— У меня есть план.

— Что, черт возьми, это за план? Что сделало меня изгоем!

В тот момент Бог улыбнулся.

— !..

Что-то хрустнула в его спине.

Ощущение, что его спина разрывается пополам, было ужасным,
но, как ни странно, он не чувствовал боли.

— Ах!

И оглянувшись назад... Боже мой! Он увидел, что на его спине
выросли крылья.

У меня есть крылья!

Первосвященник обрадовался и взмыл высоко в небо.

— Ааааа!

В одно мгновение мир оказался у него как на ладони.

— Ха-ха-ха!

Верно. Он хотел дать мне крылья!

Вот почему он не даровал мне святой силы!

Иногда в Великом храме рождались священники без святой силы.

Однако храм всегда скрывал этот факт, чтобы защитить своё
достоинство, благодаря чему, Карл мог действовать, как любой другой священник,
обладающий святой силой.

Но теперь всё изменится.

Хотя Карл Леон был священником, он жил, не зная, что такое
святая сила. Это были действительно суровые годы.

«И всё это было ради крыльев!»

Белые крылья - это символ Бога!

Первосвященник взмыл высоко в небо.

Выше, ещё выше!

— ...

Лицо Рейчел побелело.

И не только её.

Лица всех, кто был свидетелем этой сцены, были белыми.

— АХАХАХАХА!

Куда исчезла его одежда?

Посол, одетый только в нижнее белье, бегал вокруг, махая
своими пухлыми руками.

— Не-невероятно!

— Первосвященник обезумел!

Все были в шоке.

Подумать только...

На священника из Великого храма, который был ближе всего к
Богу, посягнул Дьявол!

— Герцогиня Валентино!

В глазах Рейчел загорелся огонь.

— Что вы все делаете! Мы должны очистить герцогиню
Валентино! Только затем...

— Очищение.

Канна рассмеялась, прервав Рейчел.

— А нужно ли вообще оно?

Теперь, когда на сцене появился первосвященник, можно было
продолжать.

— Сэр Клод, приведите сюда первосвященника, - приказала
Канна.

Затем сопровождающий Канны, словно тень, появился из
ниоткуда, и толкнул первосвященника в спину.

Священник продолжал махать руками, как крыльями, поднимаясь
на помост.

Канна достала пузырек.

По дороге на остров Файлон она взяла с собой всевозможные
лекарства на случай, если что-нибудь случится, и это лекарство, которое
выводило токсины из организма, было одним из них.

— Что вы делаете?

Когда Канна начала вливать лекарство в рот первосвященника,
Рейчел остановила её.

Нет, она пыталась остановить её.

Но она не смогла. Мгновенно Каллен вытянул свою руку,
преграждая ей путь, холодно посмотрел на нее сверху вниз и сказал:

— Смотрите.

— Смотрите?! Как я могу позволить дать первосвященнику
лекарство, о котором ничего не известно!

— Юная леди, вы ошибаетесь, - спокойно предупредил он, - или
для вас мои слова звучат, как просьба?

— ...

Это была угроза.

Возмутительное предупреждение, что, если вы не будете стоять
на месте, то вас заставят это сделать.

Рейчел больше не могла двинуться вперёд.

«Почему вы все ещё смотрите? Почему?»

Жители деревни.

Мой отец, мой господин.

И даже рыцари лорда.

Все, как одержимые, ошеломленно наблюдали за этой сценой.

«Сэр Джером!»

Навернулись слезы. Как она и думала, только сэр Джером был
на её стороне!

Сколько времени прошло с тех пор, как Канна влила лекарство
в рот первосвященника?

— А?

Эффект на удивление был мгновенным.

Первосвященник прекратил махать руками, как птица.

И через некоторое время.

— Ч-Что?

Карл Леон поднял свое изможденное лицо и бегло огляделся.

Все на острове уставились на него.

«Ч-что произошло?..»

Он летал голым!

Первосвященник запаниковал, когда он всё вспомнил.

— Ч-что со мной случилось?

Затем подошла Канна.

Первосвященник так растерялся, что забыл о своей вчерашней
ссоре с Канной.

— Первосвященник, с вами всё в порядке?

— П-просто...

— Вы испытали распространенное среди жителей деревни
безумие.

Услышав это, лицо первосвященника исказила гримаса испуга.

— Безумие! Неужели вы думаете, что трюки черного апостола
сработают на мне, сыне Божьем?

— Конечно же, я так не думаю.

— Что?

— В доказательство этого, вам стало лучше после
детоксикации.

Прим.: Детоксикация - естественное и искусственное удаление
токсинов из организма.

— Детоксикации?...

Канна высоко подняла руку с бутылочкой.

В этот момент стеклянная бутылка засверкала на солнце, как
святая реликвия.

— Да, детоксикация.

Реакция на эти слова была великолепна.

— Детоксикация? Значит это лекарство что-то типо
противоядия?

— Не может быть!

— Это значит, что мы были отравлены, а не одержимы?

Среди тех, кто ранее молча наблюдал за происходящим,
пронесся ропот.

Толпа была полна замешательства, сомнений и неверия.

Канна позволила им высказаться, а затем снова заговорила,
когда все немного успокоились.

— Во ржи, которой питались жители деревни, был яд.

Точнее, не яд, а грибок.

Однако в эту эпоху, особенно простой люд закрытых деревень,
толком и не знал о таких вещах, как бактерии и грибы-паразиты, поэтому она
заменили его на всем известное слово.

— Я-яд?

— Мог ли кто-то специально отправить её?

Услышав чей-то крик, Канна покачала головой и сказала:

— Нет, это произошло само собой.

Это действительно так.

— Когда наступает сезон дождей, днём влажность воздуха
повышается. Кроме того, место, где вы живете это остров, который со всех сторон
окружен морем из-за чего влажность воздуха здесь всегда высокая. Здесь
настолько большая влажность, что рожь, собранная в это время, покрывается
плесенью.

— ...

— Именно яд, распространяемый этой плесенью, вызывал
галлюцинации.

Вы можете отравиться в случаях, если съедите определенное
количество грибка, часто называемого спорыньей, а в этом случае...

—  Симптомом
отправления стали галлюцинации.

Да, отправление спорыньей может вызвать настолько яркие
галлюцинации.

Однако в мире Джу Хвы, несмотря на подобные сильные
симптомы, спорыньи ржи используют для изготовления лекарств.

«Все из-за сочетания географических и климатических особенностей».

По своей природе острова, которые окружены морем, отличаются
высокой влажностью, но, когда наступает сезон дождей, влажность достигает пика
и уничтожает рожь.

Если говорить простыми словами, то причиной этого шоу было
употребление неправильной пищи.

— Так что дело было не в черном апостоле. Вы, к сожалению,
все эти годы ели непригодную для употребления пищу.

Затем Канна улыбнулась и пожала плечами.

— На самом деле с тех пор, как вы перестали есть рожь, никто
не страдал от безумия, верно?

— В-верно!

Подтвердил слова Канны и первосвященник, которому нужно было
доказать, что он не сумасшедший.

— Как я, первосвященник, мог страдать безумием! Верно, я ел
ржаной хлеб до того, как у меня появились галлюцинации.

----------

Том 1 Глава 106

Подтверждение посла было для жителей деревни подобно грому
среди ясного неба.

Его звук разрушил убеждения, на которых до сих пор держался
город.

И образовалась трещина.

— Рожь?

— Из-за ржи? Потому что я ел плохую рожь?

— Верно, если вспомнить, то после того, как я съел ржаной
хлеб, я и впал в безумие!

Начиналось всё тихо.

— Итак, что по поводу тех, кто уже умер?

— Тогда получается, что их сожгли на костре, потому что они
ели рожь?

— Быть бедным - грех?

Становилось всё жарче.

— Тогда у святой не было безумия, потому что она никогда не
ела рожь?

— Значит, она не святая?

Наконец-то открылась истинная правда.

При этом каждый из толпы уставился на Рейчел пронзительным
взглядом, который был подобен острой стреле.

— Но что это получается тогда? Она сказала, что чувствует
зловещую энергию, верно?

— Я сжег своего брата, потому что она сказала, что он черный
апостол!

— Верни мою маму!

Наконец, площадь заполнили крики.

Ноги Рейчел задрожали от предательства и, исходившей от толпы,
враждебности и жажды убийства.

«Нет».

Это ложь.

— Это неправда! Я... - заикаясь, хотела возразить Рейчел,
дрожащими губами.

— Тогда докажите.

Заметив взгляд Канны, Клод принес корзину, полную хлеба.

Ржаного хлеба.

— Дочь лорда, самостоятельно докажите это прямо здесь и
сейчас, - сказала Канна и, мягко улыбнувшись, продолжила, - или вы не уверены в
себе?

Она сказала тоже, что и Рейчел прошлой ночью.

— Если бы мисс Рейчел действительно была Святой, то жители
деревни не сходили бы с ума, и не было ничего плохого в том, чтобы есть ржаной
хлеб.

Тогда жители закричали.

— Верно! Докажи это!

— Съешь хлеб прямо сейчас, чтобы мы видели!

— Сейчас же докажи!

— Докажи! Докажи!

Лицо Рейчел побледнело от шума, ударившего по её ушам.

Канна безразлично наблюдала за испуганной девушкой в
ситуации, которая была похожа на публичную казнь.

Множество людей было сожжено всего из-за пары слов этой сумасшедшей,
поэтому независимо от того, дочь она лорда или нет, она не избежит наказания.

«Я не хотела этого делать».

Сначала Канна думала, что Рейчел хорошая девушка, что она
имеет ложные убеждения из-за своего невежества, застенчивости и тщеславия.

Очевидно, что это грех, но Канна все равно хотела дать ей
шанс.

Шанс задуматься.

«Но она воспротивилась».

Она даже пыталась убить меня, назвав черным апостолом.

Если бы Канна была обычным сельским жителем, её бы повесили
вниз головой на дереве и сожгли.

Как и те, кто уже погиб, она, должно быть, умерла бы точно
также.

Так что не было ей пощады.

— Не будете есть?

Руки Рейчел дрожали, как осиновые листья, а глаза забегали в
разные стороны.

«Как я должна
поступить? Как?»

Сэр Джером, проснитесь. Поднимите свою голову.

Что ей теперь делать?

— Леди однозначно Святая.

Сэр Джером был первым, кто назвал её Святой.

— Вы определенно можете чувствовать зловещую энергию.

Сэр Джером был первым, кто рассказал ей о её способностях.

— Благодаря Святой, в деревне царит мир.

— Спасибо Святой!

Кусь!

Рейчел прикусила внутреннюю сторону щеки.

От внезапной вспышки боли Рейчел пришла в сознание.

— Леди, проведите церемонию очищения и спасите деревню.

— Церемонию очищения?

— Да. Только леди может это сделать.

Голос сэра Джерома.

Его сердце успокоилось, когда она вспомнила уверенный голос
Джерома, который заметил её способности, позволил ей проводить церемонии
очищения и поддерживал её каждый раз, когда ей было страшно.

«Верно. Я — Святая и до сих пор я очищала эту деревню».

Канна Валентино, эта женщина - злой демон, черный апостол.
Она подстрекает невежественных жителей деревни к бунту!

— Хорошо!

Рейчел уверенно протянула руку.

— Я докажу это!

Резкими движениями Рейчел взяла кусок хлеба и положила его в
рот.

«Ух».

Безвкусный.

На самом деле он был настолько пресным, что за всю свою
жизнь она даже не смотрела в его сторону.

Лишь один раз в детстве она попробовала его и сразу же
выплюнула.

Однако сейчас Рейчел жевала и проглатывала кусочки хлеба
одним за другим пока ее живот не стал полным.

Все было ради жителей деревни!

Ради спасения этих бедных душ, попавших в ловушку чёрного
апостола.

— Кха, кха!

Она ела, пока не наелась и у неё не перехватило дыхание.

—  Господи, она
слишком много съела, но благодаря этому эффект проявится быстро, хотя могут
возникнуть не только галлюцинации, но и другие серьезные побочные эффекты, -
тихо пробормотала Канна.

Тудум!

Небо раскололось.

— Ах!

Рейчел в изумлении подняла голову и увидела чудо.

Небо засияло семью разными цветами, ослепляя Рейчел своим
великолепным блеском.

— Ааа!

В следующее мгновение из неба показался огромный корень
дерева.

И как только это дерево полностью опустилось на землю...

Бам!

Задрожала земля и Рейчел, потеряв равновесие, упала.

Она уставилась на дерево с пустым выражением лица.

Огромное дерево, которое спустилось с неба, было мировым
деревом!

— М-мировое дерево!..

Когда оно раскололось, из него вылетели феи, которые начали
кружиться вокруг Рейчел.

— Святая, Святая.

— Пожалуйста, объединись нами и мировым деревом, Святая!

— Стань следующим Богом!

— Мировое древо зовёт Святую.

— Пожалуйста, очисти Западный континент.

Продолжая шептать, феи подняли Рейчел в воздух.

Её тело высоко взмыло.

От головокружительного ощущения парения в воздухе раздался
радостный возглас:

— А-а-а!

Она взлетела высоко в небо и, наконец, ветви священного
дерева обвили ее тело, заключая её в свои объятия.

— Э-это оно!

Ритуал очищения, который проводит Бог.

— Хорошо. Я спасу этот мир. Я очищу деревню!..

Рейчел протянула руки и поддалась мировому дереву.

Невыразимая радость вспыхнула в её сердце.

Слезы текли по её лицу.

Это были слезы радости.

Сэр Джером был прав.

Она была Святой.

Ей суждено было стать Богом!

— Я - Бог! Я - Бог!

Все внимательно наблюдали за этой сценой.

Рейчел, упав на помост, начала кататься по нему, затем в
слезах искала фей, раскинув руки, смотрела в небо и кричала:

— Я - Бог! АХАХАХА, БОГ!

В тот момент она была похожа на сумасшедшую.

Как и местные жители, страдавшие безумием.

— О-обманщица!.. - закричал кто-то из толпы.

— Обманщица! Ты обманщица!

— Ты одурачила нас!

— Ты убила мою сестру, притворяясь Святой!

Слов, полных гнева, которые сначала падали подобно капле
дождя, постепенно становилось больше, превращаясь в проливной дождь.

— Ведьма! Эта женщина - ведьма!

— Сжечь ведьму!

Потом кто-то начал бросать камни.

— Умри, ты, убийца!

— Умри!

— Ты обманщица!

Десятки камней летели на помост.

Они ударялись о руки, ноги и голову девушки. Но даже,
истекая кровью, Рейчел продолжала смеяться.

Она не чувствовала боли.

— Поклоняйтесь мне, я - Бог! - безумно кричала Рейчел,
широко раскинув руки.

***

Рейчел съела слишком много хлеба.

При приготовлении хлеба в тесто был добавлен препарат,
который усилил токсичность ржаного хлеба, и она съела весь.

«Могут появиться не только галлюцинации, но и другие
побочные эффекты».

Но выбора не было.

Чтобы доказать это жителям деревни, нужно было сделать так,
чтобы результат был мгновенным.

Люди с очень сильным иммунитетом или с слабой
восприимчивостью к ядам не так легко отправлялись, употребляя ржаной хлеб,
зараженный спорыньей.

«Галлюцинации у первосвященника появились только после
нескольких дней употребления ржаного хлеба, но Рейчел понадобилось пару минут».

Но это был единственный способ остановить безумные убийства,
длившиеся 15 лет, и рассказать жителям деревни правду.

Узнав правду, островитяне пришли в ярость.

Их гнев не исчез и после того, как Каллен бросил Рэйчел в
тюрьму.

«Если она не получит должного наказания, то жители
естественно поднимут бунт».

Это неудивительно, ведь она убивала невинных жителей деревни
целых 15 лет.

Говорят, что лорд в знак извинения заявил, что поделится
своим имуществом: сделает рыбоводческие фермы общественными объектами и
справедливо распределит права на рыболовство между жителями деревни.

Этим он пытается контролировать гнев своего народа?

В любом случае мертвые никогда не возвращаются.

«Не думаю, что это зайдет далеко».

Ещё неизвестно утихнет ли гнев жителей.

«Но теперь это меня не касается».

Все, что необходимо было сделать, сделано.

Я выполнила приказ императора выяснить чем заболела
островная деревня.

Теперь остается только одно - вернуться и развестись.

----------

Том 1 Глава 107

«Как же холодно!»

Возможно, из-за того, что в последние несколько дней Канна
не могла нормально отдохнуть и постоянно нервничала, она заболела, как только
ритуал очищения закончился.

Три долгих дня.

Она пришли в себя только через три дня.

— Сестра, ты в порядке?

— Я в порядке.

— Точно? Где тебе болит сильнее всего?

— Нигде.

Когда Канна очнулась, Каллен сразу же пришел к ней в
комнату, словно ждал этого.

Он выглядел обеспокоенным.

Затем Каллен посмотрел на Клода неодобрительным взглядом.

— Как ты всё это время охранял сестру, что её лицо так
осунулось?

— Нет, Каллен. Сэр Клод, хорошо справился со своей работой!

Причина, по которой она заболела и теперь так выглядела,
заключалась в том, что она была настолько занята, что забывала нормально
поесть.

К тому же из-за простуды она ела только каши.

— Без сэра Клода было бы тяжело! Я выжила благодаря сэру
Клоду. Он действительно надёжный сопровождающий!

— ...Это правда?

— Да.

— Хорошо... Я понял.

Но почему-то Каллен, казалось, расстроился из-за этих слов.

— Герцогиня, позвольте мне разрезать язык Рейчел пополам в
доказательство того, что я действительно хороший и надёжный сопровождающий
рыцарь, - сказал Клод и улыбнулся.

Очевидно, что он лишь пошутил.

Но точно ли это была просто шутка?..

— Сестра, я очень волновался.

Каллен вздохнул.

— В последние несколько дней я даже не мог спокойно
уснуть... - тихо пробормотал он, прикрыв глаза руками, голосом полным
беспокойства.

— Ты?

— Да. Я так рад, что ты в порядке.

Каллен уставился на неё.

Его сестра цела.

Канна улыбнулась.

Только после того, как Каллен увидел её улыбку, а её щеки
залились румянцем, как у ребенка, он смог вздохнуть с облегчением.

Хоть она и похудела, Канна была всё так же красива.

— Спасибо за заботу, Каллен, - сказала Канна с улыбкой на
лице.

Это было неприятно. Очень.

«Я что похожа на ребёнка? Если он будет уделять мне так
много внимания, это может стать проблемой».

Он не её брат и не её возлюбленный, так почему он так
волнуется?

У Канны по коже пробежали мурашки от мысли, что Каллен не
мог заснуть из-за беспокойства о ней.

«Ух, мне аж плохо стало, как только я подумала об этом».

Но она должна терпеть.

Потому что именно она сделала его таким.

И статус Каллена был всё ещё полезен для неё.

«Точно, благодаря Каллену, дело было быстро улажено».

К тому же разве не он отправил с ней Клода?

Если бы не Клод всё не разрешилось бы так легко.

В этом смысле Канна была очень благодарна ему.

Возможно, поэтому её улыбка выглядела искренней.

— Большое спасибо, сэр Клод.

Клод смущённо улыбнулся и почесал свои золотистые волосы.

— Не стоит. Я просто делал свою работу.

— И всё же вам пришлось нелегко. Тогда шёл сильный дождь...

Ну и почему она вспомнила об этом только сейчас?

«Это не в первый раз, когда я видела его на улице под
дождём».

Он так много работал, выполняя её поручения, что даже не
позаботился о своём физическом состоянии.

Канна цокнула языком из-за своей неосмотрительности.

Затем она села на диван рядом с ним и протянула руку.

— Руку.

— Что?

— Дайте мне руку.

Клод казался удивлённым.

Он, вероятно думая, что она просто пошутила, проигнорировал
её, но Канна вновь потребовала:

— Я врач и сейчас я хочу осмотреть вас, чтобы узнать каково
ваше состояние, поэтому, пожалуйста, дайте мне руку. Сейчас же.

Она была настолько настойчива, что Клод неосознанно вытянул
руку и смутился,  когда Канна сама
закатала рукав.

— Герцогиня?

— Ваш пульс немного выше среднего. Неужели вы от меня
заразились? Есть ли у вас симптомы простуды? Может голова болит или заложен
нос...

— Нет, я в порядке, спасибо.

Спина сэра Клод покрылась холодным потом.

Или ей просто показалось?

Похоже, стоявший позади, Каллен был недоволен.

— Каллен, давай я и тебя осмотрю.

Поскольку было нечестно осмотреть только Клода, Канна
неохотно подозвала Каллена к себе.

Словно он только этого и ждал, Каллен подошёл и сел рядом с
ней.

Затем он медленно произнёс:

— Кажется, у меня небольшая температура, сестра.

— Что? Правда?

— Да, проверьте, пожалуйста.

— Иди сюда.

Когда Канна протянула руку, Каллен послушно склонил голову и
подставил свой лоб.

Клод, который наблюдал за этим, чувствовал себя очень
странно, потому что в тот момент Каллен был похож на зверя, который позволил
держать себя за поводок.

Он никогда не видел его таким.

Каллен, которого знал Клод, обычно вёл себя так, как сегодня
с Рейчел.

Сохранял минимум вежливости, был чрезвычайно холоден,
высокомерен, а иногда мог быть и резким.

Он был холоден даже к своей матери, герцогине Эдис.

— Хм... Странно. Думаю, у тебя нет температуры.

— Точно?

— Мг.

Затем Каллен приподнял уголки рта и улыбнулся.

— Видимо, я ошибся.

— Я рада, что это всего лишь твоё заблуждение.

Даже к своей младшей сестре, Люси, о который он заботился.

«Сэр Каллен сошёл с ума?»

Клод впервые видел, чтобы Каллен столь сильно был привязан к
кому-нибудь.

«Я слышал, что раньше они не очень хорошо ладили, однако
сейчас они действительно похожи на брата и сестру».

Есть ведь поговорка, что время лечит.

Может быть, время разрешило их обиды?

«...Но так ли это на самом деле?»

Клод уставился на Канну.

Лицо Канны, которая широко улыбалась Каллену, было
идеальным.

«Я слышал, что у герцогини было очень трудное детство...»

Но она всё простила?

«Как я и думал, у неё очень мягкое сердце».

Думая об этом бесчисленное количество раз, Клод пришёл к
выводу, что Канна была слишком добра. Он переживал за её шелковое сердце.

«Хорошо, что она доверилась мне и позволила мне сопровождать
её».

Она действительно хороший человек. К тому же очень
интересный.

В тот момент подумал так Клод.

Внезапно кто-то без стука открыл дверь.

Канна повернула голову и замерла.

— ...Ах, отец.

Это был Александр Эдис.

***

Первосвященник в спешке собирал свои вещи.

«Священники из Великого храма скоро будут здесь!»

Видимо, Орсини отправил телеграмму о чёрном тумане.

К тому же, говорят, что кроме священников на остров Файлон
также прибудут Александр Эдис и герцог Сильвиен Валентино.

Нет, возможно, они уже прибыли.

«Черт возьми, моё правление, как короля, закончилось!»

Говорят, что черный туман на этом острове похож на вирус: он
взрывается и разлетается во все стороны, как фейерверки.

А поскольку он ещё и ядовит, то обычные рыцари теперь
бесполезны.

Если кто-то прикоснется к черному туману, то заразится, а
если человек будет заражён... то его придётся убить.

Вот почему им нужны люди, обладающие святой силой, из-за
которой не могут заразиться. Например, потомки знаменитых древних паладинов и священники.

«Верно, я бесполезен, потому что у меня нет святой силы!»

Орсини, этот сукин сын, кажется, думает, что он специально
не использует её, но этот пацан ошибается. У Карла с самого начала не было
святой силы.

«Тяжело использовать ту же власть, что и раньше, после
подобного позора».

Разве его не похитил вооруженный преступник и не заставил
съесть много ржаного хлеба?

Однако времени поймать и наказать виновного не было.

«Но эта галлюцинация была действительно потрясающей».

Он предстал перед Богом.

Чувства, которые он испытал при встрече с ним, радость и
эмоции, заставившие всё его тело взмыть в воздух, всё ещё были живы в его
сознании.

«...Будто я вправду встретился с Богом».

Бог.

Первосвященник впервые после церемонии вспомнил о нём.

Хотя он видел его лишь издалека, божество было самым
прекрасным человеком, которого он знал. Нет, человек ли он вообще?

Ни одно существо в этом мире не было столь великолепно, как
он.

Его белая, как жемчуг, кожа была нежной, а волосы сияли, как
отражающийся в воде лунный свет.

Глубоко посаженные глаза, в которых, казалось, хранилась
тайна, густые ресницы и даже след от слезинки под правым глазом...

— Куда вы собрались?

Когда он уже вот-вот должен был покинуть деревню, священник,
вздрогнув от неожиданности, обернулся.

— Сэр Джером?

— Первосвященник, куда вы собрались в столь поздний час?

Почему сэр Джером здесь?

Священник уставился на него, забыв о своём побеге. Насколько
он знал, сэр Джером был заключен в тюрьму вместе с Рэйчел.

«Точно. Я слышал, что он сидит в тюрьме».

— Как вы здесь оказались?

— Как я здесь оказался?

Джером ухмыльнулся.

— Первосвященник, разве я не задал вопрос первым?

— ...

— Куда вы собрались так поздно ночью, первосвященник?

Верховный жрец неосознанно сделал шаг назад.

— Мисс... Как вы могли оставить мисс Рейчел одну?

— Ах, вы говорите о юной леди?

Джером, хихикая, приблизился.

Почему-то его смех звучал незнакомо.

Хотя перед Карлом был верный рыцарь, которого он знал
довольно давно.

— Д-да. Разве вы не верный рыцарь мисс Рейчел? Думаю, в
такой ситуации вам нужно быть рядом с ней.

— Разве я уже недостаточно сделал для неё?

Его сердце бешено колотилось.

Верховный жрец неосознанно оглянулся.

Темная ночь.

Безлюдная улица.

Никого нет.

Почему этот факт так его пугал?

— Как вы можете так говорить, сэр Джером. Сколько бы
преступлений она не совершила, разве вы с мисс Рейчел не давние знакомые?

— Ах, это так, однако вы должны знать насколько сложно
угодить ей.

Тук!

Первосвященник, достигнув конца переулка, упёрся спиной в
стену.

Джером же шел неторопливо, словно гиена, загоняющая свою
добычу в угол.

— Однако же выгоду из этого я всё-таки извлёк.

— К-кто ты?..

— Благодаря этой девушке я каждый год мог приносить жертвы.

Джером продолжал приближаться.

Первосвященник сглотнул. Пот скапливался в его руках и
стекал вниз.

— Ч-что ты собираешься делать? Ты же не собираешься
причинить мне вред, не так ли? В конце концов, я первосвященник!

— Первосвященник, - повторил это слово Джером.

Его голос был пуст.

— Тупая свинья без святой силы.

— !..

— Какой же ты первосвященник?!

В тот момент сквозь черные облака показался лунный свет и
осветил лицо Джерома, погруженное во тьму.

— Ааа!..

Священник осел на землю.

— Ты, ты... не может быть!

— Ты всё-таки увидел... Но это не имеет значения, потому что
я всё равно планировал тебя убить.

После того, как Джером закрыл глаза и снова открыл их, его
чёрные глаза вновь стали карими, как были всегда.

— Ты не можешь быть!...

— Тсс.

Джером поднес палец к губам.

— Не произноси это слово столь безрассудно.

Затем он засмеялся.

— Потому что сейчас на этом острове очень опасные люди.

----------

Том 1 Глава 108

Пришёл Александр Эдис.

Пока Канна болела, она услышала, что
кто-то прибудет на остров, чтобы разобраться с
чёрным туманом.

Не более.

«Я и подумать не могла, что этим
человеком будет мой отец».

Хотя, возможно, это было очевидно.

Говорят, обычные рыцари бесполезны, поэтому
нужен кто-то с необычными, то есть священными способностями.

Александр вошёл в комнату и, даже не поздоровавшись,
отвёл Каллена в сторону.

Видимо разговор будет о чём-то очень
серьёзном.

«Что? О чём они говорят?»

Почему она не слышит их голосов? У неё
плохой слух или они разговаривают, шевеля губами?

— ... Хаа.

К сожалению, всё, что услышала Канна,
это вздох Каллена в конце разговора.

«Ой, они уже закончили говорить».

Её отец вновь обернулся и быстрым шагом зашагал
к двери.

«До
свидания, отец. Давайте изо всех сил постараемся не видеться до тех пор,
пока я не пройдёт бракоразводный процесс в столице» - мысленно обрадовалась
Канна.

В тот момент, когда она подумала, он обернулся. Бесчувственный
взгляд Александра упал на Канну.

«А?»

Канна растерялась.

Что? Она сказала это вслух?

— Канна Эдис.

Канна огляделась и встала, чувствуя себя
полной идиоткой.

— Следуй за мной, - холодно сказал
Александр.

— ...

Господи.

«Я не хочу идти…»

Она предпочла бы отправиться в
ад. Канна вздохнула и побежала вслед за отцом.

***

Александр направился в отведенную ему
спальню.

Он сел на диван и указал пальцем на
место напротив себя.

«Кажется, своим жестом он говорит меня
сесть».

Канна, молча, последовала его желанию.

— ...

Сам позвал, а теперь молчит. Канна молча
ждала, пока её отец заговорит.

«Стоит ли мне первой начать разговор?..»

Верно, раз у неё появилась возможность
поговорить с отцом, было бы лучше решить вопрос о разводе.

«Должно быть, Сильвиен тоже прибыл на
остров. Тогда стоит ли поднимать вопрос о разводе? Тем более Сильвиен сказал,
что обо всём позаботится, но всё же…»

Нет. Канна решила не делать этого.

Однако вскоре она вновь передумала.

«Он только что назвал меня Канной Эдис».

Он уже называл её так, но тогда она
подумала, что он просто ошибся. Однако сейчас её отец назвал Канну
по-девичьи фамилии так, чтобы было ясно, что это было сделано намеренно.

«Возможно, это скрытый намёк на то, что он
даст своё разрешение на развод?»

В тот момент…

— Канна.

Канна вздрогнула и медленно подняла голову,
преодолевая удушающее давление.

— Канна Эдис, я хочу тебя кое о чём
спросить.

Отец пристально смотрел на неё. Его
внимательный взгляд заставил Канну нервничать
и неосознанно сжимать свои пальцы.

— Я услышал одну историю.

— Какую историю?..

— О твоём лекарстве, - ответил Александр
и неспешна продолжил: - Где ты этому научилась?

Тудум.

Канна почувствовала, что её сердце упало
в пятки.

— Твои лекарства.

Взгляд его глаз, когда он рассматривает
каждую деталь.

— Они не отсюда.

Видеть сквозь ее душу

— Где ты этому научилась?

Канна затаила дыхание.

В глазах Александра не было сомнений, а лишь
глубокая уверенность.

Да, они действительно были не из этого
мира, потому что она изучала восточную медицину в Корее.

«Но мой отец ни за что не узнает об
этом».

Итак, естественно, это означало, что эти
лекарства не были с Западного континента. Когда она подумала об этом, мышцы
её плеч, которые были напряжены, на мгновение расслабились.

Канна медленно улыбнулась и ответила:

— Вы наверняка знаете, что я увлекаюсь
алхимией, а также то, что у меня не было возможности обучаться этому у учителя,
так что я обучалась, читая различные книги.

— Книга?

— Да.

И Канна не знает, где сейчас эта
книга. Она увезла её с собой в семью Валентино, когда выходила замуж, но, кажется,
случайно потеряла её. Девушка планировала пожаловаться, что горничные в
герцогстве небрежно обращаются с ее вещами.

— ...

Однако Александр больше не задавал
вопросов. Он просто замолчал и пристально посмотрел на неё.

У Канны пересохло во рту от наступившей
тишины. В конце концов, не выдержав, она первая нарушила их молчание:

— Мне нужно кое-что тебе сказать, отец.

— ...

— Я согласилась на развод с Его Превосходительством
герцогом Сильвиеном Валентино.

Выражение его лица было бесстрастным. Как
она и думала, он не удивился, потому что его это не особо интересовало.

— Его Превосходительство скоро подаст на
развод. Я надеюсь, что отец тоже одобрит его.

— Развод, - тихо пробормотал он.

— ...

— После развода…

— Что?

— После развода, что ты будешь делать?

— ...

Это предложение многое подразумевало, но
Канна всё прекрасно поняла.

Куда она пойдет после развода?

Вот таким должен быть вопрос.

Канна не собиралась отвечать честно. На
днях, когда она рассказала ему о своём плане стать счастливой, он не дал своего
разрешения на развод, поэтому она сказала обратное.

— Я планирую остаться в семье Эдис, пока
отец не решит, что со мной делать.

— Ты уверена?

— Да.

— Понятно.

Канна
ничего не сказала в ответ. Она засомневалась. Он понял? Что?

—
Я разрешаю развод.

В
тот момент Канна чуть не закричала от радости, однако выражение её лица не
показало истинных эмоций.

Если
она покажет, что счастлива, её отец может снова передумать.

—
Спасибо.

Александр
не ответил.

Вместо
этого он откинулся на спинку кресла, поднял свой стакан с виски и сделал
глоток, как будто утолял жажду.

Его
взгляд был очень странным.

«Он
похож на леопарда, наслаждающегося солнцем», — подумала Канна. Она никогда
не видела своего отца таким довольным, как сейчас.

В
тот момент, оценив ситуацию…

«Может спросить?»

Она
вспомнила ещё об одной интересующей её вещи.

«Про
сфабрикованное письмо».

У
Канны было стойкое ощущение, что лучшего времени, чем сейчас, задать вопрос не
будет никогда. Канна на мгновение засомневалась.

Но
её переживание продлилось недолго.

—
Я хочу кое о чём спросить.

—
И о чём же?

—
Вы помните лекаря Айзека?

—
Да.

—
Письмо, которое он представил в качестве доказательства…

—
Написал ли его я?

Канна
замолчала.

Звень.

Раздался
звук, катающегося льда в пустом стакане.

—
Ты имеешь в виду письмо, которое ты написала, а я подделал? – спокойно сказал
он и снова наполнил свой стакан виски.

Шокированная
Канна молча наблюдала за плавным движением.

«Как
я и думала, это был мой отец».

Это
было удивительно, но в тоже время и нет, потому что Канна уже давно
догадывалась об этом.

Единственным
человеком, который мог подделать письма, написанные принцем Касилем, был её
отец.

Как
письмо попало к нему? Её отец ни за что бы ни забрал и не отдал кому-нибудь
важные доказательства.

Однако,
услышав правду, Канна удивилась. Она не могла понять причину.

—
Зачем?

—
Разве причина сейчас важна? – сделав глоток виски, ответил вопросом на вопрос
Александр.

Услышав
его равнодушный ответ, Канна почувствовала бесконечную тревогу. Не может
быть, чтобы её отец сделал что-то подобное без причины.

К
тому же он не желает легко раскрывать причину.

За
этим определённо что-то есть.

—
Да, я хочу знать.

—
Если ты хочешь получить от меня то, что хочешь…

Александр
сделал паузу.

—
Ты должна дать мне то, что хочу я, Канна.

Канна.

Канна
почувствовала ужасное чувство дискомфорта при звуке собственного имени, которое
он добавил ласкающим уши голосом, словно успокаивал ребенка.

«Значит
вот какова сделка, а он хорош в этом».

Он
наклонил спину вперед. На неё смотрело молодое и красивое лицо, которое
казалось, немного уставшим.

—
Неужели ты не знаешь, чего я хочу?

Канна
сглотнула сухую слюну.

Из-за
устрашающего и удушающего давления, которое он оказывал на Канну, ей хотелось
признаться.

Однако
этого не произошло.

—
Я же сказала вам, что узнала это из книги.

В
тот момент его взгляд вновь похолодел.

—
Как знает отец, после свадьбы я практически не покидала особняк Валентино и я
не общалась ни с кем извне, благодаря которым я могла научиться этому. Для меня
единственным способом чему-нибудь научиться было чтение книг.

Александр
удивлённо посмотрел на неё.

Тук,
тук...

Был
слышен лишь звук постукивания кончиками пальцев по подлокотнику.

Затем.

Его
губы открылись.

—
...

Он
что-то прошептал.

В
тот момент, когда тихий голос достиг ее ушей, лицо Канны побледнело.

Сейчас...

Что
только что сказал её отец?

—
Ваше Превосходительство герцог, вы здесь?

Затем
Канна услышала голос за дверью.

—
Его превосходительство герцог Валентино прибыл.

—
Иду.

Александр
Эдис встал и прошел мимо нее, не сказав больше ни слова.

В
тот момент, когда дверь закрылась, Канна закрыла лицо обеими руками, словно
вот-вот может потерять сознание.

Её
мысли перемешались.

«Что
это было?»

Что
только что произошло?

«Это
сон или я просто ослышалась?»

Нет,
она не могла ослышаться.

Он
определённо сказал…

«Ложь».

Это
слово.

По-корейски.

----------

Том 1 Глава 109

Идя по коридору, Александр столкнулся с священниками.

— Давно не виделись, Ваша Светлость. Да благословит вас Бог.

Один из священников был вежлив, однако...

— Я не ожидал увидеть вас здесь, Ваша Светлость, - с
сарказмом сказал другой.

Даже, когда другой священник схватил его руку, пытаясь
остановить, он не сделал этого и продолжил:

— Разве вы не ненавидите храм? Я не мог не удивиться, увидев
вас здесь.

— Следи за тем, что говоришь, священник Крайон.

— Что не так, священник Эйл? Я ведь сказал правду. Разве
неудивительно видеть человека, который не имеет никакого отношения к храму, в
нём же?

Александр прошёл мимо священников, даже не взглянув на них.
Нет, он пытался это сделать.

— Ах, может быть, дело в вашей любимой дочери. Герцогине
Валентино, верно? Я должен встретиться с ней и выразить ей своё почтение, пока
мы здесь.

Священник Крайон улыбнулся Александру, который стоял рядом.

— Какая замечательная у вас дочь. Она даже дала вам повод
для сотрудничества с Великим Храмом. Вы, должно быть...

Священник замолчал, когда Александр положил руку на его
плечо.

Пока тот стоял в замешательстве от внезапного
прикосновения...

— !..

Александр приблизился к нему.

Бах!

Тело священника ударилось об стену.

Трещины, похожие на паутину, поползли по ней, а плечо
священника неестественным образом изогнулось.

— Герцог Эдис! Что вы делаете?! - крикнул священник Эйл,
поддерживая тело священника Крайона, который потерял сознание. - Как вы могли
применить насилие к слуге Божьему?! Это богохульство! Великий Храм не оставит
это просто так!

— Богохульство? Не могу дождаться, чтобы увидеть какое
наказание ниспошлет мне Бог, - равнодушно сказал Александр.

— ...

Когда священник Эйл ничего не сказал,  Александр прошёл мимо их двоих. Священник
сжал кулак и посмотрел в спину уходящего Александра убийственным взглядом.

Нападение на священника являлось богохульством и каралось
сожжением на костре, но Александра это не волновало.

— Как высокомерно…

Однако, в конце концов, священник лишь упрекнул своего
коллегу, беспокоясь о нём.

Если только Великий Храм не решит объявить войну герцогу
Эдису, максимум он отделается штрафом.

— Священник Крайон, зачем вы спровоцировали его? - спросил
священник Эйл, хотя и понимал причину.

А дело в том, что Александр Эдис был для Великого Храма
врагом.

Хотя лишь немногие высокопоставленные священники, включая
Эйла и Крайона, знают, что Александр Эдис и Великий Храм враждуют уже очень
давно.

Причиной стала Канна — старшая дочь герцога Эдис.

Когда Канна только родилась, стал ходить слух, что она
родилась от связи с Черным Апостолом, и Великий Храм потребовал отдать её им,
чтобы они лично проверили это.

Но Александр отказался. И тогда Великий Храм отправил
судебных приставов к нему.

Судебные приставы — это священники, обученные ведению боя и
имевшие право немедля наказывать всех, независимо от социального статуса, во
имя Бога.

Однако.

«Никто из них не вернулся».

Исчезли все без исключения. Только их головы были доставлены
в главный храм.

Все знали, кто это сделал.

Но никто не мог сказать ни слова, поскольку убийца не
оставил никаких улик.

Всё, что у них было, это убежденность в личности
преступника. Потеряв десятки судебных приставов, Великий Храм больше не
требовал отдать им Канну.

Точнее, они не могли этого сделать.

«Но зачем он полез к сумасшедшему?»

Наверное, он думал, что благородный герцог не станет
размахивать кулаками средь бела дня.

Священник Эйл цокнул языком и поднял священника Крайона.

***

— Что?

Каллен пристально посмотрел на слугу, который только что
вошёл в его кабинет.

— Что ты только что сказал?

— Юная баронесса Рейчел Дейл…

«Покончила жизнь самоубийством?»

Каллен нахмурился от шокирующей новости, хотя это было не
то, что его  интересовало.

— Что ещё?

— Ах, да. Сэр Джером, сопровождающий рыцарь леди, сбежал из
тюрьмы.

— Первосвященник тоже исчез?

— Да.

— Можешь идти.

Когда слуга ушел, Каллен откинулся на спинку кресла и
посмотрел в потолок.

Самоубийство, побег из тюрьмы, исчезновение.

Как эти три вещи могли произойти одновременно? Каллен был
человеком, который не верил в совпадения.

«Кто стоит за всем этим?»

Первосвященник Карлеон был по сути свободен и мог уйти в
любой момент, так что его можно оставить на потом.

Сэр Джером был заключён в тюрьме.

Каллен вспомнил его лицо. Хоть у него не было никаких
отличительных черт, но он смог вспомнить его, благодаря своей отличной памяти,
которая не забывает то, что он видел однажды.

«Выглядел, как ублюдок».

После церемонии очищения Каллен получил более подробную информацию
о нём от Клода. Услышав, что Джером был груб с Канной, Каллен разозлился и
отругал Клода, спрашивая, почему он не прирезал его раньше. Разве он должен был
хотя бы отрезать ему язык?

Однако Клод после этих слов стал выглядеть несколько
обиженным.

«Этот грёбаный ублюдок сбежал».

Он посмел оскорбить его сестру и должен был за это умереть.

Каллен подумал о Канне. Насколько сложно ей было здесь до
сих пор?

Когда Кален подумал о трудностях, через которые ей, должно
быть, пришлось пройти, на его сердце стало тяжело.

Кстати...

Отец ведь позвал её к себе. О чём они говорили? Его отец
точно не сказал бы сестре ничего хорошего.

«В порядке ли она?»

Как только Кален подумал об этом, он поднялся с кресла и
направился в комнату Канны.

— Это я, сестра.

Тук-тук.

Он постучал в дверь.

— Сестра Канна.

Но ответа не последовало. Почему она не отвечает? Каллен
ясно чувствовал её присутствие за дверью, поэтому был уверен, что она в
комнате.

— Разве ты не в комнате, сестра?

— ...

Ответом было молчание. Кажется, сейчас его сестра не желает
его видеть, так что стоит зайти в другой раз.

Каллен повернулся и зашагал прочь, однако, сделав всего
несколько шагов, он обернулся и вновь направился к двери. Схватив дверную
ручку, он сказал:

— Сестра, извини. Я войду.

Затем Каллен отсчитал 5 секунд, чтобы его сестра смогла
подготовиться, и открыл дверь.

Как он и думал, Канна была в комнате и сидела на своей
кровати с пустым лицом.

— Сестра?

Выражение её лица не изменилось.

— С тобой всё в порядке, сестра?

Каллен опустился на одно колено и обеспокоенно посмотрел на
неё снизу вверх.

Только тогда Канна посмотрела на него. В тот момент, когда
их взгляды встретились, Каллен опешил. В глазах Канны читались досада и
отвращение.

Как в прошлом – до того, как они помирились.

— Ах, это ты, - пробормотала Канна и спустя мгновение она
вновь улыбнулась. Её улыбка, как и всегда, была необычайно красива.

— Что произошло, Каллен?

— ...Я пришел сюда, потому что волновался, - заставляя себя
говорить, ответил он. - Ответа не было, поэтому я вошёл без твоего разрешения.
Пожалуйста, прости меня.

— Правда? Ты стучал? Я не слышала.

— ...Не слышала?

Не может быть. Каллен много раз стучал и звал её по имени.
Как она могла не услышать?

«Почему она лжёт?»

В тот момент, когда его разум начал затуманиваться из-за
подозрений, Канна потянулась кончиками пальцев к нему.

Время для Каллена остановилось.

У него перехватило дыхание, а колесики в голове перестали
вращаться. Он молчал, пока пальцы цвета слоновой кости порхали над его головой,
мягко приземляясь на его волосы, как бабочки.

— Наверное, я слишком сильно задумалась, поэтому и не
услышала. Такое часто случается.

Лёгкое касание теплой ладошки к его голове заставило Каллена
в глубине своего сознания почувствовать чувство беспомощности.

Это было очень сладкое чувство поражения.

— Я понял.

— Хм, ты беспокоился обо мне. Каллен, ты такой добрый.

— Да, я добрый... - пробормотал Каллен.

Он даже не понял, что сказал.

— Но что привело тебя сюда?

Канна быстро убрала руку.

— Ранее ты встречалась с отцом, не так ли? Я пришел сюда,
потому что волновался, - сказал Каллен, глядя на ее руку с сожалением.

— Ах, об этом? Он мало что сказал, - ответила она, словно
это не имело большого значения.

Канна улыбалась, но внутри она была также холодна, как и
всегда.

«Этот надоедливый придурок застал меня врасплох».

Канна глубоко размышляла, задаваясь вопросом, как и почему
её отец заговорил с ней по-корейски, но этот парень прервал её.

Поэтому она неосознанно посмотрела на Каллена с раздражением
в глазах. Каллен, должно быть, тоже почувствовал эту враждебность.

«К счастью, бедный Каллен забыл об этом, стоило мне только
погладить его по голове».

Ей стало жаль его, однако Канна быстро стряхнула
закладывающееся чувство лёгкого сочувствия и сменила тему.

— Итак... что ты собираешься делать с Рейчел?

— Ах, эта женщина... она покончила с собой, - равнодушно
ответил Каллен.

----------

Том 1 Глава 110

— Что?

— Она покончила с собой, оставив предсмертную записку, - сказал Каллен.

Однако его голову посетили сомнения.

Действительно ли это было самоубийство?

В её смерти было много подозрительных вещей, но Каллен не стал о них говорить, поскольку не хотел тревожить хрупкое сердце Канны.

— Сестра, пожалуйста, вернись завтра утром в столицу на корабле. Этот остров опасен, поэтому я думаю, что для тебя будет лучше покинуть его как можно скорее.

— Хорошо.

В любом случае ей хотелось поскорее покинуть этот проклятый остров.

— Отец, ты и Орсини останетесь здесь?

— Да. Мы вернемся, как только закончим дела.

— Понятно.

Канна успокоила свои мысли.

Её отец говорил по-корейски. Ясно, что у него есть какой-то секрет.

«А ещё у него есть секретная комната».

Комната, в которую никому не разрешалось входить, как и в комнату Синей Бороды*.

Прим.: прозвище богатого аристократа из французской народной сказки «Синяя Борода». Прототипом мог послужить французский барон и маршал Жиль де Рэ, казнённый по обвинению в многочисленных убийствах.

«Я должна попасть в неё, пока отец будет отсутствовать».

Канна была уверена, что в ней будет что-то связанное с Кореей.

«Я точно найду в ней что-нибудь».

Возможно, она даже сможет найти ключ, который позволит ей путешествовать из Кореи и обратно.

Мысль об этом наполнила её сердце надеждой.

***

На следующий день Канна встретила в порту Сильвиена Валентино.

Он разговаривал с Рафаэлем там, где стоял на якоре корабль, но быстро закончил разговор, заметив приближающуюся Канну.

— Ваша Светлость.

— Мисс Канна.

Когда Канна сделала реверанс, приветствуя, Сильвиен тоже поклонился ей в ответ. Это было сухое и стандартное приветствие, из-за которого было трудно поверить, что они семейная пара.

— Вы уезжаете сейчас?

— Да, а что вы здесь делаете, Ваша Светлость?

— Рафаэль тоже возвращается на этом корабле.

— Понятно.

Она слышала, что он приехал только вчера, а сегодня уже возвращается. Ей это показалось странным, но Канну не особо это волновало.

«В любом случае, провожать его не в стиле Сильвиена».

Именно такое поведение по отношению к Рафаэлю вызвало у Джухвы ревность. Он был единственным человеком, с которым Сильвиен вёл себя нормально.

— Как всё хорошо сложилось. Мне есть о чем с вами поговорить, Ваша Светлость, - сказала Канна и взглянула на Рафаэля, прося его немного отойти. Рафаэль тихо отступил и наконец, когда они остались одни, Канна сказала прямо:

— Я получила разрешение от отца.

Сильвиен наклонил голову, словно не понимал о чём речь.

— Разрешение? Какое?

— На развод.

— А.

— После того, как вы решите свои дела здесь и вернётесь в столицу, пожалуйста, начните бракоразводный процесс.

Сильвиен неловко улыбнулся.

— Мисс Канна, как только процесс начнётся, я не остановлю его.

Превосходно. Канне впервые понравились слова, которые он сказал.

— В отличие от прежнего, вынесенное решение невозможно будет изменить. Это не то, над чем можно будет просто посмеяться и забыть.

Канна поняла, что он хотел сказать.

События последних 7 лет. Всевозможные шоу, которые устраивала Джухва, чтобы привлечь его внимание. Похоже, он всё ещё считал это одной из её проделок.

— Моё решение неизменно.

Уголки рта Сильвиена странно приподнялись. Некоторое время он молчал, поглаживая подбородок.

— Неизменно?

Плечи Канны напряглись, когда его голос внезапно понизился. Сильвиен равнодушно улыбнулся и посмотрел на неё.

— Можете ли вы взять на себя ответственность за эти слова? – спросил он.

— Я не говорю ничего, за что не могу взять на себя ответственность. Я верю, что вы, Ваша Светлость, сделаете то же самое.

— Это честь для меня. Я никогда не думал, что ваше доверие ко мне окажется таким сильным.

— Если быть точной, я верю в нашу договоренность, - твердо заявила Канна, обрывая разговор. - Тогда увидимся в столице, Ваша Светлость. Я желаю вам благополучно вернуться.

Она снова согнула колени и склонила голову, прощаясь.

Сильвиен, спокойно наблюдавший за этим, внезапно сделал большой шаг в её сторону. Она испугалась и попыталась отступить, но прежде чем она успела, он схватил её за руку и притянул к себе.

— !..

Сильвиен опустил голову и коснулся губами тыльной стороны её руки. Его прикосновение было мимолётным. В следующий момент Сильвиен отпустил её руку, спокойно улыбаясь.

— Счастливого пути. Давайте обсудим детали, когда встретимся в столице.

— …Что вы сейчас сделали?

Сильвиен, который уже развернулся, чтобы уйти, вновь повернулся к ней.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы только что сделали с тыльной стороной моей руки?

— А вы как думаете, мисс Канна? – спросил он, словно ему было искренне любопытно. – Проблема с моим прощанием?

— …

Канну тут же охватило раздражение, но он был прав. Поцелуй тыльной стороны руки был одним из самых распространенных приветствий леди в аристократическом обществе. На самом деле ранее принц Аргон приветствовал её подобным образом.

Но проблема была в том, что сейчас это был Сильвиен. За последние семь лет он ни разу не делал так.

— Я не люблю сюрпризов, Ваша Светлость, - холодно сказала Канна. – Было бы лучше, если бы вы относились ко мне, как прежде.

— Мы женаты уже более семи лет, мисс Канна, - ответил Сильвиен, пытаясь подавить её гнев. – Это долго. Достаточно долго, чтобы мы оба могли измениться.

Достаточно долго, чтобы мы оба могли измениться?

Канна не могла понять, что значат его слова. Было так много способов интерпретировать его слова, но ни один из них не казался искренним.

Пустые слова.

Или же он хотел ими что-то скрыть.

— Вы же не попытаетесь отменить развод? Вы обещали дать всё, что я захочу.

— Верно.

Голубые глаза Сильвиена сверкнули. Интерес в его глазах был настолько очевидным, что Канна почти потеряла дар речи.

«Что с ним? Сошёл с ума?»

Она не была уверена, но кажется этот разговор его забавлял. Что в нём такого весёлого?

— Сдержите своё обещание.

— Конечно, мисс Канна. Даю вам слово, - ответил он и, вежливо поклонившись, добавил: — Счастливого пути.

***

«Я устала…»

Как только её странный разговор с Сильвиеном закончился, Канна взошла на палубу. Корабль отплыл, издав громкий гудок. Наблюдая, как остров удаляется всё дальше и дальше, Канна вздохнула. Любой разговор с Сильвиеном всегда утомлял её.

«Из-за того, что он непредсказуем? Я так рада, что мы скоро разведемся».

Когда она вернется в столицу, ей предстоит многое сделать. Пока её отец отсутствует, она должна попасть в секретную комнату и подготовиться к разводу.

— Мадам, будьте осторожны. Вы можете случайно упасть в море, - предупредил Канну Клод, когда та подошла ближе к перилам. Его темно-золотистые волосы ослепительно сверкали на солнце.

— Вы, должно быть, рады.

— Простите?

— Иметь блондинистые волосы.

— Ах, да. Голубым глазам тоже, - ответил он, ухмыляясь, словно хвастался своими сокровищами: - Я не знаю, почему Бог даровал мне светлые волосы и голубые глаза, но мне жаль женщин, которые ведутся на мою внешность.

— Ух ты.

Сколько самоуверенности. Канна хихикнула и спросила:

— Вы женаты, сэр Клод?

— А вы как думаете?

— Думаю, что нет.

— Но разве это возможно?

— Прекратите шутить.

«Мы стали немного ближе, да?»

Канна пристально посмотрела на него.

Клод улыбнулся и пожал плечами.

— Простите, мадам. Я ещё не женат.

— Повезло тебе.

«Я завидую».

Пока она сдерживала себя, чтобы не сказать эти слова, внезапно сильный порыв ветра унес шляпку Канны. Ах, прощай шляпа.

Канна даже не обернулась, потому что знала, что все равно не сможет её поймать.

В тот же момент выражение лица Клода похолодело.

— Сэр Клод? Что случилось? - спросила она, оборачиваясь, чтобы посмотреть, на что он смотрит.

— Рафаэль.

Рафаэль шел к ней со шляпой в руке.

— Спасибо. Как тебе удалось её поймать?

— Мне повезло, - быстро ответил он и, отдав шляпу и вежливо поклонившись, ушёл.

— ...

«Ему всё ещё некомфортно рядом со мной».

Канна уставилась в его удаляющуюся спину. Она заметила, что другие женщины на корабле смотрели на него, как заворожённые.

— Не приближайтесь к нему.

— Его зовут Рафаэль. Кажется, этот священник-отступник понравился вам, но лучше не приближайтесь к нему.

— Почему?

— Он опасен, - ответил Клод.

Канна чуть не рассмеялась.

«Какая неудачная шутка. Мне кажется, что Рафаэль проиграет даже овце... Нет, даже кролик сильнее Рафаэля».

Разве он не подвергался издевательствам даже со стороны Джу Хвы, самого слабого человека в этом мире? Канна вспомнила, как Джу Хва бросила в Рафаэля камень. И не один. Она бросила в него пять камней, и он ни разу не попытался от них увернуться. Рафаэль просто стоял на месте, став мишенью для Джу Хвы.

Как глупо.

— Не видитесь на его внешность, герцогиня. Не все красивые мужчины добры.

— Сэр Клод, Орсини — мой младший брат. Неужели вы думаете, что меня так легко обмануть?

Это был действительно идеальный пример.

— Ну, это верно. Вы не такой человек.

— Да.

— В любом случае, он опасен, поэтому вам никогда не следует приближаться к нему. Он ведь священник-отступник.

Священник, лишенный сана. Опасен ли он из-за этого?

— Вы ведь знаете, что Великий Храм — это закрытая группа, где каждый для друг друга кровный родственник?

— Да.

— Как вы думаете, позволит ли подобная организация свободно жить отступнику? Скорее Великий Храм убьёт такого человека, - сказал Клод, жестом показывая, как перерезает себе горло. Канне стало любопытно.

— Но почему Великий Храм не убил Рафаэля?

— Не то чтобы этого не пытались сделать, -  пробормотал Клод, глядя на темную фигуру, которая удалялась от них всё дальше и дальше.

— Они не могли его убить.

Подробностей не последовало.

----------

Том 1 Глава 111

Той ночью Канна заняла лучшую каюту на корабле.

Возможно, поэтому ей приснился хороший сон.

— Джу Хва.

Ён У появился в её сне.

Канне он давно не снился, поэтому, увидев его, её охватила горькая
радость. Мужчина, который ей когда-то безумно нравился. Мужчина, которого она
больше никогда не увидит, разговаривал с ней.

— Джу Хва, давай поговорим.

Точнее, он разговаривал с «Джу Хвой».

— Мы не можем так расстаться.

Его светло-карие глаза были полны тоски.

— Почему ты так изменилась? Ты
словно стала другим человеком.

Увидев бледное лицо Ён У, у неё защемило сердце. Хотя они, возможно,
никогда больше не встретятся. Канна наделалась, что он будет счастлив.

В тот момент её губы приоткрылись и она сказала:

— Ты не тот, кого я люблю.

Холодный голос, который, казалось, разрывал душу на части и мог убить
Канну.

Во сне Джу Хва была жестокой.

— Так что уходи, - сказала
она, словно выносила смертный приговор.

***

Ха!

Внезапно её глаза открылись.

Канна резко поднялась. Сердце её бешено колотилось, а на лбу выступил
холодный пот.

«Сон?..»

Да, это был сон.

«Я думала, что сон будет хорошим».

Но ей приснился чёртов кошмар. Канна закрыла лицо руками и вздохнула.
Какой странный сон…

— Вы проснулись, герцогиня?

Канна чуть не закричала. Кто-то стоял около стены, прислонившись к ней!

— Кто…

Глаза Канны задрожали, когда она узнала вторженца.

— Сэр Джером?

Почему он здесь?

Канна сглотнула.

— Почему ты здесь? Я думала, ты находишься в тюрьме, - ответила она как
можно спокойнее, скрывая своё удивление.

Тогда он громко рассмеялся.

— Кажется, вы не рады меня видеть.

— Никто не будет рад, если кто-нибудь вломится в их комнату посреди
ночи, - спокойно ответила она и повернула голову.

«Где сэр Клод?»

Его каюта соседствует с ней, поэтому он не мог не заметить вторжение
Джерома.

Но почему он всё ещё не пришёл?

Нет, возможно, он ждет подходящего момента, чтобы войти…

— Сэр Клод? Ждать рыцаря бесполезно, - сказал Джером, словно прочитал
мысли Канны.

— Черный туман заблокировал выход из его комнаты.

— Что?

— Как и он, так и вы не сможете покинуть свою каюту.

Он указал на дверь. Черный дым просачивался сквозь приоткрытую дверь.

Неужели это…

— Чёрный туман?..

— Да, всё верно.

Стон вырвался из горла Канны.

— Твоих рук дело?

— Да. Поразительно, но я, наконец, могу контролировать черный туман.

Его слова звучали невероятно. Управлять чёрным туманом, возможно ли это
вообще? Разве черный туман — не природное явление?

Сомнения заполняли её разум, но пальцы продолжали двигаться под
подушкой.

Поэтому она отвлекла его внимание, чтобы он не заметил её движений.

— Ты – Черный Апостол.

— Верно.

Внезапно кончик её пальца коснулся стеклянной бутылочки. Канна
продолжила говорить:

— А как насчет мисс Рейчел? Она тоже Черный Апостол?

— Нет. Мисс Рейчел просто страдала бредовым расстройством.

Чёрт возьми, кончик её пальца соскользнул, и пузырек отодвинулся
немного дальше!

«Пожалуйста, пожалуйста, позволь схватить тебя».

На всякий случай она спрятала под подушкой препарат для
самообороны. Препарат, из-за которого Орсини потерял сознание, был ядом,
который при касании с целью причинял ужасную боль и обжигал плоть.

— Я много раз пытался поговорить с герцогиней, но кто-то постоянно
мешал.

Ещё чуть-чуть.

— Наконец вы остались одни.

Ещё немного…

— Теперь мы можем нормально поговорить.

Да!

Канна крепко сжала стеклянную бутылочку. Большим пальцем она убрала
пробку с флакона и криво улыбнулась.

— Не смеши меня. О чём мне с тобой разговаривать?..

— Я не прошу вашего согласия…

Сейчас!

Канна распылила препарат ему на грудь.

П-ш-ш…

Джером озадаченно опустил голову, поскольку его одежда сразу намокла.

— Что ты?..

Боль настигла его мгновенно. Жгучая, ужасная боль горящей плоти
пронзила его грудь!

— Кхы-аа!

Джером упал на колени, схватившись за грудь. Канна не упустила
возможности и, подняв лампу с тумбы, со всей силы ударила его по голове.

Дзынь!

Стеклянная лампа разбилась, и тело Джерома упало.

— Ха, ха…

Тяжело дыша, Канна посмотрела на него, когда он упал. Он умер или
потерял сознание?

Больше он не двигался.

— Блин, что за бардак…

Она развернулась, чтобы уйти.

— Чёрт.

Но за дверью стоял чёрный туман. Когда оказываешься в безвыходной
ситуации, хочется кричать.

— Гррр…

Раздалось чьё-то странное дыхание. Прямо перед ней.

В тот момент, когда Канна инстинктивно отступила назад, почти сразу же
из тумана появилось что-то очень большое.

— …

На мгновение у неё перехватило дыхание. Монстр. Хотя она впервые видела
его, сомнений в том, что это монстр, не было.

Он был настолько огромным, что практически касался потолка. С черной,
словно уголь, кожей, а с острых зубов капала ярко-красная кровь. Чья она?

— Грр, грр, грр…

Монстр вошёл в комнату. Канна, затаив дыхание, сделала шаг назад, затем
ещё и ещё, но остановилась, когда её спина ударилась о стену.

— Грр…

Монстр остановился перед ней и протянул к ней руку. Однако, как раз
перед тем, как пропитанная кровью рука коснулась ее шеи…

— Ха!..

Треск. Раздался звук
ломающихся костей, и тело монстра задрожало. Канна опустила взгляд и увидела
кое-что очень странное.

Из живота монстра торчала человеческая рука, как железный прут. В тот
момент, когда Канна замерла, чья-то рука выскользнула, и тело монстра упало,
как кукла с перерезанными нитями.

Бах!

Каюта затряслась.

Канна выдохнула и, подняв голову, встретилась взглядом со своим
спасителем.

— Мадам, с вами всё в порядке?

Внезапно ситуация стала похожа на сон. Из-за его спокойного лица в этом
хаосе? Или же из-за того, что она не ожидала увидеть его?

— Вы не ранены? – как всегда вежливо, спросил Рафаэль.

— Рафаэль?..

— Да, мадам.

Его вежливые ответы казались нереальными. Рафаэль, рука, пронзившая
чудовище и само чудовище. Эти три вещи были для неё несовместимы между собой.
Канна почувствовала себя не в своей тарелке.

В тот момент…

— Ух…

Джером застонал, прейдя в сознание, и поднялся на ноги.

— Ух, ха, ай! Больно… больно! Чёрт возьми! Ух…

Он посмотрел на Канну убийственным взглядом.

— Ты… сука!..

Вау! Джером замолчал, когда Рафаэль схватил его за шею и поднял.

— Ух, хы!..

— Мадам, простите, но не могли бы вы закрыть глаза?

Какая вежливая просьба. Не верилось, что этот голос принадлежал
человеку, который в тот момент жестоко душил кого-то. Потрясенная пугающей
стороной этого человека, Канна послушно закрыла глаза.

Почти сразу послышался звук чего-то ломающегося. Затем наступила
тишина.

— Вы можете открыть глаза.

— …

Канна осторожно открыла глаза. Рафаэль смотрел на неё, а Джером,
наверное…

«Внизу».

Аккуратно лежал на теле монстра.

— Корабль накренился, - спокойно сказал Рафаэль.

Затем он стряхнул кровь монстра, капающую с кончиков его пальцев, так,
словно он делал это всю свою жизнь.

— Если вы пойдёте со мной, то будете в безопасности даже в тумане, так
что не…

Рафаэль замолчал.

— …

Он опустил голову и увидел, как рука Канны крепко сжимает его запястье.

— Рафаэль.

При звуке её голоса взгляд Рафаэля вновь обратился к лицу Канны.

— Сэр Клод в соседней комнате. Может быть, он еще не заражен, - тихо
прошептала Канна. - Мы можем взять его с собой?

— …

— Пожалуйста, сделай мне одолжение.

Сначала Рафаэль промолчал, но через мгновение он остановился и тихим
голосом сказал:

— Вы не должны просить меня. Просто прикажите мне.

Почему?

Канна предалась бессмысленной иллюзии, из которой невозможно было
выйти, как и хотел Рафаэль.

Но у неё не было другого выбора.

— Это приказ.

Рафаэль тут же поклонился. Очень вежливо, словно был верным слугой,
служившей ей всю жизнь.

— Как прикажите.

----------

Том 1 Глава 112

— Вы ничего не сможете увидеть сквозь
чёрный туман, так что возьмитесь за край моей одежды.

— Хорошо.

Они вошли в черный туман. Как и говорил
Рафаэль, Канна не видела ничего, кроме тьмы.

«Ничего не вижу».

Канна шла, вцепившись в его мягкую
одежду. Затем в какой-то момент её зрение прояснилось.

— !..

Удивилась не только Канна. Рафаэль тоже
на мгновение замер. Когда чёрный туман, заполнивший коридор, мгновенно
рассеялся, как ложь, перед ними открылась вселяющая ужас сцена.

Монстры, люди, зараженные черным туманом
и трупы. От увиденного к горлу Канны подступила тошнота.

— Мадам, мы должны продолжить.

Рафаэль вновь ступил в этот хаос. Даже
когда заметивший их монстр стал агрессивно приближаться к ним, он ни на миг не
замедлился и просто тихо сказал:

— Пожалуйста, не отводите глаз от моей
спины.

В следующий момент резкий звук ударил её
по барабанным перепонкам. Звук ломающихся костей и рвущейся плоти, грохот
чего-то падающего и стоны нечеловеческих существ не прекращались.

Крепко держась за край его одежды, Канна
сделала так, как и сказал Рафаэль.

Пожалуйста,
не отводите глаз от моей спины.

Он точно так и сказал.

Пожалуйста.

Она должна сделать это.

— !..

Но, когда она на мгновение все-таки
отвела взгляд, увидела, как Рафаэль протянул свои длинные руки, схватил монстра
за голову и свернул её. Затем он пронзил тело заражённого человека, который
пытался уйти. Его действие казалось настолько простым, словно зараженный был
листом бумаги.

«Господи…»

Канна побледнела. Трудно было поверить,
что эту резню устроил священник.

— Герцогиня!

В тот момент с другого конца коридора
донесся голос Клода.

— Герцогиня, с вами всё в порядке?!

Клод рванул вперёд, уничтожая последних
оставшихся в живых монстров. Услышав его голос, Канна облегчённо вздохнула.

Слава Богу.

Клод жив и не заражен.

— Вы в порядке? Нигде не ранены?

— Я в порядке.

— Мне очень жаль, мадам. Пожалуйста,
убейте меня.

Лицо Клода выглядело так, словно он
вот-вот разрыдается.

— Я не мог выйти, потому что чёрный
туман заблокировал выход. Я знал, что герцогиня в опасности, но ничего не мог
сделать…

Канна отпустила одежду Рафаэля и
повернулась к Клоду. Блондин с тёмной прядью. Он выглядел смешно, но благодаря
этому Канна полностью успокоилась.

— Со мной всё в порядке. К счастью,
Рафаэль помог мне.

Стоило этим словам вылететь из её рта,
как Клод склонился настолько низко, словно был готов упасть на колени.

— Спасибо вам, священник! Нет, вы же
больше не священник, не так ли? Я не знаю, как к вам обращаться, но всё равно
спасибо!

Клод говорил всё, что приходило в его
голову, но Канна понимала его замешательство. На корабле внезапно появился
чёрный туман и заблокировал выходы, а потом так же  внезапно исчез.

Туман был похож на тот, который появился
на острове Файлон. Канна рассказала о своём разговоре с Джеромом.

— Думаю, туман исчез, потому что Джером
умер. Он сказал, что наконец, может контролировать чёрный туман.

... А ещё он сказал, что хочет
поговорить.

Теперь, когда она была безопасности,
Канне стало интересно.

«Что же он хотел сказать?»

Что же хотел сказать ей Чёрный апостол?

***

К счастью, жертв было немного, поскольку
на дворе была поздняя ночь и всё оказались заперты в своих каютах. После того,
как суматоха полностью утихла, Канна направилась в комнату Рафаэля.

— Я знаю, что ты ранен, - сказала Канна,
как только открыла дверь.

— Мадам?

Канна вошла внутрь с аптечкой в руках.

— Ранее я видела у тебя на предплечье
рану.

— Неважно. Я в порядке.

Его слова прозвучали резко, но Канне
было всё равно.

«Потому что он пострадал, защищая меня».

На самом деле, Канна была впечатлена
тем, что кто-то был готов броситься ей на помощь, зная, что может пострадать.
Это было что-то незнакомое этому миру.

Канна села на диван и похлопала по месту
рядом с собой.

— Сними рубашку и садись сюда. Я
обработаю рану.

Рафаэль, смутившись, застыл на месте.
Однако Канна знала.

«Почему он медлит, если всё равно
сделает, как сказала я?»

Даже представить было трудно то, как
Рафаэль категорически отказывается. Спустя мгновение, как и думала Канна, он
сел рядом с ней и стал расстегивать рубашку.

«Какой послушный».

Канна счастливо улыбнулась, но когда
Рафаэль снял рубашку, улыбка исчезла с её лица.

Его спина словно была сделана из стали.
Тонкий стан и чёткие очертания мышц на его широких плечах заставляли думать о
непристойностях. Однако Канну удивило не невероятно мускулистое тело
священника.

Каждый миллиметр его спины был в шрамах.

«Как они появились?..»

Внезапно она вспомнила слова Клода.

Дело
не в том, что Великий Храм не пытался убить его, а в том, что они
не могли.

Канна сделала вид, что не знает, и
продолжила смотреть только на свежую рану на его плече.

— Должно быть, это было больно.

— …

— Расстраивает.

Канна осторожно подняла палец. Его тело
было горячим и твёрдым, как только что выплавленное железо. Когда девушка
коснулась его, она почувствовала, как Рафаэль напрягся.

— Не укушу я, не укушу, не нервничай.

Естественно, что он был с ней осторожен,
ведь Джу Хва пыталась разбить ему голову камнем.

«Но даже так он помог мне,  хотя быстрее всего только из-за того, что я
замужем за Сильвиеном».

Только потому, что Канна — жена его
друга.

Человек, похожий на живое оружие, всю
свою жизнь молча страдал. Если бы Джу Хва узнала об этом, она бы расстроилась.

— Будет немного неприятно.

Канна открыла аптечку и достала
медицинские инструменты. Очистив и продезинфицировав рану, Канна нанесла
противовоспалительное средство.

— Не больно?

Канна взглянула на него, но Рафаэль
продолжал смотреть прямо перед собой.

— Как ты? Щиплет? - несмотря на то, что
ответа не последовало, Канна продолжила говорить: – Это лекарство поможет ране
быстрее зажить. Я самостоятельно изготовила это средство и могу гарантировать,
что его эффективность несравнима с теми, что продаются на рынке.

— Я знаю.

Он знает? Откуда?

Когда Канна по инерции подняла голову в
ответ на его странные слова, встретилась с ним.

С его раскосым взглядом. Рафаэль,
замерев, смотрел на неё.

— …

Канна не могла отвести взгляд. Она даже
не могла пошевелиться, словно что-то её удерживало.

«Могут ли глаза людей…»

Возможно. Его глаза, как водоворот,
казалось, затягивали её. Таковы глаза у раненого дикого зверя?

На первый взгляд он кажется подавленным
и одиноким, но в тоже время он резок, словно не хочет никого подпускать к себе.

Ещё в их первую встречу, она с трудом
смогла оторвать от его глаз взгляд. Канна, ничего не говоря, восхищенно
посмотрела на его лицо. Чёткая линия ото лба до кончика носа и подбородка.
Губы, которые казались, никогда не улыбались и глаза, которые, казалось, не
знали радости.

«Он выглядит слегка декадентским…»

В этот момент он разорвал с ней
зрительный контакт и Канна пришла в себя.

— …

Осознав, что она, как
загипнотизированная, уставилась на его, Канна смутилась, а мочки её ушей
покраснели. Конечно, он красивый мужчина, но по возвращении она встретила
немало мужчин, которые могли похвастаться своей красотой, и всё же она повела
себя глупо.

«Безусловно так было не только с мной».

Возможно, понимая, какой эффект
производит на других его лицо, он сделал вид, что всё в порядке. Канна
откашлялась и успокоила своё взволнованное сердце.

— Готово.

— Спасибо, - холодно ответил он. – Я знаю,
что это прозвучит грубо, но я был бы благодарен, если бы вы ушли.

Его тон был непривычно грубым. Ей тоже
хотелось уйти как можно быстрее, поэтому она сделала так, как он хотел, и
только после закрытия двери Канна вздохнула с облегчением. Она не могла понять
свою реакцию.

«Почему я убежала?»

Она даже не пожелала спокойной ночи.
Кроме того, Канна даже не поблагодарила его как следует за то, что он спас ее
ранее…

«Я ничего не сделала».

Но сейчас она не может вернуться в
комнату и поблагодарить его.

«Возможность
ещё будет».

----------

Том 1 Глава 113

К сожалению, возможности так и не представилось.

После того дня Канна не видела даже волоска Рафаэля на корабле, а
посетив его каюту, она обнаружила её пустой. Тогда девушка спросила капитана и
узнала, что он сменил каюту.

«Он избегает меня?»

Канна хотела спросить, в какую каюту он переехал, но сдержалась. Потому
что если бы она это сделала, Канна ничем не отличалась бы от сталкера.

«Почему он столь открыто избегает меня?»

Единственная причина, которая пришла Канне в голову, была травма от действий
Джу Хвы.

Она смогла встретиться с ним лишь в последний день, когда все сходили с
корабля. Нетрудно было заметить Рафаэля с его-то ростом в толпе.

— Рафаэль, как ты? Давно не виделись.

В ответ он лишь склонил голову.

— Я хотела поблагодарить тебя за то,
что помог мне тогда, но у меня не было такой возможности.

— Вам не стоило этого делать, мадам, -
резко ответил он, словно подводил черту. – Я сделал то, что должен был.

— Я бы хотела угостить своего
спасителя обедом, так что если у тебя позже появится время…

— Нет, благодарю. Всё в порядке.

— …

— Безопасной вам дороги домой.

И
всё?

Поскольку Канна не могла придумать способ удержать его, он поклонился
ей и ушёл. Ей стало немного обидно…

— Не подходите к нему слишком
близко.

Внезапно перед ней появился Клод. Он опасливо уставился на удаляющуюся
спину Рафаэля.

— Ничего хорошего из этого не выйдет. Нет
необходимости обедать с ним, но если бы вы дали мне такую возможность, я был бы
неимоверно благодарен.

Что? Канна посмотрела на своего рыцаря с презрением, вспомнив, как он
чуть в ноги не падал и благодарил Рафаэля.

— У тебя раздвоение личности?

— Я приму это за комплимент.
Пойдёмте?

Канна усмехнулась и ещё раз посмотрела в ту сторону, куда ушел Рафаэль,
но он уже исчез.

***

В конце концов, Канна так и не смогла должным образом поблагодарить
его.

Однако как только она вошла в дом, Канна отложила это дело на потом. Ей
предстояло многое уладить, так что времени беспокоиться о чём-то ещё у неё не
было.

Канна вызвала к себе горничную Ариэль.

— Как дела? Проблем нет?

— Нет, Ваша Светлость. Думаю,
скоро я смогу сообщить вам хорошие новости.

Канна довольно кивнула. Её запасной план состоял в том, чтобы найти
гильдию, которая готова будет предоставить ей убежище.

— Хорошо. У меня есть для тебя новое
задание.

Медлить нельзя. Она должна завершить это дело до возвращения отца.

— …Что это?

— Как видишь, это кольцо.

Канна положила кольцо на стол. Это был один из многих подарков, которые
подарил ей Каллен. Увидев жадный блеск в глазах Ариэль, Канна не стала медлить.

— Принеси мне ключ.

— О каком ключе вы говорите? –
вежливо уточнила Ариэль, словно уже подсчитала сумму от продажи кольца.

— От комнаты, в которую мой отец
запретил всем входить.

Однако при этих словах тень упала на лицо Ариэль.

— Но только у герцога есть ключ от той
комнаты.

— Я знаю. Обыщи спальню
моего отца, его кабинет. В общем места, где он бывает. Он должен быть где-то в
особняке.

— Герцогиня, если меня
поймают... то вышвырнут.

— Это произойдёт даже, если ты не
выполнишь моего приказа. Ты ведь помнишь мою золотую пуговицу, которую
недавно украла? – мягко пригрозила ей Канна.

— …

— Не думай о плохом. Поймать тебя не так
легко, не так ли? Если у тебя получится, это кольцо станет твоим и ты сохранишь
работу.

Канна стёрла улыбку со своего лица.

— Так что иди и найди ключ.

***

Два дня спустя, вечером Канна получила ключ.

«А она быстро справилась».

Когда Канна отдала Ариэль кольцо в качестве награды, в её глазах
вспыхнула радость.

— Я буду продолжать верно служить
вам, Ваша Светлость. Ваше желание для меня закон.

Ариэль выглядела так, словно была готова продать свою душу ради денег.
И это было именно тот способ сотрудничества, которое Канна хотела.

«Как я и думала, я выбрала правильного
человека».

Дабы не быть замеченной слугами, Канна пробралась в секретную комнату
ночью, но, подойдя к двери, она на мгновение засомневалась. Точно стоит ли это
делать?

«Это комната, в которую отец запретил входить всем».

Если её поймают, она будет сурово наказана. Однако она была уверена,
что то, что она найдет в ней, стоит того.

«Не бойся, Канна. Ясно ведь, что отец что-то скрывает».

Ложь.

Услышав корейский язык из его уст, у Канны появилось множество теорий.

Её отец, как и она, тоже бывал в Корее?

Или же он здесь встретил корейца, который также овладел чужим телом,
как Джу Хва?

Что бы это ни было…

«Я должна узнать причину».

Глубоко вздохнув, Канна вставила ключ в скважину и дверь со скрипом
открылась.

***

«Это обычная спальня?..»

В комнате было темно. Канна шла медленно, опираясь на фонарь, который
держала в руке. Именно так выглядела её комната в тот день, когда она впервые
за время своего брака вернулась в особняк Эдисов. Время в этом месте, казалось,
остановилось.

Как и в её комнате, следы чьего-то пребывания сохранились.

Большая кровать, небрежно брошенная ночная рубашка, столик рядом с
кроватью, на котором стояли в вазе уже давно засохшие цветы и кружевной платок,
расшитый розами.

«…Эта комната принадлежала женщине?»

Женщине. В тот момент, когда
эта мысль пришла ей в голову, Канну охватило странное чувство.

«Мой отец сохранил нетронутой комнату женщины?»

Легко было подумать, что это сделал какой-то другой мужчина, чтобы
запечатлеть память о женщине, которую когда-то любил, но не Александр Эдис.

«Отец ни за что бы этого не сделал».

Канна тщательно осмотрела полностью комнату и остановилась перед
письменным столом.

— А?

Канна не могла поверить своим глазам. На столе лежала стопка
писем.

На корейском.

— Что за?.. – в шоке пробормотала Канна
вслух, взяв одно из писем.

А?

Алексу?

Кто такой Алекс?

«Не может быть…»

Разве это не сокращение имени Александр? Должно быть, это его прозвище,
но кто ему его дал?

Руки Канны задрожали, когда она увидела милый круглый почерк, который
определённо принадлежал женщине.

Женщина, отец, Алекс, прозвище…

«Не может быть».

Различные мысли проносились в её голове.

Канна быстро достала письмо из конверта, но увидев содержимое,
судорожно выдохнула. Возможно, из-за разрушительного воздействия времени
большая часть букв потускнела, из-за чего их было трудно разобрать.

Но одно было понятно точно – письма написаны на корейском языке.

Наконец Канна нашла читабельное предложение.

Сон Хи.

Боже мой.

В нём написано Сон Хи.

Это доказывает то, что эти письма, скорее всего, любовные!..

«Но… Сон Хи».

Канна прикусила губу, когда её внезапно охватило зловещее предчувствие.

Сон Хи, Сон Хи.

Это имя было знакомо Канне. Имя знакомого ей человека…

— …

Когда Канна случайно бросила взгляд на стену, её мысли остановились, и
она перестала дышать. Затем девушка неосознанно положила письмо в карман,
подняла лампу и подошла ближе к стене, на которую смотрела.

Свет замерцал, освещая портрет, погруженный в темноту.

— …

Канна чуть не выронила фонарь. Её глаза широко распахнулись.

На стене висел портрет очень красивой женщины с обнаженными плечами.
Длинные и черные как смоль волосы, чёрные глаза, улыбающееся лицо и маленькая
родинка под правым глазом.

Итак, на этом протрете…

«Я?»

Нет, это не может быть она.

Покачав головой и моргнув несколько раз, Канна внимательно
присмотрелась к портрету.

Не она.

У женщины на портрете были более густые брови и более резкие черты
лица, чем у неё.

Но отрицать их схожесть было невозможно.

«Да и написан он был до моего рождения».

В нижней части был указан год создания.

«Как люди могут быть настолько
похожи?»

В этот момент осознание ударило ей в голову, как молния. Все мысли в её
голове перемешались, но нетронутый инстинкт ей сказал:

«Это она».

Этот человек — её мать. Вот
почему они так похожи.

Если это действительно так, то эта женщина… Сон Хи?

Она из Кореи?

«Но женщина на портрете не похожа на кореянку…»

У неё иностранные корни? Или она метис?

Так моя мать из Кореи? Она родила меня после того, как влюбилась в
отца? Тогда где она сейчас? Где красивая женщина с портрета?

— Канна.

Внезапно позади девушки раздался спокойный низкий голос, хлестнувший её
по спине, как кнут.

Шок, граничащий с болью, охватил всё её тело.

Этот голос.

— Канна.

Когда её имя прозвучало снова, а звук шагов приблизился, кровь в её
жилах застыла.

Вскоре его тень поглотила её полностью, и он назвал её имя ещё раз.

— Канна Эдис.

Она медленно повернулась, сжав кулаки так сильно, что костяшки пальцев
побелели. Она предпочла бы умереть, чем встретиться с ним лицом к лицу.

— ... Отец, - сказала она хриплым
голосом.

В темноте Александр Эдис смотрел на нее сверху вниз.

— Что ты здесь делаешь?

----------

Том 1 Глава 114

Сердце Канны бешено колотилось. Оно билось так быстро, что у неё
заболела грудь, руки покрылись холодным потом, а во рту мгновенно пересохло.

Александр возвышался над ней, как гора, которая, казалось, может
раздавить её в любой момент.

«Что здесь делает отец?»

Сейчас он должен быть на острове Файлон.

Прошло всего два дня с её возвращения. Как он так быстро вернулся?
Затем, нарушив удушающую тишину, он протянул свою руку вперёд, и когда его
большая рука приблизилась к девушке, она вздрогнула.

— Зачем ты пришла сюда, если так напугана? – тихо спросил он и, забирая
из дрожащих рук Канны лампу, добавил:  –
Кажется, сейчас ты уронишь её.

Она чувствовала, что задыхается.

— Что ты здесь делаешь, Канна?

Канна…  Он снова произнёс её имя тем же отвратительно
сладким тоном, от чего у неё пробежали мурашки по коже.

— Ответь мне.

Канна напрягла своё горло.

— Простите.

— За что?

— За то, что вошла в эту комнату.

— Хорошо, что ты признала это.

Канна быстро опустила голову, но Александр также быстро поднял её,
пальцем коснувшись подбородка.

— Не опускай передо мной голову.

Значит, не избегать зрительного контакта.

— Простите, я зашла, поскольку не смогла побороть своё любопытство, -
повторно извинилась она, заставив себя поднять голову.

— Значит, любопытство…

Александр сделал шаг назад и расслабил плечи.

— Что тебя так заинтересовало, что ты зашла в эту комнату?

В тот момент Канна поняла, что она попала в его ловушку.

Заговорив по-корейски и сделав вид, что его не будет долгое время, отец
заманил её в эту комнату. Он заставил её прийти в место, где она может узнать
его секреты! Но какая польза от этого знания сейчас?

— …Отец прав, - пробормотала она, решив бороться за свою жизнь. Каким
бы ни был исход, она узнает максимум информации.

— Вы сказали: «Ложь», поэтому я пришла сюда, чтобы узнать, откуда вы
знаете это слово. Разве не этого вы хотели, отец?

— Верно, - честно ответил Александр.

Он не был тем, кому нужно было лгать.

— Я подумал, что если ты знаешь значение этого слова, то обязательно
придёшь сюда.

Чёрт. Канна сдержала желание
выругаться. В конце концов, её поймали.

Однако даже если бы она знала,
что это ловушка…

«Я бы всё равно пришла сюда».

Потому что его секрет она не могла игнорировать.

— Кто это? – спросила Канна, указывая на портрет.

Александр перевёл взгляд на портрет и без особого энтузиазма  ответил:

— Кто знает.

— Она выглядит в точности, нет, почти как я, словно мой родитель.

— Раз ты так говоришь…

Его ответ был максимально близок к положительному. Женщина на портрете
действительно её мать!

Сердцебиение Канны ускорялось по мере того, как она узнавала правду.
Весь страх внутри неё превратился в любопытство.

— Где она сейчас?

— Почему ты спрашиваешь?

Александр отреагировал на удивление резко.

— Ты хочешь найти её?

— Это уже мне решать.

— Ты ничего не можешь решать.

В конце концов, он отказался говорить больше. Канна закусила губу от
разочарования, глядя на него. Его лицо было таким же свирепым, когда она в
детстве спросила его о своей матери.

«Никогда больше не упоминай при
мне эту женщину».

Он не изменился, но Канна – да.

— Пожалуйста, скажи мне одну вещь. Человек на портрете ещё жив? Или уже
мёртв?

— Не думаю, – ответил он неожиданно саркастичным тоном. — Даже если бы
я попытался бы убить его, он* умрёт.

Прим.: человек.

Но, что было странно, так это то, что его тон совсем не был похож на
тот, которым говорят о бывшей возлюбленной. Скорее…

«О враге».

Она задалась вопросом, не является ли ненависть слишком сильным словом,
чтобы оправдать его тон.

— Теперь моя очередь, - сказал Александр, осветив лампой другую стену,
на которой висел ещё один портрет. – Ты знаешь эту женщину?

Канна посмотрела на обнаруженный портрет, когда мерцающее пламя
осветило картину.

«Азиатка…»

Скорее всего, женщина на портрете была кореянкой. На вид ей было около
20

И…

— …

Канна еле удержалась на ногах. Лицо было ей знакомо.

— Итак, ты знаешь её.

Голос Александра казался необычно радостным.

— Ты встречала эту женщину?

— О чём вы говорите?

— Я спрашиваю тебя, встречала ли ты эту женщину, когда кто-то другой
был в твоём теле.

Канна уставилась на него, потеряв дар речи. Каждое его слово так
сильно било её по голове, что ей казалось, будто она заработала сотрясение
мозга.

На долю секунды она даже подумала, что, возможно, ослышалась.

«Откуда… Как он об этом узнал? Этот разговор реален?»

В этот момент Канна почувствовала небывалый страх и мурашки пробежали
по её телу, как пауки. Она сделала шаг назад, но наткнулась на стол.

— Ответь мне.

— Я… я не понимаю, о чём вы говорите, отец…

В следующий момент он сделал шаг вперёд, мгновенно сократив дистанцию
между ними.

— Не пытайся отрицать тот факт, что твоё тело было занято другой
женщиной.

Как, чёрт возьми, он это узнал?

Внезапно в её голове промелькнула одна мысль.

«Дневник Джу Хвы. Она вела его на
корейском языке, поэтому я думала, что только я и Джу Хва можем его прочитать».

Но, кажется, Александр тоже смог его прочитать.

— А что насчет тебя, отец? – не сдержавшись, спросила Канна. – Где ты
изучал корейский? Какие отношения связывали вас с этими двумя женщинами? И…

— Твоя очередь отвечать, а не моя, –
резко ответил Александр, прервав поток вопросов, и снова указал на
портрет. Слабый свет от лампы и луны освещал лицо Сон Хи, азиатки на портрете.

— Ты знаешь эту женщину?

— Не знаю, – ответила Канна, инстинктивно чувствуя, что должна
отрицать.

У неё было ощущение, что намерения Александра не совсем благородны.

Его чувства враждебности и ненависти были направлены не только на её
мать, но и на Сон Хи.

Она во что бы то ни стало должна защитить эту женщину.

— Я никогда не встречала её, – сказала Канна максимально спокойным
тоном и посмотрела Александру в глаза.

— …

Его ярко зелёные глаза наблюдали за ней, как зверь, преследующий свою
добычу.

В тот момент Канна поняла.

Он не поверил её лжи. Ни на мгновение.

В конце концов, он человек, который любым способом вытянет всю правду.

«Даже если придётся прибегнуть к пыткам».

Пальцы Канны задрожали. Они находятся в закрытой комнате, в которую
никто уже давно не входил. Убежать от отца у неё не получится.

Таким образом,  нет ничего, что
может помешать ему причинить ей вред, если он отчаянно захочет услышать правду.

— Я действительно не имею понятия, кто эта женщина.

— …

— Это правда, что в этом теле был другой человек и я, как и он, тоже
овладела чьим-то телом. Местом, где я жила, была страна под названием Корея.

Нужно смешать правду и ложь так, чтобы их невозможно было отличить.

— Но в ней проживают миллионы человек. За всю жизнь, проживая в одной
стране, люди не встречают даже половины всего населения.

— …

— Я никогда не встречала эту женщину.

Александр не ответил, но, когда он посмотрел ей в глаза, Канну охватило
ужасное ощущение, словно с неё сдирают кожу. Это были стыд и страх,
которые возникают, когда твою ложь видят насквозь, но ты всё равно продолжаешь
лгать.

— …Отец, я хочу уйти, – наконец обратилась к Александру Канна, нарушив
долгое молчание. –  Пожалуйста, позвольте
мне уйти.

— ...

— Я сожалею о том, что сделала и никогда больше не войду в эту комнату.

Больше ей было нечего сказать. Она с тяжёлым сердцем стала ждать ответа
Александра.

«Если он решит меня пытать…»

Он ненавидит её, и у неё есть нужная ему информация.

«Я принесла с собой препарат для самозащиты».

Ожерелье на ней обычно использовалось знатными дамами для хранения
небольшого количество духов, но в случае Канны жидкость в нём обжигало кожу.

«Однако… Подействует ли оно на отце?»

Нет, хватит ли у неё смелости напасть на него?

— Хорошо.

А?

— Иди.

Её отец отступил в сторону и протянул Канне лампу.

— Возьми это.

— …Спасибо.

Канна взяла из рук Александра лампу и осторожно обошла его. Он
действительно отпустил её. Быстрее!

Обеспокоенная тем, что он может передумать, Канна ускорила шаг и, как
только вышла в коридор, со всех ног бросилась к своей комнате.

— Ах, ха!

Она вбежала в комнату, бросила лампу и рухнула на кровать, накрыв
дрожащее тело одеялом.

Что это было?

Что сейчас произошло?

Свернувшись в клубок под одеялом, Канна снова и снова прокручивала в
голове этот разговор. Портрет её биологической матери, которая выглядит точь-в-точь
как она, запечатлелся в её памяти.

Отец знает, что она поменялась телами с Джу Хвой.

Он спросил, знает ли она Сон Хи, и отпустил её, зная, что Канна лжёт.

Он даже отдал ей лампу…

Отец, отец, отец.

Как много он знает?

Голова Канны онемела, а тело продолжало трястись – от шока, или от
страха, или от того и другого.

«Сон Хи».

Канна закрыла глаза и крепче вцепилась в одеяло.

«Сон Хи. Ли Сон Хи».

Имя человека, по которому она очень скучает…

«Мама...»

Мать Джу Хвы.

Азиатка на портрете была матерью Джу Хвы.

----------

Том 1 Глава 115

Поздно ночью Канна, не в силах заснуть, села за свой стол и записала полученную информацию.

— 1. Секретная комната отца раньше принадлежала женщине.

— 2. В секретной комнате висят портреты двух женщин: моей биологической матери и матери Джу Хвы.

— 3. Какие отношения были между моей матерью и матерью Джу Хвы? Судя по тому, что их портреты висят рядом, их что-то связывало.

(Может быть, они были подругами? Не уверена).

— 4. Кажется, отец ненавидит мою мать и мать Джу Хвы.

— 5. Моя биологическая мать жива. Где она может быть?

— 6. Мать Джу Хвы смогла вернуться в Корею, так что, похоже, есть способ перемещаться между мирами.

— 7. Джу Хва, дочь Сон Хи и я поменялись телами.

Действительно ли это просто совпадение?

Канна полезла в карман и вытащила письмо, которое украла из секретной комнаты.

Слегка размытый корейский. Не важно, сколько времени займет их восстановление, но она обязательно найдет способ это сделать.

«Я должна разобраться в этом».

Теперь, когда её эмоции утихли, она снова ясно мыслила. Чтобы узнать ответ на этот вопрос, Канне нужно копнуть глубже. И начать она должна со своего отца — Александра Эдиса.

Если она подробно изучит его жизнь, Канна сможет узнать больше о своей матери и матери Джу Хвы.

«Александр Эдис».

Отец, кто ты?

***

На следующий день горничная Ариэль принесла ещё одну хорошую новость. Ей наконец удалось связаться с информационной гильдией.

— Передай им, пусть назначат место встречи сами. Всё равно где. Главное, чтобы было шумно и много людей.

Желая, чтобы эта вылазка осталась в тайне, Канна решила не брать с собой сэра Клода.

Хоть она и планировала встретиться в месте с большим количеством людей, она всё равно возьмёт с собой пару препаратов для самообороны. На случай, если возникнет какая-либо опасность.

Шумные открытые места с большим количеством людей безопаснее, а также идеально подходят для тайных бесед.

Она узнала об этом как раз вовремя, поскольку хотела как можно скорее узнать о прошлом своего отца.

А ещё ей нужно подготовить фальшивое удостоверение личности.

«В последнее время отец стал ещё более непредсказуемым, чем обычно. Так что мне нужно подготовиться к худшему сценарию развития событий».

Канна знала, что любая попытка побега без надлежащей подготовки обречена на провал.

«Моя попытка побега, когда мне было четырнадцать, не увенчалась успехом».

Внезапно на ум пришло воспоминание из прошлого.

Четырнадцать лет. До попытки самоубийства Канна пыталась сбежать из особняка Эдис.

Для своего возраста она была довольно дотошной и несколько раз бродила вокруг особняка в поисках лучшего пути к отступлению.

Но ей не удалось. Кто-то узнал её и насильно вернул домой.

— Убежать из дома — значит опозорить семью. Ты позоришь семью Эдис, Канна.

Хлоя смотрела на неё так, словно она была пятном грязи, которое она никогда не сможет стереть».

— Радуйся, что Его Светлости нет дома. Если бы он был здесь, тебя бы сейчас не было в живых.

Затем в качестве наказания она заперла Канну в чулане. Канна плакала и молила о прощении, но Хлоя была беспощадна.

Когда её позорно тащили в чулан, она заметила, что Каллен смотрит на неё.

— Помоги мне! – отчаянно умоляла Канна, хотя знала, что это бесполезно.

Но, как и ожидалось, Каллен просто молча наблюдал.

Просто наблюдал.

Вскоре он опустил голову и продолжил читать книгу, изящно переворачивая страницы.

Через два дня, когда её наконец выпустили из чулана, Хлоя сказала:

— Герцог вернется через неделю. Съешь что-нибудь, иначе он точно вышвырнет тебя, когда увидит, какой тощей и жалкой ты стала.

Выслушав Хлою, Канна, шатаясь, спустилась в подземную лабораторию, где изготовила препарат, останавливающий сердцебиение. Лучше умереть, чем жить такой жизнью.

«Но убить себя мне тоже не удалось».

Канна горько улыбнулась.

«Это был самый тяжелый период моей жизни».

Время, когда она мечтала сбежать, но ей отрезали крылья, как только она ступила за пределы поместья.

Но сейчас ей не четырнадцать.

«Если настанет момент, когда мне придётся сбежать, я сделаю всё правильно. Я не могу допустить ошибку, как в прошлом.

Я должна быть готова».

***

Через несколько дней настал день встречи.

Место действия — бал-маскарад. Тайное общественное собрание дворян и идеальное место для встречи с информатором.

На Канне были коричневый парик и маска-бабочка с деталями из белого золота. Ариэль сказала, что член гильдии, с которым она встретится, тоже будет носить такую же маску.

«Вот как выглядит это место».

Канна нахмурилась, увидев дым, который встретил её, как только она вошла в банкетный зал.

Фу, запах сигарет.

Зал был полон мужчин и женщин в масках, которые смеялись, танцевали, пили, касались друг друга и даже открыто употребляли наркотики. Было противно наблюдать за тем, как они прижимались друг к другу, как собаки во время течки.

Канна продолжала идти, стряхивая с себя чужие руки.

«Где, чёрт возьми, информатор?»

Она уже начала выходить из себя, когда кто-то внезапно дёрнул Канну за запястье. Не удержавшись, Канна ударилась лицом о твёрдую грудь мужчины.

«Как грубо!..»

Она собиралась дать ему пощёчину, но, подняв голову, заметила, что на нём такая же маска, как у неё.

— Ах.

На неё смотрел мужчина в маске.

Человек, который, вероятно, являлся информатором оказался на удивление красивым. Из-под маски выглядывали аккуратно зачесанные назад платиновые волосы и острый подбородок.

…Выглядит знакомым.

— Прости, что резко схватил тебя. У меня не было другого выбора, потому что увидел, что ты уходишь. Я ведь не мог позвать тебя по имени, не так ли?

В этот момент у неё по спине пробежали мурашки. Этот голос!

— Как твои дела?

Принц Аргон?

Канна моргнула. Она не ошиблась. Мужчина перед ней — принц Аргон!

— Что вы здесь делаете, Ваше Высочество?

Аргон опустил голову, коснувшись её маски кончиком носа. От внезапного приближения Канна перестала дышать, а Аргон игриво улыбнулся.

— Человек в такой же маске.

Действительно ли принц Аргон — информатор? Не может быть. Он ведь принц!

— Этого… этого не может быть, Ваше Высочество.

— Почему нет?

— …

Это вопрос? Он был настолько неловким, что Канна не знала, как ответить.

«Что происходит? Это шутка? Ариэль меня обманула?»

У Канны заболела голова. Как информатором может быть принц?

— О, это моя любимая песня.

Не обращая внимания на замешательство Канны, Аргон вытащил её на сцену, положив её руки себе на плечи.

«Почему я танцую здесь с принцем?..»

Канна подавила желание закричать и сказала спокойным голосом:

— Я пришла сюда, чтобы встретиться с информатором, Ваше Высочество.

— Я ведь сказал, что это я, – ответил он, подмигнув. – Неужели ты не знала, что я владею информационной гильдией?

— …Не знала.

— Конечно, потому что это секрет.

***

Он шутит, что ли?

«Он стал знаменит, благодаря своим вылазкам за пределы дворца».

Канна слышала, что Аргон не заинтересован в троне и во дворце бывает редко. Но кто бы мог подумать, что он ведёт ​​двойную жизнь?

Человек, которого зовут первым принцем империи!

— Простите меня, Ваше Высочество. Это всё моё невежество.

Канна хотела исправить эту ситуацию любым возможным способом, поскольку не собиралась связываться с этим сумасшедшим принцем.

— Если бы я знала, что это ваша гильдия, то не стала бы…

— Всё в порядке. В любом случае я руковожу почти всеми информационными гильдиями империи.

Язык Канны застыл.

Нет… Не может быть. Это, должно быть, шутка или блеф…

— Это не шутка и не блеф. Если не веришь, обратись в другую гильдию. Независимо от твоего выбора, она всё равно приведёт тебя ко мне.

Эта новость была для Канны буквально как гром среди ясного неба. Если все сказанное - это правда, значит кому бы она не поручила задание, оно в конце концов дойдет до ушей Аргона!

— Но не так уж много дворян, с кем я веду дела лично. Поздравляю с тем, что ты одна из них, Канна.

Это не то, с чем нужно поздравлять! Канна чувствовала, как её план разваливается на части.

«И почему он обращается ко мне по имени?»

В это время Аргон взглянул куда-то за Канну и спросил:

— Ты знала, что за тобой последовал рыцарь, Канна?

— Что?

— Твой эскорт, Клод Азель.

Шея Канны напряглась. Клод последовал за ней?

— От него исходит неприятная атмосфера. Кажется, он готов броситься на меня в любой момент. Раздражает.

«Но я не говорила ему, что покидаю поместье, а тем более не просила его о сопровождении!»

Он не мог последовать за ней без её приказа.

«Должно быть, это приказ Каллена. Он обманул меня?»

Разве Каллен не говорил, что Клод будет следовать за ней только тогда, когда она этого захочет? Как он мог приказать ему следовать за ней, когда она не просила об этом? Он не предупреждал!

«Это ничем не отличается от слежки».

Разочарование кипело в её сердце, но сейчас было не время для гнева.

— Ваше Высочество, для меня было честью встретиться с вами, но я не смею просить Вас об услуге.

— Почему?

— Как я могу просить члена императорской семьи выполнить моё поручение? Я…

— Подумай хорошенько, Канна, – мягко перебил её Аргон. – Не каждый день появляется такая возможность. Нужно быть начеку и хвататься за подобные, когда они появляются.

Голос Аргона, когда он сказал это, был уверенным и даже высокомерным, как будто предлагал Канне редкую возможность.

— Никто не может нанять меня и купить мои услуги за деньги. Как ты уже знаешь, их у меня много.

— Тогда… что же вам нужно?

— Информация.

Аргон улыбнулся, обнажив зубы.

— О вещах, которые меня интересуют.

— Извините, но у меня нет интересующей вас информации.

— Есть.

— Что?

— Мне интересна ты, Канна Валентино.

Когда песня начала замедляться, Аргон, медленно делая круг, прошептал ей на ухо:

— Я хочу узнать о тебе.

От его дыхания волосы на шее Канны встали дыбом, а запах его одеколона щекотал ей нос.

— Кто ты?

— Что?

— Ты не Канна Валентина и не жена Сильвиена.

----------

Том 1 Глава 116

Его слова поразили Канну, как тонна кирпичей, из-за чего она едва не споткнулась.

«Не жена Сильвиена?»

В принципе он не ошибся.

Её тело действительно связано браком с Сильвиеном, но именно Джу Хва вышла за него замуж, а не Канна.

«Но как он мог об этом узнать?»

От шока кончики её пальцев задрожали, но выражение лица девушки оставалось таким же равнодушным и скучающим, как и раньше.

— Да, верно. Я планирую развестись в скором времени.

— Ха-ха-ха, точно. Однако я имел в виду не это, а то, что ты не та Канна, которая вышла замуж за Сильвиена.

— Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество.

— Я знаю всё, что происходит в этой империи. Нет, почти всё.

После этих слов Канна перестала слышать музыку, радостные возгласы, звон бокалов и смех. Единственный звук, который чётко доходил до её ушей, был голос Аргона.

— Я знаю, Канна.

Знаешь, что?

— Я знаю, что Императрица хотела убить принцессу Амелию и обвинить в этом тебя. Я также знаю, что ты смогла выжить лишь благодаря своему остроумию. Однако та «Канна», которая вышла замуж за Сильвиена, не обладает подобным качеством. Все твои решения, действия и слова полностью отличаются от существующей «Канны» до такой степени, что я могу думать о тебе только как о ком-то другом.

Каждое сказанное им слово безжалостно разбивалось о её голову, а сам он улыбался, прищурив глаза, как хитрый лис.

— Кто же ты?

У Канны закружилась голова. Но, к счастью, её голос звучал спокойно и даже холодно.

— Как видите, я Канна Валентино, Ваше Высочество.

Он ничего не знает.

— Вы ведь прекрасно знаете, что нельзя изменить свою внешность ни с помощью алхимии, ни с помощью волшебных камней.

Его слова доказывают, что он не имеет никакого представления о том, что происходит.

— Кроме того, в отличие от Вашего Высочества, я не имела возможности вести двойную жизнь. И стать моей заменой никто не может.

— В этом и проблема, – ответил Аргон, сжимая её руку горячими пальцами. – Ты не можешь быть другим человеком, и всё же ты так сильно измелилась. И дело не только в личности. Ты используешь методы лечения, которые этой империи ещё неизвестны.

Аметистовые глаза пристально смотрели на неё.

— Как это возможно?

Его любопытство граничило с одержимостью.

— И не говори, что ты обучилась этому, читая книги.

— Но это правда. Жаль только, что нет способа доказать это.

— Ха-ха-ха, а ты милая, – сказал он, снова рассмеявшись, – но я хочу увидеть тебя настоящую.

Вот дерьмо.

Матерные слова продолжали накапливаться в её рту от настойчивых расспросов Аргона. Он смотрел на неё как охотник, нет, как охотничья собака, преследующая свою добычу.

Его взгляд был похож на взгляд бешеной собаки, которая нападёт и укусит, чтобы получить желаемое.

«Я не смогу легко избавиться от него».

Она была уверена в этом.

«Я знала, что он именно такой человек. Вот почему я не хотела с ним связываться».

Теперь кое-кто ещё, помимо её отца, желает узнать её секреты.

«Иметь дело с одним только отцом достаточно сложно».

Но сейчас не время плакать из-за своего положения. Канна, ведомая им, танцевала и спокойно размышляла.

«Этот человек откусит мою плоть».

Его клыки уже глубоко впились в её кожу, а это значит, что он не отпустит её, пока не зацепит достаточно плоти, чтобы её жевать.

«В таком случае… я отдам ему кусочек своей плоти и возьму взамен несколько его костей».

В тот момент, когда Канна подумала об этом, внезапно чья-то рука схватила Аргона за плечо.

Канна остановилась и повернула голову, широко раскрыв глаза.

— А?

Этим человеком оказался сэр Клод в черной маске-бабочке.

— Прошу прощения.

Из-за маски, закрывающей его лицо? Или из-за неулыбчивых глаз?

Клод выглядел злым.

— Не желаете станцевать со мной?

— …

Что он несёт?

Вскоре Канна поняла причину его предложения.

«Наверное, я выглядела так, словно попала в беду».

А её превосходный эскорт просто пришел ей на помощь.

— Это слишком, –  пробормотал Аргон. – Пугающий рыцарь пытается украсть моего партнёра.

— Разве люди не приходят на бал-маскарад за общением? – ответил Клод и снова посмотрел на Канну.

— Вы не хотите…

— Нет, не хочу, – прервала Канна Клода. Кажется, он не ожидал подобной реакции.

Но в тот момент Канну не волновали его чувства.

— Я не помню, чтобы брала с собой эскорт, сэр Клод Азель.

— …

— Я хорошо провожу время, так что не мешай.

Затем она схватила Аргона за руку.

— Ваше Высочество, давайте уединимся на террасе.

***

— Что это было? Любовная ссора?

— Вам показалось.

Отрицая это, Канна села на диван.

— Но любой, кто стал свидетелем того, что произошло, сказал бы, что это ссора влюбленных.

Аргон выглядел как мальчик, читающий очень интересный роман.

— Канна… ты бросила Сильвиена ради этого рыцаря?

— Ради всего Святого, – сказала Канна, нахмурив брови. – Разве не вы говорили, что знаете всё, что происходит империи? Я начинаю сомневаться в ваших навыках, учитывая то, как мало вы знаете о моей личной жизни.

Она быстро пожалела о сказанных словах. Что, если он снова посчитает её слова высокомерными и вытащит меч?

— Именно об этом я и говорю.

Но, к её удивлению, принц подыграл.

— Когда дело касается тебя, я чувствую себя дураком. Я так мало о тебе знаю, что это задевает мою гордость.

Это прозвучало забавно, учитывая то, как много он знает о ней.

Затем Аргон внезапно снял маску, открыв своё прекрасное лицо, напоминающее наложницу Терезу.

— Если у тебя нет с ним романа, то почему ты так себя повела? Разве ты спровоцировала его не специально?

— Спровоцировала его?

— Да. Знаешь, когда парочки вызывают друг у друга ревность.

— Эм…

Его предположение было настолько ребяческим, что она даже не могла рассмеяться. Это даже близко не было причиной, по которой она отказала Клоду.

«Мне ещё есть что обсудить с Аргоном».

Кроме того, она хотела показать своё недовольство тем, что он последовал за ней против её воли.

— Думайте, что хотите, Ваше Высочество. Кстати, вы сказали, что хотите узнать обо мне больше, верно?

— Да. Из-за этого я не могу спать, – ответил Аргон, энергично кивнув. – Я даже отложил другую работу, чтобы узнать о тебе больше, но так ничего и не узнал.

— …

— Я не понимаю, как ты стала совершенно другим человеком, не говоря уже о том, как ты внезапно смогла использовать удивительную медицину. Я не смог узнать, как ты обучилась ей.

Конечно, не смог. Как бы ты узнал, что моим телом владел кто-то другой?

— И, как уже сказал, я до смерти ненавижу быть любопытным, Канна, – сказал Аргон и озорно улыбнулся.

Канна знала, насколько искренни его слова. Он сделает всё, чтобы узнать её секрет.

Даже если для этого ему придётся навредить ей.

— Итак, я хочу предложить тебе сделку. Что думаешь?

Канна колебалась.

— Ты заключила сделку даже с некоторыми из своей чертовой семейки, так что же мешает тебе заключить её со мной? – спросил Аргон и, слегка пожав плечами, продолжил: – Тебе нужна помощь информационной гильдии, так что воспользуйся мной. Уверяю тебя, что ты не найдёшь более способного, чем я.

— Правда?

— Конечно. Вот, взгляни на это, – сказал Аргон, доставая что-то из кармана.

— Это удостоверение личности Королевства Ялден. Разве не его ты хотела?

— Почему вы уверены, что я хочу его? – резко ответила Канна.

Как он узнал?

«Я никому не говорила, что собираюсь покинуть империю!»

— Канна, тебя поймали при попытке сбежать из дома, когда ты была маленькой.

Аргон говорил спокойно.

— Насколько я знаю, сейчас ты изо всех сил стараешься развестись с Сильвиеном. И мне кажется, что ты действительного этого хочешь.

Это было неожиданно. Никто не верил ей, когда она говорила, что хочет развестись с Сильвиеном.

— Твоя просьба покинуть семью Эдис была категорически отклонена герцогом, а это означает, что ты хочешь покинуть и семью Валентино, и семью Эдис.

— ...

— Я думаю, что, если тебе не удастся развестись и покинуть Эдис, ты снова попытаешься сбежать. Тогда тебе не удалось, поскольку ты была слишком юна, верно? Так ещё и Сильвиен нашёл тебя.

Впервые Канна отреагировала.

— Простите?

— Что?

— Что вы только что сказали?

— Сильвиен поймал тебя и передал Эдисам.

Канна чувствовала себя так, словно кто-то только что ударил её по лицу. Её язык онемел, а в голове стало пусто. Она потеряла дар речи.

Это был Сильвиен?

----------

Том 1 Глава 117

Канна вспомнила время, когда сбежала из дома. Высокий мужчина, чьё лицо было скрыто капюшоном, поднял её и перекинул через плечо, как вещь, а затем привёз в особняк Эдисов.

Она не знала, что это был Сильвиен.

— Я подумал, что если ты сбежишь из дома, то попытаешься покинуть империю и, конечно же, отправишься в королевство Ялден, – поделился своим предположением Аргон.

Он как будто бы читал её мысли.

— Ялден — страна, где женщины имеют больше всего прав на Западном континенте. Поскольку ты талантливый врач, то сможешь добиться там успеха, даже если начнёшь без каких-либо связей. Нет места более подходящего для тебя, не так ли?

Канна не ответила.

Аргон Исаберг… Незнакомец, с которым она практически никогда не разговаривала.

«Он хорошо меня знает».

Было удивительным то, что в этом мире никто не понимал её лучше, чем Аргон. С его способностью собирать информацию, анализировать человека и делать выводы, возможно…

«Возможно, он сможет узнать всё, что меня интересует о моём отце».

Но Аргон — брат чёртового принца Касиля. Что если он затаил на неё обиду?

— Я не могу доверять вам, Ваше Высочество.

— Почему?

— Вы брат Его Высочества принца Касиля.

Аргон нахмурился с отвращением.

— Не связывай меня с этим куском мусора.

— Откуда я могу знать, что Его Величество не приказал вам выяснить мою слабость? Насколько я знаю, он мог это сделать, ведь я стала причиной произошедшего с принцем Касилем.

— Напрасно беспокоишься. В его глазах я неудачник. Ты не знала? – ответил Аргон, рассмеявшись и махнув рукой.

— Я ничего о вас не знаю, Ваше Высочество.

— Хм.

— К тому же у меня нет доказательств, что вы не причините мне вреда.

— Доказательств… – сказал Аргон, откинувшись на спинку сиденья. Затем он наклонил голову и с искоркой озорства добавил:  – Я дам тебе всё, что хочешь. Только скажи.

Канна молча смотрела на него. Стоит ли ей рискнуть?

— Тогда что насчёт клятвы крови?

— Клятвы крови?

— Разве вы только что не назвали себя неудачником?

— Верно.

— Я доверюсь вам, если вы напишите это своей кровью, Ваше Высочество.

Лицо Аргона напряглось от такого необычного требования. Её слова перешли черту.

«Это рискованно…»

Но она не может по-другому поступить, если не хочет быть съеденной этим мужчиной.

— Алхимики, использующие магические камни, могут отследить человека по крови, поэтому я хочу, чтобы вы написали ею строку в качестве доказательства.

Воцарилась тишина.

Канна сделала вид, что спокойна, и ждала его решения. Аргон просто смотрел на неё, погруженный в свои мысли.

Он думает, убить её или оставить в живых?

— Это великолепная идея, да и к тому же очень дерзкая, – наконец, сказал он, доставая сложенный лист бумаги из кармана пиджака.

Затем он развернул его и положил на стол.

— Хорошо, что я взял его на случай, если мы заключим контракт.

Он одним движением порезал кинжалом большой палец и, когда на бумагу упали темно-красные капли крови, Аргон начал писать.



— Что думаешь? Достаточно ли аморально? – спросил Аргон, слизав кровь, стекавшую по его запястью, и улыбнувшись окровавленными губами.

— Если тебе нравится, ты должна сказать об этом, Канна.

Его реакция была гораздо смелее, чем она ожидала. Хотя она чувствовала небольшое давление, Канна удовлетворенно улыбнулась.

— Да. Теперь я доверюсь вам.

Аргон рассмеялся при этих словах и сказал:

— Теперь моя жизнь в твоих руках. Кто же знал, что моя жизнь будет стоить так дёшево?

Его казнят, если император когда-нибудь увидит этот лист. Государственная измена непростительна даже для членов императорской семьи. Другими словами, Аргон только что рискнул своей жизнью в обмен на удовлетворение своего любопытства.

Он действительно не в своём уме.

— У человека с такой просьбой к принцу должно быть несколько жизней. Если бы это был кто-то другой, я бы отрубил ему голову.

— Благодарю вас за ваше милосердие, Ваше Высочество.

— Тщательно подбирай слова. Это не милосердие, а благосклонность, Канна.

«В любом случае, сделка неплохая».

Ей удалось взять в свои руки поводок бешеного пса по кличке Аргон.

— Итак… ты мне сейчас расскажешь?

— Конечно, если выполните мой запрос.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы подробно изучили Александра Эдиса. Всё, что он делал с момента моего рождения и до сегодняшнего дня.

Затем Канна быстро добавила:

— Я хочу узнать больше о своей матери. Она очень загадочная личность, поэтому я верю, что найду некоторые ответы, изучив своего отца.

Это была чистая правда, но Канна также хотела найти оправдание своей просьбе на случай, если об этом узнает посторонний. В конце концов, разве не естественно для незаконнорожденного ребенка, который никогда не встречал свою мать, искать свои корни? Однако Аргон был не из тех людей, которых заботили намерения своих клиентов.

— Понял. Оставь это мне.

— Хорошо. Тогда я буду ждать хороших новостей, Ваше Высочество. Пожалуйста, узнайте всё о моём отце.

Затем Канна твёрдо добавила:

— И когда я сказала всё, я имела в виду всё.

***

Как только её сделка с Аргоном была заключена, Канна покинула террасу вместе с ним, чтобы потанцевать на виду у Клода.

«Я уверена, что он сейчас откуда-то наблюдает».

Кроме того, Канна была уверена и в том, что он сообщит об этом Каллену, поэтому для того, чтобы избежать подозрений, она притворилась, что находится на свидании.

— Могу ли я закурить? – спросил Аргон и поднёс ко рту длинную трубку.

— Конечно, – ответила Канна, улыбнувшись. – Но мне не нравится этот запах.

— Тогда я не буду курить. Может быть, хочешь чего-нибудь выпить?

— Запах алкоголя мне тоже не нравится.

— Что насчёт сока?

— Хм, можно.

— У тебя вкус, как у ребёнка.

— С вашей стороны грубо называть леди ребёнком.

Перешептываясь и делая вид, что флиртуют друг с другом, они хорошо проводили время, как будто были возлюбленными на свидании.

***

Аргон лично проводил Канну к парадному входу в особняк и, как только она вошла в дом, Клод последовал за ней, вероятно, чтобы извиниться или оправдаться.

Однако Канна проигнорировала его и зашла в комнату.

«Не то чтобы я злюсь на Клода…»

Её рыцарем назначил его Каллен, поэтому неудивительно, что он ставил превыше его приказы, а не её.

И всё же она не могла не чувствовать обиду.

«Я понимаю, что он хотел защитить меня, но он последовал за мной, не сказав мне об этом. Меня злит тот факт, что он действовал за моей спиной».

Канна не тот человек, который легко опустит подобные действия.

«Не могу уснуть».

Из-за того, что сегодня произошло так много всего? Мысли продолжали крутиться в её голове.

«Я уверена, что есть ещё много тех, кто подозрителен по отношению ко мне».

Внезапно всплыли её отец и принц. Но, несомненно, тех, кто сомневается в ней, гораздо больше.

«Даже если бы я сказала им правду, они всё равно не поверили бы мне».

Канна закрыла глаза и перевернулась на другой бок, но мысли продолжали приходить в её голову.

«Итак, человек, укравший мои мечты и надежды, — Сильвиен?»

Всё, что она помнила о человеке, который поймал её и вернул в Эдис, это то, что он был крупного телосложения и с капюшоном, скрывающим лицо.

«В принципе любой, кто заметил бы сбежавшую дворянку, поступил бы также».

Однако человеком, вернувшим её в Эдис, был Сильвиен, а не кто-то другой, поэтому она и расстроилась.

«Ужасно».

Было бы лучше, если бы мы никогда не встречались.

***

Спустя несколько дней Каллен и Орсини вернулись. По их словам, на острове Файлон больше ничего странного не происходило.

«Потому что Джерома больше нет».

Канна была уверена, что они скоро узнают от Рафаэля и Клода, что Джером был чёрным апостолом и контролировал черный туман.

И что он пытался навредить Канне.

— Сестра, это Каллен. Могу ли я войти?

— Я сейчас занята немного, поэтому не мог бы ты придти позже?

«Каллен Эдис, этот мелкий придурок, пытался действовать за моей спиной».

Он, должно быть, уже получил отчет от Клода и пришёл к ней, чтобы отругать её за то, что она пошла на тайное свидание с принцем Аргоном.

Но не это было причиной отказа Канны. Сейчас у неё было дело поважнее, поскольку от семьи Валентино прибыл посыльный. Канна забрала переданное ей письмо и стала его читать.



И на обратной стороне было написано:



Что с его настроением? Слова, казалось, были пропитаны сарказмом.

«Он слышал о моей встрече с Аргоном?» – подумала Канна, но быстро покачала головой, отгоняя глупые мысли. – «Зачем Сильвиену использовать сарказм? Всё дело в моем настроении».

Он точно бы не стал волноваться о том, что она делает с другими мужчинами. Канна усмехнулась и быстро написала свой ответ.



Конец 1 тома.

----------

Том 2 Глава 118

Начало 2 тома.

— А, вы уже здесь, – сказал Сильвиен, когда Канна вошла в его кабинет.

— Я немного рано. Ничего страшного?

Подписание документов на развод.

Возможно, Канна была слишком взволнована этим событием, поэтому приехала на двадцать минут раньше.

— Нет проблем, – сказал он. – Пожалуйста, присаживайтесь. Я ненадолго.

Когда Канна села на диван, к ней подошла горничная. Она не знала её имени, но её лицо было ей знакомо.

— Желаете чаю, Ваша Светлость?

Как и всегда, она была вежлива, и это забавляло Канну.

— Конечно.

Через некоторое время горничная вернулась с дымящейся чашкой чая. Однако, когда Канна сделала глоток...

— !..

Он был солёным. Очень солёным! Такое чувство, что она засунула язык в море.

«Она всё ещё продолжает это делать».

Канна хорошо знала эту горничную. Такой же чай она подавала множество раз и Джу Хве.

«Но не пора ли ей уже прекратить? Думаю, Джозефина уже вернула себе контроль над внутренним хозяйством».

В конце концов, слуги всегда будут отражением свои хозяев. Канна поставила чашку и посмотрела на горничную.

«Стоит ли её наказать? Я уверена, она сделала это, ожидая какой-то реакции».

Внезапно Канна почувствовала себя беспомощной, зная, что ничего не изменится, сколько бы она не боролась. Слуги продолжат издеваться над Канной, пока отношение Джозефины не изменится.

«Но благодаря этому я могу развестись с Сильвиеном».

— Прошу прощения, что заставил вас ждать.

— Ничего, это я пришла рано.

— Вы, должно быть, с нетерпением этого ждали.

— Конечно.

— Я рад, что смог оправдать ваши ожидания, – сказал Сильвиеном, протягивая Канне пачку документов.

— Что это?..

— Это документы, которые мы должны предоставить в Императорский дворец, Великий храм и Верховный суд.

— ...

Когда он успела всё это подготовить, если только вчера вернулся с острова Файлон?

«Точно машина».

За годы совместного брака Канна заметила, что Сильвиен всегда быстро и точно выполнял поставленную перед ним задачу, как машина.

«Почему бы тебе не жениться на работе, бессердечный ты человек?!»

Просматривая документы, Канна внезапно нахмурились.

— Что это?

— Как видите, вы должны указать причину для развода.

— Да, но... тут сказано, что её нужно написать на целой странице.

«Это же не домашнее задание, так как можно было указать длину ответа?»

Однако Сильвиен равнодушно пролистнул страницу и сказал:

— Я уже написал свою часть.

Уже?

— Что вы будете делать? Вы напишите её здесь или...

— Здесь.

— Хорошо, – сказал Сильвиен, протягивая Канне перо и чернила.

Когда Канна забирала у него их, её рука коснулась его прохладной и покрытой мозолями кожи.

«Мне есть что написать».

Канна сосредоточились и начала писать.

Причин для развода было много, например, ужасные отношения со свекровью, издевательства со стороны слуг, безразличие мужа и многие другие.

В это время с другой стороны стола за ней спокойно наблюдал Сильвиен.

Её черные волосы блестели в полуденном солнце, льющемся через окно. Когда прядь волос упала на её щеку, бледные пальцы заправили её за ухо, открывая взор на серьгу с жемчужиной.

Сильвиен, разбирающийся в драгоценностях, в одно мгновение определил её ценность. Затем его взгляд переместился на сверкающий голубой драгоценный камень в ожерелье, висевшем на её гладкой шее. Это было знакомое Сильвиену ожерелье, поскольку недавно оно было продано по самой высокой цене на аукционе для знати. Ожерелье, купленное Калленом Эдисом, теперь элегантно висело на шее Канны.

Сильвиен нахмурился.

Но это было ещё не всё.

Синее шёлковое платье, которое не каждый может себе позволить из-за дорого красителя, и браслет из белого золота.

Всё что было на ней, было высочайшего качества.

На другом человеке эти вещи затмили бы владельца, но на Канне они просто подчеркивали её исключительные черты.

Канна была лучше всех драгоценностей.

Однако Сильвиен знал, что дело было не только в её красивой внешности.

Поняв, что он никогда этого не замечал, несмотря на то, что был женат на ней много лет, он тихо вздохнул и снова поднял взгляд. Как раз в тот момент, когда он взглянул на её маленькое ушко и заправленную ранее за него прядь, ещё одна прядь упала ей на щеку.

— ?..

Сильвиен опустил голову и заметил, что его рука поднялась.

Удивившись этому движению, он спокойно положил её себе на колени, прекрасно зная, куда она направлялась.

— Принеси чай, –  приказал он горничной, внезапно почувствовав жажду, и когда горничная ушла, сказал Канне: – Кажется, вы закончите свою часть гораздо быстрее, чем я думал, учитывая вашу первоначальную реакцию, мисс Канна.

— Ах, это потому что мне есть что рассказать.

— Да?

— Если была бы нужда, я бы без проблем написала бы ещё таких десять страниц.

— ...

— Нет, на самом деле десяти будет недостаточно. Думаю, чтобы вместить все, понадобится страниц сто. Я не могу сосчитать причины, по которым я хочу развестись с вами.

Язык Канны был таким же острым, как и перо, которым она продолжала писать.

— ...

Затем, заметив, что воздух вокруг них стал холодным, Канна подняла глаза.

— Что? — спросила она.

Сильвиен смотрел на неё, подперев подбородок рукой, и улыбался.

— Неужели так ужасно быть замужем за мной?

— Вы серьезно?

— Да.

— Это было ужасно. Хуже, чем я могла представить. Это была самая глупая ошибка, которую я когда-либо совершала в своей жизни, –  ответила Канна спокойным голосом. – Это был сущий ад, Сильвиен.

Это был первый раз, когда она обратилась к нему по имени. Как и всё, что случается впервые, эффект был велик.

Взгляд Сильвиена стал жёстче.

Сильвиен.

Его имя, произнесённое голосом Канны, звучало приятно.

В то же время Сильвиен наконец понял, что Канна не блефует. Она действительно хочет этого развода.

Он хотел что-то сказать, но вместо этого сжал губы, потому что не мог понять, что именно хочет сказать. Заглянув глубже в свое сердце, он нашел грубую, похожую на песчинку эмоцию, которая доставляла дискомфорт.

— Ты та, кто хотела этого брака, – сказал он. – Неужели ты взаправду надеялась, что этот брак будет по любви?

— Я надеялась, что ко мне будут относиться как к человеку.

— Забавно.

— Прости?

— А ты относилась ко мне как к человеку? – спросил Сильвиен с горькой улыбкой. – Я был не более чем спасательной веревкой для тебя.

Канна закусила губу и посмотрела на него.

Как бы неприятно это было признавать, она поняла, что он хочет этим сказать.

Любовь ослепила Джу Хву.

Она настолько ослепла, что не видела ничего, кроме своей любви к нему. Её собственное желание было важнее чувств Сильвиена.

С самого начала их брак был контрактным, однако Джу Хва изменила условия. Она требовала большего.

В течении семи лет.

Да, Джу Хве было трудно, но и Сильвиен, вероятно, тоже страдал.

Канна не собиралась защищать Джу Хву в этом вопросе. Ей следовало отступить, когда Сильвиен отказал ей в первый раз.

«С точки зрения Сильвиена, это было похоже на жизнь со сталкером в одном доме».

Но разве это делает его невиновным?

Ухмылка тронула губы Канны.

— Поэтому ты меня игнорировал, не заботясь, жива я или мертва?

Джу Хва подвергалась насилию в этом доме, поэтому она так отчаянно цеплялась за Сильвиена. Она искренне верила, что он – её единственное спасение. Если бы Сильвиен был хоть немного внимательнее к Джу Хве, она бы не страдала так сильно.

— Неважно была любовь или нет, ты был моим мужем, а я была твоей женой. Ты должен был оказать мне то уважение, которого я заслуживала.

Оправдать его бездействие, когда его жена подвергалась побоям и издевательствам со стороны его матери и служанок, было невозможно.

— Тебе было всё равно, даже когда моя жизнь была в опасности.

Канна вспомнила тот день, когда её оставили одну в комнате с разбитыми в кровь икрами. Если бы она не оказала себе первую помощь, Канна бы умерла.

— Независимо от характера наших отношений, ты был моим мужем.  Я пришла в твой дом, в котором мне на кого было положиться, кроме тебя. Самое меньшее, что ты мог сделать, это позаботиться обо мне, когда моя жизнь была в опасности.

Негодование закипело в её сердце.

Воспоминания и эмоции Джу Хвы были таким яркими, словно всё случилось вчера. Одиночество и боль, которые испытывало это тело, ощущались как её собственные.

— Был ли ты для меня спасательной верёвкой? —  повторила Канна с усмешкой. — Да. Я жила в аду, и ты мог бы спасти меня одним движением руки.

Разве молить о спасении — грех? Однако ни её, ни Джу Хву никто не спас. Им обоим пришлось спасаться самим.

Джу Хва была всего лишь семнадцатилетней девушкой, которая попала в этот чёртов мир на пике своей юности. Как она могла выжить, будучи окружённой злодеями, которые убивали людей, не моргнув глазом?!

Бедная Джу Хва. Бедная и несчастная Джу Хва.

Ей пришлось пройти через такие трудности, которые должна была испытывать Канна, и этот факт наполнял её сердце невыразимой грустью. Канна наслаждалась солнечным светом с людьми, благодаря поддержке которых она превратилась в человека, которым является сейчас.

Но что насчёт Джу Хвы?

В этом незнакомом мире, дыша ядовитым воздухом, который намеревался её уничтожить, без матери и отца она познала лишь несчастье.

— Моя боль, вероятно, показалась тебе не такой уж большой.

По неизвестной причине уголки глаз Канны краснели.

— Ты великий человек, который защищает Западный Континент от черного тумана и монстров, поэтому издевательства, которые мне пришлось перенести в таком прекрасном доме, скорее всего, показались тебе незначительными.

Но всякая боль болезненна. То, что казалось ему маленькой пылинкой, было агонией, которая заставила мир Джу Хвы рассыпаться на кусочки.

— Так что ты прав. Ты была моим спасителем. Ты ни разу не уделил мне внимания, но ты всё равно была моим спасителем.

Канна почувствовала, как её сердце разрывается от сожаления и сочувствия по отношению к Джу Хве. Это было больно. Это было так больно, что слеза скатилась по её щеке.

— Я любила тебя.

Это была правда. Это чувство было единственной вещью, что поддерживало в Джу Хве желание жить.

— Я не хотела умирать, потому что любила тебя.

Может быть, он посмотрит на меня сегодня, может быть, он назовет моё имя или же одарит меня нежной улыбкой...

Это мечтательное мышление помогло Джу Хве сохранить свою жизнь. Она не могла отказаться от своей любви к Сильвиену, потому что отпустить этот лучик света означало потерять всякую надежду.

Без этой любви Джу Хва, скорее всего, пошла бы по пути, который Канна когда-то проложила для себя. Смерть была сладким спасением в жизни, полной страданий. Когда печаль Джу Хвы нарастала в теле Канны, каждый дюйм ее тела хотел кричать.

— Поэтому, пожалуйста... Пожалуйста, не искажай те чувства, которые я когда-то испытывала к тебе. Я была по-настоящему влюблена в тебя.

Канна опустила веки, и горячее дыхание срывалось с её губ.

Заметив, что еще одна слеза упала на её руку, она быстро вытерла её и добавила:

— Я знаю, что раздражала тебя, и тебе, должно быть, тоже было тяжело. Я могу только представить, как ужасно иметь дело с кем-то, кто без конца продолжает приставать к тебе, игнорируя твои чувства.

Когда Канна открыла глаза, она увидела потерянное выражение лица Сильвиена.

— Мы никогда не ладили с друг другом, поэтому давай закончим всё сейчас.

----------

Том 2 Глава 119

Канна встала. Она больше не хотела делить одно пространство с Сильвиеном.

— Остальные документы я заполню дома. Если вы захотите обсудить что-то ещё, пожалуйста, пришлите посыльного.

Распахнув дверь, Канна столкнулась с горничной, которая принесла чай.

— Смотрю, ты принесла чай, – сказала Канна, усмехнувшись. – Он для Его Светлости?

— ...

— Надеюсь, ты ничего не добавила в него, – добавила Канна и прошла мимо девушки.

— В-ваша Светлость, вот ваш чай.

Горничная поставила чашку на стол, поклонилась и, не дожидаясь ответа, ушла. Когда шаги Канны затихли, а горничная, закрыв за собой дверь, тоже ушла, в комнате воцарилась полная тишина.

Сильвиен сидел неподвижно и смотрел на то место, где Канна сидела всего несколько минут назад. В воздухе всё ещё был слышен слабый запах её слёз.

Сильвиен очень долго не двигался. Его тело даже на секунду не задрожало, как будто оно было плотиной, призванной выдерживать разбивающиеся волны.

Когда солнечный свет, мерцающий на его щеках, начал менять свой угол, Сильвиен потянулся вперед и взял чашку с чаем, но не свою, а Канны. Он сделал глоток и почувствовал жжение на языке, прежде чем чай скользнул в горло.

Поставив чашку, мужчина сжал губы.

Он был соленым.

Он был невыносимо соленым.

***

— Как ты посмела прийти сюда?

Быстрым шагом двигаясь по коридору, Канна столкнулась с Джозефиной, но она проигнорировала её и прошла мимо.

— Канна! Я с тобой говорю!

Графиня Элестер схватила Канну за запястье, заставив её нахмуриться и обернуться.

— Не прикасайтесь к моему телу.

Джозефина напыщенно фыркнула.

— Тебе не стоило приходить сюда. Как ты посмела заявиться сюда? Тебе здесь не место!

Джозефина умирала в ожидании этого дня — дня, когда она, наконец, снова увидит Канну. Позор, который ей пришлось вынести от рук этой девушки, всё ещё заставлял ее кровь кипеть. Как она посмела вернуться сюда, когда опозорила её перед принцессой и перевернула это поместье вверх дном!

— Я выбросила все твои вещи, так что даже не думай возвращаться сюда снова!

Ах, точно. Канна усмехнулась. Она забыла, что её вещи всё ещё здесь.

— Кто вы такая, чтобы выбрасывать мои вещи?

Хоть у Джу Хвы вещей было не так много, но эта женщина выбросила их, как мусор.

— Что?

— Это были мои вещи, так почему же вы выбросили их без моего согласия?

— Твои вещи? Разве что-нибудь здесь когда-либо принадлежало тебе?

Джозефина рассмеялась.

— Всё, чем ты пользовалась, было куплено на деньги семьи Валентино, так как же они могли принадлежать тебе? Все те вещи были собственностью семьи Валентино!

— Именно поэтому они были моими, графиня Элестер.

А? Тень быстро пробежала по лицу Джозефины. Что она только что сказала?

— Они по праву принадлежали мне, потому что их купила хозяйка семьи Валентино. Кроме того... – сказала Канна, сделав шаг вперёд и с улыбкой глядя на свою потрясенную свекровь, – Я считаю, что каждый пенни, потраченный на меня, был взят из моего приданого.

Джозефина потеряла дар речи.

— Так кем вы себя возомнили, чтобы выбрасывать мои вещи? У вас нет на это никакого права.

— Т-ты наглая...

— Наглая? Кто тут ещё наглый? – взволновано продолжила Канна.

Дело в эмоциях, которые она испытала, выкладывая все Сильвиену, или в многочисленных трудностях, которые пришлось пережить Джу Хве?

Канна была вне себя.

Она даже не стала ходить вокруг да около и опустила уважительную речь.

— Наглая здесь ты. Какую фамилию ты носила до того, как вышла замуж? Судя по тому, что я вспомнить её не могу, твоя семья бедна.

— Ты!..

— Я понимаю, почему ты так отчаянно пытаешься доказать свою полезность. У тебя больше нет мужа, твой пасынок не заботится о тебе, а происходишь ты из скромной семьи, поэтому всё, что тебе остаётся, это провести остаток жизни, вышивая крестиком в какой-нибудь уединенной комнате, забытая всем миром.

— Сейчас же закрой свой грязный рот! – закричала Джозефина.

Она подняла руку и собиралась ударить Канну, но внезапно Канна схватила её за запястье и вывернула его под неестественным углом.

— Аааа!

— Прости, но я больше не позволю тебе меня бить.

— О-отпусти меня! Чего вы стоите? Схватите её! – закричала Джозефина слугам, – Немедленно схватите её!

— Н-но госпожа...

— Я сказала, немедленно! Если вы этого не сделаете, я всех вас уволю!

Эта угроза заставила слуг приблизиться и схватить Канну за руки. Когда Джозефина наконец-то освободилась от хватки Канны, она почувствовала, как пульсирующее ощущение поднялось по ее запястью.

Как она смеет! Джозефина ударила Канну по щеке.

— Нахальная сука! Повтори то, что ты только что сказала!

Затем она ещё раз ударила, но уже по другой щеке, однако её гнев, похоже, не утих.

— Сейчас же убирайся отсюда и никогда не возвращайся в этот дом!

Канна рассмеялась. Затем она извернулась и освободилась от хватки слуг.

Должно быть, было трудно удержать её силой, поскольку слуги без сопротивления отпустили её.

И в тот момент Канна дала Джозефине пощечину.

Шлёп!

Воздух на мгновение замер.

Джозефина почувствовала, как её голова мотнулась в сторону, но Канна не остановилась и снова ударила её по другой щеке.

Шлёп!

Наступила гробовая тишина.

Не только слуги, но и сама Джозефина были настолько удивлены, что не могли сказать ни слова. Джозефина коснулась своей щеки и уставилась на Канну в полном недоумении.

— Ты... Ты сошла с ума, – пробормотала Джозефина дрожащим голосом.

Кровь выступила на её разорванной губе.

— Да, ты права. Как я могу быть в здравом уме, когда меня окружают такие люди, как ты?

— Т-тебе это с рук не сойдет!

— Это покажет только время, но одно можно сказать наверняка... – ответила Канна, делая шаг вперёд.

Джозефина отшатнулась назад и холод пробежал по её позвоночнику. Канна, которая приблизилась к ней с широкой улыбкой на лице, выглядела как сумасшедшая.

— Если ты ещё раз меня тронешь, в следующий раз всё не закончится так легко.

— Т-ты!

— Как далеко, по-твоему, я готова зайти? Ударь меня, если хочешь узнать. Мне всё равно нечего терять.

В этот момент Канна посмотрела за спину Джозефины. По лестнице спускался Сильвиен. Она почувствовала, как слуги напряглись при его появлении.

Сильвиен уставился на опухшие красные щеки Канны. Не желая оставаться здесь ни минуты дольше, Канна развернулась и покинула место происшествия.

— С-Сильвиен! – закричала Джозефина, ударив себя в грудь. – Ты видел, что случилось? Канна ударила меня!

— Да, я видел, – равнодушно ответил Сильвиен.

Слезы ручьями полились по лицу Джозефины.

— Как ты мог проигнорировать такое? Она смотрит на меня свысока, потому что у меня больше нет мужа! Если бы твой отец был жив...

— Правда? – холодно спросил Сильвиен, обрывая Джозефину. – Похоже, что графиня только что пожала то, что посеяла.

— Ч-что?

Он встал на сторону Канны? Плохое предчувствие охватило Джозефину, но она проигнорировала его. Этого не может быть. Зачем ему защищать Канну после стольких лет?

— Ты просто не слышал, что сказала Канна! Я не могу простить ей оскорбления в свой адрес!

— Я слышал.

— Ч-что?

— Она сказала правду, – сухо ответил Сильвиен.

Джозефина не понимающе посмотрела на него, но, встретившись с ним взглядом, застыла.  Отвращение, враждебность и капля ярости вылились из его холодных голубых глаз.

— Что она сказала неправильного? – холодно спросил он.

— С-Сильвиен!

— Ты, должно быть, постарела, раз забыла свое место. Думаю, тебе будет лучше подлечиться где-нибудь на природе.

У Джозефины отвисла челюсть. Нет... Этого не может быть...

— Ты выгоняешь меня из дома, Сильвиен?

— В Клейтине есть небольшая вилла с прекрасным видом.

— Сильвиен!

Джозефина упала на пол и схватила его за руку.

Клейтин — бесплодная земля на самом севере империи. Как он может отправлять её в такое холодное место, где даже людей практически нет?

— Почему ты так поступаешь со мной, Сильвиен? Потому что я преподала Канне урок?

Сильвиен больше не был заинтересован в продолжении этого разговора. Быстрого кивка в сторону слуг было достаточно, чтобы они увели Джозефину.

— Собирайся быстрее. Дорога туда длинная и трудная. Я организую твой отъезд, как только ты соберешь вещи.

Это была не просьба.

Это был приказ.

— Отвезите её в Клейтин.

— Да, Ваша Светлость, – ответили слуги, прежде чем утащить Джозефину. Не было ничего более приоритетного, чем приказ герцога.

— Сильвиен! Сильвиен!

Голос Джозефины продолжал звучать в коридоре.

Сильвиен поспешил, потому что ему казалось, что, если он будет продолжать слушать её крики, он поступит с ней похуже.

Вернувшись в спальню, он почувствовал нехватку воздуха, но даже, ослабив галстук, дискомфорт никуда не исчез.

— Ты великий человек, который защищает Западный Континент от черного тумана и монстров, поэтому издевательства, которые мне пришлось перенести в таком прекрасном доме, скорее всего, показались тебе незначительными.

— Моя боль, вероятно, показалась тебе не такой уж большой.

Сильвиен горько усмехнулся. Ему было не до смеха, поскольку все, что Канна сказала Джозефине, было правдой.

Ни одно слово из её уст не было лживым.

Ни одно.

----------

Том 2 Глава 120

Дом Валентино погрузился в тишину. Каждый в этом особняке, казалось, ходил по тонкому льду.

После того как Джозефина Элестер покинула особняк, Сильвиен созвал всех слуг.

— Тщательно расследуй дело об обращении с моей женой. Ничего не пропусти, – приказал он дворецкому.

— Я понял, Ваша Светлость.

— Мой рыцарь присоединится к расследованию, – добавил Сильвиен, указывая на рыцаря, стоявшего позади него.

Глаза дворецкого расширились.

— Если его отчёт будет отличаться от твоего, дворецкий, ты ответишь за это.

Дворецкий почувствовал, как по его спине пробежал холодок, поскольку это было одновременно и предупреждение, и угроза.

— Ты понял? – спросил Сильвиен, подчеркнув важность тщательного расследования дела Канны.

— Да, Ваша Светлость. Я буду иметь это ввиду.

***

После этого дня Канна и Сильвиен готовились к разводу, обмениваясь письмами, и уже через несколько дней Верховный суд одобрил им развод. Вскоре они получили и одобрение Императора. Единственным препятствием оставался Великий храм.

«Он самая большая проблема».

Все дворяне при заключении брака должны приносить клятву Богу. Посредством документа они заявляли в храм, что будут любить друг друга до самой смерти.

Поэтому женатым парам, желающим развестись, нужно идти прямо в Великий храм и проводить церемонию расторжения брака. Именно эта церемония и была проблемой, потому что обе стороны должны присутствовать на ней в своих свадебных нарядах. Такое правило было введено для того, что пары вспомнили клятву, которую они когда-то дали перед лицом Бога, прежде чем нарушить её.

«Но Джу Хва не была в свадебном платье».

Канна была возмущена мыслью о том, что она должна была его надеть, хотя его и в помине не существовало.

— Канна, могу ли я войти? – из-за двери раздался голос Хлои.

— Нет, завтра рано утром мне нужно отправиться в Великий храм.

Но Хлоя всё равно открыла дверь и вошла в комнату.

— Ты не слышала, как я сказала «нет»?

— Слышала.

— Тогда почему ты вошла?

— Я хочу остановить тебя от принятия неправильного решения. Пожалуйста, обдумай всё ещё раз, – холодно сказала Хлоя. – Ты не думала, как тяжело будет жить разведённой женщине? Все будут показывать на тебя пальцем. Не только на тебя, но и на всю семью Эдис.

«Так и знала, что она пришла сюда, чтобы сказать это».

— И что?

— Ты должна продолжать терпеть.

— Что?

— У большинства женщин сухие отношения с мужьями, как и у тебя, но ты единственная, кто так себя ведёт.

На протяжении какого количества дней она слушает это? Канна начала выходить из себя.

— Почему бы тебе не уделить внимание Изабель вместо меня? Кажется, она очень устала от заточения в поместье.

После этих слов губы Хлои задрожали.

Как она смеет говорить подобное? Забыла из-за кого Изабель под домашним арестом?

«Бесстыдная девчонка!»

Если она разведётся, Канна вернётся в поместье Эдис, и тогда им снова придётся жить с ней в одном доме!

— У тебя совсем нет манер, Канна, – выплюнула Хлоя, не в силах больше терпеть. – Как ты можешь быть настолько эгоистичной? Ты позоришь семью, которая вырастила тебя!

— Правда? Я – эгоистка?

— Да! Ты позоришь эту семью! Ты хоть представляешь…

— Тогда почему бы тебе не запереть меня в шкафу? Пары дней должно хватить, – ответила Канна с улыбкой, указывая на большой шкаф в углу своей комнаты. – Так ты воспитывала меня, когда я не слушалась тебя, я не права?

Хлоя прикусила губу и холодно посмотрела на Канну.

— Я знала, что этот день настанет. Внебрачная дочь, рождённая от простолюдинки. Я знала, что однажды ты опозоришь семью Эдис! Дрянная сучка! – выплюнула Хлоя, смакуя каждое слово.

Хлоп!

Внезапно дверь распахнулась.

— Орсини? – спросила Хлоя, когда он влетел в комнату.

— Я не знал, что ты здесь, мама, – сказал он с недовольным выражением на лице.

Ложь. Не может быть, чтобы Орсини не почувствовал её ауру в комнате.

— Орсини, почему ты здесь…

— Ваш разговор бессмыслен, – перебил свою мать Орсини и ледяным тоном продолжил: – Хватит тратить время и уходи.

Эта фраза, казалось, ударила Хлою по затылку.

— Сейчас же.

Не имея другого выбора, Хлоя стиснула зубы и поплелась из комнаты.

Она хорошо знала своего сына.

Слишком хорошо.

«Теперь и Орсини».

Вслед за Калленом под контролем Канны оказался и Орсини!

«Канна принесла раздор в эту семью».

Хлоя вспомнила, как всё было прекрасно до появления Канны. Они были прекрасной, счастливой семьёй, а эта девушка с улыбкой на лице всё рушила.

***

— Зачем ты пришёл?

— Я тоже не рад тому, что пришёл сюда, – проворчал Орсини, без разрешения садясь на диван.

«Блядь, Орсини сел на диван».

Нужно будет как можно скорее заменить его.

— Я буду свидетелем на твоей церемонии по расторжению брака завтра.

— Ты?

На церемонии по расторжению брака должен был присутствовать свидетель из числа родственников или близких друзей.

«Должен же быть Каллен, почему он?»

— Планы изменились, потому что к Каллену прибыл важный гость.

— …

— Ты расстроена? Тебе, должно быть, было весело управлять Калленом, но со мной такое не пройдёт, – с сарказмом сказал Орсини.

Канна посмотрела на Орсини. Он понял, что она ненавидит Каллена.

«Это проблема…»

Естественно, Канна не собиралась вечно держать Каллена рядом с собой и планировала выбросить его, когда он станет бесполезным. Немного поразмыслив, Канна улыбнулась и сказала:

— Орсини, почему ты думаешь, что мне было весело?

Её сладкие слова заставили Орсини усомниться в своём слухе.

— И ты, и Каллен мне дороги, – добавила Канна с улыбкой, теплой, как весеннее солнце.

Такой улыбки Орсини никогда раньше не видел.

— Многое произошло между нами, но мы всё ещё остаёмся друг другу семьёй.

— …

— Разве мы не должны простить друг друга и двигаться дальше? Мы же семья.

Наступила тишина. Сердце Канны колотилось в ожидании его ответа.

«Попадётся ли он?»

В прошлом он легко попадался на подобные уловки. Возможно, и сейчас Канне повезёт.

«Ха, если он поведётся, то будет идиотом №1 в мире».

Внезапно Орсини вскочил со своего места и быстрым шагом приблизился к Канне. Он лишь подошел к ней, но, возможно, из-за его большого размера, в тот момент он выглядел опасно.

— Не играйся со мной.

Чёрт. Поскольку Канна ожидала подобного, девушка непринужденно ответила:

— Я не играюсь.

— В отличие от Каллена, я не дам тебе меня обмануть.

Верно. Ни одно существо с мозгами не клюнет на это.

«А он не такой уж и глупый, как я думала».

Волнение в сердце Канны остыло, а улыбка на её лице исчезла, как дым.

— Простить и двигаться дальше, потому что мы семья? Блять. Как же смешно слышать это от человека, который ненавидит меня, – прорычал Орсини.

Мужчина тихо выругался, словно был сбит с толку словами, которые ему пришлось повторить, и вновь вытащил свои шипы:

— Как думаешь, что произойдет, когда Каллен узнает, что ты играла с ним?

Канна фыркнула. Он угрожает?

— Выгонит меня из дома?

Честно говоря, звучало это неплохо. Теперь, когда она накопила немного денег и вот-вот разведётся, покинуть особняк Эдис из-за того, что Канна обманула Каллена, было неплохой идеей.

— Я не против такого расклада. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу всех, кто носит фамилию Эдис.

Совсем скоро она заживёт новой жизнью. Мысль об этом заставляла её сердце биться от предвкушения.

— Скорей расскажи ему правду, Орсини. Я буду более чем счастлива исчезнуть.

***

Два дня спустя Канна вместе с Орсини отправилась в Великий храм.

По прибытию в Великий храм выяснилось, что он был гораздо более изолированным, чем Канна себе представляла. Идеально белое здание окружали высокие стены, словно железная броня. Ещё прежде чем войти в главный храм, ей пришлось принять участие в простой церемонии.

— Пожалуйста, скажите причину вашего визита в Великий храм.

— Я здесь, чтобы расторгнуть брак с герцогом Сильвиеном Валентино.

— Поклянитесь перед Богом, что говорите правду.

— Клянусь.

Затем ей прокололи палец серебряной иглой и одна капли крови упала на серебряную тарелку, которую держал священник.

«Почему у них такая сложная процедура входа?»

Но если этого не сделаешь, не попадёшь в Великий храм. Даже Императорская семья не была исключением.

Пока Канна останавливала кровотечение из пальца с помощью носового платка, она взглянула на здание храма.

Величественное здание, которое, казалось, достигало неба, само по себе было подобно Богу.

Вот какой Великий храм.

Место, где живут священники, божественные духи и растёт мировое древо.

Вот и всё.

Здесь она разведётся.

----------

Том 2 Глава 121

Перед отъездом в Великий храм Сильвиен прогулялся по своему особняку.

Первым местом, куда он отправился, была комната Канны. Когда мужчина молча осматривал интерьер, образ Канны предстал перед ним.

— Я-я хочу выйти, но моя одежда грязная...

Она сидела на полу и плакала.

— Тогда сами постирайте. Для чего же вам руки?

Таков был ответ горничной, но этот случай был ничем по сравнению с другими.

— Эм, в моей еде насекомое...

— И?

— ...

— Вы должны съесть всё, что у вас в тарелке. Знаете, как драгоценна еда?

Но что было более шокирующим, так это то, что Канна съела насекомое, как и сказала ей горничная.

«Глупая женщина…»

Он не мог понять, чего она так боялась, что даже съела насекомое.

— Немедленно просыпайтесь! Солнце уже взошло!

Сильвиену показалось, что он услышал, как горничная дала Канне пощечину. Мужчина знал, что всё это лишь его воображение, но для Канны это было реальностью.

— В качестве наказания за то, что вы сегодня не поприветствовали мадам Элестер, она запретила вам покидать эту комнату в течение недели.

Она даже по собственному желанию выйти из своей же комнаты не могла, словно та была её тюрьмой… Чувство разочарования снова зародилось в сердце Сильвиена.

Он чувствовал давление, словно кто-то сжимал его шею, поэтому вышел в коридор, но там ситуация ничем не отличалась.

— Аааа!

Канна поскользнулась и упала на пол из-за того, что служанки специально смазали его маслом. Она расколола себе лоб, и кровь текла по ее лицу, однако служанки просто посмеялись над девушкой. В тот момент, когда Канна засмеялась вслед за ними, она выглядела так, будто собиралась заплакать.

Затем столовая...

— Где твои манеры? Заберите у этой суки тарелку! – закричала Джозефина, и добавила, ухмыльнувшись, когда ей в голову пришла идея: – Нет, смешайте всю её еду. Думаю, ей будет так проще.

— Да, мадам.

Горничные, смешав фрукты, овощи, стейк, рагу, напитки, соусы, бросили «это» перед Канной, как собачий корм перед собакой.

— Чего ждешь? Ешь.

Канна дрожала, когда запихивала еду в рот, но из-за отвратительного вкуса её в конце концов вырвало.

— Отвратительно.

Джозефина и служанки молча наблюдали, как Канну рвет, пока в её желудке не осталось ничего, кроме желчи.

— Из-за тебя у меня пропал аппетит. Уберись за собой, – сказала Канне Джозефина и, цокнув языком, добавила: – Ты ничем не лучше животного.

Ничем не лучше животного.

Если так подумать, он ведь и сам говорил ей подобное. Тогда, когда встретил её растрепанную в саду после банкета.

– Ты ничем не лучше животного.

Сильвиен остановился, когда понял, что добрался до сада.

Стоя на месте, мужчина осмотрелся. Для него этот сад был просто красивым местом, но для Канны он был небезопасным.

— М-матушка, мне холодно. Пожалуйста, позвольте мне вернуться в дом. Мне очень жаль, я ошиблась.

Канна стояла босиком на снегу, умоляя свою свекровь впустить её внутрь. Она снова не успела вовремя поприветствовать её.

Три раза в день. Утром, в обед и вечером. Если Канна опаздывала хоть на минуту, Джозефина выходила из себя и жестоко наказывала невестку.

— Как семья Эдис вообще воспитывала свою дочь?

— Простите, простите.

— Я прошу от тебя слишком многого? Все, чего я хочу, это чтобы ты вовремя пришла. Неужели это так сложно?

Джозефина, одетая в шубу и шарф из лисьего меха, издевалась над Канной.

— Я думала, что все герцогские дети идеальны, но, увидев тебя, я осознала, что ошибалась. А может дело в том, что ты внебрачный ребёнок?

Она выплескивала всю силу своего комплекса неполноценности на Канну, душила ее, принижала, пока внутри девушки не осталось ни капли самоуважения.

— Простите.

— Ладно. Постой ещё здесь и подумай о своём поведении.

Джозефина вернулась в тепло поместья, оставив Канну на морозе на несколько часов. Девушка дрожала и рыдала в саду, когда снежинки падали ей на голову.

— Мама, мамочка...

Когда Сильвиен закрыл глаза, её плач исчез из его сознания. Он снова открыл их и быстро вышел из сада. Только когда мужчина вошел в карету, он смог, наконец, вздохнуть.

— Мы готовы отправляться, Ваша Светлость, – сказал кучер.

Но Сильвиен не ответил. Вскоре карета тронулась.

Глядя в окно и наблюдая, как поместье отдаляется, он снова услышал голос Канны.

— Мучения, которые мне пришлось пережить в таком прекрасном доме, вероятно, показались вам незначительными.

Она была права. Он знал, что у Канны были трудные времена. Он знал, но... почему сидел сложа руки?

Сражаясь с монстрами, Сильвиен боролся не на жизнь, а на смерть, чтобы защитить империю. Возможно, он подсознательно считал, что её проблемы слишком незначительны, чтобы стоить его времени.

Однако каждый несчастен по-своему, поэтому всё, что происходило с Канной в этом доме, он считал приемлемым и не интересовался ею.

Сильвиен действительно не интересовался её жизнью.

Мужчина вспомнил день, когда давным-давно привел домой сбежавшую девочку. После того, как мальчик, которого воспитывали как следующего божественного духа пропал, его отправили на секретную миссию.

Именно тогда он впервые встретил Канну.

В четырнадцать лет она была настолько наивной, насколько это вообще возможно, шла по улице, не зная, что за ней следует банда воров. Сначала Сильвиен хотел просто пройти мимо, но вспомнил, как герцог Эдис помог ему на поле боя, поэтому поймал девочку и вернул её домой.

Тогда девочка смотрела на него, как на убийцу, который собирался сбросить её со скалы. Ярость, ненависть, печаль и отчаяние кипели, как расплавленная лава, в её глазах.

После того, как он увидел эти лаза, он ещё не раз и не два вспоминал их. Если так подумать, даже сейчас он мог живо вспомнить их, если бы захотел.

И, вероятно, именно поэтому он согласился на предложение Канны несколько лет спустя.

— Вы ведь хотите избежать помолвки с принцессой Лилиен, не так ли?

Конечно, же это так.

Однако Сильвиен знал десятки способов избежать помолвки, так что заключать фиктивный брак ему было не обязательно.

И все же...

— Хорошо.

…Мужчина согласился. В любом случае, предложение было неплохим.

А ещё ему было интересно, какой выросла девочка с тем пламенным взглядом.

Но по какой-то причине после их свадьбы он быстро забыл всё это.

Всякий раз, когда они встречались, он ничего не чувствовал по отношению к Канне. Ему было все равно, какую боль она испытывала в поместье и даже жива она или мертва.

Сильвиен усмехнулся.

Но почему он захотел узнать о её жизни сейчас?

Мужчина даже пытал своих слуг, чтобы вытянуть из них хоть малейшую информацию и понять, как жила Канна в его доме.

Только сейчас он захотел узнать, через что ей пришлось пройти.

Только сейчас…

***

— Эм?

Канна, которая собиралась ложиться спать, была удивлена, увидев Сильвиена у своей двери в первую ночь в Великом храме.

— Вы спали?

— Нет, но собиралась... – ответила Канна, с головы до ног окидывая взглядом мужчину.

Он, который стоял в тёмном коридоре, был одет в безупречный костюм. Даже галстук был идеально завязан на его шее.

Без сомнений он выглядел, как и всегда, великолепно.

«Что-то произошло?»

Канна наклонила голову набок, размышляя о странности этой ситуации.

— Почему вы здесь?

— На минутку...

На минутку.

После этих слов Сильвиен толкнул дверь и вошел в комнату.

— ?..

Что с ним? Он был не похож на самого себя, но Канна не выгнала его из комнаты.

«Есть что-то, что ещё не решено?»

Завтра уже церемония расторжения брака, так что, возможно, у них остались некоторые нерешенные вопросы. Только по этой причине он мог прийти к ней в комнату поздно ночью.

— Зачем вы пришли? – спросила Канна. – Садитесь.

Но он не сел. Вместо этого он прислонился спиной к стене и уставился на неё, слегка наклонив голову.

— ?..

Канна встретилась с ним взглядом. Некоторое время рассматривая его, Канна кое-что заметила.

Кое-что странное и необычное.

Лицо Сильвиена, залитое лунным светом, было слишком ясным. Он не скрывал своё выражение лица под привычной маской и ослепительной улыбкой.

— Что с вами?

Почему он так себя ведёт? Почему он пришёл сюда с таким честным выражением лица? Канну охватило неприятное чувство.

— Почему вы так странно себя ведёте? – снова спросила Канна.

— Я не уверен, – ответил он резко и неискренне. – Я и сам не знаю.

Его поведение граничило с грубостью, что заставило Канну с недоумением на него посмотреть. Она усмехнулась про себя. Что за наглое выражение лица?

— Я полагаю, вы здесь, потому что вам есть что сказать?

— А.

Сильвиен откинул голову назад. Его серебристые волосы упали назад с лица, открыв проблеск скуки в его голубых глазах.

— Думаю, да.

— ...

— А, может быть, нет.

Что за черт? Он пьяный что ли? Нет, от него не пахнет алкоголем. Кроме того, в Великом храме алкоголь строго запрещен.

— Если вам нечего сказать, пожалуйста, возвращайтесь в свою комнату.

Канна оправилась от шока. Она не собиралась играть в игру Сильвиена, как бы она ни была удивлена его неожиданным поведением.

— Завтра у нас церемония расторжения брака. Я должна сейчас лечь спать, чтобы проснуться завтра рано утром.

— Церемония расторжения брака... – повторил Сильвиен пустым голосом. Даже лицо у него было пустое, как у куклы. Канне показалось это жутким, поскольку она никогда не видела Сильвиена без улыбки на лице.

— В тот день я выгнал Джозефину из особняка.

— Знаю. Я слышала.

Весть об изгнании Жозефины распространилась мгновенно.

Джозефина, бывшая хозяйка дома Валентино, была изгнана в Клейтин, который был известен холодным климатом и тем, что населен варварами.

— Слышала?

— Да.

— Ну что?

— Что?

— Что ты собираешься делать теперь?

— Что я теперь собираюсь делать теперь?

Канна моргнула. О чем он?

Канна потерялась в их разговоре.

Сильвиен вздохнул и откинул волосы назад.

— Что ты теперь будешь делать?

Он пристально посмотрел на Канну своими пронзительными голубыми глазами.

— Ты вернешься?

----------

Том 2 Глава 122

— …Что?

— Я спросил, вернёшься ли ты.

— Куда?

— Туда, где тебе и место.

В тот миг, как Канна услышала эти слова, её губы приоткрылись.

'Место, где мне и место?'

'Где же это, чёрт возьми?'

В голове всё смешалось. Она не могла понять, о чём он говорит. О чём, чёрт побери…?

— Ты всё ещё Канна Валентино.

Ах.

В тот же миг лицо Канны окаменело.

'Неужели'.

— Вернёшься в Валентино?

Сознание прояснилось.

Смущение, удивление — всё, что привело её в замешательство, — мгновенно оледенело.

'Этот человек'.

'Он пришёл, чтобы поиздеваться надо мной'.

— Почему я должна возвращаться в Валентино?

— Жозефины Эллестер больше нет.

— И что с того?

— Это значит, что больше никто не сможет тебя мучить.

Какой простой ответ. Уверенность, с которой он произнёс это, словно решал элементарную арифметическую задачу или называл очевидное число, заставила Канну с трудом сдержать смех.

— То есть, Жозефины Эллестер нет?

— Верно.

— И больше никто не сможет меня мучить?

— Да.

— И что это меняет?

Канна шагнула к нему ближе.

— Неужели ты думал, что я хочу развода из-за Жозефины Эллестер?

Конечно, эта причина тоже была.

Ей совсем не хотелось всю жизнь видеть эту злобную свекровь.

Но главная причина была не в этом.

— Ведь есть ты.

Канна усмехнулась.

— Ты ведь в особняке Валентино, Сильвиан.

Сильвиан с непроницаемым лицом смотрел на Канну сверху вниз.

'Сильвиан'.

'Имя, которое она снова произнесла'.

'Наверное, это всего лишь способ подчеркнуть искренность'.

'И всё же у него самого были те же чувства, что и раньше. Он осознал лишь одну очень смешную истину: это не было заблуждением'.

'Смешно'.

'Но смех не шёл'.

— Поэтому не хочешь приезжать?

— Верно. Если ты, Сильвиан, уйдёшь из особняка, я, может, и подумаю.

— Этого не будет.

Он ответил небрежно. Канна всё ещё не привыкла к такой его манере.

— Если тот особняк тебе не по душе, я прикажу построить новый.

Канна не поверила своим ушам. Таких слов она от него никак не ожидала.

Однако выражение лица Сильвиана было безмятежным. Более того, он бесстыдно ждал её ответа.

— Разве не ты говорила? Что тебе было тяжело в том особняке.

— …

— Так начни всё заново в новом месте.

Новое место, новое начало.

Именно этого Канна отчаянно желала. Но не таким способом.

— Нет. Не знаю, почему ты так себя ведёшь, но я не вернусь в Валентино.

Завтра церемония расторжения брака.

Стоит только провести этот обряд, и они по закону станут совершенно чужими людьми.

И вот теперь он предлагает ей вернуться. Говорит, что построит новый дом.

Она совершенно не могла понять его намерений.

— Почему ты вдруг так себя ведёшь?

Сильвиан не ответил сразу.

Казалось, он скорее не смог ответить.

Он был не похож на того, кто всегда, на любой вопрос, отвечал до раздражения гладко.

— Вдруг…

Затем он тихо ответил.

Он смотрел в глаза Канны так, словно видел нечто очень странное.

— Вдруг мне так захотелось.

Канна резко нахмурилась.

Что это за неискренний ответ!

— Почему?

— Кто знает. Почему же?

Сильвиан смотрел на неё, словно ища ответ.

Нервно сведённые брови, полные недовольства чёрные глаза, упрямый изгиб носа, алые губы…

Он давно знал, что, раз увидев, трудно оторвать взгляд. Ведь его взгляд уже не раз был пойман ею.

— Почему я так поступаю?

Это не было вопросом. Это был тихий монолог с ноткой поражения.

Его взгляд скользнул по растрёпанным волосам Канны и снова остановился на её глазах.

Мерцают.

— Почему я так поступаю, Канна?

Низкий, вибрирующий голос. Странный жар царапал горло изнутри. Ощутив, как пересохло в горле, Сильвиан медленно сжал кулаки.

— …Не знаю.

Канна, казалось, на мгновение потеряла дар речи. Настолько шокирующими были его слова.

— Откуда мне знать?

Внезапно подступило раздражение.

— И знать не хочу.

Завтра развод, а он теперь…

— Так что если и ты не знаешь, то просто оставь как есть.

Каприз ли это, сожаление, досада или чувство вины.

Что бы это ни было, теперь это не имело никакого значения.

Однако Сильвиан спокойно улыбнулся.

— А что, если я захочу узнать?

— …Что?

— Если хотя бы один из супругов откажется от расторжения брака, развод будет аннулирован.

