[[image:/storage/reader-images/36d21058488fdf9d19d9d34c2fd058973cf30d0b.png]]

[[image:/storage/reader-images/9208d19b3da7a8ca8d1e0c2fe8fc1d32431c96ae.png]]

[[image:/storage/reader-images/667b48bc9fa10d945d370a9311a2fd898315a90b.png]]

Когда я интересуюсь, чего бы ей хотелось получить на день рождения, она отвечает: «Тогда подари мне чокер».

— Да, слушаюсь. Полагаю, это продиктовано веяниями моды, ведь вы и в повседневности его носите.

— Отчасти и так. Но разве не волнительно ощущать себя так, будто на тебя надели ошейник? — она выпаливает столь хлёсткое оправдание с таким будничным видом, будто в этом нет ничего необычного, и вдобавок ко всему продолжает. — Вот так... сие умеренное давление на шею щекочет моё тонкое мазохистское естество-о-о♥

— Если у вас имеются конкретные пожелания относительно дизайна, готов выслушать подробности.

— К тому же, сам факт подношения такого аксессуара в некотором роде означает повторное провозглашение прав на меня, мол: «Ты принадлежишь мне!». Ух, ну и жаркая же ситуация получается-я-я-я♥♥

— Стало быть, вы полностью доверяете выбор мне? Что ж, тогда прошу извинить... кха!

В этот момент она внезапно хватает меня за воротник пиджака. Пальцы крепко вцепляются в галстук и тянут на себя. Выражение лица госпожи мгновенно меняется: на смену блаженной неге приходит колкая суровость.

— Ха? Ты сам завёл этот разговор, так с чего вдруг пытаешься сбежать?

— Я... всего лишь слегка опешил под натиском вашего энтузиазма, госпожа, и в мыслях не имел ничего предосудительного.

— Хм, ну допустим... Слушай мой приказ: а ну-ка живо садись здесь в позу сэйдза. — стоит ей выпустить мой галстук, как она тут же властно указывает пальцем на ламинат. — Итак, Имасино-кун. Имасино Сэйсиро-кун. К великому сожалению, возникло обстоятельство, которое мне необходимо прояснить. Данный вопрос требует незамедлительного решения, иначе мы столкнёмся с крайне скверной проблемой. — наблюдая за тем, как послушно опускаюсь на пол, девушка, которую именую «госпожой» — Навагами Сэрэн — произносит моё полное имя и заводит речь на удивление торжественным тоном. — Скажи... у тебя вообще... с мужским либидо лады или проблемы? — вопрос оказывается слишком далёк от того, что обычно спрашивают с таким серьёзным лицом!

— На... Навагами-са... Кхм. Прошу прощения, госпожа. Не могли бы вы изъясняться подробнее?

Едва сдерживая рвущееся наружу «да о чём ты вообще говоришь», чуть было не называю её так, как привык в школе. Навагами-сан. В стенах учебного заведения сие обращение допустимо, однако здесь следует чётко соблюдать дистанцию.

— Ну посмотри же внимательнее. Если брать за основу неоспоримые факты, то я ведь признанная всеми, включая меня саму, исключительная красавица, не так ли? — она внезапно начинает выпячивать грудь, всячески рекламируя свои достоинства.

«О чём она вообще ведет речь? Хотя, если честно, возразить тут нечего.»

Её нежные и лоснящиеся волосы, уложенные в каре, производят неизгладимое впечатление. Широко распахнутые глаза светлого оттенка, прозрачная кожа, алые, сияющие ногти... Когда сия особа хранит молчание, она кажется прекрасной и не по годам взрослой, однако порой в ней проскальзывает какая-то детская миловидность. В голове всплывает уйма подобных мыслей, отчего, признаться, не могу не чувствовать к ней влечения...

— Видишь, и фигура у выдающаяся, а? Даже если в тебе и пробуждается тайная страсть при взгляде на моё пышное и свежее тело, чувство продиктовано животными инстинктами и не несёт в себе ничего странного, понимаешь? — стоит ей открыть рот, как всё очарование развеивается, к тому же изъясняется излишне высокопарно. — И при всём при этом лишь тебе одному демонстрирую свою особую сторону, о которой говорила ранее... Ввиду того мне бы хотелось, чтобы в глубине души ты желал подвергнуть меня самым суровым истязаниям, но чтобы в основе сего лежали любовь и нежность. Я против грубости, однако будь со мной напорист, ведь грани между сими понятиями у каждого свои, оттого и хочется глубже изучить наше взаимное восприятие-е-е, а-ах♥

— Если резюмировать, вас раздражает, что столь привлекательный человек находится рядом, но при этом кажется совершенно невозмутимым? — заметив, что тема плавно перетекает в обсуждение интимных девиаций, решительно вклиниваюсь в её монолог. — В таком случае признаюсь: порой действительно теряю самообладание. Просто искусно скрываю сие, дабы вы, госпожа, ничего не заподозрили.

— Э-э... Так просто, правда? Но ведь до сего момента ни разу...

— Однако, покуда облачён в этот костюм и исполняю обязанности вашего личного дворецкого, стараюсь максимально подавлять личные эмоции. — произношу это со всей возможной учтивостью, соблюдая этикет.

— Мм... Кх... — услышав мой ответ, она... — Гну-ну-ну... Пф-ф! — после недолгой внутренней борьбы обиженно надувается и отворачивается. Да что не так-то? — Я понимаю твои доводы, но когда так усердно подчеркиваешь, что это «работа-работа», у меня возникает чувство, будто и мои просьбы слушаешь, и со мной разговариваешь исключительно по долгу службы...

— Вовсе нет, это не так.

— Да знаю я! В конце концов, мы с Имасино-куном знакомы уже порядочно, и самое главное — ты никогда не стал бы попрекать меня тем, что не вписывается в твоё представление о правильном поведении!.. — сей довод звучит не слишком убедительно, но она, кажется, успокаивается. — Но даже так, хотя бы приди к какому-то компромиссу в чувствах. Как человек, работающий подле, испытывай хотя бы минимум эмоций... ну, вроде того, чтобы сердце начинало бешено колотиться.

— Если говорить о компромиссе, то что конкретно вы имеете в виду?

— Ну-у... Думать обо мне, когда занимаешься... кхм, самоудовлетворением... это, пожалуй, было бы допустимо...

— Ясно, рассмотрю ваше предложение. А теперь мне пора приступить к чистке ванной комнаты.

— С-стой, не смей убегать! Раз уж выдалась такая возможность, удели мне ещё немного внимания!

«Похоже, сие вошло у неё в привычку.»

Госпожа Сэрэн, чьи мысли явно окрашены в шокирующе-розовые тона, снова настойчиво тянет меня за галстук. Боли не чувствую, однако невозможность вернуться к работе изрядно усложняет жизнь.

— ...Что ж, ладно, в таком случае заставлю тебя признаться силой. Буду приставать к тебе до тех пор, пока не вытяну хоть одну нежную фразу. Хм, готовься! — бросив вызов, вновь принимается дергать мой галстук. Я же начинаю перебирать в уме единственный способ разрешить данную ситуацию.

«Похоже, иного выхода нет — придётся снова сделать 'это'.»

— Раз уж даю добро, то и Имасино-кун вполне может позволить себе немного дрогнуть...

— Слушай, Сэрэн... Неужели так сильно хочешь получить от меня ошейник? — словно переключив невидимый тумблер, отбрасываю былую почтительность. — Раз так, этого будет вполне достаточно. А ну, голову вверх, живо.

— Кх... А-а, подожди, это же...

Ловко развязываю галстук на своей шее и вместо этого по-хозяйски затягиваю его на ключицах Навагами-сан, сидящей на диване. Разумеется, завязываю свободно, с большим запасом.

— Вот, ты получила желаемое, так что теперь подчиняйся мне. Не отводи глаз, смотри на меня.

— У-у-у-у-у...

Навагами-сан не злится и не пугается моей резкой перемены в поведении, которую впору назвать преображением. Оказавшись в такой близости, ведет себя кротко и застенчиво, но при этом выглядит счастливой. В этом плане её состояние тоже меняется на все сто восемьдесят градусов.

— Я придерживаюсь формальностей лишь потому, что ответственно отношусь к работе личного дворецкого — понимаешь? Не смей больше капризничать. Это приказ, ясно? — произнося сие, слегка натягиваю галстук, обвивающий её шею.

— ...Да-а-а, всё именно так♥ — стоило подкрепить слова физическим воздействием, как тут же следует ответ. — Больше не буду вреднича-а-ать♥♥

Она сдаётся без боя. К тому же взгляд Навагами-сан, которая ещё минуту назад была столь заносчива, становится томным и кротким. Её щёки и уши окрашиваются в пунцовый цвет, а манера поведения становится откровенно притягательной; она просто сидит, но дыхание её заметно учащается. Она полностью во власти момента, оттого и не намерен проявлять жалость.

— Вот и славно. И ещё кое-что: уже говорил, но повторюсь, раз уж ты у нас такая непонятливая извращенка. Никогда и ни при каких обстоятельствах не делай подобных двусмысленных заявлений никому, кроме меня.

— Я... поняла, буду осторожна. Буду говорить такое только своему Господину, как и прежде♥

— Хорошо. Если приспичит что-то сказать — говори только мне. Уяснила?

Дождавшись её утвердительного кивка, развязываю узел галстука. Для постороннего человека подобное общение показалось бы немыслимым, однако в случае с Навагами даже такие диалоги стали привычным ритуалом.

— Хи-хи... — подтверждая услышанное, нежно поглаживает шею и едва слышно шепчет. — Слова Имасино-куна в режиме «садиста-господина» просто великолепны...♥

— Госпожа. Наслаждаться моментом — это, конечно, прекрасно, но давайте вернёмся к вопросу подарка на день рождения.

— Ведь изюминкой в сей раз послужил галстук, верно? Пускай это была спонтанная идея, просто замечательная! А главное, почувствовала твою «любовь» в том, как заботливо следил, чтобы узел не придушил... Но этот твой холодный взгляд, которым меня смотрел — нечто невообразимое♥♥

— ... Нет, забудьте. Напомню об этом разговоре позже.

— Хотя, пожалуй, стоило бы действовать чуть решительнее — вот над чем стоит поработать. К примеру, не просто накинуть его, как сделала я, а потянуть посильнее... Или же, напротив, в недосказанности крылся глубокий смысл, призванный разжечь моё нетерпение... — Навагами-сан, погруженная в сладкие грёзы, принимается за детальный разбор произошедшего, хотя я её об этом не просил. Видимо, и сам уже изрядно привык к её чудовищным перепадам настроения, раз сие больше не шокирует. Однако в ней всё же остаются черты, к которым ещё не успел привыкнуть.

— ... Насчёт того, что я хочу на день рождения. — в ванной, как раз когда заканчиваю чистить раковину, она внезапно появляется на пороге. — Я просто сказала первое, что пришло в голову, так что это вовсе не обязательно должен быть чокер. В конечном счёте, мне подойдёт что угодно.

— В таком случае, если вы назовёте пару-тройку вариантов, нам обоим будет проще.

— Да нет же, я о другом. — в воздухе витает цветочный аромат чистящего средства, а лицо девушки внезапно принимает щемяще-нежное выражение.

— Просто... что бы ты ни подарил, я... буду рада любой вещи.

— ...

— Ну скажи же что-нибудь!

— ... Да, я понял.

— Пф-ф! — получив мой ответ, Навагами-сан в одиночестве поспешно удаляется из ванной.

— Вот такие твои искренние моменты и выбивают из колеи больше всего... — зажмурив глаза, невольно позволяю своим словам эхом разнестись по просторному помещению.

Ещё совсем недавно наши отношения ограничивались статусом обычных одноклассников. И всё же теперь мы проводим время в одной комнате, и эта близость не кажется мне странной. Я узнаю всё новые стороны её личности, и самым поразительным открытием стало то, что Навагами-сан на самом деле — заядлая мазохистка, обожающая, когда её отчитывают или ставят в неловкое положение. А я, в свою очередь, порой примеряю на себя роль садиста-господина, как было только что.

«Как же мы дошли до такой жизни? Чтобы объяснить сие, придётся вернуться на два месяца назад.»

Майский день, время после уроков. Сразу после звонка класс наполняется гомоном. В этой привычной атмосфере раздаётся столь же знакомый голос Юйки:

— Навагами! Навагами Сэрэн! Хе-хе. Скажу без обиняков: а ну-ка вступай в студсовет!

Оборачиваюсь и вижу Атори Юйку — энергичную девушку с фиолетовыми волосами, собранными в хвостики, и очаровательными клычками. Она стоит, подбоченясь, и внезапно сыплет предложениями. Довольно резкое заявление, интересно, какая муха её укусила на этот раз?

«Но постойте... С кем это она заговорила?»

— Ю-Юйка, дурёха!

— Из всех людей выбрала именно Навагами?!

— Есть разница между храбростью и безрассудством...

— Да не волнуйтесь вы, сейчас всё объясню! Слушайте, тут прознала, что бывшие председатели студсовета частенько получают рекомендации для поступления в наш же университет. Вот и подумала: «О, так можно не ботать, тогда точно туда мечу!». Но для такого дела нужны реальные достижения, верно?

— ... Мотивы хуже некуда!

— Малолетняя авантюристка.

— Зато в этом вся Юй-тян, разве она не милашка?

В отличие от окружающих, чьи голоса полнятся едким шёпотом, она продолжает вещать во всю глотку. К тому же, сколько ни прислушиваюсь, никак не могу уловить суть её затеи.

— И тут меня осенило! Если нужны наглядные достижения, надо просто наставить на путь истинный какую-нибудь безнадёжную проблемную личность вроде тебя! Хе-хе-хе, ну как? Гениально же, да?

— ...

— ...

— ...

Это предложение вмиг заморозило весь класс, словно метеорит, вызвавший ледниковый период. Пожалуй, озвучу общую мысль: «зачем говорить такое человеку прямо в лицо?».

— Опаздываешь, на уроках спишь, задания не делаешь. Ведёшь себя грубо, вечно не в духе, на вопросы не отвечаешь, мероприятия прогуливаешь. Короче, типичная задира, каких сейчас редко встретишь... Но ничего! Если будешь стараться в студсовете вместе со мной, наверняка выберешься из сего плачевного состояния! Наверное! — она продолжает гнуть свою линию, и если уж она так полна энтузиазма, то могла бы звучать поувереннее. — И вообще, почему ты вечно такая хмурая? Из-за этого у тебя и друзей-то нет, а ведь такая красавица, могла бы и побольше улыбаться. Ну же, скажи «сы-ы-ыр». — похоже, в лексиконе Юйки отсутствует страница с правилами приличия, отчего она продолжает выдавать одну за другой слишком уж прямолинейные фразы. Хотелось бы, чтобы сей напор проявляла в других ситуациях. — А, придумала! Давай стану твоим другом, а ты за это вступишь в студсовет? Ого, да я просто гений! И тебе, и мне выгода, так что решено...

[[image:/storage/reader-images/f60fe4436c00b95066d27d96217799b216e601ca.png]]

Слышится скрип отодвигаемого стула, а затем Навагами Сэрэн, чьё лицо сковано льдом, поднимается, источая сокрушительное давление.

— Хе-хе. Похоже, и ты наконец-то созрела... ой, хы-ы! — изданный ею звук напоминает писк зверька, которого сдуло мощным вентилятором. Вижу, как Навагами опускает правую ладонь на макушку Юйки, а левой бесцеремонно хватает ту за щеку. — М-м-м... ч-что ты творишь, отпусти-и-и!..

Она так сильно зажимает щеку девушки, что та не может больше вымолвить ни слова. Следом за этим настаёт черёд «задиры», и её чистый, властный голос разносится по классу:

— В тебе раздражает абсолютно всё. Твоё желание сделать себе имя на чужом исправлении — верх низости, а то, что смеешь меня жалеть, и вовсе выводит из себя. Кем себя возомнила? Хочешь, чтобы я тебя в порошок стёрла?

— Мм, мм... хны-ы-ы... (слёзы).

— Раз уж ты столь глупа, сама займусь твоим воспитанием... Посмотри в зеркало: стоило лишь слегка припугнуть, как ты тут же сдалась, видишь? Ты никчёмная, глупая и крошечная девчонка, у которой из достоинств — только громкий голос. Запомни это хорошенько. Пусть сие знание отпечатается на твоём теле.

— Н-не надо так говорить... п-пусти уже-е... (плач). — Юйка, чьи щёки нещадно тискают, почти не может сопротивляться ввиду разницы в физической силе. Наблюдая за этим избиением, одноклассники подходят ко мне.

— Твой выход, Сэйсиро.

— Как председатель, ты обязан спасти свою подчиненную.

— Пока Атори окончательно не «вразумили»!

— Хотя Юйка сама виновата.

— Но в таком темпе Юй-тян проучат до мозга костей!

— Понял, сейчас вмешаюсь... Кстати, а что вы имеете в виду под «вразумлением»?

В ответ мне посоветовали погуглить позже. Видимо, какой-то модный мем или сленг. Как бы то ни было, решаю бесцеремонно вклиниться в происходящее. Медленно приближаясь к повздорившим девушкам, ловлю на себе два взгляда: один — леденящий, другой — полный мольбы.

— Навагами-сан. Может, на этом и закончим?

Всё ещё удерживая щеку Юйки одной рукой, Навагами-сан смотрит на меня всё так же сурово и колюче.

— Тебе чего? Как видишь, я сейчас занята наказанием... именно так!

— Хе-хе-хе!

— Хм?

— Ты сейчас рассмеялся?

— Н-нет, вовсе нет, тебе показалось! — чтобы скрыть неуместный смешок, вызванный комичностью ситуации, поспешно перехожу к делу. — Прости, просто не мог пройти мимо. Понимаю, что лезу не в своё дело.

— Хм. Если мешаешь осознанно, то это ещё хуже. Или у тебя есть какой-то скрытый умысел? — мздав сухой смешок, Навагами принимается атаковать колкостями. — Хочешь спасти эту девчонку из моих рук, чтобы она в тебя влюбилась? Пф-ф, какая нелепая инсценировка. Ты ведь у нас образцовый отличник, мог бы добиться своего и честным путём.

— Если бы это было правдой, Юйка влюбилась бы в меня уже раз сто. — осознав, сколько раз уже выручал её, возвращаюсь к своей истинной цели.

— Она, понимаешь, слишком прямолинейна. Возможно, стоило преподнести мысли иначе, но выложила всё как есть... Извини. Понимаю, что тебя это волновать не должно.

— Да, ты прав. Не мои проблемы.

— Согласен. Поэтому, конечно же, не прошу простить её просто так. Весь свой гнев ты можешь выплеснуть на меня. В конце концов, я председатель студсовета, и в том, что мы с Юйкой не согласовали действия, есть и моя вина.

— И ты позволишь мне тискать твои щёки вместо неё?

— Если это поможет тебе успокоиться — не против. — говоря сие, и сам понимаю, насколько надуманно звучит мой аргумент.

— ...

— Прошу тебя, Навагами-сан.

[[image:/storage/reader-images/c5288ffc4c55eef7b8a429cfb429f3a32d88d575.png]]

— ... Ха-а. Ну и глупость. Какой бред. — услышав мою просьбу, она выглядит совершенно разочарованной, однако хватку ослабляет.

— Хы-ы! — Юйка, отпущенная столь резко, что едва не падает, оказывается на полу. — У-у-у-у, Сэйсиро-о-о! Ты видел, какая она ужасная, сразу в лицо вцепилась!

— Выслушаю тебя позже, подожди минутку. Спасибо. И ещё раз извини.

Спрятав за спиной всё ещё бодрую вице студсовета, низко кланяюсь. Чтобы вымолить прощение у сей одинокой и беспощадной садистки.

— Почему...

— ?..

— Почему ты... если ты мой... то почему ради неё... — Навагами опускает взгляд в пол и что-то бормочет себе под нос.

— Э-э, если у тебя есть какие-то претензии или хочешь что-то сказать, не стесняйся... а. — словно не желая терять время, хватает сумку и направляется к выходу.

Однако в тот миг, когда она проходит мимо меня, я слышу едва различимый шёпот: «... Предатель». Её напоследок брошенный взгляд был полон недовольства, и в нём читалась не только злость, но и некий скрытый смысл. Оставив в состояние раздрая неведом откуда взявшимся «предателем», Сэрэн стремительно покинула класс.

— У-у-у, спасибо, Сэйсиро... Вечно попадаю в переплёты из-за студсовета...

— В самом желании туда попасть нет ничего плохого.

Услышав причитания поникшей Юйки, в разговор вступают остальные одноклассники.

— Красава, председатель!

— Силами Имасино мир в классе восстановлен.

— Как по мне, увидеть Навагами в режиме садистки было даже круто...

— Жестко ты.

— Кончай палить свои фетиши при всех.

— Ну, если честно, получить от неё нагоняй — это мечта.

— И я о том же.

— Эй, я что, один тут нормальный?

— К тому же, ты опоздал! Слишком поздно пришёл на помощь!

— ... Чего?

— Юйка, тебя вообще-то спасли.

— Юи-тян, он пришёл довольно быстро...

Не обращая внимания на замечания подруг, она тычет меня пальцем в бок.

«Перестань.»

— Обычно Сэйсиро вмешивается куда раньше! К тому же ты смеялся, глядя, как меня мучают... Да, я, может, и сама виновата, но это всё равно жестоко!

— П-прости. Вовсе не над тобой смеялся, просто подумал: «Надо же, как человеческие щёки могут растягиваться...», вот и стало немного забавно.

— Всё равно смеялся!

— Для начала просто перестань влипать в неприятности.

— Если бы не Имасино, неизвестно, чем бы всё кончилось.

— ... Ну, сцена порки Юи-тян от Навагами сама по себе была хороша, не думаете?

— Н-не ищи у меня поддержки!

— Брат, я тебя понимаю!

— Тебя не спрашивали!

— Просто... да. — оставив в покое тех, кто странным образом перевозбудился, решил честно ответить Юйке. — Наверное, сегодня действительно немного промедлил.

— Вот именно! В наказание... иду к автомату, так что ты идёшь со мной!

— Да-да.

— И куплю тебе попить!

— Э-э-эм, это больше похоже на благодарность, чем на наказание.

Юйка всё ещё дула свои изрядно намятые щёки, однако попала в самую точку. Обычно действительно вмешался бы сам, не дожидаясь просьб со стороны. Не сделал этого лишь по одной причине... в силу определённых обстоятельств мне ни в коем случае нельзя было портить настроение Навагами-сан.

Частная академия «Кирин», в которой мы учимся, в глазах общественности считается весьма престижным заведением.

Сразу предъявить весомые доказательства сему факту затруднительно, однако содержание статьи о нашей школе в вики поражает своим объёмом. В графе знаменитых выпускников длинной вереницей тянутся имена актёров, спортсменов и видных политиков. К тому же, насколько известно, здесь учится невероятное количество детей из благородных семей или просто очень богатых родителей. Впрочем, сам принадлежу скорее к сословию среднего класса, отчего, возможно, подобные детали и бросаются мне в глаза столь отчётливо.

И вот в наше учебное заведение, переведясь в старшую школу, заступает Навагами, которая во многих смыслах сразу начинает привлекать к себе всеобщее внимание. Прежде всего в глаза бросается её облик: вызывающе короткая юбка, пирсинг, чокер и прочие аксессуары, а в довершение всего — острый, пронзительный взгляд, которым одаряет каждого без исключения. Она словно постоянно держит вокруг себя незримый барьер, присущий грозным «гяру», из-за чего не позволяет окружающим даже мимолётного шанса на простое общение. Словом, атмосфера вокруг неё буквально кричит о том, что неосторожная попытка заговорить с сей особой под строгим запретом. Однако...

Миновав череду дневных неурядиц, оказываюсь в кабинете студенческого совета. Сейчас вечер. Стоит мне переступить порог, как окликает уже присутствующая здесь Миран Хатисука — моя кохай по совету.

— С возвращением, Сэйсиро-сэмпай! Сегодня вы выглядите ещё более свежим и бодрым, чем обычно! — восклицает она, сопровождая свои слова очаровательной улыбкой. Её бежевые волосы средней длины, безграничное радушие и выражение лица, буквально пропитанное невинностью и изяществом, создают образ идеальной девушки.

— Послушай... — от столь внезапной и прямой похвалы невольно тушуюсь. — Миран, у тебя саму-то часом никаких неприятностей не случалось?

— М-м? Да нет, ничего особенного. Ах, впрочем, если подумать, то терзает вопросиц один, желал б посоветоваться с вами, найти-с так-с сказать-с выход! — продолжая вести себя как образцово-милая «младшая», она смотрит на меня снизу вверх, заискивающе хлопая ресницами.

— Скажу прямо: мне бы очень хотелось сегодня уйти пораньше... Ой, а где же ещё один человек? — она удивлённо моргает.

Я же, сжимая в руке коробочку соевого молока, которой угостили, занимаю своё рабочее место.

— Если ты про Юйку, то она сегодня отдыхает. Встретила у автомата подруг, и те позвали её отведать малатхана. Сам предложил ей воспользоваться случаем и сходить, раз представилась такая возможность.

— Что?! Но ведь Атори-сэмпай ещё не закончила свои дела, верно?

— Да там обычная подготовка документов, сам со всем разберусь в свободном темпе.

— ...

Внезапно воцаряется тишина. Я перевожу взгляд на окно: оно приоткрыто наполовину, и занавески мерно колышутся от лёгкого дуновения ветра.

— Ц-ц-ц! — раздаётся такой чистый и звонкий цокот языком, что его впору записывать для библиотеки звуковых эффектов.

«Правда, ума не приложу, где бы такое могло пригодиться.»

Миран, чьи расчёты, судя по всему, не оправдались, потирает переносицу и тяжело, со свистом выдыхает. Та кроткая и беззащитная аура, что окружала её мгновение назад, испаряется без следа.

— Ну надо же, и сегодня ваша чрезмерная чистоплотность и правильность просто глаза колют, Сэйсиро-сэмпай... — ишь как, мгновенно сменила милость на гнев, даже не скрывая этого.

— Атори-сэмпай ведёт себя так нагло только потому, что вы её постоянно балуете! Ради моего же душевного спокойствия, прошу, хоть раз вставьте ей хорошенько по первое число, чтобы она всё осознала.

— Другие тоже так говорят, но... «вставить, чтобы осознала» — ты ведь имеешь в виду просто отчитать её как следует?

— Вообще мимо! И вообще, не заставляйте милую младшеклассницу объяснять значение столь двусмысленных и непристойных выражений.

— Эй, так это что, ты под видом «дай нравоучения» одноклассницы меня на непотребства подбиваешь?!

— Ну, на сей счёт существуют разные теории. — бросает она загадочно. Миран начинает тараторить своим истинным, грубоватым тоном, пока пребываю в лёгком замешательстве от её слов. — Я-то планировала сегодня сбежать пораньше в коллаб-кафе, наделать там кучу фоток с акриловым стендом любимого персонажа и выложить в соцсети пост: «Смотрите, в коллаб-кафе с таким-то героем»... А теперь всё, всё псу под хвост!

— Не скажу, что понимаю, о чем ты говоришь, но если хочешь — можешь идти. Сейчас дел немного, так что справлюсь.

— Если уйду, вы останетесь в гордом одиночестве, а это будет выглядеть скверно.

— Да брось ты. Поработать в тишине и покое — это вовсе не плохая затея.

— Даже если вам это кажется нормальным, меня такое положение дел не устраивает! Сами подумайте: если кто увидит, возникнет вопрос: «Почему он один?». А там и до сплетен недалеко: «Неужели Миран-тян прогуливает?». И в результате по моему тщательно выстроенному образу «доброй, прилежной и понимающей даже отаку и субкультуры милашки» пойдут трещины!

Каждый раз, когда это слышу, невольно задумываюсь: «зачем же она выбрала себе столь сложную и энергозатратную роль?».

— Как по мне, так с настоящей Миран общаться куда проще и приятнее.

— Ха! Ну, премного благодарна. Но убеждать бесполезно: и дальше буду прикидываться паинькой, оттого что так ко мне проявляют больше внимания, и это чертовски приятно! Самооценка просто взлетает до небес!

— По... понял. Ладно. Раз уж так настаиваешь, тогда оставайся.

Миран, горделиво завершив свою тираду, с размаху плюхается в кресло. Она водружает на нос очки с защитой от синего спектра и принимается лениво листать аниме в своём смартфоне.

— Но помогать не буду, и не надейтесь. В конце концов, это ведь работа Атори-сэмпай.

— Да, конечно.

— ...

— ...

— ...

— Послушай, Миран.

— Что ещё?

Стоило мне прикоснуться к клавиатуре ноутбука, как решаю невзначай затронуть тему, которая не даёт мне покоя.

— Ты знаешь что-нибудь о Навагами-сан?

— Разумеется, знаю. Она здесь личность весьма известная, правда, в дурном смысле.

— Вот как. И... как думаешь, как бы мне с ней поладить?

— ...

Не прекращая говорить, на мгновение отрываю взгляд от экрана, чтобы проверить реакцию собеседницы. Она, отложив телефон, смотрит на меня с таким выражением лица, будто её глубоко обидел.

— Я в вас разочарована. Неужели и вы, Сэйсиро-сэмпай, наконец-то решили поддаться зову плоти?

— Ох, прости,, видимо, не так выразился. Всё совсем не так.

— Ну да, ну да. Навагами-сэмпай ведь настоящая красавица, правда? Несмотря на её образ гяру, в ней чувствуется какое-то странное благородство, ну и, если отбросить всё прочее, у неё просто выдающиеся формы: бедра там, попочка, да и груди ни че так.

«А-а вот личностные черты отбрасывать нельзя, я ж себе не сучку для случки ищу, чтоб только внешку оценивать!» — мне тоже хотелось бы вставить слово в своё оправдание.

— Так вам всё-таки нравятся пышные девушки? Эх, вот они, типичные старшеклассники реального мира, потому и предпочитаю 2D-бойчиков.

— Думаю, это дело вкуса.

— А вам-то как?

— Мне нравится.

— Ц-ц-ц!

«Ведь просто честно ответил!»

— Что ж, если хотите к ней подкатить, почему бы просто не задавить её своими выдающимися достижениями? Вы ведь бессменный лидер в рейтинге успеваемости на параллели. Вас даже в молодёжку Джей-лиги приглашали, да и визитка главы какого-то крупного агентства талантов у вас имеется, не так ли? Это впечатляет, так что у вас точно всё выгорит, вперёд и с песней! — выпаливает она совершенно безжизненным голосом.

«Откуда она знает столько подробностей моей биографии?»

Это кажется несколько подозрительным, но решаю не заострять на сем внимание.

— Я понял, Миран. Раз уж ты так хорошо помнишь информацию обо мне, то наверняка не забыла и о том, кто для меня является самым важным человеком в жизни?

— ...Ох! Точно! Прошу прощения, и забыла. Тогда на этом тему можно закрыть.

Чтобы окончательно развеять её сомнения, достаю смартфон и демонстрирую обои на заблокированном экране. Там запечатлена юная дева, подобная нежному цветку, в прекрасном платье за игрой на пианино. Она — самое прекрасное и милое создание в мире, незаменимый для меня человек.

— Верно, это Риттан. Риттан Имасино, моя младшая сестра и мой драгоценный ангел. Она не просто мила, она — совершенство. Если сравнивать с едой, сестричка — изысканные суши или сочное мясо на гриле, а в карточной игре она есть воплощение джокера. Именно благодаря Риттан так усердно учусь, и именно ради того, чтобы она восхищалась своим старшим братом, всерьёз занялся футболом. Теперь-то ты понимаешь? В качестве её, понимаешь, ЕЁ брата, не могу сплошать, дел по горло, не до амурных странствий и поиска девушек. — увлёкшись своим рассказом, вещаю без остановки минут пятнадцать.

— ... А ваша сестра вообще в курсе, что её фото стоит у вас на заставке? И что она об этом думает?

— Разумеется! Она говорит: «Это жутко, не вздумай никому показывать».

— Значит... она всё-таки разрешила... Ладно, в любом случае, прошу прощения. Сэйсиро-сэмпай, который так обожает свою сестру, точно не станет тратить время на свидания с кем-то ещё. — Миран выглядит необъяснимо удручённой. Она медленно наносит бальзам на губы и продолжает. — Но всё же, поладить с Навагами-сэмпай — задача из разряда невыполнимых.

— Всё настолько сурово?

— Да. Это примерно так же реально, как если бы новичок решил одолеть профи в файтинге.

«Значит, шансов действительно практически нет.»

Невольно кривлюсь, осознав всю сложность ситуации. Миран же тем временем приступает к детальному анализу личности Навагами-сан.

— Она слишком колючая. Секрет очарования подобных девушек кроется в том, чтобы иногда проявлять мягкость, но Навагами-сэмпай явно перепутала пропорции. Для «цундэрэ» в ней слишком мало нежности, а для «доброй к отаку гяру» слишком сурова. Это же героиня из каких-то древних времён! Вы, наверное, не в курсе, Сэйсиро-сэмпай, но сейчас в моде героини, которые симпатизируют главному герою с самого начала... — Миран обожает аниме и мангу, поэтому часто использует отсылки, которые могу и не понять. Вот и сейчас она внезапно воспылала праведным негодованием. — В общем, хочу сказать, что она просто чертовски пугающая.

— Ну, в её биографии хватает героических легенд.

«Ходят слухи, что она отделала парней из другой школы или проучила хулиганов на станции... Словом, репутация у неё весьма воинственная.»

— Вот видите! И даже если бы у неё самой не было таких заскоков, её происхождение — просто нечто за гранью.

«Происхождение... Навагами — один из самых знатных родов в Японии. Говорят, начинали они как скромные торговцы в конце эпохи Эдо, а ныне развернулись до гигантского конгломерата, процветающего и имеющего тесные связи в высших политических и финансовых кругах. Стоит только начать искать информацию об этой семье, как на тебя вываливается столько фактов, что невольно пробирает дрожь.»

— Я и сама, знаете ли, из семьи не самой бедной, но Навагами совершенно иной уровень. Даже если все богачи школы объединятся, им не сравниться с мощью их рода. Говорят, если навлечь на себя гнев их, в Японии тебе жизни не будет. Если сравнивать их пугающую мощь с чем-то понятным, то это уровень семьи наёмных убийц с горы или одного из трёх древних магических кланов. Серьёзно, их влияние и силушка экого масштаба!

— Ну... думаю, в реальности всё не так кровожадно.

«На этот раз мне удаётся уловить её отсылки, и, похоже, Миран именно этого и добивалась.»

— ... Вы уже осознали, насколько высока сложность «прохождения» рута Навагами? — взгляд Миран за стёклами очков становится непривычно серьёзным. — Раз уж вы говорите, что это не любовь, то, может, просто хотите спасти эту «одинокую гордую птицу»? Бросьте, Сэйсиро-сэмпай, вам вовсе не обязательно во всё это ввязываться.

— ...

— Ну что, передумали?

— Кажется, ты в одном ошибаешься. — паз уж она говорит со мной так открыто, решаю ответить ей со всей искренностью.

— В данном случае инициатива исходит от меня. Я сам этого хочу. Хочу сблизиться с Навагами-сан.

— ...Вот как. Ну, тогда делайте что хотите. Умываю руки. — она картинно вздыхает, словно говоря «сделала всё, что могла», и возвращается к своему занятию.

Я же, вновь уставившись в экран с данными о клубных расходах, укрепляюсь в своём решении. Пусть совсем немного, но ради нашего общего будущего обязан с ней поладить.

— Имасино-сэмпай!

— Помогите, пожалуйста!

— Если так пойдёт и дальше, случится что-то ужасное!

Дверь резко распахивается, и в комнату вваливается гурьба учеников из средней школы, судя по виду — первогодки.

— Ой, напугали!

— Ах, простите! Юй-тян-сэмпай говорила, что стучаться не обязательно.

— ... Ясно, принято.

«Хотя даже в туалет стучаться надо, что за манеры! Мне кажется, я на миг услышал истинные мысли Миран, подавленные её маской вежливости. Наверное, просто послышалось?»

— Так что произошло? Вы выглядите очень взволнованными.

После вопроса подруги дети начинают перешёптываться, обмениваясь взглядами:

— На самом деле...

— Васаби...

— Навагами-сэмпай обижает Васаби!

— ...

— ...

— Прости, присмотришь тут за всем? — обращаюсь к Миран.

— Конечно! Как удачно совпало, ведь сегодня ПО ЧЬЕЙ-ТО ВИНЕ совершенно лишена дела, свободна! — отвечает она с дежурной, словно скопированной улыбкой.

— Извини! — в ответ лишь махнул рукой.

Васаби — это кобель породы чау-чау, принадлежащий нашему директору. Его часто выгуливают на территории кампуса, и среди учеников пользуется огромной популярностью в качестве своеобразного талисмана.

— Эй, Васаби! Навагами-сан! Если вы здесь, отзовитесь!

Говорили, что их видели в небольшом саду на территории школы — идеальном месте для прогулок и отдыха. Бродя там и выкликая их, довольно быстро обнаруживаю одного из пропавших.

— Гав!

— А, вот ты где... Ты в порядке?

— ?..

— Да, выглядишь бодрым.

— ♪

Васаби, гуляющий в одиночестве, кажется даже более энергичным, чем обычно. Стоит мне погладить его по животу, покрытому густой рыжевато-белой шерстью, как он, навернув вокруг пару кругов, резво трусит в сторону беседки. Раз уж на нём нет поводка, оставлять его так нельзя. Спешу за ним широким шагом и вскоре нахожу и вторую «пропажу». В беседке, выглядя на редкость измотанной, поникшая сидит Навагами. Заметив подбегающего пса, вскидывает брови.

— Ах ты, глупая собака! Где тебя носило всё это время... Э-э-э?! — похоже, моё появление стало для неё полной неожиданностью. Гнев мгновенно переключается на меня. — Имасино-кун, ты что, сталкер? Удивительно, насколько внешность может быть обманчива. Я в тебе разочарована.

— Да нет же, к студсовету обратились за помощью. Сказали, что видели тебя с Васаби, и попросили присмотреть за ним.

Несмотря на мои объяснения, выражение лица Навагами-сан не смягчается. Однако, то ли от желания выговориться, то ли просто по инерции, она продолжает:

— ...Этот чау-чау с на редкость глупой мордой, оказывается, собака директора.

— Ну... у чау-чау у всех такие морды, разве нет?

— Нет, уж я-то вижу. Пёс исключительно недогадлив, не знает ни единой команды, зато в наглости ему не откажешь — только и знает, что клянчить прогулку... Он что, издевается надо мной? — она одаряет Васаби тем же садистским взглядом, каким обычно смотрит на Юйку.

— Ваф! Гав, гав... Р-р-р! ♪

Но на пса это не производит никакого впечатления. Он лишь весело подпрыгивает на месте. Милаха.

— Он к тебе так привязался, вы прямо как семья.

— Чт... этот комок шерсти... Эх... — Ндевушка, только что кипевшая от негодования, внезапно расслабляется и глубоко вздыхает. — Нет, прости. Сама виновата, что не закрепила поводок как следует и упустила его из виду, пока отлучалась. Главное, что с ним ничего не случилось... — она опускается на колени и начинает гладить Васаби по голове, негромко продолжая свой рассказ. — Один из членов футбольного клуба повредил связки, и директору пришлось срочно везти его в больницу. А меня почему-то выбрали в качестве няньки на это время. Какая безответственность, правда?

— Возможно, они очень спешили, но вообще-то да. Хоть Васаби и дружелюбный и не доставляет хлопот... Послушай, если хочешь, могу помочь тебе присмотреть за ним?

— Я так и думала, что ты это скажешь. Ты ведь неисправимый добряк и вечно лезешь не в своё дело. — Навагами-сан продолжает привычно «подкалывать», но, видимо, усталость берёт своё, и на этом её ворчание прекращается.

В вечерней беседке остаёмся только мы вдвоём и Васаби, сосредоточенно грызущий свою косточку-игрушку. Кое-что личное хотел обсудить с ней, но понимания, что находимся не в столь тесных отношениях, чтоб сразу переходить к теме, да и настроение висящее сейчас меж нами после пару конфликтных слов гнетущее, удумал начать издалека:

— Знаешь... мне кажется, человек, которого любят животные, просто не может быть плохим.

— Это ты к чему сейчас?

— К тому, что ты, Навагами-сан, вопреки всему, очень добрый человек.

— Ха-а?.. — она смотрит на меня с подозрением, потирая кожу под чокером. — Это лишь твоё субъективное мнение. Если пытаешься соблазнить, то у тебя это выходит из рук вон плохо.

— Совсем нет. Просто говорю о том, что вижу. Будь ты действительно скверным человеком, Васаби бы к тебе так не ластился, да и ты бы не стала за ним присматривать только потому, что об этом попросили.

— Перестань издеваться. Ты ведь наверняка слышал о моей дурной славе. Угрюмая, несерьёзная, из пугающей семьи... невоспитанная красавица. Вполне естественно, что обо мне так думают, и сама с этим согласна.

«Ого, значит, она всё-таки признаёт себя красавицей... Уверенность в себе — это похвально.»

— Да, слухи слышал. Но также знаю и правду. Например... помнишь прошлый год, когда на школьном фестивале у тебя случился конфликт с парнями из другой школы? — стоило мне упомянуть одну из самых известных её «боевых историй»...

— Подумаешь, просто огрела их бутылкой, чтобы заткнулись. — ... как она пренебрежительно фыркнула. — Сорвала на них злость, только и всего.

— Окружающим это могло показаться именно так, но ведь истинная причина была в другом, да?

— В другом? О чём ты?

— Ты заступилась за наших девчонок, к которым те типы нагло приставали.

— ... — Навагами-сан резко встаёт, и Васаби тут же начинает обнюхивать носки её туфель. — От... откуда ты об этом знаешь?

— Слышал от тех самых девушек, которым помогла. А ещё я знаю, как проводила до полиции потерявшегося ребёнка у станции. Ты ведь тогда просто бросила фразу: «Я из академии Кирин»? Позже в студсовет пришло благодарственное письмо. Думаю, это было очень благородно с твоей стороны. И кроме того...

— Довольно! — прерывает она, словно больше не в силах это слушать. — К чему вся эта игра в детектива? Какая тебе от сего выгода?!

— Дело не в выгоде... Просто мне показалось правильным, чтобы хоть кто-то знал правду.

— ...

— ... Прости, прозвучало довольно подло с моей стороны. Я ведь просто не стал рассказывать об этом другим. — снова готовлюсь извиняться. «Ты сталкер, ты мне противен, больше не смей ко мне обращаться» — эти фразы, рождённые моим воображением, кажутся настолько предсказуемыми, что мне и ответить будет нечего. — Прости, что лезу не в своё дело. Да и вообще, за весь этот вечер только и делаю, что извиняюсь... — чувствую себя крайне неловко и с опаской заглядываю ей в лицо.

— ...С-спасибо... — её тихий ответ поражает до глубины души. Навагами вовсе не разозлилась, напротив — поблагодарила! — Ну... мне, в общем-то, всё равно, что обо мне думают окружающие, но... когда тебя постоянно в чём-то обвиняют по ошибке, это, конечно, неприятно, потому... — кё бледная кожа заливается румянцем, и она продолжает, глядя на меня совершенно по-новому. — Так что... правда было приятно это услышать... И вообще, раз уж тебя благодарю, соизволь что-нибудь ответить!

— Ох, да нет, не стоит благодарности. Я ведь просто случайно об этом узнал. — от неожиданности моя реакция несколько запоздала. Она явно не шутила.

— Директор, думаю, вернётся ещё не скоро... И раз уж это ты во всём виноват, ведь не собираешься бросить меня здесь одну с дурной собачонкой?

— Конечно нет. Я сам предложил помощь, так что останусь до конца.

— Хм.

— Гав!

Васаби по-прежнему пребывал в отличном расположении духа, и, если не ошибаюсь, настроение Навагами тоже заметно улучшилось. Мне даже показалось, что увидеть увидел в её в спокойном состояние, что, на редкость, удивительно.

Если и должен что-то сказать, то сейчас — самый подходящий момент. Надо это сделать. — долго откладывал этот разговор, но другого шанса может и не представиться.»

С этим твёрдым намерением я поднимаюсь и подхожу к ней ближе.

— Э-э-э?.. Что такое?.. Неужели ты... Подожди, ещё не готова морально!..

В отличие от Навагами-сан, которая сейчас выглядела необычайно мягкой, стараюсь сохранять официальный и строгий тон.

— Думаю, ты уже в курсе. Меня наняла семья Навагами в качестве твоего «личного дворецкого».

«Для любого другого это заявление прозвучало бы как гром среди ясного неба, но это была чистая правда. Семья Навагами — а точнее, её старшая сестра — предложила мне сию работу.»

— А, так ты об этом... уж подумала, что случилось что-то действительно важное.

— Разве может быть что-то важнее этого?

— ... Ничего, забудь! — Навагами почему-то немного надулась, но, по крайней мере, эта новость не повергла её в шок. Значит, она в какой-то мере уже приняла моё присутствие. — Конечно, есть свои мысли на сей счёт, но раз уж всё решено, ничего не поделаешь.

— Ты уверена? Тебе не будет неприятно, что одноклассник постоянно находится рядом? К тому же буду жить в соседней квартире того же дома, где и ты... это ведь наверняка стресс для тебя. — снова смотрю на неё с извиняющимся видом, но она... не злится.

«Напротив, она выглядит смущённой, слегка покусывает губы и вовсе не выказывает неприязни.»

— Н-ну... в той манге для взрослых, которую иногда почитываю, такое часто случается... и если бы это был какой-то другой парень, может, бы и возмутилась, но в твоём случае это не так уж и плохо, потому...

Слыша её невнятное бормотание, чувствую, что моя искренность сейчас проходит проверку на прочность.

— Навагами-сан.

— Что тебе? Опять этот официальный тон.

— Нет... моя госпожа.

— ... Че-е-е-е?! — её глаза округляются от изумления.

«Но для нас обоих важно прояснить ситуацию.»

— Обещаю вам: пока являюсь вашим личным дворецким, буду относиться к вам не как к однокласснице, а как к своей единственной госпоже, заслуживающей глубокого уважения. Вы можете отдавать мне любые приказы, а если вам захочется выплеснуть на меня своё раздражение — к вашим услугам.

— «К вашим услугам»? Ты что, какой-то мастер китайских единоборств из фильма?.. И вообще, какая ещё «хозяйка»!.. — девушка дрожит всем телом, но это скорее замешательство, чем гнев.

— Хозяйка есть хозяка. Чёткое разграничение ролей поможет нам лучше понять наши позиции. Я — тот, кого наняли, вы — та, кому причитается уважение. Всё предельно просто.

— Ты... ты серьёзно? Правда собираешься так себя вести постоянно? Это же... это же!..

— Прошу прощения, если не могу полностью развеять ваши опасения... Поэтому тот факт, что хотя бы допускаете моё существование рядом, для меня уже огромная радость.

— Да у тебя уже целая философия выстроилась на сей счёт! О-о-о-о!..

— В общем, надеюсь на наше плодотворное сотрудничество в будущем... моя хозяйка.

— !!! — стоило мне напоследок вновь поприветствовать ей, уже в новом амплуа, как гяру низко склонила голову.

— ... П-перестань называть меня хозяйко, зови хотя бы просто «госпожа»... и вообще... — когда она снова подняла лицо, оно было пунцовым от смущения. — Это ведь мне хочется называть тебя Господином, а-а-а-а-а!..

— Хозяйка! То есть, госпожа Навагами! Куда же вы так внезапно побежали?! — закрыв лицо руками, она стремительно умчалась прочь из беседки. — Даже сумку оставила, наверное, скоро вернётся?

Васаби лишь весело высунул свой синий язык. А я тем временем задумался: «Что значит — ей хочется меня так называть?».

Некоторое время назад, одним вечером, мне сообщили две новости сразу. Хорошая заключалась в том, что наконец-то смогу покинуть этот душный, опостылевший родительский дом и начать жить самостоятельно. Плохая же новость была в том, что ко мне, Сэрэн Навагами, приставят личного дворецкого. Потому что на самом деле «личный дворецкий» — лишь красивое прикрытие для надзирателя.

— «В отличие от домашних слуг, он будет принадлежать только тебе. Если что-то случится, полагайся на него. — сказал тот человек, занимавшийся наймом, и пригрозил пальцем. — Ты ведь понимаешь, что это решение не обсуждается. В конце концов, в истории семьи Навагами ещё не было случая, чтобы кто-то жил один. Но в этом есть и свои плюсы: он возьмёт на себя весь быт и решение любых мелких проблем.»

«За почти сто пятьдесят лет никому не давали жить самостоятельно? Что за гипертрофированная опека?!»

— Пытаетесь представить это как выгодную сделку, но вам просто нужен шпион за моей спиной... — найдя очередной повод для раздражения в устоях этой семьи, холодно ответила. — Ну и кто на этот раз принял решение? Вы или глава семьи?

— Окончательное решение принимала я. Так что если хочешь винить кого-то — вини меня.

— ... Вот как. Можете не беспокоиться, и так ненавижу весь этот дом ещё до того, как мне что-то разрешили.

— Тем лучше. — на все мои колкости он отвечал ледяным спокойствием.

И я снова подумала: «Как же ненавижу этот род Навагами». Они видят во мне лишь будущую боевую единицу для своих интересов. Они не ценят как личность, они лишь хотят держать на привязи ради блага семьи...

— Хм! Ладно, смирюсь с тем, что у меня будет этот ваш дворецкий.

— Тогда ознакомься с его данными на этом планшете.

— Обойдусь, скучно. И так знаю, кто это будет. Какой-нибудь элитный выпускник заграничного университета с кучей регалий и, что важнее всего, абсолютно преданный семье Навагами... угадала?

— ... Кто знает. Впрочем, взгляни, и сама всё поймёшь.

«Опять уходит от ответа. С чего это вдруг они решили спросить моё мнение, хотя раньше никогда этого не делали?»

— Давай быстрее, гляну мельком. — выхватила планшет, чувствуя, как внутри закипает злость на этого незнакомца.

«Я-то надеялась хоть недолго пожить одной! Ну зачем он нужен, пусть не приходит!» — с сими мрачными мыслями открыла файл с резюме.

«Имя: Сэйсиро Имасино.

Возраст: 16 лет.

Место рождения: Токио, район Нэрима.

Место учёбы: Старшая школа академии Кирин»

— Э-э-э-?!

— Что такое?

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?! — мой возглас изумления был настолько громким, что даже сухая женщина (подручная дома) передо мной округлила глаза. — П-почему... Имасино-кун?! Быть не может! Он и есть мой личный дворецкий?!

От шока информация из резюме просто перестала восприниматься мозгом!

— Кстати говоря, мы планируем поселить его в соседней квартире того же дома, куда переезжаешь ты.

«... Они что, когда выбирали его, литр сакэ в один присест замахнули?!»

— Но это же... это же просто какой-то сюжет из ромкома!

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под этим выражением, но жить по соседству будет удобнее для вас обоих.

«Она говорит об этом так обыденно, будто предлагает поселиться рядом с круглосуточным магазином! Сумасшествие!»

— Но послушайте, он ведь не обучался на дворецкого! И он не из семьи потомственных слуг!

— Это так.

— Тогда почему?! У вас же был огромный выбор, почему именно он?! — впилась в собеседницу взглядом, ожидая ответа...

— Сэрэн, ты сама так решила. — ...и вот что услышала. — Ты ведь сама сказала, что на такого человека, как Имасино, ты могла бы согласиться.

— «Что?! Приставить ко мне дворецкого?! Да вы с ума сошли! Какая же это самостоятельная жизнь?! Терпеть не могу, ни за что... На кого бы я согласилась? Да ни на кого!» отя... Ну да. В моей школе есть один прилежный, честный и выдающийся ученик по фамилии Имасино... Если это будет такой же достойный человек, как он — и только он! — тогда, может быть, подумаю. А во всех остальных случаях — забудьте! Понятно?! А теперь проваливайте!»

«... Ну да, я помню, что говорила что-то подобное, но и представить не могла, что вы его реально притащите!»

— Разумеется, твои слова были не единственной причиной. Мы искали кандидата, подходящего под наши требования, и в итоге выбрали его. Его способности и взгляды не вызывают сомнений, проверка биографии также пройдена.

— ... И что же это за требования такие?

— Секрет.

— Как же бесите, живо говорите!

Как ни злилась, «взрослая нянька» хранила молчание. Ни тени эмоции на лице. Более того, произнёсла нечто пугающее:

— Впрочем, если ты так категорически против, мы можем всё отменить...

— Ладно, я поняла! Пусть будет он! — скрепя сердце, сдалась. В конце концов, если из-за этого сорвётся мой переезд, не переживу. Да и вообще, уже смирилась с самой идеей дворецкого. — Планшет забираю! Сами разбирайтесь с остальной бумажной волокитой! Всё! — выпалила это на одном дыхании и поспешила уйти.

К концу разговора от моего первоначального недовольства не осталось и следа.

Прокручиваю в голове события последних дней. Сейчас я в своей новой квартире, лежу на кровати. Раскинувшись на одеяле, размышляю о другом.

— «В общем, надеюсь на наше плодотворное сотрудничество в будущем... моя хозяйка.»

— Ну что за манеры, вылитый Себастьян из книжки!..

«Мог бы общаться как обычно. У нас в главном особняке таких 'образцовых' слуг-то почти нет. Разве что Монобэ, самый старый дворецкий!»

— Хотя... наверное, он это делает ради меня... Хочет показать, что не будет навязываться, но...

