Зилбагиас, принц демонов: как седьмой принц сокрушил королевство (LN)
Tomoaki Amagi

Александр и его отряд отправились в дерзкий рейд на замок Короля Демонов: план был прост — зарубить владыку и разом завершить войну. Но всё пошло прахом, когда группа полегла без боя под подавляющей мощью Короля.

Смерть, впрочем, не стала для Александра финалом: два года спустя он очнулся в теле сына того самого Короля Демонов. С памятью о прошлой жизни он поклялся использовать чудесный второй шанс и продолжить борьбу — теперь уже изнутри, уничтожая демоническое королевство в облике принца Зильбагиаса. Проверка его характера не заставила себя ждать: притворяться юным демоническим наследником, не спалив прикрытие, оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал.

====================

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/af60e883c81373a08ca13355b674d6bae5873e02.png]]

[[image:/storage/reader-images/d473753a2a66a15e9ca50e9ab5e744116b762505.png]]

[[image:/storage/reader-images/0cd9d3899d7d250861c055b41bc2cd5bc5cf1270.png]]

[[image:/storage/reader-images/3fddfceaafbd9f3cee604de2bc51995e52b45b35.png]]

----------

Пролог

Меня зовут Александр. Знаю, это прозвучит внезапно, но я хотел бы рассказать вам о своей смерти.

В тот день Панчеловеческий альянс предпринял внезапный воздушный налёт на замок Короля демонов. С помощью белых драконов мы сумели проникнуть на вражескую территорию с большой высоты. Я вместе с отрядом отборных бойцов разных рас собирался убить самого Короля демонов… Звучит благородно, но по сути это было обычное покушение. Как бы оно ни закончилось, шансы штурмовой группы выжить были почти нулевыми. Панчеловеческий альянс оказался в настолько отчаянном положении, что нам приходилось полагаться на такие самоубийственные тактики. На той высоте, на которую нам пришлось подняться, часть бойцов умерла от холода, так и не добравшись до цели. Ценой этой жертвы мы смогли достигнуть замка незамеченными.

Бой внутри замка был лютым. Как и следовало ожидать, внезапное нападение поначалу совершенно застало демонов врасплох, но паническая суматоха быстро сменилась организованной обороной. Архидемоны, командующие армиями Короля демонов, вампиры-владыки, чья сила не уступала прародителям их рода, личи, владеющие чудовищной магией, и бесчисленные воины демонической королевской гвардии преграждали нам путь. О той битве я предпочитал не вспоминать.

Многие герои — мои товарищи — погибли, так и не добравшись до цели. Повезло это было или нет, но в конце концов мы всё же добрались до Короля демонов. Когда мы ворвались в тронный зал, надменный владыка встретил нас, не сходя с трона. В отличие от людей, демоны жили по законам абсолютной меритократии. А значит, Король демонов — это ещё и сильнейший среди них маг-воитель. Даже если бы к тому моменту мы не были измотаны до предела… он всё равно был немыслимо силён.

— Неплохо развлекли меня, герои, — сказал он, одной рукой поднимая моё умирающее тело, словно нападение ничуть его не задело.

Сокрушительная физическая мощь. Колоссальная магическая сила, отбрасывавшая любую магию, которой мы пытались его достать. И дьявольский договор, нечестивое клеймо, выжженное на самой его плоти: «Пожиратель душ». Смерть каждого из моих товарищей подпитывала его, давая силы продолжать бойню. Битва превратилась в одностороннюю резню — сцену будто прямо из кошмара.

— Для таких хиляков, как люди, вы держались неплохо.

— Чёрт… ты…

— О? Вот уж неожиданность. Даже стоя на пороге смерти, ты ещё можешь говорить. — Его пальцы медленно, но неумолимо сжались у меня на шее. Ещё немного — и он свернёт мне шею раньше, чем я успею задохнуться. — Душа у тебя, похоже, аппетитная. Так и быть, окажи мне честь и стань моей пищей.

Тёмная магия Короля демонов потекла из его ладони в мою шею и заполнила всё тело. Силы — и физические, и магические — у меня уже иссякли, так что сопротивляться было нечем. Я заорал: меня будто разорвало изнутри, как лопнувший шар. Я чувствовал, как рвётся плоть, крошатся кости, как всё моё тело разлетается на тысячи кусков. Последнее, что я услышал, прежде чем сознание утонуло во тьме, был хохот Короля демонов.

Я умер. Или… должен был умереть.

А в следующее мгновение я открыл глаза — и снова увидел перед собой морду того кошмарного чудовища.

— Хм? Даже для младенца взгляд у него на редкость дерзкий.

— Аба?! Бабабуба?! (Король демонов?! Почему ты здесь?!) — попытался закричать я, но мысли не превращались в слова. С моим телом было что-то не так.

Что произошло? Казалось, меня кто-то держит на руках. Чтобы вот так нести меня, этот кто-то должен быть громадным… Нет. Это я был крошечным. Кожа приобрела странный бледно-синий оттенок, а руки стали пухлыми и бессильными.

— Абваба?! (Я младенец?!) — Я превратился в младенца. Да не просто младенца, а младенца-демона.

— Какой бойкий мальчик, — сказала женщина, державшая меня на руках.

— Хм. Полагаю, лишний наследник не повредит.

— Ваше величество, прошу вас, дайте мальчику имя.

— Зилбагиас.

Имя едва сорвалось с губ Короля демонов, как он сразу вышел из комнаты.

Я остолбенел. Это было просто невероятно. Так отец едва ли ведёт себя при первой встрече с новорождённым сыном. Но женщину, державшую меня на руках, его поведение, похоже, ничуть не смутило. Жутковато хихикнув, она крепче прижала меня к себе.

— Наконец… наконец-то получилось… у меня наконец появился собственный ребёнок…

Следующее, что я увидел, — холодная красота лица демоницы. Стоп… погодите. Это что, моя мать?

[[image:/storage/reader-images/8733d4e0a8837a50f3b9bc124a5cadcd3411cb59.png]]

В её глазах не было той безусловной, обожающей любви, с какой мать смотрит на новорождённого. Там клубились решимость, честолюбие и ненависть — мешанина сплошь из тёмных чувств.

— Зилбагиас… — проворковала она; сладость её голоса скорее пугала, чем успокаивала. — Ты станешь следующим Королём демонов. — По её лицу расползлась леденящая улыбка. — И по пути наверх растопчешь выродков всех этих сучек! — Голос сорвался в неудержимый смех.

Так герой Александр встретил свой конец… и так же переродился принцем демонов Зилбагиасом.

----------

Принц демонов

Приятно познакомиться. Я — бывший герой Александр, ныне известный как принц демонов Зилбагиас.

С моего перерождения прошло уже немало времени. Ясность воспоминаний об Александре продержалась совсем недолго. Потом я постоянно хотел спать, плохо сдерживал эмоции и сталкивался с множеством других неприятностей. Но страшнее всего было то, что чем сильнее у меня рассеивалось внимание, тем сильнее тускнела память о том, кем я был прежде.

А? Кто я вообще такой?

В такие моменты мне казалось, будто мои воспоминания ускользают, будто Александр — это кто-то чужой. Примерно как со снами: когда только просыпаешься, помнишь их отчётливо, но чем дальше идёт день, тем больше они тают.

Я герой Александр. Что бы кто ни говорил, я герой Александр! Я твердил это себе снова и снова, пока сосал грудь демоницы.

Впрочем, подробности моей младенческой жизни я опущу и лучше кратко перескажу то, что сумел узнать, живя в замке Короля демонов.

Во-первых, с того самого штурма замка прошло два года. Иными словами, минуло два года с тех пор, как Король демонов убил меня. Наш штурмовой отряд перебили, а сам он по-прежнему был жив, здоров и бодр. Покушение провалилось безоговорочно.

Во-вторых, Панчеловеческий альянс всё так же проигрывал войну. Пока Король демонов оставался у власти, его армии были в превосходной форме. Границы Альянса шаг за шагом откатывались назад, и за то время, пока я был младенцем, было разорено целое королевство. Чёрт.

И наконец, я оказался седьмым принцем демонов. Всего, считая меня, у Короля демонов было семеро наследников. Старшему сыну было семьдесят, старшей дочери — шестьдесят. И дальше всё шло в том же духе: дети рождались примерно с интервалом в десять лет. Демоны жили довольно долго, лет по триста, и хотя им было не так тяжело, как эльфам, рождение детей всё равно давалось им нелегко. Можно даже сказать, что по ребёнку раз в десять лет — для них это весьма высокий темп. Но поскольку я был уже седьмым, Король демонов, похоже, относился ко мне совершенно безразлично: после дня моего рождения я его больше не видел. Выходит, фраза «лишний наследник не помешает» и правда довольно точно отражала, насколько я его не интересовал.

Вот, пожалуй, и всё, что я тогда успел выяснить. А вы чего ждали? Я вообще-то всего лишь младенец. Много ли можно сделать, когда весь твой распорядок дня состоит из еды да сна?

— Убубу… бонба. (И… что теперь?)

Лёжа в колыбели, я размышлял. Понятия не имею, почему я переродился демоном, но упускать такой шанс было нельзя. Пусть тело у меня теперь демоническое, сердце героя у меня останется навсегда.

Оставался вопрос: что мне делать дальше?

— Бабуу… (Бабуу.)

Чёрт, думать — это ведь ещё и утомительно. Я был героем. Моё дело — убивать врагов человечества! Когда папа римский говорил: «Иди и прикончи их», от меня требовалось ответить: «С радостью!» — и рвануть на поле боя! Больше я почти ни на что не годился!

От нечего делать я попробовал немного раскачать колыбель. Похоже, её каркас был сделан из костей. Насколько я мог судить, это были кости какого-то гуманоидного существа. Погодите… неужели эту колыбель собрали из костей прославленных героев? Проклятые демоны! Я их всех уничтожу!

— Боба, буабаба. (Я герой.)

Я потянулся к потолку. Рука была пухлая, кожа — болезненно бледная. Но если тренироваться, эти вялые ручонки однажды обрастут мышцами крепче стали. Как ни горько это признавать, демоны были куда сильнее людей. И дело было не только в физической силе и выносливости — даже в магии они не уступали эльфам. А по моим жилам вдобавок текла кровь нынешнего Короля демонов. Интересно, где предел моих возможностей?..

— Бобба! (Отлично!)

Я решился. Я убью Короля демонов! По сути я боец, так что выбор у меня невелик. Драться для меня так же естественно, как дышать. Я натренирую тело, отточу мастерство и доведу до конца нашу миссию по убийству Короля демонов. Пора поднимать мятеж! Я сжал пухлую ладошку в кулак.

— Богья…

Приняв решение, я неожиданно почувствовал прилив сил. Да такой, что тут же расплакался.

— Буааааа! Уаааа!

А, ну вот опять. Я проголодался! Кормите меня! Кормите!

Подавить эмоции я не мог и потому только ревел. Очень скоро на мой рёв примчалась кормилица.

— Да-да, малыш. Пора молочка, да?

— Бабу…

Наполнив живот молоком, а голову — мыслями о смерти Короля демонов, я снова провалился в сон.

†††

Мне приснился сон. За лесом, до боли знакомым на вид, раскинулась маленькая деревушка где-то в сельской глуши. Я был ещё ребёнком, а рядом со мной шла наивная, беззаботная девочка.

— Алекс! Папа нашёл пчелиное гнездо! — радостно воскликнула Клэр, моя подруга детства. — Я видела, как он переливал мёд в горшок! — продолжила она с хитрой улыбкой. — Пошли попробуем!

— Серьёзно?! — переспросил я. — Ты же знаешь, какой мёд дорогой! Нам точно можно взять хоть немного?

— Конечно нельзя! От этого ещё вкуснее! — Для неё запрет был не менее сладким, чем сам мёд. Именно такой Клэр и была. Неугомонная, бесстрашная, вечно тащила меня за собой куда ни попадя. И обычно за её прихоти расплачивалось моё благополучие.

Но… мне было весело. Теперь те дни, когда она носилась со мной по деревне, стали для меня источником тёплой ностальгии. И сама тихая деревушка, которую мы звали домом, и вкус того запретного мёда.

Отец Клэр, конечно, пришёл в ярость, когда узнал, что мы всё съели, — и его трудно было за это винить: столько денег коту под хвост. Клэр, естественно, отругали до слёз, а мне, как её сообщнику, от отца досталось куда более телесное наказание. Несколько дней она ходила непривычно тихая, но очень скоро её проделки снова обсуждала вся деревня. Вот таким и было наше детство — под любовью всей деревни.

— Слушай! Говорят, если сварить суп из краснопёрой травы, волосы начинают выпадать! Давай подсыплем её старосте на голову!

— Да ни за что! Он нас убьёт! Это слишком опасно!

— Дурак, в этом-то и весь кайф!

— Ты ненормальная! — ворчал я скорее для вида, но всё равно пошёл с ней искать эту траву.

Ах да. Я ведь уже знал. Эта светлая, радостная пора моей жизни была мимолётной. Этот тихий, ласковый мир очень скоро должны были поглотить пламя и тьма.

— Монстры! Их целая куча!

В ту ночь меня разбудил чей-то крик. Я в панике выбежал наружу и увидел в темноте на горном склоне бесчисленные огоньки, парящие, как блуждающие огни. Это были факелы. Армия Короля демонов перевалила через горы на границе нашего королевства и вторглась к нам. Гоблины, огры и жестокие охотники из ночных эльфов. А впереди них — отряд демонических солдат. Я был слишком мал и не мог до конца понять, что происходит. Знал только одно: случилось что-то страшное. И всё.

— Бегите!

Взрослые были в отчаянии. Хватали всё, что могли унести, и бежали из деревни. Но мы были слишком медлительны. Хотя точнее будет сказать: армия Короля демонов была слишком быстрой. Враги вырвались из тьмы и в мгновение ока растерзали деревню.

— А-а-а! Прекратите! — Старосту, который изо всех сил пытался спасти своё имущество, убил и сожрал огр.

— Кто-нибудь, прошу! Хотя бы её спасите! — Пекарь Седрик пал, заслонив собой дочь, Клэр, от стрел ночных эльфов.

— Нет! Папа! — всхлипывала Клэр, цепляясь за безжизненное тело отца. — Помогите! Кто-нибудь, помогите! — Последнее, что я увидел: ночной эльф схватил её за волосы и потащил прочь. А потом к ней ринулась толпа гоблинов.

— Кто-нибудь… — умоляла она, протягивая руку к нам, — и наши взгляды встретились.

— Клэр!

— Не смотри!

Я бросился было её спасать, но мама подхватила меня и побежала. Чтобы дать нам уйти, отец остался позади приманкой.

— Я вас дальше не пущу!

— Ха, смело для человеческой мрази! Сдохни!

Предсмертный крик отца взвился в ночное небо. Демон с ослепительно-зелёными волосами пронзительно расхохотался и высоко поднял копьё. На острие темнело что-то круглое, размером примерно с человеческую голову, подсвеченное заревом горящих домов.

Я буквально онемел. Шок, ярость, отчаяние — всё это вырвалось наружу только слезами. Даже просто переживать это снова во сне было мучительно реально. Хотя это был всего лишь сон, я чувствовал себя бессильным. Будто меня снова и снова заставляли переживать ту самую беспомощность.

— Папа! Клэр! — Мой маленький я ничего не мог сделать, только рыдать, пока мама уносила меня прочь.

Я слышал свист рассекаемого воздуха, глухие удары и стоны матери, но она продолжала бежать. Как бы ни было ей больно, она всё равно гладила меня по волосам, пытаясь успокоить.

— Всё хорошо… всё будет хорошо…

Чудом мы спаслись. Армия Короля демонов не стала нас преследовать. Вместо этого нас гнал вперёд её издевательский хохот.

— Бегите, букашки! Бегите к своему жалкому владыке! Передайте ему, что мы здесь и ждём его!

Нет, мы не спаслись. Нас отпустили, чтобы выманить ещё больше людей на бойню… и мы стали для этого приманкой.

— Прошу… позаботьтесь о нём… — Мама добежала со мной через всю ночь до соседнего города и только там, из последних сил, успела попросить о моей безопасности. У неё из спины торчало несколько стрел с чёрным оперением. Даже самый выносливый солдат не смог бы с таким количеством стрел всю ночь бежать, неся на руках ребёнка. И всё же у неё хватило на это сил.

В конце концов из нашей семьи выжил только я. По крайней мере, насколько мне было известно. Как выжившего свидетеля нападения демонов, меня сопроводили в большой город и в итоге отдали под опеку церковного сиротского приюта. Ещё несколько дней назад демоническое королевство за горами казалось чем-то далёким, будто война там — чужая проблема. Но всё изменилось. Всё было кончено.

Вскоре после этого я начал тренироваться — доводил тело до грани смерти, вырывал силу по капле. Я убью их всех. Всех демонов в этом проклятом королевстве. Это и стало единственной целью моей жизни.

Чтобы доказать свою решимость, я решил стать солдатом. Королевский карательный отряд, высланный отомстить за нашу деревню, был с лёгкостью уничтожен. Пока я тренировался, армии королевства почти не знали побед — положение день ото дня становилось всё хуже.

В день совершеннолетия во мне пробудился святой атрибут, и потому меня отправили в Святую землю — готовиться в герои. Дни мои снова были заполнены одними лишь тренировками. Но пока я медлил, королевство, где я родился, пало. Едва я хоть как-то освоил святую магию, меня тут же бросили на передовую вместе со старшими. Война против демонов всё время шла по схеме: шаг вперёд — шаг назад. Нет, скорее уж шаг вперёд и два-три назад. Вкус поражения был мне куда привычнее восторга от победы.

Моя жизнь могла оборваться в одно мгновение. И всё же я продолжал выживать. Мне стоило нечеловеческих усилий терпеть ту кровавую вакханалию, которую эти мерзкие демоны приносили в наш мир, ещё хоть минуту, хоть секунду.

— Смерть тьме! — кричал я. Но этого было недостаточно. Сколько бы крови я ни пролил, жителей моей деревни, моих родителей и Клэр это не вернуло бы.

— Помо…

Последний миг, когда я видел её, навсегда выжжен у меня в памяти: по лицу текут слёзы, а она тянется ко мне.

Я открыл глаза и увидел мраморную комнату. Лежал на удобной кровати, укрытый дорогими мехами. Я посмотрел на руки — тревожно бледная демоническая кожа.

— Доброе утро, малыш. — Рядом со мной в воздухе парила краснокожая девица с моноклем и в ливрее дворецкого. От кошмара я вернулся в не менее отвратительную реальность. Теперь я был принцем демонов, которого каждое утро будила эта дьяволица в роли дворецкого. Немного найдётся вещей омерзительнее такого начала дня.

Но я решил терпеть. Я должен был сохранить верность собственным убеждениям. Если выдержу это, однажды смогу нанести армии Короля демонов смертельный удар.

— Доброе утро, София, — с неловкой улыбкой поздоровался я с дьяволицей.

Прошло два года с тех пор, как я переродился демоном.

†††

Пока я был совсем младенцем, мог лепетать что угодно — это, так сказать, входило в комплект. Но когда я уже научился говорить, скрывать свою истинную сущность стало куда труднее. Стоило ошибиться и выдать себя — и всё бы кончилось. Так что я внимательно следил за окружением, старался вести себя как подобает настоящему демону и кое-как сумел выжить в этой новой жизни.

За два года моё тело заметно подросло. Нет, серьёзно, очень заметно. По размеру я уже был примерно как человеческий пятилетний ребёнок. Насколько я успел выяснить, демоны взрослеют куда быстрее людей и достигают полной зрелости уже к пятнадцати годам.

Несправедливо это как-то. Они и так живут дольше нас, так почему ещё и взрослеют быстрее? Впрочем, мой быстрый рост, похоже, удивлял даже тех, кого я встречал здесь, так что, возможно, даже по меркам демонов я рос особенно быстро. Может, это моё глубинное желание поскорее вырасти и снести Королю демонов голову так меня ускоряло. Впрочем, подобное вовсе не было чем-то уникальным для демонов. Любой, кто обладал сильной магией, мог словами или мыслями искажать реальность вокруг себя. А я теперь был демоном — расой, чья магия сравнима с эльфийской. Какова бы ни была причина, если она приближала меня хотя бы на день к убийству Короля демонов, я был только за.

Когда кормилица мне уже перестала быть нужна, ко мне приставили наставницу.

— Вот и настал этот день, малыш! После еды начнём учиться!

Этой наставницей была вот эта девочка… вернее, дьяволица в облике девочки. На ней был чёрно-красный костюм дворецкого с острыми, строгими линиями. Из лба росли два рога. С виду она держалась спокойно и собранно, но одних клыков хватало, чтобы понять: она далеко не безобидна. Словно про них просто вспомнили в последний момент, у неё из спины росли маленькие кожистые крылья, чем-то средние между летучей мышью и драконом, и именно они удерживали её в воздухе. А отличительной приметой служил монокль.

Её звали София, и, по её словам, она была дьяволицей среднего ранга, ведающей знанием. Выходило, что накопление знаний определяло её рост — и физический, и в общественном положении. С её натурой она была, по сути, самодовольным ходячим словарём, так что на роль наставницы подходила идеально. Заключив контракт с матерью моего нового тела, она с поистине дьявольским упорством пыталась усадить меня за стол и заставить заниматься.

— Мудрость Бездны ждёт тебя! Итак, начнём с букв и чисел!

— Не хочу! Сегодня я буду исследовать замок! — Я упрямо отказался, с высокомерием, вполне достойным любого демона.

— Что значит «сегодня»?! Да ты каждый день только и делаешь, что шастаешь по замку!

— Я ненавижу учиться. — Дурное настроение я и не думал скрывать. Сидеть за столом и чему-то учиться мне не нравилось даже в прошлой жизни. Герой должен обладать сердцем воина. Грамоты на самом минимуме мне вполне хватало. Куда полезнее было разбираться в устройстве замка.

— Быть Королём демонов — это не только быть сильным! Нужно ещё и умным быть! — попыталась она меня воодушевить, но становиться Королём демонов я вовсе не собирался. Я хотел только его убить.

— Хм-м… похоже, у демонов просто очень сильный инстинкт сопротивления авторитету… — пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу. — Ладно, малыш! Тогда пора размяться! Иди упражняйся сколько душе угодно!

— Хорошо. Тогда пойду исследовать замок!

— Ну конечно, и на этот раз не сработало! — София схватилась за голову, когда моя радость встретила её провальную попытку использовать обратную психологию. Ну и поделом! Мне плевать на учёбу! Дьяволице знания со мной не тягаться!

София вздохнула.

— Ладно. Для начала хотя бы покончим с трапезой после пробуждения. — Щёлкнув пальцами, она велела слугам вкатить в комнату тележку. Компания подобралась пёстрая: ночные эльфы, зверолюди и импы.

Импы, как и все дьяволы, были связаны контрактом и потому не могли предать хозяина. Ночных эльфов и зверолюдей отбирали за исключительную верность. К слову, они ещё и выполняли роль моих телохранителей.

Очень скоро слуги накрыли столик рядом с моей кроватью. Для человека вроде меня само выражение «трапеза после пробуждения» звучало непривычно. По сути это означало «завтрак», но теперь я ведь был демоном. Порождения тьмы обычно вели ночной образ жизни: утром спали, а просыпались ближе к вечеру или к сумеркам. Иными словами, первый приём пищи в их дне был не нашим человеческим «завтраком», а скорее чем-то вроде «обеда» или «ужина». Если честно, путаница жутко раздражала.

В отличие от нежити, демоны могли без проблем действовать и при ярком дневном свете, но в темноте нам всё же было куда комфортнее. Взглянув в окно, я увидел тёмно-красное небо заката. Да и по составу моей прислуги было ясно: работники замка в основном принадлежали к ночным расам, так что весь распорядок здесь был подстроен под ночь.

Храня в сердце тёплые воспоминания о ранних утренних завтраках, я принялся за стоявший передо мной ужин. Я запихнул в себя столько, сколько хватило бы двум демонам, — надо же на чём-то растить силы для убийства Короля демонов!

— Ты и правда много ешь, малыш, — вздохнула София; в этом вздохе пополам смешались восхищение и усталость. Даже привыкая видеть, как я ежедневно уничтожаю еду с такой жадностью, она всё равно не могла скрыть реакции. Я всегда ел с пылом человека, который живёт ради мести за родителей, — хотя в моём случае «родители» и были целью моей мести.

— А где сегодня мать?

— Госпожа отбыла на срочную инспекцию.

Обычно мы ели вместе, так что вот почему сегодня мне накрыли в комнате. Впрочем, разницы особой не было. Увидь я её сейчас, она бы только снова начала зудеть насчёт учёбы. Разве демоны не должны ценить силу превыше всего?

— Она велела передать тебе вот что: «Посвяти себя тому, чтобы стать Королём демонов», — добавила София почти с насмешкой, но я её просто проигнорировал.

Так. Желудок полон — теперь пора готовиться к исследованию замка.

— Физические упражнения, конечно, важны, малыш, но пока твой разум ещё мягок, тебе бы лучше воспользоваться случаем и учиться…

Мне оставалось лишь пропускать мимо ушей непрерывную болтовню дьяволицы у себя за спиной. Совершенно очевидно, что София видела во мне не более чем озорного мальчишку. Маскировка у меня была безупречная, если уж честно.

Любой клочок информации о демонах и их образе жизни был полезен. Смотря как всё сложится, возможно, однажды я смогу передать эти сведения Панчеловеческому альянсу. Хотя в моём нынешнем положении наладить с ним связь было бы крайне трудно. Отдельной задачей оставалось понять, как вообще всё это устроить. Но пока я не добьюсь большей свободы, придётся терпеть свою нынешнюю повседневную жизнь.

Понятия не имею, сколько лет это займёт… так что, человечество, пожалуйста, продержись до тех пор!

†††

— Госпожа! Сэр Зилбагиас снова пренебрегает учёбой!

Ябеда.

Я сидел на маленьком костяном стуле перед матерью. Похоже, после того как я всё время тратил на исследования, а не на занятия, меня решили отругать всерьёз. У демонов этот стул назывался «стулом для раздумий», и по удобству он мало отличался от смертельного ранения. Заднице было больно в самом буквальном смысле.

Как выяснилось, его использовали, когда отчитывали детей или ставили на место подчинённых. Маленький размер отлично подходил такому ребёнку, как я. Но вот если бы на него насильно усадили взрослого, да ещё и гордого, унижения было бы куда больше.

— Зилбагиас, — сказала моя мать, захлопнув веер.

— Да, матушка?

Называть это существо матерью до сих пор было странно. У меня была только одна мама, и это была не она. В ответ её глаза блеснули жестокостью — взглядом, совершенно неподобающим матери, смотрящей на собственного ребёнка. Эта демоница, пугающе прекрасная в своей ледяной красоте, и была моей «матерью» — Пратифья. Сокращённо — Прати. Милое прозвище, совершенно не вяжущееся с её холодной внешностью, но так её могли называть лишь старшие в собственном роду и сам Король демонов.

Неужели он и правда так звал её наедине? Тот самый тип? Я даже представить такого не мог. Наверняка он называл её так лишь для вида, изображая привязанность?

— Я понимаю твоё желание стать сильнее. И это даже весьма похвально, — сказала Прати, вырывая меня из мыслей. — И твою нелюбовь к учёбе я тоже понимаю. Никто не требует, чтобы ты стал учёным. — Приподнявшись на софе, на которой лежала, она наклонилась ко мне и заглянула прямо в глаза. — Ты станешь Королём демонов, Зилбагиас.

Её глаза пылали. Атмосфера в комнате внезапно стала куда тяжелее. Время от времени Прати говорила со мной вот так, будто пыталась впечатать что-то мне в душу. А потом молча наблюдала, ожидая моей реакции.

Пожалуй, повторять уже излишне, но становиться Королём демонов мне было совершенно неинтересно. Я хотел только его убить. А под таким её взглядом ещё и ответ подобрать было нелегко.

Я просто сидел молча и ждал, когда нотация закончится. Наконец Прати вздохнула и откинулась обратно.

— Боже мой, даже для собственного сына он удивительно своеволен, не так ли? Что скажешь, София?

— Безусловно, госпожа. Упрямство у него исключительное… во многих отношениях, — с жаром закивала София.

— Ну же, Зилбагиас. Неужели ты и правда настолько ненавидишь учёбу?

— Да.

— Ни тени колебания. В детстве я и сама терпеть не могла учиться, так что твои чувства мне понятны, — сказала Прати, массируя переносицу, словно и правда заботливая мать, переживающая, как воспитать ребёнка. — Но если говорить серьёзно, то хотя бы основы чтения и письма тебе необходимы, иначе твоё будущее окажется под вопросом. Забудь о том, чтобы стать Королём демонов, — ты даже отчёты своих подчинённых читать не сможешь. И главное, все будут считать тебя идиотом. Мне даже представить страшно, что начнут болтать матери других наследников…

Её обычно приятные черты исказились от отвращения.

— Первый принц Айогиас к трём годам уже освоил чтение, письмо и большую часть арифметики. С тех пор его мать ходит важная, словно небесами помазанная. Если ты не сможешь превзойти его, для меня это станет проблемой! — По мере её речи настроение заметно портилось, а под конец на лице застыло выражение такой ненависти, что его нельзя было показывать на людях. Она сжала пальцы в ярости, и веер у неё в руке треснул.

Так это, значит, была заочная война между матерями? Впрочем, из её вспышки я понял, в чём состояло моё заблуждение.

Читать и писать я уже умел хотя бы на базовом уровне, да и с арифметикой особых проблем не было. Но эти двое были убеждены, что я совершенно неграмотен и дальше пальцев считать не могу. Неудивительно, что моё упрямство в отношении учёбы приводило их в такое отчаяние. Я считал, что тратить время на чтение и письмо бессмысленно, и потому вместо этого исследовал всё в замке, куда меня допускали. Пожалуй, стоило бы немного уступить. Но я уже успел объявить, как люто ненавижу учиться. Для демона было бы странно вдруг без всякой причины резко сменить курс и начать послушно исполнять приказы.

— Ах, а вот и хорошая мысль. — Пока я размышлял над этой дилеммой, Прати хлопнула ладонью по подлокотнику софы — похоже, решение она уже нашла сама. — София?

— Да, госпожа?

— Если Зилбагиас так ненавидит учёбу, что ж, давай проверим, на что он способен.

Лицо Софии просияло.

— Правда? То есть в следующий раз, когда он будет капризничать, я смогу прямо врезать ему по лицу?!

У меня от этого глаз дёрнулся. Так вот что скрывалось за всеми её усталыми вздохами?! Нет, я, конечно, действительно вёл себя как маленький гадёныш, но всё же!

— Ну… — Прати задумалась.

Стоп. О чём тут вообще думать? Ответ же очевиден! Я принц! Неужели позволить прислуге меня избить — это реальный вариант?!

— Пока ещё не могу этого позволить.

Пока ещё?..

— Не наносите ему ран, которые потребуют лечения. С болью поля боя он познакомится позже. Мы не хотим, чтобы он вырос пугливым и робким.

— А насколько далеко мне можно заходить? — спросила София.

— Ничего серьёзнее синяков.

— Ура! — София явно праздновала. И эта счастливая физиономия в сочетании с клыками делала её даже более дьявольской, чем обычно.

— Разумеется, драться без толку бессмысленно, — продолжила Прати. — И если он так изобьётся, что не сможет учиться, в этом тоже не будет пользы. Так что установим правила. — Попытавшись раскрыть веер, она только тогда заметила, что уже сломала его. Тут же стоявшая в углу комнаты служанка-ночная эльфийка шагнула вперёд и молча протянула ей новый.

— Зилбагиас, если ты так ненавидишь учёбу, тогда будешь сражаться с Софией, — объявила Прати, скрыв надменную улыбку за веером. — Вы сражаетесь без оружия. Если сумеешь нанести ей хотя бы один удар — победа твоя. Тогда в этот день можешь делать всё, что пожелаешь. Если же София сумеет пять раз уложить тебя на пол прежде, чем ты попадёшь по ней, — ты проиграл и должен будешь следующий час учиться. После этого часа и короткого перерыва, если продолжать занятия ты по-прежнему не захочешь, снова будешь драться.

Условия были даже… неплохими?

— Вам не кажется, госпожа, что при таких правилах у Зилбагиаса слишком большое преимущество? — заметила София.

— Разве? Я как раз старалась учесть твои способности.

Хотя, если подумать, с моим телосложением — пятилетний человеческий ребёнок — мне и правда требовалась приличная фора. При всей миниатюрности София всё равно была по размеру взрослой.

— Зилбагиас, для нас, демонов, сила — это всё. Свободу, которой ты так жаждешь, нужно вырывать силой.

А вот это было именно то, чего и следовало ожидать от демоницы. И это меня здорово бесило.

— Этот опыт должен сделать тебя сильнее… София, ты сегодня уже занималась?

— Пока нет, госпожа! — сияя, ответила София.

— А ты вообще умеешь драться, София? — прямо спросил я. По внешности дьяволов судить было нельзя, но по сравнению с теми, с кем я бился в прежней жизни героя, она на бойца совсем не походила.

— Ну-ну, малыш. Я ведь дьяволица знания, помнишь? Как ты думаешь, чему демоны научили меня самым первым? — София широко улыбнулась. — От рукопашного боя до владения копьём — я выучила всё! И полностью уверена, что смогу всё это воспроизвести! — Весёлость тут же сменилась хищностью. — Думаю, мои знания очень пригодятся в твоём воспитании.

Ха-ха-ха, да неужели? Тогда давай, жалкая дьяволица!

— Ну что, малыш. Ты сегодня готов учиться?

Если уж совсем честно, после недавнего озарения мне казалось, что в будущем проблем было бы куда меньше, если бы я просто сделал, как велят. Но какой демон возьмёт и сразу сдастся в такой ситуации?

— Даже не надейся, — заявил я, вставая со стула.

— Правда? Ну что ж… — София едва сдерживала смех. — Тогда время учёбы, малыш!

Чёрно-красная тень метнулась вперёд, и дьяволица без малейших колебаний выбросила кулак.

Когда она сократила дистанцию, моё тело среагировало само. Целилась она мне в живот. Прыгнуть в сторону? Нет, она тут же полетит следом. Значит, надо как-то отбить. Хлопком отбросив её кулак в сторону, я ушёл корпусом с линии атаки. Тело двигалось первым, а разум лишь потом поспешно догонял его и осознавал, почему был сделан именно такой выбор.

Какая ирония. Даже в этом новом теле мои старые инстинкты всё ещё были при мне. Эта мысль мелькнула в голове — и я тут же ответил лёгким прямым. Атака Софии была быстрой и резкой, но в ней чувствовалась мягкость, вялость того, кто бьётся без намерения убить. Мне нужен был всего один удар. С такой дистанции мои крошечные детские кулачки вполне доставали.

— Ого! — Однако, будто насмехаясь над законами физики, София резко замерла в воздухе и ушла от моего кулака.

Чёрт. Вот поэтому я и ненавижу дьяволов. Парят себе, наплевав на гравитацию, — естественно, и в рукопашной используют это с полной бессовестностью. В бытность героем я уже не раз попадал в скверное положение из-за их нелепых движений. Эх, если бы только руки и ноги у меня были подлиннее… Скорее бы вырасти.

Решив не преследовать её, я вытянул левую руку и отвёл правую к бедру, двигаясь боком и не сводя с неё глаз.

— О? — София, похоже, тоже решила пока понаблюдать. Она опустилась на пол, и цокот когтей по камню означал, что гравитация вновь вступила в силу. — А ты неплох, малыш, — сказала она, удивлённо склонив голову и оглядывая меня с ног до головы. — Но где ты вообще научился так драться?

Кровь, закипевшая у меня в первой за долгие годы схватке с одним из порождений тьмы, мигом застыла. Ни один двухлетка не должен уметь так двигаться в бою, как только что двигался я. Чёрт! Мои боевые рефлексы из прошлой жизни сыграли против меня!

— Видел, как тренируются на плацу, — выдавил я первое попавшееся оправдание.

— Правда? Что-то не похоже ни на одно демоническое боевое искусство, какое я знаю… — София повторила мою стойку: выставила вперёд левую руку, отвела назад правую и заскользила боком.

Меня передёрнуло. Она почти идеально воспроизвела стойку, которой Святая церковь обучала своих монахов как универсальному стилю ближнего боя. Увидев её всего один раз?! Но нет, дело было ещё хуже! Раз она её повторила, значит, я сам показал её слишком отчётливо! Любой, кто был с ней знаком, сразу бы всё понял! Холодный пот потёк по спине, и я украдкой посмотрел на Прати.

— К сожалению, София, кроме тебя никто не умеет копировать движения, просто глядя на них, — вздохнула Прати, обмахиваясь веером. — Так что вполне естественно, что у него получается неловко, если он всего лишь пытается повторить увиденное. К тому же ты знаешь только демонические боевые искусства, верно? А значит, стили других рас в них не входят.

— Понимаю. Пожалуй, вы правы, — признала София.

— Движения Зилбагиаса довольно близки к тем боевым искусствам, которыми пользуются зверолюди. Должно быть, он видел тренировки рядовых солдат. — Прати любезно нашла мне объяснение сама. — Как и ожидалось от моего сына. Если ты и впрямь схватываешь всё так быстро, просто наблюдая, мне не терпится увидеть, чему ты научишься в будущем.

Спасён. И, как она сказала, этот конкретный стиль действительно был создан на основе движений зверолюдей. Если подумать, боевые искусства Святой церкви армии Короля демонов на поле боя почти не видели. В отличие от зверолюдей, которые могли сражаться безоружно — ну или хотя бы зубами и когтями, — мы пользовались мечами и щитами. Потерять оружие обычно означало умереть раньше, чем успеешь перейти к рукопашной. Узнать мои движения мог либо тот, кто сам практиковал этот стиль, либо какой-нибудь чудак, постоянно лезущий в драки с людьми голыми руками.

— Похоже, физическую подготовку стоило начинать раньше. Я думала, он ещё слишком мал. — Пока меня захлёстывало облегчение, Прати продолжала говорить, и в её голосе явно звучало разочарование. — Зилбагиас, как гордому принцу демонов, тебе позорно было бы сперва освоить боевые искусства зверолюдей. Это пятно на репутации всех нас. Пока отложи всё, чему успел научиться, и сосредоточься на боевых искусствах нашего народа.

— Хорошо, — после короткой паузы ответил я, слегка нервничая. Сегодня удача была на моей стороне, но в следующий раз всё может сложиться иначе. Командуй Прати или нет, отказываться от знакомых мне приёмов значило бы отбросить часть моего прошлого как героя.

— Что ж, Зилбагиас. Пора научить тебя почтенному и славному искусству боя, которое испокон веков передаётся у демонов. — Хотя она прикрыла рот веером, садистскую улыбку скрыть было невозможно. — Не бойся. Времени у нас предостаточно. София, продолжай.

— Слушаюсь, госпожа. — София снова встала в стойку. На этот раз обе руки были подняты — агрессивная стойка, совершенно не подходившая её мелкой фигурке.

А, вот это, значит, и есть то самое «почтенное и славное» демоническое искусство?

— Честно говоря, ты сопротивляешься куда лучше, чем я ожидала. Это будет даже веселее, чем я думала. Недооценивать твои движения явно нельзя. Вообще, может, я у тебя ещё и чему-нибудь научусь.

Чёрт! Если я ещё раз ошибусь, она в один миг запомнит мои приёмы. И кто знает, когда это мне потом аукнется.

— Ладно, иду! — непринуждённо объявила София и рванула вперёд.

Без навыков из прошлой жизни, которыми мне запретили пользоваться, предложить мне было почти нечего. Не прошло и минуты, как я уже валялся на полу. Впрочем, я всё-таки был ребёнком, так что она, конечно, сдерживалась. По сравнению с болью от того, как меня распылил Король демонов, это вообще пустяки.

— Ах! Получилось! Наконец-то! Наконец-то мы можем заниматься!

Косо взглянув на эту глубоко личную драму, которую София, похоже, сейчас переживала, я нехотя поплёлся к столу. Я проиграл — значит, пора учиться. Ничего не поделаешь. Пока что я просто притворюсь, будто стараюсь, и освою хотя бы самый минимум чтения и письма. Но вот когда подрасту, я из этой проклятой дьяволицы всю душу вытрясу!

С этими мыслями я увидел, как передо мной положили лист бумаги.

— Итак, малыш! Вот это мы называем буквами!

На листе был какой-то шифр. Для меня — чистейшая тарабарщина.

— Погоди… а? Это буквы? — тупо переспросил я.

— Именно, — ответила София. — Это буквы демонического письма.

Если подумать… я ведь и правда когда-то слышал от одного из священников, под началом которых служил, что, хотя говорим мы на одном языке, у демонов своя письменность… поэтому, даже если раздобыть их важные документы, на расшифровку всё равно уйдёт время.

— Итак, малыш! Все буквы демонического алфавита фонетические. Каждая обозначает отдельный звук. Вот эта читается как «а». Вот эта — как «и». Если их соединить, звук меняется. Ах, тебе, наверное, стало любопытно, почему я назвала их фонетическими, но существуют ещё и идеографические системы письма — у людей, у эльфов и не только. Там каждый знак имеет собственное значение, а не отдельное звучание…

София продолжала тараторить без передышки. Я уже чувствовал, как душа покидает тело. Перед глазами всплывали жуткие воспоминания о том, как я день за днём корпел над буквами ещё в сиротском приюте.

Столкнуться с этой участью снова, пожалуй, было самым страшным из всего, что со мной случалось после перерождения.

Нет, этих демонов я точно никогда не прощу…

†††

Последнее время у меня побаливала голова, а потом вдруг прорезались рога.

С моего перерождения прошло пять лет. Пока я точил клыки перед неизбежным восстанием, дни мои проходили за учёбой, освоением демонического боевого искусства и исследованием замка — то есть, если честно, просто беготнёй по нему. И вдруг ни с того ни с сего меня пронзила мучительная боль с обеих сторон головы. Трудно объяснить, но с ударами Софии это не имело ничего общего. Несмотря на странность происходящего, я как обычно лёг спать, а утром проснулся и обнаружил, что подушка насквозь пропитана кровью. Что-то явно изменилось, и, проверив, я понял: да, у меня выросли рога. Совсем ещё маленькие, но именно эти рога были символом всего демонического народа, и теперь они росли у меня по бокам головы.

— Поздравляю, малыш! Хотя нет, это обращение тебе уже не слишком подходит. Поздравляю, лорд Зилбагиас! — Когда я сидел, ошарашенно ощупывая свои новые украшения, в комнату, хлопая в ладоши, вплыла София. И хотя это была всё та же старая София, я онемел, глядя на неё.

Сперва мне показалось, будто я вижу внутри неё вихрь магической энергии. Но это было не совсем так. Скорее уж она сама и была этим вихрем магии. Не физическое существо, а завывающий поток, насильно заключённый в гуманоидную форму. Во всём этом было что-то… противоестественное.

Вообще-то это многое объясняло. Теперь становилось понятно, почему дьяволы после смерти взрываются с разной силой. Их «форма» разрушалась, и вся сдерживаемая ею энергия разом вырывалась наружу.

— А, похоже, теперь вы можете это видеть, лорд Зилбагиас, — усмехнулась София и раскинула руки, словно фокусник на сцене. Между её ладонями просочилась магическая энергия и сложилась в слова демоническим алфавитом: «Поздравляю с окончанием безрогого периода». Даже с учётом прошлой жизни я никогда ещё не видел магию так ясно.

Так вот как маги видят мир? Наверное, другие расы, искусные в магии, вроде драконов и лесных эльфов, видят то же самое. Все ведь знали, что рога у демонов — важный орган восприятия, но я и представить не мог, насколько важный. Словно весь мир засиял передо мной в новом свете.

— Госпожа будет в восторге! Тем более что это случилось так рано. Обычно у демонов рога вырастают в восемь-девять лет, а у поздних — и вовсе только к десяти.

Я куснул губу, почти не слыша её голоса. Это было доказательством. Я больше не человек. Я действительно переродился демоном. До сих пор мне удавалось отвлекаться от этой правды, растворяясь в повседневной жизни, но теперь отрицать её уже было нельзя. Мир, который я знал, стал совсем иным.

Было, правда, и ещё одно пугающее открытие: на боку я теперь уже никогда не усну. А на спине я заснуть вообще не могу…

— Невероятно! Неужели ребёнок ещё никогда не отращивал рога так рано?!

Как и следовало ожидать, Прати была в полном восторге. Наверняка ей уже не терпелось похвастаться этим перед матерями других наследников. С такими мрачными мыслями я украдкой пригляделся к ней, пытаясь оценить её магическую силу.

Она была сильна. Безусловно, демон высокого ранга — как и подобает супруге Короля демонов. По сравнению с ураганом по имени София, её присутствие напоминало скорее огромную неподвижную глыбу. Наверное, наличие полноценного физического тела играло здесь большую роль. Как ни крути, она была куда стабильнее.

— Поздравляю, лорд Зилбагиас.

— Поздравляем!

Я перевёл взгляд на слуг в углу комнаты, склонившихся в поклоне. С горничными-импами я уже успел свыкнуться, но сейчас они почему-то казались мне заметно меньше. Если сравнивать Софию со львом, то эти импы были скорее кроликами. Наверное, понадобилась бы сотня таких, чтобы хотя бы приблизиться к её звериной мощи.

Кстати, зверолюди выглядели ещё менее внушительно. По физическим данным они превосходили импов, но в магическом смысле сильно им уступали. Тут-то и становилось ясно, почему демоны считали их низшей расой. Люди, наверное, выглядели бы не намного лучше. Оставались ночные эльфийки-служанки. Они тоже показались слабее, чем я ожидал. Впечатляли больше зверолюдей, конечно, но по уровню были примерно там же, что и импы, — ну, может, самую малость выше.

Говорят, ночные эльфы — потомки тех эльфов, которых изгнали из общества лесных эльфов. В древности эльфы поклонялись духам, поэтому их образ жизни был созвучен природе: они жили в гармонии с лесом и его зверями. Но со временем часть из них отказалась от столь полного слияния с природой. Они пристрастились к охоте и не видели ничего дурного в том, чтобы подчинять природу своим прихотям. В конце концов трения между двумя группами эльфов вылились в гражданскую войну, и мятежников изгнали из лесных домов.

Вероятно, утратив благосклонность духов, они ослабли в магии, а срок их жизни начал сокращаться. Исполнившись ненависти к своим лесным собратьям, они обратились к богам тьмы и стали называть себя «ночными эльфами». К тому моменту это уже была практически совсем иная раса. С одной стороны — лесные эльфы, гордые носители великой магии и обладатели крепкого загара. С другой — ночные эльфы, ненавидящие солнечный свет и щеголяющие мертвенно-бледной кожей.

Утрата магии дала им и некоторые преимущества. Ночные эльфы приспособились к жизни во тьме: их алые глаза различали не только свет, но и тепло. А их искусство стрельбы из лука славилось настолько, что превосходило даже лесных эльфов. Впрочем, тем луки и стрелы были особенно ни к чему при их чудовищной магии.

Как бы то ни было, ночные эльфы вели бесконечную войну мести против лесных собратьев. Цепляясь за надежду вернуть себе магию и долгую жизнь, они в отчаянии приносили богам тьмы собственную кровь. Поэтому, хоть они и принадлежали к совсем иной расе, возможность объединиться с воинственными демонами ради вторжения в чужие королевства они приняли охотно.

Одинаковая любовь к кровопролитию и жестокости, одинаково болезненно-бледная кожа — демоны и ночные эльфы ладили неплохо. По крайней мере, с виду.

— Поздравляем.

Ночные эльфийки-служанки тоже поздравляли меня, но в их улыбках чувствовался холодок. Ночных эльфов ценили высоко — они снова и снова доказывали свою верность ещё со времён основания демонического королевства, — но слабость в магии принесла им презрительное прозвище «безрогие». Как бы они ни были похожи на демонов внешне и повадками, отсутствие рогов, а значит и магической силы, делало их в глазах окружающих слабыми. К тому же были ещё и дьяволы — раса, обладающая магией на одном уровне с демонами и даже носящая похожие рога.

— Поздравляем.

Мне оставалось лишь гадать, какие настоящие чувства скрывались за этими холодными улыбками, когда меня поздравляли с появлением рогов — символа великой магической силы.

Но одно я понимал наверняка. Армия Короля демонов вовсе не была монолитом.

— Ещё раз поздравляю, Зилбагиас. Уверена, с сегодняшнего дня ты начнёшь видеть мир по-новому, — уже немного успокоившись, сказала Прати, вновь обмахиваясь веером. — По крайней мере, отныне ты сможешь защитить себя. До сих пор мы жёстко ограничивали тебя в передвижениях, но теперь можем дать тебе больше свободы.

— Защитить себя? — переспросил я, удивлённо склонив голову.

«Жёстко ограничивали» — это было мягко сказано. Я практически никогда не покидал замок, а в самом замке имелись места, куда мне вход был вовсе запрещён. Например, я не мог войти во дворец, где жили Король демонов и мои старшие братья с сёстрами. Объясняли это тем, что там слишком опасно. Неизвестно, что могут сделать со мной другие принцы, принцессы и их семьи. Но неужели рога так сильно меняли дело? Что, демоны и правда в бою сцепляются рогами, как бараны?

— Позволь показать тебе благословение, которое несут эти рога, Зилбагиас. — С подозрительной улыбкой Прати захлопнула веер. Из неё хлынула сила, заполняя всю комнату.

— На колени.

Воздух в комнате мгновенно стал вязким. Будто всё вокруг превратилось в густой гель. В этих словах чувствовалось явное принуждение. Я машинально защитился. Когда нас учили сражаться против демонов, это всегда было первым правилом: представить вокруг себя прозрачную пустую оболочку. Она нужна, чтобы отражать магию и проклятия.

И именно тут меня потрясло одно простое обстоятельство. С рогами эта защитная мера вдруг стала почти до смешного лёгкой. Всё тело мгновенно словно стало легче. Магическая энергия, которой я управлял, впервые ощущалась чем-то вещественным. В прошлой жизни пользоваться магией всегда было для меня чем-то смутным и ненадёжным. Как будто раньше мне приходилось писать с повязкой на глазах, а теперь я наконец увидел сам лист. Разница была колоссальной.

Краем глаза я заметил, что зверолюди уже стоят на коленях, с вставшей дыбом шерстью. Ночные эльфийки отчаянно пытались сопротивляться. Импам было просто не по себе, как будто они стояли в дыму костра, а вот на Софию происходящее не влияло вовсе.

— Поразительно, — улыбнулась Прати, и глаза её засияли. — Даже под моим давлением у тебя колени не дрогнули. Великолепно!

Давление исчезло. Зверолюди, жадно хватая воздух, поднялись на ноги, а ночные эльфийки облегчённо выдохнули.

— Как и ожидалось от моего сына. Даже без рогов ты был ребёнком с исключительно сильной волей. — В её формулировке было что-то, что зацепило меня.

В её словах ощущалась до боли знакомая тяжесть. Разница в силе не меняла того факта, что я уже чувствовал такое раньше.

— Ты станешь Королём демонов, Зилбагиас.

Тогда, когда она говорила это, не было ли это чем-то вроде проклятия? Заклинанием, превращающим её собственного сына в того, кто способен стать Королём демонов? От этого осознания меня пробрал холод.

— Если выдерживаешь моё давление, значит, всё в порядке. Во дворец ты сможешь входить, не боясь погибнуть. Ах, как же я рада, что ты оказался таким сильным! Если бы ты оказался трусом, который обвешивается талисманами, чтобы отбиваться от проклятий, мне бы потом всю жизнь это вспоминали, — в прекрасном настроении рассмеялась Прати. — Думаю, можно немного ускорить события. Уверена, тебе не терпится побывать во дворце и встретиться с Его величеством Королём демонов Гордогиасом, не так ли?

Я был героем. И даже лицом к лицу с самим Королём демонов не ведал страха. Наконец-то мне разрешили войти во дворец, где жил этот ублюдок. Немногое могло бы порадовать меня больше.

Хотя, если уж совсем честно, надеюсь, мне простят небольшую тревогу. В свой прошлый «визит» в замок Короля демонов у меня хотя бы были меч, щит и защитные талисманы.

†††

Наверное, мне даже повезло, что в тот день я не смог с ходу ворваться во дворец. После окончания «безрогого периода» мне полагался уже официальный придворный ранг, а это требовало времени. Формально я должен был стать эсквайром.

У демонов существовала безумная иерархическая система: каждого без исключения они считали той или иной разновидностью знати. Отрастил рога — получил ранг эсквайра, достиг пятнадцати лет и взрослости — стал рыцарем, а дальше мог подниматься по ступеням в зависимости от заслуг перед королевством и на войне.

Происхождение и владения почти не влияли на общественное положение; титулы получали все дети, а не только старшие. Даже дети самого Короля демонов начинали с низов иерархии. Эта система разительно отличалась от человеческой. К тому же ранги напрямую были связаны с цепочкой командования на поле боя. Высшим, разумеется, оставался Король демонов. Не вынося подчинения кому бы то ни было, демоны тратили каждую минуту бодрствования, чтобы выжать из себя ещё хоть каплю силы и взобраться хотя бы на одну ступень выше.

Кстати, ранги полагались и не-демоническим расам. Ночные эльфы и драконы считались гражданами первого класса. К нему же относились некоторые особенно преданные Королю демонов представители нежити. Вожди зверолюдей, вроде королей и племенных старейшин, а также дьяволы, в иерархии ставились примерно на один уровень с демонами.

— Я? Наверное, баронесса или что-то вроде того. — Это было во время занятий. Исправляя написанное мной сочинение, София ответила на мой вопрос скучающим тоном.

— Что-то тебя это не особенно волнует, — заметил я.

— Моя работа не имеет отношения к бою, так что титул, прописанный рядом с моим именем в бумагах, — всего лишь формальность, — ответила она. — К тому же силу дьявола и так любой определит с одного взгляда.

И правда. Сила дьяволов была напрямую связана с их магией. С тех пор как у меня выросли рога, я успел повидать в замке немало дьяволов и с одного взгляда очень отчётливо понимал, кто из них сильнее или слабее Софии. Если такое было очевидно даже для демона вроде меня, то для самих дьяволов это и вовсе, наверное, естественно.

— Но если любой может подняться по иерархии только за счёт силы, не создаёт ли это проблем с наследованием трона?

— В каком смысле? — не поняла София.

— Эрцгерцоги ведь идут сразу после Короля демонов, верно? Разве они не ухватятся за шанс однажды самим стать Королём демонов? По-моему, это должно вызывать бесконечную череду войн за престол.

— Не уверена, что понимаю. А в чём здесь проблема?

После недоумённого ответа Софии я перестал писать. Ах да, точно. Короля демонов определяла вовсе не родословная. Значила только сила, достаточная, чтобы занять его место. А значит, и жестокость битвы за следующий трон никого особенно не смущала.

— Нынешний Король демонов перебил всех, кто ему противостоял, — даже собственных братьев и сестёр. Уцелели лишь те, кто присягнул ему от всей души. Только тот, кто сумел выжить в такой чудовищной борьбе за власть и выйти из неё победителем, способен вызвать уважение у своевольной расы вроде демонов.

— То есть именно такая чудовищная разница в силе и заставляет всех подчиняться.

— Именно. Нужно доказать, что ты достоин унаследовать Копьё Короля демонов.

То самое копьё. В бою с Королём демонов я его прекрасно запомнил. Простое на вид, грубое, будто высеченное из обсидиана оружие — и при этом артефакт невероятной силы. Сколько бы защитных чар и молитв ни было наложено на наши щиты, оно пробивало их так легко, будто это был не щит, а бумага.

— Что такое Копьё Короля демонов? — спросил я.

— Ах, а ведь мы тебе этого ещё не объясняли. Для нас-то это общеизвестно, вот я и не думала упоминать, — хлопнула в ладоши София и тут же с радостью принялась за очередную лекцию. — Копьё Короля демонов переходит от одного Короля демонов к другому. Его выковал твой дед, Его величество первый Король демонов Раогиас, ценой собственной души.

— Ценой собственной души? Звучит как что-то, на что был бы способен гном.

Это напоминало истинную ковку у гномов. С помощью расовой магии они могли усиливать кузнечное дело, вкладывая в оружие или броню собственную душу и создавая магический предмет чудовищной силы.

— Точно! Удивительно, что ты это знаешь! — на лице Софии мелькнуло недоумение. — Постой… откуда ты это знаешь?

Упс. Про истинную ковку у нас на занятиях ещё не говорили, а ведь именно эта дьяволица и курировала всё моё образование!

— Кажется, видел это в какой-то книге, — жалко соврал я, чувствуя, как по спине потянул холодный пот.

Иногда я и сам себя не узнавал. Я уже выучил демонический алфавит, человеческий, а теперь потихоньку начал и эльфийский. Читал я вполне свободно и успел одолеть немало учебников. Может, из-за детского возраста память у меня была особенно цепкой. Благодаря этой дьяволице моё отвращение к учёбе мало-помалу начало слабеть.

— А-а, в той исторической книге, которую я задала тебе читать триста семьдесят один день назад, действительно мельком упоминались гномы. Я не вдавалась тогда в подробности, значит, ты и правда внимательно её прочёл! — Прищурившись и ненадолго уставившись в сторону, она наконец энергично кивнула.

Пронесло. Очень, очень пронесло. Она знала содержимое каждой книги, которую я читал, от корки до корки! Не окажись в одной из них упоминания гномов — мне бы конец! В следующий раз надо думать, прежде чем говорить. И поменьше вообще озвучивать свои мысли.

— Ладно, вернёмся к копью. Продолжай.

— Да. Как вы, вероятно, уже догадались, лорд Зилбагиас, Копьё Короля демонов — магическое оружие. В нём заключена сила Пожирателя душ, которую первый Король демонов получил, заключив договор с богом-дьяволом.

Пожиратель душ. Та самая ересь, что даровала Королю демонов его абсурдную силу. Даже мы в Панчеловеческом альянсе знали это название, но на этом наши знания почти и заканчивались. Сердце у меня бешено колотилось, но я молча торопил её взглядом продолжать.

— Пожиратель душ — это власть бога-дьявола Канибала, магия, которая использует души врагов как пищу для магической силы. В Копьё Короля демонов хранится и эта сила, и огромная часть магической мощи первого Короля демонов, — и всё это наследуется каждым, кто владеет копьём.

Так вот в чём секрет чудовищной мощи Короля демонов и той мерзкой ереси под названием «Пожиратель душ» — в этом копье!

— И потому можно сказать, что борьба за трон — это, по сути, борьба за обладание этим копьём. Но всё не так просто, как просто завладеть им. Именно эта борьба, эта резня за наследование, завершает проклятие, которое подчиняет его силу последнему выжившему.

В какой-то момент у меня пересохло во рту. Это значит… значит…

— Тогда… — Хотя я только что решил сперва думать, а потом говорить, в этот раз не удержался. — Если вдруг с этим копьём что-нибудь случится… это ведь будет огромной проблемой, верно?

— Пожалуй, да, — ответила София. — Если это копьё исчезнет и не останется никого достаточно сильного, чтобы быть королём, связи, удерживающие вместе демонические расы, к несчастью, распадутся, — с явной иронией в голосе продолжила она. — Впрочем, я сильно сомневаюсь, что в этом мире вообще найдётся нечто, способное уничтожить то копьё. Это кристаллизация души первого Короля демонов и носитель власти бога-дьявола. А главное — нынешний Король демонов не спускает с него глаз ни на миг. Он ни за что не позволит с ним что-то сделать.

И отлично. Следит он за этим копьём или нет — мне плевать. Я всё равно собираюсь его убить. Я ведь только и мечтал, что найти очевидную слабость в самом сердце демонического королевства.

— Ой, точно! Есть же книга, где об этом много сказано. Её сам первый Король демонов написал! — С этими словами София вытащила из складок одежды огромный том. На вид — почти словарь.

— Ты откуда это достала?!

— У меня внутри библиотека.

— Библиотека?! — Должны же быть какие-то пределы у жизни без ограничений физического тела?!

Ошарашенный этим новым открытием, я взял протянутую мне книгу. С виду она была самой обычной — прочная, утилитарная обложка без изысков. Название тоже выглядело предельно просто: «Основание королевства демонов». Книга, написанная первым Королём демонов, Раогиасом. Что же там могло быть внутри? Я бегло взглянул на предисловие.

«Изначально демоны были народом диким. Хотя каждый по отдельности отличался силой, как народ мы ничем не превосходили себе подобных».

Что?! Демон — и так отзывается о других демонах?! Если бы кто угодно, кроме самого Короля демонов, позволил себе подобное, его бы тут же избили до полусмерти. Я инстинктивно ещё раз проверил имя автора на обложке.

София ухмыльнулась, заметив мою реакцию.

— Первый Король демонов был весьма странным человеком, не правда ли?

— Похоже на то…

Хотя книга называлась «Основание королевства демонов», по сути это была автобиография. Почему он стал Королём демонов? Как он им стал? Что думал о собственном народе? Первая половина его жизни была изложена в предельной краткости.

Первый Король демонов Раогиас родился в небольшом племени. Его отец был вождём и имел столько жён, что давно сбился со счёта, сколько у него детей.

«Дикари — иного точного слова для демонов того времени не найти».

Так он описывал свою тогдашнюю жизнь.

«Мы ходили в мехах и шкурах, жили в пещерах, сидели прямо на голой земле. Из еды мы разве что слегка подогревали мясо, а потом ели его руками. Набив желудки, хватали каменные копья и обходили “священную землю” — маленькое охотничье угодье, где сражались с другими племенами демонов».

Он не шутил, когда называл их дикарями. Демоническое королевство возникло на этом континенте словно из ниоткуда примерно двести пятьдесят лет назад. Если учитывать слова первого Короля демонов, выходит, ещё каких-то триста лет назад демоны и правда вели совершенно первобытный образ жизни. Впрочем, я и сейчас считал их дикарями, но даже такие мелочи, как пользование столовыми приборами, показывали: как цивилизация они всё же продвинулись довольно далеко.

«Я родился необычайно сильным. Никто из моего поколения не мог одолеть меня, а позже — и никто из старших. Я унёс жизни многих воинов в бою и был избран следующим вождём».

«Однажды я поднял взгляд к небу и увидел стаю птиц, летящую над головой. Откуда они прилетели? Я спросил у соплеменников, но никто не знал ответа — да и не хотел знать. Для них эти птицы были всего лишь потенциальной добычей, перелетевшей через горы на нашу священную землю».

«Мне осточертели бесконечно однообразные бессмысленные битвы. Я жаждал узнать о внешнем мире и тайне, скрытой за горами».

Устав от междоусобных схваток собственного народа, Раогиас сбежал. Земли, где жили демоны, были отрезаны от остального континента суровой горной грядой. Скудость воды и пищи, как он заключил, и делала столкновения между племенами демонов необходимыми, чтобы сдерживать рост населения.

Путь через горы оказался жесток. Он ориентировался по перелётным птицам и даже сбивал некоторых ради еды. А чтобы добыть воду, плавил снег и лёд огненной магией. Но даже так едва остался в живых.

«За горами лежала бескрайняя и богатая земля. Я не мог умереть, не утолив своего любопытства. Именно эта решимость и позволила мне спуститься с гор».

И он действительно дошёл. Земля, которую он увидел, была так полна изобилия, что казалась раем. Мысль о соплеменниках, которые по-прежнему жили на своей крошечной «священной земле», проливая кровь за жалкие клочки почвы, наполнила его жалостью.

Но, разумеется, этот рай уже был обитаем. По этим землям ходили люди, эльфы и зверолюди. И даже в таком раю они всё равно воевали за землю.

«Первое человеческое королевство, к которому я приблизился, приняло меня за порождение зла и встретило весьма бурно. Впрочем, с мехами на плечах, грязью после долгого пути, бледной кожей, внушительными рогами и мощной магией их страх был вполне объясним».

«Я с лёгкостью смёл их “приветствие”, зарубив всякого, кто осмелился напасть, и отправился в королевство зверолюдей. Оно как раз воевало с людьми, и, увидев, как те атакуют меня, зверолюди встали на мою сторону».

«Именно зверолюди приняли меня по-настоящему радушно. И хотя в магии они были жалки, их военная сила заслуживала уважения. Стоило мне продемонстрировать силу — и они стали слушать. Мне было любопытно видеть, как верность здесь даруют лишь за мощь».

«Выслушав рассказы зверолюдей, я сделал необходимые приготовления и вновь отправился странствовать по континенту».

Раогиас скитался по миру несколько десятилетий. Он выучил читать и писать на письменностях других рас. Много времени ушло у него на погружение в их культуры. Он сражался с людьми и даже сумел подружиться с некоторыми из них. Иногда сталкивался с замкнутыми эльфами-изоляционистами, а порой путешествовал вместе с чудаками, покинувшими родные леса. Он дивился кузнечному искусству гномов, шёл рядом с караванами зверолюдей и даже бился с драконами. Скитаясь по миру и встречая самых разных существ, он вынужден был признать и принять жалкое состояние собственного народа.

«Я не мог заставить себя прожить остаток жизни в одиночестве здесь, во внешнем мире. Но как вождю вернуть уважение народа, однажды уже покинув его? И силы, чтобы объединить и повести остальные племена, у меня тоже не было».

«Земля за горами была богата и плодородна. Единственным препятствием, мешавшим демонам завладеть ею, оставалось единство. Но мой народ не склонялся перед логикой и разумом. Нужна была не мысль — нужна была сокрушительная мощь, безмерная сила».

«Где мне обрести такую силу? В поисках ответа я продолжил странствие. И неподалёку от прежнего дома, в заброшенной бесплодной пустоши, которую считали проклятой, я нашёл его. Я нашёл там шрамы, оставленные войнами богов, искажение пространства и времени. Я нашёл Тёмный портал — врата, ведущие в Бездну».

Это была маленькая дыра, соединявшая мир с миром, где обитали дьяволы. Из-за искажения времени и пространства сама область была крайне нестабильной. Люди и зверолюди, лишённые достаточной магической силы, даже приблизиться к ней не могли. Эльфы из любви к природе презирали это место, а гномы, одержимые кузнечным делом, и вовсе не удостаивали его вторым взглядом. Не знаю, что Раогиас надеялся найти, когда забрёл в ту адскую пустошь, но нашёл он врата в Бездну. Бросившись в это искажение безрассудно, он попал в Бездну и впервые встретился с дьяволами.

«И снова меня встретило насилие. Однако, в отличие от прежних столкновений, дьяволы обладали немалой силой и оказались грозными противниками».

Но та свирепая битва привлекла внимание великого дьявола.

«Бога-дьявола Канибала. Его мощь превосходила всё, что я видел до того. Он предложил мне заключить договор на проклятие, которое позволит пожирать души врагов. Взамен малая часть силы, которую я буду получать, отойдёт ему, и прежде всего он желал, чтобы моя жизнь служила ему развлечением».

Договор был заключён. Получив еретическую силу Пожирателя душ, он отправился домой, убивая и пожирая души всех, кто вставал у него на пути. Небольшая часть всей вновь обретённой силы через Тёмный портал утекала обратно к Канибалу. Вернувшись на родину, он с помощью своей ошеломляющей мощи объединил демонов. Он стал их королём. А чтобы укрепить власть, взял то, чему научился у людей, и навязал своему народу сословную систему. После этого демоны начали поочерёдно переходить через горы и вторгаться в богатый, изобильный внешний мир…

…а всё, что было дальше, было до боли знакомой историей. Человеческие королевства были разгромлены. Королевства зверолюдей примкнули к демонам. Гоблинов и огров подчинили. Эльфийские леса охватило пламя. Ночные эльфы влились в ряды демонов. Драконов усмирили. Нежить поглотили.

Обретя для себя достаточно силы, Раогиас открыл своему народу тайну Тёмного портала и тем самым позволил им заключать договоры с дьяволами по ту сторону. Эти контракты ещё сильнее укрепили и без того могучих демонов. А слабые дьяволы, узнав, как легко во внешнем мире можно обрести силу, тоже начали валом валить через портал.

Свои записи Король демонов завершал так:

«Демоны, мой народ. Примите единство. Не смейте недооценивать силу, которую численность даёт слабым расам. Распри между вами лишь затянут вас в капкан. Дни, когда вы дрались за священную землю, миновали. Учитесь у врагов, совершенствуйтесь. И не ошибитесь в выборе надлежащей цели для своей ярости».

«Короли демонов, мои преемники. Ведите свой народ. Без великой цели демоны не останутся едины. А потому вы должны завоёвывать. Править. Продолжать создавать себе новых врагов. Заливайте землю их кровью. Так вы смоете память о старых демонических племенах. Не дайте нашему народу скатиться обратно в бескультурную дикость».

Я захлопнул книгу. Так. Кажется, я понял. Чувства первого Короля демонов в общем-то были понятны. Всё это было попыткой объединить демонов, чтобы они трудились и процветали как единое целое. А удержать их вместе можно было только одной вещью: сокрушительной силой во главе и врагом, на которого можно направить их воинственную натуру. Понятно. Понятно.

Да. Иди. Ты. К чёрту.

И это всё? Только ради этого?! Ты уничтожил мой дом! Мою деревню! Всех, кого я знал, убили — ради этого?! Да иди ты к чёрту!!!

Так вот почему все здесь готовы до смерти скрестись друг с другом, лишь бы сохранить свою идиотскую жизнь?! Так вам, ублюдкам, и надо! Вы взвалили все эти страдания на другие расы только ради того, чтобы сберечь свою мерзкую кровь?! Знайте своё место, вы, отвратительные выродки!

У меня дрожали руки. Мне стоило огромных усилий не разорвать книгу в клочья. Не смотри на меня София, я, наверное, так бы и сделал.

— Ну как? Мысли и чувства первого Короля демонов ведь очень хорошо чувствуются, правда? — невинно спросила София.

Я сделал несколько долгих, глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ей достаточно было решить, что ярость на моём лице — следствие сильного душевного потрясения.

— Она потрясла меня до глубины души. — Сильнее, чем что бы то ни было прежде. — Король Раогиас… я очень хорошо понимаю его чувства, — медленно произнёс я, буквально выцеживая каждое слово. — Это было… крайне поучительно.

Когда я замолчал, София отозвалась чем-то вроде «рада слышать».

Да, поучительно — и сразу в нескольких смыслах. Первый Король демонов, уж твои-то чувства я понимаю отлично. Понимаю — и собираюсь разрушить всё, что ты построил. Я разнесу вдребезги все твои мечты.

И я уже знал как. Вполне естественно, что «Основание королевства демонов» станет основой моего плана. Нужно было лишь взять всё, о чём там сказано, — и сделать ровно наоборот. Я поставлю это королевство на колени. Я загоню демонов, всех порождений тьмы, обратно в их первобытную жизнь, туда, где место этим дикарям. Они станут ниже даже диких зверей. А когда всё закончится, может, я и сам напишу автобиографию. Назову её, скажем, «Разрушение королевства демонов».

Как бы ни бесила меня эта книга, то, что я из неё вынес, было бесценно. Например, я понял, что за то время, пока я вырасту, Панчеловеческий альянс не будет уничтожен. Продвижение армии Короля демонов шло мучительно медленно. Они могли снести приграничную крепость за полдня, но на закрепление на окружающих землях у них уходили недели. Даже если они готовились к контрнаступлению, подобная осторожность была им не слишком свойственна. Но после этой книги я понял почему.

Если бы они двигались слишком быстро, враги закончились бы слишком скоро. Сокрушительное наступление могло бы стереть Альянс в пыль в считаные сроки, но тогда у демонов возникли бы иные проблемы. Поэтому они никогда не сражались в полную силу, оставляя Альянсу время восстановить боеспособность. А потом снова приходили, чтобы ударить по демонам в лоб, утоляя их жажду боя.

До уничтожения Альянса оставалось ещё много времени. Хотя это и не значило, что я могу просто бездельничать.

Второе, что я узнал, касалось существования Тёмного портала. Альянс давно гадал, как армии Короля демонов удалось привлечь на свою сторону столько дьяволов, но я и представить не мог, что у них есть прямой путь в Бездну.

— София, ты тоже пришла сюда через Тёмный портал? — спросил я у неё в перерыве между тренировочными схватками.

— Разумеется. В наше время дьяволы уже не откликаются на призывы. — Она ответила так, будто всё было очевидно. — Ритуалы призыва опасны для вызывающего: они пожирают не только магическую силу, но и жизненную энергию. Но и для нас, дьяволов, это, мягко говоря, не самое приятное ощущение. Если объяснить тебе попроще — это всё равно что пытаться протиснуться в крошечную дырку.

— Звучит ужасно болезненно. А через Тёмный портал иначе?

— Совсем иначе. Как пройти по тоннелю.

— Тогда почему дьяволы с самого начала не пользовались Тёмным порталом? — Судя по удобству, они должны были валить через него толпами.

— Всё просто. Если дьявол проходит через портал сам по себе, до этого мира он не добирается. Нужен кто-то, кто свяжет его с этим миром, что-то вроде моста. Иначе говоря, идти надо вместе с демоном.

По словам Софии, Тёмный портал со стороны Бездны представлял собой пространственную дыру с неизвестным назначением. Некоторые дьяволы пытались пройти через неё в одиночку, но обратно не вернулся никто. Зато если идти вместе с кем-то, кто связан с этим миром, переход даётся без труда.

Чёрт. Если ничего с этим порталом не сделать, он ещё станет серьёзной проблемой. Хотя, если честно, эта пространственная аномалия выглядела явлением куда более масштабным, чем сама армия Короля демонов. Шансов, что я сумею с ней что-нибудь сделать, было мало.

Придётся ослабить само демоническое королевство, самих демонов. С дьяволами рядом и без того сильные демоны становились ещё сильнее. Ослабить их зависимость от дьявольской помощи было первостепенной задачей. И одновременно нужно было что-то сделать с Копьём Короля демонов, чтобы ударить по хрупкому единству, на котором держался весь демонический народ.

У человечества всё ещё оставался шанс победить.

— Похоже, скоро и твой черёд, а? — задумчиво кивнула София.

— Черед чего?

— Путешествия в Бездну, конечно.

— Э-э, что?

— У тебя уже выросли рога, да и магической силы у тебя достаточно, — объяснила она. — Первый принц демонов лорд Айогиас в своё время наделал немало шуму, впервые отправившись в Бездну в восемь лет, чтобы заключить свой первый договор. Сомневаюсь, что твоя мать упустит шанс побить этот рекорд и потащить тебя туда в пять.

Да уж, очень на неё похоже. Прати ни за что не упустила бы такой соблазнительной возможности.

— Это важнейшая часть роста и воспитания демона. Мне самой ужасно интересно, с каким дьяволом ты заключишь договор, — рассмеялась София.

Выходит, герой вроде меня отправится в Бездну и заключит договор с дьяволом?

А вообще меня это устраивало. Я должен был победить Короля демонов и уничтожить это королевство. Если договор с дьяволом даст мне силу, нужную для этого, — так тому и быть.

— Кстати, а как вообще найти дьявола, с которым стоит заключить договор?

— Об этом можешь не беспокоиться. Когда пройдёшь через Тёмный портал, ты естественным образом соприкоснёшься с дьяволом, который тебе подходит.

— В-вот как…

Интересно, какой дьявол может естественным образом подойти бывшему герою вроде меня?

Несколько дней спустя.

— Зилбагиас! Пора отправляться в Бездну! — приказала Прати. — Мы подберём тебе подходящего дьявола ещё до того, как ты ступишь во дворец.

----------

Пакт с дьяволом

Привет. Я принц демонов Зилбагиас, и сегодня у меня первая в жизни торжественная вылазка в Бездну.

С самого перерождения меня держали взаперти в этом замке. Похоже, наконец настало время выбраться наружу. Вместе с тем как у меня отросли рога, прибавилось и свободы. Я, конечно, радовался, но разве для первой прогулки за пределы замка Бездна — не слишком уж драматичный выбор?

— Хорошая сегодня погода, правда?

Ранним днём — для демонов это было почти раннее утро — женщина, которая меня родила, Пратифья, стояла на широкой угловой террасе замка и смотрела вдаль. Обычно она куталась в роскошные платья, но сегодня, на удивление, надела штаны. Одежда напоминала костюм для верховой езды — ну или то, что надел бы какой-нибудь дикарь, — и придавала ей вид благородной дамы. Точнее, жены вождя. Всё впечатление, правда, портили украшения из клыков и шкур. Без них выглядела бы она куда лучше. Впрочем, мне ли жаловаться — одет я был примерно в том же духе.

К слову о внешности: сейчас я выглядел как человеческий ребёнок лет десяти. От матери мне достались ледяная красота и серебряные волосы, от отца — ярко-алые глаза; экземпляр вышел что надо. Единственное, чем Прати действительно могла похвастаться, — это внешностью. И хорошо, что мне эта часть тоже перепала. Если не считать болезненно бледной кожи и зловещих рогов, я вполне походил на юного дворянина. Что, в общем-то, неудивительно: я ведь принц.

Пока я развлекал себя такими пустяковыми мыслями, сверху донёсся хлопот крыльев, и на террасу приземлился дракон с медно-красной чешуёй. Да, это была площадка для посадки драконов.

— Прошу… — проскрежетал дракон голосом, похожим на скрежет металла, и пригнулся, подставляя нам спину. На ней уже было закреплено седло, чтобы на него легче было взобраться.

Величественные драконы — раса не менее гордая, чем демоны. Белые драконы, которые помогали нам во время штурма замка Короля демонов, ещё соглашались, чтобы мы держались за верёвки у них на спинах, но при одной мысли о седле и прочей упряжи приходили в ярость. А ведь белые драконы ещё считаются довольно сдержанными. Даже думать не хотелось, как отреагировали бы более буйные их сородичи, предложи им такую вещь.

И всё же этот не проронил ни слова против того, что его используют как средство передвижения. После того как первый Король демонов покорил драконов, большинство из них подчинилось демонам. Или, вернее, лишилось возможности ослушаться. Их инкубаторий находился под замком. Их милых детёнышей и яйца держали там как заложников.

Когда-то, по слухам, этот замок и был домом небесных драконов. А потом первый Король демонов захватил его и заявил: «Какой великолепный мраморный пик! Прекрасно сгодится под мой замок!» — после чего магией высек в горе здание. Даже дракон передо мной сейчас злобно смотрел в землю и избегал встречаться со мной взглядом. Не нужно быть гением, чтобы понять: подобное положение дел его совсем не радовало.

— Давненько я не летала на драконе. Тебе понравится, Зилбагиас. Летать — чудесно. — Прати одним ловким движением взобралась в седло. Даже такая мелочь лишний раз напоминала, насколько она физически сильна. Пусть и жена Короля демонов, но прежде всего она была настоящей воительницей.

— Жду не дождусь, матушка, — кивнул я и попытался забраться следом.

— Улетать, пока солнце ещё так высоко? Мои соболезнования, Пратифья, — донёсся голос у меня из-за спины.

Я обернулся. В тени у входа на террасу стояла демоница в синем платье, отделанном белоснежным мехом. Её сверкающие синие волосы были уложены в сложную причёску и украшены драгоценностями и клыками. Глаза пылали золотом полной луны. Во всём её облике чувствовались и высокомерие, и царственность.

— Надо же, Лазриэль. Ты явилась аж сюда, чтобы проводить нас? Кто бы мог подумать, что у тебя бывает и дружелюбная сторона, — почти с усмешкой ответила Прати.

