Что такое идеал? На этот вопрос может быть бесчисленное множество

ответов. Для кого-то это некая история, для другого — идея: у каждого своё

определение. Для меня же ответ очевиден: это слово, написанное на обложке моего

блокнота.

Этот блокнот может всё. Он ведёт меня по жизни, как ориентир, как мой

повелитель, как пророк. Иногда он даже становится оружием или ключом.

Идеал.

В блокноте расписана вся моя жизнь. Он со мной повсюду, и в нём — всё моё будущее. От меню сегодняшнего ужина до планов переехать в новый дом через пять лет, от расписания дел на завтра до информации о том, где в районе дешевле купить редис. Планы, графики, цели, инструкции. Всё это я записываю в блокнот и ношу его с собой, чтобы воплощать свои идеалы в жизнь. Если немного преувеличить, можно

сказать, что блокнот с надписью «Идеал» заполнен пророчествами обо мне, и эти

пророчества — мои идеалы. Пока я им следую, всё будет в порядке. Пока я повинуюсь

указаниям своего блокнота, я контролирую будущее.

Контролирую будущее. Какая блистательная фраза. Однако, какой бы замечательной она ни была, этот блеск — всего лишь фальшивка, и все мои идеалы — чушь, если я не вижу картину целиком. Поэтому стоит открыть первую страницу, на которой описан самый короткий путь к идеалу: «Делай то, что должно».

Моё имя — Куникида Доппо. Я истинный поклонник идеалов и стремлюсь к ним в реальной жизни. Я стараюсь воплотить их в действительность, а наш новый

сотрудник буквально рождён для того, чтобы вносить в мир беспорядок. Это будет

беспощадная схватка.

10 число.

Я пролистываю страницы блокнота за последние два-три дня. На них

перечислены все важные события, которые имеют ко мне отношение.

- Визит Такекоши. Совместная прогулка под луной.

- Звонок от хакера Тагучи по поводу иностранного военного корабля.

- Ем грушу. Слишком сладкая.

Нет ничего плохого в том, чтобы перечислять самые обычные вещи. Так я никогда не собьюсь с дороги. О, чего же ещё желать!

— Стой! — Я бежал за преступником по улицам Йокогамы. На торговой улочке было шумно, как и всегда. Громкие выкрики продавцов за лотками сплетались с голосами прохожих, покупатели торговались в надежде снизить цену, с обеих сторон сигналили машины, которым не удавалось проехать. Даже если здесь на одной стороне улицы случится драка, на другой этого никто не заметит.

Я продирался сквозь галдящую толпу, преследуя нарушителя. Это был мелкий воришка, который устроил настоящий переполох в ювелирном магазине. Ничего из

ряда вон выходящего, но это случалось уже в третий раз: владельцы магазинов на торговой улочке больше не могли закрывать на это глаза и подали запрос на поимку вора.

Мы погнались за ним, когда он сбежал с места четвёртого преступления. Вор был лёгок на ногу и скорость снижать не планировал. Добежав до конца торговой улочки, он свернул в узкий переулок и исчез из виду. Среди поднявшегося шума и беспорядка я пытался следовать за ним.

— Новичок, не тормози! — окликнул я коллегу, который бежал позади.

— Погоди минутку, Куникида, у меня шнурки развязались.

— Ничего не знаю, живо двигай сюда!

Меня неуклюже пытался догнать новый сотрудник, который поступил к нам всего несколько дней назад.

Его звали Дазай Осаму. Вот уж точно, имя, без которого можно обойтись.

— Я так устал. Ты слишком быстро бежишь, Куникида! Давай помедленнее, а

то для здоровья вредно.

— Беги уже, лентяй! Это из-за тебя я себе язву заработал!

— Поздравляю!

— Заткнись!

Этот Дазай... Насколько он компетентен — было неясно, его прошлое

оставалось загадкой, а работать он вообще не желал. Всё и всегда делал по-своему, в

своём темпе, и моё расписание из-за него летело к чертям. Что ещё хуже, хобби у него было…

— Кстати, Куникида, этот парень сейчас сбежит.

Голос Дазая прервал мои размышления. Когда я развернулся, наш беглец как раз снёс прилавок с овощами, повернул налево и исчез. Я раздражённо цокнул языком

и постарался припомнить карту. Преступник бежал по направлению к огороженному

жилому кварталу. Там немало мест, где можно спрятаться.

— Ну вот, Дазай! Из-за того, что ты еле тащился, он сбежал в район, где его

трудно будет найти!

— Разве это плохо? Всё как раз по плану. Кстати, я тут нашёл кое-что

потрясающее. Рассказать?

— Потом расскажешь!

— Так вот, есть одна книга, называется «Полное руководство по

самоубийству», очень редкая! Я её давно искал, и вот увидел в витрине одного

букинистического магазина… Надо будет побыстрее закончить тут, пока её не купили.

Всё равно рассказал, зачем только спрашивал.

— Если ты так хочешь умереть, может, мне тебя пристрелить?! — заорал я, но

он только просиял улыбкой:

— А можно, правда? Спасибо!

Нашёл время улыбаться! Этот парень никогда не брался за работу всерьёз, днём и ночью только и думал, что о самоубийстве. Для меня это было непостижимо, но он постоянно искал новые способы лишить себя жизни, неважно, насколько они были трудные или дорогие. Иными словами, он страдал манией суицида. Мания суицида! Отвратительно звучит. Но неважно, насколько безумные у него хобби, я должен был заставить его работать — не было ни единой причины провалить этот арест. Потому что в моём блокноте не записано “Не выполнить просьбу”.

Я свернул за угол, продолжая погоню. Впереди был узкий и тёмный переулок, настолько тесный, что в нём не разошлись бы два человека . По сторонам вздымались заборы, мелькали чьи-то дворы, колодцы, старые дома. Перед фасадами колыхалось на ветру сохнущее бельё. Я вытянул из кармана телефон и вызвал на экран карту. Точка на ней показывала наше местонахождение, вокруг были обозначены улицы и дома. Переулок шёл вдоль жилого квартала, а если преступник и дальше будет бежать прямо, то попадёт в заводской район, где выстроились ряды складов. Доберись он туда — и мы его никогда не отыщем. Крохотный силуэт вора маячил в конце переулка. Неужели он действительно бежит к складам?

— Чёрт возьми! — Я даже выругался. С таким отрывом трудно будет его догнать. А если не задержать воришку сейчас, он продолжит совершать преступления. Что же делать?

— Давай покончим с этим скорее и отправимся за книгой. Нужно просто помешать ему сбежать, верно? — Дазай мило улыбнулся, потом глубоко вдохнул и громко закричал: — Пожар!

На пути преступника к спасению высыпали из домов перепуганные жители.

Домохозяйка с крышкой от кастрюли, сонный юноша, старик с доской для сёги.

Удивлённые люди появлялись один за другим, набиваясь в узкий переулок.

Преступник запаниковал: дорога оказалась перекрыта множеством людей, он не мог ни пробиться вперёд, ни повернуть назад. Попытался кому-то угрожать, но все были слишком заняты поисками источника пожара, чтобы слушать. Вздумай он вернуться, помешали бы открытые двери домов, которые буквально перегородили улицу.

— Как тебе?

— Идиот! Он-то остановился, но и мы до него не доберёмся!

— Не волнуйся, ты же у нас Куникида Доппо, самый компетентный детектив! Я подготовил для тебя сцену — так вперёд, твой выход.

Да я ему потом рот зашью!

Я открыл свой драгоценный блокнот и быстро начал писать. Нацарапал на странице «проволочный пистолет», вырвал её, произнеся вслух:

— «Поэзия Доппо!»

Сверхспособность. Как такое возможно?Это явление не поддаётся логическому объяснению. Единственное, что можно сказать — оно работает так, как работает. Почему именно страница из блокнота? Как можно обойти законы физики и преобразовать бумагу в нечто иное? Никто в мире не способен подвести под это теорию.

Вырванный клочок бумаги, над которым я произнёс пару слов, превратился в то, что я написал — в проволочный пистолет. Я вскочил на забор и направил своё оружие на преступника. С этой точки было заметно, что он, бросив бесплодные угрозы людям, которые стояли на пути, уже вытаскивал из нагрудного кармана пистолет. В таком бедном районе, и каждый мелкий воришка с пистолетом! Этому миру точно приходит конец.

В любом случае, нельзя было позволить ему стрелять в таком людном месте!

Я прицелился и нажал на курок. Из моего пистолета вылетел крюк на туго натянутой

стальной проволоке. Он выбил из рук преступника пистолет, который тот уже почти

вынул, прошил насквозь рукав его рубашки и вонзился в стену.

— Джекпот! — неумело присвистнул Дазай. Я смотал проволоку обратно в пистолет и оттолкнулся от забора, чтобы пролететь в прыжке над головами местных

жителей и приземлиться прямо перед преступником. Тот вытащил из кармана нож как раз в тот момент, когда я поднял голову, и ударил им снизу, почти в упор.

Такой дилетантский удар меня ни за что не достанет. Я легко повернул голову

и уклонился от лезвия, затем несильно нажал на его локоть и запястье, вывернул их и, воспользовавшись силой его замаха, отбил локоть в другую сторону.

Преступник взлетел в воздух, описал дугу лицом вниз и врезался в стену.

Кажется, он так и не понял, что произошло, а после падения потерял сознание.

Перекинуть противника через себя, используя его собственную силу — этот приём

называется «Бросок между Небом и Землёй».

Горожане, ошарашенные и потерявшие дар речи, переводили взгляды с нас

на преступника и обратно. Наконец нагнавший меня Дазай окликнул их:

— Всем привет! Простите, что устроили переполох, теперь уже всё в порядке.

Ложная пожарная тревога!

— Да кто… кто вы такие? — спросил один из жителей. Я вытащил из кармана

удостоверение детектива и высоко поднял руку, чтобы всем было видно.

— Не стоит волноваться. Мы из Вооружённого детективного агентств

7 число

Утром шёл дождь. Мрачный и стылый зимний дождь: наступило время

больших холодов.

Я хочу жить в соответствии с идеалами. Работаю ради того, чтобы

воплотить их в жизнь. Чтобы идти вперёд без страха, без усталости, без

сомнений. Увы! Хоть я и имею возможность мечтать о будущем, но позволит ли

мне жизнь и дальше ревностно исполнять свой служебный долг?

Поднимитесь на склон недалеко от гавани Йокогамы: там стоит офис

Вооружённого детективного агентства. Это красно-коричневое кирпичное здание. Оно

построено давно, а с моря дует сильный ветер, так что здесь ржавеют даже сточные

трубы и телефонные столбы. Однако, несмотря на сомнительный внешний вид,

здание на самом деле крепкое: даже если его обстреляют из автоматов, внутри никто

не пострадает.

Вооружённое детективное агентство занимает только четвёртый этаж: у всех

остальных свои арендаторы. На первом этаже расположилось кафе, на втором —

юридическая фирма. Третий пустует, а на пятом — склад самых разнообразных

вещей. Перед зарплатой я часто залезаю в долги в этом кафе, а когда попадается

трудное дело — иду за помощью к юристам.

Направляясь на работу, я поднялся до нашего этажа на этом лифте. Выйдя из

него, шагнул к двери в офис. На ней висела табличка в простой рамке. Кистью были

написаны слова «Вооружённое детективное агентство». Я посмотрел на наручные

часы: до восьми утра, когда я должен был появиться на работе, оставалось сорок

секунд. Пришёл немного раньше нужного.

Мой принцип — быть строго пунктуальным. Во время сорокасекундного

ожидания я раскрыл блокнот и ещё раз просмотрел сегодняшнее расписание. Я уже

проверил его за завтраком, затем ещё раз, когда выходил из общежития, и во время

ожидания на светофоре, однако никогда не вредно повторить. Листая свой блокнот, я

думал о рабочих делах. Потом поправил воротник и снова взглянул на часы. Ну что ж.

— Доброе утро, — я открыл дверь.

— Доброе утро, господин Куникида! Посмотрите, тут просто кошмар творится!

У двери внезапно нарисовался Дазай. Улыбающийся.

— После долгих стараний у меня наконец-то получилось! О, как же прекрасен

мир вокруг! Это преисподняя, мир посмертия! Гляди, именно так я её и представлял!

По земле струится дымок, лунный свет бьётся в окна, в розовом закатном небе

танцует слон!

Он активно жестикулировал и пританцовывал у самой двери офиса. И мешал

мне пройти.

— Хо-хо, всё же «Полное руководство по самоубийству» — настоящий

шедевр! Я всего лишь съел кусочек гриба с горной тропинки позади здания, и уже

направляюсь к смерти такой весёлой и приятной дорогой! Прекрасно, хо-хо! — взгляд

у Дазая был расфокусирован, зрачки подрагивали.

— П-пожалуйста, господин Куникида, сделайте что-нибудь! — ещё немного, и

наш секретарь, казалось, расплачется. Похоже, Дазай вошёл в это состояние задолго

до начала рабочего дня. Я взглянул на его стол: там лежала та самая проклятая

старая книга, «Полное руководство по самоубийству». Она была раскрыта на странице

«Смерть от яда: грибы», а на тарелке рядом валялся надкушенный кусок гриба. Если

присмотреться, он немного отличался цветом от нарисованного в книге.

— Эй, Куникида, давай ко мне в преисподнюю! Смотри, здесь спиртное и еда

никогда не кончаются, а красивых девушек можно нюхать сколько угодно!

— Помогите, господин Куникида! Что мы только ни делали...

Иными словами, съеденный Дазаем гриб вовсе не был ядовитым, лишь

вызывал галлюцинации. Но всё же. Каждое утро, стоило мне прийти на работу, как он

тут же вносил беспорядок в моё расписание и в запланированные мной дела. А если я

не могу последовательно выполнить всё назначенное себе на утро, как можно

надеяться, что дальше день пройдёт по плану? Это просто немыслимо.

Я проигнорировал Дазая, который покачивался и вихлялся, а также секретаря,

в чьих глазах уже стояли слёзы, и прошёл к своему столу. Положил на него сумку, как

обычно. Потом включил компьютер. Открыл окно, как и всегда.

— Ого! Куникида, тут за окном гигантский морской анемон! Банан! Он ест

банан! И собирает рассыпанные кругом белые бумажные дуделки!

Как обычно, я налил себе в кружку кофе. Убрал ненужные документы,

оставшиеся со вчерашнего дня.

— Я понял! Я разденусь! Зрительский рейтинг поползёт вверх, если я

разденусь! Это нелегко, но давайте снимем всё, а потом влезем в обтягивающие боди!

Все наденем боди, зайдём в банк и спляшем там вприсядку!

Я проверил ящик для входящих, как обычно. Допил кофе залпом.

— Этот голос... ох, он... он в моей голове! Такой крохотный старичок! Он

шепчет мне: поезжай в Киото, там делают печёный тофу с уникальным вкусом, я

должен его попро...

Я подпрыгнул и пнул Дазая в затылок. Он врезался в стену и потерял

сознание.

А началось всё так. Этот парень, который провалил бы тест на звание

человека, стал моим коллегой четыре дня назад.

— Новый сотрудник?

В тот день я раскладывал рабочие бумаги, когда меня вдруг вызвали в кабинет

директора и попросили присмотреть за новым детективом Агентства. Неожиданно.

Работа в Вооружённом детективном агентстве опасная, случаются и драки, и

убийства, но я никогда не слышал, чтобы нам не хватало персонала. Я даже

подрабатываю учителем математики в школе два раза в неделю.

Конечно, в последнее время стало больше случаев, в которых требовалось

содействие Агентства: "террорист с лазурным флагом", серийное исчезновение гостей

Йокогамы, а также конфликты с нелегальной организацией, которая носила название

"Портовая мафия". Я также был уверен, что вскоре увеличится число запросов на

помощь нашего главного детектива, Рампо. Интересно, директор тоже предвидел это

и потому принял такое решение?

— Я вас познакомлю. Войдите, — позвал президент после некоторого

раздумья, глядя на дверь.

— Здравствуйте!

Я посмотрел на улыбающегося человека, который стоял в дверном проёме.

Пальто песочного цвета, рубашка с отложным воротником. Он был высокий и слишком

худой, с растрёпанными тёмными волосами и в неухоженной одежде, однако,

несмотря на неаккуратный внешний вид, имел приятное лицо. Меня слегка

обеспокоили белые бинты, видневшиеся вокруг шеи и запястий.

— Дазай Осаму, двадцать лет, приятно познакомиться. — О, ему двадцать, как

и мне.

— Куникида. Если будут какие-то трудности, обращайтесь ко мне.

— О-о, так вы — следователь в славном Вооружённом детективном агентстве!

Я впечатлён!

Человек, которого звали Дазай, настойчиво завладел моей рукой и потряс её с

преувеличенным энтузиазмом. В тот момент мне внезапно почудилось, что в его

глазах промелькнул холодный и острый свет, который пронзил мой разум до самых

глубин, воспарил, как святой монах, которые умеют летать над облаками... Но уже

через миг этот взгляд просветлённого исчез, и на лицо Дазая вернулось обычное

глупое выражение. Может, мне показалось? Или это был обман зрения?

— И всё-таки, Дазай. Почему именно детективное агентство? Это ведь не

храм, куда можно попроситься послушником и тут же получить согласие.

— А, это. У меня не было ни работы, ни желания работать, но я часто выпивал

в одном баре. Иногда болтал с одним дядечкой, который сидел рядом, и вот однажды

мы поспорили: кто больше выпьет, того наймут на работу. Я решил, что это шутка, а

потом вдруг выиграл.

Кто бы это мог быть?

— Упомянутый человек — шеф Танеда из Особого отдела, — с серьёзным

лицом сказал директор. — Он приходил вчера попросить об услуге.

При звуках имени Танеды моё сердце пропустило удар. Все, кто работал в

нашей сфере, знали этого человека: он был главой Особого отдела в Министерстве

внутренних дел. Этот отдел занимался всеми делами, которые касались людей со

сверхспособностями. Когда директор решил основать Агентство, помощь и авторитет

Танеды немало в этом помогли. Какое бы влияние ни имел сам директор, он не мог

отправить восвояси человека, которого рекомендовал Танеда-сенсей.

— Буду полагаться на вас, семпай! — уж не знаю, догадался ли новичок о

моём скрытом беспокойстве, однако он широко улыбнулся, показав белые зубы.

И всё же, какой бы он ни был важной персоной, с рекомендациями от

Министерства внутренних дел и всё прочее... с самого утра наесться грибов и

отправиться в мир галлюцинаций — такое поведение ужасно раздражало.

Дазай стал моим напарником три дня назад. С тех пор я совершенно потерял

покой, работа не двигалась с места, а звонки с жалобами так и сыпались. Стоило мне

потерять Дазая из виду всего на секунду, как он тут же прыгал в реку. Говорил, что

отойдёт на перерыв — а сам заваливался в бар и возвращался пьяным. Когда на него

снисходило «божественное откровение» — ни с того ни с сего принимался флиртовать

с красотками. В свои двадцать лет он вёл себя как настоящий ребёнок, делал что

вздумается, наплевав на всех остальных, и то и дело напрочь рушил мои планы.

Тем не менее, работа оставалась работой, а подчинённый — подчинённым.

Если бы я возмутился всего через три дня после того, как директор доверил мне это

дело, то потерял бы его доверие и запятнал репутацию Агентства.

— Как там наш новый сотрудник?

Мы с директором играли в го в маленькой комнате с татами на полу. Игровой

клуб был расположен недалеко от здания Агентства.

— Просто катастрофа. Это настоящий дьявол, полтергейст и дух бедности в

одном флаконе, — я поставил чёрный камень на доску. Кипарисовое дерево

отозвалось звонким стуком. — Но я как-нибудь справлюсь.

Мы с директором часто заходили в этом место после работы. Садились

напротив друг друга за доской для го и оставались наедине с игрой, в этой комнате в

японском стиле.

— Ты уж извини за такие проблемы, — директор выставил белый камень и

завоевал преимущество, создав мне проблемы на правой стороне доски.

— Ничего. Это ведь просьба Танеды-сенсея. Но зачем он направил к нам такого человека?

Я всё ещё раздумывал над своим ходом. Может, попробовать выиграть

ситуацию ко в правом нижнем углу доски? Нет, тогда я никак не смогу получить

выигрышный ход ёсэ-ко. Даже если удастся завоевать преимущество на левой

стороне, продвинуться к центру не выйдет, и всё будет кончено... У меня не

оставалось вариантов. Кажется, через несколько ходов директор возьмёт верх.

— Танеда-сенсей, бывает, ведёт себя сумасбродно, но оценить человека

умеет с одного взгляда. Думаю, он разглядел в этом юноше неординарные способности.

Ну разумеется. Все слухи о Танеде сходились в одном: в людях он

разбирается, как никто другой. Иначе не стал бы главой Особого отдела в

Министерстве внутренних дел. Значит, в этом всё дело? «Неординарные

способности»? У этого парня, голова которого забита сплошным мусором?

— Я согласен с этим мнением. На предварительном экзамене Дазай получил

высший балл. Он прирождённый лидер. До такой степени, что меня одолевают

сомнения.

— Сомнения? Что вы имеете в виду?

— Я искал записи о его прошлом, в офисе. Однако в них нет ничего. Полная

пустота. Я обратился за помощью к знакомому следователю из полиции, но и он

ничего не нашёл — это очень странно. Как будто кто-то намеренно стёр всю его

биографию.

Чтобы даже следователи полиции ничего не отыскали? По-настоящему

странно.

— Может быть, с ним ничего и не происходило: просто бездельничал всё это

время?

— Возможно. Иначе...

Директор пару секунд молчал, потом на его лбу показалась морщинка. Он

продолжил:

— Ты уже спрашивал Дазая, какая у него способность?

— Нет, пока нет.

Действительно, я слышал, что он тоже одарённый, но ещё не имел

возможности спросить.

— Его способность... отменять прикосновением любые другие.

Я не поверил своим ушам. Отменять? Могло показаться, что это простая и

невзрачная способность, но даже среди одарённых это было необычно. Отключать

способности других — невероятный дар... если правильно его использовать.

Моя способность называется «Поэзия Доппо». Я пишу название вещи на

странице блокнота, вырываю её, произношу про себя нужные слова, и эта вещь

материализуется. Однако этого не случится, если по размеру она будет больше, чем

страница блокнота. Довольно простая, мощная и часто критикуемая способность. Но

даже так её применение не выходит за рамки простого удобства. Всё, что мне нужно, я

могу получить из своего блокнота, если буду носить его с собой, однако на этом всё.

Способность Дазая была совсем другой. Говоря теоретически, его противники

не могли использовать способности против него. Даже самый сильный одарённый в

мире, стоя перед Дазаем, станет обычным человеком. Неудивительно было бы,

гоняйся за ним организации одарённых со всего мира в попытках рекрутировать. Я

понемногу начал понимать, что имел в виду директор.

— Иными словами, выходит так... В месте, куда ходит выпить такой важный

человек, как Танеда-сенсей, рядом с ним случайно садится гениальный одарённый, и

они случайно заключают соглашение. Этот одарённый берётся за предварительный

тест и сдаёт его на максимальный балл, с его-то странной манерой речи и действий.

Дальше он совершенно случайно оказывается безработным, и с помощью некоторых

связей его безропотно принимают в Вооружённое детективное агентство, куда не

так-то просто попасть. Не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой?

— Возможно, ты слишком усложняешь. Тем не менее, у Агентства давние

связи с правительственными учреждениями и с полицией. В таком деле, бывает,

натыкаешься на государственные секреты.

Действительно, для какой-нибудь криминальной организации было бы выгодно

заслать своего человека в Агентство: мы ведь сотрудничаем с полицией. Однако...

Возможно ли, чтобы Дазай был таким шпионом? Настолько умелым, чтобы обмануть

проницательного Танеду? Вот этот вот Дазай?

— Куникида. Я хочу доверить его вступительный экзамен тебе.

Я согласно кивнул. Вступительный экзамен, о котором упомянул директор —

это финальная оценка, которой подвергается каждый наш детектив. Можно сказать,

секретное испытание. Человек, который его не прошёл, никогда не станет

полноценным сотрудником Агентства.

— Во время работы всегда будь рядом с Дазаем. Убедись, что его намерения

искренни. Если настанет момент, когда ты заподозришь в нём двойного агента,

лазутчика, шпиона, что угодно — стреляй без колебаний. Более того, если его душа

темна, если ты заметишь признаки злонамеренности...

Директор потянулся назад, вынул из принесённой с собой сумки чёрный

автоматический пистолет и передал мне. Я принял его без единого слова. Тяжёлый.

— Ты выстрелишь.

— Да.

Если Дазай задумал что-то нехорошее, задача детективного агентства —

пресечь это в зародыше. Сотрудник, который получил лицензию детектива, имеет те

же полномочия, что и полицейский. При определённых условиях нам разрешают

носить пистолеты и ножи. Мы имеем право требовать информацию от полиции. В ходе

расследования может случиться так, что нам будут мешать, фальсифицировать

данные полиции, ставить жучки или подслушивающие устройства в важных

общественных зданиях. В худших случаях бывает, что террористы разрушают такие

здания, отбирая жизни сотен и тысяч людей. Всё может случиться.

Металлический пистолет холодным молчаливым грузом лежал в моей руке.

Волны мягко набегали на берег залива, и луна освещала их. Я шёл вдоль

шумной и людной гавани. Звуки волн заглушали людской гомон, сияние луны

соперничало с уличными фонарями. Рядом со мной подпрыгивающей походкой шёл

Дазай. Смятение, вызванное в офисе его встречей с грибами, продолжалось полдня, и

теперь мы наконец могли взяться за работу.

— Куникида, та твоя способность, она называется «Поэзия Доппо», да?

Покажи как-нибудь ещё раз.

— Ни за что. Способности не для того, чтобы их так просто демонстрировать.

Тем более, каждый раз я теряю одну из страниц блокнота, а он из ограниченного

выпуска. Его создатель потратил немалое время, но произвёл только сотню таких, да

и цена у них соответствующая. Стану я тратить страницы на твои глупости, — я

посмотрел на часы и свернул в сторону. — Лучше шагай быстрее, Дазай, мы опаздываем на встречу.

— Ты говоришь, опаздываем, а ведь время визита к информатору ты не назначал, так что и опоздать невозможно, так ведь?

— Не так. По телефону я сказал «около семи».

— И? Сейчас ровно семь. Идти нам всего пять минут, так что никак не

опоздаем.

— Болван! Если я сказал «около семи», значит, встреча должна состояться в

промежутке от 18:59:50 до 19:00:10. Это же очевидно!

— Только ты до такой степени соблюдаешь график...

Мы с Дазаем шли дальше, обмениваясь такими вот репликами. Кстати, я

каждое утро сверяю свои часы со стандартным временем, как только встаю с постели,

так что отклонение составляет не больше секунды.

— А кто наелся весёлых грибов и целый день мешал работать? Даже не думай

это повторять. Ну, или убедись уже, что гриб ядовитый!

— Ах, но было так весело...

— Сейчас-то ты в порядке? Не видишь больше розовых слонов в небе?

— Слонов? Глупости. Не может быть такого, чтобы слоны летали. Сейчас там

летает фиолетовая слоновая черепаха.

Кажется, он безнадёжен... После каждого разговора с Дазаем мне думалось,

что мои сомнения по его поводу смотрятся очень глупо. Секретный агент? Злобный

шпион? Да худшее, на что он способен — это прыгнуть под поезд и заставить его

выбиться из расписания. Как ни крути, некомпетентность Дазая может только

забавлять. Его стоит просто игнорировать. Хотел бы я так и сделать.

— Дазай, ты ведь помнишь, по какому делу мы направляемся, правда?

— Уничтожить фиолетовую слоновую черепаху.

— До этого момента я думал, что ты просто ненормальный, но ты ведь

нарочно, да?

— Ха-ха, неужели? Ладно, это «дело о доме с призраками».

Я насупился, когда он отозвался без промедления и с улыбкой. Вчера я

получил по электронной почте письмо следующего содержания:

Уважаемый детектив,

Надеемся, дела в Вооружённом детективном агентстве идут удачно.

Мы хотели бы направить вам нашу скромную просьбу, раз уж представился

случай. Знаем, что у вас очень много работы, но позвольте нам потревожить вас

этой проблемой.

Дело в том, что вот уже которую ночь мы сталкиваемся с очень странным

явлением и теперь просим вас его расследовать. В здании неподалёку, которое

вроде бы пустует, нам слышатся призрачные стоны и шёпоты. Кроме того, в

окнах иногда мелькает тусклый свет, и мы, живущие поблизости, лишены отдыха

каждую ночь.

Пускай с нашей стороны очень неделикатно просить вас об этом, но всё же

хотелось бы выяснить, не является ли это чьей-то злой проделкой. Если же

является, то мы желали бы узнать, каким образом она была претворена в жизнь.

Кроме того, нам хотелось бы оставить содержание данного письма в

секрете. Просим вашей помощи в нашей эгоистичной просьбе и будем молиться за

ваше здоровье и благополучие.

С уважением, ...

Написано весьма уклончиво. Текст был полон иносказаний, однако суть,

похоже, была в следующем: «Из здания поблизости доносятся странные звуки,

проверьте». Сразу после того, как я получил это письмо, в офис Агентства доставили

обговорённую в нём сумму за услуги. После вычета ожидаемых расходов гонорар

оставался вполне приличный. В таких условиях не было причин отказываться, и мы

собирались провести расследование по обычному сценарию.

Однако кое-что меня всё же беспокоило. В письме не было имени просителя.

Кто его отправил, где он живёт... ни единого указания на то, как с ним связаться.

Сплошные неясности. Возможно, он намеренно скрывал свою личность, но кому же в

таком случае сообщить о находках? Поэтому мне, а вместе со мной и Дазаю пришлось

заняться нелёгким делом поиска этой безымянной персоны.

— А может, тот, кто отправил это письмо, и есть один из злых призраков,

которые ждут нас в том доме. И мы, детективы, придём прямо в ловушку и будем

проглочены в один присест...

— Идиот. Ни в одной страшной истории призраки не умеют отправлять

электронные письма. — Даже если отправитель оказался бы призраком, я бы не

испугался... вероятно.

За разговором об этой бесполезной ерунде мы добрались до района складов

на берегу залива. Тесно стоявшие здания из коричневато-красного кирпича отражали

свет луны в тёмной и туманной ночи. Мы направлялись к одному из складов, который

был меньше и старше остальных. Потолки в нём были высокие, а штукатурка

отслаивалась от стен из-за постоянного ветра с моря. Пахло машинным маслом и

запчастями, но вдобавок ещё пылью и стариной. Я нажал кнопку звонка. Раздался

скрежет передвигаемых железных частей, и невидимые засовы поднялись.

— Войдите, — донёсся изнутри высокий голос. Я наклонился и нырнул в

тяжёлую и широкую дверь из берёзы, увешанную многочисленными замками.

Комната была площадью метров тридцать. На полу и на стенах сгрудилось

электронное оборудование, и мигающие светодиоды разгоняли полумрак. В центре

выстроилась группа компьютеров, вентиляторы которых рычали, как бродячие псы.

Каждый из четырёх мониторов на столе показывал свою картинку, бледно мерцая.

— Привет, очкарик. До сих пор живёшь, как тебе говорит блокнот?

— Твой дерзкий язык до добра не доведёт, посредник. Если Агентство соберёт

всё, что у нас на тебя есть, десять лет в тюрьме проторчишь. И твой покойный отец

зарыдает над этим зрелищем.

— Папашу-то не трогай.

Торговец информацией, который сидел, закинув ноги на стол, был

четырнадцатилетним парнем с большими глазами и короткой стрижкой. Зимой и летом

он носил одно и то же: белый свитер. Может, он и был невелик ростом, зато глаза

блестели остро, как осколки стекла.

— Кстати, чтобы ты — и опоздал? Неужто на свидании задержался? — он

поднял мизинец, намекая этим жестом на девушку.

— Разумеется, нет. Свидания я оставляю для той девушки, на которой

женюсь. В моём блокноте расписаны все планы на это, вплоть до самой свадьбы,

которая случится через шесть лет, — я раскрыл свой блокнот.

— Да ну, очкарик, тебе уже есть на ком жениться?

— Наша встреча запланирована через четыре года.

— А, ясно... — мальчишка расширил глаза и отвесил челюсть, когда я

серьёзно ответил на его вопрос, листая свой блокнот.

— Быть взрослым — значит жить согласно идеалам и планам. Смотри и учись,

молодой человек.

— Хм-м... Вроде бы я более-менее изучил твой характер, Куникида, но вот

сейчас было немного слишком... — Из-за деревянной двери позади меня появился

Дазай.

— Хм, новое лицо. Ты кто?

— Привет. Я мог бы представиться, но Куникида сейчас скажет такое, что я,

пожалуй, не буду.

— Парень, прежде чем спрашивать чужое имя, следует назвать своё. А ты,

Дазай, не предсказывай мои слова и действия без разрешения.

— Да ты, видать, любишь слово «следует», очкарик. Ну да ладно. Тагучи

Рокузо, четырнадцать лет. Моя профессия — хакер.

