Выживая в мире злых богов SirLogan Двенадцать лет минуло с моего переселения в игру, которую я так любил. В этих краях тьма злых духов. ==================== Пролог Ручей крови струился из груды трупов, превращая землю в кровавое месиво. Высоко в небе кружила стая воронов, их блестящие глаза жадно осматривали поле боя внизу. В центре этой бойни, на вершине горы из тел, сидел человек. Окутанный тёмным плащом и облачённый в практичные доспехи, он безучастно смотрел в пустоту. Его пальцы скользили по воздуху, будто там находилось что-то осязаемое. Со стороны это выглядело бы как безумие. Но он был сосредоточен, его взгляд прикован к тому, что видел только он. Перед его глазами висело нечто, напоминающее игровой интерфейс — окно заданий. Внутри него бесконечно скролился список, выходящий далеко за границы экрана. Человек нажал пальцем в центр экрана. [Завершённые побочные квесты] ▸ Очищение поля боя Нечагни ▸ Уничтожение горных троллей ▸ Ликвидация банды «Чёрный Кинжал» … … Список тянулся дальше, насчитывая сотни пунктов. Мужчина прищурился, пробегаясь взглядом по записям, и в его взгляде повисло утомлённое разочарование. Затем его бирюзовые глаза поднялись к другому, куда более короткому списку. [Активные основные квесты] ▸ Нет [Завершённые основные квесты] ▸ Нет Когда любимая игра стала его реальностью, он испытал и смятение, и надежду. Он верил, что однажды покинет это место, вспоминая его как странный сон. Он был уверен: стоит завершить все основные квесты — и он вернётся домой. Но мир не был столь благосклонен. Двенадцать лет прошло с тех пор, как он оказался в игре «Вечное Владычество». Он всё ещё был Асланом — созданным им игровым персонажём… ---------- Том 1 Глава 1 ◇◇◇◆◇◇◇ Стояла глухая, непроглядная ночь, липкий мрак, казалось, просачивался под кожу. Новый месяц еще не взошел, и лишь смутный свет брезжил над лесом, напоенным тем особенным, острым и чистым предгрозовым воздухом. В этой душной, тяжелой тьме раздался звук. – Вжик-вжик. Вжик-вжик. То был отчетливый скрежет точильного камня о лезвие, и с каждым движением стали он становился все звонче. Источником звука был костер. Сквозь пляшущее пламя к небу вился дымок, а перед огнем на поваленном стволе сидел человек и сосредоточенно двигал руками. Он тщательно правил меч, затем поднял висевший у пояса кожаный бурдюк с водой и полил клинок, смывая с него окалину и грязь. Мутная жижа закапала на землю. Пока он работал, по его лицу скользнула тень задумчивости. Недавно он нанялся в отряд наемников, участвовавших в битве, что гремела на равнине Нечагни. Платили хорошо, удалось разжиться и трофеями, но радости это не приносило. Он снова убивал людей. Смутное, но твердое осознание того, что к этому чувству невозможно привыкнуть, шевельнулось где-то в глубине души. И все же, чтобы выжить, у него не было выбора. Он сжал в руке только что отчищенный клинок – тот самый трофей, доставшийся ему в недавнем сражении, – и поднял его, разглядывая. Лезвие тускло блеснуло в неверном свете ущербной луны. Этот холодный, зловещий отблеск отразился в бирюзовых глазах Аслана. Он опустил меч. – Хруст. Тишина раскололась. Под чьей-то ногой хрустнула сухая ветка. Лицо Аслана напряглось, он резко повернул голову на звук. Там, за границей света от костра, у самой кромки древесных теней, кто-то приближался. Шорох шагов, скрежет вынимаемого из ножен оружия, натужный скрип натягиваемой тетивы, отчетливый щелчок взводимого арбалета – эти зловещие звуки донеслись сразу из нескольких точек леса. Рука Аслана, уже собиравшаяся опустить меч на колени, лишь крепче сжала рукоять. Он знал, кто это и зачем они пришли. Хотя в конечном счете это было неважно, вопрос все же сорвался с губ. Он подхватил лежавший у бревна полный бурдюк и поднялся. Вставая, он заодно прихватил валявшийся у ног грубый круглый щит и быстрым движением закрепил ремень на предплечье. В тот же миг из-за теней деревьев, словно по команде, выступило больше двух десятков фигур. Воздух наполнился торопливым топотом ног, шорохом одежды, скрипом кожаных доспехов и лязгом оружия. Щелчки взводимых арбалетов, стук древков копий о землю, лязг вытаскиваемых мечей – какофония звуков неслась со всех сторон. Они больше не таились, открыто готовясь к нападению. Их уверенность зижделась на том, что, даже если их обнаружат, они легко задавят числом. Аслан вглядывался в темноту, откуда доносился шум. – …Чего вам надо? – Голос его, усталый и хриплый, разнесся по лесу. Утомленный тон и потертая кожаная броня, казалось, вызывали лишь насмешку. Почти прямо перед собой он услышал четыре негромких смешка и один ответ. Аслан мысленно отметил направление, ослабляя хватку на горлышке бурдюка. – Сам не догадываешься? Бог Войны назначил награду за твою голову. И немалую. Говорят, того, кто тебя доставит, посвятят в жрецы. Аслан вздохнул. Причина была именно та, о которой он и думал. – Нас больше двадцати. И маг с нами. Мы не собираемся тебя съедать, так что лучше сдавайся по-хорошему… Вместо ответа Аслан взмахнул левой рукой. Кожаный бурдюк сорвался с его ладони и, описав дугу, полетел вперед. Наемник, метнувшийся к нему из темноты, удивился точности броска, но успел взмахнуть топором, целя в летящий снаряд. – Чвак! Раздался звук, похожий на разрываемую плоть. Бурдюк лопнул, окатив все вокруг содержимым. Наемника, разрубившего его, окатило с ног до головы. Чтобы понять, что это, не нужно было даже смотреть – едкий запах ударил в нос, тошнотворное зловоние и липкая жижица заставили его выругаться. – Какого… Не успел он сообразить, что жидкость эта – масло, смешанное с древесной смолой, как Аслан, выставив палец в его сторону, прошептал: – Воспламенись. Раздался негромкий хлопок, и с кончика пальца сорвалось что-то, ударив в промасленного наемника. Это была искра. Сама по себе она не могла причинить серьезного вреда – разве что легкий местный ожог. Но для поджога масла ее было достаточно. Искра коснулась цели – и вспыхнуло пламя. Огненный столб взметнулся ввысь, мгновенно пожирая наемника. Внезапный жар пронесся горячим вихрем по лесу, заставив листву вздрогнуть и зашуметь. Зрелище внезапно вспыхнувшего товарища заставило арбалетчиков вздрогнуть, прицел сбился. Аслан, не давая им опомниться, пнул ногой котелок, висевший над костром, и, бормотнув одно-единственное слово, отскочил в сторону. Котел с грохотом опрокинулся, заливая огонь. Все вокруг погрузилось во мрак. – Стреляй! Стреляй! – Чвак! Чвак! Болты арбалетов взвизгнули, рассекая воздух, но следом не раздалось ни крика, ни стона. Они ушли в пустоту. Пока в наступившей внезапно тьме арбалетчики лихорадочно перезаряжали оружие, наемники оценивали обстановку. Ночь была безлунной. Света, чтобы разглядеть что-либо, не было. Горящий товарищ, прежде чем умереть, выдал их позиции. Аслан исчез. А в голове у каждого билось одно и то же леденящее прозвище: «Властитель битв». Почувствовав, как дрогнул боевой дух его людей, один из наемников попытался подбодрить остальных криком: – Щиты в… Голова говорившего взлетела в воздух. Спустя мгновение его голова и тело рухнули наземь. Рядом с трупом стоял Аслан. Он стоял и холодным взглядом окидывал наемников. Последние языки пламени, пожиравшие первого наемника, угасли, и лес погрузился в кромешный мрак. Наемники смотрели в густую черноту, и на лицах их застыло смятение. Группа. Группе необходимо переговариваться. Как только кто-то из них открывал рот, чтобы подать знак или скоординировать действия, Аслан наносил удар. Как только заместитель командира начал отдавать приказ, Аслан метнулся вперед и вонзил меч. Острый клинок вошел в горло наемника, разрывая плоть, словно пасть льва, впившаяся в горло жертвы. Точный, безжалостный выпад. С хрипом и бульканьем, захлебываясь кровью, наемник повалился на землю. Аслан выдернул меч и отступил. В движении назад он взмахнул мечом, поймав на лезвие еще одного наемника, полоснул по груди, вспарывая ее. Тот рухнул. Несмотря на то, что среди них явно находился смертоносный враг, наемники медлили. Они не надели доспехи, чтобы бесшумно подобраться для засады. И сейчас эта легкость играла против них. Стеганые куртки не могли защитить от клинка мастера меча. К тому же, если начать беспорядочно рубить в темноте, можно было задеть своих. А уж если начнется паника и удары посыплются вкривь и вкось, они и вовсе перебьют друг друга. Наемники, опытные в стычках, понимали это и сдерживали себя. Аслан же, напротив, мог убивать без разбора, но дрался он расчетливо и хладнокровно, вкладывая в удары отточенное мастерство клинка. Их нерешительность стала их слабостью. Мгновение промедления – но для Аслана его было достаточно. Аслан снова рванулся вперед, острие его меча нашло цель. Наемник, схватившись за сердце, со свистом выдохнул и осел на землю. Когда число врагов поубавилось, маг, бывший в отряде наемников, скрипнул зубами. Когда вспыхнул первый наемник, он думал использовать это пламя как источник света, но возможность исчезла так же быстро, как и появилась. Аслан, пользуясь краткой вспышкой, стремительно убивал и сокрушал их волю прежде, чем огонь угасал. Другого выхода не было. Он потеряет внезапность и сам станет мишенью, но если ничего не предпринять, они погибнут все. Маг вскинул руку, черпая магическую силу изнутри и проецируя ее вверх. В воздухе зажглась светящаяся белая сфера, озаряя погруженный во мрак лес. Свет разогнал тьму, и вместе с ней проявилось катастрофически поредевшее число наемников. Их осталось пятеро, включая мага. Пятнадцать из двадцати человек, что были с ними, валялись на земле, растерзанные. Аслан рванул к оставшимся пятерым. – Воспламенись, – шепнул он на бегу, указывая пальцем на мага. С его предплечья, оставляя светящийся след, сорвалась искра. Жар, способный причинить разве что ожог, летел прямо в широко раскрытые, привыкшие к темноте глаза мага. Маг закричал, и этот крик смешался с яростными воплями его товарищей. – Чтоб тебя! Убейте его! Убейте! – Тварь! Пока маг, схватившись за глаза, сгибался пополам, Аслан столкнулся с четырьмя оставшимися наемниками. Он метнул свой щит в бегущих на него врагов. – Дзынь! – Ай! – Один из наемников торопливо вскинул топор, принимая летящий щит на себя. Не успел щит со звоном упасть на землю, как Аслан уже был рядом, и его меч сверкнул в воздухе. – Вжик! Лезвие полоснуло наемника прямо по горлу. Тот захрипел, схватился за шею. Аслан наступил ему на ногу и толкнул плечом. – А… – Тот наемник, что бежал следом, вскрикнул от неожиданности, когда в него врезалось тело умирающего товарища. Пока он ловил падающее тело, сверху, из темноты, опустился меч Аслана, пробивая ему череп. – Чвак! Еще двое упали на землю. Копейщик замешкался, наткнувшись взглядом на груду тел, преграждавших путь. Но умер он без звука – меч вошел ему прямо в глазницу. Горячая кровь плеснула на землю. Последний наемник понял: если он не нападет, то умрет, даже если путь преграждают трупы. Но Аслан был быстрее. Он пнул ногой одно из тел, и оно, кувыркаясь, полетело в атакующего наемника. – Черт! Черт! – Наемник, сбитый с ног дергающимся мертвецом, выпустил из рук меч. – Тук! – Меч вонзился ему в голову. Четыре трупа за несколько вздохов. Маг, зажимавший глаза рукой, наконец поднял голову. По лицу его текла кровь, дыхание со свистом вырывалось из груди. Их было двадцать человек. Хотя для бесшумного подкрадывания они сняли доспехи, оружия у них было полно, многие имели при себе арбалеты. И вот все они мертвы, их тела устилают лесную подстилку. Маг, ошеломленно глядя на эту бойню, вытащил из-за пояса булаву. Аслан стоял невредимым, хотя только что убил двадцать человек. На доспехах и щите появились царапины, но ран не было. Он лишь переводил дыхание, не выказывая ни малейших признаков усталости. Вид этот наполнил мага отчаянием. Он задрожал, судорожно сжимая рукоять булавы. Он был лишь начинающим магом, едва освоившим азы школы Проявления. Встретиться лицом к лицу с опытным воином, к тому же без доспехов, – шансов на победу почти не было. Но иного выбора не оставалось. Маг ринулся в атаку, занеся булаву. Он был магом Проявления, способным плести чары, манипулируя стихиями и непознанными силами мира. Навыки его были начального уровня, но в ближнем бою это всегда давало ощутимое преимущество. Так будет и сейчас. Уцепившись за эту последнюю соломинку надежды, маг вытянул руку. Его рука, выставленная вперед из низкой стойки, полыхнула, словно вобрав в себя окружающий свет. Простое, незамысловатое заклинание, не требующее ни жестов, ни слов. «Вспышка». – Вспышка! Из его ладони вырвался сноп света, на миг озаривший ночь. Маг внутренне подобрался, уже мысленно празднуя победу. «Вспышка» – заклинание, которое срабатывало мгновенно, как только воля к его проявлению достигала нужного накала. Если смотреть прямо на него, можно было ослепнуть, не успев среагировать на следующий удар. Если Аслан ослепнет, он не сможет уклониться от булавы. Маг обрушил свое оружие вниз, вкладывая в удар всю силу. Угловатая сталь со смертоносным гулом рассекла воздух. – Вжух. Но удара не последовало. Аслан, легко уклонившись в сторону, ушел от булавы. Ликующая ухмылка сползла с лица мага. Он смотрел перед собой своим уцелевшим глазом. Аслан стоял в потертых кожаных доспехах и плаще, сжимая в руке зазубренный меч. Глаза его были закрыты, меч занесен высоко над головой. От него исходила тонкая магическая вибрация, которую даже начинающий маг не мог не заметить. «Магия обонятельного восприятия?!» Отряд наемников и маг, легко экипированные для скрытного перемещения, прошли через лес, чтобы добраться до стоянки Аслана. То расстояние, которое они преодолели, неизбежно покрыло их тела потом. Скрыть свой запах было невозможно. «Но с каких пор?» Когда они окружали его, глаза Аслана были открыты. Если бы он использовал магию тогда, они бы заметили либо слова заклинания, либо жесты рук. Если только он не предвидел их появление и не наложил заклинание заранее, еще до того, как они приблизились к этому месту. «Он с самого начала знал…» Мысль мага оборвалась. Занесенный меч опустился вниз. – Чвак! Вертикальный удар, направленный в голову. Он раскроил череп мага надвое. Тело мага вздрогнуло и обмякло. Аслан толкнул труп, и тот с глухим стуком рухнул на землю. – Тук. Смерть мага погасила и сотворенный им свет. Тьма, словно прибывающая вода, вновь затопила поляну. Аслан, подобрав с земли булаву мага и заткнув ее за пояс, мрачно огляделся. Он планировал пробыть в лесу еще день, но теперь это не представлялось возможным. – Там шум. Вдалеке послышался шум приближающегося основного отряда наемников. Аслан посмотрел в сторону звука, подобрал с трупов несколько единиц оружия и растворился в тенях. Чтобы выжить. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Том 1 Глава 2 ◇◇◇◆◇◇◇ Все случилось совсем недавно. Вскоре после того, как Аслан покинул отряд наемников, где временно служил, в их лагерь явился Воинственный Монах, явно преследовавший беглеца. Почти трех метров росту, с шестью руками — по три с каждой стороны, сжимавшими огромный щит и копье. Облаченный в сверкающие хитиновые доспехи под стать своей массивной фигуре, Воинственный Монах сделал предложение. Если наемники помогут захватить Аслана и доставить его Монаху, их пощадят. Один из них будет посвящен в жрецы, и все получат щедрую награду. Отказ же означал смерть для всех. Йонес Тейл, предводитель наемников, не стал отказываться. Вернее, зная об ужасающей мощи Воинственных Монахов, он просто не мог отказаться. Пожелай Монах того, он без труда истребил бы весь его отряд, насчитывавший чуть более сорока человек. Осознание этой леденящей истины пришло к Йонесу Тейлу, когда он лежал среди трупов всех своих людей. – Разве я не говорил? Вы останетесь живы, если приведете его ко мне. Гигантская фигура заговорила, и в ее голосе слышались тревожные, нечеловеческие нотки, наполнявшие слушателя странным беспокойством. Но никто не возразил ему. Вернее, никто не посмел возразить. Никто не осмелился бы жаловаться на неприятный голос трехметрового шестирукого насекомоподобного монстра. Особенно сейчас, когда в живых остался один лишь Йонес Тейл. Чудовище взмахнуло тремя руками, и с зажатого в них копья закапала кровь. – Ты обещал доставить его мне, и я уверен, вы не ожидали провала. Но считай это благословением. Быть принятым в лоно Бога Войны — какая честь. Челюсти Воинственного Монаха щелкали, пока он говорил, но Йонес Тейл молчал. Слова Монаха, эта фраза — «быть принятым в лоно Бога Войны» — нарисовали в его воображении мрачную картину, открыв ужасающую правду того, что это на самом деле означало. А затем копье Монаха пришло в движение. – Время приношения даров. Копье взметнулось с ужасающей скоростью и беззвучно. Голова Йонеса Тейла взлетела в воздух. Мгновение спустя его обезглавленное тело рухнуло на землю. Там, где теперь лежал мертвый предводитель наемников, земля была усеяна бесчисленными другими обезглавленными телами. Их головы — все до единой — были заткнуты за пояс Воинственного Монаха, в мешок, свисавший у его бедра. ◇◇◇◆◇◇◇ Аслан бежал. Он покинул Морозную Лесную Долину, место кровавой стычки с наемниками, и направился на юго-восток. Причина была проста. Он не хотел встретиться с Воинственным Монахом, жрецом Бога Войны, неподготовленным. Воинственные Монахи и сам Бог Войны не были обычными жрецами и божествами. Хотя, в этом мире, Гелладрионе, большинство богов и их жрецов были далеко не обычными. В этом мире существовало два рода богов. Старые Боги. Поверженные, мертвые божества, изначальные объекты поклонения в Гелладрионе. И Запредельные — существа, растерзавшие Старых Богов. С падением древней империи, поклонявшейся Старым Богам и правившей миром, и последующим возвышением Запредельных, люди начали называть эти новые существа богами. Воинственные Монахи служили Богу Войны, одному из этих Запредельных. Это чудовищное божество, напоминавшее гротескную помесь гигантского насекомого и многоглазого осьминога, изначально было существом, лишенным разума и желаний. По прибытии в Гелладрион оно убило Бога Войны и Знаний, царя Старых Богов. В тот миг, когда Старый Бог пал, Запредельный пожрал его череп и душу, став Богом Войны. Бог Войны обрел ненасытную жажду к человеческому мастерству и знанию. Он пожирал мастеров, достигших вершин в своем ремесле, впитывая их знания, выставляя их любимое оружие в своей оружейной палате. Воинственные Монахи существовали исключительно для этой цели и взамен получили благословение Бога Войны. Прочные, мощные тела, напоминающие насекомых, идеально приспособленные для их задачи, и оснащенные навыками и оружием, оптимизированными под их чудовищные формы. Эти монструозные создания, наделенные умениями убитых ими мастеров, усердно охотились на других мастеров, отсекая им головы и принося их в дар своему богу. Этих мастеров называли Великими. Однако даже среди тех, кто был в списке на уничтожение у Бога Войны, мало кто знал истинную причину своих преследований. Аслан, один из немногих знавших правду, не собирался встречаться с Воинственным Монахом неподготовленным. Именно поэтому он бежал, не ввязываясь в бой с основным отрядом наемников. Если бы он потратил время и силы на битву с ними, он не мог бы гарантировать победу над Воинственным Монахом, который мог последовать за ними. 'Конечно, с долей везения я мог бы и победить. Но я не собираюсь рисковать своей жизнью.' Аслан был не готов к встрече с Воинственным Монахом. У него заканчивались припасы, и нужно было восполнить магический резерв. Пока у него не будет стопроцентной уверенности в победе, он не станет сражаться. Он и вообще не был любителем драк. У него было два варианта убежища. Тегар, город в баронстве Барона Тегара, расположенный к востоку от Морозной Лесной Долины. И другой — Ольпасбет, город-тюрьма, затерянный в горах к юго-востоку. Тегар был не лучшим вариантом. Путь к Тегару пролегал в основном через леса и по ухоженным дорогам. По сравнению с гористой местностью вокруг Ольпасбета, это заняло бы меньше времени. Это означало, что Воинственный Монах легко мог предположить, что Аслан направится в Тегар. Если он пойдет по этому предсказуемому пути, Монах быстро его настигнет. Встреча с Воинственным Монахом в лесу, или, что еще хуже, столкновение с несколькими Монахами, резко снизила бы его шансы на выживание. Аслан хотел исключить эту возможность полностью. Даже если это требовало больших усилий, выбор неожиданного маршрута к Ольпасбету казался более предпочтительным. И вот, преодолевая горы и леса, спустя неделю после бегства из Морозной Долины, Аслан добрался до города-тюрьмы Ольпасбет. Ольпасбет был городом, высеченным в самом сердце горы. Вырубленный в скале, город вечно пребывал в полумраке, который разгоняли бесчисленные подвесные фонари, создавая мрачную, гнетущую атмосферу. У Ольпасбета было много прозвищ. Город Греха. Город Порока. Город Наслаждений. Чрезмерные титулы для города, которому едва исполнилось два столетия. Но короткая история Ольпасбета была окутана мраком. Входя в город, залитый мерцающим багровым светом, Аслан сразу это почувствовал. Недолго пришлось ждать, чтобы увидеть подтверждение. Женщины, предлагающие себя прохожим. Мужчины, собравшиеся в переулках и оценивающе поглядывающие на путников. Дети с широко раскрытыми жадными глазами, прикипевшие взглядом к сумкам путешественников. На всех были слабо светящиеся оковы на шеях, и все были одеты в лохмотья. В этом была уникальная особенность Ольпасбета. Город, где большинство обитателей — заключенные и рабы. Город, построенный вокруг ядовитого болота, кишащего монстрами, и шахты, богатой уникальными металлами. Таков был город-тюрьма Ольпасбет. Аслан вздохнул, оглядывая город. Ему не хотелось сюда идти. Но с Воинственным Монахом на хвосте и заканчивающимися припасами выбора не оставалось. Ему нужно было заменить использованные свитки, продать трофеи и закупить необходимые припасы. Еще нужно было запастись консервами. Нельзя было рисковать, снова выходя за пределы города. Он не собирался здесь задерживаться. Аслан поправил сумку и зашагал вперед, игнорируя пристальные взгляды заключенных. Он планировал сначала отправиться к кузнецу и, держа это в голове, углубился в город. Вскоре ему пришлось остановиться. Несколько торговых лотков были опрокинуты, вокруг собралась толпа. За их спинами что-то происходило, слышался шум. Хотя ввязываться в подобные разборки не было никакого смысла, толпа, судя по смеху и выкрикам, наслаждалась зрелищем. Услышав их крики, Аслан почувствовал невольное любопытство и направился к месту потасовки. – Гляньте на нее! Шныряет, как крыса! – Поймать не могут! Поднажмите, бездельники! Были и другие выкрики, но все они несли один и тот же смысл. Зеваки насмехались над участниками представления и подбадривали их. Аслан протиснулся сквозь толпу, и его внушительная фигура заставила людей расступиться. Заключенные, оценив его размеры, оружие и доспехи, охотно уступали дорогу. Добравшись до первых рядов, он увидел ее. – Бах! – Ой… Девушка с огненно-рыжими волосами, под цвет городских огней, со всей силы пнула мужчину между ног. Мужчина рухнул, схватившись за пах и слегка подергиваясь. Девушка тут же наступила ему на лысую голову. – Ах ты… трусливая дрянь! Как ты посмела?! Возмущенно заорал другой мужчина. Девушка оскалилась в ответ злобной ухмылкой. – Трусливая? Это от кого же слышу! Она ткнула в него пальцем, и голос ее сочился презрением. – Вы трое на одну набросились? А я еще и трусливая? Как она и сказала, у мужчины, чей пах она только что размозжила, было двое сообщников. И среди них выделялась одна фигура. – А тут еще и благородный Драконорожденный собственной персоной явился? И после этого у тебя хватает наглости называть меня трусихой? Рептилоидный гуманоид с чешуей цвета киновари, мощным хвостом, сильными руками и массивным мускулистым телом. Драконорожденный. Глаза Драконорожденного сузились от оскорбления. Он повел подбородком, подавая знак, а девушка, ничуть не смутившись, подобрала с земли камень. – Да вы издеваетесь, бесстыжие рожи! Она прорычала это, сжимая камень. Мужчина, видимо подчиненный Драконорожденного, злобно уставился на нее и медленно приблизился. Девушка не отступала, сжимая в руке камень. В ней чувствовался не просто задор, а настоящая дикость. Глядя, как девушка противостоит нескольким крупным мужчинам, Аслан вспомнил загнанного в угол зверя. Но даже ее ярость не могла преодолеть колоссальной разницы в размерах и числе. Таково было общее мнение толпы, и Аслан с ним соглашался. Хотя в его голове промелькнула и другая мысль. 'Стоит ли ей помочь?' Независимо от обстоятельств, смотреть на то, как несколько мужчин избивают молодую девушку, было неприятно. Аслан колебался, мгновенно сбитый с толку осознанием того, что сейчас произойдет то, что на Земле показалось бы ему неприемлемым. Пока он медлил, расстояние между девушкой и мужчинами сократилось. И в тот миг, когда их кулаки и ноги уже готовы были обрушиться на нее… [Активные Основные Задания] [ ! Спасти Анджелу Тейл] Перед глазами Аслана всплыло окно задания. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Город-Тюрьма Олфасвет(1) ◇◇◇◆◇◇◇ Аслан замер. Дыхание перехватило, взгляд прикипел к внезапно возникшему перед глазами окну. Двенадцать лет — немалый срок. Двенадцать лет Аслана выдались отнюдь не легкими, и даже если это меньше половины человеческой жизни, страдания, что он вынес, нельзя было просто так отмести. Одного воспоминания об этих годах хватало, чтобы стало больно, и сейчас он просто не мог осознать внезапное появление главного задания. Кто такая Анджела Тейл? И почему главное задание возникло именно сейчас? Аслан не понимал. Затуманенное сознание медленно, но верно зафиксировало факт: его первое главное задание появилось в городе-тюрьме Ольпасбет. Он бывал здесь и раньше. Прежние визиты не вызывали никаких главных заданий. Разница между теми визитами и этим… Мысль Аслана оборвалась, когда он сосредоточил внимание на девушке — как раз в тот миг, когда она столкнулась с мужчинами. – Хрусь! Вернее, это камень в ее руке с хрустом встретился с чем-то твердым. Несмотря на небольшой рост, девушка вложила в удар всю силу, и камень пришелся точно в голову мужчины. Тот, уже готовый броситься на нее, схватился за голову — камень угодил прямо в висок. Его качнуло, но он устоял. Сцепив зубы, он рванул вперед. – Ах ты дрянь! Выругался он, налетая и без труда перехватывая запястье девушки. В пылу ярости она и не заметила, насколько тонки и слабы ее руки. 'От такого захвата ей не вырваться.' Подумал Аслан, собираясь шагнуть вперед. Учитывая, что должно было произойти, сейчас был самый подходящий момент. Но вопреки его ожиданиям, девушка действовала. Видя, что мужчина заносит кулак, она подалась вперед. – Хрясь! Она вцепилась зубами в руку, сжимавшую ее запястье. Грязный прием, но на удивление эффективный. Девушка зажмурилась, впиваясь зубами до крови. – А-а-ай! Отпусти! Отпусти, кому говорю! Мужчина заорал, обрушивая кулак. Удар пришелся девушке по голове. С глухим стуком кулак врезался в ее огненно-рыжие волосы раз, другой, третий, но девушка, зажмурившись, держалась мертвой хваткой, не желая разжимать челюсти. – Ох! Ах! Наконец мужчина выпустил ее запястье. Девушка, не мешкая, вздернула колено, со всей силы впечатав его ему в пах. – Гха! Мужчина с хриплым криком рухнул, и девушка, улыбнувшись из-под спутанных волос, отступила. Толпа взорвалась хохотом, улюлюкая поверженному. Оставался только Драконорожденный. Но Драконорожденный лишь скрестил руки на груди, наблюдая за девушкой с видом спокойного отстранения. Он, казалось, никуда не торопился. В его расслабленной позе Аслан прочел две вещи. Первое — уверенность. И второе — наметанный глаз. Драконорожденный был не просто крупной рептилией. Он был воином. Воином, чей опыт позволял оценить силы противника и предугадать исход схватки. И он, судя по всему, не видел причин спешить. Девушка сумела одолеть его подручных удачей и грязными приемами, но против Драконорожденного, возвышавшегося более чем на два метра, у нее не было ни единого шанса. Это было очевидно. Девушка, похоже, тоже это понимала. Ее дерзкая ухмылка медленно сползла с лица. Драконорожденный, уловив смену ее настроения, заговорил. – Анджела Тейл. Неужели мое предложение тебе так неприятно? Девушка не ответила. Она подобрала с земли еще один камень. Несмотря на оружие в ее руке, Драконорожденный не выказал особого беспокойства. Напротив, он окинул ее высокомерным взглядом сверху вниз. – Я предложил простолюдинке, которой следовало бы лишь благодарить, взять тебя под свою защиту. Это настолько оскорбительно? При его словах и тоне по лицу девушки пробежала тень презрения и ярости. Свободная рука дрогнула, она выкрикнула: – А по-твоему, не оскорбительно, ящерица ты проклятая?! Она швырнула в него камень, вложив в бросок всю свою злость. Камень со свистом рассек воздух. Драконорожденный поймал его на лету. Тот глухо стукнулся о его широкую ладонь и вывалился на землю. Драконорожденный вздохнул. – Анджела Тейл, неужели тебе обязательно всё усложнять… Он не договорил. Девушка исчезла. Толпа смотрела куда-то за его спину, и Драконорожденный, осознав, что произошло, резко обернулся. Девушка воспользовалась замешательством, чтобы сбежать. Она бежала, уже успев отдалиться на приличное расстояние. Драконорожденный, нахмурившись, бросился в погоню. Толпа улюлюкала, выкрикивая бессмысленные комментарии вслед убегающей девушке и преследующему ее Драконорожденному. В этой суматохе Аслан проследил за путем отступления девушки, а затем скользнул в ближайший переулок. ◇◇◇◆◇◇◇ – Ха… ха-ха… Девушка бежала. За спиной, не отставая ни на шаг, гнался Драконорожденный, возвышавшийся над ней минимум на три головы. Его мощный хвост служил противовесом, когда он подавался корпусом вперед, набирая скорость. Девушка расталкивала всех, кто попадался на пути. Те, кого она толкала, шарахались в стороны, спеша убраться с дороги несущегося Драконорожденного. Ей удалось создать между ними небольшой разрыв. 'Он… догоняет!' Девушка была простолюдинкой. Рожденная и выросшая в Белус Альпен, городе Драконорожденных. Она не знала, кто были ее родители и как она появилась на свет. С самого детства она жила в трущобах Белус Альпен. Ее фамилия, как это было заведено, была Тейл. Город Драконорожденных был построен на костях колоссального древнего дракона, и город делился на сектора в соответствии с анатомией дракона, причем каждый сектор обозначал определенный социальный класс. Самые жалкие и низкорожденные обитали в трущобах, сгрудившихся вокруг хвоста. Все они были Тейлами. Все Тейлы были людьми. Людьми, которые не отличались крупными размерами, не имели хвостов и не обладали никакими исключительными физическими способностями. Учитывая, что аристократия города сплошь состояла из Драконорожденных, в этом не было ничего удивительного. Девушка ненавидела Драконорожденных. Пока Тейлы постоянно дрались и грызлись между собой за объедки, она ненавидела Драконорожденных сильнее. Их высокомерные взгляды, то, как они смотрели свысока на простолюдинов. Девушка это презирала. Она ненавидела, как они шарахались от нее, словно от заразы. Она ненавидела, как они относились к Тейлам, словно к скоту, распоряжаясь ими по своему усмотрению. Было совершенно естественно, что она воспротивилась Драконорожденному, требовавшему, чтобы она ему подчинилась. Помимо личной неприязни, ее возмущало само вопиющее неравенство. – Уф… уф… Поэтому она воспротивилась. Она боролась. Даже если это было бессмысленно. Девушка давилась дыханием, заставляя ноги бежать на пределе возможностей. Она неслась по залитым багровым светом улицам, свернула за угол. – Спотыкнулась. – Ай! Она запнулась о выступающий камень и со всей силы грохнулась на землю. Удар отдался во всем теле, сорвав сбитое дыхание в тошнотворный спазм. Она зажала рот рукой, закашлялась. Шаги Драконорожденного приближались. Девушка стиснула зубы и зажмурилась. И в тот самый миг, когда звук погони настиг ее… – А?! Кто-то схватил ее за запястье и дернул на себя. Она, спотыкаясь, влетела в какой-то закоулок. Человек зажал ей рот ладонью и притиснул к стене. Глаза девушки от неожиданности распахнулись. – Тсс. Она увидела мужчину. Мужчину с поразительными бирюзовыми глазами и темными волосами, возвышавшегося над ней на две головы. У него был усталый, почти меланхоличный взгляд. Он прижал палец к губам, призывая к молчанию. В ней вскипела волна возмущения, но… – Проклятье… упустил. Голос Драконорожденного раздался где-то рядом, оборвав готовый сорваться с губ протест. Девушка, поняв ситуацию, подавила возмущение и лишь нахмурилась. 'Он… помог мне?' Только когда шаги Драконорожденного стихли вдали, мужчина отпустил ее запястье и убрал ладонь с ее рта. – Едва успели. Он был прав. Еще миг, и ее бы схватили. Она не знала наверняка, что бы случилось, попадись она им, но догадывалась — ничего хорошего. Хотя стоило бы поблагодарить, девушка нахмурилась, глядя на него, и в ее золотистых глазах мелькнуло подозрение. – Ты кто? Она его не знала. Не могла знать. Ее сослали сюда не так давно, и она никого здесь не знала. Единственные, кого она знала, — это другие простолюдины из Белус Альпен, нанятые вместе с ней. Большинство из них погибли вместе с нанимателем, так что вряд ли этот человек был кем-то из знакомых. Она провела в этом городе не так много времени, но уже поняла: честных людей здесь немного. Возможно, нет вовсе. – Зачем помог? Она решила, что у него был скрытый умысел. Что он потребует что-то взамен. – Ты была в опасности. Он ответил сразу. И замолчал. Сомкнутые губы, казалось, говорили: вот и всё. Девушка в недоумении дернула бровью. Мужчина, словно прочтя ее мысли, добавил: – Я видел. Как ты дралась с подручным этого Драконорожденного. Недоумение девушки только усилилось. Пока она убегала, она не заметила, чтобы кто-то еще за ней гнался. Если бы он был впереди нее и Драконорожденного и ждал в переулке, ему пришлось бы бежать с невероятной скоростью. Словно почувствовав ее вопрос, мужчина кивнул в сторону противоположного конца переулка. Переулок тянулся дальше и упирался в неровную стену. Не очень высокую. При наличии упора на нее вполне можно было взобраться. Девушка перевела взгляд со стены на него, и мужчина пояснил: – По тому, как ты бежала, я понял, что ты свернешь сюда. Я просто срезал путь. Ничего удивительного. Девушка нахмурилась. Она не была уверена, что это вообще возможно. Но он, судя по всему, не считал нужным объяснять дальше. Он сделал шаг назад, отстраняясь от нее. – Даже если это была драка, мне не хотелось смотреть, как толпа мужчин нападает на одну девушку. Это была причина, которую она не могла понять. Она открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. – Бр-р-р. Собственное тело подвело ее. Живот предательски заурчал. Она поджала губы и опустила взгляд в землю. – …Проголодалась? Мужчина, казалось, понял. Он слегка кивнул. – Хочешь есть? Он молча смотрел на девушку, думая про себя: 'Этого шанса я не упущу. Мое первое главное задание.' ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Город-Тюрьма Олфасвет(2) ◇◇◇◆◇◇◇ Город-тюрьма Ольпасбет, хотя и был населен по большей части заключенными, состоял не только из них. Здесь жили и те, кто не был узниками, — люди, на законных основаниях владевшие собственностью и предприятиями. Хозяин гостиницы был как раз из таких, занимая одно из высших положений в городе среди тех, кто не состоял на прямой службе у лорда. В Ольпасбет, с его постоянным потоком путешественников, спрос на постоялые дворы был велик. А те, кто в них останавливались, часто оказывались людьми состоятельными, привлеченными темной славой города, а значит, обычно не скупились на монеты. Поэтому гостиницы здесь были дорогими, и еда в них стоила недешево. Хозяин поначалу сомневался, сможет ли этот бедно одетый путник и заключенная расплатиться за угощение, но после того как Аслан выудил из-за пояса несколько серебряных монет, еду принесли без промедления. Целая жареная птица и вареные яйца. Наваристое красное рагу, полное грибов, картофеля, моркови, редьки и какого-то особого корнеплода, напоминавшего помесь репы и женьшеня. Яство, достойное лордского стола, поставили перед девушкой. Девушка, позабыв о недавней настороженности, с жадностью набросилась на еду. Она рвала птицу руками, запихивая в рот куски мяса, чистила и ела вареные яйца, и буквально вдыхала в себя рагу, утоляя зверский голод. Прочие посетители, попивавшие и закусывавшие за своими столиками, поглядывали на нее со смесью удивления и любопытства, но девушка не обращала на них внимания. Аслана эти взгляды тоже не волновали. Он сидел в основном неподвижно, погруженный в раздумья. Перед его глазами висело полупрозрачное окно. [Активные Основные Задания] [Спасти Анджелу Тейл] Теперь он знал, что девушку зовут Анджела Тейл. Гнавшийся за ней Драконорожденный назвал ее так, и задание появилось сразу после того, как он ее увидел. Было бы странно, если бы она оказалась не Анджелой Тейл. Аслана беспокоило другое: почему главное задание, связанное с этой девушкой, возникло после того, как он на нее взглянул. Этого задания не было в игре, в которую он самозабвенно играл двенадцать лет назад. Он облазил вдоль и поперек каждый уголок игры, выполнил все побочные и основные задания, и это конкретное задание было ему совершенно незнакомо. У него не было никаких зацепок. Его двенадцать лет не допускали до основных заданий без всяких объяснений, откуда же ему было знать? Не было ни намеков, ни подсказок, ни вразумительных теорий. Аслан решил, что дальнейшие размышления бессмысленны. Важно было не упустить этот шанс. Спасти эту прожорливую девушку. Такова была первоочередная задача, и сложившаяся ситуация была не так уж плоха. Для побега вдвоем необходимы доверие и доброжелательность. Если несколько серебряных монет и сытная еда могут стать первым шагом к завоеванию этого доверия, он считал это выгодной сделкой. Однако он не собирался просто накормить девушку и отпустить восвояси. Аслан закрыл системное окно и перевел взгляд на нее. Девушка была типичной узницей Ольпасбета. Относительно чистая одежда, говорившая о том, что она в заключении недавно, но все же бедноватая. Сверкающие белые оковы на шее. Несмотря на короткий срок, было ясно, что и до этого жизнь у нее была не сахар. Ее грубоватое, агрессивное поведение, настороженный нрав, худые руки и ноги — все указывало на полную лишений жизнь. Ее фамилия, Тейл, была фамилией простолюдинов в Белус Альпен. Аслан без труда догадался, что она из трущоб. Это объясняло и ее враждебность к Драконорожденным, и обостренное чувство опасности. Проблема была в том, что обитатели трущоб редко покидали Белус Альпен. Надеясь получить какую-нибудь зацепку, связанную с главным заданием, Аслан подождал, пока девушка замедлится с едой, и заговорил. – Добавки хочешь? Девушка покачала головой. Еда перед ней почти закончилась. – Тогда можно кое-что спросить? – …Валяй. Несмотря на короткий тон, выражение ее лица расслабилось от сытости, подозрительность в глазах заметно поутихла. Голодных легко задобрить едой. – Как тебя зовут? – …Энджи. Энджи. Сокращение или уменьшительное от Анджелы. Аслан с облегчением выдохнул. Он уже боялся, что она может оказаться не той Анджелой Тейл. – Энджи. Легко запомнить, мне нравится. Я Аслан. – …Аслан. Тоже легко запомнить. – Спасибо. Итак, Энджи, можешь не отвечать, если это слишком личное, но как ты сюда попала? Ольпасбет был в своей основе городом-тюрьмой. Хотя здесь имелись сфера услуг и горные разработки, использовавшие труд заключенных, главной его функцией было содержание преступников под стражей. Сосланными сюда часто были обычные уголовники, но попадались и те, кто навлек на себя гнев вельмож, или сами вельможи, проигравшие в политической борьбе. Энджи не походила на аристократку, поэтому Аслан предположил, что за ее заключением стояла какая-то особая, возможно, печальная причина. Его предположение, похоже, подтвердилось. Девушка теребила тарелку, вид у нее был смущенный. – …Проиграла в драке. Меня сюда и привезли. Она не уточнила, с кем дралась и из-за чего, но Аслан не стал допытываться. Вместо этого он задал простой вопрос. – Те, с кем ты дралась, были с красным флагом или с синим? Красный флаг принадлежал графу Варфолу, а синий — графу Шолункунду. Оба участвовали в битве при Нечагни, где нанимался Аслан. Они постоянно враждовали из-за пограничных территорий, и их наемники часто сталкивались вдоль общей границы. Энджи ответила без колебаний, подтвердив подозрение Аслана, что она была наемницей. – С красным. – Значит, ты была наемницей у графа Варфола. Флаг с белой лошадью на красном фоне, верно? Граф Варфол был владыкой, контролировавшим Нечагни. Граф Шолункунд, его соперник, владел Ольпасбетом и держал барона Ольпасбета в качестве вассала. Хотя было практически очевидно, что она служила графу Варфолу, раз оказалась в заточении в Ольпасбете, Аслан считал важным выслушать и проявить участие. Он уже мог сделать несколько выводов. Например, она вряд ли была прямым подчиненным графа Варфола. Она простолюдинка, вряд ли получившая надлежащую боевую подготовку, не говоря уже о серьезном опыте. Крайне маловероятно, чтобы такая девушка работала непосредственно на графа. – …А, ну да. Точно. Девушка широко раскрыла глаза, словно только что вспомнила. Она кивнула. Аслан мысленно реконструировал, как она, скорее всего, сюда попала. Вероятно, все началось с того, что в Белус Альпен наведался отряд наемников. Они искали новобранцев, и невежественные обитатели трущоб Белус Альпен были легкой добычей. Обещание награды за участие в битве, регулярное жалованье и возможность выбраться из Белус Альпен, путешествуя с отрядом, для некоторых казались спасительным кругом, и Энджи, скорее всего, ухватилась за этот шанс. 'Но они проиграли. И раз она здесь одна…' Аслан не стал озвучивать свои предположения, вместо этого подтолкнув ее к разговору. – А где твои товарищи? Ты же говорила, была в отряде наемников. От его вопроса лицо Энджи омрачилось. То, как она прикусила губу, красноречиво говорило о судьбе ее отряда. Они либо сбежали, либо были убиты. Раз она здесь одна, Аслан легко догадался об ответе и заговорил прежде, чем она успела что-то сказать. – Можешь не рассказывать. Девушка смутилась от его слов, но после минуты молчания выражение ее лица смягчилось. Она была узницей. Ольпасбет всегда искал новых постояльцев. Тот, кто ее захватил, скорее всего, продал ее за хорошую цену. Аслан систематизировал информацию, полученную от девушки, и свои собственные выводы. '…Связи с главным заданием по-прежнему нет.' Она не была тем, кто должен был запустить главное задание, и не участвовала ни в каком событии, связанном с ним. И все же он отчетливо видел ее имя в окне главного задания. Первое главное задание в игре тоже было связано с побегом, поэтому Аслан на миг задумался, не в этом ли причина, но это было слишком абсурдно. Если бы это было так, это означало бы, что сидящая перед ним девушка и есть протагонист. Аслан покачал головой, отгоняя эту мысль. В этот момент двери гостиницы с грохотом распахнулись. – …Вот ты где. Глубокий голос прогремел, заставив притихнуть шумную гостиницу. Посетители обернулись ко входу, и Аслан, увидев, как изменилось лицо Энджи, повернулся. – Я слышал, какой-то путешественник привел тебя в гостиницу. Вижу, это правда. Это был Драконорожденный. Тот самый воин Драконорожденный, что гнался за ней, тот, кто требовал, чтобы она ему подчинилась. Он стоял в дверях в сопровождении нескольких человек, и его взгляд был устремлен на Аслана и Энджи. – Не знаю, чем тебя прельстил этот странник, но не стоит так легко соглашаться. Даже без подобных посулов я, Харод Коготь, защищаю тех, кто заслуживает защиты. Тебе незачем принимать эту городскую грязь. Драконорожденный, назвавшийся Хародом Когтем, шагнул внутрь гостиницы. Ростом чуть за два метра, он своим появлением немедленно вызвал переполох. Те из посетителей, что сидели ближе ко входу, поспешно покинули свои места и выскользнули наружу, не желая вмешиваться. Лицо хозяина гостиницы омрачилось при виде убыли клиентов. – А ты, путешественник. Не знаю, какие желания ты пытаешься утолить с помощью этой девчонки, но если тебе дорога твоя шкура, оставь ее в покое. Аслан понял, что слова Драконорожденного обращены к нему, и почувствовал укол раздражения. Драконорожденный, похоже, принял его за какого-то извращенца, который пытается заманить Энджи едой и деньгами, чтобы удовлетворить свои гнусные желания. Предположение было не таким уж необоснованным, учитывая, что большинство путешественников, приезжавших в Ольпасбет, были именно такими личностями. – …Вот же морока. Быть принятым за того, кем он не являлся, да еще за столь омерзительный тип, было неприятно. Аслан поднялся из-за стола, жестом велев девушке оставаться на месте, и повернулся к Драконорожденному. – Значит, толпа мужиков, избивающих молодую девушку, — это приемлемо, а проявить сострадание и купить ей поесть — нет? Аслан встретил взгляд Драконорожденного. Глаза того сузились, и он приблизился. Звук его мощного хвоста, волочащегося по деревянному полу, эхом разнесся по гостинице и стих, когда он остановился прямо перед Асланом. Харод нахмурился. – Путешественник, есть вещи, которых ты не понимаешь. Тебе, простому страннику, не дано постичь наш образ жизни. Его хвост слегка дернулся, пока он говорил. Аслан проследил за движением взглядом и тоже прищурился. – Если ты не отступишь, мне придется применить силу. Харод принял боевую стойку. Аслан, видя, что Драконорожденный готовится к атаке, опустил взгляд и потянулся к поясу. Там висела булава. Посетители, заметившие это, удивились. До этого момента никто не замечал, что он вооружен. Даже Харод, стоявший в боевой готовности, не заметил оружия. Аслан заговорил, все еще глядя вниз. – Попробуй. Тихий рокот прозвучал угрожающе. Это была не угроза, а холодное, жесткое предупреждение. Аслан не любил драться. Он не любил убивать. Но если придется драться, он не станет колебаться. Холод в его голосе, едва уловимый намек на смертоносное намерение оказались сильнее, чем можно было ожидать. Харод вздрогнул. Харод Коготь был воином. Коготь — фамилия, дававшаяся воинской касте Белус Альпен. Драконорожденные, носившие имя Коготь, с детства обучались воинскому искусству. Опытный и умелый воин способен оценить силы противника и предугадать исход схватки. И его инстинкты, отточенные годами тренировок, сейчас просто вопили. Он сглотнул, глядя в холодные бирюзовые глаза Аслана. В гостинице воцарилась тишина. Даже ворчавший хозяин с тревогой наблюдал за ними. Аслан нарушил молчание, все еще держа руку на поясе. – Я нанял Энджи. Но обещаю тебе, ничего предосудительного не случится, вопреки твоим подозрениям. Нанял. Заплатить лорду пошлину, чтобы пользоваться услугами заключенного как слуги на время пребывания в городе. Раз уж в дело замешан лорд, Харод ничего не мог поделать. Харод молча смотрел на Аслана и Энджи мгновение, затем развернулся и вышел из гостиницы. Аслан убрал руку с пояса и поправил плащ, скрывая оружие. ◇◇◇◆◇◇◇ За дверями гостиницы Харод Коготь вытер лоб, глубоко выдыхая. Сдавленное дыхание вырвалось из его массивного тела толчком, унося с собой слабый запах напряжения. Лысый мужчина, вышедший следом, покосился на Энджи, все еще сидевшую внутри гостиницы. – Харод, почему ты отступил? Воин твоего уровня мог бы без труда справиться с таким, как он… – Нет. Харод оборвал его, глядя на тыльную сторону своей ладони. Драконорожденные не потеют. Однако его ладонь казалась влажной. Он вытер руку о свою одежду, и лицо его было мрачным. – Если бы я с ним схватился, мы бы все погибли. Глаза его подчиненного от такого заявления расширились от удивления. Харод оглянулся на гостиницу. – Не знаю, как такое чудовище оказалось здесь, но… если он ее нанял, то вечно держать ее у себя не будет. Подождем другого случая. Его подчиненный скис, но возражать не стал. После того как они ушли, Аслан подумал про себя: 'Мне и правда нужно нанять ее до того, как они вернутся.' ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Город-Тюрьма Олфасвет(3) ◇◇◇◆◇◇◇ Нанять заключенного было делом несложным. Любой, кто желал воспользоваться услугами заключенного , мог заплатить пошлину лорду и "одолжить" его. Затем нанятого заключенного можно было использовать как временную прислугу или наложницу на время пребывания в городе. Конечно, некоторые, оставшись довольны, предпочитали выкупить узника целиком. Работорговля не была незаконной в Империи Калус, частью которой являлся город-тюрьма Ольпасбет, так что подобная практика не считалась чем-то из ряда вон выходящим. Заключенные, пристававшие к путникам на улицах, жаждали именно таких наймов. Половина платы за наем уходила лорду, а вторая половина — самому заключенному. Учитывая, что большинство путешественников, посещавших Ольпасбет, были людьми состоятельными, плата выходила неплохая. Более того, если им попадался подходящий человек, они могли уговорить его выкупить их свободу, избавляясь от статуса заключенного и становясь, скажем, наложницей или наложником. Однако суть этой практики была очевидна. Это была форма рабства, узаконенная лордом Ольпасбета. Аслан, вспоминая этот факт, ощутил укол неловкости от того, что пришлось произнести эти слова, но другого выхода у него не было. Он еще не сделал в городе того, что было нужно, и понятия не имел, как приступить к выполнению главного задания. Он не мог позволить себе никого убивать или калечить в процессе. Его практически выставили из гостиницы за то, что едва не затеял драку, и Аслан знал, что если бы он действительно кого-то убил, его бы немедленно заключили под стражу. Даже Ольпасбет, город, погрязший в пороке и наслаждениях, не стал бы так просто спускать убийство. Особенно учитывая, что заключенные были здесь особым товаром и ценным активом. Хотя у Аслана были на то причины, он не был уверен, что девушка поймет. Как и следовало ожидать, когда он повернулся к Энджи, в ее глазах уже закипало подозрение. – Нанять меня? Даже если ее сослали сюда недавно, она должна была знать, что подразумевает наем заключенного. На улицах было полно примеров, активно предлагающих свои услуги путникам. Естественно, выражение ее лица омрачилось. Она, похоже, решила, что купленный им ужин был частью того же самого плана. Аслан обдумывал варианты, наблюдая за ее реакцией. Он понимал необходимость найма. В глубинах этого города гнездились монстры, и заключенные должны были платить дань, чтобы выжить. Те, кто не платил, не выживали. А у Энджи, судя по всему, не было денег, чтобы внести эту дань. Хотя теоретически она могла бы искать защиты у Харода Когтя, она явно не хотела этого делать. Если бы хотела, не стала бы с самого начала перечить Драконорожденному. Ему нужен был план, который обеспечил бы ее выживание. В этой ситуации наем был не самым худшим вариантом. Сам по себе акт найма мог быть проблематичным, но пока Аслан не сделает ничего предосудительного, это не должно было вызвать у нее еще большего отторжения. Напротив, наняв ее и обеспечив едой, одеждой и кровом, он смягчил бы ее подозрения. Более того, если он ее наймет, она будет рядом с ним, и не придется беспокоиться о ее безопасности. Он использовал слово "нанял", чтобы разрядить обстановку с Хародом, но теперь намеревался обратить это в свою пользу. Аслан просто сказал: – Да. Но он не мог лгать, чтобы добиться своего. Правду сказать и убедить ее было проще, чем обманывать и рисковать быть разоблаченным. Лицо Энджи, как и ожидалось, исказилось от отвращения. Аслан быстро добавил: – Но я нанимаю тебя не для того, чтобы что-то с тобой делать. Девушка, смотревшая на него с омерзением, в недоумении вскинула бровь. – Это еще что значит? Те извращенные действия, которые она себе воображала, все эти непотребства, проистекали из предположения, что путешественник, нанимающий заключенного, хочет от него чего-то подобного. Слова Аслана, произнесенные под мерцающими багровыми фонарями, привели ее в замешательство. – Именно то, что я сказал. Я нанимаю тебя не для себя. Мне нужна твоя помощь. – Помощь… в чем? – Да. Подозрение затуманило золотистые глаза девушки. Аслан, ухватившись за возможность, продолжил: – Я — Великий. Великий. В реальности это были просто имена в списке на уничтожение у Бога Войны. Но в общественном восприятии все было иначе. Мастер мастеров. Вершина человеческого мастерства. Величайшие воины мира, признанные таковыми божественным судом. Вот что значило быть Великим. Как таковые, Великие обычно работали наемниками, высокооплачиваемыми решателями проблем у аристократов, или телохранителями — до тех пор, пока за ними не начинали охотиться Воинственные Монахи и не убивали их. Было необычно, чтобы Великий просил о помощи. Это подразумевало, что ты нужен ему для какой-то конкретной задачи, по особой причине. Доказательства, подтверждающие его слова, были у нее прямо перед глазами. – …Какой именно Великий? – Властитель битв. – Битв… Существовало семь Великих. Меч, Булава, Копье, Кулак, Лук, Магия и Битва. Все мастера, достигшие пика в своих областях, но существовало неписаное понимание. Величайшим среди них считался Властитель битв, искусный во всех видах оружия и гарантирующий победу. Вес этого титула вкупе с воспоминаниями о действиях Аслана промелькнул в сознании Энджи. Аслан успел к ней раньше Драконорожденного, перерезав тому путь и спасая ее. Он смотрел в глаза Хароду Когтю и заставил его отступить, не прибегая к насилию. Энджи не могла не поверить. В воздухе повисло недолгое молчание. Девушка потерла нос, глаза ее бегали. Подозрение исчезло из ее взгляда. – И что же такому великому и могущественному Властителю битв нужно от меня? Несмотря на грубоватый тон, глаза ее блестели, а голос, полный предвкушения, звучал чуть выше обычного. – Я говорил тебе, что видел, как ты дралась. – Ага. – Я Властитель битв. Я могу определить потенциал человека, просто наблюдая за его боем. А у тебя… у тебя невероятный потенциал. Неукротимый боевой дух, умение приспосабливаться, безжалостность, с которой ты без колебаний бьешь по уязвимым местам. Ты именно тот человек, который нужен мне в команде. Даже обитатели трущоб не были чужды историям. Фантастические сказания и слухи становились для них своего рода приключениями. А для девушки, которая была готова отказаться от унылой, но относительно безопасной жизни в трущобах, чтобы стать наемницей, жажда приключений была явно не чужда. На это и рассчитывал Аслан. Заманить ее обещанием стать ученицей и соратницей Великого, который разглядел ее потенциал. Классический сюжетный ход. И он сработал безупречно. Выражение лица девушки сменилось с недоумения на надежду и предвкушение. Аслан протянул руку, закрепляя сделку. – Мне нужен кто-то, кому я мог бы доверить прикрывать мою спину. Будешь моим соратником? Что-то, похожее на благоговейный трепет, промелькнуло на лице девушки. Ее губы чуть заметно дрогнули. Она храбрилась, ухмыляясь, и протянула руку. С легким хлопком ее маленькая ладонь встретилась с его широкой рукой. – Ладно, я согласна. Мне… мне тоже нужен был кто-то, кто прикроет спину. Несмотря на браваду, в ее глазах ярко сияла надежда. 'Что ж, раз уж она появилась в главном задании, совсем уж посторонней она быть не может.' Его беспокоила мысль о спутнике, но это проблема будущего. Даже если она исчезнет из сюжетной линии после выполнения этого задания, проблемы не будет. Увидев, с чем ему приходится сражаться, с какими существами, которые на него охотятся, ее боевой дух, скорее всего, довольно быстро угаснет. Едва Аслан закончил мысль, девушка вдруг спросила: – Но зачем нанимать? Почему бы просто не выкупить меня…? Аслан покачал головой. – За мной кое-кто охотится. Возможно, они даже в этом городе. Будет слишком заметно, если кто-то прямо сейчас выкупит заключенного. Так что… Он встретил вопросительный взгляд девушки. – Я найму тебя, а когда будем готовы, мы сбежим. – Что? Глаза девушки удивленно расширились. Мгновение спустя она нервно огляделась. К счастью, никто из находившихся поблизости не обратил на его слова особого внимания. – Ну ты и обалдуй, я уж думала, кто-то услышал. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и снова посмотрела на Аслана. Он зашагал вперед. Энджи последовала за ним, спрашивая: – Почему? – Потому что ты еще не готова. Было правдой, что за ним кто-то охотился. Вероятно, Воинственный Монах. Тот самый, который нанял наемников, чтобы схватить его. Но он сомневался, что Монах находится в городе. Воинственные Монахи были довольно заметны, даже среди жрецов. Было правдой и то, что она не готова. У девушки были тонкие руки и ноги. Волосы длинные и спутанные, часто закрывающие лицо. Одежда, хоть и относительно чистая, не подходила для боя. Ему потребуется потратить немало времени и сил, чтобы подготовить ее хотя бы к элементарной схватке. Девушка надулась от намека на то, что она не готова, но, похоже, поняла и не стала настаивать. – Так куда мы идем? Аслан взглянул на идущую следом девушку и кивнул в сторону замка в центре города. – Нанимать тебя, разумеется. ◇◇◇◆◇◇◇ Вопросы, касающиеся заключенных, такие как наем и выкуп, решались писарем лорда или его помощниками. Сам процесс найма не был сложным. Все, что требовалось — деньги и желание заполнить бумаги. Аслан ощутил странное чувство знакомости, орудуя пером перед помощником писаря. Он заполнил пергамент своими данными, или тем, что за них сходило, и своей просьбой нанять Анджелу Тейл сроком на один месяц. Помощник едва взглянул на аккуратно заполненный бланк, занятый другими документами. Когда Аслан закончил, он протянул пергамент помощнику, который бегло просмотрел его, прежде чем заговорить. – Двадцать один серебряный. – …Ох. Девушка за его спиной ахнула. Аслан тщательно отсчитал монеты из своего кошелька и передал их. Помощник бесстрастно принял монеты, проверил каждую, затем сгреб их в деревянную шкатулку и склонил голову. – Благодарим вас за мудрый выбор. Надеемся, вам понравится пребывание в Ольпасбете. Если у вас возникнут какие-либо проблемы с нанятым заключенным или у вас будут жалобы, пожалуйста, возвращайтесь сюда… Гладкая, заученная речь помощника запнулась. Он смотрел куда-то поверх плеча Аслана. Озадаченный внезапным замешательством, Аслан обернулся. Мужчина средних лет с волевым подбородком, облаченный в доспехи, стоял и смотрел на него. – Лорд желает вас видеть. Прошу следовать за мной. Тон мужчины был вежливым, но непреклонным. Аслан замешкался. Он не мог припомнить, чтобы делал что-то, что привлекло бы внимание лорда. Но отказаться от приглашения лорда он не мог. Аслан, мысленно готовясь к бегству, если понадобится, последовал за мужчиной. Воин привел его на третий этаж. Воздух по мере подъема становился странно влажным, и слабый запах дыма мешался с тусклым светом факелов и фонарей. – Мы на месте. Воин остановился перед большой приемной в центре третьего этажа. Он легонько постучал в дверь, затем отошел в сторону. – Войдите. Мужской голос, слегка высоковатый, донесся изнутри. Аслан оглянулся на Энджи, затем шагнул внутрь. За столом сидел человек в роскошных одеждах. Крепко сбитый мужчина средних лет, чье тело представляло собой смесь мускулов и жира, одетый в дублет небесно-голубого цвета. Мужчина, без сомнения барон Ольпасбет, мгновение изучал Аслана, затем кивнул. Воин, приведший Аслана, закрыл и запер дверь, встав прямо перед ней. Никакой другой агрессии воин не проявлял, поэтому Аслан с недоумением посмотрел на вельможу. – Приятно познакомиться, Властитель битв. Вельможа, барон Ольпасбет, поприветствовал его напрямую. Аслан нахмурился. Властитель битв был известным титулом. Благодаря как его собственным действиям, так и слухам, распускаемым Воинственными Монахами. Но редко кто мог узнать его с первого взгляда и обратиться по этому титулу. – До недавнего времени вы работали наемником в Нечагни. Что привело вас так далеко? Еще реже кто-то знал о его недавних передвижениях. Пока Аслан с подозрением смотрел на него, барон хитро улыбнулся. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Город-Тюрьма Олфасвет(4) ◇◇◇◆◇◇◇ То, что Аслан сражался в Нечагни, не было особой тайной. По крайней мере, графы Варфол и Шолункунд, чьи владения затронула битва, должны были знать. Кроме них, разведчики графов и наемники, наблюдавшие за сражением, да и крестьяне в окрестных деревнях тоже наверняка о ней слышали. Сведения были не такими уж скрытыми. Однако расстояние между Нечагни и Ольпасбетом было значительным. Вот что озадачивало Аслана. Даже если новости распространялись быстро, не было причин, чтобы кто-то здесь знал о таком незначительном событии, произошедшем так далеко. Но выяснить это было невозможно, поэтому Аслан решил попытаться выудить информацию. – Мои дела в Нечагни закончены. Я искал подходящий город, чтобы пополнить припасы. – Подходящий город? – Меня интересует белая сталь Ольпасбета. Барон Ольпасбет задумчиво хмыкнул, подперев подбородок рукой. Белая сталь была уникальным металлом, добываемым только в Ольпасбете. Как следовало из названия, это был белый металл, который при ковке в оружие и доспехи давал легкое, но прочное снаряжение. Хотя из-за сложности добычи он стоил дорого, объяснение Аслана показалось барону правдоподобным, и он медленно кивнул. – Значит, никаких других дел? Определенного пункта назначения нет? – Именно так. – Понимаю. Барон откинулся в кресле, и на его губах заиграла хитрая улыбка. Кресло, обтянутое какой-то звериной шкурой, скрипнуло. Он перевел взгляд. – У меня есть для тебя одно небольшое поручение. Аслан кивнул. – Я слушаю. Ободренный положительным ответом, барон подался вперед, его крупные руки легли на стол, улыбка стала шире. – Знаком ли ты с легендами Ольпасбета? Вопрос был неожиданным. Но Аслан хорошо знал легенды Ольпасбета. По правде говоря, в этом мире было мало такого, чего бы он не знал. Тем не менее Аслан подыграл, притворившись неосведомленным, чтобы выудить побольше информации. – Нет. – Говорят, что когда-то давно Ольпасбета не существовало. Были лишь пустые равнины, когда еще правили Старые Боги. Аслан с трудом подавил гримасу. – Но когда великие боги снизошли на эту землю, а глупые Старые Боги осмелились им противостоять, Дракон, Дышащий Ядом, один из Избранных Вселенной, убил одного из них прямо здесь. – …Никогда не слышал такого. – Я тоже не слышал, до недавнего времени. Но это не главное. Старый Бог, убитый Драконом, Дышащим Ядом, мгновенно сгнил и раздулся от могучего яда. Говорят, его плоть стала землей и горами, а голова — вершиной. Барон сделал паузу, словно ожидая, что Аслан сочтет эту историю абсурдной. Аслан просто кивнул. Хотя это действительно была фантастическая история, он не мог ее игнорировать. Это были сведения, которых обычный человек знать не должен. – Интересно то, что эта нелепая история правдива, и у нее есть скрытая часть. Старый Бог, погибший здесь, был могуществен, и говорят, что его грозное оружие покоится глубоко под Ольпасбетом. Скрытое оружие. Услышав это, Аслан сразу догадался, кто рассказал барону эту историю. Чудовищное божество, наблюдающее за каждой битвой в мире, жаждущее любого существующего оружия. Бог Войны. Поняв это, Аслан догадался, о чем барон собирается его просить. – И это "небольшое поручение", которое у вас ко мне…? – Именно. Я хочу, чтобы ты нашел это оружие. Это было не "небольшое поручение". Насколько знал Аслан, добыть это оружие означало пройти через шахты и исследовать ядовитое болото глубоко под землей. Пересечь отраву, способную расплавить даже бога, напрямую было невозможно. Только если он значительно не повысит уровень и не получит новые способности. Но Аслан не отказался. Он видел в этом возможность. Шанс на побег. Шанс собрать ресурсы и задержать преследующего его Воинственного Монаха, выполняя задание. – Хорошо. – О, как и ожидалось от Властителя битв. Такой решительный. В глазах барона мелькнуло возбуждение, и Аслан понял, что тот задумал. Барон либо уже призвал Воинственного Монаха, либо собирался это сделать. Как только Аслан исследует шахты и найдет либо оружие бога, либо путь к нему, следующий шаг барона будет очевиден. Он выставит свои силы вместе с Воинственным Монахом, убьет Аслана, припишет себе заслугу поимки Великого, поднесет божественное оружие Богу Войны и заслужит благосклонность божества. Прозрачный план. – Но прежде чем это… – М-м? Конечно, это был план, который имел смысл только в том случае, если Аслан на него купится. Аслан, спокойно прикидывая, как переиграть барона и использовать ситуацию в своих интересах, продолжил: – Даже если я Властитель битв, я все еще человек. А не жрец. – …Верно. – Было бы трудно покорить шахты в одиночку, только с девчонкой-заключенной, не находите? Взгляд барона переместился на девушку. Энджи все это время стояла позади Аслана, скрестив руки на груди, и с тех пор, как они вошли в кабинет, на ее лице было выражение крайней неловкости. Она нахмурилась, когда барон уставился на нее. Руки и ноги у нее были тонкие, а лохмотья, в которые она была одета, не давали никакой защиты. Даже если бы ее как следует экипировали, вряд ли от нее было бы много пользы в бою. Барон, привыкший нанимать заключенных для определенных целей, предположил, что у Аслана были другие планы на девушку. – Хорошо, я выделю тебе солдат. Скажем, пятерых стражников… – Нет. Аслан прервал его. Барон нахмурился, но Аслан продолжил. Барону была важнее слава от поимки Аслана, чем мимолетная досада. – Солдаты не нужны. Я бы не хотел, чтобы ваши стражники, которые так усердно трудятся на благо города, пострадали или погибли во время исследования. Это было отчасти правдой. Даже в городе грехов не все стражники были злыми или продажными. Аслан не хотел, чтобы кто-то пострадал без нужды, и это также осложнило бы их побег. Но его беспокоила не столько возможность ранений стражников во время исследования, сколько возможность того, что при побеге придется их убивать. – Хм, понятно. Барон, казалось, был равнодушен к судьбе своих стражников, но предложение Аслана его заинтриговало. – Я бы хотел нанять нескольких заключенных от вашего имени. – О? Хотя мысль о том, что заключенные могут погибнуть, Аслана тоже не радовала, при победе это было предпочтительнее, чем убивать стражников. Барон, не подозревавший об истинных намерениях Аслана, обдумал предложение. Подумав мгновение, он кивнул. – Звучит разумно. Хорошо. И он ничего не заподозрил. Причина была проста. Ни одного пути побега из Ольпасбета никогда не находили, и ни одному заключенному еще не удавалось успешно сбежать. Аслан был единственным во всем Гелладрионе, кто знал о пути побега. Поэтому вместо подозрения лицо барона выражало лишь радостное возбуждение от собственных планов. – Ты уже присмотрел каких-нибудь конкретных заключенных? Хотя нет, постой. Возьми-ка вот это. Щедрость его подогревалась возбуждением. Он ухмыльнулся и с торжественным видом выложил что-то на стол. Раздался легкий звон, и на столе появился перстень-печатка. Он презентовал кольцо с самодовольной улыбкой. – Нанимай столько заключенных, сколько сочтешь нужным. Не нужно тратить свое драгоценное время на доклады мне. Просто покажи это кольцо, и тебе предоставят любые помещения, снаряжение или припасы в городе. Барон пообещал всемерную поддержку. Аслан был ошеломлен рвением барона, но понимал его логику. Если все пойдет хорошо, барон мог стать жрецом. Существом, стоящим выше людей, посланником богов. По сравнению с этим небольшие траты были незначительны. Аслан, несмотря на то, что сам подстроил эту ситуацию, все же был удивлен столь охотно предложенной поддержкой барона. – Благодарю. Я непременно отплачу за вашу щедрость благоприятными результатами. Он не мог обещать, что эти результаты будут благоприятны для самого барона. Но барон, довольный уверенным ответом Аслана, смягчил свою хитрющую улыбку, добавив к ней нотку искреннего добродушия. ◇◇◇◆◇◇◇ Заключенные Ольпасбета содержались в основном в грубых камерах, вырубленных прямо в стенах шахты. Если их не нанимали, их в основном использовали на горных работах. В шахте кипела работа, воздух наполнялся лязгом кирок о металлические фрагменты и куски руды. Заключенные сновали туда-сюда под бдительными взглядами стражников, сваливая добытое в отведенные кучи. В отличие от немногочисленных заключенных-женщин или тех, у кого были иные средства к существованию, большинство узников можно было найти именно здесь, в шахтах. Аслан знал это, и его знание подтвердилось. Он вглядывался в лица занятых делом заключенных, провожавших его взглядами, когда он проходил мимо. Рядом с ним стражник, помощник писаря и Энджи — все выражали разные степени неловкости, тревоги и недовольства. Взгляд Аслана остановился, когда он увидел приближающуюся фигуру. Чуть выше двух метров ростом. Мощное телосложение, перекатывающиеся мускулы и красная чешуя, поблескивавшая даже в тусклом свете. Толстый хвост, покачивающийся из стороны в сторону при каждом шаге. Искусный воин, без труда узнаваемый как Драконорожденный. Харод Коготь. Харод Коготь приблизился, неся на каждом плече по большому мешку, и вывалил их содержимое перед стражником. Руда с грохотом посыпалась на землю — в основном куски размером с кулак, но, учитывая размер мешков, количество было внушительное. По крайней мере, в два-три раза больше, чем добыли остальные заключенные. Харод Коготь выпрямился, словно тяжелая ноша была для него пустяком. Он повращал головой, хрустнув шеей, и развернулся, чтобы идти обратно в шахту. Но, сделав пару шагов, остановился, словно заметив что-то странное, и медленно обернулся. Его взгляд уперся в Аслана и девушку, на лице которой по-прежнему читалось недовольство. – …Путешественник. Анджела Тейл. В его золотистых, рептильих глазах с вертикальными зрачками мелькнуло подозрение. Аслан кивнул, встречая вопросительный взгляд Драконорожденного. – Харод Коготь. Крупный Драконорожденный приблизился, на лице его застыло недоумение. Стражник шагнул было вперед, словно собираясь вмешаться, но Аслан поднял руку, останавливая его. Харод Коготь остановился в паре шагов от Аслана — достаточно близко, чтобы достать ударом, совсем как тогда в гостинице. Он нахмурился. – Что ты здесь делаешь? Искал меня? Не проронив ни слова, Харод Коготь, казалось, почувствовал, что его ищут. Он скрестил руки на груди. Вместо ответа Аслан достал перстень-печатку, подаренный бароном. Он показал его помощнику писаря, затем просто сказал: – Харод Коготь, у меня есть для тебя работа. Прежде чем воин-Драконорожденный успел ответить, Аслан добавил: – Я нанимаю тебя. Лицо Драконорожденного исказилось от отвращения. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Город-Тюрьма Олфасвет(5) ◇◇◇◆◇◇◇ Наем заключенного в Ольпасбете имел четкое, недвусмысленное значение. Учитывая услуги, которые предоставляли эти узники, и причины, по которым люди их нанимали, все было очевидно. Аслан понимал выражение презрения на лице Харода Когтя. Он знал, почему оно там появилось и о чем думает Драконорожденный. Но он не стал его переубеждать. Хотя его причины для найма Харода были совершенно иными, а намерения далеки от того, что предполагал Драконорожденный, он не стал ничего объяснять. Переубеждение не было его целью. Хвост Харода Когтя дернулся, мышцы под твердой чешуей напряглись. Сейчас последует удар. Кулак. Аслан проследил за движением взглядом, просчитывая траекторию. Аслан сжал перстень-печатку в кулаке, незаметно отодвигая стражника, вскинувшего было оружие на агрессивный выпад Драконорожденного, в сторону. Почти одновременно правый кулак Харода рванулся вперед. – Вжух! Кулак в красной чешуе рассек воздух, целя прямо в голову Аслана. Аслан проследил взглядом за предсказанной траекторией, уворачиваясь корпусом влево, прямо по дуге удара Харода. – Что…! Пока глаза Харода расширялись от удивления, пока он начинал разворачиваться, Аслан воспользовался моментом. Он вложил инерцию движения в быстрый пинок. – Ох! Неустойчивое положение Харода после выброшенного кулака, усугубленное потерей равновесия из-за попытки разворота, сделало его уязвимым. Пинок Аслана идеально пришелся по опорной ноге, отправляя Драконорожденного на землю. – Бум! Тяжелый глухой удар тела Драконорожденного о землю эхом разнесся по шахте. Заключенные, занятые работой, замерли, уставившись в изумлении. – Ох… как?! Харод простонал, пытаясь приподняться, и замер, почувствовав, как его руку дергают. Аслан потянул его за руку, заламывая ее за спину и прижимая к горлу, перекрывая доступ воздуха. – Гха… ох… Дыхательное горло пережато. Приближалась смерть. Даже превосходная емкость легких Драконорожденного была бесполезна без воздуха. – К-какого черта здесь происходит?! Испуганные крики стражников, изумленные вздохи заключенных, взгляд Энджи, полный смеси недоумения и любопытства, – все это померкло на заднем плане, пока сознание Харода угасало. Последние остатки сознания отчаянно просчитывали шансы. Харод Коготь был воином. Опытный воин знал разницу между собой и противником. Он мог предсказать исход схватки. Он знал, кто останется в живых, а кто умрет. Сейчас, чувствуя приближение собственной смерти, он беспомощно замахал свободной левой рукой. Она не достала. Захваченная рука сковывала движения. Его вертикальные зрачки закатились, когда смерть поманила его. – Гха… кха! Кха! Давление на руку ослабло. Поток воздуха хлынул в легкие, даря жизнь. Он закашлялся, опираясь руками о землю. Он кашлял и отплевывался, зрение прояснялось, и замешательство приходило на смену пелене предсмертия. – …Зачем… зачем ты…? – Иначе ты бы не стал слушать. Харод наконец встретил взгляд Аслана. Эти холодные, бирюзовые глаза. Леденящий страх разлился по телу. Он отвел взгляд. Человек был прав. Он бы отмахнулся от любых объяснений как от оправданий. Хотя Харод и испытывал облегчение от того, что намерения Аслана оказались не теми, что он поначалу вообразил, он также был напуган. Он не мог понять, зачем Аслан это сделал. Аслан заговорил тихо. – Я не собираюсь подвергать тебя тому унижению, которое ты вообразил. – …Тогда что… что тебе нужно? – Шахты. Харод поднял взгляд. Аслан присел на корточки, чтобы встретиться с ним глазами. Холод исчез из его глаз, сменившись глубокой усталостью. – Мне нужно, чтобы ты сопровождал меня в шахтах. Харод понял, что выбора у него нет. И действительно, Аслан не стал дожидаться ответа. ◇◇◇◆◇◇◇ Шахты Ольпасбета представляли собой лабиринт соединяющихся туннелей. Хотя их основным назначением была добыча белой стали, они также служили для сдерживания тварей, таящихся в глубинах под ними. – Босс, вы уверены? – Уверен. Входы в эти шахты тщательно охранялись, и любой вход или выход находился под пристальным наблюдением стражников. Игнорируя настороженные взгляды охраны, Аслан наблюдал за группой, собравшейся неподалеку: они поправляли стеганые доспехи и осматривали грубое железное оружие. Харод Коготь и двое его названых подчиненных. Энджи, вооруженная одноручным топором, и сам Аслан, оба в таких же стеганых доспехах. Площадка перед входом в шахту была необычно многолюдной. Энджи стояла рядом с Асланом, наблюдая за группой Харода с усмешкой. – Они в полном ужасе. Она была права. Каждый раз, когда Харод Коготь встречался взглядом с Асланом, он заметно вздрагивал. Разительный контраст с тем спокойным, почти звериным способом, каким он отреагировал, когда на его подчиненных напала девушка. Аслан понимал почему. В отличие от Энджи, обитательницы трущоб с сомнительным образованием, Харод Коготь был опытным воином. И этот воин лишь мельком схлестнулся с Асланом. Он должен был почувствовать непреодолимую разницу в их способностях. Можно не беспокоиться о внезапном нападении. Вот почему Аслан не волновался, несмотря на большой одноручный двуручный меч в руках Харода. Аслан проверил оружие на поясе и шагнул вперед. – Откройте ворота, пожалуйста. Обратился он к стражнику. Стражник бросил на Аслана беглый взгляд, затем кивнул своему напарнику. Двое стражников переглянулись и принялись крутить большое колесо рядом с решетчатыми воротами. Металлические прутья заскрежетали, поднимаясь вверх, медленно открывая взору сырой внутренний интерьер шахты. Сыро, темно, уходит глубоко в землю. Когда решетка поднялась, тьма словно распахнула пасть. Аслан достал факел. – Возгорись. – Пф! С кончика пальца сорвалась искра, зажигая факел. – Держи это и держись рядом. Аслан передал зажженный факел Энджи и зажег второй для себя. – Держи. – А, да, господин. Он передал второй факел одному из подчиненных Харода Когтя и шагнул вперед. Энджи последовала за ним, а следом, уже замыкая шествие, вошли крупный Драконорожденный, лысый и темнокожий мужчина, исчезая во тьме. – Лязг! Когда последний из них миновал ворота, решетка с оглушительным лязгом захлопнулась. Оба мужчины вздрогнули от громкого звука, но Аслан шел дальше, не обращая внимания. Четыре пары глаз провожали взглядом полы его плаща, когда он вел их вглубь темноты. Мерцающие факелы, один впереди и один в конце их маленькой процессии, прорезали мрак, словно светлячки. Путь, прорубленный в земле и камне, то полого спускался вниз, то поднимался наверх, то снова уходил вниз, петляя и извиваясь по шахте. Странные скальные образования и сталактиты торчали под немыслимыми углами. Аслан внезапно остановился и обернулся. Глаза Энджи удивленно расширились, но она осталась на месте. Только Харод вздрогнул. – Вы знаете, что мы здесь делаем? Энджи скрестила руки на груди и вскинула бровь на неожиданный вопрос. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он подчинил Харода Когтя. За это время он сказал Хароду и его людям только то, что "барон попросил нас кое-что найти в глубине". Энджи, судя по всему пытавшаяся сложить кусочки воедино на основе того, что он рассказал ей раньше, молчала. Подчиненные Харода, однако, выглядели озадаченными. Один из них, темнокожий мужчина по имени Экул, заговорил. – Эм, разве вы не говорили, что мы ищем кое-что? – А вы знаете, зачем я нанял вас на целый месяц? Харод помолчал мгновение, затем ответил: – Вы сказали, что тролли, вылезающие из шахт, становятся все многочисленнее и агрессивнее, и вам нужны люди, чтобы с ними сражаться. Он говорил почтительно, возможно, вразумленный предыдущей стычкой с Асланом. Аслан посмотрел на притихшего Харода, затем на его подчиненных, которые, казалось, принимали его объяснение. Он заговорил тихо. – Мы сбегаем. – …Что? На этот раз отозвался лысый мужчина, Карлсон. Он сжимал свою шипастую булаву, лицо его исказилось от недоумения. Аслан уставился на него. – Почему, не хочешь уходить? – Не то чтобы не хочу, но… вы серьезно? Я слышал, никто никогда не сбегал из Ольпасбета… – Похоже, что я шучу? – …Нет. Пока мужчины обменивались беспокойными взглядами, Харод закрыл глаза и пробормотал: – Я все думал, зачем вы принесли столько еды и походного снаряжения… значит, вот в чем была ваша задумка. Его подчиненные издали хором "А-а-а", словно внезапно поняв. Аслан оседлал волну понимания, прокатившуюся по группе. – Это сделка. Три пары глаз сосредоточились на нем. Аслан протянул руку, татуировки на ее тыльной стороне слабо замерцали. – Я дам вам свободу, но вы будете сражаться за меня, пока мы не выберемся. По крайней мере, пока не пройдем эти шахты. – Но как же оковы у нас на шеях…? 'Снятие чар.' Татуировки на руке Аслана, уходившие вверх до самого плеча, пульсировали светом, испуская волну энергии. Волна, светящаяся бело-голубым, окатила Энджи и троих мужчин, снимая магию с оков и разбивая их вдребезги. Осколки с легким звоном рассыпались по полу. Мужчина, собиравшийся спросить об оковах, закрыл рот. – Как видите, вы сейчас свободны. По крайней мере, временно. Карлсон, потирая только что освобожденную шею, вопросительно посмотрел на Аслана. – Даже если вы вернетесь и скажете стражникам, что ваши оковы исчезли, они просто убьют вас. Вас казнят за попытку побега, первого в истории Ольпасбета. Лицо Карлсона побледнело. Аслан повернулся к ним спиной. – Я могу сбежать и без вас. Это было бы нетрудно, если бы я заботился только о своей безопасности. Причина, по которой я беру вас с собой, причина, по которой я дарую вам свободу, — чтобы сберечь свои силы. Это была полуправда, смешанная с долей бравады. Он мог сбежать и один. Проблема была в Энджи. Он не был уверен, что сможет защищать ее и одновременно пробиваться с боем через шахты. Аслан добил мысль. – Вам лучше воспользоваться этой возможностью, пока она у вас есть. Он слегка повернулся, и даже человеку было видно, что выражение лица Харода Когтя крайне озадаченное. Его подчиненные тревожно переглядывались, явно не зная, что делать с внезапным потоком информации, принуждением и предложением. Аслан раздумывал, что сказать, как их убедить. И тут… – Гр-р-р-р. Низкий рык эхом разнесся по шахте. Аслан опустил взгляд и потянулся к поясу. Энджи переводила взгляд с источника звука на Аслана, нервно теребя топор в руке. Аслан вытащил оружие. Он вытащил свою булаву и одноручный длинный меч, взятый у наемников, сжимая по одному в каждой руке, позволив им свободно свисать вдоль тела. – Решайте быстрее. Пожалеете, когда будете умолять о пощаде. Харод и его двое людей долго работали в шахтах. Они знали, какие монстры там таятся. Они также знали, как трудно с ними справиться. Они сглотнули, лица их помрачнели от предупреждения Аслана. Аслан увидел их реакцию и заговорил. – Я устрою вам небольшую демонстрацию. Позовите меня, когда решите. Энджи. – А? Что? – Бросай свой факел. Энджи нахмурилась, затем размахнулась и швырнула факел вперед. Тот, описав дугу, с глухим стуком приземлился и покатился по земле, рассыпая искры. Мерцающий свет озарил нечто, медленно движущееся вниз по пологому склону прямо на них. Это было отвратительное создание. Сгорбленная спина, длинные руки, почти волочащиеся по земле, и до жути бледная кожа. Создание, воистину заслуживающее названия монстра. Оно вращало налитыми кровью красными глазами, оглядывая окрестности. Аслан узнал его. Грязевой тролль. Четверо таких медленно вышли из темноты, принюхиваясь. Аслан уставился на тварей, затем шагнул вперед. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Грязевой тролль(1) ◇◇◇◆◇◇◇ Грязевые тролли были уникальными созданиями, непохожими на своих обычных собратьев, известных способностью к регенерации и отвратительным запахом. У грязевых троллей было дегенеративное зрение, они полагались в основном на обоняние и слух. Глаза у них были налиты кровью, а носы — большие и раздутые. Уши длинные и заостренные, направлены наружу, чтобы лучше улавливать звуки. Помимо внешности, их привычки, рацион и даже кровь отличались от обычных троллей. Их кровь была кислотой. Аслан держал длинный меч в левой руке под углом и крепко сжимал булаву в правой. Клинковое оружие против грязевых троллей было неэффективно. Их кислотная кровь быстро разъедала металл, а в сочетании с их численностью сломанное оружие означало верную смерть. Булава же была хорошим выбором. Аслан двинулся на троллей, просчитывая расстояние между ними. 'Пятнадцать метров до троих, двадцать до одного.' Три двухметровых тролля, сгорбленных, и один поменьше, плетущийся позади. Аслан продолжал приближаться. – Р-р-р. Низкое рычание троллей смешивалось с – Топ, топ. Звуком приближающихся шагов Аслана. Расстояние сокращалось. Когда до ближайшего тролля оставалось едва ли два метра… Аслан развернулся на опорной ноге и отпрыгнул назад. – Бам! Тролль, рванувший вперед, со всей силы впечатал кулаки в то место, где только что стоял Аслан. Аслан спокойно развернулся, взмахивая булавой снизу вверх. – Чвак! – Хрусь! Булава встретилась с челюстью тролля, отправляя в воздух фонтан кислотной крови. Аслан не стал опускать булаву обратно, вместо этого закинув ее на плечо и разворачиваясь. – Вжик! Длинный меч последовал за ней размытым движением. Однозарядный клинок полоснул тролля по колену, заставив его отшатнуться, мешая своим сородичам. Аслан поднял взгляд, заново оценивая расстояние до оставшихся троллей. 'Идеально.' Он опустил булаву с плеча с удивительной для его роста и скорости силой. – Хрум! Череп тролля проломился, разбрызгивая кислотные мозги и куски костей по земле. – Р-р-ау! Двое оставшихся троллей ринулись в атаку. Аслан взглянул на каждого из них, затем быстро двинулся. Не было нужды в простых заклинаниях. У него было достаточно инструментов в распоряжении. Он ткнул булавой в морду первого тролля. Восходящий тычок раздробил ему челюсть. Тролль схватился за изуродованное лицо, корчась от боли. – Ха-а… Аслан быстро выдохнул и развернулся к другому троллю, набегавшему справа. Он взмахнул длинным мечом короткой, резкой дугой. Низкий удар. – Ху-у… Лезвие с тошнотворным хрустом врезалось в лодыжку тролля. Когда тролль покачнулся, Аслан выдохнул, высвобождая меч, и нанес быстрый пинок. Тролль потерял равновесие и рухнул. – Ш-ш-ш! Он снова взмахнул длинным мечом, отступая назад. Лезвие чисто полоснуло по горлу тролля, отделяя голову. Голова покатилась по земле, оставляя за собой след кислотной крови и едкую вонь. – Ш-ш-ш. Кровь зашипела, касаясь земли и длинного меча. Аслан взглянул на разъедаемый клинок, затем перевел внимание на самого мелкого тролля, того, что плелся позади. Он резко дернул длинным мечом. Струя кислотной крови вперемешку с расплавленным металлом от разъедаемого клинка плеснула прямо в морду мелкого тролля, когда тот рванул вперед. Тварь отшатнулась. Едва ли секунда. Даже брешью это назвать было нельзя. Но для Аслана этого хватило. – Хрусь! Он рванул вперед, сокращая расстояние, и обрушил булаву вниз. Мелкий, незрелый грязевой тролль умер мгновенно, его скудные мозги забрызгали плечо Аслана. Игнорируя мертвого тролля и гортанные звуки, доносящиеся со спины, Аслан перехватил длинный меч обратным хватом, стремительно разворачиваясь. Тролль с раздробленной мордой снова лез в атаку, движения его в бешенстве были хаотичны. Из-за неустойчивого положения его легко было сбить с ног точным ударом. Аслан подсек ногу, зацепляя лодыжку тролля обратным клинком. Тролль споткнулся и рухнул лицом вниз. – Бульк. Тролль издал сдавленный звук, когда Аслан обрушил булаву, проламывая ему череп. Булава, размозжившая к тому моменту три черепа, слегка прокорродировала, источая металлическую вонь. Аслан вытер ее и убрал обратно за пояс. – …Ого. Пятнадцать секунд, плюс-минус. Вот сколько длился бой. Ни у кого не было секундомера, но все понимали, что это было невероятно быстро. Харод Коготь, его двое подчиненных и Энджи уставились на Аслана с выражениями, варьирующимися от удивления до благоговения. Только Харод, с его иной мимической мускулатурой, не выказывал особых эмоций. Но именно Харод был потрясен больше всех. Он взглянул на мертвых троллей, затем на оружие в своей руке. Большой одноручный двуручный меч. Хорошее оружие. То, с которым он был знаком. '…Если бы я сражался с ними…' Даже с этим оружием Харод Коготь знал, что не смог бы сражаться так. Даже с превосходящей силой или особыми способностями, он не смог бы повторить такую эффективность. Это была предельная эффективность в чистом виде. Выбор наиболее действенного пути из бесчисленных возможностей в пылу сражения и безупречное выполнение этих действий. Вот что он только что наблюдал. Харод не мог не заговорить, голос его был полон благоговейного трепета. – Властитель битв… Аслан поднял взгляд на звук его голоса. Подчиненные Харода тоже подняли глаза, выражения их лиц были растерянными. Экул, темнокожий мужчина, родился и вырос в деревне на территории графа Варфола. Для него титул "Великий" имел четкое и определенное значение. Карлсон, хоть и из другого региона, тоже понимал его значение. Великий мог убить кого угодно в мире при определенных обстоятельствах. Великий мог выйти против жреца без оружия. Мастерство Великого превосходило человеческое понимание. Эти слухи и легенды наполняли их сознание, пока они смотрели на Аслана. Аслан стоял молча, длинный меч все еще в левой руке, в бирюзовых глазах застыла едва заметная усталость. Он не отрицал. Это безмолвное подтверждение наполнило их трепетом. – Вы решили? Наконец заговорил Аслан. Он убрал длинный меч в ножны. – Если вы откажетесь от моего предложения, мне придется устранить и вас. Его небрежный тон леденил душу. Дрожь пробежала по их спинам. – Вы Властитель битв? Кроме Харода. Он задал вопрос с обретенным спокойствием. Аслан уставился на Драконорожденного. Они стояли достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, но хвост Харода Когтя был опущен, боевой дух сломлен. – …Если это поможет тебе решиться, то да. Его взгляд скользнул по ним, глаза обманчиво вялые. – Я Властитель битв. Харод шагнул вперед. Теперь он мог принять свое поражение. Он понимал пропасть между ними. Он склонил голову. – Я принимаю ваше предложение. ◇◇◇◆◇◇◇ Они продолжили путь через шахты, сражаясь с троллями по пути. Харод Коготь сражался с яростью, противоречащей его прежнему нежеланию, и его подчиненные тоже не подкачали. Даже Энджи умудрилась размозжить пару тролльих черепов своим топором. [ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ] Они остановились после того, как Аслан повысил уровень. Аслан, его длинный меч, уже почти полностью растворившийся, все еще торчал из черепа последнего убитого тролля, замер и уставился на внезапно появившееся системное окно. 'Наконец-то.' Двенадцать лет с тех пор, как он попал в Вечное Владение, Аслан застрял на первом уровне. Монстры в Гелладрионе были опасны, и он бесчисленное количество раз оказывался на грани смерти. Это был изнурительный, мучительный и болезненный опыт. Так что этот момент был драгоценным, почти трогательным. Аслан закрыл глаза и откинул голову назад. Вечное Владение было игрой, в которой уровень главного героя мог повышаться только по мере прохождения основной сюжетной линии. Будучи заблокированным от основных заданий, Аслан был вынужден выживать на первом уровне. 'Но не больше.' Когда игрок повышал уровень, его персонаж обретал сверхчеловеческие способности. Аслан, выживавший и заставлявший замолкать бесчисленных жрецов на первом уровне, радовался мысли о том, что наконец станет хищником, а не добычей. Он обратился к своим спутникам. – Давайте остановимся здесь на сегодня и разобьем лагерь. – …Здесь? Драконорожденный спросил, его тон теперь был почтителен, оглядываясь вокруг. Большая пещера, от которой в обе стороны отходили длинные туннели. Не идеальное место для лагеря, по любым обычным меркам. Особенно в шахте. – Не хочу подвергать сомнению ваше решение, но не слишком ли открыто это место? Драконорожденный не договорил, подразумевая опасность внезапного нападения. Его подчиненные неловко переглянулись. Было странно видеть, как Драконорожденный, обычно разговаривавший со стражниками с пренебрежением, так почтителен. Но его беспокойство было обоснованным. Они нервно оглядывались. Только Энджи оставалась безучастной, ее взгляд был прикован к Аслану. Он понимал их опасения. Он бы сам не был так уверен, разбивая лагерь здесь, если бы не играл в игру. Если бы это место не было обучающей зоной для разбивки лагеря. Конечно, он не мог этого сказать, поэтому придумал объяснение. – Обычно они не заходят так далеко. Концентрация токсинов в земле здесь слишком низкая. – Вот как? Тогда… Драконорожденный не стал дальше спорить. Сказывалась усталость. Его подчиненные, хоть и все еще нервничали, не высказывали опасений. Демонстрация Асланом сверхчеловеческих боевых способностей заслужила их доверие или, по крайней мере, их молчание. Не встречая возражений, они разбили простой лагерь. Поскольку они были в шахте, большой костер развести было нельзя. Они просто расстелили спальники и приготовились отдыхать. Когда его спутники устроились спать, Аслан, вызвавшийся дежурить первым, закрыл глаза и сел. Он начал медитировать. Медитация, навык, получаемый на 20-м уровне умения Выживание, позволяла достичь восстанавливающего эффекта восьмичасового сна всего за четыре часа медитации. Хотя он знал, что монстров, способных напасть из засады, здесь нет, именно медитация позволяла Аслану вызваться на дежурство. То, что показалось кратким мигом, но на самом деле прошло четыре часа, миновало, и Аслан открыл глаза. Зрение было ясным. Он чувствовал некоторую умственную усталость, но это было хроническим и неизбежным. Он тут же проверил, где находится его оружие, и посмотрел на своих спутников. Харод, его крупное тело едва помещалось на маленьком спальнике, и Энджи, ворочавшаяся и бормочущая во сне, словно ее мучили кошмары, были в порядке. Аслан перевел взгляд с одного на другого, затем поднял глаза. Они отдохнули достаточно. Пришло время сделать то, ради чего он сюда пришел. Аслан открыл системное окно. Полупрозрачное окно замерцало, наполняясь текстом, символами и свернутыми меню. [Активные Основные Задания] [Спасти Анджелу Тейл] Аслан взглянул на активное главное задание, затем нажал на меню "Персонаж". 'Лучше сначала увеличить Силу и Живучесть.' Каждое повышение уровня давало три очка характеристик. Аслан раздумывал, какую из шести характеристик увеличить, глядя на обновленное окно. Бледная, упрощенная фигурка человека и рядом с ней несколько вытянутых полос. Характеристики вроде Здоровья, Маны и Выносливости, а также более детальные, такие как Усталость, Голод и Жажда. Аслан выбрал полосу и потянул ее вниз. То, что он увидел, не соответствовало его ожиданиям. Настолько не соответствовало, что глаза Аслана расширились, а рука замерла в воздухе. – Что? В Вечном Владении было несколько характеристик. Сила, определяющая физическую мощь. Ловкость, включающая ловкость рук, подвижность, гибкость и рефлексы. Живучесть, определяющая физическую стойкость и регенерацию. Затем была Мана, позволяющая использовать магию и повышающая ее эффективность. Боевой Дух, определяющий использование особых боевых навыков и увеличивающий выносливость. И Удача, влияющая на шанс выпадения предметов, уклонение и критический удар. Всего шесть характеристик. [Аслан] [■■] [■■] [■■] [Мана] [Боевой Дух] [Удача] [Осталось очков: 3] Но под его именем отображались только три характеристики. Остальные три были затемнены и искажены. Аслан уставился на затемненную секцию, где должна была быть Сила, и нажал на нее. 'Ничего не происходит.' Его очки не уменьшались, и он не чувствовал себя сильнее. Озадаченный этой аномалией, Аслан спокойно выбрал характеристику Маны, которая выглядела нормально. [Осталось очков: 2] Очки уменьшились, и он почувствовал странную энергию, проходящую через тело, исходящую от сердца и мозга, пульсирующую в такт сердцебиению. Мана работала правильно. Удача и Боевой Дух, вероятно, тоже. Он не мог этого понять, но явление было очевидным. Когда Аслан уже собирался принять эту странную реальность… – А-а-а-ах! Энджи закричала, вскакивая. Несмотря на громкий крик, остальные его спутники спали. Он лишь мельком увидел Энджи, покрытую потом, сидящую, за системным окном. Она ловила ртом воздух, затем медленно подняла голову, встретив взгляд Аслана. Страх светился в ее золотистых глазах. Когда Аслан собрался заговорить… [Аслан] [Анджела Тейл] Рядом с его именем появилось новое имя. '…Что?' Аслан забыл, что собирался сказать, завороженный. Он инстинктивно потянулся и нажал на новое имя. [Анджела Тейл] [Сила] [Ловкость] [Живучесть] [■■] [■■] [■] [Осталось очков: 3] Появилось другое окно, полная противоположность его собственному. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Грязевой тролль(2) ◇◇◇◆◇◇◇ Увидев полное имя Энджи в системном окне, первой мыслью Аслана было, что у него галлюцинации. Возможно, после двенадцати лет скитаний и страданий он наконец лишился рассудка. Но любую мысль следовало проверять. Пальцы Аслана чертили в воздухе узоры, нажимая там, где должна была быть характеристика Маны, теперь превратившаяся в почерневшую пустоту. [Осталось очков: 3] Очки не уменьшились. Если бы сработало правильно, Энджи должна была отреагировать. Но она лишь смотрела на него, глаза ее были полны недоумения, пока он продолжал чертить в воздухе. Затем он попробовал Силу. Характеристику с самым заметным эффектом. Ему даже не нужно было нажимать на системное окно. В тот миг, когда его палец коснулся его, Энджи отреагировала. – …А? Ее очки уменьшились до двух, и она вдруг вскинула руку, пристально уставившись на нее. Ее тонкое, бледное предплечье напряглось, когда она сжала кулак, затем разжала ладонь. Видя ее реакцию, Аслан понял, что у него не галлюцинации. Он помедлил мгновение. 'Нет причин медлить. Если мне дано, я буду это использовать.' Колебание его было недолгим. Он закрыл глаза, затем открыл их и нажал на Живучесть и Ловкость. – А? Что…? Энджи реагировала на каждое нажатие, но Аслан проигнорировал ее и выбрал свое собственное имя. [Аслан] [■■] [■■] [■■] [Мана] [Боевой Дух] [Удача] [Осталось очков: 2] Похоже, очки характеристик делились между ним и Энджи. Аслан распределил свои оставшиеся два очка в Боевой Дух и Удачу. Он почувствовал, как волна энергии прошла сквозь него. Аслан закрыл системное окно со вздохом. Энджи, вытирая пот со лба, встретила его взгляд. – Что ты со мной… – Что тебе снилось? Девушка, осознавшая, что изменения в ее теле как-то связаны с действиями Аслана, остановилась на полуслове. – …Мне снилось… что на меня смотрят. У него было предчувствие. Аслан надеялся, что ошибается, но доказательства были неоспоримы. В его обычно бесстрастном выражении лица появилась трещина. Энджи это заметила. – Чего это у тебя вид такой? – Сколько всего смотрело на тебя? Он не ответил на ее вопрос, только задал другой. Девушка выглядела раздраженной, но что-то в поведении Аслана заставило ее молча поднять пальцы. Она растопырила все пальцы на одной руке, затем переключилась на другую. Выражение лица Аслана становилось все более встревоженным с каждым поднятым пальцем. Она остановилась, когда на второй руке остался нерастопыренным один палец. – Девять. Аслан закрыл глаза и вздохнул. В игре Вечное Владение была одна конкретная сцена, с которой игроки сталкивались на ранних этапах. В первую ночевку в лагере после повышения уровня игрок наблюдал кошмар протагониста. Кошмар, в котором боги, наблюдая за обретенной силой протагониста, его возвысившимся статусом, устремляли на него свои взгляды. Но это было не просто сновидение. То, что за тобой наблюдают, тебя изучают семь богов, нельзя было списать на простой кошмар. И тот факт, что Энджи видела девять взглядов, был неоспоримым доказательством. В отличие от игры, в которую играл Аслан, в Гелладрионе было два дополнительных бога, которых не существовало в Вечном Владении. Это означало только одно. То же самое, что подразумевало появление имен в системном окне. То же самое, на что указывало появление главного задания спустя двенадцать лет. 'Я не протагонист.' Аслан открыл глаза и увидел Энджи, стоящую перед ним на коленях и пристально смотрящую. Раздражение, бывшее мгновение назад, исчезло. Вместо этого она выглядела озабоченной, склонив голову набок. Выражение ее лица было нечитаемым. – Ты в порядке? Услышав ее вопрос, Аслан задал его себе. Его мысли обратились внутрь. Сила, Живучесть, Ловкость – они стали характеристиками девушки, а не его. Только Мана, Боевой Дух и Удача принадлежали ему. Вывод был ясен, но вопросы оставались. Почему протагонист – она? Почему характеристики разделились между ними? Почему это происходит сейчас, спустя двенадцать лет? Было много неизвестного. Но Аслан решил не зацикливаться на них. Размышления не дадут ответов. Даже если он придумает теорию, он не может быть уверен, что она верна. Он не хотел тратить энергию на то, чего не мог немедленно понять. Он сосредоточился на том единственном, что знал. Он повысил уровень. Он получил Ману, Боевой Дух и Удачу. Гораздо лучшая ситуация, чем прежде, когда у него ничего не было. Это было даже лучше, чем иметь только Силу, или только Ловкость, или только Живучесть. Хотя у Боевого Духа были свои применения, Мана и Удача были гораздо более универсальны. Даже с чудовищной Силой, Ловкостью и Живучестью он не стал бы непобедимым богом, способным перерезать всех на своем пути. Истинная сила приходила от наличия выбора, от изобретательности. Так думал Аслан, так он жил, так он сражался. А Мана и Удача были мощными инструментами. 'Ману, если использовать правильно, можно превратить в Силу и Ловкость.' Живучесть он заменить не мог, но сожалеть о том, чего у тебя нет, – пустая трата энергии. Придя к такому выводу, Аслан наконец ответил на ее вопрос. – Я в порядке. Выражение лица Энджи ясно говорило, что она ему не верит, но, когда он не стал объяснять, она просто легла обратно на спальник. Несколько мгновений спустя она уже спала, дыхание ее было ровным. Аслан смотрел на нее мгновение, затем снова открыл системное окно, вздыхая. У него появился новый протагонист, с которым нужно было иметь дело. ◇◇◇◆◇◇◇ Свернуть лагерь не заняло много времени. Хотя у них не было часов, Аслан использовал системное окно для отслеживания времени. Он разбудил спутников, и они двинулись в путь. После ухода с места стоянки тролли попадались редко. Настолько редко, что Аслан мог справляться с ними сам, а остальные лишь поддерживали. Карлсон, находя это странным, заметил: – Кажется… монстров становится меньше. – Это значит, мы приближаемся к выходу. Харод, крупный Драконорожденный, ответил на бормотание Карлсона, оглядываясь вокруг. У Драконорожденных было слабое зрение, но осязание было высоко развито, что давало им сносные способности к обнаружению. Даже с его обостренными чувствами Харод заметил значительное снижение активности троллей. По мере того как тролли исчезали, окружение начало меняться. Узкие туннели расширялись, там и сям появлялись покрытые мхом камни. Жизнь постепенно возвращалась. Они перестали видеть гнезда троллей – дыры, выжженные в камне их кислотной кровью. Они приближались к пути побега. – Вообще-то, босс, кажется, становится светлее… – Верно. Погасите факелы. Даже Энджи, Карлсон и Экул, несмотря на отсутствие опыта, заметили перемену. Когда лысый мужчина прокомментировал увеличение света, Аслан отдал короткий приказ и погасил свой факел, засунув его в рюкзак. Свет им больше не требовался, и темп их ускорился. Они остановились, когда наконец нашли путь побега. Туннель, залитый слабым светом, с лианами, свисающими с отверстия наружу. Это явно был выход. Снаружи шел дождь. Дождевая вода сочилась в туннель, с освежающим звуком барабаня по камням. Под лианами цвели цветы, освещенные тусклым солнечным светом. – Наружу! Мы снаружи! Карлсон, лысый мужчина, издал почти истерический вопль радости при виде жизни, звуке дождя и солнечном свете, пробивающемся сквозь лианы. – Ноги моей больше не будет в этой проклятой пещере! Крикнул он, бросаясь к выходу. – Этот идиот… Харод, всю дорогу осторожно предупреждавший своих подчиненных, усмехнулся, напряжение наконец спало. Экул, измотанный, массировал колени. Энджи нахмурилась, глядя на мокрые от дождя лианы. Пока остальные расслаблялись, упиваясь обещанием свободы, Аслан оставался настороже, его хватка на булаве усилилась. Только Аслан, знавший, что грядет, был готов к бою. Оно не могло не появиться. Не тогда, когда выход так близко. Он просто не знал, когда и где оно покажет себя. Напряженный до предела, он обшаривал взглядом окрестности. Его беспокоило несколько вещей. Грязевые тролли могли выживать даже в местах, лишенных ядовитых испарений. И все же они не заходили так далеко. Они могли бы вить гнезда в местах с более обильной растительностью, но выбрали токсичные зоны. Аслан не думал, что это из-за предпочтения токсинов. Скорее, они чего-то избегали. Возможно, именного монстра. Взгляд Аслана заметался, затем остановился. Небольшая лужица, собирающая дождевую воду. Что-то потревожило воду, разбрасывая капли. Всплеск. В тот миг, когда Харод вздрогнул от звука, Аслан рванул вперед. – Ложись! Карлсон, лысый мужчина, обернулся посмотреть на Аслана. И за его блестящей головой возникло нечто. Оно материализовалось из пустоты, напоминая грязевого тролля. Но это было лишь сходство. Это был не грязевой тролль. Его белая шерсть переливалась полупрозрачно в дожде, просачивающемся в туннель. Тварь подняла огромную переднюю лапу. Карлсон, наконец почувствовав присутствие за спиной, побелел. Его лицо, как и голова, стало белым. Видя, что Карлсон оцепенел от страха, Аслан метнул булаву. – Хрусь! – Гр-р-р! Булава ударила в опускающуюся переднюю лапу твари, отводя удар. Монстр с белой шерстью отшатнулся, и Аслан достиг Карлсона. Поймав отскочившую булаву в воздухе, Аслан вытащил левой рукой длинный меч и обратился к Карлсону. – Отойди. – Д-да, господин! Лысый мужчина поспешно отполз. Монстр зарычал, взгляд его метался между убегающим человеком и человеком, внезапно появившимся перед ним. Аслан знал этого монстра. Белочешуйный Хром. Грязевой тролль, обретший способность становиться невидимым и вернувший себе регенеративные способности. Так называемый первый мини-босс. Когда белый тролль пригнулся и зарычал, Аслан направил свою ману. Он знал, благодаря недавно обретенной характеристике Маны, что это будет легкий бой. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Грязевой тролль(3) ◇◇◇◆◇◇◇ Магия делилась на две ветви. Одну называли просто магией, а другую — дикой магией. Обычная магия, как следовало из названия, имела прямолинейные характеристики, одной из которых был способ ее сотворения. Ей требовалась формула. Заклинания и жесты рук использовались для построения этой формулы. Затем маг проявлял формулу, соответствующим образом манипулируя маной для сотворения чар. Если бы магия была готовкой, обычная магия была бы блюдом, приготовленным по рецепту. Дикая магия, с другой стороны, не имела формулы. Это была магия в ее сырой, самой первобытной форме. Она в значительной степени полагалась на чувства заклинателя. В то время как обычная магия была расчетливой и логичной, дикая магия была интуитивной и основанной на чутье. Как таковая, многие с потенциалом к дикой магии не могли ее использовать, а даже когда могли, ей не хватало эффективности обычной магии. Эффективность использования маны была низкой, область действия ограниченной, а сложные комбинации невозможны. Но она не была скована заклинаниями или жестами рук. Преимущество дикой магии заключалось в скорости сотворения и простоте исполнения, что делало ее полезным вспомогательным инструментом. Для Аслана, предпочитавшего ближний бой, это было бесценным преимуществом. Почувствовав текущую сквозь него ману, Аслан рванул вперед. – Вжух! Тролль с белой шерстью взмахнул передней лапой. Грозное оружие, увенчанное острыми как бритва когтями. Аслан вскинул меч. – Дзынь! Когти ударили по клинку, отскочив от металла. Монстр взвизгнул, отшатываясь. Он не должен был суметь заблокировать эту атаку. Белочешуйный Хром весил в несколько раз больше него. Он не должен был выдержать прямой удар такого массивного создания. Ему следовало уклониться. Но он заблокировал. В момент удара Аслан усилил свою силу всплеском маны, отводя удар. Внезапное увеличение силы отправило монстра в сторону, и Аслан взмахнул мечом. – Вжик! Лезвие полоснуло по белой шерсти на груди монстра. Неглубокий порез, но благодаря еще одному впрыску маны, увеличившему вес клинка в момент удара, он вырвал из твари приличный кусок плоти. Аслан отдернул меч. Раненый монстр пригнулся. – Р-р-ау! Хром взревел и ринулся в атаку. Аслан вытянул руку. – Бах! Из его ладони вырвалась невидимая сила. Не повреждающая, а ударная. Сила ударила тролля в морду, запрокидывая ему голову и отправляя кувырком на землю. – Хрусь! Когда тролль падал, Аслан взмахнул булавой. Не было нужды усиливать ее маной. Булава встретилась с виском тролля. Крупное тело твари накренилось, затем рухнуло на землю. Даже монстр не мог выдержать удара, сотрясшего мозг. Тролль взвизгнул. Аслан вытер кровь с булавы. Он использовал всего одно очко Маны. И это сделало такую разницу. Творить магию было легко. Ощущение было знакомым, почти естественным. Он пользовался магией двенадцать лет, даже без помощи татуировок. Дикая магия была еще проще. Хотя сложные заклинания пока оставались за пределами его досягаемости. 'Сойдет.' Аслан всегда был способным бойцом даже без магии. Наличие магии для усиления способностей было значительным преимуществом. Теперь единственным оставшимся испытанием было посмотреть, как далеко он сможет зайти. Он наблюдал, как тролль, с трудом поднимаясь на ноги, начал становиться невидимым. Аслан задумчиво хмыкнул. Вот что делало Белочешуйного Хрома таким проблематичным. Его невидимость. Способность делать свою шерсть полупрозрачной, позволяющая устраивать засады или сбегать. Обычно он бы продолжил атаку, не давая троллю шанса использовать свою способность. Но Аслан не стал. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, позволяя оружию свободно свисать вдоль тела. Удача была уникальной характеристикой. Мета-характеристикой, увеличивающей шанс критического удара, шанс уклонения и шанс выпадения предметов. Аслан подозревал, что она также улучшает интуицию. Способность инстинктивно предсказывать и избегать атак, инстинктивно нацеливаться на более слабые или уязвимые места, инстинктивно выбирать контейнер с лучшей добычей. Он рассматривал это как характеристику, расширяющую шестое чувство. Обнаружение невидимого Белочешуйного Хрома было его испытанием. Аслан медленно вдохнул, затем внезапно пригнулся и повернул голову. – Вжух! Передняя лапа Хрома скользнула по его плечу и шее. Острые когти оцарапали кожу. Аслан улыбнулся. Он что-то почувствовал, слабое присутствие. Он доверился этому мимолетному ощущению, повернув голову как раз вовремя, чтобы избежать атаки. Аслан схватил проходящую мимо переднюю лапу тролля. Он усилил хватку маной. Вес массивной конечности давил на правую руку и верхнюю часть тела, но он держался. Он мог ее швырнуть. – Ха-а! Аслан глубоко вздохнул и швырнул Хрома на землю. – Бам! Тяжелое тело с оглушительным грохотом врезалось в землю. Монстр взвизгнул. Аслан, все еще держась за его переднюю лапу, поднял булаву. – Хрусь! Булава обрушилась вниз, размозжив троллю глаз. Прежде чем монстр успел закричать снова, Аслан обрушил булаву снова и снова. – Бум! Бум! Бум! Хруст! Каждый удар обрушивался с чудовищной силой, другая передняя лапа тролля беспомощно дергалась. Головка булавы треснула, затем сломалась. Когда массивная металлическая головка отлетела, Аслан отпустил лапу тролля и схватил рукоять булавы обеими руками, направив сломанный конец вниз. – Вжик! Он вонзил сломанную рукоять в оставшуюся глазницу тролля, пронзая мозг. Хром обмяк, затих. Аслан наблюдал, как полупрозрачная шерсть тролля медленно становилась белой, затем красной от крови, прежде чем подняться. Обычно это был бы трудный бой. Бой, который потребовал бы непрерывного давления, возможно, даже использования чар, хранящихся в его татуировках. Но с небольшим количеством маны и способностью использовать дикую магию это оказалось на удивление легко. Аслан убрал длинный меч в ножны, чувствуя прилив уверенности. Теперь он мог сражаться с жрецами на равных. Он кивнул своим спутникам, которые смотрели на него широко раскрытыми глазами. – Пока не выходите. Никто не осмелился спорить. Они остались внутри, пока он выходил под дождь. ◇◇◇◆◇◇◇ Цепи лязгали, наматываясь на колесо, медленно поднимая решетку. Процесс был мучительно медленным. Даже с тремя людьми, крутящими колесо, казалось, пройдет вечность, прежде чем решетка поднимется достаточно, чтобы человек, ожидающий перед ней, смог пройти. Как далеко Властитель битв успеет уйти к тому времени? Эта мысль наполняла барона тревогой. Он наконец потерял терпение и закричал: – Быстрее! Воинственный Монах ждет! Стражники, налегавшие на колесо, не ускорились. Они обменялись нервными взглядами, пот катился с их лбов. Трехметровый Воинственный Монах наблюдал за ними. Воинственный Монах, терпеливо наблюдавший за медленным подъемом решетки, наконец достиг предела. – Позвольте. Он протянул руку и ухватился за решетку. Скрип колеса прекратился. – Скрип… стон… Воинственный Монах силой поднял решетку вверх. Трое стражников, все еще цеплявшихся за колесо, вскрикнули от неожиданности, спотыкаясь и падая. Но решетка открылась. Явив взору темный интерьер шахты. – Поосторожнее там. Воинственный Монах шагнул в шахту. Барон и стражники последовали за ним. Воинственный Монах воткнул копье в землю, наклоняя щит, чтобы протиснуться в узкий проход. – М-может, принести факелы…? – Все в порядке. У меня отличное ночное зрение. Многогранные глаза Воинственного Монаха блеснули в темноте. Барон сглотнул, выдавив нервный комплимент. – А, д-да, как и ожидалось от лучшего клинка Бога Войны! Такая тьма для вас… – Не лучшего. Просто ответил Воинственный Монах, ступая в шахту. Барон и стражники с трудом поспевали за ним. – Есть много более высокого ранга, чем я, и есть еще один, кого называют Мечом Бога Войны. Я всего лишь старик, едва достойный места за столом. Хотя казалось смиренным, в его голосе чувствовался подтекст эмоций. Барон, распознав источник этих эмоций, сглотнул и покосился на мешок, свисавший с пояса Воинственного Монаха. Мешок, раздутый от неясных очертаний многочисленных голов. Воинственный Монах, одержимо коллекционирующий головы, движимый стремлением накопить достижения и подняться по рангу. Старейший из Воинственных Монахов. Люди боялись этого Воинственного Монаха, называя его… 'Коллекционер.' Старый монах двинулся вперед, стук его копья эхом разносился по туннелям. Он остановился перед грудой трупов. Грязевые тролли. Их тела искорежены, головы размозжены. Коллекционер уставился на трупы, затем ткнул один из них острием копья. – Хм, интересно. Он перевернул тело, изучая раны, задумчиво хмыкая. – Превосходная техника. Перерезать горло падающему монстру, в неустойчивый момент после замаха. Владение мечом, достойное Великого. Конечно, барон, едва видевший в темноте, не мог разобрать, но голос Коллекционера был полон тихого удовлетворения. – Властитель битв, действительно. Насколько я знаю, только Владыка Меча и Властитель битв могли так владеть клинком. Владыка Меча сейчас в Королевстве Вида, так что это должен быть Аслан. Коллекционер помедлил, его жвалы щелкнули в звуке, похожем на разочарование. – Если бы вы захватили его, я мог бы сделать подношение… но я не могу винить вас за то, что вы поставили безопасность такого преданного последователя на первое место. Барон, боявшийся упрека, с облегчением выдохнул, проблеск надежды вернулся на его бледное лицо. Коллекционер, не впечатленный реакцией барона, вытащил копье и двинулся дальше. Он продолжал свой жуткий комментарий, когда они натыкались на новые трупы, подробно анализируя способ смерти. Его странная оценка закончилась, когда они достигли большой пещеры. – Хм? Пещера была пуста, лишена трупов. Туннели расходились в обе стороны, придавая пространству пустынный, искусственный вид. Коллекционер остановился в центре пещеры и опустился на колени. – Они разбили здесь лагерь. Без костра. Отдыхали семь или восемь часов, пожалуй? Игнорируя недоуменные взгляды, Воинственный Монах осмотрел местность своими многогранными глазами. Несмотря на насекомоподобные черты, в его взгляде читалось несомненное беспокойство. – …Что-то не так. Я чувствую знакомое присутствие. Он прищурился, вглядываясь в темноту. Вид гигантского насекомого, вглядывающегося в полумрак, заставил барона сглотнуть. Коллекционер увидел это – энергию, мерцающую, как мелко перемолотая радужная пыль. Энергия казалась знакомой, слабой, но могущественной. Она кружилась вокруг места стоянки, затем потекла к одному из туннелей. Она была похожа на присутствие жреца другого бога. Но иная. Не тревожная, а знакомая, словно исходила из самого этого мира. Старый монах, живший с тех времен, когда боги только взошли, расширил глаза, бормоча: – …Неужели? Он резко встал, напугав барона и стражников, которые в испуге отпрянули. Не обращая внимания на их страх, Коллекционер указал копьем в направлении текущей энергии. '…Это… энергия Старого Бога.' Он пригнулся, изучая землю, затем двинулся дальше. Остальные последовали за ним, их лица исказились от недоумения. По мере продвижения вглубь шахты туннели становились светлее как в смысле освещения, так и жизни. Появились участки растительности, солнечный свет просачивался сквозь трещины в потолке. Признаки природы были несомненны. И… – …Забавно. Странное создание. Грязевой тролль с белой шерстью. Мертвый, со сломанной рукоятью булавы, торчащей из черепа. Энергия текла мимо твари, к большому отверстию, выходу. – …У Властителя битв были спутники? – Да? Ах, да. Четверо заключенных… Четверо заключенных. Много, но старый монах был уверен. Властитель битв сбежал из Ольпасбета с чем-то, несущим энергию Старого Бога. – Цок-цок. Воинственный Монах усмехнулся, его жвалы щелкнули. – Спасибо за ваше руководство. Он снова щелкнул жвалами, затем произнес: – Моя работа здесь закончена. С этими словами он прыгнул вперед, сминая лианы под ногами, и исчез в отверстии в потолке. Под ясным, ярким небом внезапное появление Воинственного Монаха вспугнуло диких зверей, отправив животных врассыпную. Игнорируя разбегающихся созданий, Коллекционер залез в свой мешок, вытащил наилучшим образом сохранившуюся голову и совершил подношение. Верхушка головы вмялась внутрь, затем исчезла в пустоте. Послание эхом отдалось в сознании Воинственного Монаха. Он опустился на колени, передавая волю своего бога. – О Бог Войны, Учитель всех, возрадуйся! Я нашел след Старых Богов. Его бог, Бог Войны, не ответил. Коллекционер склонил голову ниже. – Даруй мне силу поднести эту голову тебе. Бог Войны рассмеялся, голос его был полон удовольствия. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Победа Мастера Боя(1) ◇◇◇◆◇◇◇ «…Тогда давайте расстанемся здесь». Аслан хлопнул в ладоши. В его голосе не было ни капли эмоций. Спутники отреагировали кто как. — Прямо сейчас? — Да, прямо сейчас. Первым заговорил лысый Карлсон. Его лицо исказилось недоумением. Получив мгновенный ответ, он почесал затылок и перевёл взгляд на остальных. — Можно узнать причину…? — Я говорил, что пойду с вами, пока мы не сбежим, но не обещал оставаться с вами после. Аслан коротко ответил Экулю, засунув большие пальцы за пояс и перенеся вес тела с ноги на ногу. — Благодаря вам мне удалось сбежать, легко расправившись с троллями, но разве не такова была изначальная договорённость? Вы получили желанную свободу, я — то, что хотел. Похоже на честный обмен. В его пренебрежительном тоне по-прежнему не чувствовалось никаких эмоций. Он указал рукой на часть леса: — Идите. Там должна быть деревня. Если двинетесь дальше на юг, выйдете к Кендлвилю. Спутники замялись, обдумывая его слова. Аслан вздохнул, предвосхищая их сомнения: — Продайте, что у вас есть, найдите жильё, станьте наёмниками — мне всё равно. Они всё ещё оставались беглыми каторжниками. Пусть оковы были сняты, а одежда теперь напоминала обноски наёмников, а не тюремную робу, их статус не изменился. Поэтому они ушли, только когда Аслан их заверил. Никому не хотелось рисковать и попадаться снова. После того как двое мужчин скрылись в лесу, следуя указанному Асланом направлению, Харод Коготь, чью красную чешую частично прикрывал простой плащ, переступил с ноги на ногу. Он застыл на месте, не желая уходить. Аслан смотрел на него бирюзовыми глазами, в которых, казалось, не было и тени удивления. Хотя Аслан заранее предвидел, что Харод решит остаться, он притворно приподнял бровь, изображая удивление: — Почему ты не идёшь с ними? Разве они не были твоими подчинёнными? — Они были моими подчинёнными в Ольпасбете. Они не моя родня. У меня нет обязанности их защищать. Драконородный закрепил свой большой двуручный меч на грубом поясе. — К тому же они не захотели бы путешествовать с таким приметным воином, как я. Это увеличило бы риск попасться. Вопрос об обязанностях был здесь ни при чём, но насчёт приметности он был абсолютно прав. Харод Коготь был огромным драконородным ростом почти два метра, и его красную чешую было легко разглядеть даже в лесу. Густая листва не могла скрыть его крупную фигуру. — Значит, у тебя есть причина остаться? Если тебе не нужно идти с ними… Кендлвиль вон там. Аслан указал на лесную тропу за спиной драконородного. Но тот даже не повернул головы, продолжая сверлить Аслана взглядом. — Как ты уже слышал, меня зовут Харод Коготь. Коготь Белуса Альпена. Он сделал паузу и покосился на Энджи, которая стояла, скрестив руки на груди, и всем своим видом выражала недовольство. — Пусть я не родился им, но был воспитан и жил как воин. Мой долг — защищать Белуса Альпена и сражаться с его врагами. Аслан знал, что Харод собирался сказать дальше, но не стал перебивать. — И как Коготь я узнаю поле боя, когда вижу его. Ты солгал. Драконородный вытянул палец в сторону Аслана. Схватка в шахтах не была особо трудной, но исключительно благодаря Аслану. Повелитель Битв, как ходили слухи, обладал чудовищной силой: он защитил их от троллей и перебил их с пугающей эффективностью. Харод наблюдал и понял. — Мы не были тебе нужны. Ни Карлсон, ни Экуль, ни я, ни даже… Тейл. Энджи сверкнула глазами, услышав свою фамилию, но драконородный продолжал, не обращая внимания. — Без нас ты бы сбежал быстрее и привлёк бы меньше внимания местных монстров. Поэтому я не мог понять твоих намерений. Не похоже, чтобы ты просто из милосердия помогал сбегать каким-то каторжникам. Он замолчал, и в воздухе повис невысказанный вопрос. Аслан хранил молчание. Харод, истолковав его молчание как ответ, закрыл рот и уставился на Повелителя Битв. Их взгляды встретились, но между ними не было враждебности. Только настороженное изучение. Наконец Аслан заговорил: — Ты прав, Харод Коготь. Харод выдохнул и слегка кивнул. — Экуль и Карлсон… они мне не нужны. Но они были нужны, чтобы отвлечь внимание и помешать слишком быстро раскрыть мою истинную цель. Вот зачем я взял их с собой. — Как я и подозревал. — А ещё я хотел устроить отвлекающий манёвр для тех, кто станет меня преследовать, чтобы задержать их или сбить со следа. Харод Коготь поднял глаза на Аслана, пока тот объяснял. На чешуе драконородного поблёскивали капли дождя, а льняной плащ промок насквозь. Аслан откинул со лба мокрые волосы. Харод произнёс: — В этой гористой местности, да ещё под дождём, сомневаюсь, что кто-то найдёт твой след. Не думаю, что стража Ольпасбета достаточно искусна, чтобы выследить тебя в таких трудных условиях. Аслан согласился: — Ты прав. Стража на это не способна. Хароду это лёгкое согласие прозвучало как предупреждение. Аслан опасался кого-то другого, а не стражников. Но кого? Харод нахмурился. Аслан шагнул ближе. Он остановился на расстоянии вытянутой руки и, глядя снизу вверх, встретил взгляд Харода. — Я опасаюсь жрецов. А именно — военных монахов. Глаза Харода Когтя расширились. Аслан продолжил: — Я говорил, что у меня для тебя есть работа. — …Говорил. — Я хочу одно взамен на твою свободу. Аслан протянул руку: — Помоги мне убить военного монаха. Пока Харод изумлённо хватал ртом воздух, Аслан краем глаза заметил появившееся сообщение: [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН] [АКТИВНЫЕ ОСНОВНЫЕ ЗАДАНИЯ] [Убейте жреца и выживите (осталось 12 часов)] [ВЫПОЛНЕННЫЕ ОСНОВНЫЕ ЗАДАНИЯ] [Сбегите с Анджелой Тейл] Его второе основное задание. ◇◇◇◆◇◇◇ Жрецы были больше чем людьми. Некогда такие же, как и прочие люди и полулюди Гелладриона, они получали силу, степень которой зависела от того, какому богу они служили. И эта сила не ограничивалась лишь физической мощью. Сверхчеловеческая сила, неимоверная живучесть и способность повелевать дарами, дарованными богами, — они воистину заслуживали звания божественных посланников. Искусный жрец мог в одиночку переломить ход битвы, а верховный жрец, единственный представитель своего бога, — изменить мир. Даже самый слабый жрец обладал мощью, далеко превосходящей человеческие пределы. Они не были существами, которых человек мог одолеть легко. Нельзя сражаться со жрецом без подготовки. Даже подготовка не гарантирует победы. Нужны несгибаемая решимость, кое-какая подготовка и огромный опыт. К счастью, у Аслана было всё три. Аслан открыл окно системы — как часть подготовки. Он коснулся полупрозрачного экрана, задержав палец над свёрнутым текстом. Он выбрал его, и детали основного задания развернулись. [АКТИВНЫЕ ОСНОВНЫЕ ЗАДАНИЯ] [Убейте жреца и выживите (осталось 5 часов)] Задание было простым: «Жрец прибудет через 5 часов. Сразитесь с ним, убейте и выживите». Семь из двенадцати часов он потратил на отдых. Осталось пять часов на подготовку к грядущей битве. Эта подготовка включала в себя понимание врага. Враг — жрец. Какой именно жрец — угадать было нетрудно. Даже основные задания не бывают полностью случайными. Аслан стоял на Хрустальных холмах к юго-западу от Ольпасбета. Территория Бога Войны. Следовательно, жрецом непременно окажется военный монах. Аслан прикинул оставшееся время и мысленно перебрал всё, что знал о военных монахах. Военные монахи были одними из самых физически сильных жрецов. Они обладали высокой защитой и мощью, подражая физиологии насекомых; у некоторых даже имелось несколько конечностей. Они владели боевыми искусствами, дарованными Богом Войны, и использовали оружие, подаренное их божеством. Чудовищно сильные тела в сочетании с человеческим интеллектом делали их грозными, даже ужасающими противниками. Единственным утешением было отсутствие у них других способностей. Аслан обдумал эту информацию. «Каждый военный монах уникален. Общие стратегии не сработают». Нужно быть гибким и готовым ко всему. К счастью, гибкость была его сильной стороной. Правда, требовалось ещё несколько дополнительных ресурсов. «Чтобы быть гибким, чтобы справиться с любым военным монахом… мне нужно больше вариантов». Этими ресурсами были очки характеристик. Аслан открыл окно системы и распределил очки между маной, боевым духом и удачей. Когда мана увеличилась, он почувствовал, как текущая сквозь него энергия усилилась. Прибавка к боевому духу сняла часть усталости. Эффекта от удачи он пока не ощущал, но знал, что она вступит в игру во время схватки. Аслан проверил тело, сжимая и разжимая кулаки, а затем коснулся имени Энджи рядом со своим. Он распределил очки за неё. По одному очку в силу, ловкость и жизнеспособность. Девушка, которая спокойно сидела, вздрогнула. Она встала и направилась к нему. Такое уже случалось. В тот момент, когда он распределял очки за неё, она словно чувствовала это. Аслан понимал, почему она приближается. — Эй. Девушка заговорила. Аслан закрыл окно системы и посмотрел на неё. Её лицо было маской недовольства, золотые глаза поблёскивали из-под огненно-рыжей чёлки. В них читались подозрение и лёгкий оттенок любопытства. Ровно столько любопытства, сколько хотел видеть Аслан. И, как он и надеялся, она задала свой вопрос: — Нам нужно поговорить. — О чём? Аслан притворился, что не понимает. Девушка нахмурилась, а затем произнесла: — Что ты со мной сделал? Чтобы убить воинственного монаха, ему нужны были гибкость, способность реагировать на любую ситуацию и основа, на которой всё это будет строиться. Аслан почувствовал, что последний кусочек этой основы встал на место. На его губах появилась улыбка. ◇◇◇◆◇◇◇ ---------- Победа Мастера Боя(2) — Как ты догадалась? Спросил Аслан. Девушка скрестила руки на груди и перенесла вес с ноги на ногу, на лице у неё застыло тревожное выражение. Её молчание само по себе было ответом. — Каждый раз, когда ты тыкал пальцем в пустоту, в моём теле что-то менялось. «Как и ожидалось от протагонистки», — подумал Аслан. Кому-либо другому было бы трудно связать его, казалось бы, бессмысленные жесты с теми физическими изменениями, которые она испытывала. Если бы она даже не допускала такой возможности, то списала бы его действия на простые странности. Но она заметила — а значит, подозревала его. И это подозрение позволило ей подтвердить свою догадку. В этом подозрении Аслан увидел её истинную природу. Острый инстинкт, острую внимательность, напоминающую дикого зверя. Он не мог сказать наверняка, отточила ли она этот инстинкт, выживая в трущобах, родилась с ним или же это был дар, дарованный ей как протагонистке. Но, почувствовав эту острую интуицию, Аслан понял, что откровенная ложь будет бесполезна. Лучше расплывчато ответить на то, чего он не мог объяснить, или предложить правду, приправленную обманом. Выбрав тактику, Аслан приступил к объяснениям. — Как ты, наверное, догадалась или почувствовала, ты стала сильнее, быстрее и выносливее. Девушка фыркнула. Аслан указал на драконородного, который прислонился к дереву на расстоянии вытянутой руки. — Теперь ты достаточно сильна, чтобы сражаться с Хародом Когтем один на один. Возможно, тебе не хватает мастерства, но силы достаточно. Девушка взглянула на драконородного, затем снова на Аслана. Подозрение в её глазах уменьшилось. — Вот почему твоя роль в схватке с военным монахом, который приближается, так важна. — …Ладно, допустим. Но что ты со мной сделал? Аслан опустил руку, обдумывая слова. Сказать ей, что он использовал окно системы, чтобы повысить её характеристики, — житель Гелладриона просто не понял бы. Поэтому он упростил объяснение. — Я использовал магию, чтобы стимулировать твой скрытый потенциал. Чтобы раскрыть и усилить твою силу. Силу системы можно было истолковать как магическую, а поскольку она была протагонисткой, скрытый потенциал у неё действительно имелся. Это была не совсем ложь. Он добавил: — Разумеется, я не просто раскрыл его. Я встроил в твой разум и тело тот опыт, который ты приобрела, сражаясь с троллями в шахтах и наблюдая за ними. Без этого опыта у меня бы ничего не вышло. Это тоже было правдой. Он не мог бы повысить её характеристики, не набери она опыт и не повысь уровень. Энджи, однако, казалось, не поняла. — …И что это значит? Она нахмурилась, явно растерявшись. Аслан упростил ещё сильнее. — Изменения в твоём теле — это твоя собственная сила. Я… просто слегка подтолкнул. Это было не совсем ложью. Сверхчеловеческая сила и способности протагонистки «Вечной Доминиона» проистекали из поглощения осколков силы Древних Богов, но всё же именно врождённый потенциал протагонистки позволял ей этой силой управлять. Поскольку Энджи была протагонисткой, усиление её физических способностей несомненно объяснялось её собственным скрытым потенциалом. — Это моя сила? Энджи нахмурилась, глядя на свои руки. Это было понятно. Она чувствовала изменения в теле, но внешне ничего не изменилось. Но, учитывая контекст этого мира, в этом не было ничего странного. В этом мире существовали существа, способные даровать силу, не меняя внешности. Люди называли их богами, а тех, кого они избирали, — жрецами. Энджи можно было считать жрицей без бога. — Если быть точным, это сила Древних Богов. — …Что? Выражение лица Энджи сменилось с растерянного на озадаченное. Сила протагонистки в «Вечной Доминионе» проистекала из поглощения осколков силы Древних Богов. Так что объяснение Аслана, в некотором смысле, было правдой. — Именно так. Те изменения, которые ты испытала… результат поглощения силы Древних Богов. Энджи всё ещё выглядела озадаченной, но Аслан продолжил: — Вот почему я выбрал тебя в союзники. Он добавил: — И вот почему военный монах идёт за нами. Боги ищут ту силу, которой ты обладаешь. Сила Древних Богов и протагонистка. Эти два элемента были сердцем «Вечной Доминиона». Аслан опустил взгляд. Выражение лица Энджи стало серьёзным. — Сомневаюсь, что ты планировала уклоняться от этой битвы, но… ты всё равно не смогла бы от неё уйти. Это твоя битва. Хотя Аслан обладал некоторыми качествами протагонистки и имел доступ к окну системы, Система не признавала его протагонистом. Военный монах шёл за Энджи, а не за ним. — Я пообещал Хароду Когтю свободу. Но я не могу предложить тебе ту же награду. Это не моя битва, и тебе не нужно ничего из того, что у меня есть. Аслан поднял взгляд. Лицо Энджи выражало смесь волнения и опасения. Он изучил её выражение, затем тихо произнёс: — Есть только одна вещь, которую я могу тебе предложить. План выживания. — План? — Да. План, которому ты должна следовать, если хочешь жить. Энджи на мгновение заколебалась, затем спросила: — Чего ты хочешь? Это было равносильно согласию. Аслан улыбнулся и объяснил свой план. Энджи слушала, её лицо исказилось недоумением, но Аслан не пытался её переубедить. Он знал, что в конце концов она подчинится. ◇◇◇◆◇◇◇ Аслан застыл неподвижно, чувствуя, как сквозь лес приближается могучее присутствие. Это присутствие было дерзким, бесцеремонным, оно гнало перед собой зверей, заставляя их разбегаться. Вслушиваясь в шелест листвы, крики взлетающих птиц, звук копыт оленя, что колотили по земле, Аслан и Харод Коготь ждали — каждый по-своему — незваного гостя леса. — …Вот ты где. Чужак, чья фигура была странной и тревожной, обвёл взглядом окрестности. Когда он повернул голову в сторону Аслана, его хитиновые доспехи заблестели в пятнистом солнечном свете, пробивавшемся сквозь деревья. Возвышающаяся фигура почти трёх метров ростом, с шестью руками, облачённая в чёрную броню. Копьё, чуть длиннее его собственного тела, и большой прямоугольный щит. И копьё, и щит были сделаны из цельного металла, источая слабый, металлический, похожий на кровь запах. Харод Коготь, напряжение которого стало ощутимым, при появлении этого сильного и безошибочно узнаваемого запаха обнажил свой двуручный меч. Аслан, однако, оставался расслабленным, рука его легко лежала на рукояти длинного меча у пояса. Военный монах по прозвищу Собиратель поднял одну из шести рук, которые сжимали копьё, и небрежно помахал ею в знак приветствия. — Давно не виделись, Повелитель Битв. Ещё со Святилища Вечной Ночи, не так ли? Расслабленность Аслана мгновенно исчезла, сменившись хмурым взглядом. — Мы встречались? — Безусловно. Я тоже тогда там был. В памяти Аслана всплыло воспоминание. Он крепче сжал рукоять меча. Святилище Вечной Ночи. Прибежище последних последователей Богини Вечности и Ночи, одной из главных Древних Богинь. Локация, фигурировавшая в основном задании середины игры, ныне полностью уничтоженная. И место одного из поражений Аслана. Военный монах, явно довольный очевидным замешательством Аслана, щёлкнул жвалами. — Тогда я был разочарован, что не смог тебя захватить, но, глядя на тех тварей, которых ты истребил, я уже не так уверен. Голос военного монаха гремел между щёлкающими звуками. — Твоё мастерство фехтования улучшилось. Ты стал сильнее. Бог Войны будет доволен таким подношением. Возможно, Бог Войны направил меня тогда отпустить тебя, зная, что ты станешь ещё более достойным. Лицо Аслана омрачилось при упоминании об одном из его немногих поражений, затем он выдавил кривую усмешку, возвращая самообладание. — Сомневаюсь, что ты проделал такой путь только ради воспоминаний. Аслан вспомнил, как Собиратель по прибытии окинул взглядом окрестности. Он явно шёл по энергии Древних Богов. Но источника этой энергии — Энджи — нигде не было видно. Похоже, военный монах пытался спровоцировать его, надеясь получить больше подсказок. «Как жалко». Аслан фыркнул, глядя на эту попытку, и обнажил меч и топор. Оружие сверкнуло в пятнистом солнечном свете. Аслан нацелил длинный меч на военного монаха. — Ведь ты пришёл за мной, не так ли? Так не будем терять времени. Нападай. Я планирую приятно провести вечер в деревне. В его тоне слышалась уверенность в победе. Многогранные глаза военного монаха блеснули, когда он склонил голову набок. Высокомерно. Но высокомерно оправданно. Собиратель считал, что Повелитель Битв заслужил право быть высокомерным. Он спокойно направил своё копьё на Аслана. — Посмотрим, получится ли у тебя. Их взгляды встретились: Аслан с поднятым оружием, военный монах с выставленным вперёд щитом и копьём, готовым к удару. В воздухе повисла леденящая кровь напряжённость. Харод сглотнул. Великий и военный монах с секунду смотрели друг на друга — и ринулись в бой. ◇◇◇◆◇◇◇ — Бу-ум! Громкий треск разнёсся вдалеке. Энджи вздрогнула, заметав глазами из-под кустов. Она ничего не видела. Только жёлуди, опавшие листья и птиц, порхающих среди ветвей. Однако направление, откуда прилетали птицы, подсказало ей, что битва началась. Энджи забилась глубже в подлесок, вспоминая план Аслана. «Что бы ни случилось, не вмешивайся. Прячься в кустах. Держись подальше». «Что? Зачем?» «Не задавай вопросов. Просто прячься. Не дай им тебя увидеть». Аслан объяснил, а затем, прежде чем Энджи успела задать ещё вопросы, изложил следующий этап своего плана. Это был нелепый, почти безумный план. План, от которого отказался бы любой здравомыслящий человек. Но она не могла отказаться. Из-за обещания Аслана. «Если этот план сработает, мы сможем убить военного монаха с минимальным риском». Она не была уверена, насколько это убедительно, но за то недолгое время, что они провели вместе, Аслан доказал, что он дотошный стратег. Схватки в шахтах разворачивались именно так, как он предсказывал, и почти всё остальное тоже шло по его плану. Это само по себе было достаточно убедительно. Хотя Энджи не всё понимала, она не могла заставить себя возражать. Она нахмурилась, устремив взгляд в сторону, откуда доносился шум. — Кра-аш! Ещё один громкий звук — треск ломающегося дерева — смешался с шипением чего-то, рассекающего воздух. Энджи наблюдала, как вековые деревья валились наземь, её губы были плотно сжаты в недовольной гримасе. ---------- Победа Мастера Боя(3) Аслан и Харод с размаху обрушили своё оружие на Боевого Монаха. Каждый раз, когда их клинки сталкивались, лесную чащу оглашал громоподобный гул, а от силы отдачи оружие отскакивало назад. При каждом подобном ударе Харод заметно содрогался и судорожно пытался перевести дыхание. Лязг! При столкновении металла у Харода даже не получалось нормально вдохнуть. Сдавив зубы и издав сквозь них шипение, он отдёрнул свой двуручный меч и тут же крутанул его по короткой дуге, сбивая траекторию несущегося на него копья. Двуручник в руках Харода буквально стонал, покрываясь всё новыми щербинами. Насколько же лютым был натиск Боевого Монаха. Копьё наносило сокрушительные удары, а из-за его длины уклоняться становилось почти невозможно. При этом монах крутил его с такой лёгкостью, будто в руках у него был обычный кинжал. Хароду казалось, что он вот-вот испустит дух. Единственное, благодаря чему ящер всё ещё оставался в живых — это его немалый боевой опыт и неистовый натиск Аслана. Дзинь! Аслан нырнул вниз и рванул вперёд, проскребя топором по щиту Коллекционера. В ответ Коллекционер вздернул щит и обрушил его острый край вниз, словно гильотину. Свист! Хрясь! Повинуясь воплю инстинктов, Аслан вовремя откинул голову назад. Острый кромка щита глубоко въелась в землю, выбив кусок почвы. Аслан цокнул языком, глядя на это, и снова подался вперёд, идя на сближение. Кланг, хлоп, хруст! — Кх. Когда Аслан обрушил меч на открытую подъём стопы, Коллекционер заблокировал удар, опустив щит под углом. Когда Аслан влепил топором в боковину щита, Коллекционер поджал выставленную ногу и полностью закрылся за стальной преградой. Одно-единственное движение Коллекционера с лёгкостью перекрыло всю атаку Аслана. Топор, врезавшийся в металл, высек сноп ярких искр. Щит, отлитый из цельного металла, был слишком монументальным, чтобы его можно было потеснить, и не давал ни единой бреши. Но Аслан продолжал давить. Это казалось неприступной крепостью, но он и не думал отступать. Скрип! Аслан изогнулся всей тушей, уклоняясь от выпада копья Коллекционера, после чего скошенным лезвием сбил вниз опустившийся вслед за этим край щита. Усилив руки маной, он отвёл чужое оружие в сторону, пока Боевой Монах впивался в Аслана фасеточными глазами, продолжая непрерывно колоть и рубить копьём. — Гх-х! Аслан принял падающий удар копья на клин, зафиксировав его снизу топором. С оглушительным звоном Аслана немного отбросило назад, и в этот момент из-за его спины выскочил Харод, обрушивая свой двуручник сверху вниз. Лязг! Боевой Монах заблокировал и смахнул направленное на него оружие мощным толчком щита. Едва двуручный меч выбило из когтистых лап красного драконокровца и тот взмыл в воздух, Аслан плечом вытолкнул ящера из зоны поражения и на лету перехватил вращающийся клин. И тут же обрушил трофейный двуручник вниз. Это был точно такой же удар сверху, как у Харода, но уровень исполнения отличался кардинально. Лезвие с грохотом врезалось в древко копья. В ответ Боевой Монах сдвинул свою исполинскую тушу и крутанул тремя руками, державшими копьё, нанося мощный встречный противовес. Клац, дзинь! Сцепленные лезвие и древко копья на мгновение издали мерзкий металлический скрежет. И под этот скрежет Аслан подался вперёд и вскользь крутанул двуручник вверх. Твёрдый панцирь Боевого Монаха отозвался треском, слегка расходясь под лёгким рассекающим ударом. — ...Хм-м! Боевой Монах искренне удивился следу от меча, оставшемуся на его панцире. Сила удара никак не вяжется со стойкой и инерцией взмаха. Сила атаки, поразившая даже Боевого Монаха, проистекала из особой способности «Бой». Специальный навык, удваивающий силу атаки ценой двойного расхода прочности оружия. Способность, полученная им после достижения 20-го уровня — максимального уровня боевых навыков — через бесчисленные битвы и грани со смертью. Среди всех средств, имевшихся в арсенале Аслана, эта способность сияла ярче всего. — Опасные выпады! Если они достигнут цели, быть беде! Весело крикнул Боевой Монах и, словно воплощая свои слова в реальность, закрутил тушу и выставил щит перед собой. Аслан отдёрнул меч, который собирался занести для удара, и отскочил назад, когда перед ним неожиданно возникла металлическая стена. — Харод. — А, благодарю. Отступив, Аслан вернул оружие Хароду и вновь выхватил собственные меч и топор. А секундой позже снова рванул в атаку. Каждый раз, когда сталкивались сталь и железо, жажда убийства и жажда выживания, лесной воздух сотрясали взрывы искр и оглушительный грохот. Харод, наблюдавший за этим со стороны, издал тяжкий вздох, похожий на стон. Хотя он и готовил себя к худшему, разница в уровне между ними была слишком колоссальной. Стремительные выпады Аслана, сменявшиеся так быстро, что сливались в белые вспышки, и атаки Боевого Монаха, буквально доминировавшие во всём пространстве — Харод даже не мог помыслить о том, чтобы вклиниться между ними. Вот почему Хароду, несмотря на всё желание сражаться, приходилось думал только о собственной безопасности, выжидая хоть какой-то шанс. Иначе после первых же парных выпадов его бы просто рассекли пополам. Аслан и Коллекционер жестоко столкнулись, демонстрируя максимум своих возможностей. Это выглядело так, будто две яркие звезды пытались пожрать друг друга. Их кажущееся равным противостояние резко замерло мгновением позже, когда топор Аслана с треском разлетелся на куски. Хрясь! Сквозь разлетающиеся деревянные щепки Боевой Монах размашисто крутанул щитом. Его целью было сбить Аслана с ног, найти брешь для смертельного удара и окончательно раздавить его. Массивная туша монаха надвигалась с давящим ощущением неотвратимости. Несмотря на надвигающегося исполина, Аслан не пал духом. Напротив, словно именно этого момента он и ждал, Аслан совершил прыжок вперёд. Находясь в воздухе, он мысленно произнёс название специальной способности. «Призыв Грома». И в тот же миг раздался оглушительный рокот. Грохот! Гром заструился по лезвию, испуская белёсую искрящуюся энергию. Боевой Монах оцепенел от звука небесного гула, а Харод со с опозданием рванул вперёд. Боевой Монах понял, что даже звук грома был частью чужого плана, лишь в то мгновение, когда побелевшее лезвие коснулось щита. Щит, который, казалось, вот-вот раздавит Аслана целиком, при касании с клинком с дикой силой отскочил обратно. Лязг! — Хм-м...?! Отдача была настолько мощной, что Боевой Монах, державший щит тремя руками, чуть не выронил его. Он просто не успел среагировать на эту странную технику. Харод, уже совершивший прыжок, на лету выхватил отскочивший щит. — Занимательный трюк, но всё пойдёт не по твоему сценарию! Рявкнул Боевой Монах, обратным хватом сжимая копьё. Копьё, зажатое в трёх руках, тут же выстрелило вперёд со всей дурью его трёхметрового тела. Его целью был Аслан. Хрясь! Но до цели оно не долетело. Когда Харод рванул вперёд со сданным щитом, брошенное копьё насквозь пробило этот щит и застряло в нём. Аслан левой рукой достал круглый щит и растянул губы в ухмылке. Враг лишился и щита, и копья. Это произошло в тот момент, когда Харод швырнул пробитый копьём щит себе за спину. Боевой Монах ощутил лёгкий укол унижения от того, что всё оружие, дарованное Богом Войны, было у него отобрано, но у него всё ещё оставалось последнее средство. Коллекционер сдёрнул мешок с пояса, обнажая спрятанный под ним палаческий меч. Боевой Монах оскалился, выхватывая оружие. Прежде чем зваться Коллекционером, он был известен как Палач. Тот, кто орудует палаческим мечом и рубит головы жертвоприношениям. Именно это и было истинной сутью Коллекционера. Боевой Монах сжал обнажённый палаческий меч, сиявший золотисто-стальным блеском, всеми шестью руками. Он обвил четырьмя руками рукоять, которая была чуть длиннее обычной, одной рукой взялся за набалдашник, а оставшейся перехватил рикассо за гардой. — Это ещё не конец, Мастер Боя! Покажи мне всё своё воинское искусство! Заорал Коллекционер, делая мощный выпад палаческим мечом. В ответ Аслан прижал круглый щит к плечу и нацелил остриё клинка вперёд. Хрясь! Аслан развернул остриё назад и с трением прошёлся им по толстому, острому лезвию обрушившегося сверху палаческого меча. Дико разлетающиеся искры озарили начинающий темнеть лес. — Гх-х! Фрикционный клинок был мгновенно закручен шестью руками. Едва проворот завершился, как остриё устремилось вперёд. Это был быстрый тычок. Хотя палаческий меч имел скорее тупой, чем острый кончик, он целился прямо в шею. При попадании шейные позвонки разлетелись бы в кашу, вызывая мгновенную смерть. Аслан подал тело назад и коротко крутанул круглым щитом, сбивая удар. Не успел отзвучать лязг, как лезвие закрутилось по дуге и снова обрушилось вниз. Дзинь! Аслан отбил падающее лезвие, подставив бок и крутанув набалдашником меча. Когда Аслан развернул корпус, палаческий меч отскочил в сторону и глубоко вошёл в землю. Таким образом, техники щита и меча Аслана, исполняемые двумя руками, противостояли фехтованию, ведущемуся шестью руками. Каждое столкновение отзывалось грохотом, и магическая сила таяла на глазах. Хотя он усиливал руки маной лишь в момент контакта, её запас быстро истощался. «Он что-то задумал». — именно такое впечатление сложилось у Коллекционера. Казалось, будто он просто тянет время. Аслан полностью сконцентрировался на обороне, словно его прежний агрессивный натиск был лишь иллюзией. Даже Харод не вмешивался, а лишь молча наблюдал за боем со стороны. И как только Коллекционер начал чувствовать от этого нарастающую тревогу... Хруст! Широкое прямоугольное лезвие с треском разломило однолезвиный длинный меч и рассекло щит, подставленный под него. Стойка Аслана ощутимо пошатнулась. Очевидное преимущество. Но что-то было не так. Выражение лица Аслана оставалось абсолютно спокойным, без единой тени паники. Словно он именно к этому и велел всё подвести. И именно в этот момент всё произошло. — А-а-а-а-а! Кто-то с треском выскочил из густого кустарника. Голос звучал звонко, по-детски. Появившаяся фигура была тонкой и угловатой. Это создание, сверкая худыми конечностями, неслось прямо на них с ручным топориком в одной руке. Боевой Монах инстинктивно мельком глянул в ту сторону и замер от изумления. Знакомая и одновременно чужеродная энергия плотно обволакивала девчонку. Коллекционер невольно выдохнул: — Магия Древнего Бога...! Он оцепенел, крикнул, и его взгляд сместился. Ощутив, что взгляд Коллекционера больше не устремлён на него, Аслан обеими руками сжал обломок своего меча. Лязг! Он крутанул горизонтальный удар со всей силой своего корпуса. Боевой Монах в смятении с запозданием увидел несущееся лезвие и попытался заблокировать его. Прямо за его спиной неслась девчонка с силой Древнего Бога, а спереди наступал Мастер Боя. Боевой Монах неверно расценил угрозу, посчитав, что Аслан опаснее девчонки, несущейся сзади. Сколько бы силы Древнего Бога ни было в девчонке, по её ауре она не казалась по-настоящему сильной. Поэтому Боевой Монах положился на свой панцирь и просто напряг ту часть спины, куда должна была прийтись её атака. Хрясь! — Кх-х...! И это стало его роковой ошибкой. Он недооценил физическую мощь Энджи и совершенно не подготовился к удару. Лишившись щита, он не имел возможности защищаться одновременно спереди и сзади. Когда топор девчонки глубоко вошёл в позвоночник Боевого Монаха, тот от боли и шока допустил критическую брешь. Всё прошло ровно по плану Аслана. Он спрятал Энджи, чтобы враг не мог оценить их общую силу, задействовал Харода, чтобы отобрать щит и оказывать давление. Сам Аслан непрерывно наступал и атаковал, создавая иллюзию, что главная угроза исходит исключительно от него. В результате Боевой Монах совершил ошибочный выбор. Открылась брешь. И хотя эта брешь образовалась лишь на ничтожную долю секунды, Аслану этого вполне хватило. Потому что Аслан был Мастером Боя. Аслан опустил однолезвиный меч, зажатый в обеих руках, и, глубоко выдохнув, мысленно произнёс. «Убийца Рыцарей». Название финальной специальной способности навыка владения мечом. В след за этим коротким названием лезвие мгновенно почернело. Почерневший клинок стрелой устремился прямо к затылку Боевого Монаха. Боевой Монах, видя, как лезвие несётся к его шее, из последних сил опустил палаческий меч, подставляя его на траекторию удара. Он думал, что если заблокирует хотя бы один этот удар, то сможет перехватить инициативу. Но, к его ужасу, почерневшее лезвие при контакте с палаческим мечом словно вибрировало, а затем пройти насквозь сквозь металл. Меч, который крутанул Аслан, срубил шею без единого звука лязга стали. — Как... это... возможно... На клинке, прошедшем сквозь экзоскелет затылка, не осталось ни единой капли крови или слизи. Поражённый чистым срезом, Боевой Монах, чьи голосовые связки всё ещё оставались целы, успел прохрипеть вопрос, и Аслан ответил, ослабляя стойку: — Убийца Рыцарей. Аслан обыденно назвав имя спецспособности и убрал меч. — Это одна из причин, почему твой владыка так жаждет получить меня. Вот кем был Мастер Боя. Коллекционер, верный своей природе Боевого Монаха, ощутил священный трепет и бессильно опустил руки. Палаческий меч с гулким звуком выпал из его пальцев на землю, а массивная туша начала медленно таять. Мгновением позже его голова с глухим стуком покатилась по траве. ---------- Победа Мастера Боя(4) Клац! Аслан поднял палаческий меч прямо из кровавого месива, разлитого по валуну. Палаческий меч, выкованный из непонятного желтовато-коричневого металла, представлял собой настоящее произведение искусства с широким, но бритвенно-острым лезвием и длинной рукоятью. Впрочем, было бы странно ожидать иного: ни одно оружие Боевых Монахов не являлось обычной дешёвкой. Аслан слегка нахмурился, свайпом повернув палаческий меч в руке. — ...Хм-м. Сквозь запястье ощутилась внушительная тяжесть. "Килограммов пять, пожалуй?" Орудие выходило довольно увесистым, будь то обычный клинок или палаческий инструмент. Но Аслан легко понял причину, вспомнив комплекцию прежнего владельца. Почти три метра роста и шесть рук. Судя по длине рукояти, даже Боевой Монах удерживал его двумя руками. Аслан и сам видел, насколько точно тот управлялся им всеми шестью конечностями во время битвы. Пятикилограммовый вес при таких габаритах не значил ровным счётом ничего. Аслан сорвал кожаные ножны с поверженной туши Боевого Монаха, вогнал туда лезвие и закрепил клинок на поясном ремне. На поясе ощущалась приятная тяжесть, но не настолько, чтобы мешать движениям. Боевой дух помог справиться с усталостью от таскания тяжёлого железа. — А. Едва Аслан ощутил тихую удовлетворенность от найденного трофея, как Энджи вдруг издала короткий возглас, полный искренней досады. Повернув голову, Аслан увидал, что Энджи уставилась на топор в своей руке с самым печальным видом. — Чёрт, мой топор... Ручной топорик, который и так не отличался высоким качеством, полностью разлетелся — и рукоять, и само лезвие — после того как Энджи всадила его прямо в позвоночник Боевого Монаха. Для оружия, перепавшего случайному узнику, поломка топорища была делом ожидаемым, но разлетевшийся на куски стальной обух искренне удивлял. Аслан опустил взгляд, разглядывая труп Боевого Монаха. Позвоночник монаха в районе шеи был рассечён топором, обрисовывая розовую плоть под крепчайшим экзоскелетом. "Пробить экзоскелет Боевого Монаха, считающийся одним из самых прочных, и нанести такой урон..." Пока Аслан с изумлением разглядывал рану, к ним подошёл Харод Клоу, ранее отброшенный брошенным копьём. — Вы реально победили. Я знал, что ты силён, но чтоб настолько... — Всё благодаря тому, что мы придерживались плана. — ...Да, к счастью, всё прошло ровно так, как ты и задумывал. План Аслана заключался в следующем: Пока Аслан оказывал давление и притягивал к себе всё внимание, он искал способ отобрать щит и копьё. Как только оружие переходило к ним, Харод блокировал им атаки для создания бреши, а пока Аслан связывал врага боем, Энджи выходила из засады и наносила удар. Если Боевой Монах опешит от атаки или самого появления Энджи, Аслан добивает его. На словах всё звучало предельно просто, но Хароду, похоже, до сих пор не верилось, что этот замысел сработал на практике. Он сомневался, что одно лишь появление девчонки из трущоб заставит Боевого Монаха впасть в ступор, однако тот опешил куда сильнее, чем ожидалось. В сочетании с неожиданно сокрушительным выпадом Энджи у Боевого Монаха просто не осталось шансов выжить. Харод взглянул на щит, наполовину пробитый копьём, а затем смерил Энджи странным взглядом. "Она ведь не должна была быть настолько сильной... Или всё это время она просто сдерживалась?" Хотя у Харода и возникли подобные сомнения на её счёт, допрашивать девчонку он не стал, лишь обдумывая слова Аслана. Аслан выдернул сломанное копьё из щита и протянул обломок с наконечником Энджи. Это было скорее похоже на глефу: древко длиной около метра и лезвие более восьмидесяти сантиметров. — Держи, это твоё. Энджи приняла копьё и шире обычного вытаращила глаза. — Чё, мне? Серьёзно? В её голосе звучала нескрываемая радость. Аслан коротко кивнул. — Ты отлично справилась. Заслужила награду. То, чего добилась Энджи, удивило даже самого Аслана. То, что она смогла нанести смертоносный урон древнейшему монстру среди Боевых Монахов простым топорщиком, едва укладывалось в голове. Даже сам Аслан не смог бы добиться такого без помощи своих боевых навыков и финальной спецспособности. Аслан разглядел в этом колоссальный потенциал. И хотя развитые характеристики силы и ловкости помогли ей, ключевую роль сыграл её инстинктивный навык точечно бить в самое уязвимое место корпуса. Учитывая, что характеристики Энджи продолжат расти, этот потенциал станет главным козырем в их дальнейшем путешествии. Единственным шансом выжить в этом жестоком Гелладрионе. По сравнению с показанным потенциалом, обычное копьё выглядело лишь скромным авансом. Аслан передал оставшуюся часть сломанного копья — древка чуть длиннее метра — Хароду. — Что планируешь делать дальше? Харод взял обломок, крутанул его в ладони и спросил в ответ: — Ну, я думал сначала двинуть в сторону Империи Каллус. — И что ты хочешь от меня? Только тогда Аслан поднял взгляд на Харода Клоу. Драконокровец смотрел на него предельно серьёзными глазами. — Это решать только тебе. Харод ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул. Похоже, он рассчитывал, что они продолжат путь вместе. Но этому не бывать. Вероятность того, что Харод окажет существенную помощь в предстоящем главном квесте, была слишком мала. В лучшем случае он послужит обычным живым щитом. И Аслану совсем не нравилась эта идея. "Не хочу плодить бессмысленные жертвы". По возможности стоило улаживать дела с минимальным количеством ранений и смертей. В Гелладрионе, где подобное случалось крайне редко, расставание давало хотя бы какую-то надежду на благополучный исход. Так что слова Аслана звучали как прямое прощание. — Я сказал тебе с самого начала. Награда за помощь — свобода. И ты её получил. Помнив о том, что Харод принадлежит к клану Клоу и был найден в Ольфасвете, Аслан добавил: — Известно немало случаев, когда изгнанники из Беллус Альпен возвращались обратно. Сейчас это кажется далекой перспективой, но если ты завоюешь славу и вернёшь себе имя, то сможешь вернуться домой. При этих словах на морде Харода Клоу отразилось крайнее изумление, что было редкостью для зверушек вроде него. Считав эту эмоцию, Аслан опередил его вопрос: — Откуда я знаю? Большинство Клоу за пределами их земель — изгнанники. А раз ты сидел в тюрьме, то и спрашивать тут не о чем. — Хм-м... Понятно. Харод на мгновение почувствовал себя неловко, но расспрашивать больше не стал, переваривая сказанное. Убедившись, что его больше не прерывают, Аслан открыл окно системы. [Текущий главный квест] Отсутствует [Завершённый главный квест] ! Отбить атаку Жреца и Выжить [Повышение Уровня] Как и ожидалось, его уровень поднялся. Аслан равномерно распределил очки характеристик. Для Энджи: сила, ловкость и здоровье. Для себя: магическая сила, боевой дух и удача. Едва магическая сила заструилась по телу, как легкая усталость начала отступать и вскоре полностью испарилась. Влияние удачи пока не ощущалось, но это вполне логично, ведь никаких событий ещё не произошло. Энджи тоже ощутила перемены: она поджала плечи и резко повернула голову. Она уставилась прямо на отрубленную голову Боевого Монаха. Отрубленная голова Боевого Монаха всё ещё смотрела на Аслана и Энджи широко раскрытыми фасеточными глазами. В этот момент Аслан почувствовал странное, едва уловимое присутствие, будто каждую волосинку на его теле изучали под микроскопом. Это ощущение исходило откуда-то свыше. Когда Аслан поднял взор к небу, он ничего не увидел, но липкое чувство слежки лишь усилилось. Благодаря этому Аслан понял, чем был занят мёртвый Боевой Монах. Даже испустив дух, монах шептал своему богу о силе Древнего Бога и Мастере Боя. Впрочем, все эти попытки были тщетны. Боги и без того прекрасно чуяли стремительно растущую силу Древнего Бога. Аслан ощутил зловещее предчувствие, будто прямо над их головами нависла невидимая угроза. — ...Что-то не так, господин? Спросил Харод, заметив его взгляд, но Аслан ничего не ответил, продолжая молча смотреть в небо. "...Это действие характеристики удачи". Со всех сторон повеяло ледяным холодом. Аслан физически ощущал взгляды богов вместе с жгучим чувством, будто его инстинкты полыхали огнём. Вот оно — истинное начало главного квеста. Как и в игре. Аслан криво ухмыльнулся, вспомнить причину происходящего. Существовала конкретная причина, почему боги, некогда выжигавшие земли и уничтожавшие людские армии вместе с Древними Богами, теперь действовали лишь через жрецов и не вмешивались в мир напрямую. Последний Древний Бог и Владычица Подземного Мира, Богиня Скорби и Смерти, осознав неизбежность гибели, решила закрыть этот мир от внешних сил. Перед смертью она собрала души своих погибших братьев и соратников. Поскольку сама смерть являлась её сущностью и силой, она обрела небывалую мощь и успела запечатать мир перед своим последним вздохом. Однако её сил не хватило для абсолютной изоляции, а мощь высших богов оказалась слишком велика. В итоге мир закрылся лишь частично, оставив богам узкую лазейку — возможность вмешиваться в дела смертных только через своих жрецов. Боги страстно жаждали полностью разбить эту печать и открыть путь в мир, а для этого им требовалась сила Древнего Бога. Единственная уцелевшая сила Древнего Бога на всём свете. Отныне все боги будут охотиться за Энджи, носительницей этой силы. "И первым свой ход сделает Бог Войны". Аслан нутром чуял: совсем скоро они встретят посланника этой первой волны. И догадка подтвердилась быстрее, чем он думал. . . . Сквозь густые кроны деревьев эхом раздался топот подкованных копыт и шум бегущих людей в тяжёлых доспехах. Вскоре этот гул материализовался в группу солдат, рыцаря и нескольких магов. "Нас окружили". Харод нахмурился, с опаской вглядываясь в кусты, а на лице Энджи появилось откровенное раздражение. И лишь Аслан сохранял абсолютное спокойствие. Маги спешились и начали концентрировать ману, а рыцарь, оставаясь в седле, отдал сухой жест пехотинцам. Обычные солдаты в кольчугах сузили кольцо окружения и наставили оружие. Затем Аслан увидел человека, вышагивающего из образовавшегося прохода. Мужчина с платиновыми волосами, аккуратными усами и ухоженной бородкой. На его плечи была накинута короткая меховая накидка, надетая поверх иссиня-чёрного дублета. Он неспешно вышел вперёд, оставив солдат за спиной. Слегка прокашлявшись и убрав руки за спину, мужчина направился к кустам, где укрывались Аслан, Энджи и Харод. — Доброго дня всем присутствующим. Не против перекинуться парой слов? Аслан ничего не ответил. Он лишь опустил взгляд и выставил ладонь, удерживая Энджи и Харода на месте. — Надеюсь, наше внезапное... окружение не сильно вас перепугало. Я — Корнил Эшлюд из дома Эшлюд. Не получив ответа, Корнил Эшлюд взглянул на тень деревьев, где пряталась троица, и снисходительно улыбнулся. Это была вальяжная и хитрая ухмылка. — Хм-м, похоже, вы не настроены на светские беседы. Что ж, вполне понятная реакция, когда на тебя наставлены клинки. Но прошу понять: это лишь базовые меры безопасности для моей персоны. А теперь... перейдём к делу! Мужчина легко хлопнул в ладоши и продолжил с улыбкой: — Мы зафиксировали в этой области мощнейший резонанс. Резонанс, который просто нельзя было проигнорировать. Хоть по мне и не скажешь, но я исполняю обязанности Имперского Следователя. Я расследую любую подозрительную активность на землях империи и принимаю меры. Так что я здесь исключительно по долгу службы. За длинной тирадой скрывался простой смысл: вы выглядите подозрительно, и я пришёл устроить допрос. Корнил Эшлюд, желая закрепить успех, добавил: — Поэтому, будьте так добры, выберитесь из кустов и оказать содействие следствию. Я бы хотел выслушать ваши показания. Его улыбчивая физиономия выражала высокомерную уверенность в собственной правоте. Аслан на мгновение задумался, переваривая услышанное. Он прекрасно знал этого человека. Знал настолько хорошо, что сразу понял: каждое сказанное им слово — наглая ложь. И Аслан начал просчитывать варианты. Следующий главный квест начнётся именно из-за этого типа. А если точнее — из-за его тщательно спланированного предательства. Для Аслана, который уже знал всё об этом предательстве — его мотивы, цели, способов решения и стоящие за ним силы — в этой подставе не было ничего пугающего. Более того, он мог извлечь огромную выгоду из процесса, ведущего к этой развязке. Завершив расчёты, Аслан подал знак девчонке. Заметив его жест, Энджи первой поднялась из кустов, а следом за ней из тени вышел и сам Аслан. Энджи шла первой, Аслан — за ней. Увидев их, Корнил Эшлюд победно улыбнулся и вытянул руку: — О, ну наконец-то вы решили показаться. Не стоит так бояться, это всего лишь моя личная охра... Глаза Корнила Эшлюда перескочили с Энджи на Аслана, и его торжественная речь резко оборвалась на полуслове. Слова застряли в горле, а самодовольное выражение лица принялось стремительно осыпаться. На смену спеси пришли оцепенение, изумление и липкий ужас. С исказившимся от страха лицом Корнил Эшлюд потрясённо выдохнул: — Убийца Императора...? Услышав это прозвище, Аслан тихо вздохнул и положил ладонь на набалдашник меча. Это была просто удобная поза — опустить запястье на оружие, но Корнил Эшлюд нервно сглотнул слюну. Тем временем Аслан, наблюдая, как страх волной расходится по отряду Эшлюда, спокойно произнёс: — Продолжай. И наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не было слышно даже звона обнажаемого оружия или движения воздуха. Аслан слегка качнул рукоять меча и коротко кивнул Корнилу Эшлюду: — Расскажи мне, чего хочет Имперская Ищейка. При этих словах зрачки мужчины, прозванного Имперской Ищейкой, судорожно сжались. ---------- Убийца Императора(1) Пока Корнил Эшлюд замер в предельном напряжении, из тени деревьев, где раньше прятался Аслан, вышел Харод Клоу. В его руках покоился массивный стальной щит, покрытый вмятинами, и тяжёлая палица, некогда бывшая простым копьём. Вооружённый красный драконокровец почти двухметрового роста выглядел до жути угрожающе, так что внимание отряда невольно переключилось на него. Но ненадолго. В следующее мгновение солдаты, маги и рыцари вновь впились взглядами исключительно в Аслана. Заметив это, Аслан еще сильнее накренил рукоять меча на поясе. "Они прекрасно знают, кто я такой". Он думал, что хотя бы пара рядовых будет следить за Хародом, но каждый из них уставился прямо на него. Они достоверно знали, что перед ними стоит Мастер Боя. Он надеялся, что среди них найдутся неинформированные новобранцы, но, похоже, ошибся. — Вы вообще кто такие? Несмотря на грубый вопрос Энджи, солдаты даже не взглянули на девчонку. Поняв, что они не в состоянии распознать Оракула Древнего Бога, Аслан, ощущая на себе десятки липких взглядов, не спеша подошёл к Корнилу. — Гх. — Имперский Ищейка. Чего ты хочешь? Корнил судорожно глотнул воздух, звеня от напряжения при приближении Аслана. Для Корнила Эшлюда происходящее явно казалось громом среди ясного неба. Он уж точно не рассчитывал встретить здесь Мастера Боя. Маг молча уставился на Аслана, плотно сжав губы и судорожно пытаясь оценить обстановку, пока наконец не выдавил из себя: — ...Я бы просил вас оказать содействие нашему расследованию. Неожиданный ответ. Аслан недовольно прищурился. Он заметил, что Корнил всё ещё упрямо пытается реализовать свой план по их устраненнию и предательству. "Он что, идиотом прикидывается?" Был ли он так уверен, что его замысел не раскусят, или у него имелся козырь в рукаве? Не уверенный до конца, Аслан опустил ладонь с набалдашника и сжал рукоять меча. Пальцы ощутили привычную тяжесть металла. Готовый выхватить клинок в любую секунду, Аслан наперёд знал, что скажет Корнил Эшлюд. "Как Имперский Следователь, я лишь исполняю свой прямой долг. Мне нужно лишь выслушать ваши показания для протокола, так что вам не о чем беспокоиться". И из уст Корнила вырвались слова, практически полностью совпавшие с его догадкой: — Как вам известно, я — Имперский Следователь. Мой долг — расследовать любые аномалии на землях Империи. Однако я здесь не для того, чтобы устраивать вам допрос. Я лишь хочу услышать ваши показания для отчёта, так что не стоит так настораживаться. Слыша реплики Корнила Эшлюда, словно списанные из диалогового окна игры, Аслан небрежно бросил: — Если это просто показания для отчёта, то какого рода сведения тебя интересуют? — Это... я не могу разглашать прямо здесь. Мы обязаны соблюдать определённую секретность. — Допустим. И куда же нам предстоит отправиться, если мы не можем поговорить на месте? Когда Аслан ответил абсолютно сухим тоном, Энджи, уловив его настроение, сжала рукоять оружия и приготовилась к драке. Харод же переводил взгляд с одного на другого, пытаясь уловить скрытый смысл разговора. И даже они, едва знакомые с Корнилом, видели, насколько тот растерян и загнан в угол. Помявшись пару секунд, Эшлюд наконец выдавил: — Я уверен, что вы, господин Аслан, напрямую замешаны в этой... аномалии. Поэтому я был бы признателен, если бы вы проследовали с нами в баронство Эшлюд. Аслан лишь фыркнул в ответ: — И ты даже не попросишь нас проехать на остров? От этих слов Корнил заметно запаниковал. За его спиной рыцари и солдаты мгновенно подобрались и вскинули оружие. Аслан не спеша оглядел их, крепче сжимая меч. Тем временем Корнил, глядя на Аслана, в ужасе думал: "Откуда этот ублюдок всё знает?" "Может, запеленговать их и ударить прямо сейчас?" Корнил Эшлюд являлся магом. Магом школы проявления, вполне уверенным в своих силах. Он был достаточно спесив, чтобы верить, будто при хорошей подготовке сможет испепелить драконокровца одним заклинанием. Но как быть с Мастером Боя? Особенно когда рядом с ним находится Оракул Древнего Бога? Корнил Эшлюд не мог гарантировать даже собственной выживаемости. Едва он судорожно сглотнул, собираясь сконцентрировать ману, как наткнулся на ледяной взгляд Аслана. — Кх... В этих пронзительных, острых глазах плескалась едва уловимая жажда крови. От этого взгляда по спине пробежал мороз. Пока Корнил Эшлюд пытался справиться с дрожью, Аслан неожиданно смягчил выражение лица и произнёс: — Не переживай, я пойду с вами. — ...Что? Корнил вытаращил глаза и разинул рот. Он абсолютно не понимал мотивов Аслана. Тот только что давал понять, что раскусил весь замысел Корнила, а теперь бездумно соглашается идти вместе с ними. "Может... он всё-таки ничего не понял?" Возможно, Аслан просто не догадывался, что именно ищет Корнил и почему так себя ведёт, решив напустить туману и запугать его заранее. "Если так, то мне повезло. Я смогу провести его..." Корнил Эшлюд уже собирался расслабиться с этой мыслью, как вдруг... — Оракул Древнего Бога, которого вы так усердно искали. От следующих слов Аслана и того, как тот сделал шаг вперёд, маг буквально окаменел. — Это я. Аслан каким-то образом мгновенно оказался вплотную к нему, давят своей аурой. Корнил Эшлюд тяжело задышал от услышанного: — Ты... знаешь... абсолютно всё... Вместо ответа Аслан лишь чуть подал рукоять меча вперёд, давая понять: он готов снести ему голову за долю секунды. Маг средних лет, разрываясь от внутреннего страха под этим ледяным взглядом, в конце концов бессильно зажмурился: — Х-хорошо. Мы идём. Только тогда Аслан отступил на шаг назад. Корнил Эшлюд судорожно схватился за шею, пытаясь перевести дыхание. . . . Хотя Аслан единолично принял решение примкнуть к отряду, Харод не стал выражать протеста. Напротив, будто только этого и желая, он без колебаний пошёл вслед за ними. Единственной проблемой оставалась Энджи. Она абсолютно не понимала, к чему была вся эта комедия. Но девчонка не стала задавать вопросов. Хотя на её лице читалось полное замешательство, она предпочла промолчать. Причиной тому было то, что Аслан, похоже, прекрасно знал командира этого отряда, а сами солдаты до полусмерти его боялись. Она решила, что рано или поздно он всё объяснит, и Аслан действительно намеревался сделать это позже. Отряд продвигался вперёд, взяв троицу в плотное кольцо. Они сделали остановку лишь тогда, когда небо окончательно потемнело. — Господин Аслан, я подумал, что стоит разбить лагерь... Вы не против? Корнил Эшлюд, шедший во главе колонны, намеренно вернулся в центр к Аслану, чтобы спросить разрешения. Аслан лишь равнодушно кивнул: — Разве эти люди подчиняются не Имперскому Следователю? Тебе не нужно спрашивать моего мнения. От этих слов Корнил скривился, но быстро вернул себе сдержанный вид и отступил. Взирая на поднимающуюся луну и редкие деревья тропического леса, Аслан пришёл к выводу, что они находятся где-то неподалёку от баронства Кандлибур. Баронство Кандлибур являлось одним из двух баронств в южной части графства Шолукунд. По сравнению с баронством Лириль, расположенным по соседству и разоренным непомерными налогами и постоянными набегами северян, здесь можно было хоть как-то жить. И пусть тут тоже хватало трущоб, а само баронство считалось мелким и бедным, оно вполне могло позволить себе принять гостей. Однако тот факт, что отряд решил ночевать в диком поле, а не остановился в городе Кандлибур, давал Аслану чёткое понимание: внутри Империи и даже среди последователей Бога Войны шла грызня за власть. Они просто не хотели афишировать, что поймали Оракула Древнего Бога. Впрочем, ничего удивительного. Даже внутри фракций с общими интересами люди постоянно делятся на кланы. В этом не было проблемы, и Аслана всё устраивало. Единственное, что вызывало вопросы — само место для лагеря. Оно располагалось в окружении нескольких холмов, к югу от которых тянулся густой тропический лес. Со стороны леса дул морской бриз, шурша листвой и гуляя по стоянкам. Ветер доносил отчетливый запах соли. Но в этом потоке воздуха Аслан смог уловить едва заметный, чужеродный зловонный примесь. Его навык охоты, прокачанный до предела, мгновенно подсказал ему, кому именно принадлежит этот запах. Чуть позже Аслан бесшумно покинул лагерь вместе с сонной Энджи и Хародом. Никто из стражников даже не заметил, как Мастер Боя и девчонка растворились в ночи. И дело было вовсе не в том, что он скрывал своё присутствие. Просто в лагере началось нечто ужасное. Солдат, вышагивавший с копьём на часах, неожиданно замер и с глухим стуком рухнул на землю. — Эй, ты чего это? Стоявший рядом сослуживец нагнулся, чтобы помочь товарищу, как вдруг ощутил странную, тошнотворную вибрацию прямо в черепной коробке. — Что за... Хлюп. Едва оба часовых свалились без чувств, как, начиная с них, солдаты по всему лагерю стали валиться один за другим. Кто-то падал пачками, кто-то — по очереди. На фоне падающих без сознания людей у входа в лагерь возникли жуткие силуэты. Это были монстры. Их сильно сгорбленные спины топорщились острыми позвонками, а животы и грудные клетки были раздуты, словно у утопленников. Мерзкие морды выглядели так, будто кто-то попытался вырезать подобие лица доброй старухи на жучьем жвале, где среди глубоких складок блестели фасеточные глаза. Их длинные, тощие руки напоминали кости, но ногти на пальцах изгибались серпами, придавая им до жути зловещий вид. Один из монстров подгреб к себе обмякшего солдата. Затем пасть твари разверзлась, и оттуда выскочил длинный, извивающийся язык. Даже издали Корнил Эшлюд смог догадаться о назначении этого отростка. Он был создан для того, чтобы пробивать череп и высосать мозг. — Угх, а-а-а... н-нет, не надо... Солдат, задетый острым когтем, пришёл в себя от боли и в ужасе забился в икоте при виде приближающегося мерзкого щупальца. Другие твари уже ломились в палатки, подбирая беспомощных людей. И пока солдат сжимался от страха, ожидая мучительной смерти... Чавк! Язык и шея оскаленной твари разлетелись ровно пополам. Срубленная голова взмыла вверх и с чавкающим звуком покатилась по траве. Освобождённый солдат уткнулся лицом в грязь вместе с валившимся трупом монстра. Хрясь! Лежащий в грязи воин слышал прямо над ухом звуки лютой резни. Тяжёлый скрежет рассекаемой плоти, треск ломающихся костей — всё смешалось в единый кровавый шум. Шум повторился ещё раза четыре, после чего резко оборвался, сменившись торопливым топотом убегающих тварей. Когда солдат с трудом попытался приподнять голову, кто-то обратился к нему: — Ты цел? Этот кто-то аккуратно поднял солдата и стёр грязь с его лица. Это был Аслан. Мастер Боя, также известный в Империи Каллус под именем Убийца Императора. Мужчина с чёрными волосами и бирюзовыми глазами прислонил солдата к стволу дерева. Воин почувствовал, как Аслан прикладывает к его ране какое-то снадобье, и его одеревеневшие губы задрожали: — Прости, что не успел раньше. Приложи это к ране. Солдат с трудом шевельнул губами: — С-спасибо... Вместо ответа Аслан лишь тепло улыбнулся и поднялся на ноги. В этот момент из глубины лагеря запыхавшись прибежал человек. Это был Корнил Эшлюд, который соизволил заметить бой и прибежать лишь к шапочному разбору. Увидев подбегающего Корнила, Аслан коротко кивнул стоявшим рядом спутникам: — Господин Аслан, что здесь произошло... — Хагда. Напала внушительная стая, значит, где-то неподалёку их логово. Я возьму своих людей и пойду по следам, чтобы зачистить гнездо, а вы, Имперский Следователь, займитесь оказанием первой помощи раненым и магическим сканированием территории. Когда Корнил застыл от того, что ему отдают приказания еще до того, как он успел задать вопрос, Аслан лишь слегка улыбнулся. Корнил в любом случае занялся бы этим, но произнеся это вслух, Аслан сделал так, будто маг просто послушно выполняет его указания. Заметив этот ход и выражение лица Аслава, Корнил перекосился, а Аслан развернулся и устремился туда, куда сбежали Хагда. Рыцари, возможно, и были дворянами, но простые солдаты явно происходили из низов. Они были обычными простолюдинами. А поскольку Корнил Эшлюд не отличался авторитетом, солдаты служили ему скорее за жалование, чем из верности или политических соображений. Именно на это и метил Аслан. Подготовительная работа, чтобы предотвратить возможное предательство Корнила Эшлюда. Завоевать расположение солдат и перетянуть их симпатии на свою сторону. И пока он думал, как растопить лёд, внезапная атака Хагда оказалась как нельзя кстати. Чтобы завершить начатое, Аслан углубился в лес, а Энджи и Харод устремились за ним. В лунном свете ярко блестела тёмная кровь монстров с отрубленными конечностями. ---------- Убийца Импертора(2) Аслан двигался по лесу, следуя за синей кровью, брызгами рассыпанной по земле. В его шагах не было и капли колебаний, а глаза, выискивавшие синеватые следы, мгновенно находили следующее пятно. Синие подтёки уходили всё глубже в лесную чащу, становясь то шире, то уже, пока наконец не слились в единое крупное пятно. Увидев обильный след крови, Аслан опустился на одно колено. Харод, наблюдавший за тем, как тот изучает землю, заговорил первым: — Я хотел бы спросить одну вещь. — Спрашивай. Аслан провел рукой по окровавленной траве, пока палаческий меч привычно покоился на его плече. В этой крови всё ещё слабо ощущалась магия. — Что вообще происходит? Откуда ты узнал обо всём этом заранее? — ...