— Я здесь не ради тебя, — отрезала Лазриэль и раскрыла веер, прикрыв нижнюю половину лица. — Я не могла упустить шанс взглянуть на этого сына, которым ты так гордишься. В конце концов, это вполне может оказаться моим последним шансом.

Её взгляд переместился на меня. Оценивающие глаза скользнули по мне, и вместе с ними поползла тонкая струйка магической силы. Судя по ситуации, это, скорее всего, мать одного из других наследников. Вряд ли она решилась бы здесь на что-то открытое, но на всякий случай я тоже окутал себя собственной магической силой.

А затем встретил её взгляд в упор. Демон всегда отвечает на пристальный взгляд своим.

— Ни капли обаяния, — фыркнула Лазриэль, захлопнув веер. — Ты правда собираешься тащить такого кроху в Бездну? Холодное же у тебя сердце, Пратифья.

— Это мой родной сын. Он прекрасно справится. Хотя, конечно, о других детях я бы такого не сказала.

— Хмф. — Лазриэль ещё миг задержала взгляд на моём лице. — Было бы неплохо, если бы ты вернулся живым, мальчик. Прощай. — И, развернувшись, она неторопливо ушла обратно в замок.

— Это ещё что было? — спросил я.

— Это мать первого принца, Айогиаса, — выплюнула Прати. — Она не может жить, если не удостоверится, что всегда впереди всех.

То есть почти как ты сама? Но я сомневался.

— Она пыталась помешать мне войти в Бездну?

— Возможно. Но действовать открыто она не может. Максимум — попробовать запугать тебя. Разумеется, ты мой сын. Не какая-нибудь тряпка, которую подобная ей могла бы напугать, — презрительно фыркнула Прати. — Хорошенько запомни, Зилбагиас: подобные мелкие пакости ничего не дают, кроме как выдают собственную неуверенность. Когда-то и она сама боялась Бездны. За всем её гордым форсом прячется трусость.

Прати посмотрела на меня, и взгляд её затуманился.

— Но трусость тебе не свойственна. Ты сильный мальчик, Зилбагиас.

Ну, о Бездне я уже немало слышал от Софии, только все её объяснения становились невероятно расплывчатыми, стоило разговору дойти до сути. Что-то про то, как внутреннее состояние человека там явственно отражается на мире вокруг. Если войдёшь туда дрожа от страха, добра не жди. Честно говоря, я не представлял, чего ожидать; это было совсем не то же самое, что штурмовать замок Короля демонов.

Прати, похоже, осталась довольна моей спокойной реакцией.

— Время дорого. Полетели.

К слову, всё это время дракон лежал, почти прижавшись к полу террасы. Приняв протянутую Прати руку, я вскочил в седло. Я было собрался сесть позади неё, но она подняла меня и усадила перед собой. Чёрт, с духами она явно переборщила. Затем она закрепила ремни у нас на поясе, обхватила меня руками и мягко ударила дракона пяткой в бок.

— Летим. К Тёмному порталу.

— Как прикажете… — глухо проворчал дракон, будто с облегчением от того, что всё наконец сдвинулось с места. Короткий разбег — и он взмыл в воздух. Ого, трясёт-то как. Неужели от повторной смерти меня защищают только какой-то кожаный ремешок да рукоять перед седлом? Этого вообще достаточно? Меня ведь не снесёт вниз, правда?

С лёгкой тревогой началось наше воздушное путешествие. Взлёт вышел нервный, но, как только мы набрали высоту, полёт стал намного ровнее.

День выдался ясный. Мы летели метров на пятьсот над землёй — высота, с которой шансов выжить при падении ровно ноль, хотя по драконьим меркам это, наверное, ещё невысоко. Пейзаж внизу уносился назад. Благодаря защитной магии Прати напор ветра почти не ощущался, и путешествие можно было даже назвать приятным. В отличие от прошлого раза, мне не приходилось в отчаянии цепляться за верёвку, лишь бы не сорваться. Дышалось свободно, мёрзнуть не приходилось. Тогда, когда мы скрывали себя магией, никакую другую магию использовать было нельзя, и потому приходилось полагаться только на собственную выносливость и упрямство.

— Летать — прекрасно. Здесь наверху такое чувство свободы, — весело сказала Прати у меня над головой. Я изогнул шею и взглянул на неё: на лице у неё было совершенно расслабленное выражение, ничего общего с тем, каким она обычно бывает. Похоже, жизнь в замке давила на неё сильнее, чем я думал. Хотя говорить о свободе, сидя на фактически порабощённом драконе, — это надо уметь. Не думай, мистер дракон, я не пропустил тот едва заметный дёрг.

Когда-нибудь стремление драконов к бунту может мне пригодиться. Пока их инкубаторий держат в заложниках, сделать они ничего не могут, но если бы мне удалось что-нибудь с этим придумать…

— Ты удивительно спокоен, Зилбагиас. Трудно поверить, что летишь впервые, — сказала Прати, прерывая мои мысли.

— Э-э… трясёт куда меньше, чем я ожидал. Я даже получаю удовольствие.

Вообще этот дракон летал мастерски. На взлёте нас и впрямь болтало, но дальше он умело ловил потоки воздуха, держал высоту и как можно больше скользил, чтобы свести тряску к минимуму. После полёта на белых драконах я готовился к худшему.

— Наверное, я спокоен потому, что это всё настолько… чужое.

Каждый день я жил в тревоге и с ощущением собственной чужеродности. Всё в демоническом королевстве было для меня чем-то посторонним. Тёмный портал, конечно, был на порядок сильнее, но его всё равно легко было записать в продолжение той же самой истории.

— Я пошёл. Кого мне искать? Кого-нибудь, кто станет моей служанкой?

— Кого найдёшь — того найдёшь, — ответила Прати. — Кто-то в первый визит встречает мелких дьяволов, кто-то сразу заключает договор с архидьяволом высокого ранга. Ты встретишь того, кого тебе нужно встретить.

— Понял.

Что ж, видимо, пора. Не слишком заводясь, я зашагал к порталу. Меня и самого удивляло собственное спокойствие. Интересно, среди героев Святой церкви кто-нибудь вообще пытался штурмовать Бездну? Это ведь реликт мифической эпохи, шрам, оставшийся после войны богов. Если рассуждать здраво, путешествие между мирами — нечто невероятное. Просто, наверное, мне самому не до конца казалось, насколько я сейчас отчаян.

Да ну и ладно. Слегка вздохнув, я прыгнул в дыру.

†††

Не сразу получилось прийти в себя. Незнакомый ветер, незнакомый свет, незнакомый звук — ко всему этому пришлось привыкать. Будто опьянение накрыло с головой. Всё было мутным, чувства путались.

Земля тонула во тьме. Хотя нет, может, здесь было светло. Просто свет здесь почему-то был чёрным. Лес? Возможно. С одной стороны, мне будто открывался отличный обзор на всё вокруг, а с другой — стоило взглянуть к горизонту, как обзор заслоняла густая стена древесных теней.

Информации было слишком много — слишком плотной, слишком насыщенной. Я чувствовал себя слабым. Хрупким. Поверхностным.

— Здравствуй.

Я сосредоточился на источнике голоса. Передо мной стояла трость в фраке. Иначе это описать было нельзя. Старая деревянная трость, воткнутая в строгий фрак.

— Такие, как ты, здесь бывают крайне редко. — Голос у него был спокоен и собран. Так это и есть истинная форма этого дьявола? И, несмотря на такой вид, он на самом деле куда сильнее, чем кажется? Ничего не понять. В Бездне вообще было трудно улавливать магическую силу.

— Здравствуйте. Вы кто? — Его спокойствие помогло мне ответить так же спокойно, несмотря на всю нелепость картины. Мне ведь говорили: стоит войти в Тёмный портал — и я встречу того дьявола, которого должен встретить. Значит, это он?

— Приятно познакомиться. Отсюда я поведу тебя дальше. Я — дьявол-наставник Одигот. — Хотя в рукавах не было рук, костюм всё равно чинно приложил «руку» к груди и поклонился. И вдруг стало совершенно ясно: этот дьявол, Одигот, озабочен тем, как выглядит. Для него явиться в виде голой трости было неприлично, вот откуда и этот костюм.

— А, спасибо. Я — Але… — Стоп, что я несу? — Зилбагиас. Принц демонов.

— Вот как. Похоже, сегодня к нам пожаловал весьма необычный гость. — Одигот покачнулся из стороны в сторону, явно заинтригованный. Лица у него не было, но почему-то казалось, будто на нём всё равно можно прочитать выражение. — Тем, кто приходит в Бездну, нередко требуется проводник, и моя роль — привести их туда, куда им надлежит попасть. Поэтому и тебе я укажу правильный путь. — Едва договорив, он вдруг рухнул на землю, точно кукла, у которой перерезали нити.

И трость, и фрак с глухим стуком ударились о землю. Теперь он указывал в сторону горизонта, где на западе поднималось чёрное солнце.

— Тебе следует идти туда. — Поднявшись, Одигот принялся отряхивать с костюма пыль.

Тоже мне проводник. Просто повалился и ткнул в сторону!

— Серьёзно? Туда?

— Ошибки быть не может, — уверенно ответил Одигот. — Я — дьявол-наставник. Моё единственное предназначение — показывать верный путь.

— А какой дьявол меня ждёт?

— Это уже вне пределов моих полномочий. Я могу сказать, куда тебе идти, но не могу сказать, что ты встретишь на этом пути.

Да ну? Ну ладно. Если он действительно тот, за кого себя выдаёт, остаётся только поверить. Других вариантов у меня всё равно нет.

— Хорошо. Тогда я пошёл. Спасибо. — Другой зацепки не было, и я зашагал в указанном им направлении.

— Если идти без цели, путь до места назначения лишь удлинится, порой даже на века, — окликнул меня Одигот со спины. — Какова твоя цель? Представь её как можно яснее и удерживай в мыслях с каждым шагом. Прощай.

Я обернулся — и увидел, что трость во фраке исчезла. Будто место, где я только что стоял, уже успело превратиться в далёкое воспоминание.

— Моя цель, значит? — Это было легко. — Я уничтожу Короля демонов и разрушу демоническое королевство. Мне нужна сила, чтобы это осуществить. — Договор с дьяволом способен даровать чудовищную мощь, как даровал её когда-то первому Королю демонов.

Меня вдруг резко потянуло вперёд, словно я начал ускоряться. Если, конечно, в Бездне вообще имело смысл говорить о скорости. Пейзаж вокруг менялся с ошеломляющей быстротой: одним шагом я пересекал горы и реки. Я проходил долины, взбирался на водопады, переходил пустыни, летел над морями. Будто возвращался по истории Бездны назад, к её истоку на западе, туда, где восходило чёрное солнце.

А в следующий миг я уже стоял в дворце. Или на кладбище? Трудно было понять, что именно возвышается вокруг — башни или надгробия.

Шагая по чёрно-белым плитам пустого дворца, я прошёл тысячи коридоров и в конце концов вышел в тёмный открытый зал.

— Хм? Гость? — донёсся из темноты шепелявящий голос. В этой сладости было столько яда, что по спине побежал холод, а в животе будто встал лёд.

В центре зала, на обсидиановом троне, сидела она. Гладкая тёмная кожа, серебряные волосы, сияющие как звёзды в ночном небе. Слишком взрослая, чтобы назвать её маленькой девочкой, но ещё слишком юная, чтобы назвать молодой женщиной. Закинув ногу на ногу, она глядела на меня сверху вниз. Мутные глаза, полные яркого хаоса, словно ощупывали всё моё тело.

Значит, вот кого мне суждено было встретить.

[[image:/storage/reader-images/d6d164a4fb799de28fa4067853008721548cdbf4.png]]

Её магическую силу я почти не мог оценить, так что о её мощи оставалось только гадать. Я пытался хотя бы примерно понять, насколько она сильна, но она тут же подозрительно сузила глаза.

— Почему здесь человек?

На миг мне показалось, что сердце остановилось. До этого всё путешествие по Бездне казалось почти сном, но эти слова в один миг заледенили кровь. Она видит мою истинную сущность? Это что, шутка такая? Все мои старания за эти годы были впустую?

— О чём вы? — Я попытался сделать вид, будто ничего не понимаю, но дрожь в голосе выдала мою тревогу с головой.

— О чём? О чём? — Сначала она будто даже опешила от вопроса, но потом вдруг расхохоталась. Причём смеялась так бурно, что схватилась за живот и даже прослезилась. — Да брось. Это же настолько очевидно, что не заметит только идиот. Иди-ка сюда, посмотри на себя.

Дьяволица вывела в воздухе мой образ — и передо мной появилась фигура. Это был…

…я.

Худой до болезненности мужчина. Каштановые волосы, загорелая кожа. Запавшие тёмные глаза, в которых поблёскивал неестественный свет. До отточенного тела из прошлой жизни этому облику было далеко, но отрицать я бы не смог, даже если бы захотел. Это был герой Александр. Единственной странностью были дыры по всему телу, будто меня изъели черви. Эти дыры были затянуты бледным полупрозрачным светом… словно поверх них натянули демоническую кожу.

— Что?..

В Бездне физические формы нестабильны. Но прежде всего я был героем, Александром.

Такие, как ты, здесь бывают крайне редко.

Слова Одигота вдруг вспыхнули в памяти.

— Кто ты? Назови своё имя. — Вопрос дьяволицы грубо вернул меня к реальности. В панике я оглядел весь зал. Со всех сторон — стены. Коридор, через который я вошёл, исчез. Бежать некуда.

Она тихо хихикнула.

— Какой ты милый ребёнок. Неужели ты и правда подумал о побеге? — Её приторный голос я не столько услышал, сколько почувствовал дыханием у самого уха. Я даже не понял, когда и как она успела переместиться: только что сидела на троне, а теперь уже стояла совсем рядом.

Что делать? Что мне делать? Как справиться с этим странным дьяволом?

— Значит, ты у нас молчун? — Она снова усмехнулась.

— Скрывать от меня что-либо — запретно.

На меня обрушилось грубое давление, вынуждая язык двигаться против воли.

— Я… Александр. Человек. Герой. — Рот сам открывался и закрывался. — А теперь… я принц демонов. Меня убил Король демонов… а потом я стал таким.

Идиот! Замолчи!

Я зажал рот руками, но было уже поздно. Самый страшный мой секрет раскрылся.

— О-о! Перерождение, значит? И при этом ты так хорошо сохранил первоначальный облик — редкость. Во всяком случае, я такого ещё не видела. — Оглядывая меня с головы до ног, дьяволица обходила меня по кругу, явно заинтересованная. — Значит, тебя убил Король демонов? Тогда, должно быть, тебя задело проклятие Канибала.

Ересь Канибала. Пожиратель душ.

— Впрочем, похоже, переварить тебя он как следует не смог. У тебя удивительно крепкая воля. Пожалуй, людей и правда не стоит недооценивать. Итак? Зачем ты здесь?

Я стиснул зубы и промолчал.

— Препятствовать — запретно.

— Гх…! — Как я ни сопротивлялся, руки сами оторвались от рта. — У меня выросли рога, и меня отправили в Бездну… Мне нужна сила… чтобы победить Короля демонов!..

Чёрт!

— Как трагично. И как героично! Даже после того, как твою душу износило до такой степени, ты всё равно не забыл свою ненависть к демонам. Поразительно, особенно если учесть, что из прошлой жизни ты, скорее всего, почти всё уже забыл. Как дальний сон.

— О чём… вы вообще? Я помню… всё.

— Вот как? Тогда давай проверим. Где ты родился? Как называлась твоя родная деревня?

— Это было… — Я раскрыл рот, но звук так и не вышел. Как ни старался, название деревни в памяти не находилось.

Нет. Это невозможно. Чушь какая-то.

— А как звали твоих родителей?

Мама была мамой. Отец — отцом. А звали их…

— А самых близких друзей?

— Клэр. — Это я помнил сразу. И ещё её отца, пекаря Седрика.

— Имя твоего учителя?

Которого? Учителя в приюте? Наставника из церкви? Священника, который был моим командиром?

— Профессор… Миральда…

Выдавить из себя я смог только одно имя.

Меня охватил пустой, холодный ужас. Воспоминания не исчезли совсем; события я помнил довольно отчётливо. Но имена стирались, будто что-то медленно подъедало моё прошлое. Совсем как…

…как тот образ меня, зависший в воздухе.

— Теперь понял? Бедняжка, — снова хихикнула дьяволица. — Никогда не надоедает смотреть, как таких, как ты, судьба дёргает за ниточки. Такие храбрые, и такие смешные. Можешь снова молчать, если хочешь.

— Кто вы? — Сила, заставлявшая меня говорить, исчезла, но это я должен был узнать.

— Разве я не сказала, что можешь молчать, если пожелаешь? Впрочем, неважно. — Она вернулась на трон и ответила: — Моё имя — Антендейксис, богиня-дьявол запрета.

Богиня-дьявол. Титул тех, кто правит Бездной. Существа куда опаснее и злобнее обычных дьяволов.

— И что же мне с тобой делать? — протянула она, облизывая губы. — По договору Канибала я обязана по мере сил помогать демоническому племени.

— И богиня-дьявол будет прислуживать демонам? — поддел я её.

— Прислуживать? Какая глупость. Уважать договор — не значит преклонять колени. Разве не демоны сами стоят на коленях, умоляя о силе? — Она опёрлась локтем на подлокотник, скучающе глядя на меня. Но в следующий миг её глаза радостно блеснули. — И всё же надо же: человек, да ещё и герой, пылающий жаждой мести, выдаёт себя за принца демонов. Какой серьёзный, какой восхитительный случай. Стоит мне лишь сорвать с тебя маску — и кто знает, сколько развлечения это принесёт.

Это было именно то, чего я боялся больше всего.

— Пожалуйста, не надо.

— Ты ведь понимаешь, что я повелеваю запретом? Чем настойчивее мне говорят чего-то не делать, тем сильнее мне хочется это сделать.

— Значит, если я попрошу вас сделать это, ничего не изменится, да?

— Разумеется, нет, — ответила она. — Ведь именно там таится наибольший шанс на самое увлекательное зрелище.

То есть мне конец в любом случае. Да что за… Нет, постой.

— Значит, вам просто хочется развлечься? — За эту короткую встречу я уже понял одну вещь: ей скучно. Она гнила здесь, в этом затхлом дворце.

— О? И у тебя есть идея? — Антендейксис сощурилась. — Неужели ты собираешься просить у меня договор? Столь жалкая попытка спасти шкуру ни к чему тебя не приведёт.

— А кто тогда подходит, чтобы заключить с вами договор?

— Разве не очевидно? Тот, кто нарушает запреты. И полумеры тут бесполезны.

— В таком случае, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — кандидата лучше меня вам не найти, верно? Я герой, который поклялся защищать человечество, сражаясь с порождениями тьмы. Но вот я, выдаю себя за принца демонов. Как вы думаете, скольких невинных мне придётся отбросить прочь, чтобы продолжать эту ложь? Скольких людей растопчут, перережут и превратят в ступени, чтобы расчистить мне путь вперёд? Что может быть запретнее, чем убивать тех самых людей, которых я поклялся защищать?

Об этом я думал уже давно. План разрушить демоническое королевство никуда не делся, но к этой цели нельзя было прийти, не переступая через препятствия.

— И в то же время я принц демонов. Наследник воли Короля демонов, само моё тело принесено в жертву королевству. И всё же я замышляю уничтожить его. Я предам всех своих преданных подданных, предам отца и мать этого тела, перебью собственных братьев и сестёр. Разве принц-предатель, уничтожающий собственное государство, — не предельный запрет?

Будь то Прати с её безумными ожиданиями, слуги-зверолюди и ночные эльфы, или даже София, которая посвящала мне всё своё время, — я собирался предать их всех. Каждого из них. Всех до одного. Моими руками они отправятся в ад.

— Как герой, как принц демонов, как человек, как демон — я по самую макушку вымазан в запрете. — Я вывалил перед ней всё, что чувствовал, словно харкал кровью. — Ещё раз спрошу вас, богиня-дьявол запрета. Есть ли кто-нибудь, кто подошёл бы вам для договора лучше меня?

Антендейксис выпрямилась на троне.

— Это правда, — произнесла она после долгой паузы. — Твоя одарённость в этом отношении заслуживает внимания. Я признаю это. — Но, снова закинув ногу на ногу, добавила: — И всё же одной пригодности мало. Мало, чтобы убедить или тронуть сердце богини-дьявола вроде меня. То, что я признала в тебе подходящую кандидатуру, — лишь признание. Есть ли у тебя что-то ещё, что сделало бы наш договор действительно выгодным для меня?

Мне нужно было что-то, что способно подсластить сделку даже для богини-дьявола.

— И скажу заранее: я не настолько жалка, как Канибал. Силой ты мне ничего предложить не можешь. Ты даже на лёгкую закуску не потянешь. Твоя душа меня тоже не интересует. Жалкая, изодранная, она принесёт больше хлопот, чем пользы. Так что постарайся предложить мне нечто поинтереснее, если сумеешь.

Что я вообще мог предложить богине-дьяволу запрета? Ни силы, ни собственной души ей не нужно. На ум приходило только одно.

— Я предложу вам ещё один запрет. — Не обращая внимания на её недоверчивое выражение лица, я продолжил: — Я уничтожу Тёмный портал.

Богиня-дьявол моргнула.

— Что?

— Я не знаю как. Не знаю когда. Но если я хочу уничтожить их королевство, то отсечь их от источника силы — Тёмного портала — ключевой шаг. Помогите мне. — Я крепко сжал её тонкие плечи. — Подумайте. Вы ведь богиня-дьявол. Одна из опор Бездны. Вы можете собственными руками разорвать соглашение между дьяволами и демонами. Лишить Бездну богатства и вместе с тем утопить в грязи собственный авторитет и своё положение. Только представьте. Представьте отчаяние дьяволов, застрявших в нашем мире без возможности вернуться домой. Представьте их муки. — Я продолжал, слово за словом вливая в неё яд. — Я предлагаю вам возможность величайшего запрета.

И её сияющие глаза…

— Не говори ерунды. — Она резко отбила мои руки. — Это полный бред. Ты всерьёз ждёшь, что я помогу уничтожить Тёмный портал? Ты хоть представляешь, какое это благо для нас? Насколько он оживил Бездну? Ты хочешь, чтобы я сама разрушила договор между дьяволами и демонами? Чтобы именно моей рукой на милых маленьких дьяволят подо мной обрушились такие страдания? Моя репутация будет втоптана в грязь…

Она заёрзала на месте.

— Это было бы… потрясающе… — Поднеся руки к пылающему лицу, она глубоко вздохнула.

— Это значит, вы согласны? — спросил я, заметив, как у неё сбилось дыхание.

— Хм… Хорошо. В знак уважения к твоему уму и решимости я заключу этот договор. — Антендейксис вновь обрела самообладание. — В таком случае я, пожалуй, сохраню твою личность в тайне от твоих сородичей. Будет неинтересно, если тебя убьют раньше, чем ты исполнишь свою часть соглашения.

Неужели я и впрямь преодолел это препятствие? Повезло, что она возбуждается от одной мысли о нарушении запрета. Хотя… я правда собираюсь заключить договор с этой чокнутой?

— Что это у тебя за лицо? — спросила она. — Ты ведь клянешься в договоре не с каким-то дьяволом, а с одной из древнейших богинь-дьяволов. Дрожать бы тебе от благодарности! — На моём двойнике и правда было довольно мрачное выражение. Антендейксис недовольно хлопнула ладонью по подлокотнику трона.

— Я просто подумал. Герой заключает договор не просто с дьяволом, а с богиней-дьяволом.

Она хихикнула.

— Какое падение для твоей добродетели. Я уверена, наш договор возместит тебе это жертвоприношение подобающей долей силы.

— И что именно входит в вашу власть? Это что-то вроде «чем больше нарушаешь запреты, тем сильнее становишься»?

— Не всё так просто, но в целом мысль ты уловил. — Перекатившись, она улеглась боком на трон. Антен… нет, имя длинновато. Буду звать её Анте. Итак, Анте продолжила:

— Я — богиня-дьявол, повелевающая запретом. Где есть запрет, там есть моя сила. И в Бездне, и в вещественном мире нарушение запрета усиливает меня. То же касается и тех, кто заключил со мной договор. Чем больше запретов ты нарушаешь, тем сильнее становишься. А когда освоишься с этой силой, сможешь и сам создавать запреты.

— Создавать запреты?

— Моргать — запретно, — вдруг произнесла она.

— Я… не могу закрыть глаза?

— Именно. Той же силой я заставила тебя говорить чуть раньше.

Значит, магия, которая ограничивает или заставляет людей действовать против собственной воли? Звучит мощно. Если противник достаточно силён магически, он, возможно, и сможет сопротивляться, но сам факт подобной угрозы всегда будет висеть у него в голове. А возможность выбрасывать настолько опасное проклятие без сложных ритуалов и длинных заклинаний открывала массу вариантов.

Но пока я размышлял о том, как это можно использовать, моргать мне всё так же не разрешалось.

— Глаза! Они сейчас высохнут! Прекратите!

— Правда? Уже предел? Какая жалость, — лениво протянула Анте. — А чем настойчивее ты приказываешь мне что-то сделать, тем меньше мне этого хочется. Трудная ситуация, да?

— Да ладно вам! У меня глаза умирают! — Не надо накладывать такие проклятия на того, с кем ты — возможно — только что заключила договор!

Я всё сильнее злился, а Анте продолжала веселиться, глядя на меня… пока у неё самой не заслезились глаза.

— Гха, у меня тоже глаза ужасно болят! Я забыла сказать: на создателя запрета действие распространяется тоже.

— И в чём тогда смысл?! — заорал я, когда проклятие наконец спало. А я-то уже успел нафантазировать всякие штуки вроде «дышать — запретно», но какой в них толк, если сам же и подохнешь.

— Именно поэтому запрет нужно подбирать с умом, — фыркнула Анте, потирая глаза. — Впрочем, если сила нарушителя достаточно велика, я могу создать для себя лазейку и избежать последствий. Ну или спрятаться внутри тебя. Устроившись у тебя внутри, я, скорее всего, вообще смогу полностью игнорировать собственные запреты. Словом, чем сильнее ты становишься, тем выше будет и моя гибкость.

Это звучало совсем не обнадёживающе, учитывая, что она уже и так собиралась жить у меня внутри.

— Кстати, — сказала Анте, лениво болтая ногой, — у нас в Бездне это считается довольно неуклюжей, грубой силой. По-настоящему изящно использовать табу — это не просто объявлять что-то запретным, а связывать его с контекстом. Например: «пока звучит моё имя, ложь — запретна» или «пока луна красна, отступать — запретно». Тогда сила выходит тоньше, а эффект — глубже. Но до этого тебе ещё далеко.

— Спасибо, что заранее убили моё воодушевление.

— Не убила, а направила, — довольно поправила она. — И, кроме того, ещё не поздно отказаться от договора.

— Поздновато говорить это после того, как вы уже вынудили меня поклясться.

— Разве? Тебе же нравится переступать черту. Иначе ты бы сюда не пришёл.

С этим поспорить было сложно. Я вздохнул.

— Ладно. Тогда объясните ещё кое-что. Что вообще такое дьявол? Не в смысле «существо из Бездны», а… как вы существуете? На чём держитесь?

— Любопытный вопрос. — Анте прищурилась, а затем неожиданно посерьёзнела. — Мы — это не тела. Тела — лишь форма, которую мы принимаем. Мы — власти. Сущности, в которых сила и смысл почти совпадают. Чем сильнее становится наша власть, тем чище и выше становится само наше существование. В конце концов мы превращаемся не в существо, владеющее данной силой, а в саму эту силу.

Понимаешь? — будто спрашивали её глаза, теперь казавшиеся пустыми в своей беспредельной мощи.

— Этот мир, вероятно, мало чем отличается. Земля, воздух — всё вокруг когда-то, возможно, тоже было множеством могущественных существ. Но, став слишком сильными, они слились со своей силой, она стала слишком чистой, и воли в них больше не осталось. В итоге перед нами остались лишь трупы, которыми мы, паразиты, питаемся.

— Разговор уже как-то слишком размахнулся… но нельзя было подать эту мысль хоть немного позитивнее? Например, назвать вас детьми той земли, в которую они обратились, а не паразитами.

Мой искренний упрёк, похоже, застал Анте врасплох.

— Ха, пожалуй. В любом случае вернёмся к делу. Пора скрепить договор.

— Да, вы правы. Не стоит больше тянуть. — Разговаривать с ней стало легче, но она всё равно оставалась богиней-дьяволом. Ей могло взбрести в голову что угодно, и тогда всё полетело бы к чёрту. Чем скорее я получу её силу и уберусь из этого мерзкого места, тем лучше.

— Итак, какую форму примет наш договор? Разумеется, я буду высшей стороной.

Договоры с дьяволами делились на два вида: истинные, где заключающий отдаёт дьяволу нечто, а взамен получает от него магию, и договоры подчинения, когда заключающий снабжает дьявола магической силой, а тот в ответ ему служит.

София и дьявольские служанки в замке были как раз примером второго типа. На магической силе, которую им давала Прати, они поддерживали физические тела в вещественном мире, а взамен занимались домашними и прочими обязанностями — учили, убирали и так далее. Между делом же исполняли действия, соответствующие их власти, и понемногу копили силу. Так, София в свободное время жадно поглощала книги, а другие, более игривые дьяволы, только и занимались тем, что устраивали пакости.

— Я дам вам запрет, а вы дадите мне силу, — сказал я. — Есть ещё что-то, что нужно оговорить?

— Вопрос в объёме. Какую часть твоей души заполнит моя сила?

Точно. Бесконечно заключать договоры с дьяволами нельзя. И в истинных договорах, и в договорах подчинения всё равно приходится наполнять себя дьявольской силой. Предел у всех разный, так что набрать десять тысяч контрактов с бесами невозможно при всём желании.

— Столько, сколько возможно. Чем больше вы мне дадите, тем сильнее я стану, верно?

— Логично, если ты правда собираешься убить Короля демонов. Что ж, я и так собиралась набить тебя силой до предела, почти до разрыва, но уточнить лишним не бывает.

— Не говорите так жутко… — То, что она могла в буквальном смысле раздуть меня своей силой до взрыва, явно не было шуткой. С её мощью это, наверное, вообще пустяк.

— Протяни руку, заключающий договор. — Анте вытянула ладонь. Я сделал то же и коснулся её руки.

— Во имя богини-дьявола Антендейксис я дарую герою Александру силу.

— Во имя героя Александра я предлагаю богине-дьяволу Антендейксис запрет.

Наши взгляды встретились.

— Договор заключён.

Сила хлынула из её ладони в мою. И в тот же миг я пожалел, что вообще на это решился. Нечто скрученное, прогнившее и испорченное вторгалось в душу — нечто, не связанное ни с добром и злом, ни со светом и тьмой. Омерзительный поток, будто льющийся из места, существующего за пределами законов природы.

— Уже поздно, — с садистским смешком заметила Анте, увидев, как исказилось моё лицо.

Ответить я не мог. Само ощущение, будто бесчисленные ядовитые насекомые забираются в меня и перекраивают изнутри, отнимало все силы.

— Ах, какая пустая у тебя душа. Сколько силы она вмещает. Она принимает меня, как пустыня принимает дождь.

Дождь? Не надо описывать это так приятно! Это был потоп, в котором я тонул!

— Радуйся. Никому ещё не даровали такой силы от богини-дьявола.

Когда она отдёрнула руку, я рухнул на колени, судорожно глотая воздух. Я взглянул на свой отражённый образ…

Я изменился. Нет, «изменился» было слишком мягко. Я преобразился. Худые болезненные конечности теперь покрывали крепкие мышцы. Кожа приобрела тёмный оттенок, похожий на её гладкую смуглость. В карих глазах теперь кружился яркий хаос. Даже рога появились. И, странное дело, выглядели они в точности как демонические.

— Похоже, теперь невозможно понять, человек ты, демон или дьявол, — рассмеялась Анте. — Вернёшься в вещественный мир — больше никогда не входи в Бездну. Если слишком привыкнешь к этому месту, назад уже не вернёшься.

Значит, это был мой первый и последний визит. Честно говоря, это меня только радовало.

— А когда я вернусь, внешне я сильно изменюсь?

— Возможно, слегка. Но ничего такого, чего не случалось бы и после обычного договора с дьяволом.

Это, чёрт возьми, должно меня успокаивать?

— Кстати, — спросил я, — будет плохо, если я скажу людям, что заключил договор именно с богиней-дьяволом? Прати, конечно, будет в восторге, но если меня спросят, какой именно договор я заключил с богиней-дьяволом запрета, всё может стать проблемой. Не могу же я сказать: «Я пообещал истребить демонов!» Я вообще не представляю, какую легенду тут можно придумать.

— Вполне возможно, что это и правда было бы неудачной идеей. Но, к счастью, у тебя два имени. Пока ты не будешь использовать имя «Александр», прибегая к моей власти, проявление силы будет приглушено. Проще говоря, ничто не помешает тебе выдавать наш договор за соглашение с каким-нибудь заурядным дьяволом.

— Это хорошо. — Только сейчас до меня дошло, что договор-то я заключал именем Александра. Похоже, теперь я и правда Зилбагиас — куда сильнее, чем мне хотелось бы…

— Тогда вместо «богини-дьявола запрета Антендейксис» я буду говорить людям, что заключил договор с «дьяволом ограничения Анте».

— «Дьявол ограничения Анте»? Какое жалкое имя… — Анте выглядела уязвлённой, но уже через миг обхватила себя руками и затряслась. — Меня? Богиню-дьявола? Приравнять к какому-то захудалому бесу? Какое кощунство…!

Да уж, эта извращённая чудилка действительно была особым случаем. Кстати, стоило мне назвать её так, как я сам ощутимо прибавил в силе. Похоже, обращаться с богиней-дьяволом таким снисходительным тоном — уже вполне весомое нарушение запрета.

— Ну… в общем. Всё, конечно, прекрасно, но мне пора домой. — Отвернувшись от Анте, которая задыхалась на троне то ли от возмущения, то ли от восторга, я развернулся к выходу.

— Да, пожалуй, ты прав. Пора прощаться с этим дворцом… на время.

— Эм… что?

— Ах, столько времени прошло. Я не видела внешний мир тысячи лет. Должна признать, мне даже не терпится.

— Э-э, госпожа Анте? Почему вы говорите так, будто собираетесь идти со мной?

Бог-дьявол Канибал ведь остался в Бездне после того, как отдал свою силу первому Королю демонов. Не может же существо такого уровня просто так разгуливать по вещественному миру. Верно?

— О чём ты? Разумеется, я возвращаюсь вместе с тобой.

У меня вытянулось лицо.

— Не бойся. Я говорю это, но пройдёт с тобой лишь крошечная часть меня. К тому же уровень нашего договора превзошёл мои ожидания. Силы, которую ты мне поставляешь, более чем достаточно, чтобы поддерживать физическое тело.

— Серьёзно?..

— Более того, я уже создала внутри тебя пространство, где смогу размещаться, если понадобится экономить силы. Смотри.

Анте неожиданно шагнула ко мне и обняла… или мне так показалось. На самом деле она стала прозрачной и проскользнула прямо сквозь меня. Нет, не сквозь — внутрь.

— Вот так уже лучше, — отозвался её голос из моей груди.

— Ничего не лучше! — тут же заорал я.

Что вообще творит эта богиня-дьявол?! Да, я сказал, что ощущение было такое, будто меня перекраивают изнутри, но это же была метафора! Я не хотел, чтобы это стало буквальностью! Неужели эта извращённая тварь теперь всё время будет торчать во мне?!

— Прекратите! Вылезайте!

Я в буквальном смысле забарабанил себе по груди, но добился только боли. В ответ изнутри отдавался один лишь её смех.

†††

А потом, спустя довольно долгое время, Анте всё же выбралась наружу. По её словам, временное жилище оказалось весьма уютным. По её словам, разумеется. Мне это совсем не нравилось. Описать словами мерзкое, липкое ощущение, когда внутри тебя кто-то болтается, вообще трудно.

— Со временем ты привыкнешь. Это ненадолго.

— Я не хочу привыкать!

Это было как будто отрыжка подступила к горлу, но никак не хочет выйти. Когда я описал это именно так, она заметно обиделась, но сама виновата. Как приятный бонус, за нарушение запрета — то есть за насмешку над богиней-дьяволом — я снова немного усилился. Правда, в отместку она на какое-то время запретила мне дышать и едва не убила. Когда она находилась внутри меня, собственные запреты на неё не действовали — что было ужасно несправедливо.

Мы шли по чёрному песку под красным небом. До дворца Анте я добрался за считаные мгновения, а вот обратная дорога тянулась целую вечность.

— Что-то далековато, а?

— Всё вполне нормально. Разве путь ко дворцу не показался тебе мгновенным?

— До дворца я добрался в один миг. Наверное, тут постарался тот дьявол-наставник.

— А, то есть ты пересёкся с тем чудаком Одиготом?

— Вы его знаете? Стоп, он что, чудак? — Я не ожидал, что такая древняя сущность, как Анте, вообще удостоит какого-то заурядного дьявола знанием имени.

— По положению он ниже нас, богов-дьяволов, но сам по себе стар и достаточно могуч, — объяснила она.

Похоже, Одигот и правда не был обычным дьяволом.

— Если по вашим меркам он стар, значит, существует уже очень давно.

— Его существование восходит к самому рождению Бездны.

То есть он ровесник самой Бездны?

— Он редкость среди нейтральных дьяволов, — продолжила Анте. — Он живёт не тем, что присягает какой-нибудь великой силе, а лишь тем, что указывает путь тем, кто заблудился в Бездне. Вот только тех, кому в Бездне действительно нужен проводник, почти нет. Будь у него воли и силы побольше, он давно бы ходил где хотел и делал что хотел.

— То есть с самого начала Бездны его возможности накапливать силу были весьма ограничены? — спросил я.

— А может, для него особенно выгодно встречать пришельцев извне, — предположила Анте.

— Тогда ему стоило бы просто заключить с кем-нибудь договор и выбраться наружу. В вещественном мире полно потерявшихся людей.

— По слухам, именно собственная сила привела его к устью Тёмного портала, — сказала она. — Возможно, встречать новичков у входа в Бездну и есть для него лучшее место. А возможно, он просто ещё не встретил подходящего заключающего договор. Похоже, даже он сам пока не нашёл ответа, — пожала плечами Анте. — И при этом он дьявол весьма высокого уровня. Поддерживать с ним договор было бы невероятно дорого. Сомневаюсь, что кто-то решится платить такую цену.

— Тогда почему бы ему не заключить договор в качестве высшей стороны? — спросил я.

— Тогда заключивший договор смог бы лишь помогать заблудившимся в вещественном мире. Ты действительно представляешь себе демона, который возьмёт на себя такую роль?

— Конечно нет. — Тут ответ был очевиден. Даже как-то жаль Одигота. — Кстати, а что вы раньше имели в виду под «нейтральным дьяволом»?

Переходя через глубокую чёрную реку, я задал вопрос. Вместо воды по руслу текло нечто густое и мутное. Оно двигалось и шло волнами, как вода, но мы без труда шли прямо по поверхности.

— Дьяволы делятся на три категории: те, кто правит добродетелями; те, кто правит скверной; и те, кто стоит где-то посередине.

— Подождите, есть ещё и дьяволы добродетели?

— Их почти не осталось, но кое-кто всё ещё существует. Обычно они ведают верностью, искренностью, храбростью и тому подобным. Дьяволы первых двух категорий обычно очень сильны, потому что успели сплести немало договоров. Если специально искать, иногда можно наткнуться и на них.

Мир, где по углам вольно бродят сильные дьяволы, мне определённо не нравился.

— Но разве направлять заблудившихся — это не ближе к добродетели?

— Деление на добро и зло здесь не имеет значения. Услуги Одигота не делают различий.

— Ясно. А вы сами тогда к какой категории относитесь?

— Ха. По-твоему, я похожа на богиню-дьявола добродетели?

— Да я так, просто спросил, — пробормотал я.

Пустынный пейзаж тянулся бесконечно. За всё это время мы так и не встретили ни одного другого дьявола. Возможно, это из-за присутствия Анте. А возможно, потому что видеть здесь кого-то ещё мне не хотелось ничуть.

— Кстати, Одигот ведь тоже видел мой изначальный облик. Это не станет проблемой? — Не исключено было, что другие дьяволы тоже успели разглядеть меня во время пути, просто я сам этого не заметил. Не вызовет ли переполох известие о загадочном человеке, бродившем по Бездне?

— Ты боишься, что он увидел твою истинную форму? Не думаю, что тут есть о чём волноваться, — ответила Анте, сцепив руки за головой. — Во-первых, Одигот не склонен болтать о чужих тайнах. Во-вторых, течение времени в Бездне и в вещественном мире сильно различается, и никому не придёт в голову связывать тебя с принцем. Да и вообще — не через Тёмный портал, так иными путями — люди в Бездну забредали и раньше. Очень редко, но бывало. Например, когда у них неудачно выходила магия призыва.

Значит, об этом можно не переживать.

Анте вдруг криво улыбнулась.

— Мне не терпится это увидеть.

— Что именно?

— Как ты снова натянешь маску принца демонов. Представляю, насколько это должно быть занимательно.

— Только не делайте ничего глупого.

— Не бойся. Если я тебя раскрою, ты не сможешь выполнить свою часть договора, — ответила она, и радужные глаза её блеснули. — Так что до самого момента, пока наш договор не будет исполнен, можешь быть совершенно спокоен: я твой непоколебимый союзник.

Выходит, уничтожение Тёмного портала теперь в самом конце списка дел.

После того как мы прошли, казалось, целую вечность, Тёмный портал наконец показался впереди. В Бездне всё вокруг было чёрным, и я всерьёз опасался, что этот чёрный диск будет не заметить. Но не заметить подавляющее присутствие портала было просто невозможно.

— Прощай, Бездна! На какое-то время нам придётся расстаться! Ха-ха! — воскликнула Анте, беря меня за руку. Кажется, ей и правда осточертело это место.

А мне, если уж на то пошло, предстояло вернуться домой не просто с дьяволом, а с богиней-дьяволом в придачу. Жизнь, похоже, решила всерьёз поиздеваться над моим чувством устойчивости.

— Пошли.

Мы вместе шагнули в Тёмный портал.

†††

Запах ветра. Звук. Само ощущение тяжести. Я поднял глаза и увидел в синем небе яркое солнце. А, точно. Я уже почти забыл, как вообще должен выглядеть свет.

Ощущение было знакомым: плотное, материальное тело. Даже слишком плотное. Может, я и должен был уже привыкнуть, но от этого становилось скорее не по себе.

— Давненько я не существовала здесь и даже успела забыть, каково это, — сказала Анте, потягиваясь рядом.

Теперь, вернувшись в вещественный мир, я куда яснее ощущал магическую силу. Я видел, что в ней закручивается мощный поток, но толком оценить его всё равно не мог. Когда я смотрел на беса или на кого-то вроде Софии, природа их силы считывалась куда проще. Они выглядели как небольшой вихрь или как смерч. А вот с Анте всё было иначе. Она была куда устойчивее, почти как демон, а не как дьявол. С этой скромной парой рогов она вполне могла бы сойти за демоницу.

Но если приглядеться как следует, становилось ясно: нет. Её сила была слишком плотной, слишком сжатой. Не ветер — почти сталь. И от следующей мысли по спине у меня пробежал холод: это тело было всего лишь подражанием архидьяволу. Значит, её истинная форма должна быть куда страшнее.

— Вы и правда отлично себя скрыли. — Так урезать свою настоящую мощь — это надо уметь.

— Это лишь кончики моих пальцев ног, — ухмыльнулась она. С учётом того странного ощущения, которое я испытывал сейчас, даже представлять не хотелось, каково это — существовать в этом мире лишь крошечной частью себя.

— Наверное, первым делом надо познакомить вас с моей матерью.

— С твоей матерью? Ах, не могу дождаться…

Анте хихикнула как-то уж слишком ominously. Прошу, пожалуйста, держите свои извращённые наклонности при себе и не ляпните ничего лишнего.

Я снова огляделся. Мы были в демоно-дьявольском городе Космология. Здесь дьяволы жили, выбравшись из Бездны, а демоны ждали родных, ушедших по ту сторону. Поэтому вокруг портала было полно заведений, где можно скоротать время: магазины, кафе — ну, или что-то очень на них похожее. Скорее всего, Прати ждала в одном из них.

— А, вон она.

Я увидел демоницу в том самом костюме для верховой езды — то есть, если уж называть вещи своими именами, в наряде дикаря, — сидящую в тени на террасе. Вернее, лежащую на столе. Неужели устала от долгого ожидания? Для неё это было совершенно нехарактерно. Обычно она всегда собрана и напряжена.

Реальный мир всё ещё отдавался неприятным стеснением во всём теле. Я повёл плечами.

— Матушка, я вернулся.

От моего голоса Прати едва заметно дёрнулась, а потом медленно поднялась из-за стола. Но больше всего меня поразило её лицо. Былую ледяную красоту уродовали болезненная худоба и густые тени под глазами.

— Ты кто?.. — ответила она, и это поразило меня снова. Голос и выражение лица были пустыми до жути.

— Эм, матушка? Это я, Зилбагиас. — Она что, память потеряла? Если так, то что вообще будет со мной, когда мы вернёмся в замок?

— А?.. — Она ещё долго тупо смотрела на меня, но постепенно в её глаза стал возвращаться свет. По лицу её промелькнули десятки чувств: непонимание, потрясение, сомнение, откровенная подозрительность. После долгой паузы она наконец спросила: — Как зовут твоего наставника?

— Эм… София?

— С кем ты впервые дрался?

— Думаю, тоже с Софией.

— Почему вы дрались?

— Потому что я не хотел учиться.

Прати вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Потом на дрожащих ногах подошла ко мне. Стоп… а она, кажется… низковата? Угол, под которым она на меня смотрела, был каким-то не тем.

— Это… правда ты? И правда ты, Зилбагиас? Слава богу! Зилбагиас…! — выдохнула она, вцепившись мне в плечи.

— Э-э… да? — Поражённый её странной реакцией, я машинально отвёл глаза и наткнулся на своё отражение в оконном стекле кафе. И в этот момент меня накрыл уже самый настоящий страх — такой, словно я увидел себя в полированной стали вытащенного клинка.

Из окна на меня смотрел юноша. Демон с острым, дерзким лицом. По человеческим меркам лет пятнадцати-шестнадцати. Одежда висела на нём тряпьём, будто вот-вот рассыплется.

— Почему я такой высокий?! — невольно вскрикнул я.

— Это ты?! Правда ты! Зилбагиас, это ведь правда ты?! Слава богу! — Прати сама вскрикнула и вцепилась в меня ещё крепче. Демоны и дьяволы поблизости смотрели на нас с неприкрытым любопытством.

— Похоже, влияние всё-таки оказалось куда драматичнее, чем ты рассчитывал, Зилбагиас, — заметила Анте, появившись рядом, с широкой ухмылкой.

Прати инстинктивно отшатнулась и мгновенно стала прежней собой — настороженной и собранной.

— Кто это?

— Дьявол, с которым я заключил договор в Бездне.

— О? Позволишь мне представиться? — Анте чуть приподняла подол воображаемого платья и улыбнулась. — Я Анте. Дьявол ограничения.

Ну да, ну да. Именно так.

Прати не сводила с неё настороженных глаз, но, похоже, объяснение её на какое-то время устроило.

— Дьявол… — медленно повторила она, а затем снова посмотрела на меня. — Зилбагиас. Рассказывай всё.

И я рассказал. Как вошёл в Тёмный портал. Как встретил Одигота. Как добрался до дворца. Как познакомился с Анте. Разумеется, самые опасные детали пришлось выкинуть: то, что она сразу раскусила мою человеческую сущность, и то, что я пообещал уничтожить Тёмный портал. Вместо этого я пересказал всё так, будто договор заключался примерно по той же схеме, что и любой обычный дьявольский контракт.

Прати слушала молча, ни разу не перебив. Но чем дольше я говорил, тем тяжелее становился её взгляд.

— Полгода, — наконец выдохнула она.

— Что?

— Ты пробыл в Бездне полгода, Зилбагиас.

Меня будто окатило ледяной водой. Полгода? По моим ощущениям там прошло… ну, несколько часов? День? От силы.

— Полгода?.. Серьёзно?..

— Серьёзно. — Под глазами у Прати дрогнули мышцы. — Я ждала. Каждый день. Каждый час. Я даже отсюда не уезжала. — Она взглянула в сторону, будто стыдясь признаться в собственной слабости. — Если бы я вернулась без тебя, они бы решили, что ты погиб. А если бы осталась в замке, кто знает, что бы наплели остальные.

У меня перехватило дыхание. Значит, она всё это время сидела здесь и ждала, не зная, жив ли я вообще.

— Я… простите.

— Не извиняйся. — Она резко оборвала меня, но голос её дрогнул. — Ты вернулся. Этого достаточно.

Анте довольно наблюдала за происходящим.

— Ну что, Пратифья? Твой сын вернулся из Бездны живым, да ещё и с редким договором. Ты должна быть в восторге.

— Восторг — это не то слово, — отозвалась Прати, наконец возвращая себе привычную холодность. — Но сперва надо исправить то, что уже успели натворить при дворе. Официально Зилбагиаса уже признали мёртвым.

— Уже? — переспросил я.

— Именно. И если мы не внесём исправления немедленно, дальше будет только хуже.

Ой.

— Вставай. Мы немедленно возвращаемся в замок.

— Может, вам сначала стоит немного отдохнуть? — Я не мог не заметить, насколько Прати измучена. Уехать в карете — одно, но снова садиться на дракона в таком состоянии? Если свалится, это ведь смерть.

— Нельзя. Чем дольше тянуть, тем труднее будет потом. — Прати резко хлопнула себя по щекам, будто отгоняя слабость. — Пошли.

И вот, почти не передохнув, мы снова поднялись в небо на спине дракона. В отличие от дороги сюда, осенний воздух теперь был холодным. Когда я шмыгнул носом от ветра, Прати вдруг спохватилась и снова восстановила защитный барьер, будто на мгновение напрочь о нём забыла.

Когда мы набрали устойчивую высоту, её начало клонить в сторону.

— Да, это и правда было чересчур, — пробормотал я. Что ж, выбора всё равно не было. — Я вас подержу, так что поспите хоть немного. — Взяв управление на себя, я обнял её, чтобы удержать в седле.

— Правда? Ладно… спасибо… — едва слышно отозвалась она и почти без сопротивления позволила мне себя поддерживать. Ещё немного она пыталась бороться со сном, но вскоре всё же отключилась. Железные нервы. Спать на драконе, летящем на такой высоте…

— Какой же ты преданный сын, — насмешливо прозвучал из груди голос Анте.

Заткнитесь. Если она сейчас умрёт, мне потом будет только сложнее. И кстати — что это вы там раньше сказали? Мол, слепите из меня идеального Короля демонов? Что это вообще было? Я ведь просил силы, но ни слова не говорил о том, что хочу стать Королём демонов.

— Всё очень просто. — Анте тихо рассмеялась. — Ты хочешь силы, чтобы убить Короля демонов, перебить братьев и сестёр и предать собственную мать. Если ты утолишь свою месть демонам, то станешь Королём демонов, нравится тебе это или нет. Отсюда и обещание, которое я дала ей.

Я никогда не смотрел на это под таким углом. А ведь по сути она была права. Это и было моим желанием. Та кровавая судьба — именно то, чего я желал сильнее всего.

— Мне очень интересно дождаться этого дня. Прямо не терпится, — довольно заключила Анте и затихла.

Я смотрел на горизонт, ощущая в руках тепло Прати, и следил, когда покажется замок Короля демонов.

†††

Библиотека в замке Короля демонов. Если говорить о самом замке мягко, то его можно было назвать построенным грубо, но добросовестно, с упором на силу. А если прямо — едва ли не самым культурным местом во всём мире. Впрочем, большая часть собрания была написана людьми и эльфами. Книг, написанных самими демонами, здесь насчитывались считаные единицы. При этом никакого библиотекаря тут не существовало в принципе. Поэтому книги и свитки из завоёванных земель просто без разбора сваливали на полки, без всякой системы.

Посреди этого хаоса сидела маленькая девочка и с прожорливой страстью читала книги. Звали её София, и была она дьяволом, повелевающим знанием. Знание приносило ей силу. Читать для неё значило есть. Правда, голод этот невозможно было насытить никогда.

До чего же хорошо, когда у меня сейчас столько свободного времени!

Закрыв очередную дочитанную книгу, она вернула том на место и тут же жадно принялась рыскать в поисках следующего, облизывая губы и водя глазами по корешкам. Её договор был заключён с одной из жён Короля демонов — женщиной по имени Пратифья. В её обязанности входило всё подряд: от мелкой бумажной работы до воспитания принца.

Точнее, раньше входило. До тех пор, пока полгода назад тот мелкий нахал — тот проклятый паршивец — не пропал во время поездки в Бездну. Пока Пратифья мужественно ждала сына в Космологии, София осталась в замке практически без работы. Так что дни, которые раньше уходили на бесконечную рутину, теперь целиком принадлежали чтению. Она вообще-то не приходила в вещественный мир ради того, чтобы работать до упаду. Единственным её подлинным желанием было знание — свежая информация, рождающаяся у существ высокого разума.

Образование лорда Зилбагиаса — это одно, но вся та бумажная волокита была просто пустой тратой времени. При моих-то способностях — с какой стати мне вообще приходится подчищать все ошибки этих проклятых хобгоблинов?! — сердито фыркнула она, тут же уткнувшись в новую книгу.

Большую часть административной работы в замке тянули на себе хобгоблины и ночные эльфы. Дьяволов к управлению привлекали всё чаще, но самые важные места по-прежнему удерживали именно эти две расы.

Хобгоблины — раса, преклонившая колено перед первым Королём демонов незадолго до того, как он покорил гоблинов и огров, — были относительно разумны. Несмотря на слово «гоблин» в названии, с обычными гоблинами у них почти не было ничего общего. Разница примерно как между человеком и обезьяной. Уродливы, умны и, главное, до одури дотошны в счётах.

Разумеется, всё это приходилось оценивать с оговоркой «для гоблина». Даже если расчёты у них сходились идеально, они постоянно допускали мелкие ошибки: где-то неверно поставят начальное число, где-то что-то не так перепишут. А из этих мелочей потом вырастали целые лавины путаницы.

Демоническое королевство относилось к их промахам довольно терпимо, но для дьявола знания вроде Софии это было сущим адом. Стоило ей увидеть тошнотворное количество ошибок в отчётах, как она врывалась к ним в кабинет и требовала всё переписывать с нуля. Вообще-то именно поэтому её секретарские обязанности и занимали столько времени: значительную часть она тратила на разгребание их косяков. Ошибка хобгоблина — и все знали: сейчас в кабинет ворвётся София. Сами они этого, возможно, и не осознавали, но боялись её буквально как демонического начальника.

Как же тут тихо…

В библиотеке почти никого не было. Иногда сюда заглядывали демоны, но, если говорить прямо, это были такие демоны, которым недоставало и амбиций, и магической силы — фактически отбросы демонического общества. Библиотека считалась местом, где коротают время те, кто не годится для копья. Именно так большинство демонов на неё и смотрело. При всей доступности столь серьёзного культурного ресурса у демонов, кажется, просто не было надежды культурно развиться. Слишком уж они были примитивны.

Вот бы тут было побольше демонов с хоть каким-то вкусом к культуре.

Эта мысль сама собой напомнила ей о принце, которого она учила, — о Зилбагиасе. Для демона он обладал редкой склонностью к литературе и искусству. Сперва он, конечно, яростно сопротивлялся самой идее учёбы, но, как только его всё же усадили за занятия, знания он впитывал, как пересохшая земля дождь. Не только возраст и гибкость ума тут сыграли роль — у мальчишки определённо был и собственный талант.

Интересно, не сожрал ли его какой-нибудь злобный дьявол.

По договору о сотрудничестве, заключённому богом-дьяволом Канибалом, дьяволы в целом обращались с демонами вполне сносно, но любое правило знает исключения. Соглашение Канибала с демонами не было полноценным контрактом, так что, хотя большинство его уважало, принудительной силы над дьяволами оно не имело. Если уж на то пошло, сама идея управлять всеми дьяволами сразу была изначально бессмысленна. У одних хватало власти заставить прочих подчиниться, но у других было достаточно силы, чтобы всё это обратить в хаос.

Даже величайший из богов-дьяволов не был всемогущ. Как бы они ни любили называть себя владыками, таковыми они не были. Для начала большинство богов-дьяволов вообще не делали ни шагу за пределы своих владений. Бездна была жестоким местом. Даже для такого шаловливого, образованного демона, как Зилбагиас.

Похоже, он всё-таки не смог выжить в месте, где его титул ничего не значит…

Жаль. И это чувство удивило саму Софию. Поначалу ей казалось, что нянчиться с каким-то демонёнком будет просто лишней головной болью.

Ну, если для него это оказалось слишком тяжело, жаловаться уже бессмысленно. Надеюсь только, в последние минуты он не слишком мучился, — отстранённо подумала София. Но стоило ей потянуться к следующей книге…

— Госпожа София! Госпожа София! — В библиотеке пронзительно разнёсся чей-то крик. Нахмурившись, она подняла голову и увидела, как в помещение влетает в полном смятении одна из зверолюдок-служанок Пратифьи.

— Пожалуйста, потише. Это библиотека.

— Простите! Но это срочно! — выпалила служанка из племени белых тигров; её выдавали пушистые белые уши, нервно дёргающиеся на голове. — Моя госпожа и лорд Зилбагиас вернулись!

— Что?! — ахнула уже сама София, мгновенно забыв о собственной просьбе соблюдать тишину.

Мысли в голове закружились штормом — он и правда жив? Что теперь делать с его программой обучения? С каким дьяволом он заключил договор?

И одновременно до неё дошло: её затянувшийся отпуск только что закончился.

†††

После отлёта из Космологии до замка мы добрались минут за тридцать без всяких происшествий.

— Я доложу Его величеству Королю о твоём возвращении, — объявила Прати, вернувшись в наши покои и быстро переодевшись в платье. Потом так же стремительно ушла. Короткий сон будто полностью её оживил. Если честно, смотреть на это было даже немного жутковато. Будто на моих глазах солдат отправился на войну. Или член мафии — решать вопрос с вражеской территорией.

Кстати, и что вы собираетесь делать теперь, когда мы вернулись в замок, Анте?

— В каком смысле?

Вы ведь богиня-дьявол, да? Разве вам не опасно разгуливать там, где полно глаз? Кто-нибудь может вас узнать. В Космологии вам просто повезло, что этого не случилось…

— Боишься напрасно. — Анте усмехнулась с неожиданной самоиронией. — Я ведь уже объясняла тебе: величие моей силы оплачено ограничением собственной подвижности. Я безвылазно сидела во дворце неисчислимые эпохи, и тех, кто настолько глуп, чтобы сунуться к богу-дьяволу в логово, можно пересчитать по пальцам одной руки.

То есть…

— Узнать меня могут разве что другие боги-дьяволы или такие древние существа, как Одигот. Вряд ли в замке найдётся кто-то подобный. Если бы кто-то такого уровня и правда вышел в вещественный мир, слухи о его появлении дошли бы и до меня.

Хм. Ладно. Если вы так говорите, значит, всё должно быть в порядке. Наверное, это как с начальством настолько высокого ранга, что новые сотрудники даже не знают его в лицо.

— Лорд Зилбагиас! Я слышала, вы вернулись! — Дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге возникла молодая дьяволица в монокле.

— Привет, София. Ага, я вернулся.

Услышав мой голос, София замерла. Моргнула, будто не веря собственным глазам, сняла монокль, тщательно его протёрла платком и снова надела.

— Э-э… а вы не стали ли… великоваты?

— Да. Когда я вышел из портала, резко подрос.

— Нет! — София в ужасе схватилась за лицо. — Какая катастрофа! Вы же в детстве так хорошо всё впитывали! Теперь способность к обучению испортится!

— Я пропал на несколько месяцев, а вас волнует только это?!

Несмотря на эту нелепую перепалку, София явно радовалась, что я живым вернулся.

— Только не думайте, что раз вы выросли, то сможете увильнуть от занятий!

— Да-да, как скажете…

— И вообще, почему вас так долго не было? Вы заключили договор?

— Да. Это всё довольно сложно, но в конце концов мне удалось заключить договор с весьма серьёзным дьяволом.

Наверное, стоит и вас познакомить. Это София, дьявол, которая ведёт всё моё обучение.

— Угу, — безразлично отозвалась Анте. Впрочем, она всё же вышла из меня и ступила на пол.

— Позвольте представить, — сказал я. — Это дьявол, с которым я заключил договор.

— Позвольте мне самой. Я —

Договорить ей не дал резкий судорожный вздох. Лицо Софии исказилось так, как я никогда прежде не видел. Глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— П-почему?! Почему?! Почему именно сейчас?! — бессвязно залепетала она, пятясь назад, пока не споткнулась и не шлёпнулась на пол. По лицу её ручьём потёк пот. — Что здесь делает богиня-дьявол?! — Голос сорвался почти на визг. — Богиня-дьявол запрета, Антендейксис!

Да что за чёрт?! Вас раскрыли мгновенно?!

— Вы же говорили, что узнать вас могут только древние дьяволы!

— Я удивлена не меньше тебя, — ответила Анте. — Не припоминаю, чтобы когда-либо пересекалась с этой особой. Эй, дьявол. Откуда ты меня знаешь?

София дёрнулась и в какой-то момент уже успела встать на колени, уткнувшись лбом в пол.

— К-когда я только появилась на свет… я была слишком глупа… — Голос её дрожал так, будто она уже читала себе смертный приговор. — Я ничего не боялась и однажды тайком пробралась в ваш дворец из любопытства… П-прощения прошу…

— Хм? — Анте сперва нахмурилась, уставившись в пустоту, но потом хлопнула в ладоши. — А! Так это ты! Тот маленький бесёнок!

— То есть вы всё-таки знакомы? — не удержался я.

— Давно это было. Крошечный бес пробрался в мой дворец, разрисовал стены и перерыл мои книги.

— И вы этого не заметили?

— Я как раз спала. Когда проснулась, её проделки показались мне забавными, и я позволила ей ещё немного позабавиться. А потом, разумеется, преподала достойный урок этой безрассудной бесстрашности и вышвырнула вон. Так ведь? — спросила Анте, и София издала жалкий писк, по-прежнему содрогаясь на полу. Если бы она не была дьяволицей, я бы не удивился, случись с ней что-нибудь совсем уж позорное. Что именно тогда сделала с ней Анте? И ещё забавно было узнать, что даже у интеллигентной Софии когда-то был хулиганский период.

— Надо же! А этот маленький бесёнок так вырос! Просто прекрасно! — радостно воскликнула Анте и почти по-бабушки потрепала Софию по голове. — Итак, что будем с ней делать? Наверное, лучше всего избавиться.

Улыбка с лица у неё не исчезла, а рука, гладившая волосы Софии, внезапно сместилась к её шее.

— Подождите. — Я устало потёр лоб. Вид Софии, дрожащей у наших ног, уже вызывал у меня головную боль.

Убить её за то, что она узнала Анте, было, пожалуй, логичным решением. Более того, София знала слишком много — с этой точки зрения вывод вообще напрашивался сам собой. Но это всё же казалось чересчур. Дело было даже не в жалости к самой Софии — просто она подчинённая Прати.

— Нельзя просто взять и начать убивать дьяволов, которые заключили договор с моей матерью. Потом же придётся всё объяснять. — Я немного замялся, но всё же продолжил: — И потом, она мой наставник. Мне ещё многому нужно у неё научиться.

— Лорд Зилбагиас… — жалобно пискнула София.

Анте тем временем задумчиво хмыкнула, взяла Софию за подбородок и заставила поднять лицо. По щекам той текли слёзы.

— Ответь мне. Если я прикажу тебе держать мою личность в тайне, ты сможешь молчать?

От одного только тона Анте Софию снова затрясло.

— М-мой договор запрещает мне скрывать от госпожи всё, что может повредить её интересам… — произнесла она, будто зачитывая приговор.

Плохо. Ну, спасибо тебе за всё, София. По крайней мере, если с тобой что-то случится, мне, наверное, хотя бы перепадёт немного силы за нарушение запрета — причинить вред той, кто заботилась обо мне. Хоть какая-то польза от жертвы.

— О, так вот в чём дело? — усмехнулась Анте. — Тогда, думаю, проблем не будет. Ведь ты быстро поймёшь, что этот секрет как раз весьма выгоден твоей госпоже.

— А?..

— Подумай. Принц заключил договор с богиней-дьяволом. Что, по-твоему, произойдёт, если об этом станет известно?

— Давление со стороны других наследников резко усилится. Они попытаются раздавить его, пока он не стал угрозой их власти… — София говорила и будто постепенно оживала, хотя колени у неё всё ещё дрожали. — Но… даже если я сообщу моей госпоже, распространения сведений можно избежать. Значит, если вы не хотите, чтобы я ей рассказала, проблема кроется в деталях договора. Я, конечно, не знаю, каких именно. Но если богиню-дьявола, и тем более богиню-дьявола запрета, смогло настолько соблазнить, что она вышла в вещественный мир… не может быть, чтобы эти детали означали что-то хорошее. Слишком велика вероятность, что это навлечёт беду на мою госпожу…

София явно сама загоняла себя в угол. Чем больше она понимала, тем труднее ей было решиться молчать.

— Боюсь, ты кое-что неверно поняла, — мягко сказала Анте. — Ты права в том, что я хочу скрыть содержание нашего договора, но моя ситуация отличается от ситуации слуги вроде тебя. Чем меньше люди знают деталей, тем больше мистики окружает наш договор, а значит, тем сильнее он становится.

— Я… понимаю, — отозвалась София, хотя по лицу было видно: совсем не убеждена.

— Что ж, тогда спрошу иначе, София. Тебе нравится Бездна?

— Не то чтобы я её ненавидела. Всё-таки это мой дом…

— Скрывать чувства — запретно.

— Я её терпеть не могу. В той пустоши почти нет знаний. — София судорожно втянула воздух, точно маленький зверёк, которого сдавила ядовитая змея.

— Чего ты желаешь?

— Я хочу… знаний. Хочу стать сильнее.

— И, надо полагать, умирать тебе тоже не хочется?

— Нет. Я ещё не прочла все книги в библиотеке. Я хочу превратить истину этого мира в свою игрушку. Хочу однажды стать богиней-дьяволом знания… — всхлипнула София, и из глаз её снова потекли слёзы.

— Ах да. Это чувство мне очень понятно. Эта жажда силы. Этот маленький бес вырос в прекрасного дьявола. — Анте снова начала гладить Софию по волосам, но выражение её лица резко контрастировало с мягкостью голоса. — Содержание нашего договора и правда не сулит ничего хорошего. Но подумай, к чему всё это приведёт. Какой след оставит. Ведь именно это и соблазнило меня настолько, что я пришла сюда, — прошептала она, точно подливала яд в чашу. — Но при этом это никак не помешает целям твоей госпожи. Ты ведь умна и способна это понять, верно?

После долгой паузы София наконец ответила:

— Да.

— Тогда спрошу ещё раз. Есть ли необходимость раскрывать правду этой женщине?

Снова пауза.

— Нет, — с трудом выдавила София между всхлипами.

Анте удовлетворённо кивнула.

— Умница. И дальше добросовестно исполняй свой долг — и перед госпожой, и перед моим заключившим договор.

Кажется, слова Прати о том, что дьяволы не могут ослушаться договора, были всё же не совсем точны. Хотя в моём случае это уже не имело значения — новые договоры мне всё равно не светили. В любом случае, решив, что с Софией всё улажено, Анте вернулась внутрь меня.

Да уж, знакомство вышло что надо. Я не мог отвести глаз от Софии, которая сидела на полу с таким видом, будто душа её отлетела куда-то в сторону. Если честно, часть разговора и мне самому прошла мимо. Что именно сейчас произошло, Анте?

Богиня-дьявол тихо усмехнулась.

— Она смогла понять, какой вред наш договор принесёт Бездне.

Вы про уничтожение Тёмного портала?

— Вряд ли она сумела дойти именно до этого. Но по крайней мере осознала, что итог будет весьма неприятным. К счастью, к Бездне она довольно равнодушна и готова закрыть на это глаза.

Похоже, жизнь в вещественном мире нравилась ей настолько, что судьба Бездны её особенно не волновала. Практичный, вполне дьявольский подход. Хотя больше всего меня удивляет другое: как вам удалось убедить её ничего не говорить Прати? Вы нашли какую-то лазейку в её договоре?

— Нет, ничего подобного. Никакой лазейки там нет. Если существует хоть малейшая вероятность вреда для её заключившего договор, она обязана сообщить об этом.

Э-э…

— Однако желание той милой маленькой бесовки жить оказалось настолько сильным, что исказило её собственное восприятие реальности. Для дьявола знания это вовсе не пустяк. Своим ответом она почти окончательно отдалила для себя возможность однажды стать богиней-дьяволом. Её слёзы были подтверждением того, что она это поняла. Впрочем, такой исход всё же лучше, чем если бы я просто вырвала из неё это желание вместе со всем остальным.

Я не нашёлся, что сказать.

— Исказить ради собственной выгоды даже собственный договор — для дьявола тяжкое табу, — тихо рассмеялась Анте. — Должна признать, я превосходно подпиталась.

Глядя на Софию, безвольно сидящую на полу с пустыми глазами, я невольно увидел в ней себя самого. Мой договор с Анте не так уж сильно отличался от того, что только что произошло с ней.

Но мне было всё равно. Моей целью было разрушить демоническое королевство. Сначала — только это, а всё остальное потом. Пока Тёмный портал не уничтожен, Анте будет моим союзником. Этого достаточно. Всё, что случится после, меня не волнует. Чем бы ни закончилась моя история, оно того стоит.

— Зилбагиас!

Пока я тонул в мыслях, меня вернули к реальности резкие шаги в коридоре. Дверь снова распахнулась, и в комнату почти ворвалась Прати. Вид у неё был такой, будто она пошла воевать за территорию и вдруг обнаружила, что все враги объединились.

— Дела приняли раздражающий оборот.

Ну да. Сейчас всё точно покатится вниз.

— Похоже, кто-то из слуг других наследников уже поспешил сообщить о твоём возвращении, — процедила Прати сквозь зубы. — Но из-за твоего резкого роста тебя приняли за другого. В итоге решили, будто я сошла с ума от ожидания и просто притащила домой какого-то чужого ребёнка на замену тебе!

Работа эмоций у Прати я уже видел, но не такую. В её голосе было столько ярости и ненависти, что я невольно вздрогнул.

— Поэтому, Зилбагиас! Ты должен доказать свою кровь!

— Л-ладно…

— София!

— Д-да, моя госпожа! — От окрика София буквально подпрыгнула на ноги.

— Придётся ускорить график. Немедленно приступай к обучению Зилбагиаса магии.

Сказав, что у неё ещё есть другие дела и что лекцию она оставляет Софии, Прати снова исчезла. Каким образом обучение магии должно помочь мне доказать своё происхождение?

— Итак, лорд Зилбагиас. Приступим к занятиям по магии. — София повернулась ко мне, поправляя монокль. Как и подобает дьяволу, переключиться она умела мгновенно.

— О? Пожалуй, я тоже послушаю, — сказала Анте, начав выбираться наружу.

Но стоило ей только показаться, как у Софии тут же задрожали ноги.

— Хватит. — Оставьте бедную девочку в покое. Я легонько стукнул Анте ребром ладони по макушке, как только она высунулась, и она тут же затряслась, бормоча что-то о том, как с ней обращается какой-то там червяк. Чем дальше, тем больше она напоминала мне… нет, лучше не договаривать. Разумеется, и за это я снова чуть-чуть усилился. Похоже, шлёпнуть богиню-дьявола по голове — тоже вполне себе нарушение запрета. Глядя на всё это, София, казалось, вот-вот снова выкатит глаза.

Лезьте обратно, Анте. Слушать вы можете и изнутри.

Так вот, о магии.

— Словом «магия» называют множество самых разных явлений — от проклятий до чудес, — начала София, немного успокоившись, когда Анте снова скрылась внутри меня. — Со временем вы познакомитесь со многими её видами, лорд Зилбагиас, но сейчас вам следует знать прежде всего о той магии, что передаётся в вашей семье, — о родовой магии.

— То есть магия, наследуемая по крови?

— Именно. Магия, свойственная конкретному роду и передаваемая из поколения в поколение.

У людей тоже существовало нечто похожее — ревниво охраняемые тайные искусства или чудеса.

— Такая магия есть у всех демонов?

— Нет. На самом деле ею обладают лишь родословные с долгой и сильной историей.

Анте пренебрежительно фыркнула. Наверное, ей было смешно слышать о «долгой истории» от демонов, которые всего несколько столетий назад были обычными дикарями.

— Род моей госпожи, род Рейдж, — как раз одна из таких родословных. И, разумеется, то же самое касается рода Его величества Короля Гордогиаса.

— Значит, чтобы доказать своё происхождение, я должен проявить родовую магию обоих родов?

— Именно.

Тут проблем быть не должно. Я и так подозревал, что от родителей мне досталась немалая сила, но если к этому добавляются ещё и два разных вида магии… возможности практически безграничны. И ирония в том, что всё это ещё может пригодиться именно для того, чтобы однажды уничтожить семью Короля демонов.

— И что это за магия такая? — стараясь не выдать внутреннего ликования, спросил я ровным голосом.

— Магия Его величества Короля называется Именованием.

И что это вообще должно значить?

— Она позволяет усиливать себя, провозглашая собственное имя перед боем.

А, теперь многое стало ясно. Когда во время штурма он проревел: «Я — Король демонов Гордогиас», — это и было применение магии.

— Думаю, разобраться в ней вы сможете под руководством Его величества или кого-то ещё из рода Орги. Разумеется, я мало что могу сказать о том, как именно она передаётся, — пояснила София, и в её голосе слышалась лёгкая досада. Ну да, для дьявола знания неизученный родовой секрет — это почти пытка.

— Что же до рода Рейдж, то его магия связана с исцелением, поэтому род Рейдж и славится целителями по всему королевству.

Исцелением?! Прати — целитель?! Порождения тьмы умеют творить исцеляющие чудеса?

— С этой целью их родовая магия зовётся Проклятием переноса.

— Стоп. Проклятием?

— Да. Они могут перенести раны или болезнь одного существа — в том числе собственные — на другое. Можете считать это разновидностью симпатической магии.

То есть не исцеление как таковое…

— Скорее навязывание другому собственных ран и болезней? — уточнил я.

— Именно.

Ага, вот теперь всё встало на свои места. Да, это уже звучало вполне как проклятие тёмных рас.

— Но если у них была такая магия, почему она не спасла первого Короля демонов?

Первый Король демонов, Раогиас, погиб от руки человеческого героя. На поле боя он потерял бдительность, получил насквозь святозаряженным клинком и благополучно умер. Так почему его нельзя было спасти? Из-за святого свойства оружия?

— У проклятия есть условия. Для Проклятия переноса цель должна быть стоящей ниже вас, связанной с вами проклятием или находящейся под вашей властью, — объяснила София. — Род Рейдж пытался исцелить его, но никому это не удалось. Даже если бы он согласился принять проклятие, собственная магическая мощь Короля демонов всё равно оттолкнула бы его.

То есть невероятная магическая сила Короля демонов в итоге сыграла с ним злую шутку и сделала его невосприимчивым даже к «исцеляющему» проклятию. Если сравнивать с настоящими чудесами исцеления, возможности у этой магии были довольно узкие. И поделом им.

— Если бы сам Король демонов владел такой магией, всё, вероятно, сложилось бы иначе, — продолжила София. В таком случае любую полученную рану он просто переложил бы на противника. Получалось что-то уже просто абсурдное по силе.

— Род Рейдж на самом деле очень силён? — спросил я.

— Да. Это один из ведущих родов королевства, — без всякого интереса подтвердила София. — Воины рода Рейдж без труда расправляются со всеми расами, у которых слаба магическая одарённость. Благодаря своей магии они легко насаживают на врага любые повреждения. Конечно, если противник находится на равном или более высоком уровне, чтобы проклятие прижилось, приходится проявлять больше изобретательности.

Больше изобретательности, значит? Эй, Анте.

— Звучит так, будто из этого можно выжать массу интересных применений, — раздался изнутри довольный голос богини-дьявола.

— Однако после того, как род Рейдж не сумел спасти первого Короля демонов, его положение в обществе резко пошатнулось, — продолжала София.

Ну да, это звучало вполне правдоподобно. Остальные роды наверняка с удовольствием втоптали их в грязь за такую неудачу.

— По той же причине и замужество леди Пратифьи долго откладывалось. Хотя с учётом того, как много род Рейдж сделал для королевства, именно они должны были стоять в первых рядах среди родов, достойных дать супругу Королю демонов.

То есть как наказание за провал при первом Короле демонов их просто спихнули в самый низ очереди? Теперь одержимость Прати становилась куда понятнее.

В коридоре снова раздались шаги.

— Зилбагиас! Настало время принять свою родовую магию!

Ну вот и вспомнили. Вернее, демона. Прати вернулась.

— София всё тебе объяснила?

— Да, матушка. Про Проклятие переноса и род Рейдж.

— Хорошо. С твоими талантами ты уже должен понимать, какой безграничный потенциал скрыт в нашей магии. Обладая магией рода Рейдж и магией Его величества Короля, ты получишь качества, достойные стать сильнейшим Королём демонов в истории. — Плотно закрыв за собой дверь, она выпустила магическую силу и хлопнула в ладоши. Воздух в комнате тут же натянулся, будто его стянули тугой плёнкой. — Барьер. Чтобы всякая дрянь не подслушивала. — Пояснив это, она вытащила из-за пояса своё складное магическое копьё.

— Принять Проклятие переноса просто. Достаточно лишь самому стать его целью. — Прати с ностальгической улыбкой провела пальцами по наконечнику копья. — Это случится немного раньше, чем я ожидала, но, пожалуй, тебе уже пора познакомиться с болью поля боя.

Трудно было не почувствовать недоброе. Я не то чтобы боялся боли как таковой, но и страдать без причины мне совершенно не хотелось. Это же нормально, да?

— Приготовься.

И сразу после этих слов Прати без колебаний вдавила остриё копья себе в ладонь. С влажным тяжёлым звуком наконечник прошёл руку насквозь. Но она почти не дрогнула. Лишь крохотный рывок в уголке губ — и тот не смог стереть с её лица жестокую улыбку.

— Выглядит… ужасно больно, матушка.

— Так и есть. Но ты должен выдержать. Ме Та Фесуй.

В следующий миг в правой руке вспыхнула раскалённая боль.

Ай. Чувство было такое, будто невидимый клинок и впрямь прошёл ладонь насквозь. И, как и следовало ожидать, там действительно открылось аккуратное отверстие — ровно под ощущение. Из свежей раны хлынула тёмно-синяя кровь демонов. В прошлой жизни я переносил самые разные тяжёлые раны, не говоря уже о том, как именно умер. Разные виды боли мне были знакомы. Но приятнее от этого, разумеется, не становилось.

Так вот каково это — Проклятие переноса. Если присмотреться, вокруг раны ещё кружили следы магической силы — остатки проклятия медленно рассеивались. А вот у Прати на руке рана уже полностью исчезла.

— Вы даже не дрогнули.

[[image:/storage/reader-images/d41bf3e4cb285d754150b2607a69ecfd8f8f9a8b.png]]

Прати выдохнула почти восхищённо.