— Поймали за взломом сети Агентства. Пришлось показать на нём пару

бросков, — вежливо заметил я.

— Хватит об этом, давнее дело уже. Кстати, хорош ерундой страдать, отдайте

мне уже ту запись.

Три месяца назад этот негодник Рокузо взломал информационную базу

Вооружённого детективного агентства, и в нашем офисе воцарился хаос. Разумеется,

мы ни в коем случае не упускали из виду вопрос кибербезопасности: суматоху быстро

уладили и отследили хакера до этого самого склада. В конце концов, мальчишка

сильно облажался. Запись данных, служившая доказательством его преступления, мы

не передали в полицию в обмен на то, что он будет помогать в расследованиях в

качестве информационного посредника.

— Ну так что? Ты выяснил, кто отправил письмо?

— Ты очень груб со своим коллегой, очкарик. И не мог же я сделать это

моментально. Подожди ещё немного.

Так всё и было. Этот парень получил задание отыскать того безымянного

просителя. Отслеживать электронную переписку — его особое умение, так что дело

обещало быть не очень сложным.

— Я и без того уже занят другим делом — найти пропавших. Это ведь

первоочерёдная задача, верно?

— Верно, — согласился я.

Серийное исчезновение гостей Йокогамы. Между жертвами не было никакой

связи, каждый из них внезапно исчез в одно мгновение и больше не появлялся. На

момент нашего разговора пропавших насчитывалось одиннадцать человек.

Мы начали своё расследование месяц назад. Сходстав между пропавшими

было немного: все они были не из Йокогамы и исчезли в момент передвижения

пешком. Расследовать такое дело — всё равно что искать иголку в стоге сена.

Рокузо дали задание составить список: чем занималась каждая жертва прямо

перед исчезновением. Поиск предполагалось начать с данных, предоставленных

железной дорогой и службами такси, однако, судя по всему, ситуация

разворачивалась не слишком удачно.

— А что это за дело? Первый раз о нём слышу. Расскажите мне всё! — Дазай тут же сунул в это свой нос, выказывая признаки интереса.

— Позже расскажу, — мимоходом отмахнулся я. Конечно, для этого была своя

причина. Я отложил эти случаи исчезновения, чтобы использовать как экзамен для

Дазая.

— Хм, рекрутируешь новых сотрудников? Да это повышение, очкарик.

— Из него очень упрямый начальник, и меня это беспокоит, понимаешь...

Рокузо, верно? Ты ведь хакер, кажется. Нет ли у тебя чего-нибудь, знаешь, про

слабости Куникиды? Или компрометирующих фотографий, которые он скрывает?

— Эй, Дазай! Хватит искать компромат на человека, который стоит рядом с

тобой!

— А ты сечёшь, новенький. Тысяча, десять тысяч или сто — какую сделку

выбираешь?

— У тебя и правда такое есть?!

Погодите, погодите. Надо их осадить.

— Что ты чушь несёшь, нет у меня никаких слабостей. Этот парень просто

цену себе набивает, Дазай, не подыгрывай ему.

— Хм-м... — в обращённом на меня взгляде Дазая клубилось множество

скрытых мыслей.

— Не веришь — не надо. Я заключаю сделки только с теми, кто мне доверяет.

Однако если очкарик заплатит, я могу стереть все эти данные о нём.

— Да кто тебе заплатит?! Нет на меня никакого компромата! Дазай, нам пора!

— я схватил его за воротник и выскочил в дверь, оставляя жилище Рокузо позади.

Сто одиннадцать тысяч йен, значит...

Ночью в складском районе не было ни души. Мы с Дазаем ждали заказанное

мной такси. Фары проезжающих мимо автомобилей бросали на дорогу удлиняющиеся

лучи света, словно желтоватые тени или дорожки из серебра. Рассеянный свет

красных тормозных сигналов. Белый свет фонарей вырезал из тьмы тени окружающих

нас зданий. Огни ночного города отражались в стёклах машин, и эти отражения

утекали за горизонт, скрывались из глаз. Ветер с моря таскал тучи туда-сюда, луна

бросала чёрно-белые тени на дорогу вдоль гавани.

— Какой милый юноша, — Дазай смотрел на ночное небо.

— С моей стороны было ошибкой позволить тебе с ним встретиться. Стоило

сразу додуматься, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Семпай, можно я спрошу?

— Что?

— Почему ты приглядываешь за этим Рокузо?

Я посмотрел на Дазая. Его лицо было серьёзным.

— Я тут раздумывал, почему ты дал ему это задание. С такими вещами, как

поиск пропавших людей, агентство может справиться и без помощи, я уверен. Даже

если не так — можно было всё обговорить по телефону, но ты специально приехал

ради этого сюда.

Я молчал. Ответить на это было не так-то просто.

— Это связано с отцом парнишки? Вы всего раз упомянули его в разговоре...

Я немедленно повернулся к нему опять.

— Значит, я прав, — Дазай улыбнулся, глядя на меня.

— Отец Рокузо... был отличным полицейским. Но он погиб. — Другого выхода

не было, и я заговорил. — Он работал вместе с Агентством над поимкой одного

преступника, который действовал с размахом: разрушал государственные здания и

офисы разных компаний. Сколько полиция за ним ни гонялась, но никак не могла

отыскать, где он засел.

— Это было... «дело террориста с лазурным флагом?»

— Верно.

В том деле участвовали и полиция, и армия. Чудовищный случай, который

поверг в шок всю страну.

— В результате расследования Агентство успешно обнаружило его тайное

логово и сообщило о нём городской полиции.

— Что ж, неплохое достижение! — похвалил Дазай.

— Да, так и было. Однако над делом одновременно работали армия, бюро

общественной безопасности и полиция города. Цепочка командования смешалась,

возник беспорядок. К несчастью, это помогло преступнику почуять опасность, и он

забаррикадировался на своей секретной базе. Прихватив с собой немалое количество

очень мощной взрывчатки.

В моём разуме всплывали воспоминания. Сердитые вопли полицейских в

телефонной трубке. Приказ арестовать. Приказ ждать. Противоречивые указания,

летающие туда-сюда.

— Из-за неразберихи в приказах быстро выдвинуться на место операции

смогли всего пять детективов. Их инструкции гласили — ворваться и взять контроль

над ситуацией... Казалось бы, в нашем-то обществе, что мог поделать против пяти

человек этот преступник, «Лазурный король», который не имел сверхспособности и не

входил ни в какую организацию?

Однако же прибывшие на место люди не увидели всей картины. И решили, что

нет иного пути, кроме как вломиться на его базу через крышу.

— В результате преступник решился взорвать себя. И он, и пятеро детективов

— все погибли.

— И среди тех пяти... был отец Рокузо, верно?

— Его мать рано умерла, и они с отцом остались вдвоём. Он говорил, что

уважает своего отца, что он был хорошим полицейским. — Я сжал руку в кулак. — О

секретной базе тогда сообщил им я.

Если бы я связался с кем-то, кто имел больше полномочий. Или Агентство

помогло бы с проникновением...

— Я всё равно что убил их.

— Это не так. Как ни крути, это ведь шеф полиции отдал приказ, а подорвал

себя преступник.

— Может быть. Но я уверен, что парень считает иначе. Иначе он бы не стал

взламывать базу Агентства, надеясь нам отомстить.

Возможно, Рокузо ожесточился по отношению к нам. Я никогда не спрашивал у

него об этом. Однако...

— Его отца больше нет. Только эта правда неоспорима. Кто-то должен

присматривать за ним взамен отца, и иногда воспитывать. Вышло так, что на это способен только я. Просто так получилось.

— А ты романтик, Куникида, — вздохнул Дазай с каким-то сарказмом в голосе.

Я себя таковым никогда не считал, да и не понимал вовсе, как это.. Однако все

знакомые твердили, что я романтик — уж не знаю, почему. Я ведь всё время говорю,

что этот мир не следует по пути к идеалу.

Пока я размышлял, рядом остановилась машина такси, и водитель помахал

нам рукой.

Водители такси — такие люди, которые имеют самый разнообразный опыт и

знания. Как сохранить чистоту и стабильность, как отыскать все короткие пути.

Некоторые работали таксистами давно и были весьмы опытными водителями, другие

— молодыми и обаятельно улыбались, третьи превыше всего ставили желание

клиента сэкономить. Четвёртые внимательно выслушивали каждую просьбу и никогда

не перебивали.

Этого водителя я попросил только об одной вещи.

— Давненько не встречались, верно, инспектор Куникида? Отличный сегодня

денёк для детективных дел, не так ли? И очки вам сегодня так идут. Сколько работаю

водителем, столько узнаю о преимуществах и недостатках очков, знаете ли! Может,

дело в элегантности, может, повезло с обстоятельствами изготовления, но ваши очки,

инспектор, просто великолепны, слово даю!

— Умоляю, просто замолчите и поезжайте.

Что он вообще имеет в виду, когда судит о качествах очков по

«обстоятельствам изготовления»? Глупость какая... Хотя я не отказался бы послушать

об этом подробнее.

— Нет ничего лучше, чем молчаливый водитель такси. Пассажиры вам об

этом не говорили?

— Нет, такого никогда не слышал, вот. Обычно они вообще молчат, когда я за

рулём. Только я один и болтаю.

Кажется, я догадывался, как это такси называют в городе: «капкан».

Мы с Дазаем уселись в такси, которое я заказал заранее, и направились к тому

зданию, которое упоминалось в письме. За окнами машины стояла темнота, огней на

улицах города почти не было видно. Еле заметные контуры деревьев в лесу то и дело

пересекали поток лунного света и исчезали позади нас.

Мы попали в «капкан» не просто так, разумеется. Даже специально вызвали

именно это такси. Зачем? Чтобы получить нужную информацию.

— Дазай, помнишь дело о серийных исчезновениях, которое я упомянул?

— Которым занимается Рокузо?

— Да. На данный момент пострадавших одиннадцать. Двоих из них видел

наш водитель как раз перед тем, как они исчезли. — Я указал на сидевшего перед

нами невысокого таксиста.

— Не сказать, чтобы видел: просто подвёз их от гавани до отеля. Одна

приехала в отпуск, второй был бизнесмен в командировке.

— Вы уверены, что это были именно люди на фотографиях? — Я вынул из

кармана несколько снимков. По снимкам с камер слежения в отеле мы уже

подтвердили, что это наши пропавшие. Каждый из запечатлённых на фото появился в

отеле, прошёл процедуру регистрации и вышел оттуда на следующий день. Их было

трое.

— Да, без сомнения, это те самые. Даже одежда была та же, что на снимках.

Это я довёз их до того отеля.

— Так, Куникида, ты не мог бы подробнее рассказать мне об этом, если есть

минутка?

— Ну... ладно. — Я принялся пересказывать суть дела.

Примерно месяц назад таинственным образом пропал мужчина сорока двух

лет, приехавший в Йокогаму по делам. Отследив его перемещения, я выяснил, что он

добрался от гавани до отеля, зарегистрировался в нём, провёл там ночь и на

следующий день вышел в город. Однако на назначенном совещании не появился,

домой тоже не вернулся. Вещи остались в номере отеля, и ничто не указывало, куда

он направился.

Прочие жертвы оказались примерно в той же ситуации: одинокие туристы,

посетители выставок, всего одиннадцать человек. Возраст, адрес и работа не

совпадали: только тот факт, что каждый из них приехал в Йокогаму в одиночку.

Полиция начала расследование на предмет того, куда каждый из них отправился,

выйдя из отеля, но ничего не нашла. Люди будто исчезли в мгновение ока.

Согласно мнению полиции, самая вероятная причина — похищение. Однако в

таком большом городе трудно похитить человека так, чтобы никто не заметил. Кроме

того, семьям не слали требования выкупа, и мотив оставался неизвестен.

— Но ведь должна быть какая-то цель?

Дазай, который до этого момента слушал молча, внезапно ясным голосом

сказал:

— Торговля людьми.

— Что?

— Я имею в виду, что похищенных продавали. Судя по тому, что ты рассказал,

все они были здоровыми взрослыми людьми, так? Сердце, почки, роговица, лёгкие,

печень, поджелудочная железа, костный мозг... если их продавали за границей, в

японской валюте получится не так уж много, но тела одиннадцати человек — это уже

куча денег. Если всем занимается один-единственный преступник, он теперь богат.

— Действительно, на чёрном рынке такое бывает... однако много же ты об

этом знаешь.

Мне подумалось, что обычный человек о таком только в книгах может

прочесть, или увидеть в кино.

— Ничего подобного! Просто слышал один разговор, в баре на окраине города.

Весьма сомнительное объяснение. Больше похоже на попытку оправдаться.

Хотя в этом человеке всё было сомнительно.

— В таком случае, как всё происходило? Вряд ли пропавшие лично просили

покупателя приобрести у них органы посреди своего отпуска или деловой поездки.

— Верно, звучит не очень правдоподобно. В таком случае, возможно, их не

продавали на органы, а помогали исчезнуть. Такое приходит людям в голову из-за тех

или иных обстоятельств. Человек обращается в некую службу, чтобы получить новое

имя и новый паспорт, и — бац! Исчезает. Как-то так.

— Даже если так, обращайся они к подобным специалистам по собственной

воле, уж явно кто-то бы их видел, или на какой-нибудь камере осталась бы запись.

— А если среди них есть мастер, меняющий людям внешность?

— Если подумать, слышал я о таком. По крайней мере, среди фотографов

есть люди, которые могут сделать мужчину точь-в-точь похожим на женщину.

Например, набить щёки изнутри шёлковой подкладочной тканью, чтобы изменить

черты лица, а потом...

— Вас никто не спрашивал, — я быстро перебил водителя: его речь грозила

затянуться.

— О, я понял! Смотри, двое из этих троих носили очки! Я нашёл совпадение!

Иными словами, это дело о серийных исчезновениях людей в очках!

Я взглянул на снимки. Действительно, двое из пропавших носили очки. Один

— в чёрной оправе, другой — в серебристой.

— Значит, теперь твоя очередь, Куникида!

— Какая ещё очередь? Среди девятерых оставшихся не все в очках. Никакое

это не «общее».

Насколько я помнил, из тех людей четверо были в обычных очках, трое — в

солнечных, и ещё двое не носили никаких.

— Надо же... Тогда, Куникида, у тебя нет иного выхода, кроме как стать

приманкой. Преступник выбирает путешественников, верно? Значит, наденешь

резиновые сапоги, рюкзак, рубашку в красно-зелёную клетку, горные брюки — и

будешь ходить по улицам. А ещё снимать прохожих на камеру с огромным объективом

и говорить «растудыть»!

— Это ещё зачем?!

— Надо «это ещё зачем, растудыть»!

— Такое даже манёвром нельзя назвать! Свободен!

— «Свободен, растудыть»!

— Кончай нарываться!

— Ну-у... Тогда, Куникида, давай ты будешь голый и в цилиндре кататься по

улицам на одноколёсном велосипеде и рассказывать вслух, какие девушки тебе

нравятся.

— Ты отошёл от темы!

— Тогда как насчёт костюма клоуна и книжки в руках, инспектор Куникида?

— А ты вообще заткнись!

Куда один, туда и другой! Я начал медленно закипать.

— Дазай! Отнесись к делу серьёзно! Когда ж ты начнёшь работать

нормально?!

— Ну что-о? Я всегда серьёзно отношусь к работе!

Раз так, то всё ещё хуже, чем я предполагал.

— Ладно, тогда сделаем так. Я обещаю вскоре стать правильным детективом,

буду со всей серьёзностью проводить расследования, проверки и составлять

логические цепочки. А мой начальник Куникида будет молчать и с завтрашнего дня

позволит мне работать одному. Я непременно стану именно таким человеком, какого

ты хочешь видеть.

Дазай немедленно придумал себе оправдание, но я никак не мог ему

поверить.

— И когда наступит это «вскоре»?

— Как только мы выйдем из этого такси.

О...

— Серьёзно?

— Разумеется. Поклонник самоубийства от своих слов не откажется. А взамен

я кое о чём попрошу.

Ну вот, я так и знал.

— О чём? Если речь о прибавке или чтобы тебе давали работу полегче, то я

откажусь, так и знай.

— Нет, всё не так масштабно. Просто я только что кое-чем сильно

заинтересовался...

Дазай уставился на водителя, и его глаза блестели от любопытства.

— Пустите меня за руль.

— АААААААААААА!!!

— МУАХАХАХАХАХА! Я БЫСТРЫЙ, КАК ВЕТЕР!

— А-А... ДАЗАЙ, ОСТАНОВИСЬ, ПРОШУ ТЕБЯ, АААРГХ!

— ЙУХУУУУУУУУ!

— ОООООООО...

— Ну вот, прибыли целыми и невредимыми!

— Больше никогда... не дам тебе водить...

Двери такси открылись. Дазай лихо выпрыгнул из машины, ну а я почти выпал.

Водитель без сознания лежал на пассажирском сиденье и до утра, похоже, не очнётся.

— Мм, тебя укачало? Неприглядное зрелище.

От слов Дазая во мне шевельнулось желание убивать. Да это даже не

«укачало»! Я поднялся на подкашивающихся ногах. Чувство равновесия напрочь

покинуло меня, словно я был оленёнком, который только учится ходить: все

конечности дрожали. Даже самая тяжёлая тренировка по боевым искусствам не так

утомительна.

— А теперь примемся за работу! Раз уж ты дал обещание тем людям, сделаем

всё быстро!

Я даже не мог сказать «Дай отдохнуть!», ведь сам недавно прочёл ему лекцию

на ту же тему.

— Место, упомянутое в письме, где-то здесь, верно? Кстати, Куникида, ты ведь

не боишься призраков, демонов и всего такого?

— Призраков?.. Будто сотрудник Вооружённого детективного агентства может

бояться таких вещей. Очевидно же, что холодное и огнестрельное оружие куда

опаснее, чем всё сверхъестественное.

— Вот и отлично. Потому что место нашего расследования как раз из таких.

Я посмотрел туда, куда показывал Дазай. У подножия гор безмолвно

возвышалось полуразрушенное чёрное здание. Заброшенная больница, которая

сливалась с темнотой и источала в воздух сильный запах смерти и разложения.

За что? Почему нам пришлось проводить такое расследование посреди ночи?

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент болезни. Не

бывает людей с абсолютно здоровым телом и разумом. Все мы рождаемся и умираем

в больницах. В таких местах встречаются наш мир и следующий. Больница — это

грань между реальностью живых и миром мёртвых.

Это здание просто оставили разваливаться на куски, что придавало ему ещё

более жуткий вид. В разбитые окна светила луна, бросая на руины призрачные синие

тени, неподвижная лужа воды отсвечивала безжизненным багрянцем. На лужайке

перед зданием рос ядовито-красный ликорис.

— Темно... ничего не вижу.

— Разве это не к лучшему?

Я медленно передвигал ноги по холлу заброшенной больницы. Дазай уже

обогнал меня своими лёгкими шагами. Стены сгнили, с крошащегося потолка свисали

какие-то провода. Подоконники отваливались, мебель и оборудование большей

частью разворовали, а в палатах теперь обитали только черви и насекомые. Кому

вообще придёт в голову проникнуться симпатией к таким руинам, и уж тем более

вломиться сюда?

— Клиент ясно выразился, что желает выяснить природу звуков и вспышек

света, которые беспокоят его по ночам. Неизвестно, что мы здесь увидим. Будь

начеку.

— М-м... Я тебя, конечно, понимаю, Куникида, но ты не слишком

перестраховываешься?

Я бросил на него сердитый взгляд:

— Что ты несёшь? Недооценивать противника глупо и невежественно. Просто

запомни: достойный сотрудник Агентства всегда должен ожидать худшего и

действовать соответственно. — С благоразумной опаской я продвигался вперёд, низко

пригибаясь к полу, чтобы быть готовым к неожиданному нападению.

— Неужели ты... боишься?

— Н-н-ничего я не боюсь, идиот!

— Тогда пойдём быстрее.

— Болван! В таких фильмах герои всегда слишком увлекаются и поступают

необдуманно. Давай, иди вперёд, притягивай опасности на себя.

— В каких «таких фильмах»?

— Неважно, просто иди вперёд. Я буду прикрывать тылы.

— Да ты просто не хочешь идти первым... Кстати, в темноте совсем ничего не

видно, может, достать зажигалку?

Об этом я тоже уже думал. Так хотелось заручиться источником освещения,

но...

— Если в больнице кто-то есть, он может заметить свет. Тогда он поймёт, что

мы здесь, и сбежит. Будем полагаться на свет луны.

— А-а...

Мы продвигались вперёд в темноте. Здание стонало под сильными порывами

ветра. Откуда-то доносились звуки капающей воды.

Какие же соседи могут быть у этой заброшенной больницы? Здесь ведь ни одного дома вокруг. Только бесконечный лес, поля да холмы. Яростный вихрь сотрясал деревья, и они громко шуршали листвой.

Я припомнил письмо от клиента. Кто тогда эти «мы, живущие поблизости»? На

несколько километров вокруг здания раскинулись места, куда никто и заходить не

станет. Одни только лисы да медведи. Что же за человек тогда наш клиент? У него нет

имени... Может, это и вправду злой дух? Сразу вспомнились слова Дазая.

Везде царил полный мрак, не было видно ни зги. Сквозь щели в стенах

просачивался ветер и завывал, как рыдающая женщина.

Я не верю в призраков. Я учитель математики, человек науки, я знаю химию и

физику. Размышления о мстительных призраках, принимающих облик людей,

бесплодны. Страх темноты — просто надуманный бред.

Я не боюсь. Я не дрожу, ничего такого, и не стану кричать.

— Вот оно!

АААААА!

Впереди воскликнул Дазай, и моё сердце ушло в пятки. Дазай повернулся ко

мне с широко раскрытым ртом, вгляделся в моё лицо, а затем медленно расплылся в

ухмылке. Ах ты сволочь!

— Да я тебя за это уволю!

—Ну не-ет! Ты просто немного нервничал, Куникида, вот я и решил тебя

немного отвлечь.

— Всё, видеть тебя больше не хочу! — я отпихнул Дазая в сторону и зашагал

вперёд. Проклятье, как темно. Ничего не видно. Из-за этого мозг рождал

галлюцинации о том, что могло ожидать меня в темноте. Во мраке и пустоте среди

теней мне послышалось, как кто-то длинно вздохнул.

Темно.

Темно.

Хватит с меня.

— «Поэзия Доппо!» Фонарь!

Вспыхнул яркий свет.

Обыскивая больницу, мы нашли-таки признаки того, что в ней кто-то был.

Смазанные полосы на полу от чего-то с колёсами, следы кожаных ботинок, нитки от

одежды. Однако неясно было, кто оставил всё это: преступник, проникающий сюда

каждую ночь, или просто воры, которые воспользовались ситуацией.

Всё это помог разглядеть небольшой фонарик, созданный моей способностью,

однако даже он не сумел полностью развеять тьму, окутавшую здание больницы.

Всего в паре шагов от нас она сгущалась снова. Когда я светил вперёд, участок пола

под ногами снова погружался во мрак, если опускал фонарь — перед нами

становилось темно, как в пещере. Мы с опаской пробирались всё дальше, но не

видели ничего, что помогло бы раскрыть дело.

— Это определённо чья-то шалость. Возвращаемся. — Дазай повернулся на каблуках, как будто уже был сыт всем этим по горло.

— Погоди-ка, а как же твоё обещание «стать правильным детективом, со всей серьёзностью проводить расследования, проверки и логические цепочки»? Так мы потеряем даже право зваться детективами. Нужно больше улик.

— Незачем. Смотри. — Дазай поднял с пола кабель тёмного цвета. Оба конца

уходили в пол, почему?

— Это что... проводка? — Если так, то она была явно новой и совсем

непохожей на прочие гниющие провода в этом здании. Наверняка её протянули здесь

не позже пары месяцев назад.

— Если проследить этот провод... — Дазай прошёл вдоль кабеля, сматывая

его в поисках места, куда тот ведёт. Кабель был умело врезан и запрятан, но в итоге

мы нашли его конец. Дазай наклонился и поднял ещё что-то:

— Это... камера. Видимо, кто-то тайно установил её здесь. И явно не только

здесь. О, о-о, наверняка этот кто-то отправил фальшивую просьбу о помощи, чтобы

записать, как ты рыдаешь от страха перед привидениями, Куникида! Какой ужасный

человек.

— Ничего я не рыдал!

— И правда, испугаться всего лишь прогулки по заброшенному зданию в

темноте — это слишком даже для школьника.

Я промолчал.

— Наверное, призраки этой больницы совсем растеряли боевой дух. Люди

здесь умирали от болезней, так? Или, скажем, от несчастного случая, тогда они могли

бы остаться тут привидениями. У таких призраков даже не хватит силы духа, чтобы

вселиться в кого-то и довести его до гибели. Зачастую их держат лишь старые

привязанности и сожаления. «Я так не хотел умирать», что-то такое. О-о, суметь всё

же умереть, но потом... Такая жалость.

— Дазай... Ты, это, оставь лучше эту тему...

— Если кто-то из них затаил злобу на живых, пускай это будет стройная

девушка с туберкулёзом лёгких. Мокрые волосы развеваются, в голосе жажда мести:

«Я так зла на вас, я завидую живущим, ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ИЗ ЭТОЙ МРАЧНОЙ

БЕЗДНЫ, СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОЙ БОЛИ, ах, сколько боли, сколько крови, мои

кости болят, моя плоть, мои внутренности, АААААААААА!»

— Помогите!!!

В темноте внезапно раздался пронзительный женский вопль, и моё сердце

чуть не выпрыгнуло из груди. Однако я тут же успокоился, словно меня окатили

ледяной водой. Такой крик мог издать только живой человек.

— Этот голос...

— Он звучал оттуда! Быстрее!

Не дожидаясь Дазая, я рванул по истлевшему коридору, как мог быстро

сбежал по лестнице и пересёк вестибюль. Обломки под ногами я отпинывал от себя,

пока бежал в сторону, откуда донёсся крик.

Мы оказались в подвале. Куски потолка валялись на полу. По сторонам

коридора мелькали маленькая кухня, склад лекарств, рентгеновский кабинет, морг.

Следуя за голосом, я вбежал в кухню.

Вот она! В большой цистерне для стирки белья плескалась вода, и из неё

торчала женская рука, отчаянно цепляясь за край. Я рванулся к ней. На дне виднелась

женская фигура в ночной сорочке. Её вторая рука была прикована к поручню внутри

цистерны. Из-за него она не могла всплыть и скоро должна была утонуть насмерть!

— Что здесь происходит?!

— Нужно сломать эту решётку! — заорал Дазай. он цеплялся за гигантскую

железную решётку, которая накрывала цистерну сверху и мешала девушке выбраться.

Я схватился за неё обеими руками и затряс изо всех сил. Однако она была закреплена

замком, и грубая сила здесь помочь не могла.

Я встретился взглядом с девушкой в воде. Карие глаза с красным отблеском

были широко распахнуты, умоляя меня. «Помогите».

— Я спасу вас! Прижмитесь к стенке! — я замахал руками, побуждая её

сдвинуться. Наверное, она меня поняла, потому что переместилась вбок и сжалась в

комок. Я снял с пояса проволочный пистолет, отщёлкнул предохранитель и

прицелился в дальнюю стенку цистерны.

— Дазай, на пол!

Я рассчитал угол, чтобы выстрел не срикошетил в девушку, и спустил курок.

Пробитая стенка пошла трещинами, на пол хлынула вода. Я прицелился в трещину и,

крутанувшись, врезал по ней ногой. Благодаря силе вращения мой пинок разрушил

керамическую стенку, скреплённую известковым раствором. Сквозь появившуюся

большую дыру вода полилась ещё сильнее.

— Кха, кха! — благодаря тому, что я пробил стенку, уровень воды быстро

опустился ниже лица девушки, и она принялась жадно глотать воздух. Похоже, мы

успели чудом. Дазай повернул какой-то большой кран, и вода перестала литься.

— Вы в порядке? — я протянул девушке свой платок сквозь решётку. Она

взяла его всё ещё дрожащей рукой.

— Похоже, кто-то пытался вас утопить. Вы видели, кто? — спросил Дазай.

Девушка, которая всё ещё сильно кашляла и давилась воздухом, наконец

подала голос:

— Меня... похитили. Я приехала в Йокогаму по работе, но внезапно потеряла

сознание и очнулась уже здесь.

Мы с Дазаем переглянулись.

Вместе с Дазаем мы сломали решётку и наручники, чтобы освободить

девушку. На решётке висело целых три замка, и мне не оставалось ничего другого,

кроме как сбить их рукояткой пистолета.

— Я Сасаки Нобуко, преподаю в университете в Токио. Я только добралась до

Йокогамы, упала без сознания... и вот, оказалась тут. — Сасаки объяснялась чётко,

хотя всё ещё была бледной до синевы, и текло с неё ручьями.

— Вы знаете, сколько дней прошло с тех пор, как вы потеряли сознание и

были похищены?

— Извините... я была без чувств, так что точно не знаю. Но если судить по

пустому желудку и общему состоянию... думаю, прошло не больше двух-трёх дней.

Пострадавшие в деле о серийных похищениях исчезли в промежутке от

тридцати пяти до семи дней назад. Если она сказала правду, то с высокой долей

вероятности стала его двенадцатой жертвой.

Всё это время Дазай молчал, сложив на груди руки, и напряжённо размышлял о чём-то.

Сасаки была темноволосой и худощавой, примерно того же возраста, что и я.

Её трясло. Может, её раздели после похищения, оставив в нижней рубашке и белье?

Дазай одолжил ей своё пальто, однако в такое время суток, да ещё в мокром и

полуголом виде естественно, что она никак не могла прекратить дрожать. Трясущаяся

от холода рука, которая цеплялась за мою, и ноги, стоявшие на полу, были ужасно

тощими. Облепившая тело одежда обрисовывала соблазнительный силуэт. Кожа была

настолько бледной, что казалась почти прозрачной. С мокрых волос, облепивших

шею, капало на грудь. Я почему-то отвёл глаза.

— Гораздо важнее то, что в этом здании есть ещё похищенные, как я! Я

слышала их голоса.

— Что?..

Ещё похищенные? Значит, их тоже привезли сюда и заперли?

— Я покажу! Идите за мной, — девушка выпрямилась и вызвалась быть нашим

проводником, хотя всё ещё была дезориентирована. Однако...

— Подождите, — я вытянул руку, останавливая её. — Дазай, что скажешь?

— Госпожа Сасаки выглядит эротично, — с глубокомысленным лицом

отозвался Дазай.

— Посерьёзнее!

— Хм, я переборщил... — Дазай снова сложил руки и ответил уже иначе: — Мы

оказались в этом заброшенном здании, пытаясь раскрыть дело о подозрительных

звуках и вспышках света, верно? А вместо этого мы обнаружили жертву по делу о

пропавших. Эти случаи были отдельными, не связанными друг с другом. Если

оставить в стороне то, что оба дела расследуем мы... Госпожа Сасаки, когда вы в

последний раз видели преступника?

— Мне очень жаль, но я ни разу толком не видела его лица... Когда я пришла в

сознание, в цистерну уже лилась вода и почти накрыла меня с головой. Вероятно,

преступник открыл кран примерно за пять минут до того, как я очнулась.

Тогда она и издала тот крик, который мы слышали. Действительно, вовремя

успели.

— Значит, он был здесь совсем недавно. Трудно не думать о том, что он

должен был заметить наше приближение. Тогда зачем он это сделал?

— Может, запаниковал, что мы его заметим, или...

Вдруг это была тщательно продуманная ловушка? Но оставить всё как есть из

страха попасть в новый капкан — об этом не могло быть и речи. Если в этом здании

находились и другие жертвы похищения, если был хоть шанс, что их держали здесь,

мы не могли позволить себе бездействовать.

— С первого похищения прошло тридцать пять дней. Если жертву держали

здесь всё это время, её жизнь в опасности. Дазай, следуй за мной и защищай девушку.

— Я положил руку на пистолет и пошёл дальше по коридору.

К тому моменту, как я додумался позвонить в полицию, Сасаки привела нас к

моргу. Трупы — важное имущество, поэтому дверь в морг была прочнее обычной,

чтобы помешать кражам. На железном полотне двери висел засов. Живых людей на

такой запирать тоже удобно.

Убедившись в отсутствии ловушек, мы сломали засов и ворвались внутрь. Я

перекрестил руки и направил вперёд сразу пистолет и фонарь.

Морг был длиной метров десять и тонул в темноте. Большинство мебели

вынесли или украли, так что внутри было очень пусто: разломанная каталка,

валяющиеся мешки для трупов и ряды шкафов с контейнерами для тел. Больше там

не было ничего, ни мёртвых, ни живых. Хотя нет: что-то шевельнулось в глубине,

реагируя на свет фонаря. Я направил туда яркий белый луч.

— П-помогите... — Там кто-то был. В железной клетке у стены находились

четверо людей. Как и Сасаки, все были в одном белье.

— Где мы?

— Женщина кричала... Что с ней стало?