Мне тоже интересно. Энджи поддержала вопрос Харода. Аслан ничего не ответил, лишь молча растёр кровь между пальцами. "Всё очевидно. Монстры, за которыми мы охотимся — Хагды — это существа, исполненные магической силы, которые когда-то были магами. Они насылают гипнотические чары вместе с порывами ветра, усыпляя свою добычу перед тем, как сожрать её". Именно поэтому, когда Хагды выходят на охоту, в воздухе появляется специфический запах, а мана начинает вибрировать. Для Аслана, чьи характеристики удачи и магической силы возросли, позволяя чувствовать окружающий мир куда тоньше, уловить это не составило никакого труда. — Ну так что? Однако он не мог просто сказать, что ощутил это инстинктами. Аслан поднялся на ноги и ответил: — Со стороны моря дул бриз, но в лесу абсолютно замолкли насекомые. Хоть кто-то должен был стрекотать, однако стояла странная, мёртвая тишина. К тому же к ветру примешался чужеродный запах. Услышав это объяснение, в котором лишь часть правды соответствовала действительности, Энджи задумчиво наклонила голову, но Аслан больше ничего не добавлял. Впрочем, и объяснять подробнее было нечего. Аслан продолжил путь, не вдаваясь в детали, и Энджи молча последовала за ним. . . . Чем глубже они продвигались в чащу, тем страннее становился окружающий пейзаж: сырость тропического леса здесь плотно перемешивалась с солоноватым морским воздухом. А мана, сочившаяся сквозь кроны деревьев, лишь сгущала давящую атмосферу. Аслан шагал впереди, цепким взглядом подмечая мельчайшие следы и сжимая палаческий меч обеими руками. — Началось. При этих словах Харод мгновенно обнажил палицу и выставил щит, а Энджи, сообразив с небольшой задержкой, крепче сжала своё копьё. К-и-и-и-ик! Эхом раздался едва слышный, тоскливый писк. Звук доносился со всех сторон одновременно. Аслан тихо выдохнул, крутанул палаческий меч одним движением кисти и перехватил рукоять поудобнее. — Мы вас прекрасно видим и знаем, что вы задумали. Так почему бы вам не вылезти наружу вместо того, чтобы прятаться по кустам? С этими словами Аслан слегка присел, принимая боевую стойку. Из тени тропических деревьев, окружавших их со всех сторон, начали медленно выходить твари. Уродливые создания, которых нельзя было назвать иначе как монстрами. Синяя кожа, извивающиеся щупальца, торчащие прямо из пасти, жаберные щели, рассекавшие щеки до самой шеи, и мана, струящаяся из этих мерзких разрезов. Эти уродливые существа, всё ещё сохранявшие смутные черты человеческих лиц, тыкали в Аслана когтистыми пальцами и облизывались длинными языками. И в этом был свой смысл. Ведь Хагды — это монстры, которые когда-то являлись человеческими магами. Если точнее — это маги, добровольно отрекшиеся от своей человеческой природы. Печальная участь чародеев, алчущих силы и пытавшихся умножить её через темные ритуалы Бога Войны. Аслану было абсолютно не жаль тех, кто по собственной воле перестал быть человеком. Он лишь сжал рукоять клинка с холодной, леденящей жаждой крови и тяжело выдохнул. В его голове был лишь один расчёт — сколько голов нужно срубить. — Они используют магию. Не вставайте на одну линию с их вытянутыми руками. Укрывайтесь за деревьями. Всего их десяток. — Чего? Едва закончив короткий инструктаж, Аслан рванул вперёд. К-и-и-и-ик! Ближайшая Хагда выбросила руку в сторону Аслана. На кончиках её серповидных ногтей мгновенно сформировался сгусток магии, но в ту же секунду Аслан приклонил голову и резко ушёл вниз. Бум! Ледяная глыба, едва не задевшая его затылок, со свистом пролетела мимо и вонзилась в землю. Аслан, почти касаясь земли, снизу вверх взмахнул тяжелым лезвием. Чавк! Толстая шея Хагды распалась, словно её перерубили тяжелым топором, и срубленная голова взмыла в воздух. Не дав окровавленному телу упасть, Аслан выдернул клинок и крутанулся на пятке. Хрясь! Палаческий меч, разогнанный инерцией вращения, с ходу вонзился в висок застывшей от шока твари, рассекая её череп напополам. Остальные Хагды взвизгнули и скопом бросились на Аслана. Аслан стоял на месте, совершая движения лишь тогда, когда монстры входили в зону поражения его клинка. Таким образом он мгновенно уложил ещё четверых. Когда очередная Хагда протянула к нему когтистые лапы, он совершил молниеносный выпад, дробя ей позвоночник тупой стороной тяжелого лезвия. Следом он заблокировал когти нападавшей сбоку твари обухом меча, отвёл её руку в сторону и широким взмахом снёс ей полчерепа. Пока брызги мозгов разлетались по траве, другая Хагда попыталась сформировать сгусток пламени на своей ладони. Аслан встретился взглядом с этим вспыхнувшим огнём и действовал без промедления. В момент выстрела Аслан уже уклонился, глубоко согнув колено и нанеся подсекающий удар. Ладонь Хагды, не успевшая выпустить заклинание, распалась на две части. Тварь зашлась в истошном крике, но Аслан тут же рассек ей голень. Он тяжелым сапогом раздавил шею падающей монструозной твари и без паузы обрушил клинок на голову соседнего монстра, пытавшегося сбежать. Череп твари распахнулся в стороны, и туша с глухим звуком повалилась в траву. Видя это, оставшиеся монстры действовали мгновенно. К-и-и-и-и-ик! Двое из них кинулись наутек в чащу, а оставшиеся бросили попытки достать Аслана и прыгнули на Энджи и Харода. В несущуюся на неё Хагду Энджи инстинктивно вонзила копьё. Простой, но невероятно мощный и лишённый изысков выпад насквозь пробил грудь твари. Монстр заверещал, судорожно забив конечностями. Харод Клоу мгновенно сократил дистанцию. — А-а-а-р-р! С яростным ревом тяжелая палица в руках Харода обрушилась вниз. С глухим ударом, от которого содрогнулась земля, голова Хагды превратилась в кровавое месиво. Когда Энджи попыталась выдернуть копьё из трупа, Харод перекрыл её своим щитом. Звяк! — Соберись, Анжела Тейл! Магический снаряд с оглушительным звоном ударил в сталь. Харод удержал щит, выдержав урон, а затем всем телом рванул вперёд, протаранив очередную Хагду. К-и-и-ик! Пока визжащую тварь отбросило назад, Энджи инстинктивно вонзила наконечник копья прямо в образовавшуюся брешь, добивая монстра. Когда насаженная на копьё тварь забилась в судорогах, Харод поставил точку. После бокового взмаха его тяжелой палицы череп монстра треснул, разбрызгивая содержимое. Наблюдая за тем, как быстро погибают монстры, Энджи осознала: даже если она не способна сражаться так же виртуозно, как Аслан, в паре с Хародом они представляют внушительную силу. В ней проснулся азарт, ей хотелось сражаться ещё. Едва в девчонке вспыхнул юношеский боевой дух и она собралась впиться взглядом в последнюю Хагду... Хрясь! Рядом с тварью мгновенно возник Аслан и одним опускающимся ударом палаческого меча закончил бой. Монстр, рассечённый от плеча до пояса, повалился на землю с мерзким звуком мокрой тряпки. Ощутив досаду от того, что у неё отобрали последнюю добычу, Энджи надулась, но подошедший Аслан спокойно сказал: — Отличная работа. С Хагдами непросто справиться, но вы двое сыгрались идеально. Все её возражения мгновенно испарились от этой похвалы, хотя Энджи и поджала губы, пытаясь скрыть нахлынувшую гордость: — Ну-у... ты тоже сражался неплохо. — Я — Мастер Боя. Было бы странно, дрался я иначе. Аслан ответил, стирая кровь с лезвия, но густые тёмные сгустки всё ещё капали с металла. Эти капли уходили дальше в лес, указывая путь. — Нам нужно догнать тех, кто сбежал. Собирайтесь быстрее и за мной. Харод. — ...А, да. Что такое? — Молодец. От этой сухой похвалы Харод неловко огляделся. В конце концов, Аслан сам перебил почти всю стаю, так что комплимент за пару добитых тварей звучал довольно неоднозначно. Однако Харод уловил в этих словах нечто неизбежное, касающееся их положения. — Спасибо. . . . После этого короткого разговора троица шла в абсолютном молчании. Следы сбежавших Хагд становились всё более хаотичными, иногда перемешиваясь со следами лесных зверей. Даже Хароду, опытному воину, было бы трудно вести слежку в таких условиях, но только не Аслану. Для Аслана отпечатки лап и глубокие царапины на коре были видны так отчётливо, будто их подсвечивали. Он двигался без колебаний и вскоре вышел к небольшой хижине и пещере, в которой, судя по всему, когда-то кто-то жил. — ...Это еще что за... Пещера и хижина представляли собой зрелище, выходящее за рамки человеческого понимания. Даже Аслан на мгновение потерял дар речи. Увидев дрожащую перед входом Хагду, которая скулила и молила о пощаде, Аслан молча опустил палаческий меч. Пещера была доверху забита трупами. Их были десятки. Как минимум больше двадцати тел. У каждого трупа в черепе зияла дыра — мозг был съеден. Но на этом кошмар не заканчивался. Тела не были целыми. На них отчетливо виднелись следы свежевания и разделки, словно их готовили для каких-то магических ритуалов. Словно на скотобойне, по всей пещере на крюках висели внутренности, содранная кожа и куски мяса. Увидев эту картину, Аслан крепко зажмурился и тяжело выдохнул с отвращением на лице. Тихое, горькое осознание того, что Гелладрион всегда был именно таким жестоким местом, сжало его сердце. И пока Аслан стоически переносил отвращение от вида этой кровавой анатомической: — А, вот вы где. На силу вас отыскал. В этот самый момент к пещере подоспел Корнил Эшлюд в сопровождении солдат и нескольких магов. Среди них были и те воины, которых Аслан лично спас и обработал им раны. Аслан мельком оглядел их, а Корнил, встретившись с ним взглядом, произнёс: — Похоже, это их гнездо. Что ж... Барон Кандлибур известен отвратительным управлением, но я и помыслить не мог, что он зачистит даже логово монстров... Итак, проблема решена? — Да. Когда Аслан ответил сухо и коротко, Корнил Эшлюд выдавил из себя подобие улыбки: — Это замечательно. Тогда, может, выдвинемся обратно? Время уже... — Эти трупы. Перебив нервную речь Корнила, Аслан слегка повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза: — Я похороню их перед уходом, так что подождите. Твои солдаты подверглись нападению во время отдыха и вряд ли успели восстановить силы. Корнил выглядел озадаченным, но выражение лица Аслана оставалось непоколебимым. — Ну... у этих тел всё равно нет родных, почему бы просто не оставить их здесь? Некоторые уже совсем сгнили. Как и сказал Корнил, часть тел действительно успела тронуться разложением. Аслан коротко взглянул на них и произнес: — Если бы я был одним из этих брошенных трупов без роду и племени, я бы хотел, чтобы хоть кто-нибудь предавал моё тело земле. Ответив, Аслан взял лопату, прислонённую к деревянной стене хижины. — Если не хотите помогать — разбивайте лагерь. Дай солдатам отдохнуть, Имперский Следователь. Изматывать людей перед расследованием — плохая идея. Пока Корнил Эшлюд переваривал услышанное, Аслан уже вонзил лопату в сухую землю. Его навыки копки выглядели чересчур сноровистыми для Великого Мастера Боя: земля мгновенно разлеталась в стороны, формируя глубокую братскую могилу. Аслан лично стал перетаскивать тела и укладывать их в ров. — ...Я тоже помогу, господин. Один из солдат, наблюдавший за похоронами — тот самый, которому Аслан дал лекарство от ран — сделав шаг вперёд, взялся за лопату. Глядя на него, ещё несколько воинов с неловкими улыбками или странным выражением на лицах подошли ближе. Хоть они и говорили разные вещи, смысл был один — они предлагали свою помощь, и Аслан никому не отказал. Лишь Корнил Эшлюд с перекошенным от недовольства лицом отдал приказ остальным ставить палатки. Энджи переводила взгляд с Корнила на Аслана, а затем на Харода, который молча помогал солдатам переносить тела. Застыв на мгновение, словно над чем-то раздумывая, девчонка подошла к Аслану. — Зачем ты заходишь так далеко? Спросила она, замерев неподалёку. Аслан, вонзавший лопату в грунт, остановился. Оперевшись на черен, как на трость, Аслан опустил взгляд на разрытую землю и ответил: — Потому что я посчитал, что так будет правильно. Девчонка не совсем поняла его слов, но уже через минуту взяла второй инвентарь и стала помогать Аслану кидать землю. ---------- Убийца императора(3) Корнил Эшлюд нервно кусал ногти. Смотревшие на него маги выглядели не менее тревожно, но, как ни странно, общая атмосфера в отряде оставалась весьма неплохой. Отчасти потому, что большую часть процессии составляли обычные солдаты, которые даже не догадывались о причинах паники Корнила, а отчасти — из-за присутствия Аслана. Корнил Эшлюд бросил мельком взгляд на Аслана, шедшего в середине строя, и снова принялся нервно грызть ногти. "Чёрт возьми, да когда мы уже прибудем?" Источник тревоги Корнила находился за пределами отряда. Корнил Эшлюд прекрасно понимал, что у него нет никаких способов силой подчинить Аслана. Аслан обладал сокрушительной мощью и, что было ещё хуже, являлся учеником Древнего Бога. В таких условиях попытка подавить его одними лишь солдатами и магами без поддержки Боевых Монахов была обречена на провал. Корнил Эшлюд предпочитал не делать глупых шагов, а предать только тогда, когда успех гарантирован, поэтому при первой же возможности отправлял в имперскую столицу послания с просьбой прислать Боевых Монахов. Он отправил уже двенадцать таких депеш, но ни один Боевой Монах так и не появился. Тем временем Аслан размышлял в том же ключе, испытывая глухое раздражение. "К этому моменту уже должен был появиться хотя бы один или два Боевых Монаха... Странно, что никого нет". Аслан строил прогнозы, опираясь на игровой опыт и всё, с чем столкнулся с момента прибытия в Гелладрион. Он ожидал стычки с Боевыми Монахами и заготовил планы на этот случай. Однако ни один Боевой Монах так и не показался, будто делая все его расклады бессмысленными. Но Аслан не проявлял нетерпения. Отклонение от прогнозов входило в границы допустимого. Тот факт, что Боевые Монахи не появлялись, наталкивал лишь на один вывод. "Другие жрецы начали действовать. Куда быстрее, чем я ожидал". Остальные жрецы и боги активизировались, связывая руки Богу Войны. Возможно, они прямо сейчас сошлись в смертельной схватке. И пусть это немного отличалось от первоначального плана, Аслан сохранял полное спокойствие именно по этой причине. Чем меньше жрецов, тем лучше, а если они перебьют друг друга — это вообще идеальный расклад. Если они слишком заняты грызнёй между собой, чтобы обращать внимание на Аслана, это лишь облегчит его продвижение, что весьма недурно. Разумеется, придётся внести мелкие коррективы, но в этой ситуации были свои плюсы, так что он не чувствовал досады. Это вполне можно было обратить в новую возможность. Пока Аслан был погружен в эти мысли, опираясь запястьем на набалдашник меча, солдат, тянувший ехавшую рядом дребезжащую повозку, окликнул его: — Господин! Аслан вынырнул из своих раздумий, и сознание словно потоком вернулось к реальности. В результате Аслан лишь с задержкой повернул голову и перевёл взгляд на солдата. Несмотря на промедление с ответом, солдат добродушно улыбнулся: — Вы не устали? В повозке есть немного места — не хотите присесть? — А, я в порядке. Если я не буду идти сам, мои чувства притупятся, а бдительность снизится. Когда Аслан отмахнулся в отказе, солдат неловко улыбнулся. Заметив разочарование на лице воина, Аслан повернулся к Энджи, шагавшей рядом: — А ты как? Похоже, он хочет подвезти тебя. — Меня? Энджи хлопнула золотистыми глазами из-под челки и отрицательно качнула головой: — Мне не нужно кататься на этой штуке. В её резком отказе проскальзывала ребяческая гордость — совсем как у ребёнка, изо всех сил пытающегося казаться взрослым. Её важный вид вызвал у Аслана улыбку. Солдат, похоже, тоже это заметил и со смехом произнёс: — Вот досада! Если вдруг захочешь подсесть — только зови в любое время! Солдат оскалился в улыбке, а Энджи лишь едва заметно кивнула. Впрочем, воина это ничуть не задело: он прибавил шаг и вырвался вперёд, вскоре затерявшись среди множества спин. Когда строй ненадолго разошёлся, Аслан уловил несколько недовольных взглядов, которые маги бросали на него сквозь бреши между солдатами. Эти взгляды предназначались как Аслану, так и самим солдатам. То была мелочная обида и страх, заставлявшие их мгновенно отводить глаза, стоит Аслану пересечься с ними взглядом. Аслан отчетливо ощущал два противоположных настроения, витавших в процессии. Проще говоря, его усилия по завоеванию расположения среди простых воинов не прошли даром. Пусть не всё было просчитано до мелочей, солдаты начали относиться к Аслану с симпатией, не умея разглядеть, где заканчивается его искренность и начинается тактическая игра. Даже смысл титула "Убийца Императора" в глазах рядовых постепенно менялся. Всё потому, что они смутно представляли себе обстоятельства того убийства. Он убил правителя целой державы, чтобы защитить ребёнка. Если для аристократов это событие было диким шоком, то в сердцах солдат, большинство из которых вышли из низов, оно находило совсем иной отклик. Что император, что дворянин — для простолюдинов они все были лишь далекими господами. Так или иначе, формирование нужного образа шло успешно, и солдаты держались с Асланом непринуждённо и даже с некоторой теплотой. "Академия тоже поможет закрепить этот репутационный задел". Прошло уже две недели с тех пор, как они покинули графство Шолукунд и пересекли баронство Эшлюд. Самое время было оценить плоды подготовительной работы для их использования в Академии. И Аслан полагал, что даже если эффект не окажется грандиозным, своей цели он вполне достигнет. Всё шло строго по плану. Когда Аслан отбросил посторонние мысли и снова сосредоточился, в голове колонны поднялся шум. — Что там происходит? Энджи рядом с ним глубоко нахмурилась, явно раздражённая, но никто не спешил давать объяснений. Процессия медленно сбавила ход и остановилась, а с той стороны к ним наконец кто-то устремился. Это была кавалерия. Чуть больше двадцати всадников вихрем пронеслись вперёд, после чего разделились по обе стороны от строя и приблизились к Аслану. "Так вот как вы решили сыграть?" Аслан усмехнулся, разглядев гербы, выбитые на доспехах всадников. Пока солдаты в замешательстве переглядывались, издавая удивлённые возгласы, кавалеристы взяли Аслана в плотное кольцо. Окружившие их всадники остановились на идеальной дистанции для конной атаки, но слишком далеко, чтобы пехота могла дотянуться до них при всем желании. Аслан молча разглядывал кавалеристов, стёр ухмылку с лица и понял, что началось то, чего он втайне ожидал. Затем из рядов всадников выехал рыцарь. Его доспехи отливали тёмным глянцем, а копьё в руке было выковано из того же мрачного металла. У рыцаря с чёрной повязкой на левом глазу было глубоко изрытое морщинами лицо — верный знак долгой и суровой жизни. Этот рыцарь неспешно направил коня прямо к Аслану. — Аслан, Мастер Боя. Император вызывает тебя. Следуй за мной. Если пойдёшь тихо, с тобой ничего не случится. В его голосе проступали презрение и затаённая злоба. Аслан лишь качнул головой, глядя на рыцаря, который вел себя так, будто они видят друг друга впервые, хотя на деле были знакомы. Его бирюзовые глаза перескочили на солдат, которые выглядели растерянными, но явно сдерживали глухое недовольство. Глядя на лица этих воинов, Аслан точно знал, как нужно ответить, чтобы добиться лучшего результата. И потому он встал чуть боком, гордо вскинул подбородок и произнёс: — Нет. . . . — Нет? Это ещё почему? Всё вокруг полыхало. Без исключения — абсолютно всё было охвачено огнём. Пламя поднималось до небес, словно желая затянуть собой весь горизонт, и даже дым от обугленных деревьев окрашивался в багровые тона, рассеиваясь по ветру. Среди кружащих клубов дыма хаотично метались искры, создавая картину настоящего конца света. И посреди этого пепелища кто-то молча наблюдал за происходящим. Это была женщина. Женщина среднего роста с тонкой талией и изящной фигурой, скрытой под чем-то похожим на шёлковое монашеское одеяние. Ей придавала кроткий вид необычная прическа — белоснежное каре, а слегка приоткрытые розовые глаза были полны нежности и доброты. Несмотря на столь кроткую и хрупкую внешность, женщина сидела на массивном боевом топоре, как на обычном стуле, разглядывая существо, стоящее перед ней на коленях. — Скоро время моего дневного сна, ну заче-ем вы так? Я и так устала. В ответ на её капризное нытьё стоящее на коленях существо сплюнуло кровью. В отличие от аккуратной и похожей на человека женщины, сгорбленный силуэт с первого взгляда не имел с человеком ничего общего. У его огромной жучьей головы обгорели усики, а нижняя челюсть была сломана и бессильно болталась. Это был типичный Боевой Монах, вот только он лишился левой руки, а его крепкий экзоскелет сплошь покрывали трещины. Боевой Монах заговорил, с трудом клацая уцелевшей челюстью: — Что ж... если я преподнесу твою голову в качестве дани... возможно, я скажу тебе. Женщина состряпала печальную гримасу от такого ответа, после чего слегка протянула руку к лицу подбитого тваря. Хрясь! — А-а-а-а-р-р-р-гх! И просто вдавила палец прямо в его фасеточный глаз. Со жутким чавканьем фасеточный глаз лопнул, и Боевой Монах вытянул единственную целую руку, пытаясь сватить её за кисть, но... — Ну заче-ем говорить такие гадости? Мне аж стыдно становится, что я так вежливо спрашивала. Даже не напрягаясь, женщина глубже вогнала палец в разбитый глаз и выдернула его обратно. Боевой Монах забился в судорогах, брызгая кровью и слизью из развороченной глазницы. — Это ведь совсем не сложный вопрос, правда? Я всего лишь спрашиваю, куда направился ученик Древнего Бога и чем он занят. Пока женщина надувала губы, Боевой Монах клацнул челюстью и издал хриплый смешок: — Вежливо...? Что за бред ты несёшь... Сплюнув эти слова, Боевой Монах повела единственным уцелевшим глазом. Всё вокруг горело. И среди пылающих деревьев валялось несколько знакомых тел. У этих знакомых фигур тоже были жучьи морды и панцири, и хотя сейчас они лежали рассечённые и мёртвые, некогда они обладали прочнейшими экзоскелетами и смертоносным оружием. Здесь было как минимум шестеро Боевых Монахов. С таким составом они могли наравне сражаться с целым дворянским войском, не понеся ни единой царапины. И всё же эти существа погибли, даже не успев зацепить её одежды. Даже с учётом внезапного нападения, подобного просто не могло произойти при обычных раскладах. При обычных. Боевой Монах горько расхохотался, задыхаясь. Сплошная стена огня вокруг мешала делать даже короткие вдохи. — Хм-м, а по-моему, для меня это было очень даже вежливо? В ответ на смех Боевого Монаха женщина подпёрла подбородок ладонью и протянула: — Все и так знают, что Бог Войны укрывает ученика Древнего Бога, верно? Вот почему боги в спешке отправляют сюда своих жрецов. Просто мы оказались первыми только потому, что живём прямо по соседству с вашими землями. — Ты... ни черта не понимаешь. Кто из нас швырнул топор в ту же секунду, как увидал нас? Несмотря на ядовитый тон Боевого Монаха, женщина никак не отреагировала и лишь протянула руку, погладив его по щеке. Шерсть, покрывавшая грубый панцирь, мгновенно вспыхнула от её раскалённого прикосновения. — Кх-х... — Вот поэтому я и говорю, что была вежлива. Будь он у нас, вы разве не отправили бы Меч Бога Войны? Меч Бога Войны. При этих словах морда Боевого Монаха исказилась, насколько это было возможно для насекомого. — Ну, мы ведь тоже отправили верховного жреца, правда? Проговорила женщина, прижав ладонь к груди. Боевой Монах обречённо хмыкнул. То, с какой лёгкостью из её уст вырвалось словосочетание "Меч Бога Войны", казалось одновременно абсурдным и абсолютно логичным. Потому что перед ним стоял верховный жрец. Жрец — это человек, превзошедший человеческую природу. Они повелевают силой богов, обладая нечеловеческой мощью и властью. А верховный жрец — это, можно сказать, жрец над жрецами. Существо с физическими возможностями, недурно превосходящими обычных жрецов, способное по праву зваться правой рукой своего бога. Создание, которого у каждого бога может быть лишь по одному. Существо, которое можно смело назвать полубогом. Чьё происхождение берет начало в самом Гелладрионе. У каждого бога может быть лишь один верховный жрец. Единственным исключением из этого правила являлись божества, которым служила стоящая перед ним женщина. Неизбежная гибель вселенной. Три великих зла, что ознаменуют конец этого мира. И среди них — верховный жрец паука, ткущего пламя, а также Мастер Палицы. — Святая Бойня, Эрета. — Ой надо же, только сейчас догадался? Мне выдать тебе призик? Женщина, которую то ли забавляли лижущие её языки пламени, то ли повеселило то, что её назвали по имени, тихонько хихикнула и погладила Боевого Монаха по голове. Несмотря на это, Боевой Монах гордо вскинул голову и оскалился: — Как смешно. Неужто ты, жалкая Мастер Палицы и Святая мелкой мелюзги, думаешь, что сможешь встать на один уровень с Мечом Бога Войны? Когда рука женщины замерла, Боевой Монах прорычал: — Как баба, поклоняющаяся мерзким тварям, может постичь волю истинного бога? Сравнивать себя с Мечом Бога Войны — это верх гордыни... Пока Боевой Монах продолжал сыпать оскорблениями, будто излагал очевидную истину, женщина скривила губы и протянула руку. А затем без лишних слов вдавила большой палец в его единственный оставшийся глаз и выковыряла его. — А-а-а-а-р-р-р-гх! — Ну вот правда, ты совсем не понимаешь женское сердце. Вежливо — это когда делаешь вид, будто не замечаешь вещей, которые задевают человека. — Кх, кх-х... В том-то и дело... Вы твердите о Трёх Злых Богах и прочем мусоре... но ваши боги... сбиваются в тройки лишь потому, что в одиночку у них нет ни единого шанса... — Ты продолжишь говорить мне гадости? Со скрежетом панцирь в руках женщины начал обугливаться, отчего Боевой Монах зашёлся в истошном крике. — Не хочешь говорить — как хочешь. Всё равно я всё узнаю сама. Боевой Монах, лишившийся обоих глаз и теряющий сознание от стремительного прыжка температуры тела, медленно поднял голову и выжал из себя последнюю ухмылку: — Настанет день... и Меч Бога Войны... снесёт... твою башку. Женщина по имени Эрета молча уставилась на него, не произнося ни слова. И пока выражение лица Боевого Монаха застывало в недоумении от её молчания, она выдержала паузу и выдала: — А ты разве не знал, что я шла за вами от самого начала? Я и так знаю, что вы направлялись в Академию~ — ...С чего бы... Едва улыбка на морде Боевого Монаха каменным изваянием застыла, как на его голову обрушился массивный боевой топор. Упавший топор с лёгкостью рассек панцирь, испепелил внутренности и разрубил туловище под полыхающим пламенем. Когда рассечённое напополам тело задрожало и повалилось в разные стороны, женщина мило улыбнулась и ответила трупу: — Ну кто знает, может, мне просто так захотелось? В лесах горного хребта Сиздинал, где всё пылало ярким пламенем, женщина тихо смеялась среди ревущего огня. И пока всё вокруг превращалось в пепел, лишь она одна оставалась абсолютно невредимой. ---------- Веллус Макель(1) Рыцарей точно отправил Император. С самого начала не оставалось сомнений, что сопровождать отряд им было приказано по монаршему повелению. Разумеется, Аслан не мог знать наверняка, чья именно воля стояла за всем происходящим, но он сразу понял, чьим приказам они подчиняются. Когда Аслан посмотрел на стоящего перед ним старого рыцаря, тот ответил ему свирепым взглядом единственного уцелевшего глаза. Старик был рыцарем и капитаном имперской гвардии, служившим венценосной семье ещё со времён прежнего правителя, а также носил титул Тёмного Копья. Сам факт присутствия столь значительной фигуры здесь говорил о многом. Например, о том, что Боевые Монахи всё ещё не добрались до острова. А то, что Боевые Монахи не прибыли для поддержки, означало одно — вмешательство со стороны других божественных фракций оказалось слишком суровым. Под давлением чужих богов добиться своих целей было непросто, и вместо успеха вполне можно было навлечь на себя великое бедствие. Император, скорее всего, хотел избавиться от непредвиденной переменной. И этой переменной был Аслан. Посреди царившего хаоса он открыто объявил себя потомком Древнего Бога. Другие могли бы отмахнуться и порадоваться простому решению проблемы, но Аслан не был обычным человеком. Он являлся Мастером Боя — фигурой, привлекавшей к себе одновременно внимание и ненависть всех божеств. Он был одним из немногих смертных, кто глубоко понимал природу богов. И всё же этот человек без малейшего сопротивления согласился сопровождать Корнила Эшлюда. Угадать его истинные мотивы было невозможно, из-за чего он казался абсолютно непредсказуемой угрозой. Появление старого рыцаря означало ровно следующее: план состоял в том, чтобы заранее пленить Аслана и не дать ему совершить ни единого хода. Аслан раскусил этот замысел и лишь усмехнулся. Было даже комично, что для его укрощения отправили всего одного престарелого рыцаря и горстку кавалеристов. Именно поэтому Аслан так дерзко ответил отказом. Ярость старого рыцаря его ничуть не волновала. Неважно, насколько смертоносным казался взгляд старика и насколько тяжела была его броня. Этот рыцарь уже потерпел от Аслана поражение во время убийства Императора. У Аслана не было причин опасаться того, кого он уже однажды поверг. Даже если стоящий перед ним старик жаждал мести каждой клеткой своего тела. С его нынешним запасом магической силы Аслан даже не допускал мысли о проигрыше. Он гордо стоял посреди двадцати окруживших его всадников. — Ты хочешь сказать, что отказываешься? Видя высокомерие и непринуждённую позу Аслана, старый рыцарь слегка приподнял своё Тёмное Копьё. Наблюдая за поднимающимся остриём, Аслан вместо ответа занёс руку к поясу. Он сжал заметно утолщённые ножны и взялся за рукоять длинного меча. На самом деле он не собирался обнажать клинок. Но стоило Аслану лишь слегка понизить стойку для ложного выпада, как кто-то выступил вперёд. — Пожалуйста, остановитесь, лорд Рейнальд. Это был рыцарь. Тот самый воин с длинным мечом и щитом, который с самого начала сопровождал Корнила Эшлюда. Когда этот рыцарь, выглядевший чуть старше тридцати лет, встал между ними, старик глубоко нахмурился: — Ты смеешь мешать исполнению приказа Его Величества, лорд Милтон? Старый рыцарь буквально выплюнул эти слова, не сводя разъярённого взгляда с Аслана. Ощутив исходившую от него жажду крови, рыцарь по имени лорд Милтон мельком глянул на Аслана: — ...Вы прекрасно знаете, что это не так, не правда ли? Его Величество точно не отдавал приказа убить лорда Аслана. Старик ничего не ответил, и лорд Милтон продолжил защищать Аслана: — Я знаю, что раньше вы потерпели поражение от рук лорда Аслана, и понимаю ваше желание отомстить. Но прямо сейчас лорд Аслан — гость, согласившийся помочь расследованию. Аслан, честно говоря, был искренне удивлён и слегка изумлённо распахнул глаза. Он никак не ожидал, что этот рыцарь заступится за него. Благоприятное впечатление и достойное поведение, которые Аслан так тщательно взращивал, распространялись в основном на рядовых солдат. То, что за него вступился рыцарь, с которым он даже толком не разговаривал, стало для Аслана полной неожиданностью. И хотя такой поворот событий был весьма кстати, Аслан не мог проигнорировать солдат, следивших за ним с тревогой в глазах. Сделав шаг вперёд и обойдя лорда Милтона, Аслан обратился к старому рыцарю: — Мне это не по душе, но я пойду с вами. — ...Что? Старик переспросил, не веря ушам, но Аслан не стал повторяться. Вместо этого он с абсолютным равнодушием указал указательным пальцем на кавалеристов: — Однако я хочу, чтобы ко мне относились как к гостю. Если вы спешитесь и отдадите нам лошадей, чтобы мы могли доехать до имперского дворца, я добровольно последую за вами. Наглое поведение и условия Аслана вызвали у старого рыцаря волну крайнего недовольства. Заметив эту гримасу, Аслан усмехнулся: — Вы недовольны, лорд Рейнальд? Позвольте заметить, что мы недовольны ещё больше. И прежде чем старик успел вставить хоть слово, Аслан озвучил свои аргументы: — Я не пленник, а гость, согласившийся оказать содействие и сопровождение, так что нет никаких причин тащить меня как преступника. И всё же вы, не назвав ни единой причины, пытаетесь подозрительно увести меня силой. Как я могу не быть недовольным? Говоря это, Аслан мельком оглядел солдат. Воины молчали, но по их растерянным лицам было видно: они считали слова Аслана абсолютно правильными. Аслан добавил последний штрих, подкрепляя свою позицию: — К тому же окружать и угрожать нам прямо у стен острова... Вы чего-то боитесь? В глазах солдат проскользнуло сомнение. Рейнальд окинул взглядом подчиненных с высоты своего коня, и его лицо исказилось. — Чего ты хочешь? — Ровно того, о чём я сказал ранее. Относитесь ко мне и моим спутникам как к гостям. Тогда я пойду с вами. — А если я откажусь? Спросил Рейнальд, крепче сжимая копьё. Едва Тёмное Копьё слегка приподнялось, Аслан, следя за ним, снова опустил руку к поясу. — Тогда прольётся кровь. Рейнальд смотрел на Аслана с глубокой досадой. В его взгляде перемешалось множество эмоций: жажда убийства, ярость и бессильное смирение. В конце концов смирение пересилило всё остальное. — ...Имуль, Ронан, Карл, слезьте. При этих словах трое тяжёлых кавалеристов с нескрываемым раздражением слезли с коней, а Аслан лишь слегка улыбнулся. . . . Остров Веллус Макель. Столица Империи Каллус, обладавшей самыми обширными землями на северном континенте, и древняя цитадель, сохранившаяся ещё со времён расцвета веры в Древних Богов. Империя Каллус, возникшая после упадка древних верований, расцвела и достигла могущества именно благодаря неприступной обороне Веллус Макель. Главной особенностью Веллус Макель были её стены. Исполинские каменные укрепления высотой не менее тридцати метров существовали ещё тогда, когда Древние Боги ходили по земле, и до сих пор оставались безупречными и монолитными. Крепости, отмеченные божественным прикосновением, воссоздать которые ныне живущие люди были не в силах. В народе их называли "Веллус" — древнее слово, означавшее "божественная цитадель". Внутри этой священной крепости, прижимаясь к горам вдоль крепостных стен, возвышался имперский дворец. Именно там сейчас и находился Аслан. Если точнее — в гостевых покоях имперского замка. Аслан вальяжно сидел в кресле, погружённый в размышления. Солдаты из эскорта, скорее всего, уже вернулись к исполнению обязанностей и вовсю делились со своими товарищами слухами об Убийце Императора, которого им довелось видеть. Слухами о том, что Убийца Императора вовсе не кажется злодеем и на поверку оказался куда добрее, чем о нём говорят. Если всё шло по плану Аслана, то по замку уже ползли шепотки и о том, как императорская кавалерия подозрительно и без объяснений забрала этого самого Убийцу Императора. Всё шло строго по намеченному сценарию. Именно поэтому Аслан без лишней спешки отдыхал, восстанавливая силы после долгой дороги. Лишь Энджи и Харод Клоу не находили себе места от тревоги. Хотя у них не отобрали оружие и никто им прямо не угрожал, Харод чувствовал себя неуютно из-за враждебно настроенных кавалеристов и старого рыцаря. Энджи же сидела с хмурым видом — вероятно, ощущая неладное своим звериным чутьём. Покрутив в руках щит и оружие, Харод мельком глянул на Энджи и подошёл к Аслану: — Господин, я просто не могу не спросить... Почему вы добровольно пошли с ними? Разве человек вашего уровня не мог просто уйти оттуда? Вместо ответа Аслан перевёл взгляд на подошедшую Энджи, и девчонка пожала плечами: — Да. Разве мы не могли просто сбежать? Ситуация не располагала к столь лёгким разговорам, но слова Энджи и Харода не были лишены смысла. Захоти Аслан, он легко мог бы отбить любую угрозу и скрыться. Ещё тогда, когда Корнил Эшлюд только явился за ним, Аслан мог отказаться и перебить их всех на месте. Но он этого не сделал. Он пощадил Корнила Эшлюда и согласился идти с ним. Он последовал за старым рыцарем Рейнальдом, несмотря на все угрозы, и сам шагнул в имперский дворец. В обычной ситуации это считалось бы смертельной ловушкой. В замке находилось несколько Боевых Монахов и огромное количество войск. Оказавшись, по сути, в самом логове врага, Аслан оставался абсолютно спокоен. Он даже был расслаблен. Аслан подпёр подбородок ладонью и слегка улыбнулся: — Не о чем беспокоиться. Даже если всё пойдёт не так, у меня есть план и на этот случай, но пока что всё идет строго по намеченной схеме. На морде Харода отразилась странная эмоция, понятная даже для ящеролюда: — План...? Я бы очень хотел услышать, в чём он заключается. По выражению его лица было видно, что страх перед Асланом немного уступил место банальному недоумению. Что ж, в подобное развитие событий действительно было трудно поверить — независимо от уровня доверия или страха. Откинувшись на спинку кресла, Аслан ответил: — Я не могу рассказать детали. Но... если всё и дальше пойдёт по плану, жрецы ещё долго не будут сидеть у нас на хвосте. Харод с сомнением погладил чешую на шее. Аслан, едва прочитав его эмоции, добавил: — Я понимаю твоё досаду от того, что ты лишился свободы и тебя таскают повсюду, но если мы разделимся сейчас — за вами тут же начнётся охота. Так что потерпи хотя бы до тех пор, пока не окажешься в безопасности. Харод всё ещё колебался, не в силах скрыть скепсис, как вдруг: Тук, тук, тук. Раздался чёткий звук удара по двери из дорогого дерева. И прежде чем Аслан успел произнести "войдите", дверь распахнулась, и кто-то переступил порог. Вошедший человек оглянулся в коридор, после чего быстро затворил дверь и тяжело вздохнул. Гостьей оказалась девушка. Совсем девчонка, ростом даже ниже Энджи. На ней было роскошное небесно-голубое платье, а её глаза сияли точно таким же чистым лазурным светом. Несмотря на юное лицо, от неё веяло некой холодной отстранённостью, а её красота заставила даже Энджи удивлённо распахнуть глаза. Девушка с сияющими платиновыми волосами, которые слегка разлетались, пока она переводила дыхание, зажмурилась и глубоко вдохнула. — Я буду кратка. Быстро бегите отсюда. Эти внезапные слова прозвучали настолько ошеломительно и дико, что Харод и Энджи даже не успели среагировать, лишь удивлённо хлопая глазами. И только губы Аслана тронула лёгкая улыбка. Не дождавшись ответа или реакции, девушка, всё ещё переводя дух, медленно открыла глаза: — Я понимаю, что вы в замешательстве, но вам нужно бежать. Вы попали в ловушку... Девушка, говорившая с полуприкрытыми лазурными глазами, резко вздрогнула и умолкла, встретившись взглядом с сидевшим перед ней мужчиной. — ...Убийца Императора? Услышав знакомый титул, Аслан поднялся с кресла. Глаза девушки изумлённо замерли. Несмотря на её шок, Аслан ничем не выдал своего превосходства: он вежливо преклонил колено и слегка наклонил корпус в изысканном приветствии. Пока девушка лишь издавала невнятные звуки от растерянности, Аслан ярко улыбнулся и произнёс: — Для меня огромная честь встретиться с вами. — ...П-почему ты...? Пока девчонка заикалась от полного непонимания происходящего, Аслан с улыбкой на лице проговорил: — Я ждал вас. Ведь вы просто не способны пройти мимо подобного. Девушка не смогла ничего ответить, но это было уже неважно. Аслан был искренне удовлетворен тем, что последняя деталь его плана наконец-то встала на своё место. Девушку прозвали Илейна Макель. Она была младшей сестрой нынешнего Императора и дочерью прежнего правителя — того самого, которого Аслан лично лишил жизни. Аслан сделал шаг к Илейне и тихим голосом произнёс: — Вы поможете нам? ---------- Веллус Макель(2) — Точнее, я должен спросить, нужна ли вам наша помощь. Аслан тут же переиграл свои слова. Илейна в ответ лишь недоумённо изогнула бровь, но Аслан не стал ничего объяснять. — Вы знаете, кто я? — ...Да, лорд Аслан. Я прекрасно знаю. Люди называют его Убийцей Императора. Бог Войны зовёт его Мастером Боя. Слава Аслана не ограничивается Северным Континентом; во всём мире нет человека, который бы не слышал его имени. Возможно, вспомнив об этом, взгляд Илейны затуманился лёгкой настороженностью. И всё же, учитывая, что её отец погиб от его руки, это была странно мягкая настороженность. Аслан про себя улыбнулся тому, насколько она похожа на свой игровой прототип. Насколько знал Аслан, Император не был любимым отцом. Скорее, Илейна недолюбливала своего отца. Девушка Илейна была сводной сестрой нынешнего Императора. Учитывая, что её мать принесли в жертву Богу Войны, в этом был смысл. Илейна не любила ни своего отца, ни Бога Войны. По крайней мере, в игре. "Как и ожидалось". Аслан улыбнулся и произнёс: — Как вы думаете, почему я здесь? — Не похоже... что вы попали в ловушку. Кто-то другой мог бы так подумать, но Илейна прекрасно знала, кто именно стоит перед ней. Разумеется, императорская семья Империи Каллус оскверняла себя службой Богу Войны уже очень долгое время. Связь с Богом Войны означала получение и запоминание подробной информации о Мастерах. Илейна прекрасно знала, что Мастер Боя — не тот человек, который так просто угодит в ловушку. — Я пришёл, чтобы помочь вам. Его слова в этой ситуации казались совершенно непостижимыми. Илейна, на лице которой застыло недоумение, открыла рот, чтобы расспросить его. — Вы ведь хотите стать Императрицей, не так ли? Она замерла от слов Аслана. Глубокая растерянность поселилась в лазурных глазах девушки. Несмотря на вероятность того, что она может притворяться, Аслан говорил с полной уверенностью. — Разве вы не хотите построить могущественную империю, не прибегая к помощи Бога Войны? — Ты... Застывшее выражение лица Илейны постепенно ожило, наполняясь изумлением. Аслан про себя посмеивался над её реакцией. — Боевые Монахи (монахи, которые служат богам) беспрепятственно бродят по императорскому дворцу, а Император склоняет голову перед Богом Войны. Это действительно правильная империя? — Что ты такое говоришь... — Неужели вы никогда не думали о том, чтобы исправить положение? Когда Аслан протянул руку, изумлённый взгляд Илейны проследил за ней. — Вы наверняка думали об этом. Но сдались. Я могу догадаться почему. Потому что у вас нет ни силы, ни влияния, верно? Сильное дрожание её лазурных глаз постепенно утихло, и наконец девушка встретилась взглядом с Асланом. Эмоции в этих глазах постепенно отсекались, пока не осталась лишь одна. Подозрение. — Чего ты хочешь? С мыслью о том, что он наконец заманил её туда, куда хотел, Аслан расслабленно улыбнулся. — Ничего. — Прошу прощения? Илейна переспросила, и Аслан ответил, стирая улыбку с лица: — Я делаю это, потому что считаю это правильным поступок. — ...Правильным поступком? С сомнением спросила Илейна. Она была не единственной, кто так отреагировал. Харод уставился на Аслана широко раскрытыми глазами, а Энджи застыла со странным выражением лица. Точно такое же выражение у неё было, когда они охотились на Хагд и рыли могилу. Аслан без труда мог догадаться о причине. Гелладрион не был миром, в котором жил Аслан, и не был миром, способным разделить знакомые ему моральные устои. Мир, который не находил существование злых богов странным, который не бунтовал против жестокой судьбы, а покорялся ей. Это был Гелладрион. Мир, где человечность и мораль потерпели поражение. — Как бы то ни было, сейчас важно не то, чего хочу я. А то, чего хотите вы. Но сейчас было не время спорить об этом. Это было бы бессмысленно. Убеждения и слова без действий были лишь пустой болтовнёй, а доказывать что-то делом прямо сейчас он не собирался. Аслан отбросил посторонние мысли и посмотрел на девушку, которая опустила глаза в раздумьях, прежде чем ответить. — ...Если бы я, если бы я хотела этого... ты смог бы мне помочь? Видя отчаяние в её глазах, Аслан спросил: — Прежде чем ответить, не могли бы вы сказать, скольким вы уже располагаете? — Скольким... — Я имею в виду текущую ситуацию. Когда Аслан спокойно ответил, Илейна ненадолго задумалась, прежде чем заговорить. — Я не знаю точной обстановки... но Боевые Монахи в императорском дворце собираются. Они готовят засаду. Я... думала, что целью этой засады являетесь вы. Илейна, похоже, не знала о причине засады или о том, кто за ней стоит, поскольку после этих слов замолчала и подняла взгляд на Аслана. — Да, всё верно. Эта засада готовится для нас. Если быть точнее — это засада, приготовленная лично для меня. Титул "Мастер Боя" весит дорого. Куда дороже, чем наименования вроде "Мастер Меча" или "Мастер Дробящего Оружия". Быть Мастером Боя означало быть человеком, который среди бесчисленных мастеров лучше всех знает, как одержать победу. Это был фактически символ гарантии победы от самих богов. Но даже этого было недостаточно, чтобы заслужить прямое приглашение в императорский дворец и засаду с участием множества Боевых Монахов. Илейна не могла этого понять и в своём непонимании смотрела на Аслана. — Всё потому, что я — Наследие Древнего Бога. От этой небрежно брошенной лжи Илейна наконец изумлённо распахнула глаза. — ...Мастер Боя, Убийца Императора... и даже Наследие Древнего Бога? Её шок смешался с осознанием. Илейна наконец поняла причину устроения засады. Харод, молча наблюдавший за ней, внезапно подал голос: — Что вообще за Наследие Древнего Бога такое, раз из-за него поднимается подобная шумиха? Лазурные глаза Илейны с задержкой обратились к Хароду. Заметив явное замешательство Илейны, Аслан заговорил первым: — Это мой спутник. Харод Клоу, драконий воин из Веллус Альпен. Пожалуйста, не обращайте на него внимания и говорите свободно. Хотя появление драконьего воина обычно выглядело угрожающим, девушка, видевшая Боевых Монахов, почти не отреагировала и произнесла: — Кхм... Понимаю. Во-первых... мы и сами не так много знаем о Наследии Древнего Бога. Но нам известно, что абсолютно все боги охотятся за Наследием Древнего Бога. Сказав это, Илейна сцепила пальцы в замок и опустила взгляд. — Но я слышала, что Наследие Древнего Бога обладает силой, превосходящей человеческие пределы, а также чем-то, чего так жаждут боги. Я не знаю точно, чем именно оно обладает... но если за этим охотятся сами боги, это должно быть чем-то невероятно важным. От этих слов уголки губ Энджи дёрнулись. Илейна не знала, почему стоящая перед ней девчонка так себя ведёт, а Энджи выглядела одновременно смущённой и гордой. "Нравится, когда тебя называют обладательницей силы, превосходящей человеческие пределы?" Аслан мельком взглянул на Энджи, у которой внезапно поднялось настроение, и тихо усмехнулся. Как бы то ни было, произнеся это, Илейна посмотрела на Аслана: — Если лорд Аслан действительно Наследие Древнего Бога... я могу понять, почему они идут на такие крайности. На самом деле, они действуют ещё довольно сдержанно. Аслан был согласен с её словами. Будь Аслан богом, он бы тоже использовал любые средства, чтобы прибрать к рукам Наследие Древнего Бога. Это явно указывало на то, что боги недооценивают Аслана. Илейна закончила говорить и подняла потупленный взор. Посмотрев своими лазурными глазами на Аслана и его спутников, она спросила: — Так что вы собираетесь делать? Вы сказали, что поможете мне... но я не понимаю, как именно вы намерены помочь и как планируете выбраться из этой ситуации. Девушка тут же добавила: — Скажу сразу: взятие меня в заложники ничего не решит. Моя ценность в императорском дворце не так уж велика. Они скоро будут здесь, так что если у вас есть какой-то план, вам нужно рассказать мне его немедленно. Девушка говорила решительно, словно уже обдумала вариант с её захватом в качестве заложницы для побега, и Аслан не стал этого отрицать. Как не стал и выкладывать свои карты. Он лишь приподнял уголки губ. — Это не имеет значения. Потому что всё шло строго по плану. — Самое главное зависит от вашей воли. — ...Что? Илейна снова не понимала происходящего. Аслан с улыбкой смотрел на девушку. Империя Каллус была местом, где откровенно процветало поклонение Богу Войны, и при его поддержке она раз за разом расширяла свои территории с помощью насилия, не считаясь ни с чем. Это место существовало так, словно его специально создали как вражескую фракцию, бьющую игроков в спину при первой же встрече. Илейна была персонажем с самыми уникальными условиями появления в Империи Каллус. Илейна появляется и восходит на престол только после того, как Император Империи Каллус умирает дважды. Обладая относительно мягким характером, она не проявляет особой враждебности к игрокам и совершает действия, направленные на отторжение веры, словно боги ей не слишком-то и нравятся. Так было в игре. И благодаря их нынешнему разговору Аслан мог сказать, что между девушкой из игры и девушкой перед ним нет особой разницы. Причина, по которой Аслан намеренно позволил загнать себя в ловушку и прошёл весь этот путь, заключалась именно в этом. Чтобы понять, что за человек Илейна, и, по возможности, заранее произвести на неё хорошее впечатление. Империя Каллус — огромная империя, поглотившая почти половину Северного Континента, — была бы полезна в качестве покровителя, а если и нет, то сохранение её нейтралитета принесло бы огромную выгоду. Если и была проблема, то она заключалась в характере девушки. Ей не хватало боевого духа по сравнению с её амбициями. Того факта, что Император должен был умереть дважды, прежде чем она наконец взойдёт на престол, было более чем достаточно в качестве доказательства. Поэтому Аслан тихо сказал девушке, чьи зрачки подрагивали: — Вы и сами всё знаете. У девушки нет влияния. Ей не хватает силы. Поэтому она думала, что не сможет победить, и жила тихо. Она действительно совершает время от времени проступки, когда её добрая натура берет верх, но не более того. Девушка не сражалась, потому что считала, что у неё нет шансов на победу. Аслан думал, что такой девушке нужна лишь небольшая предварительная подготовка и правильный совет. — Вы не сможете победить, если не будете сражаться. — ... Девушка молча смотрит на Аслана. Поняв, что он всё заметил, она перестаёт притворяться неведение. Она сжимает подол своего платья. — Я могу проиграть. Да, я не могу побеждать всегда. Конечно, я могу и выиграть. Если я не буду сражаться, я никогда этого не узнаю. Но... Как раз в этот момент раздались приближающиеся шаги. Девушка вздрогнула и повернула голову, но когда Аслан положил руку ей на плечо, она снова посмотрела на него. — Если вы не будете сражаться, вы будете только проигрывать. Если вы не будете сражаться, победа никогда к вам не придет. Илейна замолчала от этих слов. Она стояла неподвижно, и на её лице смешалось множество эмоций. Аслан убрал руку с плеча девушки и посмотрел на дверь. Тук, тук. При звуке стука Аслан заговорил вполголоса, чтобы его не услышали снаружи: — Сейчас то же самое. Я прекрасно знаю, что это ловушка. Я знаю, чего хочет Император, и знаю, что Боевые Монахи целятся в меня и ждут. Я знаю абсолютно всё, и всё же пришёл. — ...Добровольно в ловушку...? Девушке, на лице которой застыло недоумение, Аслан мягко улыбнулся и солгал. В конце концов, он не мог сказать ей, что пришёл ради неё. — Боевые Монахи не смогли собраться в полном составе из-за вмешательства других жрецов и богов. Между тем на нашей стороне есть я — Мастер Боя и Наследие Древнего Бога, а также мои спутники. Они не знают точно, каковы мои методы и на что я способен. Они вообще не знают моих истинных возможностей. Мягкая улыбка Аслана исчезла, сменившись на мгновение холодной, усталой ухмылкой. — Нет ничего проще, чем сражаться с противником, чьи карты полностью раскрыты. Если не сражаться — не победить. Пробормотал Аслан, проходя мимо Илейны и приближаясь к двери. — Смотрите внимательно. С этими последними словами Аслан распахнул дверь. Когда резко открытая дверь распахнулась в обе стороны, Корнил Эшлюд по ту сторону замер. — ...А, кхм, лорд Аслан. Как раз вовремя. Его Величество ищет вас. Пожалуйста, следуйте за мной. Застывший было Корнил Эшлюд быстро взял себя в руки и заговорил с высокомерным выражением на лице. . . . [Текущий Главный Квест] ! Встреча с Императором Аслан слегка улыбнулся, глядя, как это лицо, так и просящее кирпича, перекрывается окном системы. ---------- Веллус Макель(3) Аслан наблюдал за Корнилом Эшлюдом, шедшим впереди. Это была исполненная достоинства, но в то же время невероятно раздражающая походка. Следом за ним Аслан мог видеть Илейну, лишь мельком бросив взгляд в сторону. Илейна следовала за ними на некотором расстоянии. Похоже, Илейна пришла по собственной воле, чтобы предупредить тех, кто, казалось, попал в ловушку. Это было легко предсказать, и Корнил Эшлюд тоже должен был это заметить. И всё же он не остановил её. Он даже не сказал Илейне отступить. Он наверняка знал, что она идёт сзади, но лишь мельком бросал взгляды на девчонку и продолжал вести их дальше. Аслан видел, насколько шатким было положение Илейны в императорском дворце. Вероятно, у неё было даже меньше влияния, чем у Корнила. Несмотря на то, что она являлась дочерью прежнего императора и сестрой нынешнего. "Идеально". И Аслан видел в этом возможность. Он думал, что сможет произвести хорошее впечатление на Илейну, которая станет следующим императором. Аслан опустил приподнятые уголки губ и посмотрел на огромную дверь в конце длинного тусклого коридора. Массивные врата, которые, казалось, были не предназначены для того, чтобы их открывал человек, плавно распахнулись, когда Корнил Эшлюд и группа Аслана приблизились к ним. — Мы прибыли. Добро пожаловать в тронный зал Веллус Макель. Произнёс Корнил Эшлюд со зловещей улыбкой, переступая порог двери, и Аслан последовал за ним внутрь. Первым, что бросилось в глаза, была огромная терраса, простиравшаяся от пространства над их головами до самого тронного возвышения. Подобно мезонину, терраса на стене тронного зала тяжело возвышалась с каменными перилами. С этой террасы доносились слабые признаки жизни вместе с зловещим предчувствием. Аслан не был уверен, было ли это эффектом его Удачи или просто интуицией, но он был убеждён: наверх усадили арбалетчиков. "Будь я на их месте, я бы разместил там стрелков для перехвата". Судя по собственным стандартам, Аслан запоминал позиции на террасах по мере продвижения вперёд. За террасами следующим, что он заметил, были солдаты. Копья, мечи, булавы и щиты. Солдаты были тяжело вооружены и носили шлемы, полностью скрывавшие их лица. Проследив за взглядами замаскированных солдат, взору открылся трон. — Хм, так ты и есть тот самый хвалёный Убийца Императора. Фигура, сидевшая на троне, имела лицо, похожее на лицо Илейны, но с едва уловимыми отличиями. Хотя цвет глаз и волос был явно одинаковым, в отличие от казавшейся чистой девушки, на его лице застыло мерзкое выражение. Эта мерзость усиливалась его щуплым телосложением и подтверждалась на подлинном уровне присутствием Боевого Монаха, стоявшего подле него. — А ты... выглядишь опрятнее, чем я ожидал. Я-то думал, ты будешь грубее и мужественнее. Выглядишь довольно мрачно. Ты, должно быть, заставил немало женщин пролить слёзы. Император ехидно и криво усмехнулся. Аслан сузил глаза, глядя на императора. — Ваше Величество тоже отличаетесь от того, что я ожидал. — Отличаюсь в чём? — Я думал, у вас будет более... представительный вид. На слегка улыбающийся ответ Аслана император искривил ухмылку, пытаясь скрыть своё недовольство. — Вот как? Я действительно мелковат ростом. Император дернул губами и глубже погрузился в трон. Затем раздался слабый шорох, похожий на ползание насекомых. Аслан на долгое мгновение прикрыл глаза, а затем открыл их. Пока его глаза были закрыты, до его ноздрей донёсся тошнотворный запах. Аслан хорошо знал этот запах. Это был запах, который мог появляться только там, где кишат насекомые. Харод, подхвативший этот запах, беспокойно смахнул хвостом по полу, а Энджи нахмурилась с отвращением на лице. Лишь Аслан оставался безэмоциональным в самом центре. — Что ж, прежде чем я изложу тебе своё дело... позволь мне уладить семейный вопрос. Илейна. Услышав своё имя, Илейна, стоявшая у входа, подошла к императору. Встав перед императором, Илейна закрыла глаза и сжала губы, а император замахнулся рукой, словно привык к этому. — Кх. Со звуком звонкой пощёчины её голова дёрнулась в сторону. Ударив сестру по щеке, император с удовлетворённым видом закинул ёлку волос назад, и Илейна молча отошла в сторону, встав подле трона. — Теперь, когда с семейными делами покончено, давай обсудим дело. Ты знаешь, почему тебя вызвали сюда? И император заговорил так, словно ничего из этого не происходило или было сущим пустяком. Аслан некоторое время пристально смотрел на императора, прежде чем ответить. — Полагаю, из-за силы, которой я обладаю. — Хм, всё верно. Моя верная гончая передала мне... что ты Связной Древнего Бога. Это правда? — Да, я Связной Древнего Бога. На не колеблясь данный ответ император поднял брови, словно удивляясь. — Никаких колебаний. Вообще никаких колебаний. Мне весьма нравится такой настрой. Тогда позволь спросить снова: ты знаешь, что я собираюсь с тобой сделать? Услышав эти слова, Аслан намеренно закатил глаза. Император удовлетворённо улыбнулся, когда взгляд Аслана скользнул по солдатам. — А, тебе не нужно так настораживаться. У меня пока нет намерений причинять тебе вред. По крайней мере, пока. — ...Какое облегчение. Когда Аслан изобразил досаду на лице, император расхохотался с великим удовольствием. — У меня к тебе предложение. Бог Войны ценит тебя очень высоко. Будучи одновременно и Связным Древнего Бога, и Мастером Боя, это вполне объяснимо. Слабый след комплекса полноценности отчетливо проступал в этом голосе. Аслан заметил это, но притворился, что не обращает внимания. Чем сильнее он заставит императора ослабить бдительность, тем лучше. — Ближе к делу. — Кхм, мне не особенно нравится твой тон, но, учитывая честь, которую Бог Войны оказывает нам, на этот раз я закрою на это глаза. Итак, предложение Бога Войны таково: если ты принесёшь Ему клятву верности прямо сейчас и станешь Его мечом, твоя жизнь будет сохранена. Аслан про себя усмехнулся. Было смешно, как император вел себя так, словно сам оказывал услугу, хотя это явно было предложением Бога Войны. — С твоими задатками ты мог бы метить в Мечи Бога Войны, а может, и в нечто большее, как говорят. — ...Вот как. — Да, именно так. Бог Войны лично это гарантировал. Меч Бога Войны. Аслан слегка улыбнулся при виде знакомого наименования. Меч Бога Войны — так назывался титул высшего жреца Бога Войны. На деле это было всего лишь гигантское сороконожкоподобное насекомое, орудующее бесчисленными клинками, но оно являлось грозным врагом даже в игре. Если кто-то должен был превзойти такого монстра, было очевидно, каким чудовищем ему придется стать. У Аслана не было ни малейшего намерения превращаться в чудовище. Вот почему он усмехнулся, но император неверно истолковал это как улыбку искушения. Прикрыв и снова открыв глаза со злорадством, глаза Аслана наполнились яростью. — Звучит заманчиво? Тогда... — Неужели этот так называемый бог действительно сказал такое? Император дёрнул глазом от того, что Аслан перебил его, заметив перемену в его поведении. — Неужели этот так называемый бог правда сказал это? Что если он предложит сделать из меня монстра, я перейду на его сторону? Смотря на императора, который потерял дар речи, лицо Аслана искривилось. Аслан презирал богов. Он презирал богов, которые лишь грабили мир Гелладрион и безжалостно убивали людей. Эта ненависть глубоко пропитала его голос. — Отвратительно. Харод вздрогнул от разгневанного голоса Аслана, чего тот никогда раньше не показывал, а Энджи смотрела на него, хлопая глазами. Император некоторое время пристально смотрел на Аслана, прежде чем разразиться хохотом. Этот смех постепенно утих, а затем сменился крайним гневом. Император крепко сжал подлокотник трона и заговорил. — ...Ты хочешь умереть? — Я лучше умру, чем буду служить такому богу. — О? Какая жаль, в таком случае... — А, и ещё кое-что. Император, поднявший руку, остановился, когда Аслан снова перебил его. Солдаты, собиравшиеся обнажить оружие, замерли, а Боевой Монах внимательно наблюдал за Асланом, положив руки на парные мечи на поясе. Зная, что внимание всех приковано к нему, Аслан мельком взглянул на Илейну. Увидев растерянное выражение лица Илейны, Аслан ярко улыбнулся. — Передай Богу Войны, пусть катится в ад. — ...Убейте его. Император опустил руку. Когда с террас одновременно выскочили арбалетчики, татуировка на правой руке Аслана, простиравшаяся от тыльной стороны ладони до самого плеча, испустила свет. Поскольку татуировка, способная хранить и использовать в общей сложности пять заклинаний, засияла, густая магическая сила хлынула наружу. — Щит. [Оставшиеся заклинания] [Уравнивание] [Разогрев Металла] [Ускорение] Татуировка вспыхнула с невероятной интенсивностью, и окно системы появилось и исчезло в уголке его зрения. Свет, струившийся из татуировки, в конечном итоге бурно забурлил и начал вращаться. По мере того как вращающаяся синяя магическая сила принимала форму, она материализовалась в виде огромного полупрозрачного щита. В тот момент, когда щит замер в воздухе, дождём посыпались стрелы. Ту-ту-ту! Парящий в воздухе щит вращался и перемещался, блокируя летящие стрелы. Заблокированные стрелы отскакивали с лёгким звоном. — ...Что? Ожидание императора, что эти трое мгновенно умрут, как дикобразы с утыканными в них стрелами, потерпело крах. Аслан посмотрел на сбитого с толку императора, сжимая свой меч для обезглавливания и изгибая тело. Когда молча обнажённый меч для обезглавливания зловеще блеснул, Боевой Монах с парными мечами сделал шаг вперёд. "У него нет щита". Это облегчало задачу. Боевой Монах, возможно, недооценивая Аслана, даже не принял защитную стойку. Прежде чем Аслан успел обхватить обнажённый меч для обезглавливания обеими руками, он укрепил свои ноги Дикой Магией. С ощущением, как утекает магическая сила, мышцы и кости в его ногах натянулись и уплотнились. Усиление не продержится дольше секунды, но этого было достаточно. "Зов Грома". Если бы он мог выдержать всего один раз, этого было бы достаточно. Квар-р-р-р! Зов Грома изначально был техникой, которая давала сильную отдачу цели, в которую попадала, отбрасывая её назад. По общему правилу, это была особая способность, способная оттолкнуть противника, даже если существовала разница в весовой категории. Но в этой технике была одна особенность, которую он обнаружил только после того, как попал в Гелладрион. Если использовать её против чего-то, что ни за что не сдвинуть, самого пользователя отбросит назад. И среди вещей, которые абсолютно невозможно оттолкнуть, была земля. Аслан применил Зов Грома на свои усиленные ноги и мощно толкнулся от пола тронного зала. Кваджик! Земля просела, и обломки мрамора разлетелись в стороны. В растянувшемся восприятии времени Аслан поправил свой меч для обезглавливания и прицелился. И он ускорился. Ква-а-а-анг! Пуок! Аслан ускорился со скоростью, которую едва мог воспринять сам. В самом разгаре ускорения всё, что нужно было сделать Аслану, это одно: точно направить лезвие. — Кху-хк...! Бок Боевого Монаха, который небрежно держал свои парные мечи, разорвало с треском, вываливая внутренности. Из-за сломанного позвоночника Боевой Монах даже не успел среагировать и упал на колени. — Что, эй, что?! Пока раздавался звук спешно обнажаемого солдатами оружия, а арбалетчики разрывались между тем, чтобы прицелиться в Энджи и Харода под щитом или в Аслана, Аслан перехватил меч для обезглавливания. Жрец, а особенно Боевой Монах, конечно, был монстром, превосходящим человека. Но это не делало его неуязвимым, и жизненно важные точки, оставшиеся со времён, когда он был человеком, всё ещё оставались жизненно важными точками. Пятикилограммовый меч для обезглавливания, сжимаемый Мастером Боя, был не тем, что уже раненый Боевой Монах мог заблокировать или избежать. Сёгеч! Точно опущенный меч для обезглавливания рассек шею Боевого Монаха и взметнул его голову. Отрезанная голова насекомого покатилась по полу. Аслан тихо пробормотал, наблюдая за катящейся головой: — Тебе не следовало ослаблять бдительность. Если бы он принял защитную стойку, даже с ускорением от Зова Грома Аслан не смог бы нанести смертельную рану. Но они ослабили бдительность из-за того вида, который демонстрировал Аслан. Результат был беспощаден. Аслан увидел арбалетчиков со сжатыми тетивами и солдат, приближающихся с сверхчеловеческой скоростью, и схватил императора за загривок. — Кх. Император, чья шея оказалась в захвате, был вытолкнут вперёд и выставлен в качестве живого щита перед Асланом. Аслан мельком взглянул на Илейну, прежде чем крикнуть: — Опустите оружие, если не хотите добавить в историю империи запись о том, что император был убит дважды одним и тем же человеком! Обычно это была ситуация, когда оружие следует опустить. Шея императора была в хватке Аслана, а тело императора находилось на пути любых стрел. И всё же солдаты приближались. Арбалетчики держали тетивы натянутыми, наводя свои стрелы на Аслана. Увидев это, Аслан тихо вздохнул. — Я так и думал. Аслан ощутил панцирь насекомого, расположенный на затылке императора под его хваткой, и зловеще усмехнулся. ---------- Веллус Макель(4) Аслан ощутил панцирь насекомого в своей хватке. Часть тела, которой не должно было быть ни у одного существа в человеческом облике. Аслан почувствовал этот панцирь и слегка улыбнулся. Он хорошо знал это явление. У него не было официального названия. В игровых сообществах многие называли это "частичной жрецификацией", так что все просто привыкли к этому термину. Это было редкое явление среди верующих. Своего рода привилегия, даруемая тем, кого избрали за их веру, пусть это и не было полным превращением в жреца. Чёткое доказательство истинной веры, а не то, что можно получить пустой набожностью. Аслан ухмыльнулся, поняв, что не только солдаты, но даже Император поклонялся Богу Войны с абсолютным благоговением. Они больше не были людьми. Вот почему они бросились на него, нисколько не заботясь об императоре империи, лишь бы захватить ученика Древнего Бога. Аслан состряпал горькую ухмылку и выставил Императора вперёд. Тук, хрусь! — Угх, гхк! Стрелы либо вонзались в тело Императора, либо отскакивали от его панциря. Аслан выслушал крики Императора и затем отбросил его в сторону. Грохот! Едва солдат подхватил брошенного Императора, Аслан тут же рванул вперёд. — Хап! Со звуком хруста шейная кость переломилась. Острое лезвие меча для обезглавливания рассекло шею, перерубая кость и снося солдату голову. Прежде чем отрезанная голова успела упасть, Аслан почувствовал, как его волосы встали дыбом, и дёрнул головой. Вуш! Стрела чиркнула по месту, где только что были брови Аслана. Увидев, как вслед за ней летят новые стрелы, Аслан цыкнул языком. Слишком много стрел, слишком много стрелков и ещё больше пехоты. В такой ситуации пятикилограммовый меч для обезглавливания был не лучшим выбором. Хоть и смертоносный, его плохой баланс и тяжесть делали его непригодным для защиты. Аслан обрушил свой меч для обезглавливания на солдата, который бросился на него, пока он поворачивал голову. Вспарх! Меч для обезглавливания рассек металл и насквозь прорубил голову, частично покрытую панцирем, отчего брызнула кровь. Аслан вытащил меч и протянул руку. Он сорвал шлем солдата, обнажив голову с фасеточными глазами, и взмахнул шлемом в руке. Лязг! Замахнувшийся шлем врезался в голову солдата. Солдат, мчавшийся вперед, чтобы вонзить своё оружие, пошатнулся. Меч Аслана для обезглавливания скользнул в образовавшуюся брешь. Хрусь. Шейный позвонок солдата сломался от выпада меча для обезглавливания. Солдат с запрокинутой назад головой умер, не пролив ни капли крови. Аслан оттолкнул солдата своим мечом для обезглавливания и изогнул тело, избегая копья, летящего сзади. Это был длинный выпад, нацеленный в живот. Аслан уклонился от атаки и попытался контратаковать, но... "Их слишком много". Увидев оружие в руках солдат, идущих следом, он сдался. Вместо контратаки он прижал тело к земле, чтобы уклониться. Оружие солдат рассекало воздух, промахиваясь по цели из-за его невероятно низкой стойки, а меч Аслана для обезглавливания прошёлся по их лодыжкам. Вспарх! Когда лодыжки наступающих солдат были подрезаны, они рухнули. Аслан потянул одного из падающих солдат к себе и выхватил кинжал из-за пояса. Вонз! Одним движением он вонзил кинжал под подбородок, затем уложил обмякший труп поверх своего распростёртого тела. Аслан использовал труп, чтобы заблокировать летящие стрелы. Тук, хрусь, хрусь! Шесть выстрелов. Звук вонзающихся стрел был похож на шум дождя. Аслан держал труп, который дёргался от каждого попадания стрелы, а затем крикнул: — Энджи! Энджи, убивавшая нападавшего солдата копьём, отозвалась: — Что! — Сначала убей стрелков! Он не уточнял, как их убить или что делать. Аслан молча согнул ноги и прижал подошву сапога к животу трупа. "Зов Грома". Бум! Прогремел гром, и труп взмыл вверх. Летящий труп жалко дёргал конечностями, с него капала кровь. Когда падающая кровь стукнула по его лбу, Аслан оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. "Зов Грома". Третий Зов Грома за сегодня. Используя Дикую Магию для укрепления ног, он крепко прижал правую ногу к земле. Бум! Прогремел гром, и Аслан взмыл вверх. В разгар невероятной плавучести Аслан крикнул: — Харод, блокируй на своё усмотрение! Выкрикивая это, он протянул руку. Вслед за его вытянутой рукой магия щита, вращавшаяся над Хародом и Энджи, полетела к нему. Притянув магию щита, Аслан поставил ногу на террасу. Скрип. Стрелки одновременно натянули тетивы, целясь в Аслана. Даже жрецы погибли бы при попадании в жизненно важные места. Для Мастера, который был всего лишь человеком, цель была очевидна. Его обострённая удача почувствовала леденящее ощущение, направленное в лицо, и Аслан поднял меч для обезглавливания, чтобы прикрыть его. Лязг! Стрелы либо соскальзывали, либо отскакивали от поверхности меча. Среди бесчисленных стрел Аслан подался назад. Когда его нога, стоявшая на перилах террасы, соскользнула в воздух, Аслан взмахнул рукой, которую держал вытянутой. Щит, вращавшийся в воздухе, подлетел и остановился за спиной Аслана. Бум! Аслан подпрыгнул, наступив на щит позади себя, и поднял меч для обезглавливания. Вспарх! Затем он опустил его. Лезвие глубоко вошло в лучника, который закатил глаза и умер. Аслан отпустил рукоять меча и отклонился назад. — Ка-а-ак! Один из лучников бросился на него с визгом. Аслан уклонился от выпада стрелой, отклонив тело назад, затем сцепил рукой с удерживающим стрелу лучником и вырвал её. Грохот! Мир мгновенно перевернулся вверх дном. Лучник почувствовал, как мир закружился, и рухнул на землю, после чего его голова была раздавлена ударом ноги, усиленным Дикой Магией. Аслан выхватил стрелу из сцепленной руки и забрал лук у стрелка, чью голову раздавил первой. Он выстрелил из украденного лука в ближайшего лучника. Звень! Стрела блеснула, словно молния, прежде чем пробить его насквозь. Лучник с дырой в шее издал захлёбывающийся звук и рухнул. За ним другой стрелок натянул тетиву с шокированным выражением лица. Аслан увидел траекторию направленного лука и благодаря предчувствию своей удачи глубоко пригнулся, одновременно подбирая с земли другую стрелу и выпуская её. — Огонь по готовности! Когда второй лучник погиб, стрелки спешно закричали и выстрелили все разом. Среди дождя стрел Аслан бросился на землю и выхватил колчан. Тук! — Кх. Стрела пробила его лодыжку во время этой кутерьмы, но поднятый боевой дух позволил ему проигнорировать боль. Едва нарастающая боль утихла, Аслан вытащил из колчана пять стрел и наложил их на тетиву. Куда быстрее, чем лучники, которые уже натянули свои стрелы, стрелы полетели с лука Аслана. Две стрелы сходили с тетивы за каждые полвдоха. Звень, звень-звень-звень! — Кх. — Урк! Пять стрел, рассекших воздух, убили двоих лучников, попали в шлем третьему и пробили ногу ещё одному. Когда лучник пошатнулся и присел, Энджи, запрыгнувшая на террасу, вонзила своё копьё. — Куа-а-а-агх! Закричал лучник от копья, вошедшего сзади, а Энджи стиснула зубы и взмахнула им. Вслед за взмахом копья лучник свалился с террасы. — Хк-у-у-рп! Затем снизу под террасой раздался боевой клич Харода, а за ним — звук дробимого черепа. Харод явно закончил работу. — Лорд Аслан! Они карабкаются сюда! Закричал Харод, сражаясь после того, как покончил с упавшим лучником. Через перила Аслан мог мельком видеть Харода, блокирующего атаки солдат своим щитом. Аслан взглянул на ящеролюда и кивнул Энджи. — Энджи, иди помоги Хароду. Энджи ответила фырканьем и спрыгнула с террасы, а Аслан поддел ногой упавший меч для обезглавливания и перехватил его обратным хватом. Вытаскивая стрелу рукой с мечом, Аслан тут же выстрелил в пехоту, поднимавшуюся по лестнице за террасой. Звуки тетивы раздавались настолько близко друг к другу, что почти сливались в один, и пехотинцы, поднимавшиеся по лестнице, хватались за грудь или шею, падая или падая на колени с пробитыми головами. — Умри, умри! Пока Аслан стрелял, на него бросился солдат. Он обрушил топор на бровь Аслана. Аслан заблокировал его, выставив лук. Хрусь! Лук сломался. Без сожалений Аслан поправил хватку на мече для обезглавливания и короткой дугой замахнулся им по горизонтали. Солдат, чья шея была разорвана этим ударом меча, сполз вниз, и ещё двоих солдат было видно нападающими сзади. Без колебаний Аслан повернул сломанный лук в руке и вонзил его. — Урк, угх. Он вонзил сломанный лук в щель шлема, прямо в горло. Несмотря на то, что солдат впился ногтями в лук, пытаясь вытащить его из точно пробитой раны, Аслан отбил его руку и ударил по луку локтем. — Гурк... Солдат рухнул, издавая звук, похожий на бурлящую кровь. За ним его товарищ широко раскрыл глаза и закричал, вонзая своё оружие, но... Лязг! Аслан отбил оружие широким взмахом своего меча для обезглавливания. Широкая пошатнувшаяся стойка чётко обнажила брешь солдата, и Аслан протянул руку без колебаний. Он схватил затылок вытянутой рукой и потянул. Солдат, и без того потерявший равновесие, подлетел под бок Аслана вслед за направляющей рукой. Аслан зажал голову солдата под боком и упал назад. Хрусь! Шея солдата сломалась и ужасно извилась, когда он ударился о землю, и жизнь быстро ушла из его глаз. — Хку, хку... хку... Аслан с головой солдата, зажатой под боком, тяжело дышал. Несмотря на поднятый боевой дух, Аслан чувствовал свои физические пределы, переводя дыхание. За террасой, на первом этаже, звуки битвы постепенно утихали, намекая, что бой там тоже окончен. Аслан крепко зажмурился, лёжа на полу, затем открыл глаза и поднялся. Затем он, хромая, спустился по лестнице на нижний этаж. — А, а-а-а... Ситуация на первом этаже была завершена. Щит и железная палица Харода были окрашены в красный цвет от убийства нескольких человек, а Энджи каким-то образом вся оказалась в крови, её алые волосы окрасились в багровый. Аслан взглянул на них двоих, а затем посмотрел на тех, кто всё ещё был жив. Император с шокированным выражением лица, сбитый с толку Корнил Эшлюд. И безэмоциональная Илейна. Аслан посмотрел на троих и закинул назад волосы, мокрые от пота и крови. Закинув их, он подошёл к Императору. Кровавые следы отмечали его хромающие шаги. Увидев окровавленные следы и залитый кровью меч для обезглавливания, Император закричал: — К-Корнил! Корнил Эшлюд! Защити меня! Убей его! Услышав призыв Императора, Корнил Эшлюд издал звук "э-э", прежде чем призвать свою магическую силу. Поначалу он не сражался, потому что думал, что ему не придётся вмешиваться, а позже ошеломлённо стоял, не зная, когда вступить в бой. Теперь маг Корнил запоздало зачитал заклинание, формируя свою магическую силу в молнию. Аслан почувствовал бурлящую магическую силу и направил палец на Корнила. Преимущество Дикой Магии — это скорость. Магия, требующая заклинаний или знаков рук, никогда не могла превзойти Дикую Магию по скорости. Ударная волна, куда более быстрая, чем любое заклинание, вылетела из кончика пальца Аслана и врезалась в лоб Корнила Эшлюда прямо посреди его чтения. — Урк. Это даже не было так больно, как удар кулаком, не говоря уже о смертельном исходе. Корнил Эшлюд просто упал назад, когда его лоб оттолкнуло. Падая, он осознал свою ошибку. — Харод! От крика Аслана красночешуйчатый драконий воин рванул вперёд и выставил щит. — Кх. Корнил Эшлюд был прижат под щитом драконьего воина ростом почти под два метра. Когда последние силы были подавлены, Император отступил в панике и страхе. Аслан подошёл к отступающему Императору и снова схватил его за загривок. Император захлебнулся воздухом и произнёс: — Т-ты. Подумай хорошенько! Если ты у-убьёшь меня здесь! Весь Веллус Альпен будет охотиться за тобой! Каждый солдат в этом дворце и каждый стражник на этой территории будут жаждать твоей головы! Аслан не ответил и лишь безучастно смотрел, отчего Император задрожал перед холодными эмоциями в этом взгляде. — Ты, безусловно, потрясающий воин, но... ты не сможешь противостоять всем солдатам этой территории в одиночку! Я уже вижу, что ты истощён, твоё дыхание тяжело! — И что с того. Аслан посмотрел на него с полуприкрытыми глазами, и Император ухмыльнулся. — Е-если ты отпустишь меня... Из уважения к твоей доблести я позволю тебе уйти! Я обещаю не преследовать тебя, пока ты не покинешь территорию! Я клянусь именем Империи Каллус! Аслан слегка нахмурился и наклонил голову. Это была совершенно неубедительная, беспорядочная попытка убеждения. Разочарованный поведением Императора, Аслан подумал: "Что ж, некомпетентные императоры существовали и на Земле. Некоторые были настолько бездарны, что их собственные братья и сёстры приходили захватывать престол. По сравнению с этим..." Пока Аслан сглаживал своё разочарование, Император добавил: — И-или... возьми меня в заложники вместо этого. Пока ты не убьёшь меня, твоя дурная слава не распространится! Е-если ты совершишь убийство императора дважды, твоя дурная слава по всему континенту... Аслан закатил глаза, и Император, приняв это за положительный знак, открыл рот, но... — Если бы ты не подвергся частичной жрецификации, я бы, возможно, пощадил тебя. Когда Аслан сказал это как ни в чём не бывало, Император опешил и издал звук "э-э". — Я не щажу жрецов. Когда он потянул вверх руку, сжимавшую шею, ноги Императора оторвались от земли, и он забился. Его лицо исказилось от страха и нехватки кислорода. — И ещё. Испуганные глаза Императора встретились с взглядом Аслана. Аслан мягко улыбнулся. — Убийство императора: один раз — это трудно, но дважды — не так уж и сложно, не правда ли? Император не мог ответить. Хрусь! Вскоре свет угас в глазах Императора, и его тело обмякло. Лишь увидав, как кровь потекла из глаз и рта Императора с перебитой шеей, Аслан бросил его на пол. Звук тела, покатившегося по полу, эхом пронёсся по тронному залу, и Аслан некоторое время смотрел на мёртвого Императора, прежде чем повернуться. Илейна была там. Она стояла на расстоянии, в безопасном месте, наблюдая за Асланом. Когда Аслан подошёл к девушке, она встретила его взгляд с жутким спокойствием. Пришло время завершить план. Аслан сказал девушке: — Не могли бы вы пойти и позвать Капитана Имперской Гвардии Рейнальда, Ваше Величество? При этих словах Илейна молча уставилась на Аслана многообещающим взглядом. ---------- Веллус Макель(5) — ...Как ужасно. Глубокий голос старика эхом пронёсся по тронному залу. Всюду, куда долетал его голос, отпечаталась смерть людей. И жалкое зрелище тех, кто отрёкся от своей человеческой природы. Следы рассечения, раздавливания и пробитых ран. Среди этих следов пышным цветом расцвела смерть. Когда старик сделал шаг по тронному залу, тишину мёртвых нарушил живой. С каждым его тяжёлым шагом доспехи громко звякали. — ...Поистине, поистине... ужасно. Слова, пробормотанные стариком, несли в себе два смысла. Один заключался в том, что эта бойня была ужасна, а другой — в том, насколько жутко было то, как погибшие в этой резне отреклись от своего человеческого обличия. Даже посреди этого опустошения старик подошёл к императору, лежавшему мёртвым со сломанной шеей. — ...Ваше Величество тоже. Выражение лица старика глубоко прорезала усталость, похожая на ту, что ранее демонстрировал Аслан. Илейна заметила это и тихо скрестила руки на груди. — Если вы не доверяли мне... вы могли просто сказать мне... как вы могли зайти так далеко, что отреклись от своей человечности... Старик в доспехах, также известный как Тёмное Копьё, престарелый рыцарь Рейнальд, поправил тело императора. Он выпрямил сломанную шею, прикрыл вылезшие из орбит глаза и вытер кровь. — Я и в самых страшных снах не видел... что провалю свой долг дважды. Пока старик стенал и поднимал тело императора, стоящей позади него Илейне пришлось изобразить на лице горькую ухмылку. — Они... они правда сбежали? Когда Рейнальд спросил с закрытыми глазами, Илейна с безучастным лицом вспомнила замысел Аслана. Если бы стало известно, что Илейна замешана или участвовала в убийстве императора во время передачи власти, процесс передачи власти и церемония восшествия на престол неизбежно столкнулись бы с трением и смутой. Вот почему Аслан велел Илейне позвать капитана имперской гвардии перед тем, как исчезнуть. Чтобы было проще взвалить всю вину на них, Аслан проинструктировал Илейну, что сказать капитану имперской гвардии перед тем, как покинуть тронный зал. Девушка препонесла эти слова как свои показания. — Да, сразу после того, как они убили Его Величество, моего брата... их окутала неведомая энергия, и они внезапно исчезли. Вместе с этой энергией. . . . — ...Что? У нас нет ничего подобного. Посреди суетящейся толпы шли три фигуры, скрыв свои тела под большими плащами с капюшонами. Хотя они могли бы привлечь внимание, странным образом никто не бросал на них взглядов, пока они наискось пересекали толпу. Одна из них, девушка с ало-красными волосами, спрятанными под большим плащом и капюшоном, подала голос. Мужчина с чёрными волосами и странными бирюзовыми глазами, Аслан, услышал её слова и посмотрел в сторону. Харод поправил грубо накинутый плащ и посмотрел на девушку. Когда оба взгляда одновременно уставились на неё, девушка, казалось, недовольно скривилась и издала ворчливый звук. "Харод объяснит". Увидев Энджи в таком состоянии, Аслан передал объяснения Хароду. Он перевёл взгляд на драконьего воина ростом почти в 2 метра. Драконий воин с красной чешуёй повернул свои жёлтые глаза с вертикальными зрачками к Аслану. — Ну, разумеется. Разве магия, которую ты использовал, не известна многим? Довольно много шаманов в Веллус Альпен используют её, так что это не должно быть неизвестной силой... На этом моменте следовало бы указать, что они сбежали, используя вовсе не неизвестную силу, но Харод, похоже, не подумал об этом и просто уставился на Аслана безучастным взглядом. Аслан, найдя их реакцию абсурдной, пояснил: — Это нужно для того, чтобы создать иллюзию вокруг ученика Древнего Бога. — Иллюзию...? — Иллюзию того, что ученик Древнего Бога уже служит божеству и является чьим-то жрецом. Вот почему это назвали неизвестной силой. В Гелладрионе, где существуют боги и когда-то существовали древние боги. В эту эпоху, когда все виды сил были полностью раскрыты, единственными вещами, которые можно было назвать неизвестными и неопознанными, были силы богов. Однако ни Харод, ни Энджи, похоже, не поняли всё как следует. Они смотрели на Аслана с озадаченным выражением лица. "Я не ожидал, что даже Харод, близкий к знати, не знает этого..." Хотя это было вполне объяснимо для Энджи, которая происходила из бедноты и имела сомнительный образовательный багаж, тот факт, что Харод этого не знал, показался довольно шокирующим для Аслана, на лице которого отразилась сложная гамма эмоций. Аслану, шедшему впереди с таким выражением лица, Энджи пожала плечами и сказала: — Ну, даже если так, есть ли в этом реальная необходимость? Будь они жрецами или кем угодно, разве мы не можем просто перебить их всех, когда они появятся? Затем она победоносно улыбнулась. Аслан взглянул на девушку. Это не казалось просто пустой болтовнёй для поднятия боевого духа. Она, вероятно, ещё не испытывала сильных проблем в боях со жрецами, и поскольку до сих пор всё шло гладко по планам Аслана, она, похоже, прониклась излишней уверенностью. Аслан покачал головой и произнёс: — Это могло быть правдой, если появится только один жрец. Но если жрецов будет двое или больше, всё будет совсем иначе. Вам однозначно придётся несладко. Энджи выглядела весьма недовольной тем, что её слова опровергли, но тихо слушала, пока Аслан продолжал. — А если появится высший жрец, то ответа и вовсе нет. Сейчас у нас нет сил, чтобы противостоять даже двум жрецам одновременно, поэтому нам нужно избегать взора жрецов и копить силы. — И в этом заключается наша стратегия, — добавил он. Энджи посмотрела на Аслана с угрюмым выражением лица. — ...Но ты сказал той красивой девушке, что мы не узнаем, пока не вступим в бой, и что мы гарантированно проиграем, если не будем сражаться. Когда Энджи проворчала это, Аслан тихо рассмеялся. Судя по всему, Энджи ещё не избавилась от своих детских порывов. Аслан ответил просто, продолжая пробираться сквозь толпу. — Всё верно. Если мы не будем сражаться, мы гарантированно проиграем. И мы не узнаем исхода, пока не попробуем. Но... как только мы ввяжемся в бой, пути назад уже не будет. Вот почему мы должны тщательно подготовиться, прежде чем вступать в сражение. — Да что в этом такого страшного? — Хмм... как бы это сказать. Аслан шёл впереди, поглаживая подбородок, и заговорил, опираясь на свой игровой опыт. — С твоей и Харода помощью я могу одолеть жреца, даже если мы не подготовлены. Однако Аслан сделала паузу и прислонился к стене, чтобы уклониться от наплыва толпы. Встретившись взглядом со своими спутниками, шедшими следом, Аслан сказал: — Высшие жрецы — это монстры, которых невозможно победить без подготовки. Даже обычных жрецов можно было считать монстрами, но высшие жрецы были таковыми вдвойне. Обладая более высокой физической силой и куда более могущественными полномочиями, высшие жрецы были существами, которых можно было назвать полубогами. Поэтому даже для кого-то вроде Аслана они были крайне опасными противниками, с которыми не хотелось сталкиваться в лоб, и даже со всеми приготовлениями и планами он не мог гарантировать стопроцентный шанс на победу. Конечно, сейчас, когда его уровень поднялся, всё могло быть иначе, но Аслан не хотел попусту рисковать своей жизнью. При упоминании термина "высший жрец" Харод согласно кивнул и тоже прислонился к стене. — Анжела Тейл, неважно, насколько сильной ты стала... лучше быть осторожной перед лицом высшего жреца. Как и сказал лорд Аслан, высшие жрецы — это монстры. Пожалуйста, слушай, что говорит лорд Аслан... — Ой, да с чего бы подобному монстру вообще появляться! Вы просто слишком трусите! Увидев, как Харод начинает ворчать, Энджи отмахнулась и пошла вперёд. Харод уставился девушке вслед. — Похоже, она чересчур уверовала в свои силы. Возможно, став учеником Древнего Бога и легко получив силу, превосходящую человеческую, она переполнилась гордыней. Аслан подумал об этом и уже собирался заговорить, но... — ...Ну, это не совсем так. Ты разве не помнишь? Анжела Тейл всегда была такой. Ребёнок, который не боялся тех, кто сильнее и многочисленнее её, который кричал и бросался на них в атаку. Ответил Харод, качая головой. Услышав это, Аслан вспомнил момент, когда впервые увидел эту девушку. И вправду, эта девчонка была такой с самой первой их встречи. — В отличие от меня. К добавленным словам драконьего воина Аслан бросил на Харода быстрый взгляд. Если подумать, Харод быстро подчинился Аслану и покорился ему. — Всё дело в натуре человека. В голосе драконьего воина слышалась нотка сожаления. Услышав этот тон, Аслан вздохнул и оттолкнулся от стены. — Хватит самобичевания. Пока Энджи не потерялась... Как раз в тот момент, пока Харод нахмурился от выражения "самобичевание", тело Аслана резко натянулось, как струна. Помимо обычного покалывания, возникло леденящее чувство, будто шило впилось прямо в его мозг. Это безусловно была работа навыка удачи. Глаза Аслана быстро метнулись в сторону, ведомые этим чувством. В его движущихся зрачках отразилась женщина. Под разводным мостом, стоя далеко под разводным мостом, эта женщина, как Аслан, Энджи и Харод, была закутана в льняной плащ. Невинные розовые глаза и белые волосы, которые невозможно было скрыть даже под плащом. И массивный топор, который она несла за спиной. Аслан знал, кем была эта женщина. И эта женщина тоже знала, кто такой Аслан. Как только глаза Аслана встретились с взглядом женщины, Аслан призвал свою магическую силу и закричал: — Энджи, пригнись! Магическая сила, которую он призвал, хлынула из его сердца в руку, а из руки вырвалась прямо из ладони. Форма, которую она приняла, напоминала щит. Вдали женщина в плаще потянула за рукоять и перехватила свой топор. Массивный топор с рукоятью выше самой женщины пришли в движение, когда она отклонилась назад. Леденящее чувство чиркнуло по его телу. Аслан стиснул зубы с иллюзией того, что его волосы встали дыбом. Аслан мог сказать, какая атака приближается. Это был бросок. Ква-а-а-а! От одного лишь полёта воздух взревел, и эхом пронёсся оглушительный грохот. Пока топор летел в сторону Аслана, он разрывал на куски всех людей, стоящих между ними. Топор летел сквозь разлетающуюся в клочья ткань одежды. Дз-з-зе-е-енг! Топор, летевший с такой скоростью, врезался в барьер, возведённый Асланом. Звук, раздавшийся при столкновении, вовсе не был похож на звук от брошенного оружия и спешно созданного магического барьера. Это было похоже на снаряд. Звучало так, будто выстрелил артиллерийский снаряд и попал в цель. — Кх-у-у-у-угх...! Барьер деформируется. Появляются трещины. Харод, стоявший позади, резко вдохнул воздух при виде сплошных линий и трещин, возникающих прямо в воздухе. Кровь потекла из глаз и рта Аслана. Аслан вытянул обе руки, чтобы удержать барьер, но в этот момент... Хрусь, хрусь-джа-джик! В тот миг, когда барьер разлетелся вдребезги, он отдёрнул руки. Отдёргивая их, он схватился за рукоять меча и обнажил клинок меньше чем за полвдоха. Он тут же взмахнул им снизу вверх. Ква-а-а-анг! Прогремел оглушительный грохот, и летящий топор был отбит; скользя по земле, он до основания разрушил здание, в которое врезался. Аслан едва сумел поправить хватку на рукояти меча посреди мучительной боли, словно его рука была сломана. Даже после использования дикой магии он едва не потерял меч. Это означало лишь одно. Аслан вонзил меч в землю с мрачным выражением лица и тяжело задышал. Увидев Аслана в таком состоянии, ушедшая вперёд девушка вернулась, а люди с криками разбегались прочь прямо через трупы, попавшие под удар брошенного топора. — Что, что произошло?! Когда Энджи подбежала и протянула руку, Аслан схватился за неё и выпрямил дрожащие колени, едва удерживаясь на ногах. Харод, увидав состояние Аслана и то, что произошло, вздохнул, выхватил своё оружие и поднял щит. — Великий Огонь... Аслан вытер окровавленные слёзы, застилавшие глаза, тыльной стороной ладони и пробормотал голосом, пропитанным усталостью: — Энджи, похоже, наступила худшая ситуация. У девушки было озадаченное выражение лица, она ничего не понимала, но Аслан, не обращая внимания, вытащил меч, вонзённый в землю. — Я не знаю, почему она появилась здесь, но... высший жрец, о котором я говорил ранее, прибыла. Когда девушка не смогла ничего ответить на эти слова, женщина, переходившая через разводной мост, ярко улыбнулась. Словно она прекрасно слышала всё, что только что сказал Аслан. ---------- Веллус Макель(6) [Основной квест завершён] ! Встретиться с Императором] [Победить жреца и выжить] [Сбежать вместе с Анжелой Тейл] Аслан окинул взглядом системное окно, парящее в уголке его зрения, и тяжело вздохнул от усталости и боли. Как всё дошло до такого? Его плечо онемело от блокирования недавней атаки, а всё тело казалось тяжёлым, словно налитое свинцом. Вдобавок к этому он израсходовал почти всю свою магическую силу — её оставалось совсем немного. Количество магии, циркулирующей по его телу, резко сократилось. Аслан стоял, опираясь на свой меч для обезглавливания, как на трость, и смотрел на след, оставленный топором. Красная тропа тянулась, точно красный ковёр. Жуткий красный ковёр, сотканный из трупов и крови — то, по чему он никогда в жизни не думал ходить. Аслан прикусил губу, крепко зажмурился, затем снова открыл глаза. Ребёнок и мать, которые не успели вовремя уклониться от летящего топора, были рассечены пополам. Вид семьи, переплетённой вместе перед лицом смерти, заставил Аслана сжать зубы от досады. Но Аслан сделал свой выбор. Выжить. Если он умрёт сейчас, всё потеряет смысл. Аслан подавил свои эмоции и пробормотал: — ...Нам нужно бежать. Никто не возразил на его слова. В этом не было необходимости — они все оценивали обстановку с помощью собственных чувств. — Чёрт... откуда, к чертям, взялась такая тварь... Даже Энджи тяжело сглотнула, похоже, осознав всю опасность высшего жреца после того, как увидела разрушения, вызванные брошенным топором. Харод, как и подобает опытному воину, заметил опасность, исходящую от этой женщины, и поджал хвост. Когда взгляды троицы устремились на женщину, она приблизилась с сияющей улыбкой. Аслан сделал шаг вперёд навстречу приближающемуся высшему жрецу, но затем... — Угх. Он поморщился от жгучей боли в лодыжке. Мельком глянув вниз, он увидел, что кровь из его лодыжки пропитала землю. Рана от пробившей её ранее стрелы, похоже, вновь раскрылась и лопнула во время блокирования последней атаки. На лице Аслана отразилась досада. Сбежать с такой лодыжкой было бы невозможно. Ему нужно было какое-то средство передвижения. А найти его с такой раной казалось невыполнимой задачей. Аслан быстро оценил ситуацию и произнёс: — Я займусь жрицей. Обеспечьте путь к отступлению и средство передвижения — лошадь, карету, что угодно... Посреди фразы Аслан оборвал сам себя и широко раскрыл глаза. Женщина сильно пригнулась и рванула прямо к ним. Приняв стойку спринтера, она выхватила два коротких оружия из-за спины. Ручной топор и боевой молот. Два смертоносных оружия, заметно бурлящих пламенем, были нацелены не на Аслана, а на Энджи. — Энджи! — Чёрт возьми...! Энджи, тоже заметив это, выхватила копьё из-за спины. Толстое, длинное лезвие копья делало его скорее глефой, чем обычным копьём. Взмахнув им, Энджи бросилась навстречу женщине. ЛЯЗГ! И они столкнулись. Женщина уклонилась от широкого взмаха копья Энджи, отклонившись назад, а затем обрушила сверху свой ручной топор. Изогнутая часть лезвия топора зацепила древко копья, зажав его. Энджи попыталась вырвать копьё, но... "Оно не выдёргивается?!" Подавляющая сила, на несколько уровней превосходящая её собственную, удерживала копьё неподвижно. Когда Энджи в панике подняла глаза, к ней приблизился пылающий молот. ВУШ! Энджи положилась на свои дикие инстинкты и резко подалась назад. Хотя её стойка пошатнулась, ей удалось избежать удара молотом. Едва Энджи собралась вздохнуть с облегчением, молот, только что чиркнувший по её лицу, изменил направление прямо в воздухе и обрушился на древко копья. ЛЯЗГ! — Угх! Онемение пронзило её руки. Копьё упало, когда её хватка была разорвана. Энджи тут же подняла руки для защиты, но... ХРУСЬ, БУМ! Боевой молот двигался слишком быстро, не оставляя ей времени на реакцию, когда он с силой ударил её в бок, голову и челюсть, прежде чем наконец отскочить. Когда Энджи рухнула, Аслан вскочил в бой. — Харод, позаботься об Энджи! Я сам с этим разберусь! Закричал Аслан, выхватывая один из парных мечей Боевого Монаха, защищавшего императора, и поднимая свой меч для обезглавливания в правой руке. Позади него ящеролюд рванул вперёд, подхватил Энджи и отступил. Женщина, Эрета, посмотрела по очереди на приближающегося Аслана и отступающего ящеролюда, затем улыбнулась и выставила свой топор. Меч Аслана для обезглавливания заблокировал выставленный топор. Едва он выпаднул вперёд для блока, женщина закрутила молот в левой руке, перехватила его обратным хватом и взмахнула снизу вверх. ВУШ! Атака снизу вверх была свирепой. Аслан едва успел уклониться от удара, за которым было трудно проследить даже глазами, благодаря своей удаче. ЛЯЗГ! Летящий вверх молот остановился в воздухе и устремился вбок, целясь ему в висок. Аслан тут же поднял парный меч Боевого Монаха, чтобы отбить его. ЛЯЗГ-ЛЯЗГ-ЛЯЗГ! Искры дико разлетались, когда оружие сталкивалось. Сквозь искры Аслан увидел топор, несущийся к нему. Он взмахнул парным мечом, наклоненным вбок от отражения удара, навстречу топору. ЛЯЗГ! Его лицо инстинктивно скривилось от силы удара. Это была тяжелейшая атака для блокирования с его ограниченной магической силой. Но если бы он не заблокировал её, то умер бы. Аслан призвал те немногие остатки магической силы, что у него оставались, чтобы укрепить руки. И всё же, даже с силой, увеличенной дикой магией, его теснили назад. Аслан стиснул зубы, поднимая оружие для блока атак, которые он не мог даже толком разглядеть, и уклоняясь от тех, заблокировать которые было невозможно. Наступление Эреты было просто подавляющим — невероятная скорость и мошь. Это было за пределами того, с чем мог справиться обладатель 4-го уровня вроде Аслана. И всё же Аслан применял боевые техники и все навыки владения оружием для блока, поддерживал боевой дух благодаря чистой решимости и уклонялся благодаря удаче. Но всему есть предел. Когда Аслан отбил очередную атаку своим мечом для обезглавливания, губы Эреты искривились в улыбке. ХРУСЬ! — Га-а-ах...! Его правая рука, державшая меч для обезглавливания, была раздроблена. Рука подогнулась под ударом молота, а затем была отсечена следующим взмахом топора снизу вверх. Когда отрубленная рука взмыла в воздух, Эрета насмешливо произнесла: — Ты никак не мог продолжать блокировать мои атаки таким медленным оружием. Теперь всё кончено! Женщина взмахнула топором. С отрубленной рукой и пробитой лодыжкой, не способный нормально двигаться, Аслан всё же сумел расплыться в улыбке. Обливаясь холодным потом, перенося дикую боль, он сказал: — Я подставил её специально, сучка. Аслан вытянул свою отрубленную руку, брызгая кровью. Фонтан крови заблокировал обзор женщине — момент, длившийся меньше 0,1 секунды. Но этого времени было более чем достаточно. Достаточно, чтобы сотворить магию. — Уравнивание! С его криком татуировка вспыхнула светом. Уравнивание было заклинанием, обычно используемым магами Школы Мутаций, когда им нужно было дольше поддерживать подопытных или сделать срочный "ремонт". Оно имело высокий процент неудач, и даже при успехе боль была слишком интенсивной, чтобы использовать его для лечения людей. Заклинание, которое равномерно распределяет урон по всему телу. Это заклинание могло вызвать полное разрушение тела в случае неудачи. За исключением Аслана, у которого мастерство владения магическими приспособлениями и каналами было прокачано на максимум. Тело Аслана слабо засияло, а его лодыжка и рука вернулись в прежнее состояние. Пробитая рана на лодыжке исчезла, а отрубленная рука появилась снова, словно пыль, в которую она превратилась, восстанавливалась в обратном порядке. Раны появились по всему его телу в обратной пропорции, но они были незначительны. Аслан стиснул зубы и отвёл регенерированную правую руку назад. "Зов Грома". Когда его вытянутая рука слабо засияла белым, Аслан влил всю оставшуюся магическую силу, чтобы укрепить её. Он крепко сжал кулак и быстро выкинул его вперёд — прежде чем топор Эреты успел коснуться его тела. В тот миг, когда кулак Аслана врезался в живот Эреты, эхом пронёсся оглушительный грохот. БУМ-ГРОМ! Это был гром. Вместе с громом женщина взмыла в воздух и отлетела прочь. Она пролетела внушительное расстояние, ударилась о землю, перекатилась и врезалась в здание. Здание обрушилось в облаке пыли. Аслан, тяжело дыша, подобрал меч для обезглавливания, который лежал в его отрубленной ранее руке. — Мы покончили с ней? Когда Аслан повернулся и побежал к главным воротам, Харод спросил об этом. Аслан качнул головой с измученным выражением лица. — Нет, она не умрёт от одного лишь этого. Она, скорее всего, всё ещё жива. Учитывая бога, которому она служила, она никак не могла быть мертва. Аслан жестом подманил Харода, у которого Энджи висела на плече, и побежал к главным воротам. — Что ты собираешься делать? Как мы сможем сбежать от такой твари? — Нам нужно срочно раздобыть транспорт. Возможно, лошадь, на которой мы сможем уехать... Пока Аслан отвечал на вопрос Харода, он почувствовал зловещее ощущение, словно его волосы встали дыбом, и наклонил тело, пересекая разводной мост. ХРУСЬ! Ручной топор пролетел между его плечом и головой. Охваченный пламенем топор перебил цепи разводного моста на своём пути и вонзился в указатель перед главными воротами. Указатель мгновенно вспыхнул огнём. Аслан цыкнул языком при этом зрелище. Повернув голову, он увидел окровавленную женщину. Она хромая медленно шла к ним из места, находившегося, должно быть, в сотнях метров от них. Её нога каким-то образом была сломана и разорвана во время полёта, кровь хлестала ручьём, но рана уже регенерировала. Она была не в том состоянии, чтобы немедленно броситься в погоню. И всё же, несмотря на сотни метров между ними, давление было ужасающе плотным. Аслан огляделся и заметил стоящую карету. Аслан поспешно кивнул в её сторону и залез внутрь. Харод забросил Энджи в грузовой отсек и залез сам. Стоявший неподалёку кучер издал удивлённый звук от их внезапного действия. — Эй, держи! Аслан бросил кошелёк с деньгами владельцу кареты и схватил вожжи. — Используй это, чтобы купить карету получше и лошадей получше! Я забираю эту! Пока владелец кареты издавал растерянные звуки от этой ошеломительной сделки, Аслан крепко сжал вожжи и крикнул: — Но-о-о! Стоявший неподалёку кучер с ошеломлённым выражением лица переводил взгляд с кошелька с деньгами на карету и обратно, пока повозка стремительно набирала ход. Громыхающая карета была не особо хороша, но лошадь бежала именно так, как направлял её тот, кто держал вожжи. Всё сильнее трясущаяся карета постепенно удалялась от дворца. Поскольку они начали отдаляться от непосредственной угрозы, Харод, переведя дыхание, спросил: — Это правда нормально? У этой кареты есть хозяин... — Чем дольше мы остаёмся, тем больше людей умрёт и пострадает. Это лучший вариант. Аслан мельком оглянулся, удерживая вожжи, и стиснул зубы. — К тому же, деньги в том кошельке стоят куда больше, чем эта карета и лошадь. — Хмм, интересно, нормально ли так сорить деньгами... — Это лучше, чем умереть. Деньги не важнее жизни. Аслан гнал карету на полной скорости, давая понять, что не примет никаких возражений. Ускоряющаяся карета постепенно набрала ход, и вскоре они полностью оставили дворец позади. Смотря на дворец, превратившийся лишь в точку вдалеке, Аслан стиснул зубы. . . . Карета Аслана остановилась, когда лошадь уже готова была рухнуть от изнеможения. Но остановка не была добровольной. Скорее, её вынудили сделать это. Карету заблокировали чуть более 30 солдат. Харод разглядывал доспехи солдат, бликующие в лунном свете. Пластинчатые нагрудники или кольчуги, ростовые щиты и высококачественные копья и мечи. Это были явно опытные солдаты с отличным снаряжением. На всех их качественных доспехах и щитах был эмблема в виде красной капли. Хотя он и не узнал герб, не было никаких сомнений, что они принадлежали знати. Карета, должно быть, въехала на территорию другого дворянина. Размышляя об этом, Харод сохранял бдительность. Аслан тем временем добровольно слез с кареты и поднял руки. Когда Харод сжал своё оружие, готовый в любой момент броситься в бой, Аслан крикнул, чтобы пресечь эту попытку: — Харод, опусти оружие! Ящеролюд замешкался от этих слов. Хотя выбор Аслана до сих пор ни разу не был ошибочным, бросать оружие в окружении противоречило его гордости как воина клана "Клоу". Но замешательство длилось недолго. Харод в конечном счёте решил довериться суждению Мастера Боя и опустил оружие. Сделав это, он поднялся с кареты. Когда двухметровая фигура поднялась во весь рост, взгляды солдат устремились на него, и они навели своё оружие. Аслан почувствовал облегчение, видя реакцию солдат. Испытывая облегчение, он посмотрел на человека, стоявшего за солдатами перед ним. Хотя его лицо было скрыто в темноте, это был человек на коне, одетый в одежду, выглядевшие роскошно даже в полумраке. Аслан хорошо знал этого человека. И тот человек, скорее всего, тоже знал Аслана. Аслан только что повысил голос, чтобы остановить Харода, и он подумал, что командир солдат должен был узнать его голос. С этой уверенностью Аслан сделал шаг вперёд. Солдат направил копьё на приближающегося Аслана. Остриё копья остановилось прямо перед его кадыком, остро блестя. Ситуация, в которой убить его было бы чрезвычайно легко. Тем не менее Аслан молча смотрел на человека в темноте. Затем мужчина поднял руку. — Все, опустить оружие! Остриё копья было отведено, и солдаты единодушно опустили своё оружие. Среди синхронного металлического звона всадник рассмеялся. — ...Давно не виделись, Аслан. Дисциплинированные солдаты, которые без колебаний двигались по слову своего командира, демонстрируя высокую преданность. Мужчина, который лично тренировал этих солдат с самых основ, обратился к Аслану. — Как поживал? — ...Не особо хорошо. Вы и сами знаете, как всё сложилось, Мастер. — Полагаю, так. Когда Аслан неловко улыбнулся, мужчина повернул голову своего коня из темноты и выехал на лунный свет. Открывшееся лицо принадлежало крепкому мужчине, стоявшему на границе между средним и пожилым возрастом. Его глаза были чёрными, но волосы имели красновато-коричневый оттенок. На нём были доспехи, украшенные изысканным мехом, а на поясе висел простой длинный меч, который, похоже, видал немало битв. Мужчина, несомненно воин, погладил свою коричневую бороду. Маркграф границы Империи Каллус, первый воин империи и храбрый генерал. Маркграф Сагириус. "К счастью, я прибыл вовремя". Аслан вздохнул с облегчением при виде дворянина перед ним. Маркграф посмотрел на Аслана и спросил: — Итак, какие у тебя дела посреди ночи? Аслан ответил с лицом, с которого спало напряжение: — Простите, но не могли бы вы укрыть нас? Брови маркграфа в ответ вздрогнули. ---------- Маркграф Сагириус(1) — ...Хмм. Анжела открыла глаза в комнате, наполненной неуместно роскошными украшениями. Солнечный свет проникал внутрь, заполняя комнату тенями за пределами кровати, а через слегка приоткрытое окно доносился ветерок, несущий слабый солоноватый запах. Незнакомый запах сопровождался незнакомой мягкостью, ощущаемой спиной. Когда Анжела села, она поняла, что даже потолок был ей незнаком. — Где это... угх. Когда она села прямо, её голова запульсировала. Когда пульсирующая боль вонзилась глубоко в кости, Анжела схватилась за голову и застонала. "Где я...?" Анжела плотно прижала ладонь к пульсирующему лбу, пытаясь восстановить воспоминания. Её последнее воспоминание вело к сокрушительному поражению. Молот, который ударил её по голове быстрее, чем она успела поднять руки. Вспомнив, что её ударили трижды, Анжела ощупала свою голову. "Раны... исчезли". Её челюсть, висок и лоб — куда пришлись удары молота — были чистыми, без единой раны. Анжела коснулась пальцами этой гладкой кожи и растерянно наклонила голову. Став Живой Кровью Древнего Бога и получив стимуляцию своего таланта магией Аслана, она развила тело, способное исцелять довольно серьёзные раны менее чем за полдня. Но это восстановление казалось абсолютно искусственным, и даже с такими исцеляющими способностями это должны были быть раны, от которых трудно восстановиться. Это явно было не естественное исцеление. "Неужели Аслан исцелил меня магией?" Девушка, ничего не знавшая о магии, не могла точно сказать, что это за магия и как она была сотворена. Возможно, её способности к восстановлению просто укрепились, но если так, её тело ощущалось ничуть не иначе, чем когда она потеряла сознание. Её физическое состояние было в норме. Голова пульсировала, но, по крайней мере, она не была мертва. Анжела вздохнула с этой мыслью. "Тогда я... была считай что мертва". Высший жрец была сильна. Подавляюще сильна. Не имея достаточной силы и не обладая никакими стоящими техниками, Анжела не могла придумать никакого способа победить эту женщину, называвшую себя высшим жрецом. Она даже не смогла толком защититься, прежде чем отключиться — это было полное поражение. "Если бы это был Район Тейл... я бы умерла". Девушку прозвали Анжела Тейл. Она жила в Районе Тейл, трущобах, где собирались люди с фамилией Тейл. Район Тейл был типичными трущобами. Местом, где те, кто не мог защитить себя, погибали первыми. Исходя из этого опыта, Анжела должна была умереть в тот самый миг, когда молот высшего жреца обрушился на неё. Но девушка была жива прямо сейчас. Если только загробный мир не был спальней с солоноватым бризом, она однозначно была жива. И догадаться о причине было несложно. "Аслан спас меня?" Она была досадована. Досадована тем, что ничего не могла сделать, что вела себя так уверенно только для того, чтобы потерпеть полное поражение. Сглотнув эту досаду, девушка снова бросилась на кровать и закрыла глаза. — Чёрт возьми. Она держала глаза крепко закрытыми, пока время медленно шло, и снова и снова вспоминала образ высшего жреца. Каждый раз, когда она вспоминала, девушка снова терпела поражение. Она прикусила губу от этого факта. Вот тогда это и произошло. Раздался стук. Прежде чем она успела ответить или сказать что-либо, дверь открылась, и кто-то вошёл. Анжела открыла глаза и увидела входящего Аслана. — О, ты проснулась. Какое облегчение. Аслан встретился взглядом с Анжелой, когда она открыла глаза, и подошёл к ней с этими словами. Глядя на Аслана, Анжела подумала: "Почему этот парень такой сильный?" Уже из одного того факта, что она была жива, она могла сказать, что Аслан каким-то образом спас её и одолел высшего жреца. Победил ли он её или сбежал, как говорил, она не могла знать, но было ясно, что он был сильнее её и сумел преодолеть эту ситуацию. "Как кто-то настолько... мягкий может быть таким сильным?" И девушка задумывалась о силе, которую продемонстрировал Аслан. Аслан был тем, кого можно назвать моральным человеком. Редкий тип в этом мире. Хотя девушка имела опыт жизни только среди бедноты в Районе Тейл, она точно знала, что такие люди, как он, не были распространены в этом мире. Его доброта, несмотря на его силу. Даже для девушки, прожившей недолгую жизнь, было очевидно, что Аслан разительно отличался от остальных. Что он хотел сделать с такой силой и что он уже сделал? Девушка не знала. Она не спрашивала, а информации было слишком много, чтобы догадаться по интуиции. Девушка тихо села. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь... болит, или в голове звенит? Аслан с привычной лёгкостью сел на стул рядом с кроватью. Затем он протянул что-то. Это была еда. По одному лишь виду она могла сказать, что это была каша из варёного овса. Девушка приняла её. Ей нужно было хорошо поесть, когда предлагали еду. Она не была воспитана настолько избалованной, чтобы отказываться от пищи. Она зачерпнула овсяную кашу деревянной ложкой несколько раз и набила ею рот. Когда тёплая овсяная каша попала в её тело, она почувствовала, как просыпается голод. Девушка быстро поглотила кашу, опустошив миску, и сказала: — О, я в порядке. Быть крепкой — это единственное, что у меня хорошо получается. Аслан слегка улыбнулся на эти слова. — Я рад, что ты не падаешь духом. Быть здоровой — это тоже талант, так что не переживай слишком сильно. Аслан забрал пустую миску. Анжела сузила глаза. Девушка находила доброту Аслана неловкой. Отчасти из-за характера Района Тейл, где мягкосердечные люди долго не выживали, а отчасти потому, что жизнь в таком месте привила ей привычку притворяться грубой и сильной. Люди с неизменно добрым и мягким характером быстро умирали. — Тебе не нужно беспокоиться о высшем жреце. К счастью, нам удалось сбежать. Спасибо за то, что выиграла для нас время. Анжела уставилась на Аслана, услышав эту откровенную ложь. — Оставь эту бесполезную ложь при себе. Я была... довольно бесполезной там. Но всё же... Девушка посмотрела вниз, смущённо почесывая щеку, пока говорила: — Спасибо, что спас меня. — ...Мы товарищи. Это вполне естественно. Аслан ответил спокойно, но девушка сочла его слова неуютными. Товарищ, которому ты можешь доверить прикрывать свою спину. Вот что сказал Аслан, когда впервые предложил ей присоединиться к нему. Девушка сначала была в восторге, но почувствовала, что её только защищали, и она ни разу не ощутила, что прикрывала спину Аслана. Не принося никакой реальной пользы, девушка погрузилась в беспомощность и мрак. Когда девушка опустила взгляд, Аслан пристально посмотрел на Анжелу. И словно девушка почуствовала его взгляд и подняла голову. Когда их глаза встретились, Аслан слегка наклонил голову и улыбнулся. Под этим утешительным взглядом девушка не удержалась от вопроса: — Почему ты такой сильный? Аслан, похоже, не ожидал этого вопроса, так как его глаза широко раскрылись, прежде чем он поднёс руку к подбородку. Подумав мгновение, мужчина ответил с эмоциями, проступившими в его бирюзовых глазах: — Как знать. И он улыбнулся. Но это была не просто улыбка. Это была меланхоличная, почему-то печальная улыбка. Анжела инстинктивно почувствовала эмоции, заключённые в этих словах и этом выражении лица. Это были только негативные эмоции — сожаление, боль, печаль. Словно животное, чувствующее смерть при виде раненого человека, девушка впитала эти эмоции своими дикими инстинктами. Тяжесть этого выражения лица заставила девушку замолчать, и Аслан слегка опустил глаза. В них читались воспоминания. Аслан предался воспоминаниям. Видя этот мрачный, меланхоличный вид, девушка вспомнила всё поведение, которое Аслан демонстрировал до сих пор. Своеобразные поступки Аслана. Мораль. Делать то, что правильно, потому что это правильно, и отвергать то, что неправильно, потому что это неправильно. Проявление отвращения и гнева по отношению к жрецам и монстрам. Слова Аслана о том, что он не щадит жрецов, когда он сломал шею Императору, и то, как он делал могилы для погибших от рук монстров, живо остались в её памяти. Эти мягкие эмоции были чем-то, чего девушка не могла понять. Если ты слаб, ты умираешь. Если ты становишься слабым, ты умираешь. И всё, что показывал Аслан, казалось слабостью. И всё же Аслан был невероятно силён. Видя того, кто обладал такой силой, но, казалось, перенёс бесчисленные страдания, девушка подумала: "Что заставляет этого парня сражаться?" "Может ли быть секрет в причине его борьбы?" Девушка хотела стать сильной. Не зная почему, она просто смутно хотела быть сильной. — ...Почему ты сражаешься? При этом вопросе Аслан, погружённый в свои воспоминания, поднял глаза. Словно стряхивая пыль после того, как поднялся из небытия, различные эмоции мелькнули в его глазах, прежде чем угаснуть. — Это... Аслан собирался сказать, что он просто сражается, чтобы выжить. Но глаза девушки, казалось, просили о чём-то большем, чем такой простой ответ. Дело было в моменте. Столкнувшись с её интуицией, граничащей с шестым чувством, Аслан закрыл рот и задумался. Жрецы и монстры повсюду. Мир развращён, и у него нет будущего. Люди гибнут бессмысленно, а боги убивают непостижимым образом. В этом проклятом тёмном фэнтези причина борьбы Аслана. Причина, по которой он не сдаётся в бою. После раздумий Аслан поднял осколок воспоминания. Слова, произнесённые лицом, которое он больше никогда не увидит. Ярко улыбающееся лицо с двумя тёмными линиями, проведёнными через него. Подавляя нахлынувшие внутри эмоции, Аслан произнёс: — ...Потому что только я могу. При этом ответе девушка закрыла рот, и Аслан некоторое время сохранял серьёзное выражение лица, прежде чем ухмыльнуться. Растянув свою слегка кривую улыбку шире, Аслан слабо рассмеялся. — Что ты заставляешь меня говорить... Аслан протянул руку и взъерошил волосы девушки. От прикосновения, приведшего в беспорядок её алые волосы, девушка удивлённо зажмурила один глаз. Это был внезапный физический контакт. Затем Аслан поднялся и сказал: — Ты ведь в порядке? Тогда сможешь встать? — Кое-кто ищет нас, — добавил Аслан. При этих словах Анжела огляделась, словно внезапно что-то осознав. Пейзаж за окном был незнакомым. — ...Кстати говоря, где мы? Аслан лишь ярко улыбнулся, не ответив. . . . — Добро пожаловать в Сангириус. Место, куда Аслан привёл девушку, было тренировочной площадкой. Тренировочная площадка была широко открыта — уникальное место, где несколько солдат бегали вокруг или таскали наполненные водой кувшины. Человек, приветствовавший девушку и Аслана на этой тренировочной площадке, был кем-то, о ком у Анжелы не было никаких воспоминаний. Мужчина между средним и пожилым возрастом, со стильной бородой и ухоженными волосами красновато-коричневого оттенка. Как и Аслан, он был одет налегке и держал то, что казалось деревянным тренировочным мечом. Рядом с ним Харод Клоу тяжело дышал, используя деревянный меч как трость. Мужчина обратился к Анжеле: — Прошла целая неделя. Наконец-то очнулась, а? Глаза Анжелы широко раскрылись от этих слов, и она издала удивлённый звук. Похоже, не подозревая, что пробыла без сознания неделю, она выглядела явно растерянной. Мужчина неловко улыбнулся. — Ты ей ничего не объяснил? Этот вопрос был адресован Аслану. Аслан качнул головой и ответил: — Я подумал, что будет лучше, если она услышит всё напрямую. — А, если так, то я понимаю. Мужчина кивнул. — Хмм, тогда... рад познакомиться. Я Торел Сангириус, лорд этой земли. Обычно меня зовут маркграфом Сангириуса. — ...Рада познакомиться? Девушка, не привыкшая к формальным приветствиям, ответила на приветствие как могла, и маркграф улыбнулся. — Да, я рад, что ты тоже рада. Теперь к делу... Я не буду повторять это несколько раз, так что слушай внимательно. Прошла неделя с тех пор, как ты отключилась. Это город Сангириус в маркграфстве Сангириус, довольно далеко на северо-востоке от острова Веллус Макель, где на вас... напали. Девушка нахмурилась, пытаясь переварить удивительный факт, что она пробыла без сознания неделю, но маркграф не стал ждать. — И пока ты спала, произошло кое-что довольно интересное. — Кое-что интересное? — Да, очень интересное. В городе Асан, находящемся в прямом имперском подчинении в двух днях пути к востоку от Веллус Макель. На его границе Боевые Монахи и жрецы Космической Неизбежности вступили в бой. — Космической Неизбежности? Девушка спросила, не зная, что это такое, но маркграф принял это за вполне разумный вопрос. — Да, те, кто редко покидает свои территории. Они дерзко бросили вызов владению, где открыто ступает Бог Войны. Что ж, должно быть, они были уверены в своих силах для боя, верно? Боевые Монахи потерпели поражение, и Космическая Неизбежность победила. Победив, они теперь движутся на север. Анжела стояла с безучастным выражением лица, не в силах уследить за историей, но маркграф продолжил: — Прямо сюда, они поднимаются к нам. — А. Она не совсем поняла, но, похоже, жрецы приближались. Пока Анжела пыталась осмыслить это, маркграф сделал шаг ближе. — И я знаю, почему они сражались. Чёрные глаза маркграфа устремились на Анжелу, и она на мгновение вздрогнула под его взглядом. — Они ищут тебя, Живая Кровь Древнего Бога. ---------- Маркграф Сагириус(2) — Аслан тебе рассказал? Её личность была раскрыта. Энджи перевела взгляд на Аслана, пытаясь найти причину, но тот лишь молча качнул головой. Видя их реакцию, маркграф заговорил: — Аслан мне ничего не говорил. Я догадался сам. Он считывал поведение Энджи и Аслана. Несмотря на то что он лишь наблюдал за их действиями, факт того, что он видел их насквозь, заставил Энджи вздрогнуть, но маркграф лишь ярко улыбнулся на реакцию девушки. — Твоё выражение лица будто спрашивает, откуда я узнал. Это маркграфство Сангириус. Место, где сфера влияния Бога Войны сталкивается с Космической Неизбежностью. Если бы я был невежественен или беспечен в отношении божественных телодвижений, это место быстро бы пало. Когда Энджи захлопала глазами, не до конца понимая суть, маркграф указал на Аслана. — Разумеется, я убедился в этом только после того, как Аслан подтвердил мои догадки, но с учётом того, что вы сражались с высшей жрицей на островах и что все боги — даже относительно неактивные, вроде Хищника и Бездны, — пришли в движение, здесь не о чём больше гадать. Поскольку подобного не происходило с момента становления богов, ответ был прост. Он неторопливо улыбнулся. Считывая хладнокровие в этой улыбке, Энджи стояла с недовольным видом, пока маркграф помогал Хароду Клоу подняться на ноги. — В любом случае, Аслан попросил меня о помощи. Он попросил укрыть вас. И я согласился. Это было неделю назад. Энджи хорошо knew остальное. Она проспала неделю и только что проснулась. Но даже с её ограниченными познаниями Энджи могла сказать, что намерения маркграфа оставались туманными. Будучи не в силах скрыть подозрительное выражение лица, она спросила: — ...Почему вы... помогаете нам? С дворянином, который старше тебя, следует говорить уважительно. Внезапно вспомнив об этом, Энджи запоздало добавила вежливый тон, и маркграф пожал плечами: — Потому что я в долгу перед Асланом. Разве не так? В долгу? Пока Энджи выглядела озадаченной, маркграф от души рассмеялся: — Аслан спас мою дочь, которая умирала от проклятия дикого мага. Он нашел этого дикого мага, устранил его и снял проклятие. И ушёл, не приняв никакой награды за это. Аслан неловко улыбнулся. Он не выглядел недовольным тем, что его прошлое упомянули. — Я всё же взял золотые монеты. — Это потому, что ты отказался от предложения руки и сердца. Энджи, которая тихо слушала их разговор, широко раскрыла глаза от удивления при внезапном упоминании брака. Лишь Харод, ящеролюд, чьи эмоции было трудно прочесть на морде и который был измотан тренировкой, оставался безразличным. — Вы же знаете, что такой человек, как я, принёс бы ей лишь сожаления. — Это ещё бабушка надвое сказала. Какая разница, дворянин ты или нет? Ты весьма нравишься моей дочери. Предложение всё ещё в силе. — Вы прекрасно знаете, что дело не в этом. В любом случае, я должен отказаться. Брак — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Тем временем Аслан и маркграф, казалось, обсуждали нечто пустяковое. Более того, они равнодушно закончили разговор, будто ни один из них не имел намерения убеждать другого. Наблюдая за ними двумя, Энджи в замешательстве открыла рот: — Это что-то вроде... помолвки или типа того? — ...Ну, скорее брака, чем помолвки. Я также хотел сделать его своим преемником. Ответил маркграф на вопрос Энджи. Зять, который унаследует род. Хотя Энджи не могла понять, почему Аслан отказался, она ощутила странное чувство облегчения. С другой стороны, Аслан смотрел вниз с равнодушным видом. Эмоция, мелькнувшая в его глазах, была отчетливым сожалением. Не сожалением о настоящем, а о чём-то давнем. Энджи, собиравшаяся что-то спросить, замолкла, увидав это сожаление. — Ну что ж. Маркграф, наблюдавший за Энджи и Асланом, хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание, и перевёл взгляд на девушку: — У тебя есть ещё вопросы? — ...Нет. — Тогда перейдём к делу. Услышав ответ Энджи, маркграф кивнул: — Дом Сангириус никогда не забывал выплачивать долги. Если ты попросил укрыть вас, значит, я должен вас спрятать. В конце концов, ваша группа небольшая, всего три человека, так что спрятать вас будет несложно. Это действительно было так. По крайней мере, так думала Энджи, но Аслан, похоже, был несогласен, качнув головой: — Извините за ложь. Честно говоря, вы не сможете нас спрятать, маркграф. — ...Ох? Аслан объяснил озадаченному маркграфу. Если точнее, это было объяснение, смешанное с ложью: — У них есть способность обнаруживать апостола Древнего Бога. Они, вероятно, уже поняли, что мы здесь. Но это была ложь, основанная на фактах. Правда, которую знал только Аслан, переживший это в игре. Стартовая точка и пункт назначения следующего основного квеста находились прямо здесь, в маркграфстве Сангириус. Когда выражение лица маркграфа ожесточилось, Аслан заговорил, наблюдая за его реакцией. Это был выбор ради выживания. Энджи и Харод могли лишь хлопать глазами, не успевая за внезапным поворотом событий. — Поэтому я озвучу свою настоящую просьбу. Пожалуйста, сражайтесь бок о бок с нами. Лицо маркграфа оставалось суровым. — ...Ты хочешь сказать, что я должен пожертвовать жизнями людей и солдат моего владения ради вас? Было вполне понятно, почему маркграф, который только что был дружелюбен, так отреагировал. Столкновение с целым религиозным орденом — нелёгкая задача. Поэтому Аслан мягко прикрыл глаза и тщательно подобрал слова. После долгих раздумий он произнёс: — Поможете вы нам или нет, Жрецы Космической Неизбежности непременно нападут на это место. Маркграф сохранял молчание, так и не ответив. Аслан, благодарный за его терпение, добавил: — Это стратегический пункт, который ведёт к Королевству Вида, Альпийскому Королевству Барамунц, морским путям к южному континенту или к городам магов. Город Сангириус с его солёным озером и неприступной крепостью. Этот город был остриём копья империи, расположенным на границе двух стран, с открытыми через солёное озеро морскими путями. — Даже если бы мы не просили о помощи и просто прошли мимо, они всё равно напали бы на это место, сожгли бы его дотла и искали бы следующее пристанище на пепелище. — Хмм... Маркграф, казалось, соглашаясь с этими словами, крепко зажмурился и вздохнул. В иной ситуации он мог бы отмахнуться от этого как от бреда, но обстоятельства были иными. Имя "апостол Древнего Бога" вело за собой огромный груз ответственности. — Я не просто прошу вас сражаться с нами или за нас. Я возглавлю эту битву, а апостол Древнего Бога будет на передовой вместе со мной. Когда маркграф посмотрел на Аслана, тот заговорил с уверенностью, положив руку на плечо Энджи. Энджи вздрогнула от боевого духа, пылавшего в глазах Аслана. — У нас есть шанс победить. Потенциал апостола Древнего Бога колоссален. Настолько, что даже боги жаждут его. Мастер Боя уже не раз доказывал свои способности. Поскольку мир знал о его достижениях, маркграф не мог отрицать эту уверенность. Видя, что тот не отрицает, Аслан сказал: — Поэтому я предлагаю: сражайтесь вместе с нами. Поддержите нас войсками, оружием и позицией. — ...Если я сделаю это, что вы дадите мне взамен? — Месть Жрецам Космической Неизбежности, которые забрали вашу жену. И возможность на корню уничтожить высшую жрицу, которой они дорожат. Маркграф задумался. Он взвешивал предложение Аслана, в котором не было ничего, кроме правды и искренности. Маркграф честно боролся с уверенностью, исходящей из этих сильных глаз и голоса. Это выходило за рамки того, чем он мог помочь под предлогом уплаты долга, но он размышлял над этим. Его раздумья вскоре вылились в слова: — Ты уверен в своих силах? Противник — высшая жрица. Ты сам сказал, высшая жрица, которую даже ты не смог победить. Это действительно было правдой. Эрета сильна. Она была монструозной женщиной, которая являлась не только высшей жрицей, но и Мастером Булавы. Но это было лишь в пределах категории жрецов. Если спросить, была ли она непобедимой, это тоже было не так. В мире существовали создания и сильнее её. — Против высших жрецов других богов мы бы не смогли победить, что бы мы ни делали прямо сейчас. Но... против Святой Бойни Эреты у нас есть шанс. Пока маркграф ждал ответа, Аслан произнёс: — Космическая Неизбежность — это бог, разделённый на троих. Они называют себя грандиозным именем Трёх Злых Богов. В отличие от других богов, они разделены на три сущности и являются богами разрушения, несущими гибель. Как можно было догадаться из названия "Космическая Неизбежность", за что они отвечали, так это за гибель вселенной. Конечное уничтожение вселенной — именно за этот финал отвечали эти три бога. Паук, плетущий пламя, способный зажечь и пожрать всю вселенную. Дракон, изрыгающий яд, способный расплавить весь мир и превратить вселенную в горстку токсичной материи. Гигант, крушащий землю, способный раздробить и разложить всё, к чему прикоснется, в пыль. Их было трое, но они были едины. Различные, но их сила не была разделена безусловно. — Этот бог один в трёх лицах, и его сила составляет лишь треть по сравнению с другими богами. Все трое должны соединиться, чтобы стать единым целым. И, соответственно, сила их высших жрецов несравнима с высшими жрецами других богов. У Космической Неизбежности было три высших жреца. По одному на каждого из Трёх Злых Богов. Их было много, но их сила была слабее, чем у высших жрецов других богов. — Из-за этого Эрета и смогла стать Мастером Булавы. Ей пришлось воплотить человеческие боевые искусства. — Если она обладает силой высшей жрицы и при этом является мастером, разве она не проблемный оппонент? — Проблемный. Но это не тот противник, которого мы не можем победить. Мы можем выиграть. Маркграф раздумывал над предложением Аслана. Если бы личная месть была единственным предложением, он бы отказался. Но это было предложение, которое пришлось принять, чтобы выжить. Хотя за этим предложением следовала и личная месть, выживание было в приоритете, поэтому месть выступала приятным бонусом. Маркграф хотел исполнить свой долг лорда. От этого предложения было трудно отказаться ещё и потому, что он мог выплатить долг. Оно было настолько заманчивым, что отказаться казалось невозможным, из-за чего он на мгновение усомнился. Маркграф колебался, глядя на Аслана. Но это колебание длилось недолго. Аслан спас дочь маркграфа, не получив никакой компенсации. Когда ему предложили руку и сердце, он отказался, сказав, что если останется, на эту землю непременно обрушится трагедия. Вместо этого он ушёл, сказав, что просто сделал то, что должен был. Он действительно принял горсть золотых монет, но это была ничтожная сумма по сравнению со спасением дочери высшего дворянина. Зная характер Аслана, маркграф вздохнул: — Если бы кто-то другой сделал мне это предложение, я бы точно его не принял. Я бы подумал, что это определенно ловушка. — ...Вот как? — Именно потому, что ты доказал свою верность делу, я могу тебе доверять. Маркграф протянул руку. Аслан мгновение смотрел на эту руку, прежде чем сжать её и слегка пожать. Это было рукопожатие. В конце этого рукопожатия маркграф произнёс: — Я принимаю твоё предложение. Давайте сражаться вместе. Аслан слегка улыбнулся на слова маркграфа. Это была чистая улыбка без единого грамма злобы. — Давайте убьём высшую жрицу. ---------- Маркграф Сагириус(3) Что стало причиной? Было ли дело в разговоре о браке? Или в том, что он сражался с высшей жрицей на пределе сил, истощённый, используя уравнивание? В полном выгорании маны? Или в том, что он толком не отдыхал, оставаясь на чеку? Скорее всего, всё вместе. Аслан заснул, так и не погрузившись в медитацию, и его охватил кошмар. В этом сне всё горело. Всё вокруг было объято пламенем и обуглено. Огонь бушевал настолько ярко, что было трудно держать глаза открытыми, а впереди виднелись лишь обугленные трупы и поднимающийся к небу густой дым. В самом центре этого ада Аслан почему-то держал в руках меч. Когда Аслан посмотрел на лезвие, за ним он увидел женщину, смотревшую на него с глубокой печалью. Она стояла на коленях, истекая кровью, и... улыбалась. Их взгляды встретились, отражая совершенно разные эмоции. Женщина с пылающим румянцем на щеках счастливо улыбалась, в то время как Аслан выглядел так, будто готов был рухнуть без сил в любую секунду. Когда эти противоположные чувства столкнулись, женщина тихо прошептала нежным голосом: — Я люблю тебя. Её фиолетовые глаза скрылись за улыбкой, и мужчина опустил высоко поднятое лезвие. Отрезанная голова покатилась по земле. Она катилась вниз по склону, волоча за собой длинные волосы. Этот склон состоял из горы трупов, которые она оставила за собой — бедствие, принесённое её руками. Скатившись к самому подножию, голова уткнулась в чьи-то ноги. Кристально чистые, белые стопы — безупречно чистые, несмотря на окружающее пламя и кровопролитие. Обладательница этих ног аккуратно подняла голову и заговорила. Услышав ужасающую правду, произнесённую мелодичным голосом, Аслан тяжело затаил дыхание. И тогда мир, этот кошмар, стал медленно рушиться. Среди рассеивающихся осколков сна лишь женщина с козлиными рогами лукаво улыбалась. — ...Ах. На самом краю этого кошмара Аслан открыл глаза. Тяжело дыша и утирая холодный пот тыльной стороной ладони, он сидел с мрачным видом. — Что с тобой? Кошмар приснился или вроде того? Аслан, прикрывший было глаза, чтобы прийти в себя, запоздало открыл их, услышав внезапный девичий голос. Перед ним стояла девушка с ало-красными волосами и яркими золотистыми глазами. Аслан потёр лоб, возвращаясь к реальности. Он находился в приграничном маркграфстве, а не в своём кошмаре. — Нет, ничего. — Эй, ты врешь. Любой поймёт, что что-то стряслось. Девушка похлопала Аслана по плечу и присела рядом. — Знаешь, а ведь я несколько раз была главной в районе Тейл. Выкладывай всё. Я выслушаю. Разумеется, лидерство девушки распространялось разве что на её сверстников. Аслан искренне рассмеялся над её попыткой поддержать его. — Не смейся! Я серьёзно! Когда девушка запротестовала, Аслан постепенно убрал смех с лица. Скупая улыбка всё ещё оставалась, но Энджи не стала на это указывать. — Я всё выслушаю, так что говори. Всегда становится лучше, когда расскажешь о плохом сне. Видя странно горделивый вид девушки, Аслан уже хотел сказать, что всё в порядке. Но прежде чем произнести это, он осекся. В конце концов, она всё равно рано или поздно всё узнает. Она была не просто спутницей — она была главным героем. Если он хочет подготовиться, ей нужно знать. Аслан устало ухмыльнулся, осознав, что сам должен всё рассказать, а девушка лишь озадаченно наклонила голову. Только после того как Аслан подобрал стрелы и нож, выронив их во сне, он наконец заговорил: — ...Я однажды был женат. Аслан произнёс это, прикрепляя острые наконечники к древкам стрел и крепля оперение. — Я был женат на очень плохой женщине. Настолько плохой, что она часто совершала ужасные вещи, если я её не останавливал. Энджи вздрогнула при упоминании брака, но быстро ответила, будто ожитала чего-то подобного: — И что потом? — ...Какое-то время под моим присмотром эта женщина не делала ничего дурного. Я успокоился, да и она обрела своего рода покой. Мы жили вместе вот так. Руки Аслана не останавливались ни на секунду. Готовые стрелы получались удивительно высокого качества, что невольно привлекло взгляд Энджи. Он спокойно убрал такую стрелу в колчан у своих ног. Заготовляя стрелы, Аслан вспомнил образ женщины. Длинные, прекрасные чёрные волосы и глаза, сиявшие фиолетовым, словно драгоценные камни. Она улыбалась, плакала и шептала слова любви. Аслан почувствовал горечь и боль, едва этот образ всплыл в памяти. Это отразилось на его лице. Считав его эмоции, Энджи сказала: — ...Если трудно говорить, можешь не продолжать. Не то чтобы мне так уж терпилось всё узнать. Так как первоначальной целью было просто поделиться кошмаром и облегчить душу: — Всё в порядке. Аслан отказался молчать, помня, что рассказать всё равно необходимо. Она узнает в любом случае, и тогда он не сможет ничего скрыть. Аслан взял следующее древко и продолжил: — Мы с этой плохой женщиной жили в тихом городке на западном краю Южного Континента. Обосновались там, нашли дом, познакомились с местными дворянами и прожили так около года. Это была настоящая мирная жизнь. То, чего Аслан даже не ожидал. Настолько, что он всерьёз думал, будто можно забыть о возвращении назад. — Я думал, всё сложится хорошо. Оно действительно так казалось. Жрецы не приходили за мной, да и монстров поблизости почти не было. Уже тогда он понимал, что это странно, но ничего не мог с собой поделать. Аслан был беспомощно счастлив. — Думаю... тогда я действительно был счастлив, пусть и ненадолго. — ...Хмм. Когда Энджи подбадривающе угукнула, Аслан посмотрел на новую стрелу и вздохнул. Болезненное воспоминание и слишком тяжелые эмоции будто выжигали разум, выходя наружу. — Всё рухнуло в один зимний день, когда казалось, что даже морской бриз замерзает на лету. Поскольку его ровный голос сменился мрачными тонами, Энджи наконец осознала, что дальше пойдёт речь о самом кошмаре. — Плохая женщина, которая должна была крепко спать рядом со мной, исчезла. Окно было распахнуто настежь, и оттуда дул ледяной ветер. Этот ветер нёс зловонный и зловещий запах. Запах, который он мог отчётливо вспомнить, стоит лишь закрыть глаза. Едкий запах горящей плоти и пролитой крови. Аслан открыл закрытые глаза и произнёс: — Я схватил старый меч. Вышел в город. Город, который издалека пылал алым пламенем. Там я и нашёл свою женщину. Аслан, называвший её "плохой женщиной", издал пустой смешок. — Это был город, где всюду валялись разорванные, изувеченные тела людей. Я нашёл её там. И все монстры склоняли перед ней головы. — Не может быть... — Город Берилл исчез от рук этой женщины. И мне пришлось убить её. Высказав это, Аслан тяжело выдохнул. После того кошмара и воспоминания следовали и другие детали. Но Аслан сознательно умолчал о них. В этом не было смысла, это принесло бы лишь путаницу. Поэтому Аслан умолк и горько улыбнулся. — Эту женщину звали Ровена, Чёрная Ведьма. Жрица Паствы Сумерек, которой я отрубил голову. В то же время это было ещё одним поражением Аслана. Ровена, Чёрная Ведьма, была боссом главы, украшавшим вторую половину игры Eternal Dominion. Кошмар и воспоминание, озвученные Асланом, были лишь следами его неудачной попытки вмешаться в сюжет игры. Услышав это мрачное воспоминание и видя подавленность Аслана, Энджи не могла скрыть замешательства: — ...Кошмар, которого я ждала, должен был быть чем-то вроде... сна, где все умирают или типа того... Аслан выдавил из себя натянутую улыбку на этот невинный ответ Энджи. Тем временем девушка запыхтела и задумалась: — После такого сна даже не знаешь, как тебя утешить... уф, тогда... Она почесала затылок, издавая мучительные звуки от напряжённых размышлений. Аслан уже хотел сказать, что утешать его не нужно, но: — О чём ты думал, когда тебе снова приснился этот сон? Вопрос Энджи заставил его замереть. — ...Ну, о том, что мог быть лучший путь, лучшее решение. Возможно... я мог бы уладить всё до того, как ситуация дойдёт до такой точки. Вот о чём я думал. Аслан произнёс это внезапно и тут же замолчал. Это была рефлекторная реакция. — Ты жалеешь об этом? — ...Да. Но Энджи не дала ему времени взять свои слова обратно. Выслушав его ответ, Энджи задумчиво потерла подбородок. Спустя мгновение она заговорила: — Я не особо умная и мало что знаю. Не умею закручивать мудрёные слова и не уверена, как... всё это прозвучит. Когда Энджи посмотрела на Аслана своими сияющими золотыми глазами, их взгляды встретились. — Как по мне, так не похоже, чтобы ты мог поступить как-то лучше. Но ты всё равно мечтаешь о лучшем исходе. Верно? Аслан не мог понять, к чему ведет её вопрос, поэтому после короткой паузы ответил: — ...Нет, я сожалею, что не смог сделать то, что должен был, из-за нехватки собственной силы. Будь Аслан достаточно силён, чтобы предотвратить подобное заранее, ничего бы не произошло. На слова Аслана Энджи пробормотала про себя: «Сила, значит...», а затем произнесла: — Тогда тебе больше незачем об этом жалеть. Аслан в замешательстве поднял голову. Сказав это, Энджи ухмыльнулась. — Ты сам сказал мне, что я — сосуд Древнего Бога. И тот красивый парень в большом городе тоже говорил, что быть сосудом Древнего Бога — это что-то потрясающее. Всё было не совсем так, но Аслан кивнул в знак согласия. Тогда девушка улыбнулась и добавила: — И эта потрясающая штука — твой соратник, который прикрывает тебе спину, верно? Тебе больше не будет не хватать силы. Ты сможешь добиться всего, о чём так жалел, разве нет? Аслан на мгновение забыл слова от этих наивных речей и просто смотрел на девушку. Энджи ощутила его взгляд и гордо кивнула. Должно быть, подумав, что он ищет подвох, она заявила: — Конечно, до сих пор я была слаба и ничего толком не умела. Но отныне всё будет иначе. Я стану гораздо сильнее. Это было уверенное заявление. И это было правдой. Девушка становилась сильнее с каждым очком характеристик, которое вкладывал Аслан. С этими словами она ткнула Аслана кулаком в грудь: — Мы ведь спутники, верно? Аслану оставалось лишь слабо улыбнуться: — ...Да, мы спутники. Всё верно. Аслан ответил, убирая последнюю готовую стрелу в колчан. Увидев это, Энджи спросила: — Тебе стало получше? — Да, мне лучше. — Спасибо, Энджи. Когда Аслан добавил это, Энджи смущенно почесала затылок. Похоже, ей было неловко принимать благодарность. Когда их разговор утих, воцарилась тишина. Аслан слегка встряхнул готовый колчан, ровняя стрелы, а Энджи продолжала смотреть на него. Спустя некоторое время девушка спросила: — Эта сумасшедшая баба действительно идёт сюда? — Да. Поэтому я и готовлю всё это. Энджи посмотрела на стрелы и тяжело, обеспокоенно вздохнула. Бросить вызов противнику, которому ты уже проиграл, требовало куда больше мужества, чем можно было представить. К тому же она была врагом совершенно иного уровня сложности. Врагом, которого они обычно не могли победить. Изначально Эрета была боссом главы, который должен был появиться лишь в середине игры. Она не была врагом, предназначенным для начального этапа, как сейчас. Возможно, как и с Ровеной, сюжет мог сильно исказиться, а события — пойти наперекосяк. Но Аслан верил, что одолеть сейчас того, кого следовало победить позже, не разрушит кардинально ход основного квеста. Он не мог сбежать или сдаться только потому, что сейчас не время сражаться с ней. Поэтому он искал способ победить, и путь был лишь один. Единственный план, способный принести победу. — ...Ты уверен, что этот план сработает? Не то чтобы я тебе не верила, но, честно говоря, мне немного страшно. И этот план казался безумием любому, кто о нём слышал. Даже Энджи с её скудным образованием чувствовала это. Когда взгляд Энджи упал на свиток, лежавший подле Аслана, он слегка улыбнулся: — Без этого у нас нет шансов на победу. Мы просто погибнем. Энджи всё ещё выглядела взволнованной, но доверяла Аслану достаточно, чтобы промолчать. Как он и сказал, другого плана не было. . . . Спустя две недели после битвы с Мастером Боя и сосудом Древнего Бога на островах. Эрете потребовалось время, чтобы развернуться и прийти сюда, но она наконец добралась до Сангириуса. Приграничное маркграфство Сангириус, граничившее с двумя государствами и имевшее выходы к морским путям, было местом, через которое Аслан неизбежно должен был пройти. Эрета рассчитывала найти следы Аслана или его самого прямо в этом городе. Куда бы он ни пытался сбежать или спрятаться, иного пути, кроме как через Сангириус, у него не было. Поэтому Эрета повела свои силы и подобралась через лес, расположенный к западу от Сангириуса. Количество частично осквернённых последователей и монстров, шедших за ней, было невелико, но этого вполне хватало, чтобы захватить Сангириус. Если точнее, сил было маловато, но благодаря фактору внезапности и сокрушительной мощи самой Эреты захватить город не составляло труда. Захватив его, она планировала найти сосуд Древнего Бога и вернуться в орден, либо продолжить поиски следующих следов. План был хорош. Классический и безупречный. Он рухнул бы лишь в том случае, если бы она, высшая жрица, погибла, но об этом не стоило и переживать. Для высшей жрицы смерть была тем, что она лишь единолично приносила другим. Пока Эрета уверенно продвигалась вперёд, в этот самый миг... Её чуткий слух уловил свист рассекаемого воздуха. — А? Одновременно с этим вопросительным звуком женщина мгновенно сорвала топор со спины и прикрыла им лицо. И в тот же миг хлынул град стрел. Дзинь, дзинь-дзинь! Волна стрел либо ударялась о топор Эреты и отлетала, либо насквозь пробивала монстров и последователей, сбивая их на землю. Каждый отдельный выстрел не обладал невероятной силой, но стрел было слишком много, чтобы обычные последователи и монстры могли выстоять. «Засада? Ответная? Меня ждали?» Эрета заметала следы и двигалась предельно осторожно, делая крюк. Маркграф никак не мог просчитать, каким именно маршрутом она пойдёт. И всё же она попала в засаду. Эрета изумленно посмотрела в сторону, откуда летели стрелы. — Аха. И тут же увидела ответ. Среди лучников, совершавших залпы, выделялся один мужчина. Мужчина, державший длинный лук, чьи сине-зелёные глаза вспыхнули ярким блеском. Мастер Боя и сосуд Древнего Бога. Как только Эрета увидела его, она вспомнила тот миг, когда их взгляды пересеклись на островах. Если этот человек разгадал её замысел благодаря своему острому чутью и свёл на нет атаку врасплох, такой расклад был вполне возможен. «Как и ожидалось от Мастера Боя.» Эрета ощутила захлёстывающий азарт. Она подняла топор. Чтобы свести счёты, которые не удалось закончить тогда, и разгромить Мастера Боя. Заставить его стать на колени. От одной мысли об этом Эрета почувствовала жар внизу живота. Пока Эрета мчалась вперёд, чтобы воплотить эту фантазию в реальность, мужчина спокойно поднял лук для прицеливания. Он наложил стрелу на тетиву, поднял лук к самому небу и медленно натянул его. Когда натянутый лук издал леденящий душу треск, Эрета вскинула топор. Она подняла его, защищая лицо. Тем временем Аслан, наблюдая за мчащейся с закрытым лицом высшей жрицей, бесстрастно навел стрелу. Эта стрела была окрашена в чёрный цвет. «Убийца Рыцарей.» Свист! Он спустил тетиву в то же мгновение. Стрела, выпущенная из тугого длинного лука, рассекла воздух. Мчащаяся стрела пробила топор насквозь. Если точнее, она прошла сквозь него так, словно топора вовсе не существовало. — А? В тот миг, когда глаза Эреты встретились со стрелой, прошедшей сквозь её топор... Впилась! Стрела вонзилась прямо в голову Эреты, и её голова с силой запрокинулась назад. ---------- Мастер Боя(1) Финальное особое преимущество «Боевой Техники». Это была техника, которой не существовало в игре. В игре «Боевая Техника» являлась лишь навыком, предоставлявшим различные бонусы к характеристикам, без каких-либо особых эффектов. Однако после попадания в Гелладрион «Боевая Техника» обрела новое уникальное свойство. И имя ему было — «Всё Сущее Преходяще». Это был особый эффект, задействовавший буддийскую терминологию, редкую даже для Eternal Dominion. Его действие было попросту сокрушительным. Во-первых, он удваивал наносимый урон ценой удвоенного расхода прочности оружия. Во-вторых, он позволял свободно использовать любые особые боевые навыки, независимо от их формы и ограничений. Благодаря этому эффекту Аслан мог использовать особый приём лучников «Призыв Грома» голыми кулаками, а особую технику мечников «Убийца Рыцарей» — с помощью лука. Будучи не ограниченной формой, эта техника неизбежно заставала врасплох каждого, кто видел её впервые. Даже зная о ней заранее, подготовиться было невозможно. Скорее, противник получал удар именно тогда, когда проявлял осторожность и отвлекал внимание на другое. Это можно было назвать мощнейшим козырем Аслана, Мастера Боя. "Как и ожидалось." Тем не менее Аслан не думал, что его последняя атака покончила с Эретой. Высшие жрецы фундаментально отличались от обычных жрецов своими физическими возможностями. Разумеется, уязвимые места оставались уязвимыми, но бывали случаи, когда даже прямые попадания в них не приводили к смерти. Боги, даровавшие своим жрецам способность к регенерации и воскрешению, и высшие жрецы, служившие таким богам, были именно такими. Паук, Плетущий Пламя, был одним из них. Аслан криво ухмыльнулся, наблюдая, как Эрета медленно опускает запрокинутую назад голову. Гранёная бронебойная стрела, точно пробившая её череп, торчала из затылка Эреты, но та выпрямилась с улыбкой, будто ничего не произошло. "Естественно, всё не могло закончиться так просто." Подумав об этом, Аслан достал следующую стрелу из колчана за спиной и наложил её на тетиву. Достать, натянуть, выстрелить. В его движениях не было ни одного лишнего взмаха. Свист! Движения без изъяна вылились в идеальный выстрел даже без подготовительной стойки, и эта стрела устремилась прямо в Эрету. Дзинь! Эрета отбила летящую стрелу. С одним пробитым глазом, из которого сочилась прозрачная жидкость, кровь и гной, женщина взмахнула топором, чтобы отбить атаку. Аслан, будто заранее зная, что удар будет заблокирован, никак не отреагировал и выпустил следующую стрелу, пока Эрета отбивала, уворачивалась или ловила летящие в неё снаряды. Стрела, зажатая в её вытянутой руке, слегка дрожала. "Вот оно!" Среди прочего, она даже швырнула пойманную стрелу обратно. Увидев приближающуюся смерть, Аслан сконцентрировал магическую силу и мгновенно направил её в глаза. Усиленное зрение уловило стрелу, больше похожую на луч света, позволив Аслану перехватить её. Аслан поймал стрелу прямо в воздухе, тут же наложил на тетиву и выстрелил. Впилась! Летящая стрела больше не целилась в Эрету. Она пробила голову последователя, который пытался оправиться от замешательства и броситься в атаку рядом с ней. Хотя последователь частично подвергся превращению в жреческое существо и обладал повышенной регенерацией, после уничтожения головы он замертво рухнул на землю. Как только Аслан увидел падение последователя, он крикнул: — Отступаем! По этой короткой команде лучники пришли в движение как один. Лучники опустили луки, развернулись и начали отходить. Аслан, также намереваясь отступить, достал несколько стрел, зажал их между пальцами и выстрелил одну за другой из своего длинного лука. Свист, свист, свист! С каждой летящей стрелой падал один монстр или один последователь. Эрета, поражённая этой феноменальной точностью, выдернула стрелу, торчащую из её глаза. — Куда это вы собрались?! С этим криком Эрета швырнула стрелу словно дротик. Её целью была голова Аслана. Стрела, летевшая с невероятной силой, несла смертельную угрозу, но Аслан спокойно изменил направление прицеливания. Свист! Бац! Стрела столкнулась со стрелой прямо в воздухе. Столкнувшиеся стрелы закружились и упали на землю. — Отступаем, отступаем! Аслан снова крикнул, не сводя пристального взгляда с Эреты, и по его команде солдаты отступили в полном порядке. Они отстреливались на ходу. Летящие стрелы не были столь смертоносны, как выстрелы Аслана, но монстры и последователи колебались или замирали всякий раз, когда в них попадали стрелы. Даже Эрета не могла легко сократить дистанцию при попытке быстро приблизиться из-за непрерывного огня Аслана. Аслан и лучники вернулись в лес точно так же, как и вышли из него. Эрета, монстры и последователи, преследуя солдат, прорубавших путь через деревья и подлесок, устремились в неожиданную погоню. "На что он рассчитывает? На поддержку кавалерии? Или на магов?" Эрета пыталась разгадать план Аслана и лучников, преследуя их всё глубже и глубже в лесу. Находясь в густом лесу, вероятность появления кавалерии была низкой. Возможно, это была партизанская тактика, но для этого лесополоса была недостаточно густой. Какова бы ни была их цель, будь то глупый план или гениальный, Эрета считала, что готова дать отпор всему. Пока Аслан и солдаты не разделились. Вид того, как Аслан и лучники внезапно рассеялись и двинулись в разных направлениях, заставил Эрету задуматься во время погони. В конце концов, её целью был Аслан, Избранник Древнего Бога. И этот Аслан направлялся в одиночку совершенно в другое место. Вероятность ловушки была высока, но Эрета не проявляла особой осторожности. Она считала, что ей вполне хватит собственных сил. Скорее, совместная атака этих лучников казалась ей более опасной. Пусть Аслан и был Мастером Боя и Избранником Древнего Бога, судя по битве на острове, он не был настолько силён. Слаженные залпы обученных солдат представляли куда большую угрозу, чем сам Аслан. Совершив такую ошибку в расчётах, она действовала незамедлительно. Чтобы не дать лучникам перевести дух, она направила ведомых последователей и монстров за солдатами, а сама лично устремилась за Асланом. Аслан бежал, петляя между деревьями и перепрыгивая через них. Это была отлично отточенная техника передвижения, но её было далеко недостаточно, чтобы оторваться от высшей жрицы. Дистанция стремительно сокращалась. Аслан даже не оглядывался, пока за ним гнались, а Эрета не проявляла нетерпения в погоне. . . . Эта погоня прекратилась на поляне. На поляне, где деревья расступались. Аслан, остановившись на этом открытом месте, бросил лук, тяжело дыша. — О? Больше не бежишь? — с лукавой улыбкой спросила Эрета у Аслана, который больше не пытался спасаться бегством. Аслан ничего не ответил. Вместо ответа он выбросил лук с колчаном и обнажил с пояса меч для обезглавливания прямо вместе с ножнами. Аслан сбросил ножны на землю простым движением кисти после того, как выхватил клинок. Увидев это, Эрета мягко улыбнулась: — Сдаёшься? Не было причин выбрасывать ножны. В конце концов, оружие нужно куда-то убрать, когда всё закончится. Это было явное движение человека, не рассчитывающего на победу. — Когда бой закончится, меч всё равно не останется цел. А топору ножны не нужны. В противоположность ей, Аслан был расслаблен. Выбросив ножны, бросив лук и стрелы, он выглядел как человек, который сдался и делает последнюю отчаянную попытку, но на его лице читалось абсолютное хладнокровие. Заходя ещё дальше, он заявлял, что заберёт топор Эреты, будто уже был уверен в своей победе. Эрете почему-то не понравилось это спокойствие. Оно вызвало неприятный осадок. Поэтому она насмешливо произнесла: — А ты уверен, что сможешь победить. В прошлый раз, помнится, ты сбежал, потому что не мог выиграть. Аслан не разозлился, не проявил презрения и не стал опровергать эту насмешку. Напротив, словно это был просто непреложный факт, он слегка прикрыл и открыл глаза, кивнув. Возможно, слегка раздражённая этим кивком, Эрета нахмурила своё кроткое с виду лицо. Как только она собралась что-то сказать, татуировка на тыльной стороне руки Аслана вспыхнула ярким светом. Вместе со светом раздался голос: — Ускорение. Магия, сохранённая в татуировке Аслана, вспыхнула и промчалась по всему его телу, и Аслан тяжело выдохнул на фоне обострившихся чувств. Его горячее дыхание встретилось с холодным воздухом, превратившись в длинный клуб пара. Только после того как магия достаточно разогрела его тело, Аслан принял стойку. Держа меч для обезглавливания обеими руками и опустив его, он блеснул глазами. — Ты сама всё увидишь. С коротким словом, означавшим «Я иду», Аслан совершил рывок. Аслан, подняв меч для обезглавливания, стремительно бросился вперёд. Его первой атакой был рубящий удар сверху вниз. Быстрый и тяжёлый мощный удар всем весом его тела. Эрета на мгновение растерялась от этой внезапной атаки, но подняла топор. Дзинь! Звон металла о металл эхом разнёсся вокруг. В то время как у Аслана заныло запястье, с запястьем Эреты всё было в порядке. Сказывалась внушительная разница в физической силе. Как только возникла мысль надавить силой и закончить бой, Аслан отвёл соприкоснувшийся клинок и с размаху направил плоскую сторону лезвия к её затылку. Свист! Эрета заблокировала удар меча, нацеленный в её затылок, и собралась контратаковать, но, вспомнив «Убийцу Рыцарей», которого только что пережила, остановилась. Лезвие, едва задевшее кадык Эреты, двинулось вслед за рукой, держащей основание рукояти, и устремилось к виску. Клац! Она заблокировала и отбила такой удар меча рукоятью своего топора. Эрета слегка приподняла топор за счёт отдачи, возникшей при блоке. Аслан избежал поднимающегося топора, извернувшись всем телом с гораздо большей ловкостью, чем обычно. От топора, рассекавшего воздух, бурлил свирепый жар. Аслан нанёс удар снизу вверх сразу после того, как уклонился от этой атаки. Предплечье Эреты, задетое поднявшимся лезвием, распоролось с треском, затем брызнула кровь, и рана тут же срослась обратно. Прежде чем пришла боль от рассечённой руки, Эрета ярко улыбнулась, будто её прежнее раздражение было ложью. "Вот каким должно быть сражение между мастерами." Состязание техники против техники. Соревнование накопленных навыков и инстинктов выживания. Несмотря на то что её рука срослась после рассечения, Аслан атаковал без тени паники. Эрете это нравилось. Эрета отбивала каждую атаку Аслана, выискивая момент для ответного удара, а Аслан пытался подавить её своей контратакой каждый раз, когда она пыталась ответить, чтобы сделать её выпады бесполезными. Бац! После того как удары сверху, снизу и выпады были заблокированы, последовал удар вверх рукоятью меча. Завершение затянувшегося обмена атаками. Подбородок Эреты получил удар, и её голова запрокинулась назад. В эту брешь Аслан крепко сжал рукоять меча и обрушил удар сверху вниз. Он метил прямо в голову. Но Эрета с улыбающимся глазом вильнула головой за мгновение до прикосновения лезвия и приняла клинок своим плечом. Когда тяжёлое пятикилограммовое лезвие впилось в её плечо, дробя и разрывая кости и плоть, она зажала клинок своим рассечённым плечом. — Попался! Быстро регенерируя плечо, она мёртвой хваткой сжала клинок. Аслан на мгновение замер от этого трюка, доступного лишь высшему жрецу. По времени это длилось меньше секунды. Но в битве между мастерами этого было более чем достаточно для смертельной бреши. Эрета выбросила ногу вперёд и нанесла прямой удар. Бац! — Кх...! Этот прямой удар впился в живот Аслана, и его тело отбросило назад. Клинок, застрявший в её плече, также переломился и последовал за своим хозяином, осыпаясь осколками. Аслан перевернулся в воздухе и принял группировку для падения. Как только он коснулся земли, кровавая рвота и осколки меча упали на вспаханную им борозду. Эрета широко раскрыла глаза, видя, как Аслан умело приземлился. — Вау, я ведь била с намерением убить! Впервые кто-то выжил после прямого попадания этого удара. Аслан утёр кровь с уголка рта от этих небрежных слов Эреты. — Это потому, что ты Избранник Древнего Бога? Ты невероятно живуч. Думаю, я смогу насладиться этим. В отличие от Эреты, которая, казалось, получала удовольствие, Аслан испытывал адскую муку. Он повысил прочность кожи Дикой Магией и укрепил мышцы и кости, чтобы выдержать это. Он даже добровольно отбросил своё тело назад, чтобы уменьшить силу удара. Но несмотря на все эти попытки, он был ранен настолько сильно, что чувствовал повреждения внутренних органов. Аслан мысленно криво ухмыльнулся. К счастью, он воплотил свой план в жизнь. Он вытер рвотную кровь на уголке рта предплечьем, слегка улыбнулся и произнёс: — Вообще-то, я не Избранник Древнего Бога. — ...Что? Когда Эрета издала вопросительный возглас, Аслан мельком глянул в уголок своего зрения. Уровни растут только во время Основных Квестов. Вот почему Аслан не мог подняться в уровне до сих пор. Но пока идёт Основной Квест, он может получать уровень независимо от того, кто именно убивает врагов. Будь то спутник-NPC, временно сопровождающий NPC или взаимное уничтожение врагов. Когда враг погибал, это превращалось в очки опыта. Для Аслана текущий бой был лишь выигранным временем. Время для солдат Маркграфства, чтобы сразиться с монстрами, победить их и заработать достаточно очков опыта, чтобы полностью заполнить почти полную полосу опыта Аслана. Аслан посмотрел на то, что всплыло в уголке его зрения, и приподнял уголок губ. [ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ] [Текущий Основной Квест] ! Защитить Маркграфство или Сбежать Пока Эрета не могла сдвинуться с места из-за замешательства, Аслан поднёс руку к системному окну. Он быстро открыл окно персонажа и нажал на имя Анжела Тейл. И быстро влил 3 очка в силу, а затем нажал на своё имя и вложил 3 очка в боевой дух. Это был заранее условленный сигнал с Энджи. Чёткий сигнал, который можно было заметить, как бы далеко ты ни находился: Сигнал к вступлению в бой, когда происходят физические изменения. С деревьев внезапно начали осыпаться листья. Только тогда Эрета поняла, что что-то не так, и пришла в движение. Она попыталась шагнуть вперёд. Она подняла своё оружие, намереваясь разрубить Аслана. — Я уж думала, у меня шея отвалится ждамши! Но прежде чем она успела это сделать, Энджи спрыгнула вниз. Девушка, висевшая на высоком дереве, спрыгнула, укрепила гудящие ноги и взмахнула копьём. Траектория её падения была отчётливо видна глазу. Она была недостаточно быстрой, чтобы застать врасплох. Но Эрета не шелохнулась. Эрета уже испытала на себе эту девушку, а точнее — её удар. "Какой нелепый замысел." Эрета посмотрела на падающую девушку, на занесённое копьё и приподняла уголок губ. Человеческий рост не бывает драматичным. Поэтому она думала, что сможет выдержать это. Так что женщина предпочла «принять удар и контратаковать», чем уклоняться или защищаться. Принять древко занесённого копья своим телом, а взамен взмахнуть топором и снести девчонке голову. Тем самым сокрушить стратегию, подготовленную Мастером Боя, и подавить его чувством унижения. Это были именно те мысли, которые посетили бы кого-то с её садистской натурой. Какими словами ей стоит поднять его на смех? Задаваясь этим вопросом, Эрета приняла древко занесённого копья своим телом, но... В тот миг, когда удар достиг цели, женщина осознала, что само качество этого удара было совершенно иным. И к тому моменту, когда она это поняла, было уже слишком поздно. Бац! Эрета, получив удар в бок копьём, используемым словно дубина, отлетела прочь. Раздался треск ломающихся деревьев, и стволы, с которыми сталкивалась Эрета, рушились и валились с диким шумом. Под этот шумящий аккомпанемент Энджи размяла шею влево и вправо. Аслан, глядя на девушку, бросил сломанный меч для обезглавливания на землю и обнажил два парных клинка. — Регенерация. Татуировка тускло засияла, и магия восстановления Школы Восстановления циркулировала по всему телу Аслана, восстанавливая разорванную и раздавленную плоть, треснувшие и сломанные кости. Видя, как тело Аслана заметно восстанавливается, Эрета выбралась из-за поваленных деревьев. С полнейшим раздражением на лице. Он использует лечение сейчас, а не во время жестокого боя прямо перед этим. Это доказывало, что всё было спланировано и он сражался не всерьёз. Должно быть, это был план, разработанный с знанием того, что она скорее примет удар, чем станет уклоняться. Осознав это, Эрета оттолкнула рухнувшие деревья и раздражённо подняла топор. Аслан прочитал раздражение Эреты и произнёс с насмешкой: — Давай покончим с этим. ---------- Мастер Боя(2) Эрета не была дурой. Высшие жрецы не являлись людьми, обделёнными интеллектом или сопереживанием. Это были те, кто доказал свою значимость и превосходство среди множества жрецов. Иными словами, их можно было считать самыми способными последователями своего бога. Хотя её боевое мастерство и было главной причиной, Эрета стала высшей жрицей вовсе не по счастливой случайности. И именно благодаря тому, кем она являлась, она смогла мгновенно оценить обстановку, когда внезапно появившаяся девчонка нанесла ей чувствительный удар. Красноволосая девушка, возникшая словно из ниоткуда, была явно сильнее, чем во время их первой встречи несколько дней назад. Если бы дело было только в возросшей физической силе, это ещё можно было бы понять, но божественная энергия, заполнившая пространство после появления девчонки, стала куда плотнее. При этом она не была гибридом человека и жреца. В её теле отсутствовали специфические жреческие черты, присущие полукровкам, так что эта девчушка оставалась обычным человеком. Обычный человек обладал такой мощью? Это же полный бред. Эрета всё поняла. Осознав это, она указала пальцем на девушку. — Ты ведь ученица Древнего Бога? Я права? Леденящий душу голос. Холодное, лишённое эмоций лицо, совсем не вяжущееся с её обычно кротким видом. Энджи промолчала, услышав это, а Аслан ответил с таким же невозмутимым выражением лица. — Если ты это узнала, это что-то меняет? — Что ты имеешь в виду? Когда Аслан крутанул мечи в обеих руках, раздался свист рассекаемого воздуха. — Кого бы ты ни попыталась убить первым и какие бы хитроумные планы ни строила... пока ты не убьёшь нас обоих, у тебя ничего не выйдет. Глаза Эреты похолодели от этих слов, и она презрительно фыркнула. В его словах была доля правды. — Честно говоря, всё это становится слишком хлопотным. Знаешь ли, я предпочитаю получать удовольствие от битвы только до определённого предела. Аслан не стал отвечать на брюзжание женщины и рванул на неё. Девушка устремилась следом за ним. Взмах! Первая атака, разумеется, исходила от Аслана. Широкий горизонтальный замах однолезвийным длинным мечом. Когда клинок с черноватым отблеском рассек воздух, Эрета запрокинула голову назад, уклоняясь, но в этот момент— — Хап! Треск! Она подставила ногу под древко копья, вонзившегося снизу. Её ногу выбило назад с оглушительным стуком. Пока на лице Эреты мелькало замешательство, Аслан скрестил руки — ту, которой только что взмахнул, и ту, которой собирался нанести следующий удар, — и резко полоснул снизу вверх. Даже падая, она проявила монструозную силу, чтобы намертво упереться одной ногой в землю и остановить падение. Приняв невероятно изогнутую позу, Эрета подставила предплечье прямо под траекторию мчавшегося к ней клинка. Бац! Предплечье Эреты было несравнимо тверже, чем у обычного человека. Достаточно твёрдым, чтобы выдержать даже один из сильнейших мечевых ударов Аслана. Игнорируя кровь, проступившую из пореза на предплечье, Эрета взмахнула рукой и ударила Энджи по голове, когда та нападала сзади. — Кх... Этот удар тыльной стороной ладони обладал чудовищной силой, способной с лёгкостью размозжить человеческий череп. Но тело Энджи отличалось от тела обычного человека. Хотя у Энджи пошла кровь из носа и она поморщилась от боли, девчонка не погибла. Дико вращая глазами, Эрета посмотрела сначала на Энджи, а затем на Аслана. Аслан уже отводил свой меч для нового рывка, пока Энджи, пусть и пошатываясь, готовилась атаковать вновь. Эрета, Святая Бойня, цокнула языком и оттолкнулась от земли ногой, которую упёрла ранее. Грохот! Земля жутким образом потрескалась, а её тело отскочило прочь. Создав дистанцию способом, недоступным рядовому человеку, Эрета взглянула на мужчину и девушку, стоявших бок о бок и свирепо смотревших на неё. — А... проклятье, как же больно. Девушка сплюнула кровь изо рта и потёрла нос. Мужчина поднял меч, ранивший предплечье жрицы, на уровень глаз, оценил оставшуюся на нём кровь и перевёл взгляд на Эрету. Аслан тяжело вздохнул, увидев, что порез на руке Эреты уже затянулся. Идеального плана с самого начала не существовало. И это логично, ведь у Эреты не было каких-либо явных уязвимостей. Всё, что они могли сделать — это выживать изо всех сил и сражаться с ней. Замысел Аслана по уничтожению Эреты существовал только на этапе подготовки; всё, что происходило дальше, было чистой импровизацией. Кромсать и разрывать эту монструозную регенерацию снова и снова, пока она не ослабнет, а затем прикончить жрицу, когда её исцеление окончательно даст сбой. Это был безумный метод для Аслана, не обладавшего регенерацией, и Энджи, которая совсем недавно начала обретать силу как ученица Древнего Бога. Казалось, это абсолютное безумие, но иного выбора у них просто не оставалось. Потому что другого пути не существовало. Это был единственный план, имевший хоть какие-то шансы на успех. Даже задействовав все имеющиеся у него средства и методы, Аслан не смог бы придумать ничего лучше. Он заставил Энджи, которая наверняка валилась бы с ног первой из-за неопытности в боях, выжидать, пока не повысится её уровень. Он приберёг регенерацию, чтобы использовать её после того, как выиграет время. Он начал сражение в условиях, когда уже нанёс урон выстрелом из лука. Лучшего расклада и быть не могло. Теперь требовались лишь две вещи. Концентрация и боевой дух. К счастью, у Аслана было и то, и другое. Аслан бросился в атаку вместе с Энджи. Между точными взмахами двух клинков Аслана и неистовыми выпадами копья Энджи Эрета раздражённо отбивала их оружие и контратаковала. Треск! От этой контратаки копьё Энджи разлетелось вдребезги, а её предплечье оказалось глубоко рассечено, откуда разом брызнула кровь. Но Энджи и не думала отступать; она сжала зубы и рванула вперёд. Когда девушка бросилась в низком выпаде, Эрета вскинула колено и ударила её прямо в голову. — Кх...! Её голова дико запрокинулась назад. Несмотря на то что от такого удара обычный человек сразу же испустил бы дух, девушка лишь на мгновение зашаталась, после чего снова ринулась в бой. Как только Эрета собралась обрушить свой топор на несущуюся к ней девчонку, сверху полоснул меч Аслана. Дзинь! Аслан обрушил удар сверху вниз, на что жрица ответила неловким взмахом снизу вверх. Столкновение топора и клинка отозвалось громким звоном. Бац! В этой бреши прилетел кулак Энджи. Голова Эреты резко дернулась. Аслан проследил за этим движением, изгибая поясницу для нанесения нового удара. Короткий взмах, больше похожий на выпад, задел её затылок, рассекая шею жрицы до того, как та успела регенерировать. Жрица раздражённо исказила лицо, развернула топор и взмахнула им. Аслан отбил мощнейший удар выставленным по диагонали мечом. Из его кисти и предплечья хлынула кровь. Таким образом, когда Аслан атаковал, жрица защищалась, а когда атаковала жрица, Аслан парировал её выпады. В промежутках между этим удар рукоятью, который он не смог заблокировать, тяжело пришёлся Аслану в бок, но тот не отступил. Он продолжал сражаться, даже харкая кровью. Обмен ударами прервался, когда меч Аслана переломился. Клац! Меч переломился прямо у лезвия. Как только жрица увидела возможность и занесла топор— Бац! Кулак Энджи вонзился жрице прямо в живот. Во рту Эреты подступила кровь. Следом за этим Аслан пнул сломанное лезвие меча. Отправленное пинком лезвие полетело и вонзилось Эрете прямо в грудь, приводя её в ярость. В приступе ярости она оттолкнула Энджи пинком. Прямой удар ногой, нанесённый со всем её весом, заставил девушку отлететь прочь. Словно заполняя образовавшуюся брешь после отлетевшей девушки, Аслан приблизился и взмахнул мечом. Диагональный удар снизу вверх вновь рассек шею жрицы. Эрета приняла эту атаку и зашаталась. Даже со своими аномальными регенеративными способностями высшей жрицы она не могла оставаться абсолютно невредимой после ударов по уязвимым местам. Особенно учитывая, что она так и не отказалась от своей человеческой формы. Поэтому пошатывающаяся жрица вернула себе стойку в то же мгновение, когда Аслан, харкая кровью, устремился в атаку. Горизонтальный взмах топором. Аслан принял эту атаку, наклонив клинок. Стоило ему наклонить рукоять, как топор соскользнул вдоль направленного вниз лезвия. Прежде чем Эрета успела перехватить топор, Энджи налетела на неё сзади. Она отвела руку далеко назад, а затем выбросила её вперёд. Это был топорный, прямолинейный размашистый удар — «размахайка», — но у незащищённой жрицы не оставалось возможности уклониться. Бац! Кулак вонзился Эрете прямо в позвоночник, и её спина выгнулась, пока она пыталась атаковать снова. В этой бреши меч Аслана в очередной раз полоснул жрицу по шее. Хлынула кровь, а ее регенерация заметно замедлилась. — Угх... А-а-а-ах! Женщина в панике снова взмахнула рукой, чтобы ударить Энджи по голове, и Энджи рухнула на землю, получив удар прямо в лицо. Эрета в смятении парировала удары меча Аслана. Технически преимущество было на стороне Аслана, но по физическим возможностям Эрета превосходила его на голову. В обычной ситуации она должна была прикончить его так же легко, как раздавить букашку. Но Аслан отбивал её атаки, терпел и неустанно контратаковал. Эрета чувствовала, как её регенеративная сила постепенно истощается, пока она пропускала эти выпады. Даже просто защищаясь, она истекала кровью, а её кости ломались. Всё тело Аслана уже было покрыто кровью. И всё же Аслан не отступал. "Как...?!" Стоило ей подумать, что она переломила ход битвы, как Энджи, которую она только что сбила с ног, поднималась снова и снова, продолжая нападать. Через крошечные бреши, создаваемые девушкой, атаки Аслана свирепо подтачивали регенерацию Эреты. Беспокойство Эреты переросло в настоящую панику. Люди так не сражаются. Подавляя панику, Эрета в очередной раз заблокировала удар меча Аслана своим предплечьем. Из-за ослабевшей регенерации её руку отрубило, но это погасило инерцию клинка. Эрета извернулась в талии и отбросила Аслана пинком. Затем она ударила Энджи рукоятью топора по голове, свалив её с ног. Глаза Энджи закатились, будто она потеряла сознание, а Аслан остался лежать на земле после полученного удара. Женщина посмотрела на Аслана и подумала: "Не вставай, пожалуйста, не вставай..." Вопреки желаниям женщины, Аслан поднялся. Несмотря на кровь, струившуюся изо рта из-за удара в живот, и на то, что на его теле не осталось ни единого живого места, он встал. Если она полностью не превратит его в фарш, он будет подниматься снова и снова. Эрета внезапно поймала себя на мысли, что больше не может даже вообразить свою победу над Асланом. — Почему... Аслан стоял, направив на Эрету сломанный меч и клинок, с которого уже начали осыпаться зубья. Эрета не могла понять то, что видела перед собой, и от этого бессилия закричала: — Почему ты не падаешь?! Просто умри уже! Эрета была истощена. Её регенерация замедлилась. На теле стали оставаться раны. Мелкие порезы больше не затягивались, так как её сила расходовалась в первую очередь на спасение от смертельных увечий. На вопрос женщины, заданный в панике и отчаянии, Аслан ответил: — Потому что... только я могу это сделать... Аслан поднял опущенный взгляд, встретившись с ней глазами. В этих глазах не было ни капли страха. В отличие от самой Эреты. "Я... боюсь?" Досада хлынула через край от битвы, которая шла совсем не по плану. Она злилась на Аслана, который дерзко принимал её атаки и раз за разом отвечать точными, болезненными ударами. Она паниковала из-за тающей на глазах регенерации. Её ужасал вид этих двоих, поднимавшихся вновь и вновь, сколько бы раз она их ни сбивала с ног и ни избивала. В конечном счете Эрета на мгновение испытала настоящий страх. Её приводила в ужас эта бесконечная битва и эта парочка, во что бы то ни стало вознамерившаяся её убить. Мастер Боя, простой смертный, и Энджи, абсолютный новичок в драке. Эрета посчитала этот факт несмываемым позором. Её сердце закипело от унижения и стыда. Она, авангард бога, который однажды сожжёт всю вселенную и превратит её в пепел — пусть даже на мгновение, — испугалась двоих жалких людей. Чтобы убить эту эмоцию и её причину, она рванула вперёд с топором в руках, сгорая от ярости. Она обрушила топор со всей страстью. Её целью была голова Аслана. Аслан смотрел на мчавшийся к нему топор и уголок его губ пополз вверх. Мастер — это высший эксперт среди экспертов. Человек, достигший вершины благодаря технике, и кульминация людского мастерства, к которой стремились даже боги. И подобное мастерство демонстрирует свою истинную ценность только в состоянии абсолютного хладнокровия и чистого, невероятно острого разума. В оружии, занесённом в порыве слепой страсти, не было никакой техники. Это была именно та возможность, которой Аслан так долго ждал и на которую рассчитывал. Прищурив полузакрытые глаза, Аслан разжал пальцы и выронил сломанный меч. "Наконец-то загорелась." Аслан побежал навстречу Эрете, несущейся на него в приступе ярости. Его явно сломанные ноги отозвались глухим треском. Его стратегия не была примитивной. Дело было не только в том, чтобы истощить её регенерацию и оборвать её жизнь. Скорее, его главной целью было разрушить её технику. Лезвие топора дрожало вместе с её эмоциями. Аслан мог с лёгкостью прочесть эту траекторию. Он подставил свой меч прямо под угаданную линию удара. Дзинь! В момент столкновения он укрепил тело Дикой Магией. Даже не пытаясь отбить топор, который едва заблокировал, Аслан нырнул внутрь её стойки. Треск, дзинь! Лезвие переломилось. Но он не остановился. Аслан выбросил меч и, предугадав кулачный удар, который собиралась нанести запаниковавшая Эрета, с размаху повел рукой изнутри наружу. Хруст! Его рука переломилась. Но он удержал её с помощью Дикой Магии. Используя всю оставшуюся магическую силу, чтобы увеличить физическую мощь, вправить суставы и распределить нагрузку от удара. С кровавой пеной, пузырившейся на губах, Аслан улыбнулся. Отводя запястье Эреты своей рукой, он естественным движением перехватил его. Он потянул руку на себя и выкрутил рукоять топора. Это казалось небрежным движением, но в нём заключалась несокрушимая точность и техника настоящего мастера. Благодаря боевым навыкам, развитым до абсолютного предела, Аслан продемонстрировал безупречное боевое искусство. — Ух... Он забрал топор. Едва подняв его, можно было сказать, что это весьма тяжёлый двуручный топор. Аслан сжал топор одной рукой и посмотрел на Эрету, которая с изумлённым видом протягивала руку, пытаясь вернуть своё оружие. Губы Аслана пришли в движение: — Обращение Тени. Тень Аслана, растянувшаяся вдоль заходящего по диагонали солнца, мгновенно исчезла. Взмах! Затем кисть и рука Эреты взлетели на воздух от сильнейшего удара. За этим взрывом последовала тяжелейшая рана. Эрета, Мастер Палицы, могла определить это, едва взглянув на ранение. Внезапно появившийся порез был следом от топора. От топора, которым она взмахнула бесчисленное количество раз и забрала не одну сотню жизней. Топор теперь сжимал в руках Аслан, замерший в позе человека, только что окончившего взмах. Эрета всё поняла. Осознав технику, исполненную с помощью её собственного топора, Эрета широко раскрыла глаза от охватившего её ужаса. Двойная комбинация, нанесённая на скорости, недоступной человеческому восприятию. Это был особый навык для дробящего и рубящего оружия — Обращение Тени. Аслан опустил топор низко к земле и произнёс: — Одним ударом я не ограничусь. Ровно настолько, насколько позволял его боевой дух. Он высвободил технику, которую так долго сдерживал. "Обращение Тени." Боевой дух Аслана составлял 7. 