— Большинство детей, какими бы решительными они ни были, теряют самообладание, когда их впервые пронзают. Но ты остался спокоен. Похоже, ты закалял выдержку с самого раннего возраста.

Может, мне стоило изобразить побольше реакции? Ну да ладно. Теперь уже поздно.

— Это значит, что я уже могу пользоваться Проклятием переноса? — спросил я. На первый взгляд я не ощущал никаких изменений. Разве что рука всё ещё адски болела.

— Пока нет. Сейчас я перенесу рану обратно на себя. В этот момент ты должен уловить, как действует проклятие. — По её словам, дело было в инстинкте. — Мы мать и дитя, и именно я нанесла тебе эту рану. Между нами существует сильная связь для проклятия. Не упускай этого из виду, Зилбагиас. Сосредоточься на связи между нами.

Насыщенная магией рука Прати коснулась моей раны.

— Ме Та Фесуй.

Ощущение было странное, словно саму рану содрали с моей ладони.

На миг я увидел нечто вроде видения — проклятие, непрерывно переходящее через поколения рода Рейдж. Всё началось с того, как одна мать из рода Рейдж взяла рану своего ребёнка на себя при помощи Проклятия переноса. Будучи демоницей, она не могла творить чудеса исцеления. И всё же хотела избавить дитя хотя бы от толики страдания. С тех пор каждый раз, когда ребёнок рода Рейдж получал рану, родители принимали её на себя, чтобы защитить его.

Так Проклятие переноса оттачивалось и крепло. А вместе с этим открывались и новые способы его применения. Его научились насильно накладывать и на тех, кто не был кровным родственником, — на добычу во время охоты или на врагов в бою. Так его стали использовать и на охоте, и на поле боя.

Всё началось с материнской любви, а созрело в полноценное проклятие — до такой степени, что теперь мать сама ранит своё дитя, чтобы оно унаследовало силу как можно эффективнее.

— Значит, всё началось с любви, — невольно пробормотал я, глядя на свою ладонь. От раны остались только следы крови. И вот во что всё это вылилось.

— Это и сейчас остаётся проявлением любви, — ответила Прати, и кровь снова потекла по её ладони. — Именно поэтому унаследовать его может лишь любимый ребёнок. — Глядя на рану, вернувшуюся на её руку, она мягко улыбнулась. Такое выражение лица в замке Короля демонов было редкостью.

— Зилбагиас, теперь ты — начинающий маг. Чтобы овладеть этой силой по-настоящему, тебе ещё нужно тренироваться, но если на тебя вдруг нападут исподтишка, у тебя хотя бы будет шанс выжить. Разумеется, пока тебя не убьют на месте.

Воздух в комнате сразу стал легче — значит, звукоизоляционный барьер Прати исчез.

— Гарунья! Войди!

— Да, моя госпожа! — пискнул звонкий голос из-за двери, и в комнату шагнула покрытая с головы до ног снежно-белым мехом зверолюдка-служанка. Я видел её уже не раз и узнал сразу.

— Гарунья, отныне ты назначаешься личной прислужницей Зилбагиаса. Отныне он твой господин. Служи ему и защищай его ценой собственной жизни.

— Да, моя госпожа! Он будет моим господином, и я буду защищать его ценой собственной жизни! — отчеканила Гарунья, слегка шепелявя, и тут же повернулась ко мне, низко поклонившись. — Лорд Зилбагиас, сколь бы недостойной я ни была, я приложу все силы, чтобы хранить вашу жизнь. Благодарю, что позволили мне служить.

— Э-э… хорошо… — ответил я, не очень понимая, как вообще реагировать на такую внезапную торжественность. С лёгким кивком я перевёл на Прати вопросительный взгляд.

— Племя белых тигров — небольшое племя зверолюдей, находящееся под покровительством рода Рейдж. На заре демонического королевства мы спасли их от человеческих преследований. Они поклялись нам в верности — и с тех пор всё так и идёт.

— Мы обязаны вам жизнью! Вы спасли нас от людей, охотившихся за нашими шкурами! — бодро подхватила Гарунья, поглаживая собственный мех. Ходили слухи, что одно из ныне павших западных королевств и впрямь время от времени разоряло соседние государства зверолюдей, и тем жилось очень нелегко. Глядя на эту юную зверолюдку, трудно было не испытать смешанные чувства.

Похоже, Прати что-то прочла по моему лицу и решила объяснить подробнее.

— Племя белых тигров искренне верно нам, Зилбагиас. С этого момента Гарунья тебя никогда не предаст. Она просто не способна на это. Если же вдруг кто-то попробует сломить её волю против тебя — любыми средствами, — её клятва верности сама отнимет у неё жизнь.

— Да, моя госпожа! Я скорее вырву собственное сердце, чем предам своего господина! — всё так же бодро подтвердила Гарунья, словно подобные вещи ей с детства внушали как нечто само собой разумеющееся.

— Белые тигры не предадут нас никогда, а как зверолюди они слабо сопротивляются магии. Если случится худшее, из них получаются идеальные слуги. Понимаешь?

Её сопротивление магии было низким. Проще говоря, Проклятие переноса на неё должно было ложиться легко. Вот почему род Рейдж держал их рядом как слуг. Они были преданы до такой степени, что скорее умерли бы, чем поддались угрозам или промывке мозгов. А если что-то случится, на них можно переложить наши раны и болезни. Для рода Рейдж эти зверолюди и правда были идеальными слугами.

— Можешь распоряжаться ею как угодно. Она пригодится тебе и для того, чтобы учиться обращаться с подчинёнными. Гарунья, если обращение с тобой покажется неприятным, можешь свободно пожаловаться Зилбагиасу. Твоя верность даёт тебе это право.

— Поняла! Благодарю, моя госпожа!

— Ну что ж, сегодня был длинный день. — Прати чуть вздохнула, и плечи её наконец немного расслабились. Это уж точно. Я вернулся из Бездны, почти без передышки улетел обратно в замок и тут же принялся осваивать родовую магию. Всё шло в каком-то безумном темпе.

— Кому-то ещё предстоит научить тебя родовой магии рода Орги. Но на сегодня довольно. Отдыхай, Зилбагиас. — Влетев в комнату как буря, Прати так же бурей из неё и вышла, оставив Гарунью в подарок на прощание.

— В любом случае поздравляю вас с получением родовой магии, лорд Зилбагиас, — подала голос из угла комнаты София, всё это время молча ждавшая.

— Поздравляю! — тут же подхватила Гарунья.

Похоже, теперь здесь станет куда оживлённее. София как мой наставник, по сути, тоже была чем-то вроде моей служанки. Выходит, теперь у меня их уже две.

— Заранее спасибо, Гарунья. Постараюсь обращаться с тобой хорошо.

— Да, мой господин! Тогда… есть ли что-нибудь, что вы хотели бы поручить мне прямо сейчас? — спросила она, и уши её дёрнулись.

— Для начала я бы поел. А потом — в ванну.

— Как прикажете! — просияла она и сразу выскочила, чтобы передать распоряжения дежурным служанкам.

Я очень надеялся, что мне никогда не придётся использовать её как живой щит в буквальном смысле. Моё намерение любой ценой привести это королевство к гибели никуда не делось, но… чёрт, как же я устал. Сейчас моя единственная цель — поесть и уснуть.

— И это всё? Уже спать? А мне хотелось бы осмотреть замок.

Да замок и завтра никуда не денется.

Хотя, если честно, чувствовалось, что спокойно спать я теперь уже вряд ли смогу.

†††

На следующий день я уже был готов приступить к освоению Именования.

— Твоим наставником станет граф Оварг, бывший глава рода Орги, — сообщила Прати, явившись в комнату почти сразу после того, как я проснулся.

Слова «граф» и «вождь» сочетались между собой весьма странно. Невольно хотелось понять, что за человек окажется этим учителем. С учётом трений между разными демоническими племенами сам факт, что меня будет учить глава одного из них, уже казался неожиданным. Если честно, мне даже мелькала мысль, что учить меня будет сам Король демонов.

— У Его величества есть и другие дела, — с заметным раздражением отмахнулась Прати, пока мы ели после пробуждения. Позже София пояснила, что матери других наследников устроили целый заговор, чтобы не подпускать его ко мне, утверждая, будто «не стоит тратить драгоценное время на того, кто, возможно, вовсе не его сын».

Занятие проходило на плацу. Видимо, для Именования требовалось куда больше места. Замок Короля демонов был высечен прямо из мраморной горы, а у её подножия раскинулся огромный открытый плац. Здесь без конца тренировались демоны, зверолюди, ночные эльфы и даже огры. Их учебные схватки по накалу почти не отличались от настоящих боёв.

— А! Вы пришли!

Но сегодня всех этих воинов загнали в дальний угол, освободив центр для одного-единственного человека, который ждал моего появления. На нём были пышные, вычурные одежды, насквозь пропахшие аристократизмом, но при одном взгляде становилось ясно: они ему совершенно не шли. В руках — костяное копьё с обсидиановым наконечником. На лице — устрашающий узор тёмно-красной краской. Наплечники были сделаны из черепов двух крупных хищников. А довершало образ ожерелье из засохших ушей самых разных рас.

Значит, вот он — граф Оварг? Как ни старайся, эта вычурная одежда не могла скрыть очевидного: выглядел он как чистейший дикарь. Никто во всём замке не тянул на стереотипного варвара так безупречно, как этот бородатый старик с грудой мышц.

— Граф Оварг — ветеран с огромным стажем, в этом году ему исполняется двести восемьдесят. Он очень гордится древними обычаями и традициями нашего народа, — пояснила Прати, отводя взгляд и будто проглатывая что-то застрявшее в горле. Кажется, относительно молодые демоны вроде неё имели очень сильное мнение о старых сторонах собственной культуры. Видимо, им не хотелось признавать, что ещё всего несколько поколений назад демоны были просто дикарями.

— Охо-хо-хо! Так это и есть Зилбагиас! — прогрохотал Оварг, приблизившись к нам так внезапно, что мы оба невольно вздрогнули. Окинув меня взглядом с головы до ног, он хохотнул. — Говорят, тебе всего пять, а вымахал ты на редкость ладным парнем! Неудивительно, что твою кровь поставили под сомнение! Га-ха-ха-ха-ха!

Если что тут и большое, так это ваш голос, старик. Казалось, будто мне прямо в череп прилетают хуки справа. Таким голосом только реветь через всё поле боя.

— Благодарю, что уделили нам время, граф Оварг, — приветствовала его Прати. Видимо, даже ей приходилось оказывать должное уважение бывшему главе рода.

— Га-ха-ха! Что за вздор, эрцгерцогиня Пратифья! Моё присутствие на передовой уже не требуется, а потому свободного времени у меня хоть отбавляй! Честная смерть в бою мне куда приятнее, чем подыхать тут от скуки! — Оварг несколько раз громыхнул древком копья о землю. По одному только тону понять, зол он или веселится, было невозможно. — Любой повод убить время — уже благословение! Да и как я мог проигнорировать просьбу жены внука!

— Внук графа Оварга женат на моей младшей сестре, — пояснила Прати, заметив мой вопросительный взгляд.

А, ну тогда многое становится понятнее.

— Меня зовут Зилбагиас. Спасибо, что согласились помочь мне сегодня.

— Прекрасно! Искренность — полезное оружие! Тогда приступим без промедления! — Он подал знак кому-то за пределами плаца, а затем снова повернулся ко мне. — Сперва, Зилбагиас, я покажу тебе Именование.

Он глубоко вдохнул, и Прати сразу резко отступила в сторону. У меня уже возникло дурное предчувствие, но из-за её внезапного движения я не успел вовремя подготовиться к защите.

— Я — БЫВШИЙ ГЛАВА ВОИНОВ РОДА ОРГИ, ОВАРГ!!!

И поэтому удар я принял в лоб. Гром его голоса сотряс весь плац. Солдат более слабых магических рас в округе едва не смело с ног, а демоны и ночные эльфы только поражённо уставились.

Аура Оварга же выросла в разы. Это давление я уже знал. Совсем как тогда, в бою с Королём демонов. Но в отличие от того раза, здесь магическая сила продолжала бесконечно вздыматься изнутри него, и в итоге разорвала в клочья все эти благородные тряпки, подчистую обнажив дикаря под ними.

— Га-ха-ха-ха! До чего же нарядно смотрится, а рвётся слабовато!

В одно мгновение Оварг остался почти голым. Старый дикарь довольно захохотал и хлопнул себя по обнажённому животу. Каким-то чудом ни броня, ни ожерелье не пострадали. Выжили только меховые набедренные штаны.

— От этой магии у вас одежда слетает? — спросил я. Неужели вот так и выглядит родовая магия, которую мне собираются преподавать?

— С Его величеством такого никогда не бывает, — ответила Прати, и в её тоне впервые за долгое время не чувствовалось обычной уверенности.

— Не бойся! Как только одежда привыкнет к твоей силе, этого больше не будет! Тут переживать не о чем! — снова расхохотался Оварг и оглядел лоскуты одежды, разбросанные по плацу. — Выглядит богато! И носить удобно! Но внешние тряпки никак ко мне не притрутся! Га-ха-ха-ха-ха!

Отсмеявшись, старик, вновь предельно соответствующий образу первобытного воина, тяжело выдохнул.

— Теперь, Зилбагиас. Как ты видишь, Именование — это магия, которую могут нести лишь самые подлинные воины.

Подлинные воины, значит. Ну что ж, беседа неожиданно свернула в философскую сторону.

— Короче говоря, как наследник крови рода Орги ты обязан идти путём воина. Зилбагиас, почему ты сражаешься? Ради чего? — спросил старый воин, глядя мне прямо в глаза, будто выискивая в них истинный ответ. — Трон — это цель твоей матери или твоя собственная? — вопрос был задан с явным презрением и звучал как испытание. Какого ответа он ждал, я не знал. Но у меня был лишь один ответ, который я и мог дать.

— Стать Королём демонов мне не особенно интересно.

От этих слов Оварг нахмурился, а краем глаза я заметил, как у Прати расширились зрачки.

— Но… — Я произнёс то, что было правдой. — Я хочу быть сильнее отца.

Я хотел превзойти нынешнего Короля демонов. Нет — мне необходимо было это сделать.

— А-ха-ха-ха-ха-ха! Великолепно! Вот это дух!!! — Старик энергично закивал и хлопнул меня по плечу. Больно. — Хорошо, Зилбагиас. Теперь мне ясно твоё подлинное естество. Король, герцог, граф — всё это не делает воина истинным! Это лишь украшения! Истинному воину нужна только сила! Настоящее честолюбие воина питается не мелкими поводами, а жаждой мощи!

Кажется, я сказал именно то, что он хотел услышать.

— Ладно! — рявкнул Оварг, вновь грохнув древком о землю. — Тогда посмотрим, достоин ли ты носить имя Орги! Покажи мне, насколько силён твой дух, Зилбагиас!

По его сигналу с края плаца вывели пятерых связанных мужчин. Все люди. На телах — следы жестоких побоев, но глаза оставались живыми. Даже сейчас они не сломались.

— Они — человеческие солдаты, взятые на передовой! — громогласно объявил Оварг. — До сих пор они были лишь материалом на убой! Но сегодня им выпала честь стать твоей первой кровью! Убей их собственными руками!

На миг я подумал, что ослышался.

— Что?..

— Дай этим людям смерть рукой демона — и тем докажешь, что в тебе течёт кровь рода Орги! — продолжал Оварг. — Именно так испокон веков проводили первое кровавление в нашем роду! Каждый сын Орги должен однажды собственными руками пролить вражескую кровь!

Чёрт. Так вот что нас ждёт.

Рядом Прати молчала. Лицо её ничего не выражало, но это молчание и было согласием.

Один из ночных эльфов подал мне нож — обсидиановое лезвие, чёрное как ночь.

— Этот нож ещё висит у меня в комнате… — с каким-то довольством пробормотал Оварг.

Я взял нож, и в тот же миг весь плац затих.

— Ритуал первой крови, да?

— Ох, ну и времена. Мне столько же лет было, когда я через это проходил.

— Да ладно? А я слышал, ему вообще пять.

— Либо шутка, либо слишком уж рослый пятилетний.

Демоны, зверолюди и ночные эльфы перешёптывались без конца.

— Моим первым был лесной эльф.

— Завидно. Мне достался какой-то дезертир-огр.

— Я первого вообще из вражеского рода прикончил, пока сам не понял, что делаю.

— Моим первым был человек, верно?

Полны жизни, ничего не скажешь. И глядя на них, почти забываешь, что это вообще-то представители разных рас.

— Помнишь, как ты на первом кровавлении всерьёз пытался отрубить ему голову?

— А, точно! И потом ходил мрачнее тучи, потому что не смог перерубить кость!

— Заткнись! Не поднимай старое!

— Интересно, а этот принц как их убьёт?

Сотни любопытных взглядов впились в меня, каждый — как кинжал.

— То есть мне нужно просто убить их? — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту.

— Да. Как пожелаешь. Перережь горло, пронзи сердце — что угодно. Это твоя добыча. Способ, которым ты проливаешь её кровь, и есть выражение твоего естества.

— Понял. Раз они моя добыча, тогда… — Мне позволено всё, что угодно. — Снимите с них цепи, — приказал я ночным эльфам позади пленников.

— Со всех? И сразу?

— Да.

Эльф скорчил такое лицо, будто решил, что я сошёл с ума, но всё-таки выполнил приказ.

— Зилбагиас! Люди опасны, когда дерутся сообща! — предупредил меня Оварг, но я его проигнорировал.

— Гарунья.

Вместо этого я позвал свою новую служанку.

— Да, мой господин?!

— Не вмешивайся. Если кто-то из них выживет, сохрани им жизнь и отправь обратно на родину.

— Да, мой господин! Эм… мой господин?

— Выжить в бою против принца демонов — разве это не достойная награда?

Я посмотрел на только что освобождённых мужчин. Если бы всё было иначе, я с радостью отправил бы их всех домой невредимыми. Даже сейчас они стояли твёрдо, не ломаясь перед самым страшным возможным отчаянием. В их решимости, в отказе умолять о пощаде было нечто достойное уважения. Убивать таких людей в подобных обстоятельствах — расточительство. Настоящие воины. И всё же пощадить их я не мог. Под всеми этими взглядами у меня оставался лишь один путь — продолжать играть роль принца демонов.

Собственное положение, собственную ценность я понимал болезненно ясно. Если я сейчас подставлю свою жизнь ради спасения этих пятерых, демоническое королевство от этого не дрогнет ни на йоту. Но если я подниму клинок и исполню роль принца, когда-нибудь именно этот клинок доберётся до Короля демонов и обрушит всё королевство на колени.

Значит, выбор оставался только один: превратить эту охоту не в казнь, а в поединок. И если судьбе будет угодно, чтобы победили они, я приготовлю для них награду. Это был предел того, что я мог сделать.

Разумеется, умирать я тоже не собирался.

— Но если ты всё равно собираешься их убить, разве, устраивая всё подобным образом, ты не просто тешишь собственное эго? — ледяным голосом заметила Анте.

Возможно.

— Быстрая и безболезненная смерть была бы для них куда большей милостью.

Нет, это не так. Будь я на их месте, я бы плюнул в лицо тому, кто стал бы рассуждать о милосердной безболезненной смерти, если при этом оставался шанс сражаться за свободу. Милосердная смерть? Не смешите меня. Такого рода высокомерная «милость» может провалиться в бездну.

— Не держите на меня зла, люди, — сказал я, перехватив нож обратным хватом. — У меня нож, но вас пятеро против одного. Сражаться можете голыми руками.

Разумеется, передо мной были не пятеро новичков. Это были обученные солдаты. Если их рукопашные навыки окажутся на уровне, они смогут навалиться разом, обезоружить меня — и всё закончится. Мне нельзя было ввязываться в прямое столкновение. Надо было ломать их строй.

— Если мы тебя убьём… — прорычал один из мужчин, — нас отпустят домой без всяких условий?

— Скорее всего. — Я на миг отвёл взгляд от них и обратился к собравшимся вокруг. — Если эти жалкие люди вдруг чудом сумеют отнять у меня жизнь, давайте отправим их домой как почётных гостей! Если кто-то способен снять голову с принца демонов, это уже достаточное доказательство того, что перед нами не иначе как герои. Разве я не прав? — Саркастический тон отлично зашёл толпе: по плацу прокатились насмешливый гомон и смех.

Лицо Прати было неподвижно, но я заметил, как крепко она сжала веер. Оварг выглядел слегка недовольным. Явно решил, что я немного перегнул. Гарунья же окончательно потерялась: она была разорвана между приказом защищать мою жизнь любой ценой и моим прямым запретом вмешиваться.

— Ну вот. Остаётся только положиться на гордость демонов.

— Это всё равно что довериться дерьму, — сплюнул один из людей.

— Ты сказал, что ты принц демонов? — спросил мужчина постарше, буравя меня взглядом.

— Да. Отрубить мне голову будет весьма почётно. Слушайте внимательно. Моё имя…

Верно. Теперь это я.

— Меня зовут Зилбагиас. — То мерзкое имя, которое мне досталось при перерождении. — Сын Короля демонов Гордогиаса, принц демонов Зилбагиас!

Солдаты тут же сбились в плотный строй.

— Боги света, даруйте нам защиту.

— Да очистится мерзкая речь этих тварей вашей святой силой.

— Да укроете вы нас от проклятий нечестивых.

После коротких молитв-заклинаний они выстроились плечом к плечу. Тонкая плёнка магической силы покрыла каждого и наложилась друг на друга, образуя единый прочный щит.

У меня что-то болезненно сжалось в груди. Да что это вообще такое? Их называют рядовыми? Не смешите. Все пятеро были первоклассными бойцами. Слаженность — безупречная. Одного взгляда на эту отточенную форму было достаточно, чтобы почти прослезиться.

Вот так и сражались люди. Обычно — меч в правой руке, щит в левой, каждый прикрывает товарища. Их сила — не в одиночной мощи, а в выдержке и спаянности построения.

Где-то глубоко внутри я хотел, чтобы победили они. Но проигрывать я тоже не собирался. Умирать здесь — нет уж. Просить у них прощения — тем более.

— Станьте ступенями к моему возвышению! — Пролитая здесь кровь приведёт меня к крови, которую я пролью, дойдя до своей цели. Жертва этих воинов станет ступенью на пути к убийству Короля демонов.

— Смерть тьме! — хором откликнулись они.

Дальнейшие слова уже ничего не значили. Начинался бой насмерть. Ритуал битвы. Ритуал отнятия жизни.

Солдаты ринулись вперёд, и от них буквально капала жажда крови. Я не мог позволить себе ни жалости, ни надменности. Мужчина в центре изо всех сил ударил босой ногой по земле, взметнув облако песка, чтобы ослепить меня. Чёрт, какие же они хороши. Сражаться рядом с такими было бы честью.

Уходя от песчаной завесы, я бросился в сторону и перекатился. Если принять их в лоб, меня окружат и задавят числом. Скрутят, выбьют нож — и на этом всё. Не стоять на месте оставалось единственным разумным вариантом. Мне нужно было разрушить их строй.

Но стоило мне метнуться в сторону, как солдаты тут же развернулись и, опираясь на крайнего справа, плавно довернули весь строй вслед за мной. Их план был прост: заставить меня всё-таки принять фронтальный бой и задавить числом. Крепкие ребята. Разбить такую защиту будет непросто.

— Может, сделать сотрудничество запретным? — предложила Анте.

Идея, конечно, была невероятно действенной. Запрет мне самому никак бы не повредил. Даже если бы они сумели частично сопротивляться, этого хватило бы, чтобы создать нужную брешь.

Но сейчас я не хотел использовать магию табу. Слишком много свидетелей. Светить главный козырь так рано — глупость. Да и прибегать к столь грязным приёмам мне не хотелось. Если уж и использовать магию, то только Проклятие переноса.

— Сбережёшь козырь — да только толку от него не будет, если сдохнешь.

Перейдём по мосту — тогда и решим. Я продолжал кружить вокруг солдат, а они — разворачиваться мне навстречу.

— Атакуй уже!

— Будь мужиком!

— Это тебе не свидание!

Толпа вокруг оживлённо подзуживала. Я чувствовал себя почти как пёс на собачьей яме. Но сути это не меняло: такой беготнёй я ничего не выигрывал.

Я внимательно присмотрелся к солдатам. Тот, что стоял справа, был старше остальных, значит, скорее всего, и опытнее всех. Остальные выглядели примерно одинаково, за исключением второго слева. Он двигался чуть медленнее, чем остальные. Нога? Старая травма? Если я хочу сломать их строй, нужно бить по слабому месту. И вот оно. Это был бы самый правильный ход…

Сделав короткий резкий вдох, я переложил нож в левую руку.

А потом, не колеблясь ни на мгновение, полоснул лезвием по собственному запястью.

†††

До этого всё успело превратиться почти в игру в гляделки, и потому любой сразу понял: принц демонов сейчас собирается нарушить равновесие. Солдаты приготовились к любой атаке — и всё же не смогли скрыть потрясения. Принц ранил самого себя.

— Что за…?!

Смятение накрыло их с головой.

Но старейший и самый опытный из солдат сразу понял: в действиях демона кроется подвох. Когда демоны делали что-то неожиданное или откровенно бессмысленное, это почти всегда означало магию.

— Защитный строй! Да очистит нас от проклятий нечестивых! — выкрикнул ветеран, выставив левую руку, будто щит, и повторяя заклинание на отражение проклятия. Остальные, несмотря на растерянность, машинально приняли ту же стойку — то, чему их вбивали годами, сработало само.

И что же он задумал?!

— Мой ход. — Принц демонов шагнул вперёд и резко махнул раненой рукой. Кровь, собравшаяся в ладони, брызнула дугой.

Ослепить нас хочет?

В тот же миг от принца разошлось сильное давление. Он использовал магию!

Проклятие через собственную кровь?

А в следующий момент послышался тихий свист рассечённого воздуха.

— Гх… — странно вскрикнул солдат рядом. В его горле по самую рукоять торчал чёрный клинок — обсидиановый нож.

Он ранил себя, чтобы сбить нас с толку. Сделал вид, будто хочет ослепить нас кровью. Дал понять, что готовит магию, — и именно этим отвлёк самого опытного. На таком фоне никто и предположить не успел, что следующим движением он просто метнёт нож. По спине ветерана пробежал холод.

И это ребёнок?!

Его умение было зловеще отточенным. Давление демонического принца возросло ещё сильнее.

Но погодите! Нож ведь теперь у нас!

Солдат с пробитым горлом, смертельно раненный, всё же успел выдернуть клинок из собственной шеи и передать товарищу, будто говоря: «Дальше — за вами», — прежде чем рухнуть наземь.

Нас всё ещё четверо, и нож теперь у нас. К тому же правая рука принца выведена из строя.

— Ах ты, сопляк! — взревел солдат, подхвативший нож, и бросился вперёд, размахивая оружием.

— Стой! — крикнул ветеран. Они сражались с демоном — хитрым, коварным до самого дна. После того, что этот мальчишка только что сделал, у него наверняка заготовлен и следующий трюк. Но остановить разъярённого молодого бойца он уже не мог.

— Это мой нож. Спасибо, — сказал принц демонов с каким-то почти печальным выражением. — Я его, пожалуй, заберу.

Между ними будто натянулась invisible струна.

— Погоди…

В слепой ярости солдат вылетел за границу общего магического щита. И в тот миг, когда ветеран это понял, было уже поздно.

— Ме Та Фесуй.

Реальность исказилась.

— А? А-а-а-а! — Солдат вдруг выпустил нож: из его правой руки фонтаном хлынула кровь. Ветеран рванулся вперёд, ломая строй. Иначе было нельзя. Он должен был успеть. Обязан был…

Но не успел. Маленькая бледная тень — демон, который на вид должен был быть просто мальчиком, — подсекла раненому ноги, мгновенно вернула себе нож и одним непрерывным движением вонзила его солдату в сердце.

Смерть молодого бойца вышла почти бесшумной. Принц стряхнул кровь с клинка — теперь уже правой рукой — и дал ей упасть в растущую у ног лужу. На его правой ладони не осталось и следа раны.

— Люди такие хрупкие. Даже противно, — пробормотал он, опустив взгляд. В его тёмно-красных глазах зияла беспросветная пустота.

— В ад тебя! — выкрикнул ветеран, с трудом удерживая собственное сердце от разрыва под напором ярости. — Проклятые демоны! Все вы, до единого, только и умеете, что играть грязно!

Принц поднял на него алые глаза.

— И не говори, — ответил он с горькой, почти самоедской улыбкой.

Что? Что это за выражение? Будто…

Но уже в следующую секунду оно исчезло. Принц снова перехватил нож обратным хватом и пошёл в атаку. Ветеран приготовился. Он окончательно отбросил даже слабую надежду вернуться домой. Этот принц. Этот демон. Какой бы ни была цена, его нужно было убить прямо здесь. Если такому позволить вырасти, на полях сражений прольются реки крови.

— Сдохни! — Ветеран ринулся вперёд, намереваясь вцепиться в него руками. Пусть даже горло придётся вырывать зубами — он убьёт этого принца.

Но принц даже не дрогнул. Просто стоял и ждал. Он ведь наверняка понял, что именно задумал ветеран. Тогда почему? Неужели его не заботило, что его схватят?

Нож сверкнул.

Сейчас!

Едва эта мысль мелькнула в голове ветерана, принц исчез. Удар — и мир перевернулся. Нож был лишь приманкой: принц скользнул вперёд и подсёк ему ноги. Ветеран понял, что произошло, слишком поздно.

Он всё время бьёт по ногам!

Даже разозлиться на себя за то, что снова попался в ловушку, он не успел. Обсидиановый нож ещё раз рассёк воздух. Ветеран успел резко скрутить корпус, и по лицу полоснул жаркий удар боли. Удар был направлен в горло, но он сумел чудом уйти.

Принц уже мчался дальше.

К молодым!

— Чёрт… — Кровь с разбитого лба заливала глаза, но по топоту шагов ветеран всё ещё следил за движением принца. Он протёр лицо и снова увидел всё достаточно чётко — чтобы ухватить принца со спины. — Возьмите его…

— …с собой, — закончил он слишком поздно.

Оставшиеся двое уже лежали навзничь в лужах собственной крови. Одному было перерезано горло, другого нож пронзил в сердце. Всё произошло почти мгновенно. Они даже как следует помучиться не успели. Умение принца было попросту чудовищным. Ледяная волна ужаса разлилась у ветерана в груди. Обсидиановый нож.

Демонический принц обернулся к нему с каким-то странным выражением лица. Так мог бы выглядеть человек, взваливший на себя вес всего мира. А глаза — так смотрит тот, кто уже готов проклясть этот мир.

— Смерти тебя и твоих товарищей не будут напрасны. — Его слова текли, как кровь. Было ли это гневом? Скорбью? Ветеран не понимал. Из принца будто хлестали раздражение и сожаление — как из незажатой раны.

Зрение ветерана внезапно потемнело. Принц медленно уложил его на землю и, склонившись к самому уху, прошептал:

— Смерть тьме.

Глаза ветерана распахнулись.

[[image:/storage/reader-images/4638c77c237c30d0518a9bd65b9d11726703ee55.png]]

Он хотел спросить почему. Но времени уже не осталось. Сознание утекло прочь. На лице застыло выражение ошеломлённого благоговения.

†††

Плац содрогался от рёва. Юный принц демонов с одним-единственным обсидиановым ножом победил и убил пятерых обученных человеческих солдат. Каждый из зрителей понимал: эти люди не были лёгкой добычей. Именно потому радостный вой толпы и был таким оглушительным.

Принц безмолвно принял эти овации, подняв окровавленный нож к небу. Лицо его оставалось непроницаемым, и только одна слеза ползла по щеке.

†††

Над королевством демонов ярко сияла полная луна. Я сидел у окна своей спальни и смотрел вниз. Отсюда, с высоты замка, город был виден как на ладони. Дома там, как и сам замок, были высечены из мрамора. Проще говоря, всё, что осталось после строительства замка, пустили на строительство города. Белые стены почти светились в лунном свете, тут и там мерцали факелы. Мне даже начинало казаться, будто ветер доносит до меня далёкие голоса людей внизу.

Ирония, да и только. Даже «порождения тьмы» — демоны и ночные эльфы — не способны жить в полной темноте. Им нужен свет звёзд, а при необходимости они зажигают лампы.

Я сослался на усталость и ушёл к себе ещё ранним вечером. Для демонов это время суток было примерно как для людей полдень. Обычно сейчас я был бы занят уроками, тренировками или чем-нибудь ещё. Но сегодня я и правда вымотался. Хотелось только одного — побыть одному.

Пять. Это много или мало? Я не знал. Но сила, полученная от их смерти, была огромной. Тоже мне герой: убил пятерых безвинных товарищей. Нарушение этого запрета, переход за ту черту, буквально залило меня магической энергией. Силы было столько, что казалось — ещё немного, и меня просто разорвёт. По словам Анте, я уже стал в несколько раз сильнее прежнего. Настолько сильнее, что ей пришлось часть этой силы забрать себе, чтобы скрыть перемены от окружающих. Пока что хотя бы так.

Я не шутил, когда говорил, что не позволю их жертве пропасть впустую. Если я продолжу расти такими темпами, то, возможно, смогу довольно скоро дотянуться до Короля демонов. Но… сколько ещё жертв, сколько ещё крови будет на моих руках к тому моменту? Скольких мне ещё придётся превратить в ступени? От одной этой мысли сердце начинало трещать.

— Это было невероятно!

После всего я услышал каскад чистейших похвал — редчайшее зрелище в демоническом королевстве. Ночные эльфы, зверолюди, даже демоны из других родов — никто не скупился на восхищение. И я стоял в самом центре этого шума.

— На мгновение я решил, что тебе конец. Признаю, я тебя недооценил, — говорил Оварг, улыбаясь во весь рот. — Замечательно! Обычно к убийству приучают постепенно: сперва дают убить связанную добычу, затем понемногу подпускают к настоящему бою. А ты сразу вышел против пятерых обученных солдат! Великолепно!

Прати ответила совершенно спокойно, будто ничего особенного не произошло:

— Он мой сын. Его и мерить нужно не той меркой, что остальных.

— Хм. Может, ты и права. И подумать только — он даже Именование применил, хотя его этому никто не учил!

Оказывается, в бою я непроизвольно использовал Именование.

— Он и впрямь прирождённый воин! Будто родился с талантом! Нет, не так! Будто был искусен ещё до рождения! Поразительно! Великолепно! — радостно ревел Оварг. — Зилбагиас! Мои наставления тебе ни к чему! В тебе, без сомнений, течёт кровь Орги!

Вот так принц демонов Зилбагиас и доказал своё происхождение.

— Не будь ты родным сыном Короля демонов, я бы сам предложил тебя усыновить.

— Не смей. Даже если бы он не был сыном Короля демонов, он всё равно принадлежал бы роду Рейдж.

— Га-ха-ха! И то верно!

В итоге мне велели собрать с трупов ценные материалы — в первую очередь крепкие бедренные кости — прежде чем покинуть плац. Остальные части тел собирались отдать личам на нужды некромантии. Мысль о том, что и после смерти эти люди будут против своей воли служить демонам и не смогут упокоиться, была для меня невыносима, поэтому я попросил хотя бы черепа в качестве «трофеев». Их обещали позже принести мне уже обработанными.

— Зилбагиас. Победить пятерых солдат, имея при себе только нож, — впечатляюще. Я очень тобой горжусь. Но ты понимаешь, насколько это было безрассудно? — уже у меня в комнате Прати продолжила щедро сыпать похвалой, не забывая при этом и немного отчитывать. — На этот раз всё прошло хорошо благодаря твоему таланту, разумеется. Но не путай безрассудство с храбростью. Так выпячиваться — не в твоём характере. Я хочу понять, что заставило тебя поступить именно так.

Осуждать её я не мог. Судя по всему, смотреть на этот бой ей было куда тяжелее, чем она показывала. Но у меня уже был заготовлен ответ.

— На мне лежит ограничение. Уверен, вы уже заметили, но я получил значительную силу. — Я решил опереться на собственный договор.

— Верно, твоя магическая сила выросла очень заметно. Настолько, что ты уже сравнялся с младшими солдатами, — задумчиво сказала она, закрывая веер. — Значит, соблюдая собственное ограничение и выйдя один против пятерых, ты стал сильнее.

Я надеялся, что моего нейтрального выражения лица хватит ей за подтверждение.

— Тот дьявол, видимо, очень могущественен. У меня есть знакомый, заключивший договор с дьяволом резни. Ему пришлось перебить бесчисленное количество человеческих солдат, прежде чем прирост силы стал хоть сколько-нибудь заметен. На этом фоне твой рост выглядит куда эффективнее.

Слава богу. Даже с учётом того, сколько силы Анте скрыла, её во мне всё равно оставалось немало.

— Хорошо, Зилбагиас. Я рада узнать, что ты действовал рационально, а не просто хотел бездумно покрасоваться. Для своего возраста ты поразительно зрел. Я и поверить не могу, что тебе всего пять. Даже не помню, какой была в эти годы сама…

С лёгкой усмешкой Прати опустилась в кресло.

— Путь к силе не бывает лёгким. Я это понимаю. Но, Зилбагиас, если подобная опасная возможность возникнет снова, постарайся — если это вообще возможно — сперва обсудить её со мной.

— Постараюсь.

Иногда мне было трудно поверить, что это та же самая Прати, которую я знал до поездки в Бездну. Похоже, полгода, проведённые в страхе потерять сына, ударили по ней сильнее, чем я думал.

И вот я лежал здесь. После того боя никому даже в голову не пришло спрашивать, не устал ли я. Подтащив кровать к окну, я лёг и уставился в ночное небо. И вдруг рядом со мной появилась тёмнокожая девушка.

— Чего вам надо?

— Решила, что тебе, возможно, одиноко спать одному. — Она улеглась рядом и начала гладить меня по волосам.

Спасибо, не надо. Уже одно ваше присутствие — лишняя трата магии.

— Ты так думаешь, но на самом деле меня тут нет.

А? Значит, поэтому ваш голос всё ещё звучит у меня изнутри…

— Я всего лишь… кхм. Я всего лишь создала свой образ, который способен воспринимать только ты. Голос, доносящийся изнутри без всякого тела, наверняка был бы довольно жутким, разве нет?

Мне показалось, будто она намекает на что-то куда более опасное, но ладно. В сущности, это мало чем отличалось от историй о суккубах.

— Именно. Способ, можно сказать, тот же.

Хм. Я думал, вам не понравится, если вас сравнить с суккубом.

Анте тихо рассмеялась.

— Ты пытаешься меня подразнить? Немного поддеть? Не бойся, моё сердце достаточно велико, чтобы вынести всё, что ты в него бросишь. Особенно милую истерику человеческого ребёнка.

Она раскрыла объятия — точнее, их раскрыл её иллюзорный образ. От неё исходила чарующая аура, совершенно не вяжущаяся с этой юной внешностью. Да она и правда была похожа на суккуба. Что вообще тут происходит? Меня аж передёрнуло.

— Хм. Значит, вот это тебя отталкивает. Мужское сердце и правда штука сложная. — Её завораживающая улыбка тут же растаяла, будто всё это была просто игра. — Ничего серьёзного. Я просто не хочу, чтобы твоё сердце окончательно раскололось, — тихо проговорила она, наклоняясь ко мне ближе. Хотя она и была всего лишь иллюзией, я всё равно чувствовал её дыхание. — Я рядом с тобой. Поэтому я понимаю. Твоя изъеденная, изорванная душа лопнула по швам. Я вижу, как она истекает кровавыми слезами даже сейчас. — И она обняла мою голову. — Никогда прежде я не видела столь жалкой души.

Значит, даже богиня-дьявол не видела ничего хуже? Какая честь.

— Ты знаешь, почему запрет становится запретом?

Потому что это то, чего делать нельзя?

— Это не всё. Граница, которую можно пересечь, почти не задумываясь, ещё не делает запрет настоящим. Суть в грехе. Когда ты долго колеблешься, долго страдаешь, тебя загоняют к самому краю, не оставляя иного выбора, — и только тогда ты переступаешь последнюю черту. Вот что делает запрет подлинным. — Её радужные глаза были полны сочувствия. — Если тебе нужна сила, то путь страдания для тебя только начинается. Стоит тебе привыкнуть к этому ощущению — и нарушение запрета перестанет что-либо для тебя значить.

То есть это чувство, будто сейчас вырвет кровью, и есть источник моей силы?

— Именно. Но ни один смертный не способен вечно выносить такие муки. А если ты сломаешься, то не сможешь выполнить свою часть договора.

А-а, вот теперь всё ясно. Если я сломаюсь, вы тоже останетесь ни с чем. Вот в чём ваш настоящий интерес!

Анте снова тихо рассмеялась.

— И снова верно. Ты прекрасно меня раскусил.

Теперь понятно. Вы были настолько добры, что это даже пугало. Но раз уж у меня есть возможность, я бы всё-таки хотел немного передохнуть. Мне тоже иногда хочется просто отдохнуть.

— Хорошо. Тогда не сдерживайся. Иди сюда, устрою тебе колени.

Это ведь правда всего лишь иллюзия? Невероятно. Всё ощущается как настоящее. У вас такие гладкие ноги.

— Ты меня смущаешь. Такова уж нежная кожа юной девушки. Наслаждайся сколько хочешь.

Юной девушки, значит? Ну ладно. Хотя теперь, если задуматься, это ведь мой первый в жизни сон на коленях, да?

— Выходит, в прошлой жизни ты не предавался плотским утехам.

Помолчите. Для такого просто не было ни времени, ни места.

Анте замолчала и лишь продолжала гладить меня по волосам. От этого мне почему-то становилось всё соннее. Видимо, даже пальцы богини-дьявола, даже в виде иллюзии, могут быть приятными.

— Тебе пора отдохнуть. Ради собственной души.

Не беспокойтесь. Я не настолько слаб, чтобы вот так просто сдаться. Я ещё долго буду держаться, чтобы не лишать вас развлечения… богиня-дьявол…

Проваливаясь в сон, я, кажется, успел заметить на лице Анте улыбку. Слишком уж мягкую, слишком уж добрую для богини-дьявола скверны. Я даже задумался, не была ли и она частью иллюзии.

†††

Это была иллюзия, видеть которую мог только её заключивший договор. Когда он уснул, поддерживать образ уже не было никакой необходимости, и всё же богиня-дьявол не развеяла его. Голова спящего лежала у неё на коленях. Она смотрела в ночное небо, продолжая гладить его по волосам, пропуская серебряные пряди сквозь пальцы. Время от времени её ладонь нежно касалась рогов — символа демонической крови.

— Полагаю, — тихо прошептала богиня-дьявол, — ты, скорее всего, станешь моим последним заключившим договор.

Она была богиней-дьяволом, чья сила выросла слишком сильно. Там, в своём дворце, она уже стояла в шаге от того, чтобы окончательно превратиться в чистую концепцию, лишённую всего прочего. Если бы не этот заключивший договор, вряд ли нашёлся бы кто-то ещё, кто сумел бы сломать цепи её ограничений, заключить с ней подходящий договор и вытащить её в вещественный мир.

Поддерживать здесь своё существование значило медленно расходовать силу. Но в то же время сила продолжала прибывать. Не потому, что её заключивший договор был каким-то исключительным сам по себе, а потому, что каждый день где-нибудь в мире кто-то нарушал запрет. Её основное тело там, во дворце, и сейчас продолжало становиться сильнее.

Так что этот контракт действительно будет последним. Исполнит ли он договор или его сердце сломается под тяжестью табу — после этого она уже не встретит никого, кто был бы способен заключить с ней союз. Скорее всего, к её дворцу больше уже никого не приведут, а любые попытки будут тщетны.

И тогда она…

Рука её остановилась. Богиня-дьявол посмотрела на лицо своего заключившего договор. Даже во сне с него не сходило мрачное выражение. Это был не кошмар. Кошмары ему были и не нужны — он и без того уже страдал. И ни один бог-дьявол не мог дать ему облегчения. Она ничего не могла сделать, чтобы уменьшить эту боль. Почти ничего.

Поэтому она лишь наклонилась и поцеловала его в лоб, прекрасно понимая, что этот жест ничего не изменит.

А затем снова подняла глаза к бесконечному ночному небу вещественного мира и вновь принялась гладить его по волосам.

С любовью.

С жалостью.

----------

Порождения тьмы

Проснувшись, я первым делом увидел солнечный свет, льющийся в окно.

— Наконец-то очнулся? — сказала Анте, заглядывая мне в лицо.

Погоди… я что, всю ночь пролежал у тебя на коленях?

— Зато ты спал крепко, разве нет? — Она лукаво улыбнулась.

Ну да, пожалуй. Спасибо. Если честно, выспался я просто идеально и чувствовал себя полностью восстановившимся. По солнцу было видно, что до полудня ещё далеко, а значит, по демоническим меркам сейчас стояла фактически глубокая ночь.

Перекусив на скорую руку, я решил провести для горящей энтузиазмом Анте экскурсию по замку.

— Правда, в важные места меня всё равно не пускают, — сказал я. — Так что максимум могу показать сады.

— Скукотища, — пожаловалась Анте.

Когда она пошла со мной, я особенно ясно осознал, до какой степени после перерождения моя жизнь оставалась ограниченной. В центральный дворец мне было нельзя, так что всё моё «исследование замка» сводилось к шатанию по окраинам. По сути, я так ничего и не добился. И это при том, что, даже будучи туповатым качком-ребёнком, я успел вбить себе в голову: действовать надо умнее. Спасибо матери, помешанной на образовании, и её дьяволу, жаждущему знаний. Ирония, конечно, замечательная.

— Это внутренние сады. Если не считать дворца, сюда попадает больше всего солнечного света во всём замке. Поэтому тут и выращивают лекарственные травы. — Если подумать, днём собственными глазами я это место ещё ни разу не видел. И правда, света тут было очень много. — А вот это растение ядовитое, так что осторожнее. Если для тебя вообще существует такое понятие, как яд.

— Осторожность мне ни к чему. И яд, и лекарство на меня не действуют. — Анте с неожиданной серьёзностью рассматривала растения. — Ах, это для сыворотки правды. А из этого, полагаю, делают парализующее средство. Это, должно быть, наркотик, а это — анестетик. О, ещё и краснопёрая трава? Если её выварить, получится превосходный катализатор для сильнодействующей смеси, вызывающей выпадение волос. Места вроде мало, а разнообразие просто потрясающее!

Ну, рад, что тебе весело. Для справки: яды тут выращивали ночные эльфы. Я уселся на скамью в саду и, наблюдая за Анте, невольно начал клевать носом под тёплыми лучами. Любовь к солнечному свету не исчезла у меня даже после того, как я стал демоном.

И тут я заметил впереди, в коридоре, чью-то фигуру. Тяжёлая мантия, глубокий капюшон — вид до крайности подозрительный. Не служанка и не дьявол, это точно. Но кто тогда? По бледной коже я сперва подумал о ночном эльфе, но…

Подойдя к границе света, незнакомец медленно вытянул руку в сад. Яркое солнце залило кожу, похожую на воск.

— Э… — вырвалось у меня, когда его рука вспыхнула.

— Не вышло, да? — произнёс незнакомец; в ровном голосе у него послышалось лёгкое разочарование. Горящая рука его, похоже, нисколько не волновала, будто это было не более чем досадное неудобство. Она всё горела и горела, пока не остался один лишь пепельный обрубок.

Эту картину я слишком хорошо знал ещё по временам героя.

— Какая мерзость. — Анте уже стояла у меня за плечом и без слов положила ладонь мне на плечо. — Магия у него совершенно застоялась. Отвратительная вонь, как от гниющей плоти.

Отступив в тень, фигура подняла оставшуюся руку и медленно стянула капюшон.

— Ой. Прости, напугал? — бодро окликнул он. На лице у него застыла словно пришитая улыбка, а глаза напоминали стеклянные шарики. Значит, это… — Лич? — Один из верховных представителей нежити. И что лич делает здесь?

— Демонические дети в это время суток тут редкость, — заметил он.

— Не такая уж и редкость по сравнению с нежитью, которая сама себе сжигает руку на солнце, — парировал я.

— Справедливо. — Лич тихо рассмеялся. — Тут не поспоришь.

Даже при ближайшем рассмотрении я не мог понять, мужчина он или женщина. Анте сказала, что его магия застоялась, но я этого не чувствовал. Чувствовалось лишь, что с его присутствием что-то не так. Оно было тонким. Почти как у куклы, а не у живого существа.

— Это что сейчас было? — спросил я.

— Эксперимент по выживанию под солнцем, разумеется, — ответил лич, приподняв то, что осталось от правой руки. Ниже локтя всё сгорело начисто.

Он что, идиот? Да не то что обгореть — любой знает, что нежить под солнечным светом обращается в пепел.

Словно прочитав мои мысли, лич недовольно скривил искусственное лицо.

— Хм. Ты решил, что я действовал безрассудно, не так ли? Но, хочешь верь, хочешь нет, это — доказательство прогресса. Поначалу я рассыпался в пепел мгновенно. Теперь же, благодаря слоям и слоям защиты, могу выдерживать солнечный свет несколько секунд.

— Признаю, это впечатляет.

Если подумать, рука и правда загорелась не сразу. Одного этого уже хватало, чтобы разрушить мои прежние представления о нежити и солнце. А значит, воспринимать этого лича как серьёзную угрозу было более чем достаточно причин.

— О! Ты понимаешь?! — Голос лича зазвенел от восторга: его старания наконец-то оценили. — Обычно все только смеются и отмахиваются, мол, что там эти жалкие секунды, но ты понял! Ах да, прошу прощения. Я ведь ещё не представился. Меня зовут Энма. Очень приятно.

Мне стоило огромных усилий не выдать себя возгласом. Энма. Энма-Кукольник! Да какого чёрта?! Уже больше сотни лет его разыскивали в Святой земле — да что там, по всему Панчеловеческому альянсу! Когда-то нежить просто сваливали в одну кучу: скелеты, разлагающиеся зомби и всё такое. Но именно он в одиночку перевернул это представление, начав массово создавать нежить, почти неотличимую от живых. Он гордился своей работой и называл себя Кукольником из-за кукольной внешности собственных творений. Около восьмидесяти лет назад он сумел обратить в нежить целый город — а потом просто исчез. И, как оказалось, добрался до замка Короля демонов.

— На человека ты похож уж слишком сильно, — сказал я.

— Да, это тело при жизни было человеческим. Впрочем, и сам я когда-то, вероятно, был человеком. Ты их недолюбливаешь?

— Не особенно. Но и тёплых чувств не питаю. Просто констатировал факт.

— Вот как, вот как. Тогда… могу ли я узнать твоё имя?

— Я Зилбагиас.

Стоило мне представиться, как глаза Энмы распахнулись.

— Ага! Я уже слышал это имя! Принц, который вчера сошёлся врукопашную с какими-то солдатами!

Ты что-то слишком уж по-свойски разговариваешь с принцем, прекрасно зная, кто я такой!

— Аха-ха-ха, неужели тебя смущает моя фамильярность? Его величество собственноручно пожаловал мне титул графа. Когда ты станешь выше меня по рангу, я с радостью начну перед тобой раскланиваться и стелиться.

Вот оно как. Ну а в остальном — псих он, конечно, ещё тот. Для прославленного преступника держался подозрительно беспечно.

— Тогда ты должен знать, что я убил кучу человеческих солдат, — сказал я. — И тебя это не тревожит?

— Не особенно. Поздновато уже тревожиться из-за таких вещей. Всё это входит в комплект, если идёшь на службу к Королю демонов!

— Пожалуй, верно. Так зачем ты сюда явился?

— Рад, что ты спросил! — стеклянные глаза лича засияли. — Видишь ли, у меня есть… можно сказать, мечта.

Я сразу понял: для меня эта его мечта окажется чем-то сродни кошмару.

— Я считаю, что всё человечество должно стать нежитью!

Нет, даже не кошмаром. Я просто не мог уловить логику. Как вообще можно прийти к такому выводу?

— Жизнь ведь порой ужасно тягостна, не правда ли? — спросил он, будто ожидая подтверждения, хотя быстро ответить я, разумеется, не мог. Я-то пока был жив. — Люди жалки и слабы. Они словно существуют лишь затем, чтобы производить отходы, прикованные к трём великим желаниям и вечно дрожащие перед неизбежной смертью.

Энма печально вздохнул.

— Но! Нежизнь освобождает нас от этих цепей! Голод и телесные нужды остаются в прошлом! Нежизнь дарует покой, недоступный живым! Нежить — очевидно следующая ступень человечества! И всё же… — На искусственном лице возникла изготовленная печаль. — Люди, а особенно невежды Святой церкви, пытаются истребить нас только потому, что мы нежить. Им безразлично, что обретённая нами свобода позволила бы жить в гармонии.

Да разумеется, пытаются! Церковь очищала нежить именно потому, что подавляющее большинство теряло разум или вовсе сходило с ума и становилось угрозой для всех живых вокруг! Та гармоничная жизнь, о которой ты разглагольствуешь, — просто фантазия, и живым в ней места нет!

— После того как мой прекрасный шедевр — город нежити — был уничтожен, я кое-что понял. Моей силы одной недостаточно, чтобы изменить этот мир, чтобы действительно чего-то добиться. Нужно мыслить шире и смотреть на всё с более высокой точки зрения. Ответ был очевиден: необходимо что-то сделать со Святой церковью. Тогда мой мирный рай нежити перестанет быть мечтой и станет реальностью!

Вот почему он примкнул к силам Короля демонов. От всей этой болтовни у меня уже начинала болеть голова.

— То есть ты хочешь обратить людей в нежить, чтобы избавить их от страданий живой жизни.

— Именно! Смотреть на беспомощность живых людей просто мучительно.

— Тогда почему останавливаться на людях? Почему не превратить в нежить вообще всё живое? — спросил я.

— По правде говоря, я с тобой согласен. Всё должно стать нежитью, — сказал он и бессильно пожал плечами. — Но, увы, я всего лишь человек. За свой народ я могу принимать такие решения, но навязывать эти идеалы другим расам — уже не моё право.

Да всем было бы только лучше, если бы ты и за свой народ ничего не решал! Отойди на пару тысяч шагов назад и сначала спроси согласия у каждого отдельно! То есть за другие расы ты проводить такие решения не берёшься, а за всё человечество — пожалуйста? Кто вообще назначил тебя представителем рода людского?!

Мне хотелось высказать слишком многое, но я не смог выдавить из себя ни слова.

— Насколько мне известно, большая часть нежити либо полностью теряет себя, либо рано или поздно сходит с ума. Из тех, кто способен на связный разговор, я встречал только сильнейших личей. — Хотя назвать речь Энмы «связной» ещё надо было постараться. — Часто от личности, которой они были при жизни, почти ничего не остаётся. Ты говоришь, что смерти бояться не следует, но если в процессе исчезает само «я», разве это не то же самое? Что ты об этом думаешь?

— Мои обширные исследования в этой области как раз и направлены на борьбу с этими побочными эффектами. На моих экспериментах слишком много людей просто ломались или превращались в пустых кукол, — серьёзно ответил Энма. — Однако тяжесть этих побочных эффектов в основном определяется природой самого человека. Превращение в нежить неизбежно изменяет душу, и тут мало что можно поделать. Вывод прост: стать нежитью дано лишь избранным!

Чем дольше он говорил, тем больше его голос наливался восторженной театральностью.

— Лишь лучшие из лучших способны победить смерть и родиться заново бессмертными! Оставлять жить всякий сброд — значит позволять болезни разъедать этот мир, ведь они не более чем фабрики по производству дерьма! Продлевать им такую жизнь — лишь растягивать их страдания. Прервать их заранее — не что иное, как милосердие!

Стеклянные глаза у него уже буквально сверкали.

Всё, этот тип безнадёжен. Тут не поверхностное безумие — тут корень прогнил насквозь. Какие бы идеалы нежить ни провозглашала, какими бы благородными ни казались её намерения, кончалось всё неизменно вот так. Мирное сосуществование с ней невозможно.

Вот почему единственный выход — истребление. Если бы их безумие ограничивалось тем, что они где-нибудь в глуши запирались и одержимо совершенствовали собственные тела, до них, возможно, вообще никому не было бы дела. Но в восьми или девяти случаях из десяти всё приходило именно к этому. Впрочем, те, кто готов был закрыться от мира, скорее всего, так и оставались нераскрытыми. Так что наружу выползали главным образом такие, как Энма.

— Хм? Что-то не так? Ты как-то притих, — склонил голову Энма, всё с той же искусственной улыбкой на лице.

Часть меня хотела просто свернуть ему шею и выволочь на солнце, но я понимал, что это, скорее всего, ничего не даст. Если приглядеться, от него тянулись тонкие нити магической силы. Похоже, они уходили куда-то глубоко под замок.

— Ох, пожалуйста, не смотри на меня так непристойно, — с преувеличенным недовольством извился Энма.

— Я не смотрел непристойно.

— Важно не то, что думаешь ты, а то, что чувствую я.

— А… ну, тогда прости.

Если честно, меня бесило, что настолько здравый аргумент мне только что выдал буквально сумасшедший. Может, всё-таки вытащить его за шею на солнце — даже если это не его настоящее тело.

— Аха-ха-ха, как мило. Никогда бы не подумал, что ты демон. Но должен сказать: ты мне нравишься. Разговаривать с тобой удивительно привычно. Будто беседую с кем-то из своего народа. Жаль, что познакомиться приходится не лицом к лицу, а через это экспериментальное тело. В следующий раз придётся чуть тщательнее поработать над внешностью.

С тихим шелестом с него упала мантия, и оказалось, что под ней он совершенно голый. Вот только все половые признаки были удалены. Передо мной стояла не столько плоть, сколько искусно изготовленная кукла.

— Однажды я покорю солнце. Я создам рай бессмертных. Рай без голода и без вражды. — Почти мечтательно раскинув руки, он шагнул в свет. Восковое тело тотчас задымилось, а затем вспыхнуло. — Мой путь привёл меня в это королевство, где я обрёл товарищей, готовых разделить со мной стремление к этой мечте. Я никогда от неё не откажусь!

Пожалуйста, откажись.

— До встречи, мой принц. Надеюсь, когда-нибудь ты тоже присоединишься к моему делу.

Помахав напоследок, он рассыпался пеплом.

Теперь я своими глазами увидел, почему Святая церковь так долго не могла с ним расправиться.

— Люди, оказывается, довольно занятные существа, — заметила Анте.

Пожалуйста, не ставь людей в один ряд с подобными уродами.

Я молча поклялся себе: во имя человечества я уничтожу Энму.

†††

Через несколько дней мне наконец пожаловали официальный придворный ранг эсквайра. А это значило, что я получал право входить в сам дворец. И наконец-то снова увижу Короля демонов лицом к лицу.

— В лунный день, в начале каждой недели, Его величество трапезничает со всеми своими наследниками, — объяснила Прати, пока мы поднимались по лестнице на самый верх замка.

То есть каждую неделю первое, что меня ждёт, — это совместная трапеза с отцом и единокровными братьями и сёстрами, с которыми однажды я, скорее всего, буду драться насмерть. София уже вкратце рассказала мне, как их зовут и кто они такие, но лицом к лицу я должен был встретиться с ними впервые.

По случаю визита на мне была одежда наряднее обычной. В демоническом понимании «наряднее» означало больше меха и украшений из зубов, костей и прочего в том же духе. Выглядело это не столько формальнее, сколько первобытнее.

Лестница, ведущая во дворец, через равные промежутки была заставлена стражей, и от этого атмосфера становилась тяжёлой. Пусть Король демонов сильнее всей своей королевской гвардии вместе взятой, показную демонстрацию власти это ему, видимо, не отменяло. Наверху лестницы раскинулось широкое пространство, и там стоял, вероятно, самый роскошный дворец во всём королевстве. Демоническая культура вообще-то не жаловала тягу к красоте, считая её признаком слабости, так что столь вычурные постройки встречались у них нечасто.

Вход, высеченный из того же мрамора, что и весь остальной дворец, был покрыт настолько тонкой резьбой, что невольно приходила мысль: не приложили ли тут руку гномы? Весь фасад представлял собой гигантский барельеф с войсками Короля демонов. Дьяволы, драконы, ночные эльфы, зверолюди и, конечно, бесчисленные демоны топтали людей и лесных эльфов. Ночных эльфов от лесных можно было отличить разве что по одежде: у последних были венки и украшения из веток, листьев и цветов. Я даже мысленно усмехнулся, представив себе мастера, который с таким усердием вырезал эти отличия. Если не считать цвета глаз и кожи, все эльфы выглядели почти одинаково.

В стенах золотом были выведены, вероятно, родовые гербы главных демонических домов. Между ними торчали вкопанные в землю копья, на каждом — знамя, ставшее символом демонического королевства: чёрный как смоль квадрат.

А над входом высилась громадная статуя. Фигура смотрела сверху вниз на всякого, кто осмелится приблизиться ко дворцу, сжимая в руке обсидиановое копьё.

— Это первый Король демонов, Раогиас, — сказала Прати.

Да это и так было видно. Значит, вот кто притащил в наш мир столько зла.

Дьяволы-дворецкие распахнули двери, впуская нас внутрь. Мы прошли по коридору с роскошным красным ковром и всевозможными украшениями, но я сразу почувствовал и ещё кое-что: тут находился кто-то с колоссальной магической силой.

— Эрцгерцогиня Пратифья и принц Зилбагиас прибыли, — объявил один из дворецких, когда двери тронного зала распахнулись.

Пламя, боль, провалившийся штурм — воспоминания хлынули лавиной, но лишь на миг. Стоило моргнуть, как шрамы и кровь моей прошлой жизни исчезли так же внезапно, как и возникли, уступив место безупречному тронному залу. И Королю демонов, ждавшему нас.

Передо мной сидел могучий мужчина с огромным мускулистым телом и двумя зловещими рогами, загнутыми назад. Грива волос цвета редкого для демонов блонда, глаза — кроваво-красные. Второй Король демонов, Гордогиас Орги. Восседал он на обсидиановом троне, который выглядел явно менее удобным, чем даже то самое кресло для размышлений. В руке у него было копьё — настолько чёрное, будто это сама тьма сгустилась в оружие.

Теперь, когда я сам стал демоном и обзавёлся рогами, я куда лучше чувствовал, насколько странной была его магическая сила. Прати была похожа на валун, София — на ураган, а он… он был чем-то иным. Чем? Огромным водоворотом? Нет, и этого мало. Скорее, чем-то вроде Тёмного портала — не человеком, а явлением.

— Понятно, — тихо пробормотала Анте. — Впечатляет.

Я выпрямился. По крайней мере, я входил сюда не один. Анте беззвучно усмехнулась.

— Давно не виделись, Зилбагиас. — Король демонов внимательно осмотрел меня.

— Для такого хилого создания люди неплохо постарались.

— Хм? Для младенца у него взгляд больно уж дерзкий.

Выражение лица у него почти не изменилось с нашей прошлой встречи.

— С нашей последней встречи ты заметно подрос. — Мне почти не показалось: в его голосе действительно промелькнула лёгкая ирония.

— Давненько, отец. Как видите, рога у меня наконец отросли.

И впрямь давненько, Король демонов. Рад видеть, что у тебя всё просто замечательно.

— Ваше величество! — окликнул женский голос, и я перевёл взгляд на двух женщин по сторонам от трона. Одну из них — с синими волосами, уложенными в сложное плетение, — я уже знал.

— Что такое, Лаз? — Король демонов посмотрел на неё с явной скукой. Это была Лазриэль, мать первого принца, та самая, что провожала нас к Тёмному порталу.

— Не только вы с Пратифьей связали себя браком между домами Орги и Рейдж, — ровным, тягучим голосом сказала она, сверля меня взглядом. — То, что он проявил родовую магию обоих домов, ещё недостаточно, чтобы признать его по-настоящему вашим сыном.

До моего слуха донёсся тихий скрежет. Я обернулся: за спокойным лицом Прати скрывался стиснутый до боли зубов оскал.

— Зилбагиас. — Король демонов снова посмотрел на меня и со вздохом произнёс: — Назовись.

— Моё имя — Зилбагиас, — ответил я, вынув из-за пояса тот самый обсидиановый нож. — Гордогиас — мой отец. Пратифья — моя мать.

— Вот тебе и ответ, Лаз.

— Но, ваше величество…

— В Именовании ложные имена бесполезны. — Король демонов рассмеялся и медленно поднялся. — А демонов по имени Зилбагиас у нас только один, и это он. Вопрос закрыт.

— Да, ваше величество. Прошу простить мою дерзость. — Лазриэль отступила с поклоном.

— Позволь ещё раз приветствовать тебя, Зилбагиас. Рад, что ты присоединишься к нам. — Жестом велев мне следовать за ним, он бросил взгляд на Прати. — Ты хорошо справилась, Прати.

Голос у него оказался на удивление мягким… Стоп. Он что, правда назвал её уменьшительным именем?! Даже у Лазриэль было своё короткое имя! Я невольно бросил быстрый взгляд на мать.

— Что вы, ваше величество. Я так долго ждала этого дня и глубоко тронута, что он наконец настал, — ответила Прати с лицом влюблённой девчонки.

Я поспешно отвёл взгляд, чтобы не скривиться: зрелище было поистине убийственное. Не для слабонервных. По крайней мере, уж точно не для моих нервов.

— Ну что ж, Зилбагиас, насладись трапезой с отцом. — Почти сразу она вернула обычное выражение лица и улыбнулась мне.

Улыбка, надо сказать, была довольно опасная.

— Да, матушка.

Судя по всему, моё лицо в ответ выглядело не сильно лучше.

Оставив матерей позади, я последовал за Королём демонов из тронного зала.

— Что такое? Без матери рядом не по себе? — поддел меня Король демонов на ходу.

Расстояние между нами было странным — где-то между дружелюбием и холодной официальностью.

— Вовсе нет. Просто любопытно, что будет там, в тронном зале, когда вас рядом не станет.

После коротких раздумий я решил вести себя с ним как можно естественнее.

— Ха. Даже будучи Королём демонов, я бы дважды подумал, прежде чем вмешиваться в этот клубок. Будем надеяться, они хотя бы удержатся и просто разойдутся мирно.

Он усмехнулся. Чёрт. Его всё ещё было трудно читать. Я не понимал, с какой стороны к нему подступиться. Максимум, на что меня хватило, — натянутая ответная улыбка.

В глубине дворца начиналось уже куда более личное пространство. В отличие от входной части, здешние коридоры были почти полностью лишены украшений, и от этого тут становилось намного спокойнее.

— В первый день, когда ребёнок впервые входит во дворец, я рассказываю это всем своим детям, — неожиданно заговорил Король демонов. — Я был вторым сыном предыдущего Короля демонов.

О?

— Если говорить прямо, мой старший брат был не более чем обузой. Надутый от гордости первым принцем, он тратил дни, предаваясь всевозможной мерзости. С самого рождения был уверен, будто небеса однажды завернут трон в подарочную бумагу и сами положат ему на колени. До мозга костей прогнивший тип. Потому я, естественно, убил его, — выплюнул он. — Из-за своей глупости он не считал нужным тренироваться, так что против меня не продержался и двух обменов ударами. Сестра была немногим лучше. Всё своё рвение она тратила на то, чтобы украшать себя сокровищами, а трон для неё был всего лишь ещё одной драгоценностью в коллекции. Она тоже выдержала лишь два обмена ударами.

Потом он медленно повернулся ко мне и вонзил взгляд, пригвоздивший меня к полу.

— Бремя короля тяжело. Нести такую ответственность под силу лишь по-настоящему сильным, Зилбагиас, — сказал он. — Я не намерен разжигать между вами и твоими братьями с сёстрами вражду. Скажу прямо: война внутри собственной семьи — вершина идиотизма. Но если ты посмотришь на своих братьев и сестёр и сочтёшь кого-то из них недостойным, если увидишь, что кто-то из них не способен нести бремя короля, — не медли ни мгновения.

— Да, отец.

Не беспокойся. Даже если кто-то из них окажется самым подходящим кандидатом на роль Короля демонов во всём мире, я всё равно не поколеблюсь ни секунды.

— Но оставим это пока. Здесь ты должен отдыхать и чувствовать себя свободно. Всё это пока лишь предположения. Ты понимаешь? — Он рассмеялся, кладя руку на дверь перед нами. — Нервничаешь, Зилбагиас?

Значит, за этой дверью мои братья и сёстры? Я пожал плечами и честно ответил:

— Если сравнивать со встречей с вами — почти нет.

Король демонов расхохотался и игриво хлопнул меня по голове.

Дверь открылась. Внутри стоял круглый стол. Место Короля демонов угадывалось сразу: большое, чёрное, как и его трон, но, в отличие от трона, на вид куда более удобное. Остальные кресла уже были заняты развалившимися демонами.

— Наконец-то решил почтить нас своим присутствием? Я уже начал уставать ждать, — первым подал голос мужчина, сидевший рядом с местом короля. Синеволосый, с бесстрашной улыбкой, направленной прямо на меня. Он производил впечатление образцового щёголя, и по красоте едва ли сильно уступал мне. Но под этой эффектной внешностью скрывалось закалённое тело воина. В нём угадывались черты Лазриэль. Хотя одни только синие волосы уже выдавали достаточно.

Первый принц демонов, Айогиас, Ледяной Ад.

— Ха. Да это просто какой-то сопляк, — напротив Айогиаса, по другую сторону от места Короля демонов, сидела женщина с резкими чертами лица и огненно-рыжими волосами. Подперев щёку рукой, она смотрела на меня взглядом хищника, оценивающего добычу.

Вторая принцесса демонов, Рубифья, Пирокласт.

— Чёрт. А я-то надеялся, что появится ещё одна девчонка. — Рядом с ней сидел юноша с платиново-светлыми волосами и мягкими чертами. Бросив на меня один взгляд, он мгновенно потерял интерес. По нежности лица его вообще можно было не принять за демона. Типичный красавчик-плейбой. Но тот бешеный водоворот магии вокруг него не оставлял сомнений: никакой он не обычный смазливый мальчик.

Третий принц демонов, Дайагиас, Вселюбящий. Или Похотливый — смотря кого спросить.

Рядом с ним одно место пустовало. Э? Четвёртого принца не было?

— Ну давайте уже, — донёсся следующий голос, с трудом прорывавшийся изо рта, набитого едой. Видимо, мы сразу перескакивали к номеру пять. Эта девушка с рыжевато-фиолетовыми волосами уже вовсю запихивала в себя фрукты и ветчину со стола. В ней было что-то даже милое, но налипшие на лицо кусочки еды портили всю картину.

Пятая принцесса демонов, Спинезия, Обжора.

Напротив неё сидела ещё одна девочка, безмятежно похрапывавшая прямо в кресле. С каштановыми волосами она выглядела самой неприметной из всех — если, конечно, не считать, что она спокойно спала в таком обществе. Из всех присутствующих она казалась младшей, а по внешности выглядела примерно моего возраста.

Шестая принцесса демонов, Топазия, Спящая красавица.

— А, простите, простите! Я вернулся! — донёсся за спиной грубоватый голос.

Похоже, это и был отсутствующий? Я обернулся —

И будто получил молотом под дых.

Тьма, огонь, дым — всё разом хлынуло в сознание. Кошмар ожил с пугающей ясностью. Передо мной стоял демон с ярко-зелёными волосами. Лицо надменное. Глаза — змеиные, холодные, налитые злобой. Он почесал свои кудри — редкость для демона — и сверху вниз окинул меня подозрительным взглядом.

— Так это и есть наш новый младший братец?

Этот голос! Эти волосы! Я помню тебя! Какие бы дыры ни зияли в моей памяти, твоё лицо я забыть не мог. Лицо, освещённое пламенем наших домов! Это ты обратил мою деревню в пепел! Это ты убил моего отца!

— Ну что, с представлениями закончили? Я лорд Эмергиас. Запомни.

Четвёртый принц демонов, Эмергиас, Завистливый. Даже если за всю эту жизнь я не добьюсь больше ничего — этого ублюдка я всё равно убью. И ни одна сила на свете мне не помешает!

[[image:/storage/reader-images/484b0148068a9850b3c6b134a67df82bc6e91aa8.png]]

Я ненавидел Короля демонов. Ненавидел его армию. Но сильнее всего — именно этого типа. Четвёртый принц демонов Эмергиас… Я оказался здесь из-за него. И простить его не смог бы никогда. Сколько раз я вновь и вновь прокручивал этот сон? Сколько раз душил тебя собственными руками, пока из тебя не выходил последний воздух? Сколько?! Сколько раз я возвращался к этому и давил твоё горло? И вот теперь я отомщу — за отца, за мать, за всю нашу деревню!

— Ого. Какая впечатляющая вспышка. Не буря, скорее дрожащее извержение. — Я почувствовал чью-то руку на своей. Ослеплённый яростью, я даже не заметил, как рядом появилась Анте. Или это был всего лишь её призрачный облик? Она удерживала мою руку, не давая ей дотянуться до обсидианового ножа на поясе. — Эту боль тебе пока придётся вынести, Александр. Иначе твоя маска начнёт сползать.

Её мерцающие глаза встретились с моими, и алый туман перед взором постепенно рассеялся. Анте провела ладонью по моей щеке — и исчезла. А вместо неё в фокус вновь вернулся недоумевающий взгляд Эмергиаса.

— Ты чего такой?

— Извини. — Я глубоко вдохнул и выпрямился. — Просто вздрогнул, когда меня окликнули со спины.

— Ха. Напугал, значит? — Эмергиас ухмыльнулся и взъерошил мне волосы. — Небось нервы шалят без любимой мамочки рядом? Да не дрейфь, мелкий. Мы тебя не съедим. Пока что.

Это ты убил моих любимых мать и отца. Смотри на меня сверху вниз сколько влезет. Очень скоро уже я буду смотреть вниз на тебя, пока буду забивать тебя насмерть.

Не обращая внимания на кипящую прямо под кожей ярость, остальные начали представляться.

— Думаю, ты и так всё о нас знаешь, но хотя бы имена мы назвать обязаны. Я старший сын короля, Айогиас. — Первый принц демонов Айогиас сложил руки на столе и улыбнулся. Приветствие его звучало приветливо, но холодный блеск в глазах говорил совсем о другом: «Если до этого ты сам не додумался, ты нам бесполезен».

— Однажды Королём демонов стану я. Если будешь выказывать мне должное почтение, я отвечу тем же.

Уже начал, да? Атмосфера мгновенно похолодела.

— Меня, значит, ты вообще не видишь? — фыркнула вторая принцесса, Рубифья, даже не пытаясь скрыть презрения. Красные волосы и глаза у неё дрожали от переполнявшей их магии. Она напоминала дракона, застукавшего вора у своего сокровища.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Айогиас. — Я говорил это не опрометчиво. Я прекрасно учитывал и тебя.

Ледяная улыбка на его лице даже не дрогнула, когда он повернулся к сестре.

Насколько я знал, Рубифье было шестьдесят лет, а Айогиасу — семьдесят. Разница в десять лет, но по одному её поведению уже было видно: силы у неё тоже немерено. Отточенная магия тихо клубилась вокруг неё, скрывая, без сомнения, взрывную мощь. Будто кипящая лава: внешне спокойно, но смертельно.

Айогиас же, напротив, не оставлял вообще никаких лазеек. Для демона он был ещё довольно молод, но держался как ветеран, проживший не одну войну. Его приглушённая собранность напоминала хищника, затаившегося перед броском. Казалось, он до блеска заточил в себе абсолютно всё и такого же совершенства требовал от других.

Его взгляд снова вернулся ко мне.

— Как видишь, мы разделены на два лагеря. Возьми хотя бы эту рассадку. Она — уменьшенная модель нашего положения.

То есть с Королём демонов в центре лагерь Айогиаса сидел с одной стороны, а лагерь Рубифьи — с другой? На стороне Айогиаса сидели Эмергиас, скрестивший руки и явно раздражённый всей этой сценой, и Спинезия, пятая принцесса, продолжавшая с упоением жрать, несмотря на ледяную атмосферу. Вроде она и слушала, но с таким количеством еды во рту добавить к разговору всё равно ничего не могла.

На стороне Рубифьи сидел третий принц Дайагиас, который с таким видом поправлял волосы ручным зеркальцем, будто всё происходящее его вообще не касалось. Тогда что ты тут вообще делаешь, парень? И шестая принцесса Топазия, всё так же дрыхнувшая. Ты тоже. Если собираешься только сидеть и спать, то зачем вообще пришла? В чём твой замысел?

А новое, восьмое место — прямо напротив Короля демонов — досталось седьмому принцу демонов, Зилбагиасу: то есть мне, зажатому точно между двумя сторонами. Ну… ясно.

— Что? — Рубифья уставилась на меня, скрестив руки под весьма внушительной грудью. — Если есть что сказать — говори.

— А, ничего такого, — ответил я. — Просто подумал, что вы все довольно… своеобразные.

Король демонов, Айогиас и Рубифья одновременно нахмурились. Тут уж точно не поспоришь: кровь у них одна.

— Зилбагиас, с этого дня как следует подумай о своём будущем здесь. Правильный выбор существует только один, и он очевиден, — первым опомнился Айогиас, снова улыбнувшись.

Не считая зелёноволосой мрази рядом с ним, называть свой лагерь «правильным выбором», имея у себя на стороне ещё и Спинезию-Обжору, было довольно смело.

— По способностям мы им не уступаем, — прорычала Рубифья, но с парикмахером и спящей принцессой рядом заявление звучало не слишком убедительно. Хотя понятно, что в оценке силы там учитывались ещё и родовые связи, и вассалы, и прочее.

Но в одном мы с Прати были абсолютно согласны.

— Пожалуйста, не позволяйте моему присутствию мешать вашему спору. — Иными словами: «Продолжайте, не стесняйтесь».

— Похоже, ты неправильно понял. Мы не просим у тебя разрешения, — сузил глаза Айогиас. — Мы велим тебе выбрать сторону. Усидеть на заборе тут не получится.

Рубифья молча сверлила меня взглядом, явно соглашаясь.

Серьёзно? Именно так вы разговариваете со своим пятилетним младшим братом? Хотя если смотреть на всё в целом, ещё более ненормально было уже то, что пятилетнего вообще втянули в подобную дрянь. Рационально говоря, двое шестидесятилетних разговаривали с ребёнком моего возраста так, будто это абсолютно нормально. Это было настолько нелепо, что я сам собой фыркнул.

— Я что-то смешное сказал? — нахмурился Айогиас.

— Нет, вовсе нет. Просто подумал, до какой же степени вам обоим должно быть не по себе, если вы давите на пятилетнего ребёнка, требуя вступить на вашу сторону.

Айогиас и Рубифья переглянулись.

— Хм.

— А ведь он прав.

До этого Король демонов сидел с абсолютно бесстрастным лицом, но я заметил, как уголки его губ едва заметно дёрнулись, когда он отвёл взгляд. Только ты там не начинай ржать.

— Пять. Точно, пять… Кажется, я и правда слышал, что ты так молод, — Айогиас помрачнел.

— Из-за внешности и манеры держаться это как-то совсем вылетело из головы. На младенца ты совершенно не похож. — Рубифья откинулась назад и устало вздохнула. — Я ещё не настолько отчаялась, чтобы всерьёз полагаться на пятилетку. Пока что.

— В кои-то веки я с тобой согласен. По крайней мере, пока. — Айогиас мягко рассмеялся, откидываясь в кресле. — Но запомни, Зилбагиас. Поговори с теми, кто рядом с тобой, и реши, куда двигаться дальше, прежде чем достигнешь зрелости. Лёгкой жизни не бывает. Нельзя просто выбрать победителя и на этом успокоиться. Настанет день, когда тебе придётся выбрать сторону.