Эти слова хлестнули Канну по щекам.

— Ты… ты собираешься нарушить наш договор?

— Кто знает. Возможно, и так.

На мгновение её охватила такая ярость, что закружилась голова.

— И после этого ты — джентльмен, знающий, что такое честь? Аристократ?

Когда Канна посмотрела на него убийственным взглядом, Сильвиан злорадно усмехнулся.

— Я же говорил. Я не джентльмен.

От этих слов глаза Канны окончательно налились кровью.

Шлёп!

Канна ударила его по щеке. Несмотря на то, что она ударила изо всех сил, его лицо лишь слегка дрогнуло.

Словно ему и не было больно, он с непроницаемым видом мельком взглянул на Канну сверху вниз. Взгляд был презрительным.

— Ты — подлый мошенник.

— Да. Возможно.

— Я же вылечила твою зависимость! И теперь ты меняешь свои слова?

— Для подлого мошенника это разве не обычное дело?

— Да, вот значит как.

Канна рассмеялась. Она была так зла, что просто не могла не смеяться.

Сильвиан Валентино, тот, кто всегда носил маску вежливого аристократа, оказался таким негодяем!

— Сильвиан Валентино, я пока ещё не ненавижу тебя.

Хотя из-за Чжухва (прим.: вероятно, первоначальная личность Канны или та, чьим телом она завладела) он ей и был неприятен, пренебрежение Сильвиана она не испытала на себе лично.

В этом была разница между Сильвианом и членами семьи Адис.

— И я никогда не прощала никого из тех, кого ненавидела.

Каллен, Орсини, Изабель, Хлоя и отец. Канна по-прежнему ненавидела их, словно пылающее пламя.

— Я не знаю, что такое прощение.

С этими словами она резко схватила его за галстук-крават. Схватив, словно поводок, она грубо потянула его на себя.

Он покорно наклонился и поддался. Встретился с ней взглядом.

— Если ты нарушишь обещание, я…

Она крепко стиснула губы, а затем выпалила:

— Буду ненавидеть тебя до смерти.

Она впилась взглядом в его голубые глаза, словно хотела их выжечь.

— Нет, буду ненавидеть тебя, даже если умру.

На мгновение дыхание Сильвиана замерло.

Он даже не понял, что перестал дышать.

Он просто беспомощно был пленён её взглядом.

Как уже бывало не раз.

Поистине ужасающая ярость, жар, исходящий от неё, казалось, обжигал кожу. Жгло. Горячо.

И глаза, этот взгляд. Этот огненный шторм в чёрных зрачках безжалостно захлестнул его. Жар высокой температуры проникал в сетчатку.

Сильвиан предпочёл бы закрыть глаза.

Иначе, казалось, он ослепнет.

Той ночью Канна почти не сомкнула глаз.

'Сумасшедший ублюдок'.

Сон никак не шёл.

'Сильвиан Валентино, сумасшедший ублюдок'.

'Он не в своём уме'.

'Иначе он бы такого не сказал'.

'Какого чёрта он устраивает эту сцену, какого чёрта!'

Бум! Не выдержав, она ударила кулаком по подушке.

Если, всего лишь если.

Если он, как и угрожал, завтра не согласится на расторжение брака…

'Нет'.

От одной мысли об этом её начинало тошнить.

Если так случится, все её предыдущие усилия пойдут прахом.

Развод, как же она его ждала! Как только она вернулась в своё тело, её главной целью стал именно развод!

'Нет. Ни за что'.

Она совершенно не могла предсказать, как поступит Сильвиан.

Ведь больше он ничего не сказал.

'Дрянной ублюдок'.

'Мерзкий злодей. Я верила, что он человек, который хотя бы выполняет условия договора, а он так ударил в спину!'

'Если он не сдержит обещание, я ему этого не спущу'.

Она отомстит, используя все имеющиеся у неё средства и методы, способности и связи.

'Я тебе этого не спущу, Сильвиан'.

На следующий день.

Церемония расторжения священного союза проходила в часовне.

Перед началом обряда Канна ждала в комнате.

Она отрешённо смотрела на своё отражение в зеркале.

Она, утопающая в белоснежном свадебном платье. Послушник, помогавший ей наряжаться, кажется, несколько раз похвалил её, но она ничего не слышала.

Она была просто в оцепенении.

В итоге она так и не смогла уснуть ни на минуту.

— Всё готово.

Услышав слова послушника, Канна поднялась. Крепко сжав букет, словно оружие, она пошла вперёд.

Наконец, когда она дошла до часовни, священник открыл дверь.

Канна ступила на длинную красную бархатную ковровую дорожку.

В конце дорожки, справа, стоял её свидетель — Орсини.

И, к её удивлению, свидетелем Сильвиана был Рафаэль… Что, Рафаэль? 'С ума сойти'.

'Как может отступник-священник…!'

Однако дальнейшие мысли оборвались.

Потому что её взгляд встретился с Сильвианом.

Он ждал её в конце этого пути.

Аккуратно зачёсанные волосы, он был прекрасен, словно статуя из храма. Казалось, все солнечные лучи, проникавшие в часовню, растворялись в нём.

Поистине, невероятно красивый мужчина.

И мужчина, с которым она так отчаянно хотела развестись.

Когда она подошла к нему, Сильвиан протянул руку. Канна легко коснулась пальцами тыльной стороны его ладони.

Сильвиан тут же сжал её руку.

Это была решительная хватка.

Её охватило зловещее предчувствие, что он больше не отпустит.

— Герцог Сильвиан Валентино. Герцогиня Канна Валентино.

Священник, проводивший церемонию, тихо начал:

— Вы двое сегодня предстали здесь, дабы расторгнуть священный союз, скреплённый клятвой перед богами.

'Да, чёрт возьми, я очень этого хочу'.

Губы Канны пересохли. Она странным образом нервничала.

— Прежде чем нарушить клятву, давайте уделим немного времени молчанию и размышлениям.

'Мне это не нужно, проводите уже быстрее!' Канна подавила желание громко закричать.

— Итак, спрошу в последний раз.

После короткого молчания священник снова заговорил:

— Герцогиня Канна Валентино. Желаете ли вы расторгнуть священный союз с его светлостью герцогом Сильвианом Валентино, которого вы приняли в пожизненные супруги?

— Да.

Канна ответила немедленно.

Тут она заметила, что стоявший рядом Орсини усмехается.

'Неважно. Пусть себе насмехается'.

'Ведь остался только последний шаг'.

— Его светлость герцог Сильвиан Валентино.

'Стоит только ему ответить'.

— Желаете ли вы расторгнуть священный союз с герцогиней Канной Валентино, которую вы приняли в пожизненные супруги?

'Стоит только ему ответить, и всё закончится'.

Однако, в отличие от Канны, ответа не последовало.

Воцарилась тишина, и сердце Канны упало.

'Почему он молчит?'

'Неужели этот человек действительно собирается сорвать развод?!'

Молчание затягивалось, и священник недоумённо посмотрел на Сильвиана.

— Ваша светлость герцог Валентино?

И снова позвал:

— Спрошу ещё раз. Желаете ли вы расторгнуть священный союз?

В следующее мгновение.

Наконец, плотно сжатые губы Сильвиана разомкнулись.

— Да.

Голос был настолько спокойным, что молчание показалось неуместным.

— Расторгаю.

----------

Том 2 Глава 123

За день до церемонии расторжения брака.

Глубокой ночью, закончив разговор с Канной, Сильвиан вернулся в свою комнату.

Вместо того чтобы сразу уснуть, он сел на диван и погрузился в мысли.

В его всегда спокойную душу проникло нечто чужеродное. Оно вызвало лёгкую рябь.

Эта рябь раздражала его.

Что же это такое?

Это нечто, остро царапающее изнутри и давящее на грудь.

'Хм. Может, чувство вины?'

С его губ сорвался тихий смешок.

Чувство вины. Какая нелепость.

Он знал, что не настолько добр, чтобы испытывать подобные чувства. Напротив, чаще он бывал безжалостен.

Он прекрасно это знал…

Но почему же тогда на душе так неспокойно?

Сильвиан вздохнул и откинулся на спинку дивана. Его тёмно-голубые глаза бессмысленно уставились в потолок.

В этот миг перед его глазами замелькали строки.

Пронеслись образы тех плотно исписанных отчётов, подробно описывающих бесчисленные страдания, которые Канна пережила в Валентино после замужества.

Вдруг вспомнились слова Канны.

— Спасительной верёвкой, спрашиваешь?

— Конечно. Ведь я была в аду. И одного твоего жеста хватило бы, чтобы я из этого ада выбралась.

'Да, так и было'.

У него была сила в любой момент вывести Канну к свету.

Одним словом он мог изгнать Жозефину в далёкие дикие земли, точно так же он мог освободить и её от страданий.

Однако он этого не сделал.

Он просто позволил ей мучиться в адском пламени.

Потому что ему не было до неё никакого дела.

И дело было не только в Канне. Он изначально не интересовался другими людьми. Канна была лишь одной из многих.

К тому же она была женщиной, досаждавшей ему до невероятной степени.

Сколько раз он опаздывал на усмирение чудовищ из-за того, что она цеплялась за него, как пиявка? Нередко он не успевал спасти тех, кого можно было спасти.

Досадная, раздражающая женщина — он не хотел вмешиваться в её несчастья.

В конце концов, каждый в этом мире живёт со своими несчастьями. Справится ли он с ними или будет ими раздавлен — это его личное дело.

Он и сам так жил.

Одиннадцать лет. Когда он, будучи ещё мальчишкой, унаследовал герцогский титул, когда множество взрослых алчно посягали на его положение, имущество и жизнь, — кто тогда протянул ему руку помощи?

Никто.

И он, в общем-то, не сожалел об этом. Нести бремя в одиночку было для него слишком привычным делом.

'Так что мне нет дела'.

'Меня это не волнует'.

'Нет, волнует'.

'Мне не любопытно'.

'Нет, любопытно'.

Канна была ничем, словно пылинка, и в то же время, подобно пламени, сжигала его взор.

Какие же противоречивые чувства.

Этот конфликт чувств, словно они относились к двум разным людям, был совершенно непостижим для его здравого смысла.

Сильвиан закрыл глаза. Но в конце концов ему ничего не оставалось, кроме как признать.

Не свойственно ему, но, вспоминая о том, через что прошла Канна, он волновался. И ещё.

И ему хотелось узнать, что она за человек.

Пусть это и было мимолётной прихотью, желание это было предельно ясным.

'Нужно остановить развод'.

— И после этого ты — джентльмен, знающий, что такое честь? Аристократ?

Внезапно вспомнился страстный голос Канны, обещавшей его ненавидеть.

В тот момент он, казалось, был полностью захвачен её словами и не мог прийти в себя, но сейчас, оглядываясь назад, это казалось смешным.

Ненависть.

И что с того?

Для Сильвиана, который от политических врагов получал бесчисленные угрозы и даже покушения, выходящие за рамки простых угроз, это не представляло ни малейшей опасности.

Есть то, что он хочет получить.

Потеряет ли он что-нибудь в процессе получения?

Нет. Сколько бы он ни думал, нет.

'Да, поэтому развода не будет'.

Поэтому в день церемонии расторжения брака он спокойно ждал Канну.

Наконец дверь открылась, и она вошла, сопровождаемая потоком света.

Сильвиан протянул руку. Канна положила свои пальцы на его.

Тепло, ощущаемое сквозь шёлковые перчатки, тоже было неплохим. Напротив, оно казалось очень мягким.

Может, поэтому?

Ему подумалось, что, возможно, не так уж плохо было бы сыграть настоящую свадьбу, когда он женился на Канне семь лет назад.

— Герцогиня Канна Валентино, желаете ли вы расторгнуть священный союз с его светлостью герцогом Сильвианом Валентино, которого вы приняли в пожизненные супруги?

— Да.

Однако от её ответа настроение Сильвиана мгновенно испортилось.

'Неужели она так сильно хочет развестись?' На этот раз его охватило настоящее раздражение.

Вопреки её желанию, его ответ был уже решён.

'Нет. Я не стану расторгать священный союз'.

Этого было бы достаточно. Он достиг бы цели и получил бы желаемое.

Однако…

— Желаете ли вы расторгнуть священный союз с герцогиней Канной Валентино, которую вы приняли в пожизненные супруги?

В тот миг, когда он собирался ответить.

Мимолётным видением пронёсся голос Канны.

— Буду ненавидеть тебя до смерти.

Та смешная угроза. И тот взгляд, пылавший, как огонь.

— Нет, буду ненавидеть тебя, даже если умру.

Губы не размыкались.

'Что такого в этой пустяковой угрозе? Это же ничего, совсем ничего не значит'.

— Ваша светлость герцог Валентино?

Священник торопил с ответом. Сильвиан посмотрел на Канну, словно ища ответ в ней.

В тот миг, когда их взгляды встретились — её глаза, чёрные, как обсидиан.

В тот момент Сильвиан понял.

Её угроза была на удивление действенной.

Он не мог поверить в это. До того это было нелепо.

Отторжение.

'Ненависть Канны, почему же ему так не хотелось этой малости, что он так колебался?'

— Да.

Но в итоге он не мог ответить иначе.

— Расторгаю.

В тот миг, как он закончил говорить, его охватило глубокое чувство бессилия.

Сильвиан с горечью поражения признал.

Он не хотел ненависти Канны.

Семь лет и шесть месяцев брака.

Канна развелась с Сильвианом.

— Ты довольна?

Канна обернулась.

Сильвиан, всё ещё в смокинге, стоял, прислонившись к дверному косяку.

— У тебя очень сияющее лицо.

Только что закончилась церемония расторжения брака, и Великий Храм окончательно утвердил развод.

Конец.

Действительно всё закончилось.

— Конечно, довольна.

Канна широко улыбнулась.

'Наконец-то я развелась'.

Может, поэтому, именно сейчас она могла светло улыбнуться Сильвиану.

Сильвиан тихо усмехнулся.

Он без разрешения вошёл в комнату.

— У тебя ещё есть что сказать? Я как раз собиралась снять платье.

Это означало «не входи, а убирайся», но он с лёгкостью это проигнорировал.

— Тебе не нужно торопиться.

— А?

— Ты сейчас ослепительно красива.

Сильвиан усмехнулся с ноткой сарказма.

— Знал бы я, что тебе так пойдёт, не стал бы отменять свадебную церемонию.

«Что это ещё такое?» Канна настороженно посмотрела на него.

— Что с тобой со вчерашнего дня? Ты съел что-нибудь не то?

— А-а, может, и так.

Канна нахмурилась.

Его поведение, словно он сбросил одну из своих масок, всё ещё казалось ей непривычным.

До сих пор он был мужчиной, похожим на прекрасную статую, в которой совершенно не чувствовалось искренности.

Теперь же немного чувствовалось.

'Почему он недоволен?'

Канна сделала своё предположение.

Вероятно, он не хотел развода.

'Неужели ему не нравится клеймо разведённого мужчины?'

Впрочем, в этом мире развод считался огромным позором, так что это было вполне вероятно.

— Вот и надо было уделять немного больше внимания семейной жизни.

Услышав эти слова, Сильвиан улыбнулся.

— Прости. Я был неправ.

Канна на мгновение опешила.

'Он что, сейчас извинился?'

— Если бы прошлой ночью я сказал так.

Он на мгновение умолк.

— Ты бы передумала насчёт развода?

— Нет.

Канна отрезала.

— Вовсе нет.

На мгновение воздух похолодел. Уголки его губ криво поползли вверх.

— Почему?

— А?

— Я спрашиваю, почему.

Канна потеряла дар речи.

'Почему? Ну…'

— Потому что я… не люблю тебя?

Причин было множество, но, по правде говоря, эта была самой главной.

Ответив, Канна утвердилась в своих словах. Она повторила ещё раз.

— Потому что я не люблю тебя.

В тот миг Сильвиан коротко выдохнул, словно его пронзила стрела.

— То, что ты называешь любовью, довольно легковесно.

В его голосе появилась сталь.

Словно он был ранен, или словно хотел ранить.

— Ты говорила, что любишь меня так сильно, что готова умереть, лишь бы быть со мной. Похоже, это было не совсем так.

'Да, так и было'.

Канна вспомнила о любви Чжухва (прим.: вероятно, первоначальная личность Канны или та, чьим телом она завладела). Горькая усмешка сорвалась с её губ.

— Та я умерла.

На мгновение улыбка, застывшая на губах Сильвиана, померкла.

— В тот день, когда ты меня оставил.

Когда Жозефина избила меня, и мои икры были все в синяках и ранах.

Когда Сильвиан, зная обо всём, просто наблюдал со стороны.

— Та я, которую ты знал, умерла.

'Что было бы, если бы Сильвиан тогда мне помог? Если бы пришёл с лекарством'.

'Если бы спросил, в порядке ли я'.

'Если бы стал опорой, на которую можно было бы положиться в этом мучительном мире'.

'Возможно, всё сложилось бы иначе, чем сейчас'.

Но теперь это были бессмысленные фантазии.

— Теперь мы чужие.

Канна слабо улыбнулась. И объявила мужчине с голубыми глазами, смотревшему на неё.

— Прощай, Сильвиан.

----------

Том 2 Глава 124

— А-а-а-а-ак!

Гнев захлестнул её.

Казалось, она вот-вот сойдёт с ума.

— Дрянная девчонка! Гадкая девчонка!

Слёзы хлынули ручьём. Она рухнула на пол и зарыдала в голос.

Как она могла?

Как она могла так поступать, так эгоистично, как ей вздумается?

— Сестра!

В этот момент дверь резко распахнулась, и вошёл Сонхон. Увидев разгромленную комнату, он испуганно замер.

— Се… сестра, ты в порядке?

— Убирайся…

— Время принимать лекарство. А? Сестра, давай сначала примем лекарство.

— Я же сказала, убирайся!

Она протянула руку и схватила первое, что попалось. Швырнула. Сонхон вскрикнул от испуга и захлопнул дверь.

Дзынь!

Предмет, ударившись о дверь, разлетелся на осколки. Это была ваза. Если бы Сонхон вышел чуть позже, он бы поранился.

Однако она ничего не видела перед собой.

Ведь Сонхон тоже её не увидит.

Будет она здесь или нет.

Исчезнет или нет.

Ни мама, ни папа, ни Сонхон — никто не заметил! Все любили ту девочку! Всё забрала, всем насладилась, а та девочка всё-таки…

Всё-таки с тем человеком…

— Я не прощу…

Она поднялась.

Нетвёрдой походкой подошла и открыла дневник, брошенный под кровать.

В тот же миг перед глазами предстал грубый почерк.

Канна Канна Канна Канна Канна Канна

Я убью тебя.

Я убью их всех.

Она схватила красную ручку. Яростно зачеркала. Острые буквы расплылись, как кровь.

Я убью всех и тебя тоже убью.

Канна.

— А-а-ак!

Раздался крик. Канна, судорожно вздрогнув, села.

Ха, ха, ха, ха…

Дыхание было прерывистым. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся.

'Что такое?'

Канна попыталась встать с кровати, но рухнула на пол.

'Я… кто я? Где я?'

Это место…

'Великий Храм'.

В тот миг, как она это поняла, дышать стало легче.

Канна выдохнула. Напряжение, сковывавшее плечи, мгновенно исчезло.

Да, это Великий Храм. Сегодня утром она прошла церемонию расторжения священного союза.

А она — Канна Валентино, нет…

'Канна Адис'.

Канна, лёжа на полу, глубоко вздохнула.

Ей снова приснилась Чжухва (прим.: вероятно, первоначальная личность Канны или та, чьим телом она завладела).

Как и в прошлый раз. Сон, в котором она находилась в её теле и наблюдала…

Бах!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Канна вздрогнула и обернулась.

Это был Орсини.

— …Что такое?

Волосы Орсини были растрёпаны во все стороны, словно он очень торопился.

Он острым взглядом огляделся по сторонам. Убедившись, что никого нет, он тихо вздохнул.

— Что за крик?

— …

— Лунатизм?

Лунатизм… В общем-то, да.

Но он это услышал?

В это было трудно поверить. Хотя её комната и находилась на одном этаже с комнатой Орсини, коридор был настолько длинным, что до неё нужно было идти минут пять.

И он услышал этот крик?

К тому же не прошло и минуты, как он мог так быстро сюда прибежать?

— Неужели ты беспокоился обо мне?

— Не неси чушь.

Грубо ответив, Орсини недовольно оглядел Канну.

— Что это за вид?

— Как видишь. Упала.

— В комнате можно упасть?

— Ага. Приснился плохой сон.

Неловко, но силы в руках и ногах всё ещё не было. Настолько шокирующим был сон.

— …Идиотка, что ли.

Канна безучастно наблюдала, как он широкими шагами приближается.

'Неужели…'

'Неужели, но, как и ожидалось'. Он резко поднял Канну. И, не свойственным ему мягким движением, опустил на кровать.

'Боже мой'.

'Какое же это лицемерие'.

Однако Канна, прикрыв глаза, улыбнулась.

— Какой ты добрый, наш Орсини.

В тот же миг лицо Орсини резко исказилось. Казалось, он только сейчас понял, что сделал.

Канна, сияя улыбкой, издевательски сказала:

— Мой братец, когда ты успел стать таким добрым? Я думала, ты ангел.

— Заткнись.

— Почему? Ты же сделал такой милый поступок. Разве не для того, чтобы тебя похвалили?

Он не выдержал этой насмешки.

Резко развернувшись, он выскочил из комнаты. Словно убегал от Канны.

Бах! Дверь захлопнулась. Канна усмехнулась ему вслед.

— Глупец.

Я думала, он получше Каллена, а теперь вижу, что он ещё глупее.

Канна плюхнулась на кровать.

То ли благодаря отвратительной доброте Орсини, её испуганное сердце успокоилось.

'Кстати, если завтра будет возможность, хотелось бы сходить в библиотеку. Интересно, получится?'

Именно поэтому она осталась здесь.

В отличие от Сильвиана, который уехал сразу же после завершения бракоразводного процесса, Канна решила задержаться ещё на день и попытаться попасть в библиотеку.

Она слышала, что в библиотеке Великого Храма хранятся древние книги с уничтоженного Южного континента.

Канна хотела заполучить древние алхимические трактаты.

'Говорят, там есть множество тайных рецептов, несравнимых с современной алхимией'.

Проблема была в том, разрешит ли Великий Храм доступ в библиотеку…

В этот момент.

Тук-тук. Раздался стук в дверь.

— Госпожа Канна Адис, прошу прощения за беспокойство в столь поздний час.

Это был голос женщины средних лет.

— Кто вы?

— Я — верховная жрица Эрлин.

'Верховная жрица? Зачем?'

Аристократы, приезжавшие для расторжения брака, встречались только с послушниками или обычными жрецами.

С верховной жрицей им встречаться не приходилось…

В этот момент.

— Я пришла как посланница Божественного Духа.

Ей показалось, что она ослышалась.

— Божественный Дух послал гонца к госпоже Канне.

'Божественный Дух?'

'Божественный Дух, говорите?'

Изумлённая Канна, словно пружина, вскочила с кровати. Открыв дверь, она встретилась взглядом со жрицей в белоснежном облачении.

— Вы сейчас сказали «Божественный Дух»?

— Да.

'Вы шутите?'

Ей хотелось так спросить, но вряд ли кто-то стал бы шутить, используя имя Божественного Духа.

Но Божественный Дух…

Для Канны Божественный Дух был чем-то вроде феи или привидения.

И такое существо ищет её!

В этот момент губы верховной жрицы разомкнулись.

— Сонхи.

Бум.

На мгновение показалось, будто где-то раздался грохот.

— Божественный Дух велел передать госпоже Канне слово «Сонхи».

— …

— Он сказал, что госпожа Канна поймёт.

Она поняла. Она не могла не понять.

Ли Сонхи. Мама. Мама Чжухва.

'Божественный Дух, как, чёрт возьми?'

'Божественный Дух, это существо, откуда оно знает маму Чжухва?'

'Мама была связана с Божественным Духом?'

Это казалось какой-то очень дурной шуткой.

Желание немедленно броситься туда и желание захлопнуть дверь столкнулись.

Сонхи. Кем же была мама Чжухва, что о ней знали не только отец, но и Божественный Дух?

'Если Божественный Дух и мама были врагами…'

Канна крепко стиснула губы. От напряжённой внутренней борьбы её сердце словно сгорало.

Однако ответ всё равно был один.

Либо полностью всё это проигнорировать.

Либо прорваться.

— Хорошо. Ведите.

Пока она шла за жрицей, в голове царил сумбур.

'Откуда, чёрт возьми, Божественный Дух знает имя моей мамы?'

Канна, не в силах справиться с тревогой, обратилась к идущей рядом жрице:

— Я и не думала, что настанет день, когда я лично увижу Божественного Духа.

— Вполне понятно, что вы так думаете. Ведь даже в Великом Храме никто, кроме верховных жрецов, не может лицезреть Божественного Духа. Я и сама за всю свою жизнь видела его всего дважды, и то издалека.

Пройдя по длинному коридору и выйдя из здания, они оказались в бескрайнем саду.

Удивительно было, что внутри храма находился сад такого размера.

'Ого…'

Рот Канны открылся.

Огромное чёрное дерево взирало на неё сверху вниз. Оно было таким большим, что походило не на дерево, а на гору.

'Это Мировое Древо'.

'А это, несомненно, магические камни'.

Драгоценные камни, густо усеивающие чёрное дерево, — это и были магические камни.

Она знала, что магические камни появляются из Мирового Древа, но не представляла, что они выглядят именно так.

— У меня нет права приближаться к саду Мирового Древа.

Верховная жрица остановилась как вкопанная, словно перед ней была невидимая черта.

— Божественный Дух разрешил войти только госпоже Канне.

— Понятно.

— В таком случае, да пребудет с вами благословение богов.

С этими словами она низко поклонилась и быстро удалилась тем же путём, которым пришла.

Канна отвела взгляд от верховной жрицы и снова посмотрела на Мировое Древо.

Там должен быть Божественный Дух.

'Пойдём'.

Она осторожно ступила в сад и замерла от удивления. Камни, валявшиеся на траве, тоже оказались магическими.

Это была нереальная картина.

Яркий лунный свет заливал всё вокруг. Магические камни, рассыпанные по траве, мерцали, как звёзды, и Канне казалось, будто она идёт по Млечному Пути.

И в следующий миг Канна увидела нечто ещё более нереальное.

— Ах…

Под деревом, на траве, сидела женщина.

При виде женщины шаги Канны замерли. Почти одновременно женщина повернула голову.

Их взгляды встретились.

В голове стало пусто.

Казалось, время застыло в тот миг, как их взгляды встретились. Канна замерла в этой доле секунды.

Лёгкая улыбка. Первой улыбнулась она.

При этом уголки её глаз красиво изогнулись, и родинка под правым глазом стала заметнее.

'Это была она сама'.

'На мгновение она подумала так, настолько женщина была похожа на неё'.

Блестящие чёрные волосы, бледная до белизны кожа, алые губы.

Эта женщина…

'Это та женщина'.

Внезапно по телу пробежала дрожь.

Тайная комната отца.

Женщина, чей портрет висел там рядом с портретом Сонхи. И, вероятно, её мать — она была прямо перед ней!

В тот миг, как она это поняла, её сердце бешено заколотилось.

'Божественный Дух — моя мама?'

В этот момент женщина поднялась с травы. Белоснежное, ниспадающее платье волочилось по земле.

И она открыла губы.

— Канна.

В тот же миг с лица Канны исчезло всякое выражение.

— Наконец-то мы встретились. Я так скучала.

Голос Божественного Духа сильно ударил Канну по голове.

Затылок онемел. Покалывало.

Голова кружилась.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучала.

— …Почему?

Канна с трудом выдавила вопрос.

— Почему вы по мне скучали?

— Почему, Канна?

Божественный Дух улыбнулась сквозь слёзы. Она широко раскинула руки.

— Ты меня не узнаёшь?

Удивительно чистый голос.

— Посмотри на меня. Канна, на моё лицо, такое же, как у тебя.

— …

— Мы — семья.

Однако голос был не женским.

А мужским.

— Я твой папа.

----------

Том 2 Глава 125

«Я твой папа».

«Я твой папа…»

Эти слова обрушились на Канну, как удар грома. В ушах раздался оглушительный рёв.

— Ты моя дочь.

Он медленно приближался.

— Канна.

Пока он не подошёл совсем близко, Канна не могла пошевелиться. Смертельно бледная, она смотрела на него снизу вверх.

— Я хотел встретиться с тобой.

Влажные чёрные глаза — как же они были похожи на её собственные.

'Это нереально'.

— Божественный Дух.

Даже этот голос, сорвавшийся с её губ, казался ей чужим.

— О чём вы сейчас говорите?

— Ах… прости.

Божественный Дух, вытирая слёзы, печально улыбнулся.

— Ты ведь ничего не знаешь. До сих пор ты, должно быть, считала Александро Адиса своим родным отцом.

Александро Адис.

Герцог Адис.

Отец.

Да, он был её отцом.

Ненавистный, пугающий, но, несмотря ни на что, он был её отцом.

Но что? Кто, говоришь, мой папа? Внезапно сознание прояснилось.

— Прошу прощения, но…

— …

— То, о чём вы говорите… это так неожиданно.

— Да, прости. Я поторопился.

Божественный Дух сделал глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.

Вдох, выдох, шмыгнул носом. Эти жесты были такими человеческими. Не как у феи или привидения.

И до жути похожими на её собственные.

— Ты ведь знаешь Сонхи?

Осторожно спросил Божественный Дух.

— Откуда вы её знаете, Божественный Дух?

— Думаешь, я её просто знаю?

Он вздохнул с тоской.

— Я ведь любил её.

Я думала, меня уже ничем не удивить.

— Ты — дочь Сонхи и моя.

Какая самонадеянность.

— Мы вместе с Сонхи выбрали тебе имя. Выбрали из её любимых красных цветов.

Божественный Дух улыбнулся, вспоминая счастливые времена.

— На самом деле, её любимым цветком была роза, но для имени девочки это было слишком банально. Поэтому мы выбирали между сальвией и канной и остановились на канне.

Канна. Название красного цветка.

'Ах'.

В этот миг мелькнуло имя.

То имя, которое она когда-то носила.

'Чжухва…'

Чжухва.

Имя, означающее «красный цветок».

Внезапно, совершенно невообразимый до этого фрагмент идеально сложился в единое целое, и жуткое ощущение пробежало по телу до самых кончиков волос.

'Мама — моя мама?'

'Значит, Чжухва — моя родная сестра?'

— И как мне в это поверить?

— Сонхи была выдающимся алхимиком.

Ответил Божественный Дух, словно только этого и ждал.

Он наклонился и подобрал один из магических камней.

— Она лучше всех умела извлекать магическую силу, заключённую в магических камнях, и использовать её в алхимии.

В тот же миг Канна вздрогнула.

Алхимики в этом мире определённо существовали.

Существовали-то существовали.

Однако алхимиков, обладавших врождённой способностью свободно использовать магическую силу камней, можно было пересчитать по пальцам.

Именно таких, как Канна.

— Магические камни, то есть магия, изначально не принадлежат этому миру. Это чужеродная сила из другого мира, появившаяся после того, как на этой земле выросло Мировое Древо.

Божественный Дух смотрел на чёрный, блестящий магический камень. В его взгляде читалась смесь любви и ненависти.

— Чужеродная сила — магия. И Сонхи, которая тоже была, по сути, чужеродным элементом. Между чуждыми вещами оказалось нечто общее.

Внезапно это слово её задело.

'Чужеродным элементом?'

— Поэтому Сонхи так умело обращалась с магическими камнями. Возможно, так же, как и древние алхимики, уже исчезнувшие. И…

Божественный Дух посмотрел на Канну с какой-то уверенностью во взгляде.

— Ты, в чьих жилах течёт её кровь, несомненно, тоже выдающийся алхимик.

Так и было.

Действительно так и было.

По правде говоря, Канна не встречала алхимика искуснее себя.

Если бы Александро насильно её не подавлял, она, несомненно, прославилась бы на всём континенте.

Но Александро, отец, был против. Он велел не выставлять это напоказ.

Он скрыл её талант от посторонних глаз.

— У тебя с Александро нет ни капли общей крови, вы чужие люди.

Сказал Божественный Дух, словно прочитав её мысли.

— Герцог Адис отнял тебя у меня. Я хотел спасти тебя. Поэтому несколько раз пытался вызволить, но…

— Подождите, подождите минутку.

Голова кружилась. От потока информации, обрушившегося на неё, словно цунами, мозг, казалось, вот-вот взорвётся.

Канна подняла руку, останавливая его.

— Отец и мама… Сонхи переписывались. Корейский язык он, наверное, тоже выучил у мамы. Если бы её похитили, такого бы не было…

— Александро ненавидит Сонхи.

От слов Божественного Духа язык Канны словно прилип к гортани.

— Уверяю тебя, Александро мечтает убить Сонхи.

Внезапно мелькнула одна сцена.

Тайная комната. Враждебность отца. Яростная враждебность, направленная на Сонхи и Божественного Духа.

— Письмами обмениваются не только в дружеских отношениях. Сонхи тоже ненавидела Александро.

— …

— Она называла Александро прозвищами, которые ему не нравились, и часто язвила на языке другого мира, которого он толком не понимал.

Треск, треск, треск.

— Поверь моим словам.

Откуда-то донёсся звук треска.

— Канна, ты моя дочь.

Мир, который до сих пор служил ей опорой.

— Тебя похитил и держал в заточении Александро.

Это был звук, с которым этот мир полностью рассыпался на куски.

Канна с пустым выражением лица смотрела на Божественного Духа.

— У меня нет никого, кроме тебя, Канна.

До смешного похожее лицо.

— Сонхи бросила тебя и меня, нас, и всё-таки вернулась в свой мир.

В Корею.

— Она всегда тосковала по родине. Говорила, что на родине у неё маленькая дочь и муж.

Божественный Дух печально улыбнулся.

— Но я не виню её. Ведь у меня есть ты, которую оставила Сонхи.

— …

— Так что оставайся здесь со мной. Я провозглашу тебя святой и положу весь Западный континент к твоим ногам.

Святая, Западный континент, к моим ногам.

Такие хвастливые слова слетали с его губ так легко.

Однако произнёс их Божественный Дух. Глава Великого Храма.

Даже император не посмел бы прямо взглянуть на него. И такой Божественный Дух говорил.

«Я твой папа».

«Давай будем вместе».

«Я отдам тебе Западный континент».

— Это так неожиданно.

Приманка была роскошной и аппетитной, но Канна не клюнула. У неё не возникло даже малейшего желания.

Это не походило на еду, которую можно было бы проглотить.

Такое сильное чувство отторжения возникло у неё.

Возможно, это была интуиция, близкая к инстинкту.

Она поняла, что он её отец. Похожее до мелочей лицо было тому доказательством. То, что её мать — Сонхи, она тоже, в общем-то, поняла.

И всё же она не могла полностью ему доверять.

— Мне нужно время подумать.

'Для начала нужно уйти отсюда'.

В голове громко зазвенел сигнал тревоги.

'Действительно ли этот человек её отец или нет'.

'Собирается ли он отдать ей этот континент или нет'.

'Сначала нужно уйти и подумать в одиночестве'.

— О, конечно. Я дам тебе сколько угодно времени на размышления.

Божественный Дух мягко улыбнулся.

— Я предоставлю тебе лучшую комнату в храме, Канна. Ты сможешь оставаться здесь без всяких неудобств.

Однако он уже считал, что Канна останется здесь.

Нет, он решил.

Самовольно.

По затылку пробежал холодок. Сигнал тревоги зазвучал ещё громче.

— Куда бы я ни пошла, это моё решение.

В этот миг в чёрных глазах Божественного Духа мелькнула печаль.

— Ты всё-таки мне не веришь.

— Это слишком неожиданно. Поймите меня.

— Ты сама пойми меня.

В этот момент, услышав приближающиеся шаги, Канна обернулась.

— Пойми, пожалуйста, Канна, что я не могу тебя отпустить.

Когда они успели подойти? Десятки мужчин в кроваво-красных одеждах преграждали ей путь сзади.

Она узнала, кто они.

Исполнители Великого Храма.

Это были жрецы, созданные для боя!

Исполнители встали по обе стороны от Канны и схватили её за руки.

— Что вы сейчас делаете?

— Я защищаю тебя.

— Защищаете?

— Александро — чудовище. На этот раз он проявил неосторожность и упустил тебя, но другого шанса не будет. Это единственный шанс спасти тебя.

Он говорил совершенно самовольно.

Может, поэтому Канна, наоборот, стала ещё хладнокровнее. Она думала в очень спокойной манере.

И быстро закончила расчёты.

'Для начала нужно сделать вид, что подчиняюсь'.

Если подумать, то остаться здесь на какое-то время выгоднее, чем уезжать прямо сейчас.

Это будет шанс собрать информацию и определить, правдивы ли слова Божественного Духа.

А потом, улучив момент, можно будет сбежать или что-то ещё.

Она была уверена, что сможет сбежать.

Сейчас в её ожерелье и кольце были яды, способные вырубить человека на несколько дней.

И это ещё не всё. Усыпляющие благовония, яды и прочее — она приготовила всевозможные вещества, способные обезвредить кого угодно.

'Для начала сделаю вид, что подчиняюсь'.

В тот момент, когда Канна собиралась принять предложение.

— Эй.

В этот момент раздался низкий голос.

Не только Канна, но и исполнители удивлённо обернулись. И увидели мужчину.

— …Орсини?

Это был Орсини. Он стоял, небрежно закинув меч на плечо.

— Что ты здесь делаешь?

На мгновение воцарилась тишина.

Никто не заметил, как он приблизился к владениям Божественного Духа, прямо за спины исполнителей!

— Так это господин Орсини Адис.

Божественный Дух спокойно улыбнулся.

— Возвращайся. Это мои владения, владения Божественного Духа. Тебе здесь не место.

— А. Так вы Божественный Дух.

Орсини ответил небрежно, словно ему это было совершенно неинтересно.

— Мне всё равно, кто вы и где это место. Но её я заберу.

Орсини взглядом указал на Канну.

— Так что прикажите исполнителям немедленно убрать от неё руки. Пока я им запястья не отрубил.

В тот же миг по затылку Канны пробежали мурашки.

'Это и есть жажда крови?' Воздух вокруг Орсини колол кожу, словно острые шипы.

— Дерзко. Вылитый Александро в молодости.

— Приму за комплимент.

— Комплимент, говоришь.

Аха-ха-ха-ха! Божественный Дух громко рассмеялся.

— Ты слышал, что Канна — моя дочь?

На мгновение глаза Орсини сильно дрогнули. Но тут же он язвительно усмехнулся.

— Обязательно это слышать, чтобы понять? Кто угодно увидит, что они похожи как две капли воды.

— Да, похоже, ты этого не слышал. Тогда я скажу. Канна — моя дочь. Понимаешь, что это значит? Это значит, что вы с ней не брат и сестра, а совершенно чужие люди, не связанные ни каплей крови. Так что.

Божественный Дух сделал широкий жест, словно оказывая милость.

— На этот раз я закрою глаза на твою дерзость, так что возвращайся.

----------

Том 2 Глава 126

Но Орсини и бровью не повел.

— Я уйду, но после того, как заберу Канну Эдис.

— Неужели ты меня не понял?

После слов Божества Орсини холодно высмеял.

— Божество даже не понимает на слух речь. Вы так стары, что у вас загноились уши?

— Что за наглость по отношению к Божеству!

Оскорбление Божества считалось самым тяжким богохульством.

— Да, неплохо было бы подарить Александру голову его сына.

Божество равнодушно пробормотало.

— Перережьте горло Орсини Эдис. И пошлите его голову герцогу Эдис.

Забавно. Канна безучастно наблюдала за сценой.

В этот момент почему-то казалось, что она обязана выкрикнуть «прекратите», однако не стала. У нее и в мыслях подобного не было.

Умрет Орсини или нет. Значит, такова судьба этого щенка. Она вправду так думала.

Изначально она решила здесь остаться. Она не желала просить о помощи. О на этого не хотела.

'Если он даже умрет, это не имеет ко мне никакого отношения'.

Всего доброго, Орсини. Она про себя с ним попрощалась и отвернула голову.

Но в следующий момент Канна осознала, что всецело заблуждалась.

— Тц. Не думал, что сын Александра…

Божество цокнуло языком.

Но она примерно ожидала подобную интонацию. В мгновение ока судебные приставы, схватившие Орсини, упали ничком.

И в следующий момент появился как пуля Орсини. Но Канна это поняла после того, как он ее схватил.

— Ах!

Он слишком быстро шел. Канна не была готова придерживаться такого темпа.

Раздался грубый крик из согнутой шеи.

— Ты дурак? Может, еще крепче станешь держать?

Негодование было слышно сбоку от уха. Мгновенно нахлынул жар.

— Кого ты вообще спасаешь? Так что перестань!

Она говорила искренне, но Орсини даже не ответил и не выразил своего негодования.

— Оставь меня! Я останусь в храме!

— Заткнись и не рыпайся, засранка.

— Отпусти меня, брось!

В момент, когда раздался крик, она схватилась за его волосы.

Меч Орсини сталкивается с мечом появившегося судебного пристава и разрубает тело человека пополам.

На мгновение Канна, у которой бешено колотилось сердце, прикусила губы. Она больше не могла ничего видеть и уткнулась в его плечо.

И ослабла хватку.

ʹДа уже все равно. Делай как душе угодноʹ.

— Я буду ждать тебя, Канна!

Неожиданно, но Божество так и не появилось. Пока Орсини нес Канну и бежал, оно очень громко попрощалось.

— Я с нетерпением буду ждать, Канна!

***

— Теперь можно перевести дух!

Сколько прошло времени?

Орсини удалось выбраться из этого безумного побега от храма и покинуть поле битвы. И убежать глубоко в лес.

Только тогда он впервые остановился.

— Отпусти.

Орсини опустил Канну.

Канна не могла стоять и тяжело села на землю.

Какое-то время ее тело трясло. Голова кружилась. И подступала рвота.

— Ты в порядке?

— На твой взгляд, я в порядке?

Канна свирепо раскрыла глаза и на него уставилась.

Если честно, вид Орсини был не лучше.

Потому что на нем была кровь.

Большая часть принадлежала крови другим, но оставшееся было перемешано с его.

Она видела, как судебный пристав ранил мечом спину Орсини.

— Что ты сделал?

— Что?

— Я даже не просила о помощи, но зачем ты меня спас?

В тот же миг лицо Орсини окаменело. Встав на колени, он столкнулся со взглядом Канны.

— Эй, ты, психованная девка. Почему нельзя сказать спасибо? Че ты вообще несешь?

— Тогда ты просто хотел услышать слова благодарности?

Канна посмотрела ему прямо в глаза. И холодно рассмеялась.

— Ты думал, что я поблагодарю тебя?

Она не сказала ни слова о помощи. Но, получив при побеге травму, он решил ее спасти.

Не кто иной, как Орсини.

Почему? Зачем?

— Не делай бесполезных вещей, Орсини. Потому что это противно.

Орсини терпеливо стискивал зубы. Внутри бушевали презрение, стыд и гнев, а веки дрожали.

Даже когда мужчину ранили мечом, его выражение лица было бесстрастным, но от хладнокровных слов Канны он пребывал в растерянности.

— Я не хотела убегать. Я думала остаться в храме. Ты знаешь, что видел Божество? Я…

Канна на миг остановилась, а затем резко выдала.

— Я не дочь семьи Эдис.

После этих слов теперь она окончательно в этом уверена.

Александр Эдис.

Между ними нет никаких кровных уз.

В секретной комнате отца. Канна указала на портрет Божества и спросила, родитель ли тот человек.

— Если ты думаешь, что это так, то пусть так и будет.

Канна, прекрасно знающая манеру речи и поведение Александра, осознала, что его слова правдивы.

В то время она спросила, мать ли ее этот человек. Она так думала, но, как видимо, это ее отец.

Очевидно, Александр знал, что Канна ошибается. Он четко знал, однако не оставил эту тему в стороне. И обвел вокруг пальца.

Насколько это было забавным?

Канна свирепо рассмеялась. Странно, но поток смеха продолжал слетать с его уст.

Она не знала, какие слова Божества правдивы, а какие были гнусной ложью.

Единственное, в чем можно быть уверенным.

— Александр Эдис мне не отец.

И это правда.

—Орсини, мы также не брат с сестрой. Во мне не течет ни капли крови семьи Эдис.

`Но почему же я выросла как дочь этой семьи?`

Быть может, правда в том, что Александр ее похитил и взял на воспитание, что он ненавидел Сон Хи.

Это звучит правдоподобно, да?

Тем временем, она испытывала мучения и страдания, будто ее насильно пытали в поместье Эдис. Возможно, он вымещал всю затаившуюся к Сон Хи злобу на ней.

В тот момент.

На тыльной стороне руки пробежало ощущение холода.

Началось. Капли дождя падали одна за другой и с каждой минутой их становилось все больше. Тело Канны сразу промокло от дождя.

Это самое ужасное.

Самое прискорбное.

— Так что я не пойду. Отправляйся один.

— …Куда ты собираешься?

— Это не то, что тебе следует знать.

Не знаю. Правда не знаю.

Еще не уверена, куда хочу пойти и чем заниматься.

Капли дождя стекали по щекам Орсини. Кровь постепенно смывалась.

Тогда он разомкнул губы.

— Не хочу.

По неизвестной причине у Канны было предчувствие, что именно эти слова и слетят с его уст.

Слова, что ему не по душе ее предложение.

Она не думала, что он просто так ее отпустит.

Стало быть, он, прикладывая все усилия, вытащил ее из храма.

Сильная рука крепко ее держала, будто охраняла несметное сокровище от стремительного удара меча. Но, когда она осознала эти ощущения, подступило чувство тошноты.

— Мерзкий ублюдок.

— Да трещи своим языком, что хочешь.

Он, подняв уголки рта, засмеялся и перевернулся.

Смеется?

— Не смейся.

Она подняла ногу и придавала его бедро. Оно было очень твердым, как камень, и она очень грубо нажала на него туфлей.

— Не смейся, Орсини.

Канна небрежно схватила его острый подбородок.

— Я ненавижу твой смех.

Ненависть неистово росла и бурлила.

Она хотела причинить боль. Хотела оборвать этот излишний смех. И Канна быстро сообразила, как это сделать.

— Ты правда хочешь моего прощения?

В этот момент она схватила подбородок Орсини и сильно зажала между указательным и большим пальцем.

Канна свирепо рассмеялась.

Это поистине мерзкая надежда. Правда.

— Бесстыдное дитя.

Еще, еще, еще.

Она хочет причинить боль.

Невозможно забыть страдания.

Она желала причинить ответную боль даже спустя десять лет, даже если бы прошло больше времени.

— Тогда лучше умереть.

И это было столько смешно, сколько и легко.

— Пожалуй? Если бы ты умер, спасая меня, я бы немного погоревала.

Хватило бы и пары слов.

Боль, отражающаяся в глазах Орсини, вызывала у Канны жестокое удовольствие.

Это было так легко и намного проще, чем вывернуть запястье ребенку.

— Что ж, если представится следующий шанс, то просто умри.

Канна вырвала из рук его подбородок. Она отступила и повернулась спиной.

Она не знала, где сейчас находится, но думала куда-то пойти. В любое место, где нет Эдис.

— Эй.

Но он схватил Канну за плечо и развернул.

— Сохраняй спокойствие и слушай меня.

Орсини убеждал ее спокойным голосом. Он ясно видел в глазах Канны, что та пыталась успокоиться.

— Я пойду с тобой.

— Что?

— Одной опасно.

Канна не выдержала и рассмеялась.

Опасно? Изо рта Орсини послышались слова беспокойства?

— Это ты представляешь большую для меня опасность. Ты что? Разве не знаешь, что мне не по душе, если меня схватят за горло и ударят?

— Тогда.

Раздался голос Орсини. Даже посреди проливного дождя она ясно видела его волнение.

— Тогда я…

— Закрой пасть.

Канна очень холодно обрубила его слова.

— Я не желаю ничего слышать. Чтобы это ни было. Вообще ничего.

— Канна.

— Не называй меня по имени!

Когда она закричала, будто сошла с ума. Губы Орсини плотно сжались.

— Лучше называй меня отбросом. Свирепствуй и веди себя жестоко, как и прежде.

Чем больше она говорила, тем сильнее раскалывалась маска. Истинная сущность обнажилась. И это лицо было окрашено гневом и ненавистью.

— Я для тебя всегда должна остаться мусором. Не смей пытаться изменить отношение.

На лице Орсини промелькнул отчетливый отказ. Это превращалось в издевку.

— Да, ненавидеть сколько душе угодно. Говори, что хочешь, но ты не можешь идти одна.

— Мне нужно спрашивать твое разрешение?

— Даже если тебя это не беспокоит, там опасно.

В одно мгновение нахлынул жар. Ее глаза пылали гневом.

Орсини посмел беспокоиться? Посмел!

— Миссис.

Тогда раздался очень нежный и мягкий голос.

Канна повернула голову. И усомнилась в своих глазах.

Посреди проливного дождя стоял священник в темном одеянии.

Он приглаживал свои мокрые волосы. Капля воды, стекавшая по лицу, упала с подбородка.

— …Рафаэль?

Когда Канна его увидела посреди дождя, почему-то его голова ослепительно сияла белым цветом. Ее сердце, охваченное пламенем, остыло. И от огня остался лишь пепел. Она пребывала в растерянности.

— Вам нужна помощь?

Он глубоким взглядом смотрел на хватку Орсини. Рука держала Канну за плечо, будто не желала ее отпускать.

Словно Орсини был одержим.

— Если нужна, то прикажите. Я все беспрекословно исполню.

----------

Том 2 Глава 127

— Кто ты такой?

Орсини нахмурил брови.

— Хочешь нас прервать?

Но Рафаэль даже не взглянул на Орсини. Его взгляд оставался быть прикованным к Канне.

Мужчина просто ждал.

Ждал ее приказа.

Канна бессмысленно на него смотрела.

И губы открылись.

— Да.

Это было верное решение, дабы не загружать голову лишними проблемами.

— Я не хочу возвращаться к Эдис.

В тот момент лицо Орсини скривилось, как у злого демона.

Рафаэль подошел. А Орсини встал перед Канной.

— Кто вы?

— Уходите, сэр Орсини. Я помогу и провожу миссис.

— Что за хрень? Что за миссис? Она уже разведена.

Орсини не сдерживал поток бранных слов.

— Что за хрен такой собрался ее забрать?

— Миссис не желает находиться подле вас.

— Так что, тебе так это важно?

Он походил на дикого и свирепого зверя, готового броситься и целиком поглотить своего врага. Однако Рафаэль без единой капли волнения ответил.

— Последнее, что я скажу вам. Сэр Орсини, уходите.

— Ха…

Губы Орсини недовольно скривились. На тыльной стороне его руки выступила толстая вена.

Атмосфера накалялась. Он был готов наброситься и впиться своими клыками.

Тогда вмешалась Канна.

— Орсини, не…

Но Орсини оказался на шаг быстрее. Он замахнулся и ударил Рафаэля!

— Орсини!

К счастью, Рафаэль успел увернуться.

И он схватил его за запястье и швырнул в сторону. Верилось с трудом, что огромное тело Орсини так легко было переброшено.

Но, вместо того чтобы потерпеть неудачу, благодаря своему гибкому телу Орсини умело приземлился. В тот миг, когда он приземлился, то тотчас ринулся, напоминая дикого зверя.

— Перестань!

Канна встала перед Рафаэлем.

Бегущий и готовый нанести удар Орсини резко остановился.

Его свирепые зеленые глаза сверкали злобой и напоминали монстра. Его яд лился через края и окутывал все пространство.

— Отступи.

Он выглядел настолько устрашающе и пугающе, что онемели бы кончики пальцев ног.

Однако Канна его не боялась. Ни капли.

— Отступи, Орсини.

Но он не стал отступать — мужчина грубо толкнул в плечо.

Как и ожидалось. Он не сильно задел ее плечо, а лишь слегка — также беспомощно, как бумажный кораблик, плавающий по волнам.

Канна знала об этом.

Знала до смешного.

— Что за забота такая? Кто ты!

Бац. И снова удар по его плечу. Она немного приблизилась и снова толкнула.

— Куда бы я не пошла, чтобы я не делала, тебе не стоит об этом переживать. Потому что у тебя нет на это права.

— Так что, ты пойдешь с этим ублюдком?

Орсини упрямо возражал.

— Как я могу ему доверять?

— Мне не нужно доверие. А как я могу тебе доверять?

— …Что?

— Я не могу тебе верить, Орсини. Я бы не хотела верить бродяге, скитающемуся по обочине.

Тогда Канна заметила, как ее слова, глубоко задели Орсини. Будто был слышен звук трескающегося лица и звук взрыва.

Это весьма забавно.

Такой уж Орсини.

Он пребывал в растерянности от ее слов. И внутри затаилась жгучая боль.

— Так что уходи.

Как только с уст слетели холодные слова, она обернулась.

Взяла Рафаэля за руку.

И пошла широкими шагами.

Когда она обернулась спиной, глаза Орсини заискрились.

— ….Ах.

Орсини ее позвал.

Но она его проигнорировала. Не обернулась и не замедлила свой шаг.

— Канна.

Очевидно, он еще говорил что-то после.

Однако звук дождя размыл его речь. И это нужно было размыть.

Канна не слушала.

Она не хотела этого слышать.

***

И несколько часов они шли.

Рафаэль знал, как выбраться из этого леса.

Ей очень повезло. Если бы не он, она бы часами бродила в этой зеленой тьме.

Так что ей просто нужно за ним следовать.

Тогда когда-нибудь она найдет выход, и все закончится.

'Неужели?'

Неужели все закончится?

Это правда закончится?

Она верила, что все закончится. Она много заработала денег, а также развелась.

И все, что осталось, —уйти от семьи.

Это был очень долгий путь, дабы увидеть конец.

'Ха, как будто все мираж'.

Почти во всей ее жизни была сплошная черная полоса. Несколько раз подвергалась опасностям и попадала в неприятности, но Канна не отступила.

Но сейчас…

Она хотела просто упасть.

Голова шла кругом.

Канна прикусила дрожащие от холода губы.

Возможно, из-за неожиданных обстоятельств жизнь разбилась на кусочки. А, возможно, из-за долгой ходьбы под дождем.

— Все в порядке…

Ее глаза окутала пелена. Чувствуя головокружение, Канна качала головой, дабы прийти в себя.

— Да, все в порядке. Так что можете отпустить.

Нужно прийти в себя.

Однако, вопреки ее внушению, тело пылало жаром. А веки мгновенно потяжелели.

Нет, нельзя.

Нельзя умирать от потери сознания в таком месте…

— Тогда хорошо.

Рафаэль ответил, будто видел ее насквозь.

— Вам стоит отдохнуть и успокоиться, миссис.

Голос звучал искренне.

Возможно, в какой-то мере она хотела опереться.

Канна бессознательно закрыла глаза.

***

За это время ей приснился короткий сон.

— С днем рождения, мама.

В те дни Канна была Джу Хва.

Ей тогда было примерно двадцать два года. Она впервые сделала парфюм на день рождения матери.

— Спасибо, Джу Хва. Что ж, моя дочь самая лучшая.

— Честно? Я самый главный и важный подарок?

— Да. Я очень рада, что ты выросла такой прекрасной дочерью. Когда я, будучи юной, тебя воспитывала, то думала, что из-за меня ты вырастишь не такой прилежной…

В то время зашел Сон Хон.

— Ма, ну почему я должен был нянчиться? Я что, бессмертный?

Тогда мама рассмеялась.

— Потому что мама раньше была очень занята, и не могла как следует заботиться о Джу Хва. Не ревнуй, Ли Сон Хон.

— Э, нууу…так и быть. Вдвоем лучше.

— Я отдохну с папой.

Тогда папа, разрезавший яблоко, равнодушно ответил.

— Я должен отдохнуть с Сон Хи?

Громкий шум был обыденным делом.

Но, как только она открыла глаза, он мгновенно исчез подобно тому, как лопаются пузыри.

И остался лишь холод, пробирающий до костей.

'Холодно'.

Канна задрожала и открыла глаза.

'Где…?'

Внутри маленькой пещеры.

Она услышала возле себя потрескивание горящего костра и звук дождя, льющего вдалеке.

— Вы проснулись?

Канна обессилено повернула голову.

Рафаэль сидел возле нее.

Он, как и она, попал под проливной дождь, но, в отличие от Канны, мужчина не чувствовал пробирающего холода.

— У вас все в порядке?

— Нет.

Его челюсть задрожала.

— Холодно.

Ей казалось, что она замерзнет насмерть.

Канна обняла свое дрожащее и бледное тело. Оно было ледяным. Однако все потому, что на ней была мокрая одежда.

— Снимите.

Если все таки оставить, то наступит лихорадка, ее ожидает затяжная болезнь, или она умрет от переохлаждения.

— Одежду, снимите ее…

Она попросила, потому что у нее не было даже сил шевельнуть пальцем.

Нет, возможно, это было близко к приказу.

Но это неважно. При любом случае Рафаэль ее послушается.

— И обнимите меня.

Он обязательно ее послушается.

— Обнимите меня. Мне очень холодно.

Она думала, что умирает.

Она нуждалась в тепле.

Она не понимала, было это из-за холода или из-за одиночества.

— Слишком холодно, думаю, что умру…

Александр Эдис.

Насколько бы сильно она его ненавидела, он был для нее отцом. Она звала его отцом.

Но даже отец ей вовсе не отец.

И почему-то это ее шокировало.

Однако это же те Эдисы, которые даже не были подстать насекомым, кроме Люси?

`Думаю, лучше обрезать между нами все связи`.

С теми, кого она не считала семьей. С теми, кто и вовсе ей не семья. Так что неважно…

— Сон Хи покинула нас, меня и тебя. И вернулась в свой мир.

— Она всегда скучала по своей родине. Там у нее муж.

Но мама.

`Почему она не могла забрать и меня?

И я бы стала частью семьи. Я тоже часть семьи.

Но нет, не получилось бы'.

Потому что внебрачный ребенок.

Отец ждал свою исчезнувшую жену, один воспитывал маленькую Джу Хва. Когда мама вернулась, он наверняка встретил ее с распростертыми объятиями.

Что, если любимая жена пришла бы с дочерью?

Возможно, их семья была уже не была такой счастливой.

Вот почему ее мать не взяла с собой. Потому что это было невозможно. Семья бы никогда не была счастливой.

`Она никогда бы не взяла меня с собой`.

Это был вправду выбор матери.

Мать, которая выбирает лучший исход всех событий, не оглядывается на прошлое.

Канна прекрасно знала свою мать. Потому что она так ее и учила.

И в тот момент ее ноги сползли.

— Миссис.

Но испачкать грязью намного лучше, чем все это.

— Ненадолго я поведу себя невоспитанно.

Канна приподняла свои огрузлые веки.

Его пальцы схватили край ленты в верхней части ее груди.

И в такой позе ненадолго остановился.

— Прошу простить меня.

И он потянул за ленту.

Когда узелок ослаб, верхняя часть тела обнажилась.

Рафаэль схватил подол платья и очень осторожно потянул вниз, стараясь не касаться ее кожи.

Влажная ткань скользнула по плечам, груди и талии. И в конце концов прошла сквозь ноги и пальцы. Словно было совершен грех.

Однако Канна не почувствовала стыда.

Это не имело значения. Все ее тело онемело, и нервные окончания ничего не ощущали.

Потом она услышала, как Рафаэль расстегивают свою форму священника. А также звук падающей одежды.

Затем он ее поднял и посадил к себе на бедра.

По мере ощущения приближающегося тепла Канна инстинктивно протянула руки. Она ловко обернула его талию и обняла мужчину. Их тела плотно касались, ощущая температуру плоти друг друга.

Ее окутывало тепло.

Теперь тепло.

Еще, немного ближе.

Однако такого не должно было случиться. Она знала.

Она знала, что ему не следовало разделять тепло своего тела с женщиной, бывшей женой близкого друга, знала, но…

Ей было вправду хорошо.

Если сможет растопить ледяное тело.

Этот мороз, температуру, упавшую ниже нуля. Если бы она смогла сбежать от сетей одиночества. От одиночества, окутавшего ее в этом несчастном мире.

— Разве вы не чувствуете неприятности?

Низкий голос Рафаэль был очень близко.

— Нет.

— Тогда, может, неудобно сидеть…

— Нет. Просто вот так,

И наступила тишина.

Больше никто не вымолвил ни слова.

Треск-треск. Горели тлеющие угли.

Посреди безмолвного молчание слышно было дыхание друг друга.

Раздавались звуки капель, падающих с волос и нежно скользящих по коже, звуки глотания и даже сердцебиения.

Канна очень медленно дышала.

Ах, ей было очень тепло.

Теперь она наконец-то чувствовала себя живой.

----------

Том 2 Глава 128

Канна проснулась от глубокого сна.

Смутно приоткрыв глаза, она почувствовала, что на что-то опирается.

Мускулистая широкая грудь со шрамом…

— Вы встали?

Канна подняла голову. И она встретилась с глазами, смотрящими прямо на нее.

Тогда она вспомнила события прошлой ночи.

— Снимите одежду.

— Обнимите меня.

Лицо охватил жар. Но, к счастью, ей удалось сдержать свои эмоции.

— Теперь можете отдать.

Рафаэль покорно последовал ее словам. И подобрал разложенную у костра одежду, передав ее Канне.

— Еще немного сырая, но уже лучше, чем вчера.

— Спасибо.

Канна поспешно оделась.

Она притворялась спокойной, однако ей едва хватало на это сил.

Это того стоит.

ʹОчевидно, я вчера выжила из умаʹ.

Независимо от того, насколько выдалась трудная ночь, она не думала, что была в своем уме.

Канна метнула взгляд на Рафаэля.

Теперь он был одет в форму священника. Пуговицы, застегнутые до самой шеи, напоминали аскета.

ʹЭтот человек невероятенʹ.

Случившееся во многих смыслах отражало неловкость, но Рафаэль и бровью не пошевелил. Он вел себя настолько тихо и спокойно, что она пребывала в замешательстве.

Он не напоминал мужчину, державшего на руках мгновение назад едва обнаженную женщину.

Если подумать, то это случилось вчера.

Когда мужчина снимал одежду, когда их тела касались друг друга, он не дрогнул, а его дыхание ни на минуту не сбилось.

Канна склонила голову.

ʹКаким бы ни был священник, не так просто ухаживать за противоположным поломʹ.

Или подозрения Джу Хва оправданы?

Когда она так подумала.

Рафаэль неожиданно повернул голову.

Их глаза встретились. И он тут же вежливо опустил взгляд.

— Если вы уже чувствуете себя хорошо, думаю, нам стоит сейчас выдвигаться.

Но Канна пребывала в замешательстве.

Она не знала, куда идти.

ʹЧто же делать?ʹ

Очень странно обратно возвращаться в храм, когда из него же и сбежала.

Однако она не желала возвращаться в Эдис.

По крайней мере, сейчас ее ненависть к ним была еще сильнее.

Идти некуда.

И денег тоже нет.

Все вещи остались в храме.

ʹНо у меня есть Рафаэльʹ.

Рафаэль, как всегда, даже не мог встретиться с ней лицом к лицу. Канна склонила голову.

— Рафаэль.

— Да.

— Вы знали, что я дочь Божества?

В ответ последовало короткое молчание.

И потом он признался.

— Да.

Как и думала.

Канна рассмеялась. Только тогда один узелок полностью развязался.

ʹВот почему он прекрасно все выполнилʹ.

Потому что Канна – дочь Божества.

Это не из-за банальной причины, например, из-за симпатии.

ʹДа, конечно жеʹ.

Какая вообще к черту симпатия?

Невозможно забыть, что Джу Хва вытворяла с этим телом.

Изначально это не имело ничего общество с его благосклонностью. Ему было неинтересно.

Единственное, что важно для Рафаэля, так это дочь Божества.

— Мне некуда идти. Так что придумайте план.

— Хорошо.

И наконец-то она поняла.

Он сказал, чтобы она не просила.

А просто приказала.

ʹВерно. Потому так все и естьʹ.

Канна горько рассмеялась.

***

Выбравшись из леса, они нашли повозку и какое-то время ехали.

И снова оказались в лесу.

— Тут въезд запрещен?

Это частная земля аристократа? В начале леса возвышалась огромная ограда, запрещающая вход.

— Все в порядке.

— …Все в порядке?

— Да.

Если он так говорит, значит, так оно и есть. Канна пошла за ним, ничего больше не сказав.

В начале леса простиралось небольшое озеро. Светло-лазурное озеро сияло в солнечном свете. Огромный дом, как в зеркале, отражался в чистой водной глади.

— Вы сможете там отдохнуть.

— Это дом вашего знакомого?

— Нет.

— Тогда чей это особняк…?

— Этой мой, так что не переживайте.

В тот момент Канна потеряла дар речи.

Он шутит?

Нет. Рафаэль точно не может шутить. Не думаю, что ему известно понятие «смех».

ʹПолучается, что все эта территория леса принадлежит Рафаэлю?ʹ

Этот человек не любит лгать, так что все так.

ʹЯ предполагала, что он весьма беден, но, видимо, глубоко заблуждаласьʹ.

Похоже, он накопил много денег, когда покинул храм.

Канна всякий раз восхищалась его способностями.

***

Но на этом сюрпризы не закончились. Внутри особняка было невероятно роскошно, его можно даже сравнить с особняками Валентино и Эдис.

Она считала, что он весьма скромный языческий священник, но мужчина жил в таком ослепительном месте!

— Рафаэль, вы обычно здесь живете?

— Нет.

— Тогда что это? Что-то вроде загородного дома?

— Нет. Просто был подготовлен к подобной ситуации…

Конец слов Рафаэля получился расплывчатым. Он беспокоился о том, что слова могут показаться странными.

Это правда. Потому что очень странно слышать о ней.

Что за.

Почему Рафаэль готовился к ситуации, в которой нужно скрываться?

ʹКонечно. Он же делал для себя, а не для меняʹ.

Подумав об этом, она убедилась.

— Тогда кто убирает это место? Я не вижу слуг.

— Есть рабочие, периодически сюда заходящие. Если миссис пожелает, будет постоянная прислуга.

— Нет. Я бы не хотела никого видеть, пока здесь.

— Тогда я все сделаю.

— Рафаэль.

— Да?

— Я разведена. Как долго вы меня будете называть миссис?

— …

— Я больше не замужем, поэтому называть меня миссис неуместно. Обращайтесь ко мне по-другому.

— Если вы так желаете, скажите мне, как к вам обращаться.

— Правда?

— Да.

Рафаэль вежливо ответил, как покорный слуга. Он и так был всегда послушным, но сейчас стал еще сильнее.

И Канна этим была немного раздражена.

— Тогда, я думаю, что сейчас неплохой момент изменить наши отношения.

— Как скажите.

— Перед этим я спрошу лишь одно. Вы следуете за мной, потому что я дочь Божества? Или это обычная доброта, покуда я вам небезразлична?

Если честно, ей даже не нужно было спрашивать. Она знала его ответ.

— Я следую за миссис.

Смотрите. Как и знала.

Канна лишь фыркнула.

— Говорите, что просто следуете за мной. Вы будете следовать всем моим словам?

— Да.

— Даже вопреки намерениям Сильвиена?

— Да.

Однако Канна слегка удивилась.

Она сомневалась, что ее влияние сильнее Сильвиена.

Неужели так значимо быть дочерью Божества? Чем больше она думала, тем сильнее была неприятность.

— Вы хотите вернуться к священникам? Как вы думаете, позже я стану Святой или кем-то вроде?

— Я вам клянусь, что у меня и мыслей подобных не было. Если миссис возле меня, то мне этого достаточно.

Но не потому ли, что дочь Божества?

Он вел себя как раб, сбрасывая притворство, как отделяют кожуру.

— Если честно, Рафаэль – человек, которому больше по душе мои приказы, а не просьбы.

Так и было. Рафаэль не хотел быть наравне с ней.

Она думала, что он вел себя почтительно, потому что была женой друга…

— Тогда что Рафаэль сделает? Он кто-то вроде слуги, выполняющий приказы?

— Если вы так хотите, для меня это большая честь.

— …

Канна поразилась и закрыла рот.

Она лишь с сарказмом спросила, но он сразу это принял. Похоже, он покорно ждал этого момента.

— Вы хотите стать моим слугой?

— Как скажите.

Он коротко ответил. Снова.

— Если я буду возле вас, то все в порядке.

Канна окончательно убедилась.

В этом.

Рафаэль хотел стать ее слугой. Возможно, с того момента, как только ее впервые увидел.

— Что ж.

Она была невероятна зла. Канна равнодушно ответила.

— Как быть? Я к слуге не обращаюсь уважительной речью.

— Тогда обращайтесь, словно я слуга.

Канна рассмеялась.

Тогда он открыто заявил изменить отношение. Удивительно, как все это мужчина умело скрывал.

— Мое поведение тоже изменится. Я человек жестокий — вы даже можете пораниться.

— Вы можете причинить мне боль.

Он ответил одним ударом.

— Вы думаете, я шучу? Я не такой хороший человек. Могу быть очень невоспитанной.

— Относитесь ко мне, как пожелаете. Вы можете попирать, бить. Это неважно.

Глаза Канны тотчас застыли.

Да, это то и значило.

Нет причин отказывать человеку, который того хочет. Если хочет стать слугой, то так тому и быть.

— Ты пожалеешь об этом, Рафаэль.

Канна, медленно говоря, подошла на шаг ближе. Рафаэль ответил, пристально глядя на ее ноги.

— Я не жалею об этом.

— Правда?

Канна подняла кончики рта.

— Тогда как ты меня станешь звать?

Это просто провокация или, возможно, гнев.

Когда она подумала, что возможны оба варианта, то осознала.

Причина душевного дискомфорта.

Может, она хотела просто сдружиться с Рафаэлем. Она считала его неплохим человеком и, похоже, надеялась стать ближе.

Но он даже и не подумал о таком.

Потому что перед ним дочь Божества.

Но.

— Я сделаю.

Везде должна быть мера!

Она едва не вскрикнула. Канна терпеливо прикусила губы и проглотила слова.

— В самом деле?

— Да.

— Короткий ответ.

— Извините, госпожа.

Возникла неприязнь. Это невероятно некомфортно.

С другой стороны, Рафаэль выглядел очень непринужденным, будто тренировался всю жизнь.

— Хорошо, теперь у тебя новая работа.

Она слегка рассмеялась. Улыбка не отражала ни капли тепла.

— Поздравляю, теперь ты стал моим слугой, Рафаэль.

Рафаэль опустился на колени. Когда он наклонился, она увидела широкую прямую спину, облаченную в черную форму священника.

Он приложил губы к раю ее подола. И прошептал.

— Госпожа, спасибо, что меня наняли.

Она почему-то чувствовала исходящую от него дрожь.

От губ до подола, от его пальцев и от голоса.

Он поднял взгляд. Его лицо было бесстрастным. Однако жар тотчас исчез, как иллюзия.

И возникло чувство противоречия.

Теперь у нее в руках Рафаэль, но почему-то кажется, что именно она попала в руки Рафаэля.

Дело не только в этом.

— Прошу, используйте меня, как вам удобно.

Она уверенно глядела на него снизу вверх.

Но его взгляд был таким же.

Казалось, что Канна была пленена его фиолетовыми глазами.

----------

Том 2 Глава 129

Рафаэль был очень умелым.

Он не только помог найти укрытие, но и был прекрасным поваром — его блюдо из форели, пойманной в озере, было восхитительным.

Это было весьма вкусно.

Было очень вкусно.

— Поэтому.

Пропал.

Канна положила вилку.

Это из-за шокирующих событий? Ее аппетит пропал.

— Ты не вернулся с Сильвиеном и просто ждал, находясь рядом со мной? Хотел убедиться, что я вернусь в полной безопасности?

— Да.

— Ты забеспокоился, как увидел, что я убегаю вместе с Орсини, и последовал за нами?

— Да.

— Ты присутствовал на церемонии развода, чтобы видеть меня?

— Да.

Ты не в своем уме. Эти слова она очень хотела сказать в ответ.

— Ты не в своем уме.

Ух, наконец-то сказала.

— Даже если ты хочешь меня защитить…Приходить в храм было безумием.

Даже оправдываясь тем, что он пришел в качестве свидетеля Сильвиена, нельзя отрицать того факта, что мужчина — языческий священник.

Очевидно, в храме возник ряд трудностей.

Другими словами, Рафаэль, рискуя жизнью, отправился на церемонию развода.

Дабы вблизи наблюдать и постараться помочь в случае опасности.

'Минутку'.

Неужели…?

— Возвращаясь с острова Пэйллон, ты был на одной со мной лодки. Это тоже было так задумано?

Рафаэль опустил голову. И, глядя в глаза, признался.

— Да.

Нет сил даже удивляться. Канна разразилась смехом.

Рафаэль неслучайно появлялся всякий раз, когда она оказывалась в беде или ей требовалась помощь.

Все это было следствием его усилий.

'И этот особняк, по-видимому, он подготовил для меня. Подготовлен в случае непредвиденных обстоятельств'.

Он хочет зайти так далеко в своем попечительстве?

Дочь Божества.

— С таким прекрасным лицом намеренно пойти вслед за мной…. Рафаэль пугает.

— Сожалею.

— Тебе жаль? Мня очень неприятно. Я расстроена.

Ложь.

Существовала еще одна причина ее неприязни.

'Он был мне приятен как человек'.

Но Рафаль был будто сам не свой.

— Если вы хотите меня наказать, я приму это покорно.

— Ты хочешь наказания? Ты встанешь, покорно подняв руки? Или желаешь, чтобы тебя избили?

— Как вы пожелаете, я с радостью приму все.

Как прямодушно.

Он даже не стал оправдываться.

Это все ради вас. Он даже ни разу не пытался защититься.

Мужчина просто покорно признает все свои поступки, извиняется и требует наказания.

'Он просто сковывает себя. Это не изворотливость'.

Но раздражает больше то,что ей это было по душе.

— Рафаэль, ты мой слуга?

— Да.

— Тогда ты мой?

Рафаэль поднял голову. И посмотрел в глаза Канне.

— Вы — моя хозяйка.

— Так что, ты мой, значит?

— Я полностью ваш.

В одно мгновение в глазах Рафаэля промелькнула искра.

— Я вам буду благодарен.

На невыразительном лице господствовало страстное желание.

Канну на миг охватил жар.

Как так можно терпеть?

Он потрясающе скрывал свое желание стать слугой.

— Но так ли это?

Канна нарисовала улыбку и встала со стула. И подошла к нему, сидевшему напротив нее.

— Или это только на словах?

Топ-топ. Подойдя ближе, она увидела, как напряглась шея Рафаэля.

Канна, радуясь его реакции, медленно приблизилась. Затем скрестила ноги и села на столе.

— Вы — моя хозяйка. Если я так назову вас, вы станете моей хозяйкой?

Она протянула руку к Рафаэлю и коснулась черной формы священника в области шеи.

В этот момент напряжение шеи через воротник достигло ее кончиков пальцев.

Дочь Божества. Вот почему этот мужчина, убивающий и разрезающий пополам монстров, так замирает…

'Это так смешно'.

И раздражающе.

— Это не так просто ей стать. Что, если это лишь пустые слова? Докажи на действиях.

— Хоть как-нибудь.

Рафаэль тихо произнес глубоким голосом.

— Я последую любым вашим словам.

— Слова могут таить в себе опасность. Ты знаешь, что нужно будет делать?

— Я сделаю все, что вы скажите.

— Встань на колени и поцелуй мои ноги. Тогда я тебе доверюсь.

Это были лишь капризы и ворчание, но не для Рафаэля.

Звук трения. Рафаэль отодвинул стул. Он тотчас встал на колени перед Канной.

'А'.

Отговаривать уже было некогда. Он схватил Канну за левую лодыжку, придерживая ее на весу.

И прижался губами к верхней части ступни.

Горячее и нежное прикосновение. В том месте, куда прильнули его губы, все нервы напряглясь. Он прикоснулся к лодыжке, икре и быстро скользнул до бедра.

— Я посвящу все свое тело и разум вам.

— …Хватит. Хорошо, вставай.

Он покорно повиновался ее словам. Он встал и сел на стул, как прилежный ученик.

Он вел себя как раб — и никак иначе.

— Мне ничего неизвестно о Рафаэле. Можешь рассказать, какой ты человек?

— Если у вас есть вопросы, прошу, задавайте. Я отвечу.

— Когда и как ты узнал, что я дочь Божества?

— С того момента, как вас увидел. Я заметил,что вы очень на него похожи.

— Сильвиен знает?

— Нет.

— Как ты смог увидеть Божества? Невозможно увидеть Божества, если ты не первосвященник. К тому же я слышала, что и сами первосвященники редко могут узреть лицо Божества и его запомнить.

— …

— Или Рафаэль был первосвященником? Но этого не могло быть.

Саны первосвященников, за исключением судебных приставов, назначаются строго по возрастам. Такое правило было из года в год.

Иначе говоря, молодому священнику не стать первосвященником.

— У меня была возможность лично лицезреть Божества.

Ему выпала такая возможность?

Получается, он не станет в подробностях все объяснять.

Канна притворилась, что ей все равно.

— Сколько Рафаэлю лет?

— Как и Сильвиену. (п.п.-он старше ее на три года; ~29)

— Во сколько лет ты покинул храм?

— Я покинул в 17.

— Получается, те события были 12 лет назад. Тогда я убежала из дома .В отличие от Рафаэля, я потерпела неудачу…

Канна какое-то время поколебалась, а потом задала свой главный и желаемый вопрос.

— Почему ты ушел?

— Я не хотел соблюдать догмы храма.

— Какие догмы? Запрет выходить за пределы храма без позволения?

— …

— Или с самого рождения до самой смерти не хотел следовать указке храма? Или же не хотел брака со священниками, в чьих жилах течет та же кровь, что и у тебя?

— Все это.

— Что ж, если честно, я бы тоже сбежала.

Однако его вера осталась прежней. Вот почему он добровольно хочет стать ее слугой.

— Тебе известно что-нибудь о моей матери? Ее зовут Сон Хи, девушка с иностранной внешностью и длинными черными волосами.

— Я ничего о ней не знаю. Мне жаль.

Он ничего не ожидала, потому и не была разочарована.

Теперь, когда она хотела закончить свои расспросы, неожиданно заговорил Рафаэль.

— Если вы желаете навсегда покинуть Эдис, сообщите мне. Это потребует очень тщательной подготовки.

— Это возможно? Возникнут трудности, если Эдисы решатся меня отыскать.

— Разумеется, все не так просто.

Рафаэль покорно признался.

— Не если вы того пожелаете, то все возможно. Даже при всех трудностях я смогу вам помочь.

Это не было похожим на блеф.Он вправду казался способным на это.

В чем же секрет этой власти?

'Я пока не могу полностью доверять Рафаэлю'.

Рафаэлю есть что от нее скрывать. Она была в этом убеждена, поэтому и не могла ему всецело вверять.

Так что.

'Я должна правильно им воспользоваться, а потом избавиться'.

Рафаэль сказал, что она для него хозяйка. Сказал, что сделает все, чего попросит.

'Так что могу и приказать покинуть меня'.

Канна, сердце которой было окутано тьмой, рассмеялась.

— Хорошо, я подумаю, что тебе нужно сделать.

***

Несколько дней Канна наедине с собой отдыхала под предлогом размышлений о своем будущем.

Ночь дня первой недели.

Канна гуляла вдоль озера.

'Что же мне делать?'

Она не дочь Александра Эдиса. Она дочь Божества и Сон Хи.

Сначала ее преполняло удивление, но теперь Канна уже весьма спокойно к этому относилась.

'Я не могу довериться Рафаэлю и так с ним сбежать. Иначе все результаты стараний, коих я достигла до сегодняшнего дня, обратятся прахом'.

….Просто все так бросить и сбежать?

Тогда. В кустах послышался шорох.

И неожиданно появилось лицо мужчины.

— …А?

Канна быстро заморгала.

Ослепительные светлые волосы. Голубые глаза.

Это был сэр Клод!

— Почему такое диво пробирается сквозь заросли?

— Мисс.

Клод усмехнулся и вышел из куста.

— Почему мисс здесь?

Он подошел, смахивая траву и листья с волос и тела.

— А, поздравляю с разводом. Так что теперь я вас буду называть мисс. Вы не против?

— Вы уже так меня назвали…Как вы узнали, что я здесь?

— Потому что я вас усердно искал. Теперь в особняке Эдис царит беспорядок, мисс. Каллен был шокирован.

— Шокирован…?

— Да, если он узнает, где вы, то тотчас к вам примчится.

Канна поняла смысл слов.

Получается, он еще не знает.

— Я советовал вам не держаться возле языческого священника. Тот священник смотрит на мисс очень подозрительно. Я прям выхожу из себя.

— Вы сказали, что Каллен не знает, где я.

Канна проигнорировала его слова и начала обсуждать другую тему.

— Думаю, что вы тут же сообщили это Каллену.

— …

— Сэр Клод, вы пришли не по приказу Каллена?

Клод умолк. Но вскоре рассмеялся.

— Ах, вы проницательны. Быстро обо всем догадались.

Знаю, но неужели.

Клод прибыл не по приказу Каллена!

И тогда она услышала голос за своей спиной.

— Хотите продолжить беседу?

Это был Рафаэль.

Но Канна не удивилась.

Как и думала, он станет ее искать и последует за ней.

— Или, может, стоит все прекратить.

Он намекал, что разберется с Клодом, если она того захочет.

— Взгляните. Прятались и наблюдали, но, когда что-то показалось странным, сразу дали о себе знать. Ха-а, это пугает.

— Сэр Клод.

Он шутит даже в такой момент?

Клод злобно рассмеялся, услышав предостережение Канны.

— Извиняюсь.

— Кто же вам приказал?

— Да, верно, я пришел вместе с ним. Он позади меня.

Клод указала на заднюю часть куста, погруженную в полную тьму.

— Его превосходительство Александр Эдис вас ожидает.

----------

Том 2 Глава 130

Прибыл отец.

В это верилось с трудом. Если уж сам Каллен не знал — про отца и речи быть не могло. Она даже не подозревала, что придет отец и лично ее поймает.

— Но что, если я не хочу с ним видеться?

Клод пожал плечами.

— Мне ничего не сказали о том, чтобы вас принуждать. Так что вы вольны в своем выборе.

Нет, не может. Отец сюда приехал лично и без награды так не уйдет. Он не станет проявлять милосердие.

Канна повернулась к Рафаэлю.

— Я встречусь с отцом и сразу же вернусь. На этот раз не смей за мной следовать.

— Как прикажете.

Она приказала Рафаэлю и пошла. Клод после тут же забурчал.

— Что за? Почему вы все докладываете этому священнику?

— Докладываю? Я просто сказала ему о своем решении.

— Так почему же тому священнику? Какие между вами отношения? Может, вы мне объясните, что тут происходит?

— Отнюдь. Если я вам скажу, то вы тотчас побежите к Каллену и донесете на меня.

— Такого не случится. Я никому не расскажу.

— Если вы продолжите лгать, то я вас отсюда выгоню.

— Ага. Прошу прощения.

Пока она шла, ведя с ним беседу, то наткнулась на карету.

Однако отец покинул экипаж и сидел возле корней деревьев.

Канна бессознательно остановилась. Тогда она подумала, что перед ней совершенно иной человек.

К тому же на нем была не та одежда, которую он обычно носил.

Александр, всегда красующийся в костюме, прекрасно на нем сидевшем, теперь был одет в просторную шелковую рубашку и удобные кожаные ботинки, напоминая пастуха с фермы. В руке он держал кусок яблока.

Что еще за яблоко?

— Что еще за яблоко?..

Клод пробормотал тот же вопрос, что и витавший на ее уме. И вскоре они заметили, что он сидел под яблоней.

— Неужели вы залезли на дерево?

— Не может быть…

— Очевидно, что его превосходительство подобрал упавший фрукт с земли.

Пока Клод рассуждал о яблоке, взгляд Александра был прикован к Канне. Клод и Канна одновременно к нему приблизились. Канна к нему подошла еще ближе.

— Я слышала, что вы меня хотели видеть.

Тогда отец встал с земли.

Листья, застрявшие в его рыжих волосах, тут же упали.

В тот момент по какой-то причине ощутилось присутствие Божества.

Это юношеское лицо очень напоминало Божества, прожившего более 500 лет.

Отец до самой смерти будет походить на двадцатипятилетнего юношу?

— В карету.

— Ах, да.

Канна последовала за ним в экипаж. Но сразу пожалела, как только села.

ʹСтоило просто поговорить на улицеʹ.

Оказавшись в тесном пространстве с ним лицом к лицу, она почувствовала на животе тяжесть.

— …

В карете царила давящая тишина.

Когда Канне стало душно, Александр первым открыл рот.

— Канна.

— Да.

— Возвращайся домой.

— …

— Если ты желаешь, можешь взять того языческого священника, помогшего тебе сбежать.

Не ответив, Канна впилась взглядом в его лицо. И осторожно начала беседу.

— Я встретила Божество.

— Правда?

— Да. Оно поведало мне нечто весьма интересное.

Канна ощущала, как пересох ее язык, и, сглотнув, продолжила свою речь.

— Вы хотите услышать, что оно мне поведало?

— Это очевидно.

Александр прислонился к спинке сиденья. И с издевкой пробормотал.

— Оно сказало, что ты не моя дочь.

Лицо Александра, произнесшего эти слова, отражало некую раздражительность.

Когда она увидела это чувство, ее надежда резко возросла.

Возможно, Божество ей солгало. Возможно…

— Это верно.

Ожидание, резко возросшее в тот момент, рассеялось, как дым.

— Ты — дочь Божества.

Она оторопела. Ее голову покинули все мысли –она полностью опустела.

Канна тщетно на него посмотрела и покачала головой.

С каких пор? Она бессознательно крепко сомкнула две руки. Весь ее вид отражал обеспокоенность. Когда она осознала сей факт, на нее нахлынуло негодование.

Как он мог как ни в чем не бывало произнести такие слова? По вине этих новостей в последние дни ее не покидала паника.

— И на этом все?

Внутри закипал гнев. Канна подняла голову и на него уставилась.

— Получается, все, во что я верила всю свою жизнь, оказалось ложью. И все ваши слова?

— Ты злишься?

Ты злишься? Теперь он смеет такое спрашивать?

— Невероятно как сильно!

Ее захлестывали эмоции. Весь пылающий гнев излился наружу.

Канна бесстрашно крикнула, ударив ногой по дну кареты.

— Я думала, что сэр герцог — мой отец. Я жила целых двадцать шесть лет в мире, полном обмана. По-вашему, как мне не злиться?

Звук сбившегося дыхания.

Канна достигла предела. Даже этими несколькими словами она пыталась сделать все возможное, потому как ее противником был сам отец.

И наступила тишина. Александр молча смотрел на Канну, дрожащую плечами.

Насколько же тусклый был ее блеск глаз. Жилы исчезли, а лицо стало напоминать пустыню.

Она была невероятно на него зла, но до него не доходили ее чувства.

— Ничего не изменилось.

Он безжизненно сказал.

— Ты росла как старшая дочь Эдис. И впредь живи именно так.

— …

— Отсутствие кровных уз не меняет того, что ты часть Эдис. И никак иначе.

Александр твердо произнес.

— Оставайся в Эдис. Ты не сможешь без моего разрешения куда- либо пойти.

Она онемела. Канна разразилась смехом.

— Сэр герцог Эдис. Я могу выбрать храм вместо вас.

Божество предоставило ей выбор. Оно сказало, что всегда будет ждать ее прихода.

Так что, если она захочет покинуть Эдисов, то может жить как Святая.

Вот почему уверенность отца была смехотворной.

— Ты?

Но насмешка издалась от Александра.

— Канна Эдис, тебе пора возвращаться домой.

На эти слова резко возросло желание одержать победу. Канна посмотрела ему в глаза и вновь ответила.

— Я отправлюсь туда, куда пожелаю.

— А то обещание? Если я дам развод, то именно за мной останется решение, где ты будешь жить.

— Это обещание было дано, когда я считала вас своим настоящим отцом.

Она слепо бунтовала, однако ее не покидали мысли вернуться в Эдис.

Канна много чего там оставила. Все, что у нее было, осталось в Эдисе, поэтому даже при побеге ей бы пришлось взять с собой все те вещи.

Однако ненависть никуда не исчезла.

Она ненавидит.

Канна не хочет так просто согласиться и последовать за ним.

Она ненавидела слова, сказанные мужчиной, которого считала своим отцом.

На невероятную настойчивость Канны последовал вздох Александра. Он потер брови. Этот жест отражал сильную утомленность.

— Канна.

— Да.

— Как ты думаешь, мои слова звучат как просьба?

Тогда она потеряла дар речи. Разумеется, это отнюдь не просьба.

Он не станет ее убеждать и ждать примирения. Это был непоколебимый приказ.

Когда она осознала эту истину, чувство беспомощности охватило все ее тело.

Так или иначе, пока отец здесь, бегство безнадежно.

Более того, она все равно же думала вернуться в Эдис, верно?

Но.

— …Скажите мне правду.

Но почему не хочется слепо следовать за ним?

— Прошу, расскажите, почему вы меня вырастили, и что связывает вас с моей матерью.

— Я тебе уже рассказывал в прошлый раз. Ты должна заплатить соответствующую цену, дабы узнать желаемое.

Он говорил очень медленно.

— Или оставайся возле меня, или включи в себе сыщика. Тогда у тебя появится ключ к открытию всех тайн.

Канна, сжав руки в кулаки, впилась в него взглядом.

— Знаете что? Сэр Александр Эдис, я искренне вас ненавижу. Вы настолько мне ненавистны, что у меня нет сил вас терпеть.

Но его глаза даже не задрожали.

Он просто смотрел, будто желая продолжить разговор на его любимую тему.

Это было досадно.

Сколько не кидай камней, как бы сильно не причиняй боль — он не дрогнет ни одним мускулом.

— Вы худший мерзавец, которого мне довелось встретить.

Потом уголки губ Александра слегка приподнялись. Но слабая улыбка тут же исчезла, словно ее и вовсе не было.

— Похоже, мне жаль, что теперь я обо всем знаю.

***

Иоанна Фридрих была первой принцессой королевства Ялден.

И невестой Каллена Эдиса.

ʹТочнее, мы помолвленыʹ.

Информация о помолвке была лишь в письмах, которыми обменивались две стороны, но на этот раз она прибыла непосредственно, дабы согласовать некие детали.

Обручение означает важную сделку и контракт между королевской семьей Фридрих и герцогом Эдисом. Иоанна очень довольствовалась этой помолвкой, несмотря на деньги и богатство.

Удивительно, но и в Ялдене Каллен Эдис славился своей ослепительной внешностью и превосходными способностями. Подумав, что этот мужчина станет ее, она осознала свою удачу.

— Что?

Иоанна толкнула Каллена на свою кровать. Она на него забралась и подозрительно рассмеялась.

— Что вы делаете?

— Мы еще не помолвлены. Принцесса, еще рано для первой ночи.

Божечки.

Иоанна разразилась смехом. Даже в такой момент говорить такие скучные слова с бесстрастным лицом.

Его поведение было, как у примерного ученика, вот только оно ее еще сильнее возбуждало. Это был новенький тип для Иоанны, вкусившей самых разных мужчин в Ялдене

— Видимо, вы не знаете, но женщины в Ялдене нетерпеливы. Если мы чего-то страстно желаем, нас переполняет энтузиазм это заполучить. Так что.

Иоанна схватила длинный галстук, обернутый вокруг шеи Каллена, и ослабла завязь. В ответ Каллен, показывая свою раздраженность, нахмурил брови.

— Принцесса, у меня все еще остались дела. Я должен присутствовать на встрече, так что, прошу, слезьте с меня.

Прозвучал решительный голос без нотки волнения. Похоже, она даже обеспокоилась этим голосом.

Иоанна поразилась.

Потому что не нашлось бы ни одного мужчины, который бы отказался…

ʹМеня прогоняют из-за какого-то глупого собрания?ʹ

Иоанна слезла с его тела, почувствовав обиду. Она любила заигрывать первой, но у нее не было хобби заставлять тех, кто этого не желал.

— Тогда, принцесса, доброй вам ночи.

Каллен попрощался, не изменив ни одной черты лица. И без сожаления покинул комнату.

ʹХа, это уже чересчурʹ.

Ух. Поневоле вышел стон.

Черт, как можно все так разрушить, променяв ночь с красавицей на собрание?

ʹХм, как ни странно, это весьма интересноʹ.

Как изменится мужчина, если влюбится в женщину и потеряет разум? Довольно любопытно.

В то время за дверью послышался странный звук. И это был крик Каллена.

Иоанна тут же открыла дверь и высунула голову. И поразилась неожиданным событием.

Каллен Эдис, вечно равнодушный и деревянный, впервые проявил эмоции!

— Сестра исчезла? Немедленно докладывай!

Дворецкий пожал плечами, но Каллен снова повысил голос.

— Сейчас же вызови рыцарей! Нет, нет. Я сам отправлюсь!

— К-как же встреча…

Затем Каллен пронзил ледяным взглядом дворецкого.

— Моя сестра исчезла.

Гнев постепенно нарастал.

Иоанна не верила собственным ушам. Она и не предполагала, что лицезреет невероятное рвение Каллена.

— Неужели эта жалкая встреча так важна?

----------

Том 2 Глава 131

Каллен, охваченный гневом и тревогой, направился к Орсини.

— Брат!

Орсини лежа раскинулся в центре учебного плаца. Как только он вошел, то увидел капли пота на теле от интенсивной тренировке.

— Брат, что вообще происходит. Сестра пропала!

Орсини нахмурил брови, будто эти слова вызвали в нем раздражение.

— Так и есть. Она ушла, поскольку не собиралась возвращаться в Эдис.

— Что это означает? Сестра не может вот так уйти!

Каллен подозрительно взглянул на Орсини.

— Возможно, мой старший брат вновь досадил сестре.

Затем Орсини открыл сомкнутые глаза. Взглянув на Каллен, он ответил.

— Что за хрень ты несешь?

— Верно.

— Что это?

— Брату, очевидно, известно, о чем речь.

— Не знаю, что за поганые мысли в твоей башке, но я ее и пальцем не тронул.

— Но тогда почему сказал, что сестра ушла? Брат снова бил ее?

— Ты в своем уме? Бил сестру…

Орсини, пытаясь что-то сказать, закрыл рот. Потом безучастно вытянул правую руку и посмотрел. И невыразительно пробормотал.

— Отрежь.

— А? Вы о чем?

Но вместо ответа Орсини опустил руку и сказал, как ни в чем не бывало.

— Каллен, веришь ты мне или нет, я не причинял ей вреда.

— Тогда почему….

— Не знаю. Очевидно, есть причина, по которой она не захотела возвращаться.

Орсини, произнеся речь, горько улыбнулся.

На тот момент Каллен убедился.

Было прекрасно видно, что между сестрой и братом что-то произошло. То, чего он не знал.

В бурлящий гнев Каллена подкинули дров.

Он должен был поехать с ней.

ʹЯ бы даже отменил помолвку и пошел с сестройʹ.

Кончики его пальцев дрожали от досадного сожаления.

Прибытие принцессы Иоанны помешало ему отправиться с сестрой. Потому Орсини стал свидетелем на церемонии развода.

Единственный у сестры лишь он.

Лишь он.

Он единственный, на которого может положиться сестра, и он единственный, кто нравится сестре.

Но почему она к нему не возвращается?

— ….Я должен ее найти.

Он бессознательно произнес эти слова.

В припадке гнева.

Нет, возможно, они исходили из самого сердца.

— Я должен ее найти и вернуть. Даже силой. Неважно, что скажет сестра, для начала ее следует отыскать.

От спутанных мыслей голова шла кругом.

Каллен коснулся головы. Непонятный гнев и беспокойство за Канну беспорядочно смешались.

ʹЧертʹ.

Настигла головная боль. Каллен сжал в кулаки дрожащие руки.

Да, он невероятно злился.

Не поехал с Канной.

Орсини позволил ей исчезнуть.

И.

Канна.

Сестра, которая не вернулась к нему.

— Сумасшедшая сучка.

Орсини цокнул языком, будто насквозь видел Каллена. Он поднял тело и встал перед Калленом.

— Заставить насильственно поймать и вернуть девчонку, ушедшую по своей воле? Хочешь ее поймать, как добычу?

Да, так.

Даже так.

В момент, когда он наконец-то осознал свои истинные чувства, на сердце внезапно стало спокойнее.

Нет ничего удивительного. В некотором роде все очевидно и понятно.

— Каллен, ты для меня единственный.

Исток начинался с этих слов.

Он должен доверять сестре.

— Да, я обязан это сделать.

В следующий момент Орсини грубо схватил Каллена за горло.

— Будь осторожен со своими словами, Каллен Эдис. Не лезь к зверю. Она имеет право уйти, когда пожелает.

— Не сравнивай драгоценную сестру с кем-то вроде зверя.

Каллен бесстрастно ответил.

— Но, когда он делает какую-то глупость, я обязан ее остановить. Это ради сестры.

— Вот же дерьмо.

Орсини с отвращением ударил Каллена.

— Это ради тебя, Каллен.

Однако Каллен не повел и бровью и поправил помятый воротник.

— Разумеется, ты не понимаешь. Отношения между мной и сестрой настолько глубоки, что старшему брату не под силу вообразить.

— Ха.

Орсини разразился смехом, будто прозвучали смешные слова.

— Мне жаль, что ты так заблуждаешься, Каллен Эдис. Канна тебя…

Но он не смог закончить.

Орсини стиснул зубы. Он с трудом подавил вырывающиеся слова, раздражающие голосовые связки.

— Черт.

Потом он просто прошел мимо Каллена.

Каллен озадаченно взглянул ему вслед, но вскоре выбросил из головы слова брата.

В течение нескольких последующих дней Каллен сосредоточился лишь на поисках Канны.

Принцесса Иоанна несколько раз его навещала, однако он постоянно был чем-то занят и не находил на нее времени. Все мысли о помолвке улетучились из его головы.

Иоанна просто безмолвно смотрела на Каллена.

ʹОчень странноʹ.

Что-то странное.

ʹПодозрительно. Непохоже на сэра Калленаʹ.

***

И спустя несколько дней.

— Сестра!

Как только Канна вернулась в поместье Эдисов, Каллен тут же прибежал к ней.

Он крепко сжал Канну в объятьях. Когда он ее обнял, в душе расцвело спокойствие.

— Сестра, я очень переживал.

Только сейчас он ожил.

Каллен выбрался из мук, прожигающих его душу.

Убрав руки, он осмотрел Канну с головы до ног.

— Сестра, вы в порядке? Вы добрались в полной безопасности?

— Да, все в порядке.

Какое счастье. Каллену сразу стало лучше.

И тут же за ее спину он бросил пронзительный взгляд.

— Кстати, кто этот человек?

Канна на миг задумалась.

Как ей представить Рафаэля.

— Мой…священник.

Мне не хотелось говорить, что он слуга.

— А?

— Это мой личный священник. Он выслушивает мои молитвы, исповеди, дарует мне благословение…

— Это разве не языческий священник?

— Повторюсь вновь– это мой личный священник. Этот священник не принадлежит храму.

Уверенно произнесла Канна.

— Рафаэль останется в этом доме как мой священник. Не волнуйся, отец мне позволил.

— Разумеется, если сестра того пожелает, то пусть так оно и будет.

Каллен покорно ответил.

Сейчас это уже не столь важно. Каллен хотел знать причину, почему она не возвращалась домой, причину ее ухода.

— Сестра. Если вы хорошо себя чувствуете, прошу, выделите мне минутку. Я хочу с вами поговорить.

— Попозже, попозже.

Канна засмеялась, скрывая своего раздражения.

— Позже, Каллен.

— …Хорошо. Если вам что-нибудь понадобится, сообщите мне.

— Приму во внимание.

Канна грубо ответила и отправилась в свою комнату с Рафаэлем.

И Каллен стал тихо наблюдать за их спинами.

***

Похоже, Каллен ни о чем не знает.

ʹНеужели Орсини ничего ему не растрепал?ʹ

Канна отвела Рафаэля в свою комнату. Когда они сели на диван, она осторожно сказала.

— Рафаэль. Не называй меня госпожой перед другими. И даже не смей притворяться слугой.

— Как скажите.

Он даже не спросил причины, словно был готов следовать всем ее словам.

— Боже. Ты такой покорный.

Нежный и мягкий, как овечка. Канне стало его жалко.

Дочь Божества. Прежде она грубо и сгоряча ему ответила, потому как его доброта была лишь по этой причине. Теперь, когда она вспоминала тот день, похоже, тогда ее переполняла ярость.

ʹПочему я была зла? Как глупоʹ.

С того момента она приняла решение относиться к нему добрее.

Канна вытащила из гардеробной шкатулку с драгоценностями и вручила ему.

— Рафаэль, ты можешь все тут обменять на золото?

— Да.

— Спасибо.

Она не знала, когда ей удастся сбежать. Потому ей следует заранее подготовиться.

Это событие вызвало у Канны предчувствие.

Ее отец не отпускает.

Однако Канна не сдавалась. Она хочет найти все способы, дабы освободиться от Эдисов.

Но что, если план обречется на провал?

Тогда нужно сбежать, все досконально продумав.

ʹЯ не хочу идти в храмʹ.

Божество сказало ей приходить в любое время, но Канна не желала отправляться в то место.

Легко вступить в подозрительную группу, но вот выйти оттуда – придется чем-то пожертвовать. Она не собиралась находиться в такой секте.

И больше всего этого.

ʹЯ не хочу встречаться с Божествомʹ.

Божество, Арджениан. Человек, который выглядит в точности, как и она. Ее родной отец.

Почему это так? Она не хотела знать причины. Это было предчувствие, почти инстинктивное.

ʹБожество сказало, что мать и отец ненавидят друг друга?ʹ

Канна не могла поверить всем сказанным его словам.

Она хотела, чтобы отец, нет, Александр Эдис обо всем рассказал, но из-за сильного упрямства он все скрывает.

ʹПросьба принца Аргона должна увенчаться успехомʹ.

Она попросила Аргона расследовать Александра. Теперь это была ее единственная надежда.

— Если с вами все в порядке.

Когда она пребывала в раздумьях, первым заговорил Рафаэль.

— Я останусь в другом месте.

А?

Канна не понимала его слов.

— Если я вам понадоблюсь, повесьте синий носовой платок у окна. Я тотчас приду.

— А, хм, что ж, хорошо.

— Мне можно идти?

— Да.

— Тогда до встречи.

Когда Рафаэль вышел за дверь, он столкнулся с горничной Лией, которая только что вошла.

Лия бессмысленно уставилась в спину Рафаэля и быстро покачала головой.

— Я принесла две чашки чая, но…уже священник ушел.

— Да.

— Но этот священник…Ах, нет, ничего. Прошу прощения.

Лия покинула комнату, сильно торопясь с покрасневшим лицом.

Поразительно. Она впервые видит в таком состоянии горничную Лию, всегда внимательную и во всем идеальную.

ʹПотому что она очаровалась имʹ.

Что ж, Рафаэль невероятно прекрасен. От него даже трудно отвести взгляд.

ʹЕсли он надумает проповедовать религию с таким лицом, то заполучит много верующихʹ.

Канна, размышляя о бесполезных вещах, попивала чай.

Но куда отправился Рафаэль?

Разве он не хотел быть подле нее?

Она была сбита с толку от неожиданных событий.

Канна не могла спросить, куда он направился и где обычно останавливается.

ʹАх, у Рафаэля тоже должна быть личная жизньʹ.

Канна, надув губы, взглянула на стопку писем, переданных Лией.

По большей части это были приглашения на банкет. И…

ʹЭто от принца Аргонаʹ.

Тогда она почувствовала прилив сил.

Канна уселась поудобнее и открыла письмо

«Я обнаружил невообразимые секреты».

Это предложение с первой строчки сразу бросилось в глаза.

Темы не было указано, однако она сразу догадалась, что речь идет об Александре Эдисе. Недавно она попросила его расследовать.

«Эти поразительные тайны нельзя написать в письме. Матерью тоже удивитесь. Нужно встретиться и все обсудить. Через несколько дней состоится Банкет Великого Очищения».

Ее сердце бешено билось.

«Матерью тоже удивитесь».

Это предложение означает, что он нашел информацию, как то связанную с матерью!

«Для возбуждения интереса открою самый легкий и менее значимый секрет»

«На данный момент у него есть любовница».

Любовница?

Рассеянно выкрикнула Канна, прочитав это предложение.

— У отца есть любовница???

----------

Том 2 Глава 132

Великий день Очищения. В это время Божество проводит соответствующий ритуал.

Очищение длилось неделю, и в последний день императорская семья устраивала грандиозный банкет.

ʹНаконец-то день насталʹ.

Она встретится с Аргоном на банкете, дабы узнать все секреты.

Канна, переполненная предвкушения, оделась.

Но.

— Что ты сейчас сказал?

Красноватый оттенок исчез с ее лица.

— Сэр герцог станет моим эскортом?

— Да, прямо сейчас он вас ожидает в холле.

Канна заподозрила, что Лия ей лжет. Потому что новость была весьма неожиданная.

ʹОн станет меня сопровождать?ʹ

Канна хотела посетить банкет без эскорта.

Разумеется, Каллен выдвинул бы свою кандидатуру, однако подобное невозможно из-за его невесты Иоанны.

Потому она просто решила отправиться одна. Но…сам Александр Эдис станет эскортом?

Почему?

ʹНет, не может бытьʹ.

Вряд ли…но Александр Эдис и вправду ее ожидал в холле.

— Ты пришла.

Он взглянул на Канну и протянул руку.

Он в самом деле решил стать ее сопровождающим!

ʹДа он окончательно выжил из умаʹ.

***

— Почему столь внезапно?

Как только Канна села в карету, она не сдержалась и спросила.

— Почему вы меня решили сопровождать?

— Ты разведена.

Вяло ответил Александр, открыв сомкнутые глаза.

— Да, и что же?

— Так будет лучше.

Так будет лучше?

Что за?

ʹО чем он?ʹ

Но Канна вскоре осознала.

Развод –невероятный позор для аристократов. Особенно для женщин. Этот крупный инцидент способен разрушить всю накопленную репутацию.

Но если Александр Эдис появится с ней в качестве эскорта — никто не посмеет насмехаться.

ʹИ он это сократил это до двух фраз?ʹ

Ты разведена. Так будет лучше.

И на этом все. Он столько всего упустил!

ʹОн хочет, чтобы я сама догадалась?ʹ

От удивления раздался смех.

— Несомненно, все так. Но как с этим связан сэр герцог?

— Почему меня это не должно волновать?

— Вы даже не мой родной отец, так что вас это не должно заботить.

— Ты часть семьи Эдис.

Вновь прозвучал лаконичный ответ, но Канна, теперь привыкнув к его манере речи, прекрасно осознавала значение его слов.

Однако это было нелепо.

Если вы уж и собирались заботиться, нужно было загодя заботиться.

Он очень длительное время относился к ней, как к чужому человеку, но теперь ни с того ни с сего увидел в ней Эдис?

Она почувствовала, как внутренности вывернулись наизнанку.

Канна ответила с холодной улыбкой. Нет, она пыталась ответить.

«Спасибо, но, боюсь, это опорочит честь герцога. Так что в банкетный зал лучше заходить по отдельности».

Как бы отреагировал Александр, если бы Канна все-таки сумела произнести вслух свои мысли?

«Канна. Мои слова звучат как просьба?»

Да, он обязательно бы снова ответил такой фразой.

От своих воображений она разозлилась и крепко сжала руки в кулаки.

Но она не желает его «заботы»!

ʹНет, нет, успокойся, успокойсяʹ.

Так или иначе, теперь он пытается ей помочь. Конечно, она не была ему за это благодарна.

ʹДумаю, это впервые, когда он мне помогаетʹ.

Однако, вспоминая прежние события, — подобное не впервой.

Когда императрица обвинила ее в отравлении Амелии и избивала, именно он забрал из тюрьмы Канну, притворившуюся обессиленной и потерявшей сознание.

Он также помог подделать письмо принца Касиля, дабы исход судебного разбирательства был в ее пользу.

Вероятно, он истязал Айзека, врача и верного помощника Касиля, дабы тот дал показание.

ʹЧерт, что в его голове творится?ʹ

Возможно, он ненавидит ее.

Но все-таки порой бережно о ней заботился.

Александр попеременно принимал одну из своих личностей. Этой прихоти вправду трудно соответствовать.

ʹНу, хорошо, что теперь показалась та личность, которая хочет мне помочьʹ.

Никому неведомо, когда его отношение вновь изменится.

Так почему бы не воспользоваться этим шансом?

Канна уставилась на Александра. Весь его образ походил на статую с закрытыми глазами.

В отличие от привычного образа, он выглядел беззащитным, отчего сердце Канны быстро забилось. Возможно, сейчас ее шанс.

Если он вошел в «режим сбережения», то разговор может сложиться!

— Герцог не мой родной отец.

— Верно.

— Как же мне вас называть?

— Как пожелаешь.

— Могу я продолжать вас называть отцом?

Отец. Вот только она не желала впредь так к нему обращаться.

Она ощущала, как ее язык начинает гнить. Но Канна преследовала свою цель, так что ей пришлось быть послушной и милой дочерью и говорить ласковые речи.

Потом Александр разомкнул веки. И тихо ответил.

— Я не твой отец.

Ах. Это провал?

— Но если того хочешь, то называй.

Так он доволен или нет?

Она много раз размышляла и старалась понять его мысли, вот только довольно трудно узнать правду, скрывающуюся за этим лицом.

— На днях я была слишком взволнованной и сказала вам резкие слова, которые, увы, не смогла сдержать. Это было не всерьез.

Разумеется, это было всерьез.

— Так или иначе, именно вы меня воспитали.

Нет, он не воспитывал ее. Ему было плевать.

— Как только я родилась, говорят, что меня очерняли и молвили, что я Черный апостол, но даже при таких обстоятельствах вы не оставили меня одну и вырастили как дочь. Если вы расскажите мне причину, однажды я отплачу за проявленную милость.

— Хочешь знать причину?

— Да.

— Без понятия.

— …

Ах, да неужели?

Без понятия, вот оно что.

А кто же знает? Где же найти того, кому ведомо?

Канна изо всех сил терпела, чтобы над ним не поиздеваться.

ʹНеужели этого недостаточно?ʹ

Похоже, даже в редком «режиме сбережения» он не собирался с ней вести беседу.

ʹРазве он сейчас не такой же расслабленный и податливый, как Каллен? Тогда почему бы не поговорить?ʹ

Но противник сам Александр.

Его нельзя сравниваться с такими «зелеными», как Каллен. Кроме того, из-за этого возникнут трудности с побегом из поместья Эдисов.

ʹДля начала нужно поговорить с Аргоном. Он сообщил, что разузнал информацию об отце. Так что только после услышанного стоит строить дальнейшие планыʹ.

Канна на него перевела взгляд. Он снова сидел с сомкнутыми веками.

Смотря на безмятежное лицо, будто погруженное в вечный сон, она ощущала некое несоответствие.

У этого человека есть любовница?

ʹОн в самом расцвете своих сил. Всегда очень пылок. Вот почему у него четверо детейʹ.

Любовница Александра Эдиса.

Кто же она? Канна не могла себе этого представить.

***

— Герцог Александр Эдис и леди Канна Эдис!

Как и ожидалось.

Когда они вошли в банкет, ее ожидания воплотились в жизнь.

Воцарилась тишина. Все уставили на них презренные взгляды и тотчас зашептались.

ʹАргон? Где же он?ʹ

Где же Аргон?

— Отец, вы пришли?

Подошли Каллен и принцесса Иоанна. На лице Каллена отражалось удивление.

— Я не знал, что отец станет сопровождать сестру.

Затем Александр посмотрел на лицо Каллена. И бросил слова.

— Похоже, ты недоволен.

— Не шутите, отец. Что могу послужить причиной моего недовольства?

Однако, похоже, Каллена читали насквозь. И тогда он сам себя не понимал.

Верно. Ему было неприятно. Каллен был недоволен.

Но почему?

Почему нахлынуло недовольство?

Неужели так плохо, что Канна пришла с кем-то?

Нет, вероятно, он рад за нее.

Каллен так думал…

ʹРоль эскорта сестры принадлежит мнеʹ.

Он даже не мог себе вообразить, что ее станет сопровождать не он, а кто-то другой.

Так что лучше.

ʹЛучше бы она пришла одна, без эскортаʹ.

Каллен осознал свой мерзкий эгоизм. И аккуратно его скрыл.

— Не говорите подобного. Я благодарен отцу за заботу о сестре.

Между тем Иоанна внимательно изучала Каллена.

ʹЭто весьма странноʹ.

Иоанна, недавно сосредоточившаяся на отношениях между Калленом и Канной, не упустила эту витавшую и едва ощутимую атмосферу.

Каллен Эдис всегда ведет себя с Канной подозрительно.

ʹОн же совершенно иной со своей младшей сестрой-двойняшкой Изабель? Почему отношения странные лишь между ним и Канной?ʹ

К сожалению, Изабель не смогла присутствовать сегодня на банкете. Потому как ее наказал Каллен.

Для женщин брачного возраста, таких как Изабель, это было подобно жестокому приказу оборвать свою жизнь.

Почему такой бездушный человек столь эмоционально реагирует на Канну?

ʹЧто-то здесь не сходитсяʹ.

И тогда Канна уставилась на Иоанну.

ʹПринцесса Иоанна, невеста Каллена. Она же принцесса королевства Ялден?ʹ

Принцесса поочередно смотрела то на Каллена, то на нее. Похоже, она заметила, что Каллен был до ужаса одержим Канной.

ʹЕй бы не понравилось, что потенциальный муж будет бегать к золовкеʹ.

Тогда ее осенила превосходная мысль.

ʹЕсли она принцесса Королевства Ялден, то сможет же с легкостью приобрести один титул, верно?ʹ

Если принцесса станет постоянно видеть, как Каллен виляет хвостом перед золовкой, то она станет бельмом на глазу.

Возможно, принцесса желает, чтобы золовка исчезла.

Если уговорить Иоанну, то есть шанс, что она поможет сбежать.

ʹЕсли не удастся покинуть семью, остается лишь побег. Однако у меня есть преимущество — мои и интересы принцессы могут совпастьʹ.

А пока покажем, какой Каллен верный щенок.

Канна подавила свою тайную улыбку.

И за такой Канной издалека наблюдал Сильвиен Валентино.

----------

Том 2 Глава 133

Во время прихода у нее был сопровождающий.

Однако Александр вскоре исчез, словно выполнил свой долг.

И заиграла песня для танца.

Иоанна перевела взгляд на Каллена. Это негласная просьба означала потанцевать, и Каллен тут же ее заметил.

ʹМне это не по душеʹ.

Он не хотел оставлять сестру одну. Потому что кто-то мог подойти и ей навредить.

Но Иоанна, ожидающая с ним танца, уставилась на него прожигающим и требовательным взглядом. Когда Каллен уже не мог его игнорировать, то вздохнул и произнес.

— Вы желаете потанцевать, принцесса?

— Конечно.

Каллен схватил Иоанну за руку и поклонился Канне.

— Сестра. Прошу, подождите здесь. Разделите танец со мной на следующей песне.

Тц. Канна цокнула языком.

У него есть невеста, а он уделяет внимание сестре. Почему-то, по мнению Каллена, быть прилежным мужем — неправильно.

— Я не против, Каллен.

В тот момент глаза Канны и Иоанны встретились.

Сейчас.

Канна нарисовала улыбку, заранее подготовленную.

Лишь женщины могли уловить намек, спрятанный в ней. Это была одновременно улыбка и не улыбка вовсе.

Ей было утомительно и тяжело, но нужно стараться изображать фальшивую улыбку, дабы она в ее глазах была настоящей.

— ….?

Глаза Иоанны проницательно уловили нарисованную дугу.

ʹЧто заʹ.

По неизвестной причине выражение лица Канны казалось опечаленным.

Почему? Ее неописуемо обожает Каллен Эдис, наследник семьи Эдис. Это значит — весь мир у ее ног.

Но почему у нее такая улыбка?

ʹПочему она выглядит утомившейся?ʹ

Внутри нее разгорелся неподдельный интерес, но более она не могла наблюдать — ее ждал кавалер для танца.

Похоже, у Канны есть своя занимательная история, которую она с нетерпением хотела поведать.

***

Как только Каллен и Иоанна погрузились в танец, тут же кое-кто подошел.

— Прошу прощения, мисс. Один джентльмен просил вам доставить записку.

«Выйди на террасу с правой стороны».

ʹАргон!ʹ

Наконец-то он решил встретиться!

ʹТеперь я узнаю всю информацию об отцеʹ.

Как же долго она ждала этого момента!

Канна разорвала на кусочки записку и бросила их в бокал с шампанским.

Благодаря чему чернила размоются, а бумага разбухнет. Так что никто ни о чем не узнает.

ʹНужно пойти на террасуʹ.

Канна тотчас поспешила.

Пока она быстро пробиралась сквозь толпу, от неизвестного веса тело почувствовало боль. На нее наткнулась опьяневшая знатная дама.

— Ой…ах…Простите!

Дама схватила пошатывающуюся Канну за руку и помогла встать. Но.

Буль-буль!

Так или иначе, но шампанское пролилось на спину стоявшего джентльмена.

— Ах…

Тогда воцарилась леденящая тишина.

Канна, благородная дама и столпившиеся вокруг аристократы от удивления приоткрыли рты.

У джентльмена были серебристые волосы.

Сияние банкетных люстр, проливающееся на лицо Канны, осветило ее побледневшую кожу. Она увидела, что волосы мужчины сверкают чистым серебром.

В мире существует лишь один человек со столь благородным цветом….

— Б-боже. Прошу прощения.

В то время как благородная дама извинилась и поспешно удалилась, серебристоволосый джентльмен медленно повернулся. Тогда Канне очень хотелось сбежать с той женщиной.

Вот только, увы, эту встречу не миновать.

Наконец-то Сильвиен к ней повернулся.

Черт. Канна подавила ругательства, скопившееся на языке.

— Прошу прощения.

Она пыталась притворяться спокойной.

— Я потеряла равновесие, когда ненароком столкнулась с дамой.

Очевидно, он должен что-то сказать.

Изобразить привычную ухмылку и впускать в дело игру слов.

Но.

— Все в порядке.

До ее ушей донесся вежливый голос.

— Все в порядке, не стоит волноваться, мисс.

Мисс.

Услышав это слово, она почувствовала между ними огромную пропасть.

Неожиданно с головы до пят окутало осознание реальности.

ʹА, верно жеʹ.

Она вправду развелась этим человеком.

— Сожалею. Ваша одежда промокла…Если вы немного позже попросите компенсацию, Эдис вам не откажет.

— Не стоит. Лучше забудьте этот случай.

Сильвиен, произнося вежливые речи, вытащил из нагрудного кармана носовой платок. Похоже, он собирался им вытереть мокрую спину.

ʹПочему именно спина? Одному весьма трудно протеретьʹ.

Канна заколебалась.

И в то же время про себя кричала: «В таком случае простите, мне нужно уйти!».

Она хотела побыстрее добраться до террасы, но за ней наблюдало множество глаз. Если просто уйти, то это акт неучтивости, и все налетят, как гиены, начав ее рвать на куски.

— Прошу. Вы не сможете дотянуться до спины, так что я вам помогу.

— Я бы вам был благодарен за это.

Канна взяла платок и тщательно вытерла шампанское со спины.

— В целом, все готово. Но платок сырой….

— Ничего страшного. Верните его.

— Вот это?

— Да.

Лучше же просто его выбросить. Зачем пачкать руки?

Она слегка озадачилась, но не стала задавать вопросов. Канна протянула ему платок и согнула талию в знак прощания.

— Еще раз прошу прощения. Сэр герцог. Хорошо вам провести время.

Затем она поспешно ушла.

Сильвиен уставился на ее удаляющуюся спину.

Черные волосы, перевязанные лентой, развевались в разные стороны. Его взгляд был прикован к алой ленте.

Это из-за яркого цвета?

Сильвиен не мог оторвать глаз от ее спины.

Из-за той алой ленты.

Внезапно в голове вспыхнула мысль.

Та лента.

Что, если схватить за нее и потянуть?

Сияющие черные волосы, струились, напоминая бурный водопад…

— Сэр герцог. Мне его выбросить?

Сильвиен повернул голову. Подошел камердинер, указывая на мокрый носовой платок.

Канна вытерла ему спину этим сырым носовым платком.

— Да, прошу.

Сильвиен небрежно протянул носовой платок. Однако до того, как его взял слуга, рука мужчины остановилась.

— …?

Он удивился и уставился на свою руку.

— Ваше превосходительство? Не нужно выбрасывать?

Сильвиен вонзился взглядом в платок. И со вздохом промолвил.

— Все в порядке. Возвращайтесь.

***

— Ты опоздала.

Как только она ступила на террасу, ее поприветствовал Аргон.

— Прошу прощение за опоздание. Посреди пути на миг…Ваше высочество?

Он подошел и схватил Канну за плечи.

— Нет времени. Внимательно слушай и немедленно принимай решение.

— Да. Говорите.

— Я похитил любовницу герцога Эдиса.

Что?

— К счастью, герцог еще об этом не догадался. На банкете все заняты лишь самим празднованием, так что пока он не узнает.

Она едва стояла на ногах.

А голова кружилась.

Она не могла поверить в услышанные речи. Нет. Она не хотела в это верить.

Он похитил любовницу отца?

Любовницу Александра Эдиса?

— Ваше высочество.

Скрежет. Зубы невольно оскалились.

— Если вы хотите умереть, то делайте это без меня.

Похитить любовницу Александра Эдиса. Это новый вид суицида, о котором она никогда прежде и не думала!

— Тут немного все запутанно. Любовница Александра Эдис – отнюдь не простая женщина.

— А?

— Я тайно за ней следил и вскоре поймал. Но та женщина была не так проста, и меня тоже раскрыли.

— …

— Жаль, но то, что ты попросила узнать, вправду невероятно!?

Канна впилась в него взглядом.

Невероятно?

Нет, если честно, она уже хотела его убить.

И это не какая-то шутка.

ʹНеужели я его убью?ʹ

В кулоне содержится ядовитый порошок. Просто убить принца и забыть об этом деле?

— Если бы я ее упустил, она бы подняла всех на уши, поэтому пришлось ее похитить.

— И что же?

— Она ищет тебя.

Канна нахмурила лицо.

Любовница Александра Эдиса ищет ее? Почему?

— Она сказала, что ничего не расскажет герцогу, если встретиться с тобой. Она хочет с тобой поговорить. Что скажешь? Согласишься встретиться?

— Не нравится мне все это.

Канна грубо вырвалась из рук Аргона.

— Ваше высочество, я не хочу ничего иметь общего с этим. Я никогда не просила вас похищать любовницу отца. Ваше высочество, пора брать на себя ответственность за ваши действия.

— Сон Хи.

— …Что?

Канна распахнула глаза. Аргон лишь пожал плечами.

— Она сказала передать тебе слово «Сон Хи», если ты захочешь прийти.

— Вы сказали…Сон Хи?

— Да, так каково твое решение?

Аргон раскрыл руки, как бы спрашивая ее выбор.

— Встретишься или нет?

— …

— Если нет, в таком случае от тебя отстану. Как ты и сказала, я возьму на себя ответственность за эту женщину. Я постараюсь, чтобы ты не пострадала.

Канна молча на нее смотрела

Аргон взглянул на нее невинными глазами мальчишки, и он опустил плечи.

— Извини уж меня.

— Не стоит извиняться за нашу сделку. Запрос пошел не так, как ожидалось, и именно я должна переживать.

Канна не упустила ни одно слово, которое хотела сказать.

— Но именно вы в долгу передо мной.

— Разумеется. Я как-нибудь это компенсирую.

Когда она услышала определенный ответ, ее сердце успокоилось, а гнев исчез. Здравый смысл вновь вернулся к Канне.

Любовница Александра знает Сон Хи.

Возможно, ей известны отношения Александра и ее матери, почему именно он взялся за ее воспитание.

ʹОчевидно, любовница необычнаяʹ.

Тогда она вспомнила слова Александра.

— Оставайся со мной и поиграй в сыщика.

Что ж.

Это слова того человека.

Именно он вынудил ее узнать всю истину.

Он обманывал ее целых двадцать шесть лет. Но потом ничего ей так и не объяснил.

Но, если сидеть сложа руки и молчать, набрав в рот воды, как послушный ребенок,

Можно ли считать себя личностью? Или полным идиотом?…

ʹТак что вам придется смириться и терпеть, Александр Эдисʹ.

Канна, выпрямив спину, высказала свое решение.

— Прежде чем я встречусь с любовницей отца, мне нужно кое-что прояснить. Я никогда не просила похищать женщину и не желала подобного.

— Договорились.

— Если вы откажитесь от своих слов, я раскрою всему миру, что его высочество заключил сделку писанием кровью. Договорились?

Это была открытая угроза.

Но Аргон лишь рассмеялся, как человек, получивший желанное предложение.

— Хорошо, так и быть.

Канна на него взглянула и, приподняв уголки губ, улыбнулась.

— Прекрасно. Тогда пойдемте.

К любовнице Александра Эдиса.

----------

Том 2 Глава 134

Канна ехала в карете, подготовленной Аргоном.

— Сколько это займет времени?

— Не переживай, нам недолго ехать. Минут десять.

— Тогда поведайте мне, что вы за то время узнали.

— Я и так хотел тебе это рассказать, но не стоит удивляться.

Аргон улыбнулся, как игривый мальчишка, и выпрямил руку.

— Что ж, поговорим об Александре Эдисе.

— Да.

— Никто и никогда не видел, чтобы он спал уже на протяжении десяти лет. Предположительно, он даже на час не сомкнул глаз.

— ….

— Страшно? Он похож на настоящего монстра, да?

— Да, это пугает.

Шутка, конечно же. Канна небрежно ответила насчет этой информации.

— И что же?

— Это вправду очень секретно. В нем видят дьявола.

— …

— Один очевидец видел, как он бормотал, что ему нужно взлететь в воздух.

— Ах. Правда?

Постепенно доверие Канны падало из-за беспочвенных сплетен.

— Есть ли более нечто правдоподобное, а не истории без доказательств?

— Есть.

— И что же это?

— Он не ест морковь, потому как терпеть ее не может. Это чистая правда. Свидетелей много.

Аргон заявил Канне с очень серьезным лицом.

— Говорят, он с самого детства не ел морковь. В блюдах с морковью он тщательно ее выбирает и откладывает.

Канна с трудом подавила нарастающее недовольство.

— Есть ли более существенная информация, нежели эта? Например, что-то связанное с женщиной.

— Есть. Это фантастическая новость.

Поскольку его вид был тот же, что и при рассказе о моркови, она не питала особого доверия.

— Ты знала, что у Александра были братья и сестры?

— Знала. Его сестра скончалась в юном возрасте, а брат…умер от отравления.

— Да, этого брата звали Ларгос Эдис.

— Да.

— Незадолго до смерти от отравления, у него была возлюбленная женщина.

— Да.

— Эта женщина – мать Канны.

Канна непрерывно заморгала.

Что за чепуха?

Такие отношения были между братом отца и матерью?

— Но, похоже, между герцогом Эдисом и матерью Канны плохие отношения. Говорят, что однажды он нанес пощечину матери Канны.

— Вы сказали, что отец наносил пощечины матери?

— И много раз.

История была фантастическая. Отец наносит пощечины матери!

— Однако после смерти Ларгоса на свет появилась Канна.

— ….

— И Александр Эдис заявил, что Канна –его дочь. Тут одно из двух.

Аргон показал два пальца.

— Канна либо настоящая дочь Ларгоса, либо мать Канны через Ларгоса завела интрижку с Александром.

— Вот так история.

— Вот так история.

Канне хотелось рассмеяться.

ʹИсключены оба варианта. На самом деле я дочь Божестваʹ.

Между прочим, тот человек, Ларгос, похоже, ее любил, несмотря на то, что она носила чужое дитя.

И хоть Александр все знал, он объявил ее своей дочерью.

ʹЧерт, о чем вообще думает отец? Я стала его дочерью, потому что он ненавидел мать?ʹ

Всей правды не узнать, пока он сам ее не скажет.

Канна вздохнула.

— Кстати, какова причина отравления Ларгоса?

— А, это. Это все еще остается тайной.

Аргон коснулся подбородка.

— Канна знает, что потомки Паладина немного обманчивые личности. Они слишком сильны, здоровья хоть отбавляй, на них не действуют яды, да и выглядят молодо, без единой морщинки. Словно высшие существа.

— Верно.

— Ты знаешь, что небольшое количество яда также не сказывается и на Сильвиене?

Канна кивнула.

Ладан никак на него не подействовал, а аконит, ядовитое растение Востока, лишь слегка подпортил его организм.

— Это касается не только Сильвиена, но и большинства потомков Валентино и Эдисов. Возможно, они физически сильнее остальных, поэтому и яды им нипочем.

— Но…Ларгос Эдис умер от яда. Неужели этот человек был настолько слаб?

— Нет. Это не так. Я думаю, что, возможно, существовал алхимик, умело справляющийся с магическими камнями и способный создать сильный яд, иначе им было бы трудно умереть от простого отравления.

Верно, должен быть отличный алхимик, создавший яд, который бы убил таких людей.

Внезапно вспылили слова Божества.

Что мать была очень искусным алхимиком.

ʹ…Неужелиʹ.

Потом она узнала информацию об отце, но так и не нашла ни единой ниточки, связывающей с матерью.

— Канна, мы почти прибыли.

На слова Аргона Канна выглянула в окно кареты.

— Это же трущобы. Вы похитили любовницу отца и оставили в таком месте?

Аргон почесал переносицу.

— Мне понравилось это место. Хорошее место, дабы незаметно что-то скрыть.

Иными словами, это место было прекрасным, дабы спрятаться во время побега.

— Канна тоже здесь пряталась, так что ей это место известно?

— Да.

Непринужденно ответив, она взглянула на заброшенную и грязную улицу из экипажа.

Как и сказал Аргон, эта трущоба не была незнакомой.

ʹРазумеется, она мне известнаʹ.

В это место она в юном возрасте сбегала.

Еще до того, как решила окончательно покинуть дом, она приходила в этом место и подготавливалась.

ʹДа, я была довольно тут частоʹ.

Она слышала, что тут люди за деньги способны провернуть любые дела.

И так юная Канна пришла в поисках человека, который бы отвез ее в портовый город. Она хотела найти судно и на нем далеко-далеко уплыть.

ʹЕсли так подумать, это была безумная идея…ʹ

Неужели мужчина, если бы ему дали денег, смог бы благополучно доставить в порт девочку?

ʹДа ни за чтоʹ.

Получив деньги, он бы продал ее как рабыню.

Когда она сюда приходила, то приносила редкие лекарства и еду; давала пищу нищим детям и исцеляла раненых.

ʹЯ была по- настоящему наивной глупышкой. Очень юной и несообразительной…ʹ.

Удивительно, что прежде ее не похитили.

***

Канна в сопровождении Аргона вошла в очень ветхий и маленький дом.

И она встретила ослепительной красоты девушку.

— Добрый вечер. Я вас ждала.

Перед ней предстала невероятно красивая женщина с темно-русыми волосами, искренне несчастным видом и ясными небесными глазами.

Но больше всего поразило.

ʹСэр Клодʹ.

Эта женщина была похожа на ее охранника.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Эдис.

В очаровательных глазах женщины пробежала улыбка.

— Вы прекрасно выглядите. Думаю, догадываюсь, почему его превосходительство, герцог Эдис, бережет вас как зеницу ока.

— …

Она сейчас хочет затеять спор?

Ее слова вызвали раздражения в Канне, но она даже не притворялась, что слышит.

— Ваше высочество, не могли бы вы оставить нас вдвоем?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Аргон наклонился и прошептал на ухо Канне.

— Она использует некую странную магию. Меня небеспричинно поймали.

У нее есть магические способности?

Канна лишь слегка приподняла брови. Она бы не пришла, если бы боялась причинения вреда.

— Все в порядке.

— Если настигнет опасность, просто закричите. Я буду снаружи.

Затем перевел взгляд на светловолосую женщину.

— Лучше не стоит вредить принцессе, любовница Александра.

Кто чья принцесса?

Канна на него взглянула, чтобы тот заткнулся и исчез. К счастью, Аргон осторожно ускользнул, дабы больше не нести чушь.

Тук. Дверь в комнату захлопнулась.

— Принцесса.

Речь Аргона произвела на нее глубокое впечатление? Любовница повторила слово.

— Вы многими любимы, герцогиня.

— Неужели в ваших глазах все именно так?

—Хоть это так не выглядит, но это правда.

Любовница Александра внимательно осмотрела Канну с головы до ног.

— Вы так очаровательны.

— …

— Если у мужчины все хорошо со зрением, то любой очаруется вами.

— Лучше начать с главного.

Канна холодно прервала ее слова.

— Вам стоит знать важную деталь — я не имею никакого отношения к похищению.

— О, правда?

— Да. Я слышала, что вы хотели со мной встретиться. Какова же причина вашего желания?

— Подождите, вы слишком спешите. Как насчет того, чтобы сначала узнать, кто я? Вам, должно быть, интересно….

— Вы мне неинтересны.

Если честно, ей было любопытно, но она холодно выразила фальшивое отрицание.

— Так что мне не нужны представления. Просто скажите, что хотели.

От решимости Канны она неожиданно нахмурилась.

— Вам неинтересна моя личность? Даже то, что я знаю Клода?

— Не понимаю при чем тут мой личный рыцарь. Я уйду, если вы продолжите нести бесполезную чушь.

Затем она обернулась, словно направляясь к выходу, но женщина поспешно схватила Канну за руку.

— Сон Хи! Вам не хочется узнать о Сон Хи?

Появилась ухмылка.

Сон Хи. Это имя повсюду использовали, как волшебную фразу.

Но Канна не растерялась и не поддалась этому слову.

— Даже без этих знаний, жизнь не остановится на этом. Так что отпустите.

— Н-не уходите!

Тогда Канна подняла уголки губ.

ʹЭта женщина в полном отчаянииʹ.

И она не упустила это из внимания.

Именно она затеяла всю эту беседу.

Канна скучным взглядом посмотрела на женщину. И сказала, будто проявляя милосердие.

— Я не смогу с вами долго разговаривать. Так что вам следует побыстрее мне все рассказать.

— М-мое имя Селия Азель.

Из-за спешки Канны женщина поспешно забормотала.

— Клод –мой племянник. Я и Клод уже с давних пор служим герцогу Эдису. И я его не любовница, а алхимик.

При последних словах Канна наклонила голову.

— Алхимик?

— Да, алхимик, умеющий обращаться с магическими камнями. Возможно, я не так хороша, как дочь герцога….

Магические камни. Получается, она алхимик с магией.

Она впервые встречает такого человека. Кроме самой себя она никого не знала.

Но это было очевидно. Потому что в этом мире всего несколько алхимиков, занимающихся магическими камнями.

ʹВозможно, на Аргоне она применила магию, связанную с алхимиейʹ.

— И? Почему вы хотели со мной встретиться?

Женщина колебалась и едва могла вымолвить хоть слово.

— …Прошу, уйдите.

— Что?

— Покиньте семью Эдис и оставьте сэра Александра.

Канна поразилась и лишь молча на нее глазела.

— Не поймите меня неправильно. Это не какая-то ревность. Все ради сэра Александра. Если вы продолжите находиться возле него, его страдания продлятся…

— Эй, ты сказала, что твое имя Селия?

Канна не скрывала своей неприязни.

— Почему я должна тебя слушать?

— …Потому что вы дочь Сон Хи.

Эмоции ее переполняли. Внезапно Селия протестующе заявила.

— Вы и Сон Хи испортили жизнь Александру. Его жизнь стала сущим адом.

— О, правда что ли? Отец мне ничего об этом не говорил.

Глаза Селии наполнились враждебностью и злобой, когда Канна насмехалась, пренебрегая ее словами, будто ей было неинтересно.

— Ну конечно! Он же от вас все утаил!

— Но мне вправду это нужно знать?

— Боже мой!

Селия не сдержала своей ярости и разразилась смехом.

— Вы и вправду бессовестная и напоминаете Сон Хи. Такая же, как и Сон Хи. Полная эгоистка!

— Так я и есть ее дочь. Яблоко от яблони не далеко падет, верно? Кроме того, я не желаю слышать вздорных историй.

Тогда Селия не выдержала и громко закричала.

— Нет! Вы обязаны знать. Вам нужно знать, что именно Сон Хи убила брата Александра!

----------

Том 2 Глава 135

Селия тут же съязвила.

— Сон Хи. Эта женщина отравила брата Александра.

Почему.

Это было неожиданное заявление. Но в ее голове всплыла мысль: «Я так и думала».

Возможно, очень возможно, что это дело рук матери. Некое предчувствие возникло еще в карете.

— И?

— А?

— Что дальше?

— Ч-что дальше…?

Селия расхохоталась, будто слова Канны прозвучали абсурдно.

— Интересно, даже после этих слов вы будете спокойны? Это не все. Сон Хи мерзко обошлась и с Александром. Вы знаете, почему Александр столь молод и на нем нет ни единой морщинки?

Глаза Селии стали влажными.

— Виновата Сон Хи. Эта дрянь сделала сэра Александра таким же, как и Божество.

— Божество?

— Да. Как и Божество, он никогда не состарится и никогда не умрет. Эта жестокая женщина наложила проклятие…проклятие вечной жизни…

Внезапно она вспомнила лица Божества и отца.

Молодые и прекрасные лица, таящие в себе вечную молодость.

Она думала, что он достиг трансцендентного уровня, потому старение прекратилось. Так думали многие люди.

— У матери не может быть такой способности.

— Нет, у нее есть.

Селия небрежно вытерла слезы.

— Когда Сон Хи покинула Божество и освободилась из сетей храма, она украла древнюю книгу по алхимии. И спрятала в подземной лаборатории особняка Эдисов.

Подземная лаборатория?

Похоже, речь идет о ее лаборатории, но там хранится древняя книга по алхимии?

— Найдите ее, мисс.

Селия наконец-то взяла себя в руки и спокойно произнесла.

— Освойте древнею алхимию и уносите ноги от семьи Эдис. Вы сможете это сделать. И этих способностей хватит, дабы сбежать от сэра Александра.

— …

— Я попросила вас о встречи ради этих слов.

Чем больше она слышала, тем сильнее возникала неприязнь.

Нет, это была не неприязнь. Это была тревога.

Земля, на которой она стояла, мир, который она знала, тотчас рухнули.

— Откуда тебе все известно?

— Знаю. Потому что она притворилась моим другом и меня использовала.

— Ну, и что?

— О чем вы?

— Предположим, как ты и говоришь, моя мать была еще той злодейкой. Но это сделала не я.

Послышался уверенный и спокойный голос Канны.

— Я не причиняла вреда отцу. Но почему ко мне стоит относиться как к грешнице?

— ….Невероятно. Какая наглость.

Глаза Селии смотрели на нее так, будто не могли поверить услышанному.

— Вам не стыдно? Неужели не стыдно родиться из такого мерзкого чрева?

Ее слова полетели острыми стрелами. Однако ни одна из них не задела Канну.

Она привыкла, что ее унижают из-за происхождения.

Будучи внебрачным ребенком, с темными волосами и черными, как смоль, глазами, Канна смирилась, что ее считали отбросом общества.

Теперь всего-навсего добавилось новое осуждение – дочь злодейки.

Из-за ее невозмутимости очертания рта Селии исказились.

— Да, разумеется, это не ваша вина. Но известно ли вам, что сэр Александр ради вас сделал? Вы знаете, как сэр Александр пострадал? Он…

В тот момент.

Тук-тук. Позади раздался стук о стену.

Взгляд Селии переместился за Канну. И тогда она застыла как вкопанная.

— С-сэр герцог…

— …Что?

Канна тут же обернулась. И в то же время столкнулась с ледяным взглядом.

Со взглядом Александра Эдиса.

— К-ка вы здесь оказались?

Селия тихим голосом пробормотала.

Когда он успел войти? Канна даже не заметила.

Александр поочередно переводил взгляд с Канны на Селию. И тихо произнес.

— Не стоили вести себя как детектив.

Канна на миг испугалась, но произнесла, скрывая свои эмоции.

— Нет. Я сама решу, как далеко мне зайти.

И это прозвучало очень резко.

— Прошу, вернитесь. У меня еще есть, о чем побеседовать с любовницей герцога.

Брови Александра сузились, словно она сказала нечто нелепое.

— У меня нет любовницы.

— Тогда, кто такая мисс Селия? По слухам, вы часто тайно встречаетесь.

— Это мой алхимик.

— Есть причина для столь частых встреч с алхимиком?

— Да. Потому что он создает для меня лекарство.

— Лекарство? Какое лекарство нужно для такого крепкого человека, как сэр герцог?

Она нарочито подстрекала своими вопросами, но Александр лишь искренне отвечал.

— К сожалению, все это правда.

И он посмотрел на дрожащую Селию.

— Селия. Ты сделала то, что я очень не хотел.

— В-ваше превосходительство.

— Надо было тебя предупредить, что бы ты даже не думала о встречи с дочерью.

— Ради его превосходительства я…

— Ты?

Александр искренне спросил, будто ему было любопытно.

— Какие у тебя есть на это права?

— Я позвала мисс…Я думала, страдания герцога продолжаться, если она останется подле вас.

— Ни при каких обстоятельствах ты не должна беспокоить мою дочь.

Его бас звучал очень спокойно. Но Селия дрожала от страха, словно ее ударили железной битой.

— Уходим.

Александр перевел взгляд. Когда Канна не хотела идти вместе с ним, он со вздохом произнес.

— Селия больше тебе ничего не скажет. Верно, Селия?

— …Да, ваше превосходительство.

Тогда Канна больше не могла отстаивать свою позицию и сдалась, уйдя вместе с ним.

***

Она осмотрелась, но нигде не нашла ни Аргона, ни кареты.

— Ищешь принца?

— Да.

— Я ему дал ясно понять, чтобы он ушел.

Ясно дал понять, это как…?

— Ты молодец, что использовала принца Аргона.

Канна потеряла дар речи.

Она рылась в его прошлом, косвенно похитила его алхимика, а он хвалит?

ʾИ назвал меня своей дочерью…ʾ

Моя дочь.

Эти слова застряли в ее ушах. Он никогда ей такого не говорил, ни разу.

После того, как Канна села в карету, она некоторое время молчала. И спустя какое-то время открыла рот.

— Это правда? В самом деле моя мать на отца.....

Обрекла его на вечную жизнь, на вечную молодость и вечное одиночество, когда все вокруг исчезнет и разрушится?

Даже мыслить о таком невероятно жестоко, потому она не могла произнести это вслух.

— Это событие не имеет к тебе никакого отношения. Тебе не стоило этого знать.

— Но теперь я знаю. Расскажите.

Александр испустил вздох.

Он винил себя, что недооценил Канну.

Она воспользовалась Аргоном. Он не ожидал, что Канна способна вот так загнать его в угол.

— Так и быть. Эта женщина остановила время моей жизни.

— Почему она так поступила?

— Потому что ненавидела. У нас была взаимная ненависть.

Канна не сдержала своего любопытства и спросила.

— Почему вы ее ненавидели? Потому что она встречалась с вашим братом, нося в утробе ребенка от чужого мужчины?

— Нет.

— Тогда почему?

— Та женщина лишь использовала моего брата как свою пешку.

— ...

— Из-за своего юношеского максимализма я не сдержал свою злость и вмешался не в свое дело. И я не скрывал своего гнева.

— Получается...Все произошло лишь из-за вашей обоюдной ненависти?

— Женщина решила отомстить своим врагам и причинила непомерный вред. Я был один из них.

Что ж, да.

У матери такая натура.

Потому что она такая же.

Канна подумала, что мать и дочь невероятно ужасны.

— Мне искренне жаль. Не знаю вам, что и сказать.

— Тебе не стоит об этом переживать.

— Не думаю, что вы правы.

— Что?

— Мне жаль, что мать разрушила вашу жизнь. Мать совершила грех, вместо нее наказываете меня.

Глаза Александра ожесточились. И Канна продолжила.

— Неужели вы не желали такого раскаяния?

— ...

— Тем временем вы управляли моей жизнью. Разве вы не заставили заплатить меня за грехи матери?

— ...

Ее воспитывали не как Канну Эдис, а как дочь грешницы. Она стала целью наказания.

Слова Божества были правдивыми.

Ее воспитывали, относясь как к объекту всеобщей ненависти.

— Вот почему вы меня растили.

— ....

— Вы решили испустить свой гнев на меня, дочь Сон Хи, которая вас прокляла.

Канна смотрела на него стеклянными глазами.

— Вы хотите, чтобы я была обречена на страдания? Для вас я человек, не заслуживающий ни капли счастья.

Ответа не последовало.

Эта тишина была уже ей привычна.

Канна подумала, что ответ положителен. Иного варианта не было.

Лишь один ответ. Можно либо любить, либо ненавидеть.

Если не одно из двух, то нет никакой логики.

Перед ним дочь женщины, убившей его брата и проклявшей его жизнь.

Это однозначно не любовь.

Разумеется, он кипит ненавистью.

Внезапно она вспомнила события прошлого.

Пора детства, запятнанная жестокостью и страданиями. День, наполненный врагами, лишенного хоть кого-то, кто бы ей помогал. Тот ад, когда день за днем дышать становилось труднее.

Теперь Канна поняла причину своего ада.

Для Александра она с самого начала была грешницей. И она заслужила гореть в аду и завывать от боли.

— Если это правда, то вы преуспели.

Канна изобразила улыбку.

— Я вправду хотела тогда умереть.

В тот момент глаза Александра задрожали. Канна в них посмотрела и спросила.

— Так что, вы счастливы?

Прежде она бы побоялась говорить так остро и открыто, но не сейчас. В ней не было ни капли волнения.

И Канна осознала, почему так его боялась.

Она хотела спрятать всю боль в своем сердце, возможно, надеясь на его признание.

Тысячи и сотни раз ею пренебрегали, потому что он отец, а она его дочь....

Возможно. Когда-нибудь. Хоть раз.

Как полная дура.

— Очень жаль. Если я была бы более опытным алхимиком, то мне бы удалось умереть.

`Он хотя бы раз считал меня человеком, а не дочерью грешницы? Лучше бы я тогда и вправду умерла`.

Раздался изнуренный смех.

— Ведь успех утешил бы вашу беду?

Александр пытался что-то ответить, но не смог и прикусил свои губы.

Он крепко сжал кулак, и на его руке выступили вены. Это выглядело очень необычно.

Александр, некоторое время молчавший, медленно открыл губы.

— Ты правда хотела умереть?

Показалось? В его голосе послышалась нотка волнения.

Да, разумеется, показалось. Потому что этот человек не моргнет и глазом, если она умрет.

Канна лишь рассмеялась.

— Как печально.

Мать испортила ему жизнь.

Канне вправду стало его жаль.

— Я признаю, что ваша жизнь полна несчастий. И я признаю, что поступок моей матери ужасный.

— Ответь мне. Ты пыталась умереть?

— Но я не стану сочувствовать вашему несчастью. Потому что и вы не сочувствовали моему горю.

— Канна, ответь мне.

— И я не желаю отвечать ни на какие ваши вопросы. Вы также не желает отвечать на мои.

Александр умолк, закрыв рот.

— Сэр герцог Эдис, если честно, мы никогда не были семьей.

Канна нежно улыбнулась смотрителю зоопарка, который ее вырастил и воспитал.

— Простите, что называю вас отцом. Я этого не заслуживаю.

— ...

— Прошу, впредь не называйте меня вашей дочерью. Вы тоже этого не заслуживаете.

----------

Том 2 Глава 136

Воспоминания об их возвращении весьма туманны.

По прибытии в особняк Канна спустилась в подземную лабораторию. И внезапно остановилась.

— ….

Перед дверью лаборатории нависла огромная тень.

— Каллен?

Канна в изумлении на него уставилась.

Та тень принадлежала Каллену. Но, несмотря на ослепительный костюм, его выражение лица было отвратительным.

Когда он здесь оказался?

— Где вы были?

Канна, недолго на него поглядев, вздохнула.

Ее охватила усталость, а мозг постепенно вскипал.

— Потом.

— …

— Давай позже поговорим, Каллен.

Она прошла мимо него и открыла дверь в лабораторию.

Но в следующий миг протянулась рука. Она слегка задела щеку и коснулась распахнутой двери.

Щелк, закрыл.

— Позже?

Каллен очень тихо пробормотал.

— Черт, и когда же наступит это «позже»?

— …

— В последнее время вы избегаете со мной разговоров.

Его голос приподнял в воздухе локоны волос.

Канна, бессильно смотрящая на дверь, в конечном счете повернулась. И толкнула в грудь Каллена, стоявшего прямо перед собой.

— Уходи, Каллен.

Один шаг – и она его оттолкнула. Но на этом все.

— Нет, сестра, сегодня я не последую вашим словам.

Он схватил Канну за руку, его отталкивающей, и бережно опустил.

— Вы исчезли посреди банкета. Где вы были все это время?

— …

— Кругом ходит слух, что вы тайно встречались с Аргоном. Это правда?

Канна не знала, какие слова подобрать для ответа.

У нее не было на языке нужных и готовых слов. Ее голова также опустела.

Мужчина и женщина, встретившись на банкете, скрылись из вида.

Подобное случалось неоднократно.

Большинство ускользали в безлюдные уголки сада, пустые комнаты и темные коридоры. Здесь объяснения ни к чему. Всем известно, чем занимаются мужчина с женщиной в укромных местах.

— Да, это правда.

Глупо придумывать ложь, поэтому она честно ответила.

Очевидно, ее слова неправильно поймут.

Но неважно. Все равно.

— Это правда, Каллен. Я была то время наедине с его высочеством Аргоном.

Она ответила, пристально смотря на его напряженную шею. Но его глаза были пропитаны печалью.

Последовало короткое молчание.

— Что вы говорите?

Температура в воздухе резко упала, и холодок пробежался по ее коже.

— Что вы сказали?

— Я тайна встретилась с принцем Аргоном и с ним ушла. Отец заметил пропажу и меня поймал.

— Зачем вы ушли с принцем Аргоном?

Удивительно, но голос звучал спокойно. Настолько спокойно, что бросало в дрожь.

— Принц Аргон и сестра просто несовместимы.

— …

— Вас настолько серьезно задел развод? Или вам было одиноко?

Канна со вздохом ответила.

— Да, так.

— …

— Мое сердце было убито горем и одиночеством. И мое настроение испортилось, поскольку отец нас прервал. Так что я хочу побыть одна.

Канна осознала, пока бормотала в ответ.

Нельзя.

Нельзя создавать себе еще одну головную боль.

Нужно покинуть это место, даже если придется сбежать.

Эдис.

Несчастья продолжатся в этом аттракционе ужасов, где зло встречается на каждом шагу.

ʾАд создать просто. Нужно лишь ненавидеть населяющих это место людейʾ.

Неожиданно она вспомнила фразу, которую где-то слышала. Раздался тщетный смех. Да, правильно.

Ее мир все еще был адом.

Никто ей не верил, и никто ее не любил. Кругом сплошная ненависть, ненависть и лишь ненависть.

Но сейчас это уже утомляет.

Она больше ненавидела такую жизнь.

ʾНужно сбежатьʾ.

Покинуть это адское пекло.

И никогда не видеть Эдисов. До конца своих дней.

— Сестра, прошу, поднимите голову. Посмотрите мне в глаза и без утаек скажите.

В момент принятия решения все узлы развязались. Все туго завязанные веревки одна за другой исчезли.

Теперь Каллен Эдис — ненужная пешка.

Настал конец образа прилежной сестры.

— Бесишь.

Полилось хладнокровное глумление.

Канна подняла голову по его просьбе.

И показала. Свое лицо и свою искренность.

— Не беси меня и прочь с моих глаз, Каллен Эдис.

Каллен отчетливо уловил момент.

Прелестное лицо Канна и манящая маска разрушались на части. Осыпались на мелкие кусочки. Под крошащейся оболочкой, похожей на пепел, мерцало прежнее презрение.

Каллен вытерпел этот момент с бесстрастным лицом.

Свербит.

Но это неудивительно.

Взглянув на нее, он убедился, что таится в ее душе. И просто спокойно спросил.

— Уйти сейчас?

Канна впилась в него взглядом.

Она думала, что он удивится и разозлится, однако ее предположение было неверно. Он походил на человека, уже догадавшегося о ее ненависти.

— Да.

— Я больше вам не нужен?

— Да.

— Почему?

— У меня есть принц Аргон. Так что теперь ты мне ни к чему.

— Нет. Это совсем не так.

Каллен отрицал ее слова.

— Принц Аргон – волк в овечьей шкуре. Вместо укрепления своей власти он сознательно ее разрушает. Принца Аргона не интересует трон, и я уверен, что он покинет императорский дворец.

— Неужели?

— Да, эта спасательная веревка в скором исчезнет. Вернее сказать, это гнилой канат. Я разочарован, что сестра выбрала нечто подобное.

— …

— Прими мою помощь. Я куда полезнее принца Аргона.

Он назвал свою стоимость, словно торговец, продающий товары.

— Именно я стану главой Эдисов.

— …

— Если вы пожелаете власти, сестра ее получит, а если богатства — горы золота скопятся у ног сестры.

Затем он прошептал голосом, усмиряющим ее пыл. Он был очень искушающим.

— Я воплощу в жизнь все желания своей сестры.

— …Все?

— Да. Что бы вы ни попросили.

Канна смотрела на него невозмутимым взглядом.

Вид Каллена был переполнен уверенностью. Он не сомневался, что выбор Канны падет на него.

Ожидания оправданы.

Что он не способен заполучить?

Каллен Эдис. Мужчина, который вскоре унаследует статус Александра Эдиса. Ни в одном уголке мира не найдется такой сильный конь на ее шахматной доске.

Он теперь в ее руках. Всей душой готов стать марионеткой и терпеть помыкания.

Однако ей этого не нужно.

Нет нужды вновь его использовать.

В башне со шпилем, осыпанной золотом, честью и властью, она никогда не обретет счастья с Эдисами.

Страдания продолжатся, даже находясь на самой вершине мира.

— Ненавижу.

Лицо Каллена потускнело.

Канна расплылась в улыбке. И спустя некоторое мгновение от всего сердца произнесла.

— Каллен, я тебя ненавижу. Я тебя терпеть не могу.

Его губы онемели, будто он получил множество ударов, неустанно наносящихся один за другим.

— Сколько бы ты не осыпал меня лаврами, это все бесполезно. С тобой мне никогда не видать счастья.

После длительного молчания Каллен открыл рот.

— …Это из-за произошедшего в детстве?

Этот голос едва выдавливался голосовыми связками.

— Да.

— Неужели мои искупления ничего не значили…Были столь ничтожны?

Каллен напоминал недовольного ребенка.

— Я столько раз просил у вас прощения. И делал все, что велела мне сестра. Этого все еще мало?

— ….

— Сколько еще продолжится ваша одержимость прошлым?

Канна не могла ответить.

Потому что даже для нее это был трудный вопрос.

Почему она непохожа на добрых героев сказок?

Если бы она была человеком, простившим все грехи, несмотря на причиненные боль и страдания, ей было бы намного проще жить с большой душой и сердцем, наполненным милосердием.

Но она не в силах забыть.

Как Каллен запер ее в подвале, где она едва не умерла от голода.

Облив ее лицо яблочным соком, он сказал сгинуть с его глаз, потому что от Канны пахло грязью.

Выкидывал вещи из окна и приказывал их поднимать. Так продолжалось целый день, и в конце концов она потеряла сознание от изнеможения.

Молча наблюдал за сценой, как мачеха тащила ее за волосы в шкаф, будто вела какую-то свинью на скотобойню.

То бесконечное презрение, бесконечные оскорбления.

И тот его взгляд. Мимика. Голос.

Она едва способно такое позабыть.

Она не забыла.

ʾТак как же?ʾ

Как можно забыть после всего пережитого? Канна громко рассмеялась.

— Просто я мерзкая стерва.

— …

— Ты поддался на уловки мерзкой стервы.

После этих слов, она вновь повернула тело. Разговор на этом окончен.

Канна открыла дверь и вошла в лаборатории.

К счастью. Каллен больше не собирался ее останавливать.

ʾТемноʾ.

В темный подвал даже слабый луч света не струился сквозь окно. Когда она огляделась, чтобы найти фонарь

Щелк.

Она услышала, как закрылась дверь.

Но пространство было окутано тьмой.

— ….

Канна удивленно повернулась спиной.

Если закрыть дверь лаборатории, то внутри не найдется ни единого проблеска света. Все стало черным, как смоль.

И в комнате рассеялся голос.

— Сестра и вправду своевольная.

В темноте раздался голос Каллена.

— Нет ничего плохого, чтобы меня использовать. Если хотите, используйте меня как пешку.

Канна бессознательно отступила и остановилась, ударившись о стол.

— Но я человек.

Она не слышала ни единого звука шагов. Но постепенно его голос к ней приближался и звучал громче.

— По-вашему, от нее так легко можно избавиться, как заполучить?

По коже пробежали мурашки.

Вдруг он вплотную приблизился.

В темноте отчетливо сверкали зеленые глаза. Эти глаза горели нечестивым пламенем.

— Подобное невозможно, сестра.

----------

Том 2 Глава 137

Канна затаила дыхание.

Она ничего не сказала. Она не могла вымолвить ни слова.

Постепенно ее зрение привыкало к темноте, и облик Каллена начал отчетливо вырисовываться.

Он стоял весьма близко — на расстоянии вытянутой руки.

— Выметайся, Каллен Эдис.

— Вы должны следить за своими словами, сестра.

Каллен ответил спокойным тоном.

— Вы теперь перестали притворяться заботливой и доброй сестрой?

— Да, так.

— Как-то грустно.

Каллен рассмеялся.

— Правда как-то грустно.

Сестра была настолько жестока, что выступали слезы.

Весь смех, слетавший с ее губ, улыбки на ее лице — все были полной фальшью. Ласковый голос, нежное прикосновение к его волосам.

Все фальшь.

В этом не было ни капли настоящего.

Он знал. Он не настолько глуп, чтобы не знать и быть невольно обманутым.

Ее раздражение, обида, презрение и непоколебимость, казалось, прятались где-то под маской лицемерия. Он упорно старался их не видеть, но…Невольно все знал и все видел.

Было бы куда лучше, если бы он об этом не знал.

Когда затаившееся презрение обнажилось перед лицом Каллена, он почувствовал глубокую печаль и разочарование.

Да, хорошо бы.

Он бы предпочел жить в полном неведении и в сетях обмана.

— Подумайте еще раз. Я намного полезнее, чем думает сестра.

— …

— Впредь я больше не помешаю вашим встречам с Аргоном. Можете повторно выйти замуж. Если хотите, я поддержу его как следующего императора. А сестру короную императрицей.

Он был на полном серьезе. Если сестра пожелает, он готов возвысить ее на самую вершину империи.

Но сестра очень упрямая женщина, так что она, несомненно, откажется.

— Я ненавижу тебя.

Он так и думал.

— Мне не нужно ничего подобного.

И об этом он уже догадывался.

Это все ее непоколебимое упорство.

Она из тех людей, которые не получали помощь даже от тех, кто изначально поддерживал и был на их стороне. От них последует только лишь недовольство.

И все-таки он не мог ненавидеть эту железную стену. Колючий шип беспричинно пронзает плоть настолько болезненно, что невольно сочится кровь.

Однако он не ненавидит эту боль.

— Я хочу от тебя лишь одного. Сгинь с моих глаз.

— Если я уйду, завтра мы сможем продолжить беседу? Или послезавтра?

Каллен уже пытался сам себя вытащить из крепких пут сестры.

— Нет, сестра никогда в жизни не пожелает со мной встретиться.

— Так что, теперь ты мне угрожаешь?

— Боже упаси.

Раздался смех, будто прозвучала нелепость.

— Если бы я хотел пригрозить сестре, то не вел бы себя столь опрометчиво. Я хочу знать правду и хочу услышать честные слова

— Но что, если я не хочу этого?

Затем Каллен очень вежливо ей ответил.

— Вы вскоре захотите.

Канна медленно подняла руку и схватила свое ожерелье.

В нем содержится яд.

Если распылить его на плоть, вы ощутите жгучую боль, а если в рот — возможно, смерть будет неизбежной.

Она надеялась, что ей не придется его использовать.

Если она на этой пойдет, ее ждут необратимые последствия.

Вряд ли Каллен поведет себя агрессивно, поскольку это не присуще ему. Но в случае подобных событий Канна ответит ему той же монетой.

— Тогда вам изначально не следовало проявлять ко мне доброту. Я не могу угадать капризы сестры.

— Я же говорила. Тебя обвела вокруг пальца мерзкая стерва. Ты сам ошибся.

— Нет.

Каллен ясно на нее смотрел даже в глубокой темноте.

— Это сестра ошиблась.

***

Иоанна почувствовала неприязнь.

Нет, это была тревога, превосходящая всю неприязнь.

'Черт, почему он так себя ведет?'

Во время танца на банкете внимание Каллена было сосредоточено на другом.

На Канне Эдис.

'Это очень странно'.

Нет, не странно.

Это очень подозрительно.

В конце головокружительной досады танец наконец-то завершился.

Но Канна исчезла. Она так и не вернулась с террасы.

После долгого ожидания Каллен схватил слуг и спросил.

И узнал, что она исчезла с принцем Аргоном.

— С его высочеством принцем Аргоном?

Она вряд ли способна забыть то выражение лица Каллена.

Его лицо исказилось, напоминая дикого зверя, оскалившего зубы. От этого вида по коже пробежали мурашки.

'Разве реакция не слишком острая, даже несмотря на родство и близкие отношения?'

И он тут же вернулся в особняк. Он ходил кругами перед комнатой Канны и ее ждал. Говорили, что она отправилась в свою обожаемую подземную лабораторию. Он также туда последовал.

Сон так и не настиг.

Иоанна встала, уставившись в потолок с бодрым лицом. Она надела тапочки и покинула комнату, держа в руке фонарь.

'Все так странно'.

Ее голову не покидала печальная улыбка Канны. Теперь она решила, что знает значение той улыбки.

'Ей надоела излишняя опека Каллена'.

Когда Иоанна осторожно спускалась по лестнице, то увидела двух людей.

Канну и Каллена. Она подслушивала их беседу. Она не слышала всех деталей, но поняла, что они точно не мило общаются.

Затем Канна вошла в лабораторию.

И Каллен уставился на ее спину…

Но последовал за ней и вошел внутрь.

Хлоп.

Дверь закрылась.

— …

Иоанна на мгновение заколебалась.

'Что? Что произошло?'

Она не понимала. Канна этого же не хочет. Девушка была в этом уверенна.

Иоанна не знала, что дальше делать, и в конце концов поднялась по лестнице.

Нужно помочь. Нельзя просто наблюдать за женщиной, попавшей в трудную ситуацию.

Но правда ли она трудная?

Возможно, что нет. Может, она ошиблась и неправильно все поняла.

Однако ее собственная ошибка превратится в ошибку всего королевства Ялден. В таких ситуациях не стоит спешить с выводами и опрометчиво поступать.

Так что она решила найти подмогу.

Найти кого-нибудь, кто бы смог вмешаться в их разборки…

— Сэр Орсини!

Последовал вздох с чувством облегчения.

Орсини после окончания тренировки пока неторопливо волочился, встретился с ней.

— Ваше высочество, что случилось?

— Я хотела прогуляться из-за бессонницы, но…

— Говорите лишь самое важное.

Орсини оборвал ее речь на середине. Это было весь грубое отношение, но сейчас оно шло только на пользу.

— Я увидела, как леди Канна Эдис разговаривает с сэром Калленом. Но между ними была напряженная атмосфера…

— Где они?

— В подземной лаборатории.

Прежде чем она закончила говорить, Орсини уже оставил ее позади себя.

Иоанна поспешно ринулась за ним.

За долю секунды Орсини спустился в подвал и резко открыл дверь. Бах! Дверь со звуком затряслась.

Лаборатория окутала мгла. Когда он распахнул дверь, в помещение пролился слабый свет.

— Что вы тут делаете?

Между ними было расстояние вытянутой руки. Они очень близко стояли и смотрели друг на друга.

Вдруг в голове Орсини что-то оборвалось.

— Что ты делаешь?

После этих слов он зашагал и грубо схватил Каллена за горло.

— Я спросил, что ты тут делаешь?

Но, не ожидая ответа, он бросил тело Каллена на стол.

И тотчас с грохотом разбились стеклянные флаконы и упали волшебные камни.

Но на этом не закончилось. Орсини снова схватил горло Каллена, притянув его к себе, и с размаху ударил по щеке.

— Орсини.

Но в тот момент Канна ухватилась за его локоть, и он промахнулся. Если бы не она, он бы разорвал на части этого клоуна.

— Что ты делаешь, прекрати!

— Отпусти меня.

— Прекрати! Все мои материалы для исследования испорчены!

Лицо Орсини резко повернулось.

Хрупкая девушка крепко держала его локоть.

Как жалко.

Его останавливала не это слабая сила. Если бы он замахнулся, то ударил бы и ее.

Но сейчас для него это было столь же тяжело, как и непреодолимая огромная гора. Он не мог двинуться с места.

Охваченной жестокой беспомощностью, он медленно опустил руку, сжав ее в кулак. Иного выбора не оставалось.

— Черт, мое исследование…

Канна вздохнула, почувствовав головокружение.

От ее голоса пыл Орсини постепенно утихал.

И Каллен медленно приподнялся.

По какой-то причине его вид был весьма странным и непонимающим, что происходит.

Если подумать, он был таким с самого начала. Его схватили за горло и ударили, но в ответ он не только ничего не предпринял, но даже не воспротивился.

Будто был чем-то околдован.

— …Что за?

Словно осознав, что его побили, Каллен запоздало разозлился.

— Брат, что вы творите.

— Это ты что делаешь?

— Разве не видите? Я разговаривал с сестрой.