«Мне нужно было время подготовиться. Когда он вот так внезапно предстаёт перед тобой во всём своём великолепии, этот контраст просто выбивает почву из-под ног. Он... Имасино-кун. Единственный человек, который заинтересовал меня — ту, для кого остальные люди не важнее веточки петрушки в гарнире. Я знала, что он лучший и в учёбе, и в спорте. Знала, что добр и заботлив. Поначалу меня даже раздражало, как может быть таким внимательным к другим. Он — моя полная противоположность, и именно поэтому... мне не противен. Когда узнала, что он станет моим дворецким, даже обрадовалась, но потом испугалась: а не слишком ли это для него? Ведь такая странная работа. Как так вышло, что согласился... Надеюсь, семья Навагами его не шантажировала. А если сам захотел... то это, ну... даже немного приятно.»

— Ладно, как-нибудь потом у него спрошу... Пора спать.

Выключаю свет пультом и уютно кутаюсь в махровое полотенце... Но сон не идёт. Мысль о том, что на следующей неделе он уже будет здесь, заставляет моё сердце биться чаще. В комнате прохладно, даже кондиционер не нужен, а мне жарко. Ворочаюсь с боку на бок, но эмоции только накаляются.

Делать нечего, тянусь к телефону и открываю видеохостинг. Может, посмотрю что-нибудь скучное про космос или морские глубины и усну...

— «Существует девять явных признаков того, что человек испытывает возбуждение...»

— Хм!

Короткое видео с фактами попало прямо в цель, и в сердцах ударила подушку.

«Они что, мысли мои читают?! И признаков аж девять штук?!.. Всё, хватит, я больше не могу терпеть! — хватаю беспроводные наушники, возвращаюсь в постель и вставляю их в уши. — Да, признаю это. Я томлюсь. У человека есть три основных инстинкта, и сейчас не сон и не голод (намёк понят?) терзают меня. Мне хочется заполнить пустоту в душе. И вверяю своё сознание голосу в наушниках...»

— «Если бы люди узнали, какая ты на самом деле... Моя маленькая мазохистка...»

— О-о-о... когда ты так говоришь, я... ♥ Фу-у-ух... ♥♥

Стоит мне услышать сей властный голос старшей сестрёнки, как проваливаюсь в бездну чувств. Эта студия — просто боги, переслушиваю трек уже в сотый раз. Заголовок гласит: «Словесные унижения от соседки-студентки: растворись телом и душой»... Скрывать нечего — я та, кого называют «закоренелой мазохисткой». Мне доставляет невыразимое наслаждение, когда со мной обходятся холодно или изысканно унижают. Ну, у каждого ведь есть свои причуды, верно? У меня вот такая. Но не поймите неправильно! Не собираюсь бросаться на первого встречного с просьбами меня отчитать. Это лишь моё личное хобби, тайная страсть. Я вполне адекватный человек.

Отбрасываю прочь незримые обвинения... но сегодня почему-то обычного погружения не происходит. В голову лезут посторонние мысли.

«А что, если... Что, если бы этот голос принадлежал другому человеку? Тому, чья фамилия начинается на букву 'И', кто всегда пахнет свежестью и часто неловко улыбается... Если бы ОН меня отчитывал, дразнил и играл со мной... Я бы тогда!..»

— ...Боже, какая же мерзкая, мне аж дурно стало... У-у-у.

«Наверное, это и есть 'момент просветления'. Реальность внезапно вернула на землю. Это была даже не шутка, а какая-то дикая фантазия. Конечно, никогда не втяну его в это... Если он узнает, мне останется только сквозь землю провалиться. Я не могу так его подставить.»

— Нужно успеть выкинуть все компрометирующие вещи до прихода Имасино-куна!..

«Важное осознание. Подобными вещами нужно наслаждаться, пока это безопасно. Если кто-то увидит или узнает — это конец...»

... Кстати говоря. На следующий же день эта «мина» благополучно взорвалась. Что это значит? Хе-хе... я же сказала — это конец. Да, мне настал полный и бесповоротный конец!

На следующий день после того, как мне удается (благополучно ли?) поприветствовать госпожу Навагами перед официальным вступлением в должность. Полдень субботы.

Я прибываю в главное поместье семьи Навагами, расположенное в квартале Сёто района Сибуя. Признаться честно, сие великолепие внушает такой трепет, что во мне просыпается какой-то необъяснимый азарт. Дорожка выложена натуральным камнем, над которой властно раскинули свои могучие ветви рельефные, словно застывшие в напряжении сосны. В пруду лениво кружат стайки ярких карпов кои, а сама территория кажется настолько безбрежной, что здесь немудрено и заплутать. Вот так, после долгого шествия по столь величественным владениям, меня проводят в одну из комнат традиционного японского особняка, пол которой устлан мягкими татами.

— Сэйсиро Имасино. Шестнадцать лет. Учащийся старшей школы академии Кирин. Место проживания: Токио, район Нэрима... — низкий, вкрадчивый и гибкий голос зачитывает вслух мои личные данные. — Без памяти любит свою младшую сестру, ученицу средней школы, мечтающую стать пианисткой. Дабы услышать от неё заветное «ты крутой», неустанно работает над собой, однако уже долгое время не удостаивается подобных похвал. Продолжает чрезмерно опекать сестру под предлогом защиты её рук от травм, но в последние годы сия гиперопека кажется ей пугающей и...

— Прошу прощения! Вы весьма осведомлены, но всё в порядке, правда. Поступаю так лишь потому, что искренне желаю посвятить себя ей, и, если рассуждать здраво, мне вовсе не нужно ничего взамен. Единственное... что меня тревожит, так это сумею ли должным образом принять ту пустоту в душе, когда сестра наконец станет самостоятельной.

— Тему подняла я, но столь глубоких откровений не запрашивала.

— Ах, да, прошу прощения... — коря себя внезапную вспышку пылкости, я одновременно задаюсь вопросом: «А откуда такие подробности?» — Позвольте уточнить, разве рассказывал о подобном столь детально?

— Вовсе нет. Я лишь распорядилась провести тайное расследование через несколько детективных агентств.

«О, ясно... Хотя нет, вовсе не ясно! Мне становится не по себе от того, насколько глубоко они копнули. Впрочем, пытаюсь убедить себя, что для работы в столь знатной семье подобные меры — в порядке вещей.»

— Итак, озвучу окончательное решение, Имасино. Как и предполагала, ты назначаешься личным дворецким Сэрэн. — в этот миг её взор, доселе прикованный к стоящему на татами ноутбуку, медленно переводится на меня. — Возражения?

— Нет, никаких. Напротив, буду рад стараться!

Стоит мне ответить, как сидящая передо мной женщина, облаченная в изысканное кимоно, лишь лаконично роняет: «Хорошо». Сия особа — старшая из четырех сестер семьи Навагами. Она уже занимает ключевые посты в холдинге и трудится не покладая рук. Госпожа Юки Навагами всё так же безупречно держит спину в позе сэйдза, продолжая разговор:

— Поскольку до сегодняшнего дня тебе уже всё подробно разъяснили, опущу мелкие детали. Главное вот что: став личным дворецким, ты обязан прикладывать все силы ради благополучия Сэрэн. Твои задачи — обеспечивать её быт, исполнять просьбы и оперативно разрешать любые мелкие неурядицы. В то же время, при возникновении серьезных проблем, с которыми не в силах совладать, обязан немедленно связаться с нами.

— Да, я понимаю. Намерен поддерживать госпожу Сэрэн всем, на что только способен.

— Сэрэн более не находится в главном особняке. — внемля моему подтверждению, Юки делает единственный глоток дорогого чая из своей пиалы. — Она начала самостоятельную жизнь в жилом комплексе, принадлежащем нашей семье, и тебе надлежит поселиться там же. Срок — именно с сегодняшнего дня. Полагаю, ты об этом не забыл?

— Разумеется. Подготовился и настроился на это еще со вчерашнего вечера.

— ... Прекрасно. Есть ли у тебя напоследок какие-либо вопросы?

— Благодарю за заботу, но всё в порядке. Никаких трудностей не предвидится. — получив исчерпывающие инструкции за прошедшие дни, отвечаю без тени сомнения.

[[image:/storage/reader-images/50718b4642456c1ded7d717b1a5f670e4af2ecc2.png]]

Однако Юки внезапно подпирает подбородок рукой, и её взгляд становится еще более пронзительным.

— Ты слишком покладист.

— Что?

— Когда нет ни капли недовольства, невольно хочется искать подвох. — её лицо, и без того суровое по умолчанию, принимает максимально сердитое выражение. Поскольку они сестры, в этом облике проглядывает сходство с той госпожой Навагами, которую привык видеть в школе. — По факту, у тебя должна быть масса вопросов. Само понятие «личный дворецкий» наверняка звучит непривычно, и разве не логичнее было бы поручить сию роль профессионалу? Почему выбор пал именно на тебя, обычного школьника, да еще и через посредничество учебного заведения... Что ты сам думаешь на этот счет?

«В этом есть смысл. С моей точки зрения сия работа свалилась как снег на голову. Как-то раз, когда моя прежняя подработка закрылась из-за переезда владельца, и находился в поисках нового места, меня внезапно вызвал к себе председатель Кирин. Первым делом он заявил:

— «О, Имасино. Тут на твоё имя пришло интересное предложение о подработке.»

— «Э-э... И откуда же?»

— «От семьи Навагами. Спрашивают, не желаешь ли стать дворецким.»

— «?!»

«Вот так это и было — даже не подавал резюме. Поначалу и вовсе решил, что это какой-то розыгрыш.»

— Ну, я бы не назвал это недовольством, но мысли на сей счет, конечно, имеются...

— Можешь говорить что угодно. Не поделишься ли со мной тем, о чем сейчас размышляешь?

«Из-за внезапно начавшегося допроса невольно тушуюсь. О чем же я думаю...»

Вскоре снаружи раздается мерный стук сиси-одоси, и, поддавшись этому звуку, начинаю говорить:

— Как сейчас, так и долгое время до этого, моё единственное стремление — направлять все свои ресурсы на благо сестры. Не знаю, выяснили ли ваши люди и этот факт. — излагаю свои мысли кратко и буднично. Моя драгоценная сестренка... в детстве она была очень слаба здоровьем и часто болела. Именно оттого и решил, что должен оберегать её с удвоенной силой. Хочу по мере возможностей помогать ей в начинаниях и ставить девичьи чувства на первое место. — Сейчас она стремится стать пианисткой. Как понимаете, сия мечта требует немалых вложений... Но я во что бы то ни стало хочу поддержать её на этом пути.

— Стало быть, даже столь непривычная роль дворецкого кажется тебе желанной, если пойдет на пользу сестре?

— Именно. Впрочем, есть и другие мотивы, всё переплетено. Хотел бы хоть немного облегчить бремя родителей, да и получить социальный опыт в будущем. Но главной причиной, безусловно, остается сестра.

— Она столь важна для тебя?

— Да. Разве для вас, госпожа Юки, это не так?

— ... Кто знает.

Я решаюсь задать встречный вопрос, но ответ туманен. Что ж, раз выпал такой шанс, я перехватываю инициативу, отталкиваясь от темы сестринских уз.

— К слову, а почему госпожа Сэрэн вдруг изъявила желание жить одна?

— ...

— Если это секрет, можете не отвечать.

Юки хмурит брови. Если причина трагична, мне стоит извиниться за любопытство, однако...

— Мы повздорили. После бурной перепалки заявила, что уходит из дома.

«А, нет, всё банально — обычная ссора.»

— Своенравие Сэрэн — не новость, но в этот раз превзошла саму себя. Устроила в особняке настоящий разгром, изорвала все бумажные сёдзи и даже пробралась в хранилище, где вдребезги разбила фамильный чайный котелок.

— Ого... звучит масштабно. Словно какой-то монстр из кино пробудился или переходный возраст сотого уровня бахнул...

— Это к слову, но стоимость разбитого котелка по нынешним меркам составляет десятки миллионов иен.

— ...

«Госпожа Навагами? Будь на месте вашей семьи любая другая, такая сумма пустила бы их по миру вместе с домом.»

— Ввиду нанесенного ущерба и её собственного желания, организовали отдельное жильё. Если она продолжит крушить фамильное имущество, мы не сможем закрывать на это глаза... Итак. Монобэ! — на зов Юки незамедлительно является пожилой дворецкий (вероятно, это и есть господин Монобэ). — Выдай Имасино костюм и карту дворецкого, после чего доставь его в апартаменты Сэрэн. Кроме того, пока буду в отъезде за пределами Японии, на все экстренные вызовы от Имасино будешь отвечать ты. Разрешение главы семьи уже получено.

— Слушаюсь.

Увидев почтительный поклон Монобэ, дава плавно поднимается, бросает на меня мимолетный взгляд — хоть и смотрит сверху вниз, в этом нет ни капли высокомерия.

— Имасино.

— Слушаю.

— ... Что ж, полагаюсь на тебя.

Впервые её глаза смотрят прямо и открыто. В них нет явных эмоций: ни тени беспокойства за младшую сестру, ни затаенного недоверия ко мне. Она удивительно спокойна и выдержанна в любой ситуации.

— Я приложу все усилия. Буду действовать исключительно в интересах госпожи Сэрэн.

— Что ж, господин Имасино. — услышав мой ответ, Юки едва заметно кивает и покидает комнату первой. — Как только переоденетесь, немедленно выдвигаемся.

— Хорошо!

Монобэ одаривает сдержанной улыбкой, а его голос полон благородства и спокойствия.

«Вот таким и должен быть идеальный дворецкий.» — вновь ловлю я себя на мысли.

— К слову, господин Имасино, позвольте полюбопытствовать: что это за сумка у вас?

— Ах, это забытая вещь. Госпожи Навагами... то есть, юной госпожи.

Васаби, конечно, вернулся к председателю, но это должен передать ей лично.

Место назначения — район Сэтагая. Тридцать седьмой этаж элитного жилого комплекса, недавно возведенного семьей Навагами. Оставив вещи в своей комнате, тут же предстаю перед дверью её апартаментов, прямо перед камерой. Биометрическая система распознает лицо, затем отпечаток пальца, и на мониторе бесшумно высвечивается уведомление о разблокировке. Втайне нахожу сию систему защиты похожей на какое-то секретное логово, что кажется мне довольно крутым. Попутно сверяю время по смартфону.

Ровно четырнадцать ноль-ноль. Раз доступ открыт, значит, госпожа Навагами в курсе, что приду для первого официального приветствия в этот час.

— Хотя... если честно, мне это совсем не идет.

Я невольно усмехаюсь. Нужно хотя бы проверить, не криво ли сидит воротник и галстук, раз уж я в костюме дворецкого. Так, черные перчатки надеты... Что ж, я полностью готов.

Перед тем как войти, я думаю о госпоже Навагами. Я решил стать для неё образцом чуткости. Ведь человек, стремящийся к одиночеству и независимости, вряд ли обрадуется надзирателю, именуемому «личным дворецким». Тем более если это одноклассник — её неприязнь была бы вполне естественной.

С такими мыслями я ждал худшего, но вчерашняя реакция оказалась неожиданной. Она не осыпала меня проклятиями, а, напротив, выглядела воодушевленной, пока в конце не убежала в смятении. И сумку вон забыла... всё ли у неё в порядке?

— Ладно, пора входить. — как только наступает назначенное время, отгоняю прочь все тревоги.

«Трудности неизбежны, но раз принял решение, то буду стараться вовсю. — с непоколебимой решимостью берусь за дверную ручку и, едва переступив порог, вскрикиваю про себя. — Э-э... да тут же жуткий срач!» — моё искреннее впечатление остается невысказанным.

В квартире царит невероятный хаос. Повсюду разбросана школьная форма, носки, пакеты из магазинов, а картонные коробки от доставок громоздятся до самого потолка. Весь пол усеян кассовыми чеками.

— Да что это такое... кажется, какая-то простыня валяется... Ой!

Поднимаю кусок ткани, похожий на наволочку, и при ближайшем рассмотрении вижу на нем изображение аниме-персонажа. Причем почти обнаженного — из одежды лишь крошечный купальник, который к тому же сполз.

«... Ну да ладно, чужие вкусы — личное дело каждого. Я стараюсь об этом не думать. — оглядевшись, замечаю фигурки и прочий фанатский мерч. — Видимо, Сэрэн, как и Миран, питает страсть к подобным вещам. Это неожиданно, но вполне объяснимо. В конце концов, если возникнут вопросы, смогу спросить её напрямую.»

— Кхм. Юная госпожа? Это Имасино. Я бы хотел уточнить пару моментов перед началом уборки.

Желая избежать случайного удаления чего-то ценного, обращаюсь вглубь квартиры. Но ответа нет. Тишина, ни единого звука шагов — словно полностью игнорируют. Раз система впустила, значит, госпожа Навагами должна быть дома. Честно говоря, чувствуя себя незваным гостем, бы предпочел, чтобы меня встретили. Ведь же обещал себе быть предельно тактичным.

— ... Нет, всё же пойду и поприветствую её лично.

Шагаю по коридору, стучусь в дверь гостиной и открываю её. На тот момент был уверен, что она просто в наушниках слушает музыку или смотрит аниме.

— ...Ах... ох... м-м... кх... фу-у-у... а-ах... — госпожа Навагами обнаруживается именно там. Посреди всё того же беспорядка. И в этот раз не могу просто списать увиденное на «хобби» и начать уборку. — Ах... хи-хи...♥♥ Фу-ух, фу-ух... п-простите меня-я-я

«... Что?»

Забытая сумка, которую держал в руках, с глухим стуком падает на пол. Вид госпожи Навагами явно свидетельствует об аномальном состоянии. На ней лишь тонкая майка на лямках, глаза закрыты маской для сна, а в ушах — наушники. Её руки... кажется, они связаны за спиной полотенцем или чем-то подобным, что сковывает её движения. Дыхание тяжелое и прерывистое. Она сидит на диване, подтянув колени и широко раздвинув ноги, и буквально изнывает. Она кажется такой слабой и беззащитной — разительный контраст с привычным школьным образом. Но, несмотря на сию беспомощность, её губы растянуты в блаженной улыбке, словно получает истинное удовольствие...

— ... Ф-фух-х-х!

В то же мгновение закрываю глаза ладонями, а мой мозг начинает обрабатывать информацию со скоростью, превосходящей любой суперкомпьютер.

«Неужели кто-то посторонний сотворил с ней такое? Исключено. Система безопасности не пропустит и мухи, да и вряд ли жертва выглядела бы столь довольной. Значит, происходящие с ней, включая связанные запястья — плод собственных желаний. — облегченно вздохнув от того, что криминала здесь нет, тут же сталкиваюсь с новой пугающей мыслью. — Зачем ей добровольно подвергать себя унижению? Должен же быть смысл... — и в голову приходит лишь одна догадка. — Госпожа Навагами — из тех людей, чьё хобби заключается в подобных специфических утехах... Сказал бы матом, что думаю, да мама учила приличиям... Так, пора уходить. Сделаю вид, что опоздал, получу нагоняй, но зато сохраню лицо. Это самый разумный выход: ничего не видел. Вообще ничего. Если прибегнуть к философии, то чего не осознаю, того не существует, а о непостижимом следует молчать. С этой точки зрения её маска и наушники — просто подарок судьбы. Она меня не заметила, и смогу тихо ретироваться. Какое счастье! Хотя нет, радости мало.»

Я уже собираюсь развернуться и исчезнуть, но опаздываю ровно на шаг.

— Да... на самом деле я именно такая извращенка, как вы и сказа-а-али...♥♥ ...А? — видимо, она так увлеклась своими фантазиями, что маска соскользнула с её лица. И в этот миг её влажные глаза встречаются с моим взглядом. — ... Ч-ч-что-о-о... а? Э-э-э-э?! — округлив глаза, госпожа Навагами застывает, не в силах осознать происходящее. Я же чувствую, как холодный пот начинает литься с меня в три ручья. — П-почему... ты здесь... Има-има-има-има-имасино-кун... — она заикается, словно в её программе произошел системный сбой.

— Добрый день, юная госпожа. Немедленно приступлю к уборке, так что не обращайте на меня внимания.

— К-к-как это «не обращайте внимания», ты что, издеваешься-я-я-я-я-я?!

Попытка филигранно проигнорировать ситуацию терпит крах.

«Ну да, и сам понимаю, что это невозможно! Лицо Сэрэн становится пунцовым, в глазах стоят слезы, и она в отчаянии кусает губы. Кажется, всё и так ясно... но, к несчастью, на мне лежит определенная ответственность.»

— ... Юная госпожа. Понимаю, отвечать неловко, но обязан спросить. — старательно отвожу взгляд от её крайне вызывающего облика и продолжаю. — Вы находитесь в данном положение... исключительно по собственной воле?

— Я-я-я не могу этого сказать, дурак, не смеши меня! Зачем ты вообще об этом спрашивае-е-е-ешь!

— Я понимаю, но всё же! Если сия ситуация — дело рук злоумышленников, обязан доложить. И это не только ради семьи Навагами, но прежде всего ради вашей безопасности!

— Но это же... что мне тогда сказать? Это же так стыдно... — она бледнеет, словно на неё обрушилось всё отчаяние мира. Мне нужно лишь одно слово. Если она подтвердит, что всё добровольно, мне не придется строчить рапорты. Но для неё это означает признание своих наклонностей. Понимаю, что требую от неё невозможного, но всё же... — ... ма.

— Прошу прощения, не могли бы вы повторить?

— Я говорю — это всё я сама! И запястья связала, и оделась так тоже я-я-я-я-я!

— ... А, чисто из любопытства, ради чего?

— Э-это... ну... у-у-у... — последовала долгая пауза, наполненная мучительными раздумьями, и наконец госпожа Навагами выдает. — ... П-потому что я... обладающая богатой фантазией законченная мазохистка...

«Хоть я и догадывался об этом, но услышать вслух... да уж, обескураживает прям. — мозг закипает, и в попытке убежать от реальности созерцаю в своем воображении бескрайний космос. — Говорят, структура Вселенной и человеческого мозга схожи. Быть может, всё, что вижу — лишь мимолетный сон в чьей-то голове. Если бы это и правда был сон, насколько бы всё стало проще!»

— Я понимаю, что существуют люди, которым нравится связывать себя и находиться в подобном виде... Но признать сие — значит расписаться в том, что вы невероятная извращенка.

— Да, именно так! Я невероятная извращенка! И что с того? Хочешь поскандалить?!

«Если бы это помогло нам обоим, я бы с радостью, но это же не решит проблему!»

— И-и вообще, почему... почему ты пришел сегодня? Ты же должен был явиться на следующей неделе!..

— Что? Нет, в графике стоит именно эта неделя...

— Быть того не может... правда что ли?

— Прошу, взгляните. — демонстрирую ей дату на смартфоне и расписание, полученное от Юки.

— Стало быть, это я перепутала дни? — Навагами замирает в изумлении.

— Получается так.

— Значит, Имасино-кун ни в чем не виноват, а я просто... выставила себя в сем непотребном виде?

— ...

Её белоснежная кожа вспыхивает ярче прежнего, и вдруг...

— У-у-у-а-а-а-а-ах! А-а-а-а! Хнык... э-э-э... у-у-у! — она разражается рыданиями. — П-почему, Имасино-кун... ты приходишь точно по графику... гм...

— М-мне очень жаль, это я во всем виноват! Приму любое наказание, только, прошу вас...

— Тогда забудь всё, что видел сейчас... хнык... а-а-а-а-а-ан... — она плачет навзрыд, как ребенок, и её привычный образ окончательно рассыпается. Мне становится так не по себе, что судорожно ищу способ стереть себе память... увы, такого способа нет. Это фиаско. — ...Даже если пришел, мог бы догадаться... что тут слушаю АСМР и фантазирую, как меня дрессирует какая-нибудь похотливая старшекурсница... любой бы понял!

«Как об этом вообще можно догадаться?!»

— ... Кхм, юная госпожа. Понимаю ваше замешательство, но всё же прошу воздержаться от столь откровенных высказываний.

— Хватит дискриминировать... и вообще, не смей читать мне нотации, ты сам небось круглый год только о пошлостях и думаешь!..

«Какое мгновенное противоречие... Но неужели Сэрэн действительно так считает?»

— Почему ты не мог сделать вид, что ничего не видел... если бы я увидела, как ты, ну, сам с собой развлекаешься... я бы ни за что ни словом не обмолвилась!..

«Эй, не надо таких примеров! И вообще, избавь от подобных адских сценариев! Но что же делать... Мы оба не обладаем настолько сильной волей, чтобы просто вычеркнуть это из памяти. И не могу предложить разойтись навсегда, чтобы не травмировать друг друга еще больше. Уволиться в первый же день — это было бы верхом безответственности.»

— ... Юная госпожа, послушайте.

— Хнык... ох, у-у-у-у...

Прихожу к единственному верному выводу: нужно встретить проблему лицом к лицу.

— Я пришел сюда как ваш личный дворецкий. Как и говорил вчера, помните?

— Л-лучше бы не соглашалась... если знала, что так выйдет!..

Её слова ранят, но молча достаю платок и вытираю ей слезы, поскольку её руки всё еще связаны. На этот раз она послушно замирает.

— Именно поэтому хочу сказать... — закончив промакивать её глаза, честно признаюсь. — Даже если вы безнадежная извращенка и мазохистка, я намерен принять вас целиком и полностью!..

— ... — Сэрэн лишается дара речи. Великое отчаяние. Лицо человека, увидевшего конец света. Видимо, мои прямолинейные слова заставили её окончательно осознать реальность. Она смотрит на меня остекленевшим взглядом. — Уходи.

— П-погодите.

— Не лги мне... ты же наверняка испытываешь отвращение!..

«Мой посыл не дошел. Напротив, кажется, окончательно погрузилась во тьму. В её мокрых глазах смешались печаль, безнадежность и яростная злоба.»

— Я ошиблась в тебе... никому нельзя верить... всё, это конец всему!..

— Юная госпожа, для начала давайте помогу вам развязать запястья...

— Не трогай меня-я-я!

— ... П-простите...

— Худший день! Худший, худший! А-а-а-а-а! — тут госпожа Навагами пускается во все тяжкие.

Теперь понимаю, что сестра её имела в виду под «разгромом особняка». Не имея возможности действовать руками, пинает вещи ногами, а когда спотыкается, начинает исступленно топать и буквально идти на таран со стеной. У меня нет ни единого шанса вставить хоть слово.

«Это всё моя вина. Она права — мне следовало опоздать. Хоть это и звучит абсурдно, но, представляя её стыд, чувствую лишь глубокое раскаяние. Пусть поносит как угодно, заслужил и готов всё принять.»

Так я думал, пока не услышал:

— В такой ситуации лучше просто умереть!..

— Юная госпожа. — эти слова заставляют моё сердце сжаться, и не выдерживаю. — Пожалуйста, не говорите таких вещей.

— А?.. По чьей, по-твоему, вине я так опозорилась?.. Если бы не ты, я бы спокойно проводила время, как обычно!.. Если бы на твоем месте был кто-то другой!..

— Даже в шутку не поминайте смерть... — несмотря на её полные ненависти глаза, решительно качаю главой. — прошу вас, не надо.

— Угх... — мой серьезный тон на миг смущает её, но... — ... К-как ты смеешь читать мне лекции, ты всего лишь наемный слуга! Кем себя возомнил? — если раньше она крушила предметы, то теперь вся её ярость направлена исключительно на меня. — В конце концов, ты же делаешь это просто ради работы? Так зачем разыгрываешь из себя столь заботливого... Из-за этого начинаю чего-то ждать от тебя, и сие злит еще сильнее!..

— Юная госпожа...

— Я вообще не понимаю, как ты можешь сейчас так спокойно со мной разговаривать! Ты же видел меня в неглиже! Тебе должно быть противно, но это скрываешь... так бесит, так раздражает! Я... меньше всего на свете хотела, чтобы именно ты видел меня такой!.. Просто уходи уже!

— На самом деле тебе наверняка... наплевать на меня, я же для тебя чужой человек! — слова упрека наполняют чашу моего терпения. Они льются беспощадным потоком. — Так и веди себя соответственно... Не надо быть со мной добрым! — стараюсь держаться. Пускай ругает, виноват, к тому же на службе. Как её личный дворецкий, не имею права поддаваться эмоциям. Так я думал... — Нет никого, кто бы искренне дорожил мной... Даже в семье так, и ты такой же! Тебе же плевать на меня-я-я!

— А ну хлеборезку прикрыла! — и вот тут моё терпение окончательно лопается.

— ... А?

Пробираясь сквозь завалы в комнате, решительно опускаюсь на диван рядом с ней. Сэрэн, пребывающая в своем непотребном виде, кажется, даже не сразу понимает, что ей только что приказали заткнуться.

— «Не будь добрым»... значит, мне стоило быть с тобой грубым? Это, по-твоему, правильный вариант действий?

— Имасино-кун?..

— Так тебе нравятся, когда обращаются с тобой, как с дрянью, последней девкой, ни в грошь не ставят, да? Так чего молчала, сразу бы на собачьем затявкала, я б тебя понял. — не знаю, какое выражение сейчас у меня на лице. Понимаю, что не должен так говорить... но чувства переполняют. — И вообще, какого рожна перекладываешь вину на меня? Это не я тут соками растекаюсь от мысли, как принижают мое собственное достоинство. В собственному блуде виновата только твоя мазохисткая морда. Я пришел вовремя, постучался перед тем, как войти, а какой ещё чуткости ты затираешь? — то сжимаю, то разжимаю в руках её маску для сна. Она, только что кипевшая от гнева, отмалчивается, видимо, опешила. Говорят, когда кто-то злится сильнее тебя, невольно начинаешь остывать. — Внимай, что тебе талдычу: сама тут дрюкаешь, а еще смеешь на меня рыкать, а? Не находишь, чтоб берега попутала? А еще удумала о смерти распинаться, жить ей видимо стало невыносимо от раскрытия правды. Херни не неси, нашла из-за чего в петлю лезть. — уже порядком запыхался — и физически, и морально. Но нахожу в себе силы высказать самое главное. — Мне вообще посрать на твои поддиванные фетиши. Мы хоть и чужие люди, но ты мне по-своему дорога. Поэтому не смей больше поминать, что готова покончить с собой из-за чувтва стыда, поняла? Я ведь ясно выражаюсь? — выпаливаю сей властный приказ до конца. Сказав всё, что накипело, чувствую странную пустоту в голове. Словно щелкнул выключатель, и внезапно прихожу в себя. — ...А... госпожа Навагами...

— ...

— Н-нет, юная госпожа... то есть... не то хотел сказать... — в ужасе хватаюсь за голову, руки мелко дрожат, а внутри зарождается безмолвный крик.

«Боже... что же я наговорил-то-о-о-о!.. Не имел права так с ней разговаривать. И как дворецкий, и просто как человек — срываться на грубость недопустимо.

— Я... ничтожество... наговорил тебе столько гадостей... Прости. Пожалуйста, прости меня! — не могу простить себя сам и уж точно не жду прощения от неё. Кто захочет держать рядом наглеца, который в первый же день наорал на хозяйку? — Я... сам всё объясню госпоже Юки... что во всем виноват!.. — трусливо отвожу взгляд и пытаюсь сбежать из гостиной, но... — Ой! — кто-то ставит мне подножку, и лечу на пол. Сделала это, конечно же, Сэрэн, всё так же сидящая на полу. — Да... понимаю, искуплю свою вину, можешь хоть побить меня, если получится после сменить раздражение на милость... — растянувшись на полу, готов к худшему. Однако, вопреки моим ожиданиям, ничего подобного не происходит. Она, чьи руки всё еще связаны за спиной, начинает медленно подползать ко мне. — Э-э... госпожа Навагами?

— ...

Терзаемый чувством вины, заглядываю ей в лицо. Сейчас госпожа Навагами выглядит как-то... разомлевшей. Её глаза покраснели от слез и недавнего гнева, но в позе и плечах появилось странное расслабление. Атмосфера вокруг неё сменилась — теперь она напоминает птенца, который ластится к родителю. Слабая, беззащитная, буквально излучает желание, чтобы на неё обратили внимание.

— Имасино-кун...

— Д-да.

— Нет... мой хозя-я-я-я-яюшка♥♥♥

— ... А? — меня охватывает дурное предчувствие.

— Простите, что прогнала вас раньше... забудьте об этом, ладно? — Сэрэн же с томным видом произносит.

— ...

— Так что... с сегодняшнего дня и навеки — прошу, любите и жалуйте♥♥

— ... Взаимно. Рассчитываю на вашу поддержку.

«Почему так легко согласился? Сам не знаю. Но сейчас, в моей всклокоченной голове, ясна лишь одна мысль. Госпожа Навагами, которую все считают холодной садисткой, на самом деле оказалась непрошибаемой мазохисткой...»

Проходит около недели с тех памятных событий. В классе в самом разгаре обеденный перерыв, и я, затаив дыхание, замираю перед экраном одолженного ноутбука, полностью погружённый в созерцание истинного финала одной примечательной игры.

— Надо же... Как хорошо, что моей первой игрой в подобном жанре стала именно эта. До самой середины никак не мог проникнуться чувствами к главному герою, но чтобы в сюжет вплели экую невероятную хитрость... Ох, слёзы так и наворачиваются.

— Ого... Имасино, ты, оказывается, в игры играешь? Да ещё и в такие... специфические.

— Ой! — вздрагиваю от неожиданности. — Всё совсем не так! Это приличная версия, портированная для широкой аудитории и предназначенная для любого возраста!

— Знаешь. — подаёт голос другой одноклассник. — Тебе бы лучше оправдываться не за содержание, а за то, что ты в классе играешь.

— И ведь не только в игры. Дня три назад и аниме смотрел. С чего вдруг такие перемены?

— А-а... Ну... На самом деле мне тут кое-кто посоветовал, так что... Эй, это ещё что такое?

Не успеваю закончить объяснение, как на крышку моего ноутбука, стоящего на парте, одна за другой начинают опускаться булочки. Булочка с грецким орехом, с изюмом, с бобовой пастой — передо мной выстраивается странная вереница хлебобулочных изделий, причём выбор ассортимента кажется на редкость старомодным.

— Да ладно тебе, не бери в голову. Считай сие нашим подарком и одновременно авансом за подработку. — Судзумото-сан по-дружески хлопает меня по плечу.

Оути-кун и Кавасаки-кун тут же согласно кивают, подтверждая её слова. Судя по всему, специально подготовили сей «гонорар», чтобы всучить мне свои просьбы.

— Понятно. Если речь идёт о равноценном обмене, то, пожалуй, приму угощение.

Эта легкомысленная мысль становится моим концом. Удачей в данный день и не пахнет.

— Тогда приступим! Не мог бы ты попросить Навагами, чтобы она тоже заполнила бланк?

Внутри меня, точно раскат грома среди ясного неба, содрогается невидимая молния.

— И у меня дело похожее. Разузнай у Навагами, в какую группу она хочет записаться для встречи по обмену со средней школой.

— И от меня просьба: у нас по искусству на следующей неделе крайний срок сдачи работ. Напомни ей, чтобы поторапливалась и закончила свою.

— Почему же... почему все просьбы связаны с одним и тем же человеком? И почему вы решили поручить их именно мне?

Заметив моё замешательство, ребята на мгновение удивляются, словно видят нечто из ряда вон выходящее, но тут же понимающе кивают.

— Ну, как же иначе? — за всех отвечает один. — Кто, если не наш президент студсовета, лучше всего подходит на роль посредника? В общем, выручай, Имасино!

— П-погодите! Хотя бы объясните толком, почему я... Ох, уже ушли.

«Неужели перспектива столкнуться лицом к лицу с Сэрэн кажется им столь непосильной ношей? С необычайно просветлёнными лицами они разбредаются по своим местам или вовсе покидают класс, мгновенно прекратив наше собрание.»

— Э-э-эх, ладно бы это случилось раньше, но сейчас и для меня это сущая мука.

— И чего это мы тут ворчим?

— Уа-а!

Не успеваю даже поникнуть головой, как на парте, точно по мановению волшебной палочки, возникает «Королевское бенто с караагэ» (порция сверхбольшая). Рядом стоит уже привычная мне миниатюрная девушка и энергично вещает:

— Фы-фын, у тебя сейчас период активного роста, так что ешь давай! Гляди, у тебя тут ещё и гора булок имеется.

— Юйка, если столько съем, то точно раздобрею... Да физически не смогу это в себя впихнуть!

— От такой малости фигура не испортится. К тому же сама подобную порцию в один миг уплетаю!

«Вспоминаю историю, рассказанную ею как-то между делом: когда Юйка ходила есть малатан, она одна умудрилась заказать пять добавок. Она — настоящий профессиональный едок, и меня пугает, что судит о других по своим меркам.»

— А если переживаешь о калориях, просто займись спортом. Хочешь, устроим совместную пробежку?

— Возможно, когда-нибудь и воспользуюсь твоим предложением... Ну а сейчас? У тебя ведь тоже есть какая-то просьба к Навагами?

— Э-э, как ты догадался?

— Интуиция. Выкладывай, одним делом больше, одним меньше — сейчас уже не имеет значения.

— Можешь забирать обед себе, только... — под моим нажимом девушка слегка смущается, но всё же решительно озвучивает свою мольбу. — ... в общем, хочу извиниться перед Сэрэн-сан за тот недавний случай, пошли со мной!

— Не против, но скажи: вариант пойти одной тобой даже на миллиметр не рассматривался?

— Угу, ни за что на свете... Просто... просто эта девица оказалась куда страшнее, чем думала... — Юйка, в чьей памяти страх запечатлелся слишком ярко, заметно дрожит, однако следом произносит слова, которые не могу пропустить мимо ушей. — К тому же в последнее время ходят слухи. Говорят, что ты, Сэйсиро, смог приручить саму Навагами!

— Что, прости?!

— Все решили, что если есть дело к ней, то лучше всего действовать через тебя, лучшего посредника на свете не сыскать.

— Сам того не ведая, превратился в справочное бюро, словно встал у телефона, принимаю вызов и перенаправляю тот на требуемую службу... Но как, как до такого дошло?!

— Ну, кто знает. Ты же у нас мастер на все руки, вот и это дело со временем само собой на тебя свалилось, разве нет? — Юйка с видом человека, которого сие ничуть не касается, принимается потягивать клубничное молоко через трубочку. — Но ведь так оно и есть на самом деле. Навагами почему-то прислушивается именно к твоим замечаниям. Помнишь, на уроке в телефоне копалась, а ты с задней парты ей что-то тихонько шепнул? С тех пор его ни разу не доставала. Или когда разбудил её во время групповой работы, сказав, что спать нельзя — хоть и посмотрела на тебя жутким взглядом, но безмолвно подчинилась. А ведь если учитель ей то же самое говорит, она либо игнорирует, либо в бутылку лезет!

— Вот оно что... слушай, а ты бываешь пугающе проницательной в самых неожиданных вещах.

— Фы-фы-фын! Не стоит недооценивать мои способности к наблюдению за людьми! — она гордо выпячивает грудь, совершенно забыв о том, кто именно в прошлый раз довёл Навагами-сан до белого каления. — К тому же уроки — самое скучное время, понимаешь? Вот и приходится глазеть по сторонам.

— Уроки — это время, когда нужно концентрироваться исключительно на учёбе.

— Давай без этих твоих нотаций, просто помоги мне, как и всегда-а-а-а!

— Иногда мне кажется, что ты принимаешь меня за какого-то кота-робота из будущего.

— Ага, именно! Так что выручай, Имами-тян!

— Хотя бы «Имаэмоном{}» назови, что ли...

— ...Ой, что-то ты сегодня слишком много споришь. Всё, хватит разговоров, пошли скорее! — она крепко хватает за запястье и тянет за собой.

«Наверное, нечто подобное чувствуют родители, когда дети в выходной день вытаскивают их на прогулку.»

— Хорошо-хорошо, иду я. Только прежде ответь: ты знаешь, где сейчас находится Навагами-сан?

— Мм? Понятия не имею. Может, в столовой? Или во внутреннем дворике, или на крыше... где-то там.

— Ясно. Тогда позволь стать твоим проводником.

Мы направляемся в кабинет информатики, уставленный компьютерами с довольно приличными характеристиками, которые закупили в прошлом году. Как только переступаем порог, Юйка, выглядящая слегка недовольной, начинает теребить за рукав пиджака.

— Что такое?

— Да не может её здесь быть.

— ... Гляди, вон там.

На третьем ряду от конца, прямо у прохода, виднеется макушка Сэрэн.

— И впрямь сидит... Ого! Навагами что, здесь обедает? Но почему? Почему бы не пойти в столовую? И вообще, разве тут можно есть? Вон же объявление висит: «Приём пищи запрещён».

— Твои доводы абсолютно справедливы, но давай договоримся: когда будешь извиняться, не ляпни ничего лишнего.

— И всё же, откуда знаешь о пристанище её во время большой перемены?

— ... Ну, на то есть свои глубокие причины.

— Подозрительно-о, хм-м!..

— Н-Навагами-сан! Есть минутка?

Чтобы поскорее закончить сей допрос, окликаю жертву недавних издевой Юйки, и она слегка вздрагивает, реагируя на мой голос.

— Ох. Неужели ты уже прошёл ту эроге, версию без эротики, которую тебе навязала... а?

Подхожу к ней вместе с девушкой и только тут замечаю, что возвела вокруг себя настоящую крепость. На мониторе компьютера крутится аниме, рядом с клавиатурой красуются пустые коробочки из-под дорогого обеда и бутылка чая. Здесь же разложены солнцезащитный крем и принадлежности для ухода за ногтями — девушка устроилась с поистине царским комфортом.

— Ну-у-у... послушай. Мне тут нужно тебе кое-что сказать... — запинаясь, начинает Юйка, которой явно нелегко даются слова.

— Мне от тебя ничего не нужно, проваливай поскорее. Или хочешь, чтобы снова проучила тебя силой?

— Фе-е-е... — она мгновенно признаёт поражение.

Исход битвы решается за доли секунды. Позже, изучив вопрос, узнаю, что слово «вразумить» в данном контексте может иметь весьма пикантный подтекст. Мне бы очень не хотелось, чтобы нечто подобное произошло прямо у меня на глазах.

— И вообще, почему этот Имасино-кун постоянно ходит с тобой в комплекте?

— Ну-у-у, много причин...

— Отвечай кратко.

— ... Ей просто было страшно идти одной.

Стоит мне ответить, как замечаю: несмотря на всё произошедшее, Навагами-сан, в отличие от меня, держится совершенно естественно. От неё исходит всё та же привычная аура холодной, безупречной и неприступной госпожи с явными задатками доминантки.

— Вот как. Раз относишься к людям как к местам с привидениями, значит, готова к последствиям.

— Д-да нет же! Сегодня... в общем, хотела поговорить нормально, не так, как в прошлый раз.

— К тому же, если тебе нужен был просто посредник, вовсе не обязательно выбирать именно Имасино-куна, сечешь? Почему так упорно цепляешься именно за него? Пожалуй, спрошу об этом его самого. Послушай, Имасино, почему при каждом удобном случае принимаешь её сторону? У тебя настолько развит комплекс опекуна, что на это тошно смотреть. — поднявшись с места, Сэрэн вплотную приближается ко мне и принимается шептать свои претензии прямо мне на ухо. — В кои-то веки стал моим личным дворецким, а всё равно отдаёшь предпочтение ей, а не мне... Неужели нравятся такие вот миниатюрные и миловидные особы? Я в тебе разочарована, просто тошно.

«Разве любить милых девушек — не вполне обычное дело для парня?»

— Да нет же, не так поняла. Юйка, она хоть мы и сверстники... она мне как племянница.

— С такой логикой в реальности подобных сценариев не бывает. И вообще, в таких случаях обычно говорят «как сестра».

— Моя Риттан — единственная и неповторимая сестричка, и не позволю использовать её образ для сравнения с кем-либо ещё!

— П-прости! За это извиняюсь, только не кричи так внезапно!

Поскольку её замечание справедливо, дожидаюсь, пока в голове немного прояснится, и возвращаюсь к главному:

— В любом случае, не могла бы ты хотя бы немного её выслушать? — когда, сохраняя дистанцию, озвучиваю просьбу...

— Нет. — ... Навагами вновь опускается на стул. — Убирайтесь отсюда оба и поживее. А то из-за вас «это» станет невкусным. — слова отказа сопровождаются тем, что ледяная королева тянется к замку-молнии небольшого переносного холодильника.

Оттуда веет приятной прохладой, и на столе один за другим появляются стаканчики с мороженым. Со вкусом чая маття, шоколадное, клубничное... и все они выглядят так, будто приготовлены вручную.

— Вот видишь, как всё обернулось. Что будем делать? — спрашиваю Юйку.

— ...

— У тебя всё ещё осталось желание извиниться?

— Угу...

Стоящая подле меня девчонка выглядит донельзя понурой. Даже если её извинение лишь способ успокоить собственную совесть, глядя на личико извиняющейся особы, банально не могу пройти мимо, оставить один на один с неразрешенным конфликтом. Ведь она мне и впрямь как племянница... хотя настоящих племянниц у меня нет, так что как оно на самом деле — бог весть знает, лишь в умишке прикидываю.

— А ведь здесь такое отличное место для ланча, и надо же было всё испортить... Хм! — сердитая «госпожа» окончательно надулась. Она принялась уплетать послеобеденное мороженое с поразительной скоростью.

«В этакой ситуации необходим толчок — мотив, который заставит её хоть немного приоткрыть окно своей души. Взывать к совести? Бесполезно. Пытаться уговорить измором? Так и день закончится. — думаю, мучительно соображаю... и прихожу к выводу, что иного пути, кроме 'того самого', не остается.»

— Сказано же тебе, не займёт много времени. — отбросив прочие варианты, приныриваю губами к ушку девушки и максимально холодно, отстраннено, сем голосом показывая нежелание с не возиться, шепчу. — Просто подчинись.

— ... у-у-у...

От моего лишенного всяких эмоций голоса тело девушки пробивает заметная дрожь. Краем глаза пытается уловить моё состояние, но сейчас готов одарить её лишь хладным и жестоким отношением.

— На сей момент изымаю у тебя права голоса, помалкивай в тряпочку. Сначала выслушаешь, а потом решай, как поступить. Ясно выражаюсь? — никаких возражений, подобных недавним, не следует, и в полной мере навязываю ей свою волю.

— Д-да, разумеется... — услышав грубый приказ, она слегка склоняет голову, но почти мгновенно отзывается. — Раз уж хозяин говорит со мной так строго-о-о... ♥

Залившись краской и ерзая на стуле от непонятного возбуждения, даёт своё согласие.

«Право слово, мне кажется, что Сэрэн — единственный человек в мире, для которого подобное обращение является единственно верным.»

— Кажется, готова тебя выслушать. Валяй.

— Э-э, но у неё лицо всё красное. И вид какой-то мечтательный... Что ты ей такое сказал?

«Да разве могу тебе в сем признаться!»

— В общем, сейчас самый подходящий момент!

После моего строгого внушения Юйка, хоть и выглядела озадаченной, всё же решилась заговорить.

— «На сей момент изымаю у тебя права голоса»... Сэйсиро, которого знаю, никогда бы такого не сказал, оттого слова и действует ещё сильнее... ♥♥

— Э-эм, слушай, Навагами...

— Фы-ню, х-ха... Фу-у... ♥ Ну, чего тебе?

«Как быстро она переключилась!»

— Я хотела извиниться за то, что наговорила лишнего на прошлой неделе... — наконец Юйка, до селе не способна собраться с духом, после долгой паузы выдавливает из себя извинение.

— А?

— Прости меня...

Навагами, только что пребывавшая в «особом» настроении, услышав её, мигом протрезвела. Колючая манера поведения постепенно сменилась чем-то средним между растерянностью и горькой усмешкой.

— Не понимаю, за что извиняешься. Как ты и сказала, Атори-сан, я — проблемный подросток и хулиганка. Подобная репутация и положение дел вполне устраивает. Хотя, не скрою, задело то, что сказанное тобой было правдой.

— Тогда... прости за то, что сказала правду...

Мазохистка снова была готова вспыхнуть, издав своё характерное «чё-ё-ё-?», но тут же осеклась. Ведь и тогда, и сейчас Юйка вовсе не собиралась нарываться на ссору.

— Прощу или нет — тебе-то какое дело?

— Нет, мне не всё равно... Ведь если будешь ненавидеть, мне от сего станет очень-очень грустно-грустно.

— Б-будь у тебя совесть, изначально бы подбирала выражения, а не несла, что первое в голову взбредет... Э-эх.

«Похоже, сдалась под напором чужих чувств.»

— Ладно,прощаю тебя. — девушка заметно расслабилась. — Впрочем, и так уже не злилась. Теперь довольна?

— П-правда? Хе-хе, как хорошо! Спасибо тебе, Навагами!

Обрадованная тем, что её извинения приняли, Юйка просияла. Она тут же притащила откуда-то стул и плюхнулась рядом с простившей её особой. Вдобавок ко всему, достала своё гигантское бенто с говяжьими ребрышками и принялась за еду.

— С чего это ты уселась рядом? И почему начала есть как ни в чём не бывало?

— Я так решила! В честь нашего первого примирения сегодня буду обедать рядом с тобой!

— Примирение — не то, что случается по нескольку раз на дню, не смей самовольно назначать памятные даты, ясно?

— Кстати, мороженое домашнее? Ого, неужели его приготовила какая-нибудь горничная?

— Да она меня совершенно не слушает!

— Раз всё уладилось, я, пожалуй, вернусь в класс... Навагами-сан, что-то не так?

Она хватает меня за руку. Причём с такой силой, которую не ожидаешь от человека, только что буквально таявшего от удовольствия.

— Куда это ты собрался один? Если она тебе как племянница, так забирай родственницу с собой!

— Ну, видишь ли, не прихватил с собой обед.

— Тогда съешь моё мороженое... Это будет в самый раз, ведь ты сам его и сдела...

— Всё, понял, остаюсь! Только давай больше не будем развивать сию тему ради нашего общего блага!

«Если тайна мороженного выплывет наружу, проблем не оберусь. К счастью, внимание Юйки уже переключилось на другое.»

— ... И почему во многих анимешках у девчонок сисяндры чуть ли до земли не достает? — разглядывая аниме на мониторе, она внезапно выдаёт.

Внезапная смена темы, но её понимаю. Пока Навагами-сан не просветила меня насчёт концепции «дзюбукуро{Дзюбукуро (乳袋) — японский сленговый термин (букв. «мешочки для груди»), описывающий способ изображения одежды в аниме и манге, когда ткань облегает каждую грудь в отдельности, подчеркивая форму, вместо того чтобы натягиваться между ними.}», задавался тем же вопросом. Да и после лекции сомнения всё ещё гложут.

— Это потому, cим самым автор оригинала во всеуслышание заявляет о своей любви к пышным формам.

— Хм-м... Ой! Да чего это они средь бела дня целоваться начали? Что за блудливая парочка!

— Это потому, что на героиню наложено проклятие: если она не будет периодически целоваться взасос, то превратится в повелителя демонов. Разве не очевидно? Не смыслишь в теме — не лезь с комментариями.

«Ну и сюжет, однако...»

— И вообще, Атори-сан, не смей выражаться столь вульгарно. Сисяндры, блудливая... Фу-у-у.

— ?!

— Пока что мы всего лишь одноклассницы, верно? Если внезапно начинаешь делать столь прецизионные заявления, поставишь меня в неловкое положение.

— Ну... пожалуй, ты права. Подобные темы лучше обсуждать с близким человеком.

— Запомни: пошлые шутки нужно использовать в меру и только с теми, с кем ты по-настоящему в доверительных отношениях. — Навагами-сан, обращаясь к послушно притихшей Юйке, пафосно изрекает.

— Ну что, Имасино-кун. Скажи-ка мне без обиняков: какие у тебя сексуальные фетиши?

После ужина в тот же день вызвала в гостиную, заявив, что предстоит важный разговор. Невольно вспомнил её нравоучения, адресованные Юйке...

«Неужели сие и есть её хвалёная 'мера'?»

— Ну... может быть, женская шея?

— Слишком банально. Дальше.

— Красота рук...

— Тоже стандартно. Дальше.

Перечислял все фетиши, которые только могли прийти в голову, пока Навагами-сан окончательно не потеряла терпение.

— Ох, как скучно! Неужели даже в плане извращений у тебя нет ни единого слабого места?

— Госпожа, у вас на рукаве рисинка прилипла.

— Э-э-э? Врёшь... а, нет! Сейчас это неважно! Сюда смотри! — повинуясь её жесту, будучи в школьной форме, покорно усаживаюсь в позе сэйдза перед Сэрэн. Она бросает взгляд на идеально чистый паркет, а затем вновь сверлит меня глазами. — Как думаешь, почему вообще об этом спрашиваю?

— Прошу прощения, но ума не приложу.

— Тогда вспомни. Когда приказала тебе вычистить всё в доме, кроме моей комнаты, от входа до туалета, чтобы ни пылинки не осталось — что ты сделал?

— Поскольку все необходимые инструменты были под рукой, постарался провести уборку максимально тщательно. Вас что-то не устроило?

— Нет, именно так всё и было. Стало действительно чисто, спасибо... Дальше: когда велела тебе подготовить домашние обеды и мороженое с разными вкусами для десерта — чем завершилось дело?

— Неужели ни обеды, ни мороженое не пришлись вам по вкусу?.. Мои глубочайшие извинения.

— Да нет же, всего хватает! Даже слишком! Но ведь это ненормально, понимаешь? Обычно люди жалуются, ворчат или плачут, столкнувшись с непосильной задачей. Почему ты так безропотно со всем справляешься!

«Надо же... ругают за то, что хорошо выполняю работу. И как мне прикажете на это реагировать?»

— Я просто хотела увидеть, как ты мучаешься, получив невыполнимое задание. Хотела выкопать хоть что-то человеческое из-под этой твоей маски безупречного дворецкого... Да что ж ты за человек такой! — Навагами внезапно стягивает с ноги гольф, сворачивает его в комок и швыряет в мое лицо. Со звуком *бух* он попадает точно в цель, прямо промеж проведй.

