Представьте себе среднестатистический бар. В вашем воображении, он наверняка будет не большим и уютным, как тот, что на центральной улице в вашем городе. С ним будут соседствовать знаменитые бутики, небоскребы, торговые центры, кинотеатры или другая, похожая, «мишура» современных мегаполисов. На мгновение покажется, что предприниматель имел маленький начальный капитал, поэтому смог выкупить только такое неприглядное помещение для бизнеса.

И вот вы смотрите на этот бар: дверь посередине, под навесом с колонами, а по обе стороны от неё не большие витрины с вырезками из меню с «супер-акциями» и скидками с одной стороны. С другой же, скорее ради шутки, будет расписан дресс-код данного заведения из двух пунктов – «Соблюдайте этикет приличия и болеющим сюда нельзя». В вашем воображении, входная дверь представится металлической в темных тонах густо намазанной краски или же она будет обшита кожей, её ручка окажется причудливой формы и возможно с позолотой. На уровне глаз, будет не сразу заметен вами маленький глазок и над дверью загорится вдруг неоновая вывеска. Тут ваша фантазия не сможет разыграться, ведь на вывеске однозначно будет написано – Молчунья и Весельчак. Эта надпись будет переливаться от темного синего, в фиолетовый и до ярко красного.

Не смотря на странное название, вы всё равно войдёте внутрь, вытерев перед этим ноги об коврик на пороге, с надписью «Welcome soul». Дверь громко скрипнет громоздкими шарнирами и колокольчики над ней звоном оповестят всех о прибытии нового клиента. Конечно же, внутри всё будет именно так, как вы и думаете: кожаные угловые диваны у стен, картины со знаменитыми посетителями (вспомнить имена, где они снимались или чем были знамениты, вы почему-то не сможете), ламинат в оттенках дуба, несколько плазменных телевизоров, которые к сожалению сейчас не работают, лампы на стена причудливых форм и размеров, но вписывающиеся в общий антураж, тихо играющий джаз из колонок на потолке, стулья или кресла с квадратными или круглыми столами и темные, под стать двери, обои с простым узором. Хотя возможно, вы представите себе что-то другое, но ваше внимание не успеет заостриться на мелких деталях. У противоположной двери стены будет барная стойка. Пока вы будете до неё идти, вы легко подметите, что кроме вас сегодня тут никого нет, вас это нисколько не смутит, наоборот это подарит вам ощущение важности, как если бы этот бар был выкуплен вами на сегодняшний вечер.

И вот, очарованный этой атмосферой уюта, вы подойдёте ближе к стойке и из-под неё как раз вылезет бармен, что секунду назад нагнулся, чтобы достать бутылку вина. Молодая девушка в белой рубашке с длинным рукавом, с чёрной бабочкой, в такой же чёрной жилетке и запонках на рукавах в форме ромба. Её черные словно дёготь волосы, собраны в хвост до плеч, её пепельно-голубые глаза бессовестно изучают вас с ног до головы, маленький носик принюхивается к вам, а губы расплываются в хитрой ухмылке. Полки с алкоголем за её спиной покажутся вам немного чудными: часть напитков вам знакома, другая часть будет на других языках, но будут попадаться и такие, будто из фантастических фильмов, непрактичных форм и размеров или не стандартных цветов стекла. Наверное, где-то в этот момент вы захотите что-то сказать, но открыв свой рот, вы не успеете произнести и звука, как девушка вас опередит, своим высоким, противно скрепляющим голосом:

– Не правда ли странно? Я про вас, людей. Вот, например ты. Зашёл сюда, чисто из любопытства. Тебя не смутило фраза на коврике, пустота бара и даже не постоянность его внешнего вида. Где твои инстинкты самосохранения? И в этом вы все одинаковые, людишки…

– Ладно, не напрягай голову, всё равно уже поздно. Меня зовут Молчунья, налить чего-нибудь? И не ищи ценник, тут всегда всё бесплатно.

…

– И вот опять, странное предложение, дверь всегда открыта, и ты можешь уйти в любой момент, но ты так настойчиво лезешь за сыром в мышеловку…

– Это даже уже не смешно…

...

– Ты всё ещё тут?

– Эх, ну хорошо, дело твоё. На самом деле, мне сейчас немного скучно, хочется с кем-то поговорить, Весельчак в отпуске, а посетители у нас редко бывают из-за специфики моей работы… С-спасибо, что остался несмотря на то, что тебе давно пора в рай или во что там верят сейчас люди.

– Хочешь, в награду за это, я расскажу тебе историю? Обещаю, она будет не обычный. Но на сколько процентов, она будет оригинальной, интересной или нравоучительной, ты решишь сам. Если… Если не понравится, ты можешь уйти в любой момент, но тебе, я так понимаю, спешить некуда, так что садись поудобнее, заказывай коктейль и слушай. Пролог этой истории расскажу я, а дальше, как пойдёт.

Если бы эта история была бы полосой препятствий, то её стартом можно было бы считать замок. Старинный замок с богатой историей. Одной дождливой, весенней ночью, под надуманным, как это обычно бывает, предлогом собралось под его черепичной крышей все молодые, умные, целеустремлённые или просто богатые дворяне дружественных друг другу стран. В общих чертах самый обычный бальный вечер: пышные и до безумия дорогие платья, блестящие лакированные туфли, ароматные духи и выглаженные пиджаки. Танцы, алкоголь и смех. Молодая кровь кружится в ритме вальса, сплетни и хвастовство разносятся эхом по этому миру высшего общества из мрамора, золота и шёлка. И среди всей этой толпы знати нас интересуют лишь двое, грустящий у окна парень и девушка, танцующая уже несколько часов с разными мужчина. Он молод, не опытен, застенчив. Стоя с бокалом вина, он с каждым глотком набирается смелости, чтобы подойти хоть к кому-нибудь. Она же, отнюдь, уже сменила с десяток партнёров для танца и переслушала буквально все сплетни последних дней. Её бежевое, узкое платье с диадемой из белого золота хорошо сочетались с каштановыми завитыми волосами до груди и хищным оскалом, ищущим новую жертву, что развеет скуку. Он так же весьма ухожен, но одет по проще – классический черный костюм и уложенные назад светлые волосы, и несмотря на то, что он участвовал в походах, постыдившись надевать парадную военную форму, он скромно нацепил три медали на груди у левого кармана с платком на пиджаке. И если не сильно перетянутый служанкой корсет, то они бы никогда не встретились. Ну а сейчас, у неё закружится голова, она поскользнется на собственном каблуке, а он спасёт её от падения, вовремя обняв, в пол метре от пола. Их карие глаза встретятся и повиснет неловкое молчание. Благодарность с извинениями, слово за словом и вот год спустя они женятся. Не сказать, что это была любовь с первого взгляда, но он показался ей милым, из-за своей неопытности, а она обворожила его вечными заигрываниями и колким флиртом. Проходит ещё год и у них рождается девочка, балласт семьи, что будет подан под венец для дружбы с другими знатными родами и пока не о ней сейчас пойдёт речь. Ещё три года спустя у них рождается здоровый и смышлёный мальчик. Радость охватывает семью. Продолжение рода справедливых судей и расчётливых казначеев. Взяв всё самое лучшее от матери и отца, он быстро овладевал всему, чему его учили репетиторы. Связи, слава и деньги начали кружится вокруг него ещё в студенческие годы, все говорили, что он станет гордостью рода, как его дедушка, но Богиня Судьба рассмеялась всем в лицо и его будущие оказалось менее очевидным. Шестнадцатилетний сын сбегает из дома, отрекаясь от своего рода, бросая не только семью, но друзей и даже свою невесту, с которой он был обручен с детства. И да, они испытывали друг другу довольно сильные и искренние чувства. Но почему он сбежал? Зачем он скрыл следы побега? Куда он сбежал? И что собирается делать?

– Тогда он не мог знать, что та судьба, которой он боялся - ждала его именно в том месте, где он и планировал спрятаться от неё. А призраки прошлых жизней уже нависли над ним и не дадут забыть о всех тех ошибках и злодеяниях, что он совершил, совершает и будет совершать.

…

– Ты всё ещё тут. Ух-ты, я…

– Я честно сказать приятно удивлена, ну хорошо. Вот, возьми, попей и перекуси, а я тогда продолжу, раз тебе интересно…

– Что? Нет, это был только пролог. Скорее даже пролог пролога. Думаю, дальнейшую историю нам расскажет сам её очевидец.