— Жизнь или смерть — решать тебе, — добавила Рубифья. — Пока мы делаем тебе поблажку, но слабости за этим столом не прощают. Если боишься оказаться под ударом — больше сюда не возвращайся. Живи себе как обычный демон.

А вы двое, оказывается, неплохо уживаетесь. В унисон работаете почти идеально.

И даже те, кто, казалось бы, витал в собственном мирке и всем этим не интересовался, уже явно выбрали сторону. Наверное, и это можно считать проявлением их собственной решимости.

— Усидеть на заборе не выйдет. Выбирать придётся. Я понял, — тихо ответил я.

Промежуточного варианта не существует. Однажды мне действительно придётся решить, кто мои друзья, а кто враги.

Впрочем, ответ был прост: врагами мне были все за этим столом. Просто не было никакого смысла заявлять об этом в открытую так рано. Привлекать к себе лишнее внимание на этом этапе было глупо. Это решение я принял уже давно — и Прати с ним согласилась. Выбор между жизнью и смертью? А ты, Рубифья, весьма хорошо понимаешь ситуацию. Потому что если ты выберешь быть моим врагом, исход у тебя будет только один. В сердце у меня начала разливаться густая тьма. Поняли ли это остальные наследники — понятия не имею.

Рубифья облизнула губы, а улыбка Айогиаса стала глубже.

— Может, уже поедим? Я зверски голоден, — пожаловалась морская капуста с головой.

— Меня ждут мои девочки. Мне надо к ним вернуться, чтобы мы могли продолжить, — сказал Дайагиас, захлопывая зеркальце.

Продолжить, интересно, что именно?

— Давайте быстрее, — умудрилась выговорить Спинезия с полным ртом. — Я уже хочу перейти к основному блюду.

Она вообще когда-нибудь перестаёт есть?

Топазия продолжала похрапывать и не подавала ни малейшего признака, что собирается проснуться ради разложенной перед ней еды.

Все за этим столом были моими врагами. Или, по крайней мере, должны были ими быть. Но удерживать вокруг них напряжение было на удивление трудно.

— Надо признать, единственное, что в этих трапезах хоть чего-то стоит, — так это еда. Ой, прости, может, маленькому младенчику тут нужна только мамина сиська? — из-за стола ухмыльнулся мне живой мусор.

Да наплевать. Сейчас я всё равно ничего с ним сделать не мог, так что попросту проигнорировал.

Но однажды я приду за ним. Ты, твоя мамаша и твой папаша — вы все уже трупы.

†††

В жизни у меня было не так уж много удовольствий. Одним из них была еда. И, чёрт побери, как же я её любил.

В прошлой жизни всё было точно так же. Из-за войны и всего остального почти все человеческие государства балансировали на грани нищеты. Но солдат на передовой всё же старались кормить хорошо. И, если честно, без этого было нельзя. Без еды падает боевой дух, а без боевого духа никто не сможет продолжать сражаться. Таких героев, как я, обычно швыряли в самую гущу опаснейших боёв, поэтому, когда удавалось, нам устраивали поистине королевские трапезы. Бесчисленное количество раз я ел, думая, что этот приём пищи может оказаться последним. И почему-то те, кто не мог принимать такие пиры или жил в вечном отчаянии, долго не протягивали.

Поэтому я старался не воспринимать еду как должное и наслаждаться ею насколько мог. Каждый кусок мог помочь мне прожить ещё немного. А может, даже подарить силы убить ещё одного демона перед собственной последней минутой. Так я и научился смаковать каждую трапезу — при любых обстоятельствах.

Весь этот длинный заход был нужен ради одной простой мысли: еда, которую подавали семье Короля демонов, была безумно хороша. Сидя напротив человека, виновного в смерти моих родителей, я думал только о еде. Некоторые вещи не меняются. Более того: жгучая ненависть к нему, кажется, только сильнее разжигала мои вкусовые рецепторы, и всё становилось вкуснее в десять раз. Бесстыдно? Ещё как. И то, насколько я сам был бесстыден, даже меня слегка шокировало.

Закуски подали на прозрачных хрустальных блюдах: ломтики ветчины, сезонные фрукты и овощи были выложены в виде миниатюрного сада. Весь этот ужин без преувеличения был произведением искусства. Повар тут явно был мастером высшей пробы. Зелёный мусс рядом с закуской оказался просто убийственно хорош. Стоило ему коснуться языка, как по нему расходились волны сладостного покалывания, и я невольно застонал от удовольствия. На мгновение даже мелькнула мысль: не подмешано ли туда чего-то.

Смотреть, как громадный Король демонов наклоняется и берёт в рот крошечные ложечки мусса, было по-своему комично. А манера Айогиаса обращаться с ножом и вилкой с такой элегантностью и точностью — раздражающе безупречной.

Пятая принцесса демонов же… продолжала заниматься тем, чем и до этого: пихать в себя еду без остановки. Оказалось, то, что она пожирала раньше, было теми же самыми закусками, что сейчас подавали всем. Я прямо чувствовал безмолвный крик души повара, когда она нагребала себе на тарелку всё подряд, не обращая ни малейшего внимания на изящную композицию блюда.

Не успели закуски толком утолить голод, как подали белый потаж. Размятые овощи и щедрая порция масла придавали супу густой, весомый вкус. Он был плотным и насыщенным, но не вязался во рту. Я и сам не заметил, как ложка за ложкой опустошил всю чашу. Маленькая порция служила почти идеальной настройкой вкуса перед остальным ужином.

Рубифья быстро прикончила суп, откинулась назад и скрестила руки, бросая через стол тяжёлые взгляды. Будто оценивала добычу, выискивая слабое место, куда лучше вонзить клык. А может, у неё просто по жизни такой острый и суровый взгляд.

К этому моменту Спящая красавица наконец-то проснулась и взялась за закуски. Она спала так долго, что я уже начал гадать, не пропадёт ли всё поданное ей зря. Даже зелёноволосый мудак временами завистливо косился на её тарелку.

Кстати, в какой-то момент я всё-таки перехватил её взгляд и кивнул ей в знак приветствия. Она проигнорировала меня полностью. Точнее, её глаза просто скользнули по мне, словно меня тут не существовало. Я всерьёз задумался, не спит ли она всё ещё вполглаза, умудряясь при этом жевать.

А потом подали главное блюдо — жареную утку. Жирноватую грудку прожарили так бережно, что в мясе остался лёгкий розовый оттенок, а сверху её украсили насыщенным инжирным соусом. То, как был выложен соус, иначе как гениальным не назовёшь. Соль, казалось, едва уловимо существовала в этом блюде, глазом её было почти не различить, но сменяющиеся градации вкуса говорили сами за себя. И без того всё, что подавали до этого, я готов был назвать шедеврами, но одно и то же блюдо, постепенно раскрывающее новый вкус с каждым кусочком, причём каждый из этих вкусов сам по себе был превосходен, — это было уже почти потустороннее переживание.

Похоже, Король демонов особенно любил именно это блюдо: каждый кусок сопровождался довольным хмыканьем. Ел он медленно и тщательно, будто хотел, чтобы трапеза никогда не кончалась. Третий принц что-то пробормотал насчёт «нехватки бодрости» и взял вторую порцию. Зелёный клоун, видимо не желая уступать, тут же сделал то же самое.

А наша Обжора? Делала то, что и всегда. То есть бесконечно просила добавки. Мяса у неё на тарелке и так было достаточно, но чем больше ей накладывали, тем сильнее, казалось, разгорался аппетит.

Я колебался, но в итоге послушался головы, а не желудка: тело у меня всё ещё росло, и вторую порцию я брать не стал. Решение оказалось правильным. Жирное мясо, которое я уже съел, чуть погодя ударило по мне как крепкий хук справа. Справедливости ради, если уж даже гигантскому Королю демонов хватило одной тарелки, догадаться было несложно. Дайагиас свою вторую порцию добил с удовольствием, а вот зелёная заноза на середине пути явно пожалела о своём решении.

Пока я наслаждался удовлетворением от главного блюда, подали десерт и горячие напитки. Мороженое, увенчанное взбитыми сливками. Впрочем, для магической расы вроде демонов тяга к холодным десертами, наверное, была вполне естественна. Сладость десерта прекрасно уравновешивалась горечью «чая» — чёрного напитка, который здесь называли кофе. Вместе они безупречно смывали жирноватое послевкусие утки.

Это было просто невероятно. Я сидел в полном благоговении. С момента перерождения это, без сомнения, была самая культурно изысканная трапеза, какую мне доводилось есть. Без всякой конкуренции. До сих пор меня, как принца, и так кормили очень неплохо, но тут уровень был совершенно иной. Лишь намного позже я узнал, что поваром был захваченный в плен человеческий кулинар, некогда служивший при дворе. Это объясняло вообще всё.

Все за столом наслаждались кофе и послевкусием ужина. Все, кроме Обжоры, разумеется. Она всё ещё выскребала мороженое прямо из ведёрка перед собой. Смотреть на неё уже само по себе было сродни обморожению мозга.

— Ах да, ты так безупречно держался за столом, что я чуть не забыл предупредить тебя об одном, Зилбагиас, — нарушил тишину Король демонов. — За этим столом действует всего одно правило.

Лицо его было совершенно серьёзным, но Айогиас и Рубифья одновременно усмехнулись.

— Никакой политики во время еды, — хором произнесли они.

— Кто нарушит это правило, того немедленно выставят вон. Запомни, — добавил король, отпивая кофе.

— Понял.

Значит, пока мы сидели за этим столом, мы как будто были обычной семьёй. Ну, насколько вообще в нашем случае можно было говорить об «обычной семье».

Иллюзия рассыпалась сразу же, как только кофе был допит. Даже Обжора ограничилась одной чашкой. Удивительно, но факт.

— Рад, что первая встреча прошла без происшествий. — Лицо Короля демонов вернулось к той же холодной жёсткости, что была у него на троне. — Есть что доложить?

Полная тишина. Ну, кроме Топазии. Она, как обычно, снова тихонько захрапела. Спать сразу после такого ужина — это же удар по желудку, девочка.

— Хорошо. Свободны.

С этими словами Дайагиас вскочил и пулей вылетел из комнаты. Кажется, он всё же очень спешил к своим девочкам.

— Тогда до следующей недели, — сказала Рубифья, подняла Спящую красавицу и унесла её на руках.

Заставлять главу собственной фракции таскать тебя домой? Тут нужны нешуточные нервы. И это ещё мягко сказано.

— Всем доброй ночи, — Айогиас поднялся и удалился с безупречной грацией, а за ним потянулась ленивая зелёная клякса.

Похоже, враждующие фракции выходили по очереди. Иначе спускаться по лестнице было бы, вероятно, слишком уж неловко.

Обжора же сидела в кресле, поглаживая заметно округлившийся живот и пребывая где-то в своём мире. Хотя, если учесть, сколько она слопала, ей вообще полагалось бы раздуться как шар.

— Отец, — окликнул я Короля демонов, когда он уже собирался выйти через заднюю дверь.

— Что такое?

— Можно ли мне как-нибудь понаблюдать за вашей работой?

Брови Короля демонов слегка поползли вверх. Мысль пришла мне в голову внезапно, но упускать такой шанс, возможно, один на всю жизнь, было бы просто преступлением. Только представь, сколько сочных подробностей можно узнать о повседневной жизни Короля демонов.

— Как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня встреча с верхушкой.

— С верхушкой?

— Со мной, командующим королевской гвардией, командующим дьявольским корпусом, главой драконов, личами, владыками вампиров, королём ночных эльфов и королём зверолюдей.

Постойте-ка… все главные командиры армии Короля демонов собираются в одном месте?! Да я же именно туда и хочу попасть! Я просто обязан увидеть это собственными глазами!

— Разумеется, одного факта, что ты мой сын, недостаточно, чтобы сидеть за тем столом. — Он повернулся было уходить, а я невольно сник. — Но наблюдать за моей обычной работой тебе ничто не мешает. Хотя интересного там, возможно, будет немного.

— Я хочу понять, чем именно вы занимаетесь.

— Как Король демонов? — Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

Немного помедлив, я ответил:

— Да.

— Хорошо. Тогда на следующей неделе я об этом подумаю. — С лёгкой усмешкой Король демонов ушёл.

Прошло всё довольно удачно. Это был мой первый шанс попытаться найти хоть какую-то его слабость. Довольный тем, что сделал маленький шаг вперёд, я обернулся — и увидел, что Обжора пристально смотрит на меня.

— Чем-то могу помочь?

— Просто вспомнила, о чём мечтала, когда сама была маленькой. — Я даже слегка растерялся: это был первый раз, когда я услышал, как она говорит без забитого едой рта. — Тогда мне казалось, что я смогу стать кем угодно.

На мгновение в глазах Спинезии появилось далёкое выражение. Но только на миг. Потом она медленно поднялась, и её раздутый живот уже успел вернуться в норму.

— Чёрт, жрать хочу, — пробормотала она и, словно полностью забыв обо мне, пошаркала к выходу.

Если отправить её на передовую, она одним щелчком сожрёт все припасы армии. В буквальном смысле. Сила от дьявольского договора у неё, скорее всего, росла по мере количества съеденного, но даже так эффективность этой способности казалась мне сомнительной.

Я тоже вышел из комнаты.

— Отец всегда благоволит тем, кто такой прилизанный и правильный.

Меня тут же встретил грубый голос. Прислонившись к стене прямо у двери, стоял брокколи с головой — Эмергиас.

— Ловко ты там выступил. Мамочка научила?

Его липкий взгляд обшаривал меня с головы до ног. В чём его замысел? Проверяет меня по приказу Айогиаса? Вполне возможно.

Вариантов было несколько. Можно ответить всерьёз. Можно отмахнуться и закончить коротко. А можно не дать ему вообще ничего. Я выбрал последнее: просто проигнорировал его и пошёл дальше. Серьёзный разговор с этим чудовищем мог быстро закончиться чем-то очень нехорошим. Да и я не был уверен, что сумею сдержаться.

— Наглый щенок, — цокнул языком четвёртый принц, сверля мне спину взглядом.

†††

— С возвращением, лорд Зилбагиас.

Стоило мне выйти из дворца, как я наткнулся на скучающую Софию, которая при виде меня вдруг заметно оживилась. Не может быть, чтобы она так уж радовалась тому, что я вернулся целым и невредимым. Скорее, ей просто больше не нужно было стоять без дела и убивать время. Первым порывом было спросить, где Прати, но я замешкался. Спрашивать о ней сразу после выхода из дворца — это как-то уж слишком по-детски. Сразу видно, что ребёнка растила чрезмерно опекающая мать.

— Где матушка?

Несмотря на сомнения, я всё-таки спросил. Другого повода начать разговор у меня всё равно не было.

— У госпожи возникли срочные дела.

— Что-то экстренное?

— Да. С передовой вернулись раненые. Даже среди рода Рейдж тех, кто умеет лечить раны от святозаряженного оружия, очень мало.

Я кивнул и зашагал рядом с Софией. Святое свойство было главным козырем человечества — особенно Святой церкви. Особая магия, ниспосланная нам богами света. Настолько особая, что пользоваться ею могли лишь немногие избранные, прошедшие ритуал. Этот свет был маяком надежды для людей и знамением гибели для наших врагов. Воинов, способных пользоваться такой магией, называли героями. Именно святая магия и была единственной причиной, по которой человечество вообще могло противостоять демонам и дьяволам.

— Какой хитрый маленький «проклятый дар», — заметила у меня внутри Анте.

Какой ещё проклятый дар?

— Вот эта твоя «святая магия».

Что ты имеешь в виду, Анте? Эта сила — благословение, дарованное человечеству богами света.

— Благословение и проклятие — две стороны одной монеты. Ты говоришь, её даровали вам боги света. И когда же это было?

Да откуда мне знать точную дату. Даже лесные эльфы, при всей своей долгой жизни, толком этого не понимают. Всё, что у нас есть, — старые записи древних героев и священных воинов. Им вроде бы четыре или пять тысяч лет, если не ошибаюсь.

— Довольно хилое доказательство божественного происхождения, разве нет?

Анте усмехнулась — вышло это, впрочем, скорее саркастично.

— Не забывай, что я говорила тебе в Бездне. Наступает момент, когда существо становится настолько могущественным, что в конце концов теряет чувство собственного «я» и сублимируется до уровня концепции.

Да, ты говорила что-то в таком духе. И ещё говорила, что сама настолько сильна, что стоишь почти на грани той же участи.

— Именно. Нет причин сомневаться, что боги света когда-то действительно существовали. На их плечах лежит ответственность за рождение этого мира. Но с тех пор, как они превратились в чистые концепции, прошло невообразимо много времени. Теперь смысл их существования сводится к поддержанию работы мира.

Боги света уже давно не вмешиваются в дела нашего мира. Сколько бы человечество ни страдало, как бы ни усиливались силы тьмы, они верят, что люди сами способны преодолеть любую беду. Их благословения — тому доказательство, а теперь они лишь наблюдают за нашей борьбой. По крайней мере, именно так нам говорил папа римский.

— Ну, в этом, пожалуй, есть доля истины. Если ты готов принять, что эти «наблюдающие глаза» на самом деле уже ничего не осмысляют.

Я поднял взгляд к ночному небу.

А как же тогда боги тьмы?

— С ними, полагаю, всё примерно так же. Они и теперь каждую ночь опускают над миром покров тьмы, но демонам больше не помогают.

Как бы ни потрясало услышанное, совсем уж невероятным оно не казалось.

— Ты удивительно спокоен.

Даже будучи героем, я никогда не был особенно набожным. После того что случилось с моей деревней, мне было трудно представить, как подобные зверства вообще могли быть допущены в мире. Немало дней я проклинал богов. Знаешь, как я отреагировал, когда во мне впервые пробудилась святая магия? Я разозлился. «Слишком поздно», — орал я на них. Ни капли благодарности я тогда не испытывал.

Вот это-то меня всегда и озадачивало. Почему выбрали именно меня — настолько неуважительного к ним человека? Но теперь всё вставало на свои места. Не они меня выбрали — дело было вовсе не в этом. Тогда что же такое святое свойство?

— Считай, что это особая разновидность проклятия. Всё человечество верит в существование этой святой магии, верно?

Ну… тут дело не в вере. Она ведь просто существует.

— Да. Но именно это и есть общая основа подобной магии. Когда люди достаточно сильно верят во что-то, такая вера расцветает и начинает менять сам мир. Обычно подобное доступно лишь тем, у кого чудовищная воля и огромная магическая сила, но людей много, и они на удивление искусны в том, чтобы объединять свои силы.

Примерно как те солдаты на днях: наслаивали свои слабые магические щиты, чтобы вместе получить один более крепкий.

— Если мне позволено предположить, за этим стоят, вероятнее всего, человеческие мудрецы. Заметив эту склонность человечества, они собрали вместе волю и веру народа и придали им форму. После чего передали её немногим избранным, которых отбирали ритуалом. Раздай эту силу всем без разбора — она истончится до бесполезности. Но если сосредоточить её в руках немногих…

…даже самая слабая раса сможет противостоять тем, кто сильнее её.

— Вероятно, ритуал выбирает носителей по неким параметрам. Например, по определённой крови…

Если подумать, у королевских семей и рода папы римского она действительно проявлялась особенно часто.

— Или по сильной воле. Или по крайней ненависти к врагам человечества.

Это уже про меня. Вот, значит, откуда всё это. Вот почему выбрали меня.

— Потрясло немного?

Переворачиваешь мне всё мировоззрение — и ещё спрашиваешь таким тоном. Но то, что ты говоришь, звучит вполне логично.

— Я ожидала, что ты впадёшь в чуть большее… как бы это сказать… уныние.

Неважно, были ли это древние мудрецы или ещё кто-то, я их уважал. Только благодаря этой системе человечество до сих пор не было стёрто с лица земли. И я даже мог понять, почему они не стали раскрывать правду всем без остатка. Таинственность ведь усиливает магию, так?

Но один вопрос всё ещё не давал мне покоя. Что важнее для самой способности пользоваться святой магией — тело или душа? После того как я переродился порождением тьмы, я решил, что боги света от меня отвернулись и пользоваться этой силой я больше не смогу.

— Это можно проверить лишь одним способом. Но позже. И втайне.

Я покосился на Софию.

— Что-то не так? — спросила дьяволица.

— Я хочу тебя кое о чём попросить.

Уловив, что я понизил голос, София тут же щёлкнула пальцами и выпустила магию. Воздух вокруг нас будто натянулся — нас накрыл звукоизолирующий барьер. Учитывая, насколько это удобно, научиться такому я тоже внёс в список дел.

— Я хочу изучить военные биографии остальных наследников. До мельчайших деталей.

— Всех? — глаза Софии загорелись.

— Да, всех. Вплоть до самых незначительных стычек.

Например, до уничтожения какой-нибудь крошечной деревушки на окраине маленького человеческого королевства.

У меня оставалась слабая надежда. Может быть, так я вспомню и название своей деревни, стёртое молью дырявой памяти.

— Объём сведений будет огромен, — предупредила София.

— Это слишком трудно?

Дьяволица хищно улыбнулась.

— Это было предупреждение для вас, лорд Зилбагиас. Все эти записи — по крайней мере, те, что зафиксированы на бумаге, — уже здесь. — Она постучала пальцем по лбу. — Кроме, разумеется, самых свежих.

То есть ей даже не надо было рыться в архивах?

— Но передавать всё это устно было бы довольно сложно. Не возражаете, если я схожу за бумагой?

— Конечно нет.

Именно этого я и добивался. Мне просто нужно было на время от неё избавиться.

Вернувшись в жилую часть замка, я столкнулся с Гаруньей. Пока София ходила за бумагой, я ускользнул к себе в комнату.

— Гарунья, мне нужно наедине кое-что обсудить с моим дьяволом. Не могла бы ты ненадолго выйти?

— Поняла!

В такие моменты я особенно ценил её безусловную преданность. Впрочем, одной лишь дверью её слух всё равно не остановишь.

— Значит, придётся молчать? — спросила Анте.

Именно. Если я прошепчу заклинание только у себя в голове, то даже слабого эффекта должно хватить.

Я поднял правую… нет, на всякий случай левую руку и сосредоточил магию на кончике пальца. Вроде бы уже поздновато для нервов, но сердце колотилось как безумное.

Но ведь бояться было нечего. Что бы там ни говорили, я всё равно герой. Герой Александр.

Боги света, обратите на меня свой взор.

Заклинание, которое я повторял про себя, звучало странно пусто, но я не врал и не говорил это вполсилы. Даже если боги уже ничего не видят, мне всё равно хотелось, чтобы они были свидетелями этого. Я хотел вжечь этот образ в их невидящие глаза.

Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo.

Пусть ваш святой свет озарит мою руку.

Вспышка — и на кончике пальца без всякого труда зажёгся крошечный огонёк. Яркий, серебристый свет. А в следующее мгновение ладонь пронзила жгучая боль.

— А-ах! — Я едва сумел подавить крик, чтобы Гарунья не ворвалась в комнату. Мгновенно развеяв магию, я погасил святое сияние.

— А-а, вот оно как… — задумчиво пробормотала Анте.

Значит, источником способности пользоваться святой магией действительно была душа. То есть я всё ещё мог к ней обращаться. Но моё тело теперь вступало с душой в противоречие: сосуд моей души больше не был человеческим — он стал телом демона, заклятого врага человечества.

И в результате мой палец обуглился.

†††

София вернулась довольно быстро, и я как ни в чём не бывало уткнулся в принесённые ею записи, старательно удерживая на лице каменную маску. Вообще, было умно с моей стороны проводить эксперимент не ведущей рукой. Если бы я взялся за это правой, скрыть рану во время учёбы или тренировок не получилось бы.

Кстати о здравых решениях: хорошо ещё, что я ограничился беззвучным заклинанием и получил лишь небольшую травму. Иначе всё было бы куда хуже. Такая рана заживёт сама. А вот если бы меня шарахнуло так сильно, что пришлось бы прибегнуть к Транспозиции, начались бы настоящие проблемы. Я ни на секунду не сомневался, что опытная целительница вроде Прати с первого взгляда отличит обычный ожог от ожога святой магией. И никакие оправдания уже не спасли бы: стоило только заподозрить, что в стенах замка скрывается кто-то, способный пользоваться святой магией, — и здесь началась бы настоящая паника. Этот эксперимент был опасен сразу во многих смыслах.

— Пожалуй, уже поздновато спрашивать, но почему тебя вдруг так заинтересовали военные записи остальных наследников? — спросила София, не отрывая взгляда от первого листа перед собой.

— Скорее из любопытства. Теперь, когда я встретился с ними лично, хочется сравнить, насколько грозно они выглядят и насколько действительно сильны.

— Любопытно. В этом есть смысл. — Из глаз Софии потекли волны магической силы, и на чистом листе с тихим звуком, похожим на потрескивание горящей бумаги, начали проявляться буквы. Видимо, именно так проявлялась магия дьявола знания: переносить собственные знания на материальные носители.

— Очень удобно. Даже перо не нужно.

— Удобно — да, но это не значит, что я никогда не пользуюсь пером. — Протянув мне исписанный лист, она взяла следующий. — Большие фрагменты текста, которые я помню наизусть, я могу выводить вот так. Но если текст приходится сочинять на месте, то я могу печатать лишь по слову за раз. В таком случае быстрее просто писать.

Для справки: писала она с чудовищной скоростью. И даже так её почерк оставался красивым — в отличие от обычной скорописи, которая у большинства людей превращается в каракули.

— И уж точно я не могу таким способом подписывать официальные документы, не так ли?

Я хмыкнул, отложил дочитанный лист и взял следующий. Сейчас мы как раз добрались до биографии третьего принца демонов. Меня, конечно, интересовал в первую очередь изумрудный кусок дерьма, но София об этом знать не могла. Так что начались мы, естественно, с Айогиаса — самого старшего. Пришлось смириться и читать по порядку.

Слово «впечатляюще» подходило лучше всего. Айогиас уже достиг ранга эрцгерцога, то есть входил в круг прямых претендентов на трон. У Рубифьи положение было таким же. По числу убитых на поле боя врагов каждый из них уже перевалил за четыре цифры. И, судя по тем данным, что я видел, записи эти не выглядели преувеличенными. Четыре цифры… Даже в прошлой жизни, когда каждый день напоминал войну, не уверен, что я сам добрался хотя бы до трёх.

Рубифья, как выяснилось, владела могущественной огненной магией. В её досье снова и снова всплывало выражение «горячее преследование». Было похоже, что она постоянно дышала Айогиасу в затылок, отчаянно стремясь догнать его и однажды превзойти. В нескольких записях упоминалось, что она сжигала дотла целые крепости. Названия некоторых уничтоженных ею мест звучали смутно знакомо.

Потом шёл Дайагиас. Как и следовало из его поведения за столом, его действительно ждали десятки девушек — демониц, дьяволиц, ночных эльфиек и даже зверолюдок. Он даже таскал их с собой на передовую, и автор отчёта явно старался как можно мягче, окольными фразами, но всё же критиковать это обстоятельство.

Как бы это ни смешило, результаты у него были настоящие. По рангу он был герцогом. И, несмотря на то что ему не было и пятидесяти, стоял выше того же графа Оварга, бывшего главы рода Орги.

— А вот записи по четвёртому принцу.

Наконец-то. Самое важное. Я принял лист, не меняясь в лице.

Четвёртый принц демонов, Эмергиас. Его первый бой произошёл в четырнадцать лет — ещё до признания совершеннолетним. Это должна была быть кампания против небольшого пограничного королевства… Герцогство Виликен. Во время того похода были уничтожены город Гуарнелли и окрестные деревни. Экрунде, Линдвал, Турин… Танкретт.

И тут будто щёлкнуло.

Вот оно. Я вспомнил. Танкретт — так звали старосту. Наша деревня, как мне рассказывали, была основана ещё за несколько поколений до него. Это был мой дом. Танкретт. Дома из сложенных брёвен. Стук лесорубных топоров. Запах земли и деревьев… Всё это сразу накатило, как лавина ностальгии.

— Эм… хозяин? С вами всё в порядке? — нерешительно подала голос Гарунья.

Я и не заметил, как у меня по щекам уже текли слёзы.

— Ничего страшного. Наверное, просто что-то в глаз попало. — Я зажмурился и стёр разом и слёзы, и нахлынувшую тоску.

Теперь одно стало абсолютно ясно. Сомнений больше не было, Эмергиас. Это именно ты уничтожил мою деревню и перебил всех тех невинных людей. Я почти не сомневался в этом и раньше, но теперь передо мной лежало неоспоримое доказательство. Остальная часть его досье уже мало меня интересовала, но я всё равно быстро просмотрел её до конца. Много сражений на передовой, победы, ранения, исцеление, возвращение в бой, новые ранения. Его послужной список был ничуть не слабее, чем у остальных наследников.

Пока я читал, из-за двери донёсся знакомый звук шагов.

— Как прошла твоя трапеза с Его величеством, Зилбагиас? — Прати вошла в комнату.

— Это был ценный опыт, матушка, — ответил я, сунув читаемый отчёт себе под руку. — Похоже, на следующей неделе мне позволят сопровождать отца и наблюдать за его работой.

— Правда?! Это замечательно. — Она раскрыла веер, скрывая довольную улыбку. Ближе всего это было к словам «молодец». — Его величество очень благоволит тем, кто усердно трудится.

— Другие наследники сказали мне примерно то же.

Глаза Прати прищурились.

— И что же они? Остальные наследники?

— Айогиас и Рубифья весьма настойчиво пытались втянуть меня в свои кружки. Но оба отступили, когда я поинтересовался, до какой степени они должны быть в отчаянии, чтобы искать помощи у пятилетнего ребёнка.

Глаза Прати расширились, а одна из ночных эльфиек-служанок у неё за спиной не сдержала смешка. Редкое зрелище. Обычно эти служанки были молчаливы и бесстрастны, словно ожившие статуи.

— П-прошу прощения! — тут же склонила голову служанка.

Даже понурившись, она всё равно дрожала от смеха. Остальные служанки, судя по всему, тоже изо всех сил старались сохранить серьёзность. Видимо, я действительно попал в самую точку.

— Я и сама не ответила бы лучше. — Прати явно была впечатлена. — Одним ходом ты избежал прямой вражды и при этом заставил их отступить по собственной воле. Великолепно.

— Спасибо.

— Подметил что-нибудь ещё?

— Компания у них, мягко говоря, эксцентричная. За исключением двух старших.

И при этом всё прошло настолько гладко, что я едва не забыл: мы вообще-то сидели за семейным столом Короля демонов.

Но забывать о том, что этот стол построен поверх бесчисленных трупов и невообразимого кровопролития, было нельзя. И прощать такое я не собирался.

— Я как раз использовал момент, чтобы просмотреть их записи и сравнить внешнюю грозность с реальной силой. Всё-таки если я действительно собираюсь однажды стать Королём демонов… — Я снова спросил: — Значит, сразиться с ними будет неизбежно… и убить их тоже. Верно?

— Верно. Конфликт неизбежен. — Взгляд Прати стал острым. — Тебя пугает это заранее определённое будущее?

— Нет. Раньше я не стремился стать Королём демонов. Мне просто хотелось стать сильнее. — Я нарочно надел дерзкую улыбку. — Но теперь, когда я увидел всё собственными глазами… у меня вдруг появилось неожиданно много мотивации.

На что именно меня мотивировало увиденное, я уточнять не стал.

Прати тихо рассмеялась и, захлопнув веер, показала улыбку не менее свирепую, чем моя.

— Я рассчитываю на тебя, Зилбагиас.

А я — на тебя, Прати. Мне ещё понадобится твоя помощь, и не раз.

По крайней мере до того последнего, неизбежного дня.

†††

Через несколько дней я положил ладонь на поданный мне хрустальный шар, и тот ответил чёрным светом.

— Чистый атрибут тьмы. — Прати кивнула так, будто именно этого и ожидала.

— Тьма, значит… — Я даже представить не мог, какое сейчас у меня лицо.

Мы как раз готовились приступить к настоящему магическому обучению, и Прати решила сперва проверить мою магическую предрасположенность. В результате шар вернулся к ровному, чистому чёрному цвету. Это был магический инструмент, с помощью которого определяли атрибут.

К слову, то, что мы называли «святым свойством», по объяснению Анте, вообще-то было скорее разновидностью проклятия, а не одним из базовых элементов мира. Так что моя способность к святой магии благополучно осталась скрыта.

К слову ещё раз: в прошлой жизни моим атрибутом был огонь. Именно поэтому меня и прозвали Александром Несгибаемого Священного Пламени.

— Что не так, Зилбагиас? Тебя не устраивает результат? — спросила Прати, скрестив руки. Видимо, такой тон отчасти объяснялся тем, что и она сама владела атрибутом тьмы.

— Не то чтобы не устраивает, но будь у меня выбор, я бы предпочёл огонь.

Король демонов Гордогиас владел двумя атрибутами — огнём и тьмой, — и я надеялся унаследовать от него именно знакомый мне огонь. В бою с ним всё было проще и понятнее. К тому же он хорошо сочетался со святой магией и давал сопротивление вражескому огню. Если моя конечная цель — когда-нибудь сразиться с Королём демонов, то огонь был бы лучшим исходом.

— А почему тогда не вода? — ехидно вставила Анте.

Ну, водная магия тоже изобилует защитой от огня. Но вода — это всё-таки скорее стихия тыловиков. Не совсем мой стиль.

— Как на тебя похоже.

Огонь подходил мне по характеру лучше всего — в этом я не сомневался. Я стану пламенем, которое пожрёт демонов, дьяволов и нежить без остатка, обратив их в пепел. Атрибутом, который способен выразить всю ту кипящую ярость, что горит у меня внутри.

— Его величество тоже владеет огненным атрибутом, так что я не могу тебя упрекнуть за такие мысли. Но для Транспозиции атрибут тьмы подходит лучше, — пожала плечами Прати.

В этом, пожалуй, была своя правда.

— Да и сама Транспозиция — почти воплощение тёмных проклятий, — заметила Анте.

Поверила бы ты, если бы я сказал, что всё это вообще основано на любви?

— Кроме того, ты, возможно, первый среди наследников с чистым атрибутом тьмы, — добавила Прати.

— Правда?

По её словам, Айогиас, «Ледяной Ад», владел водой. Рубифья, «Пирокласт», — огнём. «Похотливый» Дайагиас — молнией, а «Завистливый» Эмергиас — ветром. У Спинезии, «Обжоры», всё было особым случаем: она одинаково хорошо пользовалась всеми атрибутами, кроме, естественно, святого. У Топазии, «Спящей красавицы», был атрибут земли.

И, как оказалось, в обращении с камнем она была исключительно талантлива. Вполне ожидаемо для принцессы дома Корвут — тех самых, кто отвечал за строительство замка.

— Тебе не о чем беспокоиться, Зилбагиас. Для того, кто обладает мощной магией, конкретный атрибут имеет не такое большое значение, — прямо сказала Прати. — Самые важные защитные барьеры можно использовать вне зависимости от атрибута, а следующая по важности для тебя вещь — это как раз проклятие Транспозиции, и оно прекрасно сочетается с тьмой. Я уверена, ты вырастешь в воина, которому не будет равных.

Демоны, в отличие от людей, не разделяли бойцов и магов. Они просто исходили из того, что магией умеют пользоваться все.

В тот день мои знания о магии заметно расширились. Основной упор был на защитных заклинаниях, а также на магии создания и преобразования костей. Вообще-то этому меня собирались учить позже, когда подрасту, но Прати решила, что я готов уже сейчас. И это действительно оказалось полезно.

Я решил взять кости солдат, которых убил, и срастить их в древко копья. Наконечником должен был стать мой обсидиановый нож. Так оружие было завершено. В длину оно получилось примерно полтора метра — немного выше моего нынешнего роста. По качеству материала оно, прямо скажем, было средним. Зато для проклятий это был почти идеальный носитель: первое оружие, которое я сам создал из костей своей первой добычи.

Оно ощущалось как идеальное продолжение моей магии. Мне казалось, я могу вливать в него магическую силу без всякого страха, что оно сломается, — будто сожаление, ярость и бездонная ненависть тех пятерых мужчин всё ещё жили в этом оружии и пытались высосать жизнь уже из меня самого. Даже лучшая сталь, которую использовали люди, не смогла бы оставить на нём и царапины. Это и правда было оружие, воплощающее чистую силу: лёгкое, прочное. А если бы вдруг и сломалось — немного магии, и его снова можно собрать. В каком-то смысле это было почти идеальное оружие.

По крайней мере — чтобы начать настоящую боевую подготовку.

Стоя на плацу с копьём в руках, я почувствовал, как лицо само собой каменеет.

— Излюбленное оружие нашего народа — копьё, — сказала Прати, держа в руке небольшой металлический жезл — своё магическое копьё.

Одетой она была не так, как обычно.

Одежда явно предназначалась для подвижности. Короткий всплеск магии — и жезл вытянулся, превращаясь в изящное и при этом зловещее оружие.

У каждой расы было своё любимое оружие. Не только то, которым они владели лучше всего, но и то, что в каком-то магическом смысле вытягивало из них ещё больше силы. Зверолюди полагались на клыки и когти. Эльфы — на луки. Гномы — на молоты и топоры. Демоны — на копья. А люди, разумеется, — на мечи.

Для справки: у дьяволов и драконов такого расового оружия не было. Дьяволы вообще не принадлежали этому миру, а у драконов имелся свой абсолютный козырь — дыхание.

Но это всё в сторону.

— Не думаю, что мне нужно объяснять, почему копьё идеально подходит демонам. Будь у тебя тогда в руках копьё вместо ножа, у меня не было бы никаких причин за тебя беспокоиться, — сказала Прати, проводя ладонью по оружию.

Ну да. А ещё если бы у тех солдат были мечи, эту лекцию я бы сейчас уже точно не слушал.

Расовое оружие наделяло владельца особым благословением. Просто держать в руках «правильное» оружие уже давало необъяснимую прибавку к силе. Если взять двух человеческих солдат одинаковой мощи и одному дать копьё, а другому меч, то при всей естественной выгоде длины копья почему-то сильнее, как правило, оказывался тот, кто держал меч.

— Копейное искусство лежит в самом сердце нашей культуры. — Прати медленно встала в стойку. — Мы доведём твоё владение копьём до совершенства. Всё, что было до сих пор, — рукопашный бой и нож — служило лишь для физического развития. Просто запасной вариант на крайний случай. Считай все прежние тренировки детскими играми.

От неё исходило огромное давление. Несомненно, воином она была действительно выдающимся.

— Я лично возьму на себя твоё обучение — через практический бой. Для начала буду использовать только копьё. Когда привыкнешь, добавлю магию и прочие грязные приёмы. Я намерена передать тебе каждую крупицу своего мастерства. Сражайся в полную силу, — сказала она. — Для твоего возраста мы начинаем немного рановато, но я уверена, что ты справишься. Да и далеко не всем доступна роскошь подобной подготовки.

Улыбка Прати стала шире, и её взгляд ушёл мне за спину. Обернувшись, я увидел шеренгу людей в цепях. Это были совсем не те солдаты, с которыми я дрался. Тут были в основном почти ещё мальчишки, едва вышедшие из подросткового возраста, а также несколько стариков. На вид они были достаточно здоровыми, серьёзных ранений тоже не заметно, но головы у всех были опущены — словно их уже вели на эшафот.

В каком-то смысле так и было. Их жизни предстояло потратить ради моей магии Транспозиции. Похоже, они знали, что их ждёт, и давно уже смирились.

— У рода Рейдж человеческого скота больше, чем у любого другого рода королевства. И мы особенно следим за их здоровьем. Поэтому можем позволить себе такую роскошь.

Она сказала, что тренировка будет практическим боем, а значит, ранения здесь были не вопросом вероятности, а вопросом времени. Всё, кроме мгновенной смерти, было допустимо.

— Но число людей, которых можно израсходовать за день, конечно, ограничено. Чем дольше ты удержишь свою мощь, тем дольше сможешь тренироваться. И ещё запомни: в настоящем бою даже лёгкая рана может решить исход схватки. Мы не учим тебя терпеть боль. Твоя главная задача — не получать ранений вообще.

— Да, матушка, — ответил я, удивившись, как изо рта у меня не хлынула кровь.

Если я ошибусь, если получу рану, расплачиваться за это будут они. Эти невинные люди.

Я никогда этого не допущу!

Если говорить честно, Прати была чудовищно сильна. У меня были защитные заклинания, но с её магической силой её копьё прорвало бы их, как тряпку. У меня же — незнакомое оружие и тело, ещё не ставшее по-настоящему крепким. А если не…

Я бросил взгляд на цепь испуганных пленников.

— Начинаю, Зилбагиас. — Она даже не пыталась дать мне дополнительное время, сразу сокращая дистанцию.

Будто говорила: в реальном бою враг будет наступать независимо от твоей готовности.

Она ведь сама велела мне драться в полную силу, верно?

— Моё имя — Зилбагиас! — крикнул я, надеясь, что это поможет мне продержаться хотя бы немного дольше. — Я буду сопротивляться, рискуя собственной жизнью!

По лицу Прати пробежала холодная улыбка.

— Вот именно такой настрой мне и нужен, Зилбагиас.

И мягкость её слов тут же была разорвана в клочья беспощадным уколом копья.

†††

Этот мальчик не перестаёт меня поражать, подумала эрцгерцогиня Пратифья Рейдж, атакуя копьём. Предметом её восхищения был, разумеется, её сын, Зилбагиас. В том, как он стоял до конца, было что-то от последнего солдата на холме, который цепляется за приказ защищать свою позицию до последнего вздоха.

Пусть это была всего лишь практическая тренировка, на настоящий бой она совсем не походила. И всё же боевой дух мальчика не колебался ни на миг. Как же он был силён! Пратифья знала: таков он всегда.

[[image:/storage/reader-images/28ec5ba8e085bd87402644ebf84ac781a42e7e78.png]]

Даже в младенчестве Зилбагиас проявлял поразительную силу воли. И вместе с тем — редкую для демона сдержанность и спокойную собранность. Но в бою в нём открывалось совсем другое лицо. То же лицо появлялось и во время рукопашных тренировок с Софией. И в смертельной схватке с человеческими солдатами. И, конечно же, сейчас. Такой накал превосходил даже самых кровожадных демонических детей. Списывать его лишь на соревновательный дух было бы жалкой отговоркой. Этот мальчик однажды заявил, что его мечта — превзойти собственного отца, Гордогиаса. Но что именно порождало столь яростное стремление к бою, по-прежнему оставалось загадкой. Что могло настолько сильно двигать им вперёд?

Да, растили его с особой тщательностью. Ему разрешали общаться лишь с теми, кому Пратифья доверяла безоговорочно. Так она пыталась не допустить, чтобы у него сложился искажённый характер. Обратной стороной этой меры было то, что он лишался шанса взаимодействовать с детьми своего возраста и формировать себя через естественные конфликты. Даже опыт, когда тебя строят старшие дети, мог бы многому научить — например, эмоциональной выдержке. Даже её собственные родственники говорили, что воспитывать его следовало как обычного ребёнка. Пратифья и сама понимала: её методы были крайне нетипичны, и минусов в них хватало не меньше, чем плюсов.

Они были не совсем неправы. Но Пратифья всё равно решила, что Зилбагиасу подобный опыт не нужен. Этот ребёнок был особенным. Словно с самого рождения ему было предназначено стать Королём демонов.

Он и правда прирождённый воин! Будто талант был вложен в него с самого начала! Нет… не так. Будто он был искусен ещё до рождения.

Именно так когда-то оценил его Оварг, бывший глава рода Орги.

Зилбагиас отчётливо отличался от других детей его возраста. Отношение к бою, готовность сражаться — всё в нём было иного уровня. Никакой простой соревновательный задор не позволил бы большинству детей выдержать такое обучение. Как бы серьёзно они ни старались, их слабая решимость рано или поздно надломилась бы. Настоящего отчаяния они не знали. А без него и истинный предел сил не раскроется.

Почему? Потому что они не понимали, что такое подлинное поражение. Не знали, насколько жестока и жалка сама идея утраты. А Зилбагиас вёл себя так, будто знаком с этим слишком хорошо.

Что за загадочный ребёнок.

Например: копьё Пратифьи распороло ему бок. Чуть глубже — и он лишился бы внутренних органов. Боль, должно быть, была чудовищной. Это была практическая тренировка. Обычный ребёнок давно бы уже рыдал навзрыд. Но если бы не искажение боли на лице, сторонний наблюдатель мог бы вообще не понять, что Зилбагиас ранен. Он не замедлился и не замялся ни на миг. Напротив — отчаянно бросился в сторону и взмахнул пяткой древка, пытаясь перехватить её следующий удар.

Это был великолепный ход. В бою враг не отступит только потому, что ты плачешь или кричишь. Зилбагиас это понимал. Воля продолжать сражаться сквозь чудовищную боль и дух, позволяющий немедленно перейти в контратаку, безусловно, заслуживали похвалы. Но всё же этого было мало.

— Всё ещё слишком мягко.

В его движениях не хватало тяжести. Когда древко метнулось ей в лицо, Пратифья одной рукой перехватила его и резко дёрнула на себя. На лице Зилбагиаса отразился шок — стойка рассыпалась. Второй рукой она тут же подсекла ему ноги своим копьём.

А затем, ещё прежде чем он коснулся земли, вонзила сверкающее жало вниз.

Глаза Зилбагиаса распахнулись. Он всем телом ушёл в падение, увернувшись от прямого попадания буквально в последний миг. Манёвр получился блестящий. Прими он этот удар в лоб — смерть была бы неизбежна. Но полностью уйти всё же не удалось: лезвие копья всё равно полоснуло его по спине. Зилбагиас вскрикнул от боли. В стороне Пратифья услышала, как Гарунья с трудом сглотнула.

Похоже, задело позвоночник. Сколько бы он ни пытался двигаться, нижняя часть тела больше не слушалась бы его вовсе. Рана сама по себе не была смертельной, но на настоящем поле боя такой удар означал бы конец. Однако сейчас это был не бой, а её собственный сын. Как мать, она не могла спокойно смотреть, как его мучения затягиваются без нужды. Она опустила стойку и шагнула ближе, собираясь избавить его от боли.

И тут он развернулся к ней — с дерзкими, налитыми кровью глазами. Изнутри мальчика взметнулась бешеная магическая сила. Тонкие нити, похожие на паутину, выстрелили вперёд и обвили её.

— Me Ta Fesui.

Рана ничуть не поколебала его волю к бою. Пратифья была поражена. В этом отчаянном шаге проявлялся великолепный боевой дух — вот только бесполезный. С сухим треском, будто лопнула натянутая кожа, Транспозиция разбилась о её магическую оболочку. Ни связь матери и сына, ни тот факт, что рану нанесла ему она сама, усиливая проклятие, — ничто не могло восполнить разницу в силе между Зилбагиасом и её защитой.

— Я и не ожидала от тебя меньшего, Зилбагиас.

Попытку следовало похвалить. В конце концов, именно она велела ему сражаться изо всех сил. Будь он чуть старше, чуть сильнее магически или окажись его противником кто-то, кроме самой Пратифьи, — его ход наверняка сработал бы. Противнику пришлось бы расплачиваться за каждую нанесённую ему рану, а сам Зилбагиас выходил бы невредимым.

— Полезная вещь, но у проклятия есть пределы. В частности, оно редко срабатывает на тех, кто равен тебе по силе или превосходит тебя. Если окружить себя оболочкой магии и закрыть собственное сердце, почти любое проклятие можно отразить.

Услышав объяснение, Зилбагиас опустил голову в бессильной досаде, а изо рта у него потекла кровь.

— Должно быть, тебе очень больно. Позволь облегчить твои страдания. Me Ta Fesui.

Но в ответ снова раздался сухой треск — как если бы лопнула натянутая кожа.

— Зилбагиас… — вздохнула Пратифья.

Он сопротивлялся даже этому. Вид у мальчика был ужасающий: тяжёлое, рваное дыхание, налитые кровью глаза, вздымающиеся плечи, всё тело в ссадинах и порезах, глубокая рана в боку, из которой до сих пор текла кровь, и к ней в довесок новая — на спине, так что из неё уже проглядывала кость. И, судя по неестественно раскинутым ногам, ниже пояса он, вероятно, вообще ничего не чувствовал. И всё равно сопротивлялся?

— Зилбагиас, позволь мне исцелить твои раны. Иначе они будут мешать тебе всю оставшуюся жизнь, — мягко заговорила Пратифья, стараясь его успокоить. — Они станут постоянной преградой на твоём пути. Разве ты этого хочешь? Пора признать поражение. Этот бой ты уже проиграл. Переломить ситуацию невозможно. Или предпочитаешь дождаться, пока потеря крови лишит тебя сознания?

Она почти слышала, как он скрипит зубами. Лицо его потемнело, будто ярость целиком захватила его, и из ран хлынула новая кровь. Пратифья уже начала опасаться, что всё действительно может пойти плохо, но тут Зилбагиас наконец осел, и магическая оболочка вокруг него рассеялась.

— Me Ta Fesui.

На этот раз он не сопротивлялся. Раны, ставшие источником его страданий, были перенесены на одного из стоявших за ним стариков-людей.

— А-кх?! Гааа-а-а! — скованный старик дёрнулся и жалобно завыл, когда кровь брызнула у него почти изо всех отверстий тела. Изо рта пошла кровавая пена, глаза закатились, и уже через несколько мгновений он затих. Либо потерял сознание от болевого шока, либо просто умер. Судя по отсутствию дыхания — скорее второе. От этого кровавого зрелища остальные человеческие рабы заголосили. Все они были ещё молоды, и визг их звучал особенно противно.

— Заткните их.

По приказу Пратифьи слуги тут же заткнули остальным рты кляпами. На будущее она решила: в следующий раз будет разумнее делать это с самого начала.

— Старики всё же крайне ненадёжны, не правда ли? — фыркнула она.

Она рассчитывала, что хотя бы один круг этот старик выдержит. В роду Рейдж содержалось множество человеческих рабов всех возрастов. Молодых женщин использовали для размножения, молодых мужчин — как рабочую силу. Старых и слабых обычно пускали в расход, но именно род Рейдж позволял им доживать. Пока они оставались здоровыми, их можно было использовать как сосуды для Транспозиции. Однако содержание стариков требовало пищи, а таскать их с места на место ради такой одноразовой пользы было хлопотно.

Есть ли вообще толк в стариках, которые выдерживают лишь одну-единственную пересадку ран? Держать их только для критических и смертельных ранений — это ещё одно дело, но не эффективнее ли было бы просто перебить их и вырастить на их месте побольше детей? Она мысленно отметила, что надо снова поручить Софии пересчитать цифры.

Пратифья была демоницей нового поколения. В отличие от большинства предшественников, её учили не только бою — она получила и серьёзное образование. Теперь она снова посмотрела на сына. Зилбагиас стоял неподвижно, впившись взглядом в остывающее тело старика. В глазах его бушевала ярость. Будто этот окровавленный труп стал зримым символом его собственного поражения. На лице читались досада, сожаление и ещё многое другое.

— Зилбагиас.

Когда она окликнула его, эти полные ярости глаза повернулись к ней. Такую ненависть Пратифья не видела никогда прежде — тем более не ожидала увидеть её у собственного сына. И теперь эта ненависть обрушилась прямо на неё. Она была почти осязаемой и пробирала до костей.

Но не только пугала — ещё и внушала надежду. Было бы куда хуже, если бы он просто покорно отвёл глаза и сник. Его боевой дух был поистине великолепен. Без этого ему не выстоять рядом с другими наследниками — не то что не побороться за трон Короля демонов. А она нуждалась в том, чтобы именно он завладел этим троном. Ей нужно было вернуть честь, неправедно отнятую у рода Рейдж. Ей нужна была его помощь для мести прочим жёнам Короля демонов — тем самым, чьи бесконечные издевательства она терпела долгие годы.

— Ты меня ненавидишь? — слова сорвались у Пратифьи раньше, чем она успела их обдумать.

Зилбагиас не ответил. На лице его постепенно вновь проступало спокойствие, пока он с трудом заталкивал ярость обратно внутрь.

— Ненавидь меня, если хочешь. Проклинай сколько угодно. Держи на меня злобу, если тебе так легче.

На увядающем, измученном лице её милого сына мелькнуло изумление.

— Всё это делается только ради одного: чтобы сделать тебя сильнее. И если твою силу подпитает ненависть ко мне — что ж, пусть так.

Итак.

— Продолжим. Ход у тебя до этого был неплохой, но слишком мягкий. Попробуй вот так.

Пратифья повторила его прежнее движение — скрутила корпус и хлестнула пяткой древка, одновременно исправляя ошибки в стойке.

— Сильнее закручивай бёдра — тогда в движении появится вес. Давай, повтори.

На лице мальчика появилось глуповато-растерянное выражение, будто до него только сейчас дошло, что всё это вообще-то тренировка. Но замешательство длилось недолго: он сразу же повторил её движение. Будто голодный волк, он жадно заглатывал каждое указание — словно хотел во что бы то ни стало сделать эту силу своей, словно отчаянно хотел стать сильнее.

— Именно, вот так. Запомни это ощущение. А теперь — следующий раунд.

— Да, матушка, — ответил он после долгой паузы.

Тренировка продолжилась. По своей ожесточённости она легко могла сойти за бой насмерть. Пратифья и вправду собиралась выжать из него всё до последней капли. Напряжение на плацу было таким густым, что вокруг стояла полная тишина. И вдруг в этой тишине пошло движение. Оглянувшись, она увидела среди собравшихся не кого иного, как самого Короля Гордогиаса.

— Ваше величество! — Пратифья немедленно остановилась и выпрямилась. Зилбагиас, весь в новых ранах, опустился на колени.

— Что привело вас сюда? — Пратифья невольно ощутила на себе весь слой грязи и пота, покрывавший тело, а потом криво усмехнулась. Ядовитые слова других жён, похоже, всё-таки пустили корни. Но сейчас она была воином. Ей не было нужды стыдиться своего вида. Вытерев пот со лба, она снова выпрямилась с гордостью и встретила взгляд короля. Ей даже показалось, будто на его обычно каменном лице едва не мелькнула улыбка.

— Я услышал, что здесь проходит довольно суровая тренировка, и решил взглянуть сам.

— Для меня это честь, ваше величество.

Потом взгляд короля сместился к сыну.

— Я вижу, ты не жалеешь себя в этой подготовке, Зилбагиас. Хорошая работа.

Взмахнув плащом, Гордогиас покинул плац.

— Благодарю, отец, — глухо, почти из самой глубины земли, отозвался Зилбагиас, всё ещё стоя на коленях.

— Продолжим, Зилбагиас. — Пратифья снова заняла боевую стойку.

Рабов у них ещё оставалось достаточно.

†††

Закончив тренировку, я вернулся к себе и снова улёгся головой Анте на колени. На теле не осталось ни царапины, и от этого было почти трудно поверить, что совсем недавно я прошёл через такую бойню.

В конце концов я не спас никого. Ни единого человека. Полный затаённой злобы взгляд старика, который до самого конца ясно понимал, какая участь его ждёт, до сих пор стоял у меня перед глазами. В ушах всё ещё звенели вопли детей, до последнего не желавших верить, что очередь дойдёт и до них. Все мертвы. И кровь их — на моих руках. Сегодня мне не оставалось ничего, кроме как принять эту боль. Какой бы полезной ни была Транспозиция, как бы ни пыталась Анте меня утешить, боль в груди не стихала. И не собиралась.

Я ведь всё понимал. Что бы я сегодня ни сделал, максимум, чего удалось бы добиться, — это ненадолго отсрочить неизбежное для тех немногих, кто прожил бы ещё день. Но прикрываться этим — жалко. Я не собирался сдаваться. У меня не было ни одной причины не делать всё, что в моих силах, чтобы их спасти. И при всём этом сильнее всего меня жгло другое: та чудовищная прибавка магической силы, которую я получал всякий раз, когда кого-то из них приносили в жертву.

Герой не должен смотреть, как гибнут невинные.

Герой не должен приносить детей в жертву ради собственного выживания.

В зависимости от объёма Анте забирала накопленную мной силу к себе. Вряд ли я сумел бы как-то внятно объяснить, с какой стати жертвы людей ради моей защиты должны давать мне силу дьявола ограничений. Кстати, а насколько я вообще стал сильнее за сегодня? Как думаешь, Анте?

— Дай-ка подумать… — Её иллюзорная ладонь перестала гладить меня по волосам. — Если брать остальных наследников за точку отсчёта, ты добрался примерно до трети силы того зеленоволосого. До сегодняшнего дня у тебя была лишь четверть.

Это много?

— Думаю, да. Он живёт уже полвека, но такими темпами разница между вами начнёт сокращаться буквально за считаные дни. Хотя, конечно, до этого твой рост успеет замедлиться.

За считаные дни, да?.. Звучало слишком уж легко, если вспомнить цену — грехи, жизни, которые будут потеряны.

И самое страшное: сегодняшний день не был каким-то исключением. Пратифья относилась к моим тренировкам предельно серьёзно. Пока у неё есть рабы, она и дальше собирается продолжать в том же духе, ничего не меняя.

Как бы я ни старался, даже когда она ограничивалась чисто копейным боем, Пратифья оставалась чудовищем. Будь у меня хотя бы меч и щит, я бы не получил столько ран.

Если честно, я и сам понимал, что это просто пустые мечты. Копьё мне нужно было освоить так, будто я родился с ним в руках. Но как только я доведу владение им до совершенства, она начнёт подмешивать в бой магию и прочие уловки. Схватки станут куда жёстче, и сегодняшний день покажется детской игрой. А самое извращённое во всём этом? Даже если я стану сильнее Пратифьи, она просто будет лечить собственные раны за счёт рабов. Чёрт… И что, мать твою, мне вообще делать?!

— Пожалуй, единственный выход — достигнуть такой силы, при которой тренировки потеряют смысл.

Да, похоже, это и правда единственный выход. Если так смотреть, нам, возможно, ещё придётся подумать и о том, чтобы пустить в ход часть той силы, что ты пока держишь у себя. Если дойдёт до этого, наверняка можно будет придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение в духе ограничений.

— И это тоже вариант.

Мне нужно было впитать у Пратифьи всё, что она только могла мне дать. Чем быстрее я учусь, тем больше жизней удастся спасти. Но стоило мне хоть на мгновение ухватиться за каплю надежды, как боль в груди только усиливалась.

— Пострадать сейчас — не страшно. Пусть всё это тревожит тебя. Прими эту боль сейчас и позже обрати её в силу, — произнесла Анте неожиданно торжественно. Её голос резко контрастировал с мягким движением руки в моих волосах и заботой в её взгляде.

Знаю, знаю. Наш источник силы — как раз это страдание, да?

— Именно. Не сдерживайся. Плачь, вой, проклинай свою судьбу сколько угодно. Всё это я возьму на себя.

Подозрительно добрая. Совсем на неё не похоже. Но после такого дня сил на привычную язвительность у меня уже не было. Не после всего того отборного мата, которым я успел проклясть свою злосчастную жизнь хотя бы внутри собственной головы.

†††

Случайный наблюдатель, заглянув сюда, не заподозрил бы ничего странного: просто молодой демон лежит у себя на постели. Он бы и не понял, что рядом, невидимый и неощутимый, находится дьявол-бог и слушает плач его сердца.

Вот только… думала про себя дьявол-бог, когда однажды ты достигнешь вершины силы, когда выучишь всё, чему только можно научиться, когда даже тренировки утратят всякий смысл…

Положив голову ей на колени, её милый маленький контрактор мрачно смотрел в потолок, крепко сжав губы.

…тогда перед тобой начнутся настоящие битвы.

Но она держала рот на замке. Сейчас не время было заводить этот разговор. По крайней мере, пока он сам не придёт к этому выводу. Пока ещё цепляется за надежду, что когда-нибудь его страдания закончатся.

†††

Эти адские дни продолжались ещё какое-то время. И, если честно, по-своему они даже были очень насыщенными. Я вставал, ел сытную и полезную пищу, после лёгкой разминки какое-то время занимался магией, а потом шёл на боевую практику с Пратифьей.

Копейные техники демонов я схватывал на удивление быстро. Быстрее, чем ожидал даже сам. За каждую ошибку кто-то из стоявших за моей спиной людей платил жизнью, и это чудовищное давление будто выжигало путь к таланту прямо у меня в теле. Сколь бы ни было мне противно пользоваться расовым оружием демонов и сколь бы мерзко ни было помнить, что моё копьё сделано из костей убитых солдат, само владение им давалось мне естественно. Настолько, что я даже начал иначе смотреть на это оружие. Я успел оценить и его дальность, и сокрушительную силу, и то, как по возможностям оно вполне может превосходить меч.

Но, сколько бы я ни привыкал к копью, меня всё равно тянуло к длинному прямому клинку меча. Выпады и удары были основой демонического копейного боя. Конечно, силы в ударе такого физически крепкого существа, как демон, и так хватало с избытком — Пратифья успела переломать мне несколько костей, чего ещё желать. Но бывший герой во мне всё равно инстинктивно хотел именно резать. Неужели совсем никак?

Как только заканчивались человеческие рабы, заготовленные для проклятия, на этом дневная боевая тренировка завершалась. После умывания остаток дня, по сути, был моим. Я читал, гулял или просто валялся у себя в комнате. К слову, раз уж София теперь отвечала и за моё образование, и за магическую подготовку, рукопашные занятия полностью перешли к Гарунье — она и сама не хотела давать своему мастерству заржаветь. После тренировок с Пратифьей спарринги с ней казались почти удовольствием. Обмениваться ударами с пушистой белой зверолюдкой, не пытаясь по-настоящему причинить вред друг другу, было даже весело. Естественно, я не собирался её калечить, а она, в свою очередь, избегала пускать в ход свои главные расовые преимущества — когти и клыки. Иногда мы пробовали и борьбу, и тогда моя одежда в итоге оказывалась сплошь облеплена белой шерстью. На этом обычно и расходились.

— Кстати, я читала в одной человеческой книге, что поглаживание шерсти животных или ощущение их тепла помогает восстанавливаться. Почему бы вам не попробовать, лорд Зилбагиас?

Когда я в очередной раз читал у себя в комнате, София вдруг подала голос с другого конца комнаты. При этом смотрела она целиком и полностью на Гарунью.

Обращаться со зверолюдьми как с животными — оскорбление не из маленьких, но мы всё-таки в замке Короля демонов, а она сама дьявол. Для местных, наверное, это в порядке вещей.

— Правда? — Я отложил книгу и поманил Гарунью к себе. С явной неохотой она подошла и уселась передо мной.

— Извини, — предупредил я и осторожно потискал её. Если честно, я понятия не имел, что именно надо делать, так что сначала просто потрогал её за щёки. И, знаете что? Если София и правда вычитала это в книге, похоже, автор знал, о чём писал. В ярко-синих глазах Гаруньи тем временем мелькнуло смущённое беспокойство.

— Если вам неприятно, обязательно скажите. Не думайте о том, что почувствую я.

— Эм… ну… не то чтобы мне неприятно…

Да неужели? Правда? Я попытался всмотреться ей в глаза, чтобы понять, что она чувствует на самом деле, но обиды там не увидел. Разве что лёгкое смущение. В таком случае можно было и продолжить. Даже я не мог не признать: просто касаться её шерсти — уже удовольствие.

— Что, я тебе уже надоела? — пробурчала у меня внутри Анте.

Да ничуть. Гладить и быть поглаженным — вещи разные. Иногда мне самому хочется кого-нибудь погладить. Или ты что, хочешь, чтобы я тебе волосы погладил?

— Гха! Ты лет на пять миллионов моложе, чем нужно, чтобы пытаться меня так кадрить!

Да тише ты! От того, как ты там бесишься, мне самому икать хочется!

— Г-господин Зилбагиас, что-то случилось?

— Не обращай внимания. Ничего страшного. — Так, продолжим терапию.

Трудно объяснить, но от этого мне почему-то становилось немного ностальгично. Кажется, в прошлой жизни, когда я был ребёнком и жил в Танкретте, у старосты в деревне был кот. Он ловил у нас крыс, и за это вся деревня его обожала. В отличие от Гаруньи, характер у него был строптивый, да ещё с гонором. Какого он был цвета, я уже не помнил, но уж точно не белого, как она.

Хотя временами, в особенно хорошие дни, он всё-таки позволял себя гладить. Больше всего любил, когда чесали вот тут, за затылком…

Гарунья тихо, довольно простонала — совсем по-кошачьи.

Или вот здесь, под подбородком…

И горничная замурлыкала.

Вот теперь совсем как дома. Будто я снова вернулся туда, в яркий солнечный день, и бездельничаю как прежде. Только я тогда ведь был не один? С кем я был? С другом? Или с семьёй?..

— Кстати, София, неужели я и правда выгляжу настолько измотанным?

— К сожалению, да. Очень, — ответила она, даже не попытавшись улыбнуться. — При вашей нынешней подготовке это неудивительно… но мне всё равно было немного тревожно.

Нехорошо. Я так сосредоточился на теле, что, похоже, душу совсем запустил. Наращивать одну только «мышцу», забивая на всё остальное, — верный способ навсегда отстать и от Короля демонов, и от остальных наследников. Сейчас мне было нужно только одно. Ещё немного такого вот «исцеления».

Гарунья снова довольно замурлыкала, пока моя терапия продолжалась.

— К тому же завтра вы обедаете с его величеством, верно? И, как я слышала, будете сопровождать его по делам. Думаю, будет лучше, если вы подойдёте к этому в хорошем состоянии.

После слов Софии мои руки наконец замерли.

— Уже завтра?

— Да, завтра.

Неделя пролетела как-то слишком быстро. А может, наоборот, тянулась бесконечно — прошло ведь всего ничего. Кормят там отлично, но атмосфера всё равно давящая. Значит, скоро снова увижу всех своих братьев и сестёр.

— Пожалуй, сегодня закончу пораньше, — устало вздохнул я, подхватил Гарунью и уткнулся лицом ей в шерсть.

По какой бы причине это ни было, мне просто хотелось выключить голову. Хотя бы ненадолго.

†††

Началась новая неделя, а вместе с ней — новый поход на совместную трапезу с отцом и старшими братьями и сёстрами. Как и в прошлый раз, я был одет в свой нарядный — по меркам дикаря — костюм и направлялся к дворцу. На поясе висел мой обсидиановый нож, а рядом — украшения из костей убитых солдат, сплетённые во что-то вроде плети. До удобства оружия Пратифьи им, конечно, было далеко, но если прижмёт, превратить их в копьё я всё-таки сумею. Трудно представить, чтобы кто-то был настолько склонен к самоубийству и полез в драку прямо в замке, но бережёного бог бережёт.

Придя вовремя, я обнаружил, что дерзкая обжора Спинезия уже сидит за столом и уничтожает гору закусок.

— А, здравствуй. — Из всех наследников она выглядела одной из наименее враждебных — первое место по этой части, конечно, занимала Спящая красавица, — так что здороваться с ней было вполне уместно. Раскусить её было трудно, но я почти не сомневался: пока она занята едой, угрозы от неё не будет. По крайней мере, пока что незачем самому делать из неё врага.

— Ты рано, — умудрилась она выговорить с полным ртом.

По её словам, остальные любили появляться по одному. Такой у них был способ эффектно опаздывать. Ждать других они терпеть не могли, зато не видели ничего плохого в том, чтобы заставлять ждать себя. Естественно, это вылилось в соревнование: кто придёт последним. И, как оказалось, подобное уже случалось. Начало трапезы сдвигалось всё дальше и дальше, пока король, взбешённый тем, как их маленькая игра рушит ему расписание, не рявкнул и не положил этому конец. После этого он стал сам приходить на десять минут позже назначенного времени, а всех, кто опоздал бы после него, просто не пускали — безо всяких оправданий. Расчёт был идеальный: если кто-то решит тянуть время в коридоре и ждать появления короля, то войти придётся вместе с ним. А значит, все окажутся в зале одновременно — как раз того они и пытались избежать. Так что постепенно установилось негласное правило: каждый приходит в своё чуть-чуть отличающееся время.

Скажу от самого сердца: глупее я ещё ничего в жизни не слышал.

— Почему бы тебе… — глоток, — не попросить чего-нибудь перекусить? — Чавк. — Выгодно быть таким ранним. — Хлюп.

— Спасибо, я пас. — Всё, что здесь подавали, было выверено и рассчитано с такой тщательностью, что сама подача превращалась в настоящее произведение искусства. Безымянный мужчина создавал шедевры, и портить их мне не хотелось.

Пока мы ждали, в зал вполз Дайагиас. На моё приветствие он демонстративно не отреагировал. Более того, и он, и Спинезия вели себя так, будто друг друга вовсе не существует. Что ж, они и правда сидели по разные стороны стола — и, похоже, не только стола. Теперь, когда я уже знал, сколько героев и эльфийских магов он собственноручно убил, его скучающее, вялое выражение лица воспринималось совсем иначе. Возможно, весь его томный, похотливый образ — лишь маска, призванная усыпить бдительность противника.

Следом явилось зелёное пятно, умеющее разговаривать.

— Какой ты, однако, ранний. Может, стоит тебя наградить за такую пунктуальность? — с явной издёвкой бросил он, и я в ответ лишь молча кивнул. Открой я рот — и, боюсь, за ним заговорили бы уже руки. Но ещё не время. Пока нет.

Спустя ещё довольно долгое время появилась Рубифья, таща на плечах Спящую красавицу. Это я один считаю странным, что принцесса использует главу собственной фракции как личного извозчика?

— Что? Если есть что сказать — говори прямо, — после того как Рубифья усадила Топазию на её место, словно куклу, она тут же впилась в меня взглядом.

— Мне просто стало интересно, зачем вы вообще её сюда привели. — В прошлый раз та чуть-чуть поела и почти всё время молчала.

Рубифья усмехнулась.

— Эта мелкая — моё секретное антиайогиасово оружие, — с самодовольной улыбкой сказала она, ткнув Спящую красавицу в щёку. — Пока она рядом, он опасен не больше насекомого.

Ты сейчас серьёзно? Смотреть в его сторону мне вовсе не хотелось, но я всё же перевёл взгляд на Эмергиаса. На губах у него играла насмешливая улыбка, и отрицать слова Рубифьи он явно не собирался. Похоже, доля правды в этом была.

— Если любопытно, спроси у него сам, — многозначительно добавила она и уселась на место.

Ну вот, теперь мне действительно любопытно. Хотя, если честно, процентов восемьдесят, а то и девяносто, что ответ его просто опозорит. Пожалуй, потом стоит аккуратно выспросить это у короля.

— А, вижу, все уже в сборе.

К слову о демоне — в зал вошёл сам виновник разговора. Все одновременно повернулись в его сторону. Все, кроме тех из нас, кто спал. Синий принц занял своё место.

— Хм? Что-то случилось?

— Да нет, ничего, — Рубифья едва сдержала смешок и бросила в мою сторону косой взгляд, который я немедленно проигнорировал.

Вместо этого я занял себя тем, что вытащил одну из костей, спрятал её под столом и, сохраняя на лице безупречную невозмутимость, принялся менять её форму с помощью магии. В каком-то смысле это была тренировка, а в каком-то — игра. Тех солдат захватили в плен, приволокли в замок Короля демонов и убили, а я теперь забавлялся их останками. Жестокая судьба, которую невозможно описать словами. Простите. Правда… простите.

— Даже в такой мелочи, как занять руки, ты умудряешься отягощать себя раскаянием. Аж самой хочется поучаствовать в этом веселье, — устало вздохнула Анте.

— Все на месте? Хорошо.

И наконец появился сам Король демонов. Как и прежде, от него исходила суровая, тяжёлая аура.

— Начнём.

Когда король сел, подали напитки.

Еда была великолепна. Разговоры — совсем нет. То есть разговоров почти не было вовсе. Время от времени король вдруг сам вспоминал какую-нибудь тему и задавал кому-нибудь вопрос, но ответы звучали коротко и по существу. Всё закончилось довольно быстро. Как только трапеза подошла к концу и все начали расходиться, я повернулся к Королю демонов — у меня был вопрос.

— Во время этих трапез никто особенно не разговорчив. Тогда зачем вы вообще собираете нас вместе за столом?

— Видимо, на этой неделе и на прошлой просто не было ничего, что стоило бы обсуждать, — пожал он плечами.

— Иногда — очень редко, но всё же — возникают вопросы, которые нужно обсудить вне фракционных рамок. Особенно те, что не должны дойти до ушей остальной семьи.

Иными словами: «Ты ведь понимаешь, о ком я, верно?»

А, ясно. Он про матерей. Наверняка им было спокойнее говорить свободно, без их вмешательства.

— К тому же считай это своего рода экспериментом, основанным на человеческом примере. Говорят, совместная трапеза с семьёй помогает укреплять узы между близкими.

Я благоразумно промолчал.

— Наше происхождение, возможно, и обрекло нас на внутренние распри, но мне бы всё же хотелось, чтобы конфликты, которые между вами вспыхнут, рождались скорее из чести и гордости, чем из ненависти. Наверное, с моей стороны это чересчур оптимистично. — Он усмехнулся. Горько, как кофе, который здесь подавали после еды.

— Итак, ты говорил, что хочешь понаблюдать за моей работой? Тогда иди за мной.

Я без единого слова поднялся.

— Помни: это ты сам напросился. Если тебе станет скучно и ты начнёшь жаловаться, слушать я тебя не стану, — предупредил он, открывая дверь в задней части зала.

— Всё, что связано с наблюдением за вами, мне будет очень интересно. — И это была чистая правда. Я наблюдаю за вами очень внимательно.

— Хотелось бы верить.

Он коротко хмыкнул и повёл меня глубже во дворец, к своему кабинету.

†††

Это место и правда можно было назвать сердцем демонического королевства. В отличие от тронного зала, здесь всё было до предела практичным. Ни малейшего намёка на роскошь. Шкафы, забитые документами под завязку; огромная вытянутая карта; массивная чёрная доска; мощные магические барьеры; и так далее без конца. По комнате сновали только ночные эльфы и дьяволы из высшей бюрократии, да ещё горстка демонов-чиновников — и все занимались бумагами.

— Я ожидал увидеть здесь больше демонов, — заметил я.

То есть даже вопросы высокого уровня они спихивали на ночных эльфов и дьяволов? Я-то думал, раз демоны так яростно стремились создать собственное королевство, то и управлять им захотят сами, до последней мелочи. Но стоило заглянуть за кулисы — и демонов здесь оказалось куда меньше, чем я ожидал.

— Положение довольно тяжёлое. — Король демонов нахмурился. — Кстати, Зилбагиас. Тебе нравится учиться?

— Простите? — Я настолько не ожидал этого вопроса, заданного с такой серьёзностью, что на миг растерялся. — Если речь о том, чтобы просто зубрить информацию, то нет, не особенно. А вот разбираться в вещах, которые мне самому интересны, — это да.

В прошлой жизни от одной мысли о книге меня бы, наверное, припадок хватил. Похоже, я и правда успел измениться.

— И что именно тебе интересно?

— Военное дело и тактика, например. В свободное время я люблю листать иллюстрированные справочники и энциклопедии. А ещё иногда читаю, скажем, эльфийскую поэзию… Звучит слабо?

— Наоборот. Это замечательно, — ответил он и растрепал мне волосы. — Мы, демоны, слишком узко мыслим и чересчур сосредоточены на войне во всех её проявлениях. И ладно бы это касалось только старшего поколения — но и демоны, рождённые за последние десятилетия, впитали ту же самую идеологию. Вообще, есть одна книга, которую я хотел бы тебе порекомендовать. — Он посмотрел мне в глаза с каким-то странным воодушевлением.

— Книга, которую вы советуете? Не могу сказать, что мне неинтересно.

— Называется «Основание демонического королевства». Её написал мой отец, первый Король демонов.

А, вот оно. Значит, ты и правда хотел унаследовать его волю.

— Вообще-то я уже её читал. Чувства первого короля были довольно… выразительны, не так ли?

— Правда?! Ты уже прочёл её?! Тогда всё становится куда проще. С твоим умом ты наверняка хорошо понимаешь, в чём корень перекоса, разъедающего наше королевство.

И после этого его буквально прорвало. Он заговорил о том, что демонам пора перестать зацикливаться на одной лишь войне и расширить свой культурный кругозор. Что с нашим развитым интеллектом и магическими способностями нет никакой причины не искать другие, более плодотворные пути, кроме грубого насилия.

— Невозможно вечно жить, только отнимая чужое. — Такой образ жизни неизбежно требует ограничений; без сдержанности проблемы всплывут потом. Но стоило самому королю заняться собирательством произведений искусства, как это тут же сочли просто причудой, дозволенной королю. А когда его примеру пытались следовать другие, их высмеивали как слабых и бесполезных. И если король пытался это осудить, старшее поколение тут же вставало на дыбы: мол, правитель сам развращает собственное королевство, распространяя среди демонов дух слабости. Похоже, здешние старики, намертво застрявшие в старых взглядах, и правда были той ещё проблемой.

— Руки у меня связаны, и я совершенно не понимаю, что делать… — Он с силой прижал пальцы ко лбу. Само то, что он не видит решения, выдавало в нём демона до мозга костей.

По мне, выход был довольно прост. Например, можно было бы начать с того, чтобы изготавливать декоративные копья или знамёна и вручать их самым выдающимся воинам. Соединив искусство с войной, искусство перестало бы считаться бесполезным баловством и превратилось бы в знак чести, исходящий от самого Короля демонов. И кто бы посмел возражать? Если постепенно вводить его в оборот именно так, народ куда легче привык бы к мысли, что культура может быть шире, чем просто насилие. Разумеется, делиться этими идеями я не собирался. Меня вполне устраивало, что демоны и дальше будут оставаться сборищем качков с пустой головой.

— Ах, я отвлёкся. Прошу прощения, — Король демонов наконец пришёл в себя и подошёл к кабинету. Комната оказалась небольшой — совсем не такой, какую ожидаешь увидеть у носителя подобного титула. Один-единственный стол, утонувший в бумагах и пергаментах, занимал больше половины помещения. Когда мы вошли, король демонстративно вздохнул.

— Смотри внимательно, Зилбагиас. Увидь своими глазами работу Короля демонов.

Я выбрал себе угол поудобнее, сел на маленький стул и стал наблюдать. Спинка его кресла, отсылающая к форме трона, явно пережила лучшие времена.

— Ваше величество! Прошу, прочтите эти документы!

— Ваше величество! У меня донесение с передовой!

— Ваше величество! Ночные эльфы и чиновники-хобгоблины опять сцепились!

В комнату потянулся непрерывный поток чиновников. Я заметил, как король едва слышно произнёс себе под нос: «Я — Король демонов Гордогиас», активируя свою магию Именования.

— Тишина всем! В очередь! По одному!

И он начал одного за другим расправляться с документами на столе — штампом и подписью. А чиновников принимал поочерёдно, решая их проблемы одну за другой.

И он ещё говорил, что мне будет скучно? Ничего подобного. Я не мог оторвать глаз от происходящего. Каждый вопрос, который входил в эту дверь, был настолько важен, что решить его мог только сам Король демонов. Это было не просто интересно — передо мной словно разворачивался парад всех проблем демонического королевства, торжественно вынесенных на серебряном подносе. Поэтому я вслушивался в каждое слово и старался запомнить абсолютно всё. Среди этого хаоса наверняка было немало сочной информации.

