— Ме-е-ену-у-у! По-о-осто-о-ой!

От столь ярого окрика со спины я пугливо дёрнула ушами. А затем обратила округлившиеся глаза к возмутительнице общественного благополучия.

— Нара, что такое? — встревоженно спросила, как только «крикунья» нагнала меня у порога врат учебной территории.

— В каком… фу-ух… смысле? — прошепелявила та, согнувшись пополам от нехватки воздуха. Из-под опавших на лоб взлохмаченных огненно-красных волос сверкнули возмущённо прищуренные лазурные очи. — Я же… ха-ах… просила подождать… ху-ух… меня, пока я не… кху… закончу с делами!

— А… п-прости, я забыла.

— Вот вечно… фух… ты такая, Мену. А ещё подруга, называется.

Наконец продышавшись и разогнувшись, Нара демонстративно надула худенькие щёчки, отчего я невольно издала краткий смешок: та не умела сердиться всерьёз. Но такой по-детски насупившийся вид уже шестнадцатилетней, достигшей возраста полноправия, белокожей эльфийки не мог не забавлять. Хотя кто бы говорил: мне и вовсе недавно исполнилось восемнадцать, а до сих пор прихожу в смущение, лишь мельком завидя гуляющих вместе — или того хуже, держащихся за руки! — обручённых по старой «доброй» дворянской традиции студентов. И большой вопрос: кто из нас ещё настоящий ребёнок?

— Прости ещё раз, — пробормотала я, вежливо поклонившись всем торсом. Впрочем, тут же осёкшись. — Но к чему такой переполох? Даже если что-то срочное — ты могла наведаться ко мне домой.

— А я знаю, где ты живёшь? — сухо, но и без всякой злобы фыркнула Нара, деловито скрестив руки на груди.

— Ом-м-м…

Я виновато потупила взгляд: и правда, за то немалое время, что мы проучились бок о бок в стенах имперской академии естественных и магических наук, Нара так ни разу ко мне и не захаживала. Даже близко к моему дому не оказывалась — я жила на окраине города, практически за пределами: мягко скажем, не по пути.

«А ведь, если задуматься, — тут же мысленно усмехнулась, — та никогда и не горела бурным желанием… до сих пор. С чего бы вдруг?..»

— Э-э-э? — Нару неожиданно перекосило, стоило мне огласить возникшие сомнения. Отчего я не на шутку обеспокоилась: разве это прозвучало излишне грубо? — Я же староста нашей группы, как-никак. И у нас выпускная церемония на носу.

— Так… а причём тут я? — невинно, с плохо скрываемой долькой недоумения улыбнулась я.

— Ты что, забыла?! Между окончанием экзаменов и церемонией выпуска обязательно следует праздничный раут!.. Хотя некоторые, слышала, и культурный фестиваль развёртывали на территории академии… Не важно! Мы должны отметить окончание учёбы с размахом — это традиция! И я ведь просила помочь с организацией!

— Эм-м-м… ну, понимаешь…

— Пожа-а-алу-у-уйста-а-а! — заметив мои колебания, едва не разрыдалась Нара. И, ловко скользнув мне за спину, повисла на ещё хрупких, не погляди на завидный возраст, плечиках на манер рюкзака. — Ты же моя подру-у-уга-а-а! Я не осилю такой груз ответственности без подде-е-ержки-и-и! И ты мне обеща-а-ала-а-а!

— По-ожалуйста, На-ара… э-это я не о-осилю твой гру-уз… — жалобно, под стать хрустящему позвоночнику, дрожащими губами прошепелявила я.

— Ой! Прости-прости! — тут же соскочила Нара и взялась поглаживать мою сгорбившуюся спину, пока я старалась продышаться и унять поднявшийся к щекам жар. — Ха-х, я совсем потеряла голову со всей этой суетой!..

В конце концов я, слабовольная и тщедушная, сдалась под столь ярым натиском единственного близкого — по меньшей мере из нынешнего окружения — сородича. Я чуть было по привычке не обозначила её как «человека» — всё-таки для эльфов это сродни оскорблению, пусть и не столь вопиющему, как сравнение со зверолюдами. Но достаточное пребывание средь людского — и не только — общества не могло пройти бесследно. И я с тоской вспоминала это воистину чудное время. Конечно, не без оглядки на смутные, а то и печальные «тучки» моего жизненного «небосвода».

«Выпуск, значит… — пронеслось в опустевшей голове, пока ноги услужливо вели меня вдоль знакомой тропы, а уши неустанно впитывали задорно льющуюся речь шедшей следом подруги. — Уже более пяти лет минуло с моего возвращения на родину… И не меньше трёх с нашей последней встречи. Братишка. Сестрёнка. Как бы мне хотелось увидеть вас в такой знаменательный день… Ох, нет, прочь эгоистичные мысли. Всё-таки у вас теперь своя жизнь, где мне больше нет места. В добавок вы преследуете очень важную цель, прикладываете неимоверные усилия, небось даже жертвуя частичкой собственного счастья… Если бы я только могла чем-нибудь помочь… Если бы я не была такой бесполезной…»

— Бесполезной? Что?

— А?..

Тёплое касание белоснежной ладошки выдернуло меня из потока… нет, из пучины раздумий. Я что, это вслух сказала?..

— Ты о чём? — озабочено повторила Нара, мягко придержав меня за руку.

— Э-э-эм… — откровенно растерялась, чуть ли не сжимаясь на глазах. — Ну, это… А, точно, фестиваль! Я всё обдумывала, чем тебе помочь… Так пока и не придумала. Вот и чувствую себя малость… бесполезной, да… хе-х.

— Что за глупости? — обескуражено нахмурилась та. — Ты ведь самая умная из нашей гру… нет, со всего нашего потока! Пусть ты и припозднилась с поступлением, но разве это что-то меняет? Тебе уже на второй год советовали занять пост главы ученического совета! Сам ректор академии вызывал на беседу! Да кто ещё из младшекурсников удостаивался такой части?! Аж по-чёрному завидно!

— Н-не горячись так, Нара, — с натужной улыбкой, молящим голоском прошептала. — Я же в итоге так никуда и не попала. Да и оценки у меня не самые высокие в группе, чего уж говорить о пото…

— Это не из-за глупости! — категорично отрезала Нара, чья молниеносная отмашка чуть не напугала меня до мурашек. — Как бы меня это ни бесило, но твои успехи на занятиях по теоретической и прикладной магии бесспорны. Ты просто до безобразия ленивая!

— Л-ленивая? — опешило пробормотала я, теряясь, оскорбиться с такого выпада или…

А других-то «или» и не нашлось.

— Ну, может, и не прям ленивая… — заметно поубавила в гоноре смущённо кашлянувшая девушка. — Но тяжело не заметить, как ты клюёшь носом на естественных науках. А спортивные и боевые занятия вообще прогуливаешь.

— Я-я не прогуливала! У-у меня просто а-альтернативные зачёты, я до-оговорилась с преподавателями! Мо-ожешь сама спросить!

— Да какая уж теперь разница, — легко отмахнулась Нара от моего возмущённого… но крайне неуверенного возражения. — Я к тому, что твоя проблема не в глупости или бесталанности, а в отсутствии должного энтузиазма. Так что хватит ныть и соизволь приложить немного усилий. Хотя бы в этот раз. Ради ме… Нет, ради всего нашего выпуска!

— Вот тебе уж точно энтузиазма не занимать… — растеряв последние остатки воли, только и прошептала я в беспомощности.

Впрочем, несмотря на обидный характер сказанного, я была вынуждена согласиться хотя бы в одном: выпуск из престижного… главного учебного заведения всей Инумианской Империи — пожалуй, если и не самый важный день в нашей жизни, то несомненно один из немногих. Следует приложить все возможные усилия, дабы сохранились приятные воспоминания. Ведь только они и будут греть душу, когда потянется стабильная, но скорей всего серая рутина взрослой жизни.

— Хорошо, положишь на меня, сделаю всё от себя зависящее, — со вздохом заключила я.

И тут же спешно возобновила путь, остерегаясь вновь угодить в цепкую хватку недобро оживившейся подруги.

Однако невольно задумалась, как так вышло, что Нара с таким… неоднозначным отношением всё равно считает меня подругой? Разве можно сблизиться с тем, кому завидуешь? Да ещё, такое чувство, стремишься с ним посоперничать? Я всегда полагала людей странными, их противоречивость и некоторая хаотичность вызывали лёгкую тревожность. Но, как видно, и некоторые эльфы не лишены подобных черт. Не иначе как сие — бремя высоко развитого ума. А может, напротив, недостаточно? Ох, с моими скромными познаниями об этом даже задумываться тщетно.

К тому же имелись заботы поважнее…

— Так, а что именно ты бы хотела устроить на этот ваш праздник? — тряхнув головой, обратила вопросительный взор на подругу.

— Наш праздник, Мену! — вновь надулась Нара. — Великие духи, да что с тобой такое? Такая равнодушная, будто тебя и не было с нами все эти пять лет!

— П-прости, — виновато улыбнулась. — Ну так что, какие мысли?

— На фестиваль уже поздновато выпрашивать разрешение, — смягчившись, всерьёз задумалась та. — А бал как-то слишком… официально — у нас он и так будет на церемонии, ничего особенного… Хм…

«Да ты уже что-то задумала, — невольно отметила я знакомую озорную искорку в больших синеватых глазах подруги. — К чему это куражество?..»

Вслух, правда, интересоваться поостереглась. Да этого и не требовалось — Нара уже вовсю хитро поглядывала на меня искоса, готовясь нанести подлый «удар» исподтишка.

— О, раз уж мы идём к тебе, меня это надоумило… Это, конечно, просто один из вариантов, можем подумать ещё, если тебе не понравится…

Вот и он! Этот наигранно-невинный с плохо скрываемым коварством певчий голосок!.. И даже несмотря на внутреннюю готовность, я всё равно была застана врасплох. Из тебя выйдет прекрасный политический деятель, Нара. Помяни моё слово…

«А ведь сейчас она чем-то напоминает братишку, когда тот задумает что-то неладное…»

Ох, бездна, не о том думаешь, Мену. Давай, соберись. Главное — не дать загнать себя в угол… Как жаль, что я так и не научилась противостоять подобным трюкам. Сестрёнка, где же ты, когда так нужна мне?..

— Говори уже, — наконец вздохнула я, не в силах выносить эту театрально-напускную паузу.

— Ты ведь живёшь где-то на отшибе, так?

Дождавшись моего недоверчивого кивка, Нара продолжила:

— Там наверняка чудный вид на лес, горы… А озеро рядом есть? А большая прилегающая территория?.. О, и самое главное — мы никого не побеспокоим возможным шумом…

В итоге та проговорила без умолку весь остаток пути… даже не позволив мне и слова вставить. Центральная широкая мощёная дорога с утыканными вокруг тесно соседствующими друг с другом магазинчиками и увеселительными заведениями осталась позади. Как и чуть более узкая с заметно поредевшими, зато до умопомрачения крупными цеховыми «коробами» новейшего производства. И вот мы уже шагали по песчаной тропе вовсе с единичными невзрачными — скорей даже обветшалыми, отчего кажущимися заброшенными — скромными усадьбами.

Старый жилой квартал для низшего или разорившегося дворянства. С недавних пор — моё место жительства.

— Так ты не врала, когда говорила, что живёшь… здесь? — протянула Нара, когда мы остановились напротив самого удалённого, почти у опушки леса, просторного, хоть и одноэтажного, поместья.

От моего ленивого взгляда, однако, не ускользнуло то, с каким-то неподдельным интересом, пускай и не без доли высокомерной брезгливости, подруга изучала раскинувшийся пред ней «пейзаж» неравной борьбы чел… эльфийской цивилизации с неумолимой природой. Где последняя мало-помалу одерживала победу. Да, этому местечку требуется капитальный ремонт. Были бы лишние деньги…

— Кто бы стал о таком врать? — без всякой обиды пробормотала я, уже направляясь к двери. — Идём… если ещё не передумала.

— О, да, конечно, — энергично закивала Нара и поспешила следом. — А здесь довольно… миленько?

«Это был вопрос или утверждение?» — Мысленно повздыхав, тут же качнула головой. — «Ох, ладно, уже всё равно».

Беглое перебирание ключей в пальцах. Щелчок отрытого замка. Скрип дверных петель. Лёгкое дуновение тёплого затхлого воздуха в лицо — снова целый день никто не открывал окна для проветривания. Что ж вы так…

— Ой, дедушка! — невольно расплылась я в улыбке. Но, спохватившись, тут же учтиво согнулась в поясе, приветствуя заглянувшего в прихожую древнего старца с ухоженной до коленей бородой и тростью в слабо подрагивающей ладони. — То есть я дома, господин Шиичи. И рада видеть, что вы пошли на поправку.

— Да что со мной станется, дочка, — усмешливо прохрипел тот. — А это кто с тобой пожаловал?

— Ох, верно. Это моя одно… то есть подруга, да…

До сих пор непривычно так называть Нару, по меньшей мере вслух, учитывая наши… своеобразные отношения. Но всё-таки ближе неё в этом городе у меня никого не было. Не считая дедушки, разумеется.

— Мы учимся в одной группе, — тряхнув головой, продолжила я. — Вы не возражаете, если она погостит у нас?

— Д-добрый вечер, я Нара и-из клана Омурай, о-очень приятно познакомиться, спа-асибо за гостеприимство! — с несвойственным волнением выпалила как на духу Нара и поспешно исполнила поклон.

— Низведи меня духи, так у тебя всё-таки есть друзья! — тотчас оживился некогда изломанный старичок, расплывшись в широкой улыбке. — Что ж ты, негодница, все эти годы молчала? И ведь ни в гости не звала, ни отлучалась куда подолгу. Как ни проснусь вечером — ты либо по уши в книгах, либо хлопочешь по дому. И куда только юность свою прожигаешь…

— П-пожалуйста, господин Шиичи, н-не при гостях же…

— И не «господинкай» мне тут, — зарубил тот на корню все мои кроткие попытки остудить свой невесть откуда разгоревшийся молодецкий запал. — Духи, столько лет прошло, а всё туда же. Разбиваешь старику сердце.

— П-простите… дедушка, — сдалась я под таким напором и выдала робкую улыбку.

— Вот, то-то! — задорно расхохотался старичок.

И, словно только заметив оставшуюся стоять у порога, безмолвно наблюдавшую за нашими «обменами любезности» Нару, резко умолк и разгладился в лице.

Лишь спустя мгновения задумчивого переглядывания с гостей прозвучал строгий, но не лишённый теплоты, охриплый тон:

— Омурай, значит… Маленький, но славный клан — хорошие у моей нерадивой дочурки друзья… Ох, верно, я Шиичи Гонзи. Приятно познакомиться.

— Гонзи? — выпрямившись, Нара с неприкрытым недоумением уставилась на старика. — Это же…

— Ну-с, — оборвал её на полуслове вновь засиявший от радости дедушка, — проходите, чего в дверях топтаться. Ужин придётся несколько подождать — обслугу содержать нынче дорого, так что всем занимается дочка, как самая здоровая и энергичная. За что я ей по гроб жизни благодарен…

— Мне не в тягость, дедушка, — смущённо пробормотала я, уже разувшись и выискивая в шкафчике вторую пару домашних сандалий для подруги. — А вам бы поберечь себя, лучше прилягте, отдохните. Я принесу вам поесть, как будет готово.

— Лучше гостью чаем напои, а собой я уж как-нибудь сам озабочусь, — беззлобно, больше для виду, пробурчал он под крючковатый нос. — Учишь их манерам, учишь, а всё одно…

Тем не менее послушно развернулся и неспешно, постукивая тростью, двинулся в указанном направлении, к себе в комнату. Дедушка не менее странный, чем Нара: будучи на улице или в общественных заведениях, он легко забывает о большинстве, благо хоть незначительных, правил хорошего тона, но стоит редкому постороннему оказаться на его территории — сразу становится образцом дворянской этики. Забавная двойственность характера.

— Эм, Мену, — примеряясь к грубоватым деревянным сандалиям, осторожно подозвала меня Нара. — А разве твоё клановое имя не Номурами?

— Формально, — весьма неохотно кивнула я. Не хотелось бы разглашать такие подробности, но раз уже зашла речь… Да и не хотелось врать единственной подруге. — Главе клана пришлось вписать меня в своё фамильное древо, чтобы я могла поступить в высшую академию. Но с распростёртыми объятиями чужачку, разумеется, никто в клане не ждал. Поэтому собранием было решено определить меня на поруки господину Шиичи, что живёт обособленно и никаких дел с Номурами давно не имеет.

— Ого, вот это тебя знатно… П-постой! Так твой прежний клан исчез или?..

— Или, — невесело усмехнулась. — Мои родители из простолюдинов.

— Ч-чего?!

— Знаю, это несколько необычно…

— Необычно? Это немыслимо!.. Ой, п-прости, грубовато прозвучало…

— Нет, ты права. И я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть. Лишь прошу: не распространяйся об этом. Возможно, я недостойна такой чести, но люди, что приложили такие усилия, дабы я могла реализоваться как пожелаю…

— Л-люди?.. Ты ещё и с людьми повязана?! Да кто ты вообще такая?!

— Это… Ох, в двух словах и не объяснишь…

От её взбудораженного крика уши норовили свернуться в трубочку… если бы они так умели. И я уже было пожалела, что решилась откровенничать. Но запоздало отметила, что округлившиеся глаза Нары взирали на меня с недоумением, подозрением… и всё же в них не чувствовалось враждебности. Она поражена до глубины души. Но не зла и не огорчена. Будто ей попросту не важно, что она всё это время «якшалась с чернью», тем самым гарантировано «запятнав» собственный клан. Её лишь терзало непонимание ситуации как таковой, без оглядки на личные чувства и притязания. Если таковые имелись вовсе, в чём закрались подозрения.

«Ты и правда не от мира сего, Нара, — невольно улыбнулась я. — Везёт же мне на таких персон…»

— Что у вас тут за распри, девочки? — будто вылитый ушат воды за ворот платья, морозящей волной окатил меня внезапно раздавшийся со спины охриплый голос.

— А, н-ничего, дедушка, всё нормально, просто обсуждали предстоящую церемонию, э-это малость будоражит, хе-х.

Старик Шиичи хитро сощурил глаза, завидев моё развернувшееся лукаво-невинное личико: всё-таки врать у меня выходило скверно.

— Ладно, коли так, — тем не менее решил подыграть мне дедушка и, качнув головой, скрылся за углом.

Но спустя мгновенье вновь показался и твёрдо проговорил:

— Ох, совсем запамятовал. Незадолго после твоего ухода вернулся… этот, как же его там… твой прежний опекун, в общем.

— О… пекун? — не веря своим ушам, глупо повторила я.

— Терпеть не могу людей, — с досадой вздохнул тот. — Но коли они о тебе заботились не меньше моего… Он на заднем дворе, медитирует или что-то такое… Поприветствуй его за меня как подобает.

— А… Д-да, конечно!

— Эй, Мену, пого!..

Ничего не соображая и напрочь игнорируя донёсшийся позади возглас Нары, я выскочила в коридор. Сердце колотилось как бешеное на протяжении всего недолго пути. Поворот направо — несколько дюжин размашистых шагов — искомая полупрозрачная тряпичная отъездная дверь по левую руку — визг ушедшего рывком в сторону препятствия.

Посреди зеленистого двора с россыпью ухоженных цветов и единичного мутного тинистого прудика спиной ко мне сидела прямо на земле крепкая, самую малость худощавая, плечистая мужская фигура. Спадающая с плеч коричневато-бордовая плащ-накидка пестрила складками из-за близости почвы, а местами и грязевыми разводами — её хозяин никогда не утруждал себя частой… а порой и хоть какой-то стиркой. Подхватываемые редкими дуновениями ветерка чёрные волосы, как и всегда, представляли собой вопиющее безобразие: нечёсаные, торчащие в разные стороны… и нередко пахнущие чем-то странным колтуны.

И прежде, чем я осмелилась позвать казавшегося чем-то иллюзорным, призрачным визитёра по имени, тот, словно поддаваясь чутью, медленно поднял склонённую к груди голову и обернулся через плечо. На меня устремился поначалу равнодушный, но с каждым мгновеньем теплеющий взгляд карих глаз. Вытянувшиеся в безобразной, но такой знакомой ухмылке губы заключала грубая многодневная… а то и месячная щетина — где же тебя носило, что некогда было привести себя в подобающий вид? И куда только смотрела?..

— Хо-о-о, а ты успела ещё подрасти, Золотце? Или мне кажется? — наконец нарушил застоялую тишину мужчина грубоватым, но вне всяких сомнений радушным гонором. — Ты стала такой взрослой и фигуристой… Не будь я уже «окольцован» — обязательно приударил бы, ха-ха-ха!

— Ты…

Я уже не знала, сердиться мне на столь вульгарные речи, смеяться или плакать. Боги, а ты…

— …не меняешься… братец Герг, — в конце концов нашлась я с нужной реакцией: изо рта вырвался досадливо-умилительный смешок.

— Хм? А с чего бы? — казалось, искренне подивился тот. — Мне уже было под двадцать, когда мы впервые встретились. И уже тогда я был невъе… кхм, непомерно крут и умён! Совершенству некуда расти, ха-ха-ха!

— Ага-ага… Слышала бы тебя сейчас сестрица…

— Пф, как будто мне есть дело до мнения этой зазнайки, — успев в к тому времени подняться на ноги, надменно фыркнул Герг и уязвлённо скрестил руки на грудине потёртой засаленной кожаной куртки. — К тому же ты бы видела её лицо каждый раз, как мне представляется шанс показать всю имеющуюся мощь. Особенно наедине, когда мы лежим в объятиях друг друга, избавленные от стесняющих одежд…

— Не-е-ет! — вся раскрасневшаяся, невольно взвизгнула я и расторопно заткнула уши… а заодно и зажмурилась, не желая ни слышать, ни видеть этого… этого… — Братишка, ты отвратителен!

Так старательно забытые воспоминания о тех многочисленных шорохах, перешёптываний… и приглушённых стенаний прямо за тонкой тканью палатки, когда мы путешествовали вместе, грозились с новой силой обрушиться на едва окрепший разум. Д-да как у него только язык поворачивается без всякого стыда говорить об… этом! Да ещё при мне! Кого они считали!.. ох, если и не дочерью, то по меньшей мере младшей сестрой. Отчего и я сама не заметила, как стала обращаться к ним «братец» и «сестрица». И слышать о том, как эти двое… Ох, мне что-то нехорошо…

— …прости.

Но тут моя спина почувствовала мягкое касание чужих ладоней, а затем лицо уткнулось щекой в упругую и шершавую кожу одеяния. И наконец высвобождённые от пальцев остроконечные уши уловили тихий заботливый, на сей раз даже без грубых ноток, шёпот.

— Мне всегда нравилось дразнить близких мне людей, ничего не могу с собой поделать, — нежно пригладил мои распустившиеся волосы Герг. — И забавно, что ты до сих пор так остро реагируешь на обыденные человеческие взаимоотношения. Тебе ведь уже не десять лет.

— Я нормально реагирую, — буркнула в ответ, тем не менее с радостью обвив руками мужскую талию и потёршись щекой о грудь. — Это ты не знаешь меры своим шуточкам.

— Ну, может, и так, — послышался краткий смешок. — Ладно, забудем об этом… Я скучал по тебе, Нина.

— Я тоже очень скучала. По тебе и… Ох, кстати, а где сестрица? — опомнилась я и подняла недоумённый взор.

— Ну… — Запнувшись, Герг как-то неопределённо вздохнул. — Скажем так, ей сейчас малость нездоровится. Ничего серьёзного, но, боюсь, твой выпускной она скорей всего пропустит. Только не обижайся, ладно? Я постараюсь за нас обоих — грустить точно не придётся, я это гарантирую!

«Грустить, может, и не придётся, а вот стыдиться…» — пронеслась на задворках сознания ленивая мысль.

Кою, впрочем, я тут же придушила. Ведь сейчас с головой утопала в необычайном блаженстве от знакомых, пусть и не самых благоухающих, запахов. Но ещё больший трепет вызывали пронизывающие душу чистейшие эмоции, что струились как через касания ласковых, невзирая на лёгкую грубоватость кожи, пальцев, так и через осязание громкого любящего сердца, чья вибрация продиралась даже сквозь твёрдый защитный покров одежды.

«Спасибо, что не забыли обо мне… Братец Герг, сестрица Иви… Не передать словами, как я счастлива».

— Ч-чего-о-о?!.

— Ради всех людских богов и эльфийских духов, Нара, не так громко — дедушка уже отошёл ко сну.

— Ой, п-прости… Но это как-то… Да быть такого не может, чтобы какой-то человек… Да ещё один…

— А кто сказал, что я был один? Но, пожалуй, моих заслуг в том и правда чуть поболее других будет, это точно, ха-ха-ха!..

— Братец Герг, ты бы тоже нащупал меру… Как в голосе, так и во вранье.

— Эй, я не вру!.. Ну, ладно, остальные тоже внесли немалый вклад, признаю. Довольна, золотце?

— Скромнее надо быть. Сестрица вот себе такого не позволяет.

— Эх, нашла с кем сравнить. Малявка в принципе мало чего себе позволяет. Если бы не я — мы бы скорей всего даже Мизандию не покинули: тогда на границе творился полный… кхм, бардак, да. А уж как мы несколько дней к ряду спорили о методах проникновения в эту вашу Цитадель, и вспоминать дурно — то ей слишком жестоко, то слишком опрометчиво…

— Ч-чего-о-о?! Вы были в самой Цитадели?! Расскажите поподробнее!

— Нара, да что ж такое-то…

Наблюдая за тем, как всего час назад воротившая нос, преисполненная величавостью «высшей расы» Нара теперь с воодушевлением, раскрыв рот, ловила каждое слово… пусть не лживого — да, то были громкие слова, — но явно лукавящего в мелочах братца Герга, я испытывала благоденственную воздушность и с трудом унимала тянущуюся на уста лучезарную улыбку. Мой прежний «опекун» умел производить желаемое впечатление на кого угодно при помощи красного словца — этого у него не отнять. Даже вопреки небрежной, в чём-то даже отталкивающей, внешности с этой его колючей щетиной и местами грязноватой, а то и протёртой-выцветшей за годы эксплуатации, амуниции. Хоть бы переоделся с дороги… а ещё лучше — помылся. Вслух, разумеется, об этом сказать не осмелилась: не хочется портить воцарившуюся в доме радостную атмосферу.

Хм, к слову о красноречии: а когда это братец успел так подтянуть инумианский? Помнится, когда мы впервые ступили на мои родные земли, он едва ли мог связно выговорить простенькое словосочетание — я выступала переводчиком на всех немногих переговорах нашей скромной партии авантюристов. Надо же, сколько воды утекло с тех пор…

— …двое повстречались? Эй, Мену? Ты уснула там?

— А, что? — тотчас встрепенулась от лёгкого тычка в плечо.

— Говорю, как вас жизнь-то столкнула друг с другом? — нетерпеливо, с бурным ажиотажем в глазах, но с завидной ровностью тона повторила Нара. — Как тебя угораздило оказаться в людских землях? Да ещё на попечении людей?

— Ох, это долгая… и не самая приятная история, — с плохо скрываемой грустью улыбнулась я.

— Ну пожалуйста, ну расскажи. Мы же подруги. Как выяснилось, я о тебе так ничего и не знаю. Хотя уже пять лет как дружим! Ты-то обо мне всё знаешь! Это нечестна-а-а!

— Прости, но я не думаю, что готова вспоминать о чём-то таком.

— Братец Ге-е-ерг!

Не дождавшись желаемого, Нара шустро перебросила внимание на моего опекуна.

«А она-то с чего вдруг начала кликать его "братцем"?..» — только и пронеслось в туманной голове.

— Э не, это её жизнь, — категорично покачал головой тот. — Если она не считает должным пускать тебя в свою душу…

— Н-не то чтобы не считаю…

— Ну пожалуйста, Мену! — Мои безропотные попытки оправдаться вмиг потонули в словесном ручье… или даже водопаде мольбы возбуждённой в край подруги. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..

Ожидаемо, под таким натиском я быстро сдалась и со стонущим вздохом призвала ту к молчанию. Вот же невыносимая прилипала. И почему меня постоянно окружают люди… и эльфы, кто всегда добивается своего, порой игнорируя чувства и желания других? Что Нара, что братец Герг — два сапога пара. Будь здесь сестрица Иви — обоих уже приложила бы какой-нибудь простенькой магической техникой. У меня же на такое просто не хватает воли… и что важнее — злости. Любовь и привязанность с лихвой давят любые зарождающиеся негативные чувства.

— Это и правда не самая приятная история, — собравшись с мыслями и отпив пряного чая, подала я тихий голос. — По меньшей мере до времён, когда я оказалась на поруке братца Герга и сестрицы Иви, что вызволили меня из подземелья какого-то сумасшедшего… Братец, как ты его тогда назвал?

— Некромант, — заметно поубавив в задорности, так же негромко бросил он. — Маг, поднимающий и контролирующий мёртвых. Его эта химера мне до сих пор вспоминается с холодком на спине.

— Неко… мера… чего? — озадаченно нахмурилась Нара.

— Не важно, — усмехнулась я, решив малость подразнить назойливую подругу. — Раз уж тебе интересно, как меня занесло в те края… Оставим пока это событие и вернёмся в более раннее время…

Как ты уже поняла, я родилась в безродной семье. Вернее, мама была травницей и целительницей в одной деревеньке на границе с северной пустошью. А отец родом из неизвестного мне маленького клана, но в юношестве был изгнан из-за какого-то серьёзного проступка и стал авантюристом-исследователем — в подробности он, увы, никогда не вдавался, полагая ту часть своей жизни несущественной.

Зато любил рассказывать, как попал в передрягу на горном перевале и в бегстве от чудища скатился кубарем чуть ли не к подножью — как при этом умудрился остаться в живых, остаётся лишь гадать. Там его, поломанного и бесчувственного, нашла мама, отправившаяся за редкими целебными растениями, и не менее удивительным образом дотащила до дому.

Долгие месяцы ушли на выхаживание, за кои оба успели тесно притереться друг к другу. Правда, весьма в необычном ключе — отец всегда посмеивался, вспоминая их затяжные горячие споры по поводу и без: мама была излишне требовательной и строгой, отчего ветреный и малость озорливый характер спасённого доводил её до кипения. Чем-то напоминает отношения братца Герга и сестрицы Иви, хи-хи. Но было и то, что их по-настоящему связывало: любовь к познаниям. Мама всегда с воодушевлением, нередко до поздней ночи, заслушивалась историями папы о новых для неё местах, жителях, чудовищах… и особенно про наследие былой цивилизации в виде руин и реликтов — куда только авантюриста не заносила тяга к исследованиям. И каждый раз судьба была к нему благосклонна. Но вечно испытывать радушие последней — верно накликать беду.

Впрочем, до поры до времени жизнь протекала мирно и счастливо. Прижившись к деревенским реалиям и осознав, что уже нашёл искомое, отец осмелился сделать маме предложение руки и сердца. Причём, по знатному обычаю, через дедушку, даже не потрудившись сперва выразить чувства возлюбленной. Отчего последняя закономерно пришла в ярость и прогнала бедолагу по всей округе с восклицаниями о самостоятельности и угрозами зашибить его же собственной походной тростью. Всё поселение тогда стояло на ушах, и ещё неделю гуляли потешные сплетни.

Но чего не отнять у отца — он умел добиваться своего. Через месяц произошёл брачный обряд с торжественным гуляньем. А через пару лет родилась я. Уже много позже мне рассказывали, что я не первый ребёнок: старший брат, к сожалению, не дожил и до первого дня рождения. Тот случай крайне обеспокоил родителей и посему зачинать кого-то после второго уже не решились, бросив все имеющиеся силы на заботу обо мне. Как видите, мне духи благоволили. Или мама с папой стали более разумеющими, не знаю — я всегда помнила отца… ну, если и не глупым, то всяко беспечным эльфом, а мама, не погляди на ответственность, нередко погружалась с головой в алхимические изыскания, что и не докричишься. Тем не менее оба любили меня и делали всё от себя зависящее, дабы я выросла и окрепла, в этом нет сомнений…

Ой, верно, почему я оказалась в людских землях… Мне было четыре, когда мама неожиданно слегла в лихорадке. Она была единственным врачевателем в округе, и пока посылали за помощью в ближайшую деревню — предпринимать что-либо уже было поздно. Даже сведущая травница и опытный алхимик не смогла избежать пагубного влияния дурных испарений от неудачно приготовленного снадобья. Такой вот жестокий урок от высших духов: не возгордись и не утрать бдительности. Отец, невзирая на проникновение оседлой жизнью и востребованность, пусть и скромных, но всё же боевых да ремесленных талантов, лишённый единственного «якоря», державшего его в этой «бухте», в конце концов поддался уже позабытой тяге к открытиям, тайно собрал немногие свои пожитки, водрузил меня на плечи поверх рюкзака и отправился куда глаза глядят.

Благо, я к тому времени не требовала особой заботы, и жизнь в странствии казалась даже чем-то захватывающим, умело скрывающая все лишения и тяжбы питания и сна под открытым небом. Для моего детского разума сие представало романтично-сказочным приключением, а увлекательные напутствия отца о том, как ориентироваться на местности, какие плоды и растения съедобны или полезны, да и немногие уроки по владению мечом — всё это лишь добавляло тёплых красок в моё и без того прекрасное бытие…

Да-да, ровно до той поры, когда нескончаемая дорога завела нас в ту злополучную людскую деревушку, а затем и в лапы безумного мага — не обязательно быть таким несносным, братец… Ох, надо было всё-таки послушать деревенских и сразу же убираться прочь. Но россказни о демонических происках так взбудоражили отца, что тот непреклонно выразил желание исследовать местные руины. Мы даже на ночлег в постоялом дворе не остановились — разбили лагерь на окраине. Полагала, дело было в прохудившемся кошеле — всё-таки кочевой образ жизни не располагал к регулярному заработку. Но после, осознав непростые отношения между людьми и эльфами — не удивлюсь, если вопрос денег здесь стоял в последнюю очередь.

Прости, Нара, я правда не хочу вспоминать пережитое в этой деревушке. Скажу лишь, что вскоре — жаль, недостаточно скоро — туда наведалась группа авантюристов по контракту от старосты деревни: братец Герг, сестрица Иви и ещё один… как же там… А, Густав, верно, спасибо, братец… Да-да, вы не состояли в гильдии, но какое это имеет значение? Вы героически расправились с нежитью и их призывателем, а затем твой друг вызволил всех уцелевших пленников… П-пожалуйста, выбирай выражения. Даже если вы с тем, как ты выразился, «полукровкой» не друзья и расстались при не самых приятных обстоятельствах, это не даёт тебе права осквернять девичий слух… Премного благодарна.

В общем, братец с сестрицей вызволили меня и забрали с собой в ближайший город, где осели после не менее прискорбного происшествия. Я пребывала в страхе и смятении от неопределённости будущего. Раздавленная утратой последнего близкого человека. Но чудесным образом исцелённая необъяснимой, но искренней любовью окруживших меня людей… Да-да, именно так, братец, не морщься — почему тебя вечно корёжит от этого слова? Ей богу, как маленький…

Что? Мой дедушка? А, кровный, верно. Да, Нара, он ещё был жив, когда мы с отцом откочевали. Но дом был слишком далеко, и я представить не могла, каким образом смогу вернуться. А когда, спустя более чем семь лет отлуки, мне посчастливилось ступить на порог родимого дома — и он успел почить. Говорили, он умер во сне, скорей всего от старости. Но мне почему-то кажется, что виной всему наш отъезд. Мы буквально бросили его в одиночестве. Жена, дочь… а затем и внучка — все покинули его. К стыду своему, я даже не задумывалась об этом… А сейчас уже ничего не исправить…

— Э? А дальше? — бесцеремонно нарушила повисшее было всеобще-задумчивое молчание Нара.

— Ты пеняла на то, что ничего не знаешь обо мне, — с лукавой улыбкой подметила я. — Вот я и рассказала, откуда я и как оказалась в Мизандии. На этом, собственно, и всё. Дальше шла мало чем примечательная жизнь… если не считать тогдашних народных волнений и смены регионального правления…

— Н-ничего себе «непримечательная»?!

— Нара, ну сколько можно уже кричать… — укоризненно поморщилась.

— Ой, прости, — виновато потупила она глазки. — Но как ты можешь говорить об этом с такой лёгкостью? Это же так одухотворяюще… хоть и несколько беспокойно. В наших вот краях уже лет сто не случалось потрясений…

— Ты так думаешь, Белоснежка? — в своей излюбленной, потешно-издевательской манере протянул братец Герг, с хрустом потянувшись торсом.

И заметив на себе недоумённый взор эльфийки — то ли из-за интонации, то ли из-за очередного странного прозвища, какие тот любил раздавать всем вокруг… ох, до сих пор обескураживает, — Герг деловито кашлянул и нехотя заключил:

— Скажем так, если что-то нежелательное стало достоянием общественности — это безоговорочный провал. А у меня таковых пока ещё не случалось.

— Ох уж эта твоя самоуверенность, братец.

Я не удержалась от назидательного, хоть и лёгкого, больше символического, тычка под кое-чьи рёбра. На что их обладатель закономерно лишь гоготнул.

— Эм… Я не поняла, — Нара озадаченно склонила голову набок. — А что, в Инумии успело что-то произойти?

— Ничего существенного, — манерно развёл руками мой нерадивый опекун с самым горделивым из возможных видов. — Очередной раскрытый заговор по смещению императора.

— Ч-чего?!

— Нара, духи тебя прокляни… А ты, братец, лучше бы не распускал язык. Если вскроется участие наёмников-людей в распрях эльфийской правящей элиты — удар по репутации императора… нет, всей Инумии может оказаться непоправимым.

— А меня это колышет? Я никаких соглашений о неразглашении не подписывал, так что с меня взятки-гладки. К тому же это было лет так шесть назад, в любом случае дело прошлое.

— Вечно найдёшь как выкрутиться, — только и осталось, что повздыхать для виду. — И как твой неуёмный язык тебе ещё не аукнулся?

— Ха-ха-ха, Малявка тоже это без продыху талдычит. Хотя, поминая блаженное пылающее личико, когда я впервые продемонстрировал ей несколько иное применение моему языку…

— Богов ради, братец! — я в отвращении, и крайне запоздало, прикрыла уши. — Хватит уже! И-у-у!

Вот так, под заливистый хохот неотёсанного мужлана-братца и обескураженно-наивное похлопывание длинными ресницами подруги, наши скромные посиделки вскоре пришлось завершить: на улице начинало смеркаться, а Наре предстоял долгий и, что важнее, не самый безопасный путь домой — если что и связывало людскую и эльфийскую расы, так это вечерние гулянья сомнительных личностей, коих и на центральной улице хватало в связи с близостью питейных и… ох, увеселительных заведений.

К счастью, воздерживавшийся от выпивки — исключительно благодаря моему чуткому надзору — Герг соизволил проявить редкую сердобольность и проводить девушку. А та, судя по горящим глазёнкам, и рада такой компании. Да уж, не будь я так озабочена наведением чистоты после грязной обуви братца, то наверняка осталась бы уязвлённой такой резкой сменой внимания единственной подруги.

И когда за этими двумя со скрипом захлопнулась парадная дверь, я наконец позволила себе протяжно вздохнуть. Радость от долгожданной встречи с близким человеком довольно быстро затмилась давящей на плечи… да и на душу, чего уж там, усталостью.

«А ведь мы так и не успели обсудить планы на предвыпускное празднество… — с тревожностью… или мне так хотелось думать?.. в общем, пробилась блуждавшая где-то на окраинах сознания мысль. — Ох, ладно, ещё ведь около недели осталось. Успеется… Только бы братец чего не отчудил… опять».

— Ох, великие духи, Нара, так ты не шутила…

— А? Что не так, Мену?

— Эм-м-м… как бы помягче выразиться…

Представшая глазам картина навевала исключительно едкие… и не до конца понятные мне выражения из обиходного лексикона братца, кои не то что гласно — про себя молвить страшно. Нет, само по себе окружение выглядело достаточно живописно: небольшой, но вполне просторный клочок земли в оцеплении «стены» деревьев с пышными цветастыми кронами по одну сторону и ручей с горным водопадом по другую — лучше места для отдыха и веселья тяжело представить. Однако то, что его «украшало»…

Нет, вернее будет сказать, кто…

— Ну надо же! — разразился вдали полный негодования, а то и желчи, знакомый ор. — Явились, судари, не запылились! Эй, Белоснежка, мы, вроде как, договаривались на восемь часов, а уже полдевятого! У вас тут шо, часы ещё не изобрели? Всё уже остыло, на… к едрене фене!

— С-судари? — прошептал один из наших спутников позади.

— Бело-снежка? — с недоумением вторила ему другая.

— Едрене… фене? — поддержал их третий.

— Прости, братец Герг, мы немного заплутали! — с запозданием отозвалась на окрик залившаяся смущённой краской Нара.

«Если уж кому и извиняться, так это ему, — только и вздохнула я про себя, побоявшись выражать негодование воочию, учитывая… — Он ведь прекрасно знает, где я учусь. И что важнее — представители какого сословия прибудут на празднество. А позволяет себе такое… Вот же неотёсанный…»

Нет, как бы на первый взгляд ни казалось, а для деревенщины у него слишком витиеватый говор. Хотя и приличным его также не назовёшь. Ох, надеюсь, мои однокурсники не уловят характер этих иноземных словечек… Я бы и сама желала забыть их значение. Спасибо, мил братец, и на том, что воздержался от совсем уж откровенной брани…

А впрочем, не тому следует воздавать почести, отнюдь. Сестрица ещё в первые годы их совместной жизни крепко взялась за «воспитание» будущего муженька — свежие синяки появлялись едва ли не под каждое утро. Но, как видно, до конца всю придурь выбить не удалось. Поправляйся скорее, Иви, какая бы хворь тебя ни свалила. Мне тебя очень не хватает… особенно сейчас.

— Ого, а ты потрудился на славу, братец! — восторженно пропела Нара, вмиг забыв о былом смущении.

И первая двинулась навстречу уже сгорбившемуся над костром Гергу, невольно побуждая всех нас отмереть и последовать её примеру.

Да, верно — нечего хандрить. Мы ведь сюда повеселиться выбрались. И если проигнорировать одного смутьяна, что никогда не упустит возможности, как сам неоднократно выражался, «навести шороху», то подготовленный «ассортимент» развлечений виделся занятным. Над уже закоптившимся… эм… мангалом, кажется?.. ещё шипела, как видно под трещащему от яств, сервированному рядом сколоченному наскоро столику, последняя маринованная партия мясного и рыбного. Границы «жилой» территории размечены кольями, связанными меж собой тонкой верёвкой с россыпью разноцветных, причудливой формы бумажных фонариков, какими украшают деревни и городские площади на культурные фестивали. Однако их свет удивительно сдержанный — на синевато-оранжевом небосводе прекрасно различались пока ещё смутные, но вскоре должные засиять огоньки звёзд. А довершал сей волшебный образ серебристый отблеск журчащего ручья, словно воду и правда, как бы выразилась сестрица, зачаровали некоей техникой.

Во что слабо верилось, поминая бестолковость «организатора» в познании такого рода магии: братец владел лишь так называемым «укреплением» — кратковременным повышением физических возможностей собственного тела. Да и то благодаря отнюдь не собственным усердию и пытливости, а…

— Ты чего такая смурная, Золотце? — подобно электрическому разряду, вдруг одёрнул меня ласковый шёпот над самым ухом.

— Что?.. Н-нет, всё в порядке, — нарочито мягко пробормотала я, встретившись глазами с братцем Гергом. — Так, задумалась о всяком, ничего существенного.

Но тут же лукаво увела взгляд. Сама не знаю отчего. Вроде и не соврала… Просто на душе поселилось неведанное… то ли беспокойство, то ли даже смятение. Однако делиться сим именно сейчас казалось неуместным. Не хотелось омрачать столь праздничный день.

— А?

Я с изумлением подхватила всунутую мне чуть ли не под нос походную глиняную чашку с тянущимся ароматным дымком.

— Пунш, — с усмешкой пояснил он, когда я принюхалась и чихнула от излишне пряного запаха. — Ну или его подобие, уж извиняй, импровизировал как умел. Ты ведь уже совершеннолетняя не только по местным законам, но и моим, так что вливайся во взрослую жизнь.

— Не люблю алкоголь, — хмуро проронила, к месту припомнив нездоровое пристрастие моего опекуна к такого рода напиткам.

И всё же ладони, будто заговорённые, невольно поднесли чашу к губам. Осторожный глоток. Шипящий вдох от жжения на языке. Блаженный выдох от прокатившейся по нутру жаркой волне и горько-сладковатого фруктового привкуса.

— Л-ладно, это довольно вкусно, — вынужденно признала и позволила себе улыбнуться. Впервые за этот день. — Спасибо, братец.

— То ли ещё будет! — безобразно ухмыльнулся в ответ Герг, немилостиво, аж до прорвавшегося мимолётного стона, хлопнув меня по плечу. — Так, идём уже, пока эти белоручковые неженки все закуски не растащили. В конце концов я только ради тебя и старался — наслаждайся беззаботной юностью, пока суровая взрослая жизнь за жопку не цапнула, ха-ха-ха!

«Великие духи, братец, зачем так громко? Они ведь могут обидеться…»

Однако дальше мыслей зародившееся негодование так никуда не ушло. Да и в чём-то он прав. Нет, не про «неженок»… Хотя и тут не без доли правды — попробуй оспорь. Но с беззаботной юностью он угодил в мишень: я так до конца и не разобралась, чему хочу посвятить жизнь. Вернее, чем займусь, когда отплачу двум дорогим мне людям по совести. Ту же магию я познавала именно с этой целью, но куда эти знания применять после…

Ох, ладно, Мену, не стоит гнать лошадей, когда повозка ещё не запряжена. Оставь пока всякие глупости и отдайся течению… других глупостей. Как бы смешно ни звучало.

Тем временем однокурсники, вопреки «опасениям» братца Герга, не то что к пище не притронулись — рассесться не спешили, с откровенным презрением разглядывая небрежные простенькие табуреты: по всей видимости, остерегались запачкать наряды. Не удивительно, ведь новость о том, что мы собираемся выбраться в лес, Нара озвучила буквально перед выходом, в момент всеобщего сбора на торговой площади. И закономерно многие вырядились парадно, не внемля наставлениям старосты одеться «попроще». Чего греха таить — я и сама полагала, что неосторожно брошенное предложение братца о проведении «пикника», естественно, с последующим разъяснением характера проведения оного, не более чем шутка. Вот уж не думала, что Нара так загорится этой идеей. Для людской-то знати подобный досуг сомнителен, что уж говорить о чистоплотных утончённых эльфах.

— Эм, братец Герг, — по нашему присоединению к собравшимся тут же зашептала сблизившаяся Нара. — Кажется, многие не оценили нашей затеи. И что теперь делать?

«Нашей?..»

Впрочем, и тут я сочла разумным смолчать. Лишь одарила спутника заинтересованным, может, с малой долькой скепсиса, взором искоса.

— А что тут делать? — с невозмутимым видом пожал он плечами. — Снимать штаны и бегать.

— Ч-чего? — вытянулась в лице Нара.

— Забей, просто шучу. — Только я собралась лягнуть «шутника» в бок, как это частенько делала сестрица — хотя кого я обманываю, смелости не хватит, — как тот со вздохом заключил. — Что ж, я уже привык, что вашу братию приходится «расшевеливать» — моя благоверная, наслышан, тоже поначалу нос воротила, когда впервые оказалась в деревне. Нужен лишь маленький «толчок».

— Т-толчок? — не поняла подруга.

— Просто поддержи меня. Вы обе.

— Только если пообещаешь оставить свои иноземные остроты, — напоследок обронила я, лишённая какого-либо выбора. — Тебя и в Мизандии-то некоторые готовы были в клочья порвать, а уж здесь…

— «Рвалка» не отрос… — начал было тот, однако, своевременно заметив мои сдвинувшиеся к переносице брови, тут же оправился. — Ой, всё, ладно. Короче…

Поманив нас за собой, Герг приблизился к столпившимся вокруг стола эльфам, незатейливо подхватил ближайшую из наполненных этим его «пуншем» чашек, кашлянул для привлечения внимания — хотя на него и так уже обращены все возможные взгляды — и самым что ни на есть ораторским, граничащим с триумфальным, тоном провозгласил:

— Госпо-дамы! Рад приветствовать вас в столь знаменательный для всех студентов!.. Кхм, или академиков, хрен знает, как у вас это называется… В общем, для учащихся день! И предрекая ваши возможные мысли в духе «что этот ниг… кхм, крестьянин себе позволяет?!», спешу заверить: я не понаслышке знаком со всеми тяжбами освоения гуманитарных и точных наук…

— С чем ты там знаком, человек? — донёсся из толпы чей-то пренебрежительный, а то и глумливо-издевательский, девичий голосок. Как пить дать, Йори из клана Сэндзи: эта никогда не отличалась скромностью, считая должным прямо указать всякому на его место. Просили её о том или нет. — Судя по твоей неопрятной одёжке и скудным манерам — ты в лучшем случае родом из разорившегося малознатного клана, чьим отпрыскам дорога лишь в солдаты, храмовники иль странствующие купцы. Думаешь, обучился грамоте и простейшему счёту — и ты уже ровня нам, высокородным учащимся самой имперской академии? А впрочем, ежели ты и правда из высшей знати — молва о людских глупости и варварстве на поверку оказывается не таким уж и преувеличением.

Сдержанные, но оттого ничуть не убавляющие в надменности смешки эхом прокатились от передних рядов к задним. Я не на шутку встревожилась: как бы мой ветреный, мягко говоря, несдержанный в подобных ситуациях опекун не прибегнул к силовому воздействию для «приструнения зазнавшихся сопляков», как однажды сам обмолвился…

— Толковое замечание.

Однако братец лишь сухо усмехнулся под нос, деловито скрестив руки на груди. А затем, не менее надменно вздёрнув подбородок, залпом опустошил уже прекративший дымить напиток, довольно крякнул… и расплылся в неприглядной, если не сказать жуткой, ухмылке. Что ты, во имя всего сущего, вознамерился?..

— О чём ты только думала, Нара? — быстро утратив интерес к молчаливо выжидавшему что-то Гергу, нахальная Йори перебросила внимание на мою растерянную подругу. — Затащить нас в такую глушь, усадить за один стол с людской грязью… Да это и столом-то назвать язык не поворачивается — кусок прогнившей древесины. И харчи ему под стать: углистые помои…

Поворчав с некоторое время под нос — я не горела желанием выслушивать её дивный поток брани, посему не стала вслушиваться, — эльфийка наконец протяжно вздохнула и весьма лаконично призвала остальных «выбираться из этой дыры». Возражений, как и ожидалось, не прозвучало, и толпа солидарно последовала за вышедшей вперёд смутьянкой.

— А дорогу-то назад запомнила, Вишенка? — казалось, уже сдавшийся Герг вдруг оживлённо пропел вслед первой обогнувшей его по солидной дуге Йори.

На что та притормозила и смерила его сперва негодующим, а затем и обескураженным взглядом. Первая реакция, очевидно, на странное прозвище, кое хотя бы понятно без разъяснений: Йори и впрямь из-за малость округлого личика и бордового оттенка кожи походила на зацвётшие плоды вишнёвого дерева — я невольно напрягла скулы, дабы не прыснуть со смеху. А вторая уже не так однозначна: либо непонимание услышанного, либо, напротив, глубокое осознание оного. Ведь…

— Вы умудрились заплутать даже с Нарой, кого я несколько дней водил этой тропой, — с нескрываемым озорством продолжил «растаптывать» её братец. — Думаешь, тебе повезёт больше?

— Это моя земля, человек, не смей задирать нос, иначе быстро укорочу, — после мимолётного замешательства манерно фыркнула в ответ Йори. Однако тут же обернулась к Наре и с небрежной отмашкой протянула. — Хотя в чём-то эта облысевшая обезьяна права. Ты сюда нас завела, староста, тебе и выводить.

— Д-да, простите… — только и пролепетала обычно задорная, за словом в карман не лезущая, но понурая и сжавшаяся ныне подруга.

Но сделать и шагу не позволила моя цепкая хватка на её запястье. А на тотчас обратившийся ко мне безмолвно-вопросительный взгляд последовало такое же немое покачивание головой: не делай этого.

— Чего встала? Давай, показывай уже эту треклятую дорогу! — понемногу начала распаляться Йори.

— Белоснежка, в отличии от некоторых, по достоинству оценила романтику костровых посиделок и хочет остаться, — хохотнул Герг, украдкой заговорчески подмигнув мне. — Можете, конечно, рискнуть пробраться через тёмную жуткую чащу самостоятельно, но подобные риски на фоне пусть и малость некомфортабельного, зато незабываемого времяпрепровождении смотрятся глупо.

— Ч-что? — опешила та, вытянувшись в лице. — Какой-то невежественный примат осмелился упрекнуть меня в глупости? Ты кем себя возомнил? Да я сразу после выпуска могу претендовать на должность младшего советника при самом императорском дворе! А твой максимум каков? Разбойников по трущобам отлавливать?

— Хо-о-о, в какие занятные дебри тебя увело, крошка…

— К-Крошка?..

— Эх, не в моём стиле самоутверждаться за счёт беспомощных детишек… — спокойно продолжил он, напрочь проигнорировав её насупившуюся мордашку. — Но если так угодно, можем и померяться ч… кхм, извилинами. Предлагаю, как это зовётся в ваших кругах, пари. Мы по очереди будем задавать друг другу вопросы. Сложность каждый выбирает сам, но задачки должны быть строго по точным наукам, никакой «гуманитарки» или магических теорий. И тот, кто первый совершит оши… Хотя ладно, растянем удовольствие. Три. Кто первый совершит три ошибки — проиграл. И, соответственно, исполнит волю победителя. Окажешься умнее меня — я лично выведу вас отсюда и даже позволю сделать с собой что-нибудь унизительное…

«Братец, это, видно, тебя куда-то не туда увело…» — меж делом подумала я.

— Ну, а если мой котелок варит получше твоего — вы смиренно дождётесь завершения подготовленного мной мероприятия. Так и быть, я даже не буду заставлять вас имитировать веселье — в том не окажется надобности. О, и более того — даже не буду возражать помощи «зала». Принимаешь условия, Вишенка? — заключил Герг с кривой ухмылкой и протянутой, не иначе как для рукопожатия, ладонью.

— Ты пожалеешь, что вовсе появился на свет, — процедила сквозь зубы негодующая Йори и с силой отбила вытянутую руку. — Задавай первым. Так и быть, великодушно дам тебе небольшую фору.

— Если настаиваешь…

Братец зачем-то поднёс ладонь к носу и оттопыренным безымянным пальцем коснулся переносицы, будто поправляя несуществующие очки. И напоследок усмехнувшись…

— Начнём с разминки: чему равна скорость звука в спокойной воздушной среде?

— Я ж говорил, что встряхну их, — улучив момент между бурной дискуссией, усмешливо прошептал мне на ухо Герг. — Сперва нос воротили, а теперь вон как «хомячут» за обе щёки.

— Да-да, братец, ты великолепен, — воздержавшись от колкостей, только и вздохнула я. Однако в одном промолчать не смогла. — Но зачем ты продолжил засыпать Йори вопросами даже по исчерпанию трёх ошибок? Мне казалось, ты не любишь… как там говорил?.. «самоутверждаться за счёт детишек»?

— Самоутверждаться не люблю, — серьёзно кивнул он. Впрочем, тут же хитро сощурив глаза. — Но и шанса лишний раз покрасоваться упускать не хотелось. Да, я засранец, что поделать. Но попробуй скажи, что тебе не было так же весело?

— Не особо… Ну, если только самую малость, — после небольшой заминки пожала плечами, всё же решив отбросить лукавство. Тем более, что… — Этой зазнайке полезно иногда спускаться с небес на землю. Главное — до слёз её не довёл, а уж уязвлённое самолюбие, думаю, переживёт. Да и всё равно мы скоро разъедемся кто куда…

Однако ж не ожидала от братца Герга таких глубоких познаний в науках. Он, конечно, обмолвился как-то раз, что обучался в некоем «высшем учебном заведении», полагаю, под стать нашей имперской академии. Но его специализация, вроде как, больше врачебная — что-то связанное с ментальными недугами. Хотя сам себя никогда врачевателем не называл и даже отрицал свою причастность к такого рода профессии. Как всё запутанно. Ну ладно.

Главное — ни в жизнь не забуду застывшую в беспомощности мордашку Йори, когда ей не удавалось дать внятный ответ. Причём на каждый последующий вопрос — состязание окончилось со счётом поражений два… эм… восемь? Естественно, не в пользу девушки. А ведь у неё хорошая успеваемость, даже отличная. Впрочем, исход был ожидаем: из наших никто и не слышал ни о каких… как же там?.. Энштейне… Франклине… Ньютоне… Каков же мир братца, если такими познаниями владеет даже простолюдин без всяких манер и приличий? Это воодушевляет… если не сказать потрясает.

— Тэк-с, все поели-выпили, теперь можно и растрястись малёха, — с деловитым покашливанием огласил поднявшийся на ноги Герг.

Спохватившись, я бегло смахнула приставшие к его штанинам на… кхм, ягодицах палые листья: даже при обилии, с запасом, табуретов он почему-то додумался усесться прямо наземь. Вот уж и впрямь «неотёсанная обезьяна», как бы ни хотелось соглашаться с Йори.

— А, да, спасибо, — с усмешкой пробормотал он, покосившись в мою сторону, но тут же возвратил озорной взгляд к присутствующим. — Итак, сперва ознакомлю вас с одной интересной вещицей.

Из-под стола появился небольшой кожаный шарик, насколько я помню, со сжатым воздухом — одно из «гордых» творений иного мира, коих братец за прошедшие годы умудрился воспроизвести с дюжину. Впрочем, её «интересность» он малость преувеличил: эта штука смотрелась не так уж и внушительно. Чего не скажешь о другом изобретении, что умело…

— И что это? — одёрнул меня от измышлений чей-то бесстрастный тон.

— Мяч, — незатейливо выдал Герг. И, насадив шарик на кончик пальца, ловко закрутил его взмахом свободной руки, отчего в глазах учеников наконец вспыхнул сдержанный, но живой огонёк интереса. — На моей родине солидная часть спортивных мероприятий использует подобное приспособление. Его пинают, забрасывают в кольца, перебрасывают через сеть… Но раз под рукой ничего такого нет, будем импровизировать. Как я понял, азы магического манипулирования у вас преподают?

Все дружно кивнули.

— Хорошо. Попробуем один трюк, что я подглядел из старенького аниме… — Заметив скользнувшее во взглядах недоумение, он усмехнулся. — Потом объясню, сейчас не о том. Надеюсь, в случае чего, все умеют плавать?..

То, что произошло впоследствии, пожалуй, иначе как театр абсурда и не назвать. Братец Герг ненадолго замер у берега, и как только ступни на миг сверкнули голубоватым — бесстрашно шагнул вперёд… и прошёл по водной глади, будто по тропе, лишь на первых парах размахивая руками для равновесия на неспокойном течении. Нет, подобная техника известна уже давно, но использовать её для… А для чего, собственно?

— Ну же, все сюда! — позвал тот, помахав рукой. — Главное — держать концентрацию и нащупать баланс между упругостью и мягкостью, как бы странно ни звучало…

Когда мы под его инструктаж проделали то же самое — большинство так и не совладало с речным потоком, неустанно подрагивая всем телом при малейшем колебании, а некоторые даже не смогли покинуть берега, — Герг без лишних слов подбросил мяч в воздух и отправил щедрым ударом одному из ребят. Кто тут же ушёл под воду с головой, попытавшись перенести внимание с ног на летящий в него предмет. И хотела бы я назвать загоготавшего братца нехорошим словом, но другие охотно подхватили его настроение: потеха над чужими унижениями, как ни прискорбно, в нашей общей крови, что у людей, что у эльфов.

— Ладно, я малёха поспешил, — отсмеявшись, постарался вернуться к равнодушному тону Герг. — Сперва наловчитесь держать равновесие, затем уже разделимся на команды и…

Придуманная им «игра» больше выматывала, чем развлекала: владелец меча должен был «выбить» кого-нибудь из команды соперника попаданием в любую часть тела — ловля меча руками не считалась за попадание. При этом, если соперник словил мяч, но в процессе «окунулся» в воду, или сам «подающий» также растерял концентрацию и упал, — это считалось за «выбывание» того или иного. И так до последнего члена одной из команд. Сказать, что «провалов» у обеих сторон вышло больше, чем «успехом», значит ничего не сказать. В итоге каждый хотя бы разок да вымокал с головой. Повезло, что летний сезон уже начался — промёрзнуть, несмотря на ночную прохладу, едва ли возможно. Тем более до жаркого костра рукой подать.

— Что ж, мы неплохо поиграли! Думаю, можно и передохнуть! — наконец, спустя лишь духи ведают какое время, огласил Герг с бойкой отмашкой.

И несмотря на частенько разбавлявший брань и упрёки радостный галдёж, многие не удержались от протяжённых вздохов облегчения: на поддерживание концентрации маны в ступнях уходило непомерно много ментальных сил — мы будто провели недельный марафон практических занятий разом. Но стоило признать: веселье ощутимо превалировало над раздражительностью — сие отчётливо проглядывалось на лицах каждого из выпускников.

— О, верно, чуть не забыл, — хитро улыбнулся вскочивший с места братец. И отметив изнеможённые лица присутствующих… — Можете расслабиться, вам ничего делать не придётся. Это… кхм, проще показать, чем объяснить. Хвала Ктулху, малявка сообразила, как заряжать эту штуку…

Спешно порывшись в рюкзаке, он триумфально выложил на край столика… Ох, только не это, пожалуйста…

— Ты знаешь больше мой удел! — тотчас взревел Герг после беглых нажатий пальцем по засветившейся поверхности его этого… — Всё, что в жизни я хотел, я должен сам, по частям, собирать, не зная боли!..

Я уж и забыла, как эта маленькая прямоугольная плиточка зовётся… Что-то на «с», вроде. Ох, что же ты наделала, сестрица? Как только она привела этот иномирный артефакт в рабочее состояние — мы неделю не знали покоя: братец довольно выплясывал и, да простят меня барды, «пел» без устали и умолку. Музыка его мира — или то, чем она должна являться — довольно мелодична, но нередко чересчур… агрессивна, что ли. Складывалось впечатление, что народ братца в конец одичал. Ошибочное суждение, конечно, учитывая неоспоримый технологический потенциал даже этого маленького устройства, но их культура действительно странная.

— Я-я-я всё отдал, всех простил!!! — Если до этого Герг и так нещадно драл глотку, то внезапный, не иначе как пробуждённый яркими эмоциями, мана-выброс буквально пригладил наши лица, отчего все без исключения поёжились и стянулись ближе друг к другу. — Только на жизнь бы хватило силы!!!

И это безобразие творилось, такое чувство, целую вечность. Хотя на деле, скорей всего, пару минут. Когда музыка, а с ней и голос, стихла — мои, да и всех прочих, уши давно как свернулись в трубочку, а в голове неуёмно резонировал пищащий шум.

— Эм-м-м, — не иначе как заметив общее ошеломление, братец расплылся в неловкой ухмылке. — Пожалуй, я несколько переборщил — стоило подобрать чего поспокойнее, хе-х…

— Братец, а что это такое? — подала настороженный голосок Нара.

— Э? Вы что, впервые слышите музыку?

— Это была музыка?.. — начала было та, но тут же запнулась и мотнула головой. — Ох, нет, я про эту штуку.

— А, это смартфон, — охотно взялся пояснять братец. — Устройство… ну или «артефакт», что изготавливают на моей родине. У него много полезных функ… возможностей: дистанционная связь с обладателями других артефактов, карта, архив записей, та же музыка…

И пока вещал, успел подхватить устройство со стола и до боли небрежно швырнуть прямо в руки остолбеневшей подруги. К счастью, реакция последней в ответственный момент не подвела — падения наземь «артефакт» благополучно избежал. Ох, братец, конечно, говорил, что это устройство из… эм… ударопрочных моделей?.. и всё же вот так халатно относиться к чему-то родному, что ещё и в единственном экземпляре на весь мир…

— Кто-нибудь хочет спеть со мной дуэтом? — одёрнул Герг ребятню от пристального, даже с вожделением, изучения невиданного ранее изобретения. И вновь столкнулся с обескураженными глазёнками. — Голос не так важен, как страсть, с которой вы поёте. Главное — не стесняться и отдаться волне. Ну же, кто первый? Я подберу что-нибудь лайтовое… кхм, то есть помягче. И текст предварительно напою.

И даже так энтузиазмом никто не преисполнился, включая Нару. Я исключением не стала — мне по горло хватило такого «развлечения» ещё в бытность наших странствий.

— Вишенка? — с вызывающим напором обратился он к гордо восседавшей в центре группы Йори. — Страсти тебе, как я заметил, не занимать. Не хочешь показать ничтожному человеку, кто здесь босс качалки?

— Кто?.. — вытянулась было в лице эльфийка, но тут же осеклась и надменно фыркнула. — Хм, если то была нижайшая просьба, так и быть — я великодушно позволю тебе насладиться моим прекрасным голосом. Будь благодарен.

Дальнейший час пролетел ощутимо спокойнее и краше. При всей моей неприязни к Йори, стоило выказать ей должное: петь она и правда умела, не погляди на редкие сбивки при напевании незнакомых слов, отчего не убережён никто. Да и братец Герг больше так не распалялся, выдерживая приятную уху громкость. Воодушевившись примером однокурсницы, остальные вскоре также выразили готовность попробовать свои таланты. У кого-то получалось, у кого-то не очень. Но что однозначно: весело было всем без исключения.

Даже мне, всё больше погружённой в думы о сестрице Иви. Что же с ней случилось? Нужно будет навестить её перед выпускной церемонией — хотя бы просто увидеться и поболтать уже грезилось бесконечным счастьем… Кхм, так прозвучало, будто я люблю её сильнее братца. Вовсе нет… Может, на капельку, но и только. Просто Иви ни разу не досаждала мне хоть чем-то — мы с ней, как любил выражаться Герг, на одной волне. Когда как с ним неизменно закрадывалось чувство… если не раздражения, то всяко неловкости. Чего уж греха таить: братец порой себя откровенно позорил, а заодно и всех, кто окажется близ, включая меня. Будь моя воля крепче — сама не удерживалась бы от щедрых подзатыльников, не погляди, что мой опекун, старший брат… а может, в некоторой мере и отец. Иной мужской фигуры для подражания у меня, увы, не осталось… при всём уважении к дедушке, за кем скорей я присматриваю, нежели наоборот.

— Фу-ух, славно, — будто в устали проронил Герг, спровадив какого уже по счёту «певца», убрал свой этот смартфон в боковой кармашек рюкзака и наконец плюхнулся… опять прямо наземь, напрочь игнорируя свободный табурет. Да что ж такое-то?.. — Культурная программа отработана почти целиком. Осталось закрепить эту бурную ночь традиционными — ну, для моей родины — байками у костра. Надеюсь, все тут достаточно взрослые, чтобы не обмочить штанишки от ужастиков, ха-ха-ха!

— У… жастики? — в который уже раз вопросили из толпы.

— Страшные истории. Ночная атмосфера прямо-таки располагает к жути, я не прав?

— Эм, братец Герг, — тихонько подёргала его за ткань на плече сидящая рядом Нара. — Может, не стоит? Нам ведь ещё по лесу назад пробираться. Ты, конечно, выглядишь сильным, но всё равно как-то боязно.

— Эх, ладно, — на удивление легко, без намёка на протест согласился он, лишь разочарованно вздохнув. — Ну а что тогда? У меня только страшилки заготовлены. Хм… А, не, это слишком матерное… А это слишком эротичное…

— В этом весь ты, братец, — невольно прорвалось у меня с усмешкой.

Ох, надеюсь, он этого не слышал: прозвучало несколько обидно.

— Вместо дурацких сказок лучше расскажи, откуда ты родом, человек.

Мы трое в единодушии подняли взгляды на подавшую голос Йори. Чей обычно строгий с долей снисхождения вид ныне разбавлялся искоркой неподдельной, хорошо уловимой заинтересованности.

— Это так важно? — после недолгой заминки бросил с вопросительно приподнятой бровью Герг.

— Мне не доводилось встречать людей с твоими познаниями в науках… а уж тем более с подобными артефактами. Ты правда из Мизандии? Кем была твоя семья?

— А многих ли людей ты в принципе встречала здесь, Вишенка? — с лукавой ухмылкой протянул он, отчего Йори с трудом удержалась, дабы не насупиться вновь. — Не будет преувеличением сказать, что я истоптал ваш континент вдоль и поперёк, включая дикий север. И не мог не отметить, что иноземцев мало где встречают с теплотой, а то и откровенно гонят взашей. Южное… или как там его?.. А, Арунское Содружество, точно. С их национальным «котлом» они выглядят поцивилизованнее что мизандийцев, что инумианцев. Хотя, казалось бы, местные обычаи в отдельных моментах весьма варварские…

— Не уклоняйся от вопроса, ты…

Закончить мысль однако та не пожелала, тотчас сомкнув дрогнувшие уста. Не иначе как поминая недавнее поражение в интеллектуальной баталии: повторное унижение испытывать мало кому захочется, а Герг не тот, кто сносит оскорбления в свой адрес — этот урок она наверняка усвоила.

— Ладно-ладно, — смягчившись, братец одарил её не в пример более дружелюбной улыбкой. — Но я не могу ответить на этот вопрос. Вернее, у меня нет удовлетворяющего вас ответа. Это… ну, мягко говоря, очень сложно объяснить.

— В чём сложность? — недоверчиво покосилась Йори. — Может, ты вовсе не человек, а лишь притворяешься им?

— Ха-х, кто знает…

— К-как это?

— В общем, можете спрашивать что угодно, кроме этого, — заключил Герг с небрежной отмашкой и поглядел на остальных, более не обращая внимания на закипающую и тщетно порывавшуюся что-то вставить эльфийку.

— О, верно, братец, ты же упоминал, как побывал в Цитадели! — оживилась спустя долгое время Нара. — Расскажи лучше об этом!

— Чего-о-о?! — чуть ли не хором отозвались все присутствующие.

— Ну, не то чтобы у меня было время созерцать местные красоты, не говоря уж о желании местных проводить нам экскурсии… — протянул Герг необычайно скромным для своей экстравагантной персоны, в некоторой мере даже неловким, тоном. — Но в целом посетить их сообщество удалось, да. Приключение вышло то ещё…

— Но разве Цитадель не расположена в жерле потухшего вулкана? — вопросил кто-то из толпы, что в единодушии уставилась на него множественными горящими очами. — Там же непреодолимые горные утёсы вокруг, и единственный путь…

— Так и есть, — уловив его мысль, тут же кивнул братец, перебивая. — Эти сектанты оставили одну единственную тропку, где и мышь не проскользнёт. И да, препятствием выступали не только крутые склоны, но и, как выяснилось практическим путём, некая защитная магия, что и моя благоверная оху… остолбенела, когда попыталась взлететь на вершину. Перестраховались от всяких магов-самоучек на славу, этого не отнять…

— В-взлетела? — подал кроткий голос уже другой эльф. — Э-это же…

— Это требует неимоверной концентрации и тончайшего манипулирования маной, — грубо перебила его Йори.

— Даже нас такому не осмелились учить — это уровень магов Цитадели, — подытожил общую мысль четвёртый.

— Ваша супруга из бывших послушников? — после мимолётной заминки предположил вслух первый юноша, до этого задававший вопрос.

— Хм, это тоже непростой вопрос, — задумчиво протянул Герг, почёсывая колючий подбородок. — Не уверен, стоит ли о таком рассказывать…

— Великие духи, братец, ну расскажи уже хоть что-нибудь, раз обещал! — натурально взмолилась изнемогающая от нетерпения Нара.

— Да!

Охотно поддержали её в один голос вовсю ёрзавшие на табуретах одногруппники: то ли в нетерпении, то ли в желании смягчить дискомфорт от грубой шершавой поверхности. Могу понять — у самой уже попа… одеревенела, вот так ирония.

— Ладно-ладно, только не заводитесь, — снисходительно усмехнулся тот, пораженчески взмахнув руками. Но тут же скрестил их на груди, попутно смыкая в раздумье веки. — Что-нибудь, значит…

Неожиданный хлопок в ладоши отозвался морозным уколом вдоль всего позвоночника. И смею предположить, не у меня одной.

— Что ж, в самой Цитадели было не то чтобы много чего интересного, так что, наверное, лучше расскажу, как мы с маля… кхм, с супругой пытались туда проникнуть. И не спешите бугуртить — путь зачастую куда увлекательнее, чем конечная цель. К тому же где мы только не успели делов наворотить, в том числе и на вашей земле, хе-хе-хе…

— Ёб…

Кхм, да, прошу прощения, увлёкся дословным цитированием. Ладно-ладно, некоторые выражения заменю на более привычные и менее вульгарные аналоги… Да-да, а также опущу некоторые неудобные для вас моменты. Довольна, золотце? Хм, как же там… А, точно!

— Пожирающая бездна!

Так, моё излюбленное выражение ознаменовало старт нашему долгому и тернистому приключению. Причём оно же чуть было не поставило на путешествии жирный крест, но об этом далее. И как много позже выяснилось, этим я, сам того не осознавая, «удачно» предсказал весь дальнейший ход событий. Вот уж верно говорят: хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Особенно если эти утырки обладают извращённым чувством юмора…

Кхм, в общем. Первые неприятности свалились ещё в момент сборов: назначенный Иви (моей благоверной) исполняющий обязанности главы городского совета (хороший парнишка, хоть и загоняется излишне по мелочам) всё никак не мог найти общий язык с народными представителями — власть над регионом-то, по сути, после наших реформ перешла к населению. Управляющий же лишь законодательно закреплял те или иные решения, а также выступал посредником между народом и короной, если это требовалось. И когда наступали ожесточённые споры, а простой люд зачастую не избирателен в выражениях, — пиши пропало, сущий цирк с конями. Хотя это всё ещё лучше, нежели когда решения принимают далёкие от простой жизни толстосумные дворяне…

Э? Чего так глазёнки выпучили? Ну да, Эвелин из дома Хорнберри, помазанный правитель Кроуэна и близлежащего региона. По крайней мере номинально, учитывая нашу долгую отлучку. И по совместительству моя дражайшая жёнушка. Мизандийские нравы попроще будут, знаете ли. Разве что для приличия мне выписали грамоту сквайра, но это так, юридические тонкости. Чё, не ожидали такого от вчерашнего простолюдина? Мои обаятельность и харизма впереди планеты сей — ни одна барышня не устоит перед чарами настоящего сигмы-чада, ха-ха-ха!..

Ладно-ладно, Золотце, не горячись, шучу я. М-да, хорошо не переняла от сестрёнки дурных привычек.

Короче, уйти нам спокойно не дали — пришлось убить целый день на разбор полётов. Примирять одних, умасливать других, третьим вообще пи… подзатыльников выписывать, шоб края не теряли. М-да, взрослые мужики, а порой хуже детей. Хотя судить со своей колокольни — дело такое, да, трудное. Зато чего у них не отнять — энтузиазма. Разработанные мной совместно с кроуэнской академией наук «ништяки» народные умельцы собрали в считанный месяц. И это при условии отсутствия некоторых важных компонентов — пришлось импровизировать на ходу… А? Что за «ништяки»? Ну, с собой я их не брал, но, если будет желание, по пути заглянем в особнячок моей подопечной — продемонстрирую парочку «крошек». Авось соседей не переполошит возможный шум, хе-х…

Так. Спихнули, значит, все дела на нового управляющего и только глубокой ночью смогли покинуть город. Оно, пожалуй, и к лучшему — никогда не терпел долгие и торжественные проводы, да и маля… кхм, супруга, как ни странно, оказалась того же мнения. Затем, уже подальше от сторонних глаз, выгрузили шар, повозку отправили обратно за ненадобностью…

Хм? А, шар — это летательный аппарат: горячий воздух поступает в полость сферообразного тканевого купола и таким образом поднимает закреплённый к нему объект ввысь. Да-да, не удивляйтесь, покорить воздух можно и без магии. Вернее, можно было бы, удели я должное внимание механизму накачки воздухом и месту хранения горючего для жаровни. По итогу куда проще оказалось подрядить Иви: она сперва заполнила шарик воздухом, а после постепенно нагревала его или охлаждала для регулировки высоты. Физика, мать её! Царица наук!

Признаться, до этого не доводилось летать. Но моя рожа ни в какое сравнение не шла с позеленевшей — что прекрасно углядывалось даже на золотистой моське — тогда ещё малышкой Ниной… Мену, да, прости — всё никак не привыкну… И чего ты дуешься? Я же подкалываю — любой бы на твоём месте испугался, даже взрослый, а с ребёнка вообще спроса нет…

Хм? Почему мы взяли её с собой? А какой был выбор? Сами знаете, как наши народы… кхм, ладят друг с другом. Даже статус подопечной самой управляющей вряд ли уберёг бы от всех неурядиц. Да и в целом оставлять её на поруки незнакомцев после всего произошедшего как-то… Хотя со временем я понимаю, что, пожалуй, это была не лучшая идея, учитывая, куда мы направлялись… В общем, что сделано, то сделано. Иви сама ещё в некоторой мере была ребёнком. Да и я, прямо скажем, недалеко ушёл. Все мы совершаем глупости. Но, эй, жизнь скучна без риска, ха-х.

К слову о рисках. Путешествие по воздуху хоть и доставляло некоторый дискомфорт — особенно когда «прижимало» или укачивало, — зато необъятные просторы Мизандии как на ладони, с курса не собьёшься. Да и от нежелательных глаз легко можно скрыться в облаках, стоит лишь поддать жарку. Но, как вы понимаете, движение на основе магических манипуляций требует ощутимой затраты маны, да и ментальной выносливости, кою моя благоверная за те пару лет развила не то чтобы сильно. В общем, хотя бы дважды за день приходилось искать девственный клочок земли и разбивать лагерь.

И стоит отдать должное Мену — её чутьё на ягодные кустарники и плодовые деревья поражало… Не скромничай, Золотце, без тебя мы бы прикончили наличествующую провизию в лучшем случае к прибытию в Цитадель — её местоположение ведь точно никто не знал, горный массив в том регионе невъе… огроменный, на добрые километры раскинулся, ещё повезло, что разведка заняла всего-то пару дней. Так что опыт скитальца Мену тяжело переоценить, горжусь моей девочкой…

Кхм, итак, в дороге проблем не возникало. А привалы и того навевали впечатление сущего отпуска, не погляди на скромные неудобства жития в продуваемой палатке с жёстким спальником. Не хватало только пива и рыбалки для полного счастья. А впрочем, когда у тебя своеобразный медовый месяц с вечно брюзжащей, как заведённая шарманка, и охочей до нравоучений, зато миловидной и не в меру… кхм, «пылкой» жёнушкой — вопрос о приятном времяпрепровождении отпадает сам собой, хе-хе…

Ауч! Л-ладно, пожалуй, я это заслужил… но в почки-то зачем целиться?.. Тц… Хорошо, замяли эту тему… Л-л-лишь одно напутствие напоследок, кого вдруг потянет на странствия в компании очаровательной спутницы… или спутника, зависит от пола и предпочтений: в порыве «развлечения» даже не вздумайте «припечатывать» партнёра к дереву… если вы понимаете, о чём я, — малявка мне после одного такого «родео» чуть голову не проломила; древесная кора ей весь зад истесала, местами даже в кровь. В пылу страсти на это не особо обращаешь внимания, а вот «остудившись»…

Всё, теперь точно замяли. К середине третьего дня нас встретил горный массив. Куда более высокий и размашистый, чем я мог представить, что аж сомнения пробрали: и как тут разглядишь эту вашу Цитадель? Ладно, я и так успел «спойлернуть», так что разыгрывать интригу не буду. Местные фанатики возвели вокруг крепости незримый, но прекрасно уловимый чувствительным к магии чел… созданием, окей, барьер. И что примечательно: тот препятствовал как проникновению нежелательных субъектов, так и обзору — какой-то трюк, подозреваю, с переломом света для образования эдакого энергетического камуфляжа. Проще говоря: снаружи это ничем не примечательная гора, сколько ни вглядывайся — ни шиша не увидишь. Но сильный резонанс маны по сближению его выдал с потрохами. Правда, заметили это лишь когда додумались опуститься ниже вершин, маневрируя меж хребтов. М-да, несколько дней «плаванья» в небесах пропали в пустую. Ну, как грится, век живи — век учись.

И тут-то пред нами наконец встало первое серьёзное препятствие: найти-то Цитадель нашли, а что дальше? На шаре близко не подлететь — мы едва не выпали из корзины при столкновении с этим их барьером. Взявшаяся «прощупывать» возможные «щели» в защите Иви также вернулась через пару часов ни с чем. Порядка суток ушло на «мозговой штурм». Скрытно не проникнешь — моя благоверная, как ни пыжилась, так и не смогла воссоздать даже приблизительное подобие их камуфляжа. Да и нечто подсказывало, что единственный проход вряд ли оставили без «подлянок», хотя бы оповещательного типа, а то и травмирующего. «Разведку боем» отмели почти сразу — как бы наша парочка ни была крута, с целой армией тягаться абсурд. Возникла даже мысля обождать какой-нибудь экспедиционный отряд, выходящий или возвращавшийся, и попробовать взять «языка» — человечка на допрос. Может, чего полезного скажет… Ну или на худой конец будет подспорьем в «переговорах»: авось жизнь исследователя эти фанатики оценят выше, чем копии нужных нам записей…

А? Какие записи? Ну-у-у… Этого я вам сказать не могу. Профессиональная тайна, детишки, увы. Впрочем, не нужно иметь дофига пядей во лбу, чтобы понять: то был вопрос чуть ли не жизни и смерти. Риск — дело, конечно, благородное, но я крайне самолюбив, а жёнушка, при всей своей вспыльчивости, прагматична, чтобы ввязываться в авантюры ни за грош собачий. Всего должно быть в меру, ага.

Итак, к появлению на горизонте первого каравана — и шанс того, что это какие-то «залётные», вроде нас, довольно мал, учитывая далёкость местечка от всех известных торговых маршрутов — мы не придумали ничего лучше, как подкараулить их на подходе и выйти на мирный разговор со сложенным оружием. Вернее, только я и вышел — Иви с малышкой остались в лагере, подготавливать шар на случай экстренной эвакуации: непредсказуемость таких типов заставляла предвещать худшее. Но поминая то дерь… кладезь увлекательных событий минувших дней, это казалось беззаботной прогулкой по парку.

И поначалу так и было. Нарочито выбрался на дорогу заранее, неспешно идя навстречу с отстёгнутым мечом в поднятой руке — смастерил бы белый флаг, да кто ж его тут понимает?.. Ха-х, как я и думал — вы тоже не в курсе. Ладно, не суть. Стопорнул караван, вежливо позвал главного. Слово за слово, показал им смартфон, пообещал ещё предоставить интересной инфы из моих краёв в обмен на некоторые их записи. И вроде бы даже намечался эстэблишь контэкт, как это в наших деревнях говорят, но…

Ой… Т-твою ж, как не вовремя-то… Кхм, в общем, переговоры завершились моим спешным ретированием с последующим отлётом под залп магической «артиллерии», ну а дальше… А впрочем, это уже совсем другая история. У-уф, так, всё, сделаем перекурчик: мне надо срочно уединиться — зов природы, если вы понимаете. Прошу прощения…

— И что это такое было? — первая оживилась Йори, как Герг чуть ли не галопом скрылся в густой роще.

И её взгляд, а затем и остальных, застыли на моей скромно ютящейся поодаль фигурке.

— Ну… — только и протянула, вмиг осёкшись и расплывшись в неловкой улыбке.

Даже загорись я желанием «переводить» все языковые причуды братца, в этом едва ли углядывался смысл: мало того, что их много — объяснения грозят затянуться на добрый час, — так ещё и сама не уверена в значении отдельных выражений… Хотя, зная Герга, контекст разгадать нетрудно: что-то, как обычно, вульгарное или просто мерзкое. Но ребятам об этом лучше не распространяться: мозг целее будет.