— Успокойтесь. Мы здесь, чтобы спасти вас. Женщину уже спасли. Кто-нибудь

ранен?

— Н-нет, но... Что это за место? Почему мы здесь?

Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть их. Вход был с другой стороны, а сама

клетка прикреплена к стене: проволочная, предназначена для перевозки диких

животных. Трудно будет её отодрать с тем, что мы имели на руках. Сама клетка тоже

была прочной, сломать такую непросто.

— Здесь наверняка электронный замок, — Дазай вздохнул, подошёл ближе к

клетке, и кивнул. — Хм, пароль... Возможно, биологический отпечаток или кодовое

слово... Сим-сим, откройся! Молния — гром! Да состоит твоя жизнь отныне сплошь из

позора! Хмм, не открывается... Похоже, остаётся только ломать.

1

А последняя фраза ещё откуда?

— Чтобы её сломать... Где-то здесь должно быть...

Стоило Дазаю потянуться к электронному замку, как Сасаки закричала, будто

её ударили:

— Нельзя! Не прикасайтесь к замку!

Удивлённый Дазай обернулся. На терминале замигала красная лампочка.

Сверху донёсся металлический звук, и что-то открылось. Изнутри клетки повалил

молочно-белый дым, я инстинктивно отшатнулся, но глаза и горло уже больно

закололо. Испуганные люди в клетке закричали.

— Ядовитый газ! — у меня выступили слёзы от нестерпимой боли, картинка

расплывалась, мир вокруг стал мутным и словно заплясал перед глазами. Сколько же

я вдохнул? Но оставить жертв без помощи я не мог, и тоже потянулся к клетке.

— Не подходите! Слишком поздно! — кто-то схватил меня за руку и потянул

назад. Так громко. Я должен спасти их. Они просто не могут умереть.

Вот что такое идеал. Именно таким должен быть мир.

— Куникида, скорее! — откуда-то сзади закричал Дазай.

Не хочу. Это неправильно.

— Нельзя! — Сасаки остановила меня, вцепившись мёртвой хваткой. Зачем.

Зачем она мне мешает? Нельзя дать этим людям умереть. Никто не умрёт у меня на

глазах...

Я позволил Дазаю увести меня из той комнаты. Не помню, что я тогда кричал.

Четверо людей в клетке погибли.

11 число

Той ночью я пришёл домой поздно и молча взялся за кисть и чернила. События этого дня навсегда врезались в память, и всё же я не сумел принять необходимость изложить их на бумаге.

Как бы ни было тяжело, я выдержу. Как бы меня ни стыдили, я буду улыбаться.

Молчание, снова молчание.

Я сидел за своим столом в офисе Агентства и читал газету. В СМИ с самого утра поднялась настоящая шумиха. Телевизионные передачи и интернет быстро распространяли сенсационную новость.

«Жертвы серийного похищения найдены мёртвыми», «Погибли из-за спорного решения частного детектива». И фотографии. Белый дым, агония умирающих и я, схватившийся за железные прутья клетки. В газетах это пока не печатали, но это был лишь вопрос времени. Телефоны в Агентстве тоже звонили не переставая с самого утра. Пока что в основном жалобы, но рано или поздно начнутся угрозы судом от семей погибших. Кроме того, что важнее, местонахождение оставшихся семи до сих пор было неизвестно.

Что за человек будет снимать на камеру, как ядовитый газ убивает его жертв, и покажет это всему миру?

Телефон у меня на столе разразился раздражающим звуком. Я протянул руку, чтобы снять трубку. Но быстрее, чем я успел это сделать, её поднял Дазай и тут же опустил обратно на аппарат. Звон стих.

— Именно этого и добивается противник, — весёлым голосом сказал Дазай. Он держал в руках фотографии. — Посмотри на это с другой стороны, Куникида: зато ты весьма неплохо на них выглядишь.

Я хотел было молча забрать у него снимки, но Дазай быстро поднял руку, помешав мне это сделать.

— Может, тебе лучше пойти домой? Выглядишь отвратительно.

— Не пойду я домой. У меня есть работа.

— Такой трудолюбивый даже в суровых обстоятельствах. Пока я дошёл до офиса, в меня два раза швырнули камнем.

Я глянул в окно. Снаружи стояло несколько людей, выкрикивая протесты и мешая движению. Завтра их будет больше.

— «Трудолюбивый»? Ты идиот. У нас есть дело, которое надо во что бы то ни стало закончить. Найти преступника.

— Ну... В этом ты прав, — с бесстрастным лицом согласился Дазай.

— Где сейчас госпожа Сасаки?

— Ёсано осматривает её в медпункте. Хотя вроде бы с ней ничего серьёзного.

— Послушаем, что она расскажет.

Я встал. Госпожа Сасаки была единственным свидетелем, который вошёл в непосредственный контакт с преступником и выжил. Исследовав, как он похищает людей, мы сможем выяснить его личность.

Дазай направился в медпункт первым, я — следом за ним, но сперва мой взгляд ещё раз упал на снимки. На них были запечатлены моё лицо, госпожи Сасаки и даже жертв, однако от Дазая мелькнул только краешек пальто. И как он умудрился не попасть на фотографии, которые снимали скрытно?

— Я ужасно извиняюсь... Хотелось бы мне вам помочь, но... — девушка, с которой мы разговаривали в медпункте, со стыдом на лице опустила голову. — У меня и без того слабое здоровье, иногда я теряю сознание, потому что страдаю анемией. В день того происшествия мне было особенно плохо... боюсь, именно поэтому я потеряла сознание на станции.

Если всё так и было, то нам не узнать ни лица преступника, ни его modus operandi*. Однако...

— Даже если всё было так, наверняка вас похитили именно после того, как вы потеряли сознание, в суматохе.

Украсть кого-то с вокзала Йокогамы, где постоянно толпы народу, просто невозможно. Если кто-то нёс потерявшую сознание женщину на руках, то явно привлекал внимание. Может, преступников целая группа? Или был применён особенно замысловатый трюк...

— Я... так благодарна вам за вчерашнее. Не появись вы, я лишилась бы жизни. И не только это: вы и сейчас продолжаете помогать, ухаживаете за мной... А я ведь незнакомый вам человек, у вас мало сведений, чтобы на меня полагаться.

Сасаки снова повесила голову и замолчала. В сочетании с худобой и бледностью это делало её похожей на незаконченную марионетку, у которой обрезали нитки. И на самом деле, нить её судьбы едва не оказалась прервана: попытка убийства неизвестным преступником, непонятно за что... Она даже не могла быть уверена, что сейчас вне опасности.

— К тому же... вы позволили остаться у вас на ночь... От меня одни проблемы...

Что?..

— Остаться? Где?

— У меня, — безмятежно отозвался Дазай.

А это вообще допустимо?.. В наши времена, в его-то возрасте...

— Господин Дазай... Огромное вам спасибо. Вы... Я действительно... Вы так заботитесь обо мне, — почему-то её щёки покраснели.

— Что-то не так, Куникида? У тебя сейчас такое странное лицо, ты в курсе?

— Дазай... Я всё могу понять, но ты не слишком торопишься?

— Да нет же, ничего такого. Это я попросила... У меня не было выхода.

— Нет-нет, ничего страшного. Это простая вежливость. Я нередко так поступаю с людьми, которых вижу впервые, — Дазай улыбнулся ей в ответ.

Я... не приветствую фривольные и бездумные любовные интрижки. Влюблённой паре надлежит быть скромными и уважать друг друга. Следовательно, я отрицаю отношения на одну ночь из простой похоти. Незапланированные, спонтанные связи следует порицать и критиковать.

Следовательно... Следовательно, неважно, насколько Дазай популярен, я ничуть не испытывал зависти. И фрустрации тоже. Серьёзно, я вовсе не завидовал.

— Что за несчастная судьба у этой красавицы, — с улыбкой на лице заговорил Дазай, когда мы вернулись из медпункта и уже готовились к продолжению расследования.

— Тебе нравятся такие девушки?

— Мне все девушки нравятся . Ведь каждая из них хранит в себе божественную тайну рождения новой жизни. Однако мне показалось, что госпожа Сасаки из тех, кто согласился бы на самоубийство со мной, попроси я её об этом...

— Да тебе на цикаде жениться надо.

Отношения между мужчиной и женщиной должны быть чистыми и невинными. Супруги должны совершенным образом дополнять друг друга и быть вместе всю жизнь. Таков мой идеал.

На самом деле, так написано и в моём блокноте.

— А ты, Куникида, что думаешь о Сасаки?

— Она жертва и свидетель в расследуемом нами деле. Вот и всё.

— Поскольку я с трудом могу себе представить, то лучше спрошу... Каков твой идеал девушки, Куникида?

— Хочешь прочесть? — Я открыл свой блокнот на странице «Супруга» и показал ему. Там были расписаны все мои планы.

— Ничего себе! Это всё про идеальную жену?!

Дазай читал мои записи с застывшим лицом.

— Ого... Нет-нет, это само собой... о-о, серьёзно?

— Это ещё что за реакция? Я написал странные вещи?

— Да нет, думаю, это неплохо. То есть, любой мужчина согласится с этим... С каждой из записей на этой странице.

— Вот видишь! Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться к свадьбе с идеальной женщиной.

— Верно, совершенно верно, Куникида. Но скажу тебе одно — лучше не показывай эту страницу женщинам. Иначе отвратишь их от себя. Даже я сейчас едва сдерживаюсь, чтобы не воскликнуть, что такой женщины не существует!

Действительно?

— Что ж, если ты всё понял, давай вернёмся к работе. Нужно отследить похитителя по оставленным им уликам. Заметил что-нибудь, Дазай?

— Только одно.

— Что?

— Если ты тоже хочешь быть идеальным для женщин, сначала сделай что-нибудь со своими скучными очками, — Дазай запросто стащил с меня очки и нацепил себе на нос. Это было неприемлемо.

— Хватит об этом! А ну верни!

Мои очки вполне удовлетворительны, пока не мешают мне работать. Не то чтобы кого-то вообще волновало, сменю я их или нет.

Дазай в очках смотрелся смехотворно. Почему-то даже более глупо, чем обычно.

— Очки?..

Очки. Фотографии жертв. Их лица. Камеры наблюдения. В отеле все они...

— Что такое, Куникида?

Каждый из пропавших, выйдя из отеля, не пользовался транспортом. Каждый приехал в Йокогаму один. Снимки с камер наблюдения в холле отеля.

— Идём, Дазай, — я стащил с него очки и надел их сам. — Я знаю, кто преступник.

Над заливом Йокогамы дул ветер. Мы с Дазаем стояли на берегу, возле устья реки. Если поднять глаза к небу, высоко наверху можно было увидеть солнце. Его лучи прорывались сквозь просвет в облаках и проливались на нас. Однако у меня на сердце было пасмурно.

Рядом с нами нами остановилось знакомое такси.

— Инспектор Куникида! Садитесь, скорее, — уже известный нам обоим водитель махал рукой. Мы быстро забрались в машину.

— Простите, что так внезапно вам позвонил.

— Если это важно для Агентства... нет, для вас, инспектор Куникида, тогда я с вами хоть в огонь, хоть в воду! Итак, что нас ждёт? Куда вам нужно добраться со скоростью света? Я доставлю вас туда быстрее, чем разрешают ограничения скорости!

— Не выходи за границы правил. На самом деле речь о том деле с похищениями. Я знаю, кто совершил это преступление.

— Да что вы говорите! Я видел отчёт по той заброшенной больнице... Люди лишились жизни, так жаль... Значит, вы собираетесь арестовать преступника, правда? Я с вами! Нужно действовать быстро, иначе он может сбежать. И где же совершились эти жуткие похищения?!

— Прямо здесь.

— А?

— Преступник — вы. И похищения происходили здесь, в вашем такси.

— Что? Что вы говорите, я не понимаю...

— Я долго думал, кто в этом мегаполисе может похищать своих жертв, оставаясь незамеченным? Где можно застать человека врасплох, оставшись с ним наедине, если не в закрытой комнате? Здесь. Ты заставлял их вдыхать сонный газ и похищал, когда они теряли сознание. А сам надевал маску, чтобы не надышаться.

— Нет... Нет-нет, погодите. Ведь в материалах расследования сказано, что пропавшие куда-то уходили на своих двоих и только потом исчезали. Никаких свидетельств, что они садились в транспорт или входили в здания, я так слышал. Если бы все жертвы садились в моё такси, кто-нибудь точно заметил бы!

— Именно. Каждая из жертв побывала в твоём такси. Однако, сколько полиция ни выясняла этот вопрос, никаких записей об этом не нашли. Потому что смотрели данные не за ту дату. Люди пропадали не в тот же день, когда оказывались у тебя в машине.

— Что... Что вы имеете в виду?

— Ну-у, Куникида, если ты так и будешь отвечать на каждый вопрос, конца-края этому не будет. Давай я расскажу, как всё было, по порядку, — Дазай перебил меня на середине фразы и продолжил моё рассуждение. — Вы, господин водитель, пока занимались своей обычной работой, искали среди пассажиров определённый тип людей. Критерии выбора были просты: человек должен приехать в Йокогаму один и направляться в отель, часть его лица должна быть прикрыта: шляпой, обычными или солнечными очками или чем-то похожим. Кроме того, им нужно было быть примерно вашего сложения, ведь вы невысокого роста. Под эти условия могла подойти даже женщина. Таким образом, связь между пострадавшими невозможно было обнаружить, и расследование зашло в тупик.

— О чём это вы...

— Потерпите с возражениями, пока я не закончу. Вы, как водитель, хорошо знаете эти места. По самым пессимистичным прикидкам, раз в два-три дня непременно появлялся кто-нибудь, подходящий под ваши требования. Тогда, как и сказал Куникида, вы распыляли в машине сонный газ. Затем увозили человека в тайное место, запирали и забирали его одежду и вещи. Вот почему те, кого мы нашли в заброшенной больнице, были почти голыми. А теперь самое интересное, — Дазай весело хлопнул в ладоши и продолжал: — Вы надевали одежду каждой жертвы и маскировались под неё, как и описывали вчера — наносили макияж, подкладывали ткань за щёки или на тело. Так можно довольно удачно изменить свою внешность. Разумеется, вы много тренировались и тщательно выбирали таких пассажиров, которых уверенно могли сыграть. Кроме того, вы ведь обманывали не живых людей, а камеры. Заходили в отели, куда намеревались заселиться ваши жертвы, и специально давали камере себя запечатлеть.

Я вспомнил снимки с камеры безопасности, которые фигурировали в деле. Если припомнить, шестеро из одиннадцати пропавших носили очки, двое — солнечные очки, итого восемь, слишком высокий процент для простой случайности. Оставшиеся трое имели длинные волосы или носили шляпы, так что на записи их лица было видно лишь частично. Этот человек успешно маскировался под похищенных, потому что они были довольно сильно похожи на него.

— Дальше всё просто. Вы оставляли вещи жертвы в номере отеля, а затем спокойно выходили из него на следующий день. Поскольку на записи один и тот же человек появлялся на входе, регистрировался в отеле и выходил из двери, полиция начинала расследование только с момента, когда он вышел из отеля. Логично, что они ничего не нашли, верно? Вы прекрасно знаете улицы Йокогамы: понимаете, где оставите след, а куда можно попасть так, чтобы не засветиться на камерах. Чем дольше мы искали, тем заметнее становилось, что «жертвы» избегали попадания на пленку и исчезали по собственной воле.

— Это возмутительно. Даже если вы придумали это на базе логических рассуждений... Доказательства, точно! У вас нет доказательств.

— Может быть. Судя по случаю с госпожой Сасаки, вполне вероятно, что вы занимаетесь этим в одиночку, — я продолжил за Дазаем. — Поскольку она потеряла сознание сама, похитить её было проще всего, с этим вам неожиданно повезло. Обычно люди пытаются вызвать «скорую помощь», если рядом с ними кто-то болен или упал в обморок, однако она может приехать не сразу. Но ведь дело было на вокзале, а там всегда стоит хотя бы одно свободное такси. Вы добровольно вызвались отвезти потерявшую сознание женщину, потому что уже решили, что предложите ей сесть к вам в машину. А затем забрали её на глазах у всех, вот только не в больницу.

— Это... — Таксист, казалось, хотел что-то сказать, но потом замолчал. С моего сидения было плохо видно выражение его лица. Я перевёл взгляд на салон. В щелях кое-где виднелись частички белого материала. Я подцепил одну из них пальцем.

— Если будете сдаваться добровольно, лучше делайте это быстро. Доказательства скоро найдут. Например, в этой машине... Чистите её сколько угодно после своих преступлений, но мелкие частицы газа всё равно оседают. Провести анализ — и состав немедленно станет очевиден.

— Это... Я понятия не имею, что это. Может, пассажир что-то рассыпал. Такое бывает. Так или иначе, это не доказательство, — сдавленно возразил водитель. Однако такое отрицание звучало всё равно что признание.

— Даже без доказательств ясно, что это могли сделать только вы, — я продолжил излагать свои аргументы. — Modus operandi, который описал Дазай, мог сработать только в такси, которым пользовались жертвы. Вы сами сказали, что подвозили двоих из них: это равнозначно признанию, что остальные девять тоже здесь побывали.

— Инспектор Куникида. Это не вещественные улики, — таксист не смотрел мне в глаза, но говорил чётко. — Всё, что вы описали — только ситуационные доказательства. Даже если вы найдёте у меня дома орудия убийства, нет видеозаписей, что я был на месте преступления. Если меня и будут судить, то не признают виновным.

Теперь замолчал уже я. Он был прав: чтобы доказать вину, требовались вещественные доказательства его связи с жертвами — следы крови, отпечатки пальцев, видеоматериалы, признание, содержащее сведения, которые мог знать только преступник. На тот момент у нас не было ничего похожего. Более того, из-за отсутствия доказательств обвинение могли признать ложным. Судя по тому, что он говорил, все улики были тщательно спрятаны.

Он умнее, чем я думал. Что же делать? Однако следующая фраза стала для меня полной неожиданностью.

— Инспектор Куникида... Давайте заключим сделку. Если согласитесь на мои условия, я сдамся полиции.

— Что?

— Я хочу вот чего: вы присмотрите за мной и обеспечите мне безопасность как вашему клиенту, пока расследование не будет завершено. Вы обязаны будете защищать меня как свидетеля, в течение семидесяти двух часов.

— Защищать как свидетеля? О чём вы?

— Нет времени... объяснять. Меня убьют. Они прикончат меня!

— Погоди. Я не понимаю. Расскажи всё сначала. Кто хочет тебя убить и почему?!

— Я не собирался заключать сделку с такими людьми... У них нет прикрытия в кругах, где торгуют человеческими органами, и на меня обрушится месть! Дело плохо... Очень плохо! Я даже не могу связаться с покупателем! Меня выбросят, как мусор... За что? Меня не должны были раскрыть... И скоро эти люди...

— Вот оно что. Я понял, — Дазай коснулся подбородка и кивнул сам себе.

— Эй, Дазай! О чём это он? Что он имеет в виду?

— Всё именно так, как он и сказал. Он продавал людей синдикату, который торгует органами. Однако, когда всего за месяц на рынке оказалось множество свежих органов, цены упали, и начался хаос. Представь себе, что некая большая компания со сложной структурой управления поставляет на рынок определённый товар, и вот какой-то малый бизнес внезапно вмешивается в их дела. Как ты думаешь, что произойдёт?

— Большая компания... разозлится?

— Если она работает по закону, то начнётся честная конкуренция. Однако если это подпольный бизнес, который торгует человеческими органами, их валютой будет насилие и кровь. И если эти парни, которых подгоняют собственные демоны смерти, по-настоящему разъярятся...

В этот момент в машину что-то врезалось. Потом ударило в неё ещё и ещё. Раздавался высокий звук. Такси, в котором мы сидели, задрожало с правой стороны. Окно машины разбилось.

— В нас стреляют! Пригнитесь! — закричал я. Осколки окна усыпали салон, машина тряслась, как под ударами молотков.

— Это они! С-спасите! Я не хочу умирать!

— Эй, погоди! — но водитель уже открыл свою дверь и побежал прочь от нападавших.

— Куникида, он не должен сбежать или погибнуть, мы только добрались до сути дела! Поймать его важнее, чем справиться с врагами! — крикнул Дазай, лежавший лицом вниз. Я и без него это понимал, но ситуация заметно осложнилась.

— Я пойду за таксистом, а ты отвлеки нападающих, Куникида!

— Подожди, одному действовать опасно! Дазай!

Не слушая меня, Дазай ринулся следом за водителем. Я не должен был позволять новичку работать одному в ситуации, когда в нас стреляли, но факты были таковы, что у меня не осталось выбора. Выругавшись себе под нос, я посмотрел в сторону противников. Трое, чёрные костюмы и чёрные очки, вооружены пистолетами-пулемётами, какие контрабандой провозят из других стран. Люди, которые внезапно превращают улицы города в поле безжалостной битвы, их одежда, их навыки...

— Хуже и быть не могло! Портовая мафия!

Мафия. Незаконная организация, чья штаб-квартира стоит на берегу залива Йокогамы. Они вели подпольный бизнес, жёсткий и неумолимый, железно соблюдая свои правила и объединяясь по приказу босса, чтобы разнести врагов в клочья. Самая жестокая нелегальная структура во всём городе.

И сейчас мне противостояло трое мафиози. Если я промедлю, то буду убит.

— «Поэзия Доппо», световая граната!

Я написал эти слова на странице блокнота и вырвал её. Сжал листок в кулаке, и он изменил форму, превращаясь в гранату. Сквозь разбитое окно я бросил её во врагов.

Световая граната — такое оружие, которое временно лишает противника зрения и слуха. Если рядом с местом взрыва окажется больной человек, звуковой и световой удар может привести к его смерти. Мафиози явно не ожидали такой контратаки — они согнулись, стискивая головы руками.

В этот краткий момент я выскочил из машины и бросился к ним. Ударил ближайшего локтем в шею, роняя его наземь, затем пнул второго, отправляя в полёт. Третий попытался ударить меня пистолетом: я развернулся боком и пропустил его мимо, чтобы он потерял равновесие, затем схватил за запястье и вывернул руку. Продолжая проворачивать его запястье против часовой стрелки, я отшвырнул противника прочь приёмом, который называется «Бросок на четыре стороны». Враг описал в воздухе дугу, рухнул на землю и потерял сознание, ударившись головой.

— Вот так. — Убедившись, что все они в отключке, я вернулся к машине такси. Надеюсь, у Дазая тоже всё прошло удачно...

Внезапно я ощутил позади себя безумную жажду крови. Прежде, чем я успел обернуться, нечто уже поравнялось со мной, и место, где я только что стоял, пронизал чёрный поток. Он врезался в такси и развалил машину надвое, словно вовсе её не заметив. Автомобиль разломился ровно пополам, половины взмыли в воздух, рассыпая винты и железные стержни из места разреза. Мне некогда было удивляться: отталкиваясь от земли, я уворачивался снова и снова. Ближайшие ко мне столбы и перила то и дело разлетались на куски. Я развернулся на 180 градусов и увидел вдалеке юношу в чёрном пальто.

— Кха, кха...

Так это он намеревался меня убить.

— Кха... Я завернул сюда довершить мелкую работу, однако ты в момент справился с тремя людьми, достойно похвалы. Теперь твоим противником будет «Расёмон».

Не поднимая оружия и не становясь в боевую стойку, этот то и дело кашляющий парень просто направился ко мне. Однако всё его существо излучало дикую злобу.

Невысокий, в чёрном пальто, способность выглядит как чёрные ленты. Адская гончая мафии.

— Ты! Акутагава Рюноске из Портовой мафии!

— Да, это я. По приказу босса я собираюсь обезглавить кретина, который осмелился влезть в дела мафии. Где он?

— Его здесь нет. Сбежал, поджав хвост, — я указал рукой в направлении, куда улизнул таксист, однако сам не отрывал взгляда от Акутагавы. Я не выпущу его из поля зрения ни на мгновение.

Худшее, что только могло случиться. Даже самые крепкие из тех, кто представлял теневую сторону Йокогамы, разбегались с воплями, стоит им заслышать имя Акутагавы. Адская гончая с чёрными клыками, одарённый, который несёт бедствия и разрушения. Апостол трагедии и отчаяния. Его имя было черно, как ночь.

Я впервые видел вживую его способность, но судя по тому, как он развалил машину пополам, она куда опаснее, чем говорили слухи. Как же мне поступить?

Всё просто. Цель Акутагавы — наш похититель. Если он действительно настолько серьёзный противник, мне незачем жертвовать собой ради защиты таксиста. Проще всего будет смиренно отступить.

— Он свидетель. Пока я не узнаю, где оставшиеся жертвы, я не позволю его убить. Если хочешь поймать его — сначала придётся справиться со мной.

— Защищаешь убийцу ценой собственной жизни? Надо же, как далеко ты готов зайти.

Будь всё проклято. Я и мой дурацкий характер.

Однако, как член Вооружённого детективного агентства, я не мог позволить свидетелю по делу оказаться беспомощной жертвой третьей стороны в этом конфликте.

«Делай то, что должно», вспомнил я слова из своего блокнота.

Чёрное пальто Акутагавы зашевелилось. Будто тысячи мстительных духов собрались воедино и сгустились в одну полупрозрачную фигуру. Нечто, обитавшее в этой ткани, приняло форму с тысячью острых клыков или когтей.

— Я гончий пёс Портовой мафии, Акутагава Рюноске. Приветствую.

— Куникида Доппо, член Вооружённого детективного агентства. Приветствую.

Чёрные клыки рванулись от Акутагавы ко мне, как внезапный ливень. Я отпрыгнул в сторону, некоторые из них резанули по одежде, а другие проделали множество дыр в стене позади меня. До того, как он успел отозвать их и снова направить на меня, я быстро написал в блокноте пару слов и выдрал страницу. Она снова приняла форму проволочного пистолета, я нажал на курок и выстрелил. Однако прежде, чем крюк успел впиться в Акутагаву, его остановила незримая стена.

— Что?..

Он ведь не сделал ни движения, чтобы защититься. Это тоже его способность?

Быстрее, чем я успел смотать проволоку, часть пальто Акутагавы превратилась в голодную звериную пасть. Она зарычала и рванулась ко мне параллельно земле. Так быстро! Я попытался выгнуться и увернуться, однако клыки уже пронзили левое плечо. Брызнула кровь. Но у меня не было времени её останавливать: клыки снова и снова атаковали меня, и я мог только отступать и уклоняться. Контратаковать не выходило, я не мог даже приблизиться!

— Неужели в вашем Агентстве умеют только убегать? Как скучно, — выплюнул Акутагава и выпрямился. На моём лице выступил холодный пот. Он силён. Смертельные клыки с высокой скоростью преодолевали разделяющее нас расстояние, и мне оставалось только уворачиваться от них, не думая о том, чтобы ударить самому. Даже моё дистанционное оружие отбили так легко. Если мне и повезёт попасть, остаётся таинственная невидимая защита. Ни одной уязвимости.

Уклоняясь от непрестанных атак, я приземлился на тротуар, и тут же по спине пробежал холодок. Из-под моих ног разом вырвалось множество чёрных клыков, похожих на копья, которые легко пронзили дорожное покрытие. Пока моё внимание удерживали атаками в воздухе, другие рыли землю у меня под ногами! Я изогнулся и снова отпрыгнул, но центр тяжести был слишком низко. Мне не успеть.

Один из клыков вонзился мне в бок и вышел из спины.

— Аргхх! — от нестерпимой боли у меня потемнело в глазах. Не в силах справиться с ней, я упал на колени. Плохо дело, на подходе ещё несколько. Если я перестану двигаться, следующая атака меня убьёт. Однако я ничего не мог предпринять.

Лента «Расёмона» обвилась вокруг моей шеи. Ноги оторвались от земли. Чёрная ткань изогнулась, как змея, и с силой ударила меня о стену.

— Как глупо. В конце концов, вы всего лишь плохо оплачиваемое детективное агентство. Мне стоит оказать тебе услугу и перерезать шею прямо здесь и сейчас.

Чёрная лента затянулась, и мир окрасился красным.

— Снова и снова, все вы... Хватит мешать моей работе!

Задыхаясь под нажимом, я выстрелил из проволочного пистолета, но не в Акутагаву. Прямо за ним виднелась труба, снабжавшая водой здания вокруг, и крюк вонзился в неё. Из дыры забил фонтан в сторону Акутагавы.

— Что?.. — Акутагава поднял руки, чтобы защититься от брызг. Дорожка, на которой он стоял, напрочь промокла под напором воды, текущей под высоким давлением.

— Глупец, как будто меня испугает жалкая струйка!

Я раскрыл блокнот левой рукой. Когда я писал в нем «проволочный пистолет», то использовал ещё одну страницу.

— «Поэзия Доппо», шокер! — я активировал высоковольтный шокер и швырнул его в лужу воды. Вспышка. От земли посыпались искры.

— Ааааааа!

Вода послужила проводником, и шокер вспыхнул белым и фиолетовым. Цветная молния, словно змея, рванулась к уже промокшему Акутагаве. Засияв ярче солнца, вспышка оторвалась от земли и наконец исчезла во взрыве.

Чёрная ткань «Расёмона», сжимавшая шею, выпустила меня, и я упал на тротуар. Коснувшись ноющей шеи и зажимая бок, я взглянул на Акутагаву. Он скрючился на земле, от него поднимались пар и белый дымок.

— Ха.... Ха-ха-ха... — его опущенные плечи затряслись от смеха. Даже после сильного удара электричеством он ещё мог двигаться.

— Выходит, Вооружённое детективное агентство не просто сборище клоунов. Отлично. Просто замечательно.

— Если хочешь ещё, давай. В моём блокноте хватит страниц, — я заставил себя встать и поднять пистолет.

— Я с удовольствием проверил бы, можешь ли ты действительно меня превзойти, но, похоже, сейчас нам снова помешают, — Акутагава смотрел туда, откуда доносились сирены и свистки полицейских. Видимо, им сообщили о перестрелке.

— Куда бы этот предатель ни сбежал, я смогу его выследить. На сей раз я отступлю. Продолжение не заставит себя ждать.

Всё ещё кашляя, Акутагава повернулся ко мне спиной. Вот так просто взял и и ушёл, будто свернул домой после скучной прогулки. Хотя, если быть честным, продолжи он драку — итог для меня был один.

— И не возвращайся! — глядя вслед Акутагаве, я упал на колени.

Акутагава из Портовой мафии... Он именно такой, как шепчут о нём слухи — нет, сильнее, чем в слухах. Не хотел бы я схлестнуться с ним ещё раз.

Хотелось только вернуться домой и заснуть мёртвым сном.

Впрочем, покой нам только снится. После короткой передышки я снова отправился в Агентство, чтобы подробно сообщить о ходе дела. Меня наскоро подлатали в медпункте, после чего я вернулся в офис. Дазай был уже там, попивал чаёк — он-то свою работу сделал.

— Дазай. Ты ведь задержал таксиста?

— Разумеется. А потом немедленно передал его полиции. Я бы тоже предпочёл, чтобы его не прикончила мафия.

Мне стало спокойнее. Дазай не настолько идиот, каким кажется.

Когда на нас напали, и в то же время Дазай улизнул, чтобы заняться другим делом, я засомневался в нём. Неужели сбежал из-за их вмешательства? Однако он отлично выполнил своё дело, так что я мог оставить лишние тревоги.

— Значит, дело будет закрыто, когда водителя признают виновным в серийных похищениях?

Мы исколесили весь город, занимаясь этим делом, и где же награда? Полиция наверняка припишет все заслуги себе, отправив нам письмо с благодарностями. Ну что ж.

— Не хочется больше работать сегодня. Давай сходим выпьем, когда закончим с делами.

— Семпай угощает? — радостно улыбнулся Дазай.

— Ну и проблемный же ты подчинённый. Угощаю, только работай завтра как следует.

Я вернулся за свой стол, чтобы закончить работу. Просмотрел текущие документы, принял несколько звонков. Затем подписал отчёт по делу, которое мы только что завершили.

Бросив взгляд на экран компьютера, я заметил входящее письмо. Без особого интереса открыл его, однако содержание привлекло моё внимание. Я дочитал до конца, потом перечитал снова.

— Дазай. — Только заговорив, я понял, что до того задерживал дыхание. — Пьянка отменяется, пришёл новый запрос.

— Э-э? Но я уже настроился выпить, и желудок у меня принял форму пиалы!

— Запрос. От того же анонимного клиента, который отправил нас в заброшенную больницу.

У меня пересохло в горле и онемел язык. Так ужасно было произнести это вслух.

— Нас просят обезвредить бомбу. Если этого не случится к закату завтрашнего дня, погибнет больше сотни людей.

Полночь.

Мерцающие над абсурдно оживлённой торговой улицей декоративные

огоньки молча смотрели вдаль.

Он прятался в машине, незримый для всех. Она стояла на парковке, где

больше не было ни души. Салон озаряло только слабое сияние светодиодов.