3 очка добавились от повышения уровня, 1 было потрачено по пути, и ещё 1 он использовал только что. Оставшийся боевой дух — 5. Боевой дух, который останется — 0. Вскоре обрушилась комбинация из десяти ударов, за которой невозможно было уследить глазом. Даже не пытаясь разобрать sequence, её руки, ноги и туловище оказались рассечены практически одновременно. Её позвоночник был раздроблен, грудная клетка разорвана, предплечья отрублены, а ноги превращены в месиво. Посреди этой свирепой атаки Эрета закричала от дикого ужаса. Её истощённая регенеративная сила достигнет самого дна. За ним кроется только смерть. Неизбежный финал, существующий для каждого, махал ей рукой. Ощущение, которого она никогда не испытывала в своей жизни. В тот миг, когда страх Эреты проявился с абсолютной отчётливостью, Аслан тихо прошептал: — Всё кончено. С истощённым боевым духом и израненным телом. Мастер Боя взмахнул топором. Хруст. Лезвие топора перебило шейную кость. Оно рассекало плоть и дробило кости, продвигаясь всё глубже. Когда подступила смерть, показавшаяся вечностью, Эрета попыталась закричать, но— Бац! Прежде чем раздался крик, смерть настигла её с окончательно перебитой шейной костью. Голова Эреты оказалась отрублена и отлетела в сторону. Голова, коснувшаяся земли и покатившаяся прочь, испачкав свои белые волосы в грязи, наконец замерла. Лишь мгновение спустя ее тело обмякло и рухнуло на землю. Аслан посмотрел на падающий труп и неподвижную голову, после чего опустился на колени. Он полностью истощил свою магию и боевой дух, а его тело держалось из последних сил. Казалось бы, неразрешимая безвыходная ситуация. Адское испытание. Несокрушимый противник. Даже с лучшими предметами и настройками в игре персонаж 5-го уровня не мог одолеть Святую Бойню. [ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ] [Выполнен Основной Квест] ! Защитить или Сбежать от Ордена Космической Неизбежности Но Аслан сделал это. Вопреки невозможному, он вырвал победу. Увидев системное окно, сообщавшее ему этот факт, Аслан опустился на землю, взволнованно выдыхая. "Я вымотан." Он просто не мог не чувствовать истощения. Он потерял много крови, бесчисленное количество раз взмахнул оружием через силу и израсходовал весь боевой дух для высвобождения особых техник. Аслан с удовольствием приветствовал эту усталость и подступавшую дремоту. Он думал, что сможет отлично выспаться после такой великолепной победы. Как только он собрался прикрыть глаза, опершись на топор и готовясь к отдыху— [Выполнен Неопознанный Квест] Получено !!Неопознаваемо!! Одновременно с появлением нечитаемых символов— Фоооух! Топор в руке Аслана объяло белым пламенем. ---------- Мастер Боя(3) "Что... это такое?" Лезвие топора объяло белым пламенем. Его свет, форма и даже само название были чем-то совершенно новым для Аслана — тем, с чем он никогда ранее не сталкивался и о чём не слышал. Странности начались ещё с того момента, как в системном окне всплыл повреждённый текст. Разве за 12 лет его скитаний системное окно хоть раз выдавало ошибку? Нет. Ни единого раза. Даже в те времена, когда всё это было лишь игрой, он ни разу не слышал о багах, превращающих слова в нечитаемый набор символов. "Оно не горячее. Что это за эффект такой?" Проведя другой рукой над лезвием топора, Аслан понял, что этот белый свет не несёт в себе ни огня, ни жара. Скорее, от топора веяло едва уловимой прохладой. С самого начала он даже не мог догадаться, что именно он выполнил и что получил, поскольку текст оставался искажённым. Аслан недоумённо уставился на топор. После долгих наблюдений он внезапно почувствовал накатывающий жар откуда-то сбоку и повернул голову. "— Что?" В этот миг на него обрушился раскалённый порыв ветра. Между развевающимися прядями волос густо потянуло запахом серы и гари. Сквозь трепещущие волосы Аслан стал свидетелем невероятного зрелища. Эрета, чьи руки, ноги, голова и талия были мелко порублены практически в куски мяса, регенерировала. Это выглядело безумно. Аслан лично убил Эрету. Опасаясь её регенерации и возможного чудесного спасения, он до предела выжал «Обращение Тени» и искромсал её тело на куски. После этого он даже снёс ей голову. Какими бы выдающимися регенеративными способностями ни обладала высшая жрица Паука, Плетущего Пламя, выжить после такого было просто невозможно. Особенно учитывая, что она являлась высшей жрицей Космической Неизбежности — более слабой, чем другие божественные сущности, — и Святой Бойни, так и не отказавшейся от своей человеческой формы. Она никак не могла выжить. Однако вопреки здравому смыслу и очевидным фактам, Эрета восстанавливалась. Сквозь этот процесс исцеления, среди охватившего его жара, Аслан разглядел некоторую форму. Изрубленная тень Эреты извивалась, принимая неведомые очертания. Аслан догадался о сути происходящего и выплюнул: — Паук, Плетущий Пламя...! Высший жрец — это всё равно что десница или аватар бога. Высшие жрецы получают великие полномочия, а потому обладают неразрывной связью со своими божествами. Из-за этого «менее трансцендентный» бог мог испытывать сильную привязанность к своему высшему жрецу. Святая Бойня Эрета. Она явно была жрицей, пользовавшейся безграничным благоволением Паука, Плетущего Пламя. Видя, как Эрета регенерирует, изрыгая пламя невероятной силы, Аслан, пошатываясь, поднялся на ноги. — Даже если твой божественный ранг упадет... тебе всё равно?! Мир запечатан. Из-за последней отчаянной борьбы Богини Скорби и Смерти, одной из древних божеств, мир оказался обособлен, и из-за этого боги могли направлять сюда лишь столько силы, сколько требовалось для создания жрецов. Если только они не начнут насильно выжимать свою божественность и проталкивать её сюда. Именно это Паук, Плетущий Пламя, делал прямо сейчас, чтобы вернуть Эрету к жизни. Это было самоистязание с использованием собственной божественности — безумный акт, сравнимый с тем, как божество вырывает куски собственной плоти, чтобы прокормить свой аватар. Последствия этого шага были очевидны. Паук, Плетущий Пламя, вернет Эрету живой, но его божественность ослабнет, а сила падет. Другие боги немедленно попытаются пожрать или уничтожить Паука, а весь культ Космической Неизбежности потеряет значительную часть своего влияния. И несмотря на все эти последствия, Паук, Плетущий Пламя, продолжал заталкивать силу. Аслан в замешательстве искал решение. — Сумасшедший ублюдок, ты реально готов зайти так далеко?! Первым делом Аслан крепко сжал топор. Он мог бы попытаться окончательно уничтожить труп, чтобы предотвратить регенерацию, но его тело уже находилось на грани. Изнурённый организм и смертельная потеря крови подступали с каждой секундой. Истощённый запас магической силы не позволял задействовать Дикую Магию, чтобы хоть как-то запечатать раны. Даже если он преодолеет всё это и измолотит труп в труху, это не решит фундаментальной проблемы. Уже ниспосланная божественность непрерывно вливалась в тело Эреты, так что она восстанавливалась быстрее, чем он успевал бы её разрушать. Аслан прикрыл лицо рукой от лижущих языков пламени и стиснул зубы. "Какие средства у меня вообще остались? Способ остановить это...!" Всё, что у него было — это «Нагрев Металла» и топор. Но простое разрушение не давало ответа. При этом иных вариантов у него не оставалось. Как только у Аслана не осталось выбора, кроме как прибегнуть к уничтожению, и он взялся за топор обеими руками: [Эффект !!Неопознаваемо!!?] [Вы можете раззорвать связь между богом и жрецом.] [Пламя не угаснет, пока у пользователя есть боевой дух.] [Неопознаваемый текст] Искажённое системное окно на мгновение всплыло перед глазами Аслана и тут же пропало. Его исчезновение напоминало перезапись, поэтому, когда Аслан моргнул, перед ним осталась лишь пустая вкладка Основного Квеста. "Здесь сказано... я могу разорвать связь между богом и жрецом?" Слишком своевременное появление. И даже эффект был объяснён в донельзя подходящий момент. Первой мыслью Аслана было — не галлюцинация ли это или какая-то ловушка. Когда что-то появляется в настолько идеальный момент, первым делом возникают подозрения. Именно это чутье позволяло Аслану выживать на протяжении 12 лет. Среди усилившейся бури раскалённого ветра Аслан мельком взглянул на топор. Белый свет, струившийся по лезвию топора, сиял ровно и бесстрашно даже перед лицом свирепого пламени — словно призывая довериться ему. Сомнительно. Но иного выбора всё равно не было. Между авантюрой, которая могла оказаться верным решением, и заведомо проигрышным вариантом выбор был очевиден. Аслан снова стиснул зубы и тяжело выдохнул. Хотя его лёгким казалось, что они вот-вот сгорят от раскалённого воздуха, сквозь широко раскрытые глаза он видел почти полностью восстановившуюся Эрету. Прошедшие 12 лет не были настолько легкими, чтобы он мог позволить себе долго взвешивать все «за» и «против» и действовать с чрезмерной осторожностью. Он сделает всё, чтобы выжить. Он вернётся любой ценой. В этом заключалась непреклонная воля Аслана. И ради этой цели пойти на риск в текущем кризисе не составляло для него труда. Аслан крепче сжал топор и рванул вперёд. Гу-о-о-о-о! Пока ревущий раскалённый ветер напоминал рык жуткого монстра, в нём смутно слышался отвратительный плач, переплетённый с женским голосом. Этот стон поднимал тело Эреты в воздух посреди полыхающего алого пламени. Почти полностью регенерировавшее тело затянулось. Её плоть оставалась целой, даже продолжая гореть. Эта плоть взмывала вверх. И хотя на вид она была невредима, её зрачки оказались перевёрнуты, будто она находилась без сознания. За спиной женщины проявился чудовищный силуэт, напоминавший паука, но отличавшийся десятками ног, огненной гривой и шестнадцатью глазами. Это был сам Паук, Плетущий Пламя. Видя, как образ бога извивается между тенями и огнём, Аслан сделал шаг вперёд, игнорируя накатившую головную боль. — А...слан... Шея Эреты затягивалась. Затягивалась, сгорая прямо на глазах. Огонь с гулом вырвался из раны, после чего кулак Эреты устремился к Аслану, заполняя собой образовавшуюся брешь. Аслан уклонился от этого мощнейшего удара, метившего прямо в голову словно пушечное ядро, сильно пригнув туловище. Когда пламя и кулак пронеслись над его головой, его волосы сильно взъерошило порывом ветра. В тот самый момент, когда Паук, Плетущий Пламя, заставил Эрету широко раскрыть рот, собираясь изрыгнуть сквозь него пламя, Аслан задействовал едва функционирующий локоть. Крепко сжав двуручный топор, он взмахнул им снизу вверх по диагонали. Хрясь! Пока кровь брызгала из ран Аслана, раскрывавшихся по траектории его замаха, топор описал идеальную дугу. Это была техника, лишенная и тени колебания, несмотря на его израненное, измождённое состояние. Диагональная линия на теле Эреты вспыхнула белым светом от бока до самого плеча. Пшик! Едва пламя вместе с кровью хлынуло из этого диагонального разреза, тело Эреты обмякло, будто его покинули все силы. Хотя сам разрез мгновенно затянулся. Силуэт, паривший за спиной Эреты, исчез. Образ Паука, Плетущего Пламя, оказался глубоко рассечён по диагонали, извергая огонь, кровь и горящие нити в буйном приступе ярости. Этот силуэт начал медленно отдаляться от Эреты. Он отслаивался. Сущность, полностью покрывавшая Эрету, отторгалась и утягивалась куда-то в сторону. "Связь действительно разорвана?" Аслан видел, как отделившийся от тела Эреты силуэт беспорядочно дергал лапами, словно в судорожном припадке. Это было не просто временное отсоединение. Это было окончательным и полным разрывом. Стоило Аслану это осознать, как паучий силуэт жалобно завыл. Ке-е-е-е-е-е-е-е-а-а-а-а! Этот жалкий вопль напоминал визг ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Услышав его, Аслан окончательно убедился, что связь разорвана. Он был уверен — это был жалкий плач бога, потерявшего любимую куклу, которую он пытался оживить, даже вливая собственную божественность. Эрета просто снова стала обычным человеком. В этот момент уголки губ Аслана поползли вверх, а паучий силуэт, собрав остатки божественной силы, ринулся прямо на него. Аслан даже не дрогнул при виде гигантского огненного паука, несущегося на него. — Раз уж ты так дорожишь ей. Он просто поднял топор. Справиться со зверем, несущимся по прямой — простейшая задача. — Я буду забирать их столько, сколько ты захочешь. Сделав шаг и уперевшись сломанной ногой, он обрушил топор вниз. В тот миг, когда нападавшее пламя коснулось топора, пылающего белым светом, оно рассеклось с яркой белой вспышкой. Ке-е-е-е-е-е-ек! — Так что жри дерьмо и проваливай. Едва топор рассек паука, тот закричал так, словно действительно умирал. Силуэт паука, раздвоенный слева направо, раскалился добела от пламени и божественности. В тот миг, когда белый свет на топоре Аслана угас. Бум! Силуэт паука взорвался. Вместе с этим зловещая аура, исходившая от Паука, Плетущего Пламя, развеялась без следа. Паук, Плетущий Пламя, получив тяжелейший урон по своей божественности, исчез вместе с повреждённым божественным статусом, а Аслан остался стоять в одиночестве между бессознательной Эретой и Энджи. Аслан облегчённо вздохнул, особенно от того факта, что Эрета была без сознания. Пришло время возвращаться. . . . — ...Как ты держашься? — Лучше остальных. А как маркграф? — Просто немного устал, только и всего. Среди бесчисленных трупов паукообразных монстров и культистов — человекоподобных тварей с мелкими чертами пауков — Находились солдаты Маркграфства, сам маркграф и Харод. Хотя все они были из разных семей и земель, сейчас они опирались друг на друга, словно роднее братьев. За щитами солдат, выстроившихся в ряд, стояло насмерть несколько трупов их павших товарищей. Харод стоял в центре, держа дубину, сделанную из обломанного древка копья, и дырявый щит. Несколько пальцев на руке, сжимавшей щит, были отрублены, а сам щит уже был крепко примотан к его предплечью. К счастью, одна рука оставалась целой, так что его состояние было получше, чем у остальных солдат. Более 30 человек погибли или получили ранения, и едва ли набралась десятка тех, кто остался цел. Среди них не было никого без травм, включая самого маркграфа. Маркграф Сангириус ходил среди измождённых и израненных солдат с длинным мечом в руках. Его роль заключалась в том, чтобы добивать монстров, прорывавших строй. Они победили. Монстры и культисты наступали бесконечным потоком, и им приходилось сражаться без особого преимущества местности, но они смогли выстоять благодаря стойкости солдат, отличной выучке и индивидуальному боевому мастерству маркграфа и Харода. Поскольку битва выдалась тяжелейшей, маркграф и его солдаты не могли позволить себе расслабиться. Стоило им ослабить бдительность, и появись сейчас твари, они гарантированно потерпели бы поражение. Пока все находились в напряжении, крепко сжимая оружие, кто-то выскочил из подлеска, сотрясая кусты. Стоявший впереди солдат вздрогнул и выставил копьё, но этот выпад был с лёгкостью перехвачен. — ...Это опасно. Это был Аслан. Аслан держал бессознательных женщин с обеих сторон, взвалив их на свои плечи. Остриё копья, перехваченное прямо перед его лицом, было покрыто слизью монстров. — Э-эм... Солдат растерялся. Не из-за того, что его копьё перехватили, и не из-за смущения от того, что он принял его за врага. Аслан прошёл мимо ошеломлённого солдата и ступил в строй. Солдаты со щитами расступились, а глаза Харода широко раскрылись от глубокого изумления, несмотря на то что он был ящеролюдом. Кап. Кровь стекала с каждым шагом Аслана, а его следы оставляли ярко-красный путь. На его теле не осталось ни единого живого места, не покрытого кровью, а его обычно холодные бирюзовые глаза уже смутно теряли фокус. Он прошёл сквозь ряды солдат и остановился в самом тылу, где лежали раненые и убитые. — Великое Пламя... Шокированный возглас Харода. — Ты... Среди удивлённого, но с трудом сохраняемого спокойствия голоса маркграфа, Аслан сбросил Эрету, которую удерживал на одном плече, на землю с глухим стуком. — Эта... высшая жрица, которая больше не является жрицей. Святая Бойня, Эрета. Не убивайте её, держите в заточении. В ней больше нет сил, превышающих человеческие. Тихий голос. Пока никто не находил слов для ответа, Аслан зашатался, теряя силы в руках, удержавших Энджи, и медленно опустил её на землю. Пригнувшись, чтобы положить Энджи, Аслан так и не поднялся снова, проговорив: — Пожалуйста... окажите помощь. С этими словами Аслан рухнул ничком. Поскольку он упал лицом вниз, его лица не было видно, но кровь, лившаяся из его живота, натекла в ужасающем количестве. От места, где Аслан выскочил из кустов и прошёл сквозь строй солдат, до точки, где он рухнул, протянулся длинный кровавый след. Глядя на эту полосу, все замерли с открытыми ртами на добрых пять секунд. После мгновения гробовой тишины каждый солдат без исключения пришёл в движение. Они бросились оказывать экстренную помощь и готовить транспортировку. ---------- Святая Бойня Эрета(1) — Хы, хы-ы-ы. Кья-а-а-а-а-ах! Эрета закричала во весь голос, едва открыв глаза. Этот крик частично вызвало её последнее воспоминание, в котором её тело разрывалось на куски. Но главным образом причиной стала ужасающая пустота: могущественная божественная сила, что прежде непрерывно циркулировала в её жилах, просто исчезла. Высший жрец — это ближайший сподвижник и аватар, наиболее тесно связанный с божеством. Сила, обитающая в их плоти, исходит от самого бога. Высший жрец, отрезанный от своего покровителя, превращается в обычного смертного. А если его тело ранее подверглось мутациям под воздействием божественной силы, то после утраты покровительства он гибнет, неизбежно подчиняясь законам природы. Взять, к примеру, Боевого Монаха — в тот самый миг, когда его связь с богом разрывается, он мгновенно погибает: его собственное тело разрушается изнутри, а чудовищно гипертрофированные мышцы попросту задушат его. К счастью, Эрета не подвергала свою плоть физическим трансформациям. Поскольку она сохраняла безупречную человеческую форму, ей удалось избежать мгновенной и мучительной гибели в момент разрыва связи. Её жизни ничто не угрожало. В теле не ощущалось ни малейшего дискомфорта, а полностью восстановленный организм не подавал даже слабых сигналов боли. — Угх... у-у-угх... хы, а-ах, о-о-ох, Матерь... где ты... Этот рыдающий вопль был вызван исключительно всепоглощающим чувством утраты. Невероятная, сокрушительная сила, заполнявшая каждую клетку её существа, испарилась, а подавляющее присутствие божества, ощущавшееся каждую секунду, безвозвратно исчезло. Именно поэтому женщина кричала и судорожно заглатывала воздух. Святая Эрета смогла оценить обстановку лишь после длительной вспышки истерики и слез. — Тюрьма... Эрета с опозданием осознала, что находится в камере. На её лодыжках висели тяжелые кандалы, а впереди, сквозь непроглядную тьму, угадывалась прочная железная решётка. Она остро чувствовала это. Своё полное поражение. Когда женщина опустила взгляд, и её обычно кроткое лицо исказилось от скрываемой доселе досады и опустошения, в коридоре раздался звук приближающихся шагов. Твёрдый каменный пол отзывался размеренным эхом, в котором перемешивался глухой стул железных и кожаных сапог. Эти звуки неизбежно приближались. Хищница, привыкшая полагаться на обострённые чувства и сверхчеловеческие инстинкты, медленно поднялась на ноги, всматриваясь во тьму. — ...Ты уверен? Если что-то пойдёт не так... — ...Всё в порядке. Даже если каким-то образом... Голоса, доносившиеся из глубины коридора, звучали слишком глухо и терялись в гулком эхе, не позволяя разобрать суть разговора. Ослабленные чувства бывшей жрицы не позволяли ей уловить детали. В итоге женщине оставалось лишь молча ждать, пока шаги не приблизились и не смолкли прямо перед её камерой. Эрета, отступившая на шаг назад и скрывавшаяся в тени, увидела силуэт, пристально разглядывающий её сквозь железные прутья. Их взгляды пересеклись. — ...Угх... Холодный, леденящий душу взгляд, казалось, пронзал её насквозь. В тот же миг в памяти женщины неизбежно всплыли картины собственной гибели. Руки, ноги, туловище. Лезвие топора, методично искромсавшее её тело. В тех леденящих атаках не было ни единой бреши, и даже с обострённым восприятием высшей жрицы она не смогла от них уклониться. И в конце концов её голова была отсечена. Ноги Эреты подкосились, и она тяжело опустилась на холодный пол, судорожно глотая воздух. Она панически боялась Аслана. Она панически боялась его бирюзовых глаз. Ей до ужаса был страшен этот взгляд, устремлённый на неё из-за железных прутьев. В этой хаотичной и пугающей обстановке непреложной оставалась лишь одна истина. Она потерпела крах, а Аслан вышел победителем. И если они схлестнутся вновь, исход будет предрешён. Особенно теперь, когда она полностью лишилась поддержки своего бога. Наблюдая за женщиной, которая с трудом пыталась справиться с паническим дыханием, Аслан убеждался, что всё идет строго по его плану. Аслан туже затянул окровавленные бинты на груди и прихрамывая сделал шаг вперёд. По его молчаливому знаку стоявший рядом стражник отпер тяжелую железную дверь. — А...? Зрачки Эреты дрогнули, когда она увидела, как Аслан открывает решётку и входит в её камеру. — Ты... Его небрежная, уверенная походка повергла Эрету в смятение и ужас. Именно так никто не смел приближаться к высшему жрецу. Едва в её голове промелькнула страшная догадка, что он как-то узнал об утрате её божественной силы, Аслан нарушил тишину. — Каково это — быть отвергнутой своим же богом? — ...Откуда... ты знаешь? На её дрожащий вопрос Аслан ничего не ответил. Он не видел ни причин, ни смысла что-либо ей объяснять. Он лишь молча и холодно смотрел на неё сверху вниз. Под этим тяжелым, давящим молчанием остатки самообладания Эреты окончательно рухнули. Словно плотину прорвало: она беспомощно опустила голову, и её растрепанные волосы упали на лицо. — Н-нет... Я... меня не отвергали. Это... это наверняка лишь испытание Матери... — Ты правда в это веришь? — ...Угх. Лицо Эреты исказилось от всепоглощающего страха. Этот страх был ей хорошо знаком — страх человека, привыкшего повелевать и ощущать абсолютное могущество, но в один миг потерявшего всё. Смешанный с опустошением, он заставлял её отчётливо осознать: сейчас её жизнь и смерть полностью находятся в руках Аслана. У неё больше нет исцеляющей регенерации. У неё больше нет сокрушительной физической мощи. Пусть она и являлась Мастером Булавы, но потерпела поражение даже тогда, когда превосходила оппонента своими характеристиками. А уж сейчас, обладая лишь телом обыкновенной женщины, она не могла даже помышлять о том, чтобы одолеть Мастера Боя. Чётко прочитав состояние Эреты, Аслан опустился на одно колено, сравнявшись с ней в росте. Хоть это и была позиция, из которой Эрета при желании могла попытаться атаковать, она даже не шелохнулась, лишь судорожно и испуганно дышала. "Всё идёт точно по плану." Неизвестная техника, применённая к Эрете, сработала безупречно. И пусть он не до конца понимал природу этой силы, её эффект оказался именно таким, на который он рассчитывал. Текущая реакция Эреты не могла быть притворной. Женщина, потерпевшая разгромное поражение, чья связь с божеством оказалась безвозвратно разорвана. Хотя она и звалась Мастером Булавы, её тело прошло лишь стандартные физические тренировки, а самого оружия в её руках не было. Аслан был абсолютно уверен. Эрета полностью нейтрализована. И теперь он намеревался получить от сломленной жрицы то, что ему требовалось. — Тебя бросили. Потому что ты проиграла обычному смертному мастеру, а не слуге древнего бога или жрецу. Паук, Плетущий Пламя, отрёкся от тебя и попытался уничтожить с помощью монстров. — Этим лживым... речам меня не обмануть. — Думаешь, я лгу? Ничего удивительного, если божество просто решило забрать остатки силы, застрявшие в твоем теле. Взгляни на себя. На тебе ведь нет ни единого шрама, верно? От этих слов Эрета неосознанно провела руками по предплечьям, животу и шее, осознавая, что на коже действительно не осталось ни единого следа. Аслан проявлял терпенье, выжидая, пока её дрожащие пальцы не замрут, и только после этого продолжить: — Ты была мертва. Ты умерла и вернулась к жизни. И Паук, Плетущий Пламя, лишь хотел вернуть божественную силу, потраченную на твоё воскрешение. Для павших жрецов это обычная участь. Эта суровая правда звучала убедительно. Аслан неоднократно наблюдал подобное как в игре, так и в самом Гелладрионе, тогда как для Эреты это раньше было лишь редким слухом. Тем не менее, его слова звучали предельно логично. За привычной маской добродетели на лице женщины проступили глубочайшее отчаяние и тоска. Она выглядела точь-в-точь как ребенок, брошенный родителями. — Матерь... Паук, Плетущий Пламя. Так её называли последователи и жрецы. Матерь. В отличие от прочих фанатиков, Эрета искренне считала это божество своей настоящей матерью. Поэтому она судорожно пыталась усомниться в словах Аслана, ища хотя бы малейшую зацепку, чтобы опровергнуть его выводы. Но зацепки не было. Какое бы оправдание она ни придумывала, она больше не ощущала благословения Паука, Плетущего Пламя. Её статус высшей жрицы был полностью аннулирован. Прямо сейчас у неё просто не оставалось выбора, кроме как принять то, что говорил Аслан. Она действительно проиграла. Её силу действительно забрали. А стоящий перед ней человек был обычным смертным. Из глаз Эреты брызнули слезы. Это были слезы абсолютного бессилия и сломленного духа. Аслан молча наблюдал за её плачем, просчитывая дальнейшие шаги. По мере продвижения по Основному Квесту враги будут становиться всё сильнее и опаснее. Это неизбежно. И по мере того как враги будут набирать силу, он сам и Энджи тоже должны расти и становиться мощнее. Это тоже было фактически гарантированно, вопрос заключался лишь в их с Энджи действиях. Возможно, когда-нибудь настанет день, когда они смогут легко уничтожать высших жрецов в открытом бою без особых потерь. Но только не сейчас. Совсем недавно Аслан оказавшись на грани жизни и смерти, сражаясь с жрицей Космической Неизбежности — а ведь та считалась одной из самых слабых среди высших жрецов. Он больше не хотел полагаться на смертельно опасные авантюры. Жизнь у него всего одна. Аслану был жизненно необходим соратник. Соратник, который никогда не станет слугой бога, но при этом сможет на равных сражаться со жрецами. Если перебирать кандидатов на такую роль, первым делом стоит искать среди мастеров. Тех, чье мастерство вызывает зависть даже у Бога Войны. От сверхлюдей до обычных смертных — мастера, как правило, являлись теми, кто достиг самого пика своего искусства. Хотя сохранялся риск, что кто-то из них в будущем примет жреческий сан, это всё равно было гораздо надежнее, чем нанимать магов или авантюристов сомнительной репутации. И в этом отношении стоящая перед ним Эрета являлась идеальным кандидатом. Да, с ней придется повозиться, сломать её спесь и заставить принять реальность, но... "Лучшего кандидата в спутники мне просто не найти." Если бы жрецы, утратившие связь, могли восстановить её, Эрета бы уже давно снова обрела силы. Раз этого не произошло, значит, даже Паук, Плетущий Пламя, больше не в состоянии дотянуться до неё. Аслан до последнего сомневался, ведь техника была неизвестной природы, однако результат превзошел все ожидания. Вероятность того, что она снова станет жрицей, можно было полностью исключить. Её боевые навыки как мастера не вызывали сомнений, пусть ей и потребуется время на адаптацию. И главное — он не станет ни о чем жалеть, даже если она погибнет в бою. Ведь она была жрицей и заведомым врагом, а значит, он сможет использовать её без всяких угрызений совести. Именно в этом кролик исток всех манипуляций и лжи Аслана. Когда плач женщины начал утихать, на Аслана уставились заплаканные розовые глаза, в которых смешались сомнение и скрытый страх. В этом взгляде читалось множество вопросов. Почему он не пытал её? Почему не убил сразу? Зачем запер в камере и откуда вообще знает всё это? Но один вопрос вырвался наружу. В тусклом свете факела глаза женщины зловеще блеснули. — Чего... ты от меня хочешь? Хриплый, дрожащий от слез и страха голос Эреты прозвучал именно так, как рассчитывал Аслан. Видеть, как высокомерная Эрета ползает в грязи, доставляло искреннее удовольствие Аслану, глубоко презиравшему всех жрецов и их богов. Скрывая отвращение, Аслан произнёс: — Я сделаю тебя своей пленницей. — ...Пленницей? Переспросила Эрета. Услышав это, Аслан лишь едва заметно улыбнулся, а затем... Удар! Его кулак врезался ей прямо в живот. Короткий, но точный удар без замаха пришёлся ровно в солнечный сплетение, заставив её задохнуться от боли. Это был мастерский удар, рассчитанный исключительно на то, чтобы причинить сильную боль, но не нанести увечий. Не в силах выдержать боль, Эрета согнулась пополам, заходясь сухим кашлем и плюясь слюной. Аслан грубо схватил её за волосы и заставил поднять голову. — Я не разрешал задавать вопросы. Эрета уставилась на Аслана полными слез розовыми глазами и судорожно кивнула. Однако Аслан, словно оставшись недоволен, разжал пальцы и отвесил ей звонкую пощёчину. С резким звуком голова Эреты дёрнулась в сторону. Упав на холодный пол, она дрожала, прижимая ладонь к пылающей щеке. — Ты должна отвечать четко. — ...Да. Эрета покорно опустила голову, съёжившись от страха. Этот забитый вид никак не вяжется с образом гордой высшей жрицы, которой она являлась ещё совсем недавно. Подобное обращение могло спровоцировать её на предательство в будущем, но Аслан ничуть не жалел о содеянном. Сейчас это был единственный верный способ взять её под контроль. Эрета, Святая Бойня. Эта женщина, казавшаяся явной садисткой, на самом деле являлась законченной мазохисткой, даже не подозревая об этом сама. Заметив, как выражение лица Эреты стало смутно-расслабленным, Аслан мысленно вздохнул. Он и сам не знал, был ли это вздох облегчения или отвращения к самому себе. ---------- Святая Бойня Эрета(2) Аслан предположил, что Эрета является мазохисткой, и это предположение оказалось абсолютно верным. Подобную информацию невозможно было узнать обычным путём. Даже если спросить человека напрямую о его личных склонностях, истину выяснить вряд ли удалось бы. И всё же Аслан знал о мазохизме Эреты исключительно благодаря игре. Если быть точнее — благодаря дамми-дате, сохранившейся в игровом коде. Дамми-дата — это остаточные файлы и сведения, заложенные в систему разработчиками, но так и не реализованные в финальной версии. Именно из таких скрытых данных Аслан почерпнул информацию о механике вербовки Святой Бойни в качестве спутника — функции, которая существовала в файлах, но не вошла в игру. Взаимодействия с Эретой, диалоги, сценарии и даже черта «мазохизм», привязанная к её персонажу, — всё это содержалось в тех неиспользованных строчках кода. Опираясь на эти знания, Аслан и сделал ставку на её тайную склонность. "Кто бы мог подумать, что даже дамми-дата окажется достоверной..." Разумеется, он не мог быть уверен на все сто процентов. В конце концов, речь шла об упразднённом контенте, и данные вполне могли оказаться ошибочными. Аслан решился действовать через мазохизм лишь потому, что просчитал риски: даже в случае неудачи при попытке вербовки он ничего принципиально не терял. В конечном счёте всё сложилось как нельзя лучше, так что поводов для беспокойства не осталось. выбросив мысли об Эрете из головы, Аслан позвал Харода и Энджи. На теле Харода, как и у самого Аслана, виднелись многочисленные свежие следы ран, в то время как у Энджи не было ни единого бинта. Заметив, что они оба уставились на него в ожидании, Аслан произнёс: — Я собираюсь взять Эрету с нами в качестве спутницы. Хотя официально для всех она будет оставаться пленницей. Харод, тяжело лежавший на кровати из-за полученных увечий, издал глухой стон: — Серьёзно? — Да. Ящеролюд с недовольным видом шумное выдохнул носом, но Энджи лишь равнодушно кивнула, не выразив ни малейшего удивления. Девушка, разглядывая спелый фрукт в своей ладони, легковесно отмахнулась: — Я за. — Что...? Харод обомлел от столь неожиданного ответа, однако Энджи лишь пожала плечами, будто речь шла о какой-то банальности. — Я не Мастер, как она, и не воин вроде тебя. Так что мало что в этом понимаю... но раньше мы с ней были примерно равны по силе. И всё же она избила меня до потери сознания. На мгновение на лице девушки проступила тихая досада. Сочный фрукт в её тонких пальцах слегка треснул с тихим хрустом, отражая это мимолётное чувство. — Даже если у неё забрали божественную силу, её навыки и мастерство никуда не делись, верно? Значит, она будет полезна. — Тебя это правда не задевает? Аслану показалось необычным то, с какой лёгкостью девушка приняла это решение. Он не ожидал от неё подобной прагматичности. Услышав его вопрос, девушка опустила взгляд: — Конечно, задевает. Но... посражавшись с ней, я поняла, что одной лишь моей силы недостаточно. Я действовала по твоим сигналам, строго по твоему плану... и всё равно в итоге оказалась смята и потеряла сознание. Девушка посмотрела на надломанный фрукт, после чего отправила кусочек себе в рот. — Впереди нас ждёт ещё много таких же сильных противников, ведь так? Когда Аслан ответил молчаливым согласием, Энджи горько ухмыльнулась: — Тогда мы просто обязаны забрать её с собой. Я могу быть глупой и не уметь красиво говорить, но раз ты решил, что сможешь использовать её... значит, у тебя есть план? — ...Именно. — Тогда я могу этому довериться. Я решила не забивать себе голову тем, в чём не разбираюсь. Думать за всех — это твоя работа. Аслан промолчал. Полностью доверить кому-то право принимать решения — всё равно что вверить человеку свою жизнь и смерть. Это было проявлением абсолютного, безграничного доверия. Осознав это, Харод подал голос: — И у тебя совсем нет сомнений? — Разумеется, есть. Но он говорит, что справится. Я верю своему спутнику — легко добавила Энджи, прежде чем доесть остатки фрукта. Аслан и Харод посмотрели на девушку ошеломлёнными глазами, а Энджи лишь ухмыльнулась под их пристальными взглядами. — А ты что думаешь? Спросила она, повернувшись к Хароду. Услышав вопрос, всё ещё прикованный к постели ящеролюд вновь тяжело выдохнул через нос: — Я... не думаю, что путешествовать с такой тварью — хорошая идея. Пусть она и пленница, она всё ещё Мастер. Но... спорить с решением, которое господин Аслан тщательно взвесил, нет никакого смысла. К тому же моё мнение всё равно ничего не решает. Когда Энджи озадаченно наклонила голову, Харод прикрыл глаза: — Я имею в виду, что мой путь с вами на этом окончен. — А? Что? Пока Энджи недоумённо хлопала глазами, Харод открыл глаза и встретился с ней взглядом: — Анжела. Харод всегда обращался к ней по полному имени — Анжела Тейл. Словно подчеркивая её принадлежность к роду Тейл из Веллус Альпена, он неукоснительно произносил эту фамилию. Но сейчас Харод назвал её просто по имени. Даже Энджи уловила эту перемену и нахмурилась от замешательства. — Я видел место, где вы с господином Асланом сражались с той женщиной. И Харод Клоу действительно видел его. Жуткое поле боя, пропитанное вонью крови, усеянное обломками оружия, изрубленными деревьями и вывернутой изнемогшей землёй — это место едва ли походило на след обычной человеческой схватки. В отличие от Харода, потерявшего несколько пальцев в бою с культистами и монстрами, Энджи и Аслан бились в самом эпицентре этого ада и смогли сохранить свои конечности. Они были изранены, но они победили. Проживший всю жизнь как воин, Харод Клоу умел трезво оценивать чужое мастерство и виденную пропасть в силе. — Анжела, прямо сейчас ты гораздо сильнее меня. Когда от этих слов лицо девушки стало серьёзным, зверолюд снова смежил веки: — В той битве с господином Асланом ты ощутила собственную слабость. Но даже эта твоя «слабая» версия уже намного превосходит всё, на что способен я. — Ты... — Если я пойду с вами дальше, от меня не будет никакой пользы. Из меня даже мяса для щита нормального не выйдет. А у меня нет ни малейшего желания ввязываться в битвы, где у меня нет ни единого шанса на победу. Услышав о его решении покинуть их, Энджи нахмурилась, но Аслан оставался спокоен. Словно он знал об этом заранее. — И куда ты направишься? — Думаю поработать наёмником в Королевстве Барамунз Альпен. А со временем... возможно, сумею вернуться в Веллус Альпен. — Аслан разрешил тебе...? — Он давным-давно дал своё согласие. Когда мы совершили побег, господин Аслан подарил мне свободу. Я использовал её, чтобы следовать за ним, но теперь пришло время расстаться. Хотя с момента их знакомства прошло не так много времени, Энджи, похоже, искренне жалела о расставании с тем, с кем успела пройти сквозь опасности. Однако удерживать его она не стала: — Что ж... береги себя. Ты ведь всё-таки довольно сильный. Харод едва заметно кивнул с тёплой улыбкой. Когда в комнате повисла тишина, ящеролюд, немного помолчав, снова заговорил: — Мне не следует лезть не в своё дело, но... я всё же хотел бы знать. Почему вы так цепляетесь за идею принять Эрету? Услышав этот вопрос, Аслан нарочито изобразил задумчивость. Ответ у него был готов заранее, однако озвучить его без паузы означало бы придать решению вид легкомысленной авантюры. Выждав паузу, Аслан серьёзно спросил: — Ты знаешь, к чему я стремлюсь? — ...Хм, без понятия. — Заставить богов сожрать дерьмо? Когда Харод и Энджи озвучили свои версии, Аслан лишь качнул головой. Глядя на тех, кто ждал его ответа, Аслан мысленно подытожил: Гелладрион был отвратительным местом. Бесконечно, безнадёжно паршивым миром. Боги безжалостно грабили и оскверняли жизни смертных, не ценя их ни во что. Апостолы этих божеств, прикрываясь святым сиянием, вырезали людей целыми деревнями во имя своих покровителей. Аслану это глубоко омерзело. Бесполезных жизней не существует. Даже самое слабое существо имеет право на жизнь. Именно этому его учили, и именно так он прожил всю свою прошлую жизнь. Он не намеревался смиренно принимать местный порядок вещей со словами «таков уж этот мир». Однако изменить подобный мир в одиночку Аслан не мог. Даже сойтись в бою с высшим жрецом было для него смертельным риском, требующим колоссальной подготовки. В одиночку ему не под силу одолеть даже обычную человеческую армию. Существовал лишь один способ переписать всё: достичь концовки игры. В оригинальной игре «Eternal Dominion» было две основных концовки, а с учётом ответвлений — три. Запечатать мир, чтобы выдворить богов, оставив его гнить в скверне — равнодушие. Стать богом и вечно страдать, служа пищей для злых божеств в роли доброго покровителя — жертвенность. Сам превратиться в злого бога, просто пополнив ряды проклятых сущностей — алчность. Ни одна из этих трёх концовок и близко не походила на тот счастливый финал, к которому стремился Аслан. Но из своего 12-летнего опыта он знал: вырваться за рамки игровых сценариев не так-то просто. Особенно когда речь идет о финалах. И чтобы заграбастать желаемый счастливый финал, Аслану требовалась сила. А как поступить с этой силой, было очевидно. — Убить всех богов. Вот моя цель. От этих безумных слов Харод в шоке распахнул глаза, а Энджи издала невнятный изумлённый звук. Их реакция была вполне понятна. Боги считались бессмертными и незиблемыми сущностями. Но Аслан был твёрдо уверен в своём плане. — И первый шаг на этом пути — сбор спутников. — Только не говорите мне... — Ты всё правильно понял. Я собираюсь собрать под своим началом Мастеров. Если вынести за скобки риск принятия ими жреческого сана, они гарантировали колоссальную боевую мощь. Даже если кто-то из них не сможет преодолеть человеческий предел, это не имеет значения. Сам Аслан сражался со жрецами на протяжении 12 лет, так и не перешагнув обычных человеческих ограничений. Мастер Булавы, Эрета. Она станет первым Мастером, которого Аслан заберет себе в спутники. Харод, кажется, осознал масштаб замысла и с глухим звуком уткнулся затылком в подушку. В его широко раскрытых глазах читался глубочайший шок: — Этот масштаб слишком велик для моего разума... Собрать Мастеров, чтобы убить богов? Господин, вы уверенны, что мне вообще стоило это слышать? Харод говорил с дрожью в голосе, но Аслан ответил так, будто речь шла об обыденных вещах: — Заяви я об этом где-то в другом месте, никто не принял бы мои слова всерьёз. Даже жрецы. — ...Что ж, я и сам на секунду решил, что вы окончательно лишились рассудка. Идея о том, что Мастера могут бросить вызов божествам, казалась абсурдной. Однако Харод знал, что Аслан не из тех, кто бросает слова на ветер или строит несбыточные иллюзии, а потому не стал спорить. Он лишь провел массивной ладонью по своей вытянутой морде. Немного подумав, Харод, всё ещё пребывая в легком замешательстве, спросил: — И куда же вы направитесь теперь? Местонахождение Мастеров обычно окутано тайной... — Следующим я планирую завербовать Мастера Меча. Мастер Меча. Самая известная и легендарная фигура среди всех Мастеров после Мастера Боя. Вспомнив это имя и титул, Харод какое-то время молча смотрел в потолок, а затем издал озадаченный звук: — Постойте, если речь идет о Мастере Меча... — Да. Наша следующая цель — Королевство Вида. . . . — ...Ты имеешь в виду то самое Королевство Вида, вдоль и поперек забитое святилищами Культа Космической Неизбежности? Ты что, совсем из ума выжил?! Покинув палату Харода и направившись в кабинет, Аслан столкнулся с пограничным графом, который уставился на него с нескрываемым шоком. Аслану оставалось лишь виновато и сдержанно улыбнуться. ---------- Святая Бойня Эрета(3) — Да, именно в Королевство Вида. В ответ на небрежное подтверждение Аслана маркграф лишь бессильно провел ладонью по лицу: — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Ты ведь сам только что сказал, что собираешься тащить с собой Святую? — Именно так. Глядя на абсолютно спокойное лицо Аслана, маркграф окончательно убедился, что попытаться отговорить этого сумасшедшего — его прямой долг как благодетеля. Опасаясь, что Аслан просто не осознает всех последствий своего шага, маркграф решил разложить всё по полочкам: — Если ты явишься в Королевство Вида вместе со Святой, вы гарантированно столкнетесь с культистами Космической Неизбежности. И с огромной вероятностью пересчёт наткнется на одного из Высших Жрецов. На самом деле слово «возможно» тут даже не подходило — эта встреча была неизбежна. Как бы то ни было, Эрета являлась ключевой и самой известной фигурой среди Высших Жрецов Космической Неизбежности, прозванной Святой Бойней. О Высшем Жреце Дракона, Изрыгающего Яд — Худложнике — в наши дни мало кто помнил, а Высший Жрец Гиганта и вовсе никогда не показывался на людях, оставляя за собой лишь смутные слухи. Именно Святая Бойня Эрета была главным лицом культа. Стоит им ступить на земли Королевства Вида, как её личность тут же раскроют. И неважно, кто пронюхает об этом первым — дворяне и солдаты Королевства Вида или же жрецы Космической Неизбежности, жаждущие ликвидировать ставшую обузой Эрету и расправиться с Асланом, — проблемы возникнут в любом случае. Маркграф выглядел глубоко обеспокоенным, просчитывая оба этих катастрофических сценария. Прочитав тревогу на его лице, Аслан лишь слегка улыбнулся — этой сухой, практически лишённой эмоций улыбкой: — Я прекрасно всё это понимаю. — Тогда зачем тебе идти в Королевство Вида?! В Королевстве Барамунз Альпен было бы в разы безопаснее... Причин для такого решения хватало. Однако, несмотря на всё уважение к маркграфу, Аслан не мог гарантировать, что информация не утечёт, и не желал подвергать того смертельной опасности. Было бы крайне скверно, если бы один из его немногих союзников погиб от рук жрецов только за то, что владел лишней информацией. Поэтому Аслан озвучил лишь самую поверхностную причину: — Потому что я уверен в своих силах. Маркграф издал саркастичный смешок, находя такой ответ абсурдным, но больше не предпринимал попыток его остановить. Не было никакого смысла отговаривать человека, который с абсолютной уверенностью заявил, что способен охотиться на Высших Жрецов — и затем действительно доказал это на деле. В конце концов маркграф сдался и тяжело вздохнул: — Что ж, тогда тут ничего не поделаешь. Я надеялся... что ты сможешь встретиться с моей дочерью, которая сейчас путешествует по Барамунзу, но раз твоё решение непреклонно... Маркграф проглотил оставшиеся слова и сделал напутственный жест: — Желаю тебе удачи. Пока не отправитесь в путь, отдыхай и чувствуй себя как дома. Только не смей сбегать молча, не попрощавшись, как в прошлый раз. Аслан ответил лишь едва заметной улыбкой, а маркграф горько ухмыльнулся. . . . Две недели. Именно столько времени потребовалось Аслану, чтобы вернуть себе элементарную подвижность. До этого момента ему приходилось передвигаться, заметно прихрамывая и испытывая сильную боль. И пока он хромал по замку, Энджи неотступно следовала за ним по пятам. Если быть точным — она заставляла его идти за собой. Аслан обратился к девушке, которая шла чуть впереди, время от времени слегка поворачивая голову, чтобы проверить его состояние: — Зачем ты ходишь за мной? Разумеется, чисто технически это Аслан шёл следом за ней, однако девушку такие мелкие детали ничуть не смущали, и она ответила с предельной простотой: — Ну, чтобы защищать тебя? "От кого?" — мысленно изумился Аслан, взглянув на неё. Девушка расплылась в довольной улыбке и пояснила: — Я уже полностью поправилась, а ты всё ещё хромаешь. Так что я просто обязана тебя защищать, логично? И хотя на землях маркграфа не было никого, кто мог бы навредить Аслану, девушка выглядела искренне убеждённой в своей правоте и сияла от удовлетворения. Поэтому, куда бы ни направлялся Аслан, Энджи первым делом выпытывала маршрут и сразу же вырывалась вперёд. Она шагала впереди, гордо заявляя, что должна лично проверить дорогу на предмет опасностей, и то и дело оглядывалась на Аслана. Аслан сомневался, есть ли в этом хоть какая-то реальная польза, но почему-то не мог заставить себя отвергнуть её искреннюю заботу. Отчасти это напоминало выгул гиперактивной собаки — девушка казалась невероятно рьяной и не могла усидеть на месте. Раз уж это его не особо утомляло, он просто позволил ей делать всё, что вздумается. В конце концов, это ведь не будет продолжаться вечно. Спустя две недели, когда Аслан восстановился достаточно для дальнего перехода, он вместе с Эретой и Энджи покинул владении маркграфа. Из города Сангириус, столицы маркграфства, они направились прямо на восток. Следуя по тракту, уходящему по диагонали в сторону Королевства Вида, Аслан без колебаний вёл свою небольшую группу вперёд. Хотя его раны ещё не затянулись до конца и длинные переходы отзывались тупой болью во всем теле, благодаря феноменальной выносливости Аслан мог продолжать путь. Энджи, обладавшая колоссальным запасом здоровья, вовсе не чувствовала усталости, поэтому если отряд и делал привалы, то лишь по одной причине. Из-за Эреты, которая больше не являлась Высшей Жрицей. Для полностью вымотанной Эреты Аслан разбивал лагерь и разводил простой костёр. Вскоре после того, как в очаге разгоралось пламя, Эрета тихо засыпала, оставляя Энджи и Аслана молча смотреть на огонь. Спустя два дня после выхода из земель маркграфа Аслан почувствовал облегчение от того, что за ними не было никакой погони. "К счастью, всё складывается не так паршиво, как я опасался." Согласно оригинальному сюжету игры, главный герой должен был встретить жреца Бога Войны — Боевого Монаха — именно на землях маркграфа. Разумеется, то, как поступить после встречи с ним, полностью зависело от игрока. Можно было уничтожить Боевого Монаха, защитив маркграфство, использовать земли как приманку для поимки жреца или просто бросить всё и сбежать. Какой бы путь ни был выбран, после завершения квеста перед игроком вставал выбор следующего пункта назначения: Отправиться в Королевство Вида или в Королевство Барамунз Альпен. Изначально разница между ними была несущественной. Менялись лишь декорации региона и конкретные божества, с которыми приходилось сталкиваться. Однако Аслану на землях маркграфа попался вовсе не Боевой Монах и даже не рядовой жрец. Ему противостояла Высшая Жрица Космической Неизбежности — Святая Бойня. Святая, которая должна была появиться лишь районе 7-й главы, ближе к середине игры, предстала перед Асланом в самом начале пути. С этого момента всё окончательно пошло наперекосяк, но ему удалось закрыть квест собственными силами. Однако главная проблема кролась в том, что было дальше. Тот факт, что у Космической Неизбежности, располагавшей тремя Высшими Жрецами, теперь стало одним меньше. Тот факт, что Паук, Плетущий Пламя, отступил, получив тяжелейший урон по своей божественности. Иными словами, расхождения с игровым каноном стремительно нарастали. Аслан не мог даже предположить, к каким последствиям всё это приведёт. Изберут ли они нового Высшего Жреца? Будет ли этот новый жрец слугой Паука, Плетущего Пламя? Или же верховенство перейдёт к слугам двух других божеств? И что в итоге станет с самим Пауком, Плетущим Пламя? Просчитать это было невозможно. Не исключено, что культ Космической Неизбежности окажется безвозвратно ослаблен. Баланс сил между богами может поколебаться, а сама Космическая Неизбежность — вовсе исчезнуть. Или же её пожрут другие божества, что окончательно разрушит расклад сил в Гелладрионе. Как бы то ни было, одно оставалось несомненным: преимущество Аслана, основанное на знании игры, будет неумолимо таять. Ему нужно было принять меры или подготовиться до того, как это произойдёт. И наилучшим подходом было разработать ответные шаги на любой возможный случай. Пока Аслан был погружён в глубокие раздумья, к нему приблизилась Энджи. — Уф. Завернувшись в плотное одеяло, она уселась прямо рядом с Асланом, прижавшись к его боку. Аслан слегка вздрогнул от неожиданного тепла. — Энджи...? Энджи села настолько близко, что их плечи соприкасались, и сладко зевнула. Её золотистые глаза сонно моргнули, прежде чем сфокусироваться на Аслане. — Чего звал? Девушка выглядела слегка ворчливой, будто искренне не понимала, почему он реагирует так странно. Аслан, ошеломлённый её спонтанным поступком, произнёс с неловким выражением лица: — Ты чего это удумала? Ты сидишь слишком близко... Энджи беспечно потерла веки тыльной стороной ладони и пожала плечами. Её алые волосы тихим шорохом задели кожаный доспех Аслана: — И что тут такого? Мы ведь спутники. К тому же я легко замерзаю. А на холоде я уснуть не могу. Девушка без тени опаски снова сладко зевнула и подтянула одеяло повыше, прикрыв рот, будто смутившись. Всё её открытое лицо заметно покраснело. Энджи совершенно не умела врать. Аслан заметил сразу несколько очевидных признаков фальши и пристально уставился на неё. Была ли у нее причина лгать лишь для того, чтобы оказаться поближе? — задался вопросом Аслан. Под его пристальным взглядом девушка неловко почесала щеку. Она опустила глаза и едва слышно пробормотала, признаваясь: — Ну... ты так сильно хмурился, как я могла не переживать? Я просто хотела... ну, ты понял? Сказать, чтобы ты не тащил всё в одиночку. Что я рядом... но говорить такое вслух как-то смущающе... Выпалив всё это, Энджи поджала губы и лёгким движением стукнула Аслана кулаком в плечо. Несмотря на её внушительный показатель силы в 7 единиц, этот удар абсолютно не причинил боли. — А, забудь! В общем, мне просто холодно, вот так и думай! Девушка попыталась свести всё в шутку, и хотя явно смущалась, так и не встала и не ушла. Аслан какое-то время молча переваривал эту простую человеческую теплоту, а затем слегка улыбнулся. Он понял, что его мрачные раздумья действительно затянулись. — Спасибо. — Не за что. Костёр продолжал тихо потрескивать среди их негромкого разговора. . . . Когда костёр окончательно угас, а небо окрасилось в тёмно-синие предрассветные тона, Эрета и Энджи поднялись на ноги. — Раз проснулись, собирайте вещи. Нам предстоит долгий путь. Уже бодрствовавший Аслан велел обеим женщинам упаковать снаряжение. После того как Эрета молча, а Энджи полная энергии собрали пожитки, он повел их дальше. Двигаясь в сторону встающего солнца, они шли по низкой траве, которая, казалось, мерцала в лучах зари слабым голубоватым светом. Аслан выступал во главе отряда, шагая по траве, за ним следовала Энджи с тяжелым рюкзаком за спиной, а замыкала колонну Эрета, понуро опустившая голову с мрачным видом. Бескрайнее травянистое плато постепенно сходило на нет, когда на далеком горизонте показались исполинские деревья, а земля под ногами превратилась в бесплодную пустошь, где не росло ни единой травинки. По мере приближения к гигантским деревьям почва становилась влажной и вязкой. — Что-то тут не так. Наконец, когда Энджи с отвращением поморщилась от липкой грязи, налипшей на её сапоги, Аслан заметил нечто странное. Согласно оригинальному главному квесту, в этом месте их уже должны были встретить солдаты из Герцогства Хилсингер. Однако вокруг не наблюдалось ни единого следа, а растянувшаяся равнина хранила абсолютную тишину. Будто с теми солдатами что-то произошло. И едва Аслан успел об этом подумать... Густой, тяжелый запах крови донесся со стороны гигантских деревьев. Этот запах свежей крови, словно человеческие тела порубили в мелкую труху, вызвал совершенно разные эмоции на лицах Аслана, Энджи и Эреты. Аслан с предельно серьёзным лицом мгновенно остановился и подал знак спутницам. По его сигналу они пригнулись и медленно подкрались к опушке леса. По мере приближения вонь крови становилась всё суровее, перемешиваясь с каким-то тошнотворным, едким амбре. Это было похоже на запах гниющей человеческой плоти, смешанный с тяжёлым духом дикого зверя. И когда этот запах достиг своего пика, Аслану сквозь стволы исполинских деревьев открылась жуткая картина: Изуродованные, разорванные тела и стая монстров. "Так вот почему они не смогли нас встретить." Несколько огромных тварей пожирали искромсанные останки солдат, а над ними возвышался гигант, облаченный в подобие балдахина или мантии. Хотя Аслан уже был абсолютно уверен в происходящем, он всё же обернулся и посмотрел на Эрету. На лице Эреты читалась отчаянная борьба между надеждой и паническим страхом. Надежда на то, что её узнают и спасут из этого плена, и панический страх от мысли: а что если её действительно отреклись и бросили? Прочитав эту надежду в её глазах, Аслан окончательно убедился: возвышавшийся за деревьями гигант был жрецом одного из божеств Космической Неизбежности — Гиганта, Крушащего Землю. Едва убедившись в этом, Аслан не стал медлить ни секунды. Oн извлек свой двуручный топор. ---------- Святая Бойня Эрета(4) — Ничего не оставляйте. Пожрите всё до единой крошки. Едва мужчина отдало приказ, как сгрудившиеся вокруг трупов монстры мгновенно запустили свои огромные лапы внутрь тел. Вытаскивая конечности, вымазанные в алой крови, они с жадностью вырывали куски мяса и внутренностей. С каждым сильным гребком этих гигантских когтистых лап солдаты превращались в кровавое месиво, быстро исчезая в пастях чудовищ. Изуродованные тела буквально таяли на глазах. Массивный мужчина стоял, уперев руки в бока, и с удовлетворением наблюдал, как монстры громко причмокивают, заглатывая свежую плоть. В его душе царило спокойствие. Он испытывал особую привязанность к чудовищам, которых вёл за собой, и его настроение всегда улучшалось, когда удавалось их досыта накормить. Монстры, похоже, тоже искренне любили своего повелителя и беспрекословно повиновались ему. Именно поэтому даже в разгар трапезы они первым делом принесли ему то, что сумели отыскать среди трупов. — Гр-р-р-а-а. Одноглазый гигант издал утробный рык. В его огромной лапе зажато было помятое письмо. Мужчина улыбнулся и принял добычу из рук монстра. — Спасибо. Возвращайся к еде. Чудовище покорно склонило голову и снова за обе щеки принялось уплетать мясо, а мужчина — жрец Гиганта — развернул письмо. Он уже собирался въедаться взглядом в строчки, как вдруг... Шорох. Если бы не этот внезапный звук. Сквозь густой кустарник, раздвигая ветви, вышла женщина. На ней было чёрное шелковое облачение монахини, а на кротком, казалось бы, лице легла глубокая печать мрачной печали. Это была удивительно красивая женщина с редчайшими белоснежными волосами и необычными розовыми глазами, которые вряд ли удалось бы сыскать где-либо ещё. К тому же мужчина прекрасно её знал. Святая Бойня Эрета. Она являлась его «соплеменницей» — той, кто служил в одном с ним ордене, хотя и поклонялся другому божеству. Мужчина окинул её ядовитой, насмешливой ухмылкой. — ...Ого, неужто это наша маленькая паучиха? Маленькая паучиха. При этом прозвище, которым её наделили внутри ордена, плечи Эреты заметно вздрогнули. Они действительно были знакомы, пусть сама женщина этого и не помнила. — Ты поможешь мне? Женщина сразу перeшла к делу. Судя по незнакомому лицу, перед ней стоял далеко не самый высокопоставленный жрец, однако сейчас это не имело для неё никакого значения. — Ха, надо же! Маленькая паучиха просит меня о помощи? Да ещё и так вежливо? И куда же делась вся твоя прежняя надменность и снисходительный тон? Пока мужчина глумился, женщина нахмурилась, и сквозь растерянность на её мрачном лице проступило замешательство: — Разве это сейчас важно?! Это ведь уникальный шанс помочь соратнику по ордену и одновременно захватить еретика, использующего силу Древнего Бога! Помоги мне раздавить их. Всё, чего я хочу... — Я отказываюсь. Отчаянные слова женщины были бесцеремонно прерваны жрецом Гиганта. На мгновение её лицо исказилось от досады из-за такой наглости. Но у неё просто не оставалось выбора. Она больше не была Святой Бойней. Она не могла взять и прибить его на месте, как сделала бы раньше. Ей бы самой счастьем было не сгинуть от его рук. И жрец прекрасно осознавал это, глядя на неё сверху вниз с неприкрытым превосходством: — Соратница? Ну да, формально. Только вот ты больше не одна из нас, верно? Ты ведь даже статуса Высшей Жрицы лишилась. С какой стати я должен тебе помогать? — ...Заимка еретика Древнего Бога — это первостепенная задача для всего ордена... — Задача-то первостепенная, спору нет. Вот только у меня нет ни единой причины помогать именно тебе. К тому же... Жрец Гиганта носил под стать своему исполинскому росту массивное балахонистое облачение. Подол его тяжёлого, плотного одеяния волочился по земле, поднимая тучи пыли. Он сделал шаг по направлению к женщине, и с каждым его движением пыль взмывала в воздух, вынуждая её отступить назад от невольно накатившего липкого страха. Жрец хищно улыбнулся: — Похоже, ты кое-чего не понимаешь. Паук, Плетущий Пламя, был окончательно выбит из расклада. Вы больше не входите в число Трёх Злых Богов. Все «пауки», подобные тебе, уже либо высохли, либо были сожраны. Пока Эрета пребывала в полном оцепенении, жрец ткнул в неё пальцем и произнёс: — Насчёт тебя мы получили лишь одно-единственное божественное откровение: Убить тебя, пожрать твою плоть и вернуть утраченную божественную силу. В этот момент женщина окончательно онемела от шока. В её голове мгновенно всплыли слова, услышанные совсе недавно за кустами: 'Сначала попробуй поговорить со жрецом Гиганта.' '...Что?' 'Можешь попросить у него помощи. Можешь предать меня, если захочешь. Делай что угодно.' Аслан сказал это, буквально вытолкнув её вперёд, и она, посчитав это своим шансом, тут же им воспользовалась. Результатом стал полный провал. " Неужели... он просчитал всё с самого начала...?" Едва женщина осознала это, как жрец Гиганта вместе с монстрами начал медленно окружать её. Твари, глухо рыча, уже вовсю переглядывались между собой, словно решая, с какой именно части тела им начать трапезу. — Ты не принимай это близко к сердцу. Мы ведь не были так уж близки только потому, что состояли в одном ордене, верно? Поменяйся мы местами — разве ты не поступила бы точно так же? Губы жреца расплылись в уродливой гримасе. Его четырёхметровая туша нависла над ней, излучая чистую злобу: — Личико у тебя миловидное, так что я, пожалуй, сначала немного поразвлекусь... ХРЯСЬ! Едва жрец вытянул вперед руку, толщиной со здоровое бревно, как из густых кустов что-то стремительно вылетело и с оглушительным треском вонзилось прямо ему в голову. Ровно посередине лба, между бровями, торчал боевой топор. Тот самый топор, которым ещё совсем недавно сражалась сама Эрета. Рукоять топора всё ещё слегка вибрировала от страшной силы броска, а жрец с глубоко засевшим в черепе лезвием закатил глаза и рухнул навзничь. БУМ! От удара его огромной туши о землю монстры завыли в диком замешательстве. — ...Не принимай это близко к сердцу. Ты ведь тоже напала на тех солдат из засады, не так ли? Среди дикого рева монстров из чащи вышел мужчина. На нём был плащ, кожаная кираса поверх стеганого доспеха, а из-под насупленных бровей на тварей холодно смотрели бирюзовые глаза. В его руках покоились топор и боевой молот. С первого взгляда его лицо казалось утомлённым и слегка печальным, но от самой его фигуры веяло подавляющей опасностью. Этого человека звали Аслан. Он был Мастером Боя. И Мастер Боя всегда готовился к безупречной победе. Глядя на то, как монстры пригибаются к земле, собираясь рвануть в атаку, Аслан смахнул пальцем в углу своего зрения прозрачное системное окно. [Анжела Тейл] [Сила: 7] [Ловкость: 4] [Здоровье: 7] . . [Аслан] [Магия: 6] [Удача: 5] [Боевой Дух: 7] Аслан первым делом вложил 3 очка в здоровье Энджи, а затем поднял собственную магию на 2 очка и удачу на 1 очко. [Магия: 560] И теперь показатель магии Аслана, достигнув значения 6, составлял невероятные 560 единиц — более чем вдвое превышая прежние 240 единиц, которые были у него при значении магии 4. Все дело было в том, что магия возрастала экспоненциально при достижении определенных пороговых значений характеристик. И этот колоссальный приток Магии открывал перед Асланом совершенно иной спектр возможностей и боевых приемов. Ощущая, как в жилах бурлит переполняющая его магия, Аслан сделал шаг вперед, сжав в руках боевой молот и топор. Наступая, он негромко бросил: — Энджи. Едва прозвучало его слово, как из кустов выскочила девушка. В ее руках покоился шестифутовый шест. Простое оружие без клинков идеально подходило Энджи. Девушка была слишком дикой, неистовой и обладала чересчур монструозной силой, чтобы выверять точные траектории лезвий или демонстрировать изысканное фехтование. Даже если бы ее техника развивалась, она всё равно не успевала бы за ее безумной физической мощью. Именно поэтому она использовала шестифутовый шест. Подобно двуручному мечу или копью, такое оружие наносило сокрушительный урон независимо от того, какой частью причитался удар — предельно дешевое и эффективное решение. Даже если шест ломался под страшным напором силы девушки, замена не представляла никакой проблемы. Аслан же, напротив, временно забрал себе оружие Эреты. Это были клинки и молоты, выкованные руками самого бога или добытые у величайших мастеров — истинные шедевры. Эти орудия, вспыхнувшие багровым светом, со свистом устремились к монстрам. ХРЯСЬ! Первым рухнул одноглазый гигант, рванувший вперед. Ему не хватило ловкости, чтобы уклониться от удара, нацеленного прямо в колено. Едва топор рассек его сустав и вышел с противоположной стороны, как гигант пошатнулся. ХЛОП! Аслан с жестокой силой взмахнул второй рукой, обрушив боевой молот прямо в висок падающему чудовищу. Оружие вдребезги размозжило череп твари. Среди разлетающихся осколков костей и мозгов Аслан совершил стремительный разворот на триста шестьдесят градусов. Дикая магия буквально пропитала это движение. Усиление силы, Усиление скелета. Под действием этих двух наложившихся друг на друга эффектов Аслан снизу вверх полоснул по руке следующего нападавшего гиганта. ВСПЛЕСК! Точнее говоря, он подрезал сухожилия топором и тут же добил молотом, начисто оторвав кисть. Потерявший запястье от этого безупречного двойного удара гигант зашелся в диком визге. — Хя-а-а-ах! ТРЕСК! Энджи на предельной скорости врезалась в гиганта, когда тот, сжимая обрубок руки, пытался подняться. Сжав конец шеста обеими руками, она закружилась в мощном развороте всем телом. Этот удар, вобравший в себя всю массу и запредельную силу девушки, разнес череп гиганта, словно спелый арбуз. Шест, вошедший через челюсть, насквозь пробил голову и вышел через глазницу. ХРЯСЬ! — Гх! Однако из-за слишком размашистого удара она попросту не успела закрыться или уклониться. Энджи подставилась под мощный сокрушительный хлопок ладоней другого гиганта, спешившего отомстить за павшего сородича. Отлетев на несколько метров, Энджи кубарем покатилась по земле, после чего сплюнула сгусток крови вперемешку со слюной и тут же поднялась на ноги. — Чёрт бы тебя драл! Это была атака, способная превратить обычного человека в кровавый фарш, однако у Энджи лишь слегка зашатались зубы. Имея показатель здоровья 7, она явно перешагнула границы человеческой прочности. Пока Энджи снова рвалась в бой, Аслан лишал гигантов мобильности, чтобы девушке было проще с ними расправляться. Он сбил стопу нападающего чудовища, подпрыгнул и рассек топором его единственный глаз. ГР-Р-Р-А-А! Используя плечо монстра как трамплин, Аслан в прыжке обрушился на его подъём стопы, после чего одновременно ударил обоими орудиями по опорной ноге, заставив огромную тушу рухнуть на землю. На каждого упавшего, ослепшего или потерявшего равновесие монстра тут же обрушивались сокрушительные удары Энджи. Эрета с совершенно пустым выражением лица наблюдала за этой битвой, в которой головы монстров взрывались, точно созревшие плоды. — Энджи! Всего монстров-гигантов было девять. Отрезав кисть восьмому чудовищу, раздробив молотом его колено, подрезав лодыжку топором и нанеся сокрушительный удар в пах, Аслан громко крикнул, и Энджи со всей дури вогнала свой шест глубоко в глазницу последнего одноглазого гиганта. Гр-р... гх-х... Монстр подох, изрыгая кровавую пену. Последний оставшийся в живых гигант, охваченный паническим страхом, вырвал с корнем целое дерево. Будто охваченный первобытным ужасом, он не обращал внимания на судьбу сородичей и повелителя, с корнем выдирая из земли вековой ствол. Выкорчеванное дерево взмыло в воздух, осыпая всё вокруг комьями земли и гальки, и со свистом полетело в сторону Аслана. ГР-Р-Р-А-А! ФУХ! Увидев летящий ствол, Аслан перехватил оружие в руках, готовясь к броску. "Убийца Рыцарей." Первым делом топор в его руке окрасился в глубокий чёрный цвет, и Аслан с силой швырнул его вперед. "Призывающий Гром." И полсекунды спустя боевой молот, окутанный туманным свечением, сорвался с его ладони. Топор долетел первым. Он насквозь пробил летящее дерево, устремился к гиганту и с сокрушительной силой вонзился ему прямо в глаз. ГР-Р-Р-А-А-А-А! Пока ослепший гигант в ужасе бился и размахивал руками. ГРОМ! Прогремел оглушительный треск, и летящее дерево изменило траекторию. Отклонившийся ствол по инерции устремился прямо к чудовищу и... ХРЯСЬ! Вдребезги размозжил монстру голову. Туша гиганта, пришпиленная деревом, задела соседний исполинский ствол и рухнула, точно костяшка домино. Катящиеся стволы сталкивались с другими деревьями, оглашая лес гулким треском и шумом. Когда гул наконец затих, в лесу воцарилась звенящая тишина. Лишь изувеченные тела солдат, туши монстров-гигантов и труп жреца печально покоились на залитой кровью земле. Аслан стоял в самом центре этой бойни, тяжело дыша и проверяя свой статус. У него всё ещё оставалось больше половины магии — 310 единиц, а боевого духа он потратил всего 2 очка. Справиться со жрецом и группой монстров высокого уровня с такими минимальными затратами — это был невероятный прогресс. "Большой запас магии действительно дает куда больше пространства для маневра." В частности, физическое усиление для защиты или уклонения показало себя с лучшей стороны, да и в целом ему больше не приходилось расходовать силы попусту. Возможность вести бой максимально эффективно означала, что Аслан будет меньше уставать и сохранит больше выносливости. Посчитав результат более чем удовлетворяющим, Аслан подошёл забрать брошенное оружие. Сжав оба коротких клинок и молот в левой руке, он правой выдернул боевой топор из головы убитого жреца. — Аслан, а с ней-то что делать? Когда он повернулся, закинув боевой топор на плечо, Энджи уже направляла окровавленный конец своего шеста прямо в лицо Эрете. Шест был полностью вымазан в мозгах и крови гигантов. — Она ведь предательница. Может, прикончим её? Предельно невинный вопрос с леденящим душу смыслом. Аслан лишь покачал головой и подошёл к Эрете. Энджи послушно отступила в сторону. Эрета продолжала сидеть на земле, никак не реагируя на происходящее вокруг. Аслан остановился прямо перед ней, опершись на боевой топор. — ...Ты всё ещё не веришь, что тебя просто выбросили, как паршивую собаку? Эрета ничего не ответила. Её лицо оставалось абсолютно пустым. Аслан посмотрел на неё сверху вниз с нескрываемой жалостью: — Тяжело смириться с тем, что тебя бросили, когда ты всю жизнь привыкла только забирать у других? При этом насмешливом тоне Эрета наконец подняла глаза. В её нежно-розовых глазах плескался панический ужас. Это был страх человека, чья привычная жизнь рухнула в одночасье, а всё, чем он владел, испарилось без следа. Аслан прочитал эту эмоцию на её лице и тихо пробормотал: — Вот что значит быть всего лишь инструментом в руках богов. У богов нет человеческих чувств. Перед лицом богов любая жизнь одинаково ничтожна. Лицо Эреты оставалось неподвижным. Казалось, она даже не слушает, но Аслан продолжал: — Жрецы свято верят в свою исключительность... но это лишь жалкое заблуждение, рождённое человеческим эго. Такова уж природа богов. И в этих словах отчетливо слышалась глухая, леденящая ненависть. Чистая, концентрированная ненависть. Губы Эреты задрожали. — З-зачем... — Зачем я всё это говорю? Почему я не убью тебя прямо сейчас, а вбиваю тебе это в голову? Аслан, поставив ногу на обух топора, наклонился и встретился взглядом с Эретой. В его бирюзовых глазах бушевала ледяная ярость. — Как думаешь? Эта жуткая ненависть в его глазах, выражении лица и голосе... Эрета внезапно заново пережила момент собственной смерти. Тот самый миг, когда её тело было изрублено на куски, а голова слетела с плеч от удара именно этого топора, что сейчас покоился в руках Аслана. Рука женщины неосознанно дернулась к шее, а на лбу выступил холодный пот. Эрета дрожала от первобытного страха. И пока она дрожала, этот жуткий миг проносился перед её глазами снова и снова. И с каждым новым воспоминанием она ощущала странное, нарастающее жжение внизу живота. Это было дико. Раньше, убивая людей или слушая их отчаянные вопли, Эрета испытывала глубокое удовлетворение и экстаз. Она искренне верила, что в этом и заключается её настоящая природа. Но сейчас она испытывала куда более глубокое, ни с чем не сравнимое возбуждение. Будто всё, что она чувствовала раньше, было лишь дешёвой фальшивкой, а настоящая она пробудилась только сейчас. И источник этого безумия был предельно ясен. Воспоминание о том, как Аслан лишил её жизни. И этот ледяной, полные ненависти взгляд и голос, которыми он сейчас одарял её. Чувствуя, как внутри всё разгарается, она покрылась холодным потом от двух захлестнувших её противоречивых чувств. Её щеки вспыхнули густым румянцем от смущения. Аслан, глядя на покрасневшее лицо Эреты, глухо прорычал: — Ты больше не жрица. Ты — Эрета. Мастер Булавы Эрета. И это была чистая правда. Она лишилась сана, но всё ещё оставалась Мастером. — Культ Космической Неизбежности попытается сожрать тебя. И все жрецы, и сами боги будут видеть в тебе лишь легкую добычу — ровно такую же, как и во всех остальных смертных. И это тоже было правдой. Ей ещё повезёт, если с ней не поступят в тысячу раз хуже. — Ты, стоявшая так высоко, теперь гниёшь здесь, на самом дне. Поднятый палец Аслана медленно указал на землю. Туда, где сидела Эрета. Его последующий голос лишился прежней ярости, звучя невероятно глухо и отрешённо. Голос, пропитанный смертельной усталостью и бессилием. — Теперь ты среди таких же, как мы. Как и все остальные — среди одинаково ничтожных жизней. Эрета подняла голову на изменившийся тон. И её взгляд встретился с глазами Аслана. В этих бирюзовых глазах больше не осталось ни капли ненависти. Мужчина с бирюзовыми глазами произнёс: — Иди за мной. Эрета инстинктивно открыла рот: — ...А если я откажусь...? На это Аслан лишь равнодушно опустил взгляд: — Ты сдохнешь. Он имеет в виду, что сам убьёт её? Пока Эрета гадала, Аслан добавил, словно читая её мысли: — Разумеется, если ты пойдёшь со мной, это тоже не гарантирует выживания. Если бой пойдёт не по плану или ты совершишь ошибку — ты вполне можешь погибнуть. Но. Аслан снова наклонился, приблизив своё лицо вплотную к её лицу. Эрета с трудом сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Если ты не пойдёшь за мной — ты гарантированно сдохнешь. Кто-то, кто тебя ненавидит, жрец, бог или дикий маг, жаждущий силы... Кто-нибудь обязательно выпустит тебе кишки. От выпрямившегося мужчины веяло едва уловимым запахом пота. Эрета сжала и разжала кулаки, ловя этот запах. — То, что я тебе предлагаю — это не ложная надежда. Это кровавый путь, за который ты должна сражаться и цепляться зубами. Что ты скажешь? Вместе с этими короткими словами Аслан бросил прямо перед Эретой два коротких оружия, которые держал в одной руке. Звон металла о землю мгновенно привел её в чувства. — Путь верной смерти против пути, где у тебя есть шанс выжить. Выбор за тобой. Если решишься... подними оружие. Эрета опустила взгляд, с глубоким смятением взирая на два коротких клинка, лежащих в грязи. Этим оружием она пользовалась ещё с тех времён, когда была жрицей. Раньше оно пылало божественной мощью и изрыгало изнемогающее пламя. Но сейчас, как бы отчаянно Эрета ни поглаживала рукояти, не вспыхнула ни единая искра. Лишь её собственное бледное лицо отражалось в окровавленном лезвии топора. "...Меня и правда... бросили." Эрета наконец-то полностью осознала своё положение. Она была выброшенной на свалку жрицей. То, что она всё ещё дышала — уже невероятная удача. Обычно жрецы издыхали в ту же секунду, когда у них забирали силу. Она зажмурилась и сглотнула подступившие слёзы сожаления. Сожаления больше не имели никакого смысла. Она осторожно сжала пальцами рукояти двух коротких орудий. Они казались невероятно тяжёлыми. Она больше не могла порхать с ними так же легко, как во времена службы богу. Эрета положила оба оружия себе на колени и подняла голову. Аслан молча смотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было ни намека на жажду крови. Они были чистыми, словно безоблачное небо. Он без колебаний убивал жрецов и монстров, и безжалостно карал людей, если те нападали на него. Именно таким был Аслан, которого знала Эрета. Аслан, который однажды уже убил её. И она просто не могла не спросить: — Почему ты не прикончишь меня? На этот вопрос Аслан ответил без малейших колебаний: — Потому что теперь ты — человек. При этом утверждении женщина низко опустила голову. В наступившей тишине лес лишь тихо шелестел листвой. И в этом шелесте женщина прошептала ответ: — Я пойду за тобой. Покажи мне путь, за который я должна сражаться. Аслан ничего не ответил, но женщине показалось, что она услышала его молчаливое согласие. ---------- Святилище Скорби(1) Эта убедительная речь строилась на лжи. Аслан прекрасно понимал, что убеждение, основанное на обмане, неизбежно повлечёт за собой тяжелые последствия в будущем. Но всё же он солгал. Потому что это было приемлемо. На самом деле переманить Эрету на свою сторону без лжи было попросту невозможно. Он ни за что не смог бы убедить её, сказав правду: что Паук, Плетущий Пламя, жаждал вернуть её обратно и вовсе не бросал на произвол судьбы. Открой он ей правду — и всё, чего он добился бы, это её затаённая обида и последующее желание вернуться на своё прежнее место подле Паука, Плетущего Пламя. Он не мог доверить свою спину кому-то подобному. Даже временно они не смогли бы встать плечом к плечу. Было бы куда проще сразу её прикончить. Поэтому у Аслана не оставалось иного выбора, кроме как выстроить своё предложение на лжи. Он не мог просто так убить её, ведь она уже умирала однажды. Она погибла как жрица и переродилась человеком. Человеком, который ещё не переступил черту, проведённую Асланом. Верный своим принципам, Аслан сумел быстро стряхнуть с себя липкое чувство тревоги. Посчитав за удачу то, что в конечном счёте всё сложилось как нельзя лучше. Окинув беглым взглядом Эрету, что стояла, низко опустив голову и сжимая в руках два коротких клинка, Аслан направился к трупам. Не к трупам жреца-гиганта и монстров, а к телам погибших солдат. — Ужасно. Каждый труп нес на себе отпечаток нечеловеческой боли и первобытного ужаса. Их перекошенные судорогами лица, вывалившиеся наружу внутренности и разорванная плоть были тому немым доказательством. Осматривая эту жуткую картину, Аслан заметил гербовые символы на доспехах и плащах солдат. Два вертикальных рога с перевёрнутой чашей за ними, символизирующей холм. Как и следовало ожидать, это были личные гвардейцы Герцогства Хилсингер. Аслан тяжело вздохнул. На этот вздох Энджи, всё это время пристально наблюдавшая за Эретой, тут же перевела взгляд на него. Заметив, что девушка словно пытается уловить его реакцию, Аслан лишь слегка взмахнул рукой, давая понять, что волноваться не о чем. "События развиваются строго по Главному Квесту." В оригинале сюжет Главного Квеста должен был развиваться следующим образом: Что бы ни произошло в Графстве Сангирус, главный герой выбирает своим следующим пунктом назначения либо Королевство Вида, либо Королевство Барамунз Альпен и отправляется в путь. По прибытии в одно из этих королевств навстречу главному герою выходят местные солдаты, чтобы поприветствовать его. Затем они предлагают присоединиться к ним и снабжают информацией об обстановке вокруг. А вот дальше наступал ключевой момент. Если игрок терял слишком много времени в процессе, появлялся жрец и нападал как на солдат, так и на главного героя. И хотя появившийся жрец определялся случайно, обычно это был слуга Ордена Космической Неизбежности. "Полное уничтожение... Не слишком ли быстро?" Вид мёртвых тел не доставлял никакого удовольствия даже Аслану, скитавшемуся по этому миру целых 12 лет. Он терпеть не мог бессмысленные бойни и не любил видеть погибших людей. Будь это что-то в пределах его досягаемости, то, с чем он мог бы помочь, он ощутил бы хотя бы сожаление. Но сейчас на это просто не оставалось времени. Аслан буквально споткнулся об этих вырезанных людей, едва переступив границу Королевства Вида. Жрец явился сюда ещё до его прихода. "У него не было ни единой царапины. Верная засада." И хотя сейчас жрец валялся мёртвым с развороченным черепом от двояковыпуклого топора Аслана, до этого момента на нём не было ни единого повреждения. Судя по тому, что и монстры выглядели нетронутыми, солдат, скорее всего, перебили из засады, не дав им ни единого шанса на контратаку. Из этого напрашивались два возможных вывода: Либо информация утекла заранее и их маршрут раскрыли. Либо за ними следили достаточно пристально, чтобы просчитать шаги герцога. "Вероятность предательства мала." Аслан сразу исключил вариант с утечкой информации. Если бы произошла утечка, здесь находился бы как минимум один осведомитель, но перед Асланом были лишь монстры да жрец. Смерть этих солдат не имела бы никакой ценности для герцога, проникни предатель так глубоко в сердце Герцогства Хилсингер. Будь в высших эшелонах человек, сотрудничающий со жрецами, они ударили бы по Герцогству Хилсингер куда более прямо. Судя по всему, между Герцогством Хилсингер и Орденом Космической Неизбежности вспыхнул прямой конфликт. Но имея на руках лишь косвенные улики, Аслан остро нуждался в более точной информации. Поднявшись с колен, Аслан отступил на шаг назад, намереваясь похоронить тела солдат сразу после окончания осмотра. Сделав шаг, Аслан прошёл мимо Эреты и приблизился к трупу жреца. Жрец, сдохший с размозжённой головой, крепко сжимал в руке нечто, напоминающее письмо. "Как я и думал." И Эрета, и Энджи сразу встрепенулись на тихое брошенное слово Аслана, но он не стал вдаваться в подробности и просто поднял письмо. Хотя край свитка был вымазан в крови, сам пергамент всё ещё оставался читаемым. Слегка встряхнув и развернув его, Аслан увидел именно то, что и ожидал. Этот пергамент, который изначально должны были нести гвардейцы Хилсингера, содержал приказ: срочно запросить подкрепление, чтобы сдержать жрецов, движущихся на юг к Святилищу Скорби. Приказ требовал двигаться вдоль границы, чтобы минимизировать контакты, добраться до Беллус Вида и вернуться с подмогой. Прочитав пергамент, Аслан тяжело вздохнул. Беллус Вида находился далеко на северо-западе от их текущего местоположения. Гвардейцы погибли, так и не выполнив свою миссию. Более того, само содержание письма существенно отличалось от того, что помнил Аслан. "Почему их целью стало Святилище Скорби?" Это было странно. Святилище Скорби — это обитель Богини Скорби и Смерти, последнего выжившего верховного божества из числа древних богов. В тех землях непрерывно лили дожди и валил град, а морские пути были настолько объяты штормами, что ни одно судно не могло пройти мимо. Не говоря уже о монстрах, кишащих в округе. Из-за огромного количества тварей, состоящих в основном из призраков и неупокоенных духов, святилище и прилегающие земли обходили стороной даже жрецы. Ни графы, ни герцог не включали Святилище Скорби в свои территории. Учитывая всё это, логически объяснить присутствие жрецов в том месте было просто невозможно. Поскольку в игре ничего подобного никогда не происходило, Аслан даже не мог догадаться о причинах. Вообще в игре было широко известно, что жрецы не появлялись не только в Святилище Скорби, но и в Болоте Скорби, Реке Скорби и Заливе Скорби. "Всё становится слишком запутанным." Он не мог понять, было ли это результатом его 12-летних скитаний или же изменением, произошедшим из-за того, что игра стала реальностью. Похоже, ему придётся проверить всё на собственной шкуре. Аслан сложил письмо, убрал его в карман и задумался. Его изначальной целью была Барония Хонингал. Всё из-за слухов, будто там находился Мастер Меча. С другой стороны, Святилище Скорби находилось к юго-востоку отсюда, и хотя оно было относительно близко, путь туда уводил совершенно в другую сторону от Баронии Хонингал. В своих раздумьях Аслан вспомнил Святилище Вечной Ночи. Место его первого поражения и место, где расстались его пути с Мастером Меча, путешествовавшим вместе с ним. Полностью разрушенное святилище древнего бога. Проблема крылась именно там. Согласно структуре Главного Квеста, Аслан должен был посетить все святилища и места гибели богов. Между тем по неизвестным причинам жрецы стягивались к Святилищу Скорби. Ситуация складывалась скверная. Святилищ Вечной Ночи было два, так что потеря одного не играла катастрофической роли, но Святилище Скорби существовало в единственном экземпляре. Если его уничтожат, ему придётся либо искать Богиню Скорби и Смерти в загробном мире, либо копаться в руинах в поисках её останков. Иными словами, если их целью было разрушение святилища, Главный Квест мог оказаться заблокирован, что окончательно испортило бы все планы. Учитывая, что 12 лет скитаний и без того создали огромную пропасть между игровым Гелладрионом и реальностью, Аслан окончательно зайдёт в тупик, если ещё и Главный Квест начнёт рушиться. В конечном счёте вариантов оставалось немного. Посчитав, что предотвратить катастрофу куда лучше, чем устранять последствия, Аслан повернулся к своим спутницам. Энджи с недовольным видом разглядывала Эрету, а сама Эрета смотрела на Аслана совершенно пустым взглядом. Две спутницы — девушка и женщина — мгновенно подтянулись под его взглядом. Аслан горько ухмыльнулся и произнёс: — Похоже, нам придётся сменить маршрут. . . . Шёл проливной дождь. Словно готовая в любой миг поглотить людей, речная вода смыкалась с падающими каплями, бурлила и размывала берега, содрогаясь под потоками дождя. Промокшие монстры орали и корчились от боли, но дождь не думал стихать. Среди валящего града тяжелые капли бьющей стены дождя были настолько плотными, что даже монстры выли от этой дикой боли. Гр-р-р-а-ак! Четвероногая тварь, похожая на дикую собаку, в конце концов не удержалась и была смыта бурлящим потоком из-за своего малого роста. На жалобный визг монстра, исчезающего в пучине, крупная женщина, шедшая во главе, сжала зубы и заорала: — Держаться! Нам нужно просто перебраться через воду! Но даже этот крик мгновенно утонул в диком шуме дождя. Он просто исчез. Лишь когда ещё нескольких монстров унесло течением, этот шум сменился мрачной, гробовой тишиной. В этой непроглядной хляби, где не было видно ни зги, монстры и жрецы наконец выкарабкались на сушу. Земля, на которую они ступили, оказалась настолько вязкой и жидкой, что они мгновенно увязли по самые лодыжки. Но это всё равно было лучше, чем быть унесёнными рекой. Даже твари, казалось, понимали это, тяжело дыша и стряхивая с себя воду. Из-за спин этих монстров вылез истощённый, изнурённый мужчина и глухо спросил: — Сколько тварей смыло? Женщина, жрица Гиганта, Крушащего Землю, ничего не ответила. Шум дождя стоял такой, что разобрать слова было невозможно. В конце концов изнурённый мужчина подошёл ближе и с силой хлопнул её по плечу. — Я спрашиваю, сколько тварей унесло! — ...Около десятка. Когда жрица гиганта наконец ответила, мужчина провёл ладонью по мокрому лицу и скинул капюшон. Открывшееся лицо было мертвенно-бледным. Даже не просто бледным — кожа на нём буквально гнила и отваливалась кусками. Осколок Космической Неизбежности, жрец Дракона, Изрыгающего Яд. Жрец Дракона, Изрыгающего Яд, мрачно шагал впереди. Жрица гиганта, некоторое время наблюдавшая за его тяжелыми шагами, тоже сбросила капюшон и последовала за ним. Женщина с кудрявыми волосами и угловатым лицом стиснула зубы и молча отдала приказ монстрам. Твари, только что выбравшиеся из воды, покорно сжались и поплелись вслед за ней. Вдалеке начал вырисовываться силуэт входа в святилище, даже на расстоянии выглядевший величественно и зловеще. Жрец, шагавший самым первым, отчаянно нахмурился при виде святилища. С чего всё началось? Разумеется, с непростительной оплошности Паука, Плетущего Пламя. Паук, Плетущий Пламя, бездарно растратил божественную силу, чтобы спасти свою любимую игрушку. Это была не та сила, которой можно было так легко разбрасываться, но других зацепок у них не оставалось. В итоге баланс всех Трёх Злых Богов оказался окончательно нарушен. Было бы полбеды, закончись всё только этим. Глупая выходка паука подточила могущество всей Космической Неизбежности и катастрофически урезала божественную силу самого Паука, Плетущего Пламя. Теперь он пал до такого уровня, что до него могли дотянуться клыки других богов. И тогда прочие боги начали открыто охотиться на Космическую Неизбежность. Если они не найдут способа прибрать к рукам божественную силу, способную сводить на нет всё остальное, прочие боги просто пожрут их и сотрут в порошок. Именно ради этого они и искали Святилище Скорби. Чтобы украсть спящую внутри божественную силу и вернуть Орден на прежний уровень. Жрец Дракона, Изрыгающего Яд, уставился на святилище, где таился ответ, с предельно серьёзным лицом. — ...Это правда то самое место? Там действительно есть божественная сила? Древний бог ведь сдох уже невероятно давно... Со стороны этот план казался абсолютным безумием. Жрица гиганта подошла ближе и задала вопрос, а жрец Дракона, Изрыгающего Яд, не отрывая взгляда от святилища, твёрдо чеканил: — Да, она точно там. В этой уверенности не было ни капли убедительности. Не приведя ни единого доказательства, жрица гиганта снова спросила, прикрывая глаза от дождя ладонью: — С чего ты это взял? Объясни и мне. Жрец дракона лишь фыркнул, словно вопрос был верхом глупости. Ну разумеется. ...Разумеется? — Это... Воспоминания тонули. Они погружались на дно, словно старые кости в зловонном болоте. Пузыри воздуха, проходящие сквозь пустые глазницы, возвращались лишь смутными вспышками. Из глубины мёртвой памяти жрец дракона скривился и нервно задвигал губами. Он не мог вспомнить. Ни причин, ни того, кто ему это сказал. Он просто смутно и слепо верил. И эта вера казалась непреложной истиной. Почему именно это место? От резонанса лопающихся пузырей из глаза жреца вытекла кровавая слеза. — ...Короче, всё именно так! Если у тебя нет другого решения — просто заткнись и иди следом! Вот если там ничего не окажется, тогда и будешь предъявлять претензии! От этих раздражённо брошенных слов жрица гиганта неуютно отступила. Жрецу Дракона, Изрыгающего Яд, тоже было не по себе. И вот так, толком не понимая причин, они переступили порог Святилища Скорби. ---------- Святилище Скорби(2) Льёт дождь. Ливень за гранью человеческого понимания, словно пытающийся стереть этот мир, окрасив его в сине-чёрные тона. Аслан чувствовал, как капюшон плотно облепил его голову, пока он пробирался сквозь стены стекающей воды. В ткани, липнущей к коже, чувствовался лёгкий привкус соли. "Такое чувство, будто я превращаюсь в живое вяленое мясо." Будучи однажды схваченным монстрами, Аслан невольно задавался вопросом, не приправляет ли его кто-то перед подачей к столу. Насколько же влажным, солёным и промозглым был путь к Святилищу Скорби. Казалось, будто шагаешь по поверхности исполинского, плачущего глаза. Погода стояла мерзкая, раздражающая и откровенно пугающая, но причин отступать не было. Не отправится он в Святилище Скорби сейчас — неизвестно, как дальше повернутся события. Аслан, сидевший на корточках в приступе бессмысленной сентиментальности, схватил за плечо идущую следом девушку и кивнул подбородком сквозь пелену дождя. — А? Что такое? Девушка спросила, почти сомкнув веки и с трудом удерживая их открытыми под жестокими порывами ливня. Аслан ответил глухим шёпотом, всё ещё не снимая руки с её плеча: — Мы идём в верном направлении. Не шуми. Стоило Аслану указать подбородком вперед, как девушка еле-еле протерла глаза и вздрогнула, зацепившись широким взглядом за размытый силуэт. В стороне, куда указывал Аслан, кружило существо, которое нельзя было описать просто словом «необычное». Бесформенное тело, напоминающее плотный туман, а внутри этой размытой, колышущейся дымки отчётливо проступала тень, излучающая холодный синеватый свет. Эта тень напоминала женщину под вуалью. От её силуэта исходила тихая, едва уловимая божественная аура. Имя этому монстру было Банши. Они получались из последователей Богини Скорби и Смерти, которые после гибели решили остаться в этом мире вместо того, чтобы уйти в иной путь. В обычных фэнтези-играх подобных тварей причисляли к нежити. В Гелладрионе, к несчастью, это был монстр, наделённый слабой божественностью, способностями к очарованию, поцелуем, высасывающим жизнь, и звуковыми атаками. По этой причине с ними было чертовски трудно расправляться. Физические атаки почти не причиняли им вреда, да и магия действовала из рук вон плохо из-за божественной природы Древнего Бога. При наличии особых средств её сложность снижалась до уровня ходячего опыта, но без них она оставалась крайне хлопотным монстром, которого лучше было обойти стороной. . . . Аслан продвигался вперёд с туманной уверенностью, а следом за ним шли женщина и девушка. Двигаясь от следа к следу, Аслан постепенно приближался к святилищу. И чем ближе они подбирались к обители, тем чаще попадались монстры, смытые бурлящими потоками воды. От скулящих тварей, похожих на собак, и плохо сформированных гигантов до тварей с длинными змеиными телами. Самые разные монстры бились в конвульсиях и сдыхали, захлебнувшись водой. Аслан бесшумно вонзал лезвие своего боевого топора им в шеи, добивая каждого. Он убивал всех монстров, встречавшихся на пути. Наконец, миновав несколько буйных водных потоков, Аслан добрался до святилища и присел на корточки, всматриваясь сквозь стены дождя. К-и-и-и-я-а-а-а-а-а-а-ах! Гр-р-р-ккэнг! У самого входа в святилище монстры сцепились с другими монстрами прямо под проливным дождём. Банши сражалась против тварей, приведённых жрецами. Банши пользовалась своим бесплотным телом, стремительно влетала в гущу врагов, поглощая жизненные силы или оглушая криком, превращающим мозги монстров в кашу. Твари пытались сцапать Банши, но стоило ей почувствовать угрозу, как она взмывала высоко в воздух, избегая ударов. Аслан сглотнул, наблюдая за этой картиной. Пусть поражение Древних Богов осталось в далёком прошлом, монстры Древних Богов и монстры новых богов продолжали свою вечную грызню. Это вызывало странное, ни с чем не сравнимое чувство. Всё потому, что он своими глазами наблюдал то, чего невозможно было увидеть в игре. Однако ситуация постепенно менялась. Монстры Древнего Бога не могли одолеть монстров нового бога. Исход был предопределён ещё в битве их владык, и слуги ничего не могли с этим поделать. Когда тело Банши начало рваться на части под свирепыми атаками монстров, Аслан взвёл лук. Это был тот самый длинный лук, который он попросил у Графа Границы и из которого прострелил глаз Эрете. Тугой лук издавал глухие щелчки под тяжелыми каплями дождя, но монстры даже не обернулись. Аслан нацелил лук на сцепившихся тварей и, вытащив с пояса стрелу с шиловидным наконечником, натянул тетиву. К-и-и-и-к Плотно натянутая тетива натянулась и глухо заскрипела. Аслан молча выслушал этот звук, а затем разжал пальцы. ЗВЯК! Стрела взмыла в воздух. Вопреки стенам ливня, она полетела по идеально прямой траектории и насквозь пробила голову монстра. Звяк, звяк, звяк, звяк! Звук срывающейся натянутой тетивы эхом разносился вокруг, пока стрелы с шиловидными наконечниками одна за другой вонзались в головы гигантских тварей. Каждый раз, когда Аслан натягивал тетиву и выпускал стрелу, ещё один монстр замертво рушился на землю. Когда их численность стремительно сократилась, твари почувствовали неладное и повернулись к Аслану, но... К-и-и-и-я-а-а-а-а-а-а-ах! Когда Банши приблизилась на бреющем полёте с оглушительным криком, они даже не успели закончить движение — из их глаз, носов и ушей хлынула кровь, и они замерли навсегда. И с этим последним криком Банши была убита: гигантская змея начисто откусила ей голову. Оставив эту сцену позади, Аслан выпустил последнюю стрелу. ЗВЯК! Когда финальная стрела пробила голову капающей ядом змее, вся площадка перед святилищем превратилась в безжизненное пепелище, где больше никто не шевелился. В наступившей тишине Аслан тяжело перевёл дух и убрал лук. — Да что всё это значит... Энджи произнесла с отвращением, разглядывая раскиданные трупы монстров. — ... Эрета поджала губы, с трудом сдерживая смятение при виде убитых тварей. Хотя понять её чувства было нетрудно, Аслан не стал ничего ей говорить. Увидеть всё своими глазами будет лучшим убеждением, поэтому Аслан просто похлопал Эрету по плечу и сделал шаг вперёд. Среди трупов монстров тянулись следы, ведущие прямо ко входу в святилище. Эти следы состояли из смеси человеческих отпечатков и отпечатков лап чудовищ. . . . — ...Вау. Святилище, в которое они вошли, следуя этим следам, выглядело поразительно. Тёмные стены были покрыты пульсирующими узорами из светящихся синих линий, и эти линии слагались в нечто, напоминающее древние письмена. Неудивительно, что Энджи ахнула, едва ступив внутрь и увидев стены, плотно покрытые этими знаками и образующие длинные коридоры. Даже несмотря на жуткое зрелище трупов монстров, насаженных на стальные шипы ловушек. Аслан приблизился к трупу убитого монстра, переложив лук в другую руку. Сработавшая ловушка представляла собой классическую нажимную плиту. Сама пластина была едва заметна, затерявшись среди плотных синих надписей. Выскочившие шипы излучали синее свечение, похожее на оттенок стен. Рядом торчали шипы, въевшиеся в стену, и запекшаяся кровь. Аслан сглотнул, увидев кровавый след, уходящий вглубь. Это была зацепка. След жрецов, проникших в святилище. Аслан пошёл по этим следам, собирая информацию. По мере продвижения им попадались новые сработавшие ловушки и трупы монстров, гибнущих один за другим. Порой встречались пятна крови в совершенно неожиданных местах — знак того, что кто-то получил ранения. Так или иначе, это означало, что продвигались они далеко не гладко. Некоторая пролитая кровь обладала токсичными свойствами, что позволило Аслану с точностью определить состав группы. Раз среди убитых ловушками тварей попался монстр гигантского типа, значит, тут присутствовал жрец Гиганта, а наличие ядовитой крови указывало на жреца Дракона, Изрыгающего Яд. Большую часть отряда составляли монстры, но среди них явно были и обычные верующие. Следы на запекшейся крови принадлежали людям. Собрав информацию по этим следам, Аслан коротко спросил Эрету: — Эрета, поблизости есть базы культа? — ...Нет. Ближайшая база находится выше, в Лесу Смеха. Женщина, до сих пор выглядевшая безучастной, ответила на вопрос и крепче сжала своё оружие. Аслан наконец смог собрать воедино фрагменты картины. Они спешили. И они были в отчаянии. Они отчаянно искали что-то, жертвуя спутниками ради продвижения вперёд, вместо того чтобы осторожно проверять коридоры на наличие ловушек. Эти следы тянулись до тех пор, пока не упёрлись в огромную пещеру, заставленную гробами. В центре пещеры виднелись следы костра и несколько спальных мешков. Эта пещера, явно использовавшаяся как лагерь, встретила их леденящей тишиной и грудой свалившихся трупов. Аслан приблизился к этим трупам. — Почти всё оружие аккуратно сложено возле спальников. Оно принадлежит этим трупам? Примечательно, что оружие действительно аккуратно лежало возле спальных мешков. Судя по разбрызганным по полу пятнам крови, здесь произошло некое сопротивление или бунт, но воспользоваться оружием они явно не успели. Это означало, что их перебили внезапным ударом, которого они никак не ожидали. Скорее всего, дело было в приказе, а не во внешнем нападении. "Их перебили свои же. Предательство? Внутренний конфликт? Или..." Так или иначе, нападение не было бескровным и встретило сопротивление, однако нападавшие смяли их до того, как те успели взяться за оружие, и, похоже, без особых потерь для себя. Доказательством служило то, что большинство сваленных в кучу трупов принадлежало монстрам гигантского типа, их верующим и жрецам. Аслан задержал взгляд на той, что казалась женщиной-жрицей гигантов. Женщина умерла с перерезанным горлом, а на её лице застыла жуткая мука от яда, разъедающего внутренности изнутри. Хотя о причинах внутреннего конфликта оставалось только гадать, он намеревался использовать всё, что попадет под руку. Он подошёл к спальным мешкам, поднял массивный однолезвийный клинок и заткнул его за пояс. — Энджи, бери любое оружие, какое сможешь. Эрета, ты тоже. — ...Я в порядке. — Я уже взяла. Эрета отказалась, а Энджи уже подобрала булаву и странно изогнутый меч. Едва они закончили приготовления, Аслан продолжил идти по следам. . . . Стоило им покинуть пещеру и уйти глубже в святилище, как количество разряженных и сработавших ловушек возросло. Трупов убитых монстров и верующих тоже стало больше. Свидетельство того, что они подбираются к самому сердцу. В воздухе повисло едва уловимое напряжение, а гнилостный запах начал щекотать и раздражать ноздри. Аслан тяжело вдохнул, почувствовав этот вонь. Подумав, что на данном этапе самое время появиться боссу подземелья. В конце их пути тянулся длинный коридор. В коридоре с многочисленными ловушками и трупами по стенам текли синие узоры из символов, залитые кровью. Это была самая глубокая часть Святилища Скорби. Аслан поднял руку, услышав гул, доносящийся из конца коридора. — ...Убить... К-и-и-и-я-а-а-а-а Далекий шум представлял собой звон металла и дикое шипение. Аслан медленно пошёл впереди, вслушиваясь в эти звуки, перемешанные с криками. Он даже присел на корточки, зафиксировав стрелу на взведённом луке. Остановившись в конце коридора, Аслан нахмурился от зрелища, разворачивающегося в ярко освещенной самой глубокой части святилища. Святилище Скорби было разновидностью подземелья. И как в любом подземелье, здесь обитало существо, которое можно было назвать боссом, именованным монстром. Результат того, как высший жрец Богини Скорби и Смерти сошёл с ума после гибели своего божества. Именованная Банши, Дочь Скорби. Дочь Скорби сражалась со жрецом Дракона, Изрыгающего Яд. Большинство монстров лежали мёртвыми, разбросанными по полу, но несколько тварей всё ещё оставались в живых, бросаясь на Дочь Скорби. Жрец Дракона, Изрыгающего Яд, сражался, изрыгая яд, подобный гною, прямо поверх своей гниющей кожи, а его глаза закатились, явный признак того, что он окончательно лишился разума. Это была поистине свирепая битва. "— ...При таком раскладе Дочь Скорби победит." Битва уже сильно заваливалась в одну сторону. Верхней половины тела жреца практически не осталось, а монстры были истощены или сдыхали один за другим. В отличие от них, Дочь Скорби выглядела практически невредимой. Аслан нацелил лук из тени, наблюдая за исходом. Кто бы ни победил, он планировал прикончить выжившего. Так было куда эффективнее. И он уже собирался укрыться в тени, как вдруг... ХРУСТ! Банши, только что рвавшая когтями жреца дракона и изрыгавшая неизвестную энергию, внезапно неестественно свернула шею. Свернув голову под углом, совершенно невозможным для человека, Банши уставилась прямо на тень, где укрывался Аслан. Фигура Аслана отчетливо отразилась в её синих, гниющих глазах. "— ...Что?" Едва Аслан вздрогнул от неожиданности, как Банши развернула всё тело. Зависнув в воздухе, она крутанулась, взметнув подол платья, и на предельной скорости рванула прямо к Аслану. Совершенно игнорируя нападавших на неё монстров и жреца, по прямой линии. В этом рывке ощущалась откровенная, леденящая жажда убийства. "— ...Чёрт." Увидев, что Банши сменила цель на него, Аслан с досадой и изумлением швырнул длинный лук на землю и выхватил боевой топор. ---------- Святилище Скорбки(3) Аслан сжал рукоять своего двустороннего топора, а именно ту её часть, где древесина переходила в стальное лезвие. Банши неслась прямо на Аслана на предельной скорости. Её рывок был слишком быстрым, чтобы успеть замахнуться и нанести обычный удар. Колоссальная скорость. Обычный воин гарантированно получил бы удар ещё до того, как успел бы выхватить оружие. Но Аслан не был обычным воином. "Обращение Тени." Едва эти слова прозвучали в его мыслях, как тень, скользившая под ногами Аслана, бесследно испарилась. Заметив, как чисто исчезла тень, Эрета вздрогнула, а Энджи крепче сжала свой шестифутовый посох. Ш-ш-шух! «Обращение Тени» представляло собой двухдуговую комбинацию, превосходящую человеческое восприятие. У этой атаки не было начальной фазы. Существовал только конечный результат. Даже без замаха, даже из стойки, в которой невозможно нанести разящий удар. Словно плотная тень, мгновенно переворачивающаяся под ярким солнцем, два сокрушительных удара вырвались в единое мгновение. Именно в этом заключалась суть «Обращения Тени». Эта техника молниеносно вырвалась из рук Аслана. Проблема заключалась лишь в том, что физические атаки почти не причиняли вреда банши. Аслан, уже принявший стойку так, словно только что завершил замах, и Дочь Скорби, чьё полураспавшееся тело снова надувалось после двух рассечений, встретились взглядами. "Как и следовало ожидать, не сработало." В этих синеватых глазах не было ни страха, ни чувства опасности. Ощущалась лишь леденящая жажда убийства. Аслан цыкнул языком, и татуировка, вьющаяся по его руке до самого плеча, вспыхнула ярким светом. Одним из эффективных способов борьбы с банши являлись стихийные атрибуты. К счастью, в татуировке Аслана было запечатлено заклинание, способное наделять оружие стихией — «Нагрев Металла». Проблема заключалась в том, что «Нагрев Металла» был слишком слаб, чтобы полноценно насытить лезвие нужным атрибутом. Дочь Скорби являлась именованной банши — боссом подземелья с куда более высоким физическим сопротивлением, чем у рядовых тварей. Аслан не был уверен, что сможет одолеть подобного противника с помощью одного лишь «Нагрева Металла». "Но есть и другие средства..." В этот момент, когда Аслан бросил быстрый взгляд назад, к нему приблизилась Эрета, и в голове Аслана вспыхнула догадка. [Эффект !!Неопознанно!!] [Способен разорвать связь между богом и жрецом.] [Не угаснет до тех пор, пока сохраняется боевой дух пользователя.] [Нечитаемый текст] Техника, способная разорвать связь между божеством и его жрецом, неожиданно всплыла в его памяти. Её название оставалось неопознанным, эффект казался сомнительным, а происхождение — неизвестным: кто дал её и как она была получена, оставалось загадкой. Но эта техника совершенно точно разорвала связь между Эретой и её богом. Аслан сосредоточился именно на этом моменте. Связь между богом и жрецом невозможно рассечь физическим оружием. Если бы её можно было уничтожить обычным клинком, им не пришлось бы проходить через такие лишения. Очевидно, эта неопознанная техника воздействовала на нечто нематериальное. Взгляд Аслана стремительно задвигался. Заметив приближающуюся банши, он отвёл назад топор, которым только что наносил удар, и перехватил его как следует. Сжав рукоять мёртвой хваткой, он сосредоточился на том самом чувстве, которое ощутил, когда возвращал Эрете человеческий облик. Неведомая энергия, бурлящая внутри него. Нечто, существовавшее за гранью обычной магической силы. Аслан вытянул это ощущение в то же мгновение, как почувствовал его. Привыкший управлять бестелесной силой внутри своего тела благодаря магии, он мгновенно получил отклик. В-в-в-ух! В конце концов лезвие топора вспыхнуло ослепительно белым светом. Оно пылало именно светом, а не жаром. Пришло время проверки. В то самое мгновение, как Аслан поднял светящийся белизной топор, шатающийся жрец неожиданно вскинул голову. — Кх, к-у-у-у-у-а-а-а-а-р-р-гх! И рванул вперёд с диким, нечеловеческим воплем. Из развороченного бока этого неожиданно напавшего жреца с шумом, похожим на капли тяжелого дождя, вываливались кровь и внутренности. Увидев это зрелище, Энджи выругалась: — Чёрт возьми...! Аслан с опозданием заметил приближающегося жреца и, нахмурившись, опустил поднятый топор. Он намеревался круговым ударом отбросить или рассечь одновременно и жреца, и банши. За спиной Аслана уже стояла Эрета с двумя короткими клинками в руках, а Энджи замахивалась своим шестифутовым посохом. Но прежде чем они успели сделать шаг, банши действовала первой. Призрачная дева, извиваясь в воздухе, закружилась спиралью, а затем— БАМ! Ш-ш-шух! Она рванула к жрецу, несущемуся на Аслана, и насквозь вонзила в него руку. Вошедшая в плоть кисть окрасилась в тёмно-зелёный цвет, пробив грудную клетку. Сердце жреца, вытолкнутое длинными ногтями, с хлюпаньем выпало из груди прямо на каменный пол. Сердце, покатившееся по полу, всё ещё пульсировало, брызгая кровью того же ядовитого оттенка и разъедая камень. Жрец широко раскрыл глаза и издал глухой стон: — Кх... уп... Испустив едкий, зловонный запах, жрец умирал, захлебываясь собственными кровавыми сгустками. — ...Что за... Именованная банши, босс подземелья и жрица, служившая Богине Скорби и Смерти — Дочь Скорби. Этот монстр замер без движения после того, как пробил грудь жреца и лишил его жизни. Даже когда удар Энджи, который она не успела остановить, с грохотом обрушился ей на голову, банши даже не шелохнулась. Аслан нахмурился, не в силах осознать происходящее, а Энджи неловко опустила свой посох. Банши пристально смотрела на Аслана лицом, далеким от человеческого — жутко сгнившим и искаженным от боли. Мёртвый жрец так и висел на её руке, болтая ногами. Ситуация, абсолютно невозможная в игре. Пока Аслан пытался сообразить, что происходит, Дочь Скорби медленно протянула руку. И полусломанным указательным пальцем она указала на топор. Если быть точнее, на светящийся белизной топор Аслана. — Э-э, что? В ответ на вопрос Аслана банши молча отдернула указательный палец и приложила его к собственному лбу. Она провела пальцем по лбу. Словно... — Ты хочешь... чтобы я убил тебя? — Похоже на то... Банши улыбнулась, будто это и был правильный ответ. Своим жутким лицом она натянула сгнившие щеки и широко разорвала уголки рта, имитируя улыбку. Это было ужасающее зрелище, от которого по спине пробегал мороз, но, несмотря на их откровенное отвращение, банши лишь безмолвно склонила голову. В этом странном поведении монстра не ощущалось ни капли угрозы. Аслан сделал шаг вперёд, не сводя глаз с твари. Увидев, как он беззащитно приближается к монстру, Энджи воскликнула с изумлением: — Эй, Аслан? Ты что делаешь? — Всё в порядке. Это подозрительно, но на самом деле нам повезло. Он не мог понять ситуацию. Не знал намерений. Он никогда не слышал о монстре, который сам жаждал бы смерти. Монстра нельзя было назвать живым существом, а будучи призраком, он и вовсе не входил в категорию жизни, но подобное поведение противоречило самой его природе. Тем не менее Аслан поднял топор и нацелил его в голову банши. В обычных условиях это был бы крайне тяжелый противник. Пусть и не такой опасный, как Эрета, Дочь Скорби всё равно оставалась боссом подземелья, которого требовалось одолеть позже по основному квесту. С физическим сопротивлением, делавшим атаки бесполезными без стихийных атрибутов, высокой подвижностью и агрессивным стилем боя, она явно была бы суровым врагом. Если он мог расправиться с таким врагом заранее, да ещё и так легко — это точно не было убытком. Это была чистая выгода. Даже если за этим кролся какой-то замысел, Аслан рассудил, что любая ловушка подобного уровня меркнет перед полученными преимуществами. За этим решением кролась и другая мысль. Раз уж он не мог разобраться в происходящем, имело смысл в какой-то мере сыграть по правилам этого монстра, чтобы понять, что происходит на самом деле. Аслан опустил топор, нацелил лезвие в голову банши и снова крепче сжал рукоять. Несмотря на звук этого движения, банши не подняла головы и продолжала тихо покорно стоять. — ...Мне сделать это, Аслан? Эрета, молчавшая до сих пор, подошла ближе и спросила, решив, видимо, что Аслан колеблется. Вместо ответа Аслан слегка качнул головой. Это должно было быть сделано именно Асланом — тем, кто владел техникой разрыва связи между богом и жрецом. Засомневавшись на миг, верна ли эта стратегия, Аслан занёс топор. ХРУСТ! И обрушил его вниз. Опускающийся топор, всё ещё пылающий белым светом, рассек голову банши. Лезвие глубоко вошло между расколотыми половинами черепа, и на этот раз рассечённая голова не срослась обратно, а рассыпалась в прах, всё ещё сохраняя подобие улыбки. "Это ощущение...?!" Начиная с головы, её тело медленно превращалось в пыль. Там, где только что находилась банши, образовалось нечто круглое и бестелесное. Нечто, не имеющее четкой формы. Едва заметный глазу свет. Аслан осознал, что этот свет ощущался точно так же, как неопознанная техника, которую он только что применил к лезвию топора. Это было то же самое чувство, что и при активации техники на оружии. Нечто, остающееся после разрыва связи между богом и жрецом — то, что способно уничтожить эту самую связь. Аслана озарило интуитивное догадка. "— ...Божественная сила...?" ТРЕСК, ТРЕШАТЬ! В то самое мгновение, как Аслан осознал это, божественная сила, оставшаяся на месте вонзенного топора, пошла трещинами. Появились разломы, и она начала стремительно проявлять себя. Способ проявления был один — яркий свет. Свет хлынул во все стороны. Самоуничтожение? Подумал было Аслан, но это казалось не похожим на взрыв. Свет не нёс в себе жара, не было даже банального давления, способного навредить человеческому телу. И всё же это выглядело крайне подозрительно. Энджи, глядя на бушующий поток света, раскрыла рот: — Что-то не так... Затем слепящий поток резко остановился и— БУМ! Внезапно хлынул во все стороны, подобно вырвавшейся из плотины воде, затопляя всё пространство вокруг. . . . — ...Кх. Энджи открыла глаза. Но даже открыв их, она ничего не увидела. "Что за?" Я всё еще с закрытыми глазами? Подумала девушка, несколько раз моргнув. Затем тьма слегка изменила свой оттенок. Когда она зажмуривалась, в мутной темноте плавали фантомные пятна, но стоило открыть глаза — вокруг оставалась лишь абсолютная, беспросветная чернота. Только тогда девушка поняла, что перед её глазами находится нечто совершенно черное. — Где... я? Девушка осознала, что лежит на чем-то твердом, и с опозданием поднялась на ноги. Картина, представшая перед ней, была чем-то, чего она никогда прежде не видела. Невидимый черный пол, черное небо, черные стены. Это было странное пространство, где полностью искаженное чувство расстояния лишь твердило об одном: это место невозможно воспринимать обычными органами чувств. — Почему я здесь? Девушка какое-то время оглядывалась по сторонам. Ничего не менялось. Это было монолитное черное пространство, где, даже повернувшись вокруг своей оси, можно было мгновенно забыть, в какую сторону ты смотрел изначально. — Там точно была вспышка света... Неведомый свет вырвался наружу, и девушка, попав под его поток, на мгновение потеряла сознание. Она оказалась здесь сразу после того, как лишилась чувств. Девушка, Энджи, находила всё это крайне странным. — Эй! Аслан! Сумасшедшая баба! Есть кто-нибудь?! На её крик никто не ответил, а слова даже не отозвались эхом. В этой пустынной пустоте, где, казалось, ничего не существовало, девушка нахмурилась. На её лице застыло выражение, близкое к слезам. — Да что происходит? Внутри нарастали липкий страх и тревога. Поскольку рядом никого не было, ей не перед кем было храбриться, поэтому девушка побрела сквозь неведение с готовыми вот-вот пролиться слезами. Даже собственные шаги нельзя было подтвердить визуально. Искаженные чувства твердили, что она идет вперед, но поскольку вокруг ничего не менялось, её начало подташнивать. — Чёрт... ненавижу это... Ничего не менялось, несмотря на долгие поиски, и у девушки уже навернулась слеза на уголке глаза, как вдруг— ТУК! — Ой. Нечто слегка ударило её по голове, и она остановилась. Предмет, задевший её, был легким и небольшим. Раздался тихий звон, но это не было похоже на оружие. Девушка подняла глаза к небу, откуда мог упасть предмет, но, видя лишь беспросветную тьму, снова опустила голову. Это было что-то прямоугольное. Девушка инстинктивно подняла упавшую на пол вещь. Она ощутила текстуру кожи, а за шероховатой поверхностью прощупывалась щель. Щель, которую инстинктивно хотелось открыть. Девушка раскрыла эту прямоугольную штуку, которую Аслан назвал бы кошельком. В раскрытом кошельке лежало несколько прямоугольных карточек и плотная бумага. — А...? Аслан? Среди этих карточек и тонких листков кое-что зацепило взгляд девушки. [УДОСТОВЕРЕНИЕ СТУДЕНТА] [Ли Хён У] [30316] — Э-э, а, нет? Что-то не так... На этой неизвестной карточке был изображен кто-то, очень похожий на Аслана, но в то же время неуловимо другой. Глаза были черными, сам он выглядел куда жизнерадостнее и как будто намного слабее. — Аслан? Эй, ответь мне. Энджи наклонила голову, затем перевернула студенческий билет, потрясла его и даже постучала пальцем. Но фотография на студенческом билете лишь улыбалась и не шевелилась. Девушка всхлипнула, глядя на фото Аслана, которое просто улыбалось без какой-либо реакции. — Ты заперт там? Чёрт, я же ничего не понимаю в магии... И как раз в тот момент, когда девушка решила, что всё это — происки какой-то магии, вокруг вспыхнул свет. Вместе с чьим-то присутствием свет коснулся щиколоток девушки. Это был искусственный свет, которого она никогда в жизни не видела. На самом краю этого искусственного света сквозь трещины в черном пространстве начали проступать высокие здания, стоящие в беспорядке. — ...Что происходит? Энджи на мгновение замешкалась, а затем сделала шаг навстречу этому свету. ---------- Аслан(1) Энджи ступила на улицы города. Города, который полностью превосходил её познания и представления, сформированные средневековым обществом. Уличные фонари освещали всё вокруг, заставляя город сиять вопреки медленно спускающейся тьме. Девушка с изумлением наблюдала, как ночной полумрак отступает, уступая место ярким огням. Тем временем люди, прогуливавшиеся по улицам, совсем не спешили. Машины, заполнявшие дороги, двигались ровным потоком, и она с некоторой опаской разглядывала эти вещи, которые не могла объять своим разумом. Шумные студенты проходили мимо, покидая учебные кварталы и направляясь по домам, а офисные рабочие, рано закончившие смену, шли с застывшим на лицах выражением легкой скуки. Энджи стояла посреди всего этого хаоса с неловким видом. "Я не понимаю ни единого слова из того, что они говорят." Пока девушка растерянно пыталась разобрать речь прохожих, те лишь время от времени бросали на неё любопытные взгляды. Её поразительные золотистые глаза и ярко-рыжие, цвета заката, волосы были редкими, если не сказать совершенно невиданными в Корее. К тому же доспехи, надетые на неё, выглядели слишком впечатляюще, поэтому люди шептались, проходя мимо: — Это какой-то косплей? — Наверное, мероприятие какое-то проходит. Энджи не могла понять даже этого и лишь всхлипывала с растерянным выражением лица. Вокруг не было ни слова, которое она могла бы разобрать. Ни единой знакомой буквы. Она и без того была неграмотной, а тут повсюду пестрел корейский алфавит. Это не был даже имперский язык, привычный для Гелладриона, так что догадаться интуитивно не получалось. Девушка побрела среди суетливой толпы, пока не присела в тихом уголке. "Мне страшно..." Хотя её жизни ничего не угрожало, всё вокруг казалось абсолютно непостижимым. Страх перед неизвестностью медленно подкрадывался, обволакивая её со всех сторон. Внешность девушки привлекала слишком много внимания. Выразительные черты лица, яркий цвет волос и необычный оттенок глаз заставляли прохожих невольно оглядываться. Из-за повышенного внимания кто-то в итоге вызвал полицию. Вскоре после вызова подкатила патрульная машина, и из неё вышли двое офицеров. Они остановились перед Энджи, которая сидела уже довольно долго, пытаясь осознать происходящее. Полицейский обратился к девушке: — Вы в порядке? Вы сидите здесь довольно долго. Потеряли вещи? Девушка не могла понять доброжелательных слов офицера. На непонятную речь она лишь выдавила из себя смущенное: — Э-э, что? Полицейский точно так же не мог понять её. Поскольку общение не клеилось, офицер замялся. Стоявшая рядом женщина-полицейский тоже не могла определить, на каком языке говорит девушка. Наконец, двое озадаченных офицеров облегченно вздохнули, когда девушка издала короткий звук «А!» и вытащила кошелек. К счастью для Энджи, в кошельке лежало не только студенческое удостоверение, но и карта регистрации гражданина. Увидев написанный на ней адрес, офицер жестом пригласил девушку в машину. Хотя они не могли объясниться, полицейские не думали, что девушка отдала кошелек без причины. Энджи без сопротивления села в патрульную машину, доверившись им. Автомобиль, плавно двигавшийся почти без вибраций, казался девушке настоящим чудом. Ночные дороги, мимо которых проносилась машина, окрашивались в багровые тона, меняя оттенки каждый раз, когда попадали в свет фар встречных автомобилей. Пока разноцветные улицы стремительно улетали назад, девушка широко раскрыла глаза от изумления перед такой скоростью. Аккуратно сложив руки на коленях, она ехала в поликлинике прямо к Аслану. . . . Мгновение спустя девушка уже стояла перед дверью вместе с двумя офицерами. Перед незнакомой табличкой с номером 605. Раздался звонок, и дверь открылась. Девушка не могла понять, о чем офицер переговаривался с юношей, стоявшим на пороге. В конце этого короткого разговора приоткрытая дверь наконец распахнулась полностью. Человек, показавшийся в проёме, был точной копией того, кто был изображен на фотографии в кошельке Энджи. Аслан. Он выглядел моложе и изящнее, с глубокими черными глазами. Этот Аслан широко раскрыл глаза, едва увидав лицо девушки. Затем его глаза медленно прикрылись. Едва заметная горькая улыбка скользнула по его губам — видна она была только стоящей перед ним девушке, — и он наконец произнес: — ...Значит, это всё-таки сон. Это была фраза, понятная одной лишь Энджи. Имперский язык, который Ли Хён У пришлось выучить и освоить в совершенстве, чтобы выжить после падения в Гелладрион. Поскольку этот непонятный иностранный язык был похож на тот, на котором говорила девушка, офицеры попрощались стандартными фразами и удалились. Когда полицейские ушли, Хён У горько улыбнулся: — Добро пожаловать. И приветствовал её. Только тогда девушка окончательно убедилась, что перед ней именно Аслан. С этой уверенностью девушка, замлевшая от тревоги и страха перед неизвестным, рванула вперед и крепко обняла его. Сквозь прижатую грудь отдавался стук сердец, дыхание щекотало шею, а вокруг раздавались сдавленные всхлипы и звуки сдерживаемых слез. — Кхм, Энджи? Смесь радости, тревоги, страха и смятения, исходившая от Энджи, мгновенно передалась разуму Хён У. Когда эти эмоции отчётливо вспыхнули, всколыхнув его собственные мысли, он был немало ошеломлен. "Что происходит?" Стоило Хён У подумать об этом, как Энджи ответила: — Что с тобой произошло? Ты... стал меньше. Мышц вообще нет. Через какие лишения тебе пришлось пройти...? Если даже его глаза стали черными, ему наверняка пришлось пережить колоссальные страдания. Мысли девушки четким эхом отдавались в голове Хён У. Поскольку надобности в словах не было, он слегка нахмурился, а затем мягко погладил Энджи по спине. Девичье тело, прижатое к нему, было тёплым и мягким, но сейчас было не время для подобных чувств. Чтобы успокоить Энджи, потребовалось немного времени. Девушка зажмурилась, словно пытаясь скрыть слегка покрасневшие веки, и приняла свой привычный независимый вид. Хён У попытался мягко улыбнуться девушке и сказать... Что всё совсем не так. — Если не так, то как? Энджи поняла его ещё до того, как он успел закончить, перебив его мысль. Хён У задумался с неясной уверенностью. Стоит ли объяснять, будет ли всё в порядке, сможет ли она понять. И даже если девушка придет в замешательство, сможет ли он с этим справиться? Эти сомнения напрямую отпечатывались в разуме девушки. — Объясни мне. Я буду спокойна. Девушка намеренно сделала серьезное лицо и уперла руки в бока. Это была поза, призванная показать её абсолютное спокойствие. Даже это намерение насквозь считывалось Хён У, который искренне боролся с этой ментальной связью, не понимая её причин. Но борьба длилась недолго. В этом не было смысла, если его мысли всё равно были слышны. Ложь сразу же вскрылась бы, а эта обида копилась внутри целых 12 лет. Нечто, о чем он не мог рассказать никому, нечто, что никто бы не понял, даже если бы он попытался объяснить. Если он мог передать это с такой непререкаемой ясностью, если мог выплеснуть всё наружу... Это была скорее возможность. Хён У прикрыл глаза, слегка улыбнулся, затем вздохнул и указал на обеденный стол: — Садись. Я принесу что-нибудь попить. Энджи послушно уселась за стол, а Хён У по привычке открыл холодильник и достал сок. Он налил его в стакан и с привычным движением поставил перед девушкой. Хотя в том мире можно было заподозрить яд, девушка с интересом посмотрела на прозрачный стакан и без колебаний отпила. Сделав глоток, она подумала: "Вкусно." Хён У услышал эту мысль и тихо хмыкнул, а затем подождал, пока девушка поставит стакан и подготовится слушать. Когда девушка опустила стакан, Хён У заговорил: — Я не из Гелладриона. — ...Что такое Гелладрион? Услышав эти слова, пока Хён У готовил ответ, карта Гелладриона вместе с фрагментами истории вспыхнула в их головах. Это была случайная мысль. Среди этого потока Хён У выделил простой ответ: — Мир, в котором ты жила. Мир, где мы находились ещё мгновение назад. Он называется Гелладрионом. — Правда? Девушка сделал глоток сока, и Хён У кивнул, удивляясь её спокойствию. Девушка тихо спросила: — ...Если не из Гелладриона? Тогда кто ты? — Человек отсюда. Если быть точнее, Хён У сделал паузу и добавил: — Человек из мира, который... является чем-то вроде оригинала этого сна, который ты видишь. Хотя девушка не до конца понимала слова, она могла смутно догадываться, опираясь на мысли Хён У, перетекающие в её разум. Этот мир казался чем-то вроде фантазии, сна или искусственно созданной реальности. Даже не понимая глубокого смысла, девушка просто приняла это. Когда девушка кивнула, юноша произнес: — Ты, наверное, видела по дороге сюда, что этот мир отличается от Гелладриона. Энджи не ответила, но вспомнила то, что ощутила по пути. Несмотря на языковой барьер, люди были добры и соблюдали свой порядок. Прежде всего, они не выглядели напуганными или дрожащими за свои жизни. В отличие от обычных жителей Гелладриона. Все просто шли по своим делам, кажась занятыми исключительно собственными заботами. Видя эти образы, всплывающие в голове девушки, Хён У кивнул: — Как думаешь, почему так? — ...Ну, потому что здесь нет монстров? — Нет. Даже если нет монстров, здесь хватало бы зверей не менее ужасных или людей, которые хуже диких тварей. Это верно для любого мира. Девушка подумала: "Вот как?", опустив пустой стакан, а Хён У, наблюдая за ней, продолжить: — Всё из-за богов. Хён У добавил: — Ты, должно быть, чуствуешь это, путешествуя со мной. Из-за жадности и ужасной природы богов Гелладрион стал местом, где невероятно трудно выжить. — ...Хм, похоже на правду. И что? Почему ты мне это рассказываешь? Невинный вопрос девушки говорил о том, что она не до конца понимала суть, несмотря на то, что слышала мысли Аслана. Аслан выслушал вопрос и после короткого раздумья сказал: — В отличие от него, этот мир совсем другой, и именно поэтому я хотел рассказать тебе, почему я такой. Хён У показал свои тонкие руки, совсем не похожие на руки Аслана. Хотя он немного занимался спортом, его мышцы никогда не знали реального боя, в отличие от Аслана, который каждый день рубил монстров, людей и жрецов ради выживания. — Здесь ребёнок может оставаться ребёнком, и ему не нужно становиться воином. Это мир, где не нужно становиться жестоким, чтобы просто жить. Хотя... я не могу сказать, что это абсолютная правда, но в целом это мир, где не нужно каждый день бороться за выживание. Из-за того, что я родился в таком мире, я выгляжу именно так. Тело, не знавшее сражений. Тело, которому не нужно было познавать ужасы битв. Таким был Хён У, который попал в Гелладрион и сражался, чтобы выжить. Поняв это, Энджи огляделась по сторонам: — Значит, это сон? Мир, где родился Аслан. Его было трудно понять и поверить в него, но девушка верила Аслану. Основываясь на этом доверии, она повторила то, что услышала на пороге. Аслан отчетливо прочитал подтекст этого вопроса и горько улыбнулся. Вслед за этой улыбкой мимолетное желание Аслана вспыхнуло в разуме девушки. Хён У на самом деле хотел, чтобы всё это было реальностью, даже если существование Энджи казалось лишь сном. Прочитав это противоречивое, чистое желание, Энджи замерла, и её зрачки дрогнули. Хотя ей было больно, девушка сжала губы, не сказав ни слова. — ...Скорее всего, это сон. Хён У ответил, прочитав весь ход её мыслей. Он опустил глаза с чувством глубокого сожаления: — Потому что иначе, Энджи, тебя бы здесь не было. Энджи молча поджала губы, прежде чем спросить: — Тогда что мне делать? Когда Хён У поднял голову, девушка пристально посмотрела на него и произнесла: — Я не знаю, как попала в этот сон... что это за мир. Но мне кажется, я не должна здесь находиться. Это было утверждение, основанное на неясной интуиции. Энджи продолжила: — Как мне выбраться? Честно говоря, ей не хотелось уходить. Но тот факт, что ей придется уйти, Хён У осознавал не меньше её. Нельзя спать вечно. Поэтому после долгого молчания он ответил: — У меня есть догадка. — Какая? — Сделать ровно то же самое, что произошло со мной перед тем, как я попал в Гелладрион. — Э-э, и что ты собираешься делать? — Скоро увидишь... Прежде чем он успел ответить озадаченной Энджи, между ними раздалось громкое урчание в животе. Услышав этот звук, Энджи густо покраснела и почесала затылок: — А-а... как смущающе. Хён У тихо ухмыльнулся, поднял кошелек, переданный Энджи, и поднялся со стула. Это был кошелек с больным знакомым ощущением и привычной формой. — Пойдём поедим чего-нибудь, прежде чем думать дальше. Я объясню всё по дороге. Девушка радостно поднялась со своего места при упоминании еды и последовала за Хён У к входной двери. Но стоило Аслану сделать шаг к выходу... — ...Хён У, ты куда-то собрался? Раздался мужской голос. Глубокий, низкий голос. Смутно похожий на голос самого Аслана. Аслан замер, услышав его, и судорожно перевёл дыхание. Этот голос был до ужаса знаком Хён У. Потому что он принадлежал его отцу, который давно был мёртв. Хён У с трудом смог вытолкнуть из себя ответ: — Выйду перекусить с другом. — Правда? Тебе нужны деньги? Если хотите сходить в хорошее место... — Н-нет, всё в порядке. Я... скоро вернусь. Хён У крепко закусил губу, зажмурился, ответил и выскочил за дверь. Энджи последовала за ним наружу и увидела, как Аслан судорожно пытается перевести дыхание с зажмуренными глазами. Энджи, чей разум всё ещё был связан с его разумом, с опозданием всё поняла. Голос, раздавшийся только что, принадлежал отцу Хён У. Пожарному, который уже погиб. Мёртвые не издают звуков. Но то, что только что отчётливо прозвучало в квартире, было голосом умершего человека. Осознав этот факт до глубины души, Хён У закрыл лицо ладонями и глухо застонал: — Чёрт возьми... Хён У, выдав горький смешок, изо всех сил пытался сохранить обладание собой между подступающей грустью и кошмарным замешательством. Очевидно, этот сон был далеко не самым обычным. ---------- Аслан(2) Выйдя из квартиры, Ли Хён У менее чем через 5 минут направился вместе с Энджи в ресторан быстрого питания. Типичная красная вывеска с жёлтой буквой «M» казалась Аслану странно незнакомой. Фастфуд спустя 12 лет. Хён У переступил порог и сделал заказ — всё казалось одновременно знакомым и чужим. Возникло странное ощущение, будто руки и ноги принадлежали не ему. Но, несмотря на непривычность, сделать заказ оказалось просто. Оформив его, он сел напротив Энджи. Замысловато сплетённый сон. Даже в мельчайших деталях он вызывал у Аслана ностальгию. Словно пытался заставить его почувствовать себя Хён У, а не Асланом. Поэтому Хён У с предвкушением посмотрел на гамбургер. Хорошо прожаренная котлета с большим количеством соуса — что-то вроде соуса пулькоги. Это не был его любимый бургер, но для Аслана, который ничего не пробовал на вкус по меньшей мере шесть лет, это был особенный вкус. Хён У осторожно взял бургер и укусил его. Лист салата хрустнул под передними зубами, а маринованный огурец поддался на кончике языка. Он ничего не почувствовал. Хён У не стал расстраиваться и продолжил жевать на всякий случай. Но даже после этого вкус так и не появился. Лишь смутные ощущения соуса, мяса и хлеба едва заметно задерживались на языке. Хён У горько улыбнулся и мягко прикрыл глаза. Уравнивание имело множество побочных эффектов. Поскольку целью этой магии было поддержание тела испытуемого, этого нельзя было избежать. Большинство из этих побочных эффектов угрожали жизни. Хён У злоупотреблял Уравниванием, пытаясь избежать их всех. Иногда он обманывал врагов с помощью отрезанной руки или намеренно принимал на себя мощный удар, чтобы нанести смертельный контрудар. В результате Хён У — Аслан — полностью потерял вкус. Это произошло шесть лет назад. — Так значит, это сон. Когда он произнёс эти горькие слова, вложив в них всю тяжесть эмоций, Энджи — способная чувствовать переживания, витающие в разуме Аслана под оболочкой Хён У, — внимательно посмотрела на него и заговорила: — Ну, эм... он пикантный, сладкий и очень вкусный. Мясо тоже вкусное. И, эм, хлеб тёплый, такой приятный и мягкий. Девочка, у которой весь рот был в соусе, продолжала сбивчиво описывать вкус. Выпив колы, она изо всех сил пыталась объяснить, что она сладкая и шипучая, а поев бургера, искренне описывала, как много вкусов смешиваются одновременно. Слушая её объяснения, Аслан понял: девочка очень старалась ради него, потерявшего способность чувствовать вкус. — Спасибо. — Да нет, это... ну, пустяки. Я не знаю, о чём ты думаешь, но в любом случае, это ничто. Хотя она и отрицала это, смутившись из-за своей заботы, каждому было очевидно, что она проявляет внимание к Аслану. Аслан запоздало вздохнул и доел свой гамбургер, пока девочка перестала объяснять и сосредоточилась на еде. Их разговор сменился тишиной, которая вскоре снова прервалась. — Так ты всё это время ел такие вкусные вещи? — ...Ну, иногда? — Тогда это место должно быть похоже на рай. Было бы очень приятно жить здесь, где нет ни богов, ни монстров. Аслан неловко улыбнулся на эти невинные слова девочки. — Всё не совсем так. Люди умирают и здесь. Даже без богов и монстров люди всё равно умирают. Будь то несчастный случай или чей-то умысел. Поскольку ни один человек не мог избежать смерти, Аслан невольно подумал об отце. Девочка, ментально связанная с Асланом, увидела образ, промелькнувший в его голове. Мужчина с добрым выражением лица, который походил на Аслана больше, чем на Хён У, хотя отдельные черты прослеживались и в Хён У. Девочка инстинктивно поняла, что этот человек — обладатель голоса, который она только что слышала. — ...Кто это был только что? Она не могла не спросить, ведь Аслан заметно поддался эмоциям и, казалось, испытывал боль. Энджи плохо знала Аслана. То, что она knew о нём, было крайне ограничено. Девочка хотела узнать Аслана получше. Между тем Аслан не хотел говорить об этом. Не то чтобы ему не нравилось общаться на эту тему. Он просто чувствовал: если начнёт, то уже не сможет остановиться. Поколебавшись, он спросил со вздохом: — Ты хочешь услышать? Девочка ответила честно: — Да. — Почему? — ...Я плохо тебя знаю. Закончив с гамбургером, девочка, которая с любопытством сминала обёртку, продолжила: — Я хочу знать о тебе больше. Как ты стал таким сильным, почему ты такой добрый. Я хочу знать. Поэтому хочу услышать. Девочка пристально посмотрела на юношу своими золотистыми глазами. На Хён У, который попал в игру, когда ему было 19 лет, и скитался по ней 12 лет. Хотя ментально он больше не был подростком, она смотрела на него, обладающего внешностью юноши. Хён У опустил взгляд, а затем заговорил. . . . Отец Хён У был пожарным. Хён У гордился своим отцом, да и сам отец гордился своей работой. Всякий раз, когда маленький Хён У спрашивал отца, работавшего пожарным с самого его детства, почему тот выбрал эту профессию, не боится ли он огня и как спасает людей из пламени, отец отвечал с мягкой улыбкой: "Когда я вхожу в горящее здание, я думаю про себя: 'А ведь прямо сейчас я единственный, кто может спасти здесь людей. Только я могу это сделать.' Вот почему я это делаю." Хён У сомневался. Разве там нет других людей? Он ведь точно идёт туда не один. На это отец Хён У улыбался и отвечал: "Конечно, есть и другие пожарные. Разумеется. Но... когда прямо передо мной кто-то есть, разве не я единственный, кто может спасти этого человека? Я не могу просто пройти мимо, думая, что его спасёт кто-то другой." Хён У соглашался с этими словами, и отец улыбался. Улыбаясь, он говорил: "Сын, будь тем, кто делает то, что должно быть сделано." Хён У никогда не забывал эти слова. Как он мог забыть? Ни один сын не сможет забыть последние слова ушедшего из жизни отца. Его отец погиб, спасая человека на месте происшествия, и остался лишь траурный портрет, пересечённый двумя чёрными лентами по диагонали, холодно заполнявший пространство. Вот так его отец скончался, когда Аслану было около 13 лет. — ...Тогда тот голос. — Я и сам не знаю. Но это точно не самый приятный сон. . . . Поезд метро въехал на станцию с грохотом и скрежетом. Энджи слегка вжала плечи, втайне испугавшись огромного объекта, движущегося словно живой. — Человек, который уже скончался, ни за что не мог оказаться дома. Но Хён У искренне хотел, чтобы тот голос принадлежал его отцу. Он хотел, чтобы все несчастья, которые он пережил, оказались лишь сном. Детское желание, которое он мог позволить себе загадать именно потому, что оно было неисполнимым. Прекрасно понимая это, Хён У вздохнул и шагнул через открывшиеся двери. — Что это? — Метро. Просто считай это подземной каретой. — О... метро... Энджи произнесла корейское слово с неуклюжим акцентом и подивилась, пока Хён У усаживал её и садился рядом. Несмотря на час пик, в вагоне было заметно пусто. Было непонятно, связано ли это с тем, что само время в бою не имело значения, или же воспоминания просто стёрлись за 12 лет. Поезд тронулся только после того, как Энджи прижалась к плечу Хён У, погружённого в свои мысли. Помимо ритмичного стука, снизу, от пола, спинки и сиденья, подступала вибрация. Люди молча читали книги или смотрели в свои смартфоны. Аслан какое-то время пристально наблюдал за этой картиной, после чего непринуждённо продолжил: — После того как отец умер, мама сказала мне только одно. Помогать людям лишь до тех пор, пока моей собственной жизни ничего не угрожает. Хён У мог понять ту душевную боль, через которую прошла его мать после потери мужа. Он сам пережил подобное, поэтому понять её было вполне естественно. Так что он бережно относился к своей жизни. По крайней мере, на Земле. Попав в Гелладрион, Аслан не щадил себя. Выживание было в приоритете, но если это оказывалось невозможным, он без колебаний использовал в качестве средства даже собственную жизнь. Зная это, Энджи посмотрела на Аслана с недоумением, но Аслан лишь молча глядел в окно. Переведя взгляд на Энджи, он жестом указал на стекло. — Вау. Туда, куда указывал Хён У, простиралась река Ханган. Над течущей водой проносились бесчисленные автомобили. Построенный мост представлял собой грандиозное сооружение, непостижимое с точки зрения средневекового человека. Огромный мост из стали. Увидев это, Энджи наконец подумала: Земля, где повсюду возвышались массивные строения, о которых в Гелладрионе не могли и мечтать, и люди жили мирно. В отличие от неё, Гелладрион был... — Неправильно. Хён У перебил мысли девочки, и она уставилась на него ошеломлённым взглядом. В его чёрных глазах таилась совсем иная глубина и сложность, чем когда они становились сине-зелёными. — Ты ведь сама видишь, верно? Если меня там не будет, если я не буду действовать... если я не докажу, что именно неправильно, жители Гелладриона даже не узнают об этом. Их просто будут беспомощно эксплуатировать, и они будут погибать. В его горьком шёпоте звучала абсолютная искренность. — Если я этого не сделаю, никто другой не сможет. Потому что я единственный, кто помнит этот мир. Если я сдамся и прекращу борьбу... Гелладрион никогда не изменится. Энджи не стала спорить с его мрачным шёпотом. Она не могла. Глядя на мир без богов и монстров, она искренне верила, что он прав. — ...Так куда мы едем? Спросила Энджи, наблюдая за мелькающим пейзажем, и Хён У буднично ответил: — Помнишь, что я сказал чуть раньше? — Раньше? Что именно... — Я сказал, что у меня есть предчувствие. Только тогда Энджи издала понимающее «А-а». — Ты сказал, что сделаешь ровно то же самое, что и перед тем, как попал в Гелладрион. Аслан кивнул. — Место, куда мы сейчас направляемся — это последнее место, где я был перед тем, как очутиться в Гелладрионе. Энджи посмотрела на Аслана, замолчавшего после этих слов, и тихо наблюдала за ним. Задаваясь вопросом, что он может чувствовать или о чём думать, она украдкой разглядывала его профиль. . . . После того как громыхающий поезд остановился и они вышли, Хён У почти ничего не говорил и лишь ускорил шаг. Он просто вёл Энджи куда-то за собой. Пройдя пешком не менее 10 минут — время не самое долгое, — Аслан остановился. Это была пешеходная дорожка вдоль холма и горы. Хён У остановился перед ограждением этого пешеходного пути и посмотрел на улицу, куда уже начинали опускаться оранжевые огни. Людей вокруг было немного, да и смотреть было особо не на что. Просто тихая аллея. Но поскольку она проходила вдоль крутого горного склона, высота до самого низа была весьма внушительной. Даже Энджи, не знавшая Землю, остановилась с озадаченным выражением лица. Заметив её замешательство, Аслан оперся о перила. — Перед тем как попасть в Гелладрион, я в последний раз был именно здесь. Если быть точным, я... упал отсюда. Услышав это, Энджи в испуге посмотрела вниз и увидела, что дорожка, проложенная вдоль горного склона, находится на головокружительной высоте. Это была высота, падение с которой гарантировало смерть. Энджи приоткрыла рот. Было непонятно, что именно она хотела сказать. — Аслан... Юноша, ставший Асланом — Хён У — горько улыбнулся и качнул головой. ---------- Аслан(3) — Тебе ничего не нужно говорить. От этих слов Ли Хён У Энджи лишь слегка приоткрыла рот, а затем молча сжала губы. Даже Ли Хён У, лишь мельком бросивший взгляд вниз, отчетливо осознавал эту высоту. Высота, на которой даже Аслан, скорее всего, оказался бы в смертельной опасности. Высота, упав с которой, Ли Хён У точно бы погиб. Шансы разбиться были огромны, даже если бы он падал лицом вперед, но он полетел вниз спиной. — Так вот насколько здесь было высоко. Ли Хён У слегка толкнул шаткую ограду и посмотрел, как она летит вниз. Горькая, пустая улыбка коснулась его лица, когда до него донесся дребезжащий звук удара о землю. Внезапно Ли Хён У вспомнил кое-что, услышанное им ранее. "Место, с которого ты упал, высотой в восемь этажей." Слова, произнесенные тем существом, что явилось, когда Аслан пытался исправить свою ошибку. Ли Хён У понял, что эти слова не были ложью. И хотя он хотел вернуться, он не был уверен, сможет ли. Из его груди вырвался долгий тяжелый вздох. Останется ли вообще тело, в которое можно вернуться? Даже если и останется, будет ли оно целым? Головокружительная высота явно намекала на очевидный исход. Ли Хён У поскользнулся и стал Асланом, пав в Гелладрион. Посреди этой туманной неизвестности о том, кто именно отправил его в Гелладрион, Аслан задавался вопросом, не является ли всё видимое им лишь сном. Он думал, что всё это может быть лишь иллюзией, галлюцинацией, виденной в момент смерти. Ли Хён У уставился на головокружительную высоту и сунул руки в карманы. — Аслан... Когда девушка окликнула его по имени, Ли Хён У ответил на имперском языке: — Вот почему я был так одержим совершением добрых дел. Девушка вздрогнула от звуков уже знакомого языка другого мира. Мрак в его голосе был слишком глубок, чтобы измерить его дно. — Я не мог быть уверен в своей непрерывности. Я даже не был уверен, действительно ли я — это я. Каждый раз, когда мне кое-как удавалось уснуть в те тяжелые времена борьбы за выживание, я всегда думал об этом. Слегка повернув голову, он увидел девушку, на лице которой застыло беспокойство, граничащее со слезами. Ли Хён У улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки: — Что, если я не Ли Хён У? Что, если я просто другое существо, унаследовавшее воспоминания Ли Хён У? Хотя девушка не понимала тонкостей, она чувствовала мрачные эмоции, перетекающие в её разум. Увидев тень, промелькнувшую на её лице, Ли Хён У схватился за уцелевшую часть ограды: — Или что, если... все эти воспоминания и картины, которые видим мы с тобой... просто фальшивка? И реален только Гелладрион? Воспоминания по своей природе неосязаемы. Будучи неосязаемыми, их существование всегда можно подвергнуть сомнению. Разве не говорят, что психически больные люди не считают себя больными и не подвергают сомнению свою странность? Аслан усомнился в себе после того, как услышал это. Как ни парадоксально. Посреди всего этого услышанное Асланом от неизвестного существа — о том, что место его падения было высотой в восемь этажей, — было способно развеять одни сомнения, одновременно породив другие. Для Аслана, надеявшегося вернуться, это было равносильно вопросу о том, имеет ли эта надежда хоть какую-то ценность. Земля существовала, и Ли Хён У существовал, но... Он понятия не имел, сможет ли Аслан вернуться домой и снова стать Ли Хён У. Он не имел ни малейшего представления. — Поэтому... я пытался доказать, что я — Ли Хён У. Я пытался доказать, что являюсь собой, через доброту и цель, которых не существует в том мире. Он не знал, преуспел ли. Сжимая ограду, Ли Хён У приподнял уголки губ, зажмурился, а затем снова открыл глаза: — Так что... я должен вернуться. Сжав перила, Ли Хён У дал волю своей решимости. В его искреннем голосе звучала мера мужества и упрямой убежденности. Даже если кто-то высмеет это как бессмыслицу, даже вопреки сомнениям в собственном существовании, это была одинокая убежденность чужака, твердо намеренного вернуться. — Куда? Спросила Энджи, не зная, куда направлена эта решимость. В Гелладрион или на Землю. Ли Хён У знал, что чтобы вернуться на Землю, ему придется пройти через Гелладрион. Поэтому он ответил: — Домой. Ли Хён У поставил ногу на обломанный край сломанной ограды. Ветер, дующий с головокружительной высоты, трепал его одежду. Не было причин показывать ему именно этот момент. Не могло быть совпадением то, что его отправили со временем прямо перед его падением в Гелладрион, когда он мог погибнуть в результате несчастного случая. Какова бы ни была причина, чьей бы иллюзией это ни было. То, чего это существо хотело от Ли Хён У, было очевидно. Остаться в ловушке этой искусно созданной иллюзии, не имея возможности сбежать. Иначе они не стали бы устраивать такие сладкие грезы. Чего это существо абсолютно не хотело, как догадывался Аслан, так это того, чтобы он проследил свои воспоминания и упал в Гелладрион, повторив те же действия. Пришло время действовать по интуиции. Как раз в тот момент, когда Аслан собрался сделать шаг вперед... Виж-ж-ж — Виж-ж виж-ж — Карман куртки Ли Хён У завибрировал. Знакомая вибрация. Четкий след в его памяти даже спустя 12 лет. Ли Хён У ненадолго замешкался, затем сунул руку в карман и вытащил смартфон. Вибрация была вызовом от кого-то. [Мама] — Это тяжело. Имя отчетливо высвечивалось на экране. У Ли Хён У закружилась голова от прочитанного текста, он зажмурился и ответил на звонок: — ...Алло. — Ох, сынок! Ты где? Энергичный голос матери. Аслан с трудом прикусил губу, прежде чем ответить: — Я гуляю с другом. — О, правда? Ну, сегодня же твой день рождения, тебе стоит встретиться с друзьями! День рождения? Ли Хён У ненадолго отвел смартфон от уха, чтобы проверить дату. 12 сентября. Вернув телефон к уху, он услышал восклицание матери: — С днем рождения! Что ты хочешь поесть сегодня? Знакомый голос. Аслан внезапно ответил: — Лазанью. Любимое, самое скучаемое блюдо Ли Хён У. Домашняя лазанья его матери. Когда он опустил глаза, чтобы ответить, на другом конце провода раздался смех: — Опять её? Ладно, я всё приготовлю, так что не возвращайся слишком поздно~ — Да, я не опоздаю. Ли Хён У повесил трубку с горькой улыбкой и вздохнул. Так это был даже его день рождения. При этой мысли его рука, сжимавшая ограду, слегка задрожала. Он не хотел идти в Гелладрион. Но он должен был идти. Потому что это был единственный путь домой. Даже если бы он не смог вернуться, он считал, что это то, что он обязан сделать. Аслан был полон решимости вернуться, что бы ни случилось. — Я не должен опоздать. Он взялся за ум. Даже если всё это прямо сейчас было иллюзией, он подавил в себе желание вернуться домой. С вновь собранной решимостью Ли Хён У обернулся. Даже если он был не Ли Хён У, а Асланом. — Если не я, то больше никто не сможет этого сделать. Аслан бросился вперед. . . . И в момент падения он увидел Энджи. Энджи смотрела на Ли Хён У золотистыми глазами сквозь колышущийся алый свет. Её глаза были полны тревоги. Ли Хён У, не ответив, мягко улыбнулся и закрыл глаза. Его глаза закрылись неосознанно, и мгновенно через его тело пронеслось огромное ощущение скорости. Волосы встали дыбом, и в конце концов он должен был врезаться в землю. Но этого не произошло. Заметив, что ощущение скорости мгновенно угасло и полностью прекратилось, Ли Хён У медленно открыл глаза. То, что он увидел, была Энджи. Она схватила его за воротник одной рукой, а другой держалась за ограду, чтобы предотвратить его падение. Золотистые глаза сузились в гримасе. Ли Хён У увидел сцену, отражавшуюся в этих глазах. Туда, куда бросился Аслан, теперь простиралась бездна. Мало того, всё вокруг погружалось в черноту. Разрушенная реальность осыпалась в бездну, словно осколки стекла. Сжимая воротник Ли Хён У, Энджи произнесла: — Я понимаю, что ты хочешь вернуться. Энджи сжала воротник сильнее и, расслабив гримасу, проговорила. Девушка наконец поняла весь ход мыслей, через который прошёл Аслан. — Я понимаю, почему ты так сильно старался. Девушка поняла Аслана, который решил двигаться вперед, несмотря на свою тревогу. — Я понимаю, почему тебе пришлось стать сильнее. Она поняла Аслана, который взял на себя миссию, которая не была настоящей миссией, сражаясь за то, чтобы доказать собственное существование. Но. — Но почему ты пытаешься делать всё в одиночку? Она не могла понять одиночества Аслана. Прыжок с высоты, которая не была опасной для Энджи, но могла стать роковой для Ли Хён У. Он мог бы доверить это Энджи, но Ли Хён У прыгнул сам. Девушка была недовольна этим фактом. Поэтому Энджи потянула за воротник, который сжимала. Тело Ли Хён У потянулось к ней, пока их глаза не встретились. — Ты сказал, что тебе нужны товарищи, которые прикроют тебе спину. И она повторила то, что он сказал при их первой встрече, когда нанимал её. Это было просто то, что он сказал, рассматривая девушку как цель квеста. Очевидная ложь. Теперь, когда их мысли были общими, девушка знала правду за этими словами. Несмотря на то, что ей наверняка было больно, девушка посмотрела ему в глаза и произнесла: — Да, я уверена, что другие люди не сражаются по таким отчаянным причинам, как ты, поэтому ты не можешь им доверять. Даже если бы ты мог им доверять, другие не смогли бы сражаться так, как ты. Они бы сломались, погибли или пали раньше. Вот почему ты пытаешься делать всё сам. — Но! — воскликнула Энджи, потянув за воротник и поставив Аслана на землю. Пол был осквернён осыпающейся чернотой. — Ты мог бы хотя бы попытаться использовать меня! Выплюнув эти слова, Энджи отпустила воротник Ли Хён У. Она прекрасно knew, что он не доверяет ей полностью. Вот что её беспокоило. — Ты не доверяешь мне, потому что плохо меня знаешь, а я не понимаю тебя. Я не знаю, почему ты совершаешь только добрые дела, почему хочешь вернуться домой. Я вообще ничего не знаю. Но... Их мысли всё ещё переплетались. Аслан знал, что слова, формирующиеся в разуме Энджи, слетают с её губ именно так, как они возникают. Даже несмотря на то, что сейчас они могли общаться без слов, девушка упрямо говорила вслух: — Я видела, кто ты такой и как ты сюда попал. Я знаю по крайней мере то, что это несправедливо. Энджи протянула руку. Это была та же рука, что и в день, когда они впервые стали товарищами. — Скажи мне, что ты хочешь сделать, что ты хочешь, чтобы произошло. Я расскажу тебе о себе с этого момента. Этот огненный взгляд. В этом взгляде была честная воля. Это было сильное заявление воли о том, что она не станет слушать, пока слова не слетят с его губ. — Я — Анжела Тейл. Девушка выгнула брови, заставив себя улыбнуться: — Я хочу убить бога. А ты? Аслан посмотрел на её руку, затем на выражение лица девушки. В натянутой улыбке Энджи сквозила тень тревоги и страха. Тревога, что он может не принять её. Страх, что он может признаться, будто она не настоящий товарищ. Аслан какое-то время пристально смотрел на эту руку, а затем сжал её: — Я — Ли Хён У. Его глаза встретились с глазами девушки, и теперь, вернувшись в тело Аслана, он произнес: — Я хочу исправить этот мир и вернуться домой. Только тогда Энджи приподняла уголки губ в улыбке. Черное пространство вокруг девушки и Аслана медленно рушилось. Рассеивающаяся бездна выглядела как черное стекло, разбивающееся и падающее дождем. Сквозь эти иссиня-черные осколки стекла кто-то шел к ним. Вуаль на голове, тонкое шелковое платье, слегка открывающее контуры тела. Вдова с засохшими следами слез, черными волосами, черными глазами и белой кожей. Эта вдова остановилась перед Асланом и Энджи: — Поздравляю с прохождением испытания... Ли Хён У. Аслан узнал, кто она такая. Один из Древних Богов. Последний Древний Бог, выживший дольше всех перед смертью. Богиня Скорби и Смерти. Мертвый Древний Бог стоял перед ним. ---------- Аслан(4) Все Древние Боги мертвы. Это фундаментальный факт. Все Древние Боги потерпели жалкой поражение, были раздавлены насмерть, сожраны заживо и разорваны на части. Зная о каждом из этих смертельных исходов, Аслан проанализировал ситуацию, вспоминая свои знания о явлении Древнего Бога. Вывод, полученный в результате его анализа, был прост. Аслан вспомнил, почему ему вообще пришлось пройти через это видение, и окончательно убедился. "Божественная сила." Именованная Банши, Дочь Скорби, согласно истории мира, была приближенной служанкой и жрицей, служившей Богине Скорби и Смерти. Не только она, но и абсолютно все банши являлись жрицами, почитавшими Богиню Скорби и Смерти. В отличие от того значения, которое вкладывают в понятие жрецов в нынешнем Гелладрионе, они были теми, кто служил богам, обладая чисто человеческими телами, и составляли духовное сословие. Раз она являлась Дочерью Скорби — обладательницей высочайшего титула среди них, — она должна была владеть божественной силой, даже превратившись в монстра. И эта божественная сила столкнулась с безымянной техникой Аслана, спровоцировав взрыв. Вспышка охватила Аслана и Энджи, после чего они оказались в неизвестном пространстве. В этом процессе и его результате Аслан смог ощутить чью-то четкую волю. Слишком сложно было счесть происходящее случайным совпадением. Свет, вырвавшийся подобно взрыву, и видение, которое словно считало и показало воспоминания Аслана... Основываясь на этих двух вещах, Аслан сделал догадку. Божественная сила на самом деле не взорвалась, а лишь поглотила Аслана и Энджи. Чтобы встретить Аслана и Энджи, Пешек Древнего Бога. Тех, кто потенциально способен изменить этот мир. Вдова, прочитавшая эту догадку, кивнула, а по её лицу всё так же текли засохшие черные слезы. На её мрачном облике промелькнуло явное облегчение. С этим выражением лица Древний Бог поприветствовала его: — Приятно познакомиться, Ли Хён У. Я владычица того, что вы называете адом, подземным миром и загробной жизнью, а также повелительница покоя, который по праву должен принадлежать всем живым существам... Женщина говорила вежливо, слегка наклонив корпус: — Я — Богиня Скорби и Смерти. Всё было именно так, как он и думал. Для Аслана, которому она показалась знакомой и который понимал, что это не может быть никто иной, женщина печально улыбнулась: — Если быть точной, то правильнее сказать, что я лишь последняя приготовленная ею форма. Это тоже совпадало с его догадками. Насколько знал Аслан, все Древние Боги погибли, а те, кого можно было назвать верховными божествами, неизбежно пали от рук нынешних богов. Однако оставались вопросы, которые все еще сбивали с толку. Например, как она могла передавать свои намерения, используя лишь остатки божественной силы, или откуда узнала настоящее имя Аслана. И эти приготовления. Текущая ситуация казалась Аслану крайне непонятной. Если бы подобное событие существовало в игре, он бы не удивился, но в оригинале не было даже намека на подобный квест, не говоря уже о такой личной встрече. Древний Бог в облике вдовы посмотрела на озадаченного Аслана кротким взглядом: — Ты задаешься вопросом, как я смогла подготовить подобное, верно? — ...Да. Она попала точно в цель. Аслан послушно кивнул. — Насколько мне известно, вы пали от рук богов без возможности дать полноценный отпор. У вас не было времени на подготовку. В лучшем случае Боги Войны и Знаний пытались сражаться, но даже они потерпели поражение. — Ты хорошо осведомлен. Это было сокрушительное поражение, произнесла она спокойно, однако её голос оставался пропитан густой печалью, казавшейся самой её сутью. — Но как ты здесь оказалась? Ведь времени на создание таких приготовлений просто не существовало... — Его и не было. — Тогда как? — Что, если я сделала это еще до того, как они появились? Это объяснило бы ситуацию? До того, как они появились? Аслан нахмурился от этих слов. Под "ними" явно подразумевались нынешние боги, а значит, она знала о их пришествии заранее. — То, о чем ты думаешь — правда. Мы знали, что боги явятся. Женщина с печальным ликом одиноко улыбнулась, стоя в нескольких шагах от него: — Поэтому мы смогли подготовиться. Судя по твоему вопросу, ты еще не видел остальных. Первым ведь должен быть Бог Огня и Металлургии, верно? Аслан, до этого момента лишь недоумевавший, при этих словах мгновенно насторожился. — Откуда ты... знаешь это?.. Первый, о ком говорила Богиня Скорби и Смерти, относился к фрагменту Древнего Бога, с которым игроку предстояло столкнуться в первую очередь по цепочке квестов. Основная линия сюжетных заданий заключалась именно в том, чтобы находить места гибели Древних Богов и поглощать их силу. Это не то, о чем мог знать Древний Бог, погибший тысячи лет назад. Глядя на насторожившегося Аслана, женщина произнесла с расслабленным выражением: — Потому что кое-кто рассказал мне. Ли Хён У, о той судьбе, по которой ты пройдешь. Аслан не знал, что ответить. Дело было не в том, что он верил в понятия вроде "судьбы", но, судя по сказанному, упомянутая судьба полностью повторяла Главный Квест. Богиня Скорби и Смерти продолжила говорить, пока Аслан пытался справиться с замешательством: — Мы прочитали эту судьбу, узнали о своем поражении и сделала приготовления. В пределах, не нарушающих ход этой судьбы, мы вложили все свои силы, чтобы подготовиться к тому, что произойдет после нашей гибели. В этих словах Аслан ощутил странную фальшь. Обычно, когда кто-то узнает будущее или видит свою судьбу, он готовит план для победы. А не сдается заранее, планируя лишь то, что будет "после". — Почему... такой поспешный вывод? Вы ведь не могли знать наверняка. У вас был шанс победить... Богиня Скорби и Смерти качнула головой прежде, чем он успел закончить. Аслан умолк, когда её черные волосы пришли в движение. — Ты действительно ничего не понимаешь. У меня мурашки по коже от мысли о том, насколько тщательно то существо всё подготовило. — ...О чем ты говоришь? К ничего не понимающему Аслану женщина шагнула навстречу. Несмотря на то, что такое сближение должно было вызвать настороженность у Энджи, та стояла словно парализованная. — Я остановила эту дитя. Если бы человеком, слушающим эту историю, был не ты, то существо несомненно пришло бы в ярость. — То существо? О ком ты вообще говоришь? Она не ответила на вопрос Аслана, а лишь протянула руку и коснулась его груди: — Я не могу объяснить прямо. Лишь... это существо существовало с древнейших времен, еще до того, как мы сформировали этот мир. Это была история, о которой никогда не упоминалось в игре. — Возможно, даже до этого. Возможно, еще до создания самой вселенной. — ...Кто это? — Я не могу сказать. Даже если ты обратишься к кому-то другому, ты вряд ли получишь ответ. Потому что и боги, и Древние Боги избегали и страшились этого существа. "Если я произнесу это имя или скажу напрямую, оно точно заметит." Добавила она, качнув головой. Рука, лежащая на груди Аслана, слегка трепетала. — Ли Хён У, то существо подготовило этот мир специально для тебя. Сам мир Гелладриона — это гигантская ловушка, созданная, чтобы поглотить тебя. Это существо, этот жуткий монстр, лишь расставил сети и еще ни разу не показался тебе на глаза. Существо, которого боялись даже Древние Боги, создавшие Гелладрион, и трансцендентные сущности, разорвавшие этих богов на части. Существо, которое ни разу не явилось перед Асланом. На мгновение в голове Аслана проскользнул определенный образ, но богиня снова качнула головой: — Это не она. Есть лишь одно, о чем я могу тебя предупредить. Богиня, прижимавшаяся к Аслану с рукой на его груди, отстранилась, и в воздухе повеяло слабым запахом, похожим на соль. — Если доска рухнет, то существо обязательно предпримет меры. Поэтому сейчас, пока оно не может наблюдать, у тебя есть шанс. Остерегайся животного, которого не существует в этом мире, и сущности, сделавшей его своим символом. Когда Аслан нахмурился, не в силах понять смысл, она издала долгий вздох и вонзила край собственной ладони себе в грудь. Со звуком разрываемой плоти божественное создание в облике женщины извлекло свое собственное сердце. Сердце вне тела всё еще держалось на сосудах и пульсировало синим светом. — Я отдам тебе это. Она протянула сердце. Когда Аслан посмотрел на него, а затем на женщину, та ярко улыбнулась. Светло улыбаясь, женщина сделала шаг. В этой сюрреалистичной сцене, когда Древний Бог приближался с вырванным сердцем, Аслан хотел отступить, не зная, как поступить, но в его руке внезапно ощутилась тяжесть. — ...А? В руке Аслана покоился меч. Длинный меч с драгоценным лезвием, сияющим чистейшей белизной. Клинок, пылающий белым светом от самого острия до гарды, эфеса и яблока рукояти, не скрывающий своей природы. Аслану показалось невероятно знакомым это чистое белое пламя, струящееся по клинку. Это чувство было точно таким же, как когда он срубил воскресающую Эрету и нанес удар по Дочери Скорби. Его безымянная техника. Эта техника сейчас пылала в форме материального меча. Пока он отвлекся на меч, Древний Бог подошла вплотную и накрыла его ладонь своей. Она направила его руку с мечом прямо в сердце. Синее сердце, извлеченное из тела, пульсировало и само насаживалось на лезвие. Клинок пронзил сердце. Но из него не вытекло ни капли крови. Кровь хлынула лишь из уст самого Древнего Бога. — И всё же, хоть мы и потерпели поражение, мы не сдались. Если и есть кое-что, чего то существо не учло... "Доска уже дала трещину," — произнесла она, принимая клинок глубоко в свое сердце. — Ли Хён У, меч, который ты держишь — это ключ. Через рукоять, за которую держался Аслан, потекла и стала поглощаться божественная сила Древнего Бога. — Имя этого меча — Чистота. С каждым глотком божественной силы чисто-белый меч разгорался всё ярче и ослепительнее. Пылающий свет волнами расходился в стороны, разрушая пространство видения. — Это надежда, которую мы оставили. Угол его зрения исказился, и перед глазами всплыло сообщение: [!!Эффект Чистоты!!] [Вы можете разрывать связь между богом и жрецом.] [Пламя не угаснет до тех пор, пока у пользователя сохраняется боевой дух.] [Сердце Скорби — Вы можете рассекать божественную силу и духовные тела.] [Становится сильнее по мере резонанса с божественностью Древних Богов.] Это была вежливая форма речи, отличавшаяся от привычных системных сообщений, и этот текст он уже видел ранее. Искаженная ошибка в этом сообщении медленно сбросила с себя помехи и преобразилась: [Эффект Чистоты] [Вы можете разрывать связь между богом и жрецом.] [Пламя не угаснет до тех пор, пока у пользователя сохраняется боевой дух.] [Сердце Скорби — Вы можете рассекать божественную силу и духовные тела.] [Становится сильнее по мере резонанса с божественностью Древних Богов.] То, чего абсолютно точно не существовало в игре. Только теперь Аслан смог осознать, что именно подготовили Древние Боги. Аслан сделал шаг назад и посмотрел на пылающий божественный меч Чистоту. Древний Бог, лишившаяся сердца, произнесла обыденным тоном: — То существо не сможет вынести даже твоего кратковременного исчезновения. Скорее всего, оно уже ищет тебя. В рушащемся видении Аслан сжимал меч и смотрел на женщину. Женщина светло улыбнулась и сказала: — Пусть удача сопутствует тебе, Ли Хён У. И пространство полностью погрузилось в темноту. . . . Пройдя сквозь тьму и миновав пространственный разлом, Аслан открыл глаза в уже знакомом месте. Это была самая глубокая часть Святилища Скорби, где только что сражались банши и жрец. Как только Аслан открыл глаза, он тут же осмотрелся. — Угх, ой... глаза болят... Энджи протирала глаза неподалеку, а Эрета, успевшая прикрыть лицо до вспышки света, открывала глаза с нахмуренным видом. Все остальное вокруг казалось прежним. Ничем не отличалось от того, что было до взрыва света. За исключением лишь одной детали. Шаг, шаг, шаг. Вместе со звуком приближающихся многочисленных шагов. Трупы поднимались на ноги. Жрец Дракона, Изрыгающего Яд, который еще мгновение назад был мертв, теперь смотрел на Аслана горящими черным светом глазами. И этот труп произнес: — Нашел тебя. ---------- Аслан(5) Костёр догорал. Он освещал окружающее пространство, отбрасывая бледные блики на промокший от дождя лес и болотистую местность. Свет трепетал, но не мог распространиться далеко — отчасти из-за того, что источником был лишь небольшой костёр, но также из-за людей, сидевших вокруг него. Их тела преграждали путь свету, отбрасывая длинные тени. Эти тени накладывались друг на друга, что выглядело довольно странно, учитывая, что сами путники даже не касались друг друга. — Что... это только что было? Спросила девушка, до этого бездумно смотрющая на огонь. Девушку с оранжевыми волосами, подстриженными по плечи, звали Анжела Тейл, хотя спутники называли её просто Энджи. Энджи уткнулась носом в одеяло и, тихо дыша, ждала ответа. — Бог. — Бог? — Да. Ответившим был мужчина. У него были вьющиеся чёрные волосы, сине-зелёные глаза и уставшее выражение лица. Свет костра мельком выхватывал его меланхоличный профиль. Энджи выглядела недовольной столь кратким ответом, но Аслану было нечего добавить. По правде говоря, он и сам знал не так уж много. Он вспомнил то, что произошло внутри святилища. "Нашёл тебя." Когда все трупы заговорили одновременно, эти слова эхом отозвались по всему коридору. В человеческие голоса примешивались самые разные звуки. Шум зверей, рычание монстров, стрекотание насекомых и многое другое. Бесчисленные звуки ударили по ушам Аслана, словно единый хор, вызвав у него острое чувство дискомфорта и заставив мороз пробежать по кожам Энджи и Эреты. После этого все трупы одновременно рухнули. Мрачная чёрная энергия, окружавшая их глаза, рассеялась, и звук падающих тел прокатился из глубины святилища по всем коридорам. Наблюдая за этим, Аслан вспомнил предупреждение Древнего Бога: "То существо не сможет вынести даже твоего кратковременного исчезновения. Скорее всего, оно уже ищет тебя." Именно так, как и говорила испуганная Богиня, "то существо" явилось на поиски Аслана. Когда Аслан вернулся в реальность после разговора с Древним Богом, ему показалось, что их с Энджи не было меньше секунды — ничтожно короткое мгновение. И за эту долю секунды, пока слежка была нарушена, просто чтобы найти Аслана, это существо подняло и задействовало каждый труп в округе. Аслан и его спутницы убедились в этом факте, когда выбирались из святилища. Трупов, заполнявших коридор, было куда больше, чем они видели по пути внутрь. Утопленники, принесённые течением рек, путники, погибшие при переходе, уже мёртвое тело гигантского жреца, монстры, все насекомые в округе, птицы в небе и лесные звери. Самые разные формы смерти плотно заполнили коридор, издавая зловоние гниения и крови. Размышляя о том, что за сущность способна собрать столько трупов, Аслан мрачнел на глазах. Неужели действительно нужно было вести столько тел лишь затем, чтобы найти Аслана и сказать, что он обнаружен? Это был непонятный уровень одержимости. Не в силах осознать, кем является "то существо", Аслан с раздражением ткнул палкой в костёр, поправляя поленья. Треск. Когда прогоревшие дрова просели, они обратились в серую золу и оставили сажу на земле. Аслан молча наблюдал за этим, а затем вздохнул. Насколько он знал, не существовало бога, наделённого силой повелевать трупами. Не было даже магии, способной на подобное. Некромантия как таковая отсутствовала в Гелладрионе. Это сужало варианты всего до двух исходов. Либо это была божественная сила, скрытая от его знаний, либо это вовсе была не божественная сила. Аслан склонялся ко второму варианту. В конце концов, тот, кто выхватил Аслана, рождённого на Земле, и поместил его в игровой мир в тело, похожее, но всё же отличающееся, казался способным абсолютно на всё. Более того, были ещё слова Древнего Бога. О том, что и Древние Боги, и обычные боги боялись и избегали этого существа. Если это сущность, которой страшились даже трансцендентные создания из глубокого космоса или иных измерений, то управление трупами для неё было сущим пустяком. Вороша палкой костёр с этими мыслями, Аслан поднял взгляд, почувствовав на себе чужие взоры, и увидел Энджи и Эрету, пристально наблюдающих за ним. Они смотрели на него со сложными чувствами. В глазах Энджи читалось подозрение, тогда как лицо Эреты оставалось непроницаемым. Но даже невозмутимая Эрета, похоже, ощущала, что произошедшее ранее было за гранью нормального. Она просто не спрашивала, потому что сомневалась, что Аслан сможет это объяснить. В этой странной тишине Аслан снова погрузился в свои мысли. Он упорядочивал их, глядя на пляшущие языки пламени. Сначала он разложил по полочкам зацепки. Бог, символом которого является животное. Если точнее — бог, символом которого выступает животное, не существующее в этом мире, Гелладрионе. Аслан перебрал в памяти список всех божеств. Бог Войны. Космическая Неизбежность. Хищник. Тот, Кто Никогда Не Падает. Бездна. Завеса Милосердия. Мать, Рождающая Саму Себя. Безликий. Сумеречное Стадо. До того как Аслан попал в Гелладрион, он видел в игре семью богов, исключая Безликого и Сумеречное Стадо. Теперь же их стало девять, включая этих двоих. Переворачивая бревна палкой, Аслан размышлял: "Из них пятеро используют животных в качестве символов." Двое из трех злых богов Космической Неизбежности: Дракон, Изрыгающий Яд, и Паук, Плетущий Пламя. Тот, Кто Никогда Не Падает, принимающий облик кита. Мать, Рождающая Саму Себя, принимающая облик сороконожки. И Сумеречное Стадо, прямо олицетворяющее овец. Только эти пятеро подходили под описание богов с символикой животных. Однако даже из этого суженного списка некоторых богов следовало исключить. Во-первых, Дракона, Изрыгающего Яд, и Паука, Плетущего Пламя. Учитывая, что драконы и пауки реально существуют в Гелладрионе, эти двое не могли быть тем существованием, о котором предупреждал Древний Бог. Более того, Паук, Плетущий Пламя, уже был практически изгнан. Если это и была уловка, то весьма впечатляющая, но Аслан так не думал. Слишком много было подозрительных деталей. Ранее, при уничтожении Эреты, божественная сила Паука была легко разрушена "Чистотой", которую применил Аслан. Она развалилась и сгинула. Если бы это был лишь обман, не имело смысла заходить так далеко. По той же логике Сумеречное Стадо тоже казалось маловероятным вариантом. Хотя оно и вызывало подозрения тем, что не существовало в игре и о нём почти не было сведений на континенте. Однако главное — овцы существовали внутри Гелладриона. Поскольку этот бог использовал реально существующее животное, его пока можно было исключить из списка подозреваемых. Оставались две возможности. Гигантский кит, плывущий сквозь время и пожирающий его — Тот, Кто Никогда Не Падает. Божество в форме сороконожки, заполнившее собой иные измерения, искажая и дробя саму вселенную — Мать, Рождающая Саму Себя. Исходя из имеющихся зацепок, это мог быть лишь кто-то из них двоих. Разумеется, Аслан не обязался слепо верить Древнему Богу. Но у него просто не было иной информации, кроме той, что передала Богиня. Это были первые реальные сведения за 12 лет скитаний, поэтому имело смысл взять их за основу. Если позже найдутся новые зацепки, он сможет пересмотреть свои выводы. "...