Или же они про содержание рассказа? Хм, а что тут может вызывать вопросы? Ну да, малость ужато, хотя первое путешествие в общей сложности продлилось меньше недели — о чём тут распыляться? И акценты несколько… а то и сильно смещены: сразу видно, что прежде всего запомнилось братцу — кто о чём, а вшивый о бане, как сам неоднократно выражался. Разве что за концовка вышла чересчур смазанной: ещё бы маги Цитадели не «провожали» нас дружным обстрелом, поминая, какое «шоу фейерверков» устроил им сам Герг. Уж не знаю, что именно пошло не так — они с сестрицей обсуждали это уже тет-а-тет, — но после братца столп густого дыма проглядывался и за несколько вёрст. До сих пор ума ни приложу, на что эти двое рассчитывали. Цитадель много веков пребывает в отчуждении, ни торговые, ни любые другие союзы их никогда не интересовали. Да, хранящиеся у них знания ценны, а для моих близких они и вовсе спасение от…

От чего? Ни братец, ни сестрица так и не раскрыли мне всех подробностей. То, что их связывает какая-то неизвестная магия, стало ясным ещё в первые дни совместной жизни. То, что эту «связь» им навязали против воли — уже перед самым отъездом в Цитадель. Не знаю, чем именно та им так мешает — вроде как, именно ей братец и обязан своей выходящей за привычные рамки силе. Но раз из-за неё оба готовы зайти настолько далеко — имеются очень неприятные «подводные камни».

Да, пусть молва об эльфийской пси-чувствительности не более чем предрассудок, но у меня такой дар проявился ещё во время скитаний с отцом: я порой могла почувствовать слабое волнение маны от монстра прежде, чем тот почует нас уже по запаху. Правда, определение характера оной требовало уже специфических знаний, коими я смогла обзавестись лишь в академии. И даже с такой неразвитой способностью я уберегала ветреного отца долгие годы… Жаль, что именно в тот самый день он таки не прислушался к моим опасениям.

Ладно, не стоит о грустном. Что важнее: куда отлучился мой нерадивый опекун? Выражение лица, когда тот засобирался, навевало уж слишком противоречивые чувства. Перепил этого своего пунша или переел закуски? Обычно такого рода «позывы» не сопровождаются острой болью… Уж точно не в области груди: готова поклясться, что напрягшиеся на миг пальцы дёрнулись выше живота. Впрочем, они тут же опустились обратно на колени, отчего твёрдой уверенности не было.

Хворь какая проняла? Сомнительно: не припомню вовсе, когда он в последний раз болел — потрясающее здоровье. Ранение? Но на Герге всё заживает как на собаке… как сам же неоднократно выражался. Или он пострадал где-то уже после приезда в Хонджину? Нет, глупость. Безопаснее города нет во всей империи, а то и на всём континенте: за порядком на улицах следят не только стражники, но и члены теневых кланов-синдикатов, дабы не мешали подпольной торговле. Если только Герг на них же и не нарвался, но это исключено: все эти дни он пробыл дома и без меня никуда не отлучался…

Разве что ночью, пока я спала? Но куда и зачем?

«Сплошные вопросы и ни одного ответа… Как обычно, — усмехнулась про себя, тем не менее обронив мимолётный озабоченный взгляд на слабо покачивающиеся низко простёртые ветви, где скрылся "беглец". — Когда же ты наконец откроешься мне? Я ведь тоже люблю тебя… пусть и не так, как сестрица, уж точно нет. Но также беспокоюсь и желаю всего лучшего. Братец… дурак».

Фу-у-ух, как же меня «пронесло»… Кхм, так, на чём мы там остановились?.. Ах да, неудавшиеся переговоры.

В общем, дипломатия не сработала — оставался только насильственный метод. И как уже сказал, мы с благоверной, конечно, те ещё уберменши… кхм, то есть крутые ублюдки… И нет, «ублюдок» в данном случае не ругательство, а малость грубый оборот речи — не возникай, малыш, ага! Короче, даже нам не с руки тягаться с армией прошаренных и преисполнившихся вселенскими мудростью и силой магов. Уж точно не в одиночку. И что делать? Вопрос риторический. Конечно же, собирать тиму… кхм, небольшой боевой отряд из не менее мощных ублюдков и рейдить этот данж… кхм, брать крепость штурмом. Классика жанра.

Наверняка у кого-то из вас мог возникнуть резонный вопрос: почему бы Иви, за кем всё ещё числится пост лорда-управляющего — ну или леди, плевать — обширным и вполне себе процветающим регионом, просто не призвать вассальных лордов со всеми подконтрольными войсками и не взять крепость численным превосходством или, на худой конец, измором с неизбежной капитуляцией? Действительно, звучит менее напряжно, чем выискивать хрен пойми кого, хрен пойми где, с хрен пойми какими талантами и намерениями. На первый взгляд. А теперь по пунктам.

Первое, оно же самое главное: участие иных, кроме своих личных или наёмных, войск преобразует конфликт из локального в государственный. Особенно если он напрямую затрагивает интересы короны. А тайные знания, быть может, способные перевернуть мироздание с ног на голову, таковыми без сомнений являются. Проще говоря — местечковая «разборка» выльется в скоротечную, но полноценную войну, согласно трактовкам соответствующего королевского эдикта. И это совсем не играет нам на руку. Повезёт, если Иви успеет хоть что-то прочесть в цитадельной библиотеке прежде, чем ту начисто разграбят и перевезут содержимое в столицу. Потом жди, когда всё досконально изучат их магистры. А затем ещё объясняй, на каком основании следует допускать к этим знаниям лично тебя, пусть высокопоставленного, но юного и своенравного дворянина без соответствующих образования и рода деятельности. Да к тому же бывшего мятежника, за кем требуется маломальский надзор. Нет уж, леди Эвелин, занимайтесь-ка и дальше своим регионом, а мы тут как-нибудь без вас разберёмся. Эка наглая молодёжь нынче пошла, бла-бла-бла…

Ну а второе, не менее значимое: как я ещё тогда разузнал, посетив немногочисленные окрестные деревеньки, — провизию им извне не доставляют, значит, у них своей в достатке. Забегу вперёд: основной рацион магов Цитадели составляют пещерные грибы, но и прочих культур, неприхотливых к температуре и солнцу, хватает за счёт магматической почвы, ледниковых и ключевых вод… О и самое интересное — у них весьма гениальная и одновременно простая система освещения за счёт грамотно развешенных, легко переломляющих солнечные лучи кристаллов: поднимаешь голову — и всюду яркая «паутина». Немного по глазам даёт, если задерживать взгляд, но по-своему красиво. И практично: вместе со светом они передают достаточно тепла для растений, а заодно выступают дополнительным барьером от незваных гостей, кто сумеет каким-то чудом добраться до вершины и спуститься в город через жерло. Правда, теряюсь в догадках, как им удалось развести животину, учитывая довольно скромные пашни и плотную застройку жилых и производственных зданий, но тогда не было времени над этим задумываться — маги, чего только ни придумают. Короче, да, в блокаде их держать при полной, так скажем, автономии смысла немного. Разве что исследовательские экспедиции обрубить, да и только. Сомнительная выгода.

То ли дело наёмники: пообещай достойную награду и перспективы завладеть уникальными магическими таинствами — и кто-то да откликнется. Проблема тут очевидная: абы кого не подрядишь — требовалось сыскать уже огранённые алмазы средь кучи… кхм, шлака.

И на всю Мизандию нашёлся лишь один человек, чья репутация далеко опережала всех прочих — таинственный безымянный головорез-одиночка, кого все незатейливо кличут просто «Ворон». Из-за его манеры выряжаться во всё чёрное с головы до пят. Ходили слухи, что даже глаза у него сплошь чёрные, будто на тебя глядит сама Бездна. И встреча с ним, если ты не заказчик, предвещала исключительно смерть, как в поверьях о настоящих воронах. Но, как это обычно бывает, у страха глаза велики — чел просто не любит показывать лицо: никогда не оставлял его неповязаным и не сбрасывал прилюдно капюшона. Впрочем, такие старания излишни: у него всё равно до одури непримечательная внешность. Ни шрамов, ни каких-то чудовищных ауры или взгляда. Нет, снял экипировку за ненадобностью — и уже среднестатистический горожанин в бежево-коричневом шмотье с по-крестьянски простоватым лицом. Банальное отсутствие тщеславия и каких-либо социальных связей да скромность в быту — вот и весь секрет таинственности. Зайдёт такой в таверну или остановится в постоялом дворе — никто и взгляда не задержит.

Такой человек не мог не заинтересовать. Как минимум имело смысл убедиться в его талантах самолично. Но из-за этой его манеры «возникать и исчезать» то тут, то там возникла серьёзная загвоздка: как с ним связаться? В гильдии тот не состоял. Однако заказы выполнял регулярно и, что самое главное, результативно, иначе бы молва не разошлась так широко. Пришлось воспользоваться политическим влиянием Иви и пустить слушок средь знати и состоятельных горожан, что сама управляющая юго-западным регионом нуждается в услугах Ворона — авось сам явится или кто из бывших заказчиков подскажет способ выйти на контакт. В конце концов «птицу» такого «полёта» ни один наёмник не мог позволить себе проигнорировать. Как и обещанную сумму, что в стократ превышала среднестатистические заказы в гильдиях. Тут, признаться, жёнушка малость погорячилась. Хотя, если взять во внимание ценность потенциальных знаний цитадельной библиотеки — она даже сильно поскромничала. Ну да чего уж теперь.

И первый облом прилетел откуда не ждали: нам пришла анонимная весточка, что Ворон не занимается политическими заказами — даже королю в своё время отказал, когда тот собирал наёмников для поддержки в каком-то конфликте на восточной границе. Удивительно, как его за такую дерзость не сгноили в лагерях… кхм, в темнице. Либо не смогли задержать, либо побоялись: наёмники, даже будучи подданными королевства, вне крестьянского, ремесленного или воинского сословий, и без введения военного положения навязать контракт невозможно — чревато разборками уже с гильдейскими воротилами. Всё же монархия в Мизандии уже как век не абсолютная, хотя и до конституционной пока не дошли…

Не суть. В общем, добрые месяцы ушло, чтобы выудить хоть из кого-то даже крупицу информации. Половину всех городских соглядатаев отправили в «командировку» в соседние регионы — уже не знали, что предпринять. Мы ещё даже не были уверены, годится ли этот Ворон для столь… смелой работы, а он уже влетал нам в кругленькую сумму, засра… паршивец! Впрочем, когда он внезапно объявился — нет, не так: буквально материализовался из тени угла кабинета на четвёртом, мать его, этаже охраняемой по самые яй… гланды ратуши! — и с лаконичной строгостью полюбопытствовал, с какой целью леди Эвелин так рьяно его разыскивала, сомнения малость ослабли. По меньшей мере Иви была впечатлена его скрытностью. Мне же больше пришлась по душе наглость — сразу взяло стойкое чувство, что мы сработаемся.

Естественно, посвящать левого типа сразу во все планы мы не спешили — нужно было сперва удостовериться, так ли он хорош, как говорят. И готов поклясться, когда я с ним кончил… хе-х, выражанцы… То есть закончил небольшую дуэль — силушкой молодецкой да навыками ратными померялись, — я даже вспотел не на шутку: это высокий показатель, стоит отдать ему должное. Впрочем, Иви тоже вызвалась его испытать, но уже преимущественно магическим воздействием. Что ж, и здесь он показал себя вполне крепким парнем — отражать всякое не отражал, зато долго увёртывался, да и в разум проникнуть так и не удалось ни разу. Мы оба остались довольны. А уж когда выложили, как говорится, «все карты на стол» — Ворон недолго думал, прежде чем выразить готовность. Правда, его малость расстроило известие, что мы не можем выдвигаться прямо сейчас — требовалось найти хотя бы ещё пару-тройку таких же внушительных ребят. Однако великодушно поведал способ связаться с ним наикратчайшим образом, дабы не терять время попусту. Из уважения к товарищу я не буду вдаваться в подробности, уж извините…

Нет, малыш, разглашение чужих государственных тайн и нарушение прямых, причём дружеских обещаний — это совершенно разные вещи! Даже не сравнивай их! Мне насрать что на Мизандию, что на Инумию с высокой колокольни! А здесь вопрос личного доверия — с такими вещами я обращаюсь бережно!..

Хм? Что ещё за государственные тайны? Хо-хо-о, это, пожалуй, наиболее интересная часть. И если вас ещё не утомили мои байки — с удовольствием об этом поведаю. А сперва заключу, что первый сопартиец наконец был найден. И если сравнивать с дальнейшими приключениями — довольно-таки быстро и без особых проблем.

Так, мы как раз остановились на удачной «ноте» — давайте-ка «жахнем»! Не знаю, как вы, а у меня уже горло пересохло — следует «заправиться»! Ну же, где ваши кружки? Кампа-а-ай!.. Кхм, то есть — ваше здоровье, детишки! Пей до дна!..

— П-с, Мену, а что значит «материализовался»? — украдкой прошептала Нара.

— Ну, возник будто из воздуха или что-то в этом роде… наверное, — погоняв во рту сладковато-пряную жижицу и сглотнув, задумчиво протянула.

— Ты не уверена? Тебя разве там не было?

— О нет, это же административное поместье, там положено находиться лишь работникам и посетителям в отведённое для прошений время. А тогда, если верно помню, уже вечерело — сестрица с братцем заканчивали бумажную волокиту и собирались домой…

— Так ты не видела этого… как его… Ворона? Или вам удалось пересечься? Он правда настолько хорош? И насколько же сильны оказались все остальные, раз им в конце концов удалось пробраться в саму Цитадель? А удалось ли? Герг нам не врёт? Он ничего интересного оттуда не привозил?.. Ну же, подруга, не молчи!

Последнее до неприличия активная Нара уже чуть было не воскликнула, своевременно прикрыв рот ладошкой. Впрочем, это всё равно не уберегло её от косых взоров соседствующих одногруппников.

— А? В чём дело?

И вот уже Нара подозрительно косилась на меня, отметив невольно напрягшиеся от просящегося наружу хохота скулы.

— П-прости, — наконец выдохнула я с нарочитым кашлем: авось не заметит потешные нотки… или не воспримет их на свой счёт. — Я даже не знаю, в каком порядке на всё это отвечать. И стоит ли вовсе? Братец сам с удовольствием всё распишет в наиярчайших подробностях — он это дело любит. Просто потерпи немного.

Подруга раздосадовано повздыхала, но тут же перевела внимание на домогаемого со всех сторон ребятами Герга, выжидая то ли возобновления костровых историй, то ли момента для вклинивания в расспросы. И чего все так возбудились, спрашивается? Не иначе как тихая и размеренная, в чём-то даже серая жизнь дворянского отпрыска накладывает столь… впечатлительный отпечаток. Прямо-таки любо-дорого наблюдать. Особенно с перспективы моего «бурно» протёкшего детства.

Ой-ой… К слову о «терпении»…

— Эй, что такое? — прозорливо, как и всегда, поинтересовалась Нара, когда я, поморщившись, встала с табурета.

— «Зов природы» и до меня докатился, — отшутилась в манере братца, отряхивая подол платьица от приставших листьев. — Надеялась переждать до возвращения домой, но пунш оказался сильнее.

— Мне пойти с тобой?

— Не стоит. Уверена, если здесь и водилось какое зверьё — они давно сбежали в ужасе, стоило Гергу только появиться…

— Сочту это за комплимент, — достаточно громко прокомментировал тот моё тихое замечание. Невесть как услышанное сквозь гомон… и в нескольких ярдах поодаль. До безумия острый слух. — И да, зверья тут нет, можете не беспокоиться. Но лучше всё равно далеко не уходить — заблудитесь ещё впотьмах, потом разыскивай каждого. Слышала меня, малыш?

— Да-да, — махнула рукой со вздохом.

Его забота имела бы куда более привлекательный вид без этих неприглядных обращений. Я уже не ребёнок. Давно как — ещё с момента нашего расставания. Чего братец, увы, до сих пор не понял. Или не принял? Не суть. А впрочем, стоило быть благодарной уже за то, что не подорвался следом. И ведь мог! И неоднократно так делал в бытность наших путешествий! Сестрица из-за этого в том числе постоянно ругалась, а тот знай себе посмеивался, мол «да что я там у вас не видел?» Никаких стыда и чуткости! Бр-р-р.

Поминая добрым словом кочевое детство, как и опыт ночных отлучек по нужде, бесстрашно зашла в гущу плотных деревьев и скрылась за первым же лиственным, без колючек, кустиком. И в который раз невольно хихикнула, представляя однокурсниц в схожей ситуации, кто поголовно вырядились в торжественные многослойные платья — с их подолом непросто справиться даже в цивилизованной уборной, что уж говорить о дикой природе. Когда как мой тонкий, хоть и продуваемый ветрами, без труда закатывался до бёдер. Только с подвязками согревающих портков пришлось малость повозиться — сущая ерунда.

— К-кто здесь? — встрепенулась, заслышав… нет, скорей почувствовав некое присутствие.

Да так и застыла с приподнятым подолом и мёртвой хваткой на приспущенных портках. Не до приличий совсем — что бы там ни было, затылок обдало морозцем, очень недобрым таким. Даже надумай кто из ребят подглядеть — что никак не увязывалось со столь щепетильно выстраиваемым каждым образом честолюбивого дворянина: застуканный падёт ниже простолюдина; да и выказывавших мне знаки внимания среди собравшихся не было, — Герг бы наверняка пресёк малейшие попытки увязаться за мной на корню, в этом ему надо отдать должное. Не говоря уже о том, что затронувшее сердце чувство недвусмысленно намекало на угрозу. Не мнимую, как страх предстать в неглиже, — самую что ни на есть осязаемую, без преувеличений, затрагивающую саму жизнь.

«Ох, это же…»

Тревога вмиг ослабла, стоило краем глаза уловить смутный, но характерный голубоватый блеск крошечных «песчинок» на древесном стволе поодаль. Мана-след. Наверное, разгулявшийся ветерок принёс с озера. Ничего удивительного — всё-таки мы неслабо так «опустошились», пока забавлялись с этим его мя…

Стоп. Но ведь с игрищ на озере минуло не менее получаса. Если не час, поминая «музыкальный перерыв». След от сожжённой маны, насколько помнится, сохраняется от десяти минут до двенадцати часов, в зависимости от мощности техники. Но лишь в месте непосредственного сожжения — «пыльца», осадочные крупицы в воздухе, растворяется куда быстрее. Насколько быстро — уже не берусь говорить твёрдо. Так или иначе, сомнений почти нет — эти «следы» более чем свежие. Откуда? Кто?.. Зачем?

Покалывания в животе тотчас уступили настороженности и любопытству. Узел затянулся обратно. Платье оправилось. И я крадучись двинулась сперва к мана-следу, а от него — в предполагаемом направлении «источника». Откуда-то справа донёсся отголосок хохота Герга, а следом и возмущённые возгласы Йори. Хм, к слову, а братец разве не в эту сторону отлучался недавно? Собравшись по нужде, я намеренно взяла чуть левее от его маршрута, чтобы не вляпаться ненароком — прикапыванием «улик» тот никогда не озабочивался. Выходит, он здесь что-то «чудил»? Ну, погрешить больше не на кого.

Из-за очередного дерева, сквозь высоко поросшую листву, наконец пробилось скромное свечение. Вот он, источник. Осталось понять, отчего он тут образовался. Не то чтобы я подозревала Герга в чём-то худом, но по меньшей мере любопытно: зачем и для чего? Какую-то «погремушку» для создания жуткой атмосферы заготовил? С этого идиота станется, уже ничему не удив…

«К-какого?!.»

Едва дыхание не перехватило, стоило подобраться поближе и приглядеться. По спине будто провели мохнатой когтистой лапой, вынудив оцепенеть, внутренне поёжиться и округлить глаза.

«Ч-что за?..»

…а ваши собраться ведь славятся отменными ловкостью и, так скажем, гибкостью, потому…

О, а вот и моё Золотце объявилось. Долго же тебя не было. Пришлось без тебя начинать… А? Не, ничего особо не пропустила. Сборы, планирование маршрута, всякие дрязги в дороге — ты и сама помнишь всё это. К слову, что с твоим видом? Будто белены объелась, как любила говаривать моя бабка… Хм? Да вроде бы свежее всё, чем тут травиться… Ну ладно, посиди пока, авось само пройдёт. У меня-то с собой ничего нет — как-то и не подумал даже… Ничего страшного? Перетерпишь? Ну, смотри сама, уже не маленькая…

Так, на чём там?.. А, ну, в общем, в Мизандии ловить уже было нечего — мне так чувствовалось, — и общим голосованием решили начать с Инумии. В промёрзлую тайгу Диких земель соваться казалось бессмысленным — зверолюды, конечно, сила, но нам требовались более… оригинальные таланты. Да и знойные пустыни Арун не предвещали комфортной поездки, хотя с наёмниками у них дела обстоят лучше, чем у кого-либо, но в итоге предпочли оставить их «на десерт». А пока — здравствуй, о, дивный восток. Хоть сколько-то знакомые местность и бытовые уклады… ну, по крайней мере для одной из нас. Тут уж сами боги велели захватить малышку — и переводчиком побудет, и родные края повидает. А может, заодно кто из родственников отыщется, мало ли, вы же любите плодиться целыми кланами — у вас тут наверняка через каждый город-деревню по какой-нибудь «побочной ветви», хе-х…

Ладно-ладно, просто неудачная шутка — лицо уже попроще сделайте, а то морщины раньше времени появятся. Хотя у вас они в принципе отсутствуют, как я поглядел. М-да, завидная же у вас генетика — мне бы так под старость лет выглядеть, как ваши деды, эх…

Кхм, так вот. Благодаря моему чудо-шару границу пересечь оказалось делом плёвым — стоило только выждать пасмурную погоду да пройти под прикрытием кучных облаков. «Нежданчик» встретил нас уже на первой стоянке в Инумии — обилие, мать его, монстров. Это уже потом я разузнал, что вы этих тварей не вычищаете в нулину, как мы, а держите умеренную популяцию близ границ — типа как дополнительный рубеж в случае вторжения иноземцев. Подлый трюк. И смелый — территории ваших деревень и городов, конечно, обработаны какой-то дрянью, отпугивающей мана-зверьё, но сомневаюсь, что это панацея. Ну, то есть решение всех проблем. Кого-то рано или поздно схомячут — и как тогда вашей верхушке отмазываться?.. Ну ладно, это уже в любом случае не моё дело.

В общем, нарываясь тут и там на зверьё, не без зуда пониже пояса добрались до Хонджины, «запарковались» в подлеске, подальше от чужих глаз, и взялись «шерстить» сперва местные наёмничьи гильдии, а после и кабаки: где же ещё «греть уши», если не там, где море выпивки и «развязанных» языков, могущих поведать много чего любопытного… Ну да, не самый подходящий контингент для детей, но куда деваться — учить инумианский с нуля в кратчайшие сроки было не с руки. Это меня уже позже один чертила поднатаскал за время нашего… Кхм, собственно, об этом.

Разузнали мы об одном чело… кхм, эльфе, да. Мол, невъе… кхм, непревзойдённый мечник, что ты даже не успеешь осознать собственную смерть — настолько это будет быстро и незримо. И это в открытом-то противостоянии, лицом к лицу. Что ж, не то чтобы слухи вовсе противоречили истине… Но я опять забегаю вперёд. В общем, вы о нём наверняка слышали. Везде его кличут на разный манер, в зависимости от региона. Где-то «Белая Смерть», где-то «Белый Ужас»… О, слышал даже вариацию в духе «Призрачный Клинок». Много имён. Но истинное… Хм, а этот момент, пожалуй, опущу — всё-таки личное. Нас тяжело назвать друзьями — порой он меня откровенно бесит, — но доверие, знаете ли, как имя Бога: не стоит лишний раз играться с ним — может и «прилететь». В любом случае вы и так поняли, о ком я, чего распинаться. Едем дальше.

А впереди нас ждал улётный… полёт, ха-х, от поселения к поселению: на удачу, этого самурая-альбиноса… Ну, в моих краях так именуют восточных воинов. И он к тому же весь белый, как снег, даже глаза — полагаю, и для вашего брата подобное в диковинку, так?.. Короче, некоторые, включая стражников на воротах, видели его в столице с каким-то парнишкой. Жаль, было это с неделю-две назад. Но примерное направление хотя бы помнили — и на том спасибо. Ох, нелегко же было выискивать двух путников по всей империи, даже таких примечательных.

К слову, самураем я его нарёк из-за характерного одеяния: халатообразная рубаха со складчатыми штанами, с виду походящими на юбку, грубые древесные сандалии и округлая соломенная шляпа — образ прям один в один. Никогда не понимал, как в таком виде в принципе можно воевать. Ох уж эта восточная специфика… даже сюда пробралась… Хм? А, не, забейте, это я так, о своём.

Ну, а со вторым было и того проще: облачён в одеяние жреца какого-то местного религиозного культа… или церкви… Без разницы. Паломники у вас явление нечастое, судя по всему, особенно с охраной, так что на след мы вышли сравнительно скоро — не прошло и года, как грится. Ха-х, ладно, неделя с лишним, если быть точным.

Итак, прочёсываем предполагаемую территорию с воздуха, выглядываем двух странников в подзорную трубу… О, ну хоть о ней вы имеете представление, славно. Короче, вышли на них где-то в паре миль от… Ли-у-мэнь, кажется. Занесло же наших скитальцев чуть ли не к северной границе. И для чего, спрашивается? Вопрос риторический, я сам отвечу. Думаю, времени прошло достаточно — вряд ли император сильно расстроится от небольшой «утечки», хе-х…

Причём тут Его Эльфийшество? Так именно по его поручению выслеживаемый отправился в долгое и утомительное путешествие — уж всяко без того комфорта, с каким прокатились мы. Зачем? За кем.

Для вас, надеюсь, не будет откровением услышать, что в далёких от столицы регионах давно уж зрела смута. И не в народе, как у нас, а среди знати. Текущей-то правящей династии всего…

Так, неожиданная проверка знаний: сколько лет текущей династии?.. Значит, все знают. Славно. Ну, давай ты… Около ста пятидесяти, верно. А как они пришли к власти?.. Ещё больше рук. Так, уже ты… Ага, через свержение прежней — отлично. А как закрепилась власть? Что выступило гарантом?.. Какие молодцы. Верно — поддержка разросшихся за время междоусобицы и нарастивших небывалые ресурсы и влияние кланов.

Что ж, хватит, пожалуй, викторин — мне бы тоже хотелось блеснуть познаниями. Тем более, что нюансы такой поддержки знакомы уже далеко не всем.

Итак, никто из новоявленных титулованных кланов не считал другого выше себя. Потому, несмотря на коллективное избрание одного единственного клана как императорского, связи старались выстраивать тесные и равноправные. Проще говоря, сватали хотя бы по одному из отпрысков с любым свободным членом главенствующей семьи, какие только успевали рождаться.

Но всю «малину» подпортил один из предыдущих императоров, что свой перстень с юношеской горячки решил примерить на грубом пальчике какой-то полевой врачевательницы. Ну да, всего-навсего спасшей тому жизнь при какой-то там очень важной битве с людскими войсками. Ведь главное, что она из непривилегированного клана! Это же немногим лучше, чем собаку еб… кхм, топтать!.. Ну или человека… В общем, фу-фу-фу!

Ну и знатных особ такой «финт ушами»… знатно, хе-х, расстроил. Очередная война, конечно, не разгорелась, а вот подковёрные интриги начали плестись активней. Личные встречи на частных территориях кланов стали происходить чаще, чем глобальные съезды в столице. Что-то явно поганое назревало. И до нынешнего императора неминуемо докатились слухи, хоть и без каких-либо доказательств. Мальчонке надо отдать должное: как только занял престол в свои скромные пятнадцать, ещё не успевший оплакать скоропостижно почивших родичей, тут же взялся умасливать уязвлённые кланы во избежание даже запаха возможной конфронтации. Кто-то назовёт это трусостью, но, как по мне, это дальновидно: их обида оправдана — папашка-то… Или то был дед?.. Пофиг. Короче, предшественник и впрямь поступил некрасиво. «Не по понятиям», как бы у нас выразились, хе-х…

Хм? К чему было это всё? А не очевидно? Желание императора примирить кланы; наём единственного, но лучшего эльфийского воина для секретной миссии; отправка его на другой конец страны, прямо во владения одного из титулованных кланов; плюс к этому всё вышесказанное о старой договорённости… Ну вот, можете же сами докумекать, когда захотите… Хм? Почему «транспортировкой» претендентки на замужество не занялся её собственный клан? Этот момент уже любопытнее. Хотя и тут легко догадаться.

Именно — это не первый клан, с кем император связался с подобным предложением. Если верно помню, не меньше двух девушек собирали в столицу, официально, с торжественной церемонией, как полагается. Но ни одна не добралась даже до границ Хонджины — пропали без вести. Ни тел, ни крови, ни хоть каких-то следов. Всех собак повесили, конечно же, на инициатора помолвок, то бишь на юного императора. А тот и сам в шоке — искренне ждал свадьбы, ответственно… даже самоотверженно подошёл к долгу, ничего худого не затевал. Его можно пожурить лишь за то, что не предвидел подобного исхода — враги-то при любом раскладе будут, стоило бы сразу озаботиться безопасностью будущей жёнушки. Ну да ладно, кто из нас в этом возрасте не был наивен и глуп…

Что ж, исход сего предприятия вы уже знаете: свадьба-таки состоялась, то есть мишеон пэссэд ту пэй респект, как грится. Но куда ж без эксцессов-то. Мы едва не расшиблись насмерть, когда, завидев неожиданную — ну, сейчас-то уже ожидаемую, понятное дело — заварушку с участием аж десятерых налётчиков против одного единственного странника, поспешили сесть куда только позволяла местность. Чтоб эти ваши бескрайние бамбуковые леса и топи… Вернее, Иви с малышкой искали место для посадки, а я, выждав момент, сиганул вниз и с воплем «ёб…», кхм, то есть «жёваный торт!» не особо мягко свалился аккурат на башку одного из обидчиков, подобно мешку с го… кхм, с удобрением. Надо отдать должное «снежному воину», как я его про себя назвал, — отметив, что я не задумываясь пустил кровь одному из налётчиков, даже бровью не повёл, не то что клинок в мою сторону не сместил. Быстро сориентировался и разумно принял нежданную подмогу, не погляди на её человеческий образ.

И уже тогда я подметил кое-что странное. Нет, не отсутствие попутчиков в лице невестки и жреца, тут как раз всё понятно: завязалась схватка — они где-нибудь укрылись, чтобы не мешаться единственному охраннику, ну и не подставиться под чей-нибудь клинок. Для легендарного мечника, от чьего только имени все сразу в штаны кладут, тот держался как-то уж слишком… скованно? Нет, не то. Неуверенно? Хм, да, пожалуй. То есть чужие-то взмахи-выпады парировал-блокировал превосходно, даже не напрягаясь особо. Но сам атаковать не спешил. А если и наносил удар — исключительно тупой стороной клинка, порой и вовсе перехватывая меч и ошеломляя кого-то навершием рукояти… Или что там у вашего катаноподобного оружия?.. Короче, успевшие слечь налётчики были сравнительно целёхонькими и, как выяснилось позже, вполне себе дышали. Прямо скажем, не такого ожидаешь от эльфа, чьё имя постоянно соотносят со смертью, м-дэ… Впрочем, крутости это лишь добавляло — поди сумей побороть стольких противников с такими-то ограничениями. Мастерство как оно есть. Пусть и вопреки откровенной дурости.

В общем, когда на ногах остались лишь трое — я, снежный воин и один из налётчиков; к слову, те выряжены были ну вылитые шиноби, то есть в облегающую одежду с тряпичными обмотками вокруг кистей, голеней и, что главное, головы, — последний… вернее, последняя, судя по голосу, разъярённо прошипела что-то моему потенциальному соратнику и тут же исчезла за натуральным взрывом густого, дурно пахучего дыма. И вот нас уже двое… если не считать кучи бессознательных туш вокруг.

Только затем искомый удосужился обратить ко мне разглаженное, непроницаемое лицо и выжидающе, разве что с долькой требовательности, уставился, не спеша ни зачехлить оружие, ни голоса подать. А я что? Я ж на вашем ни бум-бум. Только приветствие припомнил и неуклюже озвучил — ожидаемо, ноль реакции. Пришлось дожидаться, пока благоверная с малюткой прибудут. И хвала Ктулху, это случилось чуточку раньше, чем грозившаяся возобновиться потасовка… Или нет… Я тогда понятия не имел, что у этого… кхм, эльфа в голове творится. Но этот его холодный изучающий взгляд даже меня до мурашек успел пробрать. Неприятный тип. По крайней мере на первое впечатление…

Хм? Что за Ктулху? Ай, забейте, долго объяснять.

Так вот, жёнушка с малышкой вовремя подоспели и поспешили объясниться, кто мы и зачем тут. Мечник ожидаемо не выказал заинтересованности, впрочем, и от помощи отказывался недолго — тут уж сработали моё природное обаяние и схожесть наших с ним… хм, скажем так, талантов. И нет, тут я тоже в детали вдаваться не буду, не обессудьте.

Но вернёмся к…

— …А?

Будучи чрезмерно сосредоточенной, я запоздало уловила невесть когда воцарившееся молчание. И когда «вернулась» в явь, встретилась с пронзительными, слегка прищуренными — то ли в укоре, то ли… в жалости?.. — мужскими глазами. А следом развернулись и лица всех присутствующих, только уже с более приземлённым замешательством.

К-как? Я же старалась действовать аккуратно, даже сгоревшую ману «сбрасывала» за спину, чтобы никто не углядел. Да и тех — считанные крупицы…

— Тебе настолько плохо, Золотце? — вопреки давящему взору, мягко поинтересовался Герг…

Вернее, тот, кто выдавал себя за него.

— Эм… ну…

Сказать, что я растерялась — ничего не сказать. Мозг натурально переклинил, как он сам любил выражаться.

— Так, — обратился «братец» к остальным, — вы пока займите себя чем-нибудь, а мы с Мену отлучимся ненадолго.

— Что? — чуть ли не боязливо выдохнула я.

К счастью, меня заглушили возгласы ребят с аналогичным вопросом, разве что в иных формулировках. Одна лишь Нара озабочено заглянула в моё помрачневшее лицо.

Но не успела и рта раскрыть, как…

— Живот у неё крутит, что вам непонятно? — незатейливо, безо всякого такта, как обычно, бросил выпрямившийся псевдо-Герг. — Поищем целебные травы в округе. Кажется, у скальной породы растёт что-то эдакое. В любом случае мы скоро, не скучайте.

Возвратив глаза ко мне, «братец» требовательно качнул головой в сторону леса и, не дожидаясь, первым вышел с освещённого костром «островка». Нара, словно воочию заслышав мои мысленные стенания, порывалась увязаться следом, но мне оставалось лишь молча улыбнуться и высвободиться — она здесь ничем не поможет, придётся самой держать ответ.

Успеть бы понять ещё: перед кем именно?

— Эфирное зрение, значит…

Мы шли в абсолютной тишине, даже не глядя на другого. Только когда выбрались к водопаду, проделав приличный крюк и оказавшись с другой стороны от лагеря, мужчина, будто насладившись напоследок умиротворяющим журчанием, подал холодный, кажущийся неживым, голос.

— Почему мы?..

— Как много ты успела увидеть? — так и оставшись стоять ко мне спиной, отрезал он.

— Достаточно, — плюнув на осторожность, подобралась и с вызовом вздёрнула подбородок.

Пустой жест, учитывая отсутствие зрительный связи, но мне это было необходимо: не хотелось являть и намёка на страх.

— Что тебя побудило применить эту технику?

— Твой мана-след… Вернее, оставленная тобой в кустах дрянь — то ли кровавая рвота, то ли ещё что похуже, — от которой тот тянулся.

— Ты её видела? Твою ж… Как думал, что надо было прикопать малость, да кто ж знал…

Тот ещё некоторое время бубнил под нос, так и оставшись стоять лицом к беспокойному водоёму. А я мысленно металась между желаниями потребовать у неизвестного объяснений… и наброситься со спины, пока он утратил бдительность. И если потребуется — с применением всего своего скромного арсенала боевых техник. Так или иначе, ответы я получу.

— Хм, не знал, что в вашей академии обучают подобным техникам, — наконец подал он неожиданно смягчившийся, даже будничный голос.

Что это ещё за игры?..

— Не обучают, — постаравшись успокоиться, ответила в такт собеседнику. — Я сама её освоила методом проб и ошибок. У меня ведь обострённая мана-чувствительность… И Герг это знает.

— Стоп, что?.. А-а-а… Ха-х, так вот откуда эта нервная агрессия…

«З-заметил-таки», — с досадой, в сердцах плюнула я.

И опомниться не успела, как в десятках дюймов от моего лица оказалось мужское, такое родное и любимое… и глядящее на меня знакомыми потешно-радушными, безо всякого зла, глазами. На миг я усомнилась — а правда ли предо мной самозванец? Я ошиблась? Техника некорректно сработала?..

— Ч-что ты такое? — не сумев побороть дрожь, тем не менее с напором процедила я.

Нет, я точно что-то видела. Какие-то пятна в областях сердца и мозга. И они пульсировали, словно живые, рассылая слабые импульсы по всему телу. Даже если это Герг — внутри него вне всяких сомнений присутствовало нечто. И уже этого было достаточно, чтобы не терять бдительности. Так ещё та дрянь в кустах, чья природа так и осталась загадкой…

Что за безумие здесь творится?!

— Я — это я, что тут сказать, — тут же выпрямившись, на удивление беззаботно пожал тот плечами и выдал кривую ухмылку. — Просто у меня есть, скажем так, соседство энергетического… ну или духовного толка… без разницы. И нет, — упреждающе взмахнул рукой, прежде чем я успела раскрыть рот, — Жорик не захватил мой разум, если ты сейчас так подумала…

— Ж-Жорик?

— Ну, у меня всегда была проблема с подбором имён, — почесал он затылок, казалось, в искренней неловкости. — Пофиг. Не хотел тебе говорить, раз уж это наша с малявкой проблема…

— В-ваша проблема?!

— Полегче, золотце, мы не настолько далеко…

— Да мне плевать! Значит, это и есть причина, из-за которой вы готовы были сложить головы?! И ты не посчитал должным сказать мне?!

— Как? Ты была ещё ребёнком, у кого и без того…

— А сейчас?! Я ведь уже не ребёнок — ты сам это признал! У тебя была уйма времени рассказать мне, пока шла подготовка к предвыпускному празднеству! Но ты просто молчал! Почему?! А может, ты и не собирался?!

— Так, давай ты, для начала, всё же сбавишь громкость и успо…

— Нет! Это нечестно! Вы изображали из себя любящую и заботливую семью, при этом наглым образом лгали мне!

— Не лгали, а умалчивали — это большая…

— Да никакой разницы! Вы держали меня в неведении! А я… Я ведь на всё была готова ради вас!.. Блядь! Да я в эту грёбаную академию поступила прежде всего, чтобы стать полезной вам!

— Мы этого не про…

— Вам и не надо было просить! Мне достаточно было знания, что единственные дорогие… нет, любимые мне люди преследуют некую важную для них цель!.. Я подозревала, что неспроста вас интересовала цитадельная библиотека. Но даже представить не могла, что причиной тому… Да что это вообще такое в тебе?!

Для верности я собрала остатки воли в кулаки и с трудом удержалась, чтобы не перебить Герга хотя бы в этот раз…

— Ты закончила?

Только и услышала от него. И к собственному же удивлению, отрывшийся было рот не смог издать и звука — весь запал, как по приказу, мгновенно улетучился. А следом и ноги предательски задрожали, будто на плечи водрузили неподъёмный груз.

— Вы с малявкой и впрямь два сапога пара, — с беззлобной усмешкой прошептал Герг под самое ухо: я и моргнуть не успела, как оказалась заключена в грубоватые, но тёплые и радушные объятия с нежным поглаживанием головы и спины. — Впрочем, погляжу, и от меня ты успела нахвататься дурных выражений. Язык бы тебе с мылом промыть за такое, не думаешь?

— Па… прости, — бессильно пробубнила я в ткань его рубахи, зарывшись лицом в грудь.

Где чувствовалось живое и размеренное биение сердца. Да… того самого сердца. Теперь я уверена, что это он. Мозг можно обмануть, но чувства — никогда… Я хочу в это верить.

— Но ты права, Зол… Мену. Ты нам и правда стала родной за то недолгое время совместной жизни. А в семье принято делить как радости, так и невзгоды. Прости, если ты восприняла молчание как пренебрежение тобой. Я лишь хотел держать тебя подальше от этого… Ох, даже не знаю, с чего и начать…

— Всё в порядке. Не говори, если не хочешь. Вы и так дали мне многое, не жалели сил и средств, ни в чём не отказывали. Эгоистично было требовать посвящения в ваши личные дела.

— Ну, раз уж ты ради нас взялась постигать магию, как сама же сказала, теперь уж не отвертишься, ха-ха-ха. Ху-х, а ведь нормальный человек — ну или эльф, пофиг — сосредоточил бы все силы прежде всего на построении собственного счастья. А ты…

— Я просто не имею права быть счастливой, пока вы с сестрицей не ведаете покоя.

— Прозвучало так, будто ты нас похоронить собралась.

— Ой, п-прости, я не это имела… — невольно смутилась я.

И не столько из-за сказанного, сколько из-за резанувшего уши заливистого хохота братца.

— Ладно-ладно. Ну-с, значится, решено… Только это, нас там так-то люди… ой, эльфы ждут. Давай сперва закончим нашу маленькую вечеринку, ты насладишься выпускным, как полагается, и уже тогда сядем и обсудим всё, без утаек и недомолвок. Согласна?

— Да… конечно.

— Супер, тогда возвра…

— Ой!

Едва Герг ослабил хватку, как ноги тотчас разъехались, и я едва не рухнула наземь.

— Ха-х, сильно же ты перенервничала.

К счастью, братец успех вовремя подхватить меня обратно. И…

— Ладно, ничего не поделаешь.

— Э-э-э?!.

Без всяких церемоний он слегка подбросил меня вверх. Непродолжительный свободный полёт — и я приземлилась аккурат на его плечи, с перепугу вцепившись в первое попавшееся под руку: в нечёсаные волосы на загривке.

— Тц-тц, п-полегче там, Золотце. Я, конечно, могу регулировать болевой порог, но не хотелось бы обзавестись залысинами раньше срока.

— П-предупреждать надо! Ты, как всегда, сперва делаешь, а потом думаешь! Братец, ты болван!

— Ха-х, ну точно вылитая малявка. Ладно тебе, зато прокатишься с ветерком, как в старые-добрые.

— Я ведь уже не маленькая, — смущённо пробубнила я под нос, скукожившись. — Да и тебе разве не тяжело?

— Вы, эльфы, раза так в полтора легче любого человека, так что не парься. Ну-с, погнали галопом по Европам!

— А это уже что-то нове-е-е!..

Герг рванул в лес просто с чудовищной скоростью, отчего не то что договорить — вздохнуть было тяжело…

И, кажется, я случайно проглотила какого-то летающего жучка. М-мерзость. Надеюсь, мне померещилось с перепугу.

— Эй, Мену, погляди-ка сюда!.. Да-да, я тут! И-и-и улыбочку!.. О-о-о да! Отличный кадр! Горжусь тобой, малыш! Это моя девочка, видели, а, видели?!.

«Великие духи, братец…» — натурально простонала я в мыслях, старательно избегая недоумённые взгляды ближайших однокурсников.

Всех, кроме…

— Братец Герг такой задорный и счастливый, — с усмешкой прошептала подкравшаяся ко мне Нара. — Аж завидно.

— Чему? Он же ведёт себя хуже северных дикарей на глазах сотен высокопоставленных дворян, — невольно поморщилась я от столь… алогичной восторженности. — Не только себя опозорил, но и меня в придачу. А мне ведь здесь ещё жить… наверное.

— Твой опекун хотя бы появился, — неожиданно посерьёзнела та. — Да ещё не стесняется выражать свою любовь. А мои родители опять не смогли выкроить время посетить всего-навсего одну из самых важных церемоний в моей жизни.

— Нара… Прости, я не знала… Я не хотела…

— А? Нет, не подумай, я тебя ни в коем случае не укоряю. Просто немного досадно, хотя и ожидаемо. Но согласись: твоё положение всяко лучше моего. Я была бы рада, горлань мой отец нечто подобное… Хм, кстати, а твой что такое делал? Что ещё за «кадр»?

— Ну… это…

— Так, ребята, тишина и внимание — ректор уже появился.

К счастью, от надобности отвечать что-либо меня избавил осаждающий негромкий голос подошедшего куратора — преподавателя, закреплённого за нашей группой. И сказанное относилось отнюдь не только к нам: весь приёмный зал академии умолк, когда на трибуну взошла статная, блистающая величием, сравнимым разве что с императором, подтянутая для своего преклонного возраста мужская фигура в роскошной многослойной мантии и выжидающе оглядела собравшихся родителей и меценатов.

И второе счастье: Герг наконец-таки вспомнил, где находится, и также притих. Хвала богам и духам.

Вот и началась выпускная церемония. Думала, буду до ужаса переживать, несмотря на хорошую успеваемость. Но все мысли вкупе с волнением занимало поведанное братцем накануне…

…Не хотел впутывать тебя в эту поебень… Уж прости, Солнце, но тут мягче не выразишься. Короче, не хочешь оставаться в стороне — твой выбор. Только потом не говори, что я не предупреждал.

В общем, я тебе писал насчёт цитадельной библиотеки, что мы до неё добрались и вовсю изучаем. Так вот… мы её уже изучили. И предрекая твой вопрос: нет, ничего полезного там не нашли. Вернее, там не было того, что нам нужно.

Ты уже поняла, что во мне сидит нечто… кхм, потустороннее. Маги Цитадели зовут это «пустой». Это очень древняя магия, призывающая существо из… ох, даже не знаю, то ли из иной реальности, то ли из одного из «слоёв» этой… Короче, оно не отсюда. И его используют как фамильяров, то бишь привязывают к человеку для защиты и всяких грязных делишек. Таких «мастеров» величают Гвардейцами, то бишь стражей Цитадели.

Но вот в чём загвоздка, малыш. Обычно пустые связаны с контрактерами… ну, хозяевами довольно… опосредованно. То есть их не вселяют в человеческие тела — они существуют сами по себе в виде эдакой энергетической оболочки. Пока жив хозяин — они могут пребывать в этом мире, принимать определённые формы и даже действовать самостоятельно на некоторой дистанции. Конечно, с дозволения хозяина. И последний видит всё, что наблюдает его пустой.

Как ты поняла, это не мой случай. Мой пустой является буквально частью меня. Отчего первый такой попытался влиять на меня, в какой-то момент решив манипулировать мной и навязать собственные правила «игры»… Да, малыш, тот пустой, что сейчас во мне, не первый. Ту я звал Герой. Новый же, как ты поняла, Жора. Но это долгая история. Скажу лишь, что первую мне помогла побороть малявка, когда та вышла из-под контроля. Ну а второго пришлось подселить в меня, чтобы я не «окочурился». М-да, нелегка моя доля…

Короче, истинным «мастером» этой пустой был вовсе не я, а Иви. Я лишь «сосуд», или вроде того. Возможно, в этом кроится прикол с нашей «связью», что вылилась в… ох, в эти отношения. Честно сказать, я до сих пор в смятении, действительно ли я люблю Иви или это всего-навсего побочный эффект связующей магии… Но ты не подумай — я в любом случае дорожу ею и не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое, просто… Ох, это и правда непросто. Но вот как есть, говорю прямо.

В общем, мы надеялись, что какие-то подробности этого ритуала вскроются в библиотеке. Но эти придурки знают немногим больше нашего. Да ёбаный нахуй, они даже используют неполную версию ритуала. То есть это настолько древняя магия, что даже самые великие умы Цитадели не смогли до конца разгадать его «прикол». А уж информация, что это вообще за пустые такие, им и вовсе неведома. Только зря потратили время, блядство…

Ну, что тут поделаешь. В итоге мы решили забросить это дело и постараться наладить жизнь в этом мире. Иви даже все полномочия лорда-управляющего окончательно передала тому юнцу. Конечно, с требованием, чтобы представители всех гильдий вошли в совет и чтобы все решения по управлению регионом решались коллективно. Демократия, мать его. Лучшее, что пока изобрело человечество, ага. Ну а мы присмотрели себе нейтральную территорию близ северных земель, думали завести хозяйство… Малявка вдобавок ещё и «залетела»… А, верно, я ж тебе не писал об этом. Ну да, мы неплохо так «шалили» всё время — один из моих «сорванцов» в один прекрасный момент таки прорвал «оборону», хотя я и старался быть осторожным, ха-ха-ха.

М-да… Жаль, это ничем хорошим не закончилось. Нет, мы осели в хорошем месте — монстры и зверьё нас не беспокоили. Даже с местными зверолюдами поладили. Я к одной даже «клинья подбивал», но малявка не оценила — видите ли, это измена. А что я? Я ничего. Просто безобидный эксперимент — когда ещё выпадет шанс познать такую… кхм, экзотику? Даже предлагал ей поучаствовать, пока срок ещё маленький, ну, чтоб она прониклась моей «волной». Обычное баловство потехи ради, что в этом такого? Но нет, ей омерзительно, видите ли. Божечки. Ох уж эти женщины…

Да-да, я ужасен, можешь осуждать сколько влезет. Но, эй, я всегда был рядом, когда это нужно. И делал всё от себя зависящее! Что ещё от меня требовалось?!

Но этого, видать, было недостаточно. Если коротко, ребёнок не дожил до родов. У неё случился выкидыш где-то за две-три недели до намеченного срока. И ведь ничего не предвещало! У неё были идеальные — ну, почти — условия! Я правда старался! Дело явно не во мне!..

Впрочем, лучше бы во мне. Первая попытка не увенчалась успехом. И вторая. И третья… Да, их было несколько. Я пытался заверить её, что это просто прихоть судьбы, несчастный случай, всякое бывает, да и повитуха у зверолюдов не вызывала доверия, но другой не было… Нет, дело было не в этом. Один раз случайность. Второй — совпадение. Но третий…

В итоге всё встало на свои места. Как ты уже могла заметить, её тело насквозь пропитано маной. И да, это ненормально. Иви… ну… не совсем человек. То есть рождённый не привычным способом. Хотя физиология такая же, но… Ох, она просто неспособна вынести плод. Ребёнок не выдерживал проистекающую в организме матери ману, даже когда та находилась в абсолютном покое. Вернее, какой тут может быть покой, если сама её жизнь зависела от маны. Покой в таком случае означал бы…

Блядь. В общем, дело дошло до скандала. Нет, это мягко сказано. У малявки натурально сорвало крышу. Она буквально разнесла в щепки наш дом. И чуть ли не ближайшее поселение в придачу. Что неминуемо привлекло трапперов — охотников за зверолюдами, что вылавливали и продавали тех в южные земли за солидный гонорар. Северные земли недаром зовутся «дикими» — закона и порядка там нет. Поэтому не удивительно, что встреченного человека тут же заковали в цепи и погрузили в повозку к остальным пленникам. Действительно, какая разница? Деньги не пахнут…

Нет, словили не Иви, расслабься. Меня. Я успел вовремя вырубить её и схоронить в потайном подвальчике, когда началась заварушка. Но самому скрыться уже не удалось. Вернее, я не мог сдать им поселение без борьбы. Да, я идиот, что взялся защищать диковатых зверолюдов, хотя мог просто уйти. Ну не по совести это, учитывая, что они нас приняли и оказывали помощь, какую-никакую. В общем, твой братец сплоховал — оказался не так силён, как полагал… Ебучая лирика.

Ну, нет худа без добра — я побывал на арунских колизеях. Там, где бьются рабы. Не сказать, что было прям уж весело, но это интересный опыт. Да и новых союзников обрёл, когда подготавливал восстание — ну а чё, не до старости же в клетке куковать, верно? Точнее, основную работу сделала малявка. О да, что ни говори, а за меня она держится как утопающий за соломинку. Тут же позабыла о невзгодах и бросилась мне на выручку. Как пить дать, Спартак просто отдыхал бы в сторонке — настолько грандиозное мы устроили «шоу». Добрую половину южных господ положили. Впрочем, и рабов удалось вызволить столько же…

В общем, да, я тебе соврал. Иви не захворала — её нет… Ой, тьфу, блядь — прозвучало так, будто она… Нет, не переживай, она просто сбежала. Сразу же, как я оказался в безопасности. Ни тебе «до свиданья», ни даже поцелуйчика на прощанье. Я подозреваю, куда она навострила лыжи, но не уверен…

И да, не хочется признавать, но твоё участие могло бы помочь. Она всё ещё дорожит тобой, быть может, сама о том запамятовав. Возможно, поговори ты с ней, наверняка удастся достучаться до её мечущегося впотьмах рассудка…

«Сестрица… Что же с тобой стало?.. Чего ты добиваешься?.. И почему даже не подумала связаться со мной?..»

— …ну? Эй, Мену?

Прорезался встревоженный голосок Нары.

— А? Что? — осеклась, вынырнув из глубоких раздумий.

— Твоя очередь. Ну же, ректор уже огласил твоё имя.

И пара тонких ручонок подтолкнула меня в сторону трибуны.

— Ой… Д-да, уже иду.

Кивнув подруге, я неохотно взобралась по ступенькам и подошла к хмурящемуся мужчине с повязанным свитком в протянутой руке.

Почти что интуитивно забрала грамоту и рутинно поклонилась рукоплескавшей аудитории. Что при этом вещал ректор, я уже не слушала. Как и не помню, что говорила в ответ: наверняка заученную благодарность вкупе с краткой речью.

Плевать. Сознанием я уже давно не здесь. Да и меня самой быть здесь не должно. Всё это несусветная чушь в сравнении с тем, что происходит с любимыми мной людьми. Я должна поскорее пережить этот день, чтобы…

Чтобы что? Куда мы с братцем отправимся? И что мне следует сделать? Поговорить с сестрицей? Но послушает ли она меня?.. Ох, а если Герг ошибся в предположениях и её там нет? Мы ведь не можем вслепую исколесить весь континент? Сколько это займёт времени? А если с ней что-то случится? Я понятия не имею, что должна чувствовать женщина, потерявшая невесть какое по счёту дитя. Могу лишь догадываться, какой это сильный удар по рассудку… и воле к жизни. Надеюсь, я никогда через это не пройду…

— …тце? Эй, Золотце? Да ёбаный нахуй, Мену!

— А?.. — невольно встрепенулась от сотрясающего крика под самое ухо. — Ой, а где?..

— Где-где, в пиз…

Своевременно прикусив язык, Герг лишь порычал в пустоту…

Возясь с ключами у входной двери моего дома? Значит, церемония уже?..

— Прости, — со вздохом пробормотал он, уже отворив дверь и мягко подталкивая меня внутрь. — Я несколько на взводе. Тяжеловато всё-таки выносить всех этих знатных петухов, болтающих о всякой х… фигне, когда голова забита совсем другим…

— А по твоему задорному поведению этого и не скажешь, — необдуманно обронила я неуместную сейчас колкость, о чём тотчас же пожалела.

— Да, ради тебя старался изо всех сил. Возможно, даже малость перегнул…

«Совсем не малость».

На сей раз хотя бы дальше мыслей не ушло. В ответ лишь безмолвно, с неким пониманием кивнула и, рутинно сбросив обувь, ступила разгорячённой ступнёй на приятно холодящий древесный пол прихожей. Да, меня саму жуть как утомила эта церемония — как же хорошо вновь оказаться дома, в тишине и спокойствии…

И не сдерживать беспокойные думы.

— Так… и какой у тебя план, братец? — нарушила я давящую тишину, когда оба наконец оказались в моей комнате и заперли дверь: при всём уважении к дедушке Шиичи, это касалось только нас.

— Признаться, я приехал сюда не только тебя повидать, — с некоторой неловкостью протянул Герг, усаживаясь на подушечку возле низкого столика. — Нет, ты у меня была в приоритете, не подумай, всё же давно не виделись, я правда хотел узнать, как у тебя дела и…

— Давай уже по существу, — со вздохом отрезала я, скрестив руки на груди.

— Блин, да ты точно копия малявки… Ладно, по существу: я решил собрать старую гвардию…

— Какую ещё гвардию? — недоумённо приподняла бровь.

— Ох уж эти трудности перевода… — Герг цокнул языком. — Короче, дёрнул парней — и не только — из команды, что мы сколотили для штурма Цитадели. Если мои предположения верны, нам понадобится вся возможная сила. Кто знает, какое дерьмо нас ожидает на той стороне…

— «Стороне» чего? — откровенно встревожилась.

— Не жизни, расслабься, — усмехнулся он… и тут же напрягся. — Хотя чёрт знает. Но пока что наш путь лежит на другую сторону мира, прямо через океан.

— Другая сторона… Но там ведь ничего нет. Эвантис…

— Единственный материк во всём мире? Ты правда в это веришь?

— Не считая пары-тройки крохотных островков поблизости, разумеется. Но ты ведь говоришь отнюдь не о них, верно? Почему сестрёнка?.. Нет, откуда в принципе такая уверенность, что существует ещё одна суша, сравнимая с нашей? Суда ходят по меньшей мере четыреста лет и…

— И ничего не нашли, поэтому все решили, что там ничего и нет.

Потешная ухмылка в какой-то момент преобразилась в широкую самодовольную улыбку. Что не могло оставить меня равнодушной.

— Так, чем подкреплена твоя убеждённость в обратном? — постаравшись успокоиться, ровно вопросила я.

Вместо ответа Герг неуклюже поднялся на ноги и вышел из комнаты. Я в недоумении застыла, так и оставшись сидеть за столом. А когда засобиралась следом, тот уже показался в дверях с однолямочным рюкзаком на плече.

И не дав мне раскрыть рта…

— Сто двенадцатая страница. — На столик плюхнулась толстенная книга в кожаном переплёте без всяких надписей и рисунков. — Малявка не распалялась по мелочам — прихватила лишь самые ценные, по её мнению, книги. Это единственная зацепка, куда она могла отправиться.

— Но зачем? — обескуражено пробормотала, бегло пробегая глазами по подчёркнутым небрежными чернильными линиями кускам текста. — Даже если это правда, то…

Нет, это действительно правда. Здесь указаны географические… и геологические?.. данные о безымянном материке где-то в… не знаю точно сколько дней… или месяцев пути на юго-восток. Значит, кто-то из Цитадели всё-таки сумел туда добраться?.. Ох, боги, да они там ещё одну крепость основали. Как же они поддерживают между собой связь? Что они там такого нашли?

Да о чём я думаю? Куда важнее…

— Я не понимаю, что там хочет найти сестрица? Что такого особенного в этой суше? Я не… Да, тут ничего об этом не сказано.

— Ещё бы — это лишь первый том, — небрежно фыркнул Герг. — Второй мы так и не смогли найти. Небось кто-то из их магов успел прихватить, когда началась заварушка и добрая треть успела уйти тайными тропами. Хм, сумели же прокопать их в такой толстой скальной породе. Кудесники, мать их…

— Да забудь о них, братец! — В гнетущих чувствах воскликнула, с силой захлопнув книгу. — Сестрица важнее!

— Да-да, ты права, — с ярко выраженной тоской… и мимолётной дрожью в голосе?.. вздохнул он. — В общем, это наш единственный вариант, других просто нет.

— Но сколько же нам придётся плыть? Тут непривычные для меня числовые значения…

— Я уже разобрался, — ободрительно поднял он ладонь. — Там весьма… проблемный путь, если я верно всё понял. Но, ежели точно следовать координатам, дорога займёт плюс-минус семьдесят дней.

— Б-больше двух месяцев… — с ощутимой тревогой пробормотала я. — А корабль выдержит? А припасов хватит? А команда?..

— Всё уже подготовлено. Осталось только обождать, когда Cнежок разберётся с придворной волокитой — мне с трудом удалось договориться с императором, тот у него на хорошем счету, так просто отпускать не хотел…

— «Снежок»?.. Ты это про того самого?..

— Да. Что сопровождал, а затем и вызволял невесту императора из плена. Не без нашей помощи, так что… А хотя, ну да, он нам сполна отплатил. Но я знаю этого ублюдка — он не упустит шанса разведать новые земли. Особенно если это сулит потенциальную выгоду вашей стране. У него на это пунктик.

— Значит, у тебя всё схвачено…

— Хм? Что за недовольный тон, Золотце? Я же сказал, что можешь плыть с нами. Мне всё ещё не нравится эта затея, но, раз ты настаиваешь…

— Я просто не знаю, чем могу помочь, раз уж у тебя целая команда легендарных воинов… В сравнении с ними я просто никто…

— Ты об этом переживаешь? — Уха коснулся неприглядный, пускай и краткий смешок. — Да брось. Ты закончила, пожалуй, самую престижную академию во всей… Нет, не только в стране, но и, наверное, во всём мире. Уж кто-кто, а эльфы секут в магии. При должном желании ты сможешь превзойти даже магов Цитадели, помяни моё слово.

— Не хочу я никого превосходить… Просто…

— Ты говорила всерьёз? Насчёт долга пред нами?

Я лишь бессильно качнула головой. Слова тут излишни.

— Послушай, мы любим тебя не за твои способности или, уж тем паче, не за твои потенциальные возможности. Ты — это ты. Мы никогда ничего от тебя не требовали…

— Знаю. И это меня беспокоит. Я… На мне это висит тяжким бременем. То, что вы позаботились обо мне, а я ничем не смогла вам отплатить…

— Ты уже многое сделала, даже если не понимаешь этого.

— Это что же?

Герг умолк в задумчивости. Боги, я так и знала — ответа у него нет. Наверняка силится выдумать какую-нибудь ерунду, чтобы просто меня…

— Ты поддерживала во мне человечность.

— Ч-что?

Я ослышалась? Он правда это сказал? Что он имел?..

— Иви не рассказывала тебе, что происходило в тот промежуток, когда я просто исчез?

— Она…

Хм, а ведь правда. Я помню эту зиму. Прошло едва ли месяца, когда они меня приютили. Был конец осени. Кажется, они сильно разругались… Точно, я была там. Мы были в гостях у той колдуньи… Агнес, кажется? Да, верно. Хм, я потом даже не задавалась вопросом, куда она запропастилась. Мы просто перестали её навещать — отсиживались всю зиму в каком-то постоялом дворе с кучей вооружённых грубых мужчин. Не суть. В тот день сестрица крепко приложила братца какой-то магией — тот аж влетел в дерево, с трудом поднявшись на ноги. А затем…

Да, верно. Это последний раз, когда я его видела. Аж спустя целый сезон они двое наконец вернулись в родовое поместье сестрицы, что в городе. Я тогда была слишком рада, чтобы задаваться вопросами. А те в свою очередь просто сделали вид, будто ничего и не было…

И почему я об этом запамятовала?!. Нет. Что важнее — почему об этом вспомнил братец?

— Тогда, — не иначе как заметив на моём лице замешательство, аккуратно начал Герг, — я сильно вспылил. Я уже не помню, что натворил. Знаю только, что это было нечто ужасное… Но я спас Иви — для меня это самое главное. И цена за это была высока. Я позволил Гере взять надо мной контроль.

— Гера?.. Первая пустая?

— Да. Хотел бы я сказать, что эта мерзопакостная сука лишь добивалась своих порочных целей… Но нет. Она была взращена мной. Ею двигали мои же собственные чувства. Которым я до последних сил не давал хода. Но именно они определяли её. И это целиком моя вина — не её. Это как винить ребёнка, что, растя в семье алкашей-дебоширов, стал таким же ублюдком, не знающим меры ни в выпивке, ни в рукоприкладстве. Теперь я это понимаю. И знаешь…

Герг говорил всё это понуро, прожигая взглядом пол под собой. Но на последней фразе он осёкся и поднял глаза. Зеркально-чистые, блестящие от проступающих слёз, в коих читалось искреннее сожаление… и горечь?

— Я настолько сильно преисполнился в своей ненависти, что буквально угрожал Иви нанесением вреда тебе. Ещё совсем ребёнку. Которому не желал зла. Но эта… темнота — она ослепляла. Взвывала лишь к моим низменным, первобытным чувствам. Я хотел лишь уничтожать. Чтобы всё горело синим пламенем. Включая всех немногих, кто мне был дорог. Вернее, тогда я не понимал, что у меня появились дорогие моему сердцу люди…

— Б-братец…

— Нет, дай мне закончить, это важно. Даже та любовь, которая успела зародиться в отношении Иви… Она носила весьма тёмный, уродливый характер. И Гера этим пользовалась. Вернее, она просто не знала иного. Как и я… Я тебе уже говорил, почему проявил к тебе жалость и забрал из деревни после истории с некромантом и… твоим отцом?

— Да. Я напомнила тебе самого себя… вроде как.

— Верно. И да, смешно сравнивать наши с тобой случаи: твой отец умер, а мой… ему просто было похуй на меня. Но тогда я увидел в тебе родственную душу. И я до сих пор не знаю, что мною двигало: искреннее сочувствие или примитивная попытка сублимации собственных комплексов через тебя…

— Я… не понимаю…

— Это и не нужно. Ведь, когда я узнал тебя поближе… Ну да, ты всё ещё была геморроем в моей жопе, как бы грубо это ни звучало. Но ведь таковой была и Иви. Важно лишь то, что я познал… Хм, если и не счастье, то хотя бы семейный уют. Тот самый, которого мне так долго недоставало. Ты называешь меня «братцем», и я не против, просто… Я всегда воспринимал тебя скорей как дочь… Да, несмотря на все пошлые шуточки — что поделать, такой уж я человек, всегда прячу истинные чувства за грубостью…

— Я знаю, — усмехнулась в попытке скрыть рвущуюся наружу горечь. — А ты думаешь, почему я их до сих пор терплю? Ты не настолько привлекателен, чтобы вызывать к себе любовь лишь одним своим видом.

— Эх, а я ведь думал, что моя харизма впереди планеты сей, — в такт мне улыбнулся Герг, неопределённо покачав головой: то ли в искреннем недоумении, то ли просто для разрядки. — В общем, да, это не я тебя спас. Это ты спасла меня. Ты и Иви. Пускай я об этом забыл на какое-то время. Но малявка быстро вправила мне мозги, напомнив, кто окружает меня и делает… хм, собственно, меня собой, наверное. Так что не смей говорить, что ты ничем не отплатила. Не могу говорить за Иви, но твой долг предо мной, если таковой и был, уже давно уплачен. Честно, я всё ещё считаю плохой затеей брать тебя со мной. Но, полагаю, мне никак не удастся тебя отговорить…

— И не надейся, — уже искренне, со всеми ютящимися во мне счастьем и радостью, лучезарно рассмеялась я. — К тому же я хочу повидать сестрицу не меньше твоего. А может, и больше.

— Эй, ты вообще-то о моей жене говоришь, мелочь, — весьма грубо бросил тот…

Но тут же поддержал меня заливистым смехом.

— В общем, просто дай мне слово, что не будешь лишний раз подставлять свою худосочную попку. Я приложу все усилия, чтобы защитить тебя, но, сама понимаешь, твёрдых гарантий…

— Да, понимаю. Не беспокойся, я теперь не такая беспомощная, какой ты меня запомнил. Возможно, даже мне предстоит защищать тебя… папа.

— Бля, давай без этого только, лады? — вмиг покраснел Герг, в неловкости уведя взгляд. — Я, конечно, сам ляпнул лишнего, но… Чёрт, я всё же не настолько стар! Мне всего тридцать, о-кей?!

— Ладно-ладно… бра-тец Гер-г, — озорно хихикнула в ладошку, нарочито отчеканив слога в обращении.

— Вот так уже привычнее, — довольно улыбнулся он. Впрочем, тут же посерьёзнел. — Итак, у нас в запасе ещё два-три дня, вряд ли больше. Если ты хочешь с кем-то попрощаться… Ну там с деданом… как его?..

— Господин Шиичи.

— Да-да. Ну или со своей подружкой, Белоснежкой…

— Нара. Братец Герг, неужели наши имена так сложны для запоминания?

— Пофиг, — незатейливо пожал тот плечами. — Какие шансы, что мы ещё пересечёмся?

— М-да, в этом весь ты, — беззлобно, лишь для вину цокнула языком с укором, на что тот…

Ну да, опять тупо пожал плечами. Всё-таки люди так просто не меняются.

А впрочем, в этом есть своё очарование. Возможно, не всем открытое, но…

Ох, сестрица. Я сперва жалела тебя, что ты связалась с таким… ну, не то чтобы плохим, но своеобразным человеком, кого тяжело принять таким, каков он есть. Но теперь я понимаю. У тебя самой имелись скелеты в шкафу, как однажды выразился братец. Только бы ты не наломала дров прежде, чем мы тебя нагоним. Если ты и правда отправилась на этот неизвестный континент. Совсем одна. Оставив позади всех нас, кто о тебе волнуется и переживает?..

Что же у тебя на уме? Какую цель ты преследуешь? Ты думаешь, что найдёшь там ответы на все вопросы? Решение всех твоих проблем?

Сестрица… Пожалуйста, дождись нас… Не смей сгинуть, пока я не донесу все те чувства, что так долго таила в себе.

Иначе я тебя никогда не прощу.

— Это?.. Что это такое?

— Только не говори, что впервые видишь корабль? Ха-х, ещё житель побережья, называется…

— Это… корабль? Но он же…

— Ну да, я немного его модернизировал для пущей надёжности. Всё-таки пару-тройку месяцев бултыхаться в открытом океане — не хватало ещё разобраться на дровишки при первой же встрече со штормом… или чем похуже.

— Как?!.

Порывалась было воскликнуть: «Как эта штука вообще на воде-то держится?!», но тотчас смущённо поджала губы, остерегаясь тревожить портовых рабочих. И то, что мы говорили на мизандийском, вряд ли бы исправило положение.

Напоследок обронив беззвучный вздох, я расторопно засеменила следом за успевшим уйти вперёд тихонько посмеивающимся Гергом.

Уж не знаю, магия то или наука, но столь громадная — да ещё и железная! — конструкция более чем уверенно держалась на плаву, пришвартованная, впрочем, к самому протяжённому из причалов. И да, это удивительно! Если бы металлические изделия могли держаться на воде — суда бы тогда не строили из куда менее прочного, зато и более лёгкого, а значит и плавучего, дерева. Интересно, в чём кроется фокус?

— Снежок! — неожиданно рьяно провопил братец на инумианском, едва ли не потрясая всю округу. — Эй, снежок! Ты где, засранец?! Договорились же — у причала! Тащи сюда свою пиндосскую жопу!

— Б-братец Герг, богов ради, поумерь пыл, пока нас не вышвырнули с территории, — боязливо прошипела я, в неловкости улыбаясь на обращённые к нам хмурые взгляды ближайших эльфов.

И что ещё за «пиндосский»? Впервые такой оборот слышу.

— Силёнок не хватит, — самоуверенно хмыкнул Герг. Впрочем, послушно убавив громкость до приемлемой. — К тому же мы с тобой малёха припозднились — вот-вот отплывать надо, а мне ещё…

— Именно — ты опоздал.

— Сук-нах!

Чуть ли не выплёвывая слова, братец отдёрнулся от прорезавшегося из пустоты рядом… какого-то замогильного — одновременно успокаивающего и пробирающего до нутра — даже шелестящего голоса. И стоило разок моргнуть, как напротив Герга… да, иначе это не назвать — материализовалась человеческая, судя по характерным телосложению и длине пальцев, фигура в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Нет, козырёк последнего едва ли достигал бровей, но отбрасываемая тень невообразимым образом укрывала лицо чуть ли не до подбородка. А когда в немом шоке я осмелилась вглядеться в кажущуюся бездонной тьму, кровь застыла в жилах от стойкого чувства, будто на меня глядело… нечто. Незримое. Величественное. Потустороннее… Ж-жуть какая.

— Мля, Чёрт, сколько раз повторять: завязывай с этими твоими приколами. Я так когда-нибудь заикой останусь, — протяжно, со стонущими нотками вздохнул Герг.

— Я был на корабле. И в отличии от тебя, Пустой, мне не по нраву наводить бессмысленную суматоху, — безлико проговорил…

Мужчина? По голосу так сразу и не скажешь наверняка.

— А ещё я, вроде как, просил не использовать ко мне этого слова, — пробурчал насупленный братец.

— Аналогично. У меня имеется имя.

— Скорей погоняло, — усмехнулся под нос.

— В чём отличие?

— Ха-х, ну, в твоём случае, пожалуй, и впрямь никакого.

— Тогда какие проблемы его использовать?

— Блин, зануда, как и всегда. Короче, остальные уже подтянулись?

— Час назад. Шиногара и Иноске в кабинете начальника порта…

— Чё? Снежок этого пацана с собой прихватил? Нахера?

— …А Ахра и Маджая проверяют припасы, — проигнорировав выпад Герга, ровно заключил мужчина.

Первого, впрочем, это ничуть не смутило:

— О, эти двое наконец-то смогли найти общий язык? Я уж думал, придётся их всю дорогу разнимать. Как дети малые.

Неизвестный промолчал. И готова поклясться, за всё это время даже не пошевелился. Будто не живое существо, а скульптура во плоти…

Очень жуткая скульптура. И нет, дело не только в… неестественном виде. Я украдкой попыталась «осмотреть» его мана-зрением — ничего. То есть абсолютно. Ни в нём, ни поверх не чувствовалось даже пыльцы маны. Что попросту невозможно: даже на камнях или травинках, бывает, оседают частицы, а тут…

Это какая-то защитная техника, вроде барьера? Или маскировочная — сжимающая или рассеивающая ману вокруг? А такое подвластно человеку?.. Нет, хоть кому-то из живых?

— Та самая?

— А? — чуть не взвизгнула я от «погладившего» ухо безликого шёпота.

И это притом, что его обладатель так и не сдвинулся с места, будучи от меня на расстоянии в добрых четыре-пять вытянутых рук! Это было взаправду или мне просто показалось? Что за?..

— Золотце?

Осёкшись, я встретилась с обеспокоенным взглядом Герга.

— Н-нет, ничего, — поспешно закачала головой, заодно стряхивая это странное наваждение… чего бы там ни было. Но тут же… — Ой, верно!

Я сперва встрепенулась, затем почтенно склонила голову, обращаясь к незнакомцу:

— П-приветствую! Я Мену из клана… Ох, нет, просто Мену.

— Значит, та самая, — донеслось на сей раз из-под капюшона, что несказанно ободрило: хватит с меня странностей на сегодня. — Пустой, ты уверен, что хочешь взять приёмную дочь на такую… своеобразную авантюру?

— Д-да сколько можно повторять — не дочь она мне! — отчего-то с агрессией воскликнул Герг...

И покраснел? Не уверена — он тут же отвернулся от меня, скрыв лицо.

Впрочем, быстро возвратил обратно — уже разглаженное и с налётом неведомой вины — и криво улыбнулся:

— Прости, я не то имел…

— Я поняла, не переживай, — с усмешкой ответила. И затем перевела взгляд на мужчину. — В конце концов, он слишком молод, чтобы годиться мне в отцы, и правда. Не говоря уж о том, насколько он безответственен и груб в общении…

— Эй!..

— Однако он всегда заботился и оберегал меня, как любящий и преданный старший брат. Кем Герг для меня и является.

Заключив, я несколько издевательски улыбнулась и подмигнула братцу, на что тот безобразно фыркнул, но тут же, пусть и крайне неохотно, кивнул.

— В общем, да, она едет с нами, — строгим тоном обратился к товарищу Герг. — Как ни крути, её это тоже касается. Имеешь что-то против?

— Ничего, — ровно проговорил мужчина. — Твой багаж — тебе за ним и следить.

— М-да, за словом ты, как и всегда, в карман не лезешь, — с едва уловимым укором вздохнул братец. — Хотя бы представься как подобает… Чёрт.

Не имея возможности что-либо разглядеть в тени капюшона, я тем не менее была готова поклясться: незримые глаза пронзили самодовольно ухмыляющегося Герга насквозь. Возможно, даже заглядывая прямо в душу. Не знание, но убеждение, сродни предчувствию.

— Ворон, — спустя непродолжительное затишье представился незнакомец.

И вновь голос будто прозвучал над самым ухом, в считанных дюймах сбоку… а то и позади. Значит, не почудилось. Но что это за техника такая?.. А главное — для чего её так?..

— Ну и? — в явном нетерпении обронил Герг, выжидающе глядя на этого Ворона.

— Уже, — незатейливо проговорил тот.

— Тьфу, ты опять прибегаешь к этим твоим штучкам? — раздосадовано сплюнул под ноги. — Вот уж действительно — Чёрт из табакерки, драть тебя в корень.

— Так ты не?.. — начала было я, обернувшись к Гергу.

— Не слышал, — прозорливо уловил мою мысль. — Он прошептал тебе на ухо, видимо. Мля, не упустит ни малейшего шанса покрасоваться.

— Что это за техника?

— Не техника. Благословение, — поделился Ворон…

С ухмылкой? Опять же, я ничего не увидела, но… Да, снова это чувство понимания из ниоткуда.

— Благо… словение? — глупо повторила в недоумении.

— Ладно, об этом потом — мы и так выбились из графика, — небрежно отмахнулся Герг. — Давай, «вызвони» всех, кто ещё не поднялся на борт, и отчаливаем, пока небо чистое. Не охота в первый же день попасть под шторм.

«В-вызвони?..»

Но прежде, чем я задумалась…

— Следующий сезон ветров обещает начаться лишь к концу лета, — раздался сухой сдержанный оклик неподалёку, чуть правее со спины. — Шторм — последнее, о чём стоит беспокоиться в неизведанной части океана, Пустой.

— О, какие люди в Голли… ой, пардон, эльфы, — с показной оправкой развернулся на голос братец, казав смешанные, на грани дружелюбия и раздражения, чувства на лице. — Мне казалось, ты ещё вчера всё уладил с портовой администрацией? И да, нафига ты припёр мальчишку? Забыл, куда мы отправляемся?

— Во-первых, визит к заведующему портом накануне отплытия — не только знак уважения, но и добрая примета, — строго, даже равнодушно протянул белоснежный эльф в традиционном воинском облачении с подвязанным к слоистому поясу мечом и… — Во-вторых, я же не спрашиваю, зачем ты привёл дочурку.

— Она не… Ай, забей, — лишь устало пробубнил Герг с покачиваем головы.

— Давно не виделись, Мену, — смерив того невзрачным взором напоследок, обратился мужчина уже ко мне.

— В-вы помните меня? — глупо вопросила первое, что пришло на ум.

Почему-то при виде этих чистейших, цвета выпавшего снега, что так редко бывает в этих краях, и завораживающих глаз в голове тотчас возникает переполох, а в груди — небывалый жар. Какой же он… божественно красивый. Несмотря на его…

— Ты успела расцвести за это недолгое время, но блеск твоих изумрудных глаз всё так же ярок. Тебя тяжело забыть.

В безразличный дежурный тон примешалось несколько тёплых ноток, отчего сердце разок защемило. Ох, да что же это со мной? Т-только бы лицо не запылало!

— Воу-воу, полегче на поворотах, Снежок, ты для неё малость староват, — с неуместной проницательностью вставил безобразно ухмыльнувшийся Герг. — Да и мальчонка ревновать ещё начнёт.

— Ч-чего? С-с чего бы э-это? — подал кроткий сбивчивый голосок молодой побледневший — что было заметно даже на тёмном, оттенка древесной коры, лице — эльф немногим старше меня.

Впрочем, ростом он превосходил меня на добрую голову, да и телом выглядел крепче, несмотря на природную щуплость нашего рода. И я бы уязвилась, будь у нас и впрямь соперничество. Но…

— Ой, простите, — опомнилась и поклонилась. — Да, я тоже рада вас видеть, господин Шиногара. И господин Иноске.

— Мы не знатных кровей — ни к чему формальности, — отрезал воин Шиногара, тем не менее поклонившись в ответ.

Как и его… кхм, спутник Иноске, жрец местного храма, но уже молча.

— Ладно-ладно, приветствие-обнимашки-поцелуйчики — это, конечно, славно, но давайте уже отчаливать, пока не стемнело нафиг, — в нетерпении — и, кажется, в недовольстве — бросил Герг уже на пути к металлическому судну со спущенной сходней.

— Сам опоздал — сам же и ворчит, — с невозмутимым лицом протянул Шиногара, лишь слегка приподняв бровь. — Люди… Никак их не пойму.

— Я человек, но тоже его порой не понимаю, — холодно проговорил «каменный» Ворон.

— Дай духи, чтобы так оно и было, друг мой.

На столь туманное замечание мужчина в чёрном не ответил. Но мой разум кольнул мимолётный образ… безрадостной улыбки? Всё-таки этот… человек меня пугает. Хочется держаться от него подальше. Но раз он товарищ братца… нет, соратник — придётся смириться. Авось со временем привыкну.

— Эй! Ну и долго вы там будете топтаться?! Живее, акулий корм, живее!

— А-акулий ко-орм? — заметно нервничая, шёпотом обронил ссутулившийся Иноске.

— Пустой в своём репертуаре, не обращай внимания, — спокойно молвил Шиногара, ободрительно хлопнув спутника по плечу. — Но он прав — мы порядком задержались, пора на борт. — И задержав на мне взгляд… — Я так понял, ты с нами?

— Да, — не задумываясь, уверенно кивнула. — Речь ведь о моей названной сестре. Я не останусь в стороне, когда ей грозит опасность на другой части света.

— Волшебница-гомункул?.. — на миг замешкался он, вдумчиво заглянув в моё начавшее хмуриться лицо: уж слишком грубо это прозвучало — пусть не голосом, но подбором слов. — Вот как. Теперь понятно, куда она запропастилась. И он назвал тебе лишь эту причину?

— Что? — осеклась я, напрочь позабыв о любой обиде. — О чём вы? А какая ещё может?..

— Да мать вашу, сколько можно трепаться?! — вновь напомнил о себе Герг, активно жестикулируя через заграждение с высотной палубы. — Ща Мохнатку на вас спущу, так и знайте!

— Забудь, — смерив «крикуна» острым взором, качнул головой Шиногара. — Если угодно — сама после спросишь. Это все твои вещи?

— А?.. Да.

Для наглядности встряхнула чуть не съехавшую с плеча пузатенькую однолямочную сумку. Все жизненно важные припасы уже погружены в трюм, с собой лишь сменная одежда да гигиенические средства. Уж два месяца как-нибудь протяну «налегке». Братец вон вообще в одном и том же постоянно ходит — и ничего. Главное, чтобы с чистой водой не возникло накладок.

— Ме-е-ену-у-у! Подожди-и-и!

Уже ступив одной ногой на сходнюю, я ошеломлённо развернулась на дикий окрик. Уж кого-кого, а её здесь не ожидала застать.

— Что такое, Нара? — взволнованно спросила подбежавшую, страшно запыхавшуюся подругу.

Физическими нагрузками она себя никогда не обременяла — результат на порозовевшее и взмокшее лицо.

— Так ты… ху-ух… не шутила, когда… ах… говорила, что уплываешь, — сквозь глотки воздуха промычала согнувшаяся пополам Нара.

— Кто бы стал о таком шутить? — невесело произнесла я.

Тем не менее расплываясь в скромной, но искренней улыбке. Раз она здесь, значит…

— Я до последнего не могла поверить, что моя самая близкая подруга вот так уедет спустя считанные дни после выпуска! — что есть мочи прокричала Нара, заключая меня в крепкие, даже удушающие объятия.

Значит, она и правда считала меня своей подругой. Несмотря на мою замкнутость и несговорчивость долгое время. Можно сказать — некоторую холодность. Да, те немногие дни вне стен академии, проведённые вместе, были замечательными. Но… Самая близкая подруга? Прозвучало так, будто у неё, кроме меня, и не было других друзей. Не знаю, хочется мне смеяться или рыдать. Не в глумлении, конечно нет. Но в искренних радости и счастье.

— Прости, Нара, — в неловкости пригладила её волосы, не зная, как ещё реагировать. — Я бы с радостью осталась, но мне нужно плыть. Я нужна сестрице Иви. Я ведь уже объясняла ситуацию.

— Да, я… — уха коснулся тихий и какой-то надрывный шёпот, будто её вот-вот разорвёт изнутри. И вздрагивающая спина наводила на одно единственное предположение. — Я понимаю… Просто… Это нечестна-а-а!

— Жизнь вообще нечестная штука, как бы сказал братец Герг, — предприняла необдуманную попытку отшутиться. Чем вызвала у неё лишь прерывистые всхлипы. Да и сама едва ли сдерживалась. — Но также он говорил, что подбрасываемые судьбой испытания закаляют нас, делают сильнее… взрослее. Не знаю, правда ли это, но в чём я уверена: иногда мы должны следовать пути, что нам уготован. Сделать то, что требуется. Какие бы лишения и невзгоды нас не обременяли.

Нара притихла и в ответ лишь крепче сжала меня. Будто если отпустит — я просто исчезну в никуда. И меня это несказанно тронуло. Хотелось побыть так ещё немного… а то и всю жизнь. Но…

— Мне пора, — сглотнув горечь, я деликатно выскользнула из её ослабевших рук. Кои тут же подхватила, нежно обвивая разгорячёнными пальцами. — Но я обязательно вернусь, как только смогу.

— О… обещаешь? — хлюпнула носом подруга, растирая глаза.