— Разговаривал?

Орсини вновь хотел его ударить, но сдержал свой гнев. Канна все еще держала его за руку.

— Ты разговариваешь в таком месте с сестрой?

— В таком месте. Что вы подразумеваете?

Каллен невозмутимо ответил, будто ничего странного не произошло.

— У вас какие-то проблемы?

Глаза Орсини искрились огнем, когда как глаза Каллен источали жгучий мороз.

— Не понимаю, о чем вы подумали, раз так разозлились.

Он мельком взглянул на Канну, державшую руку Орсини.

— Неужели брату с сестрой нельзя побеседовать наедине? Я не понимаю поведение брата. Если…

Он поднял голову от нарастающего бушующего гнева, прожигающего его изнутри.

Каллен сказал, терпеливо сдерживая свою ярость.

— Есть какая-то иная причина?

Брат тоже знает?

Каллен пронзающим взглядом смотрел на Орсини.

Перед тем как ворвался Орсини, Каллен вспомнил беседу с Канной.

— Это сестра ошиблась.

— Сестра. Продолжая меня так звать, похоже, ты еще не в курсе?

— Что?

— Если честно, нет причин, чтобы ты, Каллен, так обо мне заботился. Потому что мы друг другу никто.

Его сердце бешено колотилось.

Он плотно сжал губы. Кровь бурлила и закипала во всем теле, но терпеть это было невыносимо.

— Мы не брат и сестра, Каллен.

----------

Том 2 Глава 138

— Мы не брат и сестра. Что вы под этим имеете в виду?

— То и имею. Я не дочь Александра Эдиса.

— Не врите мне, сестра.

— Если ты мне не веришь, спроси его превосходительство герцога Эдиса.

— Между нами нет никакого родства. Мы совершенно чужие друг другу люди.

— …

— Так что ты не должен быть ко мне снисходительным и постоянно уделять внимание.

Чужие?

Не брат и сестра?

В голове зазвенело.

Когда он пришел в себя, Орсини, как сердитый бык, повалил его и избил.

Глаза Орсини бурно искрились. Он впервые видел его в таком состоянии.

Они никогда не были столь близкими братьями, однако всегда уважали друг друга.

Каллен знал, что Орсини не заинтересован в титуле герцога, поэтому беспрекословно уступил своему брату.

А Орсини знал, что Каллен покорно возложил на себя груз ответственности.

И так было всегда.

Они были полными противоположностями — как лед и пламя.

Между ними никогда не возникало споров за то, что они хотели и не хотели заполучить. Их желания всегда были противоположными.

Казалось, им повезло. Если наступит день, когда желания обоих братьев совпадут, они станут бороться до конца, пока один не падет.

Но такого не происходило — никогда не возникало ссор.

За исключением этого момента.

— Я не понимаю причину вашей злости.

Это казалось весьма странным.

С каких пор он стал заботиться о сестре и ее работе?

Он постоянно досаждал сестре, но теперь хочет ей помочь?

ʹИ сейчас посмел прийти и стал защищать?ʹ

Недовольство вскипало, как горячая лава. Впервые в жизни он злился на брата. Острая враждебность, как лезвие, нарастала внутри него.

— Вы думаете, если заступитесь, сестра простит все ваши деяния?

Пока Орсини молча слушал, он скривил свои губы.

— Ты много треплешь своим языком, Каллен Эдис.

И Канна больше не держала руку Орсини.

Все сомнения уже остались позади.

Орсини набросился. И Каллен тоже перестал быть грушей для битья.

— Эй! Вы, вон отсюда и там избивайте друг друга, сколько вашей душе угодно!

Канна громко крикнула.

Но этот крик был бесполезным. Братья уже ее не слушали.

Всякий раз, когда летели кулаки, когда они били друг друга ногами, стол разламывался еще больше и больше; опора, поддерживающая потолок, трещала, а пол глубоко проламывался. Вся лаборатория погрязла в беспорядке и окуталась громким шумом.

— Не деритесь здесь! Все уже сломалось!

Камни маны, ингредиенты, лекарственные препараты.

Все, что она накопила за 10 лет, исчезло за один миг.

— Ха, хах…

`Теперь и я вне себя?`

Раздался смех.

Из-за безумцев, Каллена и Орсини, она тоже начала сходить с ума.

Да, давайте все вместе сойдем с ума.

Канна рассмеялась, подобрала разбросанные камни маны и как попало начала бросать их в Каллена и Орсини. Она надеялась, что хоть в кого-то попадет.

Лицо принцессы Иоанны, наблюдавшей за этим цирком, побледнело.

ʹОни не в здравом умеʹ.

Психи.

Эти люди безумные.

***

Первая драка братьев закончилась, как только пришел отец.

— …

Александр Эдис какое-то время бесцельно стоял и молчал.

Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но поспешно закрыл, не найдя слов. Он потер висок, будто его терзала головная боль.

На то есть причина.

Лаборатория в полном беспорядке.

И всему виной драка Каллена и Орсини.

Да еще и Канна, которая безумно вопила: «Все разбито и сломано».

— Черт, что за…

Александр вновь умолк. Но, так или иначе, этот вопрос нужно было задать.

— Что происходит…?

Если честно, казалось, он не особо хотел знать причину, но как отец Александр должен был спросить.

Затем Орсини округлил глаза и бросил ответ, будто уже ожидая все рассказать.

— Этот ублюдок Каллен угрожал Канне.

На слова Орсини раздался смех Каллена.

— Угроза, говорите. Я просто разговаривал с сестрой.

— В темном подвале, дверь которого закрыта? Кто вообще может здесь о чем- то разговаривать?

— Потому что принцесса Иоанна пряталась на лестнице и подглядывала за вами.

— Что за. Вы посмели наблюдать за тем, за чем не следовало?

— Черт, что вы себе навоображали? Это очень опасно для брата. Он же напридумывает себе всякую чушь.

— Этот сукин сын!

Братья резко воспрянули. Это было незадолго до начала второго раунда.

— Хватит.

Пригрозил Александр, чувствуя покалывающую головную боль.

Братья вновь застыли. Но они все еще пытались наброситься друг на друга.

— …

Александр озадачился.

В его жизни подобное впервые. Он не знал, как разрешить ссору. С момента, когда возник конфликт с Ларгосом, споров не возникало.

Что же делать?

Впервые Александр столкнулся с горой неприятностей. И ему нужно было как-то с ней бороться.

В конце концов, будучи отцом, для него он нашел ужасный ответ.

— Оба извинитесь перед друг другом.

— …

— Гм. Лучше пожмите руки.

Орсини и Каллен уставились на отца выпученными от испуга глазами.

Александр упорно настаивал.

— Вы не слушали? Я же сказал — немедленно помиритесь.

Боже. Как кто так примиряется? Канна хотела шлепнуть Адександра по подзатыльнику.

— Я ничего неподобающего не делал.

— Я тоже. У меня нет причин извиняться перед братом.

— Вы серьезно? Вы должны это сделать.

Что вы делаете, дебилы.

Как и Орсини с Калленом, Александр не блистал умом. За отцовские навыки ему можно твердо поставить ноль баллов.

— Я не могу выполнить такого несправедливого приказа.

Когда Орсини отказался повиноваться, брови Александра приподнялись.

— Не можешь выполнить?

— Да.

— Каллен, что ты скажешь?

— То же самое.

— Правда?

— Да. Если бы я был виновен, то бы извинился, но я ничего плохого не сделал брату, когда он пришел.

— Вы оба дурно себя вели.

Александр, сидевший на кресле, приподнялся.

Возникло растущее давление, будто гора прижимала их со всех сторон.

— Вам придется выбрать. Вы послушаете меня или же нет.

Какой цирк. Канна вздохнула.

По мере происходящего гнев закипал, и предвещалась более серьезная драка. На этот раз масштаб драки будет куда больше. И в нее ввяжется даже Александр.

Ее не волновало, станут все трое ссориться или драться до смерти. Она переживала лишь о лаборатории.

ʹАх, эти блядские красноволосые твари! Когда-нибудь я сожгу их волосы`.

— Подождите.

Как только вмешалась Канна, ярость в глазах потухла.

Он посмотрел на нее более спокойным взглядом.

ʹЧто сказать?ʹ

Нельзя долго молчать. Но какие же слова подобрать?

ʹМне не интересно, что случится вне лаборатории. Может, попросить их из нее исчезнуть?ʹ

Но тогда драка развернется во всем доме, и масштаб станет крупнее.

— ….

Александр тихо молчал.

Он безмолвно ждал, что она скажет.

Орсини и Каллен внимательно наблюдали, будто видели перед собой нечто загадочное.

— Уже слишком поздно. Очевидно, все утомились и не могут здраво мыслить….Почему бы вам всем не вернуться по комнатам и продолжить разговор на трезвую голову?

— …

— Да? Так и сделаем.

Канна схватила Александра за воротник и притянула. И подняла глаза, требуя ее послушаться.

— …Хорошо. Сделаем, как ты и сказала.

***

Наконец, когда все трое мужчин семьи Эдис ушли, Канна осталась одна.

ʹИ как это все прибрать?ʹ

Приказывать слугам было нельзя, поскольку взорвались материалы исследования среднего уровня опасности.

Испустив вздох, Канна скрестила руки. Для начала нужно избавиться от самых опасных материалов, к которым не следовало прикасаться другим.

Какое-то время она убирала лабораторию.

— А?

И нашла книгу, спрятанную в потрескавшейся стене.

Канна, проявив любопытство, ее вытащила.

— Неужели.

Это было очень старая книга. Она поспешно ее раскрыла и внимательно рассмотрела.

Это была книга древней алхимии, о которой говорила Селия!

ʹНе думала, что вот так ее найдуʹ.

Может, поблагодарить Каллена с Орсини, что они помогли отыскать книгу?

Она листала книгу. С каждой страницей ее выражение лица становилось все более и более удивленным.

ʹПоразительноʹ.

Древняя алхимия отличалась от алхимии, которую она изучала.

ʹМне вправду под силу с этим сбежать. Мне достаточно ее для побегаʹ.

Канна, обретя надежду, почувствовала, как сердце бешено заколотилось.

Если она освоит древнюю алхимию, то сможет вырваться из оков Александра Эдиса.

ʹЯ смогу сбежать.

Смогу покинуть особняк Эдисов.

Смогу начать все с чистого листа!ʹ

***

Каллен вернулся не сразу.

Погружаясь в свои размышления, он последовал за Александром.

— Отец.

Каллен позвал отца, перед тем как он вошел в спальню.

— Подождите, мне вам надо кое-что сказать.

— Завтра поговорим.

— Это касается сестры.

Александр обернулся.

— Что?

— Сестра сказала нечто странное.

— Она сказала, что не моя дочь?

— …Да.

Александр убрал руку с дверной ручки спальни.

И подошел к Каллену.

— Если это правда, что ты предпримешь, Каллен Эдис?

Все эмоции стерлись с лица Каллена.

Этот ответ означал, что она ему не сестра.

— Ничего не изменилось. Канна остается моей дочерью и частью семьи Эдис.

— …

— Это все, что тебе нужно знать, Каллен.

Александр обернулась, словно закончив разговор. Каллен стоял и бессмысленно смотрел, как он входит в спальню.

Затем и сам повернулся и направился к своей спальне.

Он бессознательно остановился.

Канна Эдис.

Сестра, которую он превозносит.

Она и он –не брат и сестра.

Не сестра.

Не семья.

Тогда кто?

ʹНет. Она все еще моя сестраʹ.

Но.

ʹНет, но нет. Отец прав. Сестра все еще мне сестраʹ.

Но.

Но…

В один момент жар, вскипающий в сердце, распространился до самой макушки.

ʹЕсли не моя сестраʹ.

Лицо Каллена покраснело новым оттенком.

ʹЕсли это такʹ.

Он бессильно прислонился к стене. Он склонил голову, как проигравший, и закрыл свое покрасневшее лицо дрожащими руками.

Зеленые глаза, просачивающиеся сквозь пальцы, помрачнели. И ярко засияли страстным желанием.

ʹСестраʹ.

Моя сестра.

Моя…

----------

Том 2 Глава 139

В лаборатории все полностью разрушилось.

Все исследования, которые она проводила с детства, уничтожены.

Камни маны также были сломаны. Среди них с трудом можно было отыскать что-то неповрежденное.

Все алхимические инструменты были переломаны или испорчены из-за наведенного беспорядка.

Очевидно, хаос ничего не упустил на своем пути.

ʹИдиотыʹ.

Она уже горела желанием испробовать древнюю алхимию, однако этого не позволяла обстановка.

Канна яростно возмутилась насчет случившегося.

— Ты с Орсини возьмете ответственность и все восстановите.

Она вошла в кабинет Каллена и строго потребовала.

— Начни с разрушенной лаборатории и верни мне сломанные инструменты в целостности. И.

Бах!

Канна грубо бросила документ на его стол.

— Это стоимость за все, что вы разрушили. Вы должны мне все компенсировать в превосходном виде.

Каллен посмотрел на бумагу. Потом он процитировал сумму, которую она потребовала.

— 300 миллионов золотых?

— Да. Исследования этого стоит.

— 300 миллионов золотых – немалая сумма.

— Я прекрасно знаю.

— На что вы собираетесь потратить эти деньги?

На вопрос Канна нахмурилась.

Разве Каллен когда-нибудь задавал такие вопросы?

— Почему вы хотите собрать столько денег и куда-то их потратить? — мужчина медленно произнес.

— Плата за лечение Люси и продажу духов. Вы напоминаете человека, одержимого зарабатыванием денег.

— Похоже, ты забыл свои слова, что отдашь всю прибыль, полученную от духов.

— Но разве вы меня не подталкивали на эти слова?

Когда он так невозмутимо говорил, Канна озадачилась.

Ты это заметил, но все равно покорно согласился?

— Разумеется, в то время я не догадывался, но после раздумий осознал, что это очень выгодно для сестры. Словно…

Он поднял уголки рта.

— Я как ваша марионетка.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Утомленная Канна вздохнула.

— Я просто получала оплату за свой труд. Я не собираюсь раскидываться талантом забесплатно.

— Я не об этом говорил.

— Тогда о чем?

Каллен встал с места. И спокойно к ней вплотную подошел.

— Мне просто любопытно. Сестра…

Конец фразы оборвался.

Его взгляд мелькнул по щеке Канны и достиг ее края век. Он медленно продолжил говорить.

— Чего сестра хочет заполучить с помощью этих денег?

Хвостики его рта вновь приподнялись.

— Что творится в этой маленькой головке?

Тогда с головы до ног по ее телу пробежали мурашки.

От пробирающего сильного чувства неловкости она отступила на шаг. Затем Каллен слегка улыбнулся, испытав досаду от возникшего чувства дистанции. Он раскрыл руки, показывая, что у него нет никаких дурных намерений.

— Мне любопытно. Только и всего. Не поймите меня неправильно.

Что только что было?

По какой-то причине Канне стало жутко. Она заметила, что сейчас…очень…

— Я выпишу вам чек.

Каллен твердо произнес, прервав поток ее мыслей. И вернулся к столу. Он вытащил из ящика белую бумагу и подписал.

— Вы можете написать любую сумму, которую желаете.

Затем он вытянул банковский чек, закрыл глаза и рассмеялся.

— Вот, поспешите и возьмите.

Канне очень захотелось его ударить.

Вместо вопроса, на что потратить деньги, он охотно вручает чек. Что за хитрая уловка?

Если им воспользоваться, то Каллен узнает все что, когда и где было куплено.

ʹЯ ведь больше не смогу продавать им купленные украшения?ʹ

Тогда это должен сделать Рафаэль.

Этот мальчишка все только усложняет. Канна проглотила бранные слова и грубо выхватила чек.

— Вам нужно что-то еще?

Он спросил немного вежливее. Но эта вежливость была до ужаса неприятной, потому Канна не выдержала и выпалила.

— Каллен. Неужели ты забыл наш недавний разговор?

— Разговор?

— Да. Мы никак не связаны. Я не имею права называться твоей сестрой. Потому что между нами нет ни капли родства.

— …

— Ты еще в это не можешь поверить?

Каллен расплылся в широкой улыбке. Тогда показалось, что его глаза заискрились.

— Я верю.

Не верю. И очень тихо добавил к ответу.

***

Каллен стал очень странным.

Если бы все было так же, как и раньше, он бы время от времени приходил к ней, но сейчас Каллен не делал шаг первым.

Порой вспоминая события, она осознавала, что Каллен за ней поодаль наблюдал, не упуская из виду ни одного ее действия.

Он не избегал даже зрительного контакта. Он пристально смотрел и просто смеялся.

Тогда возникла странная тревога.

ʹПочему ты так изменился, узнав, что мы не родственники?ʹ

Он отдалился, но почему же смотрел на нее, как на добычу?

Канна занервничала, но вскоре решила сосредоточить внимание на другом.

ʹТак или иначе, дело разрешено. Не стоит больше тратить на это нервыʹ.

Вдобавок были и другие заботы.

Как только лаборатория полностью восстановится, нужно попробовать сбежать.

Канна усердно работала над планом побега. Это был идеальный план, в котором даже сам Александр Эдис не смог бы ее удержать.

ʹДля побега потребуется принцесса Иоаннаʹ.

В тот день принцесса Иоанна позвала на помощь Орсини.

Неудивительно, что с того дня всякий раз, когда Канна встречала Иоанну, на той лица не было.

Хоть они и часто пересекались, но поговорить толком так не получалось.

ʹНужно подстроить все так, чтобы мы остались лишь вдвоемʹ.

И еще одна самая важная вещь — деньги.

Когда надежный щит под названием Эдис исчезнет, ее ожидают различные опасности.

ʹТак что мне нужно накопить приличную суммуʹ.

Деньги, полученные с продажи духов, хранятся в сейфе.

Проблема в том, как заполучить эту огромную сумму.

ʹНичего не остается, кроме как использовать Рафаэляʹ.

Канна повесила возле окна платок.

Спустя несколько часов, темной ночью, он пришел.

***

— Ты пришел весьма быстро.

Она думала, он придет не раньше следующего дня, но мужчина появился спустя пару часов.

Канна в восхищении беззвучно рассмеялась.

— Что ж, Рафаэль, я ждала.

— Вы меня звали?

— Да. Для начала присядь. Давай побеседуем за чашкой чая.

Канна заговорила, когда он присел.

— Как обстоят дела с драгоценностями, который я тебе на днях вручила?

— Как вы и приказали, я обменял их на золото.

— Хорошо. Для начала сохрани их. И возьми с собой, когда сегодня отправишься.

Канна указала на заранее приготовленный ящик.

— Я стану их тебе отдавать по одной вещице, когда ты будешь приходить. Храни в надежном месте и верни, когда они понадобятся.

— Хорошо.

Канна, потягивая чай, смотрела на мужчину.

ʹПохоже, он слегка исхудалʹ.

Линия челюсти стала более выраженной, а щеки выглядели запавшими.

Возможно, поэтому он казался еще опаснее.

— Что произошло? У тебя плохой цвет лица.

— Нет, все в порядке.

— Хм…

Он не сказал, что было что-то не так. Канна на него посмотрела и приказала.

— Сними одежду.

— …

— Поспеши.

Второпях Рафаэль тут же последовал ее словам.

Его одежда была похожа на форму священника. Черная сутана спускалась с головы до пят, а под ней была черная рубашка с брюками.

Когда он снял сутану, Канна снова на него взглянула.

— Рубашку тоже.

— Как скажите.

Клац-клац. Когда одна за другой расстегивались кнопки, обнажался торс с идеальными мускулами.

Теперь Канна глядела на него с недовольным выражением лица.

Не слишком ли он хорошо себя ведет?

Он просто покорно следует словам и молча снимает одежду?

ʹИли ему хоть бы что снимать передо мной одежду?ʹ

Потому что этот человек и не повел бровью, видя ее обнаженное тело.

Конечно, тогда она не могла здраво мыслить.

Кстати.

ʹЯ так и зналаʹ.

Его грудь, живот и локти были обмотаны окровавленными повязками.

— Ты лечился? Ты поранился?

— Нет.

— Ты что, потерял память?

Глядя на Рафаэля, Канна постучала возле себя. Он без слов подошел и сел.

Канна осторожно развязала повязку.

— Это…

Тц. Она щелкнула языком.

Рана довольно глубокая. Должно быть, тогда у него было сильное кровотечение.

Видно, что он не голодает, да и дезинфекция была тщательно проведена.

— Хорошо, что в спальне остались некоторые лекарства.

Канна пробормотала, обрабатывая рану.

— Что случилось?

— Из храма отправили человека.

Клод говорил правду.

Храм использует любые средства, дабы уничтожить Рафаэля.

— Ты говорил, что покинул храм 17 лет. И потом на протяжении 12 лет…?

— Да.

— Храм очень настойчивый.

А Рафаэль, выживший до сего момента, удивительный.

— Где ты обычно останавливаешься?

— ...

— Как насчет, чтобы остановиться в особняке? Здесь тебе не грозит опасность.

Особняк Эдис — самое безопасное место из всех возможных.

Если бы Рафаэль здесь остался, храм не посмел бы ему угрожать и его атаковать.

Однако вопрос заключался в Рафаэле. Он ответил с лицом, не выражающим ни единой эмоции.

— Все нормально.

— Почему?

— …

— Неужели со мной тебе будет плохо жить? За мной станет проще наблюдать, и твоя безопасность будет гарантирована. Я выделю тебе комнату возле моей. Ты не найдешь безопаснее этого места, куда бы ни пошел.

В следующий момент взгляд Рафаэля медленно поднялся.

И спустя какое-то время она столкнулась с его фиолетовыми глазами.

Дыхание Канны по неизвестной причине замедлилось.

Это был обычный зрительный контакт, но она почувствовала, будто ее крепко схватили за горло.

— Это приказ?

Медленно спросил Рафаэль.

Звучал привычный вежливый тон. Но почему-то ее пробирал дискомфорт.

— Если это приказ, то я выполню.

Спустя несколько секунд Канна разомкнула губы.

— …Это не приказ. Я просто спросила, что ты думаешь об этом, но выбор остается за тобой.

— Вы позволили мне отказаться, так что я так и поступлю.

Рафаэль оглянулся.

На этом все. С того момент он больше ничего не сказал.

— Все готово. Можешь надеть одежду.

— Благодарю вас.

Канна погрузилась в размышления, видя, как длинные пальцы застегивают пуговицы рубашки.

ʹЧто только что было?ʹ

Несомненно, он соблюдал вежливость, и не было причин для упрека, однако промелькнуло нечто отличающееся от обычного.

ʹНеужели ему присуща и резкость?ʹ

Но он и не пискнул, когда Джу Хва бросала в него камнями.

Этот человек молча принимал удары, даже будучи весь облитым помоями. Но, кажется, на слова «жить вместе» у него возникло небольшое раздражение.

ʹТочно не знаюʹ.

Канна проводила Рафаэля до двери.

— Тогда до встречи. Рафа….эль.

Последние слова прозвучали расплывчато.

Почему этот мальчишка здесь?

Канна нахмурилась. Орсини стоял у двери, скрестив на груди руки.

Он, смотря то на Канну, то на Рафаэля, выходящего из спальни, рассмеялся, словно ее действия переходили черту.

—Чем вы тут.

— ….

— Чем вы тут занимались в спальне?

----------

Том 2 Глава 140

— Рафаэль, иди.

Канна, вместо того чтобы обратиться к Орсини и его впустить, провожала Рафаэля.

— Не волнуйся и иди.

Рафаэль вежливо ей поклонился.

Только после того как он ушел, Канна перевела взгляд на Орсини.

— ….

`Не хочу с ним говорить`.

Канна на него взглянула, как на насекомое, и вернулась в комнату.

Но Орсини последовал за ней.

— Черт, что? Зачем вошел?

Орсини пропустил мимо ушей все ее слова и стал осматривать комнату.

Он взглянул на опрятную кровать и сразу же на диван.

И затем рассмеялся, обнаружив флакон с лекарством и окровавленную повязку.

— Почему этот ублюдок приходит сюда и получает лечение? Ну конечно, ты же лекарь, помогающий всем без исключения.

Не стоило и отвечать.

Канна потребовала, указывая на дверь комнаты.

— Сгинь.

Но Орсини, не последовав ее просьбе, развалился на диване.

ʹОрсини, снова ты испоганил мой диванʹ.

На днях она его поменяла, потому что этот ублюдок до него дотронулся, но он вновь уселся!

Орсини комфортно устроился и потянулся за закусками, которыми наслаждались те двое. Он взял несколько целых печенек и захрустел ими во рту.

Глядя на Канну.

— …

Хрусть-хрусть.

Жевание печенья действовало ей на нервы.

— Что ты творишь?

— Они выглядели весьма аппетитными.

Он небрежно смахнул крошки с губ.

— Почему? Тебе жалко для меня какого-то печенья?

— Уходи, если нет ко мне дела.

— У меня. Есть. Много. Дел.

Он внезапно подогнул правую брючину до колен.

Когда его крепкие бедра наполовину обнажились, Канна бессознательно отвела взгляд.

— Эй, посмотри сюда.

— Что?

— Посмотри, что у меня из-за тебя.

Переведя взор, она увидела.

Небольшую, но довольно глубокую рану.

— Ты помнишь?

Но Канна вместо ответа посмотрела ему в глаза.

Тогда ей послышалось, как в ушах отчетливо барабанил дождь.

Льющийся дождь, словно разрывая тело на части, хлюпающие в грязи ноги и сдавшийся Орсини, смотрящий на нее.

Канна, презирая Орсини, очень хладнокровно топтала его бедро.

Острым тонким каблуком она с силой впивалась в его плоть.

Но он спокойно принял всю боль, не поведя и бровью.

Потому она не знала, что останется столь глубокая рана.

Канна непрерывно заморгала.

Она вспомнила, как тогда внутри нее бушевало пламя гнева.

Честно говоря, в то время погода была не такой уж и холодной.

— Ну и что?

Канна сухо выдавила ответ.

— Хочешь услышать извинения?

— Не нужны мне твои жалкие извинения.

— Тогда зачем мне показал?

— По крайней мере я имею право лечиться у тебя.

Он неторопливо облокотился на диван. И указал на рану выше колена.

— Так уж и быть. У меня есть необходимое лекарство и бинты.

— …

— Так…может, дело в том, что тот ублюдок имеет право, а я нет?

— Не говори, что он ублюдок.

В тот момент чувства, отражающиеся в глазах Орсини, тут же изменились.

— Что?

— Рафаэль. Это не ублюдок. Это Рафаэль.

— Перестань нести чушь.

Он небрежно взъерошил волосы, словно удивился необычной детали.

— Какое тебе дело, что я называю твоего личного священника ублюдком?

— Мне было бы плевать, если бы ты не вошел в мою комнату.

Канна уже переполнилась яростью, ибо этот разговор переходил все грани.

`Тебе нечем заняться, кроме этого? Если давит скука, найди себе женщину. От нечего делать ты приходишь сюда и затеваешь спор. Как по-дурацки`.

Канна цокнула языком.

— Я слышала, что есть несколько девушек, страдающих от любовной тоски и желающих, чтобы ты на них обратил внимание. Не стоит тратить нервы на женщину, которая для тебя ни семья, ни кто-либо еще.

Говорят, что есть много юных дам, чей разум одержим Орсини, несмотря на то, что им известен его свирепый нрав. Разумеется, его красота доминирует в их головах и отодвигает в самый потаенный уголок дерзость мальчишки.

Не то чтобы она не понимала их чувства. Потому что не было ничего плохого в одной лишь безупречной внешности.

— Я не хочу лечить кого-то вроде тебя. Так что не трать попусту время и убирайся.

Тогда Орсини саркастично рассмеялся.

— Людей должны осматривать, когда имитируют лекарей.

В тот момент гнев еще сильнее вспыхнул.

`Может, просто ошпарить его горячим чаем?`

Канна взглянула на чашку, но, к сожалению, все уже было выпито.

— Ах, что ж, ладно. Хочешь, чтобы я тебя лечила?

Канна пробормотала и села возле него.

Когда тот ворчал и требовал лечения, она приблизилась с негодующим лицом.

ʹДумаешь, я не найду способа причинить тебе боль?ʹ

Выпала отличная возможность досадить Орсини, однако это было не в ее вкусе.

— Один раз помогу.

Канна протянула руку. И осторожно положила ее под рану, чуть выше колена.

Тогда она почувствовала, как под пальцами напрягся каждый мускул его тела.

— Рана глубже, чем я думала. Полагаю, было больно.

Она изобразила печаль, неся полную ложь.

`Разумеется, мне все равно`.

Канна убрала руку.

И, стерев милую улыбку, безразлично промолвила.

— Иди…. Заплати деньги, если хочешь получить моего лечения.

После воцарилось долгое молчание.

Он сказал огрузлым голосом, глазея на Канну.

— Сколько.

— 100 миллионов золотых.

— Хорошо.

— Что?

— Хорошо, говорю.

Канна уставилась на него, как на полного психа.

И все это ради того, чтобы затеять спор? Это разве нормально?

Да бред какой-то.

Но если это так…

— Извини. Я немного ошиблась с суммой. Я хотела сказать 500 миллионов золотых. К твоему сведению, я чеков не принимаю. Только наличные.

— Сегодня я принесу сумму.

Что за. Он вправду псих…

Какой дурак столько тратит за нанесение какого-то незначительного лекарства и дешевых бинтов!

Канна резко ответила, удивившись происходящему.

— Ты думаешь, я тут тебя развлекаю?

— Перестань трепать языком брехню и быстро меня исцели.

Это выглядит искренне.

Черт, безумие какое-то

У Канны не было желания его лечить.

'500 миллионов'.

Но деньги так ей и кричали: «Благодаря нам ты сможешь выбраться из этого места».

'Помочь всего один раз и получить при этом выгоду'.

И этот парень — наиглупейший дурак во всем мире.

Если он снимет такую огромную сумму, то, несомненно, его можно назвать самым главным простофилей!

— Хорошо, потом не меняй своих слов.

Канна тут же протянула руку к флакону. В момент, когда она наносила мазь.

Жестокая реальность дала ей подзатыльник.

'Ах, черт. Как трудно выживать'.

Исцеление ран Орсини.

Не кто иной, как Орсини!

В ней вздымалась злоба, потому Канна посильнее надавила рукой, нанося мазь.

Однако выражение лица Орсини не изменилось.

`Притворись больным, ублюдок`.

Затем распахнулась дверь.

Пришел Каллен.

— Каллен?

Пристально смотря на Канну и Орсини, он приблизился к ним, источая злость и холод.

— Чем вы занимаетесь?

— Каллен, что за внезапный приход…

Но Канна не смогла продолжить свою речь.

Глаза Каллена искрились и пылали.

Канна впервые увидела его таким разгневанным и недовольным.

— Почему сестра занимается чем-то подобным?

— «Чем-то подобным». Можно ли использовать такие слова в священном месте, предназначенным для лечения?

Орсини ехидно рассмеялся, ничуть не удивившись подходу Каллена.

— Возможно, ты не знал, что она мягкосердечный лекарь. Если человек ранен – она непременно ему поможет.

— В особняке проживает лекарь. Но достоен ли ты, столь гнусный человек, получать лечения у сестры?

Каллен выстрелил словами, тщательно пережевывая каждую букву и осуждая его в каждом слоге.

— Немедленно уберите руку, сестра.

Недовольство нахлынуло на Канну.

`Что она вообще творит? Что за приказы — сделай так, сделай эдак?`

Канна решила прояснить ,что оказывает услугу. Она не хотела недопониманий.

— За лечение я получу 500 миллионов золотых. Так что не суй свой нос.

От этих слов губы Каллена широко открылись.

Похоже, от шока он потерял дар речи.

— 500 миллионов золотых?

Что ж, это превосходная сумма.

Не нашлось бы ни одного, кто соизволил бы дать такую крупную сумму за обычное лечение.

— Да.

Канна мрачно ответила и даже нагло забинтовала рану.

В следующий момент все тело напряглось.

Подняв глаза, она до ужаса удивилась, как Каллен, будто собираясь до смерти растерзать, смотрит одним глазом на Орсини.

— Ты поступаешь очень мерзко, старший брат.

— Если будешь испытывать такую ненависть, тебе тоже станет больно.

У Канны возникло дурное предчувствие.

'Черт вас побрал, да неужели'.

Эти двое находятся на грани срыва и вот-вот вцепятся друг в друга.

'Только не в моей комнате'.

Нельзя же сломать после лаборатории еще и спальню!!

Канна поспешно закончила бинтовать и тут же вскочила.

— Все готово, так что уходи. Оба вон и чешите языками сколько вам угодно!

— Сестра, я вас предупреждаю, что не стоит это повторять с братом.

Каллен приказал, делая акцент на каждом слове.

— Вы поняли меня?

И Канна оторопела от этих слова.

Что?

Предупреждает?

— Что ты только что сказал?

Ему не следовало произносить этих слов.

Каллен прекрасно осознавал, что эти слова глубоко заденут Канну.

Младший брат, из кожи вон лезший, дабы угодить сестре, никогда бы не осмелился на такие речи.

Но теперь все иначе.

Все полностью иначе.

— Вы хотите, чтобы я повторил?

Его гнев был обращен не только на Орсини.

Из глаз сияли искры пламени.

Бурный порыв гнева и чувства, готовые сокрушить все вокруг, изливались и на Канну.

— Впредь никогда не смейте прикасаться к телу брата. Никогда.

----------

Том 2 Глава 141

Слова Каллена ошеломили Канну.

Канна поднялась и приблизилась к нему.

— Это мне решать, кого лечить. А ты — не имеешь права мне приказывать.

Со свирепым лицом она высказалась, но Каллен не отступил. Если быть точнее, он пошел еще дальше.

— Неужели вы так одержимы деньгами?

Его лицо приблизилось к ее лицу. Зрачки Каллена искрились и вскипали, как магма.

— Так одержима деньгами?

Канна озадачилась его пылающим гневом.

Почему он так зол?

Каллен вот-вот выйдет из себя. И Канна не могла найти причину его поведения.

— Можно ли сломать гордость сестры 500 миллионами золотых?

Но причина не столь важна.

Ей незачем унижать себя.

— О, какие слова, Каллен.

— Разве я не то что-то сказал? Моя же сестра меня ненавидит? Вам нет нужды беспокоиться. Вне зависимости от раны. Да и лечили ли вы лично сами?

Он язвил и насмехался.

— Чем отличается это от продажи своей гордости?

Голова Канны спокойно опустилось.

Из-за изобилия гнева. Нет, точнее, из-за бесстрастия.

— Я не знаю, сколько уже раз повторяю одно и то же. Я сама решаю, что мне делать. И не тебе вмешиваться.

— Да, так. Верно.

Он громко разразился смехом. Это было довольно неожиданно.

— Если вашу гордость я могу купить, то я готов ее купить.

— ….Что?

— Я дам вам 500 миллионов золотых или даже вдвое больше, чтобы вы больше не лечили брата. Так что?

Когда прозвучали эти слова, Орсини поднялся.

—Безумие, ты хочешь,чтобы этот ублюдок помер?

Канна подумывала ударить, но поднятую руку остановили.

— Эй, опусти руку. Нет причин заниматься такими глупостями…

Буль-буль.

Слова Орсини оборвались.

Канна взяла со стола вазу со стола и его облила.

Бум. Цветы бессильно упали на пол.

— У тебя вообще есть хоть немного ума?

Канна тихо поинтересовалась.

— Я не занимаюсь разговорами с людьми, у которых нет мозгов.

— …

— Если тебе все-таки есть мне что сказать, включи их.

Каллен не ответил. Он просто вытер мокрое лицо.

И откинул свои сырые волосы.

Когда его рука упала, его глаза опустились еще ниже.

— Прошу прощения. Я вел себя грубо.

— Я рада, что ты это осознаешь.

Сейчас он попросит прощения. Она так думала…

— В этом особняке пять лекарей, официально изучавших медицину в академии.

Но ошиблась.

— Но сестра не имеет к ней никакого отношения. Вы сами говорили.

В глазах Каллена искрил неугасающий тлеющий уголек.

— Так что вам не стоит заниматься медициной без должного образования.

— Так ты сейчас своим языком треплешь, что я шарлатанка?

Поразительно.

Он же видел, как Люси исцелилась.

Этот придурок несет чушь, после того как вся забота о Люси свалилась на ее плечах?

— Брат Орсини весьма ценен и талантлив в семье Эдис. Вы не та, кто смеет его лечить непонятными лекарствами.

В конце его речи Орсини злобно фыркнул.

Однако, похоже, он больше не собирался злословить с Калленом. Точнее, он скрестил руки и лишь смотрел, будто наслаждаясь ее крахом.

— …Распинаешься тут, говоря, что я использую непонятные лекарства?

Речь Каллена сильно ее задела и испортила настроение.

— Так почему бы тебе меня не выгнать?

Очень низким голосом, подобным шепоту, промолвила Канна.

— Меня не волнует, что ты там несешь. Я сама решаю, что мне делать. Я уверена, ты не закроешь глаза на то, что идет не по твоей воле. И я буду так делать. Так что просто выгони меня из этого особняка.

В тот момент Каллен потерял дар речи.

— Избавиться от меня,чтоб глаза не видели. Что думаешь? Прекрасно,да ?

— …

— Что ты предпримешь, если я откажусь тебе подчиняться? Ты заставишь меня? Отдашь приказ и посадишь в клетку, как сделал с Изабель?

Тон голоса мало-помалу повышался.

— Хочешь держать меня взаперти, чтобы я не покинула стены дома, как Изабель? Лишь потому, что я не слушаю тебя?

— …Это.

Каллен прикусил губу.

— Изабель — совсем другой случай. Она не извинилась перед сестрой.

— Не неси чушь. Полагаю, ты не хотел слушать ее извинений.

— …

— Мне не нужны никакие извинения Изабеллы.

Извинения. Это ничто. Они ничего не изменят.

— Ты ошибся, если думал, что со мной можно обращаться, как с Изабель. Если тебя что-то не нравится, прогони меня. Иначе тебе остается только меня заставить и подчинить.

В последующий момент Канна перевела взгляд на дверь.

По какой-то причине принцесса Иоанна и Изабель стояли вместе.

Что они тут забыли?

ʹУ них ко мне какое-то дело?ʹ

Канна не знала, зачем они сюда пришли, но очевидно, что они стали свидетелями распри.

Она была довольна потрясенным видом Иоанны. Чем чаще она видит подобные вещи, тем легче ею будет воспользоваться.

Кстати…

ʹЧего это она?ʹ

Изабель смотрела на нее со слезами на глазах и с взволнованным выражением лица.

***

Тем вечером Каллен занимался сортировкой документов.

Нет, он пытался.

Но ничего не смог сделать. Перьевая ручка, сжатая в руке, давно потеряла свое предназначение и застыла.

Несколько часов назад к Канне пришли принцесса Иоанна и Изабель, потому они не могли закончить разговор.

О чем они говорили?

Почему они искали сестру?

Он не знал, о чем велась речь, поскольку не мог долго отлынивать от своей работы.

Нет, самое главное…

ʹЯ сказал нечто ужасноеʹ.

Должно быть, он ее ранил. Он не хотел этого делать.

Нужно извиниться.

Когда он вспомнил, как она прикасалась к бедру Орсини, в нем тут же вспыхнул гнев.

В нем возросло неистовое желание содрать всю кожу с брата, к которой она прикасалась.

И то же мгновение гнев, обращенный к Канне, возрастал.

Почему она попалась на такую явную уловку?

Очевидно, это все подстроено. Этот ублюдок Орсини соблазнил ее деньгами.

Деньги.

С чего бы.

Семья утолит все ее прихоти, но почему она постоянно пытается увеличить свои личные сбережения?

Черт, что она хочет?

Она так ими одержима. Но для чего они ей?

ʹНеужели…?ʹ

Она все еще грезит уйти от семьи?

Отец ей не позволил. И он не собирался соглашаться.

Пока между ними разногласия, Канна не сможет покинуть семью.

Несомненно, она прекрасно это знает.

ʹНеужели она собирается сбежать?ʹ

Глубоко в душе подозрение начало пускать свои корни, но их тут же выдернули.

Сестра не дура. Она знает, что преследования Эдисов не избежать.

Но почему она копит деньги?

Почему предлагает себя выгнать? Почему…

Он пришел в себя после бесчисленных вопросов. И решил извиниться перед Канной.

Каллен не хотел стать объектом ненависти.

Перед спальней Канны он столкнулся с горничной Лией.

— Что с сестрой?

— Сэр Каллен, леди крепко спит. Можете сами проверить ее спальню и уйти.

— Тогда я зайду.

Когда Каллен покачал головой, Лия с тревогой на него взглянула. Какое-то время назад он посеял раздор, а теперь едва мог ответить.

Каллен уставился на Лию.

Лия, выдержавшая его взгляд, опустила голову.

— …Прошу прощения.

Когда преграда исчезла, Каллен беспрепятственно вошел в спальню Канны.

В комнате, окутанной тьмой, Канна спала, лежа на кровати.

Каллен приблизился и осторожно сел возле нее. Канна все-таки не открыла глаза, хоть и сомневался, что она спит.

Каллен тихо и молча смотрел на нее.

Она напоминала ребенка, когда спала. Он не мог оторвать взгляда от такого нежного вида.

Она до смерти красива.

И до смерти пленительна.

Каллен рассматривал каждую черту лица, словно рисовал их собственными глазами.

И бессознательно потянулся к Канне. В тот момент, когда кончики пальцев коснулись щеки, головокружительный электрический ток прошелся сквозь все тело, достигая макушки.

Нежная и шелковистая кожа. Он подумал, что кожа была настолько мягкая, словно сейчас растает от прикосновений.

Воображение текло само по себе. Если щеки такие мягкие, то как же в других местах..

Например…

Тогда Каллен крепко зажмурился. Его воображение, похоже, ступило за порог царства греха.

Но вскоре раздался печальный вздох.

Что бы он себе ни представлял, этот день никогда не наступит в реальности.

Потому что эта женщина его ненавидит.

Потому что она относится к нему как к инструменту, которого можно презирать, ненавидеть и использовать в любое время, дабы утолить желания.

Правда настолько очевидна, что у него нет ни единой надежды.

Сердце Каллена свербело, распадаясь на части от осознания ужасной реальности. Он не мог дышать, будто ком застрял в горле.

Грусть и отчаяние были бесконечны. Он словно пытался выбраться из глубокой и непреодолимой ямы.

ʹБыло бы лучше, если бы я ничего не зналʹ.

Иначе он бы жил, превознося сестру.

Наступила бы идеальная жизнь.

Но он помолвлен с Иоанной, и Канна, очевидно, найдет нового жениха для повторного брака…

— М-м.

В тот момент повернулась Канна. И ее щека прижалась к руке Каллена, отчего его голова пошла кругом.

Нежная и теплая кожа, губы, едва его касающиеся. И его поразил экстаз, не сравнимый с легким прикосновением кончиков пальцев. Его тело бросило в дрожь, и он молниеносно осознал.

ʹНетʹ.

Страстное желание обжигало пылающим огнем.

Каллен сглотнул. Он посмотрел на нее одним глазом.

Канна заснула, плотно прижавшись к руке.

ʹНет. В конце концов все так и будетʹ.

Захочет ли она повторно выйти замуж?

Звучит глупо. Его губы сжались, образуя пылкую улыбку.

ʹТак или иначе, все именно такʹ.

Каллен услышал звук бьющегося сердца. Из-за громкого биения холод окутал голову.

Большим пальцем он дотронулся до края век. По пальцу распространилось приятное ощущение, исходящее из-под опущенных ресниц.

Что, если она откроет глаза?

Нет. Намного лучше, если бы она разомкнула свои веки.

Он хочет, чтобы в это мгновение она посмотрела на него.

Тогда бы она удивилась.

И тогда бы ненависть возросла…?

Что ж, его уже ненавидят.

Когда Каллен об этом подумал, в его голове раздался грохот, будто что-то разбилось. Нравственность, вина, стыд — вещи, что бесполезны в завоевании желанного объекта.

Они разлетелись вдребезги.

Но он знал, что не может остановиться. Он не хотел останавливаться.

Каллен знал, что хотел сделать. От осознания четкого ответа на душе стало легко. В нем исчезли злость и вся печаль.

Он никогда не упускает того, чего желает.

— Сладких снов.

Каллен ласково прошептал и вынул руку, к которой плотно прижималась щека.

Когда жар стих, сердце заполнила бескрайняя пустота. Но он готов все вытерпеть.

Дабы получить как можно больше, ему нужно подготовиться.

Хорошо подготовиться.

----------

Том 2 Глава 142

— Что?

Рука Иоанны задрожала.

— Сэр Каллен, что вы сейчас сказали?

— Возникнут трудности с нашей помолвкой, которая состоится в следующем году.

Иоанна пронзала его ледяным взглядом.

Однако лицо Каллена Эдиса оставалось спокойным, несмотря на жгучий морозный взгляд.

— Почему?

— Как я уже и говорил, проблема в семье.

— Потому хотите отложить церемонию помолвки?

— Верно.

Повисла безмолвная тишина.

Иоанна с презрением на него посмотрела, держа в руке чашку.

— И насколько же она будет отложена?

— Мне трудно что-то вам обещать.

Его слова стали объявлением о разрыве их помолвки.

Иоанну охватили помутнение рассудка и бессилие.

— Я думала, что нет никаких проблем в нашем браке, но не ожидала, что вы столь резко все оборвете.

— Приношу искренние извинения. Ущерб, принесенный ее высочеству, полностью возместиться.

— Возместиться?

Иоанна, встав с места, расхохоталась.

— Вы потратили мое время и репутацию. Мне даже стыдно возвращаться в Ялден.

— Прошу прощения.

— Нет, не нужно извиняться, сэр Каллен. Я не прощу вас при любом раскладе.

— Конечно, как вы пожелаете.

Прозвучал невозмутимый ответ. Иоанна с улыбкой впилась в него глазами.

— Вы меня даже не боитесь. Вам, похоже, безразличен мой гнев.

Она заставит его пожалеть об этом.

Иоанна уверенно обернулась.

ʹКак же мне отомстить?ʹ

Найдется ли замечательный способ? Идеальный способ отомстить Каллену и испортить ему жизнь…

Неожиданно она вспомнила недавний разговор с Канной.

Несколько дней назад к ней пришла Изабель и обратилась с какой-то глупой просьбой.

— Не могли бы вы попросить Каллена отменить испытательный срок? Он прислушается к словам невесты.

Тогда она пребывала в растерянности. Изначально она отказалась, но Изабель умоляла, лила слезы и проявляла настойчивость.

Но потом в ней разыгралось любопытство.

Каллен Эдис прислушивается ко всему, что говорит Канна. Но последует ли он просьбе невесты? Насколько он готов к ней прислушаться?

И так она отправилась искать Каллена. Иоанна двинулась в спальню Канны, когда ей передали, что она там.

И перед ее глазами раскинулась невообразимая сцена.

Каллен лишился рассудка и разгневался из-за работы сестры.

Когда она пришла, то Каллен и Орсини уже ушли.

И по неизвестной причине Изабель с сияющими слезами на глазах испарилась.

«Совершенно никто, даже мать меня не поддержала, но как сестра…» — Изабель сбежала, бросив пару фраз.

И тогда принцесса осталась наедине с Канной, которая радушно предложила ей выпить чай.

Они очень долго сидели в полной тишине.

Однако ее лицо, взгляд, губы отражали моральное опустошение.

Иоанна снова поняла происходящее.

ʹЭта женщина страдает в этом особнякеʹ.

У Каллена с Орсини странная одержимость идеей – незаметно ей навредить.

Но ведь можно отомстить Каллену, используя Канну?

Прокручивая в голове эту мысль, она наткнулась в коридоре на Эльфи. Эта горничная отдыхала из-за плохого самочувствия.

— Ваше высочество, вы уже возвращаетесь?

— Да.

Эльфи, будучи обычной горничной, была для нее очень близким человеком и с самого детства поддерживала Иоанну как подруга.

— Эльфи, моя помолвка разорвана.

— Как это?

— Это желание лишь другой стороны.

— Ах, боже…Как же это случилось?

Прозвучал обессиленный и слегка пораженный голос Эльфи.

Только тогда она нашла недостающий кусочек пазла и внимательно взглянула на Эльфи.

— Эльфи? Тебе еще не стало лучше?

— Ах, все в порядке. Просто…просто в груди засвербело…

И тогда Эльфи с грохотом рухнула, как песчаный замок, снесенный волной.

— Эльфи!

Она поспешно схватил падающую Эльфи.

И поразилась, что вся ее одежда была пропитана потом.

— Эльфи! Эльфи, очнись.

Дыхание Эльфи было сбито, а плечи неустанно дрожали. Она плотно схватила себя за грудь, будто чувствовала жгучую боль.

Когда перед ее глазами дорогой человек находился на грани смерти, ее волной охватили паника и страх.

Мать Эльфи была няней Иоанны. И няня умерла.

От таких же симптомов, как и у Эльфи.

Просто упала, схватилась за грудь и обрела покой.

Быть может, и Эльфи ожидает такая смерть.

— Л-лекаря! Немедленно позовите лекаря!

***

Сколько прошло минут?

Лекарь поспешно прибыл и тотчас осмотрел Эльфи.

— Горничная жаловалась на боль в груди?

— В-верно. Она сказала, что внезапно почувствовала боль в груди.

— Ах!

Лекарь, цокнув языком, покачал головой.

— Мне жаль, ваше высочество. Это сердечный приступ.

— Что?

— Ей нельзя ничем помочь, мне жаль…

В тот момент. Вошла женщина, оттолкнув в сторону лекаря.

— Леди Эдис?

Глаза Иоанны округлились. Именно Канна толкнула лекаря и оборвала его речь!

Канна оценила состояние Эльфи и проверила ее пульс.

— Острый инфаркт миокарда…

Тихо пробормотав, она вытащила из-под пазухи небольшой круглый флакон. И взяла длинную иглу.

Иоанна забеспокоилась, увидев такую пугающую вещь.

Что она собралась делать с иглой!

— Что ты хочешь сделать!!

Раздался звонкий и недовольный голос, принадлежащий герцогине Хлое Эдис.

— Немедленно прекрати, Канна!

— Она умрет, если ничего не предпринять.

— Ты забыла недавние слова Каллена? Я слышала, как он приказал не выходить тебе одной без разрешения.

Глядя на умирающую горничную, Хлоя со сбившимся дыханием покачала головой.

— Состояние очень критическое. Тебе не стоит вмешиваться, Канна. У тебя нет образования. Возвращайся и оставь все опытному человеку.

Однако Канна проигнорировала слова Хлои. Она повернулась к Иоанне, не желая выслушивать мачеху.

Тогда черные глаза Иоанны запылали, а плечи задрожали. Она напоминала искрившийся огонь.

— Ваше высочество, что вы предпримите?

— А?

— Хотите оставить горничную в таком состоянии? Или позволите мне ее вылечить?

Мысли Иоанны спутались.

Позволить вылечить?

Вот этой странной иглой?

Тогда вмешалась Хлоя, дабы разрешить ситуацию.

— Ваше высочество, положитесь на сотрудника семьи Эдис. Вы не должны доверять жизнь дорогой вам служанки какому-то любителю.

Голова Иоанны опустела.

Да, для нее Эльфи не просто горничная — она подруга.

Она не может вверить подобное дело непрофессионалу. Но только что лекарь Эдисов заявил, что ситуация безвыходная…

Тем не менее переживания длились недолго.

— Да, прошу, вылечите горничную. Леди Эдис.

— Нет!

Хлоя, трепеща от страха, возразила ее решению.

— Нет, ваше высочество! Эта дев..

— Проявите спокойствие!

Хлоя прикусила язык от недовольного восклика Канны и яростно ее пронзила взглядом.

Однако Канна больше не удостоила взглядом Хлою. Она перевернула тело Эльфи и разорвала ее верхнюю одежду на части.

Черт, что она творит?

Почему она снимает одежду?

Пока Иоанна паниковала и не понимала происходящего, Канна уже вонзила длинную иглу в лопатку.

— Ч-что вы себе позволяете!

Но проблема не только в этом. Она взяла другую иглу и воткнула в руку Эльфи!

— Что ты вытворяешь! Немедленно схватите Канну!

Как только Хлоя завопила и приказала, слуги тотчас подбежали и схватили Канну за плечи.

— Чего стоите, уведите ее!

Следуя словам Хлои, слуги грубо потянули тело Канны.

— Ваше высочество!

Канна, которую удерживали руки слуг, вскликнула.

— Взгляните на вашу горничную. Она сейчас умирает! Вы хотите просто смотреть?

Слова ударили по Иоанне, и она пришла в себя.

Канна говорила правду.

Эльфи умирает, а лекарь Эдисов заявил, что лекарства от болезни нет.

Так что нужно использовать всевозможные методы.

Пусть это соломинка, но ее нужно схватить, чтобы не пойти на дно.

— Уберите руки!

Слуги мигом застыли, услышав приказ принцессы.

Тогда Хлоя начала ее убеждать, чувствуя надвигающуюся тревогу.

— Выше высочество, Канна никогда не получала должного медицинского образования! И не так давно Каллен…

— Это моя горничная, герцогиня Эдис!

Она решила, что больше не допустит никаких вмешательств. В ответ на такое заявление Хлоя не нашла слов.

Иоанна глубоко вздохнула и уставилась на Канну.

Затем согнула талию и отчаянно попросила.

—Прошу, спасите мою горничную. Леди Эдис.

— Я перед вами в долгу.

Той ночью.

Иоанна тихо пробормотала, глядя на спящую горничную Эльфи, чье дыхание стало ровным и спокойным.

— Я в долгу перед мисс.

После всех трудностей дыхание Эльфи восстановилась.

Иоанну окутала волна радости, отчего ее ноги затряслись.

Она едва не потеряла Эльфи, как тогда свою няню.

Если бы не Канна, ей бы сулила смерть.

Иоанна оглянулась. Канна с усталым видом отдыхала на диване.

Эта женщина поразительная. Иоанна не могла забыть собранность Канны.

В том суматошном коридоре.

Даже в разгар раздора Хлои, стоявшей над душой, и лекаря, упорно заявлявшего, что нет способов ее спасти, сохранив биение сердца.

Поскольку ситуация была внезапной и срочной, только сейчас она перебралась в спальню.

ʹУ нее уникальные и необычные медицинские навыкиʹ.

Почему такие таланты гниют дома?

В королевстве Ялден она бы работала лекарем, получив поддержку семьи.

Кстати, те одержимые братья что-то вскользь сказали.

Как во всей империи Аслан, так и в семье Эдис, женщины ограничивались в правах.

— Я та, кто всегда платит долги. Так что говорите, что вы хотите взамен. Я сделаю все, что вы попросите.

Иоанна, пока говорила эти слова, уже знала, чего попросит Канна.

Их глаза встретились, и Канна улыбнулась.

— Спасибо за вашу доброту, ваше высочество. Мне нужно…

***

Между тем Каллен Эдис купил небольшой остров на юге.

Это было маленькое, но очень чудесное место для отдыха.

----------

Том 2 Глава 143

«Дочь герцога Эдиса, Канна Эдис, повторно выходит замуж? Ее предполагаемый жених – его высочество Аргон».

«Мужчина и женщина тайно покинули банкет и скрылись, сев в экипаж. Куда же они направились? И сколько времени провели вместе?»

Сильвиен сузил брови. Затем он дернул колокольчик и позвал дворецкого.

— Вы звали меня, сэр?

— Не знаете, с каких пор эта грязная газета лежит на моем столе.

Дворецкий удивился, увидев название газеты.

«Скандал Аслан».

Эта газета славилась тем, что печатала сплетни и иную похабщину.

— Мне жаль, это моя ошибка.

— Ошибка.

Сильвиен пробормотал с усмешкой на лице.

— Такую ошибку совершает дворецкий Валентино, а извиняться придется его владельцу.

На эти слова сердце дворецкого гулко затрепетало.

Дворецкий проработал более 10 лет, но Сильвиен очень редко его отчитывал.

Дворецкий тотчас преклонил колени.

— Прошу, простите меня, сэр герцог. Впредь я подобного более не совершу.

— Конечно, вы обязаны.

К счастью, дальнейших упреков не последовало. Сильвиен прожестикулировал.

— Встаньте.

— Благодарю вас, сэр.

— Разве графиня Джозефина Эллестер не отправляла письмо?

— Да, это…

Дворецкий, приподняв тело, невнятно что-то сказал.

— Она потребовала увеличить количество денег на поддержание собственной репутации. (п.п- т.е. на внешность, всякую одежду итд)

—Поддержание собственной репутации?

Сильвиен расплылся в улыбке, посчитав это забавным фактом.

— Сохранение благородства…

Сложив руки вместе, Сильвиен задумался.

— Сколько ей сейчас отсылают?

— 2000 золотых.

— Ей довольно-таки тяжело. Если она такая же, как и прежде, то такую сумму потратила бы за час или два…

Так оно и есть. 2000 золотых стоит лишь одно платье, которое носила Джозефина.

Но.

— Сократите.

— Что?

— Думаю, что трети данного бюджета будет более чем достаточно.

Дворецкий потерял дар речи.

Оставить не половину, а треть?

Это бы составило прожиточный минимум…

Джозефина, утопающая в роскоши и богатстве, ни за что бы не выжила на такую сумму!

— …Как прикажите.

Но дворецкий ничего не добавил к его словам.

После ухода дворецкого Сильвиен вновь сосредоточился на своей работе.

Из-за нахлынувшей усталости на некоторое время он отложил авторучку и помассажировал область вокруг глаз.

В тот момент в его глаза снова бросилась газета.

«Дочь герцога Эдиса, Канна Эдис, повторно выходит замуж?»

Хах.

Из уст Сильвиена вырвался смех.

Он в порыве эмоций схватил газету и бросил ее в камин. Это было резкое движение, совсем на него не похожее.

Огонь, поглотивший бумагу, заискрил. Сильвиен спокойно наблюдал за тлеющими угольками.

И вскоре осознал.

Выйдет ли она вновь замуж – это не имело никакого к нему отношения.

Он не испытывал никакого интереса.

Когда он так думал, то внезапно вспомнил недавние события.

Тот момент перед церемонией развода.

На долю секунды ему показалось, что он не хотел с ней разводиться.

Будто нахлынула незнакомая тревога.

Возможно, потому, что в жизни постоянно меняются лица окружающих людей, однако он не любил перемен.

— Прошу прощения. Я потеряла равновесие, когда ненароком столкнулась с дамой.

— Вы не сможете дотянуться до спины, так что я вам помогу.

И если подумать – куда он положил платок?

Сильвиен не помнил.

Он его не выбросил, а значит, где-то хранил.

Какая глупость.

ʹНужно найти и выброситьʹ.

Сильвиен потер висок, прикрыв лицо рукой.

Сегодня он устал еще сильнее.

Быть может, потому что голова раскалывалась от непонятной суеты.

В ту ночь Сильвиена мучила головная боль.

Очень долго.

***

— Что?

Канна усомнилась в услышанном.

— Ваше величество, о чем вы говорите?

— Разве не должна подыскать подходящую пару? Один твой брак треснул по швам, но ты еще слишком молода, чтобы обречь себя на одиночество.

Императрица нарисовала милую улыбку и опустила чашку.

— Думаю, Кресент станет для тебя хорошей партией.

— …

— Да и он о тебе хорошего мнения.

Воцарилась гнетущая тишина. Канна не нашла подходящих слов для ответа.

ʹПолагаю, эта женщина свихнуласьʹ.

Она сохранила невозмутимое выражение лица, но внутри нее пылала ярость.

Почему же так? Ей предложили повторный брак с Кресентом, сыном Императрицы!

Не принцессой-консорт, а наложницей!

— Это вправду хорошее предложение, ваше величество…

Канна старалась подобрать учтивые слова, а не дать волю брани.

— Я еще не до конца оправилась после развода. Как вы знаете, я очень долго любила сэра герцога Валентино…

— Порой новые встречи – лучшее лекарство.

Императрица с улыбкой оборвала речь.

— Кресент такой же добродушный, как и я. Он позаботится о ранах, нанесенных герцогини.

Что несет эта паучиха!

Канна восхищалась наглости императрицы. Подлая женщина, пытавшаяся отравить свою дочь, заявляет, что она святоша!

— Мне жаль, ваше величество.

На решительный отказ Канны глаза императрицы бесстрастно опустились.

— Ты сейчас отказываешь моему сыну?

Как такая дрянь смеет подобное говорить?

На языке императрицы вертелись оскорбительные слова.

Канна по-прежнему обладала навыками, в которых она нуждалась, потому не могла столь небрежно к ней относиться.

ʹДаже в разводе ощущаю себя наложницей. Я не могу принять предложение с распростертыми объятиями!ʹ

Кресент — следующий император. Разумеется, стать наложницей столь влиятельного человека – огромная честь!

ʹСледующая императрица должна быть из семьи Мерсье`.

Свою племянницу сделать императрицей, а Канну фрейлиной.

План превосходный!

— Мне жаль, ваше величество. Сделаем так, что я не слышала этого.

Однако Канна после решительного отказа ушла.

Глаза императрицы, оставшейся в одиночестве, кипели гневом.

— Посмела отказать моему сыну?

В тот момент перед глазами императрицы предстала помятая газета.

«Дочь герцога Эдиса, Канна Эдис, повторно выходит замуж? Ее предполагаемый жених – его высочество Аргон».

Быть может, слухи о Канне с Аргоном правдивы?

ʹНет, невозможно. Точно нетʹ.

Несмотря на развод, положение Канны в обществе усилилось.

Слухи о романтической связи между Канной и Аргоном представляли для императрицы смертельную опасность.

Ведомая собственными желаниями, она хотела совершить убийство, однако попала в западню и теперь нуждалась в лекарстве.

Оно было необходимым как воздух.

ʹВместо этого, пусть ее репутация падет так, что она не сможет вступить в брак ни с кем, кроме Аргона….Тогда бы она была бы признательна стать наложницей Кресентаʹ.

Как сделать так, дабы благородная женщина достигла такого дна, что не смогла бы найти мужа.

И как же?

Императрица нашла самый надежный и достоверный способ.

Например, подвергнуться похищению и быть изнасилованной местным сбродом.

Если подобные слухи распространятся, Канна выйдет замуж за Аргона или кого-нибудь еще.

ʹКонечно, я не хочу такую грязнокровку видеть наложницей Кресентаʹ.

Канна представляла опасность, однако она ей была нужна.

Так что, даже если она сломает две ноги, ей придется сделать ее своим человеком.

Императрица приказала слуге.

— Отправь герцогине Хлое Эдис приглашение.

Хлоя Эдис, мачеха Канны, могла бы оказать медвежью услугу.

Императрица с наслаждением рассмеялась.

Она прекрасно знает, что Канна для нее делает лекарства, поэтому, разумеется, была ей благодарна.

От всего сердца во имя имперской семьи. Это же благородный долг, верно?

Очень оскорбительно отказываться от предложения стать наложницей сына.

ʹЭтой сучке, похоже, неизвестна милостьʹ.

***

Прошла неделя с момента, когда принцесса Иоанна покинула владения Эдисов.

Незадолго до ее отъезда Канна заключила с Иоанной тайную сделку.

ʹИ к завтрашнему дню восстановят алхимическую лабораториюʹ.

Действительно побег дышит в спину.

Сердце Канны бешено билось.

ʹСемья Эдис может покинуть империю Асланʹ.

По этому причине все абсурдные предложения из ее головы улетучились.

— Сестра, вы не спите?

Затем распахнулась дверь, и вошел Каллен. Канна, читая древнюю книгу алхимии, тотчас прикрыла обложку.

— Как невоспитанно, Каллен. Тебе нужно поучиться манерам.

— Прошу прощения. Я хотел как можно скорее вас увидеть.

Канна наморщила лоб. Каллен что-то бормотал, держа в руках букет пышных роз и подарочную коробку.

— Мне это не нужно.

— Нет,это необходимо.

Каллен расплылся в нежной улыбке и достал букет роз.

Тогда Канна заметила, что на его руке небольшая рана.

— Этот букет я собрал в саду.

Каллен, готовый выпятить грудь от гордости, заявил.

— Я поранился, пока готовил букет. Вы как, счастливы?

Он вообще в своем уме?

Канна даже не стала скрывать своего презрения.

— Почему я должна быть счастлива?

— Сестра, разве ваша ненависть не угасла? Я думал, вы обрадуетесь моей боли.

Безразлично разговаривая, он сел напротив нее.

— Так сестра меня ненавидит.

Канна не стала отрицать. На бессловный ответ Каллен горько улыбнулся.

— Однако я люблю сестру.

Буэ.

Канна изо всех пыталась сдержать подступающую тошноту.

Теперь, когда выяснилось, что в их жилах течет разная кровь, было нелепо слышать бредни о семейной любви.

Сидящий Каллен слегка склонился. Он словно любовался недовольным лицом Канны. И с уст слетел глубокий бас.

— Я люблю вас.

Канна вправду думала, что ее сейчас тошнит.

— Прекрати. Мне это не нравится.

— Я вам противен?

— Ты уже знаешь.

— Конечно же. Если подумать, в прошлом я был мерзким.

Каллен, тихо говоря, медленно выпрямлял спину. И поглаживал подарочную коробку на коленях.

— Я думал. Как получить прощение сестры…И пришел к выводу. Мне стоит испытать все те мучения, что и сестра, не так ли?

Потом Каллен вручил ей подарочную коробку.

— Сестра просто должна меня наказать.

— Это что…?

— Разумеется, думаю, душевных терзаний уже хватит. Однако вы не будете довольны, пока не увидите израненное сердце.

Канна с мрачным лицом приняла коробку, протянутую им.

Лицо Каллена засияло загадочными искрами.

— Но, если эта боль станет видна всем, сестре же станет легче?

Канна открыла коробку.

И затаила дыхание.

— Вам нравится? – прошептал Каллен.

— Вы можете меня этим наказывать, пока сестра не избавится от всех дурных чувств.

В ящике лежала розга.

Пока она пребывала в потрясение, Каллен расстегивал пуговицы пиджака. Как только он снял верхнюю одежду, обнажилась рубашка, скрывающая мускулистое тело.

— Начнем сейчас же.

— Что начать?

Ее руки от удивления дрожали. Канна колко выругалась.

— Ты, больной придурок. У тебя вообще нет мозгов.

----------

Том 2 Глава 144

— Я хочу получить ваше прощение, пусть даже и таким способом.

Глаза Каллена отражали искреннее желание.

— Разумеется, этого недостаточно, дабы искупить все ошибки прошлого. Я лишь хочу получить каплю прощения и надеюсь, что гнев, переполняющий душу сестры, хоть немного утихнет.

— Убери это с моих глаз.

Канна поставила коробку на стол резким, бросающим движением.

— Каллен, я не думаю,что мы пойдем одним путем. Не надо заставлять меня прощать.

— Но мы же продолжим вместе жить под одной крышей.

Продолжим вместе жить? Звучит смешно.

ʹЧерез месяц ноги здесь моей не будетʹ.

Забавно говорить подобные вещи, не зная всей истины.

— Я бы не посмел просить прощения, ничего ради этого не сделав. Я хочу заплатить за все мои грехи.

— Ох, какие напыщенные речи. Даже сам Бог всколыхнется от удивления.

Канна саркастично пробормотала.

Она как мерзкая сучка, которой не ведомы ни прощение, ни милость?

— Ты сказал, что хочешь заплатить за свои деяния? Тех денег, которые я недавно у тебя обманом выпросила, хватит.

— Однако сестра меня еще не простила. Очевидно, цены недостаточно. Так что прошу наказать меня, пока ваше сердце не обретет покой.

— Я не хочу.

— Сестра, прошу.

Канну переполняли недовольство и гнев.

Он что, глухой и не понимает речей? Был четкий отказ, но все ее слова — как об стенку горох!

ʹЯ разве не ясно выразилась?ʹ

Гребаное попрошайничество прощения, проклятая цена за совершенные проступки.

Он не интересовался в ее чувствах и продолжал жаждать утоления своего желания.

Чувства, намерения Канны. Каллен их даже не воспринимает во внимание.

Всегда были важны лишь желания Каллена. Когда он ее ненавидит, то заставляет страдать, а когда хочет примирения – умоляет о прощении.

Каллен Эдис не изменился. Ни на йоту.

Канна молча смотрела в лицо мужчине, вечному эгоисту. И потом внезапно задумалась.

Она ненавидит его настолько, что готова убить, но…не может его ударить?

В любом случае они вскоре навсегда расстанутся.

— Хорошо, если ты того хочешь, я исполню.

Однако это не цена за его грехи. Это не что иное, как вымещение злости.

— Снимай рубашку.

Но Канна не могла сделать это в трезвом уме, потому налила в стакан виски и тут же залпом выпила.

Тем временем Каллен снял рубашку и встал перед ней.

— Встань к стене.

Каллен прислонился к стене.

Канна исподлобья на него посмотрела, будто раздирала его широкие плечи и спину с изящными мышцами.

ʹПроклятьеʹ.

Канна схватила хлыст и прикусила губу.

Канна колебалась, потому что переживала.

Не так-то просто нанести удары по чьему-то телу собственными руками. Если ударить – Каллен останется довольным. С каждым ударом его вина будет постепенно уменьшаться.

И однажды он спросит: «Почему бы после всех ударов вам меня не простить ?». Это очевидная проблема.

Как тогда, в подземной лаборатории.

Канна знала. Ее положение всегда будет в плачевном состоянии.

Если она останется в этом доме, то не посмеет не простить.

ʹНет, все хорошо. Я вскоре уйдуʹ.

Так что ему никогда не видать прощения.

Но и это тоже не наказание и не оплата. Каллен не оплатит так свои грехи. Это всего лишь мимолетное изливание гнева.

Шлеп!

Со звуком хлыст ударил по его спине. Затем на его спине нарисовался красный след.

Шлеп, шлеп, шлеп!

Она ударила его несколько раз подряд, однако Каллен даже не вздрогнул.

Канна нахмурилась. Она думала, что на душе станет легче, если ударит Каллена, но неприязнь лишь усилилась.

— Думаешь, этого хватит? Ты так оплатил?

— Нет.

— Почему?

— Могу ли я быть с вами честным?

Напротив, голос Каллен звучал безмятежно.

— Хлыст, который я вам дал, предназначен для убийств. Это орудие, дабы разрывать плоть и ломать кости.

Орудие для убийств? Вот это?

— Но, учитывая, что боль слабая, полагаю, вы оставили на мне лишь царапины.

— …

— Если честно, было не так больно. Ударьте сильнее.

Тогда Канна совершенно растерялась.

Если Каллен получит смертельные травмы, повредив позвоночник, у него может возникнуть гемиплегия.

Что, если тогда она себя почувствует виноватой?

Именно того Каллен и добивается.

ʹЯ не хочу так сгинутьʹ.

Канна бросила хлыст в пылающий камин.

— Сестра, почему вы остановились?

— Это глупо. Я чувствую себя мерзкой дрянью.

Канна подняла его одежду с дивана и бросила ее в него.

— Прочь.

— Сестра.

— Не уйдешь? Тогда что, мне уйти?

— …

Каллен больше не мог противиться и молча покинул комнату.

Быть может, это все из-за пережитых страданий? Канна опешила и еще выпила виски.

ʹНужно просто подождать. Тогда все закончитсяʹ.

Рано или поздно все закончится.

Скоро она навсегда распрощается с этими гребаными Эдисами.

***

На следующий день алхимическую лабораторию полностью отремонтировали.

Канна тут же занялась экспериментом.

ʹНеужели это случится…ʹ

Канна рисовала замысловатые узоры на бумаге, что были с размером ладони.

Нарисовав гексаграмму, она добавила неизвестные символы.

Используемые чернила также были необычными. Они были получены путем плавления камня маны и смешаны с несколькими каплями крови.

ʹНе думаю, что получитсяʹ.

Согласно книге, алхимия пришла из другого мира. Эти знания не отсюда.

И этот узор — некий канал связи между мирами, переносящий силу из другого мироздания.

ʹЭто как магический круг, призывающий силу? Если в целом так рассуждать, то должно получиться?ʹ

У обычных людей, живущих в «этом месте», ничего бы не получилось. Для подобной алхимии нужны «чужие», такие, как Канна и Сон Хи.

«Это древняя книга по алхимии храма, как бенпхун. Только в моих руках он используется должным образом».

В книги было краткое указание, оставленное Сон Хи.

— Это вправду получится?

Нарисовав узор, Канна с подозрением уставилась на бумагу.

Говорят, если втереть в узор собственную кровь, то можно превратить вещи в золото.

ʹЭто вообще возможно?ʹ

Почему-то у нее было предчувствие, что ее дурачат.

Она опустила авторучку на бумагу, горя желанием это сделать.

Затем проткнула кончик пальца так, что полилась кровь, которую она осторожно втерла в узор.

— Ай!

В следующую минуту Канна не могла поверить собственным глазам. Из узора начал вздыматься черный дым!

Но это как…

ʹЭто как Черный туман…?!ʹ

Спустя некоторое время, когда черный дым испарился, авторучка засияла золотым цветом.

Но это не просто золотистый цвет.

Золото. Это настоящее золото.

—Она вправду превратилась в золото….

Полностью осознав ситуацию, она почувствовала на душе облегчение. Немного забавно.

У нее получилось.

Впредь можно жить, не беспокоясь о деньгах! Канна взволнованно перевернула лист страницы.

ʹЭто самая базовая техникаʹ.

Хоть создание золота и было базовой техникой, но она была самой загадочной, поразительной из всей этой книги.

Помимо преобразования свойств веществ, существовали узоры для создания таких элементов, как огонь и вода.

От чтения о создании живой куклы, подобной человеку, по позвоночнику Канны пробежал холодок.

Преобразование и создание материи.

Для Канны древняя алхимия ничем не отличалась от святого царства Бога.

ʹЯ должна осторожнее относиться к своей крови. Я не могу ее случайно пролитьʹ.

Когда она так подумала, то вспомнила.

Церемонию развода. Она вспомнила. Перед тем как войти в храм, у нее потребовали кровь.

ʹЭтого не должно больше повторитьсяʹ.

Причина ясна.

Безумный и одержимый алхимией человек может ее украсть и использовать со злым умыслом.

Канна пообещала, что впредь подобного не должно повториться.

ʹКстати, в середине книги некоторой части нетʹ.

Куда пропали вырванные страницы?

Канна искренне молилась, что они не попали в руки какого-нибудь психопата.

В тот момент.

— Мисс, прибыл его высочество принц Аргон.

Аргон?

Канна поспешно закрыла книгу. Она вложила бумагу с узором в книгу и ответила.

— Отведи его в гостиную. Я скоро приду.

***

— Мне жаль, сэр герцог.

Сильвиен спокойно и молча взглянул на дворецкого. Лицо дворецкого, на коем остановился взгляд, побледнело.

— Вам жаль? Кажется, в последнее время это слово зачастило попадать в мои уши.

— Мне стыдно. Я не могу вам взглянуть в лицо.

— Разумеется. Вы допустили такую оплошность.

Сильвиен не мог улыбнуться. Потому что дворецкий совершил ошибку, из-за которой невозможно нацепить милую улыбку.

— Вы потеряли некоторые необходимые документы для развода?

Он свирепо рассмеялся.

— Неужели развод между Эдисами и Валентино — пустяковое дело?

— Нет, это…

Дворецкий попытался извиниться, но тотчас умолк.

Как он мог допустить такую ошибку? Один из документов, необходимых для развода, был упущен!

Сильвиен, как глава влиятельной аристократической семьи, поручал своим служащим выполнять рутинную работу.

Например, посещение различных административных отделов и передачу необходимых документов для развода.

Дворецкий передал Сильвиену документы, полученные из администрации. А Сильвиен, разумеется, их отдал Канне. Так что, с точки зрения Канны, Сильвиен халатно отнесся к делу.

Сильвиен попал в затруднительное положение. В очень.

— Почему вы допустили оплошность именно с мисс Эдис? Это похоже на то, что я намеренно использовал такой хитрый трюк, не желая с ней развода.

— Потому что администрация предоставила не все документы. Они сказали, что в вашем разводе это не вызовет проблем.

— Разумеется, они так и скажут.

Дворецкий испустил спокойный вздох.

— Тогда я немедленно отправлюсь в особняк Эдисов. И получу подпись мисс…

— Нет. Не нужно.

Сильвиен встал. Он надел пиджак, висевший на стуле, и произнес.

— Я больше не могу доверять подобные дела дворецкому. Я лично отправлюсь.

— Что?

— Это означает, что вы уволены.

Сильвиен твердо промолвил, надевая мужское кепи. Он произнес очень мягким тоном, так что дворецкий не сразу понял смысл.

Но вскоре он вздохнул и опустил голову. Любой бы сказал, что он выглядел как уволенный.

— Для меня было большой честью все это время вам служить. Сэр герцог.

Через некоторое время Сильвиен взял документы и сел в карету. И приказал.

— В особняк Эдис.

----------

Том 2 Глава 145

— Что вы сейчас сказали?

Аргон принес довольно неприятные известия.

— Вы говорите, что меня скоро похитят?

— Да. О, могу ли я съесть конфетку?

Аргон указал на карамельные конфеты, лежащие на столе.

Канна, полная негодования, впилась в него взглядом.

— Конечно, нет. Они мои.

— Ну спасибо.

Аргон пробубнил и пожал плечами.

—Я же сказал тебе, что ее величество с Хлоей Эдис промышляют махинацию. Быть может, тогда позволишь в качестве награды взять ту прелестную конфетку?

— Ваша информация – это извинения за прошлый раз. Почему я вас должна вознаграждать за заслуженную свою оплату?

Канна, переполненная душевным негодованием, изливала излишние холодные слова. Однако они того стоили.

ʹИмператрица. Черт, этот год точно змеиныйʹ.

Она отказалась стать наложницей Кресента, потому эта женщина спланировала нечто коварное. Даже Хлоя присоединилась к предстоящей нелепице.

Канна разразилась смехом.

Эти две глупые женщины.

Если все оставить нетронутым, Канна бесшумно исчезнет с лица земли.

ʹМне нельзя все так мирно оставлятьʹ.

Если честно, Канна думала полностью вылечить кожное заболевание императрицы.

Если ее не будет, она не сможет добыть лекарств. Между тем их отношения улучшились, и она стала помогать императрице, дабы облегчить ее боль.

ʹНо что? Что она будет делать после моего похищения?ʹ

Она замышляет такие коварные и мерзкие делишки!

Внутри Канны вскипала ненависть. Ни императрица, ни Хлоя не оставят ее в покое.

— Кстати, вот доказательства.

Аргон протянул бумажку.

Здесь были написаны имена наемников, нанятых императрицей, а также содержание всего процесса. На тот случай, если Хлоя попытается как-то себя защитить, опровергнув свою виновность, на контрактах были поставлены печати.

— Ты простишь этой прекрасной новостью мою прежнюю ошибку?

— Хорошо. Цена оправдана.

— Если все так разрешилось, то настал твой черед платы за просьбу?

Канна слегка рассмеялась.

Нет более подходящего времени, дабы рассказать о своей личности и всех секретах, о которых никому не ведомо.

Она все равно вскоре покинет эту страну.

Канна наклонилась и прошептала Аргону на ухо.

— На самом деле, я…

Глаза Аргона округлились, когда шепот, льющийся из уст взбудораженной Канны, донесся до его ушей.

— Это правда?

— Вы не поверите, но это правда.

— Почему же, верю.

Аргон пробормотал голосом, полным недоверия.

— Я прежде слышал нечто подобное. Существуют истории, что наш мир не один — их множество, и порой люди прибывают из иных…

Он уже слышал подобные истории?

— Кто вам их рассказал?

— Моя мать часто рассказывала мне их, когда я был юн. Перед сном, словно читая сказку.

Фрейлина Тереза? Откуда ей известны подобные случаи?

ʹГоворили, что прежде чем стать наложницей, она была танцовщицей, странствующей по всему континенту. Хм, так вот, значит, почему ей известны такие местные сказанияʹ.

Когда она так подумала.

— Мисс, его превосходительство герцог Валентино к вам прибыл.

Аргон поразился этим словам и спросил.

— Почему к тебе пришел герцог Валентино? Что? Вы двое снова сошлись?

— Не говорите глупостей. Если у вас ко мне нет больше дел, можете уходить.

Как только Канна отпустила Аргона, к ней пришел Сильвиен.

— Добро пожаловать, ваше превосходительство герцог, присаживайтесь.

— Прошу прощения, похоже, я вас отвлек от важных дел.

— Нет, все в порядке.

Лия, принеся чай, покинула комнату. Однако Сильвиен так и не прикоснулся к чаю.

— Какими судьбами вы ко мне пожаловали?

— К сожалению, произошла кое-какая ошибка.

Сильвиен заговорил спокойным тоном и выложил на стол бумаги. Затем объяснил всю ситуацию.

— Ах, теперь понятно. Что ж, ничего страшного.

Прежде, когда Канна еще желала развестись, она бы разгневалась, однако теперь все иначе.

Жизнь «Канны Эдис» скоро подойдет к концу.

— Разумеется, я предоставлю все необходимые документы. Не могли бы вы мне передать ваши документы?

— Да, конечно.

Сильвиен бережно передал свои бумаги. И Канна подтвердила его подпись.

— На этом все?

— Да.

Сильвиен поднялся со своего места, словно к ней больше не было дел.

Но сразу же сел.

Канна в недоумении на него уставилась. Он только что встал и сел?

ʹЧто ему в голову взбрело?ʹ

Она плотнее и раскрепощеннее прислонилась к спинке дивана, чтобы посмотреть, встанет ли Сильвиен снова.

Он постукивал пальцами по коленям и приподнял голову, будто о чем-то глубоко задумался.

В момент их зрительного контакта.

— Мисс Эдис.

— Да?

— Вам известно, когда был развод?

Последовал совсем неожиданный вопрос.

— Точно не уверена. Полагаю, прошло чуть больше месяца?

— Да, верно. Сегодня 45-ый день.

Канна удивилась его вниманием к таким деталям.

Он помнит какие-то мелочи?

— Всего прошло 45 дней с тех, пор как подошли к концу более 7 лет брака.

— Так что?

— Но вы уже ищите нового брачного партнера?

На лице Сильвиена отразилась насмешка. Канна поразилась его абсурдному сарказму.

И это тот самый настоящий Сильвиен.

Сильвиен, когда встретился с ней за день до развода, снял свою маску и обнажил истинное лицо.

— За неимением возможности разместить объявление в газете, теперь вы приглашаете кандидатов домой?

Сильвиен, спокойно пробормотав, рассмеялся перед ее лицом.

Какое же неуважительное отношение!

— Вам не кажется, что вы слишком быстро подались в поиски?

Канна потеряла дар речи.

Это было глупым недоразумением, но на деле это не имело значимости.

ʹЗачем весь этот спектакль?ʹ

Она не могла понять, почему Сльвиену было неприятно.

Он ведь сказал слишком рано?

ʹКакая ему разница, выйду я замуж снова или нет?ʹ

Когда она так размышляла, на нее нахлынуло раздражение. Канна ответила холодным тоном.

— Ох, не думала, что у вас есть право вмешиваться в мою личную жизнь.

— Я говорю весьма учтиво и вежливо.

— Вы говорите вежливо?

— Вы правы.

Канна, переполненная эмоция, впилась в него взглядом.

Из его уст вылетают самые неучтивые слова. От человека, которому плевать, сдохнет она или нет!

Канна поразилась его неподдельному бесстыдству.

Если он распространит ложные слухи, что его бывшая жена крутит романы, ему несдобровать.

Но подобное делается, когда на душе осадок. А он не заслуживает подобного отношения.

— Я была весьма вежлива. Я ждала более семи лет своего мужа, который все время мною пренебрегал, и даже не пришел в первую брачную ночь. Но…есть какая-то причина, дабы проявлять учтивость и терпения к вам?

При этих словах Сильвиен рассмеялся. Да, это была откровенная насмешка.

— Что ж, вам нужен такой мужчина?

Канна усомнилась в своих ушах.

Она что-то не так расслышала?

Если все правильно расслышала, то это были грубые осуждения, не присущие Сильвиену.

Однако в следующий момент он развеял ее сомнения.

— Канна Эдис, вы просто не можете жить без мужчины.

Надо бы дать пощечину за такие оскорбления.

Очертания рта Канны скривились. На ее лице отражался гнев, который было невозможно скрыть.

— Что вы сейчас произнесли?

— Вы все слышали.

Он что, доволен ее злобному виду? На губах Сильвиена вновь заиграла улыбка.

— Вы же стали искать нового мужчину, как только развелись?

Его очаровательные голубые глаза наполнились ужасающим презрением.

— Стало быть, на этот раз принц Аргон ваш новый канат спасения? Теперь он вместо меня?

Стук!

Канна с грохотом поставила чашку. И затем нежно улыбнулась.

— Если так, то что?

И в это мгновение очертания рта Сильвиена застыли.

— Если все это правда, что вы сделаете?

Она скоро уедет.

Так что наверняка это их последний разговор. После сегодняшнего для она больше его не увидит.

Иначе говоря, не стоит держать на замке свои чувства.

— Встречаюсь ли я с принцем Аргоном, выйду ли я снова замуж, — все это не имеет к вам никакого отношения. Даже если вам будет неприятно от сего факта…

Канна с безразличием пожала плечами.

— Вам разве что-то необходимо знать?

— ….

— Вы мне не интересны. Так что не беспокойтесь ни о чем.

Сильвиен ничего не мог сказать, словно ему вырвали язык. Канна какое-то время подождала и вновь заговорила.

— Если вам неприятно, что я встречаюсь с другим мужчиной, вы можете также найти себе новую женщину. Тогда на этом вопрос закрыт?

И воцарилась тишина.

Из-за молчания Канна не чувствовала ни страха, ни неловкости. Она просто ждала, неторопливо попивая чай.

— У меня.

Наконец, губы Сильвиена приоткрылись.

— У меня не было к вам чувств.

— Мне известно.

— Однако теперь вы меня сильно раздражаете.

Канна приподняла брови, услышав подобное заявление.

Он вновь заговорил.

— Вы меня раздражаете.

И только после того как Сильвиен повторил, сделав на этой фразе акцент, она убедилась в его искренности.

Такое же странное чувство от него исходило и во время развода.

Это не было каким-то одномоментным порывом.

Сильвиен хотел пренебречь волей Канны. Он хотел встать перед ней, перекрыв весь обзор…

Все желания.

Она хотела создать трещину на таком кукольном бесчувственном лице.

Почему он хочет преградить ей путь и влезть в ее жизнь?

Ответ лишь один.

Быть может, потому что он ее ненавидит.

Сильвиен никогда и никого искренне не любил. Он ненавидел. И Канна знала, что Сильвиен ее ненавидит.

Вот потому он хочет помешать ее счастью и преградить ей путь. Такой прихоти она никогда еще не видела.

Это было настолько по-детски, что Канна не могла в такое поверить.

— Какая поразительная откровенность.

Канна с трудом верила словам Сильвиена.

Сильвиен, честно признающийся, что она его раздражает. Вряд ли такую сцену можно назвать «приятной» и что «она по душе».

Но на этом все.

Больше не было колких слов.

— Меня не интересуют ваши чувства.

Канна на миг прервала речь.

— Ваше превосходительство герцог Валентино, вы вели себя очень грубо. Так что я больше не собираюсь вести себя согласно этикету.

Быть может, последующие слова, обращенные к нему, станут последними в этой жизни.

Но Канна не хотела колебаться.

Она указала на дверь.

— Немедленно покиньте мою комнату.

Покончим с этим.

Этот финал прекрасно подходил для них двоих.

----------

Том 2 Глава 146

— Через несколько дней в загородном доме маркиза Мерсье планируется чаепитие, — тихо промолвила императрица.

— Дабы попасть на сие мероприятие, нужно проехать через лес Эллитн.

Ежегодно маркиз Мерсье устраивал в своем загородном доме чайный банкет.

И приглашались исключительно аристократы.

— Герцогиня должна привести с собой Канну, приехав на одной карете.

Императрица передвинула вперед две пешки на шахматной доске.

— В лесу будет поджидать группа разбойников. Сначала они похитят женщину средних лет. Тогда рыцари ринутся защищать герцогиню.

Перед одной пешкой стояло несколько коней.

— Когда охраняющие рыцари упустят из внимания Канну.

Императрица указала на оставшуюся пешку.

— Тогда позади появится еще одна группа разбойников. И именно им я приказала похитить девушку.

Императрица расплылась в широкой улыбке.

— К моменту похищения Канны появится моя карета. Охранники Эдисов будут заняты герцогиней, а мои рыцари последуют за Канной.

Однако рыцари, притворившиеся, что ищут Канну, вернутся с пустыми руками.

— Вот так? Так просто?

— …

— Чтобы сделать все идеально и не вызвать подозрения, герцогине придется пойти на некоторые жертвы.

Императрица нахмурилась, видя сомнения Хлои.

Неужели она колеблется? Императрица быстро закинула удочку с наживкой.

— Как я и прежде говорила, когда все закончится, леди Изабель обязательно станет законной женой Кресента.

— …Вы даете слово?

— Да. Клянусь честью имени своей семьи. Мы же вместе подписали договор.

Когда Хлоя покорно кивнула, императрица про себя рассмеялась.

Полная дура. Она вправду полагается на ту жалкую бумажку?

ʹДаже если потом изменю слова, она не посмеет рассказать об этом. Если только сама не решит всем миру поведать о своих грязных делишкахʹ.

Императрица привыкла проворачивать подобные махинации и совершать предательства.

Но не Хлоя.

Она была знатной и обычной дамой, пережившей психологические войны в социальном обществе.

Поэтому она непоколебимо верила этому документу с печатью.

ʹКакая жалкаяʹ.

***

С тех пор минуло несколько дней. Уже завтра состоится чаепитие, устраиваемое маркизом.

ʹЯ не могу позволить, чтобы Канна творила все, что ей в голову взбредетʹ.

Время шло, а решимость Хлои с каждым днем крепчала.

Именно Канна посеяла семя раскола семьи Эдисов. И она зародила вражду между ее детьми.

Но и это не все.

Не так давно Александр сопровождал Канну на банкет. Хлою подобное обескуражило.

Почему Александр стал ее сопровождать?

Никогда, ни разу такого не бывало!

ʹВот почему нельзя ей позволить здесь остатьсяʹ.

Она всем сердцем желает сохранить мир в семье Эдис.

И Канну нужно убрать, дабы защитить Эдис.

ʹНо если Канна станет наложницей Кресента, это не означает, что наши пути разойдутсяʹ.

Когда она так размышляла, план императрицы казался все хуже.

Разумеется, будет прекрасно, что честь Канны подорвется, и она станет изгоем социального мира.

Она покинет Эдисов и станет чей-то наложницей. Просто подумав о таком исходе, Хлоя почувствовала внутренний возглас радости.

Однако ей не нравилось то, что она попадет в руки Кресента. Пусть она и наложница, но наложница императорской семьи!

Прежде всего, именно Изабель станет женой Кресента.

Очевидно, что Канну полюбят больше Изабель. Ее внешность и харизма находили отклик у людей. Канна всех завораживала.

ʹИзабель могла бы быть единственной императрицейʹ.

Канне нельзя выходить замуж за представителя имперской семьи или оставаться в поместье Эдисов.

И что же тогда предпринять?

Во время прогулки и размышлений по саду она встретила Каллена.

— Ох, Каллен.

Каллен взглянул на нее и прошел мимо.

Хлоя, пребывая в изумлении от безразличия, крикнула.

— Каллен, ты решил меня игнорировать?

Каллен остановился. Он обернулся и бросил презренный взгляд.

— Да.

Что?

— Не понимаю, что случилось? Почему ты внезапно...?

— Не понимаю, как бы ни думал.

— Что за?

— Моя мать еще с юности меня так научила и воспитала.

— Ты о чем?

— Вы же нам прочистили мозги и настроили против сестры? Злословили про нее? Сколько бы я ни думал, но в то время моя мать поступала неправильно.

Каллен был подобен острому лезвию клинка. От такого холодного и бездушного тона губы Хлои задрожали.

— Моя мать не такая уж и хорошая. Скорее, она ближе к плохой.

Затем он повернулся спиной.

От речей сына на ее глазах выступили слезы. По щекам Хлои, стиснувшей зубы, поструились соленые капли.

И вдруг она решила.

ʹНужно ее убитьʹ.

Канна. Канна. Канна.

Как и ее мать, она пытается забраться самое ценное и разрушить Эдис.

ʹНельзя ее убить без мучений. Я последую плану императрицы, и, прежде чем она выйдет замуж за принца Кресента,убьюʹ.

Может, использовать горничную?

Несколько дней назад одна горничная пыталась украсть ее украшение.

При обычных обстоятельствах ее бы избили и отдали под суд.

ʹМожет, она поможет нам в плане с императрицей?ʹ

Эта горничная навеяла на нее такие мысли.

Хлоя приказала слуге.

— Приведи горничную Ариэль в мою комнату.

***

Хлоя начала угрожать Ариэль.

— Если я предъявлю обвинения, ты станешь гнить в тюрьме долгие годы. После освобождения тебя не примут ни в одну семью.

Ариэль, чье лицо побледнело, опустилась на колени.

— Прошу, смилуйтесь, мадам!

— Я могу избить тебя так, что ты больше не сможешь встать с постели. Почему же я должна тебя помиловать?

— Я выполню все, что вы попросите… Прошу, простите меня!

Хлоя милосердно предложила, подойдя к умоляющей горничной, сложившей руки.

— Если выполнишь мою просьбу, я дарую прощение. И в награду отдам украшение, которое пыталась украсть.

— П-правда?

— Да, конечно.

Хлоя лукаво улыбнулась.

— Тебе нужно….

***

— Ты говоришь правду?

Канна сдерживала вырывающийся смех.

Как же повести себя, дабы не противоречить их ожиданиям?

Зная о планах Хлои и императрицы, Канна воспользовалась Ариэль.

Хлое, тайно замышлявшей коварный план, точно бы потребовалась горничная для достижения своей мерзкой цели.

ʹНо я не думала, что дело так рано примет оборотыʹ.

К тому же попытка убийства превосходила ожидания Канны.

— Как только выполнишь все, что прикажет Хлоя, не забудь оставить за собой улики.

— Как прикажите.

Ариэль молча повиновалась.

Разумеется, не из-за верности. Видя отношение Каллена Эдиса, она посчитала, что для нее будет лучше встать на сторону Канны, а не Хлои.

И.

— Вот обещанная награда.

Канна поднесла коробочку с золотом.

— Б-благодарю. Я буду вам верна до конца.

— Ты помнишь свои действия, когда я отправлюсь на чаепитие?

— Д-да, знаю.

— Тебе нужно все выполнить идеально, без единой ошибки. В случае успеха тебя ожидает хороша оплата.

— Я непременно запомню!

Отпустив Ариэль, Канна задумалась.

Благодаря информации, полученной Аргоном в знак извинений, Канна заранее узнала об их планах.

Это был мерзкий план.

ʹУже завтраʹ.

Чаепитие маркиза Мерсье.

По пути произойдет несчастный случай.

Если она откажется, этого не случится, но Канна решила покорно поучавствовать и стать жертвой.

ʹРазумеется, не все пойдет по их плануʹ.

Она уже приложила к этому руку.

Завтра на них обрушатся горы отчаяния и сожаления за свои хитрые уловки.

Но сейчас, пока их окутал сладкий сон, они останутся в неведении.

ʹПочему они не могут оставить меня в покое?ʹ

Если бы они угомонились, Канна и так бы тихо исчезла с их глаз, однако они создали прекрасную возможность для мести.

ʹЕсли все пойдет по их плану, мне никогда не удастся бесшумно сбежатьʹ.

Хлоя и императрица.

Уничтожив их, она со спокойной душой исчезнет.

***

Наконец настал день Х.

— Я рада, что со мной поехала Канна.

Хлоя с облегчением вздохнула.

Что, если Канна поехала бы в другой карете? Однако, к счастью, все пошло согласно их замыслу.

Незадолго до того, как карета тронулась.

— Подождите!

Распахнулась дверца и внутрь ворвалась Изабелла. И села возле Канны.

— Изабель? Почему ты…?

Изабель все еще отбывала свое наказание.

Но почему она села в карету? Да еще и в парадной одежде?

— Я убедила Каллена.

Потом Канна тихо промолвила.

— Это же прекрасно. Пора стать главной героиней светского общества. Испытательный срок затянулся.

При этих словах щеки Изабель запылали. И она писклявым голосом пробормотала: «С-с-спасибо».

А вот лицо Хлои, напротив, потускнело.

— Нет!

Поездка с Изабель не входило в ее планы. К тому же императрица отчетливо приказала похитить «юную леди».

ʹЧто, если они перепутают Канну с Изабель?ʹ

Нет, нельзя допустить подобного!

— Н-но… было бы лучше еще посидеть дома? Похоже, Каллен все еще недоволен.

— Боже. Матушка действительно замечает лишь брата Каллена? И ее не волнуют мои чувства?

Изабель, переполненная эмоциями, безжалостно выпалила.

— Матушка всегда так поступала. Для нее на первом месте были лишь братья, а меня будто не существовало.

----------

Том 2 Глава 147

Затем карета тронулась.

ʹЧто же делать?ʹ

Хлоя прикусила губу.

Теперь, когда Каллен освободил от наказания Изабель, не было причин ее отсылать обратно.

ʹВозможно, Изабель могут похитетьʹ

Глаза Хлои, пребывавшей в тревоге, бегали в разные стороны.

У нее не оставалось иного выбора, кроме как искренне молиться, чтобы императрица приказала похитить не просто «юную леди», а «молодую девушку с черными волосами» или «молодую девушку с родинкой под глазом».

ʹЕсли Изабель похитят…Не только честь Изабель, но и моя низко падет!ʹ

Хлоя, которую переполняли разные заботы, едва не сошла с ума.

Чем сильнее она разгоралась желанием, тем больше росла ненависть к Канне.

Она бы так не волновалась, если бы Канна не совершила бы какую-нибудь глупость!

В таком безумном напряжении они наконец-то прибыли в назначенное место.

Сердцебиение Хлои участилось. Она чувствовала, как внутри все пылает.

И также.

— Бандиты!

События начали разворачиваться.

Брови Хлои дернулись. А сама она дрожала, сжимая свои кружевные перчатки.

— Защищайте карету!

Смешались крики, звуки металла и звук бойни. Этот шум стал причиной еще большей паники Хлои.

Даже в карете были слышны раздающиеся крики множества бандитов. Несмотря на то, что их защищали рыцари Эдисов, их хватило бы на пятерых людей.

— Ч-что это? — пробормотала Изабель, испугавшись от шума, доносившегося снаружи.

— Этот лес принадлежит маркизу Мерсье! Впервые слышу, чтобы здесь водились разбойники! И все же…

В тот момент.

Раздался вопль. Лошадь, ведущая карету, была ранена. И карета зашаталась.

— Кья-я!

Хлоя вскрикнула и крепко зажмурилась. Карета перевернулась!

Внезапно ее тело взлетело и ударилось о стенку кареты.

— Ах…

От пронзающей боли Хлоя не могла прийти в себя. Голова шла кругом, а перед глазами все побелело.

Неожиданно она вспомнила слова императрицы.

Слова о том, что придется чем-то пожертвовать.

ʹНо не доходить же до такого!ʹ

В тот момент кто-то небрежно схватил ее за руку и поднял.

— Вытащи эту женщину!

Хлоя, пошатываясь, еле-еле разомкнула веки. Мужчина с мерзким видом держал ее руку и потащил, как животное.

Хлоя, которую схватили, начала сожалеть о содеянном.

ʹПочему это происходит со мной?ʹ

Почему на равном месте возникают проблемы?

Нет.

Нельзя тому быть!

— Прочь!

— Защитить герцогиню!

Рыцари Эдиса рванули за Хлоей, когда ее уволокли.

Руки и ноги Хлои дрожали. Ее охватила паника, и хотелось громко рыдать.

Кого из двух они схватили?

Черт, кого.

Хлоя быстро подняла голову, толкая светловолосого рыцаря, который ее поддерживал.

И проверила.

— Нет!

Они схватили Изабель.

— Н-нет!

Изабель волочили.

Ее дочь.

Ее дочь Изабель тащили.

ʹНетʹ.

Ее голова опустела.

Что они сделают, после того как утащат?

После похищения….

Вмиг ее разум покинул.

— Остановитесь!

Но больше она ничего не видела. И больше не могла ни о чем думать. Остался лишь страх, захвативший сознание.

— Этот не та девушка!

Хлоя отчаянно кричала.

— Это не она! Вы ошиблись! Должна быть другая!

Они не слышат, да?

Разбойник возле Изабель залез на лошадь и ударил с размаху вожжами.

— Нет-некоторт!

Хлоя напоминала безумную. Они похитили ее дочь!

— Болваны! Это не она, не она! Тупицы, вы должны были забрать не мою дочь!

— Что за суматоха!

В тот момент послышался голос императрицы.

Хлоя обернулась вся в слезах. Прибыла императрица с рыцарями. Все складывалось так, как она и обещала.

Честь или что-то еще — она уже давно отбросила. Хлоя почти ползком схватилась за край подола императрицы.

— Ваше величество! Они ошиблись! Они забрали Изабель, а не Канну!

Что за ерунду несет эта шмара!

Императрица стиснула зубы

Хлоя лишилась рассудка. Однако императрица не изменилась в выражении лица. Потому что нельзя.

— Чем занимаются имперские рыцари! Пусть идут и преследуют этих разбойников!

— Нет.

Затем раздался низкий голос.

Этот голос…

— Нет нужды.

И вновь зазвучал этот же голос.

Императрица не верила своим ушам.

— Ах….

Хлоя застонала. И медленно прикусила губу.

В тишине раздавался стук копыт. Императрица озадаченно обернулась.

На огромном черном конем приближался мужчина с карминовыми волосами.

Даже в ее глазах это выглядело неожиданно.

ʹПочему он здесь?ʹ

И ту же секунду сердце императрица поглотил зловещий огонь.

Так не должно быть.

Это что-то неправильное.

— Как здесь оказался герцог?

Вместо ответа Александр Эдис слез с лошади.

Императрица поспешно пришла в себя и предложила.

— Ваше превосходительство, сначала бы нужно послать имперских рыцарей…

— В этом нет нужны, ваше величество.

Александр вежливо ее перебил.

В тот момент их глаза встретились. По спине императрица пробежали мурашки.

Пронзающий зеленый взгляд.

Словно с нее сдирают кожу и потрошат внутренности.

Затем, дабы скрыть свою растерянность, императрица проголосила.

— Нет нужды!? Сейчас мисс Изабель…

Но конец фразы императрицы прозвучал размыто.

Откуда-то вновь раздался звук подков. Они перемешались и нахлынули волной.

Там, где исчезли разбойники, появились конные рыцари. Под проливным светом засверкал герб Эдисов

Глядя на растерянное лицо императрицы, Александр промолвил.

— Мои сыновья ее уже вернули.

В авангарде виднелись Каллен и Орсини.

А в руках лежала потерявшая сознание Изабель.

***

На протяжении всего этого времени горничная Ариэль продолжала смотреть в окно.

ʹУехалиʹ.

Карета с Хлоей, Канной и Изабель тронулась.

— Как только карета тронется, ты должна об этом сообщить. Поняла?

Вспомнив приказ Канны, Ариэль поспешно побежала в кабинет Каллена Эдиса.

— П-прошу прощения, мне вам нужно кое-что сообщить.

— Какое у тебя ко мне дело?

Каллен занимался оформлением документов. Он даже не поднял глаз, словно не было необходимости.

— Если честно, то в последнее время я помогаю мадам Хлое.

— И что?

— Мне кажется, что она замышляет нечто подозрительное. Это связано с мисс Канной…

И тут же Каллен оторвал взгляд, прикованный к бумагам.

От глубокого взгляда горничная испугалась, и молодой господин вскочил и быстро к ней подошел.

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, моя мать как-то досаждает сестре?

— Это…

— Говори прямо. Не нужно ничего утаивать.

Как и советовала Канна, горничная говорила, заикаясь и запинаясь.

— П-похоже, она обменивается странными письмами с императрицей. Эта ею составленное представление предназначено похитить мисс Канну…

Чем больше она говорила, тем свирепее становились черты лица Каллена.

Они планируют похитить сестру, испортить ее честь и сделать наложницей Кресента?

Это настолько омерзительный план, что возникают отвращение и дрожь.

— Доказательства?

— Н-нет. Потому что письма тут же сжигались…

— Если ты мне лжешь, я тебя зарежу.

Каллен поспешно покинул кабинет.

ʹНе думаю, что они обычные разбойники. Раз они будут драться с рыцарями Эдисов, должно быть, наняты первоклассные наемникиʹ.

Так что нужно взять подмогу.

Он поспешил на плацкарт. Тогда же он нашел соревнующихся Александра и Орсини.

— Что за ерунда. Мать пошла на такой безрассудный поступок?

Орсини, услышав рассказ брата, с ужасом произнес.

— Разумеется, доказательств нет. Нужно быть готовым, что тут есть правда.

Александр, молча слушавший, кивнул.

— Думаю, лучше пойти вперед и понаблюдать.

Трем мужчинам, успешно владеющим магией, не составит трудностей догнать и обогнать только что отъехавшую карету.

— Нужно немедленно отправить лучшего всадника присоединиться к охране. Клод один из лучших. Так что позови его.

Спустя время прибыл Клод, и Александр приказал.

— Присоединись к охране. И сообщи рыцарям, чтобы те вели себя спокойнее при появлении бандитов.

Александр предупреждающе промолвил.

— Надо убедиться, что слова горничной правдивы.

***

Так что Александр, Каллен и Орсини издалека тихо за всем наблюдали.

Как только появились разбойники, Хлоя была первой схвачена.

Позади появился другой разбойник и похитил Изабель.

— Только не она! Это должен быть другой!

Сцена, где неистовствовала Хлоя.

Все за этим наблюдали.

И все видели.

Все.

----------

Том 2 Глава 148

— Не та, — тихо пробормотал Клод.

— Эта не та девушка, которую вы должны были забрать. Нужно было другую.

Он не мог забыть эти слова, услышанные прямо перед носом.

— Сэр, полагаю, что слова горничной правдивы. Похоже, герцогиня что-то спланировала.

Александру не было нужды отвечать. Он уже все видел и слышал.

— Как матушка могла на подобное пойти?

Каллен даже не стал скрывать своего презрения.

Орсини также не промолвил ни слова и лишь уставился на Хлою, как на мерзкое насекомое.

Хлоя потеряла дар речи.

Она попусту не знала, что сказать.

Будто ей оторвали язык, она не могла издать даже жалобный звук.

— Ответьте мне, матушка. Раз не Изабель, то кого хотели похитить?

— …

— Я задал вопрос! Против кого вы устроили козни?

— Я…

С уст Хлои, приложившей усилия, слетел дрожащий стон.

— Я не могла просто смотреть, как похищают Изабель. Вот почему я сказала похитить меня, иначе бы выбор пал на Канну.

— Нет.

В тот момент Клод ожесточил черты лица.

— Без всяких сомнений, вы говорили, что «надо было забрать Канну, а не Изабель».

— ….

Она так и сказала?

В голове Хлои был полный бардак.

Она обезумела при мыслях о похищении дочери. Разум окончательно ее покинул.

Каллен пронзил ее взглядом.

Александр, Орсини.

И рыцари Эдис лицезрели сие зрелище. Будто перед ними стоял жестокий убийца.

ʹНетʹ.

Хлоя помотала головой.

ʹНет, нет.

Преступница. Нет. Все не так. Я…

Я просто делала, что велели!ʹ

Она тотчас начала искать спасательный круг.

Верно, зачинщик всего — императрица!

Хлоя взглянула на императрицу налитыми кровью глазами. И в отчаянии вскрикнула.

— Я исполняла приказ ее величества императрицы!

Да, это замыслы императрицы.

Ее вина лишь в том, что она согласилась на ее план!

ʹН-на самом деле я не хотела в этом участвовать!ʹ

Ей и самой подобное не пришлось по душе.

Сколько раз она пожалела при виде разбойников?

Женщина такого не желала.

— У меня не оставалось иного выбора. Она мне угрожала, сказав, что в случае невыполнения приказа – навредит будущему Изабель.

— Не та, — тихо пробормотал Клод.

— Эта не та девушка, которую вы должны были забрать. Нужно было другую.

Он не мог забыть эти слова, услышанные прямо перед носом.

— Сэр, полагаю, что слова горничной правдивы. Похоже, герцогиня что-то спланировала.

Александру не было нужды отвечать. Он уже все видел и слышал.

— Как матушка могла на подобное пойти?

Каллен даже не стал скрывать своего презрения.

Орсини также не промолвил ни слова и лишь уставился на Хлою, как на мерзкое насекомое.

Хлоя потеряла дар речи.

Она попусту не знала, что сказать.

Будто ей оторвали язык, она не могла издать даже жалобный звук.

— Ответьте мне, матушка. Раз не Изабель, то кого хотели похитить?

— …

— Я задал вопрос! Против кого вы устроили козни?

— Я…

С уст Хлои, приложившей усилия, слетел дрожащий стон.

— Я не могла просто смотреть, как похищают Изабель. Вот почему я сказала похитить меня, иначе бы выбор пал на Канну.

— Нет.

В тот момент Клод ожесточил черты лица.

— Без всяких сомнений, вы говорили, что «надо было забрать Канну, а не Изабель».

— ….

Она так и сказала?

В голове Хлои был полный бардак.

Она обезумела при мыслях о похищении дочери. Разум окончательно ее покинул.

Каллен пронзил ее взглядом.

Александр, Орсини.

И рыцари Эдис лицезрели сие зрелище. Будто перед ними стоял жестокий убийца.

ʹНетʹ.

Хлоя помотала головой.

ʹНет, нет.

Преступница. Нет. Все не так. Я…

Я просто делала, что велели!ʹ

Она тотчас бросилась искать спасательный круг.

Верно, зачинщик всего — императрица!

Хлоя взглянула на императрицу налитыми кровью глазами. И в отчаянии вскрикнула.

— Я исполняла приказ ее величества императрицы!

Да, это замыслы императрицы.

Ее вина лишь в том, что она согласилась на ее план!

ʹН-на самом деле я не хотела в этом участвовать!ʹ

Ей и самой подобное не пришлось по душе.

Сколько раз она пожалела при виде разбойников?

Женщина такого не желала.

— У меня не оставалось иного выбора. Она мне угрожала, сказав, что в случае невыполнения приказа – навредит будущему Изабель.

Тогда императрица бросила жгучий взгляд.

— Заткнись! Откуда ты понабралась такой ерунды!

Императрица не дрогнула, в отличие от Хлои, вышедшей из себя.

— Пусть мощь Эдисов и способна заставить упасть с небес птиц, но как ты смеешь обвинять императрицу! Неужели это восстание!

Предательство! Заговор!

Волосы Хлои тут же поседели.

Заговор? Она хочет все обернуть предательством?

ʹНет. У меня есть доказательства!ʹ

И доказательством тому были их подписи.

Но язык Хлои онемел. Он больше не двигался.

Быть может, все из-за пугающего слова «предательство». Горстка рассудка, окончательно исчезнувшая, вновь вернулась.

Хлоя, проглотив сухую слюну, огляделась.

— …

Слишком много очевидцев.

Императрица поспешно вернулась в имперский дворец.

— Для начала я должна уничтожить улики. Нужно сказать, что меня уже давно обокрали. Документ с Хлоей был написан не мной.

Императрица, некоторое время назад сипевшая, не смогла удержать порыв гнева и бросила вазу.

Звяк!

— Проклятье, почему все усложнилось! Почему жертвой похищения стала леди Изабель! И как герцог Эдис здесь оказался!

— Это…очень подозрительно, — с хмурым видом ответил ее брат, маркиз Мерсье.

— Как только я узнал, тотчас связался с гильдией наемников.

— Верно! Согласно приказу, они определенно должны были похитить темноволосую девушку.

— Все очень странно. Говорят, что несколько дней назад пришло письмо похитить именно красноволосую девушку, а не с черными волосами.

— Так получается эти тупоголовые не удосужились убедиться в информации и просто следовали плану?

Императрица удивилась и высказалась взволнованным тоном.

Маркиз Мерсье склонил голову.

— Прошу прощения. Не было отдельных указаний. Так что им было запрещено связываться…

Хотя это ожидаемо. Отличный план скрыть хвост.

— К тому же мы единственные, кому известен этот план, так что вина кроется в наших указаниях.

— Черт!

Императрица стиснула зубы.

Она думала, что от гнева ее разум взорвется. Разум быстро вернулся.

— Видимо, кто-то догадался заранее и сыграл злую шутку.

— Да, вы правы.

Императрица глубоко вздохнула. И молча про себя подумала.

— Я слышала, что по указанию Канны Изабель освободили от наказания.

— Верно.

— Ты же сказал, что неделю назад наемникам пришло письмо похитить девушку с красными волосами?

— Да.

— И как раз сегодня Изабель освободили от испытательного срока.

Бац! Императрица ударила по столу.

— Лишь Богу подвластно знать, что Изабель освободят от наказания и она присоединится к мероприятию!

Но не только это.

— Вдобавок герцог Эдис и его сыновья вовремя подоспели! Словно уже обо всем прознали!

Императрица неожиданно расхохоталась.

А потом вновь приняла серьезный вид.

— Эта все та мразь!

Канна.

Лишь Канна на такое способна.

— Эта тварь решила со мной поиграть!

Плечи императрицы задрожали. Никогда и никому не доводилось так обводить ее вокруг пальца.

Канна. Эту женщину она уже давно желала убить.

Но.

Но она не могла.

На лице императрицы проскользнуло разочарование.

Он не могла это сделать. Нет. До убийства Канны еще далеко.

ʹЧто случится, если она не даст мне лекарство?ʹ

В ту же секунду ее охватил страх.

Канна все знает.

Позже императрица осознала, насколько ничтожно ее положение.

Она не представляла, как Канна заранее узнала план императрицы и Хлои.

Говоря иначе, она знала, что императрица пыталась ей навредить.

И неужели бы она захотела дать такой женщине лекарство?

ʹНи в коем случае!ʹ

За долю секунды прежний страх развеялся. Она почувствовала зуд. Лучше умереть, чем терпеть эту боль!

ʹТолько не это!ʹ

Как только лицо императрицы побледнело, маркиз Мерсье наклонил голову.

— Ваше величество, что с вами?

— Н-нет, ничего.

Императрица поспешно покачала головой.

Маркиз Мерсье не знал, что императрица зависит от лекарства.

Он не может жить без него. Она скрывала свою слабость от младшего брата.

Это было известно лишь ее сыну Кресенту.

ʹЧто будет, если Канна не даст мне лекарство?ʹ

Императрица нервно закусала губы.

***

— Уа-а…

Канна громко зевнула.

— Аа-а, скоро засну.

Может, принять горячую ванну?

Все мышцы тела расслабились. Канна, прислонив тело к ванне, наклонила голову.

ʹНаконец все сделаноʹ.

Все закончилось. И она также получила книги по древней алхимии и нанесла удар Хлое и императрице.

Канна знала, что Хлоя любит больше всего.

Трех мужчин Эдисов.

Но с сегодняшнего дня вы их навсегда потеряете.

Императрица также их опасалась.

Она превратила Эдисов в своих врагов. И впредь более не получит от нее никаких лекарств и будет страдать от боли всю оставшуюся жизнь.

Так и было.

Настал конец ее мести.

Больше здесь ее ничего не удерживает. У нее не осталось никаких сожалений о несделанном.

ʹОсталось лишь покинуть ихʹ.

И отправиться в королевство Ялден.

Ялден или куда-то еще — не столь важно. Сейчас она в пекле ада, где вокруг одни ненавистники.

Здесь, посреди отвратительных Эдисов, не видать счастья.

Недавно Канна решила, что нет ничего важнее отношений с людьми.

Если нет того, кому можно открыть свое сердце или найти того, кто бы вам понравился, счастью не бывать.

Пока не вырвешься из ужасных оков Эдисов, несчастья продолжит преследовать по пятам.

Канна, глядя в потолок, смутно грезила. Мечта о новой жизни с новым именем в Ялдене.

ʹПосвятить себя врачебной деятельности. Найти новые увлечения. И также встретить хороших людей. Возможно, мне кто-то понравитсяʹ.

Канна, уповая о будущем, покинула ванну.

Она хотела побыстрее пойти в спальню, уснуть и так закончить день.

Тогда.

— Сестра, вы в порядке?

—…

Надоедливый мальчишка. Почему-то в ее глазах он был именно таким.

— Почему бы тебе не зайти и поинтересоваться как Изабель? Все-таки ее похитили.

— Изабель будет в порядке.

Вздохнув, Канна подошла.

— Хорошо, что вы в безопасности. Если бы не та горничная…даже мысль о том ненавистна.

— Горничная? А, ты говоришь о горничной твоей матери?

— Не произносите, что она моя мать, — Каллен, полный ненависти и отвращений, воскликнул.

— Она более не моя мать. Мне этот человек незнаком.

Канна пожала плечами. И спокойно окинула взглядом.

— Кстати, что сказала твоя ма…Хлоя? Он честно во всем созналась?

— Нет. Она велела горничной найти ядовитую траву, однако до конца отрицала, что не обменивалась секретными письмами с императрицей. И сказала, что горничная солгала.

Каллен съязвил с равнодушным видом.

— Она просто лишена совести и морали.

— ….

Эта часть была обидной.

Если честно, то Хлоя никогда не приказывала Ариэль сделать что-то, связанное с императрицей.

Но просто в ее положении никто не поверил.

— Полагаю, сестра очень удивилась. Вот и я о чем.

Каллен слегка улыбнулся.

— Вы не желаете ненадолго отправиться отдохнуть?

— Что?

— Некоторое время будет твориться суматоха. Отец, похоже, думает о разводе, да и в инциденте завязана императрица…

— ….

— Так что это шанс немного развеяться и посидеть в безопасности.

— Посидеть в безопасности?

— А, точно, у меня для вас есть подарок.

Подарок. На ум пришло недавнее событие, связанное с этим словом.

Снова что ли хлыст!

— Каллен, я подобным не увлекаюсь.

— Что?

— Ты снова приготовил что-то вроде хлыста?

Улыбка Каллен при этих ловах стала шире.

— Если сестра того желает, то я готов повиноваться любому приказу.

К счастью, это не было хлыстом или чем-то еще.

— Вот, возьмите.

Он протянул два листа бумаги. Один был картой, а другой документом о землевладении.

— Недавно я купил остров на имя сестры.

— …

— Остров теперь ваш.

Канна уставилась на документы.

Название острова Рибен, а владелец — Канна Эдис….

Она долго смотрела на документы и потом медленно подняла голову.

— Ты даришь мне этот остров?

— Да.

— Почему?

— Что?

— Зачем такие подарки?

— Я же ведь говорил? Я люблю сестру.

— Я просила тебя не говорить эту мерзость.

— Так или иначе, отдохните там немного.

Если бы все было как прежде, то она бы выбросила все бумаги, заявив, что в подобном не нуждается. И выгнала бы с криком, прося, немедля покинуть комнату.

Однако.

ʹЭто же не так и плохо?ʹ

Это прелестное предложение.

Потому как сбежать с острова куда проще, нежели из особняка Эдисов, кишащим Александром, Орсини и элитными рыцарями.

Канна пожала плечами, притворившись, что подумает.

— Хм, я подумаю над этим.

----------

Том 2 Глава 149

Всего за несколько дней прежний мир Хлои рухнул.

Императрица уверенно утверждала, что непричастна к похищению.

— Я же сказала, что мою печать украли!

Она попыталась даже обвинить Хлою в краже печати.

ʹТварь, как несправедливо!ʹ

Однако это дело нельзя решить в официальном суде.

Если подобное произойдет, весь мир узнает о грехах Хлои.

Из-за этого Александр Эдис предложил развод.

— Ты подвергаешь риску семью Эдис, а не Канна.

Каллен также был согласен с разводом.

— Я не могу допустить, дабы моя дорогая сестрица и мать находились под одной крышей.

И подобных слов придерживался не только Каллен.

Орсини также разделял мнение брата.

— Вы отвратительнее, чем я думал, мама.

И это не все.

Даже Изабель, ее родная дочь.

— Что же со мной едва не сделала матушка? Вы знаете? Если бы все сложилось иначе, меня могли похитить! Матушка едва не разрушила мою жизнь!

Хлоя залилась слезами.

Они были правы.

Ее дочь Изабель едва не погубило корыстолюбие.

ʹЯ допустила ошибкуʾ.

Но лишь Канна не рассердилась и не выразила жалость.

Напротив, она питала к ней ненависть.

И эта ненависть зародилась уже с давних пор.

Канна Эдис.

Дочь Сон Хи.

— И тебе тоже не жаль.

Хлоя навестила Александра Эдиса.

— Если бы с самого начала ты не привел Канну, ничего подобного не случилось бы.

Она упрекала дрожащим голосом.

— Как ты мог привести Канну в семью Эдис?

Хлоя, которой уже нечего было терять, обращалась к нему в неуважительном тоне.

— Канна — дочь Сон Хи. Дочь женщины, погубившей Ларгоса.

На глазах Хлои навернулись слезы.

— Дочь женщины, убившей моего жениха.

— …

— Ты лично вырастил дочь той женщины.

Ларгос Эдис.

Его невестой была Хлоя.

Ларгос и Хлоя должны были вступить в брак. Конечно, это был обычный брак по расчету.

Но если бы не появилась та иностранка, Сон Хи.

Она бы вышла замуж за Ларгоса.

И Ларгос остался бы жив.

Однако он умер, а от Сон Хи — и след простыл.

И Александр унаследовал от Ларгоса все.

Хлою, невесту Ларгоса, титул главы семьи, который он должен был унаследовать, и даже дочь женщины, возлюбленной Ларгоса.

Хлое было мало что известно о Сон Хи. Ларгос, сильно любивший Сон Хи, защищал эту женщину настолько, что едва не запер в темнице.

Так что она лишь дважды видела лицо Сон Хи.

И одним из них было событие, когда Сон Хи отравила Ларгоса.

Он сам воспитывал дочь Сон Хи.

Это было желание Александра.

Хлоя его любила, но в то же время и ненавидела и не могла все это терпеть.

— Александр Эдис, тебе известно, что я издевалась над Канной?

— Верно.

Это невозмутимое лицо. Хлое оно было невыносимо.

Все это по вине Канны, по вине Александра.

Из-за них она горит в адовом котле, но лишь она до конца сохраняет благородство.

— Нет, ты не знаешь. Насколько сильно ребенок получал невнимательное обхождение и побои от других детей.

Хлоя хотела разрушить его беззаботность.

— Глупый Александр, слушай меня внимательно.

Хлоя плакала. И очень хотела, чтобы язык превратился в сокрушительное лезвие.

— Ты не знаешь, как я издевалась над Канной. Это дитя я разорвала в клочья.

Прошу, пусть эта правда его хоть немного ранит.

— Для нее это было подобно аду. Она скорее хотела умереть. Ты не знал?

Даже крохотная боль — и то хорошо. Она надеялась, что он тоже познает боль.

— Конечно, не знал. Как я издевалась над этим ребенком. Подобное никогда не доходило до твоих ушей.

Хлоя громко расхохоталась. Это было так забавно, что она не могла выдержать.

— В твое отсутствие я издевалась. И заставляла работников следить, чтобы ничего не просочилось наружу.

Великий герцог Александр Эдис был безупречно изолирован от того, что происходило в четырех стенах.

Он сам изолировался.

— Знаешь ли. Сотрудники боятся больше госпожи, живущей в доме, нежели того, кого постоянно нет и кто вдали от всего происходящего.

Только этим она могла отомстить.

— Но Александ, я не считаю, что злоупотребляла властью. Канна тебе была безразлична.

— …

— Если ты был чуточку внимательнее и заботливее, я бы не смогла ее и пальцем тронуть. Если бы ты спросил обо всем, что произошло с девчонкой, слуги бы не посмели тебе солгать.

— ….

— Ты бросил ее в клетку со львом и оставил совсем одну. Будто позволил мне растерзать ее на части и убить.

И она произнесла, вкладывая силу в каждую букву.

— Так что ты такой же злотворец, как и я.

Хлоя злилась.

Александ, избитый словами, словно бомбами, некоторое время молчал.

И наконец кивнул.

— Ты права, Хлоя.

— Верно, я права. Но почему страдаю лишь я? Это ты, кто все погубил, потому и на тебя должна обрушиться кара!

— Не стоит об этом беспокоиться.

— …Что?

Уголки губ Александра приподнялись.

— Твое желание скоро сбудется.

***

Императрица пребывала в панике.

`Как и думала, она не присылает мне лекарства.`

Ее зловещее предчувствие оказалось верным.

С тех пор Канна перестала отправлять лекарство.

Она посылала примерно за две недели до того, как закончится препарат. Теперь все в корень отличалось от прежнего.

ʾВсего осталось пять таблетокʾ.

Она сможет пережить лишь последующие пять дней.

От этого императрица была до смерти напугана.

Позабытая боль вновь вспыхнула в сознании.

ʾСтрашноʾ.

Эта боль была столь ужасной, что смерть казалась желаннее.

Ей была страшна мысль, что, когда препарат закончится через пять дней, ей придется вновь проходить через все это. Слезы капали из глаз.

ʾЯ была глупа. Пыталась навредить Канне. Как же я бездумно поступила!ʾ

Когда она плакала, к ней подошел Кресент.

— Матушка, вы в порядке?

— Кресент.

— Я пришло известие от маркиза Мерсье.

Кресент глубоко вздохнул.

— Он сказал, что вы замыслили нечто недоброе с мисс Канной Эдис.

— Верно.

— Это правда?

— Да, правда. Даже Канна не собирается забывать и закрывать на это глаза. Она больше не присылает лекарств!

— У вас возникли трудности.

Кресент сузил брови, будто от затруднительного положения.

— К счастью, мисс Эдис еще никому не рассказала.

— Дело не в том, что она никого не оповестила, а в том, что она не может. Она заменила себя на Изабель, так что Канна такая же соучастница.

Так что о распространении не стоило беспокоиться.

Императрицу волновало лишь одно.

Лекарство Канны!

— Но она все имеет слабость в виде матушки и маркиза Мерсье. Вы хотите все, как было прежде?

— Что?

— Уничтожение секрета, когда он еще не распространился…

— Не тронь Канну!

Императрица возмутилась на предложение Кресента.

— Это лекарство под силу создать лишь Канне! Так что не неси ерунды, Кресент!

— Разумеется, лекарство матушки стоит на первом месте. Я лишь беспокоился в последние дни.

Кресент благовоспитанно улыбнулся.

— В любом случае…не стоит так сильно переживать. У нас же есть сестра Амелия, верно?

На миг в глазах императрицы вспыхнул огонек.

Верно, есть Амелия.

Как она могла позабыть об этом дитя!

— Мне известно, что они близки. Позвольте попросить сестру.

— Верно, ты же мой ребенок! Как ты мудр!

— Если вы так считайте, то, прошу, в следующий раз прежде чем что-то делать, обсудите это со мной.

Кресент слегка рассмеялся.

— И правда, матушка всегда доставляет мне неприятности. Это уже надоедает.

— …

На миг императрица потеряла дар речи.

Что только что сказал Кресент?

— Почему вы так поступаете, матушка?

Без зазрения совести спросил Кресент.

Почему? Руки императрицы покрылись гусиной кожей.

Лицо Кресента….

Будто напоминало ее саму.

— Должно быть, вы расстроились. Прошу, простите меня. Я слишком обеспокоен о здоровье матушки, потому и сказал так.

Да, вероятно так и есть.

Кресент — прилежный сын.

Императрица отпустила подкрадывавшиеся сомнения.

ʾВерно. Кресент – прекрасный сын. Так что вряд ли.ʾ

***

«Джексон, я должна узнать о вас больше. Это было потрясающе».

«Вы построили столь превосходные дома? Если честно, в моем городе нет таких великих плотников, как вы, Джексон. Приходите развлечься и постройте прекрасный дом. Если бы вы только научили плотников своим навыкам –уже было бы за радость».

«Мой брат также проявил любопытство, услышав эту историю. Брат очень заинтересован в строительстве дома. Брат, похоже, жаждет встречи больше с вами, нежели со мной».

«Разумеется, незачем обременять себя. Мой брат примет любой выбор».

Канна пристально смотрела на письмо.

Это было письмо от Иоанны, приукрашенное каким-то кодом.

ʾТак. Джексон –это я, а брат – старший брат Иоанны, наследный принц Ялдена, так полагаю?ʾ

А плотник, вероятно, лекарь.

Похоже, она выяснила, чем все это время занималась Канна.

Такие детали, как разрешение безумия на острове Пэйллон, лечение моряков — торговцев восточного континента.

ʾДумаю, он хочет, чтобы я внесла вклад в развитие медицины Ялден…Но, увидев последнее предложение — я буду уважать любой выбор — полагаю, она не хочет насильно меня заставлять`.

Ну конечно, она не могла поверить в каждое слово.

Учитывая, ее предложение, принцесса была впечатлена ею.

На самом деле, это имело смысл, так как она стала свидетелем спасения служанки Иоанны. Иоанна лицезрела воочию настоящую магию.

ʾМне тогда просто повезло. Это впервые, когда мне довелось столкнуться с инфарктом миокардаʾ

В случае острого инфаркта миокарда известно, что можно выжить, если использовать иглы для акупунктуры в спину для оказания первой медицинской помощи.

Этот метод оказания первой помощи она знала лишь на теории, так что ей точно повезло.

ʾВремя уже на подходеʾ.

Канна бросила письмо в огонь.

Скоро она покинет отвратительную семейку Эдис и начнет новую жизнь.

Через некоторое время она отправится на остров, подаренный Калленом, и притвориться, что отдыхает, а затем сбежит в Ялден.

В идеальном плане неудачи минимальны или их и вовсе нет.

— Кстати, как это уладить…

Канна приняла приглашение, полученное сегодняшним утром.

Приглашение от Амелии.

ʾОна попросит лекарство для императрицыʾ.

Разумеется, несмотря на все мольбы Амелии, она его не даст.

ʾНо было бы неплохо в последний раз с ней свидеться.ʾ

Скоро она покинет империю Аслан и впредь больше не вернется.

Она навсегда разлучиться с Амелией.

Канна немного подумала и встала.

ʾНужно встретиться напоследокʾ.

Напоследок. Это слово имело значимый вес и силу.

----------

Том 2 Глава 150

— Проходи, Канна.

Амелия, широко улыбнувшись, встретила ее.

— Рада видеть тебя у себя во дворце. Как ты поживаешь?

— Хорошо, вы как?

На чайном столе лежали подготовленные чай и печенье.

ʾНо можно ли пить?ʾ

Императрица бы точно сотворила какую-нибудь глупость, но вот в случае Амелии подобное вряд ли могло случиться.

ʾНу, прикинусь, что пьюʾ.

Канна взяла чашку, притворившись, что отпивает глоток, и после чего ее опустила.

— Полагаю, Канна очень занята. За все это время я отправила множество приглашений, но ты так и не ответила.

Амелия посетовала, будто опечалилась, и Канна тихонько рассмеялась.

— Мне так жаль. Я немного…

— Немного?

— Хм, была занята. Были дела.

— А, прости. Сглупила.

Амелия с обеспокоенным видом извинилась.

— Я прекрасно знаю, что за это время многое случилось. Даже не подумав, выпалила такую чушь. К тому же недавно…

Амелия с осторожностью подбирала слова.

— Я слышала, ты столкнулась с бандитами. С тобой все в порядке?

Глаза Амелии, не знавшей ничего, выглядели весьма невинно.

— Благодарю за ваше беспокойство, но я в порядке.

— Ох, какое облегчение. Я хотела бы кое- что обсудить с Канной.

Наконец-то она попытается выпросить лекарство для императрицы?

Канна кивнула, выбирая отказ.

— Да, так о чем же?

— Я думаю, скоро матушка выдаст меня замуж.

Брак?

Не лекарство?

— Она настаивала на повторном браке с герцогом Сильвиеном Валентино. Разумеется, герцог отказался.

— Вот оно что.

— Да, но, честно говоря, если я и выйду замуж, то хочу связать свои узы с представителем королевства Ялден.

Канна, удивившись, сохранила свое бесстрастное выражение лица.

— На самом деле, если присмотреться, мощь страны Ялден не уступает империи Аслан. Конечно, народ империи не желает этого признавать.

— Правда? Не знала о таких вещах…

Последнее время Канна усердно копалась в книгах, стараясь изучить страну Ялден. Она нацепила личину равнодушия.

— Ялден — поразительное государство. Судя по тому, что я слышала, простолюдины придерживаются той же образовательной политики, что и аристократы. Подобное немыслимо на территории империи.

— Вправду? Впервые слышу.

— Ты знаешь, что сейчас правит королева? В том государстве женщины в равной степени получают право наследования престола. Это тоже невообразимо для империи.

Лицо Амелии отражало странное глумление. Похоже, она не очень-то и трепетно относилась к своей стране.

ʾЖизнь Амелии была непростой, оно и понятноʾ.

Сияющая Амелия вновь ярко улыбнулась.

— Но самое прекрасное –это лицо принца. Тебе когда-нибудь доводилось видеть его портрет?

— Нет, никогда.

— Неужели? Тебе показать? Он правда прелестный мужчина…Ах, но не думаю, что Канне он понравится.

— Да? Почему же вы так считаете?

— Твоим бывшим мужем был герцог Валентино. Так разве кто-то еще сможет тебе прийтись по душе?

На эти слова Канна невольно улыбнулась.

— Я так не думаю. Он тот мужчина, что от его вычурной красоты порой пробирает дрожь. Разве он похож на человека?

— Знаю, ты права. Герцог Валентино больше напоминает не человека, а существо, прибывшее из другого мира. Он словно Бог для глаз.

— О, боже упаси.

Канна недовольно вздохнула.

— Амелия, я не так давно развелась с этим человеком. Прошу, не используйте столь поэтичные высказывания.

— Ах, извини.

— Да, простите за бестактность.

Канна шутливо ответила и подняла чашку. А прикоснувшись губами к краю чашки, она от испуга замерла.

ʾАхʾ.

Едва не выпила.

И тогда поняла.

На короткий момент она позабыла об осторожности.

ʾНельзя такое допускать. Нужно быть начекуʾ.

Всегда, когда она теряла бдительность, в нее прилетало лезвие. Всегда.

ʾТак что нужно быть осторожнойʾ.

Канна притворилась, что вновь пьет чай, и после поставила чашку.

И когда она подняла голову, ее глаза вновь стали бесстрастными и ледяными, как и всегда.

Не заметив ее облика, Амелии слегка покраснела и улыбнулась.

— Как поразительно. Канна обсуждает со мной мужчин.

— А?

— Канна теперь выглядит как нормальная девушка своего возраста.

Амелия бурно рассмеялась.

— Прежде подобное казалось непостижимым. Но не сейчас.

— …

— Впредь давай видеться чаще и также беседовать. Я считаю Канну хорошей подругой.

Хорошая подруга?

От слов Амелии ее сердце окутала рябь. Но вскоре она утихла, не оставив и следа.

— Благодарю вас за такие слова.

Она никогда не считала Амелию другом. Она никогда не проявляла искренности.

ʾИ это не только касалось Амелииʾ.

Но и Люси.

Она никому не могла открыть свое сердце.

Сражаться с врагами, биться, дабы выжить. Очень сложно бороться с теми, кто ненавидит. Все дело в неустанной борьбе.

Была ли ее улыбка искренней и безмятежной хоть на мгновение?

— И мне жаль.

— Нет, не хочу слышать таких слов от Канны.

Несведущая Амелия рассмеялась, будто все знала.

— Канна спасла мне жизнь. А я спасла твою.

— …

— Если бы не Канна, я бы так и осталась глупой и уродливой принцессой с кожным заболеванием…И погибла бы от руки своей матери.

Амелия схватила Канну за руку. На ее глазах навернулись слезы.

— Канна, благодарю тебя за возможность жить.

Она произнесла дрожащим голоском.

— Эти слова….я всегда хотела их сказать должным образом.

— …

`Ах, я чересчур сентиментальна?`

Амелия смущенно замахала руками у своего лица. И подняла чушку, выпив залпом.

— Кха-кха!

И потом закашляла.

Канна сузила брови.

Похоже, она поперхнулась. Даже от неловкости столь быстро пить…

— Кха-хка!

Амелия прикрыла рукой рот. Но неостанавливаемая жидкость потекла по ее пальцам.

Канна проследила за потоком жидкости и опустила глаза.

Алая.

Она была столь ярко-красной, что походила на кровь…

— Амелия!

В тот момент, когда она вскочила с места и вскрикнула, Амелия рухнула под стул.

Канна поспешно ее схватила и нащупала пульс.

Жива.

Пока еще жива.

ʾЧай был отравлен?ʾ

Канна поспешно сняла ожерелье. В нем содержится противоядие, выводящие из организма любые токсины.

Она приготовила его на всякий пожарный, но даже не подозревала, что оно понадобится при таких обстоятельствах!

— Амелия, вы меня слышите? Не засыпайте!

Канна вылила противоядие Амелии в рот.

И потом.

Скр-и-и-п.

Она услышала, как за ней отворилась дверь.

Прозвучал очень тихий звук, но Канна его слышала отчетливее любого другого. Потому как.

ʾДверь…так она же впереди?ʾ

Входная дверь была закрыта.

Так кто же позади?

Канна медленно повернулась.

И едва не вскрикнула.

Дверь шкафа медленно открылась.

Из нее вышел человек.

— Ну и ну!

Мужчина прищелкнул языком, словно от сожаления.

— Почему мисс не выпила чай?

Младший брат Амелии.

— Тогда все сложилось бы благополучно для нас.

Второй принц. Кресент Исаберг.

Когда он к ним подошел, Канна крепко обняла Амелию, словно защищая.

Сверкающим взглядом она уставилась на Кресента и выстрелила словами.

— Ваше высочество, вы вышли из шкафа… Вы там скрывались?

— Верно, я немного пожалел о выборе, когда почувствовал сильный спазм в ногах, но в итоге это было замечательное решение.

Он вежливо улыбнулся, как тогда на банкете.

— Взгляните только. Канна все еще жива, какая надоедливая муха.

— Сэр Айн.

Не было нужно больше что-либо слушать.

Канна позвала рыцарей, ожидающих в коридоре.

— Сэр Айн, сэр Русвел.

Затем Кресент наклонил голову.

— Какая вы наивная. По-вашему, они еще живы?

— …Что?

— Разумеется, рыцари Эдис сильны, но и имперские рыцари не лыком шиты. В особенности лучшие из них, лично мною отобранные. Эти двое перед ними не выстоят.

Лицо Канны побелело.

Она не желала в это верить. Она не могла в это поверить.

Если бы они были живы, то немедленно бы вбежали. Но никто не зашел.

Повисла мертвая тишина.

Канна крепко сжала руки в кулаки.

Сейчас не время поддаваться эмоциям. Только не сейчас.

— Как вы считаете, все обойдется?

— Да.

Кресент слегка рассмеялся.

— Все равно об этом никто не узнает.

В тот момент.

Трясь-трясь.

Пол задрожал с оглушительным звуком. Казалось, что этот дворец, этот мир вот-вот рухнут.

— Среди оружий Восточного континента есть бомбы, способные разрушить целые здания. Их было очень трудно достать.

Затем он вынул карманные часы и проверил.

— Мы слишком затянули с вами. К этому моменту я уже должен был выйти, но вы двое слишком долго возились с чаем. Похоже, я в затруднительном положении.

Вот только никаких признаков затруднительности и в помине не было.

— Хорошо, проявлю последнюю учтивость. Я расскажу вам, как преподнесут вашу смерть.

Он шел спокойным шагом. Это было так же противно, как от ползучего насекомого.

— Скоро этот дворец постигнет грандиозный пожар разрушительной силы, который доселе не бывал в истории всей империи. Вы и моя дорогая сестрица станете жертвами этого пожара.

Он вытянул руки и схватил Канну.

— Ваше тело раздавится под обломками здания и охватится пламенем. Вы погибните в ходе трагичного происшествия.

— Отпустите!

Она держалась до самого конца. Противостояние закончилось, когда он пустил в ход силу.

Тело Канны упало на пол. Он забрался на нее сверху и принялся душить.

— Мисс знает слишком много. Слишком много знаете того, чего не должны.

— Кхык-хк!

Она ощущала, как ее шею сжимают. Она чувствовала, как задыхается.

— Кых, если меня убьете, ее величество императрица…лекарство….!

— В этом корень проблемы. Этой слабостью вы дергаете за ниточки мать. А слабость матери — и моя.

— Кхык!

— Разумеется, матушке, которой доведется жить без лекарств, придется не легко, но она проявит ко мне снисходительность. Потому как дорогая матушка любит меня.

Императрица ничего не подозревает.

Она, конечно, думала, что та причастна, но, похоже, принц провернул все в одиночку.

Но в этом нельзя быть уверенным до конца.

Если было бы не столь больно, она продолжила бы расспросы, дабы вытащить из него побольше информации.

ʾУже нет сил терпетьʾ.

Канна открыла плотно сомкнутые веки. И прижала кольцо, что было на руке, к тыльной стороне ладони.

Затем из драгоценного камня высунулась игла, пропитанная ядом.

— Кхык!

Кресент от острой боли застонал. Шея Канны освободилась от рук.

— Что это…

И речь оборвалась.

Будто внезапно пропал воздух.

Кх-кхык!

Кресент ничего не понимал.

`Что за? Почему невозможно дышать?`

----------

Том 2 Глава 151

—Ч-что ты со мной сделала!

Он пронзил взглядом Канну.

`Нет, вы видите этот злобный взгляд? Не понимаю.`

Он не мог этого понять. Внезапно перед глазами все затуманилось.

Наступила тьма, будто кто-то украл все тактильное чувство.

`Что это?

Почему она так внезапно поступила?

Что?

Черт, что это такое….?`

Это были его последние мысли.

Плюх. Тело Кресента бессильно рухнуло.

И навечно застыло.

Канна со сбившимся дыханием уставилась на него, а затем прощупала пульс.

Мертв.

Она убила Кресента Исаберга.

Но сейчас не время загружать свой мозг этой мыслью.

ʹНужно бежатьʹ.

Канна положила руку Амелии себе на плечо. И потащила, направляясь к двери.

В тот момент, когда она попыталась взять дверную ручку.

ʹАх!ʹ

Канна поспешно отдернула руку от палящего, тотчас нахлынувшего жара.

Ручка была горячей.

ʹВесь коридор в огнеʹ.

Кроме того, здесь высоко, так что даже если выпрыгнуть из окна — серьезных травм или даже смерти не избежать.

Все пути отступления заблокированы.

Канна хладнокровно все взвесила.

ʹКресент остался там, значит, знал, что путей отхода нет. Должно быть, он нашел другой выход, чтобы сбежатьʹ.

Так каков он?

ʹПолучается, тут не одно окноʹ.

Канна огляделась и направилась к окну.

Она раздернула шторы и взглянула, но так и ничего не нашла.

В таком случае.

ʹЧто-то должно быть там, где пряталась та скотинаʹ.

В этот раз она распахнула дверь туалета и нашла.

Ей бросилась в глаза длинная, извивающаяся, как змея, веревка из кусков тканей.

Подтвердив смерть Канны и Амелии, он бы неторопливо один покинул здание.

Даже если кому-то удалось бы поймать его во время спуска по веревке, тряпки связаны концами, дабы выглядело так, что она создавалась на ходу.

Как все тщательно продумано.

Он и впрямь мерзкий сукин сын.

—Амелия! Вы можете двигаться?

Канна потрясла тело Амелии. Ее сознание было затуманенным, так что и речи не шло о том, что она могла двигаться.

ʹКак же быть?ʹ

В одну секунду перед ней предстал жестокий выбор.

Одна она могла бы тут же уйти.

ʹОдна я смогу сбежатьʹ.

Но Амелию придется бросить в пучину смерти.

ʹВерно, только так можно выжить. Иного способа нетʹ.

Ей удалось прожить до сего момента, потому здесь она не могла умереть.

Ей ни за что нельзя умирать.

Она так думала, но на деле все обстояло иначе….

Ее тело двигалось вразрез ее замыслам.

Так нельзя. С этой мыслью она крепко привязала тело Амелии к веревке. А с обратной стороны обернула веревку вокруг столба.

—Амелия, будет немного неудобно, поскольку стану вас опускать. Потерпите.

Едва приподняв обмякшую Амелию, она вытолкнула ее в окно.

ʹЫк!ʹ

И поспешно схватилась за веревку.

Убедившись, что Амелия висит в воздухе, она медленно принялась ее опускать.

ʹПроклятье, это так тяжело!ʹ

Ее руки дрожали.

Канна, упираясь одной ногой в стену, тем самым удерживая массивное тело, опускала Амелию.

ʹПочти. Еще чуть-чуть и она будет на землеʹ.

Но потом.

—А-а!

Ба-бах!

Раздался рев громче прежнего. Канна не сдержала удивления и отпустила веревку.

В тот же миг над головой промелькнула острая, пугающая вещь. Канна рефлекторно отпрянула.

В следующий момент потолок рухнул прямо туда, где была она.

—А-а…

Канна упала на пол и застонала.

Все тело дрожало, а уши заложило. Канна изо всех сил пыталась открыть глаза.

Сквозь пыль, закрывающую обзор, она увидела груду камней, загораживающих окно.

И.

—Ы-ы.

Ее ноги также были придавлены огромным камнем.

Канна, стиснув зубы, изо всех сил попыталась вытащить их.

Однако они не двинулись с места.

—Прошу, двигайся.

После некоторых усилий Канна наконец-то сдалась.

Ей было не под силу сделать это в одиночку.

Канна, переполненная чувством беспомощности, огляделась.

ʹЧто же делать?ʹ

Фасад окна был прегражден грудой камней.

Коридор превратился в огненное море.

А ее ноги были прижаты камнем.

Это худшая ситуация, но Канна не теряла самообладание. Вместо паники она спокойно огляделась.

После тщательного изучения она пришла к выводу.

ʹЯ не могу выбратьсяʹ.

Она заблокирована со всех сторон.

ʹВыхода нетʹ.

Нет, почти так.

Разумеется, был шанс выжить посреди этого хаоса.

Но она уже воспользовалась этим единственным шансом.

ʹАмелияʹ.

Если бы она ее оставила и ушла одна.

В таком случае она бы не умерла столь трагически вместе с под боком лежащим трупом Кресента.

Должно быть, люди снаружи помогли ей с лечением.

Осознав этот факт, она расхохоталась.

ʹН-да, только взгляните. Все по вине ослабления бдительностиʹ.

Она не была столь осторожна.

ʹЯ же говорила себе с самого начала—не стоит приходить к Амелииʹ.

Именно тогда Канна осознала, что Амелия ей дорога.

Она и вправду с ней хотела подружиться.

Вместе хохотать и щебетать, позабыв хоть на миг обо всем. Но это уже все бессмысленно.

Мгновение невнимательности, горсточка сердечности – и ее слабые места обнажены, а она бессильна.

ʹНужно было быть бдительной к каждой детали — от начала до самого концаʹ.

Неспособность этого сделать послужило причиной провала. Последовал горький регот.

Ба-бах!

Стена вновь обрушилась.

Каменные столбы, поддерживающие потолок с грохотом треснули. Они наклонились и рухнули на тело Кресента.

Бах!

Его тело было на куски раздавлено обломками.

Видя плоть, кровь и что-то оставшееся от человеческого вида, Канна подумала о них.

О двух погибших рыцарях, которые ее сегодня защищали. Честно говоря, она смутно помнила их лица.

Их тела все еще покоятся в развалинах или же горят в племенной пучине.

ʹПростите меняʹ.

Канна извинилась перед ними.

ʹВы бы не погибли. Если бы я не пришла навестить Амелию. Из-за меня. Из-за моей неосторожности. Из-за множества моих врагов…`

Затем внезапно с треском вновь рухнул потолок.

На Канну сыпались и малые, и большие обломки. Она ощутила, как из головы сочилась кровь.

ʹЯ обреченаʹ.

Но не Амелия. Возможно, ее раны будут свербеть, однако это никак не скажется на ее жизни.

ʹХорошо, что хоть Амелия спасенаʹ.

—Канна спасла мою жизнь. А я спасу ее.

Те слова.

В тот момент искренние слова Амелии превратились в факел, горящий в кромешной тьме.

Потому, возможно. Возможно, она не боялась, хоть смерть уже и дышала в спину.

Она просто покорно приняла.

Что умрет сегодня, здесь и сейчас.

Так или иначе, она спасла одну жизнь.

ʹТак что теперь я могу достойно умереть, выполнив врачебный долгʹ.

Пусть ей не удалось выбраться живой, она спасла одного из своих драгоценных друзей.

Это хотя бы не бессмысленная смерть, верно?

Канна сомкнула веки.

Словно ожидая, тьма схватила ее руку. И Канна с наслаждением поддалась ей…

—Придите в себя.

Если бы не этот голос.

—Очнитесь!

На долю секунду Канна разомкнула веки.

Аметистовые глаза мужчины ясно сияли сквозь смутный вид пыли.

—Рафаэль…?

Неужели ей так нравился Рафаэль? И в последний момент увидев иллюзию…

—Ахык!

С уст Канны слетел вопль. И тело окутала боль.

Рафаэль поднял огромный камень, задавивший Канну. Как только вес исчез, нахлынула боль.

Благодаря чему ее блеклое сознание приобрело ясность.

Это Рафаэль.

Как она и думала, коридор заполонило пламя. Прилив жара внезапно охватил Канну.

—О нет…

Затем Канна увидела, что лицо, шеи и руки Рафаэля окрасились в алый цвет.

Это были ожоги.

—Ты с ума сошел?

Рафаэль прошел.

Прошел сквозь бушующее пламя.

Этот огонь.

—Если хочешь помереть, умри там, где я не увижу!

Канна бросила в него кусок одежды.

В этом пекле ему однозначно помогла небесная удача, однако если не прикрыть тело – удача пойдет к черту.

—Ты безумец, раз сюда пришел? Немедленно накинь и убирайся.

Она думала, что он прислушается к словам.

Потому как Рафаэль всегда повиновался и следовал ее приказам, даже если те становились для него бременем.

Вот только ответ разнился с ее ожиданиями.

—Я никуда не уйду.

—Рафаэль!

—Сколь бы вы мне ни приказывали, я не подчинюсь. Прошу вас, ничего не говорите.

В ответ на жестокие слова, произнесенные ласковым тоном, Канна неосознанно умолкла.

И вновь подняла одежду.

После того как на нее вылили воду из вазы, тело Канна окутали, как доспехи. И с легкостью подняли в объятьях.

Когда ее крепко прижали к груди, она почувствовала, что отчего-то вот-вот расплачется. Ее переполнил поток бурлящих эмоций.

—Ты безумец.

—Да.

—Ты не в своем уме.

— Знаю.

И Рафаэль бросился в огонь.

----------

Том 2 Глава 152

Раздался гром разрушающегося мира. Где бы ни ступала их нога — все падало и ломалось.

И обволокло огненным океаном.

Руки, спина, затылок, быстро шагающие ноги Рафаэля – всего коснулся огонь, оставляя ожоги. И заглатывая плоть.

Но пугало то, что руки, державшую Канну, не дрогнули ни на йоту.

Канна сквозь одежду смотрела на эту сцену распахнутыми глазами.

Облик, как Рафаэль горит в огне

***

—Там человек!

—Лекаря! Лекарь, скорее подойдите.

Вырвался сухой кашель.

Люди стекались.

ʹРафаэльʹ.

Канна схватила Рафаэля за воротник. Ее голова шла кругом.

Она вдохнула слишком много дыма.

ʹРафаэльʹ.

Несмотря на это, Рафалю еще хуже.

Возможно, он умрет.

—Лекарь, вот они!

Канну покинуло сознание.

ʹРафаэль, от Рафаэля…ʹ

Она схватила одежду Рафаэля.

`Я в порядке. Поэтому…`

Но вскоре и руки ее обессилили.

И она их опустила.

***

Пока Канна пребывала без сознания, ее пленил сон.

Тогда ей было 14?

Когда она впервые попыталась сбежать из Эдис.

Канна, ведомая желанием, бродила по трущобам. И встречала множество людей.

Половина из них были нищими, а половина — немощными. Они были лишены денег, еды, лекарств, дабы излечить недуги.

Все,что у них осталось, — лишь тело, ожидающее смерти.

ʹКак печальноʹ.

Именно там Канна впервые прониклась состраданием.

А после чего всякий раз, прогуливаясь по трущобам, отдавала еду и сбегала.

Это была не просто еда. Это были ею приготовленные лекарства.

Она их раздавала нуждающимся и обездоленным.

Голодным людям давала пищу, а больным раздавала лекарства. Ей довелось столкнуться со столькими людьми, что она не могла вспомнить их лица.

—Премного благодарна. Сестрица, впервые в жизни встречаю столь доброго человека.

—Эта малышка — спаситель моей никчемной жизни. Со мной обращаются за просто так, не требуя вознаграждения. Мир прекраснее, чем я думал.

—Я хотела умереть. Но вы зажгли искру жизни.

Бесчисленные благодарности так и сыпались.

Четырнадцать лет. Именно тогда Канна впервые могла кому-то посочувствовать и помочь.

И впервые услышала слова благодарности.

—Сестренка. Позже я отплачу за ваше лечение.

—Этот несчастный старик наконец-то познал все роскоши жизни. Благодарю.

—Я хочу вам посвятить свою жизнь. Однажды я отплачу за вашу милость.

Было радостно и трепетно спасать того, кто находился на грани смерти.

Это была сама чудесная и священная вещь на всем белом свете.

—Непременно.

***

—Рафаэль!

Как только ее веки приподнялись, почему-то с уст слетело имя.

Канна вскочила с кровати. И в тот момент подавила крик от боли, на миг поразивший ее острием.

—Сестра, вы очнулись!

Каллен метнулся к ней.

Канна, задыхаясь, огляделась вокруг.

Это была ее спальня.

Руки, ноги, голова были обмотаны бинтами. Казалось, она получила новое лечение после потери сознания.

—Рафаэль?

—А?

—Тот, кто меня спас.

На миг лицо Каллена помрачнело. После минутного молчания он медленно открыл рот.

—Я не знаю, о ком вы говорите. Как только я прибыл, сестру уже лечили лекари.

Нагрянул момент упадка сил.

Рафаэль внезапно исчез, не получив должного лечения или вознаграждения.

Потому как он всегда так поступал.

ʹОн будет в безопасности?ʹ

Ей было тревожно.

Канна отправила восвояси Каллена под предлогом усталости, чтобы он оставил ее одну.

И повесила платок на окно.

Быть может, он не придет.

Потому как Рафаэль наверняка серьезно ранен. Нет, возможно.

ʹВозможно, он мертвʹ.

В один миг страх поразил ее молнией. Кончики пальцев Канны слегка дрожали.

Затаив дыхание, она ожидала его под одеялом. Каждая секунда и минуты текли ужасающе долго.

Настало непосильное время.

Канна ждала с распахнутыми глазами вплоть до рассвета, когда уже все уснули крепким сном.

Сколько прошло времени?

Скри-п. Она услышала, как открылась дверь. Канна поспешно вскочила на ноги.

—Рафаэль?

В темноте стоял высокий мужчина.

—Рафаэль?

—Да.

Раздался тяжелый бас.

Как она и ожидала, это Рафаль. Канна почувствовала облегчение, будто упала от потери сил.

Не умер.

Во всяком случае он жив.

—Ну, покажи мне лицо.

—Мне лучше этого не делать.

—Почему?

—Вам будет некомфортно от моего вида.

—Прошу.

После минутного молчания он сделал три шага вперед.

А на четвертый шаг на него прилился лунный свет, струящийся сквозь окно.

—…

Канна крепко сжала одеяло.

Рафаэль был изуродован.

Кожа на подбородке, прежде идеальном, была растоплена; затылок был лишен волос, обнажив красную плоть.

Ожог, вызывающий потрясение от одного взгляда. И алые повреждения по всему телу.

Тыльные стороны рук Канна побелели.

Это единственная эмоция, вырвавшаяся наружу.

Она спокойно спросила с невыразительным лицом.

—Почему ты не стал лечиться?

—Если ничего не трогать, оно само исцелиться.

—Самоисцеление?

—Хватит двух дней. Так что не стоит переживать.

Для обычного человека подобное невозможно. Рафаэль произнес нечто невероятное, словно то было пустяком.

Но куда удивительнее, что ее эти слова вообще не волновали.

Теперь все внимание было приковано к иному.

—Конечно, это небезболезненно.

Насколько это болезненно?

—Если состояние ухудшится, я не в силах что-либо предпринять. Но я в силах ныне все вылечить, так оставь это на мне.

—…..

—Подойди и присядь, хорошо?

К счастью, он повиновался.

Канна села возле него и стала осматривать ожоги на лице.

Вблизи вид был еще хуже. Канну ломило, будто все ее сердце сжалось.

Она прикусила губы и сразу успокоилась.

ʹФух, какое счастьеʹ.

Ей повезло самой исправить этот ожог. Она была рада.

Канна осторожно нанесла лекарство на лицо и верхнюю часть тела. Оставшиеся участки достигали его взгляда и рук, так что она передала лекарство.

—Просто воспользуйся тремя препаратами последовательно. Сначала нанеси красное лекарство, а затем синее и белое, а после перевяжи. И…

Слова Канны прозвучали расплывчато.

—….Рафаэль?

Он хоть слушает? Взгляд Рафаэля, устремленный на нее, был глубже. Чем когда-либо.

Почему он так смотрит? Она хотела спросить.

Рафаэль без предупреждения потянулся к Канне.

Канна безучастно уставилась на приближающиеся к ней кончики пальцев.

На мгновение показалось, что время потекло медленнее.

Его рука коснулась волос, перекинутых через плечи. Он пролез сквозь пустоту и, бережно поглаживая, поднял.

В момент недоумения он осторожно схватил локоны.

И потянул.

Уверенная мощь без всяких незначительных колебаний.

Это было похоже на невысказанный приказ.

Почему-то Канна не могла перечить.

У нее и в мыслях не было это отвергнуть, потому она покорно повернула голову вслед за силой. Затуманили обзор его внушительные сомкнутые губы.

На миг казалось он желал ее поцеловать.

Какое нелепое заблуждение.

Его взгляд привлек ее шея. Его глаза излучали обнаженную шею и опухшие отпечатки рук.

Этот миг длился будто вечность, однако не прошло и секунды.

—Кто?

Наконец он отпустил.

Ее волосы растрепались и прикрыли шею.

—Кто это сделал?

Канна медленно выдохнула. И ответила.

—Не переживай. Он уже мертв.

Прозвучал незнакомый голос. Несмотря на то, что он слетел с ее уст.

Воцарилась тишина.

Посреди безмолвия Канна опустила взгляд.

Быть может, это жалкое недоразумение. Она чувствовала себя так,будто ее ударили.

Прошу прощения за жалость к Рафаэлю. Жалость. Ее полностью поглотило это чувство.

Когда она это осознала, глаза, пропитанные тусклостью, сразу похолодели и увяли. И тотчас вернулась своя привычная температура.

Затем она взглянула на Рафаэля очень объективным непредвзятым взглядом.

Эта обстановка, в которой он погрузил в хаос все мысли.

Сколько ни смотри, он действительно красив.

В этом не было никакого смысла

—Рафаэль, у меня к тебе вопрос

—Спрашивайте.

—Если бы я не была дочерью Божества, ты бы не стал обо мне заботиться, верно?

—Нет.

—Что нет?

—Дело не только в этом.

Дело не только в этом.

Его неподдельная доброта и вежливость из-за дочери Божества.

Потому все дело в вежливом почтении.

Она понимала все именно так.

Однако.

ʹРискнуть собственной жизнью — это уже иная историяʹ.

Ради этого он готов отдать свою жизнь, пытаясь ее спасти? Языческий священник? Этот отступник?

Если бы вера была бы важнее жизни. Он бы не покинул храм.

ʹЧто-то подозрительноеʹ.

Разветвления расходились.

Она не понимала, что послужило толчком к его поведению.

Канна, глядя на него сбоку, спросила.

—Мы прежде когда-нибудь встречались?

В тот момент брови Рафаэля слегка дрогнули.

—Встречалась ли я с герцогом Валентино прежде,чем вышла замуж?

—…

—Рафаэль сказал,что покинул храм 12 лет назад?

Тогда ей было 14.

Время,когда она планировала сбежать.

—Тогда мы повстречались?

Вопрос прозвучал внезапно.

Но он не волновался.

Напротив, он поднял свои опущенные веки и посмотрел прямо ей в глаза. Их взгляды плотно переплелись.

Канна заметила трясущегося и ошеломленного мужчину.

—Да.

—Я тебя спасла?

Он глубоко вздохнул. И затем коротко выпалил.

—Да.

Вот как.

Вдруг раздалась усмешка.

Это и впрямь небылица.

Мужчина,который не мог забыть веревку помощи, когда во времена детства был загнан в тупик.

Как можно быть таким добродушным. Эта наивность выглядела жалкой.

—Я не помню тебя.

—Я знаю.

—Мне жаль.

—Все в порядке.

Это были давние времена. Она помогла многим.

Кроме того, момент неудачи,когда побег провалился, захлестнул ее, и все остальное померкло на этом фоне.

И где-то посреди этих поблекших воспоминаниях должен жить этот мужчина.

Она его даже не помнит, но из-за такой мелочи мужчина ринулся в огонь.

ʹДо боли жалко и прекрасноʹ.

Тогда ее охватила вялость.

Ах…надо терпеть.

Она немного помучалась, но противоречие улеглось. Канна не могла найти причину покорно сносить. Она не хотела быть терпеливой.

Она протянула руку. Как и он, она зарылась пальцами в его волосы. Прижала близко к себе и положила на плечо. В тот момент рука Рафаэля дернулась, словно пораженная током.

И потом вновь пространство окутала тишина, словно вновь нагрянула смерть.

Канна коснулась подбородком волос. И нежно прошептала.

—Спасибо.

—Благодаря тебе на этот раз я выжила. Спасибо тебе большое.

Однако впредь больше не стоит рисковать собственной жизнью ради нее.

—Я — тебе, ты — мне. Поскольку мы однажды что-то отдали и взамен приняли – теперь уже нет долгов.

Потому как.

ʹЯ вскоре покину тебяʹ.

И ничего брать она не собиралась. Это касалось и его.

Канна подавила правду, которую не могла раскрыть. Она знала,что будет бесполезно ее раскрывать.

—Со мной…

Рафаэль, неосведомленный об истине, разомкнул губы. Звучал пылкий голос, царапающий горло.

—Вы бы хотели уйти со мной?

----------

Том 2 Глава 153

В голосе звучала легкая дрожь, которую без труда можно было заметить.

—Уйти вместе, что ты имеешь в виду?

—Я знаю, как вам здесь нелегко.

Неспокойное дыхание коснулось затылка.

Он произнес эти слова невероятно быстро.

—Я надеялся, что однажды вы мне доверитесь. И когда наступит этот день, я хотел бы вас отвести туда, где бы вы смогли жить в мире и спокойствии.

Канна задумалась над его словами.

Однажды она доверится Рафаэлю.

‘Он ждал, что этот день наступит?’

Тем временем этим телом владела Чжу Хва.

Чжу Хва его ненавидела и презирала, так что у него не было и надежды.

Очень жаль Рафаэля, кружившего возле нее со своим жалким чаянием.

Но она тихо спросила, ничего не показывая.

—Место, где можно жить в мире? Ты нашел подходящее такое место?

—Да.

—Но я дочь герцога. Я всегда жила с достатком.

—Не переживайте. Я подготовил все, дабы вы могли жить, не испытывая каких-либо неудобств.

—Подготовил? Неужели ты зарабатывал деньги ради меня?

—Да.

Как священник-отступник зарабатывал деньги?

Сколько ни старайся, сумма не сравнится с состоянием герцогской семьи.

Вероятно, ему неизвестно внушительные средства аристократии. Канна вновь рассмеялась над его наивностью.

Однако, поскольку он был искренним, вслух она не издала смешок.

Вместо этого она ласково протянула, будто вознаграждая за проделанную нелегкую работу.

—Благодарю. Я впечатлена.

—….Вы согласны?

—Конечно.

Нет.

—Я пойду с тобой.

Этого не произойдет.

`Ты друг Сильвиена, к тому же тебя преследует храм. Если пойти с ним, то однажды мое месторасположение раскроется.`

Она больше не миссионер, подвергающий себя опасности из-за теплых чувств к людям.

Так что нет.

С ним они впредь более не увидятся.

‘И рисковать жизнью, дабы спасти мою –не стоит. Одного раза уже достаточно’.

Рафаэль горел в огне.

Она больше не хотела видеть его жертвенность.

Этот мужчина был настолько наивен, что, казалось, вовек не забудет ее милость детства.

Будто готов всегда рисковать ради нее.

Канне это было не по душе.

—Спасибо за такое предложение.

Но Рафаэль станет искать ее, как призрака, потому Канне пришлось пойти на обман.

Она произнесла сладкие слова.

—Мы уйдем, как подживут мои ноги. А до тех пор я съезжу кое-куда, дабы поправить здоровье.

—Хорошо.

—Я скоро вернусь. Ну что?

—Я буду ждать.

‘Прошу не ждать слишком долго’.

Канна желала в глубине души.

Это конец.

Это конец с Рафаэлем.

Это из-за силы слова «конец»?

Канну это немного расстроило.

Но на этом все.

‘Прости’.

Канна опустила веки. И про себя попрощалась.

‘Прощай, Рафаэль’.

***

Предвидение Кресента Исаберга сбылось.

Этот инцидент был запечатлен как самый сокрушительный пожар в истории имперской семьи.

Первого принца Кресента, потенциального наследника престола, пленили языки пламени, и он умер насильственной смертью.

Но дело не только в этом. Погибли и рыцари Эдис, посетившие дворец.

Канна Эдис выжила, но ее придавило обломками разрушающегося здания, а ноги повредились.

К счастью, выжила лишь владелица дворца Амелия. Она получила легкий ушиб, когда спасалась из окна.

Спустя несколько дней были проведены государственные похороны Кресента Исаберга.

Императрица не присутствовала.