Хотя нет, это также может быть и Безликий." Погрузившись в мысли, Аслан вспомнил о Безликом — одном из богов, которых не было в игре. О нём почти не существовало конкретных данных. Какой облик он принимает, какие действия совершает, где находится его обитель — всё оставалось тайной. Было даже под вопросом, есть ли у этого бога жрецы, не говоря уже о высших жрецах. В отличие от остальных божеств, чьи жрецы были общеизвестны, о Безликом информации не было вовсе. Единственный известный факт заключался в том, что его форма была настолько скрытной, что его прозвали безликим. "Вероятность весьма высока." Конечно, при таком избытке неизвестных это были лишь гадания на кофейной гуще. На текущий план действий они не влияли. Приоритетом Аслана оставалось выживание. Раскрытие личности кукловода и расправа над ним должны идти строго после спасения собственной жизни. Увидев, услышав и коснувшись прошлого 12-летней давности, которое преследовало его, Аслан вновь обрел четкую волю к жизни. Он верил, что бы ни случилось, он вернется домой. И первым шагом к этой цели, естественно, был сбор Мастеров. — ...О чем ты думаешь? Глубоко задумавшись и вертя в руках палочку, Аслан поднял глаза на заговорившую с ним Энджи. Эрета, дремавшая, положив щеку на колено, медленно opened глаза. — О следующем шаге. При упоминании о том, что следующий этап их путешествия определен, Эрета, потиравшая глаза, чтобы прогнать непривычную сонливость, сосредоточила внимание на Аслане. Под взглядами обеих девушек Аслан тихо произнес: — Мы сделали крюк, чтобы проверить Святилище Скорби, но теперь продолжим путь по плану — отправимся на поиски Мастера Меча. Мастер Меча был прежним соратником Аслана — не просто искусным воином, но и тем, кому он мог доверять. Уже слышавшая это объяснение ранее, Энджи бросила равнодушный взгляд на Эрету. Её вид выражал сомнение в том, можно ли вообще доверять этой сумасшедшей женщине. А теперь к ним должен присоединиться еще один человек, что вызывало у нее необъяснимый дискомфорт. Это было чувство собственничества, которое она сама в себе не осознавала. Но выражать претензии вслух она не стала. Энджи доверяла Аслану и считала, что показывать недовольство будет некрасиво. Это была черта человека, выросшего в бедности — держать лицо перед другими. — ...У тебя есть другая цель? На этот раз вопрос задала Эрета. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули святилище, но теперь решила заговорить. — Разве я не говорил тебе раньше? — Нет. Только тогда Аслан озабоченно почесал подбородок. Такого выражения лица они у него еще не видели. Энджи тихо фыркнула, а Аслан неловко улыбнулся и произнес. Легко и непринужденно. — Я собираюсь убить бога. — ...Что? — А затем исправить этот мир. — Что-о? — Такова моя цель. Последовала реакция Эреты. С совершенно ошеломленным видом женщина широко раскрыла свои розовые глаза. Убить — значит отнять жизнь у живого существа. Бог же означает могущественную сущность, превосходящую жизнь. Это величественное создание, не скованное рамками жизни и смерти. Фраза "убить бога" звучала абсурдно. По крайней мере, для Эреты, которая была высшим жрецом. При этом уверенность, с которой были произнесены эти противоречивые слова, казалась настолько будничной, что Эрета подумала, не шутка ли это, и отвела взгляд. "Он серьезно? Или это шутка?" С точки зрения Эреты, Энджи была просто хвастливым ребенком с кашей в голове, и она никак не отреагировала на эти бредни. Судя по этой реакции, всё было более чем серьезно. — ...Ты говоришь это всерьез? Это невозможно было понять. Слишком дико. Глядя на смущенно моргающую Эрету, Аслан тихо рассмеялся. Вместо ответа он потянул на себя одеяло и сказал: — Завтра нам нужно добраться до Карди, так что лучше лечь пораньше. Дождь прекратился, но дорога впереди тяжелая и долгая. С этими словами Аслан закрыл глаза. Энджи также откинулась назад и улеглась поудобнее, пока Эрета в полном замешательстве переводила взгляд с одного расслабленного силуэта на другой. "Убить... бога?" Из-за этого Эрета не могла уснуть до самого позднего часа. На следующий день она шла абсолютно обессиленной, и лишь когда они наконец прибыли в Карди, она валилась с ног от усталости. ---------- Пустыня гигантов(1) Прошла неделя с момента прибытия в Карди. Аслан столкнулся с дилеммой. В чём заключалась эта дилемма? Что ж, неподалёку как раз шел разговор. Сидя в таверне, Аслан потягивал пиво с терпким послевкусием и слушал, о чём говорят двое мужчин среднего возраста. — Проход всё ещё запрещён? — Именно. Для таких людей, как мы, живущих сегодняшним днём, они просто твердят, что проход запрещён, и никого не пропускают. — В мои дни кошелёк не то чтобы полон. Интересно, в чём проблема... — А как насчёт того, чтобы пройти через Каньон Рэнди? Когда один из мужчин среднего возраста в толстом кожаном пальто предложил это, другой энергично завал головой. — В наши дни это место не к добру. Возможно, лучше тайком сбежать и пересечь Пустыню Гигантов. Я слышал, что монстры, сбежавшие из Изолированной Пустоши Хенны, кишат повсюду. — Если это монстры, разве Крепость Вербид с ними не справится? В конце концов, это Барония Вербид. Когда Аслан подался вперёд, сузив глаза, мужчина среднего возраста продолжил, слегка сплевывая на полуслове, обращаясь к своему спутнику: — Это не совсем так. На этот раз появились какие-то уникальные монстры, что затрудняет подавление. Я даже слышал, что командир крепости, сам барон, погиб, что вызвало проблемы с престолонаследием. — Чёрт возьми. И что теперь, нам просто ждать, пока мы не сдохнем с голоду? Мужчина удручённо пробормотал, потирая лысину. Другой мужчина допил пиво с недовольным видом и ворчливо отозвался: — Чего ты на меня злишься? Не я же ввёл запрет на переход. С этими словами оба мужчины умолкли и мрачно принялись пить пиво. Аслан подавил подступающий вздох и опустил глаза. Вот почему Аслан застрял в Карди на неделю. Если бы пунктом назначения был Карди в Герцогстве Хилсингер, а не Королевство Вида, всё было бы лучше, но конечная цель Аслана всё ещё оставалась далеко. Карди был, иными словами, местом, где Аслану не следовало задерживаться. Разумеется, дело было не в соображениях безопасности. Карди, безусловно, был одним из самых богатых городов северного континента. Расположенный в самой южной точке Герцогства Хилсингер вдоль побережья, Карди являлся богатой землей благодаря обширной торговле, охватывавшей как морские, так и сухопутные пути, а также изобилию продовольствия с его огромных территорий. Вместе с этим богатством пришло множество наёмников и высококлассных солдат. Маги также прибывали из города магов по морским путям, так что о качестве или количестве войск беспокоиться не приходилось. Если и была проблема, то она никак не была связана с этими факторами. Дело было в том, что это место служило декорацией для следующего Главного Квеста. Аслан низко надвинул капюшон и жестом подманил Энджи, которая сидела напротив него, тоже низко надвинув капюшон, и нарезала печёный картофель. Энджи не поняла жеста и наклонила голову, предлагая ему картофелину. Когда Аслан качнул головой, она пожала плечами и снова сосредоточилась на еде. Следующий Главный Квест должен был начаться, когда "главный герой" встретит "Герцога Хилсингера", останавливавшегося в Карди. Конечно, в продвижении по Главному Квесту не было ничего плохого, и Аслан не пытался его избежать. Главный Квест — это то, чего Аслан хотел на протяжении 12 лет, и то, что он обязательно должен был сделать, чтобы вернуться домой и выжить. Проблема заключалась в том, что после Главного Квеста у него не останется возможности искать Мастера Меча. Веллус Альпен, расположенный к северо-западу от Карди и даже дальше на север, чем Олфасвет, откуда Аслан вызволил Энджи, был следующим пунктом назначения Главного Квеста из Карди, и у него даже было ограничение по времени. Как только этот квест начнётся, Аслан потеряет шанс отправиться в Баронию Хонигал, где находился Мастер Меча. Аслан верил, что раннее обретение Мастера Меча и сбор других мастеров существенно повлияют на успех его будущих планов. Вот почему Аслан сейчас носил капюшон, скрывая свою личность, и вот почему его так тревожил текущий запрет на переход. Каньон Рэнди был опасен, а причина запрета на пересечение пустыни не была точно известна. Конечно, он мог бы выяснить всё немедленно, спросив Герцога, но если это запустит Главный Квест, пути назад уже не будет. В итоге ему нужно было либо выведать информацию через шпионаж, либо проскользнуть тайком, но как минимум требовалось узнать, почему переход запрещён. Понимание рисков и выгоды было жизненно важной информацией для выжившего. Но это было возможно только при наличии вариантов. Аслан не мог решить, идти ли через Каньон Рэнди, кишащий монстрами, или пересечь так называемую Пустыню Гигантов. Ему не хватало знаний, чтобы сделать выбор. Единственным утешением было то, что он застрял не совсем без прогресса. Пока Аслан вздыхал, Энджи, сосредоточенно жвавшая с надутой щекой, спросила: — Что с тобой? Ты в порядке? — Я в порядке. — ...Может, мне попробовать сделать что-нибудь силой? Аслан мягко качнул головой на предложение Энджи. — Это будет не к добру. Нас обнаружат. Определенно возникли бы неприятности, если бы их обнаружил жрец или герцог. Герцог явится, чтобы выдать Главный Квест, а жрец нападет. Не зная об этих обстоятельствах, Энджи спросила: — Хмм... Пожалуй, так. Но я не понимаю. Почему мы должны прятаться, если не сделали ничего плохого? — Всё сложно. — Не расскажешь мне? — Трудно объяснить. Всё запутанно. — Эх, терпеть не могу сложные вещи. Объяснять Энджи, что квест активируется в тот самый момент, когда они встретятся, основываясь на его опыте в игре и в Гелладрионе, было бы чрезвычайно сложно. К счастью, Энджи не слишком любила раскидывать мозгами и перепоручала трудные или запутанные проблемы Аслану, позволяя ему пропустить объяснения. Пока Аслан раздумывал, не удобнее ли будет пройти через Каньон Рэнди, поскольку о нём хотя бы есть какая-то информация, Энджи снова спросила: — Кстати, а где сумасшедшая баба? Сумасшедшая баба. Став свидетелем характера и агрессии Эреты с первой же встречи, Энджи продолжала называть её "сумасшедшей бабой", хотя Эрета стала немного спокойнее и менее агрессивной. Более того, поскольку никто не возражал против этого прозвища, оно прижилось, и именно так Эрета стала известна Энджи. В действительности, поскольку она и впрямь была сумасшедшей мазохисткой, разницы особо не было, так что и исправлять было нечего. Вместо этого Аслан ответил: — Она собирает информацию. — Информацию? Какую ещё информацию? — Скоро она вернётся. Сама увидишь, когда она придет. Аслан кивнул, а Энджи издала звук "хмм", после чего взяла хлеб и принялась жевать. Она повращала глазами, словно о чём-то размышляя, а затем посмотрела на дверь таверны. Как раз в этот момент дверь таверны открылась, и вошла женщина, закутанная в невзрачный льняной плащ. Белые волосы, которые невозможно было скрыть даже под капюшоном, и поразительные розовые глаза, выглядевшие добросердечными. Это была Эрета. Эрета окинула опущенным взором окружающих, заметила столик, за которым сидели Аслан и Энджи, и сразу же подошла. Аслан выдвинул для неё стул, и Эрета слабо улыбнулась, прежде чем сесть. — Вы ведь не сплетничали обо мне? — Сплетничали. Энджи ответила прямо, но Эрета посмотрела на неё благодушными глазами и улыбнулась. — Энджи, ты знала, что у тебя приподнимаются брови, когда ты врешь? Энджи вздрогнула от этих слов и дотронулась до бровей, пока Эрета хитровато улыбалась. — Я вру. — ...Ииик. Осознав, что её провели, Энджи сжала кулак, но Эрета, похоже, не посчитала это угрозой и взяла кружку пива, из которой пил Аслан. С тех пор как неделю назад, ещё до прибытия в Карди, она узнала об их цели, Эрета вела себя как прежде. Как до того, как потерпела поражение от Аслана и лишилась статуса жреца. Аслан пристально посмотрел на Эрету; та заметила его взгляд и улыбнулась глазами. — Итак, удалось что-нибудь узнать? Эрета сделала паузу на полуглотке и ответила. — Говорят, гиганты буйствуют. — Гиганты? Спросила именно Энджи. Когда Энджи сделала лицо, показывающее, что она не знает, кто такие гиганты, Эрета ярко улыбнулась, а Аслан повращал глазами, приготовясь объяснить. — Это раса под названием Айн, живущая в пустыне, которую мы планировали пересечь. Им не хватает интеллекта и человечности, поэтому к ним не относятся как к людям, в отличие от драконорожденных, зеленокожих или эльфов... но, по крайней мере, их не считают монстрами. Оправдывая своё имя, они высоки и сильны. Наверное, они немного сильнее, чем ты сейчас. — ...Это невероятно сильны? Текущая сила Энджи составляла 7. Учитывая, что гиганты обладали силой 8–10, они были довольно могущественными. С такой силой невооружённые люди не могли сравниться, однако, вопреки своей огромной мощи, они не отличались высоким интеллектом. У них хватало ума создавать и использовать простые орудия, но недостаточно, чтобы придумывать что-то новое. Вот почему они не могли победить армии. Их разбивали хорошо обученные войска, и жили они только в пустыне, под властью людей, торгуя с ними. — Если гиганты буйствуют, я понимаю запрет на переход... но удалось ли узнать, почему они буйствуют? Задача, которую Аслан поручил Эрете, заключалась в сборе информации, конкретно от стражников. Благодаря своей красоте Эрета могла привлекать меньше внимания, чем Аслан или Энджи, выведывая слухи у стражи. Хотя прошла всего неделя, Эрета добросовестно выполняла свою роль. Она присоединялась к стражникам в небольших миссиях по зачистке от зверей или монстров ради скромной награды, помогая им и сближаясь для разговоров. С её добрым лицом Эрете не составляло труда добывать сведения. — Что ж, это не точно и всего лишь слух... но, судя по всему, на гигантов напали? — Напали? На гигантов? — Да. Гиганты были не теми существами, о которых подумаешь в контексте нападения. Хотя у них был низкий интеллект, они могли объединяться в группы, а в Пустыне Гигантов существовали самоуправляемые территории, представленные Крепостью Гигантов. Если и существовали создания, напавшие на гигантов, в голову приходила только одна возможность. — Должно быть, это жрецы. Хотя он не мог понять, зачем им нападать на гигантов, действия жрецов не всегда подчинялись разуму или причинно-следственным связям. На уверенное утверждение Аслана Эрета оперлась подбородком о руку и ярко улыбнулась, почти насмешливо: — Ты ошибаешься. — ...А? — Я слышала, что это рейты. Вот почему гиганты буйствуют и твердят: "Это всё из-за злой человеческой магии, помогите нам". — Что? — Это всего лишь слух, но рейты — вполне вероятный вариант. Рейты были существами, практически неуязвимыми к физической силе. В отличие от банши, на них действовала магия, поэтому их можно было победить магическим оружием, атаковать редким клинком с элементальным уроном или уничтожить бесчисленными физическими ударами. — Или это может быть уловка гигантов? — Нет, скорее всего, это правда. Хотя Эрета предположила обратное, Аслан знал, что гиганты не стали бы прибегать к подобным уловкам. Поэтому он просто отверг эту мысль. Более того, если появлялись рейты, имело смысл, что гиганты, не имевшие никаких средств, кроме физической силы, впадали в ярость и требовали помощи. В конце концов, они были не слишком умной расой. Но. — Есть проблема. — Хмм? — ...Рейты не должны появляться в Пустыне Гигантов. Рейты были существами, создаваемыми из человеческих смертей. Поскольку для самого их создания требовалась человеческая злоба и затаённая обида, они попросту не могли существовать в Баронии Вербид, где деревни были редкостью. Но списать это на простой слух было трудно: у гигантов не хватило бы интеллекта разработать стратегию заманивания людей подобными ложными слухами. Скорее уж они сами попались бы на подобную уловку. Хотя Аслан верил, что это, скорее всего, настоящие рейты, он сомневался в причинах их появления. Должна была быть причина. Поразмыслив, Аслан качнул головой. — В любом случае, если это из-за рейтов, то это даже к лучшему. — Почему? Рейты — это монстры, возникающие, когда человеческие души отказываются уходить в загробный мир из-за глубоких обид. Они были монстрами, появившимися потому, что Древний Бог, соблюдавший переход в загробный мир, погиб. По сути, это были монстры, чья истинная природа — души. А если противник — душа, Аслану будет легко. [Сердце Скорби — Способно рассекать божественность и духовные тела.] Аслан прочитал описание "Чистоты", прикреплённое к системному окну, словно это была ветка, и слегка улыбнулся. — Я их жесткий контрпик. Никто из них не понял этого термина, но лицо Аслана выражало полную уверенность. Увидев это выражение, ни женщина, ни девушка не стали задавать вопросов. ---------- Пустыня гигантов(2) Покинуть Карди оказалось простой задачей. Как и при въезде, им потребовалось лишь проследить за маршрутами патрулирования стражников и перелезть через стену в подходящий момент. Конечно, с подъёмом могли возникнуть сложности, но у них имелась «лошадь Древнего Бога». Лошадь с показателем силы 7. Для Энджи бег с двумя людьми на плечах был сущим пустяком. Дополнительный багаж и рюкзаки ничуть не увеличили её нагрузку, поэтому группа с лёгкостью выбралась из Карди. Они перемахнули через стену во время паузы в патрулировании, приземлились и направились прямиком к пустыне. Они несколько раз едва не столкнулись с патрульными солдатами, но остались незамеченными, поскольку те слишком спешили. Как и ходили слухи, солдаты поспешно отступали, а интервалы между патрулями стали крайне редкими. Благодаря этому Аслан смог без особых проблем вести свою группу к пустыне. Он рассчитывал, что всё пройдет гладко, и поначалу так и казалось. Если появятся рейты, Аслан сможет с ними справиться, а если нападут монстры, не найдётся никого, кого бы они не смогли словить. На самом деле охота на монстров пошла бы на пользу физической адаптации Эреты. Еды и воды у них хватало с избытком, да и снаряжения с припасами для разбивки лагеря было достаточно, так что поводов для жалоб или беспокойства не возникало. В худшем случае их заботило лишь то, как поступить, если встретится кто-то помимо рейтов. Проблема, как и следовало ожидать, пришла с неожиданной стороны. Палящее солнце отбрасывало длинные, похожие на когти тени от редких высохших деревьев, колыхавшихся в сухом зное. Аслан стоял с кислым миной и слегка приподнятыми руками. Это было то, что можно назвать позой капитуляции. И в таком положении находился не он один. Эрета выразила лёгкое недовольство прищуренными глазами, также подняв руки, а Энджи положила слегка приподнятые ладони на голову, открыто демонстрируя раздражение. И всё потому, что группу окружили гиганты. У гигантов была уникальная внешность. Они не были похожи ни на людей, ни на монстров, создавая странную двусмысленность. У них прослеживалось человеческое строение рта, глаз и формы лица, но головы были слишком большими, ноги — короткими по сравнению с руками, а сами руки — непомерно длинными. Эти руки, казавшиеся достаточно длинными, чтобы волочиться по земле, на самом деле не касались её, поскольку гиганты либо сжимали в них оружие, либо держали его на плечах. Оружие в руках гигантов представляло собой в основном примитивные каменные орудия. В основном это были топоры из обломков скал, изредка попадалось подобие кирок или копий. Как можно было догадаться по примитивному оружию, одеяния их были столь же дикарскими. На них были шкуры, содранные, должно быть, с крупных зверей и драпированные на манер древнегреческих одежд. Гиганты, покрытые чешуёй или мехом, скрежетали выпирающими зубами и рычали. Один из гигантов издал звук «кхваа-а». Изо рта у него брызнули капли слюны, от которых Аслан уклонился, слегка сместившись. — Человек! Говори правду! — Да, говори правду! Откуда вы пришли! — Как я уже говорил, из Карди... — Хватит врать, говори правду! С оглушительным скрежетом топор гиганта врезался в землю. Судя по количеству взметнувшегося песка, сила гиганта действительно была изрядной. Жаль только, что их интеллект не дотягивал и до половины этой переливающейся через край мощи. Аслан сдержал вздох и огляделся. В отличие от Аслана, на чьём лице застыло обеспокоенное выражение, Энджи откровенно злилась и была недовольна. Пока Аслан размышлял, как поступить, Энджи выглядела так, будто хотела немедленно броситься в бой. Эрета была несколько спокойнее и осторожнее Энджи, но из её насупленных глаз исходила едва уловимая жажда крови. Будь она всё ещё Высшим Жрецом, она бы уже давно напала. "Наверное, я бы чувствовал то же самое." Засыхая под пустынным солнцем и подвергаясь бессмысленному допросу, Аслан и сам начинал раздражаться. Если бы в расспросах был хоть какой-то смысл, он мог бы понять. — Ты, человек! Ты, должно быть, друг того мага, который призывает рейтов! — Да, люди плохие! Не приходят, когда мы просим о помощи! — ...Разве я только что не объяснял? Я пришел из Карди, чтобы помочь вам... — Всё это враньё! Мы просили о помощи лорда! Но ты не лорд! Ты слабый! Ты точно друг злого мага! Он не мог не раздражаться от допроса, уровень которого находился на уровне маленького ребёнка, а то и ниже. Слушая обвинения, которые вели в никуда, Аслан вздохнул. — А разве не может быть так, что я вовсе не обязательно друг того мага? Возможно, меня прислал сам лорд. — Хмм, нет! Мы — гиганты! — Я вижу. — Гиганты драгоценны! Ценны и превосходны! Поэтому лорд приходит лично! Окончательно выведенный из себя, Аслан глубоко нахмурился. К счастью, гиганту было либо всё равно на человеческую мимику, либо он просто не умел её распознавать, так как никакой особой реакции не последовало. — Так что ты, друг мага! Скажи нам, где дом мага! Ку-у-унг! Каменный топор снова обрушился вниз. На этот раз взметнувшийся песок оказался ещё ближе. Каменный топор подбирался всё ближе и ближе. И хотя их доводы были всего лишь детской логикой, сила была самой что ни на есть настоящей. Они обладали мощью, с которой не могла сравниться даже текущая Энджи. Угроза, которую они представляли, была реальной угрозой для жизни. — ...Ху-у. Аслан освободил лёгкие долгим вздохом, вырвавшимся из самого нутра. В воздух поднялся резкий запах. Это была вонь от горячего дыхания гигантов. Обстановка постепенно накалялась. Они начинали злиться из-за того, что не могли получить нужную информацию. Подпитываемые этим недовольством, гиганты приняли стойки, готовые в любой момент замахнуться оружием. — Если не заговоришь, ты умрёшь, человек! Увидев это, Аслан медленно моргнул. Когда он снова открыл глаза, они были прикрыты наполовину. До сих пор он не нападал, потому что они не пытались его убить. Но теперь гигант открыто угрожал его жизни. Если гигант бросится на него, у Аслана не останется иного выбора, кроме как следовать своему железному правилу. Кто бы на него ни бросился, он его уничтожит. — Я хотел решить всё миром. — Что?! Человек, говори громче! У тебя слишком тихий голос! Аслан опустил руки, поднятые до этого в знак сдачи, и с недовольным видом схватился за топор, пристёгнутый к спине. — Если ты попытаешься меня убить, мне придётся убить тебя. Он слегка сжал рукоять ниже обуха топора и выхватил его. С обнажённым топором в руках Аслан пробормотал с мрачным выражением лица. За этими словами скрывалась плотная жажда убийства. Подкрадывающееся чувство тревоги было инстинктом выживания гиганта. Инстинкт выживания гиганта предупреждал его. Возможно, примитивного интеллекта хватило, чтобы пойти против инстинкта, так как гигант, ненадолго оцепенеет, снова попытался закричать: — Человек, если ты не заговоришь...! — А-а-а-а-агх! Вопль, прозвучавший громче крика гиганта, заглушил его. Аслан был озадачен, так как не помнил, чтобы сделал что-то, что могло вызвать такую реакцию, да и гигант, оравший на Аслана, тоже выглядел растерянным. Оба повернули головы в сторону вопля. Там гигант, который внезапно закричал, бросил свой каменный топор и улепетывал прочь. С каждым шагом пустыня содрогалась, рассыпая песок, из-за чего остальные гиганты недоуменно поворачивали головы. — Р-рейт! Появился рейт! — Бегите! Всё дело было в существе, находившемся за ними. Полупрозрачное тело, казавшееся смесью белого и синего цветов. До этого момента это был обычный рейт, но что выделялось, так это его размер. Он соответствовал размерам неплохого гиганта и выглядел точно так же, как гигант. Этот гигантский рейт держал нечто вроде каменного топора и издавал неразборчивые крики. — Не бегите, трусы! Сражайтесь! Гигант, оравший на Аслана, закричал на убегающих собратьев, но те проигнорировали его и продолжили драпать. Когда поднявшаяся пыль спала, гигант зарычал и бросился на рейта. Ку-у-у-унг! И обрушил каменный топор, зажатый в обеих руках. Взметнувшийся песчаный столб взлетел вверх, подобно монументу. Удар, который не смог бы выдержать ни один человек. Удар, который даже жрецу было бы трудно перенести, не обладай он исключительной силой. В поднявшейся пыли таилась внушительная физическая мощь. Проблема заключалась в том... — Кхк! Физическая сила плохо действует на рейтов. Шею гиганта сжал рейт, вытянувший руку сквозь песчаную завесу. Будь это обычный рейт размером с человека, этого бы не произошло, но гигантский рейт был тех же размеров, что и сам гигант. Гигант барахтался, суча ногами в воздухе. Его тело слегка оторвалось от земли, а лицо синело, так как дыхательное горло оказывалось раздавленным. Аслан наблюдал за этой сценой, всё ещё пребывая в замешательстве. Не потому, что физическая сила не действовала, и не потому, что внезапно появился рейт. Это было фундаментально странно по более базовой причине. "Такого понятия, как гигантский рейт, существовать не должно." Монстр перед его глазами не должен был существовать. Рейты — это явление, которое возникает только среди человеческих видов, благословлённых Древними Богами, поэтому они не должны появляться среди расы гигантов, известных как Айн. Но прямо сейчас гигантский рейт был реален и пытался убить гиганта. Аслану эта сцена казалась чужеродной и непонятной, поэтому он на мгновение помедлил, прежде чем увидеть в этом возможность. Возможность предъявить неопровержимое доказательство. Аслан вспомнил технику, которую не использовал с тех пор, как получил свою новую способность, и обнажил однолезвийный меч, привязанный к поясу. Способ применения был таким же, как и у других техник. Достаточно было просто мысленно произнести название. "Чистота." Вслед за словами, произнесёнными про себя, по мечу разлился белый свет. Полыхающий белый свет отчетливо выделялся даже под палящими лучами солнца. Аслан сжал меч обеими руками и широко расставил ноги, выставив одну вперед, а другую назад. Ему потребовалось всего три шага. Один шаг. Укрепить ноги магией, напрягая и фиксируя мышцы и кости. Два шага. Держать меч, пылающий чистым боевым духом, целясь в рейта. Три шага. Призвать гром, блуждающий в небесах, позволив ему обосноваться в ногах. Наконец, он мысленно произнес название. "Призывающий гром." Кхва-а-а-а-р-р-р-рунг! Тело Аслана ускорилось, грубо рассекая песок. Его силуэт размылся в поднявшейся пыли. Чва-а-а-ак! Этот размытый силуэт отсекающим ударом снёс шею рейта. Голова гигантского рейта взлетела в воздух, вращаясь на лету. Голова рейта, которая физически не существовала, покатилась по земле, как человеческая. При падении не раздалось ни звука. Потеряв голову, рейт растаял, канув в небытие, словно был живым существом. Естественно, гигант, за шею которого он держался, тоже покатился по земле, кашляя. Ки-и-и-и-и-и-и! Затихающий вопль рейта. Аслан приземлился на землю и развернулся, услышав этот звук. — Э... э-э-э-э? Его взгляд встретился со взглядом гиганта, который только что орал на него. Пока гигант пребывал в замешательстве, не понимая ситуации, один из убегавших гигантов увидел эту картину. Исчезающий кричащий рейт, человек с мечом и их соплеменник, которого только что отпустили и который судорожно кашлял. Картина была ясной. Вывод — нет. — Это лорд! Лорд убил рейта! Когда гигант выкрикнул этот дикий вывод, убегающие гиганты обернулись, издавая звуки «Э?». Гиганты переглянулись при виде исчезнувшего рейта. — ...Что? Пока Аслан недоумевал, почему здесь упоминается лорд, гиганты побежали к нему с криками. — Лорд пришел спасти нас! — Л...орд? Даже гигант, который орал на него, кажется, всё понял, дотронувшись до своей шеи, и Аслан наконец смог догадаться, что происходит. Вождь гигантов должен быть самым сильным. Таким образом, вождь сильнейших гигантов получает должность «старосты деревни» от Барона Вербид. Для гигантов, у которых простая сила приравнивалась к власти, их скудный интеллект подсказывал, что у людей самый высокопоставленный человек тоже должен быть сильнейшим. Поэтому они решили, что Аслан — это лорд, увидав его силу. Поняв это, Аслан подумал, наблюдая за гигантами, которые плотно окружили его и радостно кричали. Выдавать себя за дворянина — довольно серьезно преступление. Это преступление, которое Аслан не понимал, но, тем не менее, присвоение титула дворянина считается тяжким проступком в большинстве стран. Аслан не был ни лордом, ни даже дворянином. Он не мог просто сказать «Я лорд», когда гиганты радовались, думая, что он им является. Когда-нибудь новоназначенный Барон Вербид прибудет, чтобы решить проблемы гигантов, и не было никакой гарантии, что гиганты тогда не сболтнут лишнего. Попасть под арест за выдачу себя за дворянина не входило в планы Аслана. — Подождите, я не лорд. Аслан выставил ладонь, чтобы остановить гигантов. Те озадаченно переглянулись. — Я Аслан, Мастер Боя. Разве вы обо мне не слышали? Конечно, существовала высокая вероятность, что они о нём не слышали, но Аслан действительно был мастером, так что это не было самозванством. Лучше уж пусть его называют мастером. И действительно, они о нём не слышали. Гиганты недоуменно переглядывались, почесывая головы, поглаживая подбородки и почесывая животы. Спустя некоторое время гигант, который орал на Аслана и пытался сразиться с рейтом, закричал: — Это мастер! Мастер пришел нам помочь! — Мастер! Это мастер! Он спасёт нас! — Мастер пришел убивать рейтов! Кажется, они не до конца понимали, кто такой мастер, но Аслан решил, что этого достаточно, и вздохнул. С задержкой к ним подошли Эрета и Энджи с недоуменными лицами, не понимая ситуации, и гиганты сказали им: — Мастер, мы отведём вас к вождю! Выслушайте вождя и помогите нам! Продемонстрировав внезапно дружелюбный настрой, гиганты ярко улыбнулись. Аслан с иронией подумал, что им повезло встретить этих дураков, которые оставались абсолютно одинаковыми как в игре, так и в реальности. По крайней мере, они не всадят нож в спину. Аслан ответил с кривой ухмылкой: — Ладно, ведите меня к своему вождю. Без каких-либо колебаний гиганты подхватили группу на плечи и головы и устремились прочь по пустыне. ---------- Пустыня гигантов(3) Деревня гигантов, находившаяся под управлением Баронии Вербид и регулярно снабжавшаяся ресурсами, носила уникальное название — Деревня-Крепость Гигантов. Обычно одного слова — «крепость» или «деревня» — достаточно, чтобы определить тип поселения. Однако существовала причина, по которой это место называлось именно Деревней-Крепостью Гигантов. Несмотря на статус крепости, в Деревне-Крепости Гигантов не было даже самого банального частокола. Она была полностью открыта, не имея ни единой стены, что делало её обычной деревней. Казалось бы, из-за отсутствия базовых защитных сооружений названия «Деревня Гигантов» было бы вполне достаточно. Но вся суть заключалась в её обитателях — здесь жили гиганты. Не то что о внезапных набегах, даже о диких зверях и монстрах не шло и речи: они сбегали, едва почувствовав их зловонное дыхание и запах тел. Примитивные, топорные дома, возведённые их огромными руками, создавали подобие защитного вала просто за счёт своей плотной застройки. Но даже если бы кому-то удалось пробить эту преграду, это бы мало что изменило. Ведь внутри этих стен жили гиганты. Пусть их было немного и они не отличались мудростью, они обладали чудовищной силой, способной раздавить человека голыми руками. Едва проснувшись от шума, такие гиганты приходили в ярость и выходили с каменными топорами наперевес. По этой причине Деревня-Крепость Гигантов была одновременно и деревней, и крепостью. Благодаря своим жителям её оборонительная эффективность ничем не уступала настоящей цитадели. И прямо сейчас Аслан наблюдал, как это поселение с крепостным уровнем защиты подвергается нападению. — Рейты... так много рейтов... Голос гиганта был полон шока. Даже сквозь его зловонное дыхание запах смерти, исходящий от деревни, не улетучивался. Аслан нахмурился и спрыгнул с плеча гиганта. Оказавшись на земле, он чётко услышал вопли. Это были не человеческие крики, а вопли гигантов. Крики эхом разносились по всей деревне, отбиваясь от огромных шатровых домов и улетая в небо. Пока Аслан наблюдал за происходящим, слушал и приводил мысли в порядок, колебавшиеся гиганты шагнули вперёд. — С нами Мастер! Мастер перебьёт всех рейтов за нас! Так что мы не будем бояться и вступим в бой! Раздался оглушительный клич. Гиганты, до этого пребывавшие в ужасе, теперь смотрели на Аслана с озадаченным выражением лиц. Их взгляды были полны доверия. Внезапного и глубокого доверия. — Я пойду первым! Гигант, который первым орал на Аслана, схватил каменный топор и с этими словами рванул вперёд. Его боевой клич «Ува-а-а-ах» быстро потонул в криках, доносившихся со всех концов деревни. — Вождь ополчения прав! С нами Мастер! — Я тоже буду сражаться! Гиганты, все как один похожие друг на друга, с решительными возгласами последовали за первым гиганотом в деревню. За грохотом тяжёлых шагов их кличи, похожие не то на вопли, не то на рёв, начали заглушать крики, доносившиеся из глубины поселения. — ...Чёрт возьми. Не успевая за таким стремительным поворотом событий, Аслан ошеломлённо посмотрел вслед уходящим фигурам, после чего обнажил свой однолезвийный меч. Когда клинок озарился белым светом, Аслан произнёс: — Пошли. Пока эти дураки все не передохли. Эрета с безразличным видом достала своё оружие, а Энджи последовала за ней, крепче сжав свой шестифутовый шест. Аслан повёл спутников за собой, и они ворвались в деревню. Внутри ситуация оказалась куда более серьёзной и запутанной, чем ожидал Аслан. Гиганты носились по деревне в двух совершенно разных направлениях. Одни спасались бегством, а другие — как те, что только что сопровождали Аслана — бездумно рвались вперёд. Из-за этой хаотичной беготни гиганты постоянно сталкивались друг с другом. — Гх, потеснись! Я иду сражаться! — Дурак! Беги! Рейтов невозможно убить! — Нет! Здесь Мастер! Мастер убьёт всех рейтов! Слушая эти бессмысленные перепалки, Аслан почувствовал, как у него закипают мозги. Но даже в замешательстве он мог сражаться. Аслан крепко сжал обнажённый меч и рванул вперёд, проскальзывая между словесно переругивающимися гигантами. Взмах! Сжимая меч в руках, Аслан на полном ходу снизу вверх по диагонали полоснул рейта, возникшего прямо перед ним. Восходящий удар отсёк руку рейту, формами напоминавшему гиганта. Затормозив и скользя по земле, Аслан увидел, как рейт замахивается второй рукой. Перехватив меч одной рукой, он второй зажал кончик клинка. Кланг! Затем он нанёс удар. Когда он подставил клинок на траекторию атаки, сталкивающаяся с ним рука рейта разлетелась синими искрами и оказалась отсечена. Лишившись обеих рук, рейт закричал и опустил голову, а меч Аслана, оставив за собой белый след, легко прошёл сквозь его шею. С отсечённой головой рейта раздался оглушительный вопль. Это был звук того, как мёртвое существо оказывается рассечено и встречает настоящую смерть. Кха-а-а-а-а-а-а! Гигант, зажатый до этого на земле, увидел эту сцену и изумлённо воскликнул: — Мастер и вправду убил рейта! — Раз увидел, так сражайся, идиот! Услышав нагоняй от другого гиганта, этот ополченец выкорчевал близстоящее дерево. — Я тоже буду сражаться! Я буду крушить рейтов! Это был примитивный разговор. Аслан пропустил их болтовню мимо ушей, уставившись на рейтов, корчившихся за спиной того, которого он только что уничтожил. Рейты были не только в форме гигантов. Среди них находились огромные змееподобные рейты, плотные ящероподобные рейты, напоминавшие птерозавров, и даже рейты, похожие на обычных троллей. Здесь были не только рейты-монстры, но и рейты-животные. Аслану это показалось крайне странным. Обычно существовали только рейты в форме людей, но это обилие самых разнообразных рейтов противоречило всему его 12-летнему опыту и знаниям. — Кхва-а-ак! Но времени на размышления не было. Аслан перехватил оружие и бросился к рейту, который только что убил гиганта. Клинок его меча без труда рассек рейта, и когда тот с воплем исчез, наблюдавшие за этим гиганты воспрянули духом и с оружием наперевес ринулись на врагов. — Гиганты, стойте! Не рвитесь бездумно в бой! Однако физическая сила слабо действовала на рейтов, и гиганты быстро оказались в бедственном положении. Наблюдая, как получающие раны гиганты гибли один за другим, Аслан пришёл в ужас. Хотя он и кричал им остановиться, его голос потонул в рёве гигантов. Заскрипев зубами, Аслан снова перехватил оружие и принялся активно шинковать рейтов. Его клинок светился белым, и, не встречая сопротивления в виде жира или крови, с лёгкостью рассекал полупрозрачные тела на две, три, а то и больше частей. Это создало странную цепную реакцию: спасённые им гиганты снова сломя голову лезли в драку. Хотя Аслан привык убивать тех, кто пытался лишить его жизни, ему вовсе не нравилось, когда другие умирали ради него, поэтому он продолжал непрерывно рубить рейтов. — Чёрт возьми! Естественно, его бдительность по отношению к тому, что происходило за спиной, снизилась. Энджи широко взмахнула своим шестифутовым шестом, целиком целясь в волчьего рейта, внезапно выскочившего из-за угла, и прокляла всё на свете, когда оружие прошмыгнуло сквозь него. Атака оказалась бесполезной. Заметив это, волчий рейт широко раскрыл пасть и совершил прыжок. Вся пасть нападающего рейта, от острых клыков до самого зева, окрасилась в молочно-белый цвет. Едва острые клыки нацелились на шею Энджи, она выставила шест для блока. Хруст! Волчьи зубы скрежетнули по шесту. Когда Энджи из-за силы укуса едва не упустила оружие, волк прижал тело к земле и снова прыгнул. Энджи подпрыгнула, увидела несущегося волка и инстинктивно пригнулась. Она опустилась настолько низко, что практически легла на землю. Пасть волка рассекла воздух, а Энджи, используя отдачу от отбитого шеста, развернула корпус. Упёршись рукой в землю, она перевернулась и пяткой обрушила удар точно в голову волка. Треск! Контратака в зверином стиле, выполненная с поразительной гибкостью и реакцией. Голова нападавшего волчьего рейта вместе с пастью оказалась размозжена. — А?! Энджи смотрела, как убитый ей рейт исчезает с воплем, и размышляла. Она сопоставила факты. Обладая почти интуитивной проницательностью, девушка осознала: рейты материализуются только в момент атаки. Это была черта, совершенно не свойственная обычным рейтам. — Эй! Их можно убить в тот момент, когда они собираются напасть! Услышав этот крик, Аслан удивился, но всё же обнажил свой топор. Прямо перед Асланом находился рейт, похожий на тролля. Рейт высоко поднял руку, намереваясь обрушить удар сцепленными кулаками. И ровно в тот момент, когда он собрался ударить, его предплечье и плечо явно окрасились в терпко-белый цвет. Аслан отпрыгнул в сторону, сильно наклонив корпус, чтобы избежать атаки. Бум! Взмах! Удар рейта сверху вниз и восходящий взмах топора Аслана произошли практически одновременно. Лезвие топора точно рассекло предплечье рейта. Едва отсеченная рука с глухим стуком упала на землю, рейт громко взвыл. И впрямь, в отличие от обычных рейтов, он материализовался только в момент атаки. Более того, его атака носила физический характер. Находя это странным, Аслан взмахнул однолезвийным мечом, подсекая ногу рейта, и, используя инерцию взмаха, крутанулся на месте. Вспышка! Он горизонтальным ударом снёс голову рейту. Рейт, разрубленный выше и ниже глаз, сдох, даже не успев закричать. Благодаря тому, что Аслан агрессивно уничтожал рейтов, Энджи контратаковала и добивала их, а Эрета, вдохновленная их действиями, пусть и пассивно, но тоже нападала, численность рейтов стала стремительно сокращаться. — Они бегут! Рейты бегут! — Мы победили! Мы сильные! К тому моменту, когда они уничтожили более двадцати рейтов, те, кого успел задеть Аслан, с воплями бросились наутёк, а рейты, сцепившиеся с гигантами в деревне, тоже развернулись и побежали. Гиганты взревели, глядя на убегающих рейтов. Тех из них, кто не смог уцелеть, мёртвыми лежали на земле. Большинство погибших гигантов были как раз теми, кто сопровождал Аслана. Аслан вздохнул, оглядываясь по сторонам и понимая, что не может узнать ни одного из уцелевших гигантов. — Чёрт возьми. Хотя он и рассчитывал, что сможет хоть как-то уладить знакомство, ему было не по себе от мысли, что эти люди погибли ради него. Но для уже мёртвых он ничего не мог сделать. Пока Аслан с недовольным видом убирал оружие, к нему подошёл гигант, украшенный костями и шкурами. — Спасибо, что помог нам, человек! Я вождь Деревни-Крепости Гигантов! Громкий возглас. Аслан зажал одно ухо и поморщился от раскатистого крика. В поведении вождя не было и капли настороженности. К счастью, благодаря гигантам, кричавшим, что Аслан — Мастер (даже не понимая, что это значит), он не вызвал никаких подозрений. Вождь остановился прямо перед Асланом и заговорил: — Мы просили о помощи много дней! Но вы, люди, очень опоздали! Много гигантов погибло! Почему вы опоздали...? — Подожди. Аслан раздумывал, что ответить вождю, собиравшемуся упрекнуть его, но оборвал разговор из-за внезапно ощутившейся чужеродной энергии. Эта чужеродная энергия, которую он отчетливо засек благодаря возросшей магической силе и удаче, казалась смутно знакомой, но при этом настолько слабой, что определить её источник было невозможно. Едва ощутимая энергия просачивалась в том направлении, куда отступили рейты. Это было похоже на то, как если бы по коже ползали насекомые или по затылку пробежал легкий холодок. Аслан нахмурился, почувствовав эту энергию, а затем опустился на одно колено, заметив следы, уходящие в ту сторону. Опустившись ниже, чтобы изучить отпечатки, он увидел, что они явно не принадлежали ни людям, ни гигантам. Эти следы были глубоко отпечатаны вдоль пути, по которому бежали рейты. Вождь, удивлённый тем, что Аслан оборвал разговор, огляделся на других гигантов и пожал плечами, пока над Асланом нависала его огромная тень. Рейты обычно появляются только ночью. Однако сейчас эти рейты явились средь бела дня, чтобы убивать гигантов. Их способ убийства тоже был странным. Обычно рейты поглощают жизненную силу или накладывают проклятия, но эти рейты нападали вполне физическим образом. Более того, рейты, которые должны быть почти иммунны к физическим атакам, погибали от рук Энджи, Эреты и гигантов. Следы тоже отпечатались надолго в том направлении, куда они сбежали, и даже существа, которые не должны были становиться рейтами, превратились в них. Аслан некоторая время пристально всматривался в сторону, куда отступили рейты, а затем поднялся. — Человек! Почему ты меня оборвал? Я ещё не закончил... — Вождь. Могу я попросить об одной одолжении? — А? Аслан взглянул на гиганта, почесывающего подбородок, и сказал: — Позови гигантов, которые убили этих рейтов, и собери их оружие. . . . Безымянный Лес. У этого леса не было названия. Отчасти потому, что близлежащая деревня была настолько известна, что у неё имелось собственное имя, но главным образом потому, что в самом лесу не было ничего примечательного. Это был самый обычный лес. Мало зверей, нечего добывать. Никаких деревень поблизости и почти никакой ценности в качестве торгового пути. В результате люди здесь появлялись крайне редко, и хотя раньше в этих местах иногда орудовали бандиты, сейчас в лесу царила абсолютная тишина. За этой тишиной что-то скрывалось. Спрятавшись в темноте, оно напоминало гиганта, но им не являлось. С четырьмя руками и шестью грудями, это вытянутое создание источало гной. Два перевёрнутых глаза были вкраплены в его лоб, в то время как два других глаза находились там, где им и положено быть. Эти глаза были единственной нормальной чертой его облика. Половина его лица была разорвана, обнажая гниющее мясо — это существо явно было далёким от нормы. Изуродованный гигант какое-то время вращал глазами, а затем посмотрел вперёд. Гигант, смастеривший своими четырьмя руками что-то голубоватое, отложил свою работу и пошёл. Две из его четырёх рук волочились по земле. Со стороны, куда смотрел изуродованный гигант, появилось множество рейтов, устремившихся к нему. Когда приближающиеся рейты стали тереться головами о его тело, ноги и руки, гигант издал тихий плач и принялся ощупывать рейтов. Рейты без рук, без ног или с разрубленными пополам лицами вели себя так, словно искали утешения у своей матери, а гигант утешал их, как своих детей. Когда его ласкающие руки коснулись каждого из рейтов, они остановились на глубокой колотой ране. — ...А-а-ах... Глаза закатились, обнажая белки. Рейт, похожий на тролля, тихо скулил, принимая прикосновение, пока рука гиганта глубоко погружалась в то, что не казалось плотью рейта. Раздался чавкающий звук. Рейт закричал в немой агонии, а изуродованное подобие гиганта снова уставилось вращающимися глазами вперёд. — Неужели... ещё есть живые родичи? Нет, нет... Божественность, оставшаяся в колотой ране, которой касалась рука существа, слабо пылала, пожирая рейта. Божественность внутри неё, казалось, откликалась на божественность, текущую в колотой ране, сжимаясь и погружая её в мучительную боль. Четыре глазных яблока снова закатились. И изнутри, лихорадочным голосом, она возопила: — Мать? Умирающее низшее божество плакало и билось в ярости. ---------- Пустыня гигантов(4) — Человек, я принёс оружие. — Человек, ты забрал наше оружие... плохо... — Я верну всё в идеальном состоянии, просто смотрите. Оборвав плачевные причитания гигантов, Аслан опустился на одно колено, осмотрел оружие и поднял один из предметов. В руку хлынула тяжесть. Эта тяжесть подсказывала ему, что даже для Аслана, обращавшегося с любыми видами оружия как мастер, сладить с ним было бы непросто. В конце концов Аслан положил оружие обратно. — ...Как я и думал. Аслан посмотрел на гигантские каменные топоры и молоты, разложенные перед ним, и подтвердил свои подозрения. Несмотря на грубые навыки ремесла у гигантов, оружие, аккуратно разложенное на земле, было ухоженным и хорошо сделанным. Пока Аслан разглядывал это ухоженное оружие, гиганты нервно переминались с ноги на ногу, бросая на него испуганные взгляды. Они явно переживали, что их великолепное оружие могут украсть или испортить. Разумеется, у Аслана не было подобных намерений, да и выгоды от присвоения такого топорного оружия не предвиделось, поэтому он молча продолжил осмотр. Тёмно-синие следы оставались на лезвии каменного топора и обухе молота. Это вещество, по цвету и текстуре напоминавшее то, что в оккультных хоррор-играх называют « эктоплазмой», казалось смутно знакомым. Знакомым исключительно Аслану — а точнее, диким магам. Хотя это чувство было достаточно отчетливым, одной лишь уверенности не хватало. Ему требовалось всё проверить. Аслан провел пальцем по синеватой полутвердой субстанции, покрывавшей каменный топор. Липкая текстура пристала к пальцу. Вместе с ней ощущалась и магическая энергия. Сквозь эту энергию Аслан сделал догадку и вздохнул. "Как я и думал, это не призраки." Скорее, они были ближе к монстрам, созданным из магической энергии. Иными словами, они были похожи на фамильяров или призываемых существ, а в некоторых случаях их можно было посчитать даже слизнями. Но это не означало, что они совсем не имели отношения к призракам. Основным компонентом являлась магическая энергия, но сырьем служили души. Это казалось чем-то, созданными путем вылепливания из душ. Искусственный монстр, специально созданный для имитации призраков. "Я не могу чувствовать души напрямую... но они реагируют на Чистоту. В них точно содержатся души." Когда Аслан слегка коснулся синего вещества однолезвийным мечом в правой руке, синий слизень, объятый пылающим белым светом, сгорел дотла и исчез. Четкое доказательство того, что в нем содержались души. Раз уж на него действовали эффекты Чистоты, способной рассекать души и божественность, больше сомнений не оставалось. К тому же, свойства, казалось бы, игнорирующие физическую силу, явно указывали на монстра, содержащего души. Хотя он и не знал, кто именно их создал, он понимал, как они были сделаны. Структура этого слизня, пропитанного синей магической энергией, была удивительно знакома Аслану. Татуировка, покрывавшая всю правую руку Аслана. Татуировка, способная сохранять магию для последующего использования и активировать заклинания с свитков с максимальной эффективностью, независимо от уровня катализатора. Так называемая магическая татуировка — технология древней империи. Чернила, использовавшиеся для этой почти утраченной технологии, были похожи на слизь, остававшуюся после убийства призраков. Очевидно, что души вылепливались с использованием этой магической слизи. Аслан был уверен, но озадачен. Подобной магии, создающей призракоподобных существ, не было ни в одной из известных школ магии. Существовало всего два способа использовать такую несуществующую магию. Первый — её создал великий маг уровня Мастера. Второй — это дикая магия. Аслан считал второй вариант — дикого мага — гораздо более вероятным. Хотя и говорят, что многим магам не хватает этики и морали, сфера душ и смерти давно стала устаревшей, увядшей областью. Учитывая, что современные магические исследования опирались на эффективность жрецов и богов, это было слишком старомодно. "Дикий маг, значит." Аслан поднялся на ноги и вернул однолезвийный меч, в котором угасла сила Чистоты, обратно на пояс. — Забирайте ваше оружие. Я закончил. Пока гиганты спешно подбирали своё оружие, бросая на Аслана подозрительные взгляды, сам он нахмурился, не скрывая дискомфорта. Так или иначе, по какой бы то ни было причине, виновником этого инцидента с рейтами точно был дикий маг. Причём тот, кто «понимал» души. Вот в чём кролилась проблема. Дикая магия. Эту магию, едва ли заслуживавшую права называться дисциплиной, нельзя было сравнивать с обычной магией. Если обычная магия строилась на интеллекте и мудрости, то дикая магия требовала полного понимания конкретного элемента и физической трансформации самого заклинателя. Чтобы использовать огонь с помощью обычной магии, достаточно было пары жестов или заклинаний. В отличие от этого, чтобы применить огонь через дикую магию, сперва нужно было полностью понять огонь. Вкус, текстуру, форму и теорию огня. Как огонь рождается, как распространяется и как угасает. Более того, нужно было постичь сам огонь. Только после этого наступала очередь физической модификации. Лишь модифицировав своё тело с помощью дикой магии, чтобы управлять «понятым» огнем, можно было наконец применить огонь через дикую магию. Иными словами, дикая магия являлась своего рода магией модификации тела. Она заключалась в изменении собственного тела, чтобы превратить его в инструмент для высвобождения понятой дикой магии. Это была магия, ставшая вершиной неэффективности и воплощением иррациональности. Поэтому все дикие маги были безумцами. Постигнув то, что не должно быть понято человеческим разумом, они лишались рассудка. Или же их разум искажался, когда они отрекались от человеческой природы в процессе мутации. Именно поэтому Аслан ограничивал себя лишь простым физическим усилением или укреплением оружия. Аслан посмотрел вдоль тропы, где скрылись рейты, и задумался о методе, который мог выбрать дикий маг для их создания. Сначала он изменил бы свою руку — так или иначе превратив её в тело, способное касаться душ. Затем создал бы орган, способный вливать магическую энергию в души, или модифицировал бы уже созданную руку для этой же цели. И с помощью этого созданного или измененного органа он лепил бы души, накачивая их магической энергией. Превращая в рейтов. Хотя он и не мог понять, зачем их натравили на гигантов, подобная дикая магия была чрезвычайно опасна. Как-никак, это магия, работающая с душами. Невозможно предсказать, во что эта дикая магия может развиться в будущем. Возможно, она способна эволюционировать в дикую магию, насильно вырывающую души из живых существ. Среди этих мыслей Аслан взглянул на горизонт, простирающийся вдоль следов, оставленных рейтами. Прошло некоторое время, но с охотничьими навыками Аслана, его удачей и магической энергией выслеживание не составит труда. Путь предстоял неблизкий. Само преследование будет тяжелым, а противостояние дикому магу, повелевающему душами, станет суровым испытанием. По этим причинам Аслан мог бы проигнорировать гигантов, беспокойно наблюдающих за ним сзади, и пойти своей дорогой. Он мог бросить их всех погибать и отправиться на поиски Мастера Меча. Но Аслан этого не сделал. Если оставить столь опасного дикого мага без присмотра, невозможно предвидеть, к каким бедствиям это приведет. Он мог навредить людям, а возможно, уже навредил. Если ждать, пока пострадают люди, а потом ловить его, будет невозможно угадать, в каком направлении и насколько мощной станет эта дикая магия, создающая рейтов путем манипулирования душами. Прежде всего, опасения вызывала сама суть. Это была дикая магия, работавшая напрямую с душами. Если она попадет в руки жреца, непременно произойдет ужасное. Возможно, за его спиной уже стоит жрец. Иными словами. Это было то, что мог и должен был сделать только Аслан, находящийся здесь и сейчас. Именно так думал Аслан. — Энджи, Эрета. Девочка, чье имя назвали, неторопливо кивнула, а Эрета вздрогнула. Аслан перевел на них взгляд. — Подойдите. Я объясню план. . . . — Не уверена, нормально ли вот так просто брать меня с собой~ Накинув на голову подобный тряпке кусок ткани, Эрета шла за Асланом. На пути, по которому они шагали, всё ещё оставались слабые следы прошедших рейтов. — Эта девчонка, похоже, не хотела расставаться с тобой. Аслан ничего не ответил. Разумеется, Аслан прекрасно знал этот факт. Энджи искренне тянулась к Аслану и следовала за ним. — Если бы я подумывала предать тебя, разве сейчас не отличная возможность? "Что бы ты сделал, случись такое?" — дразняще спросила Эрета. Аслану было непривычно видеть эту её сторону, ведь еще недавно она хранила молчание. — Ты не собираешься. Но даже в этой неловкости Аслан взглянул на неё и произнес свой ответ. Будто не ожидая, что он вступит в разговор, Эрета широко раскрыла глаза. — К тому же, если рейты вернутся, только Энджи или я сможем с ними сладить. У тебя плохая совместимость с рейтами. Так что я не могу оставить тебя позади. Единственной, кто мог без страха контратаковать рейтов, была Энджи: благодаря высокому показателю здоровья она могла выдерживать физические атаки и быстро восстанавливаться даже после ранений. Добавляя к этому объяснению, Аслан сказал: — Кроме того, я держу тебя под боком, чтобы в случае чего всё было под контролем. Что бы ты ни задумала, я с этим справлюсь. Несмотря на холодные слова Аслана, выражение лица Эреты особо не изменилось. Напротив, она выглядела так, будто ожидала подобного. — Относиться ко мне как к багажу — это слишком жестоко, говорить, что можешь использовать меня как пешку и выбросить, когда захочешь? В её словах почти не было эмоций. Скорее, они показывали, что она прекрасно осознаёт своё положение. Хотя она и была Мастером, ранее она являлась жрицей, а потому ещё не освоилась со своими навыками и не адаптировалась к изменившемуся телу, из-за чего говорить о её полноценной полезности пока не приходилось. Слова, казавшиеся весьма точными. Услышав их, Аслан качнул головой и поднялся. — Выбросить, когда придёт время, было бы неплохо. Но так ты не доберешься до богов. Ты даже не выживешь до тех пор. Когда Эрета издала растерянный звук от столь неожиданных слов, Аслан снова шагнул вперёд. — Я собираюсь убить богов. Ради этого я буду беречь и силы, и людей. Так что не подвергай сомнению мои планы. Просто тихо следуй за мной. Вместе с непреклонными словами промелькнула мимолётная ненависть. Почувствовав слабую жажду крови, когда на его губах замерло слово «бог», Эрета ощутила дискомфорт внизу живота и ответила: — Да. После этого оба молча шагали далее, следуя по следам. По мере того как отпечатки ног испещряли песок, Деревня-Крепость Гигантов становилась всё дальше. Неловкое молчание. Под хруст песка под ногами Эрета подняла глаза. Если подумать, это было странно. Она озвучила эту странность. — Почему ты решил, что я тебя не предам? Ты человек, который разорвал меня в клочья и сделал так, что боги отвергли меня. Разве у меня нет причин предать тебя? Она искала в других причину, по которой не может совершить предательство. Несмотря на эту странную черту, Эрета была уверена в своих словах. Аслан не ответил на её вопрос и лишь молча огляделся по сторонам. — Расстояние приличное, но скоро прибудем. Если отправимся сейчас, то к завтрашнему утру будем на месте. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени, и Эрета с недовольным видом посмотрела на не реагирующего Аслана. Она крепко прикусила губу и сжала одежду. Аслан какое-то время осматривал окрестности, после чего нехотя повернулся назад. Глаза полуприкрыты. В этих глазах читалась досада наряду со слабым раздражением. Иными словами, презрение. Этот презрительный взгляд. Четкая негативная эмоция, направленная прямо на неё. Эрета почувствовала, как её сердцебиение участилось, и прижала руку к груди. Слегка покрасневшее лицо и бегающие глаза, следившие за лицом и взглядом Аслана, несмотря на всё её замешательство. Аслан увидел всё это и слегка усмехнулся. С этой усмешкой Аслан медленно приблизился. С каждым шагом Эрета чувствовала, как её сердце бьется всё быстрее. Импульс, который она сама не могла понять, заставлял её низ живота и сердце бешено колотиться. Наконец остановившись прямо перед ней, Аслан посмотрел на Эрету сверху вниз, лицом к лицу. Под его пристальным взглядом Эрета сглотнула. — Ты спрашиваешь, почему я не думаю, что ты предашь меня? От явно раздраженного тона Эрета не смогла даже кивнуть. Её лицо заметно покраснело. — Мужчина, который порвал тебя в клочья, сделал так, что боги тебя бросили, и избил тебя... почему он тебя не подозревает? — Э-э... — Потому что я тот самый мужчина, который разорвал тебя на части и избил. Ты не сможешь меня предать. — Твое лицо... э-э. Услышав эти слова, Эрета вспомнила ощущение лезвия топора, рвущего её плоть, и кулаки Аслана, избивающие её. Как только она вспомнила эти две вещи, сердце Эреты забилось так бешено, словно готово было выпрыгнуть из груди. Когда их взгляды встретились и лицо Эреты залилось ярко-красным румянцем до самого кончика ушей, она слегка отвела взгляд со странным чувством, будто вот-вот расплачется. Аслан посмотрел на неё и хмыкнул. — Пошли, нам еще долго идти. — ...Д-да... Эрета последовала за Асланом, еле сдерживая пылающий низ живота и сердце, готовое выскочить из груди. ---------- Дикий маг(1) Когда Аслан и Эрета добрались до леса и остановились перевести дух, над горизонтом медленно поднялось солнце. Всего пара часов отдыха — от силы часа три. Хотя для долгой погони и выслеживания этого казалось мало, Аслану этого вполне хватило. Не составило это труда и для Эреты, которой оставалось лишь следовать за ним. Сбросив с плеч накинутое покрывало, Эрета подняла голову, прогоняя легкую дремоту. Аслан, взобравшийся на дерево, внимательно изучал следы, встречая рассвет. Цепочка следов уходила вглубь леса. От них исходила липкая магическая энергия. Тот же самый исток магии, что и мрачная, зловещая сила, ощущавшаяся из самой чащи темного леса. — Хмм, — издал Аслан тихий глухой звук, замешанный на усталости и сонливости, и спрыгнул вниз. Звук его приземления был едва слышен. — Дикий маг... говоришь? Нам правда нужно уничтожить его прямо сейчас? Спросила Эрета, протирая глаза. Хотя она и не способна была ощущать магию напрямую, зловещее предчувствие накрывало её с головой. Это было пронизывающее до костей ощущение беды. Глядя в лес, насквозь пропитанный этим мраком, они продолжали разговор. — Если не ликвидировать его сейчас, он станет только сильнее, — произнёс Аслан. В его словах не было ошибки. Подобные дикие маги развивались день от дня, все глубже пробуждая свою магию. И если оставить его в покое, невозможно даже вообразить, насколько мощным он станет. Но это имело значение лишь в том случае, если они решат вступить в бой. — ...Ты знаешь о Святилище Космической Неизбежности на краю этого континента? Аслан кивнул. Святилище Космической Неизбежности располагалось на полуострове у самого восточного края Королевства Вида. — Их влияние простирается по всему Королевству Вида. Этот лес — тоже их территория. Я думаю, куда эффективнее было бы просто пройти мимо и оставить этого дикого мага в покое. Ожидая подобного ответа, Аслан не стал перебивать. Напротив, он продолжал пристально смотреть на Эрету, внимательно слушая. — Если мы отпустим дикого мага, он гарантированно столкнется с моими бывшими сородичами. Не знаю, насколько он вырастет в силе, но мои сородичи точно понесут потери, пытаять его уничтожить. Дикий маг, повелевающий душами. Даже обычные дикие маги были невероятно опасны и подлежали немедленному уничтожению, а этот обладал силой, способной ударить и по жрецам. Именно на это и делала упор Эрета. — Это ослабит силы Космической Неизбежности, не стоив нам ровным счётом ничего. Разве это не куда эффективнее? Разумное и прагматичное предложение. Аслан, который при иных обстоятельствах мог бы согласиться, выслушал её и кивнул: — Это и правда было бы эффективнее. Но я так поступить не могу. — Почему? — От этого леса до того полуострова — огромный путь. На пути лежат десятки земель и деревень, бродят тысячи путников. Если мы отпустим его, погибнет без счета людей, а их души даже не смогут получить упокоения. Эрете было не понять подобного хода мысли. — Правильно уничтожить его сейчас. — Но ты ведь можешь погибнуть при этом? Если ты сдохнешь, пытаясь спасать чужие жизни... ты явно не достигнешь своей цели. В её голосе проскользнула холодная нотка. Услышав её слова, Аслан слегка повернул голову к Эрете. В его взгляде практически не прослеживалось эмоций. Вот кем была Эрета. Несомненной злодейкой. Злодейкой, с потрохами лишенной уважения к жизни из-за своего жреческого прошлого. Но она была лишь злодейкой из плоти и крови, а не безумным злым богом. Аслан не имел права судить людей. Он был лишь человеком, уроженцем Земли, желавшим вернуться домой. А причина, по которой он жаждал карать и убивать злых богов, заключалась лишь в том, что кроме него этого сделать было некому. Это было скорее отдачей долга от лица всех тех, чьи жизни и судьбы искалечили злые боги. А что до Эреты, стоявшей перед ним? Аслан не собирался отпускать ей грехи или даровать прощение. Эрета была злодейкой и останется ей. Но это не давало Аслану повода карать её прямо сейчас. Если она нападет — он убьет её; если вознамерится учинить злодеяние на его глазах — он остановит её. Однако сейчас, когда каждая капля сил была на счету, Аслан не находил причин тратить ресурсы на её уничтожение. Чтобы сразить злых богов, переступивших грань человеческого разума, ему нужно было объединять людей — без оглядки на то, добрые они или злые. А кара для Эреты или её правосудие могли подождать своего часа. Аслан подошел к Эрете. Только сейчас до неё, похоже, дошел смысл собственных слов — она вздрогнула, замерла и зажмурилась, увидав протянутую руку Аслана. Должно быть, подумав, что он собирается её ударить, она сжалась в легком страхе. Но Аслан лишь мягко положил ладонь ей на плечо. — ... Когда Эрета наконец открыла глаза, Аслан посмотрел ей прямо в зрачки и произнёс: — Твои слова логичны. Это действительно был бы куда более эффективный путь. Я это прекрасно понимаю и тоже думал об этом. — Тогда... — Но путь, по которому я иду, изначально лишен эффективности. Ты ведь и сама знаешь? Знаешь, что это невозможный путь. Эрета замялась, не в силах сразу ответить. Убийство богов. Эта цель и вправду казалась чем-то за гранью возможного. — Знаешь, что нужно, чтобы идти по невозможному пути? Вовсе не эффективностъ. А въедливая борьба и отчаянное упорство. Предельная осмотрительность и осторожность, при которых нельзя пренебрегать ни одной мелочью. Аслан сместил ладонь с её плеча. Он слегка прикоснулся к её щеке, отчего зрачки Эреты едва заметно задрожали. — Я собираюсь перебить всех богов. Я изменю этот мир. И если я выберу легкую дорожку, столкнувшись с каким-то одним диким магом, я никогда не смогу ступить на путь убийства богов. Аслан слегка похлопал Эрету по щеке и убрал руку. — Я уже принял свои испытания. Я решил сражаться вопреки всему. Так что не переживай. ...И все же, спасибо за то, что заговорила со мной всерьез. Застывшая Эрета рассеянно прикоснулась к собственной щеке. Теперь она стала понимать Аслана капельку лучше. Пусть логика его поступков подчас казалась дикой, Аслан обладал крайне специфическими ценностями. Ценностями, которые явно не были рождены этим миром. Запоздало заметив, что Аслан направляется к лесу, она издала тихое «Ах». Услышав этот звук, Аслан обернулся, а Эрета на мгновение замялась: — И что ты собираешься делать? Он сказал, что убьет дикого мага. Но он явно не станет бездумно рваться в бой без плана. И действительно, как она и думала, у Аслана был план. — Для начала нужно попробовать поговорить. Пока Эрета недоуменно хлопала глазами, услышав такой план, Аслан слегка улыбнулся. На самом деле за подобными «побочными квестами» часто скрывалась истина. У любого события есть своя причина и следствие. Понимание этого было естественным для Аслана как для геймера. Так что для начала — диалог. Аслан вместе с Эретой углубился в чащу леса. Чем дальше они продвигались, тем отчетливее становились следы. Мало того, наружу стали выбираться и сами хозяева этих следов. Спектры — а точнее, похожие на спектров монстры, слепленные из душ. (Спектры и рейты одни и те же существа, в анлейте используются эти 2 слова) Аслан медленно пробивался вглубь леса, наблюдая за спектрами, которые прятались в лесных тенях и следили за ним и Эретой. Чем дальше они шли, тем сильнее лес искажался, словно обладал собственной волей, пугая вторгшихся пейзажами, невидимыми снаружи. Причудливые деревья — сломанные, перекрученные, переплетенные друг с другом словно колонны. Будто пытаясь показать, что простояли в таком виде не одну сотню лет, они бравировали своими уродливыми формами. Тем временем высоко сплетенная крона отбрасывала тень, подобно плотной шторе, отчего в лесу царила непроглядная тьма даже вопреки восходящему солнцу. Следуя по цепочке причин и следствий, Аслан наконец наткнулся на него. В самой глубокой части леса, в гнезде, где уродливо искаженные деревья по спирали въелись в окружение, прямо по центру стоял гигант. У него было четыре руки. Вытянутые четыре руки были вывернуты под самыми разными углами, и, несмотря на эти вывихи, они подрагивали и двигались. На концах этих вытянутых рук располагались кисти, имевшие по двенадцать пальцев и покрытые синеватыми наростами, похожими на нарывы. Торс, к которому крепились эти руки, выглядел еще более дико — на нем находилось шесть грудей. Из каждой груди сочился гной, орошая землю. Ноги казались короткими из-за того, что были переломаны и согнуты, однако голова, вопреки перекрученным конечностям, возвышалась с вызывающим уродством. Четыре глаза. Глаза, вкрапленные в лоб и глазницы, непрерывно вращались, выворачивались и источали кровавые слезы. Аслан инстинктивно ощутил магическую энергию, осознав, что стоявший перед ним изуродованный гигант и был диким магом. Изуродованный гигант — дикий маг. Крайне редкое явление. Поскольку среди гигантов магов практически не водилось, гиганты — дикие маги всё же могли существовать. Просто он видел такого впервые. Завершив свои мысли, Аслан обратился к изуродованному гиганту: — Я Аслан. Я пришел встретиться с тобой по просьбе гигантов. Изуродованный гигант лишь вращал глазами, не давая ответа. Не получив отклика, Аслан заговорил вновь: — Мы можем поговорить? Я не хочу причинять тебе вред. И снова никакого ответа. Вместо этого изуродованный гигант сделал шаг вперед. В этом шаге чувствовалась едва уловимая жажда крови. Аслан со сложным выражением лица опустил взгляд, а затем направил меч на гиганта высотой чуть более 4 метров. Это сопровождалось тихим обнажением клинка. — Переговоры невозможны. Вдоль направленного клинка разлился белый свет. Этот просачивающийся белый свет явственно представлял собой божественность древнего бога — божественность скорби. Когда наружу выплеснулась энергия, способная сжигать даже души, изуродованный гигант заколебался. — Мать? На этот раз вздрогнул сам Аслан. Нахмурившись, он уже собрался расспросить, что это значит. Он хотел спросить, что значит «мать». Однако прежде чем он успел вымолвить слово, обостренное чутье и высокая удача Аслана благодаря острой интуиции явили ему особую энергию. Пронизывающий холод. Эта сила исходила от стоящего перед ним изуродованного гиганта. Это ощущение было до боли знакомым. Словно он уже испытывал его где-то прежде. Замрев на мгновение и пристально глядя на гиганта, Аслан осознал, что эта энергия очень похожа на ту, что он держал прямо сейчас. Энергия, подобная Чистоте, созданной древними богами. Это была божественность древнего бога. Аслан в шоке переспросил, думая: "Неужели?..": — Как... тебя зовут? На этот вопрос изуродованный гигант вращал всеми четырьмя глазами и ответил. Запинаясь, роняя капли гноя, он выдавил: — Погребение... Бог... Погребения. Бог Погребения. Малое божество древних богов, а не тех богов, что ныне правили Гелладрионом. В отличие от верховных богов, малые божества были низшими сущностями. У них имелся лишь один аспект влияния, да и тот не отличался великой мощью. Обладая слабой силой и ничтожными владениями, они гибнули один за другим вслед за падением древних богов. Их пожирали и убивали жрецы или монстры, а иногда они гибли и от рук смертных людей. Несмотря на тяжелые чувства, Аслан смог восстановить картину. Одно из таких малых божеств, Бог Погребения, вселилось в гиганта — дикого мага. Он должен был спросить. Аслан разомкнул губы: — Как ты дошел до жизни такой? Как оно вселилось в тело гиганта, лишенное какой-либо божественности, как стало диким магом и как дошло до создания спектров? На вопрос Аслана Бог Погребения, вращая глазами, заплетающимся языком поведал свою историю. Хотя слова звучали коряво и разобрать их было непросто, Аслан терпеливо расшифровывал контекст. Суть увиденного мало чем отличалась от того, что он уже предполагал. Бога Погребения убили гиганты. Это была давняя история, но стоявший перед ним древний бог погиб именно так. Ему пришлось умереть. Однако по какой-то причине, даже погибнув, он сумел завладеть чужим телом. И теперь, в украденном теле, он жаждал лишь мести. Ненависть, проступавшая сквозь невнятную речь, была настолько осязаемой, что Аслан лишь горько вздохнул. Вред, причиняемый трансцендентными существами, именуемыми богами... Это печально. И хотя всё произошло в далеком прошлом, факт оставался фактом: этот древний бог принял смерть, а потому Аслан не мог назвать его месть необоснованной. — Есть ли... что-то, что я могу для тебя сделать? Изуродованный гигант медленно покачал головой: — Рад... встретить... мать. Ничего... не хочу. Он не мог сказать, что не является его матерью, но понял контекст. Поскольку этот древний бог «постиг» души, он распознавал сущности через заключенные в них души. И в этот момент Чистота в руках Аслана вместе с пылающей в ней божественностью скорби казалась павшему малому божеству символом матери. Именно поэтому низшее божество видело в Аслане свою мать. Аслан вздохнул и предложил: — ...Тогда как насчет того, чтобы отозвать спектров и жить вместе с гигантами? Те гиганты, что убили тебя, умерли невероятно давно. Нынешнее поколение ничего об этом не знает. Напротив... если ты придешь, они тебя примут. Они простые существа. Они наверняка были бы рады божественности, которой обладал этот древний бог. В конце концов, гиганты тоже являлись созданиями древних богов. Однако существо, бывшее одновременно изуродованным гигантом, диким магом и малым божеством, изменилось в лице. Удивительно, что на почти уничтоженном лице вообще проступило хоть какое-то выражение. — Не... за что. — ...Почему? Аслан спросил, хоть и знал ответ. Втайне надеясь, что всё может быть иначе. Ответ не заставил себя долго ждать — ровно такой, какого он и ожидал. — Все... должны умереть. Убью... всех. Люди... ги... ганты... все умрут. Аслан закрыл глаза от этих слов. Он горько вздохнул. Наблюдая, как малое божество, которое ранее было лишь беспомощной жертвой, превращается в злого бога, Аслан с трудом разомкнул веки: — Твой гнев и твоя ненависть... полностью обоснованы. Они оправданы. Это эмоции, которые нельзя отрицать. Но... Когда Аслан поднял и направил меч, злой бог, сделавший шаг навстречу, отшатнулся назад. — То, что ты пытаешься сделать — неправильно. Ты — злой бог. — Злой... бог. Слова отматывались назад, будто испорченная лента. Глаза, до этого замершие, снова начали бешено вращаться. Аслан добавил, занося руку к топору за спиной: — Я решил не оставлять в живых ни одного злого бога, и я верю, что все злые боги должны быть уничтожены. Свист! Он крутанул топор, висевший за спиной, и сжал его в руке, одновременно подвернув однолезвийный меч в правой. В прямом клинке отразились спектры. — Так что я должен тебя убить. Спокойное заявление. От этих слов малое божество — Бог Погребения — пришло в шок. От сцены, где мать объявляет о намерении убить его; от нерушимой жажды крови, исходящей за этим заявлением. Богу Погребения стало невообразимо грустно. Но эта грусть и шок длились недолго. Постепенно эти чувства сменились чистой ненавистью и обидой. Он проявил ненависть к матери, которая не спасла его и довела всё до такого исхода, и обиду на весь мир, что убил и осквернил его. Его глаза закружились с безумной силой. Потекли кровавые слезы. И в тот момент, когда темно-красные потеки въелись поверх густых слезных дорожек: — Сдохни-и-и-и-и! Малое божество рванулось вперед. ---------- Дикий маг(2) Изуродованный гигант рванулся вперёд. Гримаса на его лице выражала ярость и ненависть. Непрерывно искажаясь в роже, он широко махнул рукой вбок, нарушив собственное равновесие. Аслан выставил меч, намереваясь заблокировать несущуюся на него руку гиганта. ДЗИНЬ! Страшной силы удар. Едва они столкнулись, он ощутил чудовищную мощь этой атаки. Аслан запоздало подбросил собственное тело в воздух, чтобы рассеять импульс. БА-АМ! Когда меч отскочил, тело Аслана отбросило далеко назад. И пока пейзаж вокруг него смазывался и видоизменялся, Аслан хладнокровно анализировал обстановку. Все-таки гигант оставался гигантом. Даже у изуродованной особи сила оставалась феноменальной. Он обладал монструозной дурью, способной с легкостью скрутить и разорвать человека на куски. Не подпрыгни Аслан, чтобы сгладить удар, этой силы хватило бы, чтобы попросту переломать ему руки или ноги. Кроме того, учитывая, что большинство диких магов постоянно использовали физическое усиление, существовала вероятность, что он был даже сильнее обычного гиганта. Если у обычного гиганта показатель силы был равен 10, то у стоящего перед ним дикого мага — минимум 11. Всё ещё летя назад, Аслан перевернулся в воздухе, чтобы правильно приземлиться на ноги. Низшее божество бросилось к Аслану в тот самый момент, когда тот коснулся земли. Из его налитых яростью глаз текли кровавые слезы, а обнажившиеся белки безумно вращались. СВИС-С-СТ! Низшее божество взмахнуло двумя руками. Две левые руки обрушились одновременно. От подобной атаки в обычных условиях уклониться было почти невозможно. Однако Аслан легко подпрыгнул, перевернулся в воздухе и проскользнул прямо между руками. Вдоль траектории его движения со свистом пронесся хаотичный порыв ветра. С глухим гулом прошедшая мимо рука остановилась только после того, как разнесла в щепу несколько деревьев — как раз в тот миг, когда Аслан ступил на землю. Из пупырышек на кончиках пальцев гиганта хлынул синий свет. — Сдохни! Аслан заметил светящиеся нарывы и, сверкнув острым взглядом, отступил назад. Когда он из согнутого положения совершил кульбит назад, место, где он только что стоял, с грохотом испарилось полсекунды спустя. Тёмно-синяя магия заполнила пустое пространство. Эта густая, липкая магическая энергия была не тем, что можно выдержать без последствий. Оценивая глазами пылающую магию, Аслан утвердился в мысли, что поступил правильно, отступив. "Это магия, работающая с душами? Или какая-то иная разновидность дикой магии?" Область, сметаемая магией, светилась синеватым жаром. Аслан перевёл дыхание, на всякий случай стараясь не касаться этого пространства. "Тяжёлый противник." Одного лишь дикого мага, повелевающего душами, хватило бы с лихвой, но сочетание изуродованного гиганта, дикой магии и одержимости малым божеством делало его куда опаснее обычного сильного врага. Возможно, он был даже хлопотнее высшего жреца. Особенно с учётом того, что это был совершенно новый тип угрозы. Но не существовало того, кого нельзя победить. Его можно было убить. Просто с ним было трудно совладать. Аслан быстро огляделся и увидел, как спектры сжимают кольцо окружения. Заметив боковым зрением, как гигантский спектр широко замахивается рукой, Аслан пришёл в движение в то же мгновение. ХРАСЬ! Он широко взмахнул однолезвийным мечом, покрытым Чистотой. Когда спектр, рассечённый по слабо светящейся траектории, отступил, схватившись за запястье, Аслан тихо прошептал: — Нагрев металла. Прошептав это, он развернул корпус. За счёт вращения поясницы и центробежной силы, созданной взмахом меча, он крутанулся на месте. Топор, вращавшийся в противоположном направлении, раскалился и отсёк спектру шею. ХРУСЬ! Использование двухручного оружия вроде двухручного топора, двухручного меча или молота одной рукой обычно было непрактичным, но для Аслана это не составляло проблемы. Это просто требовало больше подготовительных движений, а само обращение было громоздким, ограничивая его манёвренность. Такую тактику нельзя было применить против врагов-людей, но большинство нападавших на Аслана спектров были крупнее и медлительнее его. Этот подход подходил как нельзя лучше. Пока топор Аслана описывал круг с красным свечением, а белый свет накладывался сверху, вычерчивая второй круг, змееподобный и волкоподобный спектры были срублены один за другим. — Ты разве не говорил, что хочешь поговорить? — донёсся голос со стороны. Эрета ловко уклонилась от атаки спектра, подняла топор и зарубила его. Аслан мельком взглянул на Эрету, которая выглядела озабоченной и тяжело дышала, и ответил: — Говорил. Низшее божество тяжело задыхалось. Казалось, оно что-то замышляет, подтягивая к себе спектров. Аслан продолжил говорить, одновременно гадая, что то пытается сделать: — И я решил его убить. Услышав эти слова, Эрета спросила с некоторой ошарашенностью во взгляде: — Ты ведь вроде проявлял к нему сочувствие, нормально ли... Её слова прервал собакоподобный спектр, рванувшийся в атаку. Эрета вонзила свой молот прямо в пасть спектра. Слегка отклонив тело назад и крутанув молот, она заставила спектральную собаку покатиться по земле. Её топор обрушился сверху, и раздался вопль спектра. — ...поступать вот так? Пока она заканчивала оборванную фразу, малое божество давило и сжимало спектров, подтягивая их к себе. Пока раздавленные спектры кричали, низшее божество, тяжело дыша, лепило из них нечто новое. То, что оно создавало, было массивной сферой. — Э-э, это... — только и успела вымолвить Эрета, как Аслан ответил: — Я сочувствовал. И сейчас сочувствую. По возможности я хотел бы избежать боя. Но... выбора не было. Если мы отпустим его, погибнут люди. Малое божество демонстрировало жажду убийства даже к тому, кого считало своей матерью. И если оно так относилось к "матери", то что говорить об обычных людях? Аслан окончательно утвердился в решении убить его и понизил стойку. Вопли собранных спектров достигли пика. — Сдохни! С этим криком малого божества спрессованные спектры выстрелили вперёд. Обретя плотную массу, материализованные спектры помчались подобно тарану. Такой таран с лёгкостью раздавил бы человека, а гиганта при ударе превратил бы в кусок кровавого мяса. Увидев летящую на них гигантскую колонну из спектров, Аслан крикнул вздрогнувшей Эрете: — Тыл на тебе! И прежде чем дождаться ответа, он рванул вперёд. Колонна из спектров, выпущенная малым божеством, похоже, пыталась раздавить Аслана и Эрету одним ударом и обладала колоссальной массой. Зона поражения была слишком широкой, чтобы просто уклониться, и летела она слишком быстро. Единственным выходом было разрезать её целиком. Аслан высоко поднял однолезвийный меч, окутанный Чистотой, и перевёл дыхание. "Лунное рассечение." Он использовал особую технику для древкового оружия — "Лунное рассечение". Эта техника невероятно увеличивала дальность и длину разреза, способную рассечь даже луну, отражающуюся в воде. Когда боевой дух Аслана вспыхнул, слабо светящийся удар меча описал длинную и широкую дугу, срезая колонну из спектров. ТРЕСК! С звуком, похожим на вонзающийся в стекло и разрывающий его клинок, спектры, запутанные в сломанной колонне, закричали. Аслан проскочил сквозь брешь в окружении рухнувших спектров и рванул к малому божеству. — Мать, сдохни! Малое божество бросилось навстречу, ослеплённое ненавистью. Он попытался нанести удар сверху вниз рукой дикого мага. Аслан вонзил меч прямо на ходу. ПОДЧИНЕНИЕ! Остриё меча точно вонзилось в локоть. Когда пытающаяся ударить рука застряла, Аслан скрутил меч и сделал разрез. Он пригнулся, проскальзывая под брызнувшим гноем. — Уф-ф... Выдохнув застрявший в груди воздух, Аслан взмахнул клинком. Пылающий белым светом однолезвийный меч прочертил длинную линию от сочащейся гноем груди до самого бока. Уклоняясь от брызжущего гноя, он крутанулся с силой взмаха меча. ХРАСЬ! Двухручный топор широко взмахнул при развороте. Острое лезвие и вес топора отрубили малому божеству лодыжку. Малое божество закричало. Прямо посреди крика оно обрушило руку прямо на голову Аслана. — Мать, ты тоже сдохни! Рёв, похожий на вопль. Аслан поднял меч для блока. ДЗИНЬ! В момент столкновения он изменил положение тела и изгнул клинок, чтобы сбросить удар. Малое божество пошатнулось, когда его рука соскользнула. Аслан стиснул зубы, чувствуя ноющую боль в предплечье и пронизывающую боль в ноге, будто кость дала трещину. Он отвёл меч и крутанул корпус. Главным было вращение. Для Аслана, которому не хватало чистой физической силы, главным источником мощи для рассечения монстров была вращательная сила. Используя эту силу вращения, он обрушил топор с инерцией, полученной при парировании. Со звуком, словно топор вонзился в ствол дерева, рука изуродованного гиганта покатилась по земле. ХРУСЬ! — КУ-А-А-А, А-А-К! Раздирающий уши вопль малого божества. В этом крике билась нечеловеческая ярость. Ярость от того, что мать причинила ему такую боль, что она отрубила ему руку. С этой яростью, пересиливая боль, малое божество схватилось за топор. ШИПЕНИЕ! Несмотрю на то, что его ладонь обугливалась от раскалённого лезвия топора, малое божество сжало зубы и занесло кулак. ДЗИНЬ! Удерживая топор, оно нанесло прямой удар. Эта атака была слишком близкой и быстрой, чтобы Аслан успел полностью уклониться. Всё, что он мог — это защищаться. Он едва успел поднять меч для блока в самый последний момент. Он подпрыгнул, чтобы сгладить импульс удара. Но этого оказалось недостаточно. Тело Аслана взмыло в воздух и врезалось в дерево. ТРЕСК! Дерево переломилось. Он ударился спиной, и во рту закипела кровь. Аслан рухнул на землю. Увидев неподвижно лежащую "мать", малое божество почувствовало, что это шанс — раньше, чем какое-либо сочувствие или жалость. Возможность навсегда убить свою мать. Ощущая святотатственное удовлетворение, малое божество рванулось вперёд. — Сдохни, сдохни, сдохни! Оно подпрыгнуло после разгона. Его тело, взлетевшее высоко в воздух, нависло огромной тушей. Порывы воздуха, поднявшиеся в один миг, напоминали ураган. То, что малое божество пыталось сделать в этом урагане, было простым. Оно собиралось раздавить мать своей массивной тушей. Превратить её в плоский кусок мяса. Прямо в тот миг, когда оно собиралось обрушиться вниз с искажённой улыбкой. — Уравнивание. Губы лежащего Аслана слегка шевельнулись. Тело Аслана очистилось, словно отмоталось назад. Кровь всё ещё подступала к горлу, а кости всё ещё были треснуты, но он двигался. Аслан поднялся и сжал меч обеими руками. БА-АМ! И он сдержал падающую массу. Одним лишь мечом и техникой. Кровь брызнула из ног Аслана, когда он принял на себя этот удар. Штанины промокли от текущей крови, а на земле образовалась лужа. Но он выстоял. Аслан поднял клинок, чувствуя, как во рту скопилась кровь. ХРАСЬ! Две руки были отрублены. Только тогда Аслан в полной мере осознал ещё один эффект Чистоты. Пока жив боевой дух, она будет держать форму. Это означало, что пока Аслан хочет сражаться, меч не сломается. Аслан рванулся вперёд, ощущая, как скрипят его колени. — Не подходи, А-А-А-К! Завизжало малое божество. Три из его рук были отрублены, осталась только одна. Именно к этому Аслан и стремился. Сражаться в ближнем бою с четырёхруким изуродованным гигантом было бесперспективно. Слишком много переменных. Но сражаться с гигантом, у которого осталась всего одна или две руки, было легко. Переменных не осталось. Так что Аслану нечего было уступать. Его холодные глаза просчитывали боевую обстановку и вырисовывали победу. ДЗИНЬ! Сначала последовал диагональный удар сверху вниз. Аслан принял его тыльной стороной клинка и наклонил рукоять, уводя удар в сторону. Сразу после парирования он нанес разрез. Кровь брызнула из рассечённого колена малого божества. Когда оно отвело руку для выпада, Аслан наклонил корпус, уклоняясь и одновременно взмахивая клинком. Удар меча, вскрывший бок, заставил внутренности выпасть наружу. От руки, рубящей сверху, Аслан отпрыгнул в сторону. — Сдохни, сдохни, сдохни-и-и! Каждую атаку, сопровождаемую дикими воплями, Аслан идеально принимал, парировал и подавлял. Он резал, рубил и рвал на куски с инерцией, создаваемой от парирования. Постепенно потеря крови возрастала. Малое божество почувствовало страх и попыталось созвать спектров, но те не могли вырваться из рук Эреты. Даже если им удавалось вырваться, Аслан, распознававший их благодаря своей удаче, убивал их превентивно. Он либо убивал их во время парирования, либо подставлял под атаки самого малого божества. Сине-зелёные глаза Аслана даже во время этой битвы непрерывно двигались, анализируя мышцы и руки малого божества. Дикая магия была магией модификации тела. Хотя понимание было необходимо, это понимание можно было в какой-то мере скопировать. При наличии подходящих "данных", "экспериментов" и "проверки". Понимание можно было имитировать. Дикая магия физического усиления, накапливавшаяся от использования, начала изменять тело Аслана. Причина, по которой Аслан использовал дикую магию с высоким риском и непрерывно тратил магическую энергию, начала проявляться. Мышцы затвердели и трансформировались. Они стали более эффективными. ДЗИНЬ! В конце этой трансформации Аслан парировал руку малого божества, снизу вверх совершавшую взмах. Увидев сильно накренившуюся позу малого божества и всплывшее за ним сообщение, Аслан тихо прошептал: — Спасибо. [Освоена дикая магия: Сила +1] [Аслан] [Сила: 2] [Ловкость: 1] [Здоровье: 1] . . [Магия: 6] [Боевой Дух: 7] [Удача: 5] Он опустил меч, парировавший руку малого божества, и прижал его к боку. Он перевёл дыхание. Обычный разрез был бы заблокирован внутренностями, мышцами или костями изуродованного гиганта. Чтобы закончить всё одним ударом, ему нужно было прорубить всё это насквозь. К счастью, у Аслана была подходящая техника. Особая техника меча — "Убийца рыцарей". Когда чистый белый пылающий меч Аслана почернел, малое божество исказило лицо и закричало. ХРАСЬ! Почерневшее лезвие въелось в живот, игнорируя внутренности, кости и мышцы, и точно перерубило позвоночник. Лишь выходное отверстие уродливо выперло наружу, роняя горсть крови. Малое божество замерло на месте, а Аслан стоял подле него с опущенным клинком. Посреди тихо стоящих человека и монстра малое божество пролепетало: — Почему...? БУХ! С этими последними словами малое божество рухнуло на землю и испустило дух. В тихом лесу Аслан вложил меч в ножны с горьким выражением лица. ---------- Дикий маг(3) Аслан тяжело тяжело выдохнул, не скрывая крайнего истощения. Его мышцы покраснели от предельного напряжения, а от разогретых волос поднимался пар. Со своим уставшим, измождённым видом и из-за значительной потери крови он выглядел крайне уязвимым. И всё же Аслан не упал и даже не сел; он остался стоять, переводя дыхание. — М-ма... ма... Низшее божество умирало, ползая по земле с перерубленным позвоночником. Белоснежная божественная сила, которой повелевал Аслан, замерла у его шеи в форме полупрозрачного лезвия. Спектры рассыпались и развеялись в тот самый миг, когда низшее божество пало. Осталось только оно. Аслан задумался. "Стоит ли мне покончить с этим?" Изуродованный гигант больше не демонстрировал ни воли, ни сил к сопротивлению. Со сломанным позвоночником он даже не мог двигаться. В конце концов Аслан закрыл глаза. Как только его боевой дух угас, Чистота развеялась. ХРУСЬ... И клинок, что силой удерживал чудовищную мощь на протяжении всего боя, обратился в пыль и рассеялся. Пока горел боевой дух, он мог сохранять форму, но не сумел выдержать монструозную силу изуродованного гиганта при двойном расходе прочности. Как только Чистота исчезла, клинок попросту разрушился под давлением полученного удара. — М-ма... это... не... Потеряв божественную силу, низшее божество, взиравшее на мир сквозь призму душ, сбивчиво заговорило. В его глазах была видна лишь душа Аслана. Душа Аслана, сиявшая цветом, которого оно прежде никогда не видело. Глядя на эту прекрасную и величавую душу, пальцы низшего божества слегка затрепетали. Оно протянуло руку, и Аслан не стал ни уклоняться, ни отбивать её касание. Её палец, дотянувшийся до места, где должно было биться сердце Аслана, слабо вздрогнул. — Красивый цвет... ГЛУХОЙ УДАР! Аслан убил злого бога. Вместо чувства свершения в нем осталась лишь глубокая горечь. Ему пришлось убить низшее божество, которое сошло с ума, попав в чуждое тело гиганта, и превратилось в дикого мага, повелевающего душами. Рукоять меча выпала из его опустившейся руки. С горьким выражением лица Аслан поднял двухручный топор Эреты, роняемый им ранее, и вернул его хозяйке. Это было то, что следовало сделать. Поэтому он не жалел. Ему просто было тяжело на душе. Пока Аслан с трудом шагал на измученных ногах, Эрета спросила: — ...Почему ты убил его? Сине-зелёные глаза Аслана обратились на Эрету. — Почему ты заговорил с ним? Ты ведь мог напасть из засады. С точки зрения Эреты, поступки Аслана не имели особого смысла. В конце концов, если он всё равно собирался убить его, то легко мог бы сделать это с помощью своего длинного лука, совершив внезапное нападение. Даже без лука атака из засады дала бы ему колоссальное преимущество в начале боя. Не было никакой нужды вести беседы или провоцировать врага. — Я хотел узнать, был ли он злым богом или нет. Если бы мы могли избежать боя, я бы предпочёл уйти. Но он был злым богом. Он стал бы убивать людей... а может, уже делал это. Вот почему я убил его. Голос Аслана звучал утомлённо. Эрета так и не смогла этого понять. Она всё ещё не понимала, почему он убивает злых богов, но щадит злых людей. — Тогда почему ты не убиваешь меня? Я точно так же причиняла людям боль. И, возможно, причиню ещё больше в будущем. Так почему ты щадишь меня, но убиваешь этого древнего бога? Глядя на молчаливого Аслана, Эрета не сдержала лёгкой досады. — Если ты сохраняешь мне жизнь, чтобы убивать злых богов, разве ты не мог пощадить и того древнего бога? С такой силой он мог бы стать огромным подспорьем. Он был бы полезен в битве против богов. — Я знаю. — Тогда почему?.. Какая разница между мной и этим древним богом? Эрета искренне не понимала разницы. Дело было не в том, что она жаждала смерти. Она просто фундаментально не постигала его логику. Она задавала вопросы из подозрения к столь чуждому образу мышления и незнакомому шаблону поведения. Аслан ничего не ответил. Он лишь смотрел на Эрету опустошённым взглядом. Разнообразные эмоции проплывали в этих холодных сине-зелёных глазах. — Ты — злой человек. А этот древний бог был злым божеством. С этими словами Аслан заговорил снова: — Злые люди не могут изменить мир. Потому что они люди. Даже я за 12 лет не смог изменить этот мир. Для одного человека это почти невозможно. Мир слишком велик, и в нём бесчисленное множество людей. Один человек не может изменить всех остальных. Взор Аслана устремился в пустоту. В его сине-зелёных глазах промелькнула едва заметная тоска. — Этот мир, Гелладрион, явно устроен неправильно. У людей нет надежды. Нет будущего. Они не смеют мечтать о завтрашнем дне. Они считают естественным, когда боги забирают у них всё, и даже не знают, что просто жить — это норма. Даже когда их лишают жизни, они лишь подчиняются. Словно не способны сопротивляться надвигающемуся шторму. — ...Разве это не естественно? Аслан покачал головой на её вопрос. Когда он снова поднял голову, усталость в его взгляде рассеялась, уступив место ярким, сине-зелёным огням. — Те, кто создал такой мир, кто забирает всё у людей, что должны просто жить — это злые боги. — Это не ответ. Я... — Ты — злой человек. Он оборвал её на полуслове. Эрета открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его, подавленная взглядом Аслана. — У злых людей есть грехи и наказания. На них может пасть личная месть или кара других людей. Возможно, они будут скитаться со своими грехами и искупать их всю жизнь. Но... у злых богов нет ни грехов, ни наказаний. Никто не может наказать бога. Потому что боги — это и есть сам мир. Произнеся это, Аслан присел на поваленное дерево. Наступающий рассвет постепенно рассеивал тьму в глубине леса. — Люди не могут изменить мир. Поэтому они меняют себя. Они адаптируются к миру, изменяясь, и так выживают. Но злые боги могут менять сам мир. И если они ошибаются, они перекраивают весь мир под себя. — ... — Злые боги подчиняют мир, и людям остаётся либо покориться, либо выбрать иной путь. Людей можно убедить, но богов убедить невозможно. Их нельзя понять. И есть лишь один способ остановить таких злых богов. — Убить их. При этих словах, сорвавшихся с губ Эреты, Аслан мельком взглянул на неё. — Я не убиваю тебя, потому что ты — злой человек. Ты людского рода. Если ты человек, то понесёшь ли наказание, раскаешься или столкнёшься с местью... у твоего греха будет конец. Ты свободна выбирать. — Ты не станешь называть меня грешницей и карать? — У меня нет такого права. Если ты бросишься на меня с намерением убить, я буду сражаться, чтобы выжить. Если ты совершишь зло на моих глазах, я остановлю тебя... Но я всего лишь один человек. У меня нет права судить и карать других людей. С этими словами Аслан поднялся. Поправив топор за спиной, он подошёл к Эрете. — Моя работа закончилась на убийстве Святой Бойни, которая была высшим жрецом злого бога. Когда Аслан приблизился, зрачки Эреты мелко задрожали, едва их взгляды пересеклись. Он казался ей совершенно непостижимым. Человек, куда более непонятный, чем сами боги. — Почему ты... делаешь всё это? Никто так не поступает. Ты странный. Сумасшедший. Дикий. Непонимание пугало. Неизвестность порождала страх. И Эрета почувствовала, как её страх постепенно перерастает в иную, едва уловимую эмоцию. — Потому что никто другой этого не сделает, если не я. Потому что никто больше не знает, насколько неправилен этот мир. На лице Аслана появилась легкая улыбка. — Потому что только я знаю, что этот мир устроен неверно. Увидев эту свежую улыбку и услышав простые слова, Эрета ощутила всю монументальность скрытой в них цели. Она лишь изумлённо замерла с открытым ртом. — Я убью богов и изменю мир. Это то, что могу сделать только я. Это была история слишком грандиозного масштаба. Великая цель. Слишком огромная, чтобы её разум мог осмыслить это до конца. Эрета занудно запнулась, спрашивая: "Зачем?". Услышав её вопрос, Аслан, казалось, ненадолго задумчиво застыл, а затем тихо рассмеялся. — Знаешь, что мне нравится? — ...Что? Эрета удивлённо хлопнула ресницами от неожиданной смены темы. — Мне нравятся пшеничные поля, окрашенные в золотой цвет. Сказал Аслан, словно наяву рисуя перед ней эту картину. Описывая её, он продолжал: — Дети играют на этих пшеничных полях, и каждый раз, когда их маленькие ручки и ножки задевают колосья, те с тихим шуршанием прижимаются к земле и снова распрямляются. Вслед за легким ветерком, сотканным из беззаботной невинности. Дети видят дым, идущий из печных труб, чувствуют аромат еды и бегут домой. Вслед за этими детьми взрослые возвращаются к очагу, думая о завтрашнем дне. Закончив описание, Аслан, погружённый в воспоминания, тихо произнёс: — Мне нравятся люди, которые живут и думают о завтрашнем дне. Я люблю то умиротворение, которым они обладают. Я тоскую по миру и покою, которых нет в этом мире. Аслан, улыбавшийся лишь уголками губ, поднял взгляд. — Будь я на их месте, я бы отчаянно молил, чтобы кто-нибудь вернул всё это. Поэтому я просто пытаюсь вернуть им этот мир. Его глаза сияли. — Ради этого я могу ненадолго отложить понятия добра и зла. Если ты захочешь понести наказание после того, как всё закончится, поступай как знаешь. — Ты... — Помоги мне сейчас. Если есть что-то, чего ты хочешь, и если это не зло, я дам тебе это. Помоги мне, чтобы я мог изменить этот мир. Стена непонимания Эреты постепенно давала трещины, и сквозь них просачивались слова и пейзажи, которыми поделился Аслан. Она подумала: "Этот человек действительно не собирается меня убивать." Эрете ошибочно показалось, что глаза Аслана, смотрящие на неё, ослепительно сияют. Она заметила, как непонимание и скрытый страх внутри неё, перемешиваясь с неожиданным импульсом, перерастают в странное чувство. Это было похоже на жажду обладания. Эрета подошла ближе. Она протянула руку, которая до этого бессознательно сжимала и мнула её воротник. Поколебавшись, её рука наконец опустилась на плечо Аслана. И Эрета обняла Аслана, пропитанного потом и кровью. "Ох, почему я это делаю?" Движимая импульсом, который сама не могла осмыслить, она уткнулась лицом в грудь Аслана. С их разницей в росте больше чем на голову, её лицо упёрлось аккурат в его крепкую грудь. Эрета обвила руками его талию и крепко прижала к себе. Сделав глубокий вдох, она ощутила тонкий запах кожи, пробивающийся сквозь ароматы крови и пота. Странное чувство, будто её разум начал таять. Удовлетворение желания, сравнимое с утолением невыносимого зуда. Эрета удивилась этому нахлынувшему чувству обладания. Не понимая самой себя, она подумала: "Так вот какое оно — человеческое тепло." Ей было комфортно. Его горячее тело приятно согревало. Поколыхивание внизу живота казалось непривычным, заставляя её губы тронуть легкой улыбкой. С едва заметной улыбкой Эрета произнесла: — Значит... ты всё ещё не убиваешь меня, верно? Аслан был озадачен не меньше. Он не мог понять, почему Эрета внезапно стала так себя вести. В лучшем случае Аслан ожидал просьб, основанных на её дамми-дате. Поскольку он не предвидел подобного развития событий, Аслан промолчал. Во возникшей тишине Эрета продолжила: — Твои мысли интересны. Они необычны и забавны. В этом мире, вероятно, больше нет никого, похожего на тебя. Как он и сказал, поистине только Аслан мог достичь того, к чему стремился. Даже если ему нужна была помощь, в конечном счёте сделать это должен был сам Аслан. Он был единственным в своём роде человеком. Эрету заворожила эта уникальность. — Дай мне посмотреть, как ты будешь жить. Даже если я время от времени буду устраивать подобные выпадки... просто забей на это. Для меня этого достаточно. Немного поколебавшись, Аслан ответил: — ...Ладно, если таково твоё желание. Сколько душе угодно. Получив разрешение, Эрета закрыла глаза и тихо уткнулась лицом в его грудь. . . . После погребения Бога Погребения, когда они направились обратно в деревню-крепость гигантов, небо снова потемнело. Из-за тонкого серпа луны и густых туч ночного света почти не было. Путь назад не был медленным, но расстояние оставалось внушительным, поэтому ничего нельзя было поделать. Это было долгое и изнурительное путешествие. Аслан едва тащил уставшие ноги по пустыне вместе с Эретой. И по мере приближения к деревне-крепости гигантов Аслан заметил, что там становится всё более шумно. "Что происходит?" Этот шум не был гулом, производимым гигантами. Скорее, он напоминал гам, создаваемый множеством людей. У входа в крепость Аслан разглядел флаги, трепещущие в темноте. Три символа холмов, сложенные в треугольник, с фигурой в форме рога сверху. Это был флаг Герцогства Хилсингер. Аслан осознал ситуацию и широко раскрыл глаза. "Они пришли за мной." Следующий Главный Квест довольно прост. В Герцогстве Хилсингер Королевства Вида главный герой встречает герцога и получает предложение о союзе. Этот герцог — человек, который уже заметил слухи о пророчестве древнего бога и о том, за кем охотятся боги, лишь по шуму и разрозненным сплетням. Человек с достаточной смекалкой, чтобы восстановить картину по обычным слухам, суете жрецов, древним документам и парочке допросов. Таковым был Герцог Хилсингер. Хотя Аслан не знал, как тот выяснил, что они сбежали из Карди в деревню-крепость гигантов, ситуация складывалась не лучшим образом. — Что такое? Что там? Устав от того, что Главный Квест сам находит игрока, Аслан стиснул зубы. Эрета, не обладавшая зрением, способным пробивать темноту, прищурилась на деревню, но ничего не увидела. Лишь Аслан контролировал ситуацию и тревожно кусал губу, думая, как поступить. Словно насмехаясь над раздумьями Аслана, перед ним с задержкой всплыло системное окно. Аслан ожидал сложного поворота, глядя на появившийся интерфейс, однако... [Текущий Главный Квест] ! æëº¤ê» æ¤ë¿ë è»ë¤°é£ì¢ì¾¶ "Это ещё что такое?" Те же сломанные и искажённые символы, что появлялись при эффекте Чистоты. Видя, как они заполняют пространство под надписью Главного Квеста, он нахмурился. Главный Квест, смысл которого он вообще не мог разобрать; кракозябры, цель которых была неведома. На фоне замешательства Аслана Эрета прошептала: — Аслан, кто-то... — Наконец-то я нашёл вас. Глубокий мужской голос раздался вслед за словами Эреты. Услышав этот голос зрелого мужчины, Аслан медленно повернул голову. Человек, наблюдавший за Эретой, которая осторожно занесла руку к талии в поиске оружия, был мужчиной средних лет с впечатляющими длинными светлыми волосами. Плащ, накинутый на его плечи, был дорогой тканью с золотым шитьём, а доспехи — высшего качества. Очевидно аристократичный муж держивал меч на поясе и щит за спиной. Аслан знал этого человека. Это было лицо, которое он время от времени видел в игре. — ...Герцог Хилсингер. Мужчина средних лет кивнул, словно подтверждая шепот Аслана, и тот уставился на него со сложным выражением лица. Ситуация складывалась неловкая. Если тот сейчас предложит союз, всё окончательно запутается, а планы пойдут крахом. Пока Аслан гадал, как поступать, герцог произнёс совсем не то, чего он ожидал: — Помогите нам, Мастер Боя. Его голос звучал отчаянно. — ...Что? — Вы единственный, кто может спасти Карди. Посреди полного непонимания происходящего Аслан смог осознать лишь одно: Это разительно отличалось от того Главного Квеста, который он знал. ---------- Город в кризисе(1) Аслан вошёл в огромный шатёр, разбитый в лагере по соседству с Деревней-Крепостью Гигантов, следуя за Герцогом. Эрета шла следом за ним. — О, вы пришли. Внутри огромного шатра за большим столом сидела Энджи. Она небрежно откусила яблоко и помахала рукой. Аслан ответил на её приветствие лёгким кивком. — Ну что, перебили всех рейтов? — Да. — Какое облегчение. Улыбнувшись, произнесла Энджи. Герцог кивнул и добавил: — Да, это и вправду облегчение. Попросив Аслана о помощи, Герцог упомянул, что под его защитой находятся спутники Аслана. И это не было угрозой: его люди искренне защищали их, отбиваясь от рейтов, напавших на Деревню-Крепость Гигантов. Стычки были, но ничего серьёзного. Как он и сказал, на Энджи виднелись следы ран, но все они были аккуратно забинтованы и явно не представляли опасности. Пока Аслан обменивался приветствиями со своими спутниками, Герцог, казалось, немного успокоился. Он обошёл стол и встал напротив группы Аслана, спиной к какому-то объекту. Проследив за естественным движением Герцога, Аслан перевёл взгляд и заметил нечто крупное, накрытое плотной тканью. Под тканью проступали острые углы, намекающие на угловатый предмет. Герцог стоял спиной к этой накрытой вещи, время от времени бросая на неё коротки взгляды. Напряжение и едва уловимая тревога в его глазах бросались в глаза. "Что это?" Предмет выглядел слишком уж тщательно охраняемым Герцогом, чтобы быть просто снаряжением для миссии или авансом. Будь это что-то неважное, не было бы нужды закрывать это собой или нервно оглядываться. Однако Герцог сохранял нескрываемый дискомфорт, уперевшись руками в стол, пока Аслан стоял без движения. Этот дискомфорт не был направлен на Аслана. "Это связано с текущей ситуацией. Возможно... ключевая улика." Сложившиеся обстоятельства были странными. Высокопоставленный дворянин в титуле герцога лично отыскал Аслана вместе со своими солдатами, вместо того чтобы отправить подчинённых. Более того, Герцог заявил, что только Аслан способен спасти Карди. Имея в своём распоряжении бесчисленных наёмников, умелых офицеров и целую армию, Герцог лично утверждал, что справиться с этим может лишь Аслан. Одно это указывало на чрезвычайность ситуации. При обычных обстоятельствах герцогу не было нужды являться лично. Тот факт, что Герцог отправился на поиски Аслана сам, даже вторгшись на территорию другого дворянина, означал, что дело куда серьезнее, чем предполагалось. Критическое и исключительное положение. Обстоятельства, требующие присутствия именно Аслана. Для столь проницательного человека, как Герцог, способного разгадать замыслы Древних Богов и отслеживать действия жрецов, существовала лишь одна причина искать Аслана. Боги. Катастрофа, связанная с богами. Если так, у Аслана не было причин отказываться; напротив, он посчитал это удачей. Но прежде... — Сначала. — Хм? — Вы наверняка готовите 'предложение', когда просите меня помочь Карди. — ...А ты быстр на умом. Что ж, тогда... — Пожалуйста, пока придержите его при себе. Герцог напрягся и уже собирался заговорить, но Аслан добавил: — Вы, вероятно, гадаете, почему я это говорю. Вы не понимаете. Но... пока молчите. После того как я сделаю то, что должно быть сделано, и вернусь, когда я скажу, что готов — вот тогда вы всё и изложите. Слова Аслана были отчаянной попыткой отсрочить неизбежное начало Главного Квеста. Поскольку Главный Квест должен был начаться с предложения о союзе со стороны Герцога, он хотел отложить его, даже не выслушивая суть. — Это не отказ. Считайте это отсрочкой. Сейчас... время ещё не пришло. С этими словами Аслан опустил взгляд и обвёл им пространство за пределами шатра. Хотя это и могло показаться спойлером, Аслан намекал на то, почему жрецы позже проникнут в Карди и атакуют её внутреннюю цитадель. "Вокруг Герцога вишься шпионы." "Кто-то подслушивает нас прямо сейчас, поэтому я не могу говорить свободно. Выдавать намерения заполучить Дикую Магию Древнего Бога прямо сейчас только всё усложнит." Герцог уловил этот многозначительный взгляд, и его лицо мгновенно посуровело. Тем временем Аслан, удовлетворённый тем, что всё идёт по плану, расслабил выражение лица. "Как и ожидалось, он соображает на лету." Как и подобает Герцогу, который долгое время единолично сдерживал и Империю Каллус, и Королевство Барамунз Альпен, он всё понял и кивнул. — Ты поразителен. — Благодарю. — Это я должен благодарить тебя. С этими словами Герцог тяжело вздохнул. — Тогда давайте обсудим только дело Карди. — Я слушаю. Эрета, казалось, не проявляла интереса к происходящему, ухмыляясь за спиной Аслана, в то время как Энджи скрестила руки на груди с недоумённым видом, явно не понимая, что происходит. Заметив их реакцию, Герцог бегло взглянул на них, прежде чем заговорить: — Карди прямо сейчас находится под атакой. — ...Под атакой, говорите? Когда Аслан услышал, что только он может спасти Карди, он делал кое-какие предположения, но прямая атака отличалась от его ожиданий. Жрецы обычно не выбирают крупные города в качестве мишеней для открытых нападений. Это может стоить им сил или спровоцировать полномасштабную войну, что создаст им лишние проблемы. Нынешние правители в Гелладрионе в большинстве своём — это либо могущественные личности, укрепившие свои позиции посреди хаоса, творимого жрецами и богами, либо последователи злых богов. Поэтому напасть на крупный город означало задеть сложную паутину чужих интересов. Тот факт, что Карди подверглась нападению, казался Аслану нелогичным. Если только сам Аслан не продвинул Главный Квест, города или территории обычно не подвергались атакам. Обычно. — Да, атака. Карди изолирована и страдает от нападений бесплотных сущностей. Множество людей погибло, а у нас почти нет зацепок. — Вы пытались уничтожить их? В Карди ведь полно экспертов. — Мы пытались. Наёмники, маги, даже драконорождённые наёмники из Веллус Альпен были наняты для поисков, но большинство из них погибли. Драконорождённые из Веллус Альпен были наёмниками высшего класса с физическими способностями, превосходящими человеческие, силой дракона, накапливаемой годами, уникальными боевыми искусствами и продвинутым оружием на основе превосходной металлургии. Нанять группу таких драконорождённых наёмников только для того, чтобы большинство из них погибло... Это означало, что проблема не под силу обычным людям. — У меня хороший слух на слухи. А поскольку в слухах обычно есть доля правды, я могу обрисовать ситуацию на основе их одних. Теперь Герцог искренне верил, что найм Аслана — единственное решение. — Мастерство, позволившее победить и переманить Святую Бойню. При этих словах глаза Эреты расширились. — Проницательность, позволившая найти и взрастить Дикую Магию Древнего Бога, которую не смогли отыскать даже боги. Энджи надулась, когда упомянули её. — Способность убить бесчисленное количество жрецов, совершить покушение на второго императора и стать единственным преемником, которого Тот, Кто Никогда Не Падает, искал на протяжении двенадцати лет. Услышав титул своего мастера спустя долгое время, Аслан слегка поджал губы. — Если хотя бы половина слухов, что я слышал, правда, то ты, должно быть, один из величайших героев в истории. — Вы мне льстите. — Когда здесь присутствуют две такие легендарные фигуры, это вряд ли можно назвать лестью. Как и ожидалось. Герцог узнал и Эрету, и Энджи, что не удивило Аслана. Однако сами девушки выглядели удивлёнными и подозрительными. Под их недоверчивыми и растерянными взглядами Герцог накренился над столом: — Мне нужен этот великий герой. Только такой герой сможет выполнить эту задачу. Задача, которую мог решить только Аслан. Было ли это действительно так, оставалось неизвестным, но если так утверждал Герцог Хилсингер, вероятность была высокой. В конце концов, он был осторожным человеком, пусть и не настолько, как Аслан. — Если ты поможешь, я дам тебе всё, что угодно. Карди в отчаянном положении. На лице Герцога проступила мучительная мина. Только тогда Аслан понял, почему Герцог пришёл лично. — Так вот почему вы пришли лично. Чтобы предотвратить угрозы на пути и убедить меня. Печальное выражение лица Герцога слегка рассеялось, уступив место едва заметной улыбке. Его взгляд будто спрашивал, догадался ли Аслан. Поскольку ответ был очевиден, Аслан потёр лоб и спросил: — Насколько велик ущерб? — Двести человек. Пока немного, но цифра растёт. — И до каких масштабов она может разрастись? — Пока не пожрёт весь город. По нашим оценкам, около 40 000 человек. Аслан решил, что раздумывать больше не о чем. Разумеется, его планы могли рухнуть, а количество переменных — возрасти. Это могло заставить Аслана пойти более длинным и извилистым путём. Но не более того. Просто небольшая смена маршрута. Это не проблема. С этой переменной Аслан мог справиться, как и его спутницы. Если небольшой крюк мог спасти 40 000 жизней, не было причин отказываться. Это было правильно. Особенно учитывая, что сделать это мог только Аслан, тут и раздумывать было не о чем. Сине-зелёные глаза Аслана устремились на Герцога. — Хорошо. Я принимаю вашу просьбу. Герцог с изобразил облегчение, вздохнув полными грудью. Он действительно испытывал облегчение, но, похоже, хотел показать себя 'человеком, искренне пекущимся о жителях своих земель'. — Спасибо. А теперь... Заметив, как взгляд Герцога снова сместился за его спину, Аслан слегка повернул голову. Неизвестный объект, беспокоивший его с самого момента входа в шатёр. Хотя он не знал, что внутри, это явно было связано с чем-то, что способно устроить резню 40 000 человек в Карди. И, вероятно, связано с богами. Убедившись в этом, Аслан посмотрел на Герцога, который как раз повернул голову, и их взгляды пересеклись. Едва заметный след страха в его глазах. Нечто, напугавшее даже высокопоставленного аристократа. Аслан ощутил тонкий укол любопытства. — Это может выглядеть немного отвратительно, но прошу, сдержитесь. Мы едва усмирили это, запечатав в плавильную печь. Сказав это, Герцог, казалось, решился, схватил ткань и сдёрнул её. С шумом подхваченной ткани наружу показалась прямоугольная железная масса. Эта куса железа была толстой и массивной, словно предназначалась для ковки доспехов гиганта, и содержала внутри некую неопределимую постороннюю субстанцию. И эта субстанция выглядела весьма жутко. Герцог указал на неё и спросил: — Как ты думаешь, что это? — Похоже на монстра... я думаю. Ответила Энджи вместо Аслана. Аслан намеренно молчал, пытаясь осознать увиденное. Это была поистине уродливая сущность. Выглядело так, словно кто-то вывернул человека наизнанку, сплёл из его кишок веревки, измельчил все острые кости, включая позвоночник и рёбра, на мелкие кусочки и прикрепил их к этим кишечным канатам. Его человекоподобная природа угадывалась по отчётливой форме черепа, но череп был чрезмерно мал и странно расположен. Череп был вдавлен прямо в середину грудной клетки, а вокруг обнажалась истощённая верхняя часть туловища. Мышцы торчали наружу без единого кусочка кожи. Словно свисающие кишечные канаты, там, где у человека должна быть голова, находился рот, похожий на распустившийся бутон цветка. Аслан, вглядывавшийся в следы, напоминающие восемь порезов от ножа, спросил: — Что это? — А на что это похоже по-твоему? Вместо ответа Аслан просто перевёл взгляд на Герцога. Вспышка замешательства — редкий случай, когда глаза Аслана блеснули от полного недоумения. Наблюдая за Асланом какое-то время, Герцог наконец ответил: — Это... ребёнок. Если точнее, то, что носило шкуру ребёнка. Аслан попытался взять себя в руки, разглядывая форму. Единственным следом того, что это созданье когда-то было ребёнком, оставался лишь маленький размер черепа. — Эти монстры подражают людям. Они мимикрируют, нормально едят, спят, разговаривают и ходят вокруг... а затем внезапно трансформируются вот так и нападают на людей. На данный момент таким образом погибло уже двести человек. Но он не мог успокоиться. Аслан играл в Eternal Dominion бесчисленное количество раз, наиграв тысячи часов. Количество концовок, которые он видел за все свои прохождения, исчислялось сотнями. И за всё это время он никогда не видел ничего подобного. Монстр, совершенно неизвестный Аслану. Внезапно в его памяти всплыл образ вдовы. "Эта сущность, эта жуткая тварь, расставляла лишь ловушки, ни разу не показавшись тебе лично." Слова, сказанные вдовой. Совет, данный Богиней Скорби и Смерти. Сердце Аслана бешено забилось. Неизвестный монстр. Его существование зародило подозрение в разуме Аслана. — Личность этого монстра — Безликий. Если точнее... его последователь. В настоящее время десятки таких тварей скрывают свою сущность и бродят по Карди. Безликий. Наряду с Сумеречным Стадом, новый бог, явившийся после того, как Аслан попал в Гелладрион. Бог, чей облик никто никогда не видел и чьи жрецы, возможно, даже не существовали в привычном понимании. Аслану нужно было убедиться. Было ли это существо действительно тем, кто бросил Аслана в этот мир. Или просто богом, который доселе оставался сокрыт. Герцог снова воззвал к нему: — Помоги нам уничтожить последователей Безликого, орудующих в Карди. Хотя предотвращение людских жертв было одной из причин, Аслан нашёл куда более весомый повод отправиться в Карди. Аслан закрыл глаза, успокаивая дыхание. — Кто сказал вам, что это Безликий? Безликий был богом, чьё существование раскрылось, но чья точная природа оставалась загадкой. Если кто-то знал, что это последователи именно такого бога, причина была очевидна. Когда Аслан открыл глаза и пристально уставился на Герцога, требуя ответа, Герцог кивнул: — Остро. Я получил эту информацию, заключив сделку со жрецом Дракона, Изрыгающего Яд. — Как и ожидалось. Только другой бог мог распознать Безликого. Аслан глубоко закрыл глаза, приводя мысли и ситуацию в порядок. Бог, который никогда не показывался и который мог быть ответственен за заброс Аслана в Гелладрион. Пока этот бог внезапно проявляет себя и действует, последователи, маскирующиеся под людей, бродят по городу. Хотя на первый взгляд ситуация казалась безнадёжной, Аслан вывел ответ из единственного факта переговоров со жрецом. Не осталось никаких переменных. Он был уверен в победе. Когда он снова открыл глаза, Аслан заговорил голосом, полным твёрдой уверенности: — Я закончу зачистку в течение двух недель. Пожалуйста, подготовьте то, о чём я сейчас скажу. ---------- Город в кризисе(2) — Кха, кха... ха-а... Чтобы выжить, мужчина бежал. Дыхание спирало в груди, а из-за огромной потери крови вся его одежда пропиталась алым. Но даже с такими ранами он всё ещё мог бежать. Дело было не в силе воли — дело в том, что этот человек не был обычным смертным. Он был последователем. Последователем Дракона, Изрыгающего Яд. На бегу мужчина свернул в узкий переулок и устремился вглубь. Пространство было тесным, но выбора не оставалось. На открытых улицах его легко бы засекли. Он перебирал ногами, подавляя подступавшую к горлу тошноту и подкатывающий к горлу ком. — А-а-агх! На полном ходу мужчина рухнул на землю. Острая боль пронзила бедро. Сжав искалеченную ногу, он сумел взглянуть вниз. В его бедро въелся осколок кости размером с ладонь. — Кх, ха... кх-х...! Под ним лужей растекалась кровь, но времени на промедление не было. Мужчина вырвал костяной обломок и, тяжело дыша, с трудом поднялся на ноги. Он заковылял вперёд. Отчаянное желание сбежать, выжить хоть какой-то ценой. Ковыляя к концу длинного переулка, мужчина замер, увидав то, что стояло впереди. Гротескное творение. У него были ноги, похожие на человеческие, но абсолютно без кожи. Существо стояло на обнажённых костях и обрывках мышц. Свисавшие из живота кишки, усыпанные обломками костей, напоминали плеть с прикреплёнными бритвенными лезвиями, а там, где должна быть голова, торчало подобие вытянутой трубки. Последователь знал, что это такое. Это был последователь Безликого. Монстр Безликого медленно приближался из глубины переулка. Когда последователь попытался ринуться назад, свисающие кишки пришли в движение с бешеной скоростью. Фью-ть! — Кх... Конец этих кишок был оснащён острыми, как бритва, костяными лезвиями, которые с лёгкостью пробили живот последователя. Щупальце, извиваясь подобно змее, отбросило его в сторону, из-за чего земля покрылась липкой смесью из крови и вывалившихся внутренностей. В угасающем сознании последователя пронеслась мысль: "Я умираю." И как раз в тот момент, когда извивающиеся кишки уже готовились рвануть к нему с ужасающей жаждой убийства... Чавк! С звуком разрываемой плоти монстр замер. Это была стрела. Похожая на иглу стрела с тонким и острым наконечником. После того как стрела пробила существо насквозь, монстр поднял трупчатую голову, и затем — Тук, тук! Когда одновременно прилетело ещё несколько стрел, он отступил. С пробитой головой, щупальцами и пронзённым плечом на обнажённом туловище он зашатался. Последователь на миг задумался: "Союзники? Жрец?" Я могу выжить! В тот миг, когда эта мысль зародилась в нем, жажда жизни вспыхнула с новой силой. Мужчина попытался подняться и сбежать. Хруст! Но прежде чем он успел это сделать, очередная стрела прилетела и пробила его бедро. Мужчина широко раскрыл глаза и закричал. Стрелы выпускались практически одновременно. Слишком быстро для одного человека. И фигура, выпустившая весь этот град стрел, показалась на противоположном конце переулка. Это был Аслан с холодными сине-зелёными глазами и вьющимися чёрными волосами. Аслан убрал лук и достал с со спины топор. Тяжёлый, массивный двуручный топор, которым когда-то пользовалась Эрета. Сжимая этот топор, Аслан мгновенно присел и рванул вперёд. Навстречу нападающему Аслану монстр тут же выбросил свои щупальца. Кишечные плети, усаженные острыми как бритва костяными пластинами и наконечниками стрел, издали стрекочущий звук. Свист! Он взмахнул этими щупальцами. В узком переулке, сверху вниз. Вертикальный удар, который обычно не оставлял пространства для уклонения. Аслан взмахнул топором навстречу атаке, нацеленной в его голову. Взмах! И отсёк его. Хотя на щупальце костяные обломки сидели слишком густо, чтобы отрубить его обычным образом, Аслан точно вгнал лезвие топора между костяными пластинами и перерубил его. Аслан завершил движение, широко перехватив рукоять и вытянув её за спину после того, как направил топор по диагонали вверх. И тут же второе щупальце устремилось к Аслану. Кишечных плетей было несколько. — Хм. Сделав короткий выдох, Аслан уклонился, развернув корпус. Щупальце рассекло воздух и скребнуло по стене. Посреди визгливого звука Аслан увёл тело в сторону и сократил дистанцию. Расстояние составляло около 3 метров. Слишком далеко для удара топором, но достаточно близко для щупалец. Щупальце Безликого теперь пошло снизу вверх, устремляясь прямо к подбородку. Аслан увидел хлещущую плеть и обрушил топор, заведённый за спину. Взмах! Оно было отсечено. Несмотря на то что его снова и снова калечили, Безликий оставался спокойным, не проявляя никаких эмоций. Он хладнокровно нацелился на Аслана длинной трубкой, прикреплённой к голове. Пс-с! Звук, похожий на стравливание воздуха. С этим звуком вылетел костяной осколок, похожий на крупный гвоздь. Кланг! Костяной осколок не достал до Аслана, но этого хватило, чтобы выбить топор из его рук. Когда топор вылетел из рук, монстр бросился вперёд, чтобы связать Аслана. Его кишки заизвивались, отчаянно жаждя новой добычи. Последователь Безликого был голоден. Он безумствовал от желания пожрать новую душу, плоть и кости. И в этом порыве перспектива полакомиться новой жертвой заставила его потерять бдительность. Из-за этого он не заметил аномалию. К тому моменту, когда ладонь Аслана засияла тусклым светом, спасаться бегством было уже поздно. "Пронзание Сердца." Вслед за мысленно произнесёнными словами его ладонь озарилась бледным зелёным светом. "Пронзание Сердца" было специальной техникой боевых искусств, и её эффект был прост. Она увеличивала пробиваемость настолько, что позволяла пробить сердце зверя голыми руками. В тот момент, когда его ладонь обрела пробивную силу, превосходящую кинжал, исход стал очевиден. Взмах! Аслан сначала нанёс удар снизу вверх, чтобы отсечь тянущееся к нему щупальце. Щупальце, срезанное его ладонью, отделилось так же чисто, словно его перерубили выкованным мечом. Явная аномалия. Пока Безликий пытался отпрянуть, ладонь Аслана рванула прямо вперёд. Чавк! И ладонь Аслана с лёгкостью пробила голову Безликого. Не вынимая руки из раны, Аслан широко развернул корпус. — Знаешь, как правильно группироваться при падении? Ноги монстра взмыли в воздух и описали дугу. Он с грохотом врезался в землю. Бум! Прижатый к земле монстр задергался, и на него обрушилась нога Аслана. Беспощадный раздавливающий удар. С хрустом раздробленное тело перестало двигаться. Аслан щедро полил мёртвого последователя маслом из флакона, достатого из кармана. Только когда труп полностью пропитался маслом, он убрал флакон и направил палец. — Воспламенение. Бум! Искра с кончика его пальца зажгла огонь, и запах горящего трупа начал распространяться во все стороны. Сквозь клубы дыма убегавший мужчина, последователь Дракона, Изрыгающего Яд, почувствовал облегчение. Он не узнал Аслана. Аслан подошёл и протянул руку последователю, который не мог подняться самостоятельно. Схватившись за руку, последователь произнес: — С-спасибо. Должно быть, жрец... Именно поэтому он никак не ожидал того, что произошло дальше. Аслан, помогавший ему подняться, держа за руку, внезапно схватил его за воротник и впечатал в землю. Это была та же техника боевых искусств, которую он только что применил на последователе Безликого. Бум! — Кх...! Хруст! — Кха, ах. Впечатав его в землю, Аслан достал кинжал и вогнал его прямо в плечо последователя. Мужчина опешил от столь внезапного насилия и застонал от неожиданной боли. Пока он хватал воздухом ртом, Аслан пробормотал: — Ты не слишком-то сообразителен, раз решил, что человек, простреливший тебе ногу из лука, будет твоим союзником. Хруст. — А-а-а-а-арх! И он провернул кинжал. Последователь закричал от боли рвущейся плоти. — К-кх... п-почему, за что вы так... Когда проворачивающийся кинжал остановился, последователь смотрел на Аслана полными ужаса глазами, тяжело дыша. — Я задам тебе несколько вопросов. Если ответишь сразу и скажешь только правду, проблем не возникнет. — Е-если я всё расскажу, вы пощадите меня? — Это не имеет значения. — Е-если вы меня не пощадите, я ничего не скажу! Я, я... А-а-а-а-арх! С холодным выражением лица Аслан выдернул кинжал из плеча и вогнал его в кисть последователя. Со звуком рвущегося мяса Аслан медленно потащил лезвие обратным хватом вверх. От костей тыльной стороны ладони до мышц и кожи — всё рассекалось, и кровь хлынула ручьём. — Тебе больно прямо сейчас? Я могу делать так столько, сколько захочу. Так что если хочешь избежать этой боли, расскажи всё, ничего не скрывая. Вытащив кинжал и приставив его к щеке последователя, Аслан заставил того забиться в судорогах от отчётливого страха. — Х-хорошо... хорошо. Пожалуйста, пожалуйста... Последователь молил о пощаде. Аслан даже не моргнул. Он лишь смотрел на него сверху вниз холодным взглядом. Этот взгляд был настолько ледяным, что вызывал лишь жалость к жертве, заставляя последователя сжиматься. Посмотрев друг на друга некоторое время, Аслан произнёс: — Ситуация под контролем. Подходите. — Да. — Хм. Ответив, с разных сторон вышли Энджи и Эрета. Это были спутницы Аслана, перекрывавшие пути отступления на случай, если кто-то попытается сбежать. Они подошли и посмотрели на ожидающего допроса последователя с разным выражением лиц. Эрета, казалось, была взбудоражена жестоким поведением Аслана, раз за разом сжимая и разжимая воротник, в то время как Энджи смотрела на Аслана с отвращением, после чего покраснела, вспомнив своё недавнее хвастовство о том, что сама справится с допросом. И только последователь Дракона, Изрыгающего Яд, сидел с перепуганным лицом. Остальные были расслаблены, пока он ждал вопросов, скрежеща зубами. И первым вопросом стал этот: — Расскажи мне всё, что знаешь о Безликом. — О-о Безликом? При повторном вопросе Аслан без колебаний вогнал кинжал в щеку последователя. Он пробил её насквозь и потащил лезвие к рту. Когда рана жутко разверзлась, последователь подавил крик. — Отвечай. Ничего, кроме ответов, не допускается. — Б-бог! Это бог! — Почему этот бог нападает на вас? — Э-это... В тот миг, когда он замешкался, он осознал свою ошибку, но кинжал Аслана уже пришёл в движение. Сверкнувшее лезвие полоснуло по глазу, и последователь схватился за лицо, зарыдав. Хруст! — Кх... ха... — Почему этот бог нападает на вас? — Я-я не знаю... не знаю... внезапно, всё произошло так внезапно... Поскольку тот не мог ответить, Аслан немедленно ударил кинжалом. Вгоняя лезвие в его предплечье и буквально сдирая мясо с кости, он заставил последователя закричать, выгибая спину. — Почему этот бог нападает на вас? Но даже на вопрос, заданный во время вытаскивания кинжала, последователь не мог ответить. Он лишь тяжело дышал и повторял, что ничего не знает. "Неужели действительно не знает?" С момента прибытия в Карди Аслан непрерывно охотился на последователей Безликого. В процессе этой охоты Аслан обнаружил одну странную вещь. Последователи Безликого охотились на последователей, скрывающихся в Карди. Как только Аслан выяснил это, он попытался выудить информацию, допрашивая последователей, которых случайно спасал, но ни один из них не знал причин этих нападений. Получая лишь однообразные ответы о незнании, Аслан окончательно убедился. Обычные последователи ничего не знали. Имея эту уверенность, он мог сделать кое-какие выводы. Безликий не просто нападал на Карди. Он вёл войну против Космической Неизбежности прямо здесь, в Карди. Была ли эта война односторонней или нет — оставалось неясным, но факт оставался фактом. Он не мог сказать, как именно Безликий вычислял жрецов и последователей Космической Неизбежности, планировавших атаковать город, когда начался Главный Квест союза, или почему он нападал на них, но эта атака была крайне агрессивной. Настолько, что из-за этого страдали и погибали невинные мирные жители. "Какова причина?" Аслан вернул кинжал на пояс и задумался. Боги обычно не ладят друг с другом. Древние Боги во многих случаях были братьями, сёстрами или супругами, поэтому между ними редко возникали вражеские отношения, но нынешние боги имели тенденцию проявлять враждебность друг к другу. В каком-то смысле можно сказать, что они соревновались за этот мир, и из-за этого жрецы и последователи время от времени сражались во имя богов, которым служили, хотя это случалось и не так часто. Но они никогда не воевали вот так открыто. Масштабы обычно ограничивались мелкими стычками или дуэлями, но никак не партизанской войной в пределах целого города. Изначально условия не позволяли им схватить друг друга за грудки и драться насмерть, поэтому конфликты и столкновения между богами обычно заканчивались гибелью всего лишь нескольких последователей или одного жреца. Так обычно и бывало. В противоположность этому, действия Безликого полностью выбивались из привычной схемы. Он нападал с рвением, будто желал полного уничтожения. Большая часть ущерба городу была лишь сопутствующим уроном. Не в силах догадаться о причинах, он проводил допросы, но не получил практически ничего. — Я-я правда ничего не знаю. Господин, п-пожалуйста, отпустите меня... Филиал в Карди полностью уничтожен... Я ничего не знаю. Это не сработает, даже если вы попытаетесь... Шепелявя из-за рассечённой щеки, последователь молил о милосердии, и Аслан смотрел на него холодными глазами. На поверхности он выглядел как обычный человек. Аслан снова достал кинжал и просунул его между складок одежды. Разрыв. — Кх... Аслан порвал одежду кинжалом и тут же обнаружил иссохшую кожу последователя. Иссохшая и сгнившая плоть, похожая на чешую, источала въедливый запах яда. Это было неопровержимым доказательством частичной ожречествления и подтверждением того, что он отверг свою человеческую природу. Убедившись в этом, Аслан коротко объявил: — Нет, ты умрёшь здесь. — Н-нет... Хруст! Когда кинжал Аслана, зажатый обратным хватом, опустился, последователь умер, задрожав в последней судороге. Кинжал, застрявший в его лбу, слегка вибрировал. Понявшись после того, как вытащил кинжал, Аслан бросил взгляд на труп последователя Безликого. Зачистка последователей Безликого продвигалась довольно гладко. Хотя цель оставалась туманной, а причина — неизвестной, что создавало определённые неудобства, само уничтожение происходило легко. Хотя мутировавшие последователи были довольно сильны, они всё ещё оставались лишь на уровне последователей, не достигая уровня жрецов, так что особых трудностей не возникало. Проблема заключалась в том, чтобы найти их. Аслан вспомнил, как Безликий трансформировался прямо у него на глазах. Как человеческая кожа выворачивалась наизнанку, за мгновение превращая его в жуткого монстра. Без специального метода их обнаружения любой бы гарантированно попал в засаду этих тварей. К счастью, у Аслана было два способа находить их. Первым был метод, который он открыл по пути, основанный на том факте, что последователи Безликого активно охотились на последователей Космической Неизбежности. Хотя выявить последователей Безликого было сложно, найти Космическую Неизбежность не составляло труда. В конце концов, в их группе была бывший высший жрец. С помощью Эреты Аслан легко находил их, а найдя, следил и ждал, пока на них нападут. Когда на них нападали, он уничтожал нападавших, как только что сделал, допрашивал их, а затем арестовывал или убивал в зависимости от того, проявляли ли они признаки частичного ожречествления. Второй метод был сложнее. Этот метод, вдохновлённый упоминанием Герцога о том, что он узнал о действиях Безликого благодаря переговорам со жрецами, заключался в том, что Аслан сам становился приманкой. Если другие боги могли распознавать друг друга, то и Безликий должен был быть способен распознавать других богов. И если он мог их распознать, Аслан мог выманить его с помощью Чистоты, которой он владел. Чистота была божественностью Древнего Бога, уже забытой в этом мире. Эта незнакомая божественность определенно могла привлечь внимание последователей или жрецов. Если Безликий раскрывал себя, привлечённый этой божественностью, оставалось лишь засечь его первым. К счастью, у Аслана была удача и опыт. С божественностью и удачей, которые он ощутил, когда рассекал божественность Паука, Плетущего Пламя, Аслан мог вычислить Безликого первым. Количество Безликих, пойманных таким образом, было внушительным. Проблема заключалась в том, что их число оказалось слишком большим. — Сколько их уже? — 71. Слишком много даже для числа обычных последователей. Учитывая, что в Карди их могло быть ещё больше, это была явная аномалия. — ...Не слишком ли их много? Мы уже столько поймали? Энджи тоже казалось, что их чересчур много, а Эрета нахмурила свои светлые брови и склонила голову. Разумеется, сила бога не иссякает лишь потому, что гибнут его последователи или жрецы. Боги по своей сути — трансцендентные существа, так что их могущество не уменьшается. И всё же разбрасываться ими с такой беспечностью было необычно. Аслан глубоко задумался. Хотя злые боги — это трансцендентные и непостижимые сущности, паттерны их поведения вовсе не обязательно должны быть абсолютно нелогичными. Конечно, это не означало, что у них всегда присутствовали логичные условия появления или поведенческие паттерны, но обычно существовала хотя бы эмоциональная причина. В отличие от них, даже паттерн поведения Безликого был совершенно непостижим. Не было ни эмоциональной причины, ни логического мотива. Аслан окончательно отбросил мысль о том, что Безликий может быть главным кукловодом. Он действовал слишком безрассудно для серого кардинала. Возможно, это могло служить дымовой завесой для скрытия своей личности, но на данный момент это выглядело иначе. Бессмысленное расставление последователей, беспорядки в Карди, почти полномасштабная война, агрессивные нападения на последователей других богов. Имея на руках кусочки пазла, которые так плохо сходились воедино, Аслан испытывал глухое раздражение. "Какова же истинная цель Безликого? Чего он хочет?" Казалось, ему не хватает буквально пары деталей, чтобы всё понять, и отсутствие этих деталей выводило Аслана из себя. И как раз в тот момент, когда он подумывал о том, чтобы найти и убить жреца — — ...Манга! Сюда! Послышался звон сталкивающегося металла вместе с чьим-то криком. Среди звуков ударов оружия раздавалось нечеловеческое карканье, и из своего опыта Аслан знал, что эти звуки издавали последователи Безликого. Звуки отступления вперемешку со звуками боя вели прямо в переулок, где стоял Аслан. — Если мы просто пройдём через этот переулок...! Когда шум стих, в узком переулке появились восемь человек. Пробежав приличное расстояние, они тяжело дышали, смотря на Аслана и сжимая в руках окровавленное оружие. Это были последователи. Последователи Дракона, Изрыгающего Яд. Чешуя и гниющая плоть, сползающая по лицу стоящего впереди, были явными символами этого. — Они идут! В-вперёд! Стоявший впереди, застывший при виде Аслана, был вытолкнут вперёд остальными. В этот момент Аслан поднял топор, который ранее выбили у него из рук. Позади них толпа Безликих заняла позиции, а остальные последователи вытолкнули самого крайнего последователя в центр переулка. Когда оба конца переулка оказались заблокированы Асланом и Безликими, а центр заполнили последователи Дракона, Изрыгающего Яд, самый ожречествлённый из них застонал с искажённым лицом: — Какое же паршивое везение... Он узнал Аслана. Он знал, кто перед ним. Он также узнал бывшую высшую жрицу и ездовую лошадь Древнего Бога подле него. Аслан осознал это и подумал: Последний кусочек пазла прибыл. — Не убивайте этого, оставьте его. Пока Аслан давал короткие указания своим спутницам, последователь, узнавший Аслана, закричал с выражением полного отчаяния на лице: — Они идут...! ---------- Город в кризисе(3) Хруст! Звук разрубаемой плоти и костей разнёсся по переулку. Тот, кто нанёс этот удар, остался совершенно равнодушен, а тот, кто услышал его первым, больше никогда ничего не услышит и не увидит. Топор слегка дрогнул в его голове, и последователь, закатив глаза, рухнул на землю. Кровь лениво растекалась по земле, полностью пропитывая её, а стоявший перед трупом мужчина тяжело задышал и слегка задрожал. Обстановка в переулке изменилась до неузнаваемости всего за несколько минут. Последователи Безликого либо лежали мёртвыми на земле, либо были прибиты к стенам, лишь слегка подёргиваясь. Трупы последователей Безликого, густо усеявшие серые стены, были в основном работой Энджи, в то время как те, что летели на землю аккуратно расчленёнными, являлись результатом трудов Эреты. Среди разбросанных и изувеченных тел изредка попадались трупы последователей Дракона, Изрыгающего Яд. Поскольку их изначально было меньше, их тела выглядели скорее как декоративное дополнение к этой кровавой сцене. Когда все были мертвы или ранены и никто больше не шевелился, на ногах остались стоять только четверо. Эрета, задорно ухмыляющаяся с забрызганным кровью лицом и сжимающая в руках топор и булаву. Энджи с окровавленными по локти руками, перекрывающая противоположный конец переулка. И Аслан, который только что вогнал свой топор в голову пятого последователя и сбросил его на землю, а теперь молча смотрел на четвёртого — последователя, которому оставался лишь шаг до того, чтобы стать жрецом. В наступившей тишине лишь их взгляды хаотично перекрещивались — в основном между Асланом и этим последователем. — Чёрт... Аслан никак не отреагировал на вырвавшееся ругательство. Он просто смотрел холодным взглядом. Последователь, бессознательно обронивший бранное слово, огляделся в поисках пути к бегству. Побег был нереален. Последователь отчётливо видел, чего добилась Энджи, охранявшая выход позади него, во время недавнего хаоса. Своим двухметровым шестом она рассекла последователя Безликого надвое, а летевшие в неё щупальца хватала на лету, швыряя их на землю с невероятной силой и ловкостью. Даже попытавшись сбежать, последователь понимал, что его настигнут в то же мгновение. А попытаться прорваться в сторону Аслана казалось и вовсе невозможным: последователь осознавал, что не сможет противостоять одновременно и слухам о Мастере Боя, и Эрете. Как ему выбраться отсюда живым? Пока он лихорадочно размышлял, направляя вперёд свой длинный меч, Аслан изменил стойку. Не доставая топор, он поднял сжатый кулак. Слегка приподнятый кулак остановился на уровне глаз. Типичная боевая стойка. Последователь нахмурился при виде этого. Каким бы Мастером Боя тот ни был, перед ним стоял последователь, практически полностью прошедший частичное ожречествление. Хотя он и не был так силён, как полноценный жрец, его возможности далеко превосходили то, с чем обычный человек мог бы справиться голой силой. Более того, по мере продвижения по рангам последователи Дракона, Изрыгающего Яд, развивали защитные способности и умение управлять ядом. Частично ожречествлённый последователь также владел этими навыками. Всё его тело покрывала чешуя, которую не смогло бы поцарапать оружие в руках обычных людей, однако Аслан намеревался встретить его голыми руками. Это казалось верхом высокомерия. Видя расслабленное выражение лица Аслана без единого намёка на напряжение, последователь стиснул зубы и поднял длинный меч. — Ублюдок! Искажённое чувство ущербности толкнуло его вперёд, и последователь рванул на Аслана. Словно мотылёк, летящий прямо в пламя, он обрушил меч вниз, даже не пытаясь защищаться. Свист! Длинный меч обрушился с сверхчеловеческой силой. Клинок, мелькнувший белой вспышкой из-за бешеной скорости, беспомощно рассек пустой воздух. Всё потому, что Аслан своевременно развернул корпус, уходя с линии атаки. Последователь сглотнул и попытался нанести диагональный удар снизу вверх. С учётом стены прямо рядом с ними, он решил, что Аслану некуда уклоняться. Он планировал срубить его в момент попытки уйти от удара. Но Аслан и не думал уклоняться. Он просто выбросил резкий прямой удар ногой. Прежде чем его вытянутую ногу успели срубить, стопа Аслана толкнула колено последователя. Его равновесие пошатнулось. И в то же мгновение Аслан сократил дистанцию. Всё это произошло меньше чем за полвыдоха. Прижимая правой рукой длинный меч, который последователь пытался направить снизу вверх, Аслан подошёл вплотную и врезался в него плечом. — Кх...! Меч выскочил из рук, дыхание перехватило, и последователь отшатнулся назад. Прежде чем он успел оценить обстановку, тело Аслана взвилось в развороте. Резкий круговой удар ногой обрушился прямо на голову последователя. Хруст! Его голова неестественно закинулась. Последователь ощутил жгучую боль, ударившую в голову, и растерялся. Находясь в смятении, он попытался осознать происходящее. "Это не обычная сила. Он явно использует какую-то уловку!" Именно так он думал до тех пор, пока не увидел приближающуюся стопу Аслана. Удар ногой с разворота впечатался в лицо последователя, едва тот успел поднять взгляд. Носовое кровотечение стало лишь приятным бонусом. Пока последователь зажимал окровавленный нос, на него обрушился шквал насилия со стороны Аслана. Бум! Удар локтем, нанесённый в развороте. Правый локоть впечатался прямо в щеку. — Кха! Удар коленом в подбородок после захвата за затылок заставил его выплюнуть рвоту с кровью. Аслан отступил назад, уклоняясь от рвотных масс, и тут же нанёс низкий подсекающий удар. Задетое колено подогнулось и с хрустом сломалось, заставив последователя рухнуть на колени прямо на месте. Пытаясь удержаться на сломанном колене, он с ужасом подумал: "Это не человеческая сила!" Этот последователь принес в жертву немало людей, чтобы достичь своего нынешнего положения. В процессе он убивал всех, кто оказывал сопротивление, и неоднократно проверял свою силу против людей. Исходя из его опыта, кулаки Аслана явно превосходили ту мощь, которую мог выдать любой смертный. И этот анализ был абсолютно точен. Благодаря силе, постоянно увеличенной дикой магией, и мышцам, временно укреплённым магической энергией, Аслан в данный момент выдавал мошь, эквивалентную значению силы 3. А с учётом удваивающего эффекта "Непостоянства", кулаки Аслана обрушивали удары, выдержать которые последователь был просто не в состоянии. Словно подкрепляя этот факт, оба кулака Аслана один за другим впечатались в лицо стоящего на коленях последователя. Бац, бум! — Кх... кх... Удар сверху, затем снизу. После двух хуков сознание последователя поплыло. Пока его голова моталась из стороны в сторону, Аслан схватил его за остатки волос и вогнал правый кулак прямо в рот. Удерживая голову, готовую закинуться назад, Аслан нанёс ещё один жестокий удар коленом. На фоне неудержимого насилия, раз за разом разрушающего его лицо, последователь сквозь слёзы высморкал просьбу: — По-пощади, пощадите! Кулак врезался в него прежде, чем он успел закончить мольбу. Когда последователь отлетел от удара, нанесённого одновременно с расцеплением пальцев на волосах, Аслан достал кинжал и вогнал его в плечо жертвы. — Воспламенение металла. Стоило ему произнести название магии, влитой в его татуировку с помощью ремесла, как татуировка озарилась светом, и кинжал раскалился докрасна. — А-а-а-а-арх! Пока раскалённый кинжал сжигал его плечо, последователь закричал и забился в судорогах. Аслан молча смотрел на эту сцену сверху вниз и произнёс: — Расскажи мне всё о Безликом и всю связанную с этим информацию. Без оговорок, без утаек, всё до единого слова. Стоило ему провернуть кинжал в ране, как последователь выложил абсолютно всё, что знал. . . . Император Империи Каллус сменился дважды за короткий промежуток времени. Было бы безумием думать, что оба раза император погибал от рук одного и того же человека, но Гелладрион был именно таким местом. Обладающие силой могли вырваться за рамки существующего порядка. Тот мужчина страстно жаждал этой подавляющей свободы, и именно поэтому он стремился к могуществу. И по этой же причине он сейчас лежал связанный и запертый в этом месте. Он хотел стать сильнее. Не просто колдовать, а обладать силой, способной манипулировать всем миром. Поэтому он отложил свою страсть к магии и обратился к вере. Он действовал под именем Бога Войны. Он сохранял своё влияние, даже когда императоры умирали и сменяли друг друга, и верой и правдой служил Богу Войны. Хотя его и вытеснили из семьи Эшлюд, он занял положение, имевшее вес на всех прямых территориях императора, и даже получил статус Имперского Следователя. Хотя это было возможно только с разрешения императора, он распространял, поддерживал и контролировал влияние Бога Войны по всей империи. Он действовал с полной уверенностью в том, что станет Боевым Монахом — первым Боевым Монахом, способным использовать магию. Но этот план рухнул до того, как его удалось реализовать. Император сменился, и Илейна, взошедшая на престол, вытеснила и изгнала все силы, связанные с Богом Войны. Внешне оправданием было то, что они не смогли должным образом защитить предыдущего императора, но никто не верил в этот предлог. Каждому было очевидно, что Илейна намеренно искореняет Бога Войны из Империи Каллус. Трудно было поверить, что это та самая беспомощная и слабая Илейна: девушка активно плела интриги и политически изолировала последователей Бога Войны. Всего за несколько недель — срок, совершенно недостаточный для вытеснения целой политической фракции, — ей удалось полностью изгнать их, проявив крайний радикализм и решительность. Хотя он и прибыл на прямые территории императора с титулом Имперского Следователя, покидал он их уже в статусе предателя. Поэтому он бежал и был схвачен при попытке пересечь границу. Простая история. Мужчина с самоиронией утешал себя тем, что, по крайней мере, не попал в руки Святой Бойни, известной своей жестокостью. Жрец Дракона, Изрыгающего Яд, схвативший его, казалось, хотя бы знал меру. Но даже у этого жреца, знавшего меру, сейчас заканчивалось терпение. — Почему ни один из них не вернулся? Не зная причин, они подверглись нападению и были отброшены последователями Безликого. Все их схемы и осведомители, развёрнутые в Карди, были мертвы, а их созданная база оказалась полностью уничтожена. Жрецу повезло выжить и сбежать в процессе этого разгрома. Тех, кому повезло меньше, разрывали на части и убивали среди наступающих монстров. Жрец вспомнил сцену хлынувших на их базу монстров. Орды Безликого, вторгающиеся в их убежище, бесконечный пир из монстров из плоти и костей. Он и не думал, что за этими роящимися тварями стоял чей-то разум. Поэтому он решил, что если сбежит и найдёт укрытие, то сможет выиграть немного времени. В этом смысле склад в трущобах неподалёку от внешней стены Карди, который он выкупил ранее, был последним оплотом с подземным сооружением, предоставлявшимход для побега за пределы Карди. Перед тем как рассеяться, жрец приказал своим последователям собраться здесь. Но теперь на этом старом складе находились только он и один пленник. Да и то лишь потому, что он сам приволок этого пленника на себе. Прошло более чем достаточно времени, но никто так и не пришёл, поэтому жрец исказился в лице, сдерживая закипающую злобу. Он потерял все свои силы, и ситуация была отчаянной. И всё же он не мог покинуть Карди. У него всё ещё оставалось неоконченное дело. На нём лежала миссия: захватить сосуд Древнего Бога и призвать богов, которым он служил, на эту землю. Он не мог уйти именно из-за этой миссии. В конце концов, едва подавив злобу, он помолился Космической Неизбежности, чтобы хотя бы несколько удачливых последователей добрались до него. Возможно, его молитва была услышана: снаружи донеслись звуки приближающихся к складу людей. Сбивчивые шаги и бег троих человек разносились всё ближе. — Ох, наконец-то... Он с надеждой уставился на дверь склада, и когда приближающиеся подойдя вплотную, постучали в неё. — Наконец-то вы пришли, братья мои! Тяжёлый же путь вам пришлось проделать. Я сейчас... Жрец с облегчением подошёл к железной двери и положил руку на засов, чтобы открыть её. Но прежде чем он успел это сделать, что-то пробило железную дверь насквозь. Это был клинок. Клинок пробил железную дверь и, светясь бледным сине-зелёным светом, вскользь задел шею жреца. — Кх... Кровь хлынула ручьём. Пока стекающая кровь пропитывала пол, жрец, задыхаясь, отшатнулся назад. Клинок, пробивший железную дверь, прошёл сквозь неё, как нож сквозь масло, срубая засов, и железная дверь со скрипом отворилась. За ней стояло знакомое лицо. Лицо, которое жрец не мог не узнать. Зажав окровавленную шею, жрец с трудом разлепил губы. — Мастер Боя...! На этот титул, выдохнутый жрецом с прерывистым дыханием, Аслан вошёл на склад с совершенно равнодушным выражением лица. Взгляд Аслана механически оценил обстановку вокруг по мере того, как он входил. Он проверял, отличается ли что-то от полученной им информации и насколько. И когда его глаза скользнули по помещению, они замерли в одной точке. Более того — его глаза сузились. Аслан нахмурился и произнёс: — Корнил Эшлюд...? При этих словах пленник, Корнил Эшлюд, вздрогнул. ---------- Безликий(1) Аслан поднял голову на оклик. Перед ним стоял Корнил Эшлюд — лицо, хорошо знакомое Аслану. Он всегда появлялся там, где завязывались дела с Империей Каллус, да и сам Аслан не раз видел его в игре. Но главной причиной было то, что именно Аслан положил конец амбициям Корнила. Два убийства императора. Понеся значительный урон после гибели первого императора, Корнил был окончательно изгнан, когда на престол взошла Илейна Макель — девушка, таившая глубокую обиду на Бога Войны. Поскольку после своего изгнания Корнил Эшлюд появлялся в игре лишь как жалкое ничтожество, его нынешний вид не слишком удивил Аслана. Проблема заключалась в том, что он должен был оказаться здесь лишь после отплытия на Южный Континент, а вовсе не в Карди на Северном Континенте. Столкнувшись с этой странной встречей, которая могла пойти не так в любой момент, Аслан нахмурился, и Корнил Эшлюд, увидав эту эмоцию, широко раскрыл глаза. — Аслан...! Он выкрикнул это имя с гневом и презрением. Аслан оперся двуручным мечом о плечо, наблюдая, как падший дворянин выкрикивает имя, которое на самом деле ему не принадлежало. Когда "Пронзание сердца" рассеялось с двуручного меча, отнятого у последователя, обнажилось обычное сероватое лезвие. — Насколько еще ты собираешься растоптать меня?! Что... что я сделал не так?! Корнил Эшлюд кричал в ярости, извиваясь всем телом, из-за чего цепи, окутывавшие его, оглушительно зазвенели. Даже на его шее сидели оковы, подавляющие магическую силу, из-за чего он выглядел совершенно безобидным. Глядя на него, Аслан легко понял ситуацию. Корнил Эшлюд потерял всю силу и авторитет с восхождением Илейны и бежал. Местом назначения должен был стать Южный Континент, но побег оказался непростым. По какой-то причине его схватили жрецы Космической Неизбежности. Что логично, ведь он был слугой Бога Войны. — Выглядишь паршиво. Надо было сдаться ещё тогда. — Заткнись... заткнись! Из-за тебя я... — Я давал тебе шанс. Я учил тебя, как сделать твою бессмысленную жизнь осмысленной. Ты сам решил не следовать этому. — Ты называешь этот безумный бред "способом"?! Что бы я получил от этого?! Корнил кричал, захлёбываясь обидой. Благородный маг, чья борода от пренебрежения успела потемнеть и зарасти, вопил со сверкающими от ярости глазами. Тем временем Аслан вспомнил предложение, которое сделал при первой встрече с Корнилом на шестом году пребывания в Гелладрионе. Это было предложение отречься от Бога Войны, присоединиться к Аслану и получить силу и славу, о которых тот мечтал. Это было искушение: когда придёт время, стать человеком, на которого все будут смотреть снизу вверх, и величайшим магом. В отличие от сегодняшнего дня, тогда Корнил возмущённо отказался. Аслан сузил глаза, словно выражая сожаление. — Многое. Мир, уважение людей, человечность и силу, которая по-настоящему принадлежит тебе, а не переданную этими чертовыми существами, называющими себя богами. — Ты безумен! Мир? Уважение? Человечность? Какая от них польза?! Всё это — лишь слабости, которые легко раздавить в руках великих! — Вот почему я считаю, что их стоит защищать. Но, похоже, мы просто не сходимся во взглядах. Аслан вздохнул и сделал шаг внутрь склада. Когда высокий Аслан вошёл, стали видны стоящие за его спиной женщина и девушка. — Я и не ждал, что ты поймёшь. Я не убил тебя тогда или в императорском дворце только потому, что считал тебя чистым человеком, не представляющим угрозы. Так что просто сиди тихо. — Ты... ты ублюдок...! Когда Корнил уже собирался изрыгнуть проклятия, совершенно не подобающие дворянину, Аслан перевёл взгляд на жреца. Жрец, чьё горло было рассечено Асланом, держался за шею, пытаясь оценить обстановку, и переводил взгляд с Корнила на Аслана, прежде чем заговорить: — Если он твоя цель, забирай его и... — Нет, я пришёл не за ним. Жрец решил, что это может быть личной местью Корнилу Эшлюду, но Аслан отрезал его качком головы. — Стал бы я идти сюда только ради того, чтобы навредить кому-то вроде него? Я пришёл за тобой. Когда указательный палец Аслана упёрся в жреца, глаза Корнила широко раскрылись, и он задергался. От этого дерганья лишь громче зазвенели цепи. Не в силах ничего сделать, Корнил в ярости кричал на Аслана, но тот полностью проигнорировал обиду, смешанную с его воплями. Жрец, наблюдавший за этим краем глаза, с озадаченным выражением лица опустил руку, прикрывавшую шею. Порез на его шее уже затянулся новой плотью, поверх которой образовалась чешуя. Жрец спросил: — Из-за меня? Чего ты хочешь от меня? Карди был городом, открытым для любых жрецов и последователей. Вот почему жрецы открыто ходили по Карди, и пока они не устраивали неприятностей, их никто не ограничивал. Если бы это был не Карди, он бы сразу понял, о чём говорит Аслан, но это был Карди. "Может ли он знать?" Жрец гадал, знает ли Аслан о его миссии, но никаких признаков этого не было. Для Аслана в этом не было ничего нового, поэтому он ничем себя не выдавал. Ошибившись в своих догадках, жрец уставился на Аслана, собираясь с мыслями. Аслан молчал. "Может, ударить первым, чтобы застать его врасплох?" Нет, не сработает. Аслан держал меч на плече и выглядел расслабленным, но его стойка была широкой, готовой к движению в любой момент. "Тогда сбежать..." Размышляя о побеге, он скрежетнул зубами, когда увидел последовательницу Дракона, Изрыгающего Яд — точнее, последовательницу Древнего Бога, стоящую в дверном проёме со скрещёнными на груди руками. "Они перекрыли путь к отступлению." Ситуация была паршивой. В подвале убежища был ход, ведущий за пределы Карди, но добраться туда было непросто, и было очевидно, что Аслан настигнет его до того, как он успеет прорваться. Он был загнан в угол. Жрец дискомфортно опустил глаза и произнёс: — Ладно. Чего ты хочешь? Единственным способом выжить сейчас было положиться на милосердие Аслана. Поскольку Аслан уже навредил бы ему, будь в том его намерение, жрец решил, что его могут пощадить, если он даст Аслану то, чего тот хочет. Разумеется, всё пошло не так, как ожидалось. Аслан тихонько постукивал двуручным мечом по плечу, и каждый раз, когда лезвие касалось кожаного доспеха, раздавался тихий стук. Поскольку он продолжал молчать, жрец нахмурился, не в силах прочесть его мысли, и уставился на Аслана. Их взгляды скрестились. В этот момент из-за спины Аслана выглянула чья-то голова, привлекшая внимание жреца. Это была женщина, чей силуэт он видел лишь мельком, когда Аслан входил. Женщина скинула капюшон, обнажив белоснежные волосы и искрящиеся розовые глаза. — Ох, надо же. Всё это было знакомо жрецу. Смысл происходящего был очевиден, и жрец невольно выдохнул имя: — Эрета...? — Я так и думала, что твоё лицо мне знакомо, и оказалась права. Привет, Ниэль. Эмоции за её веселой улыбкой не были особо приветливыми. Жрец заметил это и цокнул языком. По какой-то причине Паук, Плетущий Пламя потеряла большую часть своей божественной силы, и Эрета перестала быть жрицей. Он думал, что её убьют после этого, но, судя по всему, ошибся. Видя бывшую Святую Бойню живой и здоровой, жрец слегка увеличил дистанцию между ними. Святая соскользнула со стороны Аслана и вошла на склад. Жрец по имени Ниэль, с лицом, полным гниющей плоти и чешуи, поднёс руку к цепу на поясе, смотря на Аслана и Эрету и не в силах понять эту внезапную ситуацию. — Ты что-нибудь знаешь о Безликом? Пока жрец сглатывал слюну в неловком молчании, спросил Аслан. Жрец озадаченно нахмурился от этого вопроса. — ...Это всё, о чём ты хочешь спросить? Аслан не ответил. Он просто опустил меч с плеча и крепко сжал его. Но одно это действие выглядело крайне угрожающе. Эрета, казалось, решила сыграть входить в роль, схватившись за два оружия на поясе. Топор и булава закружились в её руках. Что произойдёт, если он не ответит, было предельно ясно. Жрец Ниэль был жрецом, прожившим достаточно долго. Инстинкт выживания, бывший движущей силой его долголетия, подсказывал ему, что он гарантированно умрёт, если вступит в бой прямо сейчас. Ниэлю ничего не оставалось, кроме как заговорить. — Я... я и сам знаю немного. Я слышал лишь то, что говорили Три Зла... то есть Два Зла. Из того, что я слышал, Безликий — это огромная планета. Живая планета... состоящая из плоти, костей и органов. Живая планета. Хотя он и не понимал, как такое возможно, Аслан не стал допрашивать его об этом. Среди злых богов и без того хватало странных и абсурдных существ. — Что такое планета? — Тш-ш. Спросила Энджи, не понимая термина, но после предостережения Эреты надулась и смолкла. Благодаря этому Аслан смог побудить жреца продолжить. — Продолжай. — А, да... Ах, точно. У него совершенно нет жрецов. Два Зла говорили, что он едва успел пустить корни в Гелладрионе. Вот почему о нём почти ничего не известно... даже Два Зла говорили, что не знают, что он за существо. Аслан посчитал это объяснение удовлетворительным. Если он изначально редко проявлял себя в Гелладрионе, вполне логично, что о нём мало что знали. — То есть ты тоже ничего не знаешь? Но знать "ничего" было недостаточно. Аслан слегка перехватил опущенный меч обеими руками, и, видя это, жрец сглотнул. — Нет, нет! У меня есть ещё кое-что! Два Зла делились особыми сведениями только со жрецами, добившимися заслуг! Я... я знаю это, потому что слышал! Аслан приподнял бровь и бросил взгляд на Эрету. Его взгляд вопрошал, действительно ли Ниэль добился достаточных заслуг, чтобы знать такие вещи. Эрета слегка улыбнулась, казалось, довольная тем, что их взгляды встретились, и кивнула. Аслан повернул голову обратно к Ниэлю, который говорил с явным напряжением. — Говори. — Сначала пообещай мне безопасность. Тогда я скажу... Прежде чем он успел закончить, Аслан пришёл в движение. Он подал лёгкую стопу вперёд, толкнув колено жреца своим собственным, чтобы сбить его равновесие. От этого внезапного действия жрец плюнул ядом изо рта, но яд, выпущенный из неустойчивого положения, было слишком легко избежать. Аслан уклонился от яда, развернув корпус, и тут же взмахнул двуручным мечом, который держал у плеча, используя инерцию от разворота тела. Эффективная траектория контратаки точно рассекла плоть по диагонали, расщепив руку жреца и устремляясь к его грудной клетке. Шкварк! — Кх... Вместе со звуком выплюнутого яда, плавящего стену склада, раздался горячий выдох. Всё потому, что точный удар рассёк грудную клетку и раздавил ядовитую железу. Аслан посмотрел на жреца холодным взглядом и произнёс: — Жрец дракона, изрыгающего яд. Так что естественно, ты подумаешь: "Я плюну ядом изо рта". Если не хочешь умереть, говори. Я не буду предупреждать снова. Аслан провернул меч, застрявший в ядовитой железе, направив лезвие близко к сердцу. Ощущая остриё меча, разрезающее его плоть, Ниэль покрылся холодным потом, пока из его рта капал яд. — Безликий... захватывает души и тела. Люди, потерявшие свои души и тела, становятся его последователями и трансформируются. Этот процесс... похож на обычное ожречествление. Это происходит через сны. Аслан нахмурился с тихим хмыком и слегка провернул двуручный меч, который держал в положении укола вниз. Рождение жреца иногда могло происходить из накопления заслуг в качестве последователя, но чаще всего это происходило через избрание. Во снах бог напрямую сходит к индивиду и требует поклонения. Если тот соглашается, он становится жрецом, отбрасывая свою человеческую природу. Если это был тот же метод... Аслан спросил: — Тогда разве это не жрец? А не последователь. — Другое... Два Зла говорили, что его аудитория слишком туманна и разрушительна. Человеческие души и тела не могут выдержать этого. Лишь изредка те, кто выдерживает или распознаёт его личность... становятся жрецами. Это была интересная история. Аслан никогда не слышал и не видел такого бога. Поскольку его сомнения относительно личности Безликого росли, Аслан провернул лезвие глубже, ломая рёбра и спрашивая: — Тогда последнее. Что насчёт его жрецов? — Что ты имеешь в виду? Что... — Физические способности, внешний вид, привычки, силы. Что угодно. Когда Ниэль замер в оцепенении, Аслан протолкнул лезвие дальше, чтобы причинить боль. Когда заживающая рана на груди снова разверзлась шире, жрец закричал. Потянув воздух ртом какое-то время, жрец произнёс сквозь слёзы: — Его... его жрецы — это... огромные столпы из плоти и костей. Они пожирают всю жизнь вокруг себя... чтобы массово производить последователей. Они служат ретрансляционными башнями, напрямую принимающими его божественность... — ...Эти столпы сильны? — Нет, нет. Два Зла говорили... даже один или два жреца легко с ними справятся... Услышав это, Аслан выдернул глубоко всаженный двуручный меч и пнул Ниэля. Ниэль покатился по полу. С каждым звуком кашля кровь и яд растекались вокруг. — Так вот оно что. Аслан вспомнил битву перед самым обнаружением склада с обеспокоенным выражением лица. Атаки Безликих, нацеленные в основном на жрецов и последователей. Отчаянные крики последователей, которые он слышал перед теми атаками. Бесчисленные нападения на последователей, свидетелем которых он был во время проведения чисток в Карди. Казалось, за ними не было эмоциональных причин вроде мести или ненависти. Но теперь он знал о жрецах Безликого. Аслан увидел ответ. Всё было просто. Безликий хотел расширить своё влияние в Гелладрионе. Для этого он нацелился на Карди, который был густонаселён и богат ресурсами. Но в Карди было слишком много жрецов и последователей, чтобы слепо создавать жрецов. Условия для создания жрецов были сложными, а созданные жрецы уязвимы. Поэтому Безликий стремился устранить самых опасных жрецов и последователей. Вот и вся история за появлениями Безликого в Карди. Хотя вопрос "почему именно сейчас?" оставался без ответа, Аслан был уверен. Едва обретя уверенность, он перевёл взгляд на Энджи. Энджи смотрела не внутрь склада, а на путь снаружи. Словно подтверждая уверенность Аслана, разом раздались шаги. От тяжёлых до лёгких — целая радуга шагов. — Аслан, люди идут... а? Эти приближающиеся шаги изменились. От звука чего-то твёрдого, скоблящего пол, до звука мешков с водой, выливаемых на землю. С самыми разными звуками их присутствие растягивалось. Аслан понял, что происходит, и цокнул языком. Это была атака Безликих. Бум! — Хе, хе-хе-хе... Они пришли. Они здесь... Пока Ниэль тихо смеялся, словно с самоиронией, Аслан въелся взглядом в Безликих, появившихся сквозь пробитую стену склада. — Их много. У меня возникает слегка опасное предчувствие. Даже Эрета тихо засмеялась, слегка покрывшись потом от их количества. Казалось, сквозь пробитую стену склада выплёскивалось не менее пятидесяти Безликих. Когда эти Безликие заполнили одну сторону склада и остановились, от них исходило давящее присутствие. Аслан огляделся, наблюдая за бывшими людьми, ставшими последователями. Сначала он оценил Ниэля. Ниэль был жрецом. Он был тем, кого Аслану следовало скорее убить, чем спасать, а поскольку он уже выудил всю информацию, тот больше не представлял пользы. Следом шёл Корнил Эшлюд. Главный квест, запущенный Корнилом Эшлюдом, уже прошел. В лучшем случае могло остаться один или два побочных квеста, но поскольку он уже знал награды, то не чувствовал необходимости их выполнять. Аслан издал тихий хмык, убирая двуручный меч и доставая кинжал. Аслан размышлял. Ему не обязательно нужно было самому ловить всех этих тварей. Хотя он и решил провести чистку через две недели, это не означало, что он должен лично вылавливать их всех прямо сейчас. Ловушки, использование врага против них самих, посев раздора, атаки через окружение — он использовал всё доступное в своих боях до сих пор. Не было причин не поступить так же и сейчас. Аслан считал, что время чистки может наступить после того, как расправятся либо со жрецами, либо с Безликими. — Энджи, Эрета. — Да-а~ — Только скажи слово. Энджи уверенно держала свой двухметровый шест, а Эрета закрутила в руках два оружия. Аслан слегка кивнул своим спутницам и произнёс: — Бежим. — Я за. — ...А? Что? Подождите— Прежде чем Энджи успела закончить, от кинжала в руке Аслана раздался грохот грома. "Призывающий гром." Грохот! И белесый кинжал вылетел из его руки. Летящий кинжал врезался в Безликого, стоящего впереди, с силой отбросив его назад. Отброшенный Безликий и бесчисленные другие спутались и покатились по полу, расчищая путь. Монстры, бывшие когда-то людьми, врезавшиеся в углы переулка, с трудом поднимались на ноги. — Ниэль, верно? Аслан бросил взгляд на Ниэля, увидав, что путь свободен. — Мне не нравятся твои сородичи. Мне плевать, убьёте вы друг друга здесь или нет. Я всё равно приду убить того, кто выживет, так что делайте что хотите. Холодные слова. С этими словами Аслан рванул наружу, а за ним последовали Энджи и Эрета. Безликие не стали блокировать их побег. Они лишь безучастно уставились на жреца. Как и думал Аслан, их приоритетом был жрец. Жрец безучастно смотрел на уходящего Аслана, а связанный Корнил Эшлюд закричал ему в спину: — АСЛА-А-А-А-АН! Этот крик внезапно перерос в вопль. ---------- Безликий(2) Когда Аслан сбежал, оставшуюся пустую зону заполнила орда Безликих. Путь к отступлению был полностью перекрыт их плотным окружением, и Ниэль медленно поднялся на ноги, касаясь затягивающейся раны. "Слишком много." Их было явно слишком много. И они были не просто многочисленны, а организованы подобно армии: различные типы монстров расположились в авангарде и арьергарде. Те, что выглядели способными к дальнобойным атакам, стояли сзади, тогда как крепкие и трудноубиваемые особи молча выстроились впереди. Монстры приближались шаг за шагом. С каждым их шагом Ниэлю казалось, будто дрожит земля. — Великий Хищник Всего Сущего... Ошеломляющая картина заставила его инстинктивно призвать своего бога. Столкнувшись с врагом, которого невозможно одолеть одной лишь верой и силой, Ниэль достал с пояса цеп. С оглушительным лязгом цеп распустил свои навершия. Это уникальное оружие с четырьмя головками было покрыто ядом, придававшим ему зеленоватый оттенок. Слегка взмахивая цепом, Ниэль бегающим взглядом оценивал обстановку. Врагов было слишком много. Их построение оставалось прочным. Разница в силах была слишком подавляющей, чтобы пробиться лишь с помощью силы и яда. Если бы только остались хоть какие-то последователи, но их не было. — Ниэль, жрец Ниэль! Когда Ниэль в отчаянии готовился к последнему бою, он услышал, как кто-то зовёт его сзади, и оглянулся. За его спиной сидел маг, которого Аслан даже не посчитал за угрозу. Он находился в сфере влияния Бога Войны и был достаточно известен в Империи Каллус. Хотя его магические способности не были выдающимися, он обладал достаточной репутацией, чтобы его замечали. Не будь он под началом Бога Войны, который не слишком жаловал магов, он давно стал бы жрецом. Корнил Эшлюд, поверженная Гончая Императора, заговорил с Ниэлем со сверкающими от надежды глазами: — Я помогу тебе. Дай мне сражаться бок о бок с тобой! Ниэль с подозрением посмотрел на него из-за этого внезапного предложения. — Какая тебе выгода, Корнил Эшлюд? Он спросил это, сделав шаг назад. Монстры уже подступали со стороны обрушенной стены склада. — Какая может быть выгода? Разве ты что-то потеряешь, если освободишь меня прямо сейчас? Если ты развяжешь меня, я смогу помочь своей магией! — ...