— Это моя родина, — ободрительно улыбнулась. — Мой единственный дом. И если ты не забудешь меня к тому времени…

Речь прервало неожиданное мягкое солоновато-сладкое касание губ Нары моих. В растерянности я даже позабыла, как дышать. А уж о том, чтобы оттолкнуть или хотя бы отстраниться и мысли не возникло. Даже наоборот — в груди бешено застучало, а в голове возник дурманящий туман.

— Не забуду.

Наваждение, как и заволакивающие мягкость со сладостью, исчезли, а пред глазами вновь развернулась пестрящая красками противоречивая картина: заплаканное, смущённое, виноватое… но вместе с тем лучезарное и улыбающееся белоснежное личико с выделяющимися порозовевшими щёчками.

— Н-Нара…

— Ой, п-прости… — опешило округлила та блестящие синие глазки. — Я-я сама не поняла, к-как это… В-в общем, я тебя б-буду ждать, о-обязательно! В-возвращайся поскоре-е-е!

Последние слова Нара прокричала уже в пустоту, стремглав помчавшись прочь, вдоль причала. А я, застыв, лишь молча провожала её туманным взглядом, даже не найдя в себе силы помахать на прощанье. Хотя она всё равно бы это не увидела.

— Воу… — Я едва подавила испуганный вскрик: братец Герг по привычке подкрался со спины. Или же я в таком замешательстве, что ничего вокруг не замечаю. Только когда он уже подал голос. — А я и не знал, что у вас… такие отношения. И давно вы?..

— П-пожалуйста, давай не будем об этом, — дрожащим шёпотом обронила я и, тут же спрятав глаза под чёлкой, поспешила на корабль.

«Такие отношения»? Это какие?.. Ох, самой бы понять, что это было. Проклятье, забот и без того хватает, а тут ещё Нара…

Тем не менее, приятный жар в груди никуда не испарился. И забегая вперёд: ютился он ещё долгое время после отплытия.

— Б-братец Ге-е-ерг!

— А? Что? Я ничего. Просто подумал, может, вам помощь нужна, ну и…

— Замолчи и скройся уже!

— Ладно-ладно. Пф, жен…

Древесная дверь рывком и с визгом захлопнулась, оборвав того на полуслове. Но успокоиться я смогла лишь когда накрепко задвинула засов. И то после недолгого выжидания, убедившись, что умывальня — или некий закуток рядом с трюмом, оборудованный под неё — надёжно изолирована. Ну что за…

— И зачем надо было поднимать такой шум? — подала усмешливый голос зрелая женщина, непринуждённо натиравшая сладко-карамельную нагую кожу душистым мылом. — Подумаешь, мужчина завалился. Невидаль какая.

— Д-для вас в порядке вещей, когда мужчины наблюдают вас обнажённой? — всё ещё пребывая в возбуждении, опешило пробормотала я.

— Ну как… — Та на миг задумчиво уставилась в потолок. — Если кто заявится без приглашения — мигом лишится своего мужского достоинства. Какая-никакая дисциплина на моём корабле должна поддерживаться.

— Хочешь сказать, ты пригласила его сюда? — окончательно выпала в осадок.

— Не то чтобы пригласила… Но я была бы не прочь, натри он мне спинку, — на удивление легко пожала мыльными плечами южанка.

— Благословенная луна, Маджая, ты быть сильно… как… озабочена, — на ломаном мизандийском — какой мы сейчас все использовали для удобства — натурально прорычала зверолюдка, когтистой рукой прочёсывая мокрый волосяной покров на груди.

— Не тебе меня судить, Ахра, — усмехнулась смуглая женщина. — Тебя-то уж точно никто здесь не возжелает, можешь быть спокойна.

— Этот человек сильно… как… свободный. Я не удивляться он… как… наклонности.

— А? С чего ты?.. Хо-о-о… А этот парень и впрямь тот ещё прохвост, как чуяла…

— Хвост?

— Прохвост, дура. Это… Ай, неважно. Дай, что ли, я тебе спину разотру — иначе вечность провозишься, с твоей-то шерстью.

— Я нет понимать, зачем я обращать большой внимание помывка. Я иметь слюна язык.

— Да-да. Но, знаешь, нам с тобой плыть пару месяцев. И я не хочу весь путь наслаждаться запахом псины: скверных ароматов и от мужчин хватает. Так что посиди ровно и дай привести тебя в порядок.

— Хр-р-р, нежный человек…

Несмотря на проскальзывающие мимоходом ругательства и даже колкости, обе излучали не только беззаботность, словно и не было никакой грязной выходки со стороны одного негодника, но и дружелюбие. И не скажешь, что они долгое время… как там говорил братец?.. а, собачились.

Я вскоре так же поддалась общей атмосфере блаженства и вернулась к своей бадье с завёрнутым в тряпку мылом.

Забавно… или грустно?.. что первым же применением моих немногих талантов — надеюсь, не последнее — стало нагревание воды для помывки. То ли я единственная, кто владел техниками манипуляции огнём — довольно простенькие, надо признать, — то ли других магов, если таковые в принципе имелись в команде, подрядили на более ответственную работёнку. В общем-то, я и не возражала. Тем более, что девочки оказались первыми на очереди. Не знала, что в море тоже действует этикет.

— А ты чего притихшая, как морской воды в рот набравши?

— А? — осёкшись, обернулась к невесть когда сблизившейся Маджаи. И невольно вздрогнула: наши носы разделяло просто-таки неприличное расстояние. — Н-ничего такого, п-правда.

— Неужто так смутилась визитом папочки? — С озорной усмешкой она ущипнула меня за бок чуть выше ягодиц. — Я понимаю, вы не кровная родня — это и слепой бы разглядел. Но ты же, как я слышала, с малых лет у нашего прохвоста на попечении. Разве вы никогда не мылись вместе?

— Н-нет, никогда. Сестрица пару раз купала и причёсывала, пока я… И-и вообще, причём здесь?..

— О, так ты нас стесняешься?

— Н-нет!.. Да и с чего бы? Мы же все девушки… В этом ведь ничего такого…

— Ну, по меньшей мере у одной из нас ещё поди разгляди, девушка ли она в самом деле.

Маджая лукаво покосилась в сторону Ахры. На что последняя, заметив, кратко прорычала, но тут же возвратилась к вычёсыванию — чуть ли не вырыванию — волосяных комочков на лоснящейся пенной шерсти.

— В общем, простите, если причинила беспокойство, — не найдясь с лучшим ответом, понуро склонила голову.

— Да будет тебе, милашка, — Маджая добродушно похлопала меня по плечу. — Напротив, я очень рада присутствию ещё одной… кхм, нормальной девицы. Ох, не в обиду, Ахра.

— Порядок… Я тоже испытывать радость, — будто бы нехотя, но без всякой уязвлённости бросила зверолюдка.

— Женщин тут не то чтобы много, так что и вашему ушастому брату тут рады. Ну, или сестре, — бессовестно, полагаю, приличия одного ради, оправилась южанка.

М-да, люди есть люди, чего удивляться? А впрочем, я и такому рада. Посему с искренней благодарностью улыбнулась.

— Так, эта твоя сестрица… — спустя недолгое затишье подала она голос. — Полагаю, ты ради неё ввязалась в эту сомнительную авантюру?

— А вам, значит, Герг сообщил иную причину? — припомнила я схожую реакцию Шиногары.

— Ну как… Да, прохвост упоминал сбежавшую жёнушку, но нас заманил… хм, несколько иными обещаниями.

— И какими же? — Осёкшись, осторожно добавила: — Если не секрет, разумеется.

— От своих-то какой прок таить… — миролюбиво, хотя и малость небрежно отмахнулась она; я в последний миг успела прикрыться от сорвавшихся с тряпки мыльных брызг. — Да и ответ очевиден: у магов Цитадели, пусть и жалкого её осколка, наверняка есть чем поживиться. Если и не деньги, то редкие артефакты какие.

— Разбой? — откровенно подивилась я. — Как-то это… низко.

— М-м-м? Значит, папочка тебе не сказал, — озорно протянула Маджая.

— О чём?

— Как ты уже знаешь, я капитан этого корабля. И чем, по-твоему, я занимаюсь, чтобы содержать такую махину и команду в сотню голов? Не говоря уже о внесении солидной доли в эту… как он там выразился?.. а, мо-дер-ни-зацию.

— Разве не?..

Но тут же смолкла, преисполнившись сомнениями. Нет, на торговцев, как я сперва подумала, они явно не походят — слишком… воинственны. А у наёмников, насколько мне известно, не в почёте грабежи — какой-никакой кодекс у них имеется, даже у горячих южан. Остаются только…

— Так вы пираты? — с тщетно скрываемой тревогой прошептала я.

— Мне больше любо «морские волки», — ничуть не смутившись, даже навеселе покивала она. — И да, порой приходится кого-то ограбить, кого-то убить, перевезти что-нибудь незаконное. Обычная цена за желание быть свободным.

— Мне кажется, «свобода» и «вседозволенность» не одно и то же.

— Не говори о том, чего не понимаешь, милашка, — вмиг посерьёзнела Маджая. — У нас есть свои законы и порядки — не делай из нас варваров. Просто они идут вразрез с теми, что приняты на суше. К тому же, будь мы беспринципными головорезами, твой папочка уже покоился бы на дне морском, а не пытался подглядеть за нами.

— Д-да не пытался он… уф…

Хотя кого я обманываю? Несмотря на зрелость — какую-никакую, — да вдобавок наличие супруги, Герг и впрямь порой ведёт себя как… это… а, пу-бер-тат-ный подросток, точно. Избранная им манера дурачества и кутежа для меня так и остаётся загадкой. Впрочем, учитывая, через что ему пришлось пройти — как и сестрице, — могло быть и хуже. Лучше уж пусть будет таким, чем замкнутым, нелюдимым, озлобленным…

— П-постой, — встрепенулась я. — «Покоился на дне»?.. А как вы вообще встретились?

— Ха-х, он и об этом никак не обмолвился.

В краткой усмешке скользнула искренняя досада. А то и разочарование.

— Ну да, и правда, кто я ему такая? Всего-то спасла его щуплую задницу. Такая мелочь, не достойная и упоминания…

— Спасла? От чего?

— Правильней было бы спросить: зачем, — вздохнула. — А впрочем, без разницы. Ладно, мы уже тут порядком засиделись — вода вот-вот остынет…

— Н-ничего страшного, я ещё подогрею, расскажи, пожалуйста, — поспешно вставила я.

— Позже. А то в такой парилке кожа скоро поморщится страшнее чернослива. Да и мальчики нас уже заждались, не стоит быть такой эгоисткой.

— Уж чего-чего, а такое услышать от пирата не ожидаешь, — невольно улыбнулась.

— Эй, я ведь и обидеться могу, — насупилась было та. Но тут же… — И тогда мигом укорочу твой и без того малый размерчик.

— Л-ладно-ладно, поняла, молчу, — инстинктивно скрестила руки на груди.

Впрочем, напрасно: её обидеть — это надо постараться, что прекрасно передавал надменно-страстный, но в то же время добродушный, почти миролюбивый взгляд. Так не увязывавшийся с выстроенным в голове образом типичного морского разбойника, жаждущего лишь богатств да крови. Да уж, чем только жизнь ни удивит…

Дальнейшее умывание прошло в ускоренном и молчаливом темпе. Счистили осевшую на коже грязь, смыли накопившееся напряжение, обтёрлись, высушились, переоделись — и будто заново родились.

Хотя, казалось бы, с момента отплытия не прошло и суток.

— Ху-у-ух, благода-а-ать, — натурально пропела Маджая после глотка горячительного, как мы уступили место «мальчикам» и гурьбой завалились в капитанскую каюту.

Меня даже не спрашивали, хочу я присоединиться или нет: просто взяли в охапку — и я опомниться не успела, как уже полулежала на диванчике, блаженно вбирая прохладный воздух разгорячёнными лёгкими.

Признаться, меня не на шутку обеспокоила мысль несколько месяцев ютиться в их этом… а, кубрике, вместе с полсотней-сотней моряков — почти сплошь мужчин! — на подвесных лежанках. Но корабль оказался куда… вместительнее, имея в наличии по меньшей мере пять-шесть комнат… вернее кают, да. Тесноватых в сравнении с этой — оно и понятно, всё-таки капитанские апартаменты, — зато уединённых и ухоженных.

— Так… теперь тебя не затруднит рассказать? — осторожно подала я голос.

— Хм? О чём? — обратила ко мне лицо Маджая, казалось, в искреннем недоумении.

Уже забыла? Серьёзно?

— Как вы повстречались с братцем Гергом. Вы обе, — мимолётом зацепила взглядом и Ахру. — С остальными я успела познакомиться ещё давно, во время совместных странствий, а о вас он, как ты верно заметила, даже не упомянул.

— Грубость, — тихо прорычала зверолюдка. — Забыть наш плечо-плечо битва против южные дикари, как пролить кровь, как…

Но, не успев договорить, тут же брезгливо взвизгнула, отряхивая когтистую лапу от пролитого напитка: видимо, её это неслабо задело, отчего мгновением ранее подхваченная древесная бочковидная кружка с треском промялась от могучего сжатия мускулистых пальцев.

— Плечом к плечу, дура, — рассмеялась южанка. — Учишь её, учишь, а всё без толку.

— Давай ты начать говорить на грааху или раахша, так я смех и… как… глумление, — скорей для виду, нежели от обиды фыркнула та.

— К тому же, насколько я ведаю, зверолюдам в принципе тяжело даются человеческая и эльфийская речи из-за… кхм, несколько отличного строения челюсти. А нам, соответственно, непросто даётся их язык из-за обилия рычащих и горловых слогов, — постаралась я ненавязчиво вклиниться, дабы смягчить обстановку.

Сама не знаю зачем, раз уж их обоюдные колкости не несли в себе какой-то заметной, и что важнее — искренней, неприязни. Я надеюсь на это.

— Ох, мне-то можешь не рассказывать, милашка, — несколько грубо отмахнулась Маджая, чему я уже не придавала особого значения: дело привычки, полагаю. — Я с их братом… и сестрой, — оправилась, не иначе как заметив на себе прищуренный взгляд Ахры, — давненько знакома. Ладно бы дело только в речи, так с ними в целом тяжело найти общий язык.

— А цепь снять с сородичи перёд разговор не пробовать, южный человек? — та неприглядно казала клыки.

— Вот не начинай, дорогуша, ага, — покачала она головой. — Сколько можно повторять: я никогда не занималась работорговлей — не в моих принципах. Взятие пленных — да, но без этого никак: не топить же вместе с кораблём. Особенно если это знатные шишки, за кого можно выручить кругленькую сумму. Как по мне, это даже благородно.

— Н-не сказала бы, — натянуто улыбнулась я во избежание конфронтации.

Промолчать же вовсе, увы, не смогла: всё-таки это… ну, если и не ужасно — и то если пленных содержали в порядочных условиях, в чём имелись сомнения, — то всяко не благородно.

— У каждого своё мнение, — легко пожала плечами Маджая. Проявив этим большее благоразумие, чем я. Досадно. — Ладно, что ты там спрашивала?.. А, где мы столкнулись. Хм… говоря кратко: прямо тут.

— В этой каюте? А что Герг здесь забыл?

— Ну, учитывая, что я проснулась уже с моим же клинком у моего горла, сперва решила, что кто-то из властей подрядил наёмника по мою голову. Но всё оказалось куда прозаичнее: им требовался мой корабль для спешного ретирования с берега.

— Что?.. Кому им?

— Он вёл целую ватагу из пленных зверолюдов. Беглецы каким-то чудом отыскали сокрытую в пещере бухту, где промышляют контрабандисты и пополняют запасы разыскиваемые пираты. В числе последних и я, поэтому бросила якорь неподалёку, когда настала пора «выгулять» парней после долгого плаванья. И как на зло — или на счастье, тут уж как поглядеть, — именно в тот день я решила не сходить на берег, взявшись отсыпаться в каюте. В принципе, мне не привыкать — никогда не любила сушу…

— П-постой. Пленные? Ты имеешь в виду рабов?

Ох, верно, Герг ведь упоминал, что его словили трапперы на севере и продали в один из южных колизеев. Откуда потом его вызволила Иви, создав бучу и поспособствовав освобождению рабов. Но когда это было? Явно незадолго до побега сестрицы. Значит, или это произошло не более месяца назад с учётом проделанного пути, или же братца где-то ещё носило… И это когда с его возлюбленной приключилось такое? Надеюсь, всё же первое.

— В общем, такой финт мне пришёлся не по душе, — продолжила Маджая. — Но куда деваться? Пришлось принимать «пассажиров» и отчаливать. С той несчастной дюжиной «счастливчиков», оставшихся нести вахту, на такой-то громадине, ага. Великие пески, а мне потом чуть ли не за руку пришлось вылавливать оставшийся в городе экипаж спустя боги знают сколько недель. М-да, головной боли твои папочка с мамочкой доставили немало…

— Прости, что снова перебиваю, — откровенно растерялась я. — Но если тебя буквально силой заставили… хм, помочь, то почему?..

— Я не отправила их всех на корм рыбам при первой возможности? — прозорливо заключила за меня ухмыльнувшаяся южанка.

— С-стали союзниками, е-если быть точным, — осторожно поправила.

Не то чтобы её формулировка далека от истины, и всё же…

— М-м-м? А кто сказал, что мы союзники?

— А?

— Не пойми превратно, милашка, но я всё ещё подумываю о том, чтобы лишить твоего папочку кое-чего важного пониже пояса. Его счастье, что «оплата» за ту невольную «услугу» оказалась выше моих ожиданий. И то, как неохотно он расстался с этой штукой, наиболее красноречиво говорит о её ценности…

«Ш-штука?.. — вовремя сдержалась, дабы не озвучить вслух. — Но его самая драгоценная вещь до сих пор при себе. Тогда что же он отдал?.. Б-боги, нет, только не говорите, что это…»

— …и только обещание грядущих богатств склонила меня к повторному сотрудничеству, иначе я бы сразу его… Хм? В чём дело?

— А? — осеклась, отметив её пробирающий до нутра пронзительный взор. — Н-нет, прости, ничего такого.

— Теряешься в догадках, что это?

«Да нет, ведь, если подумать, мало что из сотворённого братцем способно вызывать такой интерес конкретно у разбойника», — про себя раздосадовано повздыхала.

Но вслух, разумеется, не сказала — обошлась неопределённым покачиванием головой.

— М-м-м… А знаешь, я тебе даже позволю им попользоваться, — неожиданно выдала с недоброй улыбкой Маджая. — Как раз разомнёмся перед отбоем. Да и чего греха таить — это довольно весело.

— Н-нет, благодарю, я им уже пользовалась… разок, — тут же поникла. — Он слишком громкий. Да и кисти потом болят.

— Ах, ну да, ты ведь у нас маг: белоручковая неженка из верхов, да? — неприглядно рассмеялась.

— Я-я не белоручка!.. Однако и не отброс, вроде тебя, это так!

Ой-ой, куда-то меня не туда повело. Чего я так взъелась? Отчасти ведь так оно и есть…

Н-нет, эта зазнавшаяся головорезка первая начала — моя грубость с её и рядом не стояла! В конце концов, я не настолько слаба, чтобы терпеть подобное обращение! И плевать, что это её посудина — ей придётся со мной считаться!.. Хотя бы немного.

— М-м-м, какой пыл, — довольно протянула она. — Ушастая малютка осмелилась казать едва прорезавшиеся зубки. Как мило.

— Зато твоё личико таким не будет, когда мои «зубки» оставят на нём парочку глубоких шрамов, можешь мне поверить, — со скрипом, тщетно туша бушующий в груди пожар, процедила я.

Краем глаза не без удивления отметила равнодушно следящую за нашей перепалкой Ахру. То ли она не воспринимала нашу конфронтацию всерьёз, то ли ей просто всё равно. М-да, сплочённая команда, ничего не скажешь.

— Верить — удел храмовников, — незатейливо пожала плечами Маджая…

И запустила руку в ящичек письменного стола, что-то там нащупывая.

Предвкушая недоброе, я тотчас вскочила на ноги и встряхнула руками, незаметно концентрируя ману. Пока лишь на кончиках пальцев — для простенького «щита» должно хватить. А там уж только бы успеть выскочить за дверь и найти укрытие для подготовки более серьёзной техники. Или же позвать на помощь братца с остальными? Почему-то этот вариант всплыл в уме последним.

— А удел морских волков — наблюдать и оценивать.

Едва Маджая договорила, как я, опомнившись, в последний момент неуклюже перехватила брошенный в мою сторону небольшой свёрток. И стоило лишь оттянуть уголок…

— З-зачем ты мне это дала? — опешило пробормотала я с округлившимися глазами.

— Хочу поглядеть, поспевают ли твои слова за твоими же действиями. — И вновь это незамысловатое пожатие плечами, что уже начинало раздражать. — Давай, покажи, чего стоишь.

— Великие духи, мне не нужна эта… штука, чтобы продемонстрировать боевой потенциал, — твёрдо возразила.

— Видишь ли, малютка…

— Хватит меня так называть.

— Ладно, — Маджая на удивление миролюбиво развела руками, не настаивая. — Мену, так? Видишь ли, Мену. Там, куда мы отправляемся, успели обустроиться маги Цитадели. И уж не знаю, чему учат в этих ваших академиях, но более чем уверена — для них твои заклинания…

— Техники.

— Да плевать, как это называть, — огрызнулась она, явно теряя терпение. — В сравнении с их магией твоя — лишь детские фокусы. Тебе повезёт, если ты хотя бы вовремя распознаешь их возможные ловушки, а то и защитные барьеры какие снимешь…

«Об этом до нас наверняка позаботится сестрица», — только и промелькнуло в уме, но рот благоразумно удержался закрытым.

— …А это — уже гарантированное средство. Хотя бы за счёт эффекта неожиданности. Так что прими дружеский совет…

«Дружеский?.. После всего сказанного-то?..»

— …Всегда держи пару-тройку «неожиданностей» про запас.

Маджая ненадолго притихла с прикрытыми глазами. А затем, вздохнув, рывком поднялась с кресла, уже держа в руке невесть когда появившийся…

— Ладно, этот можешь забрать себе — он всё равно в столе пылится, для подстраховки больше.

— Д-да я же сказала, что мне не нужно…

— Давай уже, двигай. — Ликующая головорезка тотчас взяла меня в своеобразный захват, обвив шею, и натурально поволокла в коридор, напрочь игнорируя мои потуги на протест… и даже борьбу. — Проветримся и попрактикуемся — лишним всяко не будет. — И на миг застыв в дверном проёме… — Дорогуша, ты с нами?

— Я нет любовь шум, — равнодушно буркнула позабытая в какой-то момент Ахра. — Я доверие природный сила. Пожелание веселье.

— Ну, ты не такая милая, как эта малютка, так что рыдать в случае твоей кончины не стану, так и знай.

Посмеиваясь, Маджая захлопнула за собой дверь и потащила меня в сторону лестницы, словно набивную игрушку.

И стыдно признаться, я никак не смогла этому противостоять. Вернее, моей агрессии только и хватало, что на пустые слова. Не знаю, страх то пред более опытным бойцом иль привитая окружением покладистость, но факт есть факт: без прямой угрозы жизни — а её здесь не чувствовалось, как ни парадоксально — я скорей всего не смогу причинить кому-то вред. Надеюсь, мне это не аукнется в ближайшем будущем…

Или же в ответственный момент я всё-таки сумею пересилить себя. Хочется верить. Но пока верилось с трудом.

— Воды на удивление пока спокойны… — со вздохом пробормотала я под нос, задумчиво облокотившись на ещё тёплый после солнцепёка, обделанный металлом фальшборт. — Уже второй день без происшествий… Долго ли продлится такая идиллия?..

Хотя «без происшествий» несколько смело сказано: Герг, вывалившись тогда на палубу из-за устроенного нами с Маджаей шума, впервые позволил себе от души высказаться со всей известной ему витиеватой бранью. И более того: в приказном тоне велеть ей «вычистить стволы», что бы это ни значило. Он, в лучшем случае офицер, а то и обыкновенный пассажир… капитану корабля… Самоубийца, не иначе.

Ну и мне досталось в придачу, конечно. Правда, уже больше словесно. И подальше от сторонних ушей, в его каюте. Если бы не завядшие уши, непременно восхитилась бы его заботой. «Орёт, значит любит»… или как там говорится?..

— Нет мешать, дитя Пустой?

— А? — вздрогнула я от малость грубоватого касания — практически сжатия — чуждых пальцев на плече. — Ой, привет, Ахра. Тоже взяла блажь проветриться?

— Нет любовь тесный… как… пространство, — согласно повела та мохнатой головой.

А пристроившись рядом, тотчас вцепилась когтями в ограждение, будто из опаски вывалиться за борт. Хотя океан сегодня удивительно спокоен — разве что едва уловимая рябь тут и там «гуляла» по чёрной из-за сгущающихся сумерек глади.

— Воду, как я вижу, ты тоже не жалуешь, — с осторожной улыбкой подметила я.

Не подразнить ради — просто хотелось избежать возможной неловкости. Мягко говоря, непривычно стоять бок о бок с такой… внушительной женщиной. И ладно бы только эти когти, клыки, шерсть, звериные очертания мор… кхм, лица и конечностей. Один только рост в добрых восемь-десять футов заставлял поёжиться, а вкупе с объёмной мышечной массой и вовсе вселял ужас. И как только люди наловчились на них охотиться?

— Кстати говоря, — так и не дождавшись ответа, вновь подала я голос, припомнив давно волнующий нюанс. — Почему вы все зовёте друг друга преимущественно по… даже не знаю… каким-то прозвищам, а не именам? Это способствует сплочённости духа или что?

— Точность наоборот, — весьма неуклюже проговорила она с фырком. — Есть чувство… как… солидарность. Есть чувство доверие, слабый и нет все. Сплочённость духа нет.

— Солидарность и доверие?.. А они разве не сплачивают?

— На путь. Нет цель. Нет… как… разобщение на успех цель — быть везение.

— Считаешь, по прибытию на новые земли наши дороги разойдутся?

— Мысль — да. Убеждение — нет.

— А по дружественной атмосфере такого и не скажешь, — в сомнениях пробормотала я, вспоминая совместные как труд — по крайней мере там, куда подрядили меня, — так и застолья.

Два дня, конечно, маловато для глубокого познания межличностных отношений каждого в столь крупной компании — за всеми просто не уследить, как ни старайся. И всё же…

— А ты зачем присоединилась, Ахра? — решила я перевести тему, пока измышления не завели меня в самую пропасть. — С Шиногарой и Иноске всё понятно — у них разведывательная миссия по заказу императора. Ворон обтекаемо упомянул какой-то контракт с братцем. У Маджаи с командой ярко выраженный корыстный интерес. А что движет тобой?

Она, будто не слыша, пространно глядела на успевшую побагроветь полосу горизонта. Блеск в её солнечно-пламенных глазах стремительно тускнел с каждым ударом моего беспокойного сердца. Мохнатые торчащие уши несколько раз дрогнули: то ли от донёсшегося шума снизу, то ли от дуновения залётного ветерка.

— Обещание.

Мне понадобилось время на осмысление: произнесённое Ахрой вышло неприлично тихим и, как бы странно это ни звучало, неожиданным.

— Кому? Гергу? — неуверенно вопросила я.

— Стая.

— И… что за обещание?

— Защита.

— То есть?

— Старый вождь умереть, — со вздохом-полурыком, будто нехотя, взялась пояснять она. — Много сородичи умереть. Часть угодить плен. Земля предки разорение, опустошение… Дом утрата.

И вновь воцарилась тишина, будто этим всё сказано.

Выждав для приличия некоторое время…

— Прости, если я лезу не в своё дело… Просто хочу понять: как это связано с Гергом и неизведанными землями?

— Ответы.

— Что?

— Пустой заверять — далёкий остров дать ответы.

— Ответы? Какие?

— Все.

— Эм…

Возможно, проблема в тяжести освоения человеческого языка. Тем не менее это всё равно звучит… кхм, если и не бессмысленно, то по меньшей мере странно. Что она подразумевала под «дать все ответы»? На то, как защитить племя от трапперов? Где найти безопасное место для жития?..

На миг внутрь закралось чувство, будто речь вовсе не о мирском, а о чём-то сакральном, касающимся самого сущего. Да что это за место в таком случае?

— Вы чего тут жмётесь, девчат?

— А? — дёрнулась я, но больше от внезапности, чем от испуга. Ведь этот голос я узнаю где угодно. — Д-доброго вечера, братец.

— Я помешал? — скорей из вежливости, нежели в искренней озабоченности спросил он, без стеснения сократив дистанцию и растрепав мне волосы.

— Н-не то чтобы… — начала было я.

— Твоя дочь… как… любознательность, — перебила меня Ахра, одарив пришлого строгим, но в то же время безобидным, как мне показалось, взором. — Она испытывать твой доверие и любовь. Ты сделать ответ шаг. Не быть… как… отчуждение.

— Ладно-ладно, я понял, не напрягайся так, — улыбнулся он в ответ, пусть и откровенно натянуто. — Тебя Маджая искала — что-то там с припасами связано.

— Хр-р-р, южный человек опять… как… подряжать дитя степи охота на крыс…

Поворчав под нос, Ахра тем не менее послушно зашагала в сторону спуска на нижние ярусы. Либо её послушание Гергу имеет весомую подоплёку, либо с Маджаей их всё-таки связывают какие-то… пусть не крепкие, но весьма тёплые узы. Странная всё-таки подобралась компания.

— Уже закончил обсуждение ваших планов? — нарочито невозмутимо поинтересовалась я, когда зверолюдка скрылась из поля зрения.

Я, конечно, понимаю, что нахожусь здесь на крайне хлипких правах, и всё же немного обидно, когда тебя просят «выйти ненадолго для важного разговора». Неужели я не заслуживаю хоть малейшего доверия? Или это такой странный способ Герга оградить меня от чего-то? Притом, что я уже взрослая и речь о моей горячо любимой названной сестре?

— Сердишься? — с будничной проницательностью вопросил в ответ братец, занимая место ушедшей спутницы.

— Удручена, — не стала таить — лишь поправила. — Пусть другие здесь со своими личными целями, но я-то на твоей стороне. И останусь до самого конца. Кому ещё тебе верить, если не мне?

— Так вот о чём вы беседовали, — с усмешкой буркнул он, сгорбившись и скрестив руки на фальшборте. — Что ж, Мохнатка… как бы сказать… излишне осторожна. Не то чтобы это плохо, но иногда проще отпустить ситуацию и просто наблюдать.

— Ты всегда был слишком самоуверен, братец, — невольно подметила я со вздохом. — Ладно этот наёмник и разведчик с… партнёром. Но ты правда решил довериться головорезам? Да ещё и поделиться своими… кхм, разработки?

— Уже устаревшими, прошу заметить, — со свойственной ему лукавой улыбкой протянул Герг. И задумавшись на миг… — К слову об этом: прости, что вспылил так вчера. Не стоило ругаться из-за такой мелочи. Тем более, ты уже не ребёнок. Хотя мне и тяжело это воспринимать.

— Понимаю. И не обижаюсь из-за этого, правда.

Тем не менее ответная улыбка вышла несколько натянутой: обиды нет, но и приятного в этом немного. Забота — это мило, когда она в разумных пределах, без назойливой опеки.

— К тому же я в какой-то мере рада, что ты отобрал эту… штуку — не больно-то и хотелось с этим связываться.

— Тут я, пожалуй, тоже был неправ, — неожиданно возразил он. — Раз уж я не всегда смогу быть рядом… — А затем… — Но тебе больше подойдёт этот.

— Ч-что?

При возникшей качке я едва успела схватить лёгшее на перилла… Нет, не то же устройство, что мне вручила Маджая — несколько меньше в размерах и… более пухлое в середине?

— Пистоли и мушкеты однозарядны и на их перезарядку требуется приличное время, не говоря уж о скверной точности, — с ехидным самодовольством взялся пояснять он, пока я осматривала эту металлическую штуку. — То ли дело револьвер: шесть патронов в барабане — надо лишь наловчиться быстро взводить курок и тут же вжимать спуск. Я бы сказал, что количество важнее меткости, но здесь нарезной ствол, так что пули будут ложиться кучно — в кого-то да попадёшь, если не будешь трусить.

— З-зачем? Я же не умею…

— Придётся научиться, малыш, — сурово отрезал братец мои блеянья. — Ведь ты права: доверять здесь со сто процентной уверенностью я могу лишь тебе. Потому ты должна уметь не только защитить себя, но и при надобности прикрыть мою задницу. Магия — штука полезная, но…

— Не против магов, — понуро заключила я, припомнив схожую риторику Маджаи.

— К тому же, как я понял, ты больше изучала целебные техники, так? — на сей раз куда теплее улыбнулся он.

— Это первое, чему меня научила сестрица Иви, — сдержанно кивнула. — И учитывая её боевые способности, мне казалось, от меня больше проку как от врачевателя.

— Но малявки сейчас нет, так что придётся работать за двоих. Нам обоим.

Умолкнув, Герг бегло огляделся вокруг. И не застав посторонних…

— К слову, тебе знакома техника вакуумного барьера?

— Что?

— Ну, воздушной сферы, которая не пропускает наружу звук? Помнишь, ты как-то жаловалась, что мы с малявкой были… кхм, излишне шумные по ночам?

— Н-не напоминай, прошу, — с трудом удержалась, дабы не поморщиться.

— Придётся, — с простотой пожал он плечами. — Надо ведь обучить тебя пользоваться стволом, а без практики толку ноль.

— Э-это правда необходимо?

— Так знаешь её или нет?

Я молча покачала головой. Сестрица о ней даже не упоминала. Хотя, если подумать, спустя какое-то время стоны и возня действительно прекратились. Я думала, они просто… у-уф, «перенасытились», а на деле… Вот оно как.

— Ладно, не беда, — вздохнул он. — Я плюс-минус помню комбинацию сигилов. Тренировка займёт немного больше времени, но оно того стоит. Так, повторяй за мной…

Его это «немного» по итогу растянулось на добрый час: то шарообразная оболочка рвалась при попытке увеличения, то звук попросту просачивался наружу из-за недостаточной плотности. А когда настал черёд непосредственно «занятия», ещё и всплыла проблема неизбежной… как он там выразился?.. раз-гер-ме-ти-зации: вылетавшая с жутким грохотом… как её… пуля проделывала дыру в барьере, и я раз за разом была вынуждена спешно восстанавливать пробоину. Благо, судя по отсутствию реакции со стороны команды, прорывавшийся вовне звук уходил преимущественно в океан.

— Ну вот, не так уж и страшно, правда? — весьма по-отечески потрепал меня по голове довольный Герг, когда из-за сгустившегося горького дыма пришлось развеять барьер, а с этим и вынужденно прервать тренировку. — Главное не перепутай: сперва оттягивай курок, уже затем жми на спуск. Ну и, конечно, желательно делать это глядя через сведённые мушку и целик. Только руки не распрямляй — всегда держи чуть согнутыми в локтях, чтобы отдача…

— Да поняла я уже, поняла, — пробубнила я со вздохом, наконец могущая ослабить хватку и опустить внезапно отяжелевшее оружие. — Запомнить-то не сложно — всё-таки не многоступенчатые комбинации сигилов. Просто… непривычно.

— Это я ещё не показывал, как за ним нужно ухаживать, — неприглядно рассмеялся он. — Но пока в этом нет надобности: он совсем новый — прям с конвейера, как бы у нас выразились. Специально для тебя заказал.

— Когда успел? — подивилась я. — Ты ведь изначально не хотел меня впутывать… во всё это.

— Хотеть-то не хотел, но… — Ох, знакомая реакция: эти бегающие повсюду глаза всегда выдавали братца с потрохами. — Ладно, скажу начистоту: патроны… Ну, эти штучки, что ты вставляешь в барабан, а те потом прошивают врагов… В общем, я с трудом подобрал наиболее пластичный материал, чтобы они банально не застревали в каморах — ну, отверстиях — после выстрела. А вот адекватную замену пороха найти так и не удалось. Взрывчатая смесь то бишь, которая создаёт выталкивающую снаряд силу. По сути, здесь обыкновенное горючее масло, какую используют в лампадах, разве что с примесью и порошковое. Но даже этого не хватает для достаточно мощного взрыва, поэтому малявка разработала специальную технику, накладывающую печать по усилению… чего-то там. Блин, я в химии не шарю, как и она, но результат, как видишь, неплох и… Ох, короче, мне нужно, чтобы ты обновила печати на всём имеющемся боезапасе. Без понятия, какой у них срок годности, так что перестраховаться лишним не будет. И не переживай — я и эту комбинацию запомнил, там не так уж и сложно — просто это займёт некоторое…

— Кстати говоря, братец, — перебила я, украдкой поглядев на него испытывающим взором. — А почему ты сам не возвёл этот барьер? Как и не обновил печать на этих твоих… боеприпасах? Раз ты прекрасно знаешь техники, то в чём?..

— Нет, — серьёзно, даже холодно отрезал нахмурившийся Герг. — Я не могу.

— Не можешь? Или не хочешь? — не удержалась от колкости. — Что, слишком грязная работа для тебя или?..

— Я физически не могу использовать магические техники, — невозмутимо пояснил он, лишь самую малость дрогнув скулами.

— Ч-чего?.. Да ты ведь постоянно использовал эти… как их… усиления тела или вроде того…

— Ключевое слово «использовал». Теперь не могу.

— Теперь?.. — Пришлось несколько раз прокрутить услышанное в голове, пока меня наконец не осенило. — П-постой, неужто?..

— Иви, — перёд меня озвучил Герг. — Поскольку она — мой «мастер», пустой черпает силу прежде всего от неё, а уже потом пытается аккумулировать ману из окружающей среды. И ослабление связи — например, через увеличение дистанции — заставляет его нервничать и тянуться к главному источнику. Как питомец тянется к хозяину, невзирая на сдавливающую горло привязь.

— Э-это больно? — обеспокоенно, кротко прошептала я.

— Слышала о казни через четвертование? Вполне себе сравнимо.

Вопреки сказанному, в голосе не чувствовалось не то что боли — хоть какой-то борьбы. И кривоватая, но привычная ухмылка лишь подогревала сомнения.

— Но ты выглядишь… как обычно?

Сама не поняла, утверждение то было или же вопрос.

— Хотел бы я сказать, что это моя заслуга или малявки…

Повздыхав, он ненадолго ушёл в раздумья. Небось решал, стоит ли откровенничать… или просто увильнуть, как обычно.

В конце концов качнул головой и запустил руку в один из поясных подсумок.

— Ч-что это? — откровенно разнервничалась я при виде знакомого кожаного свёртка.

Такие используют алхимики для транспортировки пузырьков с настойками и толчёными травами.

— Я их называю «мана-блокаторы». — Развернув чехол, Герг выудил из петли тоненькую колбу с порошком тревожно-бардового оттенка. — Хотя это не совсем корректно: здесь смесь трав с обширным воздействием на многие физиологические процессы. Проще говоря, они притупляют… как бы сказать… отзывчивость организма к энергетическому, и не только, воздействию. В том числе болевые ощущения.

— З-звучит как…

— Наркотик? Да, чем-то схоже. В общем-то, основу я и позаимствовал из той дряни, что меня накачивали при перевозке в колизей.

— Что? Зачем?.. Ох…

— Да. Иви ведь не сразу отыскала меня. Какое-то время мы пробыли очень далеко друг от друга. И в пути меня всего выворачивало наизнанку. К счастью, меня не выбросили в пустыне, как прочих захворавших рабов: видимо, я слишком ценный товар — хорошо показал себя в бою. Вот их лекарь и «пошаманил» надо мной — на удивление, вскоре отпустило. Хорошо я успел разговорить его до того, как при побеге выпустил ему киш…

— Э-это можно было бы и опустить, — невольно поморщилась.

Но тут же, спохватившись…

— П-постой. Но если вы с сестрицей не можете находиться далеко друг от друга, тогда почему она?..

— Сбежала? Ну, во-первых, учитывая её тогдашнее психоэмоциональное состояние, очевидно, её уже мало что заботило: я оказался в безопасности — и ладно. А во-вторых, она скорей всего и не знала о такой особенности нашей печати.

— Ч-чего? Как это?

— Ну, я лично об этом не говорил. Не видел смысла: я так и так постоянно рядом, слишком далеко не отхожу, так зачем это мусолить? Да если ей и говорил кто, та же Агнес — слепая колдунья, если помнишь, — наверняка успела позабыть. Я вот сам об этом вспомнил, когда уже выблёвывал лёгкие…

— Б-боги, братец, фу.

— Не будь неженкой. В общем, единственное, на что можно было бы посетовать — Иви даже словом не обмолвилась, куда засобиралась, не то что вместе отправиться. Но даже тут я, наверное, могу понять.

Прервавшись для протяжного вздоха, Герг нехотя продолжил:

— Иви всегда сомневалась в подлинности моих чувств. Собственно, и штурмовать Цитадель было по большей части её инициативой — она сильнее моего хотела найти способ разрушить эту долбаную печать. Её, видите ли, угнетала эта неопределённость…

— Или она просто желала освободить дорогого ей человека от тяжкого бремени, — пробормотала я, борясь с подступившей к горлу горечью.

— Может и так, — легко пожал он плечами. — Всё-таки малявка та ещё пай-девочка, не может просто наслаждаться счастьем. Пусть оно и иллюзорное.

— Никому не хочется жить в иллюзиях, братец, — строго буркнула я, насупившись.

— Весьма спорное утверждение. Но если тебе хочется думать так… — Заключением фразы послужил краткий смешок. — В общем, такой расклад. Эта отрава меня здорово ослабляет, но я хотя бы могу держаться на ногах — этого пока достаточно. Надеюсь, как прибудем на этот остров, связь окрепнет и я смогу беспрепятственно использовать все имеющиеся силы…

— Нет, постой-ка, но ты ведь их уже использовал! — чуть не воскликнула я опешило. — На тех посиделках у костра. Ты почти без труда встал на водную гладь — и нас заставил в придачу — для этой своей игры с мячом.

— А тебе напомнить последствия той смелой — ай, да чего уж душой кривить — идиотской выходки?

— Последствия?.. Оу…

Верно, его тогда чем-то вырвало. С кровью. И это после такой, прямо скажем, незамысловатой техники.

— Согласись, не велика разница между «совсем не могу использовать магию» и «могу использовать с непредсказуемыми и, возможно, летальными последствиями», — с едва уловимым укором протянул Герг.

— Зачем же в таком случае подвергать себя ненужному риску? — недоумённо вопросила.

— У тебя был выпускной, — незатейливо пожал плечами. — Хотелось по максимуму разнообразить досуг, чтобы ты надолго запомнила этот день.

— Да уж… во век не забуду, — с печальной улыбкой пробормотала, опустив голову.

— Не переживай, — ободрительно растрепал мои волосы братец. — Всё ведь обошлось, так? И вообще, хватит о грустном. У нас впереди незабываемые приключения и невиданные открытия — разве это не воодушевляет?

— Да… пожалуй.

Ответ вышел совсем не весёлый. Я даже не нашла сил поднять голову.

— Хм, уже холодать начало, — нарочито будничным тоном заголосил Герг и радушно приобнял меня. — Да и время позднее — пора бы на боковую. Идём?

— Да… хорошо.

На столь неоднозначной ноте подошёл к концу второй день нашего грандиозного путешествия. Так восхваляемое мною затишье уже не казалось чем-то приятным. Страшно подумать, но где-то в глубине души я даже хотела встретить… если и не морское чудище какое, то хотя бы умеренную бурю. Проще всего избавиться от нескончаемых переживаний и гнетущих дум, когда поперёк горла встаёт вопрос выживания.

Впрочем, Герг меня и так обеспечил долгой и наверняка тяжёлой работой — магические манипуляции всегда требовали особой сосредоточенности. Авось поможет очистить голову. Выходит эдакая обратная вариация одного из высказываний братца: «Дурная голова рукам покоя не даёт».

«В-вот же… Н-накликала!»

Промелькнула… нет, ярким огнём вспыхнула первая мысль, когда наконец в голове стих резонирующий звон, в глазах перестало двоиться, а пальцы вновь осязали прохладу древесного пола. Ударная сила вышла куда сильнее, чем ожидалось, — не успела сгруппироваться. Хвала духам, хоть без травм обошлось. По меньшей мере явных.

И ведь ничего не предвещало беды: пустой до скуки горизонт; едва уловимая качка от спокойной воды; ясное лазурное небо с редкими пышными облаками и палящим солнцем; задорные (пусть и не без сомнительной лексики) возгласы матросов, как работавших на палубе, так и развлекавшихся в кают-компании. Изо дня в день, из ночи в ночь, — всё за пределами корабля будто впало в некий… как там говорила сестрица?.. а, стазис. Вроде бы стоило радоваться, но тревога лишь нарастала: нам просто не могло так везти — рано или поздно фортуна обязана повернуться к нам неприглядным местом.

И это наконец случилось. На пятый день путешествия, аккурат к полуночи, когда большая часть команды уже отошла ко сну. Единичная, но ощутимая встряска с раскатившимся по нутру скрипучим гулом, будто судно зацепили… как их… рифы, да. Посреди необъятного-то океана? А после воцарилась напряжённая тишина. Я просидела на кровати незнамо сколько времени, ожидая повторения… или чего похуже. Но толчков не было, если не брать во внимание стук в замершей от кроткого дыхания груди.

Голова уже тянулась обратно к подушке — рыбина, может, какая огромная врезалась по неосторожности, но уже уплыла, — когда по ушам резанул истошный вопль. Боль и отчаянье, пестрившие в нём, сковали успевшее расслабиться тело, словно жертвой была я сама. Однако раздавшиеся следом одинокий выстрел мушкета (для пистоля слишком громкий, а для пушки — не раскатистый) и клич о тревоге заставили кровь вскипеть, и оттаявшие пальцы вмиг нащупали холодную рукоять оставленного на комоде револьвера.

Неуклюжий ввиду малой практики выем барабана — скорый осмотр заполненных камор — бессмысленная в своей сути, но малость успокаивающая и даже раззадоривающая щёлкающая прокрутка первого с последующим возвращением на место. Курка палец даже не коснулся — это хорошее оружие, но пользоваться им было всё ещё боязно. Да и целесообразности пока не виделось — с магией я управлялась куда лучше, а его захватила просто спокойствия ради.

Не теряя более времени, прямо в ночной рубахе выскочила за дверь и понеслась к ближайшей лестнице. Шершавый студёный пол неумолимо колол нагие ступни. В один момент я и вовсе тихо простонала от пронзительной, благо хоть мимолётной, боли — занозу словила, не иначе. Но останавливаться и не подумала — наверху приключилось что-то ужасное, требовалась помощь!

Уже собиралась высунуться из люка, как в дюйме от макушки пролетел отброшенный невесть кем или чем, скорей булькающий, нежели вопящий, моряк. От неожиданности перехватило дыхание — хорошо пальцы не ослабли, крепко удержав оцепеневшее тело на ступенях.

Глубокий сквозь силу вдох — рывок наверх — мечущийся из стороны в сторону прицельный взгляд со вскинутой «проводящей» рукой. И как ни противилась, на миг замешкалась, узрев цельную картину происходящего.

Невиданные ранее… как же это?.. а, антропоморфные существа с рыбьими хвостами вместо ног. Худосочные длинные чешуйчатые руки с углядываемыми перепонками меж пальцев. До ужаса костлявые иссиня-зеленовато-серые туловища будто вовсе без мяса — одна лишь кожа. Продолговатые головы с крылообразными ушами, россыпью отверстий на месте носов, широко оскаленными акулоподобными ртами и выпуклыми чёрными глазами-бусинками… хотя из-за размера их вернее назвать глубоководными жемчужинами.

И они огромной гурьбой стремительно оттесняли малый и откровенно растерянный дежурный отряд к носовой мачте — лишь немногих раскидало по иным направлениям, и те уже либо без сознания, либо и того мертвы. Крови почти не углядывалось, что оставляло надежду на лучший исход. Но чего здесь было в избытке — воды: ноги едва держались на скользкой палубе, норовя разъехаться. Чего не скажешь о проворно ползавших на манер змей вторженцах — тактическое преимущество явно не на нашей стороне.

Незнамо что делать, интуитивно подалась навстречу команде — держаться в толпе казалось безопаснее. Но на третьем шаге взгляд скакнул вниз, а лоб обожгло острой болью. Поскользнулась или?..

Саднящую голень что-то крепко сжало. Холодное и слизкое. Меня в тот же миг повело куда-то вверх, отрывая от пола, — прорвавшийся наружу истеричный вскрик быстро растворился в общей вакханалии. Сквозь рябь и пляску глаз выцепил одно из этих существ, перевёрнутое для меня, с вытянутой конечностью… и длиннющим раздвоенным языком-хлыстом, тянущимся от безобразной зубастой пасти.

И это последнее, что я припомнила, когда пришла в себя. Не знаю, мне удалось произвести какую-то защитную технику иль кто-то из подоспевшего подкрепления использовал очередной «козырь» братца. Главное — я всё ещё дышу. И даже ноги с руками худо-бедно слушаются. Н-надо быть осторожнее — не время…

— …хуи пинать, черти! — внезапно пробился сквозь жалящий виски писк неистовый мужской ор. — Кто с огнестрелом — на мачты, прикрывать! Остальным разбиться на группы по четверо и держать круговую оборону! Команды подыхать не было! Все слышат, мля?!

— Да тебя и мёртвые услышат, братец! — взвизгнула я, когда давление на черепушку стало невыносимым: Герг, будучи в одних штанах да этой его торсовой перевязи со множеством просунутых в петли пистолей, с боевым ражем стоял прямо на периллах капитанского мостика в считанном ярде надо мной. Далековато же меня отбросило. — И обязательно так ругаться?!

Напряжённое мужское лицо разгладилось, в момент смягчившийся взгляд обратился ко мне, уста раскрылись для ответа…

— Ч-чего?! — остолбенела я, когда вместо доброго слова столкнулась с направленным мне в лоб дулом пистолета. — Б-братец, пого!..

Прогремел выстрел. Жаркое дуновение обдало волосы на макушке…

П-постойте, макушка?

— Никогда не оставляй тыл без внимания, малыш, — с гневной озабоченностью, самую малость смазанной нотками куража, процедил успевший сгорбиться Герг и, зачехлив уже бесполезный дымящийся агрегат, подал мне руку. — Особенно в битве.

Недолго думая, в прыжке ухватилась за протянутую руку — мандраж отбивал всякое желание ругаться или ёрничать. Пока меня вытягивали на мостик, краем глаза разглядела подлинную «мишень»: гуманоидная рыбья тварь, лишившись доброй трети головы, распласталась почти в притык к месту, где я была мгновением ранее.

А как опустилась на ноги…

— П-прекрати, — неимоверно смутилась, «атакованная» беглыми и грубоватыми касаниями и похлопываниями ладоней по голове и торсу. Понятно, с какой целью это делается, и всё же… — Я-я в порядке, н-не стоит беспокоиться.

— Прости, не было времени предупредить — счёт шёл на секунды, — радушно улыбнулся Герг и напоследок пригладил ещё зудящую «опалённую» макушку.

— Н-ничего, я уже привы…

— Эй, Пустой, хорош отсиживаться — у нас тут рыбалка в самом разгаре! — воинственно проревела Маджая где-то неподалёку.

— Впервые слышу, как Красотка нервничает, — с рычащими нотками усмехнулся он, развернувшись на окрик. Я же в этой неразберихе из движений и гомона ориентировалась от слова никак. — Если даже мореходы с этими тварями не сталкивались… Веселье набирает обороты…

— Н-некогда паясничать, братец! Нужно людей спасать!

Вернее, отпетых пиратов и душегубов. Но сейчас мы все в одной лодке… на одном корабле средь бескрайних вод, где всё желает нашей смерти. Это вопрос коллективного выживания, посему притязания стоит оставить за бортом, до возвращения домой.

— Так, — негромко скомандовал — иначе такой гонор не назовёшь — Герг, уже вовсю ловко прокручивая тонкий короткий меч одной рукой, а второй ухватившись за рукоять одного из нагрудных пистолетов, ещё зачехлённого. — Держись поближе и высматривай этого мальчонку, Иноске. В бой не вступаем. Камон, лэтс гоу.

— З-зачем Иноске? И почему не вступаем? — откровенно опешила, отчего не смогла и шагу сделать.

— Я слышу Снежка, Красотку и Мохнатку — пока справляются. На крайняк Чёрт подсобит — он за доли секунды меж тенями скачет, получше нас поддержка. А вы двое у нас единственные толковые медики — надо не только вас защитить, но и оттащить раненых в укромный уголок, пока не остыли. Возражения?

— Н-нет, никаких, — стыдливо вжала голову в плечи.

О раненых я даже не подумала. И правда, какой прок от одной победы, если численность сократится в разы и болезненно скажется на последующих сражениях. В наших условиях каждая жизнь — на вес золота.

— Тогда не мешкаем. Ходу, малыш, ходу.

И на сей раз, не уповая на мою расторопность, Герг насильно утянул меня за запястье в сторону лестницы. «Почему нельзя было спрыгнуть с той же стороны, откуда взобрались?» — запоздалая мысль. Но кратко обернувшись через плечо…

Чёрные блестящие глаза уже выглядывали на мостик, а слизистые перепончатые лапы пытались ухватиться за ограждение, дабы подтянуться. Путь отрезан.

Однако совсем без внимания братец их, вопреки своему же напутствию, не оставил — над моей головой дугой пролетел знакомый маленький шипящий свёрток. О нет, только не…

Цепкая хватка на моей руке не позволила зажать оба уха — и я в мгновенье ока выпала из реальности. Ничего не вижу. Не слышу. Не осязаю. Мозг словно пронзили спицей через висок и взбили от души. Казалось, ещё немного — и вытечет наружу. Нет, на взрывчатку не похоже. Как же он их называл?.. Свето… шумно… Ай-яй-яй, даже пытаться задумываться невыносимо больно.

Когда зрение прояснилось, мы с Гергом уже вжимались в мачту, где-то ближе к корме, таясь в тени. Основные силы обороны стянулись к носовой части — лишь редкие твари проскальзывали поблизости, натурально взлетая на корабль по неестественно высоким и гладким волнам. Магические техники — вне всяких сомнений. И это дурные вести — наш враг далеко не безмозглые рыбёшки: извилин бы не хватило для столь тонких манипуляций.

— Лёгок на помине, — с облегчённым вздохом прошептал братец.

Бегло проследила за его взглядом — подле слабо трепыхавшегося моряка присела на колено худосочная фигура в уже виденной ранее многослойной зелёной мантии с пурпурной выделкой. Поднявшийся ветер игривым порывом сбросил натянутый до носа капюшон, обнажив повязанные в пучок алые с вкраплением рыжих прядей средние волосы.

— Ч-что за?.. — вдруг процедил сквозь зубы Герг и молниеносно вскинул руку с крепко стиснутым пистолем. — Иноске, вали оттуда нахер! Кому гово!..

Я до последнего момента не разумела, с чего такая бурная реакция: рыбьи твари стекались на звуки сражения, не глядя не то что в нашу сторону — на освещённых луной пирата с Иноске. Но когда прозвучал краткий истеричный вскрик — уже отнюдь не братца — и эльф буквально отскочил задом на добрые ярды, в горле встал колюче-ядовитый ком.

Невооружённым глазом углядывались какие-то мерзкие пузырчатые наросты из широко разинутого рта лежащего и бившегося в конвульсиях матроса. Я даже не была уверена, жив ли он до сих пор — закатившиеся зрачки оголяли белки с проступившими «корнями» жил, а вместо болезненного стона доносилось лишь невразумительное то ли чавканье, то ли пищеварительное бурление.

Но вот со струйчатым выплеском гнойно-желтушной жижи тело обмякло, и реальность будто застыла…

— Блядство!

Только чтобы спустя пару мгновений повергнуть нас в неистовый ужас от ломаного, но удивительно проворного вскока на четвереньки… уже вне всяких сомнений мёртвого человека. И дело тут отнюдь не в оставшихся закатанными, неподвижных глазах… и даже не в извивающихся изо рта осьминогоподобных слизистых щупальцах. Само положение тела с вывернутыми под тошнотворным углом конечностями, в особенности шейных позвонков, прямо-таки вопило о невыносимой любым живым существом агонии, а то и невозможности функционировать. Не будучи живым.

— …нахер… подписывался… зо-омби-и!..

Лишь жалкие обрывки речи просочились сквозь плотно зажатые уши после разразившегося шквала выстрелов — Герг, потратив миг на оттеснение меня назад с вручением пока бесполезного меча, не раздумывая выхватывал один пистоль за другим, поочерёдно извергая столпы пламени со смертоносными металлическими шариками, и тут же проворно сменял последующим.

Возникший было вопрос о целесообразности такой расточительности на одного-единственного, пусть и необычайного, противника отпал сам собой, когда поглотившая первую порцию пуль головой марионетка, вопреки ожиданиям, не распласталась по полу, а только ускорилась, быстро-быстро семеня в нашу сторону.

Ничтожная заминка, когда рука братца пыталась нащупать следующий пистоль в уже опустевших петлях, — и мертвец вдруг совершил молниеносный и длинный прыжок. Безо всяких приготовлений, будто став невесомым, — это попросту не укладывалось в привычную картину мироздания!

— А-а-а! Снимите! Снимите его, нахуй! — неистово завопил опрокинутый навзничь Герг, на одной лишь удаче вцепившийся обеими руками в шею и лоб норовящей вгрызться в него твари.

Ничего не соображая, инстинктивно бросилась на монстра со спины и крепко обхватила в торсе. А как в глазах малость прояснилось, тотчас взвизгнула — невольно повиснув сверху, я лишь сократила дистанцию между скривившимся от обилия текучей слизи лицом братца и щупальцевой мордой существа.

Непослушные одеревенелые ноги наконец нащупали устойчивое положение, и я со всей возможной силой — какая только имеется у эльфов — потянула тушу назад.

«Почему так тяжело?! — мысленно простонала я в такт кипящим мышцам. — А прыгает так, будто пушинка! Давай же, ты, мерзкая, уродливая…»

Ноги уже здорово тряслись, а пальцев и вовсе не чувствовалось. Казалось, ещё чуть-чуть — и руки попросту оторвутся. А сдвинуться вышло лишь на ничтожный дюйм! Да как же так?!

Вдруг что-то болезненно впилось в бока, и в глазах всё закрутилось и зарябило. Мгновение — и тело почувствовало приятную прохладу. Правда, следом раскатилась мимолётная волна тупой боли. Я свалилась на пол? Или меня повалили? Как бы там ни было, тварь последовала за мной, и последние силы я вложила в укрепление слабеющего захвата.

— А ты прыткий, шкет, — донёсся охриплый с плевками голос братца. — Так, солнце, потерпи ещё малёха — ща я его!..

Послышался краткий щелчок с последовавшим… до боли в ушах знакомым шипением!

— Нет! Только не!..

— Отпускай!

Предчувствуя надвигающийся… пиздец, иных слов тут не подобрать, послушно разжала пальцы. Освободившаяся тварь намеревалась было извернуться и присосаться уже ко мне, но братец рывком вскинул её над головой и, бегло раскрутив на месте, с завидной мощью отправил в долгий полёт за борт. Где она, ещё будучи в воздухе, и разлетелась кровавым фонтаном из ошмётков и потрохов.

Что ж, в этот раз уши не заложило — и на том спасибо. Ещё бы трясучка в руках отпустила…

— Иноске, осмотри Мену, не подхватила ли чего, — продышавшись и утерев лицо, скомандовал Герг. — И как придёт в себя — бегом в трюм.

— А-а как же р-раненные? — не своим голосом вопросил тот, уже склонившись надо мной.

— Сам видел — это уже инкубаторы для ебучих алиенов, — в омерзении сплюнул братец. — Я свою малютку и близко не подпущу ни к кому, пока не буду железобетонно уверен в их безопасности. Кто не вызовет подозрений и сам сможет двигаться — направлю вниз к вам. И вообще, отставить споры — выполняй!

— Ха-хорошо.

Пока Герг подбирал и перезаряжал выброшенные пистоли, Иноске, трясясь не меньше моего, тем не менее быстро и умело протянул мана-нити к моему манатоку через грудь. Эти ощущения ни с чем не спутать, будто тебя лицезрят абсолютно нагой тысячи и тысячи глаз. Я такое позволяла лишь сестрице, и то в крайних мерах. Но противиться не посмела — после всего увиденного совершенно не до стеснения.

А это только первая стычка, самое начало путешествия, — и мы уже понесли потери. О захватившем сердца ужасе и вовсе молчу. Эти твари… Сомнительно, чтобы их создала природа — ничего подобного на суше никем не встречалось. Сразу же припомнились те отвратительные эксперименты некроманта над людьми. Это тоже происки магов Цитадели? Так они защищают путь к острову? Да что там такого особенного, ради чего стоит порождать этих мерзких существ?

— Ложись!

Трясясь от ужаса, взирая на преградивших нам путь рыбо-тварей, я не сразу и разобрала смысл разразившегося откуда-то неистового крика. Отрезвили меня немилостивый удар в грудь с последовавшим раскатистым громовым залпом выстрелов. В меня попали? А почему звук был с задержкой?..

Нет, что важнее: почему нет боли? Не той, на которую хочется жаловаться. Только затем осознала, что удар вышел несколько… обширнее, чем должен быть от пули. И образовавшееся давление на груди и животе никуда не исчезли. Меня кто-то повалил наземь. И этот кто-то до сих пор на мне. На затылке что-то заелозило. Пальцы? Неизвестный в прыжке умудрился озаботиться, чтобы я не ударилась головой при падении?

— Порядок? — обласкал ухо…

Бездыханный шёпот? Нет, мне не показалось — слова прозвучали в считанных дюймах, но ни малейшего дуновения на коже. По телу тотчас пробежал холодок. Разве у живого человека может отсутствовать дыхание?

— Д-да, — оцепеневши пролепетала я, не в силах поднять отяжелевшие веки.

Только затем тяжесть с груди, как и мягкость под затылком, исчезла — неизвестный соизволил наконец слезть с меня. А я смогла вольготно вздохнуть.

— Мену! — донёсся не в пример более живой, хотя и бьющий по ушам ор Герга. И тут же меня аккуратным рывком поставили на одеревенелые ноги. — Ты как? Задели, нет?.. Ху-ух, кажись, пронесло… Спасибо, Ворон.

Ворон? Так это был он? Как мандраж ослаб, я не без усилий открыла глаза. И правда, полы знакомого чёрного плаща завораживающе развевались на ветру, пока их хозяин спешно удалялся прочь, к сражающимся, ловко огибая распластавшиеся тела и успевшие растечься лужи…

По существу, это должна быть кровь, но поблёскивающий желейный или смолистый вид оной, не говоря уж о прозрачном копально-желтоватом оттенке, вызывал недоумение: никогда прежде такого не видела… да и не слышала. И как только не обратила внимания раньше?

— Пацан, едрить твою! — вывел меня из раздумий осаждающий, благо хоть поумеривший в громкости, голос братца. — Хорош разлёживаться — трындец миновал! Малыш, ты тоже не зевай! Оба чтоб в затылок мне дышали, ясно?! Почапали!

Без возражений покивала и, дождавшись подскочившего Иноске, засеменила следом за Гергом чуть ли не шаг в шаг. Попутно огляделась — баланс сил понемногу выравнивался: пираты под громкие команды взобравшейся на одну из мачт капитана… капитанши?.. или лучше атаманши?.. в общем, по указке Маджаи рассредоточились по всей палубе отрядами по четверо-пятеро и держали круговую оборону, парируя и отбивая нападки тварей, пока стрелки методично и прицельно со всех имеющихся высот отстреливали отбившихся от толпы.

Блуждавший взор зацепился за одинокую, но виртуозно «перетекающую» от противника к противнику фигуру в белоснежных, под стать самому хозяину, тряпичных длиннополой куртке с проглядывающимся широким поясом, вольготных штанах и сандалиях: Шиногара не переставал поражать мастерством, довольно долго выжидая момент для ответной атаки, но укладывая каждого с одного выверенного удара.

Где-то вне поля видимости разразился звериный агрессивный рёв — Ахра тоже без дела не сидела. А уж чёрный плащ Ворона и вовсе мелькал то тут, то там — удивительная всё-таки техника перемещения меж тенями. Понять бы ещё, как она работает. Мана, конечно, может воспроизводить подобие природных и рукотворных объектов, но чтобы транспортировать их куда-то, да в таком… невообразимо сжатом виде?..

— Чисто, ныряйте!

Я до того засмотрелась на битву, что не заметила, как мы подобрались к трюмному люку. Кой уже был приглашающе распахнут нетерпеливо подгонявшим нас Гергом.

— Так, сидеть тихо и не высовываться, — строго напутствовал братец, пока мы расторопно спускались по лестнице. — Как и сказал, раненых сперва осмотрят, затем уже спустят к вам. Люк на засов. Услышите кого-либо, кроме меня, не открывать. Будут ломиться — огонь на поражение. Ствол ещё при тебе, Мену?

— А? Да. — Помешкав, для наглядности выудила из-под накидки револьвер.

— Патроны в маленьком ящичке там, в глубинке, — он выделяется цветом и маркировкой, не перепутаешь. Ну всё, затихоритесь. Встретимся в другой жизни.

— Н-не смешно, братец!

Но посмеивающийся Герг захлопнул крышку прежде, чем я договорила, погружая просторное, несмотря на засилье разношёрстного груза, помещение во тьму.

«Ну погоди у меня. Как вернёшься — ещё и не такое выскажу».

Чуть было следом не подумала: «Если вернёшься». Но тут же категорично замотала головой: «Нет, в пекло эти глупости. Такого болвана смерть обойдёт десятой тропой. Всенепременно».

Впрочем, расслабиться в закрытом «коробе» трюма не вышло: воцарившееся было затишье тотчас разбавил сперва очередной залп, а следом начали улавливаться и редкий далёкий топот вперемежку с неразборчивой руганью.

В безальтернативщине вынужденно присела на первый подвернувшийся ящик, возложив холодящую сталь револьвера на ляжку: так сподручней вскинуть и выстрелить при малейшем намёке на чуждое присутствие. Сразу отметила краем глаза устроившегося чуть поодаль и также на ящике Иноске, понуро глядевшего в пол, как-то играючи болтавшего в воздухе ногами, при этом с явной нервозностью перебиравшего сцепленные в замок пальцы.

Ни расчехлённого меча или пистолета, ни заготовленной заранее цепи сигилов поверх ладони или предплечья для мгновенной активации. Выглядит крайне уязвимым. И хотелось бы пожурить, но меня саму тянуло забиться куда-нибудь в угол и закрыть глаза с ушами — ожидание чего-то ужасного не в пример напряжённей, чем непосредственное столкновение. Неустанное напоминание об ответственности как за собственную жизнь, так и за вскоре должных появиться раненых — вот на чём зиждились мои напускные стойкость и готовность дать отпор.

— Всё будет хорошо, — не в силах более слушать эти далёкие, тем не менее тревожные отголоски, непроизвольно подала уверенный, хоть и приглушённый голос. — Братец Герг, при всей своей нахальности и даже эгоистичности, всегда присматривал за теми, кого полагал «своими», да и сухим из воды умеет выходить. Шиногара же легендарный мечник — каким-то рыбам его не одолеть. Ворон и того за гранью человеческого естества — такое чувство, будто его вовсе невозможно убить. Ахра с Маджаей создают впечатление умелых бойца и командира, кто так запросто не подставят под удар ни свою, ни чужие спины. У нас своеобразная, но, вне всяких сомнений, крепкая команда.

— Пожалуй, — неохотно и без всякого энтузиазма пробормотал он, так и не оторвав глаз от пола. — И только мы с тобой отсиживаемся не пойми где, как бесхозная поклажа.

— У нас разные задачи, — строго заметила я, нахмурив брови. — Они в этом… как его… авангарде, принимают основной удар на себя. А мы поддержка — окажем помощь, когда это потребуется.

— Если к тому времени останется, кому помогать…

— Так! — Не выдержав, я с грозным гонором что есть силы вдарила оголённой пяткой по стенке ящика. Б-больна-а-а… Зато Иноске тотчас встрепенулся и уставился на меня округлёнными очами — хоть какая-то благодать. — С таким подходом ничего благого ждать и не приходится. Не можешь собраться с духом — займи голову чем-нибудь полезным. Например, подготовь «цепь» на случай неприятностей.

— Я-я не очень х-хорош в боевых т-техниках, — с привычным заиканием пролепетал он.

— Что? Жрецов, да ещё паломников, не обучают методам самообороны?

— Я не п-паломник. Ф-формально я ещё д-даже не жрец — т-только обучаюсь. До п-посвящения мне пара м-месяцев.

— Прислужник? И тебя так запросто отпустили?

— Н-не совсем. Это д-долгая история…

«Великие духи, час от часу не легче», — только и простонала в мыслях, тактично промолчав.

А продышавшись со сжатыми до бела кулаками…

— Ну а защитные техники ты изучал? — ровным тоном обратилась я, прилагая недюжинные усилия. — Сковывание или хотя бы простенький барьер?

— Б-барьер, да! — преисполнившись, впрочем, не пойми от чего, кивнул эльф.

— Подготовь, — со вздохом обронила и подняла взгляд к осыпавшемуся пылью потолку: что-то там происходит, и это явно не к добру. — Если сюда кто проберётся — я не смогу одновременно их отгонять и тебя защи…

— И-и-и-и-и?!.

Неожиданный… визг?.. Иноске разошёлся по телу подобно электрическому разряду, что выпавшее из пальцев оружие удалось перехватить в считанном дюйме от пола. Вскинутое на уровне глаза дуло с прицелом лихорадочно тряслось и металось из стороны в сторону, выискивая цель для поражения…

В полутьме! Понимание чего пришло ко мне слишком поздно.

И когда свободная рука наспех вывела сигил огня для освещения трюма…

— Ч-что это… з-за мерзость? — уже притихши, боясь и двинуться лишний раз, нервно прошептал стремительно бледнеющий Иноске, выпученными глазами косясь на облепившего ему ногу от ступни до колена скользкого, вибрирующего вдоль всего пузатого туловища…

Слизняка? Крупную личинку?.. Что за очередная диковинная тварь?

— М-Мену, что мне?..

Раздумывать было некогда. Не успел он закончить вопрос — и без того очевидный, — как колышущиеся тени от скромного огонька на миг стёрлись, а уши пронзил неистовый в замкнутом помещении взрыв. В голове тотчас зазвенело, а мозг словно задрожал в тесной черепушке от испуга, принося нешуточную боль.

Прикус нижней губы — глубокий вдох — краткий кашель от завитавшей в воздухе сгоревшей взрывной смеси. Ничего, бывало и хуже. Причём в рамках этой же ночи.

Не опуская дымящегося револьвера, бегло пробежала глазами вокруг: тяжёлая пуля умудрилась не только оторвать слизняка от конечности Иноске, но и отбросить куда-то во тьму — нет, как ни вглядывалась, ни малейшего движения. Он мёртв? Я убила его? А впрочем, даже если и так — тут могут быть ещё такие. Рано рассла…

— А-а-а! Жжётся! Жжётся-а-а! — вдруг прорезался сквозь протяжённый писк истеричный юношеский вопль, одёргивая меня от поисков.

Не мешкая, без лишних слов подскочила к Иноске и подсветила огоньком крепко зажатую ладонями левую голень. Не без труда вынудила убрать руки — несколько капель крови поверх целёхонькой штанины. Почуяв неладное, с нескольких попыток разорвала ткань, оголив кожу…

— Тво-ою-ю ж… — с ужасом, на издыхании протянула я, наблюдая горсть крохотных ранок, почти не кровоточащих…

И вокруг коих медленно, но уверенно расползалось непонятное, вселяющее тревогу своим ярко выраженным, несмотря на коричневатый кожный покров, ядовито-желтушным оттенком пятно. Очевидно, шло заражение. Но по виду походило скорей на быстро прогрессирующий некроз.

— Живо, сконцентрируй ману в области колена! — не раздумывая, скомандовала я, уже убрав за пояс мешающий револьвер и мысленно прикидывая требуемую в такой ситуации цепь сигилов. А как последовательность чётко выстроилась… — И не смей ослаблять поток! Нужно перекрыть поражённую конечность и не дать заразе распространиться выше! Хоть крупицей зацепит органы — и тебе конец! Понял?!

Уже более походящий на живого мертвеца Иноске лишь слабо кивнул и прикрыл глаза. Вот так, да, сосредоточься. Хорошо, если заодно боль додумаешься ослабить. Я попробую действовать деликатно, но ввиду неопытности… Ох, даже думать страшно.

Напоследок вздохнув, прошептала:

— Так, приготовься — сейчас я проникну мана-нитями в плоть… и, скорей всего, будет больно.

Эльф интенсивно закивал, так и не открыв глаза. Хорошо, надеюсь, ты и правда готов. Итак…

— Гх…

Ага, проникновение прошло успешно — лишь гортанный звук прорвался сквозь могуче сжатые юношеские зубы. Начала протягивать «нити» вдоль кровеносной системы — есть подозрение, что её в первую очередь поразила зараза. Отлично, чувствую её «жгутиками». Но пока рано «нападать» — нужно оценить масштаб текущего поражения. Мало-помалу, дюйм за дюймом, страшась потревожить хоть что-то…

— Гха-а-а-а-а!..

П-проклятье, я что-то всё-таки задела. Или зараза, будто имея некое подобие разума, уловила чужеродное вмешательство и ускорила распространение. Как бы там ни было — рывок! Прости, Иноске, но лучше перетерпеть это, чем лишиться ноги… или вовсе жизни.

— С… сзади!

Сосредоточенная на уничтожении частиц неизвестной болезни, я запоздало расслышала охриплый полустон-полувыкрик. А обернувшись, увидела уже вспыхнувшего огнём паразита. Не знаю, того же или другого. Главное, угроза устранена. И всё благодаря…

— Спасибо, Иноске, — тут же возобновив технику, сквозь силу прошептала я.

Ответа, если тот и последовал, я уже не услышала, будучи с головой поглощённая в ментальную «охоту». В отличие от привычного некроза, эта «штука» вела себя практически осмысленно, стараясь избегать рыскавших вдоль плоти «нитей». Или такое у меня сложилось впечатление, когда частицы бросились врассыпную, едва я их почувствовала.

Но, несмотря на сопротивление, «жгутики» доставали заразу всюду, тотчас пропуская через них «очищающие» импульсы.

Один. Второй. Десятый. Сотый…

— П-постой, Мену. К-кажется, всё…

Очнулась я лишь от осторожного касания плеча, всё ещё увлечённая процессом. А как вернулась сознанием в явь…

— Ой… Прости.

Я осторожно вывела наружу все мана-нити, с облегчением взирая на бледную, но хотя бы лишившуюся желтизны голень. Если даже какая частица дряни ускользнула от положенной кары, она уже никак себя не проявляла. В любом случае, когда всё устаканится, проведу дополнительную диагностику. Но пока кризис миновал — и ладно.

— С-спасибо тебе, — с небывалым доселе облегчением выдохнул Иноске, наградив меня тёплым радушным взглядом. — Я-я уж думал, что и п-правда покойник.

— Не расслабляйся, — тотчас одёрнула его, привычно нащупывая освободившейся рукой запрятанный револьвер. — Где двое паразитов, там и десяток. Ты владеешь техниками огня — отлично. Значит, будешь прикрывать меня.

— Я-я это сделал н-неосознанно, — вдруг взялся оправдываться тот, размахивая руками. — П-просто ты была в-в опасности, и я…

— Хорошо, — с несвойственным мне холодом оборвала его. — Запомни эти чувства. И когда мне вновь будет грозить опасность — выплесни их так же, как немногим ранее. Ты прикрываешь меня. Я прикрываю тебя. Не подведи, Иноске.

— Д-да, конечно!

Преисполненный энтузиазмом, хоть и постанывающий сквозь зубы товарищ на удивление прытко вскочил на обе ноги и вскинул руки в подобие боевой стойки. И смех и грех, как бы выразился братец.

Но выбирать не приходится. Мы не имели права истерично звать на помощь, когда остальные и без того заняты оттеснением преобладающего в количестве противника. Мы обязаны продержаться сами. Тем более, когда речь о каких-то слизняках. Пусть и опасных, но крайне уязвимых. И, похоже, нерасторопных — прыгать они не могли, лишь подползать незаметно.

А на этот случай у меня имелось освещение при помощи огня — кажется, они его боятся. Ну давайте, подходите, кто посмелее. Теперь уж я так запросто не подставлю спину. Особенно когда меня прикрывает боязливый, неумелый, но преисполнившийся долгом ответственности сородич.

Мы справимся. Обязаны справиться. Ради тех, кто сражается наверху. Как ради себя, так и ради нас.

— Иу-у-у, зачем же так сразу-то?.. Вуах, меня сейчас вырвет…

— Тогда зачем подходить так близко? Ты странный человек, Пустой.

— Молчал бы уж, Чёрт! У тебя самого желудок вообще работает хоть ещё?!

— Он прав, Герг. Лучше не лезь под руку, а то ещё брызнет какой заразой в лицо — моргнуть не успеешь, как обернёшься одним из этих… «марионеточных».

— Очень смешно, Снежок! Ведёте себя так, будто это вас не касается?!

— Нас это и не коснётся, Красавчик. В отличие от тебя, у нас хватает мозгов держаться подальше от этой штуки. Мы в полной безопасности.

— Ну, тебе-то, конечно, всё кайфово, Колючка! Не твоя ведь кровинушка сейчас ковыряется в потрохах этой мерзкой зловонной!..

— Заткнитесь уже! Все! Мешаете сосредоточиться… Иноске, будь добр — придержу тут.

Вот же завёлся-то… Можно подумать, это была не его идея: вскрыть одну из этих тварей для осмотра и выявления полезных нам особенностей? Или же наивно полагал, будто кто-то, кроме меня, сможет это сделать? Иноске неплох в техниках врачевания, но только у меня был какой-никакой опыт в препарировании всякой живности: спасибо летней практике на допфакультете ксенологии — как чуяло сердце, что где-то да пригодится. А ведь даже пребывавшая со мной на одной волне Нара от неё в своё время нос воротила: всё-таки не самая… престижная деятельность для знатных отпрысков. Ха-х, неженки.

Как бы там ни было, эту ночь мы с горем пополам, но пережили. Уже десятый — или какой там по счёту? — паразит испускал последний «писк», тлея впотьмах после нашей с Иноске синхронной атаки, когда над головой наконец застучали тяжёлые башмаки. А следом раздался долгожданный скрип открываемого люка и тревожный оклик братца, в порядке ли мы. После ободрительного ответа в проём сунулась взлохмаченная голова, вгляделась в черноту. И показавшаяся в клочке света рука активно замахала, призывая вылезать.

Пробыв ощутимое время в пыльном затхлом трюме, в блаженстве готовилась вдохнуть порцию свежего воздуха. Но, едва выглянув из люка наружу, тут же поморщилась… и невольно зажмурилась. Один лишь запах чего стоял, готовый посоревноваться разве что с содержимым выгребных ям: острый, пронзительный, норовящий забить нос и взбаламутить даже опустевший желудок — и ветер бы ситуацию никак не выправил. А вкупе со множественными телами… и отсечёнными конечностями, залившими всё вокруг инородной вперемежку с людской кровью, палуба и вовсе, казалось, превратилась в филиал самой настоящей Бездны — только безобразных, извращённых самой природой жизни, слуг Владыки под боком не хватало.

И первым озвученным вопросом — не считая дежурных товарищеских озабоченностей «все ли целы?» и «не нужна ли кому помощь?» — стал, конечно же: «Что это вообще за хрень была?» Скоротечное обсуждение с высказыванием догадок закономерно ни к чему не привело. Тогда Герг в своей излюбленной прямолинейности, иногда доходящей до неприличия, и подытожил всё лаконичным… приведшим меня в цепенящий ступор предложением: «Так давайте просто вскроем их и поглядим, что это за твари такие». Правда, на справедливый укор всё ещё возбуждённой Маджаи «сам возьмёшься ковыряться в потрохах, Красавчик?» тут же деловито скрестил руки и молча, не считая надменного фырка, отвёл взгляд. Слова здесь и впрямь излишни.

Так мы и пришли к тому, что сейчас я, сдерживая рвоту и усиленно держа концентрацию, перебирала внутренности морской твари голыми, благо хоть защищёнными мана-покровом, руками. Увы, инструментария для препарирования ни у кого не нашлось — пришлось обходиться мясницким ножом да освоенными в ходе учёбы техниками точечной манипуляции маной. Из-за чего я едва не выдохлась ещё на этапе «снятия» грудных рёбер: кости этой зверюги имели не в пример более прочный состав, нежели у человека, хотя цвет после омовения оказался схоже белым. Жаль, не было возможности проанализировать содержимые вещества: и оборудование отсутствовало, и подобные техники я просто не изучала. Даже помыслить не могла, чтобы они мне хоть как-то пригодились.

Впрочем, есть вещи, которые бросаются в глаза даже неискушённым знаниями.

— Э-это… — только и выдохнула я, тотчас осёкшись и застыв в тщетных попытках осмыслить увиденное.

— Что? — вмиг встрепенулся расхаживавший рядом Герг. — Что-то необычное?

— Сердце, — с трудом выдавила.

— А что с ним? — Я щекой ощутила его дыхание: он склонился близ моего плеча. — Ну, на человеческое точно не тянет, насколько я могу судить. Но ведь это какая-то рыба. Да ещё монстр. Ты такого раньше не видела, малыш?

— Кажется… это и не сердце.

— А? А что это ещё может быть? От него же эти… кровеносные трубки тянутся, как я вижу. Что не так-то?

Вместо ответа я осторожно обвила пальцами орган, по виду больше напоминающий овальный остеклённый минерал, вроде рубина, только потускневший, выцветший. Чуть надавила — довольно упругий, но эластичный. Всё-таки органика… или что-то схожее. При этом чувствовалась заметная шероховатость: по меньшей мере скопление разрозненных частиц поверх и впрямь будто из камня — ощутимо давящие на кожу, где-то просто вминая, а где-то и покалывая.

Стоп. А ведь что-то такое я уже видела. Не точь-в-точь, конечно, но эти крупицы… Да, на одной из геологических лекций. Схожесть не то чтобы полная, но стойкое ощущение на пустом месте не возьмётся же, правда?

В голову закралась безумная мысль. Если это правда то самое — даже представить страшно, к чему приведёт моя выходка. Но проверить необходимо — иначе информацию не извлечь.

— Герг, держи оружие наготове, — прошептала я после глубокого вздоха, уняв пробудившуюся было дрожь.

— Ты что заду?.. Э-э-э?!

Начавшая покалывать рука мгновенно выскользнула изо рьяно задёргавшейся, будто в припадке, некогда мёртвой туши — братец своевременно и не жалея сил одёрнул меня прочь, разрывая опасную дистанцию, а после и оградив собственным телом.

Благо, спустя считанные биения сердца — как трупа, так и моего — тварь затихла, соскользнув обмякшими руками с плотно приставленных друг к другу ящиков: импровизированного стола для вскрытия.

— Ты в порядке, малыш? — первым оживился Герг, всё ещё недоверчиво косясь на труп.

— Д-да… к-кажется, — кротко прошептала я сквозь глотки воздуха.

— Хорошо.

Однако тут же обратил на меня рассвирепевшее лицо и с глубоким вдохом…

— А теперь объясни, какого хуя это сейчас было?!

— Я… э…

Сказать, что в голове воцарился сущий переполох — ничего не сказать. У меня была веская причина, вне всяких сомнений. Но его ошеломительный ор подобно цунами смыл все мыслительные «постройки».

— Остынь, Герг, — осадил его строгим тоном подошедший Шиногара. — Девочке и так дурно. Не стоит так…

— А как стоит?! Эта хрень могла запросто заразить её! Или того хуже! Речь о моей дочери, мудила! Я бы посмотрел, коснись это твоего пацанчика!

Эльф смерил Герга острым прищуром, однако вместо ответа перевёл взгляд на замершего в сторонке от твари компаньона и не в пример мягче окликнул:

— Иноске, тебя не зацепило?

— А?.. Н-нет, я в п-порядке… С-спасибо за з-заботу.

Я тоже при беглом осмотре не углядела ничего примечательного. Дрожащий и заикающийся разве что. Как обычно. Хотя, подозреваю, я со стороны выглядела не лучше. У меня вдобавок, запоздало приметила, ещё и по руке стекала мерзкая слизь от копания во внутренностях. Повезло, что защитная мана-оболочка не успела выветриться до конца, несмотря на утрату концентрации. Ещё не хватало, чтобы эта дрянь впиталась в кожу.