— Закончим докучливую работу поскорее, — пробормотал он, ни к кому

особенно не обращаясь. На коленях у него стоял тонкий ноутбук, и экран быстро

заполнялся символами.

— Хотя я терпеть не могу эти электронные игрушки, — его тихому смешку

вторил лёгкий стук пальцев по клавишам. На экране танцевали строчки.

— Однако только это я не могу доверить никому другому, — он улыбнулся

сам себе в полумраке.

— Ну что ж... смогут ли Куникида и Агентство выбраться из ловушки и

защитить Йокогаму?

Он — Дазай — глянул в окно машины. Мигающие огни города отражались в

тёмных водах обширного океана…

12 число

Я встретил рассвет в Агентстве. Не мог заснуть и сидел там посреди

ночи, включив только одну лампу.

Я думал о множестве смертей и множестве сомнений.

Между мной и этими людьми не было большой разницы. Мы все живём под

одним небом в одном уголке огромного мира. А ведь есть ещё те, кто держит друг

друга за руки, глядя в бескрайние небеса.

Господь, покажи мне дорогу.

— Начнём с общего отчёта, — сказал я всем, кто сидел за большим столом. Мы

собрались в комнате для совещаний, она же приёмная. Всего семеро человек:

детективы и другие сотрудники Агентства. Можно сказать, присутствовали все наши

основные силы. Такие общие встречи случались очень редко.

Я открыл папку с бумагами и начал объяснять:

— В связи с текущим делом хочу попросить всех просмотреть документы,

которые у вас на руках. В двух словах, Агентство стало целью террористической атаки,

и, кроме того, подверглось скандальной критике.

— Мы все знаем, что Агентство в паршивой ситуации. Нет нужды так туманно

описывать инцидент с бомбой, — произнесла наш уникальный в своём роде врач,

доктор Ёсано.

— Понимаю. Террорист направил нам следующее письмо. Чтобы получить

представление о характере преступника, всем стоит прочесть его хотя бы однажды.

Я тоже достал распечатанное послание. Оно было написано весьма вежливым

стилем:

Уважаемый господин,

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Хочу высказать вам свою благодарность за своевременную помощь в

отношении недавнего расследования по поводу заброшенного здания. Сознавая всю

поспешность этого, всё же осмелюсь высказать вам новую просьбу.

Некоторое время назад я разместил взрывчатку в определённом месте

этого города. Для начала рискну просить вас как можно скорее разыскать и изъять

эти бомбы во имя общественной безопасности.

Лимит времени до взрыва истечёт на закате завтрашнего дня. Я искренне

желаю, чтобы вы разрешили данное дело до этого момента.

Настоящим информирую вас, что эти бомбы, на создание которых было

затрачено немало моего времени, могут отнять около сотни жизней. Как и в

предыдущем случае, жертвы будут испытывать невероятную боль до самого

конца.

Этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца.

Целые ряды зданий будут полностью разрушены, пылающие люди станут носиться

в панике, растает асфальт, горящие машины, разлетаясь в стороны, будут

врезаться в дома, и ад разверзнется наяву. Чтобы предотвратить такую

катастрофу, Вооружённому детективному агентству стоит приложить

максимальные усилия.

Возможно, это дополнение покажется вам бесполезным, однако в этом

случае, как было и с моим прошлым запросом, я намереваюсь запечатлеть

действия Вооружённого детективного агентства на фотографиях. Если

Агентство не преуспеет в своих попытках обезвредить бомбы, прошу вас без

лишней враждебности принять мысль о том, что я опубликую и эти снимки тоже.

Молюсь за ваше здоровье и благополучие.

С уважением,

Лазурный апостол.

— Отвратительное письмо, — выплюнула Ёсано.

— Именно. Если вспомнить, что в заброшенной больнице были установлены

камеры слежения, не может быть сомнений, что именно этот человек, зовущий себя

«Лазурным апостолом», распространил фотографии, которые ославили Агентство на

весь город. А также именно он стоит за новой террористической атакой. «Если

Агентство не успеет обезвредить бомбы, как не выполнило свою задачу в прошлый

раз, доверие общества к вам упадёт ещё ниже»: вот что значит эта угроза, как я

полагаю.

— Значит, цель преступника — создать Агентству дурную славу, — спокойно

сказал директор.

— Боюсь, что именно так.

Агентство уже пережило немало нападений. Выстояло бы даже против отряда

армии. Однако мы всё же коммерческая компания, и доверие клиента — ценность,

которая позволяет нашим услугам продаваться. Кроме того, мы не можем показать

всему городу свою беспомощность в результате этого скандала. Если информация о

том, что мы не сумели обезвредить взрывчатку, распространится, и решит вмешаться

министерство юстиции, наша репутация будет втоптана в пыль, а мы — загнаны в

угол.

— Так что, никто не может найти, где заложены бомбы?

— В письме сказано, что в случае взрыва погибнет не меньше сотни людей.

Наши сотрудники пытаются отфильтровать места, которые подходят под это условие.

Однако таких очень много, начиная с вокзалов и общественных зданий. Почти

невозможно обыскать их все до того, как истечёт время.

— А если искать камеры безопасности?

Если я не ошибаюсь, как и выразился в своём письме преступник, для

уничтожения репутации Агентства ему потребуется запечатлеть, как мы терпим

неудачу в обезвреживании бомб, и распространить новости об этом. То есть, ему

необходимо расположить рядом скрытые камеры, как и в прошлый раз. Однако...

— Если он использует камеры или подслушивающие устройства на батарейках,

то может собирать видео или голосовые записи раз в несколько дней. Они могут быть

размером с игральный кубик или с авторучку, и отправлять данные по беспроводной

сети, пока взрыв не лишит их работоспособности. Бомбы и то сложно будет найти

вовремя, а камеры — почти невозможно. На всякий случай мы опрашиваем

поставщиков электроники, не покупал ли кто-нибудь недавно камеры и «жучки» в

больших количествах, но...

На мои слова трудно было найти ободряющий ответ.

— Что насчёт людей, которые могли бы носить имя «Лазурный апостол»?

— Тоже ничего не вышло.

«Лазурный апостол». Это письмо отличалось от предыдущего тем, что

преступник поставил под ним своё имя. Я не знал, что он хотел этим сказать. Всё, что

нам было известно — он имеет широкие знания о взрывчатых веществах и по какой-то

причине планирует падение Агентства.

— В данный момент мы опрашиваем сотрудничающие с нами организации на

предмет списков людей, которые профессионально занимаются взрывчаткой и могут

быть недовольны Агентством.

— С Рампо до сих пор не связались? — спросила Ёсано. Насколько я помнил,

директор пытался это сделать, но...

— Я разговаривал с ним утром. Похоже, расследование на Кюсю достигло

своей кульминации. Вскоре он вернётся, однако трудно сказать, успеет ли до заката,

— директор сложил руки на груди.

Рампо-сан, которого упоминала Ёсано — это Эдогава Рампо, главный детектив

Агентства, тоже одарённый. Его потрясающая способность называется

«Супер-дедукция». Она позволяет ему мгновенно раскрыть любое преступление, даже

убийство, нападение или похищение. Будь он здесь, мы быстро справились бы с

расследованием, однако как раз сейчас он находился в командировке на Кюсю по

делу, о котором нас попросил правительственный чиновник: таинственное убийство, в

котором вроде бы мёртвый человек восстал из могилы и прикончил свою жену и

друзей. Быстро вернуться Рампо не успеет.

— Можем ли мы допросить таксиста, которого взяли под стражу? — задал

третий вопрос директор.

— Сейчас он находится в воздухе, на грузовом военном самолёте. Этот метод

изоляции призван защитить его от убийц мафии, так что, боюсь, встретиться с ним

будет трудно.

Этот план был придуман для того, чтобы мафия не могла добраться до

водителя. Но из-за него и мы не могли получить информацию от свидетеля.

— Пусть с ним свяжется военная разведка. Он может ответить на наши

вопросы письмом, сам оставаясь в самолёте.

— Я немедленно подготовлю запрос.

Трудно представить себе, чтобы этот таксист был «Лазурным апостолом». Он

никак не мог специально послать в Агентство письмо, в котором указывал, где держит

своих жертв. В некотором смысле и сам таксист стал жертвой благодаря информации,

которую дал нам «Лазурный апостол». Но что же тогда их связывает? В любом случае,

оставалось только ждать от него ответа.

— Слушайте все. Это дело — трусливая атака на само Агентство. Перед нами

две цели: найти террориста, который называет себя «Лазурным апостолом», и

обезвредить бомбы. Вторая приоритетнее, так как имеет лимит по времени. Если мы

не найдём бомбы и позволим людям умереть, то лишимся права зваться детективами.

В этой битве на карту поставлена гордость каждого из вас: как людей, не как

сотрудников Агентства. Начать расследование!

Директор закончил диктовать указания. Все одновременно встали и принялись

за дело.

Расследование началось очень активно, не оставалось ни минуты на

передышку. Конечный срок — закат. Где-то в этом городе мы должны были найти

заложенные бомбы, но где — никто понятия не имел. Времени не было.

В самый разгар дела мне пришла в голову одна идея, и я взялся за телефон. Я

ведь просил Рокузо отследить то, первое письмо. Если он что-то нашёл, мы

значительно продвинемся вперёд.

Наконец, после долгих гудков, Рокузо взял трубку.

— Привет... Это Тагучи. Я сейчас... а-а... меня нет дома, поэтому — чао.

— Эй, хорош лодырничать. Это очень важно.

— Какого чёрта! Это ты, очкарик? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?

Всего девять утра!

— До девяти спят только такие отбросы общества, как ты! Ложись раньше,

вставай раньше и хоть иногда выходи из дома. Твой образ жизни вреден для

здоровья.

— С чего это ты такой заносчивый? Ты мне не отец.

— Не в этом дело. Я просто...

«Я просто не могу быть твоим отцом». Уже начав говорить это, я проглотил

половину фразы.

— Неважно. Ситуация изменилась. Нужно быстро выяснить, кто отправил то

письмо. Ты продвинулся в этом?

— А, ты об этом. Дело труднее, чем казалось. Технически говоря, он отправил

его одновременно со множества хабов, чтобы труднее было отследить. Это вам не

любительские шутки.

Я уже хорошо представлял себе, что наш противник вовсе не любитель в своём

деле.

— Этот человек прислал нам второе письмо. Можешь проверить его тоже и

сравнить результаты?

— Шансы есть, но точно не скажу, пока не сделаю. Он и другими методами

пользовался.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что он прикрылся другой компьютерной программой, используя

несколько слоёв хабов. Я могу начать отслеживать его с этой точки, однако для этого

нужны не самые законные методы.

— Не имеет значения. Это дело важнее, чем такие тривиальные мелочи.

Начинай.

— Уверен? Это на тебя не похоже, очкарик-чистоплюй. Я ведь записываю нашу

беседу. Взамен ты передашь мне ту информацию о том, как я взломал Агентство.

Иначе я воспользуюсь своей.

— Передам, когда настанет время. Поспеши.

В первую очередь, у меня не было полномочий, чтобы отдать ему те

документы. Я солгал ему, чтобы он занялся делом, но, кажется, Рокузо этого не

заметил.

— Какой ты добряк, очкарик. Не забудь отдельно оплатить обращение ко мне,

— на этом он повесил трубку. Я задержал руку на телефоне на некоторое время,

обдумывая ситуацию.

У меня не было времени на оскорблённые чувства. Приоритетнее всего поиск

бомб. Если мы не сможем найти их, пока не истекло время, множество людей погибнет

в этой катастрофе. Я мог повторять это много раз, но не имел ни единой зацепки.

Чёрт побери, и куда только в такое время исчез Дазай?

Обыскав торговые улочки, я наконец нашёл Дазая. Он оживлённо беседовал с

некоей женщиной в старой кофейне, выходящей окнами на улицу.

— Так вы впервые в Йокогаме? Может быть, показать вам город?

— Извините, ради меня вы... А вам можно? Похоже, у Агентства большие

проблемы из-за этих бомб. Господин Куникида, кажется, был ужасно занят, когда я

звонила ему утром.

— Куникида просто трудоголик. Вы не слышали? Если он назначил встречу на

двенадцать часов, то придёт за десять секунд до срока. Прямо как поезд!

— О, даже так...

— Эй, Дазай! Хватит отлынивать от работы! И нечего использовать меня, чтобы

девушек кадрить!

— А потом в заброшенной больнице он так испугался призраков, что зарыдал,

как девчо...

— А ну слушай меня! — я снова пнул Дазая в голову с разворота. Слишком уж

он веселился, разговаривая с Сасаки.

— Ай! Какого чёрта ты творишь? О, Куникида, ты тоже здесь?

— Что значит «ты тоже здесь»?! Ты уже заметил меня, но всё равно продолжал

говорить! Сейчас такое важное для Агентства время, а ты сбегаешь на свидание?! Да

ещё с жертвой по тому самому делу!

— Завидуешь?

— Ничего я не завидую!

Я совершенно, ни капли не завидовал.

— И ничего подобного. Эту девушку чуть не убили, она получила

психологическую травму, понимаешь? Так что защищать её сердце и заботиться о нём

— тоже важная миссия для детектива! Кроме того, я по опыту знаю, что только

доброта, терпение и улыбка могут помочь женщине, которая прошла через ужасные

испытания.

— Последнее уже полный бред, болван.

Хотя стоит записать это в блокнот попозже...

— И разве у тебя есть шансы, с твоим-то фривольным и бездумным стилем в

одежде.

У такой красивой девушки наверняка есть парень, верно?

— Вот такие мысли и делают тебя Куникидой. Если бы ты только спросил,

узнал бы, что у неё нет ни родственников, никого, на кого она могла бы положиться.

Даже любимый человек недавно оставил её.

Я... помнил, что у неё нет никого, кто мог бы о ней позаботиться, но чтобы

настолько?

— Вот почему, Куникида, у меня и получится, — Дазай с ухмылкой подтолкнул

меня в бок.

— Получится что? — Я понятия не имел, о чём он говорит, и скривился.

— Слушай, Дазай. Я пришёл рассказать, что было на утреннем собрании,

которое ты пропустил. Прогуляешь ещё одно — я приму быстрые и необходимые

меры, когда буду в следующий раз реанимировать тебя после попытки суицида.

— О боги, Куникида, ты выдумываешь такие неприятные вещи... — Дазай

состроил недовольное лицо. Я, довольный этим выражением, положил документы на

стол рядом с ним.

— Вот последняя информация. Прислали расшифровку полицейского допроса

таксиста. Он признался в том, что запирал жертв в клетке и разместил там ёмкость с

ядовитым газом, чтобы они не сбежали. Однако это всё, что он сделал. Сказал, что не

помнит, чтобы устанавливал скрытую камеру и делал фотографии. Трудно поверить,

чтобы он соврал в такой ситуации. Иными словами...

— Преступников минимум двое. Один похищает, второй снимает. Первым был

таксист, значит, второй — «Лазурный апостол», так?

— Боюсь, что так.

— Извините... — тихо произнесла Сасаки. — Не уверена, что мне можно

слушать этот разговор. Это ведь секретная информация Агентства по текущему

расследованию... Наверняка это нарушение, рассказывать постороннему...

— Вы ведь были жертвой, госпожа Сасаки, какой же вы посторонний. Не стоит

волноваться. Если бы это было нарушение, наш строгий любитель правил Куникида не

стал бы всё рассказывать в вашем присутствии.

— И вовсе я не строгий. Нормальный я.

— Вот видите? Иногда он бывает покладистым и даже удачно шутит. Ну что?

Есть ещё сведения о преступнике, которого мы ищем?

— Нормальный я...

— Извините, я всё поняла. Вы нормальный. Продолжайте, пожалуйста.

За что она извиняется?

— Тогда я продолжу. Проверка прошлого водителя не дала результатов. Судя

по собранным данным, у него нет связей с теневым миром: обычный водитель такси. И

никаких подозрительных знакомых с криминальными связями. Трудно поверить, что

такой человек сам по себе начал похищать людей и передавать синдикату, который

торгует органами. Очевидно, кто-то рассказал ему, что такая схема поможет быстро

обогатиться.

— Значит, это был «Лазурный апостол»? В таком случае, не проще ли узнать

его имя у самого водителя?

— Он сказал, что не может назвать имя, иначе его точно убьют. Я всей душой

хочу вытрясти из него сведения, но, к сожалению, полиция держит его высоко в

воздухе. Пока мы договоримся об очередном интервью, уже наступит закат.

Что же за человек этот второй преступник? Убедил таксиста заняться торговлей

органами, разместил скрытые камеры в заброшенной больнице, да ещё изготовил

бомбы и и разложил их неизвестно где, чтобы поугрожать Агентству. Какова же его

цель?

— Извините... Может, я покажусь вам дерзкой, но... — всё это время Сасаки

молчала, но теперь заговорила. — Этот «Лазурный апостол», как вы его назвали... он

случайно не связан с преступником из того дела о «террористе с лазурным флагом»?

— Из того дела?..

Дело «террориста с лазурным флагом». Тогда погиб на службе отец Рокузо.

Когда я увидел слово «Лазурный», мне тоже подумалось, что это работа того

человека.

— Но ведь кукловод, который звал себя «Лазурным королём», погиб во взрыве.

Мёртвые не могут угрожать живым. Так устроен мир.

— Хорошо сказано, Куникида. Призраки ведь не такие уж страшные, верно?

— Даже не начинай снова о призраках.

— Но... Я слышала, взрыв был масштабный, а останки не нашли. Что, если он

сбежал и сейчас где-то прячется?

Я тоже тогда задавался этим вопросом и обратился с ним к полиции. Однако

ответа не получил.

— Согласно выводу судмедэкспертов, Лазурный король несомненно мёртв. Их

навыкам можно доверять. Если учитывать, что это их коллеги в тот день попали в

ловушку и погибли при исполнении, вряд ли эксперты могли что-то просмотреть или

ошибиться.

— Но...

— Лично я мало знаю про Лазурного короля, но не может ли это быть группа его

последователей, которая хочет отомстить Агентству?

Что за необразованность. Не имея иного выбора, я стал объяснять снова.

Лазурный король стремился уничтожить совершенно определённые государственные

учреждения и составил план, который мы назвали «дело террориста с лазурным

флагом». Разрушения были так масштабны, что эту террористическую атаку назвали

самой опасной в истории страны.

До того, как поднять лазурный флаг, этот человек был обычным

высокопоставленным чиновником. Лучший выпускник параллели в лучшей школе,

учился за рубежом, занимался законодательством и управлением, работал на

государственной службе в столице: он был из той молодёжи, которая стремится к

высшим чинам. Неясно, почему он передумал и решил уничтожить правительство.

Однажды на национальное телевидение прислали странную запись. Молодой

человек, прикрывший лицо однотонным голубым флагом, заявлял о неких

преступлениях. Он назвал себя «Лазурный король» и публично оплакивал

несовершенный мир, а также озвучил мысль, что только несовершенством можно

исправить несовершенства.

«Неважно, сколького мы добились, наши соседи по-прежнему будут болеть,

наши отцы и матери — умирать, а люди считаться злодеями по односторонним

свидетельствам.

Так давайте же стремиться к идеальному миру. И создаст его не Бог, но мы

сами, несовершенные, с окровавленными руками...»

В то самое время, как он произносил эти заявления, произошло три разных

нападения на государственные объекты. Кто-то поджёг здание полиции, заминировал

их штаб-квартиру и устроил столкновение на скоростной трассе. Дальнейшее

расследование показало, что жертвами этих атак стали: убийца восьми человек,

который остался безнаказанным из-за нехватки улик; член парламента, про которого

говорили, что он использует на личные нужды бюджет помощи странам третьего мира;

и небольшая группа полицейских, которые напали на молодого чиновника из

законодательного органа и прикрылись именем закона. Все они погибли в этих

террористических атаках.

Он осудил преступников, которых не смог осудить закон, и сам совершил

преступление в результате.

Эти нападения повергли страну в шок. Одновременные атаки на хорошо

защищённые государственные учреждения, несмотря на все меры безопасности —

никто не думал, что такое возможно.

А потом Лазурный король повторил своё беззаконие, много раз, каждый раз

убивая других преступников. Полиция и правительство, чья гордость была задета,

разослали по всей стране приказ отыскать и арестовать его. Агентству тоже пришёл

такой запрос.

Что случилось потом, я уже описывал. Обнаружение секретной базы,

вторжение и самоубийство путём взрыва. Дело было закрыто ценой горы трупов.

— Однако если это дело рук Лазурного короля, неясно, почему он так упорно

пытается испортить репутацию Агентства.

— Разве он затаил обиду не лично на тебя, Куникида?

Лазурный король? Затаил обиду на меня? Верно, это я тогда получил

информацию, которая позволила его выследить. Я связался с полицией и заставил

выдвинуться к нему группу следователей. Но... Нет, не может быть.

Известнейший террорист в истории страны... или его призрак. Лишившись

жизни, Лазурный король не смог избавиться от своего негодования, и решил отомстить

мне и Агентству...

— В любом случае, стоит сохранять осторожность, пока мы не выяснили, кто

наш преступник. Неизвестно, когда он решится напасть. Госпоже Сасаки тоже

необходимо безопасное убежище.

— Ты имеешь в виду офис Агентства? Но по ночам там никого нет. Куда же... —

и тут я осознал, к чему клонит Дазай. — Только не говори мне, что под предлогом

защиты ты собираешься привести её к себе. Это непростительно, ты, мерзавец, так

бесстыдно проводить вместе дни и ночи, это подозрительные и нездоровые

отношения! Ты что, совсем как животное? Возмутительно, я бы больше

симпатизировал ей, если...

— Погоди минутку, Куникида. Между мной и госпожой Сасаки нет ничего такого.

— А?

— Это правда. В первую ночь я спал в соседней комнате, потом тоже пальцем

до неё не дотронулся. Невежливо приставать к человеку, которого только что чуть не

убили, разве нет? Да ещё потом получить за это от своего вспыльчивого семпая.

Ясно... Вот как. Видимо, я поторопился с выводами.

— Так и знал, что ты не так поймёшь, Куникида. Но не стал тебя поправлять —

это слишком забавно.

Ну что он за человек! Даже такой неиспорченный и серьёзный мужчина, как я,

может просто ошибиться. «Она всего лишь осталась на ночь, а ты уже подозреваешь,

Куникида, да ты настоящий извращенец». Теперь я не мог объясниться перед ней или

отплатить ему тем же, оставалось только промолчать. Если бы он только этого не

сказал!

Но, разумеется, я его подозревал. Это же Дазай, в конце концов. Если бы

только он не был идиотом, который пытается соблазнить каждую встречную. Трудно

оценить, насколько можно сблизиться с жертвой преступления.

— Не сбивай меня с толку. Ничего не было — вот и хорошо. С этого момента

сохраняй дистанцию с пострадавшими и заводи с ними только допустимые отношения.

Так будет профессионально.

— Что ж... Я понял, — Дазай серьёзно кивнул и повернулся к Сасаки. — Кстати,

у вас есть идеальный тип мужчины?

— Это называется «я понял»?! — Да он сам себе противоречит. «Просто

нравятся все женщины»...

— Т-тип?.. Эта идея кажется мне смехотворной и рождает чувство стыда... Но

мне кажется, что мужчины, которые способны отбросить свои идеалы и ринуться в

самую гущу событий... поразительны.

Так и сказала.

— О-о, тогда всё пропало, это совсем не про тебя, Куникида, безнадёжно. Надо

же... Поболтайте тогда вдвоём, мне нужно срочно посчитать количество пальцев на

руках.

— Дазай! Не устраняйся из разговора без спроса!

— Ну что ты делаешь, я же забыл, на каком числе остановился!

— Хватит дуться и сядь обратно!

Останься мы наедине в этот момент, я бы даже не знал, что сказать!

— Дело в том, что... я обычная женщина. Даже будь я рядом с человеком,

который стремится к идеалу, то не смогла бы ему пригодиться. И даже поддерживай я

его идеалы всем сердцем, рано или поздно мы устали бы друг от друга... В худшем

случае он выбрал бы идеал и оставил меня. Вот почему я не хочу встречаться с

идеалистом, — Сасаки мимолётно улыбнулась. Почему...

— Твоё выражение лица так просто прочесть, Куникида.

— Я н-ни о чём таком не думаю! И не смотри сюда, Дазай!

— Ай! — это я силой отвернул его лицо в другую сторону.

— Сначала говоришь «иди сюда», потом «не смотри», ты меня только путаешь!

Давайте вернёмся к нашей теме.

А о чём мы говорили?

— Верно, безопасность госпожи Сасаки. Ну, полиция вряд ли нам поможет, но...

— Простите... Я очень благодарна, что вы позволили мне ночевать у вас, но,

наверное, это всё же слишком большие хлопоты... Я найду себе другое место сегодня,

отель или что-нибудь ещё, так что не беспокойтесь.

— Ни в коем случае. Невозможно гарантировать, что в отеле будет безопасно.

Кроме того, это плохой знак после того, как вы оказались замешаны в таком деле. И

неизвестно, в какой момент Дазай превратится в озабоченное животное. Переночуете

у меня.

— Что?

— Что?

— Меня-то явно не в чем обвинять!

— Как ни крути, это было подозрительно! Такое бесстыдство.

— Ничего подобного, я имел в виду только невинные вещи!

— Ха-ха-ха, я пошутил. Госпожа Сасаки, уверяю вас, у него дома вы будете в

безопасности. Кроме того, всё в порядке — у Куникиды нет подобных желаний... нет,

не в этом дело, он просто серьёзно относится к своим идеалам. Хотите почитать его

блокнот? Идеальная женщина Куникиды — потрясающий образ.

Дазай передал Сасаки мой блокнот. Я мгновенно проверил карманы: пусто.

— Дазай! Когда ты успел?!

— Вот, эта страница, — Дазай раскрыл блокнот и ткнул в него пальцем.

— О... А разве можно? Такие личные вещи...

— Но вам ведь интересно, правда?

— Ну... Если честно, немного любопытно, — Сасаки хихикнула, заглянула в мой

блокнот. И тут же побледнела: — Что это значит? А, понимаю... Но это...

Мой образ идеальной женщины. Восемь страниц, пятнадцать разделов.

Длинный список из пятидесяти восьми пунктов.

— О... А, то есть... Хммммм, о-о...

Я припомнил слова Дазая: «Лучше не показывай эту страницу женщинам, иначе

отвратишь их от себя».

Сасаки закончила читать и подняла голову. Весёлое выражение лица исчезло.

На его месте застыла холодная, безжизненная улыбка.

— Господин Куникида.

— Да?..

— Такого человека не существует.

Кто-нибудь, принесите мне выпить.

Сердце нашей страны, её столица — Токио. Здесь собрались все основные

политические и экономические учреждения. В одно из этих зданий постоянно входит и

выходит очень много посетителей. Помимо этого, в нём работает множество людей со

всего мира. Это посольство США в Японии, самый большой зарубежный анклав на

территории страны.

Неважно, что время уже за полдень: в этой приёмной всегда полно

посетителей, которые ожидают своего часа. Все они молчали, будто пришли сюда на

суд и теперь замерли на своих местах, размышляя о чём-то, недоступном никому,

кроме них самих.

На большом экране транслировали матч Высшей лиги по бейсболу, и мужчина

средних лет в кепке лениво втолковывал команде, за что они потеряли очко.

Я взглянул на Дазая, который сидел рядом. Он довольно улыбнулся. Кажется, и

впрямь дождаться не может, когда же мы исполним свой план. Но улыбаться тут было

нечему.

— Готов, Куникида?

— Меня это очень беспокоит. Прошу тебя, не просчитайся. Если мы

провалимся, то судить нас будут по международным законам.

— Международный преступник... Звучит почему-то круто. Что ж, я пошёл!

— Эй, погоди! — внезапно накатившая тревога подтолкнула меня остановить

Дазая, но он уже шёл к стойке администратора. Более того, Дазай был одет в

потрёпанную и залатанную одежду, в то время как я — в дорогой тёмно-синий костюм

с галстуком.

Дазай остановился прямо перед администратором за первой стойкой

посольства и громко спросил:

— Э-э-эй, почему опять не на-аша о-очередь? Мы ждём уже шесть часо-ов!

Все люди вокруг повернули к нам головы. Японка за стойкой удивлённо

моргнула.

— Хватит, хватит с меня, хватит, я не стану больше ждать! Немедленно

позовите главного! — Дазай размахивал руками и ворчал на администратора.

То, что мы обозвали планом, включало в себя «одеться так, чтобы вызвать

жалость». При взгляде на убого выглядящего Дазая меня тошнило. Если бы это был я,

если бы мне пришлось сыграть такую роль — я бы лучше выпил яд и умер.

— Извините, мне очень жаль! Вы не подскажете, какое у вас дело? — девушка

за стойкой запаниковала. Хотя она вела себя достойно, виновата ведь была другая

сторона.

— Я ведь только что сказал, разве нет? Моя цель — эмигрировать,

э-миг-ри-ро-вать! Переехать в такую выдающуюся страну, как Соединённые Штаты —

вот чего я до смерти хочу, от самого сердца. Но даже при этом я жду уже целую

вечность! И вы говорите, что откажете мне? Откажете мне?! Чтобы какой-то простой

клерк принимал решения от лица правительства — это настоящее превышение

полномочий, милая!

— Ты, придурок! Чего ты здесь шумишь?! Создавать беспорядок в таком

учреждении — это серьёзное преступление! — разумеется, от входа к Дазаю уже

бросились охранники. Теперь мой ход.

— Погодите, я пришёл сюда с этим шумным парнем. Уверены, что у вас есть

право его арестовать? — Я встал на пути бегущих охранников. — Согласно Венской

конвенции о консульским сношениях, статья тридцать один, параграф два, «власти

государства пребывания не могут вступать в ту часть консульских помещений, которая

используется исключительно для работы консульского учреждения, иначе как с

согласия главы консульского учреждения, назначенного им лица или главы

дипломатического представительства представляемого государства»! Пока глава

консульского учреждения не назвал этого человека препятствием своей работе, он

считается привилегированным посетителем посольства. Если вы без разрешения

прервёте этот спор, возникнет международный конфликт!

Охранники, на которых я наорал, растерялись. Хотя они должны были хорошо

знать Венскую конвенцию, однако притормозить при упоминании международного

конфликта — естественная реакция.

— Я ХОЧУ ЭМИГРИРОВАТЬ! Позовите главного! — Дазай принялся кататься

по полу, суча руками и ногами, словно праздновал то, что охранники до него не

добрались. Всё шло согласно плану, но всё же он был совершенно безрассудным.

Что же до причины, по которой мы, представители Вооружённого детективного

агентства, приняли решение пробраться в такое важное и престижное место, как

посольство США, где собралось множество дипломатов, и устроить такой переполох...

— Значит, террорист иностранец? — спросил я. Мы снова сидели в кофейне с

видом на главную улицу города.

— Ага. Более того, профессионал, — отозвался Дазай, попивая кофе.

К такому заключению он пришёл на основе слов университетской коллеги

госпожи Сасаки.

— Она специализируется на криминальной психологии и может сообщить

что-нибудь полезное, — сказала нам тогда Сасаки. Кроме того, она упомянула, что эта

её коллега — признанный криминалист-теоретик, получила несколько наград на

известных семинарах и считается отличным преподавателем. Итак, для нас

проделали исследование по преступлениям, похожим на наше.

— Моя коллега заметила, что в Японии никогда не было инцидентов с бомбами,

в которых погибло бы более сотни человек, как описывается в том письме...

Разумеется, кроме прошедших войн.

— Значит, это описание преступления, которое случилось за рубежом?

— Да... За границей таких было немало, одни по политическим причинам,

другие совершили террористы, помешанные на своей идеологии. Однако ни в одном

документе не описывается, какая применялась взрывчатка и кто её делал, извините...

— Нет, эта информация весьма полезна. Значит, Лазурный апостол,

изготовивший бомбы, знает, как и из чего делались те, которые фигурируют во

взрывах за рубежом. Мы стали на шаг ближе к преступнику.

— Да, но... мы всё ещё не знаем, где он разместил свои бомбы. Успеем ли мы

вовремя?

Нужно было узнать хотя бы имя и лицо преступника. Без этого у нас не

оставалось зацепок.

Дазай коснулся пальцем своих губ и о чём-то глубоко задумался.

— Наш преступник скрывает свою личность... И нам никак его не найти, —

внезапно пробормотал он. — Похоже, выбора не остаётся — я должен это сделать.

— Сделать что?

— Куникида, в том письме с угрозами явно говорилось, что бомбы изготовлены

вручную, верно? Но разве так просто сделать бомбу, которая может убить больше ста

человек сразу?

— Для обычного человека сложно, но профессионал на такое вполне способен.

Работа детектива опасна, и чтобы преуспеть в ней, я изучаю математику и

прочие науки. Я знаком и с опасными химикатами — в определённой степени. С теми,

из которых можно изготовить бомбу, нужно обращаться крайне осторожно, при особой

температуре и в тщательно подготовленной среде. Всего одна ошибка, и всё взлетит

на воздух. Однако сами эти материалы крайне просты, их можно найти даже в

школьной лаборатории. Соляная кислота, азотная кислота, азотистые удобрения,

алюминий. Их вполне можно легально и недорого купить. Сложность изготовления

бомбы в том, чтобы тщательно соблюсти пропорции и процедуру, а также условия её

транспортировки и детонации.