Студенческая столовая. Необычное своей неповторимой атмосферой место. Длинный зал с высоким потолком, дорогим убранством и крепкими каменными стенами. Казалось бы, высшим слоям общества должна быть противна сама концепция общей столовой, ведь они не чернь, чтобы есть всем вместе в одном хлеву, однако завернув всё это в дорогую обёртку и восприняв как возможность блеснуть своим этикетом и любовью к дорогой еде, столовая, довольно быстро, стала одним из самых людных мест любого учебного заведения.

Огромное, прямоугольное каменное здание со шпилями по всему периметру крыши, статуями зверей и различных героев прошлых эпох на стенах. А вход студенческой столовой венчал широкий арочный проход и лестница, где на каждой ступеньке было выгравировано напутствие от выпускников этого заведение. Вся эта красота стояла отдельно от других корпусов университета, что так же могли похвастаться интересными архитектурными решениями. Визуально, можно было поделить столовую на четыре части. По коротким краям располагались кухня и склады, вдоль одной длинной стороны находились столики у окон с красочными витражами и свисающими почти на два метра люстрами. Другая длинная стена была отдана на растерзание неравнодушным к природе студентам и преподавателям, и всего за пару лет эту сторону начали называть оранжереей. Маленьким цветочный сад с лавками для отдыха и чтения. Но не смотря на побочные развлечения и детали, большая масса приходила сюда лишь для того, чтобы насытиться едой перед, после или во время сложных пар. Круглые столики для четырех персон были центром всех событий, правда выглядело всё не симметрично и стояло не в ряд, «благодаря» не слишком-то воспитанной знати, а точнее всюду снующим, замученным студентам в строгой тёмно-синей однотонной и закрытой униформе с гербом этого заведения на левом предплечье – золотым доберманом, стоящим в профиль на фоне щита. Уставшие от занятий подростки, дети и даже взрослые преподаватели по-своему пытались отдохнуть в этих стенах. Кто-то, стоя у окон безобидно болтал друг с другом, кто-то уплетал за обе щеки деликатесы местных поваров, а некоторые просто ходили по зелёному уголку, наслаждаясь запахом и красотой цветов.

Пожалуй, лишь двое людей, в данный момент, пришли сюда не для того, чтобы отдохнуть. Два молодых, стройных парня, длинноволосый блондин с каре и высокий, относительно сверстников, кучерявый шатен. Блондин немного нервничал и вдумчиво смотрел в окно, а шатен, томно вздыхая закатывал глаза вверх глядя на поведение собеседника, что не особо было видно из-за длинной чёлки, скрывающей практически пол лица. Не высокий блондин горбился и вздрагивал, будто от холода, не понимая, что терпение у его собеседника не бесконечно. В конце концов шатен не выдержал и прекратив мучить стул раскачиванием на нём, громко прокашлялся.

– ­Так зачем ты меня позвал? Эй? Есть кто дома? – махая рукой перед лицом своего знакомого, шатен, подметил, что тот всё же возвращается в реальность, на секунду удивляясь собственной задумчивости. Умело скрывая свою нервозность, блондин превратился в улыбчивого и дружелюбного юношу в мгновение ока, попытавшись очаровать собеседника ухоженностью кожи личика и остротой длинного носа. Шатен словно привыкнув, не придал этому особого значения, а лишь ожидая ответа приподнял вопросительно левую бровь.

– Да, прости, задумался,– вполголоса оправдался блондин – для начала, я бы хотел, чтобы ты меня выслушал, а потом делал выводы, идёт?

– Как скажешь. – безразлично выдал шатен и в подтверждение своих слов пожал плечами.

– Примерно полгода назад, я… я стал чаще подмечать дежавю. С каждым днём их количество увеличивалось, а подробностей становилось больше. Три… или два?.. Три месяца назад, к ним, к дежавю, прибавились ещё и ночные кошмары. Я конечно же, никому из близких об этом не говорил. Я поискал похожие случаи в книгах, газетах и открытых картотеках, и летописях. Ничего. Никто не сталкивался с этим до меня. Возможно что-то и было у кого-то похожее, но мой случай слишком уникален. И кажется… Кажется, я просто схожу с ума. – массируя свои вески, быстро протараторил блондин, ощущая некий дискомфорт в голове от одной лишь мысли о произошедшим с ним до этого.

– Это ты какой-то тест по психологии мне рассказываешь, ты же знаешь, я в этом не силь…

– Нет, я же сказал, я серьезно! – блондин грубо перебил собеседника и тут же с блеском в глазах осознав что-то, он вновь замолк и отстранился.

– Ну и что ты видишь?

– Что прости?

– Ну, что тебе сниться и какого рода дежавю, интересно всё же из-за чего у тебя седые волосы скоро появятся.

– Я… Я делаю ужасные вещи, разрушаю собственную жизнь, отталкивая от себя всех друзей и родственников, становясь в итоге нищим голодранцем. – говоря это блондин смотрел сквозь шатена, а в его сфокусированном взгляде пустых карих глаз и вправду ощущались нотки безумия.

– Хах, это же кошмар любого аристократа. – пытаясь не замечать всех этих изменений, отшутился шатен.

– Согласен, но это всё так подробно, что больше не кажется просто кошмаром.

– Хм… Тогда, зачем ты именно меня позвал? Мы же не так уж часто общаемся, чтобы обсуждать нечто столь личное.

– Вынужден извинится, но я позвал тебя из чистой выгоды для себя. Да, мы не так близки, чтобы ты за меня начал беспокоиться, но и не чужие друг другу, поэтому я имею права сказать тебе мою последнюю и эгоистичную просьбу.

– Узнаю нашего старосту. Я в деле, если это что-то интересное.

– Я знаю, что ты любишь сплетни и знаю, что Роза и Лиза начнут меня искать. Создай пару слухов куда я делся и через третьих лиц распространи.

– И ради этого ты меня позвал? Да уж… Не смотри на меня так, будто я уже согласился.

– В любом случае спасибо и прощай.– не в силах убрать с лица печальную улыбку, блондин кивнул, глядя на азарт в глазах своего одногруппника. Вставая из-за стола, он задвинул за собой стул и не видя смысла продолжать диалог направился к выходу.

– Удачи во всех начинаниях, ты был лучшим старостой группы.

Вырезка из газеты УЭПа (Университет экономики и права) за двадцать девятое число:

Двадцать седьмого февраля семьсот тридцать первого года эры Возрождения, староста группы второго курса Права, душа компании, острый на язык юноша, надёжный друг, сын и брат, наследник знатного рода Вербин - Гидеон Вербин, сбежал из дома. Как он покинул территорию УЭП, в столице больше не останется тех, кто сможет его заметить в этот день. Причины остаются не ясны до сих пор, но нам будет не хватать такого целеустремленного юношу. Наш секретный источник утверждает, что на следующий день после этого его семья и сам Император получили странные послания от Гидеона, однако их содержание и подлинность остаются не известными. Одногруппники Гидеона утверждали, что…

Полгода спустя, до столицы дойдут слухи, что в некоторых деревнях, будет замечен молодой человек, по описанию похожий на Гидеона. Однако по пришествию такого времени интерес к этой теме исчерпает себя. К тому же среди остальной массы слухов, небылиц и сплетен, эта информация не привлечёт должного внимания и останется для всех незамеченной. Семья и близкие перенесут его потерю и не смотря на то, какой урон нанесёт эта ситуация имиджу рода Вербин, исчезновение наследника приведет к увеличению амбиций и возможностей сестры Гидеона – Елизаветы Вербин.

С исчезновением этого бесполезного брата, у неё всё будет отлично. Он с раннего детства знал, что она недолюбливает его, хоть не понимал до сих пор за что. Его возлюбленная так же в скором времени встретит более надёжного и честного человека. Гидеон Вербин должен быть мёртв… Так будет лучше всем.

Так он себя настраивал, покидая столицу.

Заносчивый и эгоистичный Гидеон исчезнет и на его смену придёт - простолюдин сирота Гид. Да, имя, прозвучит возможно для кого-то глупо, однако мне нравится. Просто и не слишком вычурно. У обычных людей из деревень не то, что фамилий нет, порой их имена вообще могут значить какой-то предмет обихода на одном из старых языков язычников, так что нынешнее имя не покажется большинству странным.