†††

Потоку чиновников и просителей, казалось, не будет конца.

На таком-то участке фронт продвинулся дальше, чем изначально предполагалось. Из-за этого иссякли запасы. Значит, нужны дополнительные припасы и подкрепления. В ответ король снял с должности офицера, отвечавшего за тот фронт, и утвердил бумаги о его понижении.

Представитель племён огров представил возражение на трактат под названием «Почему гоблинов и огров не следует включать в армию Короля демонов». Простите, что именно не следует включать? Это мне потом явно придётся изучить отдельно.

Ссора между чиновниками-ночными эльфами и хобгоблинами почти дошла до кипения. Представители обеих сторон осыпали друг друга обвинениями. Ночные эльфы заявляли, что хобгоблинов следует убрать со службы из-за полной бесполезности и некомпетентности. Хобгоблины требовали раздельных рабочих мест из-за постоянных злонамеренных издевательств со стороны ночных эльфов. Король, не встав ни на чью сторону, ответил, что «разберётся», и перешёл к следующему вопросу.

Одна семья демонов спорила с соседями, кому принадлежат права на воду на их территории. Здесь король простонал, уткнувшись лбом в ладонь. Ознакомившись с жалобами обеих сторон, он признал претензии каждого обоснованными и приказал разрешить спор дуэлью.

Чиновник записал продиктованное решение и тут же поднёс его обратно за печатью и подписью.

Вот, значит, каково это — быть Королём демонов. По сравнению с человеческими королевствами здешние административные и правовые возможности были ужасающе недоразвиты. Это уже доходило до абсурда: всё равно что заставить старосту крохотной деревни управлять целым королевством. Король выглядел человеком, на которого навалили слишком многое сразу. И демоническая привычка терпеть запредельный стресс в экстремальных условиях здесь, как ни странно, играла только против них. Пока структура не изменится, лучше не станет. Да в здешней библиотеке наверняка полно книг о том, как можно всё это улучшить.

— Итак… что скажешь, Зилбагиас? Вот она, работа Короля демонов…

Это продолжалось добрых два или три часа. Во время коротких передышек король, уткнувшись в чашку с приторно сладким чаем, поворачивался ко мне совершенно убитым голосом.

Я был в полном восторге! Твои страдания — моё развлечение!

— Это было крайне познавательно. Ваша работа полна самых разных трудностей. — Тщательно заперев свои подлинные чувства поглубже, я выбрал вежливый ответ. И ведь не сказать, чтобы соврал. Возможность воочию увидеть глубинные болезни демонического королевства и правда оказалась очень полезной.

— Похоже, тебе это даже нравится… — сказал король, глядя на меня так, будто перед ним не ребёнок, а инопланетянин. — Когда подучишься ещё немного, может, будешь иногда приходить сюда и помогать мне?

— Моя цель — стать воином, который превзойдёт вас. Работа чиновника с этим плохо сочетается, так что меня это не интересует, — ответил я, отводя взгляд. К тому же я терпеть не могу бумажную работу.

— Какая жалость… — пробормотал он, делая ещё глоток чая. А потом ещё раз повторил это с убитым вздохом. Ты серьёзно из-за такого впадаешь в уныние? Соберись уже, господин Король демонов.

— А первый Король демонов тоже занимался этим? По его книге у меня сложилось впечатление, что он был скорее сосредоточен на более масштабных вопросах. Сидеть за столом и утопать в бумагах — совсем не в его духе.

— Да, занимался. Но в его времена территория у нас была гораздо меньше, и он охотно делегировал даже важнейшие дела подчинённым, — кисло ответил он. — Из-за этого, когда власть перешла ко мне, всё было в совершенно плачевном состоянии. Коррупция, прогулы, подлоги… Я уже даже не вспомню, сколько людей мне пришлось уволить. И не только низшие расы. Среди демонов тоже хватало тех, кто марал себя подобной глупостью, — прорычал он, обнажив зубы.

Похоже, его до сих пор трясло от злости. Так вот почему здесь так мало демонов-чиновников? Неужели они и правда так легко скатывались в порчу?

— Айогиас и Рубифья знают, насколько тяжёлая это работа? — Атмосфера вокруг короля стремительно мрачнела, и я поспешил перевести разговор.

— Разумеется. Но ни один из них не способен дольше часа просто сидеть здесь и смотреть, как я работаю. — При всей его усердности очередь за дверью этого совершенно не отражала: казалось, она не иссякнет никогда. Осушив чашку, он попросил у дворецкого вторую. Интересно, если бы люди увидели, через что на самом деле проходит Король демонов, многие ли по-прежнему хотели бы носить этот титул? — Айогиас был убеждён, что сам прекрасно справится с этой работой. А Рубифья несла какую-то чушь вроде: «Если уж от такой рутины никуда не деться, потом я хотя бы выделю время на удовольствия». Оба относятся к этому так, будто это не их проблема! — фыркнул король и снова уставился на меня с ожиданием, которого я изо всех сил избегал. Бывший герой помогает Королю демонов с бумагами? Да это бред.

— Кстати о моём братце. Я слышал какой-то слух, будто Топазия — это некое «ультимативное оружие» против него. Вы что-нибудь об этом знаете?

— А, эта история. Да, знаю, — ответил он, принимая вторую чашку чая. — С того самого дня, как Топазии разрешили войти во дворец, Айогиас не раз предлагал ей примкнуть к его фракции. Но сама Топазия выбрала сторону Рубифьи и последовательно его отвергала. Через несколько дней после её похода в Бездну для заключения контракта с дьяволом он снова пришёл с приглашением. После чего ко мне с рыданиями примчалась Лазриэль: мол, ждёт уже целую вечность, а ни Айогиаса, ни его свиты нигде нет, и она боится, что они вообще не вернутся. Во дворце поднялся небольшой переполох. Мы обыскали всё здание и в конце концов нашли Айогиаса и Топазию спящими рядом во внутреннем дворе.

— Э-э… спящими?

— Да. Они лежали бок о бок… вместе со всей свитой Айогиаса.

Король хохотнул.

— Ты, наверное, уже и сам догадался, но Топазия заключила контракт с марой.

— С марой? Это дьявол сна?

— По её словам, нет — их существование чище, чем у обычного дьявола сна. Сам я ни разу её не видел, так что утверждать не берусь.

Ты что-нибудь знаешь о марах, Анте?

— Считай их чем-то вроде суккубов сна. За всю свою жизнь я сталкивалась с ними крайне редко. Большую часть времени они попросту спят, так что почти никак не влияют на мир. Я сама ни разу ни с одной не разговаривала. И впервые слышу, чтобы какая-то мара вообще заключала контракт. Я всегда думала, что у них для этого недостаточно самосознания.

То есть редкость просто запредельная?

— Поэтому Топазия всё время и спит?

— Именно. Взамен она получила магию, способную сломить любое сопротивление, каким бы сильным оно ни было. Даже столь мощный демон, как Айогиас, уязвим перед её воздействием.

Сила, которая усыпляет всех вокруг, но заодно действует и на тебя саму…

— Айогиас и его приближённые были тогда страшно унижены. Старшую сестрёнку-пигалицу пережить бы ещё можно, но проиграть младшей из младших — это был для него тяжёлый удар. До того момента он со своей свитой буквально захлёбывался в самоуверенности. Получился отличный урок, — с явным удовлетворением заметил король.

Теперь ясно. Значит, Топазия в лагере Рубифьи — это одновременно и символ болезненного воспоминания, и предупреждение для Айогиаса.

— Мы отдыхали уже достаточно. Дальше можешь распоряжаться своим временем как хочешь, Зилбагиас. Нет нужды тратить весь день на то, чтобы наблюдать за мной, — усмехнулся король, возвращая пустую чашку дворецкому. — Впрочем, если ты всё-таки передумал и хочешь мне помогать, это уже другое дело.

— На сегодня я, пожалуй, откланяюсь. Мне ещё нужно и учиться, и тренироваться. — Я быстро поднялся со стула. — Но… кроме вопроса о помощи, вы не будете против, если я и в будущем ещё понаблюдаю за вашей работой?

— Какой же ты всё-таки любопытный мальчик. Неужели тебе и правда так понравилось?

— Мне кажется, сегодня я неплохо увидел, в каком состоянии находится наше королевство сейчас.

— Если тебе это нужно, я не возражаю, — снова тем самым взглядом, будто перед ним инопланетянин, ответил он. — Кстати, вот, держи. — Вдруг будто что-то вспомнив, он принялся рыться в столе. — Один ночной эльф преподнёс мне это в подарок, но мне оно без надобности. Тебе в учёбе может пригодиться.

Он протянул мне небольшой блокнот. Кожаная обложка отливала белёсым оттенком и на ощупь была какой-то очень странной.

— Что это? Даже просто касаться его… странно приятно.

— Кожа высшего эльфа.

От его ответа я едва не поперхнулся.

— Высшего эльфа?!

Высшие эльфы — аристократия среди лесных эльфов, носители святой крови. Их магия невероятно сильна, а боги света даровали им жизнь длиной больше тысячи лет, намного превышающую срок любого другого лесного эльфа. Будучи героем, я нередко встречался с представителями самых разных рас, но с высшими эльфами пересекался всего дважды. Они были даже реже человеческой королевской семьи.

— Да. Незадолго до твоего рождения Альянс повёл атаку на наш замок. Ты ведь слышал об этом?

Покушение на замок Короля демонов.

— Да, я знаю об этом. — Ещё бы мне не знать.

— Хорошо. В их отряде была одна святая лесных эльфов.

Чего?! Святая лесных эльфов?! Титул «святой» давали только юным женщинам-высшим эльфам, особенно щедро благословлённым богами. И на всякий случай: к той «святой» магии, которой пользовались люди, это не имело никакого отношения.

— Зачем святой участвовать в такой безрассудной вылазке?

— Насколько я слышал, она сама тайком пробралась в их маленькую операцию в надежде победить меня.

Да быть того не может. Постой… у меня появилось очень дурное предчувствие. Одна из двух знакомых мне высших эльфиек как раз была святой…

Она. Чересчур уж подвижная, особенно для расы с такой длиной жизни. Безрассудная, соревновательная до безумия — совсем не похожая на остальных лесных эльфов. Тайком влезть в штурм замка Короля демонов — это было как раз в её духе…

— Штурмовой отряд Альянса был уничтожен, но каким-то образом саму святую им удалось захватить живой. Ночные эльфы были просто в восторге и преподнесли её мне в дар.

Это было… ужасно. Я едва не утонул в воспоминаниях, но в себя меня привела жестокая реальность. Ночные эльфы жестоки и безжалостны, обожают пытки и всей душой ненавидят лесных эльфов. Если им в руки попала святая… Я даже представлять не хотел, какими чудовищными были её последние минуты. В конце концов в руках у меня лежала книга, обложка которой была сделана из её кожи.

— Так или иначе, теперь у нас есть машина, производящая кожу высших эльфов.

— Машина?..

— Да. Святая до сих пор находится на попечении ночных эльфов.

— Она… ещё жива?!

Я испытал новый шок. Ночные эльфы оставили лесную эльфийку-пленницу в живых?!

----------

Эльфийская святая

После того как я вышел из кабинета Короля демонов, я вернулся к себе. Уселся у окна, раскрыл книгу и сделал вид, будто читаю. На самом же деле я был целиком поглощён своими мыслями.

И что теперь? Меньше всего я ожидал, что в замке в качестве пленницы окажется кто-то, кого я знал ещё в прошлой жизни, когда был героем.

— Полагаю, первый вопрос тут такой: как именно ты хочешь поступить?

Конечно, я хочу её спасти. С самого начала я хотел именно этого. Хотел спасти и человеческих солдат, и рабов, которых приносили в жертву ради Транспозиции. Но в тех обстоятельствах мне всякий раз связывали руки. И этот случай ничем не отличался. А значит, если спасти её нельзя, то хотя бы избавить её от страданий — уже немало. Можно было бы выдать всё за несчастный случай. Или сделать вид, будто я сорвался и перестарался. Как ни крути, конец у этого один и тот же — убить её.

— Значит, теперь ты считаешь смерть приемлемой альтернативой? Неожиданно слышать такое от тебя.

Когда ты раньше заявляла, будто быстрая смерть — это якобы милосердие, меня это, мягко говоря, бесило. Но сейчас всё иначе. Тут умереть и правда лучше, чем то, что ждёт её в противном случае. Если бы я был на её месте — скажем, переродился бы лесным эльфом, а не демоном, и знал, что могу попасть в плен к ночным эльфам, — я бы сразу покончил с собой.

Пока я был героем, мне не раз доводилось видеть последствия зверств, которые творили с лесными эльфами. Я видел бесчисленные тела, оставшиеся после бойни. И что у большинства из них было общего? До этого они успели побывать в плену у ночных эльфов.

Я мысленно вызвал те жуткие картины, слишком хорошо знакомые по полям сражений, надеясь, что так Анте лучше поймёт, о чём я. Видишь? По сравнению с этим смерть куда лучше.

— Хм… Да, это и впрямь ужасно. — Даже Богиню запретного дьявола эти ужасы заставили умолкнуть. Даже эгоистичное самолюбие демонов меркло перед той одержимостью, с какой ночные эльфы любили мучить и унижать лесных. — Если значительная часть моей силы и правда исходит от них, то я очень скоро начну испытывать к этим ночным эльфам искреннюю неприязнь.

Погоди, а тебе-то за что их ненавидеть? Ты же как раз получаешь от них силу, разве нет? Разве это тебе не выгодно?

— Тут вопрос количества и качества. Хм, какой бы пример подобрать?.. — Анте ненадолго задумалась. — Для смертного, пожалуй, понятнее будет так: представь, что тебе в горло насильно заталкивают трубку и льют через неё прямо в желудок масло, чтобы откормить.

Фу. Звучит мерзко. Я даже невольно представил себе раздутую, жирную Анте.

— Прекрати.

Из моей груди высунулась призрачная рука и тут же ткнула мне пальцами в глаза.

— Ай!

— Не надо так переигрывать. Никакого необратимого вреда нет, но неприятное ощущение тебе ещё послужит напоминанием!

— Господин? С вами всё в порядке?

— Н-ничего. Просто, кажется, что-то в глаз попало. — Да не дури ты так, а то Гарунья из-за тебя сейчас ещё сильнее запаникует!

Я серьёзно. Что мне делать?

— Даже если тебе кажется, что ты просто откладываешь главный вопрос, разумнее всего сначала изучить ситуацию со всех сторон, а уже потом решать, как действовать.

По сути, вариантов было всего два: спасти её или избавить от мучений. В любом случае начинать стоило с того, чтобы вытянуть побольше сведений из ночных эльфов.

— Слушай, можно кое-что спросить?

— Разумеется. Чем я могу быть полезна?

Я расспросил одну из служанок-ночных эльфиек о пленной высшей эльфийке.

— Да, я о ней знаю… — На обычно бесстрастном, неподвижном лице служанки вдруг расползлась липкая, неприятная улыбка.

— Уже одного этого достаточно, чтобы представить, что её ждало.

Да уж, без шуток.

— Высших эльфов я прежде никогда не видел. Недавно услышал, что одна из них участвовала в том идиотском штурме замка несколько лет назад. Раз уж теперь она получает заслуженное наказание, я решил, что самое время лично посмотреть ей в лицо.

Я намеренно подбирал слова так, чтобы они отозвались в сознании ночной эльфийки.

— Если говорить откровенно, милорд, за эту пленницу отвечает один из членов моей семьи, — с гордостью объявила служанка, дёрнув острыми ушами. — Если вы позволите, для меня станет величайшей честью лично проводить вас туда, лорд Зилбагиас. Этим утром я переговорю с тем, кто держит пленницу, так что прошу вас ожидать с нетерпением. — Она вежливо поклонилась.

Ничего себе быстро дело пошло. Похоже, когда речь заходит об унижении лесных эльфов, ночные эльфы действительно не любят тянуть — и сейчас это играет мне на руку.

Уже на следующий день мне позволили прийти. Как выяснилось, служанку, с которой я говорил накануне, звали Веэнэ, и теперь она вела меня в жилой квартал ночных эльфов. Всё развивалось так стремительно, что я даже толком не успел переварить ситуацию. Я шёл туда, толком не подготовившись к тому, что могло меня ждать.

Ночные эльфы жили на северной окраине замка. Это был целый отдельный сектор, отданный им как собственная территория. Во время моих прошлых вылазок по замку меня отсюда не раз — и не два — просто разворачивали.

Теперь же, когда меня сопровождала одна из них, никто даже слова поперёк не сказал. Два ночных эльфа-стражника с их традиционными луками распахнули двери и молча пригласили нас внутрь.

Стоило переступить порог, как показалось, будто я попал в совсем другой мир. Основной облик замка Короля демонов строился вокруг безмолвной демонстрации силы — суровой, лаконичной, почти аскетичной. А квартал ночных эльфов, наоборот, сверкал, словно ночное небо. Из-за выкрашенных в кромешно-чёрный цвет стен и потолков всё вокруг тонуло в вечных сумерках. По всему пространству были развешаны лампы и зеркала, дававшие мягкий отражённый свет, от которого всё поблёскивало. В потолок местами, похоже, были вделаны жемчужины, ещё сильнее подчёркивавшие мотив ночного неба. Даже по меркам демонов здесь было темновато. Впрочем, для ночных эльфов с их прекрасным зрением в темноте освещение, наверное, было в самый раз. Стены покрывали деревянные геометрические узоры, похожие на какие-то мистические обереги. Снующих туда-сюда эльфов было столько, что место больше напоминало не часть замка, а оживлённый торговый квартал. Только все жители там были ночными эльфами.

— Примите мои искренние извинения за столь непрезентабельный вид, милорд. Я знаю, что вашему народу наши владения часто кажутся не слишком приятными глазу, — сказала Веэнэ, низко опуская голову.

При таком количестве украшений большинство демонов наверняка воспринимали всё это как признак слабости.

— Хм. Не сказал бы, что тут так уж плохо, — ответил я максимально безопасно. Это хорошо вписывалось в образ чудака, которого слуги Прати уже считали слишком уж заинтересованным в культуре других рас. — Разве что, на мой вкус, темновато. — Но этот обязательный штрих всё же пришлось добавить. От демонов ждут, что они тут же выскажут недовольство, как бы незначительно оно ни было. Поняла ли Веэнэ мой расчёт или нет, а уголки её губ едва заметно дёрнулись в улыбке.

Из-за чужака посреди их территории прочие ночные эльфы тоже притихли и теперь наблюдали за нами с явной осторожностью, хотя ещё мгновение назад вокруг было шумно и оживлённо.

А вот дети ночных эльфов на моё присутствие внимания не обращали и продолжали весело носиться по улице.

— А! Смотрите, это Веэнэ! С возвращением!

— С возвращением домой!

Двое детей прервали игру в догонялки, заметили служанку и тут же подбежали к нам.

— Я ещё на службе! Идите играть в другое место! — Обычная стальная выдержка служанки тут же рассыпалась, и Веэнэ принялась отгонять детей. Разумеется, вышло ровно наоборот: любопытство мгновенно переключилось на меня.

— А что у этого типа с кожей? Почему она такая странная?

— И рога есть!

Две пары невинных красных глаз принялись разглядывать меня с головы до ног.

— Среди демонов этот человек — принц! — чуть ли не пискнула Веэнэ. — А ну бегом отсюда! Живо! Вас накажут, если не послушаетесь! Если будете грубить, вас скормят дьяволам! Они начнут грызть вам пятки, а потом медленно доедят до самой головы!

Этого хватило, чтобы дети с визгом разбежались кто куда. Я молча наблюдал, как Веэнэ неловко повернулась ко мне, вся пунцовая от стыда.

— Эм… прошу меня простить. Похоже, весть о том, что сегодня сюда придёт ваше высочество, разлетелась слишком быстро.

— Не переживай. Я не собираюсь злиться из-за такого. — Я натянуто улыбнулся. Даже если их народ славится как беспощадные палачи, дети всё равно остаются детьми. На такое я уж точно не обижусь. Пока что в них ещё сохранялась невинность.

— К тому же дети есть дети. Сколько бы взрослые ни пытались направить их в одну сторону, они всё равно побегут туда, куда подует ветер.

— Я бесконечно признательна вашему великодушию. Этим детям стоило бы у вас поучиться. Им уже почти по десять лет. Пора бы знать, как себя вести…

Почти десять, да? А на вид — максимум три-четыре по человеческим меркам. Ещё одно напоминание о том, как медленно взрослеют эльфы.

Хотя, если подумать… мне самому пять лет. Похоже, Веэнэ пришла к той же мысли: она изо всех сил удерживала каменное выражение лица и изо всех сил же старалась не рассмеяться.

— Может, надо было и мне с ними в догонялки поиграть, — пробормотал я с предельно серьёзным видом.

После этого Веэнэ поспешно отвернулась, а её плечи задрожали.

— Прошу, идите за мной. Тюрьма в этой стороне.

Точно. Я уже почти забыл, зачем мы вообще сюда пришли. Самое время собраться.

†††

Мы ещё долго шли через жилые помещения, пока не миновали тяжёлую железную дверь. За ней вниз уходила лестница, и с каждым шагом атмосфера становилась всё неприятнее.

— Эта тюрьма — наша особая гордость, — заявил мужчина-ночной эльф, присоединившийся к нам по пути. Звали его Сидар. Это был тот самый родственник, о котором раньше упоминала Веэнэ. Как оказалось, он заведовал тюрьмой. Красивые эльфийские черты лица были у него самые обычные, но приклеенная улыбка и нарочито легкомысленная манера держаться казались тонкой маской. Первое впечатление у меня сложилось простое: доверять ему точно не стоило.

— Это место существует с самого основания замка. И за всё это время ни одному заключённому ещё не удалось бежать из-под нашей стражи, — гордо объявил он и указал на ворота впереди. Ещё одна тяжёлая металлическая дверь, перекрывающая путь дальше вниз по лестнице. Но дело было не только в прочном металле. Вся конструкция была оплетена чарами. Увидев её, я тихо и окончательно распрощался с последними остатками надежды просто взять и вытащить святую отсюда.

— Это Сидар. Откройте ворота.

Сидар представился через маленькое окошко в двери, и один за другим начали щёлкать тяжёлые замки. Затем ворота со скрежетом поползли в сторону. Одновременно до меня донёсся слабый крик — откуда-то снизу. Значит, эти ворота служили ещё и звукоизоляцией. За ними лампы освещали ряд железных дверей. А из дальней темноты тянулся хор воплей. Их было так много, что казалось, будто они предвещают конец света.

— Ох, прошу прощения. Похоже, там внизу ещё работают, — слегка поклонился Сидар, и на его губах мелькнула хитрая улыбка.

— Ничего. Только, надо сказать, не уверен, что это лучшее место, если наверху рядом играют дети. — Даже не верилось, что где-то прямо над нами дети спокойно бегали в догонялки…

— Напротив, милорд. Для юных это место чрезвычайно поучительно, — ответил Сидар с искренним изумлением. — Здесь их обучают искусству вскрытия и пыток. Кроме того, вентиляция и сточные системы замка устроены чрезвычайно удобно.

Ясно. Совсем забыл, что вы как раз из таких.

Мы пошли дальше, вглубь тюрьмы, теперь уже под постоянный аккомпанемент криков и стонов. И всё это казалось неправильным. Нет, дело было не только в обычном дурном предчувствии. Просто я уже заранее знал: то, что я сейчас увижу, мне не понравится.

— А вот и королевские покои, приготовленные для нашей высшей эльфийки-гостьи. — Мы добрались до самой глубокой части тюрьмы. Название у комнаты было, конечно, пышное, но внешне дверь ничем не отличалась от прочих. Обычная железная дверь.

Створка открылась, и за ней обнаружилась вполне типичная камера для пыток. Топоры, пилы, ножи и множество других зловещих железяк, столь мерзких, что даже описывать их не хотелось, густо покрывали стены. Тёмный, въевшийся в камень пол и голые холодные стены сразу задавали тон.

Посреди комнаты висела главная ценность ночных эльфов, их сокровище: женщина-высшая эльфийка, подвешенная к потолку в виде буквы Х, с раскинутыми в стороны руками и ногами, без единой нитки одежды на теле.

Руки и ноги были отсечены по локти и по колени. На концах культей были приплавлены металлические кандалы, от которых тянулись цепи к полу и потолку, удерживая её на весу. На шее была туго затянута верёвка, похожая на петлю. Светлые волосы спутались, а шея вытянулась под двойной тягой — от верёвки и от собственного веса тела.

Высшая эльфийка висела совершенно неподвижно. Она… умерла?

— Это, — произнёс Сидар тоном восторженного куратора, представляющего посетителю жемчужину своей коллекции, натягивая кожаные перчатки, — высшая эльфийка-святая Лилиана.

Он ухватил её за волосы и резко задрал ей голову, выставляя лицо напоказ.

Да… в этих чертах было что-то смутно знакомое.

[[image:/storage/reader-images/bbf36d9bdf1fcc57e21e6317fe775049353e696b.png]]

Это и правда была она. Лилиана. Для своей долгоживущей расы — на редкость бойкая и безрассудная. Но то некогда красивое лицо теперь потемнело от удушья, а глаза, прежде сиявшие любопытством, смотрели в пустоту без единой искры. От неё осталась только тянущаяся изо рта нитка пузырящейся слюны.

И всё же она каким-то образом была жива.

Вернее, её просто заставляли цепляться за жизнь из последних сил.

†††

Впервые мы встретились на поле боя. Я никогда не забуду ту битву — битву за защиту территории Священного древа от вторжения демонов.

Я сидел на открытом месте и как раз ел, когда откуда-то вдруг потянуло приятным ароматом. Сначала я подумал, что ветер донёс запах готовки из лагеря лесных эльфов. Но потом понял: пахнет совсем рядом.

— Эй, ты же герой, да? Покажешь мне свою святую магию? — Из-под капюшона на меня в упор смотрели два сияющих сапфира.

Лесные эльфы были почти полностью самодостаточны внутри своих лесов и потому почти не покидали их пределы. Из-за этого, несмотря на долгую жизнь, многие из них так и не успевали узнать внешний мир. Но со временем всё это осталось в прошлом. Хотят они того или нет, затянувшаяся война с демонами вынудила и их измениться.

После предыдущего боя я вымотался настолько, что хотел только одного — чтобы от меня отстали. Поэтому просто сделал, как она просила: на ладони вспыхнул крошечный огонёк святого света.

— Вот. Посмотрела? А теперь иди домой. Юным барышням здесь нечего делать, — сказал я. Конечно, я и сам прекрасно знал, что говорить такое кому-то с виду моего возраста — та ещё шутка.

— Не могу. Я вообще-то на вашей стороне.

Я посмотрел на неё с крайним подозрением. Её пальцы плясали в воздухе, словно она перебирала струны невидимой арфы.

Из её дыхания хлынул поток насыщенной жизнью магии. Эта сила ласково коснулась моего измученного тела и наполнила его удивительной лёгкостью.

— Меня зовут Лилиана, — сказала она и откинула капюшон. — Меня сюда прислал Альянс Священного древа. Ну, наверное, можно сказать, что я вроде как святая.

— А тебя как зовут?

Вот так я и познакомился со святой Лилианой.

†††

— Какой же это был прекрасный день. Звук её визга, как у свиньи… честное слово, будто только вчера всё было!

А теперь передо мной была вот такая Лилиана. Бормотание мутного ночного эльфа я решил попросту игнорировать.

Наш штурм состоялся семь лет назад. Сколько же она успела вынести за это время? Как бы я ни пытался отгородиться от этой мысли, она всё равно лезла в голову.

— Должен признаться, я весьма удивлён. — Поняв, что полезной информации от него вряд ли дождёшься, я перебил Сидара. — Святая — не обычный противник. Мне казалось, вы должны были отнестись к ней куда осторожнее. Но с виду она почти полностью беззащитна.

Пока я говорил, я покосился на молчаливую служанку. На её лице застыла холодная улыбка, пока она безмолвно смотрела на святую. Видимо, ей тоже нравилось это зрелище.

— Рад, что вы спросили! — Сидар хлопнул в ладони, похоже, нисколько не смутившись тем, что его перебили. А может, его и без того несло так, что остановить было невозможно.

— О?

— Во-первых, конечности ей удалили, чтобы исключить побег и лишить её возможности сопротивляться. Но простым ножом святую не убить. Прошу, смотрите внимательно.

Вытащив нож, он полоснул её по боку. Из раны хлынула кровь, словно прорвало плотину. Любой другой от такого уже давно бы умер, но…

— Целительные свойства светлой магии поистине невероятны. Веэнэ, свет.

— Поняла.

Веэнэ накрыла лампу колпаком. Комнату поглотила полная тьма… если не считать Лилиану и её кровь, от которых исходило бледное сияние.

— При такой чудовищной регенерации снимать с неё кожу или отрубать конечности почти бессмысленно. Всё просто отрастает заново, — продолжал Сидар.

О её исцеляющих способностях я, разумеется, знал и раньше. Одной из сильнейших сторон Лилианы была возможность делиться этой силой с другими. Но…

Сидя под землёй так долго, вновь и вновь лишаясь кожи и отращивая её заново, она утратила прежний здоровый цвет. Теперь её тело казалось болезненно белым, почти призрачным.

— Благословение солнца у неё отняли, — фыркнул Сидар. — Лесные эльфы ткут магию, как нити. Поэтому, чтобы ограничить её, пришлось прибегнуть к подобным мерам.

Только что вытертый нож он снова испачкал в припадке раздражения, прочертив ей живот. На ослепительно-красной полосе уже начала выступать новая плоть.

— Вот поэтому приходится держать её именно так. Никогда не знаешь, к каким подлым уловкам прибегнет высшая эльфийка. Тем более не такая, как все.

И уж тем более не такая, как она. Чтобы удержать существо с подобной регенерацией, требовались именно такие меры.

— Лекарства бесполезны: иммунитет вырабатывается слишком быстро. Поэтому в итоге мы пришли к выводу, что это лучший способ пыток. Конечно, даже его со временем пришлось превратить в рутину.

— Пытать рутинно, — повторил я. Никогда прежде не слышал, чтобы эти два слова стояли рядом так буднично, а уж в такой ситуации — тем более.

— Поначалу у всех был настоящий всплеск энтузиазма. Все изощрялись, придумывая, как бы причинить ей ещё больше боли. Как видите, наши предки поработали на славу.

Хватит уже стараться! Смиритесь с убытками!

— Но, боюсь, запас воображения у нас иссяк. Ах да, кажется, я уже перечислял вам методы, которые мы пробовали?

Ещё бы. Ты успел расписать каждую мучительную подробность. И после всего этого ты заявляешь, что исчерпал фантазию?

— Но когда я услышал, что вы, лорд Зилбагиас, желаете лично взглянуть на неё, я подумал: это же сама судьба! Там, где ночной эльф уже не может придумать ничего нового, демон, возможно, сумеет!

Его глаза, полные предвкушения, уставились прямо на меня.

Эй, погодите-ка. Я бросил взгляд на Веэнэ и увидел у неё точно такой же блеск. Да что у вас вообще происходит? Издеваетесь?

Надо было сразу догадаться: слишком уж легко меня сюда пустили. Это была ловушка, чтобы я помог им пытать святую?! Ну и невезение же…

— Тебе просто катастрофически не везёт.

Сейчас вообще не время для твоих язвительных комментариев!

Сидар и Веэнэ смотрели на меня с ничем не прикрытым восторгом. В комнате повисло тяжёлое молчание, которое нарушало только хриплое дыхание Лилианы, висевшей под потолком.

Но разве это единственный выход? Неужели я действительно больше ничего не могу для неё сделать? Если надежды нет совсем, тогда, конечно, лучше оборвать всё здесь и сейчас.

На этот раз решать мне. Её судьба была у меня в руках.

Думай. Думай. Думай!

— Чисто из любопытства, — начал я, облизнув пересохшие губы, — а если вы упрётесь в творческий тупик, что будете делать дальше?

— Ничего особенного не приходит в голову, — с тем же бодрым тоном ответил Сидар, ни капли не расстроенный. — Скорее всего, продолжим уже отработанную процедуру и параллельно займёмся исследованиями.

— Исследованиями?

— Да. Пытки над ней — это не только наше развлечение. Мы постоянно ищем, как извлечь из неё пользу. Например, пытаемся выяснить, нельзя ли использовать её кровь, кожу или иные ткани в качестве материалов.

— А, вот зачем тогда перчатки.

— Именно. При работе с ней необходимо использовать защиту — перчатки, маски и всё прочее. Даже малейшая неосторожность может быть опасна.

То есть вам приходится заходить настолько далеко, да?

— Сила этой крови не похожа ни на обычную магию, ни на проклятие. Это скорее чудо. Возможно, нам ещё удастся обратить её свойства себе на пользу.

Доминирование. Иначе говоря, промывание мозгов. Это было одним из традиционных искусств ночных эльфов. С помощью магии и препаратов они пытались сломить чужую волю.

— Частые пытки постепенно довели её до такого состояния, что в конце концов она сломалась. Но даже когда она полностью оказалась у нас под пятой, мы всё равно не получили желаемого.

Естественно, с холодом подумал я. Её исцеление действует только на тех, кому она доверяет, на своих близких. Сколько бы её ни ломали, это не меняло сути.

— В последнее время даже обсуждалось, не вскрыть ли ей голову и не покопаться там вручную. Всё равно ведь отрастёт заново, значит, можно попробовать.

— Правда, есть риск, что во время процедуры она умрёт, или что, повредив её разум, мы лишим её святых способностей.

Как ни посмотри, будущее у Лилианы выглядело безнадёжным.

— Теперь понял, — сказал я, подавляя тошноту и стараясь звучать как можно непринуждённее. — Вот почему вы до сих пор напрямую её не… трогали в этом смысле.

— Разумеется, нет! Даже без её ядовитого света у нас хватает достоинства, чтобы не опускаться до столь отвратительного уровня, — с неожиданным возмущением заявил Сидар.

— Понятно… — Я ненадолго собрал мысли. — Должен признать: эта пленница мне очень приглянулась.

Сидар и Веэнэ уставились на меня в полном ошеломлении. Не обращая на них внимания, я продолжил:

— Наверняка вы уже слышали, но в последнее время я резко подрос.

— Д-да, мне об этом докладывали…

— И хотя мне всего пять лет, у меня уже начинают просыпаться… такие желания. Понимаете, о чём я? — Я нарочно скорчил настолько мерзкую рожу, насколько только мог.

— А-а…

— А девать эти желания пока что некуда. Так что у меня к тебе маленькая просьба, Сидар.

— В-вы же не хотите сказать…

— Именно это и хочу сказать. Не вижу проблемы в том, чтобы я поразвлёкся с ней по-своему. Если, конечно, не сломаю её слишком сильно.

При всей явной брезгливости к моим словам, искусственная улыбка очень быстро вернулась на лицо Сидара.

— К-конечно, никаких проблем с этим нет.

— Нет, ни в коем случае! Я не могу этого допустить! — Веэнэ сорвалась первой. — Не могу позволить, чтобы ваш первый опыт был… таким, милорд! Я потом не смогу смотреть в глаза вашей матушке!

Не лезь не в своё дело, чёрт подери! — Веэнэ, то, чего не знает моя мать, ей не навредит. Пусть это останется нашим маленьким секретом.

— Но…

— Мои поступки — это моё решение и только моё. Или что, мне нужно спрашивать у матери разрешение всякий раз, когда я захочу лечь с девушкой?

Едва заметной злости в голосе хватило, чтобы Веэнэ сжалась и тихо прошептала:

— Н-нет…

Вот именно. В такой ситуации не так-то просто навязывать свою волю, верно? К тому же вы точно не захотите навлечь на себя моё недовольство.

— Значит, решено. Разумеется, зрители мне не нужны. Или это уже слишком? — Я изобразил ту самую отвратительную улыбку, которая, по моим представлениям, могла бы быть у избалованного демонического принца.

— К-как прикажете, ваше высочество… но, эм… вы же понимаете, что даже в таком виде эта тварь всё ещё опасна…

Не говоря ни слова, я подошёл и окунул палец в лужу крови под ногами Лилианы. Повертел, размазал. Ага. Так и есть.

— Н-нет, я не это имел в виду… если хотя бы чуть-чуть ослабить верёвки, она может прийти в себя и напасть. А ведь вы…

Я позволил раздражению мелькнуть на лице — не столько для устрашения, сколько чтобы самому не расхохотаться ему в ответ.

Выходи, Анте. Я же чувствую, как тебя там распирает от смеха.

— Обязательно? Места в первом ряду и правда роскошные.

Выходи.

— Ах, ладно.

Темнокожая богиня-дьяволица мягко опустилась рядом со мной на пол. Сидар отшатнулся так, будто его ударили под дых.

— С этим проблем не будет. Я ведь не один.

— Ты и правда не против, что я буду смотреть? — поинтересовалась Анте.

— Ты в любом случае станешь свидетельницей моих действий. Так что волноваться уже поздно.

Положив руку на пояс, я нетерпеливо посмотрел на двух ночных эльфов, как бы спрашивая, что они вообще ещё тут делают.

— Мы будем ждать снаружи. Если что-то случится, пожалуйста, зовите не стесняясь! — Ссутулив плечи, Сидар наконец-то кивнул и попятился к двери.

— Не делайте такое лицо. Заранее прошу прощения, это может занять некоторое время, — бросил я им вслед.

— Ваше высочество, только помните: верёвка на её шее должна оставаться натянутой! Ни в коем случае не ослабляйте её! — уже из-за порога крикнул Сидар.

Анте без слов вернулась внутрь меня… и тут же разразилась таким приступом смеха, что, казалось, вот-вот разорвёт меня изнутри.

По крайней мере, из комнаты я их выпроводил. Лёгкая часть закончилась.

— И что теперь? — тихо спросила Анте. — Хочешь, я дам вам немного личного пространства? Честное слово, посижу в углу лицом к стене и прикрою глаза руками.

Да не собираюсь я ничего такого делать, идиотка!

— Как Богиня запретного дьявола, я обязана предупредить: подобный поступок дал бы тебе невероятную силу.

Не будет этого.

Среди бессвязной болтовни Сидара я всё-таки выудил несколько идей. Конечно, ни одна из них не была без риска. И, прежде всего, мне нужно было решить кое-что важное.

Убью ли я её здесь? Или пойду на максимальный риск… и раскроюсь?

Я быстро прекращу её страдания — или всё-таки дам ей ещё один шанс?

— Забавно, что ты всё ещё веришь, будто можешь её спасти. Удивительно, конечно, но всё же забавно, — хмыкнула Анте, хотя в её тоне слышалась ледяная серьёзность.

Знаю. Поэтому я выведу её отсюда на глазах у всех, заявив, будто подчинил Доминированием. Скажу, что она мне приглянулась и что я сумел сломать её волю.

Анте ненадолго замолчала.

— Значит, ты собираешься открыть ей своё истинное лицо? — Голос у неё стал тихим, серьёзным. Словно меня спрашивали на суде.

Это единственный вариант, который я вижу. Если я назову ей своё настоящее имя, она обязательно согласится сотрудничать. И не надо сейчас рассказывать мне, что это безумие.

— Такой вариант действительно есть, — бесцветным голосом ответила Анте. — Но меня пугает то, что мы не знаем, какие именно проклятия на ней висят. Это и есть главная переменная в этой ситуации.

Например, они могли зашить в неё команду под ключевое слово. Или сделать так, чтобы она передавала им всё, что услышит, пусть даже против своей воли.

— Если она проговорится, тебе придётся устранять все следы. А дальше начнётся цепная реакция, которая всё разрушит.

Разумеется, речь шла о ночных эльфах. С их мерзкой предусмотрительностью было бы странно, если бы они не наложили на неё как минимум пару страховочных проклятий.

— И что ты предлагаешь?

Силу Связывания. А если её окажется мало — Табу. Любое проклятие, заставляющее её подчиняться по ключевой фразе, должно перестать действовать, если запретить ему вообще работать.

— Хм… Думаю, вопрос только в том, реально ли это осуществить. Признаться, вполне возможно, что да, — после паузы сказала Анте. — Но есть ещё одна проблема.

Знаю. Но на тебя-то это не подействует, верно? Пока ты остаёшься внутри меня, всё должно быть в порядке. Я просто запрещу себе помнить о том, кто я такой на самом деле. Стану чистым Зилбагиасом.

— Этот способ может сработать. Но тогда остаётся другой риск: мы не знаем, как поведёт себя «чистый» Зилбагиас, полностью отрезанный от Александра.

Вот это уже оставлю тебе. Даже если я на время превращусь в настоящего демона, мне хочется верить, что я всё равно не потеряю из виду свою цель — спасти Лилиану. Я… хочу в это верить.

— Ладно, эту проблему пока можно отложить, — сказала Анте. — Но, по-моему, ты упускаешь куда более важный момент.

Да?

— Да. — Она ненадолго замолчала. — Предположим, ты вытащишь её отсюда. И что потом?

На это у меня ответа не было.

— Если она станет твоей игрушкой, твоим питомцем, ей позволят остаться. И что дальше? Она так и будет гнить у тебя в комнате, пока не умрёт?

Это всё равно лучше, чем пытки.

— Возможно. Но если она восстановит рассудок, страх, что она может выдать тебя, никуда не исчезнет. Даже если ты наложишь дополнительные меры предосторожности.

То есть я буду жить, всё время оглядываясь через плечо, как будто сплю на кровати из гвоздей. В общем-то, почти как сейчас.

— Тогда она станет твоим питомцем навсегда. И где здесь спасение? Шансов выбраться из замка у неё практически нет. Даже если ты объявишь её своей собственностью, это всего лишь другая клетка.

А святую, превращённую в питомца, потом просто начнут мучить заново — уже под вывеской «исследований». Так что же мне тогда делать?

— Самым милосердным вариантом всё ещё остаётся смерть, — тихо сказала Анте. — Но сначала вспомни, какова твоя настоящая цель. Убить Короля демонов. Уничтожить демоническое королевство. Ради этого ты жертвовал всем.

Я и не заметил, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Анте была права. До обидного права.

— Не пойми меня неправильно. Я тебя ни в чём не обвиняю, — мягко добавила она. — Я лишь хочу, чтобы ты увидел картину шире. Если спасение Лилианы будет стоить тебе шанса убить Короля демонов, то каков тогда итог?

Иначе говоря, судьбу Лилианы нужно было решить быстро. Желудок словно налился свинцом. Будто я проглотил жернов.

— После всех этих слов ты всё равно собираешься её спасать?

Мне показалось, будто я услышал голос за своей спиной. Это была не Анте. Это были голоса тех, по кому я уже прошёл, чтобы дойти до этого места. Тех, кого я оставил умирать.

С тех пор как ради Нэйминга я убил тех солдат на тренировке, я уже обрёк на смерть десятки людей. И всякий раз находил оправдания. Говорил себе, что руки связаны, что иначе нельзя, что ради великой цели приходится чем-то жертвовать.

Но только ли в этом дело? Передо мной была та, кого я знал ещё в прошлой жизни. Высшая эльфийка, святая. Я только что узнал, через какой ад она прошла.

Подчинённая мне высшая эльфийка сулила бы массу выгод. Может, я сумел бы заставить её исцелять и меня. Может, когда-нибудь придумал бы способ вывести её наружу. А может, и нет.

Чтобы дойти досюда, я уже столько раз смотрел в сторону, пока люди умирали. Почему бы и теперь не поступить так же? Если я сверну с этой дороги, то как вообще собираюсь победить Короля демонов?

— Убей её.

Мне опять почудился чей-то голос.

— Ради миссии ты должен пожертвовать всем.

Если бы я просто послушал этот голос…

— Это самый лёгкий путь.

…то мне больше не пришлось бы ни о чём мучительно думать.

Нет. И хорошо, что мне всё ещё больно от такого выбора. Это и есть мой долг героя. Внутри меня, словно тревожный колокол, прозвучала гордость героя.

Лёгкая дорога — не та, по которой я хочу идти. Слишком многие уже умерли, чтобы я оказался здесь. Но это не даёт мне права использовать их как оправдание для любого следующего бездействия.

Я потянулся к поясу и взял кости убитых мною солдат. Они срослись в древко копья так плавно, будто всегда были одним целым.

Вы простите меня?

Я закрыл глаза и крепче сжал копьё.

Я дал вам умереть. И всё же… простите ли вы меня за то, что я спасу кого-то другого?

— Ох… — сглотнула Анте.

Когда я открыл глаза, то и сам на мгновение потерял дар речи.

Кости в моей руке снова изменились. Древко копья приняло новую форму. Меч — символ человеческой цивилизации.

— Если тебе хватает времени на всю эту болтовню, — будто бы услышал я голос того бывалого солдата, — тогда просто спаси столько людей, сколько ещё можешь.

Вот именно. Что бы ни говорили другие, я всё ещё герой.

Костяной клинок сверкнул, рассекая верёвку на шее Лилианы. Цепи, удерживавшие её, зазвенели, когда нагрузка внезапно изменилась.

С тихим стоном к ней вернулось сознание. Она медленно подняла голову, но стоило ей увидеть меня, как её тело задрожало от ужаса.

Её буквально давил страх перед тем, какую пытку ей приготовили на этот раз. От той энергичной девушки, которую я когда-то знал, не осталось почти ничего. У меня чуть не дрогнула рука.

Я приложил палец к губам, призывая её молчать. Нужно было исходить из того, что ночные эльфы могли стоять под дверью и слушать.

Боги света, обратите на меня свой взор.

Хии Йери Лампсуй Суто Иери Мо.

Пусть священный свет засияет в моих руках.

На кончике пальца вспыхнул серебряный огонёк. Обжигая себе кожу, я вывел в воздухе у неё перед глазами белый цветок.

Лилиана широко раскрыла глаза от потрясения.

Тем же светом я вывел строки эльфийским письмом. Будучи высшей эльфийкой, она должна это прочитать.

Это я. Герой Александр.

Я пришёл спасти тебя.

По её ярко-синим глазам сразу покатились слёзы.

[[image:/storage/reader-images/4db12aa35bcc2251da1231cbaa640e48f04a42d6.png]]

†††

В самых глубинах замка Короля демонов, на территории ночных эльфов, у двери в самую дальнюю тюремную камеру ждали двое встревоженных ночных эльфов. Один из них, Сидар то Васанисти, так нервничал, что почти до крови обгрыз себе ногти. Причина его беспокойства была проста: именно он отвечал за эту тюрьму.

Для ночного эльфа Сидар был уже чем-то вроде человека средних лет — ему исполнилось сто тридцать. Жили ночные эльфы примерно до двухсот пятидесяти. За свою жизнь ему удалось избежать множества ловушек и провалов, что само по себе было немалым достижением в обществе, где чужие ошибки запоминали особенно охотно. Шаг за шагом он сумел подняться всё выше. Но сегодня он всерьёз опасался, что даже его прославленной хитрости не хватит, чтобы пережить это испытание. И всё из-за одного демонического принца, которому вдруг вздумалось позабавиться с высшей эльфийкой-святой в «королевских покоях» Сидара.

Седьмой принц демонов, Зилбагиас. Похоже, высшая эльфийка пробудила в нём какие-то звериные инстинкты.

Да ему всего пять! У какого пятилетнего вообще бывают такие желания?! — мысленно выругался Сидар, сверля взглядом железную дверь. — Да заканчивай ты уже! Не может же девственник возиться так долго!

От одной этой мысли ему становилось дурно.

Для ночных эльфов лесные эльфы были всего лишь объектом презрения. Они относились к ним примерно так же, как к слизнякам. Мучить их было так же естественно, как посыпать солью слизней в саду. Расово, культурно, религиозно лесные эльфы были для них не более чем вредители. Они находились в совершенно иной плоскости, вне всякого сексуального восприятия. Наверняка среди ночных эльфов и находились выродки, которым подобное приходило в голову, но ума у них хватало хотя бы не говорить об этом вслух. Именно поэтому Сидар меньше всего ожидал услышать подобную просьбу от демонического принца. Он даже начал сомневаться, не стоило ли всё-таки заранее набросить на пленницу хоть какую-то одежду, чтобы она не была совсем голой.

Но эта запоздалая мысль сама по себе была абсурдна.

Не может пятилетний ребёнок быть настолько созревшим!

У демонов, как бы быстро они ни развивались, всё равно были пределы. Ситуация напоминала скорее такой нелепый случай: знатный человек приводит гостю показать своего ручного тигра, а тому настолько нравится его мех, что он просит разрешения совокупиться с животным. Предугадать такое Сидар не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Хуже всего было то, что Зилбагиас принадлежал к роду Рейдж — одному из немногих родов, владевших исцеляющим проклятием в демоническом королевстве. Это придавало ему такой вес, что Сидар не мог просто отмахнуться от его прихоти. Попробуй он воспрепятствовать желаниям принца — и неминуемая детская истерика обернулась бы для него гневом, масштабы которого трудно было даже вообразить.

Но страшнее всего было другое.

А если святая, пусть и с шансом один на миллион, всё-таки ранит принца…!

От одной мысли о наказании, которое последует после этого, у Сидара мутилось в голове.

Даже при всём его выдающемся чутье на опасность и поразительной предусмотрительности — качествах, благодаря которым он прошёл невредимым через множество самых разных полей сражений, — перед этой ситуацией ему хотелось просто сдаться. Демоны наверняка найдут, в чём его обвинить. Если принц будет серьёзно ранен или, того хуже, погибнет, его мать поднимет такой гнев, что содрогнётся весь замок. И что тогда? Ночным эльфам урежут снабжение, сократят бюджет и квоту на Транспозицию. Все последствия одной-единственной неудачи обрушатся именно на них. А венцом всего этого наверняка станет печальное прощание головы Сидара с остальным телом.

Да чтоб всё это…

Он метнул взгляд на племянницу. В приступе раздражения ему отчаянно хотелось свалить вину хоть на кого-нибудь.

Веэнэ то Васанисти, одна из служанок эрцгерцогини Пратифьи, сделала вид, будто не замечает его взгляда. Она сидела с закрытыми глазами, будто молилась. На деле же всё её внимание было сосредоточено на слухе. Если бы в «королевских покоях» что-то пошло не так, она немедленно ворвалась бы внутрь и сделала всё, что в её силах.

Веэнэ была не просто служанкой: в прошлом она прошла серьёзную подготовку как охотница. По магическим способностям в их семье ей почти не было равных. Её умения были по-настоящему выдающимися. И всё же святая расправилась бы с ней за считаные секунды. Тем более если бы пришла в ярость. Спасти принца в таком случае было бы невозможно. И всё равно Веэнэ не колеблясь бросилась бы вперёд, какой бы безнадёжной ни была ситуация.

И ведь вся эта история началась именно с того, что она рассказала Сидару об интересе принца к высшей эльфийке.

Хотя разрешил-то всё равно я…

Сидар и сам понимал, что злится не по делу. Но раздражение на Веэнэ всё равно не уступало его злости на самого себя. По её словам, Зилбагиас проявил необычайный интерес к коже высшей эльфийки. А раз он принадлежал к роду Рейдж, Сидар решил, что, если показать принцу пленницу и, возможно, даже подарить кусок её кожи, это поможет наладить полезную связь на будущее.

Вклад ночных эльфов в демоническое королевство ограничивался не только войной. Они занимались разведкой, административной работой и множеством рутинных задач в тех областях, где демоны заметно уступали. Хотя формально ночные эльфы считались гражданами первого класса, их подчинённое положение относительно демонов всё равно ощущалось слишком явно. Такие дары, как договоры с дьяволами или родовая магия вроде исцеляющего проклятия рода Рейдж, ревниво охранялись и почти никогда не использовались на благо ночных эльфов.

Особенно острой была именно квота на использование исцеляющего проклятия рода Рейдж. Из-за её нехватки погибло бессчётное множество солдат: лечение приходило слишком поздно. Сидар надеялся, что, если он сумеет угодить Зилбагиасу, то впоследствии ночные эльфы получат больший доступ к исцелению. Даже небольшое улучшение уже стоило бы затраченных усилий. Но теперь…

Пожалуйста…

Сидар впился взглядом в закрытую железную дверь, одновременно молясь богам тьмы и проклиная богов света.

Как первоклассный воин, Сидар чутко вслушивался в любые признаки борьбы, но ничего подозрительного не улавливал. А значит, у него не было оснований считать, что принцу угрожает опасность. И вот это-то и порождало новый вопрос: что именно он там делает?

Вдруг послышался звон цепей. Сидар сунул руку в карман куртки, а Веэнэ мгновенно встала в боевую стойку, широко раскрыв глаза. Они переглянулись. Безопасно ли им сейчас открывать дверь?

«Как думаешь?» — одними губами спросил Сидар.

«Нет, — так же беззвучно ответила Веэнэ. — Я слышу его голос. Он говорит.»

Говорит со святой? Что он вообще ей говорит?

«Кажется, я услышала слово… “собака”?»

Веэнэ резко отшатнулась от двери. У Сидара волосы встали дыбом. Это чувство… магия! Внутри только что применили какую-то мощную магию!

— Нет! — Тут уже было не до приличий. Сидар рывком распахнул дверь. — Ваше высочество! Вы в порядке?!

Но принц стоял посреди комнаты совершенно невредимый. Штаны у него всё ещё были спущены до пояса. Неужели он даже не начал…?

— Хм. Довольно дерзко — врываться без стука.

Когда Зилбагиас медленно повернулся к нему, Сидар ощутил, что с ним что-то не так. Эта смелая усмешка на лице… разве Зилбагиас обычно так улыбался?

В этот момент металлический звон отвлёк Сидара, и он перевёл взгляд за спину принца. Увиденное потрясло его до глубины души. Лилиана! Высшая эльфийка-святая больше не была прикована! Она лежала на полу! И не только петля на шее — цепи, удерживавшие её, были перерублены. Медленно, пошатываясь, она начала подниматься.

— Что?!

Он освободил её?! Такого безрассудства Сидар от принца никак не ожидал. Проклиная собственную недальновидность, он вытащил из кармана сложенное металлическое оружие. С щелчком оно разложилось в небольшой лук. Из рукава он выдернул отравленную стрелу и приготовился стрелять.

Веэнэ влетела в комнату следом. Несмотря на потрясённое восклицание, она без промедления задрала юбку и выхватила из креплений на бёдрах метательные ножи. Тяжёлые широкие наконечники при необходимости могли служить и обычными клинками.

— Веэнэ! Уведи отсюда его высочество! — Пока принц стоял на линии огня, Сидар не мог сделать чистый выстрел. И он понимал, что быстрее попросить сдвинуть принца её, чем самого принца.

— Не нужно. — Но принц поднял руку, останавливая Веэнэ. — Я подчинил эту женщину Доминированием.

Что за чушь он несёт? Неужели этот пятилетний дурак думает, будто с первого раза так легко сможет сломить волю святой? Мнение Сидара о принце рухнуло ещё ниже.

Но сейчас это было не главным. Пока они говорили, святая уже поднималась на ноги. Нужно было воспользоваться моментом и причинить ей как можно больше боли. Тогда появится окно, чтобы снова заковать её и вырубить. Веэнэ рванулась к принцу, а Сидар попытался обойти его, чтобы найти линию для выстрела. Но Зилбагиас лишь цокнул языком.

— Вы, похоже, вообще ничего не понимаете. Вот, смотрите. — Он повернулся и поднял святую.

— Да не…

Прежде чем Сидар успел выкрикнуть «может быть!» и пустить стрелу, выражение лица Лилианы заставило его замереть.

Она была… растеряна?

Когда принц посадил её на пол, она подняла на него взгляд. Лицо её было одним сплошным вопросительным знаком.

— Ну-ну, хорошая девочка. Ты же знаешь, что я твой хозяин, верно? — Наклонившись к ней, принц широко улыбался, обеими руками разминая её щеки.

В ответ… она гавкнула. Сначала её голова всё ещё была наклонена в недоумении, но стоило ему прикоснуться к ней, как в её реакции появилась живая, почти радостная энергия.

— Что?.. — Ни Сидар, ни Веэнэ даже не шелохнулись. При всём своём опыте они были не в состоянии осмыслить то, что видели. — Ваше высочество?..

— Я же сказал: я подчинил её. Как видите, теперь она всего лишь собака.

На лице святой расцвела чистая, незамутнённая радость, когда Зилбагиас начал гладить её. В её яркой улыбке было столько невинного счастья, будто она никогда в жизни не знала боли.

Этого объяснения Сидару было недостаточно. Всё выглядело слишком нелепо, чтобы не счесть это игрой.

— Криинос Наркинс.

Прикуси язык, захлебнись собственной кровью.

Сидар бросил в святую слова заклинания, пытаясь активировать последнее страховочное проклятие, наложенное на неё. Та явно испугалась его слов, но в ответ лишь тихо заскулила. Мгновенно юркнула за спину Зилбагиаса и задрожала.

Она что… правда… стала собакой?

— Всё ещё сомневаешься? — сказал принц. — Я с помощью магии вырвал из неё остатки самосознания и заставил поверить, что она не более чем собака.

— Но… нет…

— Ну и упрямый же ты. Ладно, дам тебе абсолютное, неоспоримое доказательство. Не каждый принц настолько терпелив, чтобы доказывать свои слова. Тебе следовало бы оценить мою щедрость. — С пугающей улыбкой Зилбагиас вытащил с пояса обсидиановый нож. Затем медленно провёл лезвием по собственной руке, рассекая кожу. — Ай-ай, больно, больно… — Он нарочно преувеличивал и изображал страдания как можно громче, и святая тут же жалобно заскулила, придвинувшись ближе.

— Ты за меня волнуешься, Лилиана? Какая хорошая девочка. Поможешь мне? — Принц протянул ей раненую руку, и Лилиана сразу же принялась её вылизывать. Послышался тихий пузырящийся звук, рана слабо засветилась и начала сама собой затягиваться.

— Что?! — У Сидара было ощущение, будто ему только что раскололи череп топором. Веэнэ рядом от потрясения чуть не выронила оружие.

— Вот видишь. Хорошая девочка, хорошая, — сказал Зилбагиас, взъерошил Лилиане волосы и поцеловал её в лоб. Сидару стоило нечеловеческих усилий удержать на лице хотя бы подобие самообладания, не говоря уже о том, чтобы заглушить отвращение.

— Честно говоря, за такое короткое время я смог сделать только это, так что до самого интересного мы ещё даже не дошли. Здесь слишком трудно расслабиться, понимаете? По-моему, лучше забрать её к себе и наслаждаться в более спокойной обстановке.

Что? Что, чёрт возьми, этот принц вообще несёт?

— Она мне приглянулась, — высокомерно объявил он. — Поэтому я решил сделать её своим питомцем. Я забираю её к себе. Надеюсь, возражений нет?

Ещё как есть!

— Прошу простить. Ваше мастерство по-настоящему… поразило меня, — отчаянно склеивая обратно улыбку, произнёс Сидар и вежливо поклонился. — Честно говоря, я не думал, что святую вообще возможно настолько сломить. — Высшая эльфийка снова юркнула за спину Зилбагиаса. Усевшись за его ногами, она выглядывала из-за него, настороженно поглядывая на Сидара. Тот, не позволяя улыбке дрогнуть, ответил ей тяжёлым взглядом — и она тут же вздрогнула, вновь прячась. В её поведении уже почти ничего не напоминало святую. Он и правда сумел уничтожить её личность… и это приводило Сидара в бешенство.

Прямое вмешательство в мозг оставляли на крайний случай именно потому, что боялись: разрушив личность, они лишат святую и её сил. Но Зилбагиас — без всякого предупреждения, без подготовки — вылепил её сознание, словно глину. И при этом чудесная сила никуда не делась. А если бы делась…

…ладно, неважно. Святая была полностью сломлена, а значит, её силы стали куда доступнее. И заслуга в этом, без сомнения, принадлежала принцу. Однако это ещё не значило, что Сидар так просто позволит такой благодати уйти у него из рук.

— Вы уверены, ваше высочество? Если пожелаете, мы можем превратить эти королевские покои в комнату по вашему вкусу. Обустроим всё так, чтобы вы могли проводить здесь время в полном комфорте и предаваться радостям святого тела, когда вам будет угодно. Разумеется, мы не пожалеем средств ради вашего удобства, — заговорил Сидар тоном торговца, предлагающего товар.

— О, какая чудесная мысль, Сидар! Вы будете пожинать все плоды моих трудов, а мне придётся каждый раз тащиться сюда, чтобы хоть немного вкусить собственную добычу. И в каком мире подобная сделка должна быть выгодна мне? — Зилбагиас рассмеялся тоном, куда более снисходительным, чем Сидар мог себе представить. — У меня идея получше. Я забираю её с собой и смогу пользоваться ею, когда пожелаю. Разве это не решает все проблемы? Куда разумнее, чем каждый раз таскаться в эту захудалую тюрьму. Или я не прав?

— Как скажете, ваше высочество, — ответил Сидар, и его улыбка едва не треснула от слов «захудалая тюрьма», но всё-таки удержалась. — Однако с прискорбием должен напомнить: святую передал ночным эльфам сам его величество Король демонов. Это была награда за множество жизней, которые мы потеряли семь лет назад в сражении против штурмовых сил Панчеловеческого альянса. Конечно, тогда вы ещё не родились, так что я не смею ждать, что вы это помните.

Щенок. Твой отец подарил нам святую. Она наша.

— Да, я слышал об этом. Кажется, в той битве против героев вы потеряли немало людей. Отец ещё говорил, что это оказалось весьма удобно: героям было достаточно идти по следам ночноэльфийской крови, разбрызганной повсюду, чтобы понять, где они прячутся.

Думаешь, ты большая шишка? Всё, что вам досталось, — объедки, которые демоны позволили подобрать. Сидар, разумеется, ничего подобного вслух не сказал, но подтекст понял прекрасно.

— Что касается тела святой, которое отец оставил на ваше попечение, полагаю, за эти семь лет вы успели получить от него немало удовольствия. — Улыбка Зилбагиаса внезапно исчезла, а лицо его стало ледяным. — Так скажи мне: чего именно вы добились за всё это время?

В его глазах горела бездонная жестокость — презрение того, кто полностью уверен в собственном превосходстве и смотрит на стоящего неизмеримо ниже.

— Вы можете называть это исследованиями, если хотите придать своим занятиям хоть какой-то вид законности. Но есть ли у вас хоть какие-нибудь результаты? Вы уверены, что не просто игрались с ней, как с игрушкой? Пытались использовать её кровь? Допустим. Пробовали Доминирование? Хорошо. Тот факт, что вы не смогли выяснить, как применять её чудесное исцеление, ещё можно было бы простить. По крайней мере, мне хотелось бы так сказать. — Зилбагиас указал на Лилиану, стоявшую у его ног на четвереньках. — Но тогда как вы объясните вот это?

Святая, идеально и полностью подчинённая.

— Скажи, Сидар, сколько я вообще тут нахожусь? Пять минут? Может, десять? Этого мне хватило с лихвой. Если это не доказательство вашей полной непригодности, то что тогда? — Слова Зилбагиаса хлестали Сидара, словно плеть, а выражение лица напоминало хищника, играющего с мясом.

Трудно было понять, что унизительнее: то, что с ним разговаривает свысока пятилетний ребёнок, или то, что принц при этом абсолютно прав. Сидар стиснул зубы и кулаки, но возразить ему было нечего.

— По-моему, вы все неверно поняли саму идею, — продолжал принц высокомерным тоном. — Святую вам дали не для того, чтобы она стала вашей игрушкой. Отец отдал её вам в расчёте, что вы сумеете найти применение её чудесной силе. В конце концов, именно ночные эльфы должны лучше всех в демоническом королевстве разбираться в лесных. Увы, похоже, он сильно переоценил ваши способности. — Вздохнув и покачав головой, Зилбагиас ласково погладил Лилиану по голове, и та тут же ответила серией радостных гавканий. Её глаза блестели так ярко, будто ей не хватало только хвоста, чтобы начать им вилять.

— Какая же ты милая. Похоже, слишком милая для таких, как они. Всего за несколько минут я сумел подчинить тебя так, как им не удалось за семь лет. Уже одного этого достаточно, чтобы признать: мне ты подходишь куда больше. А если учесть, сколько времени вы угробили на свои «исследования», — Зилбагиас насмешливо рассмеялся, — вам бы вообще следовало меня поблагодарить за то, что я сэкономил вам столько лет. Можешь благодарить в любой момент, когда почувствуешь подходящее настроение.

— Как скажете, ваше высочество, но… — Сидар почти зарычал. Он уже был на пределе.

— Ну так говори. Я не против выслушать доводы даже от тех, кто стоит ниже меня, — добавил Зилбагиас, не упуская ни единой возможности ещё раз задеть его самолюбие.

Рядом с Сидаром Веэнэ едва выдерживала накатившую на неё волну тревоги. Тот мальчик, что стоял перед ней, — правда ли это тот самый Зилбагиас, которого она привыкла знать? Такая напористость и такая заносчивая гордость плохо вязались с привычным образом принца. И всё же заговорить она не решалась. Ей оставалось лишь молча ждать, чем закончится спор, прекрасно понимая, что от этого исхода зависит и её собственная судьба.

— Ваш успех нельзя отрицать, ваше высочество. — Фальшивая улыбка Сидара уже не скрывала раздражения. — Но вы пошли на совершенно безрассудный риск!

— Вот как? Ты хочешь сказать, что мне просто повезло? — Зилбагиас сцепил руки за спиной и вопросительно поднял брови.

— Прошу простить, но столь радикальное изменение её личности несло в себе риск полностью лишить её святых сил! Именно поэтому мы и не вмешивались напрямую в мозг и память! Это должен был быть самый последний вариант!

— То есть ты хочешь сказать, что мог бы добиться того же результата, если бы действительно попробовал, но просто боялся провала. Похоже, сегодня ты получил ценный урок. Надеюсь, он пригодится тебе в будущем, — произнёс принц с такой улыбкой, будто ею же и завершил фразу: если, конечно, у тебя вообще будет это будущее.

— Да что вы! Что вы можете понимать! Вы вообще представляете, насколько редка и ценна для нас эта святая?! — почти сорвался на крик Сидар. — Провал означал бы отсутствие второго шанса! Вы и могли позволить себе это безумие только потому, что она не принадлежала вам!

— Итак, перед лицом трудной задачи ты просто сжался, не веря в себя и боясь неудачи? Надо же, я не думал, что можно выставить себя ещё жалче, — парировал принц.

— Святая магия исцеления — это последняя надежда моего народа, лорд Зилбагиас. Только на прошлой неделе на фронте началось крупное движение. Ещё двадцать наших ушли в вечную тьму. — Ярость отхлынула от лица Сидара, делая его почти бескровным, а голос становился всё ядовитее. — Квота на Транспозицию пришла слишком поздно. Все наши отчаянные попытки удержать солдат в живых оказались тщетны. В итоге мы лишь продлили их неизбежную смерть!

Исцеление демонов Транспозицией всегда имело высший приоритет. Поэтому ночным эльфам нередко приходилось ждать своей очереди по неделе. А если раненых оказывалось слишком много одновременно, выделенную им квоту просто отбирали и тратили в другом месте.

— Ваше высочество, ночные эльфы проливают кровь и отдают сердца во имя демонического королевства. Мы готовы жертвовать жизнями ради вас! Но разве так уж неправильно желать, чтобы как можно больше наших сородичей выжило?! — Сидар снова впился взглядом в Лилиану, и в его багровых глазах вспыхнули одержимость и зависть.

— Сила крови святой позволила бы спасти их всех! Мы могли бы не допускать заражения ран! Мы могли бы не доводить до ампутаций! А вы сами принадлежите к роду Рейдж, ваше высочество! На прошлой неделе ради вашей тренировки принесли в жертву десятки человеческих рабов!

Принц перед ним бездумно потратил Транспозицию на десятки рабов, пока ночные эльфы умирали без всякой помощи. Пусть демоны и были правящим классом, но это всё равно выходило за пределы разумного!

— У вас уже есть проклятие Транспозиции! Так зачем вам ещё и исцеляющая сила святой, которую вы отнимаете у нас?!

И Зилбагиас, выслушав яростные стенания, в которых будто говорил весь род ночных эльфов… расхохотался.

Сидар почувствовал, как у него на лбу чуть не лопается вена. Если бы перед ним стоял не принц, он уже давно пустил бы в ход кулаки. Даже Веэнэ, всё это время опускавшая глаза, с трудом удерживала спокойное лицо: злость поднималась и в ней.

— Прошу прощения. Не следовало смеяться. Я вовсе не собирался насмехаться над жертвой ваших воинов. Понимаю, что всё выглядит именно так, поэтому позвольте извиниться ещё раз. Просто я не смог удержаться: слишком уж комично жалко вы выглядите.

— И что именно вы имеете в виду, ваше высочество? — процедил Сидар сквозь зубы. Его тон с избытком компенсировал отсутствие прямой угрозы в словах. Лицо он уже не контролировал и смотрел на принца открыто, враждебно. После всего этого он действительно дошёл до предела. Ночные эльфы служили демонам не ради того, чтобы стать для них развлечением, а потому что им обещали процветание и будущее.

— Ты ведь только что сказал, что чудо исцеления святой — последняя надежда твоего народа, верно? — не обращая внимания на полные ненависти взгляды Сидара и Веэнэ, Зилбагиас присел рядом с Лилианой и снова погладил её по волосам. Та сияюще улыбнулась, и тогда он сунул палец ей в рот. Высшая эльфийка смущённо замычала, но всё равно с готовностью лизнула его.

— Телесные жидкости святой полны светлой и исцеляющей магии. — Вытащив теперь уже основательно обслюнявленный палец, Зилбагиас улыбнулся. — Ну так давай, попробуй. Посмотрим, что это исцеление сделает с тобой. Покажи руку. — Подойдя ближе, он протянул палец.

Сидара слегка… нет, очень сильно передёрнуло от одной мысли, что какая-то жидкость высшей эльфийки коснётся его кожи. Помимо естественного отвращения он прекрасно знал и о жгучем действии светлой магии. Но в этой ситуации выбора у него почти не было. Поэтому он закатал рукав куртки. Зилбагиас провёл липким от слюны пальцем по его болезненно-бледной коже.

В комнате раздалось шипение, словно жир брызнул на раскалённую сковороду.

Вспышка резкой боли ударила по руке так сильно, что Сидар чуть не вскрикнул. По чистому инстинкту он отшатнулся от святой и попытался рассмотреть обожжённое место.

— Значит, всё-таки не работает. — В голосе принца больше не было насмешки; одна лишь жалость.

Стараясь вытерпеть боль, Сидар не мог понять, что происходит. Почему? Разве святая не подчинена?

— Я возьму ответственность на себя, раз уж сам предложил. Ме Та Фесуй. — Из принца хлынула магия, обволокла руку Сидара, и ожог мгновенно исчез.

— Хм… Это, оказывается, и правда довольно больно. Теперь понятно. — Ожог полностью исчез с руки Сидара, зато точно такой же появился на руке самого Зилбагиаса. Его лицо перекосилось, но лишь на мгновение.

— Почему?.. — выдохнул Сидар. Почему чудо помогает принцу, но не ему?

— Всё просто. — Вернувшись к Лилиане, Зилбагиас присел рядом и обнял её. Высшая эльфийка тут же ласково прильнула к его груди. — Давай начнём с самого важного: чудеса света не действуют без любви.

— Любви?.. — Сидар и Веэнэ переглянулись. Такого слова они уж точно не ожидали услышать из уст гордого демона.

— В общем и целом, чудеса обитателей света работают именно так.

Несмотря на мягкость тона, от слов Зилбагиаса по спине Сидара пробежал холодок. У него возникло ужасное предчувствие насчёт того, что он сейчас услышит. От этого даже становилось немного дурно.

Зилбагиас посмотрел на Сидара.

— Я люблю эту женщину. Я пожалел её и потому протянул ей руку помощи. Я заставил её забыть боль и страх, в которых она жила. Я дал ей покой.

Чудо света даруется только тем, кого она любит. Даже тот, кто крадётся во тьме, может стать таким лучом света, источником любви.

— Скажи, Сидар, ты вообще можешь представить историю смешнее? Всё это время вам нужна была любовь, а вы искали её через боль и пытки.

Сами того не заметив, Сидар и Веэнэ начали отступать. Казалось, слова Зилбагиаса — это проклятие, паутина, тянущаяся к ним, чтобы опутать и задушить.

— Я ведь сказал, всё очень просто. Если хотите заполучить исцеляющую силу святой… — Зилбагиас снова поцеловал Лилиану в лоб, — попробуйте хотя бы любить её. Или, на худой конец, подружитесь.

Конечно, это было невозможно. Сидара накрыла такая волна головокружения, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не рухнуть на колени. Он прекрасно знал: на такое ночные эльфы попросту не способны.

Все их усилия за эти годы оказались совершенно бессмысленными. Неудивительно, что Зилбагиас смеялся. Комично? Да, он был прав. Ночные эльфы семь лет в полном серьёзе делали то, что по самой своей сути не могло привести ни к чему.

— С практической точки зрения любовь не обязана быть такой уж глубокой. — Видя отчаяние Сидара, Зилбагиас окликнул его почти сочувственной улыбкой. — Дружба, доверие, привязанность — что угодно подойдёт. Но если вторая сторона сама не преодолеет разрыв, никакие изменения в самой святой вам не помогут.

Сколько бы они ни ломали её волю, пока другой участник уравнения сам не сделает шаг навстречу, результата не будет.

— Ну и как тебе, Сидар? Я ведь не настолько глуп, чтобы советовать тебе влюбиться в неё. Но ты хотя бы можешь представить, что когда-нибудь сумеешь поладить с высшей эльфийкой? Если начнёшь относиться к ней как к человеку, а не как к объекту, может, у тебя и появится шанс.

Сидар задумался. Учитывая, насколько огромной могла оказаться выгода для него и его народа, он всерьёз попытался представить такое. Сможет ли он преодолеть укоренившееся в самом теле омерзение? Сможет ли изменить всё воспитание и все привычки своей расы?

В конце концов ему показалось, что — в теории — возможно. Но когда он открыл рот, чтобы дать этот ответ, горло не издало ни звука. Ненависть, пропитавшая его до костей, не позволила.

— Полагаю, это означает «нет», — сказал Зилбагиас. — А ты, Веэнэ?

— Нет. — Не раздумывая ни секунды, Веэнэ покачала головой.

— Похоже, ваша ненависть к лесным эльфам действительно очень глубока, — вздохнул Зилбагиас, продолжая гладить Лилиану по волосам.

— Естественно, — горько ответил Сидар. — Именно они… лесные эльфы… отняли у нас силу и нашу долгую жизнь. И если бы у нас не осталось абсолютно никакого иного выбора…

— Хм. Но, Сидар, — сказал Зилбагиас, ткнув Лилиану пальцем в щёку, — эта женщина никак не связана с тем, что у вас когда-то отняли силу и долгую жизнь. Всё это дела очень далёкого прошлого.

— Да, корни у этой истории в прошлом. Но крови в настоящем пролито ничуть не меньше. Это уже не остановить. По крайней мере, не нам.

— Ха. Я чувствую ровно то же самое. — В ответ на потрясённый взгляд Сидара на лице Зилбагиаса возникла жестокая улыбка. — Сам не знаю почему, но твои слова находят во мне сильный отклик.

Сидару вдруг показалось, будто он стоит перед хищником, жаждущим крови. Словно случайно наступил тигру на хвост.

Почувствовав бурю в настроении хозяина, Лилиана тихо заскулила у него на груди, а её длинные острые уши поникли.

— Ох, прости. Я не хотел тебя пугать. В любом случае, вот как всё обстоит, Сидар. Я забираю её с собой. — Сдержав вспышку настроения, Зилбагиас снова заговорил спокойно.

— Нет, этого я позволить не могу. — Но Сидар уже стоял, загораживая дверь.

— Да какой же ты упрямый. Что теперь? — раздражение принц уже не скрывал.

— Чудесная сила этой женщины, возможно, нам действительно не поможет. Но это не меняет того факта, что она была отдана нам. Она наш ресурс. И даже если её кровь нам не подходит, кожа и плоть всё ещё могут пригодиться.

При слове «кожа» Лилиана вздрогнула и теснее вжалась в объятия принца. Даже потеряв память, она, похоже, всё равно телом помнила семь лет боли.

— Переходи к сути, — отрезал Зилбагиас.

— Даже ради принца вроде вас мы не можем отдать её просто так. Нам нужна компенсация. — Разве это не очевидно?

Ты думаешь, мы позволим тебе забрать её бесплатно?!

Хотя внешне Сидар держался жёстко и уверенно, внутри его охватывала паника. Даже если кровь святой для них бесполезна, это ещё не означало, что он может позволить ей уйти просто так.

Мне нужно получить хоть что-то взамен!

Иначе он лишится своего положения. Как бы ни был ужасен сам факт, что чудеса святой раскрылись столь безнадёжным образом, сидеть и оплакивать это ему было некогда.

— Уф… — Зилбагиас закатил глаза, но по его виду было ясно: подобного сопротивления он ожидал. — Ну? И чего ты хочешь?

Это был последний шанс. Осознав это, Сидар облизнул губы и снова собрал на лице привычную улыбку.

— Как я уже говорил, потери наших солдат становятся критическими. Если святая теперь уходит, то, быть может, вы хотя бы выделите нам небольшую часть той квоты Транспозиции, которая предназначалась вам?

С исцеляющей силой святой проклятие рода Рейдж уже не было бы ночным эльфам так необходимо.

— Вот что я предлагаю. Я, разумеется, не смею просить у вас всю квоту целиком. Но если хотя бы небольшая её часть будет официально передана ночным эльфам, этого уже хватит, чтобы сгладить потерю святой.

Они лишатся святой, но зато взамен получат больший доступ к Транспозиции. В таком случае сделка станет безоговорочной победой. Сидар мог бы представить всё это как огромную заслугу перед своим народом.

— Твоя жадность не уступает хобгоблинской. Ты в курсе? — Но ответ Зилбагиаса прозвучал совсем не обнадёживающе. — Мы говорим о вещи, которая для вас всё равно бесполезна. С какой стати я должен за это ещё и платить?

— Но, ваше высочество, разве вы не признаёте, что эта женщина способна бесконечно производить кожу? Разве это не делает её ценность буквально бесконечной?

— Разумеется, нет. Если производить чего-то бесконечно много, оно теряет ценность. Чем больше кожи, тем дешевле каждый кусок. Можно сколько угодно получать товар, но это не значит, что он бесконечно ценен.

На это Сидару ответить было нечего.

— Кстати, раз уж зашла речь о хобгоблинах… На днях мне довелось наблюдать за отцом у него в кабинете, — сказал Зилбагиас, будто бы вдруг вспомнив нечто постороннее.

Сидар внутренне подобрался от такой резкой смены темы.

— И, похоже, у вас там снова какой-то спор с хобгоблинами?

Ночные эльфы и хобгоблины вечно сталкивались друг с другом, пытаясь урвать себе кусок побольше.

— Отец, как король, обязан сохранять беспристрастный вид. Поэтому, когда к нему приносят жалобы, он вынужден делать вид, что не принимает ничью сторону.

И что с того? — словно спросили глаза Зилбагиаса. Это почти звучало как предложение замолвить за ночных эльфов словечко. Демоническое королевство было диктатурой. И пусть внешне король обязан был соблюдать дистанцию, маленький толчок со стороны всё равно мог изменить баланс.

Но… спор с хобгоблинами был всего лишь мелкой добычей.

— Я бесконечно признателен вашему высочеству за предложение, — с нарочито прямым лицом ответил Сидар. — Но с этой проблемой мы справимся и без вашей помощи.