— Проще говоря, каждый профессионал в создании бомб имеет свой

уникальный рецепт, который появляется на рынке под определённым брендом, так

что...

— Именно. Вот почему не так-то просто повторить бомбу, которую уже

использовали в прошлом.

— Вы имеете в виду, что... бомбы, которые убили где-то сотни человек и те,

которые мы ищем, изготовил один и тот же человек?

— И не только. Вам не показалось странным визуальное описание взрыва в том

письме?

Я снова опустил взгляд на письмо. «Этот огонь невозможно погасить, как и

белое пламя закатного солнца. Целые ряды зданий будут полностью разрушены,

пылающие люди станут носиться в панике, растает асфальт, горящие машины,

разлетаясь в стороны, будут врезаться в дома...»

— Я всё думаю о том, что автор письма наверняка уже видел такое в

реальности.

— Что?

— Госпожа Сасаки. Есть ли видеозаписи хоть одного взрыва из тех

зарубежных, которые вы упоминали?

— Нет... Кажется, нет. Саму по себе бомбу нетрудно заметить, не думаю, что у

людей, столкнувшихся с таким, было время на съёмки.

— Так обычно и бывает. Однако в этом письме с угрозами очень ярко описана

картина взрыва, происходящего в городе. Судя по всему, это именно зрелище в

течение нескольких минут после детонации. Вероятно, преступник установил бомбу и

сбежал с места взрыва, но позже вернулся туда и увидел картину, которую описал

нам.

— Вы хотите сказать, что человек, ответственный за прошлые взрывы, и есть

«Лазурный апостол»?

В таком случае уже вырисовывался профиль преступника. Профессионал в

обращении со взрывчаткой, устраивал такое за рубежом, а теперь находится в

Японии. Однако...

— Не получается. Этого недостаточно.

— Почему?

— Ты не в курсе, потому что тебя не было на собрании. Мы уже связывались с

полицией и бюро общественной безопасности, собрали информацию о всех

профессионалах в стране, которые могут изготовить бомбу. Никого подозрительного.

Каждый человек из этого списка, который может иметь навыки или материалы для

создания бомб, находится под постоянным наблюдением. Ни один иностранец с

такими навыками не может просто так бродить вокруг.

— Хе-хе, — ухмыльнулся Дазай.

— Это что ещё за мерзкий смех?

— Даже у полиции есть тайны, которые они не могут разглашать частным

детективам. Данные об иностранных секретных службах. Уверен, что уж они-то

подозревают, кто этот преступник.

— Иностранные секретные службы? — Тогда это ЦРУ или АНБ. Или британская

МИ-6. В целях защиты безопасности и благополучия своей страны их агенты нередко

работают за рубежом, однако...

— Эти люди ни в коем случае не передадут японскому частному агентству

подобную информацию так просто. У тебя вообще есть хоть один знакомый в такой

службе?

— Не-а.

— Вот видишь!

— Но я уверен, что мы отыщем их, если кое-куда отправимся.

У меня появилось плохое предчувствие.

Вот почему нам пришлось пробраться в посольство США. План Дазая был

крайне прост: затеять ссору с сотрудниками. Если нам повезёт, появится кто-нибудь

высокопоставленный, чтобы уладить конфликт, и мы сможем пообщаться с ним

напрямую. Устроить переговоры с каким-нибудь важным чиновником. Для агента

секретной службы за рубежом посольство — это островок безопасности. Кто-нибудь в

посольстве непременно должен иметь контакт с такими людьми.

Разумеется, это был безрассудный и слишком решительный метод. Однако не

осталось иных вариантов выхода из тупика, в который зашло наше расследование.

Работая с Дазаем, я постепенно осознал, что он мыслит гораздо быстрее и

глубже, чем кажется. Дазай — это бездонная пропасть. Что-то он скрывает за своим

эксцентричным поведением. Невозможно избавиться от ощущения, что в нём таится

некая холодная и дьявольская мудрость. Я уже не мог думать о нём как о простом

бродяге безо всяких навыков. Каждый раз, как я задавал вопрос, он увиливал от темы,

и я не настаивал, но не скрывается ли в его прошлом нечто тёмное? Что бы это могло

быть? Нелегальная деятельность?..

— Дамочка, ну разрешите мне эмигрировать! Эй, смотрите сюда, слушайте

меня! Смотрите на меня не отводя глаз! Именно, вот этими самыми глазами! Давайте,

посмотрите ещё!

Неважно, он просто идиот.

— Эм... В таком случае, заполните вот этот формуляр и подождите... —

администратор очень робко протянула ему листок.

— Это я уже делал! — завопил Дазай. Разумеется, он врал. — Заполнил своей

любимой шариковой ручкой и даже тщательно вписал все подробности, но это не

помогло, поэтому я с вами и разговариваю, понимаете?!

Дазай вынул из нагрудного кармана толстую чёрную ручку и показал девушке.

— Точно такой же ручкой пишет один диктатор на Ближнем Востоке, ну разве

не впечатляет? Ничего, можете рассмотреть. Вот, глядите, она тяжёлая, дорогая и

очень неудобная. И я много раз заполнил с её помощью ваш длинный формуляр, так

что теперь я, разумеется, злюсь! А вы бы не злились?

Сам виноват, что взял такую ручку, подумал я. Однако промолчал и продолжил

наблюдать.

— Понимаете, дамочка, я романист. Вы читали мои книги? Я напишу про вас в

следующей, вы только позовите того, кто у вас главный. Напишу про то, как мы с вами

совершаем самоубийство двух влюблённых. Определённо напишу, этой самой ручкой,

вот только эмигрирую!

Дазай неожиданно уверенно играл роль писателя-неудачника. Наверняка

потому, что постоянно цеплял девушек в барах.

— Ну сделайте же что-нибудь! Если дела пойдут плохо, бюро общественной

безопасности меня убьёт! Это потому, что я пишу о чём хочу, понимаете? Всего-то

напечатал, что в министерстве иностранных дел носят парики, так теперь они

нацелились на меня! Это нарушение свободы слова, такое самоуправство со стороны

государства непростительно! А ещё то, что у них фальшивые волосы!

— Эй, братан, не вопи ты так, я же игру не слышу! И чем тебе парики не

угодили? — с сильным акцентом закричал мужчина в чёрной кепке, который сидел

среди ждущих людей и смотрел трансляцию бейсбольного матча. Но Дазая таким

было не остановить.

— Ну что вы такое несёте! Это им не стоило злиться только за то, что я

рассказал про парики! Им бы не на меня ругаться, а сразу демонстрировать свои

сияющие лысины с самого начала!

— Извините, вы пришли с ним, да? Его поведение, это уже слишком... —

сотрудница посольства с паникой смотрела на меня, её взгляд умолял о помощи.

Простите, девушка, это всё ради спасения сотен жизней...

— Я его редактор. Понимаю, ситуация непростая, но, сами видите, он никого не

слушает. Если кто-то авторитетный ему откажет, он наверняка смирится. Извините, но

лучше вам об этом сообщить.

— О... — воля сотрудницы уже была на пределе. Она машинально кивнула и

встала со своего стула. — П-подождите минутку...

Наверняка у неё просто не осталось сил иметь дело с Дазаем. Это я понимал.

Сам испытывал то же самое, от всего сердца.

Мы немного подождали. Потом девушка вернулась и провела нас с Дазаем в

соседнюю комнату.

— Сюда, пожалуйста.

— Эта ситуация меня очень беспокоит, — в кабинете, куда нас привели, сидел

лысый мужчина неазиатского вида. На его визитке было написано «атташе третьего

ранга». Неплохая добыча. Но этого было недостаточно. Он явно ничего не знал о

секретных службах. Теперь начиналось самое сложное.

— Я сочувствую вашему положению.

Я поклонился. И получил поклон в ответ. От иностранца, в культуре которого

нет такой традиции... это сбивало с толку.

— Вы спасаетесь бегством из такой мирной страны, ищете убежища у нас... в

наши дни это необычно. Если обратитесь в министерство иностранных дел, вас

несомненно ждёт отказ. Поэтому...

— О, хватит уже об этом. Мы — прости, старина, ты нам даже особую комнату

подготовил — но на самом деле я не писатель.

Я вынул из нагрудного кармана удостоверение. На чёрном материале были

вытиснены золотистые буквы.

— Мы из Бюро общественной безопасности столичного департамента полиции.

— Б-бюро общественной безопасности?! — чиновник был ошеломлён. Этого

следовало ожидать. Когда узнаёшь, что напротив тебя сидят офицеры общественной

безопасности из страны пребывания, ситуация резко меняется.

— Ситуация сложилась таким образом, что мы не смогли подать формальный

запрос на встречу. Однако это удостоверение должно убедить вас, что мы

действительно те, за кого себя выдаём, — я поднял повыше свои «корочки». На них

золотом по чёрному было написано «Бюро общественной безопасности», а внутри —

моя фотография и должность. Атташе взял у меня удостоверение и сверил

фотографию с моим лицом.

Разумеется, «корочки» были фальшивые. Я создал их с помощью своей

способности «Поэзия Доппо», посмотрев на настоящие. Таким образом, раскрыть

ложь, только глядя на удостоверение, было невозможно.

А если нас и раскроют, то всё только начнётся.

— Обстоятельства таковы, что нам срочно необходима некая секретная

информация, которой владеет ваша страна. В частности, сведения секретных служб о

специалистах, которые способны изготовить бомбу и в настоящий момент находятся в

этой стране. Это чрезвычайно важный вопрос, от которого зависит безопасность

государства. Просим вас как можно быстрее его разрешить, — эти слова я затвердил

заранее.

— Т-такой безрассудный поступок...

— Мы знаем, что это выглядит безрассудством, — я продолжал давить. — Если

вы не владеете информацией, то не могли бы вы пригласить того, кто имеет такие

полномочия?

— Конечно, есть такие люди из секретных служб, которые периодически

появляются в нашем посольстве, но я не могу так просто...

— В настоящий момент мы на военном положении. Это критическая ситуация, и

жизни сотен людей висят на волоске.

Заслышав, что жизни могут лишиться сотни людей, чиновник побледнел.

Похоже, он хороший человек.

— П-подождите здесь.

Атташе вытер пот со лба и связался с кем-то по телефону, который стоял тут

же в кабинете. Он говорил тихо и явно спорил с собеседником, потом снова

повернулся к нам.

— Что ж, у меня хорошие новости. Обычно мы не удовлетворяем такие

запросы, однако... — он улыбнулся и с облегчением вздохнул.

— Мы очень вам благодарны.

— Я говорил с секретарём министра, однако выяснилось, что мой начальник и

ваш, то есть глава Бюро общественной безопасности, давно знакомы и иногда

обедают вместе. Если эта просьба исходит напрямую от вашего директора, я уверен,

что такую встречу можно будет организовать. Удачное сложение обстоятельств.

— О...

— Мне сказали, что ваш шеф скоро прибудет. А пока что устраивайтесь

поудобнее, — облегчённо произнёс атташе, всё ещё стирая со лба капли пота.

Плохо дело. Очень плохо.

Глава Бюро общественной безопасности столичного департамента полиции —

это сам начальник департамента, генеральный суперинтендант. Полномочия у него,

вероятно, есть, но не факт, что он знает о террористе и взрывчатке. А если и знает, то

никогда не одобрит попытку украсть у иностранной секретной службы закрытую

информацию о бомбах, которые, может быть, существуют, а может быть, и нет.

Кроме того, мы ведь всего лишь частное агентство, а притворились

сотрудниками Бюро.

— О, мистер атташе, мы извиняемся, но не стоит....

— А? Нет-нет, не волнуйтесь. Какая бы это ни была секретная информация,

генеральному суперинтенданту мы в просьбе не откажем. Будьте уверены.

Что же делать? Если он сейчас появится, всё пойдёт прахом.

— Действительно, не стоит... Потому что, э-э...

Атташе непонимающе смотрел на нас.

— Шеф не сможет прибыть. Из-за... обстоятельств.

— Действительно? Из-за каких же?

Плохо дело. Импровизировать я не умел. Совсем.

— Шеф... Очень занят. У него множество дел.

— Уверен, что это так. Однако по телефону он только что сказал, что с

удовольствием прибудет сюда.

— Да, он так сказал, но на самом деле это не так. Когда он так выражается,

случается совершенно другое...

— Э?..

— Ну, разные вещи — например, встретит по пути знакомого и заболтается,

или пойдёт в магазин за собачьим кормом, который как раз кончился, или документы в

другие ведомства отправлять начнёт.

— Он что, домохозяйка? — атташе склонил голову к плечу. Боги, что я несу.

— В л-любом случае... шефу не стоит знать о нашем с вами разговоре.

— Не стоит знать? Вы что, пришли сюда втайне от вышестоящих?

— Н-ничего подо... На самом деле да.

— Но разве можно? Почему же так вышло?

— Это всё наша небрежность.

— Небрежность?! — атташе был шокирован.

— Да, небрежность. Э... ситуация чрезвычайная, так что я просто забыл ему

сообщить. Вот почему, как бы сказать, ситуация чрезвычайная, и я забыл ему

сообщить.

— А зачем вы это сейчас повторили?

— Большего я сказать не могу, это конфиденциальные сведения. Неважно,

просто позовите сюда знакомого секретного агента!

До чего я, интересно, ещё договорюсь, если продолжу?

— Такое безрассудство. Местонахождение нашего секретного агента ведь тоже

засекречено. Мы просто не можем принять такое объяснение...

— Ну что ж... Похоже, выхода нет, — Дазай вздохнул и наклонился вперёд на

стуле. — Мистер атташе, давайте я вам объясню вместо своего косноязычного

подчинённого. Причина, по которой мы держим это дело втайне от шефа, кроется в

определённых обстоятельствах. Понимаете ли, по Бюро ходят слухи, что среди нас

есть предатель, который сливает этому подрывнику секретную информацию.

— Что вы сказали?!

— Поэтому нам необходима помощь других следователей, чтобы выловить и

преступника, и предателя, и всё зависит от исхода наших с вами переговоров. Если

предатель узнает, что шеф направляется сюда, преступник может взорвать бомбы

немедленно. Мы должны их найти до того, как это произойдёт.

После этих слов атташе опять изменился в лице.

— Э-это явно серьёзная проблема. Почему же вы раньше не сказали, — он

мельком глянул на меня.

— Он не сказал вам потому, что опасался утечки информации. Лжёт он, может,

и неумело, но это всё ради сохранения секретности. Будь вы на месте японского

офицера полиции, сказали бы прямо, что ваш босс, возможно, предатель?

— Вы правы... — он повесил голову.

— К счастью, мы в определённом смысле сумели отследить преступника,

который изготовил бомбы. Он явно ответственен за один из случаев со взрывами,

который произошёл за рубежом. Наш противник — преступник международного

уровня, так что это чрезвычайно важное расследование, от исхода которого зависит

безопасность как нашей, так и вашей страны. Поскольку в нашей организации

случился внутренний конфликт, нам необходима помощь вашей секретной службы,

чтобы закрыть это дело. Можем ли мы просить вас о сотрудничестве?

— Понимаю. Позвольте мне помочь.

Дазай... Ты потрясающий.

— Я проведу вас. Сюда, пожалуйста, — атташе торопливо встал и указал нам

дорогу рукой.

Нас привели в кабинет на подвальном этаже посольства. Это был чей-то офис.

Атташе с нервным выражением лица попросил нас подождать и куда-то ушёл, оставив

нас в кабинете.

— Не стоило вам так мучать нашего атташе. Он хороший человек.

Единственный здесь хороший человек, я бы сказал.

Человек средних лет, вошедший в офис, был нам уже знаком.

— Вы ведь... Это вы смотрели бейсбол в комнате ожидания! Значит, вы

секретный агент из США?

Это был белый мужчина в чёрной кепке. Определённо тот самый человек

средних лет, который со скучающим видом пялился на бейсбольный матч.

— На пропуске вообще написано, что я уборщик, — секретный агент показал

нам бейджик, который висел у него на груди. — И? Что в таком месте делают двое

людей из Вооружённого детективного агентства, которым сейчас полагается искать

бомбы?

Мы с Дазаем переглянулись.

— Так вы знали?

— Моя работа — следить за всеми неприятностями в этой стране. Кроме того,

раз уж такая шумиха поднялась вокруг организации одарённых с самого утра, я

должен был сообщить об этом на другой конец света. Я наблюдал за вами с момента

вашего появления в посольстве.

Значит, секретным службам и правда известно всё. Совсем как в кино или в

книгах.

— Мы ищем человека, который установил бомбы где-то в городе. Тот же самый

человек некогда совершил похожее преступление за рубежом. У вас не найдётся

нужных нам документов? Цитируя самого преступника, «этот огонь невозможно

погасить, как и белое пламя закатного солнца». Похоже, он уже убил больше сотни

человек, и...

— А-а... Я так и думал, это он, — мужчина покачал головой.

— Вы кого-то подозреваете?

— Если он упомянул негасимый огонь и белое пламя, это явно взрывчатка на

основе алюминия, а это значит — Арамта. Вот его файл.

Он достал из шкафа папку с документами:

— Закиэль Арамта. По происхождению японец, поставлял бомбы террористам

на Ближнем Востоке. Год назад появился в Японии, с тех пор мы за ним

присматриваем.

— Не сообщив об этом Бюро общественной безопасности? — отозвался я,

глядя в документы.

— Так сложилась ситуация. У нас были связаны руки. Он настоящий волшебник

в изготовлении бомб и одновременно торговец, который продаёт их террористам. Если

мы заполучим список его клиентов, то разом поймаем всех этих идейных нелюбителей

Америки.

Я пролистал документы. В них была фотография Арамты и данные о его

прошлых преступлениях.

— Его бомбы имеют самый опасный состав из всех возможных, — я прикусил

щёку изнутри. — Если такое взорвётся в пределах Йокогамы, пострадает значительно

больше сотни людей.

Арамта специализировался по взрывчатке на глинистом растворе, в который

замешивал мелкую алюминиевую пыль. Поместив стокилограммовую бомбу в

автомобиль, он мог взорвать её на расстоянии — например, с помощью сигнала

смартфона. Основным ингредиентом был нитрат аммония, добавкой — перекись

ацетона. Такой состав можно было делать в больших количествах и задёшево. При

этом взрыв обладал убийственной силой на расстоянии примерно двести метров от

эпицентра. И даже за границей этого круга можно было погибнуть от невероятного

жара или от дождя из алюминиевых осколков.

Тот факт, что Арамта использовал алюминий, однозначно указывал, что его

цель — массовые убийства. Алюминий — легковоспламеняемое вещество, и пока он

излучает белый свет, огонь от взрыва будет распространяться. В то же время плоть

жертвы будут пожирать расплавленные брызги температурой в 600 градусов Цельсия.

Помимо этого, алюминий — такой металл, который при реакции с водой образует

горючий водородосодержащий газ. Значит, если плеснуть на него водой, он только

сильнее разгорится. Таким образом, потушить пламя с помощью пожарных шлангов,

предотвратить его распространение и организовать спасательную операцию будет

трудно. «Этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца»... Всё,

как он и сказал. Действительно дьявольская взрывчатка.

Если бомба сдетонирует в людном месте, число жертв может перевалить за

тысячу, учитывая вторичные катастрофы — остановку поездов и прочие несчастные

случаи. Кроме того, в машине бомбу можно легко провезти в город, избежав

полицейского досмотра. Ни в коем случае нельзя позволить взорвать такое в

Йокогаме.

— Где сейчас Арамта?

— Два дня назад он стряхнул с хвоста моего коллегу и исчез с радаров. Мы как

раз полагали, что он планирует устроить какую-то суматоху.

Проклятье. Чтобы найти бомбы, сначала нужно найти Арамту. Однако, узнав

его имя и историю, мы уже продвинулись вперёд. Кроме того, высока вероятность

того, что Арамта и есть Лазурный апостол. Почему он решился угрожать Агентству,

пока было неясно. Даже если он затаил на нас злобу, у него связаны руки:

предыдущий случай мы всё же раскрыли.

— И что теперь? Что вы хотите взамен за свою помощь, мистер шпион? —

Дазай широко улыбался.

— Ничего. Как иностранный гражданин, я не могу закрыть глаза на ситуацию и

позволить сотням людей умереть. Я с удовольствием передам вам эту информацию

во имя правосудия.

— Я вам не верю. В отличие от моего коллеги Куникиды, я недостойный

человек. — Дазай снова улыбнулся в ответ. Верно, агент секретной службы США

обязан заботиться в первую очередь о безопасности и благополучии граждан своей

страны.

Подумав некоторое время, агент ответил:

— Если вы сумеете захватить Арамту, не передавайте его Бюро общественной

безопасности. Приведите его ко мне, и я выбью из него тот список клиентов.

— Не передавать его Бюро, говорите? — я поднял брови. — Если именно он

стоит за сложившейся ситуацией, то его должна допросить полиция Японии.

— Смотри, Куникида, они планируют сами «допросить» этого преступника,

чтобы получить от него информацию. Методами, которые международный закон не

одобряет. Если они будут сотрудничать с полицией другой страны, то не смогут

применить такой вульгарный подход. Поэтому он хочет, чтобы мы тайно передали ему

Арамту.

Я посмотрел на агента. Он хранил непроницаемое выражение лица и молчал.

Значит, отрицать не собирался.

Не только преступники нарушают закон и преступают нормы морали. Но я ведь

обычный гражданин, ничего не изменится, если я прочитаю лекцию секретному агенту.

— Эта встреча должна остаться в секрете. Вы не будете передавать эту

информацию никому другому. Платить за неё также нет необходимости. Идём, Дазай.

Я повернулся и поторопил Дазая на выход.

— В следующий раз подойдите к администратору и скажите, что вы из

компании "Фенимор транспортейшн". Она свяжется со мной. Поразительно, как вы

столько раскопали по этому делу, начав с мелких улик. Если Агентство когда-нибудь

решит вас уволить, с удовольствием предложу вам место кандидата в нашу секретную

службу.

— Вот так. Что будем делать, Куникида?

— Я не собираюсь работать в организации, которая и пальцем не пошевелила,

узнав, что в японском городе заложены бомбы. До встречи.

Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты. Агент не произнёс больше ни слова.

Мы с Дазаем вернулись в Агентство, чтобы разобрать полученные документы.

До заката оставалось примерно два часа. За это время мы должны были поймать

террориста Арамту и заставить его выдать места, где заложены бомбы. Всего за два

часа.

Однако были и хорошие новости. К нам прибыла подмога. При вести об этом ко

мне вернулась уверенность: мы успеем обезвредить бомбы.

— А-ха-ха-ха-ха! Без меня вы ни на что не годитесь! Это дело могу завершить

только я!

Только мы вернулись в Агентство, как я с порога услышал знакомый громкий

смех.

— Рампо-сан! Как прошло расследование на Кюсю?

— А, это. Мне нужно было только взглянуть на труп, как я сразу понял, кто

преступник и как он это сделал. Так что я быстро раскрыл дело и вернулся, —

отозвался, лениво потягивая свой напиток, наш ведущий детектив, Эдогава Рампо.

— Слушай, Куникида. Такой переполох всего из-за парочки бомб?

Беспомощные младшие сотрудники — это всегда столько возни. Из-за вас мне

пришлось отменить планы поездить по Кюсю туристом и вернуться сюда. А я так хотел

попробовать яйцо, сваренное в горячем источнике!

— Простите, Рампо-сан, но нам действительно нужна ваша сила.

— Моя сила?

— Да. Мы должны были раскрыть это дело сами... однако не сумели, и

пришлось прибегнуть к вашей помощи. Мы очень извиняемся.

Рампо уставился на меня, потом глубоко вдохнул и наконец сказал:

— Что ж, ничего не поделаешь! Не стоит стыдиться, Куникида, это просто я

слишком талантлив! Моя «Супер-дедукция» — лучшая из всех возможных

способностей, вполне понятно, что вам приходится полагаться на неё! — Он громко

засмеялся и несколько раз двинул меня в плечо.

— Всё именно так, как вы сказали, — я низко ему поклонился.

— К-куникида, ты в порядке? Выдержишь? — робко спросил Дазай.

Выдержу что? О чём это Дазай? Разве Рампо-сан не прав в каждом слове?

— Дазай, передай документы Рампо.

— А, да. Привет, я новенький, Дазай. Надеюсь на вашу поддержку.

— А-а, я слышал. Лучше находи мне побольше дел, я решу их все.

Забирая у Дазая документы, Рампо мимоходом глянул на него.

— Новичок, значит. Дазай, вроде бы?.. Где ты, говоришь, раньше работал?

— Что?

Рампо уставился на Дазая безо всякого выражения. Будто что-то высматривал.

— После окончания школы я особо ничем не занимался. Так, бродил без дела.

Даже когда Дазай дал ответ, Рампо не сказал ни слова и продолжил пялиться

на него. Через пару секунд...

— А, понятно. Хорошо. Ну что ж, работай усердно, — закончив фразу, он

принялся складывать документы по террористу на стол, будто ничего не произошло.

Что это было?

— Эй, Дазай. Что сейчас такое произошло?

— Даже не знаю. А ведь это меня тут расспрашивали. Кстати, а какая у него

способность?

И правда, я ведь ещё не рассказывал Дазаю об этом.

— Способность Рампо называется «Супер-дедукция». Это потрясающий дар:

взглянув только один раз, он видит истину, стоящую за любым делом.

— И такое бывает?! — Даже Дазай удивился.

— Да. У него немало поклонников среди полицейских и государственных

чиновников. Каждый раз, когда им достаётся слишком сложное дело, они просят

помощи у Рампо. Именно он — тот одарённый, на котором держится Агентство.

— Даже трудно сходу сразу поверить в такую способность, — Дазай всё ещё

сомневался.

— Поймёшь, когда увидишь её в деле.

— Куникида! Давай я просто найду бомбы своей «Супер-дедукцией», так

пойдёт?

— Да. Времени не осталось. Важнее всего узнать местонахождение

взрывчатки. Узнаем, где она — сможем обезвредить.

— Значит, этого Арамту можно не искать?

— Первым делом бомбы.

— Ладненько! А-ха-ха, вот я вернулся, и вы опять на заднем плане! Дазай,

подай мне вон те очки.

Рампо нацепил очки в чёрной оправе, которые ему передал Дазай. Это

означало, что сейчас он использует свою способность. Рампо сузил глаза, и его

сияющий взгляд пронзил всю Вселенную, а мысли воспарили до небес, куда не

достигает взор божественного оракула.

— «Супер-дедукция!»..

— А, я понял, — пробормотал Рампо, снимая очки.

— Что, серьёзно? — Дазай, стоящий позади Рампо, сглотнул и с

заинтересованным видом наклонился вперёд.

— Карту, — Рампо махнул согнутым пальцем. Я достал с полки карту Йокогамы

и окрестностей и разложил её на столе.

Разрушительное оружие, которое может убить сотни людей. И изготовил его

тот, кто торгует бомбами и слушается «Лазурного апостола», предвещающего смерть.

В каком же безумном месте установил свои бомбы такой человек? Вокзал, крупная

больница, школа? Или, может быть, небоскрёб, мэрия или торговый центр. В худшем

случае это может быть вообще что-то немыслимое.

— Бомба... — Палец Рампо навис над картой. Я сглотнул. — Здесь. У

рыболовного магазина.

Э?.. Может, я не расслышал? Или это какое-то особое место, где втайне

торгуют опасными вещами?

— Ясно... Теперь я понял, — через какое-то время пробормотал Дазай. —

Конечно же. Ну конечно! У вас и впрямь потрясающая способность, Рампо-сан! Да,

рыболовный магазин, где же ещё она может быть! Ну, Куникида, поспешим!

— Ты, наверное, в восторге от моего величия, новичок?

— Да! Это невероятно! Безо всякого сомнения, вы непревзойдённый и

именитый детектив, Рампо-сан! Я так рад, что вступил в Агентство, лучше и быть не

могло! Идём, Куникида, что ты застрял, мы ещё успеем до заката, если отправимся

сейчас!

— Эй... Но, Дазай...

— Объясню по дороге! Скорее!

— Удачи.

Дазай потянул меня за рукав, и я покинул Агентство вместе с ним, всё ещё

сконфуженный.

Мы взяли автомобиль, принадлежащий Агентству, и направились к

рыболовному магазину. За руль сел я — если пустить туда Дазая, машина

превратится в адское устройство смерти.

— Теперь объясни, что всё это значит? — спросил я Дазая, который сидел

рядом на месте пассажира.

— Я объясню, только сперва скажи мне, Куникида: ты ведь не сомневаешься в

дедукции Рампо?

— Нет, когда он её применяет, сомнений быть не может. Бомба определённо у

рыболовного магазина. Но как в этом убедился ты?

Способность Рампо позволяла ему разглядеть истину. Ещё не бывало случая,

чтобы он промахнулся. Но что заставило Дазая это понять?

— Всё становится ясно, если взглянуть на карту.

Когда Дазай упомянул карту, я тоже вызвал её в памяти. Вокруг рыболовного

магазина, куда мы направлялись, не было ничего, кроме дорог, офисных зданий и

мелких лавочек. Нельзя сказать, что в случае взрыва повреждения были бы

незначительны, но мелковато для террориста международного уровня.

— Хватит меня проверять, мне и без того есть о чём поразмыслить. Просто

озвучь вывод.

— Пока я читал документы, всё думал — этот Арамта ведь устроил немало

больших взрывов в разных странах, верно? Более того, ни одно место не атаковал

дважды. Он выбирает популярные среди туристов места, престижные отели, военные

базы, почтовые отделения, небоскрёбы, подвалы зданий. Куда же он мог нацелиться в

этот раз?

— Не трать время, говори быстрее.

— Цель Арамты — нефтяные резервуары.

Осознание обрушилось на меня, как тяжёлый молот. Нефтяной

индустриальный комплекс Йокогамы!

Ясно. И почему я раньше этого не понял?

В Японии немало портов, но Йокогама — один из ключевых пунктов

транспортировки горючих ископаемых. В этом городе множество складов для

хранения нефти и природных газов. Горючее складируется и перевозится в огромных

количествах, чтобы поддерживать работу множества компаний в регионе Канто.

Более того, вокруг этого индустриального комплекса расположены фабрики, на

которых обрабатывают химикаты, металлы и горючие материалы — для всего этого

нужно неочищенное топливо, а продукция фабрик расходится по всей Японии.

Если рядом с нефтяным комплексом взорвётся бомба, загорятся

расположенные поблизости резервуары. Пламя от такого взрыва неизбежно

распространится на весь порт. В худшем случае потребуется несколько дней, чтобы с

ним справиться, и это будет самый масштабный индустриальный пожар в истории

страны. Горючие ископаемые трудно потушить, а ущерб будет сказываться долгое

время. Несомненно, люди тоже пострадают, однако экономические убытки будет

просто невозможно подсчитать.

— Понимаю. Значит, ты восхищался Рампо, потому что он был прав?

— Нет.

Что?

— Я восхитился оригинальностью выбора нефтяных резервуаров в качестве

цели, а вовсе не способностью Рампо.

— Тогда почему?

— Ха-ха... Самое удивительное — в том, что это вовсе не способность.

Чего?

— Ты что несёшь? Не говори чушь, как будто такое можно проделать без

способности!

— Именно поэтому это так впечатляет! На самом деле, когда Рампо принялся

за дедукцию, я незаметно прикоснулся к его волосам.

— Что? — действительно, Дазай всё это время стоял позади Рампо. Но когда

он успел...

— Ты уже знаешь, что я отменяю чужие способности. Этакий анти-талант. Пока

я прикасаюсь к любой части тела человека, насколько бы сильной ни была его

способность, он не может её использовать. Иными словами...

Так «Супер-дедукция» Рампо — вовсе не способность?

— Но тогда...

— Тогда это самая обычная дедукция. Всего лишь с помощью наблюдения и

размышлений он за секунду делает теоретический вывод. Карта Йокогамы, документы

с информацией по Арамте и познания в сфере поджогов. Связав всё это воедино, он

мгновенно пришёл к выводу. Будто великий сыщик из книги... Нет, самое интересное

начинается после того, как дело раскрыто. Обычный «великий сыщик» никогда в жизни

не сравнится с Рампо, который может решить загадку, только взглянув на документы

— даже не побывав на месте преступления и не видя лица преступника. Его талант к

дедукции действительно пугает.

К дедукции? Так это не способность, а просто результат обдумывания?

— Как такое вообще возможно? Каким образом...

— Именно это меня и поражает. Будь это способность, можно было бы всё

списать на неё. Я бы вовсе не удивился и не стал этим интересоваться. Но Рампо

делает это путём размышлений, на которые способен любой. Арамта исчез из-под

наблюдения секретной службы США два дня назад. Значит, у него не было времени

подделать пропуск и пробраться на нефтезавод под видом рабочего, так? Проще

всего арендовать машину, набить её взрывчаткой и припарковать недалеко от

резервуаров. Если радиус взрыва — двести метров, значит, резервуары должны

находиться примерно на этой дистанции. И в порту под эти критерии подходит только

одно место...