Стояло покинуть дом, как Гида начали занимать такого рода мысли. Что не удивительно, путешествуя по стране на своих двоих в полном одиночестве, тебе только и остаётся что без остановки рассуждать о всяких мелочах и созерцать природу. Его до сих пор грызла совесть за то, что так никому не рассказал всей правды о своих видениях. О том что они с определенной вероятностью предсказывают будущее. Да, всё слишком не точно и двусмысленно, но сам факт возможности предсказывать три из десяти событий дня, пугали Гида и вредили его психическому здоровью, заставляя сомневаться в реальность происходящего. Благо он нашел решение проблемы, чем дальше он был от любых вещей или событий, похожих на те, что встречались у него в видениях, тем реже они происходили. Все эти полгода он бежал из столицы, в надежде снова обрести покой… Он шёл туда, где прошло его лучшее время в детстве, чувствуя, что это проклятье его там недостанет.

Ветви деревьев густого дубового леса колышутся роняя жёлуди и спугивая зазевавших белок, стоит весеннему тёплому ветерку поменять своё направление. Солнце не спеша поднимается из-за горизонта, ещё не набравшись сил, оно лишь слегка греет кожу и заставляет щурить глаза, предзнаменуя жару в середине дня. Путник, идущий по этому лесу, ощущает как сонливость слегка отступает благодаря тому, что вместе с ним просыпалась и природа. Прерывистое пение птиц, пробегающий в далеки по тропинке кролик, шелест кустов неподалеку и жужжание жуков, будто у самого уха. Это был настоящий праздник начала нового дня, заставляющий Гида, своей умиротворённостью и красотой, забыть о боли в спине, из-за того, что он как обычно спал на дереве.

Одно из многих минусов пешего путешествия в одиночку. К этому прибавлялась боль в ногах от постоянной ходьбы, вонь от грязного и потного тела, недосып, недоедание и изношенная одежда. Кстати, о одежде. Выходя из столицы, Гид взял с собой внушительный запас провизии и снаряжения. Однако, не удивительно, что спустя полгода ходьбы по сельским дорогам от его былого ухоженного вида ничего не осталось. Серый шарф, намотанный на голову, чтобы солнце хотя бы чуть-чуть меньше напекало, был давно выцветшим, весь в дырках и заплатках, под стать льняной рубахе. Благо кожаная сумка, перекинутая через плечо, с одним большим передним карманом и двумя маленькими по бокам, более или менее, скрывала ущербное состояние верхней одежды Гида. Ноги были обмотаны плотной тканью поверх сапог, что из-за изношенности не могли без дополнительной поддержки удержатся на ступнях. Единственным более-менее целым элементом одежды были штаны. Тёмно-синие, плотные штаны, что когда-то даже имели стрелки, а теперь держались на парне благодаря веревочному поясу с кожаным подсумком на застенках с одной стороны и кинжалом в ножнах с другой.

Сжимая руками длинную палку при возвышениях тропинки и опираясь на неё при резких спусках, медленно, но, верно, Гид приближался к своей конечной цели. Деревня Колоски, на границе с Дикой Землёй, что неподалеку от города Брошенных копий. Ничем не примечательная на первый взгляд деревушка. Да со второго и даже с третьего взгляда в ней ничего не обычного никто не увидит.

Однако для него эта деревня имела особое значение благодаря дедушки, с которым они провели здесь одно лето юности Гида. Тогда, после возвращения в столицу осенью, дедушке стало резко хуже, и он довольно быстро скончался. Целители сказали, что это была быстрая и безболезненная смерть во сне, но Гида этот факт не сильно обрадовал. По достижению четырнадцати лет, любой мальчик из рода Вербин должен выковать свой кинжал и подарить его самому старому мужчине из их рода, чтобы называться мужчиной и иметь право наследования всех владений Вербин. Это была традиция, дань уважения далёкому предку кузнецу-ювелиру, чьи работы удостоились похвалы короля и тот даровал ему знатный титул. Дедушка так и не получил подарок, который с таким усердием ковал и украшал Гид. Отец принял вместо него кинжал и церемония совершеннолетия Гидеона официально состоялась. Однако это был для Гида не праздник становления мужчиной, а скорее траур мальчика потерявшего своего близкого человека.

Отрекшись от своих титулов и наследства при побеге из дома, Гид посчитал, что имеет право забрать обратно этот кинжал, поэтому сейчас он болтался у него на поясе. И при длинных шагах поблескивал на свету кривым стеклянным подобием самоцвета на окончании рукоятки, который в него вставил он, ещё будучи мальчиком. Оружие это явно не было столь красиво, как вся его история, однако в этом и была суть. Ты должен был самостоятельно, без денег семьи найти или заработать ресурсы на своё оружие, поэтому невзрачность служила одним из доказательств, что этот кинжал и вправду сделал подросток из чего попало.

День за днём, думая о том правильно ли в итоге Гид поступил, покинув дом, он каждый раз глядел на этот кинжал и вступал в ментальную борьбу с образом своего мудрого и доброго дедушки и самим собой, что цеплялся за образ надменного и эгоистичного Гидеона из его кошмаров. Эти две ипостаси сражались с нынешним Гидом за правоту. Дедушка корил Гида за то, как он рушит будущее Вербин, а Гидеон утверждал, что подробный образ черни хорошо подходит мальчику, что со слезами на глазах сбежал из дома. Пока выигрывал Гид, сохраняя здравость рассудка, ведь количество кошмаров и дежавю становилось всё меньше с каждым днём ходьбы, отдаляющем его от столицы и прошлой жизни в обстановке «любящей» семьи.

Конечно, предсказания плачевного будущего Гида, отражались не только на ментальном здоровье парня, но ещё и были заметны на теле. Помимо мешков под глазами, нервозных подергиваний правого плеча. А среди его криво срезанных кинжалом, практически под ноль, блондинистых волос, виднелись седые локоны, из-за чего глядя издалека со спины на эту замарашку, можно было подумать, что это приземистый мужчина в возрасте, а не шестнадцатилетний юнец в рассвете сил.

К концу шестого месяца путешествия, образы Гидеона и дедушки в его голове становились всё больше реальными, перерастая из просто внутреннего монолога в настоящие другие личности, что, не опираясь на мысли Гида, сами порой выдавали ответы. Он, списывал эту игру с мыслями на долгое одиночество и не придавал особого значения, считая, что, когда он обоснуется в деревне прошлое окончательно перестанет его беспокоить.

Этим утром, отвлечься от назойливых мыслей, помог звук топота копыт и скрипа повозки. Оказалось, что узкая тропинка, по которой молодой путник шёл, вела к просёлочной дороге, на которой могла поместиться маленькая повозка с одной парой скакунов. Примерно такая и остановилась перед Гидом, когда тот вышел на дорогу оглядеться. Повозкой управлял пожилой мужчина, явно деревенский, судя по его льняной заштопанной одежде и по простому сделанной повозке, с старыми, неровными и кривыми досками, стертыми в местах изгиба снастями, с креплениями лишь для спины одной старой серой лошади. Найдя взглядом в образе оборванца Гида своего простого человека, пожилой мужчина, слегка растягивая последние согласные спросил:

– Эй, сына, до куда топаешь? Здоров ли ты? Мож подвести?

– Не переживайте. Деревня совсем рядом. Езжайте, не хочу нагружать вашу старую кобылу зазря.

– Ууууу, бросай ты. Всё с моей подругой будет добро. Тем более, нам путь один. Ближайшая деревня тут только моя. Колоски звать.

– Только если нам по пути.

– По пути, по пути. Не беспокойся.

Запрыгивая в повозку под громкое слово «Спасибо», парень, располагается поудобнее, среди мешков с крупами и закрыв глаза, решает вздремнуть. Не смотря на своё желание поспать «полчасика» перед деревней, кочки на дороге и слишком громкое пение птиц забирали всякое желание уснуть. Невольно приходилось смотреть по сторонам и думать обо всём подряд. Решение начать диалог было не плохим способом побороть скуку.

– Спасибо ещё раз. Знаете, я в долгу не останусь. Как в деревне обоснуюсь, заходите, помогу чем смогу. Может кобылу подковать надо или повозку починить.

– Ох сынок, ты давно видать в Колосках не был. Последний ремесленник от нас зим пять назад уехал. Сейчас мы до соседней деревни или город ездим за всяким. – седой кучерявый старик говорил это с нотками грусти и усталости в голосе, ведь каждый раз не будешь по пустякам из деревни выезжать, поэтому обычно люди копили сломанные вещи и список для покупки и извозчик один всё это вез до города. Вот сейчас не повезло старому, ведь пришлось одолжить у извозчика повозку и поехать в город рано утром, когда только петухи запели. Его старуха загоняла его кочергой и «убедила» съездить за крупами и семенами, ещё и дурацкие цветочки попросила собрать и всё это для своих снадобий и настоек.