Какую магию ты можешь использовать? — Почти все заклинания молнии Школы Проявления! Я могу использовать большинство из них, кроме высшего тира! Услышав это, Ниэль отвёл подозрительный взгляд и вздохнул. Если подумать об освобождении Корнила Эшлюда, он действительно ничего не терял. Если уж на то пошло, тут была потенциальная выгода. Корнил Эшлюд был чистым магом. С его хрупким телом, даже не прошедшим частичную ожречествлённость, он бы никак не смог пробить это окружение самостоятельно. Самым очевидным плюсом его освобождения была бы магическая поддержка. Магией не стоит пренебрегать. Среди наследий, оставленных Древними Богами, магия была самой полезной. Более того, магия была весьма эффективна против жрецов и последователей. Вполне вероятно, она так же сработает и против Безликих. Времени взвешивать все «за» и «против» почти не оставалось. Если тот предаст его после освобождения, Ниэль просто умрёт чуть раньше. Если же не освободит — ситуация всё равно не изменится. Ниэль принял решение и потянулся к цепям. Хруст, треск! Он потянул с могучей силой, присущей жрецам, и разорвал цепи. Когда обломки со звоном посыпались на пол подобно дождю, Корнил указал на свою шею. — Задержи дыхание. Ниэль использовал яд на оковах. Он позволил едкому яду стечь изо рта, покрыл им руки и растёр по зажимам. С резким запахом плавящегося металла оковы разрушились и покатились по полу. Кланг! — Фух, теперь я могу дышать. Корнил потёр шею, поднимаясь на ноги, а Ниэль настороженно следил за ним, раскручивая цеп. — Не смотри на меня так. Если мы хотим выжить, нам всё равно придётся сражаться вместе. Заметив настороженность Ниэля, Корнил с недовольным видом призвал свою магическую силу. Когда он начал формировать знаки руками и читать заклинание, между ладонями Корнила Эшлюда устойчиво затекла молния. Пока тусклый склад озарялся золотистыми вспышками молний, Корнил Эшлюд между делом спросил: — У тебя есть план? — Откуда? Я даже не знаю, на что ты способен. Нам просто придётся сражаться влобовую. Пока цеп со звоном кружился в воздухе, Корнил Эшлюд кивнул. Численность врага была подавляющей. С другой стороны, всё, что у них было — это раненый жрец и только что освобождённый маг. Шансы были призрачными. Но ни один из них не хотел умирать без боя. — Тогда... я возьму на себя фланг! Когда Ниэль выкрикнул это и замахнулся цепом на Безликого, из рук Корнила Эшлюда вырвалась молния. Ниэль отчаянно сражался, сбивая цепом последователей, прожаренных молнией. Корнил выстреливал заклинания одно за другим, пока его магия не истощилась, а Ниэль плевался ядом и впивался зубами во врагов, даже когда его руки и ноги уже разрывали на части. Их борьба закончилась примерно через 30 минут. Они хотели выжить, и именно так они погибли. . . . Снаружи склада, где было пролито столько крови и пота, взволнованные солдаты окружили здание, нервно оглядываясь по сторонам. Они смотрели на Аслана и его спутников. Эти солдаты и Герцог прибыли по просьбе Аслана. Учитывая заманчивое предложение уничтожить Безликих, досаждавших городу, за один раз, у них не было иного выбора, кроме как прийти. В конце концов, речь шла о городе, в котором они жили, поэтому они не могли отказаться. Но такое чувство долга существовало отдельно от тревоги. Шумы, крики и звуки молний, доносившиеся изнутри, заставляли солдат сильно нервничать. Некоторые из них заметно дрожали от страха. В центре окружения Герцог Хилсингер тревожно вглядывался в склад, прежде чем повернуться к Аслану. Аслан отправил своих спутниц принести кое-что, а сам остался один. — Там действительно Безликие? Аслан даже не повернул головы на этот тревожный вопрос. — Да, они внутри. Сражение к этому моменту должно закончиться, нам нужно лишь разобраться с выжившими, которые будут выходить. Всё довольно просто. Его слова звучали твёрдо, без малейшего намёка на сомнение. Произнесённые так обыденно, они казались ещё более убедительными. Герцог нервно сжал рукоять меча левой рукой и вздохнул. — ...Я не сомневаюсь в тебе, но как ты можешь быть так уверен? Герцог был проницательным человеком. Однако его проницательность ограничивалась закулисной политикой и управлением территорией; он не был особо искушён в военных делах. Он был правителем, который поручал сферы за пределами своей компетенции подчинённым; главное — найти нужного человека для работы. Но тот самый нужный человек погиб, командуя операцией против Безликих, поэтому Герцогу приходилось скрывать своё неведение, стоя посреди окружения. Его глодала тревога о том, что может произойти нечто непредвиденное, и он погибнет. — Потому что так было всегда. В противоположность ему Аслан отвечал неторопливо, словно вообще не чувствовал тревоги. Его поведение говорило о том, что в этом нет ничего особенного — словно дровосек идёт рубить деревья каждое утро или фермер ухаживает за своим полем. Аслан был Мастером Боя. В этом мире не было никого, кто превосходил бы его в битве и умении побеждать. И такой Аслан был уверен, что всё пойдёт по его плану. Он рассчитывал, что жрец Безликого появится изнутри. И словно подтверждая его предсказание, земля внезапно начала дрожать. Грохот! Среди толчков донеслись крики и чудовищный вой. Сквозь нарастающие крики эхом разнеслись звуки рушащегося строения. — А-а, а-а-ах...! Когда один из солдат с широко раскрытыми глазами указал на склад и закричал, что-то пробило крышу. Это был столб. Столб, поднимающийся так высоко, словно пытался коснуться неба. Столб состоял из костей, мышц и внутренних органов. Даже будь он меньше, он не вызвал бы никакого аппетита. Он извивался, устремляясь в вышину. — А-а-ах! Деревянная крыша склада, разбитая столбом, разлеталась кусками во все стороны. Солдаты ахали от страха, когда на них сыпались обломки, и кричали при виде растущего столба. Страх быстро распространялся под звериные крики людей, разносившиеся повсюду. Аслан наблюдал за столбом, поднимающимся над складом среди страха и отчаяния. "Как и ожидалось." Аслан был слегка удивлён тем, что жрец Безликого выглядел точно так, как его описывали. Обычно облик или имена богов произвольно давались жителями Гелладриона. Поэтому они часто отличались от их истинных имён, а их внешний вид описывался совершенно иначе. То же самое часто происходило и с описаниями жрецов, поэтому, когда Аслан услышал о жреце Безликого, он не слишком доверял этой информации. Но облик Безликого, который был виден сейчас, точно соответствовал описанию. Если даже простые описания других богов иногда оказывались неверными, это было точным. "Возможно, информация об основном теле тоже верна." Огромная планетарная форма жизни. Аслан вспомнил этот облик, доставая топор за спиной. — Ка-как такое возможно... А-Аслан! Что ты собираешься... Когда Герцог попытался заговорить, Аслан уставился на склад и произнёс: — Только так всё и должно быть сделано. Если мы хотим искоренить их, это единственный путь. — О чём ты... Хотя Герцог, казалось, требовал объяснений, Аслан вспомнил свои мысли по поводу этой битвы. Целью Безликого было расширение своего влияния. Для этого ему требовались жрецы. Но даже два жреца могли легко справиться со жрецом Безликого. Будучи столь слабым, он задействовал последователей для устранения опасных жрецов и последователей других богов. Несмотря на гибель бесчисленного количества последователей, Безликий не отказывался от своей цели и раз за разом посылал новые волны для атак. Наблюдая это, Аслан думал, что пока Безликий не откажется от своей цели добровольно, ничего не изменится. Он верил, что любые попытки или битвы будут бессмысленными. В конце концов, это был бог. Его сила была почти безграничной. И в войне на истощение с богом такой бесконечной силы Аслан не мог быть уверен в своей победе. Поэтому Аслан искал более быстрый и верный путь. Он сосредоточился на том, как Безликий зачищал Карди для создания жрецов. Обладая безграничной силой, он мог бы призывать жрецов бесконечно, но не делал этого. Какова бы ни была причина, он верил, что существует причина, по которой тот не может этого сделать. Так что способ заставить его сдаться был прост. Позволить ему сначала создать жреца, а затем уничтожить его. Если он не сдастся тогда — уничтожать его снова и снова. Чтобы гарантировать, что тот сдастся, Аслан подтолкнул план Безликого вперёд. Необходимые ингредиенты были просты. Это не мог быть кто-то, кто уже являлся жрецом или был им ранее. Это не мог быть и тот, чьё превращение в жреца и последующее устранение сильно повлияло бы на окружение. Это должен был быть кто-то, у кого закончились квесты или чьи квесты были бессмысленными. Кроме того, он должен был знать о Безликом из разговоров или видений. К счастью, такой человек находился на складе. Ни жрец, ни последователь, у которого оставалось всего два побочных квеста. Корнил Эшлюд. Работая под началом Бога Войны и видя множество жрецов, он был тем, чей разум не разрушился бы от «контакта» с Безликим. К счастью, ситуация развивалась по плану Аслана. Корнил Эшлюд стал жрецом Безликого. Он обрел силу, о которой мечтал, и стал жрецом. Была ли она в той форме, о которой он мечтал — Аслана не волновало. Скрывая слегка прорвавшуюся горькую ухмылку, Аслан выхватил топор и взял меч с пояса Герцога. Когда Герцог вздрогнул от такой дерзости, Аслан закрутил меч в руке. — Ч-что ты... — Я одолжу это. Отлично сработанный изогнутый меч. Аслан внимательно посмотрел на него, прежде чем приложить лезвие к своему лбу. Оставалось только одно. Убить жреца. То, что он делал всегда. 'Чистота.' Когда он открыл закрытые глаза и прошептал про себя, меч вспыхнул белым пламенем. За пылающим лезвием Аслан увидел ползущие тени. Бесчисленные Безликие. Аслан направил меч на этих последователей, свирепо уставившись на них. ---------- Безликий(3) Корнил Эшлюд. Он сражался, поставив на кон собственную жизнь. Он старался применять каждое заклинание в наиболее подходящий момент, черпая всю свою магию с решимостью израсходовать всё до последней капли. Раз за разом он пускал молнии сквозь тусклый, сырой воздух склада, и безликие падали в проходах. Но ему казалось, что этого всё равно недостаточно. Он был в самом разгаре сотворения бесчисленных заклинаний — стрел молний, шаров молний, ударов грома, цепных молний, копий молний — убивая безликих одного за другим. — А-а-аргх! Жрец, удерживавший перед ним линию фронта и выигрывавший время для сотворения чар, лишился руки. Случайно прилетевшее щупальце точно пробило его плечевой сустав, и прежде чем он успел взмахнуть цепом в другой руке, чтобы отбить его, ещё одно щупальце пронзило его предплечье. Жрец выплюнул изо рта яд, но кислотная желчь была заблокирована другим безликим, задев лишь одного из них. Два безликих одновременно согнули свои щупальца в разные стороны, и рука жреца беспомощно разорвалась в клочья. Мгновенно потеряв руку, бледный жрец взмахнул цепом, чтобы сбить ещё нескольких. — Ниэль, держись еще немного! Я просто... Корнил произносил подобные избитые слова, собирая магию, насильно накладывая заклинания и меняя пассы руками, чтобы извергнуть молнию. С оглушительным треском молния вылетела, отбросив или сжегши дотла нескольких безликих. Но другие щупальца тут же хлынули на свободное место. Жрец умер довольно быстро. Ниэль погиб ужасной смертью. Когда жрец, у которого были перебиты все конечности, закричал, безликие подняли его тело высоко вверх и одновременно вонзили щупальца ему в живот. Лишенный конечностей сверхчеловек, корчившийся от боли и извергавший изо рта смесь яда и крови, под жалкими криками превратился в несколько кусков мяса. Даже жрец, столь полный жизненных сил, беспомощно погиб. Корнил Эшлюд, наблюдая за тем, как жреца уничтожает групповая атака, судорожно выстреливал заклинаниями. Он разил громом, и в процессе даже использовал новую идею посылать молнии по широкой площади, чтобы оттолкнуть их. В этой битве не на жизнь, а на смерть Корнил Эшлюд стремительно рос над собой. Но нападающих врагов было больше, чем он мог оттолкнуть, несмотря на свой рост. — А-а-а-а-аргх! Как раз в тот момент, когда он собирал магию, чтобы использовать разряд молнии на ближайшем безликом, его защита была сломана. Прилетевшее щупальце ударило его, и от одного этого удара его рука разлетелась вдребезги. Куски плоти разлетелись по полу, и Корнил Эшлюд со слезами на глазах пропустил ещё несколько атак. Когда шипы, сорванные с позвоночника, пробили его ноги, живот и печень, он почувствовал приближение смерти. Он рухнул на пол. — Угх... угх... Безликие подобрали упавшего Корнила и направились куда-то. Точно в центр склада, к костяному шипу, напоминающему удлиненные клыки. Без тени милосердия или сострадания они насадили на него Корнила Эшлюда. — Угх, у-ух, кх-х, г-г, г-а-а-ах... Шип пронзил его кишечник, раздробил позвоночник и вонзился глубоко в тело. Аристократическое, утонченное лицо Корнила исказилось, и он задрожал, пачкаясь всем, что оставалось внутри его тела. Несмотря на нечистоты, скапливающиеся на полу, безликие крепко связали его конечности. Жизнь отступала. Смерть приближалась. Паря на грани не толще листа бумаги, Корнил испытал видение, близкое к сну наяву, и в этом видении он почувствовал, как что-то снаружи примешивается к нему. Это были воспоминания. Бесчисленные воспоминания, незнакомые Корнилу. Воспоминания слишком длинные, многословные и личные, чтобы принадлежать одному человеку, вторглись в разум Корнила. Боль была такой, словно его мозг поедали заживо. В разгаре этого существо, которым был Корнил Эшлюд, в последний раз кое-что осознало. Что эти воспоминания, эти видения явно были воспоминаниями безликого. Десятки, сотни башен, возвышающихся высоко и сияющих. Мир, где солнце никогда не заходит, красиво сгорая даже ночью. В тот момент, когда он осознал это, дух и тело Корнила Эшлюда исчерпали свои силы. Корнил Эшлюд умер. На его месте остался только жрец Безликого. Осколок, бывший Корнилом, дрейфовавший в угасающем сознании, полностью исчез и погиб. На его месте поднялся столб. Столб из костей и плоти с очень небольшим количеством примеси Корнила Эшлюда. Кишки расползались, как щупальца, во все стороны. Подобно тому, как роль кишечника заключается в поглощении питательных веществ, эти щупальца разрывали доски и трупы вокруг, увеличивая столб. Цель столба была ясна. Пустить корни и прогрызть путь к самому ядру Гелладриона. Пожрать весь Гелладрион. Для этой цели он избавился от жреца и верующих. Остался только один. Оставшееся сознание столба из костей и плоти пробормотало чье-то имя. Аслан. . . . Этот самый Аслан холодным взглядом наблюдал за столбом из костей и плоти, стоя на земле, которую переворачивали щупальца. Глядя на столб, от которого исходило неизъяснимо глубокое чувство тревоги, Аслан быстро огляделся вокруг. Признаков присутствия Энджи или Эреты не было. "Неужели они до сих пор не нашли это?" Он попросил Эрету и Энджи принести вещи, которые герцог приготовил по его просьбе. Он думал, что они быстро вернутся, так как найти их было несложно, но, похоже, они всё ещё их не нашли. "Мне нужно выиграть время." Без этих предметов он не мог завершить свой план. Чтобы гарантировать стопроцентный шанс на победу, ему нужны были эти вещи. Как только он решил выиграть время, Аслан уже рванул вперед. За обрушившейся стеной склада из земли корчилось и прорастало что-то похожее на гигантскую кишку. — Хъя...! Рядом появился безликий. У этого безликого, шедшего во главе выходящей орды, был чудовищный вид с огромными деснами и гигантскими зубами. Обычно это могло бы напугать, но только не Аслана. Он видел вещи и похуже. Набрав разгон, он взмахнул двухсторонним топором, покоившимся на его плече. Хрясь! Тело рассеклось по горизонтали и отлетело в две стороны, а Аслан, изменив направление за счет отдачи от взмаха тяжелым оружием, взмахнул своим изогнутым клинком. "Буду использовать усиление тела умеренно." С его постоянно увеличенной Силой на 1, плюс Сила на 1 от усиления тела дикой магией. Рассечение Аслана с общей Силой в 3 единицы точно рассекло головы надвигающейся орды по горизонтали, повалив их на землю. И с силой этого взмаха клинка он повернулся на месте. Пока он кружился, топор Аслана снова брызнул кровью. Безликому, бросившемуся вперед, чтобы сожрать Аслана, размозжило голову, и он зашатался, а сзади прилетели щупальца. Аслан уклонился от них, опустив колено прямо во время вращения. Несколько прядей волос взлетели в воздух. "Их координация великолепна. Находятся под коллективным контролем?" Увидев летящее щупальце, он быстро повел глазами. Взгляд Аслана устремился к чему-то блестящему сквозь орду. Это был цеп. Цеп с четырьмя билами, зеленеющий от содержащегося в нем яда. Сформулировав план, Аслан из низкого положения взмахнул длинным мечом, и безликие с рассеченными ногами повалились. Когда несколько из них одновременно опустились, показался безликий, запустивший щупальце. Вместо кишок у него были бесчисленные извивающиеся щупальца, похожие на змей. Аслан проследил взглядом за летящими щупальцами и отклонился назад. Бум! — Угх. Его ухо и щека были разорваны. Несмотря на жгучую боль и то, что оторванное ухо отлетело в сторону, он не обратил на это внимания. Рана на щеке едва ли тянула даже на легкое ранение. Вместо этого Аслан перехватил изогнутый клинок обратным хватом и обрушил его на щупальце. Хруст! Щупальце, по которому он ударил и за которое схватился, натянулось, и Аслан двумя руками сжал двухсторонний топор и бросил его. Шмяк! Летящий двухсторонний топор беспощадно рассек безликого, который не успел уклониться, потому что не мог втянуть свое щупальце. Безликий, рассеченный сверху донизу, покатился по земле, разбрызгивая щупальца. Аслан воспользовался паузой, чтобы выхватить изогнутый клинок и рвануть вперед. Прежде чем успели посыпаться новые атаки безликих, он поднял с земли цеп. — Уф... И с тяжелым выдохом он слегка взмахнул цепом, закружив его била. Четыре била закружились с грохотом, набирая силу во вращении. Хруст! Он применил центробежную силу. Когда он направил достаточно накопившуюся центробежную силу, четыре металлических била понесли смерть по траектории его взмаха. Подобно свирепому медведю, наносящему удар когтями, безликий встретил свою смерть с раздробленной нижней челюстью. Аслан отвел взгляд от этой удовлетворительной смерти и изменил направление до того, как цеп мог размозжить его собственную голову своей мощью. Смерть была посеяна незамедлительно. Безликим, рванувшимся к острой смерти, горящей чисто-белым светом, и к насилию, горящему зеленым, рассекало и дробило головы, шеи и талии. "Пора бы им уже прибыть." Их было слишком много. Убив приличное количество, Аслан втянул цеп и изогнутый клинок. Оставшейся магии у него было чуть больше половины. — Вперед! Защищайте Карди! Я убью любого, кто побежит первым! После этого сурового приказа появились солдаты, и начали показываться фигуры, похожие на командиров. Солдаты, следуя их приказам, теснили безликих копьями и щитами. Снова получив немного передышки, Аслан коснулся своей щеки и уха, наблюдая за происходящим. Его щека была порвана до такой степени, что если бы она открылась еще немного, он мог бы вставить палец в рот, а ухо было полностью оторвано, оставив лишь след. Эта жгучая боль, казалось, напоминала Аслану о его существовании. Он опустил руку, ощупывавшую рану. — Эй, Аслан! Асла-а-ан! Как раз в этот момент он услышал, как кто-то зовет его. Аслан запоздало повернул голову. Оттуда, куда Аслан спрыгнул и начал бойню, к нему бежали Энджи и Эрета с группой солдат. — Что происходит? И что это за штука? Ты в порядке? Черт, ты истекаешь кровью. П-подожди минутку. Я принесла травы... — Успокойся. Это пустяки. Аслан протянул руку, чтобы успокоить паникующе тараторящую Энджи, и когда Энджи увидела, что его рука пропитана кровью, она с обеспокоенным выражением лица осмотрела лицо Аслана. — Пустяки? У тебя рана на лице! И куда ты дел свое ухо?! — Должно быть, валяется где-то там сзади. — А-а, если мы найдем его, мы сможем прикрепить его обратно? Помимо того, гигиенично ли будет найти и прикрепить его обратно, судя по солдатам, наводнившим поле боя, скорее всего, оно прилипло к чьей-то подошве. — Все в порядке. Обстановка важнее моего уха. Обстановка. Услышав это слово, Энджи настояла: — Так что происходит? Эрета, похоже, что-то заметила и посмотрела на Аслана прищуренными глазами, прежде чем протянуть руку. Прикосновение, с коротким печальным выражением погладившее лицо Аслана. Аслан не стал останавливать её и сосредоточился на объяснении. — Появился жрец Безликого. Вон та штука перед нами — это жрец, и он пытается пустить корни. Я не могу сказать точно, что именно он делает, но я уверен, что если мы оставим его в покое, проблема перекинется на Карди. К счастью, Эрета и Энджи, похоже, принесли все вещи, подготовленные герцогом. Увидев связку свитков и доспехи, Аслан кивнул. — Но если мы поймаем его сейчас, то сможем покончить со всей этой ситуацией и с подавлением. — Правда? Тогда давай раздавим его прямо сейчас! Что мне делать? В отличие от Энджи, которая уверенно подняла сжатый кулак, Эрета молча наблюдала за Асланом, слушая это краткое объяснение. Аслан принял её молчание и спокойно встретился взглядом с Эретой. После паузы, когда солдаты отошли достаточно далеко, она заговорила. — Ты собираешься сражаться? — А? — Я спрашиваю, не собираешься ли ты сбежать. Когда Энджи в замешательстве спросила, Эрета мельком взглянула на нее и сказала: — Эй, с чего бы нам бежать! Мы же согласились взяться за это. — Неужели это единственная причина, по которой ты не бежишь? Пока Энджи наблюдала с серьезным выражением лица, Эрета спокойно произнесла: — Это связано с твоей целью убивать богов? Аслан молчал, и Энджи, видя, что даже Аслан молчит, тревожно забегала глазами. Она, казалось, совершенно не могла понять ситуацию. — Мы не знаем, что это за жрец, какими силами он обладает. Даже его цель... всего лишь догадка. Правильно ли сражаться здесь и сейчас? Не лучше ли расправиться с этим после сбора дополнительной информации? Она говорила с хитроя ухмылкой. Энджи, не способная представить себе подобную мысль, просто издавала звуки вроде "э-э, э-э-э". — У тебя есть миссия по убийству богов. Есть ли у тебя причина тратить время и жизнь в подобном месте? Это даже не наша битва изначально. Аслан слегка прикрыл глаза, а затем открыл их, выслушав эти слова. Она была права. Хотя Аслан и ускорил процесс, это превращение жреца произошло бы и без его подстрекательства. Рано или поздно. На самом деле Аслан уже выполнил свою задачу. Было прямое достижение — расчистить путь для входа солдат, но он также дал солдатам время на подготовку. Если бы он оставил всё как есть, безликие нанесли бы городу неизбежный ущерб, не оставив солдатам времени на подготовку. Они были бы настолько заняты обороной, что у них не было бы времени ни на что, когда появился бы жрец. Скорее, благодаря действиям Аслана они смогли разобраться с ситуацией до того, как она стала ужасной, предупредить герцога и подготовить солдат. На этом роль Аслана уже была завершена. Он больше не нес никакой ответственности. Так что не было необходимости рисковать жизнью. Этот город принадлежал этим солдатам и герцогу, а не Аслану. Эрета указала на это легким тоном. — Нас попросили и обещали награду... но всё, что мы получили — это инструменты для подавления? Мы еще ничего не получили. Ты, случайно, не близок с герцогом? Не поэтому ли ты принимаешь такие просьбы без колебаний? — Нет, я не особо близок с ним. — Тогда тем более нет причин сражаться здесь. Или у тебя есть какая-то уважительная причина? Спросила она с яркой улыбкой. Аслан усмехнулся её взгляду, скрывавшему тонкую психологию. Это было странно мило, словно она уже всё знала, но всё равно спрашивала. Только Энджи ничего не понимала, переводя взгляд с Эреты на Аслана и спрашивая: — Что такое? Что? Аслан принял связку свитков, которую протянула ему Эрета, и достал из нее восемь свитков. "Адреналин", "Ускорение", "Устранение боли", "Уравнивание", "Огненный шар", "Стрела молнии", "Контроль теней", "Тишина". Аслан либо татуировал на себе эти заклинания из различных школ магии, либо клал их в сумку для инструментов в зависимости от их назначения. Татуируя "Огненный шар", "Стрелу молнии", "Контроль теней" и "Тишину", Аслан сказал: — На то есть три причины. — Ого, три причины. Аслан слегка улыбнулся её словам, дававшим понять, что она уже догадывается. — Во-первых, благодаря этой битве мы с Энджи сможем получить опыт и вырасти. Мы также разработаем больше средств для использования в битве против богов, а Энджи напрямую станет сильнее. Он не мог использовать такие термины, как очки опыта и уровни, поэтому выразился туманно, но Эрета, бывшая высшей жрицей, легко всё поняла, зная силу Энджи по собственному опыту. Она кивнула, и Аслан перевел взгляд на нее. — Во-вторых, я увидел в этом возможность изучить информацию о боге, с которым нам в конце концов придется столкнуться... в благоприятной ситуации при поддержке. О безликих почти нет информации нигде в Гелладрионе. Поэтому Аслан посчитал, что сейчас, с войсками поддержки и припасами, самое лучшее время для их изучения. — В-третьих, и это наименее значительная причина. Аслан начал привычно надевать доспехи — латную кирсу, которую держала Энджи. Он сбросил поношенную и изорванную кожаную кирасу, которую носил, и заменил её латным доспехом. Сделав это, Аслан сказал: — Эти безликие появились в Карди, и погибло много людей. Даже несмотря на то, что он только что вмешался, многие уже погибли. И это было еще не все. — Были дети, чей разум разрушился после того, как они увидели, как их матери превращаются в безликих на их глазах, и люди, которые не могли найти место, куда направить свою обиду, и страдали из-за того, что их сыновья стали безликими и убили всю их семью. Аслан, теперь уже облаченный в доспехи, надел кожаные доспехи, которые он бросил на землю, поверх латного доспеха. Тонкая кираса из кожи монстра, даже надетая поверх лат, не особо сковывала его движений. Постучав по своей слегка выпирающей груди, Аслан горько улыбнулся. — Думая об этом... как я мог просто оставить всё как есть? Эрета, казалось, не до конца понимала, но улыбалась, словно ей было очень интересно. Надев принесенные ими вещи и приготовившись, Аслан извлек брошенный ранее двухсторонний топор из кучи трупов. Он заткнул цеп за пояс и взял топор в левую руку. Поле боя было в хаосе. Солдаты, казалось, воодушевленные борьбой Аслана, удерживали поле боя, но не было никакой гарантии, что этот баланс сохранится навсегда. Изначально жрец не был тем, с чем могли сладить простые люди. Аслан посмотрел на солдат и сказал: — Эти люди не мои, и эта битва не моя... но они все равно люди. Он создал благоприятное поле боя, но это не означало, что люди не будут гибнуть. С этого момента всё переходило в разряд неизбежного. Чтобы минимизировать потери и уменьшить количество смертей, Аслан должен был сражаться изо всех сил. — Это битва, в которой я могу что-то выиграть, и к которой лежит мое сердце. Нет причин отступать. Эрета улыбнулась, почувствовав ту же эмоцию, что и в том безымянном лесу, когда услышала эти спокойные слова. — Ты и правда интересный человек. Тогда я... Эрета, чьи глаза сияли от интереса, подошла к Аслану и обняла его сзади. Она обвила его руками, положив ладони ему на грудь, и, несмотря на разочарование от того, что ничего не чувствует из-за латного доспеха, уткнулась лицом в спину Аслана. Кожаная кираса, которую носил Аслан, все еще сохраняла его сильный запах. Смешанный с запахом крови, он был интенсивным. Эрета уткнулась в нее лицом, сделала глубокий вдох и только после этого отпустила. — С меня этого достаточно. Я буду сражаться бок о бок с тобой. В конце концов, она собиралась сражаться с ним независимо от причины. Ее розовые глаза блестели от скрытого желания, когда она добавила это с улыбкой. С другой стороны, Энджи была удивлена телесным контактом Эреты, её глаза широко раскрылись. Похлопав глазами какое-то время, Энджи смущенно крикнула: — Я собиралась сражаться даже без таких бесстыдных наград! Учитывая, что никто ничего не сказал, казалось, она втайне хотела сделать то же самое. — Спасибо. Энджи почесала щеку, словно смущенная легкой улыбкой Аслана, в то время как Эрета молча подняла голову, чтобы посмотреть на столб из костей и плоти, бывший жрецом. — Каков план? От этого столба бесчисленные кишки сворачивались, как щупальца, и оседали на землю. Земля содрогалась от тяжести, и разносились звуки "глухой удар, бум". Солдаты, ушедшие глубоко, спешно отступали. Пока мышцы и кости прорастали сквозь пол, расстилаясь ковром по земле, Аслан произнес: — Сейчас я это выясню. Его холодные глаза снова обратились к столбу. "Призвал ли ты меня в этот мир или нет... скоро я это узнаю." Как раз в этот момент от столба эхом раздался неописуемый звук. Это было похоже на чудовищный крик, вопль и плач новорожденного ребенка одновременно. Аслан двинулся вперед, рассекая этот свирепый крик. . . [Анжела Тейл] [Сила: 7] [Ловкость: 4] [Здоровье: 7] . . [Аслан] [Магия: 6] [Удача: 5] [Боевой Дух: 7] ---------- Безликий(4) Кишки, подобно извивающимся щупальцам, пробивали землю насквозь. Каждый раз, когда они сокращались, почва вздымалась горбами, а когда жадно поглощаемая грязь превращалась в питательные вещества, земля под ногами проваливалась. — Урха-а-ак! Предсмертный крик солдата, оступившегося в яму, потонул в брызгах крови и хрусте изувеченных доспехов. Аслан цыкнул языком, заметив вспышку света среди этой предсмертной агонии. Жрец Безликого, созданный из Корнила Эшлюда, в основном атаковал с помощью щупалец и подчиненных последователей. Иногда он пускал вперед слуг, а иногда сам разил щупальцами в прямой атаке. Так должно было быть в обычной ситуации. Однако по какой-то причине этот жрец был способен на атаки, выходящие далеко за рамки привычного. Как, например, прямо сейчас. Треск! — Ку-а-а-ак! Молния, похожая на разветвленный корень дерева, с грохотом ударила в землю. Солдат, которого коснулся этот мерцающий разряд, забился в конвульсиях и мгновенно испустил дух. Его глазные яблоки лопнули от дикой жары и высокого напряжения, а из всех отверстий на теле хлынула кровь. От упавшего воина повалил густой пар. Аслан инстинктивно взмахнул длинным мечом в сторону, откуда прилетела молния. Хрясь! Отсеченная плоть, похожая на обрывки гроба, отвалилась под ударом его клинка. Аслан опустил взгляд и быстро осмотрелся. Потери среди солдат были огромными. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Аслан, его спутницы и воины начали пробиваться к складу, но количество раненых и убитых непрерывно росло. Продвижение задерживалось из-за мешающих под ногами тел. Обстановка на поле боя оказалась абсолютно непредсказуемой. Аслан прищурился, оценивая хаос вокруг. Несмотря на не самые большие размеры поля боя, отовсюду доносились крики и вспыхивали молнии. "Значит, этот жрец перенял техники самого Древнего Бога. Хлопотно." Солдаты и командиры гибли один за другим под ударами электрических разрядов. Аслан сжал зубы. Ему нужно было прорываться вперед — только так можно было минимизировать потери воинов. Аслан рванул сквозь яркие вспышки разрядов. Следовавшая за ним Энджи подняла свой шестифутовый шест и выставила его навстречу очередному разряду. Треск! — Ух, горячо! Электричество не проходит сквозь дерево. А шест Энджи был сделан из самого простого и дешевого дерева. Даже если он обуглится — не жалко, зато отлично поглощает разряды. В сложившейся ситуации только Энджи могла сдерживать эти молнии. Каждый раз, когда из мясной стены появлялось нечто, извергающее разряды, Энджи направляла туда свой шест. — Эрета! — Да-а~! Пока Аслан расчищал путь, Эрета взяла на себя защиту. Топор и булава в её руках закружились со свистом, встречая приближающихся слуг Безликого. Бам! Сначала булава обрушилась на врага, дробя кости и сокрушая тело. Взмах! Следом топор снес голову. Обезглавленные последователи тут же валились наземь. Даже лишившись прежней силы, Эрета инстинктивно понимала, как действовать с максимальной пользой. Она целилась в уязвимые места, била в бреши и мгновенно раскусывала любые обманные движения. При каждом точнейшем пассе её оружия приближающиеся твари падали мертвыми. Пока Энджи блокировала молнии, а Эрета прикрывала фланги, Аслан пробивался во главе отряда. "Девять штук. Не проблема." Аслан мгновенно сосчитал слуг Безликого и щупальца, возникающие между слоями плотских стен, и рванул вперед. Взмах! Сначала он нанес горизонтальный удар изогнутым мечом. Клинок снес одну голову и глубоко рассек еще двоих врагов, заставив их потерять равновесие. Застрявшее в плоти лезвие Аслан резко провернул. Хрясь, бам! Изуродованная шея подломилась, и тело рухнуло. Из-за спин обезглавленных тварей хлынули щупальца, но Аслан уже обрушил на них свой топор. Костяные наросты, защищавшие щупальца, разлетелись осколками. "Три, четыре, пять." Аслан легко выдохнул в движении. Прежде чем отброшенные топором щупальца успели атаковать снова, он отдернул топор и выкинул вперед меч. Когда щупальца обвили вытянутое лезвие, он крутанул меч, отсекая их, и одновременно сделал широчайший замах топором. Два щупальца и попавшийся под руку слуга Безликого были рассечены пополам. Гуманоидное существо, состоящее из кишок и потрохов, замертво повалилось на землю. Аслан хищно осматривал поле боя. Оставалось три щупальца. Одно из них выделялось гигантскими размерами. Аслан засек щупальце, которое отступало назад в ожидании удачного момента, и снова взмахнул оружием. Белоснежно пылающий клинок меча и тяжелое лезвие топора с сочным хрустом крошили плоть. — Энджи! — Поняла, делаю! Энджи свирепо ухмыльнулась, высоко подняла деревянный шест и обрушила его вниз. Щупальце, попытавшееся высунуться из-за отсеченных Асланом отростков, разлетелось в куски под её ударом. Превращая нападавших в груды гниющего мяса, группа уверенно продвигалась вперед. По мере того как Аслан становился все заметнее на поле боя, основное давление врагов начало концентрироваться именно на нем. Интенсивность атак и количество щупалец резко возросли. В отличие от начального этапа, когда противник просто размахивал кишками, щупальца по мере приближения к ядру принимали самые разнообразные формы. Частенько встречались отростки, бронированные костяными щитками, а у некоторых на концах росли огромные костяные лезвия, которыми они орудовали словно мечами. Были даже такие, что выстреливали костяными шипами, будто стрелами или дротиками. Но для Аслана это не представляло неразрешимой проблемы. Он выжигал ману для укрепления тела, выстреливал ударными волнами и выставлял барьеры. Под непрерывный звон отбиваемых костяных дротиков Аслан рвался вперед, а за ним следовали Энджи и Эрета. — Хеп! Отбив рукоятью меча приближающееся щупальце и прикончив его сверху ударом двуручного топора, Аслан инстинктивно почувствовал еще одну атаку со спины и резко запрокинул голову. Из-за того, что его ухо уже было разорвано ранее, новых повреждений он почти не получил. Сопротивление становилось тем сильнее, чем глубже они проникали. В атаках монстра четко читалась единственная эмоция: отчаянное желание не подпустить Аслана и его спутниц к ядру. Тактика отряда была простой. Энджи служила нейтрализатором молний и тяжелой брони, Эрета защищала Энджи, а Аслан пробивал дорогу и уничтожал тех, кто прорывался слишком близко. — Хмм... человеческое тело — это ужасно неудобно, — пробормотала Эрета. В этой роли она слишком остро ощущала свои текущие ограничения. Даже будучи Мастером, сейчас она оставалась всего лишь человеком. Лишившись статуса жреца, она больше не обладала той бесконечной выносливостью, чтобы сражаться целыми днями напролет без устали. В отличие от Аслана, который держался в этом аду на одном лишь непреклонном Боевом Духе, или Энджи с её невероятной физической силой, Эрета только сейчас до конца поняла, почему для битвы со жрецом требовалось собрать всех Мастеров. Один Мастер просто не в состоянии на равных сражаться против жреца. Сбор всех Мастеров был не роскошью, а самым минимальным условием для выживания. Эрета осознала это, с трудом переведя дыхание и едва сдерживая тяжелую одышку во время очередного взмаха оружием. Как раз в тот момент, когда Эрета подошла к своему физическому пределу, Аслан рассек массивную стену плоти, преграждавшую путь. Как только стена распахнулась от его вертикального удара мечом, он развернулся и выставил ногу вперед. Его нога слабо засияла, и раздался громовой гул. "Призывающий гром." Бум, хрясь! Едва две стены из плоти обрушились на землю, как из глубины на бешеной скорости выскочило нечто. Это была внезапная контратака — огромное щупальце. Удар был нанесен с расчетом застать Аслана врасплох. Увидев, как стремительно вылетает щупальце, Аслан мгновенно понял: уклониться или заблокировать его обычной реакцией невозможно. Щупальце метило прямо в голову. Сила этого таранного удара была колоссальной. Аслан знал: если не отбить его, он погибнет на месте. Нужно было хотя бы изменить траекторию. Но простого уклонения было мало. Аслан переложил топор из левой руки в правую, бросив меч на землю. Его освободившаяся правая рука уже выхватила из сумки свиток. Он применил его, даже не разворачивая. "Устранение боли." При знакомом названии заклинания свиток вспыхнул и сгорел, мгновенно сняв боль со всего тела. Не колеблясь ни секунды, Аслан подставил корпус под угол. Хруст! Крепко сжав топор в правой руке, он принял страшный удар на левую руку. Кости и плоть левой руки в мгновение ока превратились в месиво, но Аслан успел крутануть сломанную конечность, сбивая наводку щупальца. Отклоненная атака ушла вверх. К счастью, не чувствуя боли, Аслан даже не затормозил. Он использовал саму инерцию сокрушительного удара, разворачивая корпус. Треск! Даже при развороте гигантское щупальце, смяв его левую руку, вскользь проехалось по левому глазу. Несмотря на то, что удар был сбит, мощи атаки хватило, чтобы раздавить глазницу и разорвать нижнюю челюсть. Рана на и без того поврежденной щеке расползлась еще сильнее. Куски кожи и плоти разлетелись в стороны. Бам! Пока полностью отклоненное щупальце с грохотом впивалось в стену, правая рука Аслана уже сформировала движение. Он укрепил свой скелет дикой магией и до предела разгнал мускулатуру. В горящем от напряжения теле разум Аслана четко произнес название техники: "Лунное рассечение." Эффект техники заключался в увеличении дальности. Из-за изменчивости всех вещей это правило можно было применить и к метательному оружию. Тело Аслана закружилось в волчке, используя силу отбитого щупальца, и на самом пике разворота он швырнул топор. Двуручный топор рассек воздух с тихим, невероятно легким свистом. Хрясь! Когда топор застрял глубоко в плоти с чавкающим звуком, рухнувшая стена наконец открыла вид на внутреннее помещение. То, что раньше было центром склада, теперь превратилось в мерзкое месиво из всевозможных видов плоти. Деревянные стены, пол и многочисленные ящики были полностью заменены раздутыми мясными пластами, из которых кое-где торчали кости. Эти стены из плоти дышали. Они раздувались с тяжелым гулом, а затем сокращались, извергая зловонные испарения. Воздух дрожал от этого дыхания, словно марево над пустыней. Аслан перевел дыхание, сурово разглядывая зрелище. "Это явно работа не одного жреца." — подумал Аслан. В то же время в памяти всплыла информация, силою выбитая из жреца по имени Ниэль. Тот говорил: "Двухглавое Зло сказало, что один или два жреца легко с этим справятся..." Один или два жреца. Тогда Аслан подумал, что речь идет об обычных жрецах, но дело было в другом. Это означало, что тварь была настолько сильна, что для её создания потребовалась сила двух жрецов. Из дышащих стен плоти высунулось нечто новое. Это было исполинское щупальце — толщиной со старый вековой дуб. Отросток, словно сплетенный из кишок какого-то древнего гиганта, мерзко блестел. Один его вид заставлял кожу на голове ходить ходуном от ужаса. Едва щупальце показалось наружу, как раздался тяжелый гул сердца. Это бьющееся сердце принадлежало не Аслану, не Эрете и не Энджи. Стук доносился прямо из-под их ног. Тум, тум, тум. С каждым ударом сердца щупальце извивалось. Аслан посмотрел на двуручный топор, застрявший в мясной колонне. Это был топор, которым раньше пользовалась Эрета — самое мощное оружие ближнего боя в арсенале Аслана. И это был результат его лучшей атаки, выполненной с полным усилением тела и техникой «Лунное рассечение». Результат, однако, не впечатлял. С каждым ударом подземного сердца топор постепенно выталкивался из раны и с влажным чавканьем вывалился на пол. На месте глубокого пореза уже выросла свежая плоть. Новая ткань нарастала с каждым ударом этого сердца. Тум, тум, тум... Под этот ритм Аслан подобрал с пола свой меч. Клинок в его руке снова вспыхнул белым пламенем. "Понятно. Значит, у него регенерация." С помощью опыта и интуиции Аслан быстро пришел к верному выводу. Жрец Безликого — этот Костяно-Мясной Столп — непрерывно регенерирует. И его интуиция подсказывала кое-что еще. Пусть его и не было видно, но там, у самого корня этого столпа, билось сердце. Оно и являлось источником этой безумной регенерации. Удача — это и есть интуиция. Способность разума мгновенно объединять все органы чувств и прошлый опыт, выдавая верный ответ. Эта интуиция гнала Аслана вперед. Из-за раздавленного левого глаза его поле зрения сильно сузилось, но он четко зафиксировал взглядом люк в полу. Там был люк, ведущий в подвал. С веревочной лестницей для спуска. Сердце — это уязвимое место. Аслан был уверен. Ни одно живое существо не может жить без уязвимого сердца. Даже если эта тварь выросла за рамки обычных живых организмов, она не могла нарушить базовые законы природы. Если существо состоит из плоти и костей, и по его венам течет кровь — его можно убить. — А-Аслан... твой глаз... твоя рука... Чувствуя, как по лицу струится горячая кровь, Аслан применил дикую магию, чтобы запечатать сосуды. Он насильно заставил мышцы сократиться и остановить кровотечение. Кровь перестала течь, но от резкой утери маны у него слегка закружилась голова. — Энджи, Эрета. — ...Да. Когда Энджи застыла в шоке, за всех ответила Эрета с предельно серьезным лицом. Аслан заговорил, чувствуя, как сквозь разорванную челюсть задувает вонючий ветер: — Слабое место этой штуки — сердце. Я займусь им, а вы выиграйте мне немного времени. Чтобы я успел спуститься в подвал. Щупальце пока не атаковало. Столп пульсировал, но выжидал. — А-Аслан! Исцели себя магией! Твоя рука... — Это запасная жизнь. Энджи умоляла его исцелить конечность с помощью заклинания «Уравнивание», но Аслан отказался. «Уравнивание» было его самым последним козырем. Это был единственный способ выжить, когда смертельные раны наносились в сердце, мозг или шейные позвонки. Естественно, сражаться без одной руки и глаза будет адски трудно, но Аслан считал, что именно поэтому он должен беречь заклинание до самого конца. Этот враг обладал силой, способной превратить человека в кровавое месиво с одного удара. В таком бою никто не застрахован от случайной смерти, и «Уравнивание» нужно было хранить до последнего мига. — Как ты собираешься сражаться без левой руки?! — Не волнуйся. Я справлюсь. Аслан повернулся к Энджи. Энджи и Эрета увидели Аслана, чья левая половина лица была залита кровью из-за сплошной рваной раны на щеке и выбитого глаза. И на лице этого человека, который всегда был полон уверенности и ни разу не потерпел неудачи в своих планах, играть легкая, спокойная улыбка. Аслан тихо произнес: — Пожалуйста. Идти на жреца без руки и глаза... Он и сам понимал, что это безумие, но останавливать его было поздно. Они стояли прямо перед Безликим. На споры и рассуждения в бою времени не оставалось. Энджи сжала зубы, и на её глазах выступили слезы: — Смотри не сдохни! — Не сдохну. Скрипнув зубами, Энджи шагнула вперед. Она обхватила шестифутовый шест одной рукой и отвела его назад. — Ха-а-а-ап! А затем швырнула его вперед. С её чудовищной силой шест пролетел подобно копью и насквозь пробил гигантский столп. Бум! От оглушительного взрыва щупальца забились в конвульсиях. Десятки отростков ринулись в сторону Энджи. Среди этого хаоса Энджи крикнула: — Пошел! Щупальца хлынули лавиной. Видя надвигающуюся угрозу, Энджи выхватила из-за пояса булаву, а Эрета, бросив на Аслана полный боли взгляд, мгновенно прыгнула вперед, прикрывая девочку. Под звуки завязавшегося за спиной отчаянного боя Аслан начал спуск в подвал. . . . Он скользнул вниз по веревочной лестнице. Подвал, в который он попал, больше напоминал желудочек сердца какого-то гигантского монстра, чем помещение склада. Липкие стены и пол состояли из розоватой плоти, а костяные наросты двигались волнами, перемешиваясь с извивающимися жилами. Спрыгнув на пол, Аслан въелся взглядом в сердце, расположенное прямо под костяно-мясным столпом в центре помещения. Это было огромное сердце с толстыми сосудами, расходящимися во все стороны. Каждый его удар отзывался тошнотой во всем теле. Аслан провел пальцем по раздавленной глазнице, измазав его в крови, и смахнул назад намокшую челку. "Ситуация... паршивая. Я потерял руку и истекаю кровью. Без одного глаза обзор слишком узкий. Челюсть тоже порвана?" Он чувствовал вонь сквозь разорванную щеку. Слегка поведя языком, Аслан понял, что может высунуть его сбоку изо рта — щека была разорвана напрочь. Он сжал зубы. "Напоминает тот самый первый раз, когда я применил Уравнивание." Тот день, когда его нижняя челюсть была полностью оторвана, а все, что ниже пояса, превратилось в труху. Тогда Аслан использовал «Уравнивание», чтобы выжить, и с тех пор часто обращался к этой магии. Казалось, история сделала полный круг. Аслан сжал рукоять меча. Борьба со жрецами всегда была именно такой. Победить жреца в человеческом теле почти невозможно. Одной лишь готовности рисковать жизнью недостаточно для победы. Нужно использовать свою жизнь как инструмент, чтобы хотя бы приблизиться к успеху. И только с абсолютной решимостью, детальным планом и безупречным исполнением можно вырвать эту победу. Вот что значит победить существо, являющееся полубогом. Нужно совершать невозможное посреди беспрерывного ада, словно шагая по лезвию бритвы. Аслан вел такие битвы на протяжении двенадцати лет. Еще один раз ничего не изменит. Его Боевой Дух вспыхнул с новой силой вопреки смертельной опасности, и доказательством этой непреклонной воли стало белоснежное пламя, окутавшее клинок. Пока есть воля к борьбе, этот меч не сломается. Даже если весь мир рухнет погребая его под собой. Даже в этом адском положении Аслан ясно видел свою победу. Под ритмичный стук сердца Безликого он выстраивал деталь за деталью план своего финального удара. Когда пульс Безликого наконец синхронизировался с собственным пульсом Аслана, в его голове вспыхнула искра. Его рука мгновенно метнулась к поясной сумке. Он выхватил два свитка. — Адреналин. Едва он прошептал название, свиток между указательным и средним пальцами сгорел в белом пламени. Словно через вспышку огня, кровь из выбитого глаза запеклась, а уцелевший глаз стал видит предельно четко. Пульс подскочил, и по жилам разлился бешеная жизненная сила. — Ускорение. На этот раз весь окружающий мир замедлился. В этом застывшем мире поток силы, захлестнувший тело Аслана, поднял его восприятие и физические возможности на совершенно иной уровень. Гур-р-р... Аслан, сжимая изогнутый меч, сделал шаг вперед, спокойно выдыхая воздух. В ту же секунду стены из плоти, заполнявшие подвал, пришли в движение. Тысячи ярко-красных наростов вздыбились, превращаясь в сплошной поток костяных стрел, хлынувших на Аслана. Со всех сторон — действительно со всех точек пространства — на него устремилась чистая жажда убийства. Оказавшись в самом центре этого урагана, Аслан навел порядок в наливающемся кровью глазу. Число атак исчислялось десятками. Но это не могло его сломать. Клинок Аслана порхал абсолютно свободно внутри этой бури смертоносных ударов. Звяк! Десятки искр вспыхнули на десятках щупалец. Яростно вращаемый меч образовал вокруг Аслана сплошную белоснежную сферу. Сбивая один за другим смертоносные выпады врага, Аслан тихо прошептал: — Ну, поехали. ---------- Безликий(5) В арсенале Аслана это было самое могущественное оружие. Финальная боевая техника, позволявшая игнорировать любые формы и ограничения навыков. Хотя она вдвое быстрее разрушала прочность оружия, выходной урон при этом удваивался. Именно эта сила позволяла Аслану срубать жрецов — то, чего не существовало в оригинальной игре. Эта привилегия была, без сомнения, невероятно мощной. Она могла рассечь плоть жреца, которую не поцарапало бы обычное оружие, и превратить даже легкий касательный удар в смертельную рану. Но из-за этой мощи боевой стиль Аслана стал жестко ограниченным. Блокирование оружия разрушало его с удвоенной скоростью, и в самый решающий момент он мог остаться без возможности нанести правильный удар. В результате стиль Аслана сжался до одной абсолютной концепции — только уклонение и мгновенная контратака. Но сейчас всё было иначе. Клинок, пылающий ярко-белым пламенем, — «Чистота». Этот меч, созданный Древним Богом ценой собственной жизни, не погаснет до тех пор, пока не сломлена воля Аслана. Он не сломается, пока сам Аслан отказывается признать поражение. Он мог полностью проигнорировать ограничение на двойной износ. Звяк! Поэтому он встретил атаку лезвием. Небольшая костяная игла, мчащаяся прямо к его голове — костяной шип, летящий с огромной скоростью и силой, превосходящей обычную арбалетную стрелу — была подхвачена клинком Аслана и отбита в сторону. Он принял её точно на сталь, избегая лишней нагрузки на тело, и властным движением сбросил траекторию. Следом за отбитым шипом, размером с арбалетный болт, устремились бесчисленные твари, жаждущие его плоти. Аслан отслеживал их единственным правым глазом. Замедленные движения отчетливо прорисовывались в его залитом кровью глазу. Аслан просчитал траектории каждой из атак и сдвинулся. Звяк! Звук встретившихся металла и кости. Аслан уклонился от удара, пытавшегося пробить его латы, просто слегка повернув корпус. На него каскадом свалились бесчисленные смертоносные выпады. Звяк-звяк-звяк! Диагональный удар сверху вниз. Он отбил два костяных фрагмента, пронзил насквозь высунувшуюся плоть следующим выпадом снизу вверх и широко закрутил тело, сбрасывая застрявшие на лезвии обрезки. Левая нога назад, правая вперед, скручивание в пояснице с разворотом на пятке. Следуя за полным разворотом тела, он взмахнул мечом, чисто срубая щупальце, рванувшее со спины. Треск! Молния, ударившая сверху. Аслан почувствовал её благодаря своей Удаче и инстинктивно увернулся, изогнув корпус. Дождавшись самого удара, уклониться от молнии невозможно, но вполне реально прочесть направление атаки до того, как разряд сорвется вниз. Зрачки Аслана бешено метнулись наверх, а затем осмотрели все стороны вокруг. Взмах! Полумесячный взмах снизу вверх. Отсекая щупальце, похожее на кисть руки, извергавшую молнии, Аслан легко подпрыгнул и сделал сальто в воздухе. [Уровень повышен] Сообщение вспыхнуло на краю его затуманенного зрения, когда Аслан завершал переворот в воздухе. "Похоже, они там нахувертили наверху. Я получил уровень." Длинные щупальца, покрытые костяными пластинами, одновременно пронеслись над и под ним. Аслан приземлился и нанес два яростных удара. Взмах! Сквозь разрубленные и повалившиеся на пол щупальца к голове Аслана рванул длинный костяной обломок. Копье. Костяное копье, брошенное похожей на руку плетью. Аслан ощутил его одной лишь инстинктивной Удачей и выставил меч. Треск! Удар. Удар и разворот. Разворот и рассечение снизу вверх. Меч, который в обычных условиях давно бы разлетеллся вдребезги, держался крепче камня благодаря Боевому Духу Аслана. Он пылал волей человека, поклявшегося прикончить полубога даже с одной рукой и одним глазом. Поэтому он не сломался. Вместо этого в дребезги разлетелось само костяное копье. Прежде чем инерция удара передалась на его тело, Аслан закружился в волчке. Показатель Силы Аслана составлял всего 2 единицы. Даже под действием укрепляющей Дикой Магии она поднималась максимум до 3. Одной лишь техники «Всё сущее изменчиво» было недостаточно, чтобы срубить настолько могущественного врага. Поэтому он вращался. Поскольку он не мог сделать этого за счет собственной мускулатуры, он использовал абсолютно всё — центробежную силу, импульсы врага и даже инерцию своего покалеченного тела. Этот метод не могли повторить ни Эрета, ни другие мастера. Это мог сделать только Аслан. Он закручивался, используя силу уклоненных и отбитых атак самого противника. Доведя уклонения, боевые техники и мастерство владения мечом до абсолютного предела, Аслан завершил полный разворот, неся с собой смерть. Взмах! Эта смерть нарисовала белую линию. Диагональный взмах снизу вверх. Кишки, пытавшиеся сцапать его со спины, разлетелись на две половины. Ощущение было таким, будто горячий нож проходит сквозь мягкое масло. Из-за рассеченных потрохов вылетели костяные болты. Аслан крутанул кистью, выдав яростный взгляд. Звяк-звяк-звяк! Он отбил удар вниз, крутанул кисть для взмаха вверх, заблокировал выпад эфесом меча, развернулся с выпадом и снова слегка качнул лезвие, сбивая арбалетные болты одним лишь коротким движением кисти. Всё заняло меньше мгновения. Пока арбалетные шипы зависли в воздухе, сбитые с траекторий, губы Аслана пришли в движение. — Контроль теней. Его татуировка вспыхнула синим. Из этого голубого сияния раздался его шепот: — Тишина. С тихим шелестом пространство погрузилось в абсолютное безмолвие. Аслан повел глазом в этой тишине. В звенящем молчании жажда убийства бесформенной твари устремилась туда, где Аслан стоял мгновение назад. Острые костяные и мясные обломки бесшумно ударили в пустую точку. Аслан поднял меч в самом центре этой бури. За его спиной извивались тени. Он сберег «Контроль теней», не став использовать его немедленно. Ему нужно было кое-что проверить. Тени, бившиеся за его спиной, были подавлены и молча стенали. Пространство окрасилось в белый цвет. Взмахи Аслана, разогнанные ускорением и адреналином, были слишком быстрыми для человеческого глаза. В побелевшем воздухе бесчисленные болты и копья рассыпались трухой. Из самого центра этой бури Аслан рванул вперед. Прямо к месту, где билось сердце. Два гигантских щупальца извились у него на пути. Чудовищные отростки, вылезшие из стен, ринулись на Аслана. В тишине Аслан остановился, проверив догадку одним лишь взглядом. "Как я и думал." Аслан был уверен. В тот момент, когда он замер, тень, извивавшаяся за его спиной, выстрелила вперед. Она повторяла силуэт Аслана. Тень, обретшая плотность, стремительно прыгнула к сердцу. И тогда гигантские щупальца обрушились не на Аслана, а на его тень. В тишине было отчетливо видно, как тени размазывают в кровавую кашу. "У него нет зрения. Он ориентируется только по касаниям." Стены из плоти заполняли всю комнату. Он гадал, как эти слепые твари чувствуют врага — оказалось, через вибрации и касания плоти. Укрепившись в этой догадке, Аслан побежал дальше, взяв на себя рывок вместо уничтоженной тени. Когда Аслан двинулся, гигантское щупальце, только что раздавившее тень, снова дернулось, хотя Аслан уже должен был быть мертв по их расчетам. "Регенерация сконцентрирована на основном столпе. Это очевидно." Щупальца, которые отсекал Аслан, больше не восстанавливались. Он бежал, въедаясь горящим правым глазом в массивный отросток. Он укрепил ноги магической силой и тяжело вжался в пол. "Призывающий гром." Когда его ноги вспыхнули белоснежным светом, Аслан отвел правую руку с мечом назад и прижал эфес к обрубку левого плеча. "Лунное рассечение." Обычного удара не хватило бы, чтобы перерубить даже одно такое гигантское щупальце. Чтобы снести сразу оба, требовался колоссальный размах. И в этой ситуации «Лунное рассечение» подходило идеально. В следующее мгновение Аслан сорвался с места под бесшумный раскат грома. Окружение исказилось, и всё перед его глазом размылось. Но даже в этой смазанной картине Аслан отчетливо воспринимал каждый предмет благодаря магии Ускорения. Это восприятие вырисовывало идеальную траекторию. Линию, вычерченную двенадцатью годами опыта, тысячами боев и сотнями смертельных рисков. Меч Аслана безупречно повторил этот путь. Белый след от движения лезвия надолго застыл в воздухе, расширяя пространство. А затем звук вернулся. Бум! Звук рухнувшего гигантского щупальца. Аслан стоял между обрубками, его глаз сверкал, а меч снова был взведен. Еще немного вперед. Аслан опять прижал лезвие к обрубку левого плеча, уставившись на пульсирующее сердце. Ощущая происходящее лишь через касания, бесформенное существо запаниковало. Оно не могло восстановиться. Главный столп наверху находился под угрозой, если бы оно попыталось направить силы на нижнее ярус. Прямо над подземной камерой девочка и женщина терзали столп, рубили его и удерживали напор. Стоило ослабить хватку хоть на миг, и столп будет срублен. Оно не могло направить всю регенерацию вниз. Оно не могло бросить столп ради одного умирающего человека. Оно не могло отдать свое сердце, но не могло и лишиться столпа. Оно просто не привыкло воевать на два фронта. Поэтому жрец попытался использовать другой способ. Сероватая мембрана, покрывавшая поверхность сердца, раздулась. Она раздувалась и трансформировалась, пока её поверхность не покрылась тысячью костяных шипов. Этот процесс занял долю секунды. Аслан увидел это, широко раскрыл глаз и проследил за движением расширившимся зрачком. Тум-тум-тум-тум-тум! Звук, похожий на очередь из пулемета. Бесчисленные шипы сорвались со своего места. Прямо в Аслана. Зловещая жажда убийства летела пробить его голову, таз, поясницу, грудь, ноги и руки. Эта смерть настигала его одновременно со всех сторон. Заблокировать всё было невозможно — слишком близко. Разум Аслана мгновенно отсортировал: чем пожертвовать, что отбить, а что заблокировать любой ценой. Высекая искры, Аслан закружился в безумном танце. Он рубил мечом, принимал удары на латы и извивался всем телом за миг до того, как шипы пробивали ноги, чтобы снизить силу удара. Но среди этих атак была одна, которую он не мог отбить... и которую ему не нужно было отбивать. Удар, который должен был пробить глазницу и уничтожить его единственный правый глаз. Аслан почувствовал его. Враг хотел полностью лишить его зрения. "Ну ладно, сыграем по твоим правилам." Оскал искривил его губы. С чистой насмешкой Аслан закрыл единственный глаз. С закрытым глазом он вызвал окно системы и сделал глубокий вдох. Хруст! Кость глазницы разлетелась вдребезги, а сам глаз превратился в кровавую кашу. Но системное окно ярко сияло в этой жууткой тьме. Системное окно работало всегда. Его было видно с закрытыми глазами, даже в темнейшей пещере без единого лучика света. Сейчас, когда оба его глаза были уничтожены, оно всё так же четко стояло перед его разумом. Его разогретое ускорением тело двигалось быстро. Чувствуя, как шип застрял, пробив носовую полость, он мгновенно нажал на свое имя. . . [Аслан] [Сила: 2] [Ловкость: 4] [Здоровье: 5] [Магия: 6] [Боевой Дух: 7] [Удача: 8] . . Очки характеристик за новый уровень составляли 3 единицы. Аслан влил их все до единой в Удачу. Затем он мертвой хваткой сжал свой меч. Таинственное чувство, которое можно было назвать только интуицией, заползло за пределы его ослепшего взора. Оно передавало информацию, которую обычный человек не мог бы узнать. Лишившись обоих глаз, Аслан двигался вперед, пока из его глазниц струилась кровь. "Сейчас." Звяк! Надвигающаяся смерть. Аслан взмахнул мечом, отбивая щупальце, пытавшееся размозжить ему голову. Звяк-звяк! Следом вылетели острые костяные шипы. Та же тактика. Это должно было надоесть, но эта упрямая манера напоминала Корнила Эшлюда. Аслан опустился на левое колено и крутанулся. Среди отбитых костяных обломков ощущалось явное замешательство твари. — Давай, попробуй еще. Губы Аслана пришли в движение. Эти слова дошли до стен из плоти как вибрационное касание. Бесформенное существо рассвирепело, замахало щупальцами и выпустило тучу костяных шипов. Они затянули всё пространство вокруг, словно занавес из лезвий, смыкающийся в сферу. В самом центре этой сферы Аслан выставил меч. "Я чувствую тебя." Интуиция — это не суперсила. Это совокупность прошлого опыта и нерасшифрованных органов чувств — итог, выдаваемый разумом словно автоматический расчет. Опыт Аслана был колоссальным, а его чувства — предельно обостренными. Потеряв зрение, он опирался на всё остальное. Слух ловил свист воздуха, обоняние улавливало вонь костяных шипов, а кожа головой и лицом ощущала влажность застоявшегося воздуха. Обычно слепой человек не может сражаться. Зрение критически важно в бою. Поэтому одной лишь остроты чувств недостаточно. Лишь в комбинации с изощренной интуицией и опытом эти ощущения давали результат. Аслан просто разил мечом туда, куда указывал этот расчет. "Погнали." Аслан шагнул вперед. Хрясь! Ощущение костяного шипа, встретившего кончик меча. Аслан не стал сопротивляться этому импульсу. Хотя ограничение на износ снялось, привычка уклоняться въелась в него намертво. В ситуации, где любая ошибка означала мгновенную смерть, опыт подсказывал Аслану использовать самый проверенный метод. Отбивая арбалетные шипы, он поворачивал лезвие, используя силу их же ударов. Он гасил отдачу поясницей и удерживал ноги магией. Поза оставалась устойчивой, и он не колебался. Атаки отскакивали по линии диагонального взмаха снизу вверх. Аслан крутанул кисть и снова погасил отдачу. Он разил в непрерывном развороте, держа клинок близко к телу. Молочно-белая полоса нарисовала круг, перекрывая слоновую кость летящей смерти. Его Боевой Дух пылал, разгоняя бледность. Бесчисленные атаки сыпались на него, как осенние листья. Аслан стоял в самом центре, не отступая ни на сантиметр. Среди ливня жажды убийства Аслан улыбался. С руками, мокрыми от пота и крови, и с головой, кружащейся от потери крови. Ускорение уже спало, а Адреналин начал отступать, возвращаясь тяжелой отдачей. Умирающий Аслан улыбнулся и произнес: — И это всё, на что ты способен? Усмешка. Эта насмешка подпалила угасающее эго врага. Гнев — сильное чувство. Еще не полностью растворившийся «Корнил Эшлюд» клюнул на эту ухмылку и вытащил самое длинное и прочное щупальце. Самая мощная и быстрая атака. Та самая, что уже забрала у Аслана левый глаз и левую руку. Прямой таранный выпад. Гигантское щупальце, созданное за счет урезания регенерации, рвануло к Аслану. Удар, от которого не мог уклониться слепой, однорукий и умирающий человек без магии ускорения. Мощнейший удар, который тварь берегла до последнего. Аслан почувствовал его благодаря Удаче и прошептал: — Уравнивание. Его татуировка вспыхнула синим. В тот же миг щупальце обрушилось. Бум! Градом посыпалась пыль. Страшный удар, способный пробить собственные стены из плоти, врезался в каменную стену подвала и застрял глубоко в земле. Из густого облака пыли вспыхнул свет. — Ну и тупой же ты ублюдок. Рассекая пыль, Аслан вылетел наружу. Аслан, весь залитый кровью, находящийся в ужасном состоянии. Но это был Аслан со всеми целыми конечностями и обоими глазами. Слишком мощные атаки всегда создают бреши. Аслан целился именно в эту брешь. Он тянул время до самого опасного предела, провоцировал и заставлял врага паниковать, чтобы тот решился на главный удар. Он ждал, пока тревога зацветет в разуме жреца. И тревога расцвела. Очевидная ошибка. В этот миг Аслан применил «Уравнивание» и ушел от атаки. Вражеское щупальце застряло слишком глубоко, чтобы его можно было быстро выдернуть. Аслан побежал прямо по увязшему щупальцу к сердцу, выставив меч вперед. Остаток магии: 10. Остаток Боевого Духа: 2. Остаток заклинаний: два. И один свиток. Хотя его средства были ограничены, он перехватил инициативу. За двенадцать лет скитаний Аслан ни разу не упустил перехваченную инициативу. С запозданием щупальца попытались перекрыть ему путь. — Стрела молнии. Треск! Электричество, сорвавшееся с его вытянутой руки, осветило камеру сердца, превращая попытки щупалец в ничто. Оставив позади бившиеся в судорогах от разряда отростки, Аслан совершил финишный прыжок. Тум, тум, тум, тум... Огромное пульсирующее сердце. Жрец, лишенный своего последнего защитного средства. Аслан сжал зубы, сделал вдох и мертвой хваткой сжал клинок. В тот миг, когда он оказался на расстоянии удара, тень под его ногами исчезла. "Обращение тени." Взмах! Крестообразный разрез через всё сердце. Густая кровь хлынула фонтаном. Аслан вогнал правую руку прямо в образовавшуюся брешь. Хлюп! Его рука, укрепленная магией, вошла глубоко внутрь израненного сердца. Мясная масса задергалась от вторжения, но было уже слишком поздно. Аслан разомкнул окровавленные губы. Это заклинание было символом Школы Проявления и всегда упоминалось первым, когда речь заходила об атакующей магии. Его принцип и метод были просты. Оно сжигало всё дотла за счет взрыва сжатого пламени — простая, но смертоносная магия. И эта магия вспыхнула прямо внутри правой руки Аслана. — Огненный шар. В тот миг, когда его татуировка вспыхнула голубым, изнутри чудовищного сердца вырвался исполинский столб огня. ---------- Безликий(6) — Кха, а-а-ах! Раздался оглушительный крик. Голос был тонким и высоким, принадлежавшим совсем молодой девушке. Хотя в её фигуре уже проступали женственные черты, в одежде и поведении она всё ещё походила на подростка. Однако оружие, которым она взмахивала с этим криком, совершенно не вязилось с её изящным телосложением. Это был монструозный двухручный топор с жуткой рукоятью и не менее устрашающим лезвием — топор, которым раньше сражалась Эрета. Свист, с которым лезвие рассекало воздух, несла в себе чудовищную силу, недоступную обычным людям. Когда иррациональная мощь Древнего Бога вырвалась наружу, рванувший к ней монстр был жестоко разрублен пополам. Хрясь, бряк! Тварь разлетелась на куски, а топор глубоко увяз в деревянном настиле. — Чёрт, застрял! Пока девушка изо всех сил пыталась вытащить тяжелое лезвие, на неё хлынули другие твари. Это были монстры, чьи тела покрывали костяные наросты, словно доспехи, а в руках они сжимали острые костяные обломки. Они не были жрецами. Это были лишь марионетки, слепленные Безликим из разнообразной питательной массы. Костяной клинок монстра врезался в руку, которую девушка успела выставить, бросив топор. С треском, будто удар пришелся по прочной чешуе, кожа Анжелы лопнула, и наружу брызнула кровь. — Кха, а-а-ах! Бам! Прямой удар ногой. Простейший пинок без какой-либо техники. Но эффект оказался сокрушительным. Монстр с полностью развороченной грудиной отлетел назад, даже не успев взвизгнуть. — Эй, сумасшедшая! Ты жива?! Оттолкнув тварь, Анжела крикнула сквозь сжатые зубы. Её предплечье было глубоко рассечено и истекало кровью, но благодаря возросшему показателю Здоровья девушка вполне могла выдержать такую рану. Но как себя чувствовала Эрета? Из её разорванного живота струилась кровь, а лбы заливала алая струйка, застилая глаза. Мышцы дрожали от дикой усталости, отчего лицо Эреты казалось смертельно бледным. Когда-то Эрета была жрицей, способной выжить, даже если её голову пробили насквозь. Но теперь она была всего лишь человеком. Хрупкой смертной, которая могла погибнуть от простого ранения в живот. — Я в порядке. Эрета прекрасно это понимала. Она находилась на самом пределе своих физических возможностей. Она не могла непрерывно махать оружием, как Аслан, и не могла принимать удары на собственное тело, как Анжела. Даже сила её ударов резко упала из-за снизившейся Силы. Её боевая техника требовала полной перестройки. Но не сейчас. Сейчас на это совершенно не было времени. Да и возможно ли это вообще? Сможет ли она действительно отказаться от боевого стиля, которому посвятила всю свою жизнь? Эрета не знала ответа. Она лишь тяжело стонала, сжимая раненый живот и находясь под защитой девушки, которая была гораздо ниже её ростом. И больше всего Эрету угнетало то, что Анжела сейчас была объективно сильнее её. — Тогда держись! Я как-нибудь разберусь с ними! Дзынь! Подавив тяжелый выдох, Анжела обрушила кулак на надвигающуюся тварь. Голова монстра разлетелась в кашу, и тот повалился на пол. Девушка отчаянно дралась в самом центре этого ада. Она била кулаками, брыкала ногами, наносила удары головой. Кровь из разбитого лба заливала ей лицо, но Анжелу это совершенно не волновало. Её кожа была прочной, а кости — крепкими. Высокий показатель Здоровья поднял её тело далеко за пределы человеческих возможностей. Разумеется, одной лишь физухи было недостаточно для победы. Девушка ощущала колоссальную ответственность. И дело было не в статусе сосуда Древнего Бога Малеи, а в её положении спутницы Аслана. И в ответственности, которая пришла вместе с телом, превосходящим силы обычных людей. Хоть она и была бедна, Веллус Альпен никогда не был плохим городом. В нем царил особый, правильный элитизм. Городская знать никогда не уклонялась от своих обязанностей, и девушка выросла, видя этот пример перед глазами. С большой силой приходит ответственность. И эту ответственность нельзя бросить. Девушка двигалась вперед только с этой мыслью. Чтобы защитить хрупкую и ранимую Эрету, она добровольно превратилась в живой щит. С оглушительным треском тело очередного монстра разлетелось на куски. Сила её размашистого удара была невероятной, но и раскрытие получилось слишком большим. В эту брешь тут же устремилось длинное щупальце. Хрясь! Анжела заблокировала атаку, подставив скрещенные руки. Она заблокировала удар локтями, перекрыв одну руку другой. Но атака Безликого не была настолько слабой, чтобы её можно было так просто остановить. Треск! — Кхм! Её рука сломалась. Сустав локтя вывернулся с жутким треском. Лицо Анжелы исказилось от боли, а на глазах выступили слёзы, но девушка выдержала. Пока слёзы катились по её щекам, брошенный Эретой ручной топор отбил щупальце назад. Битва, которой не было видно конца. Битва, где никто не мог гарантировать победу. У Анжелы не было тактики, чтобы перевернуть ход боя, а у Эреты не было сил, чтобы закончить его. Им оставалось только отчаянно тянуть время, надеясь на Аслана. И в тот момент, когда тяжело дышащая Анжела отступала, прижимая сломанный локоть среди извивающихся щупалец и тварей... Произошло кое-что неожиданное. . . . — Бу-у-ум! Земля содрогнулась от глухого удара, донесшегося снизу. Дрожь была не слишком сильной, но её источник угадывался мгновенно. Анжела уставилась на монстров, ожидая изменений, которые должны были последовать за этой вибрацией. Монстры закорчились. Пульсирующие жилы на их лапах, вросшие в пол, стали стремительно увядать, и твари забились в судорогах от боли. И не только монстры. Щупальца и мясные органы, извергавшие магическую силу, бессильно обмякли. Эти одновременные изменения явно указывали на одно — смерть. Но самые разительные перемены происходили с основным столпом. Столп рушился изнутри. Словно сухая солома, охваченная огнем, он бессильно рассыпался трухой. Анжела приоткрыла рот, наблюдая за этим крахом, а Эрета тяжело выдохнула, прижимая рану на животе, из которой едва не вывалились внутренности. Перемена была очевидной. Аслан сделал это. Внизу, в самом сердце подземелья, он одержал победу. Обе почувствовали одновременно облегчение и шок. — У него получилось. — Ха-а, чёрт... А я уж думала, что отдам концы. Стерев кровь с лица, Анжела подставила плечо Эрете. . . . Магические заклинания, превосходящие «Огненный шар» по чистой разрушительной силе, существовали, но были крайней редкостью. Даже когда они встречались, их эффективность редко могла сравниться с простым сотворением «Огненного шара». По этой причине «Огненный шар» считался абсолютным стандартом боевой магии — боевым эталоном, из-за которого в игровых сообществах не утихали споры о том, существуют ли вообще более эффективные чары. И Аслан взорвал этот заклятый шар прямо внутри чужого сердца. Результат был предрешен. Однако прежде чем увидать этот результат, Аслан ощутил, как нечто чужеродное вторглось в его собственное тело. За долю секунды до взрыва — в мгновение, длившееся меньше крошечной частицы мгновения... Когда плоть сердца сжалась вокруг руки Аслана, она не просто вцепилась в сталь и кожу, а буквально впилась и вросла в его плоть. В тот самый миг, когда чужая плоть въелась в его руку, Аслан ощутил, как в его разум хлынуло сознание Безликого. Это было смертельно опасно. Хотя сведений, полученных от жрецов, нельзя было верить безоглядно, сейчас происходила так называемая «Аудиенция» Безликого. В замедленном восприятии Аслан мгновенно вспомнил слова жреца Ниэля: "Его аудиенция слишком туманна и разрушительна. Ни человеческое тело, ни человеческая душа не способны выдержать её. Лишь изредка, когда кто-то выдерживает этот опыт или осознает его суть, он становится жрецом." Стать жрецом. Сценарий, которого Аслан желал меньше всего на свете, и одновременно с этим ситуация, которой следовало избежать любой ценой. Даже если он не станет жрецом, он превратится в порождение Безликого. Аслан помнил, что обязан выстоять, отвергнув жречество. Но как? Прежде чем Аслан успел судорожно придумать выход, ситуация начала стремительно развиваться. Аслан почувствовал мерзкое ощущение чужой плоти, вросшей в его руку, и одновременно с этим — чужеродное давление на свой разум. Его сознание поплыло. Глаза закатились. Магическая татуировка на руке, вонзенной в сердце, вспыхнула, выплескивая «Огненный шар» по его последней ментальной-команде. Но независимо от этого, сознание Аслана пожиралось Безликим. Разрушительная «Аудиенция», которую не способна выдержать ни одна смертная душа. Аслан на собственной шкуре осознал истинность этих слов. Пока его зрачки закатывались, перед глазами Аслана проносились бесчисленные иллюзии. Среди этих видений, которые вернее было бы назвать чужими воспоминаниями, Аслан изо всех сил цеплялся за собственное «Я». Это была настоящая ментальная пытка. Бесчисленные пласты памяти мелькали с бешеной скоростью. Века и эпохи, которые не способна вместить жизнь одного человека, хлынули в его разум. От этой атаки невозможно было уклониться. И сосудом, принимающим этот океан памяти, был разум Аслана. Его правая рука пылала, внутри сердца зародилось адское пламя. Искажающие волны жара окутали его плечо. Произошел взрыв. «Огненный шар», упорно формировавшийся даже в этот миг, полностью поглотил его руку. Хотя его чувство боли было притуплено частым использованием «Уравнивания», Аслан застонал от жуткого чувства жжения — казалось, будто его плоть срезают по кусочкам в ускоренном восприятии. Хотя он пошел на это, понимая, что взрывать шар на внешней оболочке бессмысленно, реальность превзошла все его самые худшие ожидания. Пока бесчисленные воспоминания Безликого въедались в его разум, а рука сгорала дотла, сознание Аслана, парадоксальным образом, становилось всё четче и четче. Дикая боль пробудила его разум. Закатившиеся глаза вернулись на место. Боль постепенно отступала, уступая место холодному осознанию. Аслан бился между физической и ментальной мукой, пока наконец полностью не пришел в себя. И то, что Аслан увидел, придя в сознание, абсолютно выходило за рамки его понимания. Аслан увидел город. Это был не Гелладрион. Ни один город в Гелладрионе не мог так выглядеть. Небоскребы, уходящие высоко в облака, и здания, выстроенные вокруг этих исполинских башен. Белые и алые огни, струящиеся из окон каждого дома. Электрические провода, опутывающие город словно паутина, и уличные фонари, заливающие дороги светом. Аслану этот город показался безумно знакомым. Он не мог точно сказать, что это за место, но картинка была узнаваемой до боли. Это был город с Земли. Он не мог определить конкретный регион, но сомнений не было — это была Земля. "Почему... почему это здесь?" Пока Аслан метался между шоком, смятением и дурным предчувствием при виде этого современного мегаполиса, видение изменилось. Сменившееся воспоминание показало совершенно иной пейзаж. Картина изменилась буквально через пару секунд. Футуристический космический город с высоты птичьего полета. Исполинское Древо Мира, словно пришедшее из чистого фэнтези. Религиозный город, выстроенный у подножия циклопической горы. Жуткая адская сцена с явными буддийскими мотивами. Город близкого будущего... и так далее. Чувство, которое испытывал Аслан, пока перед ним мелькали эти бесконечные миры, можно было назвать только глухим замешательством. Он не мог понять причину этого показа. Он не понимал, что всё это значит. Среди этого хаоса проекция снова изменилась. Туманное видение прояснилось, и наконец перед ним возникло место, которое Аслан знал слишком хорошо. Гелладрион. Земля, где затаились злые боги. Земля, где Аслан прожил двенадцать долгих лет. Огромный континент, разделенный на верхнюю и нижнюю части, в самом центре которого лежали бледные, застывшие во времени земли древней империи. В тот самый миг, когда Аслан узнал Гелладрион, видение оборвалось. Это произошло потому, что чужая плоть, вросшая в его руку, окончательно сгорела в бушующем пламени. Ускоренное восприятие спало, и вместе с оглушительным взрывом пришла адская боль от разрываемой плоти. Бум-м-м! Взрыв и жар. В огне «Огненного шара», сжигавшем всё вокруг, Аслан покатился по полу. Его правая рука с магической татуировкой была оторвана взрывом. Потеряв правую руку с татуировкой, он больше не мог использовать сохраненные заклинания, но сейчас это не имело никакого значения. Аслан всегда держал про запас один свиток «Уравнивания» именно для таких крайних случаев. Однако Аслан не стал использовать свиток. Он просто смотрел вперед, сжимая обрубок дымящегося плеча. Там стояло сердце, показавшее Аслану эти непостижимые, дикие воспоминания. Сердце, которым овладел жрец Безликого. Несмотря на тошноту от омерзительного гаревого вонью, исходящей от горящей плоти, Аслан не мог оторвать от него взгляда. Столп, находившийся прямо над сердцем, рушился, и подземный ярус содрогался от гулкого грохота. Даже когда всё вокруг рушилось и сыпалось, Аслан продолжал смотреть на уничтоженное им сердце. "Что... что это только что было?.." Мертвый жрец уже не мог дать ответа. Аслан лишь жадно глотал воздух, так и не получив разгадки. ---------- Безликий(7) [Основной квест завершён] [! Неизвестный квест завершён] Закрыв всплывающее системное сообщение о прохождении неизвестного квеста, Аслан глубоко задумался. Он никак не мог просто проигнорировать видения, возникшие в тот момент, когда в него хлынуло сознание Безликого. Информация была слишком явной, чтобы от неё отмахнуться, и именно из-за такой предельной ясности её истинная цель оставалась туманной. У него не было возможности узнать, видел ли эти картинки только он один или кто-то ещё тоже стал их свидетелем. Если их видел кто-то другой, то всё менялось самым кардинальным образом. Но если их узрел только Аслан, то он оказывался в абсолютной темноте. Аслан судорожно пытался собрать воедино невидимые зацепки и найти ответы. К тому же увиденные им сцены были невероятно... знакомыми. Даже более чем знакомыми — они были каноничными и узнаваемыми архетипами. Западный город. Хотя сам Аслан никогда не бывал в подобных местах, этот вид был ему прекрасно знаком по фильмам и видеоиграм. Футуристический космический город выглядел точь-в-точь как стандартная декорация из космооперы, а исполинское дерево являлось классическим Древом Мира из традиционного фэнтези. Там был и странный, но архитектурно узнаваемый религиозный город, и картины ада, будто сошедшие с буддийских фресок. Город ближайшего будущего, где упадок и технологический прогресс сплелись воедино, был типичным штампом киберпанка. Аслан отчетливо помнил каждую из этих картин. И он совершенно не понимал, почему самым последним ему показали именно Гелладрион. "Зачем показывать мне всё это?" Аслан не мог найти ответа. Информации казалось много, но она была слишком неопределенной. Не имея ни единой видимой нити, связывающей эти факты, он не мог пустить полученные сведения в ход. Однако в одном он был уверен твердо. Безликий не имел к переносу Аслана никакого отношения. Не Безликий сбросил Аслана в этот жестокий мир Гелладриона. Аслан сжал левой рукой повреждённое правое плечо и попытался восстановить дыхание, продолжая размышлять. "Для Безликого... эти сведения слишком уж откровенны". Аслан прожил в Гелладрионе уже двенадцать лет, и то существо, что притащило его сюда, непрерывно наблюдало за ним всё это время. Двенадцать лет оно следило за ним, тщательно скрывая свою личность. Эта слежка сопровождала его в каждый миг. Аслан помнил, что сделала «та сущность», когда её контроль ненадолго оборвался в Святилище Скорби. Она собрала все трупы в округе и выстроила их вдоль коридора. Тогда Аслан ощутил не столько угрозу, сколько противоестественную, отчаянную попытку скрыть свое присутствие. Оно судорожно заметало следы и прятало свою сущность. Стало бы такое существо сливать столь прямые улики, способные вывести на его след? Аслан считал, что нет. Если вспомнить совет Древнего Бога о том, что эта сущность проявит себя, лишь когда расклад сил изменится, она явно не стала бы сама переворачивать игровой стол. Очевидно, что ей просто нравилось играть с Асланом. Раз уж она была достаточно осторожна, чтобы скрывать своё имя двенадцать лет, это точно был не Безликий. И хотя Аслан всё ещё не ведал её истинных целей, она не стала бы раскрываться так глупо. Но это порождало другой вопрос. Аслан не мог дать четкого определения тому, кем на самом деле являлся Безликий. Он безусловно был богом, но богом чего и ради какой цели? Почему именно Карди? И откуда ему известно о существовании столь разных миров? "Неужели... это новый бог?" Аслан провалился в Гелладрион прямо в день официального релиза игры «Eternal Dominion». Вспомнив об этом, он тяжело вздохнул. "Это вполне возможно". Когда «Eternal Dominion» официально вышла в свет после длительного периода раннего доступа, Аслан еще даже не успел толком опробовать полную версию. Едва он начал новую игру на предельной сложности с реалистичными настройками и в режиме «Железная воля» с единственным слотом сохранения, как игра вылетела с ошибкой. После этого Ли Хён У просто выключил компьютер и пошел на улицу. Он встретился с друзьями, чтобы обсудить подготовку к вступительным экзаменам в университет, а по дороге домой поскользнулся на обледеневшем тротуаре. В том месте ограждение вдоль дороги было старым и давно сломанным. Ли Хён У сорвался вниз — и очнулся уже Асланом. Учитывая всё это, версия о «новом боге» казалась весьма правдоподобной. Если это был контент, добавленный разработчиками вместе с официальным релизом игры, то в этом не было ничего удивительного. Но уверенным на сто процентов он быть не мог. . . . Пока Аслан взвешивал различные варианты, жгучая боль в плече внезапно усилилась, заставив его прервать мысли. — Хм. Морщась от боли, Аслан прикоснулся к пустому суставу правого плеча. Ощупав место, где еще недавно была его рука, он скосил взгляд на поясную сумку. Там оставался еще один свиток «Уравнивания». "Использовать его сейчас?" Свиток «Уравнивания», лежащий в сумке. Простейшее заклинание, начертанное на обычном пергаменте и напитанное магической силой. Если применить его сейчас, оно заберет часть его запаса здоровья и полностью восстановит утраченную руку. "Нет, не сейчас". В этом и заключалась главная проблема. Аслан потерял слишком много сил и крови. Говоря языком игры, его показатель HP находится на критически низкой отметке. Применение «Уравнивания» в таком истощенном состоянии могло высосать из него остатки жизненных сил, чего его тело просто не выдержит. Пока здоровье хоть немного не восстановится, от использования свитка придется отказаться. "Придется какое-то время побыть одноруким". Да еще и орудовать только левой. Аслан подумал, что это принесет немало неудобств, и убрал свиток обратно в сумку. "Моя боеспособность ощутимо упадет, но пока рядом есть спутники, всё должно быть в порядке". С ним были Анжела и Эрета. Даже вне боя он всегда мог попросить их о помощи, так что ситуация оставалась вполне контролируемой. С этой мыслью Аслан схватился за осыпающуюся веревочную лестницу и пополз вверх. Карабкаться по лестнице с одной рукой было чертовски трудно, но благодаря высокому показателю Боевого Духа Аслан выбрался на поверхность к разрушенной колонне без единого стона. . . . — А! — О, Аслан! Ты выбрался! Едва он преодолел последний пролет и ступил на твердую землю, к нему тут же подбежали спутницы, до этого тревожно наблюдавшие за оседающей колонной. — Выглядишь паршиво... хотя нет, всё намного хуже! Анжела подбежала к нему с улыбкой, но её лицо мгновенно омрачилось, когда она заметила пустой рукав с противоположной стороны. — Что произошло? Ты снова потерял руку, но теперь уже другую! Зато ухо целое. И лицо тоже. — Я рада, что твое лицо не пострадало. В отличие от Эреты, проявившей сдержанный интерес, Анжела со всей пылкостью указывала пальцем на его полностью обугленное плечо. Аслан ответил на её беспокойство неловкой улыбкой. — Ничего страшного. Обычные боевые издержки... — Как это «ничего страшного»?! Я, может, и глуповата, но не настолько, чтобы не заметить, что у тебя рука поменялась местами! Потерять руку — это тебе не коленку поцарапать! Девушка сильно нахмурилась и принялась на него ворчать. Аслан лишь смущенно улыбнулся и произнес: — Я просто «использовал» руку, чтобы наверняка добиться результата. Произнося это, Аслан вспомнил наставления своего прежнего мастера. 'Используй всё, что можешь использовать — и тело, и разум. Запомни, ты...' Пока он погружался в воспоминания, девушка снова подала голос: — Да кто вообще так «использует» собственные руки?! Серьезно! То ли от избытка чувств, то ли от злости, Анжела продолжала смеривать Аслана хмурым взглядом. Эмоции, читавшиеся в этом взоре, было нетрудно понять. Тем более что Анжела всегда выражала свои чувства предельно прямо. — Я его понимаю. Если отдав одну руку, можно легко решить проблему, я бы отдала её не задумываясь. Правда ведь? Эрета, напротив, не выглядела особо обеспокоенной. Подойдя к Аслуну, она порывисто обняла его. Похоже, рассудив, что без одной руки он не сможет её оттолкнуть, она прижалась к нему спереди и уткнулась лицом в его грудь. — И ты еще поддакиваешь этой собачьей логике! — Горожанка Анжела просто ничего не понимает. Эрета подняла голову от его груди. В её розовых глазах бушевала такая буря страстей, что Аслану стало не по себе, и он перевел взгляд на Анжелу. — Чего это я не понимаю?! Между прочим, сломанная рука здесь у меня! И правда, рука Анжелы была сломана. Взглянув на её распухший и явно деформированный локоть, Аслан издал тихий звук «А» и вызвал системное окно. Он отыскал раздел с именем Анжелы Тейл и трижды нажал пальцем на пункт Здоровье. Анжела вздрагивала при каждом прикосновении его пальца к прозрачному воздуху. . . [Анжела Тейл] [Сила: 7] [Ловкость: 4] [Здоровье: 10] . . [Магия: ■] [Боевой Дух: ■] [Удача: ■] . . Глядя сквозь висящее перед ней окно статуса, Анжела спросила: — Это опять твоя магия? — Да, ты ведь сказала, что у тебя сломана рука. Я сделал так, чтобы она быстрее срослась. — ...Хм, понятно. Анжела улыбнулась и поблагодарила его. Аслан улыбнулся ей в ответ, а наблюдавшая за ними Эрета подала голос: — А меня ты поблагодарить не хочешь? — ...За что это? — Я защищала тебя! Изо всех сил старалась! Мне даже живот распороли, я вообще-то кучу крови потеряла! — Мы в расчете. И не жди от меня больше никакой благодарности. Пока Эрета надула губы и снова прижалась щекой к груди Аслана, Анжела фыркнула в её сторону. Эрета похлопала большими глазами и переспросила: — В расчете?.. Но что я сделала? — Ты била меня топором, коленом и кулаками! Не думай, что я всё забыла. Анжела Тейл никогда не забывает ни долгов, ни обид! Аслан тихо усмехнулся, а Эрета застыла с недоуменным выражением лица. — Я тут думала, прощать ли тебе твои бесстыдные липучества к Аслану, но раз уж ты сегодня неплохо сражалась, так и быть — мы в расчете. — Хм... Ладно. Пусть будет по-твоему. Эрета ответила совершенно равнодушно, хотя Анжела гордо уперла руки в бока и выглядела так, будто одержала великую победу. Когда Эрета наконец оторвала лицо от груди Аслана, потеревшись о нее еще какое-то время, её цвет лица казался смертельно бледным. — Хм, у меня живот болит. При этих словах Аслан перевел взгляд вниз. Когда их глаза встретились, Эрета слабо и радостно улыбнулась, но осознав, что Аслан смотрит не на её лицо, а на разорванную ткань монашеского одеяния, она надулась и опустила уголки губ. — Хм, рана действительно серьезная. — Давай сегодня как следует отдохнем? Мы можем попросить у герцога хорошие покои... Физическое состояние Эреты, насколько мог видеть Аслан, было далеким от нормы. Её кожа, и без того бледная от природы, выглядела совсем бескровной, а глубокая рана на животе явно не относилась к категории легких царапин. Поскольку у самого Аслана сейчас не хватало здоровья для использования «Уравнивания», им действительно следовало бы хорошо отдохнуть, как и предлагала Эрета, однако... — Нет, мы немедленно покидаем Карди. — ...Что? — А? Они не могли оставаться в Карди. Следующий основной квест мог активироваться в любой момент. Если новый главный квест запустится прямо сейчас, у Аслана просто не будет сил на него ответить. Поэтому разумнее всего было уйти прямо сейчас. Так уменьшалось количество неизвестных переменных. — Но как же наши раны? Они ведь очень тяжелые... — Моя рана подлечится «Уравниванием», как только я немного восстановлю силы, а Анжела скоро окончательно придет в норму благодаря поднятому здоровью. Что же касается твоей раны... Аслан бегло осмотрел живот Эреты. Рассечение на её гладкой коже зашить было не так уж и трудно. Судя по той мягкости, с которой она прижималась к нему, лечить ставшую обычным человеком Эрету не представляло особой сложности. "Будь она всё еще жрицей, её кожа могла бы начать регенерировать прямо вокруг иглы во время шитья". В этом смысле латать её теперь, когда она стала обычным человеком, было куда проще. — Я сам наложу тебе швы. — Обоже, ты и это умеешь? — Более-менее. Эрета издала озадаченный звук и сузила глаза, осторожно поглаживая повязку на животе. Кровь слегка испачкала её белые пальцы, когда они скользнули по гладкой коже. — Будет больно? — ...Немного? Эрета отстранилась от Аслана с прищуренными глазами, в которых читалось некое странное предвкушение, и Аслан мысленно вздохнул, прочитав скрытые в ней эмоции. Как он и думал. Её ожидания того, что будет больно, были просто абсурдны. . . . ГРОХОТ! В этот самый миг опорный столп окончательно обрушился. Толстая стена, перекрывавшая часть склада, развалилась, и образовался широкий проем, ведущий прямо наружу. — Отличный тайминг. Вектор движения понятен — уходим через эту брешь. Я обработаю твою рану, когда выберемся за пределы города. — Хорошо. — Ой, подождите! А как же наша награда? Едва Аслан и Эрета собрались сделать шаг, как Анжела подала голос. Аслан повернулся к девушке, встретился с ней взглядом и слабо улыбнулся. — Задатка вполне достаточно. Я... считаю достаточной платой уже то, что с вашей поддержкой смог так легко разобраться с этим жрецом. В следующий раз, если столкнусь с подобным, я расправлюсь с ним еще быстрее. Аслан произнес это с легкой ухмылкой. Раз уж Аслан так сказал, Анжела, похоже, приняла этот ответ без лишних возражений и просто пожала плечами. — Идем, пока не вляпались в новые неприятности. Поторопил их Аслан, и группа направилась к выходу. Они покинули Карди меньше чем за час. И когда герцог прибыл на поиски спасителей, их уже и след простыл. ---------- Мастер Меча(1) — Пожалуйста, не делай мне больно. Её голос звучал на удивление мелодично. Аслан уловил эмоцию, мелькнувшую в розовых глазах спутницы, и встретился с ней взглядом. Цвет этой эмоции постепенно менялся, превращаясь в некое предвкушение. Откровенное предвкушение и тихое удовлетворение от установившегося зрительного контакта. Прочитав эти чувства, Эрета мягко улыбнулась. — Ты ведь на самом деле так не думаешь. — Хм? Я правда не люблю боль. — Как же. Несмотря на свои слова, Эрета не могла скрыть предвкушения. Её лицо слегка порозовело, словно от легкого возбуждения. Взгляд Эреты соскользнул на левую руку Аслана. — Но справишься ли ты одной лишь левой? — А почему нет? Раз уж я берусь за дело, то сделаю его как надо. Но почему ты спрашиваешь? — Ты ведь правша. — Я правша. Но... с помощью пары трюков наложить швы я смогу и левой. Произнеся это, Аслан легким касанием провел левой ладонью по обнаженному животу Эреты. Её кожа и мышцы были мягкими и совершенно нетренированными — совсем как у обычного человека. — Будь ты жрицей или кем-то вроде Анжелы, возникли бы сложности, но для тела обычного человека в этом нет ничего трудного. Словно услышав свое имя, Анжела, беспробудно спавшая у костра, что-то невнятно пробормотала во сне. Аслан мельком взглянул на нее, и Эрета проследила за его взглядом, после чего тихо произнесла: — Если бы я всё еще оставалась жрицей или была похожа на госпожу Анжелу, мне бы вообще не потребовались швы. — И то правда. Когда Аслан легко согласился, Эрета умолкла, а затем её дыхание участилось, едва его ладонь снова коснулась её кожи. В этом ощущении затаился странный восторг. — Когда ты касаешься меня, это ощущается так странно... — Неужели? — Да, внутри всё... будто щекочет. Сказав это, Эрета едва заметно сжала бедра. Аслан на миг замер, наблюдая за этим движением, после чего посмотрел ей прямо в глаза. Он на мгновение задумался, не пытается ли она его спровоцировать, но в поведении Эреты не было и намека на осознанную уловку. Напротив, она выглядела растерянной, словно сама не понимала, почему её тело так реагирует. Если она не пытается его соблазнить, то неужели действительно не осознает происходящего? Аслан внезапно понял, что прикоснулся к области, находившейся в опасной близости от её низа живота. Она вовсе не провоцировала его — она действительно ничего не ведала. Сделай нечто подобное любая другая женщина, Аслан решил бы, что с ним заигрывают, но Эрета была способна на подобное чистое неведение. Эрета всю жизнь провела в церкви в статусе жрицы. Она наверняка никогда не получала знаний о человеческом размножении и отношениях полов. Встретившись с ней взглядом, Аслан с опозданием заметил смущенное выражение на её лице. "Она и вправду ничего не знает". Он посчитал это к лучшему. Аслан слишком устал от сложных человеческих взаимоотношений и меньше всего хотел затуманивать свой разум романтическими привязанностями. Всё, к чему он стремился — это победа и ступени, ведущие к ней, поэтому он просто выбросил лишние мысли из головы. — Это естественная реакция организма. Не обращай внимания. При телесном контакте так бывает. — Вот как...? Человеческое тело действительно удивительно. Учитывая, что эти слова произносила женщина, которая еще совсем недавно не была человеком, в её речи слышалось нечто глубокое. Аслан молча убрал руку и взял иголку с нитью. — Я постараюсь сделать всё как можно менее болезненно, но больно всё равно будет. Тебе стоит что-нибудь зажать в зубах. Эрета ненадолго замешкалась, но когда Аслан предложил ей кляп, скрученный из его оборванной одежды, она покорно приняла его. Аслан вытер руку, влажную от слюны Эреты, и продел нить. — Не дергайся. . . . После этого ночную тишину оглашали лишь сдавленные стоны и вскрики. Аслан ловко орудовал левой рукой, сшивая рану с такой точностью, что трудно было поверить, будто он действует без помощи правой. Он срывал старые повязки и накладывал швы прямо через разрыв в её монашеском одеянии. На лбу и щеках Эреты выступил холодный пот, капли которого падали на землю, пока она время от времени вздрагивала от вспышек боли. — Хм. Заметив, что Эрете всё труднее сдерживать порывы и не двигаться, Аслан пересел и зафиксировал её своим телом. Прижав её к земле, он продолжил работу. Едва их тела соприкоснулись через ткань одежды, Эрета вздрогнула, а её лицо залилось странным румянцем. Аслан продолжал накладывать швы в таком положении. Потребовалось несколько десятков минут кропотливой работы, чтобы глубокая рана на левой стороне её низа живота наконец была затянута. Когда всё было кончено, Эрета вытащила кляп изо рта и тяжело задышала, едва заметно потирая бедра. Это движение отозвалось тихим влажным звуком, но Аслан предпочёл сделать вид, что ничего не заметил. — Я не был уверен, что смогу сделать всё аккуратно спустя столько времени, но получилось вполне достойно. Ты хорошо держалась. — Да-а-а... Эрета горячо выдохнула. Она перевела дыхание, словно после тяжелейшего испытания. — Я сниму швы через две недели. — ...Это тоже будет больно? — Нет. Эрета выглядела искренне разочарованной, и Аслан лишь горько усмехнулся, поднявшись на ноги. — Пока просто полежи. Мы продолжим путь, как только ты немного восстановишь силы. — Хорошо. Эрета покорно ответила и закрыла глаза, а Аслан отошел к костру. Встав во весь рост, он накрыл её обнаженные ноги своим плащом. Вскоре Эрета погрузилась в глубокий сон. . . . Её тело всё еще покрывали лохмотья, оставшиеся от монашеского одеяния, да и сам Аслан выглядел не лучше, облаченный в прожженный и изорванный стеганый доспех. Его кожаная броня и стальные пластины были безнадежно испорчены во время битвы и больше не подлежали восстановлению. В результате оба они сейчас напоминали обычных оборванцев. Анжела находилась в чуть лучшем положении, но разница была невелика. Она получила меньше ранений, и её одежда пострадала не так сильно, но она точно так же была облачена в простую поношенную одежду. С этим ничего нельзя было поделать, ведь им пришлось покидать Карди в спешке. И все же Аслан ощутил легкое, хоть и бесполезное сожаление. Это была привычка современного человека, которая не угасла даже после двенадцати лет скитаний по этому миру — желание носить приличную одежду. Аслан бросил несколько сухих веток в костер и стал наблюдать за тем, как трава колышется под порывами ночного ветра. Сейчас они находились на территории Баронии Вербид, неподалеку от Карди. Если точнее — на самой границе между пустыней и Каньоном Рэнди, где среди песков изредка попадались одинокие деревья. Из-за островков густой травы в этих местах водилось немало дикого зверья. У этого безымянного клочка земли не было названия, а поблизости не прослеживалось ни единой деревни. Лишь пасущиеся животные бродили неподалеку. Преследователей за ними не числилось, как не было и следов жрецов. Но расслабляться они не имели права. Аслан прекрасно знал Каньон Рэнди. Когда-то здесь располагалось несколько процветающих деревень, но после того как земли заполнили монстры и свирепые хищники, этот край превратился в дикую территорию. Уловив зловонный запах, примешавшийся к ветру, Аслан вспомнил слухи, ходившие о Каньоне Рэнди. Слухи о короле монстров, стоящем за эти зверьем, или о затаенной обиде охотника, несправедливо изгнанного из родного поселения. Эти байки казались неправдоподобными, но в них содержалась доля истины. По крайней мере, та часть, где говорилось об огромном количестве монстров, была чистейшей правдой. За трепещущими тенями деревьев ветер гудел, подобно стенаниям, и показатель Удачи Аслена настойчиво посылал предупреждение. Он говорил ему, что в темноте кто-то есть. Аслан не стал игнорировать этот сигнал. Он поднял левую руку, до этого свободно висевшую вдоль тела, и снял с пояса цеп. Зеленая цеп с четырьмя билами отозвался тихим металлическим лязгом, когда цепь слегка удлинилась. В следующий миг дальний куст зашуршал, и оттуда кто-то выскочил. Существо, появившееся из темноты, было совсем небольшим. По роду оно напоминало ребенка, и хотя детали скрадывали густые тени, очертания его тела явно не отличались крупными габаритами. "Не карлик... тогда кто же?" Это точно был не карлик — дикая и редко обладающая разумом подраса, обитающая в горах. Карлики, как и в классических фэнтези-играх, отличались коренастым телосложением, крайне агрессивным нравом и всегда передвигались группами. Будь это карлик, он бы забросал их камнями из пращи еще до того, как высунуться из кустов. Это существо было одиноким, щуплым и не проявляло явной враждебности. Его руки оставались пустыми. Существовали монстры, принимавшие облик детей, но большинство из них водилось исключительно на южном континенте. Аслан не мог с ходу определить породу незваного гостя и замешкался с поднятым оружием, пока фигура приближалась из тени. — Ого, люди! Всем привет! И оно беззаботно поприветствовало их. Когда луна выскользнула из-за туч, тени рассеялись, отчетливо явив ту, что подала голос. Она действительно выглядела как ребенок. Эта девочка была облачена в еще более рваные лохмотья, чем Аслан, Анжела или Эрета. Её тело имело едва заметные изгибы, указывающие на женский пол. Глаза светились мягким зеленым светом, а короткие каштановые волосы, неопрятно остриженные по плечи, казались сальными и спутанными. Но самая примечательная деталь кропоталась в самом низу. Сломанные кандалы на босых ногах. Явный символ рабства, так странно контрастировавший с её невинным выражением лица. Аслан мгновенно понял, кем являлась неожиданно появившаяся девочка. Те, кто ходит босиком по земле, сохраняют облик молодых девушек и обладаю телами, которые не стареют и не умирают, если их не убить. В этом мире существовала лишь одна такая раса. Сородичи по крови, созданные Богом Природы и Творения, и раса, которую чаще всего продавали в рабство. Самый безвредный, но в то же время наименее надежный народ в Гелладрионе. Представительница расы эльфов. Однако Аслан не стал опускать оружие. Его Удача продолжала подавать сигналы. И реагировала она не на эльфийку, а на заросли и тени за её спиной. Аслан понял, что происходит, когда эльфийская девочка улыбнулась и произнесла: — Мои друзья попросили меня проверить, кто вы такие! Вы ведь не против? Друзья. Словно отвечая на эти слова, кусты за спиной эльфийки слегка зашевелились. Это была крайне топорная маскировка. Аслан не знал, кто именно дал такое поручение эльфийке, но сам факт использования эльфа в качестве разведчика говорил о том, что эти люди не отличались особым умом и навыками. Поэтому он решил обезвредить их и выбить нужные сведения. Изначально Аслан собирался жестко свалить каждого, кто выйдет из кустов, но затем решил сменить подход. — Да, не могла бы ты попросить их выйти к нам? Сказал Аслан, возвращая цеп обратно на пояс. Эльфийка охотно кивнула, развернулась и звонко крикнула: — Он сказал выходить! При этих беспечных словах кусты раздвинулись. Из них вышли двое мужчин. Они были облачены в грубые меховые доспехи и держали в руках примитивное оружие. Проходя мимо, один из них отвесил эльфийке пинок. Девочка тихо пискнула и повалилась на траву. Аслан спокойно наблюдал за ними, заранее зная, что они сейчас скажут. — Чёрт... Ладно. Я был идиотом, когда решил довериться эльфу. Эй ты, однорукий калека. Тихонько... — Отдать всё, что у нас есть, оставить женщину и проваливать? И тогда вы меня пощадите, верно? — Смышленый ублюдок. Если ты сделаешь всё... — То вы всё равно меня убьете. Я прав? — ...Ого, тебя уже грабили раньше? Или ты сам из нашей братии? Оскалившийся мужчина и его подельник были обычными бандитами. С упадком деревень в Каньоне Рэнди и наплывом монстров бандиты быстро заполнили образовавшийся вакуум. Аслан прекрасно понимал логику происходящего. При наличии эльфийки ему даже не нужно было напрягать мозги. — Ну, работорговлей я никогда не промышлял. Когда Аслан произнес это с ледяным выражением лица, ухмылки на их рожах стали еще шире. — Ха-ха, вы только посмотрите на него. Смышленый, а страха ни в одном глазу. — Наверняка из наших? Что ж, считай, что тебе просто не повезло, так что не дергайся. И тогда... — Вы ударите меня, однорукого калеку, сзади и прикончите. Потому что для вас я не представляю никакой ценности. Когда Аслан срезал его на полуслове, бандит согнал ухмылку с лица. Его явно задело и насторожило то, насколько точно этот калека читает их намерения, поэтому он решил надавить сильнее. — Этот ублюдок меня бесит. Ты что, жить перехотел? Мне прикончить тебя прямо сейчас? Он сделал шаг вперед, угрожающе повысив голос, и закинул топор на плечо. Заметив топор, удобранный на плече и готовый к замаху в любой момент, Аслан тихо вздохнул. "Какая глупость. Направь он оружие прямо на меня, одним разменом бы всё не закончилось". — Это я хотел тебе сказать. — Что? Ты о чём— ХРУСЬ! Бандит ощутил, как его зрение мгновенно размылось. Даже не просто размылось — желудок скрутило мертвым узлом, а глаза сами собой закатились под лоб. Когда сознание уже угасало, с запозданием накатила дикая, разрывающая боль. Когда бандит-работорговец рухнул на землю, глаза его напарника расширились от ужаса. — Что за чёрт?! Это был вертушка — круговой удар ногой. Удар ногой, нанесенный с такой молниеносной скоростью, что его невозможно было проследить взглядом. Пятка точно врезалась в челюсть бандита, и тот повалился на землю, словно подкошенная балка. Второй разбойник, наблюдавший за всем процессом, мгновенно покрылся холодным потом и понял одну простую истину: Они связывались не с тем человеком. Но раскаяние пришло слишком поздно, а исход был предрешен. Когда потерявшие сознание бандиты пришли в себя, они обнаружили, что крепко связаны. ---------- Мастер Меча(2) Почерневший мир постепенно выгорал до белизны, и разбойник медленно открыл глаза. Не в силах вспомнить, когда именно он их закрыл, он какое-то время просто глупо таращился перед собой. Пока он молча всматривался в пустоту, словно пытаясь перебрать в голове обрывки воспоминаний, его затуманенный, закисший взгляд постепенно прояснялся. Первое, что он увидел — была девчушка. — Аслан, этот ублюдок очнулся! "Кто...? Угх, моя голова..." Хотя силуэт девочки всё еще размывался, в голову ударила раскалывающая боль. Разбойник стиснул зубы и застонал, попытавшись податься вперед, отчего веревка, обмотанная вокруг его тела, натянулась и потянула за собой человека сзади. — ...Хук! Угх, агх. Знакомый голос только что очнувшегося человека. Разбойник узнал голос своего подельника и издал короткий вздох. Он был связан. Если точнее, его крепко привязали спиной к телу его товарища. Едва он это осознал, к ним приблизилось несколько шагов. В центре этих шагов раздался низкий, спокойный голос: — Ты в сознании? Вязь узлов была безупречной. Пальцы привязаны к лодыжкам, запястья — к туловищу. Он ничего не мог сделать. В лучшем случае ему удавалось лишь немного наклонить или изогнуть тело. Пока он оценивал обстановку и выжидал, размытое зрение окончательно прояснилось. Когда туман с глаз спал, перед ним предстали четыре фигуры. Однорукий мужчина, не слишком высокая девчонка, женщина и маленькая девочка. Очевидно, эльфийская девчушка. Память постепенно возвращалась. Смутные последние мгновения перед внезапной отключкой всплыли в голове. Разбойник на миг замер, после чего его лицо исказилось. — Ты... Пляс! Едва он собрался озвучить какую-нибудь угрозу, однорукий мужчина сходу хлестнул его ладонью по лицу. От размашистого удара из рта разбойника вылетел коренной зуб, а голова мотнулась в сторону. — Кху... — Тебе лучше тщательно подбирать следующие слова. Из рта хлынула кровь, а выбитый зуб покатился по земле. Мужчина, отвесивший пощечину, на миг изобразил удивление, но тут же сглушил эмоции и произнес — Ты... ты хоть знаешь, кто я такой...? — Без понятия. Но не думаю, что ты кто-то особенный. И предполагаю, что тот, кому ты служишь — тоже ничтожество. Услышав этот пренебрежительный ответ, разбойник сплюнул набивавшуюся в рот кровь. Кровь вперемешку со слюной окропила землю, блеснув под лучами солнца. Однорукий мужчина, Аслан, наблюдавший за этим, грубо схватил разбойника за волосы. — Так что я просто задам тебе несколько простых вопросов. Если будешь сотрудничать, я, возможно, отпущу тебя со всеми конечностями. Думаю, это куда разумнее условий, которые ты предлагал мне, не находишь? Разбойник захрипел и повел глазами из стороны в сторону. На краю его зрения стояла девчонка. Эльфийка, которую он приволок с собой, рассчитывая продать. Девчушка с каштановыми волосами и зелеными глазами. Эльфийка казалась неспокойной и тревожной, пока разбойника прижимали к земле. Разбойник уже собрался выдать злобный оскал. — Ах ты, су... ХРУСЬ! Едва Аслан дернул его за волосы вниз и нанес резкий удар коленом снизу вверх, как нос разбойника с хрустом превратился в месиво, и из него хлынула кровь. Кровь полилась из рта ручьем, а в глазах не просто потемнело — всё погрузилось в абсолютную тьму от неудачного удара. — Ладно. Если таков твой выбор, пусть будет так. Я закопаю тебя своими руками. Это была попытка сыграть на испуге и проявить крутой нрав, но результат оказался плачевным. Ослепший на один глаз, он слегка задрожал. А всё потому, что прямо за своей спиной услышал мучительный стон подельника. Разбойник с запозданием понял, что произошло. Пока он лежал без сознания, его товарища подвергли жестоким пыткам. Ощущение смертельной опасности мгновенно накрыло с головой. Разбойник сглотнул слюну вместе с кровью и выдавил: — П-постой. Его произношение было невнятным. Из-за выбитого зуба слова свистели и проваливались, но Аслан услышал их и опустил колено, занесенное для очередного удара. — Я... я всё расскажу. Не... не убивай меня. Я... — Сделай ты так с самого начала, не пришлось бы получать лишние побои. Бесполезная трата сил. Когда Аслан разжал пальцы и отпустил его волосы, разбойник заговорил, заходясь мелкой дрожью: — Ч-что ты хочешь знать? — Всё просто. Мне нужна информация о вашей организации. Что вы делали в Каньоне Рэнди, зачем, и как вообще идут дела в этих краях в последнее время. И... Аслан сделала паузу, мельком глянув на эльфийку, отчего разбойник сжался и забегал глазами. — Сколько у вас эльфов? По вопросу Аслана разбойник понял, что его подельник уже выложил немало сведений, да и девчонка успела проболтаться. Было очевидно, что с ним сделают за попытку соврать. Обливаясь холодным потом, разбойник заговорил: — М-мы... работорговцы. В основном мы похищаем людей в Королевстве Вида и продаем их в Империи Каллус. Он начал с очевидного, надеясь по реакции Аслана нащупать путь к спасению. Для этого разбойника выживание стояло на первом месте. — Продолжай. Работорговец продолжить говорить, чувствуя, как за его спиной бессильно висит обмякшая голова бессознательного товарища. Их организация была небольшой. От силы около тридцати человек. Их едва хватало для защиты от монстров, причем большинство составляли небоевые шестерки. Обычно они занимались отловом и продажей рабов. Среди них попадался скромный ходовой товар вроде случайных путников и разорившихся дворян, а также высокорисковые, дорогие варианты — верующие, зверолюди и гномы. Но самым ценным товаром для них всегда оставались эльфы. Простота в управлении — они не сопротивлялись, им не требовалось много еды и воды, чтобы оставаться в живых. Из-за невинного разума их было легко обучать, они не пытались сбежать, так что и ловить их не составляло труда. Обычных человеческих рабов приходилось вырубать и часами вгонять в отчаяние, чтобы сломить волю, но с эльфами подобные усилия были излишни. Достаточно было просто приказать им идти следом, надеть кандалы и говорить, что делать. Несмотря на крепкие тела, превосходные физические данные и бессмертие, эльфы являлись расой, полностью лишенной воли к борьбе, поэтому их поимка и продажа сулили огромную прибыль при минимальном риске. Поэтому эти работорговцы не упустили шанс, когда в Империи Каллус сменился император. Они перебрались в Королевство Вида и начали массовый отлов эльфов. Поначалу им казалось, что всё идет гладко. Нет, всё действительно шло замечательно. Поскольку никаких проблем не возникало, они объединились с другими группами работорговцев и наловили целую отару эльфов. Они планировали провести весь этот собранный "товар" через Каньон Рэнди прямиком в Империю Каллус. Но затем ситуация резко изменилась. Группы работорговцев начали вырезать одну за другой. Кто-то... или какой-то монстр. Все погибшие подвергались нападению из засады: им в один удар перерезали глотки, пробивали шеи или пронзали сердца. По мере того как их численность таяла, словно её соскребали ножом, количество дезертиров росло. Разумеется, сбежавших вскоре находили мертвыми. Насмотревшись на вереницу трупов, работорговцы отступили вглубь Каньона Рэнди. Одни называли эту неизвестную тварь монстром Каньона Рэнди, другие — проклятием, рожденным из местной затаенной обиды. Когда среди них вспыхнуло безумие, большая часть банд оказалась уничтожена, и в живых осталось от силы три группы. В итоге положение не спас даже наем умелых "телохранителей". Эти двое были дезертирами, бежавшими из такой организации и направлявшимися в другие края. А эльфийку они приволокли с собой, надеясь продать и выручить денег на дорогу. Вот только затея провалилась. Запинаясь и заикаясь, работорговец наконец озвучил количество эльфов. — Двадцать, говоришь? — Д-да. Двадцать. Изначально было больше... но они исчезли. Наверное, их забрал тот монстр. При этих словах Аслан цыкнул языком. История звучала неудовлетворительно. И дело было не только в скудности сведений. Во-первых, число эльфов было слишком велико, а сам метод загона работорговцев в угол казался до боли знакомым. Постепенно срезать их по одному, загонять толпу на опасную территорию, контролировать их страхом и безумием. И в этом процессе добиваться цели, эффективно сокращая численность врага — этот стиль атаки... Именно этот метод Аслан часто использовал, когда сражался с превосходящими силами противника. Хоть и в упрощенном виде, но ровно такую же тактику он применил против наемников, предавших его перед прибытием в Город-Тюрьму Олфасвет. Несмотря на это узнавание, ему все еще не хватало пары деталей мозаики. Аслан переспросил, желая удостовериться: — ...Те, кто погиб — как именно их убили? — К-как? Напали из темноты... — Я спрашиваю про раны. Неужели там действительно был всего один удар? — Раны... раны...? Работорговец не понял, к чему тот клонит, и после короткого раздумья ответил с дрожащей челюстью: — Д-два. Их было два. Чаще всего... иногда один, иногда два... И он продолжить тараторить, вываливая кучу бесполезных слов. Аслан зацепился именно за деталь о "двух ударах". — Если ударов было два, то один приходился на ногу, а второй — на шею? — Что? Эм... Д-думаю, именно так всё и было... Голос разбойника затих, он не мог утверждать наверняка. Но Аслан понял, что тот просто боится ошибиться. Один удар по ноге, один по шее. Теперь Аслан точно понимал, что происходит и кто за этим стоит. Этот почерк был ему слишком хорошо известен. Подрезать ногу, чтобы лишить подвижности и возможности уклониться, одновременно заставив цель опуститься на уровень, где удобнее достать до шеи. А затем снести шею. Это был стиль атаки, который выбирает низкорослый и быстрый парный фехтовальщик — и именно этому стилю Аслан лично обучал свою бывшую соратницу и ученицу. . . . Не давая мыслям уйти слишком далеко, Аслан произнес: — Ладно, молодец. С этого момента думай головой и выбирай, что отвечать. Работорговец втянул голову в плечи и часто закивал. Аслан оставил его и задумался, мельком взглянув на каштановолосую эльфийку. Каньон Рэнди, где они сейчас находились, лежал не так уж далеко от его цели — Баронии Хонигал. Если двинуться на северо-восток, недели через три можно было добраться до Баронии Хонигал. А к северу от этой баронии простирались земли, являвшиеся родиной эльфов, где в будущем должен был начаться Основной Квест. Земля, где останки Бога Природы и Творения проросли в форме древнего древа. Земля Эльфов. Именно поэтому Аслан целился в Баронию Хонигал. Мастер Меча, Фей. Она была эльфийкой. Аслан вспомнил эльфийку с вьющимися красными волосами, заплетенными в две косы, и вздохнул. Он был уверен. Тот, кто сейчас методично вырезал работорговцев — единственный в мире боевой эльф, Фей. "Причина... очевидна". Время, проведенное Фей и Асланом вместе, было не таким уж коротким. Его вполне хватило, чтобы повлиять на человека, и Фей под влиянием Аслена наверняка прониклась чувством ответственности. "Из чувства ответственности она решила, что как сильный эльф обязана защитить других, более слабых сородичей". Раз так, колебаться не следовало. Аслан сделал вид, что раздумывает, после чего достал кинжал. От этого движения разбойник пришел в ужас. — Н-не убивай меня! Я же всё рассказал! Пожалуйста, я... я... Игнорируя мужчину, зашедшегося в крике, Аслан легким взмахом кинжала рассек веревки. Путы с глухим звуком повалились на землю, а разбойник застыл с тупым выражением лица. Глядя на его ошарашенную рожу, Аслан спокойно произнес: — Веди меня к своей организации. Я готов предоставить вам поддержку и защиту. — За...щиту? При этих словах разбойник покосился на оружие Аслана и его спутников за спиной. Словно взвешивая шансы и подсчитывая выгоду, грязные глазки разбойника забегали. — К-кто ты вообще такой?! Да что ты о себе возомнил... — Убийца Императора. — ...Что? Титул, гремевший по всему северному континенту. При этом имени разбойник мгновенно одеревенел, а Аслан тихо вздохнул. — Мастер Боя, Аслан. Этого недостаточно? Работорговец наконец осознал, насколько силен стоящий перед ним человек, и мгновенно засунул все свои возражения куда подальше. По крайней мере, это был явно не тот противник, с которым он мог сладить. Без единого ропота он взвалил на плечи бессознательного подельника и повел Аслана за собой. ---------- Мастер Меча(3) Эльфы — раса, благословенная самой природой. И это не просто красивое выражение — они действительно несли на своих плечах благословение природы. Пока их ноги ступали по земле, они никогда не умирали от голода, поглощая питательные вещества напрямую из почвы для поддержания жизни. Даже монстры и дикие звери, обитающие в дикой природе, не причиняли им вреда. Среди этих природных благословений самым примечательным являлась их способность к скрытности. Густая зелень и древние деревья полностью стирали их присутствие и облик, из-за чего найти эльфа, решившего укрыться в лесу, было почти невозможно. Даже Аслану с трудом удавалось обнаружить эльфа, намеренно затаившегося в чаще. Но если это касалось обычных эльфов, то Фей к ним точно не относилась. Она была первой ученицей Аслана, единственным эльфом в этом мире, способным сражаться, и эльфом, который не боялся ни крови, ни смерти. Аслан обучил свою первую спутницу всему, чему мог. Было вполне естественно, что эльфийка с и без того выдающимися способностями к маскировке превратилась в нечто практически неуловимое. Именно поэтому Аслан хотел примкнуть к работорговцам — хотя бы для вида. Даже испробуй Аслан все доступные ему средства, найти затаившуюся Фей было бы невозможно. К тому же они не виделись слишком долго. Семь лет — немалый срок даже для бессмертной расы. Она могла не узнать Аслана, а даже если бы и узнала, не было никакой гарантии, что она тут же выйдет к нему. Аслан хотел действовать уверенно, но без лишнего самоуверенного риска. Осторожность — добродетель выжившего, а Аслан был самым выдающимся выжившим в этом мире. Поэтому его план естественно развивался в одном направлении. Предсказывая, чем сейчас занята Фей, его замысел в первую очередь вел к объединению с работорговцами. Разумеется, он не рассчитывал, что всё пройдет гладко, но когда вообще в его жизни хоть что-то было простым? Аслан отбросил лишние мысли, вступая на окраину заброшенной деревни. . . . — Господин Аслан, наш проводник улепётывает. — Ох, вы только взгляните на этого ублюдка? Разбойники, до этого вежливо ведовшие их за собой, внезапно изменились в лице и дёру дали в глубь деревни. Пока Эрета и Анжела реагировали на это, Аслан лишь слегка качнул головой с нечитаемым выражением лица. На самом деле Аслан мог остановить их в любой момент, просто бросив кинжал, но не стал этого делать. Он лишь встал вполоборота, заложив руку за пояс. Это спокойствие демонстрировал не только Аслан. Безымянная эльфийская девочка наблюдала за убегающими мужчинами, не сводя глаз с Аслана, а Анжела фыркнула и недовольно поморщилась. Пока Эрета уже прокручивала в руках два оружия, со стороны, куда удрали бандиты, начали собираться люди. Все они выглядели оборванными и истощенными. У некоторых головы были замотаны бинтами, словно они уже получили ранения, а у кого-то и вовсе отсутствовала рука. Независимо от увечий, их одежда была покрыта въевшейся грязью. Мужчина, выглядевший относительно опрятно и менее измазанным, приблизился к Аслану с тяжелым молотом на плече. Аслан спокойно уставился на приближающуюся фигуру. Он явно был главарем этих работорговцев. Вожак работорговцев сплюнул на землю густой ком слюны и заговорил: — Так ты, значит, ищешь, куда вложить средства? — Именно. — И у тебя есть деньги для инвестиций? Главарь забегал глазами, произнося эти слова. Его грязный взгляд медленно оглядел Аслана. Одной руки нет, а стеганый доспех и одежда, обернутые вокруг тела, напоминали скорее рваные тряпки. Густые пятна крови свидетельствовали о тяжелом бое и выдавали усталость Аслана. — Что-то ты не похож на человека, у которого есть деньги... да и вообще хоть что-то. Главарь оскалился. Приняв на себя этот неприятный взгляд, Аслан достал из-за пояса кошель с золотыми монетами, полученными в качестве аванса. Естественно, взгляд мужчины тут же уставился на мешочек. Позвонки монет из кошелька заставили выражение лица мужчины на миг одеревенеть, после чего он расслабился. На его роже расплылась хитрая ухмылка. Мужчина, должно быть, сообразил, что даже если в мешочке вместо золота лежат серебряные или медно-бронзовые монеты, это все равно отличный куш. — Тут смесь золотых и серебряных монет. Или тебе не по душе такие деньги? — Ну... деньги есть деньги. Раз уж предлагаешь, я заберу... Его глаза слегка сместились. Аслан заметил, как этот взгляд скользнул по Эрете и переключился на Анжелу. Когда Анжела нахмурилась от этого похотливого взора, мужчина облизнул губы и произнес: — А есть ли вообще нужда их принимать с твоих рук? Словно по сигналу, работорговцы, стоявшие за спиной мужчины, пришли в движение. Они сомкнулись в кольцо и обнажили оружие. Аслан опустил взгляд, вздохнул и убрал кошель обратно за пояс. — Мы можем просто прикончить тебя и забрать всё себе. Это будет идеально. Мы как раз проголодались. Во всех смыслах. Твой труп мы вывесим снаружи на съедение монстрам, а баб и деньги заберем себе. Как тебе такой расклад, красавчик? Аслан заговорил мягко, словно наставляя его, и опустил руку к поясу: — Разве мы не можем решить всё без драки? — Можем. Если ты любезно подохнешь сам по себе. — Даже если я скажу тебе, что я — Мастер Боя? Мастер Боя. В Гелладрионе не было человека, который не знал бы этого титула. Но, несмотря на громкое имя, Аслан с его явными следами ранений выглядел легкой добычей. Разбойник, замявшийся на мгновение, расхохотался: — Тогда если я прибью тебя, я сам стану Мастером Боя? Мне нравится эта идея. Аслан с досадой опустил глаза. Он убрал руку с пояса и отвел её назад. Заметив это, Эрета, уже занесшая топор для броска, замерла. Даже не оборачиваясь, Аслан произнес: — Если сможешь упрятать меня в землю — полагаю, так и будет. Что ж, я понял. Сделаю, как ты хочешь. . . . Аслан заговорил тихо и медленно шагнул вперед, словно отправился на прогулку. Его рука плавно двинулась к поясу. Хотя движение было подчеркнуто неторопливым, в нем кропоталось нечто такое, что приковывало взгляд. Нечто, от чего по спине пробегал мороз, а горло сжималось в невольном спазме. В тот миг, когда они осознали, что это Жажда Крови Мастера Боя, Аслан пригнулся. Инстинкт самосохранения взвыл во всю мощь. Главарь рефлекторно вскинул оружие для блока. Аслан сорвался с низкой стойки. Дистанция составляла три метра. Хотя расстояния было более чем достаточно, тело Аслана рванулось с неожидаемой скоростью. Это было ускорение, нивелирующее отсутствие одной руки. Он понизил центр тяжести, расслабив колени, и прежде чем наблюдавшие успели осознать происходящее, он совершил рывок. Из низкого положения он вложил всю силу в ноги, оттолкнулся от земли и пошел на таран. Сквозь поднявшуюся пыль Аслан взмахнул цепом снизу вверх по диагонали. Вожак бандитов ощутил приближение подступающей смерти. Четыре металлических била, окрашенных в темно-зеленый цвет и несущихся на невидимой глазу скорости, казались неизбежной гибелью. Он должен был сгинуть с разможженной от подбородка до темени головой, даже не успев понять, что мертв. Если бы кто-то не заблокировал этот удар. Звонкий лязг зацепляющихся цепей и металла огласил воздух. Аслан на мгновение удивился тому, что его цеп был остановлен, а затем увидел того, кто перехватил удар. Мужчина с мрачным выражением лица, запавшими глазницами, высокой переносицей, густой бородой и волосами до плеч. Мужчина средних лет, на вид не старше сорока. Аслан узнал его. И этот человек тоже узнал Аслена. С металлическим треском Аслан отдернул цеп и вернул его на пояс. — ...Дмитрий? — Аслан. И он оскалился в леденящей улыбке, идеально сочетавшейся с его мрачным видом. Этот человек, на первый взгляд похожий на серийного убийцу, на самом деле был слишком хорошо знаком Аслану. Бывший Мастер Меча. Человек, который сражался плечом к плечу с Асланом, а также несколько раз сходился с ним как заклятый враг. Выдающийся наемник. Дмитрий. . . . Аслан вспомнил слова допрошенных разбойников, разглядывая людей, смешавшихся с толпой. "Умелый телохранитель", о котором они говорили — это явно был Дмитрий. — Дмитрий! Ты почему только сейчас вылез?! Я уж решил, что мне конец... — А, я как раз вовремя успел и спас твою шкуру. Так что заткнись и не ной. Когда мужчина, бывший одновременно разбойником и вожаком работорговцев, рявкнул на него, Дмитрий с раздраженным видом оттолкнул его, словно тот был назойливой мухой. Оттолкнутый главарь покачнулся и отступил. — К тому же я до этого самого момента крошил монстров. Раздражает слушать болтовню того, кто без меня и дня не прожил бы в Каньоне Рэнди. Главарь закрыл рот и задрожал от этого колкого замечания, произнесенного с усмешкой. Его лицо покраснело, но возразить он ничего не мог. — Более того, если ты наехал на Мастера Боя, даже не узнав его, тебе глупо было бы жаловаться, даже если бы тебя пришибли на месте. Верно, Аслан? — Не делай вид, будто мы друзья. — Делать вид? Ты же знаешь, я всегда так общался. — ...И то правда. Аслан хорошо знал Дмитрия. Как и длинный красный меч в руке Дмитрия, он носил прозвище Красный Клинок. Разумеется, не просто потому, что его меч был красного цвета. — Так ты пришел, чтобы прикончить меня? Дмитрий был настоящим маньяком битвы. — Я бы с радостью. И к тому же крайне серьезным маньяком. Аслан сражался с Дмитрием восемь раз, и все восемь раз ему приходилось вырубать его до потери сознания, чтобы выпутаться из ситуации. Несмотря на восемь поражений, Дмитрий каждый раз требовал реванша — просто потому, что Аслан не стал его убивать. И эти слепые вызовы адресовались не только Аслану. Таков был стиль Дмитрия — бросать вызов любому, кто вызывал у него хоть малейший интерес. Из-за того, что от его руки погибло столько людей, Дмитрия и прозвали Красным Клинком. Аслан мельком взглянул на лезвие меча, измазанное кровью монстров, и произнес: — Нет, я пришел инвестировать. — Инвестировать? — Да. Я слышал, вы перевозите эльфийских рабов, но у вас возникли сложности. Дмитрий молча сохранял безучастное выражение лица, а Аслан, проигнорировав это, продолжить: — Я помогу решить эту проблему, предоставлю средства и боевую силу, а взамен хочу получить свою долю. Разве это не выгодное предложение? Мужчина средних лет все так же сохранял равнодушную мину. Он энергично почесал бороду, а затем обернулся назад: — Эй, наниматель. Проваливай отсюда. Взрослым надо поговорить. — Ч-что? — Не заставляй меня потворять. Хочешь лишиться руки, как этот мой приятель? — А-ах ты, проклятый ублюдок... Главарь, сдавленно стонавший и страхом наблюдавший за Дмитрием, поспешно отступил, а Дмитрий точно так же пригрозил стоявшей на часах банде, заставив их убраться подальше. Дмитрий проводил взглядом разбойников, скрывшихся в заброшенной деревне, и с со скучающим видом произнес: — Теперь, когда они свалили, выкладывай правду. — Разве ты только что её не слышал? — Аслан, Аслан. Дружище... ты отлично дерешься и всё такое, но язык у тебя слишком длинный... Каждый, кто тебя знает, понимает, что это на тебя не похоже. Мужчина средних лет тихо хмыкнул. Аслан посмотрел на него сощуренными глазами. — Ну, да неважно. Главное — я раскусил тебя, и мне кое-что от тебя нужно. Верно? Ты ведь предпочитаешь, чтобы я не болтал лишнего. Дмитрий сглушил улыбку, украшавшую его лицо, и заговорил с выражением, пылающим жаждой крови и боевым духом: — Мое желание простое. На этот раз сразись со мной насмерть. Аслан вздохнул при этих словах. Слушая его, можно было подумать, что он ищет смерти, но это было не так. Словно недоумевая от происходящего, Анжела, наблюдавшая сзади за Асланом, спросила: — Дяденька, ты жить перехотел? Ты гарантированно проиграешь, если будешь драться с Асланом... — Кто знает! Кто может утверждать наверняка? Вдруг мне повезет, и этот парень окажется слишком истощен, чтобы нормально драться! А когда я побежу его, я стану еще сильнее. Воинственная ухмылка. Аслан недовольно нахмурился, глядя на эту ухмылку. — Если не ты, я не против той высокомерной эльфийки, что заняла мое место. Она ведь где-то поблизости, верно? — Не понимаю, о чем ты. — Ты считаешь меня идиотом? Где еще в мире сыщется такой монстр, способный так драться? Это ведь даже не Южный Континент. Дмитрий с леденящей улыбкой на лице взмахнул мечом, стряхивая капли крови на землю. Это была явно кровь монстров. — Если только ты не обучался у Непоколебимого в Лиаме на Южном Континенте или у кого-то подобного, ты бы ни за что не смог так драться. Я прав? Аслан хранил молчание с тяжелым выражением лица при этих словах. По сути, это было признанием. Тот факт, что Аслан являлся учеником Непоколебимого, был известен знающим людям. Дмитрий какое-то время пристально смотрел на Аслана, а затем произнес: — Ты выглядишь не в лучшей форме, да и у тебя явно есть какая-то цель. Так что я скажу вот что... Что бы ты ни задумал, разве тебе не нужно, чтобы я держал язык за зубами? Тогда, полагаю, самым простым способом было бы убить меня на дуэли? Конечно, ты и сам можешь погибнуть... — На этот раз ты действительно умрешь. Прервав агрессивную речь Дмитрия, Аслан посмотрел на него с нескрываемой неохотой. Это был взгляд человека, который искренне не любил убивать людей. Дмитрия поражал тот факт, что убийца, избегающий убийств, мог быть настолько силен, и он считал это загадкой, требующей разгадки. Он был настоящим исследователем насилия. — Если я умру? Ну и ладно. Это будет означать лишь то, что ты оказался сильнее. Но разве ты сам не можешь проиграть и сдохнуть? Тогда уже я окажусь сильнее. Когда Аслан ничего не ответил, Дмитрий встретился с ним взглядом своими сверкающими карими глазами. — Победа или поражение — неважно, дружище. Я просто хочу увидеть твой клинок. Я просто хочу узнать, как ты стал настолько силен. Ощутив эту плотную жажду крови, Аслан ответил: — Я подумаю. — Раздумий недостаточно. Ты ведь видел их? Они уже слишком вымотаны и истощены, чтобы что-то предпринимать. Их терпение на пределе. Я не знаю, что ты задумал, но... чтобы свести к минимуму эту "переменную", не лучше ли согласиться до того, как что-то произойдет? Аслан понимал, что тот прав. Поскольку Аслан не мог сам отправиться на поиски Фей, единственным способом оставалось заставить Фей прийти к нему. И Аслан знал только один способ приманить Фей. Но ради этого единственного способа Аслан сомневался, стоит ли принимать предложение. Дуэль насмерть. Это было бессмысленным и варварским убийством, которое Аслан искренне не любил. Даже за двенадцать лет скитаний он так и не смог проникнуться любовью к сражениям. Он брался за оружие только ради выживания. И Аслан не видел в этом поединке продолжения борьбы за жизнь. Но также было правдой и то, что у него не оставалось выбора. И пока Аслан пребывал в раздумьях, со стороны заброшенной деревни кто-то прибежал. Это был главарь работорговцев и разбойников. — Дмитрий! Дмитрий! — А, ну что еще? Опять что-то вылезло? — Да, ублюдок! Опять кое-кто вылез! Зачем еще ты мне нужен?! Живо иди и останови этого чертова монстра! Дмитрий облизнул губы при этих словах, а затем улыбнулся ухмылкой, граничащей с издевкой. — Надо слушать нанимателя. Сначала я разберусь с работой... Аслан, ты идешь? Ты ведь говорил, что хочешь инвестировать? Тебе стоит произвести хорошее впечатление на этого жалкого пузача. Аслан достал цеп из-за пояса, глядя на хитрую ухмылку Дмитрия: — Пошли. ---------- Мастер Меча(4) — Дми... Дмитрий... — Эх, дружище. Как же тебя так угробкало... Почивай теперь с миром. Дмитрий извлек длинный меч из-за пояса. Его движение было выверенным и лаконичным, а лезвие обнажилось без единого звука. Меч выскользнул, словно льющаяся вода, и вонзился прямо вниз. Бандит с пронзенным сердцем широко раскрыл глаза, его рот судорожно глотнул воздух, после чего тело окончательно обмякло. — Что... Что за чертовщина... Анжела, ошарашенная поступком Дмитрия, подергала Аслана за одежду и заговорила, но Аслан и не думал останавливать Дмитрия. Не сделай этого Дмитрий, он прикончил бы его сам. Повсюду разбросанные трупы и разбойники, на глазах превращающиеся в хладные тела. Леденящие объятия смерти хваткой вцепились в них. В туманном лесу каньона царил промозглый холод. Когда Анжела поняла, что Аслан молча наблюдает за Дмитрием, она тихо отпустила его край одежды и приблизилась к трупу. Она не была уверена, действительно ли требовалось убивать, но предположила, что для этого была веская причина. А значит, оставалось лишь позаботиться о покойнике. Ей хотелось похоронить тех, кто уже испустил дух. Ровно так, как учил её Аслан. — А? Почему? Но не успела она подойти к трупу, как Аслан перегородил ей путь рукой. Анжела замерла на месте, во второй раз округлив глаза в немом вопросе, но Аслан лишь качнул головой. — Не подходи к нему. Это опасно. Опасно. Обычно это слово мало вяжется с трупами. Пока Анжела пребывала в замешательстве, Дмитрий, вытащивший меч из сердца бандита, подтвердил: — Он прав. К этим ублюдкам лучше вообще не прикасаться. Пока Анжела с недоумением наклоняла голову, Эрета для наглядности обнажила булаву и обрушила её на труп. Хруст! Шлепок! Булава с точностью опустилась на голову трупа, размозжив её в дребезги. Однако вместо мозгов и серого вещества, которые должны были брызнуть во все стороны, из черепа вывалилась шевелящаяся масса червей вперемешку с кусками мяса. Черви размером с фалангу пальца горстями высыпались из среза и рваных ран. — Кровяные жуки. — Что еще за кровяные жуки? Пока Эрета легкомысленно помахивала булавой, сбивая с нее прилипших мертвых червей, те падали на землю. Анжела скривилась от отвращения при виде мерзких тварей и переспросила. Ответил ей Аслан: — Если говорить просто... это паразитирующие монстры, которые заселяют сердце и превращают всю кровь носителя в червей. Впервые они появились в Изолированной Пустоши Хенна, будучи творением дикого мага Хенны. Это были монстры, созданные одним из немногих диких магов этого мира. В этот момент Анжела подняла голову на звук приближающихся шагов, а Аслан добавил: — Траченные ими люди первым делом лишаются глаз. Поэтому глазницы заполняют черви. Как у тех, что идут к нам. Едва Аслан указал подбородком вперед, как Анжела наконец заметила нечто странное в приближающихся фигурах. Черви полностью забивали глазницы там, где должны были быть глаза, стекая вниз подобно слезам и капая на землю. За жутким шуршащим звуком падающих паразитов раздавался лишь одинокий шум шагов, ступающих по влажной почве. Под эти звуки все трупы и бандиты разом поднялись на ноги. Из их глаз точно так же струились черви. Видя, как носители кровяных жуков сжимают кольцо, Аслан потянулся к пояснице и достал цеп, настороженно наблюдая за приближающейся ордой. "План пошел под откос." Будь перед ними обычные монстры, а не кровяные жуки, задумка бы не сорвалась, но эти паразиты меняли всё. Сперва требовалось пробиться сквозь эту ораву. Аслан заговорил, слегка раскручивая цеп: — Анжела, целься прямо в сердце. С твоей силой это не составит труда. Эрета, действуй по обстановке. Если станет слишком тяжело — не стесняйся отступать. — Поняла. Анжела молча вытащила из-за спины двухсторонний топор, а Эрета обнажила булаву и топор с обоих боков. Аслан мельком взглянул на готовых к бою спутниц и обратился к Дмитрию: — Я пойду первым и буду создавать бреши. Завершающие удары оставляю на тебя. — Отличная мысль. Давно мы не работали в паре. Едва свист вращающегося цепа Аслена усилился, разрезая тишину, как зараженные кровяными жуками носители рванулись вперед. В их глазах не осталось и капли человеческого разума. Взмах, хруст! Вращающийся в руке Аслана цеп резко изменил траекторию и устремился вперед. Он нанес молниеносный удар снизу вверх прямо в нижнюю челюсть нападавшего. Носителя тяжело качнуло от удара, и Дмитрий с филигранной точностью вонзил свой красный меч ровно туда, где располагалось сердце. — Минус один! Пока Дмитрий задорно выкрикнул, выдергивая клинок обратно, Аслан уже встретил другого носителя, попытавшегося воспользоваться открывшейся брешью. Четыре железных била его цепа вытянулись, словно для колющего удара, и плотно обвили шею противника. — Хап! Хруст! Затем Аслан дернул цеп на себя, одновременно вскидывая колено. От выверенного удара коленом голова носителя с треском запрокинулась назад и отвалилась на землю. Аслан легким докрутом направил цеп на падающее тело. Трабух! Визг! Четыре железных шара с размаху размозжили сердце носителя. Вылезавшие наружу черви мгновенно подохли, корчась и переворачиваясь от смертоносной энергии, заключенной в металле. Сбоку выскочил еще один зараженный. Аслан лишь мельком скосил глаза и, оставаясь в низком приседе, резко выпрямил ногу в подсечке. Бум, хруст! Труп споткнулся о вовремя подставленную ногу и грохнулся навзничь. И прежде чем упавший успел подняться, блеснул клинок Дмитрия. Воспылал алый свет. Меч вошел от ключицы до самого сердца, расщепляя его. Вид червей, хлынувших из обмякшего тела, вызывал тошноту, но Аслан и Дмитрий даже глазом не моргнули, отступив на шаг назад. А за спинами дохнущих паразитов уже подступали новые носители. Аслан снова рванулся в бой, даже не тратя время на оглядку, а Дмитрий с ухмылкой подстроился под его темп. Тем временем Анжела пребывала в легкой панике. — Ого, да что за дрянь?! Целиться в сердце, как наказывал Аслан, было хорошей идеей, но Анжела понятия не имела, где именно оно находится с точностью до сантиметра. Поэтому ей приходилось крушить носителей топором наугад, из-за чего из разрубленных тел черви валили целым потоком. Выбиравшиеся наружу гады ползли по ногам Анжелы, пытаясь въесться в плоть и добраться до сердца, вонзая челюсти в её кожу, но... — Уй, чешется же! Кожа Анжелы уже давно переросла тот уровень, который могли бы прокусить подобные твари. Её скорей раздражало это покалывание, и она принялась хлопать ладонями по своему телу. От каждого хлопца гибли целые горсти червей. — Назойливые твари, подохните уже! Лишь когда Анжела со сдавленным рыком размозжила очередное сердце, черви прекратили свои бесполезные попытки прокусить её и затихли. Вскоре она снова занесла топор в поисках новой цели. Несмотря на отсутствие одной руки, Аслан действовал с абсолютной непринужденностью, а Анжела, осознав свою неуязвимость для жуков, и вовсе безрассудно бросилась в гущу. Она наотмашь махала топором, нащупывая и давя сердца в изувеченных трупах. Хотя методы у всех различались, все, кроме Эреты, без особых проблем расправлялись с кровяными жуками. Тяжело приходилось только Эрете. — Ха-ах...! Эрета больше не была святой служительницей. Ее непревзойденная божественная сила давно иссякла, и хотя мастерство никуда не делось, физических кондиций явно не хватало. К тому же, её оружие. Вооружение Эреты совсем не подходило для точечного поражения сердец. "Эх, будь у меня сейчас магия огня... было бы куда проще." Хоть она и ворчала про себя, но двигалась усердно. Она дробила грудные клетки булавой, после чего топором разрывала изуродованное мясо. И все же, даже бывший мастер сохраняет навыки: Эрета постепенно сокращала число нападавших. С каждым движением этой четверки погибали всё новые носители. Это напоминало методичную охоту без каких-либо реальных кризисных моментов. Наконец всё было кончено. Бум! Когда Аслан сбил с ног последнего зараженного подсечкой, а Дмитрий точным ударом пронзил его сердце, в лес снова вернулась тишина. Только трупы с размозженными и разорванными сердцами "украшали" лесную чащу. — Уф, от такой работы я аж проголодался. Пошли назад. Дмитрий с довольно удовлетворенным видом оглядел мрачный лес и поторопил группу. Затем он повел их обратно в заброшенную деревню. . . . — Дмитрий, ты, проклятый ублюдок! Звонкий хлопок! Едва Дмитрий ступил на территорию деревни, как его встретила сочная оплеуха. Лицо главаря разбойников и работорговцев налилось краской от ярости, и он влепил звонкую звонкую пощечину без малейшего колебания. Дмитрий, чувствуя жжение на щеке, резко повернул голову и утер губу. — Ты должен был вовремя их остановить! Ты хоть знаешь, сколько денег я отвалил, чтобы нанять тебя?! Ах ты, паршивый скот...! Вопреки ожиданиям Анжелы, что наемник тут же обнажит меч, Дмитрий лишь равнодушно пожал плечами. — А, виноват. Я старался изо всех сил. Подобный ответ показался странным Анжеле, которая плохо знала Дмитрия. Это было покорное поведение, кардинально отличавшееся от того агрессивного настроя, который он демонстрировал перед Асланом. Удивленная таким поведением, Анжела схватилась за одежду Аслана и, когда тот мельком глянул на нее, прошептала ему на ухо: — Он разве не должен быть жутким вспыльчивым психом? Почему он такой шелковый? Будь я на его месте, я бы уже... Аслан слегка улыбнулся и шепотом ответил Анжеле: — Дмитрий — наемник, который дотошно соблюдает условия контракта и долги. Этот пузач знает об этом и пользуется моментом, да и Дмитрий не собирается причинять ему вред. Дмитрий никогда не предает нанимателей, которые признают его мастерство и платят за его меч, что бы ни случилось. И это была одна из причин, почему Дмитрий, наемник с отвратительным характером, сумел выбиться в большие фигуры. Анжела повела плечами, будто от шепота у нее защекотало в ухе, и кое-что вспомнила. То, как он совсем недавно угрожал отрубить руку вожаку разбойников — своего же нанимателя. Задумавшись об этом, у нее возникли вполне обоснованные сомнения, действительно ли он никого не предает. Едва Анжела собралась снова шепнуть Аслану вопрос, как тот, будто заранее всё зная, сыграл на опережение: — От потери руки еще никто не умирал. Так что это не считается предательством. Хотя это звучало не слишком убедительно, Анжела приняла такой аргумент. Она уже потянулась к мочке уха Аслана, чтобы отблагодарить за разъяснение, как вдруг... — Вы чем тут занимаетесь? — Ой! Она обомлела, когда к ним подошли эльфы и заговорили. Группа эльфов недоуменно уставилась на Анжелу и Аслана, шептавшихся друг с другом. Эрета с абсолютно нечитаемым лицом наблюдала за этой картиной в шаге от них, а за её спиной главарь всё еще вымещал свою досаду на Дмитрии. На лице Эреты отсутствовала её привычная улыбка. Скорчившись под этим почти леденящим взглядом, Анжела инстинктивно выпалила оправдание: — А, да ничего! Просто нужно было кое-что обсудить наедине! М-мне пора идти! Эй, сумасшедшая! С ярко-красным лицом Анжела заикаясь устремилась к Эрете, которая встретила её всё с тем же невозмутимым видом. Эльфы, оставшиеся стоять перед Асланом, пристально вглядывались в него. В шести парах глаз, устремленных на Аслана, светилась едва ли не детская наивность. Один из эльфов, смотревших с этой чистотой, произнес: — Спасибо вам за то, что защитили нас от монстров! Однако эльф заколебался, теребя свои лохмотья, больше похожие на тряпки, прежде чем продолжить: — А мы не можем обойтись без драк? Сражения — это плохо. Разве нельзя просто поговорить с монстрами и решить всё миром? Понурый вид эльфа. Аслан ощутил знакомое чувство при виде этой картины. Эльфы изначали были именно такой расой. Расой, которая не просто не знала борьбы, но и всеми силами избегала и ненавидела её. Поскольку бог, создавший их, был Богом Природы и Творения, они на инстинктивном уровне питали отвращение к любым актам разрушения. Подобные эльфы обычно вообще не могли выжить в Гелладрионе. И среди всех эльфов существовала лишь одна. Только "сломанная" эльфийка Фей знала, что такое настоящая борьба. Чувствуя эту детскую наивность эльфов, Аслан слегка наклонился к ним: — Не волнуйтесь. Я уговорю монстров уйти. Раз они проиграли нам, теперь они будут слушать нас. Они тоже поймут, что лучше не драться, ведь мы слишком сильны. Это была ложь, но эльфы были существами, абсолютно не умеющими врать и даже не подозревавшими о существовании лжи. Они просияли в светлых улыбках, рассыпались в благодарностях и побежали прочь. Пока Аслан провожал взглядом энергично убегающих эльфов, к нему приблизился Дмитрий: — Ну так что там с дуэлью? Будем драться? — ...Да. Получив ответ, Дмитрий повел подбородком, словно выпрашивая подробностей. — Если бы не кровяные жуки, разумеется. — Хмм. — Если ты решишь проблему с кровяными жуками, я сражусь с тобой. Убить тебя прямо сейчас было бы для меня чистым убытком. При этих словах Аслана на лице Дмитрия на миг мелькнуло сомнение. — Ну, в этом есть резон. Что ж... ладно. Дмитрий, кажется, кое-что понял по этому сомнению, но поскольку Аслан не стал развивать тему, он тихо отступил. Аслан проводил взглядом уходящую фигуру и вздохнул. Это был не вздох облегчения, а скорее вздох, полный глухого раздражения. Раздражения оттого, что его первоначальный план потерпел существенный крах. Аслан не мог найти Фей. Найти скрывающуюся в лесу Фей было бы практически невозможно, даже если бы Аслан поднял свою удачу до 20 единиц. Поэтому Аслан хотел выманить Фей наружу. Ослабив добычу. Изначально план Аслана заключался в том, чтобы нейтрализовать Дмитрия и посеять хаос среди разбойников, создав идеальную брешь, которой могла бы воспользоваться Фей. Если бы создалась лазейка, максимальным образом облегчающая скрытное проникновение и нападение, Фей ни за что не упустила бы такой шанс. Но появление кровяных жуков перечеркнуло этот сценарий. "Я-то думал, почему Фей ведет столь пассивную тактику против шайки разбойников подобного масштаба... так вот в чем причина." Будь здесь только разбойники без кровяных жуков, Фей давно прикончила бы Дмитрия и перебила бандитов поодиночке. Единственная причина, почему она этого не сделала — она банально не могла. Кровяные жуки не были теми противниками, которых можно одолеть внезапным нападением из засады, да и числом их было слишком много для одного меча. "Стоит быть обнаруженной — и тебя засекут абсолютно все кровяные жуки... Теперь я понимаю, почему Фей так осторожничает. Я бы на ее месте поступил точно так же." Более того, в Каньоне Рэнди разворачивалась своеобразная война на три фронта. Война, разделенная между Фей, работорговцами и кровяными жуками. "Всё сильно усложнилось." Пока кто-то не вмешался бы на одной из сторон, ситуация не сдвинулась бы с мертвой точки. Но вмешательство на любой из сторон вовсе не гарантировало благоприятный исход. Если просто силой положить конец этой грызне, Фей так и не покажется. Поэтому Аслану требовалось по максимуму использовать две остальные силы в этой трехсторонней бойне — кровяных жуков и банду разбойников. Существовало одно идеальное условие. Силы и кровяных жуков, и бандитов должны быть истощены до предела, чтобы Фей пришла к выводу: "Если я вмешаюсь прямо сейчас, я смогу покончить со всем." Вот тогда Фей выйдет из тени. Аслан был твердо уверен в этом и подал знак Анжеле и Эрете. Когда спутницы подошли ближе, Аслан шепотом изложил им измененный план. — ...Че-е-его?! Анжеле явно не слишком понравился новый замысел, но в конечном итоге она подчинилась и действовала строго по нему. ---------- Мастер Меча(4) У Анжелы не было никаких трудностей с выполнением плана. На самом деле, даже если бы это оказалось сложным, у неё не имелось причин отказываться. Даже если бы задача была невыносимой, она не стала бы возражать, а поскольку сам замысел выглядел относительно простым, Анжела молча подчинилась. И хотя сам план вызвал у неё крайнее недовольство и отвращение, девочка ни за что не отвергла бы то, о чём её попросил Аслан. — Жрица Гиганта, Крушащего Землю...? Роль Анжелы была предельно проста: скрестить руки на груди и сохранять максимально «жреческий» и величественный вид. Как бы всё это ни выглядело со стороны, Анжела должна была вести себя словно истинная служительница злого бога. Замысел был незамысловат. Жрица — символ силы, превосходящий даже уровень Мастера. Выдав её за таковую, они завоевали бы доверие разбойников и взяли на себя задачу по истреблению кровяных жуков. Аслан тут же приступил к реализации этой задумки. — Да, это Анжела — самый многообещающий талант, привлекающий к себе особое внимание внутри нашего ордена. В обычных обстоятельствах она бы не стала марать руки о подобную чернь, однако орден рассчитывает расширить свои влияния на Каньон Рэнди. Аслан вежливо указал рукой на Анжелу, обращаясь к главарю бандитов, который всё ещё смотрел на них с подоззрением. Анжела же задрала подбородок, выказывая предельно высокомерную и пренебрежительную мину. — Она повелевает силой разрушения, как и подобает жрице Гиганта, Крушащего Землю. Стоит ей лишь топнуть ногой — и всё вокруг обратится в труху. Но ради вашей безопасности она великодушно согласилась обрушить эту ценную силу на ваших врагов. Анжела снисходительно кивнула, будто подтверждая каждое его слово. В блефе ей не было равных, так что выглядела она весьма убедительно. Аслан мельком оценил её горделивый вид и добавил: — Как вы и сами наверняка понимаете, вести затяжную оборону против кровяных жуков — отвратительная стратегия. Им достаточно лишь одного единственного трупа, чтобы размножиться в колоссальных масштабах. — ...Да, это так. И что конкретно ты предлагаешь? Главарь бандитов всё ещё сканировал Анжелу и Аслана недоверчивым взглядом, но Аслан продолжал сохранять полное спокойствие. — Мы намерены уничтожить Мать Рая. — ...Мать Рая? Это ещё что за дрянь? Главарь бандитов, ровным счётом ничего не знавший о биологии кровяных жуков, задал вопрос, а Аслан изобразил искреннее удивление, будто тот не знал элементарных вещей. — Это матка, управляющая всеми кровяными жуками. Она контролирует каждого паразита в округе и полностью подчиняет себе их разум. На самом деле всё было куда сложнее. Кровяные жуки представляли собой единый огромный разумный рой, а Мать Рая являлась одновременно его мозгом и сердцем. Она видела глазами каждого паразита, ощущала всё их чувствами и управляла ими в реальном времени. Подобно тому, как обычные существа руководствуются собственным мозгом, кровяные жуки двигались в соответствии со всеми мыслями и импульсами Матери Рая. Но объяснять главарю разбойников такие нюансы было бессмысленно — это лишь породило бы лишние путаные вопросы. К тому же Аслану и не требовалось полное доверие этих головорезов. — Если мы убьём Мать Рая, рой распадётся. Поскольку она — ядро и центр всего роя, лишившись её, кровяные жуки погибнут за считанные минуты. Разумеется, это была откровенная ложь, но разбойник, не смысливший в паразитах, никак не мог раскусить обман. Поэтому главарь проглотил эту байку без особых сомнений. Однако, обдумывая услышанное, он вновь почувствовал какой-то подвох. Когда его подозрительный взгляд опять упёрся в Анжелу, девочка изо всех сил старалась удержать на лице надменную мину, хотя внутри у неё всё сжалось. Она задалась вопросом, не раскрыли ли их. — Эта малявка — жрица Гиганта...? Выражение лица Анжелы дало трещину. Аслан заметил это и уже собрался вмешаться, но... — Не слишком ли она тощая и мелкая для Гиганта? — Ты чё ляпнул, ублюдок? Анжела мгновенно забыла обо всех притворных манерах и угрожающе зарычала, обнажив зубы. Раздался сухожильный хруст, никак не вяжущийся с размером девичьего кулачка, когда она сжала пальцы. Взгляд главаря разбойников инстинктивно опустился на этот кулак, и он замер. — Ты сдохнуть зажал— — Жрица. Пожалуйста, сдерживайте себя. Прежде чем Анжела успела броситься в атаку или нанести удар, вмешалась Эрета. Когда Святая Бойня легко положила ладонь ей на плечо, Анжела нарочито глубоко вздохнула и снова высоко задрала подбородок. Девочка вовремя пришла в себя. Осознав ошибку — ведь подобное поведение ничуть не походило на поведение жрицы, — она ненадолго задумалась. — Я прощу тебя на первый раз. Хоть мне и хочется раздавить тебя прямо здесь, это не подобает моему жреческому статусу. Так что советую не испытывать моё терпение. Анжела вспомнила образ одного аристократа — а точнее, невероятно высокомерного драконорожденного, с которым ей доводилось пересекаться. Скопировав его заносчивую манеру, она создала вполне правдоподобный образ спесивой знати. Услышав её ледяные слова, главарь разбойников сглотнул подступивший к горлу ком и опустил взгляд. Земля под ногами Анжелы покрылась глубокими трещинами. — Я... Я прошу прощения, Жрица. Я не смел сомневаться в вашей великой силе. Главарь разбойников поспешно извинился. На самом деле Анжела просто взбесилась из-за того, что её назвали мелкой, но она сделала вид, будто её это не задело, и с важным видом кивнула Аслану. Приняв этот знак, Аслан продолжил: — Возвращаясь к делу: затягивать войну с кровяными жуками бессмысленно. С нами Мастер Боя, нанятый вами Дмитрий и сама Жрица. Если мы не уничтожим Мать Рая, вы так и останетесь заперты в этой ловушке до конца своих дней. — ...Мне нужно время, чтобы подумать... — Подумать? Что ж, думай сколько влезет. Это твой выбор: загнуться от голода здесь, быть сожранным жуками или бросить рабов и едва унести ноги. Но знай: если вы действительно хотите выжить, у вас есть только один путь. От слов Аслана главаря прошиб холодный пот. Суровая правда этих слов давила на него тяжелым грузом. — Единственный способ покинуть каньон живыми — уничтожить Мать Рая. Дмитрий, словно демонстративно устранившись от разговора, молча стоял подле них, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за Асланом. Его взгляд пытался прочитать истинные мотивы Убийцы Императора. Дмитрий наверняка догадывался, к чему клонит Аслан. И знал, что произойдет на самом деле, когда Мать Рая будет убита. Но он держал рот на замке. Пока Дмитрий сохранял нетипичное молчание, главарь разбойников в тревоге переводил взгляд с одного на другого, а затем нервно тёр лицо ладонями. — Вы обязательно должны забирать с собой Дмитрия? А если жуки нападут, пока его не будет...? Аслан без колебаний ответил: — Когда мы отправимся на ликвидацию Матери Рая, жуки переключат всё внимание на нас, а не на вас. Они попытаются перекрыть нам путь. Так что вы будете в полной безопасности. Главарь ничего не ответил. Он лишь тихо бубнил себе под нос, уткнувшись лицом в ладони. Застряв в Каньоне Рэнди на долгое время в окружении тварей, разбойник опасался худшего исхода. Аслан некогда молча наблюдал за ним, после чего решил дать ему последнюю надежду: — Помни, я намерен инвестировать в ваше дело. Именно поэтому я нашёл тебя. Я обязательно вернусь. Жрица тоже вернётся, и после уничтожения Матери Рая мы проведём вас в Империю Каллус. — Как я могу верить— — Этого должно быть достаточно для веры. Аслан достал из-за пазухи увесистый кошелёк. Перемешанные серебряные и золотые монеты — ходовая валюта, которую приняли бы в любой точке Северного Континента. Когда этот тяжёлый груз опустился в руку главаря, тот сжал его дрожащими пальцами. — Считай это залогом. Я вернусь. В конце концов главарю разбойников пришлось хотя бы сделать вид, что он поверил. Он неохотно отпустил Дмитрия, и Красный Клинок, прихватив лишь самое необходимое из припасов, вернулся к Аслану. Присоединившись к группе на окраине заброшенной деревни, Дмитрий легко похлопал Аслана по плечу и произнёс: — На этот раз я закрываю глаза на твои авантюры. Не то чтобы я зарабатывал на этом деньги, да и я примерно догадываюсь, что ты замышляешь. Когда он похлопал Аслана по плечу, тот посмотрел на него, и Дмитрий хитровато ухмыльнулся: — Ты ведь всё равно знаешь, чего я хочу, верно? Не забывай об этом. Аслан ничего не ответил, и Дмитрий убрал руку с его плеча, посчитав это молчание исчерпывающим ответом. Дмитрий покинул заброшенную деревню вместе с группой и направился в сторону каньона. Густые деревья и пышный лес вокруг встречали их жуткой, мертвой тишиной. — Итак, у нас действительно есть способ найти Мать Рая? Неуспели они пройти и пары сотен метров, как Дмитрий задал вопрос. Аслан ответил без колебаний: — Я уже знаю, где она. Это очевидно. — Ого, удивляешь. И где же? — Для начала: насколько хорошо ты знаешь Каньон Рэнди и кровяных жуков? Спросил Аслан, и Дмитрий задумчиво потер подбородок: — Ну, получше обывателей. Раньше здесь был бум поселений из-за добычи руды. А кровяные жуки — это монстры-паразиты, заселяющие сердца. Их ведь создал тот дикий маг Хенны, верно? Анжела сбавила шаг, прислушиваясь к их разговору, пока Эрета шла впереди, расчищая путь топором от свисающих ветвей. — Кровяные жуки, как ты знаешь, паразитируют в сердцах. Они не способны выжить без хозяина. По этой причине они непрерывно ищут живых существ, бродя кругом день и ночь. — Хмм, всё так. Повозившись с тварями в каньоне, Дмитрий прекрасно знал этот факт. Кровяные жуки нападали независимо от времени суток. — Но Мать Рая отличается. У неё есть инстинкт прятаться от внешних раздражителей и опасности. Она выбирает места, куда не проникает чужой глаз и где её ничего не беспокоит. Услышав это, Дмитрий присвистнул. В округе было только одно место, подходившее под такое описание. — Она в заброшенной шахте Каньона Рэнди. На самом глубоком уровне горной выработки. Больше ей быть просто негде. Нам нужно спуститься в самые недра, чтобы достать её. Дмитрий с интересом хмыкнул, а затем издал короткий смешок: — Так вот каков твой план? Кажется, он раскусил хитрость Аслана, но тот не стал ничего объяснять и отмахнулся: — Не понимаю, о чём ты. — Ладно, проехали. Для меня важно лишь одно: после этой зачистки мы сразимся? — Не сразу. Пока ситуация не стабилизируется, у меня нет причин биться с тобой. Глаза Дмитрия блеснули кровожадным азартом, отразив фигуру Аслана, после чего он отвёл взгляд: — Что ж, тогда у меня нет выбора. Дмитрий пожал плечами и возглавил отряд, поведя их к каньону, где располагалась шахта. — Ты упомянул горную выработку, верно? Как раз кстати, у меня есть кое-что на уме. — На уме? По пути к каньону неожиданно подал голос Дмитрий. На вопрос Аслана наемник с воодушевлением вывалил подробности: — Да, одно местечко! Но прежде чем я расскажу... насколько много ты знаешь об этой шахте? Слышал какие-нибудь слухи? — ...Нет, ничего. Аслан огляделся: Эрета явно не проявляла интереса к болтовне Дмитрия, а Анжела шла с совершенно блаженно-пустым выражением лица, очевидно, ничего не ведая о рудниках. — Мои спутницы тоже не в курсе. — А, вот как? Жаль. Ну да ладно, раз вы не знаете, продолжу... говорят, в глубине той шахты нашли сокровище. Сокровище? Аслан нахмурился от этой новости, которой ранее не встречал, а Дмитрий хитро улыбнулся, глядя на его реакцию. — Причина, по которой я взялся за эту работу, кроется не только в щедрой оплате того жирдяя. Меня привлекли слухи о сокровище. Я слышал, что сама вспышка кровяных жуков произошла именно из-за него. — Что за сокровище? — Эй, не торопись. Я всё объясню. В общем, когда я услышал о сокровище, я подумал: оно напрямую связано с жуками. Подумай сам... разве тебе не кажется это странным? Аслан выразительно сморщился, мол, что именно тут странного, и Дмитрий пояснил: — Ты видел здесь хоть каких-то диких зверей или иных монстров? Ни одного, верно? Если подумать, так и было. Аслан вспомнил, что вокруг стояла абсолютная мертвая тишина. Несмотря на полчища кровяных жуков, в лесу не было ни птиц, ни зверья. И учитывая масштабную вспышку паразитов, это выглядело невероятно аномально. — Этим тварям постоянно нужна свежая кровь, сердца и носители, но тот факт, что они удерживают позиции в каньоне, где всё живое давно вымерло — явная странность. — ...