— Ну вот, — спокойно продолжил Шиногара. — Все целы и невредимы. Поводов для паники нет. Возьми уже себя в руки. Мы здесь не на прогулке — опасностей и без того вокруг хватает, чтобы ещё распыляться на каждый…

Речь оборвал молниеносно взметнувшийся, метивший прямо в лицо товарища кулак Герга. Но не успела я и рта раскрыть, как тот угодил в цепкий хват проворного Шиногары. Несколько беглых тычков в живот и по ноге — и братец уже стоял на одном колене, развёрнутый спиной к противнику, с вывернутой назад и вверх рукой, с едва сдерживаемой гримасой боли. Потасовка закончилась в считанные мгновенья, даже не начавшись.

— Угомонись, Пустой, — холодно велел белоснежный воин. — Всё закончилось. Довольно агрессии на сегодня.

— С-с-с… Аргх, л-ладно, я тебя услышал, — с шипением, чуть ли не рыча, буркнул он.

И смиренно опустил свободную руку, коей яростно пытался достать оппонента за спиной. Шиногара разжал пальцы и тут же отступил на шаг — зная мстительность братца, это вполне оправдано.

Однако Герг, рывком став на ноги, лишь мельком обронил на соперника негодующий взгляд, но в итоге раздосадовано вздохнул и обратил успевшее разгладиться лицо ко мне:

— Так, что ты всё-таки сделала?

— Ну… — я несколько замялась, уже приведя мысли в порядок, но не избавившись от засевшей глубоко тревоги. — Я… влила немного… маны.

— Чё? И как это объясняет случившееся? Разве мана может ожи?..

Осёкшись, братец замер с пространным, будто в никуда, взглядом. А спустя мгновенье нахмурился.

— Постой-ка… Только не говори… Это что, та самая техника некромантии?

— Некро-что? — переспросила озадаченная Маджая.

И не только она: все присутствующие без исключения требовательно воззрились на меня. В голову ударил прилив жара — стало невыносимо душно. Обман разнервничавшегося организма — пространства более чем хватало, да и ночью температура не могла так подняться даже в замкнутом пространстве. Особенно в такой дали от жилых секций: в самой глубокой каморке судна.

— Ну… — тут уж растерялся Герг, будто не зная, с чего и начать. — Это довольно сложно объяснить…

Хотя нет, по всей видимости, он просто не считал должным выдавать подробности. Стоило ли создавать вокруг такой древней истории настолько густой ореол таинственности? Или дело в том, что один из товарищей — приближённый к императору? А ведь сам же принимал непосредственное участие в разоблачении заговора, то есть сыграл на руку Империи!.. Н-не то чтобы я не рада, всё-таки это мой дом… Н-но тогда в чём, собственно, проблема?!

— Ай, неважно, — в конце концов незатейливо отмахнулся братец и перевёл взгляд обратно на меня. — Так что, малыш? Это оно?

— Н-не совсем… Т-то есть я не знаю. Вы же тогда сожгли все тела. Да если бы и оставили — я бы никак их не осмотрела… У меня же не было таких знаний и…

— Ладно-ладно, я понял, расслабься, — успокаивающе похлопал меня по плечу…

Хотя сам вот только что бездумно кинулся в драку не пойми с чего! Кому ещё надо расслабиться?!

— Ты, вроде, что-то говорила про сердце, — внезапно напомнил он, вынуждая отбросить ненужные сейчас возмущения.

— Ах, точно!

Без лишних раздумий наспех восстановила почти выветрившийся мана-покров на руке…

— П-погоди-ка!..

Невзирая на оклики, твёрдым шагом приблизилась к телу и выверенным взмахом, сосредоточив дополнительную ману в ладони, отсекла все тянущиеся к «сердцу» трубочки. Брызги оставшейся телесной жидкости, вопреки ожиданию, вышли скупыми — даже прикрываться не было нужды. Лишь стряхнула пятна задержавшейся на руке слизи и осторожно изъяла более не представлявший угрозы — теперь уж наверняка — орган.

— Я сразу заподозрила в этом что-то знакомое, — взялась объясняться, выставив это нечто на всеобщее обозрение. — Но из-за сомнений была вынуждена провести небольшую проверку. И согласна, это было весьма необдуманно, за что приношу извинения. Однако результат говорит сам за себя. Это воистину нечто невероятное. Сложно поверить, что…

— А можно ближе к сути, милашка? — откровенно сгорала от нетерпения Маджая, что и не постеснялась выразить словесно.

— Это преобразованный иманит, — «великодушно» исполнила её просьбу, изложив суть максимально кратко.

Правда, наблюдение вмиг потупленных, а то и рассеянных взглядов чуть ли не всех присутствующих отбило всякое желание, как бы выразился братец, кривляться. Хотя её за язык никто не тянул, так что…

— Драгоценный камень? — вдруг подал кто-то безликий голос, едва я собиралась продолжить.

Ворон, не иначе: все прочие голоса я успела запомнить, а его до сих пор казался чуждым и будто бы выветривающимся из памяти. Жуть.

— Чё? — следом взбрыкнул Герг… снова перёд меня. — У этой хреновины какой-то минерал вместо сердца? Что за бред?

— Не просто «какой-то минерал», братец, — укоризненно покачала головой. — Очень редкий минерал. Наткнуться на его залежи — великая удача. Но что более важно: это единственное во всём мире, что способно аккумулировать ману. Самостоятельно, без внешнего вмешательства. Один такой камушек ценнее слитков золота…

— Ч-чего-о-о?! — натурально сорвалась на визг Маджая с пылающими глазами. — Хочешь сказать… все эти трупы… что прямо сейчас сбрасывают за борт… стоят целое состояние?!

— Бывают же в жизни огорченья, скажи, Колючка? — растянулся в самодовольной ухмылке Герг, не иначе как в порочном наслаждении. Никогда этого не понимала… да и, пожалуй, не горю желанием понимать. — Ладно тебе, наверняка такая рыбалка не последняя в нашем путешествии. Да и у нас хотя бы один точно останется. Так уж и быть — можешь забрать, как закончим разбор полётов. До чего же меркантильная сучка — даже не знаю, смеяться или плакать.

— Ничего, Красавчик. Можешь проделать всё разом. Когда эту штуку будут вынимать из твоей жопы! Куда я самолично её с превеликим удовольствием запихаю, если не прикусишь язык!

— У-у-у, как стра-а-ашно. Уже можно начинать бояться или?..

— Угомонились, оба, — с убийственным нажимом процедил Шиногара, успев заблаговременно встать меж этими двумя.

Не думаю, что дело могло вылиться в очередную потасовку. Но бережённого, как известно…

— Мы ещё не закончили, — натурально сплюнула Маджая братцу под ноги.

И сломя голову кинулась к лестнице. Мгновенье — и снаружи доносились разве что далёкие обрывки окриков. Подозреваю, такого характера: «Кто сбросит хоть ещё один труп — мигом отправится следом!»

— Продолжай, Мену, — со вздохом проговорил Шиногара.

— Да, — благодарно кивнула. — Так вот. Он как свободно аккумулирует ману, так и высвобождает её при минимальном воздействии. Историки сходятся во мнении, что именно благодаря такому камню мы и научились подчинять себе ману…

— Иманит… мана… Хм, а ведь созвучно, — деловито поскрёб щетинистую щеку Герг.

— Чидзу Иманаи — первооткрыватель ископаемого, а также, если верить исторической хронике, первый известный маг и прародитель многих базовых техник. В честь него и назвали как силу, так и минерал. Хотя, беря во внимание некоторые эпизоды, это больше походит на красивую легенду, нежели…

— Это всё довольно интересно, — осторожно прервал меня Шиногара, — однако важнее сейчас разобраться, с чем же мы в итоге имеем дело. И учитывая всё выше сказанное… Значит, эти существа рукотворны? В природе ведь такого ни разу не встречалось, полагаю?

— Я о таком точно нигде не читала, — понуро покачала головой. — И если бы только этот… околоорганический иманит. Меня ещё смущает их кровь.

— Смердит она — будь здоров.

Очередное «уместное» замечание братца.

— Проблема не только в запахе, — обронила укоризненный взгляд. — Копальный цвет, слизистая консистенция… Сложно что-либо утверждать без анализа состава. Но на вид складывается впечатление, будто она в принципе не способна циркулировать по телу, как делает наша кровь.

— А ведь именно она насыщает наши мышцы кислородом, питательными веществами и прочим, — подхватил мысль убавивший в озорстве Герг. — То есть им по меньшей мере не нужно есть. Что уже ставит под сомнение их «живость».

— Однако боль им не чужда, как мне показалось, — вставил Шиногара. — Да и умирают они вполне обыденно, несмотря на живучесть. Будь это ожившие трупы — нам бы приходилось расчленять их на куски. Или уничтожать этот камень-сердце.

— Будь они изначально мёртвыми — зачем им прочие, воссозданные по нашему подобию, органы? — подметила я. — Да к тому же наверняка функционирующие: не даром к ним подведены аналогичные трубки. Слишком много хлопот. Будь я на месте создателя — оставила бы лишь сердце, а освободившееся пространство отвела под какую-нибудь броню. Кроме того… Вы видели, как они действовали?

— Что ты имеешь в виду? — озадачился эльф-воитель.

— Они нападали обдуманно, прибегая к разным уловкам. Но в то же время их действия не выглядели слаженными, едиными. Говоря проще: каждый мыслил в отдельности и действовал исходя из своих опыта и оценки окружения. Будь они подконтрольными трупами — ни один «кукловод» не смог бы управлять столькими особями точечно. Мне кажется, это потребовало бы неимоверной ментальной выносливости, даже при учёте практически бесконечного, благодаря иманитовым сердцам, количества маны… Да, всё сходится. Куда проще иметь дело с мыслящими, хотя бы в пределах необходимой самостоятельности, но послушными живыми существами.

— Особенно когда ты их создатель, а значит — фактически бог во плоти, — вновь с усмешкой дополнил Герг.

— Иными словами, нас таким изящным жестом «поприветствовали» маги Цитадели, — задумчиво протянул Шиногара. — А я рассчитывал, что нас заметят, самый край, на подходах к берегу. Ситуация не из лучших.

— Не хочу сеять смуту раньше времени, — напрягся вдруг братец, — но, вполне быть может, эти рыбёшки — творение рук не Цитадели.

— Что? — невольно выдали мы хором.

— Сами подумайте. Снежок, Ворон. Мы ведь вместе штурмовали Цитадель. У них богатый арсенал, не спорю. Но хоть что-то близкое к этому вы видели? Не кажется ли вам, что когда враг уже пробил оборону и вовсю теснит тебя, побуждая или сдаться, или сбежать, ты непременно используешь все доступные козыри? Так почему этот решили скрыть? Неувязочка выходит.

Воцарилось тревожное затишье. Все лишь мельком переглядывались, не спеша возразить… или хоть слово вставить.

— Т-третья с-сторона? — спустя боги ведают какое время нарушил тягостное молчание…

Иноске? К моему неподдельному изумлению. Я чуть было не запамятовала о его присутствии вовсе. Как и остальные, думаю.

— Ну, или отосланная на остров экспедиционная группа Цитадели утаила некоторые разработки от «центра», — неопределённо развёл руками Герг. — Было бы славно, будь это так…

— Но и участие сторонних, неизвестных нам сил исключать пока не следует, — заметно насторожился Шиногара.

— Про Цитадель у нас хоть какая-то информация имеется… — будто разделяя настроение товарища, помрачнел братец. — Эх, ещё недели не прошло, а мы уже успели огрести от каких-то ебу…

— Хватит, — с неожиданной резкостью отрезал тот. — Так, значит, мы уже выяснили, что смогли?

Дождавшись моего неуверенного кивка, продолжил:

— Тогда единственное, о чём нам следует думать сейчас: как прикрыть выявленные слабости и усилить преимущества к моменту следующей битвы. Пустой, твои эти… мушкеты хорошо себя показали, но многие ещё не наловчились с ними обращаться — с утра организуй стрелковую практику.

— Поглядите-ка, кто раскомандовался…

— Мену, Иноске, — проигнорировал его ребяческие колкости Шиногара, уже переведя внимание на нас. — У нас ещё полно раненых. Чем скорее они встанут на ноги — тем скорее мы восстановим боеспособность судна. Полагаюсь на вас.

— Д-да! — в единодушном порыве откликнулись оба.

— Ахра, мы с тобой займёмся боевой и тактической подготовкой. Я и так не был высокого мнения о пиратах, но сегодня они показали себя на удивление бестолково. Чудо, что их полегло так сравнительно мало.

— Лысый обезьяны узнать вкус истина боль и унижение, — довольно прорычала та, проведя шершавым языком по верхнему ряду клыков.

И когда прозвучало витиеватое «брифинг окончен, разойтись», только затем ощутила ноющую, неумолимо тянущую тело к земле боль в ногах. Эта ночь выжала из меня все соки.

«Надеюсь, нам хотя бы дадут отоспаться».

Последняя мысль, какую я запомнила, прежде чем рухнуть на родненькую койку — до которой уже чуть ли не ползла — и провалиться в забытье.

— …Да вы, блядь, издеваетесь! Сколько раз повторять: нехуй так сжимать ложу и цевьё! Нежнее, сучары, — с оружием надо обращаться как с любимой женщиной! Плечи и осанку ровнее, пальцы расслабить, мягко вдавить спуск!.. Слышь, чучело, ещё раз зажмуришь глаз при стрельбе — вырву нахуй оба! Вы должны видеть всю картину перед собой! Не говоря уж о том, что, давая отдых второму глазу, вы переносите всё напряжение на ведущий! Каждый раз одно и то же — как с обезьянами разговариваю! Вам, дауны, на тот свет захотелось?!.

— …Не стоять столбами! Ногами работаем! Отражать атаки мечом — последнее дело! Не полагайтесь на крепость стали — уклоняйтесь от удара! Движение — это жизнь! Видите удобный момент для парирования — действуйте! Нет — лучше отскочите или отклонитесь вбок! Не врастайте ногами в пол — скользите по нему, подобно воде! Повторяю: ближний бой без защитной экипировки подобен танцу, где вы должны уловить ритм оппонента, предугадывая каждый его ход и не позволяя просчитать свой!.. Отставить! Ужасно! Все на исходную — ещё раз!..

— Ох, к-как хорошо, что н-нас такая участь м-миновала. Т-твой опекун и мастер т-такие страшные, когда с-серьёзны.

— Не расслабляйся лишь потому, что на нас никто не бранится. У нас не менее важные задачи, а то и куда важнее. К тому же, будь здесь сестрица, уверена — мы бы «отхватывали» не меньше. Учитывая то, сколько времени у тебя занимает выведение простенькой «цепи»…

— П-просто до сих пор н-не было надобности в с-спешке. Мне н-нечасто доводилось оказывать п-полевую помощь.

— Да, мне тоже… Но теперь это, по всей видимости, наша основная задача. И мы не должны ударить в грязь лицом, если… ох, когда произойдёт следующее нападение. Сотня жизней в наших с тобой руках. Не забывай об этом.

— Д-да… к-конечно.

— Тогда давай ещё раз пройдёмся по первостепенным техникам. Помни: время не менее важно, чем точность исполнения…

Шёл уже десятый день нашего грандиозного путешествия. И четвёртый небывалого затишья. Удивительно ясное, без единого «пятнышка» небо радовало усталые глаза. А лучики солнца, напротив, без остужающего ветерка нещадно пекли открытые участки кожи.

Штиль — нет хуже события для мореплаванья. Благо, помимо парусов движимой силой выступало невесть как прикрученное позади судна колесо от водяной мельницы. И только Герг знает, как оно, пусть неспешно, но несло нас вперёд. Вернее, я примерно поняла принцип работы его этого парового двигателя, но всё равно смотрелось диковинно.

Хотя с «затишьем» я, пожалуй, погорячилась. Разъярённые вопли Герга и командные возгласы Шиногары чуть ли не с рассвета поднимали всех на уши, что и скрыться негде. Как и было обещано, с пиратов драли три шкуры. Стрельба, ближний бой, физическая подготовка. Впрочем, это команда восприняла ещё спокойно… пока вдруг не поступило заявление братца, что на время тренировок объявляется какой-то «сухой закон». Как только до них довели смысл сказанного — дело едва не дошло до бунта. Если бы не вмешательство капитана…

Правда, на уступок пойти всё же пришлось: распитие спиртного позволили на краткий промежуток меж уборкой и отбоем. Посему неудивительно, что пираты по утрам такие вялые: всех мучило его величество похмелье. Да уж, нелегко жить с пагубными пристрастиями. Но ещё тяжелее готовить такую расхлябанную диковатую ораву… да, иного слова тут не подберёшь — самых что ни на есть «обезьян». Того и гляди ещё какашками швыряться начнут, ха-х…

— Веселитесь тут, молодёжь?

— Ой, — невольно вздрогнула, застанная врасплох. — Н-не то чтобы… А ты, что же, успел закончить с тренировкой, братец?

— Ну так уже около часа пушки мучаем, — непринуждённо пожал тот плечами. — Стволы, боюсь, как бы не треснули — ремонтировать зае… кхм, устанешь, да. Тем паче, с меткостью-то у большинства порядок — уж с двадцати-тридцати метров куда-нибудь да попадут. С перезарядкой вот большие траблы: их узкие умишки всё не могут запомнить верный порядок. Хотя, казалось бы, что тут сложного…

— Тебе-то легко говорить. Перетащил из своего ми… кхм, родины всякого диковинного, уже всё знаешь и всему обучен, а тут люди всё впервые познают. Не стыдно так издеваться?

— Я тебе что, Рэмбо? Сам в руках ни разу ничего сложнее чле… кхм, ножичка не держал. Сплошь теория. Тоже с нуля многое пришлось практиковать. Вопрос чисто энтузиазма и заинтересованности.

— Ну конечно. И твой этот Жо… кхм, «талант» здесь совершенно ни при чём.

— Да, именно. Мой «талант» здесь играет весьма опосредованную роль. Всё решает личные труд и старания. Вот вы, как погляжу, оба тут практикуетесь, но ведь у кого-то получается лучше, а у кого-то хуже, так? И о чём это говорит?

— Б-братец Герг!

— Не стоит, Мену, он прав, — на удивление спокойно… и без единой запинки протянул Иноске, не отрываясь от выведения очередного сигила. — Меня нередко хвалили в стенах Храма, но в сравнении с тобой я и впрямь кажусь бездарем.

— Н-не слушай этого идиота! — не пойми с чего вспылила я. — Это и правда лишь дело опыта и практики, не более!

— Да, пацан, не бери в голову, я просто шучу. Главное, чтобы ты подходил к делу с душой. Остальное — вопрос времени. Просто старайся по мере своих сил и возможностей. Большего и не требуется.

— А это уже разговор. Спасибо, братец.

И вот, казалось бы, вновь воцарились тишь да гармония…

— Кстати, — склонился меж нами Герг с хитроумной ухмылкой. — А вы, ребят, уже сколько времени тут кукуете? Не пора ли перерывчик организовать?

— Уже был, — с недовольством отпрянула. — Мы маги, братец. Мы чувствуем, когда нашим телам и разумам требуется отдых. Не переживай.

— Отдых — это хорошо, — заговорчески протянул тот. — Но ведь и растрястись лишним никогда не бывает. Вот Снежок как раз тоже собирается закончить с тренировкой. Ох, сегодня он прям выложился по полной. Весь вспотел аж, бедняга. Небось первым делом пойдёт омыться. Разденется догола. Будет обтирать влажной тряпкой мускулистые руки, плечи, живот…

Я недоумённо уставилась на Герга, не в силах уловить суть таких внезапных откровенностей…

Пока вдруг не отметила краем глаза вздрогнувшего Иноске, чья незаконченная «цепь» из-за неверного движения тотчас ярко сверкнула и развеялась. И тот безмолвно выругался одними губами, вмиг возвратившись к насущному.

Только не говорите, что братец задумал?..

— Слыш, пацан, вы когда вообще в последний раз были… кхм, наедине?

Великие духи! Как чуяло моё сердце!

— П-простите? — вновь занервничал Иноске, старательно уклоняясь от его пытливого взора.

— Ой, да брось кривляться, — всплеснул тот руками. — Я суть ваших отношений уловил ещё в первые дни. Только слепой бы не заметил, как ты на него постоянно смотришь — я так на собственную жену не пялился. А она, скажу тебе, моментами ну очень даже горяча…

— Б-боги, братец…

— Можешь заткнуть уши, если неприятно, малыш. И вообще, речь не о нас… Ну так что, пацан?

— Ч-что?

— Говорю, когда вы в последний раз уединялись… ну, это самое. Ты понял.

— Н-не совсем?

— Тьфу, вот уж и впрямь «детишки»… Трахались, говорю, давно уже?

— Братец!

— Цыц. Ты не понимаешь, малыш. Здоровому телу нужен также здоровый дух. И раз у нас тут имеются парочки — они должны уделять время друг другу. Во всех возможных смыслах… Ну, пацан? Не слышу ответа.

— Э-э-э…

На Иноске уже было, прямо скажем, больно смотреть: немо глотавший ртом воздух, откровенно позеленевший — не погляди на коричневатый оттенок кожи — и не знающий, куда деть глаза. Полагаю, так выглядят военнопленные на допросе… с которыми уже успели какое-то время «поработать». В особо изощрённой манере.

— Постой, — остепенился вдруг Герг, одновременно смягчившись в лице и нахмурив брови. — Только не говори… У вас ещё ничего не было?

— А-а почему д-должно было б-быть? — с откровенно глупым видом выпучил тот глаза.

— Серьёзно? — братец аж сморщился весь. — Ты уже какой год за ним хвостиком таскаешься. Да и он просто так тебя бы с собой не брал. Очевидно, вы друг другу не безразличны. Да чего тут комедию ломать? Вы любите друг друга. Так в чём проблема?

— Я-я безгранично у-уважаю господина Ши-иногару, — взялся… оправдываться?.. Иноске. — Он мне и п-правда нравится. Но м-мы ведь оба… ну… м-мужчины… Я-я и подумать не с-смел…

— Тьфу, вот же гемор… Так, пацан, слушай и внимай. Как сказал один мудрец: «Ничто не истинно, всё дозволено…»

— А он точно мудрец? — невольно выдала кривую ухмылку.

— Цыц. Не стоит всё воспринимать буквально. Перевожу для альтернативно одарённых. Законы и порядки служат для людей, а не люди для законов и порядков — только мы сами решаем, что для нас истинно, а что ложно. Жизнь слишком коротка, чтобы избегать искушений, а уж сокровенных желаний и подавно — только мы решаем, что нам дозволено, а что запретно. Естественно, во всём следует блюсти меру, иначе мир скатится в анархию… или того хуже — в либертарианство.

— Анархо-либа-что?

— Цыц, — уже в который раз осадил меня Герг. Это начинает раздражать. — Я это к чему? То, что какое-то общество или вовсе отдельно взятая конфессия диктует нам, что делать, вовсе не означает, что ты можешь перестать думать своей головой. Просто задайся вопросом: и что с того, что вы оба парни? Я сам, конечно, традиционных взглядов: считаю, сосиска идеально гармонирует лишь с булочкой — две сосиски или две булочки как-то не особо вкусно. Хотя если пару сосисок пристроить в одну булочку…

— Ну и аналогии у тебя, братец, — брезгливо фыркнула.

— Цыц… О чём я вообще?.. А, ну, в общем, мои вкусы — это мои вкусы, пацан. Я не имею права тебе их навязывать. Никто не имеет. В конце концов, тело — это полчеловека. Мы ведь любим ещё и душу. Т.е. разум и сердце. А они у всех разные, сечёшь? И если ты нашёл ту единственную… ну или того… Короче, много думать вредно — просто действуй. Счастье — оно хоть и не за горами, но быстро ускользающее, если вовремя не схватить его за вертлявый хер.

— Боги всемогущие…

— Цыц! И вообще, пацан, если ты до сих пор сомневаешься — представь, что мы уже не вернёмся. Да вот прям завтра помрём!..

Я уже намеревалась вновь посетовать, но тот молниеносно прикрыл мой едва разлепившийся рот, оставив довольствоваться мычанием.

— У тебя остался один день жизни. Хочешь все эти чувства и желания унести с собой в могилу? Хочешь потом жариться в Бездне с горькими сожалениями?.. Или всё же найдёшь у себя пару завалявшихся яичек, сожмёшь их в кулак и пойдёшь уже засосёшь своего ненаглядного, бесхребетный ты кусок дерьма?!

— Братец! — в последний миг удалось оттянуть один из зажимающих рот пальцев и выпалить что есть силы. — Да как ты?!.

Внезапно подорвавшийся с табурета Иноске заставил обоих оцепенеть. Небывалый доселе разъярённый вид извечно нервничавшего, скромно ютящегося за спинами других тщедушного храмовника не мог не потрясти. Казалось, вот-вот на нас обрушится шквал отборнейших ругательств, а то и потасовка затеется… с новоизученными техниками.

Однако тот лишь издал невнятный полувздох-полурык — почти как Ахра — и с жутким топотом удалился прочь, неустанно сжимая и разжимая подрагивающие пальцы.

— Бездна тебя поглоти, что ты только устроил? — отошедши от шока, тут же зашипела отвернувшемуся Гергу над самым ухом. — Иноске и без того места себе не находит, а ты ещё масла в огонь…

— Замолчи и просто наблюдай, — не оборачиваясь, сухо прошептал в ответ.

Поджав губы, тем не менее проследила за его взглядом. Иноске уже стоял подле Шиногары у противоположной от нас кормы и что-то с активной жестикуляцией пытался втолковать. На что последний с буднично-бесстрастным лицом изредка и кратко отвечал — жаль, по губам читать не получалось.

Вскоре Шиногара с прорезавшейся улыбкой небрежно взлохматил волосы Иноске. А затем…

— Ох, — только и вырвалось у меня, когда мужчина с несвойственной нежностью притянул парнишку к себе, ввиду неравного роста вынуждая того уткнуться лицом себе в грудь.

— Каждому из нас иногда нужен толчок извне, — с усмешкой протянул Герг, наконец отвернувшись от сладкого дуэта. — Особенно в делах сердечных. Теперь попробуй сказать, что это было напрасно.

— Ладно-ладно, твоя взяла, — не стала спорить. Хотя… — И всё же ты был излишне груб. Можно было бы и потактичнее донести мысль.

— Злость лучший двигатель, особенно вкупе с сексуальной неудовлетворённостью, — расплылся тот в нахальной ухмылке.

— Только меня так «лечить» не вздумай, — усмехнулась в ответ.

— Да и незачем, — пожал плечами. — У тебя же всё равно пока никого нет… Ну, не считая той девчушки, что тебя поцеловала.

— Нара моя подруга, и ничего более, — не задумываясь, отрезала твёрдым тоном. — Просто она малость… легкомысленна. Небось сама не поняла, что сделала.

— Думаешь? — выдал хитрый прищур.

— Уверена, — с вызовом ответила своим.

— Ну, как и сказал, — разгладившись в лице, братец лениво потянулся всем торсом, протягивая под стол ноги, — ничто не истинно, всё дозволено. Ты уже большая девочка — сама должна разобраться, что и к кому чувствуешь. Моё дело разве что отеческий совет какой дать…

— Ты уж определись, хочешь быть моим отцом или братом? — не удержалась от лёгкой язвительности.

— Да хоть Феей-крёстной, — грубовато отмахнулся. — Важно лишь то, что я всегда буду любить тебя, какой бы путь ты ни выбрала и какие ошибки ни совершила. От всего уберечь при всём желании не выйдет. Но ты всегда можешь опереться на моё плечо, если вдруг станет тяжко. Я рядом, помни об этом.

— С чего это ты вдруг? — едва не сжавшаяся вся от смущения, вынужденно расплылась в неловкой улыбке. — За последние пару недель ты заводил об этом речь больше, чем за все десять лет. Неужто стареешь?

— Ну, может и так, — выдал он потешным тоном… с посерьёзневшим в край лицом. — Не знаю, просто… Вот вы были рядом — ты и Иви, — и об этом как-то даже резона задумываться не было. Потом ты ушла в эту свою академию. Было немного грустно, хотя радость за тебя преобладала, поэтому… А затем и Иви ушла. И я понимаю, что у каждой из вас были свои причины. И что я тут ни коим боком… надеюсь. Но всё равно… Блядь. Заставляет задуматься. О будущем. О настоящем. Да и о прошлом, наверное, тоже.

— Не драматизируй, братец, — сглотнув невесть откуда взявшуюся горечь, успокаивающе погладила его распластавшуюся по столу ладонь. — Я от вас не уходила. Просто… Не знаю, наши дороги сделали вынужденную развилку, но не разошлись же окончательно. И сестрица тоже. Возможно, она посчитала это слишком личным. Не хотела тебя впутывать в свои…

— Ну конечно, — уже с откровенным разочарованием протянул тот. — Это только её проблемы, не наши. Печать… беременность… Мы ведь через это не вместе проходили, в самом-то деле. Какой была мнительной, такой и осталась. Ничему эту соплячку жизнь не научила.

— Не надо так…

— А как надо, Мену?! — взбрыкнув, Герг крепко «приложил» столешницу хрустнувшим от напряжения кулаком, что я беспокойно заозиралась: как бы народ не переполошился. — Семь! Семь блядских лет! Душа в душу! Плоть к плоти, прасти хоспаде! И хоть бы слово сказала напоследок! Нет, блядь, — взяла и смылась! Будто я пустое место!

— Но ты ведь сам говорил, что она была не в себе и…

— Да мало ли что я говорил! — В грубый голос вдруг примешались охриплые, надрывные нотки, а старательно уклонявшиеся от моего взора глаза обрели знакомый блеск. — Охуеть оправдание! А я, значит, навеселе был?! Мне зашибись, да?! Я буквально чувствовал то же, что и она!.. Да даже не в печати дело, ёбаный… Я понимал её с полуслова. Она ещё подумать не успевала, а я уже понимал, чего она хочет. Её сердце было буквально в моей ладони. А моё — в её… И этой своей выходкой она его будто разорвала в клочья… Сука… Да как так-то…

— Б-братец…

Я невольно обвила руками задрожавшего, звучно шмыгнувшего носом Герга, не зная, что ещё сделать: никогда доселе не видела его таким… разбитым.

— Бля-я-я… — промычал тот, безвольно уткнувшись влажным лицом в мою грудь: едва потянула на себя — и братец, подобно кукле, обмяк в моих объятиях, прильнув боком. — Хули… так бо-о-ольно-о-о?..

— Ты… ты принимал своё… ну… лекарство? — не на шутку встревожилась.

— После… подъёма… — прерывисто, глотая ртом воздух, прохрипел. — Да и… похуй, тут… оно не поможет… Мне… Сука, мне… так её не хватает…

Смятённой и растерянной, мне только и оставалось, что заботливо поглаживать его растрёпанные взмокшие волосы. Любые слова здесь казались лишь губительными. Если моя догадка верна… Да, от такой «хвори» лекарства ещё не изобрели. Всё, чем я могла помочь — разделить с ним эту боль. Позволить сбросить копившийся, судя по всему, мучительное время тяжкий груз.

Пусть и таким… смущающим образом.

— Ты здравие, дитя Пустой?

— Д-да, я… Просто мне… Ом…

И без того неразборчивую речь, а то и откровенное слюнявое бульканье, прервал очередной приступ… «очищения» желудка. У-уф, вот следом за вчерашней тушёной рыбой с водорослями «полезла» и утренняя злаковая каша — я с тоской провожала расплывчатым взором уплывающие прочь не до конца переварившиеся кусочки вымоченных фруктов и ягод. Эх, такая роскошь посреди моря — и так беспардонно переводится в никуда. Не просто обидно — расточительно!.. Но как же тяжело унять бунтующий желудок при такой качке. А ведь в совокупности минуло уже более трёх недель. Почти месяц на воде — стоило бы и привыкнуть…

Хотя к чему привыкать? Впервые меня стошнило всего парой днями ранее. До сих пор накатывала разве что лёгкая дурнота, и то при сильной качке… Ну, если не брать в расчёт нашествие этих рукотворных монстров. Но тому виной неожиданно воцарившаяся, без преувеличения, мясорубка. Да и кровь не самая благоухающая, вот уж точно. Паника, ментальная и физическая перегрузки — это более чем понятно. А тут-то с чего вдруг? Бури эти… как там выражался братец?.. магнитые, или вроде того?

Ох, ну да и боги-духи с ними. Любопытнее другое: первая атака пока что была и единственной. Наблюдатели, посменно дежурившие на верхушке мачты, докладывали разве что о периодически возникавшем подозрительном волнении глади в полумиле от корабля. Обыкновенные рыбы то резвились иль монстры всё-таки «пасли» незваных гостей — проверять никто не отважился. Близко не подбираются, и да бездна с ними.

Однако боевую готовность неустанно поддерживали на высоте, невзирая на иллюзорное затишье. И даже самая худая похода не являлась поводом отлынивать от тренировок. Уже вжившийся в роль воинского инструктора Шиногара, если требовалось, прибегал к «демонстрации силы» против недовольно возбухавших матросов. «Уж лучше я их малость поломаю, чем твари в клочья порвут», как он изволил выразиться. Герг же не отставал и даже более изобретательно подходил к занятиям. Я так и не поняла, что это ещё за «вертолёт» такой, но наблюдение за целым отрядом, стремительно наматывающим круги вокруг и так бегущей вдоль палубы группы, довольно-таки внушало: после таких «пробежек» даже самый пьянствующий головорез станет равен если и не элитному имперскому гарнизону, то по меньшей мере закалённым в боях наёмникам… Если не помрёт от сердечного приступа, разумеется.

И так две недели. Почти месяц с начала путешествия. И сколько нам ещё барахтаться посреди ничего — можно лишь гадать. Время… Вот каков, пожалуй, наш злейший враг. С каждым прошедшим днём риск потерять сестрицу Иви только возрастает. Да и братцу становится всё хуже. То ли действие лекарства и впрямь слабеет, то ли долгая разлука всё настойчивее копошится в открытой ране на сердце. Одно ясно: ни одна известная мне техника здесь не поможет. Вся надежда была на эту проклятую сушу. Поскорее бы уж на берег…

— Прости, Ахра, — почувствовав долгожданное облегчение, наконец смогла внятно пробормотать я, утерев слюнявый рот рукавом… вот так ирония, наплевав на порядочность. — Что-то я в последнее время совсем расклеилась.

— Хр-р, нет ты один, — в излюбленной манере пофыркала та сквозь клыки, облокачиваясь могучими волосатыми ручищами на бортик по соседству. — Два эльф и Призрак так вести себя.

— Призрак?.. — Мне пришлось приложить немалые усилия, дабы сообразить, о ком идёт речь. Вариантов, на самом деле, было немного. — Оу, ты о Вороне? — И дождавшись скупого наклона головой… ну или мордой, заинтересованно приподняла бровь. — А что с ним? Я его, к слову, уже давненько не видывала.

Иноске, впрочем, тоже, но почему-то насчёт него уточнять постеснялась. Как минимум, я слышала его стоны в каюте. Но выяснять причину оных показалось невежливым… поминая недавно выяснившиеся обстоятельства.

— Боль.

— Что? — откровенно выпучила глаза, теряясь в догадках. Может, я что-то не так поняла.

— Он… этот… хворь. Слабость. Бесплотность.

М-да, яснее ситуация не стала.

— В каком смысле? Что именно ты видела? Или слышала?

— Нет видеть. Он… как… прятка в тень. Слышать шёпот и… гул. Давление виски. Напряжение тело. Я чувство тревога.

— Эм…

Сокрылся в тени и что-то бормотал… с гулом? Как это?.. Хм, возможно, под «гулом» подразумевался некий протяжённый звук?.. Например, стон? Боль, слабость, уединение от чужих глаз — и впрямь походит на болезнь.

— А давно это происходит? — меж раздумий уточнила.

— Два луна.

По меньшей мере уже двое суток, значит. И тогда же мне впервые поплохело, вроде бы, под вечер. Касательно Иноске можно было лишь догадываться — на следующее утро тот как обычно явился на общий завтрак, ничего примечательного. Впрочем, к утру и моё самочувствие улучшилось — тошнить вновь начало только ближе к обеду, а «пик» пришёлся на ужин, так что говорить наверняка тяжело.

И всё же что-то тут нечисто…

— Надо полагать, тренировки уже закончились? — бегло оглядев палубу и застав лишь несущих вахты пиратов, нарочито невозмутимо поинтересовалась у задумчиво глядевшей куда-то на горизонт Ахры. И дождавшись скупого наклона лохматой головой… — А ты не знаешь, Герг с Шиногарой к себе отправились?

— Нет уверенность, — пожала та плечами. — Думать, их вид толкать на желание помывка. Зачем вопрос?

Пусть мои опасения не оправдаются, но лучше перестраховаться. А именно — переговорить с товарищами: в одиночку я тут мало чего смогу предпринять. Даже не знаю пока, с чего и начать…

— Это… А ты сама ничего такого… ну… не почувствовала за эти несколько дней?

Верно, раз уж Ахра здесь, с неё и начну. А потом найду остальных.

— Хр-р… — призадумалась с глухим полурыком. — Нет. Обычно… Один странность — небо нет меняться.

— А? А что в этом странного? Летом не редко ясная погода держится неделями.

— Нет. Нет меняться буква… нет, как… буквально, так. — Ахра указала когтистым пальцем на одно из облаков. — Одно и одно. Нет уходить. Только смещение. — Рука поводила по небу в пределах воображаемого радиуса. Весьма скромного радиуса. — Думать, это нет нормально. Корабль идти вперёд. Облако идти назад. Так обычный ход.

Я затруднялась сказать, насколько такие… наблюдения отражали реальность: всё-таки природоведение в академии не являлось моей профильной дисциплиной. И даже не уверена, кому она в принципе была важна — охотникам и авантюристам высшее образование нужно, как собаке пятая лапа. Но сомневаться в наблюдательности зверолюдов по отношению к окружающей среде, кою те воспринимали за единый огромный дом, не приходилось. Возможно, Ахре и неведомы принципы образования и поведения воздушной среды, и она может в чём-то ошибаться. Но само чувство… неправильного с пустого места не возьмётся. И беря во внимание прочие странности…

Развеяв остаточные сомнения, обратила решительный взгляд на собеседницу.

— Ахра, срочно найди Маджаю и Иноске, а я схожу за братцем, Шиногарой и… эм… Где, говоришь, слышала Ворона в последний раз?

— Дно… нет… утроба?.. Хр-р, самый низ корабль.

— Где-то на нижних уровнях, значит… Ладно, как соберём всех «наших» — встречаемся в капитанской каюте. Только прошу — без шума и суеты: не стоит разводить панику раньше времени.

Она с привычным околорычащим вздохом кивнула и, вопреки наставлению, могучим шагом двинулась прочь: древесный пол жалобно скрипел под мясистой волосатой тушей, словно весь имеющийся вес нарочно перенёсся в ноги… ну или задние конечности. А ведь, кажется, они куда умелее людей контролируют собственный вес для бесшумной поступи — как иначе подкрасться к добыче? Тогда почему сейчас расслабилась?.. Или же, напротив, излишне напряглась? Ох, ладно, авось внимание привлечь не успеет.

«Помывка, значит…»

Сплюнув остатки горькой слюны, неторопливо пересекла верхнюю палубу. Однако уже в следующий миг с глухим хлопком мягкой подошвы оказалась на нижней, ловко скользнув по приставной лестнице: будоражаще-разгорячённая кровь не позволила избежать соблазна, как это называл братец, «повыделываться». Да и всё равно никто бы не увидел: часть команды трудилась наверху, а оставшиеся уже отдыхают в кубрике, отделённом от места моего «приземления» широким и непроницаемым тряпичным навесом. Хотя кто-то мог завалиться на камбуз — судовую кухню с обеденным пространством, — но и тот отделён. Правда, уже древесной фанерой, чтоб запах не так сильно распространялся.

Ой-ой, а вот и «наказание» за выходку: желудок вновь взбунтовался, а в висках пробудились «молоточки». Это знак: прочь всякие глупости.

Мотнув головой и подышав, перешла на следующую лестницу и спустилась уже как положено: ступенька за ступенькой. Вот и трюм с уймой ящиков и мешков. А в хвостовой части как раз искомая умывальня: моряки никогда особо не обременяли себя гигиеническими процедурами, отчего и надобности обустраивать соответствующее помещение поближе к койкам не было. До нас им вовсе пользовались разве что капитан да захворавшие: первая из личных убеждений, а вторые из банальной предосторожности — в отсутствие целителя и малейшая инфекция в самой безобидной ране способна убить, тут не до шуток.

Подошла к единственному коробчатому строению, прислушалась. Какой-то шорох. О, и следом узнаваемый всплеск… И ещё более узнаваемая приглушённая ругать: по меньшей мере братец здесь. Отлично.

«Ой… Это же умывальня, — запоздало пришло небывалое, в кавычках, осознание, когда пальцы уже коснулись ручки. — Б-боги, а если они здесь не просто подмываются?.. Хотя ополаскиваться с головы до пят ледяной водой мало кому захочется. Как и возиться с её нагревом, после изматывающей тренировки-то. Но чего мужчины порой только не вытворяют…»

В любом случае врываться без весомого повода бестактно. А весомым тут может быть разве что нападение или какое бедствие. Но тут вопрос… не столь однозначный. Посему в который раз встряхнула головой и, перенеся сжавшиеся пальцы с ручки на полотно, бегло выстучала.

— В очередь, сукины дети, в очередь! — ударил по ушам выработанный командный гонор братца… так ему полюбившийся за эти недели. — Нехер лезть перёд батьков! Или кому-то не терпится ещё раз «прокатиться на вертушке»? Ща устроим!..

— Б-Братец, это я! — поморщившись от покалывания в висках, поспешила урезонить в меру повышенным, но смягчённым тоном явно неостывшего до конца опекуна. — Надо поговорить! Шиногара с тобой?.. И вы одеты?

— Малыш?

Дверь открылась настолько резво, что я непроизвольно зажмурилась во избежание… неподобающего вида обитателя. Но в конце концов решив, что братец не настолько легкомысленен — или вульгарен, — осмелилась приподнять одно веко…

И выдохнула с облегчением: глазу открылся лишь обнажённый торс — всё самое волнующее обтягивали штаны. Хвала богам и духам. Я всё ещё невинна.

— Ты чего здесь? — в неприкрытом удивлении приподнял тот бровь.

Однако не успела я и рта открыть, как обращённый ко мне вопросительный взор быстро преобразился в хитроумный прищур. О нет, только бы не очередные…

— Хо-о-о, неужто ты наконец решилась на совместное купание с любимым братиком? Что ж, лучше поздно, чем никогда. Но прости, радость моя, давай-ка после ужина — сейчас ещё дел невпроворот, а мы со Снежком так, чисто освежиться зашли.

Ну кто бы сомневался — никуда без своих излюбленных шуточек.

Так, спокойно. Вдох…

— Шиногара с тобой? — тут же вопросила чуть ли не на размеренном выдохе.

— А? Ну да, я же сказал… — невольно потупил тот взгляд и поубавил в задорности, не иначе как озадачившись моим строгим видом.

— Хорошо. Заканчивайте умываться — нас ждут в каюте капитана.

— Э-э-э? — натурально простонал Герг, будто не он гонял команду на палубе, а его. — Вроде, пальбы не слышно… А до ужина это не подождёт? Хотя бы полчасика поваля…

— Одевайтесь, — отрезала вдруг сделавшимся холодным голосом. И одарила взглядом под стать: требовательным и бескомпромиссным.

Помешкав, братец наконец посерьёзнел в лице и с кратким кивком закрыл дверь, пробубнив что-то уже по ту сторону: наверняка передал весть неосведомлённому товарищу. Я же, не став дожидаться, развернулась и потопала обратно, в сторону припасов.

«Так, и где же "схоронился" наш покоритель теней?» — протянула в мыслях, вглядываясь во тьму меж ящиков и подпорных балок.

Благо хоть со дня отплытия на корабле завелась привычка оставлять на каждом уровне хотя бы пару-тройку зажжённых настенных масляных фонарей: пусть и расточительно, но каждый раз пробираться во мраке — удовольствие то ещё. А впрочем, кое-кому, быть может, это только в радость. Посему и укрылся наверняка где-то в носовой части, куда редко кто захаживает, отчего и свет туда практически не доходил. Места лучше, по крайней мере, и не выбрать.

— Ворон? — подала настороженный, едва ли не через силу, голос: отчего-то царящий здесь полумрак осязаемым холодком лёг на плечи. — Ты здесь?

Прислушалась — лишь звонкая тишина. Вздохнув, прошла чуть вглубь.

— Ты в порядке?

Выждала ещё какое-то время — ответа не последовало. Идём дальше.

— Надо поговорить — все собираются в каюте капитана. Думаю, это в том числе касается твоего… эм… недуга? Можешь не выходить, просто переместись… эм… поближе к месту сбора — там наверняка есть тени… Ты слышишь меня?

Я уже упёрлась в древесную перегородку, обозначающую конец грузового трюма, — и вновь ничего. Лишь оглушительный стук собственного сердца.

Может, его тут и нет? Надо было начать с хвостовой части — там тёмных мест не меньше. Ох, опять возвраща…

Тело в мгновение ока оцепенело, а дыхание перехватило — нечто морозно-колючее… и твёрдое скользнуло по ребру ладони. Это никак не мог быть сквозняк. Тогда что?

Скованная пробирающим до нутра страхом, на остатке воли напрягла шею, опустила взгляд…

Из-за плотно стиснутых зубов прорвался краткий, но удивительно звучный горловой взвизг. Из тени ящиков ко мне тянулась рука… Костяная, бездна меня поглоти, рука! И она двигалась!.. Пусть как-то вяло, заторможено, но двигалась! И мало мне страстей, так обнажённые кости вдобавок покрывали тошнотворные ошмётки… впрочем, как ни парадоксально, более чем живой, прекрасно сохранившей здоровый розоватый оттенок — по крайней мере для человека — плоти.

Что это за бездновщина такая?..

И уже раздумывала, как побороть неизвестную угрозу, когда рука незаметно для меня уже развернулась внутренней стороной ладони к глазам… и сложилась «лодочкой»? Нет, тут же согнулись мизинец и безымянный пальцы, а большой и вовсе отклонился в сторону. Это же…

«Людской приветственный жест?» — беззвучно прошептала дрожащими губами, ошалело выпучив глаза и дыша через раз.

По крайней мере это его завершающий штрих. Помнится, так выказывали уважение пришедшие на поклон к сестрице простолюдины и низшие дворяне: касались средним и указательным пальцами лба, затем сердца, и уже под конец распрямляли руку, опуская до уровня пояса. Скорей всего этим подразумевая что-то в духе «раскрываю пред вами свои разум и сердце». Или «разделяю», учитывая, собственно, разделение пяти на двое. Нетривиально… зато доходчиво.

Уловка очередного противника? Призыв о помощи непонятного союзника?.. Помощь… Б-боги, неужели?..

— Ворон? — на выдохе, превозмогая незримые оковы, вопросила я.

Костлявые с кусочками плоти пальцы медленно разжались и застыли. Что бы это значило?

Терзаемая недобрым предчувствием, но не нашедшая иного выхода, я боязливо коснулась пальцами раскрытой ладони. В ответ на что неизвестный вновь согнул свои, коснувшись моих кончиками. Не в попытке схватить — давления не чувствовалось… Как и былого холода. Напротив, кожу «кольнуло» некое тепло. И температура тут вовсе ни при чём — то скорей «теплота» эмоциональная. Меня обдало скупой и едва уловимой «волной» приятных, и что важнее, светлых чувств…

Кои, впрочем, тотчас разбавились «мазками» далёких боли и страданий. Ворон или что-то иное, но «это» не являлось угрозой — этому что-то угрожало. И это просило… нет, молило о помощи. Да так искренне, что последние сомнения напрочь отпали.

И когда рука начала медленно ускользать обратно в тень, я без раздумий подалась следом. Лишь в остаточном страхе зажмурилась, когда тень смолянистой субстанцией окутала ладонь. Затем руку по локоть. По плечо. А ощутив её на лице — невольно затаила дыхание, готовясь к неминуемому «погружению» в неизвестность.

— …бдительности… сосредоточься… помни…

Круговорот хаотичных, местами противоречивых эмоций, чувств и образов нещадно вскружил голову, отчего не то что редкие обрывки доносящейся чуждой речи не разобрать — не вздохнуть лишний раз.

А в какой-то миг и вовсе закралось безумное подозрение: меня ль захлестнуло… или я сама являюсь оным? Ни зрения, ни слуха, ни тактильных ощущений. Только сплошной и нескончаемый… поток, тянущийся из глубоких недр потаённого. И в то же время стремящийся обратно.

Как это? Что это?..

И что я такое?

— Соберись, Мену! — неожиданно прорвал… барьер?.. громогласный встревоженный, на грани приказа и мольбы, мужской голос.

Мену… Это имя? К кому-то обращались?.. Быть может, ко мне?.. Но что я такое? Разве у «чего-то» может быть имя?.. Нет, не так — наименования имеет всё, что существует. Но к неодушевлённому не взывают. А я одушевлённое или же?..

Стоп. А что я сейчас делаю? Я ведь… мыслю? Я осознаю происходящее… и чувствую. Да, сомнений нет — я живое… Живая! Мену! Эльфийка-маг из гордого народа инумии! Великие духи, как я только запамятовала?! Что только происходит со мной?!

Собраться… Да, верно — нужно собраться… Но в каком смысле? Буквально собрать себя из этого… вихря? Звучит как баснословный бред… А впрочем, других идей нет. Стоит попробовать.

Сконцентрировалась. И вскоре, мало-помалу, подобно мозаике, начал выстраиваться узнаваемый облик. Щуплое — в сравнении с людским уж всяко — стройное тело. Жилистые руки и ноги с непропорционально длинными пальцами — опять же, для людей: тотчас припомнилось, как братец Герг дивился, когда прикладывал свою ладошку к моей ещё детской — сама кисть раза в два меньше, а кончики пальцев без труда доставали до его. Золотистая бархатная кожа и серебристые шелковистые волосы — и это несмотря на кочевые условия с братцем и сестрицей, а позже и учебные археологические выезды в академии. И вопреки всему произошедшему — до сих пор глядящие на мир с неким детским восторгом и амбициями большие проникновенные изумрудные глаза…

Моё родное тело.

— Хорошо, — обласкал меня, подобно материнской руке, вдруг ставший нежным голос. — Теперь можешь открыть глаза.

Откровенно побаиваясь, однако почувствовав долгожданное… затишье — «буря» в мгновение ока стихла, оставляя меня довольствоваться лишь… стуком сердца?.. моего сердца! — в конце концов поборола сомнения и напрягла веки… или то, что должно ими быть.

— Ах… — вырвалось из меня…

Звучным голосом! Я могу говорить! И видеть! И слышать! Наконец-то это закончилось!.. что бы оно ни было.

— Признаться, ты меня удивила…

Но некто быстро вернул моё рассеянное внимание к себе. А заодно и к причине издания одухотворённого вздоха. Поляна. Кажущаяся бескрайней зеленистая, усыпанная красочными цветами и ягодными кустарниками равнина. Невольно вознесла глаза ввысь — небывалой чистоты лазурное, без единого пятнышка, лишь с едва мерцающими вдалеке огоньками, невзирая на ясный день, небесное полотно. Я будто попала в самую настоящую сказку.

— Я полагал, «переход» займёт куда больше времени…

А подавший вновь голос человек, устроившийся в тени крон единственного, но столь могучего древа, облачённый в невиданные мною ранее, но до безумия изящные, чуть ли не сверкающие на солнце воинские — нет, самые что ни на есть героические! — доспехи только укреплял столь волнительную и сладкую иллюзию.

— Вот мы и встретились лицом к лицу, Мену.

Однако иллюзия тотчас разбилась вдребезги, стоило нашим взглядам пересечься. Мой восторженный и потрясённый… и его потускневший — едва ли не остекленевший, как у покойника, — причиняющий неподдельную, на грани физической, боль. На меня глядел не сказочный герой, а раздавленный, измученный… не желающий ничего, кроме покоя, «мертвец». Если и не внешне, то внутренне.

Но самое ужасное — чувства, нахлынувшие при встрече с этими глазами. Подавленность, тревожность… и безысходность. И это более чем объяснимо при таком-то виде. Что же действительно вгоняло в ступор — узнаваемость такой «палитры». Готова поклясться, что испытывала нечто похожее, когда пыталась заглянуть во тьму одного капюшона…

— Ворон, — вопросила я…

Вернее, хотела вопросить. Но в итоге прозвучало непоколебимое, без капли сомнений… и на удивление равнодушное утверждение. Не из обиды или неприязни, вовсе нет. Просто вдруг меня взяло стойкое ощущение, что выражение навязывающихся жалости и сочувствия лишь оскорбят нашего, без скромности, дорогого товарища.

— Ожидания и реальность не всегда совпадают, да?

И судя по «блеснувшей» кривой, невесёлой, даже тоскливой ухмылке, мои опасения оправдались. Не иначе как взгляд подвёл: в отличии от голоса, его сострадательный характер я при всём желании не смогла бы замаскировать — не имею должной артистичности.

— Что это за место? — благоразумно свела разговор в более нейтральное русло…

Или я так думала.

Одно мгновение — и даже этой притворной улыбки как не бывало. Мужчина понуро склонил голову, отчего тёмно-рыжая, цвета увядающих осенних листьев, чёлка опала на лоб, сокрыв часть лица, и обратил потухше-серые глаза к цветам близ своих протянутых ног. Наверное, именно цвет очей вгонял в такую тоску — мельком, но углядывался голубой… или скорей зеленоватый?.. оттенок, словно те и впрямь остекленели, утратили некую «искорку».

— Тюрьма, — наконец шёпотом сорвалось с молодецких тонких, но, в отличие от глаз, сохранивших здоровый для человека рубиновый окрас губ. — Или пристанище для обездоленного… Или вовсе загон для скота. — С выдохом донеслись потешные, скорей всего ироничные, нотки. — Ему можно дать много наименований. Но вопрос заключался не в этом, полагаю… Боюсь, удовлетворяющий тебя ответ может дать лишь «он».

— Кто? — выдохнула я обескураженная.

Не столько его словами, сколько безумным контрастом притягательной своей красочностью развернувшейся картины и отталкивающей… Нет, не иллюзорностью — она почему-то воспринималась легко и даже ожидаемо. Сокрытой от базовых пяти чувств и едва уловимой шестым… угрозой? Не уверена. Но ничего благого это всяко не предвещало.

— Не кто, — мимолётно, почти незримо качнул тот головой в сторону. — Что.

— А?

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Он же не может иметь в виду?..

— Самому бы понять, — донеслась сухая усмешка.

Но её обладатель, едва было задумавшись, тотчас подобрался, выпрямился и развернулся ко мне посуровевшим, но в то же время прояснившимся, уверенным ликом:

— Но ежели не против, оставим это на после — чувствую, времени у меня… у всех нас в обрез. И раз ты здесь, ты тоже наконец это почувствовала.

— Что именно?

То, что мне уже который день нездоровилось, пока не наводило на хоть сколько-то увесистые выводы. Это могло быть что угодно: пищевое отравление, погодная аномалия… Не уверена, стоит ли вовсе об этом заикаться.

— Буря.

Ответом ему послужили лишь мои поплывший взгляд да немо приоткрывшийся рот. В каком это смысле? Небо уже почти неделю либо умеренно облачное, либо и того ясное. О чём речь?

— Мана-потоки, — со вздохом начал тот. — Они оплетают всё живое и неживое, подобно воздушным нитям. Также пронизывают земную твердь и порой концентрируются в глуби, образуя подобие минералов, о которых мы уже говорили…

Как-то уж сильно издалека начал. И ведь сам только что сетовал на дефицит времени.

На моё счастье, Ворон, похоже, и сам осознал промашку и, кашлянув, бегло подытожил:

— В общем, эти потоки взбесились, превратившись в эдакую незримую, но тонко уловимую манавосприимчивыми созданиями энергетическую бурю. Как я это почувствовал.

Энергетическая буря? Хм, а ведь сходится. У меня же обострённая восприимчивость к мане. Значит, ухудшение самочувствия из-за неё? Хотя по идее первыми должны страдать органы зрительный и мыслительный, но мигрени, вроде как, не было. Причём тут желудок?.. Ай, да о чём я вообще. Куда важнее…

— А разве такое хоть где-то встречалось в природе?.. Манипуляция маной кем-то извне?.. И контролировать столь огромное количество так долго… да ещё и на расстоянии… Нет, в теории возможно всё, но на практике… Хотя и теоретически это звучит как безумие…

Черепушка уже грозилась треснуть от лихорадочно мечущихся, норовивших слиться в безобразный ком сотен… а то и тысяч мыслей самой разной ценности и уместности.

— Сколько это уже длится? — задала самый насущный из имеющихся вопросов, качнув головой, дабы хоть немного «остудиться». — Более двух дней, так?

Ворон как-то подозрительно замер с застывшими на мне глазами. И лишь спустя дюжину бешеных сердечных ритмов наконец подал голос:

— Вероятно.

Совсем не обнадёживающий голос. А следом ещё и отвёл потупившийся взгляд.

— Не могу сказать точно. Здесь время течёт иначе. По моим ощущениям прошли целые недели.

— Как?.. — Но тут же осеклась. — Нет, сейчас это не главное. Если ты прав, на нас уже совершено нападение. И надо понять, как противостоять… этому. Ох, сперва искусственные чудища, теперь ещё мана-буря какая-то… Ничего не понимаю… Это… Да это форменное безумие!

В подступившем — да какое там, разгоревшемся, подобно лесному пожару — бессилье уже была готова рвать волосы. Что бы это ни было — мне такое не по зубам. Это… это воистину божественная техника. Если не по замыслу, то по масштабу всяко. Одно дело — поднять волну. Да хоть шторм вызвать — здесь в теории достаточно небольших, пускай и хитрых, манипуляций с воздухом. Но чтобы хаотизировать непосредственно мана-потоки, что без непрерывного контроля мгновенно «успокаиваются» и продолжают дрейфовать в собственном ритме… Не говоря уж о том, чтобы сохранять их незримость — «возбуждённая» мана ведь обязана являть себя хоть как-то! Не только ментальным давлением, но и характерным мерцанием «сжигаемых» частиц, и порой тяжестью, то есть разряженностью, вдыхаемого воздуха. А ничего из этого нет… Вроде бы… Да определённо нет, я бы заметила! И какой вывод из этого следует?.. А духи его знают!

— Спокойствие, Мену, — одёрнул меня строгий мужской тон, заставив обратить внимание на своего успевшего собраться и принять хоть сколько-то достойный вид хозяина. Что и впрямь частично развеяло мрак в голове. И дышать стало полегче. — Какой бы невозможной такая магия ни казалась, важнее сейчас найти способ её обхода.

— Так в этом и вся беда, — малость успокоившись, тем не менее с ощутимым волнением протянула. — Без понимания всей цепочки действий техники крайне тяжело выявить её слабое место. В особенности когда техника такого масштаба.

— «Крайне тяжело» не значит «невозможно».

— В нашем случае это практически одно и то же. Не знаю, столкнулась ли с подобным в пути сестрица Иви. И если да — уверена, ей наверняка пришлось несладко. А она, как маг, превосходит меня на голову… нет, на три головы.

В какой-то момент напряжение с головы перетекло в руки, что пришлось сжать задрожавшие пальцы в кулаки. И не было печали, так вдобавок глаза предательски защипало, вынуждая сомкнуть веки. Только бы не заплакать — тогда это будет безоговорочная роспись в собственном, и весьма жалком, поражении.

— Ты справишься.

Сердце на миг замерло… А с ним и мысли, опустошая истерзываемый разум и привнося долгожданный покой.

И только погодя, опомнившись, осознала внезапную близость мужского голоса едва ли не над самым ухом… и успевшего перейти на шёпот. Как и слабое давление на плечах, однако не доставившее неудобств, напротив, даровавшее блаженное, «очищающее» тепло… и даже ощущение защиты.

Осмелилась открыть «утихшие» глаза — невесть когда успевший подойти Ворон, возложив ладони на мои плечи, склонил голову близ моей правой щеки. Это тяжело было назвать объятиями, но поддержку оказало не меньшую. Наверное, от неожиданности: уж от кого, а от беспощадного, казавшегося всё это время хладнокровным — если не сказать «обесчеловеченным», — способного проходить сквозь тени убийцы проявление столь… обыденной заботы выглядело несуразным. А то и невозможным.

Не знаю, кем… или чем является Ворон, но человеческое, вопреки моим представлениям, в нём до сих пор не угасло.

«Прости, что думала о тебе… всякое».

Вслух, правда, сказать не успела — тот зашептал прежде:

— Ты сильнее, чем думаешь, Мену. Пусть ты не так умна и талантлива, как твоя названная сестра. Но в тебе ярко горит, пожалуй, самая великая из присутствующих на нашей и прочих твердях сил. То, что в трудный час может превзойти любые навыки и знания.

— Что? — одухотворённо прошептала на одном выдохе.

— Любовь.

— А?

Он… серьёзно?

— Помимо физической и ментальной силы у каждого сознательного существа присутствует и духовная. То, чем он движем. Оно может являться как нашими уязвимостями, так и мощью. Не знаю, что движет остальными — величие, алчность, страх, ненависть… Но тебя, вне всяких сомнений, толкает в путь любовь. Желание осчастливить и уберечь близких. И при должных упорстве и самоотверженности она непременно приведёт тебя к цели. Научись не только думать, но и чувствовать. Приведи к согласию разум и сердце.

— Это… звучит странно.

— Весь наш мир странный. Просто взгляни вокруг. Это невозможно понять одними лишь раздумьями. Но что ты чувствуешь здесь?

— Эм… умиротворение, наверное… И вместе с тем какую-то… тоску?

— Я тоже. Из-за особенностей моей… сущности только здесь я могу чувствовать себя в безопасности. Но в то же время оно служит мне горьким напоминанием, какую цену я уплатил.

— Цену?.. А что ты сделал, чтобы стать… таким?

— Это сложно объяснить. Могу лишь сказать, что сам «обмен» состоялся как раз благодаря той силе.

«Любовь?.. Он стал таким из-за любви?.. Как это?.. И в чём именно заключался "обмен"?..»

— Поэтому я знаю, о чём говорю, — тотчас оборвал мои блуждания в терниях разума Ворон. — И прошу довериться мне. Нет, довериться себе. Сокрытым в тебе возможностям. Прости, но большим я ничем не смогу помочь. Мне стоило больших запасов личной маны просто подозвать тебя и провести сюда. И если я вновь попробую выйти наружу — рискую исчезнуть.

С этими словами пред глазами сразу возник образ выглядывающей из тени облезлой костяной руки. Видимо, его человеческий облик вовне формируется из маны. А то и само физическое пребывание. Выходит, и его сущность целиком состоит из маны? А это?..

Возможно?.. Ха-х, уже в который раз возникает подобная мысль. И с каждым разом в сём углядывается меньше и меньше смысла. Мир на глазах буквально переворачивается с ног на голову.

— Я понимаю, — наконец решительно кивнула, выбросив из головы всё лишнее. — И спасибо за напутствие — я обязательно что-нибудь придумаю.

— О таком не благодарят, — отступил тот, вновь «сверкнув» кривоватой ухмылкой. — В конце концов, речь идёт о жизни и смерти. Каждого из нас.

— Тебе ведь здесь ничто не угрожает? — запоздало озаботилась я. — Сможешь продержаться?.. Или, может, тебе в таком случае пока лучше вернуться на материк через эти свои тени?

— Тени — это, если говорить проще, мои «двери» в пространственный «коридор». Но последний не столь протяжённый, чтобы преодолевать настолько большие расстояния. При всей моей симпатии к вам, но, думаешь, стал бы я просить о помощи, имей возможность просто сбежать?

Всё-таки недоброе предчувствие на его счёт не было таким уж ошибочным. А впрочем, не берусь осуждать — мы и правда не настолько близки, чтобы тот взялся рисковать ради нас жизнью. По крайней мере в столь затруднительных условиях.

— Что ж… Зато тебя наконец можно назвать полноценной частью нашей команды: полезно иногда разделять не только счастье, но и горе, — не удержалась от лёгкой язвы, но постаралась звучать не столь обидно.

— Будь осторожна, Мену.

Не успели его слова отпечататься в разуме, как Ворон тотчас произвёл беглый неразборчивый жест рукой — и земля ушла из-под моих ног.

Оставшись довольствоваться вставшей пред глазами чернотой и пугающим ощущением свободного падения в неизвестность, всё, о чём я могла думать: «Только бы это поскорее закончилось».

— Понятно… что нихера не понятно.

— Простите. Я сама имею весьма смутные представления о таких техниках… Если не сказать — нулевые. Придётся работать с тем, что есть.

— Как?.. Вернее даже — с чем? А это вообще хоть техника? Может, местные приколы какие, типа природной аномалии, едрить её в корень…

— Не заводись, Пустой. Какой прок думать над источником оного? Надо искать способ если не ликвидации, то по меньшей мере преодоления…

— Да ты прям гений, Снежок! А ничего, что эту хрень многие из нас даже не чувствовали до поры до времени? Я уж молчу про видимость! И как прикажешь бороться с ебучим воздухом?!

— Ха-х, ну уж всяко не истеричными визгами, красавчик. Не будь бабой — вытряхни уже песок из…

— Ой, да ты вообще молчи, грудастенькая! Даже порядок в собственной команде навести не может — развела тут стаю безмозглых гамадрилов! Зато как позубоскалить не в тему…

— Чё сказал?!

— Чё слышала!

— Слышь, ещё раз моих ребят зацепишь — лично все зубы пересчитаю!

— Счёты прихвати, недоучка, а то вдруг собьёшься!

— Так, это несерьёзно. Заканчивайте уже, оба. Нам ещё…

— Ой, а ты иди…

— …в бурю песчаную!

И без того занятая борьбой с временами накатывающей дурнотой, я лишь беспомощно взирала на развернувшийся в капитанской каюте «жаркий дискурс», не ведая, как и подступиться. А вмешаться стоило — времени катастрофически мало…

Особенно если учесть, что, покинув обитель Ворона, я очнулась уже здесь, в окружении озабоченных лиц товарищей. Похоже, тело — или разум? — всё-таки не выдержало… нагрузок?.. и я провалилась в забытье где-то «по пути». И можно только гадать, сколько я так пролежала: меня ведь должны были ещё найти, а после и отнести, не говоря уж об ожидании пробуждения.

А теперь ещё и бессмысленные перебранки. Как дети малые. Не все, разумеется, — на взводе пока только братец да Маджая. Но даже извечно хладнокровный Шиногара, привычно влезший меж этих двоих, такое чувство, вот-вот утратит самообладание — и конфликт лишь подогреется.

Так нельзя. Мы ведь и правда в огромной опасности — нужно сплотиться, а не… это вот. Великие духи, да что со всеми такое вдруг? Я правда не понимаю…

Ох, не было печали, так теперь ещё и голова раскалывается… И тяжесть какая-то к ногам подкатила…

— Мену!

Картина пред глазами внезапно зарябила, а следом и того встряхнулась. Поясница и затылок упёрлись во что-то твёрдое. Я упала?.. Нет, иначе тело взвыло бы от боли. Поморгав, застала близкое, склонённое надо мной лицо переполошенного Герга. А поведя рассеянным взором, отметила протянутые ко мне руки — он вновь проявил чудеса прыткости и успел меня подхватить. Вот уж и правда — семейные узы: даже опьянённый злобой… иль банальным страхом?.. разум не в силах противостоять жаркому и любящему сердцу.

— Я-я в порядке… с-спасибо за заботу, — отчего-то смутившись собственной мысли, виновато пролепетала я и поспешила деликатно высвободиться, едва нащупав одеревенелыми ногами хоть сколько-то устойчивую опору.

— Всё-таки не стоило позволять тебе вставать — по одному лицу было видно, как тебя «плющит», — несколько грубо, хотя и справедливо, буркнул он с заметным вздохом облегченья и, удостоверившись, что я твёрдо стою, отступил.

Разве что не упустил возможности напоследок взъерошить мне волосы, как в детстве. А я и не возражала — мой внешний вид и без того оставлял желать лучшего, зато на душе посветлело.

— Вульгарно, но верно, — строгим тоном подхватил Шиногара. — Лучше вернись к себе в каюту. Ты уже многое сделала, остальное доверь нам.

— З-зачем в каюту? — ни с того ни с сего разнервничалась, будто меня с корабля гонят. — Я-я могу и тут присесть. Мне уже лучше, п-правда.

Хотя причина, если самую малость подумать, лежала на поверхности: моё присутствие несколько сглаживало накал. Вернее, мой болезненный вид заметно остужал пыл братца — наиболее возбуждаемого из присутствующих. Да и Маджая, насколько я успела заметить, невольно косилась в мою сторону не привычным надменно-потешным, а мягким, даже сочувствующим взором. Да, я должна остаться. И это не обсуждается.

— Как знаешь, — спустя недолгое молчаливое разглядывание наконец вдохнул Шиногара: полагаю, зародившаяся во мне решимость явственно отразилась на лице и отбила всякое желание возражать. Однако тут же… — Иноске, ты чувствуешь себя куда лучше? Пригляди за ней. В случае надобности прибегни к исцеляющей магии.

— Это вовсе ни к…

— К-к слову об этом, — с неизменной дрожью в голосе, однако с несвойственным напором, перёд меня заговорил тот, притаившийся в уголке. — Я сперва д-думал, что дело во мне. Но п-принимая во внимание всё сказанное, м-можно констатировать ещё одну н-неприятность…

— Что ты имеешь?..

— У тебя не складываются магические цепи? — перебила я Шиногару, на что тот было нахмурился, однако тотчас возвратил недоумённый взгляд на подопечного.

И как дождались неловкого кивка последнего, хмуриться начала уже я.

— Вот оно как… — взялась рассуждать вслух, попутно добравшись до ближайшего стула. — Ну разумеется — мы ведь манипулируем этими самыми потоками. Говоря иначе — приводим спокойную, вольную энергию в возбуждение, подчиняя своей воле. И раз они уже возбуждены, а то и управляемые кем-то, на наш «зов» уже не откликаются. Как я сразу этого не поняла?.. Нет, как не заметила?..

А впрочем, последнее более чем понятно: когда тебя то и дело хватает несварение и головные боли, магическая практика — последнее, о чём захочешь думать. Хорошо Иноске не оставил тренировок — вернее, попыток, учитывая безрезультатность — и обратил внимание на такую, казалось бы, мелочь, но почему-то упущенную всеми из виду.

Осталось только понять, что это нам даёт…

— А разве Агнес не могла накапливать её? — вдруг полюбопытствовал Герг.

— Кто? — озадачилась я.

— Ну, колдунья, которая меня осматривала, да и Иви тоже… Ты её скорей всего не видела. Да и она почила уже…

— Ох… — Нет, кажется, что-то такое припоминаю. Это… — Она ведь посещала тот праздник, на который мы все вместе впервые выбрались в Кроуэне, да? День Памяти. Она ещё слепая была, верно?

— Ну да, похоже… — призадумался тот. — Только разве она там появлялась?.. А, ну да, я ж отлучался выпить… Наверное, в какой-то из этих моментов вы могли пересечься — всё-таки она довольно долго жила там, наверняка взяла в привычку посещать местные праздники…

— Н-не столь важно! Что ты там говорил о её умении накапливать ману?

— А, ну Иви говорила, что когда собиралась напасть на городской совет, Агнес ей передала своей маны, для простейшего сотворения техник или вроде того… Прости, точнее не вспомню.

— Ничего себе. Маги Цитадели умеют и такое… — Поморщила лоб и помассировала виски. — Ну допустим. Только это мало что нам даёт. Ни я, ни уж тем паче Иноске так не умеем. А значит, это нам не поможет. Что же тогда делать…

А ну-ка постойте. Эта Агнес могла сосредотачивать внешнюю энергию внутри своего тела. И более того — передавать её другому. Но разве это не чревато физиологическими отклонениями?.. Ох, только если тело уже не изменено под давлением этой самой энергии!.. Как в случае сестрицы и…

— Г-Герг! — чуть было не возопила я, встрепенувшись. Но тут же жестом подозвала его и, при сближению, перешла на шёпот. — Твой этот… «компаньон», ну, ты понял… Он ведь может аккумулировать ману? Прямо как сестрица Иви?

— Ну… как я понял… да?

Какой-то неуверенный ответ, даже учитывая, что мы перешли на «приватный» разговор. Ну допустим.

Возникла одна безумная догадка. Но чтобы её проверить, придётся…

— И у вас есть эта… связь, так? Ты не можешь попробовать… ну… ощутить сестрицу?

— Ч-чего? — вытянулся тот в лице. — Я ведь говорил, что вынужден «глушить» всякое внешнее воздействие, иначе хер знает, что со мной будет.

— Боюсь, если ты этого не сделаешь — нам в любом случае будет худо, — сквозь силу процедила я, уже жалея о сказанном.

Однако ж если это то, о чём я думаю, — боюсь, иных альтернатив не остаётся. Как он сам говаривал: или пан, или пропал… что бы это ни значило.

И судя по донёсшемуся после недолгого затишья неразборчивому, скорей всего, ругательству, замаскированному под вздох, у Герга также не нашлось вариантов получше.

— Только сперва пообещай мне кое-что, — вдруг обратил ко мне проникновенный взгляд братец, на что я не могла не кивнуть. — Случись со мной что, лучше скиньте тело сразу за борт: так хотя бы Иви запомнит меня красивым и энергичным, а не холодным и скрючившимся.

Я аж в осадок выпала, медленно ширя глаза. Но как оцепенение ослабло…

— Д-да как у тебя только язык повернулся такое ляпнуть?! Совсем идиот?! Что за посыпание головы пеплом раньше времени?! Д-да скорей эта ваша бездна осветится, чем я позволю тебе!.. Ч-чего?.. П-прекрати уже лыбиться!..

Осознание, что это была откровенно глупая, неуместная, отвратительная по своей сути… и всё же необходимая — если и не мне, то хотя бы самому Гергу — шутка для сброса напряжения, пришло ко мне уже наверху, когда наша компания рассредоточилась полукругом на кормовой возвышенности палубы. Что, впрочем, не избавило меня от справедливого негодования и даже обиды. Надо ж было такое придумать. Нельзя так относиться к собственной жизни. Даже в шутку.

И пока занявший место подле рулевого Герг натужно концентрировался — аж лицо начало краснеть, — я в томительном ожидании, да и отвлечься от гнетущих мыслей ради, вознесла глаза к небу. М-да, а погода всё не менялась: такая же солнечность с редкими облаками… Хм, а ведь, кажется, буквально ничего не поменялось: формы последних показались ну очень знакомыми. Как и говорила Ахра, те словно плыли строго за нами… вернее, над нами. Удивительно, как этого ещё никто не заметил. Хотя подобное явление само по себе казалось невозможным, отчего и крупицы подозрений не поселялось, так что…

— Гха-а-а!

— Г-Герг!

Ничего не разбирающая, ведомая больше животным импульсом, впопыхах подскочила и придержала уже рухнувшего на колени и чуть было не завалившегося набок Герга. Привычно взялась выводить цепь исцеляющей техники. И опомнилась, лишь когда саму вдруг «потрясло», подобно удару молнии со всем вытекающим: онемением мышц, помутнением рассудка… и уже ставшей будничной тошнотой. Стало было, вот какова реакция уже возбуждённой кем-то маны на попытку перехвата контроля. Казалось, прояви я чуть большую напористость — и нервные окончания попросту могли выжечься. Благо, основная «волна» прошлась лишь по проводящей руке — в голову и желудок ушли скупые «осадки».

Ох, а если бы всё-таки успело зацепить сердце или мозг в полной мере? Невольно спустила рассеянный, туманный взгляд ко всё ещё сведённой жуткой судорогой, едва ли чувствительной ладони. Да что тут гадать? Ответ прямо перед глазами…

— Вы как? Оба целы? — сквозь трещаще-звенящий шум, заложивший уши, натурально прогрызся озабоченный, хотя и по обыкновению завёрнутый в деловую строгость, повышенный голос Шиногары.

— Да… вроде… сучьи… — с трудом разобрала обрывки речи лихорадочно замотавшего головой братца.

«Да, всё хорошо», — порывалась я ответить следом…

Но так и не смогла заставить язык хоть самую малость пошевелиться. Только губы дрогнули, и то уже будучи приоткрытыми, — повезло, что вовсе могла дышать. Ох, духи, как будто и без того печали мало.

Благо, меня без лишних расспросов подняли на непослушные ноги… и уж совсем счастье — тут же придержали за плечи, начавшую заваливаться на спину. Сбоку показалось взволнованное лицо Иноске, и мне пришлось через усилие кивнуть, одновременно и благодаря, и успокаивая. Ох, надеюсь, это кратковременное… ошеломление.

— Там, — скорей прочла по губам, нежели услыхала выдохнувшего, приподнятого следом, уже Шиногарой, Герга, что тотчас ломано вскинул руку…

Чуть ли не в сторону кормы? Вернее, немного правее от неё.

— Чего? — подала голос оказавшаяся возле нас Маджая, бегло скача недоумённым взором с братца на компас и обратно. Вот её, на удивление, расслышала безупречно. Хотя с её извечным гонором это, пожалуй, ожидаемо. Да ещё в такой близости. — Но ты же сам велел держать курс на юго-юго-восток, строго в пределах ста пятидесяти шести градусов! А это вообще северо-запад! Да ты бредишь! И что это вообще сейчас было?!

— Эт…

Нет, как ни старалась, даже слово выговорить не получилось — вышел скорей невнятный горловой звук. Прокляни меня духи.

— Просто… держи… ебаный курс туда! — чуть ли не задыхаясь, выпалил меж глотков воздуха раскрасневшийся с озверелым взглядом Герг.

— Ты смог почувствовать её на таком расстоянии? — в неприкрытом удивлении приподнял бровь Шиногара.

— С-самую малость, — процедил братец, сплёвывая на пол…

Кровяной сгусток! Ох, боги, так он не преувеличивал — это и правда может его…

— Мне хоть кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! — не унималась обеспокоенная Маджая.

Или разъярённая: по невиданной ранее гримасе точно и не скажешь.

— Просто отдай команду изменить курс, — наконец сухо подытожил Шиногара, пронзив ту суровым, отрезающим всякие препирательства взглядом.

— Аргх, великие пески, ввязалась на свою голову… — И порычав ещё что-то под нос… — Саллех, право руля! Держать курс на!..

При развороте корабля, несмотря на плавность ввиду габаритов, нас едва не опрокинуло. И если мой вес Иноске в случае падения мог принять без травм, то Шиногаре, несмотря на кажущуюся жилистость братца, наверняка пришлось бы несладко. Благо, тряска вскоре поутихла. А ещё через некоторое время нас избавили от груза собственных тел, усадив на расторопно приволоченные табуреты. Хвала духам, это скоро закончится. Оставалось только ждать…

Впрочем, незнамо чего. Ясно пока лишь одно: догадка о некоем «куполе», искажающем то ли навигационные приборы, то ли кусочек самой реальности, хотя бы частично подтвердилась. Надеюсь, что первое — тогда нам всего-лишь нужно держаться правильного курса и рано или поздно выскочим за границы пагубной техники. Вот в случае со вторым даже и не знаю, что делать. А раз не знаешь, отталкивайся от имеющегося и корректируй план по обстоятельствам — что тут ещё остаётся?

— С-стой! — вдруг провопил встрепенувшийся, казалось, только-только продышавшийся и притихший Герг. И, поведя в край напряжённым, взмокшим лицом с болезненным прищуром, вновь указал рукой… — П-правее!

— Да что за безумие?! — уже перешла на откровенный визг Маджая, рывком развернувшись к нам. — Моря спокойнее я не видала! Так как может быть отклонение аж на сорок с лишним градусов?!

— Действуй! — отрезал с поразительной для себя грубостью Шиногара.

Даже такой могучий и закалённый воин, как видно, не в силах сохранять маску хладнокровия в подобном хаосе.

— Я в… в порядке… не переживай, — изнеможённо прошептал — хвала духам, хотя бы слух восстановился — Герг в ответ на моё безмолвное, но преисполненное заботой проведение по щеке кончиками пальцев.

Жаль, я всё ещё не могла выразить это гласно. Пусть хотя бы так почувствует мою поддержку.

— Но я… почти выдохся, — спустя недолгую заминку сквозь боль сознался он.

Встретившись с моими ширящимися в испуге глазами, Герг сощурился, будто раздумывая над чем-то…

— Боюсь… придётся просить… тебя о помощи.

И покосился на стоявшего по правое плечо Шиногару? Чего?

— Я? — озадачился тот не меньше моего. — Что я могу сделать?

— Мой… пустой сжёг… почти всю ману…

Герг умолк и, тяжело дыша, выжидающе уставился на товарища, словно этим всё уже сказано.

— Не понимаю, что я могу тут сделать, — отчего-то погрубел тоном Шиногара. И даже сощурился в такт собеседнику.

— Понимаешь, — с нажимом выдавил тот. — Я знаю… и ты знаешь… Н-не время придуриваться.

— Герг, я правда…

— Это вопрос жизни и смерти, говнюк! — сорвался на истеричный, и вопреки боли — чистейший, без продыху, вопль. — Или лучше пусть я… мы все сдохнем?! Только бы никто не узнал, что ты!..

— Что? — ошарашено вырвалось из меня, будто и не было никаких «оков».

Казалось, мозг вот-вот вскипит и вытечет из ушей, оставив от меня живую снаружи, но мёртвую внутри оболочку. Дальнейшее я уже не слышала. И не видела — само время как будто застыло. Всё, чем я осталась довольствоваться — скупые отголоски эха, резонировавшие словно в самой душе, не трогая опустевший разум.

Шиногара… пустой?

— Поглоти меня зыбучие пески. Я же не один это видел, мужики?

— Ага. Вроде бы, только-только ясно было, а моргнуть не успел — и как заморосит… Чё это вообще такое?

— А буря его знает. Старшие отмалчиваются, только и талдычат, чтоб делом занялись. Да тут и так непонятные дела творятся, куда уж ещё-то.

— Это, мужики, а вам не показалось, что стало как-то легче дышаться?

— Ну дак ещё бы! Сколько эта треклятая жара стояла? В коем-то веке посвежело хоть.

— Тебе всегда жарко, боров ты перекормленный. Не, тут чё-т другое. Воздух какой-то… другой. Сам не знаю, как это.

— Раз не знаешь, так заглохни — без тебя уже башка гудит. Короче, минога с ним. Почапали уже на камбуз — там и просохнем, и к жрачке поближе.

— Тебе бы только пожрать, ха-ха-ха!

— Ой, а не пошёл бы ты… на корм тем тварям!

— А я чё? Кожа да кости. А вот пока тебя хомячат — мы и домой вернуться успеем, ха-ха-ха!..

Невольно заслышав праздную беседу проходивших мимо моей каюты матросов — «пиратами» этих ребят уже не хотелось воспринимать: по большей части весёлые и приветливые, разве что на пагубные соблазны охочи, — я из последних сил удерживала просящийся наружу хохот. Беспокойство явно ещё терзало команду, но отрадно видеть, как оно затмевается дружескими перепалками. Если бы ещё так не горланили близ жилой зоны…

А впрочем, сон и так упорно ни шёл. Сколько я уже тут бесцельно таращусь в потолок? Час? Два?.. Кажется, минула целая вечность, как мы прорвали границы неизвестной техники. Однако ж внезапно хлынувший дождь так никуда и не делся, судя по услышанному. Хорошо это или плохо? Действительно ли мы вернулись в прежнюю… ох, даже не знаю что… плоскость?.. или попросту перекочевали из одной замкнутой петли в другую? Можно только гадать. По меньшей мере заданный после «прорыва» курс отныне держался строго по книге, Герг почти не корректировал. Хотя, поминая состояние последнего к тому времени…

— Ах, всё, не могу больше, — натурально простонала, чуть не сорвавшись на ругань, и подорвалась с постели.

И, как тут же выяснилось, зря. Речь и слух уже давались легко, а тело до сих пор ломило — едва не рухнула, умудрившись заплестись ногами на ровном месте. Благо, успела опереться о стену.

М-да, незавидная участь для мага, пробывшего в самой что ни на есть «мана-изоляции», — я будто заново привыкала к собственному весу. Стало быть, какая-то часть маны всё-таки накапливалась во мне, иначе с чего такой «отходняк», как однажды выразился братец? Тут я крупно просчиталась. Не знала или запамятовала в стрессе — какая уж теперь разница. Раз такая слабость от одной лишь попытки применить простейшую технику — о передачи столь ничтожных останков маны не могло быть и речи. Не удивительно, что братец первым делом обратился к…

— Шиногара?.. — меж вдохами пробормотала в сомнениях. — Что же… Как это вообще?..