«Думаю, именно такую ситуацию и называют верхом несправедливости.»

— Вот поэтому и говорю — выкладывай свои фетиши! — воплощение несправедливости, госпожа Навагами, вновь возвращается к сути вопроса. — Мне уже плевать на приличия. Чтобы увидеть в тебе человека, готова на всё. Ну же, говори, нет — приказываю! Это мой приказ!

— Однако моих скудных познаний и воображения не хватает, чтобы выразить это словами... Молю о пощаде.

— Никакой пощады! Не бойся, будь то гипноз, смена пола, или любые другие нишевые жанры — всё приму. Более того, мне даже станет спокойнее. Я наконец пойму, что ты тоже обычный старшеклассник...

«Смысл второй половины её тирады ускользнул от моего понимания, но сам тон высказываний был недвусмысленным. За те несколько дней, что провёл рядом с ней, осознал одну вещь: Навагами использует двусмысленные и откровенные темы — попросту говоря, пошлятину — совершенно непринуждённо. И делает не специально и не через силу, а вполне естественно. До такой степени, что хочется крикнуть: «мы будто разным расам с тобой принадлежим».»

— Кстати, учти: нтрщину категорически не приемлю.

«Вот, опять... К тому же, разве это не противоречит её предыдущим словам?»

— Пойми, это исключительно мой принцип. Вовсе не собираюсь отрицать подобные произведения, напротив, считаю, что свобода самовыражения в этой сфере должна уважаться, но лично трудно принять сценарии, где некий «любовник» без всяких условий склоняет героиню к измене только из-за физических данных.

— Госпожа, ввиду моей неосведомлённости, суть ваших слов всё ещё с трудом доходит до меня.

— Если вкратце, то нечего решать все проблемы одним лишь размером «прибора».

— Вот оно как.

«На самом деле 'вот оно как' тут и не пахло, но уже чувствовал, что нахлебался её словечек по горло. И чует сердце, зря так просто согласился, опять ошибку допустил.»

— К-к тому же... — следующая фраза Навагами была столь же рискованной, но при этом стала кульминацией всего разговора. — Нечестно, что только про меня известно, что я — полная мазохистка!

— Возможно, вы и правы.

— ... Ну, в этом деле тоже была неправа.

«Сказать, что во мне не шевельнулось чувство 'разве не только ВЫ были неправы?', было бы ложью. Однако сие мелочи, в целом же действительно чувствовал вину перед ней.»

— ... Э-э-эх, ладно. Мне полегчало. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

— Тогда, госпожа, прежде чем уйду, позвольте задать вам два вопроса, если не будет слишком дерзко с моей стороны.

— Мм? Не против. И ты действительно намерен сохранять сей тон, пока работаешь...

— Благодарю. Первый вопрос: вы не собираетесь меня увольнять?

— ... Э-э-э?

— Клянусь, не хотел увидеть то, что узрел тогда, и уж тем более не собираюсь об этом разбалтывать. Но факт остаётся фактом: стал свидетелем вашей... постыдной слабости. Более того, позволил себе прочитать вам нотацию — нет, поступил гораздо грубее: высказал свои претензии в весьма резкой форме, даже оскорбительной. Случившееся не исправить, и считаю, что должен понести заслуженное наказание. — пока произношу слова раскаяния, мой голос внезапно обрывается.

А всё потому, что лицо девицы на глазах меняется, и кажется, она вот-вот расплачется.

— Ты... хочешь перестать быть моим личным дворецким?

— Д-да нет же, просто говорю о справедливости.

— Потому что я слишком эгоистичная? Ладно, буду сдерживаться... Или всё-таки пошлые шутки были чересчур? П-прости, извиняюсь, больше никогда не буду так говорить!

— П-пожалуйста, не грустите, не смотрите жалобными глазками! Всё в порядке! И ваш своенравный характер, и ваши рискованные шутки — для меня лично лично всё это не представляет никакой проблемы! Более того, даже чувствую некое облегчение от того, что показываете мне темные стороны своей личности!

— П-правда? Какое счастье... Раз ты так говоришь, то и впредь буду шутить на пошлые темы! — на её лице расцветает улыбка облегчения.

«Жаль, если бы не содержание слов, сцена вышла бы по-настоящему трогательной.»

— ... Фух. В общем, я даже и ни разу не помышляла уволить тебя.

— Понял. Тогда есть ещё один вопрос... ну... — поскольку тема была совершенно абсурдной, невольно замялся. Но эту загадку, которую так долго игнорировал, всё же следовало разгадать. — Насчёт вашего приказа «хотя бы раз в день отчитывать меня так же, как в тот раз»... — даже услышав моё замечание, автор приказа, Навагами-сан, замерла неподвижно, точно воплощение статуи Будды. — До сих пор не могу понять истинную цель сего распоряжения. Действовал вслепую, пытаясь, к примеру, заставить вас принять извинения Юйки... Но какой в сем смысл?

«К тому же, она требовала, чтобы отчитывал её беспощадно, холодным тоном. И в довершение всего начала называть хозяином. Но ведь госпожа здесь она, получается всё наоборот... Что это вообще за приказ такой?»

— Да, пожалуй. Настало время сказать об этом официально. — приняв какое-то решение, вновь пристально посмотрела мне в лицо, на сей раз — совершенно серьёзно. — Во-первых, в том недавнем инциденте виновата целиком и полностью я. Ты просто пришёл вовремя, и стал невольной жертвой того зрелища. Извиняться должна была я, прости, правда.

— Что вы, это целиком моя вина, следовало быть осмотрительнее... — несмотря на мои заверения, Навагами-сан отвесила вежливый и глубокий поклон. — ... Хорошо. Будем считать, что мы в расчёте.

— Спасибо. Мне приятно сие слышать... Только вот... не пойми неправильно, но для меня в той ситуации нашлось и нечто ценное.

— Ценное? Что именно?

— Ты ведь корил себя за то, что сорвался на ту, кому обязан прислуживать, верно? Но тебе совершенно не о чем беспокоиться. Твои слова были справедливы, и в них не не нашла я ничего по-настоящему оскорбительного.

— И всё же считаю сие своим личным провалом и...

— Нет. Напротив... была в полнейшем восторге!

— ?..

— Тот твой холодный взгляд... обнажённые чувства... твои грубые, но полные доброты слова, в которых не нашлось ни капли унижения достоинства... Как вспомню, мне становится так хорошо-о-о♥

Навагами-сан обхватила себя руками за плечи, словно обнимая вырывающуюся изнутри нечисть. На её лице засияло то самое томное и полное экстаза выражение, которое видел сегодня днём, вчера и много раз до этого.

«Дело плохо! Когда Навагами-сан входит в этот режим, до неё и так-то не достучаться, а тут!..

— Э-э, госпожа?.. М-м-пф!

Опомнился слишком поздно: она уже крепко ухватила за подбородок большим и указательным пальцами, сим принуждая смотреть на неё.

— Поэтому... моолю, стань моим господином-садистом и наказывай меня-я-я-я... ♥

«Факт, который сознательно старался не облекать в слова и оставлял без внимания, наконец подтвердился окончательно. Стоящая передо мной девушка — Навагами — и впрямь оказалась законченной мазохисткой и извращенкой!»

— Но какова цель?! Какой смысл в том, чтобы я это делал?

— Моё сердце наполняется радостью, мне становится так сладко и так... так волнительно!♥

— В таком случае, что конкретно подразумевается под поведением «садиста» и при каких условиях оно должно проявляться?

— ... Стой. Перестань требовать регламентируемой строгости, мы тут с тобой не соревнование обсуждаем. — Навагами со вздохом посмотрела на меня с нескрываемым разочарованием. И как только у неё получается строить такие лица! — Не прошу ничего сложного. Просто будь собой: ругай, унижай и позорь в повседневной жизни. До сих пор это были только слова, но теперь не против и других, более разнообразных действий. Говоря грубо — можешь дрессировать Навагами Сэрэн.

«Зачем же выражаться ещё хуже?!»

— Обычно госпожа я, но порой господином становишься ты. Я полностью подчиняюсь тебе, и наши роли меняются... Ну как? Разве не великолепная ситуация?

«Мне бы очень хотелось, чтобы она не искала у меня сочувствия с таким гордым видом, но кое-что всё же могу сделать.»

— Прошу прощения, но вынужден самым вежливым образом отказаться.

— А? Разве ты можешь перечить приказу своей носпожи... Кхм, ладно, слушай внимательно. Обуздание аля дрессировка — не столь простая задача, как может показаться на первый взгляд, ведь просто ранить кого-то словом или делом способна даже возбуждённая обезьяна. — судя по всему, она решает избрать путь убеждения, а не принуждения, и принимается вещать, хотя её никто об этом не просит. — В данном плане твоё словесное истязание, Имасино-кун, по-настоящему прекрасно. В нём чувствуется логика, но сквозь неё проглядывают и живые человеческие эмоции. А самое главное — в твоих словах сквозила истинная забота о моих чувствах. Я ощущаю, сколь изысканному и глубокому порицанию ты меня подверг. По сравнению с этим речи всяких самозваных садистов, лишённые всякого такта, кажутся сущим мусором. — поразительно, никогда бы не подумал, что от столь искренней похвалы может быть настолько не по себе... — Я уверена, что в тебе таится истинный талант холодного и властного господина. Я лично тебе это гарантирую!

«Такая гарантия мне даром не нужна.»

— И... и всё же, юная госпожа, мне крайне прискорбно это говорить, но никак не могу избавиться от внутреннего душевного сопротивления.

— Но ведь именно тебя, Имасино-кун, могу об этом попросить. — эти слова она произносит так, словно перекрывает мой голос своим, и в тот же миг замечаю, как выражение лица девицы меняется, становясь полным какой-то неизбывной тревоги. — ... Я всю жизнь не собиралась никому признаваться в том, что законченная мазохистка. Конечно, мне не хочется, чтобы об этом прознали посторонние, но если это будет близкий человек — станет ещё тяжелее, оттого что могут возненавидеть, понимаешь? — в сей момент внезапно проникаюсь к ней сочувствием, отчего чаши весов в моём сердце слегка колеблются. — Но ты не только не возненавидел меня, а принял такой, какая есть. Ты занял позицию человека, который хоть и не понимает моих наклонностей, но и не отрицает их. Для меня сие стало источником великой радости и спокойствия, поэтому никогда и ни за что не попрошу об этом кого-то другого. Если откажешь, просто сдамся и оставлю эту затею. — в её голосе временами слышится неуверенность, однако в конечном итоге она сохраняет твёрдость воли. — Значит, всё-таки нельзя?..

Атмосфера между мной и Навагами-сан резко меняется, становясь гнетуще-серьёзной. Раз она зашла так далеко в своих откровениях, мне требуется время, чтобы всё тщательно обдумать.

«... Хотя, если поразмыслить, содержание её просьбы всё равно отдаёт чем-то непристойным, будь человек полностью в свое уме не стал бы о таком просить. Если начальство прознает. меня в лучшем случае меня, а в худшем... о таком и думать не хочется. Кстати говоря, ещё меньше хочется представлять себя на месте её родни. Если бы узнал, что какой-то неизвестный проходимец вытворяет с моей младшей сестрой всякие непотребства, вряд ли смог бы сохранить рассудок: превратился бы в настоящего демона мщения, жил бы лишь ради расплаты, а совершив её, обратился бы в пустоту от великого уныния. Ответ может быть лишь один: я должен решительно отказаться и продолжить трудиться на её благо исключительно в качестве личного дворецкого, ведь именно этого требуют обстоятельства, и сему пути мне надлежит следовать неукоснительно. Хорошо, сейчас я твёрдо скажу 'нет'...»

— Мне очень жаль, но я...

Когда уже готов в очередной раз сорвать с губ отказ, её лицо вновь оказывается перед моими глазами. Она одиноко и едва заметно улыбается, словно уже смирилась с тем, что всё так и должно быть.

«В груди моей разливается щемящая боль, и самому становится невыносимо грустно. В голову внезапно приходит мысль: неужели явился сюда лишь для того, чтобы заставлять Навагами страдать от собственных душевных терзаний? Ради кого вообще существует личный дворецкий? Перед кем он несёт ответственность? Кто ещё, кроме меня, способен принять её просьбу, о которой невозможно поведать миру?»

— Всё хорошо, Имасино-кун. Можешь сделать вид, что ты не слышал об этом.

— ...

— ?

Я проглатываю слова, что собирался сказать вначале, готовясь к тому, что будут поносить со всех сторон, и вновь нажимаю на внутренний переключатель, становясь холодным ради неё.

— ... Судя по всему ты банально от одиночества и скуки скисала?

— ... Судя по всему ты банально от одиночества и скуки скисала?

— !..

Вместо того чтобы встретить отрицание, Навагами-сан видит моё преображение, тут же сама меняется в лицо, её мордашка становится счастливой.. Я же поднимаюсь на ноги и, не обращая внимания на слегка затекшие конечности, подхожу к ней вплотную. Из-за разницы в росте теперь именно я взираю на неё сверху вниз.

— Думается мне, если бы, будь верная натуре своей — сучки в течки — удумала пощекать нервишки ради возбуждения — вряд ли прям молила и уговаривала согласиться. Ведь пока я не явился в твою жизнь, сама же справлялась со своими позывами в одиночку.

— Д-да, всё так и есть, до сих пор втайне и в одиночку я... ♥♥

— Меня совсем не колышит, чем ты там одна по ночам занимаешься. Это звучит слишком уж натуралистично.

— Ах, да... хотя мне кажется, что рассуждать о натуралистичности сейчас уже поздно. — ворчит Навагами.

«Надо же, она довольно бойко огрызается, но это ничуть не задевает.»

— Ну давай, прекрати лукавить и водить лицом из сторону в сторону? Признавайся, какого тебе, а, вечной одиночке? Несмотря ведь на наружную колючесть, на деле просто хочешь, чтобы кто-то был рядом, а?

— Э? Н-нет, вовсе нет... мне и одной вполне весело...

— Ну да, ну да. Кому-нибудь другому чешу это в уши, я то вижу насквозь, ты ж атак постоянно ведешь себя: отталкиваешь людей, но при том не прогоняешь их окончательно. Стоит заговорить с тобой, как ты либо игнорируешь собеседника, либо бросаешься в атаку, не давая разговору идти гладко. Прекращай уже строить из себя такого аманодзяку{Аманодзяку — в японском фольклоре демон-дух, который любит делать всё наперекор и побуждает людей совершать поступки, противоречащие их истинным желаниям.}.

— К-какой ещё аманодзяку, и вообще, если ты будешь так настойчиво на меня наступать... у-у-у... — она переводит свой влажный взгляд из стороны в сторону...

— Став твоим дворецким и сблизившись с тобой, окончательно в этом убедился. — ... а я продолжаю в той же сухой и безразличной манере. — На самом деле ты больше любого другого жаждешь общения. Даже сегодня, когда обедала с Юйкой, на поверхности ты казалась недовольной, но в действительности ведь была рада? Будь честна с собой, скажи правду.

— П-подожди, прошу, хватит... пощади... мне слишком стыдно, слушать обвинения дальше!..

— Разве тебе не нравится испытывать стыд?

— Т-такого рода стыд — совсем другое-е-е!

Навагами мелко дрожит, а её лицо заливается пунцовой краской — такая реакция у неё впервые. Если уж она в своём мазохистском режиме (назовём его так) настолько растеряна, значит, мои слова попали в цель. Я чувствую, что не ошибся. Оттого не намерен давать ей пощады. Как и она недавно, подцепляю её подбородок пальцами и заставляю наши взгляды встретиться.

— Ты ведь не по своей воле стала проблемным ребёнком. На самом деле хочешь с кем-то ладить, хочешь, чтобы тебя иногда баловали. Однако никак не можешь стать искренней. Но что же теперь? Разве не можешь высказать свои истинные чувства, когда обнажаешь свою мазохистскую натуру? Так скажи немедленно, извращенка. Заяви об этом собственным голосом.

— ... И что же... мне сказать?.. — осознав, что инициатива полностью перешла в мои руки, тут же спрашивает.

— Ну, например: «Мне было очень одиноко одной. Потому и по обыкновению своему начала ежиться-колоться, ибо боязно вести себя честно с другими, потому, прошу, примите меня такую-сякую с моей мазохистическими замашками». Вперед и с песней!

Услышав сие, Навагами лишь беззвучно открывает и закрывает рот, словно тропическая рыбка. Голос не слушается её, и когда наконец отвечает, слова, несмотря на явную панику, звучат странно и чувственно:

— Э-это невозможно! Ни за что не смогу такого произнести, а ежели сделаю, то окончательно пропаду! — она отчаянно мотает головой, хотя от неё требуется лишь озвучить правду.

— ... Вот как. Что ж, тогда на сем наш разговор окончен.

— Э-э-э...

Тут же выбиваю у неё почву из-под ног. Лицо Навагами-сан искажается отчаянием.

— Чтобы взяться за подобное, мне тоже нужна индульгенция. Оно и понятно: если пойду на поводу у девушки, что сама велит себя отчитывать и дрессировать, и сам не замечу, как пополню ряды извращенцев. — вкратце излагаю ей часть сценария, который мгновенно, но детально проработал в голове.

— Если у меня будет твоё добровольное признание в истинных чувствах, смогу позволить себе толику садизма с чистой совестью. Ты же, в свою очередь, получишь желаемое удовлетворение. Полагал, это станет подходящим оправданием для нас обоих, но, видимо, сболтнул лишнего. Можешь забыть мои слова.

— П-постой...

— Впрочем, все эти разговоры об одиночестве могли быть лишь моей фантазией. В таком случае тебе стоит просто посмеяться над услышанным. Если желаешь вернуться к привычному образу госпожи — что ж, разумеется, подчинюсь. — нарочито вежливо закончим монолог, умолкаю.

В гостинице воцаряется звенящая тишина. Где-то в глубине души надеялся, что Навагами разозлится и скажет что-то вроде: «Да как ты смеешь решать за меня, мне и одной прекрасно!». Это бы позволило красиво поставить точку. Но в то же время желал сделать для неё то, что в моих силах, даже если сие приведёт к отношениям, о которых нельзя рассказывать окружающим.

— В любом случае, пока не скажешь это прямо, ничего не пойму. И не смогу принять решение. — говорю хладно, подталкивая её к ответу.

Ждать, впрочем, приходится недолго.

— Мне было... очень... одиноко... одной...

«Поразительно, оказывается, люди могут плакать даже от всепоглощающего стыда. Глядя на неё — раскрасневшуюся, заикающуюся от волнения — воочию убеждаюсь в сей истине.»

— Я никогда особо не задумывалась о том, чтобы с кем-то сблизиться или открыться... но ты, Имасино-кун, случайно сказал, что принимаешь меня...

— И что из этого следует?

— И оттого... хочу, чтобы мой хозяин принял меня, извращённую мазохистку-у-у...

— ... Хорошо, согласен.

Стоило ей открыто признаться, как на удивление легко принял её просьбу. На лице Сэрэн застывает невероятный коктейль из эмоций: в глазах стоят слёзы, ноги подкашиваются, но одно можно сказать наверняка — она испытывает колоссальное облегчение.

— ... Что ж, юная госпожа, прошу вас, присаживайтесь. Не желаете ли каких-нибудь напитков? — указав на диван, меняю свой тон.

«Всё же наговорил ей кучу гадостей и раздавал приказы, поэтому сие не то чтобы попытка загладить вину, но минимальная вежливость, которую обязан проявить.»

Она следует моему приглашению, подходит к дивану и... садится. Точнее, бесцеремонно тянет меня на сиденье первым, а затем аккуратно устраивается прямо на коленях.

— Юная госпожа...

— То признание... было самым постыдным моментом в моей жизни...

— В-вот как?

«Хм, какое совпадение... кажется, тоже только что обновил сомнительный рекорд! — более того, если вначале она просто сидела сверху, то затем, подыскивая позу поудобнее, заставила раздвинуть ноги. Она устроилась в образовавшемся пространстве, отчего наши тела прижались друг к другу ещё плотнее. — Всё, мне не сбежать. — периодически наши бёдра соприкасаются, и я ощущаю их мягкость. Сладкий, свежий и изысканный аромат духов нежно щекочет ноздри. — ... Так, спокойно. Я личный дворецкий и, несмотря на свои недостатки, обязан сохранять хладнокровие. В конце концов, старший брат Риттан. Достойный брат не должен поддаваться на подобные провокации. Не поддамся, не поддамся... — однако, к несчастью, моя страсть к пышным формам начинает подавать голос в глубине души. — Чёрт, дружбан малый мой, отбой сирену, ради чего, по-твоему, скрывал свои предпочтения от одноклассницы?!»

— Это было невероятно стыдно, но в то же время приятно... И всё же, мне полагается отплатить тебе за это, не так ли?

— Если желаете нанести ответный удар — воля ваша, но... уверены ли, что сами не пострадаете?

— ... Да конечно же пострадаю, идиот!!!

«Ну и зачем тогда ты это делаешь? Это же палка о двух концах! Я поражаюсь тому факту, что она атакует саму себя, и при этом сам сгораю от стыда.»

— Ну... в общем, ещё раз спасибо. За то, что принял меня. Я очень... рада. — разгар суматохи Навагами-сан внезапно шепчет едва слышным голосом.

— А... да, не стоит благодарности. — стоило ответить...

... как она внезапно расслабилась всем телом и навалилась на меня. Ситуация становится окончательно безумной, и ко мне уже начинает возвращаться какое-то философское спокойствие, но тут...

— Хочу, чтобы вы сурово истязали меня до самого мозга костей, а потом нежно-нежно баловали... Прошу вас, хозяин♥

«Оказывается, Сэрэн умеет чарующе улыбаться.»

В этот миг её первая искренняя улыбка, которую мне довелось увидеть, совершенно застаёт врасплох.

— ... Хм, а эта поза на удивление не так уж плоха. Благодаря тому, что твои мышцы груди и пресса довольно твёрдые, не слишком глубоко проваливаюсь. Если бы ставила оценку по пятибалльной шкале, дала бы четыре звезды. — примерно пять минут спустя. Навагами-сан осваивается первой и начинает выдавать рецензию на меня как на стул. К тому же мне становится чуточку обидно, что звёзд не пять... но тут она снова обращается ко мне. — Кстати...

— Да?

— Эта поза довольно двусмысленная, и наши тела плотно соприкасаются, не так ли?

— Ну, в общем-то, да.

— В общем... если возникнут какие-то физиологические реакции, ты только скажи, и сразу слезу...

«... Раз понимаешь это, так не усаживайся, чтоб они возникли!»

— «Я вижу, юная госпожа изволит любить мороженое. Однако не стоит есть слишком много, дабы не расстроить желудок.»

— «Даже если я ем много, это всего три штуки в день.»

— «Но ведь это столько же, сколько основных приёмов пищи.»

Закончив сегодняшнюю работу, он напоследок ворчит о моем славном рационе и возвращается в свою комнату по соседству. Оставшись одна, хватаю подушку, зарываю в неё лицо и кричу во весь голос:

— ... Он исполняет абсолютно все мои приказы и просьбы, у меня нет ни единого повода для недовольства! — перевожу дух и кричу ещё громче. — Даже когда веду себя с ним совершенно естественно, принимает без единого упрёка! — и финальный крик. — А главное, даже на мою просьбу удовлетворить мою мазохистскую натуру он ответил «хорошо»...

Продолжаю обнимать подушку.

«Он — тот самый Имасино-кун... В последнее время ловлю себя на мысли, что думаю только о нём. Причём все эти мысли в итоге приводят к положительным эмоциям. То думаю, что он уже привык к манере речи дворецкого и она ему очень идёт, то радуюсь тому, что позволяет мне приобщать его к моим любимым аниме и играм. Этому списку нет конца.»

— Наверное, именно потому, что он такой человек, и принял просьбу стать моим хозяином...

Прекрасно осознаю, что попросила о чём-то из ряда вон выходящем. У меня есть здравый смысл, и именно поэтому в тот момент, когда он застукал со связанными руками во время сеанса самоудовлетворения под похабное ASMR, подумала, что моей жизни пришёл конец. Почему не проверила расписание, как это вообще могло случиться? Хотя ситуация была в духе унизительных игр, совсем не чувствовала возбуждения. Напротив, была готова разрыдаться оттого, что он увидел мою тайную страсть, которую так тщательно скрывала.

Но даже столкнувшись с сей сценой, совершенно не двусмысленной, Имасино-кун не выказал презрения. Наоборот сказал, что примет меня, а когда в истерике бесконечно сыпала жалобами и обидами... отчитал «как полагается». Он разозлился. Искренне, от всей души, обратил на свой хладный взор на мою извращенную натуру.

— Возможно, больше всего была рада тому, что...

«Если бы то же самое произошло с кем-то другим, смогла бы попросить о поощрением моих мазохистских наклонностей? Нет, абсолютно исключено. Я смогла искренне обрадоваться сему только потому, что в этом принимал участие Имасино. Именно он, человек, который произвел на меня глубокое впечатление ещё задолго до этого...»

Впервые узнала об будущем дворецком в день церемонии поступления в академию Кирин.

— «Счастлив возможности продолжить обучение в стенах сего заведения и в то же время намерен вновь собраться с духом...»

Стоя на трибуне с речью представителя первокурсников, он был так же величественен, как и сейчас. Опрятная, свежая внешность, исполненная достоинства манера держаться. Его звонкий голос казался каким-то необычайно мягким.

— П-погодите, что это за красавчик не от мира сего?! Как его зовут?

— Говорят, Имасино. Он был знаменит ещё в средней школе, ходят слухи, что его даже приглашали в агентства талантов...

Вокруг него уже тогда было полно фанаток. Девушки, сидевшие позади, вовсю обсуждали его, и невольно убедилась, что моё первое впечатление о нем сложилось одновременно в двух испостасиях: как полагалась изумилась им, а также испытала жуткую неприязнь из-за первых чувств. Моё личное мнение о нём тогда было коротким: «подозрительный, мутный, не заслуживающий доверия». Ведь столько раз слышала о случаях, когда за сим идеальным фасадом скрывается гнилое нутро. Взять хотя бы тех бизнесменов, что хвастаются количеством своих любовниц, или двуличных директоров, обожающих интриги. Мальчишек, кичащихся богатством родителей, или девчонок, которые за спиной только и делают, что соревнуются в статусности.

Хотя мне и не хочется признавать, что род Навагами принадлежит к аристократии, получение подобной информации, которую и слышать-то не хочется, вполне в их духе. И то, что нельзя легко доверять людям — чистая правда. Поэтому в глубине души решила, что у меня никогда не будет с ним ничего общего. К тому же, глядя на него, почему-то невольно начинала злиться. Наверное, из-за этой его непередаваемой уверенности в себе. Хм, как говорится, это и есть та самая «энергия большого достоинства»...

Прошло полгода. Успешно утвердилась в статусе «неприкасаемой», с которой никто не хочет связываться. С другой стороны, Имасино-куна, казалось, любили и уважали абсолютно все. Сказались и его личные выдающиеся способности, и то, что он, по слухам, был добрее любого другого. Он первым брался за любые поручения и усердно трудился даже в совете самоуправления, занимаясь всякой рутиной. Учитывая, что умудрялся ещё и подрабатывать в сей школе для богатеев, со стороны было вполне естественно считать его прилежным и выдающимся человеком.

Узнав об нем побольше, стала подозревать героя школы ещё сильнее. Ведь не бывает людей, которые добры ко всем без исключения, у каждого имеется тёмная сторона или изъяны, поэтому среди всех прочих именно он — в хорошем смысле или в плохом — не выходил из моей головы. И вот, именно тогда стала свидетельницей его «истинного облика». В то время меня, вечно прогуливающую и опаздывающую, вызвали к школьному инспектору, который велел отправиться в совет самоуправления и помочь с общественными работами. Сказали узнать подробности у членов совета, а после выполнения сдать отчёт.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти туда — хотя вовсе не собиралась ничего делать, а планировала просто как-нибудь увильнуть. Даже думала: «С чего это они перекладывают свои обязанности на ученический совет, разве это не халатность со стороны учителей?» — совершенно забывая, что сама была причиной проблемы. И вот, когда пришла в комнату совета, там оказался только Имасино-кун. Никого из тех, кого видела раньше, не сыскалось: ни той крохотной девчонки, ни той, что кажется двуличной, ни кого-то из старших.

«П-почему именно он? Куда делись остальные... ох, ну за что мне это!» — списав всё на неудачу, вошла без стука.

Подойдя ближе к нему — тот сидел спиной ко мне за L-образным столом — хотела грубо изложить суть дела, но... не смогла выдавить ни слова. Лицо Имасино-куна было запредельно уставшим, но дело было не только в этом. Он выглядел каким-то отрешённым, а в одной руке крепко сжимал крошечную плюшевую фигурку какого-то аниме-персонажа. Он то слегка сжимал её, то расслаблял пальцы.

Выражение его лица было холодным и безразличным. Та мягкость, которую обычно распространял вокруг себя, бесследно исчезла, и казался полностью погружённым в процесс верчения игрушки в руках. Я не могла отвести глаз от того, как его тонкие и сильные пальцы снова и снова поглаживали голову фигурки.

«Что это вообще такое, я наткнулась на сцену, которую мне не следовало видеть, случайно обнаружили пасхалку? И вообще, это точно Имасино-кун? Он же вечный улабака, несломимый трудяга... а сейчас, вон, сидит, будто происходящее в мире его вовсе не касается. — пока наблюдала за ним, внутри возникло какое-то странное чувство... — Т-ты даже там её гладишь?! И прекрати так зыркать на неё, из-за этакого контраста с твоим обычным образом мой внутренний мазохизм, ну, в общем, возбуждается... п-пощади, молю!»

В отличие от меня, сходившей с ума от собственного бреда, он выглядел абсолютно остывшим. Это само по себе уже было чем-то из ряда вон выходящим, но в памяти запечатлелось скорее то, что произошло дальше.

— Ох?! П-прости... кажется, был слишком груб с тобой... — внезапно придя в себя, Имасино-кун начал извиняться перед мягкой игрушкой. Он даже нежно погладил её по щеке. — Я просто порядком устал... сейчас уберу катышки, так что, ну, прости дурака. — достав из стола чистящий ролик, начал что-то невнятно бормотать.

— Все как-то внезапно разошлись. А у меня сегодня ещё и подработка, так тяжело... интересно, а как вообще стирают таких маленьких плюшиков... точно, если твой хозяин не найдётся, можешь остаться здесь, буду о тебе заботиться.

— Эй. — стоило мне подать голос...

— Уа-а-а?! — ... как Имасино-кун завертел головой и наконец заметил персону у себя за спиной.

— ...

— Н-Навагами-сан? Ты давно там стоишь?..

— Только что пришла. — оставив в стороне тот факт, что он вообще знал моё имя, я спросила. — А где все остальные?

— Э-э-э? А, ну... Юйка, кажется, отравилась устрицами и сегодня взяла выходной.

— А старшие? Той девки, у которой наверняка куча анонимных аккаунтов в соцсетях, тоже нет?

— У них внешние пробные экзамены... а Миран вообще ещё в средней школе учится.

Я не стала говорить, что та часто мелькает здесь, несмотря на это. Мне было всё равно.

— Значит, ты тут один на износ пашешь?

— Да нет, вовсе нет. Если я в форме, то всё в порядке... — почувствовав неловкость под моим пристальным взглядом, приложил ладонь ко лбу. — Прости, на самом деле фестиваль уже скоро, плюс моя подработка, так что я, наверное, на пределе.

— ...

— Но честно, всё правда нормально. Так что, расскажешь, зачем пришла? — он вернулся к своему обычному доброму выражению лица и посмотрел на меня привычным взглядом неумолимого работяги.

— Почему ты...

— Навагами-сан?

— Почему ты всегда и со всеми ведёшь себя вот так?

«Даже в сей ситуации пытался подстроиться под меня... и его забота стала последней каплей.»

— Брось всё это, тебе незачем взваливать груз мира на свои плечи. Но ты, Имасино-кун, вечно делаешь что-то ради других. Если всё это лишь игра на публику, то ты просто сказочный дурак. — необъяснимо разозлилась.

«Подумал бы хоть раз о себе. Я не понимала, почему он так не делает, и мне казалось, что из-за этого только проигрывает... нет, не так. Подсмотрев за его холодными жестами с игрушкой, поняла одну вещб: он тоже по-своему копит стресс и живёт с ним. И вовсе не святой человек, как многие видятего исключительно в рабочем режиме, в стенах школы и упомянутой подработки. И всё же он трудится на благо других. Он делает это сам, по своей воле. Своё недоверие я могла направить на кого угодно, но только не на него. И хотя это осознала...»

— На тебя тошно смотреть. Почему не можешь поставить себя на первое место? — я, несносная девчонка, поэтому могла «проявить заботу» исключительно в свойственном мне ключе: через грубый упрек.

— Спасибо за заботу. — и всё же, выслушав меня, Имасино-кун лишь кротко улыбнулся в ответ. — Кажется, мне стало немного лучше.

— Вовсе нет, не это имела в виду!

— Но понимаешь, я правда делаю только то, что хочу. Конечно, бывает довожу себя до изнеможения, настроение падает под плинтус, накапливается убыток сил, стресуха давит, но знай, заставляй другие делать то, что мине совершенно не любо, уже давно бы бросил сию работенку.

— ...

— О-о-ох, из головы чуть не вылетело: в конец же месяца у сестрицы конкурс!. Ах да, конкурс — моя сестра на пианино играет, и вот, ради сей великолепной награды любые нынешние трудности — сущий пустяк. Имасино-кун вдруг с воодушевлением начал рассказывать о своей родственнице. У меня даже не нашлось слов для возражения.

— Ой, кажется, слишком увлёкся рассказом о Риттан... Кхм. В общем, повторю: выкладывай с каким вопросом пришла, Навагами-сан, расскажи, что да как... О-ой, ты что-то слишком близко?

Подошла к нему вплотную и ощутила отчетливый запах мятных салфеток. То, что это не какой-то пафосный парфюм, а обычные гигиенические салфетки из магазина, почему-то вызвало у меня симпатию, что разозлило ещё больше. То, что он не особо смутился от сей близости, тоже бесило. Всё бесило. А главное, из-за него сейчас скажу то, что мне совершенно не свойственно.

— ... Нагрузи меня чем-нибудь, что должен сделать ты.

— Э-э-э. Та за этимсюда пришла?

— Просто сделай, что велено!

— Ну, тогда... может, уберёшься в комнате совета?

— Что ещё!

— Д-да одного этого хватит, всё нор...

— Харе попусту языком молоть, переходи к сути дела!.. — заставила сбитого с толку Имасино-куна замолчать. Если бы не была столь напористой, он бы вряд ли меня послушал. В итоге вытянула из него список дел и повторила их для подтверждения. — Подготовка к фестивалю. Коробки оставить перед входом. Заставить банды, выступающие на концерте, сегодня же определиться с порядком. Проверить количество столов в большой аудитории... Всё это сделаю я. А ты сиди здесь и болтай со своей игрушкой, как недавно.

— Э-это было... ну, в общем, не то чтобы с ней болтал, просто... эй, постой! — мне было лень слушать его оправдания, поэтому собралась уходить. Но напоследок он бросил мне в спину. — ...Спасибо. Навагами-сан, ты ведь на самом деле очень добрый человек.

«Будь ябыла по-настоящему доброй, я бы не стала проявлять сию прихоть по отношению к первому встречному.» — подумала и ушлепала прочь. Вместо того чтобы продолжать спор просто демонстративно посильнее хлопнула дверью.

Выполнила все поручения. Однако отчёт о проделанной работе сдавать не стала и просто ушла домой, потому что мне было лень. Но ни на следующий день, ни через день никто не отчитал эт. Судя по всему, Имасино-кун втайне сам всё уладил с инспектором. Его непрошеная забота... впрочем, уже не могла его ненавидеть как прежде.

Вспомнив всё, что произошло до сегодняшнего дня, отправилась к холодильнику за мороженым. Последовала его ворчанию — только одну порцию на сегодня слопаю. Усевшись на диван, зачерпнула ложкой лакомство, которое он для меня купил.

— Подумать только, такой искренний и добрый человек станет для моим хозяино-о-о-о-ом... ♥

Вместе с насыщенным ароматом макадамии вновь начала таять от удовольствия. Тот момент до сих пор стоит перед глазами. Имасино-кун, который выплеснул раздражение на плюшевую игрушку, но тут же извинился, понимая, что это неправильно. Хочу, чтобы те же чувства он направил и на меня. Ту человеческую холодность и теплоту, что рождаются из заботы о другом. Пусть выплёскивает это на меня, и только мне показывает своё истинное лицо. Ведь просьба стать моим хозяином была продиктована не только желанием удовлетворить мазохистские наклонности, но и ещё кое-чем. Я давно думала, что через такую грубую и холодную манеру общения мы могли бы стать по-настоящему близки...

— ...Н-нет, вовсе нет! Я просто хотела, чтобы он пощекотал мои нервишки, и только-о-о!

Внезапно накатившая волна смущения иного рода заставила яростно вгрызться в ложку. Но даже это чувство мне не претило. Кажется, очень давно не испытывала к кому-то столь особенных чувств.

Третий урок одного буднего дня: Коммуникативный английский.

— А, послушай, Навагами-сан. На самом деле девочка, с которой всегда стою в паре, сегодня прогуливает, и, ну-у...

— ...

— Нет, правда, если тебе совсем невмоготу или лень, ты вполне можешь отказаться...

— ── Isn't Japanese prohibited in this class? (Разве в этом классе японский не под запретом?)

— А?.. Эм, то есть ты правда согласна встать со мной в пару?

— У тебя же нет иного выбора, раз все остальные уже разошлись по двое, оттого ты и взываешь ко мне.

— Э-э, звучит как-то грубовато, ну да ладно. Огромное тебе спасибо, выручила.

— Хм... И что дальше? Рядом подозрительно шумно, кто это там так расшумел... Кх?!

— Послушай, Сэйсиро-о. Говорят, неподалёку от школы открылась лапшичная с цукэмэном, сходим как-нибудь вдвоём?

— Я не против, вот только соревноваться в том, кто больше съест, мы больше не станем. Юйка, ты слишком сильна в этом деле.

— Хе-хе, победила, даже не вступая в бой... Кстати, ты слышал? На днях же были промежуточные экзамены.

— Были, но постой, дай-ка угадаю. Наверняка где-то схватила «неуд»?

— Угу, только по математике... Серьёзно, в тот раз всё слишком сложно! Последняя задача вообще за гранью понимания, сразу сдалась и принялась размышлять, куда бы поехать в путешествие на летних каникулах.

— Пожалуй, в сей раз Окадзаки-сэнсэй действительно подготовил чересчур суровые вопросы... И как, определилась с маршрутом?

— Э-э-эм, в первый день наемся удона в Кагаве, а на второй — до отвала наемся крабами в Исикаве!

— Да ты... же просто собираешься посетить несколько харчевен в разных местах, только и всего!

— А потом, потом... Точно, Сэйсиро, не хочешь составить мне компанию? О дорожных расходах как-нибудь позабочусь!

— Нет-нет-нет, это породит множество проблем... И как именно намерена «позаботиться» о финансах?

— Вытрясу из старшего брата. У него, кажется, скопились нехилые сбережения.

— Раз уж он так дорожит своими деньгами, стоит поискать более мирные способы... Ой!

— Что такое, Сэйсиро... Посмотреть назад? А что та... У! На-Навагами?!

— Hey idiot. Speak English. (Хватит миловаться у всех на виду, и не вздумай уводить моего личного дворецкого).

— Прости, ты совершенно права... Но я и подумать не мог, что настанет день, когда Навагами-сан сделает нам замечание.

В нашем клубе большинство ребят предпочитают просто наслаждаться процессом, и футбольная секция в данном плане не исключение. Оттого нет ничего удивительного в том, что меня просят подменить травмированного игрока в тренировочном матче. Полагаю, им проще позвать меня, зная о моём прошлом опыте.

Итак, наступает время сумерек после того, как вдоволь разминаю тело в роли временного полузащитника.

— Когда наблюдаю за футбольным матчем, в моей душе невольно пробуждаются воспоминания о первой любви... — по пути от покрытого сочной зеленью травы поля прямиком к кабинету школьного совета Миран внезапно заводит разговор о делах сердечных.

— Ого. Мы знакомы довольно давно, но впервые слышу от тебя подобные откровения.

— Хм. Просто не показывала сию сторону Сэйсиро-сэмпаю, однако и во мне живёт нежная дева.

— Наверняка так оно и есть, хотя мне кажется, будто постоянно вижу лишь «закулисье»... К слову, что это был за человек? — пытаюсь разузнать подробности, несмотря на её колючий взгляд.

«Раз уж Миран сама начала эту тему, думаю, пара вопросов не повредит.»

— Его позиция — полузащитник. Он не только хорош собой, но и обладает таинственным очарованием, а главное... — щёки её заливает нежный румянец. Раз уж она так рассыпается в похвалах, должно быть, сей юноша воистину великолепен. — Он мог на мгновение останавливать время или наносить удар, паря в небе на огромных крыльях.

«Беда, это же рассказ о каком-то сверхъестественном футболе... Что за нелепый художественный приём, ну и шуму от неё.»

— Что ж. Раз поведала о своих делах амурных, настал твой черёд раскрывать карты.

— Твои методы слишком коварны, да и вообще, о чём ты толкуешь?

— Я спрашиваю, как далеко вы зашли с Навагами-сэмпай!

— Говорил уже тебе, что между нами нет ничего такого!..

Похоже, в голове Миран всё уже решено окончательно. Какая поразительная зацикленность мыслей, она что, в «Оборотня» переиграла?

— В любом случае. У меня нет ни одной истории, которая могла бы тебя развлечь.

— Не пытайся увильнуть. Улики налицо, я ведь специально заново нанесла солнцезащитный крем, чтобы досмотреть матч и задать сей вопрос. А ну-ка, выкладывай всё начистоту!

— А не потому ли увязалась за мной, что просто не хотела сидеть в кабинете одна, как в прошлый раз? — пытаюсь возражать, однако прекрасно понимаю, о каких именно «уликах» толкует Миран.

— Говорят, Навагами-сэмпай, которая терпеть не может чужого вмешательства, открывает сердце лишь нашему Сэйсиро. Существует вероятность, что она просто падка на смазливые личики, но полагаю, что сэмпай, напротив, относится к такому типу людей, которые стараются держаться от подобных парней подальше.

— Ого, какие глубокие умозаключения...

Поскольку на пути нам почти не встречаются прохожие, Миран наступает с поразительной прямотой. Хоть бы кто-нибудь прошёл мимо, право слово.

— Кстати говоря. Совсем недавно ты обмолвился, что хочешь поладить с ней. Неужели данный замысел увенчался успехом? Ваши отношения переросли в нечто приятное? Вы ходили куда-нибудь развлекаться или, быть может, держались за руки? Что ещё... Неужто уже целовались?

— ... Ну-у.

— И что это за высокомерная реакция в духе «неужели ты всё ещё на этом уровне?», которая так действует на нервы?

— Да нет, просто задала вполне обычный вопрос. Ожидал чего-то более конкретного, например, о том, что лучше не касаться грубо, а действовать томительно, словно... Холодно!

«Неизвестно откуда Миран извлекает охлаждающий пластырь и с размаху, точно игральную карту, шлёпает мне на руку.»

— Я... ни за что не произнесла бы столь непристойные вещи, совсем рассудок потерял?!

— Да? Наверное... Прости, сам виноват, рассудок на мгновение помутился, а чувства совершенно притупились!..

— И что с тобой такое, Сэйсиро-сэмпай... И прекрати внезапно убегать!

От охватившего стыда и чувства вины перед Миран пускаюсь в короткий спринт.

«... И всё же ни за что не смогу выложить ей всё о поведении Навагами-сан на самом деле. Если поведаю о том, как она попала впросак в своих 'играх' и не смогла выбраться без посторонней помощи, или о том, что она признаёт себя мазохисткой, уважающей обоюдные отношения, и потому отвергает одностороннее насилие... хотя мягкие шлепки по попе со временем могут в её понимание перейти в категорию приемлемые... Миран просто лишится чувств от сего потока информации.»

— И вообще, разве ты не говорила раньше, что общаться с Навагами дурная затея?

— Ах, это... в некотором роде, пересмотрела свои взгляды. — Миран в очередной раз проверяет, не растрепала ли ветер её челку. — Говорят, в последнее время она перестала опаздывать и даже соизволяет посещать занятия.

— Ах, да. По сравнению с тем, что было раньше, её посещаемость заметно улучшилась.

— Меня всё ещё задевает то, с какой гордостью об этом вещаешь... Но, вероятно, ты подтолкнул её к таким переменам?

— Можно и так сказать. Прямо заявил ей, что толика серьёзности девушке не повредит.

— «Пока находишься в сем покорном режиме — состоянии мазохистки, готовой на все ради хозяина — отдам тебе несколько приказов разом. Просыпать запрещаю, на уроках веди себя смирно. И не смей оправдываться глупостями вроде того, что никому не мешаешь или что это лишь твой убыток.Не потерплю подобных отговорок. Твой ответ?»

— «Да-а, слушаюсь... Ну, я поняла-а, но-о...»

— «Что ещё 'но'?»

— «Просто мне интересно, какое наказание последует в случае нарушения... В зависимости от его содержания, ну-у...»

— «К сожалению для тебя, ничего не стану делать. Мне просто станет немного грустно, вот и всё».— «Ой, нет, это шутка, я пошутила!.. У-у, так взывать к совести — это подло, хозяин!..»

... На деле всё обстояло именно так. Но общие черты сходны, надеюсь, мне простят сию маленькую ложь.

— Следовательно, Навагами-сэмпай оказалась человеком, с которым вполне можно договориться... А мои предубеждения о том, что она из тех гяру, которые не жалуют отаку, с треском провалились. — Миран тяжело вздыхает, однако в её голосе нет той злобы, что проскальзывала в прошлый раз при обсуждении этой темы. — К тому же, если Сэйсиро так печётся о ней, возможно, она не такой уж плохой человек. Тогда мне лучше воздержаться от колкостей, как думаешь? Я бы и сама не хотела слушать гадости о том, кто мне симпатичен.

— ...

— И чего ты на меня так уставился?

— Да нет. Просто подумал, что в этом вся ты, Миран, и это замечательно... Ой-ой!

Охлаждающий пластырь на сей раз прилетает мне прямо в лицо. Г-губчатый и скользкий, какое неприятное ощущение!..

— А я вот думаю, что в этом весь ты, сэмпай, и это ужасно, с меня хватит! Если так хочешь скрывать всё о Навагами, больше и слова не спрошу... Вот так-то!

— Ты дуешься точь-в-точь как Юйка.

— Не смей нас сравнивать!

— Что, тренировочный матч уже закончился?!

Пока мы неспешно шагаем к школьному зданию, перед нами внезапно предстаёт та, о ком только что зашла речь — Юйка, она, судя по всему, припозднилась.

— Верно. Мы как раз возвращаемся.

— Э-э-э... Ну вот, только-только освободилась с дополнительных занятий и думала, что мы поиграем... — она выглядит явно разочарованной и почему-то слабо дует в свисток, висящий у неё на шее. Она девушка спортивная, так что, должно быть, ей очень хотелось поучаствовать в игре.

— Если тебе так хочется размяться, можем как-нибудь на досуге сыграть в футзал...

— Тц!..

Громкий цокот языком, явно предназначавшийся для чужих ушей, разносится между нами троими. В каком-то смысле сей звук служит свистком к началу поединка.

— Раз уж матч назывался тренировочным, не собираюсь потакать детским забавам...

— Хм! Это не забавы, очень даже неплохо двигаюсь! В отличие от тебя, Миран!

— Вот как? Зато не перекладываю свои задачи на других.

— С-сейчас это не имеет отношения к делу! И вообще, давно хотела сказать, что ты слишком дерзкая для младшеклассницы!

— Охо-хо, какое редкое мнение. Большинство учеников считают меня скромной и милой девушкой... Как жаль, ты, вредная девчонка!

— Ах ты, лицемерка двуличная! Скажи спасибо, что не раскрываю твою истинную натуру! К тому же, ты ведь ничего не смыслишь в футболе, могла бы и в кабинете совета посидеть!

— Вообще-то в курсе! Недавно даже добросовестно ознакомилась с мангой про эгоистов!

— Какое там «ознакомилась», небось просто аниме посмотрела! Вот за это и не люблю отаку!

— О-о, опять эти обобщающие негативные высказывания! В интернете тебя бы мигом заклевали за такое!

... Я переклеиваю пластырь с руки на затылок. Прохлада приносит несказанное удовольствие. Что же касается их перепалки, то сие — дело привычное, оттого волноваться не стоит. Напротив, Миран позволяет себе подобную язвительность, вероятно, только с нами. Пожалуй, они даже в некотором роде ладят.

— В конце концов, больше сильна в полевой работе, чем в кабинетной! Даже на сегодняшних дополнительных занятиях, закончив свою часть, помогала Навагами!

— Ха, дурак дурака учит, какой в этом прок... Погодите, опять разговоры о Навагами? С меня довольно упоминаний сей особы, мы ведь только что закончили жаркую дискуссию на её счёт!

— ... Постой-ка. Навагами-сан тоже была на дополнительных занятиях?

— Тц-ц-ц-ц! — сегодняшний самый громкий цокот раздаётся со стороны Миран, но моё любопытство берёт верх. — Да. Более того, ей, кажется, назначили пересдачу по всем предметам, так что ей придётся задержаться ещё дольше.

— П-правда?

— ... Ситуация настолько плачевна, что невольно начинаешь подозревать её в поступлении по блату.

Уже на данном этапе новости кажутся удручающими, но финал превосходит все ожидания.

— Учителя шептались, что при худшем раскладе ей может грозить даже исключение или повторный год...

Тем же вечером. К тому моменту, когда возвращаюсь в свои апартаменты и принимаю облик личного дворецкого, уже в общих чертах представляю масштаб катастрофы. Положение дел представляется весьма тяжёлым, даже чрезмерно.

— Стать хозяином-садистом просила сама, это бесспорно...

«Однако вопреки моим опасениям, виновница торжества, кажется, не слишком обеспокоена.»

— Просто когда в этом слишком много смысла, удовольствие словно притупляется... — в гостиной, утопая в недрах дивана, Навагами-сан бормочет что-то себе под нос. — Нет, вовсе не против нотаций или воспитательных мер в моменты смены ролей... Но вот время серьёзных занятий после возвращения в реальность становится каким-то уж слишком трезвым, что ли... — хруст вафли от её мороженого-монака звучит громче, чем голос.

«... Нет, так не пойдёт, сейчас не время для промедлений.»

Беру пульт и решительно выключаю телевизор, прерывая просмотр аниме.

— Эй! Ты что творишь?! Там же сейчас самый ответственный момент, когда главный герой, крутивший романы с шестерыми тяночками, должен получить по заслугам от самой безумной из героинь!

«Ну и вкусы у неё, однако.»

— Госпожа, насколько мне известно, через неделю вам предстоит пересдача промежуточных экзаменов сразу по пяти предметам?

— А? Ах, ну да, кажется, так оно и есть.

— Сие весьма прискорбно. Кроме того, уже получил кое-что от вашей классной руководительницы, Мияги-сэнсэй. — с этими словами я кладу рядом с ней стопку распечаток, добытых тайными тропами. В руках были копии её ответов с промежуточных экзаменов — честно говоря, зрелище напоминает пепелище. — Родной язык — тринадцать баллов. Математика — двадцать два. Политика и экономика — девять... Думаю, вы и сами понимаете, что нам необходимо принять меры как можно скорее. В связи с этим настоятельно прошу вас уделить мне время для занятий. — не успеваю договорить...

— Постой, ты что, серьёзно вознамерился учить меня? — ... как она выставляет ладонь вперёд, приказывая замолчать. — Ты шутишь?.. Надеюсь, не собираешься в итоге заявить что-то вроде «поступай в Токийский университет!»?

— Не зайду так далеко, однако при нынешнем положении дел вам, госпожа, грозит перспектива остаться на второй год.

Обычно за одни лишь плохие оценки столь суровые меры не применяются. Но если к этому прибавляются частые опоздания, прогулы и прочие негативные факторы, дело принимает иной оборот. Я и сам не знал об сих тонкостях, пока не навел справки сегодня.

— «Говорят, если она провалит грядущую пересдачу, вопрос о её переводе в следующий класс будет рассматриваться на педагогическом совете. Такое случится впервые за десять лет — со времён, когда сама здесь училась. Ха-ха, в некотором роде это даже достижение.»

— «Тут не до смеха!»

— «Ой, и правда. В таком случае, во избежание печального исхода, вот тебе подарок — копии ответов Навагами.»

Всегда вялая Мияги-сэнсэй лишь лениво посмеивалась в ответ на мои расспросы.

«Она смотрела на ситуацию с излишним оптимизмом... Но что, если чудо не произойдёт?»

— Хм. О чём только думаете вы с учителем, раздавая чужие ответы без спроса?

— Если потребуется, приму любое наказание позже. К счастью, владею методикой краткосрочного повышения успеваемости. Дней осталось мало, это факт, но прошу вас, доверьтесь мне и следуйте моим указаниям.

— Да я не о том, что это бессмысленно, просто хотела сказать...

— Это потребует времени, но рассчитываю на ваше понимание. — в любом случае, взываю к ней с таким рвением, словно это касается меня самого больше, чем её. — ... Сие моё личное желание: искренне хочу, чтобы мы выпустились вместе. — стоит мне добавить кое-что от себя...

... как Сэрэн, лежавшая до сего момента пластом, приподнимается и внимательно смотрит на меня. Будь это прежняя она, просьба осталась бы без ответа. Но за прошедшее время не раз становился тем «хозяином», которого она желала, и всякий раз она подчинялась мне. Стоит отдать холодный приказ, и она с радостью принимает его. Следовательно, понадеялся, что теперь прислушается к моим словам.