— Хм. Тогда… — Улыбка Зилбагиаса стала ещё более зловещей. — Как ты думаешь, что будет, если я встану на сторону хобгоблинов?

Лицо Сидара свело судорогой. Он что, угрожает им, если Сидар не уступит?

— Н-ну… эм… — Он не нашёлся с ответом. Влияния у Зилбагиаса было слишком много.

Камень уже катился с горы. Остановить его было невозможно. Но боковой толчок в нужный момент вполне мог сильно изменить направление.

Вот же дрянь…

Внутри Сидар выл от ярости. Вена на лбу и судорога на лице едва уступали его отчаянному желанию удержать хотя бы остатки улыбки.

Но прежде чем Сидар успел придумать новый аргумент, Зилбагиас вдруг согнулся пополам и расхохотался, держась за живот. Похоже, увиденное выражение лица доставило ему подлинное удовольствие.

— Ладно, ладно. Я просто шутил. В благодарность за эту физиономию, которую ты сейчас показал, обещаю больше к теме хобгоблинов не возвращаться, — сказал Зилбагиас, вытирая выступившие от смеха слёзы. Потом его тон резко изменился. — Но теперь послушай меня внимательно.

— Да. — Сидар собрался. Такого серьёзного тона от принца он ещё не слышал.

— Вести переговоры с родом Рейдж от вашего имени я не могу. Да, я из этого рода, но как принц не стою в очереди на его наследие. Вопросами снабжения и распределения квот управляют не мои руки.

— Однако, — продолжил он, поглаживая Лилиану по волосам, — я тоже принадлежу к роду Рейдж и умею использовать Транспозицию. — Он сделал небольшую паузу. — Так что я могу просто лечить вас сам.

Когда смысл этих слов дошёл до него, глаза Сидара расширились.

— Н-но это же…

— Именно то, чего ты и хотел, верно? Спасти хотя бы ещё одного из своих. Я не могу применять Транспозицию, чтобы причинять вред святой. Теперь, когда я добился её привязанности, Лилиана будет исцелять раны, которые я возьму на себя.

— То есть по большей части это будет выглядеть так: я забираю на себя ваши раны, а затем Лилиана исцеляет меня.

Сидар сглотнул. Демонический принц… предлагал использовать собственное тело, чтобы спасать ночных эльфов…?

— Разумеется, я не дам вам пользоваться этим без ограничений и уж тем более бесплатно. Если лечить вас без всякой системы, это только породит новые конфликты. Поэтому я хочу, чтобы этим ведал не кто попало, а вы двое. Сидар и Веэнэ.

— П-погодите, я?! — выпалила Веэнэ, ошеломлённая тем, что её вдруг включили в разговор.

— А ты, Сидар, будешь решать, кто именно из ваших получит это лечение. Вот моя сделка. Для меня неважно, какое у ночного эльфа положение или происхождение. Ты сам распределишь эту милость так, как посчитаешь нужным.

Глаза Сидара распахнулись ещё шире. В его руки внезапно скользнула невероятная власть. Цена у этого, без сомнения, была, но с другой стороны…

Он даже не мог представить, какой вес это даст ему среди ночных эльфов. Даже потеряв святую, даже лишившись должности тюремщика, он всё равно мог резко усилить своё положение.

Крепко зажмурившись, Сидар низко склонил голову.

— В таком случае я оставляю святую Лилиану на ваше попечение.

Сделка была заключена.

†††

Молодой демон, всем своим видом показывая, что это место принадлежит ему, важно шагал по кварталу ночных эльфов в замке. Зловещие изломанные рога, идеально симметричные черты лица, кожа, напоминающая белоснежный мрамор, — весь его облик был воплощением благородного демона. А в руках он нёс женщину-высшую эльфийку с отрубленными руками и ногами — святую Лилиану. Когда он только вынес её из тюрьмы, она радостно подпрыгивала от одной только возможности идти рядом с ним, но принц быстро понял, что так они будут добираться слишком долго, и потому просто взял её на руки.

Чуть поодаль за ними шёл Сидар, на лице которого застыла едва заметная улыбка.

Не говоря ни слова, ночные эльфы, мимо которых они проходили, задавали глазами и губами бесчисленные вопросы.

Что, чёрт возьми, происходит?

Вы отпустили святую? Вы с ума сошли?

Почему принц несёт отсюда высшую эльфийку?

В ответ Сидар лишь сохранял свою неоднозначную улыбку.

Самое время завязывать новые связи. Но с кем? Пока они шли, он уже начал обдумывать. Каким образом использовать в своих руках силу, которая сама собой ему досталась.

Ночные эльфы были куда более сплочённым обществом, чем демоны. Что не означало отсутствия внутренних фракций и мелких кружков влияния. Внутри кланов и между ними постоянно шла скрытая борьба.

Пока в голове Сидара один за другим рождались замыслы и схемы, Веэнэ медленно брела следом. Словно пустая оболочка, она шла с совершенно безжизненным лицом.

Почему… почему именно я…

При всех своих талантах служанки и охотницы Веэнэ была слишком наивной для ночной эльфийки. В первую очередь потому, что ей не хватало той врождённой хитрости, которой славился её народ.

Ну всё, теперь это точно будет кошмар…

Одна мысль о том, что ей предстоит, уже истощала её силы. Пусть распределением квоты теперь распоряжался Сидар, Веэнэ и без того понимала: бесконечные просьбы, подхалимаж и давление обрушатся и на неё.

Мне это всё надоело. Я больше не хочу ни о чём думать. Я просто служанка. Просто служанка…

Она и правда словно опустела. Сидар лишь криво улыбался встречным, и те неизбежно переводили взгляды на Веэнэ, ожидая от неё объяснений. Но та была не в состоянии выдавить из себя ни слова.

И без того непостижимая новость о том, что пленную высшую эльфийку по какой-то причине освободили, разлетелась со скоростью лесного пожара, а теперь к ней добавилось ещё и то, что её нёс на руках демонический принц.

В этом странном мире, где коридоры были набиты до отказа, не раздавалось почти ни единого слова. Говорили вслух лишь те, кто ещё не понял, насколько происходящее выходит за пределы обычного.

— Мам! Почему та тётя голая?! — выкрикнул один маленький эльф, тыча пальцем в Лилиану.

— Не смотри! Это отвратительная тварь, высшая эльфийка! — всполошилась мать, схватила ребёнка за руку и потащила прочь. Скоро к ней присоединились и другие.

— Отвратительная?

— Высшая эльфийка?

Дети, которые ничего не знали ни о святой, ни о ночноэльфийской ненависти, могли лишь недоумённо глазеть на это странное поведение. Для них у взрослых не было ни единой убедительной причины так себя вести.

Но этот единственный лучик доброты, этой невинности, наверняка будет погашен уже вечером — всевозможными историями на ночь. Чтобы объяснить детям, как именно устроен мир.

†††

Почтительно поклонившись, Сидар проводил их взглядом, когда Зилбагиас со своей добычей наконец покинули квартал ночных эльфов. Теперь, когда полные ненависти взгляды остались позади, принц с гордым видом повёл святую к себе.

Не обращая внимания на двойные и тройные взгляды стражников и слуг по дороге, Зилбагиас уверенно вернулся в свои покои.

— С возвращением, лорд Зил— а? — Гарунья застыла на полуслове. Впрочем, её реакция была вполне естественной. Её господин вернулся, неся на руках обнажённую высшую эльфийку.

— Лорд Зилбагиас? Что это такое? — протирая монокль платком, София холодно посмотрела на высшую эльфийку.

— Она мне приглянулась, так что я решил забрать её к себе. С сегодняшнего дня это мой питомец. — На лице Зилбагиаса не было обычного неприятного выражения. Напротив, он прямо лучился самодовольством.

Когда все взгляды обратились к Веэнэ, та окончательно превратилась в пустую оболочку.

— Некоторое время я буду занят, — продолжил Зилбагиас.

— Занят…?

— Да. — Он поднял Лилиану, лежавшую у него на руках на спине, поцеловал её в лоб и бросил на кровать. Высшая эльфийка бодро подпрыгнула на матрасе, словно щенок.

— Э-э… что?! Что?! — Гарунья как раз успела оттаять от первого потрясения, как тут же получила второе.

— Лорд Зилбагиас? — София тоже не смогла скрыть растерянности.

Веэнэ уже вышла за пределы пустоты и теперь просто хотела исчезнуть.

— Ах да, София. Прежде чем уйдёшь, поставь, пожалуйста, звукоизолирующий барьер.

— Э-э… да. Поняла…

— Я знаю, вы все в полном замешательстве, но уверен, что Веэнэ здесь сможет всё вам объяснить и ответить на любые вопросы. А теперь идите. Вон.

Слуги почти одновременно покинули комнату.

— Веэнэ, да что здесь вообще происхо—! — Визг Гаруньи оборвался, когда дверь захлопнулась и барьер отрезал звук.

Лилиана с любопытным поскуливанием посмотрела на Зилбагиаса, который теперь лёг на кровать рядом с ней.

— Похоже, на этом прощай. И для тебя, и для меня. — Принц пусто рассмеялся, тыча святую в щёки.

Будто я родился в той тюрьме. Его личность Александра была запечатана. В том месте, в тот миг существовал только демонический принц Зилбагиас.

Разговаривая с живущей внутри него Богиней дьявола, он сумел полностью осознать своё положение. Он понимал, что является временным существом, рождённым силой запрета, и что ему скоро придёт конец.

Я сделал всё, что мог, но устроит ли это настоящего меня?

— Не могу представить себе исход лучше. Паника — возможно. Но разочарование? У него нет причин чувствовать нечто подобное, — ответила Богиня запретного дьявола Антендейксис.

Ха-ха-ха. Думаешь, я до смерти его перепугаю? Жаль только, что не увижу выражение его лица. Хотя было бы забавно.

— Наблюдать за тобой было по-своему увлекательно. Иным, чем обычно. Должна признать, это было весьма занятно. Терять тебя досадно, но… что ж, тут ничего не поделаешь.

Если подумать… меня ведь теперь ни за что уже не накажут, верно? Как думаешь, может, мне перед уходом немного развлечься? — подумал Зилбагиас, поглядывая на Лилиану.

— Такой поступок дал бы тебе невероятную силу, но настоящий ты потом не смог бы с этим жить. Скорее всего, просто размозжил бы себе голову.

Понятно, значит, это отпадает. Ладно. Тогда передай привет будущему мне. Все переговоры вроде бы сложились удачно, но отвечать за последствия буду уже не я.

— Мне и самой любопытно, как он отреагирует. Прощай, Зилбагиас.

С этими словами магия Табу была снята. Воспоминания Зилбагиаса хлынули обратно, словно ему молотом вправляли голову на место.

— Что за хрень я натворил?!

Почему?! Почему ради ночных эльфов?! Какого чёрта я вообще вызвался стать их личным лекарем?! Мне и без того приходится терпеть тренировки, а теперь ещё и это?!

— Ну надо же, похоже, ты вернулся. И весьма бодро, — ехидно заметила Анте.

Не надо было быть гением, чтобы понять: внутри меня она просто надрывается от смеха. Чтоб тебя, для тебя всё это как будто вообще не проблема!

Пока во мне кипела ярость, я почувствовал, как у меня на руках зашевелилась Лилиана.

Ох. Похоже, к ней тоже начали возвращаться воспоминания. Даже выбравшись из тюрьмы, она, как и я, должна была снова вернуться к себе прежней — после того как вела себя как собака.

— Эм, ну… насчёт этого. Мне правда очень жаль. За всё. Ты в порядке? — Я нерешительно посмотрел на Лилиану…

…а она в ответ лишь недоумённо моргнула и заскулила.

— Эм, мисс Лилиана? Мы внутри звукоизолирующего барьера. Вам больше не нужно притворяться.

— Гав!

— Лилиана…?

— Гав-гав!

Эй, Анте! Проклятие всё ещё действует!

— Моё Табу на неё уже не влияет…

Погоди, даже Анте растерялась? У меня очень, очень дурное предчувствие…

— Эй, Лилиана… — Да вы издеваетесь. — С твоей личностью…?! Она не вернулась?

В ответ Лилиана лишь снова недоумённо посмотрела на меня и гавкнула. Совершенно не понимая, что происходит, она радостно села и тут же начала облизывать мне лицо.

Буквально через несколько мгновений вслед за вестью о том, что её сын привёл к себе в спальню высшую эльфийку, в комнату бурей ворвалась сама эрцгерцогиня Пратифья.

[[image:/storage/reader-images/56e17bd870cbdfa852ed34c774e138731047e25d.png]]

----------

Эпилог

Вот мы и снова здесь. Это я — герой Александр, он же принц демонов Зилбагиас. Сижу в этом маленьком костлявом стуле. Опять.

Я уже довольно давно находился на стуле для раздумий, и задница у меня по-прежнему болела. Причём болела так, что хоть вой.

— Объясни, что здесь происходит, Зилбагиас. Немедленно, — сказала Прати, с сухим щелчком раскрывая веер и сверля меня взглядом.

Чёрт, да я и сам хотел бы это знать!

Хотя, если подумать, для Прати вся эта ситуация и правда выглядела прискорбно. Когда она вошла в комнату, я всё ещё не мог прийти в себя от того, что Лилиана так и не вернулась в нормальное состояние. Так что первым, что ей бросилось в глаза, был я, склонившийся над Лилианой и трясущий её за плечи.

— Что, чёрт возьми, ты творишь?!

Ну и крикнула же она тогда. Выражение у неё было такое, будто ей довелось увидеть нечто, что бывает раз в жизни. Я не до конца осознал это в тот момент, но именно тогда она впервые на самом деле повысила на меня голос.

К слову, стоило ей в наказание усадить меня на этот стул, как Лилиана сразу же принялась сердито облаивать Прати. Однако одного свирепого взгляда эрцгерцогини хватило, чтобы она юркнула обратно за кровать и спряталась там. Бесполезная псина. Сейчас она выглядывала из-за кровати, следя за мной из укрытия.

— Само собой, произошло многое, — сказал я с отрешённым видом. — Для начала, я вовсе не просто поддался собственной похоти.

Я объяснил, что святая мне и правда приглянулась. Заодно рассказал о своих переговорах с ночными эльфами, о том, как подчинил Лилиану, заставив её считать себя собакой, о договоре с Сидаром на ограниченное исцеление и о том, какое сильное влияние я теперь получил на одну конкретную группу ночных эльфов.

Прати задумчиво промычала, машинально то раскрывая, то закрывая веер, пока слушала мой рассказ.

— Потребовать дополнительных переговоров как условия для исцеления было разумным ходом. — Убедившись наконец, что я вёл себя не как извращенец, она, похоже, смягчилась и позволила мне встать. — И что именно ты намерен от них требовать? — спросила она.

Хороший вопрос. Сам «Зилбагиас» об этом совсем не подумал.

— Точные детали я ещё не продумал, но в первую очередь меня интересует информация, — ответил я.

— Какая именно информация?

— Меня интересуют сведения, которые ночные эльфы собирают на передовой, и перемещения Альянса. Меня завораживают сырые, необработанные мнения тех, кто наблюдает всё это собственными глазами, находясь при исполнении. Особенно до того, как эти мнения причешут и занесут в официальные отчёты. Ну и помимо этого, я бы хотел знать, о чём болтают другие расы, работающие в замке. Даже если это просто праздная болтовня.

Первое имело для меня колоссальную ценность. Я получал доступ из первых рук к информационной сети, которую ночные эльфы выстроили вокруг Панчеловеческого альянса. Однажды, когда у меня появится чуть больше свободы действий, мне может представиться шанс сливать сведения Альянсу. Урон, который это нанесёт разведывательным операциям демонического королевства, будет весьма серьёзным.

Второе нужно было затем, чтобы держать руку на пульсе происходящего в замке — на случай, если кто-то здесь замышляет что-то против демонов. Открыто поддерживать их было бы немыслимо, но, возможно, я сумел бы хотя бы косвенно раздуть тлеющие в стенах замка угли.

Кстати, ночные эльфы-слуги, которых нанимали демоны, находились под строгой магией, связывавшей их клятвой молчания. К примеру, приказать Сидару собирать через слуг сведения об Айогиасе или Рубифье было бы почти невозможно. Зато это гарантировало, что любые слуги, работающие на меня, не смогут разболтать о моих планах. Из-за этой магии ночные эльфы-слуги были невероятно ценным ресурсом.

— На первый взгляд менять исцеление на информацию — сделка так себе. Хочешь информацию — хорошо, но подумай и о том, чтобы в дополнение к этому требовать услуги тех, кого ты исцелишь. Так ты сможешь постепенно обзавестись собственными руками и ногами.

— Понял. И ты ведь не о слугах, верно? — Большинство тех, кому потребуется исцеление, будут солдатами, а слуг у меня и так более чем достаточно.

— Разумеется. — Прати сухо захлопнула веер. — Более того, я подумываю в ближайшем будущем отправить тебя на настоящее поле боя. — А затем, как ни в чём не бывало, выдала такую бомбу.

Мне пришлось собрать все силы, чтобы тревога не проступила на лице.

— Моя первая битва, да?

— Называть это «первой битвой» было бы некоторым преувеличением. Цель в том, чтобы дать тебе почувствовать настоящий боевой опыт. Можешь считать это тренировкой, если хочешь.

По словам Прати, демоническая армия намеренно сбавила натиск, чтобы случайно не уничтожить Альянс целиком, и потому у нас образовался избыток военной мощи. Расам, слабее в магии, вроде зверолюдей, гоблинов и огров, всё реже удавалось приносить пользу. Зверолюди были только рады тому, что шансов погибнуть в бою стало меньше, а вот настоящая проблема заключалась в гоблинах и ограх. На заре демонического королевства демонов вполне устраивало пользоваться их силой. Но теперь дело шло к тому, что их постепенно начнут выводить из службы.

И когда от гоблинов и огров на поле боя уже не было толку, само их существование поблизости становилось всё более раздражающим. Огры пожирали чудовищное количество пищи, а гоблины были грязными и тупыми. При наличии солдат-демонов, ночных эльфов-охотников, дисциплинированных зверолюдских батальонов, нежити и даже драконов демоническое королевство уж точно не испытывало недостатка в огневой мощи. Невольно задумаешься: а нужны ли нам вообще ещё гоблины? В этом и состоял весь тот самый «аргумент против гоблинов и огров».

После всей крови, которую они пролили ради королевства, такое обращение, конечно, было жестоким, но жалеть гоблина вы меня не заставите. Ну, к ограм я, может, и наскрёб бы каплю сочувствия.

Как бы то ни было, по мере того как такие настроения начали распространяться по королевству, число дезертиров-огров и дезертиров-гоблинов неуклонно росло.

В прошлом им не раз позволяли досыта жрать на передовой — в основном людей, — но теперь даже эту возможность у них отняли, и они были этим крайне недовольны.

— Если бы они просто дезертировали и возвращались жить дикими в леса, это не стало бы большой проблемой. — Проблема начиналась тогда, когда они обживали заброшенные или разрушенные форты и начинали плодиться, превращаясь в угрозу для окрестных земель. Особенно это касалось гоблинов. Обычно в тех местах жили относительно более слабые демоны, ночные эльфы и зверолюди. Так что обычные гоблины сами по себе не могли бы их одолеть. Но стоило гоблинам расплодиться — и расклад менялся полностью.

Стоит тебе хоть на миг потерять бдительность, и их численность взлетит в одно мгновение. К тому же, когда речь заходила о ресурсах региона, гоблины очень быстро превращались в разрушительных паразитов и сжирали всё подчистую. Недаром говорили: «Увидел одного гоблина — считай, что рядом десять». Поэтому уничтожение дезертировавшей группы гоблинов стало стандартной процедурой: им просто не давали возможности размножиться.

— Так что я подготовила для тебя небольшую вылазку по фортам и замкам, заражённым дезертирами. Разумеется, это не будет считаться твоим первым официальным выходом. Плохо бы выглядело, если бы твоей первой задокументированной битвой стало истребление гоблинов.

— То есть, чтобы подготовить меня к первому настоящему выходу, ты хочешь, чтобы я сперва привык к атмосфере действующей армии?

— Именно… хотя, если речь о тебе, у меня есть ощущение, что это и вовсе излишне. — Прати горько улыбнулась. — Кажется, я могла бы просто швырнуть тебя на передовую и ожидать великолепных результатов, но, возможно, это лишь потому, что я твоя мать. Иногда у матерей бывают искажённые ожидания от собственных детей.

Ну, если честно, я уже сейчас был куда сильнее, чем когда-либо в прошлой жизни.

— Но даже если ничего больше, это всё равно будет опытом. Я с радостью приму участие. — В любом случае это было гораздо лучше, чем сразу отправляться на передовую. Я даже смогу дать нескольким гоблинам улизнуть — просто чтобы попытаться ещё сильнее усугубить ситуацию.

— Рада, что на тебя можно положиться. Возвращаясь к теме: проследи, чтобы хотя бы часть исцелённых тобой солдат какое-то время сражалась под твоим началом. Пусть воспринимают это как форму оплаты. Их тактика порой довольно жалка, но люди используют похожие приёмы, так что они всё равно могут оказаться тебе полезны. — Прати на миг задумалась. — Я постараюсь не вмешиваться в твои переговоры. Разумеется, если захочешь, я всегда готова дать совет. Но в основе своей этим делом ты будешь заниматься сам.

— Ты уверена?

— Как ты и сказал, это будет опытом. У нас хватит пространства, чтобы исправить возможные промахи, если только они не окажутся слишком серьёзными. Хитрость ночных эльфов почти бездонна, так что ни на миг не теряй бдительности рядом с ними. У них очень сильное чувство долга — запомни это. Со временем ты научишься разбираться в их нравах.

— Понял.

Похоже, всё вышло на удивление неплохо. Самым большим облегчением было то, что, по крайней мере пока, мне не придётся сражаться с людьми.

— А теперь насчёт высшего эльфа. — Взгляд Прати вдруг налился настоящей яростью, когда она перевела внимание на Лилиану. А, ну да. Кажется, я слишком рано обрадовался. — Ты ведь… ведь не собираешься и дальше делать с ней это, Зилбагиас? — спросила она так, будто ей мешал говорить ком в горле.

Честно говоря, когда меня спросили об этом в лоб, мне и самому стало не по себе.

— А это запрещено?

— Дело не в том, запрещено это или нет… Неужели ты и правда уже испытываешь такие позывы? Даже Дайагиас ничем подобным не интересовался, пока не стал взрослым.

Серьёзно? Так, значит, у демонов всё устроено именно так? Я говорил Сидару, будто начинаю бороться с подобными позывами, но на самом деле ничего такого не чувствовал. Иногда мой взгляд сам собой цеплялся за женскую грудь, но и только. Настоящего вожделения я вообще не испытывал. Наверное, я просто по привычке считал, что демоны похожи на людей и обычно начинают чувствовать подобное на этом этапе взросления. Оглядываясь назад, я и правда находил странным, что у меня до сих пор ничего подобного не появилось. Выходит, демоны быстро взрослеют во многом — кроме сексуальной стороны, да?

— Если тебе и правда… правда это нужно, я уверена, мы сможем найти кого-нибудь из рода Рейдж, кто тебя удовлетворит. Не обязательно же опускаться до высшего эльфа, верно?

Правда, что ли? Я бы крепко задумался о любом, кто готов лечь с пятилетним ребёнком. Хотя вообще-то странный тут именно я.

— Вообще-то, мама… — Но оправдание у меня было заранее. Идеальная причина так зациклиться на этом высшем эльфе. — Ты, наверное, уже заметила, что в последнее время моя магия заметно выросла.

Этого оказалось достаточно, чтобы умная эрцгерцогиня Пратифья сама достроила остальное.

— Не может быть… — пробормотала она, переводя взгляд с меня на Лилиану и обратно. — Вот в чём причина? Тот дьявол? Ограничение, из-за которого тебе подходят только высшие эльфы?

— Да. Это стало для меня источником немалой силы. — Эта часть не была ложью. Неудивительно, что обращение одной из твоих старых подруг в домашнего питомца считается чем-то крайне запретным.

Прати закрыла лицо обеими руками.

— Мама, я делаю это ради силы, — надавил я.

После очень долгой паузы она наконец вздохнула.

— Хорошо. Делай с этой эльфийкой что пожелаешь, — сказала она, поднимаясь.

— Слышала, Лилиана?! Тебе разрешили остаться! — Вытащив Лилиану из её укрытия, я с преувеличенным пылом расцеловал её, чем вызвал у Прати ещё один тяжёлый вздох, после чего она понуро поплелась к выходу.

Стоило ей уйти, как Анте разразилась неудержимым хохотом.

— Это лицо! Ты видел её лицо?! — Она уже не могла сдержаться.

Лилиана тоже радостно залаяла, довольная, что страшная тётка ушла.

— Ну вот, теперь ты официально член семьи!

Лилиана радостно взвыла. Какая же милашка.

А я тяжело вздохнул. Что не так с её воспоминаниями? Почему они не возвращаются?

После разговора с Анте мне в голову приходило только одно объяснение.

— Скорее всего, она не хочет, чтобы её память возвращалась.

Последние семь лет были для неё настоящим живым адом. С её запечатанными воспоминаниями передо мной была уже совсем другая личность. Жизнь в роли собаки позволяла ей забыть обо всём, не переживать вновь эти семь лет боли.

Вспоминать себя прежнюю ей теперь уже не запрещено. Но если у неё самой нет желания возвращаться к тому, кем она была, насильно это сделать будет трудно.

Если бы я захотел, заставить её вспомнить было бы нетрудно. Стоило лишь с достаточным магическим нажимом сказать что-нибудь вроде: «Ты не собака. Ты святая Лилиана», — и она вспомнила бы всё. Но, глядя на то, как она беззаботно скачет вокруг и счастливо облизывает мне лицо… было трудно до конца убедить себя, что вернуть её в сознание — действительно лучшее для неё решение.

Как бы то ни было, пока не появится возможность освободить её, она останется в замке моим питомцем. Мне казалось, что искренне считать себя собакой для неё куда менее унизительно и куда проще в обращении, чем всё помнить и всё равно быть вынужденной изображать собаку. Так что насчёт её воспоминаний я решил либо подождать лучшего случая, либо просто дать им вернуться естественным путём.

Пока что я отложил это решение.

— Прости меня…

Пробормотал я, поглаживая её по волосам. Лилиана — собака — подняла на меня озадаченный взгляд, словно спрашивая, за что я извиняюсь. При всей своей необычности для представителя долгоживущей расы она всё равно оставалась гордым высшим эльфом.

Я бы совсем не удивился, если бы, вернув память, она просто умерла от стыда. Уверен, у неё найдётся миллион вещей, которые она захочет мне сказать. И когда этот день придёт… я приму всё до последнего.

— Надеюсь, этот день всё-таки наступит, — добавил я. Тот день, когда я смогу отпустить тебя.

— Гав-гав-гав.

По крайней мере мой первый выезд к полю боя ещё немного откладывался.

Лёжа на кровати, я протянул руку к потолку — точно так же, как тянул к нему свои пухлые короткие ручонки в тот момент, когда впервые переродился в этой жизни. Мне ещё предстояло нарастить немало мышц, но я без всяких сомнений взрослел. И дело было не только в теле: договор с Анте сделал меня куда сильнее, чем я был в прошлой жизни. Я был принцем демонического королевства и уже сумел заполучить немалое влияние среди ночных эльфов.

И я уничтожу их всех.

Я сжал руку в кулак. Король демонов был силён. Таким, какой я есть сейчас, мне ни за что с ним не тягаться. Но чужак вроде меня уже сумел пробраться в самое сердце демонического королевства. Не знаю, сколько времени на это уйдёт, но в тот миг, когда мне в руки попадёт подходящий шанс, я поставлю это королевство на колени.

Потому что, что бы там ни говорили, я — герой.

----------

Побочная история 1. Святая и печёные сладости

Давным-давно, вскоре после того, как герой Александр и святая Лилиана впервые встретились.

Стоял ясный, солнечный полдень. На оборонительном рубеже, который Панчеловеческий альянс выстроил в лесу, воцарилась тишина. Жестокий натиск войск Короля демонов продолжался с прошлой ночи и затянулся до самого утра, так что защитники вымотались до предела. Все спали без задних ног. Конечно, на случай внезапной атаки часовых всё ещё выставляли, но даже многие из них, пригревшись под дневным солнцем, клевали носом.

В стороне от всех, в тени дерева, сидел один мужчина. Он яростно запихивал в рот еду из коробки с обедом и мрачно смотрел в сторону передовой. Крепкое телосложение, загорелая кожа, коротко остриженные каштановые волосы. Доспехи были покрыты царапинами и вмятинами, а меч со щитом стояли рядом, прислонённые к стволу, готовые в любой миг пойти в дело. Это был человек по имени Александр — герой по прозвищу Александр Несгибаемого Священного Пламени.

— Эй, Алекс! Жив ещё? — Услышав за спиной лёгкие шаги, он обернулся и увидел тёмную кожу и улыбку высшей эльфийки, чьи волосы под солнцем сияли почти золотом.

Святая Лилиана Эль Дель Милфрул. Святые были сильнейшим оружием, которым располагали лесные эльфы.

— Да. Благодаря тебе, — коротко ответил Алекс, по-прежнему сухо, но с ноткой уважения.

— Вот и хорошо. Когда на нас налетел тот демонический отряд и я тебя потеряла, я прямо ужасно перепугалась. — Лилиана села рядом с ним и с облегчением вздохнула.

— Нехило тогда прижало. Я понял, что если начнём отступать, весь наш рубеж рухнет, вот мы и пошли вперёд, устроив у них в тылу настоящий разгром.

— Ну, тогда я правда рада, что ты выбрался живым. — Услышав, что он вытворял, Лилиана неожиданно посерьёзнела.

— Если бы не твоё благословение, я бы умер. Спасибо. — Он склонил голову, продолжая запихивать в рот еду.

— Я рада, что оно помогло. — С вялой улыбкой она откинулась на дерево и достала собственное яблоко. Когда с неё спала привычная бравада, на лице проступила усталость.

Всю ночь она раздавала благословения защитникам Альянса, а до самого последнего момента носилась по лагерю, стараясь вылечить как можно больше раненых. Даже у высшей эльфийки запас магии не бесконечен. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы передохнуть.

Вот почему она пришла посидеть рядом с Алексом — солдатом, который при ней не каменел и не переходил на сплошные церемонные формальности. С ним она чувствовала приятную близость: он обращался с ней как с обычной боевой подругой, а не возводил на пьедестал.

Сил на разговоры не осталось ни у одного из них, так что они молча ели и смотрели в небо. Покончив с обедом, Алекс убрал коробку, порылся в сумке и наконец достал маленькую деревянную шкатулку.

— Что это? — спросила Лилиана, уловив мягкий сладкий запах, исходивший от неё.

— Ореховое печенье, — коротко ответил Алекс. Открыв коробку, он вынул одну печеньку, закинул в рот и стал медленно жевать, словно хотел вытянуть из неё до последней крошки всю сладость. И при этом на обычно каменном лице Алекса даже проступило подобие улыбки.

— О? — Лилиана с любопытством уставилась на коробку с печеньем.

Лесные эльфы в целом избегали пользоваться огнём, поэтому у них не было ни культуры готовки, ни самой идеи выпечки. У них даже не было полей. Вместо этого они питались тем, что выращивали магией прямо из лесных растений, получая плоды и овощи. Путешествуя с остальной армией, Лилиана, конечно, уже успела познакомиться с хлебом или супом. Но, если учесть, что лес она покинула совсем недавно, печёных сладостей ей, скорее всего, видеть ещё не доводилось.

— Это... ну, одно из тех, да? Что делают из запечённой пшеницы?

— Звучит так, будто ты про обычный хлеб говоришь. Никогда такого не видела?

Когда он протянул ей коробку, Лилиана сама не заметила, как вытащила одну печеньку. Она нахмурилась, разглядывая маленькое лакомство со всех сторон. Пшеница приходит с полей, поля появляются, когда вырубают лес, а выпечка требует жечь дрова — с нравственной точки зрения для лесных эльфов подобные вещи были нехороши.

Но любопытство пересилило. Она тихонько хрустнула и откусила кусочек.

— Как сладко! И так вкусно!

Святая, представительница всех лесных эльфов, прижала ладони к щекам, и глаза у неё засияли.

— Их сделали с мёдом, — довольно кивнул Алекс, отправляя в рот ещё одну.

[[image:/storage/reader-images/c42327176f216f68981bab1d4aeeffada84788c9.png]]

Она проглотила свою печеньку в одно мгновение, и взгляд её тут же снова потянулся к коробке. Совершенно бессознательно — настолько, что она даже не замечала, насколько бесстыдно себя ведёт.

— Можешь взять ещё, если хочешь. — Заметив, куда она смотрит, Алекс сунул коробку ей в руки.

— Что? А, нет, я не это имела в виду. — Только тут она поняла, что пялилась на печенье, и лицо у неё вспыхнуло. Но вернуть коробку назад у неё так и не поднялась рука.

Это... плохо!

Опустив взгляд на коробку с печеньем, Лилиана сглотнула. Неужели люди испытывают примерно то же самое, когда смотрят на сундуки, набитые золотом и драгоценностями?

Может... ещё... всего одну?

Хрум, хрум.

— М-м-м-м-м!

Это было невероятно вкусно! В обмен Лилиана отдала Алексу одно из своих яблок и с жаром прикончила почти всё оставшееся печенье.

В тот день святая Лилиана пала жертвой запретного плода печёных сладостей.

†††

На следующий день Лилиана решила принести Алексу какую-нибудь выпечку в знак благодарности.

— Что? Ничего нельзя достать?

— Просьба, конечно, непростая. Ты хоть и святая, но в таком лагере... — виновато пожал плечами квартирмейстер Альянса.

Подобные сладости были редкостью, а значит, ценились невероятно высоко. В мирном городе их ещё можно было раздобыть, но посреди поля боя это было совсем не то, что легко достанешь. Яблоко, которое она отдала ему в обмен, тоже чего-то стоило, но всё равно это казалось совсем неравноценной заменой. На самом деле Алекс принёс это печенье на передовую как особую награду самому себе, а потом отдал ей — в благодарность за то, как она выбивалась из сил ради солдат Альянса.

Выходит, они и правда были для него очень важны?

Лилиана не могла отделаться от чувства вины. Она не поняла, насколько это редкая и ценная вещь, и просто всё съела. А ведь, пусть знакомы они были всего ничего, она уже знала, что он из тех людей, которые любят поесть. И всё равно умяла всё до крошки.

Вместо сладостей квартирмейстер дал ей хлеб — чуть слаще обычного, в качестве утешения. Лилиана отщипнула себе маленький кусочек... Нет, он был не невкусный, но до того печенья ему было очень далеко.

— О! Точно! — Осенённая новой мыслью, Лилиана сорвалась с места и побежала в лес, прислушиваясь к голосам ветра и деревьев. И по их подсказке... — А, вот он. — Она нашла пчелиное гнездо. — Простите, я только немножко мёда возьму, ладно? — Пчёлам, которые сердито загудели, когда она вмешалась, Лилиана дохнула каплей очищающей магии. Взбодрившиеся пчёлы, похоже, неохотно, но всё же смилостивились и расступились, открывая путь к улью.

Лилиана взяла немного мёда и дала ему как следует пропитать хлеб. Так должно было стать гораздо вкуснее. Хотя до тех печений всё равно, наверное, не дотянет.

— Эй, Алекс! Жив ещё? — И снова, как ни в чём не бывало, она пришла к нему. — Сегодня я принесла тебе подарок.

— Редкость какая, — с подозрением ответил он.

— Вот! Это тебе!

— Хлеб? Это ещё большая редкость... — Он удивлённо моргнул. Откусив кусок, он тут же на мгновение застыл, почувствовав неожиданную сладость.

Лилиана с сияющей улыбкой наблюдала, как он ест.

Это была история из тех дней, когда Алекс и Лилиана только познакомились. Задолго, задолго до их рокового штурма замка Короля демонов.

----------

Короткая история. София-имп и дьявольская богиня Антендейксис

С тех пор как София впервые начала со мной заниматься, прошло уже года три.

Демонический язык я, конечно, освоил, но вдобавок научился читать и писать человеческим и эльфийским алфавитами. Учёба настолько вросла в мой распорядок, что я даже в свободное время стал читать книги. В прошлой жизни я бы скорее умер, чем добровольно сел за учёбу. Видимо, новая среда и правда меняет человека до неузнаваемости.

— Вот только ты теперь демон.

Ну да, это тоже верно. Но демоны — дикари, так что меньше всего я ожидал, что меня вообще потянет учиться ещё больше.

Постепенно я привык заниматься уже почти самостоятельно, и София, присматривая за мной, стала приносить с собой и свою работу. С непроницаемым лицом она с пугающей скоростью прогрызала стопку бумаг у себя перед носом. Глядя на неё такой, трудно было поверить, что когда-то она проходила через озорной импский период.

Эй, Анте. А какой София была, когда сама ещё была импом?

— Хм. Думаю, точнее всего будет сказать, что она была крошечной пылинкой.

Анте выскочила у меня изнутри, и от её внезапного появления София чуть не подскочила на месте. Сблизив пальцы так, что между ними почти не осталось зазора, Анте добавила:

— По правде говоря, примерно вот такой.

— Да ладно, не может быть. Это уже не имп, а какой-то чертёнок с фасолинку.

— С физической точки зрения, возможно, ты и прав. Но лично мне она именно такой и казалась.

— А… ну да. Всё-таки ты, наверное, в каком-то смысле богиня.

— Не «в каком-то смысле». Я самая настоящая дьявольская богиня.

К слову, София на стуле уже дрожала, совершенно не понимая, что вообще происходит.

— Да я просто спросил, какой ты была в детстве, — пояснил я.

— А-а, п-понятно, — выдавила она с натянутой улыбкой.

Похоже, Анте пугает её до чертиков.

— Это что же ты с ней такого вытворяла, что она тебя так боится? — пробормотал я.

Анте хихикнула.

— Да не так уж много. Просто пригласила её к себе, пообещав показать пару запретных ритуалов. А потом дала ей испытать их на собственной шкуре, — сказала она с широкой улыбкой. — К примеру, когда-то у одного древнего человеческого племени было принято казнить особенно мерзких преступников так: их раздевали, с ног до головы обмазывали мёдом, а затем бросали в яму, полную великочелюстей. Эта казнь называлась «Ад насекомых».

С каждым словом Анте лицо Софии бледнело всё сильнее, а дрожь становилась всё заметнее: воспоминания явно поднимались на поверхность одно за другим.

— Сперва укусы великочелюстей всего лишь зудят, но со временем раздражение становится мучительно болезненным. Это было восхитительно ужасно. Почти хоть в фетиш превращай.

— В фетиш?..

— Да. Мне было довольно скучно, так что я сама прошла через эту процедуру вместе с ней. Ещё я зажарила её, заперев в бронзовой статуе, и прибила к столбу, чтобы её клевали птицы…

— П-погоди, ты ведь не всё это делала вместе с ней, правда?

— Разумеется, делала. Мрачная меланхолия, когда тебя заживо пожирают птицы… ах, это было так весело…

— Э-э…

Если Анте рассказывала всё это с невозмутимым видом, то у Софии дыхание уже сбилось до жуткого хрипа. Дрожь переходила в самую настоящую судорогу. Тут и без объяснений было ясно: травма у неё, мягко говоря, серьёзная.

— Я вообще поражаюсь, как вы обе всё это пережили. Погоди, а у тебя во дворце и правда есть всё, чтобы такое устраивать?

— Это ведь мой дворец. Не будет преувеличением сказать, что его внутренность — мой собственный мир. Всё, что я пережила, всё, что слышала или видела, я могу без труда воспроизвести в том владении. Даже смерть там можно отталкивать сколь угодно долго.

Серьёзно? Я ещё гадал, где она вообще взяла этих «великочелюстей», кем бы они ни были, но, похоже, она просто могла перекраивать и менять пространство как ей вздумается. Вот тут-то и понимаешь, почему их называют дьявольскими богами.

Выходит, маленькой Софии-импу пришлось вместе с этой извращенкой пройти через адское количество казней. И даже умереть ей после всех этих мук не дали.

В итоге воспоминания о тех пытках окончательно добили Софию: глаза у неё закатились, и она рухнула в обморок. То, что она дьяволица знания, делу явно не помогало — забыть собственный опыт она, скорее всего, не могла в принципе. Кстати, дьяволов, падающих в обморок, я раньше тоже не видел. Всё когда-нибудь бывает впервые.

— Не думал, что твой дворец — такое удобное место. Хотя, если там можно почти всё, выглядело оно как-то… скучновато?

— Да, когда-то там были и бассейны, и сады, тянущиеся в вечность, и роскошные особняки, и даже огромные соборы. Я пробовала самые разные обстановки. Но посетителей у меня слишком мало, и со временем всё это мне наскучило. Во всём ощущалась безнадёжная пустота. В конце концов я остановилась на той простоватой обстановке, которую видел ты. — Улыбка Анте стала ещё шире. — А вот когда гость всё же появляется, я обычно слегка увлекаюсь. Наши вечеринки длятся месяцами…

Месяцами, значит. С идеальной памятью это, должно быть, был сущий кошмар.

— И ты тоже один из таких редких гостей. Думаю, развлечение, которое ты мне обеспечишь, продлится куда, куда дольше, — хихикнула она и скользнула обратно мне внутрь.

Ага, конечно. С тем положением, в котором я очутился, шансы оправдать эти ожидания и правда были немалые.

— Эм, София?

Но это было дело будущего, а пока у меня имелась куда более насущная проблема в лице этой дьяволицы. Я слегка похлопал её по щеке, но она оставалась в полном отключке.

— Ну ладно.

Решив, что тишина и покой время от времени — роскошь не из худших, я снова уткнулся в книги.

----------

Короткая история. Линька и малышка Гарунья

Однажды, во время одного из перерывов в занятиях, я гладил Гарунью и заметил, что на пальцах остаются клочья шерсти.

— А… простите… — Гарунья довольно мурлыкала, но, поняв, что происходит, вдруг смутилась.

— А, похоже, началась линька, — заметил я.

Сезон как раз менялся. Я легонько взъерошил шерсть у неё на шее, и в воздух тут же взлетели белые пушистые комочки. Гарунья ещё сильнее съёжилась от смущения.

— Думаю, с этим было бы эффективнее использовать вот это, — сказала сидевшая неподалёку София и протянула щётку.

Мне-то нужна была вовсе не эффективность… но ладно, почему бы и нет?

— Расслабься, Гарунья.

— Е-Есть…

Эх, прямо ностальгия накрыла. Ну, по воспоминаниям из прошлой жизни. Если вот так вычёсывать деревенского кошака старосты…

Гарунья снова замурлыкала.

А если вот тут надавить чуть посильнее…

Из её горла вырвалось особенно довольное мяуканье.

Пока я, вычёсывая Гарунью, рассеянно блуждал в воспоминаниях, у меня успел собраться весьма солидный ворох белой шерсти.

— Да у тебя там уже целая коллекция, — с явным весельем заметила Анте.

Гарунья, окончательно пришедшая в себя, сидела с лицом, залитым краской.

— Из такого количества уже можно куклу сделать, — сказала заглянувшая прибраться Веэнэ и, собирая шерсть, скатала её в шар.

— О? Ты про войлочную куклу? Я о таких читала. — Глаза Софии засияли: небрежное замечание Веэнэ явно её зацепило. — Если подумать, я ведь ни разу не видела такую своими глазами. Прекрасная возможность попробовать сделать самой. Это наверняка будет весьма познавательно!

Не успели слова слететь у неё с губ, как она уже вылетела за дверь, а вскоре вернулась с несколькими бутылочками какой-то жидкости.

— Если я правильно помню, сначала из бумаги делают выкройку, потом облепляют её шерстью. Затем берут немного мыльной воды…

София проворно и точно выуживала из памяти всё, что когда-то читала.

— Хм, это сложнее, чем я думала. Веэнэ, можно немного магии огня?

— Ах, конечно.

— Только ничего не сожги. Просто слегка подогрей.

— Поняла.

Пока эти двое делали куклу, Гарунья смотрела на них со сложным выражением лица. В древности люди охотились на зверолюдей-белых тигров ради их меха, так что, наверное, это напоминало ей именно об этом. Да и мне, как бывшему человеку, такая ассоциация приятной не казалась.

После нескольких проб и ошибок София наконец воскликнула:

— Готово! Знакомьтесь: малышка Гарунья!

На раскрытой ладони у Софии сидела маленькая войлочная кукла. Глазки-пуговки, нос-пуговка, маленький бантик — да, это была чуть неуклюжая, но вполне узнаваемая копия Гаруньи. И, честно говоря, очень милая.

— Похоже, у неё и правда талант, — заметила Анте. — Не уверена, что сумела бы повторить нечто подобное.

Ну да. Хотя в случае Анте дело скорее не в умении. Настоящая проблема в том, что у неё попросту не хватило бы терпения на такую тонкую работу. Хотя, если уж на то пошло, с помощью магии она, наверное, могла бы сделать что-нибудь подобное вообще без труда.

От такой штуки все дети в нашей деревне пришли бы в полный восторг… хотя самих их я уже почти не помню.

— Я рада, что у этих знаний нашлось практическое применение, — довольно кивнула София, разглядывая куклу у себя на ладони. — Э-э… а что теперь? Кому-нибудь она нужна?

Мы все переглянулись. София просто хотела проверить, помнит ли она технологию, так что самой кукла была без надобности. Веэнэ выглядела совершенно незаинтересованной, а у Гаруньи, похоже, были слишком смешанные чувства, чтобы забрать куклу, сделанную из её собственной шерсти. Так что, как и следовало ожидать…

— Тогда, пожалуй, возьму её я, — сказал я.

— Чтобы украсить свою комнату? Если другие демоны это увидят, насмешек вам не избежать, — предупредила София.

Я невольно скривился. Лично мне малышка Гарунья очень нравилась, но слухи о том, что у принца демонов есть мягкая игрушка, раздуются просто до немыслимых масштабов.

— Значит, придётся спрятать её где-нибудь в надёжном месте.

Жаль. Она ведь правда очень милая. Похоже, для демонов это уже чересчур изысканно.

И так малышка Гарунья отправилась спать в угол моего шкафа.

----------

Короткая история. Штурм замка Короля демонов

Ледяной ветер выл у меня в ушах.

Меня зовут Александр. Я герой-человек. Так почему же я лечу в этой адской стуже, привязанный к этому дракону одной-единственной верёвкой?!

Ладно, ладно, знаю. Я прекрасно помню, что сейчас мы проводим внезапный налёт на замок Короля демонов. «Штурм замка Короля демонов». Просто и понятно — как и должны называться все хорошие операции. Мы были последней отчаянной ставкой Панчеловеческого альянса в попытке покончить с войной против демонов. С помощью белых драконов, дезертировавших из армии Короля демонов, мы должны были ударить в разгар дня, когда все демоны спят. Отрядом из прекрасно обученной элиты. Проникнуть внутрь, убить Короля демонов и положить конец этой идиотской войне. План был идеален — если не считать того, что путь нашего штурмового отряда к замку был билетом в один конец. Но все в отряде, включая меня, прекрасно понимали, на что подписываются. Наши жизни были небольшой ценой за то, чтобы положить конец Королю демонов.

Из-за скрывающей магии, наложенной на наш отряд, остальных было трудно разглядеть, но рядом со мной летели десятки белых драконов. На спине у каждого было примерно по восемь человек. Авангард составляли герои вроде меня, мастера меча, мастера рукопашного боя и дварфы-рыцари-кузнецы. В середине шли священники Святой церкви, в арьергарде — лесные эльфы-монахи и лучники. Состав у нашей партии был очень даже неплохой.

— Алекс! Ты там ещё жив?!

Я обернулся на крик и увидел сидевшего позади меня мастера меча. Он, как и я, отчаянно вцепился в верёвку, пока дракон мотал нас из стороны в сторону.

— Ага! Пока что! — заорал я в ответ сквозь ветер.

Я уже совсем потерял счёт времени, проведённому здесь, наверху. Холод стоял такой, что можно было насмерть замёрзнуть, воздух был настолько разреженным, что я в любую секунду мог потерять сознание, а из-за постоянной тряски не было никакой возможности передохнуть. Чтобы не разрушить скрывающую магию, другой магией пользоваться было нельзя, так что согреться мы тоже не могли. Условия были ужасные. Куда жестче любого зимнего поля боя.

— Похоже, скоро мы наконец попрощаемся с этим проклятым небом!

Но мастер меча только ухмыльнулся и ткнул вниз. Я посмотрел туда, куда он указывал, и увидел, что открытая пустошь, над которой мы недавно летели, сменилась полями и городами.

Мы приближаемся к цели! От одной этой мысли меня пробрало возбуждение.

— Вижу! Это замок! — донёсся до нас сквозь ветер металлический крик белого дракона. Вдали, едва заметное на горизонте, виднелось крошечное белое строение. В ярком солнечном свете оно сияло, словно меловая гора.

— И это замок для порождений тьмы?!

Я слышал, что их замок вырублен прямо в мраморной горе, но такой яркой расцветки всё равно не ожидал. Это бесило. Хотя, конечно, изначально замок не принадлежал демонам. Раньше это было драконье логово.

— Дворец на вершине — обитель Короля демонов! — прохрипел дракон. — Мы начинаем атаку с воздуха!

Белый дракон взревел, и вскоре вокруг подхватили этот клич — как раз в тот миг, когда с нас сорвали завесу сокрытия. И вдруг я увидел вокруг себя в небе десятки драконов. От общего рывка всё у меня внутри словно подскочило вверх: все они разом ринулись в пике к замку. По мере того как мы неслись к вершине, то крошечное строение на глазах превращалось в исполина.

Рёв драконов стал тяжелее, и десятки лучей белого света рванули к замку — это драконы выдыхали свою магическую атаку. Сияющий залп обрушился на замок — или попытался обрушиться. В последний миг лучи неестественно изогнулись и ушли в сторону, будто ударились о невидимую стену и рассыпались искрами.

— Как и думали. Недостаточно, — прорычал наш дракон с досадой.

Мы и ожидали, что дом самого Короля демонов будет защищён чем-то совершенно особенным, и так оно и оказалось. Драконы, успевшие долететь до дворца, с силой врезались в барьер и не смогли пробить его. Какая же чудовищная прочность! От удара воины у них на спинах полетели вниз. Даже если кому-то из них чудом и удалось бы пережить падение, калекой он остался бы наверняка.

И почти одновременно с этим рядом с нами по воздуху полоснул луч чёрного света — наверное, это самое точное описание. Посмотрев в ту сторону, я увидел, как из замка в небо поднимаются полчища драконов с блестящей чёрной чешуёй.

— Тёмные драконы! — взревел наш дракон, и в его металлическом голосе кипела лютая ненависть.

Но не одни лишь тёмные драконы. Снизу, из замка, в нас устремились полосы пламени, клинки ветра и молнии. В бой поднимались драконы всех цветов.

— Садимся снаружи дворца!

Ловко уворачиваясь от летящих в нас дыхательных атак, наш дракон приземлился прямо у дворца, на самой вершине замка. Наконец-то земля под ногами! Даже понимая, что это замок Короля демонов, я чуть не бросился целовать камень.

— Вы ещё кто такие, мать вашу?!

— Люди, лесные эльфы... Альянс?!

— Как они вообще добрались до замка?!

К сожалению, сейчас было не до того, чтобы валять дурака. Наш эффектный выход заметила группа служанок-зверолюдей кошачьего вида и болезненно-бледных ночных эльфов.

— Смерть тьме! — взревели мы, выхватывая оружие.

Магические стрелы лесных эльфов-монахов пронзили ночным эльфам лбы, а наши зверолюди-рукопашники волчьего племени вонзили клыки и когти в вражеских зверолюдей.

Грохот сталкивающихся дыхательных атак оглушал, воздух дрожал от низкого гула. Над нами нападала радужная стая драконов, а белый дракон, на котором мы прилетели, отчаянно пытался их сдержать. Такие же сцены разворачивались по всему замку.

— Оставьте меня! Вперёд! — Когда мы машинально рванули было ему на помощь, белый дракон с отчаянием в глазах погнал нас дальше. Тут же он выдохнул ещё одну атаку, перехватывая вражеский залп, нацеленный в нас, и окутал себя усиливающей магией света. — Я удержу их здесь! Вперёд! Убейте Короля демонов!

Для драконов, с какой бы стороны они ни были, бой был возможен только под открытым небом. Раз уж воздушную атаку заблокировали, нам оставалось только идти внутрь и убить его своими руками!

— Вперёд! Добудьте голову Короля демонов, даже если это будет стоить вам жизни!

— Понял! Пошли! — Приняв решимость дракона, я рванул вперёд.

Если говорить начистоту, в нашей партии я мог бы занять первое место разве что в списке от самого слабого к самому сильному. Рядом со мной было полно грозных союзников — герои, прочие легендарные бойцы, лесные эльфы со своей невероятной магией.

Так что права самовольно лезть в лидеры у меня, по сути, не было. Но в такие моменты надо ловить волну, и сейчас именно я оказался тем самым человеком.

— В атаку!

Первыми за мной пошли дварфы в магических доспехах с головы до пят. Остальные герои тут же встали рядом, сомкнули щиты, создавая прикрытие для мастеров меча и рукопашников, готовых сорваться вперёд при первой же возможности. Священники и монахи запели заклинания, накладывая на нас слой за слоем мощные благословения. И вот так мы шагнули на совершенно чужую, неизведанную территорию — в замок Короля демонов. В твердыню демонов!

Чёрт, почему он такой запутанный?! Откуда нам вообще знать, куда идти? Направо? Налево?

— Что делать, Алекс?!

— Сперва к дворцу! Просто двигаемся примерно туда! А значит — вверх!

— Ясно!

Внимательно следя за тем, что вокруг, мы помчались по замку.

— Чужаки?!

Очень скоро нам навстречу выскочил здоровенный дьявол. У него была какая-то ядовито-золотисто-чёрная кожа и сложные глаза, как у осы. Что это за дьявол, я понятия не имел, но интуиция подсказывала: противник он серьёзный.

— Сдохни!

Неважно, что это был за дьявол, конец у него всё равно один — меч в голову! Но не успело наше оружие дотянуться до него, как у него загудели насекомьи крылья и унесли его из-под удара. Так нам показалось. В тот же миг магия лесных эльфов-монахов вздыбила пол, и из него выросли лозы, опутавшие дьявола.

Дьявол глухо рыкнул: лозы сбили его с равновесия, и этой доли секунды мне хватило, чтобы снести ему голову. Сразу после этого я с размаху пнул его, отправив тушу в ближайшую дверь. Обезглавленное тело влетело в соседнюю комнату и тут же взорвалось хаотической энергией. Дьяволы, умирая, взрывались, поэтому с высокоуровневыми тварями вроде этой надо было держать приличную дистанцию. Из комнаты донеслись крики... но это были порождения тьмы, так что мне было плевать.

Когда мы свернули за угол, перед нами возникла группа ночных эльфов в одежде для сна, с луками и ножами в руках. Ой, простите, мы вам не помешали выспаться? Наши щиты приняли на себя первый залп отравленных стрел, и этого окна хватило, чтобы мастера меча и рукопашники ворвались вперёд и разорвали их. Медлить они не стали: через несколько мгновений ночные эльфы уже были мертвы.

А вот появившаяся из лестницы, ведущей вниз, группа высокоуровневой нежити обещала куда большие проблемы. На первый взгляд их можно было принять за людей — пока они не начали швырять в нас тёмные проклятия. Но и эти личи, соблазнившиеся запретной тёмной магией, не могли тягаться со светлой магией наших священников и монахов: те обрушили на них вспышку очищающего света и смели их прочь.

— В замке люди!

— Убить их!

И наконец-то в игру вступили сами демоны. Бледно-синяя кожа, зловещие рога, в руках копья.

— Смерть тьме! — крикнули мы, ещё крепче смыкая строй.

Каждый отдельный демон был чудовищно силён благодаря мощи, полученной от дьявольских договоров. Но мы были элитой из элиты, а наше оружие и благословения — высочайшего класса. Никакая вялая магия и никакие проклятия не могли нас остановить! Действуя слаженно, мы постепенно, шаг за шагом продавливались всё глубже в замок, и каждому из нас было где применить своё мастерство.

Но без жертв мы тоже не прошли. Даже при том, что с нами были священники и лесные эльфы-монахи, тяжёлые раны всё равно требовали времени на исцеление. И то лишь в том случае, если они не оказывались настолько страшными, что человек умирал на месте. Особенно тяжёлые потери нёс наш авангард — то есть мы, герои. Одному вампир-лорд вырвал глотку. Другого подстрелил отравленной стрелой ночной эльф, и тот умер прежде, чем до него успела добраться лечебная магия. Мастер меча, который сидел позади меня на драконе, пал от демонического проклятия.

— Проклятье!

Я не удержался от ругательства. Где этот дворец?! Где остальные отряды?! Даже посреди кровавой неразберихи я выжимал из собственного мозга всё, что только мог, полагаясь на инстинкты, чтобы проложить нам путь дальше.

— Эй, ты!

Я крикнул кошачьей зверолюдке-горничной, забившейся в угол.

— П-пожалуйста! Пожалуйста, не убивайте меня!

Она была совсем молодая — максимум подросток. Схватив её за воротник, я яростно встряхнул её.

— Где Король демонов?! Говори, как пройти к дворцу! Скажешь — оставлю тебя в живых! — заорал я ей прямо в лицо, уже не пытаясь держать голос под контролем.

— Соврёшь хоть раз — умрёшь!

Зверолюдка взвизгнула.

— Т-т-туда! — почти рыдая, она показала на один из коридоров.

Остальные герои посмотрели на меня с сомнением, но я твёрдо кивнул. Доказательств у меня, конечно, никаких не было, однако мне показалось, что у этой девчонки просто не хватит самообладания нам соврать. Будь на её месте ночная эльфийка, это был бы другой разговор, но эта больше походила на деревенскую простушку.

В итоге инстинкт меня не подвёл. Мы нашли лестницу, ведущую к дворцу, и, как и обещал, я отпустил горничную.

— Вперёд! — взревели мы, сомкнули щиты и понеслись вверх по лестнице.

Да сколько здесь, чёрт возьми, ещё демонической стражи?!

К этому моменту от нас мало что осталось. Лесные эльфы-монахи ещё могли исцелять телесные раны, но мало того что их целительная сила была ограничена, так она ещё и никак не помогала против душевного истощения. И всё же каждый из нас дрался так, будто ад уже шагал за нами по пятам, проламывая любого, кто вставал на пути. Один из наших священников погиб, приняв на себя демоническое копьё, но ценой его жизни мы сумели сделать последний рывок, подняться по лестнице до конца и ворваться в сам дворец. Богатства и произведения искусства из всех королевств, которые они разорили, были свалены в этом отвратительном здании в вызывающе-пошлой роскоши.

— Я их здесь задержу! Все остальные — вперёд!

Когда на нас нахлынула новая волна дьяволов, наш дварф-рыцарь-кузнец, самый медлительный из всех, остался прикрывать тыл. Выиграв нам время, он дал нам возможность рваться всё дальше и дальше вглубь дворца.

— Сюда! Я чувствую зловещую магию!

Нас вёл лесной эльф-монах. В отличие от людей и зверолюдей, чувствительность к магии у него была очень высокой, и он улавливал мощную ауру Короля демонов.

И вот наконец...

— Должен признать, я весьма удивлён.

Проломившись через на диво внушительную дверь, мы увидели его.

— Не думал, что хоть кто-то сумеет добраться так далеко.

Надменный Король демонов ждал нас. Мускулистый демон сидел на обсидиановом троне. Светлые волосы и борода, похожие на львиную гриву, кроваво-красные глаза, бледно-синяя кожа, два зловеще изогнутых рога. Одежда на нём была одновременно и примитивной, и вычурной, а в руке он держал внушительное чёрное копьё.

— Что... это... такое?.. — выдохнул монах.

И не только он. Нас всех — и людей, и зверолюдей — словно придавило его чудовищной аурой. Даже обычно невозмутимый лесной эльф побледнел и обливался потом. Неужели этот Король демонов настолько силён?!

Но времени бояться у нас не было.

— Так ты и есть Король демонов?! — крикнул я, выставляя перед собой священный меч.

— Именно, — ответил он, медленно поднимаясь на ноги.

— Я Король демонов, Гордогиас Орги!

Словно по комнате пронёсся вихрь, и присутствие Короля демонов стало во много раз сильнее.

— Добро пожаловать. Жалкие, слабые создания... вы послужите мне недолгим развлечением. Посмотрим, сумеете ли вы хоть ненадолго удержать моё внимание.

И он ещё смеет нас оскорблять?! Да пошёл ты!

Хии Йери Лампсуй Суто Иери Мо.

Пусть священный свет засияет в моих руках.

Я выжал из собственного тела всё до последней капли силы и окутал себя серебряным сиянием. Будто воплощение моей ярости и ненависти, вокруг меня взревело мистическое пламя.

Если уж больше ничего, если уж больше никто — тогда хотя бы я тебя убью! Я вырву для нас будущее, вырву мир для человечества!

— Смерть тьме! — заорал я и ринулся вперёд.

— Смерть тьме! — мои уцелевшие товарищи отставали от меня лишь на шаг.

— Ха.

А когда мы бросились на него...

— Смехотворно.

Король демонов без всякого усилия взмахнул копьём и вонзил его в щит героя, стоявшего рядом со мной. Хотя щит был выкован лучшими дварфийскими мастерами и покрыт бессчётными благословениями, он смялся, будто мокрая бумага.

И тогда начался настоящий кошмар.

----------

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/884c2055ef0bdbea40429bd4b243ca2e64b382ac.png]]

[[image:/storage/reader-images/148e75611197a3a4df8e739014392387b99a9d20.png]]

[[image:/storage/reader-images/8fe77af05e14ab5463154e3b25cd4f7fa1e3a4de.png]]

[[image:/storage/reader-images/87c95662fd00ae37120fb7370d128dce9f52f77e.png]]

----------

Пролог

Принц демонов проснулся рано. Небо ещё алело, солнце ещё не успело уйти за горизонт, а принц уже выбирался из постели.

— Добрый вечер, лорд Зилбагиас.

— Добрый вечер, господин Зилбагиас!

— Ага, добрый вечер.

Как всегда, его будили приставленный к нему дворецкий, дьявол София, и личная горничная, зверолюдка из племени белых тигров Гарунья. Демоны строили из себя существ куда более утончённых, чем были на деле, но всё равно оставались дикарями. Поэтому, в отличие от человеческой культуры, здесь не было принято, чтобы служанки одевали тех, кому служат. Одевшись сам, он приступал к «трапезе после пробуждения» — тому, что люди назвали бы «завтраком».

— Ладно, пора размяться. Пойдём, Лилиана.

После завтрака он выводил на прогулку свою любимую питомицу.

— Ты сегодня бодрая, да?

Принц рассмеялся, глядя, как его ручная собачка радостно носится на четвереньках и заливается лаем.

Всего за несколько дней слух о «новой питомице седьмого принца» разлетелся по всему замку. В глазах тех, мимо кого они проходили в замковых коридорах, любопытства было ровно столько же, сколько и страха. Держать домашних животных не входило в демоническую культуру. Уже одно это делало обстоятельства Зилбагиаса редкостью. Но то, что он сумел превратить высшую эльфийку в свою ручную собачку, было поистине исключительным случаем. О таком никто и не слыхал. Ночные эльфы, презиравшие высших эльфов больше всех на свете, восхищались способностью принца подчинить себе святую почти до поклонения.

— Итак, лорд Зилбагиас. Сегодня начнём с повторения географии центра континента.

Когда они возвращались с прогулки, наступало время занятий. Как обычно, уроки вела дьявол знаний София. Поскольку демоны были дикарями, многие из них едва умели читать, писать и считать на самом базовом уровне, но для принца образование имело куда большее значение.

— Центр континента? Полагаю, это эльфийский лес, королевство Дефтелос и герцогство Тритос?

— Верно. Все они — страны, которые вам, возможно, однажды предстоит завоевать.

— Понятно.

Особенно высоко ценились знания, связанные с военным делом. Начиная с взаимного расположения стран, затем численность населения и производственные возможности, затем простая история, военная мощь и общая способность вести войну. Самую разную информацию вбивали ему в голову без пощады.

— Для того, у кого почти нет связей, ты поразительно много знаешь о Панчеловеческом альянсе.

— Информационная сеть ночных эльфов весьма неплоха.

— А. Тогда ясно.

После географии и истории шла математика. Обычными задачами были расчёты, сколько припасов понадобится определённому числу войск и сколько дней займёт их добыча, — всё практичное и конкретное.

А затем, после ночной трапезы и короткой передышки, начиналась адская физическая тренировка.

— Подойди, Зилбагиас. Сегодня я не стану сдерживаться.

— Меньшего я бы и не просил, матушка!

На плацу он стоял напротив своей матери, эрцгерцогини Пратифьи, а та уже держала копьё наготове. В её присутствии чувствовалась двойственность. Она была от природы одарена в копейном бою, но при этом обладала утончённостью и умом, редкими для такой дикой расы, как демоны. Вполне достойная жена Короля демонов. Ледяная красавица с дерзкой, свирепой улыбкой — и лишь крохотной примесью нежности в ней — смотрела на сына сверху вниз. В её любви к Зилбагиасу сомневаться не приходилось, но это всё равно была совсем не та любовь, что у человеческого родителя.

— Ты стал весьма неплох!

— Спасибо!

Копьё ударялось о копьё, и от столкновения металлических наконечников летели искры. Да, их тренировки проходили с настоящим оружием — почти как настоящий бой. Но...

— Гх!

Принц вскрикнул от боли, когда копьё Пратифьи впилось ему в бок. В её атаках не было ни малейшего намёка на милосердие. Здесь дозволялись любые раны, лишь бы не наступила быстрая смерть. По мере боя принц всё сильнее заливался кровью.

— Гха... Ме Та Фесуи!

Из принца хлынула тёмная магия, когда он активировал уникальную способность рода Рейдж — Проклятие переноса, проклятие, перекладывающее раны и болезни на другого.

— Всё ещё слишком мягко.

Несмотря на все его усилия, разрыв в их магической силе оставался слишком велик, и пробить магическое сопротивление матери он не смог. С лёгкостью стряхнув проклятие, она воспользовалась открывшейся после его попытки брешью и ударила его древком копья, размозжив плечо и ключицу.

Зилбагиас вскрикнул; чудовищная боль бросила его на колени, глаза распахнулись, на губах выступила пена. Копьё выскользнуло из пальцев обмякшей руки и со стуком упало на землю.

— Ты слишком сосредоточен на магии. Пренебрежёшь движением — и магия не принесёт тебе никакой пользы. Заклинание нужно выполнять намного быстрее, чтобы не давать противнику такой явной бреши.

— Да... матушка... — ответил принц на её совет сквозь стоны, но в его алых глазах всё ещё горел боевой дух.

Вырвавшись из-под контроля Гаруньи, Лилиана с паническим лаем бросилась к принцу, со слезами в глазах. Когда она принялась лизать ему лицо, всё его тело окутало яркое сияние, и раны затянулись сами собой.

— Какая удобная сила... — пробормотала Пратифья с восхищением в голосе, хотя выражение лица у неё было сложным.

По сравнению с проклятием рода Рейдж, которому требовалась цель, чтобы навязать ей собственные раны, исцеляющее чудо Лилианы было несравнимо удобнее. Для члена рода Рейдж, закрепившего за собой положение главных целителей демонического королевства, неудивительно было испытывать на этот счёт определённые чувства.

— Неважно. Благодаря ей наша тренировка может продолжаться гораздо дольше. Что ж, возобновим.

Пратифья пришла в себя и вновь взяла копьё наготове. Если бы для лечения они использовали Проклятие переноса, тренировку пришлось бы завершить: заготовленные человеческие рабы один за другим умерли бы от полученных ран.

С фактически бесконечной исцеляющей силой Лилианы они могли сражаться столько, сколько хватало сил двигаться.

— С радостью...!

Полностью восстановившись, принц снова поднял копьё.

— С тех пор как удалось избежать использования человеческих жертв, ты, похоже, стал получать от этих тренировок гораздо больше удовольствия, — пробормотал некий бог-дьявол. — Надо сказать, жаль, что заодно ты избежал и причастности к этому табу...

Заткнись.

В общем, привет. Это я, Александр, ныне известный как Зилбагиас. И я снова играю роль этого сраного принца демонов.

----------

Те, кто скрыт во тьме

Вереница карет неслась по ночной дороге, прорезая демоническое королевство и будто вовсе не замечая окружающей местности. В одной из этих карет я утопал в довольно удобном сиденье и смотрел в окно на мелькавшие мимо пейзажи.

С тех пор как я освободил Лилиану из тюрьмы ночных эльфов, прошло уже немало времени.

Как и планировала Прати, я отправлялся истреблять отряд гоблинов-дезертиров. Нашей целью была полуразрушенная крепость, до которой от замка предстояло ехать два дня на карете.

— Цель этого учения — получить опыт сухопутного передвижения и добиться некоторых тактических успехов.

Или что-то вроде того. Проще говоря, я должен был немного поиграть в солдата.

На драконьей спине до крепости, наверное, можно было бы добраться за считаные часы, но ради опыта работы в обычном подразделении — ну, насколько обычным вообще может быть подразделение, к которому присоединяется принц, — мы ехали каретами. Со мной были несколько слуг, включая Софию и Гарунью, а также несколько охотников-ночных эльфов.

Сопровождавшие нас ночные эльфы были теми самыми, кого я исцелил по сделке с бывшим начальником тюрьмы Сидаром. Они заключили контракт и теперь должны были лично служить мне от нескольких месяцев до нескольких лет. Пока отряд состоял из молодой охотницы, которой вспороли живот, охотника, потерявшего сознание после того, как ему вонзили меч в грудь, и шпиона, у которого почти оторвало одну ногу. Из них особенно шпион обладал магической энергией почти на уровне демона. Его мастерство было заметно даже с первого взгляда. Стоило ему вернуться в строй — и я мог только представить, какой хаос он устроит.

Стандартная квота исцелений рода Рейдж обычно пошла бы именно на кого-то его уровня, но из-за недавних движений на передовой запросов на лечение стало чудовищно много. На одной чаше весов оказался шпион, который потеряет ногу, а с ней и полезность как агент; на другой — кто-то настолько тяжело раненный, что без лечения умрёт. Руководству ночных эльфов было трудно решить, куда должна склониться чаша. И вот не кто иной, как седьмой принц демонов Зилбагиас, прибыл протянуть руку помощи.

— От всего сердца приносим вам глубочайшую благодарность и клянёмся вам в верности, ваше высочество.

Получив лечение и полностью восстановившись, теперь уже весьма бодрые ночные эльфы тут же преклонились передо мной.

Они видели, как я забрал их раны Проклятием переноса: как меня рвало кровью, как я потерял ногу, как бился в муках. Похоже, то, что принц демонов предложил собственное тело ради их спасения, тронуло их сердца и пробудило в них искреннюю преданность, совсем не похожую на обычную для их народа.

— Ночные эльфы злопамятны и коварны, так что терять бдительность рядом с ними нельзя. Но они ещё и весьма верны долгу.

В глубине памяти всплыли слова Прати. Я был немного разорван. Как бы крепко они ни чтили долг, в прошлой жизни мою мать убил именно ночной эльф...

Так или иначе, именно такой отряд я брал с собой в эту маленькую вылазку.

— Я также назначу наблюдателей и охрану, чтобы защитить тебя, но не обращай на них внимания. Действуй как обычно.

Хотя я всё равно оставался под присмотром, это был первый раз, когда я выбирался куда-то без Прати. И ещё первый раз, когда я покидал замок после поездки к Тёмному порталу... но с таким количеством ночных эльфов и дьяволов вокруг расслабляться было решительно нельзя.

— А эта штука, карета, довольно удобная, — сказал я, оглядывая просторный салон. И всё это время старался делать вид, будто впервые еду в карете, ради Софии, сидевшей напротив. Как ни досадно было признавать, эта карета была куда удобнее тех, в которых я ездил в человеческой жизни. — По человеческим книгам я думал, что трясти будет гораздо сильнее.

— Над этой каретой проделали особую работу, недоступную людям. — София гордо кивнула. — Вы заметили металлический короб между кузовом и колёсами?

— Там какой-то механизм?

— Да. Внутри находятся специально изменённые скелеты. Судя по всему, они поглощают и регулируют удары, которые получает карета.

Внезапно мне стало уже не так уютно. Ехала карета мягко, но одной этой подробности хватило, чтобы мне сделалось не по себе.

— Кстати, это изобретение лича Энмы.

Опять он? На всякий случай: карету тянули не живые лошади, а конские скелеты. Их покрыли плотной чёрной кожей и тканью, чтобы они не рассыпались под солнечным светом. Днём они сбавляли ход, но пока у них была магия для подпитки, эти неживые лошади могли идти без конца. Они стали важнейшей частью снабженческой сети демонического королевства.

— Кроме того, эту дорогу проложил род Корвут. В отличие от большинства каменных дорог, здесь почти нет стыков и перепадов высоты, поэтому значительная часть тряски исчезает.

Дороги в этой области род Корвут, специализировавшийся на магии свойства земли, проложил грубой силой. Каменные дороги, созданные их магией, были пугающе гладкими и невероятно прочными. А раз эти неумирающие лошади могли мчаться по таким идеальным дорогам на полной скорости, но до места нам всё равно было ехать два дня, значит, на самом деле оно находилось довольно далеко.

Тихий скулёж — и мне на колени легко плюхнулось что-то живое. Лилиана в милом маленьком платьице тёрлась о меня лицом. Её взяли с собой ради исцеляющей силы.

— Хорошая девочка, — сказал я и быстро почесал её за ушами, чем тут же вызвал довольное рычание. Её руки и ноги всё ещё оставались короткими. К концам конечностей были приварены металлические колпачки, и, чтобы снять их и позволить конечностям восстановиться, понадобилась бы хирургическая работа. А значит, конечно же, резать. В нынешнем состоянии Лилиана всё ещё до смерти боялась клинков.

Кроме того, ночные эльфы предупреждали: если позволить её кистям и стопам восстановиться, она станет огромной угрозой для всех в замке, если вдруг вернёт себе сознание. Лесные эльфы весьма искусны в магии. Поэтому, как бы больно мне ни было оставлять её такой, её руки и ноги оставались усечёнными.

— Слушайте все. Относитесь к ней доброжелательно и уважительно. Если кто-то ошибётся и наши отношения испортятся, её исцеляющая сила может перестать на меня действовать.

Благодаря этим приказам слуги обращались с Лилианой довольно хорошо. Ночным эльфам это явно не нравилось, на их лицах время от времени появлялись горькие выражения, но они держали себя в руках и шума не поднимали. А благодаря ей я мог продолжать тренировки, не убивая больше людей.

Это не значило, что рабы были спасены. Это значило лишь, что их используют для исцеления где-то ещё. Лучшее, чего я добился, — продлил их неизбежную участь на несколько дней.

— И раз их не убивают ради тебя, сила, которую ты мог бы получить от них, потеряна.

Так сказала Анте. Но если я каждый день спасал десяток-другой рабов, отодвигал их смерти каждый раз на несколько дней, то после падения демонического королевства это могло привести к тому, что хотя бы горстка людей останется жива. Потенциальная сила, которую я получил бы, совершив это табу, могла быть серьёзной потерей, но на такой обмен я был готов. К тому же, я был уверен, что впереди у меня будет раздражающе много возможностей наверстать.

Поглаживая Лилиану по волосам, я почувствовал, что кто-то на нас смотрит. Подняв взгляд, я увидел у Софии под боком Гарунью, которая пристально глядела на Лилиану. Очень, очень пристально. Лицо у неё было крайне серьёзное, хвост ходил из стороны в сторону, пальцы крепко сжимали юбку.

— ...Ой! — Заметив мой взгляд, она тут же отвернулась.

— Иди сюда, Гарунья.

После моего приглашения горничная нерешительно подошла. Я протянул руку и начал чесать её шею, тут же заслужив довольное мурчание.

— Ты уже весьма поднаторел, — поддразнила Анте. — Слева у тебя высшая эльфийская собачка, справа — пушистая белая кошечка. По цветку в каждой руке, да?

Кроме того, теперь я ещё и ловил довольно холодный взгляд Софии.

— Когда вокруг меня так хлопочут женщины, я прямо похож на настоящего принца, не думаешь?

София презрительно фыркнула в ответ на мою шутку и вытащила из нагрудного кармана до глупости толстую книгу. Я ожидал, что во время долгой дороги буду заниматься магией, раз уж свободного времени много, но и так проводить его было совсем неплохо. Отложив пока прежнее чувство тревоги, я откинулся на спинку сиденья и наслаждался ощущениями под обеими руками.

†††

Насколько бы это ни было практикой работы в составе военного отряда, полностью выматывать себя не требовалось. До рассвета мы остановились и начали разбивать лагерь. Разумеется, как принц я и пальцем не пошевелил. Можно было спокойно сидеть и отдыхать, пока остальные делали работу. Отлично. Карет с нами было несколько, так что наш лагерь даже немного походил на военный.

— Эй, у тебя найдётся минутка? — окликнул я шпиона, о котором уже упоминал, пока слуги готовили ужин.

— Чем могу служить, ваше высочество? — немедленно ответил он, отдав ловкий поклон. Он до этого стоял, прислонившись к одной из карет, скрестив руки и наблюдая за лагерем.

Его звали Виросса. Для ночного эльфа он был средних лет, около ста тридцати, и был весьма знаменит своей работой даже среди собственного дома. Остальные ночные эльфы смотрели на него с уважением. Как и все эльфы, он был одарён особенно привлекательной внешностью. На нём была матово-чёрная броня, не издававшая ни звука при движении, а вооружён он был луком и мечом с тонким клинком. Не кинжалом и не ножом. Мечом. Для ночного эльфа это было редкостью. Каждое его движение казалось лишённым усилия, и стоило хоть на мгновение ослабить внимание, взгляд мог скользнуть по нему и вовсе не заметить его присутствия.

— Как ты это делаешь? На скрывающую магию не похоже.

Когда я исцелял его, то заметил, что магическая сила у него невероятная, но сейчас его присутствие ощущалось слабым, почти прозрачным. Если бы действовала скрывающая магия, возникло бы что-то вроде неестественной пустоты.

— Я рассеиваю свою магию в пространстве вокруг себя. — С лёгкой улыбкой Виросса словно собрался, и его присутствие стало сильнее и чётче. Прежде будто я смотрел на него через запотевшее стекло, а теперь — нет, даже не туман: само стекло убрали.

— Впечатляет, — пробормотал я, потирая рога. Поразительно, что он мог так хорошо скрываться даже от чувств демона.

— Лишь результат долгих лет тренировки, ваше высочество.

— Интересно, смогу ли я делать так же.

Глаза Вироссы расширились.

— Вас это интересует? Эта техника предназначена для внезапных атак или сокрытия от преследователей... демонам подобное обычно не по нраву. — Похоже, особой популярностью она не пользовалась.

— В последнее время я об этом думаю. В конечном счёте цель — убить врага, верно? Как именно ты этого добьёшься, не так уж важно. Убил — значит победил. — Я бы с радостью ухватился за шанс отравить Короля демонов. Единственная причина, по которой я ещё этого не сделал, — его магическое кольцо для обнаружения ядов.