–Ух, ведьма. – пробубнил себе под нос дед и покрепче сжал поводья трясущимися руками.

–Хм… Тогда я стану ремесленником в Колосках. – без нотки иронии ответил Гид, размышляющий над состоянием деревни. Ответной реакцией послужил кашель, переходящий в хрип с мокроты, а затем в смех. Похоже пожилые люди не могли так просто засмеяться, им приходилось сначала выплюнуть всю пыль из своих заросших паутиной лёгких. Насмеявшись вдоволь – около десяти секунд, которые отсчитывал Гид, старик помахал рукой, словно от чего-то отказывался и опередил Гила, которого уже чуть-чуть задевал этот смешок.

–Давно деревня не принимала такой интересный люд. Уж прости, похож в деревне весело станет за тебя. Да и тем для болтовни прибавиться.

–Ничего. Я и сам до конца не верю в то, что сказал. И насчёт помощи я не шучу.

–Как хоть кличат тебя, сынок и откуда путь держишь?

–Меня? Гид. Сбежал из монастырской школы, чтобы мир повидать. – без зазрения совести проговорил парень, свою заготовленную легенду.

–Меня вот Дед Враз все зовут. Так и ты меня зови. Да и мир ты в нашей деревенки не поведаешь, но милости просим.

Дед Враз проглатывал окончания слов, менял ударения, тянул гласные, не из-за своей не образованности, Гид в этом разбирался, ведь прошёл практически через всю страну и убедился на личном опыте, что хоть люди в деревнях и маленьких городках не имеют никакого образования в принципе, говорят большинство чётко и правильно ставит ударение, благодаря постоянно снующим путешественникам, торговцам и авантюристам, что своими городскими привычками заражают удивляющихся деревенских людей. Случай Деда Враза походил больше на привычку, перенятую у кого-то ещё, и не выглядело чем-то странным и не естественным. От скуки Гид поболтал ещё немного о: состояние дел в деревне – тишь да гладь, запасы зерна и скота – зиму пережить хватит, последний слух – корова старосты разродилась тремя телятами за раз.

Вдоволь наговорившись, парень понял, что повозку уже меньше трясло и тише стало в лесу, поэтому воспользовался этим, поудобнее впечатался спиной в мешок зерна, закрыл глазки и погрузился в свои сладкие сновидения. Так ему казалось, пока повозка, чуть покачнувшись вперёд не остановилась. Чувствуя, как копится злоба и внутренние демоны приказывают уничтожить это порочный мир, в котором нет возможности поспасть в дороге, парень приподнял голову и нахмурив брови огляделся вокруг. Причиной остановки стали двое мужчин. Встав на дороге в пяти метрах от повозки, они оценивающе глядели на деда Враза и шевеление в повозке. Высокий худой мужчина уже натянул тетиву своего лука и направил наконечник стрелы на деда и ждал пока его напарник подойдёт поближе. Жирные, длинные, не ухоженные волосы практически полностью скрывают его лицо, второй был лысым с шрамом вдоль лба и массивным топором за пазухой, но даже не обращая внимания на их изношенные портупеи, поясные веревки, перемотанные, как у Гида ноги и грязный в целом вид, парень с лёгкостью догадался кто это такие и чего хотят. И в тот самый момент, когда лучник и Гид встретились взглядами, кучерявый крикнул:

– Без резких движений, вылезай!

Парень в знак понимания поднял левую руку вверх, а второй незаметно потянулся за маленьким арбалетом длиной с две ладони в сумке. Упираясь ногами в плечи арбалета, Гид оттянул ими до зажимного зуба тетиву, оставаясь в положении лёжа. Зажмурившись от жгучей боли в ладони, которой пришлось удерживать твёрдую тетиву, он ощутил, как бешено бьется его сердце. Нахлынувший адреналин не путал больше мысли, ведь в подобные ситуации он попадал по пути сюда не раз, да и когда в первый раз сражался с лесным бандитом не чувствовал скованности страхом или волнением, даже первое убийство не стало для подростка потрясением. Причиной всему были кошмары, в которых происходили куда более жуткие вещи, поэтому захлестнувшие Гида эмоции, помогли лишь собраться, и понять, как действовать дальше. Всё ещё болевшей рукой, он закрепил болт в арбалете. И в тот самый момент, когда лысый хряк, расплывшись в улыбке, уже подошёл к деду и собирался очень красноречиво объяснить ситуацию в которую они попали, его напарник лучник выкрикнул вновь:

– Я не понятно сказал?! Ещё раз шуршание услышу, деду в голове новую дырку сделаю. Вылезай давай и обе руки покажи!

Поднятая до этого момента Гидом рука опустилась, чтобы тут же секунду показаться с остальным телом из повозки. Левая удерживала арбалет для лучшего прицеливания, пока правая ладонь нажимала на спусковой механизм у рукоятки, а глаз целился в голову бандита. Они оба не дураки, поэтому, когда реакцией лучник понимает, что сейчас произойдет, Гид с разницей в одно мгновенье выстреливает в недруга, пока в него самого уже летит стрела. Гид назвал это точным расчётом, а лучник самоубийством. Хоть парень прицелился лучше и попал точно промеж глаз, в него самого попали, правда лишь в плечо. В самый последний момент Гид повернулся полу-боком и пригнулся, как бы позволяя слабой инерции от толчка в правую руку при выстреле, повести себя назад. Именно это его спасло от попадания в грудь, но обрекло на резкую и глубокую боль от застрявшей в плече стрелы.

Крича, прикрыв глаза от боли и хватаясь за плечо, парень не заметил как кто-то одним движением выкинул его из повозки. Это был второй бандит. Он был в ярости от смерти своего друга и забыв о старике, пошёл за стрелком. Ударив лёгкого подростка об землю, тот с новой силой заорал от боли и в ту же секунду получил удар в живот носком обмотанного ботинка. Весь воздух покинул грудь Гида и у него потемнело в глазах, от точного попадания в солнечное сплетение. Чувство близости смерти позволила ему вновь собраться и воспользоваться тем, что его не собирались так просто убивать. Выхватив всё ещё подвижной рукой кинжал из ножен, он вставил его со всех сил в икру бандита издав яростный крик от боли и желания смерти своему оппоненту. Этого было недостаточно, лысый лишь заорал сильнее и вырвал кинжал, который по факту не вошёл глубоко. Он опустился на землю и принялся душить Гида, приговаривая:

– Мелкий гаденыш! Пизда тебе!

В отчаянии Гид бил мужчину по лицу, но их весовые категории были несопоставимы, чтобы это хоть как-то ему навредило. Не веря, что после полугода скитаний, где были ситуации и похуже, он умрёт от рук обычного бандита. Парень из последних сил, коленкой ударил лысого в яйца. Тот на секунду остановился и приподнял голову, но не пострадал от удара, лишь сильнее разозлился, так что аж рельеф надутых вен показался из уголков лба. Очевидно, что Гида ждёт самая мучительная смерть, какую только придумает этот бандит, но вдруг появился шанс. Дед хоть и мешкался по началу, но найдя в себе остатки смелости, забрал у мертвого бандита единственное оружие и как раз к этому моменту подбежал к громиле и со всей своей силы рабочих рук разбил об его голову этот самодельный лук. От удивления бандит опустил Гида, дав тому возможность откашляться и вернуть здравость мыслей. Опять же сила удара для сто килограммного амбала была слишком маленькой и тот обернулся лишь из-за удивления, что и стало в конечный счёт его фатальной ошибкой. Гид увидел, что бандит не догадался откинуть кинжал подальше, из-за чего его внутренний голос шепнул на ухо «Давай!» придав сил позволив дотянуться до его рукояти правой рукой и вонзить в шею сидящего на нём в пол-оборота мужчины.

Оставшийся путь до деревни они ехали молча. Рядом не было речки, поэтому от хлынувшей в лицо Гида крови, он не отмылся, хоть дед Враз помог отломать стрелу и обработать рану мазью из сумки парня. Этого было мало, чтобы боль прекратилась. Ошарашенный пожилой мужчина, что впервые за свою жизнь столкнулся с бандитами будто постарел внешне ещё на несколько лет. Именно в таком виде они въехали в деревню, когда солнце уже на половину скрылось за горизонтом. По итогу Гиду очень повезло, ведь женой деда Враза оказалась местная умелая травница, которая и вытащила наконечник стрелы из парня и правильно обработала плечо и следы от удушья на шеи.