— Ах, вот оно что. Значит, тебе об этом не рассказывали. Хм, ну тогда... — Навагами на мгновение задумывается, пока стою в поклоне, а затем... — Нет! Не хочу, не буду, не-е-ет!

«Зачем же так кричать-то...»

— Как видишь, ужасно устала после сегодняшних дополнительных занятий... Это запредельное утомление, для исцеления мне жизненно необходима жирная пища, мороженое и просмотр аниме в прохладной комнате.

«Думаю, одного вечера для такого восстановления вполне достаточно.»

— А ещё... Если бы ты продолжал шептать мне на ушко, какая я извращенка, это бы тоже помогло, ну-у...

— Госпожа, оставьте фантазии и лучше начните беспокоиться о своём будущем. — стоит мне проигнорировать её призывный взгляд...

— Постой, чего ещё ты от меня хочешь?! — ... как Навагами мгновенно вспыхивает от гнева. — В последнее время ведь так стараюсь! Прихожу вовремя, посещаю уроки и даже поддерживаю видимость нормальных отношений с окружающими. Всё потому, что приказал мне так поступать под личиной хозяина... Я терплю все эти хлопоты и беспрекословно подчиняюсь!

«Вообще-то, так живут все» — хотел было сказать я, но промолчал. Её гневный монолог, лишённый всякого изящества, мгновенно сметает любые возражения.

— Но я справлялась. Мне было вовсе не в тягость подчиняться принуждению именно от тебя. Ведь сама об этом просила, но... Не кажется ли тебе, что всему есть предел?

— Однако...

— В любом случае, если так пойдёт и дальше, просто сойду с ума от перенапряжения!

— ...

— Ты ведь думаешь, что и так не в своём уме?!

— П-помилуйте, и в мыслях не было.

«Раз уж у неё началась паранойя, значит, она действительно на пределе.»

— Всё, с меня хватит, никакие слова не остановят. Я дошла до точки!..

— П-постойте, госпожа!

Навагами-сан вскакивает и направляется к своей комнате. Пытаюсь судорожно отыскать в голове подходящие слова из лексикона сурового господина, но запас, кажется, иссяк.

«Но что делать? Оставить её без подготовки к пересдаче — не вариант. Иначе она и впрямь останется на второй год. Стать единственной младшеклассницей среди сверстников — это вовсе не шутки.»

Лихорадочно ищу способ убеждения, но ничего не нахожу. И в этот момент... Навагами лишь на миг оборачивается с каким-то жаждущим видом.

— Впрочем, если... если заставишь меня подчиниться силой, возможно, не смогу сопротивляться. Если это будут не просто слова, а решительные действия... Хе-хе... — она смотрит на меня чарующим взглядом, словно выжидая.

«... Даже если наши роли господина и слуги поменялись местами, моя истинная сущность — служить ей — кажется, остаётся неизменной.»

— Я ведь ясно сказать оставаться на месте. — крепко перехватываю её за предплечье поверх чёрной перчатки. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно властно, чтобы заявить о своей воле.

— Ах!.. М-м-м...

— Видимо, слишком мягок был к тебе в последнее время, забыла, кому обязана подчиняться и что права на отказ у тебя нет. Ну так что? Совсем нюни распустила, недельку ограничений выдержать не можешь уже? Господи, ка же бесят слабачки. С ними совершенно не интересно.

— ...

— Рот открыла и ответила

— Нет... смогу... всё вытерплю...

— Тогда садись сюда. Время дорого, и смотри, если продолжишь выкаблучиваться, я же просто плюну на тебя и уйду. Мне и за бесценок непослушная собачка не нужна.

Тяну её к обеденному столу и силой усаживаю на стул. Навагами-сан, которая только что так яростно сопротивлялась, мгновенно забирает свои слова назад. Её взгляд туманится, переводит взор со своей руки на моё лицо и обратно.

— Знаешь, Имасино-кун... Наверное, обычного человека я бы уже давно отправила в нокаут. — по-моему, с таким лицом подобные вещи не говорят. — Раньше занималась кикбоксингом и дзюдо, так что при желании могу разделаться с кем угодно. И с тобой тоже... Но знаешь? Когда ты вот так схватил меня за руку, инстинктивно почувствовала, что не могу тебе противиться, и это чувство просто неимоверно возбуждило...

— Позвольте мне повторить ещё раз! Даже если это ваше желание, никогда не прибегну к насилию или грубости. Пусть это будет нашей чёткой границей.

— Да знаю я, знаю. И именно поэтому делаемое тобой приносит истинное удовлетворение. Тот факт, что экий мягкий человек, как ты, проявляет настойчивость только со мной... тайное чувство превосходства просто невыносимо прекрасно!

— Тогда, пожалуй, начнём с химии. — игнорирую её слова. — Я сейчас приготовлю напитки.

Пока она пребывает в своём мире грёз, навязываю ей учебный график. Обычно в это время готовлю ужин, но с сегодняшнего дня придётся его немного отложить.

— ...Хм. Твоё полное игнорирование моих слов уже вошло в привычку. С нетерпением жду, что будет дальше.

«Не надо это записывать в блокнот.»

Начались наши дни подготовки к экзаменам. Порог для прохождения пересдачи един для всех — пятьдесят баллов. По каждому предмету необходимо набрать ровно половину, так что эффективность использования оставшейся недели стоит на первом месте. Следовательно, мы сводим заучивание к минимуму, делая упор на технику исключения в тестах с четырьмя вариантами ответа, осваиваем применение ключевых формул и изучаем типичные ловушки, которые любят расставлять те или иные учителя. Данный метод уже помог мне когда-то поднять успеваемость Юйки с самого дна до среднего уровня. Можете мне доверять.

— Результаты мини-тестов весьма обнадёживают, госпожа. В таком темпе вы непременно справитесь с пересдачей.

— Вот как... — с тоской в голосе отвечает.

— У меня что-то на лице?

— Да нет... Ха-а...

С каждым днём Навагами словно увядала, однако её природный ум брал своё: впитывала знания с поразительной скоростью. Особенно в английском — даже не понимал, как она умудрилась получить «неуд», настолько быстро всё запоминала. А её произношение звучало на удивление естественно. Но всё же... меня не покидало странное чувство, будто что-то здесь не так.

«... Ну, должно быть, она из тех людей, которые 'могут, если захотят', просто раньше забивала болт, отдаваясь собственным увлечениям. В конце концов, вряд ли бы она поступила в сию школу без способностей. А версия с блатом... надеюсь, это всё же неправда. В любом случае, если всё пойдёт по плану, преодолеем кризис вместе.»

И вот, как это обычно бывает, именно в такие моменты случаются неприятности.

Воскресенье, день перед решающей пересдачей.

— Доброе утро, госпожа. Итак, сегодня мы нанесём последний штрих... А?

Стоило мне войти в залитую солнечным светом гостиную, как на что-то наступил. Сперва подумал, что это какая-то заколка или резинка для волос. Однако, подняв сей предмет, осознал свою ошибку. Это были наручники, отороченные пушистым алым мехом.

«... Я, конечно понимаю, даже слышал о них в некоторых фильмах, персонажи в шутку шутили о них... но какого хрена они валяются прямо на пороге дома!!!»

— Мать честная, госпожа, экая извращенка, любительница при любой возможности съедать морожку промышленными масштабами...Ох, вот и она!

Уже собирался идти в её комнату, чтобы разбудить госпожу (в чём не сомневался, явно же отсыпаается), но сие не потребовалось. Навагами-сан лежала за диваном. Видимо, просто уснула прямо на полу. До этого момента всё было ещё в рамках разумного. Да, удивился, но не более. Проблема заключалась в другом... Её наряд, поза, облик. Да, спящая девушка была облачена лишь в нижнее бельё.

— ... Да что же это за человек такой.

При каждом её тихом вздохе тело спящей едва заметно вздрагивало. И каждый раз мой взор невольно приковывал контраст между белоснежной кожей и красной тканью. Сперва в глаза бросались её пышные бёдра, а следом словно приветственно заявляли о себе грудь и ягодицы. Вид был слишком волнующим, чтобы продолжать смотреть на это прямо.

«... Послушайте. Я ведь тоже вовсе не святой. Мне тоже нравятся пышные формы. Просто не кричу об этом на каждом углу, ибо обладаю толикой скромности. Поэтому прошу, не представайте перед подобным человеком в столь вызывающе эротичном виде. Такое ощущение, будто прохожу испытание на прочность рассудка... А, так у неё там родинка... впрочем, сейчас это неважно, проснитесь уже и оденьтесь! Ситуация и так была патовой, но судьба решила нанести сокрушительный удар в три приёма.»

— Чего?! Что это... э-э, а?!

Заметил, что вокруг разбросаны и другие «весёлые друзья» наручников — вещицы подобного толка. Все они выглядели по-детски мило, но теперь, когда невольно расширил свой кругозор в сей похабной области, понимал, для чего конкретно применяется силиконовое помело или в простонародье плеточка или как выглядит человек, который надевает на лицо фиксатор для рта... лишь от одного разыгравшегося воображения (воспоминаний об увиденных в сети картинках) почувствовал жжение в паху и легкую тошноту

— ... Н-нет, всё в порядке. Я спокоен, я абсолютно спокоен!..

Несмотря на вопиющее положение дел, пытаюсь прибегнуть к своему методу самоконтроля. Думаю о самом дорогом для меня человеке — моей сестрёнке Риттан. Представив образ сестры, размышляю о том, мог бы я быть братом, которым она могла бы гордиться. Делаю глубокий вдох.

«Нельзя поддаваться панике. Ведь я искренен, я джентльмен, личный дворецкий... — в моём постепенно приходящем в норму сознании воображаемая Риттан шепчет: 'Братик, заставляешь девушку называть себя хозяином?.. Фу, как противно'.»

— Н-нет, Риттан, это всего лишь временная мера, обусловленная необходимостью!..

— Мм... Если сделаешь это ещё раз, я правда... мм... а-а-ах!

— Э-э-э?

Навагами-сан внезапно пробормотала что-то во сне и рывком села. Наши взгляды встретились, и она добрых тридцать секунд смотрела на меня сонными глазами...

— ...Уже утро? ...Ха-а... Мм... — она пошатываясь подошла к раковине и принялась чистить зубы.

Пока раздавалось лишь жужжание электрической щетки, она ничуть не смущалась своей наготы и не выказывала гнева.

«Да возмутись же ты наконец! Самое время закатить скандал, почему ты такая спокойная?!.. Хотя стоп, с чего это я должен быть виноват? Оденься уже наконец!»

— Г-госпожа, прошу прощения. Это моё упущение, проявил непростительную грубость.

— Пфе! О чём ты...

— Кажется, застал вас в момент переодевания. — пока закрываю глаза руками в чёрных перчатках...

— Ах, это?.. — ... до меня доносится звук полоскания горла и её безразличный голос. — Вовсе нет. Вчера было жарче обычного, вот и решила покемарить в бельишке.

«Ах, вот оно что. Ясно-ясно. Всё элементарное просто. НА ЭТОТ СЛУЧАЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ИЗОБРЕЛО КОНДИЦИОНЕР, ЗАЧЕМ ОН ТЕБЕ ЕСЛИ ИМ НЕ ПОЛЬЗУЕШЬСЯ?!»

— В любом случае, приношу свои глубочайшие извинения.

— Да брось. При первой нашей встрече предстала перед тобой в куда более откровенном виде, так что по сравнению с тем разом мой нынешний облик сущие пустяки. К тому же, и так видишь меня в самые разные моменты: когда только проснулась или вышла из ванной, верно?

«Похоже, она меня прощает. Хотя ситуация сама по себе всё равно кажется странной...»

— Видишь? Так что нет повода для злости. Ты ведь и так прекрасно понимаешь, что остаюсь неописуемой красавицей и утром, и ночью, и даже без макияжа. Как видишь, а?

— Я... с благодарностью принимаю ваше помилование, но в связи с сим прошу поменьше двигаться.

— «Поменьше двигаться»... Как могу не двигаться? Мне нужно размяться, а то шея затекла.

— Эти движения явно направлены на проработку лопаток!

От внезапной растяжки её грудь заколыхалась и словно подпрыгнула, а мне открылся вид на её подмышки.

«... Ха-а. Прежде чем окончательно лишусь дара речи от усталости, спрошу-ка я кое о чём.»

— У меня есть ещё один вопрос. Откуда взялись все эти наручники и прочее?

— А-а, это... Хе-хе. Хе-хе-хе, хе-хе... Ха-ха-ха-ха-ха!

«Ну и смех, жуть берёт.»

— Я... иногда просто покупаю подобные вещицы, чтобы просто любоваться ими.

«То, чем она занимается, звучит ещё страшнее.»

— Спросишь, почему бы не опробовать их на деле? Ну, на такое у меня пока не хватает смелости... — Навагами-сан протирает глаза, и её лицо слегка розовеет. Не поздновато ли ты начала смущаться? — К тому же, для меня важна духовная связь, поэтому хочу развить свою силу воображения... Ох, но если ты как хозяин скажешь, что пора бы и делом заняться, приложу все усилия. Напротив, мне будет очень приятно, что проявил инициативу!

— Я понял, а теперь, пожалуйста, наденьте это. — протягиваю ей первую попавшуюся рубашку и решаю перевести тему. — Всё принял к сведению. Но как бы то ни было, после завтрака приступим к последнему этапу подготовки.

— ... Постой. Если подумать, это что же, «рубашка парня»?.. Ох...

— Никаких «ох». Мы приступаем к занятиям прямо сейчас, вы ведь понимаете?

— Какая настойчивость... Слушай. А к чему именно мы готовимся?

«Мало того что она ещё не окончательно проснулась, так теперь Навагами-сан и вовсе вытаращила на меня глаза.»

— К пересдаче, разумеется. Время летит быстро, экзамен уже завтра.

— Пере... сдача?.. Пересдача, пересдача... У-у... А-а-а-а-а!

— Госпожа! — она внезапно обхватила голову руками и задрожала от ужаса, попутно поглаживая свои растрепанные волосы. — Вы в порядке? Если чувствуете недомогание, не стесняйтесь сказать об этом.

— ... На душе паршиво, но не простудилась, ничего такого.

«И то ладно. В таком виде, а точнее, почти без него, всерьёз опасался, что она может заболеть.»

— Аж на душе легче стало. Хотя вам и тяжко, но лучше сейчас приложить усилий, чтоб без проблем закрыть долги, нежели потом с нуля целый год попусту тратить.

— Лучше?.. Ты только что сказал «лучше»? Неужели полагаешь, что нынешнее моё состояние — благо в сравнении с обыденностью? Да не издевайся ты так-то! Неужто в твоём сердце нет ни капли жалости ко мне-е-е?

«Она выходит из себя. Уже совершенно не понимаю, где именно у неё находится переключатель эмоций.»

— Навагами-сан — вы вовсе не из тех, кто может бросить дело на полпути лишь из сострадания!

— Полагаю, что не только я, но и любой другой человек поступил бы так-то.

— Мне бы хотелось в это верить, но в реальности такие люди существуют! И отрицать их сущность тоже нельзя!

«О чём она вообще говорит?»

— Не хочу, не буду-у... — Сэрэн, то ли озадаченная собственными трудностями, то ли озабоченная собственными шалостями, сегодня ведет себя на удивление странно: мелко-мелко трясёт головой из стороны в сторону. — Терпеть не могу учиться... Ведь это занятие донельзя скучное!

— Учёба в большинстве своём и впрямь вещь малопривлекательная.

— Раз так, то заканчивай уже... Мне необходим перерыв... жажду покоя для души и плоти. Моё сердце, иссохшее, словно песок в пустыне, не оросить ни дождём, ни слезами — его наполнит влагой лишь капля либидо... — выражается она витиевато, однако в конечном счёте всё снова сводится к похоти со всеми вытекающими (о боже, вытекающими, с ней и сам начинаю поневоле опошляться).

«... Впрочем. То, что говорит сейчас — попросту искренний крик её души. Хоть из-за специфического содержания сказанного и легко впасть в заблуждение, доподлинно осознаю, что и впрямь подвергаю Навагамисерьёзным нагрузкам. Быть может, сейчас принуждаю её к чистой воды истязанию, которому не способна радоваться даже такая убеждённая мазохистка, как она.»

— Имасино-кун... нет, хозяи-и-и-ин... Прошу вас, пощадите-е-е-е... — она молит о прощении, выказывая признаки полного подчинения.

«Пожалуй, на сегодня хватит? Она действительно приложила немало усилий, и мы проработали достаточно, чтобы у нас имелось хоть какое-то оправдание перед собой.»

Отыскав в глубине души толику готовности к компромиссу, принимаю решение.

— Ты ведь правша, верно? Давай сюда левую руку.

— Да, всё так, но... Э-э?!

Подбираю лежавшую на полу вещь — одну из тех причудливых игрушечных наручников — и защёлкиваю её на левом запястье девушки.

— Наверняка создатели не предполагали такого способа использования, но всё же...

Другую, свободную часть закрепляю на своём правом запястье. Вот так, скованные воедино столь нелепыми и милыми оковами, мы с Навагами-сан оказываемся неразлучны.

— П-почему вы вдруг решились на такое-е-е?♥ — как и следовало ожидать, в её голосе нет ни тени протеста. Напротив, произносит это с нескрываемым, глубочайшим восторгом.

— Сколько бы ты ни рыдала и ни взывала о помощи, теперь тебе не сбежать. — выждав недолгую паузу, даю ответ. — Придётся посвятить этот последний день учёбе. Однако в неволе теперь находишься не ты одна, разделяю участь. Откровенно говоря, в столь чудесный выходной день заниматься подготовкой к тестам — задача, способная свести с ума любого нормального человека.

— ... Д-да, это чистая правда.

— Давно хотел заглянуть в ту новую лапшичную, о которой недавно прослышал. Похоже, на этой неделе мне придётся об этом забыть. Однако... — высказав своё недовольство,перехожу к более весомым чувствам.

— Твой провал и перспектива остаться на второй год страшат меня куда сильнее. Совсем это претит. И, если рассуждать до крайности, делаю это не ради тебя. Я сковываю Сэрэн Навагами ради собственного спокойствия. Сие самодовольство куда крепче каких-то пушистых наручников.

— ...

— Так что смирись. Остался всего один день, только и всего.

Стоит мне потянуть за свою часть оков, как Навагами-сан невольно следует за движением моего тела.

«Прекрасно осознаю эгоистичность своих слов. Если рассуждать здраво, одна лишь пересдача вовсе не означает автоматического исключения, и столь сильная спешка, возможно, излишня. Наверняка семья Навагами найдёт способ избежать позора, задействовав интриги взрослых и расчёт, о которых могу лишь догадываться. Но здесь не даю слабины. Я в полной мере пользуюсь привилегиями своего положения. Обычно я выступаю в роли 'садиста' лишь по принуждению, но в сей миг я, по какой-то неведомой причине, действую по собственной воле.»

Придя в себя, замечаю, что Навагами-сан переводит взгляд с моего лица на наши сцепленные запястья и обратно. Она то и дело сглатывает, и выражение её лица кажется на удивление серьёзным. Девушка, что ещё мгновение назад пребывала в экстазе, теперь говорит с воодушевлением, будто приняв твёрдое решение.

— Я поняла. Постараюсь приложить ещё немного усилий! — в её голосе нет привычных тягучих ноток — это чёткое и ясное согласие. Я чувствую благодарность... Раз уж заставил её потакать моему эгоизму, обязан помочь ей сдать этот экзамен. — Кстати говоря, когда ты недавно увидел меня в одном белье, то в глубине души наверняка подумал: «Как же это возбуждающе...»?

— Мне бы хотелось, чтобы мы больше не ворошили сию тему, но отвечу прямо: нет, ни капли.

— Опять ты за своё. Ничего страшного, я бы простила тебе такие мысли... Постой, неужто и впрямь ничего не почувствовал? Неужели я настолько лишена очарования? У-у-у, хнык...

— Л-ладно, признаю, это выглядело довольно соблазнительно, прошу, не плачьте, госпожа!

— Что? Получается, только что солгал своей госпоже? Хм, какая дерзость.

— ... Помолчи, пока не решишь эту задачу, договорились?

— Да, слушаюсь!

«Похоже, начинаю привыкать к тому, как следует обращаться с Сэрэн.» — проносится в моей голове в это воскресное утро.

[[image:/storage/reader-images/d0dd758f3a7d28b9d6a4e8811e882b1116d717fd.png]]

После невероятных, почти героических усилий настал день пересдачи. Хоть подготовка и казалась бесконечно долгой, само событие пролетело в мгновение ока. После занятий, едва Навагами-сан выходит из большой аудитории «А», замечает меня, ожидающего в коридоре, и тут же окликает:

— Ты что здесь ошиваешься? А как же совет учащихся?

— Я не на шутку разволновался. Сегодня оставил дела на Миран и Юйку и взял отгул.

— ... Хм.

— Важнее другое: результаты ведь объявляют сразу? Ну как всё прошло?

— Никаких проблем. — в отличие от меня, пребывающего в трепете, Навагами-сан отвечает с совершенно невозмутимым видом.

— Неужели?!

— Именно. Кажется, по всем предметам высший балл.

Я беру её работу, чтобы проверить, и замираю. Это чистая правда. Ни единой помарки — математика, английский, химия и всё прочее сдано на сто баллов из ста.

— Когда терпишь до самого предела, а затем получаешь свободу, испытываешь непередаваемый экста... ой, катарсис, верно?

— ... Навагами-сан.

— Ну, раз уж трудилась столько дней подряд, сегодня имею право объедаться мороженым сколько душеньке угодно...

— Списывать — очень нехорошо...

— ... Что-о-о-о?! — она решительно, словно солдат на параде, сокращает дистанцию между нами. От её напора оказываюсь прижатым к стене, но продолжаю настаивать на своём: мошенничество недопустимо. — Кроме меня на пересдачу пришли всего трое, и те разошлись, едва закончив свои задания! К тому же там собрались одни лишь отстающие, в чьи же работы, по-твоему, могла заглядывать? Совершить подобное преступление физически невозможно! Всё, ухожу домой! — она умудряется одновременно вести себя и как преступник, и как жертва.

— Н-но такой резкий взлёт успеваемости выглядит подозрительно...

— ... Эх. — видимо, сжалившись над моим замешательством, внезапно задаёт вопрос. — Послушай. Тебе что, сестра обо мне совсем ничего не рассказывала? Об успехах в учёбе — ни слова?

— Э-э... Она говорила о твоих аллергиях и подобных вещах, но в остальном — ничего особенного.

— Тогда просвещу тебя: школьную программу усвоила уже давным-давно.

— ...

— Я не афишировала это, но вообще-то довольно умна.

— ... Погоди-ка минутку.

Достаю из рюкзака служебный смартфон и набираю номер.

— Да. Как вы и подметили, Имасино-сама, юную госпожу Сэрэн вполне можно назвать одарённым ребёнком. Она обладает богатым опытом обучения за рубежом и неизменно занимает верхние строчки в национальных рейтингах. Что касается плохих оценок за внутришкольные тесты... Полагаю, это был намеренный результат. Рад был помочь. Если возникнут иные вопросы, я, Монобэ, всегда готов ответить вам вместо госпожи Юки. Смело обращайтесь.

Завершив разговор с дворецким их семьи, чей низкий голос всегда звучит изысканно, вновь поворачиваюсь к госпоже. Она не злится из-за того, что ей пришлось ждать; скорее, в её облике сквозит гордость.

— Знаешь, ведь часто встречаются такие персонажи, что скрывают истинные таланты и плетут интриги в тени? Ну вот, я и есть такой идеальный человек... Хех. Можешь начинать восхищаться.

— Вот оно как... Да уж, впечатляет.

— Если всё ещё сомневаешься, могу наголову разгромить тебя на итоговых экзаменах. Наверняка тебе наскучило вечно занимать первое место, так что самое время вкусить горечь поражения... Ах ♥

— Почему ты не сказала об этом, когда только заговорил о подготовке к пересдаче? — внезапно меняюсь с ней местами. Теперь уже прижимаю её к стене и взираю на неё холодным, пронзительным взглядом. — У тебя ровно десятьс екунд на ответ.

— Я... подумала, что если промолчу, то смогу выслушать от тебя порцию выговоров и колкостей... ♥

— Понятно. Тогда почему не отнеслась к самому тесту серьёзно? Время идет, пять секунд осталось.

— Просто было лень, да и перед экзаменом допоздна засиживалась за играми, отчего клонило в сон... ♥

— И последнее: к чему были эти причитания о том, что на пределе? Отвечай немедленно.

— ...Ну... Хозяинлишь прилежно учил меня, и мне стало как-то... скучновато.

— То есть решила отмалчиваться до конца? Ну-ну... ну-ну... — жестокость сквозит в голосе моем.

— Тебе ведь есть что мне сказать, верно?

— П-прости-и-и меня-я-я-я... ♥♥♥ — наслаждаясь тем, как на неё давлю, Навагами-сан невнятно пролепетала извинения.

— Копить в себе стресс из-за собственной низости... Какая же ты глупая девчонка.

— Ей-богу, то, как с каждым днём твои оскорбления становятся всё изощрённее, просто сводит с ума от восторга!♥

— Не смей оценивать мои слова без разрешения.

— Ах, да, прошу прощения. — резко стала серьёзной.

«Первый выговор окончен, но мне всё ещё есть что ей высказать. Мог бы долго жаловаться на напрасно потраченное время и пустые переживания — список претензий бесконечен. Однако, проглотив всё это, чувствую... облегчение.»

— Значит, в этот раз просто переборщила с ленью, а на деле способна всё грамотно рассчитывать?

— Ну... да. Просто в этот раз немного прокололась, а вообще-то всегда старалась балансировать на грани, лишь бы не получать двойки.

— Принято. Тогда, начиная с итоговых, прошу тебя сдавать всё как обычно, не привлекая лишнего внимания.

«Впрочем, в глубине души мне всё же хочется хотя бы разок увидеть её в деле. — оставив сию слабую надежду при себе, отстраняюсь. — Что ж, главная забота исчезла, в совете сегодня выходной, а значит, могу приготовить на ужин что-нибудь особенное. Знает ли Сэрэн, что моё предыдущее место работы было в испанском ресторанчике? Хе-хе, покажу ей, что такое настоящая паэлья!..»

— ... Послушай, вела себя так не только потому, что хотела твоих упрёков.

— А? Да ладно тебе, совсем не злюсь. Этакий мотив вполне в твоем духе..

— Я... не ради оправдания это говорю! — по какой-то причине она вновь возвращается к сей теме и решительно делает шаг ко мне. Однако теперь её состояние явно изменилось. В ней нет той мазохистской жажды стыда, сейчас она... выглядит по-настоящему, искренне смущённой. — Если рассматривать учёбу саму по себе, то она была бессмысленна... Но... — невольно начинаю волноваться, гадая, что же она скажет.

— Я чувствовала, как сильно ты за меня переживаешь, и видела твою серьёзность... Мне было так приятно, что стало... жаль прерывать сей момент своим признанием...

— ... Ага-а-а.

— ... Спасибо тебе за то, что даже наручники надел. — и Навагами-сан улыбается мне той самой чистой и милой улыбкой, с которой она когда-то просила меня стать её хозяином.

«Она и впрямь необычайно красива, как и утверждает сама. — чувствуя неловкость, отвожу взгляд, но могу сказать одно... — Сия улыбка вмиг развеяла все мои мелкие обиды.»

— Ах, кстати, а ты не думал использовать какие-нибудь другие инструменты, кроме наручников?..

— Даже в мыслях не было.

— ... Ну, оно и понятно. Этим можно заняться и когда мы станем взрослыми.

«Постойте-ка, она что, строит долгосрочные планы?!»

Комната по соседству с покоями госпожи. Для жилья одного человека сие помещение кажется чересчур просторным. Ночью, завершив дела, сижу там и составляю электронное письмо для Юки, её сестры.

Благодарю за доверие. Сегодняшний день прошёл без происшествий, состояние здоровья госпожи Сэрэн в норме. Кроме того, до недавнего времени пребывала в подавленном настроении из-за того, что «игра про чистую любовь внезапно обернулась странным поведением героини», однако после потрясающей развязки сюжета...

Отправив сообщение, прикидываю разницу во времени.

На этой неделе госпожа Юки работает в Бразилии, значит, там сейчас около полудня. К слову, сюжетный поворот в игре и меня поразил: героиня внезапно оказалась опытной искусительницей, но, как выяснилось, всё это было лишь из-за её безграничной любви к главному герою.

... Я проверила расходы за месяц и выписки по картам. Твои попытки экономить на расходных материалах и продуктах одобряю — можешь действовать по своему усмотрению, пока это не сказывается на образе жизни Сэрэн. Что касается необходимости сопровождения, полагайся на решение самой девушки. Если скажет, что не нужно пусть будет так. Если же потребует машину из главного поместья, свяжись с Монобэ. О том, что ты лишь сегодня узнал об истинных способностях её... В тот миг, когда отказался от личных данных, предполагала, что нечто подобное случится. Желаешь ли ты получить их сейчас?

Перечитывая её прошлые ответы, невольно задумываюсь...

— ...Интересно, в чём всё-таки была причина их ссоры?

«Раз уж дело дошло до порчи имущества в больших масштабах, причина должна быть веской. Однако никогда не расспрашивал об этом госпожу. Учитывая, что она предпочла покинуть столь роскошный дом и жить одна, и так ясно, что событий там хватало.»

— ... Хотя раньше о таких вещах и не помышлял. — усмехаюсь над собой.

«Причина, по которой меня заботит сейчас, вероятно, кроется в том, что начал испытывать желание узнать Навагами получше. Она домоседка, обожающая аниме и игры, и вечно ворчит, если запасы мороженного истощаются. Она не стесняется пошлых шуток, капризна, а порой бывает такой мазохисткой, что за ней не угнаться. Именно потому, что узнал её с разных сторон, хочется понять её ещё глубже. Человека, который является моей госпожой, но для которого порой хозяином становлюсь я... Раз уж чувствую, что мы сближаемся, то вполне естественно, что хочется больше узнать о человеке.»

— Ну, вряд ли она захочет рассказывать, из-за чего повздорила со старшей сестрой...

— Из-за расхождения во взглядах. В очередной раз убедилась, что с людьми по типу неё мне не по пути.

В комнате, где должен быть один, раздаётся комментарий, подозрительно напоминающий стандартную причину распада молодой рок-группы. Не веря своим ушам, отрываю взгляд от смартфона.

— Планировка такая же, а у Имасино-куна тут совсем аскетично. Напоминает рабочий стол нового компьютера.

— ... В каком смысле?

— Ну, из мебели тут только мусорная корзина.

Оглядевшись, вижу Навагами, изучающую обстановку. Видимо, только из ванны — от её мешковатого свитшота ещё исходит лёгкий парок. В руке держит мягкое мороженое в тюбике. Мысленно кричу: «Ты что здесь делаешь?!»

— ... Кхм. Юная госпожа, позвольте узнать, как вы сюда проникли?

— Ой, ты всё ещё придерживаешься этого тона? Рабочий день ведь уже окончен.

— Считаю, что статус личного дворецкого сохраняется до тех пор, пока не сниму костюм.

— Хм. Ну ладно... И кстати, не говорила, но замки в этой комнате и в моей открываются любым членом семьи Навагами, прошедшим аутентификацию.

«Похоже, она просто зашла через парадную дверь. Не делай так, а главное — даже не пытайся.»

— О, на первый взгляд тут пусто, но если присмотреться, следы жизни есть.

Она принимается бродить по комнате. Она со скучающим видом оглядывает висящую на стене футбольную форму, затем с ещё более кислым лицом смотрит на банную корзинку с полотенцем и шапочкой для сауны.

«Ладно, признаю, я скучный человек, просто уходи уже.»

Наконец, она замечает матрас в углу и... ныряет на него.

— Почему ты спишь в гостиной? Тут же есть спальня, да и свободных комнат полно, мог бы там устроиться... фью-и... нюх-нюх... ох-х... ♥ — она принимается перекатываться по матрасу. И вдобавок, воспользовавшись моментом, начинает его обнюхивать.

«Я может чего не догоняю, но она на полном серьезе, заявилась без спроса в мои апартаменты и давай предаваться своим извращенным вещичкам прямо на моей опочивальне? За кой черт вообще пришла?!»

— ...Фух. Вердикт таков: комнате не хватает изюминки. Нет ли тут чего-нибудь весёлого... О!

Возможно, из-за ракурса ей открылось то, что не было видно раньше. Она указывает на коробку, где хранятся те самые «товары для фантазий» (выражаясь деликатно), которые она когда-то разбросала.

— Разве не приказывала тебе всё это убрать?.. Постой, раз ты их не выбросил, значит, тебе всё-таки было интересно? Ну же, признайся, чего ты как не родной!♥♥♥

«Всё, решено. Пришло время для небольшого наказания.»

— .Имасино-кун? Если хочешь мороженого, у меня в морозилке...

— Бери в рот и соси. — подхожу к ведущей себя столь беспардонно Навагами и отбираю у неё мороженое.

— Э?!

— Живее.

— Э-это... это уже как-то слишком непристойно...

— А?

— ... — она, смущаясь, принимается прилежно сосать мороженое.

— Если приглядеться, свитшот на тебе изначально тоже принадлежал мне.

— Чмок ♥

— Носи, мне не жалко. Но врываться без спросу нельзя, ты ведь понимаешь?

Она активно кивает, не переставая при этом шумно поглощать лакомство.

— Ну а теперь, когда ты успокоилась — выкладывай. Зачем пришла? У тебя ведь явно было какое-то дело.

— Пфу-у... Ох, как же было вкусно... ♥

— Рад за тебя. А теперь возвращайся в образ юной госпожи.

— Как быстро... хотела ещё немного насладиться моментом... кхм. Ладно, поняла. — вернув себе привычную спесь, она, сидя в позе «лотоса», начинает мямлить. — Насколько вижу, ты так и не купил никакой крупной мебели?

— ...Да. Хочу экономить там, где это возможно, да и нужды в ней не чувствую.

Как и говорил, всё жалованье личного дворецкого хочу тратить ради 'ангелочка Риттан', да и как-то совестно обустраивать свой интерьер, пока семья живёт без меня. Интересно, как они там?.. Хватает ли родителям времени на сон? И главное — хорошо ли кушает Риттан (моя младшая сестра, самое милое существо в Солнечной системе)?.. — пока размышлял о родне, мой взгляд вновь наткнулся на коробку с её «игрушками». — Да уж, проблемы всё-таки есть! В такой роскошной квартире занимаюсь бог весть чем!»

— Значит, если тебе вдруг придётся переехать, проблем не возникнет?

— Я понял, немедленно ухожу. Спасибо вам за всё...

— Да нет же, я не об этом! И почему ты вдруг впал в уныние?! — её окрик вырывает меня из пучины самобичевания.

«Точно, хоть и не могу признаться в этом никому, моё внезапное превращение в 'садиста' ради неё — вещь необходимая. Наверное...»

— Мои вопросы были лишь проверкой.

— Проверкой чего?

— Хе-хе, не спеши... Пока принимала ванну, мне в голову пришла блестящая идея! — она ведет себя так, будто я должен прыгать от восторга, но у меня прямо противоположное чувство. Предчувствовал, что ничего хорошего ждать не стоит, и интуиция не подвела. — Раз уж такое дело, не думаешь ли ты, что тебе стоит перебраться ко мне в комнату и жить там вместе?

К слову, с определённого дня мы с Навагами стали вместе ходить в школу и возвращаться домой.

— «Слушай, ты ведь мой личный дворецкий, разве не странно, что меня не сопровождаешь?»— «Справедливо. Не против, тогда попрошу Монобэ-сана подавать машину.»

— «Да нет же, я про поезд!.. Ишь ты, сразу о роскоши заговорил.»

Проглотил ответ в духе «смешно слышит от богатой наследницы», но с тех пор каждое утро трясётся со мной в вагоне линии Одакю. Более того, после занятий даже ждёт, пока закончу дела в совете... Не то чтобы мне неприятна её компания. На улице она ведёт себя куда приличнее, чем дома. Но в том-то и проблема. Мне это кажется... приятным, и это плохо. Ведь если кто-то из школы нас увидит и поползут слухи...

Шесть часов вечера. Бургерная неподалёку от станции. Поддавшись её внезапному «хочу поесть где-нибудь не дома», мы оказались здесь. Рейтинг в сети выше четвёрки, говорят, тут вкусно.

— И всё же, не думала я, что ты даже в школу таскаешь с собой костюм.

— Мало ли что может случиться, всегда должен быть наготове.

— Ты специально ходил в душевую школы, чтобы переодеться? К чему такие сложности?

— Чтобы смыть дневной пот и заодно хоть немного замаскироваться.

— А-а, теперь понятно, к чему эти солнечные очки и зачёсанная назад чёлка...

Сидящая напротив девушка пристально наблюдает за тем, как поправляю узел галстука.

— Знаю, мне не очень идёт, но прошу проявить снисхождение.

— С чего бы? Ты выглядишь весьма брутально, и такой образ тебе очень к лицу.

«О... Она похвалила меня так искренне... Чёрт, от таких слов невольно начинаю краснеть...»

— В таком облике я бы хотела, чтобы господин мучил меня ещё яростнее... Чтобы хватал за волосы со словами 'не смей дерзить, дырка' и затыкал внезапным поцелуем... ох...

«А, ну слава богу, это всё та же Мазохигами. Спасибо, мигом пришёл в себя.»

Пододвигаю меню к ней по столу.

— Госпожа. Я уже говорил, что нам следует скрывать наши отношения.

— Это... верно. Хочу, чтобы о том, какая я никчёмная мазохистка, знал только Имасино-кун.

«Это даже не обсуждается, абсолютное правило.»

— О ваших пристрастиях — всё так, и приложу все силы, чтобы сие не стало достоянием общественности...

— Ты заявляешь о праве собственности на меня в в самом, что ни на есть публичном месте? Мы определённо делаем шаг вперёд! ♥

— Не о том речь. — игнорирую её в энный раз. — Если вскроется, что я, Имасино Сэйсиро, являюсь вашим личным дворецким, на нас тут же обрушится лавина праздного любопытства. — стоило мне предъявить ей реальные факты...

— Что ж, если так случится, будет и впрямь утомительно. — ... как Навагами-сан наконец начала рассуждать здраво. — Конечно, в публичном позоре есть своё очарование, но минусы перевешивают. К тому же Имасино-кун и так прекрасно удовлетворяет мою жажду подобных ощущений и, надеюсь, будет продолжать в том же духе.

«Странно. Вроде бы она согласна, но ощущения, что мы на одной волне, нет и в помине!»

— В любом случае, поняла твою мысль. Хочешь сказать, что нам следует избегать совместных походов в рестораны, когда ты в костюме, так? — глядя в меню, она выдаёт вердикт. — Нет. Буду делать то, что хочу, а ты разгребать последствия.

«Ну да, так и знал. Подозревал, что всё к этому придёт.»

— К тому же, если так боишься разоблачения, просто не носи костюм.

— ... Если буду в школьной форме, проблем станет ещё больше.

— Каких ещё проблем?

— Тогда со стороны будет казаться, что ужинаю с вами безо всякой на то причины, просто так.

— И это... для тебя плохо?

— Не то чтобы плохо, но как-то... неловко.

Навагами-сан принимается водить пальцем по меню, а я вдруг теряю дар речи. Атмосфера вовсе не плохая, но от этого становится как-то щекотно внутри...

— ...П-погоди, что это за нежности начались?!

«Ты сама это начала!»

— Ну, в общем, со всеми хлопотами будешь возиться ты, Имасино-кун, и точка!

«Конец. Так смиряюсь с неизбежным. Стоит, пожалуй, заранее продумать оправдания на экстренный случай...»

— И ещё! Тебе ведь... есть что мне сказать, нечто гораздо более важное, верно?

— Ах, точно. Оплата производится по выданной карте, оттого прошу вас не тратить собственные средства.

— Да не об этом я! О чём-то действительно значительном, что определит наше с тобой будущее!

Глядя на то, как Навагами-сан снова начинает застенчиво мяться, пытаюсь воскресить в памяти — не упустил ли какую-то деталь.

«Ах, и вправду, припоминаю: есть одна чрезвычайно важная тема, при мысли о которой в голове лишь один вопрос — зачем вообще об этом заговорила?»

— Вы правы. Речь о предложении, которое вы озвучили вчера вечером.

— Именно. О том, что мы с тобой, Имасино-кун, наконец-то станем жить под одной крышей. — она произносит это с таким видом, будто настал долгожданный триумфальный момент, хотя на самом деле сие предложение свалилось как снег на голову. — Похоже, ты ещё не успел обзавестись мебелью, следовательно, никаких препятствий возникнуть не должно. Хе-хе, как же замечательно! — она светится от восторга...

— Прошу, дайте мне ещё немного времени на раздумья. — ... но тут же выливаю на неё ушат холодной воды.

— ... что? — стоит ей услышать мой ответ, как недавняя сияющая улыбка мгновенно меркнет, а взгляд становится острым, словно лезвие. В её руках влажная салфетка превращается в бесформенные ошмётки... Ужас какой!

— Разумеется, обожаю игры в игнорирование, но если меня бросают на произвол судьбы, не удосужившись после приласкать — ни за что не прощу, сие абсолютно непростительно. Оно в корне противоречит моим предпочтениям, понимаешь?

— Э-э...

— Хочу сказать, что подобная сдержанность уже порядком надоела.

«Разве это сдержанность? По-моему, это называется 'здравый смысл', разве нет?»

— Если честно, не против. Раз вы так искренне этого желаете, подчинюсь. К тому же, избавит от лишних хлопот с визитами, отчего эффективность нашего времяпрепровождения может даже возрасти.

— Раз так, значит, проблем нет вовсе! — Навагами явно намерена идти напролом и пытается подавить моё сопротивление своим пронзительным взором.

«Проблем-то хватает, но главная, пожалуй, в ином.»

— Неужели вам действительно не претит мысль, что в вашем личном пространстве постоянно буду находиться я?

— Ничуть. К тому же, это почти не отличается от того, что было раньше.

— ...

«Кажется, я крайне неудачно подобрал слова... Хотя сама ситуация, в которой подобная фраза становится ошибкой, уже в корне неправильна!»

— Ну, тогда... допустим, бывают моменты, когда не хочется никого видеть, или же самочувствие оставляет желать лучшего. В такие дни наличие личного пространства могло бы сослужить добрую службу, не находите?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но именно поэтому тебе и следует быть рядом со мной. — она отрезает всякие пути к отступлению с поразительной решительностью. В отличие от её обычного «мазохистского режима», сейчас не удается углядеть ни малейшего намека на возможность дать заднюю. — Уверена, ты снова печёшься о чувствах окружающих. Переживаешь, не стану ли чувствовать дискомфорт из-за твоей близости, или боишься, что не сможешь оправдаться перед семьёй Навагами или перед сестрой. — она попадает не в бровь, а в глаз. Всё именно так, особенно насчёт второго пункта — ведь у меня самого есть младшая сестра. Если бы Риттан выдала нечто подобное, я бы точно лишился рассудка. — Оставь заботы: это мой приказ, и ты обязан ему повиноваться А на большее не стоит тратить и думы.

— Но всё же...

— В сравнении с просьбой стать хозяином-садистом, это ведь сущий пустяк, правда?

«И не поспоришь... Проклятье, в серьёзном настроении Навагами-сан — чертовски сильный оппонент в споре.»

— И всё же, почему вы так отчаянно цепляетесь за идею совместного проживания?

— Тебе обязательно нужна причина?

— Желательно, но если это...

— ...

— ...

«Ох, ну вот опять начались эти 'гляделки'...»

— Ну так что? Мы будем жить вместе или ты отказываешься? Отвечай прямо!

— Ну... Э-э... О-о-о! Плохо дело!.. — резко вскакиваю...

— Ах! Стой! Ты что, сбежать вздумал? — ... и на меня обрушивается вся гамма её негодования и печали. — Тебе настолько это противно?..

— Нет, госпожа, дело вовсе не в этом! Я, конечно, не могу решить сию секунду, но посмотрите-ка лучше туда! — поскольку сижу лицом к входу, замечаю их первым и указываю ладонью направление.

— Свободное место!

— Стойки будет достаточно... давай поедим поскорее и уйдём.

— Ну уж нет! Я сажусь за стойку только в суши-барах или в раменных!

— Ясно. В таком случае, Атори-сэнпай, забудь дорогу в лапшичные со стоячими местами.

У входа появляются двое знакомых посетителей. Конечно же, это Юйка и Миран. Наша встреча происходит до смешного быстро после школьного совета.

«Неужели опять! Кризис наступил слишком скоро, и надо же было именно им двоим здесь оказаться!»

— А, вот оно что... Какое облегчение, а я-то испугалась, что ты так сильно не хочешь жить со мной...

— Госпожа, сейчас не время расслабляться. Мы всё ещё в огромной опасности.

— Почему? Ты ведь замаскировался.

— Замаскировался, но когда речь идёт о близких людях, всё меняется! Юйка при всей своей ветрености бывает поразительно проницательной, а уж Миран — это и вовсе гиблое дело, раскусит в мгновение ока!

Моя пламенная тирада, кажется, немного ошеломляет Сэрэн, однако, в итоге, она лишь невозмутимо принимается потягивать свою крафтовую колу.

«Издевается, что ли?»

— Кстати, разве они не в ссоре?

— Как раз наоборот. Именно потому, что они хорошо ладят, у них и случаются размолвки. Но в последнее время их стало слишком много, отчего сам предложил им сходить куда-нибудь вдвоем, чтобы укрепить дружбу...

— Так вот почему они здесь.

— Э-э-э?..

— Получается, ты сам пожал то, что посеял.

События развиваются стремительно, и времени на пустую болтовню не остается. Я лихорадочно перебираю варианты и обращаюсь к проходящему мимо официанту.

— Прошу прощения, не могли бы вы проводить меня за другой свободный столик?

«Нужно как-то переждать бурю. Пусть это и грубый план, но обязан довести его до конца!»

— Пожалуйста, однако на данный момент свободен лишь вон тот столик.

Везение явно не на моей стороне. Официант указывает на место прямо за нашей спиной...

— Хе-хе. Неплохо, Навагами, выбрать это заведение — признак настоящего знатока!

— Я зашла сюда случайно. Не думаю, что в обычных бургерах есть нечто элитарное.

— О-о, ошибаешься! Местная котлета из австралийской говядины славится своей сочностью, картошечка с кожурой идеально хрустит, а кола с пряностями просто великолепна...

Аппетитный рассказ Юйки доносится прямо из-за моей спины.

— Огромное спасибо, что позволили нам подсесть так внезапно, Навагами-сэнпай!

— Пустяки. Просто поняла, что спорить с Атори — себе дороже.

— Аха-ха, это точно. И всё же... Навагами-сэнпай, я и не думала, что вы из тех, кто ходит по заведениям в одиночку. Это даже неожиданно. В хорошем смысле, конечно!

Светский лепет «выходной» версии Миран тоже отчетливо слышен. Девушки уже вовсю общаются, а я, подслушивая их разговор, прихожу к выводу: это затянется надолго.

Переписка в телефоне

Имасино: Зачем вы позволили им сесть рядом? Так мне придется прятаться еще дольше!

Навагами: Потому что Атори-сан, как обычно, запела свою песню: «Давай поедим вместе!».

Имасино: Вы же могли решительно отказать.

Навагами: Ты же слышал? Я пыталась! Но она сразу так поникла...

Имасино: Ох, госпожа, вы стали слишком мягкой. Месяц назад вы бы уже вовсю щипали её за щеки, следуя своим порывам.

Навагами: Люди меняются! И вообще, помолчи и жди, это приказ!

На этом переписка обрывается. Я не против подождать, но из-за того, что мы сидим слишком близко, мне приходится соблюдать предельную осторожность.

«Эх, как же я докатился до такой жизни?»

— О, принесли! Вот «Спешл-бургер» для Навагами, «Авокадо-бургер» для Миран... и мой «Биг Бенг Метеор Ультимейт Сет»!

— Слушай, Атори-сан, даже в меню это название звучало как фантазия младшеклассника.

— Приятного аппетита! Мм... О-о-о... Я сейчас самая счастливая на всей Земле!

— Хи-хи. Стать счастливейшей на планете так просто — Атори-сэнпай весьма экономна в запросах.

«Их беседа течет слишком непринужденно. В каком-то смысле это хорошо, но отсутствие конкретной цели означает, что они могут просидеть здесь целую вечность. Хотя... пускай. Нынешняя Сэрэн куда спокойнее той, какой была весной. Сейчас напоминает страну, приоткрывшую границы после долгой самоизоляции. Кажется, им весело. К тому же, раз занял эту позицию, шансы, что Юйка или Миран увидят моё лицо, минимальны. Немного расслабившись, улучаю момент и отправляю в рот ломтик картошки. Следом — второй. Голоса девушек постепенно отходят на задний план, пока...

— Кстати, Хатисука-сан, верно? Я хотела тебе кое-что сказать.

— Да, слушаю!

— Эта твоя фальшивая манера общения... Меня от неё тошнит, так что прекращай.

Хрустящий горячий картофель едва не застревает у меня в горле.

— О чём ты? Совсем не понимаю-ю-ю...

— Здесь нет никого, перед кем тебе стоило бы прикидываться кошечкой ради выгоды.

— Какая еще выгода... просто хочу подружиться с тобой!

— Если это правда, то живо показывай своё истинное нутро.

— ...

— ...

— ...Тьфу! Ну и зануда же вы, Навагами, даже хуже, чем говорят слухи. — осознав, что притворство бесполезно, наконец являет свою настоящую личность. — Вряд ли мы еще когда-нибудь заговорим, так что напоследок спрошу: как ты раскусила мою маску? Мы ведь даже толком не общались.

«Действительно. Учитывая, что Навагами-сан обычно совершенно не интересуется окружающими.»

— ... Э-э-э? — та делает глоток колы через соломинку и отвечает. — Так ты и вправду притворялась? Просто наугад брякнула.

— Че-е-его-о-о?! Издеваешься что ли? Нельзя кидаться на человека, полагаясь лишь на интуицию!

— Нет, погоди, если подумать, это не совсем интуиция. Обычные школьницы не разговаривают столь приторным голоском. К тому же, как-то видела тебя в Икебукуро: ты прижимала к себе бумажный пакет с безумным блеском в глазах.

— Ой, всё! Стоит тебе открыть рот, как становится тошно, ешь свою картошку молча! — судя по всему, у них уже были точки соприкосновения. Разоблаченная Миран сердито тычет палочкой картофеля в сторону Навагами. — И вообще! У меня тоже есть к вам вопрос!

— Если ты о том, не отаку ли я, судя по встрече в Икебукуро... Что ж, допустим. Только Хатисука-сан, вероятно, фанатеет от красавчиков, а я скорее предпочитаю прекрасных дев. Мы из разных лагерей.

— Да плевать мне на это! Хочу знать другое. И уверена, сама догадывается, о чём пойдет речь...

Я тем временем заказываю у официанта чизбургер. В такой неразберихе без нормальной еды просто не выжить.

— В каких отношениях ты состоишь с Сэйсиро-сэнпаем?

«Чего?! Зачем она меня приплела? Остановись, это добром не кончится!»

— Мало того, что внезапно начал о тебе печься... С тех пор, вы появилась в его жизни, он изменился!

— ... Продолжай.

— Стал требовать от Атори-сэнпай, чтобы она сама выполняла свои задачи. Сказал мне, чтобы перестала строить алтари в кабинете студсовета. И главное — принялся подозрительно часто реагировать на шутки из игр и аниме в разговоре! Это явно твое влияние! — Миран обрушивает свои обвинения подобно водопаду и даже принимается пародировать меня. — Сэйсиро-сэнпай не должен играть в игры или смотреть аниме! Он должен быть тем, кто в ответ на мою тираду выдаст: «А... ясно... тебе это очень нравится, да?..» и в ужасе отстранится!

«Неужели так холодно реагировал? И вообще, прекрати поясничать.»

— Но после встречи с тобой стал другим человеком. Это замечаю не только я, но и все вокруг. Атори-сэнпай, ты ведь тоже так считаешь?

— О, простите! Можно мне еще бургер с жареной курицей!

— Да послушай же вы! И сколько можно есть, взгляни на себя, от пола два вершка, куда всё это влезает!

Юйка, делающая заказ, выглядит так, будто ей абсолютно всё равно.

«Спасибо, Юйка! Никогда не думал, что буду так тронут твоим безразличием.»

— В целом, поняла твою мысль, Хатисука-сан. И что с того? Разве обязана тебе что-то объяснять?

— Не обязана. Но слухи о ваших необычайных отношениях уже ползут, и вполне могу подлить масла в огонь любопытства толпы.

«Как мелочно... Впрочем, это наверняка лишь пустая угроза. Миран на такое не пойдет.»

— Ну так что, продолжишь скрываться? Мне-то всё равно!

— Может, они просто тайно встречаются?

— Дура, быть такого не может! Атори-сэнпай, молчи и жуй!

— То «слушай», то «молчи», определись уже... ам-ням-ням... — Юйка усердно жует картошку, пока Миран буравит Навагами взглядом.

Наконец, очередь отвечать доходит до Навагами-сан. Моё внимание приковано только к ней.

«Пожалуйста, скажи что-нибудь нейтральное. Вряд ли она выдаст: 'Он мой личный дворецкий' или 'Вообще-то он мой хозяи-и-и-ин~❤'. Хотелось бы услышать максимально безвкусное и пресное оправдание.»

— Что ж, наши отношения с Имасино-куном...

— Ну? И какие же они?

— Они... ну-у-у... — она внезапно умолкает. Я тайком бросаю взгляд на её лицо. — ...сек-рет-ные!.. — Навагами-сан заливается пунцовой краской.