— Вы мыслите весьма... прогрессивно, ваше высочество. — Виросса снова слегка улыбнулся. Кажется, он был со мной вполне согласен.

— Смогу я ими пользоваться или нет... и позволят ли мне вообще, я всё равно интересуюсь вашими техниками, — сказал я. — Не думаю, что им можно научиться за день, но когда у тебя будет время, не дашь мне пару советов? Думаю, они могут пригодиться в будущем.

— Разумеется, ваше высочество. Для меня это будет честью.

Так, играя роль любознательного юного принца, я растопил лёд с ночным эльфом-шпионом и сделал первые шаги к изучению их методов и доступу к их информационной сети. Особенно важно было второе. Узнать, как демоническое королевство получает сведения об Альянсе и как эти сведения распространяются, было жизненно необходимо.

— В основном я работал за линией врага, а не на самом поле боя.

— Как ты прорывался через границы?

— Если просто идти через леса или горы, скорее всего, попадёшься этим мерзким пожирателям растений. Вместо этого я пользовался подземными ходами, выкопанными гоблинами, или подходил весьма окольным морским путём.

— Как ты заставлял местных помогать?

— Деньгами, в основном. Вам знаком термин «экономика»? А, прекрасно. Это упрощает дело. Панчеловеческий альянс экономически крайне развит, и его граждане сильно зависят от валюты. У нас внутри Альянса действует ряд марионеточных организаций, но по большей части мы работаем через взятки.

— А чем конкретно вы занимаетесь?

— Через компании, торгующие провизией, мы передаём взятки Святой церкви и получаем доступ к сведениям о военных планах Альянса ещё до их осуществления. Поэтому мы часто сжигаем склады, подготовленные для крупных военных операций, или саботируем мосты, важные для мобилизации.

От его слов у меня застыла кровь. Демоны были дикарями. В большинстве своём они не понимали даже самой идеи валюты и экономики. Но их подчинённые, ночные эльфы, похоже, прекрасно разбирались в человеческом обществе. Я и представить не мог, что у них есть осведомители так глубоко, вплоть до Святой церкви. И что внутри Альянса существуют компании, поддерживающие Короля демонов?! Я отчаянно заставлял свой новый юный и сообразительный мозг запоминать названия компаний и городов, которые упоминал Виросса. Мне хотелось как можно скорее передать эту информацию Альянсу, но сейчас это казалось чрезвычайно трудным.

— Кстати, я слышал, что до моего рождения отряд героев напал на замок. У вас была какая-то информация заранее?

Виросса поморщился от вопроса.

— К сожалению, мы не смогли предсказать это нападение. Мы знали, что белые драконы восстали, что Альянс начал использовать их для полётов, что в Святой земле собрались несколько отрядов героев и что активность между Святой землёй и различными другими странами Альянса начала расти...

Эй, погоди-ка, приятель. Звучит так, будто вы всё прекрасно понимали.

— ...но мы никак не ожидали самоубийственной атаки на сам замок.

То есть все кусочки головоломки у них уже были, но сложить их вместе они не смогли. Конечно, план был совершенно секретным и раскрывался только тем, кто занимал руководящие государственные посты. По-видимому, все участники ударного отряда были, как и я, без семьи, которую могли бы оставить. Или же на таком высоком уровне контрразведка Альянса действительно выполняла свою работу... хотя, учитывая, сколько всего утекало снизу, это было слабым утешением.

— Но я удивлён, что вы можете действовать внутри Альянса незамеченными, — сказал я восхищённым тоном. — Как вы так хорошо маскируетесь?

— Конечно, для начала мы меняем цвет кожи с помощью грима, но настоящая трудность — глаза, — ответил Виросса, указав на собственные тёмно-багровые зрачки. — Их цвет можно изменить магией, но мы ночные эльфы, и далеко не все из нас способны на такое. Поэтому мы берём мягкие прозрачные панцири одного вида крабов, живущих в определённом подземном озере, и окрашиваем их вытяжкой из особого вида кукурузы. Затем эти линзы можно прикладывать прямо к глазам. По названиям использованных материалов мы назвали эти линзы «колоркорнами».

— Интересно...

— Впрочем, поскольку наши глаза от природы красные, с помощью таких линз нельзя сделать их синими. Чаще всего стремятся к коричневому или чёрному цвету. И наконец, у нас есть мазь для кожи, защищающая от солнечного света.

Об этой я знал. Травы, из которых её делали, имели очень характерный запах, поэтому зверолюди-собаки вполне могли вынюхивать лагеря ночных эльфов.

— Однако в последнее время собаки слишком легко улавливают запах этой мази, и она стала слабым местом. Поэтому мы начали использовать мазь другого вида. Сейчас прежнюю в основном применяют как отвлекающий след. У нас есть ещё несколько похожих мазей с тем же эффектом, но все они пахнут совершенно по-разному, так что, когда одну распознают, мы просто переключаемся на другую.

Что...?!

Несмотря на потрясение, я заставил себя спросить о растениях, которые использовали для этих других мазей. Виросса, похоже, с удовольствием рассказывал мне о них, но если бы я начал выспрашивать слишком подробно, он наверняка заподозрил бы неладное. Он всё-таки шпион. Я был принцем демонов и лично исцелил его от тяжёлой раны, поэтому он не особенно настороженно относился ко мне. Но всё быстро стало бы опасным, если бы я сделал что-то, что вызвало бы его подозрения.

— Так маскируется большинство агентов. Те из нас, кто искуснее в магии, используют антроморфию, чтобы полностью выглядеть людьми.

В ходе объяснения он вдруг обронил настоящую бомбу, которую я не мог проигнорировать.

— Антроморфию?

— Да. Изначально это магия драконов, позволяющая им принимать человеческий облик.

Я никогда не видел её в действии, но слышал об этой драконьей магии. Похоже, белые драконы использовали человеческий облик для переговоров. Другие расы тоже на такое способны?

— Этой магией могут пользоваться другие расы? — Драконы и люди были врагами с незапамятных времён, поэтому об их биологии и магии мы знали ничтожно мало.

— Да. Однако для освоения магии требуется употребить драконью кровь, и для применения нужно значительное количество магической силы. Добиться от драконов, чтобы они поделились с нами кровью, стоит дорого, так что это доступно далеко не каждому.

Я задумчиво протянул:

— Значит, ты, конечно же, умеешь ею пользоваться? — спросил я и заслужил улыбку шпиона.

Внезапно его фигура искривилась и исказилась, и уже через несколько мгновений там, где сидел ночной эльф, оказался человеческий мужчина средних лет. В отличие от эльфа, который веками сохраняет юную внешность, он выглядел как человек, действительно тронутый возрастом. Если присмотреться совсем внимательно, в чертах можно было уловить следы Вироссы, но от глубокого загара до грубой щетины — невозможно было принять его за кого-то, кроме человека. Уши стали круглыми, волосы и глаза — каштановыми.

— Н-Невероятно... — Увиденное сильно меня потрясло. Его было никак не отличить от настоящего! — Как это держится против солнечного света или святой магии?

— Солнечный свет — не такая уж проблема. В худшем случае мы обгораем чуть легче обычных людей. Правда, возвращаться к обычной форме с солнечными ожогами — удовольствие изысканно мучительное, поэтому мы всё равно стараемся по возможности не работать днём.

К сожалению, против святой магии маскировка бесполезна.

Слава богам. Значит, святой магией самозванцев всё же можно вынюхать.

— Кроме того, как вы, уверен, уже заметили, наши чувства и магическая сила в превращённом виде падают до уровня обычного человека.

И правда: в отличие от прежнего состояния, когда его присутствие было рассеянным и разбавленным, теперь оно...

— Крайне слабое, верно? — Мужчина ухмыльнулся, видя меня насквозь.

— Да, пожалуй.

— Кстати, даже людей в такой форме недооценивать нельзя. Позвольте показать вам кое-что интересное. — Виросса поднялся и вытащил меч на бедре. Меч был великолепен, тускло сверкая в слабом утреннем свете. Без особых усилий он небрежно взмахнул им по ближайшему дереву. Клинок рассёк толстый ствол без единого звука. Дерево рухнуло, обнажив пугающе чистый срез.

У меня по коже побежали мурашки. Его меч словно почти не считался с законами природы. Невозможно. Этот тип — ночной эльф!

— Хотя ты эльф... — сказал я дрожащим голосом, — ...ты мастер меча?

Мастер меча — тот, кто достиг вершины владения мечом и способен выполнять сверхъестественные приёмы клинком без малейшего намёка на магию. Как и святая магия, они были козырями человечества, нашим последним оружием против демонов. Так должно было быть.

— Мне понадобилось пятьдесят лет тренировок в этом человеческом облике, чтобы достичь такого уровня, — сказал Виросса с тихим, но самодовольным смешком и вернул меч в ножны.

Верно. Даже гениальному мечнику нужно почти тридцать лет, чтобы пробудиться как мастер меча. Я даже представить не мог, сколько это займёт у обычного человека. Можно тренироваться всю жизнь и так до этого и не дойти. Тренировки Вироссы, должно быть, были исключительно жестокими.

И всё же я не мог не чувствовать, что это несправедливо. Когда человек достигает такого уровня мастерства, он уже минует расцвет сил и начинает скатываться к старости, а этот тип добрался до того же уровня, имея впереди ещё сотню лет.

— Это... потрясающе. Никогда не думал, что первым мастером меча, которого я встречу, окажется ночной эльф. — В этой жизни, во всяком случае. Мне потребовалась секунда, чтобы выдавить эти слова.

— В своём клане я единственный, — сказал Виросса, вернувшись к облику ночного эльфа и пожав плечами. — Было бы лучше, если бы я владел луком, как большинство ночных эльфов... но, к сожалению, таланта к стрельбе из лука у меня нет, — сказал он с гримасой и смущённо поскрёб щёку.

— Поэтому ты вместо этого тренировался с мечом?

— Да. Казалось подходящим, поскольку под прикрытием я часто пользовался мечом. На вид довольно плохо продуманное оружие, не находите? Не такое удобное и подвижное, как нож, но и дальности копья не имеет.

Стоп. Ты ведь не собираешься поносить мои мечи, да?

— И всё же, продолжая практиковаться, я к нему привязался. Как бы жалко это ни звучало. — Он самоиронично рассмеялся и похлопал по ножнам.

Хм. Мой рот невольно скривился. Пожалуй, тот, кто ненавидит меч, мастером меча стать не сможет.

— Но я никогда не слышал, чтобы кого-то, способного пользоваться магией, полюбили законы природы.

Даже если оставить в стороне вопрос его расы, стать мастером меча, имея возможность пользоваться магией на уровне демона, — дело совсем не маленькое. Считалось почти само собой разумеющимся, что маги не могут стать мастерами меча. Законы природы их не любят.

Эти законы были чрезвычайно строги. Если бросить камень, он упадёт. Если поместить воду высоко, она потечёт вниз. Так устроен этот мир. Эти законы составляют фундаментальную структуру реальности. Но те, кто обладает сильной магией, иначе говоря маги, способны искажать реальность вокруг себя своей волей и словами. Поэтому, когда маг берёт меч, его тело становится сильнее, а клинок острее — без всякого сознательного усилия с его стороны.

Законы природы это бесит. С точки зрения природы маги — преступники, игнорирующие установленные ею правила. Само собой, законы природы ненавидят таких людей. И напротив, те, кто посвящает себя честной тренировке и не пытается обойти естественные законы, крайне, крайне редко могут заслужить благосклонность природы.

Отсюда и рождаются высшие техники. Такие люди способны рассечь каменную глыбу деревянным мечом, мгновенно сократить дистанцию в десятки шагов или пройти сквозь атаки врага, словно их нет, — творить чудеса на уровне магии. Всё это возможно для тех, кого любит природа, — тех, кого мы стали называть мастерами меча.

Кстати, у другого оружия тоже есть аналоги. Ночной эльф без таланта к магии может стать мастером лука, а зверолюд, доведший боевые искусства до предела, — мастером кулака. Они способны творить чудеса без магии, как и мастера меча. Всех их часто объединяют под общим названием мастеров оружия. Если память мне не изменяет, чтобы быть признанным королём зверолюдей, нужно было быть мастером кулака.

В любом случае маг, стремясь к цели, неизбежно искажает реальность, поэтому природа почти наверняка не станет ему благоволить. Сколько бы они ни тренировались, при врождённом таланте к магии среди демонов никогда не было случая появления мастера копья.

— В человеческом облике моя магия становится невероятно слабой. Я не способен пользоваться ни одним заклинанием, кроме того, что возвращает меня в исходную форму. Честно говоря, так удобнее проникать в человеческое общество под видом обычного человека, — объяснил Виросса, и взгляд его стал далёким. — На задании я не могу полагаться ни на что, кроме боевых искусств. Поэтому я настолько основательно посвятил себя мечу: учился у человеческого мастера и похитил все его секреты. Но я и представить не мог, что таким образом стану мастером меча.

Переломный момент случился двадцать лет назад. На задании он случайно соприкоснулся со святой магией, она обожгла его и раскрыла маскировку. В итоге ему пришлось сражаться с героем средь бела дня.

— Поскольку был разгар дня, я не мог снять превращение и просто убежать. Я решил, что тот день станет для меня последним. Имеющихся защитных оберегов не хватало, чтобы остановить его святое пламя, так что я был почти беззащитен. Он отразил все мои метательные стрелы и отравленные иглы, и у меня остался только меч.

Герой был особенно осторожен. Усилив себя святой магией, он прежде всего сосредоточился на защите и медленно загонял Вироссу в угол.

— Я проигрывал в каждом столкновении. Стоило мне попытаться сблизиться, он разрывал дистанцию и отвечал магией. Я даже бросил в него ножны, пытаясь создать брешь для атаки, но всегда отставал на один шаг.

И всё же он замахнулся мечом вопреки всему.

— И в тот миг случилось нечто странное. Время будто замедлилось. Мне показалось, что кто-то толкает меня в спину.

И в следующее мгновение, хотя он всё ещё безнадёжно не доставал до цели, его клинок нашёл горло героя.

— Иногда я снова переживаю этот миг во сне. Я всё ещё помню выражение потрясения на его лице, когда он умер. Не удивлюсь, если у меня было такое же.

Я безмолвно помолился за павшего героя, одного из моих предшественников.

— С того мгновения, полагаю, меня можно назвать мастером меча. Хотя пользоваться этими способностями я могу только в человеческой форме.

— А что происходит, если ты пытаешься в форме ночного эльфа?

— Не имею понятия. Я слишком боюсь попробовать, — ответил Виросса с убийственно серьёзным лицом. Слышать такое от ветерана-шпиона было крайне на него не похоже. — Раньше я практиковался с мечом и в форме ночного эльфа, но после пробуждения как мастер меча больше ни разу не обнажал клинок, не преобразившись заранее. Мне кажется: если я вытащу меч и случайно искажу законы природы, я навсегда потеряю их благосклонность.

— Да, пожалуй, такое возможно.

Законы природы были весьма упрямы. Загадкой оставалось, почему они вообще прониклись к Вироссе в человеческом облике. Я бы подумал, что само это уже достаточно искажает их правила. Может, потому что на грани смерти он положился не на магию, а на меч? Впрочем, если подумать, все мастера меча, которых я знал в прошлой жизни, тоже пробудились в смертельной схватке...

— В любом случае, ваше высочество, даже если отдельный человек кажется слабым, среди них есть те, кто способен применять подобные техники. То же относится и к мастерам кулака среди зверолюдей. Никогда не недооценивайте врага на поле боя.

— Верно. Я слышал о многих демонах, погибших от мастеров меча.

Хотя далеко не столько, сколько о мастерах меча, погибших от демонов. Я прилежно изучал отчёты Софии, так что знал немало.

Те, кто рождаются с невероятным талантом и затем всю жизнь оттачивают своё мастерство, однажды могут добраться до той прославленной вершины. И всё же их расцвет будет короток — всего около десятка лет, — а жизнь может оборваться на поле боя в любой момент, как и у всех остальных. В мирное время они стали бы легендарными фигурами с огромным числом последователей, но в эпоху войны их поглощала тьма истории, и о них забывали.

— Может, мне взять у тебя автограф, пока есть шанс, — выпалил я, у которого голова шла кругом от всей этой информации.

— Мой автограф?

— Да. Ты маг, но освоил оружие другой расы настолько, что тебя полюбили законы природы. Я удивлюсь, если твоё имя не войдёт в историю. Клочок бумаги с твоей подписью может стать семейной реликвией.

Виросса начал посмеиваться.

— Ваше высочество, я шпион, тот, кто таится в тенях истории. Прославиться — значит опозорить мой клан.

Пожалуй, это правда, с кривой улыбкой признал я. Но, Виросса, ты правда на голову выше остальных. Моя вершина как героя в прошлой жизни даже близко к тебе не подойдёт.

Я был уверен: у него можно многому научиться. То, что я исцелил такую мощную угрозу для Альянса, могло бы стать причиной для скорби... но я ничуть её не ощущал. Достаточно лишь извлечь из его помощи столько пользы, чтобы компенсировать это!

— Господин Зилбагиас! Ужин готов! — из центра лагеря донёсся бодрый голос Гаруньи.

— Пожалуй, стоит поесть. Я бы с радостью продолжил разговор после ужина.

— Для меня это будет честью, ваше высочество.

Нужно было впитать из него всю возможную информацию, пока он ещё мой подчинённый.

†††

Поглаживая Лилиану по волосам и читая книгу, я заметил, что карета начала замедляться.

— Похоже, мы прибыли, — сказала София, захлопнув свою книгу.

Высунув голову в окно, я увидел, что дорога, построенная Корвутами, закончилась и перешла в грунтовую, ведущую к бедноватой деревне. Судя по всему, мы приближались к крепости, где в последний раз видели гоблинов-дезертиров.

Путешествие вышло весьма спокойным. Большую часть времени я либо читал, либо учился магии у Софии. Карету почти не трясло, поэтому я без труда следил за словами на страницах и не боялся укачивания. К тому же благодаря помощи Софии я научился создавать звуконепроницаемый барьер.

— Теперь ты сможешь тайно работать и сколько угодно предаваться всяким непристойностям, — заметила Анте.

Не формулируй так. Но без сомнения, в будущем это станет бесценным инструментом.

В лагере, чтобы не заржаветь, я продолжал упражняться в бою с Гаруньей и успевал присоединяться к тренировкам Вироссы. В один особенно жаркий день у нас даже появилась возможность поплавать. Охотники научили меня нескольким приёмам передвижения по лесу, и я немного попрактиковался с мечом. Время выдалось весьма насыщенным.

— У вас, похоже, большой талант, ваше высочество. Трудно поверить, что вы впервые держите меч. — Когда я взял меч просто побаловаться, Виросса начал хвалить меня с бесконечно досадливым выражением лица. — Если бы не ваше положение, мне очень хотелось бы, чтобы вы тренировались всерьёз.

Я пытался изображать посредственность, но мастер вроде Вироссы видел меня насквозь. Разумеется, он никак не мог прийти к выводу, что я выучил меч сам, без формального обучения, поэтому решил, будто у меня природный талант.

Но при моём положении в замке полностью посвятить себя мечу было невозможно. Поэтому на тренировках я использовал копьё, а он — меч. Наши поединки были недалеки от настоящего боя.

Сила у него была впечатляющая. Чтобы сократить разрыв, мне требовалась магия; без неё он бы с лёгкостью вытер мной пол. Я бы с радостью хотел сравниться с ним одним копейным мастерством, но кто знает, сколько лет практики на это ушло бы.

— Искренне благодарю вас за то, что вы лично прибыли сюда, мой принц.

Когда наша группа приблизилась к деревне, нас вышел встречать старый зверолюд, похоже, деревенский староста. Он был зверолюдом-кошкой, с пятнистым узором на меху. Это заставило меня заново оценить гордую и правильную историю племени Гаруньи. Трудно выразить словами, но местные жители казались... дворнягами?

Они все были одеты в простую грубую одежду, отчего выглядели так, будто отставали от сельских деревень Альянса на сотни лет. Несмотря на это, здоровье у них было, похоже, неплохое, а мех — ухоженный. Деревню со всех сторон окружал лес, и у них были какие-то поля. Судя по всему, основным источником еды была охота, а не земледелие. И, похоже, с пропитанием таким образом у них проблем не возникало.

Однако после того, как в ближайшей заброшенной крепости заметили гоблинов, они обнаружили, что дичи в лесу резко поубавилось, поскольку округу часто опустошали.

— Мы решили, что это почти наверняка дело рук гоблинов. Поэтому отправили нескольких мужчин разведать крепость, но... — лицо старосты помрачнело. Десять крепких мужчин из деревни отправились выгнать гоблинов, но не вернулся ни один. Те, у кого лопнуло терпение и кто пошёл проверить, тоже исчезли.

Затем староста решил воспользоваться единой силой и повести большой отряд против гоблинов... но, наверное, это можно назвать боевым чутьём? Сам пережив бесчисленные битвы, он, добравшись до крепости, ощутил тревогу. Быстро остановил отряд и приказал всем отступить обратно в деревню.

— Быть может, это старое тело просто обдало ветром трусости. Никакие оправдания не могут быть достаточными. Но я также беру всю ответственность на себя. Умоляю вас, проявите милосердие к людям этой деревни! — сказал он, почти уткнувшись лицом в землю.

Так вот почему все здесь такие мрачные? Погоди-ка, меня послали разобраться с несколькими гоблинами-дезертирами, но тут всё выглядит куда сложнее. Прати вообще понимает, во что меня втянула?

— Ситуация выглядит совершенно иначе, чем в отчётах... — сказала София, и её глаз дёрнулся. Эй-эй, не надо так пугать. Судя по тому, как этот старик дрожит, его нервы и так на пределе.

— То есть, если коротко, в лесу творится что-то странное, а все, кто пошёл проверить крепость, не вернулись?

— Мне стыдно признать, но это так.

Хм. То, что отряд из десяти крепких зверолюдов оказался уничтожен, конечно, странно. Если гоблинов достаточно, чтобы справиться с ними и не дать никому сбежать, странно, что деревня не пострадала сильнее.

— Что-то тут не сходится. Или думаешь, всё это часть плана? — спросил я Софию. Война по природе своей нестандартна. Я не мог исключить возможность, что Прати подготовила этот маленький сюрприз как часть моего испытания.

— Ну... не могу сказать, что это было бы несвойственно моей госпоже. — Похоже, ситуация немного тревожила Софию, и мне было трудно не чувствовать того же.

— Может, она проверяет, как я отреагирую на неожиданную ситуацию?

— Не думаю, что моя госпожа смогла бы так легко устроить нечто настолько сложное.

Вот именно. Возможность, что это не часть учения, всё ещё оставалась. Староста всё ещё тревожно наблюдал за нами.

— Может, случалась путаница в бумагах? Нас вроде отправили не туда?

— Это определённо возможно, если бумажную работу вели эти бесполезные хобгоблины, — почти прорычала София, доставая документы и быстро просматривая их. Жест казался бессмысленным: я знал, что она и так запомнила всё целиком. — Староста, как называется эта деревня?

— Деревня Какоу.

— Хм. В королевстве не должно быть других деревень с таким названием... На всякий случай: когда основана эта деревня? Каково было население в прошлом году?

— Э-Эм... прошу, подождите минуту...

Пока деревенский староста начал запинаться под допросом Софии, Виросса подошёл и шепнул мне сбоку:

— Мы трое готовы. Достаточно вашего слова. — Виросса плюс двое других охотников-ночных эльфов. Даже если речь шла лишь о гоблинах-дезертирах, дисциплина у них оставалась крепкой, а сами они были полностью вооружены и готовы действовать в любой миг.

— Разведайте окрестный лес. Пока достаточно хотя бы взглянуть на крепость. — Я усмехнулся. — Если там кто-то есть, это моя добыча.

— Как пожелаете. — С изящным поклоном он и остальные охотники растворились в ночной темноте. Ни звука дыхания, ни шагов, ни даже шелеста одежды. Как ни больно признавать, это именно та ситуация, в которой ночные эльфы великолепны.

— Итак... — Я перевёл внимание на дорогу, по которой мы прибыли. Прати сказала, что отправила со мной наблюдателей и охрану. Это будут воины рода Рейдж? Если всё пойдёт плохо, можно приказать кому-нибудь из слуг — кажется, Вине умела пользоваться огненной магией — выпустить в небо огненный шар. Потенциально так можно было связаться с ними.

Но поскольку оставалась вероятность, что всё это часть тренировки, звать на помощь так рано выглядело бы жалко. Наш эскорт, воины рода Рейдж, могли усомниться в моей стойкости. А это само по себе стало бы проблемой.

— О, ты наконец думаешь о том, чтобы действительно стать Королём демонов? — поддразнила Анте.

Совсем нет. Если род моей матери начнёт сомневаться во мне, потом это может обернуться головной болью. Я не возражал пользоваться связью с родом Рейдж, но если они начнут смотреть на меня свысока или даже попытаются использовать, это меня изрядно выбесит.

На небольшом холме вдалеке от деревни на фоне ночного неба стояли руины старой каменной крепости. Мы понятия не имели, что внутри, но что бы это ни было, оно смогло уложить десятерых крепких зверолюдов, не позволив ни одному сбежать. Это чудовище? Может, какая-то нежить просто забрела сюда?

— Что бы это ни было, полагаю, Виросса справится сам, — заметила Анте.

Честно говоря, я был с ней согласен.

Примерно через тридцать минут группа Вироссы вернулась.

— Мы обезвредили нескольких гоблинов, скрывавшихся на окраинах крепости. Все они, похоже, были под действием какого-то очарования или промывки мозгов. — После этого тревожного заявления он на мгновение замолчал. — Что до самой крепости... я не могу сказать наверняка, но... — Колебание Вироссы было совсем на него не похоже. — Я почувствовал внутри присутствие людей.

Что? Мы в самой середине демонического королевства. Что, чёрт возьми, здесь делают люди?

— Что заставило тебя так подумать? — спросил я.

— Первым признаком было слабое магическое присутствие, но главным образом — следы, — честно ответил он. — Вокруг крепости есть отпечатки ног, сильно отличающиеся от гоблинских. Они босые и не пытаются скрывать следы. По размеру, ширине ступни и форме пальцев, скорее всего, они человеческие.

У эльфов ступни были относительно узкие. У гномов — значительно шире. Зверолюди редко оставляли полные отпечатки. Люди и демоны, если не считать наличия или отсутствия рогов, были сложены в целом одинаково, и ступни у них имели довольно средний размер.

Значит, эти отпечатки попадали в средний диапазон. А тот факт, что они ходили без обуви и что снаружи их магическое присутствие казалось особенно слабым, означал: вряд ли это демоны.

— То есть методом исключения люди — самые вероятные кандидаты?

Пока что я взял наш небольшой отряд, включая слуг, и деревенского старосту ближе к крепости. Она оказалась куда больше, чем казалась издали. Там, наверное, мог разместиться гарнизон почти в пятьсот человек. Часть стен была в плохом состоянии — в шрамах, трещинах; одна даже обрушилась. Они рассказывали историю суровых битв, пережитых крепостью.

— По запаху и теплу тел внутри, вероятно, большое количество гоблинов. Но там очень тихо. Наверное, они настороже, — прошептал Виросса у меня за спиной. — Даже на военной службе трудно поверить, что гоблины способны сохранять такую тишину. Это странно, и гоблины за пределами крепости вели себя так же. Поэтому мы пришли к выводу, что на их поведение что-то влияет.

— Думаешь, внутри крепости маг? — спросил я.

— Скорее всего. Хотя он намного слабее демона, по человеческим меркам это маг значительной силы. Полагаю, примерно такой, — сказал он и рассеял ровно столько магической энергии, чтобы имитировать силу находившегося внутри.

— А ты хорош...

Оценка чужой магической энергии всегда строилась на ощущениях, поэтому словами её описать очень трудно. Такая демонстрация легко доносила смысл. Я был искренне впечатлён. Значит, магическая сила этого мага выше средней для ночного эльфа и где-то на уровне слабого дьявола. Для человека это довольно сильно.

— Может, сбежавший раб? — пробормотал я, ломая голову. Если там действительно были люди, у которых хватило духу действовать так глубоко в демоническом королевстве, я всей душой хотел их поддержать. Но рядом со мной было слишком много «надёжных» спутников, так что действовать опрометчиво я не мог.

— Верно. Мне трудно придумать предлог, чтобы пощадить их, — заметила Анте.

Именно. Как принц демонов я не могу тут отступить.

— Даже для беглого раба это перебор. Любой раб с магическим потенциалом находится под строгим надзором. Если кто-то сумел ускользнуть даже при всех этих мерах, вряд ли он был бы настолько неосторожен, чтобы не скрывать следы, — указала София. — Кроме того, если бы это был беглец, думаю, после первой встречи со зверолюдами он бы сбежал. Было бы странно, если бы он решил остаться в крепости.

— Верно. Гарунья, ты что-нибудь заметила? — Я повернулся к ней, скорее по прихоти.

— А? Эм... прошу прощения, но не особо... — Почему вы спрашиваете меня?! Здесь же столько способных людей! — ясно читалось у неё на лице. Кстати, сейчас она несла Лилиану. Лилиана была здесь на случай, если кто-то получит ранение, но без кистей и стоп двигалась довольно медленно, поэтому мы поручили Гарунье носить её. Гарунья была довольно сильной, так что нести высшую эльфийку ей было нетрудно. А вне зависимости от того, что сама горничная об этом думала, Лилиана явно к ней привязалась.

— А ты как думаешь, Лилиана?

Лилиана тихо заскулила, без сомнения потому, что мы все говорили шёпотом. К сожалению, в ответ она лишь растерянно на меня посмотрела. Тем временем деревенский староста-зверолюд глядел на неё в полном недоумении.

Похоже, другого выхода нет.

— Мы понятия не имеем, кто они и чего добиваются, так что остаётся только один вариант: выяснить самим.

Все кивнули. Они были спокойны, ни у кого не было признаков нервозности. Похоже, никто не видел особой угрозы в человеческом маге и отряде гоблинов. Деревенскому старосте, который однажды уже пришёл сюда и отступил, стало немного стыдно. Хотя, учитывая низкую способность зверолюдов к магии, он, вероятно, принял правильное решение.

— Все готовы? — Прикрепив обсидиановый нож к концу одной из человеческих костей, я преобразовал их в копьё. Все остальные, кроме Гаруньи, начали готовить оружие. Все сопровождавшие меня слуги были обученными бойцами, умелее среднего солдата.

— Я вступлю в бой в этом облике, — сказал Виросса, превращаясь в человека и обнажая меч. Значит, режим мастера меча. Хотя мне казалось, что мы сможем победить любого, кто выйдет из крепости, меня всё равно печалил факт: спасти того, кто внутри, не получится. — Итак, как мы атакуем, ваше высочество?

— Разделимся на две группы, — сказал я, глядя на главные ворота. — Я и остальные специалисты ближнего боя ворвёмся через передние ворота. Наша цель — маг. Те, у кого дальнобойное оружие, и охотники займут позиции у обрушенной стены. Когда чары спадут, гоблины, скорее всего, бросятся бежать. Не дайте им.

Если бы я действовал с предельной осторожностью, то заставил бы наших магов, способных пользоваться огнём, выкурить их наружу и вынудить сражаться на наших условиях. Но против одного мага и толпы гоблинов это казалось немного трусливым.

Возражений против моего плана не было; охотники закинули луки на плечи и сразу двинулись на позиции.

— Идём. — Остальные рванули к тяжёлой металлической двери, служившей главными воротами. Когда-то на ней, вероятно, была мощная защитная магия, но та давно проржавела и выветрилась. Теперь это был просто прочный кусок металла — иначе говоря, не препятствие для мастера меча.

— Виросса.

— Как прикажете. — Выступив вперёд, Виросса с неестественной быстротой сверкнул клинком. В воздухе прозвучал короткий резкий звук. Наблюдательный зритель мог бы понять: это звук клинка, много раз подряд режущего металл.

Ворота рассыпались пугающе чисто нарезанными кусками. Не удивлюсь, если в крайнем случае этими обломками можно было бы пользоваться как зеркалами. Из теперь беззащитной крепости повалил отвратительный запах. Кислый, грязный запах диких зверей. Запах, слишком хорошо знакомый мне по бесчисленным полям боя. Вонь гоблинов.

Множество пар золотых глаз, скрывавшихся во тьме, обратились к нам. Небольшие человекообразные фигуры быстро выстроились внутри. Низкие и коренастые. Зелёная кожа с проступающими жилами. Короткие пожелтевшие клыки торчали изо рта. Хотя в прошлом я встречал их не раз, впервые видел, чтобы они строились аккуратным порядком. Их тишина могла сперва создать впечатление, будто они нас не заметили, но они бросились к нам, не издав ни звука.

— Понятно. Это точно странно, — пробормотал я и быстрым выпадом уложил ближайшего гоблина. Гоблины известны шумностью и назойливостью. Но эти гоблины молчали с пустыми взглядами, словно потерялись в дневном сне.

— Похоже, копьё вы взяли правильно, — сказала София без малейшей спешки в голосе, взмахивая переносным магическим копьём, похожим на копьё Прати. Оружие с большей дальностью в таких ситуациях удобно: например, чтобы брызги крови не попадали на одежду. Ночным эльфам и зверолюдам-слугам приходилось куда неприятнее, поскольку они пользовались ножами и кулаками. Я не мог не улыбнуться при виде лица Гаруньи сзади. Она явно одновременно радовалась, что не участвует, потому что отвечает за Лилиану, и сочувствовала коллегам, которым досталась грязная работа.

Особенно выделялся один человек, явно стоявший на совершенно ином уровне, — Виросса. Он сражался в совершенном сплаве человеческого фехтования и работы ног ночного эльфа. В его исполнении была бесшумная элегантность: он вплетался между гоблинами, оставляя жалких тварей распадаться на части. Пока София и я убили небольшую горстку, он уже оставил больше дюжины в лужах их собственной крови. Расчистив большую часть гоблинов самостоятельно, он принял настороженную стойку и внимательно осмотрел окружение. Я заметил, что не только на нём не было ни пятнышка крови, но и на его мече тоже.

— Это определённо странно, — сказала София, глядя на мёртвых гоблинов. — Они слишком худые. Словно были на грани голодной смерти.

Присмотревшись к гоблинам, которых разобрал на части Виросса, я заметил, что их внутренности выглядели как-то не так. Тела гоблинов проще, чем у других рас, — расположение органов другое, поэтому их нельзя использовать для Проклятия переноса, — но даже с учётом этого они казались слишком... сухими? Как будто из них выкачали питательные вещества...

— Я-то думал, что тут снаружи так шумно, — воздух наполнил металлический, хриплый голос. — А у нас, оказывается, энергичные гости.

Кто-то неторопливо спускался по винтовой лестнице в глубине крепости. Наши бойцы немедленно собрались вокруг меня. Виросса встал впереди, София и Вине заняли защитные позиции передо мной, а Гарунья с Лилианой на руках стояла сразу за мной.

Наконец говоривший показался. Он выглядел человеком. Бледная, почти прозрачная кожа, лишь несколько клочков ткани прикрывали тело. Глаза сияли золотом. Но был один ясный признак, что он не человек.

У него были рога.

Не такие, как зловещие спиральные рога демонов, и не прямые рога, торчащие из лбов дьяволов. Они росли из висков, уходя назад за голову. Этот угол, эта форма... не может быть...

— Плохо дело, — пробормотал Виросса.

— Вы явились в идеальное время. Вы, похоже, полны магии. Как раз когда у меня начал просыпаться аппетит. — Фигура облизнула губы. — Идите. Пора кормиться.

И широко раскрыла рот. Её форма задрожала, стремительно разрастаясь, пока магическая энергия взорвалась наружу. Сбросив человеческую маскировку, существо вернуло истинный облик. Огромное чудовище, покрытое сверкающей серебристо-белой чешуёй, теперь смотрело на нас сверху вниз.

Дракон. И не обычный. Судя по цвету чешуи, он обладал магией света.

— Белый дракон?!

Да вы издеваетесь. Почему здесь... И под видом человека?! И почему тут?! В самой середине демонического королевства?!

Дракон взревел, и звук вместе с ослепительно-белым светом в одно мгновение смыл все мои вопросы. Козырь драконов. Их дыхание.

Поток света накрыл нас.

†††

— Эта операция совершенно секретна.

Так сказала мне кардинал Миральда, моя непосредственная начальница и некогда наставница. Мы находились в комнате в подвале Великого собора, в сердце Святой земли. В дрожащем свете лампы морщины Миральды казались глубже.

— Белые драконы восстали против Короля демонов. С их помощью мы отправим элиту всех рас в воздушный штурм замка Короля демонов. Мы попытаемся убить его.

— Вы с ума сошли? — не подумав, выпалил я. Честно говоря, мне показалось, что это какой-то больной розыгрыш. Но она даже не улыбнулась, только морщины на лбу стали ещё глубже.

— Альянс теряет позиции. Наше масштабное контрнаступление завершилось безрезультатно. Мы лишь немного оттеснили линию фронта, и эту землю уже снова начинаем терять. Внутри Альянса растут голоса несогласия. Если мы ничего не сделаем с Королём демонов, у человечества не будет будущего.

Я знал. Знал до боли хорошо. Но всё равно...

— Даже если им каким-то образом удастся, штурмовой отряд никак не вернётся живым, — указал я.

Миральда ответила молчанием.

— Значит, это самоубийственная миссия?

Её руки сжались на столе перед ней.

— Будь я на двадцать лет моложе... хотя бы на пятнадцать, я бы сама присоединилась к операции. Но в нынешней старости я не выдержу перелёт на большой высоте. Я лишь замедлю вас.

Во времена, когда она была инструктором, говорили, что она может убить дьявола одним взглядом, но теперь на её старом лице оставалась только горечь.

— Поэтому вы хотите, чтобы пошёл я.

— Мы не можем позволить даже малейшей возможности утечки. Участникам нельзя будет даже попрощаться с семьями.

— Вот оно что. Вы оставляете это людям, у которых нет никого, с кем надо прощаться.

Миральда прикусила губу и безмолвно кивнула.

— Хорошо. Я участвую, — сказал я непринуждённо, словно меня пригласили на утреннюю прогулку. С тем темпом, с каким я сражался, моя гибель всё равно рано или поздно настигла бы меня где-нибудь на передовой. Лучше уж рискнуть всем, если это даст шанс что-то по-настоящему изменить. Эта самоубийственная миссия казалась осмысленной смертью. — О, только если вы не ждёте, что я пойду один.

— У нас уже есть ещё несколько согласившихся.

— Рад слышать. Уверен, найдётся куча людей, которые с удовольствием выстроятся в очередь, чтобы хорошенько врезать Королю демонов, даже если это будет стоить им жизни.

— Прости.

— Да ладно, не смотрите так! — сказал я. — Просто ждите рассказа о том, как мы съездили ему прямо по морде!

— Прости, Алекс...

— Ваша репутация злобной старухи рушится на глазах. Для моих похорон слишком рано! — Я похлопал Миральду по спине, когда её плечи начали дрожать. Она и правда стала совсем маленькой, да?

— Так почему белые драконы вообще решили восстать? — Пытаясь сменить тему, я задал первый пришедший в голову вопрос.

— По словам их вождя, Фаравги Рассветного, — ответила Миральда, шмыгнув носом, — они хотят мести.

†††

Хотя я на мгновение потерял сознание, жжение по всему телу быстро вернуло меня к реальности.

Я не закричал и не застонал, но болело, чёрт побери, адски. Враг меня не добил, и сейчас было не время вести себя опрометчиво. Если я дам ему повод обратить на меня внимание, он может передумать.

Лёжа на земле, я попытался приоткрыть глаза и оценить ситуацию. Трое, кто пытался прикрыть меня, — Вине, София и Виросса — лежали на земле, обгоревшие до дымящейся корки, но всё ещё цеплявшиеся за жизнь. София ещё не взорвалась, так что с ней понять было достаточно легко. К тому же слабое хрипение Вине показывало, что жизнь в ней ещё есть. Белые драконы — природные враги ночных эльфов. Их дыхание было практически невозможно избежать, и мало того — это был луч световой магии, наносящий им двойной урон. София могла выдержать, но у Вине оставалось от силы несколько минут. А Виросса... он был совершенно тих, пугающе неподвижен и всё ещё в человеческом облике.

— А-ха-ха-ха-ха! Какой подходящий вид для вас, порождения тьмы! Вы так хорошо горите! — Напротив нас злорадствовал серебристо-белый дракон. Я вполне мог понять его желание посмеяться при виде того, как нас, порождений тьмы, так основательно стёрли.

Анте, что у меня сзади?

— Не так плохо, как у тех троих перед тобой. Ожоги, у кого-то слабые, у кого-то серьёзнее. Однако...

Я услышал стук, похожий на цокот копыт, приближавшийся ко мне, вместе с лаем и поскуливанием. Вскоре меня осыпали лизанием, и боль быстро начала уходить из тела.

— С этой всё в порядке.

Скосив взгляд, я увидел над собой заплаканное лицо Лилианы. Она была совершенно невредима. Логично: она высшая эльфийка, благословлённая богами света. Для неё дыхательная атака, наверное, ощущалась не более чем горячим душем.

— О! Высшая эльфийка?! — Белый дракон быстро её заметил. — Моё имя — Фаравги! Вождь белых драконов! Вернее, когда-то им был. — Тяжёлые шаги загрохотали, когда дракон приблизился. — Какой ослепительный свет! Ты, должно быть, высшая эльфийка великой силы! Ты наверняка владеешь очищающими чудесами?! Сможешь восстановить мои крылья?!

С прищуренными глазами я внимательнее посмотрел на дракона, называвшего себя Фаравги. И правда, его крылья были иссохшими и сломанными.

— Проклятые тёмные драконы наложили на них проклятие увядания! Спустя столько времени мне удалось восстановить их, пусть и совсем немного... но магии вечно не хватает! А вот высшая эльфийка, может быть...!

Лилиана заскулила и в страхе попятилась. Заметив, что что-то не так, Фаравги остановился.

— Ты... ты под каким-то контролем? — Воздух наполнил низкий рокот, похожий на жернов, но это был не жернов. Это смеялся Фаравги. — Как... удобно. Позволь мне перехватить поводья этого контроля! Иди, взгляни глубоко мне в глаза! — С тоном родителя, успокаивающего ребёнка, Фаравги подвинулся ближе. — Я дарую тебе уют вечного сна. Иди же, стань моей!

Магия очарования. Подозрительный радужный свет омыл Лилиану —

— Гав!

— и тут же отразился от неё. Неважно, что она считала себя собакой: в конце концов она всё равно была высшей эльфийкой. Её сопротивление магии зашкаливало. Повлиять на неё было почти невозможно, если она сама заранее не открывала сердце, как сделала со мной.

— Дерзкая глупая девчонка! Ты смеешь мне противиться, даже потеряв себя?! Подчинись, высшая эльфийка! Покорись мне! — Голос Фаравги прогремел, как гром, и он двинулся ближе, пытаясь подавить её силой.

Но в этот момент Виросса вскочил с земли с верным мечом в руке.

— Ме Та Фесуи!

Я быстро использовал магию, вытянув руку, и забрал его раны.

Гах! Только-только избавился от этой боли, а она снова здесь! На лице Вироссы появилось потрясение, когда он взглянул на меня, но он не терял времени и использовал уже здоровое тело, чтобы ударить по шее дракона.

Дракон взвыл, когда меч рассёк чешую, оставив красную линию на его шее. Фаравги отступил с невероятной скоростью. Чёрт, одной атаки не хватит!

[[image:/storage/reader-images/f3ca00a8e41f10e5ef98389539b691a07496e404.png]]

Лилиана снова подскочила ко мне и начала лизать лицо. Поверь, я бы с радостью исцелился и убрался отсюда, но...

— Собираешься сражаться с этой ящерицей? — спросила Анте.

Заставить его присоединиться ко мне почти невозможно, верно? Даже если я брошу здесь всех подчинённых, снаружи скрываются охотники и охрана, которую Прати приставила ко мне. Скорее всего, меня убьют прежде, чем я успею заткнуть им всем рты. Времени даже попытаться уговорить этого дракона почти нет, не говоря уже о том, возможно ли это вообще. И кроме того, даже если бы я смог убедить его встать на мою сторону...

Я оглядел лежавших вокруг Гарунью и остальных.

Риск был слишком велик. Белого дракона было бы слишком трудно использовать. К сожалению, встреча здесь и сейчас стала дурной удачей для нас обоих.

Проклятье! Нужно двигаться! Как Виросса вообще сумел двигаться с такими ранами?! Передняя часть моего тела почти превратилась в пепел, и магии Лилианы нужна минута, чтобы подействовать!

Тем временем Виросса искусно уклонялся от когтей Фаравги и отвечал резкими рубящими ударами по передним лапам дракона. Но...

— Ты оскорбляешь меня, червь! — взревел Фаравги, и его глаза вспыхнули неестественным светом. — Замри!

Ослепительный свет остановил Вироссу на месте.

А, дерьмо.

Даже не переводя дыхания, Фаравги хлестнул хвостом, как кнутом, и отправил Вироссу в полёт с мокрым шлепком. Тот ударился о каменную стену позади, забрызгав её красной кровью.

— М-Мои... изви... — Оставляя за собой кровавую полосу, Виросса рухнул на землю, и его облик задрожал, возвращаясь к ночному эльфу.

— Что?! Антроморфия?! И эльф, пользующийся мечом?!

На мгновение потрясение пересилило гнев Фаравги. Реакция была вполне уместной.

Ладно, наконец-то могу двигать ногами. Пора идти—

— Ты пожалеешь, что вмешался, мальчишка! — Золотые глаза Фаравги снова вспыхнули яростью, когда его внимание повернулось ко мне. Ладно, этого, наверное, тоже стоило ожидать.

— Ваше высочество! Вы в порядке?!

— Что это за хрень?! Дракон?!

— Защитить принца!

Голоса донеслись у меня за спиной. Охотники, стоявшие на страже, ворвались в крепость. Залп отравленных ножей и стрел просвистел в воздухе вместе с тёмными проклятиями и огненной магией, но всё это безвредно отскочило от сверкающей чешуи Фаравги.

В ответ он выплюнул луч света, прошедшийся по охотникам. На мгновение раздались крики, вскоре сменившиеся звуками горения и слабыми стонами.

— Ваше высочество, значит? — Фаравги снова перевёл взгляд на меня, и его глаза наполнились отвращением.

— Полагаю, приятно познакомиться, — ответил я, встретив его взгляд и поднимаясь на ноги. — Фаравги, верно? Главарь белых драконов? Я немного занят, так что, если у тебя ко мне дело, говори кратко.

— Они назвали тебя «высочеством». Кто ты? — снова спросил Фаравги, медленно и осторожно.

— Моё имя — Зилбагиас. Сын Короля демонов, седьмой принц демонов Зилбагиас! — объявил я, Называя себя и готовя копьё.

Дракон взревел от смеха.

— Прекрасно! Исключительно! Подумать только, сын этого мерзкого Короля демонов сам явился ко мне! — Из золотых глаз дракона полился опасный свет.

— Фаравги, почему ты так зол? Что Король демонов тебе сделал?

— Будто ты не знаешь! — снова взревел дракон, на этот раз уже менее весело. — Он объединился с тёмными драконами! Похитил мою дочь, убил мою жену! — Из открытых ран брызнула кровь, пока он неистовствовал. — Он угнетал мой народ! Дошёл до пыток наших детей! Ты ждёшь, что я просто проглочу эту обиду?! — Его гнев почти обжигал сам по себе, без всякого дыхания.

Значит, источник его ярости — отнятая семья, да?

— Я понимаю, что ты чувствуешь. До боли хорошо.

— Да ни черта ты не понимаешь! Принц, выращенный в роскоши?! Жалость от такого червя, как ты, — только оскорбление! — Фаравги подкрадывался ближе, и каждый мускул его тела перекатывался. — Ты! Сын Короля демонов! Я разорву тебя на части, кусочек за кусочком! Я сделаю эту высшую эльфийку своей, исцелю эти крылья и развею твои останки над его замком!

— О, ты направляешься к замку?

— Разумеется! Моя ярость не успокоится, пока этот замок не сгорит, пока я не оторву головы тёмным драконам от их тел!

— А. Тогда заранее прости. — Я поднял копьё. — Моя жизнь не настолько дёшева, чтобы выбросить её ради столь мелкой мести.

Хочешь сжечь замок? Какая трата времени. Этого недостаточно, чтобы уничтожить Короля демонов. Хотя я понимаю твои чувства, я не могу тебе помочь. Этого мало. Слишком мало, чтобы сделать тебя моим союзником!

— Высокомерен до самого конца? Страдай и умри! — Когти Фаравги мелькнули вперёд, как гигантские ножи, устремившись ко мне. Его дыхание было бы эффективнее, но, похоже, он всерьёз намеревался разорвать меня на куски. Хотя если бы я попытался сбежать и доставил ему сложности, он без сомнения использовал бы дыхание.

Вождь белых драконов, Фаравги Рассветный. В каком-то смысле именно он был ответственен за всё, что со мной случилось. Если бы он не пришёл к нам с планом атаки на замок Короля демонов, я не оказался бы здесь сегодня. И теперь, когда нами обоими двигала жажда мести, казалось, сама судьба свела нас, чтобы мы столкнулись.

Как же всё паршиво. Во всей этой кутерьме ведь виновата армия Короля демонов, да?

— Но если ты собираешься встать у меня на пути...

...тогда я сдерживаться не буду. Анте, вся сила, которую ты хранила для меня, понадобится до последней капли.

— Прекрасно.

Что-то внутри меня оборвалось. Из глубин моего тела — не физически, а где-то глубоко в душе — взорвался гейзер силы. Силы, рождённой и подпитанной табу героя, убившего десятки невинных людей.

Я влил всю эту силу в копьё и вонзил его в лапу Фаравги, когда тот ударил по мне. Чешуя дракона, укрытая серебристо-белой световой магией, выбросила искры при столкновении с моим обсидиановым ножом, переполненным тёмной магией. Две атаки боролись друг с другом... и в итоге чешуя дракона сломалась.

— Что?!

Маленький мальчик-демон встретился лоб в лоб с драконом, в десятки раз большим, и сравнялся с ним чистой силой, достаточной, чтобы пробить чешую. Фаравги отскочил назад, потрясённый неожиданным поворотом. Его движения были не ящериными, а скорее кошачьими — быстрыми и ловкими. Даже без возможности летать драконы всё равно обладали невероятной силой.

Но и я был не промах. Блин... я чувствовал, будто могу сделать что угодно. Это опьяняло. Словно я мог переписать мир вокруг себя одной лишь силой воли. Но одновременно я ощущал первые ростки уныния.

Назад пути нет. Раз Анте дала мне эту силу, забрать её она уже не сможет. Законы природы для меня теперь — лишь рекомендации. Независимо от моих намерений они будут гнуться и ломаться под мои желания. Законы природы навеки станут презирать меня. Стать мастером меча — теперь недостижимая мечта. Встреча с Вироссой снова пробудила во мне восхищение мастерами меча, чувство, которого я не испытывал уже много лет. Но это осталось в прошлом, и ничего тут не поделаешь. Я никогда не стану мастером меча. Я — герой.

— Ты... что это за сила?! — прохрипел Фаравги, медленно обходя меня кругом. Для него, должно быть, выглядело так, будто я внезапно превратился в гиганта.

— Я демон, — ответил я со смехом. В моих ушах это прозвучало почти саркастично.

— Дьявольская ересь...?! — В глазах Фаравги вспыхнул новый свет. Зависть? Понять можно. Все желают силы, верно? Если бы драконам разрешили пройти через Тёмный портал и заключать контракты с дьяволами... я даже представить не мог столь ужасную мысль.

— Если хочешь сбежать, это последний шанс. Незачем зря тратить силы, — сказал я, хотя знал, что моё предупреждение даст прямо противоположный желаемому эффект.

— Заткнись, демонический щенок! — взъярился Фаравги, и в глубине его горла забрезжил свет. Эй, а как же разорвать меня на части? Ты сейчас похож на чайник, который вот-вот взорвётся.

Дракон взревел, его испепеляющее дыхание уже готово было вырваться наружу.

Но.

— Моё имя — Зилбагиас. — Я почувствовал, как сила внутри меня вздымается и становится ещё больше. — Именем принца демонов Зилбагиаса... — Даже если это заденет всех поблизости, им нужно продержаться всего минуту. — Дышать запрещено.

Успех.

Фаравги захрипел, широко распахнув глаза. Горящий белый свет в его горле превратился в дым. Я тоже теперь не мог дышать, но заранее набрал полную грудь воздуха. Пока глаза Фаравги вспыхивали паникой, я вонзил копьё в рану, которую ранее открыл меч Вироссы. Целью было сердце. Нужно покончить с этим, чтобы я мог исцелить своих подчинённых, этих проклятых порождений тьмы!

Фаравги взревел от боли и махнул лапой на меня; когти засвистели в воздухе. Они прошли пугающе близко, но я всё же успел броситься в сторону. Несмотря на это, атака содрала с меня защитную магию. И мой удар оказался слишком мелким! Недостаточно глубоким, чтобы стать смертельным.

— Ты меня недооцениваешь... — воздух наполнил кожистый хлопок, — щенок!

Свет снова забрезжил в глубине горла Фаравги. Он сорвал проклятие грубой силой. С очередным рёвом пылающий белый свет устремился ко мне.

Я почувствовал, как копьё меняется в моих руках. Ах, вот это навевает воспоминания. В детстве я слышал сказку о герое, который сражался со злым драконом. Кажется, у старосты в доме была книжка с картинками. Когда дракон дышал на героя, тот...

Поток белого света сотряс крепость.

Жар луча расколол каменные плиты, а стена наливалась красным от жара.

— А-ха-ха-ха-ха! — Фаравги рассмеялся, заметив, что связывавшее его проклятие полностью исчезло. Перед ним были только дым и угли. — Я собирался разорвать тебя на части, но, похоже, придётся довольствоваться...?!

«Твоим пеплом», — наверняка хотел сказать он, прежде чем вихрь магии разогнал дым в воздухе.

— Довольно мерзкое переложение сказки. Светлый дракон и демон тьмы? Роли полностью перепутаны. — Я медленно поднялся из сгорбленной стойки, стоя на почерневшей каменной плите. Левая рука была закутана в толстый слой тёмной магии... и держала костяной щит.

— Быть раскалённым докрасна запрещено.

Через несколько мгновений воздух вокруг нас остыл. Даже жар в пасти Фаравги исчез — видимо, вместе с его боевым духом.

— Ужасно, не думаешь? — Я дерзко улыбнулся: щит в левой руке, обсидиановый кинжал в правой, я только что выдержал его дыхательную атаку прямо в лицо.

Дыхание дракона — его козырь. То, что с ним так легко разобрались, полностью застало Фаравги врасплох. Его изначальная ярость остыла, и теперь дракон смотрел на меня осторожно и настороженно.

— Бесит, — выплюнул дракон. — Я берег эту силу для тёмных драконов...!

Его глаза засияли зловещим радужным светом. Эй, постой, понятия не имею, что ты задумал, но я не собираюсь сидеть и смотреть! Подняв щит, я приготовился рвануть вперёд и вонзить нож глубже в открытую рану, но сияние в глазах Фаравги уже распространилось на всё его тело.

— Парадейсос Космос! Эгокентури Империфас!

Я — воплощение света! Впечатай этот образ в свои глаза!

Его серебряная чешуя засияла ярко, как солнце в разгар лета. Рёв Фаравги наполнил воздух вместе с ослепительным светом. Свет был таким ярким, что я испугался, как бы он не выжег мне глаза. Погоди, вообще-то кожу тоже припекает. Всё его тело испускает тепловые лучи?! Он не такой мощный, но ощущается как дыхательная атака, выпущенная во все стороны сразу! Всё это просто абсурд!

Восстанавливая защитные обереги, я окутал себя тёмной магией. Боль немного утихла, но если позволить бою затянуться, Софию, зверолюдов и особенно ночных эльфов спалит до хрустящей корки. Ах, проклятье! Почему я вообще должен беспокоиться о порождениях тьмы?!

С новым рёвом Фаравги ринулся вперёд и хлестнул по мне хвостом. Я отпрыгнул назад, избегая покрытого чешуёй хвоста, пронёсшегося мимо. Когда он промахнулся, я попытался полоснуть его ножом, но тот с лёгкостью отразил мой клинок. Сияющая чешуя стала куда прочнее, чем раньше. И вообще, присмотревшись, я заметил, что рана, нанесённая Вироссой, перестала кровоточить и даже начала затягиваться. Магия самоусиления?! Этот тип и так был чудовищно крепким, вы издеваетесь?!

— Сиять запрещено!

Проклятие легло, но быстро треснуло и было отброшено. Фаравги продолжал неистовствовать, разбрасывая слюну, и бросился в атаку. Я едва уклонился от щёлкнувших челюстей, но не смог избежать когтей, последовавших сразу за первой атакой.

Я крякнул от жёсткого удара в щит, который отбросил меня назад. Быстро перекатившись, я вскочил на ноги. Одна эта атака снова содрала с меня всю защитную магию! И к тому же моя магия табу почти ничего не делает!

— Вероятно, он Очаровал сам себя, — объяснила Анте. — Его разум явно нестабилен. В результате, похоже, его сила значительно выросла вместе с сопротивлением магии.

Ну рад, что ты всё ещё способна сохранять хладнокровие и анализировать ситуацию!

Быстрая череда ударов когтями, зубами и хвостом продолжалась, а я всеми силами уклонялся и блокировал, хотя меня снова и снова отбрасывало. Я всего лишь выживал, но если не переломить ситуацию в свою пользу, долго я не протяну. Я пробовал несколько табу — запрещал ближний бой, запрещал кусаться, — но ничто не сработало. Если срочно что-нибудь не сделать, он может, пусть даже нечаянно, затоптать моих подчинённых. Проклятье!

Когда его когти снова обрушились на меня, я вонзил нож в его лапу, но усиленная драконья чешуя выдержала, а клинок издал зловещий звон.

— Ой-ой.

Звук был нехороший. Хотя нож был зачарован мощной магией и крепче любой стали, лезвие наконец достигло предела. Мой обсидиановый нож треснул и развалился.

Фаравги снова взревел, пытаясь смести меня лапой. Закрыться щитом было бессмысленно — удар всё равно испортил бы руку, — поэтому я отпрыгнул. Но затем последовало продолжение. Отреагировать вовремя было просто невозможно.

— Не... трогай... — В этот миг передо мной мелькнула белая вспышка. — ...моего господина!!! — Гарунья издала отчётливо кошачий вопль.

Погоди, Гарунья?! Она в сознании?!

Не думая о собственной безопасности, горничная прыгнула к голове дракона, сверкнув когтями. Дракон взвизгнул, когда когти Гаруньи полоснули один глаз. Его зловеще сияющий глаз наполнился кровью, и это отвлекло дракона достаточно, чтобы его удар ногой застыл на полпути. Вместо этого он развернулся и хлестнул хвостом.

— Гарунья! — Горничная издала тошнотворный хрип, когда её отбросило назад. Я едва успел поймать её в воздухе. Её пушистый белый мех был обожжён до хрустящей корки. Нет, не только это. Ударенная хвостом дракона прямо в лоб, она получила руку, согнутую под неестественным углом, и с грудной клеткой у неё было что-то не так. Рёбра сломаны...

— Господин... Зилбагиас... прошу, бегите. Я... задержу его... — И всё же она отчаянно попыталась встать, с трудом поднялась на колени и потеряла сознание. И ради чего? Чтобы спасти кого-то вроде меня?

С новым рёвом Фаравги бросился в атаку. Похоже, он собирался растереть нас двоих в пыль вместе со стеной позади. Его кровоточащий глаз уже снова сиял. Чёрт, он уже исцелился?!

Он просто слепо несётся. Я, наверное, едва смогу увернуться с Гаруньей на руках, но если он выбьет стену за нами, может обрушиться вся крепость. Быстрый взгляд вокруг показал, что все остальные всё ещё лежат без движения. Если крепость рухнет на них при таких ранах, они точно не выживут.

— Какая разница? Брось их, — услышал я голос внутри себя. — Что изменится, если какие-то порождения тьмы умрут?

Доля правды в этом была. Но эти ребята — мои подчинённые. Мои пешки. Это не жалость или что-то подобное, но я не собирался бросать их из-за одной беснующейся ящерицы. Они слишком ценны, чтобы лишиться их сейчас. Это не жалость. Это логика!

Чёрт. Почему в этой жизни мне приходится впервые использовать это имя ради защиты порождений тьмы?!

— Моё имя... Александр!

Все они были без сознания, а Фаравги сошёл с ума.

— Заключивший контракт с богом-дьяволом Антендейксис!

Единственными, кто мог услышать моё объявление, были Анте, Лилиана и я сам.

Таков был мой второй слой Называния — техника, уникальная для меня, обладателя двух истинных имён: одного из этой жизни и одного из прошлой. Вытягивая всю силу, накопленную для меня Анте, я чувствовал, как становлюсь сильнее, как моё тело принудительно выводят на ещё больший предел.

Боги света, обратите на меня свой взор.

— Хии Йери Лампсуи Суто Хиери Мо!

Да воссияет ваш святой свет в моих руках!

Щит в левой руке начал светиться, и тёмная магия вокруг меня загорелась серебристо-белым. Я шагнул вперёд, чтобы защитить Гарунью.

Серебряное сияние усиливало меня, но одновременно обжигало тело. Что бы кто ни говорил, я был героем. Но это не меняло того, что это тело принадлежало демону. Боль была такой, словно каждый нерв в теле загорелся... а потом внезапно начала утихать.

— Гав!

В какой-то момент Лилиана подползла к моему боку и теперь поддерживала меня сзади. Её исцеляющая сила приглушала воздействие святой магии на меня. Благодарнее я быть не мог! Я уставился на Фаравги.

— Давай, ящерная сволочь!

Я приму твой натиск в лоб! С Лилианой и Гаруньей за спиной я не отступлю ни на шаг! Вера превращается в убеждённость; убеждённость — в решимость!

Фаравги ударил головой в мой щит. Святая магия вокруг меня заискрила, обжигая чешую белого дракона. Мои ноги врезались в каменные плиты подо мной. Казалось, удар разорвёт меня на части, но тёмная магия, обёрнутая новым серебряным сиянием, сопротивлялась так же отчаянно, удерживая меня целым.

Земля под нами содрогнулась... и дракон остановился. Мы оказались настолько близко, что чувствовали дыхание друг друга, а сияющие радужные глаза Фаравги были почти на расстоянии вытянутой руки.

— Прекрасно. — В этот миг Анте выскочила из меня. — Кошечка доказала, что источник этой магии — в его глазах. — Одним плавным движением она запрыгнула Фаравги на голову. — В физической силе я не блистаю, но на такой дистанции справлюсь даже я.

Она протянула руки...

— И... прощай!

И, напевно произнеся это, легко вырвала дракону глаза.

Дракон забился в беззвучном крике: боль так сдавила ему горло, что сам вопль застрял внутри. Анте отбросило, она сильно ударилась о потолок, затем упала на пол, каждый раз издавая почти комичный стон.

Но всё вышло идеально. Лишившись глаз, Фаравги начал терять окружающее его сияние.

— Н-Нет... ещё нет. Я не могу... остановиться... здесь...! — Дракон завыл, кровь лилась из его лица, как слёзы, пока к нему возвращался рассудок. Он снова собирал силу, пламя ярости начинало разгораться заново.

Этот тип просто невероятен. Несгибаемая воля и неутолимая жажда мести. Будь мы союзниками, я даже не представляю, чего мы могли бы достичь.

Но здесь всё надо было закончить.

Мне нужно что-то, оружие. Оглядевшись, я увидел серебряный блеск рядом с павшим телом Вироссы. Меч. Более смертоносного оружия я не мог и желать.

Фаравги выпустил очередной рёв. Чёрт, что ты теперь задумал?!

Время было решающим. Даже тех нескольких секунд, что нужны, чтобы подобрать меч, не хватит... так я подумал, но щит в моей руке преобразился и вытянулся. Словно воплощая мою волю в реальность, костяной щит превратился во что-то вроде кнута. Он протянулся, обвил рукоять меча и вернулся обратно. Затем распрямился и затвердел, как древко копья. У меня появилось новое оружие. Не совсем меч и не совсем копьё, а нечто промежуточное.

Я почувствовал, как что-то толкает меня вперёд, словно говоря, что я каким-то образом смогу заставить это оружие работать. Сочетание этого клинка и костей солдат настолько естественно легло в руку. Фехтование, которым я занимался в прошлой жизни, и копейное искусство, вбитое в меня в этой, слились воедино.

— Хии Йери Лампсуи Суто Хиери Мо!

Да воссияет ваш святой свет в моих руках!

Клинок вспыхнул серебром. Сила моего рывка и сила взмаха сработали вместе, вгоняя лезвие в шею Фаравги. Удивительно, сопротивление было слабым. Серебряный свет начертил широкую дугу в тускло освещённой крепости.

Дракон застыл. А затем его голова медленно отделилась от шеи и с глухим стуком ударилась о землю. Золотые глаза, практически полностью исцелившиеся, смотрели на меня с лютой ненавистью, но даже слабый свет сознания в них быстро угас.

Тело обезглавленного дракона рухнуло на землю, сотрясая пол под моими ногами.

Дракон света, движимый ненавистью и жаждой мести, был убит демоном-героем.

†††

— Гаааааах!

Боль убивала меня, буквально. Виросса лежал передо мной, и его тело было в полном месиве. В нескольких местах из кожи торчали сломанные кости, но благодаря Проклятию переноса он постепенно возвращался в норму.

Понимаешь, что это значит, да? Все эти жестокие, смертельные раны теперь выпали мне. Боль была настолько ошеломляющей, что я уже едва мог даже кричать; лучшее, на что меня хватало, — отплёвываться кровью. Вся верхняя часть тела была в агонии, словно её стачивали гигантским напильником, а вот нижняя пугающе ничего не чувствовала. Чёртов Виросса, у тебя ещё и позвоночник был сломан?!

Лилиана жалобно скулила, лижа моё лицо и даря мне свою исцеляющую силу. Я буквально слышал, как она говорит: «Я же только что тебя вылечила! Почему ты снова так ранен?!» Прости, Лилиана. Я не то чтобы хочу заставлять тебя переживать... но нам нужно исцелить ещё человек десять после этого. Так что, пожалуйста, продолжай.

Постепенно я исцелил всех своих подчинённых. Вине, обугленная с головы до пят, уже почти одной ногой стояла в могиле. Если бы я опоздал хотя бы на секунду, она почти наверняка умерла бы. Вместо этого теперь в могиле стоял я! Хотя её форма горничной превратилась в лохмотья, она в целом вернулась в норму. Поэтому теперь тихо спала на земле неподалёку. Похоже, в сознание она ещё не пришла. Она, может, и отвратительная ночная эльфийка, но это не меняет того, что она прикрыла меня собственным телом от светового дыхания дракона. Если бы она умерла, защищая меня, это долго бы меня преследовало.

— А я-то ждала от тебя отношения примерно в духе: «Какая дурочка, зря потратила жизнь, спасая меня! Наслаждайся видом моего предательства из ада! Бу-ха-ха-ха!»

Анте, если у тебя есть время болтать со мной, может, поможешь? Организуй раненых или объясни всем очнувшимся, что происходит.

— Полагаю, моих предыдущих действий достаточно. Вместо этого я отдохну внутри твоей души и понаблюдаю за этим жалким предприятием. А, может, подбодрить тебя?

Затем Анте выскочила рядом со мной, хотя бы в виде иллюзии, опустилась на колени и начала скандировать: «Ты справишься!» Честно говоря, я хотел бы, чтобы она поумерила свои причуды.

Но раз уж о дьяволах: София всё ещё была обуглена и неподвижна. Дьяволы — не совсем живые существа в нашем понимании, поэтому использовать на ней Проклятие переноса я не мог. Что нам делать?

— А, её раны, вероятно, загнали её в спячку. В вещественном мире наши души и тела фактически одно и то же.

По словам Анте, физические травмы вроде потери конечности дьяволам исцелить крайне легко, но раны, нанесённые магией, требуют погрузиться в спящее состояние и сосредоточиться на восстановлении.

— Ты же наверняка сражался со множеством дьяволов в бытность героем. Разве не знал?

Ну, когда мы побеждали демона, мы убивали его на месте.

— Ах. Полагаю, у вас не было роскоши оставлять их без сознания.

Пока мы разговаривали...

— Ваше высочество! Лорд Зилбагиас!

— Мальчик в порядке?!

— Что за хрень?! Это дракон?!

...в крепость ворвались панические шаги. Я поднял глаза и увидел группу солдат-демонов, остолбеневших в почти разрушенном проходе. Пятеро, в простой кожаной броне, с переносными магическими копьями; лица закрыты чёрной боевой краской. Лица залиты потом, дыхание рваное — значит, они бежали сюда всю дорогу.

— Это... лорд Зилбагиас, верно?

— Что это за магия...?

— Он ощущается как совсем другой человек...

Они начали перешёптываться. Полагаю, это люди, которых Прати отправила вроде как наблюдать за мной и одновременно охранять.

— Ребята, вы опоздали. Бой уже давно закончился. — Благодаря исцеляющему лизанию Лилианы я смог сесть и указать на труп дракона. — Чтобы мы понимали друг друга: вы те, кого Прати отправила наблюдать за мной, верно? — Я намеренно не сказал «защищать». Ради них же.

— Д-Да, всё верно. — Мужчина, выглядевший старше остальных, лет на сорок по человеческим меркам, поморщился и выпрямился. Оглядев тело Фаравги, они начали потеть уже совсем по другой причине.

Они слишком медлили, чтобы защитить человека, за которым им приказали присматривать, и пока они мешкали, на него напал дракон. К тому времени, как они прибыли, дракон уже был мёртв. Количество стресса и тревоги, с которыми они столкнулись, было трудно вообразить.

— Мои подчинённые тяжело ранены и нуждаются в лечении. Помогите уложить их в ряд.

— Есть, господин. — Воины рода Рейдж мгновенно бросились действовать по моему приказу, словно отчаянно пытаясь избежать дальнейшего позора.

— Гаааааах!

— Подождите, вы сами забираете их раны, ваше высочество?! — Когда я принял раны одного из поджаренных охотников-ночных эльфов, один из молодых солдат рода Рейдж начал возражать.

— Именно. Если я сам выдержу их, а святая исцелит чудом, рабов использовать не нужно. Удобно, нет?

— Но... зачем заходить так далеко ради низших рас? — Словно спрашивая: зачем принцу подставлять собственное тело ради тех, кто настолько ниже него?

— Мне решать, как обращаться со своими подчинёнными. К тому же все здесь рисковали жизнью, защищая меня.

— Ах... ах! Прошу прощения. Я сказал лишнее. — Лицо солдата побледнело, и он закрыл рот, но недостаточно быстро, чтобы избежать кулаков остальных телохранителей: судя по его крикам боли, они обрушились на него вне моего поля зрения.

— Итак... чем именно вы занимались? — спросил я.

— Ну... эм... — Старший солдат снова сделал горькое лицо и объяснил. По его словам, указания Прати были такими. Во-первых, держать достаточную дистанцию, чтобы не давить на принца.

Во-вторых, внимательно следить, чтобы не вмешались фракции других наследников.

И наконец, не показываться, кроме случаев крайней необходимости.

Похоже, Прати хотела обеспечить мне максимальную свободу во время задания.

Проблема в том, что в скрытности способности демонов куда ниже, чем у ночных эльфов. Поэтому им требовалось держаться на значительном расстоянии. Похоже, она специально отобрала солдат с острым зрением и сильным талантом к магии обнаружения. Чтобы я их не заметил, они рассредоточились вокруг крепости и стояли на страже, чтобы никто не вмешался в нашу вылазку. Но когда из крепости, якобы полной гоблинов, ударили лучи испепеляющего света, они немедленно запаниковали и бросились к нам.

Если бы они хотя бы успели принять участие в бою, могли бы сохранить лицо, но, к несчастью, я убил Фаравги до их прибытия. Хотя будь я обычным демоном, я, наверное, умер бы задолго до того, как они добрались.

Воины Рейдж молча носили свой стыд. В демонической культуре после провала оправдываться куда позорнее, чем молчать. Трудно было оценить, сколько снисхождения готова проявить Прати. Но, зная, какой страшной она бывает в гневе, я искренне им сочувствовал.

Примерно когда я закончил лечить всех, Виросса пришёл в себя.

— Ваше высочество?! — Он мгновенно сорвался с места и начал искать что-то на земле, похоже, оружие.

— Если ищешь это, прости, пришлось ненадолго одолжить.

Виросса потрясённо оглянулся, когда я вернул ему его невероятный меч — целый и невредимый, уже в ножнах. Затем его глаза заметались по комнате, пока до него доходила реальность произошедшего. Сила стыда, омрачившего его лицо, была примерно в пять раз больше, чем у солдат Рейдж.

— Примите мои глубочайшие извинения. Мне нечем оправдать свой полный провал в этом происшествии...

Да, примерно этого я и ждал.

— Виросса, как ты думаешь, что здесь пошло не так?

— Мы неверно оценили угрозу, ваше высочество. На основании наблюдений мы заключили, что причина — присутствие человеческого мага, и из-за самонадеянности не рассмотрели другие возможности. Вина лежит исключительно на мне. — Виросса скрипнул зубами. — Для других, возможно, это была бы понятная ошибка. Но для меня, владеющего антроморфией...

Полагаю, он не совсем неправ. Он заметил, что человеку странно быть в этой области, но чтобы это оказался дракон, замаскированный под человека? Такое кто угодно предсказал бы в последнюю очередь.

— Да, может, это и правда. Тогда, кроме лучшей оценки ситуации, что можно было сделать, чтобы избежать этого?

— Следовало обследовать крепость изнутри. Если бы мы увидели мага сами...

— Именно. А кто приказал тебе разведать только окрестности крепости? — Я вздохнул и увидел, как Виросса вздрогнул. — Может, ты сработал не так хорошо, как должен был. Но на самом деле вина здесь на мне: я не использовал тебя максимально эффективно.

Виросса молчал.

— Так что если ты хочешь извиняться и кланяться, я просто поклонюсь ещё ниже.

— Но ваше высочество...

— Это ошибка, которую я не собираюсь повторять. — С усмешкой я вложил меч ему в руки. — В следующий раз, если мои приказы будут недостаточно хороши, говори. Неважно, насколько мелкой покажется проблема. Идиоты повторяют свои ошибки снова и снова, а я не намерен быть таким идиотом. Я ещё не раз буду полагаться на твой меч.

После долгой паузы Виросса наконец ответил:

— Да, ваше высочество. Я отдам вам всего себя. — Глубоко поклонившись, он наконец принял меч из моих рук.

За моей спиной зашептались: «Погодите, вы уверены, что ему пять? Может, на самом деле пятнадцать?» — и: «Даже это слишком мало», — но я проигнорировал их. Может, стоит начать врать о своём возрасте.

— В любом случае, Виросса, твой меч невероятен. — Немного расслабившись, я указал на отсечённую голову Фаравги. — Будь это какой-нибудь второсортный клинок, я бы ни за что не смог его прикончить.

— Рана выглядит феноменальной, ваше высочество. Поистине...

«Хотел бы я обучить вас мечу», — он так и не договорил и взглянул на солдат Рейдж позади нас. Да, я бы тоже с радостью снова занялся фехтованием. Но увидеть сочетание меча и копья было довольно здорово. Возможно, перед другими демонами я смогу выдать это за «просто странную разновидность копья». К тому же нож, который я использовал как наконечник копья, сломался, так что мне всё равно нужно новое оружие.

— Что-то приближается! — внезапно крикнул один из солдат рода Рейдж, повернувшись к выходу из крепости. — Магия сильнее, чем у принца! С неба!

Напряжение в крепости резко подскочило. Кто-то сильнее меня, даже в нынешнем состоянии? С неба? Объяснение только одно — дракон.

— Встречаем их снаружи! Крепость слишком нестабильна. Все, кто может двигаться, наружу, быстро!

Во главе с солдатами Рейдж мы вышли наружу, где сверху уже слышался тяжёлый хлопот крыльев. Как и ожидалось, в воздухе мы увидели трёх драконов, снижавшихся к нам.

Все заняли боевые стойки; Виросса снова перешёл в человеческую форму и обнажил меч. Его лицо было написано жаждой крови и решимостью преуспеть там, где он только что провалился. Солдаты Рейдж невольно обернулись на его превращение.

— Подождите, на них кто-то сидит.

— Драконьи рыцари?

— Магия, которую я чувствую, исходит от одного из всадников, а не от самих драконов!

Драконы приземлились прямо у крепости; у каждого была красная или зелёная чешуя, и все были оснащены сёдлами. Драконьи рыцари.

Воин-демон во главе изящно спустился со своего скакуна: ярко-зелёные волосы, резкий, злой взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — выпалил я.

Это был четвёртый принц демонов, Эмергиас.

— Полагаю, это моя реплика. Что мой младший брат делает в таком месте? Заблудился? — Эмергиас поморщился на мой вопрос, словно он был совершенно неожиданным. Хотя он облекал всё в сарказм, в его голосе действительно звучало недоумение.

С двух других драконов спешились ещё двое воинов. Их волосы были не такими яркими, как у него, но мужчина и женщина тоже были зеленоволосыми. На них была высококачественная зачарованная кольчуга, в руках — большие, свирепого вида копья. Вероятно, воины его рода.

— Молодой господин, кто эти люди? — спросил один из них.

— Мелкий с нахальным видом в центре — седьмой принц демонов Зилбагиас. Пять лет, если любопытно.

— Он Зилбагиас...?

Женщина, явно похожая на тип старшей сестры, повернулась ко мне с настороженным взглядом.

— Пять?.. — пробормотал мужчина рядом с ней в замешательстве. Такое же выражение отразилось на лицах всех вокруг меня, даже деревенский староста-зверолюд ковырял уши, будто не мог поверить услышанному.

Пока мы осторожно обменивались взглядами, воздух наполнила неприятная тишина. Эмергиас почти нарушил молчание, но ему явно было трудно переварить саму мысль, что разговор придётся начинать ему, и он молчал.

Так, чем это закончится? Дракой? Но поскольку я тоже отказывался говорить, он в конце концов раздражённо вздохнул.

— У меня в этой крепости миссия по истреблению.

— Истреблению?

— Ага. Деревня зверолюдов в этой области, похоже, запросила срочную помощь. — Он вытащил документ из нагрудного кармана. — Согласно отчёту, были опасения, что здесь засели гоблины, а группа из десяти зверолюдов, отправившаяся разобраться с ними, исчезла. Существовала высокая вероятность, что внутри скрывается чудовище среднего уровня. Звучало как довольно рутинное задание... — Он замолчал, бросив взгляд на крепость позади меня. — Но по пути сюда мы не могли не заметить, как из крепости вырываются многочисленные странные лучи света. И теперь, прибыв, видим здесь тебя. Поскольку мы находимся посреди официальной миссии, ты обязан доложить мне обстановку, эсквайр Зилбагиас.

Двое сопровождавших его прыснули от смеха. Ну да, у меня ведь самый низкий ранг в демоническом королевстве, верно? Значит, в данном случае он мой «начальник».

— Я здесь при похожих обстоятельствах. Меня отправили к этой крепости на учение.

Так что оставалось только честно ответить. Меня тоже послали истреблять гоблинов. Задание назначили дважды?