Она не могла присутствовать.

—А-а-а!

В конце концов лекарство закончилось.

Боль, давно забытая, вновь дала о себе знать. Боль охватила императрицу с головы до пят, прогрызая плоть.

—А-а-ык!

Императрица закричала в комнате.

А на глазах навернулись слезы. С безумством поцарапанная кожа отделилась и кровоточила; ногти уже давно были сломаны.

Но это не было слишком болезненным.

В сравнении с растекшимся по телу ощущением зуда, подобному сжиганию кожи, боль была ничем!

Императрица не смогла присутствовать на похоронах Кресента из-за зуда. Он был настоящей пыткой.

Боль от потери сына и физическая боль императрицы окончательно разрушили ее разум.

В конце концов императрица отправилась навестить Канну.

Преклонить перед ней колени или крепко схватить за ее патлы. Любым способом она должна получить хоть какое-то лекарство.

Но.

—Прошу прощения. Его превосходительство герцог Эдис лично приказал не впускать ее величество императрицу.

Ее выгоняли оттуда, куда она пришла.

—Что это еще такое!

Императрица вскрикнула с глазами, налитыми кровью. Обычная телесная боль уже давно исчезла.

—Ты игнорируешь приказы самой императрицы? Открой дверь! Немедленно приведи ко мне герцога Эдиса.

Но дверь особняка ни на дюйм не отворилась. После постоянных игнорирований приказов императрицы, она поменяла свое отношение.

—Прошу! Прошу, позвольте встретиться с герцогом Эдисом!

—Ваше величество.

Императрица повернула голову. В потоке суматохи наконец вышел глава.

—Я не мог открыть вам дверь. Возвращайтесь во дворец.

—Герцог Эдис! Позволь мне встретиться с мисс Эдис! Я умоляю тебя!

—Состояние Канны тяжелое, сейчас она нуждается в отходе. Возвращайтесь.

Вскоре это известие достигло ушей императора.

—Что только что сказал? Императрица умоляла герцога Эдиса?

Она пропустила похороны собственного сына и сейчас просит милостыню перед особняком Эдис?

Император очень рассердился и отдал приказ.

—Чем занимаются рыцари? Сейчас же пусть идут и приведут императрицу!

***

В конце концов императрицу забрали посланные императором рыцари.

—Ты совсем потеряла рассудок? Чем ты занималась в такое-то время!

Но императрица была не в здравом уме. Он выражался не для того, чтобы унизить. Это вправду казалось безумным.

—Императрица, в чем причина?

С этого момента императрица более не могла скрывать.

Она держала болезнь в секрете, поскольку это было ее фатальной слабостью. Об этом знал лишь Кресент.

Но Кресент мертв, и никто не в силах ей помочь.

—Ваше величество, прошу, издайте указ! Без этого лекарства я словно и не живая!

Императрица пала на колени у ног императора. И впервые умоляла.

—….Тебе нужно лекарство дочери герцога Эдиса?

Император, услышавший все, от начала и до конца, дрожащим тоном пробормотал.

Он знал, что у Канны талант к медицине, но не ожидал, что императрица станет зависима от ее лекарств.

К слову.

‘Есть ли польза помогать этой женщине?’

Император рассудительно оценил выгоду и поспешно покачал головой.

Что можно получить от императрицы? Он быстро нашел.

—Ты думаешь, что высокомерный герцог Эдис примет изданный имперский указ? Если император сам лично его не убедит, он ни на шаг не сдвинется.

Гребаный ублюдок!

Пара глаз, залитых слезами, яростно горели.

Она прекрасно знала своего мужа.

Император страны, ее муж, вел себя как самый подлый мерзавец во всем мире, прося дать ему что-то взамен, ведь бесплатное только сыр в мышеловке!

Императрица не в силах вынести боль, возбужденно вскрикнула.

—Так чего же вы желаете? Говорите прямо!

Император вскинул брови и улыбнулся.

Вероятно, потому, что эта женщина ничем не отличалась от него. Она прекрасно понимала слова.

И он планировал воспользоваться этой возможностью. Он хотел, дабы родственники императрицы, род Мерсье, превратился в безупречную пешку. Так что они более никогда не ускользнут ни из одной сферы влияния.

‘Это способ убедиться, что ты в долгосрочной перспективе на моей стороне ’.

Это была инвестиция.

—В ближайшее время император собирается реализовать национальный проект. Это масштабный проект по улучшению рек империи и использованию речных материалов. Однако одного государственного бюджета, разумеется, недостаточно.

Император развел руками и ласково улыбнулся.

—Убедите маркиза Мерсье заставить дворян внести деньги в этот бизнес. Разумеется, я ожидаю, что маркиз Мерсье не будет сидеть сложа руки.

—Если это сделаю, вы прикажите указом герцогу Эдис, дабы он дал мне лекарство?

—Сделаю.

—Пообещайте! Вы должны получить лекарство любой ценой. Ваше величество.

—Я буду стараться так же, как и маркиз Мерсье. Моя добросовестность ничем не уступит его.

Он был человеком, который думал лишь о своем благе.

Императрица желала содрать кожу с его лица. Настолько он ей был ненавистен.

Но в этот момент император был единственным способом выжить.

И император пожалел об этом моменте.

Ему не стоило этого делать.

***

Канна не пришла на похороны Кресента из-за травмы.

Но присутствовала на похоронах павших рыцарей Эдис.

После окончания церемонии погребения Кресента ее навестила Амелия.

Но как и императрицу, Канна ее отвергла.

‘Более не хочу допускать ошибок’.

Великое событие прямо перед ней. Канну переполняли эмоции. Она боялась,что что-то может пойти не так.

Наконец-то завтра.

Завтра отъезд на остров.

Сегодня последняя ночь в особняке Эдис.

Той ночью, когда она возвращалась в спальне после уборки в лаборатории.

В темном коридоре Канна встретила Александра.

‘Чем он занимается в такой час?’

Когда она проходила мимо-

—Уезжаешь?

Канна остановила шаг.

П.п: император говорит про себя в третьем лице

----------

Том 2 Глава 154

Канна бесстрастно на него взглянула.

Разумеется, он хочет поговорить о завтрашнем выезде на остров Ривен, где Канна хочет подлечить здоровье.

—Да. Вы тоже скоро уезжаете в храм?

Вы.

С того дня она впредь не называла его отцом.

Возможно, такое обращение немного неловко слушать от человека, которого воспитывали всю жизнь как дочь, однако Александр без колебания кивнул.

—Быть может, там я увижу твоего отца.

—…

—Ты бы хотела что-то ему передать?

Канна сморщила переносицу.

—Вы серьезно?

—Тебе решать.

—Можете передать, что драгоценная и милая дочь находится в плену у безумцев, так что не могли бы вы прийти и спасти ее?

На миг глаза Александра сверкнули. Канна удивилась изменению эмоций.

Неужели ты усмехнулся?

—Забавная шутка, Канна.

Нет.

Это тоже заблуждение. Его лицо, как и всегда, было настолько сухим, что выглядело опустошенным.

—Странно. Почему вы приняли это за шутку?

—Если не шутка, то ты говоришь всерьез?

Канна не ответила. Сжав губы, она только выразила свое раздражение.

Это было сказано и не в шутку, и не всерьез.

Потому что она не собиралась идти к Божеству.

Она не могла выносить удушающий контроль храма, и больше всего не могла довериться человеку, своему биологическому отцу.

Божество. Лишь от одной о нем мысли по спине пробегает дрожь, словно от встречи с призраком.

Он прожил более 500 лет.

Канна не догадывалась, что таится в его голове.

`Кстати, люди тоже становятся божествами?`

Канна посмотрела в лицо Александра Эдиса.

Он не менялся на ее памяти. Он всегда будет сиять, как сверкающий камень.

Подобно вечности.

Вечная жизнь для него будет благословением или проклятием?

В какой-то момент, когда их взгляды тесно переплелись, он первым зашевелил губами.

—Это странно.

Александр на шаг приблизился.

Канна неосознанно отступила, ощущая давление, охватившее ее.

—Почему ты так тиха?

—….Вы о чем?

—В последнее время ты тише воды, ниже травы.

Канна мысленно выругалась на его проницательное чутье.

—Не поймите неправильно. Я не веду себя безбурно.

И она намеренно его спровоцировала, дабы отвлечь внимание.

—Ваша жена очень активна. Как вы знаете, чтобы причинить мне боль, она цеплялась за благополучие семьи.

Как только она это сказала, то разозлилась. Почему пришлось так себя оправдывать?

—Но вы, должно быть, не успели вовремя это распознать и жалеете? Что бы ни случилось — неважно, но драгоценная семья едва не попала в опасность.

Он промолчал.

При близком рассмотрении он не очень интересовался этим разговором. Возможно, ему уже наскучило.

‘Зачем останавливаете и разговариваете с прохожим, когда вам неинтересно?’

В таком случае лучше вообще не разговаривать! Канна крепко сжала руки.

Такое происходит не впервые.

Он часто проявлял щедрость, вел себя так, будто заботился. Но Канна ни на минуту не поверила его непостоянству.

И это было мудрое решение.

Если бы была малейшая на него надежда, то сейчас она вкусила бы горесть, обрушившуюся под ногами.

Размышляя так, она ненавидела мужчину перед собой.

Она не могла этого терпеть. Искренне ненавидела.

—Я вправду вас ненавижу.

Импульсивно она высказала.

—Это того не стоит. Намного лучше умереть.

Она пересекла черту.

Она думала,что он, возможно, рассердится.

Однако на этом все.

Александр вновь отступил.

Глядя на нее с бесстрастным лицом, он прошел, не попрощавшись.

Пришлепывая.

Так и ушел.

Канна тоже, глядя ему в спину, обернулась.

‘Это конец’.

Но, в отличие от Александра Эдиса, она обычный человек. В ней забурлили пестрые эмоции.

Недавно она считала его отцом.

И еще до этого, давным-давно…

Будто любила его.

День, когда впервые преуспела в алхимии.

Она прекрасно помнит волнение момента, когда побежала в комнату отца со своим экспериментом.

Теперь это лишь давно затухший осадок.

Канна сдерживала невольный смех.

Все кончено.

Все кончено, так что следует убрать.

Кучу гнили, пока та не стала вонять.

***

Каллен постоянно пребывал в дурном настроении.

Нет, на самом деле это был душевный хаос.

—Рафаэль!

Едва уцелевшая в огне, она назвала это имя, как только открыла глаза.

Рафаэль.

Священник-отступник, постоянно действующий на нервы.

И той ночью он услышал, что Рафаэль посещал комнату Канны.

Каллен впервые почувствовал, как из-за потрясения потерял разум.

Он нервно бродил по комнате. Он не имел права его выгнать.

Рафаэль был человеком, способным свободно помещать дом с разрешения Александра Эдиса.

‘Надо потерпеть’.

Если войти в комнату сестры и разузнать отношения между ними, на его жизнь обрушится волна ее гнева.

‘Да, сейчас нужно просто потерпеть’.

Время шло, а он ждал новостей, что Рафаэль покинул особняк.

Это время было подобно аду.

Он не мог вспомнить, как пережил то время.

Но после того дня, он часто вспоминал тот момент, и сразу пламя гнева возрастало.

Треск.

Просматривая бумаги, Каллен взглянул на руку.

Перьевая ручка была пополам сломана.

Каллен с пресным лицом впился в руку. Перьевая ручка сломалась, и острые частички встряли в его ладони, из которой сочилась кровь.

Даже спустя несколько дней Каллен не мог забыть.

‘Что же они тогда делали?»

Поздно ночью, наедине с ним, в спальне.

‘Нельзя так, сестра’.

Внезапно он подумал об острове Ривен. Этот остров был куплен Канне для ведения хозяйств. Он был удален от столицы

Исключить Канну из посемейной записи Эдис было погашением долга.

В ней больше не видят члена семьи, однако их отношения по-прежнему привязаны к семейным рамкам.

Каллен подумывал избавиться от этого. Он пытался уговорить Канну сбежать в тот содомный период.

Другого значения не было.

Это все.

Правда все…

Каллен уставился на носовой платок, пропитанный кровью.

‘Я поменял свое мнение’.

***

Наконец наступил тот день.

Когда ранним утром она собиралась покинуть особняк Эдис, пришла Люси.

—Сестра, подождите!

Канна, неохотно улыбнувшись, поприветствовала ее.

—Ох, Люси.

Прошло много времени с тех пор, как она отдалилась от Люси.

Она специально с ней не встречалась, поскольку думала, что если ошибется, то они станут близки.

И в этот раз она пыталась обойтись без прощаний…

—Сестра, будьте осторожны на пути. Это вам подарок.

Люси протянула кружевной платок с вышитым очаровательным медведем.

‘Медвежонок’.

Если подумать, в прошлом она порвала живот медведю Люси и засунула в него лекарство для самозащиты.

—Ты использовала?

—А?

—Лекарство для защиты, который тебе давала.

—Н-нет. В этом нужды не было, но всякий раз при виде медведя я увереннее. Кажется, что сестра защищает меня.

Мило.

Она думала погладить Люси по волосам, но сдерживалась. Это безответные чувства.

—Сестра, будьте осторожны в пути!

—Ага, хорошо.

Она не сможет сдержать слово. Канна горько улыбнулась.

Когда она попыталась обернуться.

—П-подожди.

Другой голос ее остановил.

На этот раз была Изабель.

—Что случилось. Изабель?

—Это….

Канна склонила голову.

Странно, Изабель покраснела и заколебалась.

—Б-брат Орсини?

—Что?

—В последнее время я не видела брата Орсини.

—Почему ты меня об этом спрашиваешь?

—…И не говори.

Изабель робко рассмеялась.

Похоже, она хотела что-то еще, но Канна более не собиралась тратить время, потому обернулась.

‘Почему она так себя ведет?’

Кажется, она не сказала того, чего правда хотела. Что за глупость.

‘И я его в последнее время не видела’.

После спасения из инцидента Изабель Орсини исчез.

‘Он уже несколько дней в одиночку скитается по округе’.

Внезапно раздался звук дождя прошлого.

Ощущение плотного берда, которое она притаптывала. И лихорадочный взгляд, смотревший на нее с коленей.

Ужасное воспоминание. Если была бы возможность стереть это из памяти, она бы ей воспользовалась.

‘Будет лучше не смотреть в лицо этого жалкого и несчастливого парня’.

Канна шла бодрым шагом. И, не раздумывая, покинула.

Свой дом Эдис.

***

—Как вам остров? Нравится?

Вечером по прибытии на остров Канна ужинала вместе с Калленом.

—Когда ты там говорил,что возвращаешься?

—Максимум через три дня.

У Каллена на острове были дела.

‘Три дня. По прошествии этих дней меня здесь уже не будет’.

Канна не считала Каллена плохим компаньоном.

Спустя некоторое время она сбежит с острова. Чем больше свидетелей увидят эту сцену, тем лучше для нее.

Думая так, в качестве сопровождающего рыцаря Канна притащила и Клода.

‘Клод — это глаза Александра Эдиса’.

Он увидит,что творится на острове, и доложит Александру.

Момент, когда она исчезнет.

—Вы хотите, дабы я поскорее ушел?

Каллен в шутку усмехнулся.

—Вы ведь кого-то позовете, как только я уйду?

—Что?

—У вас ведь есть человек, которого так часто зовет сестра.

Канна сузила брови.

Возможно, из-за настроения тон звучал агрессивно.

—Человек в черной форме священника.

Он спокойно произнес, нарезая ножом бифштекс.

—Какие у вас отношения с тем священником?

—Это тебя не касается.

—Я беспокоюсь. Я люблю сестру.

Вновь мерзкий звук.

—Какие у вас отношения с тем мужчиной?

Нужно игнорировать. Канна даже не притворялась, что слышит.

—Кажется, у священника особые отношения с герцогом Валентино. Будучи близким другом вашего бывшего мужа, он ведет себя безнравственно.

Больше нет сил слушать.

Канна поставила бокал с вином.

—Каллен Эдис, не оскорбляй Рафаэля. Рафаэль — человек…

Звень!

В тот момент резко что-то разбилось.

Канна удивилась.

Послышался взрывной звук от ножа Каллена. Его нож разрезал мясо, а фарфоровая чашка была разбита.

—Рафаэль.

Тихим голосом, подобно пламени свечи, пробормотал Каллен.

—Рафаэль. Рафаэль.

—…

—Вы называется его по имени так непринужденно, будто очень хорошо знаете с давних пор.

Затем он явно съязвил.

—На самом деле это естественно, ведь этого мужчину вы приглашали в свою спальню. Тот мужчина также называет сестру по имени?

Аппетит пропал. Канна, отодвинув стул, резко встала.

—Сестра.

Она проигнорировала его зов. Она повернулась спиной и попыталась выбраться из столовой.

—Сестра.

Она услышала, как догонял ее Каллен, но она более не собиралась отвечать.

Когда Канна схватилась за дверную ручку.

Каллен тихо пробормотал.

—Закрой дверь.

Щелк!

Послышался звук металла, раздающийся за дверью.

Дверь заперли снаружи.

----------

Том 2 Глава 155

Канна, держа дверную ручку, обернулась.

Щелк. Щелк. Раздался звук столкновения металла.

И дверь вновь неожиданно заперли.

—….Что это вы собрались делать?

Ее переполняло возмущение.

Тень приблизилась прежде, чем она осознала, как оно охватило тело.

Канна невольно затаила дыхание при виде черной фигуры.

Это было отлично от обычного.

Та тень.

Ощущение за спиной, его дыхание.

Воздух, окружающий их, с силой давил на плечи.

Тогда Каллен позади нее потянул руку. Он осторожно нажал на тыльную сторону руки, державшей ручку.

—Канна.

Его дыхание обдало затылок.

Канна была напряжена.

Каллен передвинул руку и убрал с ручки. Затем он вздохнул и рассмеялся.

—Тот вас тоже так называет?

Тук.

Подбородок Каллена поднялся над ее головой.

Будто опираясь или обнимая... нет, он давил на нее весом.

—Я сошел с ума, пока тот человек пробыл в вашей спальне три часа.

—…

—Что вы вдвоем делали?

—…

—Что мне делать?

Канна задыхалась.

С каждым вздохом легкие свербели, будто воздух насытился шипами.

Она не верила тому, что сейчас говорил Каллен.

Нет, она не могла в это поверить.

Она не хотела в это верить.

—Тот сукин сын к вам прикасался? К этим гладким волосам, ослепительной коже…

Кончики пальцев Каллена пробежались по ее запястью. Как пауки, они вскарабкались через плечи и добрались до затылка.

—Вы волнуетесь.

Он взглянул на нее.

Канна полностью застыла и перестала дышать.

Каллен рассмеялся.

—Не волнуйтесь.

—Ты…

Голос Канны дрожал.

До сих пор она пережила много невзгод, но ни разу не вздрогнула перед смертельной опасностью.

—Ты, черт…

Однако сейчас было так страшно, что она скорее пребывала в ужасе. Лицо Канны побелело. На руках выступил холодный пот.

—Что ты несешь?

—Ну как знать. А как вы думаете, о чем я говорю?

—Ты сошел с ума?

—Если вы меня спрашиваете об этом, у меня не остается выбора, кроме как дать очевидный ответ, что схожу по вам с ума.

В миг в глазах побелело. А ноги пошатнулись.

Канна коснулась стены. Словно сейчас вырвет.

Каллен по мне.

Буэ!

Она не выдерживала подступающую тошноту. Когда Канна наклонилась, Каллен ласково погладил по ее спине.

От прикосновения тело охватила дрожь.

—Не трогай!

Канна грубо убрала руку. Ее окутало отвращение, которое разнилось с прежним.

—Мерзко.

Прислонившись к стене, она впилась в него глазами.

—Каллен Эдис. Как ты обо мне можешь думать в таком ключе…

—Почему бы нет?

Каллен разом обрезал ее слова.

—Не думаю,что для этого нужны причины.

Лицо было столь спокойным, что внушало страх. Она не могла поверить в это спокойное лицо.

Канна отступила, когда он приблизился.

Но отступать было больше некуда.

—Не приближайся ко мне.

—Вы также столько холодны к этому священнику? Почему мне не позволяете приблизиться?

Его слова звучали спокойно, но глаза трепетали завистью.

—Не думаю, что вы просто сидели порознь и ничего не делали в той маленькой комнатушке.

В момент, когда она столкнулась с дверью, в которую уперлась спина, Канна сжала кулаки.

Она погрузилась в раздумья.

ʹУбить?ʹ

На пальце кольцо.

В этом кольце спрятана ядовитая игла, убившая Кресента.

Если Каллен сотворит глупость…

ʹНетʹ.

Канна стиснула зубы.

Не сейчас, не в этом месте. Все испортится.

Если убить Каллена, что тогда?

Что насчет рыцаря за дверью? Клода? Сколько вокруг слуг?

Подготовленный план побега рухнет.

Полностью.

ʹНет нельзя испортить планʹ.

Потому теперь остается набраться терпения.

Сначала нужно успокоить Каллена..

ʹНет, не могуʹ.

Невозможно терпеть.

Канна высказала правду.

—Ты псих.

—Вы правда так думаете?

—Да. Не трогай мое тело своими пальцами. Ты, мерзкое животное.

И Каллен вновь рассмеялся. Он даже не поднял бровь, будто откровенное осуждение — хоть бы что.

—Если могу любить вас, то животное тоже звучит неплохо.

Кажется, его не разозлило и не обидело ни одно из ее слов.

С ясной улыбкой он подошел.

—Вам это не нравится? Творение сестры. Сестра сделала меня таким.

Один шаг. Еще один шаг.

—Вы меня погубили, сделав безнравственным и бездумным зверем.

В последующий момент из-под пазухи он вытащил носовой платок. И поспешно им прикрыл рот Канны.

Притесняя ее, пока она упиралась, Каллен прошептал на ухо.

—Из-за вас. Вы для меня все. Вы меня полностью пленили.

Этот голос смешался с глубоким наслаждением.

—Если захватили в плен, то нужно править.

***

Канна открыла глаза.

Все тело казалось обмякшим.

—ы….

Голова кружилась.

Будто сейчас вырвет.

Страдая от мучительного головокружения, она покачала головой. И потом поднялась.

В тот момент она удивилась, что под руками было нечто мягкое.

…Это

Кровать…ведь

ʹЧто случилось?ʹ

Канна, сдерживая головную боль, огляделась.

Это спальня. Комната, предназначенная ей на острове Ривен.

—Вы проснулись?

Канна поспешно обернулась. От удивления глаза расфокусировались и помутнели.

—…Лия.

Там была горничная Лия.

Но как?

Она же осталась в особняке столицы?

—Каллен приказал искренне о вас позаботиться.

Каллен.

Словно слово нажало кнопку, воспоминания вспыхнули.

Она поужинала вместе с тем ублюдком, на нервах говорила о Рафаэле, резко вскочив, а еще..

ʹАʹ.

Она услышала его отвратительное признание.

И потом отключилась.

Канна осознала свою причину головокружения.

Платок, которым Каллен ей прикрыл рот, был пропитан неким лекарством.

—Я вам дала одежду, чтобы вы переоделись.

—…

—Если возникнут неудобства, сообщите мне, мисс.

Канна взглянула на Лию.

Лия. Способная горничная, подаренная Калленом.

Она изначально знала, что Лия человек Каллена. Вот почему она не чувствовала предательства.

Как смешно.

—«Мисс»?

Канна усмехнулась и пробормотала.

—Ты оправдываешься Калленом и называешь меня мисс?

—Что бы вы хотели поесть?

—Вон.

—Если вам что-то понадобится, зовите меня в любое время.

Выражение Лии не изменилось. Вероятно, она ожидала осуждения.

Когда она ушла, Канна рухнула на кровать. Подступала тошнота. Все тело пульсировало, но нигде не ощущалось боли.

Снотворные довольно токсичны, потому последствия были бы тяжелыми.

Канна схватила одеяло.

Ужасно.

Все это.

То, как Каллен на нее смотрел. Отвращение вновь нахлынуло после этих воспоминаний.

Стало известно,что они не брат и сестра. Каллен и она не родственники.

Совсем недавно они были друг для друга семьей.

Но считалось ли это именно так?

—Этот ублюдок невероятно сумасшедший.

Они жили как семья, неважно,что они были друг другу чужими.

ʹОткуда было знать, что у такого мужчины столь черная душа? Ненормально так думать!ʹ

Канна не смогла сдержать гнева и ударила подушку.

ʹТот ублюдок!ʹ

Этот ублюдок жужжит, как муха, до самого конца!

До конца, до конца!

ʹНет, он не посмеет испортить мой план. Я не позволю этому случиться. Никогдаʹ.

Канна подавила свой гнев. К ней быстро вернулось хладнокровие. Она встала и проверила багаж.

Как и ожидалось, все алхимические средства для самозащиты исчезли.

Он вынудил ее заснуть и исполнил свой план.

Канна жалобно рассмеялась.

—Ты принял окончательное решение. Каллен Эдис.

Все усилия тщетны. Но самые важные вещи остаются нетронутыми.

Алхимические чернила, полученные путем смешивания магических камней и крови, остались вне поля его зрения.

Но на этом не все. Стеклянный флакон с компэйто остался цел.

Они хоть и выглядели дешевыми конфетами, но в действительности были веществами, способными сменить цвет волос и глаз.

На случай внезапных обстоятельств она бы так смогла замаскироваться. Канна специально их сделала такими, чтобы ни у кого не возникло желания их забрать.

ʹНо все же Каллен этого не зналʹ.

В ее голове противниками были императрица, император Хлоя, их марионетки.

Но никак не младший брат, глаза которого содержали к ней сознательную страсть!

Но благодаря тщательной подготовке не возникло проблем, препятствующих плану.

ʹНо что, если Каллен насильно запрет меня в этом особнякеʹ.

Канна взглянула на кольцо.

Каллен — наследник семьи Эдис.

Его убийство —слишком серьезное дело, не сравнимое с ее побегом.

Если допустить ошибку, весь план коту под хвост.

ʹНужно этого избегать насколько возможноʹ.

Но если Каллен станет мешать до самого конца…

ʹИного пути нетʹ.

Незадолго до побега. После того как заманит в тихое место, где никого не будет.

Она убьет Каллена.

***

Каллена переполняли эмоции.

Он был очень доволен. Казалось, что несколько дней ничего не нужно будет делать.

Канна на его острове.

И она больше не встретит человека по имени Рафаэль.

Теперь он будто ожил.

Он знает, что чувство временно, однако все равно наслаждался этим блаженным моментом.

Стоял ясный день. Он услышал новость, что Канна проснулась. И тотчас направился прямо к ней.

—Сестра, я вхожу.

----------

Том 2 Глава 156

Как только он открыл дверь и вошел, в него полетела ваза.

Она была права, но всякий раз подобное недопустимо. Он повернул голову и избежал удара.

Бац! Стеклянная бутылка, ударившаяся о дверь, вдребезги разбилась.

—Прочь.

Канна, глядя на него, вскрикнула. Каллен, словно все происходящее — пустяк, подошел, наступая на осколки разбитого стекла.

—Вчера я был слишком резок. Прошу прощения. Впредь я более не буду таким грубым, будьте уверены.

—Грубый?

Ей был противен Каллен, использующий лишь это слово для объяснения своих действий.

—Ты ради этого купил остров? Чтобы запереть меня, забрать все вещи и поступать как душе твоей угодно?

—Нет.

Каллен, отвечая с серьезным выражением лица, подошел к ней.

—Этого я не хотел изначально делать.

—И ты сейчас мне говоришь в это поверить?

—Это правда так. Я лишь подумал,что сестре нужно место, дабы укрыться. Я…

Каллен, чей конец слов прозвучал размыто, вкрадчиво произнес.

—Я хочу, дабы сестра покинула семью Эдис.

—Что?

—После того, как выяснилось, что вы не являетесь родственником Эдис, я вычеркну вас из семейного реестра.

Это заявление прозвучало неожиданно.

Каллен продолжил.

—Разумеется, последствия будут огромными. На мою сестру обратятся все взоры и нахлынут порицания…посему….

—Поэтому ты и решил меня сюда отправить?

—Да. Дабы защитить вас.

Как ни странно, как только он это произнес, в глазах Каллена вспыхнула отчетливая любовь. Это было настолько явные чувства, что кожа покрылась мурашками.

—…Это случилось по вине священника-отступника. Он поменял мое решение.

Но в следующий момент температура его глаз опустилась ниже нуля.

—Я не мог видеть, как он находится возле вас. Он невероятно опасен.

—Опасен?

На эти слова Канна не сдержалась и засмеялась. И съязвила.

—Для меня нет никого опаснее тебя.

—Вчера просто не задался день. Я признаю. Но, сестра, тот человек. Ничем не отличается от монстра.

Канна фыркнула.

Канна посчитала, что он хотел перевести тему на Рафаэля, но она и не думала переходить.

—Не смей сравнивать Рафаэля с кем-то вроде тебя.

Эгоист Каллен Эдис. Мужчина, на котором свет клином сошелся, не должен находится на одном борту с Рафаэлем.

Это было оскорблением для Рафаэля.

Но Каллен цокнул языком, будто его ничего не задело. Скорее, она была в его глазах жалкой.

—Что вам известно о том священнике-отступнике?

—Я точно знаю, что он намного лучше тебя.

—Вы этого не знаете, сестра.

Он очень любезно улыбнулся.

—Вас не волнует, какой человек я, что за мужчина? Для сестры я всегда буду юным мальчишкой из детства.

—Я хорошо тебя знаю. Так что не злись понапрасну.

Улыбка медленно сошла с лица Каллена.

Канна отчеканила.

—Поскольку день, когда ты в моих глазах станешь выглядеть по-иному, никогда не наступит.

Каллен свел брови. Но вскоре ему удалось улыбнуться.

—Похоже, вы хотите ранить меня. Я буду рад даже боли, если она от сестры.

После этих слов Каллен протянул руку. Поглаживая ее кончики волос, он пробормотал.

—Вы знаете, о чем я прямо сейчас думаю?

—Мне неинтересно.

—Вам должно быть интересно.

Небольшая игривость и легкая насмешка впитались в его уста. Глядя на черные локоны, рассыпающиеся по рукам, он произнес.

—Если бы я решил вас поцеловать, вы бы ударили меня по щеке?

—Нет.

Канна тихо протянула.

—Я бы сразу побила.

Каллен поднял взгляд.

Их глаза встретились.

Окончательно пойманный с красной гривой зверь в ловушку черными глазами, полными искренности.

Каллен беспомощно улыбнулся, несмотря на печаль.

—Если я умру от руки сестры, то это тоже хорошо.

Скользь. Ее пряди скользнули между пальцами.

Каллен раскинул руки, словно доказывая свою безобидность.

—Клянусь, более я не поведу себя, как вчера, так не беспокойтесь.

—Ты закончил?

Канна указала на дверь, пропустив его вздор через уши.

—Если закончил, уходи.

Но Каллен не двинулся с места. Как ни в чем не бывало, он просто сменил тему.

—Этот остров в распоряжении сестры. Хорошо вам провести время.

—…

—Не переживайте, все на острове знают сестру и проявят к ней уважение.

То есть весь остров заодно с Калленом. Вероятно, он уже подкупил всех жителей деревни.

—Думаю, через три дня я вернусь в столицу и подправлю семейный реестр. На какое-то время вам будет трудно вернуться, так что хорошо отдохните здесь.

Ответа не последовало, и Каллен официально обратился.

—Когда все закончится и волнения утихнут, я отвезу вас в столицу. А пока оставайтесь на этом острове.

После этих слов Каллен встал. Как и она хотела, он покинул комнату.

Но вскоре остановился.

Каллен застыл в коридоре, бессмысленно уставившись в ноги.

—….

Сердце бешено колотилось.

Будто огромная рука сжала сердце и его скручивала. Сжала так, чтобы выдавить хоть каплю крови. Губы Каллена скривились от скрежещущей боли.

Но потом он нежно улыбнулся. И вновь пошел.

Время на его стороне.

Тело Канны уже получено. Он положил его перед глазами, чтобы в любое время мог дотянуться.

И так мало-помалу и до сердца.

Неспеша открыть его.

ʹДа, шанс естьʹ.

Это единственный способ.

Если бы не это, не было бы и шанса.

***

В таком ритме минуло два дня.

—У вас все хорошо?

Вошел Клод. Канна метнула взор в окно, притворившись,что его не замечает.

—По-твоему все хорошо?

—Ничуть.

Канна бросила сердитый взгляд в Клода.

Сэр Клод знал?

—Не знал.

—…На чьей же стороне Клод? Вы человек герцога или же Каллена?

—Если говорить точно, то я человек его превосходительства Александра Эдиса. Но, поскольку он приказал следовать за ним, я и человек Каллена.

—Я уверена, что не мой человек.

Так что исчезни. Канна махнула рукой. Но, вместо того чтобы уйти, Клод с улыбкой спросил.

—Вы желаете покинуть этот остров?

Канна безучастно посмотрела на него снизу вверх.

Неужели он шутит?

—Сэр герцог Эдис приказал мне следовать за сэром Калленом, но.

Клод прокашлялся и наклонился. Он тихо прошептал ей на ухо.

—Он сказал мне в первую очередь выполнять приказы мисс.

—…

—Разумеется, это секретно и должно быть скрыто от сэра Каллена.

Александр Эдис отдал такой приказ?

—…Вы выполните все мои приказы?

—Да.

—Что именно?

—Что угодно.

—Даже если я прикажу убить Каллена?

При этих словах Клод озадаченно почесал щеку.

—Это подвергнет мою жизнь опасности, но я попробую.

—…

—К сожалению, я не могу дать гарантий на успех, поскольку противник сам сэр Каллен….Ик!

Канна внезапно схватила его за воротник и притянула испуганного к себе.

—Мисс? Вы так хотите что-то сказать? Я пацифист.

—Вы сейчас серьезны?

—Ой! Страшно...Фух..Мисс, никакого насилия, прошу….

—Не шутите, Клод.

Затем игривость сошла с лица Клода.

—Серьезно. Сэр герцог Эдис велел выполнять приказы мисс.

Клод, сняв улыбку, выглядел вполне искренним.

Спустя некоторое время сила руки Канны ослабла. Клод наигранно выдохнул, словно избежал смерти.

—А-а, как такая замечательная девушка может столь резко выходить из себя? Придется как можно скорее вас вытащить отсюда.

—Хватит.

—Хва…тит?

—Хватит.

Канна вновь посмотрела в окно и произнесла.

—Мне жаль, но сэр Клод ничем не отличается от летучей мыши. Я вправду не могу вам поверить.

—В ваших глазах я даже не человек?

—Ты шустро соображаешь. Сэр летучая мышь, убирайтесь из моей комнаты.

В следующий момент Клод упал на колени.

—Прошу, позвольте вам помочь.

—…Почему вы хотите?

—Мне нравится мисс. Оставить вас, столь страдающую…Это тяжелая ноша.

—…

—Бегите от сэра Каллена и из Эдис. Я встану на вашу сторону.

Канна едва не рассмеялась.

ʹПочему всякий раз находятся люди, готовые со мной сбежать?ʹ

Забавнее было серьезное лицо Клода.

-—Верность сэра Клода поражает. Вы следуете приказам герцога, словно в этом весь смысл вашей жизни.

—Мисс, я не собака. Скорее, как и сказала мисс, я близок к летучей мыши. Я не рискую жизнью из-за чего-то бесполезного.

—Видимо, я важна вам. Это хороший комплимент.

Канна стукнула пальцем по его лбу.

—Но я не верю сэру Клоду.

Затем в глазах Клода разгорелось недовольство.

—В чем проблема?

—Я разве знаю, куда сэр меня заберет с собой? Кому передаст? Быть может, к тетке по маминой линии или отцовской? Селии?

На миг глаза Клода ожесточились. Канна пожала плечами.

—Кажется, я ей не особо понравилась. Она была мной недовольна. Кроме того, она кажется опытным алхимиком, так что может причинить мне вред.

—Нет. Я никогда…

—Что бы вы ни говорили — все тщетно. Потому как я не питаю доверия.

—…

—Вон из моей комнаты.

Это был решительный приказ, который не оставлял ему и шанса.

Клод полностью понял ее волю. Потому без лишних слов встал.

Перед тем, как он открыл дверь и ушел, Канна добавила.

—Но… если сердце сэра искренне, благодарю. Я восхитилась благородству сэра.

—…Тогда сбежим вместе.

—Уходите.

Затем Клод тихонько рассмеялся.

—Какая вы черствая.

Стук.

Дверь захлопнулась.

ʹНаконец-то ушелʹ.

Канна встала и распахнула окно. И продолжила то, что делала до прихода Клода.

ʹПосмотримʹ.

Канна высунула лицо и посмотрела вниз.

ʹВот так достаточноʹ.

Канна смотрела то на занавеску, то на одеяло на кровати.

По иронии судьбы, она кое-чему научилась у Кресента.

***

Той ночью.

—Сэр Каллен.

Поспешно вбежала горничная Лия.

Не постучав, она ворвалась в кабинет Каллена.

—Лия?

—Сэр Каллен, с-случилась б-большая трагедия!

Лия тяжело дышала.

—Мисс Канна…

—Причем тут сестра?

Каллен встал со стула. Лия вскликнула.

—Мисс исчезла!

----------

Том 2 Глава 157

—Исчезла?

—Да, д-да.

—И как же?

—В-видимо, она выбралась из окна. Я нашла плетеную веревку из штор и одеял.

—Правда?

Лицо Каллена было лишено всяких эмоций.

Это не было чем-то удивительным. Он ожидал, что рано или поздно подобное произойдет.

Он спокойно позвонил в колокольчик и позвал Клода.

—Сэр, задействуй рыцарей и найди сестру.

—Хорошо.

—Лия, направляйся в деревню. Прикажи жителям немедленно сообщить, если они найдут сестру.

Клод и Лия покинули комнату.

Каллен, оставшись один, сделал глубокий вдох.

Да. Конечно.

Если бы она покорно сидела на месте, то не была бы похожа на знакомую ему сестру.

Конечно, он догадывался, что это случится.

Каллен прикрыл лицо рукой.

Но он не мог сдержать дико вскипающую ярость. Он был настолько зол, что дрожали руки.

ʹЧерт, почему?ʹ

Почему, Канна?

Даже один раз она не готова подчиниться его желанию?

Что бы он ни делал, как бы ни было, она отказывалась возвращаться, выражая ярый протест.

Она не хотела этого принимать.

Ни разу не принимала.

Всякий раз сопротивлялась, всякий раз отказывалась и всякий раз отталкивала.

Каждый раз, каждый раз, каждый раз…

Каждый раз!

С ноющим горлом Каллена бросила в жар. Его глаза налились кровью.

Каллен надел ножны вокруг талии, которые лежали на столе. После с отзвуком от шагов покинул комнату.

Сестра все та же. Неизменна.

Даже если он ведет себя как раб, она не проявляет милосердия.

Все как раз наоборот.

Если он проявляет принуждение, ведя себя как злодей мира, она совершенно не боится.

Не поддается.

Не уступает.

В таком случае лучше.

ʹСломать ее?ʹ

От бурлящего гнева голова шла кругом. Он правда не знал, как ему быть. Что же делать.

—Сэр Каллен! Мы нашли мисс!

—Где?

—Она была найдена на береге. Ну, но…

—Я иду.

Каллен ушел под сопровождением рыцаря. По их словам, Канна сидела на берегу.

—Сестра.

Рыцари окружили ее. Каллен поманил.

—Сестра.

—Не подходи ко мне!

Плеск!

Шум волн, раздающийся позади нее, был сокрушительным. Волосы Канны развевались на резком ночном ветру.

—Не подходи ко мне, Каллен Эдис!

Канна, сидя на песке, громко кричала.

Каллен вздохнул, когда она впивалась в него своими раздраженными глазами.

—Не подходи ближе.

И косо улыбнулся.

—Вы планируете сбежать?

—…

—Взгляните сюда, сестра.

Он раскинул руки.

Много рыцарей, стоявших за его спиной, устроили привал. А за Канной бились волны моря, окутанные мрачной ночью.

—Куда же пойдете?

—...

—Сестра не сможет никуда сбежать.

Почему она не осознает очевидных вещей? Почему ей просто не сдаться?

Каллен из последних сил терпел.

—Так что прошу, идите сюда. Давайте все разрешим, просто поговорив.

На эти слова на лице Канны, окутанном тьмой, отразилось чувство отчаяния.

—…Не хочу.

—Сестра.

—Предпочту выбрать это.

В тот момент Канна рассмеялась.

Их глаза встретились.

Глаза мерцали в темноте, напоминая человека, упавшего в беспросветную яму, лишенную единственного лучика света.

В этот момент его охватило более зловещее чувство несоответствия. Подобного он никогда не испытывал.

Спина Каллена напряглась.

Вот-вот случится что-то зловещее.

Когда он протянул руку.

—Я предпочту скорее умереть.

Канна подняла кинжал, держа его в своих руках.

Наклонить лезвие в свою сторону, поднять высоко, и.

—Се-….

Вонзить.

—….!

Внезапно забрызгала алая кровь.

В тот момент, когда красная жидкость пропитала воздух, весь его мир застыл.

Рука, которая остановилась и не могла дотянуться, задрожала.

Огромное давление сокрушило время. Оно текло очень-очень медленно. Миг за мигом был ужасающе копотливым. Каллен следил за секундными движениями собственными глазами.

Кровь, брызгающаяся фонтаном, ленивое падение, промокший песок от крови….

Кап-кап.

Когда песок пропитался красным цветом, из горла Каллена вырвался странный стон.

Нет.

Подожди.

Только секунду.

Сестра.

—Мисс!

Потом кто-то ударил по его телу и побежал.

Блондин. Это был Клод. Он поднял раненое тело Канны.

Каллен бессмысленно на него уставился.

Канна,чьи руки были безжизненно опущены. Ее черные волосы беспорядочно колыхались. Пронзительней крик разлетался, сокрушая воздух.

—Мисс!

Подождите.

—Мисс, нет….Мисс!

Стойте.

Стойте. Стойте.

Каллен моргнул от головокружения, покачивая головой. Как только он закрыл и открыл глаза, то услышал биение своего сердца.

Она принадлежала ему.

За долю секунды все тело покрылось холодным потом. Как околдованный, он шатался, словно увидел сон. И с грохотом сел.

—Сестра.

Он протянул руку.

—Сестра?

Его губы были влажными от пота.

В момент касания Каллен пришел в ужас.

С кончиков пальцев капала горячая кровь.

Кровь, кровь.

Кровь.

—Сестра?

—Сердце…

Плечи Клода дрожали.

—Не бьется.

—…

—Она мертва.

—…

—Теперь вы утолили свою прихоть? Вы довольны?

Каллен ничего не слышал.

Этого ни за что не должно было случиться.

Он забрал ее у Клода.

И сам убедился.

Положил руки на затылок, на запястье и поднес под нос.

Но...

—Сестра.

Он не слышал ее дыхание.

—Сестра, стойте.

Пульса нет.

—Подождите, сестра, ах.

Губы дрожали.

Буквы не соединялись в слова, словно его голова была повреждена. Все было размыто. Разум, взгляд, мысли.

Каллен невнятно пробормотал.

—Сестра, стойте, если вы так внезапно….

Что делать, если внезапно все так случится?

Внезапно вот так.

Если так совершишь самоубийство.

Голова разболелась, готовая вот-тот разорваться.

Будто кто-то ударил по затылку топором.

Раздалось прерывистое дыхание, пропитанное ужасной болью. Он даже не мог закричать.

И осознал.

—Сестра.

Канна Эдис покончила жизнь самоубийством.

***

Канна побежала.

Она бежала изо всех сил. Недавно болели ноги, сердце, казалось, вот-вот разлетится на кусочки, но бежать было нужно.

Если сейчас упустить момент, другого шанса не выпадет.

ʹБыстрее, быстрееʹ.

Когда она бежала вдоль берега, на середине пути она остановилась. И развернула смятую, спрятанную в руке карту. Она прочитала, поднеся к лунному свету.

ʹПочти на местеʹ.

Спустя некоторое время ее будет ожидать небольшая лодка.

Лодка была приготовлена заранее.

А в этой лодке она отправится не в империю, а в королевство Ламас.

С людьми, охранявшими границу Ламаса, уже все было согласовано.

Затем у контрольно-пропускного пункта в Ламасе, ведущем в Ялден, она встретится и присоединится к людям, посланными Иоанной.

Все должно пройти гладко.

Теперь, если только не пропустить место, будет ожидать лодка.

—Ах!

Лодка вон там!

Она увидела, как лодочник плывет на небольшой лодке.

Канна упала, пока стремглав бежала. Ноги пылали, будто были в огне. Но не налья обращать внимание на боль. Она встала и вновь побежала.

—Фух. Фух….

И наконец прибыла.

Канна забралась на лодку, едва не упав.

—Гребите, поторопитесь….

Лодочник молча начал грести.

Когда лодка тронулась, Канна почувствовала облегчение и едва не упала без сознания.

Свершилось.

Получилось!

Не было достойного удовольствия. Быть может, причина том что, что она перешла черту. Сердце свербело, готовое сейчас лопнуть; подступала тошнота. Казалось, что мир вращался вокруг.

Канна легла на лодку и крепко обняла мешок. Она тяжело вздохнула и спустя некоторое время наконец пришла в себя.

И медленно поднялась.

—Ах…

Между тем корабль уже отплыл на значительное расстояние от острова.

Слегка улыбаясь, Канна уставилась на вид маленького острова.

К настоящему момента на острове уже все должно было произойти.

ʹДолжно быть, она хороша справиласьʹ.

Моя кукла.

Она уверена, что после внушения все прошло прекрасно.

В древней алхимии существовал метод изготовления кукол из глины. Они очень походили на людей.

К счастью, материалов хватило, ибо земли на пляже было навалом.

Канна посмотрела на свою забинтованную ладонь. Изготовление кукол было трудоемкой техникой, посему требовалось значительное количество крови.

ʹЭта жертва ради такого дела—ничтоʹ.

Столько крови может пролиться сколько угодно.

Канна распылалась в улыбке.

Это помогло освободить ее от Каллена и Эдисов!

—Ха-ха…

Канна не могла сдержать и тихонько рассмеялась.

И в тот момент.

—Все в порядке?

В один момент послышался голос.

Канна едва не закричала.

—Все в порядке?

Звучал очень знакомый голос.

И услышала она его прямо за свой спиной.

На этом корабле.

От лодочника, который греб.

Канна очень медленно повернулась.

И только тогда как следует разглядела лодочника.

Это был мужчина в соломенной шляпе, скрывающей лицо.

Как только он поднял голову, под шляпой засверкали зеленые глаза.

Их взгляды встретились.

—Ах.

Сила исчезла с губ.

С уст Канны слетел стон, а не тяжелый вздох.

—Орсини….

----------

Том 2 Глава 158

—Ты…

Канна с трудом проронила слово.

—Что ты здесь забыл?

—Об этом я и хочу спросить.

Пробормотал Орсини, бросив соломенную шляпу на дно лодки.

—Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

Канна с побледневшим лицом повернула голову.

Отдаленный остров. Бескрайнее море.

В маленькой, далеко заплывшей лодке она наедине с Орсини, словно в другом мире.

Как такое возможно? Это полнейшая ерунда.

—Ты удивлена,что я не тот, с кем ты должна была встретиться?

Орсини с издевкой рассмеялся, будто наслаждался ее удивлению.

—Вероятно, он к настоящему времени валяется на задворках острова.

—…

—Извиняюсь, что разочаровал тебя.

Канна бесцельно на него уставилась. Она не знала, что случилось, и с какого места все пошло не так.

Результат очевиден.

ʹЭто провалʹ.

Ей суждено погибнуть на острове Ривен.

Это должно быть известно каждому.

Чтобы никому не пришло в голову искать ее, чтобы никто не смог представить, что она жива и где-то дышит.

Но Орсини увидел ее.

Теперь все кончено…

ʹНет!ʹ

Канна стиснула зубы. Она думала, что вот-вот с грохотом рухнет.

ʹНет, это еще не конецʹ.

Еще рано сдаваться.

На острове всем же известно, что она мертва? Лишь Орсини, один человек, шел вразрез с ее планом.

ʹТак что нужно разрешить вопрос с этим ублюдкомʹ.

Когда она разберется с Орсини, все станет идеально.

ʹЕсли только не будет Орсиниʹ.

Тотчас в голове промелькнул опасный вариант выбора.

Прямо посреди моря. Если умрет один человек—никто не узнает…

Канна сглотнула с онемевшим горлом. И вылился спокойный тон.

—Как ты узнал,что я буду здесь?

—Ну как узнал.

—Так что ты собираешь сейчас делать?

— Как сказать.

Орсини равнодушно ответил.

В отличие от нее, которая стояла на краю пропасти, он был весьма расслаблен и даже выглядел скучающим.

—Подумай неспеша. И додумаешься.

—…

—Было бы неплохо вернуться в Эдис.

Канна, сжав руки в кулаки, взглянула на него.

—Не вернусь.

—Кажется, именно я гребу.

Гребаный сукин сын!

Мгновенно вспыхнул гнев.

Она была так зла, что хотела шлепнуть его по щеке, однако ее лицо оставалось бесстрастным. Канна поспешно покачала головой.

Прежде всего, стоит попробовать убедить.

В отличие от прошлого, нынешний Орсини не обделен крупицей покорности, так что, возможно— если попросить— он исполнит ее волю.

Канна приблизилась и села перед ним, отчего он нахмурил лицо.

—Чего тебе?

—Я не хочу возвращаться в Эдис.

Канна приняла покорный вид.

—Я невероятно несчастна в Эдисе. Я никогда не была счастлива. И никогда не буду.

Если Орисни послушает ее, если покорно позволит ей уйти и покинуть их.

ʹМне не придется его убиватьʹ.

Совсем недавно она без колебания убила Кресента и даже не жалеет об этом.

Но сейчас дела обстоят иначе.

Она не хотела вновь совершать такие ужасные поступки, если ее жизни не угрожала опасность.

Орсини, молча смотрящий на нее, выдал ответ.

—Я поеду не в Эдис.

Выражение лица Канны посветлело.

Пока с Орсини идет все гладко…

—Как с тобой стоит поступить, подумаю об этом немного позже.

—Что?

Он подумает какое-то время?

Что это значит?

—Неужели ты говоришь, что хочешь отправиться со мной?

—Тогда, по-твоему,что я здесь делаю?

Канна потеряла дар речи. Точнее, вот-вот его потеряет.

—Орсини, отпусти меня, прошу.

—Просишь?

—Да.

—Тогда сейчас тебе стоит быть немного вежливее.

—Чего?

—Колени.

Орсини отрезал слова, коротко ответив.

Он неожиданно остановил мощные, шумные гребки.

—Опустись.

—…

Приказал он с невыразительным лицом.

—Опустись на колени и умоляй.

Канна медленно подняла голову.

И встретилась с его взглядом.

Глаза мерцали с открытой враждебностью и сочувствием.

Это был прежний Орсини.

Орсини, который ее ненавидел, испытывал отвращение и желал любым путем ее сломать.

Но в последнее время она не могла этого видеть…

ʹПочему так неожиданно?ʹ

До последней с ним встречи Орсини оставался одиноким, охотившимся волком.

Сколько раз подкрадывалось чувство беспомощности того, что не можешь ничего ей сделать?

Но на сей раз Орсини вернулся к истинному обличию.

—Не можешь?

Канна на миг задумалась, а после медленно свела колени вместе и присела.

—Верно, умница.

Орсини ее похвалил. И с любованием и восхищением смотрел сверху вниз.

На его лице отражалась гамма эмоций.

Странное чувство удовлетворения, искаженной ярости и вины. Эта смешанная мозаика была близка к самоистязанию.

Но он не остановился. Вернее, он зашел еще дальше.

—Лижи.

Канна опустила глаза.

И взглянула на его ноги.

Орсини мстил за прежнее унижение.

Остров Пэйллон. Тот момент, когда она в тюрьме вытянула ногу с туфлей.

Это было местью Орсини за то, что она с ним сделала. От дежавю она едва не расхохоталась.

Это как-то пресловуто. Так они менялись сторонами, пытаясь подчинить себе друг друга.

Наконец все поменялось, и бой закончится его победой.

ʹСученышʹ.

Да, так будет лучше.

Хватит. Более не было причин колебаться.

Если это Орсини, то его можно убить без всякой вины.

Канна схватила за лодыжку.

Как только ее пальцы коснулись, брови Орсини дернулись.

Вряд ли он знал, что она вправду попытается это сделать.

Но уже не столь важно. Потому как она его убьет.

ʹСейчасʹ.

Канна внезапно перевернула руку.

Кольцо на втором пальце. Она постучала по лодыжке сверкающим камнем.

ʹЧего?ʹ

Она подумала, что игла вонзится в его плоть.

Это было плевое дело.

Нужно было перевернуть ладонь и просто прижать кольцо…

—Я ожидал этого.

Но рука Орсини схватил ее запястье.

Она даже не видела, когда и как появилась его рука. Орсини застал ее врасплох, будто все было обманом.

—Опять хулиганишь.

—Отпусти.

—Ах,да.

Орсини отпустил ее запястье.

Тело Канны повалилось на спину.Орсини, поспешно подошедший и не давший шанс встать, вытянул  палец с кольцом.

—Что это?

Он придавил кольцо рукой, и из него вышла игла.

—Ядовитая игла?

Орсини засмеялся.

—Ты пыталась убить меня?

—Нет.

— «Нет»?

—Верно, нет.

—Тогда можно испробовать на тебе.

Проклятье.

Канна, стиснув зубы, повернула голову. Орсини от невысказанного утверждения лишь рассмеялся.

—Да уж, это неудивительно. Я знал, что однажды ты попытаешься убить меня.

После этих слов он бросил кольцо в море.

—Ах…

Вздох слетел с уст Канны.

Кольцо с ядовитой иглой было самым простым оружием в использовании...

Затем Орсини крепко схватил ее за шею. И притянул.

—Какое печальное выражение. Ты разочаровалась,что не смогла меня убить?

Канна не сводила пристальный взгляд с лица.

Его кровавые глаза— глаза, которые, казалось, разорвут ее на части прямо сейчас.

Это вызывало раздражение. И жалость от потрясения.

Почему сейчас?

Почему именно в такой момент он встает на ее пути? Этот ублюдок никогда не помогает ей в жизни.

Канна вздохнула. Она протянула руку и коснулась его щеки.

Когда она дотронулась, рука Орсини, держащая горло, на миг дрогнула. Он почувствовал, как затвердел подбородок, схваченный рукой.

—Орсини.

Глядя прямо ему в глаза, Канна тихо прошептала.

—Ты отвратительный человек. Мне мерзко даже дышать одним воздухом с тобой.

Это вправду пресно и скучно.

—Если ты меня не отпустишь, убей меня. Иначе я убью тебя.

И воцарилась тишина.

В переплетенных взглядах был слышен только звук бьющихся волн.

—Правда?

После долгого молчания его губы разомкнулись.

—Я сделаю, что ты хочешь.

В последующий момент Орсини выбросил ее за борт.

Ей не дали времени хоть за что-то ухватиться.

Тело Канны рухнуло в море. Образуя хаотичные брызги, она утопала.

Плесь!

Волны непрерывно, лавинообразно окатывали голову. Морская вода билась и терлась о губы. Канна задержала дыхание.

Нужно оставаться спокойным. В такие моменты не стоит паниковать.

Без четких мыслей она подплыла к лодке. Она с силой вытянула ноги.

—!

Казалось, ноги раскололись, разошлись… В травмированной от удара камня области бушевала мучительная боль.

ʹЧерт!ʹ

К сожалению, не было времени терпеть боль. Бесконечные волны били в лицо.

Спустя несколько мгновений равновесие лодки нарушилось.

Ее нос, глаза и голова болели, будто горели в огне. Они впитали в себя много воды.

Она собралась с силами. Но совершенно не могла здраво мыслить…

На миг Канна встретилась взглядом с зелеными глазами.

И отчетливо увидела. Страдающее лицо, будто она сейчас задохнется в любой момент.

ʹУблюдок, какое право ты имеешь корчить такую рожу!ʹ

В следующее мгновение стремительные волны поглотили тело Канны. Ее затянуло в темное море.

Ноги и руки были лишены сил.

Она больше не могла сопротивляться.

Ее последний вздох медленно рассеялся, превратившись в пузыри.

В тот момент, когда сознание медленно угасало, ее тело насильно поднялось.

И выбросило на борт.

Она беспомощно поникла, словно умерла.

— Эй.

Орсини, сбитый с толку отсутствием ее реакцией, похлопал по щекам.

—Канна, дыши.

Но Канна не дышала. Она не могла думать, не говоря уже о дыхании.

—Эй, открой глаза! Канна!

Голова Канны склонилась от силы, сотрясавшей тело.

—Черт возьми!

В следующее мгновение она почувствовала, как что-то приближается.

Когда рука крепко сжала щеки, а чье-то дыхание коснулось ее, Канна потеряла сознание.

----------

Том 2 Глава 159

После спасения Изабель от бандитов Орсини кое-что заметил.

Лес, погруженный в беспорядок, жизнь в хаосе, мать Хлоя, утопающая в потоке безумных слез, и императрица, притворяющаяся ко всему безразличной.

А также Канна, которая неторопливо наблюдала за всем происходящим.

Орсини, глядя на ее профиль лица, невольно рассмеялся.

Не было никаких доказательств, ни чего-то еще, но Орсини был убежден.

Этот сценарий создан именно Канной.

Все играли на ее шахматной доске.

—Канна разрушит Эдис на части. Как и ее мать, эта сучка посеет семя раздора между Эдис.

Внезапно фраза, услышанная от матери в детстве, всплыла в уме.

Было ли это предсказанием?

Это вправду случилось.

Между Орсини, Калленом и Изабель возник разлад, которого прежде не было, а Александр и Хлоя развелись.

И в центре всего вырисовывалась фигура Канны. Все попали в ее сети, скрупулезно сотканные.

Когда он осознал реальность, затылок закоченел.

‘Чем я сейчас занимаюсь? Разве я чем-то отличаюсь от того ублюдка? При этом насмехаясь над Калленом, который виляет хвостом, как собака, вокруг Канны.’

Когда из-за стыда его терзали душевные сомнения, захватившие в плен, он заметил странный план Каллена.

После покупки острова он подкупил его жителей. И подарил Канне.

ʹЗдесь что-то естьʹ.

Орсини, ощутивший зловещее предчувствие, спрятался, тайно прокравшись на остров.

Между тем на острове он нашел лишь одного чужака.

Этот человек был подозрительным. Он притворялся островитянином, однако его глаз не мог обмануть.

Как и ожидалось, предположение оправдалось.

Увидев нечто тайное, он понял, что он был тем, кто должен помочь сбежать Канне.

Кто-то помогал Канне.

Но, даже покалечив тело, он так и не раскрыл личность помощника и ничего не смог выяснить.

Однако было ясно только одно. Канна планирует сбежать.

Как и ожидалось, Канна прыгнула в лодку с ним, замаскированного под лодочника.

***

—Ты в порядке?

Плечи напряглись.

—Все хорошо.

Канна очень, очень медленно повернулась. К Орсини, столкнувшегося с влажными от потрясения черными зрачками, подкралось дурное предчувствие.

Эта женщина его погубит. Его ждет погибель, как и сломленного Каллена.

ʹПока нетʹ.

Для него еще был шанс, по меньшей мере.

Прежде чем эта женщина его разрушит, у него есть возможность сделать это первым.

Как он и думал, Канна попыталась его убить. Все шло по ожидаемой схеме.

Орсини наконец принял решение.

ʹВерно, я убью ееʹ.

Никогда не оставались в живых те, кто пытается убить. Если решился, он с легкостью мог убить противника.

Так что.

ʹПокончу со всем этим здесьʹ.

Но потерпел поражение.

Полное фиаско.

***

В ужасающей боли Канна пришла в себя.

—Черт…

Ее ноги болели, будто она их обожгла. С прояснением разума она выругалась. После чего раздался голос.

—Проснулась?

Канна повернула голову в сторону звука.

Прямо рядом с кроватью Орсини, сидя на стуле, не сводил с нее глаз.

—…

‘Точно. Этот сукин сын выбросил меня в море.’

Канна стиснула зубы, вспоминая события до потери сознания.

—Сукин сын.

—Не желаю слушать это от человека, который пытался меня убить отравленной иглой.

—Захлопнись. Я должна была сразу же тебя прикончить.

—Ты озвучила мое желание.

Ублюдок. Этот противный сукин сын. Лучше бы он сдох….

Когда она приподняла поясницу, бранно выругавшись, острая боль ударила по ноге.

—Ык.

‘Как же больно…!’

Орсини, не сводящий с нее глаз, цокнул языком. Затем он кинул костыли, прислоненные к стене.

—Чего?

—Лекарь заходил.

Прилетело еще несколько пакетов с лекарствами.

—Твоя нога в плохом состоянии, так что нужно быть острожной какое-то время.

На миг настроение испортилось. ‘Это что-то вроде совета от того, кто пытался меня убить?’

—Неважно. Где мы?

—В гостинице.

—Королевство Ламас?

—Верно.

Хорошо.

Канна почувствовала облегчение. Так или иначе, она прибыла к месту назначения. Так что не было каких-то отклонений от плана.

ʹЕсли бы не этот сукин сын, все бы было идеальноʹ.

Этот ублюдок как пиявка. Препятствие на ее пути.

Но она подавила эмоции. Сейчас не время поддаваться гневу.

Потому как это еще не конец.

—Как ты узнал обо всем, начав поджидать меня на лодке?

—Как-то.

Верно, она не теплилась надеждой услышать ответ.

Но, к счастью, он не догадывался, что ее помощник Иоанна; также он был не в курсе подробных планов насчет Ялден.

ʹЕсли бы ему было известно, он бы не привел меня в Ламас, в путь к бегствуʹ.

Затем Орсини бросил бумагу. Это была газета.

—Ну ты и начудила дел.

«Трагическая смерть дочери герцога Канны Эдис».

«Старшая дочь семьи Эдис, пережившая огромный пожар в императорском дворце, не смогла избежать рук смерти».

А, уже афишировали в газете. И впрямь быстро.

ʹКажется, все наилучшим образом были обведены вокруг пальцаʹ.

Однако она не могла искренне радоваться.

Потому что этот мерзавец Орсини смотрел в оба.

Он, питаясь сомнениями, допрашивал.

—Говорят, что ты покончила жизнь самоубийством. Какими уловками ты воспользовалась?

—Какими-то.

Канна сторицей вернула тот же нечестный ответ. И бесстыдно отчеканила.

—Газета дело говорит. Канна Эдис мертва.

—Тогда что это за женщина перед моим носом?

Орсини фыркнул, откинув руки на спинку стула.

—Каллен бы очень обрадовался, узнав, что ты жива.

Канна уставилась на него и вздохнула.

—Что ты теперь собираешься со мной делать?

—Как знать. Что я должен сделать?

Орсини пристально посмотрел на лицо Канны.

—Что ты хочешь, чтобы я сделала?

—Ты послушаешь меня, если я скажу?

—Может быть, а может, и нет.

Она сделает это по-своему.

—Не отводи меня в Эдис.

—Хорошо. И?

Канна скомкала переносицу. Он только что сказал «хорошо»?

—Никому не говори, что я жива.

—И?

Подозрительно. Ее не покидало чувство, что она попадает в ловушку.

—Отпусти меня одну.

—А это проблематично. Но о первых двух просьбах я подумаю.

Она была ошеломлена.

’Мне кажется, или он согласен? Он сейчас говорит, что поможет мне с побегом?’

Черт, почему?

ʹЯ же пыталась убить тебя?ʹ

Но на этом разговор закончился. Орсини поднялся со стула и пересел на диван.

Как только он лег, его половина длинных ног свисла с дивана. Но подобное его не волновало. Он не отличался от дикого зверя.

—Иди спать. Уже поздняя ночь, так что я поговорю с тобой завтра.

Пробормотал он с закрытыми глазами. Казалось, он заснул быстро.

Канна безучастно уставилась на него, не в силах вот так заснуть.

Канна встала с кровати. И, ковыляя, направилась к дивану.

Но Орсини не поднял веки.

Он действительно спит или притворяется спящим?

ʹПочему он так поступает? Он всегда был агрессивно ко мне настроен, так почему же эта злоба ослабла?

Почему ты спас меня? Почему ты преследуешь меня?

Почему ты готов принять мою просьбу? И почему…?

Почему ты так смотрел на меня?ʹ

Его лицо, смотревшее на нее, барахтающуюся в море.

Как стеклянное окно, столкнувшееся с штормом, его глаза, которые могли тотчас разбиться, продолжали мелькать.

Очевидно, они что-то скрывают.

Она не знала что. Быть может, это превратиться в роковую слабость….

Канна сдалась после глубоких раздумий. На этот вопрос нельзя было ответить одними домыслами.

Так что остается смело пойти и провести эксперимент.

Она осторожно села на диван. Протянула руку, погладив по щеке.

В момент касания веки Орсини медленно приподнялись.

—Убери от меня свои грязные руки. Прежде чем я их отрезал.

Как грубо. Все было подобно железу. Его щеки, глаза и голос – все напряглось, отражая беспокойство.

ʹА… можетʹ.

Канна не убрала руку. Вместо этого она пошевелила большим пальцем и нежно провела по щеке.

Его глаза слегка затрепетали от этого жеста.

Все ругательства, задержавшиеся на губах, исчезли. Она пришла, как приливная волна, и вихрем пронеслась, сметая все на пути.

Канна была свидетелем всей этой сцены.

ʹБоже мойʹ.

Она хотела рассмеяться, но вместо этого прошептала.

—Тебе не нравится?

—Сумасшедшая сучка.

Глаза Орсини загорелись. Эти сверкающие глаза, напоминающие свет, испускаемый призраками, отражали глупость.

Но еще не время.

Этого недостаточно. Требовалось большее подтверждение.

Канна склонила голову.

Ее сверкающие локоны рассыпались, падая на лоб и щеки. Ее лицо становилось все ближе и ближе.

Орсини затаил дыхание.

Его дыхание, взгляд — все сосредоточилось на этом моменте.

Канна резко остановилась, прильнув губами к его щеке. И застыла на расстоянии, неподвластному касанию.

В этом захватывающем дух промежутке только дыхание Канны щекотало его обнаженные щеки.

Парх, ресницы Орсини на мгновение дернулись.

Температура между ними медленно накалялась. В какой-то момент чувство неловкости натянулось, как тугая струна.

Канна неожиданно потянулась вниз.

Ее рука соблазнительно, по-змеиному скользнула. Спустившись по его упругой груди, она медленно провела по бугристым мышцам живота. И наконец нашла то, что искала.

Его большие тыльные стороны рук возвышались над тазом.

Канна завладела им. Она нежно села и обхватила его.

В этот момент странный вздох сорвался с его губ.

Она равнодушно подтвердила его реакцию, кончиками пальцев отыскав раздвинутые перста. Она проникла в пространства и сцепила руки.

Его пальцы беспомощно раскрылись, тщетно принимая ее.

Тело и слова двигались вразрез.

Она хотела поиздеваться, упорно терпя. Она просто придала силы сцепленным рукам.

—Орсини,—промурлыкала сладким голоском, чувствуя, как волосинки встали на его коже.

Канна подтвердила. Этого достаточно.

Канна нежно прижалась губами к щеке.

— Сладких снов.

В тот момент, когда она пошевелила касающимися губами, в глазах Орсини вспыхнули искры.

—Ты.

Прозвучал надтреснутый тембр. Но на этом все. Продолжения не последовало.

ʹЭтого достаточноʹ.

Это конец эксперимента.

Как только Канна получила ответ, она уже собиралась отступить. Но.

Орсини крепко схватил ее за руку. И естественно притянул.

----------

Том 2 Глава 160

Но Канна грубо убрала его руку. Как только температура тела понизилась, нагревавшийся воздух тотчас остыл.

Все завершилось, как будто что-то вдребезги разбилось.

Ни тепла, ни дрожи, ни боли.

Канна поднялась и наклонилась к нему. И проверила лицо жалкого неудачника, который больше не победит.

Орсини рвал и метал. Он впился в Канну злобным взглядом.

Гнев был ожидаемым. Чувства раскрылись, будто всю его душу ограбили.

—Почему?

Но Канна смиренно улыбнулась.

—Есть проблема?

Спросила она подобно избитому поцелую.

Внутренности вывернулись наизнанку. Лицо Орсини исказилось. Но он не мог ничего сказать.

—Хороших снов.

Канна обернулась. Она подошла к кровати и легла под мягкое одеяло.

На самом деле, ей хотелось громко рассмеяться, но было опасно провоцировать его еще.

Канна просто беззвучно подняла уголки губ.

«Ты ничего не сможешь сделать, Орсини».

Благодаря этому все пойдет проще, чем она ожидала. Но нельзя терять бдительности.

Орсини –не Каллен. Он зверь, которого невозможно полностью приручить. Отвернешься— он прыгнет и покусает.

Она уже однажды прошла через это. Теперь он стал податливым, но, возможно, когда-нибудь это вновь изменится.

Однако Канна отчетливо запомнила момент его беспомощности.

Если бы у нее было еще отравленное кольцо, ей бы удалось его убить.

«К счастью, кольцо —это не все, что у меня есть».

Канна в приподнятом настроении опустила веки. Прикосновение к губам Орсини было неприятным, но она получила желаемое, так что все было в порядке.

***

Опасное путешествие с Орсини продолжилось. Прошлой ночью Канна узнала его слабость, и он также знал, что Канна эту слабость крепко держала в руках. Но они ни словом не обмолвились.

Разговоров было мало. Он просто шел за ней попятам, как шавка, преследующая добычу.

Он был так настойчив, что ни на йоту не отвел от нее глаз.

Они даже спали в одном месте. Канна, преследующая свои планы, оставила его. Но о чем думает Орсини?

«Что он намеревается делать?»

После той ночи Канна думала, что догадалась об этом. Он двигается схоже с Калленом.

Как и тот одержимый, он жаждет любви, внимания или касаний. Так она думала.

Он ничего не просил. Он не спрашивал о планах на будущее и не говорил о будущем.

«Как же быть?»

Она пыталась реагировать в соответствии с его действами, но так с мертвой точки не сдвинешься. Так что нужно пустить вход мощный метод по избавлению.

—Орсини, застегнешь пуговицу?

Когда Канна спросила, Орсини, прислонившийся к окну, подошел.

Он выглядел как настоящая собака.

Не добрая домашняя собака, а гончая, которая не знаешь, когда укусит.

Он стоял прямо за спиной Канны. И тихо попросил.

—Подними волосы.

Канна собрала свои длинные волосы и приподняла.

Сквозь вырез одежды обнажились длинная тонкая линия шеи и гладкая спина. Орсини с пресным лицом протянул руку и застегнул снизу пуговицы.

Канна уставилась на его отражение в зеркале. Его твердые кончики пальцев изредка касались позвоночника, но лицо оставалось неизменным.

Когда наконец все пуговицы были застегнуты, Канна опустила волосы. И произнесла.

—Я иду на ночной рынок.

Орсини не ответил. Он безмолвно последовал за ней.

Ночной рынок был шумным, как будто все жители деревни выбрались на улицу.

Канна протиснулась сквозь толпу, несколько раз задевая плечом прохожих.

—Ты что, слепая?

Орсини стоял перед ней, прищелкивая языком. Затем он протянул руку.

—Эй, дай руку.

Канна нахмурилась. Ей это не нравилось.

Орсини окрысился.

—Тогда ты можешь встать впереди.

«А, он боится, что я сбегу, следуя позади него».

В обычной ситуации она бы отказалась, шлепнув по ладони. Однако.

—.....!

Брови Орсини напряглись, когда их руки мягко соприкоснулись.

Он не думал, что она возьмет его руку.

—Что? Не пойдешь?

Было темно, и она плохо видела, но мочки его ушей покраснели.

—Подожди, я попробую вот это.

Во время осмотра ночного рынка Канна несколько раз останавливалась, чтобы попробовать уличную еду и купить небольшие ремесленные изделия.

Конечно, деньги она получила от Орсини.

—Боги, муж делает своей жене подарок? Какая красивая пара.

Естественно, их неправильно поняли, посчитав за возлюбленных. Канна просто улыбнулась и не стала этого отрицать.

—Там спектакль. Пойдем посмотрим.

На этот раз она первой схватила Орсини за руку. На мгновение он остановился.

—В чем дело?

—.ы.

На лице Орсини отражалась гамма эмоций.

Но в конце концов он не смог ничего сказать и был выведен ею за руку на площадь.

—Давай сядем и посмотрим.

Представление было нудным.

Это была история о духе дерева, который стал королем деревьев после того, как причинил вред другим духам, чтобы выжить, и забрал у них жизненную силу.

Это и впрямь было скучно.

Канна задремала и прислонилась к плечу Орсини.

—.....

Орсини не двигался. Он просто наблюдал за неуклюжей игрой с отстраненным, ничего не выражающим лицом.

Но перед глазами было будто пелена тумана. Он осторожно вздохнул, затем медленно опустил взгляд и уставился на нее, прислонившуюся к плечу.

Щеки Канны были залиты светом и пылали красноватым оттенком.

Он смотрел на нее очень долго.

Пока скучная игра не закончится.

* * *

На обратном пути они увидели, как мальчик ударил девочку.

—Ты украла мои деньги, крыса!

—Ак, н-нет!

—Только ты была в моей комнате! Кроме тебя, больше некому!

—Что ты делаешь! А ну прекрати!

Мужчина, который, по-видимому, был отцом, рванул и поспешил остановить их.

Канна посмотрела на Орсини. Его лицо быстро посуровело.

Возможно, он вспоминал то же самое, что и она.

Момент, когда юный Орсини безжалостно избил юную Канну. Теперь эта большая рука обхватила ее руку.

—Что делаешь? Пошли живее.

Канна потянула Орсини за руку, который остановился.

Он ничего не сказал.

* * *

Они вернулись в комнату.

За дверью ванной она слышала звук воды, как Орсини моет тело.

Пока он мылся, Канна раскладывала свой багаж один за другим.

Наконец...

Бутылки, полные компэйто.

Всего было пять стеклянных бутылок.

Одна из них предназначена для изменения цвета волос, другая—для цвета глаз, а другая—для....

«Она?»

Канна достала красную конфету.

Вот она.

—Что ты делаешь?

Пока она складывала вещи, сзади раздался голос Орсини.

—Я спросил, что ты делаешь.

Канна повернулась.

Орсини смотрел на нее в белом халате.

После принятия ванны его кожа приобрела гладкое сияние, а с мокрых волос стекала вода.

Он широкими шагами подошел и яростным взглядом обвел ее чемодан. Но он только смотрел.

Несмотря на собственные убеждения, он не протянул руку.

—Я приводила в порядок вещи.

Ласково заверила Канна.

—Если ищешь лекарство для самообороны, его там нет. Все это забрал Каллен.

Глаза Орсини вспыхнули при словах Канны.

—Ты знаешь? Это то лекарство, которое вылила тебе на грудь.

Она медленно опустила взгляд и уставилась на его обнаженную грудь между острым подбородком, длинной шеей и соскользнувшим халатом, который обнажил вогнутую ключицу.

Когда спустя долгое время она воссоединилась с Орсини, она облила его лекарством.

—Тебе тогда было очень больно?

Орсини сглотнул слюну.

Просто глядя на это, он, казалось, был очень чувствителен к траектории ее взгляда.

Может быть, это потому, что он фехтовальщик с развитым чутьем, или, может быть, это из-за ее взгляда.

Может быть, и то, и другое.

—У тебя случайно не остался шрам?

—Небольшой.

—Взгляну?

Канна сделала шаг ближе к нему. Даже несмотря на то, что это было все, что она сделала, обжигающий жар нагревал кожу.

Неожиданно он из-за ничего занервничал. Трудно сказать, бесхитростен ли он, или есть сексуальная привлекательность в ней.

Канна, интересуясь, распахнула его халат. На правой груди виднелся небольшой шрам.

Шрамы, которые она лично оставила.

—Должно быть, тебе было больно.

Грустно протянула она и кончиком пальца провела по его шраму. В момент касания мускулистого тела он глубоко вздохнул. И схватил Канну за руку.

—Ты, что ты делаешь?

Его ярко-красное лицо исказилось.

Забавно было видеть его униженным каждый раз, когда она прикасалась к нему. Он постоянно дрожал при касании.

Канна улыбнулась и взяла его руку.

—Как ты думаешь, что я делаю?

—Не неси ерунду.

Голос, полный гнева, тек между стиснутыми зубами.

Он очень хорошо знал, что она делала. Было довольно похвально не поддаваться таким тщетным ожиданиям.

Но ничего нельзя с этим сделать.

— Если это ерунда?

Канна приблизилась еще на один шаг.

—Что, если это ерунда?

Она подняла свободную руку. И положила на левую грудь.

—Вау, сильно.

Канна с издевкой рассмеялась. Это было совершенно невероятно. Звук бешено бьющегося сердца крепко был пойман ложбинкой между большим и указательным пальцами.

— Странно, что оно не взрывается.

Канна засмеялась и подняла руку. Она достигла крепкого затылка и погладила его острый подбородок.

И губы.

Она провела кончиками пальцев по его пылающим алым губам. Его губы болезненно подергивались.

«Высокий».

Она чувствовала себя неловко, потому что он был слишком высоким. Канна с силой толкнула в грудь.

Он покорно, до забавного, отступил назад. И рухнул на диван.

Канна забралась на бедра, села и поддразнивающе прошептала.

—Я думала уже об этом раньше, но знаешь ли ты, что твои рот и тело ведут себя порознь?

—Блять, ты...

Канна схватила Орсини за подбородок. В тот момент она увидела, как он забыл все, что хотел сказать.

—Вот, смотри, даже сейчас все по-прежнему так.

Шепча, она приблизилась. Их дыхание смешалось. Его тяжелое дыхание было смертельным.

—Закрой глаза.

Как раз перед тем, как кончик ее губ коснулся, Канна приказала. В тот момент, когда его веки беспомощно опустились. Канна положила конфетку в рот.

И впилась в его губы.

Как только горячая плоть полностью накрыла его, большие руки инстинктивно обхватили Канну за талию. И сильно потянули.

Канна осторожно прислонилась всем телом. Она запустила пальцы ему в волосы. Когда температура их тел стала чрезвычайно высокой, из него вырвался кипящий стон.

Через некоторое время Канна тяжело вздохнула и отринула.

Его мир был великолепным адом. Это был пылающий рай.

Орсини задыхался от боли.

—Что ты в меня впихнула?

Орсини знал все. Все, что сделала Канна.

Он почувствовал, как что-то закатилось ему в рот и провалилось в горло.Тем не менее это было невозможно остановить.

Он бросился в горячий огонь, как налетевший мотылек, хотя знал, что сгорит дотла.

—Что ты мне дала?

—Скажи мне.

—Если скажу, будет грустно.

—Это яд?

Канна не ответила.

Вместо этого она улыбнулась красными опухшими губами. Как подарок, как сочувствие.

—Черт побери, ты действительно дрянная сучка.

—Но сегодняшний день был довольно приятный?

Канна подарила ему лучший день. Орсини не мог этого отрицать.

Да, сегодня был лучший день в его жизни. Каждая секунда кажется сном, и он хочет навсегда остаться в этом дне.

—Я думаю, это плата.

Как демон, исполняющий желания и крадущий души, Канна улыбнулась.

—До свидания, Орсини.

----------

Том 2 Глава 161

Она получила желаемое, потому не было сожалений.

Когда она поднялась, Орсини схватил Канну за запястье.

—Не уходи.

Это уже начинает работать?

Перед глазами нависла туманная пелена, а сила покидала руки. Орсини повторил, испуская горячее дыхание.

—Не уходи, Канна.

Он отчаянно умолял. Тело наклонилось над диваном. Кругозор сотрясался. Но Орсини настойчиво держал ее руку.

В этот момент они встретились взглядами. С полными презрения черными глазами, раздражающими, как мусор.

—Убери.

Канна грубо стряхнула его руку. Этого было достаточно.

Его ладонь, которая схватила ее, царапнув остаток сознания, беспомощно упала, как соломинка.

Наконец его веки опустились.

—Ты невыносим.

Канна развернулась без сожалений. Она покинула комнату с багажом на плече.

***

Сильвиен Валентино наморщил переносицу.

—Что это значит?

Дворецкий был сокращен и вновь нанят. Но не идиот ли этот дворецкий?

Чепуха какая-то.

—Кругом ходят ложные слухи, связанные с аристократами. Вы собираетесь рассказывать все, что слышите?

—В-ваше превосходительство, это...

—Вон.

Дворецкий пытался продолжить речь, но не мог ослушаться приказа и отступил.

Щелк. Дверь закрылась.

Тем не менее настроение Сильвиена не улучшилось. Это было ожидаемым.

Потому что в качестве важного сообщения он услышал очень нелепый слух.

«Этого не может быть правдой».

Он не мог поверить, что Канна умерла. Он не мог поверить, что она покончила с собой.

Сильвиен неприятно вздохнул и передал документы.

После спора с Канной в тот день Сильвиен стер ее из своей головы.

Это было очень просто. Поскольку больше не возникало дел, связанных с ней.

Однако время от времени, когда она всплывала в голове, нарастало раздражение, как от нарыва.

Это было тогда. Тук-тук. Он снова услышал стук.

—Ваше превосходительство, простите, но….

Снова пришел дворецкий.

Сильвиен засмеялся, читая документы. Его стоит опять уволить и снова кого-то искать?

—Посыльный от семьи Эдис пришел объявить о смерти.

Что?

Взгляд Сильвиена поднялся. Он посмотрел на дверь и спросил.

—О чем вы?

—Сообщение о смерти...

Дворецкому едва хватило сил продолжить.

—…мисс Канны Эдис.

Парх. Тук.

Документы выпали из рук.

***

Состоялись похороны Канны.

Часовня особняка Эдис. Красочный свет высокого витража лился на угольный гроб.

Сильвиен остановился перед гробом. В черном гробу спящая Канна была усыпана белыми цветами.

Белоснежное платье с кружевами. Две руки, перекрывающие грудь, и букет синих роз поверх нее.

Все было бледным.

Женщина со зловеще алыми губами и резкими тонами лежала вся мертвенно-бледная.

Пылающая душа исчезла и осталась только оболочка; ее тело, казалось, вот-вот рассыплется.

Сильвиен бесцельно уставился на ее лицо.

«Она мертва».

Действительно мертва.

Это было осознание. Он не мог думать ни о чем, словно стал самым главным идиотом мира.

Сколько он безучастно стоял?

—Извините, сэр. я....

Сильвиен повернул голову. Шмыгающая девочка с фиолетовыми вьющимися волосами смотрела на него снизу вверх.

—Вы его превосходительство герцог Валентино?

—Да.

Зеленые глаза девочки наполнились слезами.

—Я ненавижу вас.

—…

—Вы должны были быть добры к ней, когда она была жива….Вы мне правда ненавистны.

По лицу ребенка потекли слезы.

—Сестра сильно любила герцога.

Ее дрожащие руки нетерпеливо схватили плюшевого мишку.

—Я ненавижу всех людей, которые были грубы по отношению к сестре. Я надеюсь, что всех настигнет кара!

—Люси!

—Все должны быть наказаны. Я ненавижу вас всех. Я ненавижу вас всех!

Когда она разрыдалась, в комнату ворвалась красноволосая женщина.

Это была Изабель Эдис.

—Извините, господин. Люси в большом шоке...

—Нет, все в порядке.

От ответа глаза Изабель широко раскрылись.

Его голос, на удивление, звучал гладко. Будто сейчас царит другой мир, не имеющий отношения к этой трагедии.

Изабель бесплодно уставилась на Сильвиена Валентино.

Даже в этот момент он был прекрасен, как изваяние. В нем не находилось ни одного изъяна.

—…..Его превосходительству не грустно?

Губы Изабель задрожали.

Как он может быть таким? Как он может оставаться настолько спокойным, когда человек мертв? Как он может ни капельки не перемениться в лице!

Но Изабель стиснула зубы. Она знала, что не имеет права так говорить.

Потому что она такая же. Нет, может быть, даже хуже.

Изабель уставилась на Канну, навеки уснувшую в гробу.

Она должна была хотя бы извиниться.

Должна была сказать хоть пару слов, делая вид, что нет другого варианта, когда Каллен приказал извиниться.

Почему она не могла ничего сказать до конца? Глаза Изабель наполнились слезами.

Серьезно, Канна всю свою жизнь была глупой сестрой.

Младшая сестра беспокоила Канну с самого детства, а когда все от нее отвернулись— лишь Канна протянула руку. Что в этом привлекательного?

Канна была единственной, кто знал, что она чувствовала, когда месяцами не могла выйти за пределы особняка, и даже мать делала вид, что не замечает ее тяжести на душе.

Это сестра разозлилась на Каллена, и это сестра освободила ее.

«Глупая сестра»

Действительно, дура.

Она ее изводила, но та оставалась быть доброй, как дура и растяпа …

Но уже поздно.

Слова извинения и благодарности теперь возможны только во сне.

Когда Изабель заплакала, Сильвиен отступил назад. И нашел старика, сидящего на одном из последних стульев.

Нет, это не так.

Это был не старик.

А Каллен Эдис.

Всего за несколько дней его огнеподобные волосы поседели*.

*p.s.ну что, вот и беловолосый Каллен

Когда Сильвиен приблизился, он поднял голову с совершенно пустыми глазами.

Как только он столкнулся с глазами, лишенными души, чувство реальности накрыло его волной.

Сильвиен произнес слова, что всегда таились на сердце.

—Сэр Каллен, это странно. Канна не из женщин, совершающих самоубийство.

Женщина, которая сгорала от жажды жизни. И такая женщина оборвала свою жизнь? Быть не может. Это бессмысленно.

—Это не может быть правдой. Я уверен, что это убийство. Вы все точно выведали?

—…убийство?

Беловолосый молодой человек безмятежно пробормотал. Затем он захихикал.

—Да, верно. Я убил сестру.

—Сэр Каллен, о чем вы?

—Сестра не убивала себя. Я убил ее.

Когда Каллен склонил голову, его жуткие белые волосы рассыпались по лбу.

Сверкали зеленые пустые глаза.

Канна мертва.

Словно для того, чтобы он увидел, она вонзила себе в грудь кинжал.

Каллен до сих пор помнил, как в тот момент кровь била фонтаном.

Ее крик и кровь.

Все было так ясно, что казалось он все еще стоял на пляже.

Черные волны с дующим ночным бризом. Канна, истекающая кровью и теряющая сознание.

Она определенно была жива.

Она двигалась. Говорила.

И мгновенно умерла.

—Я убил ее.

Он до безумия любил Канну.

Он жаждал ее черных волос, глаз, щек, губ, спинку носа и даже прерывистое дыхание.

Он хотел иметь всю ее.

Но любовь ли это?

Было ли испражнение грязных эмоций, мерзких вещей действительно любовью?

Каллен проливал горячие слезы, глядя на черный гроб.

Что такое любовь?

Он не знал, потому как никогда не любил.

Он думал, что это любовь, потому что никогда не испытывал желания кого-то так превозносить, кого-то так жаждать.

Но действительно ли это любовь? Разве любовь — это не эмоция, расветающая в виде счастья?

Но его любовь была разрушена. Ему и ей подарили погибель.

Или любовь—всепоглощающий ужас?

«Не знаю».

Единственное, что ясно, — это то, что во всем виноват он.

Если бы был еще один шанс, он бы никогда этого не сделал.

Он больше не будет делать ничего, чего она не захочет.

Он притупит алчность и будет жить, даруя ей счастье.

Если бы она только осталась жива.

Но она умерла.

Она умерла.

Она покончила с собой.

—Я убил ее. Моя сестра была убита.

----------

Том 2 Глава 162

Сильвиен сделал шаг назад.

Он не в своем уме.

У Каллена, бормочущего с осунувшимся лицом, где-то в голове что-то оборвалось. Если продолжить говорить—пользы не будет.

Сильвиен оставил часовню.

Только после того, как Сильвиен сел в карету, он заметил, вспотевшие руки.

Ему было интересно, что за рев он откуда-то слышал, но оказалось, это был звук собственного сердца. Клокочущий плач звенел в ушах.

Ослабив галстук, сжимавший крепко шею, Сильвиен сглотнул.

«Мне нужно встретиться с принцем Аргоном».

Уверен, он что-то знает.

Почему Канна умерла, покончила ли она с собой, и почему Каллен Эдис сошел с ума, почему….

«Почему?»

Черт, почему?

Почему Канна мертва?

Горло заложило комом.

Сильвиен нервно сорвал галстук и бросил в сторону.

Нет никакой причины.

Такая женщина, как она.

Она была женщиной, которая выживет, даже сжигая все вокруг.

Огнеподобная женщина, которая выживет в одиночку, даже если ее сожгут заживо…почему она это сделала?

Эти глаза с высокой температурой и глаза, оставшиеся, как следы ожогов, все еще отчетливы.

Было ли все притворством?

Было ли это на самом деле неудачей?

Потому она покончила с собой?

«Глупая»

Как только он так подумал, то понял, что не заслужил этого.

Как он смеет говорить, что она глупая?

Нет.

Она женщина, которая прожила жизнь хуже смерти.

Она была женщиной, которая жила в Эдис, Валентино как насекомое.

А он всегда был только сторонним наблюдателем.

Какое у него право? Как он смеет его иметь?

Сильвиен ненавидел размышлять о прошлом.

Он никогда не сожалел об этом и не испытывал раскаяния по поводу невыбранных решений.

Но все же.

Если.

Если бы он протянул ей руку.Если бы не пытался замять дело с принцем Касилем и обнародовал бы его, чтобы защитить ее.

Если бы он защитил ее, когда Джозефина ее избивала.

Сильвиен закрыл глаза.

В этот момент воспоминания о прошлом раскрылись так ясно, как ложь.

—Г-герцог, я должен вам кое-что сказать.

Прошлой весной.

Когда он услышал от дворецкого, что Джозефина избила Канну и оставила без какого-либо лечения.

—И что?

Сильвиен ответил так.

Это было просто надоедливо. Поэтому он сказал оставить ее в покое.

Не важно, умрет ли она. Он так и думал.

Но если бы.

—Приготовьте лекарства. Я сам ее навещу.

Если бы сказал так. Если бы посетил ее комнату с лекарствами, а не закрывал на это глаза.

—Ваше превосходительство?

Канна, должно быть, удивленно посмотрела бы на него.

—Почему вы здесь...?

Она точно бы не поверила в это. Потому что он всегда игнорировал ее.

Сильвиен, затянутый в воображение, горько улыбнулся и подошел.

Сидя рядом с Канной, лежащей с распухшими ногами, он вытирал потный лоб носовым платком.

—Мне жаль, что притворяюсь несведущим.

И сказал то, чего никогда раньше не говорил.

—Мне жаль, что я позволил вам страдать.

В то время у него была возможность это сказать.

—Это моя вина. Если бы я заботился о вас немного больше, вы столь отчаянно не цеплялись бы за меня.

Была возможность признать это раньше.

Возможностей для этого было предостаточно.

—Простите, что оставил вас одну, доведя до такого состояния. Допустил подобные увечья.

—Ваше превосходительство.

—В будущем я буду к вам относиться настолько лучше, насколько не относился до сих пор. Поэтому, пожалуйста, пересмотрите развод. Вы не можете покончить с собой.

—Что за глупости вы говорите?

Канна рассмеялась. Это была ее уникальная уверенная улыбка.

—Зачем мне разводиться?

—Вы серьезны?

—Да. И я никогда не делаю глупостей вроде самоубийства. Раз вы принесли лекарство, пожалуйста, поскорее вылечите. У меня болят ноги.

Но в тот момент, когда он открыл глаза, все разлетелось, как мыльные пузыри.

Все, что он видел, это пустой стул.

Сильвиен молча смотрел в дребезжащий экипаж.

Будущее, которое могло развернуться для них.

Тем не менее это был путь, по которому Сильвиен не пошел. Шанс никогда не возвращается.

Сильвиен уставился в окно.

Как только он увидел чистое небо без единого облачка, горькие чувства нахлынули, выкручивая сердце.

Канна.

Достаточно покинуть неведомый мир, покинуть этот мир и избавиться от жизненных сил, от этого ослепительного неба, дабы выбрать место, которое может оказаться вечной тьмой.

Неужели здесь было так плохо?

«Я не знал.

Я действительно не знал.

Я не знал, что это так плохо».

Хотя когда-то был ее мужем.

***

—Пьешь?

Позже той ночью пришел Аргон.

Сильвиен, который пил виски на диване, бессильно повернул голову.

—Ты пьян?

—Нет.

—Один опустошил целую бутыль.

—Да, но все в порядке.

Аргон улыбнулся и сел напротив.

—Боже мой. Я никогда не видел герцога таким растрепанным. Я думаю, тебе действительно грустно из-за смерти бывшей супруги.

—Нет.

—Просто застегни рубашку как следует и скажи.

Сильвиен наморщил переносицу.

Ему не понравилось озорное лицо Аргона.

—Моя жена.

Нет.

—Моя бывшая жена умерла. Разве это то, чему стоит радоваться?

Канна мертва.

Смеяться?

Она покончила с собой. Собственноручно прервала жизнь.

Твоя жизнь была настолько несчастной, что ты убежала навстречу смерти.

Смеяться?

Настроение разом испортилось. Сила ложбинки между большим и указательным пальцем державшим стакан нарасла.

—Странно. Герцог интересовался Канной?

—Она была моей женой.

—Тебе было все равно, умрет она или нет, но теперь, когда она мертва, на душе пусто?

В этот момент весь боевой дух исчез. Верно.

—Канна действительно покончила с собой?

—Да. Она ударила себя ножом в грудь на глазах у Каллен Эдиса.

—…

—Так волосы лорда Каллена поседели за один день.

Внезапно на ум пришел Каллен, которого видел в часовне.

Человек с волосами старика и лицом молодого человека. И на вид полупсих.

—Сэр Каллен, вероятно, будет страдать от ночных кошмаров всю свою жизнь. Не забудет эту сцену, пока не умрет.

—….

—Но, герцог, возможно, еще слишком рано для грусти.

—…Вы о чем?

—Может быть, Канна жива.

—Она мертва. Я как раз возвращаюсь с опознания тела.

—Это может быть подделкой.

Сильвиен медленно открыл глаза.

Если бы это был кто-то другой, он бы не стал внимательно слушать.

Однако собеседником был человек с самой большой информационной сетью в империи.

—Расскажите подробнее.

—Ты готов заплатить соответствующую цену?

—Конечно.

—Кресент умер, поэтому я стал самым влиятельным наследником трона. Есть еще Касиль, но его никто не выберет.

Аргон вздохнул.

—Я следующий император.

Это было неизбежное будущее, а не желание Аргона.

—Но герцог знает, но титул императора меня не интересует. Какой бы способ ни был, не позволяй мне стать императором.

—Я обещаю.

—Хорошо.

Аргон пожал плечами.

Это разрушит доверие Канны, но ничего не поделаешь.

Потому что это для него важнее.

—На самом деле, Канна хотела покинуть Эдис. Она желала сбежать в другую страну.

—…сбежать?

—Да. Поэтому я дал Канне идентификационную табличку королевства Ялден. Поддельная идентификационная табличка.

Видя, что Сильвиен сосредоточил все свое внимание, Аргон продолжил.

—Это идентификационная табличка на имя Эрдель Айрис. Но были обнаружены следы женщины с этим удостоверением личности, въехавшей в королевство Ламас в день смерти Канны.

Аргон беззвучно усмехнулся.

—Так что выследи эту женщину.

----------

Том 2 Глава 163

Расправившись с Орсини, Канна немедленно покинула гостиницу.

«Теперь все кончено».

Она отравила Орсини. Она думала, что добьется успеха.

Потому как знала, что этот мальчишка не сможет перед ней устоять и ее отвергнуть.

«Я приняла противоядие, так что меня это не коснется, но вот он наверняка…»

Умрет. Внезапно шаги Канны остановились.

Но вскоре она вновь зашагала.

«Как знать. Этот парень и выжить мог».

Как и на Сильвиена не подействовал аромат сна, так и для него доза может быть недостаточно эффективной.

Так что шанс на выживание половинчатый. Возможно, в будущем она пожалеет, что наверняка не лишила жизни Орсини.

Канна вспомнила детство, проведенное с ним.

—Эй, отброс, такие, как ты, должны сдохнуть!

Орсини схватил и ударил сбегающую девочку.

—Я-я в-виновата. Орсини, не бей. Прости.

В то время Орсини навевал ужас. Канна выпустила невольный смешок.

Не верится, что Орсини превратился в шавку.

Особенно сегодняшний Орсини выглядел довольно забавным: его поведение было похоже на просмотр комедии.

Канна посмотрела на свою руку.

Этот идиот даже не мог должным образом держать руку. Как будто прикасаясь к стеклянному цветку, который вот-вот разобьется, с ней обращались с жалостливым трепетом и бережностью.

«Он точно заметил».

С того момента как Орсини впервые взял за руку, он бы заметил, что у нее есть скрытое намерение.

Тем не менее он не отпустил.

Как он может быть таким глупым? Из-за женщины несравненный Орсини ныне повержен.

Разрушен и повержен женщиной, которую когда-то считал своей сестрой, которую когда-то презирал.

И Орсини, и Каллен и впрямь болваны.

«Теперь все кончено».

Канна вздохнула и села на стул в парке.

Она достала из сумки красную семейную карточку. Это была бумага с описанием древних методов алхимии.

Канна выбрала и вырвала два листа.

Один из них вызывает сильные порывы ветра. Другой создает острые куски льда.

Одновременное использование обоих может привести к тому, что кусочки льда разлетятся, как стрелы.

«Но я больше не хочу никого убивать».

Канна подняла голову с мрачным взглядом.

Человек, который преследовал ее с самого начала, наконец-то появился.

Черный плащ развевался на ветру.

—….Неужели.

Канна нахмурилась.

Этот голос, только что.

—Как и ожидалось, это вы.

Этот голос. Она где-то его слышала. Нет, но этого не может быть....

—Канна, дочь божества.

Мужчина поднял руку.

Он медленно опустил плотно накинутый капюшон.

В следующий момент Канна, проверившая лицо мужчины, чуть не закричала.

Это было знакомое лицо.

—... Как вы?*

*как он выжил и сейчас здесь

Мгновенная сцена калейдоскопом пронеслась. Остров Пэйллон. Безумие.

Рэйчел. Сожжение. И.

И.

—Джером?

Рыцарь сопровождения Рэйчел, черный апостол, человек, который умер от рук Рафаэля.

Этот мужчина стоял перед ней.

Но разве он не умер? Она ясно видела, как рука Рафаэля пронзила его живот!

В это время Джером улыбнулся.

—Мы впервые вот так встречаемся, мисс Канна.

—…Что?

—Для меня большая честь встретиться с вами.

Впервые?

Канна рассеянно уставилась на его лицо.

В первый раз? Что он имеет в виду?

«Ах, неужели».

В следующий момент Канна все поняла. Просветление пронеслось, как прилив.

Понятно. Вот что это было.

—Я встречала вашу куклу.

—Верно.

Это была кукла, с которой она встретилась на острове Пейллон и которая погибла от руки Рафаэля.

Джером поступил так же, как и ее кукла, одурачившая Каллена и Клода.

«Не могу поверить, что это была кукла».

Мурашки побежали по всему позвоночнику. Она не знала. Потому что не почувствовала ничего странного.

Но как?

Изготовление кукол было одной из высших техник древней алхимии.

Но есть ли в мире кто-нибудь еще, кто может использовать древнюю алхимию, кроме нее самой?

—Это действительно совпадение. Я не ожидал, что мисс Канна будет здесь.

Джером сказал, ярко улыбаясь. Человек, стоявший перед ней, отличался от Джерома в ее памяти. Он был более вежливый и мягкий, чем кукла.

—Похоже, мне помогла богиня удачи.

—Ты хотел встретиться со мной?

—Конечно. Это я приказал своей кукле позаботиться о вас.

Так вот как было. Тогда Джером попытался ее куда-то отвести.

Однако он потерял сознание после того, как она применила препарат для самообороны, а когда он снова очнулся, то умер от руки Рафаэля.

—К сожалению, вмешался преемник божества, но…..

Канна скомкала переносицу. Что сказал этот мужчина?

—Кто вмешался?

—Преемник божества. Священник, который следует за вами.

—Что за чушь ты несешь?

То, что Рафаэль преемник божества, звучит бредово. Бред испортил настроение Канны.

—Тебя там не было. Почему ты так говоришь, если не знаешь?

—Я был связан с моей куклой. Я все видел глазами куклы.

—……

Канна потеряла дар речи.

На самом деле, согласно древним книгам по алхимии, искусно созданные куклы могут иметь связь с телом.

Однако для Канны куклу такого качества сделать было невозможно.

«Черт, чьих это рук дело?»

Кто сделал такую куклу?

«Нет, стоп».

Но если слова Джерома верны.

Если он был связан с куклой и видел, как Рафаэль убил куклу.

И если Рафаэль действительно преемник божества.

«Стоп, минутку».

Ее голова шла кругом.

Тогда как Рафаэль связан с божеством, ее отцом?

Храм, где разрешены близкородственные браки.

Если он преемник божества, главы группы, он, вероятно, его прямой потомок.

«Если это так, Рафаэль и я...!»

В этот момент острый шок пронзил макушку. В голове помутнело, но она стиснула зубы и собралась с мыслями.

Нет, не сейчас. Сейчас самое время сосредоточиться на том, что перед глазами.

Канна уставилась на него, прогоняя все потрясения.

—Итак, почему ты хотел меня видеть? Что случилось?

—Потому что есть дело.

Губы Джерома поползли вверх. Его лицо было полно глубокой радости.

—Вы пойдете со мной?

—Почему я?

—Я черный апостол.

—Я знаю.

—Вы тоже черный апостол.

Канна уставилась на него с невыразительным лицом.

Черные апостолы. Члены группы, как известно, поклоняющиеся черному туману.

Кстати.

«Я черный апостол?»

Это было самое дерьмовое, что она когда-либо слышала в своей жизни. Канна даже не сочла нужным ответить.

Затем Джером внезапно спросил.

—Вы знаете происхождение алхимии?

А это что за очередная чушь?

Канна раздраженно нахмурилась, но он быстро продолжил, не принимая во внимание ее мимику.

—Алхимия называется алхимией, но на деле это более великое искусство.Это очень таинственная сила, изменяющая свойства материи и порождающая начало.

—Что это такое?

—Это сила не этого мира. Это сила и знания другого мира.

—Я знаю. Почему ты говоришь об этом сейчас?

—Вы думаете, что не возникнет никаких побочных эффектов, если принести вещи из других миров в этот мир?

Она не понимала, о чем тот говорит. Но ясно, что это было зловещее.

Она не хотела этого слышать. Кажется, с уст слетит что-то очень страшное.

—В процессе насильственного перемещения чего-то из других миров в этом мире появляются трещины.

—….И что?

—Инородные вещества проникают через трещины. Иногда появляются вещи из других миров. Одним из них является явление, называемое черным туманом.

Канна сильно прикусила губу. Джером мягко продолжал.

—Другими словами, каждый раз, когда вы занимаетесь алхимией, количество трещин в мире раз за разом увеличивается. Сквозь них проходит черный туман.

А это неудобная правда.

—Черные апостолы, которые, как известно, поклоняются черному туману, все алхимики.

Джером широко улыбнулся и указал на нее.

—Так же, как и вы.

Черт. Ругательство застряло во рту.

Канна сжала кулак и злобно уставилась на Джерома так, словно собиралась убить.

Но ничего не могла сказать.

—В этом смысле, мисс Канна, вы самая с могущественная среди существующих черных апостолов.

Джером упал на колени у ног Канны. Он сказал, глядя вверх глазами, полными почтения.

—Вы унаследовали кровь своей матери, поэтому у вас должен быть ее талант.

Она также была черным апостолом.

О, мама.

—Сон Хи была той, кто сделал мою куклу.

Мамочка. Мама, мама.

Канна вздохнула. Боль давила на голову, вызывая режущий дискомфорт. Но теперь это было не так уж удивительно.

Каждый раз, когда она слышала о Сон Хи, она не раз шокировалась, но сейчас была истощена до потери дара речи.

—Какая польза от того, чтобы следовать за тобой?

—У нас есть обширные данные по алхимии.

Неужели он думал, что Канна поддалась искушению? Поспешно добавил Джером.

—Большинство алхимиков не могут извлечь силу магического камня. Итак, мы искали другой способ. И нам это удалось. Мы способ поиска и использования энергии, отличной от камней маны.

Его глаза, наполненные безумием, разгорались от жары.

—После бесконечных исследований мы разработали методы, которые поразят мир. Если вы согласитесь, я поделюсь всеми данными.

—И?

—Что?

—Конечно, это небесплатно, не так ли? Разве ты ничего не хочешь взамен?

Канна примерно знала, чего они хотели.

—Ты хочешь моей крови?

В этот момент лицо Джерома затрепетало от необъяснимого желания.

Канна улыбнулась.

—Что, если я не пойду?

Глаза Джерома омрачнились от этих слов. Однако он сказал без колебаний, как будто это уже было решено.

—У нас нет выбора, кроме как принудительно вас отвести*.

*следующее действие будет сочтено грубым, против поли с добрым намерением

—К счастью, этого не произойдет.

Канна встала со своего места.

—Потому что мне нужна власть, которая примет меня.

—...Правда?

—Да. Мне все равно некуда было идти. Ты знаешь, я, как известно, мертва.

Конечно, это ложь. Даже если Канна откажется, они ее заставят, так что пока она собиралась отвлечь их внимание, притворяясь, что последует за ним.

И потом убить.

Возможно, также поступила и мама. Теперь Канна смогла один за другим понять исключительные детали, оставленные здесь Сон Хи.

«Я должна убить. Но пока нет способа».

Джером удивился, глядя на нее. Это значит, что он не знал о ее кончине. Поэтому, если Джерома отправить живым, черные апостолы смогут ее отследить.

Маньяки-алхимики ни за что не откажутся от ее золотоподобной крови.

«Потому что теперь у меня нет щита по имени Эдис».

Канна держала в руке карточку с изображением магического круга. В тот момент, когда проткнула пальцем и потекла кровь.

—!

Джером торопливо вдохнул. И быстро отступил назад.

Заметил ли он, что она собирается атаковать с помощью алхимии?

Нет, это не так. Взгляд Джерома уставился за нее.

За спину Канны.

«Там кто-то есть?»

За ее спиной был кто-то, кто встревожил Джером.

Канна медленно обернулась. Там стоял мужчина.

Мужчина, которого сейчас здесь быть не должно.

----------

Том 2 Глава 164

—Рафаэль?

Черная форма священника развевалась на ветру.

Канна не могла поверить, увидев его. Почему? Как Рафаэль может быть здесь?

—Вам нельзя за ним следовать,—Рафаэль беспрекословно предупредил.—Это те, кто использует вашу кровь. Даже применив силу, дабы ее взять. Они опасны.

—Хa! Это забавно. Я не могу поверить, что вы говорите про опасность. Разве вы не самый опасный человек в мире?

Однако Рафаэль обратился к Канне, игнорируя Джерома. Это был сигнал подойти к нему.

—Не ходите, мисс Канна. На самом деле, он опаснее, чем кто-либо.

Сверкающие глаза Джерома уставились на Рафаэля.

—Знаете ли вы, как создано божество? Божество —это существо, которое сотворено путем собирания человеческих жизней!

Канна спокойно слушала их разговор. Но она не пошла ни к тому, ни к другому. Не было никакого движения, словно две ноги пустили корни.

В это время она встретилась взглядом с Рафаэлем. Его взгляд отражал вопрос. Почему она не приходит?

Как только Рафаэль сосредоточился на Канне, Джером вытащил что-то из пазухи и бросил.

Резь!

Она услышала очень жуткий звук. Канна моргнула.

На предплечье Рафаэля, вставшего перед ней, разорвался черный рукав, а черный клинок впился в плоть. На заостренном конце потекла, отделяясь, красная жидкость.

Канна уставилась на струю крови и перевела взгляд, следуя за ней.

Джером поспешно убегал.

«Почему напал на меня?»

Ответ был очевиден.

Он знает, что Рафаэль попытается защитить ее, и поэтому пострадает вместо Канны.

«Нельзя так его отпускать».

Было очевидно, что, если вот так ему дать уйти, позже другие черные апостолы выследят ее.

Так что, если не сейчас, шанса больше нет.

Как только Канна схватила магическую вещь, что была в руке, Рафаэль вытащил кинжал, застрявший в предплечье, и поднял. Затем он без колебаний бросил его.

Кинжал пронзил затылок Джерома. Не успев крикнуть, тот рухнул.

Вероятно, он умер.

—Когда я рядом, вам не нужно этого делать. Не причиняйте себе ненужных ран.

Канна наблюдала за его преданностью без единой эмоции на лице. Затем заговорила тоном, лишенным высоты.

—Рафаэлю снова причинили боль.

—Я в порядке.

—Если ничего не делать, скоро заживет?

—Да.

—Это потрясающе. Это потому, что ты станешь божеством?

Рафаэль умолк. Но не было намека на удивление.

Было ясно, что он услышал весь разговор Джерома и Канны.

Так что она знает, что он является преемником божества.

—У тебя есть способность находить людей?

В противном случае это не имеет смысла.

Канна определенно села на маленькую лодку на острове Ривен. На океане не было ничего, кроме лодки.

Другими словами, это было место, где никто и никогда не мог ее выследить.

Но Рафаэль смог.

—Да.

Рафаэль произнес удивляющие слова, будто пустяк.

—Верно.

Скорее, это Канна озадачилась. Она пыталась вести себя саркастично, но не ожидала, что он обладает столь странными способностями.

—Значит ли, что даже божество знает, что я жива?

—Нет.

—Почему? Раз тебе преемнику божеству под силу, значит, и божество тоже может?

—Я сотворен куда лучше его.

Он говорил о себе как о товаре, выпущенном с лучшей производительностью, по сравнению со старым продуктом.

Это было странно. Все было странным.

То, что он говорит, его личность, его способности.

Рафаэль.

Когда она тупо смотрела ему в глаза, позвоночник напрягся, и побежали мурашки.

Итак, Рафаэль не был обычным человеком. Рафаэль был совершенно другим существом, не похожим на нее.

Как божество…нет, имел способности, которых даже нет у божества.

Он как безумный монстр….

Кап-кап.

В этот момент она услышала падение капель крови. Канна бессознательно опустила голову. И увидела.

Промокшие до красна руки Рафаэля.

Кровь, которая постоянно стекает по кончикам пальцев.

«Снова».

Он снова пострадал.

Каждый раз при их встрече он где-то ранился. В тот момент, когда она так подумала, сила в плечах рассеялась, словно разрушилась.

Канна вздохнула.

—Перестань получать раны. Неважно, как ты быстро излечишься, это не значит, что у тебя нет боли.

—Все в порядке.

—Рафаэль.

—Да.

—Мы родственники?

Это был неожиданный вопрос. Однако выражение лица Рафаэля было спокойным, как ложь.

—Это возможно.

—…. Что это значит?

—Те, кто родился в храме, не знают, кто их родители, их братья и сестры.

Конечно. Только когда вы не знаете, кто ваши собственные родственники, вы сможете поддерживать ужасную систему под названием инцест.

—Но с момента моего рождения меня считали преемником божества. Вот почему я думаю, что есть высокие шансы, что я сын божества.

Понятно. Он был прав. Это весьма вероятно. Тогда.

—Мы можем быть братом и сестрой.

В тот момент, когда она так бормотала, из Рафаэля наконец вырвалась горстка эмоций.

Переносица слегка сузилась. Между ними вспыхнула неприязнь.

«Он не хочет, чтобы мы были кровными родственниками?»

Но теперь его переносица снова была ровной. Возможно, она ошибалась.

—С каких пор ты знаешь, что я дочь божества?

—Я знал с того момента, как впервые увидел в трущобах.

—Но зачем ты это сделал?

—Что имеете в виду?

—Почему ты вел себя как слуга? Когда раскрыл, что я дочь божества, у тебя был шанс сказать, что мы можем быть братом и сестрой.

—Я не смею быть наравне с вами.

Рафаэль тихо ответил.

—Моя жизнь отвратительна, а сам я —трусливый беглец. Но вы другая.

Он пристально посмотрел на нее.

—Вы тот, кто спасает других, даже утопая в отчаянии. Вы заслуживаете преклонения.

О, боже. Канна выпустила тяжелый вздох. Рафаэль действительно смотрел на нее как на святую.

Это было невероятное заблуждение.

—Рафаэль, я не та, за кого ты меня принимаешь. Я эгоистична и делаю все, чтобы только выжить. Скорее, я больше похоже на порочную женщину.

—Не для меня,— твердо отчеканил Рафаэль. Это был строгий взгляд, не допускавший контраргументов. —Если бы я не встретил вас, то бы исчез давным-давно. Это жизнь, которая бы исчезла из этого мира, даже если бы была оборвана сама по себе.

Канна потеряла дар речи. Уверенность переполняла его глаза, так что это казалось правдой.

—Но вы сказали мне жить. Это единственная причина, по которой я все еще столь скромно существую.

—Не говори так,—она больше не могла этого выносить. Канна не выдержала и закричала.—Неприятно и обременительно, что ты такой преданный. Я даже не помню тебя...!

—Я помню.

—……

—Я не хочу, чтобы вы меня помнили. Мне ничего от вас не нужно.

Это было правдой.

Рафаэль ничего от нее не хотел. Он не хотел никакой любви, благосклонности или горстки внимания.

—Вы можете просто использовать меня как вам удобно.

Это все, чего он хочет.

—Используйте меня как свой щит, свое копье. Если оно когда-нибудь сломается, выбросьте. Смерть за вас —честь для меня.

Только тогда Канна полностью осознала. Рафаэль не знает, как жить.

Он не знает радости и счастья. К ним нет даже интереса. Он был как черная бездна, лишенная повода для жизни.

Однажды он пытался умереть. Для этого должна была быть веская причина.

Но этого не допустили. Мальчика, который решил умереть, накормили, дали надежду и исцелили раны.

Безответственное, позабытое милосердие. Это было результатом крупицы доброты.

Другими словами, Рафаэль был ее кармой. Карма, предложившая жизнь человеку, который решил умереть.

«Черт».

Канна не могла игнорировать эту постоянную карму прошлого, настойчиво преследовавшую. Ей было жаль его. Это нельзя было игнорировать, как колючку, застрявшую под ногтем.

—Я не хочу.

Однако, в отличие от искренности сердца, она холодно произнесла.

—Я собираюсь начать новую жизнь. Ты знаешь, что это значит? Я говорю, что порву связи со всем, что было в прошлом.

—Я помогу вам.

—Ты помеха. Тебя преследует храм,—Канна быстро огрызнулась.—Если ты будешь кружить вокруг меня, храм может найти меня. Мое выживание может быть известно. Я не собираюсь так рисковать.

Наступила тишина. Он посмотрел на нее невыразительным лицом. Затем очень серьезно произнес.

—Я хорош во многих вещах. Я могу удовлетворить вас во многих отношениях,—он быстро продолжил.—Работа по дому, включая уборку и приготовление пищи, также превосходна. Что бы вы ни попросили меня сделать, я уверен, вы останетесь довольны.

—Мне это не нужно.

—Как насчет того, чтобы использовать меня для защиты своего дома?

—Мне это не нужно.

—Вы можете просто поставить как статую для декоративных целей.

Это шутка? Нет, удивительно, но он был серьезнее, чем кто-либо другой в мире.

Теперь Рафаэль был серьезен.

Как ты можешь быть таким серьезным, говоря стать статуей? Если дома поставить такое красивое изваяние, глазам будет приятно....

—Мне это не нужно.

—Я ничего для вас не смогу сделать?

—Да.

—Хорошо.

Он наконец был убежден. Он поклонился и вежливо попрощался.

—Я последую вашей воле. Я желаю вам счастья.

Затем он обернулся. Вид сзади, шагающий без каких-либо сожалений. Канна была весьма удивлена этой легкостью.

«Подожди, ты же не пытаешься умереть, правда?»

Из-за зловещего ощущения затек затылок. Почему-то кажется, что так и будет.

Канна сжала кулак и терпела. Однако, чем дальше это было, тем яснее вспоминался момент.

Рука Рафаэля, которая обнимала ее в горящем огне, полностью расплавилась.

Черт возьми.

—Подожди.

Рафаэль немедленно обернулся. Как только их глаза встретились, Канну охватило ужасное чувство поражения.

—….Прежде чем позаботиться обо мне, сначала подумай о себе. Сможешь ли ты помочь мне, когда тебя преследует храм?

Нужно выбирать, даже если заранее знаешь, что это неправильный ответ. Это было очень ужасное чувство.

Рафаэль задумался над ее словами и спросил.

—Вас устроит, если меня не будет преследовать храм?

—Это основа!

О, не знаю. Канна глубоко вздохнула.

—Мне не нужен раб, погибающий за меня. Мне не нужны собаки, чтобы охранять двор, декоративные статуи, уборщики или повара.

—Тогда что вам нужно?

Канна продолжала с отчаянием.

—Сильный человек. Мне нужен способный защитить меня от Эдис, имперской семьи, от храма.

Честно говоря, это была чушь. Ранее она поняла, что хотеть кого-то защитить—очень опасная игра.

Поэтому это была просто шутка, дабы дать Рафаэлю новую цель. Но Рафаэль серьезно спросил.

—Тогда я смогу быть рядом с вами?

—Я не знаю. Я подумаю об этом.

Канна холодно ответила.

—Не думай о встрече со мной до тех пор. Не ищи меня, даже если сможешь найти. Потому что это помешает.

—Хорошо.

—Если за пять лет все изменится, мы встретимся здесь, где и сегодня. До тех пор не приближайся ко мне.

Канна повернулась на конце предложения.

Она правдоподобно обернулась и сказала, но в конце концов это было прощальное слово. Так и заканчиваются отношения с Рафаэлем.

«Конечно, это невозможно».

Даже если это займет пять лет, это не займет 50 лет.

Однако мысли Рафаэля были совсем иными.

—Три года.

Наблюдая вид уходящей сзади, Рафаэль тихо заговорил.

—Трех лет достаточно.

----------

Том 2 Глава 165

Сильвиен наконец получил правдоподобную подсказку. Эрдель Айрис. Фальшивый статус, созданный Аргоном.

Отслеживая имя, он обнаружил доказательство, что эта девушка, предположительно—Канна.

—Да, видал. Я не разглядел лица из-за капюшона, но точно заметил черные волосы.

В этот момент Сильвиен с ухмылкой подумал.

«Канна, это вы».

Он искал каждый оставленный ею след и следовал за ним. Ресторан, гостиница, ночной рынок.

Он действительно много что обошел. Чем больше обнаруживал следов Канны, тем приятнее было на душе Сильвиена. И тогда он понял.

Кажется, он очень расстроился смертью Канны. Поэтому каждый раз, когда он собирал доказательства, что Канна жива, его переполняла радость.

Выслеживая Канну, Сильвиен радостно воображал. Возможно, Канна будет очень удивлена, увидев бывшего супруга. И он уверен, что она возненавидит его.

Прежде всего приоритет сделать так, дабы она чувствовала себя в безопасности. Он должен сказать, что у него нет намерений привозить ее в Эдис.

А если он предложит ей помощь в побеге и в новой жизни….

Сильвиен внезапно остановился. Затем поспешно оборвались слова.

«Почему?»

Зачем это делать? Внезапно нахлынуло чувство реальности.

«Что я сейчас делаю? Почему я ищу женщину, которая ушла в поисках новой жизни?»

Она жива; он это проверил. Есть ли необходимость следить за ней и видеть ее ненавистное лицо?

Но он не передумал. Он хотел увидеть живую Канну собственными глазами. И.

«Я должен извиниться перед ней».

Разговор, возможный только в воображении.

Шанс «излить душу» появился как чудо. Он многое должен сказать.

***

—Эрдель Айрис?

Сильвиен наконец пришел в гостиницу, где она остановилась.

—Да, она в своей комнате. Но кто вы?

Когда Сильвиен протянул золотые монеты, сотрудник быстро провел его в комнату, где она остановилась.

Наконец Сильвиен встал перед комнатой. Он чувствовал присутствие Канны за дверью.

Он поднял руку, чтобы постучать, но снова опустил ее. Забавно, но он занервничал, как неуклюжий новичок.

Сильвиен привел в порядок внешний вид и пригладил спутанные волосы.

И постучал в дверь. В следующий момент дверь внезапно открылась.

—Кто…а?

И он встретился со взглядом женщины. Черноглазая женщина ошеломленно смотрела на него.

Он не мог поверить. Взгляд такой, как будто смотрит на нечто незнакомое, бесполезное. Вскоре на щеках заиграл румянец.

—Д-должно быть вы ангел….

Незнакомый голос. Незнакомое лицо.

Женщина, которую он никогда раньше не видел, но эта женщина с черными глазами и черными волосами.

Это не Канна.

—...Мисс Эрдель Айрис?

Затем женщина вздрогнула от удивления.

—Откуда вам известно имя?

—Я побеспокою вас ненадолго.

Сильвиен схватил женщину за плечо и вошел в комнату. Затем дверь захлопнулась.

—Вы мисс Эрдель Айрис, верно?

—В-верно.

—Я говорю, потому что вы являетесь владельцем поддельного удостоверения личности.

Когда он намекнул, лицо женщины побелело.

—Э- это...

—Не пытайтесь обмануть меня. Я уже узнал, посему пришел.

Когда Сильвиен сделал несколько угрожающих замечаний, женщина сказала все как на духу.

Женщина была простолюдинкой.

Будучи женщиной, продававшей цветы в трущобах имперской столицы, она не смогла найти подходящую работу из-за своих черных волос и природных черных глаз.

Но не так давно перед ней появилась девушка. По ее словам, она была служанкой некого аристократа.

Дама с черными волосами и черными глазами подарила ей новую жизнь, сказав, что ей жаль ее, попавшую в столь неприглядное положение. Она подарила ей новую жизнь.

Это было удостоверение личности Королевства Ялден и немного золота.

Королевство Ялден было страной, свободной от предубеждений. Даже с черными волосами и черными глазами она могла бы найти подходящую работу.

—....Она разделяет мои чувства. Из-за схожих черных волосы и глаз она жила в неустанных преследований, —Женщина расплакалась.—Она велела мне жить счастливо.

—…..

—Вы случайно не знаете, кто это?

Сильвиен не смог ответить. Он даже не мог поверить в эту ситуацию.

«Почему?»

Почему Канна передала свое с трудом заработанное удостоверение личности кому-то другому? Она сбежала в другое место?

Возможно, она намеренно использовала тактику запугивания, дабы помешать отслеживанию.

Это была довольно правдоподобная гипотеза, но он ждал более правдоподобную причину, нежели эта.

Невозможно скрыться от семьи Эдис. Канна, должно быть, разочаровалась, осознав это.

И после вручение удостоверения личности женщине, что была в таком же положении, она прибегнула к самоубийству. Так что.

Канна, она действительно мертва.

Сильвиен прислонился спиной к стене.

—В-вы в порядке?

Женщина обеспокоенно протянула руку, но Сильвиен ничего не чувствовал.

Он думал, они могли бы встретиться снова. Он думал, что есть шанс сказать, что не успел.

Надежда подняла Сильвина высоко в небо и быстро ткнула его в грязь.

Возможно, именно поэтому его охватило большее потрясение, чем когда он увидел ее мертвое тело.

Было кое-что, что он действительно хотел сказать Канне. Извинения. Что ему правда жаль.

И….

—Вы мне интересны.

—Я не ненавижу ваши зловещие глаза, самоуверенное лицо и даже язвительные оскорбления.

—На самом деле, это довольно приятно, вероятно, мне даже это нравится.

—Как бы это сказать…я плохо знаю вас.

—У нас не было возможности узнать друг друга получше. Я отталкивал вас постоянно.

—Меж тем у вас были черные зрачки. Я глубоко сожалею.

—Пожалуйста, дайте мне шанс узнать вас получше.

Многочисленные предложения, вертевшиеся на устах, застряли в горле, как шипы.

Сильвиен коснулся лица обеими руками. И столкнулся с реальностью, холодной, как железо. Это была леденящая душу правда.

Уже поздно. Во всей жизни не будет возможности ни извиниться, ни начать все сначала.

Канны не существует в этом мире.

***

На следующий день после похорон вернулся Александр Эдис. По возвращении он отыскал Клода.

—Это именно то, что сообщается в газете. Мисс покончила с собой. Перед моими глазами...,—Ввзможно, это было тяжело, потому Клод не мог продолжить.—Как будто сэр Каллен убил ее. Он был жаден до леди.

—Знаю.

—Вы знали о чувствах сэра Калена?

Александр не ответил. Вместо этого он спустя долгое время взял папиросу. Когда он зажал одну папиросу губами, Клод зажег огонь спичкой.

Он пробормотал, выпуская дым.

—Я догадался. Вот почему приставил тебя к ним.

При этих словах Клод опустился на колени.

—Мне жаль. Я не смог защитить ее.

—А как насчет трупа?

—Теперь он покоится в церкви.

—Иди.

После ухода Клода Александр глубоко облокотился на спинку дивана.

Позже Александр выкурил еще пять сигар. Рассеянный белый дым заполнил поле зрение.

Затем мужчина вскочил на ноги. И широкими шагами направился.

—Ваше превосходительство герцог?

Войдя в церковь, слуги, охранявшие гроб, потрясенно поприветствовали.

Александр жестом всех выгнал. Когда они ушли, в часовне осталось только двое, он и Канна.

Александр стоял перед черным гробом. Он посмотрел вниз и сразу же откинул крышку.

Сияющий лунный свет упал на бледное лицо Канны.

Смерть.

Есть ли лицо, которое так хорошо подходит к этому слову?

Как у восковой куклы, белоснежное лицо, худые губы и руки, нежно прижатые к груди, напоминали остаточное изображение, оставленное после жизни.

Сейчас это просто красивое тело, потому как в нем распылены лекарства, замедляющие разложение, но оно начнет гнить через несколько дней.

—Канна.

Он пробормотал.

Ответ не последовал. Александр протянул руку.

Он все еще прикасался к гладким волосам, медленно спускался и ласкал щеки.

Лицо, ладонью которое можно полностью покрыть. Он поглаживал его, как будто проверял.

Рука медленно скользила вниз, вниз....

И в следующий момент его рука пронзила левую грудь Канны.

Хрусть. Звук ломающихся костей и разрывающейся плоти звенел в ушах.

Темно-красная кровь хлынула, окропив щеки.

Тем не менее Александр без горстки эмоций копался рукой в трупе. Схватил ее сердце, вырвал и поднял.

И в тот момент, когда сжал, неспешно сдавливал.

Сыпь. Сердце начало превращаться в горсть песка. Оно падало, как семечки.

Брызги крови на его щеках также рассыпались на песчинки.

Александр ухмыльнулся.

Когда он снова заглянул в гроб, место, где некоторое время назад лежал труп, было засыпано песком. Только кружевное платье и синие розы, как оболочка, были сброшены на кучу песка.

—Ху-у.

На губах Александр заиграла улыбка. Затем он не смог сдержать смех и расхохотался.

—Хахаха!

Александр смеялся, трясясь плечами, и коснулся лба рукой. Когда он взъерошил красные волосы, обнаженные глаза наполнялись радостью.

—Ты очень хороша, Канна.

Александр протянул руку и коснулся голубых роз в гробу.

«Хорошая работа».

И любезно похвалил ее.

—Это очень замечательно.

****

Через некоторое время, когда он вышел, то увидел слуг, ожидающих снаружи.

Они были в ужасе. Это была естественная реакция, потому как они впервые в жизни услышали смех Александра Эдиса.

—Ваше превосходительство, ч-что-то не так?

Однако лицо Александро Эдиса было пресным, как обычно. От радости, которая охватила его совсем недавно, не осталось и следа.

—Нет проблем. Немедленно закопайте гроб.

Когда он обернулся, отдав приказ, красный плащ развевался на ветру.

Это не просочится наружу. Никто, кроме него самого, не узнает, что тело — всего лишь песок.

Поэтому Александр сразу подумал о создании могилы Канны.

Чтобы она могла умереть идеально.

----------

Том 2 Глава 166

Граница между Ялденом и Ламасом.

Канна нашла карету, одиноко стоявшую на равнине.

«Вон там».

Поданный, посланный Иоанной, будет ожидать там. Канна вздохнула с облегчением. Из-за постоянных метаний после расставания с Рафаэлем она едва успела вовремя прибыть к назначенному дню.

—Прошу прощения.

Когда кучер открыл дверцу, Канна юркнула внутрь. Внутри сидел мужчина. На мгновение Канне показалось, что перед ней статуя.

Она уверена, что это подчиненный Иоанны. Канна поздоровалась, сев напротив.

—Спасибо, что пришли встретиться со мной.

Мужчина оглядел ее с ног до головы, ничего не ответив. Взгляд был недовольным.

Однако, благодаря поднятию настроения от присоединения к приближенному Иоанны, не было ни малейшего дискомфорта.

—Вы Канна Эдис?

Видимо, он завершил наблюдение. Мужчина наконец открыл рот. Канна ответила с улыбкой.

—Да, верно.

Затем мужчина кивнул.

—Я много слышал о вас. Я Алексей Фридрих.

Фридрих?

Фридрих, разве он не из королевской семьи Ялден?

Кроме того, Алексей Фридрих.

«Он принц Ялдена».

Когда она поспешно попыталась поздороваться должным образом, Алексей поднял руку и остановил ее.

—Этого достаточно. Не делайте обременительных жестов.

—Прошу прощения. Я не думала, что его высочество встретит меня лично.

Это была естественная мысль. По словам Иоанны, к ней отправят «своих» людей.

—Я с самого начала явился сам. Чем меньше людей будет знать о похищении принцессы Эдис, тем лучше,—проворчал он с небольшим раздражением.—Если что-то пойдет не так, может быть тотальная война с Эдис, так что будьте осторожны. Это главный секрет из всех возможных.

—…..

Канна заметила, что собеседник ею недоволен.

—Я знаю, что Иоанна создала новую личность. Какое ваше новое имя?

—Татьяна. Татьяна Евгения.

—Это классическое ялденское имя. Должно быть, он чуждо империи. Вам нравится новое имя?

Его это не волновало. Это был сарказм. Как и ожидалось, она ей не по душе. Канна кивнула, снова осознав.

—Да, сносно.

—С этого момента я буду относиться к вам как к простолюдинке Ялдена, Татьяне Евгении. Вы согласны?

—Да.

—Тогда перейду на менее вежливое обращение.

Он сразу же заговорил неофициально.

—Мисс Татьяна, слушай внимательно. Только я, моя сестра Иоанна и мать, королева Екатерина, знаем об этом,—Алексей положил руки на колени.—Без согласия королевы подобного бы не случилось. Итак, считай это милостью королевы.

Канна слушала его с пресным лицом. И заметила. Это было сделано не только благодаря доброй воли Иоанны.

Было кое-что, чего королева Ялден хотела от нее. Вот почему ей оказали такую помощь.

—Вы что-то от меня хотите?

От услышанного Алексей странно на нее уставился. Затем он неожиданно бросил вопрос.

—С чего такие мысли?

—Если ее высочество королева и наследный принц лично вмешались и помогли, это дело весьма значимо.

Затем Алексей ухмыльнулся. Это было несмешно, но он заинтересовался ее словами.

—Да, но разве ты не спасла служанку Иоанны?

—Принцесса Иоанна ответила на это милостью.

—Разве не удобно верить, что это проявление доброй воли?

Канна приподняла уголки рта.

—Будет удобно.

Не раз и не два кто-то делал ей бесплатные подарки, и неоднократно из них выскакивал монстр. В мире не было такой вещи, как даруемая даром доброта.

Канна, прямо глядя Алексею в глаза, призналась.

—Ваше высочество, как вы можете видеть, я человек беспомощный. Податься мне некуда. Но я не хочу отказываться от права выбирать свой собственный путь. Так скажите мне, чего вы от меня хотите.

Алексей выпрямил скрещенные ноги и ровно сел. На его лице отразилось небольшое замешательство.

—Я был бестактен. Прошу прощения. Я вел себя высокомерно.

Именно Канна была удивлена вежливым извинением.

—Чего я хочу от тебя, так это.....,—произнес Алексей.

****

Треск!

Раздался звук разбивающегося стекла. Император широко раскрыл глаза.

—Что такое, императрица?

—Ваше величество, что вы делаете!

Уставившись на мужа, императрица громко закричала.

—Лекарство! Разве вы не обещали получить лекарство?

Императрица наполовину лишилась рассудка. Она так сильно царапала свою плоть, что кожа от скребления покраснела, а ногти потрескались. От ужасного вида император скривил лицо.

—Императрица, император— не Бог. У меня нет способности оживлять усопших!

Канна Эдис умерла. Кто же знал, что она покончит с собой так внезапно?

Если бы он знал, что это произойдет, он бы не говорил высокопарные уверенные речи!

—Даже обыскав весь континент, отыщите лекарство!

—Императрица!

—Разве вы не получили инвестиции!

Император сжал руки в кулаки. Он, стиснув зубы, повернул голову.

«Проклятье». Ругательства вертелись на языке.

—Дело не только в маркизе Мерсье. Вся столичная знать много вложила в национальные проекты его величества! Благодаря этому вы приобрели имущество имперской семьи в сумму, несколько раз превышающую должную!

Так что вам придется заплатить за это.

—Если не сможете достать лекарство, я передам маркизу Мерсье отозвать инвестиции!

—Как ты можешь быть такой черствой!

Император стукнул кулаком по столу и поднялся.

—Я его величество императрицы! Ты будешь удовлетворена, опустив на дно императора?

—Я обеспечение всего его величества! Я жена его величества!—императрица обратилась со слезами.—Но почему вы сидите сложа руки? Я женщина его величества. Когда-то, и его величество меня...!

Императрица жевала губы. Она сходит с ума из-за боли? Она чуть не сказала то, что никогда не хотела говорить.

—Да, я опущу его величество на дно! Так что достаньте лекарство!

Когда императрица вот так ушла, остался только ужас прокатившейся бури, которая размолола в щепки все вокруг.

Император бессильно сидел на троне. Он коснулся головы руками.

Что он должен делать? Канна мертва. Ни один лекарь не сможет вылечить императрицу!

—Ваше величество, с вами все в порядке?

Император поднял голову. Его возлюбленная Тереза коснулась щеки с жалким выражением лица.

—Вы плохо выглядите.

—...Тереза.

Он вздохнул и уткнулся лицом в плечо Терезы. В этот момент ее неповторимый расслабляющий, сладкий аромат пропитал его.

О, верно. Это оно. Он впал в объятья Терезы.

Императору нравился этот аромат.

С момента первой встречи с Терезой, он полюбил аромат, пленивший его; аромат, который стирал все заботы и тревоги, словно смывающая волна; аромат, который погружал в слабый сон.

Тереза нежно погладила императора по волосам,шепча.

—Если есть какие-либо проблемы, которые отягощают сердце его величества, пожалуйста, поделитесь ими со мной. Я хочу стать поддержкой для его величества.

Ласковый голос, как и всегда. Глаза императора потеряли блеск. Он будто бормотал.

—Императрица наводит шум, чтобы я ей дал лекарство. Я не знаю, что делать.

—Я понимаю, мой несчастный король. Мой Люк.

Тереза коснулась губами лба императора.

—Может быть, я смогу помочь его величеству.

—Ты?

—Да. Я встречала очень хорошего лекаря. Я рассказала лекарю симптомы ее величества, и он дал мне это лекарство.

Она тихо заговорила и передала стеклянную бутылку в руку императора.

Император наклонил голову, сам того не осознавая.

—Ты сказала лекарь, кто это?

—Женщина с экзотической внешностью. Она сказала, что прибыла с востока. Ее лекарство похоже на лекарство принцессы Канны Эдис.

—Подозрительно. Я не могу передать императрице лекарство, изготовленное кем-то, чья личность неизвестна.

Затем Тереза приподняла кончики губ.

—Все в порядке, ваше величество. Поверьте мне.

—Однако…

—Его величеству достаточно создать что-то вроде правдоподобного лица. Его величество— самый могущественный человек в стране, верно?

Тереза схватила императора за щеки. И мягко поцеловала губы.

Голова таяла от прикосновения и нежной плоти. Император обнял Терезу. Ее запах усилился. Магический запах ударил в нос императору и вскоре завладел головой.

Прошептала Тереза.

—Вы сделаете это, верно?

Император безучастно кивнул. Это были туманные глаза, похожие на завороженного.

—Конечно.

***

—Сестра!

Каллен побежал по пляжу. Он все бежал и бежал, как безумец.

—Сестра! Где вы?

Где, черт возьми, она? Руки и ноги пылали от нервозности.

—Сестра!

Нужно быстро ее найти. Он должен поторопиться.

—Где вы, сестра?

Если немедленно не найти, произойдет что-то очень печальное.

Внезапно навернулись слезы. Каллен, рыдая, мчался по пляжу.

—Сестра, ответьте мне!

И наконец нашел.

Канна, сидящая одиноко на песке. В тот момент, когда он нашел, Каллен почувствовал такое облегчение, что всхлипнул.

Он нашел. Нашел сестру! Каллен рванул к ней изо всех сил. Это большое облегчение.

Теперь, когда он нашел свою сестру, можно крепко ее обнять.

И отвезти в безопасное место. Неважно, какое оно, где находится, главное— безопасность. Однако, как ни странно, Канна не становилась к нему ближе. Он бежал изо всех сил, но разрыв не сокращался. Скорее, она была все дальше и дальше.

—Сестра!

В это время Канна улыбнулась. Затем подняла острый кинжал. Тогда Каллен закричал.

«Нет, не делайте этого!»

Но внезапно его тело обмякло, и он не мог даже пошевелить губами. Он отяжелел, словно конечности стали свинцовыми. Все, что он может делать, это смотреть.

—Я лучше...

Затем Канна прошептала и полумесяцем улыбнулась.

—Умру.

Брызг! Кровь брызжет фонтаном. Кровь залила лицо Каллена.

—Нет!

Он с криком поднялся.

—Ах,ах,хык!

Каллен задыхался, выпуская грубое дыхание.

Это была спальня. Это не пляж. Это спальня. Пляж, это не он.

Он закрыл лицо руками. Из-за слез внешний вид был неряшливым.

—Это что, сон?

Ему только что приснился очень ужасный кошмар. Сон о том, как сестра покончила с собой.

—О чем я грежу?

Да, это, должно быть, сон. Ты не можешь умереть, верно?

—Да, точно, это сон.

Это облегчение. Он так рад, что это был сон.

Он направился в комнату Канны. Это было поздно ночью, но он ничего не мог с собой поделать.

Он стоял перед спальней Канны. Тук-тук-тук, и сказал.

—Сестра, это Каллен.

Сколько секунд прошло?

—Чего тебе?

Изнутри послышался голос Канны. Только тогда Каллен почувствовал облегчение. Ноги ослабли, и он присел.

Сестра ответила. Сестра выжила, поэтому она ответила.

На глазах навернулись слезы. Каллен поспешно вытер слезы и поднялся.

—Извините за позднюю ночь. Могу я войти?

—Я собираюсь лечь спать. Приходи в следующий раз.

Грубый голос. Как и всегда, колючий голос с шипами.

Он был благороднее и прекраснее, чем голос Бога. Дыхание, плотно закупоренное, открылось.

—Да, сестра. Сладких снов.

«Я вернусь завтра». Каллен обернулся с улыбкой.

В этот момент глаза встретились с горничной, стоящей напротив. Каллен наклонил голову.

«Почему она так на меня смотрит?»

Когда служанка увидела что-то очень странное, в ее глазах промелькнул ужас.

—Что?

—Мистер Каллен? Что вы сейчас…?

—Я пришел навестить сестру.

—Что? М-мисс Канну?

—Да, а есть проблема?

----------

Том 2 Глава 167

На следующее утро собрались лекари, чтобы осмотреть Каллена.

—Что вы делаете?—рыкнул Каллен, отбиваясь от них.—Прочь. Мне нужно встретиться с сестрой.

От этих слов глаза лекарей расширились.

—Что вы только что сказали, сэр Каллен?

—Хочу встретиться с сестрой.

—Боги.

Каллен нахмурился. Что с ними не так?

Но он не мог позволить себе беспокоиться, поэтому поспешил в ванную. Он собирался навестить Канну после того, как хорошенько смоется.

Но в тот момент, когда он посмотрел в зеркало, разум застыл.

—…..

В зеркале на него удивленными глазами уставился седовласый молодой человек.

—Мои волосы….

Красные волосы превратились в цвет белоснежных снежинок. Каллен обомлел.

В это было невозможно поверить. Как волосы могут в одночасье измениться?

«Что за дерьмо?»

Каллен, волочась, вышел из ванной. И столкнулся с Изабель, ожидавшей его.

—Брат, ты с ума сошел?

—Изабель.

—Ты сказал, что пойдешь навестить Канну. Что это значит?

Лицо Изабель было мертвенно-бледным. Каллен не мог понять реакцию. Что плохого в том, чтобы навестить сестру?

Нет, более того.

—Изабель, мои волосы поседели.

—...Брат.

—Где лекари? Нужно снова их позвать. Кажется, я съел что-то не то. Не могу поверить, что мои волосы так изменились…..

От ворчания плечи Изабель начали дрожать. Она пробормотала, проливая слезы.

—Каллен Эдис, ты действительно спятил…

—Что?

—Твои волосы так изменились из-за сильного потрясения.

Изабель говорила в слезах.

—У меня? Почему?

—Потому что Канна мертва.

—…..

—Мой брат видел, как моя сестра покончила с собой, вот почему у тебя такие волосы. Так что, не бреди и возьми себя в руки!

Раскатом грома нахлынули воспоминания.

Ночной пляж. Шум волн. И еще.

—Я лучше умру.

—Хык.

Каллен торопливо вдохнул.

У него закружилась голова. Он пошатнулся и коснулся стены руками. В одно мгновение лоб покрылся потом.

Это верно. Сестра умерла.

«Я убил ее».

Как только он это осознал, стало так же жарко, как и от огня.

Канна покончила с собой. На его глазах она заколола себя кинжалом, вонзив его в грудь.

Его эгоизм довел ее до смерти.

Он не принимал во внимание намерения Канны.

Он ценил свое желание больше, чем ее мысли, чувства и положение.

И вот к чему все привело.

Его жадность подтолкнула Канну к краю обрыва и в конце концов сбросила с него.

И он потерял ее навсегда.

Навсегда.

—Каллен.

В это время голос, подобный дуновению ветерка, пронесся по ушам.

Затуманенное зрение прояснилось. Будто мрак осветил свет.

Он медленно поднял голову. Канна стояла, прислонившись к двери, и улыбалась. Бесцельно уставившись на нее, Каллен пробормотал.

—Сестра?

Канна рассмеялась и юркнула из комнаты, как кошка.

—Сестра!

Каллен поспешил за ней. Изабель ловко схватила его сзади, но он вырвался из хватки.

—Сестра, постойте!

В конце коридора бежала Канна с колыхающимися черными волосами.

Каллен мчался за ней.

—Подождите меня, сестра!

Но Канна не стала ждать. Она покинула особняк, пробежала по улице и вошла в собор.

—Сестра!

Каллен протиснулся сквозь толпу и закричал. К сожалению, Канна ни разу не оглянулась назад. Он поднялся по лестнице собора и добрался до вершины шпиля.

—Сестра.

Когда он стоял наверху, порыв ветра царапнул щеки. Каллен посмотрел вниз.

Высокий шпиль, открывающий вид на столицу империи. За узкими перилами в воздухе парила Канна.

При виде этого зрелища глаза Каллена вспыхнули. И потекли слезы.

—Сестра.

Он плакал, исповедуясь.

—Сестра, это моя вина.

Канна молчала. Почему она не отвечает? Если бы он мог снова услышать ее голос, он бы сделал все, что угодно.

—Я действительно виноват. Пожалуйста, простите меня.

Затем Канна лучезарно улыбнулась. Она потянулась к Каллену и лукаво прошептала.

—Хватай меня за руку, Каллен.

—Сестра.

—Гроб, в котором я лежу. Он слишком тесный и больно уж холодный, не правда ли? Кроме того, темнота слепит меня. Мне вправду одиноко и страшно. Так что, пожалуйста, останься со мной. Хорошо?

От этих слов заныла боль, словно грудь Каллена раздробили на несколько частей.

Как это, должно быть, страшно. Как это, должно быть, одиноко.

Когда он подумал о Канне, которая навсегда останется одна под темной землей, удушающая жалость сковала горло.

—Не волнуйтесь, сестра.

Да, он должен быть рядом с ней. Он должен взять ее руку.

Куда бы она ни пошла, где бы она ни была, он должен сказать, дабы она больше не боялась, потому как он будет рядом с ней бок о бок.

—Я буду рядом с сестрой.

Не имеет значения, жива она или мертва. Канну, которая всю свою жизнь, была одинока, нельзя оставлять одну, даже мертвую.

—Я вечно буду с тобой.

Каллен протянул руку, подходя к ней.

И признался.

—Я люблю вас.

Наконец руки сомкнулись. Он думал, что пальцы сплелись в замок.

****

Многие люди были свидетелями того, как Каллен Эдис взбирался на шпиль.

Вскоре после этого что-то упало. Земля под шпилем была покрыта красными пятнами крови.

Все догадались, что владельцем крови был Каллен Эдис. Но его тело нигде не нашли.

В результате зародились всевозможные предположения и слухи очевидцев.

Некоторые теории были типичными. Одна из версий была о том, что нищие с дороги украли тело.

Одежда, которую он носил, была очень дорогой. Вот почему они утащили труп, сняли одежду и спрятали тело.

—Да, мой друг сказал, что видел это. Группа нищих украла его одежду и сбросила тело в реку!

Другая —появились черные апостолы и украли тело.

—Разве он не потомок паладинов? Они определенно собираются использовать святую силу для проведения опасных экспериментов.

И еще одна. Была также история о том, что был свидетель того, как Каллен встал и куда-то поплелся, пошатываясь.

—Серьезно! Я видел своими глазами! Он куда-то пошел со стекающей кровью из головы!

Однако это была нереалистичная история, поэтому ее быстро забыли. Несмотря на пестрые мнения, похороны прошли без трупа.

Через неделю после похорон Орсини Эдис, пропавший без вести, вернулся.

****

—Ты здесь.

Орсини Эдис вошел в кабинет главы. Несмотря на его исчезновение на несколько недель, Александр не был очень удивлен.

Лицо Орсини схуднуло из-за того, что он где-то был и чем-то занимался.

Он криво улыбнулся.

—Каллен мертв.

—Прежде всего...

—Вы уверены? Ведь даже не смогли найти тело.

Александр молчал. Весь подчиненные Эдис отправились на поиски, но Каллена найти не удалось.

Ни трупа, ни живое тело.

Поэтому не оставалось другого выбора, кроме этих слов.

—…Если он жив, то когда-нибудь вернется.

—Какого черта, идиота кусок.

Александр уставился на Орсини. Нескольких секунд было достаточно, чтобы понять.

—Ты не можешь пользоваться своей правой рукой.

—…..

Орсини не ответил. Однако, поняв, что ему не удастся обмануть стоящего перед ним человека, он просто признался.

—Так и есть.

Александр встал со своего места и подошел к Орсини. Он встал прямо перед ним.

Как только он приблизился вплотную, Орсини, сам того не осознавая, занервничал. Он никогда не был так близко со своим отцом.

Александр молча поднял правую руку Орсини и посмотрел вверх.

Орсини наблюдал.

Это было удивительно. Когда он пригляделся, Александр действительно выглядел как молодой человек, его ровесник.

И тогда сделал несколько открытий.

Судя по росту Александра, телосложению, форме рук и сухожилиям на предплечье, все это удивительно напоминает его самого.

—Почему?

—Вы о чем?

—Почему ты не можешь ее использовать?

Орсини отвел взгляд. Последствие приема яда. Это было просто, но он не собирался признаваться.

—Это последствие яда.

Откуда он узнал? Орсини бросил на Александра подозрительный взгляд. Затем резко ответил.

—У меня две руки, так что не имеет значения, если я не могу использовать одну.

—Это будет сложнее, чем ты думаешь.

—Что?

—Я думаю, что ты парализован от плеч до кончиков пальцев, поэтому каждый раз при движении будешь беспомощно ею трепетать, как веревкой, привязанной к телу. Это особенно неприятно при владении мечом.

—Черт.

Орсини нахмурился.

Затем он сразу же вытащил меч с пояса. Он без колебаний ударил по правой руке.

Бац!

Но в следующий момент рука Александра сломала лезвие меча.

Все произошло в одно мгновение. Орсини широко раскрыл глаза.

—Не торопись, Орсини.

Его отец, показавший невообразимое мастерство, небрежно подцепил пальцем сломанный клинок.

—Пройди реабилитацию. Никогда не знаешь наверняка. Возможно, когда-нибудь удастся ею воспользоваться.

—Откуда вам известно?

Александр приподнял уголки рта.

—Через собственный опыт.

—.....Что?

—Каллен покинул нас, так что ты должен занять место преемника.

Когда он внезапно вернулся к этой теме, Орсини скомкал лицо.

Этого следовало ожидать с того момента, как он услышал о Каллене.

—Конечно, ты не жаждешь нести это бремя. Но ты не сможешь его избежать, Орсини.

Александр положил руку на плечо сына.

—Так же, как и я.

----------

Том 2 Глава 168

Канна наконец-то встретила королеву Ялден.

—Поднимите голову, Татьяна Евгения.

Королева Екатерина отличалась от ее ожиданий.

«Прямо королева-завоевательница».

Она производила столь ласковое впечатление, что никогда бы никто не подумал, что она способна убить даже муравья.

Эта женщина объединила разделенный Ялден, и так королева-завоевательница одержала непобедимую победу.

—Королева хорошо наслышана о вас. Ваши действия были очень впечатляющими. В частности, поразило разрешение безумия, бушевавшего на острове Пэйллон в течение очень долгого времени,—Екатерина с улыбкой продолжила.—Но по глупости императорская семья Исабергов не наградила вас достойной должности среди лекарей. При верном применении вы бы наверняка превратили империю в сияющую жемчужину.

Потом она цокнула языком.

—Семьи Эдис и Валентино повышают статус империи Аслан, но императорская семья Исаберг слишком долго стояла на вершине, не прилагая никаких усилий. Стоячая вода неизбежно гниет.

Королева произнесла пугающие, резкие слова с очень дружелюбным лицом. И как ни в чем не бывало сменила тему.

—Ялден — очень хорошая страна во многих отношениях, за исключением одного. Уровень медицины отстает от империи.

—……

—Итак, Татьяна Евгения, вы должны разобраться с медициной Ялден и проанализировать недостатки, дабы ее улучшить, —королева улыбнулась, попивая чай.—Если удастся поднять ее до уровня империи Аслан, я отплачу вам соответствующей наградой.

—Я сделаю все, что в моих силах, ваше высочество.

—Но до этого.

Но в этот момент королева стерла улыбку с лица.

—Я хочу рассудить, является ли ваша репутация действительной или же ложной.

Теперь она расскажет то, что услышала от Алексея. Канна догадывалась так.

—Второй принц, Лоренцо, уже несколько месяцев страдает от неизвестной болезни.

Как и ожидалось. Недуг Лоренцо, младшего принца.

Хоть она и привела причину, самым важным в итоге было восстановить здоровье сына королевы.

—Излечите Лоренцо, мисс Татьяна. Приступите после этого.

****

—Убирайся!

Лязг!

Ваза разбилась вдребезги. Канна уставилась на осколки стекла.

Сломанный кусок был на другой стороне—довольно далеко от нее.

—Все лекари— лжецы! Они все мошенники!

Внезапно на ум пришла Амелия, отчего на губах вырисовывалась улыбка, но она ее сдержала.

Ему около 13?

Лоренцо Фридрих был еще желторотым мальчишкой. Он походил на принца Алексея: тот же прекрасный юноша, будто сошедший с картины.

—Лоренцо, это дитя!

Иоанна подошла и ударила мальчика по голове.

Бах!

—Лоренцо, думаешь, раз болен, то можно мнить себя королем? А? Ты думаешь, что все должны угождать тебе? А?

Шлеп, шлеп! Лоренцо расплакался, когда один за другим летели удары.

—Уааау! Ты дьявол!

—Как ты можешь говорить такое своей сестре!

Когда Иоанна снова попыталась ударить по голове, Канна быстро остановила ее.

—Принцесса! Прекратите!

—Сегодня я собираюсь избавиться от его привычки. Есть предел принятия твоей болезни!

—Я пациент! Не обращайтесь так! Уааау, дьявол! Демон!

—Что? Иди сюда! Что, не идешь?

Спустя долгое время Канна, которая едва успокоила разбушевавшуюся Иоанну, полностью истощилась.

—Принцесса Иоанна, прошу прощения. Не выйдете?

—Но этот сумасшедший малец может снова наброситься на Татьяну.

Сумасшедший малец! Канна стиснула зубы, улыбаясь.

—Самое главное для пациентов — это психическая и физическая стабильность. Извините, но, пожалуйста, выйдете.

Когда Иоанна вышла разочарованной, в комнате наконец воцарился покой.

Затем Лоренцо уставился на нее глазами, полными восхищения и уважения, потому как «Канна с легкостью выгнала демона».

«И это королевская семья?»

Семейные отношения полностью отличались от имперской семьи Исабергов, которые подобны острому, тонкому льду.

—Принц Лоренцо.

—Д-да.

—Я понимаю, что вы не доверяете лекарям, ведь недуг затягивается. Но вам нельзя сдаваться. Тело одно, верно? В тот момент, когда вы все бросите, придет конец.

Канна мягко улыбнулась, вытирая слезы мальчика. Щеки Лоренцо покраснели.

—Вы плохо видите. Фокус не очень хорош.

—К-как ты узнала?

—У вас аномальные ощущения в подошвах ног*, не так ли?

*онемение,слабость

—О! О! Так и есть! Что это? Ты это слышала? Как ты узнала?

Она не слышала этого ранее, а просто подошла поближе, взглянув на него.

Он смотрел, но взгляд куда-то уклонился, и мальчик не ощущал под ногами осколков битого стекла.

Канна поднял его ногу и вытащила осколок стекла.

«Парез глазных мышц, размытость взгляда».

В результате обследования Канна выявила боли в обеих ногах и бедрах, а ощущение ступней было притуплено. Кроме того, он не мог поднять правую ногу и самостоятельно ходить.

—Перед болезнью не было сильной диареи?

Затем Лоренцо посмотрел на нее как на привидение.

—Откуда ты и это знаешь?

Потому что это основной симптом болезни.

Канна нашла это интересным.

«Если подумать, незадолго до возвращения в этот мир пациент, которого я наблюдала, страдал от этой болезни».

Синдром Гийена-Барре*.

* полинейропатия (поражено несколько/много периферических нервов), слабость мышц,утомляемость. Начинается со стоп, потом распространяется выше.

Это редкое заболевание, поражающее малый процент людей, и этот синдром она лечила, будучи «Джу Хвой».

«Я не смогла до конца вылечить».

Так совпало, что пациентом был также маленький мальчик.

Это было потрясающе.

Теперь, когда ей дана новая жизнь, она не может поверить, что встретилась с той же проблемой у пациента, которого не смогла вылечить.

****

Когда она вышла, Алексей ждал у стены.

—Что думаешь? Сможешь ли вылечить моего брата?

—Возможностей предостаточно. Но это займет довольно много времени. Если бы его лечили в период острого воспаления, когда началось заболевание, лечение было бы относительно быстрым, но нервы уже повреждены….

—А как насчет волос и глаз?

—Что?

—Ты. Как ты изменила цвет волос и глаз?

Канна провела по волосам. Черные стали светло-каштановыми, как пшеничное поле, а зрачки сменились на розовый.

—Попросила алхимика.

—Неужели? Похоже, в Аслане много выдающихся алхимиков. Я не знал, что есть такой навык.

Алексей приподнял кончик губ и улыбнулась

—Ты слышала об этом?

—Что?

«Думаю, она этого не слышала». Пробормотал Алексей себе под нос и протянул ей газету.

О каких новостях идет речь?

Канна с кислым лицом развернула газету.





****

—О, боже.

Божество печально вздохнул и сложил газету.

—Семья Эдис обречена.

Трудно поверить, что Каллен умер после Канны.

Судя по обстоятельствам, он не смог перенести смерть Канны и последовал за ней.

—Я не могу поверить, что Кален Эдис погиб столь ужасной смертью....

Божество ухмыльнулся.

—По семени и плод.

Он наклонился, сидя на огромных корнях мирового древа. Черные деревья, словно сожженные заживо; черные камни маны, плотно вставленные сверху, искрились.

Он вытащил камень маны и рассмотрел.

—Канна, моя бедная дочь.

Однако черные глаза Божества были лишены печали. Сожаления не было.

К счастью, не так давно он нашел альтернативу.

Так что есть способ обойтись без Канны.

«Это все благодаря Александру».

Он согласился на развод Канны и отправил в храм, чтобы разорвать брак.

«Вы не могли не знать, что кровь Канны собрали при входе в храм».

Даже зная об этом, он отправил ее в храм?

Или не знал?

Не может быть, чтобы не знал.

Возможно, помутился разум.

Александр иногда лишается рассудка, если не принимает лекарство, данное алхимиком Селией.

«Я не знаю замыслов».

В любом случае истинные намерения Александра были, но Божество захватил кровь Канны. Благодаря этому больше нет необходимости ее преследовать.

Потому что он принес в сей мир больше посторонних веществ, чем Канна. Мурлыкая себе под нос, в какой-то момент пушистые волосы встали дыбом на затылке Божества.

Он медленно повернулся.

—... боже.

Там стоял черный призрак. Мужчина был весь черный. Щеки были полны красной крови.

И его рука. В страшноватой ложбинке большого и указательного пальцев держалась голова пристава, коего лелеял Божество.

—Ты вольный как птица. Рафаэль. Ты игнорировал мой зов, но столь грубо ворвался. Что насчет других приставов?

—Позади.

Рафаэль коротко ответил. Позади?

Божество наморщил переносицу. Означает ли это, что сзади есть мертвые тела?

—Отец.

—Да, сынок.

—Я передумал.

По спине Божества пробежал холодок. Он поднялся, притворяясь спокойным.

—Только не говори мне, что хочешь поссориться с отцом. Это место –священный храм.

Бух.

Голова пристава, которая была в руке Рафаэля, с грохотом упала. Он низко выдохнул и сделал глубокий вдох. Это было дыхание дикого зверя.

—Когда доходит до паразитирования на семье.

Рафаэль взъерошил щекотавшие волосы окровавленными руками. Он, обнажив зубы, ухмыльнулся.

—Нет причин не убивать.

----------

Том 3 Глава 169

— Татьяна!

Резко, без предупреждения, дверь распахнулась.

Канна обернулась.

— Татьяна, я поранился!

Вошёл высокий мужчина. И тут же бесцеремонно протянул руку.

— Умираю от боли. Быстрее вылечи меня!

Канна осмотрела его рану.

Неужели бумагой порезался? Крошечная капелька крови едва проступила.

И из-за такой мелочи поднимать столько шума.

— Ваше высочество только вырос, а так всё ещё ребёнок.

На эти слова Лоренцо отреагировал очень остро.

— Ребёнок? Следи за словами. Я тоже скоро стану совершеннолетним.

'Неужели уже?' — Канна внутренне удивилась и посмотрела на Лоренцо.

Действительно, он сильно вырос.

Лоренцо, которому в этом году исполнилось семнадцать, за последние три года так вытянулся, что теперь Канне приходилось высоко задирать голову, чтобы посмотреть на него.

Ростом он был почти таким же высоким, как наследный принц Алексей.

'Когда я впервые его увидела, он был совсем мальчишкой'.

Мальчик, который был ниже её ростом, пережил бурный рост и в следующем году станет совершеннолетним.

Канна заново ощутила течение времени.

С тех пор прошло уже три года.

— Я лекарь наследного принца. А у принца Лоренцо разве нет своего лекаря?

— А, не знаю! Я хочу, чтобы ты меня лечила!

Однако характер у него оставался всё таким же упрямым и капризным.

— Да, да. Я вас вылечу, садитесь сюда.

— Правда?

Лоренцо радостно напевая, уселся на стул.

'Чему он так радуется? Странный мальчишка, однако'.

Но Канна молча обработала его царапину, тонкую, как трещинка, антисептиком.

Лоренцо рассеянно смотрел на лицо Канны.

Солнечный свет, льющийся из окна, падал ей на лицо. Лоренцо посмотрел на её светлые пшеничные волосы, заправленные за ухо, затем медленно перевёл взгляд.

Мягкие на вид щёки, длинные ресницы, на которых дрожали солнечные блики, чуть приоткрытые пухлые губы…

Зачарованно глядя, Лоренцо сглотнул. И спросил:

— Татьяна.

— Да.

Канна ответила, не глядя на него.

— Этот слух — правда?

— Какой слух?

— Говорят, ты любовница моего брата Алексея?

Канна от удивления резко вскинула голову.

— Ваше высочество уже знает слово «любовница»?

Тут же лицо Лоренцо покраснело.

— Конечно. Я в том возрасте, когда всё знаю! Я не ребёнок.

— Но, кажется, ещё вчера вы плача пришли ко мне после первой поллюции.

— Эй! Ты не замолчишь?

Канна беззвучно улыбнулась.

Она вспомнила, как года два назад Лоренцо, впервые испытав поллюцию, среди ночи прибежал к ней в слезах.

Он не понял, что это, и решил, что заболел.

— Чёрт, правда, ещё хоть раз заикнись об этом!

— Вы должны выражаться приличнее, ваше высочество.

— Так что, быстро говори. Что там? Вы с братом Алексеем действительно кувыркаетесь в постели?

Канна снова удивилась.

'Этот маленький негодник использует такое вульгарное выражение, как «кувыркаться в постели»?'

'Он вообще понимает, что значит, когда мужчина и женщина «кувыркаются»?'

— Боже мой. Ваше высочество, вам действительно нужно следить за языком.

— Чёрт возьми, что я могу поделать, если такие слова доходят до моих ушей!

— Я не любовница наследного принца. Так что не поддавайтесь этим пустым слухам, принц.

— …Правда ведь?

— Кстати, где вы набрались таких выражений? «Любовница», «кувыркаться в постели».

— Я что, по-твоему, в моём возрасте такого не знаю? Через несколько месяцев я тоже стану совершеннолетним.

Лоренцо, кажется, наконец успокоился и глубоко вздохнул. Затем пробормотал, словно про себя:

— Только попробуй так с другим мужчиной. Я этого так не оставлю.

— Не волнуйтесь. Я не совершу ничего, что могло бы опорочить честь наследного принца Алексея.

Тут брови Лоренцо исказились.

— Я не это имел в виду!

— Что?

— А, чёрт, не знаю.

'Что с ним такое?' — Канна внимательно посмотрела на Лоренцо.

'Переходный возраст?'

Действительно, это пора бурь и натиска. Канна решила отнестись с пониманием к его странному поведению.

Канна перевязала ему палец и принялась наводить порядок на книжных полках. Лоренцо, глядя ей в спину, пока она расставляла книги, вдруг спросил:

— Ты не хочешь стать дворянкой?

Рука Канны на мгновение замерла. Но тут же снова пришла в движение, и она весело ответила:

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Ты ведь постоянно отказываешься от титула, который предлагает тебе мать. Хочешь оставаться только лекарем моего брата. Почему ты не хочешь стать дворянкой?

'Потому что хочу привлекать как можно меньше внимания'.

'Если привлеку внимание, моё прошлое могут раскопать'.

Канна проглотила эти слова.

Вместо этого она обернулась и посмотрела Лоренцо в глаза. На её лице играла загадочная, таинственная улыбка.

— Я вам интересна?

Лоренцо засмотрелся на неё, но, резко опомнившись, замотал головой.

— Нет! Вовсе нет! С чего бы мне тобой интересоваться?

— Я так и думала. Ваше высочество и без того очень занят, верно? Вы много упражнялись в танцах?

— …Нет.

— Так нельзя. Вы же обещали стать партнёром леди Агнериц на её дебютантском балу.

При этих словах Лоренцо нахмурился.

— Говорят, леди Агнериц очень заинтересована в вашем высочестве?

— Не знаю. Мне леди Агнериц не нравится. Я её и за женщину-то не считаю.

— Что? Но ведь леди Агнериц — настоящая красавица.

— Хм, всё равно она ещё ребёнок. От неё, небось, молоком пахнет.

'Она же твоя ровесница. Ты ведь тоже ребёнок?'

Канна с трудом подавила желание поддразнить его.

— К тому же, какая она красавица, на мой вкус — ничего особенного.

— Это из-за меня, да? Вы с детства на меня смотрели, вот другие красавицы и не производят впечатления.

Она сказала это в шутку, но лицо Лоренцо вспыхнуло, став красным, как помидор.

— Не смеши меня, уродина!

И он, с силой распахнув дверь, выбежал вон.

'Ну и характер…'

'Жаль, что принцессы Иоанны нет рядом в такие моменты'. — Канна вздохнула.

'Нужно потерпеть. Говорят, в переходном возрасте все ведут себя странно'.

'А ведь когда я вылечила его, он ходил за мной хвостиком, как утёнок'.

Три года назад, после их первой встречи и излечения от синдрома Гийена-Барре, Лоренцо открылся ей.

Он так привязался, что Канна даже думала, будто он похож на утёнка, следующего за матерью.

Однако с какого-то момента его отношение изменилось.

Он стал часто злиться, а когда она подходила ближе, вздрагивал и кричал.

'Может, ему стыдно, что я узнала о его поллюции?'

Если подумать, его поведение изменилось как раз после того случая с поллюцией.

Наверное, ему стыдно из-за пережитого тогда унижения.

'Что ж, это переходный возраст, такое бывает. Впредь нужно быть с ним осторожнее'.

— Пришли, Татьяна. Проходите, садитесь.

Королева Екатерина мягко улыбнулась и указала на место напротив.

За прошедшие три года Канна выполнила все требования королевы Екатерины.

Уровень медицины в Ялдене вырос поразительно.