Это не тот стыд, что бывает в её «мазо-режиме», а нечто совершенно искреннее. Она отворачивается, что-то сбивчиво бормоча. Лица Миран мне не видно, но уверен, уловила подтекст. Сказать «секретные» с таким видом — это всё равно что во всём признаться.

— Эх, зря про черничный шейк забыла... — Юйка остается верна себе.

Проходит около сорока минут, прежде чем девушки покидают заведение. Убедившись, что они ушли, возвращаюсь за столик к госпоже.

«Официант наверняка думает, что я сумасшедший. Простите...»

— Подобные инциденты могут повториться, так что в следующий раз лучше выбираться куда-нибудь подальше.

— Сколько ты слышал? — вместо ответа на мой совет она задает совершенно иной вопрос и, не давая мне вставить ни слова, продолжает. — Впрочем, неважно. Хочу услышать ответ насчет совместной жизни.

«То ли из-за недавнего разговора, то ли по иной причине, но её лицо сейчас выражает целую бурю эмоций. В нём и надежда, и трепетное волнение. Это можно принять за каприз, а можно — за искреннюю мольбу. Разумеется, должен отказать. Мы и так слишком близки. И всё же... почему?»

— ... Я понял. С сегодняшнего дня рассчитываю на ваше гостеприимство.

— Да-а-а!.. Что ж... Спасибо!..

Стоило мне согласиться, как она просияла от счастья. В такой атмосфере слова «передумал» просто невозможны.

«Ну, авось как-нибудь уживемся...»

Как выяснилось позже — не ужились. Наша совместная жизнь оказалась полна терний, а многие вещи лишь усугубились.

Случай №1: Хмурое дождливое утро

— Госпожа, пора вставать. Иначе вы рискуете опоздать в школу впервые за долгое время.

— Мм... ну-у-у. Погода ужасная, мне лень, никуда не хочу...

— В последнее время вы прекрасно вставали сами, даже без моей помощи.

— Именно поэтому сегодня сделай поблажку... Баланс кнута и пряника нельзя нарушать, иначе всё насмарку...

— Ясно. Еще раз уточню: со здоровьем всё в порядке?

— Если бы что-то болело, я бы сказала...

— Вот как. В таком случае — живо подъем!!!

— Ах! Моё одеяло... так бесцеремонно-о-о-о~❤!

— Хватит комментировать, шевелись. Или мне применить силу?

— Силу?.. Ох... А как именно? Покажешь?..

— Всё, если через десять секунд не встанешь, ухожу один. Разбирайся сама.

— Ладно-ладно, мой хозяи-и-ин, встаю-ю-ю... Пожалуйста, не бросайте меня-я-я-я.

Случай №2: Урок математики, самостоятельная работа

— Здесь используем формулу... координаты будут...

— Имасино-кун. Насчет того коврика для мышки с грудью, который заказала...

— Эй, кто-то сейчас заговорил насчет «груди»?

— Вам послышалось, наверное, он сказал «числа Пи».

— Погодите, Навагами-сан, пойдем-ка выйдем в коридор...

— Ну? Что стряслось?

— Я просто хотела уточнить, изменил ли ты дату доставки.

— Я всё сделал. Но просил же: не обсуждай такое в школе!

— Что? Я просто заговорила с тобой, а ты поднял шум. Если будешь ворчать, заставлю тебя отшлепать меня.

— Это, пожалуй, самая странная угроза в истории человечества...

— В конце концов, ты сам обещал разруливать все мои оплошности.

— Всему есть предел! После того как слово сказано, исправить ситуацию почти невозможно.

— Ох, какой же ты капризный... Ну ладно, тогда надень на меня какой-нибудь кляп... м-м-пф.

— Какой еще кляп в общественном месте?! Следи за языком, поняла?

— Х-ха... а ты остряк, прям резко за щечки мои ухватился... Как смело с твоей стороны~❤.

— ... Вообще-то, месяц назад ты сама так сделала с Юйкой.

Случай №3: После уроков, в студсовете с собакой Васаби

— Давай, Васаби! Беги за мной... А теперь — прыжок!

— Хлюп!

— Аха-ха! Совсем не умеешь прыгать, но ты такой милашка, что тебе всё прощаю!

— Сэйсиро-сэнпай, а вы знаете, почему у чау-чау синий язык?

— Хм, может, пигментация такая?

— Я тоже не знаю.

— Зачем тогда спрашивала?

— Правильный ответ. Говорят, наука до сих пор не дала точного объяснения.

— Ой! Навагами-сан, вы откуда здесь?

— Случайно вас увидела. Хатисука-сан, можно его одолжу?

— ... Да, пожалуйста. У меня разрешения спрашивать не нужно.

— Раз ты пришла за мной, значит, есть дело?

— Просто увидела и подошла. Разве для разговора нужно дело?

— Ну, нет, конечно.

— Фырк... Кстати, я тут недавно читала про психологию собак.

— Какая резкая смена темы...

— Есть теория, что если собака слишком привязывается к кому-то, она считает его либо ниже себя по рангу, либо равным.

— Ого. Оказывается, у собак сложная социальная структура. И что с того?

— Это значит... Васаби считает меня такой же собачонкой, как и он сам.

— Ну, вряд ли. Скорее, он тебе просто доверяет.

— И тут я подумала... А ведь во мне может дремать талант домашнего питомца.

— Твоя логика совершила невероятный скачок... Что еще за талант питомца?

— Поэтому, как насчет того, чтобы когда-нибудь устроить игру в питомца и проверить это?

— ...Я тут погуглил: оказывается, теория про ранги — всего лишь миф.

— ...

— Значит, и проверять ничего не нужно.

— У-у-у-у-у~❤.

— Хватит скулить.

— Э-э-эх... как же устал... фу-ух. — место действия переносится в ванную комнату. Теплая вода окутывает тело, по помещению разливается нежный аромат хиноки. — С тех пор как мы съехались... почему всё стало так? — слова эхом отражаются от стен.

«Навагами в последнее время совсем разошлась. Она нарочно напрашивается на грубость, чтобы получить удовольствие, лезет ко мне в школе, а теперь еще и фантазии о питомцах появились. Впрочем, последнее — это уже просто её личное желание. Эх. Совершенно неисправимая особа... Хотя, если честно, её напор даже не противен. Ведь то, что она показывает мне свою истинную сторону, означает высшую степень доверия. Как личному дворецкому, как однокласснику, как 'хозяину'. И осознание того, что она принимает меня, приносит странную, особенную радость. Давным-давно, когда был на грани истощения из-за фестивалей и подработок, она, будучи еще незнакомкой, помогла мне. И не просто помогла, а заставила задуматься о себе, а не только о других. До сих пор ей благодарен. Наверное, в глубине души мне просто хотелось, чтобы кто-то признал мои старания. И она сделала это. Поэтому, какой бы капризной или странной ни была, всё равно иду ей навстречу. Если это её просьба — не могу отказать.»

— Стоп... думать об этом, пока принимаешь ванну... уже как-то по-черному, нет? — резко прихожу в себя и трясу головой.

«Хватит. Сейчас время для отдыха. Нужно расслабиться и забыть о ролях...»

— Какая встреча, не думала, что мы решим помыться в одно и то же время.

— Кха?! Буль-буль-буль...

Стеклянная дверь внезапно отъезжает в сторону, и от неожиданности ухожу под воду.

«Неужели опять? Нет, быть того не может!»

Собрав волю в кулак, выныриваю, словно морское чудище.

— Тут так просторно, что мы вполне поместимся вдвоем.

«Увы, это реальность... И, судя по всему, уходить она не собирается.»

— Хоть чем-то прикройтесь, а то совсем нагие!

— Ох! Всё гадала, какой же тон ты изберёшь, но, хи-хи, верен себе. К тому же сам изволил молвить: «пока не снимешь сей костюм, останешься моим личным дворецким».

«Да к чему ты сейчас цепляешься?! В данной ситуации совершенно неважно!» — проносится в моей голове.

— И всё же, что именно мне надлежит скрыть?

— Всё тело, решительно всё! Я зажмуриваю глаза, а вы тем временем поторапливайтесь!

— А-а, в таком случае можешь не беспокоиться, ведь исправно посещаю сеансы эпиляции.

Разве формулировка 'посещаю эпиляцию — значит, меня можно созерцать нагой' имеет право на существование, если принять во внимание чувство стыда? Впрочем, когда на девушке надет лишь комплект белья — это одно, но нынешнее положение дел переходит всякие границы. Пред моим взором она предстает в чём мать родила, без единой ниточки на теле.»

Её грудь, вздрагивающая при каждом движении, изгибы тела, уходящие к паховой области, соблазнительные очертания бедер и капли воды, жемчужинами застывшие на нежной коже... Каждая деталь превращается в зрелище, губительное для мужского рассудка. Разумеется, давно отвожу взор, однако остаточные образы стоят перед глазами необычайно четко.

«Раз посещает эпиляцию, то всё в порядке?» или «В мире ведь существует концепция совместного купания, может, и в этом нет ничего дурного? — подобные мысли роятся в уме. — Хотя прекрасно осознаю: оправданий сему нет, и моё поведение граничит с пугающей одержимостью. Но скажите на милость, разве можно сохранять ледяное спокойствие в подобных обстоятельствах?» — в отличие от меня, начавшего взывать к пустоте...

— Давно хотела полюбопытствовать: где ты приобретаешь шампунь и кондиционер? — ... Навагами обращается ко мне с самым естественным видом. — Не сумела отыскать их ни в лавках, ни на просторах сети.

— А-а, дело в том, что семья Юйки владеет салоном красоты. Они частенько жалуют нам с Миран пробники для тестирования...

— Послушай... Неужели пристойно упоминать имена иных женщин, когда мы вот так вместе принимаем ванну? Да еще сразу двоих! — негодует Навагами-сан.

Я лишь отвечаю на поставленный вопрос, однако мне до боли хочется, дабы она наконец осознала: сама ситуация нашего совместного пребывания в купели изначально лишена всякой нормальности. Вскоре доносится шум льющейся воды. Очевидно, она твердо намерена обосноваться здесь надолго. Впрочем, причины её внезапного вторжения ясны мне и без лишних расспросов.

— Вы намеренно выводите из равновесия, оттого что втайне жаждете наказания?

— Ой... Хм-м...

— И не нужно «ойкать». Навагами-сан, вам ведь и самой должно быть неловко... вернее, вам-то уж точно стыднее, чем мне.

— Вовсе нет. Твои тягучие, изнурительные тренировки уже давно сбили настройки моих чувств ♥.

— Термин «тренировка» оставлю без внимания, но не соизволите ли вы прекратить сии предписывать мне странные действия, выставляющие меня каким-то навязчивым преследователем? — после череды подобных колкостей озвучиваю решение, единственно верное для джентльмена:

— В общем, выхожу. Если пожелаете, чтобы наполнил ванну свежей водой... исполню сие.

— Это слишком хлопотно, посему оставим всё как есть.

— А, вот как...

— ...

— Я ведь могу идти?

— Разумеется, волен покинуть меня в любой момент.

Стоит упомянуть, что входил в ванную, не захватив с собой ни полотенца, ни чего-либо иного. Следовательно, мне нечем прикрыться. Нет ни единого способа безопасно преодолеть путь от ванны, наполненной мутной водой теплого оттенка, до самой раздевалки.

— Фу-ух... Кажется, перехитрил сам себя. Неужели всё это часть вашего коварного плана?

— Вовсе ничего такого не планировала! Но если в силу естественного хода событий невольно узрю твой брюшной пресс или нечто большее, то сие станет лишь следствием непреодолимых обстоятельств. Ах, а если вдруг случится так, что ты... кхм... не сможешь встать...

— Прекращайте отвратительные двусмысленные игры!

— Подобная реакция пред лицом столь очаровательного создания — явление вполне физиологическое и неизбежное, посему тебя прощаю... ♥♥.

— Что ж, премного благодарен. Только вот почему это вдруг нуждаюсь в вашем прощении?

Из-за того, что наш диалог затягивается, пока пребываю в горячей воде, способности к здравомыслию постепенно покидают меня. Пот смешивается с водой в неком подобии кошмарного транса.

«Ох, и что же мне теперь предпринять? Нет. Что делать? Ответ ведь лежит на поверхности.» — в результате недолгого спора с самим собой, как никогда легко, переключаю внутренний тумблер в режим «господина».

— Хорошо. Раз зашла так далеко — смотри же, ни в коем случае не вздумай бежать! — распахиваю глаза, и вместе с ослепительным светом в моё поле зрения врывается её влажное, нагое тело. Восседающая на банном стульчике девушка поначалу застывает в изумлении. И это при том, что сама затеяла данную игру.

— Э... Погоди... Ты это серьезно? Мы и впрямь будем мыться вместе?

— Сама ведь пожелала да озвучила, уверяла, что не проймет твое сердце, что готова целиком и полностью... так отчего же моську воротишь, когда принимаю условия? — Навагами суетливо пытается прикрыться, хотя в её положении это совершенно безнадежная затея. — Неужели осмелела солгать своему хозяину?

— Н-нет, совсем не лгала! Просто полагала, что в конечном счете хозяинвсё же предпочтет уйти...

— Стало быть, решили поразвлечься, поглумиться на до мной? По мне видно, что я рад или улыбаюсь? Что ж, коли разбудила зверя, не найдейся, что уйду или спасую. Напротив, намерен изучть каждую клеточку твоего тело. Начиная от кончиков пальцев ног до макушки головые. Запомню каждую родинку, каждую отметинку, всем места когда появляются при возбуждение и страхи мурашки, а также образуются розовые пятнышки, символизирующие смущение.. — небрежно откидываю влажные волосы и впиваюсь в неё взглядом, рассматривая профиль. Долго, не отрываясь, дюйм за дюймом.

Фрустрация от прерванного отдыха дает о себе знать, и теперь я не намерен проявлять ни капли стеснительности.

— Знаете, когда на меня взирают с сей страстью, даже начинаю смущаться ♥.

— Опять лжешь? Скажи честно: ведь сама этого жаждала. В глубине души мечтала возбудиться от того, что пожираю тело твое глазами. Итак, с какой части тела обычно начинаешь омовение?

Несмотря на столь обескураживающий вопрос, на лице Навагами-сан расцветает улыбка.

«Ох, в этом вся она.»

— Обычно начинаю с задней стороны шеи...

— А дальше?

— Дальше... ах, прежде мне нужно воспользоваться средством для снятия макияжа ♥.

— Продолжай. — заставляю её проговаривать даже самые очевидные вещи, неустанно подгоняя её. — Тогда делай это быстрее. Мне всё равно нечем заняться, буду наблюдать за каждым твоим движением, не упуская ни единой детали.

— С-слушаюсь! ♥ — нажав на дозатор, Сэрэн начинает ласкать свое прекрасное тело мыльной пеной. Как и было сказано, сначала касается шеи, затем переходит к рукам, ногам, области ребер и наконец...

— А теперь повернись ко мне. — отдаю этот приказ в тот самый миг, когда её пальцы готовы коснуться тех мест, где оправдания уже не помогут.

— Отдал приказ — повернуться, а значит желаю смотреть, как будешь полностью намывать тела. Если сама не справляешься, подсоблю.

— Х-хозяин... хочет... сам...

— У тебя такое пленительное и чистое тело. Было бы упущением не вымыть его пеной целиком, до последнего сантиметра. Каков будет твой ответ? Станешь умолять прекратить или закончишь сама?

— Мм... — в окутанной паром ванной Навагами-сан долго делает вид, будто пребывает в мучительных раздумьях. — Ох... Это...

— Что ты бормочешь?

— О-оказывается, это в сто крат постыднее, чем воображала! ♥

— Опять лопочешь, что взбумается. Я требовал ответ на вопрос, а не мнение твое. С чего меня, хозяина, должны волновать чувства и терзания рабыни? Сама-то совсем не ставила мои, хозяинские чувства, во главе угла, когда, позабыв о смущение, ворвалась в купель, а?

— У-у-у♥♥

— Смирись: прими как должное то, что созерцаю тебя нагой, ведь сие лишь результат твоих собственных поступков.

— Мм... Х-хорошо... ♥♥♥

После долгих терзаний Навагами подчиняется моему приказу и начинает поворачиваться ко мне. Замерев в пол-оборота, бессильно прислоняется к стене. Лицо её пылает багрянцем, однако это вызвано не столько смущением, сколько тем, что она, по всей видимости, окончательно перегрелась.

— Сэрэн?

— Ох... — и она теряет сознание.

— Стой! Навагами-сан, вы в порядке?! — рывком поднимаюсь из воды и бросаюсь к покрытой мыльной пеной девушке.

Глядя на то, как она оседает на пол, напрочь забываю о всякой неловкости.

— Т-так жарко... Кажется, сейчас расплавлюсь...

— Еще бы! Тебе нужно немедленно выйти и остыть! Но в таком случае необходимо вытереться... э-э-э... — безмолвно взываю к остаткам её сил, однако совершенно обессилевшая девушка лишь смотрит на меня умоляющим, полным беззащитности взором.

— Простите, хозяин... прошу, отнесите туда, где веет прохладой...

— Х-хорошо, постараюсь что-нибудь придумать.

— И еще... тело такое липкое, неприятно... Прошу, вытрите поскорее...

— Что?!

Договорив, Навагами принимает позу полной покорности: она смыкает веки, её тело мерно вздымается при каждом вдохе, и едва успеваю подхватить её за плечи, чтобы она не соскользнула на пол.

«Она вверяет мне себя без остатка, но правильно ли это? — в моей душе бушует неистовая буря сомнений. — Помощь ближнему — мой долг, и незамедлительно приступлю к делу, однако сие неизбежно подразумевает прикосновения к её наготе. Её кожа кажется такой мягкой, такой податливой... Проклятье, о чем только думаю! Хватит с нас и одной извращенки в лице Навагами!»

— Прошу вас, хозяин...

— Эх...

Внезапно она, словно младенец, рефлекторно сжимает мой указательный палец своей ладонью. Этот жест красноречивее любых слов говорит о том, что я — её единственная опора. Собрав волю в кулак, осторожно укладываю её и спешу в раздевалку за полотенцем.

Этап первый: Осушение тела...

— Извините за ожидание, Навагами-сан. Как вы и просили, сейчас вытру.

— У-у...

— Постарайтесь не шевелиться. Пытаюсь абстрагироваться от происходящего, не усложняйте мне задачу.

— М-м-м... — Навагами-сан невольно переворачивается на другой бок.

— Эй! Я же только что просил! Подождите, беда, полотенце сползает!

— Если вам трудно, можете просто... грубо потереть меня...

— Дуреха, как могу так поступить?! Это лишь прибавит хлопот!

— Ах... вы назвали меня дурехой... Как приятно, но от этого стало еще жарче!..

— Простите, сорвалось! Только, молю, перестаньте извиваться в чем мать родила!

Этап второй: Транспортировка в гостиную...

— Вас не тошнит? Если почувствуете хоть малейшее недомогание, сразу говорите, не спешите.

— Всё не так серьезно, посему не беспокойся... Но... у-у-у... — всхлипывает она.

— Что такое? Что-то болит? Отчего вдруг расплакались?

— К-кто бы мог подумать, что достижение «Принцесса на руках» откроется при сих обстоятельствах...

— Какая нелепая причина! По-моему, сейчас есть вещи куда более важные!

— Если бы ты нес меня на спине, могла бы сказать: «Ощущаешь их, верно?»...

— Ох, поверьте, и так их прекрасно ощущал до сегодняшнего дня... Хотя нет, не заставляйте вспоминать об этом!

Этап третий: Утоление жажды...

— Хорошо, что закупил изотоник на случай простуды. Пейте медленно, маленькими глотками.

— Попои меня...

— Ладно-ладно, придержу бутылку, а вы потихоньку пейте...

— М-м, глоть-глоть...

— В случившемся есть и моя вина, раз уж взялся за это дело. Посему...

— Фу-ух... Спасибо тебе, Имаисино-кун.

— Да... знаете, когда смотрел, как движется ваше горло во время глотков, стало как-то не по себе.

— ...

— Эй, ты вы затихли? Что с вами, Навагами-сан? — оказывал ей помощь со всей возможной быстротой. Ведь для личного дворецкого здоровье подопечной — высший приоритет. Стоило мне об этом вспомнить, как стыд и неловкость на время отступили.

И вот к чему мы пришли.

— А, Навагами-сан... Вижу, вы пришли в себя и выглядите гораздо лучше.

Прошел час. Девушка, облаченная в простую футболку и прижимая к себе охлаждающую подушку, вернулась в гостиную.

— Напитки готовы, можете угоститься мороженым. Вот, держите.

— ...

— Что-то не так?

Она хранит молчание, а её лицо не выражает ровным счетом ничего. Разумеется, она еще не до конца оправилась, но мне кажется, что сие затишье вызвано скорее душевным состоянием, нежели физическим недугом.

— Простите меня. Я не должен был...

— Нет... Ты ни в чем не виноват... — Сэрэн произносит это едва слышным шепотом...

— В ванной... вы была нагой, и заставил пережить такое унижение... — ... и я спешу принести ей свои искренние извинения. — Неудивительно, что вы перегрелись. Действительно, простите. В следующий раз, если мы решим устроить нечто подобное, выберем место попрохладнее.

— Ах! Н-нет! Всё было... очень приятно! — выкрикнув это, Навагами-сан пулей уносится в свою комнату.

Оставшись в одиночестве, невольно предаюсь воспоминаниям о её обнаженном теле.

— Кажется, теперь это будет являться мне во снах...

Прошло три дня с момента того внезапного вторжения в ванную. С тех пор Навагами практически перестала со мной общаться.

«Какая крайность!»

— Послушай, Сэйсиро. Тебе не кажется, что Сэрэн ведет себя как-то странно?

— Она и раньше отличалась своеобразием... Погоди, когда это вы перешли на имена?

— Хи-хи, на днях мы вместе ели бургеры, тогда она и позволила!

В перерыве между уроками Юйка, попивая какао из банки, внезапно обращается ко мне. Она указывает в сторону Навагами, она сидит с необычайно прямой спиной.

— Навагами-сан? Не могла бы ты передать распечатку назад?

— ... Разумеется.

Лицо её лишено всяких эмоций. Вокруг неё словно сгустилась аура меланхолии, отчего температура воздуха в радиусе метра понизилась градуса на три. Одноклассники, заметившие сию перемену, стараются держаться от неё подальше.

— Видишь? Без причины такого не бывает.

— Твоя правда.

— Сэйсиро, вы с ней повздорили?

— Нет, мы не ссорились.

— Хм-м... Что бы там ни случилось, обязаны помириться, как это сделали мы.

Слова Юйки бьют в самую цель. Любые недомолвки следует разрешать до того, как они перерастут в нечто серьезное. Однако, если позволите мне крохотное оправдание... разве можно вести себя как ни в чем не бывало с тем, с кем у тебя случилась столь интимная (в самом прямом смысле) встреча? Я исправно исполняю обязанности личного дворецкого. Более того, с момента моего назначения дела еще никогда не шли так гладко — ведь Навагами превратилась в сущего ангела. Никаких капризов, ни одной скабрезной шуточки, ни капли мазохистских фантазий или терзаний. Она предстает передо мной кроткой девой из благородного семейства. Но ведь Сэрэн совершенно иной человек!

— Госпожа, приду завтра утром. Доброй ночи.

— ... Да, доброй.

Даже дома немногословна. Изредка бросает на меня взгляды, полные невысказанных слов, но стоит спросить, не желает ли она чего, как лишь качает головой. Ситуация крайне неловкая. И догадываюсь, в чем кроется корень нашего разлада.

— Имасино-кун... неужели больше не хочешь жить в этой комнате?

«Так я и думал.»

— Видите ли... — на её тихий вопрос даю уклончивый ответ. — Опустив детали, полагаю, что так будет лучше для нас обоих.

— ... — глаза её наполняются слезами, и она понуро опускает взор.

Она напоминает щенка, у которого отобрали любимую игрушку. В глазах девицы сквозит печаль, однако не произносит ни слова упрека. Чувство вины накрывает меня с головой, и я, поклонившись, спешу ретироваться. Решение прекратить совместное проживание принял, но вовсе не из-за гнева.

«Тогда почему же бегу от неё?»

Ответ приходит той же ночью.

— М-м... Хм? ...Ах!..

Просыпаюсь от того, что кто-то осторожно тычет меня в грудь. От неожиданности не могу вымолвить ни слова. В темноте, подле моего изголовья, кто-то сидит. Очевидно, это Навагами (любой иной вариант был бы куда страшнее).

«Что случилось? Срочное дело? Розыгрыш? Или она решила напасть на меня сонного? — включая ночник, перебираю в уме всевозможные варианты... но, когда оранжевый свет озаряет её лицо, понимаю, как сильно ошибался.

— Простите... простите меня, хозяи-и-ин!.. У-у-у... Хнык... — она рыдает навзрыд! Её плечи вздрагивают от частой икоты.

— Эй, что случилось? Привидение увидели? Или стряслось чего?

— Я... совсем завралась... Посему... у-у-у...

«Похоже, ничего страшного не произошло — она просто не вынесла этой неловкости.»

— Понял-понял, погодите, сейчас принесу салфетки... Кхм!

Стоит попытаться встать, как она мертвой хваткой вцепляется в меня, пресекая всякую попытку к бегству. Со стороны это, должно быть, выглядит так, будто бросаю её на произвол судьбы. И при этом ловлю себя на мысли, как же чудесно она пахнет. Исходя из ситуации, могу предположить следующее: Навагами уверена, что разочаровался в ней и оттого ушел. Но сие в корне неверно. Моё решение вызвано прямо противоположным чувством.

— Навагами-сан, послушайте меня, не отстраняйтесь.

«Юйка права: пока не заговоришь, тебя не поймут. Даже если ради этого мне придется пережить немало постыдных мгновений.»

— Я прекратил наше сожительство потому... в общем, стал слишком часто думать о тебе в ином ключе. — для серьезности слов перешел даже на неформальную речь, как бы разграничивая свое «я» личное с «я» дворецким.

— ... то?

— Просто, когда ты рядом, невольно вспоминаю... твой нагой вид в ванной... то, какой беззащитной была, когда тебе стало плохо... А-а-а! Короче говоря! — яростно взъерошиваю волосы на затылке и наконец выдаю. — Не злюсь и не разочарован. Это правда, прошу, хотя бы в это поверь!

«Почему же так трудно выразить столь простые вещи?» — и сам толком не понимаю своих чувств, но...

— ... Да... — ...когда облекаю их в слова, Навагами-сан отвечает. Несмотря на тихий голос, прижимается ко мне с удвоенной силой.

Достав из холодильника две упаковки соевого молока, протягиваю одну ей.

— Вот, держи.

— Спасибо... Помнится, ты ведь не пьешь кофе, Имасино-кун?

— Угу. Организм плохо принимает кофеин, даже энергетики для меня под запретом. — присаживаюсь рядом с ней, восседающей на матрасе. — Обычное молоко тоже не жалую. Посему методом исключения остановился на соевом.

— А-а, оттого-то у тебя такая гладкая кожа...

«Вряд ли здесь есть связь, но, возможно, этот разговор служит лишь ширмой для чего-то более важного.»

— Наверняка слышал... я живу одна, так как разругалась с сестрой. — заметив, что устроился на коробке с вещами, продолжает. — Вернее, со всем семейством Навагами. Тебе об этом ведомо?

— Да. Слышал, ты там устроила настоящий погром.

— Верно. Хотя для них подобные убытки — сущий пустяк. — стараюсь не вспоминать о чайном котелке стоимостью в миллионы. Девушка с припухшими от слез глазами вставляет трубочку в пакет и говорит дальше. — Ты, наверное, думаешь: взрослая девушка, а закатывает истерики, как дитя? Но всё иначе. В той семье так заведено испокон веков, посему я... понимаешь... — чувствую, что разговор принимает серьезный оборот, и приготовился слушать со всем вниманием. — На самом деле... мечтаю когда-нибудь создать эротическую визуальную новеллу.

«Простите, я ведь не ошибся, это действительно важная тема?»

— Про героиню, которую возлюбленный доводит до исступления, но чтобы всё было в рамках чистой любви. — решаю не перебивать её неуместными колкостями и молча слушаю дальше. — У меня столько желаний! Хотела бы с головой уйти в клубную деятельность, подрабатывать, завести питомца, когда вырасту, путешествовать, выбрать работу по душе... — она умолкает, и пытаюсь угадать её чувства. Девушка сжимает пакет молока, и на её лице отражается целая гамма сложных эмоций: от усталости до глубокой печали. — Но почти ничему из этого не суждено сбыться. Ибо я — одна из Навагами.

— Не может быть...

— К сожалению, такова реальность. «Отпрыск Навагами обязан соответствовать статусу» — сия установка тяготеет надо мной постоянно. Как бы ни сопротивлялась, она следует за мной по пятам. — простому человеку вроде меня сложно это вообразить. Однако, внимая словам Сэрэн, начинаю понимать её боль. — Ссора вспыхнула именно по сейпричине. Мне заявили: «Твой мораторий продлится лишь до конца школы. В университете будешь изучать то, что прикажут, а после — пойдешь работать в назначенный отдел группы». Поразительно, не правда ли? Прямая дорога от колыбели до могилы. — молча сношу поток её жалоб. Сопереживание — это меньшее, что могу ей дать. — И в довершение: «Пора присматривать тебе жениха». Моим сестрам такого не говорили, почему же именно мне?! Тогда-то и сорвалась окончательно.

— Ты ведь дала им отпор?

— А... Ну да. Насчет жениха я, разумеется, ответила категорическим отказом.

— Вот и славно. И если они снова затянут ту же песню — поделись со мной.

— Но ведь это станет для тебя обузой...

— Неужто не могу помочь?

— ... Что ж, так и сделаю. — в свете ночника Навагами выглядит заметно смущенной.

— Значит, то, что тебе позволили жить здесь одной — уже немалое достижение. — пытаюсь сменить тему...

— Пожалуй. — ... и она, переведя дух, отвечает. — Но, скорее всего, они просто решили дать мне выпустить пар. — словно проглатывая свою обиду, наконец приникает к трубочке. — Понимаешь... хотела одиночества еще и потому, что мечтала отдалиться от них. В школе придерживалась той же позиции... Мне было даже легче, когда меня сторонились или боялись.

— Понимаю.

— Посему, когда мне сообщили о назначении личного дворецкого, была вне себя от ярости. Думала: «Прощай, уединение! Ну, держитесь, и этот дом разнесу к чертям!»... Но... — снова повисает пауза, а затем, набравшись смелости, произносит. — Теперь об этом даже не помышляю. — наши взгляды встречаются, и моё сердце вновь начинает предательски колотиться. — Я так рада, что пришел именно ты. Ты послушен моей воле, но при этом всегда укажешь на мои ошибки. Не могу представить себе иной мир, где не было бы тебя.

— Ну что ты... хотя... спасибо... — мог бы долго скромничать, но вместо этого с легкостью принимаю её искренние слова.

— Просьбу стать моим хозяином-садистом могла доверить только тебе. Ты честный и добрый человек, именно такому человеку хотела позволить отчитывать меня. Оттого...

— Да...

— Твоё признание делает меня счастливой. И случай в ванной тоже, и это всё!.. — полагаю, за всеми окольными путями скрывалась одна-единственная просьба. — Обещаю исправиться! Посему... прошу, вернись в мою комнату... — девушка закусывает губу, в её глазах читается крайняя тревога.

«Похоже, возвращение к прежнему одиночеству стало для неё невыносимым. Что ж, это радует. Ведь чувствую то же самое.»

— Знаешь, таскать туда-сюда матрас — то еще удовольствие. На сей раз будешь мне помогать.

— Хоть десять, хоть двадцать раз! Можешь эксплуатировать как заблагорассудится!

Услышав моё завуалированное согласие, она просияла. Глядя на неё, чувствую, как на душе становится спокойно.

«Она и впрямь прекрасна.»

— И чтобы так счастлива улыбалась исключительно мне, поняла?

— И чтобы такое лицо ты показывала только мне.

— Разумеется, разве может быть иначе? — её недоуменный вид пробивает трещину в моей маске хозяина-садиста. Ну, раз понимает, то и ладно. И зачем только об этом спросил? В последнее время одолевают странные чувства, но... сие мне даже нравится. — Кстати, когда отчитывал меня в ванной, ты и впрямь собирался остаться до конца?

— Нет, планировал остановиться в самый последний момент. Всё-таки это было бы уже чересчур.

— Понимаю. Значит, у тебя был «План А» — довести до исступления стыдом, и «План Б» — оставить томиться в неведении... Какая изысканная тактика, оказалась полностью в твоей власти.

— Я вовсе не такой стратег, как ты думаешь!

В прошлом отличалась невинной чистотой и жизнерадостностью, оставалась при этом такой же прекрасной девой, как и теперь, и вдобавок ко всему проявляла недюжинное прилежание в любых начинаниях. Я усердно грызла гранит науки, отправлялась на обучение за границу и даже принимала участие в Юношеских Олимпийских играх по плаванию, а мастера боевых искусств, у которых мне доводилось заниматься, в один голос сулили мне титул сильнейшей, стоило лишь продолжить тренировки.

И всё же ныне здравствующая глава дома Навагами — моя родная мать — ни единого раза не удостаивала меня заслуженной похвалой.

Пиком сего отчуждения становится зима моего четырнадцатого года жизни, когда находилась в Ванкувере, проживая в принимающей семье по программе обмена. Получив задание написать письмо с благодарностью дорогому человеку, разумеется, выбрала своих родителей и излила чувства на бумаге.

Как ваши дела? Я и сегодня прилагаю все усилия, дабы стать дочерью, коей вы могли бы гордиться. Оттого и прошу — хотя бы на мгновение признайте мои успехи, похвалите или просто поддержите... умоляю.

Три письма улетают международной почтой, однако ответ возвращается не на бумаге, а в виде бездушного электронного сообщения.

Письмо получено.

Пользуясь случаем, напомним вновь: образование, коим мы тебя обеспечиваем, служит исключительно благу семьи Навагами. Благодарность излишня, вместо неё на тебя возлагается долг и ответственность за взращивание врождённого таланта. Такова участь того, кто им наделён.

Ты обязана трудиться не ради мимолётного восхищения, а во имя собственного становления.

Спустя две недели сестра из принимающей семьи с детской непосредственностью вопрошает, не пришёл ли ещё ответ, на что лишь едва заметно улыбаюсь, отвечая кротким «возможно». Скрываясь за этой маской, принимаю твердое решение: сия фальшивая любезность станет последней.

Стоило мне по возвращении оказаться на пороге родного дома, как сокрушаю бутыль кленового сиропа, привезенного в качестве гостинца, прямо о фамильную табличку дома Навагами. Не ограничиваясь этим, в порыве ярости разбрызгиваю липкую, приторную сладость, уборка коей обещает превратиться в сущую пытку, по всем закоулкам поместья, буйствуя до тех пор, пока моя старшая сестра Юки не перехватывает меня, заломив руки.

— Успокойся, Сэрэн! Зачем ты творишь сие бессмысленное бесчинство?!

— Замолчи, слышать ничего не желаю! Все в этом чертовом доме разгромлю, а потом огню предам!

— Неужели за границей стряслась какая-то беда? Как бы то ни было, без твоих объяснений мы не сможем помочь...

— Беда кроется в этом самом доме и в тебе, сестра!

Неведомо, в какой именно миг в роду Навагами устанавливается порядок, согласно которому главенство переходит к женщинам, но и сестры, и слуги, и заходящие в гости взрослые воспринимают сие как должное, преисполняясь странной гордости. Лишь сейчас до меня наконец доходит, насколько отвратительно это общее течение.

— С возвращением, Сэрэн. — на моё счастье или беду, в этот день госпожа глава дома по чистой случайности пребывает в родных пенатах. — Хм. Судя по твоему виду, тебя снедает недовольство. Что ж, я слушаю, не стесняйся.

Покачивая длинными, отливающими глянцевым блеском волосами, источает спокойную, но сокрушительную властность. Оттого впадаю в оцепенение и теряю уверенность, что смогла бы внятно выразить весь груз накопившихся чувств.

— Почему ты, мама... нет, довольно, с меня хватит, больше так не могу!

— ...

— Я... ведь старалась вовсе не ради процветания семьи!..

Мои слова прерываются всхлипами.

— Вот как. — мать встречает мой взгляд, в коем перемешались обида и скорбь, и с непоколебимым спокойствием, лишенным и тени эмоций, бросает мимоходом. — Что ж, пока и такое сойдёт. Ты оказалась куда более наивной, чем предполагала. — она подхватывает пальцем каплю стекающего поблизости кленового сиропа и пробует его на вкус, словно весь разгром и даже текущая сладкая субстанция по стенам, сделано по её воле, для предания декору ежеминутного блеска.

Мгновением позже за стенами комнаты поднимается вой дворецкий, те начинают суетится, смешно приниматься за уборку, но мать в итоге не только не хвалит меня, но даже не удосуживается отругать за столь ребяческую выходку. С того самого мгновения окончательно оставляю любые старания. Бросаю школу, где числилась, прекращаю все дополнительные занятия. Присутствие на званых обедах? Ха, не смешите. Вереница праздных дней тянется бесконечно, и душа моя всё сильнее покрывается зазубринами от тоски.

В конечном счёте мне лишь хочется признания. Хочется простого права быть капризным ребёнком рядом с родителями. Хочется, чтобы за разлитый сироп отчитали, наказали или прочли нотацию, вопрошая о причинах. Только не прощайте, прошу, посмотрите мне в глаза, увидьте в ребенке своем чадо, а не будущий актив компании!

Одиночество начинает снедать изнутри. Мне необходимо чужое вмешательство, жизненно важно услышать, что я дорога. И если собственной семье не нужна... пусть хоть кто-нибудь...

— Госпожа. Юная госпожа!

— А?!

— Должен признать, в вас дремлет недюжинный талант, раз вы умудряетесь спать, не выпуская палочек из рук.

Вздрагиваю всем телом. Придя в себя, обнаруживаю, что нахожусь в столовой воскресным утром, а стол ломится от великолепного завтрака в японском стиле.

— Кошмарный сон... просто ужасно. Ах, если бы существовала сестрица-суккуб, способная сотворить для меня эротическую грезу с высокой статной красоткой-садисткой, мне бы не пришлось созерцать подобное.

— Похоже, вы всё ещё пребываете в объятиях Морфея. Не распорядиться ли мне приготовить для вас душ?

— Будь любезен. И ещё... если это, конечно, возможно.

— Слушаю вас.

— Сначала ударь меня каким-нибудь неоспоримым доводом, а следом погладь по голове и скажи: «Прости, погорячился».

— Желаете ли вы добавить тертый дайкон к яичному рулету?

— А? Разумеется, это ведь очевидно!

— Будет исполнено.

Имасино в своей неизменной ливрее дворецкого с легкостью игнорирует мои странности, видимо, уже привыкнув к ним. Его холодная отстраненность приносит облегчение, но более того — почему-то наполняет сердце радостью.

«Хи-хи.»

— Итак, позвольте напомнить: сегодня беру выходной до самого вечера.

Принимаю из рук вернувшегося из кухни парня чашу с яичным рулетом. Памятуя о том, как однажды уже пострадала из-за плохой самоорганизации, когда моя мазохистская натура всплыла наружу, на сей раз держу всё под контролем.

— Да, ступай и наслаждайся отдыхом. К слову, только сейчас об этом задумалась, но каков порядок найма личного дворецкого? Если возникнет нужда в отдыхе, всегда можешь мне об этом сказать.

— Благодарю за заботу. В случае необходимости непременно обращусь к вам.

Наблюдая за тем, как он ловко очищает жареного лосося от костей, чувствую, как этот привычный диалог дарит мне невероятное умиротворение. Каждое его слово словно стирает следы того кошмара, что преследовал меня мгновение назад. Имасино даёт мне именно то, в чём так нуждалась, и продолжает делать это по сей день.

Поймав себя на мысли, что невольно следую взглядом за его подтянутой фигурой в строгом костюме, я слышу:

— Госпожа...

— А?! Ч-что такое?

Внезапное обращение выбивает из колеи, отчего запинаюсь на полуслове.

— Боюсь, если вы с самого утра начнете жаждать наказаний, у меня может случиться несварение желудка, давайте обойдемся без этого.

— Ч-что-о?! С чего ты это вообще взял?!

— Ваше лицо приняло столь томное и, выражаясь простым языком, эротичное выражение, что выводы напрашиваются сами собой.

— Вовсе нет! Ты слишком высокого о себе мнения, да и вообще, твоя внешность меня ни капли не интересует!

— Ох... вот оно как. Прошу прощения за мою дерзость. — его голос звучит так печально...

«... видимо, мои слова попадают в цель неожиданно больно.»

— Ну... как-то это слишком подействовало... Ладно, извини, про отсутствие интереса соврала, ты вполне симпатичный, но... а?! С какой стати вообще должна это говорить?!

«Оттого, что это смущение не приносит мне привычного удовольствия, чувствую лишь досаду. Вы спросите, что такое 'приятное смущение'? О, это когда тебя изводят упрёками или чем-то подобным.»

— Ладно, довольно. У тебя ценный выходной, поскорее отправляйся по делам.

— Позвольте ещё кое-что.

— Опять?

— Да. Госпожа, не желаете ли вы составить мне компанию?

— ...

«Что он только что сказал?»

— Вероятно, мы не посетим никаких особенно выдающихся мест, но если вас это не смутит, был бы рад.

— ...

— Признаю, с моей стороны весьма противоречиво звать вас на прогулку после того, как сам запрещал вам выходить, и всё же.

У меня накопилась уйма вопросов, но первым делом пытаюсь осознать сам факт.

«Молодые люди, парень и девушка, разгуливающие вместе в выходной день... да это же свидание!»

— П-п-почему ты вдруг решил меня позвать?

— Ну, если честно, причина звучит как «просто захотелось», однако сейчас больше беспокоит то, что ваши руки так дрожат, что брызги мисо-супа летят во все стороны.

— Хм-м... А мне быть в обычном платье? Или домашку какую-то одеть?

— Как будет угодно. Если выберете вы, подчинюсь.

— Тогда выбор очевиден — только обычная одежда!

— Значит ли это, что согласны?

— Я... ещё в раздумьях, но скорее да, нежели нет.

— Ясно, понятно.

Я впадаю в нерешительность.

«Что же делать? Не то чтобы была против, наоборот, это шанс, о коем можно только мечтать, но всё случилось так внезапно, что совершенно не готова.»

— Хорошо, спрошу прямо. Есть ли у вас желание выйти в свет, если выбирать из двух вариантов?

— Что за вопросы из психологических тестов... Но, пожалуй, желание имеется.

— Вы не против составить мне компанию?

— Ну, если будешь очень просить, могу и подумать.

— Вот как. Тогда позвольте... Слышь, ты, меня твое нерешительное поведение вымораживает, аж в печенках отзывается. От безделья же маешься, а еще строишь из себя не пойми кого. Варюжку захлопни и безропотно следуй за мной, усекла? — вдруг властным тоном произносит он — коего никогда не позволяет себе в обычной обстановке — почти шепотом мне на ухо.

В тот же миг всё тело пронзает сладостная дрожь..

— Д-да! — ... и я, не в силах сопротивляться, даю ответ. — Сейчас доем, приму душ и мигом соберусь! ♥

Станция Икубукуро. Близлежащая площадь. 10:00 по местному времени...

Мы идем вдвоем сквозь людской поток.

— Так, давай решим, куда податься... Для начала, если пойти в сторону центра, выйдем на аквариум или планетарий. Ещё магазины аниме, тематические парки и всё в таком духе.

— Хм. Ты так уверенно ориентируешься, неужели Икэбукуро — твой привычный маршрут для свиданий?

— А, ну да.

— Э-э... Ч-что?! — от его ответа с головой окунаюсь в омут отчаяния.

— Шучу-шучу! Какое там свидание, просто иногда захожу сюда перекусить с Юйкой или Миран!

— Это оправдание звучит вовсе не как оправдание, и не уверена, что оно меня убедило... Ну и ладно. В конце концов, сегодня твой выходной, выбирай место, которое нравится тебе самому.

— В таком случае наш план будет выглядеть так: сначала поход по магазинам подержанной одежды, обед в лапшичной, перекусим тарелкой собы, разминка в спортцентре и завершим всё ходкой в общественную баню. Тебя точно такой расклад устроит?

— Беру свои слова назад: сие расписание невыносимо скучно, так что давай выбирать вместе!

— М-да, мой привычный распорядок дня был разбит в пух и прах...

— И ещё. Если появятся какие-нибудь приставалы, немедленно прогони их, сказав, что я — твоя спутница... Хотя, учитывая мою ослепительную красоту, они могут и вовсе побояться подойти.

— А? Об этом можешь не беспокоиться, и сам собирался так поступить.

— Ох.

— В зависимости от ситуации даже заявлю, что принадлежишь мне, и не позволю коснуться тебя даже кончиком пальца.

— Т-такое смелое заявление о том, что я «твоя», прямо при всех... ♥♥

— Ну а как иначе, если всерьез готов начистить физиономию любому, кто к тебе потянется.

— П-п-погоди, ты так реально считаешь или продолжаешь говорить в режиме «хозяина»?

Уголок спецтоваров в огромном аниме-магазине. 13:00 по местному времени...

— Обед был неплох, но вот думаю, не зря ли сама выбирала места.

— Да брось ты. Если бы мы пошли туда, где обычно бываю один, ничего бы не изменилось.

— Хм... Ну, если так, тогда не стану скромничать и здесь... А-а! Что?!

— Что случилось?

— Ты только посмотри! Здесь открыли временную зону по моему любимому аниме! Не может быть, ведь всё проверяла, как могла пропустить?! Здесь принимают оплату по коду? Должны ведь, верно?

— Э-э... Вроде бы принимают, да.

— Правда? Какое счастье! Так, первым делом беру акриловые фигурки всех героинь и тот гобелен, а... о боже, тут и посох госпожи Макины продается! Беру, всё беру!

— ...

— Ой. Прости, совсем про тебя забыла.

— Да ничего, всё в порядке. Я вовсе не в обиде, скорее мне стало любопытно.

— Любопытно? О чём ты?

— Интересно, когда ты успела так увлечься аниме и играми.

— Ну... вообще-то совсем недавно. В средней школе как-то понемногу затянуло.

— А, вот оно как. Значит, вырвавшись из родного дома и получив больше свободы, погрузилась в отаку-культуру с головой?

— В общих чертах так и есть. Думала скрывать это от тебя, если тебе подобное не по душе.

— Ну, мы же живем под одной крышей, скрывать сие было бы затруднительно... Но не волнуйся, не собираюсь критиковать твои хобби. Тем более что всё, что ты мне советовала, оказывалось действительно интересным.

— Не думала, что так охотно это поддержишь.

— Кстати, а это аниме про что? Если оно стоящее, может, и посмотрю.

— Правда? Ну, если вкратце, там сюжет о том, как главного героя всячески третируют неописуемо красивые, но крайне жестокие чародейки-садистки, и благодаря этому мир оказывается спасен.

— ... Прости, а есть что-нибудь другое?

— Чего? Ты же сам спросил, вот и ответила!..

Магазин музыкальных инструментов в Икэбукуро. 15:30 по местному времени...

Я касаюсь клавиш выставленного пианино.

— Помнится, упоминал, что твоя младшая сестра занимается игрой на фортепиано.

— Ох! Что?! Что-то не так с Риттан?

— Какая бурная реакция... Нет, просто поинтересовалась, насколько она преуспела.

— Насколько преуспела? Если просто перечислять достижения, могу открыть на телефоне заметку «Список наград Риттан», но слова не передадут всего очарования... Вот, посмотри на это.

— Похоже на церемонию награждения... Эта девочка в строгом платье и есть она?

— Да. Сие с последнего крупного конкурса в Японии, она три года подряд берет золото, пусть и в разных категориях. А вот фото с международного конкурса, где получила спецприз, а здесь играют в четыре руки на концерте её наставника... Ух, глядя на эти крупицы воспоминаний, вновь осознаю, насколько Риттан прекрасна в своей искренности. — не говорит, а прям тараторит.

— Д-да, спасибо, всё поняла. И то, что она очень милая, тоже.

— Нет, она действительно невероятно милая, хотя, когда играет, её лицо становится таким серьезным и крутым, а после выступления сияет такой непорочной радостью, что готов расплакаться от избытка чувств.

— Да поняла я, поняла! Фух. Сестре наверняка приятно, что ты так её ценишь.

— ... Хотелось бы верить, но даже не знаю.

— С чего вдруг погрустнел?

— Да понимаешь, у неё сейчас переходный возраст, стала колючей прям... говорит, чтобы её не хвалил, мол, это противно. Вот, к примеру, двадцать седьмого декабря прошлого года около шести вечера попытался с ней заговорить дома, а она как прикрикнет: «Я в ритм-игру играю, не лезь ко мне, дурак!».

— ...Ну, честно говоря, когда ты так рассуждаешь о сестре, и впрямь выглядишь немного пугающе.

— Эй, можно попросить тебя не выражаться столь прямо? Это ранит в самое сердце.

— Как бы то ни было, думаю, твоя сестра просто взрослеет. В глубине души наверняка дорожит тобой как членом семьи.

— ... Наверное. Да, точно так! Спасибо за поддержку, Сэрэн!

— Не за что. В конце концов, «противный» или «дурак» — скорее награда, чем оскорбление.

— Слушай, только-только настроился на трогательный лад, не могла бы ты дать мне донести это чувство до конца?

В отличие от праздного безделья дома, время на прогулке с Имасино пролетает незаметно. Мне настолько весело, что становится даже немного грустно от того, что вечер уже вступил в свои права. Однако, судя по всему, он пока не собирается возвращаться. Стоило нам выйти на незнакомой станции метро, как заставил идти пешком.

— Послушай, мне уже лень идти, давай поймаем такси?

— Использовать карту дворецкого в личных целях строго запрещено.

— Чего-о? Пф-ф, строят из себя невесть что, а сами такие мелочные, бездельники из «благородного» дома Навагами... Впрочем, куда мы вообще идем? — вопрошаю его об этом, пока он подстраивается под мой неспешный шаг.

— Ой, прости, разве не говорил? Мы направляемся к моему дому.

«Хм, ясно, значит, мы идем к нему до... д-д-домой?! — пребывая в смятении, сверяюсь с картой в телефоне и понимаю, что мы действительно рядом с адресом, указанным в его резюме. — Похоже, под конец нашего свидания действительно окажусь в доме Имасино.»

— Послушайте, хозяин, неужели вы сегодня решили зайти так далеко?

— О чём ты вообще... Нет, конечно. В отличие от тебя, предпочитаю действовать последовательно и не спеша.

— В-вот как, прямо-таки успокоилась... хотя самую малость разочарована

— Решил навестить родных, раз уж выдалось время. — с легкостью заставив приструнив мою вырвавшуюся из под узды натуру, возвращается к привычному тону и объясняет. — К тому же купил гостинец. — Имасино держит в руке пакет из музыкального магазина...

— Если так, то я буду только мешать, верно? — ... и осторожно спрашиваю.

— Вовсе нет. Угощу тебя чаем и сладостями, ты против?

«Хотя мне кажется, что я здесь совершенно не к месту, Имасино, судя по всему, искренне намерен принять как гостью.»

— ... Ну, раз так настаиваешь, составлю тебе компанию.

Пройдя ещё немного, минут через пять мы оказываемся на месте. Это компактный, уютный особняк. В горшках у входа растут помидоры черри. Дом кажется чистым и теплым, в такой хочется возвращаться. Совсем не чета моему родному гнезду.

— Родители, скорее всего, на работе, у них гибкий график.

— А сестра?

— Она дома. У неё сегодня по плану выходной.

«То, насколько детально он знает расписание сестры, вызывает определенные мысли, но я, как умная девушка, решаю промолчать. К тому же, начни расспрашивать, рассказ наверняка затянется...»

— Послушай, Риттан бывает немного застенчивой или резкой, но на самом деле она очень, очень, очень хорошая девочка. Так что...

— Ты ведь хочешь, чтобы с ней поладила? Поняла, всё будет в лучшем виде.

— Вот и отлично. Спасибо тебе!.. — сзаметным облегчением Имасино нажимает на кнопку звонка.

«Настоящий маньяк заботы. Она же твоя сестра, к чему эти оговорки, наверняка такой же славный человек, как и ты? Ну, судя по рассказам, в ней есть черты цундэрэ, но даже с учетом этого должна быть доброй душой.» — пока размышляю об этом, дверь открывается.

На пороге появляется девочка с длинными черными волосами, и мгновенно понимаю причину его обожания. Что это за ангел? В жизни она куда милее и красивее, чем на фото, а личико такое крошечное, что просто диву даешься.

— Привет, Риттан! Ты всё так же прекрасна, как и всегда, как твои дела? — Имасино, явно вне себя от радости, обращается к ней восторженным голосом, но...

— ...Ты чего здесь забыл? — она произносит это вполголоса, накручивая на палец шнурок своей безразмерной толстовки. Риттан (простите, Ритсан) смотрит на дворецкого так, словно он кот, наступивший ей на хвост.

[[image:/storage/reader-images/32e1b2186b2a0cf1d9dedcaa44c177e9de93a24b.png]]

«... Надеюсь, мне просто кажется, но начало не слишком многообещающее.»

— Ну, как сказать... выдалось свободное время, и захотел пообщаться с тобой вживую.

— Перестань так ко мне обращаться при людях, уже не маленькая... И кто это с тобой? — теперь её колкий взгляд впивается в меня.

Она внимательно изучает с головы до ног, и в конце концов её взор останавливается на груди.

«Какая огромная... бесит...» — хотя не произносит этого вслух, я чувствую исходящую от неё враждебность.