Теперь, когда ты упомянул об этом, звучит логично. — Верно? В обычных условиях они давно должны были сдохнуть от голода. Но они держатся до сих пор и пытаются нас задавить. Как думаешь, почему? Аслан не стал отвечать. Это и так был риторический вопрос. — Все из-за сокровища. Мать Рая свила своё гнездо прямо вокруг него. Она выживает за счёт силы этого артефакта. — Что это за артефакт? Когда Дмитрий остановился, перед группой наконец открылся вид на сам каньон. Между крутыми обрывами и скалами были переброшены деревянные и каменные мосты. Внизу возвышались несколько статуй, словно высеченных из монолитного камня. Эти статуи, сохранившиеся со времен древней империи, создавали контрастную атмосферу, поражая своей монументальностью и поросшим мохом величием. За этими статуями в толще огромной каменной горы темнели входы в горные выработки. Глядя на эти шахты, Дмитрий будничным тоном произнёс: — Это реликвия древнего имперского генерала-воителя, который сражался против врагов империи 50 дней без отдыха, а на 51-й день рухнул и испустил дух. От этих слов Аслан резко повернул голову, а Дмитрий зловеще ухмыльнулся, сгорая от любопытства: — Во время войны между богами и древними богами — а точнее, во время резни, которую и войной-то назвать нельзя, — этот клинок был погребён под землёй и исчез... но его наконец выкопали из этой шахты. Этот меч. — Меч? — Да, меч. Меч, который буквально пьёт жизнь, забирая жизненные силы сражённых им врагов и передавая их своему владельцу. Слушая это объяснение, Аслан мгновенно вспомнил, о чём идёт речь. Название и свойства этого клинка отчетливо всплыли в памяти. Знаменитый меч, созданный Богом Боя — малым божеством Бога Войны и Знаний. — «Жизненная Кровь». — Да, так ты слышал о нём? Я уверен, что Мать Рая держится именно за счёт силы «Жизненной Крови». Аслан кивнул. С «Жизненной Кровью» это было вполне возможно. Если артефакт выкачивал жизненную энергию вокруг и питал матку, сходилось всё: Мать Рая могла выживать в этой необитаемой глуши невероятно долго. Увидев понимание на лице Аслена, Дмитрий добавил: — Я знаю, что эта девчонка — никакая не жрица Гиганта. И я прекрасно знаю, что ты до смерти ненавидишь кооперироваться со жрецами. — Девчонка? Как и сказал Дмитрий, Аслан никогда не сотрудничал со жрецами. Жрецы были для него лишь объектами вражды, но никак не соратниками. Аслан мельком глянул на Дмитрия, а тот встретил его взгляд, стоя вразножку. Наемник проигнорировал Анжелу, которая насупилась от слова «девчонка». — И как ты планируешь захватить её? Вместо ответа Аслан снова перевёл взгляд вперёд. Далёкая скалистая гора рассекала своим монолитом багровые лучи восходящего солнца. В потоках этого света суровая гора казалась не величественной, а скорее зловещей и мрачной. Посмотрев на неё какое-то время, Аслан произнёс: — Анжела — не жрица Гиганта. Ты прав. Но это не значит, что у нас нет способа. Возможно... Морской волны глаза Аслена метнулись к Анжеле. В этом взгляде читалось абсолютное доверие. Естественное доверие к потомку древнего бога, чьё Здоровье достигло отметки в 10 единиц. — Она сможет разобраться с этим куда эффективнее, чем любая жрица Гиганта. Анжела сохраняла невозмутимое выражение лица, несмотря на это доверие. Она держится так спокойно только потому, что уже слышала от Аслена, как именно они будут действовать. Аслан встретился взглядом с Анжелой, и Дмитрий тоже повернул голову в её сторону. Даже Эрета уставилась на Анжелу, приложив ладони к губам наподобие рупора и прошептав: «Ты справишься». Когда все взгляды скрестились на ней, Анжела что-то пробормотала под нос и вздохнула: — Ладно, ладно. Это точно самый простой способ? — Да, прости. Аслан виновато улыбнулся и погладил Анжелу по голове. Девочка послушно притихла под его рукой, хотя и надула губы. — И это самый безопасный метод. Услышав это, Анжела ненадолго задумалась, после чего закрыла глаза и кивнула: — Ладно, лучше уж я немного пострадаю, чем кто-то из вас получит ранения. Я быстро восстанавливаюсь, даже если мне больно, а вот вы — нет. Анжела произнесла это, глядя прямо на Аслана. А точнее — на его отсутствующий правый рукав. — Если ты пострадаешь, у меня болит сердце. А больное сердце так просто не лечится. От этих слов Анжелы на лице Аслена за виноватой улыбкой промелькнуло сожаление: — Мне жаль. Если бы существовал способ получше, я бы не стал просить тебя об этом. Но если ты не хочешь... — Да нет, всё в порядке. Я сама просила тебя использовать меня. Анжела потянулась и добавила: — Я уже опробовала пару ударов по тем тварям ранее — вполне терпимо. Просто слегка щиплет. — Спасибо тебе. — Не за что, мы же товарищи. Дмитрий стоял с недоуменным видом, не понимая, в чём суть плана, но очень скоро ему предстояло узнать, почему девочка так упорствовала. Спустившись в горную выработку, он понял, что так называемый «самый безопасный метод» Аслена можно охарактеризовать емким понятием: «Операция: Живой Щит имени Анжелы». ---------- Мастер Меча(5) — Уф, ну и мерзость! В тёмном туннеле, где не было ни единого лучика света, шагала девочка, облепленная десятками, сотнями мерзких насекомых. С каждым её шагом жуки пытались разорвать её кожу и пробраться внутрь, но... Хруст! Они не могли пробить её защиту. С показателем Здоровья, равным 10, регенерацией тролля и сверхчеловеческой прочностью тела, их попытки были обречены на провал. Её плотные мышцы и кожа были прочны, точно как репкая чешуя, и оставались совершенно неприступными. Челюсти кровяных жуков лишь впивались в кожу, вызывая легкое жжение и покраснение, однако исключительные регенеративные способности мгновенно возвращали покров в норму. Посреди этой покалывающей боли, охватившей всё тело, девочка размахивала руками, сбивая летучих паразитов, зажмуривала глаза и плотно сжимала губы, чтобы гады не залезали на лицо, и наотмашь хлопала ладонями по своему телу. Каждый такой хлопок превращал паразитов в кашеобразное месиво из слизи, из-за чего девочка сплошь покрылась влажным соком насекомых. Стёганый доспех, защищавший её тело, начал источать зловонный запах, смешанный с выделениями их хитиновых панцирей. "Тошнотворно, но я обязана это сделать." Если в этой ситуации имелось нечто, доступное только ей одной, она безусловно сделала бы это. Многократно слыша и наблюдая за мыслями Аслана, девочка бросалась в самоотверженные действия ровно так же, как поступил бы сам Аслан. Прямо сейчас, в этом месте, она была единственной, кто мог собственным телом сдерживать натиск кровяных жуков. Паразиты, заполнившие стены, потолок и пол туннеля, клубились вокруг Анжелы, мертвой хваткой вцепляясь в её тело и непрестанно кусая кожу, пока девочка насмерть давила их ладонями. Когда она не могла дотянуться руками, то просто каталась по земле или со всей силы врезалась телом в каменные стены. Мёртвые жуки горами валились на пол. Кровяные жуки продолжали напролом рваться к девочке. То ли они не понимали, что не могут прокусить её кожу, то ли знали, но все равно совершали свои бесполезные попытки — паразиты с фанатичной одержимостью липли к её телу. Те же кровяные жуки, что проскальзывали мимо Анжелы и устремлялись дальше, были, так сказать, «остатками». Это были твари, которым попросту не хватило места на теле девочки из-за плотного кольца других паразитов. И едва эти жуки рвались вперед, как Аслан тут же вступал в дело. Он наносил молниеносные удары прочными кожаными подошвами. Хруст! С треском и хрустом жуки разлетались на части. Находясь в центре строя, Аслан толкал их ногами, наносил точечные тычки обернутыми в ткань локтями и махал руками. От этих ударов твари со всего размаха размазывались по стенам. Он не использовал цеп. Для этого имелась веская причина: Аслан сражался, задействуя лишь одну руку и одну ногу. За его спиной обеспечение тыла взяли на себя Эрета и Дмитрий. Каждый из них держал факел и оружие, встречая прорвавшихся кровяных жуков. Они крушили летающих насекомых булавами, взмахивали острыми клинками, размахивали факелами, сжигая их дотла, и методично рубили на части. Отвратительный запах дохлых жуков и куски их мерзких панцирей покрывали пол туннеля всё толще и толще. Именно так Аслан и его спутники продвигались вперед. Но даже по мере движения отряда натиск и количество кровяных жуков, липнувших к Анжеле, нисколько не уменьшались. Они упорно цеплялись за девочку, пытались вгрызться в её плоть и добраться до сердца. Действие, которое на первый взгляд казалось совершенно бессмысленным. Но Аслан прекрасно понимал его причину. Анжела не была жрицей. Она была покрыта обычной человеческой кожей и выглядела как рядовой человек, не способный применять сакральную магию. В сущности, так оно и было, ведь никакой святой силой она действительно не обладала. Поэтому кровяные жуки действовали исходя из базовой установки: пробить и подчинить себе «потенциального хозяина» из плоти и крови. Они цеплялись именно за Анжелу, поскольку она шла первой. Вот почему они безустанно атаковали, несмотря на полную неспособность прокусить покров. Кожа Анжелы была лишь феноменально прочной, но все ещё оставалась кожей, а коллективный разум простых насекомых просто не мог уловить этой разницы. Шлепки и хруст наконец прекратились, когда Анжела остановилась на развилке туннеля и слегка отряхнула ладони. — Фу-ух, до чего же мерзкое чувство. С головы до ног измазанная слизью и облепленная обломками панцирей, Анжела тяжело вздохнула. Зловоние было настолько въедливым, что почти забило нос, а при каждом движении рук подмышками и на боках слышался отвратительный хруст раздавленных хитиновых остатков. Скривив лицо от полного отвращения, Анжела жалобно протянула: — Это же просто невыносимо... Разумеется, она не жаловалась на саму тактику. Даже Анжела понимала, что лучшего способа в их распоряжении просто не было, а значит, с этим приходилось мириться. Но дискомфорт от этого никуда не исчезал. Во-первых, от неё несло за версту. И хотя она привыкла к дурным запахам за время жизни в трущобах, с подобным концентрированным зловонием насекомых ей сталкиваться ещё не приходилось. А каково каково это — чувствовать, как по коже копошатся сотни лапок? Это было ощущение, к которому невозможно привыкнуть. Анжела потерла щеку указательным пальцем, ещё сильнее сморщившись от мерзости. Густая слизь и куски панцирей толстым слоем покрывали её кожу. Анжела плотно сжала губы и снова отряхнула руки. Впрочем, радовало хотя бы то, что в будущем ей больше не придется этим заниматься. Анжела сжала кулак, чтобы укреплять решимость, как вдруг... — Анжела. Она повернула голову на звук своего имени. Из глубины туннеля за её спиной приближался Аслан. В мерцающем свете факела он подошёл к Анжеле, держа в руке снятый плащ. — Прости. Совсем невыносимо? Подойдя вплотную, Аслан поднёс свой плащ к лицу Анжелы и мягко заговорил: — Будь у нас способ получше, я бы обязательно им воспользовался. Но прямо сейчас... это был единственный безопасный вариант, при котором никто бы не получил серьёзных ранений. С этими словами он осторожно принялся вытирать плащом лицо Анжелы. С каждым движением ткани слой густой сока насекомых постепенно сходил с её кожи. Анжела снизу вверх посмотрела на Аслана, который без тени брезгливости вытирал её лицо своим плащом, наверняка уже успевшим впитать этот ужасный запах, и едва слышно ахнула. Подняв взгляд, она увидела всё то же знакомое меланхоличное лицо Аслана, на котором сейчас читалось искреннее сожаление. Но даже этот виноватый взгляд почему-то казался странно одиноким, из-за чего Анжела замялась с ответом. — Да нет, всё в порядке. Просто... немного противно... Анжела хотела сказать что-то ещё, но запнулась от прикосновения Аслана. Сильная, загрубевшая от бесчисленных битв ладонь. Эта рука осторожно двигалась по щеке Анжелы, счищая грязь. И хотя его рука была невероятно твердой и мозолистой, само прикосновение казалось неописуемо нежным. Когда эта заботливая рука переместилась к её глазам, Анжела подсознательно зажмурилась. Аккуратные движения ткани мягко касались её век. И только когда прикосновение исчезло, Анжела снова открыла глаза. В тусклом свете факела Аслан слегка вздрогнул. Каждый раз, когда Анжела открывала глаза, моргала или поворачивала голову, Аслан на мгновение замирал, а затем с особой осторожностью продолжал вытирать её лицо. Лишь спустя некоторое время Анжела осознала, что он обращается с ней так, словно вытирает хрупкую хрустальную вазу. Его огромная ладонь, способная полностью накрыть всё лицо девочки, двигалась с предельным трепетом. Анжела следила глазами за движением его руки. Её глаза были уже чистыми, поэтому он в основном вытирал нижнюю часть лица и шею. И стоит ей поднять взгляд за его рукой, как в поле зрения попало само лицо Аслана. Даже в сумрачном свете факела его яркие глаза цвета морской волны казались сияющими, смотря на Анжелу с лёгкой грустью и необычайной мягкостью. Анжела сглотнула подступивший ком, встретившись с этим прищуренным взглядом, направленным на неё сверху вниз. — Ты отлично справилась. Благодаря тебе мы так легко добрались до этого места. У Анжелы даже не было времени войти во вкус от этой похвалы. Она смущенно уставилась на лицо Аслана, прежде чем неожиданно прийти в себя: — А, э-э, ты же сам испачкаешься! И этот запах... Если ты будешь подходить так близко... Анжела только сейчас вспомнила, что буквально вся вымазана соком паразитов, однако Аслана это, похоже, совершенно не волновало, и он чистой стороной плаща аккуратно протёр её волосы. — Меня это не волнует, так что не переживай. Нежные прикосновения, мягкие действия. То, с чем Анжела почти не сталкивалась за всю свою жизнь. Она невольно покраснела и поджала губы, но так и не отвергла его заботливых жестких рук. Это было слишком приятно, чтобы отказываться. Смущенная такой нежностью, Анжела попыталась сменить тему: — Ну и... как далеко мы зашли? Сколько нам ещё идти? Закончив с волосами Анжелы, Аслан наконец убрал плащ, и девочка ощутила странное уколы разочарования. — На самом деле я тоже плохо знаю эти туннели. Карты у нас нет. Когда Аслан ответил и перевёл взгляд на Дмитрия, тот лишь качнул головой: — Я тоже без понятия. Я вам не шахтёр. Затем Аслан посмотрел на Эрету, стоящую позади них. Эрета всё это время наблюдала за Анжелой с довольно прохладным выражением лица, но ответила только после того, как заметила на себе взгляд Аслана: — Я тоже не знаю. Но, думается мне, нам стоит идти против направления ветра. Если идти по ветру, мы выберемся наружу, так что логично двигаться в противоположную сторону. — Думаю, это приведет нас к самым недрам, — при предложении Эреты Аслан кивнул. Глаза Анжелы слегка сузились, пока она наблюдала, как он стряхивает плащ, которым вытирал её лицо и волосы, а затем снова накидывает его на плечи. — Действительно. Даже если не строго в противоположную сторону, движение туда, где ветер отсутствует, приведет нас в более глубокие горизонты. Отличная мысль, Эрета. Эрета приняла похвалу с едва заметной улыбкой, и отряд двинулся по правому туннелю, откуда не доносилось ни единого дуновения воздуха. По мере того как они продвигались вглубь выработки, им больше не встретилось ни одного кровяного жука. Лишь гробовая тишина и спертый, зловонный воздух наполняли пространство. На лице Анжелы застыло сложное выражение: она испытывала облегчение от того, что твари больше не появлялись, в то время как Аслан молча всматривался во тьму впереди, держа руку на цепе у пояса. Воздух постепенно становился всё более разреженным, а ветер пропал окончательно. Создавалось ощущение, будто сама мгла вокруг становится гуще и тяжелее. Продвигаясь всё дальше, они вынуждены были зажечь новый факел взамен погасшего, и наконец добрались до самых недр шахты. Перед ними был обрушившийся штрек. Если точнее, это было место, где обвалившийся туннель просел и соединился с естественной подземной пещерой. И прямо в центре этой пещеры находилось то, к чему они так стремились. Оно выглядело как жутким образом сросшиеся сердце и мозг какого-то чудовищного существа. Огромное, пульсирующее в длину образование напоминало гигантское сердце, но нависавшая над ним серая маслянистая масса до боли походила на головной мозг. Этот неопознанный орган был буквально облеплен тысячами жуков. В просветах между роящимися насекомыми при каждом ударе пульса отчётливо проглядывал металлический блеск. Тысячи кровяных жуков копошились на полу пещеры, подчиняясь приказам единого разума — Матери Рая, совмещавшей в себе черты мозга и сердца. Взирая на это колоссальное скопление кровяных жуков, Аслан подумал: Это не было случайностью, что по пути сюда они не встретили ни одного паразита. На такое был способен только единый коллективный разум. Стянуть абсолютно всех жуков в одно место, чтобы устроить засаду в просторной пещере, а не вести бой в узком туннеле, где невозможно атаковать всем роем сразу. Это была крайне разумная и рациональная тактика. Аслан тихо вздохнул. Даже самые базовые разумные монстры обретают сметливость, если живут достаточно долго. Было очевидно, чего стоит ждать от твари вроде Матери Рая, обладающей врождённым интеллектом и выживавшей здесь долгое время. Вполне естественный шаг — разработать подобный замысел и попытаться захватить их всех одним махом. Задаваясь вопросом, сколько ещё скрытых ловушек может таиться за этой тактикой, Аслан обнажил цеп. Звон металлических звеньев эхом разнёсся по пещере. — Это Мать Рая. Держите оборону. Когда я перейду в контратаку — нападайте следом. Простое указание. Для кого-то оно могло показаться туманным, но здесь присутствовали и бывший Мастер, и действующий. Да и те, кто не обладал титулом Мастера, не были настолько слабы, чтобы пострадать от мелких недопониманий. Когда Анжела сжала кулаки, Эрета подбросила на ладонях топор и булаву, а Дмитрий с хищной ухмылкой вытащил свой длинный меч, тысячи кровяных жуков, усыпавших пол пещеры, единой волной рванулись в их сторону. ---------- Мастер меча(6) Звук напоминал шумно накатывающие волны. Бесчисленные копошащиеся насекомые создавали оглушительный гул. Анжела рванулась вперёд навстречу этому раздражающему подземному источнику шума. Бум! Она обрушила свой кулак. Звук удара, столкнувшегося с роем взмывших в воздух тварей, был сокрушительным — так не мог звучать кулак обычного человека. С грохотом, будто огромный свайный молот вогнали в землю, насекомые разлетались в дребезги от возникшей ударной волны. Анжела оказалась в самом центре этого хаоса, зажмурив глаза, плотно сжав губы и зажав уши. Паразиты единым махом облепили её, пытаясь вгрызться в кожу. — Гх-а-а-а...! Бум! Словно стряхивая облепивших её насекомых, девочка с силой топнула ногой, уходя в низкую стойку. Паразиты, попавшие под воздействие её чудовищной силы, разлетались в стороны и превращались в кашу. Тех же жуков, которых Анжела не успела перехватить, проскользнули мимо неё и устремились к остальной группе. Красный длинный меч Дмитрия алой вспышкой резанул подступающую орду. — Ха-ха, да их тут тьма! Целая тьма! Дмитрий хищно оскалился, продолжая методично рубить накатывающих тварей. Пока расчленённые тушки насекомых сыпались на пол, Аслан молча наблюдал за их поведением. Ему уже приходилось сталкиваться с кровяными жуками, но впервые он бился с теми, чья матка владела оружием, поглощающим жизненную силу. Он был начеку, ожидая любых изменений в их тактике. И изменения действительно проявились. Лишённые носителей кровяные жуки при получении ранений поспешно возвращались к Матери Рая. Слетевшись обратно, они либо с размаху бросались на торчащие металлические обломки, либо прыгали прямо в сердце матки. Едва они пронзали себя металлом и погибали, как Мать Рая начинала судорожно пульсировать, изрыгая из своих мозга и сердца в десятки раз больше новых паразитов. Извергнутые твари гигантской волной захлестывали пещеру. Те же жуки, что уходили глубоко в сердце, появлялись из других сосудов совершенно невредимыми и смешивались с остальным роем. Аслан прищурился и раскрутил цеп. Тот самый цеп, что Аслан забрал у высшего жреца Дракона, Изрыгающего Яд — оружие с четырьмя билами, глубоко пропитанными ядом. Оно отравляло любого, кого касались эти железные шары. Из-за высокого собственного урона Аслана эта особенность ранее не имела большого значения, но сейчас она пришлась как нельзя кстати. Сделав широкую докрутку, он запустил вращающийся цеп. Его целью были паразиты, прорывающиеся даже мимо Дмитрия. Свист — хруст! Четыре била цепа с филигранной точностью размозжили четырёх жуков и задели ещё с десяток со звонким хрустом. Выжившие, но задетые твари со сдавленным визгом устремились назад к Матери Рая. И вновь кровяные жуки либо разбивали головы о металлические обломки, либо забирались обратно в сердце. Аслан проследил за ними взглядом и рванулся вперёд. Паразиты, которые появятся после этого, будут двигаться вяло или не проживут долго. Яд уже начал циркулировать в их системе. Как Аслан и предсказывал, извергнутые кровяные жуки двигались чрезвычайно медленно. Некоторые едва ползали, а другие и вовсе переворачивались на спину, бьясь в судорогах. "Использование особенностей оружия — это базовая основа." Одной-двух способностей недостаточно, чтобы одолеть жреца. Аслан, повергший сотни жрецов, прекрасно знал, что значит использовать любые доступные средства. Естественно, кровяные жуки, пытавшиеся контратаковать Аслана, двигались крайне заторможенно. Аслан быстро оглядел пещеру и крикнул: — Анжела, сюда! Услышав его зов, Анжела, окружённая жуками, мгновенно рванула вперед. Она побежала прямо на голос Аслана. На её пути стоял сам Аслан, а за его спиной — Мать Рая. Движения кровяных жуков стали хаотичными. Часть из них, рвавшаяся к Аслану, метнулась к Анжеле, затем снова к Аслану, создавая путаницу. Аслан на миг замер, выжидая идеальный момент и быстро просчитывая ситуацию. Коллективный разум можно рассматривать как огромную структуру с кучей возможностей и единым центром мышления. Рой насекомых, действующий как единый организм, безусловно силен. Но у него есть и уязвимость. Уязвимость того, что мыслительный центр — всего один. Пусть он управляет тысячами особей и имеет множество средств, в конечном счёте командный пункт у него единственный. Лучшая стратегия против такой уязвимости — создание хаоса. Создать путаницу. Ввести множество переменных. И тогда коллективный разум неизбежно допустит ошибку. Когда Анжела наконец проскочила мимо Аслана и устремилась дальше, кровяные жуки в конечном счёте окончательно переключились на неё. В то же мгновение Аслан побежал совершенно по иной траектории. Он двигался по диагонали, прорубаясь прямо к Матери Рая. "Пока существует «Жизненная Кровь», Мать Рая будет непрерывно восстанавливаться. Главное сейчас — забрать этот меч. В этом ключ к победе." Со звоном цепи Аслан резко замер, и коллективный разум Матери Рая откликнулся пульсацией. Её мысли гулким эхом пронеслись по рою. Яд выкачивает жизненные силы. Значит, нужно противодействие. Девчонка, нападающая сейчас, неуязвима для атак кровяных жуков. Атаковать её бессмысленно. Но её атакующая сила не представляет смертельной угрозы. Текущая главная угроза — мужчина, использующий яд. Его урон достаточно опасен. У этого мужчины нет одной руки. У него одно оружие. И у этого оружия большие задержки. Восстановить потерянные от яда силы с помощью «Жизненной Крови» и перевернуть ход боя. Приняв решение, Мать Рая собрала кровяных жуков, сформировав из них подобие руки. Эта сплетённая из насекомых рука сжала «Жизненную Кровь». Она была длиннее человеческой. И последовал выпад. Это была лучшая попытка Матери Рая нанести колющий удар. Прямая траектория несла в себе верную смерть. Именно этой атаки Аслан и ждал. Аслан уклонился от летящей «Жизненной Крови», практически плашмя ляг на землю. Он полностью сбил свой баланс, прижавшись к полу пещеры. Меч «Жизненная Кровь» прошёл ровно там, где секунду назад находилась голова Аслана. От клинка, рассекшего воздух, донёсся отвратительный запах. Каменный меч, будто высеченный из монолитной скалы. Аслан мельком взглянул на длинный клинок и выбросил цеп. Била удлинившейся цепи плотно обвили лезвие, наглухо заблокировав его. Длинный меч замер с металлическим лязгом. Аслан тут же отпустил цеп и перевернул тело. Упершись одной рукой в землю, он предельно укрепил её Дикой Магией. Используя усиленную руку как опору, он вскинул ноги, будто выходя в стойку на руках, и нацелил стопу прямо в рукоять цепа. Его целью было выбить оружие. "Призывающий гром." По мере того как расходовался его боевой дух, нога Аслана окрасилась в белесый цвет и обрушилась на цеп. Удар пришёлся точно по рукояти. Грохот! Рокот грома эхом разнёсся по пещере, когда цеп отлетел в сторону. Меч «Жизненная Кровь», отброшенный импульсом, закружился прямо у ног Аслана. Жуки, удерживавшие «Жизненную Кровь», бросили выбитое оружие и устремились вниз, чтобы сожрать Аслана. В эту паузу Аслан вновь перевернул тело. Сделав кувырок в воздухе, он твердо встал на ноги и схватил «Жизненную Кровь». Сжатый в ладони меч был уникальным артефактом. Серый каменный клинок, будто высеченный из скалы, имел остро заточенные лезвия, испускавшие белое сияние вдоль самой кромки. Этот обоюдоострый меч по форме напоминал ивовый лист. Толстое, широкое лезвие переходило прямо в рукоять без гарды. Топорное, грубое оружие. Человек без должного навыка не смог бы им даже нанести нормальную рану, не говоря уже о том, чтобы что-то разрубить. Но Аслану этого было более чем достаточно. С той самой минуты, как он услышал о «Жизненной Крови», Аслан знал, как сможет его применить. Тень под лезвием, зажатым в его левой руке, мгновенно исчезла. "Обращение Тени." И в то же мгновение, когда тень вернулась, «Жизненная Кровь» начала поглощать жизни. Дозины подлетающих насекомых сгинули в траектории двойного рассечения. Аслан ощутил уникальное чувство приливающей жизненной силы, пока уверенно вращал длинный меч. Минимум движений. Всё, что делал Аслан — это рубил, колол и резал с предельной экономией амплитуды. Он методично направлял каменный меч на жуков, прыгавших в его сторону. Вливая магию в глаза, он подмечал атакующих тварей благодаря обострённому зрению и удаче. Он уклонялся наклоном головы, а паразитов, пытавшихся сожрать его плечо, сбивал новой плотью, нарастающей за счёт украденной жизни. Жизненная сила зашкаливала. Энергия, сожжённая в безрассудных боях, возвращалась в тело. Аслан непрерывно срубал кровяных жуков, затем отступил на шаг и достал свиток из сумки. Хотя его правая рука всё ещё отсутствовала, жизненные силы остальных конечностей, торса и головы восстановились полностью. Тело Аслана оставалось чистым посреди зловонного сока насекомых. Магия уровня из свитка высвободилась. "Уравнивание." Словно процесс обращения в прах запустился в обратную сторону, из ничего сформировалась правая рука. Своей вновь созданной, пусть и покрытой ранами правой рукой Аслан подхватил упавшую цепь. Со звоном цепи Аслан устремился в бой. Он вращал цепь, колол и рубил «Жизненной Кровью». Кровяные жуки, рванувшиеся в каждую брешь, расщеплялись, срубались, размазывались и разлетались в стороны. Только Аслан оставался невредим в самом центре этого хаоса. Жуки, пытавшиеся прилипнуть к его телу, сбрасывались эффектом поглощения жизни. Аслан безжалостно топтал тех, что катались по земле. — Гх-а-а-а-а! Бум! Анжела изо всех сил отбивалась от тварей, а Эрета и Дмитрий держались позади, не представляя угрозы. Только Аслан нес в себе смертельную опасность. Вот почему Мать Рая совершила роковую ошибку. Она решила, что с Асланом нужно покончить в первую очередь. Подобно хищнику, испугавшемуся раздувшегося силуэта жертвы, она обрушила всю массу кровяных жуков на Аслана. И Аслан двигался прямо внутри этой приближающейся смертоносной волны. Заметив это, группа действовала мгновенно. Хотя никакого плана заранее не озвучивалось, спутники осознали: это наступление Аслана. Они поняли, что он делает и чего добивается. Аслан выигрывал время. Он отчаянно отвлекал всё внимание на себя, чтобы группа могла прикончить Мать Рая. Эрета и Дмитрий одновременно рванулись к матки. Даже Анжела сбросила с себя паразитов и бросилась в атаку. Пока троица неслась к цели, Аслан дочиста уничтожал кровяных жуков, пытавшихся отвлечься на них. С каждым взмахом его оружия насекомые гибли, брызгая соком. Треск! Тем временем Анжела добежала и со всего размаха врезалась телом в матку. Сработало сочетание её показателей Здоровья 7, Силы 7 и невероятно прочного телосложения. Когда таранный удар Анжелы обрушился на Мать Рая, сросшиеся сердце и мозг судорожно содрогнулись. Пока матка билась в конвульсиях, пытаясь извергнуть новую порцию жуков, рядом возникла Эрета. Сжимая в руках топор и булаву, она обрушила на неё шквал ударов. Она рубила топором, наносила рассечения, крушила булавой и пробивала глубокие раны. Сквозь хлынувший сок выскочил Дмитрий. Красный меч Дмитрия блеснул алой вспышкой, и его рассечение наложилось точно на рану, оставленную Эретой. Рассечение. Хрупкое тело Матери Рая было размозжено и разлетелось на куски. Визг-г-г! Когда Мать Рая со пронзительным визгом рухнула, кровяные жуки, сражавшиеся с Асланом, разом повалились на спину, судорожно забив шестью лапками. Бум. С глухим звуком огромная туша Матери Рая окончательно обмякла, а жуки бились в агонии. Несмотря на то что твари ещё не подохли, Аслан спокойно вернул вымазанные в слизи «Жизненную Кровь» и цеп обратно на пояс. — Э-э, что... что происходит? Пока Анжела пребывала в полном замешательстве от происходящего, Эрета и Дмитрий сохраняли полное спокойствие. Они знали природу кровяных жуков. То была ложь, которую Аслан озвучил главарю разбойников. Кровяные жуки не погибают мгновенно со смертью Матери Рая. Они гибли, но для этого требовались определенные условия. Паразиты умирают лишь спустя некоторое время после гибели матки, и только при условии, что рядом нет иных живых существ для создания новых носителей. В противном случае кровяные жуки впадают в безумие, насильно мутируют тела других хозяев, собирают питательные вещества и выращивают новую Мать Рая. Текущее безумие паразитов служило именно этой цели. Вероятно, прямо сейчас кровяные жуки по всему Каньону Рэнди вели себя точно так же. Аслан с самого начала не собирался оставлять бандитов в живых. Чтобы выманить Фей, и бандиты, и кровяные жуки должны были истощить друг друга до "уровня, с которым Фей смогла бы расправиться единолично". Аслан прекрасно представлял, что прямо сейчас происходит в лагере разбойников. Всё было более чем очевидно. Аслан заметил, что Дмитрий догадался об этом — на его лице застыло весьма своеобразное выражение. Однако наемник не стал высказывать претензий. Аслан предпочёл проигнорировать этот взгляд и сухо подытожил: — Возвращаемся. ---------- Мастер Меча(7) В Каньоне Рэнди почти не встречалось деревень. Поселение, в котором обосновались разбойники, было одним из тех редких мест, а теперь оказалось полностью превращено в руины из-за нашествия кровяных жуков. Снаружи оно выглядело совершенно опустошённым: внутри едва ли уцелело хотя бы пару целых построек. Издалека невозможно было разобрать, что именно там изменилось. Однако Аслан ощутил это. Его возросший показатель удачи передавал само присутствие опасности и тревогу, исходящие изнутри. Леденящий холодок пробежал по его спине. И когда они наконец вошли в деревню, открывшаяся взору картина полностью подтвердила как предчувствие удачи, так и его собственные догадки. — Держите их, держите! Жги! — А-а-а-а, горю, горю-у-у! — Пошёл прочь, ублюдок! Не суйся ко мне! Повсюду бушевали пожары, и сами разбойники, розжёгшие этот огонь, сгорали в нём заживо. Некоторые из них со сдавленным криком гибли в лапах тех, кто уже успел превратиться в окончательно заражённых носителей, после чего с концами исчезали в пламени. В этом хаосе люди гибли, убивали друг друга и отчаянно цеплялись за жизнь. Аслан видел, как сквозь бреши в огне бесчинствовали кровяные жуки и их носители. Сцена заставила поморщиться даже тех, кого заранее обо всём предупредили. Анжела прикрыла рот рукой, будто её тошнило от запаха гари, а на лице Эреты застыло выражение, говорившее о том, что подобное зрелище кажется ей весьма привычным. — Ну и дрянь... — А горит-то как хорошо, а? Анжела скривилась от реакции Эреты, однако Аслан не мог не согласиться с этим заявлением. Округа была объята пламенем, и вся деревня стремительно рушилась. Кто бы ни устроил этот поджог, огонь охватил одну из сторон деревни, отрезав бандитам пути к отступлению и обрекая их на растерзание кровяным жукам. "Это Фей?" Обычные эльфы не устраивают пожаров. Но Фей была иной. Едва Аслан утвердился в этой мысли, как услышал, как стоящий рядом Дмитрий, оглядывая окрестности, издал озадаченный звук. Повернув голову, он увидел пузатого главаря бандитов, бегущего в их сторону. — Д-Дмитрий! Ах ты ублюдок, почему только сейчас... — Я задерживался, потому что работал, свинья ты эдакая. И что, это все подчинённые, что у тебя остались? — Да, это всё, что, черт возьми, осталось! Остальные все до единого подохли! За спиной разъярённого главаря стояли всего пятеро голодных, ободранных разбойников. Остальные либо погибли от лап кровяных жуков, либо... — А как же эльфы? Ты ведь говорил, что они — твой товар. — Проклятье, появилась эта проклятая тварь и забрала их всех! Всех до единого! Их наверняка перебила Фей. Аслан подумал об этом, прищурив глаза. В самом разгаре безумия кровяных жуков она, должно быть, перебила тех, кто охранял эльфов, и вывела их. "Возможно, она наблюдает за нами прямо сейчас." Аслан быстро оглядел окрестности, но ничего не заметил. Его удача также молчала. С показателем удачи 8-го уровня он не мог обнаружить присутствие Фей. Аслан быстро оставил попытки и обратился к главарю бандитов: — Пока что отступаем. Если мы проберемся к туннелю в каньоне впереди, то сможем оторваться от них. Туннели связаны между собой. — Т-туннель? Но как же Мать Рая... — Мы прикончили Мать Рая. Если не веришь мне, спроси Дмитрия, которого ты сам нанял и который видел всё своими глазами. Когда взгляд главаря бандитов уставился на него, Дмитрий лишь кивнул с привычным усмехающимся выражением лица. — Ладно, тогда пойдём туда. Пожалуйста. Здесь явно крошлись странности, но главарь бандитов был слишком голоден и отчаян, чтобы размышлять об этом. Он не обладал выдающимся умом, чтобы сохранять ясность мышления в столь крайней ситуации. Заглотив наживку, главарь бандитов и его подчинённые последовали за Асланом, который повел своих спутников к каньону, где располагался вход в туннель. Кровяные жуки и их носители, естественно, устремились за ними. В ходе этой затянувшейся погони они совершили несколько стремительных атак. Один из носителей спрыгнул с дерева, вцепился в шею бандита и хлынул кровяными жуками прямо ему в рот. Паразиты, заполнившие его рот, устремились вниз по глотке, пожирая плоть и захватывая сердце. — Гх-а-а-а, а-а-а, босс, бо-о-осс! Ещё один бандит упал, а группа продолжить бег. Жалкие крики и мольбы не бросать его угасали по мере того, как он сам превращался в носителя. Аслан бежал, слушая затихающие вопли. На бегу он обнажил «Жизненную Кровь» и взмахнул им против кровяного жука, пикировавшего сбоку. Рассечённый паразит кубарем покатился по земле. Он с самого начала не собирался защищать всех и каждого, да и причин для этого у него не было. Аслан вёл их, лишь делая вид, будто защищает, чтобы они не заподозрили неладное. По мере приближения к туннелю число бандитов неуклонно сокращалось. Их утаскивали в сторону, инфицировали при неожиданных нападках носителей сбоку или мгновенно сожрали наплывающие волны кровяных жуков. Посреди бесчисленных смертей пузатый главарь бандитов бежал, тяжело и рвано дыша, ведомый исключительно жаждой выжить. И наконец, когда эта жажда принесла свои плоды, они добрались до входа в туннель. Это был штрек, обустроенный прямо у подножия леса. Аслан вытащил двусторонний топор из-за спины Анжелы и гаркнул: — Все внутрь! — Заходи-им. Эрета вальяжно ответила, и группа устремилась в туннель. Аслан отвёл взгляд от вбегающих спутников, посмотрел на кровяных жуков, сжимающих кольцо погони, и крепко сжал топор обеими руками. "Обращение Тени." В то же мгновение, как тень, подрагивавшая у его ног, исчезла, дерево, стоявшее вплотную к входу в туннель, оказалось срублено двумя молниеносными рассечениями. Треск! Надломленный ствол начал клониться в сторону. Скрип — бум! Едва падающее дерево рухнуло на вход в туннель, Аслан совершил прыжок внутрь. Грохот, бабах! Обвалившийся вход в туннель завалило кучей земли и обломков. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь завал, скупо рассеивал полумрак внутри туннеля. — Я... я выжил... только я один... Наступила тишина. Помимо едва слышного шума оседающей пыли, раздавались лишь звуки тяжелого, постепенно успокаивающегося дыхания. В самом центре этого полумрака главарь бандитов обхватил голову руками и в отчаянии тяжело вздохнул: — Все подохли... остался только я... Как и сказал главарь, в этом туннеле находились лишь Дмитрий, сам главарь и группа Аслана. Бум! — Ик! То, что окатило холодной водой его тихие стенания, было носителем кровяных жуков. Хотя из-за кучи земли разглядеть происходящее снаружи было трудно, бандиты, заражённые кровяными жуками, глухо колотили по брёвнам, пытаясь прорыть путь внутрь. Они выглядели так, словно вылезли из самого преисподней, чтобы затащить главаря к себе. Главарь бандитов, похоже, подумал о том же: он задрожал от силуэтов, едва различимых снаружи, затем вскочил и вцепился в отворот куртки Дмитрия. — Ублюдок... это всё из-за тебя. Ах ты бесполезный кусок дерьма! Из-за тебя все эльфы подохли, и все мои люди тоже подохли! Проклятье, я... я... Это был явный срыв злобы на первом попавшемся, однако Дмитрий лишь насмешливо оскалился с выражением крайнего недоумения, ничего не ответив в ответ. Не получив ответа, главарь бандитов сжал зубы, задрожал и выпусил его отворот. Его следующей целью стал Аслан. Пока Аслан неторопливо смачивал горло из кожаного бурдюка, главарь бандитов подошёл вплотную и закричал: — Ты тоже! Ты тоже виноват! Ты сам своими губами сказал, что если мы прикончим Мать Рая, всё разрешится! Ты сказал, что сделаешь инвестицию, но разве так ведут дела?! — Я действительно это говорил. Аслан ответил совершенно холодно. Главаря бандитов привела в бешенство эта его вальяжная, спокойная манера. — Тогда что это, мать твою, такое?! Ничего не разрешилось! Ничего! Напротив... — Позволь мне сначала поправить тебя в одном вопросе. Аслан бросил кожаный бурдюк Эрете, которая подхватила его и с необычно раскрасневшимся лицом принялась смачивать горло. — Эльфы не мертвы. Их просто забрали. Так что моя инвестиция полностью себя оправдала. — ...Что? На лице главаря бандитов застыло выражение полного непонимания. Его расширенные зрачки ловили холодное выражение лица Аслана, а кипевшие эмоции заставили его вытянуть руку. — Да о чём ты, чёрт возьми, говоришь, ублюдок...! Аслан на лету перехватил руку, тянувшуюся к его воротнику. Рука, так и не достигшая цели, мелко задрожала. Его холодные глаза встретились с исполненным отчаяния взглядом главаря бандитов. — То, во что я инвестировал, был Мастер Меча, Фей. А вовсе не ты. И дивидендами от этой инвестиции стали ты, все торговцы рабами, кровяные жуки... и благополучно спасённые эльфы. Внезапное упоминание Мастера Меча, Фей. Главарь бандитов удивленно захлопал глазами, не в силах понять суть происходящего, а затем в его памяти всплыл один давний слух. Слух о Мастере Меча, встречи с которым так избегали торговцы рабами, промышлявшие эльфами. Слух о том, что этот Мастер Меча сам был эльфом. Аслан коротко усмехнулся, видя, как в глазах главаря разрастается смятение. — Главарь отряда наёмников «Терновый Куст», Терновый Торек. Я просто не мог не узнать тебя. Главарь бандитов, а точнее, глава наёмников Торек, широко раскрыл глаза при звуках своего имени. В этих расширенных зрачках он увидел спутников Аслана, спокойно стоявших неподалеку, несмотря на столь странный поворот событий. Они выглядели совершенно расслабленными, будто изначально знали обо всём. — С самого начала...! — Я помню довольно много людей, которых ты продал в рабство, и семьи тех рабов, которых ты убил ради этого. — Ты... откуда... — Каково это было — обманывать их и надевать на них терновые оковы? — Как... как ты узнал? Силы покинули руку, пытавшуюся вцепиться в воротник, и он попытался податься назад, однако Аслан не выпустил его запястье. Вместо этого с лёгкой улыбкой и плавным движением он обнажил меч. Меч, высеченный из камня. «Жизненная Кровь». «Жизненная Кровь» поглощала жизнь. Каменная поверхность лезвия, вонзившегося прямо в его сердце, была настолько грубой, что за этим последовала нечеловеческая боль. — Гх-а... Но времени на то, чтобы прочувствовать эту боль, у него не было. Аслан провернул меч в ране, толкнул руку, удерживавшую запястье, и выдернул клинок, из-за чего Торек с глухим стуком рухнул на пол туннеля. Кровь фонтаном хлынула из его сердца. Кровавая пена выступила на губах Торека. Жизнь, которую «Жизненная Кровь» не успел поглотить окончательно, просто вытекала наружу. Аслан молча смотрел на это зрелище, стряхивая кровь с лезвия. — Я помню о такой мразях, как ты. Уже больше 12 лет. Когда угасающий взгляд Торека обратился к Аслану, тот добавил: — У меня, разумеется, нет права карать злодеев. Но ты пытался убить меня. Вот почему ты сейчас здесь. Торек услышал эти слова, едва сумел шевельнуть одним лишь указательным пальцем и испустил дух. Безжизненный труп больше не дышал. Дмитрий всё это время наблюдал за всем процессом и разговором абсолютно бесстрастными глазами. Бум, бабах. Снаружи носители, заражённые кровяными жуками, продолжали истошно колотить по преграде, заблокировавшей туннель. Звук напоминал проливной дождь. Для Дмитрия это был знакомый звук. Именно его он слышал в своих снах каждый раз, когда засыпал. Посмотрев на Аслана некоторое время, мужчина средних лет тяжело вздохнул: — Мой наниматель мёртв, всё, что я должен был защищать, мёртво, а товар испарился... контракт провален. Какая жалость. Настоящая жалость. Аслан не стал возвращать меч на пояс, продолжить пристально смотреть на Дмитрия. — Ты не собираешься отомстить? — Отомстить? Дмитрий отмахнулся с выражением крайнего изумления: — С чего бы это? Я не вкладываю личные чувства в свою работу. Провал есть провал, а когда наниматель подыхает — он просто подыхает. С какой стати мне рисковать жизнью ради таких мелочей? Я не сражаюсь из-за подобной ерунды, если только моя собственная жизнь не висит на волоске. Звучало так, будто он не собирается вступать в бой. Но вопреки его словам, на лице Дмитрия медленно расползалась оскаленная улыбка. — По-хорошему, мне бы следовало просто уйти как есть. Но... честно говоря, не думаю, что смогу выбраться невредимым сквозь тех тварей. За кивком Дмитрия донёсся отчетливый гул ударов по завалу. То был звук собравшихся носителей, преследующих запах человечины, чтобы прокормиться. Вжух. Заметив, что взгляд Аслана обратился к выходу из туннеля, Дмитрий намеренно обнажил свой меч со звонким кликом, дабы тот был отчётливо слышен. Это был любимый меч Дмитрия, ало сиявший в полумраке. — Так вот, один вопрос. У тебя всё ещё нет намерения убить меня или пасть от моей руки? — Никакого. Когда Анжела дернулась было вмешаться, Эрета схватила её за плечо, останавливая. Анжела недовольно поморщилась от этого жеста, но была вынуждена наблюдать за развитием событий. — Ты сказал, что прикончил ту свинью вон там только потому, что он пытался убить тебя? Но я ведь занимался ровно тем же самым все это время, так почему бы тебе не прикончить и меня? — Всё верно. Потому что ты никогда по-настоящему не пытался меня убить. Аслан и Дмитрий обменивались короткими фразами. Единственными иными звуками оставалось лишь дыхание двух женщин да глухие удары снаружи. — Было множество жрецов, богов, людей, которые искренне жаждали моей смерти. Множество монстров тоже. Убийственное намерение, которое я ощущал каждый раз... у тебя его просто нет. Ты лишь на словах утверждал, что убьёшь меня. То же самое было и когда мы сражались. Холодный, бесстрастный анализ Аслана. Дмитрий погладил подбородок. Колючая коричневая борода отозвалась шершавым звуком под его пальцами. — Мы сражались семь раз. И во всех семи боях в тебе не было ни капли жажды убийства. Всё, что в тебе было — это лишь стремление к вершине. Услышав эти слова, Дмитрий свистнул. Это был свист искреннего восхищения. Аслан, смотревший на него, практически не выражал враждебности. Он опустил меч, но этим всё и ограничилось. — ...А что, если бы я был монстром или жрецом? Даже тогда ты бы не стал убивать меня просто потому, что у меня нет жажды убийства? — Нет. Будь ты жрецом, я бы непременно убил тебя. Будь монстром — понаблюдал бы и решил, но, скорее всего, прикончил бы. Спокойный, взвешенный ответ Аслана. Дмитрий повел глазами. — Да, пожалуй, так и есть. Человек, прикончивший сотни жрецов, естественно, поступил бы именно так. Дмитрий слегка улыбнулся. Это была горькая улыбка. В отличие от его привычных насмешливых ухмылок, в ней сквозило нечто безрадостное и одинокое. Он положил руку на рукоять меча и задумчиво побарабанил по ней пальцами. — ...Никогда бы не подумал, что мне, изничтожившему столько народу за свою жизнь, скажут, будто во мне нет жажды убийства. Надо же, даже представить себе такого не мог. — Есть люди, которые отнимают чужие жизни без какой-либо жажды убийства. Редкость, но такие существуют. — Вроде той эльфийки снаружи? Дмитрий ответил, качнув головой в сторону выхода. Аслан вместо ответа лишь кивнул. Человек, лишённый эмпатии, вполне мог быть именно таким. Дмитрий повел глазами на этот молчаливый ответ. Аслан посмотрел на бывшего Мастера Меча и произнес: — Если мы объединим усилия и сразимся вместе с Фей против угрозы снаружи, то сможем без труда подавить её. Тогда и ты сможешь вернуться невредимым. Так что... — Нет. Дмитрий, смотревший до этого в потолок, резко перебил его и вытащил что-то из кармана. Это был мешочек. Мешочек, сшитый из желудка какого-то существа. Он был плотным и прочным, не рвясь, несмотря на то что внутри что-то судорожно извивалось. Это извивающееся нечто непрестанно пыталось вырваться во все стороны. Знакомые очертания. Едва Аслан нахмурился с мыслью "неужели...", как Дмитрий развязал мешочек. Визг! Из мешочка выскочил кровяной жук. Кровяной жук в крайне жалком состоянии: все его лапки были отрублены, а одна сторона нижней челюсти отсутствовала. Дмитрий подхватил этого жука и отрешённо уставился на него. Бесстрастные глаза Дмитрия встретились со взглядом Аслана. В этих зрачках практически не осталось эмоций. В то самое мгновение, когда Аслан широко раскрыл глаза, намереваясь остановить его... Дмитрий со всей силы вонзил кровяного жука в собственную грудь. — Ты...! Кровяной жук заизвивался, въедаясь в его грудную клетку. Хотя из-за полученных повреждений он двигался медленно, он постепенно пробирался всё глубже к его сердцу. Дмитрий сжал зубы — то ли перенося адскую боль, то ли собираясь с духом — и проговорил: — Если во мне нет жажды убийства и мотивации... мне просто нужно их создать. Я стану монстром. Заявление Дмитрия прозвучало как безумная шутка. Аслан крепче сжал меч, а Дмитрий встретил его взгляд совершенно спокойными глазами. — Мы сражались семь раз, и семь раз я проиграл. Каждый раз ты был несерьёзен. В тебе не было ни малейшего намерения убить меня. В то время как я искренне намеревался прикончить тебя. Дмитрий сжал свой красный длинный меч обеими руками. Прохлада, исходящая от крепко зажатого оружия, постепенно заглушала боль в груди. Дмитрий когда-то был простым крестьянином. Причина, по которой его звали просто Дмитрием, без фамилии, заключалась в том, что у него её попросту не было. Его родная деревня была до основания уничтожена жрецами. Его семья погибла тогда же. Именно тогда он впервые встретил Аслана. Он видел, как Аслан сражался и одолел жреца. Обычно люди питают ненависть и жажду мести к жрецам, но Дмитрий был иным. Он просто, в чистом виде посчитал, что сила жреца прекрасна. И он завидовал мастерству Аслана, сокрушившему эту красоту. Он жаждал силы. Он подчинился логике силы. Как и любой житель Гелладриона. Поэтому он сражался без устали. Сражаясь без жажды убийства, он однажды поднялся до ранга Мастера. Но в конце концов упёрся в стену и уступил свой титул какому-то гениальному эльфу. Однако, как ни странно, никакого сожаления он не испытывал. Напротив, он был рад, что у него появилось больше соперников. Дмитрий посмотрел на Аслана, одного из этих соперников, и улыбнулся. Кровь струйкой стекала из уголка его рта. — Сильный — всегда прав. Я хочу быть сильнейшим в этом мире. Если я одолею тебя, то стану настолько же сильнее! Эта улыбка постепенно ширилась, превращаясь в безумный хохот. Смех эхом разносился по содрогающемуся туннелю. — Восьмой бой... он станет последним! Со звонким «вжух» Дмитрий вскинул меч. Высоко поднятый клинок находился в классической стойке, но затем Дмитрийвернул кисть, полностью развернув лезвие назад. — Нападай со всех сил, Аслан! Зловещее алое лезвие Дмитрия, рванувшегося вперёд с безумным хохотом. Аслан глубоко зажмурился, затем открыл глаза и прошептал: — Безумный дурак. Меч Аслана вспыхнул. ---------- Мастер Меча(8) Лязг! Звон столкновения металла с камнем. Два филигранно заточенных лезвия, несмотря на разную природу материалов, высекли сноп искр при ударе. Прежде чем эти искры успели угаснуть, траектория взмаха изменилась. И они столкнулись вновь. Лязг, лязг! Серия вспышек. Фехтовальные техники высочайшего мастерства исполнялись на одном дыхании. Стоило алому длинному мечу и каменному клинку отскочить друг от друга, как в образовавшуюся брешь устремился кулак. Бум! Удар кулаком, нанесённый в мгновение замаха каменным мечом, находился на самом граничном пределе человеческих возможностей. Даже без использования силы бёдер он обладал мощью, способной сотрясти всё тело. Человек, сжимавший алый длинный меч, — Дмитрий — сквозь туман в затуманенном сознании едва успел разглядеть каменное лезвие, метившее ему прямо в голову. Лязг! Ещё один блок. Он вставил свой клинок между траекториями, чтобы перехватить удар. Отклоненный каменный меч изгнулся сначала в запястье, затем в талии и снова устремился в атаку. Новое столкновение. С каждым обменом ударами Дмитрия умело затягивало в чужой темп. Его отбрасывало назад, теснило. С каждым звоном мечей он осознавал это всё отчетливее. "Он просто монстр." Сила человека по имени Аслан. Но Дмитрий не поколебался. Он отозвал выпад, бесполезно рассекший воздух, и обрушил меч сверху вниз. Аслан заблокировал этот рубящий удар встречным движением снизу вверх и вытянул руку вперед. Бабах! Невидимая ударная волна вырвалась из раскрытой ладони. Она ударила прямо в лицо Дмитрию. Его равновесие пошатнулось. Заметив это, Аслан скрутил поясницу и нанёс хлесткий удар ногой. Бум! — Кх... Его тело перекосило в сторону. Круговой удар ногой пришелся прямо в брешь в защите. Быстрая и точная атака, идеально попавшая в бок, не оставила Дмитрию ни шанса поставить блок или перехватить ногу, заставив его кубарем покатиться по земле. — Угх... кх... Дмитрий чувствовал, как боль постепенно притупляется, пока он поднимался на ноги. Что-то было не так. Дмитрий снова осознал этот факт. Это чувство возникало у него каждый раз, когда он сражался с Асланом, но каждый раз во время боя он неизменно думал: Эта сила однозначно неправильная. "Но какая разница? Сила соперника — не причина сдаваться." Дмитрий поднялся, вытер кровь с губ и крепче сжал длинный меч. А затем снова устремился в атаку. Его тщательно продуманная атака представляла собой короткий, стремительный росчерк клинком, нацеленный в затылок. Рубящий удар, почти переходящий в выпад. Аслан заблокировал этот выпал эфесом своего меча, одновременно отводя руку назад. Со звоном удар был остановлен эфесом. Едва Дмитрий развернул лезвие вниз, чтобы отрубить сопернику пальцы, как вторая рука Аслана перехватила каменный клинок. Поток силы изменился. Лезвие, только что касавшееся эфеса, качнулось и устремилось вниз. Аслан метил в самый тяжелый удар в фехтовании — удар, рассекающий плоть. Перевернутый меч рванулся к Дмитрию. Бум! Возвращать свой меч для блока было уже поздно. Дмитрий подставил руку для защиты и почувствовал, как его локоть разлетается вдребезги. Горизонтальный рассекающий удар. Образовалась брешь. Дмитрий нанёс удар снизу вверх своим отклоненным мечом, но Аслан заблокировал этот выпад своим перевернутым клинком. Атакой, похожей на заколачивание гарпуна, он точно отбил меч соперника, заставив лезвия столкнуться. "Точно, мощно. И невероятно быстро." Сложно парировать выпад встречным выпадом. И тем более сложно, когда тот, кто наносит выпад — мастер среди мастеров. Навык, с легкостью воплощающий почти невозможные вещи. Предел поистине виртуозной техники. Аслан обладал подобным мастерством. Но и это было ещё не всё. Бум! — Кх...! Если кому-то и удавалось кое-как уклониться или заблокировать эти точные и стремительные атаки, за ними мгновенно следовала ещё более быстрая рукопашная техника. Дмитрий мельком взглянул на локоть, врезавшийся ему в подбородок, ощущая, как голова запрокидывается назад. Если бы он не успел приподнять подбородок в тот критический миг, его челюсть разлетелась бы вдребезги от одного удара, отправив его в беспамятство. Только мастер уровня Дмитрия мог выдержать подобное. Боковой удар ногой Аслана устремился к пошатнувшемуся Дмитрию. Этот удар точно пришелся в живот, хотя Дмитрию удалось смягчить урон, слегка подпрыгнув перед самым столкновением. Катясь по земле, Дмитрий выплюнул полный рот крови. "Как и ожидалось, он силен. Настоящий монстр." Дмитрий прояснил мутнеющий взгляд, пару раз мотнув головой. Его тело, жаждавшее отдыха, снова наполнилось энергией. Мужчина поднялся. Он сжал длинный меч обеими руками и высоко поднял его. К этой классической стойке он добавил вариацию, слегка изогнув кисть. На этот раз — направляя клинок вперед. Он нацелил острие прямо на Аслана, игнорируя кровь, струившуюся изо рта. Шансов на победу практически не было. "Ну, тот, кто с самого начала бился с жрецами голыми руками, не может быть слабым. Он действительно монстр." Горькая улыбка расползлась по его лицу. Дмитрий беспомощно усмехнулся, глядя на боевую булаву, которую Аслан даже не вытащил с пояса. Аслан сражался не всерьёз. И всё же он был настолько силен, даже не выкладываясь на полную. "Запредельный уровень фехтования, смертоносный рукопашный бой, какие-то таинственные магические техники... и, скорее всего, ещё куча навыков, которые он пока даже не показывал." Приёмы, которые Аслан называл "особыми", и которые были известны миру как техники Аслана. Техники, против которых невозможно было защититься, даже зная об их существовании. Дмитрию становилось тяжело дышать от одной мысли о тех из них, что были ему известны. Дмитрий посмотрел на Аслана, который опустил меч и принял встречную стойку. Стойка, на первый взгляд казавшаяся беззащитной, но не бывшая таковой. Дмитрий отлично знал эту стойку. Стойка бывшего Мастера Боя — «Непоколебимый». Сохраняя безупречный центр тяжести, Аслан сделал едва заметный шаг вперед. Готовый вступить в бой в любое мгновение. Дмитрий сражался с Асланом семь раз, и каждый раз ловил себя на мысли: Эта сила была иной природы, нежели простая сила жрецов. Сила жрецов была, если можно так выразиться, подобна стихийному бедствию. Бушующее пламя, кипящая лава, уникальные и сокрушительные способности, основанные на пылающей жизненной энергии. Она была просто дикой и сокрушительной, как катаклизм. Но сила Аслана не была простой. Она была сложной. Это ощущалось... будто ты ступил в бездонное болото. Стоило увязнуть в этом болоте, и пути назад уже не было. Сколько бы ты ни барахтался и ни вырывался, выкарабкаться было невозможно. Он чувствовал, как изувеченный кровяной жук извивается в его груди, насильно пробивая себе путь к сердцу. Времени оставалось совсем немного. Бум, бум, бум! Носители кровяных жуков у входа в туннель множились, всё яростнее колотя по завалу, а тело главаря бандитов, Торека, постепенно остывало на земле. По мере того как пролитая кровь охлаждалась, Дмитрий улыбался. В противоположность ему, выражение лица Аслана оставалось холодным. В его сине-зеленых глазах практически не читалось эмоций. Всё, что можно было почувствовать — это леденящую жажду убийства. Глаза, механически выискивающие способ устранить угрозу. Аслан смотрел на Дмитрия именно такими глазами, тяжело вздыхая и испытывая сожаление. Иного пути не было. Как только кровяной жук сожрёт сердце, вернуть человека к жизни станет невозможно, если только он не превратится в жреца. В конце концов, сердце было источником жизни. Аслан крепче сжал свой каменный меч и моргнул. В это короткое мгновение, длившееся лишь долю секунды, Дмитрий рванулся вперед. Он вложил в этот рывок всё своё тело. Он перевернул меч, нацеленный сверху вниз, развернул руку и описал широкую дугу. Удар меча, набирающий скорость из-за спины и устремляющийся снизу вверх. Диагональный снизу-вверх росчерк. Увидев этот удар, Аслан выставил своё лезвие. Лязг! Столкнувшиеся клинки издали оглушительный скрежет. Столкнувшиеся металл и камень брызнули снопом искр. Удар был тяжелым. Но не невыносимым. Аслан изогнул запястье прямо во время движения, соскальзывая по поверхности лезвия. Он отклонил его. Вершина боевого искусства расцвела в его фехтовании. Отклоненный удар меча отскочил по горизонтали. Дмитрий улыбнулся, разворачивая кисть и используя инерцию поясницы для противохода. Несмотря на трещащий позвоночник, он улыбался и рубил по горизонтали. Лязг. Аслан встретил мчащийся клинок быстрым взглядом и выставленным по диагонали лезвием. Алое лезвие, отскочившее вниз и озарившее полумрак туннеля, сильно пошатнуло стойку Дмитрия. Но он не остановился. Дмитрий знал: если не сейчас, ему больше никогда не представится случай сразиться с Асланом. Это был его последний бой. И он не хотел оставлять сожалений в своём последнем бою. Его позвоночник вопил от нагрузки, а запястье ломалось от избыточного движения, но Дмитрий продолжал двигаться. Каменный меч Аслана, «Жизненная Кровь», обрушился сверху в миг отклонения. Дмитрий закружился в вращении прежде, чем меч успел коснуться его макушки. Он развернулся, используя силу, созданную отклонением Аслана. Его лодыжка хрустнула, а поясница зашлась от боли, но он закончил вращение. Он сжигал остатки своей жизни. Лязг! — Ты...! Мощный диагональный удар после вращения. Он отбил «Жизненную Кровь», уже готовую обрушиться вниз. Сквозь сноп разлетающихся искр Дмитрий улыбнулся. Его рот был алым от крови, а один глаз был наполовину сожран кровяным жуком, но он улыбался. Разум угасал. Но он обязан был двигаться. Словно дожигая остатки жизни, вершина техники расцвела на клинке Дмитрия. Едва выражение лица Аслана сделалось суровым, а Дмитрий улыбнулся, их мечи столкнулись снова. Лязг! Принять и отбить нисходящий удар, вытолкнуть и отклонить выпад плоскостью клинка, сцепить и согнуть горизонтальный росчерк, заблокировать и вывернуть выпад, скручивая сцепленные лезвия эфесом. Кровь хлынула из глаз Дмитрия. Его запястье сломалось и вывернулось в противоположную сторону, а практически полностью сожранное сердце больше не билось, но Дмитрий наконец дотянулся до Аслана. Фехтование Дмитрия было исключительно его собственным стилем. Фехтованием, закаленным в боях. Представ перед великой стеной по имени Аслан, Дмитрий совершил ещё один шаг вперед в своём искусстве. Прежний путь меча уже был перекрыт Асланом. Поэтому он отказался от него. Дмитрий перехватил алый меч обратным хватом. Перевернутое алое лезвие скользнуло вверх по каменному мечу. Бум! Лязг, вспышка! Алый клинок взвился вверх, будто взмывающее пламя. «Жизненная Кровь» вытянулся в ответ. В то время как «Жизненная Кровь» вонзился в грудь Дмитрия, алый длинный меч чиркнул по правому глазу Аслана. Пока кровь капала и оседала на земле, Дмитрий улыбался, когда кровь льнулась из его рта. Его рука слегка дрогнула. Кончик меча, удерживаемого обратным хватом, едва заметно затрепетал. Существо без сердца не может двигаться. Таков закон. Но Дмитрий уже отказался от человеческой природы и превращался в носителя кровяного жука. На короткое мгновение он мог двигаться даже без сердца. Дрожащими руками он поднял меч. Он обрушил клинок, удерживаемый обратным хватом, вниз. Он метил в взаимное уничтожение. Своей последней волей и остатками сил Дмитрий пытался нанести решающий удар. В тот самый миг, если бы тень, клубившаяся у ног Аслана, не исчезла... — Обращение Тени. Низкий голос. Голос, казавшийся нарушающим сами законы этого мира. Прежде чем Дмитрий успел осознать его смысл, Аслан пришел в движение. Вспышка! Грудная клетка оказалась разорвана. Меч, вонзенный в сердце, прочертил два пути одновременно. Лезвие, вырвавшееся вбок, рассекло легкие и ребра, а взмывший вверх клинок перебил ключицу, вызвав фонтан крови. — Пронзание сердца. Хруст! Нога Аслана, окутанная бледным зеленоватым свечением, врезалась в бедро. Низкий удар ногой. Дикая боль устремилась к бедру. Кости разлетелись, а плоть превратилась в месиво. Тело рухнуло. Падая, Дмитрий рефлекторно потянул меч вверх. Лезвие Аслана обрушивалось вниз. — Убийца рыцарей. Это лезвие сияло тьмой. Вспышка! Диагонально падающий меч прошел сквозь алый клинок и отсёк плечо. В результате рука бессильно плетью повисла вдоль тела. Чувствуя, как алый меч выскальзывает из пальцев, Дмитрий поднял голову. Там стоял Аслан. Аслан с поднятой ногой, подернутой бледным зеленоватым свечением. Дмитрий улыбнулся. С последним дыханием он разжал губы: — Впечатляет. И закрыл глаза. Знакомый рокот грома разнесся по туннелю. — Призывающий гром. Грохот! В следующее мгновение стопа Аслана коснулась лица Дмитрия. Его тело резко перекосило, и оно взмыло в воздух. Отлетевшее тело грубо покатилось по земле и застряло в завале, блокировавшем туннель. Бабах! Сквозь поднимающиеся клубы пыли Аслан стоял с одним закрытым глазом и вытянутой ногой. Когда он медленно опустил ногу, пыль начала усаживаться. По мере того как пыль рассеивалась, за ней показались носители. Они ковыляли, вылезая из-за обломков завала. — Ох, чёрт возьми! Пока Анжела, до этого в оцепенении наблюдавшая за дуэлью, выкрикнула это, носители кровяных жуков из дальнего конца туннеля устремились к Аслану. Аслан подобрал меч Дмитрия, наблюдая за приближающимися паразитами. Держа по мечу в каждой руке, он размеренно выровнял дыхание. Выражение его лица оставалось спокойным. — Аслан! Они...! Хотя кто-то что-то выкрикнул, Аслан не обратил внимания. Число приближающихся носителей кровяных жуков было немалым. Семьдесят, а то и больше. Они бежали по узкому, тёмному туннелю, чтобы разорвать Аслана. Аслан посмотрел дальше по туннелю. Туда, за пределы солнечного света, падающего от высокого солнца. Он тихо произнес про себя: "Будь я на твоем месте, я бы не упустил такую возможность." Пока кровяные жуки неслись вперед, а Анжела и Эрета, стоявшие позади, бросились к Аслану, тот просто опустил мечи вдоль тела. "Потому что именно так я тебя учил." Аслан развел руки в стороны. Женщина и девушка, приближавшиеся к Аслану слева и справа, замёрзли от этого движения. Набегающих кровяных жуков было много даже для взгляда одним глазом. Они плотно заполняли туннель. Большинство кровяных жуков либо погибли, либо переместились в носителей. Кровяные жуки, потерявшие Мать Рая, вынужденно внедряются в носителей, чтобы в первую очередь создать новую Мать Рая. Из-за этого паразитов, лишившихся своей Матери, можно полностью истребить, просто перебив всех носителей. Это был один из хитрых способов расправы с кровяными жуками. Более того, бандиты давно были уничтожены, а эльфы — спасены. Даже самый хлопотный соперник, Дмитрий, теперь был мертв, и все носители собрались в узком пространстве туннеля. В узком пространстве, где любой, у кого достаточно прыгучести, гибкости, ловкости и фехтовального навыка, мог сокрушить их всех разом. "Верно, Фей?" . . . В этот самый миг что-то вспыхнуло там, где солнечный свет рассекал мрак в конце туннеля, заполненного носителями. Это были два лезвия. Бум, вспышка! Два лезвия закружились в вихре. Они сносили головы и вонзались точно в сердца. И продолжали двигаться. Обычное серое платье затрепетало, и босоногая девчушка оттолкнулась от стены. Отталкиваясь, она закружилась в воздухе. Два носителя были рассечены по диагонали клинком, описавшим контур полной луны. Носитель рухнул, сжимая свое точно разорванное сердце. Сцена выглядела так, словно солнечный свет, проникающий с конца туннеля, отражался от стен и кромсал носителей на куски. Алые, как кровь, волосы развевались посреди этого хаоса. Кромсая, рубя, вонзаясь, разрывая, задевая, рассекая и снова рубя. Два меча и прыжки, создаваемые отталкиванием от стен, потолка и пола, стали причиной этой бойни. Будто демонстрируя силу, не соответствующую этому хрупкому телу, десятки носителей были рассечены в один миг. Шлёп, шлёп, шлёп. Пока эхом разносился звук падающей дождём плоти, Аслан увидел девушку, стоящую в наступившей тишине. На вид ей было около 14 лет: алые кудрявые волосы, завязанные в два хвостика, похожие на застывшую кровь, и сине-фиолетовые глаза. Несмотря на брызнувшую повсюду кровь, тёмно-серое платье, надетое на ней, оставалось кристально чистым. Обе ноги, стоявшие посреди этой бойни, были совершенно чистыми и босыми. Лишь расплывающаяся под её ногами кровь доказывала, что она — живое существо из материального мира. Эльфийская воительница. Боевой эльф. Мастер Меча. — Фей. Эльфийская девчушка, чьё имя произнесли, ярко улыбнулась. — Приветик! Весёлое приветствие. Аслан слегка приподнял уголки губ в сдержанной улыбке, и девчушка, поздоровавшаяся с ним, расплылась в широкой улыбке, увидав этот жест. Её сине-фиолетовые глаза красиво изогнулись полумесяцами. — Давно не виделись! Девчушка приблизилась. Рассекая кровавые лужи, она подошла к Аслану. Это была удивительно знакомая для Аслана картина. Девушка подошла и остановилась прямо перед Асланом. Широко улыбающаяся девчушка открыла свои сине-фиолетовые глаза. И то, что кроилось в этих глазах, было чистейшей искренней добротой. — Фей скучала по Аслану, а Аслан скучал по Фей? Девчушка, хихикая на бегу, держала в обеих руках короткие мечи, с которых стекала свежая кровь. ---------- Мастер Меча(9) Девушка с ярко-алыми волосами — совсем не похожими на тот рыжий цвет, к которому привыкли на Земле, — носила чистое серое платье поверх своих огненных локонов. Позади неё по всему полу были брошены десятки разрубленных и изувеченных трупов. Туннель насквозь пропитался и залился струящейся кровью. Сапоги Аслана промокли от расползающихся алых пятен. Сцена настоящей бойни, порождённая полным разгромом. Аслан окинул взглядом это опустошение, а затем посмотрел на Фей, на которой не было ни единой капли крови. Фей оставалась кристально чистой, несмотря на всю жестокость битвы. Ещё до того, как войти в этот туннель, Фей охотилась на десятки бандитов и теснила их. Должно быть, она сражалась, продвигаясь через лес, и устраивала засады на каждого бандита, которого удавалось подловить. Несмотря на то что она явно прошла через серию жестоких атак и засад, на эльфийке, стоявшей перед Асланом, не было ни единой соринки. Хотя этому было своё объяснение, Аслан снова поймал себя на изумлении от этой необычной особенности своей спутницы спустя семь лет. Одежда эльфов почти никогда не маралась. Она загрязнялась лишь в исключительных случаях, но эта грязь никогда не исходила от самого эльфа. На самом деле, если одежда эльфа становилась грязной, причиной тому почти наверняка был кто-то другой. Им не требовались ни сон, ни еда. Они не испражнялись и даже не потели. Никаких отходов жизнедеятельности. Эльфы, безусловно, являлись живыми существами и относились к гуманоидным расам, но именно они прямо получали благословение Древних Богов. Стоило их босым ногам коснуться земли, как они могли черпать силу природы через сушу, поддерживая своё тело. Из-за этого эльфам никогда не требовалось останавливаться для отдыха, пока они стояли на земле. Именно поэтому эльфы ходили босиком. По этой причине Аслан не был особо удивлён тем, что Фей всё ещё носила ту самую чистую одежду, которую он купил ей семь лет назад. Это казалось странным, но не поразительным. Её одежда могла порваться, а сама она могла получить ранения в бою, но Фей была ученицей Аслана. Фей умела сражаться, не получая урона, совмещая техники скрытности, полученные от Аслана, со своей врождённой незаметностью. Так что, естественно, её одежда оставалась безупречной. Глядя на Фей, Аслан вспомнил события восьмилетней давности. Как он случайно посетил Королевство Вида, подавил работорговца и спас Фей. Её механические, лишенные эмоций глаза в то время. Аслана глубоко заинтересовал этот лишенный чувств взгляд Фей, и он подумал, что хотел бы вырастить эльфийского воина, поэтому взял её в ученицы. Весь следующий год, пока они путешествовали вместе, Фей возвращала свою эльфийскую природу и училась прятать клинки за этой маской. Фей, сжимавшая клинок, с которого стекала кровь, невпопад уставилась на Аслана, который некоторое время разглядывал её, а затем слегка встряхнула нож. Густая кровь разлетелась брызгами. — Аслан? — ...А, да. Я тоже скучал по тебе, Фей. — Хи-хи-хи, Фей тоже! Здорово увидеть тебя спустя столько времени! Лицо эльфийской девчушки озарилось яркой улыбкой. Её звонкий смех был чистым и светлым, как у юной девочки. Достаточно искренним, чтобы Энджи, стоявшая позади, ощутила некоторый диссонанс. — Действительно. Ты была в порядке? — Хм-м, не совсем. У Фей не было Аслана, чтобы есть вкусную еду вместе! — произнесла она, энергично размахивая руками. Аслан, видя эту беззаботность, тихо пробормотал: — Прости меня. Фей вернула два своих коротких меча в ножны за спиной и ярко улыбнулась. — Всё хорошо! Я прощаю тебя! — Спасибо. — Если ты благодарен, расскажи, как ты поживал! Аслан ответил с легкой улыбкой. Последовал простой светский разговор. Он посетил этот город, ел ту еду... В основном всё сводилось к этому. В городе магов подавали вкусных раков, он заезжал в Хатун, где еда была не очень, зато алкоголь вполне приличным, и так далее. Пока они некоторое время обменивались этими историями, Энджи ненадолго встретилась взглядом с Эретой, которая слегка склонила голову набок и пожала плечами. — Кстати, Фей, это ты напала на отряд наёмников «Терновый Куст» и забрала эльфов? — Да, это сделала Фей! Я сказала своим друзьям возвращаться домой через лес! — Вот как? Отлично сработано. Поблизости больше не должно быть работорговцев, так что с ними всё будет в порядке. Аслан спросил Фей, и Фей ответила. Услышав её ответ, Аслан подумал, что на самом деле все работорговцы в этом районе наверняка были убиты Фей и Кровяными жуками. — Именно! Фей ждала, пока сможет перебить их всех, потому что переживала, что её друзей могут снова поймать, если просто отпустить их! Я хорошо справилась? — Да, ты отлично справилась. — Тогда похвали меня и погладь по голове! Её капризный голос звучал совсем по-детски. Аслан сделал жест рукой в сторону Фей с легкой улыбкой, и Фей перешагнула через кровавые пятна, подошла к нему и крепко обняла. Она прижалась щекой к его груди, отчего её волосы слегка заколыхались. Аслан мягко погладил эльфийскую девчушку по голове. Фей удовлетворенно улыбнулась картине, так напоминавшей события семилетней давности. Позволив гладить себя некоторое время, Фей оторвала щеку от груди Аслана и наклонила тело. Её волосы повисли сбоку вслед за сильно наклоненной головой, отчего казалось, будто из-за его бока выглядывает только её голова. Хотя на первый взгляд это выглядело милым жестом, глаза Фей оставались пустыми. Даже более чем пустыми — они были леденящими. В её фиолетовых глазах не было никаких эмоций, а её пристальный взгляд был механическим, как у куклы. В тот миг, когда она увидела эти глаза, Энджи всё поняла. Для такой чистой расы, как эльфы, именно это требовалось, чтобы понятие «боевой эльф» обрело смысл. Эрета, похоже, думала о чём-то похожем, пробормотав: — Так вот каков Мастер Меча. Когда Энджи собралась мельком взглянуть на неё, Эрета заговорила: — Я Эрета. Я Мастер Булавы и спутница Аслана. Энджи с задержкой осознала, что настала её очередь представиться: — Я... Энджи. Просто зови меня Энджи. Я Жеребёнок Древнего Бога. Эм... ты знаешь, что это такое? Хм, если нет, спроси у Аслана. У меня ужасно получается объяснять. — сказала она, почесав затылок. Это было скорее обменом именами, чем полноценным знакомством, но механический взгляд Фей уже покинул их. Она с щелчком снова повернулась к Аслану. — Друзья? — Да, друзья. А ещё они мои драгоценные спутницы, которые согласились сражаться ради меня. — Пра-а-вда? Когда глаза Фей с щелчком вернулись к Энджи и Эрете, в них проглянуло что-то вроде теплой доброжелательности. — Значит, ты Эри! — Что? — А ты Энджи! — А? — Прозвища! Если вы друзья Аслана, то вы и мои друзья, так что давайте поздороваемся! Пока Энджи и Эрета пребывали в замешательстве от внезапных прозвищ, Фей вышла из-за спины Аслана и приблизилась легкими, прыгающими шагами. Она взяла Энджи и Эрету за руки своей вытянутой рукой и энергично пожала их. — Хи-хи, приветик! Пока её руку сжимали, Энджи заметила, что в глазах Фей больше не было прежней холодной отрешенности. Эта жуть и острота были в чем-то знакомы Энджи. Поразмыслив, Энджи поняла, что это было похоже на моменты, когда Аслан опускал глаза и выказывал жажду убийства. Но это было лишь похоже, а не тождественно. Словно животное, распознающее и избегающее опасного человека, животный инстинкт Энджи точно указал на разницу. Исток жажды убийства был иным. В то время как у Аслана она была вынужденной и искусственной, отчего он сам был не рад собственной жажде крови, Фей походила на маленького хищника. Это была жажда убийства, с которой она родилась. И, похоже, её это ничуть не беспокоило. "Ещё одна сумасшедшая баба... чёрт возьми." Энджи, напряженная от попыток выглядеть сильной, вспомнила свой недавний бой с Дмитрием. Бой, в котором Энджи даже не могла разобрать, какими техниками они обменивались. Поскольку даже Дмитрий, бывший Мастер Меча, был на таком уровне, казалось вполне вероятным, что эльфийка, превзошедшая Дмитрия и ставшая Мастером Меча, окажется именно такой. "Неужели все Мастера — сплошь психи?" Энджи подумала, что ни один из них не выглядел нормальным — ни Эрета, ни Фей, ни Дмитрий. Аслан некоторое время наблюдал, как его спутницы приветствуют друг друга, затем повернулся. Он обыскал тело замертво упавшего на пол Торека и забрал тяжёлый кошель с деньгами, который сам же ему и отдал. Убрав деньги в карман, Аслан проследил взглядом за длинным кровавым следом и посмотрел на труп Дмитрия. В отличие от чисто убитого Торека, у трупа Дмитрия отсутствовало всё, что находилось выше нижней челюсти. Хотя иного способа расправиться с ним не было, Аслан felt сожаление и слабое чувство вины, глядя на тело. Дмитрий был фермером. Обычным фермером среди деревенских жителей, которые появились после того, как Аслан сразился со жрецом, и благодарили его за спасение. Он попросил взять его с собой, потому что тоже хотел стать сильнее, но Аслан отказал. Дмитрий всё равно пошел за Асланом и учился фехтованию, наблюдая за ним со стороны. И Дмитрий продемонстрировал впечатляющее владение мечом для человека, учившегося лишь по наблюдениям. Он обладал подавляющим талантом. Такой Дмитрий наверняка пригодился бы в предстоящей битве против Злого Бога. Как бы Аслан ни хотел принять его в качестве спутника, стоило тому заразиться Кровяным жуком, как не осталось иного выбора, кроме как убить его. Это вызывало и сожаление, и опустошение. Аслан ощущал пустоту от того, что потерял ещё одно знакомое лицо, и усталость от того, что израсходовал весь свой боевой дух частым использованием уравнения. Боевой дух, позволявший использовать особые способности, по сути составлял остаток его выносливости. Аслан старался не показывать мышечную усталость. — Аслан, ты устал? Не было ничего странного в том, что Аслан издал звук, похожий на «хм», услышав донесшийся до него голос. Он думал, что не проявил ничего заметного, но, судя по всему, это было не так. Скрывая легкое удивление, Аслан повернул голову и увидел Фей, которая моргала, опустив свои кудрявые алые волосы. Эрета и Энджи, похоже, ничего не заметили. Значит, он определенно не показал своей усталости открыто. Это означало, что он мог всё замять. Аслан качнул головой: — Нет, просто... — Лжец! Фей приблизилась с яркой улыбкой. Когда она схватила Аслана за руку и потянула, он послушно пошел следом. Он не был настолько груб, чтобы отталкивать руку спутницы. Когда они вышли наружу, повсюду в рассеянном солнечном свете лежали трупы. Большинство из них были заражены Кровяными жуками, но изредка попадались и обычные тела. Проходя мимо этих трупов, она остановила Аслана под деревом и ярко улыбнулась: — А теперь отдохни здесь! Фей позаботится об остальном! Аслан не мог упрекнуть её за это. Его характер не был настолько испорченным, чтобы ругать кого-то, кто переживал за него. — Как ты узнала? Когда Аслан спросил, Фей наклонила голову в одну сторону, затем в другую. Не похоже было, чтобы она глубоко раздумывала. Это было поведение эльфийки, которая прекрасно знала, что она милая. — Потому что ты выглядишь более уставшим, чем семь лет назад, и цвет твоего лица неважный? Аслан слегка изогнул губы от этого непринужденного ответа. Он изогнул их из любопытства, вызванного неожиданностью. — Ты помнишь, что было семь лет назад? Только по моему выражению лица? — Разве странно не помнить? Фей выглядела скорее озадаченной, когда приложила указательный палец к губам и широко открыла глаза. — Фей ничего не забыла об Аслане! А затем она ярко улыбнулась. Эта чистота, притворная чистота, которую она демонстрировала только Аслану, была тем, чего Аслан действительно давно не испытывал. Энджи и Эрета, последовавшие за ними наружу, увидели поведение Фей и поняли, что жуткая и безэмоциональная Фей вела себя так только с Асланом. Было очевидно, что Фей открывала своё сердце только Аслану и притворялась кем-то, кого Аслан сочтёт приятным или милым. В каком-то смысле это было хитро, но её намерения не казались корыстными. — Если ты устал, давай отдохнем как следует! Фей даст награду Аслану, который усердно поработал. Подушку из коленей! — Подушку из коленей...? — Да, тебе разве не нравится? Аслан подумал, что это довольно фетишистская идея, но Фей упрямо настаивала, чтобы он отдохнул, используя её колени в качестве подушки. Аслан решил, что она, должно быть, набралась этого в какой-нибудь таверне. На самом деле само предложение было не так уж плохо. Аслану действительно требовался отдых. Подушка из коленей была лишь лишним элементом, который не имел особого значения. Так что он был не против. Он не мог отвергнуть её благие намерения. Проблема заключалась в разнице в размерах между Фей и Асланом. Фей была чересчур "эльфийкой", поэтому ей не хватало площади. Её ноги были слишком тонкими и короткими, чтобы удержать голову Аслана. Фей, похоже, осознала этот факт с задержкой, так как на её лице появилось редкое выражение смущения, прежде чем она отвернулась. К счастью, поблизости оказалась подходящая кандидатура. — Эри, не могла бы ты дать Аслану подушку из коленей вместо Фей? — Что? Я не против, но... это нормально? Вопрос был адресован Аслану. Аслан подумал, что в этом нет ничего принципиально плохого. Если уж на то пошло, лучше было бы просто отдохнуть без лишней неловкости, но Фей не стала бы слушать. — Я защищу вас, так что отдыхай спокойно! Фей уже подстверждала это до того, как Аслан успел ответить. Аслан посмотрел на неё обеспокоенным взглядом, а затем тихо перевёл взор, когда Эрета заговорила: — Фей, верно? Фей права. Аслану нужно отдохнуть. Его руку, глаз и челюсть уже сносило по одному разу, и даже его рука сгорела, когда произошла смена позиций, а теперь у него снова нет глаза. Его телу определенно нужен отдых. Как и сказала Эрета, правый глаз Аслана был рассечен последней атакой Дмитрия и не мог видеть, пока он не использовал уравнивание. Тонкие пальцы Эреты мягко очертили область вокруг глаза Аслана, заставив его вздрогнуть от жгучего ощущения. Эрета опустила Аслана вниз, и Аслан не стал сопротивляться, поскольку в её действиях не было ни враждебности, ни похоти. Уложенный на землю, Аслан ощутил мягкое бедро позади своей головы. Аслан лежал головой на бедре Эреты и встречался с ней взглядом. — Шрамы Аслана весьма привлекательны, и он выглядит наиболее пленительно, когда изранен... но тебе всё равно нужно отдохнуть. Даже когда я была жрицей, я не была настолько безрассудной, как ты. — Сражаясь со жрецами, по-другому нельзя. Для достижения цели необходимы жертвы. Эрета, бывшая когда-то высшей жрицей, которая, вероятно, неоднократно проворачивала стратегии с опорой на регенерацию, похоже, согласилась и не стала сильно ругать его, но всё же настояла на том, что ему нужен отдых, поглаживая Аслана по лбу. Хотя это прикосновение казалось немного неловким, Аслан не стал убирать её руку. Вместо этого он обвёл взглядом окрестности с неловким выражением лица. Вокруг было полно трупов, и тело Дмитрия всё ещё находилось там. — ...Спасибо за заботу. Но даже если я отдыхаю, не думаешь ли ты, что лучше сначала похоронить моего старого друга? Аслан поднял голову с мягкого бедра Эреты и добавил: — К тому же, медитации вполне достаточно. Но спасибо за беспокойство. С слабой улыбкой Аслан поднялся и отряхнулся, но последним человеком, преградившим ему путь, когда он попытался похоронить Дмитрия, оказалась Энджи. Энджи уже переносила трупы, взвалив их на оба плеча. Сложив трупы в один угол, Энджи отряхнула руки и произнесла: — Я сама могу справиться с переноской и захоронением тел. Ты отдыхай. Я позабочусь о том, чтобы похоронить остальных тоже. Когда Энджи кивнула с довольно внушительным выражением лица, Аслан поймал себя на том, что отвечает под этим давлением, сам того не сознавая: — ...Хм, ладно. Предоставляю это тебе. Услышав этот ответ, Энджи удовлетворенно кивнула, а затем закрутила глазами. Её взгляд переместился, словно она раздумывала о чём-то, и уставился в угол. Когда в её взгляде, устремленном на пол, появилось странное напряжение, лицо Энджи покраснело. — Ну... я всё равно считаю, что это немного бесстыдно — отдыхать на бедрах Эреты! На ней же ничего нет под этим платьем. К тому же она физически слаба, так что не думаю, что она сможет долго держать кого-то на коленях. — Это так грубо~ Игнорируя ответ Эреты, Энджи слегка прикусила губу и проговорила: — Отдыхай, пока я не вернусь с похорон. Потом я дам тебе подушку из коленей. — Я же сказал, что медитации достаточно... Хотя он не понимал, как подушка из коленей стала обязательным условием для отдыха, Аслан неловко улыбнулся, показывая, что в этом нет необходимости. — Ой, замолчи! Когда кто-то предлагает, просто принимай это молча! В противоположность этому, лицо Энджи стало ярко-красным от ответа Аслана, когда она крикнула, а затем быстро зашагала к туннелю, где находились трупы. Аслан проводил удаляющуюся фигуру Энджи недоуменным взглядом, пока Фей некоторое время наблюдала за группой из своего положения сидя на корточках, прежде чем рассмеяться: — Ты супер-популярен! Аслан горько улыбнулся. . . . Аслан проснулся без кошмаров, что было для него редкостью. Он не мог понять причину. Возможно, всё дело было в том, что его боевой дух оказался полностью истощен. Сон без кошмаров был чем-то особенным для Аслана, и благодаря этому он смог оценить обстановку с достаточно ясным разумом сразу после пробуждения. — Приветик. Аслан лежал, используя колени Энджи в качестве подушки, а небо уже потемнело. Рядом с ним Фей сидела на корточках и пристально смотрела на него, а Эрета и Энджи спали под деревом, завернувшись в одеяла. Их ровное дыхание звучало размеренно. Аслан поднялся и укрыл одеялом Энджи, которая не подавала признаков пробуждения, после чего спросил: — Как долго я спал? Будучи эльфийкой, Фей не нуждалась во сне. Так что Фей стоять на страже, а в этом лесу не было монстров или зверей, способных напасть на отряд, миновав взгляд Фей. К тому же Кровяные жуки наверняка перебили или разогнали всё живое. Поэтому без всякого напряжения Аслан подобрал драгоценный меч Дмитрия, алый меч «Рутил», и «Жизненную Кровь», лежавшие подле него, и закрепил их на поясе. — Около полдня? — Полдня, значит. Фей ответила, наклонив голову, и Аслан повторил ответ, будто тот казался непривычным. Спать полдня без кошмаров было для него редкостью. Это не вызывало неприятных чувств. Аслан вздохнул и слегка погладил Энджи по голове, отчего Энджи забормотала во сне и уткнулась носом в одеяло. Фей некоторое время наблюдала за Асланом, прежде чем спросить: — Ты близок с ними? Аслан ответил неторопливо: — Да. Фей слегка наклонила голову от этого ответа. Она наклонила её, чтобы снизу вверх посмотреть на Аслана. Едва заметное чувство мелькнуло в её фиолетовых глазах. — Сильнее, чем с Фей? Аслан не ответил на этот вопрос сразу. Ему нужно было обдумать его. Поразмыслив, он ответил: — Я знаю Энджи и Эрету меньше полугода. В то время как с тобой, Фей, мы путешествовали целый год без разлуки и вместе преодолели множество смертельных опасностей. — Да, всё верно. — Так что глубина нашей связи с тобой, Фей, гораздо пуще. — Правда? Хи-хи. Фей ярко рассмеялась. Глядя на неё, Аслан добавил: — Но это не значит, что связь, сформированная с Эретой или Энджи, в чём-то уступает. Фей уставилась на Аслана с улыбкой на лице, и Аслан произнес с легкой улыбкой: — Энджи явно восхищается мной и уважает меня. Я также считаю её частью общности судьбы, которая должна держаться вместе в будущем. Возможно, Энджи также ищет во мне что-то отцовское. Когда взгляд Аслана упал на Энджи, та просто крепко спала, ровно дыша. — Эрета озадачена собственным мазохизмом, но считает меня как личность весьма уникальным и интересным. Этот интерес похож на доверие. И я доверяю интересу Эреты. Фей хмыкнула на эти слова и пробормотала: "Хороший глаз", а затем умолкла. Фей не стала настаивать на выводе. Она поняла слова Аслана о том, что, хотя глубина связи с Фей была больше, он не собирался расставлять между ними приоритеты. Поэтому некоторое время они молчали. Это намеренное молчание было скорее комфортным, чем неловким. В этой уютной тишине Аслан устремил взгляд в небо. Цвета вселенной, казалось, плавно перетекали друг в друга. Возможно, Злой Бог таился где-то там, за их пределами. Аслан оставил Фей позади, потому что не был уверен, сможет ли вынести её утрату. По сути, это было предательством. Даже зная, что Фей действительно искренне дорожила им. Это чувство вины заставило его заговорить: — Прости, что оставлял тебя всё это время. Фей ответила с яркой улыбкой: — Всё хорошо! Быстрый ответ. Задаваясь вопросом, были ли это её настоящие чувства, Аслан увидел, как Фей шевелит пальцами ног, словно играя со своими стопами. Поиграв со стопами некоторое время, Фей протянула руку и крепко сжала руку Аслана. — Ожидание сделало встречу ещё лучше, так что всё в порядке! Улыбающееся лицо. Взгляд, направленный снизу вверх. Доверие и доброжелательность в этих фиолетовых глазах заставили Аслана ощутить укол вины. На мгновение он задумался, не использует ли он своего друга ради достижения победы. С другой стороны, он чувствовал глубокое трогательное волнение, видя девушку, которую сам же и изменил. Прежняя молчаливая и безэмоциональная Фей исчезла. Аслан подумал, что точно так же, как он изменил одну сломленную эльфийку, он хотел бы изменить и весь этот мир. — Спасибо тебе. И Аслан был благодарен. В ответ на эту благодарность Фей ничего не спросила, лишь тихо улыбнулась. Похихикав и поиграв с рукой Аслана некоторое время, она спросила: — Что ты будешь делать дальше? Я немного слышала от Эри и Энджи, вы собираетесь вернуться в Герцогство Хилсингер? — Я слышала, ты делаешь что-то вместе с Герцогом, — произнесла Фей. Поразмыслив, Аслан ответил: — Нет. — Хм? — Я планирую отправиться в Королевство Барамунз Альпен. Фей наклонила голову. — Они солгали Фей? Аслан покачал головой: — Я просто... не сказал им. Это не было моим первоначальным намерением. Аслан считал, что отправка в Королевство Барамунз Альпен была лучше, чем выполнение Главного Квеста в Герцогстве Хилсингер. Герцогство Хилсингер не смогло бы выдержать следующую атаку жрецов. Поэтому Аслан изменил свой план, и пока что только Аслан и Фей знали об этом измененном намерении. — Оу, так только Фей знает? Фей прикрыла рот рукой и захихикала, осознав этот факт. В этом детском смехе слышалось озорство. Когда Аслан слегка улыбнулся, слыша этот смех, Фей сильно наклонила тело и игриво спросила: — Значит, Фей — самая лучшая, да? — Да, Фей — самая лучшая. Аслан ответил, поглаживая её по голове, и Фей продолжала улыбаться, довольная этим прикосновением. ---------- Лесной Смотритель(1) Лес Ардар не был гостеприимным местом. Будучи огромным лесом, он кишел монстрами и бандитами в каждом уголке. Хотя его часто зачищали из-за близости к границе, даже карательные отряды никогда не заходили глубоко в чащу. Поэтому Лес Ардар был непригоден для жизни, и большинство людей при путешествиях обычно проезжали через южную часть, где деревья росли реже. В конце концов, жизнь дорога каждому. Этот человек жил в том самом опасном лесу. Будучи простымлюдином, он, тем не менее, имел должность. Его титулом был Лесной Смотритель. Разумеется, он редко исполнял свои обязанности как должно. Мир был тяжелым местом для жизни. Это был мир, где бесконечно гибли люди, где будущее казалось невидимым и приходилось двигаться наощупь. Мирно жить с семьей в таком мире было непростой задачей. Из-за этого мужчина старался избегать dangerous ситуаций и игнорировал обязанности, которые обычно выполняли Лесные Смотрители. Укрытие беглецов подчинялось той же логике. Этим бывшим подсечно-огневым земледельцам нужно было место, чтобы спрятаться и наполнить голодные желудки, а мужчина мог спасать людей, просто держа рот на замке. Это не было чистой добротой. Было совсем не плохо получать часть урожая, который выращивали крестьяне, в обмен на свое молчание. Как Лесной Смотритель лишь по названию, он знал опасные и безопасные зоны леса, так что проблем не возникало. Конечно, были бы неприятности, попадись он подчиненным Герцога Хилсингера, но те никогда не углублялись в Лес Ардар для проверок. Зная, что лес опасен, они лишь спрашивали то, что им нужно, и уходили, пока Лесной Смотритель получал выгоду от укрывательства беглецов. Это были хорошие времена. Хотя это было незаконно, доход был приятным, а сыновья и дочери мужчины с удовольствием играли с детьми беженцев. Поэтому Лесной Смотритель ошибочно полагал, что эти времена будут длиться вечно. Подсечно-огневых земледельцев стало слишком много, чтобы оставаться незамеченными, и неизбежно начали появляться слухи. Проблема заключалась в том, что хотя торговля между Королевством Вида, Империей Каллус и Королевством Барамунз Альпен сократилась, она не прекратилась полностью. Крестьяне этого не замечали, но те, кто заметил, доложили лорду и получили награду. В конце концов ворвались солдаты лорда. Они пересекли Лес Ардар, искоренили подсечно-огневых земледельцев и покарали их. Представитель лорда конфисковал незаконные наркотические культуры у нескольких человек и заключил в тюрьму некоторых ответственных. Бесчисленное количество людей было избито, а некоторые погибли. Лесной Смотритель наблюдал за всей этой трагедией издалека. Это привело к недопониманию. К заблуждению, будто Лесной Смотритель донес на них. После того как представитель ушел, Лесной Смотритель был схвачен подсечно-огневыми земледельцами. Разгневанные и разъяренные, они избили его сына. Сын не выдержал побоев и скончался, а его тело повесили на самом большом дереве в Лесу Ардар. Кричащая мать и плачущий отец. Среди криков и рыданий следующей была дочь. Дочь и жену повесили на том же дереве. Корчась от душевной боли, Лесной Смотритель спросил, за что они так с ним, и они осудили его, сказав: — Если бы ты не донес на нас, этого бы не произошло! Люди гибнут из-за твоего доноса! Это всё твоя вина! Сказав это, они повесили Лесного Смотрителя. Его вздернули вместе с остальными на невероятно высоком дереве. Задыхаясь в петле и умирая, Лесной Смотритель услышал голос. Голос слишком высокий, чтобы быть человеческим, и абсолютно лишенный жизни. Этот голос шептал мужчине о силе. Непостижимые слова. Холодный, механический тон, лишенный сострадания. Но то, чего он хотел, было простым, и то, что он намеревался сделать, тоже было простым. Злой бог прошептал, и мужчина без колебаний отдал свою душу. Ради мести. С этим механическим голосом мужчина стал жрецом Хищника. Первым делом жрец убил всех подсечно-огневых земледельцев своим стальным телом. После этого в Лесу Ардар появилось дерево с десятками удушенных трупов. . . . — Немного неудобно. Мой разум не может успокоиться... — Просто носи. Мы не сможем всё исправить, если ты пострадаешь сейчас. На строгое замечание Аслана Эрета ответила «да», поджав губы. Ее черное одеяние монахини, которое она носила долгое время, превратилось в рваную тряпку, непригодную для носки. То же самое касалось и остальных членов отряда, поэтому всем, кроме Фей, пришлось купить новую одежду и доспехи. Помимо одежды, нужно было купить многое другое. У них не было ни еды, ни базовых припасов для первой помощи, ни предметов для выживания. Им нужно было перегруппироваться и пополнить запасы. Поэтому Аслан повел отряд в Эрастид. Хотя это всё еще была территория Герцога, данный город не был связан с основным квестом. Ощутив пользу от прибытия в Эрастид, Аслан выбрал на прилавке подходящие кожаные нагрудники и стеганые доспехи и заплатил за них. Он потратил несколько серебряных монет, но это было не страшно. "Я не могу упускать даже такие мелкие преимущества. Никогда не знаешь, что может произойти." Он был готов платить столько, сколько нужно, если деньги могли предотвратить неизбежную смерть. Аслан тратил с мыслью, что деньги не имеют значения, если ты умрешь, так и не использовав их. Аслан не был тем типом игроков, которые экономят зелья до самой битвы с финальным боссом. Он был из тех, кто тщательно рассчитывает, бережно распределяет ресурсы и смело использует их при возникновении рисков. Поэтому Аслан мог проигнорировать недовольное выражение лица Эреты, когда та бормотала: «Это некрасиво», и помочь ей надеть кожаный нагрудник. Из-за ее пышной груди доспех слегка выступал вперед. — Ух, так душно. — Терпи. Если что-то неудобное может спасти тебе жизнь, это уже победа. — Думаю, да, но... это некрасиво. — Кто становится уродом только из-за того, что одежда некрасивая? У тебя и так красивое лицо, так что это не имеет значения. Услышав слова Аслана, смешанные с его наставлениями, Эрета слегка удивилась и посмотрела на него широкими глазами. Выражение ее лица, когда она затаила дыхание от неожиданности, выглядело почти смущенным. — Только что... Аслан сделал вид, что не заметил эмоций, ясно вспыхнувших в этих розовых глазах, и сказал: — Если тебе правда не нравится, купи плащ, чтобы носить сверху. Возможно, будет лучше, если ты прикроешь доспех. — ...Хорошо. Эрета мягко улыбнулась. Она напевала мотивчик, надевая плащ. — Как тебе? Красиво? Эрета подчеркнула слово «красиво» в своем вопросе. Аслан кивнул, не смутившись ее очевидного вопроса. — Тебе очень идет. Красиво. Эрета, кружась в накинутом плаще, создавала впечатление неопытного наемника. Одетая в кожаные штаны и льняную рубашку, с кожаным нагрудником поверх них и плащом сверху, она, казалось, в какой-то степени балансировала между практичностью и непрактичностью. Аслан был доволен тем, что она выглядела относительно неплохо по сравнению с двумя другими спутницами. Эрета также была довольна оценкой Аслана и с довольной улыбкой обняла его. Раздался звук трущихся друг о друга кожаных нагрудников, когда Эрета уткнулась лбом Аслану под подбородок и потерлась о его лицо. — Раз уж я получила новую одежду, я просто пропитаюсь запахом Аслана. — Ладно, делай как знаешь. Аслан рефлекторно протянул руку, чтобы погладить ее по голове, но остановил руку в воздухе, позволяя Эрете уткнуться носом в его грудь и вдыхать запах, пока он оглядывался по сторонам. Прохожие были самыми разными. Здесь были наемники, торговцы и стражники, поглядывавшие в их сторону. Тщательная охрана, казалось, доказывала высокий уровень общественной безопасности Эрастида. Пока Аслан думал о том, что это действительно подходит для города, отвечающего за житницу Герцогства Хилсингер, он услышал голоса двух крестьян, остановившихся перед фруктовой лавкой. — Ты слышал? Все подсечно-огневые земледельцы в Лесу Ардар исчезли. — Подсечно-огневые земледельцы? Эти проклятые ублюдки? — Да, они. Я слышал, они все исчезли из Леса Ардар. — Разве они не сбежали на территорию Маркграфа или в Королевство Барамунз Альпен? Ранее они уже получили суровое наказание, так что, вероятно, догадались убежать. — Думаю, да. Но чтобы так много людей исчезло одновременно... Ходят даже слухи, что сам Герцог отправился туда... Их разговор казался обычной светской беседой. Если бы не упоминание Леса Ардар. Аслан нахмурился и подумал: "В Лесу Ардар были подсечно-огневые земледельцы? Как?" Лес Ардар не был гостеприимным местом. Он был широким и густым, там появлялось много монстров, регулярно требовавших карательных отрядов, из-за чего люди вряд ли могли долго выживать там. Это было явно странно, но двое крестьян говорили так, будто присутствие подсечно-огневых земледельцев было фактом. Поскольку слухи не возникают на пустом месте и даже шла речь о наказании, казалось правдой, что они были там. Конечно, самой странной была заключительная часть слуха. Побег в Королевство Барамунз Альпен или на территорию Маркграфа. Это было невозможно. Насколько знал Аслан, Маркграф не терпел пересечений границы, а Королевство Барамунз Альпен отвергало чужаков. Казалось маловероятным, что эти земледельцы ушли в другую страну. Аслан мягко отодвинул Эрету, которая прижималась щекой к его груди и взволнованно дышала, и подошел к крестьянам. — ...Так вот, знаешь, дочь того человека была на мельнице... ух! — Боже правый, кто вы такой? — Та история о подсечно-огневых земледельцах, которую вы только что рассказывали. Я хотел бы кое-что спросить. Крестьяне были настолько испуганы внезапным появлением Аслана, что выронили яблоки, которые кусали. Те покатились по земле и вымазались в грязной воде. Аслан взглянул на фрукты, затем достал из кармана две серебряные монеты и сказал: — Для начала, не могли бы вы рассказать эту историю еще раз? . . . Если посмотреть на карту, Лес Ардар по форме напоминал большой молот. Из-за этого южная часть, соответствующая рукоятке, была узкой, и многие люди попадали в другие регионы через юг Леса Ардар, а не через север, напоминающий головку молота. Если кто-то хотел вообще избежать входа в лес, единственным вариантом было сделать большой крюк через вечную мерзлоту на севере, поэтому большинство купцов обычно быстро проезжали через юг с охраной. А пересечение вечной мерзлоты не было обычным путешествием; смерть или увечья в процессе не были редкостью. Поэтому изредка те, кому не хватало подготовки для пересечения вечной мерзлоты, но имелись сомнительные причины не использовать южный маршрут, Или те, кто был уверен в своих силах, проходили через северную часть Леса Ардар — головку молота, — чтобы добраться до Королевства Барамунз Альпен. Это был как раз случай Аслана. В конце концов, если нужно было попасть в Королевство Барамунз Альпен, кратчайший путь лежал через головку молота, а он всегда был уверен в своих силах. — Итак, нам нужно пройти через лес. Аслан объяснил это, и Энджи с Эретой, выслушав объяснение, выглядели слегка недовольными и расстроенными. Среди них Энджи, надув губы, пробормотала: — Если мы направляемся в Королевство Барамунз Альпен или куда-то еще, ты мог бы нам сказать. Я-то думала, мы возвращаемся к Герцогу. — Извини, мне это только что пришло в голову. Простите, что не сказал заранее. Это действительно пришло ему в голову внезапно, и не было ложью то, что все спали, когда он хотел им сказать. Когда Аслан запоздало извинился, Энджи почесала щеку, уперла руки в бока и гордо произнесла: — Раз уж ты извинился, я прощу тебя. — А я прощу тебя, если ты меня обнимешь. С другой стороны, Эрета, увидев в этом возможность, без колебаний потребовала своего, и Энджи издала рассеянный звук: «Ах». Эрета победоносно улыбнулась Энджи и подошла к Аслану. Аслан неловко улыбнулся и раскрыл объятия, и Эрета уткнулась в его объятия. То, как она терлась о его лицо и вдыхала запах, уже стало привычным. Пока Эрета висела у него на груди, Аслан сказал: — Лес широкий, так что переход займет некоторое время. Но не о чем беспокоиться. С нами эксперт по лесам. — Все верно, просто доверьтесь Фей! Фей, сказавшая это с гордостью, кивнула с ясным выражением лица, и вскоре после этого отряд вошел в лес. Лес Ардар был типичным хвойным лесом. Лес, где бесчисленные игольчатые листья дробят солнечный свет на мелкие осколки и рассеивают их по земле. Деревья были толстыми и частыми, и время от времени между ними дул холодный ветер со стороны вечной мерзлоты. В тот момент, когда этот холодный ветер пронесся по земле и поднялся, чтобы резко встряхнуть листву, Аслан заметил сквозь деревья деревню. — Аслан! Вон там деревня! Если быть точным, называться деревней этому месту было трудно. Большинство домов даже не были построены из бревен, а многие представляли собой просто наспех поставленные каркасы с уложенными сверху листьями. Человеческое поселение, демонстрирующее жалкий и бедный образ жизни. Убежище для тех, кто жил хуже животных. По мнению Аслана, это и была земля подсечно-огневых земледельцев из слухов. Прибыв в это место, которое с трудом можно было назвать деревней, члены отряда осмотрели окрестности, но заметили лишь скудные следы. Казалось, оно опустело не так давно. — Фей, осмотрись вокруг и скажи, если что-нибудь найдешь. — Хорошо, я скоро вернусь! Пока Фей легко подпрыгивала, отталкивалась от деревьев и перелетала с ветки на ветку, пока не исчезла вдали, Аслан быстро нашел улику. Следы боя. Причем боя одностороннего. Некоторые плуги и фермерские инструменты были аккуратно сложены, но другие были сломаны и разбросаны по земле. Одинокие пятна крови украшали землю. Вглядываясь в эти следы и входя в деревню, Аслан начал чувствовать всё большее неудобство. Сначала он подумал, что это могут быть следы монстров или бандитов, но никакого оружия, кроме сломанного инвентаря, найдено не было. Не было ни трупов монстров, ни необычных следов пиршества хищников. Деревня была чиста, без единого трупа. Как будто одно единственное могущественное существо полностью испепелило или забрало всех. Аслан нахмурился от недовольства при этом знакомом чувстве, а затем резко изменился в лице. На самом краю деревни виднелись следы в месте, где был расколот импровизированный палисад. Эти следы были очень знакомы. Они выглядели как разрезы, сделанные каким-то клинком, излучающим сильный жар. В этом мире существовало только одно создание, обладающее таким оружием. Жрец. "Это Боевой Монах? Или..." Едва Аслан задумался и потянулся к длинному мечу на поясе, как Фей, прыгавшая по деревьям, сделала сальто в воздухе и приземлилась рядом с Асланом. Фей рассказала Аслану о том, что увидела, и Аслан с суровым лицом последовал за Фей через лес. Энджи и Эрета также обнажили оружие и двигались в напряжении. Недалеко от деревни подсечно-огневых земледельцев, на расстоянии, не требующем и 5 минут ходьбы. В конце пути, по которому вела Фей, стояло гигантское старое дерево. На этом дереве высотой не менее 20 метров висели, как плоды, бесчисленные люди. В отличие от плодов деревьев, эти гниющие люди не подавали признаков падения, несмотря на разложение, благодаря проволоке вокруг их шей. Десятки таких трупов. Аслан оторвал взгляд от головокружительного зрелища и посмотрел на фигуру, сидящую под старым деревом. Тело из стали, суставы из стали. В отличие от механического и футуристического вида, который можно было бы назвать роботом, эта фигура была одета в льняную рубашку и штаны. Это был жрец Хищника. ---------- Лесной Смотритель(2) Хищник. Хищник — крайне уникальный бог среди тех, кто терзает и выжимает соки из Гелладриона. Внешне он выглядит максимально чужеродным, а его внутреннее устройство устроено не менее своеобразно. Его имя весьма далеко от его истинной сути и отстранено от реальности, но, как ни парадоксально, имя «Хищник» идеально описывает его непостижимость. Хищник — это футуристический боевой корабль. Это огромный линкор и космическая колония из какого-то мира будущего, где все члены экипажа либо погибли, либо превратились в «ресурсы». Люди Гелладриона называют Хищником как высокоразвитый ИИ, управляющий этим линкором, так и само судно. А жрецы Хищника с его точки зрения — это всего лишь «местные мобилизованные силы». Первая модификация, которой подвергаются те, кого принудительно вербуют на месте в качестве авангарда для операции по оккупации примитивной планеты — это полная механизация их тел. Жрецы Хищника трансформируются прямо на месте, когда купаются в лучах света, сходящих с линкора. Состав их материи меняется, и по неизвестному принципу они превращаются в полностью функционирующих механических людей. . . . Аслан сразу понял, что стоящий перед ним жрец Хищника подвергся точно такой же модификации. Однако степень изменений была не такой глубокой. Обычно жрецы Хищника со временем и по мере внедрения новых улучшений сильно меняют форму, но стоящий перед ним жрец всё ещё сохранял человеческий облик и не был оснащён видимым оружием. Аслану это показалось странным. Причина, по которой Хищника прозвали Хищником, заключалась в том, что его жрецы с бешеной скоростью пожирали ресурсы и живые организмы для модификации собственных тел. Вид того, как они жадно поглощали плоть и кости, прожёвывая целые куски металла для переработки в ресурсы, казался жителям Гелладриона, где механическая инженерия не развилась вовсе, самым настоящим хищничеством. Но сейчас, перед глазами Аслана, большинство трупов, висящих на мёртвом дереве, были нетронутыми. Некоторые тела лишились конечностей из-за гниения, но это казалось лишь результатом естественного разложения. . . . Когда Аслан в недоумении опустил взгляд, жрец, сидевший на корнях мёртвого дерева, поднял голову. С механическим щелчком его голова повернулась, и два мигающих искусственных глаза, вставленных в эту голову, сфокусировались на Аслане. Это было необычно, учитывая, что каждый жрец Хищника, которого он встречал до сих пор, нападал без лишних вопросов. Поэтому Аслан потянулся к своему оружию, но замер. Заметив это движение, жрец, до этого безучастно смотревший на Аслана, заговорил голосом, пропитанным глубоким отчаянием. Хоть в нём и пробивались механические шумы, это был глубокий мужской голос, чей изначальный тембр всё ещё можно было угадать. — Ты Мастер Боя? Услышав этот вопрос, Аслан встретился взглядом со жрецом. Искусственные глаза сжимались и расширялись со звуком, похожим на закрытие механической диафрагмы. Слишком механические, чтобы прочесть хоть какую-то эмоцию. — Да. — Понятно. Сказав это, жрец тихо уставился на Аслана. Время от времени его взгляд смещался с Аслана в пустоту, словно он к чему-то прислушивался. Аслан нахмурился, наблюдая за жрецом. Он не мог понять, почему с ним вообще возможен диалог. Был ли это просто совпадением, что на вопросы даются ответы? Он не мог сказать наверняка. Чтобы обрести уверенность, Аслан убрал руку с оружия и указал наверх. — Убитые люди... Это твоих рук дело? — Да, я убил их. Спокойный, прямой ответ. Аслан посмотрел на десятки трупов и спросил снова: — Это была твоя воля? — Это была моя воля. Полностью. Голос подчеркнул слово «полностью» с тихой злобой. Хотя его выражение лица невозможно было прочесть, эмоция отчетливо проступала в голосе. Поразмыслив мгновение, Аслан произнёс: — Ты намерен уничтожить или захватить меня? Услышав этот вопрос, жрец молча посмотрел на Аслана, прежде чем опустить голову. После паузы, словно даруя отсрочку, он ответил: — Голос в моём ухе «обозначает тебя как приоритетную цель для ликвидации» и требует, чтобы я «немедленно устранил тебя», но у меня нет намерения делать это. Пока Аслан молча ждал продолжения, жрец поднял голову. Его глаза повернулись с механическим жужжанием и остановились, словно пытаясь выразить слабые остатки чувств. — Я больше не хочу убивать. . . . Услышав эти слова, Аслан убедился окончательно. Трупы подсечно-огневых земледельцев, опустевшая деревня, следы боя и заявление жреца о том, что он больше не хочет убивать. Здесь кроется какая-то история. И нет никаких причин её не выслушать. Кажется, слишком рано просто убивать его за то, что он жрец, да и у Аслана не было такого желания. — Что произошло? Услышав этот вопрос, жрец поднял голову, глядя на бесчисленные трупы, свисающие сверху. — ...Меня предали. Его голос нес в себе ярость, которую не смог стереть даже механический тон. История, которую затем поведал жрец, была длинным монологом, но содержала в себе самую суть. Сама история была простой — обычная трагедия. Разумеется, то, что она была обычной, ничуть не уменьшало её трагизма. Это лишь напоминало о бесконечном сожалении по поводу этого ничтожного мира. Человека предали в ответ на его доброту, и за эту доброту ему отплатили ужасной резнёй. Было вполне естественно, что человек, ставший жрецом и перебивший всех, теперь отказывался убивать снова. Пока Аслан слушал с мрачным выражением лица, жрец закончил говорить и опустил голову. — Что ты хочешь делать дальше? Спросил Аслан жреца, Лесного Смотрителя, который сидел, опустив голову и уставившись в землю. — Я бы хотел, чтобы вы просто ушли. У меня нет намерений причинять вам вред. Я просто хочу... оплакать свою семью здесь. Это всё, что у меня осталось. Печальный голос человека, потерявшего всё. Услышав эти слова, Аслан опустил глаза и вздохнул. — Мне жаль, но я не могу этого сделать. Лесный Смотритель поднял голову. Даже на его механическом лице, почти не выражающем эмоций, отразилось явное замешательство. — Стать жрецом из-за сиюминутного неверного решения или поддавшись порыву эмоций — такое происходит очень часто. Я не могу этого отрицать. Но... Туда, куда был направлен этот растерянный взгляд, рука Аслана уже сжимала рукоять меча. — Ты уже стал жрецом. Твоя душа уже заложена. Как только ты становишься жрецом, пути назад, как правило, нет. . . . Именно это и делало Эрету особенной. Она не закладывала свою душу. Она получила благосклонность Паука и могла быть жрицей без того, чтобы её тело и душа были осквернены. И всё благодаря тому, что она заслужила милость бога. — У большинства жрецов душа просто разрушается. Они теряют себя под давлением огромной силы бога. После этого они становятся лишь... удобными инструментами. Только высшие жрецы или фавориты богов могут избежать этого правила. Разумеется, к большинству злых богов это тоже не относилось. — Насколько мне известно, Хищник, бог, которому ты стал служить, не оставляет в целости ни личность, ни душу. В то время как большинство злых богов оставляют личность, контролируя лишь направления и желания через душу, Хищник полностью стирает и подминает под себя индивида. Аслан говорил, наблюдая за Лесным Смотрителем, который, казалось, начинал испытывать нечто похожее на ужас. — Исключений не было и, скорее всего, не будет в будущем. Тот факт, что ты сейчас сохраняешь свою личность — лишь потому, что ты стал жрецом совсеми недавно. Аслан слегка наклонил рукоять меча. — Поэтому я должен тебя убить. — ...Почему? — Потому что, если я оставлю тебя сейчас, ещё больше людей будут несправедливо лишены жизни, прямо как в твоей истории. Ты станешь причиной этих историй, и если я отпущу тебя, ещё больше невиновных потеряют свои семьи. — Нет, нет... нет! Лесный Смотритель выкрикнул отрицание, услышав эти слова. Несмотря на подступающее липкое чувство, пожирающее его изнутри, он отчаянно отвергал реальность. — Неужели мне нельзя просто скорбеть?! Я просто...! — Ты прекрасно знаешь, что всё устроено иначе. Слова Лесного Смотрителя были прерваны жестким утверждением Аслана. Затем Аслан опустил глаза, в которых отражалось даже некоторое сочувствие. — Жрецом может стать каждый. И каждый тип человека, ставший жрецом, без исключения превращался в верный инструмент злых богов. Слабая человеческая душа не способна выдержать огромную силу бога. . . . В конце концов, они лишь развращаются и теряют себя. При этих последовавших словах Эрета, которая нервно перебирала обух своего топора позади Аслана, прикусила губу. Эрета наконец смогла понять. Она потеряла свою квалификацию жрицы. Её божественность была, так сказать, кастрирована. Боги опасались тех, кто так легко лишает жреца квалификации и наносит удар по самому божеству, и они боялись, что тот же метод будет использован снова. Вот почему Эрета больше никогда не получала ни откровений, ни искушений ни от одного бога. Боги боялись даровать силу телу Эреты. Они боялись закончить так же, как Паук, плетущий пламя. "Если бы я была хоть немного менее удачливой..." Наблюдая за тем, как Лесный Смотритель метается между яростью и замешательством, она осознала, что вполне могла оказаться на его месте. Ей просто повезло. Поэтому она внимательно слушала этот разговор. Он не был для неё чужим. — Разве я сделал что-то не так?! Моя невинная погибшая семья, мой сын, моя дочь, чёрт возьми, неужели было так неправильно думать, что я не могу просто смотреть, как моя жена умирает, повешенная за шею?! Мученик-Смотритель закричал в тоске. В его крике слышалась глубокая боль. Он испытывал беспросветное отчаяние от того, что ему говорят, будто он не может даже просто жить дальше, скорбя. Аслан поморщился, видя, слыша и чувствуя эту эмоцию, это действие, этот голос. — Мне жаль. Лесный Смотритель, опустивший было голову после всплеска эмоций, поднял её от этого внезапного извинения. Он услышал его совершенно неожиданно для себя. С глубокой печалью, звучавшей в этом спокойном голосе, Лесный Смотритель посмотрел на Аслана. Тот говорил с болезненным выражением лица. — Если бы я был здесь, когда всё это случилось, ситуация не скатилась бы к худшему сценарию. Ты бы не стал жрецом, и, возможно, сейчас мы бы отдыхали, ели еду, которую ты вынес, и принимали бы твою благодарность. Но, Аслан вздохнул, продолжая. Было больно думать о том, чему уже никогда не сбыться. — Мне жаль, что я пришёл после того, как всё уже закончилось. . . . Лесный Смотритель закрыл рот от этих слов. Не зная, что ответить, он просто молча опустил голову. Тем временем Аслан поднял взгляд к дереву. Десятки висящих трупов. Разложившиеся тела подсечно-огневых земледельцев. Кишки, выклеванные птицами и насекомыми, отвалившиеся конечности, смешавшийся с грязью вытекший жир, оскверняющий мёртвые тела. Аслан чувствовал глубокую скорбь, глядя на эти бесчисленные смерти. Было ужасно от того, что он не мог позволить даже скорбь. Собравшись с мыслями сквозь эту печаль, он осторожно произнес: — Иногда в подобных ситуациях я спрашиваю себя: как поступить лучше всего? Среди висящих трупов был и ребёнок. Тело маленького ребёнка, который, должно быть, принадлежал к семье подсечно-огневых земледельцев. — И каждый раз я отвечаю себе: я не знаю. В густой тишине леса, среди гула снующих птиц и насекомых, Аслан медленно опустил взгляд. — Какой путь был бы наилучшим, как избежать худшего — я всегда думаю, спрашиваю и ищу ответы... но никогда не нахожу четкого решения. Скорее, я лишь больше запутываюсь. — Зачем ты говоришь мне всё это...? — Как нет абсолютного добра, так нет и абсолютного зла. Насколько существует лицемерие, настолько же существует и трагическое зло. Очевидно, что твоя история трагична и имеет оправдание. Я могу это понять. Я не стану этого отрицать. Точнее, он не мог этого отрицать, но Аслан сформулировал это именно так. Губы Лесного Смотрителя задрожали. — Тогда... — Если бы ты не сделал того, что сделал, решить это было бы невозможно. И если бы ты не воспротивился, то вместо мести или справедливости меня встретили бы подсечно-огневые земледельцы, повесившие здесь невинную семью. Твои обиды и их злодеяния были бы полностью погребены. Аслан сделал паузу и горько ухмыльнулся. Это была картина, которую он видел слишком много раз. Картина, истощающая душу. По мнению Аслана, Гелладрион не был землёй, достойной жизни. — Подобные зрелища — не то, что человек способен вынести. Я прекрасно знаю. Поэтому я понимаю твой выбор. Горько улыбаясь с опущенными глазами, Аслан медленно явил свою решимость. Его яркие сине-зелёные глаза засияли без единого следа сострадания. Они горели твердым намерением. — В этом нет твоей вины. Объявил он жрецу с этой решимостью. — Поступки, которые ты выбрал, зло, которое ты совершил — что бы из этого ни было, в конечном счёте, это не твоя вина. Лесный Смотритель не мог понять этих слов. — О чём ты говоришь? Что ты... Я не понимаю... Но Аслан продолжал: — Они пользуются человеческими слабостями и проникают туда, откуда нет выхода. Они шепчут самые сладкие речи, когда люди больше всего жаждут силы. Они дают силу и забирают свою цену. Результат всегда один — ужасающий. Потому что люди перестают быть людьми. И те, кто становятся жрецами, и те, кто сталкиваются со жрецами. Все они теряют человеческий облик. Они превращаются лишь в трупы и жрецов. Вот как появлялись жрецы. — В конце концов, жрецы, отрекшиеся от человечности и предавшие свою человеческую природу, начинают вредить людям, и тогда ещё больше людей отказываются от своей природы. Эта цепь — то, что пожирает и отравляет Гелладрион. — Я спросил, о чём ты, чёртов дурак, говоришь?! Лесный Смотритель закричал, точно вопя от боли. Аслан снова положил руку на рукоять меча. На этот раз он сжал её правой рукой. — Виноваты злые боги. Не ты. С глухим рычанием обнажаемый меч испустил алое свечение. Меч с алым лезвием был давним оружием Дмитрия — алый меч «Рутил». Длинный клинок, который пил кровь и восстанавливал сам себя. Обнажив меч, Аслан произнёс: — Прямо сейчас я разорву цепь, которую ты собирлся выковать. Я выберу меньшее зло, чтобы предотвратить наихудшее. Глядя на обнажённое лезвие, Лесный Смотритель спросил: — Ты говоришь, что моей вины нет... но всё равно собираешься убить меня? — Да, твоей вины нет, но я не могу отпустить тебя. Потому что в конце концов ты потеряешь разум, своё «я» и превратишься в машину для убийств. Даже если Лесный Смотритель не знал слова «машина», он смог уловить его смысл. Он приложил руку к груди и выкрикнул: — Этого не может быть! Я сохраняю свой разум! Я нахожусь здесь с тех пор, как стал жрецом! Я никого не убил! Я... Его слова пресеклись жалостливым выражением лица Аслана. Едва заметный наклон его головы, выражавший недоумение, внушил Лесному Смотрителю странный, липкий дискомфорт. Что-то было не так. — Ты правда так думаешь? Чувство диссонанса. Странное ощущение за мгновение до того, как осознаешь: случилось что-то по-настоящему ужасное. Та же тревога, которую он испытывал в день, когда была вырезана его семья, когда подсечно-огневые земледельцы постучали в его дверь. Он замер, почувствовав, как холодный пот выступает из потовых желез, которых у него больше не было, и накатывает странное головокружение. Смотря на Лесного Смотрителя, Аслан спокойно спросил: — Где тела твоей семьи? Аслан перевернул эту тревогу. Под ней скрывалось то, что уже совершил поддавшийся разрушению Лесный Смотритель. Лесный Смотритель теперь вспомнил. Он вспомнил, что использовал даже трупы своей семьи в качестве материалов для модификации. Его жена, его сын, его дочь — он насильно засунул их всех в свой механизированный рот, поглотил их и модифицировал своё тело. Они стали его ресурсом. Их больше не существовало в этом мире. Не осталось даже мельчайшего следа. — Угх, кха, а-а-а-а-аргх! Лесный Смотритель закричал. Словно пытаясь исторгнуть из себя всё и тошнотворно тужась, хотя ничто не могло выйти наружу, он широко раскрыл рот и упал на колени. Он колотил по своим глазам, словно пытаясь вытравить слёзы, которые никогда не прольются. Глядя на Лесного Смотрителя, Аслан тихо прошептал своим спутникам: — Обнажите оружие. Звук обнажаемого оружия раздался в унисон, и Аслан сделал шаг вперед. Приближаясь, он громко заявил: — Если ты отомстил и был этим удовлетворен, почему ты пожрал тела своей семьи?! . . . Лесный Смотритель только вопил, не в силах ответить. А ведь кричащий Лесный Смотритель даже в сидячем положении был ростом почти под 2 метра. Его модифицированное тело скрывало в себе множество видов оружия. — Если ты был удовлетворен местью, зачем ты модифицировал своё тело?! Лесный Смотритель сам этого не знал. Он не мог понять, что его разум разрушен, что действия, которых он якобы не совершал, на самом деле запечатаны в его памяти. Он мог лишь осознать, что всё сказанное Асланом — правда. Он кричит. Он стенает. Лесный Смотритель, только что сжимавший голову и бешено колотившийся, внезапно остановился. Лесный Смотритель, вывший, глядя в небо, замер, и над лесом повисла мёртвая тишина. С глухим стуком рука, которая сжимала его голову во время крика, просто отвалилась. Со щелчком его голова повернулась. Она уставилась на Аслана. — Оператор: NEMM-12000048615, обнаружена психопатологическая аномалия. Ручное отключение личности. Голос, который исторгся из него, не принадлежал Лесному Смотрителю. Это был женский, сухой механический голос. Не человеческий. — Инициация автоматического боя. Огромное тело Лесного Смотрителя поднимается. Со звуком «ча-канг» два лезвия выскочили из его обвисших рук. В районе локтей с лязгом выдвинулись сопла. Аслан смотрел на идущего к нему жреца. Жрец Хищника был ростом более 220 см, с внешним панцирем, наглухо закрывающим его тело. Чёрная глянцевая внешняя броня издавала металлический скрежет при каждом шаге. Выражение лица Аслана ужесточилось, когда он встал напротив него. Сцепив челюсти от ярости, он произнес: — Вы даже не дадите ему времени поскорбеть и прийти в себя от шока? Жрец опустил стойку, возможно, уловив ярость в этих словах. Аслан левой рукой выхватил меч «Жизненная кровь», висевший за спиной, и замер с двумя мечами по бокам. КВА-А-А-АНГ! Жрец рванул вперед. Он с грохотом запустил своё тело в сторону Аслана. Наблюдая, как жрец Хищника сокращает дистанцию, Аслан поднял меч в правой руке и поднёс его к своему лицу. — Чистота. Словно подчёркивая эту ярость, «Чистота» бурно хлынула наружу, затапливая всё вокруг ярким белым светом. Мерцающие белые языки пламени пылали с неистовой силой. ---------- Лесной Смотритель(3) Скрежет механики и сцепляющегося металла. Глухой лязг стали смешался с быстрым рывком и сухим женским механическим голосом. Огромное тело стремительно надвигалось. Аслан увидел несущуюся на него огромную машину и скрестил перед собой пламенеющий меч. Ослепительный клинок, сияющий белым светом, указал по диагонали в землю. Энджи потянулась было к топору за спиной, но вместо этого сжала кулаки, а Эрета достала два коротких клинка и привычным движением прокрутила их в руках. Аслан, удерживая стойку с двумя опущенными мечами, тихо прошептал: — Фей. — Да! Фей проигнорировала надвигающуюся груду металла и легко оттолкнулась от земли, взмывая в кроны деревьев. Прыгая с одного древнего ствола на другой, она мгновенно растворилась в чаще леса. Не осталось даже её тени. Аслан поднял длинный меч, пылающий «Чистотой», чтобы отбить лезвие, нацеленное прямо ему в переносицу. КЛАНГ! Вспыхнули снопы искр. Клинок, коснувшийся меча Аслана, мгновенно раскалился докрасна и буквально задымился. Аслан вспомнил следы, найденные в деревне подсечно-огневых земледельцев. Отпечатки урона от раскалённого оружия, хотя ни одно из тел, висящих на мёртвых деревьях, не имело подобных ожогов. Должно быть, солдаты герцога возвращались сюда. Они пришли проверить, ушли ли земледельцы с этой территории. Аслан сразу понял, что произошедшее дальше. Солдаты герцога были уничтожены. И превращены в ресурсы. Он не мог даже оценить, сколько жизней унёс Лесный Смотритель, окончательно потерявший разум. Поэтому то, что нужно было сделать, оставалось неизменным. Аслан крепче сжал вибрирующую рукоять и направил пламя, подпитываемое его боевым духом. КЛАНГ! Звук скрежета металла о металл. Раскалённое лезвие соскользнуло в сторону. Аслан уклонился от атаки Лесного Смотрителя, разрезавшей воздух и задевшей белое пламя, и тут же перестроил стойку. Лесный Смотритель взмахнул рукой в тот самый миг, когда его лезвие промахнулось. Из сопла на локте вырвался столб огня, придавая удару такую скорость, которую человеческий глаз не способен был уследить. Но Аслан не остановился. Его два меча просто двигались по траектории, которую уже нарисовал его разум. Если удар был просто невидимым, а не невозможным для отражения, с ним можно было справиться. Повышенный параметр удачи задействовал все его чувства, чтобы предугадать атаку. Траектория, рассчитанная Асланом, позволяла отбить урон без малейшего вреда для себя. Кланг, кланг! Два резких металлических щелчка. Издав эти звуки, Аслан совершил широкий разворот корпуса. Он отбил раскалённый клинок своим алым мечом, а затем нанёс удар «Жизненной кровью» по механической руке, полностью сбивая направление её движения. Атака прошла мимо, оставив глубокую дымящуюся борозду на земле. Аслан окинул взглядом разрытую почву и поднявшуюся пыль, а затем быстро перевёл взор на противника. Надвигающаяся махина, раздувающееся предплечье, пламя, вырывающееся из сопла, раскалённый клинок. Расчёт окончен. Аслан отказался от попытки разорвать дистанцию и перехватил «Жизненную кровь» обратным хватом. ТУК! Подняв меч обратным хватом, он оторвал ноги от земли. Едва покалывающее чувство от использования силы разлилось по телу, Аслан без колебаний прикрыл голову «Чистотой», усилив защиту «Жизненной кровью». В то же мгновение по лезвиям ударила дикая сила. КЛАНГ! Стальные тросы, перерезанные защитой клинка, лопнули. Провода, обнажившиеся среди искр, блеснули характерным металлическим серым блеском. В тот же миг Лесный Смотритель прыгнул прямо на Аслана. Он высоко занёс клинок, ускоряясь за счёт пламени из сопел. Он намеревался разрубить его пополам. Аслан разглядел траекторию благодаря опыту и интуиции, развёл скрещённые мечи и отступил в сторону. Лезвие со свистом вонзилось вниз. Раскалённый клинок вошёл глубоко в землю с мерзким звуком, напоминающим работу гильотины. Но ему не потребовалось времени, чтобы вытащить его. Когда лезвие снова выскочило из запястья, оно было абсолютно чистым, без единой крошки земли. Увидев, как выдвигается следующее лезвие, Аслан глубоко присел и совершил перекрёстный взмах. КЛАНГ! Сила, с которой было трудно совладать даже с укреплением магией. Жар, способный расплавить плоть и металл при прямом контакте. Аслан оттолкнул её «Чистотой», избегая прямого столкновения. Вершина фехтования — искусство сбивать центр тяжести противника даже при простом касании мечей. Тело Лесного Смотрителя пошатнулось от этого приема. Брешь, длившаяся лишь мгновение. Но этого было достаточно. Энджи рванула вперёд, будто только этого и ждала. Она подпрыгнула и вложила всю силу прыжка в один единственный удар кулаком. Этот полет был невероятно быстрым и разрушительным. БУМ! Когда кулак Энджи врезался в металлическую голову Лесного Смотрителя, его огромное тело сильно накренилось. Корпус жреца, который был в несколько раз тяжелее её собственного тела, задрожал, а суставы издали оглушительный скрежет. Атака была слишком внезапной и мощной, чтобы механизм смог полностью амортизировать её. Со щелчком голова повернулась, фиксируя Энджи. Переоценка приоритета угроз. Девочка с силой гиганта, несмотря на свой хрупкий вид. Её мощи было не занимать — с ней нужно было расправиться в первую очередь. Жрец автоматически поднял руку и выбросил снопы огня из сопла. Чтобы прожечь её насквозь. Надвигающаяся смерть. Жар, способный прожечь даже крепкое тело Энджи. Но этот поток огня и стали был отбит женщиной, появившейся сбоку. Кланг, кланг! Появившись из ниоткуда, она одновременно задействовала топор и булаву. Эрете было бы трудно заблокировать прямой удар, но отвести его в сторону не составляло труда. Поэтому Эрета просто ударила по оружию жреца, сбивая прицел. — Угх, моё запястье... Запястье Эреты мгновенно обжёг отражённый жар, а клинок жреца согнулся пополам и вонзился в землю. Энджи воспользавалась моментом, отвела кулак назад и нанесла крушащий удар снизу вверх. БУМ! Металлическая голова жреца откинулась назад. Кулак Энджи, заставлявший трепетать даже Боевых Монахов, обладал силой, которую с трудом выдержал бы любой жрец. — Переоценка уровня угрозы. Требуется немедленный ответ. Но Лесный Смотритель выстоял. Атаки Энджи были разрушительны, а удары Аслана — точны, но жрец Хищника оказался слишком прочным. Именно поэтому жрецы Хищника представляли такую проблему. Они обладали колоссальной защитой при высокой атаке и множестве встроенных средств убийства. Самая высокая защита среди всех жрецов: даже после пропущенных ударов Аслана и Энджи на его броне остались лишь царапины. Обычные атаки и стандартное оружие не могли оставить на нём даже следа. Именно поэтому на лице Энджи появилось раздражение, а Эрета нахмурила свои красивые брови, стиснув оружие повреждённой рукой. "Этого достаточно." Лишь Аслан без колебаний снова бросился к Лесному Смотрителю. У него было несколько способов убить противника с невероятно высокой защитой. "Пронзание сердца." Когда длинный меч, окутанный белым пламенем, вспыхнул сине-белым светом, Аслан нанёс снизу вверх диагональный рассекающий удар. ХРУСЬ! В тот момент, когда длинный меч столкнулся с механической рукой Лесного Смотрителя, удар, оставлявший до этого лишь царапины, напрочь отсек её. Вместе со звуком насильственно рвущегося металла. Со скрежетом отлетая в сторону, отрубленная рука закружилась в воздухе, а Аслан уже сменил позицию. «Пронзание сердца» было именно такой техникой. Приём, который колоссально увеличивал проникающую способность, позволяя пробивать сердца монстров и чудовищ даже голыми руками. Эффект прост, но результат неоспорим. При использовании с оружием, которое и так обладало высокой проникающей способностью, этот навык мог разрезать абсолютно всё. "Мелко." Но этого хватило. Хищник, потерявший левую руку, не сможет восстановить её, не получив новые ресурсы. Аслан сжал «Жизненную кровь» обратным хватом и крикнул: — Фей! В следующее мгновение — встречный удар. Атака левой раскалённой рукой. Красный от жара манипулятор рванул, чтобы вырвать шею Аслана, но почти одновременно с этим из леса с двумя клинками выскочила Фей. КЛАНГ! Аслан заблокировал и отбил атаку Лесного Смотрителя, нападавшего сбоку, отчего «Жизненная кровь» нагрелась настолько, что едва не выпала из его руки. Пока Аслан привычным движением доставал свой цеп, Фей подрезала сухожилия на ноге Лесного Смотрителя. Почти синхронно раздался металлический звон, и тело жреца завалилось набок. Лесный Смотритель вытянул правую руку в сторону прыгающей Фей, а обрубок левой наставил на Аслана. Из среза начали стремительно формироваться стальные тросы. Он пытался задушить Аслана. Двойная атака. Когда Аслан и Фей уклонились, Энджи и Эрета одновременно выскочили с двух сторон. КЛАНГ! Брошенная Эретой булава попала прямо в срез левой руки, и тросы, запутавшись вокруг неё, покатились по земле. В эту брешь ворвалась Энджи. БУМ! Энджи врезалась в него всем телом с силой, совершенно не соответствующей её комплекции. Потерявший равновесие жрец пошатнулся, и отступившая Фей снова совершила выпад. ТРЕСК! Удар Фей был точным пробивающим выпадом. Невероятная сила ног, присущая эльфам, позволила ей вогнать два клинка прямо в коленный сустав и прокрутить их. Лесный Смотритель рухнул на одно колено, извергая снопы искр, и попытался дотянуться до неё рукой, но Аслан опередил его. СВИСТ! Аслан выбросил цеп навстречу тянущейся руке и обмотал цепь вокруг запястья. Рука толщиной с хорошее дерево на мгновение замерла. Этого мига хватило. Пока рука была блокирована, Фей отскочила назад, а цепь оборвалась под нечеловеческим давлением. В момент, когда цеп разрушился, Аслан обеими руками вцепился в «Жизненную кровь» и совершил прыжок. Его ноги ловко оттолкнулись от застрявшей руки жреца. Перевернувшись в воздухе, Аслан приземлился прямо на плечо Хищника. Он сжал клинок обеими руками, отвёл его за спину и тихо прошептал: — Пронзание сердца. Лезвие вспыхнуло ослепительным сине-белым светом. ВЗМАХ! Клинок вошёл в броню с каскадом искр и срезáл шею, оставляя рваную рану. ГЛУХОЙ СТУК! Пыль поднялась столбом, когда тяжёлая голова и не менее тяжёлое стальное туловище одновременно рухнули на землю. Аслан стоял на опустившемся на колени стальном теле. В его руках дымился меч, горящий белым огнем. Тяжело дыша, Аслан медленно спустился с корпуса жреца. — Почему... Прямо у его ног лежала голова. Отрубленная голова Лесного Смотрителя. — Почему это... произошло? Что я сделал не так? Что... я должен был сделать... В повторяющемся голосе не было жизни. Несмотря на то, что это была лишь машина, в звуке проступало сплошное отчаяние. — Луис, Деннис, Элла... Лежащая на земле голова повторяла имена. Аслан мог догадаться, кому они принадлежали. Это были имена его семьи. Масло, вытекающее из повреждённых узлов и смешивающееся с грязью, казалось настоящими слезами. — Простите меня... Человек, ставший жрецом, Лесный Смотритель, умер именно так. Тишина, повисшая вокруг, и замёршая голова подтверждали это. Аслан прикрыл глаза, стоя на мёртвой земле. Перед ним лежала куча металла и груда металлолома, совсем не похожая на труп. И всё же взгляд на неё вызывал странный дискомфорт, словно он смотрел на останки человека. Но он не мог отвернуться от реальности. Аслан убил жреца, который умолял не убивать его. Он убил человека, который просил лишь дать ему скорбеть. Он убил этого Лесного Смотрителя, потому что не мог допустить бойни, которая неизбежно началась бы, превратись тот в окончательного жреца Хищника. Теперь душа этого человека отправится на линкор Хищника в виде горстки данных и будет терзаться там целую вечность. Аслан тяжело вздохнул и тихо произнёс: — Мне жаль. Он поднял «Жизненную кровь», выроненную во время боя, и вернул её в ножны на поясе. Во рту стояла горечь. И именно в этот момент раздался звук. — Первичный объект — устранение провалено. Сбой при выполнении миссии. Голос звучал суховато. Немного похожий на женский, но совершенно бездушный и механический. Этот голос исходил прямо из повреждённого туловища Лесного Смотрителя. Аслан опустил взгляд, и голос из корпуса безэмоционально продолжить: — Модуль эмпатии на первичном объекте неэффективен. Требуется пересмотр тактики. Лицо Аслана окаменело. Смысл этих слов был предельно понятен. Хищник намеренно оставил личность Лесного Смотрителя нетронутой, чтобы подстроить ловушку для Аслана. Чтобы вызвать сочувствие, заставить ослабить защиту и нанести смертельный удар. Осознав это, Аслан сжал зубы и снова поднял меч. ТРЕСК! Вогнанный прямо в срез туловища меч заставил голос мгновенно умолкнуть. Металлическое тело окончательно остыло. Несмотря на разбросанные детали, произошедшую трагедию и нахлынувшие чувства, мысли Аслана оставались непреклонными. Напротив, он лишь сильнее убедился в том, что жрецы должны быть уничтожены. Это было необходимо, чтобы подобные ужасные трагедии не распространялись дальше. Аслан считал, что все злые боги должны умереть. С другой стороны, он не мог быть уверен, был ли этот выбор правильным. Было ли это лучшим, что он мог сделать, или же он мог решить всё с помощью «Чистоты» — запоздалое сожаление заставило его руки дрожать. Это была обычная трагедия. Не редкая катастрофа, а банальная история этого мира. Подобное происходило в Гелладрионе бесчисленное количество раз и продолжит происходить. Он знал это, потому что видел подобное слишком часто. И увидит ещё не раз. Несмотря на её обыденность, Аслан не мог просто отмахнуться от неё как от «рядового случая». Потому что он чувствовал: если он сломается и перестанет воспринимать это близко к сердцу, от него самого ничего не останется. В тот миг, когда он забудет свою человечность и милосердие выходца из современного мира, Ли Хён У окончательно умрёт, и останется только Аслан. Но, несмотря на эти мысли, Аслан не мог подавить в себе горечь и ярость. Рука, сжимавшая рукоять меча, слегка задрожала, и, наконец, Аслан поднял голову и закричал. Лес содрогнулся от его крика, наполненного скорбью, гневом и обидой. Лесные звери, не сбежавшие даже во время жестокой битвы, в ужасе бросились прочь. А в уголке глаз Аслана, на самом краю зрения, пульсировало системное сообщение: [Завершён побочный квест] ! Победить Жреца Хищника Эта системная строка, появившаяся неизвестно когда, окрестила даже эту человеческую трагедию обычным побочным квестом. ---------- Барамунз(1) Собраться в путь не заняло много времени. Отчасти потому, что они не потратили слишком много сил, но также и потому, что жрец Хищника не оставил после себя тела. Останки жреца растворились в искрах света, сгинувших в небесах. Аслан с горьким выражением лица наблюдал за этими светящимися пылинками, пока спутники осторожно следили за ним. Энджи испытывала глубокое сочувствие, глядя на Аслана. Его планы всегда были безупречны и продуманы. С его несгибаемой волей и тщательной подготовкой казалось, что для него нет непреодолимых преград. И всё же существовали вещи, которые были не под силу даже Аслану. Попадая в подобные ситуации, даже со всей своей мощью и знаниями он не мог спасти жреца. Лесный Смотритель погиб в скорби и глубоком сожалении. Замечая печаль Аслана, Энджи ощущала укол в груди — нечто похожее на чувство утраты от осознания того, что даже у сил Аслана есть пределы. Тем временем Эрета была глубоко заинтригована этой неожиданной стороной Аслана. Сама того не осознавая, будучи скрытой мазохисткой, она провела большую часть жизни, наслаждаясь причинением боли другим. Обладая почти инстинктивной чувствительностью, она могла отчетливо видеть страдания Аслана. Она была крайне восприимчива к чужим ранам, и в её глазах Аслан сейчас испытывал явную боль. Она знала, что Аслан уже давно заработал свою громкую славу, и могла представить, что он не раз попадал в подобные ситуации. Несмотря на то, что он снова и снова проходил через эту боль, Аслан оставался несломленным, стойко неся свою скорбь. Эрета оказалась заворожена его закалённым, несгибаемым духом. Ей было безумно интересно, что именно сделало этого человека таким. В отличие от них двоих, взгляд Фей был устремлён исключительно на Аслана. В отличие от остальных, впервые видевших эту сторону Аслана, Фей уже наблюдала, как он преодолевает подобные испытания. Аслан, которого она знала, не был тем, кто поддастся такой боли. И, оправдывая ожидания Фей, Аслан быстро стряхнул с себя апатию. Эта картина действительно заставляла сжиматься сердце. Злой бог целенаправленно целился в Аслана. Давление ощущалось так, словно весь мир ополчился против него одного. Груз, слишком тяжёлый для одного человека. Но для Аслана в этом не было ничего нового. Это было лишь продолжением последних двенадцати лет. Отбросив скорбь, гнев и боль, он обратился к спутникам: — Пойдёмте. Простое, сдержанное заявление. Меланхолия в этих словах показалась странно знакомой и Энджи, и Эрете. Только тогда они осознали, что Аслан стал тем, кем он является, именно благодаря тому, что постоянно терпел подобную боль. Ничего не изменилось. Накопленные страдания не могли поставить Аслана на колени. Его мотивация была проста. "Если этого не сделаю я, то не сделает никто." Именно это двигало Асланом вперёд. Проглотив привычную боль, он дал себе клятву. Убить всех злых богов. Потому что это было то, что мог сделать только он. И ради этого он вынесет любую боль, встающую на пути. . . . — ...Я в порядке. Не волнуйтесь. Я просто ненадолго задумался, но я к этому привык. Аслан кратко ответил на обеспокоенные взгляды своих спутниц. Энджи смотрела на него с тревогой и заботой, в то время как взгляд Эреты выражал глубокий интерес, смешанный с уважением. Аслан лишь слабо улыбнулся и с невозмутимым видом пошёл вперёд. Спутники проследовали за ним, и вскоре Лес Ардар остался позади. Покинув Лес Ардар, отряд направился на юго-запад. Отдыхая в пути, они пересекли равнину, пахнущую морем, и устремились к горному королевству. После трёх дней пути Аслан наконец увидел огромный горный хребет, вырастающий на горизонте. Это было Королевство Барамунз Альпен. . . . Королевство Барамунз Альпен. Оправдывая своё название, это государство, основанное в обширном горном регионе под названием Хребет Барамунз, больше напоминало племенную конфедерацию, чем традиционное королевство. Четыре крупных племени делили и правили этими землями, и внутри каждого племени существовали различные кланы. Социальная структура скорее походила на племенной строй, чем на феодальное королевство. Именно поэтому оно было ближе к конфедерации племён. Но и этим его устройство не ограничивалось. Правителем являлся король, а государственная структура повторяла форму королевства. В этом смысле Горное Королевство было поистине уникальным. Территория, которая граничила с горным хребтом или проходила прямо через него, была разделена между четырьмя племенами: Племенем Чести, Племенем Холмов, Племенем Тишины и Племенем Владыки. На первый взгляд они могли показаться равными, но это было не так. Племя Чести, Племя Холмов и Племя Тишины были вассалами Племени Владыки, а вождь Племени Владыки становился королём всего государства. Королевство Барамунз Альпен оставалось королевством, сохраняя при этом племенные традиции. Несмотря на свою специфическую систему управления, оно существовало уже очень долгое время, располагаясь прямо между Королевством Вида и Империей Каллус. — Вау, эти горы просто огромные... Аслан прекрасно знал причину их выживания. Он вспомнил её, услышав тихое замечание Энджи. Естественная крепость, сформированная двумя массивными горными хребтами, делала оборону максимально простой. Свирепые и могучие воины. Культура, сосредоточенная вокруг воинского искусства, охоты и войны. И внушительная военная мощь, вытекающая из этих факторов. Все эти элементы делали Королевство Барамунз Альпен сильным и позволяли ему процветать между огромной империей, поклоняющейся Богу Войны, и королевством, претендующим на наследие древней империи. Проследив за взглядом Энджи, направленным на горный хребет, на который она смотрела с открытым ртом, Аслан освежил в памяти воспоминания из игры двенадцатилетней давности. В игре Королевство Барамунз Альпен также обладало колоссальной военной силой. Из-за высокого процента воинов среди населения численность их войск не уступала соседним странам, а качество этих солдат было явно выше. Уровень бойцов, предоставляемых через союзы или в качестве наёмников, также превосходил другие ветки основного квеста. Когда Аслан был ещё Ли Хён У, он часто проходил основной квест именно через маршрут Королевства Барамунз Альпен по этой самой причине. Основываясь на этом опыте, Аслан подумал: "В моей нынешней борьбе против злых богов ради создания иной концовки сотрудничество с Королевством Барамунз Альпен — не просто вариант, а суровая необходимость." Проблема заключалась в том, что это будет непросто. Прийти в Горное Королевство и пройти сам квест было несложно, но главная загвоздка кроется в самом начале. А именно — во встрече с королём Горного Королевства. Из-за конфедеративного племенного устройства Горное Королевство было куда более закрытым, чем другие нации. "Если бы дело было только в этом, проблемы бы не возникло." Пока Аслан погружался в мысли, кто-то громко крикнул: — Следующий! Эй вы, чужаки, назвать имена, состав группы и цель прибытия! Это был племенной воин, охранявший границу Барамунза. Одетый в меховую накидку и доспехи из грубой кожи, воин с топором на поясе остановил торговцев перед частоколом и начал допрос. Каждый его вопрос был пропитан желчью, а глаза полны подозрения. Когда торговец заиграл голосом и начал нервно путаться в ответах, племенной воин, оглядев его с головы до ног, презрительно цыкнул и приказал ему убираться. Торговец, у которого из товаров была всего одна телега, слезно умолял пропустить его, но воин заткнул эти жалкие попытки, просто положив руку на рукоять топора. В конце концов торговца избили и прогнали прочь. Аслан вздохнул при виде этого жалкого зрелища, а Энджи наконец перевела взгляд с гор. Племена Горного Королевства по своей природе не доверяли чужакам. Они стали ещё более бдительными, когда Империя Каллус погрузилась в хаос после смены императора, а жрецы начали массово появляться и заполонять весь мир. В результате большинство купцов и путешественников получали отказ и прогонялись, а те, кого развернули, либо устало плелись обратно, либо разбивали лагерь неподалёку от частокола. Отряд Аслана также обустроил лагерь. Сегодня шёл уже второй день с момента их прибытия на границу. — Не уверен, захотят ли они вообще встретиться с нами. Вслух произнёс Аслан. Он чувствовал себя в тупике. Они добрались сюда, но он не был уверен, пойдут ли дела по плану. Если бы речь шла о битве, он был бы уверен на все сто, но в данном случае силу или мастерство применить нельзя. Он не мог пробиться с боем. В конце концов, Аслан пришёл сюда, чтобы заключить союз и выполнить главный квест. — А? Что ты имеешь в виду? Эрета, которая в обычной обстановке упрекнула бы Энджи за её наивный вопрос, сейчас спала в лагере, устав от долгого ожидания, а Фей по просьбе Аслана осталась в лагере, чтобы присмотреть за Эретой. Так что у пограничного частокола сейчас находились только Аслан и Энджи. — Не уверен, сможем ли мы встретиться с королём. Не думаю, что он согласится принять нас. — Хм, но ты же говорил, что император — это самый высокий титул. Разве с королём встретиться не проще? Ты же, в конце концов, Мастер Боя. Энджи искренне считала, что человеку столь выдающемуся, как Мастер Боя, без проблем дадут аудиенцию. Разумеется, при обычных обстоятельствах, в других странах или владениях, она была бы права. Титул Мастера Боя имел огромный вес и признание как на северном, так и на южном континентах. Проблема заключалась в том, что их потенциальным собеседником был король Королевства Барамунз Альпен. Аслан горько улыбнулся и покачал головой: — Именно поэтому я и думаю, что он не станет с нами встречаться. — ...А? Что? Почему? Быть Мастером Боя — это ведь так круто! Причина была проста. И как раз в тот момент, когда Аслан собрался объяснить, раздался громоподобный голос: — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Раздался оглушительный хохот. Он был настолько громким, что все стоящие в очереди к частоколу одновременно повернули головы. Даже Аслан замолчал на полуслове и обернулся. В той стороне стоял представитель расы драконорожденных. Особенно крупный ящеролюд, держащий в руках колоссальный лук. Драконорожденный с красной чешуёй, одетый в меховой жилет, закончил смеяться и потянулся к своей одежде. "Драконорожденный с луком?" Представители расы драконорожденных обычно обладали слабым зрением. Они также недолюбливали дальнобойное оружие вроде луков, поэтому увидеть ящеролюда с луком было невероятной редкостью. Это казалось практически невозможным. И всё же этот драконорожденный держал в руках огромный лук явно искусной работы. Ящеролюд прекратил смех и... полностью снял с себя одежду. — Э-э, что...? Голос Энджи был полон крайнего замешательства. Это недоумение мгновенно распространилось среди стоящих рядом путешественников и торговцев, перекинувшись и на воинов, охранявших частокол. Стражники переглянулись и уставились на драконорожденного. Краснокожий драконорожденный, теперь абсолютно голый, поднял свой лук и натянул тетиву. — А теперь смотрите! Смотрите, как великий Тиямаль Клоу покоряет самую высокую гору! Оглушительный возглас. Натянутая стрела, исполинский лук. Даже Аслан не мог понять происходящее, ошеломлённо глядя на драконорожденного. Ящеролюд, ничуть не смущаясь десятков направленных на него глаз, абсолютно голым целился из своего лука. Он наложил на лук массивную стрелу размером с короткое копьё и направил её вверх, словно потягиваясь. Когда он медленно опустил её, тетива натянулась со странным звуком, напоминающим гнущуюся сталь. Звук натянутой до предела тетивы был отчетливо слышен даже Аслану, стоявшему довольно далеко. Увидев это, и Аслан, и стражники одновременно осознали, что происходит. Драконорожденный, назвавшийся Тиямалем, собирался выстрелить прямо по горному пику. И в тот самый момент, когда воины, с задержкой осознав обстановку, спешно открыли частокол и рванули к ящеролюду, натянутая тетива со свистом рванула вперёд. ДЗИНЬ! Звук рассекаемого воздуха прогремел подобно раскату грома. Одновременно с этим исполинская стрела сорвалась с места со скоростью, за которой не успевало даже динамическое зрение Аслана. Стрела обогнала сам звук и вонзилась прямо в едва различимую горную вершину. — БУМ! С задержкой донёсся звук оглушительного взрыва. Даже на таком расстоянии они увидели, как часть горного пика просто откололась и рухнула вниз. — ХА-ХА-ХА! Вы видели это?! Видели?! ХА-ХА-ХА! — Сумасшедший ублюдок, хватайте его! Хватайте! Воины бросились на драконорожденного, который опустил лук и задорно хохотал. Когда стражники окружили его, драконорожденный спокойно опустился на колени и позволил связать себя принесёнными веревками, продолжая громко смеяться. Посреди этого безумного импульсивного поступка, непостижимого публичного бесстыдства и раскатистого хохота Аслан удивлённо моргнул. "Неужели... такое вообще возможно?" Расстояние от границы Горного Королевства до Пика Владыки, в который только что попал драконорожденный, было колоссальным. Даже несмотря на то, что гора была огромной мишенью, в этом мире не было никого, кто мог бы послать стрелу так далеко и настолько точно. "Он реально попал?" Никого, кроме этого драконорожденного. Наблюдая за тем, как связанного ящеролюда уводят прочь, Аслан вспомнил одно конкретное имя. Имя Тиямаль, которое только что выкрикнул драконорожденный, совпадало с именем Тиямаля Клоу, который около года назад получил титул Мастера Лука. И, насколько знал Аслан, только драконорожденные носили фамилию Клоу. ---------- Барамунз(2) Мастер Лука. По честному мнению Аслана, этот Мастер находился далеко не на первых строчках в его списке приоритетов. Прежде всего, он не считал, что сам по себе лук — это оружие, которое окажет существенную помощь в охоте на жрецов. Хотя лук обладал отличным пробивающим действием и был весьма эффективен против людей, по сравнению с другим оружием он отличался меньшей летальностью при использовании против жрецов. Более того, жрецы были могущественными существами, которых можно было считать полубогами. Он не думал, что они станут услужливо стоять на месте, позволяя расстреливать себя из лука. Учитывая способности, размеры и природу жрецов, Аслан с трудом верил, что обычные стрелы способны нанести им ощутимый урон или нанести решающий удар. Именно поэтому Аслан оттеснил Мастера Лука в самый конец своего списка приоритетов. Хотя Мастер всё равно оставался Мастером, а в услышанном мимоходом имени фигурировало "Клоу", что снижало вероятность того, что он окажется жрецом, он всё же не стоил того, чтобы искать его целенаправленно. Сейчас ему требовались Мастера с исключительными атакующими способностями. Например, Мастер Магии. Поскольку Аслан не намеревался сбиваться с пути ради спутника, чья роль пересекалась бы с его собственной, он двигался не спеша, планируя заняться поисками Мастера Лука только после того, как отряд расширится. Текущий состав группы тоже был неплох. Для Аслана, рассуждавшего подобным образом, появление Тиямаля стало полной неожиданностью. Приятным сюрпризом. Это было похоже на получение подарка на Рождество или день рождения впервые за двенадцать лет. Будь он самым обычным Мастером Лука, насколько бы хороши ни были его навыки, это вызывало бы вопросы, но Аслан своими глазами видел способности Тиямаля. Исключительная точность и дальнобойность, позволявшие ему выстрелить с холма и попасть в далекую гору, а также внушительная пробивная сила и дурь, о которых можно было судить по стрелам размером с короткое копьё. Снайпер с колоссальной атакующей мощью мог восполнить дисбаланс и ликвидировать недостаток дальнего боя в нынешней группе. Именно поэтому Аслан решил, что ему необходимо завербовать Тиямаля Клоу, несмотря на то короткое проявление безумия, которое тот продемонстрировал. Он верил, что штурмовая мощь Тиямаля будет необходима для получения преимущества против жрецов, с которыми они столкнутся в будущем. Немного беспокоило то, что Тиямаль Клоу выглядел не совсем нормальным, но в отряде уже состояли фея-психопатка и святая-мазохистка. Драконорожденный-лучник с наклонностями нудиста не казался такой уж проблемой. Учитывая, насколько трудно найти нормального человека среди Мастеров, это была вполне ожидаемая трудность. Настоящая проблема заключалась в другом... . . . — Его схватили? — Да. Едва получив разрешение пройти за пограничный частокол, произнёс Аслан. Эрета склонила голову набок и переспросила, в то время как Энджи ошеломлённо уставилась на гору. Вероятно, она разглядывала вершину, в которую попал Тиямаль. Отвечая Эрете и окинув взглядом группу, Аслан увидел Фей, которая, сидя на спине у Энджи, уютно упёрлась подбородком в её макушку. — Энджи, куда это ты так смотришь? — А? Да просто разглядываю вершину, в которую, как говорят, попала та стрела. — Вот в ту? Фей вытянула ручонку, указывая на один из пиков. То, что Аслану, Энджи и Эрете казалось лишь смутным силуэтом в тумане, на самом деле было вершиной горы. — Кажется... в ту? Ты что, видишь её? — Ну конечно, у Фей о~чень хорошее зрение! Фей ответила с улыбкой. Энджи надулась от её ответа. Учитывая, насколько уникальны тела фей, это было вполне правдоподобно. Глаза фей могли видеть сквозь леса на многие километры. Не зная этого, Энджи скептически спросила: — И как она выглядит? — Она торчит прямо там! Словно украшение на шляпе, торчит сбоку пика! А самого верха горы больше нет! Фей ответила с детским энтузиазмом, а Энджи издала удивлённый "Ох", судя по всему, удовлетворившись объяснением. И если Энджи, незнакомая с местной географией, казалась довольной лишь тем, что поняла суть, то выражение лица Эреты, услышавшей это, мгновенно ожесточилось. Расстояние от холма до горного пика было огромным. — Если у него хватает навыков, чтобы отсюда попасть в горный пик и разнести его, он точно настоящий Мастер. Эрета, начавшая было с сомнений, теперь выглядела обеспокоенной. Даже как бывшая высшая жрица, она понимала, что ситуация складывается скверно. — Проблема в том, что вершина, в которую он попал, оказалась священной горой Горного Королевства. За такое наказание — как минимум четвертование. Аслан кивнул. Из того, что он знал, повреждение священной горы считалось тяжким преступлением в Горном Королевстве. Народ Королевства Барамунз Альпен жил в горах и рождался там. Учитывая традицию, согласно которой даже их предки возвращались в горы после смерти, причинение вреда горе для них приравнивалось к святотатству. Аслан слегка повернул голову, разглядывая импровизированную крепость, прилегающую к частоколу. Тиямаль Клоу, должно быть, заперт именно там, и вскоре его либо ждёт скорый суд и казнь на месте, либо его доставят в столицу для расправы. Ситуация была паршивой. Если оставить всё как есть, они потеряют ценнейший кадр. Но в каком-то смысле это было даже к лучшему. Аслан взглянул на Энджи. Девушка, несущая Фей на спине, моргнула и беззвучно изобразила губами: "Что?" Энджи прониклась доверием к Аслану после того, как он помог ей сбежать. Хотя поначалу она осторожничала, подозревая корыстные мотивы, спасение из бедственного положения всегда было самым простым способом завоевать доверие. По этой причине Аслан рассматривал заточение Тиямаля Клоу как отличную возможность. Проблема заключалась лишь в том, как вытащить его, но у Аслана имелось несколько способов. Сформировав план, Аслан поднял взгляд и коротко бросил: — Подождите здесь. Я скоро вернусь. Он намеревался встретиться и поговорить с Тиямалем Клоу. . . . Аслан освоил не только боевые навыки. Он также до предела прокачал вспомогательные навыки, которые хоть и не помогали напрямую в бою, но служили другим целям. Среди них мастерство Охоты по мере роста мастерства даровало владельцу определенный уровень скрытности. Оно подавляло запах и заглушало шаги, значительно снижая шанс быть обнаруженным, а в сочетании с Подвижностью делало Аслана невероятно скрытным и быстрым. Он уклонился от взоров со каменной сторожевой башни, перебегая по слоистым теням, затем легко подпрыгнул, упёрся ногой в стену, перевернулся в воздухе и бесшумно проник внутрь здания. Это было настолько незаметное и плавное проникновение, что если бы Фей увидела его, то наверняка рассмеялась бы и сказала, что он похож на змею. Проникнув в здание и миновав зоны видимости четырёх сторожевых башен, Аслан подхватил край своего плаща, волочившегося по полу, чтобы тот не шуршал, и быстро, но тихо пошёл вперёд. Он направлялся к тюремным камерам. Проскользнув мимо спящего охранника в тусклом тюремном коридоре, Аслан бесшумно приблизился к решётке. Тени от прутьев, отбрасываемые факелами, рассекали пространство решётчатым узором. Когда Аслан подошёл к камере, драконорожденный заговорил с ним: — А ты тихий. Прямо как зверь. На охранника не похож... Пришёл навестить меня? Аслан замер от этих слов, затем оглянулся назад. Охранник всё так же беспробудно спал. Похоже, он не проснулся бы, даже если бы они заговорили громче. — Как ты узнал? В ответ на вопрос Аслана драконорожденный хмыкнул. Хмыкнув, он почесал плечо. У драконорожденного, Тиямаля Клоу, глаза были завязаны плотной тканью. Вопрос Аслана был вполне обоснован. — А ты угадай. Драконорожденный усмехнулся. Он прислонился своим массивным телом к решётке. Его предплечье целиком высунулось между прутьями. Аслан уставился на эту руку и подумал: "Возможно, я переоцениваю свои навыки скрытности, но... он не мог меня услышать." Даже если бы он что-то и услышал, как он мог быть так уверен, что это не стражник или солдат? Если только эта повязка на глазах не была прозрачной, не существовало способа узнать, что к нему приближается не охранник. Значит, дело не в слухе. Что касается зрения, драконорожденные от природы не славятся хорошим зрением. К тому же его глаза сейчас закрыты повязкой. Аслан сузил глаза и въелся взглядом в драконорожденного, обнажившего верхнюю часть тела. Хотя сейчас на нём были штаны, Тиямаль был абсолютно голым, когда разнёс горную вершину. Тогда Аслан был настолько ошарашен, что принял это за банальное извращение, но для кого-то уровня Мастера Лука в его действиях мог кроться куда более глубокий смысл. Это было лишь предположением, но Аслан обретал всё большую уверенность, наблюдая за тем, как пламя факела колеблется на ветру. В эту подвальную тюрьму проникал воздух. — Осязание. — ...О? А ты угадал. Вообще неинтересно, когда угадывают с первого раза. Драконорожденный произнёс это и отстранился от решётки, на которую опирался. Игнорируя скрип прутьев, ящеролюд поднял скованные руки и сказал: — Но это правильный ответ. Чешуя у этого старика — не шутка, так что... как бы это сказать, она чувствует движение ветра. Что-то в этом роде. Я могу ощутить почти всё. Тиямаль, который казался на голову выше среднего драконорожденного, почесал подбородок и спросил: — А, другие сородичи так не умеют? Аслан молчал, размышляя о том, не являлось ли аномальное осязание Тиямаля секретом его меткости, в то время как Тиямаль опустил руку от подбородка и тяжело вздохнул: — Эх, если уж кому и стоило прийти, так это той женщине, а вместо неё явился темнокожий мужик, что совсем не радует душу. — ...Что? — Ты разве не видел её? У этого парня вообще нет чувства прекрасного. — Подожди, о чём ты вообще...? — Я говорю о той женщине, о женщине! Пока Тиямаль опирался на решётку, она жалобно скрипела под его огромным весом. — Ты ведь видел раньше, как я попал по горной вершине, верно? Как думаешь, зачем я это сделал? Несмотря на то, что Аслан нахмурился от внезапного вопроса, он ответил прямо: — Чтобы продемонстрировать свои навыки? Ты даже имя своё выкрикнул перед выстрелом. — Да, показать себя — это верно. Но как думаешь, перед кем я красовался? Естественно, такие впечатляющие навыки используются для того, чтобы привлекать женщин, разве нет? Аслан, обладавший вполне адекватным мышлением, не мог этого понять и недоумённо наклонил голову. — Когда я смотрел на очередь, среди людей там была весьма некондиционная красотка. Женщина с толстым хвостом, пышными бёдрами и большой грудью. Эх, как только я её увидел, сразу подумал: "Такую красотку нельзя упускать!" Аслан наконец вспомнил одну из тех, кто ждал досмотра для входа за частокол — ящеролюдку. Действительно, как и сказал Тиямаль, это была крупная женщина-драконорожденная с толстым хвостом. И в тот момент, когда он вспомнил эту ящеролюдку, Аслан был настолько ошарашен, что слегка приоткрыл рот. — ...Ты выстрелил по священной горе только для того, чтобы произвести впечатление на женщину? — Ну, так уж получилось. Но, похоже, я провалился. Эх. Тиямаль разочарованно цыкнул языком и полностью прислонился спиной к решётке, издавая горловое покашливание. Под аккомпанемент скрипящих прутьев Аслан спросил: — Ты хоть знаешь, что тебя могут казнить? Осквернение священной горы — это тяжкое преступление в Барамунзе. — Знаю. Но что важнее: какая-то гора или любовь? Разве мужчина не должен пойти хотя бы на такое, чтобы впечатлить хорошую женщину? Непостижимый ход мыслей. Казалось, весь его мозг ушёл в нижнюю часть тела. Аслан теперь откровенно хмурился от легкомысленных слов и действий Тиямаля. — Ты рискуешь жизнью ради подобной глупости? — Женщины — это серьезное дело. Ради них стоит рисковать жизнью. Теперь Аслан был окончательно убеждён. Тиямаль Клоу был странным типом. Хотя говорят, что нормальных Мастеров не существует, Тиямаль Клоу был ненормальным совсем в ином направлении. Когда Аслан замолчал, Тиямаль, истолковав это молчание по-своему, внезапно выдал: — А, но ты не пойми неправильно, ладно? Меня не интересуют самки не моего вида. — Что? — У меня не встаёт на тех, у кого нет хвоста. Пока Аслан морщился, Тиямаль издал хриплый смешок. Этот смех эхом разнёсся по тюремному коридору. Хотя он был не таким раскатистым, как тот хохот на холме, всё же звучал достаточно громко. Аслан подумал, что не будет ничего странного, если сюда прибегут горные воины или очнётся охранник. Тиямаль Клоу явно был странным типом, но, с другой стороны, это давало Аслану уверенность в том, что он не окажется жрецом. Какой злой бог стал бы даровать силу ради желания соблазнить толстохвостую самку драконорожденных? Если отбросить личные странности, Тиямаль Клоу вполне подходил на роль спутника. — Мастер Лука, Тиямаль Клоу. И Аслан заговорил. Тиямаль, только что смеявшийся, при этих словах мгновенно стал серьёзным. Настолько сильно, что это заметил бы даже обычный человек. — Ты хочешь выбраться из этой тюрьмы или смиренно примешь последствия своих поступков и умрёшь? Добавил Аслан, наблюдая за этой переменой. Лицо Тиямаля медленно наливалось жаждой убийства. — Ты Боевой Монах? Едва ощутимая жажда крови. Предплечье, торчавшее из-за решётки, втянулось обратно, чешуя на его руке вздыбилась, а мышцы раздулись. Наблюдая за тем, как Тиямаль готовится к бою, Аслан удовлетворенно улыбнулся. Судя по одной лишь боевой стойке, Тиямаль Клоу был первоклассным Мастером. Хотя это было приятное зрелище, Аслан не намеревался провоцировать враждебность, поэтому сразу же ответил: — Я Аслан, Мастер Боя. И снова выражение лица гигантского драконорожденного изменилось настолько резко, что это бросилось бы в глаза любому. Настолько серьёзная мина. Глядя на это лицо, на котором проступило легкое сомнение, Аслан произнёс: — И я пришёл сюда, чтобы вытащить тебя. При упоминании освобождения ноздри Тиямаля заметно расширились. Так драконорожденные делали, когда предельно концентрировались. — ...Я-то думал, ты просто сопляк, не знающий настоящего вкуса женщин, а ты, оказывается, крупная шишка. Раздутые мышцы и вздыбленная чешуя опали. Тиямаль, уменьшившись в объёме, скрестил руки на груди и задрал подбородок. — Чего ты хочешь? И что ты выиграешь, если вытащишь меня? Аслан слабо улыбнулся, наблюдая за Тиямалем, который с интересом постукивал хвостом по полу. ---------- Барамунз(3) Проблема все еще оставалась. Даже если Аслан и хотел освободить Мастера Лука, его преступление никуда бы не исчезло. Сделав выстрел по священной горе, глубоко почитаемой в Королевстве Барамунз Альпен, Тиямаль Клоу был обречён на ужасную смерть, если Аслан ничего не предпринимал. В лучшем случае его ждало обезглавливание. Осквернение и вред, причинённый священной горе в Королевстве Барамунз Альпен, считались тяжелейшим злодеянием. Тайный побег тоже ничего бы не решил. Аслан был слишком известен, чтобы передвигаться незамеченным, а Тиямаль Клоу являлся драконорожденным, который мгновенно привлекал к себе внимание любого. Заключить союз с Королевством Барамунз Альпен и при этом вызволить Тиямаля Клоу... На первый взгляд это казалось невозможным, но у Аслана имелся свой план. Поэтому Аслан просто вышел из аванпоста. Он шёл открыто, не скрываясь и не глуша собственные шаги. — Хм? Аслан пристально посмотрел на сторожевую башню, держа в руке фонарь. Воины, обозревавшие окрестности с высоты, издали изумлённые возгласы, заметив его. Они разом спустились со сторожевой башни. Обнажённое оружие зловеще блеснуло в лунном свете. Аслан равнодушно наблюдал за приближающимися воинами. "Откуда он взялся? Никто не видел, как он входил..." "Почему он просто стоит? Неужели не собирается бежать?" Воины были сбиты с толку и замешательстве. Аслан гордо стоял, держа перед собой фонарь. Было дико: он явно проник внутрь тайком, но теперь даже не пытался скрыться. "Может, он жрец...?" Воины окружили Аслана, но смотрели на него с явным трепетом и тревогой. Его леденящие, холодно-бирюзовые глаза и тоскливое выражение лица наводили на мысль, что он замыслил нечто недоброе. Убедившись, что все окружившие его воины в сборе, Аслан широким жестом распахнул плащ. Глаза воинов расширились, когда они увидели два длинных меча, висевших у него на поясе. Прежде чем они успели крикнуть "Брось оружие!" или "Кто ты такой?!", Аслан расстегнул пояс и с глухим стуком бросил обе ножны на землю. Это были совершено непостижимые действия. Выйти с гордо поднятой головой, стоять с фонарём и ждать, пока воины окружат его, а затем добровольно сложить оружие... Не в силах понять цель этих поступков, воины молча уставились на Аслана, а тот ответил им абсолютно бесстрастным взглядом. — ...Я — Мастер Боя, Аслан. Произнёс Аслан всё с тем же невозмутимым лицом. Напряжённое молчание воинов сменилось полным замешательством после этого неожиданного заявления. — Убийца Императора...? Посреди этого смятения, словно в эпицентре бури, тихо опустившейся в ночной тьме, заговорил один человек. Он был начальником этого аванпоста и капитаном воинов, возглавлявшим отряд. Аслан слегка кивнул в ответ на своё второе прозвище, и капитан воинов с озадаченным видом попытался собраться с мыслями. Стоящий перед ним человек представился Мастером Боя, и его облик полностью соответствовал этому титулу. Но он не назвал своей цели. Точнее, он вообще ничего больше не сказал. Лишь раскрыл свою личность. После нескольких мгновений тишины, вызванной столь сомнительным поведением, капитан спросил: — Зачем ты здесь? Почему ты вышел изнутри? Что ты там делал? Допрос. Аслан продолжал молчать. Он лишь поднял свой спокойный взор и посмотрел на капитана воинов. Несмотря на подозрения, капитан поневоле умолк под мрачной глубиной этого взгляда. Когда капитан закрыл рот, Аслан неторопливо заговорил: — Это не имеет значения. Важно лишь то, что я проник сюда и поговорил с находящимся внутри богохульником. Откровенное признание. Капитан воинов вздрогнул. — Ты с ним за одно? Хочешь помочь этому ящеролюду сбежать...? — Нет, вовсе нет. Аслан искренне рассмеялся в ответ на вздрогнувшего капитана. От этого дружелюбного смеха, появившегося на столь холодном лице, напряжение воинов естественным образом стало спадать. Когда сквозь его манеры проступили врождённая харизма и обаяние, воины переглянулись и пожали плечами. — Я здесь не для того, чтобы помогать этому драконорожденному, а чтобы помочь всем вам. — Помочь нам...? Когда капитан воинов переспросил его, Аслан убрал мягкую улыбку и снова стал серьёзным. Эта перемена в выражении лица была настолько леденящей, что капитан невольно сглотнул. — Тот, кто сидит внутри — не просто какой-то драконорожденный. Он — Мастер Лука. — Что?! Воины были потрясены заявлением Аслана. Титул Мастера был широко известен по всему Северному Континенту. Разумеется, его признавали и в Королевстве Барамунз Альпен, находившемся неподалёку от центра Северного Континента. Воины побледнели, вспомнив слухи о том, как один Мастер способен в одиночку противостоять сотням воинов, а капитан внимательно окинул Аслана взглядом. Если подумать, человек перед ним тоже был Мастером. Хотя он и сбросил основное оружие на землю, если присмотреться, у него на боку всё ещё висел кинжал. При желании он мог метнуть его и убить как минимум одного человека. И если бы он так сделал, это было бы не просто ради устранения одной цели. Страх — это ещё и способ для одного человека выгодно вести бой против целой группы. Для Мастера Боя подобное казалось вполне возможным. Когда капитан воинов слегка потянулся к своему топору, Аслан поднял опушенный взгляд, посмотрел на него и произнёс: — Хотя он использует лук, Мастер остаётся Мастером. Если этот драконорожденный захочет уйти, сможете ли вы его остановить? Сможете ли подчинить его только своими силами? Не давая времени на ответ, Аслан продолжил. Воинов прошиб холодный пот от его слегка высвобождённой, подавляющей ауры. — Я утверждаю: это невозможно. Как вы можете видеть по тому, как я проник сюда, у вас нет способа остановить этого драконорожденного. — Что ты пытаешься сказать, Убийца Императора? — Я помогу вам. Ответил Аслан, приподняв подбородок. Его высокомерная манера казалась скорее уверенностью в себе, чем гордыней. — Похоже, вы планируете перевезти его в Берсот-хоф, я прав? Берсот-хоф — столица Королевства Барамунз Альпен и крупнейший город на территории Племени Владыки, где Аслан стоял в данный момент. Капитан воинов кивнул. — ...Да. — Тогда я буду сопровождать его во время транспортировки. Чтобы гарантировать, что Мастер Лука Тиямаль Клоу не сбежит, и одновременно с этим — что никто не попытается его отбить. Капитан воинов не мог принять взвешенное решение. Ситуация полностью захватила его. Возможно, потому что предложение исходило от того, кто уже беспрепятственно проник на аванпост, у него не находилось слов для возражений. Ему лишь казалось странным, что тот предлагает помощь так легко. Единственная мысль, которая внезапно пришла ему в голову — этот человек наверняка хочет что-то взамен. Даже это просчитал Аслан. — Чего ты хочешь? Аслан добродушно улыбнулся. Его глаза изогнулись в мягкую дугу. — Я хочу встретиться с Великим Вождём. — ...С Великим Вождём? Капитан воинов запнулся на полуслове и кое-что вспомнил. Великий Вождь, который также являлся королём и вождём Племени Владыки, не питал особой симпатии к Аслану. Если бы тот явился как обычный гость, он, скорее всего, не удостоился бы аудиенции. — Поскольку король тебе не слишком рад, ты просишь дать тебе возможность встретиться с ним. — Да, я должен увидеть его. У меня есть предложение. Капитан воинов кивнул, словно только что всё понял, и совершил ошибку. Он ошибочно посчитал, будто весь план Аслана заключается лишь в том, чтобы добиться встречи с королём. Он не заметил, что за этим скрывается истинная цель, и принял показавшуюся ему ложь за правду. — Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Я устрою тебе встречу с вождём. — Благодарю. Смотря на капитана воинов, который явно ни о чём не догадывался, Аслан мысленно вздохнул под своей улыбающейся личиной. "Не уверен, стоит ли рисковать жизнью только ради того, чтобы спасти парня, пытающегося произвести впечатление на женщину..." . . . — На женщину? Спросила Эрета. Среди стука и грохота колес на подъёме мягкий женский голос прозвучал особенно чётко. — Да, на женщину. Когда Аслан ответил и слегка перевёл взгляд, он увидел тех, кто шёл впереди по поднимающейся дороге. Это были некоторые из воинов, охранявших аванпост, где содержался Тиямаль Клоу, а теперь они сопровождали повозку, перевозившую Тиямаля Клоу в Берсот-хоф. Эрета накренила свой красивый лоб от ответа Аслана. — Он выстрелил по священной горой только ради женщины? — ...Да, только ради женщины. Когда Аслан ответил, Эрета нахмурила лбы. Она не могла понять, есть ли в этом хоть какой-то смысл. — Она жрица? — Нет, когда он спросил, не Боевой ли я Монах, похоже, она ею не была. — Прежде всего, — Аслан сделал паузу и перевёл взгляд, и Фей, которая молча шла рядом, встретилась с ним взглядом и издала звук, похожий на "Хм?", — если бы она была жрицей, я или Фей обязательно узнали бы об этом. — Точно, Фей отлично распознаёт жрецов! От этого торжествующего возгласа один из воинов, тащивших повозку, оглянулся на группу, а затем снова повернулся к дороге. Похоже, он посчитал её просто ребёнком, и Фей сдержала холодную улыбку, довольная такой реакцией. Обман был одним из самых эффективных способов нападения для Фей. — Если она не жрица, зачем ему делать такое...? Неужели он был уверен, что сможет выбраться? — Теперь, когда я это слышу, мне тоже любопытно. Зачем он это сделал? У него была уверенность? Спросили Эрета и Энджи о мужчине, который в будущем мог стать их соратником. Задавая вопрос, Эрета гадала, не скрывает ли Тиямаль Клоу какой-то умысел, тогда как Энджи, судя по ее словам, думала, что у него может прятаться какая-то "шестёрка". Если у него была уверенность или имелись сообщники, тогда совершить столь странную глупость без раздумий не составило бы проблемы. Проблема заключалась в том, что у него ничего этого не было. — Нет, похоже, у него даже не было намерения сбегать. — ...Ох. Ну, он, вероятно, не хотел умирать. Неужели у него действительно ничего не было? — Нет, ничего. Он просто сказал, что ради хорошей женщины стоит рисковать жизнью. Услышав это, Энджи сильно нахмурилась. Это разительно отличалось от драконорожденных, которых она знала. В Веллус Альпене драконорожденные были дворянами, обладавшими абсолютной властью. Поэтому они держались с гордостью и высокомерием, были серьёзными и величественными. — ...Он правда драконорожденный? Легкомыслие было им совсем не свойственно. Энджи озадаченным взглядом посмотрела на Тиямаля Клоу, которого тихо перевозили в повозке, и Аслан кивнул, словно понимая её сомнения. — Он очень своеобразный драконорожденный. Я думаю... мы можем исключить вероятность того, что он станет жрецом. Он из тех, кто использует накопленные навыки лишь для бахвальства. Жрецы обычно рождаются из трагедий или после чрезмерной погони за силой. Иногда, как Корнил Эшлюд, они становятся жрецами, ввязываясь в более крупную игру или накапливая заслуги, но обычно эта сила даровалась тем, кто жаждал могущества. В этом смысле Тиямаль Клоу был безопасным человеком. Использование силы ради показухи означало, что он не относился к силе серьёзно. Энджи скрестила руки на груди с недовольным выражением лица. — Мне это не нравится. Использовать такую силу только для того, чтобы впечатлить женщин — бесстыдство. Казалось, скорее она недолюбливала его за то, что он драконорожденный, но Энджи сохраняла вид, будто он ей не нравится именно из-за своей бесстыдности. — Хмм, а вот я, кажется, понимаю! В отличие от неё, Фей не избегала Тиямаля Клоу. Когда взгляд Энджи упал на Фей, та ярко улыбнулась и прижалась к руке Аслана. — Фей тоже приятно, когда Аслан хвалит её! Поскольку он хвалит меня больше, когда я показываю свои навыки, я думаю, он тоже хочет много хвастаться! — Так что хвали меня больше! — добавила Фей, цепляясь за руку Аслана, и Аслан с улыбкой, будто у него не было выбора, погладил Фей по голове. Алые волосы растрепались под его гладящей рукой. Фей улыбнулась, показывая, как ей нравится это прикосновение. Это был смех невинного ребёнка. Но ни Энджи, ни Аслан, похоже, не понимали желания хвастаться. Аслан по своей природе был человеком со слабо выраженными желаниями, а Энджи, происходившая из бедноты, где главным приоритетом было выживание, придерживалась позиции, что силу нужно использовать для выживания, а не для бахвальства. В отличие от них двоих, только Эрета, у которой вполне могло быть достаточно силы, поняла слова Фей. "Кажется, я понимаю." Эрете нравились холодные глаза Аслана. Ей нравились глаза, слабо излучавшие жажду убийства, словно готовые убить в любой момент. Когда она видела эти глаза, она чувствовала, как внутри неё всё закипает, и ощущала, как бешено колотится её сердце. Даже подспудное отвращение к отнятию жизни завораживало её. Ей нравилось всё в том, как Аслан был суров с ней, бил её и излучал намерение убить. "Но мне также нравится, когда меня хвалят." Хотя она испытывала это нечасто, Эрета могла чувствовать, как эмоции закипают в другом направлении, когда Аслан хвалил её. Это был приятный восторг, отличавшийся от того, что она чувствовала, когда её осуждали или когда её жизни угрожала опасность. Будучи таким человеком, Эрета могла понять демонстрацию своих навыков. Если она покажет свои навыки в достаточной мере и хорошо сделает то, что поручил Аслан... "Смогу ли и я получить такую похвалу от Аслана?" Более того, наблюдая за тем, как гладят Фей, Эрета поймала себя на мысли, что завидует. Она представила себя на её месте. Большая, огрубевшая и шершавая рука Аслана. Гладит её по волосам, ласкает щёку, касается губ и мягко проводит по лицу. Следуя за этим прикосновением взглядом, она увидела бы добрую улыбку Аслана. Доброта в этих тоскливых глазах оказалась бы прямо перед ней. Представив, как врождённая доброта, не угасшая, несмотря на долгую борьбу со жрецами, людьми и монстрами, полностью изливается на неё, сердце Эреты почему-то забилось быстрее. Ощущение, словно внизу живота странно сжалось. От этого горячего, липкого восторга Эрета невольно перевела дыхание. "Ах, вот оно что." Эрете было знакомо это чувство. Оно было похоже на то, когда она получала зашивание ран от Аслана после победы над жрецом безликого. Разница заключалась в том, что сейчас она даже не касалась Аслана. "Почему я так себя веду, хотя меня даже не бьют..." Её лицо покраснело, а дыхание стало горячим. Эрета была в замешательстве, потому что сама не понимала, почему так себя ведёт. Её не били, и их кожа не соприкасалась. Эрета не могла найти причину. Словно пытаясь сдержать колотящееся сердце, она положила руку на свою пышную грудь, обтянутую кожаными доспехами. Надеясь, что её мчащееся сердце успокоится. Аслан подошёл, заметив реакцию Эреты. — Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? Он подошёл и мягко спросил. Приблизившись, его лицо было совсем близко. Эрета смутилась один раз, когда увидела, что все в группе смотрят на неё, и второй раз, когда лицо Аслана оказалось так близко. Её и без того бледное лицо вспыхнуло ярко-красным. — Ты вчера отдыхала, говоря, что тело затекло, ты в порядке? — Д-да, я... я в порядке. Пытаясь скрыть смущение, она улыбнулась глазами, но Аслан протянул руку. На мгновение она слегка ожитала, что он ударит её, но то, что сделал Аслан, полностью разгромило ожидания Эреты. Теплая рука Аслана, направляясь к её лбу, мягко отодвинула волосы и коснулась её лба. Сердце Эреты замерло от ощутимой температуры его тела. Эрета подсознательно вздрогнула, а затем закрыла глаза. Раз уж она не могла этого избежать, лучше насладиться этим. С закрытыми глазами всё, что она могла слышать теперь — это дыхание Аслана, ощущаемое совсем рядом, и стук собственного сердца. "Мне нужно выровнять дыхание. Ему это покажется неприятным." Эрета закрыла глаза, успокаивая своё рваное дыхание, а Аслан ещё некоторое время подержал руку на лбу Эреты, прежде чем убрать её. — Похоже, жара нет... но скажи мне, если почувствуешь себя плохо. Твои раны от недавнего боя могли открыться. Когда Эрета наконец перевела дыхание и посмотрела на Аслана, он смотрел на неё добрыми глазами. Потому что этот взгляд был настолько добрым, Эрета сильно прикусила губу. Её сердце колотилось так сильно, что становилось больно. — Дп-а-а... Ответ расслабленным голосом. Аслан кивнул и повёл группу обратно, чтобы догнать повозку. Дорога, по которой везли повозку, теперь тянулась гладко. Не подозревая, что горящие глаза Эреты влажно смотрят ему в спину, Аслан смотрел на город, видневшийся в конце дороги. Берсот-хоф. Иначе известный как Престол Горной Гряды. Этот город, расположенный посреди Горного Хребта Барамунз, был горным городом. Построенный на границе между холмами и горами, он имел естественные горные стены, созданные путём высекания отвесных скал, а также сторожевые башни и аванпосты, густо покрывавшие утесы. Поскольку он ютился у холмов, условия жизни здесь не были суровыми, и он был идеален для ведения оборонительной войны, так как строился прямо в горах, представлявших собой природную крепость. Внутри города многочисленные символические объекты и племенные реликвии, высеченные в горной породе, украшали каждую вершину. Пока Аслан рассматривал этот уникальный, притягивающий взгляд пейзаж, он вздохнул, увидав сообщение, мерцавшее на краю его зрения. [Текущий Главный Квест] ! Победите жреца, напавшего на Королевство Барамунз Альпен [Оставшееся время: 27 часов 16 минут] Этот вздох был вздохом облегчения. План Аслана по вызволению Тиямаля строился на предпосылке, что появится следующий главный квест. Аслан запечатлел оставшееся время на сетчатке и окончательно убедился. Существовал только один способ заключить союз с Королевством Барамунз Альпен и при этом освободить Тиямаля. ---------- Барамунз(4) Железный прут светился алым жаром в металлической жаровне, когда сидевшая перед ней женщина подняла его. Шшшш Она опустила раскалённый докрасна прут в металлический сосуд, стоявший рядом с жаровней. Раскалённый металл мгновенно остыл, выпустив пар и дым, который постепенно окрасился в синий цвет. К тому моменту, когда синий дым заполнил комнату, женщина молча вытащила прут. Железо, которое только что пылало красным и излучало зной, теперь было покрыто синей пленкой. Металл, окрасивший прут в синий цвет, назывался Лазурной Сталью. Это был металл с невероятно высокой магической проводимостью, абсолютно безвредный для человеческого тела. Его создал один из Древних Богов, существовавших в давние времена. Лазурная Сталь являлась важнейшим материалом для магических татуировок, и на всём Северном Континенте её добывали исключительно в Королевстве Барамунз Альпен. Женщина аккуратно и ровно распределила расплавленный синий металл по металлической пластине. Образовавшийся узор напоминал полыхающее пламя или, возможно, сплетение корней древнего дерева. Выждав, пока Лазурная Сталь на пластине немного остынет, женщина взяла пластину и крепко прижала её к спине мужчины, лежавшего ничком. Шипящий звук заполнил комнату вместе с запахом палёной плоти. Мужчина стиснул зубы, терпя жгучую боль, и наконец облегчённо вздохнул, когда металлическую пластину сняли. На спине мужчины образовался странный татуировочный узор, способный проводить магию. — Благодарю вас, Великий Вождь. — М-м. Мужчина с татуировкой перевёл дыхание, поднялся, накинул на тело свободный плащ и вышел наружу. Женщина, провожавшая его взглядом, была покрыта татуировками с головы до ног. Узоры поднимались от обоих запястий к плечам, а на груди и спине под одеждой скрывалось ещё больше татуировок. Даже её слепой правый глаз был окружён сплошными рисунками, отчего всё её тело казалось единым полотном. Несмотря на столь густую вязью татуировок, женщина обладала дикой, первозданной привлекательностью. Будучи всё ещё молодой, она излучала уникальное величие. Её звали Фридой. Она являлась вождём Племени Владыки и правителем Королевства Барамунз Альпен. Люди звали её Королевой Горной Гряды. Королева Горной Гряды осталась одна в мастерской, потушила огонь в жаровне и сгребла остатки Лазурной Стали обратно в контейнер. Пока она наводила порядок, занавесь приподнялась, и кто-то вошёл. — Ваше Величество, к вам посетитель. Вошедший был одет в доспехи, нетипичные для Королевства Барамунз Альпен. Это был мужчина в синих доспехах с синим длинным мечом на поясе. Выглядевший скорее как выходец из Империи, чем из Горного Королевства, мужчина заговорил лишь после того, как проследил за тем, как королева опустила прут в погасшую жаровню. — Это посетитель, которого Ваше Величество знает. Знакомый посетитель. Единственный зрячий левый глаз Фриды моргнул и сместился. Её глаз, отражавший иноземного подчинённого, блеснул синевой. — Кто это? — Мастер Боя. Когда рыцарь ответил, Фрида нахмурилась. Это было знакомое имя, и весьма нежеланное. Она произнесла твёрдо: — Скажи ему уходить. Словно не желая продолжать разговор, она подняла жилет, брошенный в углу мастерской, накинула его поверх рубашки и распустила завязанные волосы. Пряди струящихся светлых волос слегка светились синевой в местах, где проглядывали татуировки. — Это... может быть затруднительно. Воины доложили, что получили помощь при транспортировке Осквернителя Священной Горы. Осквернитель Священной Горы. Фрида вспомнила недавний грохот и разрушения на вершине горы и скривилась, пока рыцарь склонил голову, ожидая её решения. — Говори яснее. — Говорят, Осквернитель Священной Горы — это Мастер Лука. Поэтому наши воины приняли помощь от Мастера Боя и пообещали, что он сможет встретиться с Вашим Величеством... Видя, что рыцарь продолжает говорить с явной робостью, Фрида со вздохом скривилась. Если обещание было дано, она не могла его нарушить. Как вождь, она должна была уважать слова, сказанные людьми её крови. Поскольку просьба не была неразумной, Фрида кивнула: — Впусти его. . . . Аслан встретил воинов вскоре после того, как вошёл в Берсот-хоф. Воины сказали, что король приказал привести Аслана, и Аслан без колебаний согласился. — Здесь и правда кругом одни горы. Пока их вели всё глубже в Берсот-хоф, Энджи внезапно высказалась. — Потому что мы в горах. Они стараются сохранить их первозданный вид, насколько это возможно, ведь горы считаются священными, но всё же. Эрета ответила на замечание Энджи, потирая лицо, на котором всё ещё держался легкий румянец. — Верно. Мы построили Берсот-хоф, минимизировав ущерб Священным Горам. Мы живём с благословением гор, избегая их гнева. Группу вёл рыцарь в синих доспехах. Хотя его лицо скрывалось за забралом шлема, весь металл, который он носил, отсвечивал синевой. Аслан пристально посмотрел на доспехи и оружие рыцаря, прежде чем заговорить: — Судя по тому, как ты сказал "мы", ты не из местных горцев. Ты из Города Магов? От вопроса Аслана рыцарь, шедший впереди, вздрогнул: — Ха-ха... Как и ожидалось от Мастера Боя. Да, я из Города Магов. Чужак. Чужак. Термин, используемый горцами для обозначения людей не из Королевства Барамунз Альпен. — Но как вы узнали? — Если ты носишь доспехи из Лазурной Стали, всё очевидно. Ты либо зеленокожий, либо маг. — Верно. На самом деле, и то, и другое. Рыцарь неловко усмехнулся, приподняв забрало шлема и открыв зеленую кожу и уши, которые были длиннее, чем у обычных людей. С кожей с зеленоватым оттенком, как у типичного фэнтезийного орка, и длинными ушами, он выглядел скорее утончённым и интеллектуальным, чем диким. На самом деле, иначе и быть не могло. Насколько знал Аслан, зеленокожие добились наибольшего культурного развития среди всех нечеловеческих рас. В эпоху процветания Древних Богов зеленокожие были хозяевами древней империи и правителями мира. Даже сейчас они претендовали на статус наследников империи на Южном Континенте, так что их положение оставалось прочным даже после падения Древних Богов. Самой заметной особенностью зеленокожих была увеличенная продолжительность жизни и повышенные физические способности благодаря высокой магической емкости тела. Теперь Аслан понимал крайнюю непрактичность создания доспехов из Лазурной Стали. Их ковали именно потому, что зеленокожие могли использовать их с максимальной эффективностью. — Он зелёный! Как любопытно! Среди самых разных реакций — задорного смеха Фей, округлившихся глаз Энджи, впервые увидавшей зеленокожего, и Эреты, просто наблюдавшей за выражением лица Аслана — зеленокожий рыцарь улыбнулся Фей в ответ. Для них "зелёная кожа" не была оскорблением. Когда-то это были предсмертные слова тех, кто трепетал перед древней империей. Поэтому он улыбнулся глазами и снова опустил забрало шлема. — ...