Она систематизировала скудные медицинские знания, в которых отсутствовали даже базовые понятия о гигиене и дезинфекции, и написала книгу, точно описывающую эффективность восточных лекарственных трав, ещё малоизвестных в этом мире.

Кроме того, она составила подробные трактаты о методах диагностики, лечения и классификации болезней в зависимости от их прогноза.

— Есть плохие новости.

— Да?

— Сэр Орсини Адис направляется в Ялден.

В одно мгновение сердце Канны упало в пятки. Она крепко сжала кулаки.

Адис.

Адис, Адис.

Это имя, которое она так старательно пыталась забыть, которое, казалось, полностью стёрлось из памяти, обрушилось на неё лавиной.

— Но не стоит беспокоиться. Он приезжает лишь для того, чтобы обсудить с Ялденом дело Чёрного Тумана.

— Он направляется в королевский дворец?

— Да.

— …Мне лучше на время уехать в другой регион.

— Да, я тоже так считаю.

Нельзя встречаться с Орсини.

Это было совершенно очевидно.

Как и ожидалось, Орсини не умер.

Он выжил, вернулся в семью Адис и стал наследником рода вместо покойного Каллена.

На этом всё и закончилось.

Орсини не сообщил о том, что Канна жива, и не преследовал её.

'Учитывая его характер…'

Он тот, кто, даже будучи полностью раздавленным и униженным каждым её жестом, до последнего мгновения смотрел на неё так, словно хотел разорвать на куски.

Его несгибаемая гордость, упрямство, злость — такой огненный нрав не позволит ему искать её.

'Хорошо ли, что у него такой характер?'

Но если вдруг они случайно встретятся…

'…Убьёт'.

Не я его, а он…

Меня.

Канна была уверена.

Орсини непременно попытается её убить.

— Вам следует укрыться во владениях Бритск. Тамошний лорд — мой двоюродный брат. Он не знает всех подробностей, но я строго ему наказала, так что он хорошо вас спрячет.

— Благодарю вас.

— На случай возможной слежки лучше передвигаться незаметно. В таких деликатных делах наёмники будут полезнее королевских рыцарей.

— Наёмники?

— Именно. Но я наняла лучшего наёмника на континенте, так что о безопасности можно не беспокоиться. Вы случайно не слышали прозвище Белый Демон?

Канна улыбнулась вслед за королевой.

Белый Демон. Очень нелепое прозвище, но оно прикрепилось к нему потому, что он и вправду был подобен демону.

Говорили, что седовласый наёмник, однажды внезапно появившийся, словно призрак, благодаря своим демоническим способностям покорил мир наёмников и успешно выполнял все поручения.

— Конечно.

— Он будет сопровождать Татьяну. Но будьте осторожны. Судя по рассказам слуги, занимавшегося этим поручением, характер у него не из лёгких.

Королева цокнула языком.

— Однако говорят, что его мастерство не подлежит сомнению. Так что не беспокойтесь и пока поживите в Бритске.

— Благодарю за вашу заботу, ваше величество.

----------

Том 3 Глава 170

— Неужели это вы, доктор Татьяна?

Она шла, прижимая к себе свёрток с травами, когда позади раздался голос.

'Чёрт возьми. Это тот самый тип'.

Канна мысленно выругалась, но, улыбнувшись, обернулась.

— Священник Астан.

На вид ему было лет двадцать пять-двадцать девять. Мужчина в белоснежной рясе приближался, елейно улыбаясь.

— Боже, вы несёте такую тяжесть.

— Нет, он не тяжёлый.

— Да что вы. Я не могу позволить, чтобы хрупкие ручки доктора Татьяны несли такое. Прошу, отдайте его мне.

Свёрток с травами был не таким уж и тяжёлым, но этот священник, похоже, считал, что у Канны не хватит сил даже на это.

— Всё в порядке, святой отец.

— Эх. Опять вы за своё, опять.

Священник Астан подошёл ближе и схватил Канну за запястье.

На мгновение Канне захотелось пнуть его, но она сдержалась благодаря нечеловеческому терпению.

— Вы каждый раз отказываетесь даже от такой малости. Доктор, у вас талант сводить мужчин с ума.

По её воле, она бы не только пнула его в пах, но и добавила, однако этого делать было нельзя.

Ведь он священник, присланный из Великого Храма.

'Проклятье, это всё из-за Чёрного Тумана'.

За последние три года мир сильно изменился.

Чёрный Туман распространился со взрывной силой, и Великий Храм, чтобы противостоять ему, отправил по одному священнику в города каждой страны.

Все они были священниками с выдающейся святой силой, поэтому оказали немалую помощь в сдерживании Чёрного Тумана, и благодаря этому к ним ко всем относились как к государственным гостям.

Это отличалось от прежней политики Великого Храма.

'Ещё бы, ведь глава Великого Храма сменился'.

Три года назад кровавая реформа в Великом Храме потрясла весь континент.

После престолонаследия, утопавшего в смерти и резне, политика Великого Храма изменилась.

Как бы то ни было, если бы она напала на священника, присланного таким Великим Храмом, её могли бы сжечь на костре за святотатство.

— Отпустите.

Канна грубо отдёрнула руку.

Оставив позади липкий взгляд священника Астана, Канна быстро зашагала прочь.

'Неужели все священники Великого Храма не в своём уме?'

Она вздохнула и пошла по коридору, как вдруг кто-то резко дёрнул её за руку. Свёрток с травами глухо упал на пол.

— Ш-ш-ш.

Канна собиралась было вырваться, но руки её ослабли.

— Это я, Татьяна.

Канна искоса обернулась.

Обнявший её сзади Алексей прижимался подбородком к её плечу.

'Но ведь это коридор?'

'Место укромное, и никого нет, но кто знает, вдруг кто-нибудь пройдёт'.

Канна занервничала и легонько постучала его по руке.

— Ваше высочество, отпустите. Что, если кто-нибудь увидит?

— Тогда придёшь ко мне в комнату?

— Позже, если будет время.

'Даже если время будет, не пойду'.

Однако, чтобы выпутаться из этой ситуации, Канна ответила уклончиво.

И Алексей раскусил её.

— Лжёшь. Ведь не придёшь?

— Ваше высочество.

В этот момент Алексей взял её за подбородок. Когда их губы соприкоснулись, Канна, почти смирившись, приняла его поцелуй.

Прикосновение его тепла всё-таки не было ей неприятно. Даже не то чтобы не неприятно — на самом деле, ей это очень нравилось.

— Прости. Не могу больше терпеть.

Тихо пробормотав это, Алексей развернул Канну и прижал к стене. И снова впился в её губы.

Канна, глядя на мужчину, жадно впивавшегося в неё, искоса огляделась.

'Это ведь коридор, так что не должен ли кто-то один оставаться с открытыми глазами и следить?'

— Сосредоточься.

Словно заметив её мысли, прошептал он, не отрывая губ. Его учащённое дыхание коснулось её.

— Здесь не та обстановка, чтобы сосредоточиться, ваше высочество.

— Поэтому иди ко мне в комнату.

— Я же сказала, что поняла.

— Правда? Можешь обещать?

Канна едва заметно улыбнулась и оттолкнула его от плеча. Алексей послушно отстранился.

— Нет. Обещать не могу.

— Вот видишь.

Алексей словно выдохнул эти слова и крепко обнял её за талию.

— Ты и вправду…

— Что я?

— …Действительно плохая женщина.

Внезапно её посетило чувство дежавю.

'Когда это было? Где это было?'

'Кажется, кто-то уже говорил мне нечто подобное'.

Она на мгновение задумалась, но, не сумев вспомнить, тут же забыла.

'Как всё так вышло?'

Канна вздохнула.

Последние три года.

Действительно, многое произошло.

Итак, как же у них с Алексеем всё так получилось…

Три года назад.

После излечения болезни Лоренцо, Канна официально получила должность придворного лекаря.

— Думаю, мне будет спокойнее, если я буду лично за ней присматривать. Сделаю её своим личным лекарем.

Алексей, которого беспокоило присутствие Канны, попросил королеву назначить её своим личным лекарем.

— Хорошо, пусть так и будет.

Королева с готовностью согласилась.

Алексей лично присматривал за Канной.

Словами это называлось присмотром, на деле же ничем не отличалось от надзора.

Алексей считал Канну бомбой замедленного действия.

Женщина, похищенная у семьи Адис, — он видел в ней ту, что в момент «взрыва» нанесёт Ялдену огромный урон.

Однако семья Адис не предпринимала особых попыток её разыскать, и когда стало ясно, что они действительно считают Канну мёртвой, он понемногу начал успокаваться.

— Похоже, ты всех как следует обманула.

— Приму это за комплимент.

— Хм, комплимент ли это?

— Разве не комплимент?

— Если ты смогла обмануть Адисов, значит, сможешь обмануть и нас. Я не могу тебе доверять.

— Тогда не доверяйте.

Раздражённая его колкостями, Канна ответила ему тем же, не уступая.

— Я не собираюсь добиваться расположения вашего высочества ради карьеры или власти. Поэтому мне не нужны ни ваше доверие, ни ваша милость.

Так продолжались их холодные отношения.

Однажды Алексей отравился ядом и был на волосок от смерти.

Канна всеми силами спасла его.

Не смыкая глаз, она дежурила у его постели и лишь однажды, прислонившись к изголовью, заснула.

Прошло минут десять забытья? Канна открыла глаза оттого, что кто-то гладил её по волосам.

Это был Алексей.

Он касался её волос и пристально смотрел на неё.

— Ваше высочество?

Когда Канна проснулась, Алексей заметно вздрогнул и отдёрнул руку.

Он покраснел, как мальчишка, словно сам удивившись своему поступку.

Однако это было неважно.

— Вы пришли в себя. Я так рада, что вы открыли глаза.

То, что она спасла его, — вот что было важно.

После этого настороженность Алексея несколько уменьшилась.

Как-то раз она ставила ему иглы на бедро. Это было для лечения мышечной боли.

Алексей, казалось, рассердился на Канну за то, что она так невозмутимо касалась его бедра.

— Похоже, ты привыкла к мужскому телу. Так спокойно прикасаешься.

— Конечно. Разве вы не знали? Как бы там ни было, у меня есть опыт замужества. Я знаю всё, что нужно знать.

В глазах Алексея на мгновение вспыхнул огонь.

— Больше никогда не упоминай об этом.

И, глядя на неё в упор, он угрожающе предупредил:

— Ты должна забыть того мужчину, тот момент. Потому что твоё имя — Татьяна Евгения.

Теперь, вспоминая это, она понимала: Алексей ревновал.

Однажды, когда их напряжённые отношения всё ещё продолжались.

Канна лишь раз прослезилась.

'Я больше по нему не скучаю'.

Стоя на террасе своей комнаты и безучастно глядя на ночное небо, она уронила слезу.

Она больше не скучала по своему бывшему возлюбленному, Ёну. Его лицо и голос стали расплывчатыми.

Когда-то, кажется, она его любила, но, живя в суете, видимо, совершенно забыла.

'Живи хорошо. Ты должен быть счастлив'.

Это были слёзы прощания.

— Почему ты плачешь?

Канна резко обернулась.

Алексей смотрел на неё сердитым взглядом.

— Ваше высочество, почему вы здесь?..

— Скучаешь по тому мужчине?

'Опять речь о герцоге Валентино? Сам же грозился, чтобы я забыла, а теперь сам же об этом заговаривает'.

— Нет. Дело не в этом. Просто.

Канна печально улыбнулась.

— Просто… луна очень красивая.

Алексей, молча смотревший на неё, подошёл ближе. И сделал нечто совершенно невероятное.

Он поднял руку и вытер слёзы, мочившие её щёку.

— Не плачь. Когда ты плачешь, у меня болит сердце.

В тот момент она была так слаба, что проливала слёзы.

Была ли она околдована магией лунного света?

Алексей поцеловал её, и Канна не отстранилась.

Потому что ей было слишком одиноко.

Потому что тепло его тела, утешавшее и обнимавшее её в тот миг, было таким согревающим.

Поэтому она не хотела отталкивать его.

И, кажется, с того момента она полюбила его.

На самом деле Канна хотела кого-нибудь полюбить.

Всё это время ей было ужасно одиноко.

Устав от жизни в изоляции, она теперь хотела взять кого-нибудь за руку. Хотела дарить кому-то любовь и получать её в ответ.

И в тот миг руку ей протянул Алексей.

Она подумала, что это неплохо.

Его лицо, тело, голос, тепло, окутывавшее её лицо, — всё это было ей по вкусу.

Поэтому она взяла Алексея за руку.

Хотя на следующий же день пожалела об этом.

'Наследный принц — нет'.

Придя в себя, Канна мучилась от сильнейшего раскаяния.

Она стала такой одинокой и чувствительной, что в итоге поддалась эмоциям!

После того поцелуя Алексей преобразился.

Она думала, что он просто колючий наследный принц, но оказалось, что он был колючим, потому что сдерживал желание прикоснуться к ней.

Когда ему больше не нужно было сдерживаться, наследный принц стал действовать напористо.

'Вот почему, естественно, поползли слухи'.

Канна вздохнула, вспоминая прошедшие дни.

— Ваше высочество, как бы то ни было, не делайте этого в коридоре.

— Это потому, что ты меня избегаешь.

Алексей посмотрел на неё глазами, полными недовольства.

— Говорят, ты и в этот раз отказалась от титула.

— Да.

— Прими титул. Стань дворянкой. Иначе мы с тобой ничего не сможем достичь.

…

— Татьяна, я хочу объявить всему миру, что ты моя возлюбленная. Разве ты не этого хочешь?

Канна молчала.

'Он спрашивает, не хочу ли я объявить об этом?'

'Ни за что'.

Наследный принц Ялдена — мужчина, на которого в качестве жениха нацеливалась даже Амелия.

Если она станет возлюбленной мужчины, пользующегося вниманием всего континента, то, несомненно, и сама привлечёт к себе не меньшее внимание, и кто-нибудь мог бы раскрыть её истинную личность.

'Было бы хорошо, если бы Алексей не был наследным принцем'.

Тогда бы ей не пришлось слышать от Лоренцо, что она — содержанка.

Лекарь из простолюдинов и наследный принц.

Из-за непреодолимой разницы в статусе Канна прослыла его «содержанкой». А не возлюбленной.

'Если ты так сильно меня хочешь, то откажись ради меня от престола'.

Канна подумала об этом лишь про себя.

Это были слова, которые она никогда не смогла бы произнести вслух.

----------

Том 3 Глава 171

— Татьяна!

В тот вечер пришла Иоанна.

— Я слышала. Ты завтра уезжаешь в Бритск?

— Да.

— Правильно решила. Раз уж приезжает сэр Орсини, лучше на время уехать.

Однако лицо Иоанны было румяным, и, казалось, она чего-то очень ждала.

— Кажется, вам это нравится?

— А? Эй, да ну.

— Прости. На самом деле, я немного в предвкушении. Сэр Орсини ведь красив. Такие красавцы редкость.

'Ну вот, опять её страсть к красивым лицам'.

Это было привычным делом, поэтому Канна даже не удивилась.

— Не только я, но и другие юные леди в большом предвкушении. Большинство из них никогда не видели сэра Орсини.

— Передайте им, чтобы были осторожны. Если подойдут слишком близко, очарованные его лицом, могут и пострадать.

— Вряд ли.

Глаза Иоанны сузились.

— Говорят, его характер сильно изменился. Он уже не такой буйный, как раньше.

— …Правда?

— Да. Говорят, стал тихим и немногословным.

'Он?'

Канна никак не могла поверить этим словам. Тихий и немногословный Орсини — это было так на него не похоже.

— Видимо, сильно изменился после того, как стал наследником рода вместо сэра Каллена.

Лицо Иоанны заметно омрачилось. Канна тоже замолчала.

Каллен Адис.

Говорили, что он не смог пережить потрясения от её смерти и бросился со шпиля башни.

'Этот дурак'.

При мысли о нём Канна больше не могла улыбаться. Вновь нахлынул шок, который она испытала, впервые услышав эту новость.

'Я не этого хотела'.

Канна не собиралась мириться с Калленом.

Она не собиралась налаживать с ним отношения и уж тем более прощать.

И всё же она не желала ему такого конца.

Она никогда не хотела, чтобы он умер таким образом.

Вскоре после ухода Иоанны пришёл Алексей.

Точнее говоря, он пробрался через окно, скрываясь от посторонних глаз.

— Ваше высочество, вы должны блюсти приличия.

'Наследный принц, тайно проникающий через окно!'

Однако он как ни в чём не бывало вошёл и крепко обнял её.

— Вы что, вор, чтобы лазить через окно?

Хотя она и ворчала, на самом деле Канне было приятно.

Ей нравился Алексей.

Ей нравилась жизнь Татьяны.

'Да, вот это и есть жизнь'.

Искренне обмениваться чувствами, делить любовь без необходимости подозревать или остерегаться.

'Я ни за что не откажусь от этой жизни'.

Однако она не знала, что будет дальше с наследным принцем Алексеем.

Алексей — человек, который станет королём Ялдена. Между ними пролегала огромная, непреодолимая гора.

Что, если она получит дворянский титул и станет его королевой?

Живя как королева Ялдена, ей рано или поздно придётся встретиться с главой дома Адис.

И не только с Адисами. Ей придётся столкнуться и с членами императорской семьи Исаберг.

'Поэтому это невозможно'.

Эта проблема не могла быть решена одним лишь желанием Канны.

Поэтому этот роман был всего лишь коротким сном, от которого когда-нибудь придётся пробудиться, как от летней ночи.

'Ну и что с того?'

Влюбиться, столкнуться с преградами, а потому расстаться.

Тогда можно немного поплакать и снова встать на ноги. Такова жизнь.

'То, что виден конец, не означает, что чувства в данный момент лживы'.

Канна решила просто наслаждаться этим моментом.

— Голова кружится.

Алексей уткнулся лицом в её шею и выдохнул горячий воздух.

— Когда я с тобой, у меня кружится голова. Кажется, я схожу с ума.

— Может, приготовить вам лекарство?

— Боюсь.

— Чего?

Алексей обнял её так крепко, словно хотел сломать.

— Татьяна, мне кажется, ты когда-нибудь уйдёшь от меня.

…

— Почему ты ничего от меня не требуешь? Почему не говоришь о нашем будущем?

…

— Обещай. Что бы ни случилось, ты всегда будешь рядом со мной.

Канна сочувственно улыбнулась и погладила его каштановые волосы. Она сладко прошептала:

— Обещаю.

— Правда?

— Да.

Тут губы Алексея скривились.

— На самом деле ведь врёшь?

— Да.

Алексей усмехнулся.

Поглаживая щёку Канны, он тихо пробормотал:

— Ты действительно плохая женщина.

На следующее утро, рано, Канна собралась в путь.

— С наёмником встретитесь в таверне «Кантаси».

Там ей нужно было найти наёмника с белоснежными волосами и зелёными глазами.

— Смогу ли я найти его, имея так мало информации? Белоснежные волосы — редкость, но всё же это совершенно незнакомый человек…

Тут слуга королевы странно улыбнулся.

— Он будет заметен.

— Да?

— У этого юноши внешность, которая бросается в глаза где угодно, так что вы сразу его узнаете.

Затем он протянул Канне заколку для волос в форме синей розы.

— Если вы наденете это, он сам вас найдёт.

'Он предлагает мне надеть эту безвкусную заколку?'

— Будьте осторожны. Это человек с очень воинственным и дерзким характером. Наёмник, живущий одним днём, так что может натворить дел, за которые потом не расплатишься.

— Хорошо. Буду осторожна.

Поскольку ей нужно было оставаться незамеченной, Канна отправилась одна.

Таверна «Кантаси» находилась на окраине столицы и была оживлённым местом, куда стекалось множество путешественников.

Раньше так и было.

'Теперь здесь почти одни наёмники…'

Канна, стараясь избежать шумных компаний выпивающих мужчин, заняла столик в углу зала.

Таверна была заполнена в основном наёмниками.

За последние три года рынок наёмников резко вырос.

'Из-за Чёрного Тумана'.

Чёрный Туман свирепствовал, и многие заразились им.

Число заражённых росло, а из Чёрного Тумана появлялись чудовища.

Когда их количество увеличилось настолько, что рыцари уже не справлялись, спрос на наёмников, естественно, возрос.

'Мир действительно сильно изменился'.

Священники Великого Храма постоянно находятся в городах, рынок наёмников процветает, и…

'А, вон там человек с Восточного континента'.

Благодаря полному открытию культурного обмена между Восточным и Западным континентами, настала эра свободного перемещения между ними.

Благодаря этому Канна могла спокойно работать лекарем.

Медицина Восточного континента была схожа с её знаниями, поэтому теперь к ней не относились с таким удивлением, как раньше.

'Хотя современная медицина всё же значительно уступает тому, чему я училась…'

Поэтому она старалась жить, в меру скрывая свои способности. Если бы её сочли гением и она привлекла бы к себе слишком много внимания, это было бы проблематично.

Скорее, в Асланской империи ходили слухи о появлении гениального лекаря.

Говорили, что это молодая женщина с Восточного континента.

Этот лекарь вылечила кожную болезнь императрицы.

Каждый раз, вспоминая об этом, она чувствовала неприятный осадок в душе.

'Это же невозможно'.

Кожная болезнь императрицы была вызвана алхимией.

И появился лекарь, который смог её вылечить?

'Не знаю, не буду больше об этом думать'.

Ей и так едва хватало сил на собственную жизнь, чтобы ещё беспокоиться о чём-то другом.

— Эй, красотка. Одна пришла?

В этот момент к ней подошли наёмники, которые крутились вокруг и разглядывали её. Когда она подняла голову, их взгляды встретились.

— Ох.

— Красавица.

— Потрясающе.

Они захихикали между собой, а затем бесцеремонно уселись за её столик.

— Если одна, выпей с нами пива. Мы угощаем.

В этот самый момент.

Шумная таверна затихла, словно её окатили ледяной водой.

— …Что такое?

— Почему вдруг так тихо стало?

Наёмники, тоже почувствовав недоумение, обернулись.

И тут же застыли.

В таверну входил мужчина с белоснежными волосами.

Тук-тук-тук — по застывшей тишине разносились лишь размеренные шаги.

Взгляд мужчины был устремлён на Канну.

Точнее говоря, он смотрел на заколку в виде синей розы, которой были собраны её светло-каштановые волосы.

— С-сюда идёт?

— Эй, эй, вставай.

Когда он направился к ним, наёмники торопливо поднялись и ушли в другое место.

Бум!

Наконец подошедший мужчина сел напротив неё. Затем, глядя на Канну, спросил:

— Татьяна Евгения?

Низкий, басовитый, спокойный и ровный голос.

Однако Канна не слышала его слов.

— Это вы?

Губы Канны сами собой приоткрылись.

'Это сон?'

'Или у меня что-то с глазами?'

Когда Канна ничего не ответила, седовласый мужчина нахмурился. Грозно глядя на неё, он спросил ещё раз:

— Я спросил, вы ли Татьяна Евгения.

Знакомый голос.

Знакомое лицо.

'Как…?'

'Как такое возможно? Этого не может быть'.

'Потому что он умер'.

Но человек перед ней был тем, кого она знала. Ошибки быть не могло.

Она ни за что не спутала бы его ни с кем другим.

Она узнала бы его даже в толпе из сотен людей.

'Каллен'.

Белокурый наёмник.

Это был Каллен Адис.

----------

Том 3 Глава 172

Однако он совершенно отличался от Каллена, которого она помнила.

Его белоснежные, как снежинки, волосы были небрежно взъерошены, а рубашка с расстёгнутыми на две-три пуговицы и небрежно закатанными до локтей рукавами.

Это был не тот наследник рода Адис, который всегда был безупречно одет и причёсан.

— Ты…

Канна с трудом выдавила из себя вопрос.

— Наёмник, которому поручено меня охранять?

Тут Каллен скривил губы в усмешке.

— Если вы Татьяна Евгения, то да. Я наёмник, которому поручено вас охранять.

Канна никак не могла понять эту ситуацию.

'Каллен не умер? Если он жив, то почему работает наёмником?'

'И почему делает вид, что не знает меня?'

В этот момент.

— Эй, ты, седой.

Крупный мужчина подошёл и встал рядом с Калленом.

— Говорят, ты такой крутой?

Затем он, словно провоцируя, небрежно положил руку Каллену на плечо.

В тот же миг воцарилась ледяная тишина.

В и без того тихой таверне теперь даже дыхание стало едва слышным.

— Как бы то ни было, нужно соблюдать правила. Зачем ты столько раз перехватывал мои заказы?

— Убери.

Тут наёмник громко рассмеялся и крепко схватил его за плечо.

— Слава у тебя знатная, ну-ка, покажи свои умения. Интересно, насколько ты крут, чтобы отбирать чужую работу.

Уголки губ Каллена дрогнули.

— Сваливаешь свою некомпетентность на других. Мусор.

— Что? Ах ты, ублюдок!

В тот момент, когда наёмник выхватил меч.

Каллен с демонической скоростью увернулся от летящего меча, а затем схватил наёмника за голову и ударил об стол.

Бам!

— Кх-х!

В тот же миг на стол брызнула кровь.

Однако Каллен, дико усмехаясь, безжалостно надавил на затылок наёмника. На тыльной стороне его ладони злобно вздулись вены.

— Дрянные у тебя навыки. Кто наймёт такого, как ты, за деньги? Не так ли?

— Кха, кха-кха.

— Говори, мусор. Ах, да. Мусор ведь не умеет говорить?

Бам! Бам!

Он грубо схватил его за волосы и несколько раз подряд ударил головой о стол. Сила ударов была такова, что противник болтался, как соломенная кукла.

— Скучно.

Наконец тело мужчины обмякло. Каллен цокнул языком и отшвырнул наёмника в сторону.

Глухой стук. Мужчина без сознания упал.

Все, затаив дыхание, молча наблюдали за этой сценой.

Канна остолбенела.

'Не может быть'.

'Это Каллен?'

'Этот жестокий мужчина — Каллен?!'

Однако Каллен, как ни в чём не бывало, достал платок и вытер окровавленные руки.

Затем он широко улыбнулся Канне.

— Прошу прощения. Мошкара налетела.

…

— Итак, давайте определимся с маршрутом.

Он достал из-за пазухи карту.

— Если пойдём через этот лес, доберёмся до Бритска за неделю. Но придётся ночевать под открытым небом.

Его длинный палец указал на лес.

— А если поедем по дороге, то сможем останавливаться в тавернах, это будет комфортнее, но займёт больше двадцати дней.

Резкие фразы, ленивый, будто ему всё в тягость, голос.

Это определённо не был тон Каллена.

— Я подстроюсь под вас, заказчица. Как вы решите?

— …Быстрый путь.

— Неожиданно, но, похоже, мы с вами хорошо сработаемся, заказчица. Мне это нравится.

Он улыбнулся.

Очень развязной улыбкой. Это тоже было так не похоже на Каллена.

— Тогда отправляемся прямо сейчас. Надеюсь на ваше сотрудничество в ближайшее время. Я — Рен.

— Рен?

Канна невольно спросила:

— Кто дал тебе это имя?

Тут он посмотрел на неё как на странную.

— Кто же ещё, моя семья.

'Семья дала ему имя?'

Подозрения росли с каждой минутой.

Если её интуиция не обманывала, он сейчас не играл и не лгал.

К тому же, у него есть семья, которая дала ему имя…

'С кем он встретился?'

Велика была вероятность, что после потери памяти он встретил кого-то, кого счёл своей семьёй.

А если нет…

То это действительно другой человек.

Всю дорогу верхом Канна украдкой наблюдала за Калленом.

Он был настоящим наёмником.

Каждое его движение было грубым, он походил на зверя, подражающего человеку.

— Ты предлагаешь мне это есть?

Канна поморщилась, глядя на кучу вяленого мяса, которую бросил ей Каллен.

Тут Каллен съязвил:

— А что, вы думали, в лесу будет роскошный ресторан?

…

— Вот поэтому с барышнями из знатных домов и нельзя иметь дел. Ц-ц.

'Ты сам-то из знатного дома, господинчик!'

Канна сдержалась, чтобы не ответить ему тем же.

Ведь нынешний Каллен выглядел как прожжённый наёмник.

'И та драка с наёмником… это так не похоже на Каллена'.

Каллен, которого она помнила, был прилежным молодым человеком, которому шли дорогие перьевые ручки, документы и идеально сидящие костюмы.

А сейчас он безжалостно рвал зубами вяленое мясо, а затем с хрустом откусывал яблоко вместе с кожурой.

Яблочный сок стекал по его руке на крепкое предплечье.

Она смотрела на него, поражённая этим диким видом, и тут Каллен протянул ей недоеденное яблоко.

— Если хотите, скажите.

— …Не надо.

А немного погодя, обнаружив чистый ручей, он с плеском прыгнул в него и начал мыться.

— Что делаете? Не моетесь?

'Словно собака, дорвавшаяся до воды'.

'Даже если он потерял память, неужели человек может так измениться?'

В ту ночь Канна сильно пожалела.

'Чёрт'.

'Нужно было тщательнее выбирать маршрут, но я так растерялась, увидев Каллена, что приняла решение наспех, и вот теперь мучаюсь'.

'Уф, как жёстко'.

Канна ворочалась в спальном мешке.

Каллен же, напротив, спал очень крепко. Похоже, ночёвки в лесу были для него привычным делом.

От прежнего наследника рода Адис, аристократа из аристократов, не осталось и следа.

'Этот парень действительно Каллен Адис?'

Треск-треск. Лишь пламя костра освещало тьму.

Канна смотрела на его седые волосы, отбрасывающие красные блики.

Каллен это или нет?

Для Канны это был очень важный вопрос.

'Есть способ проверить'.

Они выросли вместе, как брат и сестра, поэтому она знала некоторые вещи.

Например, о маленькой родинке под левой грудью Каллена.

Как раз сейчас рубашка Каллена была расстёгнута на две-три пуговицы.

Если немного отогнуть рубашку в сторону, родинка должна быть видна.

Немного поколебавшись, Канна тихонько приподнялась.

Она не собиралась расстёгивать пуговицы или снимать одежду, нужно было лишь слегка отодвинуть рубашку.

Если бы он проснулся, можно было бы оправдаться, сказав, что пыталась поймать насекомое, — настолько незначительным было бы прикосновение.

Канна сглотнула и осторожно протянула руку.

Хвать! Он резко схватил Канну за запястье.

— Что вы делаете? — пробормотал он низким, приглушённым голосом, даже не открыв глаз.

Канна спокойно произнесла заранее подготовленный ответ:— Тут сел жук, я хотела его согнать.

— А-а. Жук. — Он хмыкнул и медленно открыл глаза.

— Милое оправдание. — Затем он одним махом поднялся и надавил ей на плечи. Ловко взобравшись на неё, он усмехнулся.

— А не пытались ли вы снять с меня одежду? — Его вес тяжело опустился на неё. Когда их бёдра соприкоснулись, лицо Канны застыло.

— Подвинься.

— Теперь уже поздно. Вы ведь весь день были заняты тем, что украдкой разглядывали моё лицо? — Он рассмеялся, не дав Канне и слова сказать.

— Не притворяйтесь. Таких заказчиц, как вы, очень много.

— Ты…

— Хотите посмотреть? Тогда приказывайте. Подумаешь, покажу. — Он рывком приподнял верхнюю часть тела.

И, глядя на неё сверху вниз, начал расстёгивать пуговицы на рубашке.

В том, как он с улыбкой снимал одежду, чувствовалась такая чувственность, какую невозможно было представить у Каллена.

Однако Канна не стала его останавливать и смотрела на него снизу вверх. Всё пошло как-то странно, но если так пойдёт и дальше, она сможет достичь своей цели.

Наконец, когда он расстегнул все пуговицы, соблазнительно обнажилась ложбинка на груди и мышцы живота.

— Полюбуйтесь-ка. — Каллен рассмеялся с интересом, словно ему это было забавно.

— Вы так жадно смотрите. Вам так нравится моё тело?

— Заткнись и раздевайся. — холодно бросила Канна.

От её прямых слов Каллен удивлённо расширил глаза. А потом разразился смехом.

— Повинуюсь вашему приказу, госпожа заказчица. — И он рывком распахнул рубашку.

— …!

В лунном свете полностью обнажилась его широкая, могучая грудь.

Там родинки…

Не было.

Ничего не было.

'Не может быть!' — Канна приподнялась и протянула руку к его груди. На мгновение тело Каллена напряглось, но она не обратила на это внимания.

Она провела кончиками пальцев по его груди, ощупывая её, но чувствовала лишь вздувшиеся, словно слитки железа, мышцы.

Если бы это была родинка, должен был ощущаться небольшой бугорок, но такого ощущения не было.

'Нет!'

Родинки нет, но этого не может быть!

— Если будете так торопиться, пожалеете, — пробормотал Каллен, прерывисто дыша. Его грудь тяжело вздымалась.

'Разве не слева?' — Канна перевела взгляд на правую сторону его груди. Там тоже ничего не отличалось от левой. На ощупь было то же самое. Родинки нет.

У Каллена же точно была родинка под грудью?

'Значит, это не Каллен?'

Нет, этого не может быть. Наверное, в темноте ночи плохо видно.

Канна полностью выпрямилась и оттолкнула его назад. Каллен покорно позволил ей сесть на него сверху.

Канна приблизила лицо к его груди и внимательно осмотрела её.

'Нет'.

Действительно нет.

Дело не в том, что не видно, родинки действительно нет!

В этот момент рука Каллена резко схватила Канну за талию. Задыхаясь, он поторопил её:— Чёрт, быстрее… — Это была мольба, полная жгучего нетерпения.

Канна вздрогнула и посмотрела на него сверху вниз. И изумилась.

Зрачки Каллена были томно расширены. Он облизал пересохшую нижнюю губу и посмотрел на неё.

— Хватит пожирать глазами, что бы там ни было, начинайте скорее. Я тороплюсь.

Даже если бы он не сказал, это было очевидно.

Его возбуждение, достигшее предела, почти впивалось в Канну.

'Чего он, чёрт возьми, ожидает?'

Пока она серьёзно искала улики, Каллен полностью переключился на другой «жанр».

Впрочем, это было понятно. Её действия вполне могли ввести в заблуждение.

Поэтому, подавив желание выказать презрение, она сделала вид, что не замечает его особенно напряжённых мышц. Просто молча сползла с его тела.

Когда её вес исчез, Каллен искоса взглянул на неё. Его глаза всё ещё горели сильным возбуждением.

— В чём дело? Не будете продолжать?

— Продолжать что?

Тут он издал смешок, полный недоумения.

— Вы собираетесь на этом остановиться?

— Угу.

— Доведя меня до такого состояния? — Канна на мгновение потеряла дар речи.

Оправданий, конечно, не было, но она решила действовать нагло.

— Я передумала. Так что слезь с моего спальника.

— Вы жестоки.

Он проворчал, но послушно выполнил её просьбу. Однако, не в силах отказаться от своего, спросил:

— Почему вы вдруг передумали? Я что-то сделал не так?

Однако Канна не ответила и забралась в спальный мешок. Она закрыла глаза.

В конце концов Каллен вздохнул.

— Своенравная вы заказчица, я так уснуть не смогу. Пойду немного остыну. Скоро вернусь, так что никуда не уходите.

Послышался шорох удаляющихся шагов. Канна, обеспокоенная, вздохнула.

'Не может быть, чтобы это был не Каллен'.

----------

Том 3 Глава 173

Когда он вернулся, Канна спала.

'Спит?'

При виде этого его охватила ярость.

Он только что пережил унизительный опыт, а женщина, ставшая причиной этого, спит.

'Меня полностью одурачили'.

Ему и раньше приходилось сталкиваться с многочисленными соблазнами.

Однако до сих пор он ни разу не терял самообладания и не начинал сам домогаться.

Но почему же так вышло несколько минут назад?

От жгучей страсти внутри всё горело. Это было головокружительное чувство, которого он никогда прежде не испытывал.

И ещё одно.

'Почему я так покорно себя вёл?'

Эта женщина играла с ним.

И разве он не подчинился ей без всяких возражений?

Он совершенно не мог понять себя прежнего.

Он холодным взглядом посмотрел на спящую женщину.

От неё, тихо сомкнувшей глаза, не доносилось даже дыхания.

Она лежала неподвижно, и это напоминало…

'Труп'.

Лежащий в гробу, уснувший навеки.

Труп.

В этот момент.

Бум, бум, бум, бум.

Внезапно его сердце бешено заколотилось. Он был ошеломлён своей реакцией.

'Внезапно, почему так, сердце'.

— Хак.

Внезапно дыхание перехватило. Давящее чувство, словно его душат цепями, сдавило горло.

'Что со мной вдруг происходит?'

Недоумевая, он протянул дрожащую руку. Поднёс её к кончику носа женщины.

Нужно было проверить.

Жива она или мертва.

В тот миг, когда кончики его пальцев коснулись её дыхания.

'Жива'.

Он с облегчением вздохнул и уронил голову.

Слава богу.

Она дышит.

Не умерла.

'Что это только что было?'

Он, совершенно измождённый, посмотрел на женщину.

Почему ему показалось, что эта женщина мертва?

Почему он почувствовал удушающую муку?

— Чёрт побери.

Это чувство, эта женщина — всё это было ему неприятно.

Что же это за женщина такая? Несколько минут назад одним своим прикосновением она возбудила его до потери сознания, а теперь, своим спящим видом, вселила в него ужасное отчаяние и тревогу.

Он инстинктивно понял.

Эта женщина опасна.

Она может стать для него очень опасным существом. Она определённо окажет на него дурное влияние.

Он доверял своей интуиции.

До сих пор она его ни разу не подводила.

Он вздохнул и взъерошил волосы.

Ещё больше бесило то, что, пока он волновался, эта женщина спокойно спала.

— Чёрт.

Он выругался.

Затем достал из мешка сигарету и зажал её в зубах. Поджёг.

Он решил, что его просто укусила собака, выкурит одну и ляжет спать.

Однако, даже когда накопилось пять окурков, сон всё не шёл.

Дело было не в неприятных ощущениях.

Ему постоянно мерещилось прикосновение женщины, которая несколько минут назад сидела на нём.

Давящий вес, мягкое прикосновение, рука, скользнувшая по груди…

Тело снова стало горячим.

Он зажал в зубах шестую сигарету и посмотрел на небо.

— С ума сойти.

После этого Каллен почти полностью игнорировал Канну.

Разговоров не было никаких.

Он не произносил ничего, кроме абсолютно необходимых слов, и даже не смотрел в её сторону.

Канна, в свою очередь, украдкой наблюдала за ним, не теряя бдительности.

'Родинка на груди исчезла?'

Хотя это случалось очень редко, бывали случаи, когда родинки исчезали сами по себе.

Возможно, это был один из таких случаев.

'Поэтому опасно делать вывод, что это не Каллен, только потому, что нет родинки'.

Опасно.

От этого слова Канне стало не по себе.

Может быть, потому, что последние три года она жила в полном покое? Это слово показалось ей очень незнакомым.

Одно было ясно: он не притворялся.

В этом она была уверена.

Если этот мужчина — Каллен, то он полностью потерял память.

'Что же мне тогда делать?'

Как что?

Канна приняла холодное решение.

'Я ничего не буду делать'.

Пытаясь вернуть Каллену Адису его жизнь, она могла потерять жизнь Татьяны Евгении.

У неё не было ни долга, ни обязательств идти на такой риск.

В этот момент.

Каллен, устраивавший себе постель, резко отбросил спальный мешок и широкими шагами подошёл к ней.

— Почему вы так смотрите?

— А что я?

— Вы же всё время на меня смотрели?

Канна ответила нагло:

— А на кого мне здесь ещё смотреть, кроме вас? Мы в одном пространстве, так что взгляд может упасть. У вас не слишком завышенное самомнение?

— Завышенное самомнение?

Каллен рассмеялся, словно не веря своим ушам, а затем резко посерьёзнел.

И, схватив её за воротник, резко дёрнул на себя.

— Не несите чушь, заказчица. Вы думали, я не замечу, что вы всё это время за мной наблюдаете?

Его лицо оказалось совсем близко. Его угрожающий голос коснулся её щеки.

— Или на этот раз вы собираетесь соблазнить меня взглядом?

Она действительно наблюдала, но таких намерений у неё и в мыслях не было. На этот раз уже Канне стало неприятно.

— Это скорее вы слишком зациклены на мне. Может, мой взгляд показался вам соблазнительным? — И она с ехидной усмешкой добавила:

— Вы ведь не из-за меня исчезли на рассвете?

— …Что?

— Я слышала издалека. Беспокоилась, не началась ли у вас течка.

От этих слов лицо Каллена вспыхнуло.

Не от гнева. От стыда.

Однако Канна безжалостно продолжала:

— Я-то проявила деликатность и сделала вид, что ничего не слышала, а вы всего лишь из-за нескольких взглядов хватаете меня за воротник.

Каллен быстро обрёл самообладание.

С ледяным лицом он скривил губы в усмешке.

— Прошу прощения, если это вас задело. У меня просто слишком бурная кровь, я не могу себя контролировать.

Каллен медленно ответил.

Она была права.

Каллен много раз содрогался от чувства поражения, самобичевания и унижения.

Раньше такого не было.

После встречи с этой женщиной его тело перестало его слушаться.

Ему было трудно сдерживать необычайно сильное возбуждение.

Он был почти на грани безумия.

Наверное, это из-за тайного прикосновения в первую ночь.

Это было нелепо.

Всего лишь от такого незначительного прикосновения он несколько дней подряд был возбуждён, как неопытный подросток.

Каллен поднял спальный мешок и собрал вещи.

— Похоже, я вам мешаю, так что я исчезну.

Канна цокнула языком.

'Ну да, после таких слов'.

Это было уже слишком.

Разве она не учила принца Лоренцо во время уроков полового воспитания, что это совершенно здоровый и естественный инстинкт, и ни в коем случае нельзя испытывать чувство вины?

А сама она воспользовалась этим, чтобы напасть на него.

Поэтому Канна почувствовала угрызения совести, словно совершила нечто недостойное врача.

'Лучше бы я просто обругала его'.

К тому же, в первую ночь она невольно спровоцировала его.

Канна смотрела на спину Каллена, который, собрав вещи, резко поднялся.

Она собиралась сказать, чтобы он, если уходит, хотя бы оставил карту.

— Рен.

Однако, произнеся это имя, она осознала.

Причину, по которой она сейчас осуждала свои действия и испытывала чувство вины.

И причину, по которой она только что позвала его по имени, чтобы остановить.

'Этот парень — не Каллен'.

Потому что она не могла бы испытывать чувство вины по отношению к Каллену.

Только теперь всё начало обретать реальность.

Был ли он Калленом или нет.

Каллен Адис исчез.

Потеряв всё, что у него было, он исчез из этого мира.

Его имущество, его знания, его чувства, положение, честь, власть, связи, семья, будущее, прошлое, память, имя и фамилия.

Он всё потерял.

Всё, абсолютно всё.

Более того, он сам хотел навсегда лишиться даже собственной жизни.

В тот момент, когда он выбрал смерть, Каллен Адис исчез.

Он навсегда исчез из этого мира, унося с собой болезненные воспоминания и чувство вины.

'Каллена Адиса, которого я ненавидела, больше нигде нет'.

Потеряв даже самого себя, он больше не был Калленом.

— …Если позвали, то говорите.

Рен. От одного этого слова он остановился. Он уже собирался уходить, но замер, ожидая.

Канна немного помолчала, а затем сказала:

— Ты же первый схватил меня за воротник.

…

— Я твой заказчик.

…

Рен ничего не ответил.

Немного погодя с его губ сорвалось короткое ругательство: «Чёрт побери».

Затем он вернулся и расстелил спальный мешок.

— Я остался не потому, что вы меня попросили. — Свирепо глядя на неё, он упрямо произнёс:

— Я просто выполняю заказ, как вы и сказали. Так что не заблуждайтесь.

— Лекарство! — взвыл император.

— Принесите лекарство, лекарство! — Он тяжело дышал, глядя на Сильвиана.

— Герцог, я же прошу вас!

— Ваше величество.

— Пожалуйста, достаньте лекарство у того лекаря. Я не могу без этого лекарства!

Вопль императора эхом разнёсся по тронному залу.

Это было похоже на припадок безумия, но Сильвиан, стоявший напротив, оставался невозмутимо спокоен.

— Этот лекарь состоит на службе у императорского двора. Не понимаю, почему вы приказываете мне.

— Только герцог может мне помочь! — Император с силой ударил кулаком по столу и вскочил. Брызжа слюной, он закричал:

— Этот лекарь не даёт мне лекарства! Он, он отказывается давать его даже по императорскому указу!

В каком-то смысле это был лекарь с невероятной силой воли. Отказываться даже от императорского указа. Он не давал лекарства, беспокоясь, что император сходит с ума.

— Это лекарство с Восточного континента! Только этот лекарь, выходец с Восточного континента, может его приготовить!

— Я, пожалуй, пойду.

— Нет! — Император торопливо подбежал. Он крепко схватил Сильвиана за руку.

Сильвиан нахмурился. Рука, вцепившаяся в него, мелко дрожала.

К тому же, вблизи состояние императора выглядело очень серьёзным.

Губы его пересохли, под глазами залегли глубокие тени. Во рту виднелась белая пена.

— Пожалуйста! Пожалуйста, герцог! Я дам всё, что хотите! Пожалуйста! — Император умолял налитыми кровью глазами.

Это были глаза безумца.

— Пожалуйста, герцог!

'Как всё дошло до такого?'

— Этот лекарь слушается только вас, герцог! Пожалуйста, скажите ему хоть слово!

Сильвиан молча смотрел на императора сверху вниз.

Хотя он и был вспыльчивым и упрямым, но никогда не терял достоинства. А теперь император…

— Лекарство, без лекарства, мне так, так мучительно, я не могу жить. Совсем не могу.

Теперь он превратился в обычного наркомана, зависимого от лекарства.

Он дошёл до того, что не мог сохранять ясный рассудок без лекарства.

— …Хорошо. Я попрошу её.

----------

Том 3 Глава 174

Сильвиан шёл по коридору императорского дворца, погружённый в свои мысли.

Император был полностью сломлен.

Никто точно не знал, когда он начал принимать лекарство и когда дошёл до такого состояния.

Проблема заключалась в том, что не только император, но и императрица пристрастились к нему.

Они настолько деградировали, что больше не могли управлять государственными делами.

Страсть принца Аргона к странствиям также усиливалась с каждым днём, и он почти не бывал во дворце, поэтому в конечном итоге ставить государственную печать пришлось наложнице Терезе.

Это было смешно.

Та, что когда-то была простолюдинкой, теперь стала высшим должностным лицом, решающим большие и малые дела империи.

— Герцог, куда вы направляетесь?

Сильвиан обернулся.

К нему приближалась Лилиенн, дочь наложницы Терезы и вторая принцесса.

— Вас так трудно застать.

— Дел очень много. Прошу прощения.

— Вы подумали над моим прежним предложением?

— Если вы имеете в виду повторный брак, то мой ответ прежний.

Лилиенн усмехнулась.

— Совершенно не понимаю. Разве у герцога есть лучшая партия, чем я? Интересно, до каких пор вы собираетесь откладывать повторный брак.

Предложения о браке сыпались на него, как цунами, не только из империи, но и со всего континента, однако Сильвиан, казалось, совершенно не думал о повторном браке.

— Кто-нибудь может подумать, что вы так поступаете, потому что не можете забыть свою бывшую жену.

Это была пустая колкость.

Никто так не думал.

Ведь Сильвиан Валентино относился к своей жене как к камню.

Сильвиан лишь молча улыбнулся.

Разговор закончился, и Сильвиан развернулся. Он спокойно зашагал прочь.

'Не могу забыть?'

Нет, забыл.

Вскоре после смерти бывшей жены Сильвиан вернулся к обычной жизни.

Иногда она всплывала в его памяти, но не более того.

Может быть, потому, что с детства он терял всех, кто был ему дорог, Сильвиан привык к смерти и умел быстро оправляться от потрясений.

Однако когда это было?

Года два назад Сильвиан очень давно не испытывал отравления.

Однако таких случаев было до тошноты много, поэтому Сильвиан не предпринял никаких особых мер. Он не вызвал лекаря, а просто выпил флакон противоядия и продолжил работать.

Когда он как ни в чём не бывало читал документы.

— Вы так уверены в своём здоровье, что мне нечего сказать.

Сильвиан резко обернулся.

Там никого не было.

Лишь пустота, в которой не осталось даже намёка на тепло.

Однако её голос продолжал звучать.

В его старых воспоминаниях.

— Вы так легкомысленны, даже не зная, каким ядом отравлены.

— Это была глупость.

Да.

Так и было.

Ты ведь сказала, что это действительно самонадеянный и глупый поступок.

Сказал ли он ей тогда спасибо?

Даже не нужно было копаться в памяти.

Он точно этого не сделал.

Сильвиан горько усмехнулся.

Он думал, что усмехнулся.

Однако смеха не получилось.

Было много несказанных слов.

Слишком, слишком много.

Сильвиан позвонил в колокольчик и позвал дворецкого. И приказал:

— Позовите лекаря.

Иногда бывали такие дни.

Дни, когда он как ни в чём не бывало жил обычной жизнью, а потом вдруг, словно прорвавшийся нарыв, всё начинало ныть.

Забыл ли он, или не смог забыть, или это был процесс забывания?

Неизвестно.

— Позовите того лекаря.

Дворец, где жили лекари. Отдав приказ слуге, он сел на диван и стал ждать.

Через некоторое время дверь быстро открылась.

— Ваше сиятельство герцог?

Раздался женский голос, прерывающийся от учащённого дыхания, словно она бежала.

Сильвиан повернул голову. Она входила с взволнованным лицом.

Внезапно появившийся лекарь с Восточного континента.

Этот лекарь вылечил тяжёлое кожное заболевание императрицы.

Этот лекарь, которого называли гением, была молодой женщиной, на несколько лет моложе Сильвиана.

Женщина с экзотической внешностью: гладкая кожа цвета слоновой кости, густые чёрные волосы и чёрные глаза.

После открытия культурного обмена с Восточным континентом хлынул поток людей с чёрными волосами и чёрными глазами.

Их внешность была обворожительной, знания — обширными, а товары — оригинальными и полезными.

Благодаря этому отношение к людям с чёрными волосами естественным образом улучшилось.

Если бы открытие произошло хоть немного раньше, жизнь Канны могла бы сложиться иначе.

Может быть, поэтому? Каждый раз, когда Сильвиан видел эту женщину, он вспоминал Канну.

— У меня есть дело.

Она смотрела на Сильвиана с выражением, полным восторга.

— Говорите. Всё, что угодно.

— Добро пожаловать. Я всё слышал от её величества королевы.

Через несколько дней Канна наконец прибыла во владения Бритск.

— Так это и есть тот самый знаменитый наёмник, который вас сопровождал.

Лорд, похоже, очень заинтересовался Реном и откровенно его разглядывал.

— Говорят, ваши навыки так хороши, не хотите ли вы попробовать пройти испытание на вступление в рыцарский орден?

— Нет.

— Очень жаль. Подумайте хорошенько, пока будете здесь.

Судя по тому, как им домогался даже лорд, Каллен, похоже, действительно прославился в мире наёмников.

После этого потекли мирные дни.

Так ей только казалось.

И это случилось внезапно.

— Ваша светлость!

Рыцарь замка лорда вбежал и доложил.

Час назад внезапно появившийся Чёрный Туман поглотил деревню, а затем исчез.

За это короткое время деревня погрузилась в хаос.

К счастью, в это время в деревне оказался священник. Он изо всех сил старался не допустить распространения тумана на жилые дома, но погиб.

— Священник погиб от руки заражённого.

— Не может быть.

Лицо лорда, услышавшего эту новость во время ужина, посинело.

— Но, к счастью, сэр Орсини, проезжавший через владения, присоединился и расправился с заражёнными и чудовищами!

Дзынь!

В этот момент упала вилка. Рыцарь удивлённо повернул голову.

— Доктор? Вы в порядке?

— Да. Прошу прощения.

Канна слегка улыбнулась и вытерла губы салфеткой. Слуга быстро подошёл и принёс новую вилку.

Она невозмутимо подняла бокал с вином и спросила:

— Так он снова направился в столицу?

— Нет. Среди рыцарей много легкораненых, поэтому он приехал сюда для лечения. Он прибыл вместе со мной.

'Орсини сейчас в этом замке?'

Удивлён был и лорд, он резко вскочил. Его изумление было иного рода, чем у Канны.

— Отлично, что привели его сюда! Здесь же лучший лекарь. Доктор Татьяна его вылечит!

Тут рыцарь расправил плечи и гордо сказал:

— Да, я сказал, что лучший лекарь королевства Ялден находится в замке владений.

— Поэтому он и приехал лечиться к доктору.

'Хорошо ведь получилось?' — Рыцарь сверкнул глазами, ожидая похвалы.

Канне захотелось швырнуть в него вилкой.

Тут вмешался лорд Бритска, не знавший всей подоплёки.

— Доктор Татьяна, это хорошая возможность и для меня, и для вас. Если вы наладите отношения с семьёй Адис, это очень поможет вашей карьере.

— Именно так. Пойдёмте сейчас же, доктор. Я провожу вас в комнату раненых.

Лицо Канны смертельно побледнело. Это был совершенно неожиданный кризис.

Сказать, что ей нездоровится и она не может?

Но ведь она только что весело болтала с лордом и ужинала? Раскрыть свои отношения с Орсини она тоже не могла. Это была строжайшая тайна, известная только королеве, принцессе Иоанне и наследному принцу Алексею.

Значит, оставался только один выход.

— Хорошо. Я возьму инструменты в медицинском кабинете и пойду.

В конце концов, ей оставалось только бежать из этого замка.

— Пойдёмте со мной.

— Нет, не стоит беспокоиться. Просто скажите, на какой этаж идти.

Отделавшись от рыцаря, Канна быстро направилась в свой медицинский кабинет.

И сказала Каллену, следовавшему за ней:

— Рен, у меня к тебе просьба.

По крайней мере, пока она находится в этом замке, Каллену нежелательно сталкиваться с ними.

Вряд ли найдётся рыцарь из отряда Адис, который не узнал бы Каллена.

— Что такое?

— Пока я буду лечить рыцарей, ты попроси повара приготовить жареную индейку.

— Жареную индейку в такое время?

— Да. Я только что прервала ужин и проголодалась. Хочу поесть после осмотра.

— Такие вещи поручают слугам. Моя задача — охранять вас.

— Ты проследи, чтобы приготовили жареную индейку. Чтобы, не дай бог, ничего лишнего не подмешали.

Тут Каллен посмотрел на неё странным взглядом.

— С каких это пор вы так чувствительны к ядам?

— В замок прибыли новые люди. Что, если какой-нибудь сумасшедший подсыплет яд в мою еду, чтобы я не смогла лечить рыцарей Адис?

— Вы слишком мнительны.

Однако отравление лекаря, отвечающего за основные силы, действительно случалось время от времени, поэтому Каллен, хоть и ворча, подчинился её просьбе.

Жареная индейка готовится очень долго, так что она выиграла достаточно времени.

'Времени, чтобы я успела выбраться из замка, хватит'.

Лучше всего было сначала скрыться, а затем попросить помощи у королевы.

— Вы доктор Татьяна?

Однако её планы рассыпались в прах. Перед медицинским кабинетом её ждал рыцарь.

Это была форма рыцарского ордена Адис.

'Женщина?'

Разве в рыцарском ордене были женщины? Насколько знала Канна, их там не было вообще. Вероятно, эта рыцарь поступила на службу после её исчезновения.

Может быть, поэтому? Рыцарь не узнала Канну и сказала:

— Внутри находится сэр Орсини Адис. Сначала окажите помощь ему.

'Что?..'

'Кто там находится?'

Канна хотела отступить, но рыцарь быстро схватила её за спину и втолкнула внутрь.

— Итак, входите.

Не в силах сопротивляться, Канна пошатнулась вперёд.

В тот миг, когда она вошла в комнату.

Щёлк!

Дверь за ней закрылась.

В комнате было тихо.

Горела всего одна свеча, и лунный свет, проникавший сквозь тьму, освещал мужчину на диване.

Канна сглотнула и затаила дыхание.

Там, вытянув длинные ноги, лежал мужчина с рыжими волосами.

— Лекарь? — раздался в этот момент усталый голос.

Больше глав: boosty.to/primal_dnd?postsTagsIds=12120318

----------

Том 3 Глава 175

Впервые за несколько лет она услышала голос Орсини.

— Терпеть не могу шумную болтовню. Советы мне не нужны, так что быстро лечи и уходи.

В этот момент Канна едва не вздохнула с облегчением.

Слава богу.

Если бы он потребовал ответа, её бы точно раскрыли.

К тому же, по счастливой случайности, его лицо было прикрыто книгой.

Если она успеет вылечить его и уйти, прежде чем он уберёт книгу и потребует ответа…

'Я смогу закончить это, не будучи раскрытой'.

Канна быстро подошла и села рядом. Она осмотрела его рану.

На его правой руке виднелась длинная царапина, словно от когтей чудовища.

'Кстати, я слышала, что он не может пользоваться правой рукой'.

Это, несомненно, были последствия того сильного яда, который он принял три года назад.

Она знала об этом из новостей, но, увидев это собственными глазами, почувствовала себя странно.

Это рука, которую она искалечила. Жертва, принесённая ради мирной жизни.

‘Хватит. Это ненужные мысли'.

Сейчас не время для раздумий.

Канна осторожно взяла Орсини за руку.

В этот момент его тело внезапно вздрогнуло. Он застыл, как камень.

'Что это с ним?'

Неужели он узнал её только от прикосновения руки?

Но ведь его правая рука, которой она коснулась, должна была быть лишена чувствительности?

'Да, этого не может быть. Правая рука — это просто украшение'.

Похоже, её опасения были напрасны, потому что после этого Орсини никак не реагировал.

Канна с облегчением быстро задвигала руками. При этом она искоса посмотрела на книгу, прикрывавшую его лицо.

'Наказание Сизифа?'

'Орсини читает такие книги?'

Это была очень старая классическая литература.

Рай на земле, созданный богом, мир, где не нужно было ни на кого охотиться и ничего есть, чтобы выжить.

Сизиф был первым убийцей в этом раю, он убил оленёнка.

За это бог наказал Сизифа.

Он должен был катить соль, размером больше его самого, чтобы заполнить ею море.

Однако соль, попадая в море, тут же растворялась.

Несмотря на это, Сизиф продолжал катить соль.

Он катил и катил, надеясь, что когда-нибудь соль заполнит море, и его наказание закончится.

Поэтому наказание Сизифа означало вечное, нескончаемое наказание.

'Орсини читает такую классическую литературу'.

'Занимается чем-то неподходящим для себя'. — Подумав так, она перевязала ему руку.

На этом всё было закончено.

Когда Канна отняла руки и собралась встать.

— …!

На мгновение ей показалось, что сердце остановилось.

Канна застыла на месте.

И очень медленно опустила голову, посмотрев на своё запястье.

Орсини протянул левую руку и схватил её за запястье.

'Что это?'

От волнения во рту пересохло.

Канна осторожно потянула запястье назад. Щёлк. Его рука послушно упала вниз.

'Что это? Что?'

Сердце бешено колотилось. Однако она спокойно повернулась. Спокойно пошла.

Выйдя из комнаты, она увидела, что дежурный рыцарь собирается что-то сказать. Она проигнорировала его и прошла мимо. Шла, шла и шла.

'Меня раскрыли'.

По шее стекал холодный пот.

'Меня точно раскрыли!'

Иначе он бы не схватил её так внезапно.

'Нужно бежать, прямо сейчас!'

Времени собирать вещи нет. Канна, словно обезумев, направилась прямо к воротам замка.

Когда она попыталась выйти из ворот, стражник спросил:

— Доктор? Куда вы?

— Откройте ворота. Я иду в деревню за необходимыми лекарствами.

— Что? Ночью, одна?

— Это срочно. Лекарство для сэра Орсини Адиса. Так что быстрее, пока не поздно!

— А, да, да. Понял.

Как только ворота открылись, Канна быстро побежала.

'Куда идти? Куда?'

В деревню?

'Нет, никто не должен видеть, как я убегаю'.

Тогда на охотничьи угодья.

Канна резко изменила направление. Она побежала к лесу, где лорд любил охотиться.

— Чёрт побери.

Ругательство само собой сорвалось с губ.

— Чёрт побери, чёрт побери!

Последние три года были такими мирными.

Она была по-настоящему счастлива.

И в этот самый миг она слышала, как это счастье трещит по швам.

— Чёртовы Адисы!

Она сбежала от Адисов, и вот опять Адисы.

Канна была так зла на эту реальность, что не могла сдержаться. Ей постоянно казалось, что кто-то шепчет ей за спиной.

Не убегай.

Бежать бесполезно.

Это её настоящая жизнь.

Как Сизиф, приговорённый к вечному наказанию — заполнять море солью до самой смерти, так и её судьба — мучиться в оковах Адисов.

— Канна.

Сколько она так бежала? Раздался низкий голос.

— Стой.

Канна не остановилась.

Этот голос за спиной, этот голос, этот чёртов голос.

Так и есть. Этот ублюдок всё-таки догадался!

В этот момент.

Вжик!

Что-то очень острое пронеслось мимо, быстро проскочив рядом, и с силой вонзилось в дерево перед ней.

Это был кинжал.

Только тогда ноги Канны остановились.

Опустив взгляд, она увидела несколько разбросанных прядей волос.

Её собственных волос.

В этот миг её осенило.

'Я умру'.

Если она двинется дальше, он её убьёт.

'Чёрт…'

Пока её охватывало чувство поражения и отчаяния, послышался звук шагов, мнущих траву.

Канна закрыла глаза.

Она так не хотела этого снова.

'Убивать людей, я так не хотела этого снова'.

Канна провела большим пальцем по холодному металлическому кольцу.

'Ты снова заставляешь меня убить тебя'.

Это было кольцо со спрятанной отравленной иглой, которое она всегда носила для самозащиты.

Она выждет момент, когда Орсини подойдёт ближе, и заколет его. Другого выхода нет.

В тот самый миг, когда она приняла это решение.

В следующую секунду огромная тень резко поглотила её. Он приблизился беззвучно, быстро, как ветер.

После этого ей оставалось только подчиняться.

Её тело насильно развернули. Он одним махом сорвал с неё кольцо и бросил его, а затем, не дав опомниться, грубо сорвал ожерелье.

— А!

От резкой боли, пронзившей шею, вырвался стон.

Однако он не проявил ни капли жалости. Тут же схватил её за плечи и с силой толкнул назад.

Бам!

Спина ударилась о дерево.

От нахлынувшей боли Канна стиснула зубы.

Только тогда.

Устранив всё, что могло скрывать яд, он отступил на шаг назад.

Канна тяжело дышала.

И подняла взгляд.

Она увидела острый, словно высеченный, подбородок.

Пройдя мимо очень холодных, лишённых всякого тепла губ, она наконец встретилась с зелёными глазами.

Это были холодные, высокомерные и усталые глаза.

— Канна.

Орсини открыл рот.

— Давно не виделись.

…

— Прошло три года с того дня?

'Это Орсини?'

У Канны по спине пробежал холодок.

Мужчина перед ней был поразительно спокоен. Он был как неподвижное озеро, как безветренная пустыня.

Это был не тот Орсини, которого она знала.

— Последние три года я много думал.

Он протянул левую руку.

Щёлк. Его рука легла ей на плечо. Скользнув по круглому плечу, она остановилась на шее.

— Что мне делать.

И он надавил большим пальцем на её гладкий кадык.

Это было лёгкое, как пёрышко, прикосновение.

Однако даже от этого нежного давления Канне показалось, что её душат.

— Что мне делать с женщиной, которая пыталась меня убить.

В следующую секунду его рука грубо сомкнулась на её шее.

— Я должен был убить тебя тогда.

…

— Давно должен был убить.

Рука, сжимавшая шею, постепенно напрягалась. Дыхание медленно перехватывало.

Канна подняла дрожащие руки. В тот миг, когда она схватилась за его запястье.

Рука Орсини дрогнула.

Первая реакция. Канна не упустила этого.

— О, рсини, — с трудом выговорила она.

— Бо, льно.

Тут его хватка ослабла.

Может, его потрясло это действие? Взгляд Орсини мгновенно стал острым. В его глазах, похожих на выжженный пепел, застыл жар. Он начал разгораться.

— Ты пыталась меня убить. — И он, словно из упрямства, снова сжал руку.

— Ты одурачила меня и пыталась убить. Из-за тебя я стал калекой.

Канна скривила уголки губ. Собрав прерывистое дыхание, она запинаясь сказала:

— Поня, тно. Жаль.

— Заткнись. Неискренние слова.

Вопреки грубым словам, хватка, казалось, ослабла, — подумала она в тот самый миг.

— Эй.

Раздался мужской голос.

— Ты, ублюдок.

За их спинами.

— Руку не отпустишь?

Услышав этот голос, глаза Орсини широко раскрылись. Губы приоткрылись. Это был взгляд, полный недоверия.

Естественно.

Канна поняла его изумление.

И ей стало смешно. Несмотря на такой момент, ей хотелось рассмеяться.

Боже, что за комедия! Орсини медленно повернул голову. И увидел.

Мужчину, который незаметно подошёл совсем близко.

Того, кого он считал давно исчезнувшим.

— …Каллен? — Орсини назвал имя своего брата.

— Ты жив?

— Каллен, блядь, с кем ты меня путаешь? — выругался Рен.

Он резко выхватил меч и направил его на Орсини.

— Отпусти её, ублюдок.

----------

Том 3 Глава 176

Орсини был ошеломлён, но лишь на мгновение.

Это не Каллен.

Этот взгляд, эта манера говорить. Каллен Адис, которого он знал, никогда бы так себя не вёл.

'Он потерял память'.

Или притворяется, что потерял.

— Тогда кто ты?

Орсини наконец отпустил Канну. И обернулся.

— Не рыцарь.

Он быстро окинул взглядом противника с головы до ног.

— Наёмник.

Пазл складывался.

Беловолосый мужчина, прославившийся в мире наёмников. Орсини тоже мельком слышал о нём.

Подумать только, что это Каллен, потерявший память.

— Я не собираюсь с тобой драться.

— Жаль. А я собираюсь.

Рен оскалился в улыбке. И безжалостно взмахнул мечом.

Дзынь!

Орсини поднял ножны целиком, чтобы блокировать удар.

— Подло. Нападать на человека, который даже не вытащил меч?

— У меня нет рыцарского кодекса.

И больше разговоров не потребовалось.

Каллен взмахнул мечом, а Орсини отразил удар. Похоже, он действительно не собирался драться и сосредоточился только на обороне.

Однако Каллен был не тем противником, с которым можно было бы легко разделаться, поддаваясь.

Дзынь!

Когда ножны полностью разлетелись, Орсини в конце концов пришлось вытащить меч.

— Память потерял, а мастерство выросло.

— Заткнись уже. Аристократы что, болтают во время боя?

— Хорошо. Я с тобой сражусь. Будет забавно снова тебя растоптать, спустя столько времени.

Тем временем Канна потихоньку пыталась сбежать.

Однако, к несчастью, в этот момент подошли рыцари Адис.

— Сэр Орсини!

Увидев рыцаря во главе отряда, Канна быстро обернулась.

Клод Азель, её бывший рыцарь-телохранитель!

— Почему вы вдруг убежали? Неужели Чёрный Туман… а?

Из уст Клода вырвался очень глупый стон.

— А?

Не только Клод. Рыцари, следовавшие за ним, тоже начали перешёптываться.

— Это же сэр Каллен!

— Сэр Каллен?

Когда рыцари окружили их, схватка двух мужчин прекратилась.

— Сэр Каллен! Что вы здесь делаете?..

— Он потерял память, — отрезал Орсини.

— Судя по всему, он даже своего имени не знает.

— Что?

Клод резко нахмурился.

Он подошёл к Рену и протянул руку.

— Это правда, сэр Каллен?

— Убери.

Рен оттолкнул Клода, протягивавшего ему руку, прошёл мимо Орсини и подошёл к Канне.

Канна изо всех сил опустила голову. Рен тихо прошептал:

— Они не должны видеть вашего лица?

Когда она молча кивнула, Рен снял свою куртку. Накинул ей на голову и обнял за плечи.

Затем он сказал Орсини, который пристально наблюдал за ними:

— Отойди.

Орсини молча смотрел на своего брата и Канну, покорно прильнувшую к его руке.

Его губы скривились.

Однако он отодвинулся, пропуская их.

'Он отпускает?' — от этой мысли Канна удивлённо застыла.

— Сэр Клод.

— Да.

— Это доктор Татьяна из Ялдена и наёмник, которому поручено её охранять. Сопроводите их вместе с рыцарями в замок лорда.

Ну конечно, этот тип не мог так просто её отпустить.

И всё же, если уж на то пошло, хорошо, что он не раскрыл её личность немедленно.

'Нет, это уже худшее, что могло случиться'.

Канна подавила вздох, полный ярости.

Если бы её раскрыл Клод, это было бы ещё куда ни шло, но Орсини…

Это было худшее из худшего.

После этого Канна несколько раз пыталась выбраться из замка, но…

'Почему рыцари Адис охраняют ворота замка?'

Орсини, похоже, твёрдо решил не упускать её.

Под предлогом охраны от заражённых Чёрным Туманом и чудовищ он расставил рыцарей Адис повсюду.

И не покидал замок под предлогом лечения раненых.

'Сколько ещё мне прятаться в комнате!'

Так тянулось это удушающее время.

Однажды к ней пришёл неожиданный посетитель — стражник.

— Госпожа Татьяна, я помогу вам сбежать.

— Зачем тебе это?

— Э-это… я с первого взгляда влюбился в госпожу Татьяну…

'Что за бред?' — Канна нахмурилась.

— Поэтому ты мне поможешь?

— Конечно. Для меня будет честью помочь такой выдающейся целительнице, как госпожа Татьяна.

Канна пристально посмотрела на него, а затем улыбнулась.

— Спасибо за слова, но…

…Подождите-ка.

Этот разговор… он же бессмысленный? С запозданием осознав это, у Канны по спине пробежал холодок.

'Помочь сбежать?'

Татьяна Евгения пытается сбежать от Адисов.

Обычный человек никогда бы до такого не додумался.

'Кто этот тип на самом деле?'

Спрашивать, кто ты, — глупо. Канна изобразила невозмутимую улыбку.

Спрашивать не было нужды.

В любом случае, это один из двух вариантов.

Тот, кто мог бы узнать, кто она.

Тот, кто знал, что она бежит от Адисов.

'Либо Чёрный Апостол, либо…'

Человек из Великого Храма.

И определить, кто из них, было очень легко.

— Ну что ж, как бы поступить… — Канна повернулась спиной, делая вид, что поправляет цветы, а затем вскрикнула, будто укололась о шип.

— Ах, кровь…

В этот момент стражник бросился к ней.

Как только Канна почувствовала его приближение, она схватила вазу и резко развернулась. И тут же ударила стражника по голове.

Хрясь!

— Кха!

Стражник с предсмертным криком рухнул на пол.

'Хорошо, что ваза мраморная'.

Благодаря этому она смогла оглушить его одним ударом.

'Так и знала, Чёрный Апостол'.

Поэтому он и бросился на неё, обезумев от вида её крови.

'Люди, помешанные на алхимии'.

Последние три года Канна совершенно не прикасалась к алхимии.

Если использовать алхимию, в мире появляются трещины, и через эти трещины просачивается Чёрный Туман.

Услышав эту правду, Канна перестала заниматься алхимией.

Канна усмехнулась. От одного Орсини голова шла кругом, а тут ещё и Чёрные Апостолы вмешались.

'Судьба Татьяны Евгении предрешена?'

Если бы у имён была жизнь, то жизнь Татьяны, возможно, уже подходила к концу.

'Или же судьба Канны Адис слишком сильна?'

Казалось, неотвратимая судьба звала её. Словно говорила, что за последние три года она достаточно отдохнула, и теперь пора возвращаться в свой мир.

'Да, прятаться бесполезно'.

Канна крепко связала стражника на стуле и пошла в комнату Орсини.

Орсини, как ни странно, читал газету.

— А ты смелая. Сама ко мне пришла.

Внезапно её охватила ярость.

Канна широкими шагами подошла к нему и резко выхватила газету.

— Что такое?

— Что такое? Ты запер меня, чтобы я не могла выйти, и ещё спрашиваешь?

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— В моей комнате Чёрный Апостол.

…

— Я связала его на стуле, так что забери.

Орсини пристально посмотрел на неё.

— Почему Чёрный Апостол охотился за тобой?

— Откуда мне знать? Наверное, собирался шантажировать тебя, используя меня.

Канна скомкала газету и грубо швырнула её ему в лицо.

— Увидев, как ты ко мне привязан, он решил, что меня можно использовать, вот и всё, ублюдок. Не порти мне жизнь и убирайся отсюда побыстрее.

Орсини не отреагировал на это ругательство. Вместо этого он громко позвал:

— Сэр Эстера.

Дверь резко распахнулась. Это была женщина-рыцарь, которую Канна видела раньше, та, что всегда охраняла дверь Орсини.

— Вместе с сэром Клодом отправляйтесь в комнату доктора Татьяны. Там Чёрный Апостол.

— Да, поняла.

Как только дверь закрылась, Канна, словно только этого и ждала, съязвила:

— С каких это пор у Орсини Адиса появился телохранитель? Неужели так сильно испугался?

— После того, как Каллен покончил с собой, ко мне приставили охрану. Если бы у него была охрана, она бы помешала ему спрыгнуть со шпиля.

На мгновение ей показалось, что её застали врасплох.

Когда Канна потеряла дар речи, Орсини скривил губы в усмешке.

— Я не собираюсь оставлять Каллена здесь.

— Тогда забирай его. Забирай этого типа и убирайся отсюда.

— Этот тип не в себе. Сколько я ему ни объяснял ситуацию, он ничему не верит. — Затем он криво усмехнулся и пробормотал:

— Наверное, ему было нелегко поверить, что его сестра покончила с собой, спрыгнув со шпиля, не в силах пережить его смерть.

Канна крепко сжала губы и посмотрела на него.

Когда речь заходила о самоубийстве Каллена, спрыгнувшего со шпиля, Канна резко теряла дар речи.

— С этим типом всё понятно. А со мной что собираешься делать?

— С тобой? Убить, конечно, — равнодушно сказал Орсини.

Канна усмехнулась его браваде.

— Тогда убей.

'Всё равно не сможешь'.

Теперь она поняла. Он был ещё большим дураком, чем она думала.

До того, как пришёл Рен, в его руках, сжимавших её шею, не было силы.

Однако она услышала неожиданные слова.

— Ты ведь любовница наследного принца Алексея?

Канна снова потеряла дар речи.

Это был не вопрос. Похоже, он уже знал.

— Татьяна Евгения. Любовница Алексея Фридриха, — механически произнёс Орсини.

И, без предупреждения, встал. Их взгляды мгновенно поменялись местами.

Орсини высокомерно посмотрел на неё сверху вниз и усмехнулся:

— Ты сбежала, чтобы стать всего лишь любовницей? — Затем он наклонился к уху Канны и тихо прошептал:

— Тебе нравится кувыркаться с другим ублюдком?

— Следи за словами.

— Ты дьявольская женщина. Демоница, которая соблазняет и манипулирует мужчинами.

Шлёп!

Рука Канны ударила его по щеке.

Лицо Орсини дёрнулось в сторону. Он потёр покрасневшую щеку, а затем улыбнулся, скривив губы.

— Хочешь уйти — уходи. Я не буду тебя держать.

'Не будешь держать?'

Канна недоверчиво посмотрела на него. Орсини сказал:

— Я могу выместить свою злость на ком-нибудь другом, а не на тебе.

— …Что?

— Ты обзавелась многими связями. Говорят, принц по имени Лоренцо тоже тебя слушается?

В этот момент лицо Канны исказилось от ярости. Орсини рассмеялся.

— Интересно, что это за типы. Хочется поскорее отправиться во дворец и встретиться с ними.

Он угрожал. Угрожал, что если она самовольно исчезнет, он не оставит в покое Алексея и Лоренцо.

— Если ты их тронешь, я тебе этого не прощу.

— А ты присматривай за мной. Кто знает. Может, я и оставлю их в покое, если мне станет жаль твоего жалкого, обеспокоенного вида.

— Подлый ублюдок.

— Ты сама меня этому научила. Я многому у тебя научился. — Он схватил Канну за воротник. Притянул к себе.

Любуясь её лицом, искажённым ненавистью, он прошептал:

— Очень многому научился.

Канна яростно посмотрела в его глаза, оказавшиеся совсем близко.

Словно проклиная, она сказала:

— Я должна была убить тебя тогда наверняка.

— Убей, — тихо ответил Орсини, опустив взгляд. Его взгляд остановился на её губах.

— Убей сейчас, если сможешь.

Красные, очень красные губы. Его рука, сжимавшая воротник Канны, дрогнула.

Однако в следующую секунду Орсини отступил назад. Повернув голову, он пробормотал:

— Если всё сказала, убирайся.

----------

Том 3 Глава 177

В этот момент.

— Сэр Орсини, я войду.

Раздался голос леди Эстеры.

— Входи.

Дверь открылась, и вошла высокая женщина.

Она, даже не взглянув на Канну, прошла мимо неё к Орсини.

— Что с Чёрным Апостолом?

— Он был мёртв.

Услышав это, взгляд Орсини переместился на Канну. Канна покачала головой.

— Я его не убивала… наверное.

Она, конечно, со всей силы ударила его по голове мраморной вазой, но вряд ли это было смертельно. Наверное.

— Однако на его теле было найдено вот это.

— Что это?

— Письмо. Похоже, он обменивался ими с Чёрными Апостолами. Завтра в девять вечера состоится их собрание.

— Отлично. Готовьте рыцарей.

'Надо уходить'. — Канна повернулась.

Ей очень хотелось продолжить спор с Орсини и как-нибудь его сломить, но сейчас, похоже, было не время.

Вернувшись в свою комнату, она обнаружила там ожидавшего её мужчину.

— Господин Сергей?

Сергей. Он был младшим братом лорда Бритска.

— Доктор Татьяна, не могли бы вы уделить мне время завтра?

— Что случилось?

— Я собираюсь на аукцион. Хочу сделать вам подарок.

— Что?

— Мой личный слуга сообщил, что состоится хороший аукцион.

— Почему вы хотите сделать мне подарок?..

— А какие ещё могут быть причины, чтобы мужчина дарил женщине подарок?

Канна прикусила губу, сдерживая ругательство.

'Этот бесстыдник'.

'Этот мужчина, которому на вид, даже если сильно помолодить, лет под шестьдесят, сейчас пытается ко мне подкатить?'

Канна ответила резко:

— Это затруднительно. Его высочество наследный принц очень ревнив.

Её отношения с Алексеем были настолько известны, что не было никого, кто бы о них не знал.

Поэтому ей не нужно было прилагать особых усилий, чтобы отказать, — одного этого слова было достаточно, чтобы отвадить всех назойливых мужчин.

— Наследный принц, говорите. Доктор Татьяна, вы ещё не слышали новостей?

— Да?

— Говорят, его высочество скоро обручится.

Канна едва не фыркнула.

'Этого не может быть?'

'Опять эти слухи'.

Слухи об обручении Алексея ходили уже несколько лет, поэтому Канна спокойно ответила:

— Мой ответ не изменился.

— Если передумаете, дайте знать в любое время. — Он загадочно улыбнулся и продолжил:

— В отличие от его высочества, я готов взять доктора Татьяну в законные жёны.

Когда он ушёл, Канна склонила голову.

— Он что, сумасшедший?

Похоже, он не в своём уме, раз говорит такие вещи всерьёз.

На столе, видимо, им же приготовленные, лежали букет роз и аукционный каталог.

На каталоге лежали два пригласительных билета — похоже, он собирался пойти вместе с ней.

'Да это же аукцион рабов'.

Кстати, на Западном континенте рабство было законным. Канна горько усмехнулась и пролистала каталог.

Это был каталог с портретами рабов и краткой информацией о них.

'Он собирался купить мне раба?'

Непонятно, какой слуга это порекомендовал, но и Сергей, принявший эту рекомендацию, был не в своём уме.

'Тип, который никогда не будет популярен у женщин'.

Канна, испытывая отвращение, собиралась выбросить каталог. Однако.

'…Подождите-ка'.

'Что я только что увидела?'

Она снова открыла страницу, которую мельком пролистала.

В этот момент у неё в голове всё помутнело. Рука, державшая каталог, задрожала.

'Нет'.

Этого не может быть.

'Не может быть. Этого не может быть'.



Имя: Ён У (Класс ААА+)

Рост: 181 см, 75 кг



Там был изображён портрет Ёну.

Канна была в таком шоке, что некоторое время не могла пошевелиться.

'Не может быть'.

Как Ёну мог оказаться в этом мире, да ещё и рабом?

Как, чёрт возьми!

'Когда аукцион?'

Канна быстро нашла информацию.

Аукцион состоится завтра в девять вечера.

— Завтра в девять вечера состоится собрание Чёрных Апостолов.

'Это совпадение?'

Канна прикусила губу.

Появился Чёрный Апостол, и на его теле была найдена записка с датой собрания.

А Сергей передал ей каталог аукциона рабов, и в нём был выставлен на продажу Ёну.

Более того, время аукциона и время собрания совпадают.

'Это ловушка'.

Канна была уверена. Это ловушка, чтобы заманить её.

Они, наверное, подумали, что, увидев Ёну, она придёт на аукцион.

Но Орсини и рыцари Адис отправятся на собрание Чёрных Апостолов.

'Они подумали, что я приду даже одна'.

Мысли путались, и её начало охватывать беспокойство.

'Ловушка это или нет, откуда эти ублюдки знают Ёну?'

Неужели Ёну действительно здесь? Чёрт возьми, это было вполне возможно.

Раз уж Сонхи попала сюда, то и Ёну мог!

'А если Ёну схватили Чёрные Апостолы?'

В этот момент её охватил ужас, словно земля уходит из-под ног. Канна простонала.

— Нет.

Ёну — «инородное тело».

Его кровь была очень мощным алхимическим ингредиентом.

Если его действительно схватили Чёрные Апостолы, то даже если им не удастся заманить её, его используют как алхимический материал!

'Нет, я не могу этого допустить. Ни за что'.

В следующую секунду Канна вскочила на ноги. Открыв дверь, она закричала:

— А-а-а!

Какой ужас!

Сергей лежал перед дверью!

Внезапно её охватила ярость. Что этот сумасшедший ублюдок здесь делает!

— Господин Сергей! Что это вообще…

…Подождите-ка.

Внезапно Канна осеклась.

Лицо Сергея было слишком бледным?

Канна поспешно опустилась на колени и нащупала его пульс. И выругалась.

— Чёрт побери…

Сергей был мёртв.

Замок был перевёрнут вверх дном.

Рыцарь, два года проработавший стражником, оказался Чёрным Апостолом, а Сергей был убит.

И его личный слуга исчез, как тень.

Канна пошла к Орсини.

— Наверняка этот слуга тоже Чёрный Апостол. Убил господина Сергея и сбежал.

— Слуга, не сумевший защитить своего господина, будет наказан. Ты не думаешь, что он мог сбежать, боясь наказания?

В словах Орсини была доля правды. Однако Канна твёрдо сказала:

— Он сказал, что этот слуга порекомендовал аукцион рабов. Господин Сергей собирался взять меня на этот аукцион.

Канна протянула Орсини каталог.

Даже в этот момент в ней яростно боролись десятки противоречивых чувств.

Противник — Орсини Адис.

Чёртов Орсини.

Её заклятый враг. Мужчина, которого она так сильно ненавидела.

Стоит ли просить помощи у такого мужчины? Стоит ли надеяться на его содействие?

'Сейчас не время думать о гордости!'

Ёну мог быть схвачен.

При этой мысли Канна забыла обо всём.

Не хотелось признавать, но в вопросах, касающихся Чёрных Апостолов, Орсини был лучшим экспертом в этом мире. Поэтому ей было необходимо его содействие.

— Этот аукцион — ловушка, чтобы поймать меня.

— Что за бред?

— Чёрные Апостолы охотятся за мной. — Канна спокойно сочинила ложь.

— Я ведь дочь Божественного Духа. Наверное, для них я хороший подопытный образец.

— То, что Чёрные Апостолы охотятся за тобой, это понятно. — Орсини видел её насквозь. Он пристально посмотрел на неё.

— Я спросил, почему этот аукцион рабов — ловушка.

…

— Спрашивать и не нужно. Наверное, там появился кто-то, кто тебя соблазнил. — Он самовольно сделал вывод и открыл каталог.

Он внимательно пролистывал страницу за страницей и наконец остановился на портрете Ёну.

В этот момент с губ Орсини сорвался смешок.

— Это тот самый ублюдок, по которому ты плакала.

Канна посмотрела на него.

Остров Пэйллон. Когда она, отравленная спорыньёй, видела галлюцинации, она плакала и звала его по имени.

— Подожди. Не уходи, оппа Ёну.

Она так кричала и рыдала.

'Он до сих пор это помнит?'

Имя с незнакомым произношением, она произнесла его всего несколько раз, а он, как чёрт, запомнил и тут же вспомнил.

— Ты что за девка такая? — Он попеременно смотрел то на портрет Ёну, то на Канну.

— Любовница наследного принца Алексея, да ещё и любовник с Восточного континента.

— …Это не так.

— Объяснись.

— Почему я должна тебе объясняться?

Раздражение начало закипать. И без того все нервы были на пределе из-за Ёну!

— Разве ты не просишь моей помощи? Тогда ты должна объяснить ситуацию. — Орсини расслабленно откинулся на спинку стула.

— Орсини, это твоя работа. Разве поимка Чёрных Апостолов не является миссией семьи Адис?

— Если ты думала, что я человек, которым управляет миссия, то ты меня не знаешь.

— …Ублюдок.

— А тебе, похоже, нужна рука этого ублюдка. — Он усмехнулся с издевкой.

— Стань на колени и попроси. Тогда я спасу твоего любовника с Восточного континента.

— Не нужно! — Канна взорвалась. Она грубо вырвала каталог у Орсини и закричала:

— Забудь всё, что я сказала. Я с самого начала была дурой, раз надеялась на тебя!

Она повернулась и быстро пошла. И в тот момент, когда она резко открыла дверь.

— …А?

Она столкнулась с сэром Клодом.

Он тупо посмотрел на неё, а затем испуганно вскрикнул:

— А-а-а-а, госпожа?

— Проваливай!

— Есть!

Когда Канна рявкнула, Клод быстро отступил назад. Канна, выругавшись, прошла мимо него.

'С ума сойти. Эта ситуация совершенно безумная'.

Её раскрыл и Клод. Теперь действительно ничего не исправить. Это был настоящий сумасшедший дом. Со всех сторон взрывались всевозможные бомбы, и творился полный хаос.

Жизнь Татьяны Евгении, разумеется, разлетелась вдребезги, а теперь и её рассудок был на грани.

И среди всего этого самой большой бомбой был Ёну.

'Орсини, ублюдок, ты думаешь, у меня нет другого выхода, кроме как просить тебя?'

Если бы это был единственный выход, она бы и на колени встала.

Три года назад, чтобы убить этого типа, она даже поцеловала его, так что колени — это мелочь, если нужно, она бы встала. Она уже привыкла не щадить себя ради достижения цели.

'Но это только в том случае, если нет другого выхода'.

Сейчас всё иначе.

Сейчас, помимо Орсини, у неё был и другой выход.

----------

Том 3 Глава 178

'Они не знают, что я овладела знаниями древней алхимии'.

Поэтому они, вероятно, думают, что смогут легко захватить меня, если рядом не будет Адисов.

'На этот раз ничего не поделаешь'.

Она собиралась пойти одна. И использовать силу, которую до сих пор не применяла.

Конечно, она знала, что это ловушка.

Если она пойдёт туда, её могут схватить Чёрные Апостолы, и в процессе она может умереть.

Но это не имело значения.

'Только не Ёну'.

То, что её романтическая любовь к нему угасла, было очевидно.

Пережив в этом мире всевозможные трудности, её чувства к Ёну поблекли, как старая фотография.

Но это не означало, что ей было всё равно, умрёт он или нет.

'Наверное, это из-за меня'.

Она не знала, как он сюда попал, но велика была вероятность, что причиной тому была она.

Она не могла позволить такому человеку умереть. Лучше уж она сама подвергнется опасности, чем Ёну будет страдать из-за неё.

'Лучше я сама подвергнусь опасности'.

— Прошу прощения, но вы не можете выйти.

Однако в тот день её остановила леди Эстера, телохранительница Орсини.

Её насильно заперли в комнате и не выпускали.

Отдав такой приказ, Орсини вместе с рыцарями отправился на место сбора Чёрных Апостолов!

'Орсини, я тебе этого не прощу'.

Разборки с этим типом она отложит на потом, а сейчас ей нужно было выбраться отсюда.

'В такой ситуации ничего не поделаешь'.

Она собиралась использовать это только против Чёрных Апостолов, но придётся прибегнуть к алхимии…

В этот момент.

Бум!

Канна обернулась. Только что за дверью раздался странный звук.

В следующую секунду дверь резко распахнулась, и вошёл Рен.

— Рен?

Канна потеряла дар речи от вида, открывшегося за дверью. Леди Эстера лежала на полу.

— Что ты наделал?

— А что я сделал? Она не пускала меня, так что я на время… — Рен слегка скривил губы.

— На время усыпил её.

В этот момент глаза Канны засияли. Этот замечательный парень. Какой же он хороший!

— Молодец!

Когда Канна широко улыбнулась, Рен выглядел так, словно увидел что-то удивительное.

— Вы и так улыбаться умеете?

— Конечно. — Канна лучезарно ответила и незаметно повесила на плечо сумку.

— Я как раз хотела прогуляться, так что всё хорошо. Я ненадолго пройдусь по саду, а ты…

— Какая прогулка. Вы же собираетесь на аукцион рабов.

…

— Рыцари, которые принимают меня за Каллена Адиса, кое-что мне рассказали. Сказали, что если я услышу о Чёрных Апостолах, то, возможно, вспомню. — Цыкнув, Рен нахмурился.

— Они пытаются заставить меня работать бесплатно, вот уроды.

Бесплатно…

'Да он же до мозга костей стал наёмником'.

Впрочем, он ведь и от рыцарского звания отказался. Похоже, он очень не любит связываться с должностями или обязанностями.

Словно… прежний Орсини.

— Куда бы я ни шла, это не твоё дело.

— Почему это не моё дело? Вы — моя задача.

— Что?

— Охранять вашу безопасность, пока вы находитесь во владениях Бритск, — таков был договор. И я не собираюсь портить свою безупречную репутацию.

То есть, он собирался пойти с ней. Канна решительно отказалась.

— Нет, не нужно. Аукцион рабов — это ловушка. Уверяю тебя, там произойдёт что-то очень опасное. Так что не ходи со мной.

Возможно, она даже умрёт.

Она совершенно не собиралась брать его, не имеющего к этой ситуации никакого отношения, в такое место.

'Если бы это был Каллен Адис, то другое дело, но этот тип сейчас — просто наёмник, движимый деньгами'.

Однако от этих слов Рен, похоже, очень обиделся.

— А если вы там умрёте, то кем я стану?

…Ну что ж. Кем он станет? Жалким третьесортным наёмником, не сумевшим защитить своего нанимателя?

— Я наёмник, для которого опасность — это профессия. Я всегда рисковал своей жизнью. Не относитесь к моей работе пренебрежительно.

— …Я не это имела в виду.

— Хватит, пошли.

Когда Рен повернулся, Канне в конце концов ничего не оставалось, как последовать за ним.

Что поделаешь, если это вредит его репутации? У Канны не было причин оставлять его.

— Дамы и господа, добро пожаловать на величайший аукцион на земле!

Сев на своё место, Канна тихо прошептала:

— Мне нужен раб номер десять. Нужно выиграть его и уйти.

— Понял.

— Других рабов смотреть не нужно. Нужно купить только десятого, так что не волнуйся и будь спокойна.

Тут сидевший рядом Рен нахмурился. И внезапно ткнул её пальцем в щёку.

Канна отреагировала с опозданием.

— …Что ты сейчас делаешь?

— Чтобы вы немного расслабились. Вы знаете, что с самого начала повторяете одно и то же, только меняя слова?

— Я так делала?

— Да.

Смутившись, Канна снова посмотрела вперёд. Ёну был схвачен как раб, как тут не волноваться.

— Итак, начнём с раба номер один!

Аукцион начался. Прошло около тридцати минут.

— А теперь последний лот!

Наконец, подошла его очередь.

— Впервые в истории аукционного дома в качестве лота выставляется раб с Восточного континента!

Публика зашевелилась. Канна крепко сжала кулаки.

— Лот номер десять! Представляем вам раба с Восточного континента!

Занавес на сцене поднялся, и вышел мужчина.

У Канны в голове всё побелело.

Раздавались необычайно громкие возгласы восхищения, аплодисменты, слова, полные желания, но она ничего не слышала.

Она видела только Ёну.

— Пять тысяч пятьсот золотых!

— Шесть тысяч золотых!

— Восемь тысяч золотых!

В мгновение ока цена взлетела намного выше, чем за предыдущих рабов.

— Ого, все так возбуждены! А я ведь ещё ничего не показал!

Как и с другими рабами, аукционист собирался снять одежду с Ёну.

— Уверяю вас, через мгновение конкуренция станет ещё ожесточённее!

Канна крепко зажмурилась. Послышался треск рвущейся ткани. Отовсюду доносились возгласы восхищения.

— Великолепно!

— Быстрее начинайте торги!

Белое лицо Ёну вспыхнуло.

Однако во рту у него был кляп, а руки и ноги связаны верёвками, так что он не мог оказать никакого сопротивления.

Больше терпеть невозможно. Канна подняла табличку.

— Пятьсот миллионов золотых.

Внезапно шумный аукционный зал затих, словно его окатили ледяной водой.

Все участники удивлённо смотрели на неё.

Тут джентльмен в маске золотой бабочки быстро поднял табличку.

— Пятьсот пятьдесят миллионов золотых!

Канна спокойно ответила:

— Один миллиард золотых.

— …Один миллиард сто миллионов золотых.

— Два миллиарда.

На этом аукцион закончился.

— Если больше нет желающих, то продано!

Тук-тук-тук! Аукционист ударил деревянным молотком. Канна, глядя на Рена, улыбнулась.

— Рен.

— Да?

— У тебя есть два миллиарда?

…

— Есть ведь?

Рен посмотрел на неё так, словно она была бандиткой.

К счастью, у него были деньги.

'Он ведь работает наёмником меньше трёх лет'.

И уже заработал такие деньги? Похоже, слухи о том, что он самый высокооплачиваемый в своей сфере, были не лживы.

Рен растерянно пробормотал:

— Подумать только, что меня обдерут как липку…

— Я же сказала, что верну, когда вернусь во дворец. Верну с процентами, так что не волнуйся.

Её деньги хранились не в банке, а наличными в домашнем сейфе, поэтому она не могла ими воспользоваться прямо сейчас.

Рен, хоть и ворча, выписал ей чек, и они, забрав «товар», то есть Ёну, погрузили его в карету.

'Это действительно Ёну'.

Ему, похоже, дали какое-то лекарство, потому что он был без сознания. От жалости у неё сам собой вырвался вздох.

Рен, недовольно наблюдавший за этой сценой, фыркнул.

— Какие у вас вообще отношения?

— Просто… знакомые.

— Вам нравятся такие смазливые мужчины? Выглядит как намокший под дождём ландыш, силы, наверное, никакой.

'Он одолжил мне денег, так что нужно потерпеть'. — Канна сдержалась, чтобы не ударить его по голове.

— Однако… — Канна посмотрела в окно кареты.

— Мы что, и сюда ехали этой дорогой?

Карета сворачивала в совершенно другом направлении.

— Нет. Мы едем другой дорогой. — Рен, похоже, давно это заметил и ответил невозмутимо.

— Вы же сказали, что этот аукцион — ловушка.

— Да.

'Вот и начинается ловушка'. — Канна горько усмехнулась.

Орсини во главе рыцарей атаковал собрание Чёрных Апостолов.

И ему удалось перебить их всех.

Когда он стряхивал кровь с кончика меча, прилетела стрела.

«Канна Адис у нас. Если хочешь её спасти, приходи один на охотничьи угодья».

Он тут же схватил её и осмотрел — к ней была прикреплена такая записка.

«Если не придёшь в течение часа, и если придёшь не один, женщина умрёт. Если заметим что-то подозрительное, женщина умрёт».

К записке было приложено несколько прядей светло-каштановых волос.

Такого же цвета, как изменившиеся волосы Канны, той женщины.

Тут подбежал Клод.

— Сообщение от леди Эстеры. Госпожа Канна исчезла.

'Дурацкая девчонка'. — Орсини усмехнулся.

Канна, похоже, отправилась на аукцион рабов, прекрасно зная, что это ловушка.

— Что будем делать, сэр Орсини?

— Оставь. Возвращайся с рыцарями первым.

'Если он узнает, то, возможно, захочет пойти её спасать'. — Орсини промолчал и отправил его и рыцарей обратно.

Оставшись один, он обыскал окрестности, но стрелка найти не удалось. Похоже, тот, кто передал записку, тут же скрылся.

'Кто поведётся на такую примитивную ловушку?'

Ловушка.

И эта записка, и аукцион рабов.

Ситуация была настолько плохой, что он не мог позволить себе сознательно попасться в ловушку.

Изначально он взял с собой в Ялден немного рыцарей, поэтому людей не хватало.

К тому же, довольно много рыцарей были ранены.

Очевидно невыгодная ситуация. Если в такой ситуации проявить излишнюю жадность, всё рухнет.

Собрание и аукцион рабов. От одного из них нужно было обязательно отказаться.

Поэтому он отказался от аукциона рабов.

Это было предельно холодное и рациональное решение.

Если бы на аукционе, где были гражданские, началась драка, то они оказались бы в невыгодном положении.

'А у этой идиотки что с головой?'

Орсини усмехнулся Канне и сел на лошадь.

'Ей всё равно, даже если она сама попадёт в опасность'.

Поэтому она и пошла туда сама, прекрасно зная, что это ловушка.

'Идиотка'.

Но я не такой.

Я больше не буду рисковать из-за этой женщины.

Того желторотого юнца, который три года назад сломался от одного прикосновения этой девчонки, больше нет.

Поэтому.

«Канна Адис у нас».

Неважно, попала ли та женщина в руки Чёрных Апостолов или нет.

«Если придёшь не один, женщина умрёт».

Неважно, попала ли она в ловушку или нет.

Женщина умрёт.

Женщина умрёт.

Умрёт.

Чёрт побери.

Орсини остановил лошадь.

'Это ловушка'.

Примитивная ловушка, на которую не попадётся даже третьесортный дурак.

Он знал, что попадаться в такие ловушки — удел идиотов.

Очень хорошо знал.

----------

Том 3 Глава 179

Прибыв на охотничьи угодья, Орсини спрыгнул с лошади.

‘Ну и дела‘.

На деревьях, за кустами. Он чувствовал присутствие людей, прячущихся во всех мыслимых и немыслимых углах.

В этот момент навстречу ему кто-то вышел.

Это был мужчина в маске золотой бабочки.

На голове — чёрный цилиндр, на нём — безупречный фрак.

Он выглядел так, словно только что пришёл с вечеринки.

Под маской бабочки мужчина растянул красные губы в улыбке.

— Привет, сэр Орсини. Пришёл за Канной?

Орсини молча пристально смотрел на него.

Джентльмен в маске золотой бабочки.

Это был Чёрный Апостол, появившийся три года назад.

Рыцари Адис называли его «Маска Бабочки».

— Нет. Я пришёл убить тебя.

Маска Бабочки был самым опасным из Чёрных Апостолов, и его отец, Александр, активно его разыскивал.

Раз уж такой тип сам явился перед ним, разве это не удача?

— Эй, прежде чем вытаскивать меч, выслушай меня…

Орсини не стал слушать Маску Бабочки. Одним прыжком он оказался перед мужчиной и взмахнул мечом.

Однако лезвие прошло лишь сквозь смутный образ.

‘Так и знал, иллюзия‘.

Странные магические приёмы Чёрных Апостолов совершенствовались с каждым днём, особенно в последние три года.

‘Да, так даже лучше‘.

Действительно, хорошо, что он пришёл.

Маска Бабочки или как там его, он схватит этого ублюдка, снимет с него маску и выбьет из него информацию.

А перед этим убьёт остальных мелких сошек.

Орсини прыгнул.

Оттолкнувшись от дерева, он взлетел вверх, одной рукой схватился за толстую ветку и подтянулся.

— Ха-ак!

Там прятался Чёрный Апостол. Увидев, как он мгновенно взлетел, тот в ужасе отпрянул назад, но Орсини ударил его ногой, и он камнем полетел вниз.

Бум! Шея Чёрного Апостола неестественно вывернулась. Он тут же умер.

Орсини немедленно спрыгнул вниз. Едва коснувшись ногами земли, он рванулся вперёд и грубо вытащил человека из кустов.

— П-подожди…

Хруст!

Орсини оторвал Чёрному Апостолу голову и швырнул её назад.

Голова покатилась.

Кубарем, как мяч, она катилась, пока не ударилась о ствол дерева и не остановилась.

Присутствие людей на охотничьих угодьях застыло.

Их густой страх ощущался кожей. Орсини медленно вытер кровь с щеки и обернулся.

Там снова мерцала иллюзия Маски Бабочки.

— Орсини Адис, скажи честно. Ты ведь на самом деле не человек, а дикий зверь? — Он покачал головой и вздохнул.

— Разве ты не должен был сначала спросить, где Канна?

— Какая мне, к чёрту, разница до этой идиотки?

Действительно ли Канна здесь? Орсини сомневался.

Ему было досадно на самого себя за то, что он примчался сюда, толком не разобравшись в ситуации.

Он сломя голову нёсся, подгоняемый установленным ими часовым лимитом.

В этот момент.

— А-а-а-а-а!

Пронзительный крик разнёсся по охотничьим угодьям.

Крик доносился издалека, но Орсини отчётливо его услышал.

Этот голос…

‘Канна‘.

В тот миг, когда он это понял, ему показалось, что вся кровь отхлынула от тела.

Маска Бабочки улыбнулся.

— Бедная Канна.

— …Что ты сделал?

— Отрубил один палец.

Что?

Палец?

— Каждый раз, когда ты будешь буйствовать, я буду отрубать Канне по одному пальцу. — Маска Бабочки сказал это с усмешкой в голосе.

— Я как раз собирался сказать это раньше, но ты сразу же полез с мечом. Вот видишь, нужно было сначала поговорить. — Затем, словно что-то вспомнив, он хлопнул в ладоши.

— Ах, да, кстати, ты ведь и на меня только что замахнулся мечом? Эй, отрубите ещё один палец.

— Кья-а-а-а-а!

Едва он закончил говорить, как откуда-то издалека донёсся крик Канны.

Он эхом разнёсся по лесу.

Однако Орсини рассуждал очень хладнокровно.

‘Канна издаёт такие крики?‘

Этого не может быть.

Канна была такой упрямой, что даже если бы ей отрубали голову заживо, она бы стиснула зубы.

Такая женщина не стала бы так просто кричать.

Значит, это не Канна. Кто-то подражает ей.

Нет, всё же, но.

А если вдруг это Канна.

‘Чёрт побери‘.

В глазах Орсини вспыхнул огонь.

Даже если это действительно Канна, она сама виновата.

Разве она не ушла сама, прекрасно зная, что это опасно, и несмотря на то, что её пытались остановить?

— Сэр Орсини, так что ведите себя спокойно…

— Спокойно?

— Да. Если хочешь спасти Канну, веди себя спокойно.

Едва Маска Бабочки закончил говорить, как из-за его спины чёрный дым, словно стрела, устремился к Орсини. Орсини лишь отвёл меч назад и отбил его.

Почти одновременно из-под его ног заклубился и пополз вверх дым.

Он тут же поднял ногу и с силой топнул. В тот же миг вспыхнувшая у его ног белоснежная святая сила поглотила всю чёрную дымку.

И больше разговоров не потребовалось.

Орсини тут же рванулся вперёд и вытащил Чёрных Апостолов, которые постоянно мешались вокруг. Он рубил и рубил.

— Орсини…

В этот момент за его спиной раздался её голос, похожий на плач.

Только тогда Орсини прекратил резню. Опустив окровавленный меч, он медленно обернулся.

Там стояла Канна.

Схваченная мужчиной в чёрном плаще, с отрубленным пальцем, она плакала, и кровь капала на землю.

— Орсини. — Плача, она назвала его имя.

— Мне так больно, Орсини. Спаси меня.

Лицо Орсини стало спокойным. Он твёрдо сказал:

— Ты не Канна.

— О, Орсини.

— Канна никогда бы не стала просить у меня помощи.

Канна ненавидела и презирала его больше всех на свете.

Такая, как она, никогда бы не стала умолять его.

Но так ли это на самом деле? Разве Канна не была женщиной, готовой на всё ради своей цели?

Разве она не была женщиной, способной поцеловать его, если это было необходимо?

— Бросай меч, Орсини Адис. — Чёрный Апостол, приставивший кинжал к горлу Канны, тихо предупредил.

— И спокойно сделай пять шагов вперёд. Если не сделаешь, как я сказал…

— У-у-ут.

— Я перережу ей горло.

Кинжал глубже вонзился в шею Канны.

Орсини молча наблюдал за этой сценой.

Это подделка.

Сколько бы он ни думал, это подделка.

Разве Канна могла бы с таким жалким выражением лица, просто беспомощно ожидая спасения, плакать?

Но что, если.

Что, если это настоящая?

Дзынь!

Решение приняло тело.

Рука сама собой разжалась. Меч упал.

Это был первый раз, когда он уронил оружие перед врагом.

И он послушно пошёл туда, куда указал Чёрный Апостол.

Точно сделав пять шагов вперёд, земля задрожала.

Из-под ног, словно фонтан, вырвался чёрный дым. Он начал подниматься по его ногам.

Он безучастно смотрел на дым, медленно поглощавший его тело, а затем снова поднял голову и посмотрел на Канну.

Её заплаканное лицо было ему очень неприятно.

Настоящая она или подделка, он действительно не хотел видеть, как эта женщина плачет.

— Идиотка. Вечно ноет.

Может быть, и настоящая, но, скорее всего, подделка.

Если бы это была азартная игра, он бы поставил на подделку.

Однако на кону в этой игре вероятностей стояли не деньги. Это была Канна. Женщина, которая исчезнет навсегда, если он проиграет.

Поэтому он никак не мог проигнорировать эту ничтожную вероятность.

Орсини усмехнулся самому себе. Глядя на плачущую Канну, он сказал:

— Закрой глаза.

Настоящая ты или подделка.

— Не смотри, идиотка.

Я не хотел бы показывать тебе такую ужасную сцену.

Вжик!

В следующую секунду чёрный дым пронзил его живот.

Хлынула кровь. Вспыхнула обжигающая боль. Изо рта Орсини хлынула тёмно-красная кровь.

Вжик, вжик, вжик!

С этого началось, и его тело пронзали снова и снова. Бёдра, живот, руки, плечи и даже шея. Чёрный дым пронзил его, как десятки копий.

Колени подогнулись. Силы покинули всё тело. Он беспомощно рухнул на землю.

Смерть приближалась очень быстро.

Орсини инстинктивно это почувствовал. Осталось несколько минут, нет, даже несколько секунд.

Собрав последние силы, он поднял взгляд.

Канна безучастно смотрела на него сверху вниз.

Она больше не плакала и не умоляла. Увидев её кукольное выражение лица, безжизненные глаза, он понял ответ.

‘Подделка‘.

Так и знал, это была подделка.

Поняв это, он, как ни странно, почувствовал облегчение.

По крайней мере, пальцы Канны будут целы…

В следующую секунду зрачки Орсини широко раскрылись.

Свет в его глазах погас. Они погрузились в чёрную тьму.

Когда дыхание Орсини остановилось, наблюдавший за ним Чёрный Апостол осторожно подошёл. Поднёс руку к его носу.

Он не дышал.

На этот раз он положил руку ему на грудь.

Сердце не билось.

— Умер. — Чёрный Апостол рассмеялся.

— Орсини Адис умер!

Ловушки не было.

— Прошу прощения, что мы заблудились по дороге. Я недавно начал эту работу…

Всего лишь небольшая ошибка нового кучера, из-за которой они ненадолго сбились с пути.

Канна благополучно вернулась в замок лорда.

‘Почему ничего не произошло?‘

Канна безучастно смотрела на спящего Ёну.

‘Этого не может быть, чтобы это не была ловушка‘.

Канну мучило сильное беспокойство. Разве всё могло так гладко пройти?

‘Или же…‘

Целью этой ловушки была не она?

----------

Том 3 Глава 180

Появился Маска Бабочки, который до этого прятался в безопасном месте.

На этот раз это был не призрак, а реальное существо.

— Орсини действительно мёртв?

Изначально это была ловушка для устранения Орсини Адиса.

Орсини был очень опасным врагом для Чёрных Апостолов, и его рано или поздно нужно было устранить.

Как раз кстати они обнаружили его слабое место и устроили ловушку.

Забавно, но его слабостью оказалась женщина.

— Действительно.

Маска Бабочки подошёл к трупу Орсини и осмотрел его.

— Попасться в такую примитивную ловушку и умереть… ты тоже жалкий мужчина.

Отдать жизнь за женщину, которая его так презирает.

Маска Бабочки усмехнулся и легонько ударил его по щеке. Лицо Орсини безвольно повернулось.

— Заберите тело Орсини. Он умер недавно, так что в его теле ещё полно святой силы. Идеальный материал для экспериментов.

Маска Бабочки встал и свежо улыбнулся.

— Остальные апостолы все мертвы?

— Да. В живых остался только я.

— Велики были жертвы.

Действительно, жертв было много.

И это не только те Чёрные Апостолы, что погибли сейчас.

Чтобы заманить Орсини в ловушку, они даже раскрыли место своего собрания. Пришлось пожертвовать и теми Чёрными Апостолами, что отправились туда.

— Чтобы убить одного Орсини, мы пожертвовали почти сотней Чёрных Апостолов. Это действительно…

Голос Маски Бабочки оборвался.

По его затылку пробежал холодок. Убийственная аура, от которой волосы вставали дыбом, обрушилась на него, как цунами.

— Хи-ик!

Чёрный Апостол, собиравшийся забрать тело Орсини, закричал. Он попятился назад.

— А-а, Ал…!

Это были его последние слова.

В следующую секунду его тело разлетелось на куски. Брызги крови со всех сторон попали на щёку Маски Бабочки.

— …Вот так.

Уголки губ Маски Бабочки дрогнули.

— Почему вы здесь, Александр Адис?

— Я пришёл за тобой.

Кап, кап. С меча Александра Адиса капала кровь.

Он посмотрел на Маску Бабочки и сказал:

— Оставь моего сына в покое.

— Конечно. Конечно, так и должно быть. Успокойся.

Маска Бабочки поднял обе руки и быстро отступил назад. Затем он быстро обхватил Канну за шею.

— Вместо этого я немного займусь твоей дочерью.

— С-спасите.

Канна начала всхлипывать.

На этом всё и закончилось.

Меч Александра безжалостно пронзил её грудь, а затем и грудь Маски Бабочки. Он тут же притянул меч к себе, одним движением обняв обоих.

Проигнорировав Канну, умершую у него на груди, Александр схватил Маску Бабочки за воротник. Он сорвал с него маску.

Брови Александра нахмурились.

Это было знакомое лицо.

Джентльмен, с которого сорвали маску бабочки, усмехнулся.

— Меня раскрыли… Моему хозяину будет нелегко.

В этот момент подул ветер.

Ш-ш-ш, тела Канны и Маски Бабочки рассыпались в песок. Две куклы, бывшие лишь чьими-то копиями, вернулись в прах.

Александр опустил меч.

И, опустившись на колени, осмотрел состояние сына. Вскоре он пришёл к тому же выводу, что и Маска Бабочки.

— Умер.

Сердце остановилось, и пламя жизни погасло.

Это была несомненная, очевидная смерть.

Это был конец Орсини Адиса. Он умер в этот самый миг, сегодня, на этом месте.

Если бы его здесь не было, его жизнь закончилась бы именно так.

— Хорошо, что Сонхи прокляла меня вечной жизнью. — тихо пробормотал Александр и протянул к нему руку.

— Ведь я могу поделиться с тобой жизнью.

Орсини открыл глаза. Он резко вдохнул.

— Хак.

Он рывком сел. Огляделся.

Это были охотничьи угодья, залитые кровью и усеянные трупами.

Он ведь и сам должен был стать одним из этих трупов.

Орсини посмотрел вниз. Его порванная в нескольких местах одежда была пропитана кровью.

Однако ран не было. Боли тоже. Нет, наоборот, казалось, что силы переполняют его.

Внезапно Орсини вздрогнул.

Его правая рука шевельнулась.

Он безучастно посмотрел на свою правую руку, а затем пробормотал:

— …Отец?

Почему, почему он это сказал?

Он огляделся по сторонам.

Однако здесь никого не было.

Прошёл час с тех пор, как они прибыли в замок, а Ёну всё ещё не приходил в себя. Канна пока оставила его в комнате Рена.

— Он только бормочет во сне. Что он там говорил? Тик-так, тик-так?

— Тик-так, тик-так?

— Да. Он спит и бормочет какие-то странные слова.

Это же звук тиканья часов.

‘Почему он издаёт такие звуки?‘

Канна постучала пальцами по столу.

‘Нельзя приближаться‘.

Она спасла его, потому что его жизнь была в опасности.

Однако Канна знала, что не должна подходить к нему ближе.

‘Встреча с Ёну, скорее всего, подстроена Чёрными Апостолами‘.

Появление Ёну перед ней — не случайность. Это, должно быть, чья-то подстроенная сцена.

‘Наверняка они думали, что я буду держать его рядом и заботиться о нём‘.

Поэтому нужно держаться от него подальше.

— Пока что пусть будет твоим слугой. Научи его западному языку, а также самообороне и фехтованию.

Тут Рен очень высокомерно сказал:

— Я очень дорого стою. Вы сможете себе это позволить?

— Сколько?

— По крайней мере, столько я должен получить. — Он показал пять пальцев.

— Ты что, бандит?

— Я же говорил. Я дорого стою. — Он слегка скривил уголки губ в загадочной улыбке. Наклонившись, он прошептал:

— Или же мы можем продолжить то, на чём остановились в прошлый раз.

— То, на чём остановились в прошлый раз?

— Помните, как вы сидели на мне? — Он похотливо оглядел её лицо.

— Если вы продолжите то, что было после, то деньги мне не нужны. Что бы вы ни приказали, я буду следовать за вами, как собака.

— Мне не нужна такая собака, как ты.

— Я сказал «собака», а не «сукин сын».

— Ой, правда? — Канна ответила с притворной невинностью, но на душе у неё было неспокойно.

‘Этот тип стоит целое состояние‘.

Называть свою цену — профессия наёмника предстала перед ней в новом свете.

‘Если бы я создала золото с помощью алхимии, это быстро бы всё решило‘.

Но она не собиралась создавать трещины в мире по такой причине. Канна решила продать свои драгоценности.

— Хорошо, это я тоже оплачу всё вместе, когда вернусь. Давай составим контракт.

Отправив Рена, Канна вздохнула и встала перед зеркалом.

И тут её осенил самый главный вопрос.

‘Кто, как и каким образом его сюда доставил?‘

Кто в этом мире мог знать Ёну?

Если не поделиться своими воспоминаниями, то никто не мог бы знать.

‘…Подожди. Если не поделиться воспоминаниями?‘

Такое существо действительно было.

И Чжухва.

Существо, вселившееся в её тело.

Однако Чжухва не было в этом мире.

Но если предположить, что Чжухва попала сюда.

В тот миг, как она об этом подумала, разрозненные кусочки головоломки начали складываться воедино.

Гениальный лекарь с Восточного континента, появившийся три года назад.

Лекарь, вылечивший кожную болезнь императрицы, которую она создала с помощью алхимии.

Человек, знающий о существовании Ёну.

Внезапно по спине пробежал холодок.

‘Если Чжухва вернулась, то всё сходится‘.

Голова раскалывалась от боли.

— Чжухва, если ты действительно попала сюда…

Кто тебя, как сюда доставил?

— Чёрные Апостолы, конечно.

Чёрные Апостолы, использующие силы других миров.

Возможно, они знали способ призывать людей из других миров.

‘Но это, должно быть, нелегко‘.

Если бы призывать людей из других миров было легко, они бы давно призвали десятки, сотни людей и использовали их кровь в качестве материала.

‘Призывать людей из других миров, должно быть, очень трудно. Без соблюдения определённых условий это, вероятно, невозможно‘.

Но, возможно, если есть хороший материал, всё иначе.

Превосходный материал, способный высвободить силу алхимии.

Например, кровь инородца.

‘Моя кровь‘.

Если использовать её в качестве материала, то, возможно, удастся призвать и Чжухву.

Внезапно ей вспомнился один момент.

Когда она входила в Великий Храм для церемонии расторжения священного союза с Сильвианом, ей пришлось отдать свою кровь.

‘Может, Чёрные Апостолы тогда украли мою кровь и использовали её?‘

Они бы заманили тебя сюда и соблазнили.

Как Жером соблазнил её.

Если предположить, что они получили кровь Чжухвы таким образом и использовали её в алхимии.

‘Тогда и усиление Чёрного Тумана в последние три года объяснимо‘.

Всё идеально сходилось.

В этот момент дверь резко распахнулась. Канна удивлённо обернулась.

— Ты что такое?

Это был Орсини.

Он быстро подошёл и схватил Канну за запястье.

— Пальцы на месте.

— Конечно, на месте. А что, ты надеялся, что мне их где-нибудь отрубят?

— Я видел женщину, точь-в-точь как ты.

Лицо Канны помрачнело.

Он видел женщину, точь-в-точь как она?

‘Это моя кукла, должно быть‘.

Теперь это было совершенно очевидно. Сомнений не оставалось.

‘Для создания куклы нужен высококачественный материал, такой как моя кровь‘.

Если это кровь Чжухвы, такого же инородца, то это возможно.

Чжухва вернулась в этот мир.

‘Но создание кукол — это знание древней алхимии…‘

Похоже, среди материалов, оставленных Сонхи Чёрным Апостолам, был и ритуал создания кукол.

И Орсини к этому времени, должно быть, понял, что это алхимия, то есть особая техника Чёрных Апостолов.

Он грубо схватил Канну за воротник. Свирепо посмотрел на неё.

— Когда ты сбежала с острова Либен, кто-то, похожий на тебя, притворился мёртвым. Даже похороны устроили. Наверное, это было что-то вроде той подделки, которую я встретил сегодня.

Так и знала, он догадался.

— Где ты достала ту подделку, которая притворялась тобой на острове Либен?

…

— Ты Чёрный Апостол?

Канна посмотрела на него, а затем усмехнулась.

— А если так, то что?

Челюсти Орсини напряглись. Его глаза яростно забегали.

— На самом деле я Чёрный Апостол. Я приблизилась к тебе, чтобы разорвать Орсини Адиса на куски… если я так скажу? — Канна мягко улыбнулась.

— Ответь мне. Если я когда-нибудь обязательно тебя убью, что ты будешь делать?

Она задавала этот вопрос не от незнания. Ответ она и так знала.

— Если я Чёрный Апостол, то на этот раз ты сможешь меня убить. — Канна изобразила сожалеющую улыбку.

— Но что поделать. К твоему несчастью, я не Чёрный Апостол…

В следующую секунду он грубо схватил Канну за воротник и резко дёрнул на себя.

— …!

Губы соприкоснулись.

Нет, почти соприкоснулись.

За мгновение до касания он остановился. И оттолкнул её назад.

Канна, безвольно отступившая назад, на мгновение растерялась, увидев глаза Орсини.

Он был зол, словно у него украли душу. Она совершенно не могла понять этот гневный взгляд, в котором читалась даже обида.

Орсини попятился назад.

Словно увидел демона, выбравшегося из ада, словно увидел разрушителя, способного уничтожить мир, он отступил, побледнев.

Затем он резко распахнул дверь и широкими шагами вышел.

Это выглядело так, словно он убегал.

От неё.

----------

Том 3 Глава 181

Канна была изрядно смущена, потому что даже представить себе не могла такой реакции.

‘Погоди-ка’.

Если подумать, этот парень схватил её за воротник обеими руками.

‘…Его правая рука зажила?’

Когда и как?

Разве такое возможно за одну ночь?

Были вещи, которые она просто не могла понять.

Канна приложила руку к груди.

Тук-тук-тук.

Сердце колотилось — наверное, от удивления.

‘Несчастный ублюдок, напугал до смерти’.

Пришёл весь в крови и натворил странных дел.

Канна открыла окно. Комнату заполнил оставленный им запах крови.

‘Чья это кровь?’

Если подумать, Орсини был весь в крови. Он явно был на грани смерти от кровопотери. Но раз уж он жив и здоров, должно быть, это была чужая кровь.

В конце концов, убийства — его конёк. Но Орсини сказал, что встретил куклу Канны.

Вероятно, Чёрные Апостолы пытались убить Орсини, используя её куклу.

‘Судя по тому, что он вернулся живым, похоже, Орсини не попался в ловушку’.

Стоп.

‘Орсини сегодня встретил мою куклу?’

А что тогда с Ёну?

На мгновение по спине пробежал холодок.

Сегодня она думала, что ловушка не сработала. Но что, если похищение Ёну само по себе было ловушкой?

Что, если Ёну — это кукла?

Осознание ударило, как молния. Канна с ноги распахнула дверь и выбежала. Она ворвалась в комнату Рена.

— Рен!

Рен душил Ёну. Он повалил его на кровать и сдавил ему шею.

— Не подходи! Этот парень сумасшедший! Он внезапно на меня набросился!

— Отойди!

— Что?

— Отойди от него!

Но Рен, казалось, нёс какой-то бред. Канна больше не могла терпеть, подбежала к нему и потянула за плечо.

В этот момент её взгляд встретился с глазами Ёну.

Ёну ухмыльнулся. Он оскалил зубы и пробормотал:

— Тик, так, бум.

В следующее мгновение его тело взорвалось, как бомба.

Это был беззвучный взрыв. Пугающе тихое разрушение. Воздух взорвался без единого звука.

Канна схватила Рена и бросилась на пол.

Как только она накрыла его своим телом, на её спину хлынуло нечто очень горячее. Жар был такой, что на глаза навернулись слёзы…

— Татьяна!

Канна стиснула зубы.

Она умирала от боли. Что, чёрт возьми, попало ей на спину?

— О боже, Татьяна.

Зрение Канны затуманилось.

Канна мутным взглядом уставилась на Рена. Она увидела, что его руки и плечи, которые она не смогла прикрыть, были раскалены докрасна, словно их коснулась лава.

‘Моя спина, должно быть, в таком же состоянии’.

Чёрт, её прекрасная спина.

— Подожди, я позову доктора!

— Нет.

Канна, подавив стон, схватила Рена за запястье.

— Не как член Национального Собрания.

— Ты с ума сошла? Твоя спина сейчас!

— Никто не должен знать об этом. Ни в коем случае.

— Но!

— Отнеси меня в мою комнату. Тихо, чтобы никто не заметил, что я ранена. Там есть лекарство.

— Ты совсем спятила. Выжила из ума!

Рен, ругаясь, поднял Канну. Возможно, из-за того, что взрыв был беззвучным, даже проходившие мимо слуги ничего не заметили.

Он поспешно внёс Канну в комнату.

— Сумка, внутри, жёлтый стеклянный флакон. И дезинфицирующее средство тоже. Да, это.

Пока Рен лихорадочно доставал лекарства, Канна, глубоко дыша, сняла одежду.

Она посмотрела на свою спину в зеркало. Кожа была ярко-красной и слезала. Она полностью расплавилась.

И в этот момент Канна подумала о Рафаэле. Когда-то Рафаэль изменился так с головы до ног.

Неужели он прыгнул в огонь и вытерпел эту боль, чтобы спасти её?

‘Нет, сейчас не время думать о Рафаэле’.

Канна выкинула его из головы. И без того разбитая, она отбросила свои обещания, данные ему.

— Это оно?

— Да, оно. Наноси.

К счастью, лекарство, сделанное в тот раз, ещё оставалось. Если Рен аккуратно его нанесёт, всё заживёт без следа.

— Я продезинфицирую.

— У-ух.

— Будет больно.

— Я знаю.

Рен вздохнул, глядя на её спокойствие. Он протянул ей полотенце.

— Будешь кричать. Так что держись за это.

— Спасибо.

Дав Канне полотенце, Рен медленно полил дезинфицирующее средство ей на спину. На мгновение перед глазами всё вспыхнуло.

‘Действительно больно’.

Она не помнила, как выдержала это.

Спустя какое-то время Канна, вся в холодном поту, растянулась на кровати. Рен вытирал холодный пот с её спины и рук полотенцем.

— Больно?

— Жить можно.

— Какая же ты несносная женщина.

— Следи за словами.

— Тебе не нужно было меня защищать.

‘Нужно’.

Потому что это она по ошибке принесла эту куклу-бомбу. Но у Канны не было сил объяснять, поэтому она лишь вздохнула.

— В сумке должна быть таблетка, похожая на бусину. Достань, пожалуйста, пять штук.

Когда Рен подошёл, Канна попыталась сесть.

Но сил совсем не было. У неё не осталось сил даже на то, чтобы поднять руку и взять у него лекарство. Словно заметив это, он осторожно приподнял тело Канны и позволил ей опереться на его плечо. А затем одну за другой вложил таблетки ей в губы.

Канна проглотила таблетки вместе с водой, которую он ей подал.

А потом она подумала о Чжухве.

‘Ли Чжухва’.

Должно быть, это была идея Чжухвы.

‘Ты пытаешься меня убить?’

Но, как ни странно, это не удивляло.

Скорее, Канна почувствовала уныние, словно её поразила какая-то зловещая догадка.

‘Ты ненавидишь меня, как и ожидалось’.

Заместительница, что когда-то жила в этом теле. Её воспоминания, эмоции и мысли остались в этом теле, как обломки.

Поэтому она не могла не знать Чжухву очень хорошо.

Если это была Чжухва, с её образом мыслей, её характером, то ей было за что ненавидеть Канну.

‘Ты, наверное, думаешь, что я украла твою жизнь’.

Канне было жаль Чжухву.

Ей было жаль, что она принесла Чжухве несчастную жизнь Канны. Ей тоже было жаль.

И всё же это не может быть её грехом. Это была не её вина и не её ответственность. Потому что изначально это сделала не она.

‘Возможно, то, что наши тела поменялись, было уловкой Чёрных Апостолов’.

Если Чжухва хочет отомстить, она должна мстить им.

Но эта глупая девчонка срывает злость не на том человеке.

— Канна.

Чжухва улыбнулась.

— Ты никогда не подумаешь, что это твоя вина.

Скорее, она разозлится на меня за то, что я затеяла ссору.

Никто в этом мире не знает Канну лучше, чем я.

Воспоминания Канны, её эмоции, мысли. Потому что все они, одно за другим, остались в этом теле.

— Думаешь, мой гнев неоправдан?

Чжухва тихо прошептала. Она уставилась в свои собственные глаза, отражавшиеся в остром срезе кинжала. Она смотрела на себя так, словно когда-то была в этом теле.

— Это потому, что ты не пережила того, что пережила я.

Чжухва приподняла уголки губ.

— Однажды кто-то вошёл в твоё тело, получил любовь твоей семьи и наслаждался всем счастьем, которого ты заслуживала.

— Ммф, ммф!

— А потом я вошла в тело этого человека, получила всю ненависть, которую заслужила она, и перенесла все несчастья, которых заслужила она.

Её глаза покраснели.

— И после этого ты можешь говорить мне не ненавидеть её?

— Ммф, ммф!

— Там не было места для меня.

Чжухва рассеянно пробормотала.

Её семья, которую она встретила впервые за двенадцать лет, непринуждённо называла её ласковым именем. «Чжухва!» или «Сестрёнка!».

Они говорили о том, что случилось вчера. Они смотрели на неё глазами, полными доверия.

Они любили не её. Они любили Канну, которая вошла в её тело.

Чжухва хихикнула и рассмеялась.

Да, её семья даже не знала, что она исчезла. И они любили другого ребёнка, принимая Канну за неё.

Того ребёнка.

Канну.

— Ох, прости. Кажется, ты не можешь ответить.

Чжухва, словно вспомнив об этом, поспешила к ней. Затем она вынула кляп изо рта своей собеседницы.

Тогда женщина, Жозефина Элейстер, закричала:

— Кто ты! Что за бред ты несёшь?

— Побывав в Корее, я много думала о своей матери.

— Развяжи! Я хочу, чтобы ты немедленно меня развязала!

— Почему я осталась жива после такого обращения со стороны матери?

— Я… я даже не знаю, кто ты!

— Я же сказала. Я жила в теле Канны, и ты, мать, издевалась надо мной.

Лицо Жозефины побледнело. Она не могла в это поверить. Это была история, в которую она не хотела верить.

— Может, это из-за воспоминаний Канны? Возможно, я переняла её характер.

Чжухва грустно улыбнулась.

— У Канны много хороших качеств. Так что она собирается научиться у тебя тому, чему нужно научиться.

Глаза Жозефины исказились от страха, когда Чжухва подняла кинжал.

— Что ты собираешься делать?

— Мстить.

— Ах, прости меня, пожалуйста! А-а-а! Помогите!

Когда Жозефина начала кричать, Чжухва нахмурилась. Она снова заткнула ей рот. Она сладко проговорила, завязывая губы Жозефины так туго, что они порвались:

— Что говорила мать, когда я умоляла тебя простить меня?

Улыбка исчезла с лица Чжухвы. Осталась лишь ненависть, подобная чёрной, сожжённой кости.

— «Ты, проклятая сука, заслуживаешь смерти».

Чжухва опустила кинжал.

----------

Том 3 Глава 182

Канна совершенно не собиралась ссориться с Чжухвой.

Наоборот, она хотела бы с ней поладить.

Если бы они стали подругами, они могли бы стать родственными душами.

Им не нужны были слова.

Им не нужно было время, чтобы узнать друг друга.

Достаточно было лишь взгляда, выражения лица.

Чжухва и Канна очень хорошо знали друг друга. Тела и души друг друга, прожитые жизни — не было ничего, чего бы они не знали.

‘Поэтому я знаю, что Чжухва никогда не станет моей подругой‘.

Чжухва, должно быть, тоже это знает.

Канна Адис не прощает тех, кто пытался причинить ей вред, и обязательно отомстит.

‘И всё же она пыталась меня убить‘.

Канна закрыла глаза.

Чжухва собирается сразиться с ней.

Возможно, насмерть.

Попытка убить её, используя Ёну, была, вероятно, лишь пробой сил.

Более того, Чжухва не одна.

Она вместе с Чёрными Апостолами.

Эта дура, создавая трещины в мире, безрассудно использует алхимию.

Канна издала смешок, похожий на вздох.

‘Мирное время закончилось‘.

Раз уж они узнали, что «Татьяна» — это Канна, они будут использовать такие же уловки, как с куклой Ёну.

‘Могут пострадать окружающие‘.

У Татьяны Евгении было много дорогих ей людей.

Уважаемая королева Екатерина, принцесса Иоанна, которая была ей почти подругой, принц Лоренцо, который был ей как младший брат, и…

И Алексей.

— …Не хочу расставаться. — уныло пробормотала Канна.

Прежде всего, нужно рассказать об этом Алексею.

Он имеет право знать её историю. Ведь они искренне любят друг друга.

Если он, несмотря на риск, захочет быть с ней…

Тогда и она, рискуя, подумает об их совместном будущем.

На следующий день, рано утром, пришёл Клод.

— Госпожа, мне нужно с вами поговорить.

— Кто вы?

— Не притворяйтесь, что не знаете. Вы же велели мне убираться.

Клод недовольно нахмурился, но Канна невозмутимо склонила голову.

— Вы, должно быть, перепутали меня с кем-то знакомым. В этом мире есть как минимум три человека, похожих друг на друга.

— Боже мой. Вы так и будете продолжать?

— Меня зовут Татьяна Евгения. Приятно познакомиться.

— Это вы должны были сказать до того, как велели мне убираться.

— Совершенно не понимаю, о чём вы говорите.

Когда Канна нагло притворилась невинной, Клод в конце концов тяжело вздохнул.

— Хорошо, госпожа Татьяна Евгения. Как бы то ни было, я рад видеть вас живой.

…

— И хочу сказать, что это был фантастический побег. Вы всех обманули.

На этот раз она не смогла притвориться наглой. Канне стало немного неловко перед ним, и она крепко сжала губы.

— На этом первое знакомство закончим, тогда перейдём к делу.

— Говорите.

— Сегодня утром сэр Орсини и рыцари Адис отправились в королевский дворец.

…

— А я останусь и буду прислуживать сэру Каллену. Хотя он, конечно, никак не может смириться с тем, что он — сэр Каллен…

Канна пропустила слова Клода мимо ушей. Орсини отправился в королевский дворец?

‘Оставив меня?‘

Тот, кто угрожал, что если она отойдёт от него, он будет мучить Алексея и Лоренцо, просто ушёл?

‘Что он задумал?‘

Внезапно ей вспомнился вчерашний Орсини.

Он пришёл, источая густой запах крови, самовольно притянул её, самовольно оттолкнул и ушёл, словно убегая.

‘Кстати, вчера он был особенно странным. Что-то случилось с моей куклой?‘

Она и так собиралась спросить. Она собиралась спросить, что Чжухва натворила с её куклой, но он ушёл раньше.

‘…Тогда, если я снова сбегу отсюда, смогу ли я спрятаться?‘

Бросить имя Татьяны Евгении и сбежать?

Всего лишь один раз использовать алхимию ради собственного удобства.

Если спрятаться в месте, о котором не знают ни Орсини, ни Клод, ни Рен, ни Чёрные Апостолы, и начать всё сначала…

‘…А если поймают, снова бежать, снова начинать, поймают — снова бежать…‘

Три года назад Канна выбрала побег.

Настолько её душевное состояние было доведено до предела.

Но сейчас всё иначе.

По крайней мере, сейчас она стояла не на краю пропасти. И у неё были люди, которых она хотела защитить.

— Рен поедет со мной в королевский дворец. Рен согласился на сопровождение сэра Клода?

— Он сказал, чтобы я получил разрешение у доктора Татьяны. Сказал, что мнение нанимателя важно. — Клод улыбнулся.

— Но я должен следовать за сэром Калленом, пусть даже тайно, так что буду благодарен, если вы просто разрешите, хотя бы из жалости ко мне.

Канна, сделав вид, что немного подумала, согласилась.

— Хорошо.

Всё равно её личность была раскрыта Клоду, так что не было причин отказывать.

— Буду рад сотрудничеству, доктор Татьяна.

Так Канна снова отправилась в столицу.

Прибыв в королевский дворец через несколько дней, Канна была немало удивлена неожиданной толпой.

Во дворце, похоже, проходило какое-то мероприятие, и туда съехались представители разных стран.

— Что здесь происходит?

Если бы здесь проходило такое крупное международное мероприятие, она бы об этом знала?

— Неужели вы не знали? Ведь состоится помолвка его высочества наследного принца Алексея.

Канна медленно повернула голову.

Что она только что услышала? Увидев, что она совершенно не в курсе, Клод, похоже, сам удивился. Он быстро поправился:

— …Кажется, я что-то такое слышал, но на самом деле я тоже точно не знаю.

— Говорите.

— Нет, я тоже точно не знаю.

Рен, недовольно смотревший на них, вмешался:

— Послушайте, нанимательница. Вы же любовница наследного принца Алексея и придворный лекарь. Почему вы не знаете того, что знаю даже я, наёмник?

…

— Наследный принц Ялдена обручается с принцессой Амелией из Асланской империи.

Внезапно ей показалось, что её ударили молотком по голове.

Канна разинула рот от изумления. Однако, ничего не сказав, снова его закрыла.

‘Помолвка? С Амелией? Алексей?‘

Не может быть. Этого не может быть.

Разве такое могло случиться так внезапно?

В этот момент ей вдруг вспомнились слова недавно умершего Сергея, брата лорда Блицкрига:

— Говорят, его высочество скоро обручится.

Канна сглотнула. Она была так поражена, что кончики пальцев похолодели.

Канна, ничего не ответив им, пошла дальше. Попросив слугу выделить Рену и Клоду комнаты рядом с её, она одна вошла в свою спальню.

Она рухнула на кровать.

‘Вот оно что‘.

Она безучастно смотрела на стену.

Очень медленно сумбур в голове начал укладываться.

‘Орсини приехал сюда не только из-за Чёрного Тумана‘.

Он представлял семью Адис на помолвке принцессы Амелии.

‘Все вместе обманули меня‘.

Королева Екатерина, Алексей, Иоанна.

Окружающие, придворные, люди из владений Блицкриг — все тщательно скрывали это.

Чьё это было желание, было очевидно.

Алексей, конечно.

В этот момент. Окно открылось, и в комнату впрыгнул мужчина.

Это был Алексей.

— Татьяна, почему ты так быстро приехала?

Его волосы были растрёпаны. Похоже, он примчался, как только услышал о её прибытии.

Канна безучастно посмотрела на него снизу вверх, а затем скривила губы.

— Поздравляю с помолвкой, ваше высочество наследный принц.

— Татьяна!

Алексей громко произнёс её имя, словно отвергая это поздравление. Он подошёл и резко схватил её за руку.

Его рука дрожала.

— Татьяна, я люблю только тебя. Так что не пойми меня неправильно.

— Ваше высочество, я ничего не поняла неправильно.

От этих слов лицо Алексея просияло.

— Значит, наши отношения не изменятся?

— Нет.

— Что?

— Вы скоро обручитесь, так что со мной, естественно, нужно покончить.

Губы Алексея задрожали.

Его рука, державшая руку Канны, сжалась сильнее.

— Покончить?

— Да.

— Ты это серьёзно? Как ты можешь говорить такие жестокие слова?

— Жестокие слова?

— Королевский брак — это не плод любви. Это сделка ради государственных интересов, и только. Этот брак для меня ничего не значит. — Алексей с серьёзным лицом отчаянно умолял.

— Обещаю. Татьяна, я возьму тебя в наложницы и произведу с тобой потомство.

Наложницы?

Он сейчас предлагает мне стать его второй женой?

— Потомка, рождённого от тебя и меня, я сделаю следующим королём. С принцессой Амелией у меня не будет никаких отношений. Клянусь своим именем.

Внезапно ей вспомнился император Асланской империи.

Мужчина, который всю жизнь любил только наложницу Терезу. Верность императора была очень известной историей.

‘Но даже такой император сделал Терезу наложницей. А в императрицы взял дочь влиятельного рода‘.

Слова Алексея были верны. Королевские браки были торговлей и сделками.

Любви там не было места.

— Татьяна, пожалуйста.

Лицо Алексея исказилось от страха. Его рука, державшая Канну, вспотела.

— Пожалуйста, только на этот раз пойми моё положение. Только на этот раз уступи мне. Тогда я всю оставшуюся жизнь буду уступать тебе.

— Не хочу.

— Татьяна!

— Было бы лучше, если бы вы заранее сказали мне о помолвке. Жаль, что я узнала об этом так.

— Если бы сказал! — Алексей рявкнул.

— Если бы сказал, ты бы меня бросила! Как сейчас!

----------

Том 3 Глава 183

— Вы хорошо осведомлены. — спокойно ответила Канна.

— Я больше не могу продолжать отношения с вашим высочеством. Нет, я не хочу этого.

— Татьяна!

— Ваше высочество обманули меня.

Лицо Алексея стало мертвенно-бледным. Канна пристально посмотрела ему в глаза.

— Если ваше высочество захочет, я снова, как дура, поверю вам. Как сейчас.

— Татьяна, прости. Правда…

— Я больше не могу доверять вашему высочеству.

— Я боялся потерять тебя.

Похоже на то.

Его глаза, его руки — всё было пропитано страхом, что Канна может его покинуть.

Поэтому он и принял такое глупое решение.

— Прости. Татьяна, прости меня только на этот раз.

Однако Канна ничуть не дрогнула.

У неё даже не осталось желания дрогнуть.

Ведь её любовь к нему и в этот самый миг рассыпалась в прах.

‘Плохой ублюдок‘.

Она искренне любила Алексея, и разочарование было столь же велико, сколь и любовь.

Алексей был самым близким ей человеком в этом мире.

Человеком, которому она больше всего доверяла.

И такой человек предал её доверие.

Используя свою власть и связи, он полностью обманул её. Сделал дурой.

Поэтому она больше не могла доверять ему, как прежде.

— Эти отношения, я больше не могу их продолжать.

От её твёрдых слов лицо Алексея очень медленно, медленно начало холодеть.

— Ты хочешь всё так закончить?

— Да.

— Нет. Я никогда не смогу закончить.

— Не заблуждайтесь. Это не то, что зависит только от воли вашего высочества.

— Ты ведь тоже меня любишь. Поэтому не отказывайся от меня так легко. — Алексей дрожащей рукой коснулся щеки Канны.

— Я твой.

Когда она уже собиралась резко ответить, дверь с грохотом распахнулась. Канна и Алексей одновременно повернули головы.

Это был Лоренцо.

— Принц?

Лоренцо, переводя взгляд с Канны на Алексея и обратно, скривил лицо.

— Что вы двое здесь делаете?

— Лоренцо. — Алексей, словно от головной боли, вздохнул и потёр лоб.

— Уходи. Это не твоё дело.

— Брат, ты же обручаешься! Так что ты делаешь сейчас с Татьяной!

— Этот ублюдок…

— Татьяна, ты меня обманула? Ты, ты действительно была любовницей брата Алексея?

Лицо мальчика было искажено от предательства.

— Ты же мне сказала, что нет!

Это был настоящий балаган. Канна оттолкнула Алексея и подошла к Лоренцо.

— Мне жаль, что я не смогла тогда сказать вам правду. Но…

— Не трогай меня!

Шлёп!

Лоренцо оттолкнул протянутую Канне руку. Его лицо выражало глубокую обиду.

— Лгунья, ты меня обманула! — И он, повернувшись, убежал.

— Подождите, принц!

Канна поспешно бросилась за ним.

Как бы то ни было, она действительно обманула Лоренцо. Извиниться или объясниться — так это оставлять было нельзя.

Лоренцо, убегая, остановился посреди сада. Он резко развернулся и посмотрел на неё.

Канна, задыхаясь, быстро извинилась:

— Простите, что солгала. Я хотела максимально избежать сплетен. Поэтому…

— Ты любишь брата?

— …Да. — Канна выдохнула, словно вздохнула.

— До того, как услышала о помолвке, я любила его.

Лицо Лоренцо исказилось.

Он крепко сжал кулаки, а затем снова повернулся.

— Не ходи за мной.

На этот раз Канна уже не могла преследовать Лоренцо.

‘Ах, чёрт побери‘.

Канна закрыла лицо руками.

Она полностью потеряла доверие Лоренцо.

Это было естественно.

Разве она сама не злилась на Алексея за то, что он её обманул?

Ведь она солгала, что не является любовницей его уважаемого брата Алексея, что никогда не сделает ничего, что могло бы опорочить его честь.

Она заслужила потерять доверие. Сама виновата.

— Татьяна. — Догонявший её Алексей тихо позвал её по имени.

— Прости. — И он притянул её за талию и крепко обнял.

— Пожалуйста, пойми.

…

— Люблю.

Внезапно рука, собиравшаяся оттолкнуть его, ослабла.

Не потому, что она смягчилась.

Было слишком пусто.

Ужасно пусто.

Реальность, в которой она больше не могла сказать «и я тебя», эта внезапная реальность причиняла боль.

Тут Алексей поднял её подбородок и поцеловал. Канна быстро оттолкнула его.

— Уберите руки. Больше не делайте этого.

— Татьяна.

— Моё решение не изменилось. Мне больше нечего сказать, так что уходите.

От холодного отказа Алексей в конце концов отступил.

— Пока уйду. Но запомни. Я не смогу от тебя отказаться.

Канна больше не могла сдерживаться и выпалила:

— Хватит нести чушь, ваше высочество. Вы похожи на сумасшедшего.

— Ты только сейчас это поняла? — Алексей горько усмехнулся и повернулся спиной. Когда он ушёл, Канна простонала и схватилась руками за голову.

‘Ах… правда‘.

Что это?

Что это такое!

Раздражает. Правда, так раздражает, что хочется закричать во весь голос.

В этот момент.

Сверху послышался шорох.

Канна испуганно вздрогнула и подняла голову. И встретилась с зелёными глазами.

На дереве сидел беловолосый мужчина.

— Рен?

Рен пристально смотрел на неё сверху вниз и курил сигарету.

Когда он глубоко затянулся, огонёк вспыхнул алым. А затем он выдохнул дым.

Может, потому, что он всё время пристально на неё смотрел? Ей показалось унизительным, будто Рен выдохнул дым ей в лицо.

Однако это, конечно, была иллюзия. До неё не доносился даже запах сигарет.

— …С какого момента ты смотрел?

Рен снова глубоко затянулся сигаретой. И вместе с дымом небрежно ответил:

— Всё.

Затем он легко спрыгнул и встал перед ней.

Рен скривил губы в усмешке.

Словно издеваясь или хваля, он прошептал:

— Какая же вы добрая, моя нанимательница.

…Что?

Однако времени спросить больше не было.

Рен прошёл мимо неё.

Лишь горький запах сигарет остался, коснувшись её носа.

Канна смотрела на его удаляющуюся спину, а затем приложила руку к груди.

Может быть, из-за странного ощущения, возникшего несколько мгновений назад, сердце быстро забилось.

‘Что это только что было?‘

Этот взгляд.

Кажется, я где-то его видела…

Впрочем, его внешность была точь-в-точь как у Каллена.

Канна, успокаивая взбудораженные нервы, пошла дальше. Она пошла за Реном, который уже успел уйти довольно далеко.

Ей нужно было кое-что ему отдать.

Как и ожидалось, Рен ждал её перед её спальней. Он хотел получить одолженные деньги.

Канна вошла с ним в комнату.

— Подожди немного на диване.

— Да.

Канна подошла к двери кладовой, примыкавшей к комнате. В этой кладовой находился сейф.

Вставив ключ, Канна поняла.

Дверь открыта.

Не заперта.

‘Я же точно запирала на ключ?‘

Но она открыта.

Это означало, что кто-то вошёл внутрь.

‘Ключ ведь только у меня‘.

Канна быстро вошла в тёмную кладовую.

— Боже мой…

Замок сейфа был сломан, а дверца сейфа демонстративно открыта.

И внутри ничего не было.

Увидев пустой сейф, у неё в голове всё побелело.

Канна рухнула на пол.

‘Неужели меня ограбили?‘

Но это же королевский дворец.

Место с самой надёжной охраной в стране. И здесь ограбление?

Тут до её носа донёсся слабый запах сигарет. Канна безвольно повернула голову.

Рен стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Я же просила подождать. Когда ты пришёл?

— Только что. — Рен, не меняя выражения лица, лишь шевельнул губами.

— Вы долго.

…

— Так что. — Его губы изогнулись в дугу.

— Мои деньги?

Внезапно её пронзила зловещая догадка.

Неужели.

‘…Этого не может быть‘.

Однако она тут же отбросила это подозрение.

Рен не мог этого сделать.

Во-первых, у него не было на это времени.

Они только что прибыли в королевский дворец, и Канна отсутствовала в спальне совсем недолго.

Только на тот короткий миг, когда она побежала за Лоренцо.

В это время Рен уже был в саду и курил сигарету. К тому же, он вернулся почти одновременно с ней.

Так что по времени это было невозможно.

И самое главное, зачем ему это?

Рен — наёмник, чья работа основана на доверии, и он зарабатывает достаточно денег своей профессией.

Так что он не стал бы заниматься такой глупостью, как воровство в королевском дворце.

Да, у Рена не было причин так поступать.

…Если бы это не был Каллен Адис.

— Похоже, меня ограбили. Всё моё состояние, хранившееся в сейфе, исчезло.

— Ограбили?

— Да.

— И что? — Рен пристально посмотрел на неё глазами, в которых не было и тени волнения.

— И что с того.

От его ровного голоса у Канны похолодели кончики пальцев. Почему-то ей показалось, что даже волоски на затылке встали дыбом.

— Это ваши проблемы. А я должен получить свои деньги. Прямо сейчас.

----------

Том 3 Глава 184

Конечно, это была вполне естественная реакция.

Сумма нешуточная, целых два миллиарда золотых.

Она заняла такую огромную сумму, чтобы купить эту чёртову куклу.

Разве она не заверяла его с полной уверенностью, что вернёт долг, как только вернётся во дворец?

А теперь она изменила свои слова, сказав, что не может заплатить, так что ей нечего было бы возразить, даже если бы он выхватил нож.

— Прости. Если ты дашь мне немного времени…

— И вы смеете сейчас такое говорить? — тон Рена тут же стал грубым.

Он сбросил маску вежливого наёмника и обнажил острую усмешку.

— Вы обещали вернуть мне деньги, как только прибудете во дворец. Я поверил вам и одолжил.

‘Знаю‘.

‘Так и было‘.

Канна схватилась за раскалывающуюся голову.

— Мне очень жаль, но обстоятельства сложились так, что сейчас это невозможно. Дай мне время.

— Я наёмник, госпожа заказчица, я торгую своим телом и временем. Но я уже потратил слишком много.

…

— Срок моего контракта был до тех пор, пока вы находитесь во владениях Бритск. Но я покинул владения и приехал в столицу, чтобы получить эти чёртовы деньги.

Каждое его слово было правдой, так что возразить было совершенно нечего.

Он уже потратил слишком много времени.

Вероятно, до сих пор он терпел из вежливости.

А по этой вежливости даже одолжил деньги…

— Мне очень жаль, что я причинила тебе неудобства. Дай мне ещё немного времени, и я как-нибудь найду деньги.

— Время. — Он повторил это слово.

— Не могу дать.

— …Рен.

— Но я могу его продать.

Суровое лицо Рена внезапно смягчилось. Он улыбнулся и ласково предложил:

— Купите?

— У меня сейчас ничего нет…

— Есть. — Он кивнул головой.

— Вы.

Канна широко раскрыла глаза.

В этот момент Рен, опиравшийся на дверь, выпрямился.

Он сделал широкий шаг длинными ногами, подошёл и встал перед ней. Затем наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Если мы продолжим то, на чём остановились в прошлый раз, думаю, я смогу считать, что долг уплачен.

Канна пристально посмотрела на него, а затем, прищурив глаза, тихо рассмеялась. И едко усмехнулась:

— Вот же мужики, что один, что другой, у всех в голове одно и то же.

Его, похоже, рассмешили её слова, и он рассмеялся вслух.

— А, да. Вы правы. Всё очевидно. Все одинаково вульгарны. Думайте, как вам угодно.

— Я найду способ и верну одолженные деньги. — Канна протянула руку и взяла его за подбородок.

— Так что жди.

— Жди.

Внезапно в глазах Рена промелькнуло замешательство.

Прикосновение её пальцев к его подбородку было таким нежным, что он чуть было не сказал «хорошо».

Казалось, он кивнул бы, даже если бы она попросила одолжить ещё денег, что было бы совершенно абсурдной просьбой.

Внезапно его охватило раздражение.

Разве он не продолжает совершать одни лишь убыточные поступки?

Изначально одолжить такую огромную сумму, как два миллиарда, без всякого залога было безумием.

Рен больше не хотел следовать за этим своим парадом глупости. Нужно было хотя бы сопротивляться.

Поэтому он протянул руку и коснулся её щеки.

— Хорошо. — Он наклонил голову.

Медленно сократил расстояние. Их взгляды встретились совсем близко.

— Я подожду, так что давайте договоримся на этом. — Он озорно улыбнулся, как капризный мальчишка, и прошептал:

— Если страшно, можете увернуться.

Он думал, что она влепит ему пощёчину.

Однако всё вышло иначе.

Канна, пристально смотревшая на него снизу вверх, улыбнулась. Это была улыбка, полная презрения.

И она резко схватила Рена за затылок.

Притянула его вниз и поцеловала.

Внезапно перед глазами Рена всё вспыхнуло, словно он попал в аварию.

Он не мог ни о чём думать, ничего не чувствовал. Таким было его потрясение.

Однако вскоре его чувства пробудились от нахлынувшего, как волна, её аромата.

Смешивающееся дыхание и кожа были такими сладкими. Головокружительными.

Это захлестнуло его всего. Гордость, дух противоречия, все рациональные мысли рухнули.

Осталась лишь всепоглощающая эйфория.

Когда она попыталась отстраниться, Рен поспешно протянул руку. Он притянул её за талию. Умоляюще прошептал:

— Ещё немного, пожалуйста…

И их губы снова соприкоснулись. От этого нежного прикосновения у него помутилось в голове. ‘Боже, так хорошо, что можно сойти с ума…‘

Однако в следующую секунду решительная сила оттолкнула его от плеча.

Все ощущения исчезли, как мыльные пузыри. Внезапно от безумного сожаления в животе закипел стон.

— Что такое? — Рен открыл глаза. В поле его зрения попало лицо Канны, странно смотревшей на него.

— Ты почему плачешь?

‘Плачу?‘

Рен дрожащей рукой провёл по своему лицу.

На кончиках пальцев осталась влага.

Это были слёзы, которые он пролил, даже не заметив. Рен безучастно посмотрел на свою мокрую руку.

‘Почему я плакал?‘

Неужели…

‘От того, что было слишком хорошо?‘

Лицо вспыхнуло. Он резко пришёл в себя.

‘От простого поцелуя плакать от удовольствия?‘

Стыд сжигал всё его тело. Он задрожал, но уже по другой причине.

Однако он не мог этого отрицать. Разве он несколько мгновений назад не потерял полностью рассудок?

Конечно, было хорошо.

Настолько, что он не мог поверить, что от простого поцелуя можно испытать такое удовольствие.

Но плакать, как идиот?

— Почему ты плачешь? — Она, похоже, тоже нашла это странным и спросила ещё раз.

Немного погодя Рен выдавил из себя максимально спокойный голос:

— Что-то в глаз попало.

Было очевидно, что она не поверила.

Когда Канна подозрительно посмотрела на него, Рен быстро повернулся.

— …Как можно скорее, добудьте деньги.

— Хорошо.

Чёрт побери.

Рен, пробормотав ругательство, пошёл, но внезапно пошатнулся. Он поспешно опёрся о стену, чтобы устоять.

У него подкосились ноги.

— Кхм, кхм.

…

— Хм-хм.

За спиной послышался звук, словно Канна едва сдержала смех, а затем быстро подавила его. Делая вид, что заботится, она притворно прокашлялась.

‘Чёрт побери‘.

Кончики ушей покраснели до предела.

Лучше бы он ударился головой о стену и умер.

У него совершенно не хватило смелости обернуться, и он быстро пошёл прочь.

Сбежал.

В отличие от Рена, который даже прослезился, Канна не испытывала ни малейшего волнения или сентиментальности.

Ей было просто немного смешно.

‘Представлять меня наивной барышней, которая будет трепетать от лёгкого поцелуя‘.

‘А потом самому расхныкаться, ну не идиот ли?‘

На этом всё.

Как только Рен ушёл, Канна начала расследование.

— Странно. Ещё сегодня утром было заперто, — растерянно сказала горничная.

— Сегодня утром я протирала пыль с дверной ручки и проверяла, что заперто…

Стражники говорили то же самое.

— Кроме горничной, отвечающей за уборку, никто в комнату не входил. Когда горничная убирала, я тоже наблюдал за ней из комнаты.

Канна сообщила об этом в королевскую гвардию.

Вскоре пришёл следователь и всё осмотрел.

Это была женщина, с которой она была знакома и довольно дружна.

— Замок на сейфе полностью сломан.

— Правда?

— Да. И это не меч или какой-то инструмент. Железо сломано так, словно его потянули руками.

— …Это возможно?

— Я сама впервые вижу такой случай. К тому же, судя по срезу, это определённо было сделано с одной попытки. — Следователь пробормотала, словно не веря своим глазам.

— Просто один раз приложили силу и сломали железо. И, причём, не очень-то и стараясь.

…

— С дверью то же самое. Засов полностью сломан. Дверную ручку провернули силой, и замок сломался. — Лицо следователя стало серьёзным.

— Это не обычный вор, доктор. Такое могут сделать лишь немногие в мире.

— Пожалуй.

— Я доложу наверх, но сейчас будет трудно выделить людей для этого расследования. Завтра прибывает Божественный Дух…

— …Божественный Дух прибудет на помолвку?

— Да. Говорят, его величество королева специально его пригласила.

— Понятно.

— Поэтому все очень напряжены. Вы же знаете, новый Божественный Дух… как он занял это место.

Канна не ответила.

Следователь, похоже, напряглась от одной только мысли об этом и натянуто улыбнулась.

— Мир сильно изменился. Не так ли?

На следующий день, рано утром.

Рен проснулся.

Он сел и зевнул.

И, проведя рукой по растрёпанным белым волосам, спустил ноги с кровати.

Дзынь.

В этот момент кончики его пальцев коснулись чего-то холодного. Рен отдёрнул ногу.

Это было ожерелье.

Он пристально посмотрел на ожерелье, а затем, спустившись с кровати, низко наклонился.

Он поднял свисающий край простыни и заглянул под неё.

Там сверкали бесчисленные золотые монеты и драгоценные камни.

----------

Том 3 Глава 185

— Что это? — Рен был ошеломлён.

Что это за драгоценности! И не только под кроватью. Когда он открыл шкаф, там тоже была гора золотых монет.

‘Разве такое было?‘

Он в замешательстве схватился за голову. Он судорожно пытался вспомнить.

Вчера, когда они прибыли во дворец.

Он получил комнату рядом с нанимательницей и немного отдохнул.

Захотелось покурить, и он вышел в сад.

Забрался на дерево, смотрел на вид дворца и курил.

Тогда он увидел, как Татьяна, она, ссорится со своим любовником.

‘И потом я вернулся‘.

После неожиданной перепалки с нанимательницей, Рен, словно в тумане, вернулся в свою комнату, умылся и сразу же лёг спать.

И сегодня утром, проснувшись, он обнаружил, что под кроватью и в шкафу полно всяких сокровищ.

‘Подождите, это, неужели‘.

Ему вспомнились слова нанимательницы о вчерашнем ограблении.

‘Это, как ни посмотри, похоже на то самое…‘

Он вдруг заметил, что на золотых монетах лежит карточка.

Быстро схватил её и развернул.

«Как ты, наверное, догадался, это имущество Татьяны. У меня не было времени, чтобы спрятать всё как следует, так что я пока оставил это здесь».

На карточке были написаны слова элегантным почерком.

«Только так у тебя появится причина оставаться рядом с ней дольше.Так что распорядись этим сам.Ты ведь знаешь, что тебе никто не поверит, если ты скажешь, что это не твоих рук дело?Будь осторожен, если поймают, обвинят в воровстве».

— Какой ублюдок…? — мучительным голосом прошептал Рен.

Канна всю ночь ворочалась.

Прибытие Божественного Духа беспокоило её, но самой насущной проблемой были деньги.

‘Всё моё состояние исчезло‘.

Кто же это сделал?

Кто-то из тех, кто сейчас находится в этом дворце и способен сломать железо голыми руками.

Кто-то, кто мог бы незаметно проникнуть в её комнату, минуя стражу.

Если исключить Рена, для которого это было невозможно по времени.

‘…Орсини‘.

Для этого типа это было бы проще простого, как высморкаться.

‘То, что он уехал раньше, тоже было подозрительно‘.

Но зачем ему это делать?

Мотив был неясен.

Если это просто для того, чтобы насолить ей, разве не слишком много усилий?

‘Нужно встретиться с Орсини‘.

К тому же, у неё были к нему вопросы.

Чтобы встретиться с Орсини, Канне пришлось накинуть плащ.

Здесь было много знакомых лиц.

Недавно она чуть не столкнулась с принцем Аргоном.

Из-за помолвки Амелии собрались всевозможные важные гости.

— Сэр Эстера.

Канне едва удалось остаться незамеченной, и, расспрашивая слуг, она добралась до комнаты Орсини.

— Я пришла встретиться с сэром Орсини, не могли бы вы передать?

— Пожалуйста, подождите здесь немного.

Эстера вошла в комнату Орсини.

И долго не было никаких вестей.

‘Почему так долго?‘

Прошло около десяти минут?

Когда она, устав ждать, собиралась постучать в дверь, вышла леди Эстера.

— Прошу прощения. Я помогала сэру Орсини переодеться и задержалась.

— Переодеться?

— Да. Поскольку он не держит личных слуг, я помогаю.

‘Знаю‘.

Орсини с самого начала терпеть не мог, когда его одевали другие, поэтому всегда ходил в простой, удобной одежде?

А теперь он принимает помощь. Канна заново осознала, как он изменился.

— Входите. Вас ждут.

Орсини сидел за столом у окна и просматривал документы.

Орсини, читающий документы. Это само по себе было шоком, но ещё большим шоком было…

‘Он надел галстук? Орсини?‘

Аккуратно завязанный тёмно-синий галстук под накрахмаленным воротником рубашки, который, к тому же, ему удивительно шёл.

И это было не всё. Обычно растрёпанные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а идеально сидящая рубашка застёгнута на все пуговицы.

Если бы он надел жилет и пиджак, то мог бы сразу же отправляться на королевский бал.

‘Я впервые вижу его таким опрятным‘.

Канна была сбита с толку этой аккуратностью, словно вырезанной по лекалу. Даже солнечные лучи, падавшие на его лоб, казались прямыми.

— В чём дело?

Внезапно Канне показалось очень глупым спрашивать: «Это ты тайно проник в мою комнату и украл моё имущество?».

Орсини в этот момент выглядел настолько аристократично, что совершенно не походил на разбойника, способного на такое.

— Мне нужно кое-что спросить.

— Лучше поторопись. — Орсини мельком взглянул на карманные часы на столе.

— Мне скоро нужно идти на помолвку твоего любовника.

Ах.

Помолвка.

Она сегодня?

Поэтому он так одет. Поэтому леди Эстера помогала ему переодеваться.

Канна невольно почувствовала раздражение и пробормотала:

— Не называй его любовником. Он им больше не является.

Услышав это, Орсини, не отрывая взгляда от документов, съязвил:

— Похоже, ты не знала? Наследный принц Алексей, видимо, скрыл от тебя.

Он был очень догадлив.

— Поделом тебе. Ты для этого сбежала от Адисов, чтобы с тобой так обращались?

— Я пришла не за этим.

— Да, ты бы не пришла ко мне с такими пустяками. В чём дело?

— В мою комнату влез вор. Всё моё состояние исчезло. Это случайно не ты?

— Сумасшедшая. — Он впервые взглянул на неё.

Внезапно Канна вздрогнула.

Встретившиеся глаза Орсини были слишком тёмными. Словно лава, которая сначала кипела красным, а потом выгорела дочерна.

‘Что это?‘

Разве не такие глаза у человека, которого сжигают на костре? Канна растерялась от этого искажённого отчаянием взгляда.

Тем не менее, поведение Орсини было как обычно. Он был просто как всегда свиреп.

— Если пришла нести чушь, убирайся.

Канна немного помолчала.

Однако вскоре она отбросила этот вопрос.

Какие бы страдания ни испытывал Орсини, это её не касалось.

Она сухо изложила суть дела:

— Вор сломал замок голыми руками.

Орсини замолчал.

Канна продолжила:

— В этом дворце на такое способен только ты, не так ли?

— Почему ты думаешь, что только я? Есть ещё твой бывший муж.

‘Бывший муж, то есть Сильвиан?‘

От этих слов Канна нахмурилась.

Кстати, Сильвиан тоже должен был быть здесь.

— Он на такое не способен.

— Ты, похоже, принимаешь герцога Валентино за слабака, потому что он всё время элегантно улыбается. — Орсини усмехнулся и перевернул страницу.

— Герцог на поле боя ничем от меня не отличается.

Внезапно Канне вспомнилось тело Сильвиана.

Действительно, в отличие от его хрустального лица, его тело само по себе было очень опасным оружием.

— …В любом случае, это не он. Он даже не знает, что я здесь. И даже если бы знал, у него нет причин так поступать.

— Я ничего не знаю. Так что хватит нести чушь и убирайся.

— У меня не только этот вопрос.

Канна сделала шаг.

Один шаг, ещё один.

Она медленно подошла к столу, за которым он сидел.

— Мне нужно кое-что спросить.

По мере того, как она приближалась, костяшки пальцев Орсини, сжимавшего перьевую ручку, белели.

Однако его взгляд до последнего оставался прикован к документам. Словно из упрямства.

— Ты говорил, что недавно видел кого-то, похожего на меня?

— …Да.

— Можешь рассказать об этом?

…

— Орсини.

Назвав его по имени, Орсини издал вздох, похожий на стон.

— Сейчас… я занят. — Это был голос, словно вырванный изнутри силой.

— Позже я пришлю тебе подробный отчёт. Так что, уходи.

…

— Убирайся от меня.

Это было похоже и на приказ, и на мольбу.

Почему-то это выглядело очень хрупко. Казалось, что если надавить ещё, то всё рухнет.

Почувствовав недоброе, Канна, затаив дыхание, отступила назад. Она вышла из комнаты, не попрощавшись.

‘Что с этим типом?‘

Что же случилось с её куклой?

‘И Чжухва, что ты сделала с Орсини?‘

Неизвестно, что произошло в тот день, что Орсини так изменился.

В этот момент, идя по коридору, Канна резко остановилась.

Навстречу ей шёл мужчина.

Увидев его лицо, Канна полностью застыла.

Мужчина, стоявший спиной к свету. Казалось, что лучи света, льющиеся из окна, падали только на него.

‘Сильвиан‘.

Сильвиан Валентино приближался!

Канна поспешно натянула капюшон ещё глубже.

‘Нельзя, чтобы меня узнали…‘

Однако этот коридор был узким и длинным, и укрыться было негде. Канна опустила голову ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений.

‘Пожалуйста, просто пройди мимо‘.

Канна, вежливо опустив глаза, пошла дальше.