Услышанное тогда и по сию пору не укладывалось в голове. Пустой… То, что сидит внутри братца… Но разве это не следствие некоего ужасного ритуала? Тогда каким образом «это» оказалось внутри некогда обыкновенного наёмника? Или я чего-то не понимаю… Или мой сородич о чём-то до упора умалчивал. Как бы там ни было…

— Ой! — чуть не взвизгнула от испуга, когда дверь неожиданно распахнулась перед самым носом.

— Осторожно.

Впрочем, дело не столько в неожиданности, сколько в потери опоры: я уже вовсю силилась толкнуть дверь — хотелось выбраться из-под натиска давящих и удушающих стен. И на столь резкое открытие попросту не успела среагировать.

— С-спасибо.

Благо, визитёр оказался проворнее, и в следующий миг я уже висела на его крепких руках, уткнувшись лицом в грудь… и бормоча слова благодарности в плотную белоснежную ткань.

Шиногара. В своём несменяемом боевом облачении. С неизменной строгостью в голосе, разбавленной каплей радушия. И с завидной бодростью, после всего-то произошедшего. Будто не смертный эльф, а могучий дух во плоти.

— Как видно, тебе следует отдохнуть подольше, — мягче и тише проговорил тот, не спеша отпускать.

И если на последнем я не настаивала — даже тревожимая неизвестностью, всё равно продолжала воспринимать его как надёжного и дорогого товарища, кого невозможно бояться, — то касательно первого…

— Я устала отдыхать, — расслабленно протянула, наслаждаясь этой странной лёгкостью и непринуждённостью, почему-то пришедшей не с мягкой постелью, а с грубоватыми, хоть и не лишёнными заботы объятиями.

— Это…

— Да, — перебила его с глухим смешком, запоздало сообразив и подняв смущённый взгляд. — Звучит нелепо. Но иначе это чувство не описать… У тебя когда-нибудь было такое?

— Нет.

До чего… быстрый ответ. Можно даже сказать — резкий. И прозвучавший излишне… холодно? Не уверена. Но лицо, как и всегда, непроницаемое, разве что взгляд более… пустой, что ли? Будто смотрит не на меня, а куда-то сквозь. Вылитая статуя, а не живое создание.

Я что-то не то сказала? Как-то задела?..

— Меня с детства учили воспринимать отдых как подобие лечения…

Но как только я решилась аккуратно полюбопытствовать, Шиногара сам радушно продолжил мысль. Хотя в тоне изменился едва ли… Нет, я определённо чувствую некое напряжение. А чутьё меня редко подводило.

— Если тебя свалила хворь или травма, в последнюю очередь будешь думать о скуке: нужно принять лекарство, обработать рану, обеспечить комфортные условия. Здесь похожий принцип: телу или разуму требуется восполнить ресурсы — вот и думай сперва, как их предоставить. А если больше от тебя ничего не зависит — уйди в покой.

— Покой? — округлила глаза в недоумении. — Звучит как… эм…

— Смерть, — в коем-то веке «блеснул» он сдержанной, но хоть что-то выражающей ухмылкой. Понять бы ещё что: веселье, иронию… — В каком-то смысле — да. Ката, мой… учитель, из раза в раз повторял одну мысль: «Движение — это жизнь. Бездействие — смерть. Так не двигайся, если не можешь бежать, а только ползти: никому не нужен "полуживец"». Да, странное изречение. В чём-то даже ошибочное. Однако хорошо сочеталось с его прочими наставлениями. Умение эффективно восполнять силы при любом удобном случае — одно из них. И оно же, пожалуй, наиболее важное для таких, как мы.

— Как мы?.. В смысле, авантюристы?

Шиногара отчего-то медлил с ответом. Взгляд не изменился, ни один мускул на лице не дрогнул. Разве что уголки губ медленно выровнялись, стирая уже казавшуюся неестественной ухмылку. И всё же у меня закралось стойкое чувство… если не колебания, то по меньшей мере осторожного раздумья с его стороны.

— Да, можно и так сказать, — наконец пробормотал Шиногара, при этом непривычно дёрнув головой: очень бегло, почти неуловимо, будто невзначай отгоняя назойливо жужжащее под ухом насекомое. А после недолгого молчаливого переглядывания… — Так, ты ещё отдохнёшь? Или ты голодна? Принести тебе поесть? Или проводить на камбуз? Или?..

— Н-ничего не нужно, спасибо, — поспешила оборвать этот грозящийся затянуться поток заботы. — Я лучше навещу Герга — компания ему явно не повредит после… Ой, если он ещё не заснул, конечно.

— Сомневаюсь. Я только что от него — всё ругается без продыху с этим его… сама знаешь. И нередко вслух, так что, если уши дороги…

— Ну, к этому я уже привычна — вряд ли услышу что-то новое.

— Твой выбор. Тогда прошу.

— Ой, нет, я могу и сама, — тотчас занервничала, как его руки перенеслись с талии на спину, обхватив плечи. Не из смущения, отнюдь. Скорей из некоей… гордости, пожалуй. Ведь… — Мне уже намного лучше, правда. Да и здесь недалеко — каких-то полторы дюжины шагов. К тому же тебя наверняка Иноске заждался: ему тоже не помешала бы поддержка.

— Да… Пожалуй…

И вновь сердце кольнуло его гнетущее колебание, явственно отразившееся на поигрывающем желваками лице. Так ещё и голос понизился до едва разборчивого шёпота. Впервые наблюдаю Шиногару таким… слабым. Разбитым. Догадываюсь, в чём причина. Но разве это настолько тяжёлое для принятия откровение? Не скажу, что меня его… природа совсем не беспокоит. Однако и отпрянуть, как от прокажённого, не побуждало. Может, необычно. Даже удивительно. Но уж всяко не отвращающе.

Впрочем, неведение порождает не только счастье, но и страх. Полагаю, именно непонимание, как к этому отнесутся другие — в особенности Иноске, — и грызёт его изнутри. А если так…

— Ты не чудовище.

— Что? — замешкавшись на мгновенье, крайне осторожно проронил Шиногара с косым неприметным взглядом, будто в недоверии… иль в опаске.

Неужто столь тривиальная фраза могла его так ошеломить? Нет, скорей всего, дело не словах, но в том, как они были сказаны: чётко и уверенно. Сама от себя не ожидала.

И возникший было порыв отвернуться и сделать вид, словно ничего и не было, тотчас нещадно раздавился крепкой мысленной оплеухой: нельзя давать слабину, только не сейчас.

Глубокий вдох. Сжатие дрогнувших пальцев. Поднятый с вызовом — прежде всего самой себе — неуклонный взгляд прямо ему в глаза.

— Пустой это или ещё какое неизведанное порождение бездны… — начала было я, но вынужденно кашлянула, на миг усомнившись в верности слов.

Но тут же в очередной раз выписала себе мысленного пинка: не важно, что я скажу, главное — какие чувства смогу передать.

— Я не знаю, как и почему ты стал… таким. Да и важно ли это? Ведь я вижу, каким ты являешься сейчас. И не только я. Одни обязаны тебе жизнью. Другие готовы вверить тебе свою. Третьи не могут представить мира, где тебя не будет. И это всецело твоя заслуга. Это твои действия и решения. За которые ты несёшь ответственность и пожинаешь отраду иль тяжбы. Так чем ты в таком случае отличаешься от всех прочих? И пускай даже твоя… суть и правда не та, что наша… Для меня ты — один из нас. И для Иноске, уверена, тоже. Возможно, ему потребуется время, чтобы осознать это. Но принятие, я верю, неизбежно. Ты никогда не давал поводов усомниться в себе. И если задуматься, всё, что изменилось… Ну, вы в каком-то смысле «породнены» с Гергом… Больше ничего… Вот.

Под конец речи голова в край опустела. Уже ничего не соображая, больше подчиняясь интуиции, обвила пальцами его давно как опустившуюся, безвольно повисшую в воздухе ладонь и расплылась в неловкой, но чистой, искренней улыбке. И ежели мои слова каким-то проклятьем не смогли достичь его беспокойной души, это сделают наполненные безграничными доверием и поддержкой касания: такое незамысловатое, но прекрасно считываемое любым живым существом действо.

— Заслуга… Поводов… Один из нас…

На миг отвлечённая собственными думами, я лишь чудом успела внять прорезавшемуся вместе со вздохом безликому шёпоту. И сочла бы его вовсе иллюзорным, не раздайся следом такой же тихий, но куда более явственный и затяжной горловой хохот. Напрочь переворачивающий былую радушную атмосферу охрипло-булькающими, прямо-таки отвратительными звуками.

— Не будь такой наивной, Мену, — наконец процедил Шиногара с пронизывающим до нутра холодом.

А затем и вовсе грубым рывком сбросил мою ладонь со своей, как если бы отмахнулся от прокажённого, что повергло меня в ступор. Я только и могла, что немо хлопать ресницами в ожидании… да хоть чего-нибудь, если это даст желаемое понимание.

— Видишь, каков я есть? Уверена? — Он взглянул на меня с вызовом сверху вниз. — Даже Иноске неведома моя суть, хотя вся его жизнь протекала на моих глазах… Заслуги? Это не более чем искупление. Сколько бы жизней я ни спас, они никогда не заместят бесчисленное количество мною отнятых… Сейчас мой клинок разит бандитов, монстров и вражеских наёмников. Но когда-то его питала кровь неугодных дворян, простых солдат да неудачно подвернувшихся под руку крестьян. Не только мужчины, но и женщины. Старики и дети… Все, на кого укажет мастер. Или кто встанет на пути достижения целей клана: по собственной воле иль вопреки, не имело значения.

— К-клана? — только и проронила я, поёжившись, и невольно отступила на шаг.

Шиногара никогда не говорил о своей принадлежности к знати. Да и от других не слышала о его хоть сколько-то известной родословной. И учитывая сказанное им, в уме всплыла лишь одна догадка…

— Хонгарарё, — помедлив, будто взвешивая все «за» и «против», наконец размеренно выдавил тот с откровенным пренебрежением: хочется верить, что не ко мне.

Хон-гара-рё?.. Это же наречие северо-западной части Инумии, что ближе к великим горам. «Хон», если верно помню, от «хондзи» — их вариация нашего «гондзи», или «запятнанный», «отверженный» на людском. Да, верно, дедушка Шиичи обмолвился об этом, когда рассказывал о его междоусобицах в родном клане и, соответственно, «клеймении» новым фамильным именем. Вот с остальными я теряюсь. Очевидно, наименование клана, как и у многих прочих, составлено из отдельных слогов разных слов. Но из-за особенностей произношения так с ходу и не…

— Это иероглифы от «запятнанный», «кровь» и «учение», — словно прочтя мысли, со вздохом пояснил Шиногара. — Полное прочтение: школа запятнанных кровью. Это…

— Убийцы, — вымолвила я больше утвердительно, нежели вопросительно.

Как чуяло сердце. Но разум до последнего не желал принимать это за действительность. Да и как можно? Разве Шиногара похож на убийцу?.. Да, быть может, он чересчур немногословен. Порой даже откровенно холоден, что можно спутать с бесчувственностью. Но в нём, без сомнений, не было этой… не знаю… тьмы? Какая присуща душегубам. Возможно. Тяжело сказать наверняка — не имею богатого опыта встреч с подобными личностями. О чём, впрочем, нисколь не жалею.

— В народе больше известный как клан теней, — продолжил он вновь посуровевшим тоном. — Они были моей первой настоящей семьёй.

— Семья? — в сомнениях… и даже некоей злости выпучила глаза. — Ты правда считал этих вот?.. Почему?

— Потому что это было единственным местом, где меня ждали и куда я хотел вернуться. Только там я чувствовал себя… дома. Прежнее место такого чувства не давало. Я даже не могу вспомнить, чувствовал ли тогда хоть что-то. Мне, безродному и брошенному мальчишке, предоставляли койку и еду взамен на беспрекословное исполнение поручений — большее меня и не заботило. Да и в сравнении с заказами клана все их требования сейчас выглядят безобидными: воровство, слежка, ублажение заинтересованных во мне клиентов…

— У-ублажение?.. Великие духи, в каком же гадюшнике ты?.. И сколько тебе тогда было?

— Для таких, как я, возраст ничего не значит. По заветам храмовников меня вовсе следовало бы сжечь ещё по рождению.

— Ч-что за дикость? Это по каким ещё заветам допустимо сжигать новорождённых?

— Ты никогда не слышала легенды о хонуширами?

— Не уверена… Постой. Хон-у-ши-рами… Запятнанный… чем?

— Последние иероглифы взяты от «тьма» и «обитель». Тёмное царство. Впрочем, не удивительно, что ты не знаешь, — сейчас об этом не принято распространяться за стенами храмов. Но в людских верованиях есть схожее понятие: бездна.

— И ты… ну…

— Запятнанный бездной. Или так полагали храмовники. Такие, как я, рождаются нечасто: один-два ребёнка за год на весь эльфийский род. Наслышан, характерными чертами являются белая, как снег, кожа и чёрные, как смола, глаза.

— Так вот почему к белым эльфам такая… эм… настороженность.

Хотя, если подумать, белый покров для эльфа в принципе редкость. На моей памяти могу назвать лишь Шиногару, Нару… Ох, нет, был ещё один — завидела как-то издалека во время странствий с братцем и сестрицей. Тогда отчего-то не придала этому значения: устала с пути, наверное, или раздумывала о своём. Теперь жалею, что не подошла и не заговорила. Может, он тоже был… из этих?..

— Возможно, — пожал тот плечами спустя недолгое раздумье. Или же просто выжидал, пока я вернусь в явь. — Но внешние черты вторичны, часто не связанные с… с проклятьем. Первичный же признак: отсутствие плача. Вернее, отсутствие привычной для новорождённых реакции на раздражители вовсе, как выразился один из священослужителей. Что бы ни было во мне, оно там не появилось само по себе, а проникло извне. И заместило собой мои первичные разум и душу. Поэтому я — это не совсем я. Странно об этом думать, но…

«А что в принципе из себя представляет наше "я"? — невольно задумалась. — Братец говорил, что нас прежде всего определяют наши опыт, знания и поступки, то есть последствия наших решений. В таком случае может ли младенец обладать собственным "я"? Или требуется какой-то багаж знаний с опытом и достижениями? Тогда какой прок думать о том, что было бы в противном случае? Есть ли во всём этом хоть какой-то смысл?..»

— Не важно, — «вырвал» меня из забытья Шиногара грубоватым кашлем в кулак. — Что бы я ни делал ныне и как бы ко мне ни относились окружающие, прошлое будет преследовать меня до конца жизни, этого не изменить.

— З-зачем же так? — откровенно растерялась. — Мы все совершаем ошибки и…

— Ошибки?

Его лицо вмиг застыло напротив моего в считанных дюймах. Пронизывающий взгляд сплошь чёрных глаз вкупе с тихим и неосязаемым дыханием заставили вжать голову в плечи.

— Если бы сейчас пред тобой стоял кто-то, чьих родных и близких порубил твой клинок, ты бы это им сказала? Что это была просто ошибка?

— Я не… не это имела…

— Именно. Ты и понятия не имеешь, о чём говоришь. И молись всем богам и духам, чтобы никогда не оказаться на моём месте… Или того хуже — на месте Иноске.

— Иноске?.. Причём тут?..

Но резкое выпрямление Шиногары заставило меня испуганно зажмуриться и поджать губы, словно в ожидании крепкой оплеухи. Лишь как заслышала металлический скрип, осмелилась разлепить веки. А уже в следующий миг вставшая на место дверь разделила нас звучными хлопком древесного полотна и клацаньем потревоженной рывком кольцевидной ручки. Беседа окончена.

— И что бы это значило? — только и проронила я в пустоту, борясь с пульсацией в висках.

И простояла бы так ещё долго, не налейся ноги уже знакомой тяжестью. Всё-таки он добился своего — придётся вернуться в постель. Прости, братец, дай мне немного времени прийти в себя.

Когда уже все эти… дрязги наконец закончатся? Такое чувство, будто это не капризы безликой судьбы, а чьи-то потаённые игры из-под полы. И этот некто прямо-таки ждёт, пока мы сами друг друга не утопим. Безумная мысль, конечно…

Хотя что из случившегося таковым не являлось? Вот именно. Уже ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Остаётся лишь бдеть и готовиться.

И пытаться не сойти с ума.

— Зе-е-емля-я-я!

Столь долгожданный, и всё равно сумевший застать врасплох истошный вопль с мачты. И не только меня: едва выбралась из люка на верхнюю палубу, как взор уткнулся в самую настоящую стену из тесно примыкающих друг к другу плечами остолбеневших матросов, оставляя довольствоваться лишь голубым, без единого облачка небом поверх.

Впрочем, уже одна суматоха, в коем-то веке образовавшаяся отнюдь не из тревоги и опасности, вызывала неподдельные радость и облегчение. Сомнений нет — мы у цели. Не без потерь и бедствий, но добрались-таки до этих проклятых земель. Да, нас впереди наверняка ждёт множество прочих опасностей, но уж лучше преодолевать их твёрдо стоя на всегда спокойной земле, нежели бултыхаясь в изменчивой воде…

Хотя, столкнувшись с невиданной ранее магией, искажающей само пространство — а быть может, и время, — уже ни в чём нельзя быть уверенной. Два и без того долгих месяца для нас растянулись в кошмарную бесконечность, невзирая на, казалось бы, вмиг пролетающие дни: только проснёшься на рассвете, как за тренировками и бытовой рутиной уже мелькает закат.

Разве что периодические грохоты мушкетных залпов ненадолго выбивали из порочного цикла: во избежание очередной бойни Маджая отдала приказ стрелять на малейший подозрительный всплеск за бортом. С её же слов, лучше впустую потерять солидную часть боеприпасов, нежели и без того скудный человеческий ресурс. И как бы мерзко это ни прозвучало, сам подход я более чем разделяла: живое всегда ценнее неживого. По меньшей мере, уж чего-чего, а оружия у нас было в достатке. Быстрее провизия иссякнет, чем взрывная смесь со снарядами.

И хотелось бы верить, что духи не воспримут сие буквально: смерть от голода немногим приятнее, чем смерть от когтей, клыков… и бездна ведает чего ещё.

— Близко.

— Э?!

У меня чуть сердце в желудок не провалилось. И я без зазрения совести, едва обернувшись, «наградила» подкравшегося со спины безобразника символическим тычком локтя в грудь.

— З-зачем же так подкрадываться, братец? Напугал. Сейчас не время для таких…

Однако его застывший, так и оставшийся устремлённым на далёкий клочок земли, и какой-то вдумчиво-смурной, взор тотчас остудил мой пыл и даже вынудил не на шутку забеспокоиться.

Вернее, не только взгляд — весь его вид целиком: нездорово бледное и напряжённое в скулах лицо; больше обычного растрёпанные и поблёскивающие в кончиках, не иначе как от пота, волосы; рваное, будто сквозь силу, дыхание; подрагивающие, словно норовящие сжаться в кулаки, пальцы.

Но ведь ещё вчера с ним всё было нормально… кажется. По меньшей мере буднично провёл тренировку, вместе со всеми посещал камбуз, и я не раз заставала его дышащим воздухом на своём излюбленном месте в носовой части палубы… Разве что со мной так за целый день и не заговорил. Как и предыдущий, если вспомнить. Не то чтобы это важно… просто на него непохоже, с его-то излишне навязчивой опекой.

— Т-ты в порядке? — опасливо, не пойми с чего, коснулась его необычайно твёрдой ладони: и впрямь напряжён всем телом.

— Она близко, — повторил он всё тем же глухим, даже надрывным, шёпотом. — Иви. Я чувствую её. Так чисто. Сильно…

— Как?.. — оторопела я, чуть не лишившись дара речи. — Разве ты не возобновил приём лекарства для глушения вашей связи?.. Б-братец, она же тебя погубит!

— Да в том… и дело, малыш, что возоб…

Гергу с каждым мгновением всё хуже давались слова: от внутренней борьбы тот под конец аж на полурык перешёл, а на шее проступили вены.

— Но это чувство… спустя столько времени… Я не могу перестать… тянуться к нему… Малявка… Дорогая… Ещё немного… Мы вот-вот…

— Б-богов ради, да приди уже в себя! — не выдержала я и что есть силы вцепилась в его плечи, лихорадочно тряся и едва не срываясь на визг.

С какой стороны ни погляди, это ненормально. Сокращение дистанции до «источника» то иль банальная усталость выдерживать грызущую сердце тоску, понятия не имею. Всё одно: так он грозится попросту «выжечь» себя. Ежели не тело, то разум всяко. И прокляни меня духи, если я буду просто наблюдать за этим… невольным саморазрушением!

Но как ни силилась, встряска ни к чему благому не привела: шипение с неразборчивым бормотанием лишь усилились, а лицо скривилось пуще прежнего. Решилась прибегнуть к более… ощутимому воздействию и от души влепила пощёчину. Затем ещё одну. И ещё… Без толку — Герг лишь жмурился, но после вновь устремлял затуманенные глаза к острову. В отчаянье, не зная, что ещё предпринять, заключила его в крепкие объятья, силой побудив сперва осесть на колени, а затем и уткнуться лицом в моё плечо. Может, я не в силах перекрыть ему манаток, но хотя бы отгорожу зрительно. Непонятно зачем. У меня не осталось идей.

— Э?!.

Внезапный толчок опрокинул меня на спину. Дыхание перехватило: Герг — более неподвижный и затихший?.. — распластался поверх, чуть не сломав мне рёбра. Жгучая боль в затылке и груди в момент сковала руки и ноги, едва позволяя слабо пошевелиться.

— …Мену?

Благо, вскоре давление исчезло, и я зашлась судорожным кашлем. Сквозь кой тотчас просочился отголосок чей-то безликой речи. В глазах ещё малость плыло, но «спасителя» узнала тотчас.

— Спа… кху… сибо, — прохрипела я, не без труда ухватившись за поданную Вороном руку.

Но, едва поднявшись на ноги, продышавшись и осмыслив случившееся…

— Б-боги, ты же его не?.. — забормотала, тревожно вглядываясь в разгладившееся безмятежное лицо…

Да, всё-таки размеренно дышащего братца: грудь, пускай слабо, но вздымалась — в положении на боку это явно проглядывалось. Хвала людским богам и эльфийским духам.

— Не в полной мере понимаю, что с ним, — глухо проговорил Ворон, обратив пустоту капюшона к лежащему товарищу. — Но ежели сама явь доставляет боль, наилучшее лекарство — уход в забытье. — А затем развернулся обратно ко мне. — Я старался быть деликатным, если тебя это успокоит.

Всё, чем я нашлась ответить: беззвучным вздохом. И правда, какой ещё выбор? Лишь напоследок запустила в Герга мана-нити, бегло прощупав на возможные повреждения. Ничего существенного, по крайней мере для такого твердолобого раздолбая. И с облегченьем попросила отнести бедолагу в постель: от нас более ничего не зависело.

— Так, и каков дальнейший план?

Ажиотаж от долгожданного прибытия к суше на удивление сошёл так же быстро, как и возник. Авантюрный азарт закономерно уступил осмотрительности: как-никак, уже прилегающие воды успели преподнести нам немало сюрпризов, а уж что может населять таинственную землю — одно предположение краше другого. Впрочем, гадать не было времени, посему вскоре — но не так быстро, как ожидалось: я и зазевать успела, приглядывая за умиротворённо сопящим Гергом — поступил клич о сборе «офицеров» на совещание. До сих пор не могу привыкнуть, что моя скромная персона также в их числе, но раз уж братец отдыхает — в любом случае пришлось бы заглянуть: если уж кому и говорить от его лица, так только мне.

И блюдя его манеру оставлять за собой не только последнее, но и первое слово, без лишней скромности, с ходу огласила насущный вопрос, едва за мной захлопнулась дверь: на беглый взгляд все уже были в сборе, так и нечего тянуть, как бы выразился некто, яйца за кота.

— Не гони волну, девочка, — смерила меня строгим взглядом ссутуленная, опершаяся ладонями на стол в полный рост Маджая. И не только она: почему-то никто не спешил занять стулья. — Нужно ещё понять, как безопасно высадиться. Лот уже показал глубину не большим шести зир, пусть и без учёта осадки. Я пока не останавливала движение, но сомневаюсь, что мы сможем подойти хоть на сколько-то приемлемое расстояние — так или иначе придётся стать на рейд за…

— Лот? Зир? Осадки? Рейд?..

Сказать, что у меня голова пошла кругом — это ещё мягко выразиться.

— Изъясняйся проще, сделай одолжение, — поддержал меня, к счастью, также озадачившийся, судя по хмурому виду, Шиногара.

— Подкинули же боги попутчиков… — повздыхала та с закаченными глазами. — Короче, до дна — всего-ничего. В лучшей перспективе мы пройдём ещё… как это на вашем… где-то четверть морской мили. И всё равно до суши останется примерно столько же, если не больше. Проблема ясна?

— Эм…

Как я ни силилась, а подвоха никакого не углядела, и лишь вопросительно склонила голову набок. Да что со мной такое сегодня?

— Переправа на лодках займёт какое-то время, — задумчиво протянул Шиногара, чем вновь, без прикрас, выручил меня. — Однако, ежели путь пролегает по относительному мелководью, серьёзной опасности ждать не приходится. По меньшей мере уже знакомой: морским тварям попросту негде будет скрыться и развернуться.

— Как и нам, — с грубым нажимом выпалила Маджая. — На лодке особо не потанцуешь. И если те решат наброситься гурьбой…

— Будем брать по паре-тройке стрелков на каждую переправу, — легко парировал наш воитель. — А наиболее метких расставим вдоль палубы, для прикрытия. Нам так или иначе придётся оставить часть экипажа здесь, на дежурство.

— Мои ребята, конечно, бравые, но если ты думаешь, что после пары месяцев практики они не смогут ненароком отстрелить тебе башку…

— Так пусть отслеживают врага заблаговременно, ещё на подходах, и не стреляют в близко подошедших. Пока не стемнело, видимость должна быть удовлетворительной.

— А ты уверен, что мы успеем переправить всех отобранных затемно? И что тогда? Разбивать лагерь прямо на пляже, на радость всякой монстрятине? Или уходить вглубь на поиски убежища, оставляя метки для непоспевших… и привлекая уже более смышлёных тварей? Я уж молчу о возможной магической хрени какой. С одной мы уже имели счастье столкнуться — было бы наивным полагать, что чего-то похожего не будет здесь.

— Есть другие предложения?

— Ну… пока нет, но мы же как раз для этого тут и собра…

— И не будет. Рисков не избежать, так или иначе. У нас нет полной и достоверной информации. Любые ходы будут совершаться вслепую. Нам остаётся лишь свести неминуемые потери к минимуму. И чем дольше мы думаем, тем больше вероятность, что нас заметят… если уже не заметили. Медлить нельзя — прорываемся, покуда враг не собрал силы.

— Ох, великие пески, мне это совсем не нравится.

— Ты знала, на что шла. Как и все мы. Если так трусишь — можешь остаться командовать здесь.

— Н-ничего я не трушу! И-и вообще, как капитан, я поплыву в первой же группе!.. Н-но я должна быть уверена, что мы не отправимся на корм рыбам, едва отплыв!

— Абсолютной уверенности нет. Как и других вариантов, полагаю.

Обычно резвая и бойкая Маджая чуть ли не сжималась на глазах, не погляди на добротную попытку держать маску раздражения, а то и гнева. Шиногара, впрочем, не сильно уступал: за невозмутимым стоическим видом пряталось беспокойство, — воочию разглядеть его не удалось, но стойкое ощущение закралось тотчас. И немудрено: мало кого прельщает действовать наобум.

— А если?..

Едва закравшаяся мысль предательски сорвалась с языка, ещё толком не успев сформироваться. Но вмиг обратившиеся ко мне пристальные взгляды заставили собраться: раз уж начала — следует закончить. Только бы это не прозвучало глупо.

— Ну… мы с Иноске могли бы… оглушать подобравшихся к лодке монстров.

— Магия? — призадумался Шиногара. — А выносливости хватит? Если нападёт целый рой…

— Количество здесь не имеет значения, — замотала головой, преисполнившись уверенностью. — Сестрица Иви однажды показывала мне сигил… как его… В общем, это миниатюрная версия молнии. И помнится, когда она использовала его на воде — всё живое в ней тотчас всплывало брюхом кверху. На приличном таком расстоянии.

— Вот как. Интересное заклинание. И ты только сейчас о нём вспомнила?

— Ну… как бы…

Пожалуй, о том, что использование такой техники я видела разве что на рыбалке, стоит умолчать. Но раз уж на мелких рыб подействовало, велик шанс, что и более крупные твари по меньшей мере замедлятся, а то и уплывут в страхе. Какое-никакое, а преимущество.

— Ладно, как бы там ни было, это несколько повышает шансы. — ободрительно молвил он. — На этом и порешим. Маджая, как капитан, отберёшь наиболее умелых и сообразительных и распределишь на группы.

Та на удивление не стала брыкаться, лишь мельком кивнула и пробубнила что-то под нос, подозреваю, не самого лестного характера.

— Мену, научи Иноске этой твоей технике и попрактикуйтесь перед вылазкой, чтоб не возникло осечек.

— Постараюсь, — не без колебаний, но с энтузиазмом выдохнула я.

И, обернувшись к ютящемуся в углу напарнику, ободрительно улыбнулась. На что тот, правда, отреагировал несколько сумбурно: вздрогнул и с напряжённым лицом вытянулся «по струнке». Будто в имперскую армию угодил, а не на корабль с авантюристами и пиратами.

— Ахра… — Шиногара обратился было к зверолюдке, но после недолгого замешательства неопределённо качнул головой. — Если хочешь, можешь помочь со спуском лодок на воду. Только деликатно — ничего не поломай.

В ответ послышался недовольный — а может и, напротив, предвкушающий? — утробный рык.

— Ворон, можешь пока отдыхать — твои способности нам пригодятся позже, для связи с кораблём. Твои эти… теневые перемещения ведь достигают берега?

— Пока он и корабль находятся в прямой видимости — да.

— Хорошо. Герга, полагаю, пока лучше не тревожить — присоединится, как оклемается. А я подготовлю снаряжение, после обозначу стрелковые позиции оставшимся. Задачи понятны? Возражения имеются? — И выждав для приличия… — Тогда собрание окончено, разойдись.

Когда прозвучала заветная команда: «Грузись», солнце уже было в зените — по меньшей мере полдень, если не больше. А ведь засобирались ещё с относительной рани. Я уж волновалась, что мы с Иноске станем причиной задержки, но нет: я успела и научить его нужной комбинации, и вместе отработать беглые выведение с прицельной активацией. Кто-то явно не спешил.

Впрочем, нет худа без добра…

— А ты не поспешил? — встревоженно прошептала я, как стремглав подбежала к высунувшемуся из люка братцу. А после подъёма наверх и становление на ноги… — Ох, духи, да тебя же до сих пор шатает. Ты правда в порядке?

— Ну, в полном порядке я уже точно не буду, — выдал тот кривую ухмылку. Что я встретила с облегчением: значит, всё и впрямь не так уж плохо… Хотя отсутствие привычных острот не внушало уверенности. — Не когда Иви так близко… и в то же время далеко. Короче, надо скорее найти нашу дурёху, тогда, надеюсь, «поток» нормализуется.

— А ты справишься? Если в прибрежных водах что-то всё-таки водится…

— Я проделал такой путь не для того, чтобы сдохнуть у самого финиша. — Герг попытался рассмеяться, но тотчас зашёлся сухим кашлем. Перепугавшись, я крепче вцепилась в его плечи, растирая свободной рукой спину. — К тому же, как мне помнится, ты порывалась защищать меня, случись чего. Надеюсь, с тех пор ничего не поменялось?

— К-конечно нет! — Никогда не скажешь наверняка, шутит он так или же всерьёз спрашивает. И меня распирали противоречивые чувства: хотелось рассмеяться и разгневаться в равной мере. В итоге лишь опустошённо вздохнула. — Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей… вашей с сестрицей стороне. И я грудью встану на защиту вас обоих. Можешь не сомневаться.

— Грудью, м-да? Такая себе защита, прямо ска… Ауч! Л-ладно-ладно, шучу. Полагаюсь на тебя, малыш.

— Но в первой группе ты не поплывёшь, — тотчас остыв после импульсивного тычка в плечо, я постаралась придать голосу спокойствия, но в то же время необходимой строгости. — Надо всё-таки разведать… и если придётся — расчистить путь. Обожди меня здесь, я постараюсь вернуться как можно скорее. И не спорь, пожалуйста.

— Да не, это дело понятное. Буду пай-мальчиком. Да и продышаться сперва не лишнее…

— Мену! — прервал нас командный гонор Шиногары. — Живее на борт! Время!

— Да уж, время не терпит, — радушно пробормотал Герг. — Давай, малыш, удачи тебе.

И к моему изумлению, прежде чем выпустить меня из объятий, на прощание коснулся губами моего темечка.

— Это уже больше по-отечески, чем по-братски, — невольно хихикнула я.

— Да какая уже к чёрту разница, — поморщился тот… и, кажется, даже засмущался. После стольких-то лет, до сих пор… — Иди. И будь осторожна.

Перебарывая закравшуюся было на сердце тоску, лишь кратко кивнула и побежала к дожидавшемуся меня у спущенной тряпичной лесенки Шиногаре. Ведь, как говаривал когда-то братец: долгие прощания — лишние слёзы. Да и разлучаемся мы совсем не надолго. К этому я приложу все возможные усилия.

— Странно…

— А? Что такое, Шиногара?

— Нет, ничего. Просто… слишком гладко всё протекает. Мне это не нравится.

— Так тяжело принять, что хотя бы одно из наших предприятий может пройти… как там он говорил?.. без сучка без задоринки?

— Выпавшие нам на голову неприятности тебя ничему не научили, Мену? Излишнее затишье предательски обманчиво. В подобных местах уж всяко.

— Ну… даже и не знаю…

— Никто не знает, в этом и беда… Ладно, просто сохраняйте бдительность. Авось и правда в этот раз обойдётся без происшествий… Хотелось бы верить.

Верить… Ну да, пожалуй, вдалеке от дома, на краю света, нам только это и остаётся. Впрочем, как ещё говаривал братец: «На богов этих ваших надейся, но и сам не плошай», с чем трудно поспорить.

Благо, до берега уже рукой подать — с нашего судёнышка ныне прекрасно углядывались небольшого размера валуны и даже голубовато-сиреневые «пятнышки» на протяжении пляжа. Какая-то прибрежная растительность? Хочется взглянуть поближе, как высадимся. Быть может, это что-то невиданное ранее — хотя бы один образец да стоит взять. Надеюсь, она не увянет в коробе до возвращения…

Ох, духи, я прямо как сестрица временами. Не о том думаешь, помни о первоочерёдной задаче… Да и как будто мне благоволит время: солнце, на первый взгляд, пока в том же положении, но переправа уже заняла, по ощущениям, не меньше получаса, и это мы ещё не достигли берега. На горизонте мелькает нешуточная перспектива ночлега под открытым небом, на радость местной живности. И повезёт, если только неразумной…

— Ч-ч-что это?

— А? — невольно встрепенулась я, застанная врасплох донёсшимся с привычным заиканием шёпотом Иноске. — Ты о чём?

— Т-там, — указал он пальцем…

В сторону правого борта, чуть левее. Вот же… А ведь это моя зона наблюдения. Зазевалась некстати.

— Это… — Пришлось что есть силы напрячь зрение: что бы это ни было, либо размер слишком мал, либо достаточно далеко от нас. И когда наконец удалось сфокусироваться… — Пузырь?

— Это представляет угрозу? — тотчас насторожился Шиногара, обернувшись к нам с носовой части лодки.

— Не должно… — несколько неуверенно протянула, пытаясь припомнить схожие образования. — Пузыри на поверхности воды нередкое явление: их спокойно прокалывают и на выходе получается разве что небольшой брызг. Ну и порой приходится зажимать нос от вони, но в целом… Хотя, насколько я помню, встречаются они лишь на болотах или в замкнутых горных источниках. Но чтобы в океане… Да ещё и такой величины…

А ведь действительно, с учётом расстояния его размер никак не меньше головы, если не больше. Что же это такое?

— М-меня больше волнует, ч-что оно приближается.

— Эм…

Я недоверчиво пригляделась к пузырю. Старалась лишний раз не моргнуть… Однако вскоре лишь раздосадовано простонала про себя: лёгкий ветерок создавал едва заметные волны, кою и оседлал покачивающийся пузырь, но силы явно недостаточно, чтобы нести его к нам с заметной скоростью. Не говоря уж о том, что направление ветра…

— Ты уверен? Дует в противоположную от нас сторону. По логике, он должен, наоборот, удаляться.

— Я-я приметил его ещё д-давно, и готов п-поклясться, что он стал немного к-крупнее, — лихорадочно закивал Иноске.

— Может, просто вырос…

Взялась было выдвигать предположения, но тут же поджала губы: как верно заметил Шиногара, здесь чего только ни может происходить, ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Пожалуй, перестраховаться лишним не будет. Но с чего бы начать?..

— А ну-ка…

Поддавшись мимолётному порыву, бегло сосредоточила ману в глазах. Мир постепенно серел, отрезая меня от привычных красок. Однако взамен открывая неуловимое простым зрением. И как последние мазки синевы испарились…

— Ворон? — едва на задрожав всем телом, включая голос, через усилие выдавила шёпотом. — Ворон, ты меня слышишь?

— С самого отбытия и каждого из вас, — почти мгновенно прозвучал ровный голос… у самого уха. Ох, до сих пор не привыкну к этому. — Пузырь, так? Что с ним?

— В его сердцевине ютится мана, — чуть успокоившись, более уверенно выговорила.

Чем, впрочем, вызвала беспокойство уже и остальных в лодке. По меньшей мере, готова поклясться, заслышала тихий и краткий, но жалобный стон Иноске. Понимаю, это и впрямь не сулит ничем благим.

— Предполагаемая опасность? — с небольшой задержкой уточнил Ворон.

— Пока неясно. Её совсем мало, размером где-то с обыкновенное семечко, даже с эфирным зрением едва разглядишь. Однако достаточно плотная форма — не похоже на естественное образование.

— И он движется.

«Эм… Это был вопрос или?..»

— Мену!

— Ай?!.

Неожиданно громкий возглас чуть не побудил отшатнуться. И это на лодке, где одно неверное движение — и окунёшься в наверняка холодную воду с головой. Да что ж ты будешь…

Стоп, это ведь был…

— Б-братец? А ты как?..

— Стреляй!

— Ч-чего? Постой…

— Всё потом! А сейчас — мочи падаль!

Ничего не разумеющая, откровенно растерянная, тем не менее покорно вынула из-за пояса револьвер. Большой палец оттянул курок, указательный мягко лёг на скобу вдоль спуска. Глубокий вдох. С плавным выдохом расправила плечи и вскинула чуть согнутые в локтях руки. Свела мушку и целик строго на дрейфующей мишени, проведя воображаемую линию выстрела. Отработанные до привычки движения — всё «по методичке», как выражался Герг.

— Не вырубай эфирное зрение, — вдогонку озвучил он… на сей раз почему-то едва разборчивым шёпотом. — Следи за реакцией.

— Д-да… поняла.

Мимолётный испуг уже прошёл, однако лёгкий мандраж отчего-то задержался — пришлось покрепче сжать рукоять, дабы хоть немного унять колебания ствола. Пока выходило так себе. Ладно. Ещё один глубокий вдох…

Скромный, но оттого не менее оглушительный, взрыв разнёсся по округе аккурат с выдохом. И тут же следом изо рта вырвалось беззвучное ругательство — пузырь остался цел, окаченный лишь скромными брызгами. Ну, хотя бы близко: всего пару-тройку дюймов левее взять и…

— Эм… — запоздало спохватилась, с подозрением вглядываясь в покачивающийся на волнах пузырь. Целый и невредимый, несмотря на обилие пролитых капель. Разве что… — Это ненормально.

— Что? — всё тем же шёпотом вопросил оставшийся на связи Герг.

— Я не попала, но… А разве у водяных пузырей может быть такая плотность? Он, по идее, должен был лопнуть от малейшего касания. А тут лишь… задрожал? Запульсировал? Вернее, не только оболочка — мана, кажется, тоже заволновалась, теряя целостность, но теперь уже… Ох, не уверена, всё произошло слишком быстро. В любом случае, это ненормально.

— Да что ты? Как по мне, одно только наличие в нём концентрированой маны должно было навести на соответствующие мысли.

«Ох, братец, даже в такой ситуации не можешь обойтись без своего привычного ёрничества».

Вслух, естественно, озвучивать не стала — обошлась образным закатыванием глаз. Вместо этого…

— Может, всё-таки поделишься измышлениями, раз уж всё понял? — приложила недюжинных усилий, дабы подавить раздражение.

— Не понял, — ощутимо серьёзнее молвил тот. — Но догадываюсь. Уверенность будет, когда вы точно попадёте по нему. Ладно, моя оплошность, стоило выбрать для этого полноценного стрелка.

— Ну спасибо за столь "высокую" оценку моей меткости.

Умом я хоть и понимала, что моя скромная практика в свободное время и рядом не стояла с многочасовыми тренировками моряков, а всё равно насупилась. И если бы сейчас прозвучало его излюбленное «как дитё малое», никак не смогла бы возразить. Эмоции — вещь противоречивая.

— Да не в меткости дело, малыш, — на удивление, вопреки ожиданию, взялся оправдываться Герг. Что меня, пожалуй, даже обрадовало. — Вернее, не столько в ней. Тут ещё оружие роляет… тьфу, решает. Длинный ствол на дальних дистанциях точнее бьёт, нежели короткий. Лучше баллистика, кучность, чё-то там ещё…

— Ладно-ладно, я поняла, не горячись. — На самом деле мало что поняла, ну да и неважно. — Сейчас передам… «полноценному» стрелку.

И, тихонько посмеиваясь от тёмного наслаждения свежей порцией бурчания с его стороны, дала краткую отмашку ближайшему из моряков.

Однако мой энтузиазм тотчас угас, как глаз уцепился за… ох, духи, уже заметно увеличившийся пузырь. Не в чистой форме, но в перспективе: Иноске прав, эта штука, пусть и неспешно, сближалась. Уверенно, неуклонно. Успокаивало только, что дистанция всё ещё приличная. И что бы оно нам ни уготовило, вряд ли успеет…

— Аи-и-и!..

Даже приложенные к ушам ладони не убереги от невыносимо громкого, пронзительного, казалось, потрясшего саму реальность взрыва. Раздавшегося, вопреки ожиданиям, не где-то сбоку, вблизи, а перед глазами. Кои до сих пор неистово щипало, а то и натурально резало. Из такого маленького объекта извергся поистине чудовищных вида и размера водяной всплеск, сопровождённый нестерпимо яркой, благо хоть мимолётной, белой вспышкой.

Что… Что это, прокляни меня духи, такое было?!

— …чуйка… внима… близко…

— Ха-а-а? — натурально простонала на выдохе: ничтожные обрывки, какие только смогли просочиться сквозь писк, оседали в трещащей черепушке с ноющей болью.

Что есть силы замотала головой в надежде хоть немного «выстрясти» из себя этот назойливый шум. Тщетно — только сильнее замутило… и, кажется, ещё в животе начало характерно так «покручивать». Проклятье.

Внезапно чья-то крепкая хватка незатейливо запрокинула мою голову. К полураскрытому рту тотчас приложили что-то твёрдое — и в горле вскоре противно загорчило. Лишь краем сознания поняла, что это какое-то лекарство, и стоически терпела, не смея шелохнуться. Недолго — рвущийся наружу кашель в какой-то миг всё-таки выплюнул драгоценную жидкость. Благо, совсем немного — оставшееся с бурлением осело в желудке…

И тут же «ударило» в голову, заглушая, а то и вовсе очищая рассудок. Не знаю, что это за дрянь, но сумела вернуть меня в строй — и ладно… Только бы тяжких последствий не возымело.

— …ну? Ты в порядке, Мену?! — заметно «чище» прозвучал Герг, до сих пор, видимо, нещадно рвавший глотку.

— Да… да, уже получше, — прокашлявшись и сглотнув оставшуюся на языке горечь, пробормотала я. — Можешь теперь так не орать.

— Мало ли, от вашей этой еб… долбаной магии чего только ни случается. Ладно, короче, у нас плохие новости: мои опасения подтвердились — это некий аналог нашей морской мины.

— Мина? Что это за жуть?

— Ещё какая жуть, малыш. Даже обыкновенная взрывчатая смесь в таких пропорциях, воспламенённая вне прочной стальной трубы, может уверенно оторвать кисть. А тут вообще заряженная на что-то мана — сама видела, какой «трах-бабах» вышел.

— Больше почувствовала, нежели увидела, — болезненно поморщилась.

Даже вспоминать случившееся тошно, а уж переживать вновь…

— В случае с обычными минами я бы посоветовал грести помедленнее и никак не задевать эти штуки. Но, походу, тут идёт реакция уже на одно ваше присутствие — волны от вёсел бы никак не достигли эту хрень, не на таком расстоянии. Дело тут явно не в лодке. Что-то другое…

— Может, наша мана?.. Хотя в это тоже трудно поверить: даже самые продвинутые заклинания преследующего типа с трудом распознают «семя» противника, больше реагируя либо на не до конца сожжённую мана-пыль, либо на не успевшие уйти в состояние покоя личные манатоки. В любом случае, никто из нас пока не…

— Либо на саму жизненную энергию.

— Эм… А такая разве существует?

— Без понятия. Но моя Гера ведь как-то умудрялась отслеживать здоровье Иви на расстоянии. Понятное дело, что через взаимную циркуляцию маны, но, может, причина была не только в ней…

Воцарилось затишье, какое никто из нас не спешил оборвать. И духи ведают, сколько времени я простояла, вернее, просидела обомлевшая, пока…

— Чёрт, а ты не можешь просто перенести людей отсюда на берег через свои эти тени? — наконец подал голос братец, обратившись, очевидно, к Ворону.

А ведь резонное предложение — меня же он как-то сумел перенести в своё это… пространство? Что бы это ни было.

— Только если вы готовы заплатить соответствующую цену, — холодно вымолвил тот.

— Подозреваю, речь совсем не о деньгах, — раздосадовано… и даже с неким отвращением?.. протянул Герг с «цоком». Не могу его винить: у самой закралось очень скверное предчувствие. — М-да, это было бы слишком удобно… Ай, ладно… Мену.

— Да! — чуть ли не подорвалась с места, отозвавшись с готовностью.

— Тут вся надежда на тебя с Иноске как магов: нужно любым способом замаскировать присутствие экипажа на лодке. Это единственное безопасное решение проблемы.

— Эм-м-м… — Моя голова предательски опустела. Не то чтобы подобное заключение оказалось полной неожиданностью, и всё же… — Ну, в академии нас учили гармонизировать и распределять внутренние манатоки для эффективности активации и минимизации дискомфорта… В теории, это так же может влиять и на восприимчивость эфирным зрением… Но не уверена, возымеет ли это хоть какой-то эффект на заметность жизненной энергии, если таковая и впрямь есть.

— А что насчёт барьеров? — после недолгой, полагаю, вдумчивой паузы вопросил тот. — Ими ведь защищаются в том числе и от магического воздействия, разве нет?

— От материализованной маны, братец. То есть преобразованной во что-нибудь. Но не «сырой». Я даже не уверена, возможно ли в принципе, хоть как-то применять ману в первозданном состоянии. Но этот пузырь, кажется, содержал в себе именно такую. Она выглядела… походила больше на «чистую». Даже не знаю, как это вообще…

— Не в том направлении думаешь. Что бы там ни было, вам и не надо защищаться от этого… Да, вот же оно! Надо просто возвести инверсированный барьер!

— …Чего?

— Ох, как же выразиться-то… Короче, нужно создать барьер так, чтобы он отражал любое воздействие не извне, а изнутри. То есть прежде всего не позволял вам что-либо через него пропустить: ни атаку, ни энергетику, в идеале даже воздух, — вообще ни-че-го. Инверсия. Переворот с ног на голову, понимаешь?

— Кажется, поняла… Только как?

— В смысле «как»? — по ту сторону раздался неприглядный фырк. — Ну, не знаю, замени там самые нужные… эти… команды в этой… цепочке?.. на противоположные, например. Ты у нас просвещённая, тебе лучше знать структуризацию этих ваших сигилов.

— Меня учили неукоснительному следованию закреплённым последовательностям в утверждённых комбинациях, братец, — с трудом удержалась от пробития рукою лба. — Ты хоть понимаешь, насколько важна точность воспроизведения даже самых, казалось бы, незначительных штрихов? Ты ведь уже сколько лет прожил бок о бок с практикующим магом и до сих пор не знаком с принципом работы сигилов?

— Да вот как-то не было нужды, знаешь ли. — Готова поклясться, что Герг сейчас привычно закатил глаза: тон под стать. — И что, всё прям настолько щепетильно?

— Приведу наглядный пример с более понятной тебе арифметикой: замени один единственный символ — и в лучшем случае решение уйдёт совсем в ином направлении, нежели заданном прежде, а в худшем и того посыпется.

— Эх, а я надеялся, что тут сработает принцип «перестановки слагаемых»…

— Внимание! — "хлестнул" меня командный, несмотря на умеренную громкость, возглас Шиногары. — Ещё один пузырь по левому борту! Всем приготовиться!

— Твою ж… — едва не выругался братец. У него там что, настолько безупречная слышимость? Удивительно. — Так, ладно, сейчас особо ничего не попишешь. Доберитесь до берега любыми способами, не жалейте патронов и маны. Высадишься, переведёшь дух — и сразу обратно; с лагерем Снежок и остающиеся пусть разбираются. Вернёшься, тогда уж будем думать, что с этим…

— Мену! — вновь одёрнул меня Шиногара уже с прорезавшимися нотками беспокойства.

— Задача ясна?! — мгновенно заключил Герг, уже также срываясь на крик.

— Д-да, поняла! — в такт обоим выпалила.

— Всё, отбой. — И когда я уже намеревалась закрыть глаза и заткнуть уши… — Люблю тебя, малыш. Вернись живой.

Замешкавшись — всё-таки нечасто тот порывался выражать свои чувства так… прямо, — я не сразу смогла ответить. Но едва собралась с духом и приоткрыла рот — по округе уже разнеслась злосчастная, предвещавшая очередную порцию боли и тошноты, команда: «Огонь!»

— Давай же… ещё немного… Так, есть! Братец, ты меня слышишь?.. Проклятье! Зато мы его — нет… Никуда не годится… Да как же перевернуть эту треклятую последовательность?..

Я думала, самым тяжёлым окажется переправа туда-обратно. В общем-то да, «прогулкой» это всяко не назвать: едва добрались до берега и перевели дух — сразу обратно. Хотя бы до корабля, ввиду ощутимого сокращения экипажа, добрались чуть ли не одним махом: и без того вымотанные мужчины гребли самоотверженно резво, не жалея сил. И какое счастье, что немногие замеченные мной… мины всплывали достаточно далеко, чтобы не успеть увязаться следом. А уж при пересечении нами незримой границы прибрежных вод и вовсе исчезали из виду. Подобие осмысленности, или ориентирования, у них присутствовало… и это пугало.

Но несравнимо тяжелее оказалось изобретать целую технику впопыхах чуть ли не с нуля. И фактическо в одно лицо: успевший сформировать «семя», но имевший лишь поверхностное представления о теории сигилостроения Иноске разве что подменял меня на сотворении импровизированных комбинаций, когда я сама подступала к порогу опустошения. Немногие придуманные — но быстро опровергавшиеся суровой практикой — решения озвучивались преимущественно мной. А время текло неумолимо — каждый час… нет — миг на вес золота.

— А-а-аргх! Пустое это всё!

Уж и не вспомню, когда в последний раз так злилась, что в порыве эмоций невольно извергла волну маны.

— П-простите! — опомнившись, бросилась на помощь завалившимся навзничь, оказавшимся ближе всех ко мне… — Братец, Иноске, вы целы?

— Старость не в радость, — с ухмылкой прохрипел успевший встать на одно колено Герг.

Завидев протянутую руку, он молча покачал головой и краткой отмашкой указал на тщетно силившегося перевернуться на живот Иноске. Его правда: хрупкому, даже по меркам эльфов, храмовнику помощь требовалась куда острее. А как подняла собрата и поспешила было назад — братец уже вовсю разминал спину в полный рост. Старость, значит? А по резвости такого не скажешь.

— Мену, что там у вас? — донёсся из-за спины возглас Шиногары.

Что на мгновенье вогнало в ступор: он же остался на острове. Но как развернулась и встретилась глазами с тьмой знакомого капюшона — облегчённо вздохнула: пора бы и привыкнуть к подобным «фокусам».

— Ничего, — бесстрастно пробормотала, с трудом подавив рвущиеся наружу бессилие и подавленность. — Как я и предрекала, топорное внедрение требуемых деталей в устоявшуюся последовательность без нарушения её целостности и, как следствие, работоспособности техники — невозможно. Точнее, замена отдельных знаков с дополнением усилительных или балансирующих штрихов дала какие-никакие положительные результаты… Но всё это выглядело шатким, сбивчивым, не внушающим уверенности. Я бы не стала рисковать применять такое в боевых условиях без длительных замеров и тестирования.

— Ясно… А что насчёт того, о чём говорил Герг?.. Ин-вир-что-то-там?

— Инверсия. Первым делом испробовала — тщетно: сигил тотчас распадался при попытке активации. Так и не смогла разобраться, в чём дело.

— Значит, остаётся прорыв боем… Так, вы с Иноске там не выдохлись оба разом? Твоя эта техника молнии здорово сэкономила бы нам боезапас…

— К слову о ней. Учитывая довольно большую площадь взрыва мин, я сомневаюсь, что разряд сможет достигнуть их на безопасном для экипажа расстоянии. Верней будет обезвреживать их прицельными запусками мана-снарядов. Стихия тут не играет важной роли, посему достаточно будет лишь уплотнения и задания импульса… Нет, впрочем, всё равно выйдет ресурсозатратно. Если мы с Иноске будем действовать посменно, давая друг другу передышку, даже в таком случае, при активной обороне, нас хватит на три… может, четыре переправы, не больше. Дальше без длительного перерыва на еду и сон от нас будет мало проку.

— Учитывая, что за раз мы можем переправить не более пяти человек, исключая гребельщиков и охрану, а нам здесь в идеале необходима половина всей команды… Да, затемно никак не управимся.

— Прости. Я бы хотела найти лучший способ…

— Не извиняйся. Я уверен, ты сделала всё, что было в твоих силах. Ладно, на этом и остановимся. Оба, постарайтесь набраться сил к следующей вылазке. Времени и без того много потрачено впустую.

— Да… поняла.

— Ворон, будь добр передать Маджае, чтоб не смела приближаться к лодке. Взвесив всё, думаю, ей всё же стоит остаться на корабле: негоже оставлять людей без командования — вряд ли местные… стражи дадут им расслабиться. Да и на воде от атаманши пиратов больше проку, чем на суше.

— Принял.

Одарив меня кратким наклоном головой, Ворон прогулочным шагом приблизился к ближайшей мачте, «ступил» в тень, будто в дверной проём, и исчез в мгновенье ока. Что несколько странно для человека, заботящегося о состоянии своего мана-запаса… А впрочем, из него человек, пожалуй, немногим больше, чем из меня, так что…

— Иноске, — спохватившись, возвратила внимание к делам насущным. — Лучше перекуси чем-нибудь и отлежись — скоро вновь отчаливаем. Да и мне бы не помешает. Ох, это что ж, нам постоянно придётся бегать с палубы в каюты и обратно…

Бегло выловила глазами ближайших свободных матросов и незатейливо, повышенным тоном скомандовала:

— Вы, организуйте прямо здесь два лежака! И поесть принесите! Живее!

Под конец и вовсе сорвалась на грозный крик, отчего те двое с опешелыми лицами, к моему изумлению, беспрекословно и даже стремглав бросились к люку.

Быть может, излишне грубо вышло, но едва закравшийся стыд благополучно задушила хладнокровная целеустремлённость: некогда распыляться на такт, когда стоит вопрос жизни и смерти. Всех нас.

— А ты неплохо вжилась в роль офицера, несмотря на юность и мягкий нрав, — хохотнул незримо сблизившийся Герг…

И беспардонно, даже немилостиво вдавил локоть в моё плечо, что я едва на застонала под тяжестью чужого веса. Да какое там — скромной его части!

— В-великие духи, братец, больно же, — только и буркнула я, даже не попытавшись стряхнуть руку силой: его недавнее самочувствие вынуждало проявить смирение.

— Ладно-ладно, пардон. — И я невольно выдохнула, как тяжесть спала. — Всё-таки забавно, насколько же ваш народ хилый. Притом ведь умудряетесь воевать с другими на равных, раз эта ваша Великая война, помнится, растянулась на добрые полвека…

— Зато мы ловчее и более восприимчивы к магии, — не удержалась от ответной ухмылки. — Грубая сила далеко не залог успеха в битве. Сам это прекрасно знаешь — ты ведь тоже… хиляк по сравнению с твоими сородичами.

— Однако посильнее того же Шиногары буду. А он один из лучших ваших воинов.

— Однако ему не понадобится много силы, чтобы в мгновенье лишить тебя головы.

— Однако лиши его меча — и я с лёгкостью сверну ему шею.

— Однако если он первый не успеет ударить тебя в горло, в пах… или там выдавить глаза…

— Воу-воу, полегче, Золотце, — откровенно поморщился тот, будто ему причинили не иллюзорную физическую боль. — Малявка дурно на тебя влияет — такой же садисткой выросла.

— Ты сам это начал — я лишь парировала, — улыбнулась с довольно-победным, быть может, самую малость глумливым, прищуром.

Впрочем, возникшая на краю зрения суета заставила отвлечься. А следом и разгладиться в лице.

— Ох, наконец-то, — блаженно выдохнула, буквально упав спиной на водружённый поверх ящиков пушистый матрац.

И понежившись малость…

— Ой, да, благодарю.

Осёкшись, спешно, но деликатно забрала протянутую кем-то миску. Судя по запаху — очередная рыбная похлёбка. Ну да оно и к лучшему. Помнится, на одном из уроков по магической теории подмечали, что содержащиеся в морепродуктах какие-то питательные вещества благодатно влияют на манатоки, ускоряя восполнение маны в организме. И даже уплотняя её? Конкретика, правда, выветрилась из памяти. Хотя так ли это сейчас важно?

— Прорыв боем, значит.

Похлёбка уже вовсю переваривалась в желудке, а расслабленный вместе с телом разум едва не начало волочь в сон, когда убаюкивающую «песнь» гулявшего по палубе ветерка развеял отрешённо-задумчивый шёпот присевшего рядом Герга.

— Я подвергну людей большей опасности, если возведу нерабочий барьер, а они, утратя должную бдительность, подпустят эту гадость слишком близко, — глухо пробормотала я, даже не пытаясь сокрыть подавленность.

— Ты уверена, что перебрала все возможные… как их… штрихи?

— Какие мне знакомы, — слабо кивнула. — Всё-таки имперская академия — не Цитадель: у нас, пожалуй, нет и сотой доли тех знаний. Да и я не послушница, чтобы смочь в одночасье изобрести технику с нуля… Ох, была бы тут сестрица…

— Ты переоцениваешь её фантазию, — прозвучал сухой смешок. — Как вспомню эти ошалелые глазёнки, когда я демонстрировал очередную позу в…

— Опять ты за своё, — лишь вздохнула с прикрытыми глазами: не хотелось растрачивать драгоценные силы даже на такую мелочь, как напряжение лицевых мышц.

— Кривляйся сколько влезет, малыш, однако рано или поздно тебе самой придётся окунуться во все прелести интимной жизни. Не маленькая уже. А уж по местным нравам и вовсе в девках засиделась.

— Пусть так. Но, при всех моих любви и уважении, ты — последний, с кем бы я захотела такое обсуждать.

— Хм… ну, может и твоя правда. Женщинам проще делиться таким со «своими»… Хотя сомневаюсь, что малявка сможет просветить тебя в должной мере — она сама до сих пор моментами ведёт себя как ребёнок.

— Ты тоже, а порой и хуже. Но тебя это не останавливает от воспитания и нравоучений.

— Ха-х… ладно, урыла.

Вновь воцарились блаженные тишь и умиротворение. Жаль, недолгие, предвещавшие суровые испытания…

— А всё же, думаю, стоит рискнуть.

…Но даже их у меня упорно норовили отнять.

— Барьер? — вынужденно подняла веки и покосилась на неугомонного Герга. И дождавшись, как мне показалось, чрезмерно уверенного и бойкого кивка… — Я уже сказала: он не внушает доверия. И даже отбрось заботу об экипаже — я сама ни за что не поплыву под его защитой. Мне пока дорога жизнь.

— Но почему так сложно просто вывернуть его наизнанку? По сути, даже не надо как-то менять последовательность команд — только видоизменить форму барьера. Не знаю, в теории звучит как что-то не прям невыполнимое.

— Видоизменение формы не проблема — вопрос недолгих манипуляций с долькой фантазии. Проблема непосредственно в проводнике, то есть в заклинателе. Вернее, в его местоположении. Ключевые штрихи задают направление защитной оболочке строго в сторону проводника. И «вывернуть наизнанку», как ты выразился, попросту невозможно — это ломает корневую функцию техники. Ни выбросить из «цепи», ни заменить не получится — уже пробовала.

— Да кто вообще придумал такие хитровые… кхм, выделанные комбинации? Высшая математика и то больше простора для манёвров оставляет.

— У всего есть свои законы и порядки. Магия не исключение, — сухо пожала плечами.

— Да на причинном месте вертел я такие порядки, — чуть не сплюнул от досады братец, как запоздало приметила, уже подорвавшийся на ноги и расхаживающий взад-вперёд. — Нет, ну какой прок от магии, если у банальной верёвки больше вариаций применения? Скажи мне на милость.

— И сколько же потенциальных вариаций применения у верёвки? — не удержалась от задорного смешка. — Я вот не назову больше трёх… Ну или пяти, допустим.

— Не передёргивай. Ты поняла, о чём я, — обратил ко мне хмурое лицо Герг.

— А вот ты, похоже, так и не понял. Проблема-то не в используемом объекте, а в знаниях, как и где можно его применить. Если уж так хочется сложить вину на кого или что либо, то пеняй на меня.

— Да ты-то тут… Ай, ладно, проехали.

Отмахнувшись, тот продолжил бессмысленно наматывать вокруг меня круги, пока я, в конец утомлённая, силилась хоть ненадолго вырваться разумом из пленённого мирскими тяжбами бренного тела. Я понимаю, что братцу сейчас нелегко: тяжело найти место, когда тебя чуть ли не выворачивает наизнанку, неведомой силой тянет куда-то, а ты не можешь и шага сделать в желанном направлении. Но и я не на прогулку собираюсь — ценна каждая крупица и без того немногих ментальных сил. У меня нет права отсиживаться в стороне. И нет права на ошибку…

— А может, просто укрепить имеющийся барьер — и плевать на взрывы?

А братец всё не унимался со своими "гениальными" предложениями, на что хотелось просто застонать в голос…

— Нет гарантий, что барьер, даже с укреплением, выдержит такую мощь. — Но в итоге ограничилась усталым вздохом. — К тому же на беспрерывное поддержание уйдёт слишком много маны — я опустошусь прежде, чем мы доберёмся до берега.

— Так Иноске подстрахует.

— Тогда опустошимся оба, но уже по возвращению на корабль. И дальнейшие переправы будут без нашего прикрытия.

— О, а если забить на защиту и сосредоточиться на ускорении лодки? Применишь какую-нибудь технику воды или ветра — и мигом проскочите мимо всех мин!

— Опять же, уйдёт слишком много маны на образование и контроль волны или…

— Так не надо её контролировать! Один раз примени достаточно силы — и лодка за счёт импульса доплывёт сама! Физика, мать её! Надо лишь рассчитать траекторию, меру и форму воздействия…

— Даже если каким-то чудом лодка не перевернётся или вовсе не разлетится в щепки после такого — всё ещё остаётся немалый риск столкновения с неудачно всплывшей на пути миной.

— Да твою-то мать! Золотце, ты будто издеваешься!

— Всего-навсего констатирую очевидные сложности и шансы.

— Хуже Минори, чес-слово… Но у той хоть котелок варил — будь здоров. Эх, вот уж кого и впряь сейчас не хватает…

— Уж прости, что я такая глупая и бесполезная.

— Да нет, я не это хотел… Прости, ляпнул неподумав… Да твою-то!..

Вот и долгоиграющие топот с гневной тирадой в пустоту начались. М-да, всё-таки отдохнуть мне сегодня не светит. Но не усмирять же силой. Зная Герга, это и долго, и, скорей всего, бесполезно. Ничего не поделать — остаётся лишь проявить смирение.

«Что ж, по меньшей мере отрадно видеть его беспокойство и попытки обезопасить меня, — тепло улыбнулась я, созерцая пушистые облака сквозь прорезь утомлённо полуприкрытых век. — Ещё бы с ума не сходил в ответственные моменты… Старость, да?.. А сколько люди вообще живут? Лет семьдесят при добром здравии, если не ошибаюсь. Некоторые и до нашего века протягивают. Около трети жизни минуло, значит. Не сказала бы, что братец стар. Если только духом, беря во внимание эти порой околостарческие ворчанья. Но уж всяко не плотью… М-да, как авантюрные скитания влияют на жизнь. Неужто и я бы такой стала, откажись от учёбы в городе и пустись с ними во все тяжкие? Даже боязно немного...»

— Чего это ты такая довольная?!

— А?.. — Резкая смена неразборчивого брюзжания на вполне звучный, хоть и не менее раздражённый возглас чуть не заставила меня вскочить с лежака. — Ой, нет, ничего такого.

— Нас ждёт не дождётся профессиональный зачёт по практической стрельбе вкупе с разминированием, а она тут лыбится не пойми чему! Прояви хоть немного серьёзности!

— Ну прости, — угодливо разгладилась в лице, хотя буквально сгорала от неистового желания весело рассмеяться. — Просто мне показалось, ты и за двоих прекрасно с этим справляешься.

— Если у тебя есть время витать в облаках — лучше придумай гарантированный способ безопасно нейтрализовывать эти штуки! Я не собираюсь полагаться на однозарядные мушкеты и едва научившихся с ними обращаться разбойников!

— Ты… Ты сам-то себя слышишь, братец? — Я аж оторопела с такого выпада. Это шутка такая? Он ведь не может всерьёз думать, будто я… — Как будто я не рассматривала прочие варианты? Но это правда единственный способ хоть как-то перебросить столько народу на…

— К слову об этом! А с чего вдруг нам вообще понадобился целый взвод архаровцев? Один Снежок стоит полсотни этой шушеры!..

— Ради всего святого, хотя бы не так громко — нас пол-экипажа сейчас могли услышать…

— А не похер ли? Я просто напомню, что для успешного штурма той же Цитадели хватило небольшого отряда в десять рыл! Десять! И это против целой армии опытных магов! На их же собственной территории!

— Э?.. Вас было всего десятеро?.. К-как вы вообще остались в живых?

— Не все… Пусть земля им будет пухом… — помрачнел было Герг, но тут же встрепенулся. — Хотя это всё ещё показатель! А всё почему? Были и грамотная разведка, и скоординированная работа, и хитроумные уловки! А тут что? Тупорылая атака в лоб? Снежок на этой своей госслужбе совсем последние извилины отбил? Или перестраховываться взялся на старость лет? Ну охренеть! А чего б тогда сразу не?..

Поток речи обрубился внезапно, словно говорящему отсекли голову. Запнувшись, братец так и остался стоять с открытым ртом и замершими, взирающими будто в никуда… или одному ему ведомую точку, распахнутыми глазами.

— Сразу не… что? — наконец осмелилась подать голос, как удалось побороть нахлынувшую морозную дрожь.

— Погодь, — совсем уж тихо, почти неразборчиво пробормотал он, даже не поглядев на меня.

И лишь боги ведают, сколько ещё мы провели в тишине, прежде чем…

— Проблема не в форме, а в положении проводника… Так ты сказала?

— Эм… Да.

— И как я сразу не допёр… вот же баран…

— О чём ты?

— Иноске! — вдруг рявкнул Герг, отчего мы оба единовременно вскочили с лежаков.

— Д-да?! — в такт ему, не щадя глотки, отозвался бедолага.

— Запомнил комбинацию для возведения барьера?

— Ну… П-примерно…

— Возведи вокруг меня!

Иноске одарил меня откровенно потерянным, а то и жалобным взглядом. Я в ответ лишь немо пожала плечами с не менее ошарашенным видом.

— Не стой столбом! Живее!

Под конец Герг настолько разгорячился, что аж резво взмахнул рукой, чем только сильнее перепугал бедолагу. И тому ничего не оставалось, кроме как начать расторопно выводить злосчастный, не пойми на кой понадобившийся братцу круг прямо подле его ног.

Уж не знаю, что он такое задумал, но у меня очень скверное предчувствие. Очень. Скверное.

— Ох, как чувствовала, что твоя безумная затея ничем благим не обернётся…

— Помолчи, солнышко, ещё не вечер… Так, Чёрт, конкретней, что у тебя?

— Пришли в движение. Пока медленно, но явно в мою сторону.

— А за бортом штиль — на ветер не погрешишь… Так, ладно, продолжай грести в прежнем темпе. Не сбавляй скорость и концентрацию. Держи нас в курсе.

— Принял.

— Ты уверен, братец? Может, всё-таки?..

— А может, уже прекратишь компостировать мне мозги и лучше сфокусируешься на поставленной тебе задаче?

Одарив того напоследок негодующим взором, я лишь раздосадованно шикнула и послушно сосредоточила все имеющиеся силы на поддержание мана-потока. Казавшегося уже бессмысленным. Но твёрдый приказной тон отбил малейшее желание возражать.

Витающее над головой напряжение успело закраться в мышцы, вызвав назойливое покалывание. Старательно усмиряемое сердце нет-нет да и отобьёт злочастный ритм в виски. Ещё и взмокшая прядь так и норовила залезть в глаз, а свободных рук нет. Проклятье.

— Одна из мин подплыла на расстояние около тридцати ярдов, — нарушил до неприличия растянувшуюся тишину Ворон.

— Братец, это уже не шутки, — насторожилась я. — А вдруг ты ошибся и?..

— Не сбавляй скорость. Просто греби осмотрительней, не задень её, — неизменно твёрдым тоном проговорил Герг, будто и не расслышав меня.

— Принял.

— Ты серьёзно? — вытянулась в лице. — А если мина всё-таки среагирует на ману? Он ведь может не успеть скрыться от взрыва.

— Если б не мог, не полез бы в лодку. Хватит болтать, работай.

Да богов ради! Он что, совсем уже?..

— Двадцать ярдов.

— Не отступать.

— Да ты в своём уме?! — не выдержав, сорвалась на визг. — И жуку-дурману ясно, что твоя проделка не сработала! Отзывай его немедленно, пока не стало!..

— Заткнись и поддерживай барьер! — натурально прорычал разъярённый Герг, отчего и так нестабильный мана-поток едва не разорвался, и мне вновь пришлось сконцентрироваться.

— Десять ярдов.

— Жди.

— Герг, прекрати! Ворон, тебе лучше!..

— Отставить! Никто и шага не сделает без моей команды! Держаться, я сказал!

— Сейчас будет контакт…

Я невольно затаила дыхание и зажмурилась, абы как приготовившись к оглушительному грохоту и нестерпимой вспышке.

Удар взбешённого сердца.

Пятый.

Десятый…

— Что там? — на удивление громко в воцарившемся затишье прошептал Герг.

— Ничего, — с задержкой донёсся голос Ворона. — Мина дрейфует у кормы. Внешний вид без изменений.

От услышанного я звучно выдохнула. Это… это как вообще?

— Хм… А ну-ка…

Пробубнив, братец приблизился и встал подле меня, с нездоровым любопытством разглядывая поглощающую мою ману тень.

— Чёрт, где именно мина? В каком направлении и как далеко?

— Примерно триста сорок градусов и пять-шесть футов.

— Ага, метр-полтора… На всякий случай приготовься сваливать.

— Ч-что ты заду?..

Но не успела я закончить мысль, как ловко брошенная медная монета скрылась в теневой бездне.

Я опять зажмурилась…

— Когда уже твои эксперименты закончатся, Пустой?

И вновь тишь да гладь: ни звука, ни вспышки.

— Попал? — в очередной раз проигнорировав упрёк, с придыханием вопросил Герг.

— Да. Мина поглотила… что бы ты там ни бросил. Других реакций нет.

— Да-а-а! — проревел что есть мочи братец, аж вскинув к небу кулак. — Что я говорил?! А вы всё ссали и ныли! Вот так вот, сучары! Пусть теперь эти злоебучие мины вылизывают мои огроменные мохнатые яйца!

— Да богов ради… — только и простонала я, немощная закрыть ладонями сморщившееся лицо.

А впрочем, пускай — Герг в своём праве. Ведь, бездна нас прибери, эта безумная авантюра и правда сработала. Как-то. И такое чувство, будто вопреки всему сущему.

Нет, концепция сама по себе изумительная: не выходит изменить принцип действия барьера — изменим положение проводника, вынеся его за пределы защитной зоны, чем и вынудим её работать «наизнанку». К стыду своему, я об этом не подумала. Или, вернее будет сказать, всерьёз не рассматривала такой подход. Ведь сходу всплывал неприятный подводный камень: как в таком случае защититься проводнику?

Решение оказалось на удивление простым… и в то же время сложным. Простота таилась в исполнении: проводник находился в безопасной от активности мин зоне, на корабле, и вливал ману в барьер вокруг лодки через теневые «норы» Ворона. Как выяснилось, энергозатратным являлось лишь перемещение физических объектов, вроде припасов и людей, а та же мана просачивалась фактически беспрепятственно. И наш мастер теней заверил, что такие маленькие «ходы» способен поддерживать достаточно долго.

Сложность же представляла неизвестность. Допустим, барьер и впрямь скроет жизненную и мана-энергии переправляемого экипажа, что всё ещё под сомнением… как и существование жизненной энергии в принципе, но ладно. А что поделать с открытой всем ветрам и «радарам», как выразился братец, маной проводника? Если мины всё же реагируют на подконтрольную кому-либо, пускай даже минимально преобразованную ману — все ухищрения впустую. И даже заверение Ворона, что его «тоннели» не пропустят ничего постороннего, а именно — «гарь» от сигила, проводящего ману к барьеру, не то чтобы облегчало задачу.

Что ж, по меньшей мере эти штуки не спешат взрываться — лишь… с подозрением?.. трутся близ источника. И это, как ни прискорбно, тоже не радует. Ведь…

— Так, и что дальше? — вымолвила я со вздохом, когда поток ликующей брани наконец сошёл на нет.

— Как это «что»? — хрюкнул под нос — иначе этот звук никак не охарактеризовать — обернувшийся на меня Герг. — А, ну да… Чёрт, доплыви до берега — надо закрепить результат.

— Уже и сам понял, — на удивление бойко отозвался — или даже огрызнулся — извечно невозмутимый Ворон.

Подозреваю, не мне одной «пришлось по душе» это преждевременное торжество.

— А после? — насупилась я. — Как ему высадиться? Выйти из активного, да ещё инвертированного барьера невозможно. А если я развею его, когда эта штука будет слишком близко…

— Да-да, я понял, секунду…

В мгновение остывши, он грубо взмахнул рукой и накрепко задумался.

Томительное ожидание…

Неприлично так затянувшееся по ощущениям…

— Барьер же от печати работает? — наконец подал голос расплывшийся в хитроумной ухмылке братец.

Переборов закравшееся беспокойство, молча кивнула.

— А эта печать разрушается сразу же, как лишается подпитки?

— Если питать её последовательными умеренными дозами…

— А если неумеренными?

«Ох, как чуяла…»

Хотелось натурально взвыть волком. Вот уж правда: когда эти эксперименты уже закончатся?..

— Не знаю, — со вздохом, честно выпалила. — Нас учили поддерживать барьеры равномерно, не вливая слишком много маны за раз… Хотя, если не ошибаюсь, даже в таком случае они развеивались с задержкой. Едва заметной, и всё же…

— Это я и хотел услышать! — воскликнул Герг, зачем-то согнув руку в локте и сжав пальцы в кулак…

И вдобавок будто ударив незримого врага локтем?.. Чего?

— Чёрт, тебе ещё далеко до берега?

— Ярдов сорок-пятьдесят.

— Фига ты шустрый… Так, окей, дашь знать, когда доберёшься, после жди команды — и живо вытаскивай лодку подальше на берег, вроде бы, пространство барьера позволит… Всё ясно?

— За такие поручения ты ни в жизнь со мной не расплатишься.

Былое раздражение Ворона успело перерасти в самое настоящее негодование. И даже чужеродность голоса не смогла скрыть рвущиеся наружу эмоции обладателя. Да уж, чего у братца не отнять, так это умения вывести из себя любого, кем бы… или чем бы они ни являлись.

— Ну, что я могу сказать, дружище? Поплачь.

Что Герг прямо сейчас наглядно и продемонстрировал, ещё и безобразно рассмеявшись.

— Ладно, в крайнем случае на том свете рассчитаемся.

И как закончил… кочевряжиться?.. Ну и словечки всплыли… В общем, после обратился ко мне:

— Ну что, рискнём во второй раз?

— Будто у меня есть выбор, — буркнула я, попутно сдувая лезущую в глаз чёлку.

— Всегда есть выбор, — легко пожал тот плечами. — А вот нравится он нам или нет… Так, ладно, начинай. Скажешь, как печать зарядится до максимума. Ты ведь почувствуешь, когда уже не лезет? Или как это работает?

— Почувствую. И скажу.

Глубокий вдох. Сосредоточение. Напряжение. Бурный поток маны хлынул через тень…

— Ой! — запоздало встрепенулась. — Б-братец, а если мина среагирует на?..

— Чёрт, как там эта дрянь поживает? — с беглым кивком, не дожидаясь, тут же вопросил Герг.

— Отметил небольшое волнение маны в ядре. Но внешне пока без изменений, не выглядит опасным.

— Гуд. Продолжай движение, только не спускай с неё глаз.

— Не нравится мне это, — вновь обеспокоилась я вслух. — Если оно всё-таки разумно, то рано или поздно смекнёт, что такой интенсивный поток заряженной маны тут неспроста.

— На кой хрен кому-то делать разумные одноразовые хреновины? — Братец уставился на меня как на круглую дуру. — С рыбомутантами это ещё имеет смысл, а тут — пустая трата ресурсов. Какими бы крутыми местные маги ни были, но принцип целесообразности никто не отменял.

— А если ты ошибаешься?

— Что ж… тогда капец лодке, — возмутительно бесстрастно пожал тот плечами.

«И кто ещё тут последние извилины отбил?..» — только и закатила глаза от безнадёги.

Значит, идём до конца. Ладно. Уже плевать. Вернее, я просто устала переживать. Лишь бы Ворон успел ретироваться вовремя, а лодка… Ощутимая, конечно, потеря, но всего и не убережёшь. Пока важнее сохранить жизни. И время.

— Причалил, — развеял тишину неожиданный, вопреки ожиданию, голос Ворона.

— Так! Кликни там хлопцев, шоб держались от лодки подальше!

— Уже.

— Мену, что там с зарядом?

— Ещё… немного, — процедила я сквозь скрежещущие зубы: не только руки — всё тело, казалось, начало неметь.

Что не избавляло от чувства, как плоть будто горит заживо.

Так, давай же, последний рывок…

— В-всё! — звучно выдохнула и оборвала «канал».

Правую ладонь тотчас скрутило жгучей болью — от развеивающегося, буквально истлевающего на коже сигила прозрачным облачком поднялись скверкнувшие, будто на прощание, частицы маны.

— Чёрт, на берег, жи!..

Неистовый ор поблизости в мгновенье обернулся далёким, едва разборчивым зовом, словно меня унесло за многие мили. Или же мой разум?..

Мимолётный «разряд» обжог колени. А следом, ровно такой же, левые плечо и висок. Я упала? Ничего не соображаю. Уши заложило непроницаемым пухом. Чудом оставшиеся открытыми глаза тщетно вглядывались в смазанную голубовато-коричневую палитру. Благо хоть боль отступила. Но с ней и всякое осязание: я будто парила в облаках. Мягких, тёплых…

Убаюкивающих. Возникло непреодолимое желание просто заснуть. Хотя бы ненадолго.

Пожалуй, довольно с меня на сегодня.

Я просто… самую малость…

«Подъём, сученька!»

Безупречно чистый, будто зародившийся в моей черепушке, и будоражащий самые глубокие частички души возглас мгновенно заставил округлить глаза и вытянуться по струнке.

Нет, стоп… Голос тут вовсе не при чём… Или же не был первопричиной. Усталость… Её будто и не бывало. Даже больше — сила. Много… Чудовищно могучий поток энергии внезапно схватил затихшее было сердце. Но тут же равномерно перетёк в конечности…

— Аи-и-и!..

И крепко дал в голову, вырывая из моих уст жалобный… скулёж, да, иначе и не скажешь.

— Что?.. Где?

Ошарашенная, не могущая ни на чём сфокусироваться от переизбытка… всего?.. выдала я не своим голосом и через одышку: горящие лёгкие будто вечность простаивали без живительного кислорода.

Но тогда это значило бы, что я?..

— Нет, ничего такого с тобой — тьфу-тьфу — не случилось, не переживай. Ты просто истощилась и упала в обморок.

Столь родной голос, будто возведённый над бесконечной пропастью мост, помог упорядочить мысли и чувства. Я медленно, чуть ли не страшась, поднялась в торсе и обернулась. Меня встретило улыбчивое, с проникновенным взглядом, лицо Герга…

Почему-то застывшее неприлично близко к моему.

— П-погоди… — силилась я осмыслить — или припомнить в точности? — услышанное: это казалось более важным, нежели наше положение. — Ты что… прочёл мои мысли?

— Оу… это… — замешкался вдруг помрачневший — или же просто смятённый? — братец, несколько дёрганно посребя пальцем начавшую вновь пробиваться щетину.

В конце концов прозвучал отпускающий… что-то, но по ощущениям — очень тяжёлое, вздох. А следом…

— Да… Прости, это побочный эффект…

— Побочный эффект… чего? — не на шутку встревожилась, когда тот умолк. Явно на полуслове.

— Оставленного в тебе… как бы это сказать… «следа».

— Какого ещё «следа»?

— Помнишь наш разговор накануне отплытия?.. Про нашу с Иви связь и… Кхм, про Жорика?

— Обитающая в тебе сущность? Причём тут?..

По спине тотчас пробежал колючий холодок, не погляди на бурлящую вместе с обилием маны кровь.

Духи меня прокляни… Нет… Да быть такого не может… Он ведь не хочет сказать… Это что же — оно… теперь внутри?!.

— Успокойся, малыш, дыши ровнее, — прошептал Герг напутственным твёрдым тоном.

Притом, запоздало приметила, уже какое-то время растирая мои дрожащие плечи с необычайной нежностью. И это действовало: паника стремительно улетучивалась с каждым последующим выдохом.

— Ты меня здорово перепугала, когда свалилась с ног. И я решился на крайнюю меру, ты всё правильно поняла. Но уверяю: если что-то в тебе и «поломалось» — Жорик это непременно «починит». Готов поручиться головой.

— Эм… А ты уже… делал такое раньше?

Животный страх отступил, однако в моём голосе всё ещё сквозила здоровая, разумная опаска.

— Делал, — последовал непоколебимо уверенный ответ.

Но в то же время прозвучавший невыносимо холодно. И будто бы с глубоким, едва уловимым… сожалением?

Так, я в конец запуталась. Это хорошо или плохо?

— Лучше не задумываться над подобным — спаться будет крепче. Уж поверь моему богатому опыту.

Слегка диковато тряхнув головой на манер вепря, Герг с усмешкой хлопнул меня по плечам и бодро поднялся с колена.

— Ладно, давай, подрывай свою сладкую попку — Чёрт нас уже заждался, хочет поскорее вернуться на корабль.

Провозгласив уже в более привычной для себя вульгарно-нахальной манере, братец тем не менее угодливо подал мне руку. На что, впрочем, закономерно получил недовольный прищур и не менее дерзкий шлепок по ладони: у меня теперь энергии — хоть отбавляй, обойдусь.

А вскоре раскрылся и ещё один побочный эффект «следа», на сей раз куда более приятный: интенсивное сгорание маны всецело покрывало её же восполнение. Дождавшись команды, я без особого напряжения возвела, а затем и поддерживала защиту вокруг следующей группы. Даже когда наступил решающий момент с накачкой барьера перед высадкой на берег, я не то что в обморок не упала — малейшей хвори не ощутила. Казалось, мне теперь было по силам прибить к острову корабль целиком, пробудив невероятных размеров волну, что ни одна гадость при всём желании к нам заплыть не успеет…

Но проверять, само собой, не рискнула — полно и того, что нынешний план работал как… паровой двигатель? Вроде, так его называл братец?..