Но вы пришли не для того, чтобы разговаривать с кем-то вроде меня. Ее Величество ждёт. Сюда. Зеленокожий рыцарь с благородным изяществом открыл дверь и поклонился. Аслан взял на заметку зеленокожего, входя внутрь. Походка и шаг его спутниц позади отличались. Едва Аслан вошёл в большой зал, дверь за ним закрылась, пропустив порыв ветра. Ветер взметнул плащ Аслана. За развевающимся плащом на троне сидела женщина. Трон, сделанный из костей животных и кожи, в верхней части спинки был украшен чем-то похожим на череп огромного монстра. Едва Аслан увидел женщину, он слегка преклонил одно колено в знак уважения. — Давно не виделись. — Хмм. Пока его спутницы стояли в замешательстве, Аслан резко поднялся. Хотя это могло показаться проявлением неуважения, Фрида не стала его ругать, да и Аслан, похоже, этого не ждал. — Зачем ты пришёл ко мне? Обыденный, грубоватый вопрос. Наряду со словами, внушавшими полное равнодушие к Аслану, из-за трона женщины выскочил зверь. Существо, похожее на медведя, но с длинным волчьим хвостом и массивным телом, оскалило зубы при виде Аслана. Атмосфера была далеко не радушной. Казалось, она открыто демонстрировала неприязнь к человеку, которого только что впустила. Даже её вопрос о цели визита звучал скорее как упрёк, чем как искреннее выяснение причин. Энджи не могла понять этой обстановки. Аслан был Мастером Боя, которого уважали даже жрецы. Такое обращение казалось ей диким. И эта мысль возникла не только у Энджи — Эрета тоже смотрела на Аслана розовыми глазами, полными сомнений. Фрида явно не была настроена дружелюбно к Аслану. Это мог видеть каждый. Спутники не знали причины, но Аслан и Фрида прекрасно её понимали. Поэтому Аслан, похоже, принимал её враждебность как нечто неизбежное. Спутницы, не в силах уловить суть происходящего, лишь переводили взгляды. Почесав затылок, Энджи заговорила: — Да ладно вам, что происходит? Вы знакомы? Почему она так себя ведёт? Когда Энджи спросила, Фрида сделала жест зверю. Существо, похожее на смесь медведя и волка, уселось рядом с троном и зарычало от прикосновения Фриды. — Я скажу вам. Фрида заговорила, гладя шерсть зверя, и взгляды группы наконец обратились к ней. — Этот парень, Аслан, был выбран преемником моего отца вместо меня. Но он выбросил это право и сбежал. Он даже отказался от моего вызова на дуэль. Аслан лишь улыбнулся, ничего не сказав, а Фрида закинула ногу на ногу и продолжила: — Мне нужно было победить его, чтобы вернуть себе статус, и даже если бы я проиграла, я была готова принять это с достоинством. Но этот проклятый парень проигнорировал приказ Великого Вождя и сбежал. — Великого Вождя? Подожди... разве речь сейчас не о Великом Вожде? Спросила Эрета в замешательстве, и Фрида в ответ фыркнула: — Титул Великого Вождя передаётся по крови. Думаешь, чужак вроде него мог бы стать Великим Вождём? Конечно, нет. То, о чём я говорю — это не нечто настолько ничтожное, как титул Великого Вождя. Статус, на фоне которого даже король целой нации казался ничтожным... От этого намека Эрета нахмурилась, а Аслан произнёс с легкой улыбкой: — Меня не интересуют подобные статусы. — Даже если таковой была воля мастера, который научил тебя манерам, образованию, тому, как сражаться и как выживать? — Да, Мастер дал мне разрешение. С хмыканьем Фрида сжала подлокотники своего трона. Эрета нахмурилась, наблюдая за этим. Облик Фриды показался ей странно знакомым. Эта знакомость возникла не потому, что она видела Фриду раньше, а потому, что она видела кого-то очень похожего. Покопавшись в памяти, Эрета расширила глаза, когда наконец вспомнила одного человека. "Непоколебимый." Предыдущий Мастер Боя и в настоящее время один из тех, кто сдерживал Бездну — одного из злых богов на Южном Континенте. Непоколебимый, Астак. Он был бывшим королём Барамунза и отцом Фриды. Эрета посмотрела на Аслана, вспоминая то, что слышала. "Мастер." С этим словом в голове стойка Аслана снова привлекла её внимание. Его походка, стойка с двумя мечами на боках и твёрдая опора на ноги точь-в-точь повторяли стойку одноногого Непоколебимого. Эта характерная стойка, идеально сохранявшая баланс, отлично подходила для одновременного владения двумя клинками. "Почему я не поняла этого раньше?" Едва до Эреты дошло это осознание, Фрида поднялась с трона. Тело медленно приближавшейся Фриды было сплошь покрыто магическими татуировками. Теперь Эрета поняла историю с преемственностью. Преемник, о котором шла речь, был преемником Непоколебимого. Во время падения древней империи потомки тех, кто сдерживал Бездну, стали Королевством Барамунз Альпен. И в Королевстве Барамунз Альпен была традиция, уходящая корнями в их истоки: передав трон, самый выдающийся воин или сам король брал на себя роль Непоколебимого, чтобы охранять рубежи от Бездны. Именно этого статуса Фриду лишили, о чём она так жалела. Статуса стать Непоколебимым. Вот почему Фрида скрывала острую ярость под своим равнодушным выражением лица, стоя перед Асланом. Потому что они были людьми, жившими традициями. — А теперь скажи мне. Есть ли хоть одна причина, по которой я должна отбросить все эти чувства и говорить с тобой? Фрида спросила Аслана, почему он выбрал Барамунз вместо Герцогства Хилсингер, которое обладало куда большими территориями, богатством и возможностями сбора информации. — Потому что меня не устроит один лишь Барамунз. — ...Что? — Как ты думаешь, какова моя цель? При этих словах Фрида нахмурилась. Хотя они пересекались и раньше, она никогда не могла понять намерений Аслана. Поскольку он никогда не раскрывал своих сокровенных мыслей, узнать их не было никакой возможности. Его действия были последовательными, но его цель не казалась особенно грандиозной. Поэтому Фрида не смогла ответить, и Аслан сам озвучил правильный ответ: — Я намерен убить всех богов. Цель, о которой Энджи, Эрета и Фей уже знали. Ничуть не удивившись, они продолжали молчать, тогда как Фрида испытала шок дважды — сначала от чудовищных масштабов этой цели, а затем от того факта, что его спутницы уже знали об этом. Прежде чем её изумление успело угаснуть, Аслан продолжил: — Для этого мне нужны как твои силы, так и возможности Герцога Хилсингера. Едва Аслан сделал шаг вперёд, зверь у ног Фриды низко зарычал. Аслан приближался, не удостоив зверя даже взглядом. Его глаза ярко блестели. — Сейчас не время принимать чью-то сторону из-за каких-то там наций или идеологий. Мир движется к гибели. По сравнению с тем, что надвигается, человеческие помыслы бесполезны. Это не было чем-то, что можно было отбросить как "пустяк". Как бы Гелладрион ни был миром, где буйствовали злые боги, люди оставались людьми. Просить их отбросить нации и идеологии было нереалистично. — Я попрошу о помощи все страны и союзы. Я попрошу их стать бок о бок со мной и вместе встретить богов. От Империи Каллус на Северном Континенте до наследников древней империи на самом краю Южного Континента... Я планирую привлечь их всех. Но поскольку надвигающиеся события тоже казались нереалистичными, эта невероятная история приобретала некоторую реальность. — Наступает время конца, злые боги приближаются. То, за чем они охотятся — это сам мир, и не будет никаких компромиссов или соглашений. Они безжалостно пожрут этот мир и разорвут людей в клочья. Голосом, который на мгновение показался полным безумия, Аслан произнёс с горящими сине-зелёными глазами: — Если мы хотим выжить, мы должны объединиться, Ваше Величество Фрида. Сражайся или умри. Предъявляя этот крайний бинарный выбор, Аслан стоял перед Фридой так близко, что мог протянуть руку и коснуться её. Фрида с нахмуренным видом посмотрела снизу вверх на Аслана и спросила: — И что же мы получим? Что мы выиграем, поддержав тебя? Аслан ответил: — Свободу, выживание, достоинство, славу, судьбу... выбирай то, что тебе по душе. Когда Фрида издала пустой смешок, уголки губ Аслана приподнялись: — Когда все злые боги падут, даже судьба окажется в руках людей. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Смотря в ярко сияющие глаза Аслана, Фрида улыбнулась. Она никогда не могла понять этого яркого и чистого безумия. Люди называют существ, видящих непостижимое будущее, следующими именами: Безумцы. Или пророки. — Ты сумасшедший. Фрида рассмеялась, словно не веря своим ушам, и Аслан улыбнулся ей в ответ. ---------- Барамунз(5) — Мне нужно подумать над этим. Фрида закинула ногу на ногу и заговорила сухо, без лишних эмоций. Аслан, стоявший совсем рядом, уставился на неё, а затем издал пустой смешок, словно из него выпустили весь воздух. Когда он опустил протянутую руку, зверь осторожно понюхал его пальцы. Фрида наблюдала за зверем и Асланом своим единственным зрячим глазом, после чего тихо фыркнула с легким смешком. — Как ты, вероятно, знаешь, ты мне не особо нравишься. Скорее, я бы сказала, что недолюбливаю тебя. — Я знаю. — И ты даже не спросишь, почему именно ты мне не нравишься? Аслан молча отступил на шаг. Зверь — гибрид медведя и волка — оскалил зубы, продолжая обнюхивать руку Аслана. Его опущенный хвост размашисто вилял из стороны в сторону, издавая звук, похожий на шорох метлы, метущей каменный пол. — Я слышал это уже раз четыре. — Вот именно это мне в тебе и не нравится. Холодный ты ублюдок. Когда кто-то говорит, что недолюбливает тебя, ожидаемая реакция должна быть совсем иной. Если бы он ответил шутливо, почувствовал себя обиженным или проявил хоть какое-то желание наладить отношения, она бы не придала этому значения. Особенно учитывая, что он пришёл просить о союзе. Она ожидала совсем другой реакции, но отстранённое поведение Аслана, словно ему всё равно, совершенно сбивало с толку. С тех пор как Аслан впервые попал в Гелладрион двенадцать лет назад, он отталкивал Фриду, которая могла бы стать для него семьёй. Он просто принял её неприязнь как данность и подспудно провёл между ними черту. И на фоне всего этого — проблески безумия. Видя его помешательство и уверенность в том, что он может изменить мир, Фрида всегда думала: "Этот человек не годится в правители." И одновременно думала: "И он мне не семья." Вот почему к Аслану относились как к чужаку, несмотря на то что он был учеником Непоколебимого и приёмным братом Фриды. Однако она не могла позволить личной неприязни и неразрешённым обидам помешать её дипломатическим обязанностям. Фрида была королевой и Великим Вождём. Она возглавляла племя, состоявшее из сотен тысяч человек. Быстро вернув себе равнодушное выражение лица, Фрида подпёрла подбородок рукой и произнесла: — Не пойми меня неправильно. Я сказала, что подумаю, потому что прямо сейчас для нас нет никакой выгоды. К тому же кризис, о котором ты говоришь, ещё даже не коснулся нас. Мы не можем кутаться в шубы весной только потому, что боимся зимнего ветра. Это было разумное замечание. Но поскольку она ещё не закончила, Аслан просто кивнул. — Если бы ты принадлежит только нам или вступил в племя как вождь воинов, я бы одобрила твою просьбу о союзе без колебаний... но на деле нам нечего выиграть. Мы можем только многое потерять. Холодная оценка. Аслан изобразил разочарование на её ответ. "Всё идет строго по ветке Основного Квеста." На самом деле он был доволен. Если всё шло по Основному Квесту, значит, с наступлением следующего этапа всё перевернётся с ног на голову. — Тогда... — Так что я повторяю: я подумаю. Пока Фрида говорила, зверь положил морду ей на ногу. — Ты можешь быть раздражающим типом или даже безумцем... но ты не из тех, кто болтает глупости. Это я знаю прекрасно. Когда Аслан горько улыбнулся, Фрида фыркнула и добавила: — Жрецов и правда становится больше, да и на границах мы заметили всплеск активности монстров и бродячих гномов. Я обдумаю твоё предложение. И посоветуюсь со старейшинами. С этими последними словами Фрида повела подбородком, давая понять, что разговор окончен. В этот момент тяжелые двери зала заседаний открылись, и внутрь проник прохладный, влажный подземный ветерок. Аслан слегка наклонил корпус перед лицом ветра. Его плащ взметнулся вперёд. — Надеюсь, ты примешь мудрое решение. И ещё... Фрида, думавшая, что он уже уходит, изогнула брови от дополнительных слов Аслана, когда тот выпрямился. — Могу я нанести визит Мастеру Луку? — Мастеру Луку? Зачем он тебе? — Мы знакомы. Знакомы. В этом не было ничего странного. У Аслана, Мастера Боя, были бесчисленные союзники и неисчислимые враги, так что не было ничего удивительного в наличии связей с Мастером Луком. — Что ж, тогда ничего не поделаешь. Я разрешаю. Но. Фрида подняла руку, и зверь поднялся, свернувшись у её ног. Его рычащая поза была привычной — он явно привык запугивать посетителей. Татуировки на теле Фриды вспыхнули, а её мышцы стали более рельефными. Этот свет и сила, словно инфекция, передались зверю у её ног, раздувая его мускулы. Это была прямая угроза. Пустая угроза, о неэффективности которой знали обе стороны. Показная бдительность, чтобы сохранить лицо перед подчинёнными. — Если ты попытаешься выкинуть какую-нибудь глупость, я изгоню и тебя, союз или не союз. — ...Ладно. Даже казнь меня устроит. Аслан слегка улыбнулся. Фрида вздохнула и взмахнула рукой — это был приказ уходить. Фрида поняла, что именно пытается сделать Аслан. Поняла и проигнорировала. Она снова откинулась на спину своего трона, наблюдая за уходящей группой. — Хитрожопый ублюдок. С её словами двери зала заседаний захлопнулись. . . . — Визит... говорите? Рыцарь в доспехах из Лазурной Стали переспросил, и Аслан кивнул. Аслан направлялся к подземной тюрьме. — Да, я бы хотел нанести визит Тиямалю Клоу. Великий Вождь дала разрешение. — Если так... хорошо. Рыцарь пошёл впереди, хотя и смотрел на Аслана с явным подозрением. Свет факелов длинными тенями тянулся вдоль пути, по которому они шли. Впереди шествовал рыцарь в синих доспехах, а следом за ним шёл всего один человек. Несмотря на то что спутник был всего один, рыцарь ощущал подспудное напряжение. Было достаточно тяжело уже от того, что посетитель утверждал, будто знает Тиямаля Клоу, но ещё тяжелее от того, что этим спутником был Мастер Боя. Рыцарь мало верил слухам о Мастерах. Даже Мастер не мог выстоять против целой армии. Они не могли в одиночку выкосить сотни воинов. Они могли сражаться с могущественными монстрами и жрецами, но выжить в бою против армии было нереалистично. Вот кем был Мастер на самом деле. И всё же рыцарь был напряжён. Потому что некоторые слухи о Мастере Боя были правдой. Например, то, что он убил сотни жрецов, или защитил крепость против 100 противников, или сразил самых пресловутых монстров. Все эти слухи были чистой правдой. Рыцарь молча вёл Аслана, думая, что тот может внезапно напасть в любой момент. О чём бы ни думал рыцарь, Аслан молча двигался к тюрьме, шагая сквозь тусклый свет факелов. — ...О, ты пришёл. Тиямаль Клоу находился в этой тюрьме. Драконорожденный с мощными руками и плечами, соответствующими его массивным габаритам, покрытый сверкающей чешуёй. Драконорожденный, на котором во время транспортировки была повязка, теперь открыл свои золотистые глаза. Поведдя носом, Тиямаль заговорил из глубины камеры: — А я уж думал, ты обо мне совсем забыл. Хотя он усмехался так, словно не особо и переживал, Аслан кивнул с совершенно невозмутимым видом: — Я почти забыл. — Ха, забыть такого красавчика, как я? Ни за что. Когда Тиямаль громко расхохотался, Аслан улыбнулся с слегка наморщенным лбом. Разумеется, это была шутка. Аслан всерьёз рассматривал возможность завербовать Тиямаля Клоу. Его выдающиеся навыки стрельбы из лука, сила и характер, который явно не позволил бы ему стать жрецом. Он был лучшим кандидатом в союзники. На самом деле удивляло, как такой человек до сих пор не стал знаменитым на весь мир. "Это значит, что его работа всегда была безупречной." Снайперские выстрелы с силой осадного оружия с колоссальных расстояний. Если ты не жрец, противостоять этому невозможно. Поэтому вполне естественно, что слухи о самом Тиямале ходили редко. Аслан понимал это и перевёл взгляд на рыцаря из Лазурной Стали, стоявшего на страже. Рыцарь был настороже, держа руку на рукояти меча. Осмотрев рыцаря, Аслан поднял глаза, вызывая системное окно. [Текущий Основной Квест] [! Отразите нападение жреца на Королевство Барамунз Альпен] [Оставшееся время: 32 минуты] . . Оставалось всего около 30 минут. Была причина, по которой он спустился сюда один, дав спутницам отдохнуть, раздав простые указания и восстановив глаза с помощью "Уравнивания". Тиямалю Клоу нужно было заслужить заслугу. Чтобы получить прощение за осквернение священной горы и продемонстрировать Фриде необходимость союза. Несмотря на то что рыцарь из Лазурной Стали стоял прямо рядом и слушал, Аслан без колебаний перебил то, о чём говорил Тиямаль. — Но как ты пришёл с прикреплёнными обратно глазами? Неужели какой-то искусный маг восстановления...? — Тиямаль, ты помнишь, что я сказал? То, что он сказал. Тиямаль понял, что речь идёт о побеге из тюрьмы, и запнулся с ответом: — Э-э... а? О, это... то самое? — Да, когда я спросил, хочешь ли ты выбраться отсюда. — Эй, ты... Несмотря на намеренную уклончивость Тиямаля, Аслан всё равно озвучил это, заставив Тиямаля погладить свою морду и вздохнуть. Рыцарь из Лазурной Стали, услышав слова Аслана, вздрогнул и шагнул вперёд. Прежде чем приближающийся рыцарь успел сократить дистанцию, рука Аслана блеснула. Эта вспышка, казалось, описала полумесяц, прежде чем выпрямиться, и свет, вырвавшийся со стороны его спины, замер, проникнув в щель забрала рыцаря из Лазурной Стали. Клинок, уже проникший внутрь, не пролил ни единой капли крови, но любое дальнейшее движение вызвало бы обильное кровотечение. Рыцарь, пойманный ровно через щель в шлеме, издал звук "хвк" и замер на месте. — Не двигайся. Я не хочу тебя убивать. — ...Г-господин Аслан...! — Эй, это действительно нормально? Тиямаль, наблюдавший за этой сценой через железные прутья тюрьмы, был искренне поражён. Даже с его превосходными чувствами он не смог засечь момент обнажения меча. Это была настоящая вершина мастерства. Обнажить меч лишь легким поворотом талии, сжимая рукоять, и не издав при этом ни единого звука. Удар меча сам по себе впечатлял — не убить, но точно войти в щель шлема, — однако самым поразительным была аура. Аслан излучал уверенность, что действительно убьёт при малейшем движении. Его сине-зелёные глаза излучали плотное намерение убить. — Другого пути нет. Осквернение священной горы — тяжкое преступление. Даже госпожа Фрида не может просто так отпустить тебя. Старейшины будут против, а члены племени взбунтуются. Как он и сказал, для Тиямаля не было способа выйти на свободу легально. — Если ты хочешь получить прощение, тебе нужно заслужить заслугу. Заслугу настолько огромную, что даже того, кто осквернил священную гору, нельзя будет тронуть. Проще говоря... тебе нужно спасти этот город. — ...Погоди, погоди. Спасти город? Что за бред ты несёшь? Разве это не Берсот-хоф? Самый развитый город в округе... — Сюда идёт жрец. Тиямаль резко втянул воздух и замолчал, и даже рыцарь из Лазурной Стали издал ахнувшее восклицание. — Захвати этого жреца и докажи, что ты полезен, что тебя нельзя убивать и что ты благодетель племени. Это также послужит целям показать, что моё предложение о союзе необходимо. — ...Союз? Тиямаль Клоу нахмурился и сосредоточил взгляд на Аслане. — Да, союз. Тиямаль вспомнил то, что слышал в той тюрьме. "Я дам тебе свободу, Тиямаль. Всё, чего я хочу от тебя — это одно. Стань моим соратником." Запрашивая союз с Барамунзом, он также хотел сделать Тиямаля своим соратником. Тиямаль одарил его подозрительным взглядом, не в силах разгадать намерения Аслана. — Ты... кто тебя подставил? Кто тебя подослал? Он подумал, что все предложения Аслана могут быть кознями какой-то великой державы. Он подозревал, что всё это ради какого-то завоевания. Он решил, что именно поэтому требовалось сотрудничество его самого — Мастера Лука — и Барамунза. — Никто меня не подсылал. Мои действия — это исключительно моя собственная воля. Аслан сказал это, слегка повернув кисть руки, и рыцарь из Лазурной Стали, попытавшийся тянуться к оружию во время разговора, снова замер. Клинок, остановившийся прямо перед его глазами, обдавал ледяным холодом. Тиямаль глянул на укрощённого рыцаря и произнёс: — Тогда какова твоя цель? Тиямаль был волевым драконорожденным. Хотя он был вождём воинов, он отказался от всех постов и пожелал самоизгнания, живя свободно и странствуя по миру. Но у него были принципы. По крайней мере, он никогда бы не сделал того, что считал нечистым, даже под страхом смерти. Даже если бы он умирал, он бы не стал делать то, чего не хотел. Таков был девиз Тиямаля Клоу. Он хотел услышать цель Аслана. Если эта цель грязная, если она неправедная... Он намеревался отказаться, даже если это означало смерть. Увидев мимолётный убийственный взгляд Тиямаля Клоу, Аслан слегка наклонил голову. Его взгляд, направленный наискось в пол, был прохладным. Тишина затянулась. И Тиямаль Клоу, и рыцарь из Лазурной Стали поддались этой молчаливой атмосфере Аслана и не издавали ни звука. Как раз когда Тиямаль Клоу собрался поторопить его, Аслан разомкнул губы: — Тиямаль Клоу, что ты думаешь о Веллус Альпен? От этого неожиданного вопроса глаза Тиямаля расширились. Это совершенно не походило на ответ на его вопрос. Он собирался проигнорировать его, но поднятый взгляд Аслана явно требовал ответа, делая невозможным молчание. — ...Это хороший город. — Почему ты думаешь, что это хороший город? — ...Я правда должен говорить об этом? Аслан молча смотрел на Тиямаля, и тот наконец заговорил: — Ну, выбравшись наружу, я понял. Люди легко умирают и голодают. Просто выживать день за днём — уже борьба. Жить в городе может быть лучше... но даже это непросто. Но Веллус Альпен не такой. Там даже Тейл может выжить. Так что... это хороший город. К концу своих слов Тиямаль улыбался. Сам того не сознавая, он вспомнил свою родину и погрузился в сожаления. Аслан мгновение всматривался в Тиямаля Клоу, а затем произнёс: — Тиямаль Клоу, а что, если сам этот мир станет подобен Веллус Альпен, где выживание принимается как должное? — ...Что? Когда Тиямаль переспросил, не понимая, Аслан улыбнулся. — Я намерен убить всех богов. И я хочу изменить этот мир. Это было внезапное заявление. И оно казалось абсолютным безумием. И рыцарь из Лазурной Стали, и Тиямаль замерли от этих слов, слишком грандиозных, чтобы произносить их с лёгкой улыбкой. Массивный драконорожденный подсознательно пробормотал: — ...Безумец. — Я часто это слышу. Аслан усмехнулся и пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного. В этой непринуждённой позе Тиямаль ощутил искренность Аслана. Это было слишком искренне, чтобы быть ложью. Это была мысль, которую невозможно было постичь обычным умом. Тиямаль обдумал слова Аслана и медленно расплылся в широкой улыбке. Несмотря на то что он был драконорожденным, его улыбка вышла гигантской. — Сумасшедший... но мне это нравится. Он был из рода Клоу. Воинского сословия Веллус Альпен. Он даже занимал пост вождя воинов — высшую должность среди Клоу. Хотя его положение было ниже по сравнению с Сердцами или Головами, он всё равно являлся дворянином в своем праве. Он прекрасно понимал ответственность дворянства. Посмеиваясь, Тиямаль Клоу заговорил с Асланом, который улыбался ему в ответ: — Застрелить жреца будет весело. Ладно, я с тобой. Но меня тут вообще-то скоро казнить собираются, так что ты планируешь с этим делать? На невинный вопрос Тиямаля Аслан убрал меч. Клинок, вышедший из щели шлема, не имел на себе ни единой капли крови. Когда "Жизненная кровь" с щелчком вернулась в ножны за его спиной, рыцарь из Лазурной Стали собрался что-то крикнуть. КУ-У-У-УНГ! [Текущий Основной Квест] ! Отразите нападение жреца на Королевство Барамунз Альпен [Оставшееся время: 0 секунд] . . Как раз в этот момент тюрьма сильно содрогнулась, из-за чего рыцарь потерял равновесие — по крайней мере, так должно было случиться. Когда пошатнувшийся рыцарь из Лазурной Стали уже падал, Аслан схватил его за руку, удерживая на ногах, и выхватил меч у него с пояса. Прежде чем рыцарь успел среагировать, Аслан крепко сжал украденный меч и наполнил его магией. Синий длинный меч из Лазурной Стали накалился от магии, и вскоре эта синяя траектория устремилась к железным прутьям камеры. ДЗЯ-Я-Я-ЭНГ! Звук скрежета и раскалывания металла. Сломанный клинок покатился по полу, а рассечённые железные прутья рухнули. За тяжелым грохотом стоял Тиямаль Клоу. — ...Ты разрубил это? Когда Тиямаль издал поражённый возглас, Аслан вернул меч рыцарю из Лазурной Стали. Сломанный, бесполезный меч. — Хорошо послужил. Хороший меч. Аслан прошёл мимо рыцаря из Лазурной Стали, который так и стоял с открытым от шока ртом, и возглавил путь. Ведя за собой, он повел подбородком Тиямалю. — Тиямаль, за мной. Следуя за Асланом мимо ошеломлённого рыцаря, Тиямаль спросил: — ...Что? Мы можем вот так просто уйти...? — Жрец прямо сейчас атакует город. Если бы он внезапно не оборвал свою речь. Хотя слова были прерваны, Тиямаль ничего не смог сказать. КВАДЖИК! Клинок Аслана разнес замок оружейной, и расколотый металл покатился по полу. За ним лежал лук Тиямаля. Аслан поднял лук Тиямаля. Массивный лук длиной не менее 2 метров. На нижнем конце лука находился большой шип, напоминающий коготь. Аслан мгновение всматривался в лук, прежде чем протянуть его Тиямалю. Когда Тиямаль вздрогнул при виде своего лука, Аслан произнёс: — У тебя есть какой-то опыт? — Что? Переспросил Тиямаль. Не понимая, какой именно опыт имел в виду Аслан, Тиямаль получил ответ так, словно это было самым очевидным делом в мире: — Охоты на жрецов. От этих диких слов Тиямаль потерял возможность ответить. ---------- Мастер Лука(1) Хруст. Сок брызнул из надкушенного яблока, увлажняя её руку. Энджи слегка нахмурилась из-за липкого ощущения, но не стала вытирать руку об одежду. Некоторая липкость на самом деле была даже к месту. По крайней мере, яблоко не выскользнет из рук. Пока Энджи была занята поеданием яблока, Фей сидела на близлежащем валуне, болтая ногами. Пока они неторопливо ждали у входа в горный город, мимо них проходили толпы народа. Воины, вальяжно прогуливающиеся с оружием, торговцы, явно прибывшие извне ради сделок, и наёмники, вооружившиеся до зубов в надежде сколотить состояние в чужих краях. Посреди всего этого множества суетливо движущихся людей лишь эти двое наслаждались безмятежным спокойствием. Ощущение того, как тело подсыхает в лучах заходящего солнца, было по-своему приятным. Мысль о том, что он вот-вот должен прийти, промелькнула в голове у Энджи. Лишь после того как она наконец отправила последний кусочек яблока в рот и прожевала его, безмятежность испарилась. Словно облака, медленно уплывающие и рассеивающиеся по ветру, расчищенное пространство начал заполнять оглушительный шум. Это был звук, который жители Гелладриона, чьё технологическое развитие застряло на уровне средневековья, не могли понять. Если бы его услышал Аслан, он сказал бы, что это гул вращающихся турбин. Услышь его Энджи, она сказала бы, что звук похож на тот, что она слышала в видениях Аслана. Однако, не имея возможности проводить подобные аналогии, жители Гелладриона — и особенно воины горного королевства — решили, что этот звук похож на вой какого-то дикого монстра. — ! Рычащий, воющий гул. Когда этот громоподобный шум разнёсся вокруг, люди единодушно повернули головы в сторону источника звука. — ...А? Воин, который первым разглядел причину шумного гула, издал ошеломлённый звук. В небе находилось нечто такое, чего там быть не должно. Теми, кто сумел разглядеть силуэт, оно воспринималось как массивный бык. Угловатое туловище с четырьмя вытянутыми конечностями извергало свирепые бури вместе с пылающим пламенем. Вглядевшись сквозь эти массивные опоры и угловатый корпус в переднюю часть, можно было увидеть, что находящаяся впереди голова напоминает бычью. Рога, угловатая, выступающая вперед морда и даже блестящие глаза. Всё выглядело так, словно кто-то отлил быка из чистой стали.(от переводчика: медный бык) Моделирование по образу и подобию животных было самым простым способом увеличить боевую мощь, и Жрец Хищника прекрасно знал этот факт, модифицировав своё тело так, чтобы подражать быку. Единственной разницей было то, что он мог летать в небесах и полностью состоял из металла. Массивный бык, взмывающий ввысь с шумом турбин и ревом пламени, накренил корпус. Сильно наклонившись вперёд, его туша устремилась прямо к земле. Стремительное движение постепенно ускорялось, усиливая гул. Возрастающий шум в сочетании с гулом падающей сверху гигантской туши создавал впечатление, будто какой-то огромный монстр мчится вниз с ужасающим воплем. Наконец люди осознали, что это такое. Жрец. И не просто жрец, а Жрец Хищника. — Жрец! Это жрец! Вслед за воином, первым издавшим этот отчаянный вопль, повсюду разнеслись крики. Страх охватил убегающих. От матерей с детьми на руках и спасающихся бегством путешественников до наёмников, пытающихся скрыться среди толпы, самые разные люди объединились в едином порыве — бежать во внутренние помещения горного комплекса. Даже воины оказались далеко не в лучшем положении. Глядя на мчащуюся тушу жреца, они думали: "Нам это не остановить." Но если они его не остановят, вся гора обрушится. Они инстинктивно понимали, что не смогут заблокировать этот таранный удар, но также знали, что обязаны хоть как-то затормозить его. — О-остановите его! Под чей-то пронзительный крик воины сжали оружие и устремились к месту, куда вот-вот должен был врезаться жрец. Посреди этого хаоса Энджи лишь тихо произнесла: — Хмм. — Он и правда пришёл. И выглядит ровно так, как описывалось... Откуда Аслан вообще всё это знает? Небрежный комментарий. В её словах не было и капли напряжения. "Я уже начинаю к этому привыкать", — подумала Энджи. Фей ответила на слова Энджи: — Аслан всегда всё знает! Нет ничего, чего бы он не знал! Судя по одному лишь голосу, можно было представить ребёнка, гордо заявляющего: "Мой папа лучше всех!", но из-за двух коротких мечей, обнажённых в её руках, такого впечатления она совсем не производила. Пока Фей поднималась, взмахивая яркими алыми волосами и подпрыгивая на месте от нетерпения, огромная туша жреца стремительно приближалась. Хруст! Увидев массивное тело менее чем в 20 метрах от земли, Энджи раздавила остаток яблока в своей кулаке. Липкий сок потек между раздробленными кусочками. — Ну, я пошла. Энджи рванула вперёд с этой липкостью, обильно покрывавшей её ладони. Топ, топ, грохот! Энджи устремилась в таранную атаку. Хотя её ловкость была низкой, благодаря колоссальной силе и здоровью её рывок стремительно набирал скорость и импульс. Накапливаемая сила была поистине огромной. Каждый раз, когда её нога топала по земле, во все стороны расползались трещины, выталкивая тело вперёд. Её колени должны были бы разрываться от боли, но высокий показатель здоровья Энджи предотвращал травмы. Разогнавшаяся Энджи пронеслась мимо воинов, которые лишь издали удивлённые возгласы. Наконец, когда это ускорение достигло своего пика, Энджи столкнулась со жрецом, падавшим на землю подобно метеору. БА-А-АМ! Громоподобное эхо. Набравшее ход тело Энджи отбросило назад. Её ноги, глубоко въевшиеся в землю, издавали скрежещущий звук, взрывая грунт и создавая длинный и глубокий ров, вокруг которого разлетались обломки камней. Широко расставив руки, чтобы заблокировать массивную тушу жреца, Энджи сквозь зубы выдавила: — Гр-р-р-р...! Движение, толкавшее Энджи назад, постепенно замедлилось. Когда её кожаные сапоги порвались от трения о поверхность, Энджи подняла и сжала в объятиях массивное тело, которое было в несколько раз больше и тяжелее её самой. В тот миг, когда золотистые глаза Энджи вспыхнули, тело жреца снова устремилось вниз, к земле. — У-а-а-а-а-а-а-ах! БАМ! Она со всей силы впечатала его в землю. Гулкий звук разнёсся по всей горе, и жрец, ударившись о камни, отскочил и покатился по земле. Пыль поднялась над промятой почвой, а Энджи, у которой сквозь порванную одежду проступала кровь, стряхнула пыль с рук. — Агх, запястье болит. Жрец, прокатившись по земле, шатаясь поднялся и зажёг свои окуляры. — ...Обнаружена первичная цель для поглощения, начинаю бой. Голос, смешанный с механическими шумами. Энджи хрустнула шеей влево и вправо и насмешливо ухмыльнулась. Словно подкрепляя её усмешку, из-за её спины вышла группа людей. Это были воины. Могучие воины горного королевства, которые наносят магические татуировки на свои тела и выжимают максимум из человеческих возможностей. Воины, настолько привыкшие к битве, что Аслан в первую очередь подумал именно о них, когда размышлял о причинах для союза. Воины, у которых хотя бы одна татуировка покрывала всё тело, единодушно вышли вперёд. Среди них самыми впечатляющими были две женщины. Женщина-воин, Фрида, сжимавшая в обеих руках два изогнутых коротких меча. Красивая женщина, Эрета, державшая топор и булаву в руках, облачённая в кожаную кирасу поверх рубахи. Эрета, прокрутив топор в руке, обратилась к Энджи: — Я привела их, как ты и просила. Похоже, вы отлично его заблокировали, госпожа Энджи. — Хех, само собой. Меня же не просто так зовут Каменным Кулаком Тейла. Энджи ворчит, пока Эрета смеётся, замечая, что это едва ли связано с кулаками. Фрида прищурилась, наблюдая за перепалкой девушки и женщины. "Все ровно так, как они и говорили." Эрета внезапно пришла к Фриде. То, что она сказала, было простым, но вызвала кучу вопросов. Двое жрецов планировали атаковать город, и эти жрецы намеревались нападать волнами. Один из них должен был сначала ворваться в город, пока второй ждал бы снаружи подходящего момента, чтобы присоединиться. При этом жрец, поджидавший снаружи, был куда сильнее того, кто мчался в город, поэтому Аслан отправился разбираться со жрецом снаружи. Фрида не могла легко понять или проверить, стоит ли верить этим словам. Но времени на проверку не было. Она решила, что лучше сделать лишний шаг, чем тратить время на сомнения и упустить шанс подготовиться. К счастью, её решение оказалось верным. Массивный стальной бык с длиной тела, легко превышающей 5 метров, сверкнул красными глазами. Пламя вырывалось из-под его опор. — Все, обнажить оружие. Откуда Аслан предвидел появление жреца и почему, если знал, не сообщил им раньше — вопросов было много, но Фрида понимала, что сейчас не время их задавать. Поэтому вместо этого она приготовилась к бою. Воины горного королевства единодушно обнажили оружие. Топоры, копья, мечи, щиты — всё, что висело на поясах, за спинами и на плечах, сжалось в руках, а магические татуировки на телах воинов засияли синевой. Мускулы воинов раздулись, пар вырывался из их ртов. Их раскалённые тела покраснели. В центре стояла Фрида, которая вместе со зверем у её ног вспыхнула синим пламенем. Когда татуировки, покрывающие всё её тело, засияли, оба глаза Фриды вспыхнули ярко-синим светом. Даже зверь, до этого стоявший на четырёх лапах, теперь поднялся на задние. Подготовившиеся к бою воины излучали нечеловеческую атмосферу. Даже Энджи и Эрета приняли боевые стойки, глядя на жреца. Увидев воинов, завершивших подготовку к бою, быкоподобный жрец взвыл под шум вращающихся турбин. В этой мгновенной тишине среди раскалённого воздуха... — Вперёд, убейте его! В ответ на яростный клич Фриды жрец и воины скрестили оружие. . . . Аслан и Тиямаль Клоу шли вперед. Они двигались по горной тропе, дойдя до места, густо заросшего деревьями. Это не была бесцельная прогулка. Аслан помнил Основной Квест. Какой именно враг появится, где он появится, какой план он выносит для своего появления. Аслан всё это уже знал. Он также был уверен в своём расчёте. Потому что, если перед ним хитрый и стратегический хищник, он обязательно будет действовать точно так же, как в игре. И предсказание Аслана оказалось верным. Жрец ждал подходящего момента для атаки ровно в том же месте, что и в игре. Если и было что-то неожиданное, так это внешний вид жреца. Жрец, с которым столкнулись Аслан и Тиямаль, носил плащ во всё тело, сшитый из крыльев и перьев. В отличие от обычных Жрецов Хищника, отказывающихся от человеческой формы, этот сохранял полностью человеческий облик. Идентификационное имя этого жреца было Стимфалос. Он был жрецом, достаточно сильным, чтобы иметь имя, и прожившим очень долго. Поскольку он жил так долго, его самосознание было совершенно чётким. Поэтому его враждебность была едва уловимой. Он казался лишь удивлённым тем фактом, что Аслан и Тиямаль появились здесь. Пока Аслан клал руку на рукоять своего меча с полным осознанием ситуации, жрец заговорил. Это был мужской голос, в котором почти не проскальзывало механических ноток: — Как вы узнали? В вопросе проскальзывало любопытство. И это было почти равносильно вопросу о том, как они разгадали атаку с задержкой по времени. Аслан ответил так, словно в этом не было ничего особенного: — Я вижу всё насквозь. Хищник, которому ты служишь — именно такое существо. Несмотря на то что ответ мог показаться неприятным, Стимфалос погладил подбородок с понимающим выражением лица. Это был жест, словно там росла борода. — Это правда. Мой владыка именно таков. Эта атака с задержкой во времени была стратегией, которая также встречалась в игре. Ехидная тактика, опровергающая привычные представления: "Не может быть, чтобы два жреца пришли в одно место", "Не может быть, чтобы два жреца явились только ради рейда на один город". Эта стратегия была разработана для того, чтобы дождаться момента, когда защитники истощатся, едва одолев первого жреца, и когда их ресурсы будут полностью исчерпаны. Это была стратегия — нанести удар в момент полного изнеможения и окончательно уничтожить Аслана второй волной. Аслан знал это благодаря игре и был уверен в коварной мудрости хищника, которая ничем не отличалась от игры. Будь это тот хищник, которого он знал, он обязательно поступил бы именно так. Поэтому Аслан пришёл вместе с Тиямалем, чтобы перехватить второго жреца. Хотя уровень вооружения, форма машины и стратегический уровень этого жреца были в несколько раз превосходящими того, что буйствовал в городе, Аслан был уверен в себе. Если навыки Тиямаля окажутся такими, как думал Аслан, или даже лучше, никаких проблем не возникнет. Аслан положил руку на рукоять меча. Правой рукой он выхватил Кровавый Меч «Рутил», а левой достал «Жизненную кровь» из-за спины. Когда длинные мечи в обеих его руках опустились, Стимфалос проследил за движениями Аслана глазами. — Тиямаль. — ...Да. С явным напряжением в голосе ответил Тиямаль, а Аслан небрежно произнёс: — Я создам возможность. Пока поднятое алое лезвие разгоралось белым пламенем, Аслан заговорил сквозь рвущиеся языки белого огня: — Так что ты делай то, что умеешь лучше всего. Это было испытанием. Испытанием, чтобы проверить, сработают ли навыки Тиямаля даже против жреца. Пока два опущенных длинных меча зловеще блестели, жрец расправил свой плащ. ---------- Мастер Лука(2) Кланг! Кланг! Кланг! Острые и твёрдые, словно сталь, перья испещрили воздух. Глаза Аслана не могли проследить их траекторию, но прокачанный показатель удачи детально считывал эти пути за него. В конце этих траекторий находился Тиямаль Клоу, пытавшийся сменить позицию. Поэтому Аслан действовал без колебаний. Обнажённая «Чистота» прочертила белые полумесяцы сквозь стальной дождь. Дзинь! Три пера отлетели в сторону. Каждое из них было толстым и длинным, размером со сложенный кинжал. Хотя внешне они выглядели как птичьи перья, на самом деле перьями вовсе не являлись. Жрец с человеческим обликом подхватил перья, когда они подскочили в воздухе. Он взмахнул импровизированными парными кинжалами, удерживая один обратным хватом, а другой — прямым. Пока белое пламя и искры от клинка освещали окружение, жрец Стимфалос нахмурился и отбросил перьевые кинжалы, что держал в руках. Без какого-либо подготовительного движения его бросок в обычных условиях было бы невозможно ни предсказать, ни избежать. В обычных условиях. Но Аслан был Мастером Боя. Он убил сотни жрецов. С его возросшей удачей поверх опыта, Аслан эфесом меча отбил атаку, которая иначе пришлась бы в менее защищённую часть тела. С сочным звоном перо отскочило в воздух. За ним чётко сияли сине-зелёные глаза Аслана. Ещё более непостижимым было то, что кролось за этим движением. Хотя Стимфалос обладал некрупным телом, его сила явно соответствовала статусу жреца. Его гидравлически усиленная моща могла с лёгкостью раздавить обычного человека голыми руками, а перья, образующие плащ, были отлиты из сплава, достаточно твёрдого, чтобы сминать обычные стальные мечи. И всё же Аслан отражал атаки этих перьев из сплава своим клинком и блокировал их эфесом. Это не было обычным делом. Но и не удивляло. Его противником был Мастер Боя. Стимфалос был жрецом, прожившим долгую жизнь. Ему было не менее 200 лет. Только по возрасту он был наравне с нынешними высшими жрецами. Из-за этого у Стимфалоса имелись собственная философия и знания относительно выживания и победы. Согласно этой философии и знаниям, Стимфалос сохранял предельную бдительность. Не имело значения, что его противник — всего лишь человек или что он не обладает особыми божественными силами. Стимфалос широко распахнул плащ, собирая перья-клинки воедино. Собранные перья стали похожи на однолезвийный меч. Вжи-и-инг! Дзинь-дзинь-дзинь! Этот однолезвийный меч начал вращаться. Перья сорвались со своих мест и пришли в бешеное движение, скрежеща друг о друга. Это движение могло перетереть в порошок любой металл или плоть, с которыми соприкасалось. Это напоминало цепную пилу. Аслан взмахнул «Жизненной кровью», чтобы отбить приближающиеся перья, и нахмурился от оглушительного рёва. Это действительно была цепная пила. Но далеко не простая. Вращалась не просто цепь — движущимися элементами выступали перья размером с приличный кинжал. Их сцепление нельзя было заблокировать лишь за счёт прочности и техники. Даже если бы он заблокировал удар своим кровяным клинком, объятым «Чистотой», его бы просто отбросило. Даже если применить технику, чтобы соответствовать этому бешеному движению, у него не хватит времени на блок. Значит, он не станет блокировать. Он оттолкнёт её. Аслан крепко сжал «Чистоту» и сделал вдох. "Призывающий гром." Под белым пламенем сформировалась бледная молния, и меч рванул вперёд. Он столкнулся с перьями, вращающимися на подобии цепной пилы. Грохот! Мгновенно раздался оглушительный гул. Пила была отбита в сторону. Запястье Аслана заныло. Даже этот короткий толчок был чувствителен для руки. Но того, что противника повело назад, было достаточно. Аслан крепко сжал «Жизненную кровь» и нанёс удар снизу вверх по диагонали. Его целью была грудь. Насколько он знал, слабостью Стимфалоса было ядро, расположенное именно в грудной клетке. Кланг! Стимфалос заблокировал удар меча, нацеленный в грудь, собрав плащ из перьев, который ранее использовал для создания пилы. Перья из сплава с лёгкостью приняли на себя и отразили выпад. "Он мог понадеяться на свою защиту и контратаковать." Аслан тихо цыкнул языком и отвёл меч. Он оттянул два скрещённых меча назад, словно сметя ими воздух. Если бы Стимфалос принял удар на тело, Аслан использовал бы «Пронзание сердца», чтобы нанести смертельную рану. "Неудивительно, что он прожил как жрец 200 лет. Осторожен." Стимфалос изначально был учёным, ставшим жрецом. Не будучи прирождённым бойцом, он сохранял крайнюю осторожность на протяжении 200 лет сражений. Стимфалос не рисковал в бою. Поэтому он был неудобным соперником. Он планомерно давил своими возможностями, но никогда не проявлял высокомерия. Аслан подумал, что сражаться со Стимфалосом куда мучительнее, чем с Эретой. Хотя с Эретой было бы сложнее в плане чистого уровня угрозы, Стимфалос действовал хитрее и хладнокровнее. Аслан закончил оценку и скрестил оба меча, вытянув их вперёд. В конце этой линии стоял жрец, спокойно анализирующий полную силу Аслана. Стимфалос думал: "Его сила превосходит возможности обычного человека. Даже с тренировками это не имеет смысла. Магия?" И дело было не только в силе. Когда Аслан блокировал мечом, в его технике кролось нечто такое, чего Стимфалос не мог понять. Сила Аслана, усиленная дикой магией, была чем-то, что Стимфалос не мог осознать до конца, но способен был предугадать. Противостояние двух бойцов продолжалось в тишине, пока не разрушилось. Аслан рванул вперёд с двумя прямыми мечами, а Стимфалос выстрелил перьями навстречу этому наступлению. . . . Кланг, кланг... Пока Аслан сражался со Стимфалосом, чтобы выиграть время, Тиямаль Клоу покинул поле боя. Первым действием, которое выбрал Тиямаль после ухода, было увеличение дистанции. Он раззорвал расстояние, стёр свои следы и направился к идеальному месту для снайперской стрельбы. Пока он пересекал лес, ландшафт постепенно поднимался, и по мере набора высоты унылые ветры свистели сквозь деревья, создавая стенающий звук. Даже в густом лесу, где не видно было ни зги, среди плотного тумана, кружащего ветра и завывающих звуков, Тиямаль стойко двигался вперёд. Для него зрение, обоняние и слух не играли особой роли. У Тиямаля было превосходное осязание. Его врождённое чувство кролось именно в осязании. Он считывал лес через текстуру коры, к которой прикасался кончиками пальцев, и воспринимал окружение через ветер, касающийся его тела. Это было поистине трансцендентное чувство, которое никто другой не мог повторить. Он строил свою снайперскую стрельбу именно на этом запредельном чувстве. Зрение служило лишь вспомогательным элементом, а его обоняние и слух не выделялись чем-то выдающимся. Поэтому Тиямаль мог вести снайперский огонь даже в лесу, затенённом древними деревьями. Даже в горах, заваленных валунами, или в каньоне с пронизывающим ветром. Он мог пробить всё, во что целился. Среди драконорождённых его врождённая сила, превосходное осязание и гениальность в меткости объединились, создав мастерство лука, которому пожадничал бы даже Бог Войны. Трансцендентное искусство лука, которое даже Бог Войны не смог бы легко скопировать, укради он его. Наконец Тиямаль остановился. Когда свирепый ветер прошёлся по его чешуе, он спокойно закрыл глаза. Через ветер, касающийся его чешуек, он ощутил: "...Ну и монстр. Сражаться в таком стиле." Осязание Тиямаля отражало силуэт Аслана через ветер, дующий со стороны поля боя. Стиль боя Аслана достиг уровня, который не мог быть повторён ни одним другим человеком. "Хмм, уклоняться вот так." Аслан резко взмахнул мечом и развернулся, отводя его корпусом. Он лёгким прыжком подскочил вверх во время вращения, избегая удара, нацеленного в его лодыжку. Когда он перевернул тело в воздухе, клинок, готовый задеть лодыжку Аслана, промахнулся и, наоборот, подставил владельца под контратаку. Лезвие, которое должно было столкнуться с металлическим звоном, задело сустав и прошлось мимо, а жрец продолжил атаку так, словно ничего не произошло. Даже среди этих атак Аслан стойко махал мечом и блокировал выпады. Было очевидно, что у него есть цель помимо банальной затяжки времени. Тиямаль мог это определить. Он ведь тоже был мастером. — Что ж, тогда мне пора за работу. Их разделял по меньшей мере 1 километр. Тиямаль отбросил сомнения, открыл глаза и начал раздеваться. Небрежно повесив снятую одежду на дерево, обнажённый Тиямаль почувствовал ветер, дующий по всему его телу, и особенно ветер, обдувающий его пах. Он всегда стрелял из лука, используя своё осязание. Поэтому его точность была прямо пропорциональна осязанию. Момент, когда Тиямаль мог выстрел с максимальной точностью — это когда он стоял абсолютно голым навстречу встречному ветру. Если полуголым он ещё мог промахнуться, то когда он был полностью наг, стрелы Тиямаля не промахивались никогда. Выбор момента играл ключевую роль. Чтобы выстрелить наиболее эффективно, Тиямаль перевернул свой лук. Он нацелил шип, напоминающий коготь дракона, в землю, затем достал стрелу. Самодельная стрела, созданная путем прямой вытёскивания и полировки из копий или снарядов баллист, обладала большей мощью, чем осадное оружие, когда выстреливалась из массивного лука Тиямаля. Он уложил эту длинную стрелу на тетиву из скрученных металлических проволок и вскинул лук. Он определил направление глазами и внёс точечные коррективы своим осязанием. С суперчеловеческими чувствами Тиямаль стал Мастером Лука. Он поднял лук высоко над головой. Словно переворачивая гору, он взмыл рукой вверх, вздымая лук. Опуская поднятый лук, он натянул тетиву. Когда туго натянутый металл застонал, мускулы Тиямаля разогрелись и раздулись. Со вздувшимися мышцами Тиямаль казался вдвое больше своего обычного размера. В реальности это было увеличение примерно в 1.25 раза, но его аура создавала именно такое впечатление. Неся в себе эту ауру, Тиямаль скрутил мышцы рук, которые раздулись до размеров человеческой головы. Когда он скрутил тетиву, стрела также начала вращаться. И наконец, он глубоко вогнал шип, напоминающий коготь дракона, в землю. Глубоко укоренённый лук зафиксировался прямо, без единой вибрации. Выдох, исторгнутый со звуком «ш-ш-ш, фу-у-ух», вырвался из его разогретого тела. Тиямаль закрыл глаза в последний раз. Дующий ветер направлял его лук. Тиямаль приподнял уголок губ и стал ждать идеального момента. . . . Кланг! Звук удара металла о металл. Аслан двигался без малейшего замешательства посреди этого хаоса. Он отражал, избегал и перенаправлял все атаки, нацеленные в его голову, бока, ноги, лодыжки и запястья. Бой закончился бы в тот миг, позволь он нанести по себе хотя бы один удар. Аслан не приветствовал ранения без активированного «Уравнивания». Не имея целыми обе руки и ноги, победить Стимфалоса он не мог. Аслан перевёл дыхание и поставил меч под углом. В белом пламени, по мере того как меч становился чёрным, он прочертил длинную траекторию. "Убийца рыцарей." Раздался гулкий звук. «Убийца рыцарей», которым взмахнул Аслан, был техникой, игнорирующей физическую форму и рассекающей сквозь неё. Техника, игнорирующая тяжёлые доспехи рыцаря и пронзающая его сердце. Способ противостоять этой технике был довольно прост: либо искривить траекторию в момент рассечения, чтобы избежать смертельной раны, либо подставить препятствие на пути взмаха, чтобы аннулировать проникновение. Стимфалос поступил именно так. В момент, когда выстрелил удар «Убийцы рыцарей», он подставил свой перьевой плащ, чтобы свести технику на нет, и принял удар на тело. Он заблокировал атаку локтём, издавшим металлический звук. Скрип! Он удерживал меч, блокируя его, и одновременно вонзил кинжал другой рукой. Аслан избежал этой атаки, сильно пригнув своё гибкое тело. Кинжал, вонзившийся в воздух, изогнулся и устремился к Аслану. Кланг! Едва заблокировав рванувший удар, Аслан отскочил назад и прошипел. Его оставшийся боевой дух был равен 1. Из-за использования нескольких «Убийц рыцарей» и «Пронзаний сердца» его боевой дух уже был на нуле. Его магия также упала ниже половины. Обычные небрежные атаки не могли оставить даже царапины на Стимфалосе. Простые взмахи не могли нанести достаточного урона, а если он использовал более сильные техники, их блокировал плащ с колоссальной защитой. Атакующей мощи Аслана не хватало, чтобы одолеть Стимфалоса. Аслан прекрасно знал этот факт. Он знал это ещё до начала боя. Вот почему целью Аслана было не прямое поражение Стимфалоса своими руками. Если бы дело было в этом, он принёс бы другие средства, другое оружие и другую магию. Пока Аслан тяжело дышал, Стимфалос произнёс с тоном сожаления: — Это... похоже на плохой расклад. Мастер Боя. Твои атаки, похоже, не работают. Аслан ничего не ответил и лишь встряхнул запястьем, держащим меч, продолжая тяжело дышать. — Ты продолжишь? Хищник определил тебя как приоритетную цель для ликвидации, но он обещал отличные условия, если ты перейдёшь на нашу сторону. Хотя ты до сих пор отлонил 127 предложений о контракте. Стимфалос уже был уверен в своей победе. В процессе боя с Асланом он убедился, что у атакующей мощи Аслана нет шансов на победу. Именно поэтому Стимфалос убеждал Аслана сменить сторону. Аслан вспомнил, наблюдая за этим: Количество использованных особых техник — 6. Ни одна из них не прошла мимо. Все 6 ударов меча попали точно так, как и планировалось. С самого начала Аслан не намеревался побеждать этого высокозащищённого жреца в одиночку. Использовать любые доступные средства. Таков был кредо Аслана. Аслан перестал слушать продолжающиеся уговоры и вложил меч в ножны. — ...Хмм? Даже Стимфалос, пытавшийся его убедить, растерялся и замолчал. Возвращение «Жизненной крови» за спину и даже убирание «Чистоты» из кровяного клинка обратно на пояс выглядело так, словно он сдаётся. "Это не... капитуляция." Но это не была сдача. Стимфалос видел, как Аслан спокойно убирает мечи. Будь это капитуляция, он должен был показать отчаяние или опасаться возможных атак. Но Аслан не сделал ни того, ни другого. "Что-то не так." Многое казалось странным. Тот факт, что он вложил меч в ножны, хотя его атаки не работали. Тот факт, что его спутник, сбежавший в самом начале, нигде не был виден. Тот факт, что Аслан стоял неподвижно, пристально глядя на Стимфалоса. Тот факт, что ветер дул прямо в спину Аслану, и так далее. Посреди всех этих подозрений Стимфалос попытался действовать как обычно. Он попытался отступить и оценить обстановку. — ...Кх?! Если бы только его тело сдвинулось. Стимфалос заметил, что всё — от его суставов до внутреннего скелета — сместилось и отказывалось двигаться. Сместившийся скелет и суставы издали скрипящие звуки, и из-за этого Стимфалос с опозданием вспомнил, что все эти части были именно теми местами, где прошёл меч Аслана. Шесть суставов и деталей скелета были подрезаны и теперь скрипели. — Я — Мастер Боя. Стимфалосу, пытавшемуся в панике сдвинуть своё тело, Аслан спокойно объявил. Это звучало как чёткое заявление или, возможно, как негласный смертный приговор. Независимо от эмоций, которые он сам испытывал, Стимфалос ощутил чувство кризиса, словно его несуществующие волосы встали дыбом. — Ты знаешь, что это значит? Голос Аслана. В этом голосе звучала уверенность того, кто абсолютно уверен в победе. Та самая уверенность, которую Стимфалос испытывал всего пару секунд назад. — Ты...! Стимфалосу, выкрикнувшему это в панике, Аслан холодно сказал: — Это значит, что ты уже проиграл, чёртов ублюдок. Шу-у-ух! Аслан замолчал и сместил своё тело в сторону. В тот же миг из-за его спины прилетела массивная стрела. Эта стрела несла в себе такой импульс, словно в неё была сжата целая буря. Этот импульс пробил брешь в раскрытом плаще Стимфалоса прямо в его грудь. Хруст! Металл смялся и разорвался. Он раскололся. Сквозь разорванный металл было пробито ядро. Сфера, излучавшая тепло и энергию, разлетелась на куски и рассеялась. — Кх...! Стимфалос покачнулся назад. Пока он спотыкался на пороге смерти, Аслан сделал шаг вперёд. С ногой, окрасившейся в бледный цвет, он нанёс удар на остатках своего боевого духа. Удар ногой с разворота, несущийся по прекрасной траектории, нес в себе молнию. "Призывающий гром." Грохот! С этим тихим словом удар с разворота пришёлся в торец стрелы. В тот момент, когда нога врезалась в древко стрелы за металлическим оперением, Стимфалос почувствовал, как весь его мир сжимается в этой единственной точке. Его сжатая жизнь взорвалась в обратном направлении. — А-ах. Хруст, — Асла-а-а-ан! Треск! Вскоре после этого грудь Стимфалоса разверзлась, отделив его верхнюю часть тела от нижней. Когда отделённая верхняя часть тела пролетела по воздуху и вонзилась в землю, Аслан опустил вытянутую ногу. Стоя на сломанном металлическом трупе жреца, Аслан повернул голову. Вдали, в том направлении, откуда прилетела стрела, стоял голый Тиямаль. Красная обнажённая фигура, выглядевшая почти как точка. Аслан усмехнулся с неверующим видом. Подумав о том, что Тиямаль Клоу, должно быть, стал первым, кто убил жреца будучи абсолютно голым. ---------- Мастер Лука(3) Аслан подошёл к механическому трупу, рухнувшему замертво. Машина всё ещё подёргивалась, но это были лишь остаточные электрические сигналы, вызывавшие спазмы в металлическом теле. Жрец Хищника обладал высокой защитой, однако атаки, нанесённые точно по его уязвимым местам, наносили колоссальный повышенный урон. Со спрессованным и уничтоженным ядром Жрец Стимфалос больше не мог избежать смерти. Стимфалос был мёртв. Аслан с трудом подавил подступающее чувство тошноты, глядя на жреца, которого прикончил собственными руками. Ощущение отнятия жизни оставалось неприятным, сколько бы раз он через это ни проходил. Подумав, что он совершенно не создан для сражений, Аслан тяжело вздохнул. И всё же это нужно было сделать. Если не он, то больше некому. Аслан приблизился к останкам Стимфалоса и поднял пернатый плащ. Металлические перья с тихим звоном зашуршали, соприкасаясь друг с другом. Издаваемый ими звук был приятно-хрустальным. Аслан накинул плащ на плечи. На жреце, ростом превышавшем два метра, эта вещь едва закрывала поясницу, но Аслану плащ из латунных перьев доходил почти до самых колен. Этот предмет наживы именовался «Крылья Стимфалоса». Доспех можно было получить, лишь полностью уничтожив Стимфалоса — жреца, созданного по образу стимфалийских птиц из двенадцати подвигов Геракла. Причина, по которой Аслан сделал приоритетом союз с Королевством Барамунз Альпен и намеренно отправился охотиться на Стимфалоса вместе с Тиямалем Клоу, кролась именно в этом снаряжении. «Крылья Стимфалоса» были слишком хороши. Высокая защита, широкая зона укрытия, удобство ношения поверх любой другой брони, а также возможность в любой момент выдернуть перо и использовать его как метательный кинжал — от такого куша не отказываются. В обычных играх подобное снаряжение считалось бы предметом уникального ранга. "Отличный трофей. Всё точно по расчёту." Запахнув плащ вокруг тела, Аслан повернул голову на звук приближающихся шагов. — Отличная работа. Это было весьма впечатляюще. — Ну, что вы... Всё благодаря вашей помощи... Тиямаль, уже собравшийся заговорить с привычным смирением, на секунду закатил глаза, а затем широкой ухмыльнулся. Впечатлённый монструозной силой и непонятной аурой Аслана, он на мгновение отступил от своего образа, но вовремя решил, что кротость ему совершенно не идет. — Хотя ладно, я ведь и правда хорош, а? Никто другой не смог бы попасть так точно с такого расстояния! Тиямаль принялся хвастаться в своей обычной манере, и Аслан лишь тихо хмыкнул, глядя на него. Бум-м-м!.. Вдалеке раздался грохот взрыва. Когда гул из центра города долетел до них, Тиямаль поднял чешую на загривке и прищурился. Через порывы ветра, доносившие отголоски боя, он ощутил происходящее на улицах. — Слушай, по-моему, в городе есть ещё один жрец... — Я знаю. — А? Серьёзно? Тогда нам нужно срочно бежать на помощь... — Нет необходимости. Аслан спокойно качнул головой. Тиямаль наморщил нос от такой невозмутимости. Видя, как драконорожденный недоумённо заметает хвостом по земле, Аслан виновато произнёс: — Разве я не говорил тебе? Аслан мельком взглянул в сторону города. Раскатистые взрывы, доносившиеся оттуда, гремели слишком часто и непрерывно для боя с одним лишь соперником. — Помощь не требуется. Там и так перебор с силами. В городе находились Энджи Тейл, Фей, Святая Бойня Эрета и даже Фрида. По сравнению с ними жрец был «всего один». Тиямаль всё ещё не совсем понимал расклад, и Аслан кивнул ему подбородком: — Пойдём, просто посмотрим. . . . Взмах! Фей, спрыгнув с высокого камня, закрутилась в воздухе и нанесла молниеносный рассекающий удар парными короткими мечами. Сила, вложенная в её клинки, превосходила всё, на что способно хрупкое человеческое тело. Так как удар пришёлся точно по суставу, даже жрец с его способностями к саморегенерации на мгновение замер. Этого краткого мига замешательства хватило с лихвой. Энджи, обладающая сверхчеловеческой ловкостью и сокрушительной мощью, рванула вперёд. Бум, крах! Скрестив руки перед собой для защиты, она протаранила врага на полной скорости. С оглушительным скрежетом быкоподобный жрец отлетел назад. Его массивное металлический корпус несколько раз перевернулся и врезался в землю, оставляя за собой глубокую траншею и клубы пыли. Едва жрец попытался встать на ноги, как на него вновь обрушилась Фей. Её прыжок и выпад слились в единое движение. Кланг! Фей, бывшая ученица Аслана и Мастер Меча, способна точно вонзить клинок даже в узкую щель забрала рыцарского шлема. Её мечи прошлись ровно между защитными пластинами врага. Приземлившись на плечевой сустав жреца, девушка извернулась и рывком выдернула оружие, выбивая куски брони парными клинками, как рычагами. Под смятым металлом обнажились имитирующие мышцы механические волокна. — Метайте! В открытое уязвимое место градом полетели сулицы воинов. Каждое копьё несло в себе разрушительную силу, далеко превосходящую обычные броски. Дзинь-кланг-бум! Некоторые сулицы отскочили от брони, но несколько штук глубоко вонзились в обнажённые механизмы. Быкоподобный жрец забился в конвульсиях от повреждений. — Превышен ожидаемый уровень опасности. Перерасчёт стратегии боя. Тело жреца, издававшее трескучие механические звуки, принялось раскаляться. Металл покраснел от испускаемого жара. Фей, готовая к очередной атаке, сделала сальто назад и скрылась в тени, а Энджи отступила. Вонзившиеся сулицы мгновенно расплавились, стекая жидким металлом. Пока раскалённый сплав капал на землю, сквозь брешь в дыму рванули новые фигуры. Это была Фрида и её зверь — детёныш медведя с примесью крови вервольфа. Этот странный гибрид и вождь, орудующая двумя изогнутыми мечами, с ревом кинулись в атаку. — Гра-а-а-ах! Фрида издала дикий клич и ударила скрещенными клинками по задним ногам жреца. Зверь следом исполосовал корпус когтями. С оглушительным гулом бык опрокинулся на спину. Двуручный каскад ударов Фриды обрушился на перевёрнутое тело, отбивая куски раскалённой брони. Нагретый до предела металл сильно потерял в прочности. Жрец ничего не мог противопоставить. Все его заложенные тактические алгоритмы срывались один за другим. Из-за разнообразия атакующих противников любые защитные меры мгновенно взламывались. Требовалось отчаянное решение. Раскалённый бык вскинул одну из целых ног — в районе копыта начал концентрироваться ослепительный огонь. Жар, выходящий за рамки простого перегрева, начал плавить всё вокруг. Жрец рассудил верно: прямой залп пламени некому было заблокировать. Возможно, с этим справился бы только Аслан. Но если человек не мог сдержать этот огонь, то оружие — вполне. Святая Бойня Эрета метнулась вперёд, и тяжелая булава в её руке сорвалась с пальцев. Бабах! Глухой металлический удар. Атака почти не нанесла урона самому корпусу, но брошенная булава с ювелирной точностью забила выпускное отверстие для пламени. — Какая жалость. Что, заноза в ноге застряла? — раздался насмешливый голос Эреты. Её вращающийся боевой топор с грохотом ударил по рукояти булавы, вгоняя её ещё глубже внутрь механизма. — Та-да! Эрета отскочила назад. Не имея возможности выпустить сжатое пламя, жрец взорвался изнутри. Бум! Огненный стол брызнул во все стороны, и из эпицентра взрыва вырвался металлический скрежет, который даже не мог стать полноценным криком. Бык завыл единственным доступным ему звуком — гулом перегруженной турбины. И прямо в этот огонь и гул с разбегу влетела Энджи. Хрясь! Её сокрушительный апперкот оторвал массивную тушу от земли, заставив жреца неуклюже кувыркаться по грязи. Тиямаль приоткрыл рот от зрелища этой избивательной расправы: — Что за... Мне впервые в жизни стало жалко жреца. Сцена и правда была редкой. Несколько смертных, достигших пика мастерства, сильнейшие воины и последовательница Древнего Бога избивали жреца Злого Бога как обычную боксёрскую грушу. Наблюдая за этим, Аслан спокойно заметил: — Я не дурак, чтобы хвастаться, не имея шансов на победу. Я выражаю уверенность только тогда, когда точно знаю, что могу добиться результата. Тиямаль примерно понял, к чему тот клонит. Цель уничтожить Злого Бога казалась настолько грандиозной, что успех был под большим вопросом. Но, по крайней мере, уничтожать их жрецов прямо сейчас им было вполне по силам. Притом быстро и без лишних потерь. — Я соберу лучших мастеров и объединю людей, чтобы противостоять Злым Богам. Сработает ли это? Никто не знал. Никто никогда не видел Злого Бога вживую и не выступал против него напрямую. Шансы были неизвестны. Но судя по картине перед глазами, это казалось возможным. Банг, краш! Удары кулаков Энджи один за другим сотрясали быка. Его броня была уничтожена и расколота, но механическая туша всё ещё пыталась предпринять последнюю попытку. Когда раскалённый корпус вспыхнул алым, жрец намертво упёрся тремя ногами в землю для финального рывка. Поняв это, Тиямаль посмотрел на Аслана. — Стреляй, — тихо приказал Аслан. Это было частью его плана. Если Тиямаль хотел избежать казни за прошлое, единственным способом было совершить неоспоримый подвиг на глазах у всех. Аслан подготовил для него идеальную сцену. Тиямаль усмехнулся и сбросил верхнюю одежду. Не обращая внимания на обжигающий ветер, драконорожденный вскинул свой массивный лук. Он наложил стрелу на тетиву и натянул её. Стальная тетива отозвалась тяжелым скрипом. С такого расстояния Тиямалю даже не требовалось полностью обнажать торс, чтобы не промахнуться. Опустив руку так, словно поднимал гору, он спустил тетиву. Стрела сорвалась с гулким рокотом. Треск! Стрела насквозь пробила быка. Она прошла через броню, выдержавшую удары Энджи, и прошила всё тело, выйдя через затылок вместе с брызгами жидкого металла. Жрец замер. Механический гул угас. Пока он затихал, Аслан слегка подтолкнул Тиямаля в спину, и тот рванул вперёд. — Уо-о-о-о-о-х! — взревел Тиямаль. Использовать оружие ближнего боя было для него непривычно, но сейчас требовалось показать шоу. Драконорожденный инстинктивно это чувствовал. Шип на конце его лука вонзился прямо в пробитую рану жреца. Тиямаль напряг мышцы, покрытые красной чешуёй, и с монструозным криком поднял лук вверх вместе с насаженной на него огромной тушей. Хрясь! И с силой вбил её обратно в землю. Смятый металлический корпус хрустнул и окончательно развалился. Разбросав во все стороны обломки, Тиямаль высоко поднял лук: — Смотрите! Великий Тиямаль сразил жреца! Фрида и воины, застывшие на месте от неожиданности, ошеломлённо уставились на него. — Э-это же... Осквернитель Священной Горы!.. — Схватить его! Один из воинов узнал Тиямаля и указующе ткнул пальцем. Несколько человек двинулись вперёд по приказу Фриды, но... Шурх. Их остановил Аслан, шагнувший вперёд. Металлическое перья его нового плаща издали чистый звон. — Неужели он и правда осквернитель? — расслабленно улыбнулся Аслан, опережая любую агрессию. Как Мастер Боя, он умел просчитывать и пресекать действия врагов наперед. Пока воины хмурились, а Фрида прищуривала глаза, Аслан демонстративно огляделся вокруг. Следом за его жестом люди бессознательно посмотрели по сторонам и только сейчас заметили: из окон и укрытий за происходящим внимательно наблюдали сотни горожан. Фрида нахмурилась, осознав задумку. Аслан улыбнулся: — С моей точки зрения, он выглядит как герой, одолевший двух жрецов. Так действительно ли он осквернитель? С металлическим звоном Аслан бросил на землю останки Стимфалоса, которые принёс с собой. — Ты всё такой же раздражающий тип, — процедила Фрида с явным досадой. — Разве ты не простишь эту маленькую шалость своему младшему брату, сестра? — Ты называешь меня сестрой только в такие моменты, паршивец. Фрида окинула взглядом толпу. Реакция воинов была негативной — они не могли принять мысль, что преступник стал героем. Зато реакция обычных жителей была более чем положительной. Лица прятавшихся людей светлели при взгляде на Тиямаля. Мало кто из горожан знал о реальном осквернении вершины. Об этом планировали объявить только в день казни. К тому же повреждённый пик был виден лишь в редкие ясные дни, так что для народа Тиямаль сейчас выглядел никем иным, как спасителем. Оценив обстановку, Фрида раздраженно цокнула языком и сухо обратилась к Тиямалю: — Благодарю за помощь, Мастер Лука. От этих слов воины перекосились, словно съели что-то отвратительное, но сам Тиямаль расплылся в довольной ухмылке и с хлопотом ударил хвостом по земле: — Не стоит благодарностей! Для мастера это естественное дело. Фрида рыкнула на его насмешку и снова перевела недовольный взгляд на Аслана. Сделать с Тиямалем, уже ставшим народным героем, она ничего не могла. — ...Уходим. Отправьте раненых к целителям и патрулируйте город. — Есть! Пока воины расходились, Тиямаль подошёл к Аслану и хлопнул его по плечу: — А ты хитёр, парень! — Мы ведь близкие товарищи, я подумал, что могу сделать для тебя хоть это, — слегка улыбнулся Аслан, надеясь, что Фрида не считает их «близость» исключительно односторонней. ---------- Берсот-хоф(1) [Задание Главного Квеста Выполнено] ! Отражена атака жреца, напавшего на Королевство Барамунз Альпен [ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ] [Аслан] [Сила: 2] [Ловкость: 4] [Здоровье: 7] [Магия: 7] [Боевой Дух: 7] [Удача: 10] . . [Анжела Тейл] [Сила: 7] [Ловкость: 7] [Здоровье: 10] [Магия: 1] [Боевой Дух: 1] [Удача: 1] Игнорируя всплывающее системное сообщение, Аслан увидел, как прямо к его голове устремился стремительный удар. В этом ударе таилась колоссальная моща. Такой свирепый выпадок мог с легкостью размозжить человеческий череп и заставить пролить кровь даже кованого жреца. Слабое тело Аслана не смогло бы выдержать подобного попадания. Аслан резко отклонил корпус назад и завалился на землю — кулак лишь рассек пустой воздух. Уклонившись от атаки, Аслан мгновенно перегруппировался из нижнего положения. Упершись руками в землю, он выбросил ноги вверх в перевернутом прыжке. Этот контрудар, напоминающий брейк-дансовый вертушечный подсекатель, был бы совершенно недосягаем для реакции обычной Энджи. Для обычной Энджи. Однако с возросшей ловкостью, невероятно ускорившей её восприятие, Энджи успела среагировать. Её золотистые глаза молниеносно отследили траекторию Аслана, и она на лету согнула вытянутую руку. Её неестественно прочный позвоночник принял на себя всю нагрузку и перенаправил вектор движения сверху вниз. Смерть устремилась прямо на него. Кулак Энджи вдребезги размозжил голову Аслана. Казалось бы, должен был раздаться жуткий хруст ломающихся костей, но не прозвучало ни звука. И не потому, что Аслан погиб или его голова разлетелась на куски. Аслан наблюдательской тенью со стороны созерцал собственную гибель. Сама Энджи застыла в шоке, раскрыв рот от ужаса в глазах. Из-за колоссально подскочившей ловкости она банально не успела адаптироваться к собственной мощи и потеряла контроль над силой. Это и привело к катастрофе. Вполне в духе Энджи. Аслан тихо вздохнул и мысленно произнес: "Загрузка." И время потекло вспять. Его размозженная голова снова собралась воедино, а выброшенный кулак Энджи вернулся в исходную позицию. Словно при отмотке видеозаписи, Аслан поднялся из падения и сделал шаг назад. Энджи тоже отступила. Аслан наблюдал за этим вспять идущим процессом так, будто смотрел на всё чужими глазами. Когда отмотка завершилась, они снова сошлись в схватке. Аслан отпечатывал каждое её движение в памяти, контролируя свои действия. После нескольких разменных комбинаций с плачевным исходом Аслан запускал отмотку снова и снова. В игре «Eternal Dominion» характеристики при достижении определенных пороговых значений даровали особые способности. Некоторые из них работали пассивно, а другие требовали активации. Но независимо от типа, эти навыки обладали сокрушительным потенциалом. И именно эту способность он получил, когда значение «Удачи» достигло 10 единиц: Предвидение. Высшая форма везения, позволяющая просчитывать и просматривать любые варианты будущего при внесении переменных. В самой игре этот навык лишь накладывал скрытые поправки на точность действий, но в мире Гелладриона он полностью трансформировался. Это отличалось от игровой механики, но не было чем-то из ряда вон выходящим. Аслан заранее предполагал подобные изменения. "На самом деле так даже куда полезнее." Как и думал Аслан, «Предвидение» оказалось в разы практичнее своего игрового аналога. Аслан остался доволен результатами проверки способности. К тому же, всё это происходило за доли мгновения в его сознании. Риск подвергнуться реальной атаке во время использования «Предвидения» был практически нулевым. Единственным минусом могла стать ментальная усталость, но благодаря высокому показателю «Боевого Духа» Аслан легко переносил эти нагрузки. Процесс отмотки остановился, и Аслан открыл его глаза. В реальном мире не прошло и секунды. Энджи, только разминавшаяся перед спаррингом, выглядела точно так же, как и до того, как он прикрыл глаза. За мгновение ока Аслан успел четко разглядеть тонкую грань между жизнью и смертью. — Начнем. — ...Ты точно уверен, что всё будет в порядке? Честно говоря, я совсем не уверена, что смогу контролировать эту силу... — Все нормально. Нападай в полную силу. Хотя Энджи не могла скрыть обеспокоенного выражения лица, Аслан подтолкнул её к действию. Подбодренная Энджи сжала кулаки, и Аслан принял боевую стойку. Лодыжка Энджи дернулась. Аслан заметил это микродвижение и мгновенно среагировал. Бум! Первый выпадок остался за Энджи. Аслан больше не мог соревноваться с ней в чистой ловкости. Её скорость и дурная моща значительно превосходили его показатели. На стороне Аслана были лишь техника, удача и предвидение. Аслан знал будущее. Он заранее избегал фатальных брешей, которые успел рассмотреть в своих видениях. Её кулак со свистом рассек воздух у самого его лица. Аслан уклонился, лишь немного качнув корпусом в сторону. Пролетевший мимо кулак нес в себе жуткую силу, которая стала бы смертельной при малейшем касании. И в этом заключался ключ. Энджи не хватало техники. Она оставалась новичком. А значит, если избежать прямой траектории её ударов, уровень угрозы резко снижался. Заметив, как кулак прошел в сантиметре от его плеча, Аслан заложил вираж корпусом еще ниже и выбросил локоть для встречного удара. Хрясь! Голова Энджи резко запрокинулась назад. Удвоенная сила атаки от эффекта «Непостоянства» в сочетании с его отточенными до предела навыками рукопашного боя сделала даже обычный удар локтем крайне чувствительным для Энджи. Когда точный точечный удар локтем пришелся точно в подбородок, перед глазами Энджи всё поплыло, несмотря на её высокий показатель «Здоровья». Её взгляд судорожно попытался зацепиться за Аслана. Даже будучи неопытной, благодаря безумной ловкости она успевала следить за перемещениями. Аслан не упустил возникшую брешь. Он совершил диагональный прыжок, срывая дистанцию, и закрутил корпус. Это вращение переросло в размашистый удар ногой с разворота, аккурат пришедшийся в челюсть Энджи. Треск! Голову Энджи мотнуло, а её золотистые глаза округлились от изумления. Энджи уже приготовилась провести контратаку сразу после пропущенного удара локтем. Но Аслан полностью перечеркнул её замысел, разорвав дистанцию так, будто заранее знал о готовящемся выпаде. И вдобавок к этому прилетел этот вертушечный кик. Из-за сбитого ударом локтя зрения она физически не успевала перехватить его ногу. Тело Энджи сильно завалилось набок, прежде чем она сумела зафиксировать стопы. Из этого низкого положения она сразу же рванула на Аслана. В тот самый момент, когда раздался глухой топот, Энджи буквально испарилась из поля зрения Аслана. Она пошла на таран корпусом — техника, рассчитанная на то, чтобы сбить Аслана с ног всей своей массой. И именно это движение показало ему предвидение. Как только Энджи исчезла из вида, Аслан подпрыгнул ровно в ту секунду, которую заранее заучил. — А? Он взмыл вверх и перевернулся в воздухе. С гибкостью дикой пантеры Аслан разминулся с несущейся тушей Энджи, на лету захватил её шею и увлек за собой вниз, совершая жесткий бросок. Энджи кубарем покатилась по земле от броска, в который Аслан вложил вес всего своего тела, и Аслан мгновенно оседлал её сверху. Он зафиксировал её руку и прижал предплечье к её горлу. В этом и заключалось главное преимущество «Предвидения». В сочетании с филигранной техникой Аслана он мог наперед готовиться к противодействию тем атакам, которые в обычных условиях отбить было бы невозможно. Энджи хлопала глазами, пытаясь осознать произошедшее. Ей повело голову, из-за чего пришлось пойти на вынужденный таран из нижнего положения. Но Аслан уклонился от тарана так, будто знал о нем еще до старта, а затем попросту впечатал её в землю. Даже с её скудным боевым опытом Энджи понимала, что из такого захвата ей уже не выкрутиться, поэтому расслабила сжатый кулак. — Бой окончен. Тихо произнес Аслан. Только после этого Энджи смогла оторваться от мыслей о своем поражении и посмотреть на Аслана. Аслан сидел прямо на ней. И хотя это была исключительно удерживающая позиция, в голове Энджи мгновенно всплыли весьма двусмысленные ассоциации. Энджи неосознанно вспыхнула румянцем. — С-слезь с меня! Живо! — А? Издав шипящий звук сквозь зубы, она изо всех сил оттолкнула Аслана. Аслан слегка удивился её внезапной реакции, но сопротивляться толчку не стал и спокойно поднялся на ноги. А Энджи вскочила на ноги еще до того, как Аслан успел протянуть ей руку помощи. Её лицо было краснее вареного рака. Оказаться прижатой к земле в такой близости... это пробудило в голове Энджи целую бурю совершенно не боевых мыслей. Аслан, понятия не имевший о её внутренних метаниях, лишь недоуменно нахмурился, а вот наблюдавшая за спаррингом Фей, похоже, прекрасно поняла, что именно пронеслось в голове у Энджи. — Энджи, ну ты и извращенка! — с хихиканьем подколола Фей. Энджи тут же закрыла пылающее лицо обеими руками. — Н-нет! Я вообще ни о чем таком не думала! — О каких это мыслях речь? Аслан окончательно потерял нить разговора. Он совершенно не понимал причину этой внезапной вспышки. И когда он, похлопав глазами, задал этот вопрос, Энджи лишь сдавленно застонала и судорожно зажмурилась. Лишь звук тяжелого дыхания Энджи нарушал тишину арендованной лесной поляны. Аслан перевел взгляд с Фей на Энджи, а затем сделал шаг к последней. — Ты в порядке? Спросил Аслан, обеспокоенный её рваным дыханием. Но когда он приблизился, Энджи невольно вспомнила события нескольких дней давности. Перед тем как принять Фей в отряд, Аслан личным платком стирал слизь кровяных жуков с её тела и лица. И сейчас от приближающегося Аслана донесся тот самый знакомый запах. Смешанный с легким потом, он казался странно сладковатым. Её сердце заколотилось как бешеное, а лицо запылало с новой силой. Уши жгло так сильно, что они наверняка стали ярко-алыми. Энджи задрожала и сделала несколько шагов назад. — Энджи...? — Ах ты... "Ах я?" Пока Аслан озадаченно склонял голову набок, глядя на отступающую Энджи, та вдруг громко крикнула: — Ты у меня еще получишь! И со всех ног бросилась прочь. Аслан лишь ошарашенно посмотрел ей вслед. Когда он повернулся к Фей, на её губах играла утонченная, хитранская ухмылка. И эта ухмылка была адресована вовсе не Аслану, а смотрела куда-то за его плечо. Заметив это с опозданием, он обернулся и увидел, как Энджи возвращается назад с все таким же пунцовым лицом. Крепко закусив губу и потрясая кулаком, она выглядела невероятно смущенной. — ...Я вовсе не хотела возвращаться... Я тут сгораю от стыда... но к нам гость. Вслед за Энджи, которая бросала злобные взгляды на хихикающую Фей, показался мужчина. Это был воин. И хотя Аслан не знал его имени, тот являлся одним из личных гвардейцев Фриды. Воин, который бросал копья во время зачистки кованого жреца. Мужчина посмотрел на Аслана и кивнул. — Мастер Боя, следуй за мной. . . . Аслан шел за воином-проводником в сторону зала собраний. Того самого зала, где он не так давно впервые встретился и разговаривал с Фридой. Аслан продвигался вперед, не в силах даже предположить, что могло произойти такого, что потребовало его личного присутствия. Он не думал, что это внезапное предательство. Фриде не было никакого резона предавать его. И все же предосторожность никогда не бывает лишней. Аслан поправил плащ из Крыльев Стимфалоса, укутывавший его тело, и переступил порог зала собраний. Когда тяжелая массивная дверь со скрипом отворилась, представшая перед его глазами картина слегка выбивалась из его ожиданий. Там были Фрида и Эрета. Изогнутый клинок Фриды замёрз буквально в миллиметре от шеи Эреты, а сама Эрета смотрела на Фриду, опустив руки. Прямая конфронтация. Фрида спросила голосом, в котором с трудом сдерживалось глухое раздражение: — Это твоих рук дело? Ты приказал ей? Внезапный вопрос застал Аслана врасплох — он банально не понимал сути происходящего. Он лишь нахмурился и остановился. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Почему Фрида угрожает Эрете, и почему Эрета так покорно это принимает? Аслан терялся в догадках. Ситуация вспыхнула настолько спонтанно, что он даже не мог уловить логику. Считав выражение лица Аслана, Фрида глухо рыкнула и перевела тяжелый взгляд на Эрету. — Эта дрянная девка потребовала нанести ей магическую татуировку. Ты действительно хочешь сказать, что не давал ей такого указания? Магические татуировки внутри племени могли получать лишь немногие избранные воины. Из-за этого их практически никогда не наносили чужакам, да и то — лишь величайшим героям после получения астрономической платы. "Эрета должна это знать... Зачем она сделала нечто подобное?" Было странно, что Эрета, прекрасно осведомленная о законах, выдвинула такое требование. Когда Аслан перевел взгляд на Эрету, та лишь опустила свои розовые глаза и несколько раз беспомощно открыла и закрыла рот. Судя по её реакции, слова Фриды были чистой правдой. Но зачем? Даже не до конца понимая мотивов, Аслан шагнул вперед и встал ровно между Эретой и Фридой. Когда он оттеснил обнаженный клинок своим плащом-крылом со скрежещущим звуком, из глаз Фриды сыпанули искры. — Ты защищаешь эту суку? Фрида прекрасно знала, кто перед ней. Святая Бойня Эрета, печально известная высшая жрица. Злодейка, чья жестокость гремела по всему северному континенту. Учитывая это, ни Эрета, ни Аслан не стали протестовать против ярлыка «сука». Вместо ответа Аслан слегка коснулся взглядом Эреты. Почувствовав направленный на нее взгляд и прочитав эмоцию в его глазах, Эрета прикусила губу. Эта недвусмысленная забота отзывалась в сердце Эреты жгучей болью. — Что происходит? И Эрете ничего не оставалось, кроме как ответить на этот вопрос. — ...Я просто хотела быть полезной. Она заговорила неуверенно, но продолжение последовало сразу же. — В своем нынешнем состоянии... я не могу помогать так, как госпожа Фей или госпожа Анжела... то есть Энджи. Она с тревогой посмотрела на Аслана. Аслан молча встретил её взгляд. — Я много раз слышала о магических татуировках и пару раз видела их в действии. Поэтому... я подумала, что если смогу увеличить свою силу с помощью татуировки, то точно стану полезной. Она нервно сжала свое предплечье. Её взгляд, устремленный в пол, стал тусклым, словно присыпанным пеплом. Одержимое стремление быть полезной. Аслан примерно понял подплеку этой ситуации. Эрета, скорее всего, всё еще прокручивала в голове недавний инцидент с Лесным Смотрителем и захоронением малого божества — Бога Погребения. Вспоминая те события, Эрета подсознательно решила, что как только её полезность иссякнет, её просто выбросят за ненадобностью. Заметив ход её мрачных мыслей, Аслан озадаченно нахмурился. Если кто-то становился его спутником, он никогда не прогонял их просто так. Все было не настолько примитивно. Более того, Аслан не принадлежал к категории людей, судящих о людях исключительно по их утилитарной ценности. Однако Эрета слишком плохо знала Аслана и строила кучу ложных иллюзий. Возможно, мысль о том, что её могут бросить, хлыстом гнала её вперед. Никогда в жизни не пробовав искренней человеческой доброты, она подсознательно ждала от Аслана подвоха. Осознав всю цепочку, Аслан посмотрел на Эрету с откровенным сочувствием. Эрета, неосознанно поднявшая голову, увидела это выражение на лице Аслана и с отчаянием вцепилась в его воротник. Её губы задрожали. После этого дрожания она выпустила ткань и судорожно зажмурилась. Её рука бессильно опала. Словно ей самой было тошно от собственных действий, Эрета пробормотала с выражением лица, близким к слезам: — Я показала себя с отвратительной стороны. Прости меня, Аслан. В этом ее выражении, полном страха перед возможным выговором от Аслана, не осталось и следа от прежней величественной Святой Бойни. Сейчас перед ним стояла сломленная женщина, до ужаса боящаяся быть брошенной богами и человеком, к которому она прониклась глубоким, всепоглощающим интересом. Аслан посмотрел на Эрету, которая не могла справиться с ситуацией самостоятельно, но извинялась за сам факт прошения о помощи, считая это уродливым, и его лицо изменилось. Это было похоже на то, как маленький скулящий щенок изо всех сил цепляется за штанину. "...Но ведь она права. Если Эрета получит магическую татуировку, это действительно принесет огромную пользу." Главный вопрос заключался лишь в том, сможет ли Аслан удержать Эрету под контролем. "Смогу ли я должным образом контролировать Эрету, когда у нее появится магическая татуировка?" Контроль не работает без ощутимой разницы в силе. Если их боевой потенциал сравняется, Аслан не был до конца уверен, что сможет удержать её в узде. Аслан посмотрел на Эрету, а Эрета смотрела на Аслана с глубочайшим отчаянием в розовых глазах. Встретившись с ней взглядом, Аслан погрузился в раздумья. Бывшая высшая жрица, с которой боги больше никогда не выйдут на связь и которая больше никогда не станет слугой веры. Мастер Булавы с неоспоримыми боевыми навыками, отдающая свою силу ради Аслана и беспрепятственно демонстрирующая свои техники. И в то же время злодейка с порочной природой, которая может натворить бед, если ослабить поводья. Но тем не менее — спутница, проявляющая искренний глубокий интерес к добрым делам Аслана, понимающая и пристально наблюдающая за каждым его шагом. Раздумья не были долгими. Его логика оставалась короткой, но предельно ясной. Аслан решил, что это та ноша, которую он вполне способен нести на своих плечах. Он кивнул и повернулся к Фриде. На лице Фриды застыло глубочайшее отвращение, когда их взгляды пересеклись. Она дернула подбородком, словно говоря «выкладывай», и процедила: — Есть хоть одна причина, почему мы должны даровать секреты нашего племени этому мусору, которому самое место гнить в земле? — Есть. Когда Аслан ответил без колебаний, Фрида резко нахмурилась. ---------- Берсот-хоф(2) Магическая татуировка. Эта техника была крайне редкой. Учитывая, что на всем Гелладрионе ею владели лишь два государства — одно на северном континенте, а другое на южном, — она являлась настоящим эксклюзивом. И силы магические татуировки даровали ровно столько, насколько редкими являлись. Татуировка, выгравированная на руке Аслана, тоже относилась к этому типу. Аслан считал, что Эрете необходима именно такая магическая татуировка. Эрета была женщиной, которая не могла сражаться в полную силу из-за огромной пропасти между её отточенной техникой и недостаточными физическими возможностями. Эрета прекрасно знала об этом факте, да и Фрида поняла всё с первого же взгляда. Именно поэтому Эрета не стала останавливать Аслана, но сама мысль о том, что он выступил вперед ради неё, заставляла её чувствовать глубокую неловкость. Аслан не стал тратить время на пустые утешения и заговорил прямо. В этом месте он намеревался добиться двух вещей. Первое — получить окончательное подтверждение союза, и второе — сделать так, чтобы Эрета получила магическую татуировку. — У тебя есть причина? И какая же? — спросила Фрида. Аслан кивнул и ответил: — Потому что Эрета — моя спутница. Это был не самый логичный ответ. Он и не должен был звучать логично с точки зрения сухой выгоды. Это была личная позиция Аслана. Фрида нахмурилась, словно не в силах понять его ход мыслей. — Если мы заключим союз, Эрета станет спутницей и для Вашего Высочества Фриды. Разве не естественно развивать нашу общую боевую силу? Аслан произнес это, мельком взглянув на зверя, бродившего у ног Фриды. Это был медведь, передвигавшийся на четырех лапах, поскольку к нему еще не применили татуировку. — Единственное, чего не хватает Мастеру Булавы Эрете — это физических характеристик. Если её сила получит подпитку, она сможет сражаться на равных с кем угодно. Для этого ей и нужна магическая татуировка. — ...Это правда, но с какой стати я должна делать это для неё? Фрида взмахнула изогнутым клинком, отчего от плаща из Крыльев Стимфалоса полоснули мелкие искры. — Ты и я еще не союзники, не так ли? Аслан слегка улыбнулся на эти слова. — Неужели действительно нет? — возразил он. Выражение лица Фриды изменилось. Она сузила глаза, въедливо глядя на Аслана, будто пытаясь угадать, скольким количеством информации он владеет. Это произошло исключительно благодаря способности Аслана просчитывать ситуацию наперед. Аслан мог с легкостью предугадать ход разговоров и совещаний, которые Фрида проводила со старейшинами племени. Жрецы обычно не появлялись подле крупных городов. Даже если обычные люди не понимали первопричин, они четко фиксировали этот паттерн и привыкли считать, что у стен городов они в безопасности. Так было ровно до тех пор, пока Энджи не явила себя миру. Сразу два жреца напали на город. Одна попытка была сорвана, но имела четкий умысел, а второй и вовсе проник внутрь и нанес удар. Другие старейшины, вожди племен и Великая Вождь Фрида, ставшие свидетелями этого, не могли не обсудить сложившееся положение. Старая логика больше не работала. И они неизбежно должны были вспомнить об Аслане. О Мастере Боя, который утверждал, что мир меняется и стремительно несется к гибели. Вспоминая слова человека, переданные через Фриду, они обязаны были рассмотреть вопрос о союзе в позитивном ключе. Поскольку Королевство Барамунз Альпен не питало особых теплых чувств ни к жрецам, ни к злым богам, у них просто не оставалось иного выбора, кроме как в первую очередь рассмотреть союз с Асланом. Но они не могли принять окончательное решение на пустом месте. Их противником выступал Злой Бог. Могущественные трансцендентные сущности, искажающие саму ткань мира и рассыпающие по свету созданий, равных полубогам. А те, кто противостоял им, были лишь смертными людьми. И хотя их боевые искусства и техники достигли абсолютного предела человеческих возможностей, они все еще оставались обычными людьми. Одно лишь позитивное рассмотрение не могло привести к уверенному согласию. И именно сейчас Аслану требовалось дать Фриде абсолютную уверенность. Отчаяние от осознания того, что они не смогут противостоять этому гигантскому роковому потоку в одиночку. И надежду на то, что вместе они способны дать бой злым богам. Ему нужно было дать и то, и другое одновременно. И требовались не громкие амбиции, а неопровержимое доказательство. К счастью, у Аслана припасен был один-единственный козырь — всего одно слово. — Престол Богов, Кэхил. Фрида вздрогнула, замерла и уставилась на Аслана широко распахнутыми глазами, которые еще мгновение назад были сужены. В её взгляде не было ни жажды крови, ни раздражения — лишь шок и полное замешательство. Аслан продолжил говорить, смотря прямо в эти растерянные глаза: — Я не просто совершаю безрассудные поступки. Я — Мастер Боя, воплощение победы. Я не вступаю в битвы, которые не могу выиграть. — ...Откуда ты слышал это название? — Это не имеет значения. Важно лишь то, что шанс на победу есть. Но это лишь шанс. Ради этой победы мне нужно пересечь северный и южный континенты, чтобы собрать людей. Мне нужно объединить человечество и соскрести по крупицам всю сохранившуюся силу древних богов. Пока зрачки Фриды слегка подрагивали, Аслан уверенно продолжал: — И когда все эти люди соберутся вместе, чтобы противостоять злым богам, а мой друг сумеет содрогнуть саму завесу между злыми богами и Гелладрионом... Голос Аслана звучал спокойно, но в нем прослеживался четкий путь к победе, который он прокручивал и выстраивал сотни, тысячи раз в своем разуме. Аслан говорил, четко представляя себе будущее, замершее на самом краю этого долгого пути: — Тогда, на Кэхиле, мы убьем всех злых богов. Он не стал вдаваться в детальные подробности плана. Но Фрида, похоже, имела представление об этом месте или, по крайней мере, верила в реальность такой возможности, поскольку смотрела на Аслана с немым изумлением. Пока Эрета пребывала в полном замешательстве, слыша название локации, о которой никогда прежде не слышала, мужчина и женщина молча смотрели друг другу в глаза. — ...Чего ты хочешь? — Нанеси Эрете магическую татуировку. Ради того самого дня мне нужна её сила. Он даже не заикнулся о союзе. С той самой секунды, как Аслан произнес слово «Кэхил», у Королевства Барамунз Альпен больше не оставалось выбора — они были обязаны примкнуть к нему. Фрида некоторое время смотрела на Эрету потускневшими голубыми глазами. Её ослепший правый глаз и нетронутый левый мерцали разными оттенками. Глядя в эти глаза, Эрета судорожно сглотнула. Эмоции, читавшиеся во взгляде королевы, не сулили ничего хорошего. — Кровь на этих руках принадлежит далеко не одному и не двум людям. Количество тех, кто погиб от её рук и таит глубокую обиду, просто неисчислимо. Как ты знаешь, магические татуировки нельзя передать другим. И это Барамунз. Мы не рады чужакам. — Ситуация меняется. К тому же... Эрета уже однажды умерла. Когда Фрида перевела взгляд на Аслана, тот еще сильнее сместил лезвие её клинка своим плащом и произнес: — Святая Бойня Эрета мертва. Всё, что стоит перед тобой сейчас — это Эрета, Мастер Булавы. Обычная женщина по имени Эрета, которая еще не совершила ни одного злодеяния. — Ты решил поиграть со мной в словесные игры? В голосе Фриды проскользнули колючие нотки. Предвидя такую реакцию, Аслан спокойно качнул головой: — Это правда. Эрета действительно умерла один раз. Ты ведь знаешь, сестра, что я не играю в пустые слова. Фрида, похоже, согласилась с этим утверждением. Она некоторое время пристально всматривалась в Аслана, после чего перевела тяжелый взгляд на Эрету. Эрета неосознанно сглотнула под этим пылающим взором. Фрида не могла понять, каким образом умерший человек может быть жив, но чувствовала, что за этим кроется нечто большее. — То есть ты хочешь сказать, что раз она однажды умерла, то полностью искупила свои грехи? Фрида насмешливо ухмыльнулась и еще сильнее наклонила лезвие, отчего по Крыльям Стимфалоса вновь снопом рассыпались искры. Эти искры, казалось, проводили четкую грань между ними. — Нет. Грех остается грехом. — И ты просто проигнорируешь обиды и затаенную злобу людей, которых убила эта женщина? — Я помню о них. Как я могу их игнорировать? Пока их низкие голоса эхом отдавались в зале, Аслан невозмутимо ответил: — Божество уже отреклось от Эреты. И само это божество получило тяжелейший урон в процессе своего отречения. Три Злых Бога больше не являются троицей. Баланс рухнул. Ни один бог больше не протянет руку Эрете. Они попросту боятся, что подобное может повториться снова. — Мне нужна спутница, которая больше никогда не станет жрицей. При этих словах Аслана Фрида вновь мельком взглянула на Эрету. Разумеется, одно лишь желание Аслана видеть Эрету своей спутницей не решало всех проблем. Как и сказала Фрида, людские обиды никуда не исчезли. Аслан заговорил так, словно взвешивал эту ненависть на чашах весов: — Разумеется, я признаю и уважаю право на месть. Я знаю, что карающее правосудие имеет право на существование. Это распространенная форма справедливости в Гелладрионе. Он прекрасно это понимал. Он знавал, что возмездие имеет смысл. И всё же Аслан хотел, чтобы Эрета получила магическую татуировку. Фрида, не в силах этого понять, спросила: — Тогда почему ты защищаешь её? Зачем ты вообще оставил эту проклятую девку в живых? — Потому что это не та справедливость, к которой я стремлюсь. Бровь Фриды дернулась, а Аслан окончательно отвел её меч в сторону и произнес: — Справедливость, которой хочу я — это не слепое возмездие, а справедливость, которая реально спасает и защищает людей. Месть не спасает никого. Она лишь увеличивает количество смертей еще на одну. С тихим шорохом Аслан убрал клинок под свой пернатый плащ и, поправив его, добавил: — Я убил Святую Бойню и лишил её божественной силы. В результате Эрета стала слабой, и теперь за ней охотятся её же бывшие последователи. У Эреты больше нет возможности вредить другим. У неё нет на это сил. Я предотвратил то зло, которое она могла и собиралась совершить. Сделал так, чтобы больше никто не пострадал и не погиб из-за неё. Фрида пристально смотрела на Аслана, сжимая рукоять меча. Аслан даже не вздрогнул под её тяжелым взором. — Карающее правосудие не спасает людей. Даже если бы я убил Эрету дважды, это ничего бы не изменило. Вместо этого я принял Эрету как свою спутницу. Чтобы спасать людей с помощью Эреты. Не дав Фриде открыть рот, Аслан продолжить говорить: — Эрета нужна мне. Если ты хочешь заставить её заплатить за грехи и понесть наказание... сделай это хотя бы после того, как я умру, или когда все злые боги будут уничтожены. А до тех пор Эрета — моя спутница, находящаяся под моей защитой. И я буду спасать людей с её помощью. Фрида смотрела на Аслана, вслушиваясь в каждое слово. Но в её глазах больше не было злобы. В них всплыли воспоминания. Фрида вспомнила день, когда впервые увидела Аслана. В тот день, когда Непоколебимый потерял левую ногу, Аслан защищал людей точно с таким же выражением глаз, как и сейчас. — Ха... — Фрида издала сухой смешок и вернула оба изогнутых клинка на пояс. — Делай что хочешь. Проклятый братец. — Спасибо, сестра. Фрида хищно улыбнулась, обнажив зубы в ответ на мягкую улыбку Аслана. — Но это вовсе не значит, что я лично нанесу этой девке магическую татуировку. — Сестра...! — Заткнись. Черт бы тебя побрал... вспоминаешь про «сестру» только в такие моменты. Дослушай до конца. Когда Аслан уже собрался было возразить, Фрида остановила его жестом подбородка. Она указывала на длинный коридор, ведущий прямо к мастерской. — Я говорю, что не буду делать этого сама, а не то, что тебе запрещено пользоваться мастерской. К тому же... с чего вдруг я должна делать это, если ты сам владеешь этим искусством лучше меня? Она твоя спутница, вот сам о ней и заботься. — ...Виноват. Когда Фрида отругала его, Аслан повернулся к Эрете с неловкой улыбкой. Эрета наблюдала за Асланом и Фридой с глубокой тревогой в глазах. Эмоции в её взгляде были слишком смешанными, поэтому Фрида лишь фыркнула: — Что, зассала теперь, когда дело дошло до процесса? Впрочем, я сомневаюсь, что такая девка как ты сможет выдержать эту процедуру. Это не просто обычная боль. От насмешливых слов Фриды Аслан слегка вздрогнул, а Эрета лишь захлопала глазами. Даже сквозь глубокую тревогу на губах Эреты проскользнула едва заметная дрожь предвкушения. . . . Мастерская. Аслан впервые переступил порог этого помещения, но сразу же понял его структуру и назначение. Разумеется, Аслан владел мастерством создания и использования магических предметов на предельном уровне. Он просто не мог этого не знать. — Впервые делаю гравировку в нормально оборудованном месте. Но это всё равно было непривычно. Аслан провел пальцами по татуировке, выгравированной на его собственной руке, и сделал жест Эрете, чье тело было прикрыто лишь куском ткани. — Впервые...? — спросила Эрета, ложась на процедурный стол по указанию Аслана. Аслан мягко улыбнулся ей в ответ: — Свою татуировку я наносил себе сам, прямо в лесу. Сказав это, Аслан перевернул ладонь, и Эрета, поняв его знак, перевернулась на живот. Её прижатая грудь на мгновение показалась между складок ткани, обернутой вокруг тела. Сбросив верхнюю одежду и оставив лишь этот кусок материи, Эрета казалась практически обнаженной. — Сам себе? — Да, сам. Ответил Аслан, поднимая иглу с синеватым отливом. Он погрузил иглу в сосуд, наполненный расплавленной Лазурной Сталью, слегка помешал и вынул обратно. Игла, покрытая слоем Лазурной Стали, испускала мягкое голубоватое свечение. Эта расплавленная Лазурная Сталь вбивалась глубоко под кожу с помощью иглы, формируя узор. Эрета вздрогнула, ощутив, как острая боль проникает прямо в позвоночник. Отчетливая, жгучая боль расползлась по её спине, острой вспышкой отдалась в мозге и осела где-то внизу живота. Техника, ставшая возможной благодаря высочайшему мастерству Аслана в создании магических предметов и его обширным познаниям в магии, медленно вырезалась на обнаженной спине Эреты. Каждый раз, когда эта острая боль пронизывала её тело, Эрета неосознанно издавала томящие звуки, судорожно сжимала бедра и тяжело дышала сквозь влагу, скопившуюся на губах. Казалось, будто какой-то орган внизу живота пульсирует в такт этой боли. Эрета, сжимая ноющий живот, пыталась сопротивляться подступающей сладостной истоме и пробормотала: — Зачем... ах... вы сделали это тогда? — ...М-м? Аслан, полностью сосредоточенный на нанесении татуировки, недоуменно хмыкнул на вопрос Эреты и задумался. Это было в далеком прошлом и успело размыться в памяти, но он быстро вспомнил: — Я едва не умер. Мне нужна была магия. У меня имелось несколько свитков, но вероятность их успешной активации была слишком низкой, а побочные эффекты — чересчур тяжелыми. Мне требовалась татуировка, которая гарантированно активирует магию свитков и подавит побочные эффекты. Эти воспоминания все еще были свежи. Аслан двигал иглой, прокручивая в голове всплывшие картинки. Каждый раз, когда игла скользила по гладкой коже, Эрета издавала тихий стон. С горячим дыханием и расфокусированным взглядом Эрета неосознанно спросила: — Это было... больно? — ...Да. Было больно. Но это все равно лучше, чем умереть. Эрета уловила в его голосе спокойное, абсолютное равнодушие к собственной боли. Удивившись такой нечувствительности Аслана к страданиям, она одновременно почувствовала укол беспокойства. Она не была уверена, что настолько полное равнодушие к боли — это хорошо. Эрета затаила дыхание, её ягодицы слегка задрожали, и Аслан вновь прикрыл их сползшей тканью. Чтобы отвлечь её внимание от боли, Аслан заговорил сам: — Зачем ты захотела получить магическую татуировку? Эрета, судорожно дышавшая «ха-а», ответила на вопрос с некоторой задержкой: — Такие... личные вопросы... вы можете не задавать? По сути, она имела в виду «не спрашивайте, потому что мне стыдно», но Аслан ничего не ответил. Под этим молчаливым давлением Эрета сильнее сжала нижнюю часть живота и выдохнула: — Я не хотела... быть брошенной. — ...Брошенной? — Да. Она медленно прикрыла свои розовые глаза. Её уже однажды бросил её собственный бог. Исспытав это на себе, она считала, что не будет ничего удивительного, если это повторится снова. Она подсознательно и болезненно искала доказательства своей полезности. Наблюдая за Асланом, который был беспощаден к злым богам и жрецам, она до ужаса боялась, что её постигнет та же участь, как только она станет бесполезной. Почувствовав подступающий к горлу ком, Эрета сглотнула и тихо произнесла: — Я не хотела быть брошенной Асланом. Я просто не вынесу, если это произойдет. Рука Аслана на мгновение замерла от этих слов, произнесенных между горячими выдохами. Осмотрев магический узор, который он вырезал на её коже, Аслан мельком взглянул на Эрету. Обнаженная верхняя часть тела, мелкая дрожь, пробегающая по линии позвоночника. Аслан оценил все эти физические сигналы и протянул руку. Он мягко погладил Эрету по затылку, успокаивая её. Ощутив это прикосновение, Эрета стала куда спокойнее. Лишь после того, как мелкая дрожь утихла, Аслан продолжил процедуру. По мере того как вышитый узор постепенно расцветал на коже, они погрузились в молчание. Уши Эреты были ярко-алыми — возможно, от смущения из-за обнаженной спины, но она лишь тихим шепотом вздыхала каждый раз, когда рука или игла Аслана касались ее тела. Долгое молчание прервалось чуть позже. Когда процедура уже подходила к концу, Эрета тихо спросила: — Могу ли... я... кто-то вроде меня... оставаться рядом с Асланом? Её лица не было видно. Выражение прочесть было невозможно. Но Аслану казалось, что он четко представляет себе её лицо. На нем наверняка застыли глубокая тревога и слезы. Аслан завершал нанесение татуировки у самого копчика и произнес: — Что ты имеешь в виду под «кто-то вроде меня»? Эрета растерялась от этого встречного вопроса. Несмотря на замешательство, Эрета задумалась. Человек, который добр и внимателен ко всем подряд. Сильный мужчина, который не склоняет головы ни перед какой трагедией. Воин, который неустанно мчится к своей цели. Мастер, у которого нет ни единого изъяна или бреши. Если объединить все это в одно слово: — Потрясающий... человек. Эрета издала еще более подавленный стон. Чем больше она думала об этом, тем сильнее ощущала, что не имеет права находиться рядом с Асланом. Эрета и Аслан были слишком разными. Опечаленная этим фактом, Эрета неосознанно пробормотала: — Действительно ли мне можно... быть с вами рядом? Аслан прекрасно осознавал всю странность того, что она спрашивает об этом именно его, но ответил без тени упрека: — Что ж, не вижу причин, почему бы и нет. — ...Что? — Потрясающий я или нет — это не имеет значения. Ты — моя выбранная спутница. Спутница, которая, как я посчитал, мне нужна. Этого вполне достаточно. "Нужна." При этих словах губы Эреты дрогнули. Эрета обдумывала слова Аслана, вздрагивая от боли, растекающейся по спине. И пока она размышляла, в её голове естественным образом возник новый вопрос. Вопрос о финише этого пути. — Если... когда всё закончится, я не захочу нести наказание, если я проявлю жадность и захочу остаться рядом с Асланом... что мне тогда делать? Конец пути. Это была тема, которая глубоко волновала и самого Аслана. Из-за этого рука Аслана остановилась, и Эрета покрутила глазами, чувствуя, как острая боль на спине утихла. — Это... невозможно? Мрачный голос вырвался сам собой. Аслан ничего не ответил. — Это... нам придется решать тогда, когда мы туда доберемся. Если быть точнее, он просто не мог дать ей четкого ответа. Аслан был Ли Хён У — человеком, которому когда-нибудь придется вернуться в свой родной мир. Услышав ответ Аслана, Эрета тихо прикрыла глаза. Её влажные розовые глаза скрылись под веками. Аслан посмотрел на Эрету и заговорил снова, изо всех сил сдерживая вздох: — И все же, то, как ты будешь вести себя на этом пути, и то, как люди примут тебя... зависит исключительно от тебя самой. Я лишь твой спутник. Ты должна сама смотреть в будущее и принимать решения. С этими словами процедура завершилась. Когда Аслан отвел иглу, татуировка, похожая на корни древнего дерева и раскинувшаяся вдоль позвоночника Эреты, на мгновение вспыхнула ярким светом. Эрета почувствовала, как магия и сила хлынули по этому новому каналу. Она неосознанно выдохнула полные легкие воздуха. — Всё готово. Попробуй подняться. Эрета крепко зажмурилась, затем открыла глаза и подняла тело. Она плотнее обернула ткань вокруг груди и потирала липкие бедра друг о друга. Пытаясь проигнорировать влажный звук своих бедер, Эрета попыталась встать и увидела, как Аслан откладывает в сторону слегка подплавленную иглу и собирает инструменты. И неосознанно она протянула руку и схватила его за воротник. — Эрета? Эрета и сама не знала, зачем схватила его за воротник. Ей казалось, что что-то осталось несказанным, что-то упущено. Но она не знала точно, о чем именно сожалеет и чего хочет на самом деле. Словно проглатывая смутную истому, она сглотнула и придумала оправдание для самой себя: — Спасибо тебе, Аслан. В отличие от Эреты, которая так и не поняла, какие именно слова она силой заставила себя проглотить, Аслан почувствовал это горячее дыхание. И всё же он улыбнулся и ответил: — Пустяки. Эрета улыбнулась в ответ с таким видом, будто этот ответ принес ей лишь легкую грусть. Это была улыбка, смысл которой она не понимала и сама. ---------- Город Чести(1) После этого Эрета и Аслан больше не обменялись ни словом. И дело было вовсе не в неловкости. Аслану просто нечего было добавить, а Эрета смущалась звука собственного тяжелого дыхания. Поэтому Эрета молча одевалась, пока Аслан наводил порядок в мастерской. Пока он убирал использованные иглы из Лазурной Стали и собирал остатки металла из контейнера, чтобы перелить их в формы для затвердевания, в ушах отдавался лишь тихий шорох её одежды. Тишина обострила слух, и Аслан изо всех сил старался не сосредотачиваться на этих звуках. Как раз когда занятый Аслан и медленно одевающаяся Эрета заканчивали свои дела, в дверях мастерской кто-то появился. — Процедура окончена? Голос, задавший вопрос, был чересчур низким для женщины. Голос, пропитанный тем, что можно было назвать лишь чистой харизмой, легко привлекал к себе внимание. Когда Аслан повернул голову, в дверном проеме стояла Фрида и смотрела на него. Скрестив руки на груди и слегка наклонившись в сторону, она демонстрировала хорошо очерченные мышцы на предплечьях. Убедившись, что у её ног также находится зверь, Аслан кивнул. Он мог догадаться, зачем пришла Фрида. И примерно понимал причину. — Мастерская отличная. Я сделал гравировку без каких-либо проблем. — Это хорошо. И что же ты нанес? Услышав её вопрос, Аслан закончил уборку и поднял свой плащ, висевший неподалеку. Похожие на лезвия перья зашуршали со скрежетом. — Я выгравировал «Доблесть Парящей Птицы». Вдоль позвоночника. — ...О как? Ты умеешь наносить «Доблесть Парящей Птицы»? Фрида выразила удивление, а Аслан неловко улыбнулся. Это было вполне понятно. «Доблесть Парящей Птицы» считалась одной из самых сложных магических татуировок, и её качество соответствовало сложности. Фрида была поражена тем, что Аслан знал о такой татуировке и смог её выгравировать. Было неожиданно, что он способен на такое, учитывая, что его никто никогда не обучал искусству магических татуировок. Впрочем, странным она это не посчитала. Аслан всегда был таким, сколько она его помнила. Он как ни в чем не бывало знал вещи, о которых не должен был иметь представления, и осваивал навыки, которым его никто не учил. Она просто решила, что магические татуировки — еще один подобный пример. И, как и думала Фрида, Аслан действительно освоил магические татуировки как часть своего навыка владения магическими предметами. — Я практиковался. Аслан ответил кратко, а Фрида осталась стоять в коридоре мастерской с равнодушным выражением лица. Аслан мельком взглянул на Фриду, у которой явно было к нему дело, и застегнул плащ. — Похоже, ты закончила разговор со старейшинами. Я прав? Вместо ответа Фрида кивнула. Она не выглядела удивленной тем, что Аслан предугадал это. С той самой секунды, как Аслан упомянул Кэхил, Престол Богов, у них больше не оставалось иных вариантов. Раз уж он знал о Кэхиле, в выражении лица Фриды читалось спокойное смирение с тем, что он способен просчитать их положение наперед. — Мы принимаем союз. Королевство Барамунз Альпен отныне является союзником Аслана, Мастера Боя. Фрида произнесла это без колебаний. У Горного Королевства больше не было пути к отступлению. Когда Аслан удовлетворенно кивнул, шорох прекратился, и из мастерской вышла Эрета. Из-за липкого холодного пота её волосы прилипли к коже, придавая ей странно чувственный вид. Фрида окинула Эрету взглядом, осмотрела Аслана с ног до головы и продолжила: — Но есть одно условие. — ...Условие? Аслан уловил подтекст в её взгляде и встал еще более уверенно. Увидев невозмутимый вид Аслана, Фрида отбросила свои двусмысленные мысли и медленно моргнула: — Вождь Племени Чести недавно скоропостижно скончался. Ты знал? — ...Нет, не слышал. Как давно это произошло? — Меньше месяца назад. Всего пару недель как. Сказав это, Фрида прислонилась к стене коридора и повернула голову, оглядывая длинный проход. Там больше никого не было. — Племя Чести сейчас выбирает следующего вождя, но, похоже, они столкнулись с некоторыми трудностями. Тебе нужно пойти и решить этот вопрос. Аслан понимал смысл слов Фриды. Племя Чести было вторым по величине племенем после Племени Владыки. На самом деле их территория была меньше, чем у Племени Владыки, но плотность населения — куда выше. Благодаря богатым рудникам и развитым городам Племя Чести также выставляло самое большое количество воинов. Обладая передовой добычей руды и металлургией, они были единственным племенем среди всех, чьи воины носили тяжелые доспехи. Для Аслана, который жаждал союза ради военной мощи Барамунза, силы Племени Чести являлись ключевым элементом. Так что он прекрасно понимал поставленное условие. Проблема заключалась лишь в детали о внезапной смерти вождя. — Это было... убийство? Или жрец? — Ни то, ни другое. Пожав плечами, Фрида безучастно уставилась в конец коридора с неверующим выражением лица. На дне её взгляда всплыло воспоминание. Жалкая смерть вождя, который сейчас был бы в самом расцвете сил. Если быть точнее, это можно было назвать крайне недостойной смертью. — Говорят, он подавился насмерть, когда ел рисовые коржики. Я толком не знаю. Главное — это не мертвец, так что идем дальше... С тихим вздохом Фрида выпрямилась и посмотрела на Аслана блестящими голубыми глазами: — Важно то, будет ли следующий вождь лоялен Короне или нет. — ...Логично. — Я хочу, чтобы следующим вождем стал тот, кто поддерживает Племя Владыки. Прямое заявление. Аслан понимал и это. Хотя Королевство Барамунз Альпен считалось монархией, его основой оставалось племенное общество. Поэтому в зависимости от уклада конкретного племени или склонностей вождя они вполне могли встать в оппозицию к Короне. — Разумеется, даже если ты потерпишь неудачу, наш союз останется в силе. Но... если ты хочешь достичь своей цели, будет куда лучше, если Племя Чести окажется на нашей стороне. Разве ты не согласен? И если Племя Чести выступит против Племени Владыки и отвергнет союз, Аслану придется об этом пожалеть. В ситуации, когда каждая крупица военной силы на счету, потерять такую часть было не просто досадно — это было бы болезненным ударом. Учитывая вероятность предательства, оставлять всё как есть нельзя. Их нужно было надежно привязать к себе. — Как я могу помочь? Мне поддержать какого-то конкретного кандидата в вожди? Фрида некоторое время пристально смотрела на Аслана, а затем качнула головой. Слова, вырвавшиеся из её уст, оказались совсем не тем, чего ожидал Аслан: — Охота на дварфов. . . . — Охота на дварфов? Когда Тиямаль переспросил озадаченным голосом, Аслан кивнул: — Да, охота на дварфов. — ...Неужели на дварфов нужно устраивать отдельную охоту? Ну, они раздражают, конечно, но... Тиямаль, чешущий затылок, был полным воплощением недоумения. Он считал странным просить самого Мастера Боя о такой мелочи, как охота на дварфов. Даже Аслан ничего не ответил, хотя и прочел эту реакцию. Пока они молча стояли, вокруг громко разносился лязг металла. — ...А кто такие дварфы? — спросила Энджи, которой, похоже, это слово было абсолютно незнакомо. Она наконец-то освободилась от своего двуручного топора и была одета в удобную тканевую одежду с кожаными сапогами. Никаких доспехов на ней не было. В отличие от остальных спутников, которые были полностью снаряжены, Энджи заложила руки за голову в этом легком наряде. Когда девушка спросила, Аслан ответил: — Дварфы — это... мелкие монстры, обитающие в пещерах или глубоко в горах. Размером примерно с ребенка, нападают группами. У них быстрые ноги и довольно неплохие ремесленные навыки. Слушая это простое объяснение, Энджи мельком глянула в сторону. Там стояла Фей с небольшим рюкзаком за спиной и заплетала боковые волосы в косу. Фей замигала своими темно-синими глазами, ловя этот взгляд: — Фей — фея, а не дварф! Энджи захлопала глазами на этот безэмоциональный ответ, и Фей в конце концов недовольно надула щеки: — Дварфы не милые, а Фей — милая. — А кто что говорил? Разумеется, это было равносильно намеку, но Фей не стала заострять на этом внимание. Она знала, что это бессмысленно. Вместо этого она обиженно посмотрела на Энджи, а та кротко почесала щеку и повернулась к Аслану. Изданный ею звук был похож на немую просьбу объяснить подробнее. Аслан посмотрел на гигантскую металлическую конструкцию, которую еще не подняли, и произнес: — Фей права. Дварфы хоть и гуманоиды, но не люди. Они — монстры. Видя, что Энджи все еще не понимает, Аслан добавил: — Они покрыты густой шерстью, похожей на звериную. Шерсть свисает с подбородка, словно борода. — А-а, вот вы о чем! — хихикнула Энджи. В ответ Фей ткнула Энджи в бок своим крошечным кулачком. Энджи рассмеялась и извинилась. Пока две девушки переругивались, Эрета склонила голову набок от этих слов: — Разве это не... странно? От этих слов Энджи удивленно вытаращилась, в то время как остальные члены отряда либо понимающе кивнули, либо сохранили молчание. Даже Фей, которая выглядела моложе Энджи, похоже, всё поняла, что окончательно запутало девушку. — Ч-что... я одна ничего не понимаю? Расскажите и мне тоже! — ...Насколько знает этот старик, дварфы не так уж и сильны, — заговорил Тиямаль. — В толпе они раздражают... но, откровенно говоря, я мог бы перебить их всех даже без лука. Да и ты, девка-монстр, наверное, уложила бы их всех, даже не вставая. Его слова означали, что дварфы обычно не представляли серьезной угрозы. Глаза Энджи расширились от предположения, что она могла бы победить их лежа, а Аслан продолжил после комментария Тиямаля: — Каким бы мастером я ни был, я всё равно остаюсь чужаком. Я к тому, что они не стали бы так легко поручать эту работу чужаку, если бы не произошло чего-то из ряда вон выходящего. Здесь явно что-то не так. Как и сказал Аслан, когда они добрались до города Племени Чести, реакцией воинов была не настороженность, а искренняя радость. Они приветствовали отряд Аслана, пришедший разобраться с дварфами. И это было странно. — Племя Чести славится своими тяжелыми доспехами. Они могут просто проигнорировать примитивное оружие или групповую тактику дварфов и продавить их силой. Так почему они не справляются сами и просят помощи у чужаков? — Не знаю, но этот старик думает, что причина тут не совсем обычная. Моя чешуя чешется... Пока Тиямаль говорил и смотрел вверх, гигантские железные ворота поползли под потолок. На воротах, поднимавшихся со скрежетом натягиваемых цепей, были высечены бесчисленные бойницы. За этими стальными воротами, напоминавшими массивную перегородку, скрывался город. Город Племени Чести, целиком расположенный под землей. Один из городов с самой развитой металлургией в этих краях. Курамунз. Как только ворота открылись, Аслан повел свой отряд внутрь. Это был развитый город: повсюду блестел металл, вагонетки уходили глубоко в шахты, а суетящиеся шахтеры и кузнецы всем своим видом доказывали мощь и уклад этого места. Вступив под своды огромного подземного города, чей потолок уходил на головокружительную высоту, Энджи изумленно огляделась: — Вау, почему все города такие огромные? Аслан не стал объяснять, что города такими и должны быть. Он увидел воина, приближающегося к их отряду для приветствия. Как раз в тот момент, когда воин, закованный в тяжелые доспехи с головы до ног, протянул руку для рукопожатия и уже собирался заговорить — — ! Вместе с ударной волной, прокатившейся из-под ног, раздался звук, от которого заложило уши. Одновременно с этим они ощутили плотную энергию. Это была магия. Аслан вздрогнул и повернул голову, увидав, как из тоннеля, по которому шли рельсы для вагонеток, вырвалось пламя. БА-А-АМ! Вспыхнули взрывы и пламя. Посреди оглушительного грохота, от которого, казалось, содрогнулась сама ось земли, Аслан нахмурился. Воин, собиравшийся пожать руку, в замешательстве обернулся. — Черт бы всё драл... Первыми словами, вырвавшимися из уст воина, были ругательства. Аслан проследил за взглядом воина и увидел людей, в панике выбегающих из тоннеля. — Магия! Дварфы используют магию! Среди паники и криков убегающих отчётливо прозвучал возглас: «Это снова они!» Теперь Аслан понял, почему они хотели прибегнуть к помощи чужаков для охоты на дварфов. Монстры, использующие магию. За этим стояли дикие маги. ---------- Город Чести(2) Дикая магия Дикая магия проявляется не только у людей. Подобно тому, как изредка встречаются гигантские дикие маги, монстры и представители расы Айн также могут стать дикими магами. Какова бы ни была вероятность этого, подобный шанс существовал всегда. Просто я никогда не думал, что это произойдет на самом деле. Аслан молча уставился на человека, стоявшего перед ним. Гобиль, сын бывшего вождя Ремуля. Временно исполняющий обязанности вождя и главный кандидат на этот пост. Именно этот человек возглавлял Племя Чести, временно заменяя скоропостижно скончавшегося правителя. Исполняющий обязанности вождя сам вышел поприветствовать Аслана. — Что ж, похоже, я показал вам нечто весьма неприглядное. Приношу свои извинения. Мужчина приблизился к Аслану с непринужденным видом, и тот ответил: — Всё в порядке. Меня больше волнуют люди. Сколько человек пострадало? В его вопросе звучала отчётливая тревога. Услышав это, Гобиль улыбнулся, поправив свои светлые волосы: — К счастью, никто не пострадал. — ...Никто? Как такое возможно? Аслан повернул голову и посмотрел в сторону тоннеля. Проход, из которого только что вырывалось пламя, был густо покрыт копотью. Это были следы огня, который в мгновение ока испепелил бы обычного человека. Когда Аслан нахмурился, временно исполняющий обязанности вождя с улыбкой пояснил: — То ли дело в том, что наши люди быстры на ногу, то ли в том, что дварфы неумело обращаются с пламенем, но до сих пор от огня никто не погиб. И это счастье. Эти слова даже не тянули на оправдание. Аслан нахмурился, находя ситуацию всё более странной, но затем кивнул. По крайней мере, хорошо, что никто не ранен. Хотя ему еще предстоит подумать над тем, что может за этим стоять. Поразмыслив немного, Аслан спросил: — Так что всё-таки произошло? Насколько мне известно, дварфы не способны использовать магию огня. На вопрос Аслана светловолосый юноша почесал бороду и ответил: — Мы и сами не знаем подробностей. То ли среди дварфов появился дикий маг... то ли за этим стоит какой-то сторонний маг... то ли это иной подвид. Мы понятия не имеем. Посылать воинов на разведку слишком опасно. Гобиль качнул головой во время разговора, и Аслан проследил за его взглядом, направленным в глубь тоннеля. Узкое пространство не оставило бы места для бегства, вспыхни там пламя снова. Даже самые тяжелоэкипированные воины не выжили бы там. — Если огненный шквал вспыхнет в таком узком тоннеле, даже воины в тяжелых доспехах сгорят, как собаки. Поэтому я, как исполняющий обязанности вождя, выставил стражу у входа и обратился за помощью к Племени Владыки. Это было разумным решением. Среди воинов Племени Владыки с магическими татуировками были те, кто обладал высокой устойчивостью к огню, так что их вмешательство могло быстро решить проблему. Учитывая это, Аслан быстро понял, почему его направили именно сюда. — Хотя эта стража оказалась не слишком-то эффективной... но теперь, когда Королева прислала подкрепление, всё должно измениться. У меня только одна просьба. Пожалуйста, зачистите дварфов. Если вы сделаете это, я с радостью займу место вождя и подчинюсь воле Племени Владыки. Однако понимание — это всё, на что пока был способен Аслан. Слушая юношу, он сохранял недоуменное выражение лица. Титул вождя в Племени Чести не передавался по наследству. Только самый достойный кандидат с наивысшими заслугами мог встать во главе. Учитывая это, нынешнее поведение Гобиля выглядело странно. Он держался так, будто его избрание было дело решенным. Аслан нахмурился: — Не думаю, что зачистка руками чужака будет считаться великим и славным деянием. В этом деле есть что-то еще? В вопросе звучала твердая уверенность, отчего Гобиль расплылся в улыбке. Это была едва уловимая ухмылка, скрывающая его истинные намерения. Поняв, что его раскусили, Гобиль смущенно почесал затылок: — На самом деле тоннель, который захватили эти дварфы... не совсем обычный. Из всех недавно найденных шахт именно там находятся самые богатые залежи железа. Если я первым отвоюю и заберу его под контроль, это зачтется как огромная заслуга. Возможно, достаточная для того, чтобы стать вождем. Слушая дополнительные объяснения Гобиля, Аслан кивнул. Племя Чести сколотило свое богатство на металлургии и добыче руды. Они активно торговали с внешним миром, что делало их самыми открытыми среди четырех племен. Будучи настолько открытым обществом, они наверняка сочтут человека, способного пополнить племенную казну и обогатить сородичей, обладающим честью, достойной вождя. Это была не просто просьба об уничтожении монстров. Аслан кивнул, оценивая ситуацию, где кризис и возможность переплелись воедино. Всё складывалось максимально удобно, без каких-либо лишних хлопот. — ...Хорошо. Я беру это на себя. — Благодарю. Вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы вам не отдохнуть как следует и не отправиться завтра? Я подготовлю проводника... — Нет. И именно эта чрезмерная удобность заставляла Аслана чувствовать себя неловко. Детали складывались в единую картину настолько гладко, что это вызвало у него подозрения. Ни один человек не пострадал от магии дварфов. Предыдущий вождь нелепо подавился рисовым коржиком. Тоннель, где забились дварфы, таит в себе колоссальные запасы железа, и эту информацию без колебаний раскрывают чужаку. Слишком много совпадений казались сомнениями и фальшью. Поэтому Аслан просто потребовал от удивленного юноши: — Я решу всё прямо сейчас. Приготовьте факелы и немного еды. . . . Подземный тоннель. По извилистой грунтовой дороге с проложенными длинными рельсами разносился эхо нескольких пар шагов. Среди хаотичного стука чешуи, сапог и босых ног раздался голос Эреты: — Точно ли стоит идти без отдыха? Нам ведь предлагали перевести дух. Голос женщины звучал так, будто она тихо жаловалась. Аслан качнул головой и ответил. Факел в его левой руке неровно полыхал: — На это нет времени. Эти люди, возможно, еще не понимают... но перед нами работа дикого мага. — Дикого мага? Аслан кивнул: — Чем дольше дикий маг остается без контроля, тем сильнее он сходит с ума и тем опаснее становится. Какова бы ни была его цель, мы не можем просто оставить его в покое. Нужно схватить его как можно раньше. Разумеется, это была не единственная причина. Существовали вещи, которые беспокоили его лично. Несмотря на вспышку пламени, вырвавшуюся сразу по их прибытии, нигде не было видно ни раненых, ни убитых. Даже идя по тоннелю, они не увидели никаких следов боя. Уклончивые ответы Гобиля. Всё это казалось подозрительным, и Аслан хотел убедиться во всем своими глазами. Он не мог вынести суждение, не обладая полной картиной. И не хотел испортить всё поспешными выводами. Поэтому Аслан продолжил, добавив: — К тому же, если дикий маг использует огонь в узком тоннеле, это неизбежно приведет к огромным жертвам. Но никто не ранен и никто не погиб — это ненормально. Тут кроется какая-то тайна. Услышав слова Аслана, Энджи, которая молча несла факел, склонила голову: — А что тут подозрительного? Разве не хорошо, что никто не пострадал? Может, они просто вовремя увернулись? Энджи, похоже, вспомнила слова исполняющего обязанности вождя, но Аслан качнул головой, отвергая эту вероятность: — В тоннеле невозможно увернуться от огня. Именно поэтому я иду первым. Если на открытом пространстве еще есть способы уклониться от пламени, то в тоннеле уйти от подобной атаки некуда. Единственный способ защититься от мчащегося жара и высокого пламени — полностью заблокировать его. Аслан шел во главе отряда именно потому, что мог сдержать огонь с помощью собственной дикой магии. Обычные воины или шахтеры не имели никаких средств защиты от такого жара. И при этом ни один человек не был принесен в жертву? Это не поддавалось логике. — Хм... тогда, может, они намеренно сохранили им жизнь? — спросила Энджи, явно не понимая всей аномальности происходящего. Аслан кивнул: — Скорее всего. И именно это беспокоит меня больше всего. Зачем намеренно оставлять их в живых? Даже если просто калечить людей вместо убийства, можно нанести огромный урон. — Может, они не хотят драться? — Это исключено. Когда Аслан отбросил эту мысль, Энджи застыла с недоуменным лицом. В отличие от нее, Фей, похоже, что-то поняла и кивнула. Её пышные красные волосы качнулись: — Фей знает! Фей часто просто отрубает ноги. Уход за ранеными создает кучу брешей! — Хм, не то чтобы этот старик занимался подобным, но... создание калек для снижения боеспособности — эффективная стратегия. Даже умные звери часто используют этот метод, — произнес Тиямаль Клоу, и его голос затих, когда ему пришлось сильно согнуться из-за низкого потолка тоннеля. — Но я не понимаю, зачем отпускать их невредимыми. Это точно ненормально. Если они пытаются найти базовый лагерь... с таким огромным городом снаружи тоннеля, разве есть необходимость искать? Найти дорогу из тоннеля в город не составляло труда. Так что вариант с отслеживанием маршрута отпадал. Пока Энджи выглядела все более сбитой с толку, Эрета спросила: — Значит, ты хочешь выяснить всё сам? Найти их и разобраться? Вместо ответа Аслан кивнул. Он чувствовал, что за всем этим что-то кроется. Возможно, это был план какого-нибудь жреца: перекрыть проход и затопить весь город. Хотя это была лишь одна из вероятностей. Так или иначе, Племя Чести требовалось Аслану для реализации его планов. Осторожность никому не повредит. Аслан шел с факелом в руке, готовый в любой момент выхватить и швырнуть свой клеймованный кинжал. Сделав шаг, он проверил положение руки, висевшей вдоль тела. Когда рельсы, проложенные по длинному тоннелю, стали встречаться всё реже и в итоге оборвались, из темного конца мрачного прохода повеяло сыростью. Аслан догадался, что отсюда начинаются владения дварфов. — Все достать оружие. Слыша за спиной обнажающиеся клинки, Аслан двинулся вперед. Стены и потолок тоннеля, проступавшие из тусклого света факела, содержали огромное количество железа, как и говорил временно исполняющий обязанности вождя. Утверждение о богатых залежных рудах не было ложью. Вполне естественно, что возвращение такого места могло принести титул вождя. Отряд замер, когда Аслан резко остановился. Когда спутники одновременно застыли, Аслан опустил факел ниже. В багровом свете колеблющегося пламени блеснул металл, озарившийся чистым белым сиянием. Аслан знал этот металл. Металл, который добывался только в Городе-Тюрьме Олфасвет, где погиб Бог Закона и Порядка. Белая Сталь. Аслан поднял кусок Белой Стали: — Почему она здесь...? Едва он поднял блестящий металл, как рядом возникло чужое присутствие. Откликаясь на чувство, сработавшее еще до Удачи, Аслан повернул голову и увидел в самом конце тоннеля, на грани света факела, силуэт. Это был дварф. Маленькое тело, покрытое густой шерстью. Рост, схожий с детским, и прямая осанка, контрастировавшая с обезьяноподобным лицом. Глаза монстра встретились с взглядом Аслана. Казалось, выхватывать кинжал было уже поздно, ведь он только что поднял кусок металла, но Аслан стремительно метнул руку к плащу. Обнажение клинка займет меньше одного мгновения. Он сможет бросить его сразу же. Но прежде чем он успел это сделать, дварф поднял руку. Из кончиков его пальцев вырвалось пламя. ГУ-У-У-У! Пламя ринулось вперед, раскаляя воздух. Подумав: "Черт", Аслан отдернул руку, заносимую для броска кинжала, и выставил ее перед собой. Ему нужно было заблокировать огонь, сколько бы магии на это ни потребовалось. Однако, когда он сконцентрировал ману для создания барьера, Аслан заметил нечто странное в несущемся потоке. Напор пламени был слабым. Огонь дрожал, словно готов был угаснуть в любой момент. Более того, его Удача молчала. Несмотря на то, что с показателем 10 он достиг уровня Предвидения, его Удача не подавала никаких сигналов об опасности. В этот момент в памяти всплыли слова Энджи: «Может, они не хотят драться?» Подумав: "Неужели?", Аслан не стал разворачивать барьер. Он не мог разбазаривать магию понапрасну. Это было похоже на авантюру, но Аслан был уверен. Он просто стоял ровно и наблюдал за приближающимся огнем. И тут пламя дрогнуло. Фш-ш-ш, хлоп! Когда бушующий огонь просто испарился, Аслан тяжело вздохнул. Это был вздох человека, который никак не ожидал, что наименее вероятная возможность окажется верным ответом. Аслан посмотрел на дварфа, сидевшего по ту сторону угасшего пламени. Руки с заметными плешинами без шерсти... И проследив взглядом за этими руками, Аслан встретился с глазами дварфа, широко раскрытыми от ужаса. Там не было и капли враждебности — только чистый страх. Аслан понимал, что этот испуганный взгляд направлен на него. Этот утренний ужас расходился дальше, за спину Аслана. Как раз в этот момент раздался звук обнажаемого оружия. — Аслан, прочь с дороги! — крикнул Тиямаль, натягивая тетиву, а остальные спутники уже приготовились к броску. Аслан мельком взглянул на них и поднял руку. Он поднял руку, словно сдаваясь, и выронил кинжал на пол. — Аслан?! С металлическим звоном кинжал покатился по земле. Аслан тихо произнес: — Все опустите оружие. — Что? Но эта тварь... — Пожалуйста. Когда Аслан добавил это, Тиямаль с цоканьем спустил тетиву. В тоннеле, где все еще держался жар, воцарилась тишина. Когда тишина поглотила проход, дварф немигающим взглядом посмотрел на Аслана и его спутников, а затем несмело сделал шаг вперед. Несмотря на то, что Тиямаль зарычал и оскалился на этот медлительный шаг, дварф упрямо продолжал идти. Приблизившийся монстр остановился прямо перед Асланом, державшим руки поднятыми. Указательным пальцем, покрасневшим от ожогов, он ткнул в сторону Аслана. И произнес: — Дварф? Лицо Аслана перекосило. Он впервые слышал, чтобы дварф разговаривал. Не понимая, что происходит, Аслан опустил руку, а дварф отдернул палец и ткнул им себе в грудь: — Дварф! Что это значит? Что он пытается сказать? Пока Аслан пытался осмыслить услышанное, дварф добавил еще одно слово, широко разводя руки в стороны: — Друг? — ...Что? На первый взгляд это казалось бессвязным набором слов существа, лишенного разума, но это было не так. Этот дварф использовал речь. Он понимал и пусть неуклюже, но говорил на человеческом языке. В глазах, которые еще мгновение назад были полны страха, проступала едва заметная теплота и доброжелательность. Глядя в эти глаза, Аслан смог догадаться, что именно имел в виду дварф. Слово «дварф», которое он произнес, в его понимании означало... «человек». ---------- Город Чести(3) Аслан понял, чего хотел дварф. Не понять это было невозможно. Дварф жаждал объятий, жаждал доброты. Он хотел, чтобы проявленное к нему тепло вернулось к нему же, словно бумеранг. Аслан на мгновение растерялся перед столь чистым порывом, но мохнатое создание с распростертыми лапами уже подходило всё ближе. — Друг? — ...Что вообще происходит...? Пока остальные в полном замешательстве разглядывали дварфа, Аслан был поражен. Дварф использовал осмысленную речь. Учитывая, что дварфы обычно не способны к языкам, это было невероятным отклонением. Эти создания, едва достигавшие интеллектуального уровня шимпанзе, были практически не способны изъясняться словами. Более того, лапы и руки дварфа покрывали волдыри от ожогов. Очевидные следы воздействия Дикой магии. Несмотря на то, что он повелевал пламенем с помощью Дикой магии, дварф вовсе не выглядел безумным. Размышляя о том, насколько редкое зрелище перед ним откроется, Аслан сосредоточил внимание на словах монстра. — Друг, обнять? Мохнатое создание наклонило голову. И хотя оно не было способно вести полноценную беседу, оно упорно пыталось выстраивать общение через простые понятия. "Его кто-то научил... или он сам нахватался, подслушивая?" Носители Дикой магии обычно достигали своего уровня благодаря высокому интеллекту и особой восприимчивости. Дикая магия проявлялась куда более интуитивно, чем классические чары. И, как следовало из этого, разумные носители Дикой магии, если не сходили с ума, неизбежно обладали выдающимся умом. В таком контексте способности дварфа к языку переставали казаться дикостью. Подобно человеку, осваивающему чужой наречие, этот дварф просто выучил и использовал Имперский язык. Впрочем, всё это было неважно. Главным оставалось одно — этот дварф открыто демонстрировал доброжелательность. — Друг! Услышав восклицание мохнатого создания, Аслан мешкал лишь мгновение, после чего раскрыл объятия. Дварф расплылся в широкой улыбке — понятной даже человеку — и подбежал ближе. А затем он крепко обнял Аслана. Монстр, едва достававший Аслану до пояса, слегка похлопал его по бокам, приговаривая: «Друг». — Что за чертовщина... Игнорируя изумленный возглас Тиямаля, Аслан ответил на объятия монстра. Ощущая резкий, едкий запах дикого зверя, Аслан думал. Дварф, без сомнения, оставался монстром. Этот запах, эта нескрываемая дикая природа ясно выдавали в нем чудовище. Монстр. Обычно так называли существ, враждебных людям и несущих им лишь гибель. Существ, с которыми невозможно договориться или вести диалог. И хотя этот дварф явно был монстром, он полностью ломал привычное определение. Аслан протянул руку и погладил дварфа по спине. Подушечками пальцев он ощущал исходящее от него тепло и размеренный стук сердца. Аслан никогда не относился к тем, кто считал, будто абсолютно все монстры должны быть уничтожены. Он не убивал каждое чудовище, попавшееся на пути. Аслан лишал жизни лишь представителей двух категорий: Тех, кто нес вред и погибель людям, либо тех, кто проявлял враждебность лично к нему. По этим критериям причин убивать стоящего перед ним дварфа не было вовсе. Хотя дварф и выпустил огненный шквал, в этом действии не прослеживалось умысла навредить. Огонь был лишь предупреждением. А значит, врагом для Аслана он не являлся. Гобиль утверждал, что никто из людей не погиб и не получил ранений. Дварф не казался опасным для человека. Ни враждебности, ни вреда. Лишь искреннее стремление к дружбе с людьми. Аслан не мог лишить жизни существо, не причинившее никому зла. На самом деле он даже сомневался, можно ли вообще считать его монстром. Почувствовав очередной порыв резкого запаха, Аслан тихо вздохнул. Проблема заключалась в самой цели, ради которой он сюда прибыл. Аслан явился сюда, чтобы истребить дварфов. Чтобы через их уничтожение помог исполняющему обязанности вождя занять законный престол. Но он не мог поднять руку даже на этого дварфа, стоявшего прямо перед ним. Для Аслана, презиравшего пролитие крови невиновных, ситуация становилась крайне скверной. Раздумывая, как поступить, Аслан решил: Нужно проверить, так же ли дружелюбны к людям остальные дварфы, как этот. Это помогло бы ему определиться с дальнейшими шагами. Приняв решение, Аслан взялся за плечи дварфа и слегка отодвинул его от себя. Пушистый дварф покорно подчинился. Сжимая его плечи, Аслан посмотрел ему прямо в глаза и произнес: — Не знаю, поймешь ли ты меня, но не мог бы ты проводить нас к остальным дварфам? Дварф озадаченно склонил голову. И как раз когда Аслан собирался повторить просьбу: — В этом нет необходимости. Голос раздался из самых глубин тоннеля. Следом послышались неторопливые шаги. Кто-то мерной поступью выходил на свет. Это был человек. Хотя его одежда слегка испачкалась, наряд выглядел изысканно и отчётливо выдавал в нем дворянина из Горного Королевства. Светловолосый юноша с голубыми глазами смотрелся совсем молодым, а в чертах его лица всё еще проступала юношеская мягкость. Этот человек, которого любой назвал бы юным аристократом, вышел вперед и остановился прямо под светом факелов. Затем он заговорил: — Наш друг умен, но еще не до конца освоил речь. Он не способен понять сложные фразы. Его голос звучал освежающе приятно. Лицо, казавшееся на первый взгляд добрым, лучилось чистотой, так сильно отличавшейся от жестокой натуры Эреты, скрытой под маской кротости. С первого взгляда он напоминал добросердечного священнослужителя с Земли, далеко за пределами Гелладриона. Под этой мягкой личиной странно знакомый аристократ пристально всматривался в Аслана. Пока Аслан разглядывал юношу, а тот ответил ему тем же внимательным взглядом, Аслан с запозданием осознал источник этого чувства дежавю. Этот дворянин был похож на Гобиля. И едва эта мысль сформировалась в его голове, как юноша произнес: — ...Вас прислал мой старший брат? Юноша оказался младшим братом Гобиля. Как только Аслан понял это, в его голове пронеслась мысль: "Он утверждал, будто они лишь выставили стражу и никого не посылали внутрь... Это была ложь." Размышляя об обмане Гобиля, Аслан перевел холодный взгляд на юного аристократа. . . . Гобиль осушил кубок до дна. Обжигающая жидкость, наполнявшая деревянную чашу, прошлась по пищеводу, приятно согревая внутренности. Напиток был слишком крепок, чтобы пить его без закуски, но выбирать не приходилось. Гобиль тяжело вздохнул, пытаясь скрыть гложущую его тревогу. Едва сивушный перегар вырвался с его вздохом, Гобиль поспешил спрятать смущение и перевел взгляд. Силуэт, едва различимый на самом краю его зрения, слегка ухмыльнулся, заметив этот украдкой брошенный взгляд. Это было невероятно жуткое существо. С явно гниющей, разлагающейся кожей, одетое в кожаные доспехи, усиленные металлическими кольцами наподобие кольчуги, оно выказывало мрачную, отталкивающую ауру. В контрасте с этой мрачностью на его лысой голове играла уверенная ухмылка, глаза казались белесыми, будто затянутыми мутной пеленой, а поверх доспеха на нем висела ветхая алая накидка. Старик, больше похожий на рыцаря или дворянина, часть тела которого полусгнила, а часть каким-то чудом сохранилась, пробормотал глубоким, бархатистым голосом, вполне соответствовавшим его самоуверенному виду: — Что с тобой, Гобиль? Ты напуган? Голос старика звучал почти дурманяще. Услышав его, Гобиль нахмурился: — Мы точно поступаем правильно? — Поступаем правильным образом — это как? — ...Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Когда Гобиль проявил раздражение из-за наигранного неведения старика, тот тихо хмыкнул и поднял лежавшую у его ног булаву. Заметив, как Гобиль вздрогнул от этого движения, старик, явно довольный произведенным эффектом, произнес с улыбкой: — Ты имеешь в виду отправку собственного младшего брата на верную смерть? Или то, что ты натравил Убийцу Жрецов на место гибели твоего брата, чтобы заместь следы? Я дал так много указаний, что уже с трудом запоминаю их все. Убийца Жрецов. Титул, которым жрецы злых богов нарекли Аслана. Вздрогнув от этого прозвища, Гобиль опустил взгляд в пол и выдавил: — Ты прекрасно понимаешь, о чем я... Голос Гобиля звучал слабо и беспомощно. Старик тихо усмехнулся, переплел пальцы и положил их на колено: — Да, просто продолжай действовать по плану, Гобиль. От этого развязного тона лицо Гобиля потемнело еще сильнее, а сам он крепче сжал зубы. С крайне недовольным видом он навалился на стол, пока его зрачки сбивчиво дрожали. Наблюдая за этим проявлением страха, старик удовлетворенно улыбнулся: — Или у тебя был иной выбор? Я высоко ценю проявление личной воли. Даже когда иных вариантов попросту нет. И хотя его голос казался успокаивающим, Гобиль прекрасно понимал, что старик откровенно глумится над ним. Когда Гобиль сжал кулаки, старик тихо рассмеялся и добавил: — Или ты так уверен, что сможешь превзойти заслуги своего брата и стать вождем без нашей помощи? Если так, я не стану тебя удерживать. Хотя эта реплика была откровенно оскорбительной, ответить Гобилю было нечего. Всё сказанное являлось правдой. Его младший брат был куда способнее и талантливее Гобиля. Его заслуги намного превосходили всё, чего достиг Гобиль, да и их отец, прежний вождь Ремуль, не скрывал, что видит своим преемником именно младшего сына. В честном состязании у Гобиля не оставалось ни единого шанса на победу. А потому у него не было выбора. Как бы Гобилю ни мерзело отношение старика и предложенный им путь, ему оставалось лишь слепо следовать указаниям. Сглотнув подступившую желчь, Гобиль припал к столу и тихо переспросил: — Если я действительно стану вождем... получит ли наше племя благословение Трех Злых Богов? Слыша этот тихий вопрос, старик ответил, по-змеиному мелькнув языком: — Разумеется. Если ты станешь вождем и отдашь нам то, чего мы жаждем... ты будешь править священными землями Дракона, Изрыгающего Яд. «Я гарантирую это». И хотя слова старика звучали легковесно, Гобиль знал, что за ними стоит непререкаемая сила. Дракон, изрыгающий яд, являлся сильнейшим среди Трех Злых Богов на данный момент. Высший Жрец Дракона, Изрыгающего Яд. Художник. Вновь вспомвив, кто именно восседает перед ним, Гобиль на мгновение задрожал от накатившего ужаса, но затем судорожно сжал кулак. Пусть существо перед ним и внушало первобытный страх, у него оставалась цель, которую необходимо довести до конца. Гобиль заставил себя окаменеть. Мир стремительно менялся. Гобиль знал это слишком хорошо. Жрецы плодились с каждым днем, а боги постепенно простирали свои губительные длани над всем Гелладрионом. Города, целые государства, да и сам мир — всё превращалось в ничтожные игрушки перед лицом этих сущностей. Чтобы выжить в этом меняющемся хаосе, приходилось отбросить прежние устои и цепляться за силу даже злых богов. Чтобы спасти больше людей и уберечь свое племя, он был готов пойти на всё. Пусть это и бесчестно, но Гобиль свято верил: честь существует лишь для тех, кто сумел выжить. Он пойдет на любую подлость ради спасения племени. Даже если придется отречься от человечности и сгубить собственного младшего брата. Гобиль выдавил из себя подобие улыбки, подавляя подступавшую к горлу тошноту. Это была жалкая, надрывная ухмылка. ---------- Город Чести(4) — Может, ты пришёл меня убить? Внезапный вопрос молодого дворянина заставил Аслана нахмуриться. Не успел он толком осмыслить услышанное, как Эрета озвучила его мысль холожным тоном: — Разве такие вопросы задают прямо в лицо?.. Дворянин смущённо почесал затылок, будто признавая свою оплошность, и неловко улыбнулся: — Тогда... кто вы такие? — Я Аслан, представитель Племени Владыки. Прибыл сюда, чтобы решить проблему с дварфами. — Аслан... Мастер Боя!.. — Меня и так называют. Впрочем... похоже, решать тут особо нечего. Разговор в тусклом туннеле вышел довольно сумбурным. Дворянин лишь понимающе кивнул, и Аслан, не выдержав, спросил: — А как ваше имя, сэр? Думаю, самое время представиться... В его голосе прозвучало лёгкое осуждение. Дворянин охнул и ответил: — Я Дорель. Дорель, сын Ремуля. Сын бывшего вождя Ремуля и... младший брат временно исполняющего обязанности вождя Гобиля. После этих слов Дорель вынужденно улыбнулся своим измазанным лицом. — Что касается проблемы с дварфами... не согласитесь ли пройти за мной? Чем объяснять на пальцах, проще показать всё своими глазами. В его мягком приглашении не ощущалось враждебности, да и «Загрузка» никак не среагировала. Несмотря на подозрительные взгляды спутников, Аслан кивнул: — Пойдём. . . . Группа продвигалась по тёмному туннелю, освещая себе путь. Постепенно проход расширялся, превращаясь в гигантскую пещеру с невероятно высокими сводами. Каменный пол был ровным, а потолок терялся где-то в вышине. Из темноты стали проступать очертания древнего города. Хотя многие здания за века подземного запустения обрушились или покосились, они всё ещё сохраняли свой базовый облик. — Я никогда не видел такого огромного подземного города. Это... — Древний имперский стиль. Похоже на Веллус Альпен. Как и отметили Эрета с Тиямалем Клоу, этот величественный подземный город был построен в стиле древней Империи. Город, которому, должно быть, уже не одна тысяча лет. Вдруг Аслан заметил небольшие силуэты, пробиравшиеся между разрушенными домами. Это были дварфы — сплошь покрытые шерстью монстры, похожие на дикого мага, стоящего рядом с Дорелем. — Ох, с-сэр, они приближаются! — испуганно воскликнула Энджи, но монстры не проявляли никакой агрессии. Напротив, пушистые дварфы окружили группу Аслана и с любопытством рассматривали гостей, обнюхивая их и тихо порыкивая. Видя полное отсутствие враждебности, Аслан окончательно убедился в своей догадке. Только дварфы, обладающие магией, умели говорить на человеческом языке, но абсолютно все они были абсолютно безвредны. Если в других регионах дварфы считались лишь злобными монстрами, нападавшими без раздумий, то эти существа оказались особым исключением. Пока Аслан размышлял над этой странностью, Дорель тихо сказал: — Я хочу показать вам кое-что ещё. . . . Дорель повёл отряд в глубь города. Чем дальше они продвигались, тем сильнее были разрушения. — Это... — Скелет монстра?.. Перед ними лежал скелет гуманоидного существа, превосходившего ростом даже Тиямаля. Кости излучали мягкий белый свет. В отличие от обычных монстров, этот скелет не имел уродливых деформаций, однако был испещрён множеством отверстий, подобно пчелиным сотам, и переливался металлическим блеском. Аслан поднял с пола небольшой обломок кости. На ощупь он напоминал прохладный металл. "Это не кость." Это была Белая Сталь — редчайший металл, который, как считалось, можно найти только в подземных глубинах Города-Тюрьмы Олфасвет, где погиб Бог Закона и Порядка. Белая Сталь представляла собой кристаллизованные кости самого божества. — Это малый бог. Малое божество, служившее Богу Закона и Порядка. — Верно. Говорят, это был Бог Чести, — подтвердил Дорель. Пока Аслан собирался с мыслями, окружавшие их дварфы подошли к останкам и ниц пали перед ними, склонив головы. Это была настоящая молитва. В ответ на их молитвы металлический скелет излучил мягкое свечение. Аслан прекрасно знал, что это за свет — божественная сила. — Если быть точным, это его труп, — тихо добавил Дорель. Аслан окончательно понял: это место было не просто аванпостом Древней Империи, а городом под покровительством малого бога. — Возможно, вас это удивит... но эти дварфы — не просто монстры. Они — создания Бога Закона и Порядка. И пали до своего нынешнего дикого состояния после того, как погиб Бог Чести, их последний покровитель. — Откуда ты всё это знаешь? — спросила Энджи, гладя по голове одного из молящихся дварфов. Поскольку эти сведения были неизвестны даже Аслану, знавшему игровой мир, спутники мгновенно насторожились. Эрета положила руку на рукоять своего двойного топора. — Пож-пожалуйста, подождите! — Дорель испуганно замахал руками. — В этом городе полно книг! Дневники, исторические хроники... Мы с братом нашли этот город и изучили все записи. Они были написаны на имперском языке, так что прочесть их не составило труда. Аслан задумчиво погладил подбородок: "В этом есть смысл. Общеимперский язык действительно используется повсеместно..." Если Гобиль знал всё это, то зачем он отправил Аслана сюда? Обычно дварфов считали кровожадными тварями. Гобиль рассчитывал, что Аслан вступит с ними в смертельный бой, уничтожит дварфов (которые якобы убили его брата Дореля), а сам Гобиль при этом избавится от соперника и приберет к рукам древний город. Но за этим кровалось кое-что ещё. — Лорд Дорель. — Да? — Вы знали, что в останках Бога Чести всё ещё сохраняется божественная сила? — Что? А, да... Я догадывался, иначе нельзя объяснить это свечение... — Ваш брат тоже об этом знает? — ...Да. Но почему вы спрашиваете? Аслан проигнорировал вопрос, сопоставляя факты: Гобиль утаил наличие божественной силы, Белой Стали и самого города. А кому сейчас остро необходима божественная сила? Злым Богам Космической Неизбежности и их жрецам. Чутье, натренированное уничтожением сотен жрецов, подсказывало Аслану: Гобиль заключил сделку со Злыми Богами. — Чуть раньше ты спросил, не убийца ли я, — обратился Аслан к Дорелю. — Да... — К тебе уже приходили убийцы? — Да. Воины, которых мой брат назначил мне в качестве охраны, оказались наёмными убийцами... Но дварфы помогли мне схватить их. Аслан кивнул. Если у врага есть план, его нужно просто разрушить. . . . Жрец-Художник ушёл. Гобиль тревожно разглядывал оставленный им щит из зелёной чешуи — великолепное, но пугающее снаряжение. Раздался стук в дверь. — Войдите. В комнату вбежал взволнованный воин: — Временно исполняющий обязанности вождя Гобиль! Воины вернулись! — Какие воины? — Те, что были отправлены в туннель! И с ними вернулись Дорель и представитель Племени Владыки! Гобиль опешил. Выживание Дореля категорически не входило в его планы — смерть брата была необходима. Схватив щит и меч, Гобиль выбежал навстречу. Вскоре он увидел группу: связные воины без оружия, живой Дорель, Убийца Жрецов и его спутники. Скрыв замешательство, Гобиль фальшиво улыбнулся: — Спасибо, что спасли моего брата! Я невероятно счастлив снова видеть его живым. Аслан лишь слегка кивнул. — А что с дварфами?.. — осторожно спросил Гобиль. Аслан покачал головой, а затем перевёл взгляд на щит в руках Гобиля. В его глазах читались презрение и скрытый гнев. Гобиль держал в руках щит жреца Злых Богов — прямо перед Убийцей Жрецов. — Ты соврал, — произнёс Аслан леденящим тоном. — Как представитель Племени Владыки, я заявляю: Племя Владыки снимает свою поддержку с Гобиля, сына Ремуля, и отныне поддерживает Дореля как нового вождя. Это было прямое объявление политической войны. — Но я терпеть не могу политику, — добавил Аслан с лёгкой ухмылкой. — Поддерживать-то я его поддерживаю, но сам ничего делать не буду. Решайте вопрос с вождем сами. А если будете мешкать, сюда могут ворваться другие воины. — Ты мне угрожаешь?! — вспыхнул Гобиль. Чанг! Латунный кинжал Аслана мгновенно упёрся в кадык Гобиля. Вождь невольно сглотнул, заворожённый смертоносным блеском лезвия. Аслан убрал кинжал под плащ из перьев и улыбнулся: — Мы уходим. Удачи вам. Аслан и его отряд повернулись и направились к выходу из города. — Этот молодой господин отлично врёт, — тихо шепнула Энджи, глядя на Аслана. — Я правда подумала, что он удивлён. Всё шло строго по плану. ---------- Город Чести(5) Гобиль наблюдавал за Асланом из своего укрытия в обширном подземном городе. Находясь на наблюдательном посте, возвышавшемся над главными воротами, он следил за молчаливо шагающей группой. Отряд приближался к стальным воротам. Эти ворота были единственным входом и выходом из Курамунза — главными воротами города, который не падал со дня своего основания. "Что он задумал?" Гобиль не мог прочесть мысли Аслана. Разумеется, кое-что казалось очевидным. На первый взгляд, замысел Аслана выглядел вполне типично. Всё выглядело так, будто он намеревался привести сюда воинов, чтобы поглотить Племя Чести, благо расстояние до Берсот-хофа было невелико. Именно это и вызывало у Гобиля внутренние терзания. Аслан уже знал, что Гобиль заключил сделку со жрецом, и наверняка слышал от его брата о попытке покушения. Казалось маловероятным, чтобы такой человек разработал настолько топорную интригу. Может быть, за этим скрывается иной замысел? Вдруг даже эти его сомнения — часть плана Аслана? Или же всё это было заранее заготовленной инсценировкой с Дорелем? Не в силах разгадать истинные намерения, Гобиль оставался в смятении. Но его метания длились недолго. Стальные ворота отворились, и отряд вышел наружу. Белокурая женщина, девушка с ало-рыжими волосами, высокий драконорожденный с красной чешуей и сам Аслан. Эти четверо поочередно прошли сквозь проём, после чего тяжелые стальные ворота со скрежетом закрылись. Гобиль подумал, что, каков бы ни был их план, преодолеть эти стальные ворота снаружи невозможно. Даже если они поймут, что что-то не так, и попытаются вернуться или приведут с собой воинов, к тому моменту всё уже будет кончено. Он, Гобиль, временно исполняющий обязанности вождя, станет официальным вождем, а священная сила перейдет к Дракону, изрыгающему яд. Пытаясь подавить подступающую тревогу, Гобиль спустился с наблюдательного поста. Он был обязан спасти племя любыми средствами. . . . Когда Гобиль покинул наблюдательный пост, вслед за ним потянулись воины. Их пунктом назначения была резиденция Гобиля. Сопровождавшие воины вошли внутрь с непринужденным видом, будто ничего необычного не происходило. Воины наводнили дом, следуя за Гобилем, который молча направлялся в самую дальнюю часть своей резиденции. Когда группа воинов настежь распахнула двери помещения, бывшего когда-то кабинетом, перед ними предстал Дорель. — Кха... Дорель растянулся на полу; его лицо распухло от побоев, а кости стонали так, будто среди них не осталось ни одной целой. По обе стороны от него стояли воины с дубинами в руках. Воины, подвергшиеся частичной жрецификации, не проявляли ни малейших признаков усталости, несмотря на то, что неустанно орудовали дубинами. Они подали знак Гобилю через чешую, покрывавшую их оскверненную кожу, и Гобиль, приняв этот сигнал, опустил взгляд на Дореля. В глубине души отозвалась боль. В конце концов, они были братьями, в жилах которых текла одна кровь. Гобиль тяжело переживал происходящее, но убеждал себя, что иного выхода нет. Он знал, что ради выживания племени Дорель должен умереть или быть доведен до еще более жалкого состояния. По крайней мере, таково было его личное убеждение. Пока он молча смотрел сверху вниз, его взгляд встретился со взглядом Дореля. Гобиль лишь с задержкой заметил исполненное обиды выражение лица Дореля, жадно ловившего воздух, и кивнул. — Пошли. При этих словах Гобиля воины кивнули. Подвергшиеся частичной жрецификации бойцы убрали дубины и обнажили оружие. Когда воины покинули кабинет, послышался звук затворяемой двери, а изнутри к ней стали придвигать книжные шкафы. Замысел Гобиля был прост: Запереть Дореля и перебить дварфов. Как только это будет исполнено, думать о том, что произойдет дальше, уже не придется. Возможно, возникнут разногласия, возможно, кто-то оспорит право на титул вождя или среди воинов начнется дезертирство, но, пока Аслан находился вдали от города, Гобиль должен был пойти на этот риск, чтобы хоть чего-то добиться. Вот насколько внушающим страх был Мастер Боя. Им следовало завершить дело до того, как эта сущность успеет что-либо предпринять. Воины, облаченные в тяжелые доспехи и в большинстве своем прошедшие частичную жрецификацию, быстро направились к туннелю. Всякий раз, когда попадавшиеся на пути воины задавали вопросы или пытались преградить им путь, подвергшиеся частичной жрецификации бойцы вырубали их и прятали тела. Они без колебаний вошли в туннель. В их неудержимом продвижении не ощущалось ни капли страха перед пламенем. Гобиль размышлял на ходу. Никто не погиб от огня дварфа, да и Дорель вместе с воинами, которые якобы пали от его рук, вернулись живыми. Более того, вернувшиеся воины доложили, что дварф использовал пламя лишь для устрашения. Конечно, всё могло измениться, если они попытаются убить его, но Гобиль рассудил, что они смогут одержать победу даже ценой некоторых потерь. Воины говорили, что у остальных дварфов нет оружия и они не умеют повелевать огнем. Поэтому, едва столкнувшись с дварфом, они с ходу бросились на него. ФУУУУШ! Вспыхнуло пламя. Огонь, способный, казалось, сжечь плоть и обуглить кости. Воины вздрогнули при виде огромных языков пламени, но, подавив страх, рванули вперед. Воины Племени Чести, сражавшиеся в тяжелых доспехах, оказались куда быстрее, чем предполагал дварф. Солдаты совершали рывки прямо сквозь пламя. Устрашенный их внушительным видом, дварф-дикий маг поспешно пустился в бегство. Следуя за ним, дварфы в городе также бросились врассыпную. Хотя они отлично знали город и умело уклонялись, вскоре их загнали в угол, так как воины неустанно преследовали их. Дварфов зажали в одной из частей подземной пещеры, где располагался город. Воины устремились к ним. В затхлом воздухе, щекотавшем ноздри, дварф с покрытыми волдырями от ожогов руками дрожал от страха. К счастью, ни один дварф еще не погиб, но если ничего не предпринять, их всех уничтожат. Дварф это прекрасно понимал. Дварфы, всю жизнь питавшиеся насекомыми и крысами, не имели ни единого шанса против облаченных в доспехи людей, особенно против опытных воинов. Со своей худосочной силой дварфы не могли даже отнять хоть какое-то оружие. Дварф посмотрел на свои израненные руки. От этих рук стало подниматься пламя. Вздымающийся огонь. Несмотря на вид пламени, воины не останавливались, но дварф знал. Дварф знал, что эти воины боятся огня. Вряд ли найдется хоть одно живое существо, не испытывающее страха перед пламенем. Если он выстрелит огнем и станет обрушивать его на врагов, он сможет убить нескольких воинов. Дварф думал, что таким образом ему удастся спасти часть своих сородичей. Он сможет спасти ровно столько, сколько убьет. Дварф это отчетливо сознавал. За жизнью следует смерть. Хотя он и не владел свободно Имперским языком, дварф-дикий маг был умен. Увидев пламя, поднимающееся от его рук, воины замедлили шаг, и дварф оказалася в смятении. Спасти своих родичей и убить людей. То, что можно было назвать инстинктом, на мгновение вспыхнуло внутри него. Но это длилось лишь мгновение. Дварф погасил пламя. Дварф чувствовал страх, закрадывавшийся в их глаза. Он не хотел питать этот страх. Он не хотел сражаться. Мертвые не возвращаются. Будь то человек или дварф — разницы нет. Дварф сделал шаг вперед, распахнув израненные руки. — Друг... Нерешительный, слабый голос. Прежде чем он успел закончить фразы, что-то со свистом пролетело к нему. ТУК! Это был ручной топор. Брошенный топор глубоко вонзился в землю. Из-за плохого прицела он с силой ударил прямо в каменный пол. Но едва дварф увидал этот топор, он всё понял. Эти воины убьют их. Дварфы погибнут все до единого, даже не оказав сопротивления. Под крики воинов и звук топающих ног, громким эхом разносившийся по пещере, дварф вышел вперед с отчаянным выражением лица. Люди и дварфы разные. Разные существа не могут жить вместе. Дварф это отлично знал. Но если ничего не делать, они умрут. Дварф раскрыл рот. Если не попытаться что-то изменить, ничего и не изменится. — Я... дварф! Голосовые связки дварфа не были приспособлены для человеческой речи. Скрежещущий звук, вырвавшийся из груди, причинял ему боль. — Я... не хотеть... драться! Дварф отчаянно выкрикивал слова на Имперском языке, которому его научил Дорель. Из-за перенапряжения голосовых связок боль и кровь заполнили его горло и рот .Его крик тонул в шуме наступающих воинов и их воинственных кличах. Тем не менее, с сердцем, будто плевавшимся кровью, дварф кричал: — Я... хотеть... мир! И снова его слова утонули в гуле. Воины подбирались всё ближе. Выдохнуть пламя было еще не поздно. Использовать ли огонь прямо сейчас? Подавляя жестокий порыв, вспыхнувший на миг, дварф отчаянно закричал: — Дварф... тоже... человек! Он видел выражения лиц воинов. На этих лицах не прослеживалось ни одной эмоции. Никакого сострадания или доброты. Надежда постепенно угасала на лице дварфа, уступая место отчаянию. Дварф отчаянно вопил: — Я тоже... человек! Воины занесли оружие. Они доставали топоры с поясов. Наблюдая за тем, как шедший впереди воин поднимает руку, дварф раскрыл рот с лицом, искаженным ужасом: — Я тоже...! Топор полетел прямо в дварфа. Лезвие летящего топора было жутко заточено, и дварф прекрасно понимал, каков будет исход. Теперь он умрет. Дварф умрет совершенно беспомощно. Дварф зажмурился, и из его глаз потекли слезы. Он горько сожалел: О том, что не смог защитить своих родичей перед лицом надвигающейся смерти; о том, что ни одно слово, брошенное воинам, не возымело эффекта; о том, что доброта так и не смогла расцвести на этой бесплодной земле. Дварф отчаялся и смирился со смертью. В Гелладрионе искренность и доброта не принимаются. Лишь злоба заставляет Гелладрион дышать. Перемены не живут на этой земле. КЛАНГ! А потому изменить эту землю способны лишь те существа, что происходят не из этого мира. Лишь те, кто перешагнул границы иного мира с непоколебимой решимостью, могли преобразить эту землю. Звонкий металлический гул. Звук удара прочной стали о сталь. Дварф открыл глаза и увидел топор и кинжал, катившиеся по земле. Этот кинжал был похож на перо. Пока воины замерли на месте, к ним приблизился человек. — ...