— Познакомься, юная госпожа из дома, где работаю.

— П-приятно познакомиться.

— ... Ясно. — спешно приветствую её, но реакция остается холодной. Более того, кажется, осознала всё за этот короткий миг, накидывает капюшон и отрезает. — Уходи.

— А?

— Это дом мой и моих родителей. Здесь не место для ваших грязных дел.

— Эй! Порядочной девушке не пристало говорить о пошлостях!

— Бесишь. Тем более что у девчонок мысли на этот счет куда более извращенные.

«Оставим в покое эти спорные утверждения, но неужели в глазах Имасино не считаюсь 'девушкой'?, а лишь девчонкой» — шокированная его признанием, замираю на месте...

.. а тем временем сестра собирается закрыть дверь.

— Погоди, Риттан! Ладно, буду называть тебя просто по имени, прости.

— Можешь называть как хочешь. Просто уходи поскорее.

— Хорошо, но давай сначала поговорим. Если тебя чем-то злю, исправлюсь, только...

— Послушай... О чём мне говорить с тем, кто бросил дом? — удар оказывается настолько сильным, что Имасино замирает с выражением полнейшего отчаяния на лице. — Эта баба ведь из богатой семьи? Раз ты живешь и работаешь у неё, значит, если она над тобой не издевается, твоя жизнь сейчас лучше, чем была здесь. Поздравляю, рада за тебя.

Он лишь беззвучно открывает рот, побледнев и не в силах возразить.

«Понимаю, что не имею права вмешиваться, но всё же...»

— Ритсан, насколько мне известно, Имасино вовсе не живет в роскоши, а его единственным мотивом пойти на эту работу было желание помочь тебе.

— Не лезь в разговор, кошка-воровка.

— 1..

— Хотя насчет кошки я, может, и загнула.

Заметив, что её слова задели меня за живое, девчонка виновато опускает глаза.

«Ах, она всё-таки добрая душа, но ничего, эта холодность мне даже нравится!..» — пока витаю в своих мыслях...

— Я разве просила тебя работать? — ... она снова поворачивается к брату. — Ты хоть словом обмолвился, что собираешься идти в какие-то там дворецкие? А теперь должна тебя благодарить? Крайне эгоистично с твоей стороны.

— ...

— Всегда такой. Делаешь что-то с видом «это ради тебя», совершенно не считаясь с моими чувствами. Если бы захотела продолжать занятия музыкой, сама бы нашла способ, да и здоровье у меня уже не то, что раньше. А ты вечно опекаешь , и к тому же, стоило тебе наконец вернуться, как притащил с собой красотку... Всё, видеть тебя не хочу! — она отворачивается.

Я с опаской поглядываю на застывшего рядом Имасино.

— ... — смотрит буквально в никуда пустыми очами.

Похоже, его так сильно задело, что лишился дара речи. В обычное время точно начал бы отнекиваться, мол, я не его девушка, но сейчас, кажется, даже на это не способен.

— Уходите. Ваше присутствие здесь только мешает. — договорив, захлопывает дверь.

Время пребывания: около пяти минут. Мы так и не вошли внутрь, зато накопившееся напряжение ощущается почти физически.

— Слушай, ты ведь вроде купил ноты в подарок? Может, просто повесишь пакет на дверную ручку?

Имасино, хранивший тяжелое молчание, смотрит на меня с мрачностью зомби.

— Р-Риттан меня ненавидит!..

К тому моменту, как мы возвращаемся в гостиную пентхауса, на улице уже совсем стемнело. Однако уныние его не прошло и за час с лишним.

— На ужин закажу пиццу, тебе какую основу: тонкую или обычную?

— Пицца... Пицца-пицца-пицца...

— Ясно, возьму обе. — игнорируя его странные повторения, быстро оформляю заказ через приложение. Затем подхожу к нему, одиноко сидящему на диване. — На сегодня полностью свободен от обязанностей. Не переживай, вы наверняка скоро помиритесь.

— Помню, как-то по телевизору показывали матч сборной Японии по футболу... — моя попытка утешения была прервана его тихим, едва слышным голосом. — Риттан тогда сказала: «Ого, как круто!». Оттого и выбрал футбол...

— Погоди, о чём ты вообще?

— Так хотел стать братом, коим она могла бы восхищаться, что был готов на всё. Чтобы стать мастером на все руки, учился у отца плотницкому делу, а у матери — кулинарии... — его взгляд пуст.

«Ладно, выслушаю тебя, так и быть.»

— Но мне это было вовсе не в тягость... Ради сестренки был готов на что угодно, и всё же... именно сии мысли были продиктованы лишь моим эгоизмом. Я упустил самое важное. — по его щеке скатывается одинокая слеза. Поразительно, видела такое только в аниме. — Она права, не думал о её чувствах... Сам всё решил, сам внушил себе, что это во благо сестры... Какой же никчемный человек!.. — закрывает лицо руками.

«То, что он впал в такой негатив — дело серьезное.»

— Вовсе нет. Не мне об этом судить, но считаю, что ты отлично справляешься.

— Не нужно утешать, я ничтожество, тупица, мусор... а-а-а-а! — внезапно сей пришибленный парень вскакивает, словно его осенило.

«Как-то это не к добру...» — мелькает мысль...

— Нет, не так. — ... и тут он выдает нечто невообразимое. — Напротив, хочу, чтобы ты меня отчитала!..

— ... Чего?

— Скажи мне, что я кусок дерьма, попрекни тем, что так лажаю, называя её любимой сестрой... нет, даже слов мало, хочу, чтобы дала пощечину! Умоляю, врежь как следует!

«Я должна его оскорбить и ударить... — секунду подумав, осознаю ситуацию. — Видимо, именно это чувствовал Имасино, когда просила его стать моим господином.»

— Да не могу этого сделать! Быть на стороне того, кого наказывают — это одно, но самой... не в моем вкусе, да и доминировать совсем не нравится!

— Ну пожалуйста! Садизм и мазохизм — это две стороны одной медали! Наверное!

— Не пытайся убедить доводами, которых сам не понимаешь!

Как бы то ни было, Имасино с небывалой жалобностью цепляется за меня. Эх, а ведь днем он был таким крутым... нет, я не в том смысле.

— В любом случае, переходный возраст бывает у всех, не стоит так... — осекаюсь на полуслове, осознав одну вещь.

«Я ведь только и делаю, что принимаю его заботу. Он следит за моим бытом, терпит мои извращенные просьбы. У меня и в мыслях нет благодарить родителей или сестер, но ради него действительно хочу сделать хоть что-то.»

— Прости, ты права. Тебе ведь привычнее быть ведомой, а не вести за собой...

— Имасино. — позвав его, резко беру его за подбородок и произношу. — Сопли подобрал, нюня подзаборная. Настолько жалко выглядишь, что даже оскорбления не стоишь. Все лицо в сопливых подтеках, свинья ты ничтожная.

— А ну прекрати это нытье. Ты выглядишь просто жалко, ничтожная свинья!..

— С-свинья...

Пронзаю его острым, ледяным взглядом, видя, как он вздрагивает от прямого оскорбления.— Во-первых, с чего взял, что сестра тебя ненавидит? Буду это правдой, то не звала бы «братиком». Скорее, даже дверь не открыла, в этом уверена. Я например по именам своих не зову, а называю проще: «первая», «вторая», «мегера этакая».

— Ч-что же у вас произошло с третьей сестрой?

— Что же до её гнева, то, как она сама и сказала, всё дело в том, что не посоветовался с ней... — игнорируя вопросы о том, о чём и вспоминать-то не хочется, продолжаю властным тоном. — Вдобавок, лишь мое предположение, она наверняка ревнует.

— Ревнует? Да быть не может.

— Уверен? Посмотри на ситуацию её глазами: брат приводит с собой писаную красавицу (сама себя не похвалишь — никто не похвалит). Вполне естественно испытывать сложные чувства, и если это так, значит, она вовсе не безразлична к тебе. — добавляю, что если бы мне сказали, что моя сестра выходит замуж, мне было бы абсолютно всё равно. Имасино впадает в задумчивость с весьма озадаченным видом. — Есть возражения?

— Н-нет... но тогда тем более должен извиниться перед Риттан...

«Пусть и не до конца, но Имасино, кажется, немного успокоился.»

— Поэтому... это приказ. — поняв, что момент подходящий, выношу вердикт. — Пока не помиришься с сестрой, отстранен от обязанностей личного дворецкого.

— ... Что-о?! Но как же тогда ваш быт, госпожа?

— Ты так говоришь, будто без тебя и шагу ступить не могу... Ты за кого меня принимаешь?

— П-простите, не это имел в виду!

— Не обольщайся. — глядя на его суетливое поведение, вновь отрезаю холодным тоном. — Мне просто неприятно находиться рядом с человеком, от которого веет унынием, иди и делай то, что должен.

— ... Слушаюсь. Так и поступлю...

— Хороший ответ. Да, сейчас я твоя хозяйка... и ты обязан сдержать обещание.

Стоило убрать руку от его лица, как он твердо кивнул. Его выражение лица изменилось: вернулось то самое привычное спокойствие, в котором чувствуется стальной стержень.

«Славно. Похоже, мне больше не придется стегать его словами.»

— Фух. Должна признать, на практике убедилась: моя натура — истинно мазохистская. Силой подчинять тебя вовсе не принесло того трепета, на который можно было надеяться.

— ... Послушай, Сэрэн.

— Предупреждаю сразу: больше тебя оскорблять не стану. Запас моей суровости на сегодня исчерпан.

— Да нет, хотел сказать спасибо.

— За что? — произнесенные мягким, проникновенным голосом слов благодарности действуют обескураживающим способом на меня. — Спасибо?.. Неужели ты тоже из «наших»?

— Нет-нет, я вовсе не об этом. Просто благодарен за поддержку. — он улыбается той самой своей обезоруживающей улыбкой, отчего смущаюсь ещё сильнее. То, что сделала — сущая мелочь по сравнению со всем, что он делает для меня. — Помнишь, как довольно давно приходила в студсовет помогать по волонтерской программе?

— А... ну, вроде бы...

— Вот и славно. Тогда тоже выручила меня, когда совсем выбился из сил. Я был поражен и безмерно рад. Ведь обычно это я пытаюсь взвалить на себя всю работу. — отвожу взгляд в пол, пока он продолжает свою тихую речь.

«Ну зачем, зачем он вдруг вспомнил об этом... теперь как-то не по себе.»

— Тебе может показаться, что это пустяк, ты первая, кто проявила заботу обо мне. С того самого момента не выходишь из головы.

— Ч-что значит не выхожу...

— И когда предложили место твоего личного дворецкого, подумал, что ради тебя смогу стараться усерднее, чем ради кого-то незнакомого. Но личные чувства в работе недопустимы, поэтому и старался придерживаться официального тона. — лицо заливает краской. Он продолжает говорить как ни в чём не бывало. Это что, какой-то новый вид пытки? — В общем, к чему это всё вел... Ах, да. Спасибо, что составила компанию сегодня. Гулять с тобой было куда веселее, чем бродить одному.

Чувствуя, как в груди разливается странная томящая нежность, не выдерживаю и подхожу к нему вплотную.

— !..

— Ой, что-то не так?

Не могу заставить себя посмотреть ему в глаза. Лицо и так пылает, если сейчас на него взгляну — точно не выдержу!

— П-п-п...

— П?..

— П-пиццу, наверное, привезли, иди к входу! — голос предательски сорвался, но, не обращая внимания, ткнула телефоном ему в живот.

— Прошло всего минут десять, вряд ли её уже доставили.

— Неважно! Если не привезли — постой там и подожди!

— Л-ладно, хорошо... А, и еще кое-что. Если будет возможность, давай как-нибудь снова выберемся куда-нибудь. — легко бросив это предложение, с улыбкой вышел.

Я же, чувствуя, как всё тело буквально горит, бессильно опустилась на пол. Эмоции, которые дарит мне его доминантная сторона, принимаю без остатка: могу их предсказать, ведь это моя страсть. Но сии внезапные проявления искренней, чистой доброты, кои слаще любого леденца... доводят до предела, заставляя томиться от необъяснимых чувств, от которых буквально подкашиваются ноги.

— Да что же это за чувство такое!..

Хотела успокоиться до его возвращения, но не уверена, что это вышло.

Два дня спустя. Утро, столовая.

Проснувшись, обнаруживаю его в неизменном строгом костюме.

— Доброе утро, госпожа.

— ... Неужели забыл о моем приказе?

— Ни в коем случае. Вчера вернулся домой и окончательно помирился с сестрой.

Сегодня у нас завтрак в европейском стиле. Имасино ставит на стол тарелку с яичницей, беконом и салатом. Вид у него весьма одухотворенный, посему, видимо, он не лжет.

— Следуя вашему совету, признал свои ошибки, и мы смогли искренне поговорить. В итоге сестра поняла, мы поужинали всей семьей вместе с родителями, и сегодня утром вернулся к своим обязанностям.

— Хм, ясно... Что ж, рада. Я и сама чувствовала некоторую ответственность за это.

«Всё-таки он живет и работает у меня. Однако, похоже, мы с Имасино понимали 'ответственность' по-разному.»

— И не беспокойтесь. Полностью развеял все заблуждения сестры.

— Заблуждения?

— Именно. Касательно того, не привел ли в дом свою пассию. Объяснил ей, что вы — моя госпожа, которой преданно служу, и хотя, несомненно, очаровательны, ни о каких романтических отношениях не может быть и речи... госпожа?

— Послушай, Имасино. Раньше не могла, но сейчас, пожалуй, действительно готова отвесить тебе пощечину. — с силой замахнулась, рассекая воздух ладонью...

... и он в полнейшем замешательстве поспешил ретироваться на кухню. Впрочем, на данный момент такая дистанция между нами кажется мне в самый раз.

«... Да, именно на данный момент.»

С тех пор как мы начали жить под одной крышей, всё реже заглядываю в свою комнату, отведенную для проживания прислуги, и сие происходит совершенно естественным образом.

— ... И впрямь, откуда она только всё это достаёт?

В один из вечеров, в самом конце июня, когда вопреки сезону дождей на улице стоит на редкость сухая погода, заглядываю к себе, чтобы забрать припасённый стиральный порошок. Стоит мне открыть шкаф, как в глаза бросаются все те вещицы, которыми доверху набиты коробки для хранения. Первым делом внимание привлекают те самые причудливые наручники, что когда-то сковали меня и госпожу Навагами. Помимо них здесь лежат и другие диковинки: нечто, напоминающее шаровой кляп с отверстиями, татуировки-наклейки и ещё много чего, о чём и упоминать-то неловко... Ловлю себя на мысли, что присутствие подобных предметов у Навагами-сан больше не вызывает изумления.

«Привычка — поистине пугающее чувство.»

— При всей своей страсти к коллекционированию, она всё никак не решится опробовать это на себе...

Похоже, для неё существует незримая черта, которую не в силах переступить, и в этой её нерешительности кроется некое очарование.

И вот, повинуясь внезапному порыву — честное слово, совершенно безо всякого умысла — касаюсь сквозь чёрную перчатку алого ошейника. Он выполнен из кожи, судя по всему, натуральной, и на ощупь кажется невероятно гладким. Вещь выглядит весьма добротной; не имею ни малейшего представления о расценках на подобные аксессуары, но этот явно стоит немалых денег.

Потянув за прикреплённый к нему поводок, словно клешнёй в игровом автомате, выуживаю запутавшиеся в нём собачьи ушки и хвост. Если с ушками всё ясно, то способ крепления хвоста остаётся для меня загадкой.

Разглядывая безделушки, невольно погружаюсь в раздумья. Мысль эта, в сущности, пустяковая, но... кажется мне, что Навагами-сан они бы очень подошли. Белоснежный мех на ушках и хвосте идеально сочетается с её фарфоровой кожей, создавая гармоничный образ. На сем фоне алая кожа ошейника заиграет ещё ярче, и в обличье наверняка превратится в послушную питомицу, отчего слово «хозяин», которое она так часто произносит, обретёт совершенно иной смысл...

— Ох!.. — дойдя в своих фантазиях до этой точки, наконец прихожу в себя.

«Боже, о чём только думаю! Если не только Навагами, но и сам начну предаваться подобным грёзам, то это станет моим окончательным падением. Одно дело, когда упрашивает о чём-то подобном, но если инициатива начнёт исходить от дворецкого — это будет конец. Странно, ведь в самом начале нашего знакомства и помыслить не мог о подобных вещах. Я должен быть для неё 'садистом' и 'Хозяином', хотя, если называть вещи своими именами, это она вертит мной как хочет.»

— ...

Впрочем, возможно, сие лишь доказывает, насколько значимое место она заняла в моём сердце. Помнится, недавно сам предложил ей прогуляться в выходной день, а когда расстроился, решив, что сестра возненавидела, именно Навагами нашла слова утешения. Это принесло мне неописуемую радость. Несомненно, рядом с ней могу быть самим собой, и это чистая правда.

«Ну конечно, вот оно что.»

Осознав истинную природу своего смятения, поспешно возвращаю набор для превращения в питомца обратно в коробку. Со стороны может показаться, будто окончательно пристрастился к её извращённым играм, но, даже если это и так, не чувствую в себе сил яростно отрицать сей факт. Если разделю безумие с Навагами, то в том, чтобы стать «извращенцем», нет ничего зазорного. Пусть это и звучит сомнительно, но, как говорится, если и падать в бездну, то только вместе!

Вот о чём размышлял всего пару дней назад. И тогда ещё не догадываюсь, что эти мысли станут своего рода предзнаменованием грядущих событий.

В школьном совете, помимо привычной рутины, нам часто приходится откликаться на просьбы учеников и приходить им на помощь. То мы ловим Васаби, решившую отправиться на самовольную прогулку, то подменяем игроков в футбольном клубе. Каждый день приносит новые заботы, и нынешнее поручение, если обобщать, относится к тому же разряду. Однако... впервые приступаю к делу с необъяснимым беспокойством на душе.

— А что, если в этот момент героиня внезапно обратится прямо к зрителям в зале? — раздаётся медовый голосок Миран.

— Ты предлагаешь разрушить «четвёртую стену»? — вопрошает в ответ вице-президент театрального кружка. — Ну уж нет, это было бы слишком абсурдным сюжетным ходом.

— Но послушайте, нынешний сценарий слишком пресный и... ну, как бы это сказать... не очень захватывающий. — настаивает девушка.

— Гх!.. Твоя честность ранит, но должен признать, права — действию не хватает динамики.

Мы находимся в актовом зале академии Кирик, где обычно проходят торжественные церемонии. Сейчас же здесь эхом разносятся споры Миран и Ги-сана, сидящих в зрительских креслах. Именно он обратился к нам с просьбой: ему захотелось увидеть свой сценарий в исполнении живых людей, чтобы лучше прочувствовать ритм постановки. Сие желание вполне понятно, и до этого момента не видел в просьбе ничего предосудительного.

Проблема заключается в ролях, которые отвели мне и Юйке.

— «Проклятая зверолюдка — это я, и, похоже, также дочь короля. Меня преследовали, но безупречный дворецкий влюблен в мою натуру до одурения...» — Юйка зачитывает название. — Оно такое длинное, прямо как у тех книжек, что порой почитывает Миран.

— Вот почему она с таким рвением взялась за роль помощника режиссёра... О-хо-хо... — вздыхаю я.

— Эй, не вздыхай так! Это ведь ты, Сэйсиро, легко согласился помочь. — упрекает девушка.

Мы стоим на сцене. На Юйке надето платье в аристократическом стиле, а на голове красуются бутафорские ушки. Я же облачён в костюм, в котором фэнтезийные элементы переплетаются со строгостью классического дворецкого; на поясе даже красуется бутафорский меч. В мире, где слуги носят оружие, сие выглядит уместно.

«Хотя какое там 'уместно'! Поверить не могу, что мне приходится щеголять в таком виде прямо в школе! Ладно ещё надеть это, но если об этом узнает ОНА — хлопот не оберёшься!»

— «Послушай, Имасино-кун, ты ведь мой личный дворецкий, это ещё за маскарад? Мне стоит начать злиться?»

— «Успокойтесь, госпожа. Сему есть веские причины, позвольте всё объяснить...»

— «В любом случае, в наказание за это... требую, чтобы мучил меня ещё суровее, чем прежде-е-е!»

— И для кого же это будет наказанием?! — выкрикиваю в пустоту.

— Ты чего это вдруг начал с воздухом спорить? — Юйка смотрит с явным недоумением, прикусывая маленькое пирожное. — То сам с собой разговариваешь, то дергаешься постоянно. А ведь тебе идёт, разве нет?

— Спасибо за комплимент, но, боюсь, я просто привык носить нечто подобное каждый день. О, если бы я только смог найти другого парня на роль дворецкого!..

— Уверяю тебя, Сэйсиро, кроме тебя в этой школе больше нет бездельников, на которых бы так идеально сидел костюм.

«Её слова бьют в самую цель, отчего становится только горше. Чувствую себя Золушкой наоборот и мечтаю лишь об одном: поскорее оказаться дома, не дожидаясь полуночи.»

— И всё же, Юйка, откуда в тебе столько энтузиазма? Я думал, ты первой откажешься от затеи. — стоило мне смириться с неизбежным и задать этот вопрос...

— Хе-хе. — ... как последовал незамедлительный ответ. — Сана (так зовут господина Ги) пообещал угостить жареным мясом, если помогу.

— Так тебя просто подкупили едой? А мне, между прочим, ничего подобного не предлагали.

— Сэйсиро... Помогая людям, не стоит ждать награды. — наставительно произносит она.

— И кто бы это говорил!

— Прошу внимания! — вмешивается в наш разговор Миран. — Теперь наша героиня способна осознавать четвёртую стену! — масштаб изменений в сюжете поражает, если вслушиваться в её слова. — Основная канва остаётся прежней, так что нагрузка на вас не сильно возрастёт, не волнуйтесь. — добавляет она приторно-сладким голосом.

— Кроме того, решил ввести ещё одну главную героиню. — сам главный сценарист поспешил дополнить. — По сути, просто повысил в ранге одну из второстепенных героинь, и по сему поводу у меня есть к вам предложение. — он назидательно поднял указательный палец. — Не могли бы вы пригласить кого-нибудь из своих знакомых девушек?

Наши взгляды с Миран пересеклись, и она озвучила вопрос, который вертелся у меня на языке:

— Позвольте полюбопытствовать, а почему вы не попросите кого-то из театрального кружка?

— Глупый вопрос! — воскликнул он. — Разумеется, потому, что мне стыдно показывать им незавершённый сценарий!

— Понятно..

«И как ты с таким настроем вообще взялся писать сценарии!»

— А, алло? Ты ещё в школе? Тебе ведь всё равно нечем заняться, дуй живо в актовый зал! — в отличие от нас, Юйка уже вовсю тараторила в трубку.

«Её одержимость мясом воистину не знает границ.»

Разговор закончился быстро.

— Похоже, ты быстро нашла кандидатуру. Кого ты позвала? — сгорая от любопытства, спросил.

— Сэрэн.

В этот миг понял: мне конец.

— Госпожа Рилмея, ваши ушки, ваш хвост, а более всего ваше благородное сердце... Я бесконечно предан вам и люблю вас.

— Любишь... Но это невозможно, Клод! Ведь на моё тело наложено проклятие, приносящее лишь несчастья!..

В перерывах между репликами, сверяясь со сценарием, бросаю взгляд в зрительный зал. Миран, не таясь, зевает, а господин Ги застыл с суровым лицом великого маэстро. И там же сидит Она, вызванная по первому зову и вынужденная лицезреть сие действо. Зрачки Навагами расширены настолько, что это заметно даже со сцены. Её взор буквально пригвождает меня к месту.

Закончив работу над сценарием около семи часов вечера, выходим на улицу. Ночное небо, затянутое облаками, не кажется таким уж мрачным.

— Послушай, прекрасно понимаю, что у тебя накопилось немало вопросов. — начинаю я, пока мы идем к станции.

— Хм... Что ж, готова выслушать твои оправдания. — отвечает она с тем самым обиженным выражением лица, которое уже знакомо не понаслышке.

— Знаю, что тебе и так утомительно ждать меня с заседаний совета, а тут ещё и внезапный вызов...

— Да уж, это точно.

— К тому же, моя роль дворецкого... Пусть всего лишь игра, но пришлось прислуживать кому-то другому.

— Совершенно верно.

— Да, посему, искренне прошу прощения, правда! — останавливаюсь и молитвенно складываю ладони перед ней.

— В конце концов, обстоятельства оказались сильнее тебя, верно? — Сэрэн откусывает кусочек мандаринового мороженого, купленного в ближайшем магазине, и произносит. — Ладно уж, не сержусь.

— Навагами-сан!..

— И не думай, что ревную. В отличие от того случая с сестрой, если бы сейчас начала капризничать, то прослыла бы просто невыносимой девицей. Знаешь, бывают такие героини, которые молчат, но всем видом показывают: «ну догадайся же, что мне плохо». В этом отношении я — женщина широкой души, так называемая «порядочная дамочка», понимаешь? Мой уровень гораздо выше.

— Да... права. Ты замечательная женщина, прекрасно понимаю.

— Эй, что это за снисходительный тон? Если хочешь что-то сказать — говори прямо! — она уже вовсю демонстрирует ту самую «невыносимость», которой старалась избежать. — Э-э-эх... В общем, Имасино-кун, не бери в голову, и вообще!.. — она тычет в мою сторону палочкой от съеденного мороженого. — Партнёром Хозяина была, есть и буду только я. Ведь так?

— ... Да. — слово «партнёр», произнесённое ею вслух выбивает краску на моем стыдливо-смущенном лице, но, к своему удивлению, принимаю сей факт легко и естественно. — Кроме меня, никто не совладает с такой извращенкой, как ты.

— ...У-у-у... — издаёт томный звук, на мгновение погружаясь в свои чувства, после чего вновь становится прежней. Невольно засматриваюсь на эту смену эмоций. — И всё же, что это за сценарий такой? Словно кто-то попытался приготовить плов из остатков солянки — сплошная мешанина. Поначалу всё шло к тому, что героиня купается в безусловной любви, и вдруг она обретает способность к метапознанию... Эй, ты чего уставился?

— Просто... захотелось на тебя посмотреть.

— Что-о-о? Что это ещё за изощрённое издевательство?!

Её ворчание вызывает во мне ещё больший прилив чувств.

«Общение с ней никогда не бывает скучным; служение — одно удовольствие. И то, что только мне она доверяет свои самые потаённые, даже 'неправильные' стороны, наполняет сердце радостью.» — упорядочив свои мысли...

— Тогда... могу попросить тебя помочь и завтра? — ... наконец решаюсь.

Я наконец-то озвучил то, что так долго скрывал, боясь её реакции.

— Что? Разве это театральное недоразумение не было разовой акцией?

— Прости, ты ушла из зала раньше и не слышала. Господин Ги хочет переработать сценарий с учётом сегодняшних репетиций, посему завтра и послезавтра нам придётся повторить всё снова.

— То есть мне придётся наблюдать сие безобразие ещё как минимум два дня?

— Похоже на то...

— И ты предлагаешь мне просто стоять в сторонке и смотреть, как заигрываешь с Атори-сан, прикрываясь ролью?

— Я бы не стал использовать такие выражения, но твоя поддержка... Навагами-сан?

Она внезапно замирает и достаёт телефон.

— Алло, Сэрэн? — через мгновение из динамика доносится голос Юйки. — Что-то срочное? Я сейчас ужинаю с папой и мамой...

— Завтра в школе пеняй на себя, ты, коварная девица с хвостиками! — судя по всему, чаша её терпения окончательно переполнилась. Гневный крик Навагами-сан огласил всю привокзальную площадь.

На следующий день. Вторая правка сценария.

— Итак, друзья. Благодаря вчерашней дискуссии осознал, чего именно не хватает нашему творению!

— Рук рабочих вам не хватает, вот чего...

«Неужели? О, я так рада, что мы смогли помочь!» — Миран едва сдерживается, чтобы не высказать всё в лицо.

— М-мне показалось, или ты сейчас перепутала мысли вслух с вежливым ответом?.. Впрочем, неважно. Последним недостающим элементом является «всепоглощающий романтизм». Чтобы финальный поворот произвёл должное впечатление, обязаны показать нерушимую связь между героиней и дворецким.

— Это всё замечательно, но что конкретно от нас требуется? — спрашиваю я.

— Всё предельно просто. Юйка в роли Рилмеи и президент студесовета в роли Клода должны проявлять больше нежности друг к другу. Например, приобнять или изобразить поцелуй... Навагами-сан, с вами всё в порядке?

— Не строй из себя дурачка, режиссёр-извращенец! — вскипает она. — Вчерашних телячьих нежностей было более чем достаточно, а требуешь ещё больше? Это возмутительно! За кого принимаешь наш школьный совет?!

— Слушай, Миран, а Навагами разве состоит в совете? — шепчет Юйка.

— Нет. — отрезает та.

— И вообще, согласны ли на это сами актёры? Атори-сан, ну скажи же хоть что-нибудь!

— Слушай, Сэйсиро. — обращается ко мне Юйка, проигнорировав выпад. — Мой папа ищет модель для стрижки, если свободен, не хочешь поучаствовать?

— О, я как раз думал, что пора бы подстричься, так что с удовольствием.

— СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ СВЕТСКИХ БЕСЕД!!! — вопит Сэрэн.

Разговор Сэрэн и Миран в зрительном зале во время репетиции.

— Господин Ги заявлял, будто «разница в росте у них двоих выглядит невероятно трогательно», но это же бред...

— «Госпожа. Молю, простите мне мою дерзость, совершенную лишь в сию ночь...»

— «Стой, Клод! Я ещё не успела открыть тебе всю правду!..»

— А-а-а, он даже поцелуй имитирует!.. Это невыносимо, выше моих сил... Боже, если мне суждено так страдать, может, лучше было вообще не встречаться?..

— Пожалуйста, не бормочите под нос фразы из драм о путешествиях во времени. — вздыхает Миран.

— ... Я всё поняла. В таком случае просто подкуплю Атори своим огромным состоянием и заберу роль себе!

— Это невозможно. Во-первых, вы, Навагами-сэмпай, просто не влезете в костюм Рилмеи.

— Гх!.. И почему костюмы уже готовы, а сценарий — нет?!

— Для меня загадкой остаётся лишь то, почему вы вообще продолжаете в сем участвовать. — замечает Миран.

— Это... хм! Тебе, Хатисука-сан, не понять моих чувств!

— ... Ну, кто знает. Возможно, понимаю их чуточку лучше, чем вам кажется.

— Что?

— Да не волнуйтесь вы так, если ваш визави — Атори-сэмпай, то ничего страшного не случится.

После нескольких дней борьбы сценарий был наконец завершён.

— Я глубоко признателен вам! Обещаю, что представлю этот труд в самом лучшем свете! — господин Ги рассыпался в благодарностях, и, слыша это, я невольно подумал, что всё было не зря. Моя готовность идти на поводу у других порой кажется мне самому поразительной.

Впрочем, не успела закончиться одна беда, как между мной и Навагами-сан назрела новая проблема.

— Госпожа, на ужин планирую приготовить острое карри, вы не против?

Вечер. Не дождавшись ответа на вопрос о меню, выхожу из кухни в гостиную.

— ... О-хо-хо-хо... — она издаёт вздох такой глубины, какую только можно вообразить.

Навагами сидит с отсутствующим видом, бесцельно переключая каналы пультом. Отложив его, берётся за планшет. Подойдя сзади, замечаю, что она читает мангу в приложении. И это, мягко говоря, весьма откровенное чтение, пусть и формально предназначенное для широкой аудитории. На экране мелькает раскрасневшееся лицо почти обнажённой девушки; страницы быстро листаются, и вот появляется её возлюбленный. Сюжет развивается в предсказуемом ключе. Закончив с одной историей, она тут же открывает другую, где в финале герои тоже оказываются вместе. И так раз за разом... Какая-то бесконечная череда постельных сцен и счастливых финалов.

— Госпожа, подобные произведения лучше читать у себя в комнате, а не в гостиной.

— Ты думаешь... — она резко поворачивает голову в мою сторону. Честное слово, от сей резкости становится жутко. — ... делаю это лишь ради того, чтобы насытиться пошлостью?.. Ошибаешься. Сие есть исцеление моей психики, которую вы вдвоём вдребезги разбили! — сунув в руки планшет, она вынуждает вновь приносить извинения.

— Я искренне сожалею о тех неудобствах, которые вам пришлось претерпеть.

— Вот видишь, ничего не понимаешь! Само участие в спектакле — полбеды! — Навагами в сердцах начинает беспорядочно тыкать в кнопки пульта. Новости, комедии, прогноз погоды — мелькающие кадры как нельзя лучше отражают бурю в её душе. — Проблема в том, что ты на моих глазах разыгрывал любовную драму, завязанную на отношениях хозяина и раба! Ты ведь помнишь, что ненавижу больше всего на свете? ПРАВИЛЬНО, ГОРИ ЯРКИМ ПЛАМЕНЕМ НТР!

Благоразумно промолчал.

— Таков был сценарий. Но позвольте напомнить, что всё происходящее на сцене — лишь художественный вымысел.

— Знаю, но всё же!..

— В реальности же я ваш личный дворецкий.

— ...Хм? — её губы чуть дрогнули в подобии улыбки, но взгляд остался грустным. — Но правда ли это?.. Порой мне кажется, будто одна стараюсь ради наших отношений. — Навагами окончательно поникла.

«Что-то новенькое в её репертуаре...»

— Не хочу быть навязчивой и стараюсь разделять игру и жизнь. Но даже понимая, что это лишь постановка, вдруг ловлю себя на мысли: «а ведь они так естественно держатся вместе» или «интересно, а в жизни они обнимаются так же?». Эти образы предстают передо мной в пугающих деталях...

«Какое неприятное и тягучее признание.»

— Нет, мне не прийти в себя... И самое ужасное, что Атори-сан мне даже симпатична! Она такая открытая, с ней легко общаться... Будь она законченной стервой, могла бы ненавидеть её со спокойной совестью... А-а-а-а, у-у-у-у-у... — глядя на то, как Навагами-сан сокрушается, обхватив голову руками...

— В таком случае вернусь на кухню. Специи уже заждались меня. — ... решаю, что лучше дать времени всё уладить.

— К-как коварно! Не смей сбегать к своей готовке! Отвечай: что для тебя важнее — я или карри?!

— ... — смакую ответ. — Разумеется, вы, госпожа.

— Ты слишком долго думал! Оказаться ниже какого-то карри... просто жестоко!

На этот раз она проявляет поразительное упорство. И, кажется, от избытка чувств начинает нести полную околесицу:

— О-о, лучше бы мне стать животным... Хочу быть чьим-то питомцем!..

«Что?»

— То, что мне так больно — лишь доказательство моей человечности... Но сейчас бремя слишком тяжело... Если бы могла просто есть, спать и получать безусловную любовь, ни о чём не думая... стать кошкой... нет, лучше собакой! Собак выводят на прогулку, им надевают ошейники, их строго воспитывают... Ах, как завидую Васаби!.. — из-за её безумных теорий до сих пор не могу приступить к ужину. — Вот, посмотри на этого пёсика... — она тычет пальцем в экран телевизора.

Там идёт передача о животных с закадровым переводом. Бородатый иностранец стоит рядом с огромным спасённым волком.

«Это вообще-то не собака.»

— «Если честно, парень, спасти этого зверя стоило мне огромных трудов. Видишь шрамы на руках? Так поцеловал при первой встречи. Тот ещё приёмчик, скажу тебе. Поначалу он ненавидел весь мир. В его глазах так и читалось: 'Тронешь — загрызу'. Видимо, поэтому его и изгнали из стаи... Но я не мог сдаться. Пусть будут отношения лидера и подчинённого, но не хотел оставлять его в одиночестве. Как мы ладим сейчас? Сам видишь — мы стали семьёй, связанной узами душ... Ха, шучу, конечно! С его точки зрения, я, наверное, просто невыносимый хозяин. Назойливый дурак, который не отступает, сколько бы его ни кусали. Но что поделать? Если уж положил на него глаз — придётся ему смириться. ХА-ХА!»

Незаметно для самих себя мы оба заворожённо уставились в экран. Передача и впрямь оказалась интересной. Дождавшись, когда финальные титры на экране проносятся на высокой скорости, вновь завожу разговор:

— Я осознал, что животным приходится несладко, оттого, полагаю, вам стоит вернуть себе человеческое достоинство.

«... Вероятно, ввиду того, что моё чутье на опасность за последнее время изрядно обострилось, меня и в сей миг посещает недоброе предчувствие.

— Тот волк, хоть и вел себя строптиво, в конечном счете выглядел вполне счастливым... Ой, погоди-ка! А не завалялся ли поблизости, часом, полный комплект вещиц для игр в питомца?.. — она бросает на меня притворно-томный взгляд — сия особа уже явно всё для себя решила.

— Госпожа, догадываюсь, о чем вы помышляете, однако это слишком уж суровое предложение.

— ... Вот как. Имасино-кун ведь не сделал ничего дурного, а я всё ворчу и сокрушаюсь, какая же жалкая, глупая и никчемная женщина...

— Я этого не говорил.

— А ведь была бы совсем не против, если бы ты сказал это на самом деле...

«И что это за неуязвимость такая?»

— Вняла твоей просьбе, когда пребывал в унынии из-за отношений с сестрой, потому просить теперь об ответной услуге с моей стороны — верх алчности, не так ли? Что ж, отступлюсь...

— ...

— Однако, ежели в твоем сердце найдется хоть капля милосердия ко мне... Со мной всё будет в порядке, ведь всегда повторяю, верно? Тебе готова показать себя даже в самом постыдном виде.

Умело загнав в угол своими речами, в конечном итоге вынуждает выбирать между «да» и «конечно».

Вспоминаются события того раза, когда ходил за моющим средством, и прихожу к выводу, что лишний раз о подобном лучше не помышлять. Вот и сейчас — из-за подобных мыслей вновь невольно желаю примерить на себя роль хозяина, коим так жаждет меня видеть.

— Ладно. Если тебе настолько претит быть человеком, исполню сие желание и обойдусь с тобой соответствующим образом.

Стоит мне одарить её холодным, пронзительным взором, как Навагами отвечает мне взглядом, полным предвкушения. Всё идет по давно заведенному сценарию, оттого лишние слова более не требуются.

Спустя несколько минут оказываемся в гостиной. Навагами-сан, всё еще облаченная в школьную форму, стоит на полу на четвереньках.

— Фу-ню-ю, фу-ва-а-а...♥♥♥

Упираясь ладонями и коленями в ламинат, сияет от счастья.

«Ох, нет, я ошибаюсь. Передо мной вовсе не Навагами, а домашний питомец — Сэрэн. — вместо привычного чокера её шею украшает алый ошейник, от которого тянется длинный поводок, и я, стоя подле неё, крепко сжимаю его в руке. На голове красуется ободок с белыми собачьими ушками, а к юбке в районе поясницы английской булавкой приколот хвост. — Да, именно так. С какой стороны ни взгляни — перед нами очаровательная самочка-собачка.»

— Со мной наконец-то так обращаются, я-я... я так сча-а-астлива-а♥♥

В моем сознании процесс самовнушения уже завершен, однако происходит нечто странное. Хоть в комнате из людей нахожусь только я, мне кажется, будто слышу чью-то речь.

— Ты ведь хочешь быть питомцем?

— Ах, да...

— Тогда не кажется ли тебе странным изъясняться обычными словами? — обращаюсь к ней, пребывающей в состоянии экстаза, поначалу ласково, но мгновенно меняю тон на строгий. Соблюдая сей контраст, навязываю ей свою окончательную проверку. — Ты — мой питомец, Сэрэн-тян. Каков будет ответ?

— Ва-а-в!..

— Умница, хорошая девочка.

«Какое облегчение. Признаться, всерьез опасался, как бы сия особа не оказалась законченной мазохисткой-извращенкой.»

— А теперь, Сэрэн, сидеть. — закончив с проверкой, отдаю девушке следующую команду.

— Ва-а-аф?!

— Полагаю, тебе это под силу, разве нет?

«Передо мной, наверное, самая сообразительнейшая из собачек. Настолько умненькая, что без особых усилий способна сдать любой школьный текст на высший балл, к тому же обладающая опытом обучения в зарубежных странах. Для неё исполнить сию команду, без должной дрессировки — расплюснуть.» — даже в мыслях предался странной игре на полную катушку.

— ... У-у-у, вау!..

Вскоре Сэрэночка — её собачья кличка — грациозно опускается, принимая позу, близкую к сидению на корточках. Отчего-то она при этом обеспокоенно поправляет юбку, переживая, не видно ли чего лишнего, но указывать собачке на неуместность подобных забот об одежде было бы не совсем честно.

—Ты справилась, просто поразительно! Какая молодец, Сэрэночка, поистине умная и милая девочка...

— Ох! К-ку-у-ун♥ Я... хочу, чтобы меня погладили по головке... ах.

Стоило услышать сие «сопроводительное вещание», как моя ладонь тут же перемещается с её макушки на загривок.

— Предупреждаю: второго раза не будет. Если заговоришь снова на сем игру с «собачьи салочки» закончим.

— Ва-ау... — скулёж преисполнен раскаяния.

«... Что ж, Сэрэночка отчего-то притихла, и её лай более не слышен.»

— Ну да ладно, а теперь давай-ка отправимся на прогулку.

— ... Гяу! Вау-вау!

[[image:/storage/reader-images/bc4d9d4e1a618174a2a93b709c2a67318c5e2db5.png]]

Стоит мне повести её из гостиной в сторону столовой, как девушка принимается семенить прямо передо мной. Поводок достаточно длинный, нужно следить, чтобы он ни за что не зацепился, ведь это может быть опасно. С другой стороны, натягивать его слишком сильно тоже не годится. Да, если вдуматься, прогулка — дело весьма непростое.

— Ты в порядке? Ошейник не давит?

— Вау, ка-а-айн!♥♥

— Вот и славно.

«Раз проблем нет, выходим в коридор. Совершаем круг по всему жилому пространству, где изо дня в день провожу время с Навагами-сан: заглядываем в мою спальню, в её комнату, в ванную. Движемся не спеша, подстраиваясь исключительно под темп челобачки.»

— Вообще-то, прогулка подразумевает выход на улицу. — оказавшись у входной двери, роняю фразу.

— Э-э... — её лицо выражает крайнюю степень сомнения, мол, «даже для меня сие пока чересчур».

— Всё понимаю. Сейчас такой сезон, что и сегодня дождь накрапывает, давай в другой раз.

«Ловлю на себе взгляд, говорящий о том, что дело вовсе не в погоде, но неужели сказал нечто столь странное?»

Как бы то ни было, добравшись до прихожей, мы — человек и его верная псинка — прямиком возвращаемся в гостиную.

— Ну вот, прогулка окончена. Сэрэн, хочу, чтобы выучила еще один трюк.

— Вау-вау-вау!

— Ого, сколько энтузиазма... Тогда ненадолго прикрою тебе глаза.

— ?!

Опустившись перед девушкой на колени, закрываю её глаза ладонями.

— Ва, ва-а-аф! У-у-у-у♥♥ Ка-а-айн, ка-а-айн!..♥♥

— О-оо-х, как заливисто лаешь... Послушай, подумал, что принести брошенное фрисби или перепрыгнуть через забор для тебя будет слишком просто. Оттого решил обучить уникальному трюку, присущему только тебе. А теперь — открой ротик.

— ~~~♥ Ха-а... хм! Н-н-м-м... ню-ю-юбу!..

«Когда во время прогулки заглянули на кухню, прихватил из морозилки две палочки с мороженым. Одно — обычное, магазинное, а другое — приготовленное мною вручную. Закрыл ей глаза именно для того, чтобы попыталась угадать, какое из них какое. Простым собакам такое давать нельзя, но Сэрэночка — случай исключительный.»

— Первое доела? Теперь второе... Ах, прежде чем начнем: одно из них сделал я, попробуй угадать, какое именно. Постарайся, Сэрэн!

— М-м-м... вау, вау... лизь♥♥

Сэрэн-тян дегустирует второе мороженое весьма изысканно. Половину смакует, позволяя ему таять на языке, а вторую половину уплетает с жадностью.

— Всё, закончила? Ну, теперь подумай, какое же из них было покупным.

— ... Хм. Вау-вау, га-а-ау...♥♥ ! Ваф!

Сэрэн-тян ненадолго задумывается, но тут же делает движение, будто её осенило.

— Э-э-э? Что такое, Сэрэночка... просишь одолжить смартфон? Что ж, держи...

Стоит протянуть устройство, как открывает приложение для заметок и ловко принимается стучать по экрану передними лапками (руками). Умение пользоваться смартфоном — уже талант, достойный телешоу (покажите мне собачку, которой исполнилось двадцать минут, да чтоб она еще так умела изъяснялась на японском), однако...

— «Оба мороженых были сделаны руками хозяина». Первое вы приготовили где-то месяц назад. Второе — совсем свежее Оба очень вкусные, но то, что поновее, чуточку нежнее. Сэрэн.»

— ...

— Ва, ваф, ваф?..

Уже убрал ладони от её лица, и Сэрэночка трепетом в глазах ожидает вердикта.

«О, мой питомец просто невероятно умен!»

— Потрясающе, так легко раскусила мой вопрос с подвохом!

— К-ку-у-ун, ваф, ваф!~♥

Когда вновь глажу её по голове, на сей раз выглядит по-настоящему счастливой и мелко дрожит всем телом.

«И тут... ох. Меня захлестывает странное чувство. На душе становится неспокойно, и нестерпимо хочется наградить Сэрэночку еще больше.

— Послушай, а что если поглажу тебя не только по голове, но и по животику?

— ...Кя, кя-а-айн?!

Мне внезапно вспомнился Васаби — поглаживание живота было для него высшим проявлением близости. Когда чесал его обеими руками, тот довольно тявкал, а если останавливался, принимался активно размахивать лапами, требуя продолжения.

— Как насчет тебя, Сэрэночка? Хочешь этого?

— ...

— Вот как, значит, это неприятно? Тогда не стоит беспокоиться, давай вместо этакой награды... — не успеваю предложить альтернативу...

... как послушная псинка заваливается на бок. Сия поза недвусмысленно намекает: «Живее гладь».

— ...Ва-а-ау... у-у-у-у-у~ — выражение её лица свидетельствует о небывалом смущении, а щеки горят пунцовым цветом.

— Ты уверена, что всё в порядке?

— ~~~! ...Ба-ау, баф! Гау-гау! — сдается она.

Когда наши взгляды встречаются для подтверждения, Сэрэночка зажмуривается, будто окончательно решившись на отчаянный шаг. Подобное выражение лица бывает у людей в парикмахерской, когда им моют голову.

— Не бойся, ни за что не причиню тебе боли.

— ... Э-э-э? П-подождите, в-вы ж не собираетесь делать это прямо так?.. Э-э?..

— Вроде бы ясно дал понять: во второй раз не прощу, но... радуйся, у тебя радушный хозяин, прощу сиё выходку, сделаю исключение, будто ничего не слышал.

Подхватываю лежащую на полу Сэрэн-тян на руки, словно принцессу, переношу на диван и усаживаю к себе на колени, крепко обнимая. Затем ладони ложатся на её живот поверх блейзера.

— Ва, ваф... к-ку-у-у...♥ ...М-м-м-м♥♥

— Хорошая девочка, Сэрэночка. Спасибо за то, что всегда покорно исполняешь мои приказы.

— Ах, а-а... у-у-у-у-у...♥♥

Принимаюсь неспешно поглаживать её живот. Делаю это бережно, через ткань рубашки, совершая мягкие движения туда-сюда, словно стремясь разделить с ней её чувства.

— Б-больше не могу... и так... чувствительнее других... а тут такое-е... — собачонка что-то лепечет...

— Сэрэночка. — ... но пропускаю это мимо ушей и вношу каверзное предложение. — Можно не только поглажу, но и слегка надавлю на животик?

— Н-н-надавите? П-погодите, это уж слишком, ни за что нельзя-я-я!

— Вот как, нельзя так нельзя, тогда отступлюсь...

— ... Л-ладно... совсем чуть-чуть, если только...

— Правда? Ну, тогда надавливаю.

— К-как быстро решил!.. хм-м-м-м!.. У-у-у-у♥

Сдавленные звуки прорываются сквозь сомкнутые губы, и с каждым моим нажатием они становятся то выше, то громче, то слаще. В какой-то миг даже кажется, будто слышу радостный рык настоящего зверя.

— Сэрэночка... Знаешь, просто рассуждаю вслух — продолжаю ритмично поглаживать и надавливать на её живот, не прерывая речи. — Твои капризы мне вовсе не в тягость. И то, что показываешь мне не только свою извращенную сторону, но и такие черты, заставляет верить в твое доверие ко мне. Оно действует успокаивающе. — закончив фразу, вместо поглаживания мягко надавливаю на область живота. — Возможность вот так поменяться ролями — тоже часть всего. Скажи, ты ведь чувствуешь то же самое?

— ...♥

Навагами-сан ничего не отвечает. Её напряженное тело постепенно расслабляется, и сие безмолвие, пожалуй, служит лучшим подтверждением моих слов.

Понедельник, обеденный перерыв. В спортзале вовсю идет подготовка к турниру по играм с мячом, и мы занимаемся подсчетом инвентаря.

— Опля-я-я! — мощная подача Юйки с грохотом впечатывает мяч в пол на другом конце площадки.

— ... Знаете, Атори-сэмпай — человек абсолютно «экстравертного» типажа. — Миран, наблюдавшая за этим вместе со мной, негромко делится впечатлениями.

— Твои выводы после одной лишь подачи звучат несколько странно, не находишь?

— Разве сам это не чувствуешь? Она заговаривает со всеми без разбору, вечно пропадает где-то в кафешках, да еще и в волейбол играет мастерски... Весь секрет в волейболе. Ведь в командных видах спорта доверие между товарищами ценится превыше всего.

— Ну, если смотреть под таким углом, то, возможно, ты и права. Кстати, Миран, а ты когда-нибудь занималась волейболом?

— Нет, но был период, когда была по уши влюблена в одного красавчика из волейбольной манги, посему технически в теме.

— Если следовать такой логике, должна быть экспертом и в теннисе, и в бейсболе...

— ... Фу-фун. Поражены? Всё потому, что сегодня полна сил как никогда! — подбежавшая к нам Юйка с гордым видом вклинивается в разговор.

— С твоим-то аппетитом неудивительно, что энергия бьет через край.

— Ц-ц-ц...

— Перестань так делать, это раздражает.

— Ошибаешься, причина в другом!

Она явно сгорала от желания поделиться новостями...

— Случилось что-то хорошее, помимо еды? — ... оттого, отхлебнув ячменного чая, поспешил задать вопрос.

— Именно! На самом деле, у меня дома сейчас живет питомец!

— Пф-ф-ф-!

— Гя-а-а-а-а-а-а?!

Чай, которым поперхнулся, прямиком угодил на сменную обувь Юйки.

«Ох, прости, искренне молю прощения.»

— Эй, как негигиенично! Чего творишь-то?!

— П-прости...

— Боже, будь аккуратнее!

— Так всё же? С какой стати наличие питомца дает Атори-сэмпай апы к физ-силе?

— Фу-фун, ц-ц-ц...

— Честное слово, еще раз « задоре» языком поцыкаешь, отрежу его, л-ю-б-я♪

Юйка, нисколько не смутившись угрозы, достает смартфон и демонстрирует нам видео.

— О-о-ох, хомячок?

— Ага! Живет у двоюродного брата, и мне доверили присмотреть за ним недельку. Стоит мне подумать, что сей комочек ждет дома, как силы сами собой приливают... Посмотрите, какой милый. Крохотный, а как набивает щеки едой!

— А мы точно о хомяке говорим?

Пока привычно перешучивались, внезапно раздался громкий хлопок — «Ба-бах!». Мяч после подачи, не уступающей по силе удару Юйки, приземлился на пол совсем рядом с нами.

— Всем присутствующим: прежде чем упражняться в красноречии, займитесь делом. Или, быть может, жаждете попрактиковаться в приеме подач? — раздался голос еще одного человека, помогающего нашему студсовету из трех человек. Этим человеком была... Навагами-сан. — Заявляли, что закончите всё в обед, а проверка инвентаря еще даже не сдвинулась с мертвой точки. Как намерены объяснять подобную нерасторопность? — принялась методично излагать Юйке и Миран вполне резонные замечания.

— Ну же, Сэрэн, остынь. Не стоит так кипятиться, ладно?

— А? Не наглей. И вообще, больше всего меня сейчас раздражаешь именно ты.

— Э-э-э! За что?! Разве сделала что-то из рук вон выходящее?

— Да, сделала. Позволила Имасино-куну облить себя чаем.

— В этой ситуации я вообще-то жертва!

Отодвинув в сторону недоумевающую Юйку, к Навагами-сан обратилась Миран:

— Надо же, сэмпай, вы окончательно перестали церемониться.

— Если Хатисука-сан что-то не устраивает, могу прямо сейчас прекратить помогать вам.

— Ну что вы. Напротив, мне куда спокойнее, когда действуете у меня на виду, а не за спиной. К тому же нам не хватает рабочих рук, ваше присутствие только на пользу.

— Что ж, отрадно слышать. В таком случае, надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Фу-фу. Взаимно♪

Пока вокруг царила суматоха,, получив нагоняй, подошел к госпоже.

— Прости, прости. Давай помогу с подсчетом. На чем ты остановилась?.. — стоило мне заговорить, как от её недавнего красноречия не осталось и следа.

— Насчет того случая с питомцем... — она посмотрела на меня снизу вверх взглядом, в котором смешались недовольство и глубокое смущение. — Никому, слышишь, ни единой душе! Держи рот молчком, не шучу!

«... Как будто мог поступить иначе. Это ведь и так очевидно!»