– Благо рана была не глубокой и кости, как и мышцы не были задеты, однако рукой резко лучше не двигать неделю – разъяснила тогда травница бабуля Марго. И хоть пожилая пара настаивала на том, чтобы он остался у них на ночь и в знак признательности отужинал забитой по такому случаю курочкой, он вежливо отказался, заявив, что у него есть ещё дела в деревне.

Идя по главной дороге, парень вглядывался в редко встречающиеся окна домов и вслушивался в тишину вечерней деревни. В домах, разные по размеру семьи, что ещё не спали, либо заканчивали свой скромный ужин, либо укутывали детей на печки и рассказывали им перед сном сказки. Главная дорога сужалась по мере того, как Гид шёл, постоянно оглядываясь на мелкие детали деревенской жизни. Где поскрипывал колодец, у кого-то на крыше весело мотался старый ржавый флюгер в виде петушка, у одной маленькой деревянной избушке красиво проросли розы, окутав часть стены своими шипами и закрытыми на ночь бутонами, а в одном уголке виднелась даже маленькая часовня из темной древесины. Вся эта уютная атмосфера грела одиноко идущего Гида, намного больше, чем воспоминания о его большом, большом и каменном, но пустом доме. В один момент тропинка повернула налево, но парень продолжил идти вперёд на холм, на котором виднелось здание. За ним расположился жидкими рядами лесок и путь к этому месту выглядел довольно заросшим. Дом кузнеца. Именно здесь они жили с дедушкой и как не странно именно и это место всплыло однажды в кошмаре Гида, а память парня, будто назло, напомнила об этом.

Возможно, у многих в юности, была возможность прогуляться ночью куда-либо. Ощутить на себе всю глубину тишины спящей природы, пустоту городов и деревень. Поразиться эхом, что последует за каждым движением и редкими событиями этого застывшего в одном мгновений мира, просто порадоваться спокойствием и одиночеством, насладиться моментом эйфории от свободы лишних глаз, запретов и норм, погрузившись в тьму этой ночи, растворившись в ней. В глубине души Гид наслаждался прогулкой, но по большей части он был напряжён и ощущал, как с каждым шагом, приближающим его к дому на холме, делает ноги тяжелее, словно он вязнет в болоте. Боясь испортить детские воспоминания, связанные с этим домом на холме, он шёл и постоянно отвлекался на что-нибудь.

Глядя себе под ноги, словно они требуют строго надзора, иначе откажутся идти, Гид оказался довольно быстро у порога. Он сбросил с себя вещи и лёг лицом на них, чувствуя, что наконец он сможет хоть чуть-чуть отдохнуть. Инстинкты или какие-то определение рефлексы организма не могли смириться с этим, даже несмотря на то, что впервые за долгие месяцы пути, Гид мог расслабиться. Не прошло и пары часов, как выработанная привычка «быть всегда на стороже» вынудила парня проснуться. Ночная темнота успела стать лишь гуще, красиво подчеркнув тенями лесной пейзаж, освещенный не полной Луной. По привычке положив руку на ножны кинжала, он оглянулся, но благо никого в округе не оказалось. Нехотя поднимаясь на ноги и скрепя своим не полностью отдохнувшим телом, Гид пинает свою сумку за порог дома.

То, что он смог разглядеть благодаря Луне в очертаниях дома, не особо порадовало, как человека, знающего дом в былые годы. Заросший мхом каменный дом кузнеца, с покосившейся крышей, следами гари на выбитых окнах и кучей сгоревшего хлама, лежащего на земле то тут, то там в густой траве. Медленно открыв дверь, что держалась лишь на верхней петле и поэтому царапала низом каменный пол, Гид вошёл внутрь, предварительно взяв с собой огниво. Послышалось шуршание в дальнейшем углу и через одно из окон выползла мышь. Гид увидел это даже в полу мраке, ведь его глаза привыкли к темноте и дом был богат на оконные проёмы. Доломав не сгоревшую полностью мебель, накидал её в угловую круглую печь кузни, нарвав сухой травы и коры с улицы, он осветил огнём свой новый дом. Стеллажи с ржавыми и покорёженными от пожара инструментами, угли, деревяшки и пепел на полу, на удивление целая кровать с сеном под серой простынёй и подушкой, набитой тем же материалом. Пара шкафов, один упавший на пол и другой, что гордо встретивших пожар оставшись стоять и обгоревших лишь с одной стороны. И конечно же дыра в крыше из простейшей черепицы. Если этот дом был бы цел, то он выглядел богаче любого другого в деревне благодаря тому, что местный кузнец был скорее сторожем имущества Вербин, а дом принадлежал на самом деле дедушке Гида, который не смотря на своё высокое положение любил иногда уезжать из столицы и наслаждаться природой и ремеслом кузнеца, считая это настоящей данью уважения предкам. Забыв о усталости и ощутив лёгкую расслабленность парень сделал из веток лесных кустов веник и приступил к уборке. Не догоревшую древесину он складывал напротив печки, пепел, паутину, крошки и всё остальное выметал за порог. Выставив шкаф и пододвинув кровать в угол напротив печки, Гид поставил сумку на кровать. Доставая свой провиант и личные вещи, ему снова померещился образ самого себя из кошмаров. Одетый в студенческую форму Гидеон злобно усмехнулся над усталым путником, который желал сейчас лишь покоя.

– Неужели у этого нет смысла, и я правда сошёл с ума? Т-тебя не существует! Я это знаю!

–Но я есть. Ты мог обсудить это со всеми, воспользоваться всеми деньгами, своей властью и связями, чтобы решить эту проблему, но ты выбрал путь борьбы в одиночку, поэтому ты поплатишься за это.

–Я не дурак. Я видел и такое будущее, но ты лучше меня знаешь, чем оно закончилось.

–Конечно знаю, я просто издеваюсь над тобой.– Гидеон широко улыбнулся и растворился в воздухе, когда Гид попытался его ударить.

Толпы врачей и магов, диагноз слабоумие и заточение в собственной комнате до конца жизни. Такое видел Гид будущие думая о том рассказать ли всё семье или близким. Смутные и неясные предсказания без кошмаров ждали его только если он покинул бы дом. Поступив именно так, он конечно же жалел, что не нашлось иного выхода, но должен был всё равно идти по этому пути в надежде самостоятельно разобраться в причинах этих кошмаров и второго Я.

Вернувшись к разбору вещей, настал тот момент, когда он вытащил шахматную доску. Сделав глубокий вдох, усталый выдох, он, подкинув несколько дров в печь и вышел из дома. Его путь лежал в лес к одной из немногих вещей из его кошмаров, что была ему в радость. Зайдя достаточно глубоко, чтобы не видеть огни деревни и своего дома он остановился у одно из деревьев и положил у его корней шахматы.

– На протяжении всего пути в деревню я много думал о тебе и о том почему ты мне помогла тогда… Точнее… Ладно, ты всё равно, не поверишь. Знаю, звучит странно. Какой-то тип посреди леса общается с деревом, прости если самовольничаю и плевать, если я тебя раздражаю. Просто хотел, чтобы ты приняла этот скромный подарок и выслушала меня, поверив, в моё обещание не вредить балансу леса. Спасибо и спокойной ночи Асил.

Символично поклонившись дереву, Гид развернулся и пошёл в сторону дома. Конечно, его кошмары были расплывчаты и не точны, но некоторые вещи из них были не изменены из чего он сделал вывод, что они и являются истиной. Самыми запоминающимися предсказаниями были – предательство всех друзей из института, дружба с Асил, появление армии демонов и Героя, что их остановит, нашествие монстров в далёком будущем и смерть от рук бандитов в старости при попытке спасти своего ребенка. В последнее Гид верил меньше всего и даже не потому, что в кошмарах его отпрыску было максимум лет десять, а ему за восемьдесят, и то, что они были совсем не похожи, просто в голове не укладывалось, что у него вообще возможна счастливая старость. Стараясь снова отогнать беспокойные мысли, чтобы не дать повода появлению второй личности вновь, Гид обернулся в сторону дома и уже собирался возвращаться, как услышал странный шум в кустах неподалёку.