Тук-тук-тук.

Звук шагов становился всё ближе. По мере того, как расстояние сокращалось, Канна затаила дыхание.

Он медленно приближается, вот он уже совсем близко, и…

Прошёл мимо.

Канна с трудом подавила вздох облегчения.

Слава богу.

Похоже, он действительно не узнал…

…Но почему шаги больше не слышны?

По спине пробежал холодок. Канна сглотнула и сосредоточилась на звуках.

Шаги Сильвиана больше не были слышны.

— Подождите. — Вместо этого раздался его голос.

Он позвал её.

— Там, подождите немного.

Сердце Канны упало. Однако она, сделав вид, что не слышит, пошла дальше.

— Пожалуйста, подождите.

Однако Сильвиан всё-таки подошёл к ней. Он приблизился с невероятной скоростью.

Канна крепко сжала губы.

Его большая рука легла ей на плечо!

‘Он что, с ума сошёл!‘

‘Сильвиан, самовольно прикасается к чужому телу?‘

‘Этот чистоплюй?‘

От растерянности у неё закружилась голова. Когда рука, сжимавшая плечо, слегка надавила, ей стало ещё хуже.

Похоже, этот человек собирается, чего бы ему это ни стоило, повернуть её и посмотреть ей в лицо.

Это было совершенно не похоже на всегда безупречно вежливого Сильвиана.

— Отпустите. — Канна произнесла это, максимально изменив голос.

— Как вы смеете прикасаться к незнакомой леди. Это невежливо.

— Знаю.

Что?

Знает?

— Прошу прощения. — Сильвиан спокойно признал свою грубость. Спокойно извинившись, он объявил:

— Я совершу ещё одну грубость.

Сильвиан резко развернул Канну.

----------

Том 3 Глава 186

Сильвиан безучастно смотрел на Канну сверху вниз.

И это всё.

Несмотря на то, что он видел женщину, точь-в-точь похожую на его умершую жену, в его глазах не было ни капли волнения. Они были спокойны, как холодный рассвет.

— Как вас зовут? — спросил он спокойным голосом.

— Как ваше имя?

‘Что мне ответить?‘

Канна крепко сжала губы и опустила голову.

В этот момент Сильвиан схватил её за подбородок и поднял его. Он заставил её посмотреть на него.

Их глаза встретились.

Удивительно голубые глаза.

Он всё ещё был чертовски красив. Канна была поражена его фигурой, словно вылепленной из чистого серебра.

‘Вот почему Чжухва сходит с ума и без ума от него‘.

— Пожалуйста, назовите ваше имя.

В этот момент ответ раздался сзади.

— Татьяна!

Это был голос Алексея.

Услышав этот голос, Канна почувствовала одновременно и облегчение, и гнев.

— Что вы сейчас делаете, герцог Валентино!

Поспешно подошедший Алексей резко схватил её за плечо и притянул к себе.

Сильвиан молча посмотрел то на Алексея, то на Канну, а затем склонил голову.

— Татьяна?

— Да. Как вы, наверное, знаете, герцог, это женщина, с которой у меня особые отношения.

От этих слов Канне захотелось ударить Алексея по затылку.

‘Что за чушь несёт мужчина, который сегодня обручается с другой женщиной‘.

— А. — Сильвиан с запозданием издал короткий возглас.

— Татьяна Евгения. Личный лекарь и возлюбленная наследного принца.

Сказав это, на губах Сильвиана появилась едва заметная улыбка.

— Это она?

— Да.

— Вот как. Прошу прощения за свою грубость. — Сильвиан улыбнулся и отступил на шаг назад.

Однако его взгляд по-прежнему пронзал лицо Канны.

— Татьяна Евгения. — Он произнёс это имя так, словно хотел запечатлеть его в своей памяти.

— Для меня было честью познакомиться с вами. — Сильвиан вежливо поклонился. Повернувшись, он пошёл прочь.

Канна молча смотрела ему в спину.

‘Неужели он не догадался?‘

Возможно, он просто подумал, что она — женщина, поразительно похожая на его умершую жену.

Ведь он видел труп Канны и даже представить себе не мог, что это была кукла…

Даже если бы он так и думал, разве он не должен был хоть немного удивиться?

— О чём ты думаешь? — резко спросил Алексей, когда она погрузилась в свои мысли.

— Встретив бывшего мужа, ты испытываешь какие-то особые чувства?

Это было просто смешно. Неужели он сейчас ревнует?

— Это не то, о чём вашему высочеству стоит беспокоиться.

— Ты моя возлюбленная. Как я могу не беспокоиться?

— Возлюбленная? — Канна ответила раздражённо.

— Ваше заблуждение просто поражает. Вы что, в одиночку воображаете себе роман?

— Татьяна!

— К тому же, человеку, который сегодня обручается, не пристало говорить такие вещи.

— Ты всё ещё об этом? — Алексей уже не извинялся.

Наоборот, он вздохнул, словно Канна его утомила.

— Это договор между империей и королевством, Татьяна. Не цепляйся за такое пустяковое слово, как «помолвка».

— Вы, кажется, что-то путаете, суть не в этом. Ваше высочество целенаправленно обманули меня и снова ввели в заблуждение. Я не могу простить этого.

— Я сделал это, потому что боялся потерять тебя. Ты не думала, что я люблю тебя настолько, что готов на такую глупость?

— Я думаю, что это глупость.

— Пожалуйста, не будь со мной так жестока. Ты ведь не такая плохая женщина.

Канна рассмеялась вслух.

Так получается, будто она — злодейка, которая его бросила?

‘А, да, вот оно что‘.

‘Если ты считаешь меня плохой, то я и буду плохой‘.

— Если бы я действительно любила ваше высочество, я бы не отпустила вашу руку даже перед такими трудностями и невзгодами. Но посмотрите. Где, по-вашему, моя рука? — Канна, словно издеваясь, показала ему свои пустые руки.

— Моя рука отпустила вашу, и я не собираюсь снова её брать. Я любила вас ровно настолько, всего лишь настолько.

— Татьяна.

— И больше никогда не представляйте меня перед другими как возлюбленную вашего высочества. Это неприятно.

Глаза Алексея были разбиты от боли.

— Это из-за герцога Валентино?

— Что это ещё за бред?

— Ты снова встретила своего бывшего мужа, и твои мысли изменились?

— Боже мой. Чего только не услышишь. — Канна покачала головой и прошла мимо него.

Ей больше не о чем было говорить и нечего было слушать.

— Я же сказал, что не смогу от тебя отказаться. — пробормотал он, глядя на удаляющуюся Канну.

Его глаза горели желанием.

— Люблю.

Прошло всего несколько минут после расставания с Алексеем. Канна снова была вынуждена резко остановиться.

На этот раз к ней шла Амелия!

Испугавшись, Канна поспешно спряталась за колонной. От постоянных встреч сердце готово было выпрыгнуть из груди.

‘Нужно быстрее вернуться в комнату и спрятаться‘.

Все важные лица Асланской империи собрались в этом королевском дворце. Разгуливать в такое время было слишком опасно.

Амелия шла, разговаривая с женщиной рядом.

— Я беспокоюсь о возлюбленной наследного принца Алексея. Он ведь, как известно, без ума от неё.

Они говорили о Канне.

— Интересно, как она выглядит? Говорят, она ужасно красива… От неё исходит такая чувственность, что мужчины падают замертво от одного её жеста!

‘Чувственность‘. — Канна, смутившись, закатила глаза.

— Самой красивой из тех, кого я знала, была Канна. Интересно, она так же красива, как Канна? — В голосе Амелии послышалась грусть.

— Ах, ты ведь не видела Канну лично? Когда ты приехала, Канна… была уже мертва.

Тут женщина рядом наивным голосом ответила:

— Нет, видела. — Внезапно Канна пошатнулась.

— Видела. Очень красивая женщина.

Этот голос…

— Правда? Наверное, видела на портрете.

Канна крепко сжала кулаки.

Чжухва.

Чжухва, она там.

— В любом случае, я беспокоюсь. Наследный принц Алексей мне давно нравился… Я думала, он не из тех, кто заводит любовниц.

— Правда?

— Да. Мне нравилось, что он красавец, равнодушный к женщинам, а тут вдруг появилась возлюбленная…

Их голоса удалялись.

Канна приложила руку к бешено бьющемуся сердцу.

‘Я не думала, что и Чжухва приедет‘.

Она думала, что они скоро встретятся, но не думала, что так быстро.

‘Так даже лучше‘.

Ей и так нужно было хотя бы раз откровенно поговорить с Чжухвой.

Хотя Канна знала, что Чжухва пыталась её убить, она всё равно не могла просто так её ненавидеть.

Совершенно здоровая семнадцатилетняя девушка попала в это тело и за двенадцать лет медленно, но верно была сломлена.

И все эти моменты помнило это тело…

— Доктор Татьяна.

На обратном пути, когда она шла торопливым шагом, она снова с кем-то столкнулась.

‘Опять?‘

Сколько раз она уже останавливалась, это начинало надоедать.

Однако, к счастью или к несчастью, на этот раз это был не человек из Асланской империи.

— Священник Астан.

Это был священник Великого Храма,驻扎 в королевском дворце.

Поскольку он несколько раз к ней приставал, Канна тут же почувствовала себя неприятно.

— За то время, что мы не виделись, ты стала ещё красивее. От тебя словно исходит сияние. Пользуешься каким-то хорошим лосьоном?

— Вы это сейчас комплиментом называете? — холодно ответила Канна, проходя мимо него.

Однако он схватил Канну за запястье и остановил её.

— Сегодня вечером, говорят, помолвка наследного принца? Должно быть, тяжёлая ночь для сердца. Я мог бы тебя утешить.

— Мне это не нужно, так что отпустите, священник Астан.

— Вот поэтому у доктора Татьяны и не получается. Всё хорошо, но характер — проблема. Слишком сильный. — Он, словно ругая её, громко цокнул языком.

— Неужели нельзя хоть раз быть послушной? Нет в тебе покорности, вот наследный принц и уходит к другой женщине.

Канна с пустым взглядом посмотрела на него.

Теперь ей уже не было злости.

Просто, как в калейдоскопе, перед глазами пронеслись все недавние неприятности.

Встреча с Реном и Орсини, кукла Ёну, помолвка Алексея, Чжухва.

По сравнению с этим, это было сущим пустяком.

— Ты меня вообще слушаешь?

Когда Канна даже не ответила, рука Астана сжалась сильнее.

Запястье, которое он держал, заныло.

— Где ты научилась такой высокомерной дерзости, что даже не отвечаешь на слова священника?

Внезапно Канна невольно нахмурилась. От него сильно пахло алкоголем.

Она думала, почему он сегодня такой настырный, а он, оказывается, пьян.

— А вы, священник, где научились такой грубости?

— Что?

— Если не хотите, чтобы вас игнорировали, не подходите. Тогда и неприятных моментов для обоих не будет. — Сказав это, она раздражённо отдёрнула руку. В этот момент её ноготь провёл по его лицу.

— …Ах.

Астан с запозданием простонал.

Он коснулся раны на щеке, а затем, с глазами, горящими от гнева, свирепо посмотрел на неё.

‘Сейчас закричит‘.

Канна с обречённым вздохом выдохнула.

‘Всё равно жизнь Татьяны Евгении пошла прахом, может, заодно разобраться с этим типом и сбежать?..‘

‘…Но почему до сих" пор тихо?‘

Он не кричал.

Да что там кричать, он полностью замолчал.

Канна с удивлением посмотрела на его лицо.

В этот момент священник Астан смотрел не на неё.

Его глаза широко раскрылись, словно он что-то увидел за спиной Канны. Взгляд был такой, будто он мгновенно протрезвел.

‘Что же он там увидел?..‘

В этот момент священник Астан быстро рухнул на колени. И распластался на полу.

Его спина мелко дрожала.

Он дрожал, как человек, охваченный ужасом.

При виде этого её посетило странное предчувствие.

Священник Великого Храма не боится даже императора.

В этом мире был только один, кого они боялись.

Только один.

— П-п-приветствую Божественного Духа… Да пребудет благословение божье на этой земле.

Существо, которое три года назад залило Великий Храм кровью.

Отступник, свергнувший прежнего Божественного Духа, разорвавший на части защищавших его Исполнителей, обезглавивший всех восставших священников и демонстративно выставивший их головы на всеобщее обозрение. Новый Божественный Дух, совершивший кровавую реформу.

Он стоял за спиной Канны.

----------

Том 3 Глава 187

Длинная тень вытянулась.

Тень застыла на месте, словно пригвождённая.

Канна затаила дыхание. И, медленно развернувшись, поклонилась Божественному Духу.

Она твёрдо решила не смотреть ему в лицо.

Её взгляд был прикован лишь к его тени, к этой длинной, чёрной тьме.

В этот момент воздух резко похолодел. Казалось, температура вокруг упала ниже нуля.

Но Канна упрямо опустила взгляд. Она не смотрела на него.

Этот миг показался ей ужасно долгим.

Словно десять лет, словно тысяча.

Однако это было всего лишь мгновение.

Наконец тень двинулась. Застывшее время, словно прорвавшись, потекло.

Он беззвучно прошёл мимо неё.

Канна выдохнула, выпустив задержанный воздух.

‘Ушёл‘.

Божественный Дух прошёл.

Он не подошёл к ней, не заговорил, прошёл мимо, как будто она была незнакомкой.

‘Впрочем, это естественно‘.

Канна горько усмехнулась.

Их связь была полностью разорвана.

Она сама её разорвала.

Несколько месяцев назад наступил день их условленной встречи.

Канна пришла на место встречи в назначенный день.

И решительно порвала с ним.

— Я сейчас счастлива. Я не хочу расставаться с этой жизнью.

До тех пор жизнь Татьяны Евгении была идеальной, и у неё не было ни малейшего желания уходить.

Чтобы защитить эту жизнь, она была готова на всё.

— Я с тобой не пойду.

Даже если придётся нарушить данное ему обещание.

— Прости.

Она не хотела давать ему ни малейшей надежды. Поэтому она холодно отрезала.

— На самом деле, мне не очень-то и жаль, так что прости.

Очень жестоко.

— У меня ведь есть свобода выбора своей жизни, не так ли?

Пока она произносила эти жестокие слова, он молчал. Он лишь спокойно смотрел на неё.

Это молчание было ещё более удушающим.

— Честно говоря, даже если бы не эта жизнь, я бы всё равно к тебе не пошла.

Возможно, полностью подавленная его молчанием, Канна сказала даже то, чего не следовало.

— Говорят, ты убил больше половины священников Великого Храма? Правда, что ты отрезал им головы и выставил на показ?

Но эти слова не стоило говорить.

— Ужасно.

Сказав это, она тут же поняла.

Это была ошибка. Более того, это было даже неискренне.

Однако он до конца молчал.

Ни оправданий, ни упрёков, ничего он не выказал.

— Больше не приходи ко мне. Ты мне мешаешь.

Она думала, что это были жестокие слова.

Но они определённо подействовали.

После этого он больше не проявлял к ней никакого интереса.

‘Всё это в прошлом‘.

Канна очень осторожно повернула голову.

Однако он, похоже, уже ушёл, его нигде не было видно. Не было даже следа тени.

— Кх-х-х…

В этот момент раздался странный стон.

Одновременно с этим её нос ударил резкий запах мочи.

Канна поспешно зажала нос и посмотрела вниз.

— Священник?

Священник Астан лежал ничком без сознания.

К тому же, нижняя часть его белоснежной рясы была мокрой от жёлтого пятна, и это…

‘Он обмочился?‘

Нет, до какой же степени нужно было испугаться, чтобы обмочиться! Разумеется, у неё не было никакого желания ему помогать.

Если оставить его, то слуги или стражники его найдут.

Канна пошла прочь, даже не обернувшись.

— …Спасите… — пробормотал оставшийся в одиночестве священник Астан.

Он стонал и умолял, словно ему снился кошмар, пока он был без сознания.

— Спасите, пожалуйста…

Вернувшись в свою комнату, она обнаружила там ожидающего её человека.

Это был слуга королевы. Королева вызвала её.

— Я приношу свои извинения за то, что скрыла помолвку Алексея. — сказала королева, опуская чашку.

— Простите. Алексей так трогательно просил. Он вёл себя так, словно, если бы вы узнали об этом, он бы бросил трон и сбежал с вами.

— Да, мне правда жаль, Татьяна. Я много раз пыталась сказать, но брат поймал меня на слабости… — следом за ней, понурив голову, извинилась принцесса Иоанна.

Их лица были нездоровыми, словно им всё это время было очень не по себе.

‘Насколько же сильно Алексей им угрожал, что они так осунулись?‘

‘Я больше не хочу об этом говорить‘.

К счастью, королева, словно прочитав мысли Канны, не стала поднимать эту тему.

Вместо этого она перешла к более важному вопросу.

— Я слышала, вы столкнулись с сэром Орсини во владениях Бритск. Это правда?

— Да.

— Нам не удалось вас скрыть.

В этот момент Канна была уверена.

‘Королева меня бросит‘.

Она уже выжала из неё все соки.

Медицина в Ялдене развилась, а присутствие Канны мешает Алексею. Значит…

— Поэтому больше не прячьтесь. — решительно сказала королева Екатерина.

— Выходите замуж за одного из двух принцев.

…Что?

— Если вы станете членом королевской семьи, у нас появится повод защитить вас, даже если Адисы потребуют вас выдать.

…

— Как насчёт того, чтобы стать наложницей Алексея?

Все слова, произнесённые королевой, были неожиданными. Неожиданными. Невероятными.

Может, поэтому она невольно выпалила то, что было на душе:

— Я была очень близка с принцессой Амелией. Я не могу представить, что у нас будет один муж.

— Тогда выйдете замуж за Лоренцо?

— Нет!

Вот это уж точно было невозможно. С мальчишкой, который был намного моложе неё, как!

— Почему вы делаете такое предложение? Разве я вам не мешаю?

— Если рассуждать с точки зрения выгоды, то вреда будет больше, чем пользы. — Королева охотно признала это.

— Но это того стоит.

‘Правда? Неужели мои медицинские знания так ценны?‘

— Алексей очень любит вас.

Однако ценность, о которой говорила королева, была не в этом.

— И Лоренцо, и Иоанна, и я тоже любим вас, Татьяна.

Внезапно Канна потеряла дар речи. Её лицо вспыхнуло.

— Все члены королевской семьи Фридрих очень любят вас. Поэтому, мы хотим вас защитить.

Канна была совершенно ошеломлена. Она безучастно смотрела на королеву.

— Если Алексей вам не нравится, как насчёт того, чтобы стать законной женой Лоренцо?

— Это… это невозможно.

— Конечно, если вы выберете Лоренцо, Алексей будет возражать. Но в конце концов он смирится. Потому что это единственный способ защитить вас.

От этих слов в её груди закипела горячая любовь. Она больше не могла её сдерживать.

‘Я не хочу отказываться от этой жизни‘.

Люди Татьяны, жизнь Татьяны — она любила всё это.

Но нельзя. Абсолютно нельзя.

— Ваше величество, Чёрные Апостолы охотятся за мной. Из-за меня вы можете оказаться в опасности.

Тут королева решительно, как отрезала, сказала:

— Тогда тем более мы должны вас защитить.

Сердце Канны дрогнуло.

Даже услышав о Чёрных Апостолах, они всё равно хотят её защитить? Всё равно хотят, чтобы она стала частью их семьи? От этого сильного искушения у неё пересохло во рту.

‘Нет, нельзя. Это слишком‘.

Канна крепко сжала кулаки, пытаясь удержать рассудок.

Нужно было отказаться, пока она не потеряла голову от этого сильного искушения.

— Нельзя, ваше величество. Принц Лоренцо слишком молод.

— Мой покойный муж был на десять лет моложе меня. Конечно, это был брак по расчёту между нашими семьями. — Королева пожала плечами.

— Поэтому, если вам так уж неприятно, думайте, что это брак по расчёту, нет, по стратегии. Это часть стратегии, чтобы защитить вас.

— Но…

— Я ни разу не проиграла в войне за объединение расколотого Ялдена, Татьяна. Так что верьте мне и следуйте за мной. — Королева взяла её за плечи.

— Свадебную церемонию пропустим, сразу же составьте брачный документ. И на помолвке Алексея присутствуйте как принцесса Лоренцо. Гордо покажите своё лицо всем.

Глаза королевы горели ярким огнём. Она уже была воином, вступившим в войну.

— Эта помолвка — важный контракт, в котором участвуют и империя, и королевство. Вы ведь знаете, что свадьба не будет такой пышной?

Поскольку в Ялдене был обычай, что на свадьбе собираются только кровные родственники, помолвка всегда была более пышной.

По сути, это была почти свадьба под видом помолвки.

— Все влиятельные лица Западного континента собрались на этой помолвке. Поэтому, даже если они обнаружат такую проблему, как вы, они захотят замять это дело тихо. Лучшей возможности не будет.

— Нельзя. — Голос Канны дрожал.

— Я не могу так поступить. Нельзя.

— Нет, Татьяна! — Иоанна, до сих пор молчавшая, сжала кулаки и воскликнула:

— Выходи замуж за Лоренцо! Становись нашей семьёй!

— Принцесса Иоанна.

— Ты же говорила, что тебя раскрыл сэр Орсини! Так даже лучше. Больше не прячься. Воспользуйся этой возможностью и гордо покажись!

— Но…

— И прости, что мы скрыли дело с братом Алексеем. Прости нас.

— Сейчас ведь не это важно…

‘Почему они говорят такие вещи?‘ Может быть, они не понимают.

Они не знают, какие последствия могут быть, если они примут её.

— Я всё знаю, Татьяна. — Королева взяла её за руку. Это была маленькая, но сильная рука.

— Становитесь нашей семьёй, Татьяна. Давайте покажем, что вы — член королевской семьи Фридрих, человек, которого нельзя трогать.

— Нельзя. Я не могу испортить жизнь принцу Лоренцо. Он…

В этот момент дверь резко распахнулась. Вошёл Лоренцо с решительным видом.

— Я согласен!

В его руке был букет полевых цветов, сорванных, похоже, в спешке.

Лоренцо опустился перед ней на одно колено. Он резко протянул ей нескладный букет.

— Выходи за меня замуж, Татьяна!

----------

Том 3 Глава 188

— Нельзя.

— Можно. — Лоренцо силой вложил букет в её руку.

— Ты же знаешь? Королевские браки — это политика. Мы выбираем то, что выгодно для обеих сторон.

— Принц. Но…

— Ты нам нравишься. Ты нам нужна. Поэтому будь рядом с нами.

От этих слов Канна поняла.

‘Я думала, Лоренцо не знает‘.

Оказывается, он знал.

Что она — Канна Адис.

И всё это время он молчал и скрывал это?

Канна, потеряв дар речи, безучастно смотрела на лицо Лоренцо.

Красивый юноша, словно сошедший с иллюстрации. Он уже так вырос, что любой бы принял его за молодого человека, но для неё он всё ещё был маленьким мальчиком.

И ей предлагают выйти замуж за этого Лоренцо? За принца, который только что стал совершеннолетним?

‘Нельзя‘.

Канна покачала головой.

Не потому, что он был молод.

Она не хотела оставлять пятно на жизни Лоренцо из-за такого дела. Она не хотела использовать его как инструмент.

— Я благодарна уже за само предложение. Но нет. Простите.

Возможно, они поняли её решимость. Ни Лоренцо, ни Иоанна, ни королева Екатерина больше не пытались её уговорить.

Лишь королева с сожалением добавила:

— В мире есть вещи, которые невозможно преодолеть в одиночку. Настанет момент, когда твоих сил одной не хватит.

…

— Ты напоминаешь мне меня в молодости. — Королева с жалостью посмотрела на неё. И, словно про себя, пробормотала:

— Бедняжка. Без опоры, без поддержки, как же ей, должно быть, было тяжело пробиваться в этом суровом мире в одиночку.

Глаза Канны покраснели.

Но слёзы не потекли.

Она лишь улыбнулась ещё шире.

— Я и одна справлюсь.

Королева, словно ничего не поделаешь, покачала головой.

— Если передумаешь, скажи, Татьяна. Если захочешь, я всегда помогу.

Вернувшись в свою комнату, Канна рухнула на кровать. Она вспоминала то, что произошло несколько мгновений назад.

Она и не думала, что они будут готовы пойти на такой риск, чтобы защитить её.

Но она не могла принять их предложение.

‘Слишком много проблем‘.

Прежде всего, если бы она вышла замуж за Лоренцо, отношения между братьями определённо бы испортились.

Подумав об этом, она убедилась, что поступила правильно, отказавшись.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Прошу прощения. — Это был голос Рена.

— Можно войти?

— Да.

Дверь открылась, и вошёл Рен. Канна, всё ещё глядя в потолок, спросила:

— В чём дело?

Ответа не последовало. Канна, не вставая, лишь скосила глаза.

Рен стоял у двери и пристально смотрел на неё.

— Почему ты там стоишь?

Когда их взгляды встретились, он усмехнулся.

— Я тут подумал. — Он подошёл и сел на край кровати.

— Кажется, эта сделка для меня убыточна.

‘Опять про деньги‘.

— Пока я буду ждать, когда вы найдёте два миллиарда, я мог бы взять другие заказы и заработать гораздо больше.

— Так мы же договорились тогда? — Канна постучала себя по губам.

— Этого слишком мало, чтобы покрыть убытки.

Она не могла этого отрицать.

Конечно, этого было очень мало. К тому же, в ближайшее время Рен будет продолжать нести убытки.

Как она найдёт два миллиарда прямо сейчас?

Если бы она использовала алхимию, то быстро бы всё решила, но тогда в мире появятся трещины.

— Так чего ты хочешь? Если чего-то большего, то я с тобой спать не хочу.

— У вас богатое воображение. Не заходите слишком далеко. — Его большая рука коснулась щеки Канны. Он медленно наклонился, опустив голову.

— Я хочу… — Белые волосы Рена защекотали лоб Канны. Он, пристально глядя на её губы, шевельнул ими.

— Всего лишь ещё раз…

Канна безучастно смотрела на лицо Рена, оказавшееся совсем близко, на его загоревшиеся глаза.

Рен медленно сокращал расстояние, словно спрашивая её согласия.

‘Что же делать?‘

‘Два миллиарда. Что бы придумать?‘

В конце концов, она промолчала, и это было равносильно согласию.

В тот миг, когда он это понял, в глазах Рена вспыхнула радость. Канна подумала, что он набросится на неё, как зверь.

Но он этого не сделал.

Наоборот, словно дорожа этим моментом, он нерешительно провёл большим пальцем по её губам.

— Вы очень красивы.

И его тепло опустилось на неё, лёгкое, как пёрышко. Это было тепло, горячее, как пламя. Слегка дрожащие губы нежно соприкоснулись, а затем тут же отстранились.

— …?

На этом всё.

Рен легко поцеловал её в кончик носа и отстранился.

Лишь его кулак, вцепившийся в простыню, был диким, а дыхание — вежливым.

Когда Канна пристально посмотрела на него, Рен с покрасневшим лицом улыбнулся. Затем, помолчав немного, он погладил её волосы. Пальцы, перебирающие прядь за прядью, словно считая их, выражали скорее поклонение, чем вожделение.

— Убери. — тихо сказала Канна.

— Да. — Он послушно ответил и поправил её растрёпанные волосы. Словно не в силах расстаться, он в последний раз коснулся губами кончика её волос.

— Тогда отдыхайте. — И он встал и вышел из комнаты.

Канна по-прежнему неподвижно лежала и смотрела в потолок.

И лишь спустя долгое время она поняла, что очень смущена.

‘Что это только что было?‘

Странно.

Что странно, она не знала, но что-то было странно.

‘Не как обычно‘.

Что-то отличалось от того, что было до сих пор, но что именно, она не знала…

В этот момент громкий стук резко прервал её мысли. Стучали так, словно собирались выломать дверь.

— Доктор, вы внутри?

Этот голос принадлежал рыцарю-телохранителю Алексея.

Канна вскочила с кровати и резко распахнула дверь.

— В чём дело?

— Его высочество наследный принц при смерти!

‘Что?‘

Мысли Канны оборвались.

Что только что сказал этот рыцарь?

— На бокале с вином, похоже, был яд, госпожа лекарь, пожалуйста, пойдёмте скорее!

Больше слов не требовалось. Несмотря на недавние разочаровывающие события, она была его личным лекарем.

Канна поспешно побежала за рыцарем.

‘Яд, внезапно при смерти!‘

‘Неужели‘.

‘Неужели Чжухва натворила дел?‘

Нет.

И Чжухва ничего не натворила, и Алексей не был при смерти.

Её полностью обманули.

— Отпустите меня!

Рыцарь привёл её в гардеробную. Там были десятки служанок, и как только Канна вошла, они набросились на неё, как звери.

— Я сказала, отпустите!

Служанки делали вид, что не слышат. Они схватили Канну за руки, насильно переодели, накрасили и уложили волосы.

— Что вы, чёрт возьми, делаете! Эй, Эми! Али! Скажите что-нибудь!

Некоторое время боровшись со служанками, Канна в конце концов сдалась. У этих женщин была нечеловеческая сила!

‘Алексей, что ты, чёрт возьми, приказал!‘

После того, как её роскошно нарядили, подошли рыцари. Они почти окружили её и потащили за собой.

— Куда вы меня ведёте?

Они ничего не говорили.

Недоброе предчувствие пронзило её кожу.

‘Этого не может быть‘.

Алексей не мог так поступить.

Он ведь прекрасно знал, что может случиться!

‘Даже если он сошёл с ума, он не мог такого натворить‘.

Стиснув губы, она шла, пока наконец не оказалась перед дверью.

— Входите.

Это было не приглашение. Сказав это, они втолкнули Канну в дверь.

Пошатнувшись, она вошла внутрь, и дверь закрылась.

‘Это же…‘

Ну конечно, банкетный зал.

Более того, это был второй этаж, откуда было прекрасно видно весь зал, место, где обычно появляется главный герой!

— А, вот и она. — раздался снизу голос Алексея.

— Я хочу представить вам одного человека.

Канна крепко сжала губы. ‘Этот сумасшедший ублюдок всё-таки сделал это!‘

— Ещё одного человека, который станет новым членом королевской семьи Фридрих. Посмотрите туда.

В следующую секунду все взгляды, словно дождь из стрел, устремились на Канну.

Дзынь!

Послышался звук разбитого бокала.

— …Канна? — Это был голос Амелии.

Она с мертвенно-бледным лицом смотрела на Канну снизу вверх.

— Канна Адис?

С этого началось, и среди представителей Асланской империи прошёл шёпот.

— Дочь герцога Адис?

— Не может быть!

— Нет, это точно дочь герцога Адис!

Предательство и шок ударили ей в голову. Канна, дрожа от ярости, посмотрела на Алексея так, словно хотела его убить.

Однако Алексей был невозмутим.

Словно радуясь даже её ненависти, он нежно улыбнулся и поднял бокал с вином, как для тоста.

Она надеялась.

Но верила, что этого не произойдёт.

Она думала, что он не настолько сумасшедший.

Ведь это подвергало опасности не только её, но и всю королевскую семью Фридрих.

Как и ожидалось, все, кроме Алексея, — и Лоренцо, и Иоанна, и королева Екатерина — выглядели растерянными.

— Татьяна, спускайся.

В этом разрушенном банкетном зале радовался только Алексей.

— Официально представляю. Татьяна, моя на…

— Моя принцесса! — В этот момент крик Лоренцо эхом разнёсся по залу.

— Моя жена, Татьяна Фридрих!

Лицо Алексея исказилось.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Лоренцо быстро двинулся. Он перепрыгивал через три-четыре ступеньки, поднимаясь по лестнице.

И он протянул Канне руку.

— Скорее.

Когда она лишь смотрела, Лоренцо, словно теряя терпение, поторопил её.

— Так ведь лучше, Татьяна.

Канна тихо вздохнула.

Он был прав.

Так было лучше.

В этой сумасшедшей ситуации это был единственный выход.

Когда она, почти смирившись, взяла его за руку, снова прошёл шёпот.

— Правильно решила. — Лоренцо улыбнулся. Он наклонился и легко коснулся губами тыльной стороны руки Канны.

Затем он мягко повёл Канну вниз по лестнице. И снова объявил всем:

— Представляю вам. Моя жена, Татьяна Фридрих.

Теперь действительно ничего не исправить.

Лоренцо, этот ребёнок, стал её вторым мужем.

Не веря в эту реальность, от абсурдности происходящего, Канна невольно скривила губы в улыбке.

И в этот момент она встретилась с холодным взглядом, затерявшимся в толпе.

Орсини с ледяным лицом смотрел на неё.

И это было не всё.

Стоило ей немного повернуть голову, как она увидела Сильвиана. Она также встретилась взглядом с Аргоном, который с интересом улыбался.

Было много знакомых лиц.

От того, что её постоянно разбирал смех, Канна крепко сжала губы.

Всё кончено.

Три года, все усилия, все старания, которые она приложила, чтобы жить скрытно, рухнули.

Алексей всё разрушил.

Человек, которому она до сих пор больше всех доверяла, столкнул её с обрыва.

Тут королева поднялась с трона, чтобы взять ситуацию под контроль.

— Татьяна Фридрих, принцесса принца Лоренцо, новый член королевской семьи Фридрих.

Внезапно Алексей открыл рот, чтобы что-то сказать, но королева свирепым взглядом заставила его замолчать.

— Это очень редкая и почётная возможность, чтобы Божественный Дух Великого Храма лично провёл брачную церемонию, поэтому мы из жадности решили провести её здесь.

Канна вздрогнула.

— Принц Лоренцо и принцесса Татьяна также пройдут брачную церемонию у Божественного Духа.

‘Пройти брачную церемонию?‘

‘У Божественного Духа?‘

Канна на мгновение едва не рассмеялась, как сумасшедшая. Она прикусила губу, чтобы сдержаться.

И признала. Эту реальность. Этот искажённый до неузнаваемости момент.

‘Это катастрофа‘.

----------

Том 3 Глава 189

После этого произошли вполне ожидаемые события.

— Поздравляем с браком, принц.

— Но когда вы успели пожениться?

Вокруг Лоренцо и Канны собралась толпа.

— Прошло всего несколько дней. Мы поспешили составить брачный документ, чтобы получить брачное благословение у Божественного Духа.

Она думала, что он — легкомысленный ребёнок, но Лоренцо отвечал на удивление спокойно.

‘Когда он так вырос?‘ — Канна заново осознала, насколько замечательно вырос Лоренцо.

‘Конечно, от этого всё равно нет никакого толку‘.

Как бы Лоренцо ни приукрашивал ситуацию, все знали, что она — любовница Алексея.

Никто не осмеливался говорить об этом вслух, но все перешёптывались за спиной.

— Вот она, та, что держит в своих руках обоих принцев.

— О, боже, какая ведьма. Значит, она встречается с обоими принцами одновременно?

Это само по себе было огромной темой для разговоров, но, к несчастью, это было ещё не всё.

Лицо, точь-в-точь как у Канны Адис. Из-за этого представители Асланской империи были в панике.

— Может, они сводные сёстры? У леди Канны Адис ведь мать была неизвестна. Может, это её дочь.

— Но разве можно быть настолько похожими? По-моему, эта женщина — Канна Адис.

В такой ситуации все, конечно, смотрели на неё и перешёптывались.

‘Это всё из-за Алексея‘.

Из-за этого сумасшедшего ублюдка всё пошло прахом.

Всё, всё пошло прахом!

В этот момент, к счастью, начал играть оркестр. Начался танец.

— Татьяна, потанцуем?

— Конечно.

Наконец-то появилась возможность поговорить наедине.

Выйдя в танцевальный зал и положив руки ему на плечи и руки, Канна тихо сказала:

— Прости. Из-за меня…

— Не извиняйся. Это всё из-за того, что мой брат сошёл с ума. — Лоренцо, поддерживая Канну за талию, холодно пробормотал.

— Я всё время беспокоился, но не думал, что он на такое пойдёт. Мой брат сейчас не в себе.

Впрочем, кто мог такое предположить?

Никто бы не подумал, что он, всегда такой рациональный, пойдёт на авантюру, которая подвергнет опасности всех.

— Татьяна, на нас сейчас смотрят не один и не два человека, но…

— Да.

— Вон тот смотрит как-то очень страшно.

Канна, плавно двигаясь в танце, искоса посмотрела в ту сторону, о которой он говорил.

Это был Орсини.

Он, прислонившись к стене, смотрел на неё.

‘Что с ним такое с самого начала?‘

Как и сказал Лоренцо, он смотрел так свирепо, что это бросалось в глаза, и у неё даже похолодели кончики пальцев.

— Сэр Орсини Адис — твой брат, да?

…

— Он так страшно смотрит. Может, злится, что у него отняли сестру?

От этих наивных слов Канне захотелось рассмеяться.

Было так много того, чего он не знал, того, что ему следовало бы узнать.

— Нет.

— А?

— Причина не в этом. И я не сестра Орсини.

— Что? Но ты ведь…

— Позже, в комнате, я вам всё подробно расскажу. — бессильно прошептала Канна.

Она говорила искренне.

Она расскажет. Всё.

Этому принцу, который ради неё многим пожертвовал и многое вынес, она должна была теперь всё рассказать.

— А. — Однако от этих слов щёки Лоренцо покраснели.

— А, да, верно. Да. Комната. Мы ведь теперь должны жить в одной комнате. Верно.

‘Нет, я не это имела в виду…‘

Однако это тоже была правда, так что она промолчала.

Через некоторое время, когда закончился танец, подошла королева.

— Лоренцо, этот танец потанцуй со мной.

Похоже, они собирались провести военный совет. Канна, покачав головой беспокоящемуся Лоренцо, отступила назад.

‘Нужно выйти на балкон‘.

Однако, не пройдя и нескольких шагов, она остановилась.

Сильвиан. Он преградил ей путь.

— Не потанцуете ли вы и со мной?

Внезапно она остолбенела.

Танцевать с Сильвианом?

За семь лет брака они ни разу не танцевали?

‘Нет, нет‘.

Однако Канна передумала.

Раз уж Чжухва вернулась в этот мир, возможно, это больше не был её опыт.

Но это не означало, что воспоминания исчезли, поэтому Канна ответила резко:

— Простите, но я слаба здоровьем.

— Вот как.

— Да.

Тут он с безразличным видом огляделся.

— У меня есть к вам разговор, можно ли поговорить прямо здесь?

‘Мерзкий ублюдок‘. — Канна проглотила ругательство и протянула руку.

— Один танец, думаю, можно.

Сильвиан, взяв её за руку, улыбнулся.

— Для меня это честь.

‘Всё такой же невыносимый ублюдок‘.

Канна, сдерживая желание ударить его по лицу, взяла его за руку. Тут он очень умело положил руки ей на талию и плечо.

Она почувствовала, как люди стали ещё больше перешёптываться и смотреть на них.

Естественно. Женщина, как две капли воды похожая на Канну Адис, танцует с бывшим мужем Канны Адис.

Канна вздохнула.

‘Впрочем, винить Сильвиана не в чем‘.

Поведение Сильвиана было естественным. Появилась женщина, как две капли воды похожая на его умершую жену, и было бы странно, если бы он просто проигнорировал это.

— Вы хорошо танцуете.

— Правда?

— Похоже, здесь у вас было много поводов для танцев.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Если собираетесь притворяться, то бросьте. Я могу привести ещё десять доказательств того, что вы — Канна.

— Вы больны?

Однако Канна нагло, делая вид, что не понимает, склонила голову. Тут Сильвиан приблизился и прошептал:

— Хоть и формально, но я был вашим мужем. Я прожил с вами под одной крышей семь лет. Я не могу не знать.

Глядя на его лицо, говорящее так близко, Канна восхитилась другим.

‘Неудивительно, что Чжухва сходит с ума. У него даже голос приятный‘.

Особенно эти серебряные волосы. Если срезать его серебряные волосы и продать, то они наверняка будут стоить очень дорого.

‘Может, даже два миллиарда заработаю… нет, нет‘.

Отбросив эти нелепые мысли, Канна холодно ответила:

— Я принцесса Ялдена. Следите за словами, герцог Валентино.

— Принцесса, говорите. — Это слово, похоже, его задело, и Сильвиан слегка приподнял бровь.

— На сколько лет принц Лоренцо моложе вас? Десять? Одиннадцать?

— Чем моложе, тем лучше. Я люблю молодых мужчин.

Тут уголки его глаз тонко изогнулись.

— Бывают и исключения.

— Почему вы так думаете?

— В постели вы будете скучать по бывшему мужу. Вы ведь были весьма удовлетворены?

‘Что?..‘

Канна с изумлением посмотрела на него снизу вверх. Однако, как всегда, это было лицо элегантного аристократа.

Тут Сильвиан протянул руку.

Заправив прядь её волос за ухо, он приблизился к её губам.

И таинственно прошептал ей на ухо:

— Не помните? Каждую ночь я вам…

От последующих слов уши Канны вспыхнули.

Его слова были шокирующе непристойными и пошлыми. Это было предложение, которое, как она никак не могла поверить, могло сорваться с уст Сильвиана.

‘Сумасшедший!‘

Более того, разве это не несправедливо! Канна со злостью посмотрела на него.

— Эт…!

Ах, чёрт.

Канна крепко прикусила язык.

‘Не врите. Когда мы такое делали! У нас ведь даже первой брачной ночи не было!‘

Она собиралась так сказать, но проглотила. Нет, не смогла проглотить.

Ведь она произнесла всего одно слово, всего один слог.

Однако для Сильвиана этого, должно быть, было достаточно.

‘Чёрт побери‘.

‘Попасться на такую провокацию, я растерялась оттого, что Сильвиан, в отличие от себя, сказал что-то пошлое!‘

Она, содрогаясь от горького чувства поражения, стиснула зубы.

Напротив, Сильвиан, достигший своей цели, наконец замолчал. Он снова надел маску вежливого джентльмена.

И только теперь, с опозданием, бесполезно вежливо сказал:

— Поздравляю с повторным браком, госпожа.

— Заткнитесь. Какая я вам госпожа?

— Я только что сказал неуместные слова. Прошу простить.

— Хорошо знаете. Где вы таких слов набрались? Я и не знала, что вы такие слова знаете. Похоже, за спиной вы делаете всё, что хотите?

Канна ехидно усмехнулась, но Сильвиан ответил мягко:

— Не беспокойтесь напрасно. У меня нет ни малейшего намерения портить вам жизнь.

‘Правда?‘

Канна с сомнением посмотрела на него.

— До сих пор мне часто было не по себе, когда я думал о вас, но, видя, что вы нашли нового мужа, я чувствую облегчение. — Сильвиан мягко улыбнулся.

— Я тоже скоро женюсь.

— …Повторно?

— Да. Так что не беспокойтесь.

Канна безучастно смотрела на него снизу вверх. На лицо мужчины, который, как всегда, опрятно улыбался.

Но почему?

Внезапно ей показалось, нет, у неё возникла иллюзия, что он в ярости, до потери сознания.

— Мне неинтересно. — Как раз закончился танец. Канна грубо отдёрнула руку.

— Так что не делитесь такой бесполезной информацией.

Канна тут же резко повернулась.

‘Повторный брак?‘

Она быстро пошла.

Сильвиан женится повторно? Впрочем, время пришло.

Он герцог Валентино.

Он не мог вечно оставлять место хозяйки дома пустым.

‘Может, стоило спросить, кто его избранница?‘

Кого бы Сильвиан ни выбрал, это её не касалось.

Однако её это беспокоило.

Не Сильвиан, а Чжухва.

‘Чжухва не будет просто так смотреть‘.

Канна, взяв у слуги бокал шампанского, пошла дальше.

‘К тому же, Чжухва, очевидно, заодно с Чёрными Апостолами‘.

В голове был полный сумбур. Теперь, когда Чжухва вернулась, какой бы ни была её цель, приоритет номер один был очевиден.

Сильвиан.

Для Чжухвы всегда, везде на первом месте был Сильвиан.

Если такой Сильвиан женится на другой женщине, разве Чжухва будет молчать?

Она даже подкинула ей бомбу в виде куклы Ёну. Будущей жене Сильвиана она может сделать что-нибудь и похуже.

‘Похоже, нужно как можно скорее встретиться и попытаться поговорить‘.

‘Сейчас она, должно быть, кипит от всевозможных негативных эмоций, так что нужно как-то её убедить…‘

‘Но разве она из тех, кого можно убедить! Особенно мои слова она и слушать не станет‘.

Канна вздохнула и открыла дверь на балкон. Войдя внутрь, она закрыла дверь и задернула шторы.

И, вздрогнув, остановилась.

— …Какой ужас.

На балконе уже кто-то был.

Он стоял, прислонившись к колонне у двери, так что она его и не заметила.

— Почему ты там? Я и не знала, что ты здесь.

Это был Орсини.

Он, вместо ответа, молча смотрел на неё сверху вниз, попивая виски.

‘Так и знала‘.

Его первоначальная опрятность долго не продержалась. Туго завязанный галстук уже успел ослабнуть.

Канна прошла мимо него вглубь балкона.

— Я сейчас устала, так что хотела бы побыть на балконе одна. Буду благодарна, если ты уйдёшь. — И она, тяжело вздохнув, опёрлась на перила.

Она устала. Очень.

‘Но то, что это только начало, ещё ужаснее‘.

Впереди ещё большие трудности.

‘Нужно ведь пройти брачную церемонию‘.

С каким лицом она предстанет перед Божественным Духом? У неё уже раскалывалась голова от боли.

От того, что внутри всё горело, Канна собиралась выпить шампанского. В тот миг, когда она поднесла бокал к губам, она остановилась, почувствовав рядом холодок.

Орсини незаметно подошёл совсем близко. Ни звука, ни даже намёка на присутствие, словно хищник на охоте.

— Принцесса? — Он процедил глубоким, насмешливым голосом.

— Похоже, твоё хобби — играть с братьями, держа их в своих руках.

----------

Том 3 Глава 190

‘Так и знала, что он это скажет‘. — Канна равнодушно пожала плечами.

— Может быть.

— Ты настоящая стерва.

— Я часто это слышу.

Поэтому теперь она даже не злилась.

Канна безразлично собиралась выпить шампанское.

Однако Орсини выхватил у неё бокал и осушил его одним глотком.

— Это же моё…

Щёлк. Он поставил пустой бокал на перила.

Затем он посмотрел на неё искажёнными, нет, до неузнаваемости перекошенными глазами.

— Я не понимаю, что ты за девка такая.

Ха. Он усмехнулся вслух.

— Была любовницей наследного принца, а теперь вышла замуж за его брата, да ещё и завела любовника с Восточного континента?

Канна не ответила.

Она не чувствовала необходимости оправдываться.

— Похоже, ты не можешь жить без мужчин. И даже одним мужчиной никак не удовлетворишься?

Это был взгляд, которым смотрят на паразита, мусор, на что-то столь же отвратительное.

В каждом его слове кипело отвратительное презрение и ненависть.

— Грязная шлюха, — выплюнул Орсини, словно ударив ножом.

Это была его искренняя мысль.

Канна отчётливо это почувствовала.

Но что с того? Канну раздражала даже его ненависть.

Ей было лишь жаль шампанского, которое он выпил. А так хотелось выпить…

Тут Орсини протянул руку.

Он обхватил её длинные волосы и потянул.

Вместе с лёгкой болью её голова резко дёрнулась вверх.

— Твои мужчины знают, что ты так развратно себя ведёшь?

Наконец, его лицо, оказавшееся совсем близко, горело яростью.

— Знают и всё равно без ума от тебя?

Канна нахмурилась и оттолкнула его руку.

Вопреки его свирепому виду, в руке почти не было силы, и она отлетела, как пылинка.

— Ты во всём прав, — спокойно ответила Канна, поправляя растрёпанные волосы.

— Я такая. Плохая, развратная, грязная, не могу жить без мужчин. Естественно, одним мужчиной я не удовлетворяюсь. Твоя сестра — такая женщина.

От последнего предложения губы Орсини скривились.

— Сестра? Сумасшедшая, не смеши…

Однако его ругательство исчезло, не успев оформиться.

Канна протянула руку и схватила его за растрёпанный галстук.

Её прикосновение, её тепло, как змея, скользнуло по его подбородку и шее.

Челюсти Орсини напряглись. Однако он тут же злобно выпалил:

— Убери свои грязные руки.

— Грязные, говоришь. — Канна безучастно посмотрела на его тёмно-синий галстук и потрогала его.

— Ты с самого начала говоришь слишком грубо. — И она посмотрела на него снизу вверх.

Когда их взгляды встретились, кончики пальцев Орсини дрогнули, словно от удара током.

Канна лукаво улыбнулась.

— С сестрой нужно говорить красиво. — Она намеренно выбрала слово, которое он ненавидел. Поправляя узел на галстуке, она ласково сказала:

— Кто знает? Если ты будешь вести себя мило…

В следующую секунду Канна грубо дёрнула его за галстук.

От этого рывка он, как пёс на поводке, резко наклонился вниз.

Покорно, наклонился.

— …может, наши отношения немного наладятся.

Галстук обвил его крепкую шею и туго затянулся.

Канна медленно усиливала давление, душа его. И она произнесла это самым ласковым тоном, на который была способна:

— А может, я даже полюблю тебя?

Может, от удушья, в его глазах заплясал огонь.

— …Отпусти. — Сдавленным голосом, сквозь душащую хватку, выговорил он.

Канна, притворяясь невинной, склонила голову.

— Почему? Я же просто хочу аккуратно завязать.

Если бы он оттолкнул её, мучения бы закончились, но он упрямо не делал этого. Он лишь смотрел на неё налитыми кровью глазами.

Канна, глядя ему прямо в глаза, душила его ещё сильнее. Ещё, ещё немного сильнее…

И наконец, его упрямо сжатые губы приоткрылись.

Вырвался стон, похожий на вздох.

Это была ожидаемая реакция.

Канна безучастно наблюдала. И размышляла.

‘Что же делать?‘

‘Этого надоедливого, как паразит, ублюдка, может, просто убить его прямо сейчас?‘ ‘Кажется, если я надавлю ещё немного, то действительно смогу его убить‘.

…Но тогда это вызовет большой скандал.

Канна ослабила хватку. Когда галстук ослаб, из уст Орсини вырвался хриплый вздох.

Его волнение доставило ей удовольствие, и Канна рассмеялась вслух.

— Задохнулся? Прости. Я неловкая. — Она постучала кончиками пальцев по его подбородку и, прищурившись, улыбнулась.

— Носи аккуратно. Красиво ведь. — И она пошла к двери, но остановилась, словно что-то вспомнив.

— Твоя правая рука, она зажила? — Канна вздохнула и открыла дверь балкона.

Жаль. Она надеялась, что каждый раз, глядя на свою искалеченную правую руку, он будет вспоминать тот унизительный момент.

А она зажила.

— Очень жаль.

Избавившись от надоедливого Орсини, она вышла, и у двери её уже ждал Алексей.

Прежде чем она успела что-либо сказать, он резко схватил её за руку и потянул за собой.

‘Ну что ж, так даже лучше‘. — Канна покорно пошла за ним.

Как и ожидалось, он привёл её в комнату отдыха для королевской семьи, и, оставшись наедине, отпустил её руку.

— Тати…

Шлёп!

Но она оказалась быстрее.

Канна безжалостно влепила ему пощёчину. Голова Алексея дёрнулась в сторону.

И это был не конец. Канна тут же ударила его по другой щеке.

Шлёп! Снова раздался звук удара.

— Ты худший. — Он с растерянным лицом медленно повернул голову. Канна, глядя на него, обвинила:

— Эгоистичный, думаешь только о себе. И к тому же глупый.

— …А ты. — Он потёр покрасневшую щеку и тихо сказал:

— И ты взяла руку Лоренцо? Ты в своём уме?

— А что? Мне нужно было оттолкнуть его и пойти к тебе?

— Да, так и нужно было. — Алексей резко схватил её за плечи.

— Разве ты не пыталась скрыться, боясь людских глаз?

— Вы хорошо знаете. И, зная это, вы устроили такое?

— Скрывать тебя вечно, будучи моей возлюбленной, невозможно. Поэтому я решил, что лучше объявить об этом при такой возможности.

До этого момента его ход мыслей был схож с ходом мыслей королевы.

Если невозможно скрывать вечно, то лучше уж гордо объявить об этом перед всеми. Сделать её частью семьи, защитить под покровом королевского дома.

— Поэтому я так и поступил, Татьяна.

Однако он был совершенно не похож на королеву.

Он сделал это по-своему, не спросив её мнения.

— И ты взяла руку Лоренцо? — его губы скривились.

— Что между вами? Вы что, тайно встречались за моей спиной?

Худший.

Она думала, что хуже быть не может, но оказалось, что может. Было так же неприятно, как оказаться в грязной луже.

— Не оскорбляйте так своего брата. Принц Лоренцо просто пожертвовал собой ради меня.

— Пожертвовал?

— Да. Он взял меня в принцессы, чтобы я не оказалась втянутой в грязные дела с императорским домом.

— И почему это жертва? Этот парень, не пошевелив и пальцем, получил то, чего больше всего хотел. Сейчас он, наверное, очень рад.

Его слова больше не казались ей человеческой речью. Даже лай собаки был бы приятнее на слух. Канне стало трудно его терпеть.

— Отпустите. И смиритесь. Между нами всё кончено.

— Я с тобой не закончу.

— Вы в своём уме? Я теперь жена вашего брата!

— И что? При дворе адюльтер — обычное дело.

Сумасшедший.

Канна больше не видела смысла в разговоре. Когда она повернулась, он резко притянул её за талию и обнял.

— Отпустите!

— Я выгляжу как сумасшедший, да. Знаю. Я и сам понимаю, что сейчас не в себе.

Канна перестала вырываться.

Она думала, что он не знает. Оказывается, знает?

— Я не знаю, почему я таким стал.

…

— Можешь не прощать меня, только не говори, что всё кончено, Татьяна. Нет, Канна. Пожалуйста…

В этот момент дверь резко распахнулась, и вошёл Лоренцо.

— Брат, что ты сейчас делаешь?

Алексей поднял голову. Его налитые кровью глаза горели враждебностью.

— Убирайся, Лоренцо.

— Очнись, брат. Ты знаешь, кто сейчас приехал? — От гнева, дошедшего до предела, голос Лоренцо дрожал.

— Я только что успокоил весь этот шум, а вы вдвоём здесь, что люди подумают?

В этот момент Алексей, как пружина, рванулся вперёд. Он ударил Лоренцо по щеке.

— Алексей! — Канна в ужасе схватила его за руку.

— Лоренцо, ты хуже зверя. Я до сих пор жалел тебя и делал вид, что не замечаю, а ты всё-таки ударил меня в спину?

— Алексей, прекратите!

Лоренцо вытер окровавленные губы. Он посмотрел на Алексея глазами, полными боевого задора. Затем, скривив губы, усмехнулся.

— Отойди, Татьяна.

— Принц Лоренцо, вы тоже успокойтесь!

— Нет. Это брат начал. Он, похоже, до сих пор считает меня ребёнком…

Тут Алексей, оттолкнув её руку, бросился на него.

Лоренцо, ожидавший этого, ударил его ногой в живот. Стол перевернулся, ваза разбилась, книги посыпались на пол.

‘Ах. Сумасшедшие‘.

Внезапно перед глазами всё поплыло. Казалось, голова кружится.

Где я? Кто я?

Что это такое?

Как, боже мой.

Как такое безумие.

Такое, почему именно со мной!

‘Может, просто взять и упасть в обморок?‘

Когда она серьёзно об этом думала, в глаза Канны бросилась приоткрытая дверь.

‘Дверь была открыта…?‘

‘Значит, всё это безумие было слышно?‘

В тот миг, как она это поняла, дверь полностью распахнулась. Вошла королева с бледным лицом.

За ней собралась толпа любопытных, и…

Божественный Дух стоял неподвижно.

За мгновение до того, как их взгляды встретились, Канна быстро отвернулась.

— Лоренцо, Алексей. — Королева с трудом растянула дрожащие губы в улыбке.

— Что вы делаете перед брачной церемонией?

----------

Том 3 Глава 191

Королева вошла, закрыв за собой дверь.

— Вы оба сошли с ума. — Тихий гнев промелькнул на её лице.

— Алексей, благодаря тебе помолвка на этом закончена.

— Что? Но брачная церемония…

— Было решено, что брачная церемония пройдёт завтра в Большой Часовне в закрытом формате.

От этих слов Алексей нахмурился и спросил:

— В закрытом формате? Почему?

— Как ты думаешь, почему? — В глазах королевы вспыхнул гнев.

— Благодаря тому, что ты устроил такой красивый скандал, достоинство королевской семьи Фридрих упало. Если провести церемонию в таком состоянии, мы только станем посмешищем.

От этих слов лицо Алексея помрачнело.

— Я разочарована, Алексей. Ты ведь знал, какое значение имела эта брачная церемония.

Брачную церемонию обычно проводил верховный жрец. Божественный Дух лично присутствовал впервые.

Поэтому эта помолвка была особенной.

Это была прекрасная возможность продемонстрировать престиж королевства перед всеми важными лицами континента.

До тех пор, пока Алексей всё не испортил.

— Сейчас Иоанна, должно быть, провожает Божественного Духа и улаживает дела с вечеринкой.

Лицо Алексея вспыхнуло.

Перед лицом последствий своих действий он наконец начал приходить в себя.

— Татьяна, вам пора идти. Лучше выйти через заднюю дверь. — Королева указала на маленькую боковую дверь.

— Выйдите и пройдите по коридору до конца, там будет задний двор дворца.

— Да, поняла.

— О дальнейших действиях мы поговорим в ближайшее время.

Это было то, чего она хотела.

Канна, прежде чем её успели схватить, открыла заднюю дверь и вышла. Она пошла по длинному коридору, как и сказала королева.

Наконец, выйдя на задний двор, холодный ночной воздух коснулся её лица.

Канна спокойно подошла к озеру на заднем дворе. Она рухнула на деревянную скамейку и закрыла лицо руками.

‘Почему всё время случается такое?‘

‘Как бы мир ни был непредсказуем, разве это не слишком?‘

Канна вздохнула и подняла лицо.

И увидела.

Человека, подошедшего беззвучно.

Облачение, расшитое золотом, его белоснежная святая одежда сияла в лунном свете.

Канна, глядя на колышущееся перед ней облачение, медленно подняла голову.

И впервые за долгое время их взгляды встретились.

Фиолетовые глаза.

Рафаэль с совершенно безразличным лицом смотрел на неё сверху вниз.

Встретившись с этим взглядом после долгого перерыва, Канна невольно сглотнула.

«Больше не приходи ко мне».

Это был первый раз, когда их взгляды встретились после того дня.

‘Неужели за несколько месяцев он мог так измениться?‘ Может быть, дело было в его благородном облачении, словно сотканном из лунного света.

Канна впервые поняла, что белый цвет может так подавлять.

К тому же, его подбородок стал ещё более острым, чем в тот раз, а глаза — глубокими и тёмными, словно погружёнными в тёмную воду.

Это делало его незнакомым, как чужого человека.

Тут он открыл рот.

— Почему вы отдали своё сердце такому человеку?

Вопреки едким словам, его голос был спокоен, как озеро в безветренном вакууме.

Канна ответила, не задумываясь:

— Я не знала, что он такой.

Сказав это, она усмехнулась.

Но это была искренняя правда.

Кто мог знать, что у Алексея есть такая сторона?

Ни она, ни королева. И даже он сам, вероятно, не знал.

— Чего вы теперь хотите? — Однако Рафаэль, похоже, не придал этому особого значения и тут же перешёл к другой теме.

— Вы хотите выйти замуж за принца Лоренцо?

Канна не смогла ответить сразу.

Она не могла понять смысла его вопроса.

Здесь, в месте, которое она выбрала, отвергнув его предложение, Канна была жестоко предана.

Он видел это несчастье, поэтому она думала, что он будет её осуждать, или смеяться, или хотя бы скажет что-то вроде «а я говорил, что нужно было взять мою руку».

Но он не сделал ничего из этого.

Он просто спросил о её дальнейших планах.

— А если не хочу?

— Поступайте по своей воле. Что бы это ни было, я подчинюсь вашей воле.

От этих нереальных слов Канна резко пришла в себя.

Сейчас он предлагал ей прийти к нему в любое время.

‘Почему?‘

‘Он не помнит, что она сделала?‘

‘Он должен бы хотеть её убить, а он предлагает помощь?‘

Канна, ошеломлённая, невольно спросила:

— Ты не злишься на меня?

Тут Рафаэль моргнул. Похоже, он не понял причины вопроса.

— А-а. — Однако, вскоре поняв, он тихо ответил:

— Вы не обязаны сдерживать своё обещание, данное мне. Если это будет вам на пользу.

Такой логики она в жизни не слышала. Канна растерянно посмотрела на него снизу вверх.

Чистое лицо, без капли притворства или лжи. Он искренне, ничуть не обижаясь на неё.

— Конечно, мне было жаль, но к вам у меня нет никаких чувств.

Никаких чувств.

От этих слов Канна наконец нашла ответ.

Рафаэль не радуется.

Не печалится, не злится.

Прикажешь — выполнит. И всё.

Несмотря на все её многочисленные отказы и предательства, он, похоже, ни разу не обиделся.

Нет, с самого начала.

‘У него почти нет эмоций‘.

Она думала, что он просто сдержанный человек, но нет.

У него с самого начала был очень узкий диапазон эмоций. Таким он был человеком.

Возможно, он понял мысли Канны? Внезапно в глазах Рафаэля промелькнуло смущение.

— Я знаю, что моя глупость может вызывать у других неприятные чувства. Я стараюсь это исправить.

Исправить. Стараться. Похоже, он считал это недостатком.

Канна осторожно сказала:

— Не говори так. Я просто поняла, почему ты так себя ведёшь.

— Вам не нужно меня понимать. — отрезал Рафаэль.

— Я готов выполнить любой ваш приказ, так что просто скажите, чего вы хотите. — Он немного помолчал, а затем продолжил:

— Если вы не хотите выходить замуж за принца Лоренцо, скажите. Я откажусь от брачной церемонии завтра. Брак без благословения жреца будет недействителен.

…

— Что вы решите?

Он был прав. Сейчас, в данный момент, важнее всего была её ситуация.

Канна, пристально смотревшая на него, вздохнула.

— Я хочу…

Закончив разговор с ней, Рафаэль пошёл дальше. И он снова и снова прокручивал в голове разговор с Канной.

Он всегда так делал.

Не совершил ли он ошибки, не обидел ли её случайно, он прокручивал снова и снова.

Так и должно было быть.

Как и догадалась Канна, его способность чувствовать была слабее, чем у других, и ровно настолько же слабее была его способность улавливать чувства других.

Поэтому, общаясь с Канной, он напрягался до такой степени, что в голове становилось пусто.

Каждое слово он тщательно обдумывал, прежде чем произнести.

Чтобы, не дай бог, его бесчувственность и безэмоциональность не обидели её.

Его глаза стали холодными, как лёд.

Не знаю.

Что он сделал не так, что она спросила о нём? Почему…

‘Почему она подумала, что я злюсь?‘

Я же много раз говорил, что готов на всё ради вас.

Поэтому, если вы меня бросите, и от этого вы станете счастливее, то быть брошенным — естественно.

Но почему вы так сказали?

‘Нужно было разозлиться‘.

Тогда бы она, возможно, не заметила его недостатка.

Рафаэль усвоил, что если в следующий раз произойдёт что-то подобное, он обязательно должен будет хоть немного разозлиться.

Он так усваивал и усваивал. Словно кукла, подражающая человеку.

— Хак!

Идя по заднему двору, Рафаэль остановился.

— П-приветствую… Божественного Духа.

Рафаэль пристально посмотрел на него. Это был мужчина, который, казалось, вот-вот упадёт в обморок от страха.

— Астан.

Лицо священника Астана побелело. Колени задрожали.

— В-вы… помните меня?

— Как я могу тебя забыть. Тебя, приготовленного мне в жертву.

Астан больше не мог держаться и рухнул на колени. Он мелко дрожал.

— В чём дело? — Рафаэль склонил голову с искренним удивлением.

— Я ведь не сам себя создал, почему ты меня боишься?

Вопреки словам «не бойся», глаза Рафаэля были суровы.

Он помнил, что Астан сделал с Канной.

То, что произошло на его глазах. То, как он грубо обращался с Канной последние три года.

— С-спасите, спасите меня, пожалуйста. — Когда он подошёл ближе, Астан, плача, взмолился.

Для него Рафаэль был ужасом, который он никогда не сможет преодолеть.

Чтобы создать следующего Божественного Духа, Великий Храм принёс в жертву очень много священников.

Он собственными глазами видел, как из священников высасывают жизненную силу.

Астан тоже должен был стать одним из них.

Если бы Рафаэль не сбежал посреди процесса, так бы и случилось.

— Пожалуйста, с-спасите меня…

Рафаэль склонил голову.

‘Почему он уже плачет?‘

‘Я ведь ещё ничего не сделал‘.

Впрочем, он видел весь процесс своего создания, так что это было понятно.

Но он ведь должен был знать, что это было не по его воле.

Вместо того чтобы утруждать себя оправданиями, Рафаэль протянул руку.

Канна. Она моя богиня.

Тот, кто оскорбил богиню, заслуживает смерти.

‘И я тоже заслуживаю смерти‘.

Он, созданный путём поглощения бесчисленных жизней и святой силы, его жизнь сама по себе была грехом, а дыхание — кощунством. Он был отцеубийственной жизнью, заслуживающей смерти.

Поэтому он хотел умереть, но его спасли.

Ничего не знающая девочка дала ему хлеб и молоко, смазала раны лекарством и велела жить.

И это всё? Она, не зная, из чего сделано его тело, каждый раз, когда он был ранен и искалечен, подходила и лечила его.

Не зная, насколько ужасна его кровь, она с болью вытирала её каждый раз, когда та текла.

Каждый раз, когда Канна так делала, он, глядя на её белоснежную шею, вспоминал оленёнка.

Словно маленький оленёнок подходил и зализывал раны.

Кровь отравленного чудовища.

Так наивно.

И так глупо.

Однако он так и не признался, что не достоин этого, и не собирался признаваться.

Знаю. Подло. Мерзко. Но его жизнь и так была полна грехов. Что значит добавить ещё один грех?

Рафаэль протянул руку.

За мгновение до того, как его рука коснулась плачущего и умоляющего Астана.

«Ужасно».

Слова, брошенные ею несколько месяцев назад, вонзились в него, как кинжал.

Рафаэль опустил руку.

Посмотрев на почти теряющего сознание Астана, он повернулся спиной.

И пошёл. Медленно, быстро, снова медленно, и наконец, резко.

Остановился.

Он положил руку на грудь.

— …?

Он недоумённо склонил голову.

Каждый раз, когда он вспоминал её слова, ему казалось, что где-то в сердце что-то колет, но…

В общем-то.

Как всегда.

Непонятно.

----------

Том 3 Глава 192

— Сэр Клод. — Она столкнулась с Клодом перед своей спальней.

— Госпожа, вы в порядке? — Он, похоже, тоже был там и, зверски улыбаясь, предложил:

— Что прикажете? Может, отрезать голову наследного принца?

— Мне это не нужно.

Хотя по её воле она бы отправила его на гильотину, но что толку отрезать ему голову? Дело уже сделано.

— Забудьте об этом дураке, госпожа. Я познакомлю вас с мужчиной получше.

— С кем же?

— Есть такой Клод Азель, надёжный молодой человек. — Клод игриво улыбнулся.

— Как насчёт, познакомить?

Благодаря ему она рассмеялась. Канна беззаботно рассмеялась на его шутку.

— Не нужно.

— Тогда может, сбежим вместе? — сказал Клод так, что было неясно, шутит он или говорит серьёзно.

— На этот раз вы, в отличие от прошлого, не готовы, не так ли?

— Конечно. Но я не буду сбегать.

Она не могла так растоптать доброе отношение Лоренцо. Канна хотела уладить это дело более честным способом.

— Спасибо за беспокойство, но у меня есть свои мысли.

Она ни в коем случае не собиралась плыть по течению. Услышав слова Канны, Клод почесал голову.

— Нет, ну что вы ещё успели придумать за это короткое время? Вы, право, так усердно живёте…

В этот момент.

— Канна. — Канна резко обернулась.

Амелия с бледным лицом подошла к ней.

В тот миг, как их взгляды встретились, Амелия подбежала и крепко её обняла.

— Канна, это же ты, Канна, да? А?

— Я не Канна.

От этих слов Амелия резко подняла голову.

— Даже если приведут человека, точь-в-точь похожего на тебя, я всё равно тебя узнаю, Канна Адис.

Сердце у неё упало.

Она не ожидала, что та скажет такое.

— Я так рада, что ты жива. Так рада. Это как сон. Если бы это был кошмар, я бы лучше не просыпалась. — Амелия поцеловала Канну в щеку. Её губы были мокрыми от слёз и дрожали.

— Я не буду спрашивать, почему ты так исчезла. Мне всё равно. Поэтому, больше никогда, никогда не исчезай так, как мыльный пузырь, передо мной. А?

Амелия любила её, это она знала, но не думала, что до такой степени. Канне стало очень неловко, и ей было уже стыдно продолжать лгать.

Тут она начала допрашивать:

— Татьяна Евгения, ты ведь любовница наследного принца Алексея? — Амелия сжала кулаки и воскликнула:

— Если ты его любишь, выходи за него замуж!

— Что?

— Мне всё равно, если у нас будет один муж. Давай делить его! Если не хочешь, то просто забери его себе. Я разорву этот брак!

Кашель!

Клод быстро прикрыл рот и закашлялся.

— Ты мне нравишься больше. Если ты будешь рядом, мне и мужчины не нужны!

— Ваше высочество. Успокойтесь.

Кашель, ку-холок! Клод продолжал кашлять, и Канна бросила на него гневный взгляд. Теперь она видела, что он изо всех сил сдерживает смех!

— Сэр Клод, может, уйдёшь?

— Эм, да. Хм, ваша дружба, право, очень трогательна.

— Быстрее уходи.

— Есть.

Отправив Клода, Канна привела всхлипывающую Амелию в спальню.

— Вот, выпейте.

Канна велела служанке подать тёплое вино. Амелия, попивая вино, не отпускала руку Канны.

— Канна. Ты ведь никуда не уйдёшь?

Ах, больше не могу её обманывать.

Канна, сдавшись, наконец подняла обе руки.

— Простите, что обманывала. У меня были на то причины.

— Ничего страшного. Тебе не нужно передо мной оправдываться. Конечно, у тебя были на то причины.

— И Алексей, я к нему больше ничего не чувствую. Хотя неприязнь осталась.

Однако Амелия, похоже, не поверила.

— Но ведь Канна никому не открывает своё сердце. Раз уж ты полюбила его, значит, это была очень глубокая любовь, не так ли?

Канна закатила глаза.

‘Правда?‘

Действительно, когда она жила у Адисов, она никому не открывала своё сердце.

Даже с Амелией она держала дистанцию.

Но после ухода, кажется, всё было иначе.

Устав от постоянной ненависти, подозрений и отталкивания других, она, похоже, просто ухватилась за чью-то протянутую руку.

— Амелия, я тоже человек. У меня тоже были моменты слабости.

И в этот момент как раз подошёл Алексей. ‘Отношения — это вопрос времени‘, — говорят.

Так и было.

— Тогда ты действительно выходишь замуж за принца Лоренцо? За этого молодого парня?

…

— Впрочем, это неплохо. Возраст, конечно, смущает, но, может, в этом есть и преимущество… внешность у него тоже прекрасная…

‘Смотри-ка, уже не плачет‘.

Амелия, которая уже успела перестать плакать, хитро захихикала.

Так, поговорив некоторое время с Амелией, она её проводила.

— Увидимся завтра на брачной церемонии, Канна.

Канна вышла за дверь, чтобы проводить Амелию.

‘Наконец-то можно отдохнуть‘. — вздохнула она и снова вошла в комнату.

Красная бархатная штора колыхалась.

Канна остановилась и уставилась на эту штору.

Странно.

Окно, она ведь точно его закрывала.

— …Хак. — Канна невольно коротко вдохнула.

Перед окном, прислонившись спиной к стене, кто-то сидел! Его плечи были опущены, голова низко склонена, рыжие волосы растрёпаны.

Этот мужчина…

— Отец? — невольно вырвалось у неё.

Хотя она и решила больше его так не называть.

— Что это вообще…

Тут Александр поднял голову. Их взгляды встретились, и губы Канны застыли.

‘Что это за взгляд?‘

‘И это лицо…‘

Трудно было поверить, но он отличался от прежнего. Его щёки, глаза, губы были гораздо более зрелыми, чем в прошлый раз, словно…

Словно он повзрослел.

Впервые с тех пор, как она его видела, казалось, что на нём отразилось течение времени.

Пять, нет, шесть лет… примерно столько.

Хотя его лицо всё ещё было молодым, оно определённо отличалось от прежнего, свежего и юного!

— Что вы здесь делаете?

Александр не ответил.

Нет, он, похоже, вообще не слышал. Он смотрел на что-то за её спиной.

Его взгляд скользил над ней, под ней, по бокам, во все стороны. От его беспокойно бегающих зрачков её пробрал холод.

‘Ничего же нет, на что он смотрит?‘ ‘Словно призрака видит‘.

Тут Александр резко нахмурился. Хриплым голосом он пробормотал:

— Замолчи. Голова раскалывается.

‘Замолчи, говорите, а ведь так тихо…‘

Тут ей вспомнилась одна фраза.

«Похоже, он видит злых духов».

«Есть свидетели, которые видели, как он бормотал в пустоту что-то вроде „убирайся“».

Информация, которую давно сообщил ей Аргон, слова, которые она сочла бредом, почему они всплыли именно сейчас?

Канна осторожно подошла.

Когда она положила руку ему на плечо, она почувствовала, как мышцы Александра резко напряглись.

— А лекарство? — В следующую секунду его взгляд наконец точно остановился на Канне.

Словно он только что заметил её среди многочисленной толпы.

А ведь в этой комнате она была одна.

— Селия… ваша алхимик ведь сказала, что приготовит лекарство. Вы не принимали лекарство? — Она приблизила губы к его уху и отчётливо произнесла, чтобы он услышал.

Ответа не последовало.

Когда она снова посмотрела на его лицо, он был на удивление как обычно.

Ни следа недавней трещины, ни замешательства, ни боли, ничего не осталось — чистый лист.

— Прости. Я показал себя с дурной стороны.

…

— Давно не виделись.

Кстати, это была их первая встреча за три года.

— Мне нужно тебя кое о чём спросить. — Однако он, без тени сантиментов, сразу же перешёл к делу.

— Ты ведь меня расследовала.

‘Да. Я поручила это принцу Аргону‘.

— До какой степени принц Аргон знал обо мне?

‘Зачем он это спрашивает?‘ — Канна нахмурилась.

— А почему я должна вам это говорить?

— Прошу.

Канна не поверила своим ушам.

‘Просит? Меня? Вы?‘ — Александр посмотрел на неё снизу вверх. Из-за лунного света, падавшего на его лицо, оно казалось особенно бледным.

— Скажи мне, Канна. Прошу.

Канна сглотнула.

Почему-то у неё заболело горло, и было трудно выдавить из себя невозмутимый голос.

— Если это сделка, то я согласна. — Канна улыбнулась.

— Что вы можете мне дать?

И на следующий день, наконец, наступил день брачной церемонии.

Канну с самого утра потащили служанки.

Они её мыли, расчёсывали, одевали, украшали.

‘Ах, как спать хочется‘.

Вчера, несмотря на то, что произошло много всего, она толком и не отдохнула.

Ведь ночью приходил Александр.

Сделка с ним была заключена.

Она клевала носом, как больная курица, и, когда ей сказали, что всё готово, резко подняла голову.

В зеркале была ослепительная невеста. В белой фате, она была прекрасна, словно окружённая сиянием.

— Прошу прощения за беспокойство во время подготовки. Сэр Орсини Адис просил об аудиенции…

‘Орсини?‘

Канна нахмурилась. Она хотела его выгнать, но он был не из тех, кто так просто уйдёт.

— Вы все на время выйдите.

Когда служанки вышли, вошёл Орсини.

Канна, увидев его лицо в зеркале, тут же съязвила:

— Вернулся через день. Причесался бы, что ли?

Орсини резко остановился. И молча уставился на неё.

— Зачем пришёл? Если собираешься придираться…

— Канна.

Канна замолчала.

Она впервые слышала такой голос.

Сырой, необработанный голос.

Канна обернулась. Встретившись взглядом с Орсини, он прищурился, словно увидел что-то ослепительное. И по привычке съязвил:

— В платье ты хоть немного похожа на человека.

Канна усмехнулась его напускной браваде.

— Ты ведь лучше всех знаешь, что я красива не из-за платья.

— Что?

— Ты же любишь моё лицо?

Всё остальное — как угодно, но в этом она была уверена. Орсини очень нравилась её внешность.

От этих слов Орсини прислонился к стене. Он пристально смотрел на её лицо, а затем небрежно спросил:

— Я? Твоё лицо?

— Не помнишь, как говорил, что влюбился в меня с первого взгляда?

Когда она отстригла чёлку, привела в порядок свою запущенную внешность и пошла на вечеринку.

Орсини, не зная, что это Канна, наговорил таких слов.

Вспомнив об этом, ей стало смешно, и Канна рассмеялась.

— А ты, оказывается, легко влюбляешься в женщин? — Канна издевалась над ним.

Ей хотелось увидеть, как Орсини злится.

Потому что когда он злился, это было забавно.

Однако на лице Орсини не было и тени волнения.

— Это был первый раз. — Он сказал, глядя ей прямо в глаза.

— И последний.

Канне стало неловко, и она потеряла дар речи. ‘Я же его дразню, а он так серьёзно отвечает?‘ Орсини тоже больше ничего не говорил.

Наступило молчание.

Белый утренний солнечный свет преломлялся, проходя между ними, и тихое молчание заполняло это пространство.

— Эй. — В этой тишине низко прозвучал голос Орсини.

— Пойдёшь со мной?

Канна, моргнув, переспросила:

— Куда?

— Куда угодно.

Внезапно Канна поняла.

Боже мой.

Этот дурак.

— Ты… ведь наследник рода?

— Какая, к чёрту, разница.

— Ты сейчас предлагаешь сбежать невесте, которая вот-вот выйдет замуж?

— Да. — резко ответил Орсини и провёл рукой по губам.

От этого жеста, который выдавал его сильное напряжение, Канна стиснула зубы.

Чтобы не рассмеяться.

Подумать только, что этот тип такой идиот!

----------

Том 3 Глава 193

Глава 193

Канна крепко сжала губы, чтобы не рассмеяться.

Ей хотелось разразиться хохотом прямо перед ним, унизить его, но она сдержалась.

Такой возможности больше не будет.

Это будет последний шанс徹底的に сломать и уничтожить Орсини.

— …На самом деле, я и правда больше не хочу здесь оставаться. — Канна изобразила на лице уныние, чтобы закинуть удочку.

— Я не хочу такого поспешного брака.

…

— Если мы сбежим, куда мы пойдём? — спросила Канна с жадным выражением лица.

Конечно, он и не ожидал такой реакции.

Может, поэтому?

Губы Орсини задрожали.

— Куда угодно, куда ты захочешь.

— Но ведь Адисы наверняка будут тебя преследовать.

— Я смогу их обмануть.

— Правда?

— Да.

Он, как голодный пёс, жадно вцепился в наживку.

Канна, видя, как лицо Орсини краснеет, встала.

Послышался шёпот шелестящего пышного платья.

Когда она медленно подошла, его грудь сильно вздымалась. Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки.

Канна чувствовала.

Всё внимание Орсини было сосредоточено на ней.

Её выражение лица, голос, жесты, движения — он осознавал всё это, не упуская ни одной детали.

— Ты не заставишь меня страдать?

— Никогда.

— Я могу тебе доверять?

— Доверяй… — Голос Орсини едва заметно дрогнул. Казалось, он даже стал влажным.

Канна прикусила губу, чтобы сдержать смех.

‘Нет‘.

‘Нельзя сейчас смеяться‘.

‘Такой возможности больше не будет, нельзя закончить на этом‘.

Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Так что ещё немного, ещё немного…

Канна прижалась лицом к крепкой груди Орсини.

Тут он издал стон, похожий на вздох. Его дрожащие пальцы коснулись её плеча.

Словно касаясь стекла, которое вот-вот разобьётся, он с мучительной осторожностью обнял её.

Нет, пытался обнять.

За мгновение до того, как она оказалась в его объятиях.

Канна резко оттолкнула его от груди.

— Ты дурак?

…

— Снова попался?

Подняв голову, она встретилась с зелёными глазами, словно только что пробудившимися ото сна.

Канна скривила губы в усмешке.

— Если бы мне пришлось выбирать между бутылкой с ядом и тобой, как ты думаешь, что бы я выбрала?

…

— А? Скажи. Что бы я выбрала?

Он не ответил.

Лишь на его лице, где только что было ожидание, эта жалкая надежда, начали появляться трещины.

Канна улыбнулась.

— Я лучше выпью яд и умру, чем буду с тобой.

И наконец, Канна увидела.

Как его глаза, его сердце, разбиваются на мелкие осколки.

‘Ого. Посмотрите на этого типа‘.

‘Он действительно обиделся‘.

Канна не могла сдержать смех.

Жестокое удовольствие, как холод, пронзило её.

Этот высокомерный и наглый тип, получил такую глубокую рану, что не мог её скрыть.

— Что бы ты там ни думал, это твоё дело, но нужно ведь и о другом человеке думать. Если ты так говоришь, я буду всю жизнь мучиться от кошмаров, а ты совершенно не заботишься обо мне.

Сейчас её язык был мечом. Канна безжалостно рубила и колола его.

Наблюдая, как глаза Орсини наполняются болью, Канна продолжала размахивать мечом.

— Неужели… ты меня действительно любишь?

Глядя на него, неспособного ответить, Канна изобразила на лице отвращение.

— Не путай это с таким благородным чувством. Ты просто хочешь со мной переспать.

— …Что? — Наконец он впервые отреагировал.

Голос был совершенно хриплым.

— Что ты сказала?

— Тебе ведь нравится моя внешность. Так что… да, это вроде похоти. Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь в моих глазах? — Канна хихикнула и постучала по его напряжённой щеке.

— Как кобель в течке. Вот так ты и выглядишь.

…

— Даже если мы и не кровные родственники, я почти всю жизнь была твоей сестрой, и ты испытываешь такие чувства… ты ничем не лучше зверя, не так ли? Мне неприятно.

На самом деле, вопреки словам, ей было весело.

Радостно. Очень.

Ей было всё равно, испытывал ли он к ней похоть или любовь. Просто она была рада, что он всё ещё её хочет.

Поэтому она могла сломать его одним лишь движением языка.

Канна предчувствовала.

‘Орсини никогда не забудет этот момент‘.

‘Как и она не могла забыть моменты, когда он издевался над ней в детстве‘.

Как Орсини был для неё вечной раной, так и она хотела быть для него вечной болью.

— …Да. — После колючего молчания ответил Орсини. Он провёл рукой по лицу и пробормотал:

— Я понял, что ты думаешь.

Его голос, на удивление, был спокоен.

Словно он предвидел всю эту трагедию.

— Конечно, так и должно быть.

Однако, как всегда, боль не уменьшалась от того, что её предсказывали.

— На этом всё, Канна.

Он пришёл сюда, чтобы поставить точку.

— Я больше никогда не буду тебя искать.

Чтобы покончить с этой смертельной болью, он бросился в ад.

В этот момент лицо Орсини было даже решительным.

— Так что и ты больше никогда не появляйся передо мной. В тот раз я тебя…

Он не смог договорить и замолчал.

Он проглотил множество слов и чувств. Внутрь, очень глубоко…

Когда он снова поднял голову, его лицо было как обычно.

— Поздравляю с браком. — Пустые, как скорлупа, слова.

Это было последнее.

Орсини схватил руку Канны и поднёс губы к её пальцам.

Но остановился, так и не коснувшись её кожи.

Лишь его горячее дыхание коснулось её пальцев.

Больше ничего не было.

Орсини отпустил руку Канны и, повернувшись, ушёл.

Он открыл дверь и вышел.

Это был уход Орсини Адиса.

— Вы в порядке?

Едва Орсини вышел, как тут же, почему-то, ворвался Рен.

Он был в дурном настроении.

— Этот ублюдок снова не натворил каких-нибудь зверств?

— …Нет.

Радость была недолгой.

Канна, чувствуя себя странно подавленной, пробормотала:

— Зверство совершила я.

— Что?

— Разорвала.

— Что?

Ну.

Она определённо что-то разорвала, но что именно?

Наверное, невинность?

‘Смешно. Какая невинность у Орсини?‘

Канна содрогнулась и тут же отвергла это слово.

Невинность.

Не смешно.

Почему ей в голову пришло такое неподходящее слово?

‘Этого не может быть. Этот тип не мог искренне меня любить‘.

Канна применила очень эффективный метод.

Она вспомнила Орсини в детстве.

Буйного и жестокого мальчика.

И тут же ей стало легче.

Невинность, она почувствовала себя полнейшей идиоткой, подумав такое.

К тому же, Орсини заслужил такое унижение.

‘Если бы он, как Каллен, потерял всё, даже память и имя, то другое дело…‘

Тогда бы она, может, и относилась к нему немного по-человечески.

Канна безучастно посмотрела на Рена, а затем протянула руку. Белые волосы были на удивление мягкими.

Канне очень нравились эти белые волосы, отличавшиеся от волос кровных родственников семьи Адис.

— …Что вы делаете? Гладить, как собаку. Если хотите ещё погладить, платите.

— Не буду.

‘Этот ужасный наёмник‘. — Канна отняла руку.

Рен окинул её взглядом с ног до головы и хлопнул в ладоши.

— Вы прекрасны.

— Правда?

— Да, очень красивая невеста. До такой степени, что хочется разорвать на куски жениха.

‘Ну и шуточки у него‘.

Канна цокнула языком и бросила на него гневный взгляд.

— Эй, наёмник. Следи за словами. Это королевский дворец. Кто-нибудь услышит и арестует за оскорбление королевской семьи.

— Но что поделать, если это правда? Принц Лоренцо — очень счастливый человек. Так легко заполучить вас…

Рен, улыбаясь, продолжал говорить, но внезапно замолчал.

А затем, спокойно улыбнувшись, сказал:

— Шутка. Мне всё равно, за кого вы выходите замуж.

…

— За кого бы вы ни выходили замуж, это…

Тут дверь открылась, и вошли служанки.

Сказав, что пора идти, они, суетясь, повели Канну за собой.

Рен, глядя на удаляющуюся невесту, улыбнулся.

И тихо пробормотал:

— Да. Это неважно. За кого бы ты ни вышла замуж…

За какого бы мужчину ты ни вышла.

Я, всегда.

Буду рядом с тобой.

Сестра.

----------

Том 3 Глава 194

Брачная церемония прошла в закрытом формате.

Пока проходила брачная церемония Алексея и Амелии, Канна должна была одна ждать в маленькой молельне в часовне.

Это было из-за закона, по которому никто не мог видеть лицо невесты перед бракосочетанием.

Она безучастно смотрела в зеркало, вспоминая то, что произошло некоторое время назад.

Слова Орсини, этого идиота.

‘С какой стати он такое сказал?‘

‘Вряд ли он действительно ожидал, что она сбежит с ним‘.

‘Или же он действительно пришёл, чтобы всё закончить‘.

Впрочем, он ведь сказал, что больше её не увидит.

‘Смешно. Если не хочешь видеть, то просто не смотри‘.

‘Неужели ему нужно было прийти, чтобы его с треском отшили, чтобы он смог остановиться? Он вёл себя так глупо, словно действительно был в меня влюблён‘.

‘Если это так, то у этого типа нет ни капли совести‘.

Канна всё ещё помнила, как она пряталась в углу лаборатории, избегая Орсини.

Вероятно, тот, кто мучил, быстро забыл.

‘А я не забуду‘.

‘Устроив ей ад в детстве, он теперь говорит, что любит? Разве это нормально?‘

Чем больше она думала, тем абсурднее это казалось.

‘К тому же, я ведь пыталась его убить? Неужели он хотел быть со мной, даже если бы умер от её руки?‘

Додумав до этого, Канна тут же отбросила эту мысль.

‘Нет, этого не может быть‘.

‘Это чрезмерные фантазии‘.

‘Он определённо был просто глубоко охвачен сиюминутной похотью‘.

‘У Орсини и раньше были звериные черты, он всегда был верен своим инстинктам, так что и его желания, должно быть, необычные…‘

Подождите-ка.

‘Почему я всё время думаю об этом типе?‘

Раздражает.

Раздосадованная, Канна тут же выкинула его из головы. И начала думать о другом.

Ей ещё долго ждать своей очереди. Нужно было ещё немного скоротать время.

К счастью, тема для размышлений быстро сменилась.

Александр Адис.

Прошлой ночью Канна рассказала ему всю информацию, которую услышала от Аргона.

Даже такие слухи, как то, что он видит призраков, или что он никогда не спит.

— Я думала, что это слухи, но, похоже, нет. Почему это происходит? Это тоже проклятие моей матери?

Платой за сделку был разговор.

То, что до сих пор было невозможно с Александром. Она потребовала от него ответов, ведь он всегда скрывал правду и уклонялся.

Александр принял это предложение.

— Я проклят Чёрными Апостолами.

‘Так эти слухи были правдой‘.

‘Тогда этот человек действительно не спит? И видит странные вещи? И при этом может жить в здравом уме?‘

Было любопытно, но она не собиралась ему сочувствовать. Это её не касалось.

Канна немного подумала, а затем спросила:

— Почему вы меня воспитали?

…

— Я ведь дочь Сонхи, которую вы ненавидите. Между нами нет ни капли крови, так почему вы меня воспитали?

Теперь, когда она отказалась от имени Канны Адис, ей, в общем-то, и не хотелось этого знать.

Но она подумала, что такой возможности больше не будет, и спросила из вежливости.

— Потому что я обещал.

Ха.

Вспомнив его вчерашний ответ, у Канны вырвался смешок.

‘Обещание?‘

‘Всего лишь из-за обещания?‘

‘К тому же, это обещание женщине, которую он так ненавидел, и он его сдержал? Это было настолько абсурдно, что даже злило, и в это не верилось‘.

— Что знает принц Аргон, почему вы это спрашиваете? Это настолько важно, что вы готовы рассказать то, что до сих пор скрывали?

— Да.

— Почему?

— Среди информации, которую он тебе дал, есть то, что знают только Чёрные Апостолы.

— Тогда что? — пробормотала Канна.

— Аргон узнал то, что знают только Чёрные Апостолы.

‘Как Аргон это узнал?‘

— Неужели Аргон как-то связан с Чёрными Апостолами?

Щёлк-щёлк. Канна постучала кончиком туфли по полу, погружаясь в свои мысли.

‘Аргон‘.

Действительно, он был странным принцем.

Несмотря на то, что он был первым принцем, его не интересовал трон.

Из-за своей страсти к странствиям он почти не бывал во дворце.

‘А что, если это не просто страсть к странствиям?‘

‘Что, если снаружи есть что-то более важное, чем трон?‘

У обычного человека, у обычного члена королевской семьи, не могло быть ничего дороже трона.

Но если Аргон не обычный человек, а человек с особыми убеждениями, например…

‘Чёрный Апостол‘.

Внезапно сердце у неё упало.

‘Нет, это не так‘.

‘Это уже слишком‘.

‘Разве он не может быть просто человеком, любящим свободу?‘

В этот момент. Дверь резко распахнулась.

— А, вот ты где.

Внезапно у Канны в голове всё застыло.

Перед ней появилось лицо, которое она только что представляла.

Принц Аргон, улыбаясь, вошёл в молельню.

— Я тебя так долго искал.

Щёлк. Он закрыл дверь.

Щёлк. Запер её на засов.

Обернувшись, он окинул её взглядом.

— Ты очень красива, Канна. До такой степени, что хочется тебя похитить. — Аргон протянул ей букет красных роз.

— Это подарок.

Когда она не взяла, он положил букет ей на колени. Затем, опустившись на одно колено, сел перед ней.

— Знаешь, мне нужно тебе кое-что сказать. — Он посмотрел на неё снизу вверх.

Волосы, как весеннее солнце, точь-в-точь как у наложницы Терезы, фиолетовые глаза. Прекрасное лицо, как у дорогой бисквитной куклы.

— Похоже, ты мне немного нравишься.

— Правда?

— Да.

— И что?

От безразличного ответа Аргон нахмурился.

— И что? И это всё?

— Таких людей довольно много. Так что будет трудно оказать вам особое внимание.

‘Смешно. Я ему нравлюсь?‘

‘Это уж точно ещё более абсурдный бред, чем бредни Орсини‘.

— А рыцари снаружи?

— Они не пускали, так что я их на время…

В этот момент Канна выхватила из фаты украшение для волос и взмахнула им.

— Ой.

Аргон, поранивший руку, быстро отступил назад. Он удивлённо пробормотал:

— Что это сейчас было? Что произошло? Невеста вдруг напала на меня оружием, которое было у неё в волосах?

— Да. — Канна направила на него шпильку.

— Чтобы жить спокойно, у меня слишком много врагов.

Это было внезапное нападение.

Однако он не спросил, почему она так поступила. Он не обвинил её в том, что она сошла с ума.

Он лишь презрительно усмехнулся.

— И это всё, на что ты способна. — Он протянул руку.

Небольшая царапина. Струйка крови — вот и всё.

— Таким оружием можно нанести лишь такую рану.

— Если оно отравлено, то это другое дело.

От этих слов улыбка исчезла с лица Аргона.

На этот раз рассмеялась Канна.

— Самое позднее — через час, вы умрёте.

Наступило молчание.

Аргон, крепко сжав губы, уставился на неё, а затем проворчал:

— Вот же. Мать была права.

— А что сказала наложница Тереза?

— Она сказала, что нужно быть осторожным с женщинами зловещей красоты. Сказала, что раз все пытаются их сломать, то у них наверняка есть хотя бы один шип для самозащиты.

В этот момент.

За дверью раздался крик. Одновременно с этим раздался грохот рушащегося здания и сотрясающейся земли.

Канна, вздрогнув, посмотрела в окно.

‘Что это?‘

В саду, видневшемся за окном, надвигался чёрный туман!

— Началось. — Однако лицо Аргона было невозмутимо.

— Не думай выходить из этой комнаты, Канна. Чёрный туман окутывает королевский дворец Ялдена.

От этих слов сердце у неё упало. В голове быстро пронеслись несколько лиц.

Лоренцо. Иоанна. Амелия. Королева Екатерина, и…

Рафаэль.

‘Да, есть Рафаэль‘.

Взволнованное сердце тут же успокоилось.

Не только Рафаэль.

И Орсини, и Сильвиан, и даже Александр. Потомки святого рыцаря собрались здесь. Так что всё будет в порядке.

— Вы совершаете гнусный поступок. И вы после этого королевская особа, знающая о чести?

— Это не моих рук дело. — отрезал Аргон.

— Я просто заранее получил информацию и пришёл защитить тебя. Пока ты со мной, эта комната в безопасности. — И он гордо улыбнулся.

— И Чёрных Апостолов, которые собирались тебя похитить, я тоже усыпил. Молодец, да?

Канна фыркнула. Она не была настолько глупа, чтобы верить всему, что он говорит.

— Что вы творите? Если не скажете, противоядия…

— Противоядие есть. — С этими словами Аргон достал из-за пазухи маленький стеклянный флакон.

— Это сделала Чжухва.

‘Чжухва?‘

‘Эта девчонка‘.

‘Использует мои знания!‘

Её охватил гнев.

Однако Канна опустилась в очень холодное пространство. Она спокойно думала.

Наконец, она пришла к выводу.

— Вы, значит, и в первый раз меня порезали намеренно.

Давным-давно.

При первой встрече Аргон приставил к ней меч за то, что она отказалась от его эскорта.

Она думала, что он просто сумасшедший принц.

Нет. Это было не так.

Не случайность, и не из-за его сумасшедшего нрава. Он…

— Да. Мне нужна была твоя кровь. — Он, Чёрный Апостол.

— Канна, мне нужно было убедиться, что ты действительно вернулась. — Аргон спокойно признался.

— Когда в этом теле была душа Чжухвы, твоя кровь была совершенно бесполезна. Похоже, это из-за того, что тело и душа не совпадали.

Вот почему.

Вот почему он так настойчиво пытался выяснить причину её изменений.

Чтобы узнать, вернулась ли она! От этого ужасного осознания Канна крепко сжала кулаки.

Как ни странно, она даже почувствовала себя преданной.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Может, тебе это поможет. К тому же. — Аргон улыбнулся и пробормотал:

— Меня всё равно раскрыли. Очень страшному человеку.

‘Раскрыли? Кому?‘

Наверное…

В этот момент в комнате раздался грохот. Дверь разлетелась на куски, разбрасывая осколки.

За разрушенной дверью стоял Александр Адис.

— Вот так… — Из горла Аргона вырвался странный стон. Даже Канна на мгновение забыла обо всём.

Александр в тот момент был подобен белому пламени. От ослепительного сияния, исходившего от его тела, отступал клубившийся за его спиной чёрный туман.

— Вот ты где.

----------

Том 3 Глава 195

Глава 195

— Боже мой, он появился… — пробормотал Аргон, словно увидел призрака.

Затем он быстро спрятался за спину Канны. Схватив её за плечи, он выставил её вперёд.

Канна остолбенела.

‘Я что, живой щит?‘

‘Не щит, а использовать человека как барьер!‘

Однако, как ни странно, это сработало.

Александр не осмелился подойти ближе. Он стоял на месте и тихо предупредил:

— Отойдите от моей дочери.

‘Какая я тебе дочь?‘

Даже в такой момент Канна была поражена и гневно посмотрела на Александра.

— Я не могу. Канна — это мощный щит, который не пробить даже герцогу, не так ли? — Аргон игриво улыбнулся и продолжил:

— К тому же, у герцога нет права на немедленную расправу с членами королевской семьи. Убийство члена королевской семьи карается истреблением рода до третьего колена.

Александр, молча слушавший, склонил голову.

— В таком случае, хорошо, что нет свидетелей.

‘Свидетель, он здесь!‘

‘Больше не могу это слушать‘. — Канна ударила Аргона шпилькой в тыльную сторону ладони.

— Кха-а!

Тыльная сторона ладони была полностью пронзена.

Аргон, издав предсмертный крик, отступил назад.

При этом он хихикнул.

— Уже поздно, Канна.

Это появилось без предупреждения.

Перед глазами Канны.

Прорвалась чёрная дыра.

Словно точка в пустоте, из маленькой щели вырвался чёрный туман.

И он хлынул, как прорвавшаяся плотина. В тот миг, как всё вокруг потемнело.

Александр потянул её за руку.

В этот момент перед глазами промелькнул луч света. Через их соединённые руки его святая сила проникла в её тело.

В густой тьме лишь они двое светились белым.

— Сбежал. — Александр, оглядывая почерневшую комнату, безучастно пробормотал.

Канна попыталась оттолкнуть его, но Александр крепко схватил её за предплечье.

— Ты не знаешь, что происходит при соприкосновении с чёрным туманом?

— Не знаю. Поэкспериментирую на этот раз. — съязвила Канна. Она была инородным телом, так что, возможно, не заразится чёрным туманом, который тоже был инородным телом.

— Опасный эксперимент. Даже не мечтай.

— Это не ваше дело, так что лучше преследуйте принца Аргона.

— Оставив тебя?

‘С каких это пор вы обо мне так беспокоитесь?‘

Она собиралась возразить, но Александр, похоже, не собирался больше разговаривать и резко повернул голову.

Затем он протянул руку и стал ощупывать тёмную пустоту.

Он искал.

Чёрную щель, из которой исходил чёрный туман.

Вскоре он нашёл её и сжал в руке. В его кулаке вспыхнул белый свет.

Через некоторое время чёрный туман начал медленно рассеиваться.

Наконец, когда тьма полностью исчезла, Канна оттолкнула руку Александра.

— Вы знали? — спросила Канна, глядя на широко открытое окно.

— Вы знали, что принц Аргон — Чёрный Апостол?

— Да.

— С каких пор?

— С недавних пор.

‘Этот чёртов односложный ответ. Пожалуйста, говори развёрнуто!‘

Канна, сдерживая желание ударить его, терпеливо спросила:

— Когда это «недавно»?

— Когда умер Орсини.

‘Что?‘

Взгляд Канны резко метнулся к нему.

‘Что он сейчас говорит? Орсини умер?‘

Однако лицо Александра было нешуточным.

Он вообще не умел шутить.

— Это очень печально. Я не знала, что разговариваю с мёртвым человеком.

— Сейчас он жив. Я его воскресил.

Александр сказал нечто странное, как ни в чём не бывало.

‘Что за бред?‘

‘Воскресил мёртвого, он что, бог!‘

Даже если у него бессмертное тело…

…Кстати, он действительно впервые выглядел так, словно постарел на несколько лет.

‘Неужели это как-то связано?‘

— Объясните как следует.

Он, на удивление, охотно рассказал о том, что произошло в тот день.

Владения Бритск, неуклюжая ловушка и Маска Бабочки, убивший Орсини.

Когда с этой куклы, изображавшей Чёрного Апостола, сняли маску, под ней оказалось лицо Аргона.

‘Ложь‘.

Канна никак не могла поверить его словам.

Не про куклу Аргона, а про Орсини.

‘Всего несколько дней назад Орсини умер?‘

‘Попался в такую глупую ловушку, и, к тому же, умер, пытаясь спасти меня?‘

‘Не может быть‘.

Лицо горело, словно от пощёчины.

Хотя она и знала, что Александр не из тех, кто лжёт, это всё равно казалось ложью.

К тому же, воскресить мёртвого.

‘Это возможно?‘ ‘Если такое возможно, то это…‘

— Вы… бог?

Уголки губ Александра дрогнули. Но он не улыбнулся.

— Наивные слова.

— Воскресили мёртвого и говорите, что не бог, тогда что же это?

— Просто повезло. Второго раза не будет.

‘Повезло, и он воскресил человека? Что это вообще…‘

‘Нет, нет‘.

Канна с трудом подавила шок.

Какими бы способностями он ни обладал, это её не касалось.

Канна выкинула эту мысль из головы. Она снова вернулась к главному.

— Поэтому вы и спросили, что знает принц Аргон.

Как и её кукла была создана непреднамеренно, так же могло быть и с Аргоном.

Поэтому он и расследовал его прошлое.

— И вы убедились, потому что у него была информация, известная только Чёрным Апостолам.

— Да.

— Что это было? Нелюбовь к моркови?

…

— Чёрт побери.

Ругательство само собой вырвалось.

Канна схватилась за голову и прокляла.

‘Круг замкнулся‘.

Она думала, что ушла далеко, а оказалась снова здесь.

В конце концов, всё свелось к Канне Адис.

‘Я топталась на месте‘.

Однако Канна тут же подняла голову. Её лицо в этот момент было спокойным.

Сейчас не время для уныния.

— В любом случае, хватит тратить здесь время, выходите. Дворец окутан чёрным туманом, так что скорее…

Чем больше она говорила, тем реже становился чёрный туман, заполнивший коридор.

Наблюдавший за этим Александр сказал:

— Похоже, кто-то нашёл и сломал щель.

Таких, кто мог это сделать, было не один и не два.

Канна, больше не колеблясь, выбежала из комнаты. Схватив длинный подол платья, она побежала со всех ног.

‘Пожалуйста, пусть все будут в порядке‘.

Первым, кого она встретила, был Лоренцо.

— Татьяна! — Его лицо было мокрым от слёз.

— Ты цела. Слава богу!

— Принц…

‘Почему вы плачете?‘

‘Вряд ли от страха‘.

Лоренцо, уронив слезу, пробормотал:

— Мама…

Ущерб был не таким большим, как она думала.

От чёрного тумана погибло всего семь человек.

Учитывая масштабы, это было сравнительно небольшое число.

Однако среди них была и королева Екатерина Фридрих.

Королева умерла.

Большая Часовня, где должна была состояться брачная церемония, превратилась в место для похорон.

Гроб королевы был усыпан лилиями, оставленными многочисленными скорбящими.

Иоанна и Лоренцо очень много плакали.

А Алексей с осунувшимся лицом стоял у гроба.

Глядя на тело королевы, он выглядел как человек, принявший какое-то решение.

И…

И она.

‘Это из-за меня‘.

Канна с ничего не выражающим лицом смотрела на королеву Екатерину.

Величайшая королева в истории Ялдена.

Женщина, которая говорила, что станет её семьёй, что защитит её, лежала холодным трупом.

Слёз не было.

«Станьте нашей семьёй, Татьяна. Позвольте нам защитить вас».

«Бедняжка. Как же ей, должно быть, было тяжело одной всё это время?»

Вспомнив её слова, Канна издала вздох, похожий на плач.

‘Нет‘.

‘Вы должны были меня прогнать‘.

‘Вы не должны были принимать меня с самого начала. Вы не должны были протягивать мне руку, предлагая стать семьёй‘.

Нет. Нет.

‘Если бы я с самого начала не сбежала‘.

‘Какой бы адской ни была жизнь, если бы я выдержала там, если бы не сбежала от своей судьбы‘.

‘Тогда бы королева не умерла‘.

— Вы в порядке?

Выйдя из часовни, она стояла у озера. Пока она безучастно смотрела на воду, подошёл Рен.

Канна посмотрела на него.

Белые волосы, как снежинки, рассыпавшиеся по лбу. Глядя на эти белоснежные волосы, она заглянула ему в глаза.

— В порядке.

Он достал из-за пазухи сигарету и протянул ей.

— Будете?

Канна, подумав, взяла её в губы. Рен поднёс спичку и зажёг.

Стоило ей затянуться, как горький дым наполнил рот. Канна нахмурилась.

— Не вкусно.

— Тогда дайте мне.

Она собиралась выплюнуть, но Рен протянул руку и забрал сигарету.

Затем он тут же поднёс её к своим губам.

Канна смотрела на него, как он спокойно затягивается сигаретой, которая только что была у неё во рту.

— Почему? — Почувствовав её взгляд, Рен посмотрел на неё сверху вниз. Его зелёные глаза были затуманены белёсым дымом.

Канна вытащила сигарету у него изо рта.

Затушив её о деревянную скамейку, она протянула ему окурок.

В тот миг, как Рен машинально взял его.

Канна протянула руку и коснулась его щеки.

— Каллен.

В следующую секунду его подбородок, оказавшийся под её рукой, застыл.

От этой еле заметной реакции Канна наконец убедилась.

Так и есть, это был он.

Канна уже несколько раз чувствовала Каллена.

Когда он курил сигарету на дереве.

Когда она поцеловала его во второй раз.

И, наконец, сегодня утром.

Когда он хлопнул в ладоши, увидев её в платье.

Каждый раз её взгляды встречались с взглядами Каллена Адиса.

Она предположила.

Возможно, память Каллена на время возвращается, а затем снова исчезает.

И Рен, похоже, не помнил моменты, когда память Каллена возвращалась.

Потому что когда он был Реном, он не притворялся.

— Каллен.

Внезапно его зелёные глаза дрогнули. Они заколыхались, как бурные волны.

Однако вскоре они медленно успокоились.

Аккуратно, опрятно, прямо…

В следующую секунду он вежливо улыбнулся.

— Вы звали меня, сестра.

Каллен Адис ответил.

----------

Том 3 Глава 196

— Правильно выбрал. — холодно съязвила Канна.

— Если бы ты попытался меня обмануть, я бы тебя больше никогда не увидела.

— Какой смысл обманывать, раз уж вы, госпожа сестра, всё поняли. — слабо улыбнулся Каллен.

— Когда вы догадались?

— Убедилась — сейчас. — Она убедилась, почувствовав, как напряглись его челюстные мышцы.

— А подозревать начала, когда ты курил на дереве.

При этих словах Каллен цыкнул языком.

— Когда этот чёртов ублюдок посмел обнять госпожу сестру.

Может, потому, что в нём смешался опыт «Рена»? Несмотря на то, что это был Каллен, его речь стала гораздо грубее.

Он сказал недовольным тоном:

— Да, тогда память на мгновение вернулась.

— Мои деньги ты украл? — спросила она, собираясь опустить руку, но он быстро перехватил её.

Затем он прижался лицом к её руке. Словно зверь, наслаждающийся лаской хозяина.

— Да. — Каллен, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Я украл.

— Наглец. И после этого требовал плату?

— Я хотел быть рядом с госпожой сестрой, чего бы это ни стоило. Но Рен, клянусь, невиновен. Так что хотя бы его не прогоняйте.

Канна безучастно посмотрела на него снизу вверх.

Этот тип, который был намного выше неё, прижимался лицом к её руке и смотрел на неё слепым взглядом.

Каллен.

Каллен Адис, который предпочёл умереть, бросившись со шпиля.

— Каллен, если я прикажу тебе умереть, ты умрёшь?

Едва вопрос сорвался с её губ, как Каллен кивнул.

— Конечно. Я умру в тот момент, когда вы пожелаете, и в той форме, в какой вы пожелаете. Поэтому…

— Чтобы я позволила тебе быть рядом?

— Вы хорошо меня знаете, госпожа сестра.

В глазах Каллена, говорящего это, одновременно смешались надежда и отчаяние.

Он надеялся, что она позволит, но знал, что этого не произойдёт.

Ведь он очень хорошо знал Канну.

Его догадка была верна.

Если бы это была она вчерашняя, она бы определённо отказала.

Если бы это была жизнь, в которой она стремилась только к собственному счастью.

Канна молча улыбнулась. И нашла в своём сердце ту женщину.

Татьяна. Символ моего счастья.

Она, сытая и довольная в мире.

Она схватила её и убила.

Перерезала ей горло.

— Каллен.

— Да.

— Ты однажды спросил, почему я не могу тебя простить, почему я зациклена на детских обидах, помнишь?

Губы Каллена напряглись. Он поспешно извинился:

— Простите. Это была моя гордыня.

— Ты мне не нравишься. Как бы ты ни старался и ни извинялся, это чувство никак не меняется. Мне не нужны твои извинения. Я бы просто хотела прожить всю жизнь, не видя тебя.

Она желала только этого.

Она не хотела никакой мести.

Она просто хотела от них избавиться.

Однако Адисы упорно преследовали её, и Канна отчаянно пыталась от них отделаться.

— Если я вытерплю это и позволю тебе быть рядом со мной, ты будешь меня слушаться?

— Да.

— Ты будешь делать всё, что я скажу?

— Всё, что угодно, — сказал он.

— Я сделаю всё, что пожелает госпожа сестра.

Это был ожидаемый ответ.

Канна улыбнулась.

— Иди сюда, Каллен.

Канна опустила руку, державшую его за щеку. И раскрыла объятия.

Каллен безучастно смотрел на неё.

Это было лицо человека, видящего сон.

— Давай помиримся.

Каллен, помедлив, сделал шаг вперёд. Осторожно скользнул в её объятия.

Канна, словно хищник, схватила его и обняла.

— Прости меня. И я тебя прощу.

Пустые слова. Вес пылинки, которая улетит от малейшего прикосновения.

Каллен, должно быть, тоже знал. Что это ложь. Что это просто ловушка.

Тем не менее, тело Каллена задрожало от восторга.

Это было то, о чём он мечтал даже во сне.

— Спасибо, что приняли меня, госпожа сестра.

Это было искренне. Всё было искренне.

В доказательство тому сердце Каллена бешено забилось. Чувствуя этот пульс через кожу, Канна призналась:

— На самом деле, это ложь. Я так поступаю, потому что думаю, что ты мне пригодишься в будущем.

— Я знаю. — Каллен, обнимая её, прошептал. Его голос дрожал от волнения.

— Мне всё равно, что бы это ни было…

Канна, закрыв глаза, прижалась лицом к его груди.

И вспомнила королеву.

Женщину, которая глупо пыталась её принять.

Женщину, которая из-за этого погибла.

‘Простите‘.

Извинение, которое никогда до неё не дойдёт.

‘Но не волнуйтесь. Я…‘

‘отомщу за вас‘.

«В мире есть вещи, которые невозможно преодолеть в одиночку».

«Настанет момент, когда твоих сил одной не хватит».

Да, ваше величество королева.

Вы правы.

Я одна не смогу справиться с этой огромной группой.

Поэтому я собираюсь последовать вашему учению.

Канна снова открыла глаза. В искусственно созданных розовых глазах опустилась тьма.

Она приняла решение.

Она истребит всех до единого Чёрных Апостолов, существующих в этом мире.

Будь то император или императрица, или даже Чжухва, исключений не будет.

Для этого она сделает всё, что угодно.

Как и в этот самый миг, обнимая Каллена. Как и разделяя это лживое примирительное объятие.

Она может так поступить с кем угодно. Будь то Орсини, Сильвиан или Александр.

Она будет использовать всё, что можно использовать. Даже своё собственное тело и жизнь, если понадобится, она будет использовать как инструмент.

Канна снова закрыла глаза.

Внезапно ей захотелось заплакать, но она сдержалась.

Слёзы по королеве она прольёт, когда всё закончится. Тогда она и будет скорбеть.

После нескольких дней похорон Канна объявила, что покидает Ялден.

— Что? — Лоренцо с опухшими от слёз глазами удивлённо попытался её остановить.

— Куда ты собралась, Татьяна?

— Да, Татьяна. Подумай ещё раз. — Иоанна тоже её удерживала. Канна лишь улыбнулась, как кукла.

— Простите. Моё решение не изменится.

— Но. — Глаза Иоанны покраснели.

— Мамы и так нет, а если и ты уйдёшь…

Ах, эти несчастные люди.

Они действительно считают меня семьёй.

Канне было их жаль.

Не только Лоренцо и Иоанна.

И королева тоже.

Поэтому она и пыталась её принять.

Поэтому и умерла.

— Татьяна, не уходи. Если не хочешь выходить за меня замуж, то не надо. А? — Лоренцо тоже отчаянно её удерживал.

Лишь Алексей молчал.

После смерти королевы Алексей стал очень молчаливым. Он больше не смотрел на Канну тоскующими глазами.

Словно стал другим человеком.

Как до того, как он её полюбил.

Как при их первой встрече.

‘Он действительно не был дураком‘.

Такое изменение в Алексее было желательным.

— Вы ведь знаете, что я Канна Адис? — От слов Канны Лоренцо и Иоанна замолчали.

Она впервые назвала это имя с тех пор, как стала Татьяной.

— Я уже говорила, что Чёрные Апостолы охотятся за мной. И этот инцидент, вероятно, не случаен.

‘Из-за меня умерла королева‘. — так говорила Канна.

Но Канна знала, как отреагируют эти глупые люди.

— Это не твоя вина. — От слов Лоренцо Канна слабо улыбнулась.

‘Так и знала‘.

Иоанна быстро добавила:

— Тебе не нужно чувствовать вину по этой причине. Плохие — Чёрные Апостолы, а не ты.

Именно потому, что они были такими, последние три года она была ужасно счастлива.

Настолько, что её колючее, как каштан, сердце стало довольно гладким.

— Ваше величество король, пожалуйста, примите иное решение, чем прежняя королева. — Однако Канна сказала решительно. Она обратилась к мужчине, ставшему королём после королевы.

— Я возвращаюсь к Адисам.

…

— Так будет безопаснее для всех.

Алексей наконец посмотрел на Канну.

Безразличным взглядом.

— Хорошо. — Он с трудом подавил нахлынувшие чувства и сдержанно произнёс:

— Поступай по своей воле.

Лоренцо и Иоанна, казалось, хотели возразить, но были вынуждены замолчать.

Он больше не был братом, с которым можно было бы легко обращаться.

Он был королём, на чьих плечах лежала эта королевская семья и страна под названием Ялден.

— Большое спасибо за всё. — Канна посмотрела на Алексея.

Он прикусил губу и отвёл взгляд.

На глазах у Иоанны и Лоренцо навернулись слёзы.

Канна попрощалась с ними.

— Правда, большое спасибо. Я была счастлива всё это время.

— Подожди! — Когда она шла по коридору, кто-то её догнал.

Это был Лоренцо.

Он смотрел на неё заплаканным лицом.

‘Неужели он хочет её остановить?‘ Когда Канна безучастно посмотрела на него, он, дрожащими губами, улыбнулся.

— Канна. — Лоренцо медленно, очень медленно произнёс её имя.

— Твоё настоящее имя, оно очень красивое. Я так хотел хоть раз его произнести.

По его щеке скатилась слеза.

‘Всё-таки он ещё маленький принц‘.

Канне захотелось подойти к нему и вытереть слёзы.

Как и последние три года, похлопать по плечу и утешить.

И подразнить его, сказав, чтобы не притворялся.

Но она этого не сделала.

— Мы, когда-нибудь снова встретимся?

‘Конечно‘. — так ей хотелось сказать.

Но и на этот раз она не смогла ответить и лишь улыбнулась.

Она не хотела давать обещаний, которые не сможет сдержать.

Она вежливо поклонилась и повернулась.

— Прощай, Канна. Я тебя очень любил.

Сзади доносился влажный от слёз голос Лоренцо, но она не остановилась.

Она пошла вперёд. Это была дорога, с которой уже не было возврата.

В тот день Татьяна умерла.

----------

Том 3 Глава 197

Изначально она собиралась вернуться к Адисам, но её планы изменились.

— Материалы Сонхи остались в Великом Храме?

— Да.

Она услышала от Рафаэля то, чего совершенно не ожидала.

— Их хранил прежний Божественный Дух.

Прежний Божественный Дух, то есть её биологический отец.

Похоже, он хранил следы Сонхи.

‘Впрочем, и отец оставил письмо Сонхи‘.

Чёрные Апостолы.

Она решила больше не убегать от них, от тех, кто так упорно её преследовал.

Для этого ей нужно было столкнуться с одной проблемой.

Сонхи.

‘Ведь Сонхи была Чёрным Апостолом‘.

Ей нужно было узнать о ней.

Как она попала в этот мир, кто её сюда призвал, какова была цель.

Вероятно, это был тот же, кто привёл сюда и Чжухву.

Так что сначала она отправится в Великий Храм, заберёт материалы Сонхи, а затем вернётся к Адисам.

Канна определила такой порядок действий.

‘Но смогу ли я вернуться к Адисам?‘

Подумав, она вспомнила, что несколько дней назад Орсини объявил о разрыве.

«Я больше тебя не увижу».

Он исчез, сказав это так, словно принял какое-то великое решение, этот дурак.

‘Но он выбрал смерть из-за меня?‘

Ей вспомнились слова Александра.

‘Правда ли это?‘

‘Если это правда, то Орсини…‘

‘Нет‘.

Канна резко замотала головой.

Сейчас не время для таких бесполезных мыслей.

В любом случае, Орсини сказал, что больше её не увидит.

Так что, возможно, он откажется от её возвращения к Адисам.

‘Но, к счастью, у меня есть Каллен‘.

— Вы пришли, госпожа сестра.

Вернувшись в комнату, ждавший её Каллен встал.

За исключением совершенно седых волос, это был прежний Каллен.

Аккуратно зачёсанные волосы, идеально завязанный галстук. Любой бы сказал, что это аристократ из аристократов.

— Не верится, что это был Рен…

От этого бормотания Каллен слегка приподнял бровь. Затем, склонив голову, сказал:

— Так что, скучаете?

Внезапно Канна изумилась.

Лицо Каллена мгновенно изменилось.

— Вам больше по вкусу Рен? — Словно надев другую маску, Каллен исчез, и на его месте появился Рен.

Рен съязвил:

— Похоже, вам нравятся грубые мужчины, нанимательница.

У Канны перехватило дыхание.

Может, потому, что он так дерзко говорил, будучи в безупречном, строгом костюме, но ощущение было странным.

— Я — это и то, и другое. Просто сейчас вам, похоже, нужен Каллен Адис, вот я и веду себя так. — Он постучал по туго завязанному галстуку.

— Рен и Каллен, выберите того, кто вам нужен, и я буду вести себя соответственно.

— Это у тебя так сразу получается? Удобно.

— Считайте, что вам повезло. Я не дам вам заскучать. Особенно… — Рен с откровенным намёком хитро улыбнулся.

— Ночью будет очень интересно.

— Если вам интересно, могу показать.

— Каллен.

Внезапно с его лица исчезла дерзкая игривость. Снова вернулся опрятный Каллен Адис и вежливо улыбнулся.

— Да, госпожа сестра.

…

— Если я был груб, прошу прощения. Прошу простить.

Сумасшедший.

Не шутка, он действительно сошёл с ума.

‘Даже немного жаль его‘.

Кстати, этот тип ведь и до падения со шпиля был немного не в себе.

Говорили, что он уже тогда был наполовину сумасшедшим и видел её галлюцинации.

‘Впрочем, было от чего сойти с ума‘.

Ведь она покончила с собой на его глазах.

Тогда он уже немного поехал крышей, а бросившись со шпиля и выжив, поехал ещё больше.

И в итоге обрёл почти что раздвоение личности.

‘А психиатров здесь, наверное, нет‘.

‘Зачем же ты устроил этот безумный план с заключением меня на острове‘.

‘Всё это — расплата‘.

Думая так, она не могла не признать, что Каллен получил по заслугам.

— Как ты и сказал, сейчас мне нужен Каллен Адис. На время убери Рена.

— Да, госпожа сестра.

— Как я и говорила, я возвращаюсь к Адисам.

— Да, и я тоже вернусь.

— Ты иди первым.

— …Что?

— Я задержусь в Великом Храме. Ты возвращайся к Адисам первым.

Лицо Каллена напряглось.

На нём не было и тени улыбки.

— Этого не будет, госпожа сестра. — Он сказал ласково. Но его глаза сверкнули, как у дикого зверя.

— Я поклоняюсь госпоже сестре, но не доверяю. Нет гарантии, что вы вернётесь к Адисам.

…

— Госпожа сестра позволила мне быть рядом. Взамен я стал псом, который будет лизать даже грязь по её приказу. — Мягкий тон, но почему-то он звучал угрожающе.

— Животное нужно кормить, госпожа сестра. Вы знаете, что происходит, когда собака голодает?

‘Так и знала‘.

Она ожидала такой реакции, так что не была удивлена.

‘Конечно, он стал лучше, чем раньше‘.

Он больше не станет устраивать безумных планов с заключением на острове, но его ненормальная одержимость никуда не делась.

К счастью, Канна знала, как с этим безумцем справиться.

— Каллен.

— Да, госпожа сестра. Говорите. — Каллен ласково ответил.

Его лицо было таким покорным, что трудно было поверить, что он только что произнёс такие опасные слова.

— Я устала.

— Что вам нужно?

— Сделаешь мне массаж ног?

Наступило молчание.

Немного погодя Каллен быстро ответил:

— Конечно. Я принесу воды, подождите здесь.

Пока она сидела на диване и пила бокал вина, Каллен принёс таз с тёплой водой.

Он опустился на колени перед Канной.

— Я сниму ваши туфли, госпожа сестра.

— Хорошо. — Канна небрежно ответила и откинулась на спинку дивана.

И она с удовольствием наблюдала за ним.

Каллен Адис, одетый в безупречный костюм, в котором можно было бы прямо сейчас отправиться на аристократическое собрание, стоял на коленях, как слуга, и снимал с неё туфли — это было довольно необычное зрелище.

Канна, глядя на его широкие плечи под туго облегающей рубашкой, посоветовала:

— Засучи рукава. Намокнут.

— Спасибо за совет. — Каллен серьёзно ответил и расстегнул пуговицу на рукаве. Когда он закатал рукава до локтей, обнажились крепкие, мускулистые предплечья.

И он омыл её ноги в горячей воде. Затем, капнув на её ступни две-три капли масла с ароматом розы, он растёр его ладонями.

— У госпожи сестры и ноги такие… красивые. — Каллен, поглаживая её намазанные маслом, гладкие ноги, словно драгоценные камни, восхищался.

— Впрочем, у госпожи сестры с головы до ног нет ничего некрасивого. — Загрубевшие пальцы массировали её ступни, поднимаясь вверх, до лодыжек.

Там, где проходили его пальцы, оставались красные следы. Пристально глядя на эти следы, Каллен спросил:

— Госпожа сестра, вам приятно?

— Неплохо. — равнодушно ответила Канна.

— Теперь ты понял? Это твоя роль, Каллен.

Вместо ответа Каллен большим пальцем нежно провёл по её розовым ногтям. Он, словно зачарованный, восхитился:

— Ногти госпожи сестры — как лепестки персика. Так красиво.

— Ты меня слушаешь?

— Да, конечно. Вы правы, госпожа сестра. Это моя роль.

— Я держу тебя рядом, чтобы ты мыл мне ноги.

— Мне очень нравится эта роль. Если позволите, я бы всю жизнь мыл ноги госпожи сестры.

— Не виляй языком, Каллен. Твой язык ведь всё равно только врёт?

— Этого не может быть.

— Докажи.

Когда Канна подняла ногу, он, словно только этого и ждал, тут же наклонил голову.

Внезапно его горячее дыхание коснулось её ноги, и у неё по коже пробежали мурашки. От щекотки, хотя она и сама это предложила, Канна рефлекторно отдёрнула ногу.

Однако его рука, крепко державшая её за лодыжку, не дала ей пошевелиться.

В следующую секунду её коснулось тёплое прикосновение. Чувствуя, как влажная кожа медленно скользит от кончиков пальцев по ступне, добираясь до лодыжки, Канна невозмутимо сказала:

— Да, хорошо делаешь. Вот так и используй. Не для того, чтобы спорить со мной, а чтобы мыть мне ноги. — Она легко коснулась его подбородка кончиком пальца, и Каллен поднял голову.

Их взгляды встретились.

Он облизал пересохшие губы.

— Простите.

— Так-то лучше?

— Простите меня. Больше такого не повторится.

— Хорошо, что ты наконец понял. — Канна снова опустила ноги в горячую воду.

— Самое позднее — через неделю я вернусь к Адисам, так что иди первым.

— Да. Я буду верить и ждать госпожу сестру.

— Если Орсини будет мешать моему приезду…

— Я убью его.

— …Нет, до этого доводить не нужно. Ты сам его убеди.

— Понял, госпожа сестра.

‘Вот так. Вот это да‘.

Канна наконец получила желаемый ответ.

‘Вот же, этот сумасшедший. Чтобы с ним справиться, мне и самой приходится вести себя как сумасшедшая‘.

‘Когда ты всматриваешься в бездну, бездна тоже всматривается в тебя‘.

Вспомнив эту очень старую поговорку, Канна горько усмехнулась.

‘Впрочем, теперь и я такая же‘.

Канна удобно откинулась на диване и закрыла глаза. Теперь, когда она взяла Каллена под контроль, она собиралась спокойно наслаждаться массажем ног.

Лишь край юбки намокал, и она немного его приподняла.

‘О, как хорошо‘.

Массажные навыки Каллена были на довольно высоком уровне, и напряжённые мышцы расслаблялись, тело становилось вялым.

Канна сонным голосом добавила:

— И ещё, пока меня не будет, разузнай о наложнице Терезе. Подробно.

— Да, госпожа сестра.

— А ты действительно хорошо это делаешь. У тебя хорошие руки.

— Спасибо за похвалу. Вы очень устали?

— Да.

— Вздремните. Я сниму вашу усталость.

— Угу.

Хотя она и сказала это, спать она не собиралась. Просто хотела отдохнуть в темноте.

Ведь когда она снова откроет глаза, так спокойно отдохнуть уже не получится.

Канна медленно закрыла глаза.

— Госпожа сестра, пожалуйста… — Сколько так прошло времени? Каллен прошептал что-то горячим, как пламя, голосом.

Канна, вместо ответа, молчала с закрытыми глазами.

Руки Каллена были действительно приятными.

----------

Том 3 Глава 198

Прибыв в Великий Храм, Канна тут же потребовала материалы Сонхи.

— Следуйте за мной. — Рафаэль сразу же повёл её.

В подземную тюрьму.

‘Почему материалы моей мамы находятся в таком месте?‘

Рафаэль привёл её к железной решётке в самой глубине подземной тюрьмы.

Кровать, разбитое зеркало на стене у кровати, старый стол, на нём — гора книг и бумаг…

И, увидев наручники, соединённые длинной цепью, она была в шоке.

‘Неужели мама жила здесь?‘

‘Это же хуже, чем с заключённым!‘

— Если хотите, я перенесу материалы в комнату.

— Нет. Я посмотрю здесь.

Выпроводив недовольного Рафаэля, она села на старый стул и начала просматривать бумаги, лист за листом.

Большинство из них были материалы и ритуалы, связанные с древней алхимией.

Читая их один за другим, она всё больше поражалась.

Знания, которые она почерпнула из книг по древней алхимии, были ничем по сравнению с этим.

‘И такое возможно?‘

Она знала, что древняя алхимия — это нечто великое. Разве это не чудодейственная сила, выходящая за рамки причинно-следственных связей, способная создавать новые вещества или полностью изменять состав существующих? Но эта сила не ограничивалась материей. Она могла управлять и нематериальными понятиями.

Например, временем.

‘Можно даже вмешиваться во время?‘

Казалось, она начала понимать, почему Чёрные Апостолы так одержимы алхимией.

‘Если овладеть такой силой, то можно стать богом‘.

Похоже, Сонхи думала так же, потому что среди записей были и её мысли.

«Наверное, Бог был первым и величайшим алхимиком. Алхимия — это тайна Бога, сила творения, с помощью которой он создал мир».

А следом — нацарапанные ругательства.

«Убью, умрите, умрите, всех вас убью. Я вам этого не прощу».

На сердце стало жутко. Кончики пальцев, державших бумагу, мелко задрожали.

«Хочу вернуться. К моей дочери. К моему мужу. Хочу их увидеть. Хочу увидеть».

«Божественный Дух, ублюдок, я тебя убью».

Канна, не в силах читать дальше, крепко зажмурилась.

Теперь всё стало ясно.

‘Прежний Божественный Дух заключил маму в тюрьму‘.

Ясно всплыл в памяти момент первой встречи с биологическим отцом.

Такой красивый, нереально похожий на неё.

И всё же она ему не верила.

Может, она инстинктивно это чувствовала. Что он — человек, которому нельзя доверять с самого начала.

«Я беременна ребёнком Божественного Духа».

«Божественный Дух собирается использовать этого ребёнка для какого-то безумного плана. Этот ребёнок ни в коем случае не должен родиться».

‘Собирается использовать меня для безумного плана?‘

‘Что это?‘

Канна с нетерпением перевернула страницу.

Но продолжения не было.

Поспешно перерыв другие материалы, она нашла маленький кожаный блокнот. Едва она открыла первую страницу, как увидела грубо нацарапанное предложение.

«Кто-то вселился в моё тело».

‘Что это значит?‘

«Я наконец-то сбежала из Великого Храма.Но я не помню, как сбежала.У меня полностью отсутствует память о последних нескольких днях.Похоже, за эти несколько дней кто-то вселился в моё тело и использовал его.Кто-то, вселившийся в моё тело, сбежал из Великого Храма с помощью этого мерзкого рыжеволосого.Сейчас священники Великого Храма преследуют меня. Надеюсь, мне удастся благополучно скрыться».

‘Что это значит?‘

‘Кто-то вселился в тело Сонхи и сбежал из Великого Храма? Это не невозможно. Ведь и в её тело вселялась Чжухва‘.

После этого записи снова обрывались.

Вероятно, она потеряла блокнот во время побега, а преследователь из Великого Храма подобрал его и хранил здесь.

‘Так что же это за «безумный план», который Божественный Дух собирался осуществить с моей помощью?‘

Самая важная информация по-прежнему оставалась скрытой за завесой.

Удивительно, но Рафаэль, услышав о деяниях прежнего Божественного Духа, не выказал ни малейшего волнения.

— Неужели ты знал?

— Да.

— Но почему…

‘Почему ты не сказал?‘

Однако Канна не смогла закончить фразу. Если бы он сказал?

Если бы он сказал, что Божественный Дух Великого Храма — Чёрный Апостол? Кто бы поверил словам отступника?

— Не только прежний Божественный Дух, но и многие священники были Чёрными Апостолами, одержимыми алхимией. Но сейчас. — Рафаэль коротко прервался, а затем продолжил:

— Всё чисто. По крайней мере, в нынешнем Великом Храме нет Чёрных Апостолов, так что будьте спокойны.

Только тогда Канна поняла. То, что он убил больше половины священников.

Рафаэль, захватив власть в Великом Храме, очистил его от Чёрных Апостолов.

— Чего хотел прежний Божественный Дух, совершая такое?

— Это знают только он и Сонхи.

‘Наверное‘. — Канна вздохнула. Если бы Сонхи была здесь, она бы могла спросить…

‘…Если бы Сонхи была здесь‘.

Но Сонхи в другом мире.

Похоже, ритуалы для перемещения между мирами тоже были возможны, но этих материалов не осталось. Они определённо были у прежнего Божественного Духа.

‘Да, поэтому он и смог привести сюда Чжухву‘.

Внезапно в голове промелькнула безумная мысль.

— Рафаэль.

— Да.

— Среди тех материалов был ритуал, позволяющий вернуться во времени. Если использовать его, я смогу встретиться с Сонхи и вернуться.

Рафаэль не ответил.

Он с бесстрастным лицом смотрел на неё, а затем открыл рот:

— Я слышал, как жила Сонхи. С ней обращались хуже, чем с животным. — Глаза Рафаэля мрачно потемнели.

— Вы видели цепи? Это чтобы она не могла заниматься алхимией, чтобы не могла сбежать.

От этих слов ей стало дурно.

— Читать книги или делать записи на бумаге ей разрешалось только под надзором Исполнителей. В остальное время она жила, как собака, на цепи.

— Я знаю, что это опасно. Но…

— Вас. — Рафаэль, что было редкостью, перебил её.

— Сдавить вас, заковать в цепи. — Его взгляд медленно скользнул по её тонкой шее. Канна невольно затаила дыхание.

— Думаете, трудно так же, как зверя, держать вас в неволе? — спросил он предельно вежливым тоном.

— Думаете, это будет трудно?

Почему-то она больше не могла произнести ни слова.

Глядя на неё, потерявшую дар речи, Рафаэль медленно продолжил:

— Для некоторых это очень лёгкое дело, которое можно сделать в любой момент, стоит только захотеть.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Рафаэль, надавив кончиками пальцев на нахмуренные брови, пробормотал:

— Если вы встретитесь с прежним Божественным Духом в прошлом, он определённо так и поступит.

…

— Я принесу вам его голову. Этого недостаточно?

Канна не ответила.

Потому что было недостаточно.

— Рафаэль. Ты знаешь, где находится прежний Божественный Дух?

— Да.

— В императорском дворце Асланской империи?

— Да.

Так и есть, как она и предполагала.

Разрозненные кусочки головоломки сложились в единую картину.

Чёрные Апостолы. Аргон. Чжухва, ставшая придворным лекарем. Сошедшие с ума император и императрица.

И Тереза, управляющая государственными делами.

Говорят, что виноват тот, кто больше всех выиграл от происшествия.

— Императорский двор уже под властью Чёрных Апостолов.

Сейчас императорский двор, императора, контролирует Тереза.

Тереза, очевидно, Чёрный Апостол.

— Чтобы устранить прежнего Божественного Духа, придётся сражаться с императорским двором.

— Это вопрос времени.

— Да, в конце концов, это вопрос времени. Очевидно, что это не закончится за день или два.

Никто не знает, займёт ли это год или пять лет.

Не зная, как её будут использовать, ей придётся жить в постоянном страхе.

— Пока прежний Божественный Дух не умрёт, или пока не станет ясна его цель, мне придётся дрожать от страха. Если что-то пойдёт не так, меня действительно могут использовать.

Так и было на самом деле. Разве она, ничего не зная, не отдала наивно свою кровь, когда входила в Великий Храм?

— Я больше не буду сидеть сложа руки. Я сделаю то, что могу.

Канна приняла решение.

— Я встречусь с Сонхи и вернусь.

Рафаэль молчал.

Немного погодя он открыл рот:

— Есть подходящее место, следуйте за мной.

Он привёл Канну в сад, где росло Мировое Древо.

Может, потому, что был яркий солнечный день? Мировое Древо предстало во всём своём величии.

Чёрный, как будто обгоревший, ствол, на котором, словно чешуя, плотно сидели чёрные магические камни.

Раньше в темноте она этого не замечала, но сейчас это выглядело ужасно уродливо.

— Входите сюда.

Рафаэль указал на большую дыру между толстыми корнями Мирового Древа.

‘Войти туда?‘

Рафаэль, вместо того чтобы объяснять, действовал первым. Он низко наклонился и вошёл в дыру.

‘Зачем, чёрт возьми, лезть внутрь корня дерева?‘

Однако, войдя внутрь, Канна остолбенела.

— Где это мы?

Луг с текущим ручьём, вокруг которого росли персиковые деревья с распустившимися розовыми цветами.

Это ведь внутри корня дерева? Здесь такой большой сад? И даже видно голубое небо?

— Это иное пространство, созданное Мировым Древом. Оно отделено от внешнего мира. — спокойно объяснил Рафаэль.

— Здесь безопасно. Даже если мир рухнет, это пространство останется невредимым.

— Действительно, похоже, здесь никто не помешает.

Канна, глубоко вздохнув, тут же порезала ладонь кинжалом.

‘Уф, больно‘.

Капающей кровью она начала рисовать на земле ритуал.

Когда она уже почти закончила, Рафаэль сказал:

— Я буду ждать вас здесь.

Только с помощью этого ритуала можно было вернуться. То есть, если кто-то уничтожит этот ритуал, Канна останется в прошлом.

К счастью, Рафаэль решил охранять его до её возвращения.

— Спасибо.

Закончив ритуал, Канна глубоко вздохнула.

Войдя внутрь, она вернётся в прошлое.

Во времена, когда Сонхи была в этом Великом Храме, до её рождения, тридцать лет назад.

— Я поговорю несколько часов и вернусь. Жди, я скоро.

— Я буду ждать. — поклялся Рафаэль.

— До вашего возвращения.

Канна моргнула.

‘Это место…‘

Комната со знакомой планировкой. Тюрьма, в которой была заключена Сонхи.

‘Я вернулась в прошлое?‘

‘Но почему я оказалась здесь?‘ — Двинув рукой, она почувствовала холодный металл. Канна опустила голову. И изумилась.

Обе её руки были скованы длинной цепью!

‘Почему я в таком виде?‘

Безучастно посмотрев вниз, она поспешно развернулась. Увидела зеркало на стене.

И встретилась взглядом.

С незнакомым, но знакомым лицом.

Безучастно глядя на это лицо, она поняла, что это её нынешнее лицо.

‘Что это?‘

Это Сонхи.

Молодая, двадцатилетняя Сонхи.

‘Подождите, подождите, подождите‘.

‘Подождите‘.

Хотя она и была в замешательстве, она с трудом заставила себя думать. Значит.

Вернуться в прошлое удалось, но…

‘Я в теле моей мамы? В теле Сонхи из прошлого?‘

‘Почему?‘

Тут ей вспомнились её записи.

«Кто-то вселился в моё тело».

‘Неужели это я?‘

В этот момент за решёткой послышалось движение. Канна испуганно повернула голову.

— Все Чёрные Апостолы в этой тюрьме. — говорил священник Великого Храма высокому мужчине.

Противник был рыжеволосым мужчиной.

Канна пристально смотрела на его спину.

Могучие плечи, крепкая спина.

Где-то она уже видела эту спину…

Почувствовав её взгляд, мужчина резко обернулся. Их взгляды встретились.

Внезапно по ней пробежала дрожь.

‘Этот человек…‘

Это был Александр Адис.

----------

Том 3 Глава 199

Внешность была точь-в-точь как у Александра, которого она знала, но в то же время совершенно другая.

Властный, пронзительный взгляд, нервно сдвинутые брови. Мужчина перед ней не был тем всегда безразличным Александром.

Это был Александр в молодости.

Александр, бросив на неё взгляд, тут же равнодушно отвернулся. Он снова сосредоточился на разговоре со священником.

Канна растерянно смотрела ему в спину.

В этот момент ей снова вспомнились записи Сонхи.

«У меня полностью отсутствует память о последних нескольких днях.Похоже, за эти несколько дней кто-то вселился в моё тело и использовал его.Кто-то, вселившийся в моё тело, сбежал из Великого Храма с помощью этого мерзкого рыжеволосого».

Мерзкий рыжеволосый.

Это определённо Александр.

‘Отец, нет, Александр меня спасёт‘.

И тот, кто видел, слышал и наблюдал за процессом спасения Сонхи, была не Сонхи, а она сама.

И сейчас, на несколько дней, на короткое время, она в теле Сонхи…

— А.

В этот момент нахлынули воспоминания.

Воспоминания Сонхи, её знания, обрывками вонзились в мозг.

От этого огромного потока информации, обрушившегося, как цунами, у неё перехватило дыхание.

Наконец она поняла.

План Божественного Духа из воспоминаний Сонхи.

‘Боже мой‘.

Что собирался сделать Божественный Дух.

Божественный Дух строил действительно безумный план.

Очень безумный план.

В этом огромном хаосе Канна с трудом удержала себя в руках. Сейчас не время для паники.

‘И меня, Сонхи, завтра утром должны перевести в другое место‘.

Информация, которую заранее раздобыла Сонхи, промелькнула в её голове.

Сейчас в Великом Храме находится Александр Адис.

Он собирается уехать завтра, и после этого Божественный Дух планирует запереть Сонхи в месте, где её никто не увидит.

Внутри корня Мирового Древа.

Её переведут в это иное пространство.

Её будут охранять ещё более тщательно, чем сейчас.

‘Значит, до этого я должна заставить Александра спасти меня!‘

Сердце горело от нетерпения.

Канна снова уставилась на спину Александра.

Всего лишь мимолётный взгляд.

Он не проявил к Сонхи никакого интереса.

‘С таким равнодушием он спасёт Сонхи до завтрашнего дня?‘

‘К тому же, он ведь думает, что Сонхи — Чёрный Апостол?‘

‘Он ни за что не станет её спасать‘.

— Эй! — Это было почти инстинктивно.

Канна закричала ему.

— Александр Адис!

Он повернул голову.

Но лишь на мгновение посмотрел.

И снова равнодушно отвернулся.

— Сэр Александр, давайте выйдем. Воздух здесь тяжёлый.

— Давай.

И он начал уходить вместе со священником. Канна с тревогой смотрела ему в спину, а затем закричала:

— Александр!

Нужно привлечь внимание.

Что угодно, как угодно.

— Подожди, Александр!

Однако Александр больше даже не оборачивался.

Широкими шагами он уходил.

Удалялся.

Лязг!

Она хотела броситься к решётке, но цепи потянули её за руки.

Он всё дальше и дальше. Он собирался выйти из тюрьмы вместе со священником.

‘Нет, нельзя так уходить‘.

— Алекс!

‘Как-нибудь, что угодно…!‘

— Эй, Морковка!

Стоп.

Он остановился.

Канна затаила дыхание.

Удивительно, но это сработало.

Остановившийся Александр очень медленно обернулся. И его взгляд точно остановился на ней.

Внезапно на сердце стало жутко.

Это был взгляд хищника перед тем, как он набросится на добычу. Правда, очень-очень страшно.

Но хоть посмотрел, и то хорошо.

Нужно было как-то его заинтересовать.

— Я знаю твой секрет про морковку!

‘Ещё, ещё более странные слова, слова, на которые он отреагирует, пусть даже это бред…‘

Канна положила руку на свой живот.

— И в моём животе твой ребёнок!

Внешне это было почти незаметно, но Сонхи сейчас была беременна. И внутри неё была Канна, она сама.

Так что это была и не ложь. Ведь в будущем она станет дочерью Александра!

— Сэр Александр, не обращайте внимания. Это сумасшедшая женщина. Не стоит на неё обращать внимание. — сказал священник напряжённым голосом.

Однако Александр, не отвечая, пристально смотрел на Канну.

Наконец он открыл рот:

— Эта женщина говорит, что у неё мой ребёнок?

— С-сошла с ума. Не обращайте внимания.

— Странно. Я не помню, чтобы с ней кувыркался.

— Эта женщина не в своём уме. Поэтому…

— А если из-за этого пойдут слухи, ты возьмёшь на себя ответственность? — И он, склонив голову, окинул взглядом Канну за решёткой.

— Чтобы не было обидно, если слухи всё-таки пойдут, нужно что-то и вправду сделать. — Он улыбнулся. Это была очень жестокая улыбка.

— Помойте её и приведите ко мне в спальню.

‘Что?‘

Канна была в замешательстве.

‘Эти слова действительно произнёс Александр?‘

— Э-это затруднительно.

— Почему?

— Этот Чёрный Апостол очень опасен. Исполнители уделяют ей особое внимание и охраняют.

— Неужели ты думаешь, что эта женщина может причинить мне вред?

— Не то чтобы, но, в общем… эту женщину нельзя, сэр Александр.

Однако реакция священника, похоже, наоборот, привлекла внимание Александра.

— Впервые вижу, чтобы священники так защищали заключённого. Такая она особенная женщина?

— Нет! Не то чтобы. Просто нам нужно получить от неё информацию…

— Я допрошу. В постели.

‘Где, что сделаешь?‘

Однако эти слова звучали скорее как угроза священнику, чем как серьёзное намерение.

Может, священник тоже это почувствовал? Он умоляюще взмолился:

— Сэр, эта женщина — Чёрный Апостол, находящийся под особым контролем Великого Храма. Прошу вас, не проявляйте к ней интереса.

Александр теперь перевёл взгляд на священника.

— Не проявлять интереса? — И он повторил слова священника:

— Не проявлять интереса к Чёрному Апостолу?

— Э-это…

— Есть какая-то причина, по которой я не должен проявлять интерес?

— Нет! Не то чтобы!

Священник допустил ошибку.

Пытаясь остановить Александра, он невольно выдал свои истинные мысли.

И Александр, как зверь, уловил это несоответствие.

— Ну… хорошо. Так и сделаю. — Однако он покорно согласился. С сарказмом добавив:

— Ведь это Чёрный Апостол, находящийся под особым контролем Великого Храма. — И он, не проявив больше никакого интереса, покинул тюрьму.

‘Получилось‘.

Однако Канна знала.

Александр заинтересовался Канной, Сонхи.

Поведение священника разожгло его любопытство и боевой дух.

Так что он скоро придёт к ней.

‘И тогда я должна как-то заставить его меня спасти‘.

‘Но как?‘ — Канна начала строить план в своей голове.

‘Однако…‘

Она вспомнила его только что.

Немного вульгарная манера говорить была совершенно невообразима для нынешнего Александра.

‘Сколько ему сейчас лет?‘

‘Двадцать один? Двадцать два?‘

Должно быть, не больше.

‘Он действительно прожил несколько десятилетий с таким лицом‘.

В последнее время он выглядел немного постаревшим, но всё равно оставался молодым человеком.

Наверное, так будет до самой смерти.

Нет, он вообще не умрёт.

‘Ведь мама наложила на него проклятие‘.

Уже вздыхала.

Теперь она примерно понимала, почему Сонхи так поступила.

Теперь, когда у неё были воспоминания и опыт Сонхи, она понимала.

Сонхи была сумасшедшей.

Она была не в своём уме.

Она видела во всех врагов. Никому не доверяла. Хотела всех убить.

‘Впрочем, живя так, немудрено сойти с ума‘.

В этот момент послышались шаги. Подняв голову, она встретилась взглядом с человеком, который уже подошёл к решётке.

Канна сглотнула.

Такое же лицо, как у неё. Нынешний Божественный Дух. Мужчина по имени Аргениан.

Когда их чёрные глаза встретились, сердце бешено заколотилось. Внезапно её прошиб холодный пот, и закружилась голова.

Это были чувства Сонхи.

Глубокий, как клеймо, ужас, запечатлённый в этом теле.

— Сонхи. — Аргениан открыл решётку и вошёл внутрь. От его приближения перехватило дыхание.

— Зачем ты так поступила? — Он подошёл и погладил её по голове.

От этого прикосновения к горлу подкатила тошнота.

— Зачем ты сказала такие странные слова?

Хочется блевать.

‘Сумасшедший ублюдок‘.

Теперь, когда у неё были воспоминания Сонхи, Канна знала, насколько безумен был Божественный Дух Аргениан.

И насколько жестоко он обращался с Сонхи.

Это было так живо, словно она сама это пережила, что у неё задрожали кончики пальцев.

Сначала он был нежен.

Сначала.

Красивое лицо и могущественный статус Божественного Духа. Когда такой мужчина ласково шептал ей о любви, Сонхи открыла ему своё сердце. Одно время она даже испытывала к нему привязанность.

Оказавшись в чужом мире в одиночестве, она отчаянно нуждалась в опоре. Обманутая им, она даже сотрудничала с Чёрными Апостолами.

Однако, когда Сонхи узнала о его планах, отказалась и попыталась уйти, он так изменился.

— Ребёнок Александра. Как обидно. — Аргениан вздохнул и сел рядом с ней. И, протянув руку, погладил её по животу.

— Это ведь мой ребёнок.

От этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки.

— Ребёнок обидится, если услышит.

— …Заткнись.

— Говори красиво. Ребёнок слышит. — Аргениан ласково сказал.

— Теперь прими свою судьбу. Если будешь сопротивляться, тебе же будет хуже. — Аргениан скривил губы в улыбке.

— Я буду убеждать тебя, пока ты не сдашься. Как ты знаешь, у меня много времени.

— Да, много, наверное. Ты ведь не умираешь. — Канна произнесла дрожащим голосом.

— Сколько тебе сейчас лет?

— Я родился в 1218 году. Примерно чуть больше 500 лет.

Аргениан.

Старое имя, которое могли использовать люди 500-летней давности. Мужчина, проживший всё это время, пока менялись века.

Он уже был сумасшедшим.

Может быть, за такое время и немудрено сойти с ума.

Поэтому он и строил такие безумные планы.

— Сумасшедший ублюдок.

— Я не сумасшедший. — Аргениан улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, что я каждый год провожу ритуал очищения, Сонхи. Я существую ради этого мира. Я наконец понял, что нужно делать ради этого мира. — Он снова погладил живот Канны. Чувствуя зародившуюся внутри жизнь, он прошептал:

— Наш ребёнок спасёт мир.

В ту ночь.

Канна ждала Александра.

‘Чёрт побери, как спать хочется‘.

Но, возможно, из-за беременности, она не могла побороть сон.

‘Почему так хочется клубники?‘

К тому же, у неё проснулся аппетит, которого она никогда в жизни не испытывала.

В конце концов, Канна, бормоча о клубнике, невольно задремала.

Сколько она так проспала?

— Эй. — От внезапно раздавшегося голоса Канна резко открыла глаза. Она села.

‘Пришёл‘.

Это был Александр.

Он, скрытый в тёмной тени за решёткой, смотрел на неё.

----------

Том 3 Глава 200

Он, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, смотрел на неё сверху вниз.

— Ты. — Александр, наблюдавший за ней, сделал широкий шаг вперёд.

Тут же половина его лица, скрытая в тени, осветилась лунным светом.

— Зачем ты меня заманила?

‘Так и знала‘.

‘Он знал, что все эти бредни — это просто уловка, чтобы встретиться с ним‘.

‘Теперь самое важное‘.

‘Заставить Александра Адиса действовать по её воле — очень, очень, очень трудная задача‘.

‘А тем более заставить его помочь сбежать ей, известной как Чёрный Апостол, — это будет чрезвычайно сложно‘.

‘С этого момента начинается психологическая война‘.

Канна, пристально глядя на него, улыбнулась.

— Кажется, это ты мной интересуешься.

— Интересуюсь? — От этих слов губы Александра криво скривились.

— Что за чушь. Неужели ты думаешь, что я действительно хочу затащить в постель такую, как ты?

— Конечно, нет. Ты просто хотел устроить скандал в Великом Храме, не так ли?

От этих слов Александр замолчал.

Похоже, это был неожиданный ответ.

И, вероятно, в точку.

— Нельзя ненавидеть Великий Храм, Алекс. Бог разгневается.

— …Алекс?

— А, тебе не нравится это прозвище?

Александр не ответил.

Он внезапно протянул руку и схватил решётку. Хруст, он потянул её в сторону и тут же согнул.

‘Сумасшедший‘.

От этой невероятной силы у Канны похолодело внутри.

‘Неудивительно, что он отец Орсини, он делает то же самое, что и тот тип!‘

— И не только это мне не нравится. Мне очень не нравится, когда такая преступница, как ты, упоминает Бога. — Все её мышцы напряглись.

Он, перешагнув через решётку и медленно приближаясь, был настолько устрашающим, что у неё по спине пробежал холодок.

— Если я сломаю тебе здесь шею, Бог покарает меня? — На его губах появилась жестокая улыбка.

— Лучше проси о моей милости, а не о божьей, Чёрный Апостол.

— …Я. — Канна, крепко сжав кулаки, с трудом выдавила из себя спокойный голос:

— Я не Чёрный Апостол.

В следующую секунду он схватил её за шею. И, резко толкнув, повалил на кровать.

— …!

Затылок грубо ударился о подушку.

Он со свирепым взглядом равнодушно пробормотал:

— Не Чёрный Апостол? Я что, пришёл сюда, чтобы слушать этот бред?

‘Шея вот-вот сломается!‘

Однако Александр был спокоен, словно привык смотреть на мучения своих жертв.

— Думай хорошо и говори. Если твои следующие слова меня не заинтересуют… — Уголки его губ поднялись.

— Я отправлю тебя к богу.

Наконец он отпустил её шею.

Канна, тяжело дыша, закашлялась.

‘Правда, я думала, что умру‘.

‘Этот жестокий…!‘

‘Я слышала, что Орсини похож на Александра в молодости, но не думала, что это настолько правда!‘

— Что ты такое, что Великий Храм так тебя опекает? И… — Он на мгновение замолчал.

— Откуда ты услышала про морковку?

‘Опять эта чёртова морковка!‘

Канна, с ненавистью глядя на него, потирала больное горло.

— Я твоя приёмная дочь, которую ты усыновил и вырастил в будущем.

…

— Я из будущего.

…

— Я ненадолго вселилась в тело этой женщины. — Канна, опасаясь, что он снова схватит её за шею, прикрыла её скованными руками и быстро заговорила.

Однако это была бесполезная защита.

Она даже не успела понять, что произошло. Он схватил её за воротник. Грубо толкнув, он снова повалил её.

И тяжёлый вес опустился на неё. От того, что произошло так внезапно, лицо Канны побелело.

— Что это…!

Однако его большая рука зажала ей рот. Он наклонился к её уху и прошептал:

— Лучше веди себя тихо.

Одновременно с этим за решёткой послышались шаги.

— Сэр Александр! — Это был тот самый священник, который утром провожал Александра.

— Что вы сейчас делаете!

Александр, всё ещё прижимая её, лишь повернул голову. И улыбнулся, как злодей.

— Вот так. Меня поймали.

— Ч-что вы сейчас делаете! Почему вы эту женщину…!

— Я же сказал. Я сам её допрошу.

Прижатые его рукой губы Канны дрожали. Она не могла пошевелиться.

— Прекратите и выходите, эта женщина!

— Что эта женщина? Есть какая-то причина, по которой Великий Храм должен её так тщательно охранять?

Внезапно священник замолчал.

— Я и не знал, что к преступникам проявляют такую заботливую снисходительность.

— …Сэр Александр.

— В такой ранний час, и высокопоставленный священник приходит лично её проведать. — Он улыбнулся.

— Какое же это особое отношение?

Священник, яростно глядя на Александра, обвинил:

— Как вы смеете, ослеплённые женской красотой, устраивать такой скандал в священном Великом Храме! К тому же, она — Чёрный Апостол! Я и не знал, что вы такой развратник!

— Теперь, когда ты узнал, может, уйдёшь? — равнодушно добавил Александр.

— Если хочешь продолжать смотреть, оставайся.

Наступило молчание.

После ожесточённой борьбы, священник в конце концов вздохнул и пробормотал:

— …Поторопитесь. Я буду ждать снаружи.

— Лучше не жди. Хотя, если у тебя хобби стоять по несколько часов, я не буду мешать.

В конце концов, священник, словно сдавшись, поднял обе руки.

— Вы должны выйти до рассвета. Только так мы сможем сохранить это в тайне. Вы понимаете?

— Понял, так что быстрее уходи.

Когда священник ушёл, Александр резко отстранился от неё. С таким видом, словно он только что измазался в чём-то грязном.

— …Чёрт побери. — Он, посмотрев на Канну, выругался. Её блузка была наполовину разорвана.

Это случилось, когда Александр схватил её и грубо толкнул.

Он снял свою рубашку и швырнул ей.

‘Надеть?‘

Канна, безучастно глядя на брошенную на её колени рубашку, подняла обе руки.

— Сломай. Я так не могу одеться.

…

— Если не хочешь, то одень меня сам.

Хруст!

Без лишних уговоров Александр сломал наручники своими руками. Тут же обнажились ужасно помятые запястья.

‘Бедная мама‘.

Канна, испытывая сильную жалость, начала надевать рубашку, брошенную Александром.

Из-за того, что он отдал свою одежду, верхняя часть его мускулистого тела была полностью обнажена, но ему было всё равно.

Он спросил:

— Последний раз спрашиваю. Кто ты такая?

…

— Кто ты такая, что Великий Храм так нервно на тебя реагирует?

Вероятно, это был действительно последний раз.

Если и на этот раз ей не удастся его заставить действовать, другого шанса не будет.

— Я беременна ребёнком Божественного Духа.

Внезапно лицо Александра стало бесстрастным.

— Божественный Дух одержим мной. Поэтому он похитил меня и… я забеременела против своей воли.

— Беременна? — Он скривил лицо, словно услышал очень странное слово.

— Ты беременна ребёнком Божественного Духа?

— Да.

— Божественный Дух был мужчиной?

…

— Я думал, что женщиной.

…‘У него есть удивительно глупые стороны‘.

Впрочем, и она, увидев лицо Божественного Духа, сначала подумала, что это женщина.

— Он мужчина. Очень здоровый и очень сумасшедший. — Канна встала с кровати.

Но тут же рухнула.

Она так давно не стояла на ногах, что у неё не было сил.

‘Божественный Дух, ублюдок‘.

Канна с трудом поднялась.

Шатаясь, она подошла к столу.

Открыла ящик и нашла кольцо, спрятанное Сонхи.

Сонхи определённо была сумасшедшей, но она ни на мгновение не сдавалась.

‘Вот это да, моя мама‘.

Канна, надевая кольцо, вздохнула.

Тут же снова возникло внезапное желание съесть клубники, но она подавила его. Сейчас было не время быть рабыней гормонов.

— Поэтому священники Великого Храма за мной следят. Потому что я женщина, беременная ребёнком Божественного Духа.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Если не хочешь верить, не спрашивай.

— Хорошо, с этим понятно. — Глаза Александра снова стали суровыми.

— А как ты узнала, что я считаю морковку ужасным овощем, который лучше бы вообще истребить?

‘Нет, до такой степени я не знала…‘

— Ты привереда в еде, Алекс.

— Заткнись и отвечай на вопрос.

— Как я могу ответить, если я заткнулась? — Канна с вызовом огрызнулась и, шатаясь, пошла.

Она выглядела такой слабой, что казалось, вот-вот упадёт в обморок.

Никто бы не стал остерегаться женщины, которая всё время была в наручниках и еле держалась на ногах.

И Александр тоже не стал.

— Ах! — Когда Канна снова упала перед Александром, он нахмурился.

— У меня нет сил. Помоги мне подняться…

— Чего только не выдумаешь. — Он вздохнул и схватил её за руку.

В этот момент.

‘Простите!‘

Канна с силой нажала на его тыльную сторону ладони кольцом.

— …!

Глаза Александра расширились.

Он тут же оттолкнул её и отступил назад.

Что-то, очень острое, укололо его в тыльную сторону ладони!

— Ты, что ты сделала?

— А что я сделала. — Канна зловеще поднялась. Её поза была прямой, словно она и не шаталась.

— Я ввела в твоё тело яд.

— …Что?

— Конечно, я знаю, что тебе нипочём обычные яды. Но этот яд может убить даже бога.

Действительно, в глазах Александра промелькнуло замешательство.

У него уже начало кружиться в голове!

— Выведи меня из этой тюрьмы, и я сделаю тебе противоядие. Иначе. — Канна улыбнулась.

— Я отправлю тебя к богу.

----------

Том 3 Глава 201

— Если и собираешься угрожать, то лучше делать это за пределами тюрьмы. Времени у тебя не так уж много.

Тихо изрекла Канна свой приговор.

— И противоядие от этого яда могу изготовить только я.

Это была не пустая угроза.

Яд, о котором шла речь, — сильнейший из сильнейших, тайно созданный Сонхи, чтобы убить Божественного Духа.

Вероятно, именно этим ядом она и убила его брата Ларгоса.

— Не веришь — так убей меня. Отправимся на встречу с богом вместе.

— Ты!..

От того, как Александр пронзил её взглядом, будто готов был броситься и разорвать на куски в тот же миг, по спине пробежал холодок.

И почему-то стало ужасно неприятно.

Разве Александр когда-нибудь смотрел на неё вот так?

Никогда.

Он был всего лишь безразличен, но никогда не смотрел на «Канну» с ненавистью и не обращался с ней грубо.

'Хочу поскорее вернуться'.

Но, осознав план Божественного Духа, она не могла просто так уйти.

Канна твёрдо произнесла:

— Слушай меня внимательно, Алекс. Клянусь богом, я не Чёрный Апостол.

Конечно, Сонхи была Чёрным Апостолом.

Обманутая Божественным Духом, она провела с ними бесчисленное множество алхимических опытов.

'Но я-то нет'.

— Посмотри на меня. Для той, кто живёт в кандалах, я неплохо выгляжу, не так ли?

— …

— Священники каждый день кормят меня питательной едой. Ты ведь знаешь, что обычно Чёрным Апостолам дают только картошку?

Александр, молча слушавший её, холодно ответил:

— И теперь ты просишь меня о помощи?

— Это просьба. Ты ведь можешь вывести меня отсюда?

— И вот так ты обращаешься с просьбами?

— Учитывая, что я прошу об этом человека, который только что меня душил, думаю, это довольно вежливо.

Канна сделала шаг к нему.

— Итак, выбирай. Либо мы умрём здесь вместе, либо вместе выживем.

— Где гарантия, что ты меня вылечишь?

— А у меня, в свою очередь, нет гарантий, что ты оставишь меня в живых после того, как я тебя вылечу.

Александр замолчал.

После напряжённых раздумий он сделал свой выбор.

— Я непременно убью тебя.

Это было согласие.

'На этот раз пронесло'. Канна, сдерживая вздох облегчения, протянула руку.

— Меня зовут Сонхи. Приятно познакомиться.

Однако за пределами тюрьмы их уже ждали стражники и священнослужители.

— Сэр Александр, опустите эту женщину!

— С дороги.

— Эта женщина находится под особым надзором Великого Храма… А-а-ак!

Александр схватил священника за горло и швырнул его в стену.

— Сэр Александр Адис!

— Что вы творите?!

Стражники обнажили мечи.

Александр вздохнул и потёр пульсирующие виски.

— А на что, по-вашему, это похоже?

— Вы что, решили пойти против Великого Храма?!

— Да, пусть будет так.

'Погоди, ты слишком торопишься!' — в ужасе подумала Канна, и в этот момент он взглянул на неё.

— Что делаешь?

— Что?

— Держись.

Александр притянул Канну к себе и взвалил на спину, словно мешок.

— Хватайся крепче. Упадёшь — поднимать не стану.

Услышав это, Канна проворно обвила руками его шею. В тот же миг Александр рванул с места.

'Ай!'

Канна подавила крик и стиснула зубы.

Это было похоже на катание на американских горках без страховочного ремня!

От невероятной скорости Канна вцепилась в него изо всех сил, напрягая руки и ноги.

Сколько времени прошло? Уйдя от погони стражников, Александр добрался до леса за пределами Великого Храма.

— Слезай.

Александр безжалостно сбросил её со спины.

Канна безвольно рухнула на траву.

Руки и ноги дрожали, внутри всё переворачивалось, подступала тошнота.

'Ах, дежавю'.

В прошлом, когда она сбегала из Великого Храма, пойманная Орсини, было то же самое.

Но тогда ей не было так тяжело.

Тело Сонхи оказалось гораздо слабее, чем будущее тело Канны.

Как бы хорошо её ни кормили, она жила в оковах. Естественно, её выносливость была на нуле.

— Кх.

К тому же, это был ранний срок беременности.

Самое ужасное состояние.

— Ну что? Я вытащил тебя из тюрьмы, теперь давай противоядие…

В этот момент Канну скрутил приступ тошноты, и она издала сдавленный звук. Александр тут же отскочил назад.

'Кажется, я умираю. Тело Сонхи такое слабое'.

Мир вращался, и всё, что было внутри, готово было вырваться наружу.

Но, что удивительно, даже в таком состоянии…

— …Клубнику.

— Что?

— Хочу клубники.

Сама того не заметив, Канна высказала инстинктивное желание, которое сдерживала всё это время, и медленно закрыла глаза.

— Что за чокнутая баба…

Последним, что услышала Канна, прежде чем потерять сознание, был растерянный голос Александра.

Александр не мог поверить в происходящее.

Чтобы получить противоядие, он пошёл против Великого Храма, устроил побег, а она, пробормотав напоследок «Хочу клубники!», просто отключилась.

Александр серьёзно задумался.

Может, просто бросить её здесь? Оставить эту проблемную женщину и пойти к лекарю, чтобы тот приготовил противоядие.

Но как можно приготовить противоядие, не зная, что это за яд?

Так что эта женщина была ему нужна.

'Проклятая баба'.

Скрипнув зубами, Александр поднял её на руки.

Нужно было добраться до безопасного места и ждать, пока она очнётся.

По пути он наткнулся на небольшой куст, усыпанный дикой земляникой.

Немного поколебавшись, Александр, придерживая женщину одной рукой, другой принялся срывать ягоды.

— Чёрт.

Внезапно его охватила ярость, и он грубо швырнул ягоды на землю.

'Запах клубники'.

Глаза сами собой распахнулись.

Канна рывком села.

И действительно, рядом с ней лежала целая гора ягод, будто только что собранных!

Канна тут же протянула руку и схватила землянику.