Кратко подытоживая, Герг в коем-то веке явственно доказал, что его невыносимые бахвальство и заносчивость… пусть не оправданны морально, зато более чем заслужены делом. Ибо то, чем он смог одарить меня… Это уже не выглядело привычной магией. Это сродни настоящему чуду — прямо как в сказках и легендах.

И, чего уж греха таить, я впервые испытала неподдельную гордость… Н-не то чтобы я сомневалась в его россказнях, вовсе нет… Может, самую малость: ну там в одном преувеличил, другое переиначил, третье и вовсе выдумал для острастки — все этим грешат. «Ноль процентов осуждения — сто процентов понимания», как сам братец говаривал однажды. Ох, как же приятно иногда заблуждаться…

— Всё, народу предостаточно — сворачиваемся!

Судя по всему, я в один момент, не иначе как от нахлынувшей скуки, начала витать в облаках. К счастью, привычно громкий командный возглас Шиногары тотчас возвратил разум в бренную плоть, что твой грозовой разряд средь бела дня.

И как опомнилась…

— А я смотрю, неплохо тебя так «вставило», — хохотнул подошедший Герг и в излюбленной манере, беспардонно растрепал мне волосы. — Ничего не забыла?

— Что?.. Оу…

Как-то и внимания не обратила, что, невесть когда ещё оборвав поток, до сих пор зачем-то поддерживала сам проводящий сигил. Более, очевидно, ненужный. Выработавшаяся за долгие годы привычка экономить каждую крупицу маны сейчас казалась чем-то инородным, даже смехотворным — тело будто не замечало маленькой, неосязаемой, и всё же непростительной для расчётливого и скрупулёзного мага «утечки».

— Виновата, — лишь самую малость пристыжённая, тем не менее расплылась я в неприкрытой, безгранично вдохновенной улыбке.

— Ну ещё бы, — безобразно, словно в раздражении, фыркнул тот, хотя у самого лицо излучало не меньшее удовольствие. — Учитывая ценник на такие приколы…

— Ценник? — Мой задор мгновенно поумерился, если не вовсе сошёл на нет. — Разве надо чем-то жертвовать, чтобы просто ненадолго передать кому-то свою силу? Это не связано с особенностью твоей печати?

— Ну… не то чтобы совсем не связано… — отчего-то замешкался братец, лукаво отведя потупленный взгляд.

— Мне стоит беспо?..

— Ладно, и нам бы пора отчаливать!

Внезапный хлопок в ладоши перед самым носом оборвал меня на полуслове, вгоняя в оцепенение.

А как испуг прошёл, Герг успел окликнуть Ворона — и опора под ногами вмиг исчезла. Скоротечное ощущение полёта камнем вниз. Столь же недолгое… и успевшее забыться «плаванье» в непроглядной черноте. И, наконец, под ступнями вновь твёрдая почва. Или не совсем — жаркий, несмотря на сумерки, песок заглотил сапоги по щиколотку.

— Эм… А разве не твои слова, что для перемещения людей требуется высокая плата? — в сомнениях поглядела на близ возникшего мастера теней.

— Больших групп людей, — сокрытая под капюшоном голова чуть наклонилась.

— Да и нас двоих этот засранец кривлялся забрасывать за «спасибо», — усмехнулся подошедший Герг. И тут же посуровел, обратив к Ворону хмурый взор. — Ладно, Чёрт, давай только в темпе вальса.

— Ч-что это зна?..

Начатая мною речь вмиг обратилась кратким взвизгом — некогда изображавший статую Ворон стремительно выкинул руку, натурально пробив братцу грудь. Всё произошло за считанные удары сердца, и охвативший меня шок не сразу позволил заметить: крови не было. И ладонь так же беспрепятственно выдернулась из груди, как и вошла.

Всё, что изменилось…

— Б-братец! — с криком бросилась я на перехват уже оседающего на колени Герга.

Успела! Братец обмяк в моих крепких объятиях, уткнувшись лицом в подставленное плечо.

Ухо цепанул болезненный кашель. Сквозь плотную ткань просочилась липкая влага. К запаху пота примешалось нечто ржаво-металлическое.

— Что ты наделал?! — забившись в истерике, воплем обратилась…

Самой неведомо к кому: ненависть к безжалостности Ворона и отвращение к безрассудности Герга смешались в безумный, причиняющий физическую боль водоворот.

— Не… шуми, — немощно, с хрипотцой прошептал чуть приподнявший голову братец. — Всё… пучком.

— Каким ещё, в бездну, «пучком»?!

Ярость, уступив место горечи, вынудила отстранить от себя Герга и нещадно встряхнуть за плечи. Глаза в ужасе округлились, завидев бурые разводы на подбородке. И весь запал в одночасье улетучился — открывшийся было для последующей тирады рот ныне лишь звучно глотал воздух.

— Погляди… в подсумке.

Ничего не разумеющая, скорей на инстинктах запустила руку в единственный висящий на его поясе коробчатый кожаный футляр. Трясущиеся пальцы нащупали и лихорадочно взялись загребать какие-то продолговатые тонкие… звенящие сосуды.

— Просто… вытряхни.

Послушно, мелкими рывками опустошила подсумок — на песок высыпалась дюжина склянок.

— Есть… полный?

Страшась отпустить Герга, одной рукой беспорядочно схватила ёмкость — бегло вгляделась — пустая — с силой отшвырнула прочь. Следующая — тоже — в сторону…

Спустя несчётное время потухшие глаза бессмысленно перескакивали с очищенного, сохранившего лишь едва заметные следы, песка на стремительно бледнеющее лицо братца, и обратно.

— Значит… только ждать, — с безобразной, даже безумной ухмылкой на неживом лице прошептал заходящийся всё более жутким кашлем Герг.

— Ж-ждать?..

От услышанного во мне с новой силой разгорелся жаркий огонь.

— Чего ждать, недоумок?! Твоей гибели?!

И подняв голову…

— Что именно ты сделал?! — устремила озверелые глаза к Ворону.

— Забрал часть его жизненной энергии, — ровно, даже безразлично по ощущению, проговорил тот. — Не думал, что это настолько сильно скажется…

— Верни ему всё! Немедленно!

— Даже если бы от этого не зависело моё собственное существование… Мне дарована сила отнимать жизнь. Не даровать её.

— И какой же ты человек после этого?!

Ответом послужила лишь звенящая в ушах тишина.

— Хватит… Оставь.

Кою вскоре потревожил… уже не хрипящий, а стонущий Герг! И невесть когда, вопреки бессилию, успевший возложить ладони поверх моих протянутых рук.

— Да что… что ты несёшь?

От безысходности мой голос обратился тихим плачем.

— Как… как ты смеешь говорить мне такое? Как будто я могу… Я не позволю…

— От тебя… тут ничего… не зависит.

— Но ты не можешь… Мы ведь уже так близко… Боги, зачем ты только так поступил? Был ведь иной выход.

— Ты же… меня знаешь… люблю… эффектность.

Окровавленные губы растянулись в кошмарной, давящей на сердце, но кажущейся искренней и по-доброму глуповатой, ухмылке. От неё у меня невольно проступили слёзы.

— Ладно, я… я привыкла к твоему наплевательству на чужие чувства. Но с каких пор ты начал так легко разбрасываться собственной жизнью?.. «Своя жопа всегда ближе к телу» — ты сам неоднократно это повторял. Так почему?

— А кто… сказал, что… я разбрасываюсь?

— Что?

Я в недоумении, нет — в беспросветном шоке наблюдала, как некогда «чистая» улыбка постепенно искажалась в зловещий, наполняющийся тёмным, порочным наслаждением, а то и неким триумфом, оскал во все зубы.

— Внимание! — одёрнул меня сдержанный, но с явственным напряжением, возглас Шиногары. — Подозрительное движение за деревьями!

И едва обернулась поглядеть, что у них там происходит…

— Наконец-то, — звучно вырвалось из братца, как на последнем издыхании.

— А?.. Что ты имеешь?..

Но тот уже запрокинул голову и, будто ушедший в транс, обратил помутнённые недвижимые глаза к беспроглядно почерневшему небу.

Перепугавшись, спешно прильнула ухом к груди. И вздохнула с облегчением: слабое, прерывистое, и всё же явственное биение. Живой… пока.

— Кто со щитами — занять круговую оборону! — зазвучали указания Шиногары. — Стрелкам — выстроиться позади и приготовиться! Иноске, Мену, — ко мне, живо!

— Д-да! — отозвался где-то неподалёку Иноске.

Делать нечего.

Я спешно, но деликатно уложила Герга на песок — тот молча продолжал глядеть ввысь. И напоследок мысленно возвав ко всем возможным богам и духам, рывком вскочила на ноги и понеслась внутрь наспех сформированного щитового круга.

— Осветить тот участок отсюда сможете? — указал на границу меж берегом и необычайно пышным лесом Шиногара.

— Эфирный фонарь сразу развеется вдали от сигила, — покачала я головой. — Разве что если поджечь кустарник или деревья…

— А потушить потом сможете? Только пожара нам не хватало.

— Если бой не затянется, — пробормотала с заминкой. — Океан рядом — потребуется лишь…

— Хорошо, действуйте.

Оставив грубый жест Шиногары без внимания, я обменялась с Иноске ободрительными кивками. Мы незамедлительно вывели по сигилу. Кратко сверились по дополнительным штрихам, направлению и высоте запуска.

— Насчёт три… — заголосил самонаречённый командир.

Я постаралась расслабить проводящую руку — напряжение может худо сказаться на точности. О чём также шепнула Иноске — тот волнительно закивал. Надеюсь, не оплашает.

— Три!

Две концентрированных с бушующим внутри пламенем сферы на миг обдали наши лица нестерпимым жаром и устремились в плавный, по дуге, полёт.

Оставалось каких-то пару ярдов до лиственных крон…

— Ч-чего? — в унисон выдохнули мы с Иноске, когда оба шара вдруг испарились на глазах.

Я сперва погрешила на вражеский барьер, но тогда снаряд бы скорей «разбился» и усеял огнём хотя бы крохотный участочек вокруг. А тут… просто исчез? Без единого «язычка»? Хотя бы искорки?

Тогда что остаётся? Недостаточное вливание маны с нашей стороны? Есть такая вероятность: всё-таки нервы успели сдать у всех — допустить ошибку немудрено…

— Стрелки — цельсь! — уже не таясь, во всё горло скомандовал Шиногара, когда издали вспыхнул белый с вкраплением бирюзового свет.

Прищурившись, я тотчас распознала эфирный фонарь. Невероятно яркий, озаряющий не менее чем на сотню ярдов, — впервые зрею такую расточительность…

И его свет явил одну-единственную фигуру. Иссиня-чёрная плащ-мантия с натянутым капюшоном не позволяла даже распознать, мужчина то иль женщина. В одном сомневаться не приходилось: если бесследное уничтожение двух огненных шаров разом, да вдобавок неожиданно запущенных, — дело рук этого… островитянина, нам придётся несладко.

— А он самоуверенный.

Протянув с азартной улыбкой на напрягшемся лице, Шиногара медленно, с чувством некоего предвкушения обнажил меч, когда незнакомец лёгкой, весьма будничной походкой двинулся в нашу сторону.

— Ч-что происходит? — обескураженно прошептала я, наблюдая, как вскоре появившиеся из-под мантии руки безоружно…

И примирительно развелись в стороны на уровне головы. Сдаётся? Вышел на переговоры?.. Как это вообще понимать?

— П-постой, — заглядевшись, я лишь в самый последний момент успела придержать шагнувшего вперёд, не иначе как навстречу противнику, Шиногару за плечо. — А если это какая-то уловка?

— Даже сильнейший маг вряд ли окажется быстрее моего клинка, — с ощутимым бахвальством, прямо как братец, шепнул он. — В крайнем случае Ворон подсобит.

И покосившись взглядом куда-то в пустоту, добавил:

— Ты ещё не выдохся, друг мой?

— Порядок… друг мой, — прозвучал над ухом безликий шёпот.

Улыбнувшись краешками губ, Шиногара деликатно высвободился от моей хватки и твёрдым, в отличие от противника, шагом вышел за оцепление, не забыв предусмотрительно зачехлить оружие.

Оба встретились где-то в полсотни ярдах от щитовиков и замерли на расстоянии вытянутой руки. Незнакомец оказался на голову ниже Шиногары, отчего, когда капюшон вскоре оказался сброшен, я так и не смогла разглядеть лица.

Запоздало припомнив, да и просто устав изнывать от томительного ожидания, аккуратно, стараясь не испустить маны больше требуемого, применила эфирное зрение. Необычайно хаотичное, под стать Гергу, свечение Шиногары затмевало концентрированную ману противника едва ли не полностью. И как ни присматривалась — тщетно. Даже нельзя сходу определить примерные объём и плотность.

Но вот Шиногара наконец развернулся…

— Отставить! Вольно!

И, прокричав с отмашкой, вольготно зашагал обратно, без малейшей предосторожности открыв спину последовавшей за ним фигуре. Сказать, что я утратила ясность мысли — это мягко выразиться. Голова попросту опустела. Эмоции смешались в безобразную кашу. От неожиданности аж эфирное зрение развеялось, на миг погрузив меня в гнетущую темноту.

А как проявившиеся цвета начали понемногу вырисовывать прежнюю картину сумасбродного бытия…

— Где этот идиот?

Я в исступлении, не моргая, разглядывала представшее предо мной, столь долго являвшееся мне лишь в тёплых воспоминаниях и, казалось, ничуть с тех пор не изменившееся, женское лицо с редкими завитыми рыжими прядями на лбу.

К горлу подкатил жгучий ком. Потянувшаяся было к ней рука, словно в неверии, осталась безвольно висеть. Глаза немилостиво защипало…

А дрогнувшие губы смогли выдохнуть одно-единственное слово:

— Сестрёнка.

— Это… невероятно.

— Мы и с первого раза поняли, Мену.

— А?.. Ой, п-прости… Но это правда очень… Эй, а тебя самого разве не поражает всё это… великолепие, Шиногара?

— Если бы мы ещё понимали, что это вообще такое.

— И то верно… Все немногие имеющиеся тут записи на каком-то странном, ни на что не похожем языке. Эх, надо было взять ещё дополнительную практику по лингвистике. Как же так…

— И это ты тоже говорила. И я в очередной раз повторю: незачем так переживать — невозможно быть сведущим во всём.

— Я понимаю, но… Ах, ладно, чего уж.

— Если так убивает бездействие — лучше подготовьте с Иноске какие-нибудь оборонительные заклинания по периметру. Мы всё ещё на незнакомой и потенциально опасной территории — нельзя расслабляться.

— Да я и так при всём желании расслабиться не смогу…

— Поэтому сосредоточься на практических мерах, от которых прок будет прямо сейчас… И во имя великих духов, прекрати уже пытаться потрогать что ни попадя. Вы, маги, порой убиваете своей беспечностью.

— Ох, да, конечно… Прости.

Хотя за что мне извиняться? Всего разок-то не подумавши коснулась рукой какого-то железного ящика со множеством упругих пупырышек! И мне одного укора сестрицы Иви хватило, чтобы впредь так не делать! Не глупая, сразу поняла… просто немного увлеклась. Никто не пострадал, в конце концов, — о чём тут ещё говорить?..

Тьфу, я, наверное, и впрямь звучу как маг Цитадели. Лучше забыть об этом.

В итоге мы с Иноске послушно выбрались наружу и взялись прикидывать оптимальные цепи защитных и оповещательных сигилов. Но голову так и норовили заполонить мысли совсем иного толка. Больше гнетущие, нежели радостные.

Нет, холодность сестрицы ранила меньше всего — я была готова к такому… приёму, исходя из всего изложенного ранее братцем. Чего не скажешь об увиденном внутри… пещеры?

Едва наша группа прошла через неприметные, скрытые листвою… и самооткрывающиеся?!. уходящие в бок железные дверцы без единой ручки — я первым делом узрела гладкую, аккуратно обтёсанную до ровных поверхностей каменную породу. А следом и вспыхнувшие белым светом… лампады? Как будто множество эфирных фонариков заключили в стеклянные сосуды и закрепили тросами под потолком. И до сих пор не могу понять, как их сотворили и каким образом поддерживают: сколько ни вглядывалась — ни намёка на печать… даже на малейший штрих.

Но это всё ещё, как выразился однажды братец, цветочки. Ягодкой же выступил… выступивший из-за каменной глади стеклянно-металлический… кокон?.. в кой Эвелин, не поведя и бровью, водрузила бессознательное тело Герга и, потыкав «пупырыши» на жестяном ящике, сокрыла его вновь за стену. Сказать, что у меня случился бурный выплеск эмоций — это мягко выразиться. Едва не сорвалась на отборную ругать! Благо… или худо, она тотчас заверила, что ему это поможет… И что мы вообще должны быть благодарны столь «дружественному» приёму и держаться здесь тише воды ниже травы. Какого вообще?!.

Не знаю, что меня тогда остановило: не угасшее до конца доверие иль предосудительный «шик» со стороны Шиногары. Так или иначе, мы позволили ей… даже не знаю что… Сестрица довольно шустро поводила ладонями по этим странным железным штукам. Что-то загудело… И на этом всё. Она просто удалилась в одну из «комнат», если таковой можно назвать отделённое от основного зала тряпичной ширмой помещение. Будучи ошеломлёнными увиденным, никто не рискнул последовать за ней. Включая меня.

И если бы только на этом всё и закончилось. Кто-то из команды вскоре обеспокоился потянувшим невесть откуда запахом гари. Следов пожара на первый взгляд не было. Но вернувшийся после недолгого обследования Шиногара подозрительно молчал и взыгрывал желваками. Меня, порывавшуюся было поглядеть, ожидаемо не пустили. Впрочем, и так всё ясно как день. Подозреваю, до появления сестрицы здесь кто-то был. И от этого «кто-то» остались разве что пепел да кости. Ныне схороненные… или вовсе грубо сваленные куда-то в дальний угол, от глаз подальше. Но явно не от носа. Пожалуй, я даже благодарна, что меня в конце концов деликатно выставили наружу.

Благодарна… и глубоко разочарована. Это правда было необходимо? Не только насилие — само путешествие сюда. Иви нашла то, что искала? Если да — почему отказалась возвращаться с нами? А если нет — почему так холодна к нам?.. Ко мне? Я знаю, ей не чужда гордыня. Быть может, даже куда большая, чем у Герга. Но в этом ли дело? Я… Признаться, у меня на миг закрались сомнения: а она ли это вовсе? Внешне ничуть не изменилась. Внутренне… Если не считать более высокую и плотную концентрацию маны, что вполне объяснимо прошедшими годами и обретением навыков и опыта…

И всё же что-то в ней было… отталкивающе. Да, разочарование, а то и глубокая обида, с моей стороны вносили неприятные коррективы. Но уж всяко не могли повлиять на восприятие чужой ауры. Колючий губительный холод. Ровно такой же, как и во взгляде. Может, островные маги что-то сделали с ней? Подменили?.. А такое возможно?.. Хотя о чём я? Вся пещера усыплена просто невозможными, не пойми как работающими и для чего предназначенными конструкциями. Я словно угодила в совершенно другой мир. Но вместо зажигательного авантюризма на душе лишь скребущая, даже грызущая внутренности, печаль.

Как поступить? Какие слова подобрать?.. Зависит ли от меня здесь хоть что-то?.. Сплошные вопросы — и ни одного вразумительного ответа.

— М-Мену?

— Что? — отрешённо, больше по наитию, из вежливости, обернулась на кроткий голос Иноске.

— Д-думаю, уже х-хватит… Н-не осталось ни д-дюйма, свободного от в-воздействия печатей.

— Разве?

Честно говоря, едва ли помню, как накладывала первую печать. Но беглый осмотр местности при помощи эфирного зрения убедил: действительно, множество тончайших мана-нитей замкнтым полукругом тянулись от каменной возвышенности через ближайшие деревья и обратно. Это ж сколько работы нами было проделано? И как долго мы здесь «колдовали»? Терзаемая глубокими думами, я напрочь потеряла счёт времени.

А как развеяла ману в глазах и обратилась к небу, подивилась дважды: в иссиня-чёрное полотно успели закрасться мазки бледно-розоватого с оттенком оранжевого — рассвет уже не за горами. Ночь выдалась на удивление скоротечной. Но в то же время и тяжёлой. Страшно представить, каким окажется подступающий день.

— Тогда возвращаемся, — безлико, лишь с усталым вздохом пробормотала я и, развернувшись, ковыляючи от внезапно закравшейся в ноги тяжести побрела ко входу в пещеру.

Теперь оставалось лишь набираться сил да ждать… неведомо чего. Только бы обошлось без очередных…

— Мену!

…сюрпризов. Ох, и почему я не удивлена?

— Что случилось? — всё тем же сухим тоном огласила с порога.

Но тут же была вынуждена перейти на скорый шаг — оклик Шиногары вышел излишне резким, даже грубоватым. И тому явно имелась веская причина.

По моему сближению он вместо ответа издал невнятный вздох и качком головы указал в сторону, куда, только сейчас приметила, были устремлены взоры столпившихся вокруг матросов. Я послушно развернулась…

— Что ж… по меньшей мере обошлось без трагедии, — колеблясь от наплыва смешанных чувств, повздыхала я с натянутой, едва ли радостной улыбкой.

— Ты думаешь? — будто в издёвку, однако без малейшего намёка на хохму, в неизменно строгой манере прошептал напряжённый Шиногара.

И мне тяжело его корить. Более того — я сама успела засомневаться.

Ведь мимолётная радость от лицезрения здорового, твёрдо стоящего на ногах Герга тотчас обернулась гнетущим смятением от энергичной, но крайне… сомнительной жестикуляции: братец с небывалой агрессией, коя чувствовалась безо всяких слов, махал руками пред совершенно непроницаемой, отстранённо державшейся со скрещёнными на груди руками… и будто бы вовсе игнорирующей его сестрицей. Да уж, незавидное воссоединение супругов.

Тьфу, безо всяких слов? Отнюдь — рот Герга неустанно, раз за разом широко распахивался, не иначе как в бешеном крике. Но как ни вслушивалась — ни малейшего звука. Хотя нас разделяли ничтожная дюжина ярдов да тончайшая полупрозрачная ширма. Эвелин возвела там какой-то барьер? Зачем? Постеснялась выяснять отношения на публике? Сомнительно, учитывая её… нынешний вид. Но иные предположения тотчас отвергались без раздумий как беспочвенные. Если быть точным: беспочвенно ужасные.

— Ворон, если не в тягость, можешь поведать в общих чертах, о чём они спорят? — прошептала я в пустоту, отчего-то даже не озаботившись, поблизости ли он: уже какая-то слепая убеждённость, что его тени повсюду, всегда готовые вобрать и передать ценную информацию.

— Не могу, — последовал спустя недолгую заминку сухой лаконичный ответ.

— Ох… Значит, беседа настолько личная…

— Не знаю. Я не могу их подслушать.

— Ч-чего? — выпучила глаза и покосилась… на Шиногару.

Ненароком: Ворон отвечал в левое ухо, но самого его рядом не оказалось, и нашему бравому командиру пришлось «принять удар» на себя.

Опомнившись, возвратила глаза к ширме, дабы не смущать нас обоих, и только затем вымолвила:

— Постой. Но твои тени ведь безупречно работали внутри и за моими барьерами. Что не так с этим?

— Не знаю почему, но присутствующие в той комнате тени мне не подчиняются. Не выходит установить «связку». Что-то влияет на них извне.

— Какие-то особые штрихи в печати барьера? — призадумалась вслух. — Но как? Я сколько ни пыталась — даже малейшее изменение в «цепи» не позволяло воссоздать функционирующий барьер. Или была наложена другая, отдельная печать?..

Успев уйти в себя, пугливо вздрогнула от возникшего давления на плече. И развернувшись, столкнулась с острым, пробирающим до нутра взглядом Шиногары.

— Не о том думаешь, Мену, — строго покачал тот головой. — Лучше иди и выясни всё напрямую.

— Не думаю… что это хорошая идея, — подавленно выдавила, борясь с желанием отвернуться.

— Ты сама говорила, что вы семья. — Его тон едва ли смягчился, однако уголки губ чуть расширились, явив сдержанную, но приятную улыбку. — А значит, у тебя есть право как услышать, так и быть услышанной. Если они забыли об этом — самое время напомнить.

— Но… Уф…

Может, он и прав. Да только хватит ли мне духу? Боязно. Да чего уж там — меня успело пронять до нутра. Это уже не скромные, пусть и колкие, препирательства. Это самый настоящий скандал. Все накопившиеся за долгое время необузданные эмоции вырываются наружу и схлёстываются в отчаянной битве. Очень бы не хотелось заиметь подобный… опыт. Но с другой стороны: быть может, я единственная, кто сумеет погасить этот «пожар» до непоправимых последствий? Сколько они уже там находятся? А конца и близко и не видно.

— Смелее, — мягко, но весьма настойчиво подтолкнул меня в спину Шиногара. — Уверен, сейчас ты нужна им как никогда.

— Хочется верить, — только и смогла пробормотать напоследок вдруг сделавшимся осиплым голосом.

«Но верится с трудом» — тотчас вдогонку отрезанировал в голове далёкий отголосок братца, отчего я невольно сглотнула подкативший к горлу ядовитый ком.

Шаг за шагом, я медленно приближалась к злополучной ширме. Стоящие друг напротив друга фигуры постепенно увеличивались, но всё ещё царило безмолвие — в ушах отдавалось лишь собственное дыхание вместе с бешеной пульсацией. И ничего с этим поделать не могла. Только ступать.

Вот занавес покачивается в считанных дюймах от моего носа, будто от сквозняка. Хотя кожа вся горела, как при жарком солнце посреди пустыни. Захотелось пить — вязкая слюна встала поперёк горла. Какое-то зловещее наваждение.

Мотнула головой — не помогает. Ну да и в бездну! Не смертельно!

Поборов страх, протянула руку. Пальцы коснулись грубой ткани. Никакого сопротивления. Ни физического, ни ментального давления. Удивительно.

Некогда раздумывать! Сжала покрепче пальцы — отдёрнула завесу прочь.

— …в своём уме! — уши наконец уловили человеческую — во всех смыслах этого слова — речь. — Мне плевать, что ты тут затеяла, но мы сейчас же!..

— Обожди.

Вопреки здравому смыслу, мужская речь, как по команде, стихла, едва прозвучал неприметный, почти неуловимый на первый взгляд, девичий шёпот. И в мою сторону единовременно, не сговариваясь, обратились оба взгляда. Один взбешённый, налитый кровью — хоть и вскоре начавший смягчаться, — а другой всё такой же невозмутимый, даже прохладный. Любые телодвижения в этой комнате тотчас прекратились — возникла давящая тишина.

— Эм… П-привет, Золотце, — первым «отмер» опустивший руки Герг, натянув на некогда искажённое в жуткой гримасе лицо приветливую улыбку.

— Здравствуй, Мену, — куда менее «живо» вторила тому Эвелин, включая мимику. Что на бесстрастном лице выглядело ещё более уродливо, чем у супруга.

— Братец… Сестрица…

Ничего не соображая, лишь безлико «поприветствовала» и бегло склонила голову пред каждым в отдельности, как велят эльфийские традиции. На большее меня попросту не хватило.

— Ты выросла, — тем же невыносимо холодным тоном вымолвила Эвелин. — Настоящая красавица.

— Видела бы ты её на выпускном, — вдруг провозгласил Герг буднично-задорным голосом. — Конечно, природной красоты у нашей малютки не отнять, но в том платье она смотрелась особенно великолепно.

— Не сомневаюсь. И не удивлюсь, если ты пускал на неё слюни.

— Э-э-э?! Ты чё мелешь, малявка?! Да она мне как дочь!

— Будто такого, как ты, это бы остановило.

— Ну знаешь ли! Ты можешь быть обо мне любого мнения, но факт остаётся фактом!

— А что в твоём случае является фактом, зверушка? Можно подумать, я не знаю, каков ты есть.

— Не спорю — я тот ещё извращенец! Но не настолько же! И вообще, я твой муж! Как ты можешь сомневаться во мне?!

— Когда это тебя останавливали супружеские узы?

— Ты меня оскорбляешь! Я бы никогда!.. Уж точно не за твоей спиной!.. И вообще, какого хера я перед тобой оправдываюсь?! Это ты проебалась!

— Ох, пошёл на очередной круг?

— Ещё бы! Мы и близко не закончили!

— Я уже ответила на твои вопросы. Не моя проблема, что они тебя не устроили.

— Да ты!.. Блядь, я хуею с тебя! Это, по твоему, ответы?! Может, повторишь это Мену?! Раз меня ты ни во что не ставишь — хоть перед ней постыдишья?!

— Стыд — удел провинившихся. А я лишь делаю то, что мне предначертано. Прискорбно, что ты так ничего и не понял.

— Да тут и понимать нечего! Нашлась тут, мля, избранная! Очнись, нахуй, ты же не в себе!

— Напротив, я как раз нашла себя. Поэтому и оставила вас. Не только чтобы уберечь. Я знала, что никто из вас меня не поймёт.

— Ну а как это, сука, можно понять?! Голоса?! Серьёзно, нахуй?! Да ты конченая!

— Думай как хочешь. Мне тебе больше нечего сказать.

Эвелин спокойно развернулась на месте и зашагала прочь из комнаты. Но вдруг, задержавшись близ меня, возложила ладонь на моё плечо.

— Была рада увидеть тебя, Мену.

— Почему?..

Тёплая. Её касание — оно всё такое же тёплое… и нежное, прямо как в былые времена. Тогда…

— Что?

— Почему ты?..

Я чувствовала её любовь и заботу сквозь плотную ткань плащ-накидки. Или мне хотелось в это верить. Что это всё ещё она. Та, кто приютила меня. Оберегала в незнакомом городе. Беспокоилась обо мне. Назвала «сестрой». Но если это правда, тогда…

— Почему ты бросила меня?!

Невесть когда успевшие сжаться в кулак пальцы взвыли от жгучей боли. Я не успела ничего обдумать, а глаза уже наблюдали отпрянувшую, интуитивно возложившую ладонь поверх покрасневшей щеки Эвелин.

— Мену…

— Нет!

Едва прорезался голос, второй кулак тотчас обрушился на другую щеку, вынудив «сестру» отстраниться ещё на шаг.

Этот голос… Всё такой же невыносимо бесстрастный. И на фоне ютящегося на плече остаточного тепла — причиняющий самую настоящую боль. Несравнимо большую, нежели телесная.

— Ты не имела права так поступать!

Навернувшиеся слёзы застлали явь, но моё тело уже двигалось в отрыве от разума, ориентируясь на память. Вот костяшки правой руки вновь обожгло. А следом левой. И так без остановки. Я уж и позабыть успела, для чего всё это. Казалось, просто дала накопившимся эмоциям выплеснуться наружу. Без остатка. И без какой бы то ни было вразумительной цели.

— Ты… Ты сама сказала, что мы…. мы одна семья… Так почему?..

Я едва слышала собственный голос. Дрожащий. Уже не требовательный, но… молящий.

Наконец я взяла себя в руки. Пред глазами всё плыло, но боль уже стихла. По крайней мере в ладонях. Сердце по-прежнему разрывалось. Нет, оно плакало. В отличие от глаз — кровью. Невыносимо. Тяжело. Я не знала, куда деться. Как сбежать от этого. Да и если бы знала — ноги предательски застыли…

И только затем я осознала, что сижу на животе распластавшейся навзничь Эвелин. Чьё покрасневшее — увы, не от стыда, а от моих побоев — лицо всё также обращено на меня без тени эмоций: как негативных, так и добросердечных. А мои руки уже давно как вдавливали каменный пол близ её головы… так и не разжавшие кулаки.

— Мы всё ещё одна семья, Мену.

Мои глаза широко распахнулись. Я не верила собственным ушам. Столь приятные слова… Но их произнесла невозмутимая, уже казавшаяся чуждой девушка. Это не Эвелин. Она не моя «сестра». Я отказываюсь в это верить. Хотела бы… но не могу.

— Прости, если подвела тебя.

Но когда её ладонь — тёплая, нежная… всё ещё отдающая остаточной любовью — коснулась моей влажной щеки, я уже не смогла воспротивиться.

Едва моя опустевшая голова бессильно уткнулась в её грудь, вторая рука взялась заботливо растирать мне спину. Приятно. Я будто вернулась в детство, когда мама ещё была жива. Так радостно… и в то же время безгранично больно.

Это всё притворство. Иллюзия для самоуспокоения. Но так хотелось раствориться в ней. Забыться. Укутаться, будто в мягкое пуховое одеяло. Какая же… я слабая.

— Ну вы, девчонки, и даёте, — прорезалась скупая, но, вне всяких сомнений, полная облегченья мужская усмешка.

И это меня окончательно добило. Пусть это ничего не значащее утешение — плевать. Мне наконец полегчало. Всё, что я могла сейчас сделать: ютиться в этом ненастоящем тепле… и надеяться, что моя искренность, хотя бы частично, самую малость, но достигнет чуждого сердца.

Чьё более чем живое выстукивание я сейчас ощущала как собственное. Значит, ещё не всё потеряно. Что бы с Эвелин ни сотворил этот треклятый остров — она, настоящая она, всё ещё с нами. Внутри этой бесчувственной оболочки.

И я достучусь до неё. Вот что бы мне это ни встало. Клянусь всем, что нас когда-либо связывало. И непременно ещё будет связывать долгое время.

— Да ладна!.. Не может!.. Ёбаный ад!

Очередной возглас из главного «зала» вызвал у меня лишь скупой, может, самую малость раздражённый, вздох.

— Всё-таки опрометчиво было снимать барьер, — сухо, разве что с лёгким намёком на укор, пробормотала осёкшаяся Эвелин.

— Да, уже и сама поняла, что сглупила, — выдавила я неловкую улыбку. — Хотя за столько лет ко всему привыкаешь… Ох, не суть. Так, что там далее?

— Ничего существенного, — сестрица легко пожала плечами… Что, признаться, тоже несколько напрягало: она за недолгую беседу проделала сей незатейливый жест с пару дюжин раз. — Как «вычистила» тут всё от «паразитов», взялась за изучение местных артефактов — требовалось восполнить силы после учинённого «переполоха». Вскоре почувствовала внутреннее колебание маны от пробудившейся печати. А через пару часов и внешнее от окружающего остров мана-поля. Из предосторожности засобиралась к берегу проверить. Остальное тебе известно.

— Вот… как.

Разговор выдался… не столь тяжёлым, как мне представлялось. Виной тому моя… экспрессивная выходка иль нужда, как ни крути, пробывшей в одиночестве души в живом общении? Хотя в последнее верилось не так охотно… Как бы там ни было, осторожная просьба рассказать о целях и мотивах не встретила бурного сопротивления. Но сам рассказ… Это попросту не укладывалось в голове.

— Так… насчёт этого… голоса…

Настолько не укладывалось, что даже речь об этом давалась с великим трудом. Это же…

— Абсурд?

К счастью — иль к ужасу? — Эвелин проницательно закончила мою мысль. Или же каким-то неведомым образом прочтя её?..

Уже хотелось накричать на себя: «Неужели тебя здесь ещё способно что-то удивлять?!»

— Превосходящий мои познания многократ неизвестный маг то иль один из мифических богов во плоти…

Её речь звучала буднично, как если бы мы вели светскую беседу за чашечкой чая. Но сейчас Эвелин почему-то слегка, едва уловимо, опустила верхние веки и устремила сосредоточенный, будто глубоко задумчивый, взор на меня. Нет, скорей мимо меня, в пустоту. Да и голос вдруг сделался заметно глуше…

А то и неуверенней? Трудно разобрать эмоции на столь невозмутимом, идеально сглаженном, без единой морщинки, лице. Более подходящему эльфу, нежели человеку.

— Чем бы оно ни было, меня это не касается. Мне достаточно того, что оно сказало.

И прибавивший в резкости тон одёрнул меня подобно разряду молнии: сама не заметила, как невольно залюбовалась такой… неживой, но весьма притягательной красотой.

— Что ты найдёшь здесь ответы? — наспех взяв себя в руки, припомнила ключевой фрагмент. — Но какого рода?.. Ох…

Одно всплыло в памяти, а другое, как на зло, напрочь вылетело. Да что ж такое. Соберись уже.

— Я-я хотела сказать… эм… А, верно. С чего вдруг такая убеждённость?.. То есть, учитывая всё случившееся… и навалившееся на тебя скопом… Ты уверена, что тебе это не… эм… не привиделось?

— Я не сумасшедшая, Мену.

Эвелин буквально задавила меня строгим, чуть ли не убийственным взглядом исподлобья.

— П-прости, я… Я не то имела… Н-ничего такого не хотела…

На моё счастье, неведомый ментальный напор исчез прежде, чем дурнота успела подкатить к горлу. То ли сестрица неосознанно задействовала непонятную технику, то ли я сама так себя накручиваю. Как бы выразился братец в такой ситуации: «Сам чёрт ногу сломит». Что бы это ни значило.

А вскоре меня и вовсе отпустило, как уха коснулся истомлённый, в чём-то доброжелательный… хотя и колюче-снисходительный вздох.

— Что ж, не могу винить тебя в таком предположении.

И вновь это «ритуальное» беглое пожатие плечами… Хм, а ведь где-то я его уже наблюдала. Кажется, очень давно. И явно не в родных краях. Что бы это значило?..

— Отдельный вопрос: зачем Герг вовсе рассказал об этом тебе, — и тут же осадил меня возвративший былую строгость девичий голос. — Да вдобавок потащил за собой невесть куда. Уже вот-вот четвёртый десяток пойдёт, а ума как не было, так и не прибавилось. Какой же он всё-таки… М? Что такое?

— Ой, п-прости, — спохватилась и расслабила невольно вытянувшиеся в улыбке губы. — Просто на миг ты стала… эм… прежней. Меня это порадовало.

— Хм…

Неловкая пауза. Прямо как после «тактичного» ухода братца. Ох, ну почему с ней так… сложно?

— Я ошиблась.

Дрогнувши, я обескураженно выпучила глаза на вздохнувшую…

И довольную Эвелин? Нет, мне не показалось. Очертания по меньшей мере правой щеки стали чуть шире, как при ухмылке. Хотя последней будто и нет. Уж точно не столь явная.

— Ты не так уж сильно изменилась в моё отсутствие, — ровно, лишь с намёком на привычную мне колкость, протянула она. — По-прежнему извиняешься за любую мелочь.

— Ой, про… Тьфу.

Тут уж я не удержалась и от души захохотала. Сестрица одарила меня въедливый прищуром, но без тени укора или поддержки. Словно попросту силясь понять мою реакцию. Как исследователь наблюдает за невиданным ранее созданием.

— Мило, — неожиданно, быть может, не только для меня одной, выдала та, будто из вежливости, напоследок, поддержав уже стихшее веселье. — Ещё имеются вопросы?

— Ну… — потупила я рассеянные глаза в пол. — Разве что… эм…

— Я не кусаюсь, Мену. Говори как есть.

«Легко сказать…» — только и пронеслось в голове.

Глубокий вздох. Чуть полегчало. Хорошо, этого пока достаточно.

— Что ты собираешься делать, как найдёшь ответы? — выпалила я чуть ли не на одном выдохе.

— Не имею ни малейшего представления.

— Эм… Совсем никаких мыслей?

— Всё зависит от полученных ответов.

— А если их… не получится найти?

— Не исключаю такой возможности. В таком случае отправлюсь дальше.

— Эм… Куда?

— Искать другие острова и материки.

— Ч-чего? Есть и другие?

— Не знаю. Но было бы опрометчивым полагать, что открытие неизведанной суши в течение многих столетий царствования наших цивилизаций является единственным и конечным.

— Может и так… но… эм…

— Ты хочешь, чтобы я вернулась домой.

Ни намёка на любопытство иль сомнение — только сухая констатация факта. И я было вновь заподозрила магическое воздействие, однако «кольнувшее» следом понимание весьма прозрачных, очевидных и невооружённому глазу, мотивов несколько успокоило.

Впрочем, недостаточно, чтобы расслабиться. Ведь…

— Но ты ни за что не отступишься, как бы я ни уговаривала, — в такт ей, не вопрошая, а лишь утверждая, поникше вымолвила я.

— Не могу, — последовал запоздалый, будто в раздумье… с чего-то вдруг, ответ.

— Не можешь или не хочешь?

Кой меня, к собственному же удивлению, не на шутку раззадорил. В голос закрались суровые, тёмные нотки: невинная горечь обиды незаметно переросла в губительную жгучесть злобы. Если не откровенной ненависти. Понять бы ещё, кому именно адресованной. Эвелин? Себе?.. Обеим? Но разумом накрепко завладевали эмоции, спутывая малейшие проклёвывающиеся мысли.

— Эврика!

На сей раз больше к счастью, нежели к сожалению, меня одёрнул неистовый, куда громче прежних, вопль Герга.

Вздохнув с облегчением, я напрягла одеревенелую шею, обернулась через плечо…

— Девчата!

У меня едва сердце в пятки не ушло, как встретила озверело выпучившего на нас глаза братца чуть ли не нос к носу. Ещё и взвизгнувшего — иначе это не охарактеризовать — под самое ухо. Да что там такое?..

Нет, постойте. А как он так быстро сюда влетел? Ещё и бесшумно?

— Завязывайте уже шушукаться — там такое! Отвал жопы, нахуй! Вам надо это видеть! Живее-живее!

Мы с Эвелин только и успели, что молча переглянуться, как нас беспардонно, фактически силком выдернули с табуретов и за руки — точнее, за рукава — поволокли в главный зал.

— Глядите!

Преисполненный энтузиазма… граничащего с безумием, Герг наконец отпустил нас и, чуть ли не пританцовывая, вихрем подскочил к одной из тех странных коробчатых штуковин.

За попытку прикоснуться к коим Эвелин меня так-то словесно выпорола. Отчего я невольно, украдкой, покосилась на неё.

Один удар сердца. Второй… Десятый.

Ничего. Абсолютное безразличие.

Серьёзно? Даже малейшего замечания не последует? Ему, значит, можно вопить как резаному и трогать всякое, а мне и мизинцем коснуться нельзя? И где здесь справедливость, позвольте?..

— Хоба! — закончив что-то, воскликнул Герг и триумфально выбросил руки в сторону…

— Что? — прошептала я с выдохом, застывши на месте и в замешательстве разглядывая…

Доску? Очень похожую на те, что расписывались преподавателями на теоретических занятиях в академии. Только эта почему-то… светилась? Нет, вернее, изображение на ней… коего так-то не было ранее! Что это за…

— Какая-то магия? — пришёл мне на помощь выступивший из толпы Шиногара.

— Круче! — радостно щёлкнул пальцами Герг. — Компьютер!

— Ком… что?

— Электронно-вычислительная машина!

Не разглядев просветления в наших лицах, братец со вздохом начал тыкать пальцем в разные уголки, тут и там приговаривая:

— Вот консоль — через неё вводятся разные команды и задаются последовательности операций! Вот монитор — он выводит преобразованную информацию: через картинки, текст, видео… Неважно — вы сами всё видите!.. Мама, роди меня обратно! Самый настоящий, сука, компьютер! Спустя столько лет! Я чуть было не забыл, как ты выглядишь, моя кракапусечка!..

Мне показалось, или в какой-то момент Герг обращался уже отнюдь не к нам? Ох, ладно.

Ком-пью-тер, значит?.. Что бы это ни было — оно мне уже не нравится: Братец его чуть ли не облизывал в страстном обожании с глазами на выкат… И могу сказать точно: на собственную жену в самые счастливые годы жизни он смотрел куда сдержанней, нежели сейчас на эту штуку.

Хотела было посочувствовать Эвелин, однако, обернувшись, столкнулась с неизменно-холодным, разве что задумчивым — даже гадать не возьмусь над чем, — взглядом. Что ж, раз её это не заботит — и мне беспокоиться не о чем. Наверное.

— Тьфу, точно!

Дёрнувшись, будто получив добротный разряд, Герг нехотя — а то и с мучительной болью на сердце, по ощущениям — отпрянул от своей новоиспечённой «любовницы» и метнулся к пыльным жестяным стеллажам у дальней из стен.

— Зырьте!

Измотанная нескончаемыми потрясениями, я с откровенной нервозностью раскрыла буквально всученную мне силком толстенную книгу с истрёпанной, местами вовсе подкоптившейся, обложкой.

— Чего?..

Глаза разбегались, не зная, за что и зацепиться. И нет, дело не в нагромождении текста. Буквы. Они какие-то странные. То есть я их спокойно различаю в отдельности. Большинство. Но как ни пытаюсь прочесть слова целиком…

— Ничего не понятно, — в недоумении покосилась на выжидающего с хитроумной ухмылкой Герга. — Но алфавит определённо инумианский… кажется.

— Нет, всё верно — именно этим алфавитом пользуются эльфы, — размеренно, будто смакуя, протянул тот. — Вернее, малость видоизменённым его аналогом.

— Ох… Значит, мой род берёт истоки отсюда? Или же здесь обитали какие-то другие эльфийские племена?.. Ч-что смешного?

Я невольно насупилась, заслышав характерное похрюкиванье.

— Ой, прости, Золотце, — тотчас оправился Герг. — Но ты сейчас вообще не в ту сторону копаешь.

— Как это понимать?

— Позволь ответить вопросом на вопрос…

Тот зачем-то выдержал театральную паузу. Кою я была вынуждена стерпеть — и без того скверное предчувствие холодило спину, и мне бы не хотелось излишне провоцировать… совсем не малость возбуждённого братца.

— Как ты думаешь, каким образом мне удалось за несколько лет овладеть языком твоего народа? Пусть и чисто на разговорном уровне?

— Эм… Ты оказался талантлив к языкам?

Взгляд Герга, полный умиления и в то же время немого вопроса «это такая шутка?», вынудил меня сглотнуть.

— Ладно, ты бы всё равно не угадала, — наконец вздохнул он. — В основе своей он имеет китайские иероглифы… походу, с небольшой примесью японских и корейских, если я ничего не путаю.

— Э-э-э… Чего?

— Вот здесь, — Герг вдумчиво пролистнул несколько страниц и, будто наугад, тыкнул в текст под одной из картинок. — Ты можешь это прочесть?

— Эм… Цар-ство… Вау? — неуверенно пробормотала я, пробежав глазами по указанной строчке.

— Вэй! — чуть ли не проревел тот, что я с трудом удержалась, дабы не заткнуть уши. — Это Царство Вэй! А кто его предводитель?

— Э-э-э…

— Цао Цао! Да хоспаде боже мой!

— Давай уже ближе к сути, — будто вняв невысказанной молитве о помощи, вступилась за меня Эвелин…

Пусть и всё тем же холодным тоном. Но до чего же он меня сейчас порадовал.

— Троецарствие, сученьки! — словно и не заметив упрёка, прежним самодовольным тоном провозгласил тот. — Святая святынь китайской истории!.. Странно, правда, что я это запомнил, хотя, казалось бы, лишь мельком видел у того переведённого из Китая студента…

— К-китайской? — растерялась я.

— Представь себе! Книга о китайской истории! В этом блядском мире! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— Эм…

— Ладно, вам этого недостаточно?! — Не иначе как находясь на своей «волне», Герг чуть ли не вырвал книгу из моих рук и, пошуршав за пазухой, выудил ещё одну… не менее толстенную. — Тогда погляди на это!

— Ох ты ж…

В конец растеряв последние капли энтузиазма, я развернула её… И мои глаза окончательно сбились в кучу: тут и вовсе разобрать что-то не представлялось возможным. Хотя…

— О, тут отдельные слова походят на мизандийский! — обрадовалась я… сама не знаю чему.

— Да, они похожи! — также восторжествовал Герг, впрочем, не без оттенка сарказма. — Но и тут кроется прикол!

— Это тоже первоисточник видоизменённого ныне мизандийского? — без особого интереса, скорей даже с колкостью, бросила Эвелин.

— Именно! — будто и не заметив насмешки, торжественно объявил братец. — Это французский!.. Ой, или немецкий?.. Бля, вечно их путаю… В любом случае — тут используется расхожая для многих европейских языков латиница!

— К-каких языков? — Мои мозги уже в конец вскипели, что я даже не пыталась вникнуть в суть.

— Да вообще похуй! — грубо отмахнулся Герг. — Главное тут суть!

— А суть такова, что ты знаком с этими рукописями.

Вроде и стоило привыкнуть, но я всё равно не смогла удержать поползжие на лоб глаза при взгляде на сосредоточенное лицо сестрицы. Мне бы её спокойствие.

— Ну, не прям чтобы близко… — чуть остыл братец, потупив глаза в пол. Однако тут же встрепенулся. — Но да! Это книги из моего мира! Родного мира! Это же охуеть просто!..

— Родной мир? — встрял посуровевший, как в лице, так и в голосе, Шиногара. — Что здесь происходит?

— А, точно, я ж об этом не распространялся… — осёкся Герг, в задумчивости почёсывая затылок. — Как бы это деликатней выразиться-то…

— Он — пришелец из иного мира, — вновь «пришла на выручку» Эвелин, не поведя и бровью.

Отчего по толпе раскатилась очередная волна обескураженных переглядываний с молчаливым перетаптыванием на месте.

— Лучшего представления и придумать сложно, — ехидно бросил Герг с закатыванием глаз и деловито скрещёнными на груди руками.

Я с опаской наблюдала, как напрягшийся Шиногара грозно поигрывал желваками. А как дюжина глаз позади мало-помалу начали подозрительно сужаться, дурное предчувствие костлявой пятью вцепилось в глотку, мешая не то что вдохнуть — сглотнуть лишний раз.

О каком-либо доверии тут говорить не приходилось — ещё повезёт, если Герга — да и меня с Эвелин заодно — не сочтут угрозой. Быть может, недостаточной, чтобы причислять к врагам, но достаточной, чтобы «ограничить в свободе»…

А то и «нейтрализовать»! Чего никак нельзя допустить!.. Но что же делать? Как сгладить обстановку?.. А-а-а, ни единой здравой мысли!

— Очеловеченный гомункул и проклятый чужемирец, — неожиданно равнодушно, лишь с едва уловимым вздохом… облегчения?.. иль смирения?.. заговорил с невозмутимым видом Шиногара. — А я полагал, ваша парочка ещё более безумной быть неспособна.

— Уж кто бы говорил, — небрежно фыркнул вздёрнувший бровь Герг, словно и не ощутив некогда повисшего над головами всех присутствующих напряжения.

Кое, впрочем, уже постепенно слабело. Как и незримая хватка на моей шее. Дышаться стало всяко посвободнее. Но «казус» и впрямь разрешился? Так запросто? Быть того не может… Или я опять себя попусту накручиваю, видя проблему там, где её нет и в помине?

— Надеюсь, все присутствующие смогли адекватно воспринять услышанное и проглотить любое возникшее недовольство, — в такт Шиногаре, разве что повысив тон, провозгласила Эвелин.

Я уже было вольготно выдохнула, коря себя за излишнее беспокойство…

— У меня нет ни малейшего желания вновь очищать помещение от трупов.

— Сестрица, — натурально простонала я в безнадёге с опущенными плечами.

Ответом на что послужил мимолётно брошенный искоса бесстрастный взор.

— Долго ещё?

— В который раз уже повторяю: без понятия. Окстись, Снежок, от того, что ты лишний раз спросишь, дело быстрее не пойдёт.

— Так, может, для начала ты уже хоть что-нибудь сделаешь? Помимо оцепенелого созерцания этой… штуки.

— Выучи уже слово «монитор»… И вообще, с каких пор ты у нас такой нетерпеливый?

— С тех пор, как перестал различать явь и бред умалишённого.

— Что ж, как грится, вэлком ту зэ клаб, бади. А теперь заткнись и дай мне подумать.

— Судя по дрожащему взгляду и прерывистому дыханию, его мозг сейчас занимает отнюдь не аналитический процесс.

— А ты тем более помолчи, сахарная. Нам с тобой и так предстоит долгий основательный разговор о твоих закидонах и нашем совместном будущем — не подливай масла в огонь.

— Как пожелаешь. Но сейчас, будь добр, охлади своё разгорячённое либидо — в особенности по отношению к чему-то неодушевлённому — и постарайся выудить из этих артефактов хоть что-нибудь нам полезное. Желательно — в ближайшем столетии.

— Да пытаюсь я, хоспаде!.. хотя после такого мне хочется думать лишь о разводе…

— Прости, что?

— Говорю, тяжело думать о работе, когда и продохнуть не дают! Отступите хоть на шаг! Да что вы за люди, в самом-то деле…

В итоге никто так и не сдвинулся с места, вынудив бедолагу Герга продолжать… работу с досадным шипением под нос. А я, и до сего ютившаяся близ, но хоть в неприметном для него уголке, лишь молча наблюдала за этим… вот уж действительно — бредом. И неустанно, раз за разом прикидывала в уме, сколько мы уже возимся с этим… ком-пью-те-ром и как много у нас ещё времени в запасе.

Былой ажиотаж спал — по меньшей мере у меня, — и голову ныне занимала опасность. Не мнимая, как в случае с неизвестными артефактами. Очень даже осязаемая. С человеческим, и не только, лицом. С кем уже ни при каких условиях не выйдет договориться — уж всяко не после учинённого Эвелин…

И кто, стыдно признать, меня не на шутку пугал. Можно сколь угодно терзаться догадками, чьих именно рук сии творения, в итоге значение имело лишь одно: хозяйничевшие тут задолго до нас маги Цитадели рано или поздно явятся. Если не за местью, то всяко за отнятой собственностью. Изначально им принадлежавшей иль также отнятой у кого-то ещё — нас так или иначе ждёт сражение не на жизнь, а на смерть. Как недалече лаконично, но весьма красноречиво, пробурчал Герг: «Иного эти фанатики не приемлют».

«Фанатики… значит».

Едва это странное слово глухим эхом осело в черепушке, пространный взгляд невольно покосился на Эвелин. С той же невозмутимостью, лишь с капелькой любознательности, а может и предвкушения, наблюдавшую кропотливую, или не очень, деятельность некогда родного человека. Однако державшейся — аж сперва засомневалась, но нет, так и есть — с едва заметным отголоском былой дворянской стати: горделиво приподнятый подбородок, малость надменный взор будто снизу вверх — при её-то до сих пор скромном росте, — деловито скрещённые на груди руки. Стало быть, некоторые вещи неподвластны даже времени: самому неумолимому и всепоглощающему потоку в русле бытия.

«Н-нет, прекрати… Чтоб тебя…»

И всё равно, как ни силюсь, не могу отогнать это назойливое чувство… неправильного, когда смотрю на неё. Или же попросту неприятного. Это на фоне-то всего остального, да уж. Хотелось верить, что дело в банальной неоправданности ожиданий или вовсе по-детски, не погляди на взросление, затаённой обиде. Что всё само уляжется, как минует острый кризис…

Но верится с трудом.

«И ведь занять себя особо нечем, — повздыхала про себя, через силу отведя взгляд прочь. — Выйти, что ли, ловушки проверить?.. Хотя нет, Иноске и Ахра как раз на дежурстве: первый хоть и малость неуверенный в себе, но уж с печатями работать наловчился, а вторая небось почует угрозу ещё раньше мана-ловушек… Да и мы тут всего-ничего торчим — вряд ли местные, даже прознай о вторженцах, успели бы перегруппироваться и…»

— Ёбана рот! А вот и джекпот!

«Ого, — встрепенулась, тотчас позабыв обо всём и вся. — Куда быстрее, чем ожидалось. Если, конечно, это и впрямь радость победы, а не… Ох, да чего гадать? Встань и посмотри».

С внутренним ликованием, хотя и не сдержавшись от закатывания глаз — как будто нельзя обойтись без вычурных ругательств, — скрипуче разогнулась и ломано пошагала к оживившемуся столпотворению.

— Так, а ну хлебальники на ноль, или языки отрежу нахуй! — прикрикнул Герг, когда нарастающий гул озадаченных перешёптываний начал отдавать по ушам.

— Не отвлекайся. Что ты смог выяснить? — тотчас нарушил едва воцарившуюся тишину строгий голос Эвелин.

Кто уже встала за спиной Герга и наклонилась к светящемуся устройству, практически лёгши грудью на мужское плечо. На что, впрочем, никакой внятной реакции потревоженного не последовало. Если не считать беглого смурного взгляда, каких много было и до.

— На самом деле немногое, — пробормотал тот, ощутимо поубавив в энтузиазме. — Но зато более-менее разобрался в местном интерфейсе — операционка тут явно не Виндоувс и даже не Мак, хрен пойми что. Да вдобавок никакого курсора — всё через клавиши и консольные команды. Повезло ещё, что защиту поставить не додумались — вообще б тогда не вошли никуда. М-да, хакер из меня паршивый…

Братец ещё что-то бубнил под нос, когда Эвелин, с некоторое время застывши разглядывая экран, медленно перевела на того, мягко говоря, крайне недружелюбный взор.

— Иными словами: поднял шум на пустом месте, — наконец глухо резюмировала она. Без явной грубости, но с потаённой агрессией.

Или всё же кажущейся?..

— Как будто у тебя выйдет лучше? — огрызнулся по-детски насупившийся Герг. — Это тебе не музыку вырубить на смартфоне, где всего-то пара кнопок горит… Хотя, помнится, ты и с этим не справилась — уже была готова в пыль превратить, если б я не вмешался.

— Хм, спасибо, что напомнил, — взгляд Эвелин блеснул недоброй искоркой. — А ведь звучит как неплохой стимул подстегнуть кое-кого работать головой вместо языка.

— …Да понял я, — порычав сквозь зубы, буквально выплюнул тот на грани досады и, такое чувство, неподдельной злобы.

На что мне, вопреки острому желанию, пришлось смолчать: на выяснения отношений уже попросту не было времени. Как и моральных сил.

И вновь томительное ожидание в тишине. Вернее, в безмолвии — краткие, но множественные постукивания пальцами по пупырышкам на железной доске то и дело царапали уши, вызывая нещадное покалывание в висках.

Лишь духи ведают, сколько мы так простояли, когда…

— Чё, бля? — с придыханием вырвалось из дрогнувшего губами рта Герга.

— Что такое? — перёд всех отреагировал подступивший ближе Шиногара.

— Да ну нах… Перевёл, что ли, не так?.. Да не, это ж английский, вроде… Херня какая-то…

Но братец его будто и не слышал, с головой погрузившись… во что-то. И это «что-то», по всей видимости, не обнадёживало.

— Герг, — когда невразумительное бормотание затянулась, Эвелин бесцеремонно развернула того к себе лицом. — Соберись. Вдох носом — выдох ртом, как сам всегда учил.

Её хватка на мужских щеках выглядела цепкой и грубой. Однако голос звучал на удивление мягко, даже заботливо. И такой контраст лишь сильнее пугал, нежели ободрял.

— Вот так, хорошо. — Но Герг, то ли не смутившись, то ли вовсе не заметив, послушно задышал. И вскоре его глаза возвратились к монитору с былыми осмысленностью и сосредоточенностью. — А теперь по порядку: что тебя так зацепило и почему?

— Я наткнулся на архив, — проделав ещё один глубокий вдох, размеренно заговорил тот. — Судя по количеству записей и перечню внутренних наименований и дат — глобальный сборник вырезок из всевозможных газет, журналов и документов моего родного мира. Дословно перевести всё не могу, только если вычленить общую суть…

— Газет? Журналов? — озвучила Эвелин, без преувеличения, всеобщее замешательство.

— Ну это как если бы известия разносили не глашатаи на площадях, а записывались на бумаге и… Бля, серьёзно? Да это сейчас вообще неважно!

— Хорошо, ты прав, продолжай, — неожиданно легко уступила она. И даже скромно убрала руки за спину, чего мне доселе видеть не приходилось.

Постойте. А разве для благородных людей это не символ подчинения? Признание чужого авторитета?.. И просто демонстрация слабости? Или я что-то не так поняла?..

— И я даже до середины не добрался, а тут уже какой-то бред, — напоследок смерив Эвелин хмурым взором, спокойно продолжил Герг, попутно тыкнув пальцев в экран. — Вот это. Если я ничего не напутал… Ведущие специалисты из НАСА успешно завершили какой-то там очередной проект, связанный с колонизацией Марса.

— Так… Это что-то невероятное для твоего мира? — с растерянным видом спросил Шиногара, не рискнувший уточнять что-либо ещё.

— В общем-то нет, — вздохнул братец. — Этих проектов ещё до моего рождения было как грязи. Скорей всего тупо бюджеты-гранты осваивают: этим не только русские грешат — везде одни и те же схемы… Тьфу, ладно, суть не в этом. Где-то проскользнула дата начала разработки… А, да, вот: пятое апреля и… две тысячи сорок шестой год.

— Так… И?

— А меня выдернули, если не ошибаюсь, из конца лета две тысячи двадцать второго.

— …И?

— Что «и», блядь?! Я в этом мире не больше десяти лет! Двадцать второй и сорок шестой! Разница, нахуй, в двадцать четыре года! Ничё не смущает?!

— Меня смущает всё, что сейчас происходит. Вернее, полное непонимание большей части тобою сказанного. Но тут, пожалуй, соглашусь: и впрямь странно.

— Отнюдь, — вдруг подала будничный голос Эвелин, такое чувство, доселе пребывавшая в терзаниях. Или попросту выпавшая разумом из бытия. Всё-таки её спонтанные… перепады настроения вводят в ступор. — Не могу ничего утверждать ввиду отсутствия достоверной информации, но в теории, если представить принцип перемещения между мирами как дорогу из одного пункта в другой, путь может занять определённое время…

— Ага, вплоть до десятилетия, — скептично, но заметно поубавив в экспрессии, фыркнул Герг. Впрочем, тут же цокнул языком и нахмурился. — Хотя, если брать в расчёт теорию относительности, корректнее — влияние гравитационных полей на пространственно-временной поток… Но даже так — разве может быть настолько колоссальная разница? Я, конечно, физфак не заканчивал, но звучит сомнительно… Чёрт, вот бы нам сейчас телепортнуть к себе какого-нибудь физика-теоретика, чтоб сподручней было. Но только не Хокинга: потом хрен отсюда с ним выберемся…

— Не отвлекайся… пожалуйста.

Я буквально прочувствовала, каких сил ей стоило проявление вежливости. Хотелось верить, что причина в сохранности хотя бы искорки былых тёплых чувств. Но собранный, целеустремлённый взор беспощадным дуновением гасил малейшие вспыхивающие надежды.

— Короче, сомнительная херня, но, может, дальше будет понятней, ладно.

Пусть с крайней неохотой, даже лёгким бугуртом, но согласно покивавший Герг вновь «застучал» по доске.

Очередное безмолвно-бездейственное выжидание чуть ли не затаив дыхание…

— Так, вот теперь мне совсем не смешно, — наконец подал голос Герг…

…начавший бледнеть прямо на глазах?

— Переведи, — спокойно, лишь с ноткой требовательности, произнесла чуть склонившаяся Эвелин.

— Человечество… ликует, вроде, — не своим, едва ли не хрипя, взялся зачитывать тот. — Проведена успешная… высадка первых колонистов на Марс. Эта… знаменательная дата… открывает первую страницу… новейшей истории… Земной, сука, Конфедерации!

К концу, по всей видимости, не выдержав накала, Герг сорвался на, без преувеличения, истеричный визг.

— Что не так?

— Да всё не так! Это!..

— Спокойно.

В очередной раз диву даюсь, как у Эвелин выходит не только самой держать самообладание, но и так… эффектно внушать другим.

По меньшей мере Герг тотчас осёкся, застыл с приоткрытым ртом…

И уже в следующий миг разгладился в лице.

— Во-первых, — звучно сглотнув, глухо заговорил он, — на момент моего жития в том мире ни о какой возможности объединения сотен разношёрстных, утопающих в конфликтах и противоречиях держав и речи не заходило. Даже в отдалённой перспективе.

— Но разве ваш мир не достаточно развит? — деликатно вопросила Эвелин. — Возможно, за эти пару десятилетий произошёл какой-то значимый скачок и?..

— Не пара десятилетий, — вновь начал хмуриться Герг, и в голосе прорезались рычащие нотки. — И это во-вторых. Здесь указана дата… — Он бросил беглый взгляд на экран. — Бля, всё-таки не ошибся… Пятнадцатое октября две тысячи восемьдесят первый.

— Прошло ещё… тридцать пять лет?

— И пятьдесят девять с моего «переселения». Всё ещё думаешь, межпространственный тоннель может занимать такую протяжённость?

— При недостатке информации стоит рассматривать все доступные теории, — ничуть не смутившись, ответила та с бесстрастным видом.

— Что ж, вот тебе моя «теория»: если только здесь не замешаны параллельные вселенные — всё это полнейший сюрреалистический бред!

— Приму к сведению. А пока продолжай изучение записей.

— Чё?.. — на миг опешил Герг, но тут же ощетинился. — Ты всё ещё хочешь во всём этом ковыряться? Серьёзно, блядь?! Тебе уже имеющегося мало?!

— Споко…

— Завались!

С неистовым воплем Герг резко подорвался на ноги — жестяной стул тотчас завалился назад и с жутким скрежетом проскользил не меньше ярда.

— Пустой, давай ты… — попытался вмешаться Шиногара, подступив ближе.

— Нет, пошло оно всё на хуй! — огрызнулся тот, испепеляя товарища обезумевшим взглядом… — А ты — съеби уже из моей головы!

Кой следом достался и хранившей молчание Эвелин. Как и последняя брошенная фраза.

Что? Она воздействовала на его разум какой-то из техник? Зачем ей?..

— С меня хватит, — глухо прорычал Герг и, грубым тычком отстранив Шиногару, двинулся к выходу.

Никто не бросился его останавливать. Я не бросилась. Не было сил даже окликнуть. Вернее, решимости.

В его голосе осязаемо чувствовалась животная агрессия. Но в то же время и неизгладимый след глубинного страха. Будто загнанный в угол, истекающий кровью из множества ран… и тем не менее цепляющийся за жизнь до последнего вздоха хищный зверь.

Впервые наблюдаю братца таким. Это… обезоруживает.

— Чё за?!.

Меня всю передёрнуло. Цепанувший уши скоротечный, будто проглоченный вопль… Нет, он больше походил на хрип: надрывный, словно раздирающий глотку, и всё равно каким-то невозможным образом сохранивший высокую тональность.

Дрогнувший, на миг утративший чёткость картины взгляд тут же застал оцепеневшего Герга… с озверевшими глазами? Насколько мне позволял вид позади и самую малость сбоку. Но что важнее — вставшего в пугающе неестественной позе: чуть искривлённая в боках осанка; слегка вывернутые в суставах руки с оттопыренными пальцами; будто замершие в полушаге, с трудом держащие баланс ноги. Редкие, почти неуловимые колебания напряжённого тела явственно передавали всю боль и тщетность разгоревшейся внутри борьбы.

И стоило повернуться к Эвелин, чьи вольготная, даже безмятежная стойка и сосредоточенный неуклонный взор будто полярно отзеркаливали состояние первого, и без того ничтожные крохи сомнений окончательно развеялись.

— Ч-что ты?.. — попыталась выдавить из себя, но леденящий ужас путал мысли и сковывал язык.

— Мы не закончили, — бесстрастно вымолвила та, будто отвечая на невысказанный вопрос. Хотя глаза с упорством и даже властностью продолжали разглядывать «захваченного».

— С-с-сука! — только и вырвалось из последнего, всего напрягшегося и задрожавшего в тщетных попытках развернуться к…

П-проклятье. А ведь её руки опущены, и ни единого сигила не видать. Она что же, фокусирует мана-поток лишь посредством визуального контакта? Или даже он не требуется? Всё дело в связующей печати?..

— Отпусти его, Эвелин, — одёрнул меня от раздумий строгий тон Шиногары. Кто успел не только шагнуть вперёд, но и перенести ладонь на рукоять меча.

Он ведь не собирается?..

— Вернись за стол и закончи изучение записей.

Впрочем, Эвелин то ли не расслышала, то ли попросту не сочла хоть сколько-то значимой возникшую угрозу, не удостоив легендарного воина Инумии даже мельком обронённым взглядом.

Сестрица, ради всего святого, неужели нет иного?..

— Последнее преду…

Речь оборвалась так же внезапно, как и началась. Будучи в первых рядах с безупречным обзором, я была готова поклясться, что Эвелин и пальцем не шевельнула. Однако Шиногара… застыл. Стал подобен искусно вырезанной статуе. Даже глаза сделались какими-то… стеклянными. Или это просто наваждение?

— С-сестрица?.. — предприняла я очередную попытку вмешаться.

Провальную. Опять.

Хотелось бы сказать, что виной тому некое мана-влияние. Но нет. Банальный, а то и низменный, животный страх. Боязнь чужеродного, неопознанного… а может, и невозможного.

Да кто… что она такое?

— Вас здесь изначально быть не должно, — холодно проговорила Эвелин…

И наконец бегло окинула ожесточённым, убийственным взором окружающих её пиратов. Кто, как я запоздало приметила, успели вскинуть заряженные мушкеты. По рядам прокатилась волна дружных щелчков взведения ударно-спусковых механизмов.

Нет, они же не могут… Они не посмеют… П-проклятье!

— П-постойте! Не надо!

Я с дичайшим воплем кинулась на защиту Эвелин. Вернее уж сказать, на верную смерть: одну-две пули, быть может, успею принять на себя, но укрыть от оставшихся несколько дюжин — едва ли.

Но мне плевать. Несмотря на противоречивые чувства… на всё увиденное собственными глазами…

Я ни за что не позволю ей погибнуть!

— Прошу, оста!.. новитесь…

Однако стоило замереть и продышаться, как лихорадочно мечущимся из стороны в сторону глазам открылась потрясающая… но такая знакомая картина. Указательные пальцы так и продолжали сжимать спусковые рычаги. Все, как один, взгляды прикованы к Эвелин: решительные, озлобленные… но в то же время неподвижные и бессильные. Осознание случившегося болезненно кольнуло в голову, подобно раскалённой игле: пираты разделили участь Шиногары.

Не знаю, как у сестрицы вышло провернуть такую технику незаметно. Как и то, что нас ждало бы, не будь она задействована вовремя. Но, пожалуй, это первый случай за всю мою недолгую жизнь, когда не хочется знать ответ.

— Вы отняли у меня предостаточно и без того драгоценного времени. Несопоставимое с проявленными мною терпением и милосердием.

Вместе с льющимся невозмутимо голосом за спиной зацокали каблуки: Эвелин размеренными шагами миновала меня, двигаясь в сторону… обмякшего Герга?

Нет, я не ошиблась — почти незаметно, скорей на уровне ощущений, но готова поклясться, что ни о каком сопротивлении с его стороны уже и речи не шло. Братец… сдался? Неужели она настолько сильна?.. Или это какая-то уловка?..

— И я могу понять, даже простить столь вопиющее невежество этих слепцов. Но ты, Герг? Проделав столь долгий тернистый путь, уже оказавшись на пороге вскрытия самой сути мироздания… Так запросто развернёшься и уйдёшь?

Едва та договорила, тело братца, подобно марионетке, развернулось на месте: без видимых усилий, без лишних движений… без собственной воли.

— Ебал я это… блядующее мироздание во все… смердящие щели, — хрипуче и осипши, будто моримый голодом и жаждой долгие мучительные дни, выплюнул тот дрожащими губами. Значит, дело и правда в иссякших силах. — Я пришёл… спасти тебя.

— Ложь. Ты — один из немногих, кто имеет должное представление о безграничном потенциале моего искусственного «ядра». Даже сам бог смерти, пожелай я того, вероятно преклонит колено предо мной.

— Ебать важная… пизда бумажная.

— Какова твоя истинная цель? — смиренно пропустила мимо ушей его неприглядную ремарку Эвелин.

— Я уже сказал… Не веришь — заберись в мою голову… Тебе, смотрю, не привыкать.

— Ты уже и сам понял, что не могу. Твой пустой, не погляди что я его полноправная хозяйка, почему-то рьяно противится ментальному вторжению. Ты неплохо его выдрессировал за моей спиной — отдаю тебе должное.

— Рад стараться.

Уголки мужских губ с усилием явили кривоватую ухмылку. Я не могла видеть лицо Эвелин, вставшую ко мне спиной, но в его неизменности сомневаться не приходилось.

— Допустим, — наконец, спустя протяжённую задумчивую паузу, заговорила та. — Однако это всё ещё не проясняет, почему ты в итоге решил уйти. Да, ты легко отказываешься от задуманного, если оно не стоит приложенных усилий. Но не когда они уже приложены. В чём причина? Тебя настолько напугало увиденное в этом компьютере?

— Совру, если скажу «нет»… — Улыбка исчезла с лица, будто её и не было. — Но дело не в этом… Я просто не хочу увязнуть в говне.

— Настолько, что готов рискнуть собственной жизнью, оставив меня на произвол судьбы?

— Ох как мы заговорили… А кто минутой ранее… затирал про всемогущество?

— В чём сомневаешься именно ты, не я.

— Да похуй… Какими бы мы крутыми ни были… нам не стоит с этим связываться.

— Почему?

— Не знаю, но… чувствую, что эта хуйня просто… выше любого из нас.

— Выше, чем самая неприступная, охраняемая лучшими магами Эвантиса крепость?

— Построенная людьми… такими, как мы… на нашей же тверди… А это… Блядь, я серьёзно — нам… надо уёбывать отсюда как… можно быстрее и дальше, слышишь меня?!

Эвелин застыла напротив лихорадочно дышащего Герга. Ни единого движения. Ни единого звука — за исключением носового свиста. Очень надеюсь, она лишь обдумывает услышанное. А не…

— Ясно.

Обронив сухо, с едва проглядываемыми нотками разочарования, она медленно развернулась ко мне. Вернее, к остолбеневшим Шиногаре с корабельной командой.

И напоследок обведя всех пристальным, оценивающим что-то взором…

— Знай, что я правда хотела достичь взаимопонимания. Но на это попросту нет времени.

Эвелин со звучным хлопком соединила ладони на уровне груди.

— Ты сделаешь, что должно. А какой ценой — решать тебе.

…С-сестрица, что ты делаешь?!.

…Совсем из ума выжила, малявка?!.

…Я заставлю тебя исполнить предначертанное…

…Нет! Ты не можешь! Я не поз!..

— …волю… Ах?..

Сквозь прорезь разлепившихся век хлынул непроглядно яркий… но почему-то не режущий глаз чистейше-белый свет. И откуда ему только взяться в пещере? Что вообще произошло? Где?..

— Мену?

Вздрогнув, я обратила туманный взгляд в сторону прозвучавшего рядом безликого голоса. На бесцветном полотне возник — или скорей проявился — чёрный бесформенный силуэт. Пришлось напрячь глаза, дабы тот постепенно, будто нехотя, оброс узнаваемыми чертами.

— Ворон? — в сомнениях вопросила я…

Но тут же осеклась. Это правда я сказала? Или кто-то перёд меня? Почему голос такой… скрипучий? Как у старухи. Да ещё с таким отголоском, будто слышишь речь, донёсшуюся из глубин колодца иль дымохода…

— Ты в сознании, хорошо. Так, а теперь…

Но без эха? Отголосок без эха — это как вообще? Что за странные ассоциации?..

— …времени было…

Нет, где я в принципе? Что успело произойти за?..

— …мне пришлось…

Бездна меня раздери, а сколько прошло времени?..

— …действие продлится…

А почему вообще должно было пройти время?..

— …Мену?

Что здесь происходит?!

— Не смей!..

Всё ещё смазанная, но успевшая обрасти какими-никакими цветами картина мира дичайше скакнула. Застывшие глаза медленно сфокусировались на ярко-жёлтом пятнышке: наиболее выделяющемся средь белых мазков на светло-голубом полотне.

Небо. Солнце чуть ли не прямо надо мной. Значит, уже по меньшей мере полдень. Вот почему я так обеспокоена прошедшим временем. Хотя бы с этим разобрались, хвала…

Красный!

Только-только успокоившийся разум болезненно кольнула мимолётная вспышка. Как озарение иль воспоминание…

И тут меня пробрал неистовый ужас. Я была готова поклясться всем сущим и несущим, что видела это… сама не знаю, что… но буквально мгновение назад.

Красный… цвет? Тряска пред глазами. Тело не чувствуется, но, судя по всему, я лежу. Не уверена, но, думаю, я пыталась сесть или приподнять голову… И меня остановили? Заставили лечь обратно? Зачем? Что со мной?

— …лишних движений, Мену, слышишь меня?

А? Ворон всё это время что-то говорил? Почему я не слышала?.. Мои мысли глушили речь? С чего бы это? Никогда раньше такого не…

— Мену!

— Д-да? — поспешила отозваться…

И вновь не своим голосом. Уж и не знаю, что меня здесь пугает больше.

— Всё-таки слышишь, хорошо, — звучно вздохнул тот, склонив надо мной незримое лицо под кажущимся бездонным капюшоном. — Старайся лишний раз не двигаться и даже не думать — сосредоточься только на моём голосе.

— Почему? — проронила я, изо всех сил фокусируя внимание, как и было велено. — Что случилось?

— Ты не помнишь?.. Не мотай головой — сказал же: не двигаться.

— Прости, я…

— И говорить бы тебе тоже не стоит… Что ж, не помнишь — и ладно: лучше лишний раз не думать о чём-то… таком.

— О чём не?..

— Да прибери меня бездна, какое из слов «молчи» и «не двигайся» тебе неясно, девочка?!

Я покорно сомкнула губы и застыла, несмотря на откровенное непонимание и даже протест: к чему такая озабоченность, если я чувствую себя превосходно?.. кажется. Но лицезрение доселе немногословного, а главное — всегда собранного и будто отчуждённого от всего мирского, соратника таким… возбуждённым побуждало довериться и беспрекословно подчиниться.

А по прошествии невесть какого времени, проведённого в тишине, начали закрадываться недобрые подозрения. Кои, правда, я всё никак не решалась озвучить. Лишь вопрошающе прожигала неподвижного Ворона пытливым взором.

— Ты под мощным снадобьем. Позволь ему сперва восстановить тебя, после поговорим, — наконец сдался тот…

Или сжалился?.. Ох, не суть! Куда важнее!..

— Восстановить?

Несмотря на мою попытку говорить осторожно, без лишних усилий, повеявший из тьмы капюшона холод более чем красноречиво передал всеобъемлющий спектр негативных эмоций своего владельца.

Ответа я так и не получила. И за неимением иного выбора отвела глаза обратно к небу, терпеливо выжидая невесть чего и бездумно созерцая вальяжно проплывающие надо мной пушистые облака.

Одно… Второе… Третье…

— Кажется, зарослось. Можешь попробовать сесть.

Ох, я, что, успела задремать? Уж слишком неожиданным оказался выдернувший меня из забвенья привычно-бесстрастный голос.

Поддерживаемая ладонью на спине, приняла более-менее устойчивое сидячее положение: тело почему-то до сих пор едва ощущалось — с ходу и не поймёшь, какие мышцы успевали напрячься… и напрягались ли вовсе. Какое неприятное… состояние.

«Эм… зарослось? — осеклась я. — Что он имел?..»

Малейшие закравшиеся мысли тотчас выветрились из головы, едва посвежевший взор скользнул выше по ногам, к поясу, а затем и…

— Ч-чего-о-о?! — царапнул меня по ушам собственный визг.

Красный цвет… Кровь! Так много… Моя одежда насквозь пропитана ею!.. Ох, да это и «одеждой» назвать уже язык не поворачивался: вручённый братцем, казавшийся таким прочным замшевый жилет обтекал грудь по бокам ровно срезанными лоскутами; грубоватая, зато надёжная пеньковая рубаха пестрила рваными дырами и слоящимися обрывками…

Но что воистину заставило сердце болезненно сжаться — зримые невооружённым глазом чёрные «линии» перекрёстных нитевых стяжков… поверх обагрившейся кожи. Одна, две, три…

— К-как это? — понизила тон до едва слышимого из-за охватившей дрожи, лихорадочно бегая глазами по…

Даже не знаю, как это назвать… Я была похожа на истрёпанную, шитую-перешитую тряпичную куклу!

— Успокойся, — в несколько приказном тоне — вопреки безликости, даже призрачности голоса — молвил возложивший ладонь на моё содрогающееся плечо Ворон.

Отчего сердце послушно замедлилось. А с ним и дыхание. Будто заговор какой, а не банальная поддержка. Вроде и легче… но всё равно жутковато.

— Самое важное — ты всё ещё здесь, на этой тверди, а не…

И вот опять. Его голос никак не преобразился, не промелькнуло и искорки каких бы то ни было эмоций, даже запинка вышла какой-то… естественной, не привлекающей внимания. Однако я воочию ощутила эти смятение и скорбь, как свои собственные. Неявные, таящиеся где-то далеко за гранью восприимчивости слухом. И всё же прекрасно уловимые иными рецепторами. О существовании которых я до встречи с этим человеком даже не задумывалась.

— Правда, швея из меня никакая, поэтому могут остаться шрамы, — тут же невозмутимо добавил Ворон, как бы меж делом, словно речь идёт о сущем пустяке.

На что я, к собственному недоумению, кратко хохотнула. Несмотря на душевную боль и копошение гнетущих мыслей в голове. Да и отбрось их — такое заявление никак нельзя было назвать весёлым…

Но мне захотелось это сделать. Мне это нужно было. Ещё одно подтверждение, что эльфы от людей не сильно-то и отличаются: наши мысли и поступки временами такие же противоречивые.

— Позволь.

Я невразумительно уставилась на протянувшиеся ко мне руки. А как до мозга дошло, что те вцепились в край какой-то подстилки подо мной, сопоставив одно с другим, я расторопно сдвинулась в сторону.

— Временное решение, пока не взойдём на корабль.

Лишь когда плотная ткань легла мне на плечи, я запоздало припомнила об открытой всем ветрам… и глазам груди. Хотя бы штаны целы — редкие и незначительные порезы, — и на том спасибо. Впрочем, так и так почему-то и крупицы смущения не закралось: то ли я справедливо посчитала это меньшей из насущных проблем, то ли попросту не воспринимала этого мужчину как… собственно, мужчину. Трудно сказать.

— Спасибо, — устало выдохнула, завернувшись в плащ-накидку больше из вежливости, нежели из нужды.

А ведь только сейчас заметила: плащ-то не мой. Тёмно-бордовый, затёртый… и «благоухающий» узнаваемым «ароматом». Выходит, моя накидка превратилась в клочья, раз братцу пришлось отдать свой? Что же это такое было? И хочется спросить, и боязно.

— Постой, корабль? — осеклась, наконец переварив услышанное ранее. — Нет, мы должны вернуться в пещеру.

И вдохнув поглубже не самый приятный, но такой родной запах, всё-таки переступила через страх и требовательно добавила:

— Но сперва поведай, что именно произошло.

Некоторые соображения имелись, но мне нужно знать наверняка. Мало ли, вдруг это дело рук магов-островитян: это был лишь вопрос времени, когда они найдут нас, и сестрица может быть вовсе ни…

— Если кратко и деликатно: Эвелин… не очень понравилось, когда ты попыталась вмешаться.

Ох, ну само собой. Иначе было бы слишком прекрасно. Что явно не под стать этому пропащему — во всех смыслах — местечку… сотри его духи с лица земли.

— Ясно… — Ещё один глубокий вдох, для верности. — А теперь развёрнутая версия.

— Мену, я не думаю, что стоит…

— Это не просьба, — с хрустом сжала дрожащие на коленях кулаки, старательно удерживая рвущийся наружу гнев. — Взгляни на меня. Это сделала со мной моя же названная сестра. Ради кого я пересекла этот грёбаный океан… По-твоему, я не заслуживаю права знать?!

Всё-таки не сдержалась. Но уж лучше дать волю ярости, нежели слезам. Хватит — уже наплакалась вдоволь. Сейчас мне нужны не рёв и причитания, а сила и решимость. И если второй наберусь по ходу дела, то первую неплохо бы подпитать знаниями. Хотя бы того, чего мне стоит ожидать от… новоявленной противницы.

— Ты в своём праве.

Спустя недолгое молчание вздохнул тот с ощутимым оттенком… то ли раздражения, то ли укора? Нет, всё же доподлинно его призрачные эмоции разгадывать тяжело. Да и не столь важно сейчас.

— Но если ты намерена вернуться — лучше выдвигаться незамедлительно. Поговорим по дороге.

Ворон бегло поднялся на ноги — нет, скорей распрямился, будто сплющенное доселе желе — и небрежно, даже грубовато, подал мне руку. Осмелюсь предположить, его эта затея не прельщает. И всё же он готов идти со мной. Как истинный товарищ. Отчего я не могла сдержать довольной улыбки.

Правда, очень скоро её бесследно стёрла первая же хлестнувшая меня по лбу низко простиравшаяся ветвь. Я уж и позабыть успела, что на этом злосчастном острове отсутствовали какие-либо тропы. Даже звериных следов не углядывалось. Да что уж там — не слыхать и привычного для любой глуши пения птиц и стрекотания насекомых. И если бы вдобавок отсутствовала ещё всякая растительность — это местечко более чем заслуживало бы права называться «мёртвым».