— Тот самый рыболовный магазин?

— Да. Хотя это место непросто отыскать. Обнаружить его, только раз взглянув

на бумаги... это действительно потрясающий талант к наблюдению! Кроме того, он

выглядел так, будто в самом деле намеревался использовать способность. Великий

человек. Надо отдать ему должное.

Теперь я наконец понял, чем так восхищался Дазай. Действительно, будь это

даже божественно эффективная способность, она оставалась бы просто

способностью. Однако если дело в колоссальных навыках дедукции, это уже совсем

другая история. На данный момент Рампо-сан раскрыл не десять и не двадцать дел: в

каждом из них ему требовался только один взгляд на собранные данные, чтобы

мгновенно увидеть истину, и он ни разу не ошибся. Такой талант был не просто

божественным, он выходил за всяческие рамки.

Обычный человек, который превосходит одарённых. Так и поверишь, что рядом

с нами по земле ходит настоящее божество. И всё же... Я взглянул на сидевшего на

пассажирском месте Дазая:

— Впервые вижу, как ты удивляешься чьим-то способностям.

— Правда? Вообще-то я часто удивляюсь. Вот так тянешься палочками к

моллюску на тарелке, а он живой: настоящий шок...

— Я не об этом. Мне кажется, обычно ты видишь людей насквозь.

Пускай Дазай постоянно вёл себя эксцентрично, мне всё же думалось, что он

испытал на себе немало всего. Не знаю, почему, но, казалось, он прячет свои

настоящие эмоции. Нет ли под этим беспечным фасадом чего-то скрытого от

посторонних глаз?

— И вправду, тебя я уже более-менее рассмотрел, Куникида, удивляться не

буду. Это всё потому, что ты более наивен, чем сам думаешь.

— Что ты сказал?!

— Ты опять так искренне реагируешь, это хорошо. А потом будешь втайне

думать про себя, действительно ли ты такой наивный. И это тоже хорошо.

— Ты...

Чем бы мне его отбрить? Неважно, что я скажу, он только ответит, что так и

думал. Не хочется это слышать.

— Что ж, тогда я ещё покажу тебе вскоре, что умею удивлять. Я превзойду твои

ожидания.

— С нетерпением этого жду. Если сумеешь меня удивить, я щедро тебя угощу,

идёт?

— Идёт. Только посмей потом забыть.

— Не забуду. Неважно, чем кончится это пари, я буду в выигрыше. Смотри, вот

и рыболовный магазин.

Я сбросил скорость и остановился на краю аллеи, откуда было видно нужное

место.

Мы вышли из машины и уставились на рыболовный магазин. До заката

оставался ещё час. Если нам ничто не помешает, мы обезвредим эту бомбу.

— Ну что, наши перспективы стали радужнее?

— Всё просто. Нужно искать большой фургон с затонированными стёклами,

которые скрывают, что у него в салоне.

Наша машина была припаркована недалеко от магазина, и мы осторожно

подошли к нему. Если мы хотим предотвратить взрыв, не стоит сбрасывать со счетов

возможность, что кто-то прячется рядом и наблюдает.

Похоже, у магазина был нерабочий день: по парковке вразброс стояло всего с

десяток машин. Ни единого человека не видно. С западной стороны поднимался холм

и бросал на парковку мрачную тень.

Если повернуть и пройти совсем немного, открывался вид на огромные

нефтерезервуары, стоящие длинной цепочкой до самой воды. Между двумя

резервуарами не было и сотни метров. Если на парковке произойдёт взрыв, пламя

точно доберётся до них.

— Куникида, взгляни-ка на ту машину.

Я посмотрел, куда указывал Дазай. Там был припаркован небольшой белый

автомобиль с рекламными изображениями на корпусе и идентификационным

номером: машина явно арендованная. Даже с места, где мы стояли, было заметно, что

стёкла у неё тонированные. Более того: внутри, похоже, никого не было, а шины

деформированы сильнее, чем у стоящих рядом машин. Это значило, что в ней везли

весьма тяжёлый груз, и издалека.

Я написал в блокноте «электромагнитный глушитель». Листок превратился в

карманный глушитель электромагнитных волн.

— Дазай, размести это рядом с машиной, только не напорись на ловушку. Я

проверю окрестности.

Глушитель был похож на простой сотовый телефон, однако мог сделать

бесполезными любые беспроводные устройства, искажая электромагнитные волны

вокруг себя. Радиус его действия — примерно пять метров. Если оставить его рядом с

бомбой, преступник не сможет активировать её дистанционно.

Держа в руках проволочный пистолет, я искал, не засели ли поблизости враги.

Бдительности не терял, однако, похоже, засады не было. Зато за кустами и на

деревьях нашлось несколько камер. Некоторые — такие же, как в заброшенной

больнице, другие маленькие и беспроводные. Сомнений нет, бомба недалеко.

Внезапный возглас заставил меня поднять голову.

— Что это было?

На другой стороне улицы столпилось с десяток людей — они явно окружили

что-то лежащее на земле и рассматривали его, не подходя близко. Их беспокойные

лица встревожили и меня.

Всё ещё с пистолетом в руках я подошёл к толпе... и увидел, что их так

взволновало. Мне стало трудно дышать. Этого не должно здесь быть.

Мёртвое тело Арамты.

— Куникида, я разместил глушитель, что делать дальше?..

Дазай окликнул меня сзади, но тоже замолчал, стоило ему увидеть труп.

Почему? Почему он лежит тут мёртвым? Растолкав людей, я подошёл ближе,

чтобы осмотреть тело. Посмертного изменения цвета кожи ещё не произошло.

Челюсть не успела закоченеть. В подмышках сохранялось тепло. Определённо, его

убили совсем недавно. Прямо перед нашим прибытием.

Более того, на теле не было внешних повреждений. Невозможно было

определить причину смерти путём одних наблюдений. Вместо этого... на коже

виднелись маленькие цифры, похожие на веснушки. По всему телу были рассыпаны

пары нулей. Что это, татуировки?..

— Куникида, сапёрная команда полиции скоро прибудет. Давай оставим это

профессионалам, а сами пока что отступим, — Дазай положил руку мне на плечо.

— Я... понимаю.

Я порылся в вещах Арамты, но там было лишь немного мелочи и фальшивый

паспорт. Ничего полезного. Оставив загадку позади, мы протолкались сквозь

растущую толпу и убрались с места происшествия.

За рулём корпоративной машины я продолжал думать. Зачем убили Арамту?

Чтобы заткнуть ему рот? Или...

— Куникида, размышления — это важно, конечно, но безопасное вождение —

тоже, — сказал Дазай с пассажирского сиденья.

— Знаю, — я сжал руками руль.

Нужно систематизировать факты о ситуации. На первый взгляд, у нас есть два

дела: похищения и угроза взрыва. Эти преступления совершили наш таксист и Арамта.

Пока что всё было понятно. Однако если взглянуть глубже, у этих преступлений была

совсем другая цель. Раздуть скандал вокруг Вооружённого детективного агентства.

Для этой цели некто использовал и таксиста, и Арамту. Кто-то ещё организовал эти

преступления.

И этот кто-то — «Лазурный апостол». Именно он контролировал таксиста и

Арамту, заставляя их идти на преступления. Оставаясь свободным от подозрений,

этот кукловод планировал одну мерзость за другой, которые вроде бы не были

связаны друг с другом, и таким образом нападал на Агентство.

Чтобы организовать такую атаку, нужны немалые умения. Он ведь даже не

давал им инструкций, просто позволял совершать преступления по своему

усмотрению. И таксист, и подрывник действовали на знакомой им территории и

знакомыми методами. Возможно, они даже не знали, что являются пешками в чужой

игре.

Если не остановить кукловода, вскоре случится третья катастрофа. Без

сомнения, она тоже будет направлена на уничтожение Агентства. Как же нам в такой

ситуации добраться до начала этого клубка, если мы ничего не знаем о «Лазурном

апостоле»?

Кроме того, была ещё одна проблема. Какие обвинения предъявить этому

«Лазурному апостолу», когда мы его найдём? Единственные преступления, которые он

совершил лично — тайно делал фотографии и рассылал угрозы. Сам он никого не

похищал и не взрывал. Эти преступления люди совершили по своей инициативе,

поэтому будет трудно судить «Лазурного апостола» за организацию взрыва или

похищение людей. Придётся ждать появления доказательств, что он давал

преступникам указания? Или...

Тут мне позвонили. Сам директор. Я вырулил на обочину дороги, остановился и

нажал кнопку принятия вызова.

— Куникида, с нами связались военные. Тот таксист... погиб.

Что?!

— Но он же был на военном самолёте, в воздухе!

— Верно. Он внезапно скорчился от боли и умер прямо посреди допроса.

Причина неизвестна, но по всему телу у него проступила цифра «ноль». Немедленно

возвращайтесь в Агентство. Мы должны тщательно это расследовать.

Звонок прервался. В моей голове заскакали сотни вопросов.

Теперь все ниточки, ведущие к «Лазурному апостолу» были оборваны.

Единственной зацепкой был человек, который рассказал таксисту о бизнесе по

торговле органами, но со смертью свидетеля найти его будет невозможно. Будто

преступник знал обо всём, что мы делаем, и оставался на шаг впереди. Он успел

избавиться от Арамты до того, как мы прибыли на место преступления, а теперь убил

и таксиста, лишая нас последней подсказки. Да что же он за человек? Похоже, он

знает об Агентстве всё и предсказывает наши движения в мельчайших деталях. И

теперь вмешивается, контролируя всё из-за кулис.

— Куникида, у тебя такое страшное лицо. Всё в порядке?

Мне некогда было даже ответить Дазаю. Как противник получал информацию о

наших действиях? Как умудрялся опережать профессионалов детективного агентства?

Телефон зазвонил ещё раз, и цепочка размышлений оборвалась. Это уже от

Рокузо.

— Говорить можешь, очкарик?

— Что такое?

— То письмо, которое ты просил меня отследить. Я сделал это.

— Что?!

Верно, у нас оставалась ещё одна возможность. Письмо с угрозами было

подписано «Лазурный апостол», и в нём была информация о похищениях и о взрыве.

Если мы найдём того, кто его отправил...

— Мало того, оба письма были отправлены с одного компьютера. На нём было

дочерта защиты, но я смог её обойти. И...

— Куникида, кто это звонит?

Я вытянул руку, чтобы оттолкнуть Дазая:

— Продолжай.

— Ты просил меня отследить письмо, но пояснить результаты — уже другой

разговор. Всё ещё хочешь услышать итог, хотя это означает проблемы?

— Хватит набивать себе цену. Говори скорее.

— Ладно, я скажу. В общем... Письмо отправили из Агентства. С компьютера

того новенького, Дазая.

Что?

Мои мысли застопорились. В голове воцарилась пустота.

Это невозможно. Наверняка это ловушка. Дазай ведь всё это время работал

вместе со мной. Всегда был рядом...

Тот, кто знает всё об Агентстве и о наших действиях. Тот, кто сейчас

вмешивается и контролирует всё из-за кулис.

— Я перезвоню, — сказал я и повесил трубку.

— Что тебе сказали? Судя по тому, как ты разговаривал, это был Рокузо?

— Заткнись на минутку.

Мысли беспорядочно метались в мозгу. Дазай. Дазай Осаму. Новичок, который

внезапно появился в Агентстве. И сразу после этого произошла серия преступлений.

«— Я обратился за помощью к знакомому следователю из полиции, но и он

ничего не нашёл — это очень странно. Как будто кто-то намеренно стёр всю его

биографию»...

Там, в заброшенной больнице, когда мы пытались спасти жертв, ядовитый газ

повалил после того, как Дазай притронулся к электронному замку.

На фотографиях, которые опубликовали в прессе, не было видно его лица. Как

он умудрялся избегать внимания скрытых камер?

Хитроумный, невидимый «Лазурный апостол». Кукловод, который сам не

пачкает рук.

У него острый ум. Великолепное актёрское мастерство, которым он обманул

девушку в посольстве. Его знания о чёрном рынке, на котором торгуют органами.

— Дазай.

— Что?

— Надо кое-куда завернуть.

Я выкрутил руль и свернул на горную дорогу. На ней не было ни души. Я вёл

машину до заброшенного склада посреди холмов.

— Где мы? — спросил Дазай при виде этого здания.

— Это склад, который мы иногда используем по работе. Раньше здесь

хранилось сырьё для завода, но та компания переехала за рубеж, и это место

опустело. Сейчас здесь никто не бывает. Я привёз тебя сюда, чтобы поговорить

наедине.

— Хм. Приятно слышать, — невыразительно отозвался Дазай.

Подъехав ближе, я остановил автомобиль. У здания было четыре стены, и

никто не сможет подсмотреть за нами снаружи. Если прибудут подкрепления, я

услышу.

— Выходи.

Дазай молча выбрался из машины. Перед тем, как выйти самому, я проверил

наличие пуль в магазине пистолета. Потом раскрыл блокнот, написал пару слов на

странице и тоже открыл дверцу.

— Какое тихое место. Тебе и вправду хотелось поговорить со мной наедине.

Ну? И о чём будет разговор?..

Я нацелил на Дазая пистолет.

— И зачем это?..

— А сам не догадался?

— Погоди, Куникида. Ты вроде не любишь такие шутки.

— Терпеть не могу. Так что это не шутка.

— Видимо... это из-за того, что тебе сказали по телефону. Что бы это ни было,

уверяю тебя, это простое недопонимание. Если ты расскажешь, что тебе сообщили, я

объясню, что ты не так понял.

— Надеюсь на это, — я не снимал палец с курка. — В самом начале, в

заброшенной больнице, где погибли те люди... Ты умело уклонился от скрытой

камеры, и твоего лица не было на фотографиях. Почему?

— Так вот в чём дело, — Дазай сделал обеспокоенное лицо. — Когда мы вошли

в ту комнату, я просто заметил расположение камер. Но тогда мы уже нашли жертв, и

я не успел рассказать вам. Это моя вина, согласен...

— Неужели? А может, ты заранее знал, где и для чего там эти камеры?

Дальше. Это ты предложил отправиться в посольство, чтобы узнать личность

подрывника. Как ты сумел до этого додуматься? Может, потому, что уже знал об

Арамте?

— Не может быть. Ты серьёзно? За это меня стоило бы похвалить, а не

подозревать. Ты действительно во мне сомневаешься?

— А синдикат, который торгует человеческими органами? Откуда ты о нём

знаешь?

— Это... Я же сказал, услышал в баре...

— Расскажи что поубедительнее. И с Танедой из Особого отдела ты тоже

встретился там случайно?

— Погоди... Не так быстро! Опусти пистолет, тогда поговорим.

— Почему письма, подписанные «Лазурным апостолом», были отправлены с

твоего компьютера?! Отвечай! — заорал я, отщёлкивая предохранитель.

При этом звуке лицо Дазая потеряло всякое выражение.

— Ясно. Значит, вот что сообщил тебе Рокузо. Такие навыки в его-то возрасте...

Из него вышел бы отличный детектив.

Дазай говорил ровно, на его лице не отражалось никаких эмоций. Ничего.

Если подумать, он действительно иногда не походил на человека. Сильная,

эксцентричная персона, он привлекал внимание и был само воплощение плутовства.

Он так убедительно сыграл свою роль в посольстве. Кто знает, может, тот

Дазай, которого я видел до сих пор, тоже был всего лишь ролью?

— Объясни всё это так, чтобы я понял. Иначе я выстрелю.

— Не выстрелишь, Куникида, — Дазай покачал головой. — Ты методичный

идеалист, тебе важно решить загадку и арестовать преступника только после того, как

он сам признается. Ты судишь людей по закону, это часть твоих идеалов. Пока истина

ещё не раскрыта полностью, ты никогда не застрелишь подозреваемого в таком месте.

— В деле «Лазурного апостола» нет места закону.

Не будет вынесен приговор тому, кто сам не похищал людей, не устраивал

взрывы и не совершал других преступлений.

— Я выстрелю, если будет нужно.

«Если его душа темна, если ты заметишь в нём признаки злонамеренности...

Ты выстрелишь», так сказал мне директор.

В моих руках лежал доверенный мне тяжёлый пистолет.

«Делай то, что должно».

— Куникида. Даже если я и есть «Лазурный апостол», и твои идеалы диктуют

тебе, что такого человека необходимо убить на месте — ты всё равно не станешь

стрелять.

В глазах Дазая горел жестокий огонёк. Он настоящий монстр, который видит

людей насквозь.

— Попробуй припомнить. Когда был убит Арамта, при нём было немного денег

и фальшивый паспорт, больше ничего. А где, как ты думаешь, детонатор для бомбы?

Бомбу планировали активировать беспроводным устройством. Иначе

выполнить угрозу было бы невозможно.

— Он... у кукловода, который управлял Арамтой.

— Именно. А если этот кукловод знает о каждом движении Агентства? Если он

в курсе, что мы выяснили местонахождение бомбы? Думаешь, её переместят? Не

логичнее ли заложить вторую где-то ещё?

Когда Дазай успел засунуть руку в карман пальто? Я не мог разглядеть, держит

ли он в ней что-нибудь.

Значит, он имеет в виду, что где-то есть и другие бомбы. И что он может нажать

кнопку детонатора в любой момент. Вот почему я не должен в него стрелять.

Как наивно.

— Я уже продумал это. Смотри.

Я вынул из своего кармана ещё одну вещь и положил на пол.

— Это глушитель, и он сейчас активен. В радиусе пяти метров от меня не

сработает ни одно беспроводное устройство. Даже тот детонатор.

— Что?.. — Дазай, казалось, был в шоке. Не опуская пистолета, я сам вытащил

его руку из кармана. Что-то зацепилось за ткань.

Авторучка и кусок голубой ткани.

— Жаль, я не сумел тебя обмануть. Это всего лишь ручка, — улыбнулся Дазай.

Кажется, та самая, которую он демонстрировал в посольстве. Его любимая

ручка, что-то в этом духе.

— Обычный человек поверил бы. Но чтобы обмануть партнёра, который знаком

с твоими методами, этого недостаточно.

Я открутил колпачок авторучки. Вместо стержня с чернилами из неё выпал

длинный и тонкий цилиндрический предмет. Карманный детонатор.

— Это он?

— Молодец, Куникида... Ты разгадал и этот трюк, потрясающе, — Дазай

холодно улыбнулся. — Мне понравилось быть твоим партнёром.

При его словах я взъярился:

— ЗАТКНИСЬ!

Потом прицелился и выстрелил.

Пуля ударила в пол у самых ног Дазая, однако выражение его лица так и не

изменилось.

— Зачем тебе всё это?! Для чего ты придумал этот план и стал угрожать

Агентству?! Зачем ты убил тех похищенных людей и установил бомбы?! Ты... Ты...

Ты слишком мастерски работаешь.

Настолько, что был идеален в качестве партнёра.

— Предупреждаю в последний раз. Рассказывай всё, иначе я стреляю.

Что за человек этот Дазай?

Что за человек этот «Лазурный апостол»?

Он ничего не делает своими руками. Заставляет других людей совершать

преступления, а потом убивает их самих и разыгрывает из себя жертву.

Убивает преступников...

«Так давайте же стремиться к идеальному миру. И создаст его не Бог, но мы

сами, несовершенные, с окровавленными руками...»

Не может быть.

Я взглянул на кусок голубой ткани, который достал из кармана Дазая.

Где я недавно видел похожий?

«— Я слышала, останки не нашли. Что, если он тогда сбежал и сейчас

где-то прячется?»

Личность Лазурного короля раскрыли давным-давно. Бывший чиновник из

элиты общества.

Однако не так уж невероятно, чтобы он попросил профессионала изменить

своё лицо и прошлое. Чтобы обмануть аналитиков военной полиции и сфабриковать

доказательства своей смерти.

Мы ведь проверяли прошлое Дазая. Ничего. Сплошная пустота.

Возможно, Дазай и был этим человеком.

— Ты... Это ты — Лазурный король? Ты придумал этот грандиозный план,

чтобы отомстить Агентству?

— Стреляй. — Дазай улыбался с каким-то превосходством. Совершенно

спокойный.

— Ты победил, Куникида. Просто выстрели. Полагаю, тебе дали именно такие

указания. Это будет правильный поступок. У тебя достаточно навыков, чтобы сделать

это.

— Каких ещё навыков?!

— Я не возражаю, чтобы именно ты выстрелил в меня.

Нет. Это не то, чего я хотел. Мне нужна была правда, я хотел услышать её от

Дазая.

«— Если его душа темна, если ты заметишь в нём признаки

злонамеренности...»

Нет. Я должен быть уверен в истине.

«— Ты выстрелишь».

Он не возражает, чтобы в него выстрелил именно я?

Так, значит? Ах, вот в чём дело.

— Я понял.

Я выровнял пистолет и прицелился Дазаю в лоб. Напряг руки, закрыл один глаз

и зафиксировал взгляд на цели. С такого расстояния я не промахнусь.

— Я выстрелю, Дазай. Действительно выстрелю. Я заставлю тебя лишиться

спокойствия в самый последний момент.

Даже при этих словах он не потерял невозмутимости.

— Стреляй.

Дазай сказал своё слово.

Никаких больше сомнений.

Я позволил своему пальцу нажать на курок.

Из ствола пистолета вылетела пуля.

Она разрезала воздух, летя к цели...

И ударила прямо в лоб.

Голова Дазая откинулась назад, будто ему сломали шею. Тело согнулось от

силы удара. Подлетело в воздух. И упало.

Я опустил пистолет. Из дула поднимался лёгкий дымок.

Я не промазал. Пуля попала Дазаю в самый центр лба. С такого расстояния я

никак не смог бы промахнуться.

Я вернул предохранитель на место, убедился, что пистолет не выстрелит по

ошибке, и положил его в нагрудный карман.

Потом сильно согнул корпус авторучки, в которой Дазай спрятал детонатор к

бомбам. Устройство сломалось в моих руках и перестало работать.

Нужно решить, что делать дальше. Я вышел наружу и зашагал к

припаркованной машине.

Через несколько шагов мне позвонили. Наверняка сигнал появился, стоило мне

отойти от глушителя, который остался на полу.

Безо всяких эмоций я посмотрел на экран телефона. Звонили из Агентства.

— Алло.

На той стороне оказалась Ёсано.

— Куникида! Тут такое происходит! Этот кретин, «Лазурный апостол», прислал

ещё одно письмо! Я тебе сейчас перешлю, займись этим немедленно!

— Но я сейчас...

На экране телефона всплыло приложение электронной почты, и звонок

прервался. Я открыл входящее письмо. Оно гласило следующее:

Добрый день.

Я хотел бы направить вашему Агентству третий запрос.

Сегодня я разместил устройство для прерывания сигнала на пассажирском

рейсе JA815S. Это остановит двигатели и отключит рычаги управления

самолётом.

Прошу вас удалить данное устройство из салона самолёта и обеспечить

безопасность пассажиров.

С уважением,

Лазурный апостол.

— Самолёт?..

Что ж, вот и третья угроза. В отличие от похищения или установки бомбы,

нападение на пассажирский рейс очень трудно предотвратить. Невозможно удалить

устройство из салона самолёта, который летит на большой высоте. Для этого

понадобится военный рейс. Нет, даже если привлечь военных, не выйдет перебраться

на пассажирский самолёт.

Остановит двигатели и отключит рычаги управления. Что всё это значит? Даже

если пассажирский самолёт зависнет в воздухе, некоторое время его будет

поддерживать динамическая сила. Хотя даже так самолёт неизбежно упадёт на

большой скорости и врежется в землю. Если отключить рычаги управления, его

невозможно будет отклонить в сторону от курса и направить в сравнительно

безопасный для падения океан. При столкновении с землёй пассажирам настанет

конец. Погибнут все, если только не случится чудо, какого не бывало с самого

создания мира.

Третья угроза оказалась неизбежной.

Остался только один способ решить проблему.

Я взглянул на Дазая. Он лежал на полу лицом вверх, с закрытыми глазами. Я

медленно наклонился к нему.

— Сколько ты ещё будешь притворяться мёртвым, идиот? А ну встал и пошёл

работать! — я пнул Дазая в бок.

— Нуу, я ещё поспать хотел! — заныл Дазай.

— Что, снова экстренная ситуация?

— Да. Теперь угрожают устроить авиакатастрофу. Если ты не кукловод,

который за этим стоит, тогда помогай.

— Если бы ты и вправду думал, что я — это он, то выстрелил бы из другого

пистолета, — Дазай улыбнулся, всё ещё сидя на земле.

— Ты как всегда, балбес. Это была хорошая стратегия. Но не втягивай меня

больше в свои игры.

Я перекинул Дазаю пистолет, из которого выстрелил в него. Дазай поймал его,

и оружие в его руках превратилось обратно в листок из моего блокнота.

— Но как ты узнал? Этот пистолет был идентичен тому, который мне дал

директор. Ты и вправду думал, что я собираюсь выстрелить из настоящего?

— Всё дело в доверии, конечно. Такой осторожный человек, как ты, не будет

угрожать настоящим оружием.

— В твоих устах даже слово «доверие» теряет свою чистоту.

Оружие, которым я угрожал Дазаю, было создано из листка бумаги моей

способностью. Пуля — тоже, поэтому, стоило ей коснуться Дазая, как она исчезла —

ведь он отменяет чужие способности.

— Когда ты понял?

— Когда ты кое-что произнёс.

Дазай ни за что бы так серьёзно не сказал «Я не возражаю, чтобы именно ты

выстрелил в меня». Работая с ним, я постепенно выучил, что в 90% случаев, когда он

выдаёт что-то подобное, то просто издевается над собеседником. В такой ситуации он

должен бы плясать от радости со словами «Наконец-то я смогу умереть». Он такой

человек: что нормально для прочих, для него странно, а странное — нормально.

— И ещё кое-что. Та штука в корпусе авторучки, это ведь не детонатор, а

«жучок», верно?

— В точку, — Дазай с улыбкой ткнул в мою сторону пальцем.

На работе детектива меня держат вовсе не за удачливость. Вблизи несложно

отличить детонатор бомбы от чего-то другого. Дазай устроил это маленькое шоу,

чтобы избавиться от прослушки. Он уже знал, что я подготовил глушитель, который

сделает «жучок» бесполезным.

— Когда его успели подменить?

— У рыболовного магазина. Когда мы осматривали тело, там была целая толпа

людей, помнишь? Это сделал один из них. Серьёзно, это была моя любимая ручка... Я

требую компенсации. Хотя писать ей было неудобно.

— Значит, именно тогда тебе подложили фальшивую ручку и голубую ткань?

Таким образом преступник пытался подставить Дазая. Но это он сделал зря.

— Это всё ты! Ты знал, что преступник войдёт с тобой в контакт. Вы явно не

случайно оказались рядом.

— Разумеется. Ради этого момента я и продолжал играть роль. Дождался, пока

мне подложат прослушку, а взамен подсунул ему передатчик GPS. Ему с такими

навыками до меня далеко.

Дазай разгадал схему, которую использует преступник, и перехитрил его.

«Лазурный апостол» совершает преступления, не пачкая собственных рук.

Похищение, взрывы — он доверил всё это другим людям, чтобы самому не попасть

под подозрение. Спланировал всё до мельчайших деталей.

Значит, и «Апостола» мог изображать кто-то другой. Дазай додумался до этого.

— Первая странность: тогда, в заброшенной больнице газ был выпущен в

клетку ещё до того, как я прикоснулся к замку. Значит, преступник активировал его

дистанционно, пытаясь сделать вид, будто я в этом виноват. Зачем бы ему это

делать? Тогда я и начал сомневаться, а потом довольно быстро сообразил, в чём

дело.

Наш противник хотел создать фальшивого «преступника». Новичок с пустым

прошлым подходил для этого как нельзя лучше. Однако Дазай не сделал ничего,

чтобы ему помешать.

— Преступник не собирается сам появляться на сцене. Он полностью

уничтожил все свидетельства и следы, которые ведут к нему. Однако даже с таким

противником рано или поздно настанет момент встречи лицом к лицу. Тот миг, когда

он будет создавать себе новую марионетку. Отличная возможность встретиться с ним

самому. Водитель такси, террорист — это единственный миг, в который он побуждал

их совершать преступления. Значит. Чтобы войти с ним в контакт, пришлось самому

совершить то, что ему нужно. Если бы ты не разгадал этот план, Куникида, уже меня

арестовали бы как преступника.

Таким образом, Дазай подыграл противнику и продолжил представление, в

результате чего мы смогли уничтожить «жучок» естественным образом. А кукловод,

который тайно нас подслушивал, пока я не сломал прибор, должен был подумать, что

всё идёт по плану, и проблем больше не будет.

Всего на мгновение остаться без наблюдения. Ради одного момента, когда

преступник утратит бдительность, он не сказал мне правды и заставил в нём

сомневаться.

Им стоит как минимум восхищаться. Страшный человек.

Преступник смог контролировать террориста с военным прошлым, так что он

весьма изобретателен. Чтобы разгадать его планы и не дать взвалить на себя

фальшивые обвинения, нужно мощное чутьё. И всё же Дазай нарочно поддался ему,

сделал себя приманкой, а потом ударил в спину.

— Ну что ж, тот, кто положил мне «жучок», сейчас наверняка смеётся как

сумасшедший. Я попал под сомнение и был обвинён согласно его плану, значит, пора

делать следующий шаг.

Я кивнул. Письмо с угрозами насчёт самолёта пришло настолько вовремя, что

трудно считать это совпадением. Услышав с помощью «жучка» разговор, в котором я

озвучил свои сомнения Дазаю в лицо, преступник, должно быть, решил, что Дазай был

казнён. Это ему и было нужно. И вот — третья угроза, как раз в момент, когда Дазай

упал на пол.

— Для Агентства это должен был быть худший момент во всём деле. Мы

просто не можем придумать способ удалить его устройство с самолёта в воздухе. Я,

который предположительно писал эти письма, должен лежать мёртвым после твоего

выстрела. Агентство загнано в угол, для него это конец.

Именно. Если бы всё шло так, как предполагал преступник, именно это и

должно было произойти.

Если бы его противником был не Дазай.

— Остаётся только одно. Если ты подложил ему передатчик GPS, нужно

выяснить координаты и отправиться по ним, немедленно.

— Наша очередь прийти в гости к преступнику, — Дазай тоже поднялся.

Мы оставили «жучок» и глушитель на полу склада и вышли наружу, к машине.

Дазай запустил GPS-устройство для отслеживания, размером с мобильный телефон.

Передатчик оказался ближе, чем я ожидал, тоже в холмах. Мы попросили Агентство

выяснить, что там находится. Если это и вправду база преступника, к неё наверняка

есть какая-то защита.

Однако из Агентства нам сообщили, что удалось связаться с самолётом. Среди

багажа пассажиров обнаружили устройство для передачи видео, с функцией

коммуникации. Его перенаправили на мой телефон. Камера показывала показывала

салон для пассажиров.

— Я... Лечу на самолёте... На этом месте... сидела моя мама, но ей стало

плохо... Поэтому говорю я... Самолёт... медленно падает... люди так кричат... и

плачут...

— Чёрт побери!

С видео с нами говорила девочка лет десяти. Сидя в салоне трясущегося

самолёта, он смотрела в камеру, а по лицу текли слёзы.

— Капитан сказал... всем сесть... но никто не слушает. Все так испугались...

— Мы говорим с тобой снизу. Слышишь меня? Я понимаю, тебе тяжело, но

расскажи, пожалуйста, что происходит вокруг!

— Самолёт... падает. Говорят, двигатели не работают... и управление тоже.

Девочка явно была перепугана насмерть, но, кажется, понимала, о чём мы её

просим, и объясняла как могла.

— Вы слушаете?.. Мы... умрём?.. Тут все так говорят... Мне страшно... Мама не

двигается... и не отвечает. Помогите нам, кто-нибудь, пожалуйста, помогите...

— Госпожа, вы меня хорошо слышите? — Дазай отобрал у меня трубку. — Мы

специалисты по самолётам. Вы рассказали нам, что происходит, и теперь всё будет

хорошо. Мы починим самолёт. Вы не могли бы назвать своё имя?

— Чи... Чиё...

— Не волнуйся, Чиё. У тебя есть сладости?

— Есть... мама дала мне конфеты.

— Конфеты? Я тоже люблю конфеты. Когда кладёшь в рот конфету, сразу

успокаиваешься, правда?

— Эй, Дазай...

— Всё в порядке. Чиё, разверни конфетку и съешь, только не спеши,

прочувствуй вкус. А потом отнеси камеру капитану, пожалуйста. Знаешь, где сидит

капитан?

Девочка вытерла с лица слёзы и кивнула.

— Там никто не будет кричать. И всё будет хорошо. Маме тоже станет лучше.

— Я не могу одна... без мамы...