Громкое, прерывистое дыхание сжигающие сухую глотку от продолжительности бега, глухой звук босых ног, ломающих ветки и приминающие траву под тяжестью тела и тихие стоны возмущение, срывающиеся на кашель и всхлипывания. Мать продолжает находить в себе силы бежать без остановки уже несколько часов по лесу, ради ребенка на спине, что ужасными звуками, по мнению любого родителя, подмечал, что жар не спадает и хрупкое тело с болью борется с простудой. Ласковые слова, о том, что всё будет хорошо, помогали затихнуть стонам на пару минут. Высокая и достаточно грузная женщина в сером тряпье раздвигая свободной рукой ветви лесных деревьев и придерживая ребёнка на спине другой рукой, бежит сломя голову в надежде на чудо. Виня себя во всей этой ситуации, что ей не стояло бежать через границу, оставлять дочь на долго одну и позволять ей пить из рудника, она параллельно представляла, что всё же будет, если она увидит людей. Мать была готова даже отдаться первому встречному, лишь бы её дитя смогло выжить, лишь бы у неё было будущее в этой новой стране, лишь бы это всё было не зря. Глупые мечты и надежды женщины, которой больше ничего не оставалось, кроме как рвать ноги в кровь об камки и бежать, плача не от боли, а от осознания, что в этой стране её расу недолюбливают, поэтому надежда на помощь глупа как вопрос «Почему трава зелёная?».

– Вам помочь?

В тишине ночи раздался сладкий голос дьявола, эхом прошедший между деревьев, не давая возможности понять от куда говорили. Женщина конечно же остановилась и огляделась, чуть присев с готовностью прыгать или уворачиваться от того, что скрыто от её привыкших к ночи глазах.

– Я не хотел напугать, честно. Моя деревня рядом, там есть хорошая травница, она вам поможет.

Из тьмы спящего леса вышел силуэт подростка, вынуждая женщину показать своё изумленное лицо, говорящего о том, что она ждала не его.

– Вы можете не верить мне, но, судя по всему, у вас нету выбора. Сейчас дорога каждая секунда. – отчасти понимая удивление и опасения женщины произнёс юноша.

При тусклом свете Луны цвет кожи и волос, как и лицо друг друга собеседники разглядеть не могли, однако он прекрасно понимал по громоздкому телосложению женщины, что она не человек, а она в свою очередь не ощущала от юноши физической опасность. При желании она может одним ударом кулака отправить его в нокаут. Но опасность от него всё же чувствовалась, незримая, на уровне инстинктов, словно она провинившийся ребёнок, а он строгий отец на глазах общительный и добрый, а дома меркантильный тиран. Такое сравнение не должно подходить к тому, кто слабее и младше, но именно оно врезалось женщине в голову.

– Веди… Но, если это ловушка, на глазах богини Луны клянусь, что любой ценой убью тебя, не пожалев оставшихся сил.

Юноша не ответил, понимая всю странность ситуации и лишь кивнув, повернувшись в сторону деревни. Несколько минут бега спустя, тени на деревьях стали гущи, а между ними стало видно тусклое свечение чего-то жёлтого и переливающегося. Однако они не пошли в эту сторону, они свернули чуть левее, от чего женщина насторожилась ещё сильнее. Когда она уже выкрикнула – «Эй, ты, куда нас ведёшь?!» – лес неожиданно закончился и перед женщиной с ребенком на руках, оказался небольшой каменный дом. С дымоходом, крепким фундаментом, толще каменных стен в несколько раз, черепичной крышей с большой дырой в одном месте и с маленьким заросшим огородом напротив. Парень спокойным шагом вошёл внутрь, оставив массивную дверь открытой, что-то сверкнуло в темноте пару раз и будто заготовленный для женщины огонь в печи осветил весь дом и порог. Дом оказался кузницей, точнее, это здание когда-то было ею. На месте осталась наковальня, огромная печь в углу, меха возле неё на полу, верстак, корыта для воды и даже тиски, однако всё было заброшенным и на пустых стеллажах не было и намёка на инструменты или материалы. Лишь кровать в углу, весящая над печью одежда на верёвочке, несколько сушеных грибов и зелени рядом, и завершало атмосферу холостяцкой берлоги, единственная посуда, стоящая на окне, а именно кружка с ложкой и маленький литровый котелок.

Становилось ясно, что парень просто занял этот дом и не был кузнецом. И вот оглядываясь с опаской по сторонам женщина вошла в дом, и они смогли наконец утолить любопытство друг друга насчёт внешности. Как он и предполагал настоящий цвет кожи женщины - пепельно-зеленый, темный и бросающийся в глаза. Густые черные волосы до живота, собрание в несколько кос. Рост её точно превышал два метра, из нижней губы выглядывали два коротких клыка, недостаточно больших, чтобы она шепелявила при разговоре, но конечно же местами тянущиеся слога и окончания слов он мог подметить. Она являлась орком. Народ запада, что расположился за дикими землями и редко покидал своих мест обитания. Это совершенно не смущало юношу, который даже не удивился, убедившись в своих догадках. В её же глазах - этот жилистый не высокий парень с светлыми волосами, неаккуратно состриженными ножом, казался слишком юным по меркам людей, чтобы жить одним, однако своим спокойствием в данной ситуации он уже не казался таким юным. Он показал рукой на кровать и женщина аккуратно перехватив дочь, уложила ту на неё. Первым делом он поставил кипятиться воду в котелке, при этом добавив несколько пучков сушащихся трав. Подготовив полотенца и тазик с холодной водой, он отдал его матери, понимая, что она не позволит ухаживать за её ребенком.

- Все в деревне, наверное, уже спят, и травница не сможет сюда прийти, но попросить у неё трав я всё же могу. Подождите тут немного. Я быстро.

Убедившись, что мать занятая ребенком понимающе кивнула, он выбежал на улицу. Ноги сами помчали его в нужное место не смотря на темноту. И вот спустя долгое объяснение ситуации, раздумий бабы Марго, Гид вернулся к себе домой. Вода во всю кипела, а мать с болью от невозможности больше никак помочь аккуратно смачивала лицо дочери мокрым полотенцем. Гид сразу же приступил к приготовлению снадобья по рецепту травницы. Благо ингредиентов она дала с излишком, понимая, что Гид может допустить ошибку. Лекарство было сделано, проверено матерью, ребёнок напоен и уже спокойно спал. Женщина поняла, что её малышке лучше, ведь стоны прекратились и девочка дышала без хрипа через нос. С плеч свалился огромное напряжение. Ощутив впервые за насколько дней спокойствие, орчиха уселась на пол, облокотившись на кровать. Её дрожащие от усталости ноги не слушались, а взгляд мутнел, давая понять, что скоро и она погрузиться в царство Морфея. Кажется только сейчас, когда внимание больше не было ни на чём сосредоточенно, вся та боль, от расцарапанных ступней вернулась ей и лишь это жгучие все ноги чувство не давало спокойно уснуть. Теплая вода неожиданно пробежалась по израненным ступням и сконцентрировав своё внимание на происходящем, орчиха увидела, как приютивший их юнец моет её ноги в тазике с водой.

– Зачем ты это делаешь?

– Нельзя оставлять всё в грязи и крови иначе, в раны попадет инфекция.

Она промолчала и попыталась скрыть свое удивление и дискомфорт от столь спокойной обстановки. Но чувствуя дискомфорт от подобного ухаживания, выхватила тряпку. Отмыв ноги, обработав порезы и перебинтовав ступни, Гид убедился, что всё в порядке и забрав тазик с водой уселся возле печи на хлипкую самодельную табуретку. Усталым взглядом он оглядел двоих гостей. Кажется, теплая и уютная обстановка дома могла усыпить любого, однако перед этим была необходимость сказать ещё что-то.

– Меня Гид зовут. Живу я здесь один. Никто меня не беспокоит, поэтому и вас тоже никто не тронет.

Не ожидая ответа, Гид просто облокотился на стену и закрыл глаза, напоследок сказав: «Спокойной ночи». И в доме воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание дров в печи и сопение орчихи. Ближе к утру, за мгновение до того, как небо начнёт розоветь из-за солнца на горизонте, женщина открыла глаза. От своей расы ей досталось более чуткое зрение, благодаря которому даже в кромешной тьме дома с погасшей печкой она могла различать силуэты на расторжении вытянутой руки. Поднявшись на ноги, она уже хотела бы прошипеть от боли, которая принизывала её ступни, но сдержалась. Ей было нужно, просто необходимо сделать одно дело. Она понимала, что это неправильно, однако другого пути не видела.

Парень рано или поздно проболтается про нас. Он не тупой, наверное, уже понял, что мы эмигранты. Я же знаю, что рабство у людей всё ещё осталось. Моя дочь достойно лучшей жизни.