Но возвращаясь к насущному. Целеустремлённо, не сбавляя шаг, пробиравшийся через лиственную и лиановую гущу Ворон, как и условились, взялся излагать сложившуюся обстановку. Весьма неутешительную. Что, впрочем, и так успело наглядно «продемонстрировать» моё скроенное, будто по кускам, изодранное тело… благо хоть ныне прикрытое широкой накидкой.

Эвелин… Как у неё только рука поднялась?..

Нет, моя вина в том, безусловно, тоже имелась: «потеряв голову», я сама «прыгнула на кол», то есть бездумно бросилась к ней. В желании обнять, схватить иль вовсе ударить — теперь уже не имело значения. И когда незримая волна отбросила меня прочь, я никак не переосмыслила собственные действия — глупо кинулась снова.

Не удивительно, что сестрица была вынуждена прибегнуть… к менее щадящим методам. Но даже изодранная в клочки прямо поверх тела плащ-накидка — мастерски, не оставив и пореза на коже, как подметил Ворон — не усмирила мой запал. Вот уж не думала, что эльфы в принципе способны впадать в безумство. Тем более с таким мягким нравом, как мой.

Увы, остановиться меня заставил только вид моих собственных внутренностей. Не спешащих выпадать наружу, но и без помех углядываемых сквозь брюшной, проделанный с врачебной точностью, разрез. Намеренно иль случайно, ветряное лезвие рассекло весь мышечный слой… и только чудом не задело кишечник. Все немногие бушующие внутри меня силы ушли на зажимание ран с болезненно-плачущим воем, завалившись набок.

Дальнейшее, как ни удивительно, не понял даже сам Ворон. Эвелин просто впала в ступор. Из глубокого сожаления по содеянному иль «связи» со своим этим голосом — плевать. Главное — избавившийся от магических оков Герг не мешкая подскочил ко мне, завернул в свой плащ и вместе с эликсиром вручил меня Ворону, наказав убираться как можно дальше и «сделать всё возможное».

На мой прорезавшийся сквозь одышку вопрос, почему тот не мог раньше переместить меня и остальных прочь — да хотя бы саму Эвелин, чтобы дать нам время подготовиться к следующей встрече, — Ворон отделался кратким и расплывчатым…

«Помеха?.. И что бы это значило?»

Уже порывалась уточнить — хотя начавшие «стонать» раны и плотная растительность вынуждали тратить все силы на удержание равновесия, — как на меня тотчас снизошло озарение:

«Ну конечно — барьер! Ворон же не смог тогда подслушать беседу Эвелин и Герга наедине. Значит, она успела незаметно расширить его до масштабов главного зала… Или даже целой пещеры?»

Сколь безумным это ни казалось, сейчас я была готова поверить во что угодно. И расклад выходил однозначный: прежняя угроза в лице магов-островитян теперь не шла ни в какое сравнение с одной-единственной Эвелин. И даже задумываться не хочу, какие мотивы сподвигают её на столь бесчеловечные деяния — этому надо воспрепятствовать…

Осталось понять — как. И очень надеюсь, решение придёт раньше, чем…

— Замри.

Не успела осмыслить услышанное, как тело интуитивно застыло на полушаге. Только затем, бегло пробежавшись внимательным взором по сплошной зелени вокруг, я осмелилась опустить ногу и вопросительно уставиться на… то и дело вздрагивающего плечами Ворона?

Что такое? Как это понимать? Почему мы вообще?..

— Смерть.

Леденящий саму душу, прозвучавший будто из глубин разума скорбящий… и в то же время упивающийся?.. голос заставил меня сглотнуть едкий ком. Едва заживший живот болезненно скрутило. Дрогнувшие, неведавшие, куда себя деть, пальцы лишь крепче сжали запахнутую на груди накидку.

— О чём ты? — поёжившись, осторожно прошептала я.

— Поток маны… Не дикой… Утратившей контроль… Несущей в себе угасающие… но такие чистые эмоции.

Мой приоткрывшийся было рот вмиг захлопнулся. Я не то что слов — реакцию подобрать не смогла. Это… это уже перебор. Одни только межпространственные перемещения через тени — и в особенности через целые миры — неслабо так шатали понимание мироздания. Но они хотя бы не посягали на знакомые лично мне концепции!

Мана может нести в себе эмоции? Как? Это ведь просто энергия!.. Да, способная трансформироваться едва ли не во что угодно. Да, заметно тяготеющая к живому и каким-то образом способная как бы сливаться с ним, становясь его продолжением. Но это явно не что-то сознательное, могущее транслировать что-то настолько… живое? Не уверена, типично ли для маны передача даже «голой» информации. То есть не через манипуляцию с окружением, а напрямую: из разума в разум.

Хотя у Герга с Эвелин, как я понимаю, именно это: они чувствуют друг друга как самих себя, даже если их разделяют мили суши и воды. Но тут особый случай: сами их души связывает некая «нить», образуя искусственное, быть может, уродливое, и всё же подобие одного целого… как бы это мерзко ни звучало. Духи, как же тяжело. Будто и не было пяти лет упорной и всеобъемлющей учёбы в одной из лучших…

— Постой, — невольно вырвалось из меня, благо, прежним шёпотом, как разум «клюнули» сомнения. Куда более важные, нежели касающиеся природы маны. — А почему мы затаились? Не помню, чтобы ты похожим образом реагировал в пещере. Хотя там эта… смерть чувствовалась даже…

И стоило это проговорить, как по спине пробежали мурашки. К сожалению, не от факта чьей-либо смерти как таковой. Но видят боги — я бы лучше приняла клеймо ранимой и тщедушной соплячки…

Только бы начавшаяся выстраиваться логическая цепочка оказалась ложной.

— Ты не реагировал на них… поскольку насыщавшая их тела мана… успела «выветриться»? — озвучила едва сплётшуюся вереницу мыслей на тонкой грани вопроса и утверждения.

Сердце отбило с дюжину раз, прежде чем последовал тихий, в чём-то даже опасливый, ответ:

— Можно и так сказа…

И его опасения, как тут же выяснилось, были не напрасны: глухой — вернее, заглушённый моими собственными мыслями, несмотря на звучание будто из недр сознания — упреждающий возглас оказался бессилен против чистейших эмоций. Кои взяли контроль над телом и задали одну-единственную цель: бежать.

Не назад, но вперёд. Не подальше от угрозы, но в самый её эпицентр. Не ради спасения себя, но ради защиты Герга…

И Эвелин?.. Верно. Что бы она ни сделала. Как бы ни поступила со мной. Чем бы ни обратилась. Всё равно — она моя названная сестра. А они с братцем — моя последняя живая семья…

И поглоти меня бездна, если я допущу их погибель! Меня умудрились, без преувеличения, выдернуть с того света! И если понадобится — я сделаю то же для этих двух ополоумевших, не слышащих никого, кроме самих себя… и уже непонятно почему-то настолько сильно любимых мною идиотов!

— Тебе жить надоело? Кому сказано не высовываться? На вид неглупая девочка, а всё норовит судьбу испытать…

Полившиеся, словно из прорванной плотины, слова беспрепятственно проникали в уши, но тут же выветривались без остатка. Всё немногое внимание забирали накрепко засевшие в памяти, оттого ясно всплывающие пред глазами жуткие… тошнотворные образы.

Руки. Ноги. Головы. Внутренности…

И кровь. Капли, разводы, целые лужи. Нос до сих пор щекотал этот металлический душок, а язык неустанно тёрся о десну в попытке соскрести мнимый, но такой яркий характерный привкус.

Пробудившийся зуд на ладони вынудил сжать кулаки. Вязко и липко… Точно, я ведь споткнулась о подвернувшийся на пути… Ох, я же вся вымазалась в… Духи меня прокляни…

— Мену!

Приглушённый, но резкий возглас подкрепился хлёсткой пощёчиной. Больно…

— Ворон…

Однако с опозданием отметила, что в голове наконец малость прояснилось. А назойливые образы и вовсе отступили, явив мне истинную картину: сидящего напротив и крепко держащего меня за плечи компаньона. Кого я непроизвольно назвала по имени. Или немощно позвала, будто ища спасения из этой… бездны.

— Соберись, нужно поторапливаться, — твёрдо молвил он, одарив меня невидимым, но таким успокаивающим, будто заговор, проникновенным взглядом. — Я почувствовал новый «поток» чуть южнее, близ пещеры. И только Матери ведомо, чьи души сейчас активно переправляют на тот свет.

Глубоко вздохнув, я немо кивнула и рывком подорвалась на ноги. Собиралась. Но болезненный укол в животе тотчас развёл их в стороны. Благо, Ворон успел придержать меня под мышки.

— Если совсем плохо, ещё не поздно вернуться на…

— Я-я в порядке!.. Надо просто отдышаться. Уже проходит… кажется… В-в любом случае — ни шагу назад!

Но несмотря на воинственный дух, в конце концов я была вынуждена опереться на его плечо и брести чуть ли не в обнимку, шаг в шаг. Из-за нужды пробираться через гущу травы и лиан и без того низкая скорость заметно пострадала. Но это всяко лучше, чем неудачно свалиться и повредить швы: насколько у меня там всё зажило — большой вопрос, не хотелось рисковать почём зря…

Сказала та, кого по собственной же воле ведут по фактически кровавым — и не только — следам…

— Совсем близко. Предельные внимание и тишина, ясно?

А вскоре и на едва слышимый, но постепенно обретающий узнаваемые нотки шум: пока ещё далёкие отголоски болезненных вскриков, отборной ругани, свиста ветра… и чего-то вовсе неразборчивого.

«Не очень-то и близко», — простонала я про себя, из последних сил игнорируя "плач" налитых тяжестью ног.

И словно в благодатный ответ высших сил на невознесённую мольбу, тотчас уловила какое-то движение… и вспышку?.. сквозь поредевшую листву дальних деревьев. Ещё с полсотни шагов — последний рывок, — и затем… сама не знаю, что придётся… и смогу ли сделать. И если ничего путного на ум не придёт — останется уповать на смекалку и реакцию Ворона.

Наконец лес оборвался ровной полосой. Спутник жестом велел мне прильнуть к толстенному стволу крайнего из деревьев, и сам затаился под соседним. Однако, поддавшись любопытству, я осторожно, украдкой выглянула на открывшееся пространство…

— Духи!..

Вырвавшийся наружу лихорадочный визг тотчас оборвала возникшая из ниоткуда мужская рука, болезненно стиснувшая губы. Что быстро привело меня в чувство и вынудило пристыжённо покивать. И лишь спустя дюжину пропущенных ударов сердца ладонь отцепилась ото рта и также незримо исчезла в тени.

Хотела было взглядом упрекнуть Ворона за безрассудное растрачивание маны таким нелепым образом, да глаза упорно тянулись к поляне. Где развернулось поистине умопомрачительное зрелище.

Десяток, а то и полсотни фигур в мантиеподобных одеяниях — что приличный люд, как и эльфы, нарекли бы скорей «тряпками» — в диком, но по-своему завораживающем «танце» кружились по устланному листвой, ветвяви… и даже нарезанными кусками древесных стволов полю. Ловко, безостановочно, синхронно.

Но всё встало на свои места, когда близ одного внезапно, с едва уловимым свистом, поднялся лиственный… Хотела было сказать «всплеск», но это смело можно наречь «фонтаном» — до «вихря», увы, недостало закрученности. Это никакой не танец — неизвестные маневрировали на обложенной чем только ни попадя местности, стараясь избежать ветреных атак откуда-то сверху. Да ещё и поспевая отправлять свои, но уже более… выразительного характера: из окутанных светящимися бело-голубоватым искрами рук то и дело вырывались тонкие, но без сомнений опасные «нити» света.

Молния? Но до чего же… уплотнённая форма — не имей этот «луч» мимолётное, но яркое сияние, можно было бы вовсе не заметить. Нет, в теории сжать до таких размеров даже такой источник энергии возможно… Через многоступенчатую связку сигилов. При поддержке внешних и легко аккумулируемых ману источников. И то в теории…

Впрочем, даже такая техника меркла на фоне… в неверии я даже протёрла глаза, но так и есть… парящей в небе Эвелин? Пришлось задействовать эфирное зрение: окутавшие фигуру в подобие кокона бурные воздушные потоки смазывали не то что детали — человеческую форму. Но узнаваемое зарево сверхплотной маны вмиг развеяло сомнения.

Нет, техника левитации как таковая не будоражила сознание: я и сама успела её попрактиковать в академии. Но наловчиться держать полёт — да ещё столь долгий, — защитный барьер — в противном случае для чего этот ветреный кокон? — и ещё прицельно атаковать проворных налётчиков… Какая невероятная должна быть концентрация? И ментальная выносливость?.. Не говоря уже о запасе маны! Это… это уму непостижимо!

— Странно.

— А? — невольно отвлеклась от созерцания, без преувеличения, чуда и вопросительно покосилась на Ворона.

— Не могу отыскать наших, — тем же тихим, на грани слышимости, тоном пояснил спутник. — Их души через меня не проходили, значит, гибель маловероятна. Но и в бою почему-то участвует одна лишь Эвелин.

— Может, они где-то выжидают и готовятся нанести удар в спину?

— Может.

Ворон застыл, продолжив безмолвно изучать округу, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

Вновь представшая картина едва ли поменялась. Всё так стремительно и ожесточённо. Но в то же время неизменно… будто застывше. И дело вовсе не в усталости, судя по резвым отточенным движениям. То ли силы равны, то ли вся битва — не более чем какой-то хитроумный манёвр…

— Понять бы теперь, в чью.

Застанная врасплох прозвучавшим над самым ухом шёпотом, я недоумённо покосилась на Ворона: никого другого здесь не было.

— О чём ты?

— Какая из спин будет подвергнута удару, — терпеливо пояснил тот.

— Ну… предположу, первая, что окажется ближе к месту засады?

— Но какая именно?

— Эм… А это важно? Нам так или иначе придётся обезоружить всех противников до единого. Так какая?..

— А кто противник?

Я с такого заявления натурально… Как там выражался братец? Выпала в осадок? Верно.

— Ты… серьёзно?

— Я когда-нибудь шутил?

Ворон произнёс это не то что бровью не поведя — даже не развернувшись ко мне лицом… Хотя под его «пустующим» капюшоном всё равно ничего разглядеть не вышло бы… Не суть!

— Я… Я допускаю, с чего могли зародиться такие мысли, — глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. — Эвелин… Она явно не в себе… Но это всё равно не повод воспринимать её как врага.

— Уверена?

Не успела я и рта открыть, как злосчастный болезненный укол в живот предательски, будто в издёвку, напомнил о зажитых ранах. Ранах, нанесённых той, кого я так упорно защищаю… И даже оправдываю?.. Не думаю, что в данном случае корректно так выразиться… Нет, в любом случае…

— Если бы она хотела меня убить — я бы уже давно походила… на этих.

Осторожно, стараясь излишне не высовываться, указала пальцем на поле битвы, где средь древесины и листвы углядывались поблёскивающие в лучах солнца окровавленные ошмётки… теперь уже просто мяса и тряпья. Не столь явные, чтобы взволновать желудок, но достаточно выделяющиеся для безошибочного опознания.

— Одержимость навязчивой идеей то иль манипуляция сознанием извне…

Сглотнув, я качнула головой и продолжила твёрдым, с вызовом, тоном:

— Так или иначе, это всё ещё она. Истинная Эвелин. Упрямая, вспыльчивая… а порой и жестокая. Но добрая и самоотверженная, всегда готовая протянуть руку помощи всякому нуждающемуся. Пусть даже и где-то глубоко внутри, в самых потаённых уголках души. И пока я не достучусь туда — никому и пальцем не позволю её тронуть… Вот в чём я уверена.

Ответа не последовало. Не гласного. Лишь мимолётное туманное ощущение… вздоха? Облегченья иль скепсиса — не уверена. Даже в том, был ли он вовсе.

— Тогда чего мы ждём?

Заключительную часть явно риторического вопроса спутник огласил уже рванув с места. И я опомниться не успела, как моё запястье крепко сжали и утянули следом в самую чащу; едва успела развернуться, чудом избежав падения.

Очередной хлёсткий удар по лбу вынудил пригнуться и опустить взор к ногам: защищаться от подлянок островной флоры, когда одна рука в цепкой хватке Ворона, а другая до жара в ладони удерживала норовящий слететь плащ, было затруднительно. С последним я и вовсе чуть не рассталась — пришлось грубым рывком, едва ли не с борьбой, вырвать из древесной «хватки»… ценою немалого клочка ткани. Про колко-тянущий зуд на животе даже заикаться уже не хотелось.

Благо, деревья, а с ними и мучения, вскоре отступили, явив отвесной склон землистого холма. А чуть дальше вдоль «стены» — узнаваемые железные дверцы-плиты, едва сокрытые «мазками» лиан и мха.

— И каков план? — отпустив меня и присев на корточки у дерева, серьёзным, по ощущению, тоном полюбопытствовал Ворон.

— Что? — округлила глаза. — Ты нёсся сюда сломя голову безо всякого плана?

— По решимости в твоём голосе я предположил, что таковой есть у тебя. Или ты собиралась действовать в лоб, выскочив прямо на поле боя?

— Эм-м-м…

— Понятно.

Сорвавшийся с незримых уст не иначе как раздосадованный вздох непременно уязвил бы меня. Но, к счастью иль худу, ноющая боль — теперь уже по всему торсу — вкупе с озабоченностью товарищами вытесняли прочие чувства.

«Товарищи…» — невольно ухватилась за скользнувшую на краю сознания мысль.

— Куда? — осадил меня, выбредшую из-под укрытия низких древесных крон, Ворон.

— Туда, — скупо пробормотала я на выдохе и, посильнее запахнув изодранный плащ, ковыляючи двинулась в единственном видимом здесь направлении.

Несмотря на приличное удаление от места битвы — или так казалось из-за тяжкого пути сквозь чащу леса? — свист ветра и раскат грома царапали уши ничуть не слабее, чем вблизи, и каждый раз побуждали вжать голову в плечи. Такой уязвимой и беззащитной, как сейчас, я себя чувствовала в последний раз, пожалуй, далеко в детстве. И хотелось бы верить, что причина сугубо в ранах или частичной наготе, но…

Но пришлось отбросить ненужные думы и сосредоточиться на задаче — вход в пещеру был уже на расстоянии вытянутой руки. Понять бы ещё, что мне предстоит сделать. И это незнание вынудило застыть, не позволяя и шагу сделать, пока не явится хоть сколько-то удовлетворяющий ответ. Но, как на зло, в голове царил сущий кавардак.

Поборов оцепенение, решилась протянуть руку. Незнамо зачем. Ведь…

— Ай!.. П-проклятье…

Взвизгнула больше от испуга, чем от боли, — кончики пальцев лишь слегка укололо: не смертельно… хотя и приятного мало. Запоздало, в последний момент, зародившиеся подозрения, увы, оправдались: барьер никуда не исчез.

С одной стороны это добрый знак: внутри до сих пор кроется то, что Эвелин готова так рьяно защищать. Герг, иномирные артефакты или ещё что — пока не столь важно. В любом случае это наш единственный инструмент воздействия, исключая насилие.

Но с другой…

— И что с тобой делать? — невольно пробормотала я, «выжигая» пристальным, но бессмысленным взором уже прекратившую рябить незримую «плёнку» поверх дверей.

Сама подивилась, что задаюсь, казалось бы, таким тривиальным вопросом, да ещё вслух. Но, как говаривал братец, дьявол кроется в деталях.

Что из себя представляет барьер? Материализованная сверхплотная мана — форма и сложность «цепи» на усмотрение мага.

Каков принцип действия? Отражение физических и мана-снарядов… а то и рассеивание при наличии соответствующих «штрихов».

Меры противодействия? Очевидный вариант: неустанно сотрясать барьер, пока маг, а с ним и защита, не ослабнет. Учитывая высокие аккумулятивность маны и ментальную выносливость Эвелин, такая «мера» займёт порядка часа… если не двух. А времени в обрез.

Есть и куда более быстрое решение… но крайне мерзкое и бесчеловечное: ликвидация его создателя. О чём и речи быть не может. Никогда.

Должен быть иной способ. Быстрее, чем пробитие грубой силой, и без кровопролития. Оптимальный вариант. Он есть везде и во всём. Должен быть.

Надо лишь подумать. Крепко так подумать…

А может, попытаться ослабить целостность барьера изнутри, воздействуя «нитями» на?.. Нет, плохой план: я понятия не имею, какая тут «цепь», а добавить пару «штрихов» для нейтрализации таких простейших уловок — дело нехитрое.

Думай дальше… Ну же… Должно же быть хоть что-то!

— Никаких идей?

— Твою ж!..

У меня чуть сердце в пятки не ушло: настолько погрузилась в себя, что напрочь позабыла о Вороне.

— Никаких, — со вздохом покачала я головой, унимая возбуждённую дрожь. — Техника барьера совершенствовалась на протяжении столетий, и все немногие знакомые мне хитрости Эвелин скорей всего предусмотрела… Обязана была предусмотреть, с её-то педантичностью.

— Пока ты здесь ломала голову, я успел осмотреть границы прогалины…

— Кого? — недоумённо покосилась в его сторону.

— Лесистую местность вокруг поляны.

— А… Вот как она зовётся на мизандийском…

Казалось бы, уже сколько лет общаюсь на людском языке, а всё равно узнаю что-то новенькое. Занятно… Тьфу, нашла о чём думать сейчас!

— И что?

— Ни следов, ни духа. Наши там не появлялись. И либо им удалось как-то незаметно уйти, либо они до сих пор…

— В пещере, — прозорливо закончила я с подавленным видом. — Да, они точно там — Эвелин ясно дала понять, что ей необходим Герг. А остальных наверняка удерживает как инструмент давления.

— И как я понимаю, выбор между «крушить неприступный барьер» и «сбежать, оставив их на произвол судьбы»…

— Не стоит, — смерила его пронзительным, горящим недобрым огнём взором. — И впредь не хочу даже слышать об этом.

— Просто для прояснения.

Несмотря на сквозящий холод в голосе, Ворон с неожиданной теплотой возложил правую ладонь на грудь, в область сердца: традиционный извиняющийся жест людей.

— В таком случае советую поторопиться — даже великие из битв не длятся вечность.

«Вот спешка тут как раз может и навредить».

Но вслух лишь удручённо повздыхала и перевела взор обратно на преграду… всё ещё без капли понимания.

Ладно, думать можно бесконечно — пока уже хоть что-то сделать.

И сосредоточив немного маны в указательном правом пальце, взялась начертывать барьерную «цепь» вдоль левого предплечья: защита всяко лишней не будет.

Удостоверившись в отзывчивости сигилов, другой нанесла уже левым пальцем на правое предплечье, на сей раз атакующего характера. Без стихийных и вспомогательных «штрихов» — лишь основоположные форма, начальная скорость и позиция формирования: для "прощупывания" и этого хватит.

Укрывшись за материализованным щитом, заняла устойчивую позицию и направила покалывающую от удерживаемой маны ладонь в сторону дверей.

Глубокий вдох напоследок…

Высвобождение!

Невольно зажмурилась в ожидании… невесть чего. Вспышки, боли… да хоть бы и банального удара.

Но сердце выстучало с дюжину раз — и ничего. Только смутный отголосок чего-то невнятного, быстро стихающий, да и то где-то на краю сознания. Первая ассоциация — рябь, как на воде… если бы у неё вообще был звук.

Осмелилась открыть глаза, лишь когда наступила звенящая тишина. И ожидаемо никаких изменений. Вернее, ожидаемо, что я их попросту не успела застать. Трусливая идиотка.

Не годится. Ещё раз!

За вторым снарядом я уже следила неотрывно, не смея и моргнуть…

Но даже не сразу поняла, что произошло. Шар концентрированной маны… просто застрял в барьере? Вернее, даже «влип» в него, вызвав едва заметную дрожь в небольшом радиусе…

С тем же невнятным звуком! Хотя бы понятно, с чего такой образ возник в голове.

А вскоре — сердце вновь отстучало привычную дюжину — снаряд и вовсе исчез. Не отлетел прочь. Даже не развеялся привычными искорками. Его просто… всосало внутрь барьера? Так плавно, что глаз едва ли уследил момент окончательного слияния.

«Что это за штрих такой? Впервые наблюдаю подобный эффект… Бездновщина какая-то».

По спине пробежали мурашки, а на лбу проступила холодящая испарина.

Моя мана… стала частью барьера? Как? Это… Это невозможно. Отразить — запросто. Сжечь — вполне. Но перехватить… Просто немыслимо… Что это за…

— Проклятая техника!

Потрясший округу истеричный вопль тотчас заглушился шквалом оглушительных взрывов. Прежде чем разум смог осмыслить произошедшее, глаза неистово защипало от поднявшегося облака едкого дыма. Подрагивающие пальцы крепко сжимали нечто упругое, лежащее в ладони как влитое. Сфокусировала рассеянный взгляд на руке…

Револьвер? Он всё это время был при мне?.. Ох, верно, он же надёжно закреплён в этой, как её… кобуре, да, что пришита к поясу. Такое при всём желании не потеряешь… если только вместе со штанами, тьфу-тьфу.

— Собралась ещё один бой развязать, но уже здесь? — донёсся укорительный шёпот Ворона под самым ухом.

Кого я, развернувшись, по обыкновению не застала: опять эти его «теневые» штучки, чтоб их…

— Может и собралась, — ещё будучи на взводе, тем не менее благоразумно сбавила тон до язвительного шипения. — А что, звучит как план: глядишь, разок-другой случайно зарядят по этому грёбаному барьеру — уже ведро-другое маны сэкономлю.

— А я ещё назвал её неглупой девочкой.

— Поздравляю. Значит, мы оба не такие прозорливые, как думали. А теперь, если у тебя нет идей получше, то… Стоп.

Мельком брошенный на барьер взгляд уловил какое-то движение. Что-то ведь… упало? Ориентируясь по запечатлённой в памяти картине, отследила глазами примерную траекторию. Это… пули? На камушки не похоже. Но приближаться, дабы рассмотреть получше, боязно. Допустим, они. Тогда…

— Ворон… сколько прошло с момента последнего выстрела? — осторожно, будто страшась потревожить течение самой мысли, прошептала я.

— Тридцать ударов сердца. Плюс-минус.

«У него ещё функционирует сердце?.. — подивилась было я, но тут же осеклась. — Так, не о том речь. Если он спокоен, то это… Да, где-то половина малой песчаной колбы. Вычесть время текущего разговора… По меньшей мере треть. И что мне это даёт?.. Кое-что. Но надо убедиться наверняка».

Благо, кожаный футляр с боезапасом также никуда не делся. Отточенными за время тренировок движениями переломила ствол. Вытряхнула опустевшие, всё ещё дымящиеся гильзы. Заполнила одно гнездо — больше пока и не требуется. Защёлкнула обратно. Прицелилась и взвела курок. На сей раз укрываться не стала: щит всё равно успел развеяться, а учитывая произошедшее — только зазря сожгу ману.

Ухо резанул очередной хлопок — пришлось напрячься, дабы не зажмуриться с перепугу.

Несмотря на витки дыма, глаз внимательно проследил за краткой, скупой волной, разошедшейся от проникшей… м-да, едва ли на дюйм пули.

Пять ударов сердца — и пока ничего: барьер, не погляди на инородный объект, выглядел безмятежным.

Десять — на первый взгляд всё так же.

Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один…

И на двадцать втором пуля наконец упала наземь и чуть откатилась поодаль. Ею не выстрелили обратно. Её даже не выплюнули. Просто выпустили… как из разжатой ладони.

Странно, что Эвелин не заложила никакой контратаки. Не хотела проливать кровь? Поминая поле боя — крайне сомнительно… Или не хотела навредить тем, кто захочет пробить барьер изнутри? Это более логично.

Ай, как бы там ни было — мне это на руку…

И кажется, я поняла, как этим воспользоваться!

— Ворон, если я проделаю отверстие в барьере — этого хватит, чтобы проскользнуть на ту сторону через твои тени?

— Не знаю, — в голосе скользнуло некое напряжение. — Доселе не приходилось иметь дела с магическими барьерами.

— Эм… вы же штурмовали самую могущественную крепость магов, — опешило приподняла бровь.

— Мы старались избегать открытых столкновений, прибегая к диверсиям и точечной ликвидации патрулей. Их защитой и магическими устройствами в целом занималась преимущественно Эвелин.

«Вот они — герои, которых мы заслужили…»

Вслух, разумеется, такое произносить не стала.

Вместо этого, убрав пока ненужный револьвер в кобуру и достав свеженький патрон, со вздохом обронила напоследок:

— Что ж, сейчас и узнаем.

— Ху-ух, это… это было тем ещё безумием.

— Солидарен. Замешкайся мы хоть на миг — нас могло разрезать на выходе.

— Ты… серьёзно?

— Серьёзней некуда. Я бы это пережил… хоть и пришлось бы кого-нибудь убить взамен. А за тебя говорить не возьмусь.

— Что ж… Хвала духам, всё обошлось… Хах.

И это мягко сказано — не удивлюсь, если сами духи смиловались и придали нам сил в пиковый момент.

О чём я только думала? Надо было ещё понаблюдать, замерить примерное время. Но нет, едва миниатюрный барьер вокруг пули достиг предела расширения — и это всего-то с дюжину дюймов, — тут же не раздумывая подала Ворону команду переместиться. Уже знакомый мне заплыв по этой вязкой и будто струящейся отовсюду тьме на сей раз казался не окрыляющим, а удушающим. Однако не было той… потерянности — я прекрасно себя осознавала и помнила намеченную цель.

Наконец вдали прорезалось маленькое, но нестерпимо яркое пятно белого света. А уже в следующий миг перед лицом возник грязный, пыльный и шершавый камень. Слава духам, я интуитивно вскинула руки до «вылета». И превозмогая острую боль в ладонях, тотчас приподнялась и неуклюже перенесла вес на зад.

Огляделась щиплющими глазами — по бокам и над головой залитые проникающими лучами солнца грубо вытесанные кишкообразные стены и потолок. Мы в пещере. План всё-таки сработал. Какое облегченье.

Но повторять такое больше ни за что не осмелюсь.

— Порядок?

— А? — встрепенулась.

— Кровь.

Подошедший сбоку Ворон указал на мои сложенные на коленях руки.

— Ох, бездна, — только и шикнула я, наспех концентрируя ману в засочившихся алым ладонях. И опомнившись… — Н-ничего страшного, просто царапины.

— В твоём состоянии лучше и капли крови не терять. Будь осторожней.

— Знаю. — И отчего-то потупив глаза в пол… — С-спасибо за заботу.

Но тут же, спохватившись, вскочила на ноги и осторожным шагом двинулась вглубь пещеры: времени в обрез, нужно разыскать остальных, пока не вернулась Эвелин.

— Герг?! Шиногара?! Иноске?!. Ахра?

Выбравшись на свет, я в сомнениях оглядывала уже пустующий каменистый зал. По меньшей мере неживой: незнакомые оборудование и артефакты всё ещё пребывали на своих местах.

А где же заключённые?

— Ворон, ты чувствуешь кого-нибудь?

Беглый осмотр наличествующих помещений ничего не дал. Хотя этого стоило ожидать, учитывая, что на мои окрики должны были сбежаться и глухие. И пришлось возложить остаточные надежды, быть может, на сокрытые таланты единственного оставшегося спутника.

— Нет, — строго молвил тот. А затем, будто бы осёкшись, добавил уже мягче: — И это добрый знак, полагаю.

Не поспоришь. Хотя тревожность едва ли ослабла: отсутствие мёртвых ещё не означает отсутствие смертельной угрозы. А она, такое чувство, может исходить отовсюду.

— Но куда же они подевались? — взялась мыслить вслух, расхаживая взад-вперёд посреди главного зала. — Иноске вряд ли сумел бы найти лазейку в барьере, а грубой силой, как выяснилось, тут не пробиться. Разве что понадеяться на малый охват барьера и попытаться пробиться вверх… Нет, иначе бы здесь была по меньшей мере дыра, если не целый обвал. Тогда вглубь?.. Но какой обхват у этой возвышенности? Сомневаюсь, что они бы успели прокопаться наружу так скоро. И тогда бы уже давно отозвались — акустика в пещерах превосходная… А могла ли Эвелин сама их отпустить?.. Нет, уж точно не Герга. И остальные бы его не бросили. Я надеюсь… Ох, и что нам теперь?..

Поток мыслей поневоле оборвался, как по ступне прошлась ощутимая дрожь. Не моя — готова поклясться, что на мгновение завибрировала сама земля. Что это было?

— Ворон?..

— Я тоже почувствовал, — незамедлительно среагировал тот, с подозрением разглядывая каменистый пол. — Это не снаружи… Где-то здесь… И вроде как…

— …под нами, — заключила я с не пойми откуда взявшейся уверенностью. — Но зачем пробиваться вниз? Бессмыслица какая-то… Если только…

— …здесь изначально не было подземного хода, — уже Ворон подхватил мою мысль.

— А вы по приходу досконально изучили пещеру?

— Явных лазов не обнаружено. Но с местным… оснащением это и не удивительно.

До меня не сразу дошёл смысл, пока не припомнила выдвинувшийся из стены непонятный кокон, что после водружения в него бессознательного Герга скрылся обратно, не оставив и следа на каменной глади.

— Тогда очень надеюсь, что найденный ими потайной лаз так и остался открытым, — вздохнула. — Что ж, давай разделимся. Ты осмотри «рукава», а я главный зал и жилую зону. Идёт?

Ворон молча кивнул и ускоренным шагом двинулся в один из обтёсанных тоннелей. Я же вновь принялась расхаживать по залу, на сей раз всматриваясь в каждый уголок. Нет — в каждую щёлочку.

К моменту, как я раздосадовано перешла в жилое помещение и вовсю сжигала драгоценную ману на сдвигание прочь коек и массивных шкафов, толчки успели повториться раз пять, не меньше. И непонятность их природы убивала: это ведь могло быть и природное землетрясение…

Мысль о чём закралась только сейчас. Да что ж такое со мной? Головой настолько сильно ударилась при падении?.. Или это неизбежное последствие пребывания на грани смерти?

— Что-то есть, — одёрнул меня уже ставший привычным шёпот над самым ухом.

И весьма вовремя, надо сказать: переживаниями делу не помочь — надо сосредоточиться на первостепенной задаче.

— Где? — зачем-то понизила голос в такт компаньону.

— Выйди в зал.

Напоследок оглядев устроенный мною же беспорядок, лишь махнула рукой и покинула жилую комнату.

— Второй тоннель от входа, по левую руку.

«А не проще ли было выйти навстречу?» — хотелось проронить вслух, но в итоге ограничилась невнятным вздохом.

Но едва ступила в указанный проход, сразу же получила желаемый ответ. Вернее, сперва почуяла, а через дюжину шагов завидела и…

Ох не зря меня сюда отказывались пускать.

— Прости. Я успел позабыть, как подобные ароматы влияют на смертные желудки.

— Ни… гм… н-ничего, — с трудом проглотив ядовитый ком, выдавила я сквозь прерывистую одышку. — Всё равно их… некуда отсюда… Ху-ух.

Как минимум, оттаскивать столько… бр-р, мертвецов, да ещё горелых, куда-нибудь прочь — непозволительная по времени роскошь.

— Что ж, теперь хотя бы понятно, с какой целью Эвелин устроила… кладбище именно здесь, — с великим трудом поборов брезгливость, присела на корточки рядом с Вороном и откинутой прямоугольной дверцей-затвором.

— Сомнительно, — глухо проронил спутник и уставился во тьму глубокого лаза.

И будто почувствовав на себе мой невразумительный взор, не оборачиваясь заговорил более уверенным тоном:

— Трупов не так много, чтобы послужить надёжной преградой от вторжения снизу. Особенно против искусных магов. Да и ты одна, полагаю, смогла бы прорваться при должном усердии.

— Эм… пожалуй, — нехотя обвела взглядом округу и кивнула: действительно, несмотря на удушающий смрад, тел насчитывалось едва ли две дюжины — и для меня это задержка на пару минут, не более. Скорее отвращает, нежели ограждает. — Больше проку с обвала. Хотя если не рассчитать силу, можно случайно завалить всю пещеру, а тут столько диковинного оборудования…

— «Эвелин» и «не рассчитать»? — Несмотря на безликость голоса, была готова поклясться, что уловила нотки зарождающегося хохота. — Вот что я скажу: Эвелин однажды уничтожила мешавшую нам дозорную башню всего одной печатью. Небольшой хлопок — и конструкция просто рухнула, вернее даже сложилась внутрь. Нет, если бы она правда хотела забаррикадировать ход, а не просто сокрыть от посторонних глаз…

— Но зачем его прятать? — нахмурилась. — Да и от кого? От магов Цитадели? Они, как бывшие хозяева, и так о нём знают. Да и, как видно, сестрица предпочитает устранять всякую угрозу более грубым способом… Выходит, от нас? Но если бы совсем нам не доверяла, то попросту не пустила бы нас внутрь — это логично. А так… Ох, голова идёт кругом.

— Не у тебя одной. И не первый раз.

Качнув головой, Ворон что-то пробубнил, распрямился…

— А-а это зачем? — невольно вскочила следом, завидев белоснежные — на фоне черноты уж всяко — лихо крутанувшиеся вдоль ладоней клинки.

— Предосторожность, — скупо бросил тот.

И в следующий же миг «скользнул» в непроглядную тьму лаза: не спрыгнул, а будто бы провалился — и уловить не успела, был ли сделан хоть малейший шаг.

Удар сердца.

Второй.

Третий…

— Чисто. — Я невольно выдохнула, как уха коснулся ставший уже родным призрачный шёпот. — Спускайся.

— Надеюсь, мне не нужно?..

Но прежде чем я закончила мысль, из черноты вынырнули древесные кончики, судя по всему, каркаса приставной лестницы. Всё-таки спрыгивать, как напарник, не придётся — какое счастье.

Спуск занял больше времени, чем я ожидала. Когда ступила на твердь, успела насчитать — сама не знаю зачем — под сотню ступенек. Футов пятьдесят, не меньше: высота жилища дедушки Шиичи! И зачем было так глубоко копать, спрашивается?..

— Можешь дать свет?

— А? — не сразу вернулась в явь. — Ой, да, сейчас.

Беглое выведение сигила — и поверх ладони засиял белый, переливающийся бирюзовым шарик. Лёгкий толчок — и он, воспарив, застыл в футе над головой, развеивая некогда густую тьму ярким тёплым и успокаивающим сиянием.

— Так… — пощурилась вокруг. — А где это мы? Для секретного прохода несколько… великовато. Да и для шахты, пожалуй, тоже… Что думаешь?

— Думаю, нам в ту сторону, — бесстрастно указал Ворон…

В единственном доступном направлении? Это такой мягкий намёк, чтобы я не задумывалась о всякой ерунде? Или же вовсе неприкрытая насмешка? А ещё говорил, что никогда не шутит…

Но в итоге лишь встряхнула головой и молча первой двинулась вглубь тоннеля, сосредоточившись на высматривании и выслушивании… да хоть чего-то, помимо обтёсанных округлых стен и размеренного постукивания каблуками.

— Вуа-а-а!..

В какой-то миг пространство вновь сотрясло. Да так, что ноги подкосились — и я рухнула лицом в пол…

— С-спасибо… снова.

Вернее, грозилась рухнуть. К счастью, Ворон среагировал прежде, ухватив меня за пояс чуть ли не у самой земли. Голову не расшибла. Чего не скажешь об инстинктивно вскинутых ладонях, кои тотчас защипало. Ну да уже привычное дело за последние сутки.

— Всё-таки непохоже на землетрясение, — пробормотала я, как уверенно встала на ноги.

— Толчок был не снизу, — подтвердил Ворон. — Где-то впереди. Совсем близ…

— Да ёбаный ж ты на хуй! — вдруг донеслось раскатистое эхо из тёмных глубин.

И весьма знакомым гонором.

— Очень близко, — заключила я со вздохом.

И невольно улыбнулась краешками губ: это несомненно был Герг. И в его агрессивном тоне сквозила больше досада, нежели опасливость: стало быть, значимой угрозе они не подвержены. Это радует.

— Поторопимся, — обронила уже на ходу, сорвавшись с места бегом.

Не самая удачная затея — нестись сломя голову, когда сносная видимость едва превышает десять футов, а дальше всё как в плотном тумане. Но ещё меньше хотелось застать очередной «толчок» без возможности приготовиться и зафиксироваться. Выбор из двух зол — история моей жизни.

Я успела запыхаться, когда вдали наконец проявились очертания… гребнистой наклонной «стены»?..

Завал! Ну конечно! Зачем рисковать и заваливать вход, когда непреодолимая преграда уже в тоннеле? Стоило догадаться. Значит, трупы и впрямь не более чем маскировка…

Или, что ещё хуже, банальная «свалка» от нежелания кое-кого понапрасну тратить силы на «уборку». Великие духи, я надеюсь, Эвелин всё же не настолько…

— И?!.

До груды камней оставались считанные ярды, когда боковое зрение уловило слабый блик — и я опомниться не успела, как невольный взвизг на одной-единственной ноте оборвал болезненный укол холоднющей стали в шею.

Мир застыл. По меньшей мере в моём разуме. Лёгкие, и даже сердце, тревожно затаились. Немощные пошевелиться глаза бездумно разглядывали сияющий бледно-голубым длинный односторонне заточенный клинок. А в ушах продолжало резонировать эхо собственного вскрика. Происходящее напоминало запечатлённую и перенесённую на холст картину… с подписью: «Последний миг до смерти».

— Мену?

Краткий шёпот на грани простого вздоха — и время тотчас возобновило положенный ход: воздух наконец остудил жгучие лёгкие, глаз медленно покосился с оружия на обладателя…

— Снежок… сука… ты чуть не угробил мою малютку!

И я только сейчас поняла, что всё-таки ещё жива: уже другой шёпот, вмиг переросший в неистовый рёв, ударил по ушам так, что набухший мозг грозился проломить черепушку изнутри.

Уж лучше бы я умерла.

— Спокойно, Пустой.

Тотчас вмешался… да, иного слова тут не подобрать — материализовавшийся передо мной Ворон, одной рукой оттесняя озверевшего и порывавшегося замахнуться в кого не попадя кулаком Герга, а другой…

Коснувшись моей груди? Ч-чего?!.

— Да, с ней всё хорошо — её сердце активно бьётся… Может, чуть быстрее положенного, но угрозы жизни явно нет.

— Ваше, блядь, счастье! — неиллюзорно сплюнул на грязный каменный пол братец.

Тем не менее послушно опустил разжавшуюся ладонь, на миг заглянул в моё ошалелое лицо и озабоченно, несмотря на прорезавшуюся безобразную ухмылку, вопросил:

— Ты как, золотце? Не поранилась?

На что мне, самой не верится, захотелось от души рассмеяться. Без злобы. Без сарказма. Без истерики. А чистым, невинным и задорным смехом.

К счастью, я вовремя взяла себя в руки, лишь скромно улыбнувшись, и тихо прошептала:

— Не считая оставленных сестрицей шрамов, из-за которых я, скорее всего, никогда не выйду замуж… В остальном полный порядок.

— Не переживай, малыш! Для меня ты всегда будешь горяченькой красоткой! — усмехнувшись, тот казал излюбленный жест с торчащим кверху большим пальцем.

— Богов ради, Пустой, она же твоя дочь, — наконец осмелился подать голос вышедший из боевого ража Шиногара, успевший бесшумно убрать меч в подпоясанные ножны.

— И чё? — казалось, искренне подивился Герг, обратив к нему лицо со вздёрнутой бровью. — Женщины — они в любой вселенной женщины. И всем хочется быть желанными и принятыми мужчинами, независимо от возраста и статуса обоих. Ну, всякие отбитые фемки и СЖВ-левачки не в счёт.

Белоснежный воин, судя по дрогнувшим желвакам, собирался было что-то возразить, но в итоге лишь вздохнул, развернулся и молча двинулся обратно в боковой тоннель. Который, только сейчас заметила, ощутимо меньше основной шахты, где мы сейчас пребывали — немногим выше головы. Здесь изначально был проход? Или же это работа «хлопушек» братца?..

— Что у вас тут? — прервал мои плутавшие измышления Ворон, успевший отстраниться и поравняться со мной плечами.

— Раскопки, едрить, что же ещё, — буркнул разгладившийся в лице Герг. — И как бы ни хотелось обложить тебя трёхэтажным матом, что додумался привести едва не скопытевшуюся малышку обратно в пекло…

Прозвучал раздосадованный вздох.

— Короче, у меня закончились шашки, а там, судя по всему, ещё копать и копать. Магия тут была бы очень кстати.

Его карие глаза с неприкрытой искоркой сомнений обратились ко мне.

— Ты как, Мену, осилишь пару-тройку колдунств? Если хоть как паршиво себя чувствуешь, то лучше не…

— Н-нет, я в порядке, п-правда!

Вышло не очень-то убедительно. Ну да и плевать! Это же…

— Мне же не в битве участвовать, верно? — натянуто улыбнулась. — Мой манаток более-менее стабилен. Если буду тщательнее следить за расходом и не перенапрягаться… Да, уж пробить пару дыр в земле не составит хлопот.

— Тогда рассчитываю на тебя, — ободрительно похлопал меня по макушке Герг. Даже скорее коснулся пару раз, боязливо как-то, словно я не эльф, а хрупкая фарфоровая статуэтка. — Дай знать, если проголодаешься или…

Резкий толчок под ногами вкупе с оглушительным грохотом едва не опрокинул меня наземь — спасибо молниеносной реакции Герга: тот умудрился не только сам удержать равновесие, своевременно расставив полусогнутые ноги, но и подхватить меня, заваливавшуюся на спину, в полёте.

— Вы там целы, хлопцы?! — тотчас окликнул соратников Герг, обернувшись на осыпающийся пылью и каменной крошкой боковой тоннель.

— Почти, — сдержанно и с заминкой отозвался выглянувший… даже вывалившийся, пошатываясь, из прохода Шиногара. — Потолок осыпался — части команды головы и спины обломками посекло. Не смертельно, но потребуется время на обработку-перевязку.

— Времени, которого у нас, конечно же, в избытке, — не удержался от язвы братец, попутно ставя меня обратно на ноги. — Чё это вообще было? На шашку непохоже. Да и хер бы с два я доверил взрывчатку этим гомодрилам — с мушкетами-то не сразу сдюжили, а тут…

— Не здесь, — подал безликий голос оправившийся Ворон. — Там.

И медленно задрал голову, явно указывая своей пустотой чудом не спавшего капюшона вверх.

— Мы всё-таки привлекли внимание этих маго-фашистов? — ощетинился Герг, блуждая по потолку сощуренными глазами. — Или же мою ненаглядную успели оттеснить так далеко?

— Либо Эвелин уже покончила с налётчиками и теперь…

Подхвативший и взявшийся было развивать мысль Шиногара вынужденно умолк — ноги вновь ощутили… благо, не очередной толчок, но ощутимую и не менее подозрительную кратковременную дрожь.

И тишина. Все насторожились, не рискуя даже лишний раз вздохнуть. Либо же моё лихорадочное сердцебиение глушило все сторонние звуки, не знаю. Так или иначе, всеобщее нарастающее с каждым мигом напряжение ощущалось не то что энергетически — физиологически, подобно тяжеленной сумке с раздражающими кожу грубыми лямками.

— Все на выход! — резко подал команду обнаживший клинок Шиногара, казалось, в один момент с жутким рокочущим скрежетом начавших недобро дрожать булыжников на главном пути.

Из бокового проёма всё ещё выбегали люди, когда посреди завала уже образовалось подобие арки из уплотнившихся… и сплавленных камней? С каких пор возможно расплавить камень?! Что это за техника такая?!

Впрочем, не странной магией сейчас следовало бы озабочиваться, а её проводником. Проводницей. Чья скромная, кажущаяся обманчиво хрупкой, а из-за парящего над головой эфирного фонаря — призрачной, фигура в запылённом… и обагрившемся?.. плаще и с застилающими лицо косматыми рыжими прядями застывши разглядывала собравшихся в кучу посреди шахты «противников». Нас разделяла ничтожная дюжина ярдов, негде укрыться или спрятаться — мы у неё как на ладони.

— И что теперь, Пустой? — глухо процедил Шиногара, до хруста в пальцах сжав рукоять так и не расчехлённого меча. — Учти, если придётся вступить в бой — я не стану сдерживаться.

Значит, даже самый великий из воинов Инумии признал силу Эвелин. Только непонятно, страшится ли он ненароком убить её… или же самому заполучить смертельные раны? Ох, так и так ситуация выходит скверная.

— Ну, ничего не поделаешь, — сухо усмехнулся братец, поочерёдно разминая суставы в шее, плечах и ладонях. — Настала пора прибегнуть к секретной технике одного из самых крутых и живучих героев моего мира. И имя ей…

Герг внезапным стремительным рывком ухватил меня за пояс, взвалил на плечо — и подобно спущенной с тетивы стреле понёсся в противоположном от Эвелин направлении, заканчивая речь уже на ходу неистовым рёвом:

— Нигерёндаё-ё-ё!

— …ну приплыли.

— А на что ты надеялся, когда решил попросту дать дёру?!

— Ух ё… Можешь не орать под ухо? И вообще, дай подумать.

— А ты умеешь?!

— Слышь, ты, жёнушка номер два! Я тебя могу и на землю сбросить, прямо на задницу, если не убавишь колонки!

— …Убавлю что?

— Молчать, говорю. Не отвлекай меня. Ща батька всё разрулит, только дай минутку.

— Какая ещё, раздери нас духи, минутка? Сестрица уже рядом!

— И чё теперь?! Прикажешь мне заболтать её до отключки?! Или соблазнить и занять интересным делом прямо в этой сраной грязной?!. О, а ведь идея!

— Б-богов ради, братец, о чём ты только?!.

Несмотря на кучное столпотворение у приставной лестницы — единственного оставшегося выхода, — Герг умудрился без помех поставить меня на ноги. И даже проскользнуть вовне, представ один на один, лицом к лицу с медленно подступающей мягким — даже расслабленным, будто играюче — шагом Эвелин. От такой нелепой, как ни погляди, выходки остальные невольно замерли и обернулись. Включая тех, кто успел взобраться на добрую дюжину ступенек — только сапоги и проглядывались из густеющей на высоте мглы.

— А ну ка, подержи его этими дырочками вверх.

Я и осмыслить не успела, как цепкие мужские пальцы рывком приподняли мою руку — и в следующий миг на ладонь лёг узнаваемый… и несущий за собой лишь неприятные воспоминания плоский стеклянный артефакт.

Ох, духи, он и правда собирается?..

— Бен а ми, бейбе! — с неожиданной страстью воскликнул Герг, хлопнувший вскинутыми к потолку ладонями.

И аккурат, когда на моей ладони вдруг зазвучал стремительный, в чём-то даже агрессивный струнный аккорд, братец каким-то неведомым чудом за мгновение сбросил имеющийся верх — и куртку, и рубаху разом, — оголяя… ого, вполне атлетичные рельефные мышцы, не погляди на худобу… тут же крутанулся вокруг себя на одной ноге и застыл в очень странной позе, мимоходом встряхнув… ягодицами?

Что за очередную сумасбродную глупость он только?..

Но вот аккорд завершился — мгновение выжидательной тишины — и с началом энергичной… даже пылкой мелодии, сочетающей знакомые струнные, звон то ли колец, то ли колокольчиков и ритмичный цокот каблуков о дерево, встрепенувшийся Герг…

Логика подсказывала, что движения в такт музыке до́лжно воспринимать танцем. Однако что это за музыка? И почему движения такие… рваные? То есть в один миг руки смещались грациозно-плавно, как если бы гончар с любовью обласкивал глину для придания красивой формы. Но уже в следующий — воинственно-резво, будто наносили ожесточённые удары по иллюзорному противнику: стремительно, выверенно-точечно… и агрессивно-сокрушительно. Лишь ноги неустанно и почти неизменно выстукивали каблуками сапог по грубой каменистой поверхности в едином темпе с другими незримыми, но прекрасно слышимыми танцорами.

И как ни странно, представшее зрелище больше завораживало, чем отталкивало. Эта энергичная бойкость и чувственная страсть — Герг осязаемо излучал их. Словно маг, испускающий ману в процессе ритуального таинства…

Ох, самой не верится, что говорю это, но меня в какой-то момент бросило в жар. Какой ужас — он же мой названный брат… а в какой-то мере и приёмный отец. Да простят меня духи за столь непозволительные мысли.

— Мне помнится, ты не любил танцевать.

К счастью, порочную иллюзию вскоре нарушил донёсшийся сдержанный, даже бесстрастный — и чудом уловленный мною на столь значительном расстоянии — голосок так и не сдвинувшейся с места, продолжавшей держаться ровно и невозмутимо Эвелин. И это несмотря на довольно громкую музыку!

— Не считал это востребованным, — чуть ли не пропел кокетливо Герг, успевший незримо сократить дистанцию и в своём безумном танце уже обтекающий супругу по широкой дуге. — Но сейчас особый случай.

И сделав глубокий вдох…

— От слов молебных скверный прок — так пусть тела ведут диалог! Фламенко — страсти буря поглоти и лёд моей ненаглядной растопи! Ми амор!

— Ты ещё и к поэзии неравнодушен, — с неизменной холодностью… хотя, как мне показалось, едва уловимо дрогнувшим голосом протянула она, смещая лишь голову для отслеживания положения, осмелюсь полагать, всё ещё вероятного для себя противника.

— Се ля ви, — звучно выдохнул он…

И, внезапным стремительным рывком сократив дистанцию, скользнул руками по её талии и шее и вынудил откинуться спиной назад, заключённую в подобие объятия. Дерзкого, в чём-то, быть может, грубого, но безобидного.

Эвелин застыла в немом, хорошо считываемым через взгляд, однако безответном протесте: вздрогнувшие руки так и остались свободно висеть, даже не испустив и слабой ауры заряженной маны. Её старательно невозмутимое и его игривое лица разделяли ничтожные дюймы. Неподвластное любому смертному время, будто испытав не меньший шок, вынуждено прервало неумолимое течение, погрузив мир в стазис, — казалось, даже музыка стихла.

Надеюсь, это уже коне?..

Однако в следующий миг «жизнь» возобновилась: Герг резво закружился в танце с едва держащей равновесие Эвелин. Пара оборотов — и высвобожденная сестрица отшатнулась с приоткрытыми, вероятно, из-за нехватки воздуха, губами, а братец вновь отбивал ногами чудной ритм в гордом одиночестве.

Да сколько ещё будет продолжаться эта… несуразица?

В какой-то момент Герг и вовсе, исполнив акробатический пируэт, взялся кружиться… стоя на голове с разведёнными ногами и скрещёнными на груди руками?

Нет, ну это уже форменное безобразие! Чего он только пытается добиться?!

Благо, долго сие не продлилось: мелодия, словно утратив терпение, резко оборвалась — и братец тут же ловко вскочил, приземлился на сведённые вместе ступни и застыл с чуть склонённой головой, держа одну руку поперёк живота, а другую наискось вдоль груди, чуть касаясь указательным и средним пальцами колючей щеки.

А финальным штрихом выступил придыхательный, будто утомлённый, но ничуть не убавивший в страсти шёпот:

— Я весь твой — только протяни руку.

У меня просто не было слов. Нет, в голове крутилось множество самых красочных эпитетов, но выразить их гласно казалось не только неуместным — непосильным. И чего бы на самом деле ни добивался Герг, одно у него вышло бесспорно: лишить всех напрочь рассудка.

Всех, кроме одной.

Я в страхе наблюдала, как хранящая на лице ожесточённую холодность Эвелин сделала шаг ему навстречу. Затем ещё один. И ещё.

Вот она застыла почти вплотную с Гергом — их разделял какой-то фут, если не меньше. Оба схлестнулись испытывающими и будто изучающими нутро взглядами. Тревожное ожидание побудило меня затаить дыхание.

— Любопытно, — наконец тихо заговорила сестрица. Но не столь тихо, чтобы мои напряжённые уши не смогли разобрать речь. — Застывшая напротив левой щеки правая рука — это часть исполнения? Или защитная стойка от возможного удара?

Герг медленно сощурил глаза…

Но уже в следующий миг расплылся в довольной сверкающей улыбке.

— Что тебя так развеселило? — в такт ему сузила глаза Эвелин.

— Что я оказался прав, — игриво протянул тот…

И вдруг расслабился телом, аж опустив руки, словно угроза миновала. Что очевидно не так!.. Ведь так?

— В чём? — ещё глуше вопросила сестрица, как мне показалось, слегка напрягшись в скулах.

— Ты бы не задала такой вопрос, если бы не имела даже малейшего желания отвесить мне пощёчину. Твоя ведущая рука — правая, как и у большинства. Синк эбаут.

— Почему ты решил, что я хочу отвесить тебе именно пощёчину? Не ударить в нос, грудь или живот? В конце концов, я могу прибегнуть к техникам — там ведущая рука не имеет значения, сам знаешь.

— Тогда зачем было подходить? Полюбоваться моим прекрасным ликом?

— Например, дать тебе последний шанс одуматься и помочь мне по доброй воле.

— Брось, сладкая, мы оба знаем, что ты не церемонишься, если уже обозначила для себя цель и наиболее практичные для её достижения средства. По крайней мере в обстановке, где ты всё контролируешь.

— У меня был абсолютный контроль, пока не заявились вы. И в особенности ты — самая хаотичная погрешность в любом, даже идеальном плане.

Ситуация обретала совсем уж невнятный характер. Один смотрел с неприкрытым бахвальством и даже надменностью. Другая, напротив, с едва сдерживаемым волнением, до последнего прячущимся — и это не оставляло сомнений — за маской негодования. Они словно поменялись ролями… И кто теперь кому угрожает? И угрожает ли вовсе?

— Ты прекрасно знаешь, что дело совсем не в этом, — вдруг смягчился Герг, и в лице, и в тоне, одарив супругу таким редким, отчего столь ценным заботливым и проникновенным взором. — У тебя с самого начала не было никакого контроля.

— Как это?..

— Потому что самый важный контроль — он внутри. Над самим собой. И его ты утратила в ту же секунду, как стала одержимой этим сраным голосом.

— Но он…

— Привёл тебя сюда? А ты хотя бы задумывалась, с какой целью? Тебе уже не тринадцать — неужели ты до сих пор не поняла, что из себя представляет реальный мир? Хоть мой, хоть твой — любой из существующих?

— Мне всё равно. У меня достаточно сил, чтобы…

— Чтобы убивать? Открой глаза, Эвелин, — ты была готова убить нас. Своих боевых товарищей, кто прикрывал твою спину. Своего мужа, кто любит тебя больше собственной жизни. Наконец свою подопечную, ради кого уже ты поклялась отдать свою жизнь, если так распорядится судьба.

Завороженная, без прикрас, пламенной речью, я запоздало подметила, как в мою сторону покосились блестящие в лучах эфирного фонаря, дрожащие изумрудные очи. Я не могла разобрать детали на таком расстоянии. Это… просто слепая убеждённость: она смотрела на меня с нарастающим ужасом, и никак иначе.

— Это всё он, не так ли?

— Что? — развернулась к нему сестрица, подав колеблющийся… и начавший малость сипеть голос.

— Голос. Он внушил тебе остановить меня силой?

— Нет, это… это было моё решение. Ты не оставил мне выбора, поэтому…

— Ты минутой ранее была недовольна моим появлением. И это же ты ясно дала понять при первой нашей встрече на острове. Но почему-то в промежутке между ними, в очень определённый момент ты поменяла мнение. Интересно, почему?

— Я ничего не меняла… просто твои знания могли ускорить…

— С каких пор ты любишь куда-то торопиться? Тем более когда у тебя всё под контролем, с твоих же слов? Выходит, это была ложь?

— Нет, я…

— Или ты попросту сама не понимаешь, что тобою движило, а теперь пытаешься выстроить связную логическую цепь? Очень похоже на психологические манипуляции.

— По мне, это ты сейчас пытаешься мною…

— В конце концов, действуй ты сознательно, всё как следует продумав и взвесив, сейчас бы не позволила мне и шагу сделать — сразу сковала бы по рукам и ногам, чтоб наверняка. Чего ж замешкалась?

— Я не… Ох, ладно, признаю, ты меня дезориентировал. Мне стало любопытно, для чего тебе…

— В любопытстве ли дело? А может, я просто сумел наконец достучаться до тебя? До истинной тебя.

— Я знаю, кто я, Герг. — Эвелин уже не шептала — она шипела сквозь зубы, смиряя его злобным, даже убийственным взором. — И уже поняла, чего ты добиваешься. Лучше замолчи по-хорошему. Иначе…

— Иначе что?

Сестрица вздрогнула и напряглась, когда братец вдруг зашевелил руками. Но те лишь раскинулись в стороны и застыли. Не просто без агрессии — оставляя все возможные уязвимые точки на теле без защиты.

— Валяй, — твёрдо, с вызовом огласил он, взирая сверху-вниз. — Пощёчина, удар или какая из ебучих техник — я всё приму…

И помешкав, заметно тише добавил:

— Если это вернёт мне прежнюю Эвелин. Какую я знаю и люблю всем сердцем. И ради которой я готов спуститься хоть в саму эту вашу Бездну. Не раздумывая и не сомневаясь. Да будет так.

— Ты…

Успевшая сжаться в кулак правая рука Эвелин явственно задрожала, не предвещая ничего благого. Как и прорезавшийся сквозь поджатые губы сдавленный, не иначе как от бушующей ярости, шёпот.

— Я тебя…

И это наконец позволило мне сбросить цепенящий страх и сделать неуклюжий, но решительный первый шаг.

Следом, превозмогая боль в застывших мышцах, ещё один.

На третьем скорость заметно возросла — мне вот-вот удастся перейти на бег, нужно лишь приложить больше усилий и…

— Как же я тебя ненавижу!

Но на пятом я вновь застыла как вкопанная, ошеломлённо разглядывая вмиг усевшуюся на корточки, спрятавшую лицо в обхваченные руками колени, ныне кажущуюся по-детски маленькой фигурку. Коя принадлежала некогда воинственной и беспощадной девушке, пережившей то, чего многие зрелые мужи даже в кошмарных снах бы не встретили.

— Я знаю.

И которую тотчас заключил в нежные объятия опустившийся следом Герг, поглаживая её вздрагивающую спину и продолжая нашёптывать… что-то, теперь уж совсем неразборчивое. И предположу, куда более интимное. Не в дурном смысле. А нечто глубоко личное, касающееся лишь их двоих…

Ну или я хочу верить в это.

Казалось бы, кризис миновал и можно наконец вздохнуть с облегчением. Но затхлый воздух до сих пор заполнял лёгкие через раз, будто разделяя со мной ожидание чего-то… если и не худого, то бесспорно неожиданного. Схожие чувства испытывали и остальные: я слышала позади лишь разминочное трение подошв о камень да скупые обрывки, даже тень, ругани — не в злобе иль страхе, но в замешательстве иль вовсе потрясении. Никто не мог предсказать наверняка, что произойдёт не то что завтра — через мгновение.

Вот глаз отметил слабое шевеление сжавшейся фигурки Эвелин — не уверена, что это было: то ли она захотела оттолкнуть Герга, но тот ей не позволил, крепко держа в объятиях, то ли её пробрал гулящий по тоннелю сквозняк.

Но уже в следующий миг оба, как по команде, выпрямились. Герг убрал руки с её спины. Но тут же скользнул ими вдоль плеч и подхватил безвольные девичьи ладошки. Он что-то прошептал… отчего-то надев маску суровости — только взгляд остался прежним: любящим, заботливым… принимающим. Эвелин, напротив, опустила глаза под ноги, храня молчание и неподвижность.

Сердце успело выстучать раз десять, пока её губы наконец не зашевелились в ответ. Но тут же вновь сомкнулись. Одна короткая фраза. Одно-единственное слово. Или вовсе лишь глоток воздуха. Я могла только гадать. И смиренно ждать. Даже найди в себе силы преодолеть желанные ярды до них, я бы не посмела. Ведь эти слова наверняка предназначались только ему. Всё произошедшее — их личное дело. А я… мы, все остальные — не более чем свидетели. Безголосые. Бесправные.

Эвелин вдруг отпрянула… Нет — скорее отстранилась, сделав плавный шаг назад. Без агрессии. Без отвращения. Её лицо, насколько мне было видно сбоку, вовсе не выдавало эмоций.

Герг безо всякого сопротивления позволил её ладошкам выскользнуть и спуститься вдоль бёдер. Он больше не порывался коснуться её. И ничего не говорил. Только смотрел. Без попыток надавить или что-то понять. Он ждал. Как и все мы.

— Ч-чего? — невольно вырвалось у меня со вздохом, когда Эвелин вдруг развернулась и размеренно, даже отчуждённо — не от людей, от самого мира, — зашагала прочь, в противоположную от нас сторону.

Герг же, задержав короткий взгляд на её удаляющейся спине, также развернулся, но уже по направлению к нам. Без радости на лице. Без горечи. Только в глубокой задумчивости.

И как это прикажете понимать?

— Могу забрать?

Его первые слова по сближению со мной. А я могла лишь немо глотать воздух в попытке… даже не выдавить что-то — хотя бы осмыслить.

В итоге молча протянула руку с его стеклянной штуковиной. А он молча забрал и убрал в поясную сумку.

— И что это было, Пустой? — пришёл мне на выручку Шиногара, подав настороженный голос.

Братец одарил белоснежного воина невзрачным взглядом. И вместо ответа повернул голову в сторону Эвелин. Чей эфирный фонарь почему-то исчез. И чью фигуру вот-вот поглотит мрак протяжённого извилистого тоннеля.

— Освобождение.

Герг молвил это так тихо, что пробравшийся в уши набор звуков не сразу отложился в разуме. Не как осмысленная речь.

И вновь развернувшись к нам, он добавил уже заметно громче и грубее:

— Чё встали, варежки разявили? Спектакль окончен. Вылазим уже нахер из этой дыры. Да поживее.

— Хр-р-р, люди. Тяжело их нахождение… как… взаимопонимание.

Всё ещё не отошедшая от случившегося, я лениво перевела туманный взгляд на невесть когда успевшую подсесть рядом на кровать Ахру. Вспомнить бы ещё, зачем я вообще сюда пришла. То есть в эту комнату… или помещение? Всё-таки пещера есть пещера — этот «рукав» от главной части отличался разве что наличием, собственно, кровати, платяного шкафа да маленького комодика для мелочёвки.

Остальные же соратники… лишь духи ведают, чем они там сейчас занимаются. Мне же просто хотелось побыть одной.

Но увы.

— С эльфами такое тоже бывает, хотя и очень редко, — в конце концов, через силу, натянуто улыбнулась я в попытке скрыть всё ещё досаждавшую нервозность.

Но тут же нахмурилась в сомнениях и добавила:

— Постой, а у зверолюдов как-то иначе? Ваши пары никогда не ссорятся?

Да, эта нервозность всё же из-за Герга. И Эвелин. Точнее — из-за того, чем их эта странная встреча окончилась. В особенности обронённой им фразы. «Очищение»… Что это вообще значило? И стоит ли мне задумываться над этим вовсе? Но из головы так запросто не выкинешь…

Зато можно перенести эти переживания на другого, чем я невольно и воспользовалась.

— Никогда, — фыркнула в очередной раз Ахра. — Самка и самец оставлять потомство. Забота потомство на плечи старые волки, нет пригодный для охота. Семья быть весь стая. Два сородич союз нет смысл.

— Но вы же разумны…

С трудом удержалась от оговорки «вроде как»: прозвучало бы наверняка грубо. Да и кто я такая, чтобы делать выводы по одному лишь их представителю, верно?

Как бы там ни было…

— Мне казалось, именно этим мы прежде всего и отличаемся от животных: умением образовывать личностные, не коллективные, связи. И наивысшее проявление развитого мозга — это способность любить.

— Мы есть животные.

— Эм… я не это имела…

Кажется, не получилось высказаться деликатно. Надеюсь, я её не обидела? Не хотелось бы зачинать свежие конфликты, когда ещё старые толком не…

— Твой род есть животное. Человек есть животное. Так говорить Пустой. Это ложь?

— Ну… не то чтобы совсем ложь…

Духи тебя прокляни, братец, и чему ты только её учишь?! Лучше бы языку поднатаскал как следует!

— Нет разница. Мой сородич знать любовь. Пара два сородич нет смысл, так. Но пара есть. Редко. Сделать… нет… образовать союз требовать высокий… нет… высший доверие и понимание. Нет для потомство. Для избавление слабость. Слабость нет тело. Слабость дух.

— Вы рассматриваете любовь лишь как компенсацию духовной слабости?

— Вы так… нет… тоже. Пусть вы нет признание — правда есть так.

— Ну… в какой-то мере… возможно.

Честно, даже и не знаю, как это парировать. Глупо отрицать, что какая-то часть людей — да и эльфов наверняка тоже — действительно заводят семьи просто чтобы не быть одинокими. У них даже поговорка соответствующая имеется: стерпится — слюбится. Но за всех говорить не возьмусь. Я уж точно на такое бы не пошла. Даже просто думать об этом неприятно, не то что примерять на себя.

Но вот взгляд скользнул по проходу, где вдали маячила сгорбившаяся над этим… как его… компьютером, точно, фигура братца — и эта назойливая мысль лишь сильнее закопошилась.

А у него как? У них с Эвелин? Они оба не являются теми самыми «частями», что лишь бегут от одиночества? Насколько истинны их чувства? Насколько крепка их связь? Глубоко понимание и желанно разделение чувств своей половинки? В смыле настоящие чувства — не сотворённые злосчастной печатью?.. И имеет ли это смысл вовсе?

Ох, уже голова побаливать начала. Нет, хватит с меня дум на сегодня. Вообще всего. Хорошо бы просто завалиться на кроватку, где я так удачно присела, и проспать добрые часов восемь. А лучше двенадцать. Да, вредно для организма, но получение ран тоже не особо-то способствует здоровью, поэтому и плевать.

Одно радует — наибольшая из наших проблем, кажется, разрешилась. Герг постарался на славу. Хоть и путём доведения собственной жены до слёзной истерики. Если не вовсе до нервного срыва с вытекающей депрессией.

Что ж, раз эти чудные термины я узнала именно от братца, то ему с этим и справляться. Благо, ему не впервой доказывать, что его непомерное самомнение хоть и всё ещё не выдерживает здравой критики, но по меньшей мере не с потолка взято. Ну или не с небес, ладно, остановимся на этом варианте.

— Нет ты проблема.

— …А?

И без того ломаный мизандийский теперь вовсе показался мне лишь набором отдельных звуков, отчего я недоумённо выпучила глазёнки на зверолюдку.

— Нет… — привычно на миг задумалась та, силясь сформулировать речь. — Это нет твоя проблема. Пустой и Колдунья. Они… их проблема — их проблема. Ты нет участие. Только наблюдение. И помощь… нет… поддержка, да. Проблема пара — решение… как… внутрь круг, да.

— А, поняла, — невольно выдала улыбку. А следом и облегчённый вздох. — Спасибо, Ахра. Правда. Мне приятно, что ты беспокоишься.

— Обратно нельзя… нет… иначе нельзя, да, — осклабилась та… вернее, просто казала клыки. Но я почему-то восприняла это как улыбку. — Ты есть часть стая. Мой стая. Я доверие ты. Нет смотреть ты эльф… как… хр-р-р…

— Не погляди, что я эльф? — предположила я.

— Так! — довольно — я надеюсь — взбрыкнула та. И тут же показала большой когтистый палец, оттопыренный вверх: да, это явно знак одобрения… и я догадываюсь, кто её этому научил. — Эльфы поведение… как… заносчиво? Ты — нет. Ты хорошо поведение. Ты нравиться Я. Я желать ты добро.

— Эм… спасибо… наверное.

Прозвучало несколько грубовато. В смысле, от неё — я ещё сдержанно отреагировала!.. Но, думаю, сказано это было от чистого сердца, так что…

— Дауны! Общий сбор!

Ох, принесла нелёгкая. А я уж надеялась, что успею вздремнуть хоть часик-другой. Вот честно — не помешало бы: раны под бинтами зудят просто невыносимо. И я была готова ради даже малейшего покоя задавить любые навязчивые мысли.

— Так необходимо грубить?

Как ни странно, перёд меня опять среагировал Шиногара, не погляди, что я чуть ли не галопом выскочила в центральный зал, умудрившись обогнать в такт мне подорвавшуюся Ахру. Он что, вообще от братца не отходил? Ему в принципе не требуется отдых? Аж завидно.

— Заткнись, — сухо проронил Герг, даже не поглядев на него.

Вообще ни на кого: застывшие в смешанных чувствах глаза не отрывались от горящего… экрана, точно, этого его компьютера.

И спустя недолгую заминку прошептал, не нахальным, не потешным… ни хотя бы строгим — абсолютно безликим, даже каким-то неживым голосом:

— Всем немедленно подготовиться к отходу. Мы возвращаемся на корабль.

— Причина? — тут же строго вопросил Шиногара, скрестив руки на груди.

— Она была права. — Лежавшая поверх… клавиатуры, да, ладонь Герга медленно сжалась в кулак, издав тихий, но осязаемый моим ухом хруст. — Нас изначально не должно было здесь быть. Вас так точно.

— Прекрати уже свои глупые спектакли, — пуще прежнего нахмурился белоснежный эльф, явно утрачивая терпение. И я его более чем понимала. — Либо ты вводишь нас в курс происходящего — если ты сам вообще имеешь хоть какое-то представление, в чём я уже сильно сомневаюсь, — либо я отстраню тебя от командования… какое ты сам же себе и выдал, не пойми на каких основаниях.

— Да что ты? — братец наконец развернулся на стуле — я и не знала, что тот умеет вращаться — и одарил соратника холодным, беззлобным, но и всяко не добрым взглядом. — Мало нам монстрятины и фанатиков — хочешь, чтобы мы сами поубивали друг друга? На потеху этим?

— Я хочу, чтобы ты наконец взял себя в руки. Ради нашего же всеобщего выживания.

— Именно это я и предлагаю. Мы выживем, только если уберёмся с этого поганого острова. Есть возражения?

— А Эвелин? Мы её тут бросим? Ты её тут бросишь?

— Силой нам её не переубедить — сам видел. Я сделал всё, что было в моих силах. Теперь всё зависит от неё самой. И если в этой запудренной не пойми чем головёнке осталась хоть одна здравая извилина — она вернётся… Должна вернуться.

— А если нет?

— …Тогда нам уже некого дожидаться.

Шиногара напрягся всем телом. Уж от кого-кого, а от него проявление явственно нарастающего гнева никак не ожидаешь. Была готова поклясться чем угодно, что подрагивающие у бедра пальцы вот-вот норовили сжаться в кулак, дабы отвесить кое-кому забористой оплеухи. А то и разбить лицо в кровь… Если не схватиться за меч, ознаменовав призыв к немедленному поединку чести. И духи нам свидетели — он был в своём праве…

— Как…

Но белоснежный воин, осёкшись, тут же расслабил мышцы и медленно сдвинул пронзительный сощуренный взгляд правее от Герга. Туда, откуда донёсся сдавленный, но преисполненный жгучими, бушующими подобно огненному вихрю, эмоциями натужный голосок.

— Как ты смеешь?!

А именно — на меня. Чьё лицо небось пылало, не погляди на золотистый от природы оттенок кожи, словно поспевшая вишня. Кто сама была готова обрушить всю накипевшую злость на голову — а то и по более уязвимому местечку — человека, некогда бывшего мне любимее и роднее кровной семьи. И чей неистовый рёв, прорезавшись сквозь едкий, разъедающий горло ком, сотряс пещеру до землистой осыпи с каменной крошкой.

Да как… как у него только язык повернулся сказать такое?.. Уму непостижимо… Не верю… Я отказываюсь верить!

— Мену…

Округливший глаза Герг вдруг замер с приоткрытым ртом, успев выдавить лишь одно слово. Моё имя. Какое он более не вправе был произносить. Не после озвученного… Нет, прежде всего — такого гнусного решения, принятого единолично!

Но вскоре тот издал протяжённый вздох, сомкнул губы… и развернулся обратно к экрану.

— Я не хотел этого говорить… Но раз уж вы никак не уймётесь… Слушайте внимательно: перечитывать не буду.

И бегло прочистив горло, после сплюнув куда-то под ноги…

— Судовой журнал ковчега «Пандора». Запись под номером тысяча сто сорок семь. Дата: семнадцатое марта две тысячи сто пятьдесят девятого года. Оператор: доктор Элиас Воронцов, старший научный сотрудник миссии «Пандора»… Мы потеряли связь с Землёй уже около месяца назад — двенадцатого февраля. Последний пакет данных содержал только обрывки: тревожные отчёты о гравитационных аномалиях на орбите, сбой глобальной сети и… странный, повторяющийся сигнал на частоте резервного канала. Как будто кто-то пытался передать только одну цифру: «девять». С тех пор — тишина. Ни «Одиссея-двенадцать», ни колонии Марса, ни станции в поясе Койпера не отвечают. Мы пытались выйти на «Семеновод-два» — резервный ИИ на Луне. Ничего… А сегодня утром, примерно в семь тридцать, в секторе Икс-девять-девять-один-ноль-ноль-три была зафиксирована аномалия класса «Пси»: гравитационные сенсоры вдруг показали отсутствие массы там, где ранее располагалась колония «Нова Тарсис». Ни обломков, ни излучения. Только информационный вакуум. Как будто объект был вырезан из пространства и времени. ИИ «Семеновод-один» классифицирует это как коллапс локальной причинности. Он рекомендует эвакуацию… Но куда? Ни одна из ближайших планет не проходит по минимальным требованиям: либо ядовитая атмосфера, либо отсутствие магнитосферы, либо признаки недавнего космического катаклизма… Видит научное сообщество, я никогда не был верующим. Но если вдруг это читает кто-то не из выжившего экипажа… или вовсе не из представителей человеческой расы — молю… нет — заклинаю: выполните протокол «Последний Сад». Выберите планету с устойчивой биосферой, запустите генетические линии, восстановите цепочки жизни… Сохраните то немногое, что каким-то чудом останется от нас. Нашу флору, фауну… сам человеческий генофонд. Не дайте умереть тому, что мы взращивали и развивали на протяжении нескольких тысяч… нет — миллионов лет. Да здравствует Земная Конфедерация. Да здравствует разумная жизнь во вселенной…

Все присутствующие без исключений замерли в ожидании. И когда прозвучало финальное «конец записи», единодушно выдохнули. Нет, большую часть зачитанного, уверена, не понял никто, включая и меня. Но все уловили общую суть. Точнее, ключевое слово — катастрофа. Не отдельно взятого города или даже государства. А целой цивилизации. Масштаб трагедии, который доселе казался невероятным… нет — недопустимым. Целый мир… Нет — множество миров. Они просто… исчезли? Как? Почему? Кто повинен?.. Или что?

— Понятия не имею, как, откуда и зачем тут эта запись, — первый нарушил тишину… совсем не своим, обрётшим гнетущую подавленность на грани предсмертного хрипа, шёпотом Герг. — Да и знать не хочу… Самое главное и так понятно.

— Ч-что именно? — выдала я робким голоском, до боли вцепившись ногтями в задрожавшие ладони.

Но вот братец поднял на меня остекленевшие, под стать мертвецу, обречённые глаза с вот-вот грозящимися навернуться слезами, но пока выдаваемые себя лишь едва заметным блеском.

И они служили самым что ни на есть очевидным ответом. Ответом на вопрос, который не следовало задавать. Ни вслух, ни про себя.

— П-прости, я не…

Спеша исправить непростительную оплошность, я с непомерным усилием оторвала ногу от пола, дабы приблизиться и обнять, не зная, чем ещё облегчить такую боль…

— Нет.

Но прорезавшийся из поджатых губ тяжёлый выдох меня тотчас остановил, вынудив лишь немо взирать на склонившего голову Герга. То ли в попытке скрыть слёзы, то ли унять неизбежно сопутствующую им боль в груди… То ли усмирить выедающую душу ярость.

— Дело не в уничтожении моего дома, — натужно, даже рычаще выдавил Герг, скрипя зубами… и что есть силы впиваясь ногтями в железную столешницу. — Это уже в прошлом… Нас должно заботить будущее… И если мы останемся… его также сотрут с лица земли.

— Мне жаль, что твой мир постигла такая участь, — осторожно начал Шиногара, потянувшись ладонью к его вздрагивающему плечу. — Но с чего ты решил, что это непременно коснётся и…

— С того, блядь! — взбрыкнул Герг, с силой отбив протянутую руку и вмиг подорвавшись со стула, отчего последний опрокинулся и с дичайшим визгом заскользил прочь. — Если до тебя ещё не допёрло, мать твою, я охотно расшифрую: случился полный и тотальный пиздец вселенского масштаба! Мой мир… а то и всё ебаное человечество сгинуло к хуям! Просто по ебаному щелчку пальцев! Никто даже отреагировать не успел! А тот простой факт, что об этом узнали мы, вообще хуй пойми в каком мире… и даже вселенной… У тебя, нахуй, ничего в головёнке не свербит?! Думаешь, это сраное совпадение?! Какой-то прикол?! Да ебись конём такие!..

Ухо пронзил резкий, звучный, хлёсткий шлепок. Поплывшие было глаза вмиг сфокусировались на дёрнувшейся в сторону, да так и застывшей в полоборота, раскрасневшимся лицом ко мне, головой братца. А следом невольно уловили плавное движение уже опускавшейся к бедру левой белоснежной ладони.

— Возьми. Себя. В руки, — размеренно, с паузами, будто втолковывая дитя незнакомые тому слова, произнёс Шиногара.

— С-с-сучёныш, — тут же прошипел в ответ Герг…

С налитыми кровью глазами? Буквально — казалось, и белки, и зрачок медленно заволакивал некий алый туман… с тусклым, но уловимым свечением?

О нет… Если это… Это очень плохо!

— У-у-убью-ю-ю! — проревел… проревело это, некогда бывшее Гергом, и уже разворачивалось к Шиногаре с отведённым в сторону крепко сжатым кулаком.

Эльфийский воин с мимолётным замешательством в сощуренных глазах проворно отскочил назад — человеческий кулак пронёсся в считанных дюймах от его подбородка.

Не проронив ни слова, Шиногара принял боевую рукопашную стойку — хвала духам, не додумался обнажить оружие…

В отличие от Герга, чьи руки тотчас скользнули по поясу — звон стали — и пальцы уже поигрывали на рукоятках короткого меча и кинжала: братец доселе никогда не прибегал к орудованию парными клинками — значит, настроен предельно серьёзно. Не осадить. Не унизить. Уничтожить.

— П-прекратите!

Не успела опомниться, как уже стояла между ними с раскинутыми руками — настолько стремительным вышел рывок.

— Уйди, — первым отреагировало оно в облике Герга.

Однако на спешащее оттолкнуть меня… или вовсе «устранить».

И это благой знак!

— Герг… Нет — Жора, — зашептала я, с трудом припомнив имя этого. — Не надо. Не делай этого, прошу.

— Про-о-очь! — взревела сущность неистовым, изливающимся первобытной жажды крови звериным рыком.

И всё же осмелилось сделать шаг вперёд. Быстрый, но не переходящий в рывок. Прежде всего это — акт устрашения, тут и думать нечего.

Я вздрогнула. Но не из страха — из банального рефлекса, как если бы спину окатили студёной водой: неприятно, но не более. Соглу, если скажу, что не чувствовала от этого какой-либо угрозы. Я просто не сочла нужным её замечать… будто устав испытывать страх.

Существо сделало ещё шаг. Я тоже. На плечо легла жаркая ладонь и настойчиво потянула назад, но я тут же сбросила её: отступать поздно — или я остановлю его, или умру. Я не смогла остановить сестрицу… так хотя бы его защищу! Прежде всего — от самого себя!

— Ты берёшь тело под контроль, когда хозяин слаб и уязвим, — сглотнув, выдавила я сдавленным голосом. — И если ты делаешь это из желания защитить, не уничтожить, — я благодарна тебе. Правда. Но сейчас это излишне. Ты должен знать Герга лучше кого-либо: он вспыльчив и часто желает того, о чём впоследствии горько жалеет. Сейчас — тот самый случай. Шиногара не враг. Никто из присутствующих здесь. Твой хозяин запутался. Не поддавайся его чувствам. Пусть они кажутся справедливыми… или даже приятными. Но если ты правда желаешь помочь — отступи. Верни ему контроль. Тебе не нужно защищать его. Я это сделаю… Обещаю.

И улучив момент, пока оно пребывало в замешательстве, быстро сократила оставшуюся дистанцию и обвила торс братца, крепко, но нежно прижавшись своей грудью к его.