—Эпизод от лица Имасино—

В углу гостиной ныне сложен комплект постельных принадлежностей, и именно там отныне располагается моё новое спальное место.

Ночь. Приготовившись ко сну, в изнеможении бросаю своё тело на матрас.

— Предстоящая неделя обещает быть по-настоящему суматошной... Нужно навести порядок на складе, верно? Плюс ко всему близится турнир по играм с мячом, да и к тому же в выходные...

Беру в руки смартфон, открываю календарь и касаюсь даты «12-е июля (суббота)», «День рождения Навагами-сан. Подготовить подарок и торт-мороженое!». Да, именно — день рождения. Уже получил от неё пожелания касательно подарка: заявила, что желает чокер.

— Сказала, мол, это заставляет её трепетать от восторга, будто на неё надели ошейник... Ошейник, хм... — пока созерцаю тонущий в полумраке потолок, в памяти внезапно всплывает недавний инцидент. Тот самый случай, когда Навагами перевоплотилась в Сэрэночку, а я на время сделал её своим домашним питомцем. — Нет, право слово, тогда явно перегнул палку! — ворочаюсь с боку на бок, но, не в силах совладать с нахлынувшим смущением, резко вскакиваю на ноги.

«Конечно, всё это изначально выглядело весьма странно. Тот факт, что я, изображая холодного и властного садиста, возвышаюсь над ней, само по себе отклонение от нормы, однако до сего момента у меня всегда находились оправдания. Будь то использование наручников, дабы не отлынивала от учёбы, или же решение принять её вторжение в ванную комнату, чтобы проучить за беспардонность... Интересно, тянут ли подобные доводы на оправдания? Ох, нет, тянут, во всяком случае, предпочту так думать! Но если учитывать сии предпосылки, то как быть с недавней историей про питомца? Поддавшись её напоруя махнул рукой, дескать, 'ничего не поделаешь', и в результате на свет явился тандем из хозяина и послушной собачки. Более того, в какой-то момент и сам настолько вошёл в раж, что без всяких на то причин и оправданий принялся нежно поглаживать её по животу. И раньше догадывался, но теперь лично убедился в её исключительной чувствительности; к тому же кожа её оказалась невероятно шелковистой.»

— Ох, кажется, сам превратился в извращенца, что мне теперь не зазорно стоять в одном ряду с Навагами-сан... — блуждая в сумерках комнаты на фоне ночного пейзажа за окном, мысленно приношу извинения всем, перед кем виноват.

«Особенно Юки-сан, которая наверняка сейчас трудится где-то за границей... Ведь вытворяю подобные вещи с её младшей сестрой!»

— Ой, как необычно. Обычно Имасино-кун в это время уже вовсю видит десятый сон. — поток моего самооправдания мгновенно прерывается голосом той, кого по праву можно назвать моей соучастницей. Обернувшись, замечаю Навагами: на ней надета моя длинная футболка, дополненная короткими шортами, и она сладко, во весь рот, зевает. — Твой сон обычно столь глубок, что даже поражает. Порой тычу тебя пальцем в щёку, а ты даже бровью не ведешь, продолжаешь дрыхнуть.

— Ч-что?! Я и понятия не имел, что вытворяешь это со мной, пока отсыпаюсь...

— Ну-ну, не беспокойся. ЯКонечно, подумывала о том, чтобы предпринять некие заходы в отношении нижней части твоего тела, дабы хозяин проснулся и наказал, но даже я не стала строить столь коварные планы.

— Подобные сценарии — отнюдь не заведённый порядок вещей, ты, похотливая аристократка!

— Ваша правда, прошу прощения... ♥ Хотя, насколько мне известно, сие довольно популярный поворот сюжета. — ничуть не обижается на моё последнее оскорбление; напротив, кажется, лишь радуется ему, кокетливо извиваясь всем телом.

— Слушай... На самом деле, тут немного размышлял и осознал свою неправоту.

— Мм? В чём же?

— Кажется, немного переусердствовал, проявляя нежность к Сэрэночки.

— ...

Ожидал, что она немедленно примется горячо доказывать обратное, уверяя, будто всё было «просто великолепно», однако временит с ответом. Выражение лица её меняется, в нём теперь странным образом уживаются стыдливость и непривычная серьёзность.

— Что ж, если говорить исключительно о моих чувствах, то это действительно было «великолепно».

«Значит, всё-таки великолепно...»

— Однако признаю, что требовала от тебя слишком многого, за что глубочайше раскиваюсь.

— Э-э-э?

— Ведь изначально ты лишь потакал моим мазохистским наклонностям. То, что мне было от этого приятно — сугубо мой корыстный интерес, и, если называть вещи своими именами, он было не чем иным, как изощрённым эгоизмом, верно?

«... Ну, если бы не знал о её пристрастиях, вряд ли бы на такое решился. С другой стороны, утверждать, будто заставили силой — тоже в корне неверно. Я сам принял это решение, и, признаться честно, вид Навагами, обнажающей передо мной свою душу, вызывал в груди странное упоение.»

— Да, ты прав. Кажется, и мне пора научиться команде «ждать»... То есть, хотела сказать, научиться сдержанности.

— Т-ты всё ещё не можешь выйти из образа питомца?

— Но ведь именно ты взял меня на поводок и вывел на прогулку... — она по привычке парирует каждое моё слово, однако похоже, что Навагами терзалась теми же сомнениями, что и я. В конечном итоге её лицо принимает загадочно-решительный вид, будто пришла к какому-то важному умозаключению. — Всё поняла: в последнее время действительно переходила границы, посему на какое-то время скрою свою мазохистскую сущность.

— Хм-м...

— И не надо смотреть так, будто «у неё всё равно ничего не выйдет»! Вполне способна на это! — в ответ на мой скептический взгляд Навагами гордо выпрямляется и заявляет. — Намерена стойко терпеть. Сколько бы мне ни захотелось воззвать к хозяину, проявлю стальную волю и ни за что не поддамся искушению. Словно... да, словно целомудренная дева-рыцарь!

«Судя по этому сравнению, её выдержки не хватит и на полчаса. Знаем те времена, читали. Если исключить случае ненасильственных действий, тогдашние девы-рыцарши — а из её аниме тем более — сдавались на милость любовников чуть ли не мгновенно.»

— Посему, начиная с завтрашнего дня, не стану обременять тебя своими причудами. Ну, спокойной ночи! — укрепившись в своей решимости, берёт бутылку воды и удаляется в свою комнату.

— ... В итоге так и не смог ничего сказать. — поспешно возвращаюсь в постель и, улегшись, едва слышно шепчу эти слова.

Увидев кё решимость, просто не нашёлся, как сказать, что вовсе не обязательно себя истязать.

—Конец эпизода от лица Имасино—

—Эпизод от лица Сэрэн—

Едва закрыв дверь своей комнаты, бессильно опускаюсь на пол.

— Я-то пообещала терпеть, но совершенно не чувствую, что справлюсь...

«Мне искренне хочется расплакаться. Ведь раз дала такой зарок, он наверняка снимет свою маску садиста, а сие означает не что иное, как изощрённую пытку ожиданием в естественных условиях.»

«О-о-о, хозяин...»

— ...Нет, нельзя! Нужно держаться. Наши отношения обретут смысл лишь тогда, когда в них будет порядок и дисциплина. — пробую помотать головой, и мне кажется, что в теле прибавилось хоть крупицу мужества.

«И правда, он и так принимает мою извращённую натуру и удовлетворяет мои мазохистские потребности, которые хоть и туманны, но имеют чёткие границы — а в последнее время стала требовать всё больше и больше, отчего наши привычные роли начали давать сбой.»

— Мало того что заставила его сделать меня питомцем, так ещё и позволила поглаживать себя по животику...

Стоило вспомнить об этом, как рука сама потянулась вниз. Но, разумеется, ощущения совершенно иные. От его прикосновений было и щекотно, и тоскливо, и в то же время безумно хотелось, чтобы это никогда не прекращалось.

— У-у... у-у-у-у... ♥♥

От одних лишь фантазий чувства пробуждаются с новой силой, разум и плоть сливаются в едином порыве.

«Плохо дело, уже теряю самообладание!..»

— П-пожалуйста, распоряжайтесь мною как пожелаете, хозя... ой.

Видимо, слишком сильно напряглась всем телом в тот миг. Опомнившись, обнаружила, что вдребезги раздавила пластиковую бутылку, которую держала в руке — брызги попали в лицо, а пол мгновенно стал мокрым.

«Откуда в моих руках такая чудовищная мощь? Сама себя не похвалю — никто не похвалит. Впрочем, благодаря этому всплеску физической силы ко мне вернулась толика хладнокровия. Терпеть, только терпеть. С сегодняшнего дня я не мазохистка и не извращенка, а вполне благопристойная и неописуемо прекрасная девушка. Ради Имасино способна на самоконтроль, и потому...»

Мне показалось, что уходя, он выглядел каким-то приунывшим. Будто безмолвно вопрошал: «Зачем же так изводить себя?». Наверное, это лишь плод моего воображения.

Здоровая и целомудренная жизнь Навагами Сэрэн

Раннее утро...

— Доброе утро, госпожа. Неужели вы уже встали?

— Да, как видишь. Приму душ после разминки, а пока — не поднесёшь ли мне чашку горячей воды?

— Запросы прямо как в видеоблогах людей, ведущих осознанный образ жизни!..

— Разумеется. Ибо в здоровом теле — здоровый дух. Это лишь доказывает серьёзность намерений, а моей самодисциплине позавидовали бы даже великие отшельники.

— Понимаю... Похоже, недооценил вашу решимость.

— Не бери в голову. Не сердиться по пустякам — в этом тоже вся нынешняя я.

— Тогда... не стану делиться впечатлениями от того аниме, что смотрел вчера перед сном. Обычно всё, что вы рекомендуете, пропитано похотью, но вчерашнее произведение превзошло все мыслимые пределы.

— ... П-поступай как знаешь. — плачу кровавыми слезами.

Обеденный перерыв...

— Сэрэн, Сэрэн! Давай сегодня пообедаем вместе... Эй, а что это за книгу ты читаешь?

— Это биография Жоржа Батая. Решила после долгого перерыва приобщиться к высокой литературе.

— Ого... Ничего не поняла, но... значит, мы не сможем вместе поесть?

— ... Отнюдь. Я прерву чтение, присаживайся напротив, Атори-сан.

— Ого!

— Чему ты так удивляешься?

— Да просто ты сегодня какая-то слишком покладистая, Сэрэн!

— Это немного раздражает, но считай сие частью моей тренировки воли или просто побочным эффектом. Ну же, раз сама пригласила, усаживайся скорее.

— Ура!.. Хе-хе, а сяду не напротив, а рядом!

— ...

— Хм? Что-то не так?

— О-о-ох, пустяки. До сей поры считала тебя лишь заносчивой девчонкой, но, глядя на твою непосредственность и умение располагать к себе людей, вновь осознала, что в тебе таится та ещё «женская» коварная натура. Можешь не обращать внимания.

— Как это — не обращать внимания?! Ты только что разглядела во мне худшие черты!

— И, к несчастью для тебя, сейчас бдительно слежу за всякого рода непотребствами. Раз уж поняла, то постарайся впредь не слишком-то обольщать парней.

— ... О-о-ох, Сэйсиро! Эй, Сэйсиро, если тебе не с кем перекусить, давай к нам?

— Только что же сказала никого не обольщать!..

После уроков...

— Проклятье! В этом месяце достигла своего лимита, пожалуйста, пусть мне повезёт... Не-е-ет!!!

— Хатисука-сан, мало того что ты крутишь гачу в кабинете студсовета, так ещё и кричишь так, будто совершается преступление. Прекрати немедленно.

— Н-но почему, ну почему мне всегда выпадает не то, что нужно-о-о...

— ...Что? Эй, тебе же выпал нужный персонаж. Это ведь лимитированная «пятёрка», верно?

— Да, она! Но это всё равно проигрыш! Потому что хотела стандартного персонажа! Мне нужен не этот комок похоти, а прекрасный принц!

— ...

— Конечно, меня привлекает типаж «грудастая дева под вуалью», но ведь желание продолжать игру зависит от того, выбьешь ли ты своего любимца... Да и если говорить о похоти, мой фаворит тоже хорош. Как только святому рыцарю позволяют носить одежду, столь бесстыдно обнажающую грудь?!

— ... Пытаться выбить конкретного стандартного персонажа — верх безрассудства, но дело даже не в этом, Хатисука-сан.

— Пфе-е-е... Ну и что ещё?

— Не стоит орать о пошлых вещах на всю школу, сие вульгарно.

— Хоть ты и прав, сэмпай, но, услышав от тебя о характеристике моей натуре, аж в злость бросило!

—Конец эпизода от лица Сэрэн—

Как она и хвалилась, со следующего дня Навагами разительно преобразилась. Видимо, в её представлении подавление мирских желаний было синонимом благопристойности. С того момента больше не таяла в мазохистском экстазе и ничего не требовала...

— Хатисука-сан, на тебе координация с капитанами футбольного и волейбольного клубов и проверка графика судейства. Имасино-кун, отвечаешь за закупку еды и напитков для восстановления сил, а также за призы для победителей...

Июль, кабинет студенческого совета, где температура кондиционера теперь ниже, чем на прошлой неделе. Навагами, устроившись на диване, усердно составляла план подготовки к грядущему турниру. Несмотря на статус временной помощницы, относилась к делу серьёзнее всех, сохраняя при этом безупречную элегантность. Словно подчёркивая свою рассудительность, даже нацепила на нос массивные очки без диоптрий.

— ... Э-э, прошу прощения, Навагами-сэмпай. Где вы взяли очки?

— На твоём столе.

— Так и знала! С чего это вы ими распоряжаетесь как своими?!

— Мне просто показалось, что в них выгляжу более рациональной личностью.

— Это оправдание, а не объяснение! Сэйсиро-сэмпай, ну скажи ей хоть что-нибудь!

— А? О, ну... Кажется, её образ изменился, выглядит свежо. Тебе очень идёт.

— Хо... Имасино-кун... Хм, подобные мелочи не пошатнут мою нынешнюю решимость.

— Всё с ними ясно, их уже не спасти... — Миран вздохнула, припомнив какую-то шутку из манги.

— Послушай, Навагами-сан. — в этот момент решил наконец-то озвучить предложение, которое обдумывал последние несколько дней.

— Что такое?

— Не хочешь ли ты официально вступить в студенческий совет?

— ...

— Как видишь, нас сейчас всего трое. Если, конечно, не против. — завершив предложение, взглянул на Миран, дабы получить её одобрение — она ответила откровенно кислым лицом, но промолчала.

«Если бы она была категорически против, то отрезала бы сразу, а значит, возражений нет.»

Однако сама Навагами-сан сохраняла необычайную серьёзность.

— Не сочти за грубость, но твое предложение мне не по чину.

— Э-э-э? С чего вдруг самоуничижительно о себе заговорила?

— Нет, не самобичевание, а здравый смысл: студенческий совет должен состоять из образцовых учеников. Как же туда может попасть такая хулиганка, как я, которая до недавнего времени числилась в рядах злостных прогульщиц?

— Да-да, чистая правда! Сэйсиро-сэмпай, раз она сама так говорит, давайте оставим эту затею.

— Что?! Могла бы ради приличия поуговаривать ещё хотя бы полчаса!

— Ну и характер... так вы «за» или «против» в итоге?..

«Честно говоря, и сам не знал, подходит ли она на роль члена совета, но...»

— Всё в порядке, не переживай. Подобные вещи улаживаются уже в процессе работы.

— В конечном итоге ты просто продавливаешь своё решение, это же форменный приём на работу по блату аль кумовству... почти как в содержанки.

— В содержанки?! Немедленно забери свои слова назад! Никогда не соглашусь на роль второго плана!

— Мало того что прицепилась к словам, так ещё и возражение какое-то странное...

— Так ты... вступишь к нам, верно?

— Ах!.. У-у-у... — Навагами закорчилась, словно разрываясь между доводами рассудка и внезапным порывом. Однако в конечном итоге разум одержал верх, и она посмотрела на меня ясным, решительным взглядом. — Х-хорошо. Всё равно после уроков мне (банально ждать тебя) скучно, посему вступлю.

— Правда? Спасибо. Это очень поможет, искренне рад.

В ответ на мои слова она лишь хмыкнула, не проронив ни слова.

«Пусть мне и пришлось действовать напролом, оно того стоило...»

— ... Сэйсиро-сэмпай.

— Да, Миран?

— Когда я вступала в студсовет старшей школы, ты говорил мне слово в слово то же самое.

— Ой, неужели?

— «Спасибо. Это очень поможет, искренне рад». Тот факт, что используешь эту фразу со всеми подряд, роднит вас с теми подонками, которые встречаются сразу с несколькими девушками и называют их всех одинаковыми ласковыми прозвищами, дабы не спалиться.

— Т-ты чересчур сгущаешь краски!

— Неужели это правда? Я разочарована. Будь сие симулятор свиданий, ты бы только что безвозвратно закрыл выход на мой рут. Не видать тебе счастливой концовки с милашкой Миран и десятью детьми впридачу!

... Надеялся, что всё уладится мирно, но обстановка в кабинете мгновенно превратилась в хаос. И это было ещё самое мягкое из того, что ждало нас тем вечером.

Правила гласят, что командные тренировки классов начинаются за неделю до турнира. Оттого Юйка заглянула в кабинет студсовета лишь после окончания занятий, когда солнце уже клонилось к закату.

— Фух, ну и жара... Ох, как же здесь прохладно!

Дверь с грохотом отъехала в сторону, и на пороге появилась совершенно измотанная деувшка в белой футболке. Короткими шагами дошла до своего стола, плюхнулась на стул и принялась жадно пить спортивный напиток. Заполучив пульт от кондиционера, выставила настройки так, что поток ледяного воздуха стал ощутимо сильнее.

— Тебе не слишком холодно?

— Ну, потерпи немного.

— Атори-сан, можно тебя на пару слов?

В отличие от нас с Миран, обменивающихся короткими фразами, Навагами обратилась к Юйке напрямую.

— О, Сэрэн. Что случилось?

— Ничего особенного. Просто скажу прямо: сейчас ты выглядишь... крайне вызывающе.

— Эй, не надо так с порога!

— Что ещё за «вызывающе»?

— Если не понимаешь значения слова, посмотри в словаре. Я имею в виду всё в твоём облике: футболка завязана узлом так, что виден живот; кожа лоснится от смеси пота и дезодорирующих салфеток; а твои растрёпанные после интенсивных упражнений волосы... честно сказать, выглядит чересчур соблазнительно.

— Сэйсиро-сэмпай. Мне кажется, эта женщина — скрытая извращенка.

— Хе-хе... — сухо рассмеялся.

Я не мог признаться, что на самом деле она извращенка вполне открытая, поэтому просто уклонился от ответа.

Тем временем Навагами продолжала ворчать, словно строгий глава дисциплинарного комитета, коей в школе нашей упразднили давным давно. Она рассуждала о том, что нужно следить за своим видом и не привлекать лишних взглядов — в общем, говорила всё то, что меньше всего ожидаешь услышать именно от неё.

— К несчастью для тебя, сейчас сосредоточена на создании благопристойной атмосферы. И посему решительно не могу игнорировать твой неподобающий вид, Атори-сан. — договорив, поправила очки.

Она их, кстати, Миран так и не вернула.

— Угу. — Юйка же, выслушав всю эту тираду, лишь кратко отозвалась

— ... Ты хоть поняла, о чём я?

— Угу, угу. — она сидела с отсутствующим видом, тяжело дыша, и явно хотела поскорее закончить разговор.

«Что-то здесь было не так.»

— В дополнение скажу: Навагами-сэмпай тут командует только потому, что Сэйсиро-сэмпай официально пригласил её в совет. Кстати, весной ты ведь отказалась от предложения Атори?

— Вот оно что. Угу, понятно... Угу, угу-угу...

На вопросы Миран она отвечала невпопад, лишь монотонно поддакивая. Почувствовав неладное, собрались в углу на экстренное совещание.

— Странно. Когда Атори-сэмпай здесь, уровень шума в комнате обычно не опускается ниже ста децибел.

— Ну, мы же не под железнодорожным мостом... Но всё же слишком тихая, даже для версии себя сильной уставшей.

— ... Она говорила, что присматривает за хомяком, верно? Может, его забрали, и она из-за этого расстроена?

— Его действительно забрали, но она не грустила, ведь они могут видеться в любое время.

Совещание на троих не принесло плодов: вразумительной причины так и не нашли. Однако тишину нарушила сама Юйка. Она начала шарить в рюкзаке, не глядя поочерёдно на Миран, Навагами-сан и, наконец, на меня.

— Слушай, Сэйсиро... Можешь меня... связать?..

— ...Х-ха-а-а-а-а?! Св-св-связ... чего бл?! О-о-о-о!!! — Навагами, услышав просьбу девушки, испытала такой шок, что едва не лишилась чувств.

Но когда увидел в руках Юйки спортивный тейп, сразу понял, чего она от меня хочет.

— ... Сама никак не справлюсь. Ты ведь играл в футбол, Сэйсиро?

— Ну, если ты об этом, то да.

— Закрепи покрепче, так, чтобы почти не могла шевельнуться... пожалуйста.

— «Чтобы не могла шевельнуться»... Даже я не позволяю себе такой роскоши, бу-бу-бу...

Решил проигнорировать бормотание Навагами. В конце концов, подавленность Юйки объяснялась просто — тяжёлой тренировкой. Если присмотреться, она всё время потирала ноги. Видимо, для человека, не привыкшего к спорту, нагрузки дали о себе знать.

— По такой логике, не проще ли сходить в медпункт?

— Не хочу. Я же не настолько сильно травмировалась...

— ... Ну и ладно. Значит, Сэйсиро-сэмпаю придётся ощупывать голые ноги Атори-сэмпай. — Миран произнесла се с напускным безразличием, явно провоцируя Сэрэн.

Я же считал, что Юйку всё-таки должен осмотреть специалист. Но больше всего меня волновало другое: выдержит ли Навагами, при всём её нынешнем самоконтроле, зрелище того, как я связываю — то есть, накладываю повязку — на ноги подруги прямо у неё на глазах?

«Пожалуйста, только держись! В этом нет ничего предосудительного, чистой воды медицинская процедура!»

— Извини, Навагами-сан, ты не против?

— Ты не у того человека спрашиваешь разрешение.

— ...

Тело её мелко подрагивало, ладони сжаты в кулаки, аж костяшки побелели. Однако, проявив поразительную силу воли (?), одарила меня сияющей улыбкой.

— О-о-ох, да, конечно! Как и сказала Хатисука-сан, м-м-моего разрешения не требуется!

— Вот и славно. Тогда не будем медлить... Иди сюда, Юйка.

— Мгм.

Она подошла ко мне, а Сэрэн, не сводя глаз, в упор уставилась на мое лицо. Её мордашка по-прежнему выражала радушие, но глаза... они говорили сами за себя.

— Так, где именно нужно затейпировать?

— Колено и лодыжку. Это просто для профилактики, понимаешь?

— ... Начнём с колена. Держи ногу прямо, под прямым углом.

— Хорошо. Хм... ой, подожди... немного щекотно!..

— Больно? Всё в порядке?

— Всё... хорошо... справлюсь...

— Ладно, продолжаю.

— Навагами-сэмпай. Я говорю это не потому, что хочу выставить, но...

— Шоколадное, клубничное, сахарное, матча, сливочное...

— Может, тебе всё-таки передумать насчёт студсовета? Тут постоянно такое творится...

— Карамельное, малиновое... Всё в порядке, Сэрэн, просто думай о вкусах мороженого и успокаивайся.

— В отличие от простых чисел, вкусы мороженого звучат как-то слабовато для метода успокоения.

— Если во время или после процедуры почувствуешь дискомфорт, сразу говори.

— ...Поняла... Фух... ах, у-у... ай, больно!..

— Сегодня тренировок больше не будет, затяну покрепче.

— Да... стягивай... стягивай сильнее!..

— Гх, не могу, вкусы закончились!.. Гр-р-р-р!..

— Ты так зубами скрежещешь, что страшно становится.

— А впрочем... ведь тоже могу, как Атори-сан, стать такой вот маленькой и беззащитной?

— Ой, плохо дело, сэмпай несёт какую-то околесицу.

— Теперь поняла: нужно было просто сменить образ! Стать этаким зверьком...

— Успокойся, сэмпай! С твоим-то «багажом» сзади вам ни за что не втиснуться в образ крохотного зверька!

— ... Ты сейчас оскорбила моё главное достоинство? Что? Хочешь получить прямо здесь и сейчас?

— О-о-ох, слава богу, Навагами-сэмпай пришла в себя... Хотя, что это я несу.

«Старые навыки дали о себе знать: повязка на колене вышла на диво удачной.»

— Теперь лодыжка... но, послушай, Юйка?

— Фух, фух... Ч-что? Что-то не так?

Я заглянул ей в лицо — девушка покраснал аж до ушей, пот выступил на лбу и руках; было очевидно, что с ней что-то не так.

— Хватит притворяться. Если мы всё объясним остальным, они поймут.

Я покачал головой, и при виде этого жеста Юйка едва не расплакалась.

— Подожди, Имасино-кун! Что значит «поймут»? Неужели... Атори-сан тоже?..

— Так, стоп. Почему у Навагами-сэмпай вдруг стало такое лицо, будто она в режиме течки?

— Н-но ведь Атори-сан только что так крепко связали...

Игнорируя Навагами, прямо высказал Юйке свои опасения.

— Думаю, это растяжение. Тебе нельзя участвовать в турнире.

— ... А, растяжение?

— А ты о чём подумала?

— Нет, я... ну... — пока остальные переговаривались, Юйка, осознав серьезность ситуации, внезапно разрыдалась, как ребёнок. — У-у-у... так и знала, что ты это скажешь!.. (всхлип).

— Да. Ладно колено, но лодыжка распухла так, что её нужно показать врачу.

— Знала, что мне это скажут, поэтому и не хотела идти в медпункт! Хнык!.. — Юйка продолжала размазывать слёзы.

Я переглянулся с Миран.

— Что за глупости. Это же просто школьный турнир, а не Олимпийские игры. А ну, залезай ко мне на спину, живо в медпункт!

— Н-но так хотела отличиться!..

— Ты и так выделяешься своим шумом в повседневной жизни, всё в порядке. Пошли!

— Хны-ы-ык...

Миран подхватила Юйку, и та, не в силах сопротивляться, позволила себя унести. Оставшись вдвоём, вернул настройки кондиционера в норму и обратился к Навагами.

— Ну, как видишь, народу у нас мало, но скучать не приходится.

— ... Хм! — Сэрэн вдруг с силой влепила себе пощёчины обеими руками.

— Навагами-сан?! Что с тобой?

— Я позволила себе гнусные подозрения в адрес Атори-сан...

— Э-э, какие именно?

— Подумала... не является ли Атори-сан такой же мазохисткой, как и я, и не пробудились ли её наклонности случайно из-за того, что ты её связывал...

— Твоя фантазия явно зашла слишком далеко!

— Да, знаю! Пусть и терплю из последних сил, это не даёт мне права клеймить её мазохисткой. Решать за других их предпочтения — сие просто немыслимо!.. — она выглядела крайне удручённой.

И тут я подумал: раз всё дошло до такого, может, не стоит так уж сильно себя сдерживать?

— ...Верно. Должна искупить свою вину перед Атори-сан.

«Из-за долгого воздержания её настроение снова стало странным. Впрочем, выбранный ею способ искупления оказался вполне здравым.»

— Займу место Атори-сан в волейбольной команде на турнире.

— Э-э-э?

— И мы победим. Принесу ей кубок победы!..

Резкий переход в жанр спортивной драмы меня озадачил. Навагами, конечно, может быть спортивной, но волейбол — игра командная...

— Вдох... выдох... Ха!

Мяч после её подачи с бешеной скоростью вонзается в площадку соперниц.

25:22!

Со счётом 2:0 по сетам побеждает класс 2-А!

— Ура-а-а! Мы победили!

— Сэрэн, ты супер! Это всё благодаря тебе!

— А я-то думала, что нам конец, когда Юйка выбыла...

— И не говори! Кто бы мог подумать, что Навагами-сан так серьёзно отнесётся к турниру.

— Это было мощно!

— Ага... её грудь так прыгала, я аж обзавидовалась...

— Эй, мы же об игре говорим!

— Неплохо, Сэрэн, хотя до меня тебе далеко! В награду я угощу тебя обедом!

Со своего места в оргкомитете на трибуне я наблюдал за ликованием. Она и правда победила!..

Завершив уборку после турнира, вернулись домой. Было уже начало восьмого. Я надел свой привычный рабочий костюм.

— С окончанием трудового дня, госпожа. Позвольте вручить вам это. — протянул ей набор подарочных сертификатов на десять порций мороженого от известной сети. — Подарок от Монобэ-сана, присланный на днях. Думаю, сего хватит на целую гору лакомства.

— А, вот оно что. Монобэ каждый год проявляет такую пунктуальность...

— К слову, свой подарок на день рождения вручу завтра, в сам праздник. Надеюсь, понравится.

— Да... хорошо, буду ждать...

Несмотря на сказанное, девица продолжала неподвижно сидеть на диване. С самого возвращения пребывала в состоянии полного эмоционального выгорания. После столь интенсивных нагрузок вполне ожидаемо.

— Хе-хе... послушай, Имасино-кун...

— Да, госпожа?

— Ты знал? — она одарила на редкость светлой и искренней улыбкой. — У людей есть некое подобие маны, как в играх. Она восстанавливается, когда смотришь аниме, играешь или... ну, потребляешь «пикантный» контент.

«Какое специфическое определение маны.»

— Но видишь ли... в последнее время только и делала, что терпела. Мана не восстанавливалась, а дни шли... нет, пожалуй, если считать, что душевное богатство восстанавливается через порочные вещи, то это скорее Очки Здоровья, а не мана. Нужно будет написать об сем диссертацию.

«Боюсь, тебя исключат из научного сообщества ещё до защиты.»

— Впрочем, хватит игры слов. Сама выбрала данный путь...

— Вы имеете в виду участие в турнире вместо Юйки?

— Да. Своим извращённым воображением заподозрила Атори-сан в мазохизме, и, чтобы загладить вину, пришлось пойти сложным путём.

«Я не озвучивал истинную причину её участия, но она сама всё прекрасно поняла.»

— Каковы бы ни были мотивы, результат превосходен.

— ... Не знаю. Справилась ли я? — разглядывая свои покрасневшие от ударов мяча руки, Навагами продолжала говорить вкрадчивым голосом. — Наверняка остальные думали: «С чего это главная задира вдруг так разошлась?».

— Вовсе нет... а впрочем... Госпожа, позвольте? — подошёл к ней. — Возможно, вашей целью было лишь избавление от чувства вины. Однако одноклассники наверняка оценили стремление помочь.

— Сомневаюсь. Мне и дела-то нет до их мнения...

— А как же Юйка? Она-то уж точно была счастлива. Оценила то, как вы её подменили.

— ... Ну, возможно.

— И самое главное: считаю, что выглядели великолепно.

— Э-э-э?

— Не сбежали от трудностей, а напротив — взяли инициативу на себя. Прежняя Навагами-сан, возможно, так бы не поступила. Но нынешняя вы совершили сей подвиг! — я, облачённый в костюм, впервые за долгое время заговорил громко и с чувством. Потому что она этого заслуживала. — Вы действительно... очень старались, госпожа.

— Ах!.. П-подожди, не будь сейчас таким добрым, если ты продолжишь, я... я!.. — девица замотала головой, но это лишь подстегнуло меня.

— Проявить талант не только в учёбе, но и в спорте — это поразительно. Никогда не встречал столь одарённого человека, даже немного завидую.

— Т-ты тоже...

— К тому же завтра ваш день рождения. Даже если бы вы не совершили ничего выдающегося, вы всё равно заслуживаете нежности и поздравлений. Чокер, который просили, разумеется, готов.

— А-а... ах...

— Или, быть может, вам привычнее мой обычный тон?.. Ты молодец, Навагами. Искренне уважаю тебя и счастлив, что работаю на такого человека. Я по-настоящему тронут.

— А-а... а-а-а-а...

Продолжал осыпать её похвалами, называя умницей и отмечая её рост над собой. Не кривил душой, просто говорил то, что чувствовал.

— ... Всё, больше не могу, предел терпения!.. ♥♥♥

В этот миг нить её самообладания окончательно лопнула. Лицо Навагами-сан вновь обрело те самые краски — манящие, порочные... Она смотрела на меня с нескрываемым вожделением.

— Г-госпожа? Что с вами вдруг случилось?

— Не «вдруг»! Ты говоришь такие сладкие слова, Хозяин, от которых я... ♥

Её кожа блестела от пота, одежда и волосы были в беспорядке. «Вызывающе» — теперь и я подумал о ней теми же словами, что она говорила Юйке.

— Из-за того, что ты так долго томил меня ожиданием, моя мазохистская натура просто тает от блаженства... ♥

Не собирался специально мучить её, но она восприняла это именно так. Сорвавшаяся с цепи Навагами выбежала из комнаты и тут же вернулась, прижимая к груди некий предмет. Тот самый контейнер. В нём лежали ошейники, наручники и прочие знакомые мне «игрушки». Держа в руках эту шкатулку с порочными драгоценностями, смотрела на меня сияющими глазами.

— Используй всё, что здесь есть, делай со мной что хочешь... ♥ больше не могу терпеть... ♥ хочу, чтобы ты приказывал мне делать постыдные вещи... С Хозяином готова на всё... ♥♥

Её жалкая мольба заставила мою кровь закипеть. После случая с питомцем обещал себе быть сдержаннее. Не перегибать палку. Но...

Тот факт, что она открывает свою извращённую сторону только мне, наполнял восторгом. Хотел видеть её ещё более беспомощной. Хотел сам довести её до этого состояния. Имею ли я право, как и она, больше не сдерживаться?

— ... Сэрэн. До чего же ты никчёмная, похотливая и жалкая мазохистка.

Когда забрал у неё контейнер, она бессильно опустилась на пол.

— П-простите, простите меня! Я жалкое ничтожество, простите-е-е... ♥

— Не извиняйся. Благодаря этому тоже решился сделать следующий шаг.

Достал из коробки несколько предметов и показал их ей.

— Ты говорила, что тебе не хватает смелости использовать это самой. Спрашиваю ещё раз: хочешь, чтобы это сделал я?

Навагами-сан, раскрасневшись, часто закивала. Раз она дала добро, сдерживаться больше нет смысла.

— Ах, ох... м-м-м... ♥♥ М-м-м-м!.. ♥♥ — маска на глаза. Наручники. Кляп во рту. Использовал весь набор, лишив её малейшей возможности сбежать или спрятаться.

— М-м-м, м-г-м-м!.. ♥♥♥

— Тебе ведь нравится, правда? И мне это нравится. Когда впервые ляпнула, что у меня талант садиста, я подумал: «Что за чушь несёт эта извращенка?». Но у тебя явно есть чутьё. Потому что сейчас чувствую себя на вершине блаженства.

На пол начали капать слюни. Мне не было противно. Напротив, сие зрелище разжигало мой азарт. Сейчас не мог думать ни о чём другом, кроме как о её полном подчинении. Никто не сможет меня остановить. Хочу, чтобы Навагами Сэрэн принадлежала только мне...

— ...

Но не смог. Внезапно рухнул на колени. Потому что там... за дверью, ведущей в коридор... прямо за спиной Навагами-сан... стояла взрослая женщина в чёрном брючном костюме с бумажным пакетом в руке. Она смотрела прямо на нас. Это была Юки-сан. Она сверлила нас — и в основном меня — своим бесстрастным ледяным взглядом.

«Замок в этой комнате и в моей откроется, если система распознает кого-то из семьи Навагами...» — вспомнил фразу, которую когда-то мимоходом обронила Навагами-сан.

«Похоже, Юки-сан только что воспользовалась своим правом доступа.»

—Эпизод от лица гг—

Госпожа Юки, по всей видимости, становится лишь третьим человеком, когда-либо занимавшим место на диване в гостиной. Она сидит, широко расставив ноги и переплетя пальцы обеих рук, при этом её пустой взор застыл в одной точке. В поле её зрения попадают маска для сна, наручники, кляп с шариком и прочие подобные вещи... Что ж, ситуация патовая. Даже если бы мы решили начать новую партию, она неизбежно открылась бы состоянием цугцванга — таков масштаб катастрофы.

В то же время меня до глубины души уязвляет собственная глупость. Пусть Юки и постоянно мотается по заграничным командировкам, вероятность её внезапного визита никогда не равнялась нулю, отчего сокрушаться сейчас, когда оно уже произошло, кажется делом запоздалым.

— Ну же, скажите уже хоть что-нибудь! — не выдерживаю я, но ответом мне служит лишь тягостное молчание. — Вы что, издеваетесь?.. Не игнорируйте меня!

К слову, мы с Навагами-сан вдвоём смиренно сидим на полу в позе сэйдза — и вовсе не потому, что нас кто-то заставил, а как-то само собой вышло, по велению сердец. В самом деле, сейчас явно не та обстановка, чтобы вальяжно развалиться со скрещенными ногами.

— Имасино-кун. — наконец, вердикт оглашён. Юки-сан размыкает уста, и голос её звучит сухо и бесповоротно. — С сегодняшнего дня ты уволен. Кроме того, у меня к тебе имеется личный разговор, посему будь добр, мне время и выслушай всё до конца.

Собственно, иного и не ожидал, ведь подобное решение выглядит более чем справедливым и обоснованным. И всё же... увольнение. Услышав, я, как ни странно, в первую очередь думаю вовсе не о жалованье. Сильнее всего ранит осознание того факта, что больше не смогу трудиться здесь в качестве личного дворецкого.

— Погоди, постой... Всё не так! Имасино-кун ни в чём не виноват! — в отличие от меня, поникшего и признавшего поражение, Навагами-сан бросается на мою защиту, отчаянно пытаясь возразить сестре.

— Сэрэн, прикуси язык.

— Нет, не замолчу! Это в корне неправильно, ведь во всём, абсолютно во всём виновата я одна!

— Ха. Какая любопытная история. Выходит, даже в той бесстыдной сцене, свидетельницей которой стала, виновата ты? — произнеся сие, Юки переводит свой ледяной, пронизывающий взор с сестры на меня.

Я чувствую себя невероятно неуютно под этим взглядом. Мне хочется и извиниться, и попытаться как-то оправдаться, однако... Если и осталась здесь какая-то работа, то она, вероятно, заключается в том, чтобы красиво и достойно поставить точку в этой истории.

— Ха-ха... Ну что вы, Юки-сан. Разумеется, это невозможно. — принимаю на себя роль преступника, разоблачённого великим сыщиком. Совсем недавно мне довелось помогать театральному кружку, оттого сейчас стараюсь приложить все усилия, чтобы моя игра выглядела убедительно и привела к нужному финалу. — Раз уж раскрыли, ничего не поделаешь. Видите ли, у меня действительно имеются подобные специфические наклонности. Пользуясь своим положением личного дворецкого, решил переделать Сэрэн-сан под стать моим вкусам.

— Ах ты мерзавец!

— Всё именно так, как вы видите. Взгляните на постыдные игрушки — разве они не говорят сами за себя? — запускаю в действие свой план, надевая маску омерзительного извращенца.

«Мне кажется, что именно такой исход позволит уладить дело с наименьшими потерями, однако реальность вносит свои коррективы.»

— Хватит... Пожалуйста, прекрати так нагло лгать! — Сэрэн, сидящая рядом со мной в той же позе, смотрит на меня умоляющими, полными слёз глазами.

— Прости, что так внезапно, но просто подыграй мне. Тогда твой секрет останется нераскрытым...

— Да плевать мне, пусть все знают!

— О чём ты только думаешь! Нельзя так... Если признаешься сейчас, будет только хуже.

— Но ведь это несправедливо! Это же была моя затея, а теперь из-за этого Имасино-кун... У-у-у!

Не успеваю и глазом моргнуть, как Навагами-сан заливается слезами.

«Да уж, если дело дошло до этого, пиши пропало.»

— Хм-м? Погодите-ка. Что здесь, в конце концов, вообще происходит?

Из-за того, что наши показания окончательно запутались, Юки выглядит совершенно сбитой с толку. Понимая, что скрывать что-либо более бессмысленно, не выдерживаю и во всём признаюсь.

— Простите, Юки-сан, это была лишь глупая шутка. Правда, даже не знаю, с чего начать объяснения.

— Это всё мои извращённые наклонности виноваты, Имасино-кун тут ни при чём... Хнык...

Моя попытка утаить правду терпит крах, поскольку сама виновница торжества с лёгкостью от неё отказывается. Далее следуют сбивчивые, перемежающиеся всхлипами объяснения Навагами. О том, что она — заядлая мазохистка. О том, как сие вскрылось в первый же день моего пребывания здесь, и как после моего выговора разглядела во мне потенциал садиста. О том, что принял эти правила игры, и как мы вдвоём поддерживали сию тайную связь, в которой я был то строг, то ласков, дабы удовлетворить её желания...

— И ты полагаешь, в это поверю?!

«Ну да, предсказуемая реакция.»

— Согласно твоим словам получается, что моя сестра Сэрэн — неисправимая извращенка!

— Мы через это уже проходили давным-давно!

— И что ты, пользуясь своим положением, вертела Имасиной как хотела!

— Послушайте, Юки-сан. В конечном счёте, этот путь выбрал сам, так что не вините её в этом.

— Но даже если так... Ох... неужели всё это — чистая правда?! — массируя переносицу, она, которая всегда казалась мне воплощением строгости и достоинства, являет миру крайне утомлённый вид.

«Прекрасно понимаю её чувства, и, невзирая на своё шаткое положение, в душе полностью с ней согласен.»

— Поэтому прошу тебя, сестрёнка Юки! Не увольняй его!

«А ведь обычно она едва ли не с презрением называет её просто 'сестрой'. Тот факт, что обращение сменилось на столь личное, лишь подчёркивает пыл, с которым Навагами-сан пытается меня защитить.»

— ... Хорошо, поняла ситуацию. Но несмотря на это, Имасино...

— Да?

— Сегодня твой последний рабочий день.

«Похоже, одно другому не мешает. Даже после апелляции приговор остаётся в силе.»

— Но я же всё объяснила! Почему ты продолжаешь твердить об увольнении?!

— Вопрос о том, виновен ли Имасино, и вопрос о целесообразности его дальнейшего найма — совершенно разные вещи. Из твоего рассказа уяснила, что ты, э-э... склонна к мазохизму, и приняла тот факт, что Имасино пошёл тебе навстречу. Судя по тому, что я вижу, вы вряд ли сговорились заранее. — Юки-сан, словно сама поражаясь тому, что слетает с её губ, деликатно покашливает в кулак и продолжает. — Тем не менее, не могу закрыть глаза на ваши порочные отношения.

«Порочные... Когда слышишь такое определение в свой адрес, оно ложится на плечи тяжёлым грузом.»

— Не знаю, поверите ли вы мне, но мы действительно не совершали ничего по-настоящему предосудительного.

— Вот именно! Я всего лишь иногда называла Имасино-куна своим хозяином, что в этом плохого?

— Это находится за гранью добра и зла! Вы что, оба с ума сошли?! — праведный гнев старшей обрушивается на нас подобно лавине. Тут мне остаётся лишь мысленно просить прощения.

— К тому же, вы, оказывается, жили в одной комнате! Что за вздор? Для чего, по-твоему, подготовила для него отдельные покои? Ох, чёрт, я-то гадала, почему счета за коммунальные услуги в его комнате такие мизерные, а вот оно в чём дело!

«Действительно... Если подумать, на таком проколоться проще простого.»

— Тогда мы будем жить в разных комнатах, как раньше!

— Дело уже не в этом! Более того... Если бы вы просто питали друг к другу нежные чувства, я бы ещё могла это понять и, возможно, простить. Но сие заходит слишком далеко, это просто непристойно, посмотрите на ситуацию объективно! — она резко указывает пальцем в сторону наручников и прочих атрибутов, которые в миг кажутся особенно вызывающими. — Позволить вам продолжать — значит признать и принять ваши игрища... А на такое пойти не могу! Вам ещё рано заниматься подобным, подождите хотя бы лет пять!

— То есть через пять лет будет можно?!

— Нет, нельзя!

— Значит, в любом случае нельзя!

И Сэрэн, и Юки уже тяжело дышат от изнеможения, однако в разгаре жаркой дискуссии решаюсь задать Юки-сан один важный вопрос:

— Если меня уволят, вы наймёте кого-то другого на моё место?

— С чего вдруг такие серьёзные расспросы... Нет, этого не случится. — словно желая поскорее закончить бессмысленный спор, она быстро оглашает дальнейшую участь своей сестры. — Сэрэн вернётся в главное поместье. Раз произошёл столь критический сбой, иного пути у нас нет.

Лицо Навагами-сан мгновенно искажается от гнева, словно её только что предали. Её взгляд становится острее любого клинка.

— Что?! Погоди... Глава семьи ведь сам говорил, что позволит мне три года старшей школы жить свободно! Именно поэтому мне разрешили поселиться здесь одной!

— Сие было дозволено лишь потому, что к тебе имелось определённое доверие. Мы готовы закрыть глаза на лень или юношеский бунт, пока они остаются в рамках здравого смысла. Но сцена, свидетелем которой стала, не поддаётся никакому оправданию. Влечение — вещь естественная для человека, однако то, что творите вы, переходит всякие границы! — слова страшей бьют точно в цель, наглядно демонстрируя, насколько сильно притупилось наше восприятие реальности. Однако следующая тема оказывается роковой ошибкой. — Тебе стоит получше осознать своё положение, Сэрэн. Ты — само воплощение надежд семьи Навагами, самая талантливая из нас, сокровище клана. И чтобы такая, как ты, погрязла в личных низменных фантазиях...

— Вот поэтому и твержу тебе постоянно, как всё это ненавижу-у-у-у!

*Хлысть!*

Навагами-сан хватает наручники и швыряет их прямо в лицо сестре.

— Кх...

— Юки-сан! Вы в порядке?!

— ...Да, ничего страшного. — она прижимает руку к носу, а другой ладонью делает мне останавливающий жест, мол, со мной всё хорошо. С той, в которую попали, всё действительно в порядке, чего не скажешь о той, что нанесла удар — её ярость не знает пределов.

— Я хоть раз говорила, что хочу быть такой?! Ты хоть раз видела во мне что-то, кроме моих талантов? Называешься семьёй, а сама ни капли не понимаешь! Постоянно связываешь этим происхождением, долгом... Ты всегда меня связывала!

— ...

— И Имасино-куна сюда привела ты, не так ли?! Сначала просишь помощи, потом злишься, бесцеремонно вторгаешься в чужую жизнь... Со мной ты поступала так же! Ни разу мне не помогла, всегда была на стороне семьи... Я тебя не понимаю! Ненавижу!

После этого крика в гостиной воцаряется звенящая тишина. Я впервые вижу её настолько открыто и яростно отвергающей всё и вся. Сие зрелище невольно подавляет. Однако Юки-сан лишь сохраняет холодное спокойствие.

— Учитывая характер инцидента, планировала уладить всё келейно. Но если проблема разрастётся, придётся доложить главе семьи, и в таком случае больше всех пострадает именно Имасино.

— Ты-ы... — запал Навагами-сан мгновенно угасает, сменяясь тихим, полным горечи ропотом. — ...Ты просто ничтожество.

— Пусть так. Раз ты всё поняла, Сэрэн, немедленно выходи на улицу. Моя машина ждёт.

Против этих слов, в которых фактически становлюсь заложником, ей нечего выставить. Она даже не оборачивается ко мне в поисках поддержки, не молит своего хозяина о спасении. Понурив голову и не отрывая взгляда от пола, Навагами-сан покидает гостиную.

— ... Жалованье за этот месяц будет перечислено на твой счёт. Кроме того, поскольку увольнение происходит по нашей инициативе, мы выплатим неустойку. Сумма выйдет приличная, сможешь как-то помочь своей младшей сестре.

«Когда-то именно это было моей целью, но сейчас слова Юки-сан пролетают мимо ушей.»

— Можно спросить? — вместо этого решаюсь задать ей вопрос, который не даёт мне покоя.

— Валяй.

«Меня гложет одно несоответствие. Слишком уж вовремя она нагрянула, и мне хочется услышать правдоподобное объяснение.»

— Вы ведь пришли сегодня так внезапно... чтобы поздравить Сэрэн-сан с днём рождения, верно?

— ... Нет, вовсе нет.

— Для «нет» пауза затянулась слишком надолго.

— Не обольщайся, прибыла лишь для того, чтобы предложить ей присутствовать на предстоящем званом обеде, только и всего.

«Такие вещи можно обсудить и по почте или телефону... Но проглатываю сию реплику, ибо в глубине души почему-то твёрдо уверен: старшая пришла именно ради сестры.»

— Понимаю, почему вы решили нас разлучить. За всеми этими бурными сценами скрывается простой факт: смешал личное с рабочим. Тут мне возразить нечего.

— ... Вот как. Что ж, благодарю за службу. Я тебе в некотором роде признательна.

Вслед за сестрой Юки-сан также направляется к выходу.

— Юки-сан, постойте!

— ... В чём дело? Хотел сказать что-то напоследок?

— Нет... — окликаю её, но нужные слова застревают в горле. — Ничего особенного.

В итоге всё то множество мыслей, что роились в моей голове, так и остаются невысказанными. Дверь хлопает, и я остаюсь в гостиной в полном одиночестве. Чувствую себя так, словно у меня, выражаясь языком Навагами-сан, разом иссякли и очки здоровья, и очки маны. И тут мой взгляд падает на угол комнаты. Там всё ещё стоит небольшой бумажный пакет. В нём лежит то, что собирался подарить Сэрэн на день рождения. Вещь, о которой так воодушевлённо твердила: «Похоже на ошейник, и от этого так возбуждающе...» — чокер. Мне хочется немедленно броситься вдогонку и отдать его. Однако сейчас не хватает ни решения проблемы, ни решимости... мне всё ещё многого не хватает.

На следующее утро возвращаюсь в родительский дом с чемоданом, в котором уместились мои немногочисленные пожитки. Матрас и прочую утварь мне, само собой, забрать не удалось, но ведь ещё не теряю надежды. Если кто-то скажет, что безнадёжен и не умею вовремя сдаваться, мне будет нечего ответить в своё оправдание.

— Фу-а-а... Чего тебе, братик? Опять какое-то дело?

Стоит мне нажать на кнопку звонка, как на пороге появляется Риттан в своём неизменном пижамном облике. Глядя на лицо сестрёнки, чьё очарование, как всегда, превосходит все мыслимые пределы, чувствую мимолётное облегчение.

— Риттян... Послушай, если тебе не в тягость, можно тебя обниму?

— Фу, нет, с самого утра заводишь свою волынку. Будь ты не моим братом, уже давно в полицию позвонила.

— С-с-с... Спасибо. Твои колкие ругательства успокаивают, в каком-то смысле даже входит в привычку.

— Ты прям как мазохист какой-то.

— А-а-а!

— Ты чего это за голову схватился?

«Слово 'мазохист' теперь ассоциируется у меня лишь с одной-единственной особой. Невольное напоминание о вчерашних событиях вновь вгоняет в уныние.»

— К тому же, твой внезапный приезд только лишних хлопот добавляет. Папа с мамой на работе, с обеда занятия. Ты и завтра здесь будешь? А как же твоя работа с проживанием?

— Ну, с работой сейчас всё... непросто.

— ... Понятно.

«Заметив, что Риттан ушла за напитками, перебираюсь на веранду со стороны сада и присаживаюсь на край. Чувствую себя так, будто чары развеялись. Два месяца жизни в роли личного дворецкого почти заставили забыть, как проводил время в родном доме. Но с сегодняшнего дня придётся вновь к сему привыкать. Ведь больше не личный дворецкий Сэрэн. И не её хозяин. Превратился в обычного одноклассника, никем для неё не являясь. По идее, именно такая дистанция между нами и должна быть правильной, однако мне отчего-то невыносимо грустно. Хотелось бы и дальше видеть её в моменты слабости и смущения. Мне хотелось довести до исступления, но в то же время, а может и сильнее того, хотел оберегать её.»

— Наверное, я и сам в какой-то степени извращенец...

— Ну и ладно.

— О, ты чего?

Риттан бесшумно присаживается рядом и устремляет на меня свои невероятно красивые глаза, в которых, кажется, можно утонуть.

— Что, нельзя?

— Нет, только за. Всегда добро пожаловать.

— Хм-м.

«На сей раз она не называет мерзким, напротив, выглядит даже довольной. Что? Почему она такая милашка?»

— Слушай, братик.

— Да?

— Ты поссорился с той большегрудой госпожой? Из-за её... ну, ты понял.

«Для простой догадки звучит слишком метко. Поражён тем, насколько острыми стали шуточки моей сестры.»

— Если быть точным, мы не то чтобы поссорились, но действительно хочу наладить наши отношения.

— Вот как...

— Ты выглядишь недовольной.

— Да нет? Мне всё равно, плевать вообще.

Риттан болтает ногами, делая вид, что ей безразлично, однако, как любящий брат, отчётливо чувствую её сложные эмоции. Как говорится, «такое под силу заметить только мне».

— Не волнуйся. Моя любовь к тебе — нечто особенное на всю жизнь, и она во веки веков не изменится.

— Как тяжело, нудно и приторно.

— Вовсе не приторно! Это чувство благоухает прекрасными цветами!

— ... И вообще, зачем тебе с ней мириться? Вы же с этой госпожой-гяру связаны только работой, верно? Ну и забей на неё, оставь как есть. — едва закончив спорить со мной, снова переводит тему на Навагами-сан.

— Не хочу её оставлять. Навагами-сан для меня стала особенным человеком.