В этот момент она встретилась с презрительным взглядом.

Канна растерянно смотрела в эти глаза, пока нахлынувшее осознание реальности не заставило её вздрогнуть от удивления.

'Что это со мной?'

Проснуться и первым делом броситься к клубнике? Она, всю жизнь не знавшая, что такое обжорство, была шокирована собственным поведением.

'Быть беременной — это тяжело'.

Стать до такой степени рабыней гормонов… Беременность — дело нешуточное.

Испытывая одновременно стыд и жалость к себе, Канна поднялась. Но всё равно упрямо засунула землянику в рот и прожевала.

Только после этого она сказала:

— Спасибо за клубнику. А ты, оказывается, добрый.

— Ты что, сумасшедшая?

— Как я уже говорила, я беременна. Иногда я просто не могу сдержаться. Думаешь, мне самой нравится такое состояние? Я ношу в себе жизнь, так что проявить хоть немного заботы — это разве не естественно?

Говоря это, она так расстроилась, что в конце концов высказалась с раздражением.

От такой наглости Александр, казалось, потерял дар речи.

— Это не мой ребёнок, так какое мне до этого дело? И почему ты на меня злишься?

— …Прости. Само вырвалось. В любом случае, спасибо за клубнику.

Канна огляделась.

Они прятались в тени огромного дерева.

— Ты говорила, что не Чёрный Апостол?

Бледный Александр небрежно бросил ей её сумку.

— А что за записи в сумке?

— …

— Они написаны на непонятном языке.

Он был прав.

Канна взяла с собой дневник, который Сонхи вела на корейском.

И пока она была без сознания, Александр уже успел проверить её вещи.

— И это ещё не всё. Во сне ты бормотала что-то странное. Шифр Чёрных Апостолов?

— Нет. Просто иностранный язык.

— Не ври. На этом континенте нет языка, которого бы я не знал.

Александр впился в неё острым взглядом.

— Кто ты вообще такая?

— Человек из другого мира. То, что здесь записано, — это письменность моего мира.

Когда она бросила ему эту правду, в его глазах заплескалась жажда убийства.

— Продолжаешь нести чушь. Видимо, жить надоело.

— Слушай, если всё равно не поверишь, зачем спрашиваешь?

Она специально принесла этот дневник.

Чтобы он его увидел.

Чтобы подозрительные письмена вызвали у него сомнения.

'Он непременно попытается выяснить, что в этих записях'.

Он — противник Чёрных Апостолов.

Он не сможет пройти мимо чего-то подозрительного.

Но поскольку он не поверит ни единому её слову, то попытается расшифровать дневник сам.

К счастью, в этом дневнике не было никакой особой информации, лишь записи о страданиях Сонхи.

Грустно, тяжело, Божественный Дух — ублюдок, хочу домой, хочу кимчи, скучаю по мужу и дочери, тяжело — и всё в таком духе.

Если он прочтёт эти полные боли записи, то, возможно, испытает хоть каплю сочувствия.

'Нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы Александр проникся к Сонхи симпатией'.

Будь то дружба или жалость.

Что угодно, лишь бы это было чувство, близкое к симпатии.

Только тогда он защитит дитя Сонхи, «Канну Адис».

'Если Великий Храм заполучит меня, Канну, всему конец'.

Это будет крах.

'Поэтому нужно сделать так, чтобы Александр оставил меня при себе'.

Канна сглотнула, пересохшими губами.

Вероятно, это у неё получится.

Ведь именно поэтому Александр и вырастил её.

Он держал Канну в поместье Адисов, несмотря на постоянные требования и нападки Великого Храма и Чёрных Апостолов.

'Это я всё так устроила'.

Заставить Александра захотеть вырастить Канну.

Вот что она должна была здесь сделать.

'Но возможно ли это за несколько дней?'

Ведь он и сейчас смотрит на неё так, будто хочет убить.

----------

Том 3 Глава 202

В этот момент Александр резко нахмурился и схватился за голову.

— Чёрт.

Только тогда Канна заметила, что его лицо покрыто холодным потом.

— Подожди. Я сейчас же сделаю противоядие.

Она не знала, что тело Сонхи настолько слабое. Из-за того, что она потеряла сознание, было упущено драгоценное время.

Канна, торопливо доставая инструменты из своей поклажи, сказала:

— Не умирай, Алекс.

— …Заткнись.

Он с трудом шевельнул губами.

Канна, проколов палец, начала чертить на земле алхимический круг кровью. Приходилось создавать ингредиенты один за другим, так что это, похоже, должно было занять немало времени.

— Я уже готовлю его, так что продержись ещё час.

— Алекс?

Его дыхания не было слышно.

Охваченная дурным предчувствием, Канна обернулась.

Он склонил голову.

Рыжие волосы, утонув в густой синеве рассвета, безвольно поникли. Его неподвижное лицо было подобно застывшей в вечности статуе. Словно…

Словно он был мёртв.

Кончики пальцев Канны задрожали. Не может быть, этого не может быть.

Оцепенев от ужаса, Канна медленно протянула руку. Она коснулась его горячего, влажного от пота затылка.

Тук-тук.

Тук-тук.

'Живой'.

Какое счастье.

Он всё ещё жив.

Канна вздохнула с облегчением и сосредоточилась на приготовлении противоядия.

И в этот момент.

— Госпожа Сонхи.

Рука Канны, сжимавшая стеклянный флакон, замерла.

Этот голос…

— Отойдите от него.

Канна выпрямилась и обернулась.

Она увидела, как издалека к ним приближается группа мужчин.

Того, кто шёл впереди, она знала.

'Жером…'

Чёрный Апостол, который поклонялся алхимии больше, чем кому-либо другому. Он стоял во главе своих соратников.

— Давно не виделись, госпожа Сонхи. Почти несколько месяцев, верно?

Сколько их?

Канна быстро пересчитала их взглядом.

— Мы не виделись с тех пор, как вас заточили в Великом Храме. Вы сильно побледнели.

Всего пятнадцать человек. Все лица были знакомы Сонхи.

Тогда Жером предложил:

— Идите к нам, госпожа Сонхи. Если вы не хотите быть с Божественным Духом, мы вас защитим.

Конечно, он говорил искренне.

Ведь Жером поклонялся не Божественному Духу, а алхимии.

Он был человеком, готовым в любой момент предать Божественного Духа, лишь бы заполучить кровь Сонхи — превосходный алхимический материал.

— Нет.

Канна попятилась и бросила взгляд на Александра. Он всё ещё был без сознания.

— Я с вами не пойду.

— Что ж. Я так и думал. Тогда бегите. А мы вас поймаем.

Жером невозмутимо кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Только идите одна. А этого мужчину оставьте прямо там.

В его глазах вспыхнула враждебность.

— Похоже, Александру Адису нездоровится.

Александр был для Чёрных Апостолов заклятым врагом.

Шанс расправиться с ним.

Жером не мог упустить такую возможность.

— …Нет.

— Что, простите?

— Я не отдам вам этого человека. Так что уходите.

Услышав это, Жером усмехнулся.

— Вы всё такая же мягкосердечная, госпожа Сонхи. Или же вы пали жертвой красивого личика Александра?

Но Канна больше не слушала.

Она быстро развернулась. Закинув сумку на плечо, она тут же потянула Александра за руку.

Нужно скорее подхватить его и бежать…

— …!

Бум!

Канна рухнула ничком.

Она не выдержала веса Александра. Придавленная его массивным телом, она отчаянно забарахталась.

— Ха-ха-ха-ха!

— Боже, что это вы делаете!

Чёрные Апостолы разразились хохотом, хватаясь за животы.

'Проклятье!'

Почему этот мужчина такой тяжёлый!

Но Канна не сдавалась и с трудом поднялась. Кряхтя, она потащила его за руку вперёд.

Жером весело крикнул ей вслед:

— Ну же, попробуйте убежать. Будет довольно забавно!

Затем он обратился к своим соратникам:

— Все слышали? Александра убить, а Сонхи оставить в живых! В конце концов, нам нужно лишь её тело, по которому течёт кровь!

Громкий смех разорвался, словно фейерверк.

— Итак, время насладиться охотой!

* * *

— Ха-а, ха-а.

Канна задыхалась.

Чёрные Апостолы и вправду наслаждались охотой.

Отовсюду летели стрелы, проносясь в опасной близости от Канны.

'Что за ублюдки, точь-в-точь как Касиль!' (прим.: Касиль — рыцарь из прошлого Канны, устроивший на неё охоту в лесу)

Боже, неужели ей суждено снова пережить этот мерзкий опыт.

К тому же, на этот раз у неё была уязвимость — мужчина без сознания, которого нужно было защищать!

'Надо скорее дать ему противоядие!'

Если промедлить ещё, всё станет по-настоящему опасно.

— Алекс, ты, не смей, умирать, понял?!

Взвалив его на плечо, она, пыхтя, делала шаг за шагом.

К счастью, его дыхание всё ещё ощущалось на её шее.

Он ещё жив.

Пока что.

'Нужно быстро найти безопасное место'.

Она не собиралась просто так бездумно бежать.

Нужно было лишь оставить Александра…

Оставить этого человека, отравленного ядом и находящегося на грани жизни и смерти, в безопасном месте, и тогда можно будет нанести ответный удар.

— Не смей, ни в коем случае, если ты, умрёшь, я, я тебя убью!

Она несла какой-то бессвязный бред.

И в этот момент.

'Ах'.

Это было почти инстинктивное предчувствие.

Волоски на затылке встали дыбом. Она ощутила зловещее чувство чего-то, стремительно несущегося на неё.

Канна развернула Александра и крепко обняла его.

В следующее мгновение острая боль пронзила её предплечье.

Стрела, нацеленная на Александра, вонзилась ей в руку.

На глаза навернулись слёзы.

Канна стиснула зубы. Боль была такая, словно живую плоть рвали на части, а под кожей бушевал огонь.

— Ай, ых, проклятье.

До смерти больно!

Но раз она ещё не умерла.

Канна снова потащила Александра.

— …рись.

В этот момент губы Александра шевельнулись.

Неужели он ненадолго пришёл в себя? Канна прислушалась к его голосу.

— А? Что ты сказал? Повтори!

— Уби…

— Что?

— Убирайся.

Да он издевается!

Внезапно вскипев от ярости, Канна мёртвой хваткой вцепилась в его руку.

— Похоже, ты не в курсе, но ты сейчас на пороге смерти! Если я тебя брошу, вымрешь не ты, а твоя драгоценная морковка! (прим.: игра слов, основанная на корейском выражении, где «конечно» звучит как «морковь». Канна переиначивает фразу Александра из прошлого).

Выпалив это, Канна вдруг сверкнула глазами.

'Там!'

Под заросшей плющом скалой она заметила небольшую пещеру.

Изо всех сил она затащила его туда и буквально впихнула внутрь.

Теперь всё.

Теперь… пришло время для ответного удара.

Канна медленно обернулась.

— Что вы делаете?

— Почему не убегаете?

— Испугались?

Насмешливые голоса Чёрных Апостолов эхом разносились по лесу.

Они очень хорошо знали Сонхи.

Сонхи, какой она была несколько месяцев назад.

Сонхи до того, как её предал Божественный Дух, до заточения в Великом Храме, до того, как она сошла с ума.

Сонхи до мозга костей была врачом.

Даже если бы к её горлу приставили нож, она бы и не подумала причинить вред другому. Такой она была женщиной.

Чёрные Апостолы знали ту, прежнюю Сонхи. Женщину с пылающей верой, которая скорее выберет смерть, чем убьёт другого человека.

'Поэтому они и ведут себя так расслабленно'.

Канна опустила голову. Из раны на предплечье, где торчала стрела, капала кровь.

Как раз то, что нужно. Она коснулась раны пальцами, собирая кровь.

И подняла окровавленный палец.

Она начала чертить в воздухе круг.

Капли крови не падали.

Словно капли воды в невесомости, они застывали в воздухе, следуя за движением пальца.

В мгновение ока был начерчен круг, а внутри него — десятки линий и фигур. Канна быстро воспроизвела заклинание, отчётливо отпечатавшееся в памяти Сонхи.

И наконец, в тот миг, когда кровавый магический круг был завершён.

— Постойте, что это Сонхи сейчас де…

Вспыхнул чёрный свет.

Он хлынул волной, превратился в цунами и поглотил лес. Предрассветный лес погрузился в ещё более густую тьму.

— По-постойте! Что это такое?!

— Бежим!

И из темноты донеслись крики, стоны, растерянные голоса.

Канна лишь молча наблюдала за этой тьмой.

— Ха, ха, тело, моё тело замерзает!

— Спасите!

И ждала.

Когда всё прекратится.

Как и ожидалось, вскоре все звуки стихли.

Ни воплей, ни стонов, ни всхлипов больше не было слышно.

— Ха-а…

Канна выдохнула.

Сколько времени прошло? Медленно, очень медленно чёрный туман начал рассеиваться.

И наконец, взору предстало…

Серебристо-сверкающий ледяной лес.

Весь лес был заморожен.

Каждая травинка, каждый листок на ветке — всё покрылось белым льдом и гладко блестело.

Канна отрешённо смотрела на это нереальное зрелище.

Чёрные Апостолы, которые метались и пытались бежать, застыли на месте, словно ледяные статуи.

'Жером, должно быть, сумел сбежать'.

Именно поэтому он смог встретиться с ней в будущем.

Канна мрачным взглядом окинула созданную ею картину, а затем снова подняла руку.

Окровавленной рукой она вновь начертила магический круг.

В момент его завершения на этот раз налетел ураган. Яростный ветер остро хлестнул по лесу. Лёд треснул и разлетелся на мириады осколков.

Разбитый лёд закружился, словно снежная пыль. Сверкая в лунном свете, он вихрился, будто световая пыльца.

Это было похоже на чарующий звёздный снегопад. Хотя на самом деле это была сцена ужасающей резни.

Канна ошеломлённо стояла посреди этой световой пыльцы.

Затем она вдруг обернулась.

Когда он успел выбраться из пещеры? С трудом оперевшись на дерево, Александр неотрывно смотрел ей в спину.

На эту спину, окутанную ослепительным сиянием, с развевающимися чёрными волосами.

— Ты…

Его губы задрожали, он какое-то время был словно заворожён этим зрелищем.

— Кто ты, чёрт возьми, такая?

А затем он снова рухнул без сознания.

* * *

— Не умирай.

Александр осознавал.

Он сейчас на грани жизни и смерти.

— Не умирай.

Каждый раз, когда сознание начинало мутнеть, твёрдый голос возвращал его к реальности.

— Ты не должен умирать.

Сама женщина даже не думала лечить собственную рану.

Со стрелой, всё ещё торчащей в предплечье, она готовила противоядие. И понемногу вливала его ему в рот.

В то время как у самой кровь текла ручьём.

'Ты так умрёшь от потери крови'.

Ему хотелось сказать ей это, но сейчас он ничего не мог сделать. Ничего, кроме как послушно принимать противоядие, которое она ему давала.

В этот миг его жизнь целиком и полностью зависела от этой женщины.

— Не смей умирать, ни в коем случае, если умрёшь, я тебе этого не прощу…

За гранью угасающего сознания он постоянно слышал её голос.

Александр с трудом открыл глаза. Он увидел её встревоженное лицо.

Когда их взгляды встретились, она умоляюще произнесла:

— Вы не должны умирать. А? Понятно?

— …

— Держитесь. Вы должны вытерпеть.

Её голос показался ему похожим на молитву.

Александр закрыл глаза.

Ночь становилась всё глубже.

----------

Том 3 Глава 203

Александр открыл глаза.

Утреннее солнце косо падало в пещеру. Глядя на белёсое пятно света, он понял.

'Выжил'.

Он медленно повернул голову.

Рядом с ним, ничком, спала черноволосая женщина.

«Не умирай».

«Ни в коем случае, ты не должен умирать».

Её шёпот, похожий на заклинание, наполнил его рассвет. Может быть, поэтому ему казалось, что он и сейчас слышит этот голос.

'Что это за женщина?'

Александр нахмурился, пристально глядя на её лицо.

Женщина, которая пыталась его убить.

Но и женщина, которая его спасла.

Он был отравлен её ядом и всё это время находился на грани жизни и смерти, но помнил, что произошло за это время.

'Почему она не отдала меня Чёрным Апостолам?'

Ведь он был ей больше не нужен.

Было бы быстрее и безопаснее бежать одной.

Но эта женщина решительно отказалась, словно даже представить себе такое не могла.

«Я не отдам вам этого человека. Так что уходите».

В итоге она даже взвалила его на себя и, убегая, получила стрелу.

При этой мысли его взгляд невольно скользнул к её руке.

Её рука была туго перевязана куском наспех оторванной рубашки. Для того, чтобы сделать это в одиночку, кровотечение было остановлено весьма умело.

'Она тащила меня с такой рукой?'

Такой тонкой?

Невероятным было не только это.

Серебристый лес, сияющий в темноте, кристаллы льда, рассыпавшиеся, словно жемчужная пыль, и развевающиеся среди них чёрные волосы.

Он никогда в жизни не видел столь прекрасного и нереального зрелища.

Взгляд Александра становился всё холоднее.

Подозрительная женщина.

Даже больше, чем он думал.

Он был благодарен ей за то, что она защитила его от Чёрных Апостолов, но это не означало, что он полностью ей доверял.

'Нужно отвезти её в Адис'.

Нужно будет немного больше разузнать о ней в Адисе. Когда он принял это решение…

— Кх.

В этот момент с её губ сорвался стон.

— М-м-м…

Затем она очень медленно подняла веки.

Их взгляды встретились.

* * *

Дав Александру противоядие, Канна, стиснув зубы, вытащила стрелу, застрявшую в предплечье.

Затем с помощью алхимии она приготовила лекарство и кое-как обработала рану.

Наконец, закончив все дела, она заснула, словно провалившись в небытие…

'Значит, это сон?'

Открыв глаза, она оказалась там.

В том месте, где в последний раз рассталась с Рафаэлем.

В прекрасном саду, где опадали нежно-розовые лепестки персика, внутри корней Мирового Древа.

'Это Рафаэль'.

Она видела спину Рафаэля. Как и обещал, он охранял магический круг.

Канна подошла к нему ближе.

Или нет, подошла ли?

'Где я?'

Внезапно задавшись этим вопросом, она опустила взгляд, но своего тела не увидела.

'Точно, это, должно быть, сон'.

В этот момент.

Чёрный вход в корни Мирового Древа замерцал. И оттуда вышел мужчина.

Мужчина с белоснежными волосами.

С острых концов огромных двуручных мечей, которые он держал в обеих руках, капала кровь.

— Так вы здесь?

Это был Каллен Адис.

— Я обыскал всё на свете, но вас нигде не было, а вы, оказывается, прятались в таком месте.

Каллен выглядел не так, как в их последнюю встречу.

Его всегда аккуратно уложенные волосы были растрёпаны, а их длина заметно увеличилась, достигая плеч.

И самое главное — его взгляд.

В этот миг в глазах Каллена была лишь густая жажда убийства.

— Где моя сестра?

Его безумные глаза, казалось, наполовину утратили рассудок. Это был не тот Каллен Адис, которого она знала.

— Скажите мне, где моя сестра.

Рафаэль медленно повернулся к Каллену. Каллен продолжил:

— Сестра исчезла уже давно. И последнее место, где её видели, — Великий Храм.

Давно?

Эти слова показались странными.

Ведь прошёл всего один день с тех пор, как она вернулась в прошлое, так что значит «давно»?

— Я перерыл весь Великий Храм, но сестры нигде не было.

С кончика его меча снова упала капля крови. Она разбилась о траву.

— И не только в Великом Храме. Её нигде нет. Сестры… нигде…

Внезапно стало любопытно.

Чья кровь так обильно пропитала этот меч?

Как Каллен смог попасть сюда, к Мировому Древу, куда не осмеливались приблизиться даже священники?

— Немедленно скажите, где моя сестра. Если не скажете, я убью и вас.

Но глаза Рафаэля были спокойны.

После короткого молчания Каллен, казалось, понял, что не сможет запугать своего собеседника.

— Да, это была бравада. Вы ведь последний, кто видел сестру. Последняя зацепка. Конечно, я не смогу вас убить.

Дзынь!

Он уронил меч. На его поникшие плечи опустилась тяжёлая безысходность.

— Пожалуйста, скажите мне, где моя сестра.

— …

— Куда она испарилась, не оставив и следа, моя сестра…

В этот момент глаза Каллена наполнились влагой. По щеке скатилась крупная слеза.

— Она хотя бы жива?

* * * ♦

В тот миг, когда она открыла глаза, удушающее давление сдавило ей горло.

Дыхание перехватило. От боли, ударившей, словно молния, Канна широко распахнула глаза.

И увидела.

Александра, который душил её.

'Что?'

Кха, она с трудом вдохнула глоток воздуха. Это было всё.

'Что происходит?'

Почему она лежит посреди леса, а он её душит?

Канна изо всех сил забилась, но оба её запястья были зажаты в одной руке Александра, а ноги придавлены его ногой, так что она не могла и пошевелиться.

— Как долго это будет продолжаться?

В этот момент заговорил Александр. Его голос был сдавлен гневом.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь меня убить?

Что это значит? Это ведь ты сейчас пытаешься меня убить! …подумала она, и в этот миг нахлынули воспоминания.

Воспоминания о вчерашнем дне.

'Ах'.

Вчера.

В это тело вернулась Сонхи.

Вчера, на один день, в это тело снова вошла Сонхи.

Как и ожидалось, Сонхи не помнила, что происходило, пока в её теле была Канна.

Поэтому она была сбита с толку и напугана внезапной ситуацией и, соответственно, настороженно отнеслась к Александру.

Это была естественная реакция. Ведь её последнее воспоминание было о Великом Храме, а тут она внезапно оказалась в лесу с незнакомым мужчиной.

К тому же, в это время их начали преследовать стражники Великого Храма, и им пришлось бежать.

Сонхи, пребывая в полном замешательстве, проявила агрессию к Александру, они несколько раз ссорились, и она пять раз пыталась его убить.

То же самое произошло и мгновение назад.

Она пыталась использовать против него алхимию, но была обезврежена!

— Что же сделать, чтобы ты стала смирной?

В глазах Александра, измученного за целый день, читалось отвращение. Он уставился на её запястья, зажатые в его руке, и пробормотал:

— Может, просто отрубить их?

Только не это!

В этот момент Александр убрал руку, сдавливавшую её шею.

— Кха, кха!

Только тогда она смогла свободно вздохнуть. Не имея сил ни оправдываться, ни убеждать, Канна закашлялась.

И в этот момент послышался звук расстёгиваемой пряжки.

Канна вздрогнула от ужаса и опустила взгляд.

Александр расстёгивал свой ремень. Одним движением он расстегнул пряжку, крепко схватил его и грубо потянул.

— Ай!

Затем он безжалостно связал её запястья ремнём. От сильного давления, словно кости вот-вот сломаются, у неё вырвался крик.

— Ай, больно!

— Больно?

Монотонно спросил Александр.

Канна отчаянно закивала.

Казалось, запястья вот-вот оторвутся. На глаза невольно навернулись слёзы. Это была физиологическая реакция.

— И что?

Но плакала она или нет, руки Александра не останавливались ни на мгновение.

— Ты первая начала. Так что терпи.

После того, что ты натворила.

Коротко добавив это, он, игнорируя её стоны, не моргнув и глазом, связал ей запястья.

Только после этого он слез с неё.

— Ха-а, ха-а.

Канна задыхалась.

Ей и вправду казалось, что она вот-вот умрёт.

— Так тебе и надо.

Александр посмотрел на неё сверху вниз и съязвил:

— Надо было слушать, когда я говорил по-хорошему.

Она была в ужасном состоянии.

Растрёпанные чёрные волосы, заплаканные глаза, красные следы от пальцев на шее, помятая одежда, безвольно раскинутые ноги.

Вся в грязи и траве. Полюбовавшись этим зрелищем, Александр понял, что и сам находится в таком же положении.

Он стряхнул с локтя прилипшую траву и сказал:

— Я же тебя предупреждал, что если ещё раз выкинешь что-нибудь, я тебя свяжу.

Когда её четвёртая попытка убийства провалилась, он предупредил её.

«Ещё одна попытка убить меня, и я свяжу тебя, как в Великом Храме».

Но Сонхи не сдавалась.

Она думала, что, убив Александра, наконец-то обретёт долгожданную свободу.

Поэтому и пыталась его убить.

Целых пять раз.

'Хотя нет. Если считать тот раз, когда я ввела ему яд в тюрьме Великого Храма, то всего шесть раз'.

То есть, Александр до сих пор терпел шесть покушений на свою жизнь. Учитывая его обычный характер, это было проявлением невероятного милосердия.

'Я влипла'.

Во рту появился горький привкус.

Это был шанс завоевать доверие, но всё пошло прахом. Вернувшаяся в это тело Сонхи всё испортила!

'Я ведь даже стрелу за него поймала, спасла его, и что теперь?!'

Но винить Сонхи было нельзя.

Конечно, она тоже была в панике.

К тому же, сейчас она была наполовину безумна.

Прошло ещё несколько минут, пока она приходила в себя.

Когда дыхание наконец выровнялось, Канна с трудом приподнялась. С жалким видом она попросила:

— Я теперь буду вести себя очень тихо. Так что развяжи меня.

— Нет.

— Я долго жила в тяжёлых условиях, поэтому у меня бывают помутнения рассудка. Иногда я становлюсь очень агрессивной, но сейчас всё в порядке.

— Значит, всё-таки сумасшедшая.

Александр, казалось, принял её слова, но понимать её не собирался.

— Кто знает, когда ты снова потеряешь рассудок и набросишься на меня, так что лучше оставить тебя связанной.

Канна вспылила от раздражения и закричала:

— Ты что, не видишь, что у меня рука ранена? Мне всё ещё больно!

— Поэтому я и связал тебе запястья, а не предплечье.

Александр безжалостно отказал, а затем бросил что-то перед ней.

Это был дневник Сонхи.

Записи о страданиях, заполнившие целый том.

— Я всё же не могу тебе доверять.

После череды покушений Александр окончательно укрепился в своём недоверии к ней.

— Мне нужно знать, что означают эти записи, нет, что это за письмена.

— …

— И не думай меня обманывать. Если научишь неправильно, в процессе расшифровки всё вскроется.

Затем он носком ботинка легонько подтолкнул её колено.

— Вставай. Мы немедленно отправляемся.

— …Куда ты собираешься меня отвезти?

Спросила она, наполовину догадываясь об ответе.

— В Адис.

Голова раскалывалась.

Там был Ларгос, который, как говорят, был одержим Сонхи.

Брат Александра, который позже умрёт от руки Сонхи.

'Я так не хотела с ним встречаться'.

----------

Том 3 Глава 204

Дорога в Адис прошла гладко. К счастью, повторной смены тел с Сонхи не произошло.

Однако Александр так и не развязал руки Канны.

— Сейчас я в здравом уме. Я больше не буду сходить с ума, как тогда, так что развяжи меня скорее.

— И как я могу тебе верить?

— Похоже, ты уже забыл, но именно я спасла тебя от Чёрных Апостолов.

— Если бы ты с самого начала не использовала яд, мне бы и не грозила опасность.

Канна стиснула зубы.

Что за безжалостный человек.

Конечно, для Александра такое поведение было естественным, но Канна не могла не чувствовать себя обиженной.

— Если бы я знала, что так будет, лучше бы отдала тебя Чёрным Апостолам.

Александр потёр виски, словно у него разболелась голова.

Помолчав немного, он заговорил:

— Скоро будет деревня.

— И что с того?

— В деревне я куплю тебе перчатки.

К чему вдруг перчатки?

'А, неужели?'

Канна тут же поняла его намерения.

Александр видел, как она применяет древнюю алхимию.

Он, должно быть, догадался, что для создания магического круга нужна кровь.

'Если я надену перчатки, то не смогу порезать руку'.

Конечно, можно было бы поранить другую часть тела и, смочив пальцы в крови, начертить круг, но процесс стал бы длиннее и, естественно, заметнее.

Под надзором Александра это будет невозможно.

— Так что потерпи до тех пор.

Чтобы Александр сделал такое предложение… Честно говоря, она пререкалась с ним, уже готовая к тому, что ей заткнут рот кляпом.

'И он делает такое предложение женщине, которая несколько раз пыталась его убить?'

Если бы Сонхи не пыталась его убить, обращение с ней было бы сейчас гораздо лучше.

При этой мысли её охватило сожаление.

'Почему тогда тело поменялось?'

Была одна зацепка.

Ужасное состояние тела.

Из-за того, что рану от стрелы долго не обрабатывали, кровотечение было сильным.

'Неужели, если состояние тела ухудшается, меня выталкивает?'

Если это так.

Где была её душа, пока Сонхи была в теле?

'Неужели…'

В тот момент Канна подумала, что ей приснился сон.

Тот миг, когда лепестки персика падали, словно снег.

Разве она не видела, как Каллен занёс меч на Рафаэля, а потом заплакал крупными слезами?

Но Канна тут же покачала головой.

'Каллен вёл себя так, будто я исчезла на несколько лет'.

К тому же, её тела там нигде не было.

Как это часто бывает во сне, она наблюдала за всем со стороны, как всеведущий зритель.

'Так что, скорее всего, это был сон'.

Но в уголке её сердца шевелилось зловещее предчувствие.

'А что, если течение времени разное?'

Что, если скорость времени отличается, и в будущем уже прошло несколько лет?

Внезапно её охватила волна тревоги.

Но Канна, выровняв дыхание, успокоила себя.

Даже если и так, ничего не поделаешь.

Потому что сейчас нет ничего важнее того, что происходит здесь.

* * *

— Сэр Александр!

Несколько дней спустя они наконец добрались до Адиса.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Как только они вошли в особняк, к ним поспешно подошёл светловолосый рыцарь.

— Приходили стражники из Великого Храма!

— Да?

— Да. Говорили, что сэр Александр похитил Чёрного Апостола…

Взгляд светловолосого рыцаря скользнул на Канну.

— Эта женщина не Чёрный Апостол.

— Что, простите?

— Подробности объясню позже. Что со стражниками?

— Что с ними? Исполняющий обязанности главы семьи, господин Ларгос, можно сказать, вышвырнул их вон. Теперь между Адисом и Великим Храмом всё кончено, конец.

Он провёл рукой по горлу, изображая, что им перерезали глотку.

— Мне нужно увидеть брата Ларгоса. Он сейчас в кабинете?

— Нет. Он вместе с герцогом Валентино отправился в императорский дворец. Сказал, что вернётся не позднее чем через неделю.

Услышав это, Канна внутренне вздохнула с облегчением.

К счастью, Ларгоса нет.

'Хотелось бы, чтобы всё закончилось до возвращения Ларгоса'.

Всё равно знакомиться с человеком, который скоро умрёт, было бы только неприятно.

В этот момент подошёл дворецкий.

— С возвращением, сэр Александр.

— Да.

Александр потянул Канну за руку.

— Эта женщина — моя гостья. Она останется здесь на некоторое время, так что имейте в виду.

— Вот как? В таком случае, я провожу её в гостевую комнату…

— Нет.

Александр прервал его.

— Она будет жить в моей комнате.

Наступило короткое молчание.

Дворецкий сумел сохранить невозмутимое выражение лица, а вот светловолосый рыцарь — нет.

— Так что поставьте ещё одну кровать в моей спальне.

* * *

— Обязательно было доводить до такого?

Спустя некоторое время в спальне Александра появилась ещё одна кровать.

— Я понимаю, что это ради наблюдения, но не слишком ли это? Что я, такая слабая женщина, могу сделать?

— То же, что и с лесом, только с особняком. Не надейся, что я ослаблю бдительность.

— …

— Если хочешь, я выделю тебе отдельную комнату.

— Хочу, конечно.

— Но с одним условием: двадцать четыре часа в сутки ты будешь носить цепные кандалы и перчатки из стальной сетки. И я приставлю к тебе не меньше десяти рыцарей для наблюдения.

Он бросил на неё быстрый взгляд и кивнул.

— Хочешь?

— …

— Раз ответа нет, полагаю, ты не хочешь. Будем считать, что мы пришли к взаимному согласию.

Какое ещё согласие, это шантаж! Он, проигнорировав свирепый взгляд Канны, потянул за золотой шнур, свисавший с потолка. Вскоре вошла горничная.

— Вы звали, господин Александр?

Канна уставилась на горничную.

Хотя она видела эту женщину впервые, она не казалась незнакомой.

Это лицо, она точно где-то его видела…

'Люси?'

Фиолетовые волосы и скромные черты лица. Она была похожа на Люси!

'Я слышала, что мать Люси была служанкой Александра'.

Неужели она прислуживала ему уже с тех времён?

Фантазия Канны разыгралась. Что между ними? Тайная любовница? Или…

— Эту женщину, забери и вымой.

Отдав приказ, Александр достал что-то из оружейного ящика и бросил.

Это были цепные кандалы.

От внезапного появления этого предмета глаза горничной дрогнули.

— Свяжи и вымой.

* * *

Пока Канна терпела унизительную процедуру мытья, Александр, в одиночестве и с комфортом приняв ванну, сидел на диване и читал документы.

Это был отчёт о недавних действиях Чёрных Апостолов.

— Та женщина, вы сказали, она беременна ребёнком Божественного Духа?

Спросил Теодор, светловолосый рыцарь, передавший отчёт. На руках он держал мирно спящего младенца.

— Неужели нужно наблюдать за ней, даже деля спальню? Чем может быть опасна эта тощая женщина?

— Не суди по внешности.

— Если вы так беспокоитесь, почему бы не связать её по рукам и ногам и не запереть в подземелье?

Жестокое, но эффективное предложение. Конечно, так было бы проще. И безопаснее.

Наверное, поэтому Божественный Дух так и обращался с этой женщиной.

Но Александр молча достал сигару и зажал её в зубах. В ответ на его безмолвный отказ Теодор вздохнул.

— Вы же не влюбились в неё, правда?

— С ума сошёл.

— Да и внешность у неё не в вашем вкусе, сэр Александр. Хотя и красивая.

— Если собираешься говорить пошлости, убирайся.

— Просто это странно. Я служу сэру Александру с юных лет, но впервые вижу вас таким милосердным. Может, вы ей чем-то обязаны?

Теодор хотел было поднести спичку, чтобы зажечь сигару, но Александр внезапно поднял руку, останавливая его.

— Хватит. Убери.

— Почему? Неужели вы не будете курить, потому что собираетесь делить комнату с беременной женщиной?

— Нет.

— Тогда в чём дело! Почему вы отказываетесь от сигары, которую так любили курить!

— Из-за твоего сына. Говори тише.

Но было уже поздно.

Младенец моргнул, и его голубые глаза засияли, как звёзды.

— Ой, проснулся…

Малыш широко улыбнулся. Затем открыл рот и с силой втянул воздух.

— Уа-а-а-а-а-а!

— Ох, Клод, Клод? Папочка виноват, да? Папочка поцелует…

— Уа-а-а-а-а-а!

Теодор, суетясь, пытался успокоить ребёнка, а затем, в поисках игрушки, поспешно покинул комнату.

'Голосок у него по-прежнему что надо'.

Действительно, многообещающий малыш. Александр потёр виски.

В этот момент дверь открылась.

Кто-то вошёл, и дверь снова закрылась.

Это она.

Можно было понять, даже не глядя. Александр, перевернув страницу документа, сказал:

— Подожди немного. Я…

В этот миг густой аромат коснулся его носа.

Сладкий и в то же время прохладный аромат.

От этого чувственного запаха, от которого, казалось, затрепетал позвоночник, Александр поднял голову.

Женщина стояла перед ним и смотрела на него. Она подняла руки в кандалах.

— Давай ключ. Быстро развяжи.

— …

— Алекс?

Александр, не отвечая, пристально смотрел на неё, затем положил документы на стол. Он потёр лоб и тихо вздохнул.

Вот и всё.

Когда он снова опустил руку, на его лице не было и тени эмоций. Он потянул за шнур. Когда вошла горничная, он холодно приказал:

— Вымой её снова.

— Что, простите?

— Она не такая женщина.

— …Ах. Прошу прощения.

Горничная быстро поняла свою ошибку и поспешно утащила Канну обратно.

Когда женщина наконец исчезла, Александр снова взял в руки бумаги. С непроницаемым лицом он продолжил читать документы.

Но между его ровными бровями…

Появилась едва заметная морщинка, которая тут же исчезла.

----------

Том 3 Глава 205

'Кажется, я толком и не поспала'.

Канна потёрла затекшую шею.

'Говорит, что раз не может следить за мной во сне, то должен связывать'.

Во время купания и во время сна. Канну заковывали в кандалы. Из-за неудобного сна всё тело ломило.

'Хотя это лучше, чем быть запертой в подземелье…'

Канна искоса взглянула на Александра.

Он сейчас расшифровывал записи Сонхи, её дневник.

Александр не верил на слово письменам, которые показывала ему Канна.

Он постоянно сомневался, правильно ли она его учит, но, расшифровав целую тетрадь записей и не найдя ни одной ошибки в контексте, начал понемногу верить.

Он никогда не забывал того, что ему однажды показали. Его способность к дедукции была превосходна: покажи ему одно, и он поймёт десять. Он был поразительно умён.

Одним словом, невыносимый человек.

«Божественный Дух обманул меня. Он притворялся, что любит меня, но всё это была игра. Людям этого мира нельзя доверять».

«Я хочу вернуться в свой мир».

Читая эту часть записи, Александр тихо спросил:

— Ты собираешься рожать этого ребёнка?

— А?

— Похоже, беременность нежеланная.

— …

— Кажется, ты вполне способна избавиться от ребёнка, или я не прав?

Поскольку Канна не отвечала, Александр продолжил:

— Если тебе самой неприятно это делать, я познакомлю тебя с сестрой Теодора. Она тоже выдающийся алхимик. Лекарство для прерывания беременности она сможет сделать в мгновение ока.

— Нет…

Канна очень осторожно произнесла:

— Не нужно.

В ответ на это Александр вздохнул и перевернул страницу дневника.

— Слушай внимательно. Я сейчас навожу о тебе справки.

Конечно, так и должно было быть.

Она и не ожидала, что он так просто поверит её словам «Я не Чёрный Апостол!».

— Скоро до меня дойдут сведения о твоём прошлом. Если тогда не возникнет никаких проблем, я помогу тебе начать новую жизнь.

Вероятно, это было проявлением невероятной доброты.

Ведь Александр Адис мог помочь в очень многом.

— Думаешь, можно начать новую жизнь, нося дитя Божественного Духа?

Канна горько усмехнулась.

В любом случае, с ребёнком или без, Александр не станет ей помогать.

'Потому что выяснится, что Сонхи была Чёрным Апостолом'.

Когда это произойдёт, Александр больше не будет всерьёз воспринимать её рассказы.

Так что такой разговор возможен только сейчас. Кто знает, когда прибудет отчёт о ней.

Если уж и действовать, то прямо сейчас.

— Алекс, я пришла из другого мира.

Это было неожиданно.

Он, читавший дневник, искоса взглянул на неё. Разумеется, во взгляде не было и тени веры.

— В том мире у меня есть муж и дочь. Но однажды я попала в странное происшествие и оказалась в этом мире…

Канна на мгновение замолчала, а затем улыбнулась.

— Я встретила Божественного Духа и получила его защиту. Я не знала, что именно он и был тем, кто затащил меня сюда. И, как он и хотел, я влюбилась.

Затем она погладила свой живот.

— Всё это было планом Божественного Духа, чтобы создать этого ребёнка. Божественный Дух, используя этого ребёнка…

— Используя его, собирается уничтожить мир?

Он усмехнулся, словно слушал банальную сказку. Это была откровенная насмешка.

— Что-то вроде того.

— …

— Он собирается объединить два мира в один.

Канна Адис была жертвой.

Канна, в которой смешалась кровь двух миров, была единственным существом, способным создать трещину в стене этого мира и, одновременно, в стене «другого мира».

Именно этого и добивался Божественный Дух.

Разрушить стены обоих миров и полностью их уничтожить.

В тот момент, когда стены двух миров рухнут, и силы соприкоснувшихся миров столкнутся в одной точке, чёрный туман вырвется наружу, словно взрыв.

'Тогда в конечном итоге все стены падут, и граница между двумя мирами исчезнет'.

Мир Канны и мир Чжухва.

Стены двух миров исчезнут, они сольются в один, и родится совершенно новый, иной мир.

Вот только насладиться этим миром смогут немногие.

Лишь горстка выживет в катастрофе чёрного тумана.

Естественно, она сама, принесённая в жертву, тоже погибнет.

'Я не хочу умирать'.

Божественный Дух, Аргениан.

Сотни лет он был заточён в Великом Храме, служа лишь инструментом для очищения мира.

«Сонхи, знаешь, как мучителен ритуал очищения? Во время ритуала моя душа и тело соединяются с Мировым Древом. Это невыносимо больно».

Он корчился в бесконечной боли.

«Но сколько бы я ни делал это, конца и края нет».

Он был охвачен бесконечным ужасом.

«Думая о тех, кто меня любит, думая о тех, кто мне поклоняется, я терплю и терплю ритуал очищения, но все они покидают меня. Я всё ещё здесь, в этой боли, а им достаточно просто бросить меня и уйти».

Он был измучен бесконечными потерями.

«Может, я на самом деле уже умер и попал в ад? Может, это и есть ад?»

И так, в конце концов, он сошёл с ума.

Аргениан, истёртый повторяющимися болью, страхом и одиночеством, был подобен скелету, с которого содрали всю плоть.

«Этот мир — ад. Мы все заперты в аду».

Так прошло около пятисот лет.

Достаточно времени, чтобы Божественный Дух уверовал, что этот мир — ад.

Он решил разрушить этот ад и создать новый мир.

Объединиться с миром, который для него был «подобен раю», где нет ни чёрного тумана, ни Мирового Древа, ни ритуалов очищения.

Канна рассказала обо всём этом Александру.

— Поэтому ты должен защитить этого ребёнка. Ты ведь сможешь защитить его от Великого Храма?

— Если я выращу его как своего ребёнка…

— …

— …Нет, я даже на это не надеюсь. Возьми его слугой в этот дом. Пусть будет хоть служанкой, выполняющей чёрную работу. Поэтому…

— Хватит.

Александр поднял руку, прерывая её.

— И ты хочешь, чтобы я сейчас в это поверил?

— …Алекс.

— Даже если всё, что ты сказала, — правда, почему я должен защищать твоего ребёнка?

Он с непроницаемым лицом высказал жестокую правду.

— Если этот ребёнок настолько опасен, то, пожалуй, лучше его убить.

Канна не могла этого отрицать.

Он был прав.

Было бы безопаснее просто убить его и уничтожить источник опасности в зародыше.

Поэтому она никак не могла понять.

Почему будущий Александр спас её? Из-за верности Сонхи?

'Нет, никакой верности не было. Их отношения определённо испортятся'.

Такой нормальный разговор был возможен только тогда, когда в теле была Канна.

Когда вернётся Сонхи, их отношения непоправимо ухудшатся.

И всё же Александр защитил Канну.

Несмотря на упорное преследование Великого Храма и даже проклятие Чёрных Апостолов, он до конца не отдал Канну.

— Я не хочу умирать.

— Я не говорю тебе умирать.

Сказал Александр с несколько смягчившимся лицом.

— Избавься от ребёнка. Тогда проблема решится.

— …

— Ты ведь не по своей воле его зачала. Так что у тебя есть право не рожать.

Канна, молча глядя на очень раздосадованного Александра, сказала правду.

— Этот ребёнок — это я.

— …

— Я ведь говорила? Что на самом деле я твоя приёмная дочь из будущего.

Он даже не ответил на эти слова.

Естественно, он счёл это бредом или шуткой.

— Та история была на самом деле правдой. Я — Сонхи… дочь хозяйки этого тела. Жизнь в этом животе — это я.

Канна схватила Александра за запястье.

В тот миг он вздрогнул от неожиданности, но Канна силой притянула его руку и положила себе на живот.

— Это я, Алекс.

Он смотрел на неё, как на сумасшедшую.

— Ты ведь видел мою силу? Я просто использовала её, чтобы ненадолго вернуться в прошлое.

— …

— Я не хочу умирать. Поэтому ты должен меня защитить. Если ты это сделаешь…

Если ты это сделаешь?

Что дальше?

Внезапно Канна запнулась.

Если Александр пройдёт ради неё через тернии, что она сможет дать ему взамен? Человеку, который всегда был сильнее её и обладал многим, она могла дать лишь…

— Я, кажется, смогу полюбить тебя.

Лишь это жалкое чувство.

— Я смогу полюбить тебя снова.

Как раньше.

Как в детстве, когда я украдкой смотрела тебе в спину, восхищаясь и благоговея.

— Прошу тебя.

Канна взяла его руку и обхватила её обеими руками.

Эта рука может спасти её.

Эта рука спасёт её.

Только этот человек.

— Защити меня.

----------

Том 3 Глава 206

— Отпусти.

Александр оттолкнул руку Канны.

— Ты думала, я поверю в эту чушь?

Сказав это, Александр резко встал. Он швырнул дневник Сонхи в камин.

— Попался на жалкий трюк.

Вшух! Пламя тут же поглотило дневник.

Глядя на это, Канна поняла.

Провал.

— Ты показала мне это намеренно. Ты планировала вызвать у меня жалость.

Александр тоже понял.

Эта женщина сблизилась с ним, чтобы использовать его.

— С самого начала ты намеревалась заставить меня вырастить твоего ребёнка. Поэтому ты и спасла меня от Чёрных Апостолов?

Это был вопрос, но ответа он не требовал.

Потому что он уже всё понял.

И потому что он не поверит никаким оправданиям.

Александр горько усмехнулся.

Поверить, что он чуть не попался на такую ничтожную уловку.

Он опёрся руками о стол и наклонился. Он приблизил своё лицо к этой отвратительной женщине. И выплюнул, словно отрезал:

— Неважно, Сонхи ты или, как ты там брешешь, её дочь. Обе вы для меня не имеете ни малейшей ценности…

В следующий миг его слова оборвались.

Губы застыли.

Канна осторожно ухватилась за его рукав. Словно хватаясь за единственную спасительную верёвку, спустившуюся перед ней.

— Я понимаю, почему ты так зол. Но у меня никого нет, кроме тебя…

— …

— У меня есть только ты. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как надеяться на твою милость.

Затем она отпустила его одежду.

Александр не ответил.

Он крепко сжал губы и кулаки. На тыльной стороне его ладоней зловеще вздулись толстые вены.

Так, в молчании, прошло некоторое время.

Канна покорно ждала его решения.

— …Ты.

Наконец он открыл рот.

Канна подняла взгляд и уставилась на его губы.

Когда он уже собирался что-то сказать…

Тук-тук, раздался стук в дверь.

— Александр.

Канна едва не нахмурилась.

Помешать в такой важный момент!

— Можно войти?

Александр, сверля её взглядом, с небольшой задержкой ответил:

— Входите.

Вскоре дверь открылась, и послышался мужской голос:

— Александр, я слышал, ты привёл особую гостью.

Кстати говоря, собеседник обращался к Александру на «ты».

И запросто называл его по имени.

'Кто это?'

В этот миг спина Канны напряглась.

В Адисе так мог делать лишь один человек, не считая герцогской четы.

— Познакомишь меня?

Это он.

Канна крепко сжала кулаки.

Тот самый мужчина.

Пришёл Ларгос Адис.

— Что ты сидишь, не вставая.

Тихо предупредил Александр.

Внезапно её охватил сильный порыв.

А что, если просто взять и сбежать?

'Нет, поздно'.

Право же, она так не хотела с ним встречаться.

Канна, сдерживая вздох, встала со стула. И медленно повернулась.

В следующий миг их взгляды встретились.

Мужчина тут же замер. Он застыл, словно поражённый молнией.

'Влюбился'.

Глядя в его дрожащие зелёные глаза, Канна горько усмехнулась.

'Значит, это была любовь с первого взгляда'.

В этот самый миг Ларгос Адис влюбился в Сонхи с первого взгляда.

И заметила это не только Канна. Наблюдавший за этим Александр тоже нахмурился, видя странную реакцию своего брата.

— …Как тебя зовут?

Наконец открыл рот Ларгос, который на мгновение застыл.

— Меня зовут Сонхи.

— Сонхи.

Ларгос тут же проглотил это слово. Он перекатывал его во рту, словно леденец.

— Сонхи, Сонхи…

Затем он широко улыбнулся.

— Красивое имя.

С появлением Ларгоса всё изменилось.

— Переезжай в мою спальню.

Он взял на себя роль её надзирателя.

— Не волнуйся, Александр. Я буду присматривать за Сонхи вместо тебя.

Александр на мгновение задумался.

Есть ли причины для отказа?

Нет, нет.

— Хорошо.

В отличие от совершенно спокойного Александра, Канну охватило дурное предчувствие.

'Не похоже, что он оставит меня в покое…'

И предчувствие её не обмануло.

— Иди сюда. Поговорим за бокалом вина.

Ларгос, похоже, не собирался сразу отправлять её спать.

— Прошу прощения, но я беременна.

Она отказалась, сделав акцент на слове «беременна», но он тут же приказал слуге принести газированной воды.

— Это ведь можно?

— …Да.

Похоже, он не собирался так просто отступать. Канна решила просто поскорее с этим покончить и залпом выпила воду.

— Тебе не неудобно ходить в перчатках?

— Всё в порядке.

— Потерпи немного. Когда твоя невиновность будет доказана, тебе больше не придётся терпеть такое обращение.

Но…

'Что это, чёрт возьми, такое'.

То, что постоянно не давало ей покоя.

'Почему здесь сложена морковь?'

На столе, в корзине, лежала гора хорошо вычищенной оранжевой моркови.

'Обычно ведь кладут фрукты?'

Виноград, бананы, яблоки — вот что обычно готовят, но почему морковь?

— Это настоящая?

— А, это?

Ларгос взял морковь и протянул ей.

— Проверь.

Канна взяла морковь и осмотрела её.

Настоящая.

— Я очень люблю морковь.

— …

— В детстве я тайно съедал даже порцию младшего брата, так и полюбил. Александр, как ни странно, был очень привередлив в еде.

Сказав это, Ларгос приложил указательный палец к губам.

— Это секрет, я рассказываю его только тебе.

Эти слова пронеслись в её голове, словно вспышка.

Разве это не информация, известная только Чёрным Апостолам?

Разве не поэтому Александр был уверен, что принц Аргон — Чёрный Апостол?

'Нет, тогда Ларгос был уже мёртв'.

Естественно, он был исключён из числа «знающих».

В этот момент Ларгос встал и сел рядом с ней.

'Что?'

Глаза Канны округлились. Что он творит?

— Сонхи, кажется.

Его лицо приблизилось.

Он, глядя на неё восторженными глазами, погладил её по щеке и пробормотал:

— Вблизи ты ещё более загадочна. Словно фарфоровая кукла…

Хрясь!

Лицо Ларгоса резко дёрнулось в сторону.

Канна со всей дури ударила его морковью, которую держала в руке.

Ларгос, ошеломлённый, потёр покрасневшую щеку.

Похоже, он не мог поверить в то, что с ним произошло.

Но вскоре, осознав реальность, он пробормотал:

— Впервые меня бьют морковью. Но за что?

— За что…

'Сумасшедший ублюдок', — сдержав эти слова, Канна оттолкнула его в плечо.

— Отойдите.

Но Ларгос всё ещё не понимал ситуацию.

— Я тебе не нравлюсь?

— А это, по-вашему, похоже на симпатию?

Ларгос моргнул и наконец понял, что она говорит серьёзно.

— Прости. Я не думал, что тебе не понравится.

Он смущённо почесал щеку.

— Мне никогда в жизни не отказывали. Я впервые встречаю женщину, которой я не нравлюсь.

Невероятное самомнение. Но не похоже было на ложь.

Действительно, найти женщину, которая отказала бы наследнику герцогского дома Адис, было бы очень трудно.

— Теперь, когда вы такую увидели, впредь будьте осторожнее.

Холодно бросив это, она резко встала.

— Куда ты?

— Я возвращаюсь к Алексу.

— Алекс? Ты так называешь моего младшего брата?

Ларгос склонил голову.

— Александр терпеть не может это прозвище.

Канна, проигнорировав его слова, направилась к двери.

— Всё равно бесполезно, Сонхи. Я сказал, что буду за тобой присматривать, так что Александр тебя не примет…

Ларгос замолчал на полуслове.

Он усмехнулся и кивнул в сторону двери.

— Как раз вовремя. Можешь спросить у него сама.

Что он имеет в виду?

Но она тут же поняла смысл его слов.

В следующий миг дверь распахнулась, и вошёл Александр.

Его взгляд на мгновение задержался на её растрёпанных чёрных волосах, а затем переместился на Ларгоса.

Ларгос невозмутимо встретил его.

— Александр, по какому делу…

— Я слышал крик.

Александр прервал его.

— Вы её трогали?

Ларгос на мгновение потерял дар речи.

Но вскоре неловко улыбнулся и признал:

— Да. Но потерпел неудачу.

— Вы не знаете, что эта женщина беременна? Не ведите себя как животное.

Это было откровенное обвинение.

При этих словах улыбка исчезла с лица Ларгоса.

Он не столько разозлился, сколько был так удивлён, что потерял дар речи.

— Похоже, суждения брата затуманились, так что на некоторое время я заберу эту женщину к себе.

— …Хорошо.

Ларгос не хотел вступать в конфликт с Александром. Обычно его младший брат не перечил ему, но он знал, что тот, если захочет, сможет отнять у него всё.

Ларгос был братом, который должен был уважать своего младшего брата.

И, помимо этого, он извинился перед женщиной.

— Сонхи, прости, что напугал тебя тогда. Больше такого не повторится.

Это было искренне.

— Простишь меня?

Канна покачала головой. Это был явный отказ.

Тогда Ларгос улыбнулся, прищурив глаза.

— В таком случае, я буду ждать, пока ты простишь.

И добавил:

— Я люблю ждать красивых женщин.

— Я помешала?

Канна вернулась в спальню Александра.

И как только дверь закрылась, Александр сказал:

— …Что?

— Я говорю, что, кажется, помешала.

О чём он говорит?

Канна с усталым лицом посмотрела на него.

Глаза Александра, смотревшего на неё сверху вниз, были очень тёмными.

— Это был шанс использовать моего брата.

Похоже, он сейчас что-то очень сильно неправильно понял.

То есть, он считает, что, потерпев неудачу с соблазнением Александра, она переключилась на Ларгоса?

— Это не так.

Сам собой вырвался вздох.

Канна, схватившись за пульсирующую голову, пробормотала:

— Если бы это было так, я бы не стала сопротивляться.

— Кто знает.

Александр не поверил её словам.

— Это тоже могло быть частью твоего плана.

----------

Том 3 Глава 207

— Что?

— Ты настолько отчаянная женщина, что даже стрелу за меня поймала, лишь бы завоевать моё доверие.

В этот момент её захлестнула волна гнева.

'Конечно, я понимаю, что он считает меня интриганкой'.

Теперь, когда её план раскрыт, неудивительно, что Александр так думает.

Но это было действительно обидно.

К тому же, она поймала стрелу почти инстинктивно.

Это был поступок, совершённый без всяких расчётов и мыслей!

Александр, не знавший об этом, холодно предупредил:

— И не вздумай выкинуть ещё что-нибудь.

Услышав следующие слова Александра, Канна крепко сжала кулаки.

Она просто не могла не ответить!

— Знаешь, а твой брат, кажется, в меня влюбился. Может, он исполнит мои желания.

Может быть, это была ошибка.

При этих словах глаза Александра вспыхнули огнём. Он схватил её за грудки и притянул к себе.

— Хочешь оказаться в подземелье?

Угрожающий голос прозвучал прямо перед её лицом.

— Продолжай в том же духе. Я устрою тебе такую жизнь, что ты будешь скучать по Великому Храму.

Канна, глядя в его приблизившееся лицо, в его горящие гневом глаза, горько усмехнулась.

'Это вообще возможно?'

Неужели этот мужчина, Александр, и вправду вырастит её?

Как вообще такое могло произойти?

'Не знаю. Я не знаю. Я не смогу'.

Может, лучше найти другую силу?

Адис — не единственная семья, способная защитить её от Божественного Духа.

Валентино.

Оставался последний вариант.

— Алекс, если ты не хочешь, чтобы твой брат мне помогал…

Канна с усталым видом предложила:

— Как насчёт того, чтобы отправить меня к Валентино?

Веки Александра дрогнули.

— Мне нужен кто-то, кто защитит моего ребёнка от Божественного Духа. И мне, в общем-то, всё равно, если это будешь не ты.

С каждым словом глаза Александра становились всё свирепее, но Канна не останавливалась.

— Я не собираюсь избавляться от этого ребёнка. Если ты не хочешь, чтобы я сближалась с твоим братом, отправь меня к Валентино. Я попрошу у них помощи.

Сказать, что она и есть этот ребёнок в животе, было большой ошибкой. В такую историю никто не мог легко поверить.

Он счёл это полной ложью, и его недоверие лишь возросло.

— И что?

Наконец он открыл рот.

— Думаешь, если я тебя отправлю, герцог Валентино так просто согласится вырастить твоего ребёнка?

— Постараюсь этого добиться.

— Постараешься? Думаешь, ты, такая как ты, сможешь повлиять на герцога Валентино?

— Алекс.

Канна усмехнулась. Словно услышала что-то очень наивное.

— А твой брат, кажется, вполне может пойти у меня на поводу.

— …

— Если я хорошенько постараюсь, то и с герцогом Валентино может получиться, разве нет?

Конечно, это была бравада.

Просто сейчас она была на него зла, вот и устроила эту жалкую провокацию.

Но для Александра, который только что видел, как пошатнулся Ларгос, это не прозвучало как бравада.

— …Да?

Хватка Александра ослабла.

Щёлк. Его руки опустились.

Александр, опустив руки, прислонился спиной к двери. Он низко склонил голову, и его рыжие волосы слегка качнулись.

— Попробуй.

— …Что?

— То, что ты называешь старанием.

Канна была ошеломлена. О чём он сейчас говорит?

— Попробуй на мне.

Он медленно поднял голову. Склонил её набок.

Их взгляды встретились.

— Заставь меня пойти у тебя на поводу.

Его взгляд пронзил её, словно решётка.

В этот миг её будто проткнули насквозь, и Канна затаила дыхание. Она не могла пошевелиться.

Внутри всё горело.

Это был очень долгий взгляд.

Глубокий, словно проникающий в самую суть.

— Сэр Александр!

Сколько времени прошло?

Бум-бум-бум, раздался стук в дверь. От этого шума туго натянутая струна лопнула.

— Это Теодор. Можно войти?

Словно она очнулась ото сна.

Таким было выражение лица Александра.

Он провёл рукой по лицу, а затем ответил:

— Входи.

Дверь распахнулась. Теодор вошёл в приподнятом настроении.

— Сэр Александр, я достал очень хорошее вино…

Почувствовав напряжённую атмосферу, Теодор замолчал.

— Что-то случилось?

— А, я достал очень редкое вино.

Он искоса взглянул на Канну.

— Похоже, у вас важный разговор, так что я пока пойду.

— Не нужно.

Александр быстро остановил его.

— Можешь остаться.

От его излишне решительного тона Теодор склонил голову набок.

— Хорошо. Тогда выпьем?

В конце концов, всё свелось к этому.

Канна самоиронично улыбнулась.

Право же, это тяжело.

Что ещё она может здесь сделать, чтобы повлиять на Александра?

Разве такое вообще возможно…

— …?

Внезапно уловив запах, Канна повернула голову.

Теодор уже наливал вино в бокал Александра.

Канна уставилась на тёмно-красную жидкость.

'Этот аромат?'

Это был аромат, который помнило тело Сонхи.

'Этот аромат, определённо…'

В тот миг, когда она была уверена, Александр поднял бокал.

'Нельзя!'

Канна подбежала и ударила его по руке.

Дзынь!

Бокал с вином полетел. Ударившись о стену, он разлетелся на мелкие осколки.

Александр, казалось, был удивлён её внезапным поступком. Он тут же свирепо посмотрел на неё.

— Что это за выходка?

Какая ещё выходка, я тебя спасла! Как это объяснить? Канна на мгновение задумалась, а затем вздохнула. И на этот раз лучше всего было сказать правду.

— В нём яд.

— Что?

— Яд, созданный Чёрными Апостолами.

Это был яд, разработанный Жеромом.

Его особенностью был густой аромат, который сейчас заполнил комнату. Сонхи лично помогала в его изготовлении, поэтому хорошо его знала.

— Что вы сейчас сказали?

Теодор тут же с недовольным видом возразил:

— Это значит, что я сейчас пытался отравить сэра Александра?

— Этого я не знаю.

— Ха, вот уж забавная женщина.

Теодор расхохотался и с возмущением обратился к Александру:

— Сэр, вы слышали, что эта женщина говорит? Она обвиняет меня в том, что я Чёрный Апостол!

Александр пристально посмотрел на Канну и спросил:

— Ты можешь ответить за свои слова?

— Сэр Александр!

В этот момент Теодор взял свой бокал и залпом осушил его.

Бульк, бульк, его кадык дёрнулся.

— Вот, смотрите!

Затем он вытер губы и протянул пустой бокал.

— Я всё выпил! Но смотрите, ничего не произошло. И ничего не произойдёт! Потому что в этом вине нет никакого яда!

Канна усмехнулась.

— Конечно, ты заранее выпил противоядие.

— Что, что вы сказали?

— Или держал его во рту и проглотил вместе с вином.

— …

— Боже мой. Сэр Александр, вы верите этим словам?

Александр, естественно, был на стороне Теодора.

— Теодор Азель мне как родной брат. Я могу доверить ему свою спину в бою с Чёрными Апостолами.

В этот момент уши Канны навострились.

Теодор Азель?

Азель, это ведь фамилия Клода…

— Мы провели вместе десятки лет и построили доверительные отношения. В отличие от тебя.

— …

— Может, ты пытаешься поссорить меня с Теодором? С какой целью?

Глаза Александра угрожающе сверкнули. Подозрение, которое он ранее подавил, всплыло на поверхность.

— Что ты задумала?

Наблюдавший за этим Теодор поспешно вмешался:

— Сэр Александр, давайте вызовем алхимика и проверим на яд. В таких делах нужно быть уверенным.

При этих словах подозрения Канны окончательно укрепились.

'Он точно знает, что говорит'.

Даже если проверить вино, яд не будет обнаружен.

Этот яд был очень необычным: после контакта с воздухом он терял свои свойства через минуту, максимум две. То есть, это был ужасный яд, не оставлявший никаких следов.

'Нужно доказать это до того, как…'

Если ядовитые свойства вина исчезнут, она станет лгуньей и интриганкой.

Тогда на неё падут всевозможные подозрения, и в итоге…

'С Александром действительно будет всё кончено'.

Он ни за что не станет растить её, Канну Адис.

'Сколько времени прошло с тех пор, как открыли пробку?'

Тридцать секунд, нет, определённо больше сорока.

Пятьдесят? Шестьдесят?

Или…

'Проклятье'.

Канна, вздохнув с отчаянием, протянула руку. Она взяла бутылку вина.

Есть способ доказать наличие яда.

Лишь один способ.

Неожиданный поступок? Лицо Александра напряглось.

Канна, видя его слегка растерянный взгляд, широко улыбнулась.

— Противоядие ищи сам. Обыщи своего близкого друга, переверни его комнату, пытай.

Оно у него точно есть с собой.

— Ты!..

Александр протянул руку, словно пытаясь её остановить, но было поздно.

Канна залпом выпила вино.

Бульк, бульк, бульк.

Эффект был мгновенным.

Дзынь!

'Ух, всё-таки, Жером, мастер своего дела'.

В животе будто закипела лава. Она бурлила, горячо вздувалась и тут же взорвалась.

— Кха!

Канна зажала рот рукой. Но не смогла остановить капающую кровь.

'Внутри всё болит'.

Затем она моргнула, закрыв и открыв глаза.

Сама того не заметив, она рухнула на пол.

'Когда я успела упасть?'

В этот момент сильная рука рывком подняла её.

Это был Александр.

Он с побледневшим лицом что-то кричал.

Но она не слышала, что он говорит.

Она оглохла.

Канна безвольно открыла рот. Голоса не было, так что она лишь шевелила губами.

«Обязательно спаси меня».

«Если я умру, я тебя убью».

С этими словами она потеряла сознание.

'Снова там'.

Когда она снова открыла глаза, она была там.

В том саду, где розовые лепестки персика падали, словно цветочный дождь, в расщелине Мирового Древа.

Канна снова попала в тот сон.

'Это действительно сон?'

Гипотеза о том, что её душа вылетает из тела в зависимости от его состояния, подтвердилась. Только что она выпила яд, вот её и выкинуло.

В таком случае…

'Сонхи, должно быть, вернулась в то тело?'

Но на этот раз она была спокойна.

Даже если она будет искать противоядие, из-за последствий яда она ещё какое-то время будет болеть. Вероятно, у неё не будет сил нападать на кого-то или проклинать.

'Кто этот человек?'

Оглядываясь в поисках Рафаэля, Канна заметила незнакомую спину.

'Это Каллен?'

Спина с длинными седыми волосами. Но, судя по белому одеянию священника, это был не Каллен.

Канна подошла ближе к седовласому мужчине.

В тот миг, когда она увидела его лицо.

Её несуществующее тело, казалось, заледенело.

Седовласый мужчина был… стариком.

Ему было восемьдесят, нет, может, девяносто лет?

Седые волосы, спокойные фиолетовые глаза, красивое, несмотря на старость, лицо…

'Рафаэль?'

Рафаэль стал стариком.

----------

Том 3 Глава 208

— А!

Она резко распахнула глаза.

Ха-а, ха-а. Канна судорожно хватала ртом воздух.

Это место…

'Спальня'.

Канна схватилась за голову.

'Что это только что было?'

Сердце бешено колотилось. От тревоги грудь пронзило острой болью.

Что это было только что?

'Сон?'

Нет. Это не обычный сон.

Канна была уверена.

Дважды, каждый раз, когда состояние её тела было наихудшим, её выбрасывало. В то место.

В будущее.

В её реальность.

В тот момент, когда Рафаэль был стариком.

При воспоминании о его лице на глаза навернулись слёзы.

'Как такое могло случиться?'

Неужели Рафаэль всё это время ждал на том самом месте?

Охраняя магический круг? Десятки лет? Ожидая женщину, которая не возвращалась? Пока не состарился?

Всю свою жизнь?

— Очнулась.

Канна резко повернула голову.

Александр, придвинув стул, сидел у кровати.

— Ты в порядке?

Канна, глядя на него влажными глазами, вздохнула.

'Соберись'.

Прежде всего, нужно закончить это дело.

Хорошо бы, если бы это был сон.

Но если это не сон, а реальность, то тем более нужно сосредоточиться на этом моменте.

Она пришла сюда, пойдя на такие жертвы, и не может уйти, ничего не добившись.

'Да, нужно держать себя в руках'.

Канна собрала волю в кулак, готовую вот-вот рухнуть. И проверила воспоминания этого тела.

'Всё-таки Сонхи возвращалась'.

Но, похоже, из-за того, что она до сих пор была на грани жизни и смерти, она так и не пришла в себя толком. Это было к лучшему.

— Как противоядие?..

— Как ты и сказала.

Голос Александра был очень низким. Почти севшим.

— Нашёл на его теле.

Канна молча смотрела на него.

Была ночь, и в комнате было темно.

Тем не менее, Канна заметила, что его лицо было хрупким, словно готовым вот-вот разбиться.

'Теодор Азель, кажется?'

Он говорил, что тот был ему как родной брат, с которым они провели десятки лет.

И этот человек пытался его убить.

Александр горько усмехнулся.

— Чуть не умер.

— …

— Выжил благодаря тебе.

Александр вспомнил события нескольких дней назад.

«Простите. Но мне сказали, что если я убью сэра Александра, то смогут воскресить мою жену, мою мёртвую жену».

Когда на теле Теодора нашли противоядие, он в конце концов признался.

Его жена, умершая при родах их сына Клода.

Обманутый нелепым обещанием воскресить жену, он предал Александра.

«Это всё из-за той женщины. Сказали, что сэр Александр затеял всё это, потому что забрал её».

Теодор, рыдая, говорил:

«Сказали, что не остановятся, пока сэр Александр будет с той женщиной и её ребёнком. Что будут проклинать его без конца и создавать таких же предателей, как я, чтобы вонзить нож в спину».

У него на губах выступила пена. Он хватал ртом воздух, словно задыхаясь, и судорожно сжимал горло.

«Ах, чёрт, похоже, эти ублюдки и со мной что-то сделали».

Глаза Теодора налились кровью. До самого конца он мучительно бился в конвульсиях.

«Простите, сэр Александр, мне нет прощения, но, пожалуйста… невинного сына и сестру, позаботьтесь…»

Это были его последние слова.

Так умер его старый друг.

Александр потёр глаза.

Как такое могло случиться? Не нужно было долго думать, чтобы понять.

Из-за того, что он забрал Сонхи. Из той тюрьмы в Великом Храме, он забрал ту женщину.

— Сонхи.

— Да?

— Я буду тебя защищать.

Поэтому Александр принял решение.

— И твоего ребёнка я тоже защищу.

Но сожаления были не в его характере.

Вместо того чтобы сожалеть о том, что он забрал Сонхи, в его натуре было сокрушить тех, кто напал на него из-за этого.

'Да, так будет правильно'.

Они, вероятно, надеялись, что он возненавидит или обвинит Сонхи, но взгляд Александра всегда был ясен. Он никогда не искажался от печали.

Теодор предал из-за собственной жадности. А не из-за Сонхи.

На него напали Чёрные Апостолы. А не Сонхи.

'Наоборот, Сонхи спасла меня'.

Дважды, рискуя собственной жизнью.

Канна с удивлением посмотрела на него. Она не могла поверить в то, что только что услышала.

— …Правда?

— Да.

— Можешь пообещать?

— Обещаю.

Удивительно, но Александр улыбнулся.

— Сонхи, я защищу тебя и твоего ребёнка.

Сказав это, он взял руку Канны.

Только тогда Канна заметила.

На ней больше не было перчаток.

Не было более сильного выражения доверия.

'…Доверие, которое скоро рухнет'.

Несмотря на то, что она услышала желанный ответ, на душе стало ещё тяжелее.

'Скоро выяснится, что Сонхи была заодно с Чёрными Апостолами'.

И когда Сонхи вернётся в это тело, она несколько раз попытается убить Александра.

Нынешняя Сонхи была не в себе.

Она была наполовину безумна.

Разговоры или уговоры на неё не подействуют. Она была полна лишь желания убить всех и вернуться домой.

'Но я не могу вечно оставаться в этом теле'.

Это конец.

Больше она ничего не может сделать.

В её времени есть человек, который её ждёт.

Рафаэль, вероятно, будет ждать её до самой смерти.

И Каллен, разве она не обещала ему скоро вернуться?

'Я должна вернуться в своё время'.

В том мире у неё есть дела.

У Божественного Духа есть Чжухва.

Теперь Канна слишком хорошо знала, что Божественный Дух затевает с Чжухва.

Божественный Дух, должно быть, уже отказался от Канны. Вероятно, он забыл о ней, как только привёл Чжухва в этот мир.

'Божественный Дух скоро совершит безумство'.

В этот момент Александр встал.

— Отдыхай. Я пойду.

— А…

Канна, сама того не заметив, схватила его за запястье.

Он обернулся.

— Хочешь ещё что-то сказать?

Канна молча смотрела на него.

Затем улыбнулась.

— Помнишь, я говорила, что я дочь хозяйки этого тела, и что ты меня вырастишь?

— Последствия яда? Опять несёшь чушь.

Всё-таки не верит. Канна горько усмехнулась.

'Да, сейчас это, конечно, невозможно'.

Но когда-нибудь и ты поймёшь.

— Алекс.

— Что?

— Давай встретимся снова.

Александр, ничего не понимая, посмотрел на неё сверху вниз и похлопал по тыльной стороне её ладони.

— Если ты не собираешься спать со мной, то лучше отпусти.

Канна отпустила его запястье.

Пальцы разжались, и он отдалился.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Это был конец. Прощание.

Это будет долгое расставание.

Они встретятся снова лишь спустя очень долгое время.

Но сейчас было не время для сожалений. Канна тут же поднялась.

Больше нельзя медлить. Пришло время уходить.

Канна, потерев руки, достала из ящика пергамент и перо.

«Алексу».

Их дружба рухнет в тот момент, когда вернётся Сонхи.

Александра скоро будет трясти от чувства предательства.

Поэтому она хотела оставить хотя бы это письмо.

«Помнишь, я говорила, что у меня иногда бывают помутнения рассудка, и мой характер меняется?Вероятно, я стану не той женщиной, которую ты знал, а совершенно другой. Такой, как та, что пыталась убить тебя пять раз за день.Берегись меня тогда. Никогда не верь мне. Потому что я снова попытаюсь тебя убить. Особенно лучше не подпускать меня к твоему брату».

Канна исписала несколько листов пергамента всевозможными предостережениями.

Вспоминая память Сонхи, она описала её слабости и составила целый список ответных мер, словно инструкцию.

«Поэтому ты должен остерегаться меня.От Сонхи».

Немного поколебавшись, она взяла ещё один лист пергамента.

«Алексу».

Она написала ещё одно письмо.

На этот раз, вложив в него лишь свою искренность.

«Пожалуйста, помни меня такой, какая я сейчас.Когда-нибудь я обязательно отплачу за этот долг.В будущем, где мы сможем вспоминать одно и то же прошлое.Давай встретимся снова.Пожалуйста, дождись меня».

----------

Том 3 Глава 209

Канна медленно вздохнула.

И очень медленно открыла глаза.

'…Получилось?'

Как только она подняла веки, в глаза ударил ослепительный свет. Канна несколько раз моргнула, привыкая к нему.

Это было то самое место.

Прекрасный весенний сад, где кружились розовые лепестки. Она стояла на траве.

'На этот раз у меня есть тело'.

Канна посмотрела на свои ладони. Сжала и разжала кулаки.

Двигаются.

'Я вернулась в своё тело'.

Вздохнув с облегчением, она огляделась.

Его не было видно.

— Рафаэль!

Крикнула она.

— Я вернулась!

Но в ответ доносился лишь шелест листьев на ветру.

Рафаэля нигде не было.

'Где же он?'

Канна оглядывалась по сторонам, как вдруг, споткнувшись обо что-то, опустила голову.

Там лежал скелет.

Тело давно умершего человека.

Белые кости, облачённые в священные одежды.

Бум. Бум. Бум. Бум.

Сердце бешено заколотилось. В мгновение ока она с головы до ног покрылась холодным потом. Перед глазами всё пожелтело.

'Нет'.

Этого не может быть.

Канна медленно опустилась на колени.

Этого не может быть. Не может…

Вдруг она заметила рядом со скелетом плоский камень.

На нём были высечены слова.

«Вы вернулись?»

Из глаз хлынули слёзы.

— Нет. Этого не может быть. Не может быть…

«Надеюсь, вы вернулись целой и невредимой».

«Я не смог дождаться вашего возвращения. Простите, что не сдержал обещание».

— Нет…

«Пусть мир, в который вы вернулись, будет мирным. Безопасным».

«Пусть мир, в котором вы будете жить, будет счастливым».

Перед скелетом Рафаэля Канна долго плакала.

— Вот дурак… Если ты и вправду ждал до самой смерти, что мне теперь делать!

Канна, роняя крупные слёзы, вырвала пучок травы и швырнула его в сторону скелета.

— Идиот!

Вырвала и бросила, снова вырвала и снова бросила.

— Ты что, тупица? Даже курица умнее тебя. Надо было подождать немного, а потом выйти и жить своей жизнью. Упрямо до самого конца…!

Вдруг ей вспомнилось его лицо.

Лицо Рафаэля, который был прекрасным юношей, а не стариком и не скелетом.

— А ведь он был таким красивым…

А теперь остались одни кости.

«Я буду ждать вашего возвращения».

Это были последние слова Рафаэля.

И он действительно сдержал своё слово.

— Рафаэль, Рафаэль.

Канна плакала, утирая слёзы обеими руками.

— Прости меня. Я виновата. Это я тупица. Надо было прийти раньше.

Сколько она так плакала? Измученная, Канна потеряла сознание.

И снова открыла глаза.

Она надеялась, что это сон, но это была реальность.

Канна отрешённо смотрела на скелет Рафаэля, а затем встала.

Пошатываясь, она поднялась и пошла по саду. Вышла за пределы Мирового Древа.

Ничего не было видно.

Может, она вышла не туда? Канна вернулась обратно в корни.

'Нет, это точно вход'.

Она снова вышла наружу.

И снова — непроглядная тьма.

Ничего не было видно.

Абсолютно ничего.

Должен был быть виден прекрасный сад, величественные здания Великого Храма, ясное небо.

Ничего не было видно.

Словно…

Мир закончился.

* * *

Канна снова вошла в Мировое Древо и надолго погрузилась в раздумья.

И пришла к одному выводу.

'Божественный Дух преуспел'.

Создав ребёнка с Чжухва, он, должно быть, принёс его в жертву. Его план удался, но желаемого результата он не получил.

'Божественный Дух, ублюдок'.

Похоже, мир был уничтожен.

* * *

«Пусть мир, в который вы вернулись, будет мирным. Безопасным».

Канна пристально смотрела на надгробный камень, который был словно завещанием Рафаэля.

'Да. Он упомянул мир и безопасность. Вероятно, когда он это писал, мир уже был уничтожен, или был на грани уничтожения'.

Сколько прошло времени, было неизвестно.

По грубым подсчётам, прошло не меньше ста лет.

— Даже если бы мир не был уничтожен, все бы уже умерли.

Хи-хи, она рассмеялась.

— Каллен, должно быть, наполовину сошёл с ума.

Значит, и тот Каллен, которого она видела во сне, был настоящим. С длинными волосами, он с налитыми кровью глазами искал её.

— Орсини тоже, должно быть, умер, и Алексей, и Лоренцо…

Все умерли.

А что стало с Алексом?

— Рафаэль, что мне делать?

Канна задала вопрос скелету.

— А? Похоже, я единственная выжившая, что мне делать?

Ответа, конечно же, не последовало.

* * *

Сколько времени прошло с тех пор?

В корнях Мирового Древа можно было не спать и не есть без каких-либо проблем.

Благодаря этому Канна смогла полностью посвятить себя изучению алхимии.

— Фу-ух…

Земля в саду была сплошь покрыта всевозможными магическими кругами и символами.

Магические круги были подобны математическим формулам: одна ошибка или новое добавление — и результат совершенно иной.

'Значит, нужно создать идеальный магический круг для возвращения в прошлое'.

Прежний круг, тот, что вселил её в тело Сонхи, был несовершенен.

Поэтому и произошла ошибка.

'Нужно это исправить. Найти единственно верное решение и полностью повернуть время вспять'.

Рисуя, она поняла, что места на земле не хватает.

В итоге Канна вырвала всю траву и создала ровную площадку.

И она продолжала свои исследования, пока и эта площадка не была полностью заполнена.

— Попробовать, что ли?

Сколько времени прошло?

Она создала вполне правдоподобный магический круг.

Канна проколола палец и начертила новый круг кровью.

— Я возвращаюсь в то время, где должна быть.

* * *

— Что?

Это был Орсини.

— Что уставилась?

Она моргнула, но это всё ещё был Орсини.

То есть, Орсини, который был маленьким мальчиком.

— Орсини?

— Что?

Орсини резко нахмурился.

— Ты сейчас назвала меня по имени?

Десять… нет, одиннадцать лет? Примерно столько ему было?

Маленький мальчик с ещё пухлыми детскими щеками свирепо смотрел на неё.

— Я спрашиваю, ты назвала меня по имени?!

Канна, вместо того чтобы ответить, посмотрела на свои руки.

Маленькие детские ручки.

'Это моё тело'.

То есть, это было её тело в детстве.

'Где я?'

Канна огляделась.

Это был сад в поместье Адисов.

Орсини, который, похоже, играл в мяч, держал его в руках и смотрел на неё.

Итак, вывод.

— Получилось!

Внезапно её прорвало на смех.

— На этот раз я не в чужом теле. Я вернулась в прошлое в своём теле!

— Что?

— Получилось, Орсини!

Канна крепко обняла Орсини. Она почувствовала, как тело мальчика напряглось.

Боже мой, кто бы мог подумать, что настанет день, когда она будет рада видеть Орсини! Канна, всхлипывая, воскликнула:

— Ах ты, невыносимый мальчишка, хоть ты и мусор, но я рада тебя видеть!

— Что, что?..

— Ах ты, милашка, иди сюда!

— Эй!

Орсини, с покрасневшим лицом, смотрел на неё, но, похоже, от удивления так застыл, что даже не мог оттолкнуть её.

— О-отпусти! Уродина!

— Уродина? Ты, если будешь меня так называть, потом пожалеешь.

Канна, смеясь, отстранилась от него.

— Если не хочешь потом жалеть, будь со мной добр, маленький мусор!

Канна повернулась и побежала. Она собиралась пойти в задний двор, где никого не было.

И тут, бац.

Она врезалась во что-то твёрдое и упала на спину.

Это был Александр.

Канна отрешённо посмотрела на него.

'Это Алекс'.

Казалось, она видела его совсем недавно, и в то же время очень давно…

'Он таким был в это время?'

Лицо Александра было очень измождённым.

Особенно его глаза.

Это были глаза, словно пропитанные тьмой.

— Алекс?

— …

— Александр?

— …

— Герцог Адис?

— …

— Отец?

— …

— Папа?

Как бы она его ни звала, ответа не было.

Казалось, он ничего не слышит.

Нет, он вообще слышал и видел что-то другое.

'Может, назвать его морковкой?'

Пока она размышляла над этим.

Он внезапно резко закрыл глаза.

И пробормотал себе под нос:

— Заткнись. Уши сейчас лопнут.

— …

— Я же сказал, что хорошо позабочусь о твоём сыне. Он по-прежнему растёт с зычным голосом.

— …

— Предатель, а много болтаешь. Проваливай.

— …

— С той девчонкой я сам разберусь.

— …

— Чёрт возьми, скажи своей жене, чтобы заткнулась. Все вокруг трещат без умолку, с ума сойти можно.

…Он видит злых духов.

Канна сглотнула и тихонько попятилась.

'В детстве я этого совсем не замечала…'

Похоже, у него часто бывали моменты, когда он был не в себе. Но как ему удавалось притворяться нормальным перед другими? Канна почувствовала себя странно и поспешила уйти. Ей показалось, что лучше больше на это не смотреть.

'Как он вообще жил с таким рассудком?'

Канна нашла уединённое место и снова начертила магический круг.

'Ещё немного, и я смогу попасть в нужное время'.

Сейчас она попала в слишком ранний период.

* * *

— Кх…

Тело было тяжёлым.

Всё тело было вялым и тяжёлым, словно пропитанная водой вата. Канна, чувствуя раскалывающуюся головную боль, открыла глаза.

— Сестра, я люблю тебя.

Это был голос Каллена.

— Люблю, люблю.

Ах, чёрт возьми.

'Это же то самое время'.

Канна мысленно выругалась.

Это было то самое время.

Когда безумие Каллена неслось, как бешеный жеребец. Разве он не пытался запереть её на острове Ривен? Судя по всему, сейчас был тот момент, когда он дал ей снотворное и насильно усыпил.

— Сестра, сестра…

Каллен, без умолку шепча слова любви, осыпал поцелуями тыльную сторону ладони и пальцы спящей Канны.

'Ох, этот сумасшедший извращенец'.

Значит, он играл с моей рукой, этот отброс, мусор.

'С тобой я разберусь позже. Ты труп'.

Канна, сглотнув ругательства, искоса взглянула на него.

К счастью, Каллен сейчас был так поглощён рукой Канны, что, казалось, не заметил бы, даже если бы за его спиной произошло убийство.

Она незаметно укусила свою другую руку. И начертила магический круг на простыне.

Канна открыла глаза.

— Где я…

----------

Том 3 Глава 210

— Уа?

В этот момент Канна вздрогнула от ужаса.

Уа?

Это из её рта сейчас вырвался звук «уа»?

Канна подняла руки и снова вздрогнула.

Что это за короткие и пухлые ручки! Что это за ладошки, похожие на кленовые листья!

— А-а, ау-у!

Из её рта вырвался лепет. По спине пробежал холодок.

'Я что, стала младенцем?'

Не может быть!

'Где я?'

Канна изо всех сил вытянула свою короткую шею, чтобы осмотреться.

И убедилась.

'Это не поместье Адисов'.

Какая-то наспех построенная хижина? Она лежала одна в углу хижины.

'Почему я в таком месте?'

Как-никак, она дочь герцога, так почему она одна в таком месте?

'Как-нибудь разберусь. Нужно скорее вернуться в нужное время'.

Где это, она не знала, но раз будущая она об этом не знает, значит, ничего особенного. Наверное.

Канна попыталась сесть, но тут же опрокинулась назад.

Она не учла вес головы.

'Проклятое младенческое тело!'

После долгой борьбы Канна с трудом перевернулась. Затем еле-еле подняла руку. Это была пухлая, похожая на сосиску, ручка.

Нужно укусить и добыть кровь.

'Зубов нет!'

В этот момент.

Снаружи раздался пронзительный крик.

'Что, что это?'

В тот же миг полог палатки резко откинулся, и внутрь вбежал мужчина.

— Не подходи! Ещё шаг, и твоя дочь…

Это было всё.

Тело мужчины было просто разорвано пополам.

Ужасное зрелище. Без единого крика мужчина умер.

'Что, чёрт возьми, это…'

В следующий миг полог снова колыхнулся. Внутрь вошла огромная тень.

Это был Александр.

Увидев его, Канна забыла, как дышать.

Он был весь в крови.

В обычное время она бы подумала, что это чужая кровь, но сейчас…

'Он ранен?'

Бум. Александр упал на колени перед ней.

Кровь, хлынувшая из его живота, капала на землю.

Даже видя эту кровь своими глазами, она не могла поверить.

Такое случилось в прошлом? Неужели Александр Адис был так серьёзно ранен? В этот момент он поднял поникшую голову и посмотрел на Канну.

В его усталых глазах тлели угольки.

— Проклятая девчонка.

— У-уа.

— Почему я из-за тебя…

Пробормотав это, словно выплюнув, он глубоко вздохнул и поднялся.

Затем схватил её за пояс и поднял. Быстро зашагав, он вышел из палатки.

Канна едва не закричала.

'Где я?!'

Бескрайняя пустыня.

Они были посреди неё.

'Ух, запах крови!'

Канна зажала нос своей крошечной, как камешек, ручкой.

В воздухе стоял густой запах крови. Бесчисленное множество трупов валялось на песке.

Трупы чудовищ и людей, сваленные в кучу, как мусор, создавали жуткую картину, словно из кошмара.

Только тогда Канна осознала весь ужас произошедшего.

'Чёрные Апостолы похитили меня'.

И Александр в одиночку пришёл её спасать.

'Как он один справился с этим…'

Канна закрыла глаза. Она просто не могла на это смотреть.

'Прости, Алекс. Из-за меня, чтобы спасти меня…'

Затем она, кажется, на мгновение задремала.

'Вот оно, младенческое тело'.

Проснувшись, она обнаружила себя мирно спящей в детской кроватке.

Похоже, Александр благополучно доставил её в поместье.

'Алекс в порядке?'

Рана выглядела серьёзной.

Но что она могла сделать в теле младенца?

'Нужно переместиться в другое время'.

После почти часа самоистязаний Канне наконец удалось добыть кровь из пальца.

'Пожалуйста, в нужное время'.

Канна своим крошечным пальчиком начертила магический круг.

* * *

'Опять неудача'.

На этот раз это было поместье Адисов.

Канна, посмотрев на год на календаре рядом с кроватью, вздохнула.

Ей было четырнадцать лет.

'Так не пойдёт'.

Она не может бездумно использовать алхимию, пока не попадёт в нужное время.

Канна встала.

'В этом магическом круге тоже определённо есть ошибка'.

Она решила сначала пойти в лабораторию, систематизировать знания и снова доработать магический круг.

В этот момент дверь распахнулась, и вошла служанка.

— Вы уже проснулись. Идёмте.

Служанка грубо схватила Канну за руку.

— Нужно скорее готовиться. Вас вызвал его светлость герцог Адис.

— …Что?

Канна грубо оттолкнула руку служанки.

— Отец меня вызвал?

— Да.

Почему?

Нет, не в этом дело.

'Такого я не помню'.

Но она тут же поняла.

Вероятно, она не помнит этого, потому что в это тело вошла будущая она.

Кстати, с Сонхи было так же.

Сонхи тоже не помнила, когда в неё вселялись. Словно вырезанный кусок, всё было пусто.

'Это не так, как когда я вселялась в Чжухва. Тогда мы обе помнили всё'.

Канна, доверившись рукам служанки, погрузилась в раздумья.

'Наверное, дело во времени'.

И Сонхи, и четырнадцатилетняя Канна.

Они существовали в другом времени, нежели будущая она.

Существование в другом времени, похоже, оказало значительное влияние.

* * *

Канна направилась в кабинет Александра.

— Входи.

Едва открыв дверь и войдя, она застыла на месте.

Там был захватывающе красивый юноша.

Гладкие серебряные волосы, лицо, словно у фарфоровой куклы, — юноша был настолько впечатляющим, что она на мгновение замерла.

Это был семнадцатилетний Сильвиан Валентино.

— У вас гости. Я, пожалуй, пойду, герцог Адис.

— Как вам будет угодно.

Встав, Сильвиан на мгновение остановился, словно что-то вспомнив.

— Тот мальчик. Сын Аргениана.

В этот момент уши Канны навострились.

'Что он сейчас сказал?'

Сын Аргениана?

Аргениан — это ведь имя Божественного Духа?

— Местоположение примерно установлено. Найти его — лишь вопрос времени.

Сильвиан мило улыбнулся.

— Можно ли, чтобы Валентино позаботился об этом мальчике?

— Поступайте, как считаете нужным. Адис не будет вмешиваться.

— Хорошо. Так и поступим.

Сильвиан снова повернулся.

Остановившись перед Канной, он вежливо поклонился.

— Впервые имею честь, леди Адис. Сильвиан Валентино.

Канна, немного помедлив, присела в реверансе, приподняв подол юбки.

— Через несколько лет вы выйдете в свет. С нетерпением буду ждать вашего дебюта.

Вот и всё.

Обменявшись вежливыми, не выходящими за рамки приличий, приветствиями, он прошёл мимо неё.

Эта вежливость казалась странной.

'Хотя он всегда был вежливым человеком'.

Кстати говоря, Сильвиан тоже не сразу стал её презирать. Он постепенно изменился.

— Куда ты смотришь?

В этот момент Александр сказал довольно строгим тоном.

— Иди сюда.

— Да.

Канна, сев напротив него, внимательно посмотрела ему в лицо.

'Точно такой же'.

В какое бы время она ни попадала, одно оставалось неизменным — лицо Александра.

— Канна Адис, ты забыла моё предупреждение?

— …Да?

— Я же велел не показывать свою алхимию другим.

Он поставил на стол небольшой стеклянный флакон.

— Ты ведь знаешь, что это?

Знает.

Это ведь лекарство, которое четырнадцатилетняя Канна недавно дала конюху.

Конюх был одним из немногих, кто хорошо к ней относился, и она подарила ему это, потому что он страдал от хронических болей в животе…

— Наивная.

Ц, Алекс цокнул языком.

— Он здоров. Он притворился больным, зная ценность твоего лекарства. И продал его торговцу за большие деньги.

— …

— На чёрном рынке оно продавалось за огромную сумму.

— …Я не знала.

— Больше так не делай.

Канна, смутившись, опустила голову.

Тогда он резко протянул руку и схватил её за подбородок. Силой заставил поднять голову.

— Отвечай.

Их взгляды встретились.

Сухой, безжизненный взгляд.

— Отвечай, Канна.

В этот момент Канна поняла.

'Это не тот Алекс'.

Не тот Алекс, что пылал страстью.

Не тот взгляд, что пронзал, словно решётка, и заставлял всё внутри трепетать.

Сейчас он выглядел очень уставшим. Словно вот-вот упадёт.

Она знала.

Что сделало его таким.

— Я поняла.

Тихо ответила Канна и быстро добавила:

— А вы хоть немного спали?

В этот момент на лбу Александра пролегла морщинка.

Но лишь на мгновение.

Он отпустил подбородок Канны и откинулся на спинку дивана.

— Да.

Ложь.

'Он уже проклят бессонницей?'

Бессонница и видения злых духов.

Это было проклятие, созданное Чёрными Апостолами, заклинание, о котором не знала ни Канна, ни Сонхи. То есть, сейчас она никак не могла ему помочь.

Канна на мгновение задумалась и приняла решение.

'Нужно сказать ему'.

Не нужно долгих объяснений.

Алекс.

Этого одного слова будет достаточно.

Что будет дальше, она не знала. Она просто хотела поговорить с ним. Как тогда, когда она назвала его Алексом.

В тот миг, когда Канна открыла рот.

— Сэр Александр, можно войти?

Голос из-за двери прервал её. Дверь распахнулась, не дожидаясь разрешения.

'Ах…'

Клод.

Юный Клод, поклонившись, что-то прошептал Александру на ухо.

— …Поэтому вам нужно скорее идти.

— Понял. Сейчас иду.

Александр встал. Перед уходом он ещё раз подчеркнул:

— Запомни мои слова, Канна.

И вышел вместе с Клодом.

Ушёл.

'Тогда я не знала, почему он был так занят…'

Канна вздохнула. Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

'Прости. Я обязательно верну долг'.

Сначала нужно сделать то, что нужно.

Канна встала.

'Нужно идти к Рафаэлю'.

Доброта, которой она не помнила.

Несмотря на то, что она спасла жизнь человека и тем самым заслужила его пугающе слепую преданность.

Канна не помнила ни секунды того момента.

Она не чувствовала ничего, словно это случилось с кем-то другим.

Поэтому это ощущалось лишь как непосильное бремя.

Теперь она, кажется, поняла причину.

Это сделала не та Канна.

'Это сделала я, та, что сейчас'.

----------

Том 3 Глава 211

Четырнадцатилетняя Канна была робкой и послушной, но в тот миг, когда она решилась на побег, стала жёсткой.

Поэтому она впервые использовала алхимию во зло.

Она применила на стражнике у ворот зелье, отключающее сознание на некоторое время, и тайно покинула особняк.

Это отличалось от снотворного. Человек не засыпал, а стоял на месте с открытыми глазами, просто на мгновение теряя сознание.

Поэтому, когда сознание возвращалось, он даже не понимал, что что-то произошло.

Думал лишь: «Что-то немного странное».

'А ведь в детстве я была такой доброй. Если бы я пользовалась этим раньше, то не жила бы в обиде'.

Так, направляясь в трущобы, она вдруг вспомнила предупреждение Александра.

Те слова о том, чтобы не показывать свою алхимию другим.

Теперь она, кажется, поняла причину.

'Чем больше я это делаю, тем сильнее Чёрные Апостолы будут жаждать моей крови'.

Канна вздохнула.

'Надо было с самого начала всё подробно объяснить'.

…Хотя, это, наверное, было бы слишком? Уж больно сложно это было объяснить.

Теперь, когда она знала правду, горькое чувство было неизбежно.

* * *

Спустя некоторое время она прибыла в трущобы, которые оказались пустыми.

'Почему никого нет?'

Внезапно в её голове пронеслись слова Сильвиана.

«Тот мальчик. Сын Аргениана».

«Местоположение примерно установлено. Найти его — лишь вопрос времени».

Неужели Сильвиан уже его увёл?

'Тогда когда и где мы с ним встретимся?'

Канна тщательно обыскала трущобы.

Но сколько бы она ни бродила, видела лишь нескольких крыс.

Обычно эти переулки были полны бедняков.

'Я ведь столько еды с собой принесла'.

В те времена она была полна сострадания и часто делилась едой с бедняками.

Поэтому и сегодня она заодно прихватила с собой еды, но, похоже, это было напрасно…

Шаги Канны остановились.

Рядом с почти разрушенным зданием, в конце узкого переулка.

Там она его и нашла.

Прислонившись к грязной стене, опустив голову, сидел он…

Он был похож на мусор.

Мусор, который сам себя выбросил.

— Так и не собираешься идти?

А перед ним стоял мужчина.

— Ты и после смерти не покинешь Великий Храм.

Это же стражник!

Канна поспешно осмотрела Рафаэля. Он, казалось, и не думал сопротивляться.

— Что ж, значит, ты предпочитаешь умереть. Хорошо. Тогда я казню тебя здесь.

Стражник поднял меч.

Это была не шутка и не угроза.

В кончике меча таилась жажда убийства, это было всерьёз. Он вот-вот обрушит его на шею Рафаэля!..

— Эй!

Стражник вздрогнул и обернулся.

— Ты кто…!

В следующий миг огромный огненный столб пронзил живот стражника.

Бум. Он умер, не издав и крика.

'Проклятье'.

Канна задыхалась. Кончики пальцев, с которых капала кровь, онемели. Сколько бы она ни делала это, привыкнуть было невозможно, но всё же она не могла позволить Рафаэлю умереть.

— Вы в порядке?

Канна подошла к Рафаэлю.

— Эй?

Ответа не было.

Даже когда она подошла вплотную, он не шелохнулся.

Ему, казалось, было всё равно на смерть стражника.

— Вы, кажется, сильно ранены… Если будете так сидеть, можете умереть.

— …

— Вы, кажется, сильно ранены, так что я вас вылечу.

Канна осторожно села рядом. Затем взяла его за руку и закатала рукав рубашки.

'Ух…'

Рана была ужасной.

'Почему с Рафаэлем всегда так?'

Одного стражника он мог бы легко одолеть. Похоже, он даже не сопротивлялся.

'Дурак, идиот. Поэтому ты так и умер'.

Вот так.

Бесславно.

Всю жизнь на одном месте, ожидая женщину, которая никогда не вернётся.

Ожидая и ожидая, ожидая даже после того, как превратился в скелет…

«Вы вернулись?»

Внезапно её глаза покраснели.

Канна, шмыгнув носом, обработала его рану.

Когда она, закончив перевязку, подняла голову.

— …!

С каких пор он смотрел? Измождённые фиолетовые глаза уставились на неё.

На мгновение Канна потеряла дар речи.

Юноша перед ней был подобен почерневшей, развращённой розе. Это были глаза, которые, отчаявшись в своих почерневших лепестках, жаждали быть сломленными.

Лицо, искажённое пороком и страданием, эта ужасная боль полностью ошеломила Канну.

Тогда он прошептал хриплым голосом:

— Уходи.

— …А?

— Убирайся.

Уходи?

И это всё, что он может сказать? Убирайся? Канна, проглотив удивление, холодно ответила:

— Не видишь, что я тебя лечу? Если собираешься говорить глупости, лучше заткнись.

Юноша последовал её словам.

То есть, замолчал.

'Точно, Рафаэль. Такой послушный'.

Канна закончила перевязку и достала из сумки хлеб и молоко.

— Вот, ешь. Похоже, ты несколько дней голодал…

В следующий миг его рука сверкнула, как молния. Он схватил её за шею и с силой прижал к стене.

Спина грубо ударилась.

Но от сильного удивления она даже не почувствовала боли.

Рафаэль её душит!

— Убирайся.

Большая рука юноши сжимала тонкую шею девушки. С лицом, тонким, как бумага, готовым вот-вот порваться, он пробормотал:

— Не подходи ко мне.

— …

— Не трогай меня. Не лечи меня. Меня…

Его слова оборвались.

Его фиолетовые глаза мелко задрожали, а затем погрузились, словно в глубокое болото.

Сколько времени прошло? Сила в его руке ослабла. Он снова прислонился к стене.

— Кха, кха.

Канна, покашливая, потёрла шею.

'Ничего себе, с характером'.

Канна вздохнула.

Затем полностью откинула чёлку, закрывавшую глаза.

Глаза Рафаэля застыли от удивления. Похоже, он сразу узнал дочь Аргениана.

'Хотя, как тут не узнать'.

Как ни в чём не бывало, Канна, улыбаясь, протянула ему молоко.

— Пей. Это молоко очень вкусное.

Ответа не было.

Но он и не нападал, как раньше.

— Ты несколько дней голодал, верно? Так ты действительно умрёшь.

Это была не шутка. Его состояние сейчас было очень плохим.

Пульс, который она проверяла, перевязывая руку, был выше нормы, а температура тела — очень высокой.

Потрескавшиеся губы, расфокусированный взгляд — было очевидно, что он страдает от сильного обезвоживания.

'Он точно долго не пил ни капли воды'.

Обычный человек уже давно бы умер от обезвоживания или был бы на грани жизни и смерти.

— Ты действительно хочешь умереть? После того, как я тебя спасла… даже совершив убийство?

Она искоса взглянула на труп стражника, но Рафаэль оставался недвижим.

'Кто ж позволит тебе умереть?'

Но сейчас уговоры не подействуют.

Канна пожала плечами и набрала в рот молока.

Затем схватила Рафаэля за грудки и прижалась к его губам.

— …!

Глаза Рафаэля расширились.

Канна, глядя в эти фиолетовые глаза в упор, с вызовом, прижалась к его губам.

В следующий миг его кадык сильно дёрнулся.

Он проглотил молоко.

Только тогда Канна отстранилась. И широко улыбнулась.

— Этим ты ещё несколько дней проживёшь. Мне извиниться, что ли?

По его безучастному подбородку стекла белая струйка.

— Раз уж жизнь продлена, пей ещё.

— …

— Или мне снова тебя покормить?

— …

— Если не хочешь, скажи.

Реакции не последовало.

Поэтому Канна снова набрала в рот молока. Она схватила его за шею и притянула к себе.

Сила была слабой, но Рафаэль легко поддался. Он был настолько безволен, что казался послушным.

И их тела соприкоснулись. Канна увидела, как его ресницы коротко дрогнули. На этот раз, чтобы не пролить ни капли, она плотно прижалась к его губам и до последней капли влила молоко ему в рот.

Бульк, бульк, бульк.

Раздался звук глотания.

Она слегка опустила голову. Опустила глаза. Его губы были влажными от непрозрачной жидкости.

— В ближайшее время ты точно не умрёшь.

— …

— Хлеб тоже будешь?

Рафаэль больше ничего не мог с ней поделать. Ни сказать грубое слово, ни душить её.

'Это потому, что я дочь Божественного Духа?'

И, возможно…

'Потому что мы можем быть родственниками'.

Не будем думать об этой возможности. Канна потёрла кожу, по которой пробежали мурашки.

'В любом случае, он определённо мягкосердечный'.

Поэтому он и терпит поведение Канны, и…

Желает смерти.

Теперь, имея воспоминания Сонхи, Канна примерно догадывалась, почему Рафаэль хочет умереть.

Рафаэль и Божественный Дух были существами, созданными с помощью алхимии.

Их ингредиентами были жизнь и святая сила. Они были созданы, поглотив жизни и святую силу множества священников.

Рафаэль, казалось, испытывал отвращение к самому себе.

'Я плохо знаю Рафаэля, но в одном я уверена'.

Рафаэль не хочет жить для себя. Ему нужны не добрые слова и не тёплые улыбки.

Ему нужны лишь приказы абсолютного владыки.

Поэтому священнослужителю, потерявшему бога, которому он служил, нужен был новый абсолютный владыка.

'И при этом он так привередлив в выборе'.

Если бы он был готов подчиниться кому угодно, то остался бы в Великом Храме и жил бы по воле Божественного Духа, но он отказался.

Но Канна знала.

Новым богом Рафаэля станет она.

Причина… честно говоря, она не знала.

'Потому что я дочь Божественного Духа?'

Если бы причина была в этом, он бы с самого начала последовал за Божественным Духом.

'И это точно не любовь'.

Или, может, вожделение?

'Нет. В пещере я была полностью обнажена, и ничего не произошло'.

Рафаэль — человек, похожий на монаха, у которого вообще нет желаний.

'Ну, причину знает только Рафаэль'.

Ясно одно: он выберет её.

Поэтому ей нужно было сделать лишь одно.

Протянуть руку первой.

— Я не представилась, да? Меня зовут Канна. Ты, случайно, не хочешь умереть?

Он медленно кивнул.

— Тогда умри.

Ласково сказала Канна и вытерла каплю молока с его губ.

— Но умереть можно в любой момент, верно?

— …

— Ты и так был на волосок от смерти. Я тебя спасла. Так что.

Канна лучезарно улыбнулась.

— Отдай свою жизнь мне.

Рафаэль молча смотрел на Канну, а затем опустил взгляд.

На кончике её пальца застыла капля непрозрачной жидкости, которую она только что стёрла с его губ.

Внезапно он провёл кончиком языка по влажной нижней губе. Словно снова почувствовал жажду.

— В таком случае, ты…

Наконец Рафаэль открыл рот.

— Что ты мне дашь?

----------

Том 3 Глава 212

— Если ты чего-то хочешь, я дам тебе всё, что угодно. Только скажи.

— Что угодно?

— Да.

Она ответила так, думая: «Что он, Рафаэль, вообще может сделать…»

Но как только слова слетели с её губ, Рафаэль схватил её за запястье.

Он склонил голову.

— Погоди, что ты сейчас?..

Рафаэль высунул свой красный язык и медленно облизал кончик её пальца. Затем засунул влажный палец в рот. Чмок, он легонько всосал его.

Канна полностью застыла.

Что Рафаэль сейчас творит?..

— И это молоко?

Пробормотал он хриплым голосом.

— Вкусно.

Странная реакция.

Словно он впервые пробовал молоко?

Но удивительным было не только это. Следующий взгляд Рафаэля был направлен на неё. Точнее говоря…

На её губы.

Лицо Канны вспыхнуло.

Невероятно.

Чтобы юноша, который так откровенно на неё смотрит, был Рафаэлем.

В этот момент Рафаэль обхватил её за талию и усадил к себе на колени.

Хоть она уже несколько раз сама прижималась к нему, когда их груди соприкоснулись, Канна почувствовала себя подавленной его властностью.

Потому что это был Рафаэль.

Потому что она даже в мечтах не могла представить себе такого Рафаэля.

Рафаэль, да ещё и юноша, Рафаэль, этого не может быть…

Пока она была в замешательстве, Рафаэль с непроницаемым лицом снова прижался к её губам.

Это был, без сомнения, поцелуй между мужчиной и женщиной. Он был совершенно не похож на предыдущее действие, которое было сродни искусственному дыханию, и дыхание Канны остановилось.

В голове всё побелело.

Он то нежно нажимал, то отстранялся, то облизывал, то втягивал, то слегка покусывал. Канне было трудно выносить это щекочущее и нежное ощущение, и она крепко вцепилась в ворот его одежды.

Его движения были очень медленными. Настолько медленными, словно он исследовал природу чего-то незнакомого, и каждое прикосновение, каждое движение ощущалось до неприличия отчётливо.

Может быть, поэтому. Жар поднялся до самой макушки.

Думать становилось всё труднее.

— Я…

Прошептал Рафаэль, не отрывая своих влажных губ. Его дыхание смешалось с её вдохом.

— Впервые такое чувствую.

Его рука сжала её талию.

— И такое нежное — тоже впервые.

Хак, Канна втянула воздух и поспешно оттолкнула его в плечо. Она рывком поднялась с его твёрдых бёдер.

'Не может быть'.

Я думала, он импотент!

Я думала, он символ воздержания!

'Какой ещё импотент!'

Но, встретившись с его безмятежными фиолетовыми глазами, Канна была уверена.

Рафаэль совершенно ничего не понимает.

Смысла этого действия.

Причины, по которой его тело реагирует.

— Погоди…

Успокаивая бешено колотящееся сердце, она с трудом спросила:

— Ты… знаешь, что ты сейчас делаешь?

Он покачал головой.

'Боже мой'.

Как он может не знать?

Ему ведь сейчас семнадцать?

Я знаю, что над ним ставили эксперименты, чтобы сделать его Божественным Духом, но он ведь не жил в полной изоляции от мира…

А, неужели.

'Неужели он и вправду жил в изоляции?'

Для экспериментов по созданию Божественного Духа нужны жизни священников.

То есть, это секрет, который ни в коем случае не должен был стать достоянием общественности.

Это ужасная тайна, так что проводили их, должно быть, в укромном месте.

Например… в таком месте, как корни Мирового Древа.

'Неужели он с самого детства рос в корнях Мирового Древа?'

От одной мысли становилось жутко, но гипотеза была правдоподобной.

'Кстати, и молоко он, кажется, пробовал впервые'.

Возможно, этот побег — его первый выход в настоящий мир.

— Слушай… это, знаешь ли.

При этой мысли ей стало не по себе. Словно она одновременно имела дело с полным сил мужчиной и невинным ребёнком.

— Нельзя делать это с кем попало. Только с теми, кого любишь…

Ах, моя совесть.

Говорить такие прописные истины — это ведь так расходится с её предыдущими словами и действиями?

С тех пор как Канна вернулась в этот мир, она постоянно использовала всё, что у неё было, как оружие.

'Благодаря этому я до сих пор и жива'.

Рафаэль молча ждал, пока Канна что-то мямлила.

Предположения Канны были верны.

Он прожил семнадцать лет, запертый в этом пространстве, в корнях Мирового Древа.

Всё, что он там делал, — это поглощал жизни и святую силу людей, и, как чудовище, неуклонно наращивал свою мощь.

Это было всё, что происходило в его жизни.

Поэтому он впервые видел и касался девушки своего возраста.

Всё это было для него слишком сильным раздражителем.

Для юноши, всю жизнь прожившего в корнях дерева, сегодня был день, когда небо и земля перевернулись.

К тому же, эта девушка, возможно, была его кровной родственницей.

Он понял это в тот миг, когда девушка откинула чёлку и показала своё лицо.

Дочь Аргениана.

«У тебя есть кровный родственник, Рафаэль. Милая младшая сестра. Канна, красивое имя, правда?»

«На самом деле это ложь. Ты не мой сын».

«Шутка, вы оба мои дети».

«Что из этого правда? Угадай».

Его отец постоянно менял свои слова. Причина была очевидна.

От скуки. Повторяющаяся жизнь была пресной и скучной, и он вёл себя как хотел.

'Я всё-таки не сын Божественного Духа'.

Он давно в этом сомневался.

Поэтому Рафаэль в этот раз так и решил.

Этот вариант ему нравился больше.

— Ты меня слушаешь?

На слова Канны Рафаэль кивнул.

Если вкратце подытожить её слова, то смысл был в том, что нельзя целоваться с кем попало и трогать где попало.

Рафаэлю стало искренне любопытно, и он спросил:

— В таком случае, почему я должен отдать тебе свою жизнь?

— …

— Я не хочу жить. Чем отдавать свою жизнь кому-то, я лучше умру прямо сейчас.

Это была искренняя правда, без единой капли лжи.

— Смешивать губы и языки, кажется, приятно, так что если бы ты позволила мне это делать, то другое дело.

Он даже не знал слова «поцелуй».

— Ты не позволяешь мне даже трогать твои нежные места, так почему я должен?

Канна разинула рот.

Чтобы Рафаэль говорил такое…

'Это не тот Рафаэль, которого я знаю'.

Канна полностью перевернула свои прежние представления.

Новый бог?

Хозяин, которому нужно служить? Протяни руку, и он схватится? Да, будущий Рафаэль определённо так к ней относился.

Но нынешний Рафаэль — это совершенно другой человек! Рафаэль даже не понимал её реакции.

Диапазон его эмоций был уже, чем у других, а способность к сопереживанию — крайне низкой, поэтому он ни капли не чувствовал её эмоций.

Глядя на это, будущий Рафаэль действительно сильно развился.

— Если ты умрёшь здесь, ты будешь ничем не лучше мусора.

— Мне всё равно.

— Но если ты будешь жить ради меня, у тебя появится шанс умереть ради меня.

В этот момент губы Рафаэля застыли.

— Умереть здесь, как мусор, — это действительно никчёмная смерть. В ней нет никакого смысла. Нет, наоборот, она даже вредна. Кому-то придётся убирать твой труп. Но.

Канна твёрдо продолжила:

— С другой стороны, жить ради меня и умереть ради меня — это очень ценно. Хоть ты этого и не хотел, но я спасительница твоей жизни.

— …

— Помогать спасителю и отплачивать за добро — это очень благородный поступок.

— …

— То есть, если ты отдашь мне свою жизнь, ты проживёшь ценную жизнь и примешь ценную смерть.

Эти слова вонзились в сердце Рафаэля.

Прямо в центр, очень глубоко.

Прямо в точку.

'Ценная смерть?'

Он всегда мечтал о смерти. Он так долго ненавидел эту жизнь, что хотел умереть.

О ценной жизни он и не мечтал.

Но ценная смерть…

Может, это возможно? Неужели он может мечтать о таком? Он подумал, что эта девушка права.

Всё равно умирать, так лучше умереть ради этой девушки.

Рафаэль многого не знал.

Но он знал, что лечить, спасать и кормить других — это благие дела.

Значит, умереть ради благой девушки — это, возможно, лучшая смерть, которую он мог принять?

'Если я смогу так умереть, это будет хорошо'.

Таких мыслей у него никогда не было. Впервые он об этом подумал.

Ценная смерть.

Это была первая мечта, которая у него появилась.

Канна, затаив дыхание, ждала реакции Рафаэля.

'Неужели ему не хочется?'

В конце концов, Канна осторожно попыталась договориться:

— Если тебе так понравилось то действие… когда-нибудь я сделаю это в качестве награды.

— Награды?

Рафаэль склонил голову. Казалось, он впервые слышит это слово.

— Да, награды. Когда ты сделаешь что-то очень хорошо, идеально, я дам тебе приз в качестве вознаграждения.

— То есть, если я стану твоим идеальным слугой, когда-нибудь я получу награду?

— Да, идеально. Ты ведь знаешь, что значит «идеально»?

Хоть она и не объясняла, Рафаэль прекрасно знал значение слова «слуга». Этому его научили.

Все священнослужители — слуги бога.

— Ясно.

А?

Канна была ошеломлена. Внезапно на «вы»?

И это было не всё.

— Я собирался умереть. Но вы заставили меня захотеть жить.

Внезапно он заговорил так, словно читает из учебника…

Но Рафаэль с бесстыдной серьёзностью продолжил:

— Я хочу отдать вам свою жизнь. И когда-нибудь я обязательно отплачу за эту милость.

Рафаэль гладко перефразировал и вернул Канне её же требование.

Словно, пытаясь ей угодить.

'Он что, издевается надо мной?'

Словно прочитав её сомнения, Рафаэль небрежно сказал:

— Не поймите меня неправильно. Я ничего не желаю. Награды мне не нужны.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

Канна с сомнением посмотрела на него.

— Я желаю лишь одного — принять ценную смерть.

— …Почему ты вдруг передумал?

— Вы меня убедили. Вы правы.

Сказал Рафаэль со всей искренностью.

— Если бы не вы, я бы умер здесь, как мусор. Но благодаря вам я получил шанс на лучшую смерть.

Канна не могла уловить в его словах и тени лжи. Но и принять их было нелегко.

Слишком уж внезапно он изменился, словно монетку подбросил.

'Похоже, он действительно убедился'.

Но время этого убеждения так удачно совпало с разговором о «награде». Казалось, что помимо убеждения было что-то ещё.

Например.

'Идеальный слуга не желает награды, поэтому он подавил своё желание'.

Потому что награду можно получить, только отказавшись от неё?..

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Не может быть. Это слишком надуманно. Канна отругала себя за дурные фантазии.

'Рафаэль не тот человек, который способен на такие козни'.

Скорее уж, правдоподобнее была гипотеза, от которой она ранее отказалась. Что ему нужен новый абсолютный владыка.

Появилась возможность, повод и мотивация следовать за кем-то, вот он и ухватился за это.

Только тогда Канна улыбнулась.

Хоть развитие событий и отличалось от того, что она думала, результат был желаемым.

Рафаэль сейчас здесь не умрёт.

— Приятно познакомиться, Рафаэль.

Рафаэль посмотрел на протянутую ему руку.

Белая и тонкая рука.

Пальцы, которые он перекатывал во рту, были прямо перед ним.

Ощущение влажной кожи всё ещё было живым на кончике его языка.

Но Рафаэль медленно закрыл глаза. И открыл их.

— Взаимно.

Идеальный слуга был там.

----------

Том 3 Глава 213

Рафаэль попросил взять его слугой, но Канна покачала головой.

— У меня нет на это власти.

Канна объяснила Рафаэлю своё положение.

Своё нынешнее место в семье Адис. Что она презираемая дочь герцога, у которой нет права самовольно нанимать слуг.

Выслушав её, Рафаэль, казалось, что-то решил.

— Я устрою вас в место получше.

— В место получше?

— Да. Но сейчас у меня ничего нет, так что, пожалуйста, подождите несколько лет. Я подготовлюсь, чтобы служить вам.

Это было то, чего она и хотела. Всё равно сейчас они не могли быть вместе.

— Хорошо. Я подожду.

Но…

'Я ведь не буду тебя помнить'.

Не просто не будет помнить. Будет ненавидеть и мучить.

Через некоторое время после этого она поменяется телами с Чжухва.

И снова встретит Рафаэля не она, а Чжухва.

— Знаешь, даже если я тебя забуду, не слишком расстраивайся. Когда-нибудь я обязательно вспомню.

При этих словах глаза Рафаэля сузились.

— Разве можно забыть такой момент?

— Ты же сказал, что это займёт несколько лет? За это время всякое может случиться.

Это звучало нелепо.

Внешность Рафаэля была такой, что, увидев раз, забыть было невозможно. Даже если не брать в расчёт его красивое лицо, его особая чувственная аура была уникальна.

Но Канна настаивала.

— И я плохо запоминаю лица.

Рафаэлю, казалось, эти слова не понравились. Он слегка нахмурился.

— …Я — отлучённый священнослужитель.

— А?

— Отлучённые священники редки, так что вы можете запомнить меня по этому признаку.

Канна потеряла дар речи.

'Неужели?'

Поэтому он упорно носил чёрное одеяние священника?

Хотя одежда, выдающая его статус, облегчала преследование Великого Храмом, он всегда носил одеяние отлучённого священника, словно тюремную робу.

Все моменты, когда Канна его видела, были такими.

— Рафаэль.

— Да.

— Когда-нибудь я обязательно отплачу тебе.

За то, что заставил ждать меня до тех пор, пока не превратился в скелет, за то, что заставил носить одеяние отлучённого священника, за всё.

Рафаэль слегка опустил глаза.

— Как вам будет угодно.

* * *

Так они с Рафаэлем расстались, договорившись о встрече в будущем.

По дороге к дилижансной станции.

'А этот человек, кажется, с самого начала за мной следит'.

Она несколько раз меняла дорогу, но он всё равно шёл за ней.

'Чёрный Апостол?'

Или похититель.

Вряд ли у мужчины, тайно следующего за девушкой, были добрые намерения.

'Ну давай, иди сюда'.

Приближающиеся шаги становились всё ближе. Канна, сделав глубокий вдох, обернулась.

Нет, собиралась обернуться.

Но прежде чем она это сделала, перед ней остановилась карета. Др-р-р, окно открылось.

Это был Сильвиан.

Он, мило улыбаясь, поздоровался:

— Какая случайность. Снова рад вас видеть, леди.

Его взгляд скользнул куда-то за спину Канны, а затем снова вернулся к ней.

— Если вы не против, я подвезу вас до герцогского особняка.

Это было удачно.

Она не хотела ввязываться в драку и тратить драгоценную кровь. Она тут же села в карету.

— Это не моё дело, но за пределами особняка часто случаются неприятные инциденты.

Сказал Сильвиан ласковым тоном.

— Будьте осторожны, леди.

— Да, я запомню.

Похоже, больше его это не интересовало, и Сильвиан замолчал.

И наступила тишина.

Канна тайно наблюдала за юношей, сидевшим напротив.

Может, потому что он был ещё юн, его не до конца сформировавшееся лицо было странно андрогинным, что придавало ему даже эльфийский вид.

'Что это?'

Канна искоса взглянула на книгу, лежавшую у него на коленях.

Название книги было «Неизведанный мир, существует ли Восточный континент?».

'Восточный континент ещё не открыт'.

У него что, дар предвидения, раз он уже этим интересуется… Восхищаясь, она подняла взгляд и вздрогнула.

Ярко-синие глаза пронзительно смотрели на неё.

С каких пор он смотрит? Она удивилась, но с невозмутимым лицом встретила его взгляд.

Если есть что сказать, то должен заговорить тот, кто смотрел первым.

Но, к её удивлению, он не открыл рта. Это было немыслимо для его обычной вежливой манеры.

'Что с ним?'

Они долго обменивались взглядами, словно играя в гляделки, и наконец Сильвиан усмехнулся.

— Прошу прощения. Я был невежлив.

— Да?

— Просто, в отличие от нашей прошлой встречи, у вас поднята чёлка.

Точно, чёлка.

Канна снова опустила поднятую чёлку. Она почти закрывала переносицу.

— Почему вы её опускаете?

Спрашивает, потому что не знает? Канна ответила резко:

— Потому что многим неприятно смотреть в чёрные глаза.

— К счастью, я не принадлежу к этой глупой толпе.

Канна не поверила своим ушам.

Что она сейчас услышала?

— Но, судя по вашим словам, немногие видели эти глаза. В таком случае, для меня это честь.

Сказал Сильвиан как ни в чём не бывало и поднял книгу. Открыв её на середине, он добавил:

— Ваши глаза сияют, как драгоценные камни. Так, что трудно отвести взгляд.

И начал читать.

'Что?.. К чему эти комплименты, они ему совсем не идут'.

Канна была ошеломлена.

Сильвиан, хоть и ходил с притворной добродушной улыбкой, никогда не говорил пустых слов.

И чтобы от такого человека услышать столь лестный, до мурашек, комплимент.

Карета тряслась.

Больше разговоров не было.

До самого прибытия в Адис.

* * *

К тому времени, как они прибыли в Адис, уже была глубокая ночь.

Стражник у ворот, увидев, что Канна приехала в карете герцога Валентино, был удивлён.

— Когда вы успели выйти?

Сильвиан услышал это, но, к счастью, сделал вид, что не слышал, и уехал.

Канна собиралась сразу же направиться в лабораторию.

Но, увидев свет в одном из окон особняка, она остановилась.

'Эта комната…'

Так называемая «тайная комната» Александра Адиса.

Раньше это была спальня Александра, в которой она жила вместе с ним.

'Похоже, позже он полностью отдал её Сонхи'.

Но сейчас в окне этой комнаты горел свет.

В этой комнате, куда вход был запрещён.

'Кто-то вошёл?'

Канна на мгновение задумалась, а затем направилась к этой комнате.

'Я думала, Алекса сейчас нет в особняке…'

Подойдя к комнате, она осторожно повернула дверную ручку.

Так и есть.

Открыто.

Скрип, дверь медленно открылась. В комнате мерцал лишь тусклый свет свечи.

Канна осторожно, на цыпочках, вошла внутрь.

Но тут же остановилась.

'Алекс?'

Александр был там.

У окна, откинувшись в кресле-качалке, с закрытыми глазами.

'Разве его не было в особняке?'

Все ведь так думали.

А он, оказывается, был здесь.

Канна внимательно посмотрела на его лицо, залитое бледным лунным светом.

Судя по закрытым глазам, любой бы подумал, что он спит, но…

Он не мог спать.

Потому что он не мог заснуть.

В следующий миг глаза Канны, осматривавшей его, дрогнули.

На коленях Александра были разбросаны старые пергаменты.

Письма.

Выцветшие письма, написанные, казалось, очень давно.

На них были написаны буквы, которые люди этого мира никогда не смогли бы прочитать.

Канна затаила дыхание.

Она знала, что это за письма.

Слишком хорошо знала.

В этот момент веки Александра медленно поднялись. Мрачные глаза устремились на Канну.

Наступила тишина.

Канна, крепко сжав подол юбки, встретила его взгляд.

Несмотря на то, что она тайно проникла в запретную комнату, он не рассердился.

И не удивился.

Никакой реакции.

Только тогда Канна заметила. Маленький флакон с лекарством на тумбочке рядом с креслом-качалкой.

— Я…

Когда она смотрела на флакон, Александр заговорил.

Канна снова посмотрела на него.

В этот миг её сердце, казалось, упало.

Это были ужасно печальные глаза.

Печальные глаза, которых она никогда не могла себе представить у него.

— Не могу.

Тихо пробормотал он и снова закрыл глаза.

— Ничего.

— …

— Для тебя, я…

Его слова оборвались.

И снова наступила тишина.

Канна очень осторожно подошла к нему. Словно шла по стеклу, готовому вот-вот разбиться.

Он крепко спал.

'Нет. Он не спит'.

Канна, уловив запах из флакона, поняла.

'Это яд'.

В груди похолодело.

Это был очень сильный яд.

'Неужели это лекарство Селии?'

Ей захотелось застонать, и она прикусила губу.

'Он принимал такой яд?'

Яд, который насильно затуманивает сознание.

Для разума, который не может отдохнуть, он, должно быть, насильно затуманивал сознание.

Словно безжалостно скомкать и испортить чистый лист бумаги.

'Если принимать его постоянно, в конце концов он разорвётся'.

Это ведь побочный эффект этого лекарства.

'Нельзя такое использовать'.

Конечно, и Алекс, и Селия, должно быть, знали об этом. И всё равно он принимает это лекарство?

— Алекс.

Дрожащим голосом позвала Канна, но он не открыл глаз.

Действие лекарства? Сознание, казалось, полностью отсутствовало.

Те бессмысленные слова, что он только что произнёс, наверняка были сказаны не в здравом уме.

К глазам подступил жар. Но Канна, крепко сжав кулаки, сдержалась.

Страдала не она. Страдал Алекс.

Так что у неё нет права на слабость.

Канна смотрела на лицо проклятого мужчины. Затем наклонилась и поцеловала его в щеку.

Кожа была ледяной.

— Подождите немного. Я обязательно вас спасу.

Потому что это я ввергла вас в ад.

----------

Том 3 Глава 214

Канна какое-то время смотрела на него сверху вниз.

Александр, одурманенный лекарством, в этот момент казался таким уязвимым.

Это была не та огромная спина, которую она когда-то боялась. Это было сломленное животное на священном алтаре. Жизнь, принесённая в жертву ради неё.

И это было так жалко и… трогательно.

В груди стало невыносимо тесно.

Она опустила взгляд. Увидела письма, разбросанные у него на бёдрах.

…в будущем, где мы будем вспоминать одно и то же прошлое…

Канна отступила на шаг.

Ещё на шаг, и ещё.

Она отходила, пока не смогла охватить взглядом всего мужчину, залитого лунным светом.

И она предчувствовала.

Этот миг.

Эту сцену, этого мужчину, которого она сломала.

Она не забудет до самой смерти.

Оставив Александра в полубессознательном состоянии, Канна спустилась в лабораторию.

'Теперь пора возвращаться'.

Если бы она могла, то немедленно бросилась бы в погоню за Чёрными Апостолами, чтобы выяснить, какое проклятие они на него наложили, но сейчас было не то время.

В теле маленькой девочки было трудно даже выходить из дома. Слишком много было оков.

Нужно было попасть хотя бы во взрослое время.

Канна проколола палец и начертила магический круг.

— Пожалуйста…

Канна открыла глаза.

Это был сад. Весенний сад, где кружились розовые лепестки.

Это было внутри корней Мирового Древа.

Канна отрешённо посмотрела вниз.

И действительно, как и ожидалось, там лежал скелет Рафаэля.

Мужчины, умершего так давно, что от его плоти не осталось и следа, одни лишь кости.

«Вы вернулись?»

Ноги подкосились, и она упала на колени.

'Снова в это время'.

Это из-за несовершенного магического круга. Постоянно происходили ошибки.

'Только не в это время'.

Канна посмотрела на кости Рафаэля, и, чувствуя, что вот-вот снова заплачет, отвернулась.

Так продолжалось множество попыток.

— Уа!

Она ещё раз попала во младенчество.

— Ай, досадно. Посему я сто сбиваюся.

И в трёхлетний возраст.

«Вы вернулись?»

И снова увидела скелет Рафаэля.

И наконец, она попала в более-менее подходящее время.

Но радоваться не могла.

— Где моя сестра?

Из-за Каллена.

Каллен с седыми волосами до плеч направил меч на Рафаэля.

— Верни мою сестру. Мою сестру…

В этот момент, словно почувствовав её присутствие, Каллен медленно повернул голову.

Их взгляды встретились.

Меч выпал из его руки.

— Сестра?..

Он бросился к ней. И крепко обнял.

— Сестра, сестра, сестра.

Запах крови.

Канна поморщилась.

Сколько же он убил, что его тело так сильно пропахло кровью.

— Отпусти.

Канна схватила его за плечи и оттолкнула.

В следующий миг он жадно осыпал её поцелуями.

В голову, в лоб, в щёки. Это было так сумбурно, словно на неё набросилась большая собака и начала облизывать.

— Каллен, погоди!

— Сестра, это ведь вы, сестра? Ах, всё-таки, вы живы, сестра…

— Каллен!

Хватит!

В следующий миг Каллен резко отскочил.

— Она этого не желает. Прекратите.

Это Рафаэль схватил Каллена за плечо и оттащил.

В этот миг лицо Каллена исказилось, как у призрака.

— Так это вы прятали мою сестру. Великий Храм мою сестру…

— Каллен, это не так.

С ума сойти, право же.

Канна, схватившись за пульсирующую голову, вздохнула.

— Успокойся и иди сюда. Сначала выйдем отсюда. И Рафаэль…

Встретившись взглядом с Рафаэлем, Канна немного поняла чувства Каллена.

Ей хотелось тут же подбежать и обнять его.

Живого, дышащего Рафаэля, а не скелет.

Но сейчас было не время для эмоций.

— Рафаэль, ты многое пережил.

Рафаэль лишь буднично склонил голову.

И когда они вышли из корней Мирового Древа.

Канна увидела ад.

— Что это, чёрт возьми…

Всё было усеяно трупами.

Священники и стражники Великого Храма лежали мёртвыми.

В саду, в коридорах.

Всё было в крови.

— Что вы наделали?

В голосе Рафаэля впервые прозвучала ярость.

Каллен не ответил.

Это была катастрофа, не требующая ответов.

Канна поняла.

Семья Адис напала на Великий Храм.

— Три года, сестра.

Каллен улыбнулся, обнажив зубы.

Его лицо так сильно отличалось от того, что она видела в последний раз.

— Прошло три года с тех пор, как Великий Храм заточил вас. Надо было сделать это раньше.

— Ты…

— Не заточили, говорите? Да, не похоже на заточение. Но, пожалуйста, не говорите правду. Лучше обманите меня. Я позволю себя обмануть.

— Нет, это не было заточением.

— Ах, да, конечно. Моя сестра так сводит с ума своей непослушностью.

Каллен рассмеялся, словно это его ничуть не удивило.

— Обещала вернуться через неделю, а сама пряталась три года. Ха-ха, я ведь и вправду думал, что вы умерли.

— Каллен.

— Три года, три года. Сестра, как вы думаете, что я чувствовал всё это время, когда даже не знал, живы вы или мертвы?

Пробормотал Каллен с налитыми кровью глазами.

— Я был дураком, что поверил вам. Я был идиотом, что поверил вам. Это я виноват, что повёлся на ваши уловки и поверил в эту нелепую ложь.

Каллен или Рен.

Личности смешались, и их было не различить.

По шее пробежал холодок.

Он не в себе.

— Ты сошёл с ума.

Тогда в глазах Каллена вспыхнул огонь. Он хихикнул.

— Да, так что и не думайте исчезать. Даже если вы умрёте, даже если попадёте в ад, я буду преследовать вас до конца.

— Доколе мне это терпеть?

Как только безумные слова Каллена закончились, спросил Рафаэль.

Канна прочитала в его глазах беззвучно бушующую ярость.

— Я знаю, что он ваш брат, но мне будет трудно оставить его в живых. Адис перешёл черту.

— Рафаэль.

— Пожалуйста, позвольте.

Это неправильно.

Это… неправильно.

Всё тело оцепенело. От шока, казалось, даже кончик языка заледенел.

'Вот оно что'.

Вместо того чтобы объединиться, они стали врагами и сражались друг с другом.

Воспользовавшись этим, Божественный Дух очень легко осуществил свой план.

Адис и Великий Храм начали войну, и эта битва, должно быть, продолжалась до тех пор, пока одна из сторон не была уничтожена.

Отсюда и началось разрушение.

Канна до крови прикусила палец. И начертила магический круг.

— Сестра, что вы делаете?

Спросил Каллен, удивлённо глядя на застывшую в воздухе кровь, а Канна лишь вздохнула.

— Ты действительно страшный ребёнок, Каллен.

Из магического круга вырвался свет.

Так, несколько раз.

Несколько раз, повторяя…

Канна моргнула.

'Так, а теперь где я?'

И снова знакомое место.

Внутри корней Мирового Древа, сад, где кружатся ставшие уже ненавистными розовые лепестки. Снова в том месте, где лежит скелет Рафаэля…

Нет.

Лицо Канны напряглось.

— Ах…

Там был человек.

Мужчина с тёмно-синими волосами.

'Рафаэль'.

Он неподвижно стоял и смотрел на дерево.

Всего лишь на дерево.

На какое-то дерево, усыпанное цветами персика.

Канна отрешённо смотрела на его спину и поняла.

'Вот так он и стоял'.

Рафаэль так и ждал всю свою жизнь.

Под дуновением лёгкого ветерка, считая лепестки, вот так.

Пока его волосы не поседели, пока он не стал стариком. Пока не умер и не превратился в скелет.

— Ра…

Но звать его не было нужды.

Рафаэль медленно повернулся.

Он заметил её. Подошёл.

Казалось, он шёл медленно, но на самом деле он оказался прямо перед ней за несколько мгновений.

— Вы вернулись?

И сказал. Своим голосом.

А не надписью на камне.

— Сколько прошло?

— Три месяца.

Канна наконец почувствовала облегчение и едва не рухнула.

Слава богу.

Правда, слава богу.

Канна, сдерживая подступившие эмоции, с трудом улыбнулась.

— Я вернулась, Рафаэль.

Прошло три месяца с того дня, как она впервые вернулась в прошлое.

'Мне повезло. Правда, очень повезло'.

Больше она никогда, ни за что не будет бездумно перемещаться во времени.

Она чуть было не осталась навсегда в другом времени!

Выйдя вместе с Рафаэлем из корней Мирового Древа, Канна узнала последние новости.

Во-первых, приходил Каллен. Это было примерно через месяц после того, как она вошла в корни дерева.

'Сказал, что пока его прогнал'.

Канна вспомнила будущее, которое она видела.

Каллена, который через три года после исчезновения Канны окончательно сошёл с ума и превратился в настоящего безумца.

Но сейчас он, похоже, послушно ушёл, так что, видимо, ещё был в здравом уме. Пока что.

'Каллен, оказывается, ещё больший псих, чем я думала'.

Она знала, но не до такой степени.

'Хотя, чего ещё ожидать от парня, который бросился с башни'.

Впредь нужно быть с ним осторожнее, решила Канна.

И ещё одно.

Орсини стал главой дома Адис.

Он унаследовал титул герцога после Александра Адиса.

'А что же Александр?'

Что с ним случилось?

----------

Том 3 Глава 215

В ту ночь, приняв ванну, Канна сразу же отправилась к Рафаэлю.

— Рафаэль, можно войти?

— Входите.

Открыв дверь, она увидела Рафаэля в банном халате.

— Мне показалось, мы не успели толком поговорить. Ты можешь сейчас говорить?

— Конечно. Пожалуйста, присядьте и подождите. Я переоденусь.

Но Канна покачала головой.

— Не нужно.

— Да?

— Не нужно переодеваться. Иди сюда и сядь рядом со мной.

Рафаэль молча посмотрел на неё, а затем кивнул.

— Хорошо.

Он сел рядом на диван.

'Так он выглядит по-другому'.

Она впервые видела его не в одеянии священника. Да ещё и в банном халате.

Одеяние священника было свободного кроя и скрывало его фигуру, поэтому она не замечала, но теперь, глядя на него, она поняла, что он был очень крупным.

Плечи, предплечья, бёдра — его костяк был мощным, и даже когда он сидел, согнувшись и почтительно, от него исходила властность.

Глядя на него, она чувствовала себя крошечной, словно комочек.

— Как я уже говорила, ты многое пережил.

— Нет.

— Нет, ты действительно многое пережил.

Канна, немного помедлив, рассказала ему всё.

О том, что прошло столько времени, что он превратился в скелет.

Но Рафаэль и глазом не моргнул. Казалось, он даже не удивился.

— …Ты не удивлён? Я говорю, ты умер и превратился в скелет.

— Я не понимаю, почему вы удивлены.

— Что?

— Разве это не ценная смерть? Для меня это честь. В момент смерти я бы благодарил вас.

При этих словах ей вспомнился семнадцатилетний Рафаэль.

'Это один и тот же человек?'

Она не могла в это поверить, и у неё вырвался смешок. Но это было то, что произошло на самом деле.

И теперь пришло время нести за это ответственность.

— И ещё кое-что я должна тебе сказать.

— Говорите.

— Увидев твой скелет, я повернула время вспять… и попала в очень далёкое прошлое.

На это Рафаэль не смог ответить.

Он лишь молча смотрел на бокал с вином на столе.

— Молоко было таким вкусным?

Рафаэль закрыл глаза.

Безмолвная дрожь пробежала по всему его телу.

Она впервые видела у него такое сильное проявление эмоций.

Через мгновение Рафаэль открыл глаза.

Его взгляд всё ещё был прикован к бокалу.

— Я тогда…

Его слова оборвались.

Канна протянула руку к его лицу.

Кончиками пальцев она коснулась кончиков его влажных волос, а затем скользнула вниз и погладила его гладкую щеку.

— Рафаэль.

— Да.

— Я уже не в том возрасте, чтобы верить словам семнадцатилетнего мальчика.

Опустив взгляд, она увидела его крепко сжатый кулак.

Но в следующее мгновение кулак расслабился. Он снова стал безмятежным.

— Я понимаю, о чём вы говорите.

Сказал он спокойно.

Таким же сдержанным тоном.

— Но слова о том, что я не желаю награды, были искренними.

— Да?

— Да. Так что не поймите меня неправильно.

— Понятно.

— Я ничего не желаю.

Тихо ответил Рафаэль.

— Ничего.

Это была правда.

Он ничего не желал от Канны.

Даже когда она его бросила, он ничуть не расстроился. Было сожаление, но и только.

Говорит, ждал, пока не превратился в скелет?

Естественно. Разве не этого он желал?

Ценная смерть.

Лучшая смерть, чем та, что ждала его в подворотне, — смерть мусора.

Это было всё, чего он желал.

Это было… всё.

— Ничего не желаешь?

— Да.

— Хм, в таком случае, что ж…

Равнодушно пробормотала Канна и убрала руку с его лица.

— Тогда мне пора идти. Я хотела дать тебе особую награду за то, что ты ждал, пока не превратился в скелет.

Она встала. Повернулась.

— Рафаэль, тогда хорошей ночи…

Слова оборвались.

Канна медленно опустила голову.

Его рука держала её за запястье.

Взгляд Канны скользнул по его руке и наконец остановился на его лице.

Рафаэль всё ещё смотрел на бокал с вином.

Выражение лица и взгляд были прежними. Таким же благородным, каким он был, когда заявлял, что ничего не желает.

Лишь его рука была другой.

Она держала её за запястье, останавливала, не отпускала.

Это был порыв. Несдержанное желание и сильное сожаление. В его хватке чувствовалось горькое самобичевание.

Но Канна не улыбнулась.

Смеяться было неуместно, настолько он был напряжён.

Она просто ждала.

Затаив дыхание, ждала, когда он раскроет свою душу.

Сколько времени прошло? После смертельной внутренней борьбы его губы осторожно приоткрылись.

— Я…

И снова замолчал.

Его голос подавлял кипящий жар.

— Этим я стал идеальным слугой?

— Да.

— Вы уверены?

— Да.

— Скажите это своими устами.

Сказал он с почти строгой решимостью.

— Что я ваш идеальный слуга. Скажите.

— Рафаэль.

— Скорее.

В его низком голосе проскочили искры.

Канна послушно подчинилась.

— Ты мой идеальный слуга.

— …

— Так что, как и обещала, я дам тебе награду. Рафаэль, только сегодня…

Она на мгновение замолчала.

— Можешь делать всё, что захочешь.

Таких слов она почти никому не говорила. Но для Рафаэля ей не было жаль никаких слов.

Наконец Рафаэль повернул голову.

И посмотрел на неё.

Его глаза, всегда спокойные, до скуки сдержанные.

Канна увидела, как фиолетовые зрачки изменили свой характер.

Но в следующий миг Рафаэль низко опустил голову. Словно прячась, скрываясь.

Затем снова медленно поднял её.

Канна увидела.

Как зверь, прятавшийся в тёмной яме, медленно показывал свою сущность.

— Всё, что захочу?

Заклинание разрушилось.

На мелкие осколки.

Заклинание, которым он обманывал даже самого себя, наконец потеряло силу, и в нём закипело лавоподобное ликование.

Канна улыбнулась.

— Да.

Глаза Рафаэля потемнели.

Стали тёмными. Опустились вниз.

В бездонную, мрачную подземную пропасть, в самую глубину его души.

Туда, где был зарыт ящик, который нельзя было открывать.

— Не говорите таких страшных слов. Вы точно пожалеете.

— Не пожалею. Ни о чём.

— Нет. Нельзя.

Его губы задрожали от сдерживаемого возбуждения.

— Нельзя позволять мне действовать по своему желанию.

— Нет, можно.

Сказала Канна мягко, словно успокаивая ребёнка.

— Всё равно ты не сделаешь ничего, чего я не хочу, верно?

Рафаэль кивнул.

Конечно.

Он не сделает ничего, чего она не хочет. Потому что он её…

Любит?

Рафаэлю вдруг стало любопытно.

Люблю ли я эту женщину? Он не знал, что это за жажда.

Чтобы рассуждать о такой нежности, семнадцать лет, проведённых в корнях Мирового Древа, слишком многое испортили.

Его сердце было подобно истёртому лезвию, затупившемуся и утратившему свои функции.

Оставшихся крупиц эмоций было так мало, что иногда он ничего не чувствовал. На самом деле, так было почти всегда.

Но в тот семнадцатилетний миг.

Он помнит шок, подобный тому, как если бы небо и земля перевернулись.

И вспышку, расколовшую тело, и трепет.

Рафаэль признал.

Он пришёл сюда, потому что не мог забыть тот жар, тот единственный удар грома, обрушившийся на его донельзя сухую жизнь.

Похожий на удар молнии первый поцелуй полностью изменил траекторию его жизни.

С тех пор его жизнь была только ею. Он изо всех сил барахтался, чтобы быть направленным только к ней, чтобы достичь её.

Говорит, в неслучившемся будущем он превратился в скелет?

Он мог представить себя в тот момент.

Это было бы восторженное ожидание.

До самого конца, пока плоть не сгниёт, он бы думал только о вас.

О солнечной улыбке. О нежной коже. О тонкой талии. О сладком аромате.

Да, как сейчас. От воспоминаний жар резко поднимается, право же…

Он сглотнул. Во рту пересохло до боли.

Фиолетовые зрачки заблестели, как у изголодавшегося до костей зверя. Он выдохнул свою голодную правду.

— Я хочу прикоснуться к вам.

Если бы только можно было.

Пусть всё тело сгниёт.

Пусть умрёт и превратится в скелет.

Если это любовь, то это любовь.

Если это не любовь, то что же тогда любовь?

— Отвечайте. Можно прикоснуться?

Он был так возбуждён, что голос срывался, а предложения обрывались.

Канна кивнула.

Словно только этого и ждал, Рафаэль поднял её руку. Прижался губами к тыльной стороне её ладони.

В тот миг, когда он коснулся её нежной кожи, голова закружилась. Он сдержался, чтобы не впиться в неё зубами. Это желание полностью перешло в губы, и они обожгли её, как клеймо.

— Вы.

Он с трудом выговорил предложение.

Ему казалось, что если он на мгновение оступится, то действительно станет не человеком, а чем-то другим, поэтому он прилагал все усилия.

— Вы моя госпожа.

— Да.

— А я ваш слуга.

— Да.

— Не позволяйте мне забыть об этом.

Сказав то ли совет, то ли предупреждение, он протянул руку.

В тот миг, когда он коснулся её щеки, Рафаэль прикусил губу. Это ощущение было настолько восторженным, что ему захотелось застонать.

Он поднял лицо Канны.

Послушно поднимающаяся голова, медленно опускающиеся веки, густые ресницы, это разрешение — всё это было таким сильным раздражителем. Нос защипало, и голова закружилась.

Горячо. Сердце сжимается. Всё так сильно расширилось, что, казалось, вот-вот взорвётся.

— Пожалуйста, контролируйте меня.

Последние слова растворились в её рту. Обжигающе горячее дыхание вместе с чем-то скользким проникло внутрь.

Ах… с его губ сорвался стон.

Вот оно.

Вот оно.

Раздражитель, которого он тайно жаждал, спрятавшись в морских глубинах, ощущение, ток, способный оживить даже мёртвого, пронзил его.

Удар прошёл с головы до пят.

В этот миг в голове всё оборвалось.

Всё, полностью.

----------

Том 3 Глава 216

— Простите.

Рафаэль извинялся много раз.

— …Простите. Я просто… не мог остановиться.

— …

— Простите.

Извинения, в которых не было ни капли раскаяния, самобичевание человека, не способного совладать с собой, и в то же время жадность, не желающая останавливаться, — всё это, прикрытое маской извинений, безостановочно лилось ей в уши.

Всё было горячим. Тяжёлым. Влажным и скользким. Её тело с головы до ног было прижато. Мягкое давление наваливалось снова и снова.

Рваное дыхание, бьющееся в уши. Его прикосновения, его бёдра, его губы — она не могла за ним угнаться. Не могла прийти в себя.

Простите.

Простите.

Простите.

Потому что вы мне так нравитесь.

Так нравитесь…

Такая была ночь.

Длинная, длинная ночь.

Когда она открыла глаза, всё ещё была ночь.

'Сколько времени прошло?..'

Канна моргнула и попыталась встать.

Но тут же снова рухнула на постель.

'Спать хочется'.

Рука из-за спины притянула её к себе. Она послушно поддалась и закрыла глаза.

— Вы спите?

— Да…

— Спите дальше.

Канна была ошеломлена.

Спи? Спи?

Почувствовав, как за спиной снова началось шевеление, Канна шлёпнула его по тыльной стороне ладони.

— Ты тоже спи.

— Мне не спится.

— Всё равно спи. Право же…

— Простите.

— Не извиняйся, если не чувствуешь вины.

Канна снова шлёпнула его по руке.

— Ты ведь всё это время не спал. Поспи немного. Я устала.

Канна зевнула. Затем перевернулась и уткнулась лицом ему в грудь.

'Спать хочется'.

Даже с закрытыми глазами она чувствовала.

Горячий взгляд, устремлённый на неё в темноте. Восхищённый взгляд, сжигающую любовь.

Рафаэль прошептал еле слышно дрожащим голосом:

— Канна.

— Да?

— Вы прекрасны.

Ты тоже прекрасен.

Она хотела сказать это, но слишком хотелось спать.

Она пришла в себя только утром.

— Выпейте чаю.

Рафаэль подал чай ей, сидевшей на диване с растрёпанным видом.

Канна отрешённо посмотрела на него.

Рафаэль был в полном порядке.

Сдержанное лицо, аккуратные волосы, белоснежное священное одеяние — всё было,

как всегда, безупречно.

В отличие от неё, совершенно измотанной.

— Ты точно тот самый мужчина, что был со мной?

— Да. Это я.

Я ведь съязвила.

А он и бровью не повёл, признал. …Канна, цокнув языком, взяла чашку.

— Ну, и как тебе?

— О чём вы?

— Моя награда. Стоило ли быть идеальным слугой всё это время?

Она спросила, нарочно злорадно улыбаясь, но он ответил честно:

— Это было как в раю.

— …Правда?

— Я был готов умереть.

Нет, ну, не до такой же степени…

Хоть она и первая начала подтрунивать, Канна была немного ошарашена.

'Он что, двуличный? Что это вообще такое?'

Разница в его поведении днём и ночью была просто невероятной.

И это он делал с таким ангельским лицом.

Канна, находя его поведение, словно у другого человека, забавным, усмехнулась.

— А ты точно в первый раз?

— Да.

— А, правда? Честно говоря, не верится.

— Почему?

— Ну, по разным причинам.

— У меня нет причин лгать вам. Я никогда не прикасался к другой женщине, кроме вас, и никогда не хотел прикасаться.

Это прозвучало как торжественная клятва перед богом, и Канна больше не могла шутить.

Поэтому она сразу перешла к делу.

— А я нет.

Рафаэль на мгновение замолчал. Затем ответил:

— Я знаю.

Конечно, он знал.

Внешне любовные похождения Канны были весьма впечатляющими.

Брак с герцогом Валентино, развод, сразу после этого скандал с принцем Аргоном, затем она была любовницей Алексея, который теперь стал королём, и даже ходили слухи о её связи с его братом, принцем Лоренцо.

'Ого, вот это да'.

И к этому ещё добавились отношения с Божественным Духом Великого Храма.

К тому же, если бы вскрылись её тайные любовные связи с братьями Адис, о которых никто не знал…

'Меня бы заклеймили как распутницу века'.

В обществе, где образцом для подражания была верная женщина, преданная одному мужчине, Канна была настоящим социальным злом.

Мужчину, имеющего много женщин, считали способным хищником, а женщину в таком же положении обычно клеймили как развратную шлюху и изгоняли.

'А, да ну всё это'.

Но она решила не обращать на это внимания.

Что поделаешь, если судьба такая? Целомудренных вдов, служащих примером для подражания, пруд пруди, так что может же быть хоть одна женщина, которая ведёт себя как хочет.

— Ты, случайно, не хочешь, чтобы я принадлежала только тебе?

На вопрос Канны Рафаэль опустил взгляд.

— Конечно.

— Рафаэль, я…

— Я знаю, что это невозможно.

Рафаэль мягко прервал Канну и добавил:

— Я желаю вас.

— …

— Так было и тогда, когда вы были женой моего друга.

Рафаэль поднял глаза и посмотрел в лицо Канны.

— Я желал вступить с вами в греховную связь, даже предав друга. Я желал прикоснуться к вам, даже нарушив священный обет брака.

Канна невольно сжала кулаки. Ей казалось, что лицо горит.

Лицо мужчины, говорящего такие порочные слова, было слишком благородным.

Он был священнослужителем. Будучи Божественным Духом, он был ближе всех к богу.

И он признавался, что, нарушив клятву, данную богу, всегда хотел вкусить запретный плод.

— И наконец, моё желание исполнилось.

Рафаэлю, казалось, было ничуть не стыдно за себя.

Он не боялся даже божьей кары.

— Я не надеюсь, что смогу обладать вами единолично. Мне достаточно лишь вашего прикосновения, чтобы быть в восторге…

Почему-то с каждым словом в его глазах разгорался жар.

Постепенно проступало то первобытное лицо, которое она видела все эти дни.

— Лишь этим я могу жить.

— …

— Если вы благосклонны ко мне, или если жалеете меня, то, пожалуйста…

Он подошёл к Канне и опустился перед ней на колени.

В отличие от его благородного лица, он смотрел на неё снизу вверх глазами, сгорающими от желания.

— Продолжайте обнимать меня.

— …

— Пусть это будет не только моя привилегия.

Канна прикусила губу.

Ей нечего было сказать. Хотя она приготовила так много слов.

Моя жизнь, моё тело и моё сердце принадлежат не только мне.

Есть ещё один человек, перед которым я в таком же большом долгу.

Я отплачу свой долг так, как он того желает. Что бы это ни было.

И впереди у меня важное дело. Настолько важное, что я не могу быть связана любовью или моралью.

Я всегда использовала всё как оружие. Даже свою жизнь, не жалея, использовала как инструмент.

Поэтому я не могу принадлежать только тебе.

Поэтому…

Она приготовила такие слова.

Для убеждения, для получения понимания.

Но они с самого начала были не нужны.

Он знал её лучше, чем она ожидала, и желал её.

Канна схватила Рафаэля за руки и подняла его.

Усадив его на диван, она села на его бёдра, уже давно ставшие твёрдыми.

Словно только этого и ждал, он обхватил её талию обеими руками.

— Рафаэль.

— Да.

Когда она поцеловала его в лоб, его дыхание задрожало. И ресницы, и губы.

Канна воочию увидела лицо мужчины, охваченного экстазом.

— Знаешь что?

— Что…

— Ты очень милый.

И медленно опустила свои губы.

На веки, на щёки…

По мере приближения кончики его пальцев, обнимавших её талию, начинали дрожать.

В тот миг, когда её губы легко коснулись его верхней губы, его хватка усилилась.

Стон, похожий на стон боли, закипел у него в горле. Его рваное дыхание, казалось, вот-вот взорвётся.

— Рафаэль.

— Пожалуйста, умоляю, Канна…

Но он не смог дождаться. Он жадно поднял голову.

И набросился на губы, которые так его мучили.

Канна поглотила всё: его дыхание, его стоны, его горячую плоть.

Прижатое тело горело, словно в огне.

Рафаэль был очень милым.

Но она никогда не сможет сказать, что любит его.

Никому.

----------

Том 3 Глава 217

— Уродина?

Сказала черноволосая девочка.

— Ты, если будешь меня так называть, потом пожалеешь.

Сказав это, она оттолкнула его и убежала.

И место действия сменилось.

Идёт дождь.

В лесу, под проливным дождём, он стоял на коленях и смотрел на женщину снизу вверх.

Острый каблук её туфли давил ему на бедро.

В тот миг он хотел сказать.

То, о чём она предупреждала, когда была девочкой.

Те слова, что всё это время были у него на языке.

— Тогда, я…

— Заткнись.

Она прервала его.

— Я ничего не хочу слышать. Что бы это ни было, ничего.

Ш-ш-ш, льющийся дождь был подобен насилию.

— Ты навсегда должен остаться мусором. Не смей теперь пытаться стать кем-то другим.

Затем она вдруг рассмеялась.

— Но кто знает?

Улыбающиеся красные губы были так прекрасны… и жестоки.

— Если умрёшь ради меня, может, и прощу.

Он закрыл глаза.

И снова открыл.

— Закрой глаза.

Сказал он ей.

— Не смотри.

В этот миг чёрная сила пронзила его живот. Она пронзила плоть, с хрустом сломала кости и вышла со спины.

Его пронзили насквозь заживо.

Это была поистине ужасная боль.

Но он не уклонился.

Не мог уклониться.

Он просто терпел силу, пронзающую его тело снова и снова. Бедро, голень, живот, грудь, плечо и, наконец, даже шея.

Он чувствовал, как всё его тело становится изрешечённым.

Он упал, как червь.

А она смотрела на него сверху вниз.

Безразличным, бесчувственным взглядом.

Но он почувствовал глубокое облегчение.

Хватит.

Этого хватит.

— Скорее!

Лекари бросились бежать.

— Скорее в спальню господина!

Комната герцога Адиса.

На кровати рыжеволосый мужчина бился в конвульсиях.

— Ха, ха, ха.

Он судорожно хватал ртом воздух. Все мышцы напряглись, а руки и ноги вывернулись под неестественными углами.

— Скорее лекарство!

Лекари, прижимая его тело, поспешно влили ему в рот успокоительное.

Сколько времени прошло? Тело мужчины наконец успокоилось. Медленно, как море после шторма.

Он стал спокойным.

Лекари наконец с облегчением выпрямились.

— Все в порядке?

— Никто из лекарей не пострадал?

К счастью, на этот раз обошлось.

До того, как они привыкли к этому, у нескольких человек были сломаны кости.

Теперь, пережив это много раз, все научились, как эффективно и быстро вводить лекарство.

Орсини Адис.

Припадок нового герцога Адиса.

Припадки начались в королевстве Ялден.

Прямо накануне её свадьбы.

Он лежал в постели и думал о церемонии бракосочетания, которая должна была состояться завтра утром. О ней, которая станет женой сопляка-принца.

Было ощущение, будто он медленно тонет в чёрной воде.

Но это было не просто ощущение.

— Кх.

Горло сдавило. Словно кто-то душил.

Мышцы свело судорогой. Сердце колотилось так, словно вот-вот взорвётся. Он извивался и бился.

Ужасные конвульсии продолжались некоторое время и прекратились лишь тогда, когда всё тело было полностью истощено.

Он дрожащими руками коснулся лица.

Нет.

Этого не может быть.

Из-за такой ерунды. Из-за того, что та женщина выходит замуж, такого не может быть.

Так он думал.

Но с того дня — точнее, с того дня, как она ему отказала, — припадки стали ещё сильнее.

Он не мог спать.

Совершенно не мог спать.

В конце концов, он позвал лекаря и рассказал о своих симптомах.

Он не сказал, что это старшая дочь Адиса. Сказал лишь, что припадки начались накануне свадьбы одной женщины.

— Велика вероятность, что это симптомы, вызванные сердечным жаром.

— Сердечным жаром?

— Да. Это болезнь, возникающая, когда в сердце скапливается огонь. В вашем случае, молодой господин, причина, простите за дерзость…

Лекарь испуганно замялся.

— Похоже на любовную тоску…

Любовная тоска?

Я, из-за той женщины, страдаю от любовной тоски?

Орсини хотелось схватить лекаря за грудки и выбросить вон.

Но это была его заученная реакция. На самом деле, как ни странно, гнева он не почувствовал.

— Уходи.

Оставшись один, Орсини надолго задумался.

После долгих раздумий он открыл ящик.

Взял маленький флакончик с лекарством, лежавший внутри.

Он пристально посмотрел на флакон, затем открыл крышку и залпом выпил.

И закрыл лицо руками.

Сколько времени прошло? Он снова открыл глаза и поднял голову.

Она стояла, прислонившись к двери.

На её лице была насмешливая улыбка, словно она говорила: «Так тебе и надо».

Орсини молча смотрел на неё. Он сцепил руки в замок и положил их на стол. И замер. Замер в том мгновении.

Вдруг он подумал.

Может, так даже лучше.

Этой женщине очень понравится этот фарс.

Орсини Адис, превратившийся в жалкого идиота, зависимого от галлюциногенов из-за того, что не может забыть какую-то женщину, — такой финал ей очень понравится.

Она была женщиной, не знающей прощения. Она не позволяла даже просить прощения.

Она хотела от него не искупления или раскаяния. А лишь боли.

Яркой боли, такой, словно каждую секунду сдирают кожу. Это было единственное, чего она желала…

Придётся дать.

Это единственное, что он мог ей дать.

Орсини скривил губы в улыбке.

— Смейся. Всё по-твоему.

Она рассмеялась.

И это было приятно видеть.

Так приятно, что он не мог отвести взгляд.

Очень долго.

Александр Адис отсутствовал. И вот однажды пришло письмо, написанное почерком Александра.

«Наследуй титул».

Он вскользь предложил это Каллену, но тот отказался.

— Сейчас исполняющий обязанности главы семьи — вы, брат. Не перекладывайте на меня свои обязанности.

Ему хотелось схватить Каллена за грудки и закричать, что это изначально была его обязанность.

Но и это была лишь реакция «себя», оставшаяся в его голове.

На самом деле он не почувствовал никакого волнения.

Ему было всё равно.

Так он и унаследовал титул герцога.

— Ваша светлость, поступило предложение о браке. Невеста…

— Хорошо.

Дворецкий удивлённо поднял голову. Орсини ответил:

— Принимаю.

С какого-то момента его мир разделился на две части. Та женщина, и всё, что не она.

Поэтому ему было всё равно, кто будет его женой. Нищенка с улицы или принцесса из императорского дворца.

Для него все были одинаковы.

— Я не могу дать вам ничего, кроме титула герцогини.

— Тогда почему вы приняли это предложение о браке? Потому что это долг главы семьи?

Орсини кивнул.

От такой грубости Лилиенна усмехнулась. Но не обиделась. Наоборот, её глаза заблестели.

— Хорошо, я тоже буду откровенна. Я выбрала вас по простой причине. Потому что вы герцог Адис.

Лилиенна указала на него.

— Внешность у вас тоже прекрасная, так что вы везде будете меня подчёркивать, а поскольку вы потомок святого рыцаря, ваша власть будет вечной.

Лилиенна улыбнулась, глядя на него, как на первоклассный аксессуар.

— Мне игры во власть интереснее, чем игры в любовь.

Собеседник перед ней мог ей это дать.

— К счастью, наши желания совпадают. Как думаете? Мы ведь сможем поладить?

Орсини Адис женился.

Но в первую брачную ночь он и пальцем её не тронул. Ему не хотелось.

— Я теперь твоя жена. И ты собираешься уклониться от супружеского долга в первую ночь?

— Да.

Лилиенна, казалось, была задета в своей гордости, но послушно отступила.

— Хорошо, я подожду немного. Но не забывай. Ты должен произвести на свет наследника. Разве не для этого ты женился на мне?

— Знаю.

— Но давай проясним одно. Ты ведь не ожидаешь, что я буду хранить тебе верность, пока ты не обратишь на меня внимание?

— Вовсе нет.

— Я заведу любовников. Моложе и красивее тебя.

— Делай, как хочешь.

Лилиенна скривила губы в улыбке.

— Теперь я понимаю. У тебя есть любимая женщина? И она, похоже, даже не смотрит в твою сторону?

Ха-ха-ха. Лилиенна рассмеялась ему в лицо.

— Бедняжка. Чтобы сам Орсини страдал от неразделённой любви, кто же эта женщина?

Орсини не ответил.

Так супруги-герцоги с первой же ночи стали спать в разных комнатах.

Вернувшись в свою комнату, Орсини в одиночестве рухнул на кровать.

Он смотрел в потолок и думал.

Это сон. Или реальность.

Может, он тогда умер. Когда, обманутый Чёрными Апостолами, отдал свою жизнь, защищая не Канну.

Может, настоящий он тогда уже умер и исчез, а это лишь остаточное явление жизни.

Если не так, то почему всё это.

Такое фальшивое.

Жизнь не казалась жизнью. Словно плохой спектакль, за которым он наблюдает сверху.

Казалось, всё, что было настоящим, та женщина забрала с собой, уходя.

Нет, не всё.

Она оставила кое-что.

Орсини посмотрел на свою правую руку.

Рука, которую он потерял, когда послушно выпил яд, который она ему дала.

Она чудесным образом вернулась, но, может, это последствие. Он иногда страдал от мучительной боли, словно руку отрубают.

Как сейчас.

Но он никому не говорил. С самого начала у него не было и мысли лечиться.

Вместо того чтобы искать обезболивающее, Орсини протянул руку и взял галлюциноген с тумбочки. Умело открыл крышку и влил себе в рот.

Он закрыл глаза, а затем открыл.

Та женщина сидела на краю кровати и смотрела на него сверху вниз.

Орсини, лёжа, смотрел на неё снизу вверх. От боли, словно ему отрубают руку, на лбу выступил холодный пот, но он не издал и стона.

Наоборот, он поднёс эту руку к губам.

Глядя на неё пронзительным взглядом, он поцеловал руку, которую она искалечила.

Он любил эту боль.

После того, как он стал вызывать её галлюцинации, припадки уменьшились. Но не исчезли полностью.

Но то, что было несовершенным, скрывала тьма.

Днём Орсини Адис был безупречен. С какой стороны ни посмотри, не найти изъяна.

Когда-то он был похож на хулигана, а теперь наконец-то взялся за ум, — пошли слухи, что он идеальный герцог.

Он знал, что хорошо умирает. И собирался так умирать и дальше.

Внешне — безупречный герцог, а на самом деле — жалкий наркоман, корчащийся в бессмертной боли.

Как она и хотела.

Он собирался так мучиться и умирать всю жизнь, но…

— Господин герцог, пришла она.

— Кто?

— Та, леди Канна Адис…

Перьевая ручка, которой он подписывал документы, замерла. В тишине Орсини молча смотрел на бумаги.

«Я больше никогда не буду тебя искать».

«Так что и ты больше никогда не появляйся передо мной. Тогда я тебя…»

Это было лишь мгновение. Орсини, подписывая документ, тихо ответил:

— Впустите.

Шурх, он перевернул страницу. Прошлые воспоминания снова наложились друг на друга. Даже та искренность, которую он так и не смог высказать до конца.

«Тогда я тебя не отпущу».

Не стоило приходить.

Канна.

----------

Том 3 Глава 218

После долгих раздумий Канна приняла решение.

— Рафаэль, я должна вернуться в Адис.

Первый принц, Аргон, — Чёрный Апостол.

Свидетелями этой правды были только Канна и Александр.

Но почему Александр?..

'Почему он не раскрыл, что Аргон — Чёрный Апостол?'

Она была уверена, что он раскроет этот факт и покарает его.

Но Александр ничего не сделал. Нет, наоборот…

'Он передал титул Орсини'.

Передача титула означала передачу власти. Это было равносильно объявлению о своём уходе с передовой.

'Определённо что-то случилось'.

Иначе он бы не отступил, оставив Аргона в покое.

'К тому же, Орсини женился на принцессе Лилиенне'.

Месяц назад.

Новый герцог Адис взял в жёны дочь императора.

То есть, он породнился с императорской семьёй.

И это было не всё.

Сильвиан тоже вёл переговоры о помолвке с Чжухва.

'Нельзя позволить Чжухва родить ребёнка'.

Канна разгадала замысел Аргениана.

В прошлом Аргениан, применив силу к Сонхи, всё испортил.

Поэтому на этот раз он действовал очень осторожно, вкладывая все силы. Чтобы не возникло непредвиденных ситуаций, как с Сонхи.

На этот раз он, должно быть, делает так, чтобы Чжухва сама сделала выбор, и притворяется, что помогает ей.

'И в такой ситуации Орсини стал свояком Аргона'.

К тому же, авторитет императорской семьи сейчас был крепок как никогда.

Она слышала, что несколько лет назад государственный проект, в который император вложил средства множества аристократов, имел огромный успех.

Благодаря этому состояние вложившихся аристократов увеличилось в несколько раз, и поддержка императорской семьи стала очень прочной.