Увидев в темноте очертания Гида на стуле, она набросилась на него, вцепившись мощными руками ему в шею. Однако мгновение спустя с ужасом от удивления отпустила, то, что ей казалось живым. Это была подушка в одежде с котелком вместо головы. И не успев оглядеться и толком осознать, что произошло, она вновь услышала голос дьявола из темноты.

– Похоже не зря перестраховался.

- Где ты?! Выходи трус!

«Я? Я в самом безопасном месте сейчас, с ножом у горла твоей дочери» - хотел сказать Гид, но понял, что его поведение неправильно и напоминает его самого из кошмаров. Убрав лезвие от спящего ребёнка, он поднялся на ноги и недовольный своей быстрой капитуляцией ахнул, потерев затылок от накопившегося чувства неловкости.

– Слушай, я ничего плохого против вас не замышлял, хоть и боялся, что такая отчаянная мать как ты, может что-нибудь сделать, пока я буду спать, поэтому и спрятался. Если хотите, можете идти, я вас не трону и никому про вас не расскажу, но пожалуйста подумай хотя бы о ребёнка и подожди, пока она поправиться.

Быстрее, чем Гид успел отреагировать его взяли за грудки и с силой прижали к стене. Боль была не такой уж страшной, но сравнимой с падением на лёд и довольно тянущейся, что не удивительно, беря во внимание силу орка, толщину каменной стены и не стоило забывать про рану в плече.

– Как я могу вам верить! Вы же люди! Кровожадные, алчные, мелочные и аморальные, когда дело касается других рас! – женщина буквально рычала на него, дрожащими руками вминая в стену. Он мог лишь догадываться, из-за чего она так бурно реагировала на него, но для собственной защиты он всё же ответил:

– Но мы не настолько плохи, чтобы ты хорошо выучила наш язык и родила полукровку.

Поставив всё на своё предположение Гид понял, что угадал, когда его кинули на пол. И снова щадящая боль волной прошлась по его телу. Подняться ближайшие пару минут он точно не сможет, поэтому оставалось лишь продолжить диалог, в надежде на свои ораторские умение.

– Ай-яй-яй. Сссс, больно знаешь ли… Хорошо, я понял. Ведь это слишком странно, помогать людям просто так. Да, таков нынешний мир.

– О чём ты? Неужели бредишь, из-за того, что я тебя слишком сильно приложила? – орчиха нисколько не успокаивалась и избиение Гида прекратилось лишь потому, что она не могла контролировать силу удара, боясь третьим движением его вырубить.

– Я говорю о сделке. Когда двум сторонам видна выгода друг друга, то доверится становится легче.

– И что ты можешь мне предложить?

– В этой деревне живут добрые люди, они не станут вас трогать почём зря. Живите здесь, у меня, заботся о хозяйстве пока я буду пропадать в городе. Конечно же труд не бесплатный, буду платить и, если надо, привозить всё, что попросите из того же города.

– Нет. Этого недостаточно.

– Больше мне нечего предложить.

– Ошибаешься. – женщина нагнулась к Гиду и ткнула его в лоб. – ты дашь моей дочке образование и поможешь ей адаптироваться в вашей стране.

Сначала Гид не поверил в то, что услышал, но поставленная речь орчихи, её уверенность в сказанном, резкая реакция на словах о происхождении ребенка убедили его, что скорее всего она бежала в эту страну только ради этого. Не видя в вышеперечисленном каких-то проблем или неравноценности обмена, а также будучи заинтересованным в этом эксперименте Гид вытянул руку и со спокойной душой улыбнулся.

– По рукам. Я обещаю, что помогу твоей дочке с образованием, а ты будешь следить за домом пока меня нет.

Женщина пожала руку парню и потянув за руку подняла тем самым с пола.

- Я Хану, дочку зовут Алиса. Хорошо Гид, обещаю быть хранительницей твоего очага, пока ты помогаешь моей дочери.

Маленькая короткостриженая девочка была того возраста, что в людском мире считался уже немного поздним для начала обучения, но, судя по всему, ей удалось сохранить в себе озорство и любознательность совсем неокрепшего ума, а значит в неё легко будет вбить знания. Гид, глядя на черты лица уже догадался, что отец её был человеком, по её не острым, как у матери ушам и по не совсем бледному цвету кожи. Однако, что из себя представлял он, было сложно понять из-за запрета Хану обсуждать всё это. С одной стороны мать, что вела сюда свою дочь через весь материк ради цивилизации отличной от культуры орков, с другой стороны девочка не избавилась от дефектов речи, а у Хану сохранялась недоверчивость по отношению к Гиду, даже спустя месяц совместного проживания. С такими специфическими отношениями «учителю» приходилось довольно сложно.

Конечно, основная сложность обучения состояла всё же в том, что парень, общавшийся всегда лишь со своими сверстниками, плохо помнил о своём поведении и развитии в целом, когда был того же возраста, как и Алиса. Наблюдая за девочкой в первую неделю привыкания друг к другу, он подметил, что реакция, скорость мышления и простейшая логика развиты у неё на уровне даже слегка опережающие её возраст. Для начала избрав самую простую и легкую тактику, новоиспечённый учитель отвечал на все вопросы девочки — от того почему он здесь живет, зачем нужны были все эти заржавевшие инструменты, как выглядит людской город, кто такие учителя и тому подобное. И это было не плохо, девочка правда интересовалась миром вокруг в отличии от многих детей дворян, которые поступали в элитные высшие заведения только для того, чтобы пускать пыль в глаза всем вокруг и тратить деньги своих семей.

Гид мог так целую вечность нахваливать в мыслях и вслух Алису за её сообразительность и практически полное отсутствие акцента, однако он понимал, что юноша, не получивший полного образования, как учитель слаб. К тому же у него не было плана обучения, книг из библиотеки под рукой и важно было подбирать слова, вытаскивая их из памяти в правильном значении, дабы не засорить мозг такой прилежной ученицы неправдой и глупыми вещами. И вот, худо-бедно справляясь со своими обязанностями, настал тот день, когда Алиса спросила:

— А кто такая Росша? — имея ввиду Розу, о чём сразу понял Гид, уже привыкнув, что девочка шепелявит, из-за клыков.

Он и сам понимал откуда она узнала о ней, ведь не смотря на снизившееся количество «дежавю», кошмары преследовали его практически каждую ночь. Он нередко просыпался, выкрикивая что-то, после чего шёл на улицу и остаток ночи сидел на крыльце или гулял вокруг дома, пытаясь прийти в себя. Благо одним из положительных качеств девочки было то, что она знала когда нужно помолчать или перевести диалог в другое русло. Возможно, это было связано с её путешествием через весь материк. Гид подумал над тем, что ей не наверное не раз приходилось свои детские желания и наверняка для Хану было радостью видеть, как детские повадки к ней постепенно возвращаются. В любом случае она поняла, что для парня это больная тема, поэтому недолго думая выдала то, о чём давно мечтала.

— А… я штану когда-нибудь принщешой? — с надеждой во взгляде и не уверенностью в голосе поинтересовалась девочка.

— Нет, для этого тебе надо было родиться от короля или королевы какого-нибудь государства. Но ты можешь стать королевой.

— Правда!? —глаза доброго ребёнка засеяли ярче прежнего, а ручки сложились в замок у груди, словно моля, рассказать об этом ещё.

— Но, чтобы стать королевой нужно влюбить в себя короля. Будь ты из знати тебе это было бы во много раз легче, а так тебе нужно добиться известности, богатства и положительной репутации, быть образованной, воспитанной, сильной душой и телом, культурной, уметь ухаживать за собой, правильно вести себя в кругу знати и многое другое.

— Тоешть, мне придетшя вшю шизн ушитшя.

— Не расстраивайся. Быть королевой или даже принцессой, не так интересно, как пишут в книгах. Они ни перед кем не могут и на минуту расслабиться, всё время должны следить за тем, что говорят и делают, постоянно бояться стать не нужными, к тому же короли и принцы не такие приятные личности, чтобы их любить и тем более жениться.

— Не правда! Откуда тебе вшë это щнат?! Книги, папа говорил, делают толко добро. Знашит в них правда.

— Скорее всего папа не успел тебе объяснить, что не все книги содержат правду. Есть так же и сказки для детей, чтобы те сладко спали по ночам. Мне казалось, ты хочешь быть умной и сильной девочкой, поэтому не веришь в сказки.

— Не… Не верю — срываясь на всхлипывания, девочка уже держалась из последних сил, чтобы не заплакать.