— Слова могут лгать, это правда. Тогда пусть за меня говорит моё сердце. Можешь не слушать, что я говорю. Но послушай его. И прими верное решение.

По коже волной разошёлся колючий морозец. Скосила взгляд — по шее скользило лезвие кинжала. Медленно, без нажима, но не предвещая ничего благого.

И всё же страх мало-помалу начал закрадываться, и я невольно зажмурилась… но не отпустила: пальцы лишь сильнее вцепились в грубую ткань на мужской спине.

Тревожная тишина — я не смела даже вдохнуть…

Но вот холод отступил. А в следующий миг уши цапнул противный лязг с последовавшим кратким дребезжанием.

Я осмелилась открыть глаза. Руки братца теперь безвольно висели по швам. Меч и кинжал ныне лежали у ног. Тут же послышалось прерывистое натужное дыхание. Меж которого просочился неожиданный, но узнаваемый всхлип.

Макушка почувствовала слабенький удар чего-то прохладного… и влажного. Медленно, боязливо подняла голову — обращённое к потолку лицо Герга сморщилось в мучительной агонии, а по щекам скатывались горькие… или вовсе обречённые слезинки.

— Всё хорошо, — собравшись с силами, зашептала я, ослабив хватку и взявшись разглаживать едва уловимо вздрагивающую спину. — Не держи эти чувства в себе — дай им волю. Не нужно превращать боль в ярость. Прими её. Перевари. И отпусти. Как это делают люди. Не становись монстром лишь потому, что так легче… Не уподобляйся Эвелин.

На последней фразе братец, будто подкошенный, свалился на колени, утягивая меня следом. Мгновение — и мы уже сидели на полу, прижимаясь телами, уткнувшись лицами в плечи друг другу. Он — заливая слезами мои волосы и накидку. Я — продолжая нашёпывать что-то успокаивающее, уже сама не понимаю что, и поглаживать его спину и затылок.

Складывалось чувство, будто мы поменялись ролями. Теперь не Герг мой опекун, а я его. И подобно матери, я могла лишь позволить выплакаться несчастному ребёнку — пусть не телом, но душою, — оставаясь рядом и смиренно выжидая спада эмоций.

«А ведь, если подумать, они оба как дети, — невесело усмехнулась про себя. — И если на одного я худо-бедно смогла найти управу, то что поделать с другой?.. Эвелин… Что же творится у тебя в душе?.. Вернёшься ли ты к нам?.. Одно я знаю точно: ты всё ещё не потеряна безвозвратно. И что бы здесь ни происходило на самом деле… какая бы угроза ни повисла над нами… над нашим миром… я никуда не уйду. Тут и думать нечего. Если Гергу недостаёт сил, чтобы принять этот вызов — я восполню недостающее. Чего бы это ни стоило. Это моя клятва тебе… Вам обоим».

— Как долго ты ещё собираешься прожигать меня взглядом, Шиногара?

Я понимаю, что команда до сих пор на взводе: сперва Эвелин всех заперла в пещере, отправившись разбираться с объявившимися магами, затем она же нас чуть не прихлопнула, словно мух, в подземной шахте… так вдобавок и Герг совсем размяк — даже после стихания истерики он всё ещё походил на оживший труп, отчего пришлось буквально волочить его в спальню и укладывать отсыпаться. Эх, мне бы тоже не помешало…

Но почему все разом начали донимать по поводу дальнейших указаний меня? Почему не того же Шиногару? Он хотя бы всегда собранный и рассудительный — лучший кандидат на перехват лидерский полномочий. Каким боком тут я, спрашивается?

Что, в общем-то, и дала понять всем немногим, кто подходил с одним и тем же дурацким вопросом. Но их пристальные взгляды так и чувствовались отовсюду — даже в укромном уголке, куда я в конце концов была вынуждена забиться. И поначалу это даже спасало. Но кое-кто и здесь умудрился проявить чудеса напористости. Причём молчаливой — требующей одними глазами.

Просто. Дайте. Мне. Побыть. Одной.

— Пока ты не примешь решение, — наконец строго проговорил тот, всё так же неподвижно подпирающий стенку плечом со скрещёнными, на сей раз на животе, руками.

— Почему я? — чуть ли не простонала от безысходности. — Ты здесь самый опытный, вот и забирай бразды руководства.

— Это не моя экспедиция, а Герга. И мой опыт — исключительно боевой. Я не командир и не горю желанием им становиться.

— Как будто я горю…

— К тому же, — невозмутимо продолжил Шиногара, будто и не заметив моей реакции, — моя единственная миссия — собрать всю возможную информацию по новому материку — далеко не всецело совпадает с вашей с Гергом.

— Это ещё что значит? — невольно подняла голову, одарив того настороженным прищуром.

— То, что мне сподручней было бы оставить вас, превратившихся в балласт, который будет только мешать, и отправиться вглубь острова в одиночку.

— …Тогда почему ты всё ещё здесь? — с заминкой вопросила я. Без агрессии или укора, что странно. Лишь с искренним непониманием.

Чему Шиногара, к ещё большему моему изумлению, сдержанно, но с ощутимым удовольствием улыбнулся и прошептал:

— Ответ кроется в тебе.

— Эм-м-м… Потому что мы друзья и ты переживаешь за нас?

— Не без этого. Хотя это далеко не основная причина.

— Как мило… Тогда… Ну, страх столкнуться с чем-то, что окажется не по силу тебе в одиночку, едва ли имеет место…

— Имеет. Но также не столь значимое.

— …Ох, а можешь просто сказать напрямую? У меня совсем нет настроения играть в эти игры. Да и за тобой я таких повадок не наблюдала.

— Именно.

— …Э? Что «именно»?

— Ты всё ещё помнишь, что подобное моему нраву чуждо. Но при этом сама всё ещё пребываешь в упадническом настроении.

— …И?

— И всё же ты ещё способна трезво размышлять и подмечать. При этом не давая волю ненужным эмоциям — иначе бы попросту разозлилась на моё заявление, а не взялась его осмысливать.

— …И это, по твоему, делает меня наиболее подходящей на роль лидера группы? Серьёзно?

— Учитывая, что я сам предпринял неверные шаги для заминания конфликта… даже больше — усугубил ситуацию… Да, думаю, ты с этим справишься лучше меня.

— Я тоже совершила… оплошность, если ты забыл.

И небрежно, даже бесстыдно закатала рубаху до груди, являя его взору бежевые с редкими бурыми пятнышками бинты вдоль всего торса.

На что Шиногара… хмыкнул? А это как понимать?

— Прости, — не иначе как заметив промелькнувшую в моих глазах искорку недовольства, тот стёр улыбку с лица и примирительно поднял ладонь. — Тебе крепко досталось, и это паршиво, спору нет. Однако нельзя не заметить, что по итогу это сыграло нам на руку: Эвелин всё же сбавила напор. И, как мне кажется, была готова отступить.

— И "удачное" объявление вражеского отряда магов поблизости здесь конечно же ни при чём, — поморщилась я в сдержанной язве и от колющей боли, пока оправляла рубаху.

— Не без этого, — легко признал Шиногара, в задумчивости потупив глаза в пол.

Но вскоре мягко качнул головой и заметно твёрже проговорил:

— Так или иначе, я могу возглавить боевое наступление. И если ты уверена, что не сможешь воздействовать на Эвелин чем-то, кроме силой, да будет так — я немедля займусь планировкой битвы.

Такие ожидаемые, даже предсказуемые, но отчего-то его слова заставили меня вздрогнуть. Словно обрётшие форму руки, они пробили грудь и крепко сжали доселе безмятежное сердце, перекрывая дыхание…

Но не мысли. Вопреки фантомной боли — что усиливала физическую от ещё незажитых ран, — в голове всё ещё царил относительный покой. Закравшуюся было тревогу тотчас вытеснила упрямая сосредоточенность. Вместо ненужных причитаний и сетований на судьбу — взявшаяся бегло выстраиваться последовательная, учитывающая малейшие нюансы и предположения, логическая цепочка. Что вскоре предстала пред глазами ясной — хотя и небрежной, местами подозрительной, но не вызывающих откровенные сомнения — картиной.

— Готовьтесь к битве, — к собственному же удивлению, уверенно, непоколебимо произнесла я.

— Значит, иного пути и впрямь…

— Не против Эвелин, — резко возразила, неуклюже, превозмогая боль, поднимаясь с пола. — Даже если она отвергнет нас как союзников, у нас всё ещё имеется общий, куда более значимый враг.

Глаз невольно покосился на закрытый ширмой проход в спальню.

— Не уверена, что именно подразумевал Герг… Но в одном я с ним солидарна: нас может ожидать угроза, какую ранее не видывал этот свет. На этом острове иль за пределами самого мироздания… И пусть мы окажемся бессильны против неё — нам нужно хотя бы узнать о ней. Всё, что только возможно. Хотя бы в этом наши с Эвелин цели пересекаются, а значит… я надеюсь, она дважды подумает, стоит ли растрачивать на нас ману… Если, конечно, мы сами не спровоцируем её.

Шиногара не спешил с ответом. Я повернула голову — наши взгляды пересеклись: его вдумчивый и мой вызывающий. Не знаю, сомневался он в чём-то или попросту испытывал мою внезапно прорвавшуюся вовне решимость. Но молчание затянулось до неприличия.

— И каков план? — вздохнув, наконец буднично, лишь с намёком на деловой тон, вопросил белоснежный воин и, отлипнув от стены, сделал шаг ко мне. — Помимо подготовки к скорее всего жестокой мучительной смерти.

— Всегда знала, что ты у нас большой оптимист, — не удержалась от безобидного, мне кажется, ёрничества. И вновь обратила взгляд на ширму. — Для начала — приведу Герга в чувства. Затем вернёмся в шахту — пока что это единственный явный путь хоть куда-то… А дальше будем действовать по обстоятельствам.

Не дождавшись хоть какой-то осязаемой реакции, я вскоре развернулась лицом обратно к собеседнику и со вздохом добавила:

— Понимаю, как это звучит. Но сам знаешь: его частая не к месту импровизация способна загубить самый безупречно проработанный план. Но и оставить его здесь я не позволю — слишком опасно. А переправлять на корабль — непозволительная потеря времени… В общем, он идёт с нами, и это не обсуждается.

— Я и не думал возражать, — спокойным тоном огласил тот. Что несколько противоречило чуть прищуренным — то ли в сердитости, то ли в сомнениях — глазам.

Но тут же, будто почувствовав уже мои сомнения, разгладился в лице и охотно прояснил:

— Его навыки и сила существенно увеличат наши шансы на выживание. Даже с учётом этих… эмоциональных вспышек.

— Да… в том числе, — нехотя кивнула я.

Хотя об этом я думала в самую последнюю очередь. Мне лишь важно, чтобы он был на виду… ради его же безопасности.

И на этой неоднозначной ноте мы разошлись: Шиногара — подготавливать отряд к вылазке, я — будить только затихшего наконец Герга. На всё про всё — но преимущественно на будение и встряску разбитого братца — ушло не менее получаса, но в конце концов мы выстроились вокруг злосчастной дыры. Готовые вновь встретить лицом к лицу затхлый с витающей повсюду каменной пыльцой воздух да подрастерявший былую угрозу мрак…

Хотела бы я так сказать. Или хотя бы подумать. Но терзавшие голову истинные мысли всё-таки заставили меня выйти из толпы, встать аккурат на краю лаза, развернуться к соратникам и громко провозгласить:

— Послушайте меня! Все! Я… Ох, буду откровенна. Я не мастер толкать речи или составлять хитроумные планы, как Герг. И не мастер ведения боя, как Шиногара… Даже магическим потенциалом не способна похвастаться, как Эвелин. И вас могут пробирать сомнения: какое тогда право я имею вести вас за собой… Ответ прост: никакого. Более того — я говорю это сейчас затем, чтобы вы как раз укрепили эти сомнения. Точнее, я желаю, чтобы вы обдумали, пока ещё не поздно: для чего вам идти за мной. За богатством? Никакие деньги и драгоценности не стоят вашей жизни. А именно её вам придётся поставить на кон, вне всяких сомнений. За ответами? Их я тоже не могу гарантировать. Даже то, сможем ли мы достигнуть конца тоннеля и увидим ли вновь дневной свет… И я могу назвать ещё с дюжину причин, какие могли бы откликнуться в ваших сердцах, и все их также отбросить как неоправданные, неравноценные, неразумные… Могу, но лучше озвучу ту, которая придала решимости именно мне. Не потому что она сулит благополучие или умиротворение. Напротив — она может лишить меня чего-то важного, повергнуть в неистовый ужас, захлестнуть в глубоком отчаянии… Эта причина — узы. Семейные, любовные, дружеские, вражеские — не имеет значения. Ведь это то, что нас определяет. Разорви их — и что от нас останется? Люди, эльфы, зверолюды — нас всех и всегда что-то да связывает. Кто-то видит в этом оковы, кто-то — опоры… Так или иначе, это часть нас. И едва ли кто-то в здравом уме пожелает избавиться от них. Бесповоротно. Бесследно… Вы все слышали ту запись. Что бы там ни произошло на самом деле — оно привело к закату несравнимо более развитой, нежели наша, цивилизации. И я думаю… Нет, убеждена — это не история. Это предзнаменование: то же может ожидать и нас. Сегодня, завтра, через месяцы, годы, столетия… И скорее всего мы никак не сможем на это повлиять… Но если есть хоть малейший шанс… Хотя бы не предотвратить, но увидеть, понять и донести это знание до тех, кто сумеет отыскать решение… Или, на худой конец, просто застать этот момент. Узреть его воочию. Стоя плечом к плечу с теми, кто мне дорог… И надеясь, что столь близкое и тесное сплетение наших уз сможет каким-то чудом преодолеть даже исчезновение всех возможных миров и планов… Это придаёт мне решимость. С этим я пройду выпавший мне путь до конца. Но то — мой путь, не ваш. Свой вы должны определить сами. Не идите за мной — идите вместе со мной, кто чувствует нечто похожее. Не ищите силу во мне — найдите собственную, если таковая имеется. А ежели нет… разворачивайтесь и уходите. Я никого не осужу. Напротив — пожелаю удачи и помолюсь всем знакомым богам и духам, дабы те хранили вас на избранном пути. Как и за тех, кто останется.

Царапающее ощущение в горле наконец взяло верх, и мне пришлось закруглиться, тут же кашлянув в кулачок и сглотнув вязкую слюну. К счастью, я всё равно уже не ведала, что ещё можно добавить: сказано и без того много. Много, сумбурно… и местами, наверное, глупо. Ну, я ведь честно заявила, что не владею словом, так что…

Неожиданно уши ожёг разразившийся вокруг неистовый диковатый хохот… Или даже гогот?

— Во ушастая задвинула! — с трудом разобрала я одинокий выкрик из толпы.

— Это она нас так спровадить решила?! — тут же последовал другой.

— Я аж на миг затрухал! А мелкая-то не чушником плетена! — поддержал их третий… то ли нахваливая меня, то ли глумясь? Сложно понять…

И что ещё за «чушник»?

— Вы её слышали, крысёныши! — взревел кто-то из самого центра, не в пример более громко и грозно. — Кто из вас надумал дать по вёслам — нахер отсюда! Но тогда кумекайте сами, как покидать берег, а после и объясняться капитану, почему вернулись без добра!

Гогот в момент свернулся — не осталось и намёка на былое веселье. Пираты дружно потупили глаза в пол. Воцарилась напряжённая тишина.

— Вот с этого и надо было начинать, — заметно глуше, но не менее агрессивно провозгласил неизвестный.

В толпе началось волнение. Не слышимое — видимое: кто-то теснил соратников, продвигаясь сквозь людскую массу. И вскоре предо мной, лицом к лицу, встал крупный, даже массивный, несмотря на почтенный возраст, мужчина. Седина на висках и заметные морщины необычно контрастировали с развитой… да что уж там — монструозной мускулатурой. Я, конечно, слышала, что люди порой стареют раньше положенного срока, но чтобы так…

— Не особо понял, о чём ты вообще балакала.

На моё плечо опустилась тяжёлая грубоватая ладонь. Я уже было приготовилась к болезненному давлению…

— Но звучало страстно и честно, за что уважаю.

Хватка вышла на удивление мягкой, даже ободрительной. Невольно подняла голову — и встретилась с его горящими глазами. И это огонь не злобы и алчности, как мне сперва показалось. В нём ощущались любопытство и решимость, какие встречаются не у беспощадных головорезом, но у авантюристов. Нечто похожее я видела у Герга… и Эвелин.

— Ты чем-то напоминаешь нашего капитана, девочка. И мне этого достаточно, чтобы отправиться с тобой хоть в глубины Бездны. К морским кропухам эти богатства — какой в них прок, когда ты уже на закате лет? А так хоть погляжу чего удивительного. Ради такого и умереть не жалко.

Напоследок улыбнувшись, тот развернулся к собратьям.

— Ну и чего рты разявили, как выброшенные на берег мидалы? Как и сказала малявка, впереди нас скорей всего ждёт смерть. Но и позади участь не лучше — наш капитан пострашнее любой бездновской твари будет. Но впереди зато нас ждёт нечто, чего мы и за сотню жизней не увидим на большой земле. Не знаю, как для вас, а для меня выбор очевиден. Так что подбирайте выпавшие яйчишки, члены в кулак — и навстречу неизведанному! Гра-а-а!

— Гра-а-а! — на удивление мгновенно среагировала толпа, вторя этому странному, почти что звериному воплю.

Что ж, кажется, всё обернулось к лучшему… если такое слово ещё может применяться к нашей ситуации.

— Шиногара просил передать, чтобы в следующий раз ты предупреждала, если опять надумаешь выкинуть подобный сумасбродный трюк, — вдруг обласкал правое ухо знакомый призрачный шёпот, чьего хозяина, по обыкновению, не было рядом. Не физически.

— Поняла, — тихонько прошептала в ответ.

При этом всеми силами стараясь не выдать ползущую на уста довольную улыбку. Всё-таки глупо отрицать, что я произвела фурор. Пусть и не без поддержки этого старого пирата.

И вот мы снова в шахте. Но уже не как беглецы, спасающиеся от надвигающейся угрозы, а как героические — насколько это слово вообще применимо к неотёсанным головорезам — авантюристы, скалящиеся и гогочущие этой самой угрозе прямо в лицо. Не потому что страх отступил. Потому что было то, чего стоило бояться сильнее. А именно — сдать назад. Таково моё чувство. А теперь и остальных. В большей или меньшей мере, но всё-таки они разделяли его со мной. Друг с другом.

— Узы, значит…

Я аж вздрогнула от неожиданности: при всех моих настороженности и бдительности, какие должно блюсти возглавляющей колонну, почему-то и не заметила, как Герг, некогда плётшийся где-то в хвосте, уже вышагивал со мной плечом к плечу. Ломано, с опустелым взглядом и безвольно болтающимися руками, но сумевший как-то подобраться неслышимо. Вот уж верно говорят: «Мастерство не пропьёшь».

— Ничего умнее придумать не смогла? — вздохнув, заключил он тем же бесстрастным, казалось, оторванным от всего мирского, тоном.

Что не очень-то увязывалось с характером вопроса. В коем я, без капли сомнений, учуяла привычные заботу и беспокойство…

— Что смешного?

И чему я тут же открыто улыбнулась, более не в силах таить царящую на душе неподдельную радость.

— Ничего, прости, — легонько встряхнула головой, тем не менее и не думая разглаживаться в лице. — Но чтоб ты знал: я ничего не придумала. Просто говорила то, что я поистине чувствую. И мне всё равно, сколь глупым ты это считаешь. Такая уж я есть.

— Глупее некуда, — буркнул Герг.

Однако и сам, не без заминок, но улыбнулся в ответ. Немного, лишь краешками губ. Но мне этого более чем хватило.

Помешкав, я медленно протянула к нему руку, обвивала пальцами болтающуюся ладонь и, застав его вопрошающий взгляд, прошептала:

— Похоже, совершать глупости — это у нас семейное, не так ли, братец?

На что тот нахмурился… и в ответ сжал мою ладонь. Без нежности. Но и без грубости. Так, как умеет. Как привык… Как не может никто другой.

— Что ж… — наконец со вздохом молвил Герг, переведя взор на расступающуюся впереди тьму. Сделавшийся решительным, со вспыхнущим небывалой силой огнём. — Давай отпинаем эту злоебучую судьбу по её мохнатым яйцам нашими сияющими несломимой глупостью сапогами.

— Да, — без лишних раздумий поддержала его уверенным кивком.

…Хотя и без того прекрасный момент мог быть ещё замечательней, обойтись Герг без ненужной брани. Определённо… Ну да и ладно.

— Надо же… добрались.

Признаться, меня пробирали сильные сомнения. Густая тьма, звонкая тишина, единственный секретный путь из явно значимой для магов Цитадели пещеры — верный признак ловушек или, на худой конец, банальной засады.

Но вот факельный огонь проявил очертания такой же приставной лестницы, тянущейся далеко ввысь. Конец тоннеля. Выход в досягаемости вытянутой руки. Стоило бы порадоваться, что не приключилось ничего худого. Но как-то это…

— Слишком просто, — будто прочтя мои мысли, наперёд озвучил ставший по левую руку Шиногара, как и я, с подозрением вглядываясь в тёмный лаз наверну.

И с этим трудно было спорить: даже оставь без внимания невероятное магическое искусство послушников Цитадели, сам этот остров прямо источал ману — я, не погляди на всё ещё незажившие раны, была преисполнена силой. По меньшей мере той, какой вообще может обладать только сформировавшееся до конца магическое семя. Так что расставить хотя бы пару-тройку печатей-ловушек и периодически напитывать их маной — удел не то что малой группы, одного хоть сколько-то сведущего мага. И чтобы такая могущественная, но что важнее — скрытная и враждебная ко всем чужакам организация никак не обезопасила единственный путь от какой-то исследовательской точки до…

Собственно, а докуда? Что там, наверху?..

Да, пока это первостепенная задача: разведать обстановку. А думать, что могло или не могло произойти — только время тратить.

— Ворон? — тут же тихонько позвала нашего самого умелого соглядатая, прекрасно зная, что тот услышит это где бы то ни было.

— Разведать поверхность? — почти мгновенно донёсся призрачный шёпот над ухом, хотя его хозяина я так и не застала визуально.

Всё как обычно.

— Будь так добр, — мягко, едва заметно улыбнулась и слегка наклонила голову в согласии. — И не рискуй почём зря: чуть что — сразу возвращайся.

— Я сама тень, девочка: никто и ухом не поведёт, если я того не захочу, — словно бахвалясь, хотя скорее просто моего успокоения ради, обронил шёпот.

И тут же бесследно развеялся, будто его и не было. В общем-то, и к этому я уже привыкла.

Что ж, значит…

— Остаётся теперь ждать, — в меру громко провозгласила я, чтобы услышал каждый из спутников, но при этом стараясь не издать ненужного эха.

Все, не сговариваясь, устроили импровизированный привал. Кто-то просто сел на промёрзлый камень, кто-то достал из рюкзаков бурдюк и сухари, а кто-то и взялся что-то шёпотом обсуждать с товарищами. Не думаю, что мне имеет смысл вмешиваться — пусть наслаждаются затишьем столько, сколько возможно. Да и я сама не прочь бы смочить горло…

— А… с-спасибо, — благодарно кивнула, приняв из протянутых рук Герга, вот так неожиданность, бурдюк и свёрток с чем-то крошащимся.

Сперва отпила — м-м-м, благодать, как будто набранная прямиком из колодца, или даже рудника. Развернула ткань — о, это же те сладкие брикеты, которые наловчился готовить братец! Не знаю, из чего они, но на вкус что-то среднее между ягодами и фруктами. Объедение! И как он только додумался так измельчить их, да ещё спрессовать…

— Ты правда готова?

Я аж чуть не поперхнулась — настолько неожиданно, даже не к месту прозвучал озабоченный, но в чём-то и безликий голос Герга.

— Ты о чём? — откашлявшись и утерев рот, вопросила я.

— К смерти, — помешкав, наконец выдавил он, поигрывая пальцами на рукояти клинка. — Просто ты сказала, что говорила это искренне, от чистого сердца…

— Помирать я точно не хочу, — выдала самую безобидную из возможных улыбок. Но тут же, чуть лукавя, потупила глаза. — Хотя и не против… если вы оба будете рядом…

— Балда, — сухо, а то и пренебрежительно выдохнул Герг.

А затем развернулся… криво ухмыляющимся лицом. Но я сразу поняла: этим он выражал своеобразную поддержку… и даже любовь. Как умел.

— Конечно, я буду с тобой, — продолжил тот заметно приободрившимся тоном. — Я ведь ещё не выдал тебя замуж. И мне бы хотелось ещё понянчить внуков…

Но тут же осёкся, устремив глаза в пол, и тише, но не менее ласково, добавил:

— Если, конечно, ты свяжешь свою жизнь с мужчиной. Но если это будет… В общем, я не против — лишь бы ты была счастлива.

— П-погоди, в каком?.. — отчего-то разнервничалась я, аж перейдя на активную жестикуляцию. — Н-ничего такого, я нормальная!.. Н-ну то есть Нара меня застала врасплох, но я сама не поняла, что это такое… Б-братец, ты дурак!

Но заслышав прорвавшийся из его уст глухой смешок, невольно сама остала… и даже улыбнулась в ответ.

Вот уж и правда, какую только глупость тот ни готов ляпнуть, чтобы разрядить обстановку. Да уж. Чтобы я ответила на романтические чувства женщины…

Хотя Нара мне и впрямь самый близкий человек… ой, тьфу, эльф, конечно. После братца и сестрицы она — единственная, к кому я бы действительно хотела вернуться. По меньшей мере рассказать о пережитом, узнать свежие сплетни, посмеяться вместе, выпить чаю и…

А что должно следовать после этого «и»? Да, она моя самая близкая подруга — других просто нет. И не скрою, её внезапный поцелуй оставил неизгладимый… но вполне приятный след — я всё ещё хочу видеть и слышать её, хотя поначалу это и правда сильно смущало…

Но она же девочка. И я тоже. Разве у нас может быть… такое будущее? Нет, я слышала о чём-то подобном… но такие сородичи, как правило, оказываются изгоями, вынужденными осесть вдали от цивилизации. И оно понятно: союз должен нести потомство. Иначе какой в этом смысл? Эльфам не чужды эмоции, но логика для нас превыше всего. А союз между представителями одного пола — нелогичен. Даже абсурден. Я не из знатных кровей, но учитывая мои заслуги, вполне могла бы претендовать на какого-нибудь низшего чиновника, а то и придворного служащего, вроде казначея, личного слуги принца или…

Да только надо ли оно мне? Возможно, дело в тесной связи с людьми. В особенности Герга и Эвелин, кого связывает не пойми что, но те всё равно умудрялись выглядеть счастливыми, как-то ладить между собой… И мне кажется, причина тут вовсе не в магическом поводке. Герг умеет быть жестоким, это я наблюдала воочию. В том числе и с Эвелин. Но разве его положение «слуги» позволяет такое? Нет, это его сознательное поведение. Значит, он всё же владеет собой, в той или иной мере. Но при этом всё равно стремится оберегать и опекать её. И меня, с кем его вообще ничего не связывает. Так, может, причина куда глубже. Может, те самые узы, о которых я говорила, и впрямь способны связывать людей по самым разным причинам. И они прежде всего зависят от них, не от внешних факторов?..

Почему я так беспокоюсь за Герга и Эвелин? Потому что они мои опекуны? Ну, последние года три они даже не объявлялись, сбросив меня на другого опекуна, словно поклажу… Нет, о чём это я? Они так сделали, чтобы обезопасить меня. Даже не так — они хотели дать мне ту жизнь, которую я хотела. Пусть не осознавала до конца, но где-то глубоко в душе желала. То есть они прежде всего старались ради меня. Даже притом, что братец великий охотник влезать во всевозможные неприятности, сестрица всяко бы не допустила участия в государственных интригах, если бы даже в перспективе это не сулило выгодой. Но чего они по итогу добились? Для себя — ничего существенного. А для меня… Ну, я поступила в имперскую академию, куда принимают лишь знатных отпрысков. И ведь закончила её с неплохими результатами, открывающими мне невиданные ранее перспективы. И всё это благодаря им. Да, уже за это я им обязана.

Но не только. Они спасли меня из лап некроманта. Дали приют… семейное тепло. И едва ли ожидали, что я им отплачу чем-то. Герг уж всяко — этот в принципе не заглядывает дальше, чем на неделю вперёд, не погляди что весь из себя прозорливый. Нет, они делали это искренне. Потому что считали это правильным. Ни больше ни меньше.

И мне тоже стоит поступать так, как я считаю правильным… Но что для меня правильно? Дети меня пока не волнуют. Особой любви к кому-то из сородичей я тоже не испытываю. Да, я не хочу оставаться одной, но пока со мной есть братец и сестрица…

А ведь они в любом случае не будут со мной вечно. Даже переживи мы каким-то чудом этот кризис — у них своя жизнь. Своя семья, которой, судя по услышанному, оба вполне себе хотели обзавестись. Не знаю, удастся ли им это… но что вне всяких сомнений: мне рано или поздно придётся их оставить. Как всякому ребёнку, что вырастает и покидает родительский дом. Чтобы построить свой. Это не значит, что мы позабудем друг друга. Но значит, что я обязана найти того, кто станет моей новой семьёй. Он… или она для меня. А я — для него или неё. Это неизбежно. Часть жизни. Так и должно быть…

— Мену?

— Ой?.. Н-нет, ничего такого, — поспешила мягко качнуть головой в ответ на обеспокоенный взгляд Герга и быстренько вернулась к недоеденному брикету.

Забудь. Вернее — отложи эти мысли на потом. Сосредоточься на миссии. Осмотр неизвестной территории, сбор всей возможной информации… и в первую очередь — меры предосторожности, чтобы не сгубить доверившихся тебе людей. В общем, не утрачивай бдительности и будь готова мгновенно реагировать на изменения в обстановке и коррекции плана. Плана, которого пока и нет. Не детального уж точно. И даже вернись Ворон с подробной планировкой поверхности — долго раздумывать не дадут. Так или иначе, придётся частично положиться на импровизацию…

И не дай боги вместе с духами отдать её на исполнение Гергу. Вот уж нет. Если понадобится — на поводок посажу… которого нет, ну да и плевать! Хватит с меня безумств на сегодня! В мою смену будут царить логика и холодный расчёт!.. И это не обсуждается!

— Закончил осмотр.

— Быстро! — чуть не подивилась во всё горло, подрываясь с пола, как донёсся привычный, хотя и всё ещё дёргающий уши своей неожиданностью, шёпот. — И что там? Местность, враги, ловушки — обрисуй в деталях каждую мелочь.

— И желательно во всеуслышание, — тут же подхватил вставший рядом Шиногара. — Раз уж мы команда лишь с номинальным лидером.

Прозвучало несколько… резковато. Но спорить с этим глупо. Да и не хотелось.

Без промедления Ворон тут же явил себя, «выступив» из ближайшей тени. Полы чёрного плаща, будто зацепившиеся за смолистую черноту — или же словно та не желала отпускать их владельца — с ощутимой задержкой облегли талию, укрыв сперва руки, а затем и торс.

Пустота капюшона не спеша «оглядела» присутствующих, и лишь после из глубин зазвучала бодрая, в меру громкая, но всё такая же безликая речь:

— Ход ведёт в некое строение. Внутри какое-то хранилище. Наружу выскользнуть не удалось — внешние стены покрыты барьером…

«Значит, мы всё-таки вышли на очередное место базирования послушников Цитадели, — невольно отвлеклась я на раздумья. — Осталось понять, главное это логово или такой же перевалочный или исследовательский пункт…»

— …трупов.

— А? — тут же встряхнула головой, заслышав, пожалуй, самое тревожное из возможных слов. — Ещё раз повтори, пожалуйста.

— В помещении наверху — одна единственная дверь, — нехотя, с небольшой заминкой взялся проговаривать тот. — Ведёт на лестницу, а оттуда в огромный зал. Повсюду щепки от древесной мебели, осколки глиняной утвари, обломки снесённых колонн и гора трупов.

— П-прям гора? — сорвалось с моих дрогнувших губ.

— Ты проверил тела? Одежда, снаряжение, степень разложения? — деловито перехватил инициативу Шиногара.

И хвала духам: в моей голове на миг воцарился сущий кавардак.

— Мой удел — забирать жизнь, а не изучать смерть, — несколько грубовато — пусть не по интонации, коей всё так же не было, но по смыслу — ответил Ворон. — Могу лишь сказать, что и запаха не осталось от их душ — мертвы уже по меньшей мере час.

— Не меньше часа… — призадумался тот, привычно скрестив руки на груди. — Значит…

— Малявка всё же пошла в разнос.

Глухой шёпот Герга прозвучал для меня подобно грому средь… не то чтобы ясного, но пока лишь облачного неба.

— Думаешь? — недоверчиво покосился на него Шиногара, умудрившись как-то расслышать. — Эвелин, конечно, сильна, но чтобы устроить массовую бойню… да ещё в таком подвешенном состоянии… Хотя какие остаются варианты?..

— Нужно идти, — вдруг решительно бросил Герг…

И тут же небрежно протиснулся меж нас в сторону лестницы.

— П-погоди, — запоздало возразила я, хватаясь за его плечо. — Мы всё ещё не уверены, что именно там…

— Я уверен, — грубо сбросив мою ладонь, буркнул, даже процедил сквозь зубы братец. — Это малявка — больше некому. И я чувствую нарастающий… этот… резонанс, да. Моей энергии с её — она где-то рядом. Что бы там ни происходило, за врагов и ловушки уже можно не переживать…

Успевший взобраться на ступеньку, Герг на миг замер, а после обернулся и что есть мочи гаркнул:

— Подрывайте свои никчёмные жопы — мы идём напролом!

«Духи милостивые, братец…» — только и простонала в мыслях, но гласно комментировать не решилась.

Да и нечем, в общем-то: если тут и впрямь прошлась Эвелин — маловероятно, чтобы она оставила как действующие ловушки, так и живую угрозу без внимания. И это бы объяснило, почему мы преспокойно дошли до конца тоннеля. Да, звучит куда убедительнее, нежели попустительство и даже расхлябанность сведущих и умудрённых магов. И в какой-то мере это даже ободряет…

Однако выдержит ли сестрица такую нагрузку? Не знаю, как велико её «семя», но всему есть предел. И если это правда основное вражеское убежище — страшно представить, скольких магов, ловушек и боги ведают каких ещё опасностей придётся… нейтрализовать. Речь уже даже не о саморазрушительной жестокости. И не о рисках умереть от чужого клинка, магического снаряда или каких атак…

Магическое «семя» не имеет физиологического воплощения, но пропускаемая через тело мана создаёт подобие кровеносных сосудов и вен, при этом тесно сплетаясь с настоящими венами, сосудами… и что важнее — с органами. И если ослабление манатока ещё не так критично — в худшем случае мигрень да неприятная вялость в теле возьмут на пару часов, — то его иссыхание из-за чрезмерного и безостановочного расхода энергии может привести к сбою работы органов… а то и выгоранию всей нервной системы.

Иными словами, Эвелин может убить собственная же сила. Насколько бы её тело и разум ни были крепки и восприимчивы к мане, выдержать такое не способно ничто живое. Вне всяких сомнений…

Разве что богу. Но таковые, если и существуют, едва ли топчут землю. И уж точно не рождаются от человека. Какая глупость…

— Мену.

— А?.. Ой, да, сейчас.

Пока я тут раздумывала, Герг успел исчезнуть — небось уже выбрался наружу, — и Шиногара недвусмысленным взглядом вкупе с постукиванием пальцами по лестничной раме вовсю поторапливал меня лезть следом. Чему я нехотя, но без пререканий подчинилась.

Успела отсчитать с сотню ступенек, прежде чем рука наконец нащупала холодющий камень — вот и поверхность. Небольшое усилие — и я уже на ногах. Вгляделась во мрак — и впрямь какой-то склад или погреб, тяжело сказать наверняка: вокруг множество стеллажей и полок, набитых мешками и коробками…

— Не зевай, малыш, — вмиг одёрнул меня подавший голос откуда-то сбоку Герг.

И ухо тотчас оцарапал противный визг трущегося проржавевшего металла: скорее всего дверные петли.

Хотелось было возмутиться такой спешке, но лишь немощно вздохнула и подалась на звук, ориентируясь преимущественно наощупь.

Ага, вот дверной косяк. И поблизости слышно чьё-то тихое сопение — Герг всё же напряжён, хотя старательно делает вид обратного. Что ж, не могу его винить: сама едва справляюсь с норовящей охватить тело дрожью.

Нащупала небольшой выступ — вот и ступенька: та самая лестница, что упомянул Ворон. Ещё много — и окажемся в зале… полном наверняка обезображенных, а то и расчленённых трупов. К горлу тотчас подкатил рвотный ком, благо вовремя, сквозь усилие, сглотнула и отдышалась. Рановато. Чувствую, это не самое худшее, с чем нам предстоит столкнуться. Так что не давай слабину и просто иди!

— Я в порядке, — тут же отбила потянувшуюся было к моему лицу мужскую ладонь и уверенно ступила на освещённый тусклым, но достаточным пламенем каменный пол.

Глубокий вдох носом — протяжённый выдох ртом — открываю щиплющие после тьмы глаза…

— Всё-таки не в порядке, — тут же добил меня, к счастью, не потешный, но искренне озабоченный шёпот братца, пока меня, вмиг согнувшуюся пополам, нещадно рвало.

Ладно запах — резковатый, но терпимый кисловато-металлический не прям уж сильно раздражал нос. Но лицезрение… всё ещё сочащихся обнажённых потрохов… и торчащих из обгорелой плоти обугленных костей… Уж не знаю почему, но это оказалось выше моих сил. Богов ради, сестрица… Зачем же так… Пусть это и враги, но всё же люди… Неужто нельзя было действовать… помягче?!

— Это моя вина.

— Ч… чего? — отхаркивая остатки переваренной пищи, с трудом выпалила я, подняв на него ошалелые глаза.

— Я хотел осадить её, — то ли извиняющимся, то ли молитвенно-раскаивающимся тоном продолжил склонившийся надо мной Герг, придерживая за плечо и заботливо поглаживая спину. — Просто остановить. Чтобы она хоть немного задумалась над тем, что творила… Кем стала… Но кажется, сделал только хуже.

— Ты поступил крайне глупо.

Сама не ожидала, что скажу такое — язык колыхнулся вопреки моей воле. И судя по устремившимся в пол рассеянному взгляду, его это задело. Нет, извиняться мне точно не за что — я действительно так думаю. Однако…

— Но ты сделал всё, что мог.

Моя ладонь ободрительно коснулась его, всё ещё крепко удерживающей меня за плечо.

— Не думаю, что я или ещё кто мог бы вразумить Эвелин. Она уже выбрала свой путь. И видимо, намерена пройти его до конца во что бы то ни стало. Ты хотя бы попытался. И я… нет — никто из нас не имеет права тебя осуждать.

— Да… пожалуй, — как-то неуверенно пробормотал тот, всё ещё не отрывая стыдливого взгляда от пола.

Но на его устах вскоре прорезалась робкая улыбка. И губы слабо шелохнулись, выдохнув напоследок, что я едва расслышала:

— Спасибо.

И не найдясь с лучшим ответом, я лишь молча скользнула второй рукой вдоль его шеи и мягко притянула голову к своей, уткнувшись лицом в его плечо. Да, порой объятия говорят куда больше любых слов.

— Что у вас тут? — вдруг донесся позади настороженный приглушённый возглас Шиногары. — Мену, ты в порядке?

— Д-да, в полном, — нехотя отстранилась я от братца и, обернувшись, кивнула. — П-просто желудок разыгрался. Но я готова идти.

— Я прикрою её в случае чего, — огласил также взбодрившийся Герг и выпрямился. — Что ж, выдвигаемся по следам моей нерадивой жёнушки!

— Что-то мне не нравится твой энтузиазм, — будто бы случайно проронил Шиногара, тут же смутившись и деловито крякнув в кулак. А затем обернулся на потихоньку выбирающуюся на свет группу. — Как видно, нам здорово расчистили путь! Но рано расслабляться — быть может, самое трудное нам оставили под конец! Поэтому всем — построение номер шесть, как вас учили! И без возражений, если жить охота!

Недовольно бурча, пираты всё же разбились на четыре группы: по шесть человек по бокам, двое в хвосте, а остальные выстроили два ряда по центру. Авангардом, то есть спереди, выступили мы: я, Герг, Шиногара и Ахра.

Хотя меня братец так и норовил чуть потеснить назад, не иначе как прикрывая своим телом. И даже не знаю, радоваться такой заботе или расстраиваться, что меня не считают самодостаточной, способной о себе позаботиться. Ну да и ладно.

Так мы осторожно, но спешно минули зал. Лестница. Длинный коридор. Снова лестница. Ещё коридор…

«Я уже не разбираю, как далеко и высоко мы пробираемся», — в какой-то момент вспыхнуло в голове, пока глаза усиленно выглядывали малейшую опасность, а руки вовсю дрожали в готовности мгновенно начертать необходимый сигил.

Но вот очередная лестница… и в конце сияет подозрительный иссиня-зеленоватый свет?

— Она рядом, — неожиданно молвил не своим голосом Герг, застыв на месте, чему невольно последовали и остальные.

— Приготовиться, — не мешкая скомандовал Шиногара и возложил ладонь на рукоять пока ещё зачехлённого меча.

Я лишь тихо сглотнула. А вскоре возобновила шаг, двигаясь в такт остальным.

Вот первая ступенька. Нога с трудом поднялась. Второй понадобилось ещё большее усилие. Ну давай же, не трусь!

Лестница закончилась — и мы оказались в ещё одном зале, куда более просторном, величественном… и целым в сравнении с предыдущим. Но, несмотря на отсутствие разрухи и следов бойни, в нём чувствовалась не в пример более гнетущая, даже обезоруживающая атмосфера. И я не могла с ходу сказать, дело в подозрительном, исходящем будто отовсюду — от стен, потолка, пола… и будто бы из самого воздуха — сиянии, или же…

— Эвелин, — тихо проронил Герг, вдруг опустивший плечи и без раздумий шагнувший вперёд, пока остальные так и продолжали стоять под аркой прохода.

Не заметить одинокую, застывшую прямо в центре зала у какого-то то ли алтаря, то ли низкого колодца фигуру мог бы только слепой. И если вымоченная в кишках и крови плащ-мантия могла смутить, подорвать доверие, то распущенные жгуче-рыжие, несмотря на кровь, и характерно вьющиеся в кончиках волосы сомнений не оставляли.

— С… Сестрица! — не в силах сдерживать порыв, что есть мочи возопила я, позабыв об осторожности, защите… вообще обо всём.

Фигура дрогнула. Несколько ударов беспокойного сердца — и она медленно развернулась. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но я не сомневалась — это она…

И она плачет? Не уверена, но в обращённых на меня глазах что-то блеснуло. Ни единого движения. Ни единого слова. Но я была готова поклясться, что она смотрела на меня… с глубокой печалью?

Да что здесь происходит?

— А вот и вы, — вдруг раздался потешный… и резонирующий, будто струящийся ото всюду и ниоткуда одновременно звонкий мужской голос.

Тут же за спиной послышались множественные лязги расчехляемой стали: все пришли в ажиотаж и приготовились к бою…

Все, кроме Герга. Проделавший с десяток шагов, тот вдруг замер и завороженно уставился на Эвелин…

Нет, не на неё. И я это поняла, лишь когда из-за её спины… хотела было сказать «вышагнула», но нет — «выплыла», будто скользя по водной глади, ещё одна фигура. На сей раз мужская, судя по телосложению, в тёмном камзоле поверх простенькой рубахи, кожаных штанах и сапогах. Прямо вылитый мизандийский авантюрист — даже коричневатый плащ с покрывающим голову капюшоном едва ли отличался от тех, что используют люди.

Тем не менее впечатления обычного человека он совсем не создавал. И дело даже не в левитации, какой владела и та же сестрица. Тут что-то иное, куда более глубокое… неявное. Но точно сказать не могу. На миг возникло чувство, будто мы и вовсе имеем дело с каким-то бездновским отродьем, но я его тут же отбросила как несусветную глупость.

— Да иди ты на хуй, — вдруг вырвалось у Герга…

Чьи руки в содрогании сжались в кулаки? Так он тоже это почувствовал? Или увидел нечто неуловимое мне? Ох, духи, да с чем же мы имеем дело?

— Ха, а ты едва ли изменился со времён Кроуэна, Герг, — вновь сотряс пространство могучий голос.

Затем фигура обогнула Эвелин, приблизилась к братцу и, замерев в ярде от него, всё так же паря в нескольких дюймах от земли, плавным движением смахнула капюшон на спину, открывая вид на…

Иссиня-зелёные короткие волосы и заострённые уши? Это эльф?..

Нет, погодите-ка… Я помню эту внешность… Да это же…

— Пусть и при таких обстоятельствах, но я рад видеть тебя… напарник.

— …Брось, Герг, к чему такая грубость? Мы же старые друзья.

— Ты мне тут, сука, по яйцам не отплясывай! Отвечай, какого хуя здесь происходит!

Пока «старые друзья» обменивались "любезностями" — и у одного это в какой-то момент начало выражаться через обнажённый клинок, — я из последних сил пыталась сложить разнообразные, казалось, никак не стыкуемые между собой кусочки фрески под названием происходящее.

Густав. Странствующий бард, плут и контрабандист. Несмотря на кратковременное знакомство в далёком детстве, как и на заметно изменившийся вид, я тут же вспомнила его. Лицо, голос… в особенности манеру речи. Как он выручал и наставлял братца. Как ругался, но в то же время и проявлял какую-никакую заботу к сестрёнке и ко мне. И как исчез бесследно на целое десятилетие…

Чтобы вдруг объявиться здесь. На неизвестном для всего мира острове. В окружении магов-фанатиков… Ещё и сам обладая, как видно, завидной магической силой, какую доселе не демонстрировал.

Лучшего вопроса, чем у Герга, и не сформулируешь: «Какого… здесь происходит?»

— Герг, стой! — вдруг резанул по ушам опасливый возглас — а то и откровенный рёв — Шиногары, вынудив меня встрепенуться, замотать головой…

И тотчас же заткнуть рот ладонями при виде окровавленного кончика меча… торчащего из спины Густава. Первый глядел на второго с немым удивлением, даже неверием. Тот в свою очередь — с животной яростью, граничащей с безумием.

Ох, духи! Только не сейчас! Нужно как-то остановить его, пока!..

— Знаешь, а это довольно-таки больно.

Я не поверила своим ушам. Густав, буквально насаженный на клинок, что твоя дичь на вертел, истекаемый кровью… проговорил это совершенно сухо. Вопреки собственному же заверению, без намёка на боль. Словно для него это лишь несущественный дискомфорт, а не смертельная рана.

Но прежде чем я успела осмыслить произошедшее, Герга рывком подняло в воздух… что-то, на миг задержало в воздухе — и с неимоверной силой отбросило в сторону остолбеневшей толпы. Глаз едва отследил стремительный рывок Шиногары — а в следующий миг оба уже распластались на полу… как и часть пиратов, кому не посчастливилось оказаться в первых рядах.

Прислушавшись к интуиции, я поспешно активировала эфирное зрение…

— К-какого?.. — только и вырвалось сквозь дрогнувшие губы.

На миг показалось, будто я ослепла. Но тогда всё было бы или чёрным, или белым… даже не знаю. А это больше походило на плотный дым или туман. И ладно бы он окутывал одну только фигуру Густава. Нет — он буквально повсюду: глаз не знал, куда и деться от всепоглощающей непроглядной синевы.

В голове начало болезненно покалывать, отчего пришлось срочно развеять технику…

— А тебя, малышка, не учили, что нельзя вот так пялиться на других без разрешения?

И первое, что я увидела — склонившееся ко мне, чуть ли не нос к носу, бледное улыбающееся лицо. А как прозвучал тихий, но в то же время отдающий саднящим звоном в ушах, игривый шёпот — моё тело будто налилось неподъёмным свинцом, а приоткрывшийся было рот застыл в беззвучном крике.

— Отъебись от неё! — раздался неистовый рёв из-за спины.

И тут же мимо меня, в считанных дюймах от левого виска, с лёгким порывом ветра выкинулся клинок…

Что проткнул лишь пустой воздух — я отвлеклась на какое-то мгновение, а Густав уже стоял на прежнем месте, словно и не двигался.

Что это за техника?.. И техника ли вообще?

— Вспыльчивость никого до добра не доводит, друг мой, — с поразительным равнодушием, даже скукой проронил Густав, уводя руки за спину.

И для Герга это послужило сигналом угрозы: он тотчас кинулся на бывшего соратника с отведённым назад…

Сверкнувшим чем-то зеленоватым мечом? А братец-то когда успел освоить магические техники? Я уже ничего не понимаю!

— На твоём месте я бы этого…

Речь Густава оборвал молниеносный взмах клинком… И не только речь. Лицо Герга тут же окатил брызнувший алый фонтан. По залу эхом разнеслись шлепки рухнувшей и покатившейся прочь головы. А следом и другой, куда более тяжёлый — от медленно осевшего и завалившегося на бок обмякшего тела.

Это… всё? Густав… он так запросто позволил себя убить? С его-то способностями? Не меньше вопросов и к братцу, что вздумал поступить так безрассудно: мы ведь даже не успели ничего выведать.

Ох, а впрочем, я его, пожалуй, даже понимаю: уж лучше действовать на опережение, чем позволить довести и без того абсурдную ситуацию до ещё большего…

— Так, ладно, меня это уже порядком утомило.

Если до этого я испытывала ужас, то теперь меня охватил беспросветный, неизгладимый шок. Я засомневалась в самой реальности. Лишённая тела голова… заговорила? Без поддержки воздуха из лёгких, с наверняка повреждёнными голосовыми связками… и столь безупречным, ещё и непринуждённым, лишь с намёком на раздражение, звучанием?

Это… Да что это за пиздец?!

— Эвелин, дорогая, мне очень жаль, но у тебя не осталось времени на раздумья, — продолжила вещать голова… пока тело, успевшее к тому времени без особых усилий подняться на ноги, преспокойненько шагало к "утраченной" части. — И ещё: благодаря кое-чьим потугам твой список существенно сократился.

— Какой… список? — не своим голосом, явно пребывая в аналогичном шоке, глухо и сбивчиво пробормотал Герг…

На удивление, обративший пространный взор не на бессмертное создание в облике Густава, а на жену. Что так и не сдвинулась с места, будто вросшая ногами в пол. И чьи застывшие глаза по-прежнему выражали глубокую болезненную скорбь… а то и беспомощное отчаяние.

— Вариантов, что должны определить её дальнейшую судьбу, — сухо проговорил Густав, уже вовсю фиксируя головку на срезе шеи…

Кой тут же начал стремительно зарастать. А ещё спустя пару мгновений от раны не осталось ни следа. Разве что влажные бурые разводы на бледной шее и одежде служили напоминанием… нет — свидетельством произошедшего.

И напоследок сплюнув кровяной сгусток, Густав обратил требовательный взгляд к Эвелин:

— Я желаю услышать твой ответ, кандидат.

Кандидат?.. Что?.. Куда?..

— Стой! — внезапно… скомандовал?.. Герг, упреждающе вскинув левую руку в сторону любимой…

Коя и так не двигалась. И казалось, даже не изъявляла такого желания.

А затем тот поднял остриё окровавленного клинка в направлении уже полностью восстановившегося Густава.

— Никаких «ответов». Никаких действий. Даже слова вставить лишнего не дам… пока ты не объяснишь, что всё это значит!

На последней части Герг уже проревел во всё горло, что меня аж взяло удивление: как он только удержался, дабы вновь не броситься пусть в тщетную, но оправданную финальную атаку на бессмертного противника. Значит, частицу самообладания он всё-таки смог возвратить. Это радовало.

— Герг…

Густав молвил это сквозь протяжённый вздох. И в нём чувствовалась неподдельная… усталость? Нет, это не раздражение или досада. Может, они и имели место быть, но явно не преобладали — в первую очередь сквозила именно мирская усталость. От волнений. От тяжб… И казалось, от самого мироздания. Тяжело объяснить, но я буквально прочувствовала это каждой частичкой плоти.

— Всё же ты такой балбес, я с тебя дурею, — вдруг расхохотался Густав. Искренне. Светло. И… — Только минуту назад ты был готов убить меня. И уже наверняка понял, что мне ничего не стоит забрать твою жизнь. Но вот ты требуешь от меня ответов с высоко поднятой головой и без единого намёка на страх. — Новая порция заливистого смеха. — Ох, Создатель, нет, всё же ты мне нравишься. Хоть убей, а на тебя невозможно всерьёз держать зло. Ты прямо как щеночек, что, накуралесив, как ни в чём не бывало лезешь ласкаться… нет — упрямо требовать корма… Ох, всё же не зря я внёс корректировки в твою память, ой не зря…

— К-корректировки? — вырвалось из меня на выдохе…

— Отставить.

Как вдруг меня осадил донёсшийся позади рычащий шёпот. Как ни странно, то была не Ахра. Шиногара. Мельком оглянулась — а пираты уже целились в Густава из мушкетов, готовые в любой момент спустить курки. Уж не знаю, что именно побудило белоснежного воина дать команду на отмену залпа… но я испытала глубокую благодарность: угроза, если и осталась, пока не перешла в активную фазу — нам дали так нужную "передышку". Да и брали весомые сомнения, что град свинцовых шариков смогут достичь результата выше, чем верный обезглавливающий удар клинком. Нет, грубой силой тут явно проблему не решить. Нужно действовать хитрее. Как? Все немногие надежды теперь легли на плечи братца.

— Я подозревал это, — если и заметив наши потуги, то явно не придав им особого значения, продолжил размеренным тоном Герг. — Но хочу услышать от тебя. Давай уж, добивай меня… друг.

— О, неужели и впрямь догадался? — казалось, искренне подивился Густав, приподняв левую бровь. — А ты умнее, чем я полагал. Жаль, проявляется это крайне редко. Ну да ладно. Для начала хочу отдать должное твоей изначальной проницательности: действительно, обыкновенное межпространственное перемещение не может занять столько времени. Такие технологии не было доступны даже ко времени заката твоей цивилизации, что уж говорить о предшествующем столетии.

— Хорош издеваться над моим миром, — на удивление сухо, лишь с намёком на обиду выдал Герг, разве что чуть сузив глаза, но так и оставив непроницаемое лицо. — Давай, скажи уже, что я такое.

— Ну, если коротко… — Тот зачем-то выдержал театральную паузу, хотя внешне не подал и признака некоего триумфа — лишь сдержанную печаль. — Фамилия «Воронцов» тебе ни о чём не говорит?

— Хватит ломать комедию — это моя фамилия, — несколько вяло отмахнулся рукой с мечом Герг, чуть напрягшись в скулах. — Но я почему-то не помню имён моих отца и матери. И теперь догадываюсь, почему. Значит, этот Элиас — мой?..

— Отец? О, прости великодушно, но тут ты не угадал.

Не иначе как насладившись медленно вытянувшимся лицом оппонента, Густав заметно глуше, но достаточно громко для нас, заключил:

— Элиас — это ты. Точнее, ты — побочный продукт из его генов, которые сохранил мой хозяин. Можно сказать, ты — обладатель одного из потенциальных вариантов его тела, куда был помещён искусственно воссозданный мною разум. И с этой точки зрения ты — моё детище. Один из моих гордостей. Поздравляю… сынок.

Детище?.. Искусственно воссозданный разум?.. Так Герг — он?..

— Такой же, как и она, — совсем глухо, на грани слышимости пробормотал тот, невольно опустив оружие и склонив голову. — Я и Эвелин… мы оба сраные гомункулы.

— О нет, не перехваливай себя, — кратко хохотнул Густав, сухо, без намёка на какое-либо веселье. — Пусть ты и показал себя лучше всех прочих, но ты, как ни прискорбно сообщать, всего-лишь человек. А Эвелин… Ох, она и рядом не стоит не то что с такими, как ты, — с остальными кандидатами. Она — носитель моих генов. Генов наших спасителей… Аетеров.

Аетеры?.. Кто?..

— Ае-чё? Что это ещё за черти такие? — поспешил озвучить мои собственные мысли братец, найдя в себе силы поднять голову.

— Это весьма вольный перевод, для удобства, — как-то по ребячески отмахнулся Густав. — Их язык весьма сложен даже для меня — там задействованы математические структуры, частотные паттерны, квантовое чё-то там… Короче, человеческим ухом их едва ли возможно воспринять.

— Высокоразвитая инопланетная цивилизация? — мгновенно, практически с ходу отреагировал в замешательстве Герг.

— Бинго, — задорно щёлкнул тот пальцами… так и не поняла, зачем и для чего, как и саму фразу. — Вновь отдаю тебе должное. Другие бы сперва погрешили на мифических богов, а ты сразу взялся мыслить рационально, в научных рамках. Всё же какая-то частичка этого Элиаса в тебе сохранилась, ну надо же…

— Завязывай уже кривляться — тебя это не красит, — беззлобно проговорил посуровевший братец. — Так, значит, это всё — один большой эксперимент, или что-то в этом роде? Для чего?

— Ну что ты. Эксперименты на живых людях — звучит жестоко. Впрочем, ваш вид таковые ставил неоднократно на животных, а вы для аетеров едва ли стоите выше приматов… Ох, ладно, опустим лирику. Если коротко — нет, это никакой не эксперимент. Мой хозяин против таких мер, какие бы аргументы я ни предоставлял. Однако он одобрил… скажем так — отборочное собеседование.

— Какое ещё?..

Заговоривший было Герг невольно запнулся, покосившись на так и не шелохнувшуюся, продолжавшую обречённо взирать на нас потускневшим взглядом Эвелин.

И сглотнув, снова поднял решительный взор на Густава.

— И в чём выражается это «собеседование»? Что именно вам нужно от Эвелин?

— Не нам, Герг, — мне, — в такт ему посерьёзнел бывший напарник. — Моему хозяину по большому счёту плевать, кто будет стражем одного из многочисленных его миров-оазисов. Но я… Уж прости, милый друг, но я очень устал нести эту ношу в одиночку. Такие, как ты, и представить не могут, насколько это тяжело: иметь тело, но не иметь естественных ему потребностей; разум, но не присущих ему желаний; поистине могущественную силу, но не возможности её как-либо реализовать…

— Ебать проблема, братишка, давай я, что ли, плечико тебе подставлю под слёзки, — весьма нахально… и впервые за кажущийся бесконечным диалог ухмыльнулся братец.

— Тривиальный подкол, — неприглядно фыркнул тот, но тут же расцвёл светлой улыбкой. — Но ладно, я понял: ближе к сути. А она такова, что вы не владельцы этого мира. Вас сюда… как бы это потактичнее выразиться… подселили, да. Вы — не более чем арендаторы на чужой земле. А за любую аренду требуется платить. О нет, — Густав поспешно вскинул руку на попытку Герга вставить слово, — именно вам платить не требуется. Пока. Ваше время ещё не пришло… Чего не скажешь о ней.

Он вновь выдержал театральную паузу, взглянув на дрогнувшую от его слов Эвелин.

— В конце концов, она изначально была рождена для этого. Она, без лишней скромности, — моё лучшее творение. Ведь одни умирали, ещё не достигнув половозрения. Другие же сходили с ума, не в силах обуздать или принять свою природу. А третьих, как это ни странно, убивали вышедшие из-под контроля собственные же «орудия».

Орудия?.. Он же не говорит о?..

— Такие, как я? — едва слышимо пробормотал Герг. Но тут же, встрепенувшись, с вызовом обратился к Густаву. — Ты говоришь о «пустых»? И как много ты наплодил таких, как мы с Эвелин?

— Недостаточно, как выяснилось.

В его глазах промелькнула искра то ли человеческого сожаления, то ли рабочей досады — тяжело сказать наверняка. Впрочем, он тут же бодро вздёрнул подбородок и с неподдельным триумфом объявил:

— Но моё терпение с лихвой окупилось! Да вы и сами можете наблюдать плоды трудов моих воочию! Самые одарённые и могущественные из смертных — трупы! Все до единого! А на ней ни царапины! Даже не запыхалась — всё ещё полна сил! Браво, девочка моя! Аплодирую стоя!

Густав аж не поскупился на пару-тройку звучных хлопков. Что, впрочем, никто из присутствующих не оценил, насколько я успела заметить. Даже Эвелин, до этого если и поглядывавшая на него с братцем, ныне смотрела куда-то мимо, то ли на дальнюю стену… то ли вовсе между самих миров.

— Ты это называешь силой?

Осёкшись, я обратила недоумённый взгляд на Герга. И не только я. Густав, Эвелин… и готова поклясться, стоявшие за моей спиной спутники — все без исключения воззрились на… неожиданно разгладившееся, приобрётшее смутное, ни на что не похожее выражение, мужское лицо. Братец смотрел на оппонента, бывшего союзника… друга… с невозможной помесью гнева, сочувствия… и в то же время какой-то добротой. Какую доселе знавали разве что я да сестрица. Другую, очень даже… но в чём-то похожую.

— Ась? — невольно выдохнул с замешкой Густав.

— И ты смеешь называть себя нашим творцом? — с улыбкой, что таила в себе не только свет, но и тьму, и тоном не взывающего к богу, но вопрошающего дитя, произнёс Герг. — Я, созданный как орудие, первым делом попытался убить тебя. А та, кто создана в качестве помощника, приемника или ещё хер пойми кого, плевать… Она сейчас и пальцем не может пошевелить. Страх перед непознаваемым или оцепенение от невозможности осознать реальность… Так или иначе, она сейчас слаба, как никогда прежде. И это твоих рук дело. Ты сделал её слабой.

Глубокий вдох…

— И я бы, наверное, даже порадовался этому: признаться, меня иногда ущемляло, что Эвелин всегда такая сильная и волевая, редко позволяет себя опекать и защищать. Мне всегда хотелось почувствовать себя рыцарем, что однажды придёт к ней на помощь. Но это…

На миг дрогнувшие пальцы в следующий миг с хрустом сжали рукоять короткого меча.

— Это уже за гранью. Я готов простить, а то и в какой-то мере выразить благодарность за то, что заставил её в коем-то веке почувствовать себя слабой, беззащитной, — ей это полезно. Но ты заставил её пройти через всю эту боль. Дал ей так много… и сам же лишил этого. Такое я простить не могу… Я…

И остриё клинка вновь нацелилось прямо на голову хмурящегося противника, не погляди на разрывающее обоих расстояние в десятки ярдов, словно это не меч, а заряженный арбалет.

— Я ни за что не прощу того, кто заставил мою драгоценную жену плакать! Это исключительно моё право, как её мужа! И никто не смеет влезать в наши странные, быть может, в чём-то извращённые, но, безусловно, крепкие и сплочённые отношения! Особенно такая хитровыебанная пиздастрадающая мразота, как ты! Пшол нахер из нашего мира, Гус, или кто ты там на самом деле! Похуй! Ебашь, Ворон!

— Че?..

Едва начатая речь Густава тотчас оборвалась, как её хозяина в мгновение ока утащили в землю. Вернее — он буквально провалился в собственную тень. А ещё точнее — кое-кто, схватив, утащил его за собой в иное измерение, да так быстро, что никто и глазом моргнуть не успел… включая такого могущественного противника.

Наблюдая уже пустующее место, я в какой-то момент звучно выдохнула: от шока невольно затаила дыхание. Одно мгновение… и всё закончилось.

Сердце успело отстучать десять… двадцать… тридцать раз — и ничего. Густав не вынырнул обратно.

Как и Ворон не спешил показываться. Но это почему-то не воспринималось как дурной знак: вполне может статься, что наш дорогой товарищ попросту ищет настолько потаённое место, откуда и богу так запросто не выбраться. Надеюсь…

Нет — я хочу верить в это.

Иначе…

— …Мену!

— А? Что?

— Не витай в облаках, тут всё ещё может быть опасно. Держись поблизости, поняла?

В ответ на взволнованный, но в то же время хмурый взгляд Шиногары я лишь понуро кивнула и, потупив глаза, послушно зашагала следом. Куда? Зачем? Почему? Эти вопросы, как ни странно, не спешили занимать голову. Вернее, для них там как будто бы не осталось места.

Пред глазами до сих пор мелькали обрывчатые, но повторяющиеся из раза в раз образы: как братец, едва Густав исчез, тут же подбежал и обнял пребывавшую в ступоре Эвелин; как Шиногара взялся раздавать воинские указания в духе «построиться», «привести амуницию в порядок» и тому подобное; как Ахра, ощетинившись, издала невнятный тихий рык на грани скулежа, но при этом выпустив когти, будто в готовности к бою…

Бой, который ничто уже не предвещает логически. Но чей "запах" прямо-таки пропитывает этот злосчастный зал. Осязаемый не носом — самим естеством. Что-то вроде дурного предчувствия… только небывалой доселе остроты на грани убеждённости, а то и знания.

Что мы здесь делаем?.. Нет, наше появление здесь неизбежно — иначе просто нельзя было поступить. Но то, что мы услышали… и увидели… Это попросту не предназначено для наших ушей. То, с чем мы здесь столкнулись — это выше… да, выше любого смертного. И я знала это уже на пути сюда, но… Да, видимо, просто не успела в полной мере осознать. Требовался «толчок». И им выступил Густав. Что сумел выдержать проникающий удар прямо в сердце. А затем и обезглавливание. Немыслимо. Невозможно…

Но такова явь. И теперь надо понять, что мы должны… можем с этим поделать.

Бороться? Но с кем?.. А главное — как?

Бежать? Но куда? От такой напасти, чувствую, так запросто не скроешься: глупо полагать, что угрозу представлял… или до сих пор представляет один лишь Густав.

А может, придерживаться изначального плана Шиногары и заняться сбором информации, стараясь избегать любой конфронтации? Это уже звучит безопаснее… наверное. Но хватит ли нам навыков и знаний эту информацию заполучить? Аетеры… Густав обмолвился, что их язык непостижим для простого человека. А значит, велик шанс, что мы уже окружены информацией, но наше восприятие попросту не в силах её отследить…

Наше… но не Эвелин. Точно. Если я правильно уловила суть, она — носитель этих… как там… генов этих существ. Не знаю, сколь сильно их влияние, но ежели восприятие сестрицы хоть самую малость острее нашего, то, быть может, что-то да и…

— В конец ополоумел, червяк!

И только я, помедлив, собиралась обратить взор на "виновницу торжества", как тут же разразился её яростный… и смущённый?.. взвизг… вместе со звучным, отрезонировавшим по всему залу смачным шлепком. Но когда глаза наконец сфокусировались на этих двоих, уже всё закончилось… что бы это ни было. Единственные уловленные мной странности: Герг, стоя ко мне спиной, потирал ладонью левую щеку, а Эвелин — рот, и весьма резво, даже агрессивно, при этом не прекращая что-то бубнить под нос. Определённые подозрения закрались сразу, но я упорно отказывалась верить…

Пока слух вдруг не разобрал отдельные обрывки, где ясно фигурировал «язык». Ох, как чуяло сердце. Духи тебя прокляни, братец, серьёзно?.. В такой-то момент?.. И в такой обстановке?!

Но взрыв негодования вмиг затух, стоило заслышать прорвавшийся сквозь шипение тихий, но характерный… смешок? Да что уж там — через мгновение Герг откровенно рассмеялся, выпрямившись и довольно уперев руки в бока.

…И как это понимать?

— Оставь их.

Я и не заметила, как интуитивно подалась к ним. Спросить ли, что случилось. Поделиться своими куцыми размышлениями. А то и попросту выплеснуть накопившиеся эмоции. Так или иначе, меня на полушаге осадила вмиг сжавшая плечо белоснежная ладонь. А голос… он лишь подчеркнул и без того ясное назидание. Без грубости. Без властности. Но не оставляя простора… или хотя бы желания на возражение.

— Мне и самому хочется о многом расспросить Эвелин… — зачем-то продолжил Шиногара, да ещё и смягчив тон, будто бы испытывая неловкость или же принося извинения. — Но сейчас лучше оставить её на Герга. Нам же и без того есть чем заняться. Как минимум, стоит осмотреться и поискать… даже не знаю что — тут я вынужден рассчитывать на твои познания. Окажешь любезность, воспитанница имперской академии?

— Да, конечно… сделаю всё от себя зависящее, — отчего-то неимоверно смутившись, поспешно отвела глаза и тихонько пробубнила под нос.

На что получила одобрительный хлопок по плечу, и мы возобновили прерванный путь в глубь зала. И только сейчас заметила, что мы, оказывается, давно как откололись от остальных: Ахра, Иноске и пираты вовсю что-то бурно обсуждали близ величественной арки, откуда мы и пришли. Что ж, наверное, так даже лучше: толпа возбуждённых… и что важнее — неотёсанных головорезов будут лишь отвлекать и мешать анализировать.

Первым делом взялась изучать зал визуально и тактильно, просто разглядывая и по возможности ощупывая всё подвернувшееся под глаза и руки. Возможно, куда практичнее было бы сперва прибегнуть к эфирному зрению, но…

Ох, говоря откровенно, едва задумалась, как мне вновь придётся испытывать то ошеломляющее, а то и всепоглощающее сияние, так сразу в холодный пот бросило. Нет, оно не выжигало сетчатку и в целом не причиняло физической или ментальной боли, насколько успела запомнить. Но будто бы, по каким-то смутным, может и надуманным, ощущениям… но это показалось мне живым. И оно излучало сильное… желание? Не уверена, можно ли так выразиться… Оно словно взялось затягивать мою душу в беспросветную… и одинокую?.. пустоту. Короче, и думать об этом не хочу. Кошмар наяву.

Впрочем, «объектов» для наблюдения в зале и без того присутствовало в избытке. И самое очевидное: ни одной колонны. Да, это странно для помещения такого масштаба и простора: как они поддерживают такую конструкцию без несущих подпор? Хотя это вполне можно было списать на магические таинства, ничуть бы не удивилась.

Другое дело, когда на вид это, вроде как, приёмный зал, но тут ни одного рабочего стола и уж тем более скамьи для ожиданий — только выдолбленные в отдельных участках стен ниши для свитков, книг… и чего-то совсем диковинного. Значит, библиотека. Но как-то уж слишком просторно. И нет даже одного захудалого стола для ведения записей, не то что для чтения. Хранилище? Опять же, тогда почему его организовали тут, а не где-нибудь пониже уровнем? Да ещё провели сюда весьма триумфальную лестницу? Нетипично.

Не говоря уж о подозрительном… колодце. Прямо в центре зала. С двенадцатью слегка изогнутыми внутрь гранями. Ещё и источающим зримую невооружённым глазом подозрительно пульсирующую ману. Алтарь для неких таинств? Но такие сооружения обычно хранят за семью печатями, а здесь даже дверей толковых нет — арка у лестницы ничем не защищена. Что-то потустороннее, сотворённое не человеческими руками? Опять же, почему не огородили? Магам Цитадели попросту было плевать? Или какие-то иные причины? Но какие?..

Уже совсем неочевидное, подмеченное, наверное, исключительным чутьём: идеальная стерильность помещения. Нет, поддержание чистоты, пусть даже и в столь громадных сооружениях, вполне посильная задача, особенно для магов. Но на полках ни единой пылинки — зачем-то провела по одной пальцем, дабы убедиться…

И в ответ сразу же донёсся укоризненный возглас Шиногары, отчего пришлось обронить скупые извинения и отпрянуть прочь. Странно, что он заметил это только сейчас. Ну ладно, не будем пока ничего трогать. Но на этом явно не всё.

Пыль и грязь, кои неминуемо должны были остаться после нашего прихода из пещер… Нет, мне не показалось — их тоже нет. Как ни вглядывалась — ни пятнышка. В подозрениях выстучала коротким каблуком об пол — земляные и каменистые крошки образовали отчётливый след… и тут же исчезли. Будто растворившись в подобии кислоты… или даже стёршись, как чернила с бумаги под воздействием очищающего раствора.

Что это за техника? Впервые с таким сталкиваюсь. Она ещё и… как это… автономна? Сколько же энергии уходит на поддержание работы такой, прямо скажем, не то чтобы востребованной печати? Эти маги Цитадели до безумия странные… Конечно, если это вообще их рук дело.

Ох, так или иначе…

— Совсем ничего? — нахмурился Шиногара, заметив на себе мой помрачневший взгляд.

— Не того, о чём я могла бы сказать уверенно, — не без усилия, будто пристыдившись, тихо выдавила.

— Ладно, — помешкав, наконец протянул тот со вздохом. — Тогда проверь эти книги, свитки… и что там ещё такое? Но при малейшем подозрении на худое сразу дай знать — я буду рядом, подстрахую.

Мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть и приблизиться к одной из ниш.

Взяла первую попавшуюся книгу: толстый кожаный переплёт, идеально-белая бумага, синеватые чернила… и опять заполненная на едва читаемом языке. Кажется, братец называл эти символы «латиницей» — символы по большей части мизандийские, но понять вышло лишь отдельные, не дающие и малого понимания контекста, слова. Ох, бестолку — на перевод уйдут недели, а то и месяцы кропотливой работы, чего мы, очевидно, не можем себе позволить. Едем дальше.

Но прежде чем отложить книгу обратно на каменную полку, невольно втянула носом… и застыла. Постойте, мне же не показалось… Да, так и есть — никакого запаха. Что странно: и бумага, и чернила выглядели свежими, будто только вчера изготовленные и нанесённые. Но ни древесно-травяной нотки от листов, ни кисловато-железной от красок, ни медово-восковой от обработанной кожи… Вообще ничего. Здесь, в этом закрытом, не имеющим никаких окон и видимой вентиляции помещении, казалось, напрочь отсутствовали любые запахи. Даже мой собственный, телесный, и это после суток на подвижных ногах. Как так-то?

Дав себе мысленную оплеуху, настойчиво потянулась к другой полке, где уже покоились твёрдые кожаные футляры для свитков. Открыла один, вытащила рулон, развернула…

Что ж, здесь хотя бы поменьше надписей. Но теперь в ступор ввёл грубый… и непохожий ни на что ранее виданное набросок какой-то цилиндрической конструкции. Отдельные штрихи на «стенах» напоминали двухстворчатую дверь. И снова ни намёка на окна. То, что должно быть крышей, выглядело плоским — весьма ненадёжно для открытых пространств, особенно если в изобилии всевозможные осадки, от дождей до снега. Но ежели это предназначено для подземного возведения…

И опять же, это мало чего даёт. Придётся также отложить на потом. Что тут ещё есть?

Переходя от одной ниши к другой, наконец приметила какие-то стеклянные… ящики? Необычная форма для сосудов. Зато прекрасно было видно, что в них. И в одной… то ли слиток, то ли обломок чего-то металлического. Я так решила, потому что тянущееся отовсюду голубоватое свечение отражалось в нём слабыми бликами: либо какой-то металл, либо что-то вроде керамики. Если первое — почему он чёрный? Явно не чугун: слишком уж… глубокий оттенок. Сравнимый разве что с самой тьмой…

Но это меньшее из странностей. Что это за символы? Ими испещрены абсолютно все глади. Похоже… на математику? Точно, на некоторые из формул. Но какие-то… невнятные, нагромождённые, к тому же имеющие тут и там совсем уж незнакомые очерки. И боюсь, их я при всём желании не расшифрую.

Снова тупик. Да что ж ты будешь делать…

— Мену.

«Ох, да богов ради, я тут пытаюсь разобраться… хоть в чём-то! Можно не отвлекать меня хотя бы несколько малых колб!»

Потребовалась вся оставшаяся у меня сила воли, дабы не сорваться на гласный крик, а ограничиться мысленным негодованием. Даже мышцей лица или фалангой пальца дрогнуть казалось непозволительной роскошью — слишком большие ожидания возложены на мои хрупкие плечи… или же я это так восприняла.

Но тут в мозгу что-то щёлкнуло. Это голос… он принадлежал не Шиногаре. И не братцу. Он…

— Сестрица?

Герг и Эвелин уже стояли рядом, успевшие подобраться незаметно. Хотя не удивлюсь, если бы я сейчас и целое стадо не заслышала, с головой уйдя в себя. Ну да ладно.

Что важнее — чем по итогу обернулось их недолгое уединение? Братец в своей неизменной триумфально-горделивой манере перебрасывал острый хитроумный взгляд с меня на сестрицу. А вторая…

— Прости.

Она неотрывно смотрела на меня. Невозмутимая лицом. Строгая в осанке и положении рук, чинно скрещённых на животе. Всем видом излучая уверенность и решимость…

Всем, но только не глазами. Ещё до того, как с её уст в ответ на мой невразумительный вопрос глухо сорвалось единственное лаконичное слово, в быту часто не несущее в себе чего-то сакрального или хотя бы важного, я почувствовала боль. Не физическую, хотя по коже и прошлась колючая волна. Сама её душа… как и плоть, судя по едва заметным покраснениям вокруг глаз… она плакала.

И только одно не позволило мне тотчас шагнуть навстречу с раскинутыми для объятий руками.

— За что? — с трудом проглотив едкий ком, с надрывом зашептала я. — Ты извиняешься за попытку убить меня?.. Или за то, что соврала мне?

— Малыш, зачем же?..

Подавший было голос братец вмиг осёкся, едва его груди коснулась на удивление резво вскинутая девичья ладонь. Только она — ни остальное тело, ни в особенности направленные строго на меня глаза, так и не шелохнулись.

— За всё.

И вновь, это прозвучало так легко и непринуждённо. Складывалось впечатление, что ей всё равно. Словно это не более чем рутинное исполнение социального ритуала, когда помнишь лишь форму — «Так надо поступать», — но не суть: «Так правильно, это несёт облегчение… если не тебе, то другому».

Вернее, такое впечатление упорно навязывалось. Кажущийся сухим тон, непроницаемое лицо, стоическая неподвижность. Но кроху сомнений всё ещё оставлял взгляд. Испытывающе… даже вызывающе-прямой. Но ещё хранящий отпечаток той внутренней борьбы, сопровождаемой неподдельной болью.

Это вводило в ступор. На язык просилось множество слов, но все, как на зло, ускользали в последний момент. Даже отвернуться не было сил.

К счастью, или к сожалению, от потуг меня избавила сама Эвелин:

— Поджимающее время, к сожалению, не позволит мне объяснить всего. Но самое главное, что ты сейчас должна знать: я никогда тебе не врала. Никому из вас.

Эвелин одарила беглым косым взглядом Герга, прежде чем продолжить:

— Могла что-то умолчать ради вашего же блага. Или вовсе чего-то не понимать сама…

Глубокий вдох…

— Я запуталась, Мену. Думала, что знаю, куда иду и для чего. Но это не так. Я, как и эти…

Она не повернула головы, не указала рукой… но я сразу поняла, о ком шла речь. И тут же невольно сглотнула, припомнив то, что от них осталось.

— Не могу сказать, были мы ведомыми или же нас просто мягко подталкивали… Это и неважно. В любом случае это не может служить оправданием тому, как я поступила с тобой. С вами обоими. Это всецело моя вина. Я потеряла контроль. Потеряла себя. И я понимаю, слова тут ничего не значат, но… Я не знаю, как ещё выразить это…

Эвелин осеклась, когда моя рука подхватила её ладонь и крепко, даже болезненно сжала. К удивлению нас обеих.

— И не нужно. Я рада уже тому, что ты вернулась. — И как вдохнула освежающий воздух разгорячёнными лёгкими, отчего-то весело усмехнулась. — Хотя и всё ещё немного злюсь. Так что нам предстоит долгий и основательный разговор, если… нет — когда вернёмся домой. И это не просьба… сестрица.

На что та, пребывая в не меньшем, а то и большем, нежели я, замешательстве, молча взирала заметно округлившимися изумрудными, под стать моим, глазами…

И спустя боги ведают какое время немого переглядывания наконец прорезался горловой, будто бы рождённый в недрах груди, смешок, а затем…

— Конечно, — прошептала она. Да так нежно, как никогда прежде. — Всё, что захочешь.

И только я подумывала наконец сблизиться и обнять сестрицу — прежнюю… настоящую, — как вдруг прозвучал грубоватый и призывающий к вниманию кашель в кулак, вынудивший меня отпрянуть.

— Эвелин, — с давящим напором, даже требовательно заговорил успевший встать слева от меня Шиногара. — Я не стану спрашивать, что с тобой было и почему ты делала то, что делала. Пусть тебя судят твои родные. Но если ты желаешь вновь стать нашим союзником, тебе придётся разъяснить происходящее тут безумие. И неважно, сколько времени это займёт — выкладывай всё, что знаешь. Без утаек, без пререканий. Немедленно.

Последнее будто бы казалось излишним: сестрица и так не выражала протеста. Напротив, всем своим видом демонстрировала покорность. Ну или по меньшей мере взглядом, что на протяжении речи белоснежного воина обретал всё более пристыжённый, раскаивающийся, но несомненно светлый и открытый характер.

— Как угодно, — наконец вздохнула она и ответила посерьёзнившим взором на его пытливо-хмурый. — Тогда постараюсь быть краткой: времени у нас и правда мало — он может вернуться в любую минуту.

— Минуту? — пуще прежнего нахмурился Шиногара, явно пребывая в недоумении. Как и я.

— Времяисчисление моего мира, — с охотой подхватил братец. — На ваших песочных и водяных часах это малая колба, если верно…

— Сейчас это неважно, — весьма резко отрезала Эвелин, вынудив того умолкнуть на полуслове.

Затем вновь обратилась к Шиногаре. Точнее, ко всем собравшимся вокруг:

— Хотите знать суть? Прекрасно. Мира, какой мы знали — думали, что знали, — никогда не существовало. Это всё, абсолютно всё — искусственно созданный заповедник. Для немногой уцелевшей жизни. В давно как мёртвой вселенной. Которую… пожрало нечто, вырвавшееся из самой изнанки реальности. С чем даже наш создатель не смог совладать. И с чем в будущем придётся разбираться нам. Точнее вам. Моя же участь — стать вашим стражем, хранителем и куратором, направляющим по нужной Ему линии развития. Для чего мне требуется продемонстрировать свою решимость и пригодность путём… смещения прежнего стража. Говоря проще: убить его… И всех прочих, кто ступил на остров, дабы не возникло помех в стройности заданного пути развития… В особенности тех, кто мне дорог, чтобы не связывать себя мирскими узами.

Эвелин взяла паузу, словно требовалось отдышаться от столь пылкой речи. Однако губы, захлопнувшись, больше не открывались. Не было слышно ни малейшего свиста носом. Даже тело не шелохнулось, будто окаменевши. Абсолютная неподвижность… неживость.

Шиногара также не спешил брать слово — лишь строго, с едва уловимым оттенком волнения разглядывал замершую собеседницу.

Пираты взялись тихо перешёптываться и сковано перетаптываться — кто в тревоге, а кто и в сдержанном, боязливом негодовании…

— Ну-с, вот такие пироги.

И только Герг, казалось, переживавший всеобщие, не самые радужные чувства, вдруг огласил это с завидной бодростью и ребяческой ухмылкой, играючи забросив руки за голову.

И пока все без исключения смиряли его тяжёлыми взглядами, поспешил с вызовом добавить:

— Не знаю, как вы, а мне все эти околобожественные игрища в конец остоебенили! Инопланетяне, высшие разумы или ещё кто — я сюда пришёл за дражайшей и горячо любимой жёнушкой! Этот их «создатель» пусть ищет себе других «кандидатов» — Иви моя и только моя! Если потребуется — надеру жопу даже богу, но моя драгоценная малышка… — На миг осёкся, скользнув по мне взглядом. — Ой, то есть обе мои драгоценные малышки, конечно же, уйдут со мной! Живые и здоровые! Твёрдо и чётко, сученьки!

«Ну ты даёшь, братец… Вот же…»

— Идиот, — словно прочтя мои мысли, заключила гласно Эвелин.

И напоследок одарив того строгим, но с прекрасно уловимой теплотой, взглядом, наконец расправила плечи, встряхнула головой, убирая упавшую на лоб завитую прядь…

— А ну стой, — тотчас ухватил её, двинувшуюся прочь, за плечо оживившийся следом Шиногара. — Мы не закончили.

— Я — закончила, — твёрдо проговорила Эвелин, не оборачиваясь. — Вдаваться в детали не вижу смысла, да и времени почти не осталось.

И тут же возобновила шаг, на удивление легко сбросив белоснежную ладонь с рукава. Даже не так — его руку будто насильно отцепили от неё чьей-то незримой хваткой.

— Что ты задумала? — запоздало, словно борясь с оцепенением, бросил Шиногара вслед уже почти достигшей подозрительного колодца Эвелин.

— Всё же очевидно, Снежок, — нахально протянул успевший сблизиться Герг, с недобрым азартом наблюдая за странными… манипуляциями жены, незатейливо погрузившей руки в самый омут пульсирующей дикой маны. — Мы отправляемся на войну с нашими создателями.