Даже несмотря на слухи о том, что императорская чета зависима от наркотиков, огромное золото, которое приносила императорская семья, всё заглушило.

В такой ситуации, если бы Канна появилась и заявила: «На самом деле Аргон — Чёрный Апостол!», её, скорее всего, наоборот, обвинили бы.

В конце концов, у неё не было ни доказательств, ни чего-либо ещё.

Конечно, новый Божественный Дух, Рафаэль, верил ей, но основа этой веры — показания Канны.

'И сейчас я в империи, должно быть, выгляжу как мошенница. Мошенница, которая притворилась мёртвой и жила как любовница Алексея'.

Поэтому показания Канны не имели силы.

Наоборот, была велика вероятность, что её заклеймят как Чёрного Апостола или как нечистую на руку женщину, которая соблазнила и развратила нового Божественного Духа, чтобы захватить империю.

Поэтому должен был выступить другой свидетель, Александр Адис.

Александр ведь тоже это хорошо понимал, так почему он бездействует?

'Нужно с ним встретиться'.

— Рафаэль, у меня к тебе просьба.

— Приказывайте всё, что угодно.

— Ты можешь уничтожить Мировое Древо?

Канна вспомнила знания Сонхи.

Чёрное, как тьма, дерево, поверхность которого была усеяна чёрными магическими камнями, это ужасное дерево…

Не из этого мира.

Южный континент, уничтоженный чёрным туманом, Мировое Древо, существовавшее с тех времён, вероятно, было первым инородным телом, пробившим стену мира.

'Неудивительно, что из дерева росли магические камни, это с самого начала было странно'.

Не грибы, а магические камни, растущие из дерева. Это было своего рода каналом, притягивающим сюда силу иного мира.

То есть, Мировое Древо само по себе было растением, разрушающим стену мира.

'И для безумного плана Аргениана это Мировое Древо тоже нужно'.

Поэтому это чудовище должно было исчезнуть.

— Уничтожить Мировое Древо я уже однажды пытался.

— Однажды? Когда?

— Когда вернулся сюда.

Он говорил о том времени, когда захватил Великий Храм.

Тихо сказал Рафаэль:

— Тогда не получилось, но я попробую снова.

— Спасибо.

Канна улыбнулась в знак благодарности.

— Мы какое-то время не увидимся.

— Да. Но это временно. Скоро снова увидимся, так что не расстраивайся.

На это Рафаэль ответил сдержанно:

— Не беспокойтесь. Я могу прожить всю жизнь лишь воспоминаниями о нескольких ночах, проведённых с вами.

И протянул руку.

Он взял кончик чёрных волос Канны.

Казалось, она чувствовала тепло его руки. Очень горячее.

Как он и сказал, как в те ночи, проведённые вместе.

Канна, глядя на волосы, обвившиеся вокруг его пальцев, подняла голову. Взгляд Рафаэля был прикован к Канне.

Канна закрыла глаза.

Как только было дано разрешение, он тут же наклонился.

Когда она прибыла в Адис, Каллен, словно только этого и ждал, выбежал ей навстречу.

'Идёт'.

Канна внутренне напряглась. Безумный Каллен, которого она видела в будущем, был слишком ярким.

— Вы пришли, сестра.

Но, к счастью, три месяца, похоже, прошли благополучно.

Сейчас Каллен был благородным джентльменом. Таким, каким она требовала, чтобы был «Каллен Адис».

'Слава богу. Ещё не сошёл с ума'.

Каллен поклонился и поцеловал её руку.

— Я опоздала?

— Да, очень опоздали.

Сказал Каллен с укором, скривив губы.

— Я думал, вы меня бросили.

— Разве такое возможно.

Войдя за ним в особняк, она увидела, как засуетились слуги.

'Ну, это ещё терпимо'.

Для человека, которого считали мёртвым, реакция была довольно сдержанной.

'Хотя, слухи, должно быть, уже разнеслись'.

В Ялдене её видели не один и не два человека.

— Алек… бывший герцог?

— Не знаю.

— А?

— Это секрет, но отец уже давно исчез.

Канна остановилась.

— Он прислал письмо с приказом унаследовать титул и исчез.

Каллен, глядя на её лицо, усмехнулся.

— Неужели вы о нём беспокоитесь? Беспокойтесь о том, о ком нужно. Не о ком-то другом, а…

— Орсини.

Канна прервала его.

— Мне нужно встретиться с Орсини.

Войдя в его кабинет, Канна вздрогнула и остановилась.

'Орсини?'

Орсини в галстуке-кравате.

Аккуратно зачёсанные волосы, идеально застёгнутые манжеты на запястьях — от этого вида её охватила неловкость.

Она уже видела его таким однажды, но каждый раз это удивляло. Словно она не могла к этому привыкнуть.

Он подписывал документы и искоса взглянул на неё. Но тут же снова опустил взгляд на бумаги.

— Хорошо выглядишь.

— …Что?

— Цвет лица хороший. Похоже, ты хорошо провела время?

Это правда. Рафаэль так хорошо о ней заботился.

Проблема была не в этом.

'Почему он не злится?'

«Пойдёшь со мной?»

Она отчётливо помнила.

Что в тот день она растоптала в Орсини.

В тот миг Орсини поставил на неё всю свою жизнь.

Канна разорвала это, оскорбила и высмеяла. Это было равносильно тому, чтобы убить человека и плюнуть на его труп.

Даже по её собственному мнению, это был довольно жестокий поступок.

'И он так спокойно меня встречает?'

Хоть это и было подозрительно, сейчас было не до этого.

— Удели мне немного времени. Мне нужно кое-что сказать. Важное.

— Говори.

Он снова подписал документ и перевернул следующую страницу.

— Это не то, что можно слушать так невнимательно.

— Я слушаю внимательно, так что говори.

Канна вздохнула.

— Хорошо. Слушай меня внимательно.

И начался рассказ.

Цель старого Божественного Духа, Аргениана.

И рассказ о матери Канны. О том, что Аргениан собирался сделать с Канной.

И в конце, рассказ о том, что Аргон — Чёрный Апостол, и что императорская семья, должно быть, находится под их контролем.

— …Ты слушаешь?

— Да.

— И всё равно так себя ведёшь?

Это было поразительно.

Она сказала, что старый Божественный Дух, принц Аргон — Чёрный Апостол, а он всё ещё смотрит на свои бумаги?

Орсини был Адисом.

Адис. Потомки древнего святого рыцаря, из поколения в поколение сражавшиеся с чёрным туманом.

Она думала, что, услышав это, он, естественно, станет сотрудничать.

'Нет, не сотрудничать'.

Она думала, что он, естественно, возьмёт всё в свои руки и возглавит борьбу.

Потому что это долг главы дома Адис.

— Канна Адис. Ты, знаешь ли, мошенница, обманувшая всю империю.

Шурх, Орсини перевернул страницу.

— Кто поверит словам сумасшедшей, которая однажды инсценировала свою смерть.

Спросил Орсини с искренним любопытством.

— Как ты думаешь, найдётся ли среди аристократов хоть один, кто прислушается к твоим словам?

— …

— Я отреагировал совершенно нормально, идиотка.

Канна признала правоту Орсини. Поэтому ей и нужно было содействие Адисов.

Потому что слова Канны, лгуньи, которая притворилась мёртвой и жила в Ялдене как любовница наследного принца, не имели никакой силы.

— Бывший герцог тоже был свидетелем.

— Но его здесь нет.

— …Тогда я найду доказательства. Тогда ты поверишь моим словам?

— Будет нелегко.

— Что?

— Принц Аргон — брат моей жены.

Орсини спокойно подписал документ.

— Если ты попытаешься его очернить, я, ради своей жены, остановлю тебя.

— О чём ты сейчас говоришь?

— Адис остановит тебя.

Сказал он мягко, словно объясняя ребёнку.

— Я буду тебе мешать, я, изо всех сил.

— …

— Неважно, какова правда.

Наконец он подписал последнюю страницу. Щёлк. Он положил перьевую ручку.

И удобно откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.

— Так что старайся. Что бы ты ни делала, Адис будет тебе мешать.

Принять его слова было нелегко.

Какими бы ни были их отношения, он был Адисом. Он никогда не забывал о своём долге Адиса.

И он собирается мешать поимке Чёрных Апостолов?

— Что с тобой? Ты сошёл с ума?

— Может быть.

Орсини пожал плечами.

— Раз уж сошёл с ума, решил изменить своё поведение.

И встал.

Когда его тело выпрямилось, Канна снова ощутила, насколько он высокий.

Он, обутый в те самые джентльменские туфли, которые так ненавидел, подошёл к ней.

Встал перед ней и наклонился.

Когда его лицо внезапно приблизилось, Канна поняла.

Орсини изменился. Не только внешне.

Лицо Орсини, смотревшего на неё сейчас сверху вниз, было таким решительным.

Словно у человека, наконец нашедшего ответ.

Это был не тот Орсини, над которым она издевалась. Не тот мужчина, который поддавался неконтролируемому желанию и, злясь на это, всё равно жаждал его.

Словно всё разрушилось, и осталось лишь одно.

Женщина. Мужчина, жаждущий женщину. Только это.

— Но не слишком разочаровывайся. Моё мнение может измениться.

— …Что ты имеешь в виду?

— Это зависит от тебя.

Он посмотрел на неё.

— Отдайся мне.

В его зелёных глазах заплясали искры, а затем вспыхнули ярким пламенем.

— Ты ведь сама сказала, что я похотливый кобель.

Орсини в точности повторил фразу, которая когда-то разорвала его душу.

— Как там было. Животное, которое возжелало женщину, которую всю жизнь считал сестрой?

Пик, вырвался лёгкий смешок.

— Подумав, я понял, что ты была права. Да, я такой. Похотливый пёс, который возжелал женщину, которую считал сестрой. Но что поделаешь. Тебе нужно содействие этого пса?

Орсини улыбнулся. Внезапно, впервые за долгое время, он почувствовал себя живым.

— Отдайся мне. Тогда я выслушаю тебя. Даже если ты потребуешь принести голову императора, я сделаю это.

Может, стоило сделать это раньше.

Равнодушно подумал Орсини.

Всё равно для неё он был непростительным, низким злодеем-мусором, не имеющим права даже просить прощения, так может, стоило с самого начала так на неё давить.

Как сейчас.

Как червь, который, чтобы заполучить желанную женщину, готов отказаться от своих вековых убеждений и низко шантажировать.

— Мусор.

Канна, как всегда, смотрела на него ледяным взглядом. Презрение. Отвращение. Увидев эти эмоции, знакомая боль пронзила его грудь. Теперь ему даже нравилось это ощущение.

— Хорошо знаешь. Разве странно, что мусор ведёт себя как мусор?

— Проваливай в ад, ублюдок.

В ад?

Орсини скривил один уголок губ.

— Посмотри на меня внимательно, Канна.

Он кончиком указательного пальца легонько постучал по её щеке.

— Я уже в аду.

С того самого момента, как он полюбил женщину, которая ненавидела его до смерти, он постоянно горел в адском пламени.

Он совершенно не знал, как избавиться от этой восторженной боли. Нет, на самом деле, он и не хотел знать.

Как сейчас, эта правая рука, которая болит так, словно её режут заживо.

Он любил даже эту боль.

Любил.

----------

Том 3 Глава 219

— Чего так удивляться? Я предложил тебе сделку.

Сказал Орсини с насмешливым тоном.

— Сделку, ты ведь это любишь, да?

— …Нельзя ли заключить сделку на что-то другое?

— Мне нужна только ты.

Орсини, так просто высказавший своё желание, горько усмехнулся.

— Всё равно для тебя это ведь ничего не значит?

В его глазах промелькнуло презрение.

— Ты ведь женщина, которая ради цели может облапать даже ненавистного мужчину.

Это было откровенное обвинение. Но Канна улыбнулась.

Потому что это была правда.

Три года назад, в один из дней, Канна решила убить Орсини.

Но он был до смешного сильным противником.

Поэтому она прикоснулась к нему, чтобы лишить его рассудка. Руками, губами.

Как самка богомола, которая после спаривания съедает голову самца, чтобы получить питательные вещества.

— Да, верно. Я такая.

Канна без стеснения призналась.

— Если это необходимо для достижения цели, я могу сделать всё, что угодно. Поэтому твоё предложение звучит неплохо. Я ведь не так уж тебя и ненавижу.

В этот момент лицо Орсини застыло.

С его лица исчезло всякое выражение. Словно его окатили холодной водой.

— Что?

Спросил он с опозданием.

— Что ты сейчас сказала?

— Ты ведь собирался умереть ради меня.

— …

— Обманутый Чёрными Апостолами, ты думал, что я в заложниках, и беспомощно умер…

Увидев, как он крепко сжал кулаки, Канна внутренне удивилась.

Значит, это правда.

Слова Александра, сказанные тогда, были правдой.

— Как можно ненавидеть такого человека?

Канна лучезарно улыбнулась.

— Ты мне не противен.

И увидела.

Как его мочки ушей покраснели.

— Если такой, как ты, мне поможет, я могу дать тебе всё, что ты захочешь.

И она почувствовала, как его дыхание становится всё горячее.

Он уже возбуждался.

Хотя она ещё ничего не сделала.

От одних лишь слов, брошенных как подачка, о том, что он ей не противен, от нескольких фраз, намекающих на согласие, он уже так разгорячился.

— Но, знаешь, я сомневаюсь…

Она замолчала на полуслове и подошла к столу. Села на него.

В тот миг, когда её ягодицы мягко опустились на стол, кончики его пальцев дрогнули.

— Что же делать?

Она качала ногами, висящими в воздухе. Из-под юбки мелькали тонкие лодыжки.

Взгляд Орсини неотвратимо притянулся к ним.

К молочно-белой коже, к лодыжкам, которые, казалось, можно было обхватить одной рукой.

И медленно пополз вверх.

Когда он достиг её лица, его глаза уже были измождёнными от голода.

В этот момент Канна поманила его пальцем.

— Иди сюда, Орсини.

Он подошёл.

С лицом, пылающим от готового взорваться жара.

Канна протянула руку. В тот миг, когда она обвила руками его горячую шею, его губы мелко задрожали.

Она притянула его и поцеловала.

Дыхание, казалось, остановилось.

По крайней мере, у него.

Дыхание, мгновение, даже время замерло в этом идеальном слиянии.

Но тело, не в силах сдержать взрывное желание, жадно двигалось. Он обнял её за талию, а другой рукой поспешно смёл всё со стола.

Бах, вещи со стола с грохотом посыпались на пол.

Канна легла на него.

Так послушно, без малейшего сопротивления.

Орсини, тяжело дыша, смотрел на неё сверху вниз. Она лежала между его руками, опирающимися на стол. Её блестящие чёрные волосы растрепались, и она молча смотрела на него снизу вверх своим белоснежным лицом.

Женщина его мечты.

Канна, подо мной.

От одной этой картины кровь прилила к голове, и она закружилась. Все волоски на теле встали дыбом. Ему казалось, что он превращается в какое-то ненасытное чудовище, и он больше не мог мыслить. Он быстро наклонился и плотно прижался к ней.

В этот момент Канна оттолкнула его.

Орсини посмотрел на руку Канны, толкавшую его в грудь, а затем поднял голову.

— Почему.

Его голос был хриплым и сорванным.

— Почему отталкиваешь.

— Потому что противно.

— Что?

Канна кончиком ноги легонько толкнула его в бедро.

— Тебя столько раз обманывали, и ты снова попадаешься?

— …

— Отойди. Отвратительно.

Только тогда к нему вернулась половина утраченного рассудка. И он понял.

Снова.

Снова издевательство.

Как в тот день, когда этот дьявольский язык, этот сладкий язык, разорвал на куски всё, что у него было.

— Ха.

Уголки губ Орсини поползли вверх. Из него вырвался смешок.

— Ах, чёрт. Что за…

Самым невыносимым было то, что выходка этой женщины ничуть его не удивила.

Потому что он знал, что так будет.

Да, конечно, он знал, что так будет.

И зная, поддался.

От этого надоедливого повторения, от этого осточертевшего круговорота его тошнило. Он закрыл лицо руками.

И очень низким голосом пробормотал:

— Без страха и упрёка.

В следующий миг он протянул руку и крепко схватил её за бёдра. Притянул к себе. Она легко поддалась, и он прижал к ней своё напряжённое тело.

— Так возбудила меня, и теперь говоришь, что противно?

На тыльной стороне его ладони вздулись вены.

Он низко наклонился и злобно пригрозил:

— Если я сейчас не остановлюсь, что ты сможешь сделать.

Но Канна, вместо того чтобы испугаться, нарисовала на своих красных губах улыбку.

И сказала:

— Попробуй. Если сделаешь это силой, узнаешь.

Она искоса взглянула вниз и усмехнулась.

— Впечатляет. Не лопнет от такого?

Хи-хи, она усмехнулась, и его глаза свирепо сузились. Его рука, державшая её за талию, задрожала.

От ярости его лицо покраснело.

И всё же.

Даже подвергаясь такому унижению, он желал Канну.

Поэтому, зная, что это ловушка, он с энтузиазмом в неё попался.

Самым невыносимым было то, что даже в этот миг, когда лицо горело от стыда и унижения, он сходил с ума от восторга.

Тело, прижатое к ней, рука, державшая её за талию, — от этого он был готов растаять. Это было до ужаса сладко.

— Я же сказала, попробуй силой.

Сколько раз она его обманывала и обращалась с ним как с идиотом.

— Не можешь?

Эта проклятая женщина была ослепительно прекрасна.

— С такой-то смелостью ты сможешь хотя бы одежду с меня снять?

Канна говорила язвительно. Это было невыносимо неприятно.

Этот ничтожество.

Чтобы Орсини, смел, меня.

Орсини нельзя.

Другие — может быть, но только не Орсини.

'Только не так'.

Она не была против сделки, которую он предложил. Ради цели она много раз рисковала даже жизнью.

Но не так.

Ни в коем случае не поддаваясь его давлению.

'Чем поддаваться ему, лучше я буду ещё более жестокой, чем он'.

Времена, когда она ему подчинялась, уже прошли. Она больше никогда не будет повторять тот миг.

Прошло некоторое время в молчании.

Наконец Орсини отпустил её талию. Отступил на шаг.

— Я понял твою мысль.

Пламя стыда и гнева, пылавшее в нём, быстро угасло.

— Если ты не хочешь, то и не надо. У меня нет привычки насиловать женщин, которые этого не хотят.

Орсини схватил свой растрёпанный галстук и полностью развязал его.

— Сделку считаю отвергнутой. Но, знаешь ли, я до смерти хочу тебя.

— А, да. Похоже на то.

Она искоса, с насмешкой, взглянула вниз, но Орсини был невозмутим.

— Раз не хочешь, я потерплю. Всё равно ты скоро передумаешь.

— Что?

— Как я уже сказал, что бы ты ни делала, я буду тебе всячески мешать.

Он обмотал галстук вокруг воротника рубашки и завязал узел. Умелым движением.

— Так что, если передумаешь, приходи ко мне в спальню в любое время.

И усмехнулся.

— Лучше прийти как можно скорее. Чем дольше я буду терпеть, тем труднее тебе придётся.

— Что?

Лилиенна села в постели.

— Леди Адис — это ты про Канну?

— Да.

— Ха, вот так.

Она усмехнулась.

Канна вернулась.

'Я слышала, что она жива'.

В королевстве Ялден было так много людей, видевших Канну, что она знала об этом.

Но кто бы мог подумать, что она так нагло вернётся.

Лилиенна снова легла в постель и обняла за талию мирно спящего юношу.

Как и обещала мужу, она завела любовника. Самого популярного оперного певца в империи.

— Говорят, они разговаривают в кабинете господина. Но…

Служанка замялась и продолжила:

— Кажется, там было насилие…

— Насилие?

— Да. Говорят, был слышен громкий звук чего-то разбивающегося.

— Да?

Лилиенна, поглаживая руку любовника, пробормотала:

— Орсини ненавидит Канну. Наверное, он разозлился, что она вернулась, и что-то швырнул.

Канна Адис. Когда-то она её ненавидела, но это было потому, что та отняла у неё цель.

'Теперь для этого нет причин'.

Она никогда не любила Сильвиана.

Она любила лишь власть, которой он обладал.

— А господин Александр? Его всё ещё не нашли?

— Пока нет ответа.

— Что мой брат Аргон так занят, что так ленится?

Если сестра попросила найти, нужно действовать усердно.

При мысли об Александре Адисе у неё всё внутри закипело.

Лилиенна лишь однажды желала чего-то, кроме власти.

Мужчину с женой и ребёнком. Того мужчину, который и тогда, и сейчас оставался молодым и прекрасным.

В очень юном возрасте Лилиенна впервые увидела его. И в ту ночь не могла уснуть.

Это была первая любовь.

Незрелое чувство, которое быстро увяло.

'Поэтому и Орсини мне понравился'.

В конце концов, её привлекло в нём внешнее сходство с Александром.

Поэтому в первую брачную ночь с Орсини она даже волновалась. Они были похожи как две капли воды.

Но после того, как Орсини отказал ей в первую ночь, она и смотреть на него не хотела.

'Отказал мне из-за того, что любит другую женщину?'

Неподходяще для него, такой верный.

Его поведение, словно он хранит целомудрие, было до мурашек отвратительным.

'Но господин Александр, должно быть, любит женщин'.

Поэтому у него и родились незаконнорождённые дети, Канна и Люси, от разных женщин.

'К тому же, сейчас он в разводе'.

Желанная стабильная власть уже была в её руках.

Так что пришло время завладеть следующим желанием. Человеческая жадность ведь безгранична.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Госпожа герцогиня, его высочество принц Аргон прислал гонца.

Лицо Лилиенны просияло.

Она приказала служанке скорее узнать, что там.

Через некоторое время служанка вернулась.

— Что передал мой брат?

— Местонахождение бывшего герцога Александра Адиса.

— Нашли?

— Да. Но это место…

Служанка замялась. Услышав название места, лицо Лилиенны скривилось.

— Что за чушь? Его там не может быть!

----------

Том 3 Глава 220

Александр Адис сейчас дома.

Услышав слова Аргона, Лилиенна покачала головой.

— Передай гонцу моего брата. Скажи, что он, кажется, потерял хватку, так что пусть придёт в себя.

* * *

Выйдя из кабинета Орсини, Канна пошла по коридору.

Вдруг она вздрогнула и остановилась.

— …Каллен.

В конце коридора, прислонившись к стене, стоял Каллен.

— Я ждал вас, сестра.

Его голос был зловеще покорным.

— Я провожу вас в вашу комнату.

* * *

— Сестра, выпейте бокал вина.

— Спасибо.

Он улыбнулся, присев на край стола.

— Вот отчёт о фрейлине Терезе, который вы просили.

Канна взяла бумаги и начала читать. И удивилась.

'Она была замужем?'

До брака с императором у Терезы был муж.

'Он погиб в результате несчастного случая, а после этого она вышла замуж за императора'.

Родилась и выросла в тихой деревушке, стала танцовщицей, вышла замуж за музыканта из той же труппы, через несколько лет овдовела, а вскоре после этого приглянулась императору и стала его фрейлиной.

— Если вам нужно, сестра, я снова унаследую титул главы семьи.

…Что?

Канна опустила бумаги. И повернула к нему голову.

— Ты знаешь, что это значит?

— Конечно.

— Орсини сейчас не отдаст титул добровольно. В такой ситуации есть лишь один способ унаследовать его.

— Смерть главы семьи.

Сказав это, Каллен наклонил бокал с вином.

— В любое время, сестра.

Он сейчас говорил о том, что убьёт своего брата.

— Придётся использовать довольно подлые методы, но разве убийство — это не всегда так? К тому же, вы ведь можете создавать различные виды ядов…

— Хватит, Каллен.

Канна резко прервала Каллена.

— Этого не будет. Больше даже не думай об этом.

Орсини был Адисом.

Адисом Александра.

Раньше — может быть, но сейчас она не хотела причинять вред тому, что принадлежало Александру.

И, конечно, Каллен не понял её чувств.

— Почему? Вы ведь ненавидели брата так, что хотели его убить?

Когда Канна собиралась ответить.

Тук-тук, раздался стук в дверь.

— Э-э, там.

В этот момент Канна едва не уронила бокал.

— М-м-можно войти?

Люси.

Конечно, она думала, что они встретятся, но она ещё не была морально готова.

— Если вам неудобно, я её прогоню?

Равнодушно спросил Каллен, и Канна покачала головой.

— Нет. Люси, входи!

Ровно через пять секунд дверь осторожно открылась.

Канна испытала настоящий шок.

Три года. Это очень долгое время для ребёнка. Канна невольно пробормотала:

— Ты так выросла.

— А-а, сестричка, вы стали ещё красивее. Вы п-п-похожи на богиню луны.

— Спасибо.

И наступила тишина. В неловком молчании Канна подбирала слова.

— Как ты жила всё это время?

— Да, да-а. А вы, сестричка?

— Хорошо. А как твоё здоровье? Ничего не болит?

— Я здорова. А вы, сестричка?

— Я тоже.

Канна на мгновение замялась, а затем раскинула руки.

— Иди сюда, Люси.

Люси, словно только этого и ждала, бросилась к ней. Канна крепко обняла маленькую девочку.

— Я так рада, что с тобой всё хорошо.

— И-и с вами тоже, сестричка…

Люси по-прежнему была хорошей девочкой.

Настолько хорошей, что ни о чём не спрашивала. И не упрекала.

— Расскажи, как ты жила всё это время, Люси.

— Я хорошо жила. Читала книги, ходила на уроки, выращивала цветы…

Так они некоторое время разговаривали с Люси.

Сколько времени прошло? Когда разговор уже подходил к концу, Люси осторожно сказала:

— Сестричка, там…

— Да?

— Я…

Люси, искоса взглянув на Каллена, крепко сжала подол юбки.

Каллен с самого начала молча наблюдал за ними.

— А, ничего.

— Что такое? Расскажи.

После нескольких уговоров Люси очень неохотно заговорила.

— Мама очень больна, в-вы не могли бы её посмотреть?

Канна на мгновение потеряла дар речи.

Кстати, она встречала её в прошлом.

Служанка Александра. Мать Люси, которая мыла тело Канны и натирала его сладкими ароматами.

— Конечно. Приведи её в особняк.

— Большое спасибо, сестричка.

Отправив Люси, Канну охватило странное чувство.

'А что случилось с той служанкой?'

Когда она видела их в прошлом, у них были самые что ни на есть сдержанные отношения господина и слуги.

Как такое могло произойти? В этот момент Каллен незаметно подошёл и сел на место, где сидела Люси.

— Удивительно.

— Что?

— Я впервые вижу, как вы суетитесь от смущения. Похоже, вы слабы к детям, сестра.

Суетилась? Канна склонила голову.

— Не знаю. Не уверена.

— Кстати, сестра.

— Да?

— Почему вы не сдержали обещание?

В какой-то момент улыбка исчезла с его лица, и проступила грубая дерзость.

— Я поверил, что вы вернётесь через неделю, и послушно ушёл.

— …

— Сколько ни ждал, вы не возвращались. Не написать ни одного письма — это слишком, не так ли, проклятая сестра.

От внезапно погрубевшего тона Канна нахмурилась. Это…

— …Рен?

При этих словах Каллен моргнул и снова вежливо улыбнулся.

— Что вы.

Очень быстрая смена настроения. Каллен, потирая виски, пробормотал:

— Простите. Я на мгновение запутался. Я иногда…

— …Я понимаю. Всё в порядке.

— Пожалуйста, забудьте то, что я только что сказал. Я рад, что вы благополучно вернулись, сестра.

— …

— Каждую ночь мне снились кошмары, что вы навсегда исчезли, но сегодня этому конец. Теперь я наконец-то могу вздохнуть с облегчением.

Лицо его при этих словах выглядело очень уставшим.

'Хотя, с его-то характером, он наверняка ждал, ничего не предпринимая'.

Канна знала. Что произойдёт, если Каллен не сдержится.

Канна на мгновение задумалась, а затем похлопала себя по колену.

— Приляг на минутку, Каллен.

— Да?

— Ты выглядишь уставшим.

Каллен, казалось, понял её слова с опозданием. Он с зачарованным видом прилёг на её колени.

И затаил дыхание.

Канна начала гладить его по голове, словно успокаивая ребёнка.

Канна, поглаживая его поседевшие волосы, думала:

'Каллен опасен'.

Он и раньше был таким, но сейчас стал ещё опаснее.

Наоборот, с Орсини, который был прост и прямолинеен, было проще. У него был несгибаемый характер, но он, по крайней мере, не строил тайных коварных планов.

'Каллен — полная противоположность. Он только внешне кажется покладистым, но что у него на уме, неизвестно'.

Поэтому нельзя терять контроль ни на мгновение.

И сейчас был момент, когда нужно было быть с Калленом доброй.

— Если в следующий раз случится что-то подобное, ты так же хорошо терпи и жди. Понятно?

Каллен не ответил.

Не мог ответить.

Он был полностью сосредоточен на своей голове.

Чувствуя каждое прикосновение, он закрыл глаза. И…

'Погоди-ка'.

Нет, этого не может быть.

'Он что, плачет?'

Юбка, на которой лежала его щека, начала намокать.

Канна изо всех сил старалась не обращать внимания на намокающую от слёз одежду.

Хлюп.

Но когда он шмыгнул носом, она больше не могла игнорировать.

— Каллен… почему ты плачешь?

— Простите.

Он с дрожью выдохнул и крепко зажмурился. Крупные слёзы посыпались градом.

— Мне стыдно перед вами, сестра. Я раньше совершил большую ошибку, а вы так по-доброму ко мне относитесь.

Хотя, это ведь тот, кто пытался запереть её на острове.

Думая так, Канна всё же немного смягчилась.

Волосы его поседели, как у старика, и он, лежа на её коленях и всхлипывая, выглядел очень жалко.

К тому же, он ещё и был не в себе.

— Перестань плакать. Не ребёнок же.

В этот момент Каллен одной рукой обнял её колени. И тихо прошептал:

— Лучше бы я умер прямо сейчас. Вот так, на ваших коленях, сестра…

— Хватит, хватит.

Канна крепко схватила Каллена за ухо. Каллен с заплаканным лицом поднялся.

— Лучше позови Рена.

— Нет. Вы пожалеете.

— Почему?

— Он будет вести себя так же грубо, как и раньше. Он в гневе искусает вам губы.

— …Тогда не надо.

Канна с отвращением махнула рукой. И сменила тему.

— Мне нужно встретиться с герцогом Валентино. Я хочу связаться с ним естественно, есть ли какая-нибудь вечеринка, на которой он будет?

Тогда он, вытирая мокрое лицо, спросил:

— Зачем вам вдруг встречаться с бывшим мужем?

— Есть что обсудить.

Каллен на мгновение задумался, а затем сказал:

— Тогда завтра пойдём в оперу. Герцог Валентино придёт на представление со своей невестой.

Его намерение, упомянув невесту, было очевидно, но Канна не обратила на это внимания.

— В оперу?

— Да. Это театр, который спонсирует фрейлина Тереза. Завтра открытие, и фрейлина разослала приглашения, так что будет много аристократов. Герцогиня Адис тоже завтра будет там.

Канна кивнула.

— Хорошо, так и сделаем.

Раз Лилиенна идёт, значит, велика вероятность, что и Аргон придёт.

Сильвиан, Чжухва, Аргон.

Похоже, это будет место встречи.

'В таком случае, нужно подготовиться'.

Отправив Каллена, Канна вышла из комнаты. Она собиралась пойти в лабораторию.

Несмотря на её отсутствие, лаборатория осталась нетронутой.

Канна, идя по коридору, погрузилась в раздумья.

'Фрейлина Тереза спонсирует театр?'

Фрейлина Тереза почти не вела светской жизни.

Женщина, которая до сих пор не устроила ни одного чаепития.

Спонсирует театр и рассылает приглашения аристократам?

'Фрейлина Тереза тоже, несомненно, Чёрный Апостол'.

Поэтому это представление может быть связано с Чёрными Апостолами. Может быть, там…

— А?

Внезапно повернув голову и посмотрев в окно, она замерла.

Окно, виднеющееся за окном.

Там горел тусклый свет.

'Почему там…'

В ту комнату Александр запретил входить…

В старой спальне, где остались следы Сонхи, горел свет.

Внезапно странное чувство дежавю накрыло её.

Когда это было?

Кажется, что-то подобное уже было.

В прошлом.

Тук-тук. Тук-тук.

Сердце бешено заколотилось. Опомнившись, Канна поняла, что бежит со всех ног.

Бах!

Наконец, добравшись до запретной комнаты, она, задыхаясь, распахнула дверь, и на неё обрушился ветер.

— Ах…

У окна.

Под грубо развевающейся занавеской стоял мужчина.

В этот миг всё остановилось, и, казалось, даже сердце перестало биться. Канна, не моргая, смотрела на эту сцену.

Сильный ветер утих, и вздувшаяся занавеска тихо опустилась.

В следующий миг высунулась большая рука. Она одним движением откинула занавеску, закрывавшую тело.

Наконец они встретились.

Растрёпанные рыжие волосы, а под ними — зелёные глаза.

Это был Александр Адис.

----------

Том 3 Глава 221

В тот миг, когда их взгляды встретились, дыхание Канны прервалось.

Это было очень странное чувство.

Словно она попала в какой-то момент из прошлого.

В тот самый миг.

Когда он, прислонившись к двери и опустив руки, склонил голову, а затем слегка приподнял её.

«То, что ты называешь старанием».

«Попробуй на мне».

Канна невольно прикрыла рот дрожащей рукой.

Внутри всё горело.

Жар, словно её пронзили раскалённым прутом, ощущение, пронзившее её в тот миг в прошлом, затуманило дыхание.

В этот момент Александр нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— …

— Разве ты не знаешь, что в эту комнату нельзя входить?

Канна сглотнула. С трудом проглотив обжигающий жар в горле, она открыла рот.

— Почему вы здесь?

— Это не твоё дело.

Он грубо отрезал.

И снова повернулся к окну.

— То, что ты меня здесь видела, знай только ты.

— …

— Уходи.

Она не ушла.

Наоборот, подошла ближе.

Шаг, ещё шаг.

По мере приближения она чувствовала, как напрягается его спина.

Александр снова повернулся и посмотрел на Канну.

— Ты не слышала, что я сказал уходить?

— Вы передали титул Орсини?

— Канна.

— Тогда как мне теперь вас называть?

Александр нахмурился.

Он, казалось, был озадачен тем, что Канна, не обращая внимания на его слова, приближается.

— Как мне вас называть?

Наконец Канна встала прямо перед ним.

Оказавшись перед мужчиной, который был намного выше неё, она почувствовала, как от его тела исходит странное напряжение, от которого задрожала кожа.

Кажется, она сошла с ума.

Она и не думала так поступать.

— Вы ведь мне не отец.

Она и не думала говорить такие слова.

Тело, рот, охваченные каким-то яростным жаром, двигались сами по себе.

Канна опустила голову. Она уставилась на его большую, поникшую руку, на ладонь с твёрдыми мозолями, а затем, словно околдованная, протянула свою.

За миг до того, как её рука коснулась его, он отступил.

— Что ты творишь?

Его голос был резким, как лезвие.

Подняв голову, она увидела, что он смотрит на неё строгим взглядом.

Взглядом опекуна.

В этот миг, словно по волшебству, жар спал.

Канна моргнула.

То, что переполняло её, готовое вот-вот взорваться, в одно мгновение рассеялось, как воздух. От этого опустошения у Канны открылся рот.

Это был не Алекс.

Не тот мужчина из холодной пещеры, которому она сама, приоткрыв его губы, капала противоядие капля за каплей.

Всю ту ночь разум мужчины был затуманен.

Но он иногда открывал глаза и каждый раз смотрел на неё мутным взглядом. Канна тоже молча встречала его взгляд.

Даже когда он снова медленно закрывал глаза, она не могла отвести взгляд.

Боясь, что его дыхание может в любой момент оборваться, она до самого забытья смотрела только на его губы. Только на эти губы.

Но мужчина перед ней был не тем Алексом.

Только тогда Канна поняла, что до смерти хотела встретить Алекса — того мужчину из прошлого, который принёс ей клубнику, который учил у неё буквы, который поклялся её защищать.

И вот она наконец встретила его.

Но это был не он.

Канна улыбнулась. Неважно. В конце концов, разница невелика.

— Алекс.

В этот миг его дыхание замерло. Они оба знали, что он замер.

— Вы ведь ждали, чтобы я вас так назвала?

Их взгляды встретились.

Дрожащие зрачки.

В этот миг, казалось, в мире остались только они двое. Время и пространство потеряли смысл.

Всё исчезло, и остались только они, помнящие друг друга.

Но это было лишь мгновение.

Александр опустил взгляд, а затем медленно поднял его.

Это были глаза-оболочки. В них остались лишь пустые слова.

Лишь выцветшее обещание, данное десятки лет назад.

— Да. Ждал.

Признал он спокойно.

— Всё случилось по-твоему. Я тебя защитил, а ты выжила.

Он говорил так, словно это случилось с кем-то другим.

— Так что на этом всё. Теперь живи своей жизнью. Мне больше нечего тебе дать.

— Погодите…

Он снова повернулся спиной. Казалось, он собирается выйти через окно.

Канна быстро схватила его за руку.

В этот миг, почувствовав сильное отторжение от прикосновения, Канна невольно отдёрнула руку.

Он на мгновение замер.

Его спина, затылок, плечи и спина, казалось, говорили.

Больше не подходи.

— Погодите. Погодите. Алекс, вы так и уйдёте?

— Говори правильно. Я твой отец.

В этот миг у неё чуть не вырвалось ругательство.

Какой ещё отец. Несусветная чушь!

Но, боясь, что он исчезнет, как ветер, она поспешно согласилась.

— Да, хорошо. Так что не уходите. «Живи своей жизнью», — разве наши отношения могут так закончиться?!

— А что тогда?

Пробормотал он, глядя в окно.

— Есть что-то большее?

— Это…

— Осторожнее со словами.

Сказал он тихо, но решительно, прерывая её.

— Твои слова привели меня сюда.

— …

— Так что осторожнее со словами.

«Защити меня».

«Тогда я, кажется, смогу тебя полюбить».

Эти слова звучали так отчётливо. Казалось, они звенели в ушах.

И у него, и у неё.

— Погодите, хорошо, но сначала посмотрите на меня. Говорите, глядя на меня.

— Нет. Больше…

В этот момент он замолчал.

И пошатнулся.

Сильно качнувшись, он быстро опёрся о стену, чтобы удержаться. Он схватился за лицо одной рукой и застонал.

Словно ему было больно.

— Алекс? Что с вами?

— …Не называй меня так.

Пробормотал он раздражённо и нахмурился. Его лицо было искажено болью.

— Так… меня.

Только тогда Канна поняла, что с его телом что-то не так.

От вида холодного пота на его крепкой шее её сердце упало.

— Нет, сейчас нельзя. Сейчас…

Пробормотал он, словно про себя. И тут же выпрыгнул из окна.

Канна отрешённо открыла рот.

Останавливать его было бесполезно.

Это было такое быстрое и ловкое движение, что никто не смог бы его остановить.

Словно он убегал от неё.

Она поспешно подошла к окну и посмотрела вниз, но…

Его нигде не было.

Канна медленно сползла на пол. Она закрыла лицо руками.

И поняла.

'Он в плохом состоянии'.

Вероятно, поэтому он и прячется.

— …Леди?

В этот момент Канна вздрогнула и подняла голову.

В комнату вошёл мужчина.

Это был Клод.

Он был удивлён не меньше Канны.

— Как вы здесь оказались, леди?

— Клод.

Канна искоса взглянула вниз. В его руке был флакон с лекарством.

Клод ведь племянник Селии.

Он пришёл передать лекарство Александру?

— Сэр Клод, вы знали, что он здесь?

Клод на мгновение замялся, а затем кивнул.

— Да. Вы, случайно, не встретились с ним?

— Да.

— Неудачное время.

Клод вздохнул и, опустившись на колени, посмотрел ей в глаза.

— Он не всегда здесь бывает, иногда возвращается.

— …Иногда?

— Да. Он приходит сюда, когда хочет отдохнуть. Похоже, вы как раз и встретились с ним в такой момент.

Отдохнуть?

Внезапно в её памяти всплыла та сцена.

Какой-то миг из прошлого.

Его образ, сидящего в кресле-качалке с разбросанными на коленях письмами. Его образ, мирно спящего, залитого бледным лунным светом.

Сцена, где яд даровал ему милосердный отдых.

— Леди, пожалуйста, сделайте вид, что ничего не знаете.

Решительно сказал Клод. Это было скорее наставление, чем просьба.

— И больше никогда не приходите в эту комнату.

— Его состояние сейчас неважное. Нехорошо, если его кто-то увидит.

Лицо Канны побледнело.

Всё было так, как она и предполагала.

— Клод, пожалуйста. Расскажите мне всё.

— Леди.

— Я могу его вылечить. Так что, пожалуйста. Прошу вас.

При этих словах Клод, казалось, колебался. Но вскоре, решившись, открыл рот.

— Он не спал уже двадцать семь лет.

Двадцать семь лет. От этой цифры у Канны перехватило дыхание.

Она знала, что он не может спать.

Она слышала, что после её рождения, в процессе её защиты, Чёрные Апостолы наложили на него проклятие бессонницы.

Она догадывалась, что это было давно. Лишь догадывалась.

Двадцать семь лет — перед этой конкретной цифрой Канна была ошеломлена.

— К тому же, он видит и слышит очень странные вещи. Поэтому он всегда говорил, что мир для него суетлив и шумен. Что он давно не чувствовал тишины…

Клод, замолчав, протянул флакон с лекарством.

— Поэтому он принимает это лекарство. Оно помогает ему отдохнуть.

Он не сказал, что это яд.

Может, он и не знает.

Это неважно. Было ясно, что это лекарство необходимо Александру.

Ни один человек не смог бы прожить двадцать семь лет без сна и остаться в здравом уме.

— Но из-за побочных эффектов от длительного приёма лекарства у него иногда смешиваются воспоминания.

— Смешиваются воспоминания?

— Да. К счастью, это временное явление, но иногда он на очень короткое время теряет недавние воспоминания и возвращается в молодость.

— …

— …В те времена, когда его отношения с вашей матерью были хорошими.

Канна с пустыми глазами опустила голову.

Времена, когда его отношения с Сонхи были хорошими.

Это был тот миг, когда Канна была рядом с ним.

----------

Том 3 Глава 222

Закончив разговор с Клодом, Канна спустилась в подземную лабораторию.

‘Нужно срочно что-то предпринять’.

Александр был на пределе.

Просто чудо, что он до сих пор держался.

Если его разум окончательно рухнет…

‘Нет’.

Такого ни за что не случится. Потому что я его вылечу.

‘Сперва нужно выяснить, что это за проклятие’.

Как раз завтра приедет Чжухва вместе с Сильвианом. В театр, который спонсирует фрейлина Тереза.

А Чжухва — Чёрный Апостол.

Тук. Тук. Канна села на стул и забарабанила пальцами по столу.

‘Если использовать Чжухву, можно будет выйти на след Чёрных Апостолов’.

В это же время Лилиенна лежала на кровати, погружённая в раздумья.

Может, это из-за возвращения Канны? Всплыли воспоминания, о которых она давно позабыла.

Канна, безответно влюблённая в Сильвиана Валентино. Канна, что неотступно его преследовала.

Канна, которой отказали в первой брачной ночи.

И все светские дамы, что насмехались над ней.

‘Конечно, я тоже смеялась’.

Но теперь, оглядываясь назад, разве она сама не в том же положении?

‘Если слухи о том, что мне отказали в первой ночи, распространятся, все будут смеяться надо мной’.

При этой мысли вся её прежняя беззаботность разом улетучилась.

Может, она расслабилась, потому что достигла заветной цели всей своей жизни — стала хозяйкой герцогского дома?

В последнее время Лилиенна стала слишком беспечной.

‘Да. Нельзя же вечно это так оставлять’.

Раз уж она решилась, нечего было и колебаться.

С помощью служанки Лилиенна приняла ванну и нанесла на каждый уголок своего тела духи с эффектом афродизиака.

Завершив все приготовления, она направилась в спальню Орсини.

— Господин сейчас спит.

Услышав слова рыцаря-телохранителя, Лилиенна пожала плечами.

— Я пришла, чтобы лечь спать вместе с ним.

Рыцарь послушно отступил.

Лилиенна фыркнула, открыла дверь и вошла. И тут же нахмурилась.

‘Он что, пил?’

В нос ударил сильный запах виски.

‘С тех пор как он унаследовал титул, я ни разу не видела, чтобы он пил…’

Щёлк. Закрыв за собой дверь, она на цыпочках вошла в комнату. Орсини спал, сняв рубашку.

При виде его чувственного тела на губах Лилиенны заиграла улыбка.

Глава дома Адис. Мужчина, которому не было равных в боевых искусствах.

И такое сокровище — её муж. Она невольно довольно улыбнулась.

Орсини Адис был величайшим трофеем, который Лилиенна заполучила за всю свою жизнь.

‘А это что такое?’

Внезапно её взгляд упал на прикроватный столик. Это похоже на пузырёк с лекарством? И в этот момент…

Орсини резко открыл глаза.

Взгляд его был расфокусирован. Словно… он видел галлюцинацию.

— …на?

…Что?

С лица Лилиенны исчезло всякое выражение.

Что он сейчас сказал?..

— Канна.

Вот это она расслышала отчётливо.

Лучше бы она этого не слышала.

И тут взгляд Орсини сфокусировался.

Его беззащитно-расслабленное лицо постепенно леденело.

Он узнал её.

Наступила тишина.

Они молчали.

Но оба всё поняли. Что их поймали. Что их раскусили.

Наконец Орсини произнёс:

— Вон.

Лилиенна развернулась.

И, словно спасаясь бегством, выскочила из комнаты.

Она бежала не разбирая дороги. Ворвавшись в свою спальню, она рухнула на кровать.

Что она только что видела?

Что она только что слышала?

— Канна.

Только это слово.

Но и его было более чем достаточно.

Сомнений быть не могло.

— Орсини Адис, ты…

Она знала, что он страдает от безответной любви. Знала, но…

Чтобы объектом его чувств была Канна!

Некоторое время Лилиенна была в полном шоке.

Когда же потрясение прошло, его сменила всепоглощающая ярость.

‘Вот же скотина’.

Так значит, мой муж — животное, возжелавшее собственную сестру.

Такое существо. Такое грязное!.. Лилиенна сглотнула подступившую ярость.

Но ничего не поделаешь.

Он её муж. Её источник власти. Каким бы грязным он ни был, она и не думала его упускать.

А значит, нужно убрать Канну.

Как можно скорее, ни дня промедления.

— Рыцарь, у меня к тебе просьба.

Лилиенна позвала своего рыцаря. Это был её старый телохранитель, которого она привезла с собой из императорского дворца.

— Мне нужно немедленно отправить весточку брату Аргону. Передай ему это письмо.

— Слушаюсь.

— Сумеешь вернуться до рассвета?

— Сделаю всё возможное.

— Ха-ха-ха!

Аргон разразился смехом.

— Ах, сейчас умру от смеха!

Она так срочно его искала, а тут такие весёлые новости.

— Ну и дела. Орсини Адис, этот жалкий дурак. Как он вообще собирается жить, если не может контролировать свои чувства?

Мало того что стал наркоманом, так ещё и позволил жене себя застукать. Он цокнул языком.

И на мгновение задумался.

Что же делать?

‘А не закрутить ли мне интригу поинтереснее?’

Он достал шкатулку. Внутри ровными рядами лежали десятки пузырьков с лекарством.

Так называемое любовное зелье.

Лекарство, созданное специально для Сильвиана.

Чтобы Чжухва смогла пробиться в неприступное сердце Сильвиана Валентино.

Чтобы они разделили ложе и зачали дитя.

Лекарство было создано для того, чтобы произвести на свет ребёнка, в жилах которого текла бы кровь двух миров, — иными словами, жертву, способную разрушить барьер между мирами.

‘Правда, из-за побочных эффектов мы его ещё не использовали…’

Чжухва отказывалась применять зелье из-за побочных эффектов, проявлявшихся в одном случае из десяти.

‘Пожалуй, подарю его Лилиенне’.

Это будет последний подарок от старшего брата.

‘Всё решится, если Орсини влюбится в тебя.

Это любовное зелье.

Обычному человеку хватит и капли, но на Орсини придётся потратить около пяти пузырьков.

После приёма он влюбится в первую женщину, которую увидит.

Эффект временный, так что придётся давать его регулярно’.

Любовное зелье?

Если бы его дал не Аргон, она бы ни за что не поверила. Разве такие вещи бывают не только в сказках?

‘Может, это сделали алхимики, использующие магические камни?’

Она не могла бездумно давать Орсини непроверенное средство.

‘Орсини — мой муж. Что, если из-за побочного эффекта пострадает его здоровье или рассудок…’

Тогда титул перейдёт к другому здоровому кровному родственнику.

Например, к Каллену Адису.

‘Этого не будет. Я с таким трудом получила место хозяйки герцогского дома!’

Она не могла рисковать этим местом ради опасной авантюры.

Тогда что же делать? Ответ нашёлся быстро.

‘Можно провести эксперимент’.

На Канне.

‘К тому же, если Канна влюбится в другого мужчину, всё сложится как нельзя лучше’.

Лилиенна позвала служанку и протянула ей пузырёк.

— Сегодня утром я буду пить чай с Канной. Подмешай это ей в чашку.

Такой приказ стал возможен лишь потому, что эта служанка была её верной помощницей, привезённой из императорского дворца.

— А после этого приведи какого-нибудь слугу. Конюх подойдёт.

— Да, я вас поняла.

Чем ничтожнее будет мужчина, тем лучше.

Тогда чувство неполноценности у Орсини только усилится. Возможно, осознав, что он хуже старого конюха, он откажется от своей любви.

‘Орсини Адис, ты должен радоваться, что у тебя такая жена’.

Она собственными руками покончит с его безумной любовью.

Ведь Орсини был её драгоценным трофеем.

План шёл гладко. Через несколько часов она пригласила Канну и они пили чай.

Но вот в чём проблема…

‘Почему она не пьёт!’

Эта девчонка, Канна, не пьёт чай!

Она точно видела, как та сделала глоток, но уровень чая в чашке не изменился.

То есть, она лишь делает вид, что пьёт.

‘Неужели догадалась?’

Нет, быть того не может. Утечки информации быть не должно.

Пока Лилиенна с тревогой наблюдала за ней, Канна боролась с накатывающей усталостью.

‘Умираю, как спать хочется’.

Канна, как и Лилиенна, не сомкнула глаз ни на минуту.

Она всю ночь провела в лаборатории, готовясь к сегодняшнему дню.

‘Хорошо хоть, что еле-еле успела всё закончить’.

Канна, сдерживая зевок, подняла чашку.

Так хотелось отдохнуть, и почему её пригласили именно сейчас…

Канна лишь сделала вид, что пьёт чай.

Эта привычка у неё осталась с тех пор, как три года назад её едва не убил наследный принц Кресент.

— Вы выглядите уставшей. Не выспались?

— Да. Наверное, из-за смены обстановки, всё кажется таким непривычным.

— Ох, так не пойдёт. Ведь это же дом Канны.

Лилиенна встала и подошла к окну. Затем она подняла стоявшую на подоконнике вазу.

‘Что она делает?’

Канна с подозрением следила за спиной Лилиенны.

‘Что она там копошится?’

Но когда Лилиенна снова обернулась, выражение её лица было невозмутимым. Она подошла с вазой в руках.

— Вам не нужно чувствовать себя чужой. Устраивайтесь поудобнее.

Медленно обойдя Канну, она встала у неё за спиной.

‘Что за фокусы?’

Что она вообще задумала?..

— Может, займёмся чем-нибудь вместе? Я вот в последнее время увлеклась икебаной.

С этими словами она замерла позади неё.

— Я сама составила эту композицию… Ой!

Хлюп.

Холодная вода обрушилась ей на макушку. Она стекла по всему лицу и намочила плечи.

— Боже мой. Что же это я! Простите.

Канна откинула мокрую чёлку и спокойно произнесла:

— Что это за выходка?

В тот миг, как она заговорила, капля воды, которую она не успела стереть, соскользнула ей в рот.

Увидев это, Лилиенна пожала плечами.

— Простите. Рука соскользнула.

Лилиенна едва сдержала смех.

Получилось.

На всякий случай она добавила оставшееся зелье в вазу, и несколько капель только что попали Канне в рот.

‘Теперь осталось дождаться конюха…’

Именно в этот момент раздался стук в дверь. Пришёл!

— Входите!

Дверь распахнулась.

Лилиенна, лучезарно улыбаясь, обернулась. И застыла.

Это был Каллен Адис.

Лилиенна поспешно перевела взгляд на Канну. Если она сейчас увидит Каллена!..

— …!

Но Канна уже смотрела на Каллена.

Немного растерянным взглядом.

----------

Том 3 Глава 223

— Сестрица, почему ты в таком виде?

Каллен свирепо уставился на Лилиенну.

— Это вы сделали, герцогиня?

— …Это была случайность.

— Случайность? Что за случайность может привести к тому, что человеку выливают воду в лицо?

Пока Лилиенна не находила слов, Канна поднялась.

— Хватит, Каллен. Пойдём.

С этими словами она схватила Каллена за руку и вышла.

Оставшись одна, Лилиенна рухнула на диван.

‘Что же делать?’

Канна увидела Каллена.

Если из-за этого братья начнут драться за одну женщину…

Но Лилиенна покачала головой.

Да нет, быть того не может. Каллен и бровью не поведёт. Скорее, ему станет противно.

‘Если Канна начнёт к нему липнуть, он с холодным лицом её отошьёт. А может, даже вышвырнет из поместья’.

Так даже лучше.

Скоро они отправятся в оперу.

Раз уж Канна сказала, что пойдёт с Калленом…

‘Похоже, меня ждёт зрелище поинтереснее спектакля’.

Несколько часов спустя Канна вместе с Калленом направлялась в оперный театр.

— Сестрица, прошу вас, выходите.

Но Канна не двинулась с места.

— Я тут ненадолго отлучусь по делам. Иди вперёд.

— По делам? Что за дела?

Канна усмехнулась и приложила указательный палец к губам.

— Женские секреты.

Потеряв дар речи, Каллен послушно вошёл в театр.

Отправив даже кучера в комнату отдыха для слуг, Канна стала неторопливо ждать.

Спустя некоторое время, когда представление, по-видимому, началось, вокруг осталась только Канна.

Она тихонько выскользнула и открыла багажное отделение кареты.

Там, свернувшись калачиком, сидел человек.

‘Сколько ни смотрю, а всё никак не привыкну’.

Настолько одинаковое со мной лицо.

Канна обратилась к кукле, свернувшейся в багажнике:

— Ты ведь знаешь, что и как нужно делать?

Кукла Канны кивнула.

Отдав кукле несколько распоряжений, Канна вошла в здание театра.

— Простите…

— Да, чем могу помочь?

Сотрудник ответил ей с доброй улыбкой на лице. Её охватило чувство вины.

— Простите.

— Что?

Канна помедлила, а затем подняла флакончик с духами, который сжимала в руке.

Пшик!

В тот миг, как брызги попали ему в лицо, с лица сотрудника исчезло всякое выражение.

Аромат, который она создавала всю прошлую ночь.

Гипнотический аромат.

— Сестрица, где вы пропадали всё это время?

Каллен проверял карманные часы.

— Представление уже началось, а вас всё не было, я волновался.

— Да, прости. Дела затянулись.

— Вечно вы чем-то заняты, сестрица.

Она задержалась, потому что обрызгивала гипнотическими духами всех сотрудников, ответственных за ложи.

Канна со вздохом опустилась на мягкий диван.

‘Вот и всё, подготовка завершена’.

Эффект продлится около полудня.

А когда они очнутся, то ничего не будут помнить.

Если всё пойдёт по плану, она сможет выйти на след Чёрных Апостолов.

А тогда и проклятие Алекса…

Мысль оборвалась.

‘Странно’.

Канна искоса взглянула на Каллена.

Она думала об этом ещё по дороге в карете.

‘Почему он сегодня такой красивый?’

Каллен сидел, закинув ногу на ногу и удобно откинувшись на спинку дивана.

Его длинные, вытянутые ноги и щиколотка, видневшаяся из-под брючины, выглядели странно притягательно.

Неужели щиколотка — это настолько чувственная часть тела?

‘…О чём я сейчас думаю?’

Просто нелепо.

Испытывать такие чувства к Каллену.

Но ещё нелепее было то, что, понимая всю странность происходящего, она не могла отвести от него взгляд.

Её взор переместился на его руку.

Большая кисть с проступающими толстыми венами, длинные, но изящные пальцы.

Канна знала, каковы на ощупь кончики его пальцев.

Твёрдые от мозолей, очень приятные…

‘Хватит’.

Канна крепко зажмурилась. И трезво оценила ситуацию.

Сейчас она была не в себе.

Как и загипнотизированные сотрудники, она находилась под чьим-то влиянием.

‘Тогда что это?’

Кто-то манипулирует моим сознанием? Когда? Как?

Интуиция подсказала ответ.

‘Лилиенна’.

А я-то думала, зачем она с утра устроила этот странный спектакль…

‘Она подмешала в воду из вазы приворотное зелье?’

Нет. Это был не афродизиак. Чувства были не просто возбуждающими.

Каллен казался ей любимым.

Создать зелье, вызывающее такие чувства, мог не каждый. Для этого наверняка требовались особые ингредиенты.

Например, кровь Чжухвы.

— Странно.

Услышав голос, Канна вздрогнула и широко раскрыла глаза.

Каллен незаметно придвинулся вплотную и наблюдал за ней.

От его пронзительного взгляда сердце забилось как сумасшедшее. Лицо вспыхнуло.

— Сестрица.

— …Да?

— Вам нехорошо?

Канна помолчала, а затем сухо ответила:

— У меня небольшой жар. Кажется, я съела что-то не то.

— Съели что-то не то?

Канна кивнула. Как ни странно, в этот момент ей совсем не хотелось обманывать Каллена, и она высказала свои истинные мысли.

— Да. Кажется, в воде, которой меня облила Лилиенна, что-то было.

— А-а.

Каллен был очень догадлив. Особенно в том, что касалось Канны.

— Похоже, она дала вам нечто, отчего тело горит, дыхание сбивается, а вы смотрите на меня таким томным взглядом.

Он озорно улыбнулся и наклонился. И прошептал ей на ухо:

— Поэтому вы так разгорячились?

Ш-ш-ш!

Перед ними опустился занавес. В одно мгновение их отгородило от внешнего мира.

Это Каллен потянул за шнур и опустил штору.

В следующее мгновение Каллен коснулся губами шеи Канны. От влажного прикосновения, втягивающего кожу, Канна затрепетала.

— Ну как?

Его губы медленно прошлись по её шее и наконец коснулись щеки.

— Похоже, вам нравится.

Каллен легонько прикусил мочку её уха и томно прошептал:

— Доставить вам ещё большее удовольствие?

Тем временем Орсини не мог сосредоточиться на сцене.

С самого начала представления его взгляд был прикован к ложе Канны и Каллена.

Почему они опустили штору?

То, что происходит в ложе за занавесом, было очевидно.

Пылающие страстью любовники часто предавались там любви.

‘Решил умереть от руки Канны, совсем с ума сошёл’.

Наверняка сейчас Канна влепила ему пощёчину. Или же он попал под обстрел её змеиного языка.

Орсини верил в это.

Но для такого штора была опущена слишком долго…

‘Только не говорите, что этот ублюдок’.

В голове Орсини проносились всевозможные сценарии. Внутри всё закипало от ярости. Кулак, лежавший на подлокотнике дивана, то сжимался, то разжимался.

Пока он мучился в догадках…

‘Похоже, зелье подействовало как надо’.

Лилиенна, наблюдавшая за их ложей, тоже всё поняла.

Ложа, закрытая шторой. То, что там происходит, было очевидно.

‘Но неужели сэр Каллен поддался соблазну Канны?’

Оба брата сходят с ума. Лилиенна наклонилась и прошептала Орсини на ухо:

— Знаешь что? Прошлой ночью я видела в коридоре нечто странное.

При этих словах на неё метнулся огненный взгляд Орсини.

— Что.

— Твоя сестра целовалась с твоим братом.

Конечно, это была ложь.

— Судя по всему, и сейчас они творят непотребство. Боюсь, как бы не поползли слухи. Хоть она и сводная сестра, но они ведь росли вместе с детства.

В этот момент.

Штора в ложе Канны и Каллена, так долго остававшаяся закрытой, резко распахнулась.

‘Их нет?’

Там был лишь сотрудник, убирающий пустые места. Они исчезли.

— Раз они ушли посреди представления, то всё ясно.

Лилиенна вызывающе улыбнулась и насмешливо бросила:

— Наверное, переместились туда, где смогут остаться наедине.

Орсини не ответил.

Он лишь смотрел почерневшими от ярости глазами на пустую ложу, где они сидели.

Сколько времени прошло? Он резко вскочил.

— Я пойду первым.

Бросив эти слова, он исчез, словно ветер.

‘Идёт их искать’.

Наверняка этот зверь выследит их и застанет на месте преступления.

Найдёт, увидит и будет шокирован.

Как он выдержит, увидев, что женщина, которую он безответно любит, кувыркается с его братом?

‘Может, даже драка разразится’.

Неужели…

‘Он же не убьёт его?’

----------

Том 3 Глава 224

— Неудобно? — прошептал Каллен, поправляя растрепавшиеся волосы Канны.

— Пойдём в более уединённое место?

Орсини шёл быстрым шагом.

Всю дорогу он твердил себе, что этого не может быть.

«Твоя сестра целовалась с твоим братом».

Ложь. Наверняка это была просто язвительная насмешка над его безответной любовью.

Канна не могла так поступить.

Она же так ненавидит Каллена.

Она до смерти ненавидит Каллена, ненавидит Адисов, и с таким, как он…

Шаги Орсини резко замерли.

В пустом коридоре, далеко впереди, виднелся мужчина с белоснежными волосами.

Каллен.

Каллен страстно целовал какую-то женщину.

Орсини с бесстрастным лицом наблюдал за этой сценой.

Рука Каллена мягко надавливала на поясницу женщины. Медленно она скользнула вверх и зарылась в её длинные волосы.

В эти гладкие чёрные волосы.

Затем он подхватил женщину на руки и спустился по лестнице.

Спустя мгновение Орсини развернулся. И пошёл обратно той же дорогой, которой пришёл.

Сколько он так шёл?

Орсини снова остановился.

Кончики его пальцев мелко дрожали.

Судорога быстро распространялась по телу. Предплечье свело, и оно вывернулось с хрустом.

Он стиснул зубы и схватился за сведённую руку. На лбу мгновенно выступил холодный пот.

Начинался припадок.

«Если бы это была моя сестра, я бы сперва использовал зелье на Канне».

Чжухва вспомнила слова Аргона.

Он предсказал, что его подозрительная сестра Лилиенна сперва испробует зелье не на своём муже, а на ком-то другом.

И что она использует его на Канне Адис, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.

«Вот увидишь. Дом Адисов развалится на куски из-за одной женщины».

‘Лилиенна уже использовала это зелье на Канне?’

Ложа Канны и Каллена. Штора, опущенная в самом начале представления, до сих пор не поднималась.

Было очевидно, что там сейчас происходит.

‘Животные. Что они творят в таком месте?’

Чжухва искоса взглянула в сторону.

Там сидел мужчина с серебристыми волосами.

Сильвиан, наблюдавший за сценой, походил на надменного бога. Элегантный и недосягаемый, словно всевышний, взирающий на землю.

Если использовать на нём это зелье, он тоже станет таким?

Как Канна за той шторой?

Превратится в животное, не различающее ни времени, ни места, не думающее о последствиях? Щёки Чжухвы залились румянцем. Она никак не могла представить себе Сильвиана Валентино, потерявшего контроль от желания.

Именно поэтому ей хотелось это увидеть. Отчаянно хотелось.

‘Но это зелье ещё не доработано’.

Очень редко, но примерно в одном случае из десяти возникал побочный эффект.

И побочный эффект был довольно серьёзным, поэтому, пока его не устранят, она не могла использовать зелье на Сильвиане.

‘Так что пока придётся довольствоваться этим’.

Чжухва с трепетом смотрела представление вместе с Сильвианом. Хотя, по правде говоря, она была так занята, украдкой разглядывая его лицо, что на саму оперу почти не смотрела.

— Прошу прощения.

Сколько времени прошло?

К Сильвиану подошёл сотрудник и протянул ему записку.

— Одна леди просила передать это его светлости герцогу Валентино.

В этот момент донёсся сладкий аромат.

‘Этот запах…’

Духи, названные в честь Канны. Самые популярные духи в империи.

‘Надушить записку духами?’

Намерение было очевидным, и Чжухва почувствовала раздражение. Кто её послал? Не успела она подсмотреть в записку, как Сильвиан поднялся.

— Я ненадолго отлучусь.

— Что? Н-но, ваша светлость…

— Прошу прощения.

Сильвиан быстро вышел.

Чжухва растерянно смотрела ему вслед.

‘Он только что ушёл, получив записку от женщины?’

Существует женщина, способная его вызвать?

Неужели это Канна?

‘Нет. Быть того не может’.

Канна сейчас должна быть под действием зелья. Поэтому и штора…

Штора была открыта.

И там никого не было.

‘Когда они исчезли?’

Её охватило непреодолимое желание немедленно броситься за Сильвианом, но она сдержалась.

Ждала. Терпела.

Но он не возвращался.

В конце концов, Чжухва больше не смогла сдерживаться.

Она резко вскочила с места.

Поспешно открыв дверь, она столкнулась с сотрудником. Тем самым, что передал записку.

— Кто передал эту записку?

— Что?

— Я о записке, которую передали его светлости герцогу Валентино. Как выглядела та женщина?

Сотрудник с отсутствующим видом ответил:

— У неё были чёрные волосы и чёрные глаза.

Так и знала, это Канна!

— Куда пошёл его светлость герцог?

— Он ушёл вместе с той леди.

— Куда? Куда они пошли?

— Они попросили проводить их в место, где можно остаться наедине. Поэтому я проводил их в комнату отдыха в конце подземного коридора…

Не дослушав до конца, Чжухва оттолкнула сотрудника и поспешно развернулась.

‘Лестница, где же лестница?’

К счастью, она быстро нашлась.

Лестниц, ведущих в подвал, было несколько, так что долго искать не пришлось.

Скорее всего, Канна сейчас под действием того зелья.

В обычном случае она должна была влюбиться только в первого мужчину, которого увидит после приёма.

Но при побочном эффекте она влюблялась во всех встреченных мужчин без разбора.

‘Что, если у Канны проявился побочный эффект?’

Она увидит Сильвиана, влюбится в него, начнёт липнуть и соблазнять?

‘Нет, всё в порядке. На него ничего не действует’.

Сколько она ни соблазняла его, будучи в теле Канны, он и взгляда на неё не бросил.

Даже когда она голая на него кидалась, он и бровью не повёл.

Так что он не поддастся и сейчас. Не может быть, чтобы он поддался…

Хрясь!

Наконец добравшись до двери, Чжухва грубо распахнула её.

— …Что это?

На диване лежала Канна. Её грудь была наполовину обнажена.

— Ты кто такая? — нахмурившись, Канна потянула на себя одежду.

Чжухва пристально смотрела на неё. Растрёпанные чёрные волосы. Наполовину стёртая помада. Помятое платье. Туфли, валяющиеся под диваном…

— Ты ищешь его светлость герцога? — усмехнулась Канна, поправляя растрёпанные волосы. — Он только что ушёл, не встретила?

…

— Видимо, он пошёл по другой лестнице. Похоже, вы разминулись.

…

— А он потрясающий. Не зря так красив.

С этими словами она улыбнулась.

— Впрочем, теперь ты и сама это хорошо знаешь. Или всё ещё нет?

В этот миг её разум словно заледенел.

Она ничего не слышала.

Не могла ни о чём думать.

Она лишь последовала инстинкту.

Протянула руку. Нащупала. Что-то попалось. Твёрдое и гладкое.

Подняла. Подошла ближе.

— Ч-что ты делаешь?

Не прощу.

— Положи это! Ты сейчас!

Не прощу.

— А-а-а!

Дзинь!

Ха, ха. Чжухва тяжело дышала, задыхаясь. Всё её тело била дрожь.

Она посмотрела на упавшую Канну, затем перевела взгляд вниз.

— …Ах.

Фарфоровая ваза разлетелась на мелкие осколки.

Только тогда, осознав, что натворила, Чжухва вздрогнула и выронила осколок.

‘Я… я Канну…’

Убила?

Она поспешно закрыла дверь. Из груди вырывались прерывистые, тяжёлые вздохи.

Конечно, она хотела её убить.

Потому что та заслуживала смерти.

Но не так внезапно, без всякого плана!

‘Ч-что же делать?’

Чжухва рухнула на пол и закрыла лицо руками.

‘Что делать’.

Если её поймают, если Сильвиан узнает.

‘Нет. Нет’.

Может, так даже лучше.

Ведь кровь Канны очень полезна.

Так что, если отнести её в убежище Чёрных Апостолов, в лабораторию.

‘Да, так и нужно сделать!’

При этой мысли в её охваченном тревогой сердце затеплилась надежда.

Чжухва осторожно подняла осколок вазы и уколола палец.

— Хнык, больно…

Всхлипывая, она начертила магический круг.

Это был круг для отправки сообщения её покровителю.

‘Конец подземного коридора, комната отдыха, Канна без сознания. Может, даже мертва.

Лучше отнести её в лабораторию. Пришлите апостолов на помощь. Как можно скорее’.

— Вы в порядке?

Пока Орсини, прислонившись к стене, пытался перетерпеть припадок, к нему подошёл сотрудник.

— Позвать лекаря?

Лекаря?

С губ Орсини сорвался самоироничный смешок.

Бесполезно. Эту проклятую лихорадку никто не мог излечить.

К счастью, припадок постепенно утихал. Успокоив дыхание, он спросил у сотрудника:

— Ты знаешь, куда пошла леди из дома Адис?

— Что?

— Я о черноволосой женщине.

Эти слова послужили сигналом, и сотрудник с отсутствующим взглядом ответил:

— Она попросила проводить её в место, где можно остаться наедине. Поэтому я проводил её в комнату отдыха в конце подземного коридора…

Ха.

С губ Орсини сорвался смешок.

Он прошёл мимо сотрудника. Быстро спустился по ближайшей лестнице.

Он знал.

Эта женщина. Она с самого начала ни в грош не ставила мужчин.

То своевольно игнорировала, то использовала, то бросала, то подбирала.

Она была из тех, кто использует людей как инструменты по мере необходимости.

Так что, возможно, и на этот раз она просто использует Каллена.

Но почему Каллен?

Сейчас ведь я куда полезнее этого парня.

С каждым шагом его глаза наливались кровью.

Наполовину от ревности, наполовину от ярости.

Пусть он станет помехой, ему было всё равно. Сейчас в его голове была лишь одна мысль — раздробить Каллену челюсть.

Хрясь, он распахнул дверь.

Но там никого не было.

Он примерно этого и ожидал, ещё когда подходил к двери.

Уже ушли в другое место? Или…

‘Запах крови’.

В воздухе витал запах крови. Свежей, пролитой совсем недавно.

Он осмотрелся.

В комнате всё было чисто и опрятно. Ни следов крови, ни каких-либо признаков того, что здесь кто-то был.

В этот момент его взгляд упал на одинокий волосок, лежавший на полу.

Чёрный волос.

Он поднял его и рассмотрел.

‘Это не волос Канны’.

Однажды ему довелось прикоснуться к волосам Канны.

Когда она пыталась его убить, отравив.

Он до ужаса отчётливо помнил всё, что произошло в тот момент.

Когда Канна коснулась его губ своими, его рука зарылась в её волосы.

Он ясно помнил то ощущение — гладкие и нежные, как шёлк.

Но этот чёрный волос был слегка вьющимся.

‘Тогда чей он?’

Внезапно он вспомнил слова Канны.

Что невеста Сильвиана Валентино, Чжухва, — Чёрный Апостол.

У той женщины тоже были чёрные волосы.

‘Неужели…’

----------

Том 3 Глава 225

— Я же сказала, хватит!

Шлёп!

Получив пощёчину от Канны, Каллен наконец отступил.

— Подлый ублюдок, воспользовался тем, что я под действием зелья, и вытворяешь такое? Ты просто ничтожный мусор!

От потока оскорблений глаза Каллена начали краснеть.

— Я виноват.

С этими словами он, роняя крупные слёзы, опустился перед ней на колени.

— Накажите меня. Я с готовностью приму любое наказание.

Канна свирепо смотрела на Каллена. Лицо её выражало страшный гнев, но…

‘Чёрт, сердце так колотится!’

Его влажные глаза, покрасневшие щёки, взгляд снизу вверх — всё это было так соблазнительно, что ей хотелось немедленно обнять его и осыпать поцелуями.

‘С ума сойти. Почему эффект такой сильный?’

Действие зелья, которое подмешала Лилиенна, было ужасающим.

Всего несколько капель попали в рот, а эффект был такой силы.

‘Нет, нужно взять себя в руки’.

Она уже и так слишком поддалась.

Если и дальше оставаться под властью зелья, весь план пойдёт насмарку.

Канна, подавляя желание обнять его, сказала:

— Возвращайся в поместье. Иди и смирно пиши покаянное письмо.

— Нет. Этого недостаточно.

— Что?

— Назначьте мне более суровое наказание. Я буду ждать вас с плёткой, как раньше.

‘Вот же псих’.

Отправив Каллена, Канна приступила к плану, о котором на время забыла.

Она послала записку Сильвиану.

И предусмотрительно сбрызнула её духами «Канна», которые принесла с собой.

Это было сделано для того, чтобы посеять тревогу в душе Чжухвы.

‘Мне нужно кое-что вам сказать. Пожалуйста, приходите на балкон. — Канна’.

Ожидая Сильвиана на балконе, Канна думала о Чжухве.

О Чжухве, у которой она всё отняла.

О Чжухве, которая из-за этого пыталась её убить.

Что, если у неё на глазах отнимут ещё и Сильвиана?

‘Она потеряет рассудок и попытается меня убить’.

Но в одиночку она не сможет справиться с последствиями, поэтому обратится за помощью к Чёрным Апостолам, а те, чтобы использовать её кровь, заберут её в своё убежище.

Для этого Сильвиан должен прийти сюда.

Только тогда Чжухва попадётся на удочку.

‘Сильвиан, пожалуйста, приди хоть раз’.

Только так она сможет узнать, где находится убежище Чёрных Апостолов, и добыть нужные сведения.

‘Только так я смогу вылечить Алекса’.

В этот момент.

Дверь на балкон открылась.

‘Пришёл!’

Канна с глубоким облегчением обернулась.

К ней приближался мужчина с серебристыми волосами.

В тот миг, как их взгляды встретились, плечи Канны невольно напряглись.

Это была неизбежная реакция человека с развитым чувством прекрасного.

‘Как этот человек с годами становится всё…’

Кхм. Канна прокашлялась. На мгновение она была ошеломлена, но это быстро прошло.

Сильвиан пришёл.

Теперь Чжухва попадётся в ловушку, и её куклу заберут в убежище Чёрных Апостолов.

Всё пойдёт как по маслу.

Если не возникнет непредвиденных обстоятельств.

— Давно не виделись, ваша светлость.

— Канна.

Сильвиан ответил на приветствие улыбкой.

— Спасибо, что пришли.

— Не стоит благодарности. Я и сам хотел непременно с вами встретиться.

Сильвиан, со мной?

Канна склонила голову набок.

— Зачем?

— Разве это не вы?

— …Что?

— Женщина, с которой я прожил семь лет, разве это не вы?

Губы Канны приоткрылись.

Что сейчас говорит Сильвиан?..

— Это правда, что вы с Чжухвой поменялись телами?

Приближаясь к убежищу, Чжухва почувствовала облегчение.

Почти приехали.

В этом лесу прячется множество Чёрных Апостолов, несущих дозор.

Если приблизится незнакомец, его убьют, замаскировав это под несчастный случай.

А это значит, что теперь она в безопасности.

Чжухва посмотрела на Канну, которая без сознания опиралась на её плечо.

‘Теперь всё будет хорошо’.

Именно в тот момент, когда она почувствовала облегчение, всё и случилось.

Бум!

Откуда-то донёсся громкий взрыв и крик.

Чжухва вздрогнула от неожиданности.

‘Что это за звук?’

Тут же раздался ещё один крик. На этот раз совсем близко.

‘Нас кто-то преследует?’

В тот миг, как она это осознала, карету сильно тряхнуло.

Внезапно по затылку пробежал холодок.

‘Наверху’.

На крыше кареты что-то есть…

Как только она медленно подняла голову, крыша кареты с треском разлетелась вдребезги, словно её и не было.

Чжухва совершенно оцепенела.

Там стоял кто-то, похожий на демона.

Мужчина, насквозь пропитанный кровью. Костюм, разорванный в клочья. Стрела, торчащая из плеча. И глаза.

Встретившись с его взглядом, горящим, как блуждающие огни, Чжухва почувствовала, как в голове всё опустело.

— Эй.

На крыше мчащейся кареты яростно развевались рыжие волосы Орсини.

— Отойди.

Её охватил ужас. Кончики пальцев Чжухвы задрожали.

— Отойди от неё, я сказал.

Чжухва крепко прикусила губу.

‘Нет, соберись’.

Скоро они доберутся до базы.

Чёрные Апостолы, услышав шум, появятся и помогут.

Так что нужно просто потянуть время.

Как бы поступила Канна? Если бы на моём месте была Канна…

— Почему?

Она бы его спровоцировала.

— Не можешь ничего сделать, потому что Канна рядом со мной?

Чжухва, с трудом растянув дрожащие губы в улыбке, произнесла:

— Смешно, а. Ты ведь так ненавидел Канну.

Будучи когда-то Канной, она знала.

Как этот ублюдок обращался с ней, то есть с Канной.

— Ты же называл её грязью, мусором, мерзкой незаконнорождённой.

И, как и ожидалось.

Эти слова подействовали.

Лицо Орсини исказилось от ярости. Это означало, что он был взволнован.

— И теперь ты, с торчащей из тела стрелой, прорвался сюда?

При этой мысли ей и вправду стало смешно.

— Канна бы ужаснулась, если бы узнала. Она бы скорее язык прикусила и умерла, чем позволила тебе себя спасти. Ведь Канна тебя жутко ненавидит!

В этот момент прилетела стрела.

Орсини резко вскинул голову и поймал её рукой.

Тут же прилетела ещё одна.

На этот раз он увернулся, повернув плечо.

Но в следующее мгновение невидимая сила ударила его по телу.

Только тогда Орсини свалился с крыши кареты. Раздался громкий звук падения на землю.

Чёрные Апостолы заметили и пришли на помощь.

Чжухва закрыла глаза и с облегчением выдохнула.

‘Да, так и должно было быть’.

Здесь кишмя кишат Чёрные Апостолы.

А он в одиночку сунулся в логово тигра.

Она усмехнулась.

‘Так ему и надо’.

Канна.

Кажется, я смогу отомстить за тебя, нет, за нас. За того парня, что нас мучил.

Через некоторое время карета остановилась.

С помощью апостолов Чжухва вошла в убежище, скрытое иллюзией.

— Вы в порядке?..

Чёрный Апостол не успел договорить. Его взгляд был устремлён за спину Чжухвы.

Туда, где находилась дверь, скрытая иллюзией.

Топ-топ. Раздаются шаги.

Чжухва медленно обернулась.

Входил Орсини Адис.

Тук.

Он отпустил Чёрного Апостола, которого держал в руке.

Это был предатель, который привёл его сюда.

— П-помогите…

Но в следующее мгновение нога Орсини наступила ему на шею.

— Кха!

Хруст. Раздался звук жестоко ломающейся кости.

Чжухва не смогла на это смотреть и отвернулась.

— Лучше не двигаться, — тихо пробормотал Орсини, ещё раз надавливая на сломанную шею. — Если не хотите оказаться в том же положении, что и этот парень, заткнитесь и стойте смирно.

Голос был тихим.

Но не было никого, кто бы его не услышал. Настолько воцарилась тишина.

Орсини подошёл и отнял у Чжухвы Канну, которую та поддерживала.

В этот момент.

Канна резко открыла глаза.

— Канна? Ты пришла в себя?

Канна рассеянно посмотрела на Орсини. И тихо пробормотала:

— Тик…

В этот миг перед глазами Чжухвы промелькнуло дежавю.

Это же…

— Что?

— Так.

Чжухва попятилась назад.

— Тик-так.

Канна усмехнулась.

— Бум.

В следующее мгновение тело Канны взорвалось.

В объятиях Орсини.

----------

Том 3 Глава 226

Худший день в моей жизни.

Канна тупо уставилась на здание, охваченное алым пламенем, и подумала.

Как всё дошло до этого? Вечер уже опускался на землю.

Оперный театр, ещё час назад полный знатных гостей, теперь был объят гигантским пожаром.

Театр, где ещё час назад множество аристократов наслаждались представлением.

Теперь он превратился в сущий ад.

— Внутри остались люди, которые не смогли эвакуироваться!

— Его высочество принц Аргон не смог выбраться!

Рассеянно пропуская мимо ушей этот нереальный шум, Канна пыталась осмыслить произошедшее.

«Это правда, что вы с Чжухвой поменялись телами?»

Разговор с Сильвианом на балконе.

«В таком случае, я должен чувствовать вину не перед вами».

Глаза Сильвиана были холоднее, чем когда-либо.

Тогда Канна поняла.

‘С Сильвианом ничего не выйдет’.

Именно в этот момент…

— П-пожар!

— Все спасайтесь!

С оглушительным грохотом вспыхнул пожар.

Это был огромный пожар, способный поглотить всё здание, и Канна, которая как раз была на балконе, смогла легко спастись.

Сильвиан обнял её и спрыгнул с балкона, эвакуировав её.

— Здесь опасно, возвращайтесь скорее.

В глазах Сильвиана, говорившего это, мелькнуло странное чувство вины. И тут же исчезло.

Наверное, он пошёл искать Чжухву.

Но он и сам, должно быть, понимал, что уже слишком поздно.

Если бы он хотел спасти свою невесту, ему не следовало тратить время на спасение Канны.

Огонь разгорался всё сильнее, и часть здания с грохотом обрушилась.

— Его высочество принц Аргон вытолкнул меня наружу. Но после этого его завалило обломками… — услышала она слова девушки из простонародья с лицом, перепачканным сажей.

Канна хихикнула.

‘Смешно’.

Она могла поклясться.

Принц Аргон умрёт здесь.

Нет, он притворится мёртвым.

Как когда-то она сама.

Наверное, завтрашние утренние газеты выйдут с огромными заголовками.

‘Благородная жертва принца Аргона… погиб, спасая маленькую девочку… тело превратилось в пепел в огне…’

Что-то в этом роде.

‘Без Аргона у меня не будет рычага, чтобы обвинить императорскую семью в связях с Чёрными Апостолами’.

Вероятно, Аргон тоже это понял и инсценировал свою «смерть».

Он, должно быть, подумал, что Канна любыми способами найдёт доказательства его причастности к Чёрным Апостолам и загонит его в угол.

Поэтому, притворившись мёртвым, он похоронил эту возможность.

‘Использовать Аргона в качестве предлога стало невозможно. Втянуть Сильвиана тоже не удалось’.

Но был один результат.

Она узнала, где находится убежище Чёрных Апостолов.

Раньше Канна не могла разделять то, что видела и слышала её кукла, но благодаря знаниям Сонхи это стало возможным.

Поэтому она знала.

‘Орсини’.

Что этот парень мёртв.

Сейчас.

— Ха-ха…

Действительно, просто поразительный день.

Канна закрыла лицо руками.

‘И почему он обнял эту куклу именно в момент взрыва?’

Она усовершенствовала куклу-бомбу, которую когда-то послала Чжухва.

Сделала так, чтобы при взрыве ядовитый газ очень быстро распространялся на большую территорию.

Наверное, сейчас все там уже мертвы, отравившись газом.

Орсини, который был ближе всех, пострадал больше всего.

Снова попасться на ту же уловку.

Действительно, жалок.

Но неважно. Умрёт он или нет, ей всё равно.

Жаль, конечно, что собственность Александра пострадала, но ничего не поделаешь.

А разве это не к лучшему? Если Каллен унаследует титул, дела пойдут лучше…

Но вопреки мыслям, тело Канны уже двигалось.

‘А может, он ещё жив’.

Он же Адис. Сын Александра.

‘Если быстро добраться и оказать помощь, может, он выживет’.

Канна побежала.

Она быстро пробиралась сквозь толпу, которая была воплощением хаоса: кричащие люди, рыдающие люди, чьи семьи, возлюбленные, друзья остались в театре, и те, кто просто тупо глазел на пожар.

Орсини пришёл в себя.

‘Что произошло?’

Он поднялся. Не мог даже предположить, как долго был без сознания.

Канна взорвалась.

Её тело взорвалось, и в одно мгновение здание наполнилось чёрным газом.

Это было последнее, что он видел.

Если бы он инстинктивно не использовал святую силу для защиты, то, возможно, умер бы.

С этой мыслью он осмотрелся.

Но ничего не было видно.

Может, из-за чёрного газа. Вокруг было темно.

Но его сверхъестественные чувства остались при нём, так что передвигаться было несложно.

‘Похоже, все мертвы’.

В густой тьме он чувствовал, что вокруг лежит множество людей. Полным-полно мёртвых и умирающих.

Если он останется здесь, то тоже умрёт.

Он пошатываясь пошёл и усмехнулся. Не мог не усмехнуться.

‘Я что, идиот?’

Это была не Канна.

И снова он попался на ту же уловку.

Но и на этот раз выжил.

Раз выжил, нужно вернуться и…

Вернуться?

Выйдя из здания, Орсини остановился.

Внезапно его охватило огромное чувство бессилия. Он не выдержал этой густой пустоты и опустился на колени.

Вернуться — и что?

Его ждёт только адская жизнь.

С каких это пор? Каждый миг его жизни был наполнен болью. С тех пор как он отчаянно возжелал кого-то, всё стало сплошной мукой.

Он понял.

Насколько жалка и ужасна жизнь, в которой ты не можешь получить желаемое.

Внезапно ему показалось, что дыхание сбилось.

Снова припадок.

Если сейчас, в таком израненном состоянии, у него случится припадок, то, пожалуй… может, он и вправду умрёт.

И эта мысль показалась ему неплохой.

Может, если Канна узнает об этом, она хоть немного его пожалеет.

С этой почти мазохистской надеждой Орсини пошарил у себя в кармане.

Он пытался достать галлюциноген, который положил в передний карман, но не нашёл его. Похоже, он пропал во время взрыва.

— Чёрт возьми…

Орсини выругался и понурил голову. Кровь, скопившаяся в его рыжих волосах, капала на землю.

Он тупо уставился на эти красные пятна, а затем, словно одержимый, поднял голову.

Странно.

Он не принимал галлюциноген, но…

Ему показалось, что вдалеке он видит её.

Потому что он сын Александра.

Так думала Канна.

Иначе не было бы причин мчаться во весь опор.

Она так ненавидела Орсини, ненавидела до желания убить…

‘И всё же, Орсини — сын Алекса’.

Вот почему.

Вот почему она сейчас как сумасшедшая мчится на лошади.

Убежище находилось в глухом лесу. Канна быстро неслась по лесу, уже погрузившемуся в ночную тьму.

И увидела.

Вдалеке, под тусклым светом луны, сидел на земле мужчина.

Орсини.

В этот миг Канна с облегчением выдохнула.

Жив.

— Канна?

Когда она спрыгнула с лошади и подошла, Орсини пробормотал.

— Да, это я.

Канна не хотела, чтобы он заметил её сбившееся дыхание.

Не хотела, чтобы он знал, что она мчалась во весь опор, чтобы спасти его, поэтому сказала с самым невозмутимым видом:

— А ты в ужасном…

Хотела сказать «в ужасном виде», но…

Его вид был настолько жалким, что она не могла задираться.

‘Слишком ужасно’.

Рубашка, которая соприкасалась с её куклой, была разорвана в клочья, от неё почти ничего не осталось.

Чудо, что он вообще жив.

Она была совершенно ошеломлена видом изувеченного тела Орсини.

Это было не то же самое, что видеть его глазами куклы. И не то же самое, что слышать, что он чуть не умер.

Совершенно, совершенно другое.

— На этот раз настоящая? — пробормотал он. — А то подделок развелось.

— Сейчас настоящая, — буркнула Канна. — Это была ловушка, которую я устроила, чтобы узнать, где находится убежище Чёрных Апостолов.

— Ловушка?

— Да. А ты в неё угодил.

— Поступил как идиот.

— Рада, что ты это понимаешь. Так что в следующий раз, даже если тебе покажется, что я в опасности, просто стой спокойно. Потому что это могу быть не я.

Орсини не ответил.

То ли он согласился, то ли посчитал, что это не стоит ответа.

Канна посмотрела на него и снова вздохнула.

Как бы она его ни ненавидела, видеть его в таком состоянии, разорванного в клочья из-за её ловушки, было неприятно.

Канна села рядом с ним и сказала:

— Сначала я обработаю твои раны.

Орсини удивлённо приподнял бровь.

— Ты, меня?

— Да.

— Почему? Ты же хочешь, чтобы я умер.

От его сарказма Канна потеряла дар речи.

И он сейчас об этом? В таком-то состоянии?

Странное чувство горячо обожгло сердце. То ли гнев, то ли раздражение.

А может, и совсем другое чувство.

— Я тоже человек, и у меня есть совесть.

— Ты была человеком? — усмехнулся Орсини. — А я думал, ты змея…

С этими словами Орсини закрыл глаза.

Его тело начало заваливаться вперёд, и Канна поспешно его подхватила.

— Орсини?

Он упал в её объятия. Таким беспомощным она его ещё не видела, и Канна растерялась.

— Орсини? Ты умер?

— Ещё нет.

Орсини, прислонившись головой к обнажённому плечу Канны, прошептал. Дыхание его было таким слабым, что казалось, вот-вот исчезнет.

— Если соберёшься умирать, скажи заранее.

— А если умру, что сделаешь?

— Конечно, брошу тебя здесь.

— Злая стерва…

— Если бы ты дышал, ещё ладно, но у меня нет хобби возиться с трупами…

В этот момент рука Орсини обвила её талию. И он крепко обнял её.

Канна от удивления застыла.

Тук-тук. Тук-тук.

Сердце Орсини билось как барабан. Так громко, что её грудь, к которой он прижался, дрожала в такт.

Канна сглотнула. И искоса посмотрела вниз.

Его лицо всё ещё лежало на её плече.

Горячее дыхание, касавшееся её ключицы, слабо дрожало.

К тому же напряжение в руке, обвившей её талию, было настолько сильным…

Казалось, он безумно любит.

Её.

В тот миг, как она это осознала, нахлынувшее, как цунами, чувство поглотило её.

Это всепоглощающее чувство было невозможно не заметить и невозможно проигнорировать. Оно было таким горячим, словно ожог, и Канна вздрогнула от неожиданности.

— Отпусти…

‘Отпусти’, — хотела сказать она и тут же оттолкнуть его, но застыла.

Она заметила две стрелы, торчащие из его правого плеча.

На мгновение она почувствовала себя совершенно растерянной. Рука, готовая оттолкнуть, ослабла.

Этот парень, он что, дурак?

Говорили, он гений тактики, неужели это была пустая слава? Неужели он не знает, что такое тактическое отступление?

Если врагов было圧倒的に (прим.: непреодолимо) много, нужно было вернуться в Адис и привести рыцарей.

Зачем было рисковать жизнью? Что так горело…

Но Канна не смогла произнести ни слова.

Она знала.

Почему он так безрассудно бросился вперёд.

Почему без колебаний бросился в логово врага.

Канна импульсивно подняла руку.

Её рука зависла в воздухе, словно собираясь погладить волосы Орсини, но так и не коснулась их.

Но это был лишь мимолётный порыв. В конце концов, она, так и не коснувшись ничего, опустилась вниз.

В этот момент.

— Погладь, — сказал он хриплым голосом. — Погладь меня.

----------

Том 3 Глава 227

— Погладь меня. Пожалуйста.

Было неясно, приказ это или мольба.

Канна на мгновение задумалась.

А затем снова подняла руку и коснулась его волос.

— Ха…

Глубокий вздох сорвался с его губ. В одно мгновение его тело стало горячим, как раскалённые угли.

Канна чувствовала под своей рукой мужчину, опьянённого глубоким счастьем. Его рука, обнимавшая её за талию, крепко сжалась.

— Ах, чёрт. Канна… — пробормотал он, словно выплёвывая ругательство.

Сверху вниз, сверху вниз.

Она лишь гладила его ладонью, а его сердце билось так, словно вот-вот разорвётся.

— Канна.

Он прижался губами к её плечу.

Мягкие и влажные губы, словно тающие, а под ними острые зубы, которые больно впились в кожу.

На мгновение перед глазами всё поплыло. От странного ощущения спина Канны мелко задрожала.

Может, он подумал, что она отстранится. Орсини обнял её ещё крепче.

— Ещё немного…

Продолжай гладить. Пожалуйста.

Не останавливайся. Прошу тебя.

Лёжа на её плече, он приказывал. Умолял. Требовал. Молил.

Канна смотрела сверху вниз на него, прижимавшегося к ней, ласкавшего её кожу губами, отчаянно цеплявшегося за неё.

В этом была слишком очевидная истина.

Орсини Адис барахтался в грязи.

Это был ад, из которого он никак не мог выбраться в одиночку.

Если его оставить, он останется там навсегда.

‘Вот как’.

Канна предчувствовала. Нет, она могла предсказать.

Орсини и дальше будет обманываться. Он будет снова и снова попадать в ту же ловушку.

И однажды он всё-таки умрёт.

Это было очевидно. Предопределённый финал, как судьба мотылька, летящего на огонь, чтобы сгореть.

Сочувствовать ему или радоваться? При мысли о его предрешённой гибели губы Канны исказились. Она думала, что сможет улыбнуться, но не смогла.

Не знаю. Не могу понять.

Это чувство, эта эмоция были мутными, как беспорядочно смешанные краски, и их было не разглядеть.

Но одно было несомненно.

Победителем в их долгой борьбе, борьбе Орсини и Канны, в конце концов, стала она.

Победа за мной.

При этой мысли всё стало ясно.

Да, только это.

Этого достаточно.

Больше ничего не может и не должно быть.

— Орсини.

Раз я победила, нужно забрать трофей.

— Когда-то ты просил меня отдать тебе себя, помнишь?

Канна гладила голову несчастного побеждённого, как он и желал.

— Мой ответ не изменился. Я не могу отдать тебе себя. Но…

Внезапно она схватила его за волосы и резко потянула. Его голова круто запрокинулась.

— Я могу забрать тебя себе.

Канна улыбнулась.

— Ты полезен.

Сейчас, когда Аргон исчез, а на помощь Сильвиана рассчитывать не приходилось.

Ей был нужен Орсини Адис.

Поэтому она хотела его заполучить.

— Что скажешь?

В этот миг кадык Орсини сильно дёрнулся. Канна посмотрела на его горло, а затем медленно подняла взгляд.

И встретилась с ними.

С зелёными глазами, смотревшими на неё так, словно хотели убить. С любовью, нет, с любовью-ненавистью, с яростным взглядом, готовым вцепиться в неё прямо сейчас.

Он улыбнулся.

Он тоже понял.

Что это жалкое падение — лучший финал, который его ждёт.

Только это.

В этой жизни ему никогда не завоевать её сердце.

Его мечта навсегда останется лишь мечтой.

От этой суровой правды его глаза покраснели. В них заблестели слёзы. Было неясно, радость это или печаль.

— Забирай.

Орсини угрожающе покорился. Его голос был похож на рык зверя.

— Забирай меня.

Он протянул руку. Грубо схватил её за шею. Мягко притянул к себе.

— Я твой.

Он поцеловал её.

Нахлынуло горькое наслаждение.

Той поздней ночью, в том глухом лесу.

Канна завладела Орсини Адисом.

Орсини потерял сознание от обильной кровопотери.

Когда она оказала ему помощь и, с трудом усадив на лошадь, вернулась, в поместье царил переполох.

В оперном театре произошёл крупный пожар.

Множество людей погибло, тела многих так и не были найдены.

В такой суматохе исчезли Канна и Орсини, так что вполне можно было подумать, что они тоже попали в пожар.

— Я очень волновался, сестрица.

Глаза Каллена были налиты кровью.

— Где вы пропадали и что делали, чтобы вернуться в такое позднее время, да ещё и в таком виде?

Орсини был весь в крови и грязи, и Канна выглядела не лучше.

— Каллен.

— Да, сестрица.

Канна на мгновение замолчала.

‘Вот чёрт. Почему до сих пор не прошло?’

Действие зелья ещё не закончилось.

Поэтому, наверное, его напряжённые, сведённые брови казались ей такими привлекательными.

— Возьми рыцарей Адиса и отправляйся туда, куда я скажу. Орсини тоже согласился, так что не волнуйся.

При этих словах Каллен улыбнулся.

Он, как всегда, был проницателен.

— Похоже, вы помирились с братом Орсини.

— Вроде того.

— И как же вы помирились?

Каллен протянул руку и провёл большим пальцем по её губам. На его пальце осталась красная кровь.

— Что это у вас такое?

Он высунул язык и слизал кровь с пальца.

— Это не кровь сестрицы.

— …Как ты узнал?

Каллен кокетливо прищурился и улыбнулся.

— Потому что я знаю все вкусы сестрицы.

В этот миг у неё напряглись мышцы шеи. Этот парень, он действительно…

— Каллен, ты так и будешь нести чушь?

— Простите. Наверное, я злюсь от беспокойства за сестрицу.

Он сказал это ласково.

— Расскажите подробнее. Что мне нужно сделать?

Каллен во главе рыцарей Адиса направился в убежище Чёрных Апостолов.

Место, которое захватила Канна.

К рассвету они вернулись, собрав их исследовательские материалы, документы и тела.

Личности некоторых из убитых Чёрных Апостолов можно будет установить. В ходе расследования появится и другая информация.

‘Вряд ли это было их единственное убежище’.

Наверняка есть и другие, спрятанные в разных местах. Теперь, когда она напала на их след, найти их было лишь вопросом времени.

Но было одно «но».

Что-то не давало ей покоя.

‘Чжухвы нет’.

Среди собранных тел Чжухвы не было.

— Госпожа, может, вам стоит лечь спать?

— Я уже немного поспала.

— Кажется, вы спали всего несколько часов.

— Ничего страшного.

Канна улыбнулась, игнорируя пульсирующую головную боль.

Как и сказал Клод, она не спала почти двое суток.

В первую ночь она не спала, создавая куклу-бомбу и гипнотический аромат, а во вторую — разбирая исследовательские материалы Чёрных Апостолов.

Пока рыцари Адиса собирали материалы, она немного вздремнула, но этого было явно недостаточно.

Наваливалась сильная усталость, но Канна её игнорировала.

‘Алекс всю жизнь так прожил’.

Она всего лишь не спала двое суток, а голова уже была как в тумане.

А он жил с этой усталостью десятилетиями.

— Клод.

— Да.

— Где он сейчас?

— Что?

— Клод, вы же знаете, где он обычно бывает?

Раз уж он отвечал за доставку яда, то, конечно, должен был знать.

— Э-э, ну, я…

Канна схватила за запястье Клода, который пытался отступить. Он вздрогнул и вскрикнул:

— Что, что вы делаете?

‘Я тебя что, съем?’

Канна притянула к себе пытавшегося сбежать Клода.

— Скажите мне. Где он сейчас?

— Госпожа, пожалуйста, отпустите.

Он скорчил страдальческую гримасу.

— У вас такая сила. Запястье сломаете. Прямо как леди Изабель.

— Сэр Клод.

— Простите. Я не могу сказать.

Клод смущённо почесал щеку.

— Господин Александр приказал хранить тайну.

Действительно преданный рыцарь. Клод стал нравиться Канне ещё больше.

— Клод, вы говорили, что он видит злых духов?

— Да.

— Алхимия, которая разрушает это проклятие.

Канна протянула ему старый листок бумаги.

— Вот она.

Глаза Клода расширились.

Канна лучезарно улыбнулась.

— Я нашла. Способ снять проклятие.

— Я же говорил тебе?

Александр закрыл глаза.

— Я же говорил, что с тобой в итоге так и будет.

Голоса, похожие на скрежет металла, выли у него в ушах.

Это стало таким же привычным, как дыхание.

Проклятия и зловещие слова, которые он слышал от духов, оставшихся после смерти лишь со своей ненавистью и злобой.

— Надо было тебе сразу выгнать ту женщину. Посмотри на себя. Посмотри на свою жизнь.

— Ты погублен. Впереди лишь ещё большая погибель.

— Хочешь, я тебе предскажу?

— То, чего ты боишься больше всего, случится наяву.

— Да, именно это. Твой кошмар, твой ужас.

— Ты совершишь очень большой грех. Грех, который никогда не будет прощён.

Хи-хи-хи, дух, который преследовал его очень долго, пронзительно рассмеялся.

— Ты падёшь, Александр.

----------

Том 3 Глава 228

— Твоя дочь пыталась меня убить! — зарыдала Чжухва. — Ей было мало того, что она отняла у меня мою жизнь, мою семью, она ещё и мою жизнь хотела забрать!

Она и вправду чуть не умерла.

Если бы Аргениан её не спас, она бы точно погибла.

— Успокойся, Чжухва.

— Успокоиться? А ты бы на моём месте смог успокоиться? — сверкнула глазами Чжухва. — У тебя же в Адисе спрятано оружие. Используй его. Убей Канну этим оружием!

На лице Аргениана, так похожем на лицо Канны, отразилось смущение.

— Шанс использовать оружие будет только один. Так его потратить нельзя.

— Так используй этот шанс сейчас!..

— Успокойся. Если будешь так кричать, сорвёшь голос. Если у тебя пропадёт голос, герцогу Валентино это не понравится.

При этих словах её истерика прекратилась.

Аргениан ласково её успокаивал.

— Кстати, может, тебе стоит навестить герцога Валентино? Я, конечно, послал гонца с вестью, что ты в порядке, но лучше показаться ему лично.

— Д-да. Вы правы.

Чжухва вытерла заплаканное лицо.

Быстро приведя себя в порядок, она отправилась в поместье Валентино. Было уже поздно, почти рассвет, но ей было всё равно.

Ведь она его невеста.

К тому же, ей нужно было убедиться.

Действительно ли он встречался с Канной, и не затащил ли он её в постель.

— Его светлость сейчас спит…

Слова дворецкого породили недобрые предчувствия.

‘Может, он с Канной?’

— Пропустите!

Оттолкнув пытавшегося остановить её дворецкого, Чжухва направилась к его спальне. Постучала.

— Сильвиан. Это я.

Ждать ответа не было сил.

Не в силах выносить жгучее нетерпение, Чжухва распахнула дверь и вошла.

Сильвиан сидел на диване в чёрном шёлковом халате.

Он медленно повернул голову и бросил на незваную гостью томный взгляд. Его глаза, встретившиеся с её в темноте, были похожи на синие звёзды на ночном небе.

— П-простите, что так поздно.

— Ничего страшного.

Он встал и подошёл к ней.

— Что-то случилось?

От этого участливого вопроса её сердце растаяло. На глаза навернулись слёзы.

— Всё в порядке, говорите.

Чжухва, помявшись, призналась:

— …Канна пыталась меня убить.

— Вот как.

— Записка, которую Канна послала Сильвиану, это была ловушка. Она просто хотела меня унизить. Канна с помощью древней алхимии сделала куклу-бомбу и…

Чжухва сбивчиво рассказала обо всём, что произошло сегодня.

Немного приукрасив.

Она сказала, что Канна обманула и унизила её, и в ходе драки Канна потеряла сознание.

Она забрала Канну, чтобы оказать ей помощь, но её тело взорвалось, как бомба.

‘Это не ложь. В конце концов, результат тот же’.

Она начала понемногу раскрывать Сильвиану свои секреты совсем недавно.

Аргениан говорил, что ни в коем случае, никому и ничего нельзя рассказывать.

‘Я же не рассказываю о чём-то другом, а только о плохих поступках Канны’.

О том, что она отняла её жизнь.

О том, что заставила её жить несчастной жизнью вместо себя.

И о том, что она занимается всякими нехорошими делами с помощью алхимии, только об этом.

Услышав эти истории, Сильвиан начал проявлять к Чжухве интерес. Он сочувствовал ей, утешал. Начались разговоры о помолвке.

Конечно, это было тайной от Аргениана.

— Канна убила моих друзей. Хотя она уже отняла у меня мою жизнь, мою семью… — пробормотала Чжухва, шмыгая носом. — Мне страшно. Мне кажется, однажды она отнимет у меня всё.

— Не думайте так. Наверняка есть тот, кто останется с вами до конца.

Сильвиан сказал это мягко.

— Ведь есть же тот, кто спас вас из того взрыва? Если он готов был рискнуть жизнью, чтобы спасти вас, он никогда вас не покинет.

При этих словах она вспомнила Аргениана.

Конечно, он её спас, но…

‘Но он же родной отец Канны’.

К тому же, из-за того, что он не проявлял активного желания мстить, в глубине души ей было неспокойно.

Она уже было собиралась рассказать ему об Аргениане, как вдруг…

‘Нет, нельзя’.

Чжухва вздрогнула и крепко сжала губы.

Этого нельзя. Что угодно, но только не это.

‘Иначе меня могут вычислить’.

Чжухва осторожно посмотрела на Сильвиана. Неужели он специально завёл разговор о нём? Но это были пустые опасения.

На благородном лице Сильвиана не было и тени коварства.

‘Да и зачем Сильвиану пытаться что-то о нём узнать?’

Он ведь даже не знает, что я — Чёрный Апостол.

Сейчас он искренне заботится обо мне.

В отличие от прошлого, он уделяет мне время и слушает меня.

При этой мысли её сердце затрепетало.

— Сильвиан, вы действительно женитесь на мне?

При этих словах Сильвиан улыбнулся так гладко, как серебристая вода.

— Если вы этого хотите.

Чжухва была ошеломлена. На мгновение ей показалось, что за его спиной тускло светится лунный ореол.

— Вам стоит хорошо подумать. Как вы знаете, я не хороший человек.

Чжухва покачала головой.

— Но вы же потом пожалели. Поэтому вы извинились перед Канной и предложили ей пересмотреть решение о разводе. Или это была ложь?

— Конечно, нет. Всё, что я говорил Канне, было искренне.

Слова, сказанные Канне.

Это было всё равно что сказать их ей.

Ведь всё, о чём сожалел Сильвиан, за что чувствовал вину, — всё это пережила она.

Она в это верила.

Узнав, что есть способ снять проклятие, Клод изменил своё отношение.

— Тогда я получу разрешение от господина Александра.

Пока она его ждала, прошло два дня. И как раз к этому времени Орсини наконец пришёл в себя.

— Как ты себя чувствуешь?

Орсини тупо сидел на кровати, но, увидев Канну, нахмурился.

— Пока ты был без сознания, умер принц Аргон. Точнее, притворился мёртвым.

…

— Твоя жена и Каллен представляли дом Адисов на государственных похоронах.

Даже эта новость, казалось, не удивила Орсини. Похоже, ему было совершенно всё равно.

— Эй.

— А?

— Мне приснился сон…

— Сон?

Орсини провёл руками по лицу. А затем пробормотал:

— Нет, ничего.

— Почему? Что-то странное вспомнилось?

— Что?

— То, как ты сам сказал, что ты моя собака?

Канна беззвучно рассмеялась.

Она живо помнила слова, которые этот здоровяк говорил, крепко обнимая её за талию. Внезапно заныло плечо, которое он укусил.

— Или то, как ты…

Она хотела было подразнить его ещё больше, но передумала.

То ли от уныния, то ли просто не было настроения.

— Не знаю, что ты помнишь, но одно ты должен знать точно.

Канна присела рядом с Орсини.

Она отчётливо почувствовала, как всё его тело напряглось. Казалось, даже волосы на голове встали дыбом.

Но Канна сказала без особого волнения:

— Теперь ты мой.

В этот миг уши Орсини вспыхнули.

— Вот, держи документы. Мы установили личности погибших Чёрных Апостолов. Ты выясни, что их связывает.

— …Ага.

Он ответил отрывисто. Кончики его пальцев, бравших бумаги, мелко дрожали.

‘Почему он так дрожит?’

И это сейчас.

После того, как он сам сказал, что отныне он её, что он будет её собакой.

Может, ему стыдно за тот момент, когда он это сказал, или унизительно?

В любом случае, это было неважно.

— Тогда я пойду.

Дело сделано. Она встала, чтобы уйти, как вдруг…

‘Что это?’

Рядом с тумбочкой её взгляд упал на пустой пузырёк.

Канна нахмурилась.

Это было почти интуитивное предчувствие.

Она подошла и взяла пузырёк, но Орсини попытался её остановить.

— Эй, это…

— Что это?

Он открыл было рот, но так ничего и не сказал.

‘Неужели…’

Канна резко открыла ящик, и её взору предстали плотно расставленные пузырьки.

— Что это?

— …Витамины.

Канна прищурилась.

Этот парень совсем не умеет врать.

— Витамины? Тогда я могу их выпить?

Она открыла крышку и собралась выпить, но он быстро выбил пузырёк у неё из рук.

Дзинь!

Стеклянный пузырёк отлетел в сторону. Раздался резкий звук бьющегося стекла.

Нависла тяжёлая тишина.

Канна снова села рядом с ним.

— Как давно?

Орсини, избегая её взгляда, пробормотал:

— Недавно.

— Ты пристрастился?

— Не до такой степени.

— Бросай.

…

— Бросай, Орсини. Только не ты…

Только не ты.

После Алекса ещё и ты.

‘Не нужно же быть похожим и в этом’.

Она не знала точно, почему он начал принимать это лекарство.

Но могла догадываться.

Ведь теперь она знала причину его страданий, его боли.

Может, из-за того, что она вспомнила Алекса, Канна отреагировала очень остро.

— Если я ещё раз увижу это лекарство, я больше никогда с тобой не заговорю.

Почему-то уши Орсини становились всё краснее. Он провёл рукой по губам и кивнул.

Получив ответ, Канна вздохнула.

По крайней мере, он из тех, кто держит слово.

— Тогда я пойду. Отдыхай.

Она встала и повернулась.

Когда она уже собиралась уходить, Орсини схватил её за запястье.

— …?

Канна обернулась.

Орсини посмотрел на её запястье, зажатое в его руке, а затем тихо спросил:

— Развестись?

----------

Том 3 Глава 229

— Почему ты спрашиваешь об этом меня?

Канна нахмурилась. Но затем попыталась рассуждать здраво.

Даже если Лилиенна и не была Чёрным Апостолом, её было очень легко использовать.

‘Собственно, так и случилось. Она даже пыталась опоить меня каким-то странным зельем’.

Из-за этого она чуть не провалила всё дело.

— Так будет лучше. В конце концов, эта женщина может быть связана с Чёрными Апостолами.

С этими словами она вывернула запястье и высвободилась из его хватки.

— Чуть не забыла сказать, скоро сюда приедет Божественный Дух.

Лицо Орсини медленно, но верно исказилось.

— Божественный Дух? Тот мерзкий тип, что таскался за тобой по пятам?

— Следи за словами, он не мерзкий.

— Я что, неправду сказал? Этот ублюдок, почему он…

— Он дорог мне.

Губы Орсини плотно сжались. На мгновение его глаз мелко задёргался.

Канна отвернулась от него и встала.

— Он пробудет здесь несколько дней, так что имей в виду.

С этими словами Канна вышла из комнаты.

Сегодня утром Рафаэль прислал гонца.

‘У меня есть что сказать вам по поводу проклятия, наложенного на Александра Адиса. Если позволите, я скоро вас навещу’.

Она нашла способ снять проклятие злых духов.

Но от проклятия бессонницы и вечной жизни не было и следа.

Возможно, Рафаэль нашёл какую-то зацепку.

‘Сначала я хочу снять проклятие, из-за которого он видит злых духов’.

Внезапно её охватило нетерпение.

‘Сэр Клод, возвращайтесь скорее’.

— Простите. Господин Александр отказался.

Канна не поверила своим ушам.

Она до последнего надеялась, но чтобы он отказался даже от этого!

— Простите, но я не могу сказать вам, где находится господин Александр.

Канна пристально посмотрела на Клода.

— Сэр Клод.

— Да?

— Вы же понимаете, что я чувствую?

— Нет, не понимаю… госпожа?

Пшик.

Канна брызнула ему в лицо гипнотическим ароматом.

Через некоторое время, глядя на Клода с затуманенным взглядом, она приказала:

— Скажите, где он.

Выведав у Клода адрес, Канна немедленно села в карету.

‘…Здесь?’

Маленький прибрежный городок.

Дом Александра находился в месте, откуда открывался вид на изумрудное море.

‘И он жил в таком месте?’

Конечно, для простого человека это было неплохое жильё.

Но чтобы Александр Адис, владелец самого большого особняка в столице, жил в таком месте.

Даже в маленьком саду были мило посажены подсолнухи.

‘Может, Клод ошибся адресом?’

Пока она сомневалась, дверь дома распахнулась.

— Тогда я пойду.

…Вышла молодая женщина.

Канна тупо смотрела на вышедшую из дома женщину, а затем заметила мужчину, стоявшего за ней.

Это был Александр.

Как только их взгляды встретились, лицо Александра застыло.

Канна с холодной улыбкой подошла.

— Давно не виделись.

— Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа Канна скользнула взглядом по женщине.

— Кто вы?

— Что? А, я, я…

Женщина что-то бормотала, переводя взгляд с Александра на Канну.

От её растерянности Канну охватило раздражение.

— Вы меня не слышите? Я спросила, кто вы.

— Канна.

В этот момент Александр тихо произнёс её имя. Канна метнула на него гневный взгляд.

Строгий взгляд. Встретившись с ним, вся её воинственность странным образом испарилась.

Александр вздохнул, схватил её за руку и втащил в дом. А женщине сказал:

— Можете идти.

‘Почему на «вы»?’

Кто эта женщина?

Похоже, у той возник тот же вопрос.

— Н-но кто эта леди?..

— Моя дочь.

Оставив удивлённую женщину позади, Александр закрыл дверь.

Наступила тишина.

Канна посмотрела на его руку, сжимавшую её запястье.

Она была грубее и твёрже, чем в последний раз, когда он к ней прикасался.

Но это было лишь мгновение. Александр отпустил её и отступил назад.

— Проходи.

Неожиданно. Она думала, что он не то что не впустит её в дом, а выставит за дверь.

Он провёл Канну в гостиную.

— Зачем ты сюда пришла?

— Чтобы увидеть вас.

— Я, кажется, предупреждал тебя. Говори нормально.

— Почему? Что-то не так?

— Ты моя…

— Какая ещё дочь.

Канна, перебив его, фыркнула.

— Вы видели лицо той женщины? Когда вы представили меня как свою дочь, у неё было такое лицо, будто она смотрит на сумасшедшую.

Канна откинулась на диване и съязвила:

— Наверное, подумала, что вы шутите. Дочь, с такой внешностью у вас не может быть такой дочери. Вот если бы любовница…

Глядя на его лицо, Канна поздно заметила.

‘Он помолодел?’

Лицо определённо постарело на несколько лет, но теперь снова стало прежним. Как в те времена, когда оно было застывшим в одном времени.

— Или вы встречаетесь с ней, скрывая, что вы разведённый мужчина с ребёнком? Тогда вас можно и осудить.

— Это не так.

Александр потёр виски, словно у него разболелась голова.

— Эта женщина — мой учитель по кулинарии.

Что?

— Она управляет единственной в этом городе кулинарной школой.

…

— Мне неудобно находиться среди людей, поэтому я учусь индивидуально.

На мгновение все слова исчезли.

Александр учится готовить? Ему неловко ходить на курсы, поэтому он берёт частные уроки?

— Зачем вам учиться готовить?

На это он ответил с достоинством:

— Потому что не умею.

Ну да, если бы умел, учиться было бы не нужно. Учится, потому что не умеет…

‘Нет, нельзя поддаваться’.

Канна, чуть было не потерявшая бдительность, взяла себя в руки.

— Не верю. Можно же нанять повара, зачем учиться готовить самому?

— Мне всё равно, веришь ты или нет.

Но Александр одним махом пресёк её любопытство.

— Даже если бы я встречался с этой женщиной в личных целях, у тебя нет причин вмешиваться.

От этих слов Канна почувствовала себя так, словно ей дали пощёчину.

Ничего особенного.

Действительно, ничего особенного, но все её колючки словно осыпались. Как последняя дура, она молча сжала руки.

— …Я пришла, чтобы снять с вас проклятие.

Лишь спустя долгое время она смогла вымолвить эти слова.

— Вы говорили, что видите злых духов. Я нашла магический круг, который разрушает это проклятие. Поэтому…

— Не нужно. Проклятие исчезло.

Проклятие исчезло?

Когда? Как?

‘Нет, этого не может быть’.

Не может быть. Он определённо лжёт.

Чтобы оттолкнуть её.

‘Почему?’

Канна прикусила губу.

‘Почему он меня отталкивает?’

Тревога, чувство, похожее на неё, закружилось вихрем.

Песочный взгляд Александра, его сухой голос — всё это отталкивало её.

За пределы его жизни.

— Не верю.

При этих словах Александр с удивлением склонил голову.

— Канна.

— Да.

— Думаешь, мне важно твоё доверие?

Канна совершенно онемела.

Словно ей отрезали язык.

Таким был шок.

— Проклятие снято. Так что больше не нужно чувствовать вину или долг передо мной.

— Алекс.

На мгновение на лице Александра промелькнуло недовольство.

Он медленно произнёс:

— Я, кажется, предупреждал тебя так меня не называть.

Воздух мгновенно стал острым.

Может, поэтому. Вся кожа заныла.

— Разговор окончен. Мне больше не о чем с тобой говорить.

Александр поднялся с дивана.

— Больше не приходи ко мне. Буду благодарен, если ты вообще забудешь обо мне.

…

— Уходи, Канна.

Александр поставил точку.

Конец ожидания, которое было десятилетиями муки.

— Иди и живи своей жизнью.

Глаза Канны налились жаром.

Как он может так закончить? Это были слишком драгоценные воспоминания, чтобы так просто их обрубить. Они всё ещё были живы. Так близки, что, казалось, можно дотронуться.

Те моменты.

Время, настолько яркое, что до сих пор остался обжигающий жар.

Это было естественно. Для неё это было совсем недавно.

Но не для Александра. Для него это было далёкое прошлое.

События, произошедшие десятилетия назад.

К тому же, в его ожидании не было ни срока, ни объекта.

Это было время тоски по иллюзии, недосягаемой, как отражение луны в тёмной воде.

— Я…

— Я устал. Хватит.

Но если он не хочет.

Разве не правильно отступить? Казалось, он действительно больше ничего не желает. Просто всё ему осточертело.

Тогда не стоит ли исчезнуть ради него?

Ведь он всю жизнь страдал из-за неё…

В носу защипало. Канна с трудом сглотнула это огненное чувство.

Но.

Действительно ли он искренен?

Если у него нет никаких сожалений, чтобы так резко всё оборвать, то зачем он терпел такую боль и до сих пор держал обещание?

— Проклятие действительно снято?

— Да.

— Да…

Канна встала. И прошла мимо Александра.

‘Спальня, где спальня?’

Она знала, что это невежливо, но без колебаний вошла в спальню.

— Канна.

Она проигнорировала шаги, следовавшие за ней.

Кровать. И рядом с ней тумбочка. Канна решительно подошла.

— Канна, стой.

Она открыла ящик. И увидела.

Десятки пузырьков.

Канна выдохнула, её дыхание сбилось. Она опустила взгляд на мусорное ведро под кроватью.

Там лежало несколько пустых пузырьков.

Усмешка сорвалась с её губ.

— И после этого вы говорите, что проклятие снято?

Она обернулась. Александр стоял за дверью спальни. Словно была проведена невидимая черта, он не мог войти.

Канна, подняв пузырёк, усмехнулась.

— Вы накопили столько этого, и лжёте, что проклятие снято?

Она подошла ближе. С каждым шагом глаза Александра становились всё более суровыми.

— Чего вы боитесь, что избегаете меня?

— Ничего.

— Ложь.

— Уходи.

— Не хочу.

— Хочешь, чтобы я силой тебя вышвырнул?

Его тихий голос был угрожающим.

Но теперь ей было не страшно.

Было просто больно.

— Не помните?

Канна улыбнулась. Подняла руку.

Это было то самое запястье, за которое он её держал.

— Это вы втащили меня сюда.

----------

Том 3 Глава 230

— Эй, Морковка!

Двадцатилетний Александр Адис остановился. Обернулся.

Когда их глаза встретились, казалось, полетели искры. Таким горячим, пылающим был её взгляд.

Он ошеломлённо уставился на неё. Какая дерзкая заключённая.

— Я знаю твой морковный секрет!

— А в моём животе твой ребёнок!

При этих словах Александр сдержал смех.

‘Что это за сумасшедшая?’

Он был молод, в нём кипела горячая кровь.

Возраст, когда не можешь и не хочешь игнорировать интересное, что происходит прямо перед тобой.

Была весна его двадцатилетия.

— Ты просто невыносим.

Женщина с раздражением посмотрела на него.

— Почему ты такой умный? Почему у тебя такая хорошая память?

— Проблемы?

— Невыносимо! Как ты можешь не забывать то, что тебе показали всего один раз? Невыносимо.

«Невыносимо, невыносимо». Женщина без умолку бормотала эти слова, обучая его новым буквам.

— Это читается как «ложь».

— «Ложь».

— Отлично. А, вот ещё слово, которое тебе подходит. Оранжевый овощ. Это «морковь».

— Не нужно учить меня таким мерзким словам.

— Мерзким? Немедленно извинись перед морковными фермерами.

— Они демоны, выращивающие зло. Заслуживают небесной кары.

— …Ты сейчас шутишь? Я не могу отличить твои шутки от правды.

Женщина, ворча, помогала ему расшифровывать дневник.

— Вот, следующее предложение написано так: «Моя тоскующая любовь, смогу ли я снова увидеть тебя при жизни?» Это значит…

Александр, подперев подбородок, пристально смотрел на объясняющую женщину.

Этот дневник был её записями.

Это предложение, наверное, было адресовано её мужу, который, по её словам, был в другом мире.

Но говорить о таких личных вещах так, словно читаешь чужой текст, как ни в чём не бывало.

‘Хотя, она и утверждала, что это не она’.

Говорила, что на самом деле она — ребёнок в её животе, его будущая приёмная дочь, и прочую чушь.

— Ну, как? Ошибок нет? Я ничего неправильно не объяснила?

— Пока что, кажется, нет.

— Теперь у тебя появилось ко мне хоть немного доверия?

— Не особо.

— Жестоко. Я ведь даже стрелу за тебя поймала! Вот, прямо сюда стрела вонзилась.

Женщина, подставляя плечо, сказала это, и Александр оттолкнул её тыльной стороной ладони.

— Это всё твоя карма. Если бы ты меня не отравила, стрелу бы не получила.

Женщина, потеряв дар речи, метнула на него гневный взгляд. Затем, что-то пробормотав, встала.

— Куда?

— В туалет.

— В сопровождении рыцарей.

— Терпеть не могу навязчивых мужчин.

— Заткнись и иди с сопровождением.

Через некоторое время подошла служанка.

— Господин Александр, вот морковный сок, который вы просили.

— …Что?

Тук. Дневник выпал из его рук. И как раз в этот момент вернулась женщина.

Она с сияющей улыбкой сказала:

— Ты же сам меня попросил. Встретила её по дороге и попросила.

…

— Я молодец, правда?

То, что он ненавидит морковь, было секретом. Он никому не собирался открывать эту свою слабость.

— Можешь идти.

— Да.

Когда служанка ушла, Александр протянул морковный сок женщине.

— Если не хочешь умереть, разбирайся с этим сама.

— Скажи: «Разберись, пожалуйста».

‘Убить её, что ли?’

Он посмотрел на неё так, словно готов был разорвать на куски. Но женщина лишь расхохоталась.

— Ты так на меня смотришь, потому что не хочешь пить морковный сок?

Женщина с очень довольным видом затараторила:

— Ах, если все узнают, что Александр Адис тайно выливал морковный сок, потому что не хотел его пить…

— Проклятая девчонка.

Он пробормотал ругательство. Затаив дыхание, он наклонил стакан. Он собирался выпить его хотя бы так, но…

— Это была шутка.

Женщина выхватила у него стакан.

— Не пей через силу. Я выпью.

В этот миг у него что-то ёкнуло в груди. И это было так нелепо.

‘Почему я тронут?’

Ведь эту ситуацию с самого начала создала эта женщина.

Александр посмотрел на неё.

Действительно, хуже некуда.

— Не могу уснуть.

Они делили одну спальню уже несколько дней.

Когда женщина пробормотала это в темноте, Александр, не открывая глаз, ответил:

— Почему?

— Много забот.

— Каких?

— А что, если ты меня не воспитаешь…

— Всё ещё несёшь чушь. Заткнись и спи.

Женщина действительно замолчала.

Но продолжала ворочаться. Повертевшись так и этак, она начала разглядывать широкую спину Александра.

Александр отчётливо чувствовал траекторию её взгляда.

Её глаза скользили по его плечам, спускались по спине и останавливались на пояснице. Этот взгляд был таким явным, словно прикосновение, что его тело напряглось.

‘Не смотри так’. Хотелось сказать ему, но он сдержался. Должен был сдержаться.

Через некоторое время женщина прошептала:

— Алекс.

На этот раз он не ответил.

Уже привычный запах её тела наполнял комнату. С каждым вдохом он чувствовал запах её кожи.

— Спишь?

…

— Спокойной ночи.

Теодор Азель, его давний друг, пытался его отравить.

Женщина доказала это, сама выпив яд.

— Удивительная женщина. Выпить яд, зная, что может умереть не только она сама, но и ребёнок в её животе, — цокнул языком Ларгос. — Ты справишься с такой женщиной, Александр?

…

— А я думаю, я бы справился.

Александр свирепо посмотрел на своего брата. Ларгос, пожав плечами, ушёл.

— Не похоже на тебя. Она так важна для тебя?

Александр со смешанными чувствами смотрел на женщину, находящуюся между жизнью и смертью.

Важна ли?

Не знаю. У него никогда не было важных людей, поэтому он не знал.

Ясно было одно: эта женщина несколько раз рисковала жизнью, чтобы спасти его.

Он делал вид, что это пустяки, но отчётливо помнил тот момент, когда она получила стрелу. Её крик и стоны боли.

Она страдала так же, как и сейчас.

‘Она потеет’.

Он вытирал холодный пот полотенцем и вдруг заметил, что она всё ещё в перчатках.

Перчатки, которые он приказал ей носить, чтобы она не могла использовать алхимию.

Он немного подумал и снял с неё перчатки. Показалась белая рука, покрытая бисеринками пота.

Почему-то он не мог отвести от неё взгляда.

Это была всего лишь рука.

Но его охватило греховное чувство, словно он подглядывает за её интимными частями тела.

Он заметил, что его лицо горит.

‘С ума сошёл’.

Напрягаться из-за руки, как будто он идиот. Он вздохнул и вытер пот с её руки.

В этот момент.

— У-ух…

Хвать. Она схватила его за палец.

Александр застыл.

На мгновение показалось, что остановилось не только сердце, но и само время.

Всё замерло, и только её ровное дыхание было отчётливо слышно.

Сколько времени прошло? Её хватка ослабла.

Но на этот раз его рука напряглась.

После долгих колебаний он просунул свои пальцы между её. Его толстые пальцы раздвинули узкое пространство.

Когда их кожа плотно соприкоснулась, его дыхание сбилось.

Он провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони.

В этот момент Александр предчувствовал.

Что этот миг он, вероятно, не забудет никогда в жизни.

Когда она очнулась, он сказал.

Что он защитит и её, и её ребёнка. Она очень обрадовалась.

— Отдыхай. А я пойду.

В этот миг она схватила его за запястье. Он чуть было не притянул её руку к себе.

Подавив этот опасный порыв, он невозмутимо улыбнулся.

— Если ты не собираешься спать со мной, то лучше отпусти.

Она отпустила его руку.

Он не мог отвести взгляда от её удаляющейся руки.

Странно. Странное чувство потери пронзило его сердце.

Почему?

Почему ему кажется, что он больше никогда не сможет взять её за руку?

— …Спокойной ночи.

Охваченный дурным предчувствием, Александр вышел из комнаты.

С каждым шагом ему казалось, что кто-то кричит. Кричит как сумасшедший, напрягая жилы на шее.

Вернись.

Удержи.

Не отпускай.

‘Что со мной?’

Пройдя некоторое время, Александр в конце концов вернулся в её комнату.

— Я войду на минутку.

Он постучал и распахнул дверь.

— …Сонхи?

Она безвольно лежала на столе.

В этот миг до его носа донёсся запах крови. Он поспешил к ней.

Она использовала алхимию? С кончиков её пальцев капала кровь.

Растерянно глядя на эту кровь, Александр заметил письмо.

‘В будущем, где мы сможем вспоминать одно и то же прошлое.

Встретимся снова’.

— …лекс?

Александр очнулся от раскалывающейся головной боли.

— Алекс? Вы в порядке?

— …Ты.

Голос был хриплым. Он нахмурился.

— Божественный Дух?

Нет, не он.

Похожа, но не он. У этой женщины были более изящные черты.

— Кто ты?

Женщина не ответила, лишь тупо смотрела на него.

— Где я?

Незнакомое место. Он сидел на полу перед маленькой спальней.

Дзинь. Он не выдержал накатившей головной боли и стиснул зубы.

— Сонхи, где?..

Терпя боль, разрывающую голову на две части, он протянул руку. Неосознанно схватил женщину за запястье.

— Не уходи.

Воспоминания смешались. Нахлынуло непонятное чувство.

— Не уходи.

Её нигде нет.

Самой яркой женщины в его жизни не существует в его мире.

Женщины, которой нет в его времени.

Где ты сейчас?

В каком времени, в каком мире ты существуешь?

— Не уходи, будь со мной…

В одном времени со мной.

Вместе со мной…

Но стоило ему моргнуть, как все воспоминания рассеялись.

‘О чём я думал?’

Словно проснувшись от печального сна, он ничего не помнил.

Осталась лишь глубокая тоска, от которой хотелось плакать.

— …Алекс?

Он снова поднял голову.

Женщина, так похожая на Божественного Духа, с беспокойством смотрела на него.

— Вы не знаете, кто я?

Он пристально посмотрел ей в глаза.

Странно, но казалось, что он знает.

Хотя этого не могло быть.

— …Сонхи?

Почему она так похожа на неё?

— Ты, Сонхи?

В этот миг глаза женщины сильно дрогнули.

Александр отвёл взгляд.

Вокруг плавали туманные, как дым, фигуры. Они сыпали проклятиями.

— То, чего ты боялся, в конце концов случилось, Александр!

— В конце концов, так и вышло, ахахаха!

— А теперь давай упадём на самое дно!

----------

Том 3 Глава 232

— Ну как? — спросила Канна, вытирая кровь, текущую с пальца. — Всё ещё видишь?

Александр огляделся.

После того как чёрный туман, распространившийся из магического круга, окутал его, злые духи больше не появлялись.

«Ты пожалеешь. Ты пожалеешь!»

С этими словами они окончательно исчезли.

Наконец-то в мире воцарилась тишина.

— Не вижу.

— Правда?

— Да.

Голоса злых духов были похожи на скрежет гвоздя по металлу или стеклу, и от одного их звучания раскалывалась голова.

А его будущее «я» терпело это десятилетиями…

‘Как он вообще это выдержал?’

Пока он размышлял, Канна слабо улыбнулась. Её чёрные глаза, смотревшие на него снизу вверх, блестели.

— Я так рада.

…

— Я обязательно сниму и остальные проклятия, Алекс.

— Да.

Александр ответил, словно выдохнув. И впервые полностью понял своё будущее «я».

Если можно защитить это существо, он готов на всё.

Даже стать жертвой.

Поскольку они проголодались, то направились на кухню, чтобы приготовить еду.

И стали свидетелями полного разгрома.

— Что это вообще?..

Разбросанные повсюду продукты, расколотая пополам разделочная доска, разбитые тарелки и, почему-то, кухонный нож, воткнутый в потолок.

Александр с серьёзным лицом спросил:

— Что, чёрт возьми, произошло на этой кухне? Здесь что, была битва?

— Вот и я о том же…

«Зачем вам учиться готовить?»

«Потому что не умею».

Это явно результат работы человека, который не умеет контролировать свою силу…

— Мне кажется, это ты так натворил.

— Быть того не может.

Он цокнул языком.

Затем протянул руку и вытащил нож, застрявший в потолке.

— Какой идиот, готовя, швыряет нож в потолок?

— Сначала, кажется, нужно убраться…

— Я сделаю. А ты иди.

Александр убрал всю кухню, и на чистой кухне готовила уже Канна.

— Мясо нарежу я, — с гордостью заявил Александр, закатывая рукава. Но.

Дзынь!

Что это за звук?

Канна обернулась. И была поражена.

Нож, которым он резал мясо, вонзился в нижнюю полку.

Александр посмотрел на мясо так, словно встретил сильного противника.

— Непростой соперник?

‘Что непростое?’

Он вытащил нож и снова попытался нарезать мясо. Но Канна быстро его остановила.

— Хватит, ты всю мебель испортишь! Так и нож сломаешь!

— Ничего страшного. На поле боя это пустяки.

— Здесь не поле боя, а кухня!

Канна выхватила нож из рук Александра.

— А ты пока помой грибы.

…

— Хорошо помой. Понял? Если и это не сможешь, я тебя морковкой…

— Постараюсь.

Вместо него она резала мясо, и это было так нелепо.

Наверное, она была первым человеком, который отобрал у Александра нож. Канна тихонько хихикнула.

‘Дурачок’.

Он был настолько всемогущ, что это даже раздражало, а тут такая неуклюжесть.

После того как они поели, мытьё посуды она оставила Александру.

К счастью, мыть посуду он умел.

— Ты когда-нибудь мыл посуду?

— Нет, впервые.

— Хорошо получается. А вот с ножом ты обращаешься почти никак.

Он молча мыл посуду, а потом пробормотал в ответ:

— Просто непривычно. Научусь — буду делать хорошо.

При этих словах Канна улыбнулась. Хотела было подколоть его, сказав, что мастер на инструменты не жалуется, но передумала.

Она просто с удовольствием смотрела на его спину.

Широкая спина и расправленные плечи. Мышцы на руках, видневшиеся из-под закатанных рукавов, выглядели очень крепкими.

Глядя на эту сцену, она вдруг почувствовала, что реальность ускользает.

Александр Адис моет посуду.

‘Странное чувство’.

Словно она парит в воздухе.

В груди словно расцвели пушистые розовые облака.

Может, поэтому?

Этот момент казался совершенно нереальным.

Просто сон. Сон в летнюю ночь, который исчезнет, как только она откроет глаза.

‘Так и есть’.

На губах появилась горькая усмешка.

Ведь это был лишь мимолётный сладкий сон, который исчезнет, как только он вернёт себе память.

— П-простите.

В этот момент. Раздался стук в дверь.

— Алек.

Внезапно в голове прояснилось. С лица Канны исчезло всякое выражение.

— Алек, вы там?

Этот голос…

— Кто это?

Как раз закончивший мыть посуду Александр с удивлением спросил.

— Кто это меня так называет?..

Его слова оборвались.

В глазах Канны, с которыми он встретился, застыл холод.

Когда он замолчал, Канна с холодным лицом пошла к двери.

Распахнула её.

— Ах.

Ну конечно.

Стояла та самая женщина, учительница по кулинарии.

Канна закрыла дверь и вышла наружу.

— В чём дело?

— А, это…

Учительница, покраснев и что-то бормоча, словно набравшись смелости, сжала кулаки.

— А-алек, мы не договорились о следующем уроке.

‘Кого ты пытаешься обмануть?’

‘Пришла шпионить’.

Канна медленно оглядела женщину с ног до головы.

За это время она успела принарядиться.

Это было так нелепо, что у неё вырвался смешок.

Даже в таком маленьком городке к этому мужчине липнут женщины?

‘Хотя…’

Кто оставит такого мужчину в покое?

Канна криво усмехнулась.

— Следующий урок…

‘…не состоится’.

‘Не приходите больше’.

Она хотела было так сказать, но сдержалась, крепко сжав губы.

‘Ведь скоро к нему вернётся память’.

Тогда он может обидеться, что она вела себя по-своему. При этой мысли она не могла так просто её отшить.

— Приходите в следующий раз. Сейчас мы немного заняты.

Но учительница не уходила.

— П-простите, а в каких вы отношениях?..

— Вы не слышали?

Канна, указывая на закрытую дверь, улыбнулась.

— Я его дочь.

— Н-но… вы выглядите ровесницами.

Канна задумчиво посмотрела на женщину.

‘А если присмотреться, она красивая’.

Может, Александру эта женщина и нравилась.

Женщина, от которой веяло теплом. От её кожи, наверное, пахло свежеиспечённым хлебом.

Может, она была для него отдушиной в его тяжёлой жизни.

Значит, нужно обращаться с ней хорошо…

— Верно.

Красные губы Канны жестоко исказились.

— Я не его дочь.

Глядя прямо в удивлённое лицо женщины, она повторила:

— Не может быть, чтобы я была его дочерью.

— Ч-что это значит?..

— Вы не слышали?

‘Так нельзя’.

Канна наклонилась. И прошептала тихим голосом:

— Я его…

При этих словах глаза женщины расширились.

‘Сумасшедшая’.

Канна мысленно выругалась.

‘Сумасшедшая’.

‘Я точно сошла с ума’.

— Поздно.

Александр спокойно сидел на диване.

Он посмотрел на неё, входящую в дверь, и тихо спросил:

— Разговор затянулся?

— Да.

На самом деле, он был очень коротким. После нелепой чуши Канны женщина ушла.

Просто она не могла сразу войти.

Не была уверена, что сможет справиться со своим искажённым выражением лица.

Поэтому она долго стояла одна перед дверью, прежде чем войти.

— Кто это был? — спросил Александр. — Она назвала меня Алек.

— Твоя учительница по кулинарии.

— Да?

— Да. Похоже, ты жил здесь под псевдонимом Алек.

— О чём вы говорили?

Канна крепко прикусила губу.

Не знала, что ответить.

Всё равно придётся врать.

‘Зачем ты это сделала, если не можешь справиться с последствиями?’

Разве она когда-нибудь так поддавалась эмоциям?

Канна, охваченная чувством вины, ответила:

— Она пришла, чтобы договориться о следующем уроке. Поскольку у тебя сейчас нет памяти, я её пока отправила.

— Да?

— Да. Тогда я пойду отдохну.

Канна, словно спасаясь бегством, вошла в спальню.

‘Сейчас нельзя’.

Нужно немного успокоиться и потом поговорить. С этой мыслью она собиралась закрыть дверь, как вдруг…

Внезапно просунувшаяся рука схватила дверь.

Он с силой толкнул её, и Канна невольно отступила назад.

— Ч-что?

Она была сбита с толку, но Александр с невозмутимым лицом закрыл дверь.

Щёлк.

Плечи Канны дрогнули. Почему-то этот звук показался ей очень громким.

Он прислонился спиной к двери. Скрестив руки, он молча смотрел на неё.

Этого не могло быть.

Но почему-то казалось, что он отрезал ей путь к отступлению.

— Зачем ты вошёл?

Но Александр долго молчал.

Странная тишина.

Лицо было бесстрастным, но в его глазах бушевал странный жар. Словно он с трудом сдерживал бушующие эмоции.

— Нельзя входить?

После удушающей тишины его губы наконец разомкнулись.

— Я же твой…

----------

Том 3 Глава 233

Лицо Канны вспыхнуло.

Она так и думала, но всё же… Он определённо слышал весь разговор за дверью.

— Я всё слышу на таком расстоянии.

…

— Прости, что невольно подслушал.

Он сказал это с лицом, на котором не было и тени сожаления.

— Почему ты так сказала?

Его голос становился всё ниже.

Глаза потемнели. Казалось, они затягивают в самую глубину.

— Ты хочешь таких отношений?

Эти слова ударили её под дых.

От этого ощущения стало больно, и Канна поспешно покачала головой.

— Нет.

При этих словах уголки губ Александра приподнялись.

— А я хочу.

— …Что?

Канна не сразу поняла его слова.

Что он сейчас сказал?.. С этими словами Александр отстранился от двери. И подошёл к ней.

— А ты?

Мужчина с горящими глазами приближался.

Руки и ноги Канны онемели. Она не могла пошевелиться, словно её сковали цепями с головы до ног.

— Ты не хочешь?

Насколько он приближался, настолько Канна отступала. Наткнувшись на кровать, она остановилась.

Тогда Александр тоже остановился.

Застывшее лицо Канны. Глядя на это выражение, он почувствовал, как вожжи, которые чуть было не ослабли, снова натянулись.

‘Нет’.

Так нельзя.

Он глубоко вздохнул и потёр глаза.

Если он сейчас уйдёт, она может почувствовать себя неловко…

Но.

«Я его…»

Он крепко сжал зубы.

Иначе он потеряет и разум, и самообладание и выскочит, как пружина.

Он собрал всё своё терпение и с трудом отступил на шаг.

«Я его…»

Услышав эти слова, он едва сдержался, чтобы не вылететь за дверь.

Время, пока он ждал её, стоявшую в растерянности у двери после ухода учительницы, было ещё мучительнее. В голове он только и представлял, как немедленно втаскивает её в дом.

Он сглотнул бушующие эмоции. И сказал:

— Канна.

Его собственный голос показался ему звериным.

Может, поэтому? Лицо Канны всё больше леденело.

— Отвечай.

…

— Почему ты сказала, что мы в таких…

Конец фразы прозвучал с лёгкой дрожью.

Он глубоко вздохнул и продолжил:

— Почему ты сказала, что мы в таких отношениях?

Она отвернулась, избегая его взгляда.

— Я сама не знаю.

…

— Прости, что сказала странные вещи. Я извиняюсь.

Она что-то бормотала.

— Говорить, что ты хочешь таких отношений, — это бред. Всё равно, когда ты придёшь в себя, ты пожалеешь о том, что происходит сейчас. И…

Она глубоко вздохнула.

— У меня есть мужчина.

При этих словах в голове Александра зазвенело. Он моргнул.

Не мог поверить в то, что только что услышал.

— У тебя… есть мужчина? — с трудом переспросил он спустя долгое время. Его голос, даже ему самому, показался дрожащим, как у дурака.

— Да.

Ах…

Всё тело Александра обмякло. Он чуть было не потерял равновесие и не пошатнулся.

Это был шок. Слишком большой шок.

У Канны есть мужчина.

Мужчина…

‘Да… впрочем’.

Мир не оставит такую женщину в покое.

Как и он сам, найдутся мужчины, готовые посвятить ей свою жизнь.

— …Собираешься замуж?

— Мы не в таких отношениях, но…

Канна бессмысленно уставилась в стену.

— Он дорогой мне человек.

…

— Он пожертвовал ради меня не меньше, чем ты. Пока я жива, я не собираюсь рвать с ним связь.

Чем больше она говорила, тем быстрее становился её голос.

— Честно говоря, не только он связан со мной. Думаешь, только он? Я с твоими двумя сыновьями…

Оставшиеся слова она проглотила. Казалось, она не могла их произнести.

Но и не слушая, он понял.

Вполне, понял.

‘Мои сыновья?’

Во рту было пусто. Он с трудом собрался с мыслями, голова была как будто набита песком.

Она сказала, что у него двое сыновей. Сыновей, поразительно похожих на него.

Наверняка и вкусы у них одинаковые.

При этой мысли в нём вспыхнуло сильное чувство соперничества.

Его взгляд медленно становился острым.

— И что?

— Что?

— И что с того.

Наконец, взгляд Канны снова обратился к нему.

— Ты не слышал?

— Слышал. И что?

— Я же сказала, что у меня есть мужчина.

— И что?

— И твои двое сыновей без ума от меня. Я с ними так сильно связана. Так, что не могу разорвать, даже если захочу…

— Кого волнует эта чушь?

Канна онемела. Она совершенно не могла уследить за мыслью Александра.

Она же сказала, что у неё есть дорогой человек? Что она связана с его двумя сыновьями?

— Меня волнует твоё сердце.

Он, глядя на неё в упор, агрессивно спросил:

— Что ты думаешь обо мне, вот всё, что меня волнует.

…

— Сказать тебе, что я думаю?

Он снова сделал шаг вперёд.

От его приблизившегося лица сердце Канны ухнуло вниз.

— Я хочу тебя.

Лицо, на котором не было ни тени сомнения или колебания, а лишь чистое, концентрированное желание.

От этого взгляда Канна содрогнулась.

Потому что глаза Александра Адиса были слишком мужскими.

— Алекс. Ты.

Голос Канны дрожал. Горячий жар подступил к лицу, и оно вспыхнуло.

— Ты человек, который меня вырастил.

Александр, которого она знала, никогда не смотрел на неё таким взглядом.

Всегда это был взгляд воспитателя. Упрямо. Ни на мгновение не давая слабины.

— Я знаю. Ты не хочешь меня в таком смысле.

При этих словах Александр фыркнул. Она действительно ничего не знала.

Его будущее «я» было таким дотошным.

Он сделал весь свой мир безжизненным и пытался превратить себя в куклу, не способную ничего чувствовать.

Хотя перед ним было невообразимое счастье. Он даже не попытался его ухватить.

И так он бросил свою единственную жизнь.

— Я не тот идиот, который отдаёт свою жизнь кому попало.

— …Что?

— Я защищал тебя, потому что любил.

Глаза Канны расширились. Губы приоткрылись.

Александр отчётливо видел её шок.

И в этот миг он услышал голос из глубины.

Стон, смешанный с глубокой скорбью.

‘Не надо’.

‘Не говори’.

‘Чёрт возьми’.

Александр крепко сжал кулаки.

Это был зверь, которого его будущее «я» заперло за решёткой.

От этого смешного вида у него вырвался смешок.

Внезапно он вспомнил, как впервые её увидел. Она была скована цепями и заперта за решёткой.

Он вытащил её из тюрьмы и дал ей свободу…

‘А взамен запер себя’.

Чтобы защитить её, Александр добровольно вошёл в невидимую тюрьму.

Там не было никакой свободы.

Это была вечная тюрьма, где не было дано даже права восхищаться кем-то.

‘Даже свободы тайно любить нет’.

Даже у демона, горящего в адском огне, есть свобода почитать Бога.

‘Я так жить не буду’.

Чтобы отказаться от первой в жизни любви и смириться с жизнью, он сейчас был слишком молод. Была сияющая весна.

У него была сила преодолеть любые трудности и проигнорировать всеобщее осуждение.

Он не боялся испачкаться в грязи.

Двадцатилетний Александр Адис противостоял своему будущему «я».

— У тебя есть мужчина? Мне всё равно.

‘Не надо’.

— Я хочу тебя.

‘Не надо’.

— Так что и ты скажи.

‘Не надо…’

Александр поднял дрожащую руку. Обхватил её лицо.

— Почему ты сказала, что мы в таких отношениях?

‘Прекрати’.

‘Не подходи к Канне’.

‘Достаточно того, что я сломлен’.

‘Не хочу’.

Александр яростно отрицал.

‘Я тоже хочу быть счастливым’.

Рядом с Канной.

Вместе.

----------

Том 3 Глава 234

‘Почему я так поступила?’

Канна опустила взгляд.

Не знаю.

Просто не смогла устоять перед низменным порывом.

‘Потому что я сумасшедшая’.

Этого достаточно.

Других причин не знаю. И знать не хотела.

— Канна, посмотри на меня.

…

— Канна.

Под его настойчивым взглядом Канна медленно подняла глаза. Наконец, она встретилась с его взглядом, который, казалось, пронзал её насквозь.

— Отвечай.

Какой же он ослепительно сияющий.

От одного взгляда на него сердце болезненно сжималось.

Это была уже знакомая боль. Место, уже пронзённое.

Этим взглядом, этим человеком.

«Попробуй».

«Попробуй приложить эти усилия ко мне».

Как и в тот раз, в прошлом, когда она чувствовала себя пронзённой решёткой, внутри всё заныло.

‘Но он человек из прошлого’.

В этот момент у неё вырвался горький смешок.

Да.

Это сон.

Нет, почти сон.

Ведь мужчины перед ней не существует в реальности.

В тот миг, как она это осознала, ноги стали свинцовыми.

Ноги, парившие в воздухе, в одно мгновение опустились на землю. Туман рассеялся, и открылся унылый пейзаж, лишённый всякой романтики.

Пейзаж реальности, от которого она на время отвернулась.

‘В моём времени этого человека нет’.

Канна горько улыбнулась.

Я же знала. Знала, но почему вела себя как дура?

Сон закончился.

— …Какой ответ ты хочешь услышать?

Нет, нужно было закончить.

— Я могу дать тебе всё, что ты захочешь.

Канна произнесла заранее заготовленные слова.

— Я в долгу перед тобой. Если бы не ты, меня бы сейчас не было в живых.

Она бы умерла, использованная в качестве жертвы сразу после рождения. Ведь её жизнь была создана для этого.

— Так что скажи. Я всё, что ты захочешь…

— Хватит.

Канна замолчала. Александр свирепо посмотрел на неё.

— Сколько раз повторять? Я хочу знать, что у тебя на сердце. Оставь эту чушь.

Из его глаз сочилось раздражение.

— Что ты чувствуешь ко мне, вот что скажи. Остальное меня не интересует.

На мгновение губы Канны дрогнули. Но тут же замерли.

Что она собиралась сказать?

Она и сама не знала. И знать не хотела.

Но одно она знала наверняка.

Чувство, о котором сейчас так просто говорил Алекс, было тайной, которую Александр пытался скрыть, даже принимая яд.

И его память скоро вернётся.

Он наверняка будет страдать.

‘Я хотела облегчить его страдания’.

Поэтому она насильно удержала его, пытавшегося её избежать, и хотела снять проклятие.

Конечно, ей очень не хотелось разрывать отношения с Алексом, но главной целью было разрушить его проклятие.

Потому что она не хотела, чтобы он больше страдал.

Поэтому, чтобы ему было хоть немного легче, когда он придёт в себя, она должна была сделать то, что могла.

— Человек, который меня приютил и защитил. Вот и всё.

Он нахмурился.

В горле запершило и заболело. Канна, сдерживая боль, тихо ответила:

— В детстве ты на меня и не смотрел. Наверное, я хотела заполучить тебя сейчас. Поэтому и прогнала твою учительницу по кулинарии.

Сказав это, она почувствовала себя немного неловко от такой чуши.

Отношения, которые они построили до встречи в прошлом, были слишком поверхностными.

Лёгкими и незначительными, как пылинка, которую можно сдуть, для неё они действительно ничего не значили.

‘Мы с самого начала не были похожи на семью’.

Это было то же самое, что и её неспособность чувствовать Клои своей матерью.

Хотя она росла, называя Клои матерью, она ни разу не чувствовала её своей матерью.

С Александром было то же самое.

Но отношения с Алексом, с которым она встретилась в теле Сонхи, были сильными.

Мой спаситель, который спасёт мою жизнь.

Но кем она была для него?

‘Ну. Наверное, разрушительницей?’

Он спас мою жизнь, а я разрушила его.

Канна горько улыбнулась.

Эта связь была слишком тяжёлой.

Она была настолько лёгкой, что даже не стоило сравнивать её с отношениями, которые были лишь пустой оболочкой.

Может, поэтому? Она больше погружалась в отношения с Алексом, которого встретила в теле Сонхи.

‘Так нельзя’.

Что бы она ни чувствовала, это было лишь её собственное чувство.

Мир так не видит.

И реальный Александр тоже так не увидит.

Говорить ложь с таким сердцем — никто не поверит.

И действительно, Александр, усмехнувшись, тихо выругался:

— За кого она меня держит?

— Это не ложь. Я…

— Если врёшь, ври хоть немного правдоподобнее.

Он свирепо посмотрел на неё.

— Ты с таким мужчиной…

Он очень раздражённо улыбнулся и схватил её за подбородок.

— …с таким лицом разговариваешь?

На мгновение глаза Канны дрогнули. Но она твёрдо сказала:

— Не понимаю, о чём ты.

Уголки губ Александра криво изогнулись. Почти в насмешке.

— А, да. Не понимаешь, значит…

Он на мгновение замолчал и резко притянул её к себе за талию.

Ах! Испуганная Канна вздрогнула, но его рука была твёрдой.

Их тела плотно прижались друг к другу. Твёрдая от мышц грудь и живот, даже его таз ощущались сквозь тонкую ткань, и лицо Канны вспыхнуло.

Александр отчётливо видел эту сцену.

И чувствовал.

За мягко прижатой грудью — сердцебиение, такое же быстрое, как его собственное.

— Не понимаешь?

Его взгляд безжалостно обрушился на неё. Он грубо ворвался внутрь и, казалось, сжал само сердце.

Чтобы не убежать, чтобы не увернуться.

— И после этого ты говоришь, что не понимаешь?

Кончики губ Канны мелко задрожали.

Поймали.

Они оба поняли, что их поймали.

— Алекс…

Канна тяжело вздохнула.

— Ты пожалеешь, ты. Когда память вернётся, я тебе обещаю…

…Ах.

Бесполезно.

Он действительно ни капли не слушает.

В глазах Александра, наполненных лишь откровенным желанием, не было и тени сомнения.

Наоборот, температура их соприкасающихся тел только росла.

— Канна.

Александр, притворно-ласково говоря, погладил её по спине. На мгновение по спине Канны пробежала странная дрожь.

— Я себя знаю лучше.

Раз, два, рука, мягко скользящая сверху вниз, вызывала трепет.

Канна прикусила губу. Казалось, все её чувства кричат.

— Моё будущее «я» не может не любить тебя. До сих пор он, наверное, хорошо это скрывал, но…

Сказав это, он улыбнулся, как злодей.

— Что поделать. Раз уж так всё раскрылось.

Его лицо медленно приближалось. От усиливающегося запаха его тела кружилась голова.

— Так что, даже если моя память вернётся, ничего уже не изменишь.

Его большой палец нежно коснулся её губ.

Мягко раздвигая их, он прошептал:

— Потому что я сделаю так, чтобы ничего нельзя было изменить.

С этими словами он остановился.

— Если не хочешь, оттолкни.

Казалось, время остановилось.

В этом узком пространстве, где их губы почти соприкасались.

И разум, и мысли, всё замерло в этот миг.

Лишь дыхание наполняло всё вокруг. Всё его существо стало жестоким, почти насильственным стимулом, который бил по всему телу.

‘Оттолкни’.

Канна с трудом подумала.

‘Так нельзя. Так…’

Но руки были бессильны.

Александр ещё немного подождал, пока она отчаянно боролась с собой. Совсем немного.

Х-х-х… Канна затаила дыхание.

Сейчас.

Губы Александра накрыли её.

От этого нереального ощущения, от этого факта, в голове всё побелело.

И он больше не колебался.

Температура тел смешалась, они отстранились, словно проверяя, и снова набросились друг на друга. И стали ещё яростнее.

От нетерпеливых губ его грудь сильно вздымалась. При каждом вздохе он сильнее прижимал её к себе. Ха, ха, чьё-то дыхание было жадным.

Это было возбуждающе. Так пронзительно, что на глаза навернулись слёзы. Капля вины, как слезинка, повисла на ресницах.

‘Нельзя, нужно оттолкнуть’.

Но соприкосновение кожи было сладким. Так, что всё тело наполнялось уютом. Наконец, слеза бессильно скатилась по щеке. Рассыпалась на мелкие осколки.

— Всё в порядке.

Вытирая слёзы Канны, разбитой чувством вины, он нежно втянул их в себя. Прошептал:

— Ты ни в чём не виновата.

Он взял её запястья и заставил обвить свою шею. Затем поднял её на руки.

— Это всё моя вина.

Нежно укладывая её, он прошептал ей на ухо. Словно страдая, словно плача, словно умоляя.

‘Это всё моя вина и мой грех.

Это потому, что я не хочу сдерживаться.

Это потому, что я не хочу ничего менять.

Ты просто поддалась. Ты ни в чём не виновата. Ни о чём не думай. Думай только обо мне, чувствуй только меня…’

Канна.

— Канна, чувствуешь?

Горячая, как огонь, рука сжала её. Впилась, как клеймо.

— Теперь уже ничего не изменишь.

В этот миг его предупреждение смутно пронеслось в её голове.

«Ты пожалеешь».

Может, тогда Александр уже знал.

Что в конце концов так и будет.

----------

Том 3 Глава 235

‘Так нельзя’.

‘Нам’.

‘Так’.

‘Нельзя…’

Она выдыхала это снова и снова, задыхаясь.

Под его тяжёлым весом, утопая в этом пьянящем жаре, она бормотала.

Потом она не помнила, когда эти слова исчезли.

Когда, в какой момент стена разума окончательно рухнула, она не знала. Она трескалась под напором его любви, обрушивавшейся, как волны, и наконец полностью развалилась.

Она знала лишь то, что ночь была очень, очень длинной.

Казалось, эта ночь была всем.

Вечностью.

— Пить хочется… — пробормотала Канна во сне.

Голос так охрип, что был совершенно сорван. Казалось, он не её.

В этот момент тепло, которое постоянно их окутывало, отделилось.

— Подожди.

Сколько времени прошло? Сильная рука обхватила её плечи и подняла.

Канна, как птенец, глотала воду и приподняла веки.

Но, передумав, снова их опустила.

‘Просто посплю’.

Если притвориться, что пришла в себя, то снова…

— Так устала?

Канна, вместо ответа, притворилась спящей. Не шутка, она действительно умирала от усталости.

‘Не знаю’.

‘Я сплю. Просто сплю’.

— А мне не спится.

…

— Почему мне не спится?

…

— Странно. Может, я проклят?

При этих словах Канна всё же украдкой открыла глаза.

‘Подло. Использовать такие дешёвые трюки’.

— Поразительно. Тебе можно так злоупотреблять своим проклятием?

— Злоупотреблять? Я просто стараюсь провести с тобой как можно больше хорошего времени.

Бесстыдно ответив, он тут же обнял её за талию и накрыл своим телом.

Губы Александра коснулись её щёк, век и кончика носа. Чмок, чмок.

От лёгких поцелуев, падавших, как капли дождя, Канна нахмурилась.

— Щекотно.

— А мне нравится.

— Тебе-то, конечно, нравится.

— А тебе нет?

— Я не говорила, что нет.

Прошлой ночью, после ожесточённой борьбы и споров, она поняла, что не сможет его победить.

Она была полностью покорена словами Александра, его прикосновениями, его губами, всем им.

Она никак не могла его оттолкнуть.

И не хотела отталкивать.

‘Как-нибудь да будет’.

Поэтому сейчас она уже почти смирилась.

Как сейчас.

Канна обняла Александра за шею. Их дыхание мягко смешалось.

Снова стало уютно. Даже зрение затуманилось.

Канна, погружённая в дремоту, подумала.

Казалось, она стала очень сладкой конфетой. И эту конфету Александр старательно растворял и растворял, а потом, наконец, проглотил целиком.

— Алекс…

После этого она не могла думать ни о чём.

Лишь охваченная чувством, будто она стала чем-то очень сладким, она сжимала его волосы.

И сейчас, и в этот самый миг…

Они почти не покидали постели.

Так продолжалось несколько дней.

Когда она сказала, что голодна, Александр принёс фрукты. Когда она сказала, что из-за него у неё нет сил даже пошевелить пальцем, он заявил, что покормит её.

— Хорошо. Давай.

Канна села, прислонившись к груди Александра. И, как птенчик, принимала клубнику, которую он ей давал.

— Помню, как ты принёс мне лесную землянику.

— Было дело. Тогда я думал, что ты сумасшедшая.

Он вложил ей в приоткрытые губы ещё одну ягоду. А потом без предупреждения наклонился и украл поцелуй.

— Сладкая.

Казалось, она снова покраснеет.

Канна, притворяясь невозмутимой, сменила тему.

— Если и завтра память не вернётся, пойдём смотреть на море. Я хочу и город посмотреть.

— Хорошо.

— Кто бы мог подумать, что ты будешь прятаться в таком маленьком прибрежном городке?

Канна, смеясь, потёрлась затылком о его грудь.

— Кстати, когда я просила у тебя разрешения на развод, я говорила, что хочу уехать из Адиса и жить в маленьком прибрежном городке.

— Вот как.

Александр, играя с её волосами, вздохнул.

— Наверное, я наотрез отказал.

— Да. Сейчас думаю, что ты, наверное, пытался меня защитить.

— Или хотел держать тебя рядом. Твои намерения так легко читаются, это так мило.

— …Ты сейчас шутишь?

— Я серьёзно.

— Лучше бы ты шутил. Разгадывать твои мысли — самое трудное. У тебя всегда было такое выражение лица.

Канна сделала очень холодное лицо и понизила голос.

— И таким голосом ты всегда отвечал односложно.

— Наверное, я так нервничал, когда видел тебя, что не мог говорить.

— Почему нервничал?

— Ну. Совесть мучила?

— Значит, сейчас у тебя нет совести?

— Трудно её найти.

— Вау. Поразительно…

Когда она хихикнула, Александр снова наклонился. От его губ пахло клубникой.

— Дай ещё, клубники.

— Ты всё съела.

— Было вкусно.

Тогда Александр вложил ей в рот палец, испачканный соком.

То ли от липкого сока, то ли от чего-то ещё, но действительно был вкус клубники.

Она покатала его толстый палец во рту и игриво прикусила. А потом искоса подняла взгляд.

Их глаза встретились.

Канна усмехнулась и резко толкнула Александра в грудь, опрокинув его. Когда она опустилась на него всем весом, его тело дрогнуло.

— Ты собирался залезть сверху, да? Теперь я против. Ты, знаешь ли, очень тяжёлый.

Она протянула руку. Скользнула по его мускулистому торсу, где не было ни единого пробела.

От этого прикосновения дыхание Александра стало прерывистым, и её начало наполнять странное чувство триумфа. Это было головокружительно возбуждающе.

‘Всё это время Александр тоже чувствовал себя так?’ — подумала она и продолжила двигать рукой.

— Канна, подожди…

Внезапно Александр резко вдохнул.

Канна, словно наблюдая, смотрела на его прерывистое дыхание.

Тук-тук. Грудь Александра сильно билась.

Казалось, она держала в руках его горячее, трепещущее сердце, такое большое, что оно вот-вот вырвется. Его биение было таким сильным, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

— Алекс.

Он не мог ответить. Вся его прежняя невозмутимость исчезла, он казался нетерпеливым.

— Алекс.

Дрожащая рука Александра крепко вцепилась в простыню. С его губ сорвалось тихое ругательство, словно вырвавшееся само по себе.

— Алекс.

Его горячее дыхание становилось всё быстрее. Оно учащалось и учащалось, словно он вот-вот задохнётся, и…

В какой-то момент шея Александра резко откинулась назад.

Его крепкая шея, уже покрытая потом, мелко задрожала. На ней вздулись вены. Канна на мгновение замерла, глядя на его сильно пульсирующий кадык.

Она не могла отвести взгляд.

Александр, источавший лишь первобытный инстинкт, был настолько откровенен, что у неё помутилось в голове. Её щёки горели.

И её охватила тревога.

Можно ли ей видеть такого Александра, такую его сокровенную сторону?

Ведь скоро вся его память вернётся.

И тогдашний Александр…

— Канна, иди сюда…

Но в следующее мгновение он схватил её за руку и притянул к себе.

От нахлынувшего жара Канна закрыла глаза.

Не знаю.

Теперь я действительно ничего не знаю.

Той ночью.

Александр смотрел на Канну, спящую на его руке.

‘И спит же’.

‘Может, сходить за клубникой, пока она спит?’

Но сейчас все магазины, скорее всего, закрыты.

‘Нужно будет сходить рано утром, как только рассветёт’, — подумал он и искоса взглянул на часы. Ещё далеко.

Для мужчины, который не мог уснуть, ночь была очень длинной.

‘И всё это долгое время он терпел, слушая голоса злых духов’.

Александр немного пожалел своё будущее «я».

И тут ему вспомнилась одна сцена.

Разговор, который у них был с Канной сегодня.

Она ворчала, что он отказал ей в разводе.

‘Да… так и было’.

Тогда он сидел в своём кабинете и разбирал документы.

— Не могли бы вы уделить мне немного времени?

При этих словах он оторвался от документов и посмотрел на неё.

Канна.

Встретившись с её прямым взглядом, он почувствовал себя неловко.

Это были глаза, которые пробуждали воспоминания, которые он долго пытался похоронить и, как ему казалось, в конце концов похоронил.

— Разве я его сейчас не уделяю?

— Мне нужно вам кое-что сказать.

— Говори.

— Пожалуйста, дайте разрешение на развод с герцогом Валентино.

— Развод?

— Вина лежит на семье Валентино.

В этот момент Александр содрогнулся. Он уже не знал, в который раз.

‘Так и есть’.

‘Это ты’.

Когда Канна вернулась в Адис, он предполагал это, но не мог быть полностью уверен.

Но теперь он был уверен.

‘Ты вернулась, Канна Адис’.

‘Где ты была? В мире «Сонхи», о котором ты говорила? Или в том прошлом, где мы были вместе?’

Но его надежда быстро угасла.

Если бы она побывала в прошлом, она бы не стала делать вид, что не знает его.

«Ха-ха-ха, так разочарован?»

«Скоро заплачешь. Александр!»

«А может, попробуешь поваляться в ногах у Канны?»

«Канна, пожалуйста, вспомни меня! Канна, пожалуйста, узнай меня! Попроси так! Помолись так!»

Тогда злые духи, заметив его разочарование, так смеялись, что он даже не расслышал часть слов Канны…

‘…Что?’

Александр, перебирая в памяти тот момент, был поражён.

По всему телу пробежали мурашки.

Этого воспоминания не было в его жизни.

‘Что это за воспоминание?’

----------