— С мамой всё будет нормально. Капитан об этом позаботится. Иди к капитану

и отдай ему камеру, хорошо?

Девочка, вздрагивая, уставилась в пол. Потом зажала в руке конфету и встала,

направляясь к кабине пилотов. Я крепко стиснул руль автомобиля.

— Это капитан пассажирского рейса 815S. Двигатели и рычаги управления

отказали, в данный момент мы летим по инерции. А вы кто?

На экране появилось лицо капитана. Судя по его виду, опытный пилот, лет

сорока. Я направил камеру на себя и ответил:

— Мы из Вооружённого детективного агентства. Военные не могут направить

вам своевременную помощь, ситуацией занимаемся мы, потому что знаем о ней

больше. В каком состоянии ваше воздушное судно?

— Вооружённое детективное агентство? Это же вы позволили похищенным

людям умереть от ядовитого газа! Вы точно справитесь? Если вдруг...

— К сожалению, с текущей ситуацией никто не знаком лучше нас. Прежде чем

военные оценят её серьёзность и направят спасательную группу, пройдёт несколько

часов.

— Мы не можем столько ждать! Все механизмы самолёта перестали работать,

мы не можем даже накрениться, не то что включить ускорение. По расчётам, до удара

о землю осталось не больше часа!

— Слушайте меня. Вся эта суматоха кем-то подстроена. В салоне нет никаких

подозрительных устройств или следов разрушений?

— Мой второй пилот... нашёл в багажном отсеке большую железную штуку. Она

как-то подключена к кабелям в самолёте, но металлическая часть сварена прямо со

стеной. Мы не можем оторвать её или разрезать с теми инструментами, что под рукой.

Ясно. Скорее всего, эта машина вмешивается в работу систем управления.

Скорее всего, преступник пробрался в ангар, где стоял самолёт, и приварил к стене

устройство, которое временно парализует работу двигателей и рычаго. А после взлёта

дистанционно активировал его и захватил управление.

Я припомнил, что когда-то читал по работе о похожем случае. Довольно давно

военные заявили, что разрабатывают устройство для перехвата контроля над

вражескими самолётами. Однако для этого требовалось пронести его на борт самого

самолёта, и разработки зашли в тупик. Эта ситуация напоминала тогдашнюю. Если

преступник установил на борту похожее устройство, тогда сигнал к нему, идущий с

земли, можно попробовать перехватить. Иными словами, если мы прервём эту связь,

высока вероятность, что контроль над самолётом можно будет восстановить.

— Капитан. Мы немедленно устраним причину, по которой управление

самолётом парализовано. Когда мы дадим вам сигнал, будьте готовы немедленно

набрать высоту.

— Я понял. Однако это будет невозможно, если мы опустимся слишком низко.

Торопитесь, у нас четыреста десять пассажиров. Кроме того, судя по расчётам, мы

врежемся в землю в оффшорной зоне Йокогамы примерно через час.

Всего час. Неважно, насколько жёстким будет приземление — спасти жизни

всех четырёх сотен пассажиров явно не удастся. Более того, если он упадёт в таком

оживлённом месте, как оффшорная зона, повреждения на земле тоже будут

значительными. С этим не сравнится даже взрыв бомбы Арамты.

Времени не оставалось. Я нажал на педаль газа. Мы мчались по холмам

Йокогамы, приближаясь к источнику GPS-сигнала. Вокруг не было ни души, только

дикорастущие деревья дарили густую тень.

— Выходит, здесь? — Я остановил машину. Прямо перед нами в склон горы

были вделаны ворота из чёрного металла. Это была японская военная база, точнее,

бомбоубежище, построенное в первую великую войну, а теперь позабытое.

Заброшенная и неиспользуемая военная база, которая постепенно

разрушалась. Да уж, если сюда заедет автомобиль, или внутри бабахнет пушка, об

этом никто никогда не узнает.

Внезапно с обеих сторон холма послышались выстрелы. На нашу машину

обрушился град пуль, и металл застонал.

— На нас напали! Выбираемся из машины! — Я нажал на педаль газа, и

автомобиль рванулся вперёд. В то же время мы выпрыгнули из неё и побежали к лесу.

— Похоже, местом мы не ошиблись...

Мы засели за камнями, а нас обстреливали из пистолетов. Трое... Нет, четверо.

— Что будем делать, Куникида? — крикнул Дазай, прячась за каменистым

склоном.

— Они тянут время! Я прикрою, а ты давай внутрь! — над моей головой опять

засвистели пули. Я оценил ситуацию: противники беспорядочно стреляли из

пистолетов, прячась за укрытием. Оружие у них хорошее, но навыки с Портовой

мафией не сравнить.

— «Поэзия Доппо»! Световая граната!

Много же я в этот раз потратил страниц!

Я швырнул во врагов световую гранату. Яркий свет и громкий звук взрыва

напугали противников.

— Давай, сейчас! — подгонял я Дазая, сам стреляя из пистолета. Дазай рванул

вперёд, как будто вход на военную базу влёк его магнитом.

Разделившись с Куникидой, Дазай в одиночку проник на обветшавшую военную

базу. Электрические огни освещали зону обслуживания, через которую лежал путь

вглубь базы. Это было нечто вроде сортировочной станции. Открытое двухэтажное

помещение, стены обиты железом. На первом этаже ржавели брошенные автомобили

и самолёты, на втором располагался узел связи. Дазай поднялся к нему по лестнице.

Покрытие пола протёрлось, повсюду виднелась ржавчина, пожиравшая

выцветший голубой оттенок, однако здесь явно кто-то регулярно бывал: петли на

дверях были новенькие. На столе стояли недопитые банки с алкоголем и лежала

недокуренная самокрутка. Большой коммуникатор на стене моргал огоньками и явно

передавал какой-то сигнал.

Дазай подошёл к коммуникатору, и в этот момент свет заслонила чья-то тень.

Сзади стоял невесть как успевший там оказаться массивный мужчина, по виду

иностранец. Под тёмной кожей перекатывались внушительные мускулы. На руке —

татуировка с камелией. Глаза были тёмно-зелёного цвета. На лысой голове виднелись

старые шрамы.

Мужчина молча смотрел на Дазая сверху вниз. Потом громыхнул:

— Ты что тут делаешь?

— Как что, предупредить пришёл, конечно же! — немедленно воскликнул

Дазай, быстро повернувшись к нему. — Агентство уже знает про это место, нужно

скорее бежать, иначе нас всех повесят! Где босс? Они скоро пробьются, времени нет!

— загнанный в угол, он тараторил без остановки.

— Я тебя не знаю!

— Ну разумеется, я двойной агент, про меня знает только босс. Он ведь

помешан на секретности. А ну, быстро зови его!

Здоровяк заметно растерялся:

— Сейчас.

Он повернулся и отошёл от коммуникатора, оказавшись спиной к Дазаю.

Раздался звук удара, и он медленно упал на пол. На затылке красовалась здоровая

шишка. Позади него ухмылялся Дазай, сжимая разбитую бутылку.

— «Босс помешан на секретности»... Я с ним незнаком, но, видимо, угадал.

Дазай, только что ударивший человека, который повернулся к нему спиной,

отбросил бутылку и снова занялся коммуникатором.

— Теперь надо только послать сигнал отмены...

Разобравшись с теми, кто стрелял в нас из пистолетов, я последовал за

Дазаем. После контратаки, встретившей нас у входа, царившая внутри тишина

показалась мёртвой. Кое-где попадались свежие следы от обуви или шин: это место

явно служило базой парням, которые нам были нужны, но отыскать Дазая в нём было

непросто. Наверняка он уже ждёт там, куда указывали координаты передатчика.

Не успел я пройти помещение, обитое металлическими листами, как откуда-то

сверху донёсся звон разбитого стекла. Это Дазай там с кем-то сражается? Я выставил

пистолет перед собой, прижавшись к стене. Ствол был направлен внутрь базы, не ко

входу: именно там стоило искать врагов. Когда-то первый этаж этой базы, похоже,

служил ангаром бронированным автомобилям и самолётам, однако сейчас от него

осталась голая земля. На втором этаже, наверное, должен быть узел связи или офис.

Тогда моя цель именно там...

В этот момент меня охватило сильное ощущение опасности, по спине продрало

холодом, будто под кожей пронеслось целое стадо мурашек. На земле подо мной

проявился какой-то рисунок. Сначала круг, потом в нём какие-то цифры и символы.

Цифры были написаны на старинный манер, так что трудно прочесть. Будто узоры из

гримуара какого-то волшебника... Стоило мне наступить на рисунок, как тело снова

сковало холодом. Это...

Меня пронзило неприятное, болезненное ощущение. Я закатал рукав.

На коже проявились цифры: 39.

Я проверил остальное тело: руки, грудь, ноги. Эти цифры, выглядящие как

татуировка, повторялись девять раз только там, где можно было рассмотреть: может,

были и ещё. И за несколько секунд до этого их точно там не было.

— Отдай мне своё число, отдай!

Я быстро перевёл ствол пистолета туда, откуда донёсся этот высокий голос.

Там стоял невысокий мальчик... нет, юноша. Он шёл ко мне неровной походкой. Я

переводил дуло следом.

— Стоять! Я из Вооружённого детективного агентства...

Не успел я договорить, как отлетел в сторону, будто в меня ударил невидимый

кулак. Потом меня вдавило в землю, подняло ещё раз и отбросило в стену, так что

погнулся железный лист, в который я врезался.

У меня зашумело в голове. Мир закружился перед глазами. Чувство равновесия

взбунтовалось из-за того, что меня так мотало по помещению. Надо как-то этому

противостоять... Я кое-как подобрал валявшийся недалеко от меня пистолет. И вновь

невидимая сила ударила меня в грудь и подняла в воздух. Кости заскрипели. Пистолет

снова вылетел из рук.

— Ка-акой ты энергичный, прямо круто! Наверняка и число у тебя хорошее!

Этот худой парень подобрал мой пистолет и с любопытством заглянул в

отверстие ствола.

Он явно одарённый. Это боевая способность, которая действует на расстоянии.

Я посмотрел на свою руку. Цифры сменились на 32. Неужели...

— Разнюхали про это место, Агентство, молодцы-ы.

Он направил пистолет на меня и выпустил разом всю обойму. Когда в магазине

не осталось пуль, ударник сухо щёлкнул впустую.

Все до единой пули зарылись в землю перед моими ногами.

— Ну не-ет. У тебя такое важное число, не пристрелю же я тебя так просто. Ну

не-ет.

Мой тощий противник рассмеялся каким-то больным смехом и подошёл ближе.

— Число означает количество ударов. Кроме того, оно уменьшается со

временем. А когда дойдёт до нуля...

— Ты... Это твоя способность убила таксиста и Арамту.

— А-ха-ха-ха! И это выяснили, ну детективы так детективы, ха-ха-ха!

Я посмотрел на него. Тощая фигура, светлые волосы, одет в вытертую парку.

Совсем непохож на военного.

Однако в одном я был твёрдо уверен. Эта способность... Именно он здесь

главный.

В это время Дазай разбирался с терминалом коммуникатора.

— Ну и старинная же штука! Это, похоже, частота, а вот это угол...

За спиной Дазая что-то промелькнуло.

— О нет, никак не могу ввести последние настройки! Похоже, без

управляющего ключа их никак не изменить!

Сзади в голову Дазаю прилетел кулак. Его отбросило, как куклу, завертело и

шмякнуло об пол.

— Больно же... — ухмыльнулся Дазай, поднимаясь. Улыбка его стала жестокой.

На щеке выступила кровь. Здоровяк снова шагнул к нему с пустыми глазами. В обоих

огромных кулачищах у него были зажаты кастеты. Он снова замахнулся и ударил,

однако Дазай оттолкнулся от стола и уклонился. Встретившись с сокрушительным

ударом, дерево стола разлетелось на куски.

— Потрясающая физическая сила! Тебе бы в грузчики податься!

Дазай ускользал от него снова и снова, удерживая дистанцию между собой и

противником.

— Неудачно вышло, сам-то я не силач. Если такой боец, как ты, попадёт по мне

кулаком, я же разобьюсь, как глиняная кукла... Однако я ведь обещал Чиё, что спасу

её.

— Я не позволю тебе... использовать это. — Здоровяк встал перед

коммуникатором, преграждая путь.

— Вот как. Тогда мне лучше сдаться и сбежать! — Дазай внезапно развернулся

и бросился к выходу.

— А ну стой!

Дазай проскочил деревянную дверь и захлопнул её за собой. Враг, бежавший

за ним, протянул руку, чтобы открыть её, и в этот момент Дазай подпрыгнул и резко

пнул его ногой. Дверь за спиной помешала противнику защититься, и он, не выдержав

пинка Дазая, отлетел прямо на неё, а потом рухнул на пол среди обломков.

— Страйк! — Дазай приземлился на пол и шагнул к противнику, чтобы добавить

ещё. Тот, казалось, вовсе не почувствовал боли и тут же пнул Дазая в колено снизу.

Дазай, предвидевший этот удар, отскочил назад.

— Ну и крепкий же ты!

Здоровяк поднялся, напрягая спину, и замахнулся правой. Дазай изогнулся и

уклонился, но рука противника уцепилась за его одежду, и он потерял равновесие.

— Чёрт!.. — Дазай получил удар в живот, моментально отскочил, но враг тут же

ударил снова, без замаха, с явным желанием убить. Дазая отбросило назад. После

удара, который чуть раньше разнёс в щепки стол, он согнулся пополам и параллельно

земле отлетел спиной в противоположную стену. Изо рта потекла кровь вперемешку с

желудочным соком.

Здоровяк продолжал наступать. Дазай перекатился, избегая удара похожей на

увесистую дубинку руки, однако обратным движением та врезалась ему в скулу, чуть

не сломав шею. Дазай, пошатываясь, поднялся на ноги:

— А ты не только сильный, но и быстрый... Ты что, среди горилл вырос?

Он продолжал беззаботно болтать, но глаза, рассматривавшие противника,

по-прежнему опасно блестели.

Шансов на победу не было. Он бросил мимолётный взгляд за окно комнаты.

Внизу Куникида тоже сражался с противостоящим ему одарённым.

Я рванулся к своему противнику. Оружия я уже лишился, так что оставался

ближний бой. Парень отступал, я шёл напролом, целясь кулаками в его торс.

Мои навыки в боевых искусствах в основном направлены на броски, которые

используют скорость атаки врага против него самого. Сейчас же противник не

подходил ко мне близко, и его требовалось сначала поймать. Он же уклонялся,

изгибая своё тело, которое, казалось, вот-вот сломается. Я наступал, стараясь его

сцапать, однако тут парень вытянул руку, и я резко остановился.

Снова эта его атака!

Я покатился по земле, пытаясь уйти из области действия его жеста, однако

меня опять отбросило назад, так что застонали все до единой кости в теле. Разум не

успевал за телом, и я почувствовал, что теряю сознание. Но я ведь уклонился, так

почему...

— От моей способности не уйдёшь, видишь ли! Это не просто невидимый удар.

Людей, у которых есть число, я могу бросать, бросать и бросать во все стороны! Так

что...

— А-а-а!

Мой позвоночник хрустнул. По мановению руки этого парня меня вдавило в

землю, будто гравитация мгновенно усилилась в тысячу раз.

— Вот так, пришибу как муху! — Он замахал рукой вверх-вниз, и меня опять

ударило оземь, с каждым разом всё быстрее, будто в меня опять и опять врезался

поезд. Кости скрипели, и рвалась кожа. Цифры на моём теле сменились на 21.

— Это число показывает, сколько тебе осталось жить! Когда оно опустится до

ноля, ты умрёшь, корчась в муках! От этой судьбы не сбежать никому! Никому! Никому!

Никому! Никому!

Удары о землю стали слабее, однако я не мог пошевелить и пальцем, будто все

мышцы в теле уже порвались на ниточки. С каждым вздохом изо рта текла горячая

жидкость.

— Уже сдаёшься, дяденька детектив?

Парень беспечно подошёл ближе, однако я, распластанный по земле, не мог

даже двинуться. Было тяжело дышать. Всё тело ныло как сумасшедшее.

— Я с самого начала думал, что хорошо бы вот так прикончить вас всех по

одиночке. Не знаю уж зачем, но хотели подставить того новичка и уничтожить вас

изнутри — так не вышло, этот план вы разгадали...

Он оказался совсем близко и легкомысленно пнул меня в голову. В глазницах

вспыхнул алый фейерверк боли. Однако сопротивляться я не мог.

— Однако нужно смотреть в будущее. Я вот убью-убью тебя, там наверху

убьют-убьют вашего новичка, потом рухнет тот самолёт, а с ним и репутация вашего

Агентства, и работать в Йокогаме станет посвободнее. Станет ведь?

— Работать... говоришь?

— Мы возим грузы, прячась от гражданских организаций одарённых, таких как

ваша. Скупаем человеческие органы, продаём оружие. Процветающий бизнес!

Человеческие органы и оружие... так он из синдиката, который торгует людьми!

Это им продаёт органы Портовая мафия. Они транспортируют органы, химикаты,

талантливых преступников. Незаконно торгуя на чёрном рынке чем угодно, эта

компания воплощает в себе всю тьму города. Пользуясь поддержкой теневых

поставщиков, они укрепляют связи с иностранными преступными организациями.

— Мы учли ошибку Лазурного короля. Детективов вашего Агентства

недооценивать нельзя. Нас кормит осторожность. Самых опасных врагов надо

уничтожать первыми. Это основы бизнеса, основы!

Я взглянул на своё число. Оно снизилось до 11. Когда останутся одни нули, я

умру, как умерли таксист и Арамта, и никто не выяснит причину смерти.

— Для иностранных торговцев за оружием... высоковато вы нацелились.

— За этот город, который стоит вне законов, спорят Портовая мафия и

иностранцы, в нём повсюду тлеют искры вражды. Вкусное местечко!

Как и сказал этот парень из синдиката, который занимался в том числе

оружием, в Йокогаме вражда не утихает никогда. С точки зрения торговцев

огнестрелом — перспективный свежий рынок. Поставляя в другие страны

человеческие органы, возможно — безрассудных наёмников, а здесь продавая

прибывающее контрабандой оружие и опытных солдат, можно было немало

заработать. Иными словами, в наш ночной мир, в котором не действовали закон и

мораль, прибыли из-за океана очередные торговцы смертью. Но всё же...

— Мы не позволим вам... так просто торговать тут оружием. Если в мелких

стычках с ножами бывают порезы... то с пистолетами люди начнут убивать друг друга.

А это..

— Опа, чего это ты делаешь?

Парень поднял руку, и я взмыл в воздух. У меня опять вышибло дух, а на пол

выпал блокнот, который я прятал у груди. Чёрт...

— Так ты время тянул, значит, а сам буквы черкал? Но это всё без толку, без

толку. Знаю я твою способность. Моя тетрадочка!

Он подхватил мой блокнот и стал размахивать им в воздухе.

У моей способности два слабых места. Она требует времени на написание

слов... и её невозможно использовать, если блокнот окажется в чужих руках. И вот

теперь она стала полностью бессильна. Сзади на поясе у меня ещё висел

проволочный пистолет, который я использовал раньше, но это не такое мощное

оружие, чтобы кого-то убить. Однако сдаваться было нельзя. Этого я никак не мог

сделать. Не потому, что в том самолёте ждали спасения люди, и не потому, что хотел

сохранить своё место в Агентстве.

Я буду делать то, что должно.

У меня болело буквально всё, но я собирался с силами, пока он не смотрел на

меня.

— Смотри-ка, а ты ещё не совсем дохлый. Тогда получай добавки! — и снова

удар. Я отлетел назад и покатился по земле.

— Кха... — я сплюнул кровь. Перед глазами всё поплыло. Я не знал, сколько

ещё смогу выдержать.

— Зря трепыхаешься. Гляди, вот ключ. Он управляет коммуникатором, который

транслирует сигнал на устройство в том самолёте. Без него вы пассажиров не

спасёте... Хочешь ключик? Ну, хочешь?

Парень действительно вынул из кармана небольшой ключ. Тонкий, хрупкий на

вид, тускло-жёлтый ключ. Я уставился на него.

— Если хочешь, то смотри! — он с силой согнул ключ... и тот со звоном

разломился пополам.

— Нет...

— А-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Кончились твои надежды! Теперь вы никак не

остановите падение самолёта! Это конец! Конец! А-ха-ха-ха!

Он презрительно засмеялся. Этот смех возвещал крушение всего. Конец света.

— А теперь — занавес. Я убью тебя. А потом издам триумфальный вопль! — он

снова поднял руку.

Цифры на моей руке показывали 04.

Я бездумно поднял глаза на окна узла связи на втором этаже. И увидел там

Дазая. Избитого, покрытого синяками...

Внизу лежал Куникида. Он вытерпел столько ударов, что всё тело было

покрыто ранами.

Здоровяк атаковал снова. Очередной удар, от которого чуть не оторвалась

голова, пригвоздил Дазая к окну. Стекло брызнуло осколками.

Он увидел Куникиду. Они встретились взглядами. А потом оба закричали.

— Куникида!

— Даза-ай!

В один миг мы поняли друг друга.

Я выхватил проволочный пистолет и выстрелил в окно, где увидел Дазая. Крюк

на конце проволоки безошибочно впился в стену рядом с ним. Я стал сматывать

проволоку, и моё тело взмыло в воздух.

Дазай выпрыгнул в окно. Приземлился он уже на первом этаже. Оттолкнулся

ногой от рамы, а потом извернулся в воздухе. Смотрел он в это время на Куникиду.

Тот тоже был захвачен тем, что смотрел на Дазая. Проволока утянула его за собой с

земли. Эти двое поменялись местами, обменялись взглядами, как будто словами, и

снова разошлись.

Я взлетел в воздух благодаря тому, что быстро смотал проволоку обратно в

пистолет. Дазай уже выпрыгнул из окна узла связи и сейчас опускался вниз. Я же,

наоборот, летел к разбитому окну. Подтянувшись на проволоке... я в буквальном

смысле стал подниматься вверх по стене.

— Уо-о-о-о-о-о!

Отталкиваясь от стены, я побежал вверх, быстро добрался до окна и, игнорируя

осколки стекла, влетел внутрь. Подняв глаза, увидел перед собой массивного

темнокожего мужчину, у которого на пальцах обеих рук блестели кастеты. Эти кулаки,

каждый из которых мог превратить человека в кашу, тут же понеслись мне в лицо.

Здоровяк взлетел в воздух. Потом врезался в стену. На лице у него были

написаны шок и изумление. Он так и не понял, что произошло. Я же всего лишь

использовал против него его же силу. Он быстро поднялся и ударил второй раз...

— Сколько ни бей, а будет то же самое!

Я обратил его бросок против него самого, схватив за запястье, когда противник

пролетал мимо. Потом, дёрнув по диагонали, легонько ткнул его в колено.

Собственный вес потянул его назад, и мужчина будто наткнулся на прочную стену, а

потом перевернулся вверх ногами.

— Э?.. Ты же...

— Извини, тебе придётся драться со мной.

Дазай приземлился внизу и лёгкими шагами направился к юноше.

— Почему?! Почему число... не появляется... «Ускорение» не работает...

Почему? Почему, почему, да что такое?!

— Плоховато вы провели разведку. На мне способности не работают.

Парень пятился от Дазая и протягивал руку в его сторону, однако тот

продолжал идти, не обращая на это никакого внимания.

— Как вы это сделали?! Ни слова друг другу не сказали, просто переглянулись

и поменялись целями! Одновременно посмотрели друг на друга! Как вы провернули

этот трюк?!

Дазай всё ещё шёл к нему с улыбкой на лице. Тот пятился, словно уже знал,

что проиграл бой.

— Т-ты! Кто ты такой?! У тебя нет прошлого! Кто ты, кто ты, кто ты такой?!

— О, прости, я не представился, — Дазай остановился перед парнем, глядя на

него сверху вниз. Не спеша сжал руку и поднял её на уровень глаз.

Его правый кулак врезался парню в лицо и бросил его на пол. Провернувшись в

воздухе, тот закатил глаза и рухнул мешком.

— Меня зовут Дазай. И я — детектив из Агентства.

Здоровяк пёр снова и снова, как животное, и опять улетал в стену. Чем сильнее

противник, тем эффективнее мои броски против него. Несколько раз попробовав на

себе мой приём, он повернулся, доломал оконную раму и спрыгнул вниз. Выглянув из

окна, я увидел, что он упал без чувств и потерял сознание. Очнётся нескоро.

Я посмотрел на свою руку. Цифры исчезли. Должно быть, дар Дазая пересилил

способность противника. Надо же.

Успокоившись, я повернулся к коммуникатору. Осталось разобраться только с

этим. Я принялся искать, где на этой старинной машине вводить частоту сигнала и

угол. Он был действительно древний, но я мог в нём разобраться...

— Куникида!

Дазай, победивший своего врага, поднялся ко мне по лестнице.

— Похоже, для этого коммуникатора нужен управляющий ключ! Но тот парень

его, кажется, сломал! — Дазай с паникой в глазах протянул мне обломки ключа. — Так

мы не сможем использовать этот механизм! И самолёт...

— Я уже решаю эту проблему. Каждый день бывают такие безвыходные

ситуации. Надо просто сделать вот так...

Я вытащил листок бумаги из кармана, который специально пришил на бедро

своих брюк.

— Это листок для чрезвычайных ситуаций. Всегда его ношу.

Развернув лист, я собственной кровью написал на нём два слова.

— «Поэзия Доппо», управляющий ключ!

Листок бумаги изменил форму, превращаясь в тускло-жёлтый ключ.

— Моя способность позволяет воспроизвести любой предмет, который я хотя

бы раз увидел. И сохранить при этом все его функции.

— Правда?! — От такого глаза округлились даже у Дазая.

— Правда. Удивлён? Удивился же? Значит, ты угощаешь!

Получив ключ для управления коммуникатором, я вставил его в отверстие на

панели и повернул. Загорелся зелёный огонёк. Тогда я с силой нажал кнопку отмены

сигнала.

— Теперь самолёт снова должен слушаться рычагов! Дазай, свяжись с

пилотом!

— Уже звоню!

Наконец мы могли убираться с этой базы. Однако в этот самый момент

раздался низкий звук, от которого задрожала земля. Этот шум...

Мы бежали к выходу, а звук становился всё громче, пока нам не стало казаться,

что мы сейчас оглохнем.

— Капитан, вы слышите?! Мы отключили мешающий сигнал! Теперь вы можете

выровнять самолёт, быстрее задирайте нос и набирайте высоту!

— Уже делаю! Но мы уже слишком низко! Проклятье, не успеть!

Это шумели двигатели самолёта, который проносился уже над самой землёй.

Мы с Дазаем выбрались на воздух. На землю легла огромная тень, и сверху

раздавался оглушительный рёв. Мы подняли глаза к небу. Прямо на наших глазах

гигантский самолёт становился всё ближе! Он пронёсся над нами и исчез где-то

впереди. В направлении города. В направлении к земле.

Только не упади. Ты ни за что не должен упасть.

Не падай. Лети. Лети в небо.

— Лети-и-и-и-и-и-и-и-и!!! — закричал я во всё горло.

Туша самолёта затмила солнце, а потом он задрал нос. Набрал высоту,

устроив на земле небольшой смерч, и взлетел навстречу заходящему солнцу.

Взлетел. Успел.

В густо-красном закатном небе остался белый след, а потом побледнел и

исчез. Мы с Дазаем долго смотрели на это зрелище.

13 число

Я давно не был дома, но сейчас собрался туда вернуться. Хочется

расслабиться и провести хоть один день своей жизни мирно.

Мы с коллегами спасаем множество жизней, но всё же люди умирают. Это

реальность. Из неё возникает проблема. Однако если забыть про реальность,

проблем будет ещё больше. Путь человека в этом мире неизменен. Жизнь и смерть

остаются всё теми же. Мы не осознаём эту реальность. Смотрим на неё, но не

видим.

Дело о серийных террористических угрозах было закрыто. Агентству осталось

разобраться с последствиями. Мы выслушивали соображения полиции и отчёты об

убытках, общались с прессой. У детективов всегда много офисной работы. Мне

некогда было тратить время на сантименты.

Дазай же, стоило ему почуять приближение волны дел в офисе, тут же нашёл

отговорку, что ему надо кое-что расследовать, и сбежал. Найду — прикончу.

Столько людей видело, как низко в небе над ними пролетел тот пассажирский

самолёт. В новостях сообщили, что предъявлены обвинения многим участникам

зарубежной нелегальной организации, а также о том, что Агентство арестовало их

лидера. С одной стороны, нас хвалили за предотвращение беспрецедентной

катастрофы в береговой зоне, а с другой — обвиняли за то, что с нами оказалось

связано столько чудовищных случаев. Особенно долго, похоже, нам будут

припоминать смерть похищенных людей от ядовитого газа.

К концу дня я кое-как разобрался с длинным списком навалившихся дел и

направился в кабинет директора по его приглашению. Войдя внутрь, я поклонился.

— Как работа? — директор не поднимал взгляда от бумаг на столе.

— Дел невпроворот, как обычно. Да ещё и Дазай слинял куда-то. Этот человек

терпеть не может офисную работу, тут же скидывает на ближайшего клерка. И от

совместных расследований с военной полицией уклоняется. Я бы пихнул его

как-нибудь в котёл с кипятком, да ведь он будет так рад наконец покончить с жизнью,

что умереть-то как раз и не сможет.

— Только сделай это там, где никто не увидит, — директор собрал бумаги

стопкой, положил её в конверт и посмотрел на меня. — На этот раз отправили как

следует. Официальную благодарность от главы военной полиции, то есть. «Вы —

достойный пример для всех следователей в этом городе». Теперь и с моих плеч упал

тяжкий груз. Были моменты, когда я думал, что репутацию Агентства уже не спасти.

Это...

Прежде, чем я успел раскрыть рот, директор уже продолжал:

— Жизни людей важнее нашей репутации. Если сохранить Агентство означало

подставить их под удар... Впрочем, дело уже закрыто. Благодаря тебе, Куникида, — он

помассировал пальцем складку между бровями. Даже директор, который никому не

показывает своего волнения... должно быть, и он устал.

— Ну, Куникида, что думаешь о своём «домашнем задании»?

«Домашнее задание»... Он имел в виду вступительный экзамен Дазая. Верно,

директор ведь просил меня оценить, можно ли принять его в Агентство.

— Я уже составил мнение о Дазае. Этот человек ужасен. Игнорирует приказы

вышестоящих, посреди расследования исчезает неведомо куда, обожает

самоубийства и женщин, не любит офисную работу и работать вообще. Он из тех, кого

называют отбросами общества. В любом другом месте он не продержался бы и трёх

дней... — Я помолчал, затем продолжил заготовленный монолог: — Однако у него

потрясающий талант к работе детектива. Через несколько лет станет выдающимся

сотрудником Агентства. Он прошёл экзамен.

— Ясно. Что ж, не буду сомневаться в твоих словах, — директор прошёлся

кистью по документу о принятии на работу, поставив свою подпись. «Разрешить Дазаю

Осаму вступление в Вооружённое детективное агентство».

— Кстати, директор. Если вы не возражаете, я хотел бы уйти из офиса после

обеда.

— Не возражаю. Что-то важное?

— Небольшое дело.

Пробравшись сквозь густые кусты, я вышел к небольшому кладбищу на холме

над побережьем. Невысокие памятники, стоящих на склоне, отражали солнечные

блики, плясавшие на морских волнах. Я прошёл вдоль одного из рядов и остановился

у свежей могилы с небольшим надгробием. Опустил на неё цветы и сложил руки в

молитве.

— Посещаете могилы недавних жертв, господин Куникида?

При звуках этого чистого голоса я открыл глаза и увидел рядом Сасаки, в белом

кимоно и с букетом белых хризантем. Она положила цветы рядом с моими, и я опустил

глаза.

— Вам идёт кимоно.

— Траурное платье было бы лучше, но у меня есть только это. Вы всегда

приносите цветы погибшим в деле, которое расследуете?

Могила, у которой мы стояли, стала последним пристанищем одной из жертв

ядовитого газа в деле о серийных похищениях.

— Да. Этому нет особых причин. Мне просто кажется, что я должен так

поступать.

Она не стала соглашаться или возражать, просто улыбнулась мне. С моря

подул ветер, и деревья в лесу зашумели и закачались. Я заговорил снова:

— Когда я впервые увидел чужую смерть, то пропустил следующий рабочий

день без разрешения: так рыдал, что не смог подняться с постели. Мне казалось,

второй раз я такое не переживу. Однако теперь я не могу пролить ни слезинки.

Наверное, посещение могилы — это замена рыданий, на которые я уже не способен.

Тогда мёртвые хотя бы не приходят ко мне во снах.

— Вы думаете, что если плакать по ним, они упокоятся?

— Не знаю. Возможно, ни покоя, ни спасения им это не принесёт. Хоть лей

слёзы, хоть читай молитвы над могилой — мёртвые уже не услышат. Время их жизни

уже остановилось. Мы можем лишь оплакивать их. Одни умирают, другие скорбят,

такова реальность. Остаётся только верить в то, что это естественно в нашем мире.