Аслан. Когда Гобиль произнес имя этого человека, тот уже стоял между дварфом и воинами. — Как ты пробрался сюда? Гобиль спросил с холодным спокойствием, несмотря на охватившее его изумление. Аслан не ответил на это спокойствие, но вскоре Гобиль сам смог найти ответ. Рядом с Асланом стояла девушка с ало-рыжими вьющимися волосами, собранными в два хвостика. Девушка, которой не было в отряде Аслана, когда они покидали город. Совершенно безэмоциональная девушка смотрела на них, сжимая в руках два коротких меча, сплошь покрытых кровью. Гобиль инстинктивно понял, что его воины, охранявшие двери, мертвы. Пусть даже это были сильные воины, прошедшие частичную жрецификацию. Тогда Аслан заговорил: — Какими бы слабыми они ни были, и пусть даже их интеллект не дотягивает до человеческого, превращая их в тупых и беспомощных зверей... Глухой рык сопровождал обнажение длинного меча, вспыхнувшего алым светом. — Даже в Гелладрионе, где слабым не выжить... Каменный меч занял свое место в его левой руке. — Эти малыши оказались добрыми. Они кричали, что не хотят драться. Мужчина, сжимавший два длинных меча, медленно поднял опущенный взгляд, окидывая им воинов. — Неважно, как я сюда попал. Важно лишь то... С глухим стуком кровавый меч, вонзившийся в землю, запылал белым пламенем. Топливом для этого пламени служил боевой дух. Боевой дух того, кто жаждал защитить. Пока это белое пламя озаряло всё вокруг, Аслан произнес: — Что я здесь ради того, чтобы защитить этого доброго и наивного друга. Только тогда Гобиль окончательно осознал суть происходящего. То, что Аслан вселил в него чувство крайнего спешки, демонстративно покинув свое место. Поддавшись этому чувству, Гобиль был спровоцирован на открытые и опрометчивые действия. И все эти шаги изначально были у Аслана как на ладони. Осознав всё это при виде белеющего пламени, Гобиль издал сухой, холодный смешок. ШИНГ! С этой холодной ухмылкой Гобиль обнажил свое оружие. Словно привлеченные звуком обнажаемых клинков, воины также оскалили зубы, сбросили факелы на землю и вздели топоры и щиты в левые руки. Среди череды металлических звуков Аслан окинул взглядом воинов. Тяжеловооруженные воины численностью более тридцати человек. Среди них отчётливо проглядывали и те, кто подвергся частичной жрецификации. Слишком много врагов для боя на открытой местности, где нет никаких укрытий. С другой стороны, здесь были лишь Аслан и Фей. Остальная часть их отряда разбиралась с оставшимися силами Гобиля в самом городе. Перебить их всех силами лишь Аслана и Фей казалось невыполнимой задачей, учитывая численность врага и географическое неудобство. Это было бедствие, с которым не совладал бы ни один обычный человек, однако на лице Аслана не проступало и тени кризиса. Аслан поднял запятнанный кровью меч, пылающий Чистотой, закинул его на плечо и произнес: — Фей, защищай дварфов. Фей кивнула, и Аслан сделал шаг вперед. С каждым шагом он приближался к воинам, а те, вскинув оружие, шли навстречу под металлический лязг доспехов. Вбирая в себя стремительно приближающихся врагов, Аслан просто прикрыл глаза и шепотом произнес про себя: "Загрузка." Мир замедлил свой ход и погрузился в монохромные тона. Предвидение — сильнейший инструмент, которым обладал Аслан. В этом пространстве Предвидения жизнь и смерть Аслана возникали и угасали сотни раз. И Аслан шагал прямо сквозь смерть. Когда Аслан, преодолевший бесчисленные варианты гибели, раскрыл глаза, черно-белый мир наконец снова обрел свои краски. В то самое мгновение, когда его бирюзовые глаза явились этому миру: СЛАШ! Пылающий белым светом длинный меч снес голову воину, мчавшемуся в самом авангарде. Прежде чем отсеченная голова успела коснуться земли, смерть на этом месте уже была запечатана. ---------- Город Чести(6) Вздернутая шея. Взметнувшиеся цепи. Скользящее между ними лезвие. Покрытое кровью клинковое полотно жадно впитывало её, восстанавливая зазубренный край и затягивая выгравированные царапины. Пьющий кровь меч, Алый клинок «Рутил». Именно благодаря этому Дмитрия когда-то прозвали Красным Клинком — его меч ненасытно пожирал кровь. Отсутствие крови, фонтанирующей из ровного среза, в каком-то смысле было вполне ожидаемым. Прежде чем обезглавленное тело успело рухнуть на землю, глаза воинов расширились от ужаса. Ибо смерть, пылающая белым пламенем, встречала их прямо перед их собственным взором. Аслан сорвался с места, и воины с криками хлынули на него. Наконец они столкнулись. КЛАНГ! Первый стык закончился скрежетом соприкоснувшегося металла. Топор обрушился на меч «Жизненная кровь», взметнувшийся навстречу. Серый каменный меч принялся вбивать лезвие топора, а его гарда словно обхватила топорище. Прежде чем воин успел высвободить сцепленное оружие, его собственный топор подался назад, увлекая его за собой. Тело воина перевернулось в воздухе, будто его потащило вслед за застрявшим лезвием. ТУК! Тяжелое тело воина впечаталось в каменный пол. И не успел упавший от собственного веса боец перевести дыхание, как Аслан перешагнул через него. Проходя мимо, «Рутил» сделал низкий взмах, въедаясь в глазницу и разрывая шлем изнутри. Кровь, перемешанная с мозговым веществом, брызнула с пола, окропив его лодыжки. Воины, подобно муравьям, наводнили освободившееся пространство, заходясь в оглушительном крике. Гобиль наблюдал за происходящим, находясь в паре шагов. Аслан держал взгляд опущенным, не направляя его ни на кого конкретно. В этих опущенных глазах читалось нечто сродни величественному возвышению. "Что... что происходит?" Гобиль не мог взять в толк, что за чертовщина перед ним разворачивается. Он мог лишь завороженно смотреть. В этот момент Аслан дёрнул рукой, скрутил корпус и нанес стремительный выпад острием. — Гхрк...! Когда воин с пробитым горлом попытался схватиться за лезвие, Аслан на полтакта быстрее провернул меч, дробя ему пальцы, и с выдергивающим рывком извлек клинок. Он ударом ноги оттолкнул падающее тело, из-за чего следующий нападавший воин споткнулся и покатился по полу. Заняв образовавшееся пространство, Аслан в идеальном гармоничном тандеме взмахнул двумя длинными мечами. Два клинка двигались так же плавно, как морское создание в толще воды. Не перекрывая траекторий друг друга, розящие удары устремились вперед, подсекая лодыжки окруживших его воинов. Кровь брызнула из разорванных жил, и бойцы пошатнулись. Прежде чем пошатнувшиеся воины смогли сделать хотя бы вдох, Аслан начал сеять смерть. Белое пламя гибели объяло это место. Клинок, поднявшийся от лодыжек, рассек голени, бедра, бока, предплечья, руки и, наконец, добрался до шеей. Аслан перерезал горло очередному врагу и, совершив разворот корпусом, обрушил локоть прямо в лицо подбиравшемуся сзади бойцу. Едва голова того откинулась назад, как последовал сокрушительный удар коленом. Шлем смялся, когда воин выдохнул свой последний дух, а Аслан, отступая, одновременно сделал глубокий выпад мечом. Воин, готовый рухнуть с пробитой гортанью, оказался удержан на весу одним лишь лезвием. Когда Аслан глубоко вдохнул и швырнул его вперед, тело полетело, сбивая с ног остальных бойцов. Воины покатились по полу, сцепившись друг с другом. Хотя тяжелая броня защитила их от ран, они пребывали в абсолютном замешательстве. За всё это время Аслан даже мельком не глянул на них. Он двигался так, будто заранее до мельчайших деталей знал, что произойдет. КЛАЦ, СЛАШ! Он принял топор, направленный в его голову, на плашку меча «Жизненная кровь» и совершил вращение. Взмах, подпитанный инерцией поворота, содрал доспех и разорвал затылок, заставив воина зашататься. Брат этого воина с диким криком бросился в атаку. Он нацелил занесенный меч прямо в голову Аслана. — Проклятье, Алон! Используя пошатнувшегося воина как щит, Аслан принял удар — снопы искр посыпались, когда лезвие врезалось в прочную броню. В образовавшийся брешь Аслан выбросил открытую ладонь. — Вспышка. Ослепительный свет вспыхнул перед их глазами. Прежде чем воин успел закричать от внезапной слепоты, Аслан наступил ему на стопу и с силой толкнул плечом. Воин покатился по земле. Аслан тут же вонзил «Рутил» прямо в падающее тело. Звук закипающей кровавой пены. Густой, тяжелый запах крови. И среди всего этого месива на самом Аслане не было ни капли его собственной крови. Только кровь воинов. — О-окружай его! Нападайте все разом! Им нужно было действовать слаженно. Гобиль был опытным воином, а воины умеют находить бреши. И хотя приказ прозвучал с запозданием, он был единственно верным. Услышав эту команду, Аслан, не испытывая ни малейшего чувства опасности, лишь на мгновение поднял опущенные глаза в сторону Гобиля, после чего снова отвел взгляд. Воины сомкнули кольцо вокруг Аслана и пошли на сближение. Ручные топоры были сорваны с поясов и устремились вперед. Среди града смертоносных ударов Аслан плавно развернул корпус. КЛАНГ! Плащ цвета латуни, украшенный перьями, взвился, точно раздувшись, и топоры, ударившие по поднявшейся ткани, бессильно отскочили. Среди одновременно отскочивших топоров Аслан протянул руку и на лету перехватил один из них. С «Рутилом», торчащим в трупе, с мечом «Жизненная кровь» в левой руке и ручным топором в правой, Аслан рванул к ближайшему воину. И в тот же миг обрушенный топор сокрушил тяжелый доспех. — Кха-ок...?! Глаза воина расширились от шока. За этим выражением ужаса по сторонам разлетелись осколки разбитого металлический панциря. Мощнейший удар, нанесенный с увеличенным благодаря магии весом, повышенной силой и навыком владения булавой, игнорирующим защиту, вдребезги разнес латную броню. Аслан оставался абсолютно хладнокровным и бесстрастным, однако воины на мгновение замешкались. Полагаться на доспехи и идти напролом в атаке было базовой тактикой воинов Племени Чести. Но прямо сейчас атакующий потенциал Аслана полностью нивелировал эту броню. Тактические изменения были неизбежны. Продолжать в том же духе означало верную смерть. Но прежде чем эта мысль успела оформленно возникнуть в их головах, Аслан уже оказался вплотную. Не давая им даже этой секунды, Аслан пошел напролом. Он взмахнул топором, раскалывая голову вместе со шлемом, а затем швырнул сломанный топор прямо в лицо другому воину. В момент, когда тот вздрогнул от удара, каменный меч вонзился ему в затылок. Точнейший выпад сопровождался молниеносным извлечением клинка. — Убейте его! Убе—! Когда очередной воин ринулся вперед, словно пытаясь заслонить остальных, и вскинул щит, клинок Аслана первым делом подсек его ногу. Едва воин потерял равновесие и начал падать, колено Аслана обрушилось сверху, раздавливая его голову. Мозговое вещество брызнуло с чавкающим звуком. Покрытый кровью Аслан поправил плащ, а в его руке уже находился кинжал, похожий одновременно на перо и наконечник копья. Этот кинжал пришел в движение. Он филигранно вошел в зазор шлема, пробил ткань и плоть, легким движением проворачиваясь в руке, и вышел наружу, срезав затылок. Прежде чем это тело успело упасть, он швырнул кинжал, и тот намертво вонзился в глазницу другого шлема. Смотря на то, как воины гибнут в считанные мгновения, Гобиль наконец осознал витавшее в воздухе ощущение диссонанса. Движения Аслана происходили так, будто он наперед знал каждый их шаг. К тому моменту, когда воины только собирались совершить действие, Аслан уже полностью завершал свое контрнаступление. Удары, принимаемые из совершенно незащищенных положений, наносились вообще без подготовки, и эти атаки с легкостью убивали даже тех бойцов, кто прошел через частичную жрецификацию. К тому моменту, как кровь из горы трупов и скорбные обломки металла покатились по полу, Аслан рванул к самому Гобилю. Внезапно в живых осталось всего двое воинов. — Ххрп! Двое оставшихся воинов одновременно прыгнули навстречу мчавшемуся на них врагу. Один орудовал тяжелым двуручным топором, а второй — двумя мечами, прямо как Аслан. Двуручный топор обрушился сверху вниз. Клинок «Жизненная кровь» перехватил его траекторию. В момент столкновения он наклонился по горизонтали и перерезал воину шею. Едва тот схватился за разорванный затылок, как из правой руки Аслана вылетел кинжал и вонзился ему прямо в глазницу. Словно пытаясь занять образовавшуюся брешь, воин с двумя мечами одновременно выпад двумя клинками в сторону Аслана. Аслан смахнул оба меча одним взмахом своего каменного меча, после чего обхватил рукоять обеими руками. Со звуком судорожного вдоха он вбил его сверху вниз. Шлем смялся. Глаза лопнули и вытекли через глазницы, а вокруг разнесся звук закипающих кровавых пузырей. Двое свежих мертвецов одновременно рухнули на каменный пол, и Аслан остался стоять среди бесчисленных трупов, опустив взгляд. В этом пространстве осталось не так уж много живых. Дварфы и Фей. Аслан и Гобиль. Было предельно очевидно, кто умрет, а кто останется жить. Когда Аслан поднял опущенный взгляд на Гобиля, тот почувствовал, как по его хребту пробежал ледяной холод. В обеих руках Аслана уже находились кинжалы. Они легко прокручивались в его ладонях. — Убийца Жрецов... Теперь Гобиль воочию понял, почему Аслана прозвали Убийцей Жрецов. Вот каков был истинный лик Убийцы Жрецов. Безжалостный Мастер Боя, не гнушающийся никаких средств. Символ победы, признанный самим Богом Войны. Гобиль испытывал настоящий страх перед Асланом. Эта фигура с опущенным взором, смотревшая на него без единой эмоции и источавшая едва уловимый блеск, внушала дикий, первобытный ужас. Даже выдающийся воин способен одновременно справиться лишь с 2–3 соперниками на открытом пространстве, но никак не с десятками. Таков был предел людей, предел величайших мастеров. Однако то, что происходило на глазах у Гобиля, на корню ломало эту здравое представление. Тридцать пять мертвых воинов. Воины, разделявшие взгляды Гобиля. Воины с выдающимися навыками и именем, пекущиеся о будущем своего племени. Все мертвы. Навеки уснули. Не оставив ни единой царапины на том, кто посеял всю эту смерть. Гобилю было страшно. Страшно от мысли, что и он умрет вот так, не оставив после себя совершенно ничего. Но вскоре поверх этого страха поднялось нечто иное. Это было чувство ответственности. — Я... временно исполняющий обязанности вождя. Аслан, подходивший ближе, остановился. — Я обязан спасти племя. Что бы ни случилось... я должен защитить Племя Чести. Даже если этому миру придет конец. Спокойно произнесенные слова были пропитаны животным страхом. Аслан слегка наклонил голову, слушая его. — Ты хоть знаешь, почему они превратились в такое? Гобиль кивнул в сторону дварфов. Напуганные, объятые ужасом монстры. Падшие создания, ничем не отличающиеся от диких зверей. Гобиль произнес: — Эти неудачные творения стали такими после того, как воспротивились Злому Богу. Пойдя против Злого Бога, они лишились языка и разума и теперь живут тем, что подбирают и едят насекомых. Вспомнив слова Дореля, Аслан молча наблюдал за тем, как Гобиль сжал рукоять меча правой рукой с выражением лица, в котором не было ни смеха, ни злобы. — Я не мог просто стоять и смотреть, как мои люди, невинные члены моего племени, превращаются в подобное. Неужели это действительно преступление? Аслан мельком глянул на дварфов, а затем перевел взгляд на Гобиля. Лицо Гобиля уже исказилось от боли. — Неужели действительно так уж неправильно встать на колени перед богом, признать поражение и отречься от человечности? Неужели отбросить честь и выбрать жизнь — это грех? Среди чувств, в которых перемешались страх, ответственность, обида и отчаяние, Гобиль закричал. С этими эмоциями, глубоко въевшимися в его крик, Гобиль пошел на сближение. Он крепче сжал щит. — Если уж отрекаться от человечности, я предпочту стать монстром, чем тварью неразумной. И ради этого... я пойду на всё. Холодное обнаженное лезвие уставилось на Аслана. — Если убийство собственного брата и забой этих тварей помогут моему племени выжить в этом меняющемся мире... я сделаю всё что угодно. Спокойно высказана решимость. Ощутив эту решимость, Аслан прокрутил кинжалы в руках и перехватил их обратным хватом. Он принял стойку. Это положение больше походило на рукопашный боевой стой, чем на фехтовальную позицию. В стойке, напоминающей боксёрский блок, Аслан нацелил два кинжала на Гобиля, держась высоко. Напротив него Гобиль принял низкую стойку, направив щит и меч на Аслана. Готовый в любое мгновение рвануть вперед и завязать ближний бой. Но сработает ли это? Тревога прокралась в разум Гобиля. Судя по только что увиденной бойне, Аслан был закоренелым воином, достигшим пика практически во всех аспектах войны. Он не терял бдительности и был совершенен в фехтовании, захватах и ударной технике. Речь шла не просто о разнице в мастерстве, но и в снаряжении. Шансов не было. Практически никаких. Гобиль нервно прикусил губу, а затем внезапно рванул вперед. Распахнув рот, он закричал. Словно пытаясь глушить собственный страх, он закричал и взмахнул оружием. Быстрый горизонтальный размах. Аслан пришел в движение еще до того, как меч успел приблизиться. Кинжалы были оружием, испытывающим влияние как боевых искусств, так и фехтования, и обладали низким базовым уроном. Это было оружие, которым невозможно пользоваться как следует без высокого уровня навыка, но Аслан не переживал по этому поводу. Он достиг пика и в боевых искусствах, и в фехтовании еще много лет назад. В руках Аслана кинжалы превращались в смертоносный инструмент. Кинжал длиною всего в ладонь легко заблокировал длинный меч. Длинный меч остановился. Гобиль, не удивившись, тут же выбросил вперед щит. Щит из зеленой чешуи был пропитан ядом, источая вокруг мрачную ауру, однако Аслан уклонился от атаки, даже не глядя на нее. Выскользнув из зоны, перекрываемой щитом, Аслан взмахнул кинжалом, которым только что блокировал меч. СЛАШ! Этот кинжал разорвал ему щеку. Когда лезвие вышло из рассеченной щеки, рот Гобиля заполнился кровью. Несмотря на оглушенное состояние, Гобиль отступил и сделал прямой выпад мечом. Аслан уклонился от укола, просто отклонив корпус назад. И тут же выбросил ногу. Нога согнулась. Точный удар пришелся ровно под коленом, заставив его пошатнуться. Прежде чем потерявший равновесие Гобиль смог вернуть стойку, кинжал Аслана устремился вперед. Кинжал, со свистом рассекая воздух, полоснул его по запястью. Гобиль выронил длинный меч. И не успел он поднять щит, как кулак врезался ему прямо в лицо. ХРУСЬ! — Ккёк...! Удар кулаком казался легким, будто стук в дверь, но обладал колоссальной силой. Несколько зубов выкатились на пол, пока Гобиль с трудом удерживал ноги. Выплевывая кровь, заполнившую рот, Гобиль дико взмахнул щитом. Щит рассек воздух. Проигнорировав эту атаку, Аслан сжал кинжал обратным хватом и всадил его сверху вниз — похожее на перо лезвие пробило бедро. — Кх, кхы-а-а-агх! Из глаз Гобиля потекли слезы, а изо рта брызнула кровь, когда он замахнулся кулаком израненной руки. Эта атака была заблокирована предплечьем Аслана. Едва рука остановилась, Аслан перехватил её и скрутил корпус. ТУК! Гобиль впечатался в пол, описав в воздухе дугу, точно на живописной картине. Голова его гудела, а изнутри подступила тошнота, сжимая горло. — Кхы-ик, ик! Даже со спутанным разумом и размытым зрением он видел это. Смерть приближалась. Гобиль изо всех сил прикусил язык, чтобы вернуть сознание, и покатился по полу. В тот момент, когда опустившийся сапог подмял пыль с каменного пола, Гобиль перестал катиться и судорожно заглотил воздух. СЛАШ! Кинжал вонзился Гобилю в плечо. Вылетев из руки Аслана, он описал идеальную прямую траекторию и впился в плоть. — Кхк, кхы-х... Гобиль выдернул кинжал из плеча и выронил его. Клинок с тихим звоном покатился по полу, сплошь вымазанный в крови. Это была мутная кровь того, кто стоял на пороге гибели. Его тело превратилось в месиво. Само по себе было удивительно, как он вообще держался на ногах. Каждая из атак Аслана была способна нанести смертельную рану. Пропустив всего несколько ударов, он уже отчетливо чувствовал, как смерть манит его к себе. Гобиль ощущал это сквозь угасающее сознание. Гобиль знал. Стоит ему хоть ненадолго отпустить контроль над разумом, и он умрет. Пол был скользким от крови, а тело казалось налитым свинцом. Лицо побледнело так, будто жизнь могла покинуть его в любую секунду. Тем не менее Гобиль поднялся. Каменный пол окрасился в темно-красный цвет от капающей крови, и Гобиль судорожно дышал среди гаснущих факелов. Аслан, наблюдавший за Гобилем, достал новый кинжал. — ...Почему ты даже не попытался дать мне отпор? Держа в руках два кинжала, Аслан произнес эти слова. В его глазах проскользнуло даже нечто похожее на сострадание. Потому что он мог понять. Ведь Гобиль, пусть и выбрал совершенно иное направление, делал ровно то же самое, что и он сам. Невзрачно барахтался, сражался, цеплялся за жизнь и при этом встречал смерть ради своих убеждений. Он был похож на Аслана. А потому Аслану было искренне жаль. Он думал о том, как было бы хорошо, если бы эта решимость была направлена против Злого Бога, и находил этот исход печальным. Зная, что обязан убить его, так как их пути разошлись, он испытывал сожаление. Гобиль смутно сознавал это и лишь с горечью посмеивался над собой. — Как, черт возьми, я могу сражаться... с целым миром, проклятый ты ублюдок... Перед лицом скорой гибели его речь стала грубой и неотесанной. Это было проявлянием неуважения. Но никому не было до этого дела. Никто не стал бы указывать на это человеку, стоящему одной ногой в могиле. Осознав это, Гобиль горько усмехнулся сквозь упавшие на лицо светлые волосы и голубые глаза. Кровь изо рта капнула на пол, когда он издал сухой смех. Бог и был целым миром. Его масса и могущество равнялись целому миру. Противостоять такой сущности было всё равно что пытаться бороться с самим миром. И лишь стоящий перед ним человек вознамерился сразиться с созданием, способным раздавить вселенную и исказить само время. Гобиль не мог понять этого человека. Он думал, что никто в здравом уме не сумеет его понять. — Ты сумасшедший. Поэтому он смеялся. Он говорил с улыбкой. Видя эту улыбку, Аслан лишь горько усмехнулся в ответ. — Всё верно. Услышав этот спокойный ответ, Гобиль выронил щит и сделал шаг вперед. Аслан, глядя на Гобиля, тихо прошептал: — Вот почему... это та работа, которую могу выполнить только я. Два кинжала прокрутились в его руках и встали в обратный хват. Два наведенных перьевидных лезвия латунного цвета означали окончательную смерть. Гобиль моргнул мутнеющими глазами, видя это, и принял неловкую стойку. — Пусть же гора... рассудит... кто из нас более достоин чести... Двое мужчин, принявших свои стойки, посмотрели друг другу в глаза и сошлись в последнем схватке. И в этом месте расцвела смерть. ---------- Город Чести(7) Аслан и Гобиль медленно пошли навстречу друг другу. Гобиль двигался с трудом, но целеустремленно, тогда как Аслан сокращал дистанцию быстрыми, размеренными шагами. Гобиль каким-то образом подобрал выроненный ранее длинный меч и с замахом обрушил его, а Аслан встретил его атаку с двумя кинжалами напоготове. КЛАНГ! Аслан заблокировал нисходящий удар длинного меча скрещенными кинжалами. Хотя сила удара была удивительно мощной для человека, стоящего на пороге смерти, она лишь заставила клинки слегка дрогнуть. КЛАНГ! Когда Аслан с силой толкнул скрещенные кинжалы вперед, Гобиля легко отбросило назад. Пошатнувшись, он каким-то образом вернул стойку и снова пошел в атаку. Каменный пол под его ногами был скользким от пролитой крови. — Гр-р, а-а-аргх! Его ноги скользили по залитой кровью поверхности. Хотя колени Гобиля подгибались и он спотыкался, он отказывался сдаваться. Крепко сжав меч, он совершил отчаянный выпад вперед. Длинный меч скользнул по лезвию кинжала со снопом искр. Аслан отбил его одним кинжалом и тут же обрушил второй. Перьевидный клинок чисто срезал запястье Гобиля. Едва отрубленная кисть покатилась по полу, лицо Гобиля окончательно побледнело вместе с выступившим холодным потом. КЛАНГ! Металл снова звякнул. Гобиль взмахнул истекающим кровью обрубком, чтобы перекрыть обзор Аслану, и одновременно нанес горизонтальный удар мечом. Когда Аслан парировал эту атаку и с силой впечатал свое плечо в его корпус, Гобиля отбросило назад. Фей молча наблюдала за всей этой сценой со стороны. Даже смотря на это собственными глазами, она не могла понять. Такой соперник не мог производить на Аслана ни малейшего впечатления. С навыками Аслана он мог бы убить этого человека даже голыми руками. Откровенно говоря, ему даже не нужно было сражаться всерьез. Потеряв подвижность и оружие, истекая кровью сверх всякой меры, Гобиль уже был мертвецом. Аслан знал это. Фей знала это. И сам Гобиль, должно быть, отлично это понимал. Но прямо сейчас Аслан на полном серьезе бился с ним двумя кинжалами. Он вкладывал все свои силы, чтобы отвечать Гобилю, отдававшему бою последние остатки своей души. Фей не могла этого постичь. Боевой стиль Аслана никогда не заключался в затягивании битвы или игре с противником. Она слегка встряхнула свой короткий меч, сбрасывая капли запекшейся крови на каменный пол. Это была кровь воинов, охранявших ворота. Пока Фей смотрела на происходящее с глубоким любопытством и немыми вопросами, поединок подошел к своему завершению. Кулак Аслана выбил лезвие. Когда длинный меч отлетел в сторону и Гобиль попытался восстановить равновесие, нога Аслана молниеносно взметнулась. ХРУСЬ! Он нанес точный удар под колено Гобиля. Легкий пинок снизу вверх окончательно сломал его стойку. Когда ноги Гобиля поскользнулись на залитом кровью полу и подкосились, он судорожно вытянул руку вперед. Аслан держал кинжал обеими руками, нацелив его прямо в сердце Гобиля. Гобиль тянул руку, чтобы остановить Аслана, пытаясь дотянуться до его лица. Аслан локтем оттолкнул ладонь, пытавшуюся перекрыть ему обзор. ТУК, ХРУСЬ! Отведя руку противника, он с филигранной точностью вонзил клинок в сердце. Точный выпад пробил грудную клетку, ломая несколько рёбер и глубоко засев в груди. Гобиль, едва удерживавший неловкую стойку, рухнул на колени, как только Аслан сделал шаг назад. КЛАЦ! Длинный меч окончательно выпал из его пальцев. — Кха-ак... кх... Жизненная сила хлынула из его рта подобно водопаду. Это был его последний вдох. Гобиль неловко схватился за кинжал, торчащий из его сердца, окрашивая нагрудник в темно-красный цвет. Кровь непрерывным потоком лилась из его рта. Даже выплевывая кровь, Гобиль широко раскрыл глаза. Он умирал. Гобиль отчётливо чувствовал приближение смерти. Он едва мог выдохнуть, издавая хриплые звуки. Он умирал, не оставив после себя совершенно ничего. Ощущая неизбежное, Гобиль отчаянно сопротивлялся. Он пытался бороться с угасающим сознанием. Дрожащими, неслушающимися руками он попытался дотянуться до выроненного длинного меча. Пока на этот меч не опустилась босая детская ножка. Девочка, заблокировавшая меч своей стопой, стояла перед Гобилем с леденящим выражением лица. В её фиолетовых глазах не было совершенно никаких эмоций. Растительное, глубокое спокойствие — ни живое, ни мертвое. Гобиль встретился с ней взглядом и судорожно заглотнул воздух. Со скользящим звуком она обнажила свой короткий меч. Окрашенное кровью лезвие уже забрало не одну жизнь в её руках. В отличие от смертоносного клинка, взгляд девочки не выражал жажды убийства. Взгляды Гобиля и Фей пересеклись, и когда Фей уже собралась вонзить меч, Аслан перехватил её за запястье. Когда Фей молча перевела свои фиолетовые глаза на Аслана, тот лишь беззвучно качнул головой и сжал рукоять кинжала, вонзенного в грудь Гобиля. Опустившись на одно колено, Аслан прочно обхватил перьевидный кинжал и произнес: — Пусть твой выбор и был ошибочным... я знаю. Ты не был злым человеком. Ты действовал так, как повелевала тебе твоя честь. Гобиль не мог ответить. Потеряв почти все силы, он мог лишь слегка дергать пальцами. Аслан посмотрел в его расширяющиеся и сужающиеся зрачки и тихо добавил: — Возможно... в иной ситуации мы могли бы сражаться плечом к плечу. — Ах ты... несчастный... ублюдок... Гобиль издал тихий смешок. Слова, выдавленные им с последним выдохом, не содержали ни проклятий, ни обиды. Лишь мягкое упрекание воина, молча принимающего свою смерть. Аслан посмотрел в глаза воину и всадил кинжал еще глубже. — Хмм... Гобиль издал последний дух, его зрачки окончательно расширились, а затем веки опустились. Его голова бессильно упала на грудь. Так погиб Гобиль. Земля вокруг стала темно-красной от пролитой им крови. Аслан еще некоторое время смотрел на погибшего, прежде чем извлечь кинжал. Он вытер клинок о свое колено и направил магическую силу в плащ. Плащ, подпитанный внушительными 200 единицами магии, слегка задрожал и собрал все кинжалы, которые Аслан бросал и ронял во время боя. С мягким шелестом собранные кинжалы скользнули в складки ткани. Аслан вернул в плащ даже тот кинжал, что находился у него в руке. Фей молча смотрела на его слегка опечаленную спину и произнесла: — Зачем ты это сделал? Когда Аслан повернул голову, на лице Фей не было никаких эмоций — исчезла даже та жизнерадостная маска, которую она обычно демонстрировала. С кукольным, абсолютно застывшим лицом Фей произнесла: — Я не понимаю. "Я". Аслан знал, что Фей обычно говорила о себе в третьем лице, чтобы казаться более похожей на сказочное создание. Иными словами, то, что она произнесла сейчас, было её истинным проявлением. Не игрой. — У него могли оставаться скрытые средства, чтобы утащить нас за собой. Если бы у него оказался свиток "Огненного шара", это могло быть опасно. Слова, слетавшие с губ Фей, звучали без её привычного задорного тона. Холодный, отстраненный голос, чем-то напоминавший самого Аслана. Слушая её, Аслан мог лишь соглашательно кивнуть. Если бы у Гобиля действительно был свиток "Огненного шара", он мог бы использовать последние силы, чтобы зачитать заклинание и устроить самоподрыв. — В этом не было необходимости. Если ты всё равно собирался убить его, я могла бы сделать это точно так же. Фей высказывала ему холодный упрёк. И Аслан отлично понимал, откуда исходил этот упрёк. — Ты не учил меня действовать подобным образом. Почему ты сам так поступил? Это была тревога. Беспокойство о том, что Аслан мог получить ранение. Прекрасно понимая это, Аслан молча опустил взгляд на Гобиля. Гобиль умер, стоя на коленях, с закрытыми глазами. На его теле не было ни единого следа жрецификации. Даже частичное превращение не коснулось его. — И всё же... я должен был проводить его как следует. Фей смолкла и въедливо уставилась на Аслана. Аслан встретил её взгляд и продолжил: — Он прямо заявлял, что пойдет на всё... но я видел, как он колебался. Некоторые из его воинов прошли через частичную жрецификацию, но сам Гобиль... не имел никаких признаков этого. Он оставался человеком. Когда Аслан произнес это и повернул голову, Фей перевела взгляд на Гобиля. Пролитая кровь была обычного темно-красного цвета. — Если бы он принял жрецификацию, он мог бы сражаться куда эффективнее. Возможно, исход нашей стычки был бы иным. Но он этого не сделал. Говоря это, Аслан внезапно вспомнил кое-что и горько усмехнулся. Эта горькая ухмылка была слишком тонкой, чтобы её могли прочесть Анжела или Эрета, но только не Фей. В мире Фей существовал только Аслан. — Ты почувствовал с ним родство? Аслан приоткрыл рот на вопрос Фей, а затем снова сомкнул губы. Он не мог этого отрицать. Фей слишком хорошо знала Аслана. — Да. — Почему? Вопросительный ответ. Любопытство заполнило обычно безэмоциональное лицо девочки. Аслан посмотрел на свою давнюю спутницу и слегка приподнял уголок губ. — Возможно... потому что я сам мог бы закончить точно так же. Аслан ощущал родство с Гобилем. Готовность использовать любые средства, движение ради цели, которую способен выполнить только он сам, и благие намерения, лежащие в основе всего этого. В Гобиле Аслан увидел то поражение, к которому мог прийти и он сам. Хотя многие вещи отличались, Аслан видел в Гобиле отражение себя. Этот факт вызывал у Аслана чувство горечи. Это порождало сочувствие, рожденное из осознания общего пути. Вот почему он сражался с ним искренне и встретил его смерть с уважением. Он сделал это, даже зная, что поддаваться эмоциям в подобных ситуациях — значит ставить под угрозу успех всей миссии. Это была та человеческая часть Аслана, которую он всё еще не отпустил. Аслан поднял с земли щит Гобиля. Судя по всему, дарованный жрецом, щит из зеленой чешуи излучал мрачный, отталкивающий свет. Закрепив щит на поясе, Аслан снова перевел взгляд на Фей. За её безэмоциональным лицом он явственно ощущал беспокойство. Едва уловимый страх потерять Аслана. Аслан протянул руку и погладил Фей по голове. Её алые волосы слегка рассыпались под его ладонью. — Спасибо, что беспокоилась обо мне. Ты ведь боялась, что я могу пострадать, верное? Фей захлопала глазами. Её большие фиолетовые глаза несколько раз скрывались под веками, прежде чем снова уставиться на него. Фей сильно отличалась от обычных фей. Насколько знал Аслан, Фей была тем, кого называют психопатом, но... — Да. Фей действительно дорожила Асланом. Из беспокойства о нем она считала, что было бы куда лучше, если бы пострадала она сама, и потому пыталась взять всё на себя. Поэтому он должен был сказать ей это. — Я мог сражаться без колебаний только потому, что ты прикрывала мою спину. Спасибо тебе. Прошептав эти слова, Аслан погладил Фей по голове. Он чувствовал ладонью характерную для фей высокую температуру тела. По мере того как эмоции медленно заполняли холодное лицо Фей, её застывшая маска окончательно разрушилась. Улыбка, проступившая на её губах, отличалась от её привычной наигранной игривости. Это была сдержанная, мягкая улыбка, изогнувшая и губы, и уголки глаз. Когда Фей опустила взгляд с этой улыбкой, Аслан тепло улыбнулся в ответ и убрал руку. — Пора возвращаться. Фей кивнула. . . . Когда Аслан повел дварфов в сторону города, первыми, с чем он столкнулся, были недоуменные взгляды. Следом донесся сбивчивый шорох голосов, а за ним — настороженность воинов. Аслан сосредоточился на звуках среди ожидаемой реакции толпы. — Это... Гобиль? Гобиль мертв? — Неужели дварфы убили его? — Нет, они слишком покорны для этого... Почему они вообще так спокойны? — И кто этот человек? Пока люди шептались, воины настороженно разглядывали Аслана и дварфов, попутно осматривая труп Гобиля. В их взглядах читалась не только настороженность, но и глубокое замешательство. Дварфы слишком спокойно несли тело, чтобы быть его убийцами. У них даже не было оружия. А если бы Гобиля убил Аслан, он вел бы себя куда более скрытно, а не ждал чего-то в открытую. Поэтому они не знали, как поступать, и могли лишь сохранять бдительность. Выдержав их настороженность и расспросы некоторое время, когда толпа начала увеличиваться, Аслан жестом приказал дварфам вынести вперед один конкретный труп. Это был труп воина с наиболее выраженными следами частичной жрецификации. Пока люди с замешательством разглядывали знакомый доспех воина, несший на себе явные отпечатки чего-то чужеродного, шепоты стали громче. — Посмотрите на этого воина! Именно он убил исполняющего обязанности вождя Племени Чести — Гобиля! Аслан внезапно выкрикнул эти слова, пока люди разглядывали труп. И прежде чем они успели опомниться от его крика, Аслан продолжил: — Эти дварфы изо всех сил пытались остановить предателей, но элитных гвардейцев Гобиля, включая этого, было слишком много. В итоге они убили Гобиля и попытались уничтожить и дварфов тоже! Гулом прошлись сомнения среди людей. Раздались голоса тех, кто не мог поверить словам Аслана. Игнорируя эти голоса, Аслан продолжал: — К моменту моего прибытия всё уже произошло. Я обнажил меч, чтобы защитить дварфов и тело Гобиля, а также остановить их заговор! Их заговор. Когда взгляды людей обратились к трупам, каждый из которых имел сломанные или снятые доспехи, обнажавшие жреческие метки на человеческих телах, смятение возросло. Те, кто не узнавал жреческие метки, пребывали в абсолютном замешательстве. — Это прихвостни жрецов, и их план заключался в том, чтобы сдать город жрецам! Чтобы превратить это место в город драконов, изрыгающих яд! — Дварфы пытались помешать этому! — добавил он, и пока в толпе рос шум, Аслан отыскал взглядом Дореля среди собиравшихся людей. Дорель приближался, опираясь на Тиямаля Клоу. Прямо подле них шли Анжела и Эрета. План, который Аслан озвучил своим спутникам, был прост. Фей оставалась в городе и сразу после того, как Гобиль направится к тоннелю, должна была перебить элитных гвардейцев у ворот и открыть их. Войдя в город, группа должна была разобраться с оставшимися силами Гобиля, пока сам Аслан разбирался с Гобилем. Это был простой план, который сработал бы до тех пор, пока каждый выполнял свою роль. Поскольку боевая мощь этой группы делала план практически безупречным, Аслан по невредимому виду своих спутников понял, что оставшиеся силы предателей были полностью подавлены. Аслан без колебаний продолжил: — Но перед своей смертью Гобиль успел заключить сделку с дварфами. Гобиль и дварфы пришли к соглашению! По сигналу Аслана дварф с тяжелыми ожогами на руках вышел вперед и сбросил с плеч мешок, который держал. Из мешка с грохотом высыпалась высококачественная железная руда. Пока кузнецы в толпе издавали восхищенные возгласы при виде качества руды, Аслан произнес: — Дварфы были тронуты намерениями Гобиля и уступили свои земли! На этой земле находится древний имперский город с колоссальной железной жилой, охватывающей весь регион! Древний имперский город. Огромная железная жила масштаба всего региона. Когда шепот людей сменился с тревоги на нечто иное, Аслан слегка улыбнулся. — У них есть лишь одно условие! Принять их как союзников и позволить им жить в этом городе! Примете ли вы их как союзников? При этих словах люди начали переглядываться и обмениваться мнениями. Даже воины переглядывались и вели споры. Но хоть они и говорили, единого мнения не было. Проблема была проста. В городе не было вождя. Без вождя, способного принять решение, они лишь перекладывали ответственность друг на друга. Именно тогда Дорель пробился сквозь толпу и вышел вперед. — Я, Дорель, сын Ремуля, брат Гобиля и новый исполняющий обязанности вождя, принимаю это предложение. Дорель говорил охрипшим голосом, а его лицо опухло от побоев. Хотя его голос звучал надрывно, никто не смел насмехаться над ним. Хромающий временно исполняющий обязанности вождя продолжил: — Эти порочные прихвостни жрецов проникли в город, чтобы убить сыновей Ремуля и захватить земли самых честных людей в горах! Они планировали пожрать этот город, когда сыновья Ремуля погибнут, а город останется без защиты! Когда взгляды людей устремились на Дореля, он высвободился из подмышек поддерживавших его воинов и встал на собственные ноги. — Я и сам едва не погиб от их рук, но, к счастью, спутники праведного господина Аслана спасли меня. Как временно исполняющий обязанности вождя, я не стану терпеть подобные угрозы! С этими дерзкими словами Дорель вытянул руку вперед, отчего дварф с обожженными руками издал растерянный звук. — Я приму этих дварфов как союзников — дварфов, защитивших моих братьев вопреки огромной угрозе со стороны жрецов! Опухшее лицо Дореля было полным печали, когда он говорил это. Это была печаль, которую мог заметить лишь такой наблюдательный человек, как Аслан. Ему было больно оттого, что его старший брат в конечном счете переступил черту, которую переступать не следовало. Аслан молча смотрел на Дореля, а Дорель мельком глянул на Аслана, после чего намеренно скрыл свое сожаление. — Если кто-то возражает или обладает честью и заслугами, достойными вождя — шагните вперед и бросьте мне вызов! Эти громко выкрикнутые слова несли в себе авторитет, совершенно не подобающий человеку, который хромал и истекал кровью. В его вытянутой руке читалась непреклонная решимость, а его голубые глаза, почти скрытые из-за отека, излучали достоинство. Возможно, именно поэтому никто не шагнул вперед и не обронил ни слова. В наступившей тишине Дорель огляделся вокруг и подошел к дварфам. Когда он, хромая, приблизился к ним, дварф слегка кивнул и раскрыл объятия. — Друг... Когда Дорель обнял дварфа, тот тихо пробормотал это слово. Это бормотание прозвучало удивительно отчетливо в глубокой тишине. Пока люди переглядывались, испытывая самые разные эмоции, Аслан молча наблюдал за этой картиной. Благие намерения не всегда приносят хорошие результаты, но Аслан надеялся, что на этот раз всё будет иначе. Пока он думал об этом, глядя на дварфа и Дореля, перед глазами Аслана появилось крупное системное сообщение. [Завершен побочный квест] ! Поддержать назначение вождя Племени Чести [Текущий основной квест] ! Заключить союз с Барамунзом Глядя на эти два квеста, Аслан издал глубокий вздох. Пришло время возвращаться. ---------- Гражданская война(1) — ...Гражданская война, говоришь? В ответ на вопрос Аслана Фрида молча кивнула. Увидев этот кивок и её недовольное выражение лица, Аслан утомлённо потер лицо руками. Это не было полной неожиданностью, но, по мнению Аслана, всё произошло слишком рано. Он был не готов столкнуться с этой ситуацией прямо сейчас. Аслан находился в Берсот-хофе. Всё шло вовсе не так, как он предполагал или планировал. План Аслана был прост. Он намеревался поднять вопрос о союзе ещё до того, как Фрида успеет упомянуть Веллус Альпен. Он хотел продвинуть эту повестку дня раньше, чем будут сделаны любые другие предложения. Его текущая цель заключалась в том, чтобы привлечь Империю Каллус и Герцогство Хилсингер, а в долгосрочной перспективе — склонить на свою сторону и Королевство Вида. Поэтому Аслан действовал немедленно. Он отделился от своих спутников, чтобы найти Фриду, перехватив её как раз тогда, когда она собиралась устремиться к следующему квесту, и сделал своё предложение. Аргументы Аслана были твёрдыми. Фрида частично согласилась с его утверждением о том, что всем людям необходимо объединить силы, если они хотят сражаться против злых богов и выстоять, пока не достигнут Кэхила — Престола Богов. Для неё Империя Каллус, Герцогство Хилсингер и Королевство Вида, безусловно, были «раздражающими ублюдками», но она признавала, что их силой нельзя пренебрегать. Проблема заключалась не в антипатии Фриды. — В Империи Каллус... гражданская война? — Да. Фрида произнесла это безразлично, словно ему следовало просто принять это как факт. Аслан нахмурился, обдумывая её слова. — Ты знаешь причину? — Причину, хм. Фрида пристально посмотрела на своего названого брата, который, казалось, искал ответы, а затем откинулась на спинку кресла, укрытого мехами. За скрипом деревянного кресла раздался вздох женщины. — На поверхности они утверждают, будто Император игнорирует традиционные ценности империи, вытесняет местных лордов и действует в одностороннем порядке, разрушая государство. На поверхности. Это означало лишь предлог. Аслан поднял глаза, пристально глядя на Фриду. Внимательно изучив выражение лица брата, она продолжила: — Разумеется, все понимают, что это лишь чушь, исходящая от этих раздражающих ублюдков. Поскольку истинная причина не разглашается, мнения разнятся, но большинство считает, что это происки Бога Войны. Фрида говорила, разглядывая свои ногти. Её непринуждённая манера казалась слишком чересчур спокойной для Великого Вождя племенного союза и Королевы Королевства Барамунз Альпен, что позволило Аслану быстро разобраться в ситуации. Аслан убил Императора. На самом деле он убил его дважды. Император традиционно являлся верным слугой Бога Войны, а Империя Каллус служила своего рода садом, поддерживавшим огромное влияние Бога Войны. Аслан, по сути, дважды отсёк голову садовнику, и, что ещё хуже, наполнил третьего садовника ложной храбростью. "Если ты не будешь сражаться, ты никогда не узнаешь." "Если ты не будешь сражаться, тебя ждёт только поражение." Прошептав ей такие слова боевого духа, он даже подтолкнул её амбиции и желания. Аслан уже видел последствия. Корнил Эшлюд, который был полностью отстранён от власти и захвачен жрецом другого бога после бегства. Корнил Эшлюд, который в конечном счёте стал жрецом Безликого и встретил свою смерть от рук Аслана. Неизбежно Илейна должна была начать изгонять силы Бога Войны, и эти действия привлекли ненужное внимание самого Бога Войны. Результатом стала гражданская война. Хотя всё произошло в пределах ожидаемого, Аслана поразили сроки — всё случилось слишком рано. Он взял паузу, чтобы перевести дыхание, закрыл глаза, а затем снова открыл их. Тупая головная боль пронеслась в его мыслях и утихла. — Ты в порядке? — спросила Фрида обыденным тоном, будто видела Аслана в таком состоянии впервые. Аслан слегка кивнул и убрал руку от лица. Он сцепил пальцы в замок, опустил руки и вздохнул. — Да. Спасибо за заботу. — Заботу... Ворча, Фрида подняла кубок, стоявший на низком столике. Жидкость медового цвета потекла из деревянного кубка к её губам. Сделав глубокий глоток, Фрида протянула кубок, но Аслан отказался взмахом руки и спросил: — Гражданская война... как долго она уже идёт? — Точно не знаю. Навскидку, пару недель. "Точно не знаю?" Аслан поднял глаза на свою сестру. Та лишь приподняла бровь с равнодушным выражением лица, так напоминавшим их отца, и произнесла: — Ты прекрасно знаешь, что Барамунз мало контактирует с чужаками. К тому же у нас всегда были ограниченные связи с Империей Каллус. А с тех пор, как вспыхнула гражданская война, они и вовсе прекратились. Никаких контактов. Аслан расценил это как дурной знак. Это вовсе не выглядело так, будто Илейна одерживает верх в этой войне. Если подумать, это вполне естественно. В число мятежников, с которыми столкнулась Илейна, наверняка входили Боевые Монахи. Среди всех жрецов богов Боевые Монахи были наиболее приспособлены к войне, и Аслан знал, что они являлись сильнейшими существами на поле боя. В конце концов, боевые искусства и владение оружием создавались именно для битвы. Естественно, военная ситуация не могла быть хорошей. Пока Аслан обдумывал этот факт с мрачным лицом, Фрида, поставив кубок, заговорила: — Пока что почему бы просто не привлечь Хилсингер или, может быть, добавить Королевство Вида в союз с Хилсингером? Было бы неловко иметь дело с Каллусом, пока не закончится их гражданская война. — ...Нет, так не пойдёт. Аслан решительно качнул головой. Враг, с которым ему предстояло столкнуться, был не просто армией или парой стран. Враг, с которым ему предстояло сражаться, — это сам мир. Чтобы сражаться со всем миром, ему требовалась соответствующая сила. Не собрав весь мир в ответ, у них не было ни единого шанса на победу. Более того, Империя Каллус была слишком ценным союзником, чтобы оставлять её в стороне. Разнообразные войска с её обширных территорий и рельефов. Даже её география могла послужить центральным узлом после создания союза. Эта нация могла иметь даже большую ценность, чем Барамунз. — Мы должны привести Империю Каллус в союз. — И что ты планируешь делать? Фрида равнодушно отозвалась на твёрдый голос Аслана. Её отчасти раздражали его слова и действия, будто бы ставившие Империю Каллус выше её Барамунза, а также присутствовало детское чувство, что он мог бы хотя бы похвалить Барамунз побольше, учитывая, что она его названая сестра. Только произнеся это, Фрида поняла, что повела себя не похоже на себя. Она прекрасно понимала, что Империя Каллус станет необходимым союзником и дружественным государством в будущем. Хотя она хотела забрать свои слова обратно, Аслан уже всё заметил и виновато улыбался. — Раздражающий ублюдок. — Я ничего не сказал. — С таким выражением лица как я могла не понять? В любом случае... мы ничего не можем сделать. Фрида не могла вести солдат Барамунза на помощь в гражданской войне. Слишком мало контактов было между двумя государствами изначально. Они даже несколько раз воевали друг с другом. Поскольку Император второго поколения был убит Асланом во время войны, она полагала, что даже если они отправятся предложить помощь сейчас, её не примут. Скорее, Фрида считала, что существует большая вероятность того, что накопившаяся региональная вражда перерастёт в мелкие конфликты, а эти мелкие конфликты — в полноценную войну. Прежде чем быть потомком командира древнего имперского легиона, она была Великим Вождём. Она не могла действовать опрометчиво. — Барамунз не будет участвовать в гражданской войне. Мы подождём, пока их междоусобица не закончится. Вместо этого она посмотрела на человека, унаследовавшего магическую татуировку командира древнего имперского легиона. Человека, обладавшего правом получить титул Великого Вождя, если бы он того пожелал, но всё ещё остававшегося чужаком. Человека, который не мог напрямую представлять Барамунз, какие бы действия он ни предпринимал. — Тогда, пожалуйста, напиши мне всего одно письмо. К счастью, мысли этого человека совпали с мыслями его сестры. Когда Аслан слегка улыбнулся и заговорил, Фрида лишь хмыкнула. . . . Солнечный свет падал наискось. Лица блестели в лучах. Хотя каждое лицо было чистым, ни одно не выглядело благополучным. Будто подтверждая это, среди них раздались слова: — Как продвигается военная ситуация? Звонкий девичий голос. Среди тех, кто услышал её, пожилой мужчина, который был в несколько раз старше её, склонил голову и ответил: — Граф Шолукунд и граф Уорпол объединились. В результате мы теряем позиции на поле боя. Граф Шолукунд и граф Уорпол. Вплоть до того момента, пока предыдущий Император не был убит, эти два дворянина сдерживали друг друга и часто вели территориальные войны, но теперь они заключили беспрецедентный в истории империи союз, чтобы противостоять ей. Столкнувшись с этой необычной ситуацией, девочка на троне подпёрла подбородок рукой. Её тонкие светлые волосы рассыпались и струились в солнечных лучах. — Подумать только, эти два соперника объединили силы. Как далеко они нас оттеснили? — Мы непрерывно отступаем из Джунглей Файза, и в настоящее время... линия фронта отступила к руинам у реки Талея. — Около половины Баронии Эшлюд. Скверно. Спокойные слова девочки. Министры смотрели на неё со склоненными головами, находя её поведение непривычным по сравнению с тем, какой она была ещё недавно. Девочку зовут Илейна Макель. Она — новая Императрица Империи Каллус и одна из немногих императриц в истории государства. В отличие от своего слабого и незаметного вида в прошлом, теперь она излучала харизму, подобающую её положению. — Хотя ситуация на поле боя стабилизировалась, положение дел остаётся тяжёлым, Ваше Величество. Было бы лучше отступить в Веллус Дерсаэр и держать оборону оттуда... Веллус Дерсаэр. Это название относилось к огромному острову на самой южной точке Империи Каллус и к крепости на этом острове. Находясь за морем, это место было недосягаемо для графа Уорпола и графа Шолукунда, у которых отсутствовал надлежащий флот. Хотя в обычных условиях это было бы правильным решением, девочка тихо качнула головой. С юным лицом она произнесла торжественно: — Это невозможно. Если мы потеряем Веллус Макель, мы утратим слишком много влияния на территории империи. Преждевременный уход с позиций также негативно скажется на боевом духе. Когда министр, предложивший отступление, склонил голову, девочка кивнула и сказала: — Достаточно о моём местонахождении. Что насчёт мер противодействия Боевым Монахам? При словах девочки лица министров потемнели. Несмотря на равные военные силы, причина, по которой имперская сторона терпела поражение, кролась именно в этом. Боевые Монахи, замешанные среди войск Шолукунда и Уорпола. Мастера поля боя, способные в одиночку переломить ход битвы. Таких существ не могла остановить даже армия. В лучшем случае их мог бы сдержать отряд магов, но... — Из-за сильного сокращения отрядов магов у нас нет средств остановить жрецов, Ваше Величество. Мы едва удерживаем текущую линию фронта. После предательства Корнила Эшлюда и последующей политической борьбы внутри Эшлюда число магов сильно сократилось. В настоящее время на прямых территориях Императора не было никаких средств для противостояния Боевым Монахам. Удержание линии фронта — это лучшее, что они могли сделать. Услышав это, Илейна вздохнула и откинулась на трон. Говоря о Боевых Монахах, Илейна думала об одном конкретном человеке. О том, кто вселил в неё боевой дух и дал ей храбрость сражаться. Её мысли длились недолго. Когда взгляды министров обратились к ней, двери большого зала распахнулись, и вошёл посланник. — Ваше Величество. Письмо из Барамунза... адресовано лично вам. Барамунз. Давний соперник, продолжавший териториальные споры с Империей Каллус на протяжении веков. Девочка вспомнила это название и сделала жест, побудив рыцаря с тёмным копьём принять письмо. Рыцарь, опасаясь, что при открытии письма может активироваться магия, отошёл от Илейны, прежде чем развернуть его. К счастью, в письме не было запечатано никакой магии, и оно лишь открывало аккуратно написанное содержимое. Убедившись, что письмо безопасно, пожилой рыцарь осторожно сложил его снова и преподнёс юной Императрице. Его движения были выверены, но выражение лица выражало недовольство. Было ли дело в содержимом, которое он прочитал во время проверки безопасности, но выражение лица пожилого рыцаря оставалось суровым даже после передачи письма. Юная Императрица наблюдала за его недовольным видом, разворачивая письмо и читая содержимое. Её глаза легко скользили вверх и вниз, ненадолго замирали, а затем двигались снова. Содержимое, должно быть, было недолгим, так как её зрачки двигались незначительно. Министры переводили взгляды с юной Императрицы на пожилого рыцаря, гадая, что же написано в письме. Какая неприятная насмешка могла в нём содержаться? Их догадки длились недолго, так как юная Императрица тихо улыбнулась. Пока министры с замешательством смотрели на эту слабую улыбку, юная Императрица встретилась с ними взглядом, держа письмо в руках: — У меня к вам простой вопрос. Это было неожиданное заявление. Не ожидая мнения министров, девочка произнесла: — Может ли армия убить Мастера? Это было непостижимо. Пока министры обменивались взглядами, пожилой рыцарь с суровым лицом выступил вперёд, склонил голову и ответил: — Разумеется, Ваше Величество. Любой Мастер, кем бы он ни был, может быть убит армией. — Хмм. Илейна сделала загадочное выражение лица при словах пожилого рыцаря, а затем продолжила: — Тогда может ли армия убить жреца? Этот вопрос был более прямым. Один из министров, оценив ситуацию, ответил: — Исходя из текущей военной обстановки, это представляется затруднительным. Количество солдат, требуемое для захвата всего одного жреца... Всё ещё не в силах понять суть вопроса, министр стойко выражал своё мнение. Он собирался объяснить, сколько солдат нужно, чтобы победить одного жреца, сколько магии нужно применить и какова средняя статистика. Но девочка перебила его. Слегка подняв руку, она заставила министра умолкнуть, а затем перевернула письмо, показывая его присутствующим. — Вот письмо. Как вы слышали, это письмо прибыло прямо из Барамунза. И владелец этого письма — Мастер Боя. Мастер Боя. Когда услышавшие этот титул широко раскрыли глаза, девочка прищурилась и улыбнулась. — Убийца Императора, убивший моего брата, прежнего Императора, и моего отца, который также был Императором... и Мастер, которого называют Убийцей Жрецов за уничтожение бесчисленного количества жрецов. Только тогда несколько министров с острым умом, несмотря на преклонный возраст, прочитали письмо. Содержимое было недолгим. Но оно было достаточно ясным, чтобы их глаза расширились от изумления. — Позвольте мне изменить вопрос и спросить снова. Когда девочка перевернула руку, чтобы скрыть письмо, министры, прочитавшие его, переглянулись в изумлении. — Может ли Мастер убить жреца? Никто не ответил. Они лишь осторожно смотрели друг на друга, застряв между замешательством и шоком. — Если бы Мастер был на поле боя, смогли бы мы победить? — Ваше Величество, Убийца Императора — это враг империи... Наконец, один из министров, внимательно наблюдавших за происходящим, открыл рот, но Илейна посмотрела на него и медленно моргнула. Этот взгляд говорил о том, что она спрашивала вовсе не об этом. Когда министр замолчал, встретив этот взгляд, остальные тоже погрузились в тишину. Тишина окутала большой зал и зависла в воздухе. Это была тишина и знак согласия. Под этим молчаливым одобрением Илейна сложила письмо. Со звуком сгибаемого пергамента она произнесла: — Подготовьте помилование и ответное письмо. А также быструю лошадь и гонца. И она протянула письмо. Когда пожилой рыцарь взял его, девочка добавила с не по годам взрослой серьезностью: — Ибо Убийца Жрецов идёт, чтобы убивать жрецов. ---------- Гражданская война(2) Джунгли Файза. Джунгли Файза, когда-то бывшие домом для частоколов, крепостей и многочисленных сил магов, теперь превратились в принизанную тишиной обитель пышных деревьев и редких диких зверей. Группа солдат и Боевых Монахов продвигалась сквозь эти густые джунгли. Звук их шагов поднимал густую пыль и растворялся в чаще. Командующий среди солдат подошел ближе и заговорил, а Боевой Монах, держащий два копья, ответил ему. Их разговор был прост: как двигаться, когда атаковать, сколько еще идти и как они пойдут на штурм с одного направления для более легкого узнавания своих. Другой Боевой Монах, подслушивавший этот разговор, издал «хмм», опираясь на молот, лежащий на плече. Он был не единственным, кто слушал: другие Боевые Монахи незаметно проявили себя и собрались вокруг монаха с двумя копьями. — Мы ударим первыми и откроем ворота. Входите сразу, как только они откроются. Пока Боевой Монах говорил, почесывая подбородок, видимый командир слегка кивнул и оглядел Боевых Монахов. Боевой Монах, держащий два лука четырьмя руками. Боевой Монах с двумя копьями. Боевой Монах в одеянии, похожем на робу, использующий, судя по всему, кулаки. И Боевой Монах, орудующий молотом. Эти разнообразные Боевые Монахи были настоящими экспертами на поле боя. От поединков один на один до сражений армий и осады — такой состав и количество Боевых Монахов казались непобедимыми, как ни пытайся. И все же тень тревоги таилась в взгляде командира, когда он наблюдал за ними. Он отвернулся до того, как Боевые Монахи успели заметить это беспокойство. Он просто вел солдат вперед, а Боевые Монахи смешались с ними и маршировали следом. Когда их шаги эхом отдавались в темных джунглях, а тепло тел начинало розноситься по ветру... — Ха-ха-ха! Смех. Раскатистый, громкий смех, превышающий объем легких обычного человека, прогремел вокруг. Обладатель этого отчаянного смеха появился между деревьев. Это был абсолютно голый драконорожденный. Драконорожденный с ярко-красной чешуей, переливающейся под лунным светом, держал массивный лук, соответствующий его огромному телосложению, и имел черные рога. Для тех, кто его увидел, было естественно замереть. Никто не ожидал встретить абсолютно голого гиганта, отправляясь в западню против врагов. — Что за... И в тот миг, когда глаза растерянного командира встретились с глазами драконорожденного, тот открыл прищуренные глаза и снова засмеялся. Пока гулкий хохот эхом наполнял пространство, Боевой Монах с двумя луками моргнул своими сложными глазами, прицелился и произнес: — Когда сомневаешься — лучше сразу стрелять. Так что... Он направил лук и быстро натянул тетиву. Имея четыре руки, он приготовился вести стрельбу из двух луков одновременно. Боевой Монах, славившийся молниеносной скорострельностью, собрался зарядить сразу несколько стрел. Если бы только не этот свистящий звук, прозвучавший до того, как он успел. В мгновение, когда Боевой Монах поневоле поднял взгляд вверх, стрела длиной с полноценное копье пробила его насквозь. Чавк! Она раздавила и пронзила его, пригвоздив к земле. Хруст! С пробитой от головы до паха тушей, расположенной в обратном пробитии, руки Боевого Монаха бессильно опустились, и нечто, не бывшее ни кровью, ни обычным соком, брызнуло из его тела. — Если тебе нужно видеть, чтобы стрелять, то ты лишь показываешь свою неопытность, не так ли? Хохочущий драконорожденный сменил тон на насмешливый и зарядил новую стрелу в свой лук. Это была еще одна стрела размером с копье, которую следовало бы использовать разве что в осадных орудиях. — Запомни: настоящий денди найдет нужную дырочку даже в полной темноте! Звяк! Стальная тетива спустилась, и стальная стрела сорвалась с места. Стрела, летящая настолько быстро, что даже Боевой Монах мог упустить ее из виду в мгновение ока. Она рванула вперед до того, как они успели подготовиться. Она разорвала живот командира на своем пути, вывалив наружу внутренности, а затем пробила солдата позади него. Цепи, плоть и кровь разлетелись в стороны. Окровавленная стальная стрела наконец остановилась, лишь оторвав руку Боевому Монаху с копьями. Грохот! — Кхм...! Стальная стрела вонзилась в огромное дерево и замерла. Замешательство и страх охватили солдат, пока Тиямаль Клоу, выпустивший стрелу, доставал новую и натягивал тетиву. Командир был мертв. Один Боевой Монах уже погиб. Самый опытный Боевой Монах быстро сориентировался и закричал. Это было прозрение того, кто когда-то был генералом: — Рассредоточьтесь! Рассредоточьтесь! Товарищи, защищайте солдат! Следуя этому приказу, Боевой Монах рванул к драконорожденному со своим копьем. Солдаты в панике бросились в рассыпную, а Боевые Монахи быстро осмотрели окружение и разделились. Отступление было бы правильным шагом, если бы они вовремя заметили засаду. Боевой Монах с молотом прочитал ситуацию именно так и последовал за солдатами. Хаотично бегущие солдаты горели желанием выжить, и Боевой Монах чувствовал это. Он хотел спасти их. — А-а-агх! — Помогите, спасите меня! — А-а-а! Бегущие солдаты внезапно остановились и были рассечены на части. Солдаты, зажимающие перерезанные шеи, валились на землю, а тела, пробитые в самое сердце, покатились по траве. В мгновение ока мертвых стало больше, чем живых. Боевой Монах с молотом расширил глаза и побежал к ним. — Подождите, я иду! Продержитесь еще немного! Он опустил молот с плеча, перехватил его обеими руками и рванул вперед. Но прямо перед тем, как он приблизился к солдатам со грохочущими шагами, что-то вылетело из темноты на огромной скорости. Ускоряясь без единого следа, оно быстро вращалось. Вращение отдавало красным светом с примесью глубокого индиго. В ночной тьме ярко сияющее равнодушие разило вращающимся клинком. Боевой Монах извернулся всем телом прямо на бегу. Понимая, что вспыхнувший свет меча метит ему прямо в шею, он подставил руку. Он заблокировал удар своим панцирем и перешел в контратаку. Его реакция на внезапную атаку была безупречной. Обычно так и было бы. Вспах! — Кх! Сила, превышающая возможности обычного взрослого мужчины. Взмах с полным вращением прорубил панцирь на руке Боевого Монаха и ушел в сторону. Свист! Боевой Монах взмахнул молотом одной рукой, но оружие рассекло лишь пустой воздух. Нападавший быстро отсек руку и снова растворился в темноте леса. И тут же с другого направления вырвался луч света. Звяк! Боевой Монах подпрыгнул высоко в темноте, увидел несущуюся на него фею и поднял оружие для блока. Стальная рукоять молота принял на себя удар меча и оттолкнул его. Когда атака была заблокирована, фея без колебаний прыгнула назад, сделала сальто и буквально растаяла в лесной тьме. Только тогда Боевой Монах осознал. Убийство солдат не было хаотичной бойней — это была спланированная акция, направленная лично против него. Они услышали, как монах с копьями кричал о защите солдат, и устроили эту ловушку. Боевой Монах исказил те немногие лицевые мышцы, что у него были, глядя на ужасную смерть всех солдат вокруг. Он поднял молот на уровень плеч и присел. Он укрепил стойку, опасаясь новых внезапных атак. И словно насмехаясь над его подготовкой, фея метнула свое оружие. — Гх...! Летящий короткий меч. Вращающийся клинок вонзился в горло еще живому солдату. Когда умирающий солдат, харкающий кровью, издал звук, Боевой Монах невольно повернул голову в его сторону. Сострадание. Именно оно стало его гибелью. . . . В тот миг, когда Боевой Монах повернул голову, Фей выпрыгнула из тьмы. С развивающимися кроваво-красными волосами она ворвалась в пространство и взмахнула мечом. Удар, набравший инерцию от прыжка и вращения тела, полоснул по его второй руке и ушел дальше. Бац! Рука, державшая молот, была отсечена и упала на землю. Едва Боевой Монах попытался развернуться для ответа, короткий меч сменил траекторию. Он подлетел снизу и подрезал его сухожилие на ноге. — А-а-агх! Он лишился ноги и оружия. Когда Боевой Монах, лишенный средств к существованию и боя, потерял равновесие и опустился на колени, Фей, подрезавшая его ногу на пролете, выдернула свой короткий меч из шеи солдата. — Да есть ли у вас вообще человеческое сердце?! Земля была пропитана кровью умирающих солдат. Фей пересекла это залитое кровью поле боя и подошла к Боевому Монаху. Хоть и сопоставив факты слишком поздно, Боевой Монах все же узнал фею перед собой. Мастер Меча, Фей. Боевая фея. И эта боевая фея смотрела на него с пугающе безразличным лицом, совершенно лишенным невинного выражения, присущего её расе. Лишенная эмоций фея вонзила два коротких меча в шею Боевого Монаха. Скрестив клинки крест-накрест, она медленно погружала их всё глубже. Словно подрезая ему шею ножницами, девочка не торопясь обезглавливала Боевого Монаха и произнесла: — У меня его нет. Боевой Монах плевался кровью, уставившись на это эмоциально пустое лицо. — Потому что оно есть у Аслана... мне оно не нужно. Чавк, хруст! Пока Боевой Монах кричал от дикой боли, его отсеченная голова взмыла вверх и с глухим звуком упала на землю. Огромное обезглавленное тело рухнуло, подняв клубы пыли. Фей мельком взглянула на труп и догорающие жизни солдат, а затем взялась за рукоять упавшего молота. Волоча тяжелый молот по земле, Фей пошла вперед. — Интересно, обрадуется ли Аслан, если я подарю ему это? . . . — ...М-м-м. Низкий голос. Скрипящий звук панциря, и между ними крупная фигура высотой около 3 метров зашевелилась. Глаза, казавшиеся одновременно и сложными фасеточными, и человеческими, забегали из стороны в сторону, пока не остановились, уставившись прямо перед собой. Там было небо. Боевой Монах лежал на спине всем своим огромным телом. "Мое сознание... было прервано." Боевой Монах восстанавливал цепочку воспоминаний. Он, защищая солдат при отступлении, был остановлен внезапно прилетевшим огромным деревом, из-за чего солдаты оказались от него отрезаны. И как только он потерял солдат из виду, перед ним возникли две фигуры. Две фигуры, которые он моментально узнал. Лошадь Древнего Бога и бывшая Святая Бойни, Мастер Булавы. Шанс на победу был. Боевой Монах уверенно ринулся в бой. Хотя его стилем был рукопашный бой, он верил, что сможет победить за счет своего панциря, который был прочнее большинства тяжелых доспехов, и своих шести рук. Но все пошло не так. Все шесть кулаков, которые обрушил Боевой Монах, были заблокированы девочкой, едва достигавшей половины его роста. Она не просто блокировала — она контратаковала. Каждый раз, когда кулак девочки вбивался в его тело, его панцирь вибрировал от дикого резонанса, а изо рта брызгала кровь. И это было еще не все. С того момента, как красноволосая женщина подняла свой топор в танцующем движении, Боевой Монах начал стремительно сдавать позиции. Двухрубный топор рассекал его панцирь и отрубал руки одна за другой. По мере того как рук становилось меньше, Боевого Монаха зажимали все сильнее, нанося все больше ран. У него не было времени даже отступить и перевести дыхание. Девочка с кроваво-красными волосами цеплялась за него с невероятным упорством, даже когда у нее самой из носа текла кровь, а изо рта вылетали кровавые сгустки. Безрассудная драка. И в конце этого хаоса Боевой Монах потерпел поражение. Удар топора Эреты, нанесенный всем весом тела в движении, рассек его грудь, а Анжела разорвала поврежденный панцирь голыми руками. Закончив воспоминания, Боевой Монах наконец осознал. Он умирает. Выплевывая субстанцию, не похожую ни на кровь, ни на обычные жидкости, Боевой Монах заговорил. Девочка и женщина всё еще смотрели на него сверху вниз. — Остался... еще один. Он покончит с вами и сделает из вас подношение. — Что он там плетет? — Думаю, у него разум путается перед смертью. — Ваша уверенность долго не продержится. Он — тот, с кем меня даже сравнивать нельзя. Слова, более похожие на проклятие, чем на мольбу. Анжела вытерла кровь из носа и ухмыльнулась, пока Эрета лишь тихо усмехнулась. — Он — Охотник на Драконов. Он владеет двумя копьями, изрыгающими молнии, и достиг вершины искусства боя двумя копьями. Хотя я и погибаю здесь поверженным, он завершит миссию. Так что тихо принимайте приближающуюся смерть... — Да, он и вправду был довольно силен. Гордо вещавший Боевой Монах осекся, а равнодушно смотревшие Анжела и Эрета повернули головы. Даже умирающему Боевому Монаху пришлось повернуть голову. Мягкий, харизматичный голос, моментально привлекающий внимание. Пока Боевой Монах хлопал своими сложными глазами на этот спокойный звук, он увидел приближающегося человека. Мужчина, несущий два копья за спиной и держащий огромную отрубленную голову в другой руке. Холодные сине-зеленые глаза и угольно-черные волосы, отчетливо видимые даже в свете угасающей луны. Мастер Боя, Аслан. Боевой Монах узнал своего соратника в этой отрубленной голове. Это был тот самый Охотник на Драконов. Боевой Монах с массивной стрелой размером с копье, торчащей из головы, и с полностью перебитой шеей. — А... а-ах... Звук Боевого Монаха, шокированного тем, что его самый надежный союзник мертв. Аслан услышал этот хрип, подошел ближе и с глухим стуком бросил голову на землю. Когда катящаяся голова встретилась взглядом с Боевым Монахом, лицо последнего исказилось от ужаса, шока и глубокого горя. Аслан посмотрел на Боевого Монаха холодным взглядом и достал одно из копий со своей спины. Cкрежет! Электричество пробежало по древку копья. Когда разряд обожжег землю и взвился вверх, Боевой Монах невольно закосил глазами, глядя на Аслана. — Но он оказался не так силен, как я ожидал. Копье перехвачено обратным хватом. Оно падает прямо в голову Боевого Монаха. Оно пронзает его быстрее, чем шок и страх успевают окончательно сформироваться. Бац! Разлетающаяся плоть мгновенно обуглилась от удара молнии. Боевой Монах с пробитой головой был мертв. Внезапная смерть, за которой стоял контракт. Он больше не был Боевым Монахом. Теперь он был лишь пищей. Его исполненный муки крик не услышал никто, кроме Бога Войны. Аслан, который заведомо не мог этого слышать, вытащил глубоко увязшее копье и вернул его на спину. За его спиной восходило солнце под непрекращающийся звук звенящего оружия. Звуки сражающихся солдат перемешивались с криками и неразборчивыми воплями. Проваленная засада и последующий за ней хаотичный бой. Аслан мог предсказать исход, даже закрыв глаза. Не было необходимости помогать, да и желания у него не возникало. Он уже выполнил свою роль, выследив и уничтожив Боевых Монахов. — Возвращаемся. Анжела, которой все еще было любопытно, посматривала на труп Боевого Монаха, но все же кивнула, а Эрета молча подошла и взяла Аслана под руку. Словно эта война их совершенно не касалась, они отправились обратно в свой лагерь. Прошла ровно неделя с момента прибытия Аслана. Количество Боевых Монахов, убитых Мастером Боя к сегодняшнему дню, достигло одиннадцати. Боевые Монахи столкнулись с невиданным ранее бедствием. Бедствием по имени Убийца Жрецов. ---------- Гражданская война(3) Лагерь у руин реки Латея. В лагере, усыпанном прогоревшими кострищами, от которых остались лишь черные обугленные головешки да серая зола, в одном из уголков неторопливо отдыхала группа людей. Их состав был довольно необычным. Эльфийка, женщина и один мужчина. Глядя на такую компанию, кто-то мог бы принять их за небоевой персонал, однако их боевые способности были гарантированы на все сто. Доказательством тому служил огромный двуручный топор, беспечно прислоненный к дереву. Владелица этого двуручного топора хлопала густыми ресницами, устроив голову на бедре мужчины. То ли из-за того, что её белые ресницы то и дело смыкались и размыкались, то ли по какой-то иной причине, но её глаза казались увлажненными. Женщина, снизу вверх пристально смотревшая на лицо мужчины, издала тонкий носовой звук и закрыла глаза. Мужчина же, предоставивший свою ногу в качестве подушки, с немного растерянным выражением лица посмотрел наверх. Как раз в этот момент к ним приблизилась маленькая девочка-эльфийка. Это была Фей — эльфийка с кудрявыми кроваво-красными волосами и лазурными глазами. Фей тащила за собой нечто, что с первого взгляда четко идентифицировалось как молот. Набалдашник молота по форме напоминал голову дракона. От набалдашника до самой рукояти он, казалось, был полностью отлита из стали, из-за чего выглядел минимум вдвое тяжелее любого обычного оружия. Приволокнув такое оружие, Фей с сияющей улыбкой опустила молот прямо перед Асланом. — Я дарю это Аслану! Аслан неловко улыбнулся на её жест. Оружие Аслана ломалось с завидной регулярностью, и даже если это были качественные, прочные образцы вроде тех, что использовали Боевые Монахи, долго они у него не жили. Обычно они разлетались всего после пары битв, так что поступок Фей вполне можно было считать проявлением заботы. Аслан прекрасно это понимал. Но даже с этим пониманием кое с чем ничего нельзя было поделать. — Спасибо. Но... думаю, если я буду таскать ещё и этот молот, мне будет тяжело просто ходить. Можно я отдам его Эрете? Услышав свое имя, Эрета, которая до этого вовсю наслаждалась моментом, медленно открыла глаза. Её зрачки слегка сместились, посмотрели на землю, изучили молот и снова поднялись наверх. Когда розовые глаза встретились с лазурными, Фей наигранно надулась. — Фей принесла это для Аслана... Тогда я тебе ничего не отдам! Она выглядела точно как обиженный ребенок. Зная, что это лишь игра, Эрета глянула снизу вверх на Аслана и, только убедившись, что тот решил подграть, ответила: — Вау, как больно. Ты правда меня так сильно не любишь? Эрета слегка улыбнулась и прикрыла лицо руками, притворяясь опечаленной. Однако из-под её ладоней отчетливо виднелись расплывающиеся в улыбке губы, поэтому Фей уперла руки в бока, не проявив ни капли сочувствия. Она с самого начала не отличалась большим милосердием. — Эри украла место Фей. Вот почему ты мне не нравишься! Место Фей. Эрета убрала руки от лица и с недоумением переспросила. Женщина, которая сначала не поняла, на мгновение задумалась, потеревшись волосами о бедро Аслана, пока до неё не дошло. Обозначенное «место Фей» на самом деле означало колени Аслана. На лице Эреты расплылась еще более широкая улыбка, когда она это осознала. Прикрыв рот и хихикая, Эрета пошла еще дальше и прижала щеку к бедру Аслана. Сквозь кожаные штаны ощущалось точечное тепло её тела. — Теперь это моё место. Пока Фей изображала злость и пыхтела, а Эрета подшучивала над ней, к ним приблизилась тяжелая поступь, от которой, казалось, содрогалась сама земля. — Чего вы спорите из-за чьих-то ног, будто они ваши собственные? Ну-ка, оставьте парня в покое. Это был Тиямаль Клоу. Тиямаль подошел, огляделся и спросил: — А где та оранжевая девчонка? — Сказала, что ей интересны руины, и пошла их осмотреть. — Ох, надо же... Ну да ладно, с ней всё будет в порядке. Анжела была в том возрасте, когда любопытство било через край. Она часто задавала вопросы или приходила в восторг при виде чего-то интересного, так что подобная вылазка не была чем-то из ряда вон выходящим. К тому же, разве она не была самой крепкой и сильной среди их компаньонов? Возможно, вспомнив, как он сам орал, когда Анжела заживо оторвала шею жрецу, Тиямаль вильнул хвостом и переключил внимание. Вертикальные драконьи зрачки уставились на Аслана. — Эй, парень, завязывай дурачиться и иди за мной. Аслан снял голову Эреты со своих колен после слов Тиямаля. Эрета неохотно погладила ногу Аслана, прежде чем сесть. Выражение её лица напоминало собаку, которую лишили лакомства. Аслан пошел за Тиямалем через весь лагерь. — ...Но почему я вдруг «парень»? У каждого потухшего костра или котелка сидели люди, и они махали или окликали Аслана, едва видя его. Считывая искреннюю благодарность в их голосах, Аслан лишь слегка улыбался. В ответ на вопрос, прозвучавший, пока они пересекали лагерь, Тиямаль хмыкнул. — В этот раз ты уложил только одного. А этот старец — двоих. Так что ты у нас пока парень. Аслан озадаченно изогнул бровь. — Разве Охотника на Драконов мы валили не вместе? — Раз уж я отрубил ему руку и голову, это считается за заслугу этого старца. Разве не так? — Допустим... А кто тогда тот один, которого убил я? — За то, что помогал валить Охотника на Драконов, я засчитаю тебе одно убийство. Аслан нахмурился от таких слов. По этой логике Охотник на Драконов был убит и Тиямалем, и Асланом одновременно. — Математика у тебя совершенно никудышная. — Хе-хе, переживать из-за таких мелочей — значит быть непопулярным, парень. Когда Аслан лишь пожал плечами и спустил всё на тормозах, Тиямаль ухмыльнулся. Они подошли к большой палатке и вошли внутрь, отдернув полог у входа. Внутри их встретила группа людей, собравшихся вокруг стола и ведущих разговор. Первым был командующий этим передовым-фронтом и доверенное лицо императора, непосредственно ведающий войсками — мужчина средних лет с блестящей лысиной. Рядом с ним стояли рыцари в латных доспехах. В основном это были знаменосцы императора, управлявшие наделы в его личных землях, однако среди них присутствовала и знакомая фигура лорда Милтона. Также здесь находился новый лорд Баронии Эшлюд вместе с теми, кто выглядел как наемники. Среди них наибольшее внимание Аслана привлек один конкретный наемник. А именно — мужчина среди наемников. Человек с распущенными каштановыми волосами, спадавшими ниже затылка, который небрежно держал на плече прочное, хоть и топорно сделанное железное копье. Мужчина, чьи губы были изнуты в уверенной или развязной ухмылке, носил кожаную кирaсу, латный наруч со наплечником на одной руке и поножи на ногах. Прямо рядом с ним стоял копьеносец в полных латах, скрывавших каждый сантиметр кожи, и он заметно оживился, увидав Аслана. — Надо же, да это же сам благородный Убийца Жрецов! Мужчину звали Тормул. Мастер Копья и наемник, который уже не раз стоял на одном поле боя вместе с Асланом. Хотя по характеру он был довольно легкомысленным, его навыки не вызывали сомнений. Когда Аслан слегка поднял руку в ответ на приветствие, Тормул кивнул, а лысый генерал наконец перевел взгляд на Аслана. — А, добро пожаловать. Хорошо отдохнули? — Да, прекрасно, спасибо. Понятие отдыха постепенно теряло значение для Аслана, однако ему следовало соблюдать вежливость. Люди вокруг стола выпрямились, когда Аслан вошел. Их обсуждения стратегии, тактики и снабжения прервались. — Рад это слышать. Для начала... спасибо за устранение Боевых Монахов. Без вашего вклада потери с нашей стороны были бы... — Ничего особенного. Если уж на то пошло, мне повезло, что это были именно Боевые Монахи. Глаза лысого генерала округлились от этих слов, и Аслан слегка улыбнулся. За 12 лет его выживания именно Боевые Монахи нападали на Аслана чаще всего. Количество Боевых Монахов, атаковавших его с требованиями отдать голову как подношение или желавших забрать голову Мастера Боя, было немалым. Каждый раз Аслан убивал их и досконально изучил их методы. Для Аслана Боевые Монахи не представляли серьезной угрозы. Хитрый и коварный Боевой Монах вроде Коллекционера мог бы быть опасен, но на этом поле боя таких не водилось. — Бог Войны занимает низкое положение среди богов с точки зрения чистой силы. Его могущество довольно незначительно по меркам иных божеств. Кроме того... жрецов, являющихся Боевыми Монахами, чересчур много, из-за чего разброс в силе между ними огромен. Разумеется, это объяснение не показалось убедительным окружающим, судя по их странным выражениям лиц, поэтому Аслан добавил: — Чем более человечен и рационален бог, тем он обычно слабее. Бог Войны — один из тех редких богов, с которыми вообще возможен диалог. И как жрецы такого бога, Боевые Монахи в целом не представляют особой сложности. Вот если бы я столкнулся со жрецами, служащими Завесе Милосердия... всё прошло бы далеко не так гладко. Люди всё еще выглядели недоверчиво, но в противоположность им Мастер Копья нахмурился и принял серьезный вид. — То, что он говорит — правда. Я однажды столкнулся со жрецом Завесы Милосердия и едва унес ноги. Их силы невероятно хлопотны. Думаю, Аслан говорит о банальной совместимости и специфике. Только тогда присутствующие более-менее приняли это объяснение. В конце концов, разве он не Мастер Боя? Для человека, достигшего вершины боевых искусств, вполне логично находить битвы с Боевыми Монахами простыми. Разумеется, дело было не только в этом. Суждения Аслана были точны, и эта точность простиралась до горизонтов, о которых обычный Аслан знать не мог. Это были умозаключения, основанные на дамми-данных и игровых знаниях, которые он помнил ещё до того, как стал Асланом — когда был Ли Хён У. Боги, обладающие рациональностью, имели «относительно» более низкие характеристики, в то время как боги без разума или личности обладали колоссальными параметрами. Частота появления жрецов была обратно пропорциональна их силе. Чем реже они встречались, тем были сильнее, и чем чаще — тем слабее. Поэтому Боевые Монахи были слабы, да и сам Бог Войны слаб. Но эта слабость была лишь относительной. Аслан знал, что даже этот «слабый» Бог Войны в свое время мгновенно убил и пожрал Бога Войны и Знаний, который считался сильнейшим среди древних богов. Могущество богов было лишь вопросом превосходства одних высших сущностей над другими; его нельзя было измерить человеческими мерками. Так что эта разница не имела особого значения для смертных. — ...Похоже, Аслан прав. Затонувший в подобных мыслях и лишь вполуха слушавший разговор, Аслан пришел в себя, когда услышал свое имя. — Прошу прощения? — Касательно Графа Шолукунда и Графа Уорпола. Как вы и говорили, их конфликт, похоже, зашел в тупик. А, это. Аслан кивнул, и лысый генерал почесал свою густую бороду, продолжая: — Как вы и предсказывали... причина, по которой Боевые Монахи так активно участвуют на этом поле боя, заключается в том, что влияние Бога Войны ослабевает по обе стороны — и у Шолукунда, и у Уорпола. И Бог Войны этим крайне недоволен. Я слышал, они заключили сделки с Графом Уорполом и Графом Шолукундом, чтобы расширить свое влияние. Если мы надавим в том же духе, Граф Шолукунд, скорее всего, выйдет из гражданской войны. Как и сказал лысый генераль, Аслан предполагал именно такой исход. Представление о том, что Боевые Монахи теперь бесполезны, стремительно распространялось. Они действительно были сильны и очень помогли в ходе гражданской войны, но всё это осталось в прошлом. Лорд Графства Шолукунд, земли которого изобиловали суровым рельефом, жаждал новых территорий. Однако, когда переговоры о новых землях не увенчались успехом, и вместо желанных наделов он получил лишь унижение, Графу Шолукунду ничего не оставалось, кроме как пересмотреть условия сделки. Разумеется, существовали и переменные. Аслан озвучил одну из таких переменных, нагнувшись к столу, на котором была разложена карта. — До тех пор, пока не появится Меч Бога Войны, всё будет идти строго по плану. Меч Бога Войны. Высший жрец Бога Войны и грозная сила, способная в одиночку перевернуть ход всей войны. По мнению Аслана, вероятность появления Меча Бога Войны была невелика, однако если он действительно появится, весь прогресс, достигнутый в этой войне, может быть мгновенно перечеркнут. Когда Аслан задал этот тон, его слова явно отозвались в умах присутствующих: все мужчины в палатке внезапно умолкли. — Разве Аслан не сможет просто разобраться с ним? О чем тут вообще волноваться! За исключением одного рыцаря. Этот рыцарь громко рассмеялся и произнес: — Если Меч Бога Войны появится, разве Аслан не сможет просто убить его? На самом деле, это же колоссально снизит влияние Бога Войны, и тогда... — Нет. В отличие от улыбающегося рыцаря, Аслан заговорил с предельно серьезным выражением лица. — Если появится Меч Бога Войны, эта гражданская война сразу же закончится. Спокойное, холодное заявление. Тишина, отчетливо намекающая на то, какая именно сторона потерпит разгромное поражение. В этой звенящей тишине улыбавшийся рыцарь огляделся и мгновенно сбавил спесь. — Гигантская сороконожка, сжимающая «Победу» — заветный меч Бога Войны и Знаний, а также орудующая множеством редких длинных и двуручных мечей... Вот кто такой Меч Бога Войны. Он обладает силой, входящей в тройку сильнейших среди всех высших жрецов. Более того, фехтование, которое использовал Меч Бога Войны, было искусством самого Бога Войны и Знаний — самым первым боевым стилем, поглощенным Богом Войны. Хитрый монстр, проживший тысячи лет, овладевший фехтованием верховного бога и повелителя древних богов, обладающий невероятно могущественным телом. Аслан знал, что Меч Бога Войны когда-то сразил двадцатку малых божеств в одном месте. Хотя это была информация, полученная из игры, теперь, когда Гелладрион стал реальностью Аслана, он не сомневался, что эта сила ничуть не убавилась. Это был настоящий монстр. Наконец, кажется, осознав уровень опасности Меча Бога Войны, рыцарь, который только что смеялся, мгновенно посуровел и покрылся холодным потом. — Тогда... почему Меч Бога Войны не приходит сюда? Если он способен в одиночку покончить с гражданской войной, почему Бог Войны не отправит его на фронт? Поразмыслив, Аслан ответил: — На то есть одна из двух причин. Либо они опасаются, что другие высшие жрецы могут выследить и уничтожить Меч Бога Войны... Аслан, рассматривавший карту и опиравшийся руками о стол, поднял голову, и его сине-зеленые глаза зловеще блеснули. — Либо они боятся взаимного уничтожения между мной и Мечом Бога Войны. Рыцарь закрыл рот и больше не произнес ни слова. Вместо него разговор продолжил лысый командующий. — ...Значит, нам остается надеяться, что он здесь не появится. В любом случае, ситуация развивается согласно плану Аслана. Изуродованный шрамами палец лысого генерала указал на карту, и все присутствующие в палатке устремили взгляды в указанную точку. — Граф Шолукунд запросил встречу вот здесь, у Гробницы Бессловесных. Хотя это довольно далеко от линии фронта... встретиться однозначно стоит. Под многочисленными выжидающими взглядами Аслан встретился взором с лысым генералом. — Я слышал, Граф Шолукунд готов пойти на переговоры, если на них явится Мастер Боя. Аслан прекрасно понимал скрытый подтекст этих слов. Собственно, он сам практически и направил события по этому руслу, так что всё выглядело логично. Аслан знал, что самый быстрый способ закончить эту гражданскую войну — спровоцировать Шолукунда на предательство. Поэтому он устроил контакт с Графом Шолукундом и вытянул его на переговоры. Всё остальное теперь зависело от Аслана. . . . Последующая часть совещания уже не требовала присутствия Аслана. Поскольку количество людей, спорящих в палатке, уменьшилось, и разговор вновь перетек на рутинные вопросы снабжения, стратегии, удержания фронта и контроля морального духа, Аслан вышел наружу. Разумеется, он был не единственным, кто покинул палатку. Тиямаль был здесь, а также Тормул, Мастер Копья, и его спутник — копьеносец в полных доспехах. — Парень, этому старцу нужно вздремнуть. Если что понадоблюсь — найдешь. — Хорошо. Тиямаль сладко зевнул, возможно, из-за припекающего теплого солнца, и удалился. Аслан какое-то время смотрел ему вослед, прежде чем обернуться. Мастер Копья, Тормул. Когда их глаза встретились, он протянул руку. Аслан без колебаний пожал её. — Тормул, давно не виделись. — Ага, где-то год? А ты ничуть не изменился. Аслан неловко улыбнулся на слова Тормула, а тот встал вполоборота с развязной ухмылкой. — Первый раз со времен охоты на Бескрылого Дракона год назад. — Бескрылый Дракон был непростой добычей. Благодаря тебе мы смогли поймать его без лишних хлопот. Пока Аслан мягко улыбался в ответ на небрежную реплику, их рукопожатие завершилось. Аслан разжал руку и внимательно изучил Тормула, не снимавшего легкомысленной ухмылки. Честно говоря, Тормул не был исключительным по силе среди мастеров. Он безусловно находился на том уровне, чтобы зваться мастером, но не обладал подавляющим могуществом вроде того, чем владели Тиямаль или Фей. Однако мастер есть мастер. Его навыки были гарантированы. К тому же, под его началом находилась целая группа наемников, так что Аслан не видел причин не перетянуть его на свою сторону. Хотя в нем как в компаньоне и прослеживались некоторые спорные черты, дисквалифицирующих факторов у него не было. — Итак, ты вроде бы хотел мне что-то сказать... я прав? Посреди этих мыслей, когда Тормул спросил его, опираясь копьем на плечо, Аслан слегка улыбнулся и произнес: — Когда эта гражданская война закончится, у меня будет к тебе разговор. Если точнее — одна просьба. — Просьба? — Опасная просьба с высоким шансом сдохнуть. Ничего подобного ты раньше точно не брал. При этом внезапном предложении Тормул изогнул бровь, и Аслан заметил, как развязное выражение на его лице постепенно сменяется серьезностью. — Если потерпишь неудачу — потеряешь всё. Но если преуспеешь... получишь почет и славу, а также, вероятно, власть и богатство, гремящие на весь мир. Твое имя войдет в историю. Главным было не раскрывать свое намерение одолеть злых богов прямо сейчас. Аслан хорошо знал Тормула. Он не был из тех, кто бросится в пекло ради одной лишь абстрактной славы. Он был законченным наемником, ведомым выгодой. Таков был Тормул. И Тормул, похоже, тоже прекрасно знал Аслана, так как задумчиво погладил подбородок, несмотря на слова, которые любой другой счел бы шуткой. — Судя по тому, что ты не говоришь, в чём суть просьбы... надо полагать, ты расскажешь только тогда, когда я соглашусь? — Естественно. Услышав её сейчас, ты можешь просто идти напpяпугаться и дать заднюю. — О-хо-хо. Хотя в нем и присутствовали азарт и дух соперничества, они интересовали Тормула куда меньше, чем горсть золотых монет. Он зацепился именно за слова о власти и богатстве, гремящих на весь мир. Легкомысленная ухмылка Тормула постепенно вернулась на место, и один за другим начали проявляться положительные сигналы. Приподнятые уголки губ, учащенное поглаживание подбородка и блеск алчности, наполнивший его глаза. Аслан знал, что Тормул неизбежно перейдет на его сторону, да и сам Тормул отлично это понимал. И вот, когда положительная атмосфера уже установилась, кое-что произошло. Аслан внезапно почувствовал, будто кто-то пронзил его череп. Иллюзия, словно острая игла вонзилась прямо в кости. Это ощущение, активировавшееся с определенными интервалами с тех пор, как он повысил уровень, дало Аслану жуткое предчувствие и указало направление. Наемник в полных латах, держащий копье, ростом около 170 сантиметров. Этот наемник, не открывавший ни единого сантиметра кожи, излучал убийственное намерение. Эта жажда крови приняла четкую, острую форму и хлынула прямо на Аслана, который подсознательно сжал рукоять кинжала под плащом. Движение, которое невозможно заметить. Скрытность, которую не распознал бы даже первоклассный убийца. В рамках этой скрытности, пока Аслан переводил взгляд, копьеносец оставался кротким, будто ничего не произошло. — ...Аслан? Что-то не так? Интуиция, достигшая вершины мастерства, продемонстрировала точность за гранью воображения — слишком точную, чтобы быть простой ошибкой. Хотя интуиция, которая никогда раньше не подводила, могла ошибиться и в этот раз, Аслан совершенно четко видел. Древко копья полностью облаченного в доспехи наемника слегка сместилось. Его стойка едва заметно расширилась, будто он был готов нанести выпад в любое мгновение. Молча подержав кинжал еще мгновение, Аслан вернул его под плащ и кивнул. — ...Кто этот наемник? — А, это... Это мой новый адъютант. Навыки владения копьем у него посредственные и самые обычные, но он отлично выживает, так что я держу его при себе. Только услышав эти слова, Аслан внимательно осмотрел копьеносца в полных латах. Лишь темно-карие глаза ярко светились из глубины тусклого шлема этого воина. — ...Вот как. То, что подстегнуло интуицию Аслана. Это ощущение. Это совершенно точно была жажда крови. Очень точная и острая жажда крови, которая проявляется только тогда, когда человек полностью готов к смертельной атаке. Поэтому Аслан подозрительно прищурился, выслушав слова Тормула. 'Навыки владения копьем посредственные...?' То только что ощутимое намерение убить явно находилось на уровне, который мог продемонстрировать лишь тот, чей мастерство превосходило даже самого Мастера Копья. На настороженный взгляд Аслана темно-карие глаза никак не отреагировали. ---------- Гражданская война(4) — …Итак, это то самое место? Будничный вопрос. Аслан лишь кивнул в ответ. В непроглядной тьме, куда едва пробивался лунный свет, с трудом можно было разглядеть, что ждет впереди. Два мастера наблюдали за руинами. — Как, бишь, оно называлось? — Гробница Стертого из Памяти. Или же Гробница Бессловных. — …Если это Гробница Стертого, разве это не значит, что имя у него всё-таки было? На первый взгляд замечание звучало саркастично. Однако жизнерадостный молодой человек, державший копьё на плече, улыбнулся совершенно искренне и произнес: — Эй, мисс, не хочешь объяснить? — Хм, неужели пришел мой черед сиять? Девушка, которая уже посещала эту гробницу раньше, ухмыльнулась и ответила в манере, явно перенятой у Тиямаля. Заметив это, мужчина с копьем на плече — Тормул — слегка улыбнулся. — Говорят, это усыпальница великого мага. Изначально он был довольно известен и носил гордое имя, но после его смерти всплыли все те ужасающие вещи, что он творил. Поэтому Император и его семья стерли любое упоминание о нем из истории и запечатали гробницу. — И что же ужасного он совершил? — Что же там было… Он пытался провернуть кое-что безумное. Девушка, Энджи, в замешательстве почесала затылок и отвела взгляд. Аслан улыбнулся и продолжил за неё: — Используя комбинацию школ восстановления и мутации, он трансформировал души, делая их видимыми. Он пытался определить точное местонахождение загробного мира, отслеживая путь, по которому уходят людские души. От этих слов лицо Тормула помрачнело. Трансформировать души и делать их осязаемыми… Иными словами, он убивал людей и напрямую проводил эксперименты над их душами. Подобные детали вкупе с высшей мерой наказания — полным стиранием из исторических хроник. Даже сам титул «Стертый из Памяти», закрепившийся за гробницей… В Гелладрионе, где человеческая жизнь и так ни во что не ставилась, сколько же душ он должен был погубить, чтобы заслужить столь абсолютное забвение? Тормул представил это и нахмурился. — Ужасно. — Действительно. Хотя насколько опасен может быть мертвец? Согласившимся был Тиямаль. Он уже скинул верхнюю одежду и накинул её на плечо. — Внутри никого нет. Вероятно… как и сказала девчонка, гробница опечатана. — Значит, они ещё не прибыли. На слова Аслана Тиямаль кивнул, и из зарослей позади них поднялись люди. Раздался тихий звон обнажаемого оружия, и вспыхнули факелы. Свет и человеческое присутствие, внезапно заполнившие лес, указывали на то, что собрался внушительный отряд. Они пришли сюда, чтобы положить конец гражданской войне. Заключить сделку с графом Шолукундом и прийти к соглашению, которое остановит кровопролитие. Центральная роль в этом принадлежала Аслану. Когда Аслан поднялся и поправил плащ, люди за его спиной синхронно пришли в движение, приближаясь к усыпальнице. Разрезая ночную тишину, живые ступали над гробницей, спавшей сотни лет. А спящие мертвецы не могли выразить протест. Приблизившись, Аслан жестом обратился к Тиямалю: — Тиямаль, держи наблюдение снаружи. Если заметишь что-то странное… действуй по своему усмотрению. Пробивай стены или перехватывай лазутчиков. — Да-да, этот старик обо всем позаботится. Дернув струну большого лука, покоящегося на плече, Тиямаль низко усмехнулся. Женщина, появившаяся за спиной Тиямаля, подошла к Аслану и наклонилась ближе. Её устремленный вверх взгляд был влажным. — А мне что делать? — Эрета… татуировка хорошо легла на твоё тело? — Да, благодаря вашей заботе. Хотя это звучало не слишком правдоподобно, Аслан слегка улыбнулся на лесть. Булава, покоящаяся на её плече, блеснула в лунном свете. — Тогда ты пойдешь со мной внутрь. Нам нужен мастер ближнего боя для сражения в замкнутом пространстве. — Слушаюсь. Пока Эрета оскалилась в ухмылке, Фей безэмоционально посмотрела на неё, после чего приблизилась к Аслану. Солдаты и наемники хаотично двигались к приближающимся руинам. — А как же Фей? — Фей будет… охранять снаружи. Внутри Фей будет неудобно использовать свою силу в полную меру. По словам Энджи, которая ранее исследовала это место, Гробница Бессловных не была чересчур узкой. Было ли это потому, что она принадлежала главе великого дома, или потому, что её построили до раскрытия его злодеяний, или же она служила личной мастерской Стертого — оставалось неизвестным. Как бы то ни было, Фей действительно было бы сложно развернуться внутри. Сила Фей заключалась в способности совершать стремительные прыжки и скрываться. Даже без этого её мастерство владения мечом было неоценимо, но разумнее было поручить ей охрану периметра. Прекрасно это понимая, Фей, которую Аслан называл «ориентированной на чистую эффективность», не стала жаловаться, лишь слегка поджала губы. Но даже эта обида испарилась, когда Аслан мягко коснулся её губ указательным пальцем — девушка мгновенно расцвела в яркой улыбке. Закончив раздавать указания, Аслан забрал булаву у Фей, закинул её на плечо и остановился перед входом в руины. — Энджи, Эрета, я, Тормул, его адъютант и несколько наемников войдем вместе. Сэр Гримель сказал, что подождет у входа и вступит в бой, если потребуются подкрепления. При этих словах рыцарь, державший тяжелую глефу, слегка кивнул и опустил забрало шлема. Несколько пехотинцев проследовали за рыцарем, чье лицо теперь было надежно скрыто. Пока Фей и Тиямаль отдалились и растворились в лесу, а наемники оцепляли окружение, Аслан упер булаву в землю и осмотрелся. Тормул стоял неподвижно, нервно перебирая пальцами древко копья — вероятно, ожидал, пока его наемники закончат разведку. В его движениях читалась лёгкая тревога. Даже для мастера это было неудивительно, учитывая высокую вероятность столкновения с Боевым Монахом. Окинув взглядом окружение, Тормул произнес: — Как думаешь, граф Шолукунд вообще появится? — Мы должны исходить из того, что он придет. Если нет — что ж, нам просто придется убить еще больше Боевых Монахов, пробиваясь вперед. Разумеется, люди далеко не всегда принимают рациональные решения. Возможно, вместо графа выйдут лишь Боевые Монахи. Прекрасно понимая этот факт, Тормул с самоиронией сжал копьё. — Хех, если бы я знал, что эта работа будет кишить Боевыми Монахами, я бы ни за что не взялся. Но плата была слишком уж хороша. Сумма, от которой Тормул просто не мог отказаться. Поскольку Тормул действовал исключительно из финансовых соображений, Аслан вполне мог его понять. — Большинство людей сделают что угодно ради денег. Даже трусы. — Что ж, твоя правда. А есть ли что-то, что нельзя купить за деньги? Тормул тихо рассмеялся. Аслан наблюдал за Мастером Копья, прежде чем сдернуть булаву и снова положить её на плечо. В этом был весь Тормул. Несмотря на свою трусость и неустанную заботу о собственной шкуре, когда ему платили — он отрабатывал каждый медяк. Тормул был человеком, который сражался с драконами, казавшимися непобедимыми монстрами, только потому, что ему за это заплатили. Титулы вроде «Спиральное Копьё» или «Мастер Копья» были лишь вторичными приложениями к этому простому факту. — Разве человек не должен честно отрабатывать то, за что ему заплачено? — И то верно. Поэтому Аслан был уверен. Учитывая грядущую славу и богатства, которые можно получить за поимку жрецов, он мог позволить себе нанять Тормула в качестве временного союзника. Когда разговор угас, а мысли рассеялись, подчиненные Тормула, исследовавшие недра Гробницы Бессловных, вернулись. — Капитан, внутри чисто. Входить безопасно, ловушек нет. Когда один из его людей, маг, отчитался, Тормул кивнул и жестом указал Аслану. Аслан принял жест, опустил булаву, обхватив её обеими руками, и переступил порог. Звук множества шагов, отдающийся эхом в безмолвии гробницы, заставил ветер, проникающий снаружи, звучать подобно стенаниям призраков. — Ночью здесь совершенно иная атмосфера… Откуда эти странные звуки? — Может, это маг, спящий внизу? Стонет что-то вроде: «Спасите меня, спасите»... — …Вообще не смешно. Энджи пробормотала это, а Эрета подразнила её. Лишь Аслан мог бы дать точный ответ, но сейчас было не время для лекций. Энджи внезапно сжалась, испуганно втянув плечи. . . . На противоположной стороне от входа, через который вошла группа Аслана, существовал второй проход. Кто-то приближался с той стороны. Приближающаяся фигура была облачена в пышное одеяние, и её сопровождали тяжеловооруженные солдаты, заметные с первого взгляда. Эти солдаты вошли и тщательно обыскали окружение, пока фигура в робе вступила под своды гробницы и осмотрелась. — …Хотя я никогда раньше здесь не был… тут чересчур мрачно. Настоящая усыпальница. Голос принадлежал мужчине средних лет. Обладатель этого голоса, звучавшего довольно хитровато, проявил себя, скинув пышную робу. Мужчина средних лет с черными волосами с проседью, завязанными в низкий хвост. Его внешность, которую в молодости можно было бы назвать весьма привлекательной, теперь выглядела лишь хищной и скользкой — возможно, из-за кризиса среднего возраста. Учитывая, что его настоящий характер, вероятно, не был настолько уж коварным, ему могло быть довольно обидно… но именно такое впечатление он производил в данный момент. Влиятельная фигура, правившая Графством Шолукунд ещё 12 лет назад, когда Аслан только прибыл в Гелладрион. Граф Шолукунд стоял в этой гробнице со своим неизменно хитрым видом. Мужчина, одетый в аристократические кожаные одежды высокого качества с золотым шитьем, погладил подбородок и заметил Аслана. — Давно не виделись, Лорд Аслан. — Честь встретиться с вами. — Давай опустим любезности. Ты наверняка снова подумал, что я похож на мышь или выгляжу как прожженный проныра. — …Ну. Когда Аслан изобразил на лице замешательство, граф Шолукунд слегка приподнял уголок губ и улыбнулся. Глаза Эреты расширились от удивления при виде смущенного Аслана. Это были слова, которые Аслан однажды ляпнул по пьяни на банкете, куда его пригласил Граф Шолукунд, когда тот попросил высказаться откровенно. Хотя Граф тогда сказал, что не обижается, и это действительно ни на что не повлияло, граф Шолукунд всегда подкалывал Аслана этим воспоминанием при каждой встрече. На самом деле Аслан действительно считал, что тот выглядит хитрым, но из вежливости предпочитал молчать. — Это была лишь оговорка. — Я знаю. Ладно, хватит дразниться… давай к делу. Не знаю, сколько еще мы сможем обманывать взор Бога Войны. Граф, только что сохранявший игривое выражение, мгновенно сменил личину и произнес: — Итак, твой приход сюда… Я полагаю, Его Величество Император также желает положить конец этой абсурдной гражданской войне? — Совершенно верно. — Отличные новости. Ты ведь понимаешь, что если я выступлю на вашей стороне, эта война закончится удивительно быстро? — Разумеется. От бескомпромиссного ответа Аслана граф с удовлетворенным видом погладил бороду. — Мое условие простое. Половина Баронии Эшлюд… отдай мне земли вплоть до этих руин. И тогда я встану плечом к плечу с Его Величеством Императором. Тормул нахмурился от такого условия, но Аслан лишь кивнул: — Согласен. — Аслан… ты уверен? — Да. Это правильное решение. Тормул, казалось, не понимал хода мыслей Аслана, но для самого Аслана это был лучший вариант. Дом Эшлюд уже потерял большую часть своего могущества. Они лишились множества монстров, находившихся у них на службе, потеряли отряды магов, а внутренние распри стали повседневностью. Сможет ли такой Дом Эшлюд исполнять свою роль в будущем? Аслан считал, что нет. Хотя Аслану не хватало политической искушенности, он верил, что Джунгли Файза и река Талея — скромная цена за прекращение гражданской войны и привлечение Шолукунда на свою сторону. Граф, вероятно, знал это и выдвинул разумное условие. Зная силу и характер Аслана, он сразу озвучил только необходимое, не играя в подковерные игры и не устраивая проверок. — Отлично. Тогда здесь и сейчас Графство Шолукунд выступает против этой глупой гражданской войны и приносит клятву верности Её Величеству Императрице Илейне. И его замысел сработал. Аслан согласился без колебаний, и среди присутствующих не было никого, кто мог бы возразить. Удовлетворенный граф Шолукунд протянул руку. Рукопожатие — жест, символизирующий мир, существовал даже в Гелладрионе. — Тогда давай скрепим… Стоило Аслану сделать шаг навстречу для рукопожатия, как на груди графа Шолукунда расплылось алое пятно. Кожаное одеяние, украшенное золотой вышивкой и драгоценностями, распахнулось, и наружу вышло длинное лезвие, рассекая его грудную клетку. — …Кх…! Прежде чем граф Шолукунд успел среагировать и схватиться за оружие на поясе, лезвие, пройдя сквозь грудь, с хрустом вырвалось сбоку. Хрясь! Грудная клетка раскололась. Захлебываясь кровью из пробитых легких, граф рухнул на землю, дрожа в конвульсиях. Аслан мгновенно метнул кинжал из-под плаща. Кланг! Брошенный кинжал был отбит наклонным лезвием меча. Траектория отскока была идеально прямой. Игнорируя звук катящегося по полу металла, Аслан крепче сжал булаву. Здесь был Боевой Монах. Если быть точнее — Боевой Монах в тяжелых доспехах. Те, кого считали доверенными лицами или стражниками графа, внезапно трансформировались в подобно насекомым формы и обнажили клинки. — Аслан… — Когда они успели всё спланировать… Слыша слова Эреты и Энджи, Аслан принял боевую стойку. Хотя он и допускал возможность западни, Аслан мрачнел на глазах — подобного предательства он не ожидал. Граф Шолукунд не был плохим человеком. Назвать его добряком тоже было нельзя, но для Гелладриона он являлся относительно умеренным правителем. Хотя он был жаден до земель и излишне расчетлив… в Гелладрионе нужно быть именно таким, чтобы вести за собой людей. По крайней мере, он не был тем, кто заслуживал умертвления в этой пыли. Аслан задумался, откуда могло исходить это предательство. Впрочем, вывод напрашивался сам собой. Граф Уорпол. И… Когда взгляд Аслана слегка сместился, копьеносец в тяжелых доспехах пришел в движение. Он стремительно рванул из низкой стойки. Скользя вперед по траектории, ведущей прямо к Аслану. Даже этот замысел был очевиден. Заметив это, Аслан перехватил булаву короче и занес её для замаха. Набалдашник булавы замер над его головой. Аслан ни на секунду не ослаблял бдительность с тех пор, как адъютант впервые проявил враждебность. "Если он атакует, я отбоюсь булавой, жестко оттолкну его и сломаю руку. Затем использую «Обращение Тени», чтобы раздробить ноги и обездвижить. Обездвижить, чтобы выбить информацию." Мысль пронеслась в мгновение ока, и Аслан сдвинулся. Готовясь встретить траекторию копья своей булавой, он впился взглядом в бронированного копьеносца. И в этот момент копьеносец пронесся мимо Аслана. Без ни единого намека на враждебность или попытку атаковать, он прервал свое скольжение и пролетел мимо, словно совершая прыжок с шестом. Глаза Аслана расширились — бронированный воин приземлился на каменный пол и тихо выдохнул. Свист! И совершил новый рывок. Целью был вовсе не Аслан. Он лишь сделал вид, что атакует Аслана, на случай если тот попытается его заблокировать. Умная стратегия. И истинной целью этой стратегии был не Аслан, а… — Тормул! Мастер Копья, Тормул. От крика Аслана Тормул мгновенно принял стойку. Широко расставив ноги, он обхватил древко копья и закрутил корпус. Он нанес выпад с вращением. Этот выпад не был обычным уколом. Техника, в которую Тормул вложил всё свое мастерство владения копьем, способная пробить и разрушить даже тяжелейший латный доспех. Прием, сделавший Тормула Мастером Копья. «Спиральное Копьё». Атака, невероятно точная, несмотря на бешеное вращение, устремилась прямо в центр тяжелой брони — туда, где должно было находиться сердце. Тормул без сомнения был сильнейшим копьеносцем в этом мире. Среди тех, кто владеет копьем, не было никого, кто превосходил бы его в навыках. Кланг! Так думал Аслан, и так думал сам Тормул. До тех пор, пока нанесенный выпад не был заблокирован. Острия копий столкнулись, сцепились и замерли в узком пространстве между воинами, высекая снопы долгих искр. Глаза Тормула округлились. "Он закрутил копьё в противоположную сторону…?!" И Тормул, и Аслан были повергнуты в шок. То, что они увидели, противоречило здравому смыслу. В тот самый миг, когда копьё Тормула рванулось вперед с вращением, копьё бронированного воина закрутилось в ровно противоположном направлении, полностью гася и нейтрализуя импульс. Точность и техника, превосходящие человеческие пределы. Едва Аслан собрался рвануть на помощь, увидав этот прием… — Кх…! Тормул и копьеносец пришли в движение одновременно. Кисти рук, сжимавшие древки копий, ловко сменили хват, отдергивая и снова закручивая оружие. Когда вращение прекратилось, они рванулись навстречу друг другу. Вращение в диаметрально противоположных направлениях теперь несли на себе оба острия. Вспышка, способная разорвать латы и с легкостью пробить толстую шкуру монстров. Эта вспышка пробила грудь Тормула, а копьё Тормула лишь скользнуло по шлему копьеносца. Звон, хрясь! Шлем раскололся, и грудь Тормула разошлась в кровавом разрыве практически одновременно, но атака бронированного копьеносца оказалась на долю секунды быстрее. Осознав это, Тормул выплюнул сгусток крови и широко раскрыл глаза. — Ты… кха…! Мастер — это, по сути, тот, чьими талантами и навыками восхищается сам Бог Войны. Поэтому Мастер меняется только тогда, когда текущий обладатель титула погибает, или же появляется кто-то, чье мастерство и талант превосходят его. Вот почему Аслан мгновенно всё понял. — Мастер Копья изменился! — в один голос закричали Боевые Монахи. Под эти возгласы шлем копьеносца окончательно раскололся и осыпался на каменный пол. Среди разлетевшихся обломков лат показалось лицо воина. Это была женщина. Женщина с густыми каштановыми волосами, сплетенными в одинокую косу, спускавшуюся по спине. Её мягкий взгляд был принудительно насуплен, придавая лицу свирепое выражение, а крупно выраженные карие глаза и кукольные черты украшали это обличье. Женщина, которая на первый взгляд выглядела как знатная дама, устремила пылающий ненавистью взгляд на Тормула, сжимая копьё. Пока Тормул харкал кровью под этим полным всепоглощающей ненависти взором, женщина тихо прошептала: — Ты узнаешь меня? Глаза Тормула, вбирающие образ женщины, нервно задрожали от глубочайшего шока. ---------- Мастер Копья(1) — Ты хоть знаешь, кто я?! Голос женщины был полон праведного гнева. Хотя она и пыталась намеренно понизить тон, звучал он чисто и по-женски. Это был голос, подобающий той, кто когда-то могла быть благородной дамой. Возможно, из-за того, что она не привыкла кричать, её голос сорвался на самом выдохе. Это могло бы показаться комичным, но на самом деле в этом не было ничего смешного. В сочетании с её искаженным от ненависти лицом, в этой картине проступала глубочайшая трагедия. Естественно, главный героем этого бедствия был Тормул. С широко раскрытыми от шока глазами он свесил голову и с силой выплюнул кровь. — А-ах... ты... ты должна была сдохнуть... Он приподнял голову на середине фразы и с глухим звуком выхаркнул скопившуюся во рту кровь. Тягучие алые брызги ударили женщине прямо в лицо, но даже со запятнанным кровью лицом она не отступила ни на шаг, продолжая с жестокой силой проворачивать копьё в ране. — Кх..! Тормул умирал. Нет, он был на самом краю гибели. Аслан, наблюдая за копьём, точечно пронзившим сердце Тормула, уже намеревался рвануть к адъютанту Тормула. Однако прежде чем он успел это сделать, между ними вклинился Боевой Монах, заставив Аслана сместить центр тяжести назад и отступить. — Защищайте лорда Тормула! Боевые Монахи взревели и устремились вперёд. Увидев их приближение, женщина подхватила копьё Тормула, прижала его к боку и высвободила то копьё, что держала в руках до этого. Аслан быстро оценил обстановку и мгновенно сделал вывод: "Предатель — не эта женщина, а Тормул." Он действовал в ту же секунду, как в его голове сформировалась эта мысль. Крепче сжав боевой молот, Аслан рванул навстречу Боевому Монаху. Он замахнулся снизу, сбивая клинок противника в сторону. Лязг! Зазвенел столкнувшийся металл. Как только Боевой Монах потерял равновесие, Аслан точным ударом ноги выбил ему колено. Воин поскользнулся и начал падать, и в этот же миг на него обрушилась тяжёлая стальная масса. Всё это произошло быстрее, чем человек успел бы сделать единственный вдох. Хруст! Звук дробящегося черепа раздался под сводами. Из трещин в доспехах хлынула мутная инсектоидная жидкость. Убив одного, Аслан сразу же отдал приказ: — Энджи, Эрета! Сдержите их! Рыцари, планировавшие вмешаться только в случае плохой развязки, уже оказались скованы боем снаружи. Глухой лязг металла, дикие крики и вопли доносились из-за пределов гробницы. Аслан досадно цокнул языком. Энджи кивнула и бросился на Боевых Монахов, а Эрета осталась подле неё, размеренно и мощно орудуя своим топором. Звуки рубящей плоти и скрежет брони заполнили всё помещение. — Защищайте лорда Тормула и перебейте их всех! Принесите их в жертву! В ответ закричал другой Боевой Монах. В тот же момент часть стены разлетелась вдребезги. Бум! Сквозь каменную кладку пролетели гигантские стрелы, размером не уступающие копьям, осыпая всё вокруг каменной крошкой. Аслан сразу понял, кто вел этот снайперский обстрел. Как только стрела Тиямаля Клоу насквозь пробила сразу двоих Боевых Монахов, отбросив их тела, Аслан крикнул: — Держитесь, пока не подойдёт подмога снаружи! Бах, бах, бум! Стрелы продолжали пробивать стены. Пока Боевые Монахи падали один за другим, прошитые насквозь беспорядочными выстрелами, через главный вход, куда ранее вошёл граф Шолукунд, начали прорываться наёмники и новые отряды монахов. Втоптав тело графа Шолукунда в кровавое месиво, Аслан снова досадно цокнул языком. "Неужели это с самого начала был их план?" Аслан мог собрать картину воедино. Всё это, вероятнее всего, являлось интригой графа Уорпола. Граф Уорпол и граф Шолукунд враждовали поколениями. Союз между ними был невозможен по определению. И поскольку они насильно заключили соглашение, которого никогда не должно было быть, оба наверняка пристально следили друг за другом. Точно так же, как граф Шолукунд рассчитывал вытеснить графа Уорпола, заключив мирный договор с Императором и получив поддержку, граф Уорпол заключил иную сделку — с Богом Войны, чтобы устранить графа Шолукунда. В этом и заключалась главная опасность жрецов. В отличие от постепенного превращения в жреца, когда божество напрямую вмешивалось и вызывало мутацию, не существовало никаких предвестников, которые можно было бы заранее засечь. К тому же Бог Войны был тем самым божеством, с которым в принципе можно было вести диалог. Если Бог Войны лично выходил на связь и предлагал сделки приближённым графа Шолукунда или наёмникам, предотвратить это или заметить заранее было просто невозможно. "Обвели вокруг пальца." Как у Аслана были свои козыри, так и у Бога Войны имелись свои. Быть слабее означало быть хитрее. Относительно слабые боги использовали собственные методы. Пока Аслан мысленно проклинал Бога Войны и перехватывал молот поудобнее, поле боя вновь погрузилось в полный хаос. Боевые Монахи прыгали со всех сторон, а наёмники, только начинавшие превращаться в монахов, кишели повсюду, пока стрелы Тиямаля продолжали крушить стены и пробивать врагов насквозь. Топор Эреты исправно прорубал доспехи и оружие, разрубая Боевых Монахов пополам, а Энджи, будучи вся покрытая кровью, принимала удары копий на собственный доспех и забивал врагов насмерть. Кровь заливала каменный пол. Аслан также непрерывно двигался в самом центре этого безумия. Он метал метательные ножи, помогая Энджи и Эрете, и крушил челюсти и шлемы монахов своим молотом. От непрекращающейся бойни древняя гробница постепенно начала рушиться. Грохот..! Гуловое эхо сотрясло землю. По потолку расползлись глубокие трещины. Прямо под ними женщина и Тормул продолжали тяжело смотреть друг на друга. Тормул, который, похоже, уже окончательно принял тело насекомого или завершал эту трансформацию, и женщина, прижавшая локтём к боку белое стальное копьё Тормула. Они не отводили глаз. — Как... ты... выжила? Я ведь... лично... всё сжёг... Тормул подобрал копьё у убитого Боевого Монаха и проговорил с запинкой, на что женщина ответила с леденящей душу яростью: — Даже на том свете я не могла обрести покой из-за твоих злодеяний, захлёбываясь от обиды и боли. И потому я выпотрошила себе дорогу обратно из мира мёртвых. Конечно, это были лишь слова, сказанные в порыве чистой ненависти. Тормул выставил копьё вперёд, его рот был полностью залит кровью. С со свистом вращающееся копьё устремилось в атаку. Женщина крепко сжала копьё, зажатое под мышкой, и опустила его наперерез надвигающемуся клинку, отчего оба наконечника намертво сцепились. Скрежет! Когда металл заскрежетал с оглушительным звуком, женщина, проигнорировав мороз, пробежавший по коже, скрутила корпус. Вращение — движение, позволяющее применить технику «Спиральное Копьё». Искусный поворот, использующий даже силу атаки противника, тут же превратился в новое нападение. Удар! Вращающееся копьё устремилось прямо в затылок. Тормул в последний момент изогнулся, чтобы увернуться, но потерял руку. Когда его закованная в броню рука оторвалась, оттуда брызнула не алая кровь, а мутная жидкость монстра. И Тормул, лишившись руки, больше не имел возможности ни защищаться, ни контратаковать. — Я — месть той земли, что ты вытоптал! Я — наконечник её копья! Воскликнула женщина, едва увидела брешь в его защите. В её голосе звучала скорбь и ненависть, горячая, но с ледяным, подобным инею, смертоносным намерением. Несмотря на бушевавшие внутри эмоции, её техника оставалась поразительно холодной и точной. Она сделала широкую размашистую подсечку копьём. На первый взгляд это казалось обычным простым ударом. Но это было не так. Аслан, случайно переведший взгляд на крик женщины после убийства очередного Боевого Монаха, увидел это. Удар, который, казалось, проникал из слепой зоны Тормула. Будто насмехаясь над Тормулом, который слишком поздно заметил наконечник и попытался заблокировать его древком, копьё мгновенно отозвалось назад и устремилось ровно по прямой линии. Прямо в шею Тормула. Вспарывающий звук! Длинный наконечник копья насквозь пробил шею. Тормул зашатался, исторгая из себя жижу. Не желая расставаться с жизнью, он вцепился пальцами в древко, но женщина, будто презирая его усилия, потянулась к поясу. Там висел украшенный короткий меч. Благородный одноручный клинок, который, должно быть, являлся семейной реликвией или гербовым оружием. — Не смей смотреть на меня своими грязными глазами..! Разрез! Одноручный меч мгновенно рванул по горизонтали. Он рассек его глаза. Тормул лишился зрения, не успев выдать ни звука, и пока он дрожал, пытаясь выдернуть копьё... С влажным хлюпаньем копьё вышло вбок, отчего рана на шее раскрылась ещё сильнее, и он сам схватился за собственное загривок. На лице мужчины застыл первобытный ужас. — Умри! Удар! Короткий меч рванул вперёд. Вновь по горизонтали, выворачивая кисть, она совершила выпад. С силой, совсем не подходящей изнеженной аристократке, она подалась всем телом и срубила его голову. Тёмные волосы разметались, и отсечённая голова покатилась по каменным плитам. Это был труп с застывшим от шока выражением. Женщина посмотрела на мёртвое тело и перевела дыхание. Словно человек, наконец исполнивший свою месть, она крепко зажмурилась. Грохот! Но битва на этом не закончилась. Как только безжизненное тело опустилось на колени, земля под ногами начала трескаться. Пока все замерли от звука разламывающегося камня, с потолка посыпались огромные валуны, давя наёмников. Звуки превращаемых в кровавое месиво тел огласили гробницу. Энджи закричала посреди этого хаоса: — Проклятье, говорили же, что это место прочное! Аслан! Нам нужно убираться! Энджи, проводившая разведку, махнула рукой Аслану, и тот кивнул в ответ, неосознанно переведя взгляд на женщину, убившую Тормула. Женщина подняла голову. Она смотрела прямо на потолок. С потолка валились монолитные каменные глыбы. Обломки массивного свода. Их веса хватало, чтобы с лёгкостью раздавить любого человека. Даже если бы она попыталась сбежать прямо сейчас, было бы слишком поздно, но женщина даже не шелохнулась. Вместо этого она просто закрыла глаза при виде падающих камней. На её лице появилось отрешённое выражение, перешедшее в горькую улыбку. Аслан не знал, что именно здесь произошло. Он не знал, за что она убила Тормула и какова её история. Но он прекрасно понимал текущее положение. Женщина, завершив свою месть, не имела больше никаких сожалений и была готова принять смерть. Она принимала гибель так, будто в её жизни не осталось ни капли надежды. Аслан прикрыл глаза, осознавая эту картину. "Загрузка." В ускоренном восприятии, в замедленном мире, Аслан соображал мгновенно. Тормул, хоть и не был приоритетом первой важности, являлся Мастером, которого Аслан хотел завербовать. Но Тормул был мёртв. Более того, перед смертью он начал обращаться в монстра, вероятно, приняв предложение Бога Войны. Он больше даже не был Мастером Копья. Теперь Мастером Копья являлась эта женщина. Это выглядело так, словно сам Бог Войны признал, что её мастерство превосходит навыки Тормула. Её навык был неоспорим. Это было настолько очевидно, что даже вызывало вопросы. Как кто-то с видами благородной дамы смог овладеть таким искусством, оставалось загадкой. Но о подобном можно было подумать и позже. Сейчас было важно то, что женщина не состояла в сговоре со жрецами. Напротив, жрецы пытались её остановить. Это означало, что она гарантированно являлась врагом Бога Войны. Существовал высокий шанс, что её связь с богами была чиста. Хотя он и не знал точных обстоятельств, её нынешнее мастерство, скорее всего, было результатом чистого таланта. Сможет ли он найти другого Мастера Копья, если позволит этой женщине погибнуть? Окажется ли тот Мастер Копья чист и не связан со жрецами? Раздумья не были долгими. Выйдя из замедленного мира, Аслан открыл глаза. Ещё до того, как мысли оформились окончательно, Аслан совершил прыжок вперёд. Аслан посмотрел на себя и подумал: Если в спасении кого-то есть выгода и если сердце лежит к спасению, то нет ни единой причины этого не делать. В конце концов, Аслан ни разу в жизни не позволял умереть тому, кто находился в зоне его досягаемости. "Призывающий гром." Он укрепил ноги, намертво упёрся в пол и понизил стойку. Вскоре под сводами раздался раскатистый грохот. Грохот! Он ускорился. Аслан выстрелил собой вперёд. Скорость была слишком высока, чтобы за ней можно было проследить взглядом. Бешеная скорость и оглушительный гул привлекли общее внимание. Закованная в броню женщина не стала исключением. Она рефлекторно выставила копьё. Выставленное копьё было настолько смертоносным, что трудно было поверить в его случайность. Обычный человек в следующее мгновение оказался бы насажен на него, но только не Аслан. Потому что Аслан был Мастером Боя. Его молот с размаху ударил по древку, сбивая удар. Он прижал наконечник головкой молота, не давая ему развернуться для следующего выпада. Увидев, как её атаку легко отклонили, женщина широко раскрыла глаза. Аслан подхватил женщину за талию и бросился вперёд. Бум! Огромный камень обрушился на то самое место, едва не задев их. Массивный фрагмент потолка рухнул на пол, и через образовавшуюся в своде пробоину хлынул дождь. Под каплями дождя трещины на полу стали ещё глубже. Из-за тяжести упавшего обломка растрескавшийся пол напоминал гигантскую паутину. И он сработал бы точно так же — затянул бы на дно всех, кто на нём находился. Выхода не было. Осознав, что сейчас произойдёт, Аслан крикнул: — Энджи, забирай всех и убирайтесь! Живо! Пока глаза Энджи расширялись от ужаса, а Эрета собиралась закричать, разломы в полу разошлись окончательно. Грохот... Бум! Земля расступилась и устремилась вниз. Внезапное, сокрушительное ощущение свободного падения. Аслан летел вниз вместе с этой скоростью. Капли дождя падали с видимой глазу скоростью. Аслан падал вглубь вертикальной гробницы, крепко прижимая женщину к себе. Женщина, находясь в шоке, не пыталась оттолкнуть Аслана. Они падали вместе. Земля стремительно приближалась. — Хп! Аслан с силой ударил молотом по пролетающей мимо каменной лестнице. Используя отдачу, он развернулся в воздухе. Перевернув тело, он направил «Крылья Стимфалоса» к земле и сгруппировался. Он вытянул ноги вверх и спрятал руки под плащ. Лязг! И столкнулся с землей. Несмотря на амортизирующую функцию «Крыльев Стимфалоса», чудовищная сила удара прошла от позвоночника по всему телу. Он поглотил часть импульса магией, но даже так у него перехватило дыхание, а перед глазами на мгновение всё потемнело. Хруст, хруст! Несколько стальных перьев разлетелись в разные стороны, не выдержав нагрузки. Посреди этого Аслан несколько раз отскочил от пола и вновь ударился о землю. Чтобы защитить женщину во время этих столкновений, Аслан изо всех сил удерживал её возле себя. Удар. После финального столкновения Аслан потерял сознание, едва выпустив женщину из объятий. С облегчением от того, что они выжили, и изумлением, что ему действительно удалось выполнить эту посадку. . . . ...Бум... Когда Аслан откріл глаза под доносившийся издалека глухой гул, обрушившийся потолок уже полностью завалил проход наверх. В тёмной гробнице, куда не проникало ни единого луча света, Аслан заморгал. Прошло около двух минут по его внутренним часам. Аслан обрадовался, что отключился ненадолго, и попытался подняться. — Не двигайся! Он замер, услышав чистый, звонкий голос. Поведя глазами, он смог разглядеть женщину даже в абсолютной тьме. Женщина с обликом благородной дамы. Она намеренно опустила свои мягкие черты лица, чтобы казаться суровой, и сейчас направляла короткий меч прямо в горло Аслану. Аслан перевёл взгляд с острия на её лицо. Выражение лица женщины, едва различимое в темноте, выражало крайнее замешательство. Как только их взгляды пересеклись, кончик её меча слегка задрожал. Потому что в глазах Аслана не было ни малейшего намёка на враждебность. Аслан взглянул на дрожащий клинок и произнёс: — Ты... не ранена? От этого вопроса дрожь прекратилась, а замешательство на лице женщины стало ещё глубже. — Н-нет. Услышав это, Аслан облегчённо улыбнулся и снова опустил голову на каменный пол. Это не было поведением человека, к чьей шее приставлен меч. — Это хорошо. Женщина прикусила губу, хотя Аслан продолжал смотреть на неё. В её глазах бушевал калейдоскоп эмоций. — Зачем... зачем ты спас меня? Аслан медленно моргнул и повернул голову в её сторону. Женщина, выглядевшая как аристократка, могла догадаться, в каком состоянии находился Аслан. "Ранен и измотан. Нет, усталость может быть лишь видимостью. Но травмы реальны." Смотря на мужчину, который казался одиноким и уставшим, женщина сжала рукоять меча обеими руками, чтобы унять дрожь. — Ты... ты не должен был спасать меня. Я... я убила твоего друга. Я обманула вас... притворилась, что хочу навредить... и убила Тормула..! Голос женщины, выделившей имя Тормула, пропитался глубокой ненавистью. Ненависть к Тормулу была настолько сильна, что, как ни парадоксально, её враждебность к Аслану стремительно улетучивалась. — Напротив, было бы правильно оставить меня умирать. Если ты хотел отомстить за своего друга... И слова, которые произносила женщина, содержали слишком много лишней информации из-за сумбура в голове и смятения. Она неосознанно выдавала то, о чём стоило промолчать. Аслан молча смотрел на неё, и под холодом его бирюзовых глаз женщина невольно пробормотала: — Мне... мне больше незачем жить... Теперь, когда Тормул мёртв... ничего... больше не осталось... Запинающиеся слова. Речь, полная беспросветного отчаяния. Аслан закрыл глаза, слушая её. Видя, как бирюзовые глаза скрываются за веками, женщина испугалась и наклонилась ниже, чтобы прислушаться к его сердцебиению. — Визг! И в этом наклоненном положении она издала тонкий вскрик, когда Аслан перехватил её за запястье. Аслану нужно было сказать многое. Но наличие мыслей вовсе не гарантировало, что самые правильные слова придут на ум первыми. Слова о том, что он сам убил бы Тормула, знай он о его сговоре со жрецами, так что ни о чём не жалеет. Вместо нужных слов на поверхность всплыло нечто более простое и искреннее. Аслан произнёс, всё ещё удерживая её руку: — Ты... слишком ценная, чтобы умирать в таком месте... Их лица были совсем рядом. От слов, невзначай роненных мужчиной с печальным взглядом, женщина застыла. Мысли Аслана путались из-за сильного удара. Его мозг, обычно работавший безупречно, затуманился от боли и сотрясения. Поэтому, произнеся фразы, которые легко можно было истолковать двусмысленно, Аслан слегка улыбнулся. Слова из его затуманенного разума вырвались немного невпопад. — К тому же... разве человеку нужна причина, чтобы спасти другого человека? Женщина судорожно вздохнула от такой близости, и Аслан закрыл глаза, почувствовав её дыхание. С закрытыми глазами он погрузился в сон, сам того не заметив. Когда его хватка ослабла, женщина отступила назад и посмотрела на Аслана. Понаблюдав за спящим Асланом некоторое время, она медленно убрала меч в ножны. ---------- Мастер Копья(2) Было темно. Вокруг царила непроглядная тьма, и ничего нельзя было разглядеть. Аслан почувствовал странное, почти родное умиротворение в этой глухой черное. То была глубинная зона сознания, куда не долетают даже сны. Темная, сокровенная сущность человеческой природы, граничащая с бессознательным и касающаяся самой души. Аслан медленно погружался в эту бездну. Однако его дыхание не прерывалось. Несмотря на то что вокруг стояла мгла, в которой невозможно было разглядеть собственных рук, он не поддался панике. Потому что это состояние было ему слишком хорошо знакомо. Аслан огляделся вокруг и тихо вздохнул от увиденного. Далекий горизонт. В бескрайнем мраке, простиравшемся до самых пределов человеческого восприятия, парили тысячи видов оружия. Здесь не было извилистых троп или пейзажей, располагающих к постижению боевых искусств, но Аслан сразу догадался, где находится. И его догадка оказалась верной. [Ар—Сссллл—Анрррггг] Этот звук с трудом выдавило из себя существо, лишенное человеческих органов речи. Там, за пределом видимости, оно и обитало. Далекая тьма. Внутри нее колыхалась пена и извивались гигантские щупальца. Эта неясная туманная туша не поддавалась прямому взгляду — стоит попытаться всматриваться, как она тут же размывается, оставаясь лишь смутным послеобразом. Человеческое сознание попросту отказывалось воспринимать этот облик. И все же суть ощущалась предельно четко. Оно держало оружие. Множеством щупалец, простирающихся во все стороны Вселенной, оно сжимало бесконечные клинки, копья и топоры, созданные руками смертных. От вида такого количества оружия, заполнившего всё поле зрения, сознание Аслана начало отстраняться. Он отчетливо увидел сущность, таящуюся в глубине. Никто не знает его настоящего имени. Древний хищник, подстерегающий в хаосе еще до создания мира, откармливал себя, пожирая души и впитывая знания. Больше всего это существо вожделело боевые техники, накопленные живыми творениями. Искусство выживать и искусство убивать. Этот бог был одержим кармой жизни и смерти. Вот почему люди звали его: Бог Войны. Аслан воспринимал происходящее духом, лишенным плотской оболочки, и первым чувством, вспыхнувшим в нем, было глубокое отвращение. Это была еще одна причина, почему Аслан изо всех сил старался не спать. Стоило ему провалиться в настолько глубокий сон, где не бывает сновидений, как первыми, кто являлся к нему, становились боги. Их нескрываемое, неприкрытое ухаживание. Принимая его, Аслан испытывал лишь тошноту. Было мерзко видеть, как эти исполинские создания, с которыми невозможно вести разумный диалог, бесцеремонно вторгаются в его душу и протягивают к нему свои конечности. [Грррррх, Архгаааааа!] Эта воля хлынула прямо в душу Аслана. В тени и мрак, в просачивающуюся пену и туман был заложен один простой смысл. «Принеси жертву». Словно высмеивая это требование, Аслан подался назад и закрыл глаза. Пришло время просыпаться. За пределами бессознательного он встряхнул свое тело, которое четко ощущал благодаря невероятной удаче, и иллюзорный мир вокруг начал рушиться. За границей рушащегося пространства Бог Войны стал стремительно уменьшаться, а мгла рассеялась. Аслан поднимался к реальности куда быстрее, чем погружался на дно. Набрав бешеную скорость, он вынырнул на поверхность океана сна и открыл глаза. Теперь он снова стоял на твердой земле. — ...Чертов Бог Войны, — тихо цыкнув языком, пробормотал он. В темноте перед глазами замаячил слабый огонек. Аслан уловил этот свет и поднялся. У источника света находился магический фонарь, а рядом — женщина. Она спала, крепко обняв свое копье. Едва увидев ее, Аслан первым делом оценил собственное состояние. Оно оставляло желать лучшего. От жесткого удара при падении суставы и кости до сих пор неприятно ныли. К счастью, запасы магической силы оставались внушительными. Аслан направил ману, чтобы окутать всё тело, параллельно проверяя снаряжение. «Крылья Стимфалоса», «Жизненная кровь», алый меч «Рутил», парные копья и щит из зеленой чешуи — всё снаряжение Аслана было в порядке, ничего не пропало. Лишь молот, который он держал перед падением, судя по всему, выбило из рук: он лежал неподалеку вместе с несколькими выпавшими перьями Стимфалоса. «Ни бдительности, ни беспечности. Какое странное сочетание», — подумал Аслан с легким удивлением, рассматривая девушку. Его вещи остались абсолютно нетронутыми. Она хоть и обнимала копье, не была готова к немедленному бою, но и совсем беззащитной ее назвать было нельзя. Впрочем, она просто спала. «Она говорила, что не ранена... Посмотрим». Аслан некоторое время вглядывался в девушку, а затем сделал несколько шагов ближе. Несмотря на звук его шагов, она не проснулась. Ее веки были мягко сомкнуты, а выражение лица во сне казалось удивительно кротким. Оказавшись рядом, Аслан медленно осмотрел ее и убедился: травм действительно нет. Это принесло облегчение. Было бы досадно, если бы она пострадала после того, как он рисковал собой ради ее спасения. Собираясь уже подняться, Аслан заметил возле ее ног книгу. Рядом с фонарем лежал роман. Словно завороженный, Аслан поднял книгу и перелистал страницы. Как оказалось, это была приключенческая книга с упором на романтику. Завязка строилась на путешествиях, но с редкими откровенными сценами, а основное внимание уделялось любовным отношениям главных героев и их окружения. Из-за этого дух настоящих приключений ощущался слабо. Даже бегло пролистывая страницы, он почти не находил описаний битв не на жизнь, а на смерть. В Гелладрионе подобная литература встречалась редко, однако этот экземпляр явно читали очень часто. Книга сохранилась неплохо, но уголки страниц затерлись от постоянного чтения. На эпизодах с бурными любовными признаниями или откровенными подробностями виднелись следы от пальцев. Аслан заметил это, продолжая бегло смотреть текст. В тишине раздался легкий шорох переворачиваемых страниц. — ...Ах... Услышав этот звук, женщина наконец открыла глаза. Ее голос со сна звучал глухо. Ее карие глаза медленно приподнялись и встретились с сине-зелеными глазами Аслана. Сонный, полуприкрытый взгляд постепенно прояснился, а затем опустился на его руки. На руки, держащие ее любимую книгу. В карих глазах мгновенно вспыхнул испуг и смущение, губы слегка дрогнули. Кадык на тонкой шее дернулся, словно она судорожно сглотнула. Похоже, она колебалась, стоит ли просить вернуть вещь обратно. Аслан протянул ей роман раньше, чем пауза стала неловкой: — Извините, что взял без разрешения. Он добавил к этому мягкое извинение. От этих слов девушка смутилась еще сильнее. — Н-нет, это... это не моя книга... Она просто легла здесь... Оправдание звучало совершенно неубедительно. Кто станет оставлять новенький романтический роман в гробнице, запечатанной тысячу лет назад? Заметив легкую улыбку Аслана, девушка крепко прикусила губу и забрала книгу. Ее уши ярко вспыхнули розоватым румянцем даже в полумраке. Аслан постоял еще секунду и сел рядом на уважительном расстоянии. — Похоже, вам нравятся романы. — ...Нет, вовсе нет. Это была очевидная ложь. Аслан не стал упрекать ее и тихо произнес: — Я тоже люблю истории. От этой неожиданной фразы девушка удивленно перевела на него взгляд. Аслан опустил глаза и продолжить: — Раньше мне нравились... более мрачные истории. Казалось, в них больше глубины. Больше тем для размышлений. Но... теперь всё иначе. Девушка, похоже, не знала, как реагировать на эти сумбурные откровения. Аслан мельком посмотрел на нее и закончил мысль: — Теперь мне больше по душе счастливые истории. Истории, в которых люди обретают счастье. Выслушав его, девушка молча вглядывалась в лицо Аслана. В ее взгляде читалось сомнение напополам с немым вопросом: зачем он вообще всё это говорит? Аслан посмотрел на нее секунду и прямо спросил: — Вам нравятся любовные романы? Вопрос застал ее врасплох. Девушка заметно заколебалась, но в итоге кивнула. То, как сильно она прикусила губу, выдавало крайнюю степень смущения. — Какая романтика вам по душе? — П-почему вы спрашиваете? В ответ на этот встречный вопрос Аслан перенаправил потоки магии по всему телу. Магическая энергия, пущенная на восстановление, ускоряла заживление повреждений. — Сейчас мне трудно нормально передвигаться, вот я и подумал, что мы могли бы коротать время за непринужденной беседой. При этих словах Мастер Копья бросила взгляд на его тело и снова прикусила губу. — Я... обязана отвечать? Стыд. Пусть это и просто увлечение, обсуждать подобное с первым встречным было неловко, так что ее реакция выглядела вполне естественной. Аслан взглянул наверх и ответил: — Если не хотите, можете не отвечать. — ...Тогда я не стану говорить. В ее голосе звучала стыдливость. Аслан кивнул. — В таком случае, не назовете ли свое имя? Услышав это предложение, девушка подняла голову к Аслану. Аслан слегка наклонил голову набок и добавил: — И, пожалуйста, расскажите, почему вам пришлось убить Тормула. Знать снова прикусила губу. Похоже, это было ее привычкой выражать тревогу. Не отпуская губу, она приподняла лишь глаза. Уголки ее глаз, обычно мягко опущенные, приподнялись, отчего взгляд мгновенно стал суровым. — Вы собираетесь судить меня за преступление? Логичная мысль. Обычно, когда кто-то допытывается о причинах поступка, это делают ради осуждения. Но только не Аслан. Он качнул головой и возразил: — Если бы я знал, что Тормул сговорился со жрецами, я бы сам прикончил его. Так что я ни о чем не жалею. Мы не были с ним близки. Девушка выглядела растерянной, будто ожидала суровой критики, а Аслан тем временем прислонился затылком к каменной стене и прикрыл глаза. — К тому же, у меня нет никакого права судить других. Все ее опасения оказались напрасными, и девушка окончательно запуталась. Она совершенно не понимала, почему он так хочет выслушать ее историю. Как бы она ни размышляла, ответа не находилось. В конце концов, это их самый первый разговор. — Тогда... почему вы хотите услышать это? — спросила она. У нее просто не оставалось другого выбора. Аслан некоторое время молчал с закрытыми глазами, а затем медленно открыл их и посмотрел на собеседницу. Его профиль почему-то производил глубоко печальное впечатление. С этим тоскливым выражением лица Аслан кротко улыбнулся. В его сине-зеленых глазах светилась мягкая доброта. Девушка невольно вздрогнула, а мужчина произнес: — Потому что у вас глаза человека, который молит о том, чтобы его выслушали. Карие глаза девушки судорожно задрожали. На мгновение она сама не заметила, как ее губы приоткрылись. . . . Девушку звали Румель ван Холрн. И, как и предполагал её внешний вид, она действительно была дворянкой. Старшая дочь барона Холрна, вассала маркграфа Гигирусу. Она была самой обычной благородной леди, ничем особо не выделявшейся. Разве что умела неплохо плавать и любила любоваться озерной гладью, катаясь на небольшой лодке. Она родилась и выросла в относительной роскоши и достатке в Герне — главном городе баронии Холрн. Девушка отродясь не держала в руках оружия и была уверена, что оно ей никогда не пригодится. Ее младший брат должен был унаследовать титул, а ей самой прочили удачное замужество с другим дворянином. Поэтому она искренне наслаждалась размеренной жизнью дворянки в Герне. Это была тихая, пасторальная жизнь. Но в один из дней барон Аира, чьи земли граничили с баронией Холрн, нанес им визит. Барон Аира вступил в сговор с наемниками внутри Герне и внезапно атаковал. Городские стены рухнули с невероятной легкостью, и пролилась кровь. Даже барон Холрн, рассчитывавший, что его отпустят после уплаты выкупа, был хладнокровно убит. Ее мать, младший брат и вся прислуга погибли. Воины, присягавшие на верность семье, бросались в бой, чтобы защитить своего господина или отомстить, но лишь находили жалкую смерть. Так погибли все. Герне пылал в огне, а сама Румель едва не подверглась насилиям. Однако ей чудом удалось вырваться. Если бы удача отвернулась от нее хоть на миг, она бы осталась лежать среди трупов. В ходе побега она выхватила копье у одного из наемников, заколола его насмерть и пересекла озеро на маленькой лодке. Из всего имущества у нее остались лишь копье, собственная жизнь да одна любимая книга. А тем человеком, который сжег Герне, захватил баронию Холрн и безжалостно вырезал ее родню, был Тормул. Тормул, которого нанял барон Аира. Тормул, шедший плечом к плечу с Боевыми Монахами. Тормул жестоко умертвил ее семью прямо на ее глазах. Ее отцу он разворотил всю грудную клетку с помощью техники «Спиральное Копье», младшему брату пробил дыру прямо посередине лица, а матери перерезал горло — бедняжка лишь булькала кровью, медленно угасая. Румель поклялась отомстить. Оставив лодку у берега, она выживала из последних сил: днем ползала по земле, а по ночам пряталась в трухлявых пнях. Именно так она добралась до Асана, Города Наслаждений. Там она за бесценок продала все свои драгоценности и платья, купила доспехи и нищенское обноски, чтобы скрыть лицо и грудь, и подалась в наемники. Ей двигала лишь одна-единственная цель — когда-нибудь совершить месть. Так прошел целый год. Чтобы выжить, ей приходилось скрывать свою личность и становиться сильнее. Ей требовалось стать могущественнее любой ценой. Она отчаянно орудовала копьем, на лету схватывая и копируя чужие боевые приемы. В процессе этого ада она обнаружила у себя колоссальный талант. Опираясь на этот врожденный дар и отчаянные тренировки, она росла над собой, проходя через постоянные смертельные схватки на грани жизни и смерти. Став сильнее, она привлекла внимание Тормула и вступила в его отряд наемников. Пережив множество карательных походов и полей сражений, она заслужила благосклонность Тормула и стала его адъютантом. И всё это — лишь ради того, чтобы в один прекрасный день вонзить копье прямо ему в сердце. . . . Когда Румель закончила рассказ, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом, Аслан откинул голову на стену, раскладывая услышанное по полочкам. — Он был Боевым Монахом? — Да, он служил богам как Боевой Монах. Голос девушки пропитала лютая, нескрываемая ненависть. Аслан тяжело вздохнул. Он и понятия не имел, что Тормул с самого начала был связан с Боевыми Монахами. «Этот мусор всегда был таким. Сделает что угодно ради денег. Человеческий отребье, готовый работать хоть на жрецов, хоть на воров, лишь бы платили». Аслан кивнул с задумчивым «хм» на эти проклятия. Ему показалось, что это немного разнится с тем Тормулом, которого он знал. Слишком уж сложно для обычного заговора с целью обмануть Аслана. Поразмыслив немного, Аслан пришел к выводу, что алчность Тормула превосходила все его ожидания. За деньги Тормул мог рисковать жизнью, сражаясь со злом, но за те же деньги мог без колебаний встать под знамена злых богов. Именно так подумал Аслан, выслушав ее историю. Для Тормула понятия добра и зла попросту не существовали. Должно быть, именно поэтому он и снискал себе славу успешного наемника. Аслан вздохнул и перевел взгляд на Румель. Сейчас важен был не Тормул, а эта молодая дворянка. Всего один год владения копьем. Как бы сильно ни пылала в ней жажда мести и одержимость, превращение аристократки, никогда не державшей в руках копья, в Мастера Копья всего за один год — нечто за гранью нормы. Это был чистейший врожденный талант. Такой же подавляющий гений, какой Аслан чувствовал в Фей. Румель была мастером, выкованным этим врожденным даром, невероятной удачей, фатальными обстоятельствами и слепой одержимостью. Подобный талант и мотивация встречались крайне редко. Она идеально подходила на роль спутницы. Аслан размышлял, как ее утешить, но, поняв, что банальные слова сочувствия тут не помогут, тяжело прикрыл глаза, а затем снова открыл их. — Теперь вам стало легче? Утешение — это не то, в чем она нуждалась. И Румель прекрасно это понимала. Поэтому она лишь невнятно пробормотала, не поднимая головы от колен: — Немного... да. Это была история, которую никто бы не услышал и которую она никому бы не доверила. История, вырвавшаяся из ее губ лишь благодаря этой запутанной ситуации. В обычных обстоятельствах она бы молчала до самой смерти. Аслан, посчитав за благо, что удача вновь оказалась на его стороне, скомпоновал всё услышанное. — Теперь я понимаю, почему вы сказали, что у вас нет причин жить. Взгляд Румель устремился на Аслана. — Некуда вернуться, нет целей, а впереди — лишь беспросветное будущее. Я прекрасно вас понимаю. Ее голова приподнялась. Карие глаза, направленные на Аслана, выглядели совершенно неживыми. — Потому что я был точно таким же. Хотя разница всё же есть. Заметив, как сквозь эту мертвенность пробивается замешательство, Аслан неловко улыбнулся. У него было место, куда можно вернуться, но он не мог этого сделать; была цель, но слишком туманная; а будущее казалось не просто беспросветным, а пропитанным чистой злобой. Весь этот мир жаждал сожрать и переварить Аслана. Даже простое выживание давалось ему с боем. Аслан поднялся на ноги. Почувствовав на себе взгляд Румель, Аслан подобрал кинжалы, выпавшие при падении, и спрятал их под плащ. Затем, заметив лежащий на земле молот, он легким пинком подбросил его, перехватил рукой и закинул на плечо. С молотом на плече Аслан слегка развернулся и устремил взгляд вглубь гробницы. Из глубины тьмы, готовой, казалось, вот-вот наброситься на них, донеслось завывание, похожее на стон ветра, и волосы Аслана слегка заколыхались. Наверх путь был закрыт. То есть гробница должна была быть полностью запечатана. Но она не была изолирована окончательно. В конце концов, они могли свободно дышать. Заметив, что «Гробница Стертого из Памяти» открыла проход и словно заманивала их внутрь, Аслан вспомнил имеющуюся информацию о гробнице и повернулся к Румель. Он подошел ближе и протянул ей руку. Румель, всё еще обнимая колени, уставилась на его ладонь. — У меня есть цель. Изменить этот мир. На лице Румель отобразилось полное недоумение. — Чтобы изменить этот мир, я должен убить всех злых богов. Это единственная цель, ради которой я живу. Ее недоумение сменилось настоящим шоком. — И я не намерен гнить в этой каверне. Ради моей цели... мне нужно выбраться отсюда. Вы поможете мне, леди? Шок смешался с иными чувствами, принимая совершенно иную форму. Аслан, подобно рыцарям из приключенческих романов, опустился на одно колено и протянул ей руку. Глядя на эту ладонь, Румель ощутила, как ее сердце судорожно сжалось, а глаза едва заметно задрожали. Взгляд девушек медленно сместился с руки на лицо Аслана. И когда ее глаза встретились с его взглядом, Аслан мягко и тепло улыбнулся. Как только сомнения Румель рассеялись, она протянула руку и сжала ладонь Аслана. Аслан помог девушке подняться, продолжая ярко улыбаться. Роман, который читала Румель, был о любви и приключениях. И от этого приключения она уже не сможет отказаться. ---------- Мастер Копья(3) Аслан и Румель шли вместе. Их шаги по полумраку гробницы не казались тяжелыми. Скорее один двигался легко, будто в хорошем настроении, а вторая ступала почти бесшумно. В итоге их шаги сливались воедино, и в тишине гробницы лишь изредка раздавался мерный гул. Между этими звуками то и дело вспыхивали факелы. Они гасли сразу же, как только мужчина и женщина проходили мимо. Это было странное зрелище. Огни гасли позади них, но зажигались по мере приближения. Хотя они выглядели как обычные факелы, их форма и суть явно отличались от простых источников света. К тому же чистота гробницы разительно отличалась от обычных древних усыпальниц. Здесь было чрезмерно чисто. Ни единой пылинки. Несмотря на то что она простояла заброшенной по меньшей мере тысячу лет, следов времени на ней совершенно не отпечаталось. Румель находила это странным. Сжимая копье из белой стали, ранее принадлежавшее Тормулу, она следовала за Асланом, размышляя об этой аномалии. Румель была наемницей. Пусть ее наемничья карьера и не длилась долго, этот один год опыта по качеству отличался от опыта других наемников. Сражаясь практически ежедневно и без отдыха, она даже успела исследовать руины древней империи. Для ее искушенного взора эти руины выглядели предельно необычно. — Господин Аслан... — Да? — Эти руины... тут что-то не так. Создается впечатление, будто за ними ухаживали буквально до недавнего времени. Пока идущая следом девушка говорила, Аслан, возглавлявший путь, понимающе кивнул. — Так и есть. За ними действительно ухаживают. — ...Вот как? В голосе Румель звучало недоумение. Когда Аслан повернул голову и посмотрел на нее, он увидел не совсем то, чего ожидал. Глаза Румель горели от предвкушения и любопытства. Это было иное любопытство, чем у Энджи. — Неужели здесь... какой-то заговор? «А, вот она о чем», — мысленно ухмыльнулся Аслан и слегка наклонил голову, а Румель уголки губ тронула сдержанная улыбка предвкушения. — Возможно, политическая борьба внутри семьи Эшлюд... или магические исследования, пошедшие не по тому пути... И если этот заговор все еще продолжается внутри... — Все совсем не так. Аслан оборвал ее на полуслове с легкой улыбкой, отчего выражение лица Румель мгновенно опустилось от разочарования — ее ожидания разбились вдребезги. — Если говорить просто... хозяин этой гробницы до сих пор поддерживает здесь порядок. — Простите? Ее разочарованное лицо моментально преобразилось. Помимо смущения, на сведенных бровях читалось полное непонимание. Понятия «хозяин гробницы» и «выживание» никак не укладывались у нее в голове. Аслан, прочитав эмоции на ее лице, пояснил: — Для общественности хозяин этой гробницы известен как стертый из памяти человек. Покойник, подвергшийся историческому забвению, о котором не осталось никаких записей. Однако... на самом деле это не так. Пока тихий голос Аслава отдавался эхом, девушка хлопнула своими карими глазами. — Хозяин этой гробницы — Воллен. Маг по имени Воллен Эшлюд. Маг. Если бы человек был из того же мира, что и Аслан, он легко бы догадался, о чем идет речь, но только не в Гелладрионе. В этом Гелладрионе не существовало нежити. — Воллен... Эшлюд? — Да, он был вторым главой баронии Эшлюд и основателем Магической Башни Эшлюд. А также первым Мастером Магии. «Первый». От этого определения, отсылающего к древней истории, девушка тяжело сглотнула, а Аслан с улыбкой в глазах наблюдал за ее реакцией. — Этот человек, глубоко познавший Школу Восстановления и Школу Мутации, создал свою собственную школу магии. О ее названии ходят самые разные мнения, да и о том, на что она была способна, известно немногое. — Значит... — Да, все думают, что на склоне лет он потерпел неудачу, был казнен императором и упокоен в этой гробнице, но на самом деле все было иначе. Аслан повернулся к длинному коридору, откуда с далекого конца донесся порыв ветра. Ветер, затягивающий Аслана и Румель внутрь. Ветер, дующий из прохода, ведущего наружу. Аслан заговорил, думая о человеке, который мог создать этот ветер. На его бессмысленном лице, профиль которого мелькнул, когда он отвернулся от Румель, ничего нельзя было прочесть. — Он нашел загробный мир, раскрыл способ черпать из него силу и стирать свое имя, начертанное там. Он действительно бессмертный, превзошедший смерть и постигший то, что лежит за ее пределами. Его будничные слова были лишены какого-либо чувства реальности. В обычном фэнтези-мире такое еще можно было бы принять, а в современном обществе сочли бы за игровой лор. Но только не в Гелладрионе. Потому что точное местоположение загробного мира смог найти только этот маг. — Пока его душа не уничтожена, Воллен не может пасть. Никто не мог победить его, и в конце концов маги Башни Эшлюд запечатали Воллена в этой гробнице, понеся при этом огромные потери. Когда Аслан с этими словами развернулся, Румель озадаченно захлопала глазами. — Теперь... эта гробница — его крепость и мастерская. Она движется по его воле. Должно быть, поэтому здесь так чисто. "У Воллена ОКР", — добавил он про себя, и к Румель постепенно вернулось осознание. Она некоторое время с ошеломленным лицом смотрела на Аслана, прежде чем заговорить: — Откуда вы все это знаете? Для Румель вся эта информация казалась слишком древней, чтобы ее мог знать обычный человек. Даже она, аристократка, никогда не слышала историй об этой гробнице. И это несмотря на то, что она зачитывалась романами. Аслан каким-то образом владел сведениями, которые должны были быть глубоко замяты и преданы забытью. Это вызывало у нее недоумение. Настолько, что она сама придумала ответ, увидав печальное выражение лица Аслана и его слегка повернутую голову. На его лице читалась какая-то глубокая причина, запутавшаяся история. Хотя на самом деле эти сведения были взяты из руководства по миру, входившего в спонсорский комплект игры, она никоим образом не могла этого знать. Многочисленные романы и приключенческие книги, которые она прочитала, привели ее к ложному выводу. Не зная, что тоскливое выражение лица было естественным для Аслана и что он просто предается ностальгии по своей прошлой жизни, Румель прикусила губу и произнесла: — Простите меня. Когда тоска Аслана сменилась замешательством, Румель посмотрела на него карими глазами, полными извинения. — Я поступила нетактично. У вас наверняка есть свои причины. — ...Я не совсем понимаю, о чем вы... — Пусть я не рыцарь и не мужчина, я буду следовать вашим приказам, господин Аслан. В конце концов, вы спасли мне жизнь. По крайней мере здесь я стану вашим копьем. Как Румель не заметила настоящих обстоятельств Аслана, так и Аслан не осознал ее заблуждения. Он на мгновение озадаченно замигал, а затем кивнул. Пусть всё идет к лучшему — отказываться от помощи не было никаких причин. — Спасибо. Когда Аслан улыбнулся, Румель ответила ему светлой улыбкой. На ее лице проступило нечто похожее на кротость и великодушие. Это было естественное выражение лица Румель. В отличие от сурового вида, который она напускала на себя во время наемнической жизни, чтобы ее не недооценивали, это мягкое выражение казалось очень органичным. Аслан снова возглавил путь, и Румель последовала за ним. Хотя гробница и блестела от чистоты, ловушки в ней были расставлены на совесть. Ловушки, стреляющие стрелами; ловушки, изрыгающие пламя; даже ловушки, заряженные магией Школы Мутации. Эти препятствия, для преодоления которых обычно потребовался бы узкоспециализированный маг, легко обезвреживались в руках Аслана. Было видно, что Аслан чрезвычайно искушен в исследовании руин. Перед магическими ловушками он прикладывал руку к стене или полу, не доходя до самой опасной зоны, и пускал по ним ману. Магия, проходящая через его едва светящиеся татуировки, провоцировала ловушку, отчего заложенное заклинание срабатывало впустую и рассеивалось. Что же касалось немагических механизмов, он запускал их точным броском кинжала и спокойно проходил мимо, либо же словно между делом уничтожал их. Глядя на сломанные и разряженные ловушки повсюду, идущая следом Румель думала, что Аслан знает каждую западню здесь как свои пять пальцев. Наблюдая за ним, Румель размышляла: Аслан с нетерпением ждал возможности прийти в эту гробницу, и хотя казалось, что они попали сюда случайно, он с самого начала намеревался опуститься сюда. «Он спас меня, потому что... он хороший человек... и я привлекла его?» Хотя он даже не видел ее лица до того, как она сняла шлем, в романах, которые она читала, люди, влюбившиеся с первого взгляда, часто поклялись в вечной любви. К тому же те слова, что Аслан прошептал ей... Ей никогда раньше не приходилось слышать подобного. Они звучали так, словно вышли из любовных романов, которые она так любила читать. «Умереть там было бы слишком глупо». Это было практически равносильно заявлению, что он не мог позволить ей умереть на том месте. Чувствуя, как горит ее лицо, она смотрела на спину Аслана, обезвреживавшего очередную ловушку. Он даже больше беспокоился о ее травмах, чем о своих собственных. С ножом у горла он не проявил ни капли гнева, лишь спросил о ее самочувствии перед тем, как отключиться от усталости. У столь доброго человека должна была быть веская причина вернуться в эту гробницу. Когда она представила, каковой могла быть эта причина, ее рот приоткрылся сам собой. Печальное выражение лица, с которым Аслан рассказывал ей о скрытой истории гробницы... Это выражение могло означать только одно. Он был приемным сыном и учеником хозяина гробницы. Его учитель, запертый в подземной цитадели на веки вечные, отправил своего ученика во внешний мир с просьбой освободить его от уз, когда тот станет достаточно силен, а затем сошел с ума. Ей казалось, что Аслан — именно тот ученик, который вернулся, чтобы исполнить последнюю волю своего наставника. По мере того как заблуждение Румель усугублялось, Аслан закончил разбираться с ловушкой и поднялся. Ее домыслы привели к совершенно неверному выводу, отчего она запуталась еще сильнее. Даже на первый взгляд это звучало как трагическая история учителя и ученика. Но она совершенно не понимала, где во всем этом место для дворянки и мстительницы, завершившей свою месть. Более того, Румель не могла найти своей пользы, вспоминая их путь по гробнице. Аслан сам обезвреживал ловушки, сам вел разведку и прокладывал дорогу. Она не понимала, чем может помочь она — человек, умеющий только обращаться с копьем. Поэтому Румель некоторое время озадаченно смотрела на Аслана, а когда он развернулся со словами «Готово», их взгляды встретились, и она спросила: — Могу я спросить... с чем именно вам нужна моя помощь? Услышав это, Аслан удивленно расширил глаза, и Румель добавила, всматриваясь в его сине-зеленые глаза. В ее карих глазах отражался полумрак коридора. — Я согласилась помочь, когда вы попросили... но я не знаю, что именно я должна делать. На всем пути сюда я ничем не могла вам помочь... «Всё ли действительно в порядке?» — словно спрашивала она. На ее вопрос Аслан неловко улыбнулся. — Разве я не сказал? Должно быть, забыл упомянуть из-за всей этой путаницы. Примите мои извинения. Румель истолковала его упоминание о «путанице» как терзания из-за предстоящей встречи с учителем. Она протянула руку, чтобы утешить его, но тут же отдернула её. При этом неловком жесте Аслан замигал, а Румель смотрела на него пристально и мягко. — То, в чем мне нужна твоя помощь, очень просто. Когда я... встречусь с хозяином этой гробницы, тебе просто нужно будет защитить меня. Нам нужно захватить эту крепость, чтобы выбраться отсюда. Румель кивнула, даже не задумываясь о том, как именно захватить крепость или что нужно забрать, чтобы сбежать. Причина кроющегося за ее великодушным выражением лица заблуждения была проста: Он — ученик, который не может заставить себя оборвать жизнь своего наставника, а потому вверяет эту задачу кому-то другому. . . . Аслан и Румель продолжали продвигаться вперед. Иногда они останавливались передохнуть у стены или делились припасенными сухими пайками. Спустя еще примерно два дня по внутренним ощущениям Аслана, они наконец добрались до самых глубин гробницы. Зал, созданный из темно-синей Лазурной Стали. В самом центре этой комнаты находилось некое существо. Как выглядел бы человек, состоящий только из костей и мышц? Его аномально вытянутые руки имели дополнительные сегменты в районе предплечий, отчего походили на сухие ветви деревьев или рыбьи кости. Создание, обнажающее голые мышцы и кости. Существо, держащее длинные мечи, обернутые серым ветром, как на дополнительных конечностях, так и на основных руках. Бывший Мастер Магии, Воллен. Маг, которого даже сама смерть не смогла поставить на колени. Бесстрашный Воллен. Он стоял посреди полутемного зала. Воллен, стоявший спиной, медленно развернулся к Аслану. На месте, где должны были находиться глаза, зияли уродливые глазницы, порванные с обеих сторон. Единственный истинный нежить Гелладриона, Воллен, посмотрел на Аслана с изумленным выражением. Это удивленное выражение на лице, состоявшем из одних только оголенных мышц, вызвало у Румель неописуемое отвращение. Румель заколебалась, не в силах вообразить прекрасные отношения учителя и ученика, глядя на этот уродливый облик, но последовавшие затем слова снова дали волю ее фантазии. — Ах... Я знал, что ты придешь. Тон был пропитан тоской. Аслан пошатнулся от этих слов. Пока Румель смотрела на происходящее с сочувствием, Аслан нахмурился и произнес: — Ты... знаешь меня? Воллен кивнул. Румель сочувственно смотрела на него, хотя ее выражение лица было видно только Воллену. Не имея ни малейшего намерения разбираться в эмоциях девушки, Воллен проскрипел: — Валери рассказывала мне о тебе... Прежде чем он успел закончить фразу, Аслан сорвался с места. Это была атака, слившаяся в одно сплошное движение. Плавно вытянув руку вперед, он выпустил кинжал в форме пера, который полетел по прямой линии без малейшего вращения. Следом он с оборотом отдернул руку и размашисто метнул второй. С непрерывной скоростью он выпустил шесть кинжалов подряд — так быстро, что в воздухе остался лишь бронзовый послеобраз. Звук раскалывающихся костей. Звук дробящейся плоти. Шесть раз подряд. От звуков, которые можно было перепутать с выстрелами, Воллен, превратившийся в решето из кинжалов, пошатнулся. Дзинь, дзинь — кинжалы со звоном упали на каменный пол. За ними стоял Аслан, чье лицо исказилось редким гневом. А затем, оскалив зубы, он тихо процедил: — Где эта чертова баба? ---------- Мастер Копья(4) Румель и Аслан знали друг друга совсем недолго. На самом деле Румель даже не слышала об Аслане до самого последнего времени. Разумеется, Аслан не был безызвестным человеком. Он являлся знаменитой фигурой, которую знал каждый на Северном Континенте. Она по меньшей мере слышала его имя и титулы. Она просто не знала, что Аслан за человек, как он выглядит и чем занимается. Несмотря на эти поверхностные знания, она могла сказать, что гневающийся сейчас Аслан демонстрировал далеко не обычную ярость. Она пробыла рядом с Асланом всего несколько дней. Но даже за это короткое время успела понять его характер. Он заботился о своих спутниках и был дружелюбен к людям. Он мог поиграть с чьей-то охотничьей собакой и был добр даже к пожилому каптенармусу, который доставлял ему неприятности. На его лице всегда играла либо улыбка, либо тоскливое выражение, поэтому подобного всплеска сильных эмоций она от него никак не ожидала. Если бы это был простой гнев, всё выглядело бы иначе. Густое намерение убийства, заполнившее пространство, не было обычной злобой. Удушающая жажда крови и подступающий леденящий холод. Это была искренняя, запредельная жажда убийства человека сверхчеловеческого уровня, заглянувшего за край возможного. От этой жажды крови застыли все — не только Румель, ощущавшая её косвенно, но и Воллен, столкнувшийся с ней лицом к лицу. Воллен оцепенел от этого намерения убийства, а затем открыл рот, словно сам этот факт показался ему унизительным. Вчпох! И в тот самый момент, когда он открыл рот, ему в горло вонзился кинжал. Он пробил плоть и застрял в шее. Сила, стоявшая за этим броском, была невероятной. В кинжале даже прослеживался легкий след магической силы. Магия, увеличивающая вес. Дикая Магия? Пока Воллен пошатнулся назад, думая об этом, он сжал меч, увидев приближающееся насилие. Куо-о-о! С взмахом клинка рванул серый ветер. Мощный порыв ветра, способный рассечь пополам любого, кого коснется, устремился к Аслану, а Аслан ринулся навстречу Воллену. За мгновение до того, как смерть и насилие столкнулись, устремившись друг к другу, Аслан резко пригнул тело и прижал ладони к полу. С оглушительным ревом серый ветер пролетел над Асланом, разрывая пространство, и Воллен вздрогнул. Аслан, предельно низко опустивший корпус, теперь стоял на руках, будто перевернув тело вверх ногами. Стойка на руках обрушилась вниз. Прямо на Воллена. Хлоп, хруст! Удар ногой, нанесенный из положения стойки на руках. Эффектный и молниеносный кик, выполненный с звериной гибкостью, точно поразил Воллена в шею. От удара впившийся кинжал выскочил наружу, а раздробленный позвоночник беспомощно повис. Прежде чем Воллен успел подумать о следующем шаге, Аслан уже двигался. Он развернул перевернутое тело в сторону, используя инерцию от подъема, чтобы нанести вращающийся удар ногой. Хрусь! Голова оторвалась. Голову оторвало с чрезмерно рваными следами для удара, сделанного обычным телом. Воллен почувствовал, как его голова врезалась в стену и разлетелась на куски, испытав глубочайший шок. Воллен не успевал за движениями Аслана. Он не был особо искусен в боевых искусствах, из-за чего не мог соперничать с мастером, достигшим вершины боя. Поэтому его застали врасплох. В тот момент, когда Воллен начал собирать магическую силу, кулак Аслана вонзился ему в живот. Магия, которую пытался сотворить Воллен, рассеялась, когда кулак Аслана высвободил магическую силу, а в следующее мгновение два быстрых удара под дых заставили его тело зашататься. Аслан оттолкнул шатающееся тело боковым ударом ногой. Когда Воллен врезался в стену, Аслан выхватил два кинжала и рванул вперед. Практически одновременно раздался звук пробиваемой плоти. Воллен осознал, что его конечности прибиты к стене, как раз в тот момент, когда его начали избивать. Бабах, хруст! Кулак, стремительно ударивший его в бок, затем левый кулак, нанесенный одновременно с отводом правой руки. Когда удар пришелся в едва регенерировавшую голову, его тело резко согнулось. Звук дробящихся мышц. Воллен не мог собраться с мыслями. Происходило что-то невообразимое. Удары, сгибавшие его тело в одну сторону, а затем швырявшие его в противоположную. Беспощадные побои непрерывным градом обрушились на тело Воллена. Ребра, голова, живот, грудь, подбородок, висок, лоб, затылок, подколенная чашечка, пах. Кулаки, ладони, локти и колени обрушивались на его тело одно за другим. Даже будучи не в состоянии толком оценить обстановку, Воллен понимал одну вещь. Ему нужно было немедленно вырваться из этой ситуации. Он отчаянно пытался черпать магическую силу. Воллен, мастер высшей магии, способный сотворять заклинания без слов, бесстрашный Воллен. В охватившем его страхе он вслепую плел заклинание. И прежде чем это заклинание успело проявиться, ладонь Аслана опустилась ему на грудь. Магическая сила, потекшая через эту ладонь, вмешалась в структуру заклинания и разрушила его. Пока Воллен пребывал в шоке от этого приема, к нему уже летел очередной кулак. Бабах! Его голова, пораженная кулаком, врезалась в стену и отскочила назад. Когда кулак Аслана повторно обрушился на наклонившуюся вперед голову, только что регенерировавшие зубы вывалились прямо у него во рту. — Ккх... Воллен беспомощно подвергался избиению. У него не было средств сопротивляться, да и самого желания тоже. Ситуация даже не была для него понятной. Он даже не знал, что с ним происходит. Пока Воллен едва находился в сознании в своем ошеломленном состоянии, рука Аслана пришла в движение. К тому моменту, как Воллен понял, что его меч вырван из рук, менять что-либо было уже поздно. Хрусь! — А-а-а-аргх! «Призывающий шторм». Магический меч, который Воллен создал, собственноручно перемолов множество душ, пронзил его грудь. Клинок, который должен был быть объят серым ветром, теперь пылал белым пламенем. Когда пламя чистоты, способное рассекать и сжигать даже души, пронзило грудь Воллена и начало терзать его душу, Воллен закричал от невыносимой боли. — Кк... кхе-е-ек... Только тогда избиение прекратилось. Его руки и ноги были прибиты к стене кинжалами, а в груди торчал клинок, но казавшееся бесконечным насилие наконец остановилось. Когда Воллен наконец начал осознавать происходящее, он первым делом посмотрел на выражение лица Аслана. Ему нужно было понять, какие эмоции вызвали столь жестокую расправу. И Аслан, представший перед взором Воллена, был абсолютно безэмоционален. Но дело было не в отсутствии чувств. Лицо казалось каменным потому, что леденящая ярость выжгла все остальные эмоции. Безэмоционально сжимая рукоять меча, он другой рукой схватил Воллена за затылок. Он впился в Воллена холодными сине-зелеными глазами и произнес: — Не задавай вопросов. Хвать — рука, сжимавшая его шею, сдавила ее сильнее. — Не думай. Рука, державшая рукоять меча, также сжалась крепче. Белое пламя с новой силой вырвалось из раны и клинка. — Просто отвечай. Эти холодные глаза, казалось, пронзали Воллена насквозь. — Если не хочешь, чтобы твое украденное бессмертие было изуродовано. Бесстрашный Воллен впервые испытал страх. Возможность, о существовании которой он даже не задумывался после победы над смертью. Эта возможность заставляла мороз бежать по его коже. Самым пугающим фактом было то, что Аслан каким-то образом знал секрет Воллена. Воллен, охваченный ужасом, бессознательно открыл рот: — Как ты узнал... А-А-А-АРГХ! Но Аслан не позволил ему задать этот вопрос. Стоило ему провернуть рукоять меча, как Воллен закричал от боли, чувствуя, как терзают его душу. Воллен тяжело задышал после крика. Осознав, что рука, сжимающая его шею, будет снова и снова мешать его магии, он затрепетал от страха. — Где эта чертова баба? Воллен застыл от этого леденящего душу голоса. — Отвечай мне! От разгневанного голоса Аслава он вздрогнул и выкрикнул, не думая: — Я... я не знаю! Она никогда не говорила мне, куда направляется! Она лишь открыла мне волю Великого! Воллен отвечал, стуча зубами от ужаса. Сузившиеся глаза Воллена посмотрели на Аслана и сжались в страхе. Воллен, превзошедший человеческую природу, овладевший бессмертием и ставший самим воплощением страха, теперь боялся простого человека. Их взгляды встретились, пока Воллен дрожал всем телом, и тот судорожно вдохнул под этим холодным взором. Они долго и молча смотрели друг на друга. Холодные глаза и испуганный взор пытались прочесть истинные намерения друг друга. Спустя некоторое время Аслан понял, что Воллен действительно ничего не знает, и его лицо исказилось. Эмоцией, смешанной на этом искаженном лице, было раздражение. Выдернув меч, Аслан швырнул Воллена на пол. — Ккх...! Воллен с глухим всплеском рухнул на каменный пол. На полу, заплывшем его собственной кровью, он дрожал от страха. — Тч. Тем временем Аслан цыкнул языком и раздраженно взъерошил волосы. План Аслана заключался в том, чтобы захватить, эту гробницу. Он не мог просто забрать ее, убив Воллена. Сначала ему нужно было заставить Воллена управлять гробницей. Только после наблюдения и анализа магии, ее демонтажа и понимания ее структуры он смог бы подчинить себе это укрепление. Но теперь Воллен полностью потерял волю к сопротивлению. Перед лицом жестокого насилия и пыток Аслана Воллен был напуган, и даже сейчас, когда Аслан повернулся к нему спиной, у него не было ни малейшего намерения сражаться. И всё же Аслан не мог попросить Воллена расчистить путь на поверхность. Если Воллен вернет себе волю к бою по пути или решит быстро избавиться от них, пока есть шанс, Аслан будет раздавлен без возможности дать отпор. Он действовал слишком поспешно. Он вспылил так, как это было для него нехарактерно. Но с этим ничего нельзя было поделать. Имя, слетевшее с губ Воллена, было тем самым именем, которое Аслан искал. Фигура, появившаяся тогда, когда Аслан страдал от горя и отчаяния после того, как его заставили убить свою жену Ровену. Неизвестная женщина, которая сказала Аслану, что он упал с высоты 8 этажа, и исчезла вместе с телом Ровены. Человек с рогами, которого не должно было существовать в этом мире. Она представилась именно так: Дочь Горного Козла, Валери. Аслан подозревал, что она была связана с тем существом — или сама являлась им, — которое сбросило его в Гелладрион. Вот почему он вспылил. Он потерял самообладание так, как ему обычно не было свойственно. «Мне следовало быть осторожнее». Увидев зацепку о том, как вернуться назад, он бессознательно проявил нетерпение. Аслан посмотрел на Воллена, лежащего на полу и дрожащего, и повернулся. Подняв молот, который он ронял, чтобы метнуть кинжал, он задумчиво замер. Он не знал, что делать дальше. На данный момент существовал только один способ выбраться из этой гробницы: отнять крепость у Воллена и расчистить путь. Не имея возможности реализовать этот план прямо сейчас, Аслан стиснул зубы и бессознательно поднял глаза. Там стояла Румель. Румель смотрела на Аслана сочувствующим взглядом. Аслан озадаченно нахмурился, глядя на выражение лица Румель, а та проявляла глубокое сочувствие и сострадание. Румель услышала имя Валери в недавнем разговоре и додумала всё сама. Что именно Валери была той, кто свел с ума наставника Аслана. Воображение Румель разыгралось еще сильнее. Она решила, что Аслан гневался на женщину, которая бросила его учителя без следа. И что ему было грустно оттого, что учитель узнал его, но на самом деле уже не осознавал, кто перед ним. Она ошибочно полагала, что он чувствовал горькую ярость, осознав, что наставник, существовавший в его смутных воспоминаниях и всплывающих образах, полностью исчез, оставив после себя лишь уродливого монстра. Румель и сама пережила трагедию, но она не знала, как подступиться к столь монументальной драме. Поэтому она уже собиралась утешить Аслана с этим сочувственным выражением лица, как вдруг... — Так дело не пойдет. Она повернула голову, услышав странный тон. Когда взгляды Аслана и Румель одновременно обратились к Воллену, тот поднялся в противоестественной позе. Этот тон не принадлежал Воллену. Голос звучал как хриплый старик или клич какого-то дикого существа. Когда Воллен, издавший этот звук, скривил шею, она резко согнулась под противоестественным углом. Аслан, глядя на Воллена, ощутил жуткую, волнущую вибрацию. Это было очень знакомое ощущение. Его 10 Удачи уловили это ощущение в мельчайших деталях и передали Аслану, и тот быстро сделал вывод, что ощущение было знакомым, потому что он уже сталкивался с ним раньше. Как только он понял это, Аслан пришел в движение. Он сжал Штормовой Меч и влил в него магическую силу, чтобы усилить ветер. Он взмахнул ветром, который одновременно пылал белым пламенем и закручивался серым вихрем. Это был шторм, способный терзать даже души. И прежде чем этот шторм успел коснуться тела Воллена, глаза последнего почернели. — Убирайтесь отсюда. Вместе с этим жутким голосом гробница содрогнулась. Она начала трансформироваться прямо на глазах. Перед Волленом поднялась стена, блокируя ветер. Когда ветер рассеялся с оглушительным гулом, волосы Аслана взъерошил резкий порыв. Увидев это, Аслан вспомнил слова Древнего Бога. Тот Древний Бог предупреждал Аслана так: Если доска сломается, они вмешаются. Не имея возможности забрать магию у Воллена прямо сейчас, у Аслана не было традиционного способа покинуть эту гробницу. Если отсюда не было выхода, квест не мог продвигаться дальше. Если всё, чего хотела та сущность, — это чтобы Аслан завершил квест и выжил в этом мире, они должны были вмешаться, чтобы обеспечить продвижение квеста. Прямо как сейчас. Аслан колебался лишь мгновение, когда осознал это. Время короче даже самой краткой вспышки. Поколебавшись, Аслан крикнул: — Госпожа Румель! — Д-да?! — Пожалуйста, защитите меня! Даже зная, что это означает соглашаться с волей существа, затянувшего его сюда, Аслан не мог найти другого пути, кроме как воспользоваться этой возможностью прямо сейчас. Поэтому Аслан немедленно прижал ладонь к полу и закрыл глаза. Магическая татуировка Аслана вспыхнула синим светом, и его магическая сила бурным потоком устремилась вглубь гробницы. Пока Румель подхватывала свое копье и пыталась осмыслить эту внезапную перемену в обстановке, сознание Аслана погружалось на самую глубину. В распространяющейся магической силе Аслан размышлял. Изначально Школа Мутации отвечала за трансформацию физического тела. Способность изменять неживые объекты принадлежала Школе Превращения. Чтобы подземное сооружение вроде этого могло трансформироваться, выпускать шипы или поднимать стены, уместнее всего было бы использовать магию Школы Превращения. И всё же магия, наложенная на эту цитадель и гробницу, явно относилась к Школе Мутации. Аслан мог четко разграничить это в урагане потекшей магической силы. Следом за магией Школы Мутации шла точнейшая магия Школы Восстановления. Но она не просто шла следом. Обе магии не разделялись. Они текли так, будто были единым заклинанием. Эта магия заставляла гробницу мутировать и поддерживала ее состояние. Почему? Аслан задумчиво искал ответ. Даже среди шипов и камней, пролетающих мимо его волос, он концентрировался и думал. Обычная магия Школы Превращения не могла быть настолько универсальной. Школа Мутации работает только с физическими телами. Магия Школы Восстановления сосредоточена на ремонте физических повреждений. Ответ был неподалеку. Острое чутье, широкая интуиция, обеспечиваемая 10 Удачи, прошептала Аслану ответ. Секретом этой гробницы были души. Сама гробница функционировала как живой организм, обладающий душой. Она была размазана свежими душами, извлеченными из загробного мира, мутирована магией Школы Мутации и непрерывно восстанавливалась магией Школы Восстановления. В тот момент, когда Аслан понял это, копье Румель закружилось. Кланг, кланг, кланг! Румель держала копье, вращая его, нанося выпады и вытягивая руку, чтобы легко отбивать и блокировать атаки Воллена. Она дробила летящие глыбы камня спиральными выпадами и отклоняла высокоскоростные обломки древка копьем. Таким образом, блокируя, отклоняя и контратакуя, Румель защищала Аслана. Аслан, погруженный в концентрацию, не имел времени оглядеться по сторонам. Не зная этого, Румель взмахнула копьем, бросила взгляд на Аслана и прикусила губу. Аслан даже не закрывался от обломков, летящих ему в голову. Он оставался неподвижен на полу, несмотря на то что смерть подступала на расстояние вытянутой руки. Было ли это потому, что он верил, что Румель заблокирует их? Считал ли он, что Румель не совершит ошибки, или же был уверен, что она его не предаст, но Аслан просто держал глаза крепко закрытыми, а его губы шевелились. Румель была закалена бесчисленными предательствами и обманами за время своей наемнической жизни. Такая Румель знала, что доверие не дается легко. Но что насчет Аслана прямо сейчас? Он полностью доверял Румель и концентрировался. В нем не было ни капли недоверия. В то время как сама Румель вздрогнула бы или уклонилась из страха совершить ошибку или столкнуться с предательством, он вообще не двигался и сохранял фокус. Полное доверие. Почувствовав, как один уголок ее сердца потеплел, Румель завращала копьем еще быстрее. В мгновение ока копье из белой стали закружилось, оставляя едва заметный послеобраз, и отозвалось назад после трех выпадов. Три шипа, мчавшиеся к голове Аслана, были одновременно раздроблены. Румель двигалась, чтобы отплатить за это доверие. Тем временем Аслан анализировал магию. Наблюдая и разбирая магическую силу, текущую по всей гробнице, — ее поток, интенсивность и структуру, — он постепенно брал магию под контроль, воссоздавая ее. Это был метод, невозможный даже для мастера магии. Обычно даже Аслан не мог этого сделать. Только одна вещь делала это возможным: специальная способность Аслана. Ее название было «Загрузка». Финальное мастерство специальной способности магических предметов и магической татуировки. Татуировка и символ командира легиона Древней Империи. Получение этой специальной способности и нанесение этой магической татуировки означало потерю способности использовать магию самостоятельно. Можно было использовать только Дикую Магию, которая не проходила через магическую татуировку. Обычную магию, как бы хорошо ты ее ни знал, можно было применять только через свитки или магические предметы. Исключением могли быть лишь незначительные заклинания. Таким образом, хотя при получении этой способности приходилось многое терять, получившие ее приобретали взамен могущественные функции. А именно: гарантированный успех в активации магических предметов, увеличение эффектов на 200% и подавление побочных эффектов на 99%. И в конце своего анализа Аслан смог понять. Что эта цитадель ничем не отличалась от магического предмета. А если это магический предмет, он уже был считай в руках Аслана. Татуировка Аслана, напоминающая корни, вспыхнула синим светом. Магическая сила, излучаемая этой татуировкой, покрыла гробницу, подобно синим венам. Когда стремительно разрастающаяся магическая сила окутала гробницу, подлетая и рушась, все шипы и стены в мгновение ока остановились. В этой сцене, словно само время застыло, Аслан закрыл глаза и увидел то, что лежало за пределами. Помимо захвата контроля над цитаделью, он попытался разглядеть сущность, управляющую Волленом и заставляющую его использовать магию. Гробница грубо содрогнулась, когда атаки прекратились и утихли. В этой паузе закрытые глаза Аслана слегка затрепетали. Магическая сила протянулась, точно нити. Связь, до которой обычно нельзя было дотянуться, но «Загрузка» Аслана и его Удача, достигшая сферы предвидения, вели его. С чувством, будто его собственную душу затягивает внутрь, зрение Аслана размылось. За размытым взором замерцала иллюзия. Едва заметно поднимающееся марево. Там было поле. Поле загадочного цвета, полное теней и в то же время бесконечно яркое, словно солнце там никогда не вставало и не заходило. Травы потеряли свой блеск, будто мертвые, но они извивались, словно полные жизни. Среди трав, простиравшихся в разных направлениях, легла тихая равнина. Над этим полем и равниной находились бесчисленные звери. Овцы с черными глазами. Бесчисленные овцы, молча сморящие на Аслана. Все эти овцы смотрели на Аслана со всей равнины. Их зрачки не были овечьими. Они напоминали человеческие зрачки. Их ноги были тощими, с обнаженными черными блестящими костями там, где сдиралась кожа. Присмотревшись, можно было увидеть, что их тела целиком состояли из черных костей. Только боль и пустота плескались в их зрачках, и у Аслана побежали мурашки по коже при виде этого. Эти бесчисленные овцы, которые, как он думал, смотрели на него. Это были не овцы. Это было нечто скомканное, слепленное и вырезанное в форме овец. Они молча наблюдали за Асланом, несмотря на свою боль. Возможно, с самого начала. Возможно, еще до этого. В тот момент, когда Аслан понял это, имя само слетело с его губ: Сумеречное Стадо. Затем иллюзия развеялась. Исчезла. То, что открылось взору Аслана, не было чем-то грандиозным. Почерневший, высохший человеческий скелет. Это был Воллен, мертвый, без единого следа души. ----------