— ...

— Эй, скажи хоть что-нибудь.

— Да ничего!.. Ну раз не хочешь оставлять, так и не оставляй.

«Ну, в общем-то, она права. Погодите... А ведь и вправду! Не нужно ничего усложнять. Всё ещё хочу быть её личным дворецким. Потому что для меня она — госпожа. А я для неё — хозяин.»

— Слушай, Риттан. А какое у тебя было первое впечатление о Навагами? — утвердившись в своих мыслях, решил мимоходом поинтересоваться мнением сестры о ней.

— А? Ну, выглядит как яркая гяру, но если скажут, что из благородных, то в это легко поверишь. Реально писаная красавица, высокая, фигура отпадная, и рядом с тобой на удивление гармонично смотрелись, а ещё...

— Так-так...

— А в итоге просто взбесила.

— Какая внезапная негативная оценка.

«Причём это весьма необычно для Риттан. Она, как правило, равнодушна к посторонним, её волнуют только семья, учитель музыки да близкие друзья.»

— Ты не права, Риттян. Навагами-сан действительно часто привлекает ненужное внимание и её превратно понимают, но на самом деле она очень серьёзная натура, просто из-за жизненных обстоятельств стала немного колючей. Она не плохой человек.

— Да это и так поняла. Не про характер её талдычу... Слушай. Помнишь, когда вы вдвоём ко мне приходили, на тебя ворчала?

— Да, припоминаю.

— Тем же вечером зазвонил домашний телефон. Я сняла трубку, это была она. И знаешь, что она сказала?

— «Имасино-кун и ты пострадали из-за моего эгоизма, и чувствую за это вину. Ты имеешь полное право злиться на меня, можешь даже ненавидеть, но... Твой брат — замечательный человек, именно такой, каким ты его считаешь. Пожалуйста, не отворачивайся от него. Прости, что лезу не в своё дело со своими поучениями. Просто... когда в семье царит лад, это самое лучшее.»

«Услышанное повергает в шок. Выходит, то, что мы с Риттан так легко помирились, отчасти и её заслуга. И ещё... Да. Наши отношения — это не просто связь садиста и мазохистки. И я, и Навагами считаем друг друга кем-то особенным. Именно поэтому смогли разделить сию неопределённость и шаг за шагом вместе подниматься по лестнице наших извращённых фантазий. Пусть поначалу всё было случайностью, сейчас ни за что не хочу отпускать сию нить...»

— Понимаю, что человек, который специально звонит ради такого, не может быть плохим.

— Риттан...

— Но всё равно бесит!

— А-а, Риттан?!

— Да потому что у неё грудь слишком огромная!

«По какой-то причине враждебность сестрички в однокашнице моей только усилилась. Неужели в основе лежала обычная женская зависть к формам... Ведь Риттан и так само совершенство в своей милоте.»

— Короче, ты же сегодня дома будешь? Тогда, пожалуй, прогуляю занятия...

— ... Прогуливать нехорошо.

— Му-у-у.

— К тому же, тут дело одно нарисовалось.

— Ха?

Она сверлит меня недовольным взглядом.

«Я и сам удивлён тому, что появилось нечто более приоритетное, чем родная сестра. Пожалуй, в основе моих чувств к Риттан и к Навагами лежит нечто общее: обе они мне дороги, с обеими мне весело, и с каждой хочу делиться своими эмоциями. Но к Навагами испытываю и нечто иное. Мне хочется строго её наказывать, единолично владеть её растерянным образом, осыпаяи ударами кнута, и сладостью пряника... Теперь, когда окончательно в этом убедился, медлить больше нельзя.»

— Прости, Риттан. Позже обязательно побуду для тебя самым лучшим старшим братом.

После моих слов она продолжает смотреть на меня исподлобья, а затем тихо роняет: «... Вот поэтому она и бесит» — надувшись, заваливается на бок и уходит в режим прохождения музыкальной игры на смартфоне.

— Хотя, если просто заявлюсь в главное поместье, меня наверняка выставят за порог, даже слушать не станут.

Пока размышлял об этом, глядя на вьюнки в саду, мой телефон вдруг завибрировал.

— «Слу-у-ушай. Сэйсиро. Ты где?.. Чем занят?»

Уведомления от Юйки посыпались одно за другим.

— «Дома. Ничем не занят, но как раз собирался кое-что предпринять. А ты?»

— «Ясно-понятно. А мне тут делают какой-то непонятный уход для волос! — следом прилетает селфи Юйки из парикмахерской. Сама не знает, что ей там мажут. — Папа сказал, это восстановление повреждённых волос.

— «Ясно.»

— «Кстати, прикинь. Тут Сэрэн ко мне утром припёрлась, говорит, из дома сбежала.»

«... Ого, события принимают крутой оборот!»

— «Из дома? Серьёзно? И что она сказала?»

В ответ прилетает стикер со смеющимся котом. Смешного тут мало, вообще-то.

— «Короче. Заваливается и такая: 'Поживу у тебя немного'. Я спрашиваю, мол, а твои предки не взбесятся? А она: 'Поэтому к тебе и пришла'. Прикинь, какая наглая! — на втором селфи, присланном следом, на заднем плане видна Навагами. Она сидит на стуле, скрестив ноги, и выглядит крайне недовольной, но в то же время слегка растерянной. — День-два — это ладно, но она собралась тут на ПМЖ осесть. Уговори её вернуться, Сэйсиро!»

— «Понял. Это же салон твоего отца? Я сейчас выезжаю.»

— «Жду! Да, Сэрэн просила тебе ничего не говорить, так что имей в виду.»

«Ну замечательно... Значит, когда приду, нам обоим влетит. Но идти всё равно надо. Думаю, Юйка и сама это прекрасно понимала.»

Переписка завершилась стикером с каким-то белым хилым медведем, который заливается горючими слезами.

Салон красоты Юйки — это место, где я и сам частенько стригусь. Возле входа встречают Юйка, чьи хвостики сегодня выглядят необычайно шелковистыми, и Миран в повседневной одежде.

— О-о-ох, Миран, тебя тоже Юйка вызвала?

— Именно так. Как раз была в игровом центре, выбивала из автомата плюшевую версию своего кумира, и когда цель была достигнута, получила сообщение. В обычный день я бы его проигнорировала, но сегодня в добром расположении духа, так что решила зайти♪ — Миран с довольным видом поправляет свои очки без диоптрий.

Младая госпожа помещения же, вопреки блеску своих волос, сидит на скамейке совершенно поникшая.

— ... Ну и? Мы тут собрались, чтобы отговорить Навагами-сэмпай от побега из дома, а заодно, раз уж у неё сегодня день рождения, поздравить её? Я пришла по первому зову, но где сама виновница торжества?..

Похоже, Юйка заманивала нас разными предлогами, но суть вопроса оставалась прежней. И ответ Юйки оказался ещё более неожиданным, чем её сообщения.

— Сэрэн только что увезли... Приехали какие-то люди в костюмах из семьи Навагами и забрали её.

— Что?!.. А, точно, Юки-сан упоминала какой-то званый обед в эти выходные...

«Наверняка меры контроля усилили, и её могли забрать силой.»

— Сначала-то подшучивала над ней, мол, дуй давай домой. Но Сэрэн была настроена непривычно серьёзно и даже злилась... А в конце приехала её сестра и всё...

— Значит, увели под конвоем. Впрочем, неудивительно для дочери столь знатного рода. — философски замечает Миран...

— Слушайте... А мы не можем помочь Сэрэн сбежать ещё раз? — ... а Юйка, нахмурившись, выдаёт.

— Ха?! Постойте-ка, ты только что говорила прямо противоположное!

— Ну просто... всё вышло не так, как думала. Мне её жалко стало...

— Жалость жалостью, но у знатных семей свои порядки. Сэйсиро-сэмпай, скажи ей!

«Миран ждёт, что я её поддержу, и обычно бы так и сделал, но...»

— Побег — это, конечно, плохо. Но тоже хочу что-то предпринять.

Юйка мгновенно расцветает, а Миран лишь устало вздыхает. Оказавшись в меньшинстве, пожимает плечами.

— И что вы предлагаете? Пойти на штурм поместья Навагами и отбить её? Смешно, нас там скрутят в бараний рог, и на этом всё закончится.

— Хм-м... Но ничего другого придумать не могу.

— Даже если и так, план должен иметь хоть какую-то долю реализма. К тому же, понятия не имеем, в чём причина её побега. Как мы можем решить проблему, если не знаем её сути?

— Сэйсиро, давай выручай-ка, Миран меня факталыняи давит!

— Это не факты, а здравый смысл! И хватит коверкать слова, раздражает... хотя и кажется капельку, ну совсем на долю процента, милым.

— Милым?! Хе-хе, знала!

— Не обольщайся, дурёха!

«Миран права: простая помощь в побеге ничего не даст. Нужно лечить причину, а не симптомы. А причина — Юки-сан, нужно убедить её. Какой бы ни была развязка, бесконечно бегать от старшей не получится. Но как нам встретиться?»

— Слушайте-слушайте! Я хоть аниме почти не смотрю, но про ниндзя видела. В детстве даже пыталась повторять их приёмы... Ну как вам?

— Что «как»? Вы собрались туда тайно проникнуть? Глупости, вас сразу поймают.

— У меня и план есть! Миран устроит дебош у главных ворот, а мы с Сэйсиро проскользнём внутрь.

— Так вы меня просто в качестве приманки решили использовать?! — любительница аниме, окончательно выбившись из сил, бормочет под нос. — Вот если бы у нас был кто-то внутри, кто мог бы нас провести...

— Точно. Давайте так и сделаем.

«Меня осеняет.»

Я достаю телефон. Со своего личного мобильного, не рабочего, впервые нажимаю на номер Монобэ-сан.

—Конец эпизода от лица гг—

—Эпизод от лица Сэрэн—

Я осознала, что мазохистка, почти сразу, как начала бунтовать против порядков семьи Навагами.

Всё началось с минутного помутнения. Увидела в интернете рекламу какой-то сомнительной манги и подумала: «Куда катится этот мир?». Но потом решила, что это тоже своего рода протест. Купила в электронном виде, начала читать... и пропала. До того момента и знать не знала, что на свете существуют столь откровенные истории. Нарисованные с невероятным изяществом герои творили на страницах невообразимые вещи, и особенно доставалось девушке. Её изводили, связывали, она краснела от стыда... даже когда дочитала до конца, сердце продолжало бешено колотиться.

«Д-да ни капли мне не понравилось! Но, пожалуй, куплю что-нибудь похожее... »

Сначала мне было ужасно стыдно, твердила себе: «Нет, не извращенка!». Скрывая свои пристрастия, ночами напролёт превращалась в настоящего сомелье порочной манги. Стоит уточнить, что выбирала истории на грани допустимого, но формально не запрещённые. В этом плане и авторы, и я одинаково любили ходить по острию ножа.

С накоплением опыта росла и чёткость моих предпочтений. Смотреть истории с нтрщиной — не мое, слишком горько, послевкусие ужас, даже сердце саднит. Слишком жестокое обращение — тоже не по мне (по крайней мере, несколько попыток улетели в молоку). Главное, чтобы в действиях того, кто доминирует над героиней, чувствовались искренняя любовь и забота. Найдя свои любимые истории и определив «красные линии», поняла, насколько прекрасна была та самая первая манга... И со временем начала ловить себя на мысли, что хочу оказаться на месте той героини. Хочу, чтобы это случилось со мной как можно скорее. Хочется, чтобы после того, как меня вдоволь помучают, приласкали и похвалили за все старания. Жажду получить и кнут, и пряник, да побольше, в равном избытке. Мне нужен человек, которому смогу доверять настолько, чтобы обнажить даже самые сокровенные, извращённые уголки своей души.

Оттого на сердце становится особенно радостно: Имасино-кун внимает моим капризам. Он даже соглашается стать моим хозяином, принимает целиком, то сурово отчитывая, то нежно балуя. Пожалуй, именно в подобных чувствах и кроются самые истоки моей мазохистической натуры.

Ночь, бескрайние морские просторы Йокогамы.

Огромный круизный лайнер, принадлежащий семье Навагами, служит сегодня местом для торжественного ужина. Взрослые, судя по всему, считают крайне важным делом стоять с бокалом в руке и вести пустые беседы. Мне же сие кажется лишь бессмысленной тратой людских ресурсов и денег. В мыслях уже добрую сотню раз возвращаюсь домой.

Чем томиться в таком месте, куда приятнее помогать с делами школьному совету. Там Атори вечно уплетает сладости, а Хатисука тайком поглядывает аниме или стримы. Имасино же, ни слова не говоря в укор, лишь с улыбкой погружается в работу. Стоит только вспомнить об этом, как накатывает печаль, а собственная глупость вызывает жгучую досаду. Подготовься к тому, что в этой линии судьбы явится старшая сестра, подобного краха можно было избежать.

— Я ясно дала понять: если покидаешь зал, бери с собой сопровождение.

Стоит мне прилечь у бассейна под открытым небом, как раздаётся этот резкий, словно удар клинка, голос. Стоило только вспомнить, как она тут как тут. Первопричина всех бед, сущий демон, женщина без сердца и жалости!

— Как и в случае с твоим побегом из дома, из-за твоего своенравия приходится задействовать лишних людей. Пора бы уже осознать это.

— Хм. Тебе стоит благодарить меня уже за то, что соизволила явиться.

— ... Неужели не нашлось купальника поприличнее?

— Ох! Бесишь, бесишь, бесишь! Ты что, специально пришла читать нотации или просто поиздеваться? Если так, то с меня хватит. Сколько ещё ты собираешься мучить?!

«Вокруг нет ни души, я лишь лениво провожу здесь время, но ей обязательно нужно придраться даже к степени открытости моей кожи.»

— Тебя ведь наверняка до безумия раздражает такая проблемная младшая сестра, как я? — вспыхнув от гнева, демонстративно провожу рукой по бедру и бросаю ей в лицо . — Ненавидишь? Можешь не сомневаться, это взаимно. Видеть тебя больше не желаю!

Душная ночь. Порывистый влажный ветер, несущий запах моря, проносится мимо.

— В деле с Имасино признаю, что виновата во всём сама. Да, именно так и считаю.

«Что? Она отвечает мне тихим, почти немощным голосом, какой никак не вяжется с образом моей сестры. И слова её звучат совершенно немыслимо.»

— Изначально планировала жить вместе с тобой, Сэрэн. Без всяких дворецких и надзирателей.

— Чего? Погоди, ты о чём вообще? С чего вдруг такие разговоры?

— Однако из-за нового проекта моё постоянное пребывание в Японии стало невозможным. Сие обстоятельство оказалось полной неожиданностью. Возникла нужда в доверенном лице, и тут возникла новая проблема.

— Какая ещё... проблема?

— Попросту не могла найти человека, который бы меня устроил.

«Вообще-то собиралась выплеснуть стресс, с шумом нырнув в бассейн. Но сейчас, несмотря на все колкости, что наговорила сестре, не нахожу в себе сил уйти.»

— А что, если присланный посредниками человек окажется злонамеренным? Вдруг среди нынешних дворецких затаился кто-то с порочными помыслами? Но главное — мне было недостаточно просто надёжного человека. Мысль о том, что за спиной твоей будет следовать кто-то тупой или неуклюжий, была невыносима.

— Ты... чересчур опекаешь меня. Это лишено смысла и даже пугает.

«И вообще, прекрати. Зачем говоришь всё это сейчас, когда всё уже зашло так далеко?»

— В конце концов решила: если идеального человека не существует, то пусть это будет тот, кто принесёт тебе пользу. Кто-то столь же выдающийся, искренний и честный, способный вместе с тобой стремиться к вершинам. Надеялась, что такой спутник поможет тебе сгладить горечь от той неволи, на которую тебя обрекла. Имасино, которого сама предложила, с этой точки зрения подходил идеально.

— ...

— Я и две другие сестры, вероятно, не испытывали особого недовольства своим положением. Но ты, Сэрэн, всегда была иной. С малых лет терпеть не могла тесноту рамок. И даже будучи самой одарённой среди нас, больше всего желала лишь одного — радовать отца, мать и всех окружающих своими успехами.

«Слушая её, чувствую, как в носу начинает подозрительно щипать. Могла бы сказать об этом и пораньше!»

— Я понимаю и твоё разочарование от того, что мечты не сбылись, и твою неприязнь к семье Навагами. Мне горько, что приходится тебя связывать обязательствами. Вот отчего искренне обрадовалась, узнав, что ты открыла сердце Имасино Сэйсиро. Факт того, что рядом с тобой есть такой человек, вызвал почти трепет.

— Тогда почему... Почему нельзя разрешить ему вернуться прямо сейчас?..

— Исключено.

Этот мгновенный отказ воспринимаю с куда более глубоким пониманием, чем десяток минут назад. Всё потому, что сестра — Юки — на самом деле дорожит мной.

— С днём рождения, Навагами-сан.

Едва звучит поздравление, как этот человек оказывается в поле моего зрения.

«Ох, опять... — вновь ловлю себя на мысли, как же хорошо, что именно он — мой хозяин. Ведь он идёт к нам уверенным шагом, и на нём вовсе не ливрея дворецкого или школьная форма.»

— Говорят, одежда красит человека. — в отличие от меня, потерявшей дар речи, старшая реагирует мгновенно. — Что ж, смокинг сидит на тебе весьма недурно.

— Тогда спокоен. Как и в случае с моим первым костюмом, сам не очень в этом разбираюсь.

— Хм, вот как. Итак, как ты сюда пробрался?

Короткая светская беседа, нужная лишь для передышки, заканчивается. Разговор переходит в фазу допроса.

— Разумеется, не отправляла Имасино приглашение на этот ужин.

— Верно. Посему взял на себя смелость настойчиво об этом попросить.

— ... Ясно, Мононобэ руку приложил. — Юки, быстро раскусившая суть дела, издаёт сухой, раздражённый цокот языком. — Пусть сама тебя выбрала, неужели ты так отчаянно цепляешься за место личного дворецкого?

— Да.

— Это продиктовано твоим первоначальным мотивом помочь моей сестре? Или же теперь причина в том, что перед тобой именно Сэрэн?

Услышав вопрос, Юки делает шаг вперёд, словно заслоняя меня собой. В её позе нет ни единой бреши, точь-в-точь защищает самурай. Она вновь источает ту же холодную враждебность, что и вчера. Однако Имасино-кун не только не тушуется, но и встречает её взгляд с решимостью на лице.

— А если скажу, что не изменю решения? Сбежишь вместе с Сэрэн?

— Нет. Буду упорно убеждать вас до тех пор, пока не дадите своего согласия.

— .. Еещё в прошлый раз это заподозрила. Имасино, ты часом не дурак? — она смотрит на него с крайним недоумением. — Неужели думаешь, что после той непристойной сцены, свидетельницей которой стала, одобрю ваши отношения? И при всём этом предлагаешь мне переговоры? Слушай, хотя бы сохраняй последовательность в действиях. Если пришёл отнимать у меня сестру, то не прибегай к уловкам, а просто...

— Юки-сан. — перебив её, он медленно качает головой. — Не стану её отнимать. Ведь вы... очень дорожите Сэрэн.

— ?! — лицо сестры впервые за всё время искажается от удивления.

«Если это лишь 'представление', то готова обмануться. Настолько яростно она смотрит на Имасино-куна и настолько искренне, оказывается, печётся обо мне.»

— Заботься вы лишь о благе семьи, то никогда не позволили Сэрэн жить одной вне дома. Да что там, возможно, всё было бы куда проще: поручили заботу о сестре кому-то другому, а в случае проблем просто заставили бы её подчиниться силой.

— Замолчи.

— Юки-сан, вы наверняка разрывались между двух огней. Между долгом воспитать достойного члена семьи Навагами и желанием поставить чувства сестры на первое место. С таким человеком не намерен враждовать.

В разгар его речи старшая внезапно хватает Имасино за грудки и прижимает к самому краю бассейна.

— Что ты можешь знать обо мне?!

— С-сестра, перестань!

— Сэрэн, молчи! — её яростный окрик заставляет пробирает до дрожи. Пожалуй, я впервые слышу, чтобы она так повышала голос.

— Если бы ты отверг предложение Сэрэн... Если бы ваши отношения оставались в рамках приличий или были обычными для вашего возраста, никогда не зашла б так далеко! Чёрт, как происходящее понимать вообще!

Сие зрелище напоминает поединок мастеров боевых искусств. Стоит Имасино хоть немного ослабить сопротивление, и с плеском улетит в воду. Но он, осознавая риск, не пытается применить силу против сестры. Он продолжает держать себя с достоинством человека, который пришёл просить о милости.

«Именно за это его и уважаю... и именно сие мне в нём нравится.»

— Фу-у-ух. — после напряжённого противостояния сестра резко отпускает его воротник. — Вряд ли явился сюда без какого-либо плана. Перед тем как мы расстанемся, так и быть, выслушаю твою затею.

— Кхм... Благодарю вас! — дождавшись, пока дыхание полностью восстановится, Сэйсиро выдерживает весомую паузу и с предельно серьёзным видом произносит. — Юки-сан... Не могли бы вы прямо здесь понаблюдать за тем, как мы с Сэрэн взаимодействуем?

— ... что?! — наши голоса с сестрой сливаются в унисон.

—Конец эпизода от лица Сэрэн—

—Эпизод от лица Имасино—

Затем Сэрэн, только что внимательно слушавшая, стремительно направляется ко мне. В одной руке сжимает огромный надувной круг, оставленный кем-то неподалёку, и почему-то...

— Ах ты... ах ты, извращенец несчастный! Что ты такое несёшь?!

— Уй!

Она замахивается на меня этим кругом, словно бревном. Вдобавок ещё и извращенцем обозвала.

— У-успокойтесь, Навагами-сан. Не шучу, совершенно серьёзен.

— Оттого, что ты говоришь всерьёз, становится только страшнее! И что же... именно собрался показывать?

— Ну, полагаю, всю глубину моего садизма и твоей мазохистической натуры.

— О-о, всё кончено... Имасино-кун окончательно лишился рассудка...

Навагами-сан, несмотря на свой купальник, так и источает ледяное отчаяние. Юки-сан тоже смотрит на меня со смесью брезгливости и изумления.

— Если это твой последний козырь, то определённо безумен. И что с того, если увижу? Да и с чего взял, что буду молча стоять и смотреть до конца?

— Всё верно. Посему... если почувствуете, что зрелище невыносимо, остановите нас.

— Даже если методом остановки станет удар кулаком? Действительно этого хочешь, уверен?

— Я слов на ветер не бросаю. Что ж, прошу вашего внимания. Ну же, иди ко мне.

Обе девушки одинаково пятятся, но я, не обращая внимания, обращаюсь к Навагами-сан.

— Т-ты ведь шутишь? Прямо при сестре? Мы что, начнём вот так, при ней?

— Не волнуйся. Попросил господина Мононобэ разогнать людей, сюда точно никто не войдёт.

— Да не в этом же дело! Даже для меня сие чересчур!

— Понимаю твои чувства, но всё же.

— И вообще, всё ведь зависит от прихоти сестры! Стоит ей сказать «всё, хватит», и нам конец. Происходящее нельзя назвать убеждением! В нем нет никакого смысла!

«Навагами вовсю сорит жалобами, и, надо признать, каждое её слово справедливо. Мало того что затея кажется бессмысленной, так ещё и обнажать наши постыдные секреты... Я полностью разделяю её сомнения, но именно поэтому должен кое-что донести. Показать нашу истинную суть. Узнать, выглядят ли наши отношения лишь как пошлая забава, или же в них есть нечто большее.»

— Сэрэн.

— !..

— Я велю тебе: шевеля булками, сюда иди.

Безапелляционно переключившись в нужный режим, надвигаюсь на неё. Шепчу это тем самым тоном, который она так любит — холодным и предназначенным только для неё. Знаю: стоит мне так сделать, и она покорно примет всё.

— Х-хорошо... я поняла... у-у-у-у...

«Вот, как и думал. Чуть поодаль стоит Юки-сан, скрестив руки на груди и сохраняя суровое выражение лица. Рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу, застыла Сэрэн. Она ещё не до конца расслабилась, начнём с простого разговора.»

— Начнем с купальника: почему выбрала именно его?

— Э-э-э? Да так... Особой причины нет, просто... как-то само собой вышло.

— Брешишь как дышишь. А теперь всерьез, называй настоящую причину.

— Ах... ♥ Всё равно ведь должна была быть одна, вот и решила выбрать что-то откровенное, чтобы порадовать себя...

— Значит, тебе не нравится, глазеют посторонние, но собственное отражение в таком виде по душе?

— Р-раз уж всё понял, то хватит уже, прошу...♥♥

«Что ж. Для того, чтобы действовать под присмотром старшей сестры, разогрелась достаточно быстро. И, разумеется, прекращать не намерен. — продолжаю пристально разглядывать её фигуру. — Несмотря на то, что она вечно ест мороженое, изгиб талии у неё безупречен. Яркое и милое бикини подчёркивает все мягкие линии тела Сэрэн. Она прекрасна и, как сама призналась, весьма соблазнительна.»

— Послушай...

— Тебе неприятно, что на тебя смотрю?

— В-вовсе нет! Но просто... — Сэрэн, как обычно, густо краснеет и отвечает прерывистым голосом. — Почему-то в купальнике мне даже... стыднее!

— ...

— Ах...

— Тебе очень идёт. — удовлетворённый реакцией, вполголоса произношу комплимент и захожу ей за спину. Одновременно с этим достаю из внутреннего кармана бумажный футляр, а из него — «нечто». — Подними голову.

— ?

— Ты ведь этого хотела? Мой подарок тебе, Сэрэн.

Медленно застёгиваю на её шее чокер, стараясь, чтобы тот плотно прилегал к коже. Тотчас же её лицо озаряется смесью радости и смущения.

— Я буду... беречь его.

— Да... был бы рад.

Услышав столь искренние слова, на мгновение сам выхожу из образа.

«Мне приятно, что подарок пришёлся ей по вкусу, а главное — смог вручить его лично. Однако у нас ещё остались неоконченные дела.»

— Итак... когда отдаю тебе указания шепотком на ушко, ведь прошибает сильнее, да?

— Да... сильнее... это лучшее чувство на свете, у меня всё тело мурашками покрылось... ♥♥

«Похоже, окончательно 'поплыла'. Сэрэн часто кивает, а её уши стали пунцовыми. Сейчас мне даже не нужно задумываться, какие слова подобрать, любая чушь подойдет, лужецей изойдется.»

— Тебя вовсю разглядывают в купальнике, надели чокер. Тебя то истязают, то балуют, доводя до полного смятения. Нравится же да, чувствуешь себя счастливой?

— Да... Это такое блаженство, просто потрясающе... ♥

— Вот как. Что ж, я рад. Но... уверена, что всё в порядке? — указываю ладонью в сторону Юки-сан, напоминая, что на нас смотрят.

— ...

Мне кажется, на её лице застыло недовольство. Проверять сие досконально не хочется, да и свет в той стороне приглушён, отчего её реакция кажется туманной. Однако нас не останавливает. Хотя и отдал инициативу в её руки, продолжает стоять неподвижно. Пользуясь сей молчаливой благосклонностьюя вновь переключаю внимание на Навагами.

— Ты ведь выставляешь напоказ свою истинную мазохистическую натуру прямо перед сестрой. — стоит «уколоть» сим замечанием...

— Но ведь... таков приказ Господина... — ... как Сэрэн жалобно закусывает губу.

— А на самом деле?

— !..

Возможно, это лишь мои догадки, поэтому решаю спросить её напрямую.

— Не потому ли ты можешь показать настоящую себя, что перед тобой не чужой человек, а именно Юки-сан?

«Не какой-то случайный человек, а именно ты» — так сказала, когда просила стать её хозяином. Она всегда придаёт огромное значение личности того, кто перед ней. А значит...

— Ты ведь не ненавидишь сестру. Хоть и бунтуешь на словах, на самом деле хочешь, чтобы вы поняли друг друга, так ведь?

— ... — на сей раз Сэрэн умолкает, но и не отрицает моих слов.

— Я рядом, так что давай. — кладу руки ей на плечи, оказывая поддержку, и жду.

Жду тех искренних слов, которые можно произнести, лишь когда полностью обнажил душу. О её чувствах к сестре.

— Сестрица Юки... хочу, чтобы признала наши отношения с Имасино-куном... но не только это... хочу... хочу больше разговаривать с тобой... Ведь до сих пор... мы даже нормально не общались!.. — закончив говорить, Сэрэн ещё какое-то время продолжает дрожать всем телом.

«Честно говоря, если меня уволят с должности личного дворецкого — что ж, так тому и быть. Даже если отберут статус хозяина, смогу пережить. Но оставлять между ними стену непонимания было нельзя. Ведь порой чувства не доходят до адресата, если их не высказать вслух.»

— Юки-сан, прошу вас! — теперь уже выкрикиваю, обращаясь к номинальной главе дома. Мне даже кажется, что гладь воды в бассейне на миг всколыхнулась.

«Если считается, что в семье должен царить лад, то и они не исключение.»

Выслушав нас, дамочка неспешно направляется в нашу сторону.

— Имасино... — начинает она голосом, в котором звучат непривычно мягкие нотки. — Если бы ты использовал Сэрэн лишь как инструмент для удовлетворения своих прихотей, я бы немедленно вышвырнула тебя отсюда. Но ошиблась. До самого конца относился к ней как к личности. И Сэрэн приняла это, явив мне такое выражение лица, которое никогда не показывает ни кому-либо другому. — слушая её, сглатываю слюну, ожидая окончательного вердикта.

— Вероятно, у тебя были разные цели. Заставить Сэрэн выплеснуть наболевшее, показать мне ваши отношения без прикрас... Как бы там ни было, во всём этом прослеживается стремление быть честным со мной.

— ...

— ...

Навагами-сан напряжена не меньше моего. Мы оба замерли в ожидании следующей фразы.

— ...

— А-а-ах... Юки-сан?

— Сестра?..

«Сперва подумал, что она пребывает в глубоких раздумьях. Но нет.»

— Однако... после того, как мне пришлось лицезреть всё это... не могу просто так взять и согласиться! — лицо её, которое раньше казалось лишь тенью в сумерках, теперь видно отчётливо. Привычная величественная маска дала трещину, а щёки залил густой румянец.

— Послушайте, Юки-сан... вы что, смущены?

— Ч-что за глупости несешь?! Ты что, напроситься решил?! — оборвав на полуслове, она тут же переключается на Сэрэн. — Сэрэн! Завтра я найду время. Выслушаю всё: и твои истинные мысли, и жалобы, и прочее, что у тебя накопилось. И разумеется, вы мне во всех деталях поведаете о характере ваших отношений, ясно тебе?!

— У-угу...

Сестра рывком убирает волосы со лба, но её лицо по-прежнему остаётся ярко-красным. Напоследок бросает на меня мимолётный взгляд и произносит:

— Скажу лишь одно. Если заставишь мою сестру плакать, то следующим кто начнет рыдать навзрыд — это будешь ты, Имасино!

— Э-э... ну, слёзы от смущения вполне вероятны...

— Да замолчи ты уже! — цокнув языком, Юки решительным шагом направляется прочь.

В итоге остаюсь наедине с Навагами, облачённой в весьма соблазнительный купальник.

— Судя по её последним словам... она ведь не станет тебя увольнять, верно?..

— Хотелось бы верить. В любом случае, если устроишь нам встречу для разговора, то я...

На полуслове Навагами-сан, внезапно обернувшись, крепко прижимается ко мне. Сие объятие от человека, вне семейного круга, становится первым в моей жизни, отчего, вполне естественно, чувствую, как щеки заливает краска смущения.

— На... Навагами-сан? Не буду говорить прямо, но ты ведь чувствуешь, что прижимаешься?

— Я специально... Надо же, неужели мне в самом деле выпал случай произнести это, даже как-то удивительно. — она бормочет нечто невнятное, оставаясь в сей миг той самой привычной собой, какой обычно предстает в гостиной.

— Смущаешься?

— Ну... само собой. Есть немного.

— Вот как. Что ж, значит, старания мои не пропали даром.

Пользуясь тем, что не перехожу в «режим перехвата инициативы», Навагами победно улыбается. Вновь ловлю себя на мысли: ее колючий вид или моменты, когда стыдливо прячет взгляд, безусловно, хороши, однако именно сии естественные, искренние проявления натуры заставляют мое сердце трепетать.

Тишина и покой на борту судна. Пока мы проводим время вдвоем, уведомлением отзывается смартфон для личных нужд дворецкого, который так и не вернул.

— «Когда будешь возвращаться, забери и этих двоих... Они ведь друзья твои и Сэрэн, не так ли?»

— Ах, точно, совсем вылетело из головы... Послушай, Навагами-сан. Думаю, позже они примутся за расспросы, так что не могла бы ты помочь мне от них отделаться?

К сообщению прикреплено фото: на нем запечатлены Миран в изящном платье и Юйка, увлеченно уплетающая изысканные блюда.

—Конец эпизода от лица Имасино—

[[image:/storage/reader-images/5e3c60afdddf1afcc69928ddaa1dac84ac96589c.png]]

— Хочу на море! Хочу, хочу, хочу-у-у!

В один из послеурочных дней, когда дыхание лета ощущается уже в полную силу, в привычном кабинете школьного совета раздается грохот раздвижной двери. Юйка, врываясь к нам, с порога заявляет о своем страстном желании.

— Звучит весело, но для начала стоит сосредоточиться на повторении материала, ведь скоро финал семестра и экзамены.

— Экзамены — одно, но разве у вас, старших, не намечаются дни открытых дверей в университетах?

— Верно-верно. К тому же у нас запланирована встреча с советами других школ, дел на самом деле невпроворот...

— Если подумать, что со следующего года ждет то же самое, то, пожалуй, нынешнее лето стоит посвятить исключительно отдыху...

— Так, ну-ка прекратите занудные взрослые разговоры, а то совсем скучно станет! — Юйка, в негодовании топая ногами, достает из морозилки фруктовый лед со вкусом соды и, с хрустом откусывая кусочек, продолжает. — В кабинете-то прохладно, но стоит сделать шаг за порог школы — и что мы видим? Жара стоит неописуемая, у всех вокруг приподнятое настроение, а это значит, что наступило лето. А раз лето, то... как вы думаете, что нас ждет?

— Ну, наверное, летний Комикет. Я как раз планирую раздобыть новые работы моих любимых авторов.

— Мимо! Совсем не то! И вообще, слышала, что эта ваша ярмарка и зимой бывает!

— Рыбалка на горных реках или созерцание светлячков? Будь у меня время, я бы с удовольствием этим занялся.

— Э-э?.. Ну, тоже вариант, конечно... Но Сэйсиро, рассуждаешь прямо как дедушка.

— Эй, ну хоть бы поспорила для приличия! В отличие от подколок Миран, твои слова звучат как настоящий приговор!

— Ну, в действительности ваше предложение и впрямь было довольно скучным.

— И ты туда же, Миран!

Пока меня безжалостно распекают, Юйка подбегает поближе и демонстрирует экран своего смартфона. Там открыт сайт с подборкой пляжей в окрестностях Канто.

— Хе-хе. Похоже, вы плохо меня слушали, повторю еще раз... Лето — это море, а море — это лето. Следовательно, у нас нет иного выхода, кроме как отправиться на пляж! Будем плавать, играть в волейбол, объедаться жареной лапшой и колотым льдом в прибрежных лавках, а под конец устроим барбекю. Вот это я понимаю — лето!

— Судя по твоему списку, с середины дня вы планируете только есть.

— Ой, всё, ладно... В крайнем случае, давайте хотя бы барбекю организуем? — Юйка идет на колоссальный компромисс.

«Я, конечно, не против, но не теряется ли при этом сам смысл затеи?»

— Раз всё понятно, Сэйсиро, тогда составь расписание. Сделай всё красиво, будто это наш тренировочный лагерь школьного совета, договорились?

— Ладно, но разве планированием не должен заниматься тот, кто подал идею?

— Составлять планы утомительно, а поехать хочется! Мог бы и проявить чуткость к девичьему сердцу...

— В случае Атори-сэнпая сие скорее капризы ребенка, а не девичье сердце.

— Слышь, ты, козявка мелкая!

Чувствуя, что атмосфера накаляется, решаю вмешаться в подходящий момент.

— Миран, ты уже знаешь, когда будешь свободна на летних каникулах?

— Пока не имею представления, да и вообще, никуда не поеду.

— Что?! Серьезно? Вот так, после всего обсуждения?

— Когда-то давно на Окинаве меня ужалила медуза, и с тех пор поклялась, что больше никогда и на шаг не приближусь к морю.

— О-о, ну, сочувствую... Что ж, тогда ничего не поделаешь, поедем без тебя.

— Нет. Мне не нравится идея оставаться в стороне, поэтому вы тоже никуда не поедете.

— Че-е-его?! Насколько же ты эгоистичная домоседка-задавака!

— Я не задавака... Просто так выходит, что меня все любят!

«Если купаться необязательно, то можно просто взять ее с собой.» — здраво рассуждаю про себя.

— Так. С Юйкой и Миран всё ясно, теперь осталось... — перевожу взгляд туда, где раньше стоял диван, а теперь располагается современный рабочий стол. В кресле сидит новая участница школьного совета — бывшая «задира» школы, задумчиво покусывающая палочку от съеденного мороженого. — Навагами-сан, ты ведь тоже с нами?

— ...

— Сэрэн, вынь наушники и послушай, о чем речь... Ой!

Юйка, заглянув в экран ее ноутбука, воодушевляется еще сильнее. Мы с Миран тоже подходим поближе: на мониторе открыта страница интернет-магазина с разделом купальников.

— ... Я краем уха слышала ваш разговор. Речь о поездке на море, верно? — Навагами-сан откладывает палочку, снимает наушники и произносит. — Согласна, но с одним условием.

— Правда?! И какое же условие у тебя, Сэрэн?

— Если мне удастся найти купальник, который будет одновременно элегантным и в котором мне будет не зазорно показаться окружающим.

— А-а... Понятно. Навагами-сэнпай в любом случае будет привлекать внимание.

— Именно так. Если выставлю свою фигуру на обозрение всякому сброду, наверняка найдется немало тех, кто станет бросать на меня низменные взгляды. С другой стороны, выбирать слишком закрытый купальник тоже немыслимо. Если уж надевать, то лишь то, что достойно моего совершенства.

— ... Данная особа часом не возомнила себя какой-нибудь богиней?

В отличие от Миран, которую явно коробит от столь высокомерной тирады, Юйка, кажется, вообще не придает этому значения.

— Мне тоже, пожалуй, пора обновить купальник. Хе-хе. Я ведь тоже... подрасла кое в чем, понимаете?

— Ой, не смеши меня. Атори-сэнпаю вполне хватит и школьного закрытого купальника.

— Но в нашей школе нет уроков плавания! Хотя бассейн имеется, странно всё это... Ну и ладно!

— Не волнуйся, Атори-сан. Даже не стараясь казаться взрослее, вполне найдешь своих почитателей в первозданном виде.

— Твое подбадривание звучит как-то сомнительно!

Наблюдая за их перепалкой, ловлю себя на мысли, что уже привык к подобному. Не вставляя свои пять копеек, просто лениво просматриваю страницу на экране.

Листая список товаров, внезапно натыкаюсь взглядом на довольно откровенную модель. Совсем недавно видел ее в чем-то подобном, отчего невольно задумываюсь: на пляже точно будет приковывать все взгляды. И в глубине души рождается эгоистичное желание... хочу, чтобы она надевала такое только для меня. Словно почуяв мои мысли, Навагами-сан легонько толкает в плечо и беззвучно, одними губами, произносит: «Такие купальники буду носить только перед своим хозяином...♥». Ее мимолетная, полная тайного смысла улыбка... этого выражения лица оказывается достаточно, чтобы полностью меня успокоить.

— Вообще, удивительно, что Навагами-сэнпай так легко согласилась. Думала, ей будет лень.

— Еще бы, ведь если мы с Хатисукой-сан откажемся, то Имасино-кун и Атори-сан отправятся вдвоем, не так ли?

— Ну... это верно.

— Видишь? Не могу допустить подобного.

— То есть это был метод исключения...

«Знаете, если хотите что-то сказать, говорите это громко и четко.» — проносится в голове.

Вернувшись из школы в квартиру, тут же принимаюсь утюжить свой костюм дворецкого. Тот факт, что всё еще здесь и имею право заниматься этим, официально подтвержден.

— «Приказ об увольнении аннулирован. Прошу и впредь оказывать Сэрэн поддержку в качестве ее личного дворецкого.»

После серьезного разговора между Навагами-сан и госпожой Юки вердикт был пересмотрен: я всё еще могу здесь работать. Когда мне об этом сообщили, ощутил небывалое облегчение и радость, но...

— «Я не стану тебя ни к чему принуждать. Скажу лишь одно — тебе доверяю. Возможно, сейчас чувствуешь облегчение от того, что не был уволен. Но всё как раз наоборот. Раз не выставила тебя за дверь сейчас, значит, уже не сможешь пойти на попятную. Как человек, знающий об особенностях Сэрэн, понесешь за сие надлежащую ответственность. Надеюсь на твою долгую службу.»

Давление со стороны Юки-сан ощущается даже через сухие строчки электронного письма.

— Ну, в каком-то смысле я и сам этого хотел... Ой?

— Послушай. — Навагами-сан, которая должна была отдыхать в своей комнате, внезапно появляется в гостиной и заявляет. — Насчет той дневной затеи с морем... Имасино-кун, не мог бы ты не ехать?

— Э-э... Почему?

— Прости, не так выразилась. Имасино-кун, исключаю тебя из нашей компании для поездки.

— Ты ничего не исправила, а сделала только сложнее!

— Горько плакать уже поздно.

— По законам жанра эту фразу должен говорить я.

Сие внезапное желание меня «изгнать» явно имело под собой веское основание, которое она поспешила озвучить.

— Я тут осознала: поездка на море означает, что Имасино-кун неизбежно увидит множество посторонних женщин в купальниках. Ну разве это мыслимо? У тебя есть я, твоя госпожа, и позволять тебе подобное бесчинство просто недопустимо! — в своем привычном амплуа деспотичной особы продолжает возмущаться. — В общем, так-то. Если всё же хочешь на море, разрешаю только в том случае, если мы будем вдвоем. Как тогда... на круизном лайнере.

«Но тогда это уже не будет обычным походом на пляж.»

— Госпожа. — мгновенно закончив переодеваться в костюм, возвращаю себе манеры истинного дворецкого. — Я уже пригласил Юйку и Миран, и они настроены ехать. Если сейчас скажу, что поездка отменяется, это вызовет у них бурю негодования.

— Вот как. Что ж, тогда выбирай: либо они будут ворчать на тебя, либо я. В последнем случае имей в виду — не просто обижусь, буду в ярости.

— ...

— Что такое? Сначала сам не горел желанием, а теперь... неужели в предвкушении от возможности поглазеть на чужие формы? У тебя же есть твоя любимая пышная красавица прямо здесь, а тебе всё мало, хочешь количества? Невероятно...

«Не припомню, чтобы говорил ей о своей любви к пышным формам, но сейчас это неважно.»

Резко хватаю свой галстук, оставленный на видном месте. Мое лицо принимает выражение, подобающее строгому господину. Я ловлю ее взгляд и...

— Э... э-э... Нет! Нельзя так внезапно... Х-х-х...

— Я уже научился отличать моменты, когда действительно против, от тех, когда на самом деле этого жаждешь.

С помощью галстука ловко и умело связываю ее запястья. Нечто подобное уже случалось прежде. Тогда накинул галстук ей на шею, словно поводок, и слегка потянул. Однако сегодня всё иначе — связываю ей руки, причем гораздо крепче, чем в прошлый раз.

— То, что ты связал меня так сильно... я... так рада... а-а-а... ♥♥

— Радуйся. Раз уж на то пошло, буду... вот так тебя вести.

— Ах... у-у... Спасибо тебе... так счастлива... ♥ — она буквально тает от моих действий, балансирующих на грани между грубостью и властностью.

— Отныне смотрю только на тебя. — пользуясь ее состоянием, тяну за галстук, заставляя ее подойти вплотную. — И на море, и где бы то ни было еще.

— !..

— Считай сей чокер подтверждением моих слов. Знаком того, что у тебя есть хозяин в моем лице.

Заглядываю в глаза Навагами, наши лбы почти соприкасаются. Я касаюсь ее шеи, провожу пальцами по подаренному мной украшению, нежно задевая кожу.

«Уверен, что теперь она станет послушной и останется довольна.»

Однако в сей миг «перевернутых ролей» она внезапно оказывается на шаг впереди.

— ... Да. Моим хозяином на всю жизнь будешь только Имасино-кун... Обязательно, только ты... — стоит ей договорить, на её лице не отражается и следа того подчинения, что было мгновением ранее.

«Она кажется смущенной, но при этом принимает мои чувства открыто и честно. И хотя до этого момента нападал я, от одного этого ответа...»

— Гх... а-а-а...

— Ой, хозяин? Что с вами?.. Имасино-кун?

— У-у... — схлопотал моё первое поражение.

— Эй, ты в порядке? Лицо всё красное, ты что, смутился?

— Н-ничего не смутился! Просто мне внезапно стало жарко, всё нормально! — несмотря на мое внутреннее правило использовать вежливую речь, когда в костюме, не выдерживаю и без сил опускаюсь на пол. — П-прошу прощения, госпожа. Мне нужно... пять минут отдыха...

— Ну, хорошо... Хи-хи. — наблюдая за моей редкой растерянностью с явным интересом, вновь медленно приближается ко мне. — Надеюсь на тебя и впредь... мой дорогой Имасино-кун? — с улыбкой, в которой смешались садистские нотки и ее истинная натура, произносит девушка.

С вами вновь Курокаги Маю.

Данный проект был написан под девизом: «А не будет ли круто, если героиня-садистка окажется полной мазохисткой только для главного героя?». В процессе работы над сюжетом планы несколько раз менялись по сравнению с первоначальной концепцией, но в итоге, мне кажется, нам удалось прийти к верному финалу.

Как бы то ни было, сия работа стала для меня настоящим вызовом. И речь не о том, чтобы бросить вызов современным нормам общества. Вовсе нет. Просто попытка написать чистую романтическую комедию оказалась для меня в новинку и, признаться, далась нелегко. Для автора, чьим главным оружием всегда было копание в прошлом персонажей и создание сложных человеческих драм, сей опыт был сродни приключению. Надеюсь, вам понравилось? Лично мне было очень весело писать, а мазохистские наклонности и странное поведение Сэрэн порой выходили из-под контроля моего авторского пера.

Говорят, что в лайт-новелл персонажи — самое важное, и идеальный герой тот, кто начинает двигаться сам по себе. С этой точки зрения, мне кажется, порой ловил то самое состояние «потока». Хотя, может, это и преувеличение. Однако, когда Сэрэн начала заявлять вещи вроде «Если будешь болтать чепуху, заставлю тебя меня отшлепать», сам ловил себя на мысли: «Боже, что она несет?!». В этом и заключается ее прелесть — она бывает и властной, и покорной, и удивительно невинной одновременно.

Хочу выразить благодарность иллюстратору Юга-саму. Все персонажи получились великолепно, но Сэрэн попала точно в цель. Ее очарование возросло в разы именно благодаря вашим рисункам. Буду стараться и дальше, чтобы вы могли изобразить еще более трогательные моменты с ней и другими героями! Также благодарю дизайнеров, корректоров, верстальщиков и всех редакторов — как нынешнего, так и предыдущего — за помощь в издании этой книги.

Что касается того, что в книге, вопреки названию, не было сцен связывания настоящей «веревкой» — прошу вас, смените гнев на милость и считайте заделом на будущее.

До новых встреч!

Одной из моих ежедневных обязанностей в качестве личного дворецкого была уборка. Гостиная, ванная, прихожая. Морозилка, забитая до отказа всевозможным льдом. Всё жилое пространство с того самого дня, когда впервые здесь оказался — и когда вскрылась мазохистская натура Навагами-сан — поддерживается в идеальной чистоте.

В отличие от других дел, уборка требует лишь тщательности, оттого кажется мне довольно легкой задачей. К тому же, согласитесь, сие занятие куда благонравнее, чем надевать на нее наручники или гладить по животу, словно домашнего питомца. Это вполне укладывается в рамки обеспечения быта, и она при том не тает от восторга и не льнет ко мне... Ну, хотя смена ролей тоже по душе. Сейчас даже ловлю себя на мысли, что хочу удовлетворить ее тайные желания тем или иным способом...

Так, оставим эти фантазии, вернемся к делу. Уборка мне нравится, и я с радостью начищаю всё до блеска. Единственным исключением была комната Навагами-сан.

Воскресным утром, пока был занят приготовлением джелато — близкого родственника обычного мороженого...

— Имасино-кун, раз у тебя нет дел, помоги мне найти пропажу.

— А? Да, конечно. Мне как раз нужно время, чтобы джелато застыло.

— Хорошо. Понимаю, что тебе, может, и не хочется, поэтому взамен дам «купон на любое наказание для меня».

— Я же сразу согласился, ты вообще слушаешь?

— Ну, я ведь доверяю своему господину и готова принять любые муки... Например, в этот раз можно ласкать не только живот, но и что-нибудь другое♥

— Эй, если у тебя есть время на подобные фантазии среди бела дня, то сначала скажи, что потеряла.

— Пульт от кондиционера. — ответ последовал незамедлительно.

«Что ж, нужно найти его, пока комната не превратилась в парилку.»

— Кхм. И учти, это лишь «просьба». Не приказ личному дворецкому, к тому же сегодня воскресенье, не нужно официально переодеваться в костюм. Можешь оставаться в этом симпатичном летнем джемпере... Понял?

«Навагами-сан неявно настаивает на том, чтобы оставался в домашнем и общался без лишних формальностей. Это не проблема, но для поисков нужно уточнить детали.»

— Вряд ли ты выносила его в гостиную, он наверняка где-то у тебя в комнате.

— Скорее всего. Уже немного поискала, но безрезультатно.

— Понятно. Но тогда мне придется осмотреть каждый уголок, это не то же самое, что просто зайти разбудить тебя.

— Если переживаешь о личном пространстве или о том, что увидишь нечто лишнее, то не беспокойся. Всё действительно «опасное» давно выбросила.

— То есть те вещи из магазина для взрослых — еще «безопасное»?.. А что же тогда было «опасным»?

— [Данные удалены], [скрыто], [цензура].

— Понял, сейчас такого нет, значит, можно искать спокойно!

С тех пор как она стала просыпаться сама, почти не заходил к ней: хотел уважать ее границы, да и, честно говоря, опасался наткнуться на новые проявления ее пристрастий... Однако, войдя внутрь спустя долгое время, осознаю, что ничего не изменилось.

— Тут по-прежнему бардак...

— Что?! Погоди, ты сказал «бардак»? Пи-и-и! Красная карточка, удаление с поля!

Раздается свист, и она жестом указывает мне на дверь.

«Сама же сюда притащила!»

— Не ожидала от тебя такого. Имасино-кун, ты не рассчитал грань дозволенного оскорбления... господин? Слово «грязно» ранит даже меня. Для девушки сие слово под запретом!

— Я говорю про комнату! В комнате девушки такого быть не должно! — указываю пальцем на заваленный пол.

Жидкость для снятия лака, аниме-плакаты, обертки от мороженого и куча всего прочего... А среди сего хаоса лежит — нет, красуется — самый настоящий «хлыст». На вид он из черной кожи, и от него исходит куда более серьезная аура, чем от всех предыдущих находок.

— Навагами-сан. Это уже как-то слишком серьезно...

— Ты про хлыст? Хочешь испытать его на себе?

— В смысле «испытать»?.. Ай! Б-больно... совсем не больно.

Она внезапно ударяет меня кончиком хлыста по спине, но, несмотря на грозный звук, чувствую лишь легкое дуновение воздуха. Боль была лишь плодом моего воображения.

— Мне достаточно просто имитации. Следовательно, в настоящей боли нет нужды. Или ты думал, что твой мазохизм мне на руку? Ну и что в этом плохого?

— Кажется, проще будет убрать всю комнату целиком, тогда и пульт найдется. — игнорирую ее слова.

Раскрываю большой пакет для мусора и принимаюсь скидывать туда хлам.

— Хи-хи, когда господин меня игнорирует — так приятно... Ну же, прошу.

— Что «прошу»?

— Один удар — всего один удар, твоя ведь очередь наступила♥ — не дожидаясь ответа, вкладывает хлыст (с нулевой атакой) мне в руку.

— Навагами-сан, это уже ни в какие ворота не лезет.

— Если ты так говоришь, значит, отрицаешь все наши дни со сменой ролей... у-у... гм...

— Твои слезы на меня не подействуют.

— ... Я же сказала, что это не больно! Ну же, отхлещи поскорее!

— Стоило понять, что слезы не работают, как ты тут же перешла к напору...

«Она настаивает, но для меня это пока слишком высокая планка.»

— Может, когда-нибудь мы и дойдем до хлыста, но хотел бы продвигаться по ступеням... — отвечая, случайно замечаю нечто похуже хлыста. — А это еще что за зеленая липкая лужица?

— А! Это же то фисташковое мороженое, которое оставила «на потом»!

— А эти пятна по всему полу — это оно же, только растаявшее, верно?

— ... Ну, мне очень жаль, что так вышло, раскаиваюсь... Ах! ♥ — в три раза быстрее, чем это сделала она, опускаю хлыст на Навагами-сан. Раздается не хлесткий звук, а скорее легкий хлопок. Даже от такого осторожного удара она вся мелко дрожит. — Прости за испорченное мороженое... ♥

Так Навагами-сан вновь осознала важность бережного отношения к еде. К слову, после того как устроил генеральную уборку, пульт нашелся в ее школьной сумке.

«Вот как он там оказался?!»