— А вы жестокий человек, господин Куникида...

Услышав это, я оглянулся. К моему удивлению, в глазах Сасаки стояли слёзы.

— Рассказывая тогда о себе... я соврала кое в чём. Мой любимый оставил

меня... потому что погиб. Он горел своим идеалом, а я пыталась стать для него

опорой... Но он умер в одиночестве, и меня не было рядом, чтобы сказать, что я

люблю его.

Если честно, в такие моменты я никогда не знал, что сказать в утешение.

— Вот как.

Это было всё, что я мог ответить.

— Умершие несправедливы к нам, господин Куникида, в этом вы правы. Его

время уже остановилось. Что бы я ни сделала, он уже не обрадуется этому и не

улыбнётся мне. Я так устала... — после длинного монолога она уже не могла

сдерживать слёзы, и они покатились по щекам.

Хотел бы я знать, есть ли в мире такой мудрец, который смог бы остановить эти

слёзы, даже познав в отшельничестве всю истину жизни.

Я не мог. Я живу идеалами, записываю их в свой блокнот, готов вытерпеть что

угодно, чтобы воплотить их в жизнь. Но, думаю, в этом случае не было идеального

ответа. Как и идеального мира, в котором можно спасти всех и каждого.

И никакие утешения не могли помочь одной-единственной рыдающей женщине.

— Простите, я растревожил вам душу... Я — я сейчас уйду. С вами всё будет в

порядке?

Глупый вопрос с моей стороны.

— Да... Вообще-то моим делом теперь занимается не военная полиция, а

советник по внешним связям... Дело сложное, так что его переадресовали туда.

Сейчас я как раз собираюсь на встречу с этим человеком.

Советник военной полиции по внешним связям. Наверное, он хороший человек.

Сасаки ведь помогла нам в этом деле: может, и её карьере это поможет.

— В таком случае я ещё обращусь к вам, если будет нужно по работе.

— Конечно, — Сасаки улыбнулась.

Ветер дул откуда-то издалека, обдавал ласковым дыханием гряду холмов и

снова исчезал за горизонтом. Сасаки молча поклонилась мне и ушла. Проводив её

взглядом, я стал бездумно смотреть на пейзажи Йокогамы. К реальности меня

пробудил внезапный звонок Дазая.

— Куникида, ты не мог бы приехать кое-куда? — голос Дазая звучал

непривычно угрюмо.

— И зачем мы здесь?

Дазай вызвал меня в ту заброшенную больницу, где мы расследовали первое

дело. Во тьме ночи она выглядела жутко, однако днём это было просто покинутое

здание. Мы стояли в одном из помещений недалеко от входа: похоже, раньше это

была больничная палата. Лучи солнца, проникавшие в разбитое окно, ложились на

пол светлым узором.

— Как тут снять предохранитель? — Дазай, что было неожиданно видеть,

держал в руке оружие. Небольшой самовзводный пистолет, собственность Агентства.

Наши сотрудники могли брать их по своему усмотрению.

— Ты мне только за этим позвонил? — я поразился, но всё же снял для него

предохранитель. Дазай пару раз прицелился в никуда, затем произнёс:

— Не думаю, что Лазурный апостол был среди тех торговцев оружием.

Непохоже на то, правда?

Что?

— Подумай сам. Смогли бы они устроить всё это? Да и мотива у них нет.

— Мотив я выяснил — Агентство мешало им закрепиться в Йокогаме, вот они и

решили нас уничтожить. Разве не так?

— Да, они сами наверняка думали именно так. Но неужели без этого было не

обойтись?

— Что ты имеешь в виду?..

— После дела Лазурного короля они считали Агентство чрезвычайно опасным.

Но ведь им мешали не только мы. Городская и военная полиция тоже, а если дело в

одарённых — так они есть и в Особом отделе. Устроить масштабный террор ради

одного только Агентства — не слишком ли много затрат?

— И каков твой вывод?

— Им дали искажённую информацию. Иными словами, тот, кто впутал синдикат

в это дело, убедил их, что именно Агентство — самый серьёзный противник.

Не может быть. Он имеет в виду, что настоящий Лазурный апостол всё это

время оставался за кулисами?

— Дазай. У тебя ведь уже есть подозрения, кто это может быть?

— Да.

— Так кто же?!

Я неосознанно схватил Дазая за загривок. Он даже не изменился в лице и

сказал, прямо смотря на меня:

— Я уже отправил этому человеку письмо с просьбой прийти сюда. И добавил,

что у меня есть доказательства его преступлений. Скоро он будет здесь.

Что?

Я осмотрелся. Бывшая больничная палата выглядела просто: в одном конце

комнаты дверь, в другом — окно. Перед нами стояли две больничных кровати, от

которых остались только рамы. Рядом — пустой шкаф для лекарств. Больше ничего.

На полу ни комьев пыли, ни камешков. Здесь царила пустота; и сюда должен прийти

наш преступник?

— Шаги, — внезапно сказал Дазай. Я невольно обернулся ко входу. И правда, в

коридоре раздавался звук чьих-то шагов. Он медленно приближался. Я заметил, что

Дазай крепко сжал в руке пистолет. Значит, для этого он его взял? Своё оружие я уже

вернул директору. Создать новое из страницы блокнота? Нет времени. По щеке стекла

капля пота. Звук приближался. Уже совсем скоро. Сначала можно было рассмотреть

только ноги, потом торс, и наконец, лицо...

— А ты зачем здесь, очкарик?

У входа стоял...

— Почему... что ты тут делаешь?

— Я первым спросил. Пришёл узнать правду об этом деле?

Это был Рокузо, мальчишка-хакер. Так это он преступник?.. Он — Лазурный

апостол? В мозгу тут же закрутились шестерёнки. Рокузо было бы нетрудно

подставить Дазая, изобразив, будто то письмо отправлено с его компьютера. Нет,

само предположение о том, что Лазурным апостолом может быть Дазай, родилось на

основе информации, которую сообщил Рокузо. Хакер, который занимается

нелегальными вещами, вполне мог связаться с зарубежной преступной организацией

и повернуть дело так, чтобы мы видели всё с нужной ему стороны. Кроме того, у него

есть мотив. Есть причина ненавидеть Агентство — и меня.

— Почему, Рокузо? Всё дело во мне? Ведь так? Твой отец умер из-за меня... и

поэтому ты затаил такую злобу?

— Отец? Конечно, я ненавижу того, кто убил отца. Но ты, очкарик...

Неожиданно в разговор вмешался Дазай:

— Понятно. Значит, ты перехватил моё письмо, Рокузо?

Что? Дазай ведь отправил письмо преступнику, разве нет?

В этот момент грянул выстрел. Пуля пробила в груди Рокузо большую дыру.

Брызнула кровь.

Я успел только открыть рот, как мальчишка уже повалился лицом вперёд.

Застрелен. Я повернулся к Дазаю, но его пистолет не был поднят, а выражение лица

застыло, как и моё. От входа, позади упавшего Рокузо, раздался голос.

— Простите, господин Куникида...

В дверях появился ещё один силуэт. Чёрные волосы, тонкие запястья, белое

кимоно. От пистолета в её руке поднимался дымок. Она перешагнула тело и

направилась к нам. Как ни странно... она была прекрасна.

— Так это ты Лазурный апостол? — мой голос звучал как чужой и эхом

отдавался в комнате.

— Да, — её холодные слова ударили мне в уши.

— Госпожа Сасаки. Это вы всё спланировали. Вы... признаёте это? — спросил

Дазай.

— Господин Дазай. Прошу вас. Пистолет... Бросьте его. Иначе... — она

прицелилась в Дазая.

— Брошу. Но позвольте взамен задать вам пару вопросов.

— Я не против. Спрашивайте что угодно.

— Хорошо. Тогда я его бросаю, — Дазай немедленно уронил пистолет себе под

ноги. Оружие ударилось об пол с тихим стуком.

— Госпожа Сасаки, почему вы нацелились на Агентство?

— Вы ведь уже поняли, господин Дазай.

— Действительно. Вы необычайно быстро мыслите, хотя и скрывали это в

разговорах с нами. Да ещё известный психолог-криминалист, в таком-то возрасте...

Преклоняю голову.

Оставив игры позади, Дазай продолжал:

— У вас было две цели — осудить преступников и отомстить Агентству. Я

прав?

Осудить преступников? Совсем как...

— Я не нашла для этого... иных способов.

— Но был ли смысл в этой мести?

— В мести в принципе нет никакого смысла, господин Дазай. Но я... не могла

иначе. Знала, что совершаю ошибку, но мне казалось, что я потеряю саму себя, если

не сделаю это. Ради умерших.

Месть? Действия Агентства часто вызывают гнев. Вполне понятно, что кто-то

захотел нам отомстить.

— Верно. Даже если месть бессмысленна, кто-то должен её совершить. И

кроме вас, не осталось никого, кто мог бы это сделать.

«— Он погиб. Он горел своим идеалом...»

— Вам не хватило бы сил сделать это в одиночку. Однако вы обладаете

знаниями о психологии преступников и не раз использовали их, чтобы этим людям

вынесли приговор. Поэтому план с Лазурным апостолом подходил вам как нельзя

лучше.

Дазай на секунду прервался, чтобы глянуть на меня, а затем закончил:

— Все ваши действия были местью за мёртвого возлюбленного — Лазурного

короля.

Преступник, который изобличал преступников. Незаурядный террорист. Его

обнаружило Агентство... и он погиб.

— Давно ходили слухи о том, что у Лазурного короля был помощник, слишком

уж блистательно совершались эти преступления. Однако его наёмники не знали

ничего, не говоря уж об имени террориста, и дело закрыли, заключив, что у Лазурного

короля не было соратников, разделявших его идеалы. Ведь преступники сбиваются в

банды в основном ради денег или политических выгод. Однако в деле «террориста с

лазурным флагом» не было ни того, ни другого мотива. Но тогда никто и предположить

не мог, что любовница Лазурного короля — куда лучший стратег, чем он сам.

— Он был... благородным. Страдал, мечтая создать идеальный мир, где не

будет угнетённых людей и преступлений. Он знал, что не всех можно спасти, если всё

время подчиняться законам, и выбрал путь, на котором мог изменить эти законы —

стал государственным чиновником.

Сасаки изливала нам душу, сохраняя безразличное выражение лица.

— Однако и эта дорога опасна: бюрократы были порочны, коллеги создавали

ему помехи, вышестоящие не понимали... он терпел неудачи, поднимался с колен и

снова боролся... Он ступал босыми ногами по лезвиям мечей, а я видела его мучения,

оставаясь рядом. И однажды он сломался. Решил умереть, отчаянно преследуя свой

истинный идеал, и придумал этот гибельный план.

Совершать преступления, осуждая на смерть других преступников. Так он

боролся за идеальный мир.

— Значит, это действительно вы продумывали для Лазурного короля его

преступления. Потому что любили его.

— И не сожалею об этом, — ясным голосом отозвалась Сасаки. — Его идеалы

— мои идеалы. Я охотно стану демоном сама, если это поможет его делу.

— Однако Лазурный король умер. Агентство выследило его, и он подорвался

вместе с полицейскими, среди которых был отец Рокузо. На этом стоило и вам

остановиться.

— Я не могу. Его план ещё не выполнен до конца. Не все указанные им

преступники получили своё. Кроме того... Возможно, это смешно слушать, но... он

мёртв, с этим ничего не поделать — и я не вынесла этой правды.

— Вы составили план, в котором ещё не получившие свой приговор злодеи

совершат новые преступления, а осудят за это Агентство. Попав в самый центр

скандала, Агентство было вынуждено отыскать и арестовать их.

Водитель такси, который не оставил доказательств причастности к серийным

похищениям. Дьявольски изобретательный подрывник Арамта, которого наша страна

даже не успела признать преступником. Нелегальные торговцы органами и оружием,

контрабандой провозившие свои товары в страну. Безликие злоумышленники, которых

трудно было бы судить по нынешним законам.

— И самое потрясающее в этом плане — вы, госпожа Сасаки, не совершили ни

единого преступления. Вполне возможно, установкой камер, оборудованием мест для

похищенных и переговорами с Арамтой занимался оружейный синдикат: не удивлюсь,

если вы лично там и не появлялись. Также они, вероятно, до самого конца думали, что

действуют по собственному плану и согласно только своим намерениям. Итак, вы не

оставили улик. Они даже не поняли, что вы передавали им искажённую информацию.

Даже если полиция начнёт расследование, они спишут это на ошибку при получении

ими сведений.

Даже преследуя преступников, даже допрашивая Дазая, я уже чувствовал: тот,

кто стоит за этим делом, сам не пачкал рук. Не совершивший ни одного преступления

не может быть осуждён по закону. Неужели всех это устраивает? Мир, в котором

возможен такой абсурд — стоит ли он того, чтобы в нём жить?

— Вы подстроили собственные травмы и похищение, чтобы замаскироваться

под жертву и подобраться к Агентству, устранив подозрения в свой адрес. Ведь

таксист вас вовсе не похищал. Мы не копали настолько глубоко, но у него не было

причин отклоняться от первоначального плана, «похищать тех, кто едет в отель» и

увозить со станции потерявшую сознание женщину. Слишком много свидетелей.

Однако он не мог сказать, что не знает ни про какую «девушку со станции»: пришлось

бы признаться, что остальных жертв он видел. Таким образом вы умело использовали

слабости каждого из тех, с кем встречались, и пробрались в самое сердце Агентства.

Дазай свёл брови, так что между ними образовалась глубокая складка.

— Чего я не могу понять, госпожа Сасаки... С вашими мозгами и знаниями в

криминальной психологии, находясь в самом центре системы расследования

преступлений — вы ведь могли создать куда более жизнеспособную организацию по

их устранению. Возможно, это не сделало бы мир идеальным, но в нём стало бы

меньше преступников. Так почему?

— Я... вовсе не так амбициозна. Я всего лишь... не хотела смотреть, как он

страдает.

Почему. Единственный вопрос крутился у меня на языке: почему? Кто

ошибался? Кто отошёл от идеала?

— Ваши преступления подошли к концу, госпожа Сасаки. Вы были невидимым

преступником, который не марает рук, но теперь застрелили Рокузо собственными

руками, и это скрыть не удастся. Мы — свидетели. Вы будете осуждены по закону.

— Нет. Не буду, — и она нацелила пистолет на Дазая.

Даже сейчас... чем она собиралась нам угрожать?

— Свидетелей не будет, потому что вы не сможете ничего рассказать. Если вы

раскроете кому-то ещё, что здесь произошло, на Агентство снова обрушится волна

критики. — Она сузила глаза. Ещё одна атака? Она продумала даже это?

— Прекратите, — медленно произнёс я пересохшим горлом. — Хватит.

Перестаньте нападать на Агентство.

— Не двигайтесь, господин Куникида.

— Перестаньте! Почему? За что?! Вовсе не Агентство вам стоило бы атаковать!

— Тогда скажите мне, господин Куникида. На кого мне наставить пистолет?

Кого я должна ненавидеть?

— Я... — Должен ведь быть кто-то. Тот, с кого всё это началось.

Обязан же где-то существовать справедливый мир, в котором все будут

спасены и вознаграждены по заслугам. Тот, кто ставит препятствия на дороге к такому

миру, и должен быть источником всего зла. Должно быть что-то...

Видимо, Сасаки решила, что я колеблюсь потому, что не могу ответить. Она

нахмурилась и опустила взгляд.

— Я, как и до этого, останусь оружием, направленным туда, куда указывают его

идеалы... идеалы Лазурного короля. Вы и ваше Агентство не должны вмешиваться.

Это будет... — она медленно опустила пистолет. — Мы заключим соглашение. Вы не

мешаете мне, а я не нападаю на Агентство. Сейчас я уйду отсюда. Продолжу своё

дело в другом месте, собрав других людей. И снова, и снова. Я не дам вам этому

помешать.

— И вас это устроит? — Дазай уставился на неё пронзительным взглядом.

— Вы ведь и сами знаете, господин Дазай. Вы всегда просчитываете наперёд и

выбираете наилучший вариант, не позволяя эмоциям ослепить вас. Вы понимаете, что

должны делать в такой ситуации.

— Именно. Я не сделаю ничего.

— Тогда... — Сасаки посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Неужели она и

вправду будет дальше выполнять свой план? Обманывать людей, манипулировать

преступниками, оставлять после себя горы трупов и осуждённых. Как последователь

погибшего Лазурного короля. Как Лазурный апостол.

«— Его время уже остановилось. Что бы я ни сделала, он уже не обрадуется

этому и не улыбнётся мне».

«— Я так устала...»

Нельзя позволить ей убивать людей. Это никакой не идеал. Идеальный мир

всегда будет маячить впереди, и кто-то будет препятствием на дороге к нему. Как

разглядеть этот идеал, как до него дотянуться...

— Господин Куникида... — шепнула Сасаки. — Когда я была в той цистерне,

вы... бросились на помощь безо всяких сомнений, хотя не знали, не обман ли это.

Это... сделало меня немного счастливее. Мы видимся в последний раз, так что я скажу

вам одну вещь. Господин Куникида, вы...

Выстрел. Три пули прошили её грудь. Из отверстий хлынула кровь. Она

повернулась в своём белом кимоно, словно порхнул в воздухе упавший лепесток, а

затем, как марионетка с обрезанными нитями...

— Сасаки! — я рванулся к ней, подхватил с пола. Лёгкая, словно кукла, в

которой грамма живой плоти. Льющаяся кровь окрасила белое кимоно густо-алым.

— Поделом... вам...

Я поднял голову. Рокузо, распластавшийся на полу, теперь держал в руке

чёрный пистолет.

— Лазурный король... вы... убили моего отца! — бледный от потери крови

Рокузо улыбался, глядя бешеными глазами. Из ствола пистолета струился дымок. —

Вы враг моего отца... он служил правосудию! Поделом вам... — Оружие выпало из его

руки. Он упал лицом в лужу собственной крови, дёрнулся ещё раз и больше не

двигался.

— Господин... Куникида... — прошептала Сасаки, которую я держал на руках. Из

уголка её рта медленно текла струйка крови. — Вы немного похожи... на моего

любимого... — в её красновато-коричневых глазах дрожали солнечные блики. — Ради

идеала... не убиваете... вы мне... нрави...

И она умерла.

— Она убила слишком много людей, Куникида. Это не могло кончиться иначе.

Слова Дазая внезапно разозлили меня. Я схватил его за воротник с криком:

— Дазай!

Он даже не изменился в лице, только рассматривал моё яростное выражение.

— Куникида. Твоего идеального мира не существует. Отступись.

— Заткнись, Дазай! Это была всего лишь женщина, которая едва ли до этого

держала в руках пистолет! Она не должна была умереть! Ты ведь мог её не убивать!

Если бы ты подольше обдумывал этот план, лишних жертв можно было бы избежать!

— Я вовсе её не убивал. Это был Рокузо.

— Думал, я ничего не пойму?! — Я ткнул пальцем в валявшееся рядом с

мальчишкой оружие. — Это ведь твой пистолет! Пока я говорил с ней, ты подопнул его

к Рокузо! Ты знал, что он в неё выстрелит! — Дазай стоял у кровати и вполне мог

подтолкнуть пистолет ногой так, чтобы Сасаки не заметила.

— Я её не убивал.

— Всё равно что убил!

— Извини, но ты не докажешь, что я собирался это сделать. Это Рокузо взял

пистолет и нажал на курок с намерением её убить. Пистолет просто мешался мне под

ногами.

Убийство, которым он не замарался сам. Дазай сделал то же самое, что и

Сасаки. Убил человека чужими руками, используя мотивы другого человека. По

нынешним законам это не может считаться преступным намерением. За это не судят.

— Куникида. Это был её единственный шанс на спасение. Наилучший вариант.

— Нет! — заорал я. — Это совсем не идеал! Должно было быть ещё что-то,

должна найтись настоящая проблема! Потому что...

Если Сасаки действительно ненавидела этот мир, если по-настоящему хотела

нас уничтожить... Тогда, в этой же больнице, я пытался шагнуть в облако газа, но она

остановила меня. Иначе я вдохнул бы яд и умер на месте. Если она и вправду так

легко отбирала жизни, было бы проще простого убить меня тогда. Отомстить. Выдать

это за простую небрежность. Её никто бы не осудил. Но она спасла меня — зачем?

Может, это были простые инстинкты, банальный рефлекс? Я выкрикнул в лицо Дазаю

слова, которые душили меня:

— Потому что на самом деле она этого не хотела! Ей вовсе не нужен был мир,

где все преступники получат по заслугам! Она только...

«— Я всего лишь... не хотела смотреть, как он страдает».

«— Нельзя! Не прикасайтесь к замку!»

— Скажи мне, Дазай! Разве это правильно, что в неё стреляли, и она погибла?!

Разве это идеальный мир... которого я хотел...

Дазай перевёл взгляд на меня и спокойно произнёс:

— Куникида. Те, кто считает, что идеальный мир существует, начинают

ненавидеть тот, что не идеален, и приносят боль окружающим. Таким был Лазурный

король. Во имя идеала и справедливости у таких людей страдают всегда слабые, кто

попался под руку. — Теперь Дазай смотрел мимо меня, куда-то далеко. — Требовать

от мира справедливости значит держать в руке нож. Им можно только ударить, но

нельзя никого защитить и спасти. Госпожу Сасаки убила справедливость Лазурного

короля.

Обвинения Дазая ударили меня прямо в сердце. Я всегда стремился к

идеальному, к справедливому миру. Старался воплотить его в реальность,

отбрасывая все трудности.

— Куникида, пока ты так рвёшься к идеалу и отвергаешь всё, что тебе его

заслоняет, однажды пламя, что горело в Лазурном короле, вспыхнет и в тебе. Тогда

оно сожжёт всё вокруг тебя. Я уже видел такое.

Взгляд Дазая был направлен на нечто невидимое остальным. Непостижимым,

невозможным для меня образом он смотрел на тьму внутри человечества, в самую

бездну, что таилась в сердце нашего мира.

— Я... — Мои руки отпустили Дазая. Я понял его слова. Возможно,

справедливость не следует искать вовне, её можно требовать лишь от себя. Однако...

Сасаки была мертва, Рокузо тоже. Пытаясь найти справедливость в том, что

случилось с ними, я находил в своей душе лишь бессилие.

Я выглянул из окна заброшенной больницы. В полуразрушенном дворе на

клумбах покачивался под ветром красный ликорис (П.П.: Ликорис, он же красная пауковая лилия, на языке цветов означает «Мы не увидимся больше»). Даже когда я закрыл глаза, это

зрелище, этот алый цвет не исчез, отпечатался на обратной стороне век.

Как и тень её улыбки.

Приближалась ночь.

На прибережном шоссе, с которого видно порт Йокогамы, горел перевёрнутый

набок фургон. Машина военной полиции, в каких перевозят заключённых. Двое

охранников уже были мертвы, их тела лежали внутри.

— Н-не надо! П-почему вы, мафия, хотите м-меня убить...

Живых на дороге тоже было двое. Один силуэт — юноша из синдиката по

торговле оружием. Он был арестован и под конвоем отправлен в тюрьму, однако по

пути на автомобиль напали, и его ранили.

— Почему? Ты спрашиваешь меня, торговец? — Вторая тень носила чёрное.

Акутагава подошёл ближе, и его пальто шевелилось само по себе. — Вы решили

одурачить Портовую мафию. Покупали органы у того таксиста, а затем сдали его нам,

чтобы избавиться от улик. Те, кто пытается обмануть мафию и использовать в своих

интересах, неизменно будут уничтожены. Как и ты сейчас, — ноги Акутагавы в чёрных

ботинках всё приближались. Его собеседник попятился и упал.

— Н-нет-нет-нет, со мной так просто не расправиться! Умри! — Он вскинул

руку. На коже Акутагавы, словно татуировка, проявилось число: 21. Юноша снова

махнул рукой, и «Ускорение» отнесло Акутагаву назад. Однако...

— Ч-что?

Отброшенный его жестом Акутагава плавно остановился, затем снова сократил

дистанцию, ничуть не изменившись в лице.

— Значит, вот так? — пальто превратилось во множество чёрных игл, которые

вонзились в асфальт и приняли на себя силу удара, поддержав тело Акутагавы в

воздухе. Над его плечами поднялись две чудовищных головы, и «Расёмон» рванулся в

ответную атаку. Торговец оружием попытался увернуться, но слишком медленно.

Острые челюсти чёрных зверей растерзали его; юноша вопил в агонии, пока его рвали

на части, потом умер, и от него остались только мясные ошмётки. Акутагава

рассматривал эту картину, словно только сейчас очнулся.

— Потрясающе. Такое зрелище кого угодно лишит аппетита.

Акутагава обернулся и увидел ещё одного человека. Быстрее, чем тот успел

снова открыть рот, чёрные лезвия Расёмона атаковали его, рванулись к шее, чтобы

перерезать её. Однако, стоило им достичь цели, как их натиск оборвался. Некая

невидимая сила заставила лезвия соскользнуть, и они лишь слегка задели кожу.

Какая-то защитная способность.

— Не стоит так внезапно нападать на деловых партнёров.

— Мерзавец, так это ты манипулируешь Портовой мафией ради своей выгоды!

Человек приблизился, так что Акутагава смог его разглядеть. Это был мужчина

средних лет, белый, в чёрной кепке. Сотрудник разведки США, с которым Дазай и

Куникида столкнулись в посольстве. Он почесал в затылке и дружелюбно сказал:

— Полагаю, это недоразумение. Меня скорее можно назвать клиентом.

Разделавшись с этими торговцами оружием, вы получили доступ к международным

каналам контрабанды. Мы помешали нелегальным коммерсантам из нашей страны

устроить большие проблемы в Японии. По-моему, вышла неплохая сделка. Мы хотим,

чтобы вы перестали преследовать этих воров.

— Ваша разведка постоянно морочит всем головы и подстрекает людей.

Уверен, в этом деле у вас был и другой интерес.

— Верно, был. Но вам не стоит думать об этом, дело окончено, — агент всё

ещё улыбался. — Случай с Лазурным королём заставил поволноваться и нас тоже.

Ведь среди осуждённых им чиновников были те, кому мы нелегально помогали,

эксплуатируя их слабости. Лазурный король этого не знал, но тщательное

расследование выявило бы связь. Таким образом, мы тоже желали, чтобы он покинул

этот мир. Выследив Лазурного короля, мы сдали его убежище Вооружённому

детективному агентству. Замаскировав источник информации, разумеется. Кроме того,

мы отправили неверную информацию в штаб полиции, повергнув цепочку

командования в полнейший хаос. Как и планировалось, несколько полицейских

загнали Лазурного короля в окружение, он подорвал себя и погиб. Истина о нашем

участии была погребена вместе с ним. Все были слишком рады тому, что преступника

наконец не стало.

Акутагава обдумал слова агента, затем сказал:

— Оставим в стороне уничтожение торговцев оружием. Но зачем иностранной

разведке устранять террористов в Японии, чтобы сохранить секретность?

— О, в этом случае я действовал не от лица своего правительства. Я состою в

рядах ещё одной организации, это было их поручение. Тех, кто называет себя

Гильдией.

— Значит, ты двойной агент. Как банально.

— Просто работаю по совместительству. У каждого из членов Гильдии есть

официальное прикрытие. — Агент повернулся на каблуках и зашагал прочь. —

Возможно, однажды я ещё предложу мафии выполнить для нас пару заданий. Тогда и

увидимся.

Акутагава уставился ему в спину пронзительным взглядом:

— Погоди. У меня есть вопрос.

Услышав его слова, агент остановился.

— Я ищу одного человека. Он может касанием руки отменять способности

других. Знаешь, где его найти?

— Нет, извини.

— Тогда исчезни.

— Хорошо-хорошо, — агент снова сдвинулся с места и вскоре исчез в ночной

тьме.

— Где же вы... Почему вы так внезапно исчезли? — произнёс Акутагава,

оставшись на дороге совершенно один. — На мгновение я решил, что Лазурный

король — это вы. Но это было не так. Где вы? Не может быть, чтобы вы умерли.

Наверняка ещё живы и где-то в Йокогаме.

Ветер с побережья подхватил слова Акутагавы и унёс, исчезая за обрывом

скалы.

— Я непременно найду вас. Мой учитель, бывший главарь мафии, господин

Дазай...

Я сидел за столом в Агентстве и перелистывал страницы блокнота.

— Вот. Это всё, что случилось два года назад, когда мы расследовали «дело

Лазурного апостола», — завершив длинный рассказ, я наконец захлопнул блокнот.

— Первое дело, над которым вы работали вместе с Дазаем, — восхищённо

добавил сидевший рядом Танизаки.

— Именно. И с тех пор он нисколько не изменился. Всё такой же

бесцеремонный и навлекает на меня неприятности. Вот и сегодня на работе не

показался. Наоми, засекла сигнал передатчика?

— Есть данные. Похоже, последние двадцать минут он не двигался с места.

Местоположение... кажется, это река?

Река? Наоми развернула карту, я склонился над ней. Маленький передатчик в

виде монеты, который я дал Дазаю, подавал сигнал с середины реки. Я немного

подумал.

— Понятно. Этот идиот шёл вдоль реки, потом прыгнул в неё, и кошелёк вместе

с передатчиком унесло водой. Кошелёк вынесло на берег в этом месте, а сам Дазай,

видимо, где-то ниже по течению.

Так и думал, что случится нечто подобное. Не зря Дазай, разговаривая со мной

по телефону о ходе расследования, сказал «Какая отличная река», а затем звонок

прервался. Сколько же ещё этот суицидальный маньяк будет мешать мне работать!

— Пойду поищу этого олуха. Как ни печально, перед тем, как заняться делом,

придётся найти напарника.

— Осторожнее там. А какое у вас сегодня задание? — спросил меня вслед

Танизаки, который тоже встал со своего места.

— Ловим тигра-людоеда, который вызывает волнения в Йокогаме.

Задача не из простых, и всё же...

«— Через несколько лет он станет выдающимся сотрудником Агентства».

И всё же Дазай наверняка решит её с лёгкостью.

Я вышел из здания Агентства, прихватив с собой блокнот. Наступали сумерки, и

небо Йокогамы делили между собой синий и красный цвета. Ноздри защекотал

какой-то запах, и я остановился. Окинул взглядом город. Да, здесь с людьми иногда

случались грустные или страшные вещи, которые нам приходилось расследовать. Мои

идеалы частенько получали трёпку, а меня охватывала глубокая скорбь. Слова теряли

значение, сердце истекало кровью. Следовать идеалам тяжело и бесперспективно,

однако я всё же, всё же...

Снова сделал шаг, повернувшись спиной к шумной Йокогаме.

Тем, кто впервые обо мне слышит — добро пожаловать. Если мы уже знакомы

— привет, давно не виделись! С вами Асагири, автор манги «Bungo stray dogs».

Обычно я пишу примерно так:

Дазай,сухмылкой:— Что, Ацуши-кун, опять работа? Молодец, старайся!

Ацуши, с неописуемым выражением лица: — А вы... опять пытались

утопиться?

Потом мой иллюстратор Харукава-сенсей рисует картинку, превращая эти

туманные заметки в настоящий диалог и вдыхая в персонажей жизнь. Получается

легко и весело.

Однако с книгами всё иначе. Здесь я подхожу к делу ответственно, расписываю

всю сцену, от стакана на столе до реплик случайного старикашки. Затем над книгой

трудятся редактор, корректор, куратор — и получается то, что вы видите. Если

сравнить со съёмками фильма, то в случае манги Харукава-сенсей работает за

актёров, оператора, звукорежиссёра, осветителя, монтажёра и многих других, а я

отвечаю за сценарий и режиссуру. Когда же дело касается книги, все эти роли

исполняю и сам. Это большая ответственность. Засев за первую свою книгу, я,

придавленный этой тяжестью, трясся, как телефон в режиме вибрации.

Впрочем, усилия дали свои плоды. Думаю, эта книга по миру «Bungo stray

dogs» получилась куда более богатой, нежели манга, и я получил от её написания

больше удовольствия. Изложенные в ней события происходят за два года до начала

манги, однако я задумал её таким образом, чтобы эта история могла взволновать и

удивить даже читателя, незнакомого с сюжетом «Bungo stray dogs». Кроме того, я уже

раздумываю над второй историей, о прошлом Портовой мафии. От мысли о такой

ответственности меня опять трясёт так, что дрожат ножки котацу, за которым я сижу.

Надеюсь, я напишу эту книгу прежде, чем в полу появятся дырки, так что ждите.

Напоследок хочу поблагодарить ответственного за выпуск манги, моего

куратора в издательстве Beans, а также художника, который неизменно рисует для

меня стильные обложки и иллюстрации. Харукава-сенсей, без ваших иллюстраций эта

книга осталась бы историей по «Bungo stray dogs», но несомненно потеряла бы что-то

важное. Спасибо также специалистам по рекламе, дистрибьюторам, сотрудникам

книжных магазинов — и всем вам, кто дочитал до этого момента!

До новых встреч.

Асагири Кафка