Чувствуя свою вину за состояние Алисы, Гид позволил себе наглость подойти ближе к ней и погладить по голове, чтобы утешить. А наклонившись к ней, он посмотрел ей в глаза и сказал:

— Вместо того, чтобы становиться бездушной знатью, ты можешь вырасти большой, здоровой, красивой и умной девушкой. Затем ты выйдешь замуж по любви и проживешь долгую и счастливую жизнь. Ведь это самое главное.

Пока девочка успокаивалась, Гид задумался над тем, что не смотря на свой возраст, она практически идеально выговаривает все слова его языка, делая скидку на дефект речи. А когда слышит не знакомое слово, не спрашивает его значение, а по контексту пытается понять суть. Возможно, родись она в человеческой семье, даже не в дворянской, могла бы закончить церковную школу раньше остальных и гордо носить звание вундеркинда, рассчитывая на поступление в столичные заведения, однако не смотря на мизерную терпимость редких дарований среди крестьян, такой роскоши не было у представителей других раз, а уж тем более полукровок. Худо-бедно, но парень мог дать ей мизерное образование, однако устроить её быт в городе была та ещё задача.

— Ну вщë. Мощеш не трогать меня, я ушпакоилаш.

— Тогда вернемся книгам. Выбор не особо большой, но всё же есть. Хочешь узнать что-то про полезные травы из дневника Бабы Марго, пообсуждать сказки или деревенскую летопись.

— Ууууу. Неушели ничего больше не осталось для изущения? Ладно, давай летопишь, но только што-нибудь про нападение диких щверюг!

— Как скажешь кровожадная принцесса.

В деревне Колоски живет семнадцать семей: старосты деревни, травницы, трактирщика, егеря, плотника, извозчика, двух мельников и девять обычных сенокосов. Приграничная деревня за последние пару лет пережила мало интересных событий, на слуху были только две — один раз забрёл в деревню медведь и мужичьё прогнало его, а в другой раз в дом кузнеца ударила молния и он переехал в соседнюю деревню. Спокойное место, идеально подходящие чтобы прожить в нём до старости.

С появления Гида в деревне прошло уже три месяца и за это время он успел заняться лишь восстановлением дома и облагораживанием огорода. Помогая местному егерю и плотнику, он выпросил разрешение рубить деревья, чтобы последний сделал ему новую мебель, восстановил несущую стену и починил крышу. Работая в полях и помогая извозчику, он накопил на новые инструменты и материалы для кузни, заказанные через того же извозчика из города. К концу весны он уже во всю помогал местным жителям своей кухней. Где мотыгу, где подкову, кому гвоздей надо. Конечно же он не забыл и про Алису. Та всегда была у него под рукой, став подмастерьем кузнеца самоучки. К этому моменту те не многие дневники и книги, которые были в Колосках они начитались на уроках до дыр, поэтому такая практика помогла привнести новые темы для занятий как физических, так и умственных.

Местные жители по причинам веры и политики плохо относились к оркам, к счастью, Гид нашёл выход. Немного коричневой краски для кожи и рыжей для волос и из маленькой орчихи Алисы, та превращается в томмида Алису. Томммиды — эта раса была соседями орков и к ней уже относились более радушно, ведь их торговцы караванщики были известны на весь континент, радуя человеческие расы своими западными диковинками. Баба Марго знала каких именно иммигрантов подселил к себе Гид, ведь у них он и брал краску для ребёнка. Но женщина в силу своих лет и профессии была достаточно мудра, чтобы предрассудки не беспокоили её. К тому же Гид ей щедро платил, а старуха своих клиентов не сдавала, иначе вся деревня знала бы уже у кого геморрой, а у кого проблемы в постели. На Хану краску Гид не мог позволить, поэтому она просто скрывала лицо за повязкой, оправдывая это тем, что у томмидов была строгая религия насчёт лиц. Отчасти это была правда, о которой многие знали, однако подробности местным жителям были не ясны, и никто особо не задумывался почему даже в самую жару работница теперь уже кузнеца Гида не оголяет ни сантиметра кожи. Благо для Хану это была не проблема, ведь её народ, что и сами томмиды был устойчив к жаре и местное пекло её даже освежало, напоминая о доме. Работая кузнецом, Гид не забывал о своём снаряжении, которое нужно было подготовить к осени, ведь он собирался податься в наёмники на зиму если не получится устроиться ни в одну городскую мастерскую, чтобы в не прибыльный для сельского кузнеца сезон иметь всё равно хоть немного заработка. Сделав себе маленький топор и укоротив ручку и без того маленького арбалета удобности, он решил заняться обработкой кожи. Конечно, не знакомое для него ремеслом плохо давалось ему, точнее было бы удивительнее если бы он с первого раза узнал все тонкости дела. Он перепортил не одну шкуру купленные у егеря, прежде чем вышло что-то более-менее стоящие. Времени оставалось мало, поэтому пришлось ускорить процесс обработки в конечном счёте потеряв в качестве. Компенсировал он это тем, что довольно умело вязал узлы и делал железные застёжки разных форм, создав в итоге под свой рост он удобный металлический левый наплечник, наручи с налокотниками и обшитый кожей деревянный щит с железной ручкой, скрывающий лишь его плечо и грудь. Не красиво, грубо, примитивно и не долговечно, однако у многих начинающих наёмников и такой роскоши нету.

Забыв на какое-то время о бессонных ночах в дороге, благодаря уюту домашней обстановки, он наконец смог углубится в познание своих кошмаров. Облики его дедушки и злой версии самого себя, часто говорили под руку, но Гуду удавалось себя сдерживать, чтобы при Хану и её дочери не сорваться на ответ. С ночными кошмарами было по сложнее ведь парень, выкрикивая по пять раз на ночь имена родных и близких. Пытаясь наполнить мозг насущными вопросами, он посвятил всего себя работе, подмечая что это просто приятно узнавать что-то новое или мастерить часами на пролёт что-то, что может даже не пригодится. Поэтому, помогая егерю, он брал у него советы по стрельбе из арбалета, плотнику, он спрашивал об основах строительства, а каждый раз приходя к травнице он по долгу задерживался, наблюдая за её процессом работы и поражаясь тому, как правильно приготовленные одни и те же травы, могут приобрести разные, практически магические свойства. Работа кузнецом, учеба Алисы, помощь местным жителям, тренировки с оружием и ночные прогулки по лесу в надежде встретить дриаду, так прошло всё лето и с появлением первых жёлтых листьев пришло время готовиться к переезду в город. Туда, где он собирался найти ответы на те вопросы, которые выкрикивали его другие личности в голове.

Основным планом для избавления себя от кошмаров было заработать достаточно денег, чтобы обратиться к независимому специалисту, который не сдаст Гида церкви при первых же словах о предсказании будущего и нескольких личностях в голове. А раз воспользоваться ресурсами семьи не является возможным, остаётся только личным и не особо заметным трудом заработать деньги. Примерно после таких размышлений перед сном, появлялся тот самый Гидеон и называл Гида дураком, которому потребовался год, чтобы дойти до границы страны, пришлось потратить все взятые из дома сбережения на выживание или просто потеряв часть из них.

Малый бизнес кузнеца в деревне не принесёт много денег, но вот наемничество, довольно развитое в цивилизованных странах, в долгосрочной перспективе могло не только решить проблему с кошмарами, а также обеспечить беззаботную старость в тепле и сытости.

Да, эта профессия очень опасна и трудна, поэтому лишь отчаянные или идейные соглашаются на подобное, но причисляя себя ко вторым, Гид чувствовал, что у него всё получится. Правительство стран, даже в мирное время, слишком скудно на использование своих ресурсов для народа, поэтому такая сфера деятельности, как наемничество со своей системой надзора, наказания и поощрения могло помочь многим в решении насущных проблем простых людей – монстры, бандиты, эпидемии, природные катаклизмы и тому подобное.

Неизвестно кто первым превратил ополчения деревень и городов в единую организованную структуру, но фактом было то, что они - наёмники, искатели приключений, авантюристы, странники, были куда эффективнее в решении таких проблем, нежели власть имущие, которым, чтобы собрать армии приходилось отправлять гонцов на все четыре стороны и ждать разрешение соседей и подтверждения короны на какой либо поход, иначе мобилизация войск одной из стран могла быть не правильно понята другими государствами материка. Гид мог, конечно, долго думать над альтернативными способами, ведь в этой профессии было много странного и явно не легального, начиная от того, как именно все организации платят налоги и кому именно и заканчивая самим контингентом наёмников, состоявших во многом из бывших правонарушителей, однако он видел своё более-менее счастливое будущее лишь в роли вольного наёмника-кузнеца.