— Нам сказали, что есть риск, что гоблины засели в разрушенной крепости у деревни Какоу... но в наших приказах ничего не было о возможных чудовищах, э-э... — Я замялся. — Какой у тебя там ранг?

— Граф! — огрызнулся Эмергиас. Если идти сверху, ранги были: Король демонов, эрцгерцог, герцог, маркиз, а затем граф, так что в вопросе наследования он был довольно далеко. Наверное, он взялся за такую «рутинную» миссию, чтобы набрать достижений.

— Ну, неважно. Мы же братья, формальности ни к чему, верно? — сказал я с улыбкой.

Эмергиас недовольно цокнул языком, а затем вдруг презрительно посмотрел в небо.

— Эти бесполезные хобгоблины! Идиоты нас перепутали.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Я принял эту миссию три дня назад. Но когда отправился к месту из отчёта, там оказались просто какие-то обветшалые старые руины, где сидели десять гоблинов и человеческая рабыня, которую они украли.

По мне пробежал холод.

— Разумеется, никаких признаков чудовища или чего-то подобного не было. Даже местные жители сказали, что никто у них не пропадал. — Эмергиас с раздражением хлопнул документом по ладони. — Поэтому, когда я доложил в замок, выяснилось, что меня отправили не туда! Эти проклятые чиновники перепутали названия деревень, потому что задания похожи!

— Значит, на самом деле туда должен был идти я... — То есть мне на самом деле предстояло спасти украденную рабыню у гоблинов в каких-то небольших руинах.

— Именно. А моей настоящей целью была вот эта крепость. — Эмергиас нарочито вздохнул.

— Из любопытства, что случилось с человеческой рабыней?

— А? Убили, конечно. Всё равно от неё уже не было бы пользы.

— Понятно. — Трудно было точно описать, что я почувствовал. Ближе всего было сожаление, но в нём был жар. Почему казалось, будто он кипит прямо под поверхностью?

— Ты входил в крепость? Что это были за лучи света? — спросил он.

— Кроме гоблинов, там был вождь белых драконов, называвший себя Фаравги. Похоже, он участвовал в нападении на замок много лет назад и выжил, хотя и был ранен. Поэтому я его убил. Вот и всё.

— Вождь белых драконов? — Глаза двух других драконьих рыцарей расширились. Даже драконы, ожидавшие позади, начали обмениваться потрясёнными взглядами.

— Ты? Хочешь сказать, ты его убил?

— Да. Похоже, ты немного опоздал.

Глаз Эмергиаса мелко дёрнулся, затем он протиснулся мимо нас в крепость, а его подчинённые поспешили за ним.

— Я потерял дар речи. — Виросса тихо вздохнул, возвращая меч в ножны. — Похоже, причиной наших великих тягот стала канцелярская ошибка.

— Вот уж точно. Пойдём обратно. Лучше присмотреть за моим братом. — Из тела Фаравги можно добыть материалы невероятной ценности; я ни за что не позволю ему с ними возиться. К тому же есть вопрос раненых, которые всё ещё без сознания.

— Слушай, если я выпью кровь Фаравги, смогу пользоваться антроморфией? — шёпотом спросил я Вироссу, пока мы шли.

— Нет. Хотя питьё крови и является частью ритуала, требуется намерение дракона передать вам магию. Пить кровь из трупа бессмысленно, — ответил Виросса, немного ошарашенный вопросом. — Но, ваше высочество... вас интересует её изучение?

— Ну, лучше использовать любую возможность приобрести магию, верно? Если мне когда-нибудь понадобится скрыться, кто знает, может пригодиться.

— Представляю, что даже в человеческом облике вы всё равно будете обладать значительной магической силой... как и Фаравги.

Ах. Значит, даже ослабнув в такой форме, я буду заметен тем, что «довольно силён для человека», как Фаравги. Похоже, мне придётся научиться как следует рассеивать магию, как Виросса, или найти другую магию для сокрытия.

— Проклятье! — Мы вошли внутрь как раз вовремя, чтобы услышать ругань Эмергиаса. Будто само зрелище приводило его в бешенство, зелёное туалетное пятно уже почти замахнулось, чтобы пнуть отсечённую голову Фаравги.

— Попрошу воздержаться от пинков по моей добыче, — сказал я с удивившим даже меня спокойствием. Что, чёрт возьми, этот тип делает?

— Это должна была быть моя добыча! — Эмергиас развернул ко мне яростный взгляд.

— Как я уже сказал, боюсь, ты немного опоздал.

— Проклятье! — Плюнув на труп дракона, Эмергиас развернулся и пошёл прочь. — Проклятье тебе и твоей удаче!

Бросив на меня ненавидящий взгляд, пока проходил мимо, он вывел своих подчинённых наружу, где они снова оседлали драконов и улетели. Не то чтобы я был счастливее. Мне плевать на любые почести за убийство белого дракона. Я бы лучше спас ту человеческую рабыню.

Совсем скоро драконы, уносившие другого недовольного принца, исчезли в ночи.

----------

Отверженное дитя дракона

И снова здравствуйте, это я, Зилбагиас, еду обратно в замок и покачиваюсь в карете. Хотя, справедливости ради, из-за модифицированных скелетов, встроенных в карету, качало нас не так уж сильно.

С битвы с Фаравги прошли примерно сутки. Из предосторожности мы взяли день на отдых и только потом покинули деревню кошачьих зверолюдей.

— В общем, похоже, ваши инстинкты всё это время били точно в цель, — сказал я старосте деревни, когда мы отправлялись в путь, и он тут же рухнул лицом в землю.

— А-а-а! Приношу глубочайшие извинения!

— Э-э... за что?

— Если бы у меня хватило храбрости войти в крепость в первый раз, всё бы не стало так плохо!

— Если бы вы вошли, вас бы просто сожрали ящеры, — сказал я, пожав плечами. Как ветеран, прошедший множество полей боя, он обладал настоящими инстинктами. Вполне достойные уважения качества.

Кстати, десять пропавших мужчин нашли на втором этаже крепости: их тела высохли, как мумифицированные оболочки. А я-то думал, что красть у людей жизненную силу — специальность порождений тьмы.

— Скорее всего, он их очаровал и заставил добровольно отдать свои жизни.

Мне одному кажется, что это как-то даже хуже, чем просто украсть их старым добрым способом?

Потеря десяти крепких трудоспособных мужчин стала бы для деревни жестоким ударом, но теперь, когда ближайшую угрозу устранили, хотелось надеяться, что они как-нибудь справятся.

— Для лёгкого учения всё получилось довольно напряжённо, не правда ли? — вздохнула София, лежавшая на сиденье напротив меня и уткнувшаяся в книгу. С одной стороны от меня посапывала Лилиана, с другой Гарунья наслаждалась поглаживаниями. Всё как обычно.

София пришла в себя незадолго до нашего отъезда и прошла путь от «обугленного дочерна дьявола» до «слегка пережаренного дьявола». Проснувшись, она первым делом спросила, кто я такой. Похоже, моя магия выросла настолько, что для неё я стал почти неузнаваем.

По словам Анте, дьяволы воспринимают существа по магическому присутствию. Когда София поняла, кто я, мне почти послышался её внутренний монолог, обвинявший во всём «этого бога-дьявола». Но стоило ей услышать, что весь инцидент был вызван ошибкой хобгоблинов, она мгновенно переключилась и пришла в ярость.

— Я разорву этого хобгоблина с прогнившими мозгами на куски!

Впервые я видел Софию настолько взбешённой.

Что до останков второго по степени ответственности участника этого происшествия, самого Фаравги, ночные эльфы ловко разделали тело для меня. Добытые части равномерно распределили между нашими каретами. Его голову заморозили магией, чтобы остальные драконы могли подтвердить его личность. Помимо этого, особую ценность представляли чешуя, когти, зубы и рога. Из зубов, когтей и рогов можно было сделать оружие, но поскольку они были наполнены светлой магией, лучше всего такое оружие работало бы против порождений тьмы, а значит для демонов было практически бесполезно.

Ну, кроме меня, конечно.

С другой стороны, из чешуи можно было изготовить доспехи с невероятной сопротивляемостью магии. Подобные вещи пользовались огромным спросом у тех, кто постоянно конфликтовал с героями и лесными эльфами Альянса.

Когда со всем этим разобрались, осталось только мясо. Мы его приготовили и съели. Ну, в основном ели его жители деревни. В каждом их укусе чувствовалась такая свирепость, будто они мстили за каждого из десяти потерянных мужчин.

Я довольно долго колебался, стоит ли пробовать. Во-первых, я никогда раньше не ел драконьего мяса. Но ещё важнее было то, что это был тот, с кем я разговаривал и кто имел крепкие связи с моей прошлой жизнью. Раз я сам его убил, думать об этом было тяжело... но, как ни странно, он оказался очень вкусным. Мясо было сочным, а остатки светлой магии в плоти лопались у меня во рту. Думаю, если бы его как следует выдержать, вкус стал бы ещё лучше. Мяса осталось чудовищно много, столько нам и не мечталось доесть, так что остатки отдали зверолюдям, чтобы они засолили и завялили его.

Единственными, кому не довелось насладиться пиром, стали ночные эльфы: светлая магия обожгла бы их от одного прикосновения.

— Первым делом после возвращения в замок нужно поручить гномам заняться этой чешуёй. Всё-таки это чешуя вождя белых драконов, она должна быть высочайшего качества. Доспехи из неё наверняка выйдут великолепными. И материала у нас должно хватить с избытком... — словно пытаясь прикрыть своё раненое состояние, София продолжала оптимистично болтать.

Значит, в демоническом королевстве есть и гномы? Чаще они всё-таки становились на сторону Панчеловеческого альянса. В отличие от лесных эльфов, объединённых единой целью, гномы были куда более индивидуалистичны — в хорошем и плохом смысле. Конечно, существовали странствующие кузнецы, создававшие магические артефакты, и небольшие племена, прятавшиеся по всему миру. Некоторых захватывали на поле боя и использовали их кузнечное мастерство до самой смерти. Ведь единственные материалы, из которых эти дикие демоны умели что-то делать, — кости, камень и кожа.

— Пожалуй, мне тоже нужно подыскать новое оружие, — сказал я, поглаживая кости, висевшие у меня на поясе. Мне было жаль тех, кого заставляли работать против воли, но от гномов можно было ожидать оружия лучшего качества.

Кстати, когда я рассказал Вироссе о том, как соединял меч и копьё, он был весьма впечатлён.

— Великолепно! Только ваше высочество могли придумать столь новаторскую идею!

Он даже разволновался. Я снова прикрепил его меч к древку своего копья, чтобы он мог попробовать, но особого успеха у него не вышло.

— Пользоваться этим довольно... сложно. Кажется, будто вес клинка диктует мне движения. Увеличенная дистанция привлекательна, но это расстояние я и обычным мечом могу покрыть без затруднений, — сказал он, между делом заявив нечто весьма пугающее. Даже с той силой всей магии, которую я выжал в последней битве, я всё равно не мог представить, что когда-нибудь одолею его в состязании мастерства.

Впрочем, жаловаться было бессмысленно. На обратном пути, когда у нас появлялось свободное время, я тренировался с Вироссой, чтобы проложить новую дорогу для изобретённого мной мечекопья.

— Что случилось, Гарунья?

Раз уж речь зашла о тренировках, оставалась ещё ситуация с Гаруньей. После боя с Фаравги она всё время выглядела подавленной. Когда мы останавливались на отдых, она тренировалась с оттенком отчаяния. Даже когда я гладил её, она казалась какой-то рассеянной.

— Я почти совсем не пригодилась. Даже хорошим щитом стать не смогла... — сказала она, опустив уши.

— Это совсем не так. То, что ты вцепилась Фаравги в глаза, очень помогло.

Когти Фаравги сорвали все мои защитные барьеры, так что если бы я бросился на него так же, как она, моя жизнь на этом бы и закончилась. Но сколько бы раз я ни пытался ей это объяснить, она не слышала. С учётом того, что со стороны магии она, будучи зверолюдкой, была слабовата, беспомощность против дракона уровня босса вроде Фаравги была вполне естественна. Она это понимала, но для того, чтобы унять разочарование, этого было недостаточно. Когда я был человеком, я страшно завидовал мощной магии демонов и эльфов, так что прекрасно понимал, что она чувствует. К сожалению, поделиться этими чувствами я не мог.

— Господин Виросса говорил, что ему понадобилось пятьдесят лет, чтобы стать мастером меча, да? — пробормотала Гарунья, глядя на собственные вытянутые когти. — Даже если я буду тренироваться изо всех сил... если это займёт столько времени, я стану старухой ещё до того, как доберусь до такого уровня.

Зверолюди жили сравнительно недолго. В лучшем случае некоторые дотягивали до шестидесяти или семидесяти лет. Именно поэтому даже демоны уважали мастеров кулака среди зверолюдей. Достичь такой высоты мог лишь человек невероятного характера, готовый израсходовать всю свою жизнь на одержимое стремление к боевому искусству. Одной из причин, почему зверолюдей приняли в демоническое королевство даже как низшую расу, были мастера кулака в их рядах. Лишь когда часть их народа достигла уровня мастера кулака — самого условия для того, чтобы стать королём зверолюдей, — демоническое королевство признало их.

Существовала даже легенда, будто первый Король демонов Раогиас во время армрестлинга с королём зверолюдей был уложен на землю. Конечно, в легенде прилагалась сноска: он не усиливал себя магией.

Можете поверить? Среди демонов, расы, которая больше всего на свете ненавидит проигрывать, из поколения в поколение передавалась легенда о том, как их король проиграл состязание. Вот насколько демоны уважали мастеров кулака. Достаточно, чтобы проглотить поражение от их рук.

— Я... я стану сильнее, — тихо заявила Гарунья, сжав кулаки. — Сколько бы лет это ни заняло... сколько бы десятилетий ни прошло, я обязательно стану сильнее.

Она этого не сказала, но было ясно: она нацелилась на то, чтобы стать мастером кулака.

— Если это случится... если к тому времени я буду морщинистой старухой, вы всё равно позволите мне остаться рядом с вами? — спросила она, повернувшись ко мне с тревожным лицом.

— Конечно, — ответил я, обнял её и получил в награду счастливое урчание. Она правда была безнадёжно преданна. Пока она рядом и поддерживает меня, неважно, как она выглядит и стала ли морщинистой старушкой, я буду рад.

Ну, при условии, что демоническое королевство к тому времени ещё будет существовать.

†††

В замке была одна комната.

По демоническим меркам её украсили весьма роскошно. На стенах висели гобелены из зелёной ткани с гербом владелицы, вышитым золотой нитью. На потолке сияла работа гномьих мастеров — люстра из хрусталя, золота и серебра. На стенах виднелись даже портреты и пейзажи, написанные человеческими художниками. У края комнаты стояла большая обсидиановая скульптура первого Короля демонов Раогиаса, а рядом — изваяние из чистого золота, изображавшее нынешнего Короля демонов Гордогиаса.

И в центре всего этого, на диване, обтянутом кожей высшего эльфа, сидела женщина в изумрудном ожерелье и роскошном, пусть и до крайности откровенном платье. Длинные зелёные волосы лежали у неё на плечах, от трубки поднимался дым. Глаза её темно блестели, словно глаза ядовитой змеи, — две бездны, проглатывающие всякий свет и ничего не выпускающие наружу.

— И ты просто тихонько поджал хвост и поспешил домой? — сказала она, выдувая в воздух облако дыма.

[[image:/storage/reader-images/7a3d4d4154240e25a18e2f54f2a88a37af8eacee.png]]

Перед ней стоял четвёртый принц демонов Эмергиас и молча кивал, вытянувшись по струнке.

— Тебе и правда не досталось ни капли удачи, да? С самого дня твоего рождения всё так и было, — пробормотала она себе под нос, бросив взгляд на статую Гордогиаса. — Должно быть, тебе не повезло родиться под дурной звездой. Ни удачи, ни таланта. Твоему брату пять, верно? Просто младенец. И всё же он затмил тебя. Разве тебя это не бесит? Неужели ты правда ничего не мог сделать?

Как бы она его ни колола, он молчал. Будь на её месте кто-нибудь другой, он бы от такого обращения взорвался яростью, но с этой женщиной всё было иначе.

С Нефрадией, его собственной матерью.

— Всё потому, что ты медлил. Если бы ты ушёл сразу, как понял ошибку, ты бы успел, — продолжила она, выдыхая облако дыма прямо на сына. Обычно демоны воздерживались от курения из-за вреда для тела, но ей, когда она имела дело с сыном, всегда требовалась трубка. — Вечно тянешь, вечно плетёшься позади. Неудивительно, что остальные наследники так далеко впереди. Понимаешь? Дело не в умении. Дело в самой твоей природе, в твоём характере.

Эмергиас продолжал молчать.

— Ты вообще слушаешь?

— Да, матушка, — коротко ответил Эмергиас, лицо его всё ещё оставалось маской. Ни оправданий, ни попыток объясниться. В глазах демонов, а тем более Нефрадии, подобные действия выглядели бы жалко.

— Разочарование с самого дня рождения. Впрочем, к этому я уже, наверное, привыкла. — Она снова затянулась трубкой и отвернулась со скучающим видом.

Если говорить просто, их отношения были хуже некуда. Конечно, с самого начала так не было. При рождении Эмергиас нёс на себе надежды и ожидания Нефрадии и всего их рода, но его будто преследовала дурная удача. Когда Нефрадия рожала, Король демонов находился на передовой, так что он опоздал и не смог сразу дать ему имя.

Когда же он наконец получил имя и они попытались отпраздновать, на замок обрушилась буря. Праздник пришлось скрепя сердце отложить, а когда погода прояснилась, Альянс начал крупномасштабное наступление на фронте. Их род до сих пор не оправился от опустошения, принесённого теми боями.

В большом и малом Эмергиасу ужасно не везло. И особым талантом он тоже не отличался. Среди демонов в целом он вовсе не был слабаком, но по сравнению со старшими братьями и сёстрами — Айогиасом, Рубифьей и Дайагиасом — ему недоставало того, что позволило бы стоять с ними наравне.

И всё же он отдавал всего себя. Работал до изнеможения, пытаясь ответить на ожидания матери и рода. Он принадлежал к роду Изанис, члены которого были редкостью в демоническом королевстве: этот род породил множество великих гражданских чиновников и тактиков. Поэтому они глубоко участвовали в войне с Альянсом и имели крепкие связи с ночными эльфами.

Эмергиас впитал всё, чему его учил род, и стал превосходным командиром и тактиком. Ещё до совершеннолетия он захватил свой первый город. Но в последний момент отчаянная группа героев поднялась в атаку и устроила последний бой, и после их отражения Эмергиас оказался тяжело ранен. Честно говоря, противники у него были невероятно сильные. Гораздо логичнее было бы, если бы Эмергиас погиб. Уже то, что он выжил, заслуживало похвалы.

Но не все смотрели на это так, включая другие фракции. Не помогало и то, что ради получения должности он переступил через немало других претендентов-командиров. «Ха, вышел на первое задание и получил такие раны, что ему нужна реабилитация? Не такой уж он и великий, верно?» Насмешки не прекращались, и его репутация рухнула.

Для ясности: Эмергиас был далёк от некомпетентности. Но роду Изанис был не нужен ещё один тактик. Им требовался чемпион, истинный воин, унаследовавший кровь Короля демонов Гордогиаса, чтобы восполнить то, чего им недоставало. И больше всех была недовольна Нефрадия, его собственная мать. Со временем она пришла к выводу, что он не годится в короли. Поэтому решила сократить потери и вернуться в постель Короля демонов. И, несмотря на то что демонам в принципе трудно зачать ребёнка, ей было даровано ещё одно дитя.

— Какое облегчение. Надеюсь, этот окажется немного талантливее.

Однажды Эмергиас случайно услышал эти слова матери... и его охватил страх. Он так старался. Столько терпел. Мало того, что ему не удалось оправдать ожидания рода Изанис, теперь он должен был вовсе лишиться их любви. Новый младший брат или сестра отнимет у него всё.

И он отравил её, использовав абортивное средство, добытое у ночных эльфов.

Заговор оказался наполовину успешным, наполовину провальным. Нефрадия, как и планировалось, потеряла ребёнка, но вскрылось, что виновником был Эмергиас. Хуже того, яд оставил её бесплодной. Угроза быть вытесненным младшим братом или сестрой исчезла, но и без того шаткие отношения с матерью окончательно рухнули.

Больше не способная рожать детей, она отказалась от плана посадить на трон представителя рода Изанис и примкнула к фракции Айогиаса. Можно сказать, весь их род пробудился от нелепой мечты родить следующего Короля демонов и вернулся к реальности.

Но если спросить, улучшило ли это положение Эмергиаса...

— Ладно. Можешь идти, — холодно отпустила его Нефрадия. — В следующий раз постарайся не дать добыче сбежать, когда она болтается прямо перед твоим носом.

Эмергиас кивнул, повернулся и вышел из комнаты матери.

— В конце концов, ты единственный, кто у меня остался, — полетел ему вслед её язвительный комментарий.

— Да, матушка, — тихо ответил он, резко закрыл дверь и пошёл по тускло освещённому коридору.

Теперь он был один. Вдали от насмешек раздражающего семейства, вдали от приставаний подчинённых, пытавшихся понять его настроение.

— Чёрт. — Скривившись, он ударил кулаком в каменную стену рядом.

†††

Мы вернулись в замок через два дня после отъезда из деревни Какоу. Карета была довольно удобной, но я уже дошёл до состояния, когда страшно соскучился по собственной постели. В прошлой жизни я часто спал под открытым небом, так что жизнь принца, кажется, меня разбаловала. В следующий раз, когда выберусь куда-нибудь, может, возьму палатку вместо того, чтобы спать в карете.

— Я пойду разберусь с делами, — сказала София и утопала прочь с охапкой документов в руках. На обратном пути она полностью восстановилась. Вот уж трудоголик, да? Направляясь в комнату матери, я начал думать, что ей больше подошло бы стать богом-дьяволом канцелярской работы, а не богом-дьяволом знания.

— Матушка, я вернулся.

— С возвращением, Зилбагиас... что, во имя всего сущего, произошло? — глаза Прати расширились при виде меня: она сразу заметила рост моей магической силы.

— Ну... довольно многое.

— А я надеялась, что на этой маленькой вылазке ты просто немного наберёшься опыта. Ты и правда всегда превосходишь мои ожидания. — Явно впечатлённая, она кивнула, подошла ко мне и обняла. Как всегда, отличный аромат духов, да? — В любом случае я рада, что ты вернулся невредимым. — Она не смогла скрыть нахлынувшие чувства в голосе. Похоже, она и правда очень за меня волновалась. Я лишь надеялся, что она не упадёт в обморок, услышав, что случилось во время вылазки.

— Итак, что произошло? — спросила она, изящно вернулась на диван и достала веер.

— Уверен, назначенный вами эскорт тоже доложит вам в общих чертах, но возникло... непредвиденное обстоятельство.

— Вступая на поле боя, всегда нужно быть готовым к непредвиденному. Похоже, теперь ты впервые это попробовал.

— Да, полагаю... Чиновники-хобгоблины допустили ошибку, из-за чего нас отправили не туда.

— Вот как. Какая неприятность.

— Да. По прибытии мы, как и ожидалось, обнаружили группу гоблинов-дезертиров, засевших в полуразрушенной крепости неподалёку, и это само по себе было бы вполне нормально... но нашли мы не только их.

Я хлопнул в ладони, и дверь распахнулась. Сопровождавшие меня солдаты рода Рейдж вошли внутрь, с трудом неся на доске замороженную голову.

— Что?! — Прати уставилась на неё.

— Как видите, мы вступили в контакт с белым драконом. Он сразу атаковал нас дыханием и едва не уничтожил весь отряд, но каким-то образом мы одержали победу. Среди наших погибших нет, так что волноваться не нужно.

Веер Прати выскользнул из её пальцев и со стуком упал на пол.

— Зачем я вообще тебя отправила?! — Как и следовало ожидать, она тут же сорвалась. Вздувшаяся на лбу жилка несколько портила её холодную красоту. К тому же из неё утекало немало тёмной магии.

Эскорт, обливаясь холодным потом, храбро выдерживал начавшуюся тираду Прати. Их лидера, того, кого я принял за старшего, заставили сесть на тот проклятый костяной стул. У него отлично получалось делать даже самых крупных мужчин маленькими и жалкими.

— Я понимаю, что велела вам держаться на расстоянии, но какой в этом смысл, если вы недостаточно близко, чтобы вмешаться, когда что-то всё-таки происходит?! Вы понимаете, насколько вам повезло, что всё обошлось?! Скажите мне, как именно вы собирались отвечать, если бы с ним что-нибудь случилось?!

Полностью утратив обычную благородную манеру, она ревела как строевой инструктор. Но каждое её слово было совершенно верным, так что эскорт мог лишь молча стоять, не смея оправдываться. Такими темпами их наказание могло оказаться весьма суровым.

Мне было не то чтобы жалко, если демон потеряет положение, но я прекрасно понимал: одно слово здесь могло купить немного верности. Однако подход нужно было уравновесить. Слишком снисходительное поведение рисковало вызвать ненависть, а взятие на себя слишком большой вины сделало бы меня слабым. Вироссе я сказал не переживать, потому что мы провалились вместе, но с демонами такое не прошло бы.

Так что для начала я подошёл к стене прямо рядом с креслом для размышлений, чтобы принять выговор Прати вместе с ними.

— Что ты делаешь, Зилбагиас? — Прати прервала тираду, озадаченная.

— Я подумал, что мне тоже есть над чем поразмыслить в связи с этим инцидентом, — ответил я с невозмутимым лицом. — Именно по моему приказу ночные эльфы заранее разведали окрестности, но я конкретно велел им исследовать только территорию вне крепости. В тот момент, когда мы поняли, что ситуация странная, мне следовало отправить их внутрь для дальнейшей разведки или использовать магию, чтобы выкурить врага из крепости. По меньшей мере, нет оправдания тому, что мы позволили дракону атаковать нас внезапно.

На секунду остановившись, я бросил взгляд на эскорт.

— Кроме того, сбежавший белый дракон, скрывавшийся в человеческом облике, был за пределами наших ожиданий. Я позволил страху показаться слабым затуманить мои суждения и действовал опрометчиво. Поскольку руководителем этого учения назначили меня, само собой разумеется, что я не исполнил свои обязанности наилучшим образом. Поэтому у меня нет права стоять в стороне и позволять кому-то другому принять всю вину.

Я не хотел повторить ту же ошибку, поэтому собирался как следует извлечь урок из этого происшествия, — закончил я.

Не говоря ни слова, Прати вернулась на диван, яд исчез с её лица. Сев, она наконец снова заговорила.

— Кувилтал.

— Да, госпожа? — ответил мужчина в кресле для размышлений, выпрямившись. Значит, его зовут Кувилтал?

— Ты ведь однажды пытался меня убедить? Говорил, что мне не следует так иначе относиться к сыну только потому, что он принц. Что его стоит растить среди других детей его возраста.

— ...Да, госпожа.

— Вот мой сын. Ты всё ещё считаешь, что это было необходимо?

— Мне стыдно за собственное невежество, госпожа, — ответил он, склонив голову и плотно сжав губы.

— Из уважения к Зилбагиасу на сегодня я этим ограничусь. Позднее я вернусь к этому вопросу. На следующем задании я ожидаю увидеть, чему вы научились на этой ошибке.

Мужчины снова вытянулись и хором ответили: «Да, госпожа!» Кувилтал встал с кресла для размышлений, молча поклонился мне и вышел.

— Это люди с некоторой рассудительностью, так что в этом конкретном случае тебе не о чем беспокоиться. Однако такое поведение могут воспринять как признак слабости. Участники могут так не подумать, но этого нельзя сказать о тех, кто будет злорадно смотреть со стороны. Запомни. — Она снова раскрыла веер и вернула взгляд ко мне.

Да, примерно так я и думал.

— Буду осторожен. Если честно, я не был уверен, как правильно подойти к ситуации. Возможно, это следствие моей нехватки опыта в общении с другими демонами.

— Верно. Эта мера должна была гарантировать, что на тебя в столь юном возрасте не повлияет чужая дерзость, но, возможно, она больше не нужна, — сказала Прати, едва сдержав вздох. Честно говоря, то, что я не знал, как вести себя с другими демоническими детьми моего возраста, как раз помогло мне пройти через эту ситуацию.

— В любом случае, об этом можно позаботиться позже. Следующее дело — наказать чиновника, который допустил исходную ошибку. — Прати щёлкнула веером, закрывая его. На её лице снова появилось тёмное выражение.

— Если позволите, госпожа, — сказала София, входя в комнату. Довольной она совсем не выглядела. — Я отправилась в управление, чтобы собственными руками разорвать этого проклятого хобгоблина, но, к сожалению, фракция четвёртого принца уже пустила его под топор.

— Ах, вот как? Думаю, это было ожидаемо.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я решила не приносить такую мерзость сюда?

— Разумеется, нет. У меня нет ни малейшего желания видеть подобное.

Погодите.

— Когда вы говорите «пустили под топор», это буквально? — спросил я.

— Да? — София слегка растерялась. — А что ещё это могло бы означать?

— А... эм, ничего.

Значит, ему и правда отрубили голову? Я думал, у хобгоблинов с их тёплыми кабинетными местечками всё неплохо. Видимо, паразитировать на системе тоже рискованное дело.

— В любом случае, матушка, я хотел бы посоветоваться с вами об оружии.

— Что такое?

— Нож, который я использовал как наконечник копья, сломался в бою, — начал я. Я рассказал ей, насколько удачно получилось прикрепить меч Вироссы к концу копья, и что мне понравилась универсальность оружия, которым можно не только колоть, но и рубить, и резать. А ещё — что я хотел бы поговорить об этом с гномом-кузнецом.

Прати задумчиво протянула.

— Упрямые старики не обрадуются, но, полагаю, попробовать стоит.

Неожиданно Прати приняла идею довольно легко.

— Вы уверены? — спросил я.

— Для обычного ребёнка я бы, конечно, отказала, потому что это научило бы дурным привычкам. Но ты другой: в твоём возрасте ты одолел вождя белых драконов. Очевидно, ты мальчик значительной силы. Если кто-то осмелится высказать жалобы, ты можешь просто раздавить их ворчание силой.

Слава богам, демоны дикари! У силы правда есть преимущества!

— Кроме того, во время твоих тренировок я заметила, что твои движения странно скованы.

— Скованы?

— Да. Но теперь, кажется, я поняла почему. Ты часто пытаешься резать копьём, верно? У тебя всегда такой раздражённый вид, когда вместо клинка ты в итоге бьёшь противника древком копья.

Она заметила даже это? Мастерство Прати как воина действительно нельзя недооценивать.

— И, кроме того, я удивлена известием об этом мастере меча среди ночных эльфов. То, что человек такого таланта признал твой дар к мечу, говорит о многом. Конечно, стать мечником не может быть и речи, но нет ничего плохого в том, чтобы модифицировать твоё копьё и не растратить твой талант впустую. — Прати улыбнулась и хлопнула веером по ладони.

— Теперь я могу сказать это с полной уверенностью. У тебя есть всё необходимое, чтобы унаследовать Короля демонов. Делай всё, что потребуется, чтобы стать сильнее, Зилбагиас.

С удовольствием.

Я почтительно поклонился.

†††

— Тебе не мешало бы обращаться с ними чуть осторожнее.

Гном-кузнец, к которому я часто заходил, вздохнул, когда я снова вернул ему меч.

— Если бы я не был осторожен, он бы давно сломался, — ответил я, немного озадаченный. — Он убил десятки гоблинов и огров, сталкивался с копьями демонов, его царапали когти дьяволов, а он всё ещё не сломался. Если уж на то пошло, вам стоит меня хвалить.

Мы с гномом перевели взгляды на клинок, лежавший на наковальне. Он был настолько зазубрен, что уже едва напоминал меч и больше походил на пилу. Удары демонических копий и необходимость выправлять его на месте так перекрутили форму, что вернуть его в ножны стало настоящей задачей.

И всё же после всего пережитого он не сломался. Честно говоря, я был довольно впечатлён своим достижением.

Молча гном взял молот, влил в него немного магии и легонько постучал по основанию клинка. С резким щелчком клинок легко переломился надвое.

— Видимо, я зря питал хоть крупицу надежды... — пробормотал гном. Повисшая тишина сделала атмосферу до крайности неловкой. — Всё. Больше не могу.

— А?

— Я сказал, больше не могу!!! — взревел он, вцепившись в свою огромную бороду, сорвал с головы бандану и стал рвать на себе волосы. — Снова, снова и снова я чиню твоё оружие как могу, и каждый раз оно возвращается изуродованным! Не могу больше это терпеть!

— А что вы от меня хотите?! Думаете, у меня в бою есть роскошь переживать о мечах?! — взревел я в ответ.

— Ладно. Хорошо, мальчишка, сколько ты заплатишь?!

— Что, чёрт возьми, вы имеете в виду?!

— У нас, гномов, есть железное правило! Никакая наша работа не бесплатна! За работу мы ждём вознаграждения! Иначе мы не можем выполнить работу, соответствующую задаче! — Он начал зловеще рычать. — А всё, что вы, люди, можете предложить, — это деньги! Особенно ты! Это будет не так хорошо, как истиннокованый меч, но я сделаю тебе магический меч... нет, святой меч, который проживёт дольше тебя! — Тяжело дыша, он приблизил лицо к моему. — Так покажи деньги!

— Ладно! Я отдам всё, что у меня есть! — крикнул я в ответ, не дрогнув. После выплат у меня было больше денег, чем я понимал, куда девать. — Но если на нём появится хотя бы один скол, я приду за вами!

— Я сделаю меч в десять раз твёрже твоей толстой башки! Да если он сломается, я сбрею бороду и станцую для тебя голым!

Каждый словесный удар встречался встречным. Отдав ему все деньги, какие у меня были, я увидел, как он с пугающей энергией тут же принялся ковать невероятно прочный святой меч.

В итоге он сдержал слово. Он сделал по-настоящему крепкий меч. Щиты, покрытые бесчисленными защитными молитвами и чудесами, легко сминались под силой Копья Короля демонов. Но этот меч обменялся с ним несколькими ударами. Он не сломался и сражался рядом со мной до самого конца.

†††

Вместе с Софией, Гаруньей и почему-то щенком Лилианой я прогуливался по южному крылу замка. Судя по всему, здесь находилась гномья кузница, но она была на противоположной стороне замка от кварталов ночных эльфов. Есть распространённая поговорка, что эльфы и гномы смешиваются как вода и масло.

— С лесными эльфами они правда не ладят, — сказал я, бросив взгляд на Лилиану, которая возбуждённо подпрыгивала рядом. Я очень хотел оставить её у себя в комнате, но когда попытался уйти, она не переставала скулить. Трудно было хотя бы немного не переживать из-за того, как гномы на неё отреагируют. — А какие отношения между ночными эльфами и гномами? — спросил я.

Все гномы, которых держали здесь, попадали в одну из двух категорий: пленники или те, кого вынудили крайние обстоятельства. Обращались с ними, по-видимому, довольно неплохо. Ну, пока они продолжали работать.

— Если спросить ночного эльфа, он обычно скажет, что они просто не сходятся во взглядах, — объяснила София. По её словам, ночные эльфы высоко ценили гномье оружие и весьма активно пытались его приобретать, но всё равно не могли ужиться с гномами. И это было вполне понятно. Ночные эльфы были чем угодно, но только не прямодушными, а гномы ненавидели тех, кто искажает искренность ремесленника. Было бы странно, если бы они всё-таки поладили.

Кстати, даже лесные эльфы и гномы Альянса изначально были врагами.

В далёком прошлом между ними несколько раз происходили военные столкновения. И так было достаточно очевидно, что эльфы придерживаются строгого натурализма. Учитывая, что расовыми оружиями гномов были молоты и топоры — оружие, которым часто валили деревья ради металлургии, — источник проблемы было легко вычислить. Когда гномы обнаружили уголь, дела пошли на лад. Но это не помешало обеим сторонам относиться друг к другу с большой долей цинизма. Хотя до ситуации между лесными и ночными эльфами было далеко. Я посмотрел на Лилиану со сложным выражением, а она ответила растерянным гавканьем.

Чем ближе мы подходили, тем отчётливее воздух наполнялся стуком молотов по металлу. Становилось теплее, будто жар кузницы просачивался прямо в коридор.

— Вот она, — сказала София. Она указала на величественную металлическую дверь, вполне подобающую гномам. Дверь стояла мощно, словно надзирала за окружающим коридором. На ней смелыми и при этом тонкими деталями были выгравированы доспехи и молоты гномов, а также их горные родины. Более того, при всей своей исключительной прочности она не несла ни малейших следов магии. Самым вероятным объяснением было то, что им не позволяли ничего подобного. Я ощутил в ней настоящую скорбь и мятежный дух пленённых ремесленников. По обе стороны двери стояли двое гномьих стражей с жалким подобием боевых молотов.

— Это его высочество, седьмой принц демонов Зилбагиас. У него дело к ремесленникам.

После заявления Софии стражи коротко поклонились и открыли нам дверь. Как только она распахнулась, нас ударило волной горячего воздуха. Пространство внутри было таким широким, что с трудом верилось, будто мы всё ещё в замке. Повсюду стояли горны, рядом было множество источников света и вентиляции. И, конечно, немало железных прутьев. Хотя гномы при желании могли бы их легко разобрать, те служили лёгким напоминанием об их положении узников. Гномы-ремесленники свободно махали молотами: кто-то выполнял простую подгонку обычного снаряжения, кто-то создавал лучшие магические вооружения.

— Здесь... правда жарко, — пробормотал я.

Гномы оставались поглощены работой и не обращали внимания на новых посетителей, вошедших в их логово. Как ни странно, в их работе не чувствовалось особой угнетённости. Хотя и нельзя сказать, что они выглядели особенно воодушевлёнными. При этом довольно многие ходили с очевидной хромотой или носили повязки на глазах — явные следы войны. Несколько гномов, не занятых работой, дважды обернулись на Лилиану, которая уже скулила от жары.

— Хочешь подождать снаружи?

Очередной печальный скулёж, кажется, означал «нет». Так что нам пришлось терпеть растерянные взгляды и замечания гномов, мимо которых мы шли.

— Добро пожаловать в гномью кузницу, лорд Зилбагиас, — позвал нас хриплый голос. Говоривший был гномом с ослепительно белой бородой и довольно отстранённым выражением лица, производившим впечатление хитрого старого пройдохи. Его прищуренные карие глаза, казалось, одним махом выхватили о нас каждую деталь. — Я Фисеро, тот, кому сейчас поручено управлять кузницей. Рад знакомству.

Помимо прочего, у него была ещё одна примечательная особенность: правой руки не было.

— В таком состоянии я мало на что годен, кроме как приветствовать гостей, — саркастично заметил он и похлопал по пустому правому рукаву, заметив мой взгляд. Я лишился слов, не зная, как ответить.

— Выглядит так, будто все усердно работают. Почти и не скажешь, что они пленники. — Я сменил тему и оглядел кузницу.

— В работе мы не жалеем сил. Даже если мы пленники, даже если наши жёны и дети в заложниках, мы всегда выдаём результат, соответствующий полученной цене.

Довольно смелые слова для разговора с принцем. Ни один гном не вмешался, чтобы его одёрнуть, словно это было общее мнение. Все они понимали свою ценность и гордились ею.

— Я впечатлён вашей гордостью ремесленников. — Лучшее, что я мог сделать, — сыграть роль принца демонов и ответить надменной улыбкой.

— Итак, ваше высочество, чем мы можем вам помочь?

— Верно. Для начала взгляните на это.

По моему указанию Гарунья подошла к ближайшему столу и развернула огромную ткань, которую несла.

— О. Это...

— Чешуя белого дракона.

В ткани лежала гора белой чешуи, всё ещё мерцавшей тусклым светом. Запах светлой магии, поднимавшийся в воздух, был достаточен, чтобы привлечь внимание гномов, прилежно работавших вокруг: все они подняли глаза от наковален.

Циничность Фисеро тут же испарилась; наружу вышел внутренний ремесленник. Он осторожно поднял чешуйку пальцами и осмотрел её на свету ближайшего горна.

— Невероятно. Как эти материалы оказались у вас?

— Я добыл их сам. Совершенно случайно столкнулся с белым драконом. Он едва не сжёг нас всех дотла.

— Вы сами добыли их? Похоже, это чешуя весьма выдающегося дракона.

— Как и ожидалось, глаз у вас хороший. Дракон называл себя их вождём. Сказал, что его зовут Фаравги.

Фисеро застыл.

— Я... понимаю.

На миг он закрыл глаза, но когда открыл снова, в них не осталось ни тени эмоций.

— И что вы желаете с ними сделать?

— Я хочу, чтобы из них сделали комплект доспехов. Разумеется, с защитными чарами против проклятий. Сможете?

— Если вопрос только в способности, то, конечно. Однако вещь из этих материалов выйдет весьма впечатляющей. Поэтому цена будет... существенной.

— Железное правило гномов, да?

— Именно. Будь заказчиком принц демонов или сами боги, мы не гнёмся.

Это правило гномов не было произвольной прихотью. Их кузнечное дело давно вышло за пределы обычного ремесла и стало магическим искусством. А вместе с этим пришли и собственные ограничения. Делая что-то для другого, они должны были требовать за это цену. Получить должное вознаграждение — первый шаг к тому, чтобы раскрыть истинную ценность их творений.

Украсть их изделия или взять силой, конечно, можно, но при этом неизбежно что-то терялось. Если речь шла о магическом предмете, эффект ухудшался. Эта магия, созданная предками гномов, обеспечила им высокое положение даже в нынешнем обществе.

— Какую плату они обычно берут? — спросил я у Софии, а не у Фисеро.

— Драгоценные металлы, зачарованные камни, улучшение условий содержания, исцеление. В редчайших случаях им могут заплатить свободой.

— Понятно. А если я что-нибудь сделаю с вашей рукой, Фисеро?

— Эту рану мне нанёс проклятием могущественный дьявол. — В голосе Фисеро звучало уныние, когда он закатал пустой рукав. К культе был прикреплён прочный зачарованный стальной колпак. — Ядовитое проклятие, заставляющее плоть гнить. Даже запечатанное, оно продолжает медленно пожирать меня. Даже Проклятие переноса рода Рейдж ничего с ним сделать не может. Помочь смогло бы только очищение светлой магией.

И это совершенно исключено для такого, как ты, — договорил за него яд в его тоне.

— Думаю, что-то можно устроить, — сказал я и поднял Лилиану, свернувшуюся клубком у моих ног.

— Что с ней? Подождите... вы не хотите сказать... — Осматривая её, он, похоже, заметил скрытую в ней светлую магию.

— Именно. Хотя я уничтожил её самосознание и превратил в простую собаку, она святая высших эльфов.

Фисеро в полном потрясении смотрел, как Лилиана извернулась и лизнула меня в лицо.

— И, как видите, она ко мне весьма привязана.

Фисеро снова посмотрел на Лилиану; его лицо было полно скорби и жалости.

— Её светлой магией мы можем очистить проклятие. Потом я смогу использовать Проклятие переноса, чтобы восстановить вашу руку. Насколько я вижу, вы довольно впечатляющий кузнец. Дать вам возможность снова работать должно иметь беспрецедентную ценность. Что скажете?

Фисеро принял сделку немедленно.

Одного лизка Лилианы — несмотря на довольно брезгливое выражение Фисеро — хватило, чтобы проклятие, поражавшее его руку, мгновенно уничтожилось. Не мешкая, я забрал его рану: плоть его руки вспухла и начала заново формироваться, пока моя гнила и высыхала. Боль была адская, и зрелище, должно быть, тоже: все гномы вокруг, включая Фисеро, поморщились при виде моей руки. Лилиана печально заскулила, лизнула мою свежеразложившуюся руку и тут же её восстановила.

— Я создам для вас невероятный доспех, — с некоторым трудом произнёс Фисеро, сгибая и разгибая вновь восстановленную кисть. Казалось, у него в голове промелькнуло потенциальное число потерь, которое этот доспех принесёт Альянсу. Это давило и на мой разум.

— Кроме этого, я хотел бы ещё кое-что.

— Что именно, ваше высочество?

— Я хочу меч.

— Простите? — Не только Фисеро: вся шумная кузница мёртво замолчала, и все гномы, остановив работу, уставились на меня с ошарашенными лицами.

— Дело в том...

Я кратко изложил ему свою ситуацию. Похоже, моя идея прикрепить клинок меча к концу копья заинтересовала гномов: вокруг послышались шёпоты вроде «я о таком не думал» и «звучит интересно».

— Конечно, я не против. Но меч, значит? Какой именно меч вы представляете?

— Хм. Хороший вопрос. — Лишь когда он спросил, я понял, что никогда толком об этом не думал. — Я как раз надеялся обсудить это с вами.

— Понимаю. Возможно, лучше всего будет показать вам несколько примеров. — Встав, Фисеро подошёл к большой металлической двери неподалёку. — Прошу, входите. Это наш склад.

Внутри беспорядочными кучами лежали старые оружие и доспехи.

— Всё это собрано с поля боя, так что теперь у них нет владельцев, — сказал Фисеро, и в его голосе прозвучала тень грусти. — В основном мы используем их как материал. Мечей внутри должно быть немало. Если попробуете взмахнуть несколькими сами, то, вероятно...

Где-то посреди объяснений Фисеро я полностью перестал его слышать. Груда выброшенных оружия и доспехов — по сути кладбище. И посреди этого кладбища, освещённый светом из двери позади нас, из кучи торчал один-единственный меч, тускло поблёскивающий.

— Ох... — вырвалось у меня. Идеально прямой. Крепкий до невозможности. Кристаллизация нашего с ним упрямства. Это был мой святой меч.

— Ваше высочество! Подождите! — Фисеро прыгнул вперёд и перекрыл мою руку. Я сам не заметил, как подошёл к мечу и потянулся к рукояти. — Этот меч принадлежал человеческому герою, — мягко сказал он. — В нём заключена мощная святая магия. Если вы коснётесь его, он причинит вам вред.

— ...Конечно.

Разумеется, я это знал. Я сам наполнил его этой магией.

— Но гном, который его выковал, должен был обладать невероятным мастерством. Гномы вроде нас могут брать его без проблем, но в случае вашего высочества всё иначе.

Даже Фисеро, назначенный управлять кузницей, признаёт его мастерство? Он и правда был невероятным кузнецом. Как бы я ни старался, я не мог вспомнить его имя. Это довольно сильно болело, но кое-что я помнил: как он ковал этот меч. Ещё до первого удара молота я начал вливать в него святую магию, а затем он вложил в работу весь свой дух. К тому моменту, когда он закончил и мы запечатали магию внутри, мы оба были на грани потери сознания.

Пусть это, может быть, и не достигало уровня истиннокованого оружия — буквально единственной в жизни возможности для гнома, — но это, без сомнения, был шедевр. Наполненная им святая магия многократно усиливала владельца и наносила тяжёлые раны порождениям тьмы. Я прекрасно знал боль от использования святой магии в теле демона. Поэтому мне не требовалось много воображения, чтобы понять, что случится, если я коснусь меча сейчас. Но... всё равно.

— Фисеро. Я услышал ваше предупреждение. Так что за всё, что случится дальше, я снимаю с вас ответственность. — Я отодвинул Фисеро в сторону.

Давно не виделись, да? Семь лет? Твоего владельца сразил Король демонов, а ты вот, заброшенный на старый склад, ждёшь нового хозяина и избегаешь переплавки в материал. От одной мысли почти хочется прослезиться.

Свет ламп и горнов снаружи придавал клинку опасный блеск. Казалось, меч спрашивает: «Ты вообще кто такой?» Учитывая, что теперь я носил плоть порождения тьмы, его реакция была понятна.

Я потянулся к рукояти меча и сомкнул на ней пальцы. Комнату наполнил шипящий звук, словно вода упала на раскалённую сталь, а моя рука начала дымиться.

— Я же говорил! — крикнул Фисеро и тут же запаниковал. Потому что даже сквозь боль я не отпустил.

Боль была адская, так что я, конечно, застонал. Пальцы и ладонь не просто горели. Святая магия текла от меча вверх по руке, наполняя всю конечность жгучей болью.

И всё же почему-то эта боль казалась... ностальгической. Такой знакомой. Вероятно, это был небольшой остаток героя Александра внутри меня. Этот меч был моим верным спутником, частью меня.

Я не смог удержаться от горькой улыбки, видя упорную враждебность, которую он показывал мне.

Но знаешь, святой меч, тот, кого ты жжёшь, — твой прежний владелец.

Щёлкнув пальцами левой руки, я поставил звуконепроницаемый барьер. Звуки работы гномов исчезли; я слышал только шипение собственной плоти.

— Я рад, что снова увидел тебя, — пробормотал я, стараясь почти не шевелить губами на случай, если София умеет читать по ним. Я стоял тихо, терпя боль. Ещё. Ещё.

— Эй, может, уже хватит? Такими темпами у меня рука сгорит.

Я уже полностью потерял чувствительность в пальцах. Казалось, я и правда обуглюсь дочерна. В последнее время со мной это часто случается, да?

Наконец боль начала спадать. Словно меч растерялся и спрашивал: «Сколько этот тип вообще собирается держаться?»

Сколько? Пока ты не поймёшь! Потому что...

— Моё имя Зилбагиас, — но в то же время, — и Александр.

Я почувствовал, как меч едва заметно дрогнул.

— Тот кузнец не шутил. Этот парень не сломался даже в бою с Королём демонов.

Даже обменявшись ударами с первым Копьём Короля демонов, усиленным бесчисленными душами, он даже не погнулся. Тот кузнец был бы так горд.

— Я набил его прочностью настолько, насколько только смог, — выдохнул он после завершения оружия. — Острота, усиление владельца, защита от проклятий — всё это на втором месте! Взамен он суперпрочный! Никогда не сломается! Никогда тебя не подведёт! Вот какой меч я сделал!

Затем он сунул новокованое оружие мне в руки.

— Остальное — вот за этой штукой! — сказал он, ткнув пальцем мне в голову. — Сам думай, как с этим справиться!

После того как он хлопнул меня по руке, я спросил о надписи, которую заметил на клинке.

— Я использовал немного старого языка. Означает «стойкий» или «несгибаемый».

Надпись на этом мече...

— Адамас.

Я вспомнил. Святой меч Адамас — это был мой клинок.

Со щелчком, похожим на удар молнии, меч начал сиять, и мощный толчок ударил по моей руке, сжимавшей рукоять. Почти казалось, будто он сейчас оторвёт мне руку. Он отвергает меня?

Нет... он просто возвращал себе истинную силу после того, как я назвал его имя. Он дрожал от радости. Несмотря на почти невозможные обстоятельства, его прежний владелец вернулся из мёртвых, чтобы забрать его. Растерянность меча была вполне оправданна. Как сорвавшаяся лошадь, он не мог удержать в узде свою силу, одновременно пытаясь защищать владельца и ранить порождение тьмы, и потому вступал в конфликт с самим собой.

— Не могу я на это смотреть, — будто услышал я чей-то вздох. Кости солдат у меня на поясе зашевелились. Приняв форму змеи, они поползли вверх по моей руке... к рукояти меча.

[[image:/storage/reader-images/2513272e47e3d866ff904ece923f6529f2e56077.png]]

Словно защищая мою руку. Или утешая плачущего ребёнка.

Когда кости обвились вокруг рукояти, сияние меча ослабло... и боль в руке начала рассеиваться.

— А теперь спи. Ты всего лишь меч.

Когда придёт время, я разбужу тебя. И тогда, пожалуйста, помоги мне.

Серебряное сияние клинка начало меркнуть, и он стал похож на простой старинный меч. Святая магия внутри него уснула. Он всё ещё был крепче обычного, но теперь оставался просто обычным мечом. От одного прикосновения он меня больше не сжигал.

Я попробовал взмахнуть им. Для меня из прошлой жизни длина была идеальной, но сейчас вес казался немного чрезмерным. Наполнив себя магией, я попробовал снова и услышал резкий свист: клинок как следует рассёк воздух.

Хорошо.

Продлив хват костей вокруг рукояти, я превратил его в копьё. Я колол, сметал. Рубил.

— Отлично. Когда моё тело ещё немного подрастёт, будет идеально.

Наконец удовлетворившись, я снял звуконепроницаемый барьер и повернулся к тем, кто смотрел на меня с тревожными лицами. Лилиана тут же сердито залаяла, словно говоря: «Почему твоя рука снова испорчена?! Я же только что её починила!» — подпрыгнула ко мне и начала лизать. В онемевшую кисть вернулись ощущения. Не знаю, что бы я без тебя делал, Лилиана...

— Мне нравится. Думаю, я возьму этот.

— Но... ваше высочество... — Фисеро нахмурился; на его лице смешались растерянность и разочарование. — Вам не было нужды брать именно его. Я мог бы выковать для вас что-нибудь.

Его глаза были полны скорби от вида света, угасшего в клинке. Должно быть, он решил, что истинная ценность меча навсегда потеряна теперь, когда я его унаследовал.

Гномье оружие нередко бывало таким же капризным, как и его создатели. Некоторые виды оружия не удавалось должным образом унаследовать даже гномьим владельцам. Достаточно было одной ошибки, чтобы нанести оружию необратимый ущерб. Хотя, конечно, это, вероятно, был первый и последний случай, когда столь капризное оружие вернул себе его владелец, каким-то образом восставший из мёртвых. Но делиться этим я ни с кем не собирался.

— Фисеро, что вы думаете об этом мече? — Я передал теперь спящий святой меч, казавшийся лишённым магии, гному.

— Это хорошая вещь... даже в таком состоянии, — ответил он, словно осматривал огромный, хоть и треснувший драгоценный камень. — Хотя остаточная магия довольно слаба, он должен быть крепче большинства оружия. Даже драконий укус, вероятно, не оставит на нём царапины. Могу лишь представить, сколько страсти и молитвы было вложено в его ковку.

Слова Фисеро стали короткими и обрывистыми, и мысль он закончил вздохом.

— В таком случае мне этого достаточно. Я его заберу. Нужно заплатить?

— Я не его создатель и не его владелец. Поступайте с ним как пожелаете. — С мрачным выражением он вернул мне оружие. — Но... вы уверены? В нынешнем состоянии любой в этой кузнице мог бы создать для вас вещь лучше... Вам нет нужды брать реликвию павшего героя...

Хотя его слова оборвались, по тону было ясно, что он хотел добавить: «нет нужды совершать нечто настолько дурного вкуса».

Наверное. С его точки зрения это была естественная реакция, если он думал о множестве жизней, которые заберёт принц демонов, владеющий этим оружием.

— Хм. Тогда как думаете, вы могли бы сделать меч, который превзошёл бы этот в его расцвете?

— Ну... — Фисеро открыл рот, но слова не вышли. Гномы вокруг нас сделали такие же противоречивые лица. Несмотря на жар кузницы, воздух наполнился холодком. — Правда в том, ваше высочество, магия ковки... — наконец выдавил Фисеро, — ...основана на молитве. На молитве о доброй удаче и крепком духе владельца. Она основана на молитвах и желаниях.

Гномы с гордостью махали молотами. Даже будучи порабощёнными, они безмерно гордились своим ремеслом. Даже работая на порождения тьмы, они не жалели сил, чтобы создать оружие высочайшего класса, какое только могли.

Но... они всё равно были нашими врагами. Они работали до изнеможения для тех, кого ненавидели, и создавали оружие, которое принесёт вред их друзьям. Сколько из них могли молиться о успехе владельцев? Пусть оружие и было первоклассным, сердца в нём не было.

— Я понимаю. Магия... чудеса устроены именно так. — Я слегка улыбнулся и погладил Лилиану по голове. — Значит, этот мне подойдёт. — Я поднял спящий святой меч. — Этот меч идеален.

На этот раз я обязательно отвечу на страсть того кузнеца.

— Хотя, раз уж об этом, Фисеро...

— Да, ваше высочество?

— О доспехах из чешуи.

Фисеро побледнел. Хотя он пообещал изготовить лучшие доспехи в обмен на исцеление руки, только что он, по сути, признал, что это будет невозможно.

— В обмен на вашу сегодняшнюю милость я не пожалею сил. С изготовлением проблем не будет.

— Это я знаю. Но что насчёт сердца?

Фисеро молчал.

— Вот именно. Поэтому я прямо сейчас дам вам клятву. — Я встретил взгляд Фисеро и посмотрел в глаза гордого ремесленника. — Пока я ношу эти доспехи, я никогда не причиню вреда ни одному вашему товарищу. Никогда не причиню вреда ни одному гному.

Фисеро и гномы вокруг разом сглотнули.

— Это величайшая искренность, которую я могу вам показать.

Фисеро глубоко склонил голову.

— В сердце я ремесленник. — В его глазах загорелся новый огонь. — И нет ремесленника, нет гнома, чьё сердце не вспыхнуло бы от таких слов.

†††

— Вы уверены, что это была хорошая идея? — спросила София вскоре после того, как мы покинули гномью кузницу.

— Что именно?

— И меч, и доспехи. — Она посмотрела на мой пояс, где висел святой меч Адамас.

Сейчас он лежал в совершенно новых ножнах, которые мне сделали в обмен на исцеление ещё одного гнома. Они закончили их, пока с меня всё ещё снимали мерки для доспехов. Ножны даже получили магию, сохраняющую состояние меча внутри. Гномьи ремесленники были чем-то особенным. Мастера других рас даже рядом не стояли.

Кстати, Фисеро заявил, что доспехи из чешуи будут готовы к концу дня.

— Клянусь рукой и бородой, я создам доспех, соответствующий истинной силе этого меча.

По его словам, пока я соблюдаю клятву, доспехи дадут невероятную магическую и физическую защиту. Будто его дух вновь воспламенился, или будто он начал относиться к делу всерьёз. Именно такое у меня сложилось впечатление. Это мало отличалось от того, как тот гном делал для меня Адамас.

— На поле боя нельзя выбирать, кто окажется по другую сторону, — сказала София, спрашивая, что я собираюсь делать, если встречу на поле боя гнома.

— Это правда. Но я могу выбирать поля боя. В открытой войне гномьих солдат можно будет заметить издалека. Мне просто нужно избегать контакта с ними, — пожал я плечами. Если бы такое сказал обычный солдат, это было бы полнейшей нелепостью, но я был принцем. Пусть пока и младенцем-эсквайром, власти у меня всё же хватало, чтобы влиять на то, куда меня отправят. — К тому же разве гномы часто сражаются на передовой?

Кузнецы были слишком ценными. Большинство держали в безопасности в тылу.

— Возможно, это так... но при штурме вражеской крепости это уже не будет верно. Уверена, вы помните те боевые сводки, которые я вам давала.

— Да, пожалуй. Если в таком случае столкнусь с ними... ну, перейду этот мост, когда доберусь. — Я мог либо снять доспехи, либо оставить их своим подчинённым. Хотя если Фисеро специально спроектирует доспехи так, чтобы их было трудно снять ради обхода этой лазейки, мне останется только смеяться.

— Кроме того, — сказал я и щёлкнул пальцами, создавая звуконепроницаемый барьер, — я в первую очередь собираюсь использовать эти доспехи против братьев и сестёр.

— Ах, понимаю.

И это её убедило. Если я хотел отбиться от Айогиаса или Рубифьи, мне требовалась каждая крупица силы, которую могли дать эти доспехи. И хотя я не упомянул его вслух, я в полной мере намеревался использовать их и в бою против Короля демонов. Недостаток в виде невозможности сражаться с гномами был небольшой ценой. Скорее уж это ограничение даст мне достойное оправдание вообще избегать конфликтов с гномами.

— Хотя, разумеется, это повышает твои шансы сражаться с твоими драгоценными людьми, — безжалостно заметила Анте. Да, она была права... Скорее всего, мне придётся сражаться с людьми, потому что они были самыми частыми врагами. Если упорядочить расы по частоте появления на поле боя, сначала идут люди, потом зверолюди, затем эльфы, а далеко позади — гномы. Для меня хуже ситуации не придумаешь.

— Хорошо, с доспехами я понимаю, но что насчёт меча? — Она снова посмотрела на святой меч у меня на поясе с откровенным отвращением. Похоже, даже слабых следов святой магии в нём хватало, чтобы её раздражать.

— Это идеальное оружие для получения силы по моему договору. — София знала, что я заключил контракт с богом-дьяволом запрета.

София плотно закрыла рот, и её выражение стало кротким. Воздух вокруг нас внезапно потяжелел. Почувствовав изменение атмосферы, Лилиана залаяла.

— А, Лилиана! Туда нельзя! — Пока Лилиана резвилась вокруг, единственной, кто продолжал вести себя хоть сколько-то нормально, оставалась Гарунья, которая гонялась за ней.

— Убивать людей мечом героя. Можешь представить большее кощунство?

— Немногое, полагаю.

— Вот в этом и дело. Матери я объясню примерно так же. — Так Софии не придётся ничего говорить, у неё будет путь к отступлению.

Поняв мой намёк, она слегка кивнула, притворяясь неосведомлённой.

†††

На следующий день, как и обещал Фисеро, мне доставили доспехи из чешуи белого дракона. Комплект покрывал торс, плечи и бёдра, сочетая невероятную физическую прочность с гибкостью. Его сопротивление магии давило так сильно, что ощущалось почти телесно. Он, вероятно, легко отразил бы даже что-то вроде моей магии запрета. Фисеро действительно показал своё мастерство ремесленника.

Вдобавок в доспехи включили магию, позволявшую им менять размер под моё тело. Благодаря этому они подходили мне и в дальнейшем, пока я рос, без физической переделки. Более того, их можно было надеть, просто продев голову и затянув пояс. В письме, приложенном к доспехам, говорилось: «Они получили имя Синдикиос. Пока вы храните свою клятву, магия внутри них всегда будет вас защищать». Хотя письмо было написано демоническим письмом, почерк отличался безошибочной гномьей точностью.

Синдикиос... судя по всему, на старом языке это означало что-то вроде «верить во что-то вместе» или «разделяемое убеждение». Я отчётливо чувствовал скрытое требование сдержать обещание.

Не волнуйся, Фисеро. Сдержу. Сколько бы людей или эльфов мне ни пришлось срубить ради этой клятвы, я никогда не причиню вреда гному.

— Такими темпами причинение вреда гному станет для тебя серьёзным табу. В общем, выигрыш для всех.

Заткнись, Анте! Не порть момент!

— Кстати, лорд Зилбагиас, представитель драконов запросил аудиенцию с вами, — доложила София, пока я заканчивал утреннюю трапезу и рассматривал новые доспехи.

— Аудиенцию? Кто этот представитель?

— Оруфен, вождь тёмных драконов. На практике он является королём драконов. Он утверждает, что хочет принести официальные извинения за то, что один из его рода причинил вам вред, а также подтвердить личность Фаравги.

— Хм... — Значит, появляется тот самый вождь тёмных драконов, о котором говорил Фаравги? — Как думаешь, чего он на самом деле хочет?

— Полагаю, его намерения именно таковы, как заявлено. Факт остаётся фактом: дракон ранил принца демонов, так что он, вероятно, хочет извиниться до того, как всё раздуется в более серьёзную проблему.

Я и думал, что будет что-то такое. Если я хотел ухудшить раскол между драконами и демонами, можно было отказаться от аудиенции, заставив ситуацию повернуться против драконов ещё сильнее. Или принять её и, ведя себя исключительно надменно, спровоцировать в них ещё больший бунтарский дух.

— Если выбирать между этими двумя вариантами, думаю, призвать его будет эффектнее, чем отвергнуть, — прокомментировала Анте.

Я считал так же. Роль мерзкого принца демонов казалась куда более действенной. Я снова посмотрел на новый комплект доспехов, памятный знак битвы с Фаравги.

— Давайте. Встречу его с головой Фаравги с одной стороны и доспехами из его чешуи с другой.

— По-моему, звучит неплохо, — фыркнула София. — Учитывая раны, которые мы получили в той битве.

Остальные слуги, особенно те, кого поджарила атака Фаравги, носили похожие мстительные выражения.

Хотя никто на самом деле не умер, быть обугленным до хруста почти без возможности ответить, похоже, оставило их весьма раздражёнными. Было бы неплохо, если бы драконы хотя бы кому-нибудь сообщили, что Фаравги сбежал после нападения на замок.

Хе-хе-хе... заставим этих таких гордых драконов поёрзать!

Для этого я велел снова принести законсервированную голову Фаравги.

Прости, Фаравги. Я не хочу оскорблять твою смерть. Но благодаря тебе смогу немного всё раскачать. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты меня простил.

И вот, с головой Фаравги слева и новыми доспехами справа, я устроился на диване в своей комнате и стал ждать появления этого главаря тёмных драконов.

Спустя недолгое время вождь тёмных драконов прибыл. Это был высокий мужчина в свободных тёмных одеждах. Кожа, волосы и даже глаза у него были чёрными как смоль; единственным цветом были ледяно-синие радужки. Держался он мягко, но в нём чувствовалось что-то довольно неискреннее. Окончательным подтверждением, что он не человек, служили два рога, росшие по бокам головы. Как бы он ни подстраивал результат своей Антропоморфии, похоже, рога он оставил совершенно нетронутыми.

— Рад знакомству, лорд Зилбагиас. Для меня честь встретиться с вами, — поприветствовал он меня. Похоже, к разговору в человеческой форме он был вполне привычен: металлического скрежета, свойственного драконьей речи, почти не осталось, и понимать его было куда проще. — Я Оруфен, вождь тёмных драконов и глава драконьей расы в демоническом королевстве.

— Седьмой принц демонов Зилбагиас, — коротко ответил я. — Не будем делать это более хлопотным, чем нужно. Мне лестно, что вы лично пришли принести извинения.

— Да. Весть о случившемся с вами глубоко опечалила нас, драконов, — Оруфен кивнул, произнося реплики словно по сценарию и совершенно не реагируя на мою снисходительность. — Как представитель драконов, я приношу искреннейшие извинения за великие неприятности, перенесённые вашим высочеством.

Он глубоко поклонился, уклонившись от оскорбления позой идеального подчинения.

— И этот отвратительный лик! Несомненно, это голова вождя белых драконов, Фаравги. Видеть, как один из наших пал так низко, что попытался выслужиться перед обезьянами Альянса, — истинный позор для всех нас. Подумать только: он не только сбежал из боя, но ещё и оставался скрыт в наших землях...

Обезьяны Альянса? Он о людях? Да, мне придётся убить этого типа. Нет, подожди. Не давай его манерам увлечь себя.

Пора было попробовать стать немного неприятнее.

— Фаравги сказал, что его крылья прокляли, и он не мог летать. Наши драконы правда настолько жалкие, что ящер, который даже летать не мог, сумел ускользнуть от них?

Но на мою откровенную провокацию Оруфен ответил:

— Ах, значит, в итоге Фаравги тоже пал жертвой того проклятия. Я предполагал, что его сопротивление магии его отразило.

Он очень старательно изображал удивление.

— Это проклятие с отложенным действием. По прошествии определённого времени оно лишает жертву полёта. Множество белых драконов были сбиты на землю и разорваны на куски. Из-за ожесточённости боя осматривать каждое тело было трудно. И всё же тот факт, что Фаравги позволили сбежать, непростителен. Я постараюсь наказать ответственных.

Этот тип был хорош. Он опрокидывал представление о том, что драконы горды до глупости. Если это поможет достичь целей, я мог представить, как он с улыбкой лижет мне сапоги или с ухмылкой пьёт грязную воду.

Но я прекрасно понимал, что это за человек: из тех, кто никогда не забудет такой позор. Пусть он пытался спрятать это за мягкой улыбкой и отрепетированными фразами, ледяные глаза за маской скрыть не удавалось.

— А эти доспехи сделаны из чешуи Фаравги? Я ощущаю в них глубокую силу. Работа гномов? — Вид доспехов из останков одного из его же рода, казалось, ничуть его не смутил.

— Верно.

— Если в смерти он может принести вам хоть какую-то пользу, то, возможно, наш позор хоть немного облегчится, — сказал Оруфен, снова посмотрев на меня с улыбкой. Улыбкой, открывшей довольно острые зубы. — Кроме того, желая выразить глубочайшие извинения, я приготовил для вас дар.

У этого типа голова забита способами лезть из кожи вон, да? Спровоцировать его, чтобы ухудшить отношения с драконами, будет трудно. Или мне стоит думать об этом так: положение между драконами и демонами уже настолько отчаянное, что он счёл необходимым стать таким подхалимом? Впрочем, дар меня весьма заинтересовал.

— Мне сообщили, что ваше высочество взяли под опеку питомца из высших эльфов, — сказал Оруфен, повернулся и подал кому-то за дверью скрежещущий металлический сигнал. — В таком случае мы подумали, что это может вас заинтересовать.

Дверь открылась... и внутрь вошла девушка.

Её кожа была такой бледной, что казалась почти прозрачной. Волосы сияли серебром, глаза — золотом, как солнце. Взрослые черты лица будто цеплялись за детскую невинность. Но под глазами залегли густые тёмные круги, говорившие о недосыпе, и от этого бледность её кожи выглядела болезненной. А по бокам головы росла пара рогов.

Она робко вошла в комнату, и при виде головы Фаравги её лицо мгновенно исказилось болью... но она заставила выражение исчезнуть и сменила его отчаянной улыбкой.

— Р-рада... встрече с вами... ваше высочество... — Голос её был исключительно тихим. — Меня зовут Лайла... дочь Фаравги... — Пока она говорила, по лицу у неё потекли слёзы. — Я... мне жаль... мой отец доставил вам столько... неприятностей...

И я вспомнил.

— Фаравги, почему ты так зол? Что Король демонов тебе сделал?

— Будто ты не знаешь! Он взялся за руки с тёмными драконами! Похитил мою дочь, убил мою жену!

Он говорил, что жену убили, но дочь похитили.

Я посмотрел налево и направо, увидев голову Фаравги и доспехи, которыми он стал.

П-постойте... всё идёт не по плану... Анте, быстро! Забирай силу!

— Расслабься. Я уже занялась, — выдохнула Анте. — Надо сказать, идёт быстро и мощно.

Я не совсем понял, был это вздох или смех.

— Ваше высочество, представляю вам эту девушку, Лайлу, как символ нашей искренности.

[[image:/storage/reader-images/d9d361b1fea606c6ee91a3d1b99084783bd323ac.png]]

Схватив Лайлу за плечи, Оруфен подтолкнул её ко мне.

— Нет нужды считаться с нами. В конце концов, она дочь преступника. Уверен, инцидент с Фаравги доставил вам немало головной боли. Думаю, эта девушка станет идеальным выходом для вашего гнева.

На его лице появилась садистская улыбка.

— Желаете ли вы обратить её в рабыню, пытать или даже задушить прямо здесь, — улыбка стала чистым злом, — распоряжайтесь ею как сочтёте нужным.

†††

Покинув комнату седьмого принца демонов Зилбагиаса, король тёмных драконов Оруфен медленными, но выверенными шагами пошёл по коридору.

Я уже достаточно привык к досаде, которую приносят эти тела.

В приклеенной к его лицу улыбке появилась лёгкая тень сарказма. Когда он только начал жить в человеческой форме, короткий шаг и медленная ходьба раздражали его настолько, что он часто ускорялся почти до бега.

Однако, услышав, как за спиной шепчутся, будто он «такой нетерпеливый, хотя такой большой» и «вечно спешит, как ящерица», он научился замедляться. Для него это была малая цена, если так можно избежать пятна на гордости драконов. И потому медленными, неспешными шагами он прошёл через замок к площадке вылета драконов.

— Возьми это, — сказал он, снял чёрную как ночь мантию и передал её стоявшей рядом горничной-ночной эльфийке. — Я ненадолго отлучусь. Вернусь в течение часа.

И без того высокое тело Оруфена дрогнуло, разбухая и расширяясь вместе с его магической силой. В считаные мгновения он превратился в огромного тёмного дракона, с головы до хвоста покрытого угольно-чёрной чешуёй.

— Мы будем ожидать вашего возвращения, — сказала горничная с поклоном, когда порыв ветра от крыльев Оруфена пронёсся мимо неё и унёс дракона в ночное небо.

Мощный, ликующий рёв разнёсся среди звёзд.

Какая свобода! Как и у любого дракона, его настроение достигало пика, когда он парил в небесах. Все аспекты мира, вплоть до законов природы, могли лишь склониться перед тиранией его тела. Какой контраст с крошечными телами обезьян, прикованными к земле под ногами. Но когда ощущение всемогущества затопило его, он перевёл взгляд обратно на мраморный замок в свете звёзд внизу, и настроение тут же потускнело.

Сотни лет он был вынужден преклонять колено перед тем, кто называл себя Королём демонов. Он видел, как место, которое он называл домом, выкапывают и переделывают в жалкое подобие замка. Это было величайшее испытание, постигшее славный драконий род со времён сотворения.

Почему?! Почему мы должны кланяться червям, прикованным к земле?!

Его ярость грозила вырваться тёмным дыханием. Почему драконы, чьи крылья могут унести их куда угодно, подчиняются Королю демонов?

Разумеется, потому что их инкубатор под замком взят в заложники.

Оставляя яйца вызревать в почве, богатой магической энергией, драконы добивались того, чтобы вылупившиеся дети были сильнее и умнее. Польза местности была настолько велика, что она стала невероятно популярной и даже приводила к разным конфликтам за место для яиц. Среди драконов возникло нечто вроде джентльменского соглашения не причинять вред яйцам. Хотя, учитывая пользу для детей, родители отчаянно стремились обеспечить лучшую возможную землю для вылупления.

Естественно, это означало, что более сильным драконам куда проще заполучить лучшие участки, а значит — породить более сильное потомство. Инкубатор здесь стал местом истинной элиты драконьего рода, того, что люди назвали бы «знатью». Поэтому инкубатор под этой горой стал почти синонимом и символом этих родословных и силы. И тогда червь, зовущий себя Королём демонов, напал на него.

Драконы и представить не могли, что потерпят такое поражение, веря, что одним дыханием сметут любое сопротивление. Но столкнувшись с Королём демонов, они потеряли половину драконьего рода.

Оруфен в то время был довольно молод и не видел саму битву своими глазами. Но истории о первом Короле демонов Раогиасе, передаваемые из уст в уста, всё равно заставляли его кровь холодеть. Его копьё легко пронзало драконью чешую, словно овечью шкуру. Он с лёгкостью отводил любое проклятие и даже их атаки дыханием превращал в детскую забаву.

И что он сделал, когда драконы поняли, что им не победить, и бежали в небо? Он вторгся в инкубатор и начал разбивать яйца внутри! Какое варварство! Какая злоба! Даже жестокие и холодносердечные тёмные драконы никогда не подняли бы коготь на яйца. Это была черта, которую ни один дракон не переступил бы, величайшее табу их рода.

И всё же первый Король демонов Раогиас без малейших колебаний сокрушал эти яйца. В панике родители яиц вернулись в инкубатор, отчаянно пытаясь его остановить. Бойня продолжилась. В итоге лишь мольбы вождей драконов о милости положили конец резне.

С тех пор Король демонов полностью контролировал инкубатор, заставляя драконов подчиняться любой его прихоти. Можно было бросить инкубатор и найти новое место для кладки; собственно, некоторые племена так и сделали. Однако драконы, рождённые в дикой природе, неизбежно были бы слабее и куда более простодушными, чем рождённые в инкубаторе.

Это привело к тому, что более сильные родители меньше других склонны были оставлять инкубатор. Даже если их яйца надзираются отвратительной нежитью, питающейся той же магией, что взращивает их детёнышей. Даже если яйца взяты в заложники, а родителей заставляют вести себя как лошади, тянущие кареты...! Отказаться от силы ради спасения гордости — значит перепутать приоритеты.

— Проклятые демоны! — проревел Оруфен к звёздам, магическим воем, понятным только другим драконам.

— Вождь! — другой рёв донёсся к нему снизу. Посмотрев вниз, он увидел несколько своих протеже, летевших к нему. — Вижу, вы вернулись со встречи с принцем.

— Именно.

Его подчинённые выстроились в воздухе перед ним. Небо было их владением, где они обладали полной свободой. Не нужно беспокоиться о шпионах-ночных эльфах, и с их особой манерой речи не было угрозы, что какие-нибудь любопытные вредители поймут их.

— Каким был этот седьмой принц демонов?

— Ха. Для ребёнка его возраста он обладает значительной силой. Потому и зазнался. Невыносимый сопляк.

— Тогда проклятое дитя...?

Отвратительная дочь белых драконов, Лайла.

— Разумеется, передача прошла без происшествий. Подарок его заметно смутил, но я заверил его, что она не кусается.

Его подчинённые зарычали смехом — и над трусливым принцем, и над судьбой жалкого белого дракона.

Мерзкие твари. Никакого числа проклятий им не хватит.

Со смертью ненавистного всем Фаравги и с его дочерью, принесённой в жертву, долг драконов наверняка был уплачен. Пусть дочь расплачивается за грехи отца.

Рассмеявшись вместе с ними, Оруфен уставился на горизонт.

Пока мы заляжем на дно... но однажды я собственными зубами вырву глотки этим демонам!

Как ни раздражало, демоны почувствовали растущий среди драконов дух мятежа. И всё же они продолжали держать их на коротком, но тесном поводке, словно бросая вызов: попробуйте что-нибудь. Доказательством служило то, что, хотя демоны продолжали обращаться с драконами как со скотом, сам Король демонов никогда на них не ездил. Даже Король демонов не выдержал бы падения с большой высоты.

Если Король демонов будет ранен или ослаблен, всё королевство начнёт рушиться. Когда умер прошлый Король демонов, драконы не сумели воспользоваться случаем. Они не были посвящены в политику королевства, культуру демонов, магию дьяволов и поведение нежити.

Теперь всё иначе. Поэтому Оруфен скрывал стыд, терпел унижение и внимательно ждал своего момента, держа клыки и когти острыми. Когда Король демонов Гордогиас падёт, драконы будут готовы.

— Проклятые черви! Вы узнаете, кто истинные правители этого мира! — проревел он свою клятву звёздам над головой.

†††

Тяжёлая тишина опустилась на мою комнату.

Я сидел на диване, а дочь Фаравги, Лайла, сидела на полу передо мной. Пока Оруфен был рядом, она отчаянно пыталась сохранять улыбку, хотя слёзы не переставали течь по её лицу. Но когда Оруфен ушёл, она безжизненно уставилась в пол, словно полностью выгорела.

Эта встреча не должна была пройти так. Что я наделал? Боль и гнев, которые чувствуешь, когда убивают твоих родителей, были мне слишком хорошо знакомы. То, что я сделал сегодня, ничем не лучше поступков того зеленоволосого мусора.

Нет... к этому моменту я уже убил столько своих. Я давно пал так низко, разве нет?

— Ты ничего больше не мог сделать. Я не дьявол пророчества, поэтому предвидеть будущее было невозможно.

Несмотря на безразличный ответ Анте, я не мог так легко отмахнуться от ситуации. Вина поднималась из моего сердца, как дым из вулкана, каждый раз, когда мои глаза цеплялись за оболочку девушки передо мной.

От этого я ненавидел себя до нутра, что, в общем-то, давно уже не было новостью. Я поклялся отомстить демонам и ночным эльфам — существам, у которых были свои родители, свои дети. Неужели я буду мяться и терзаться из-за каждого из них? Почему я позволяю эмоциям захлестнуть себя из-за чего-то подобного?

Ты не имеешь права чувствовать вину, — холодная часть сердца отчитала меня.

— Эм... — Лайла вдруг подняла лицо и посмотрела на меня. — А... эм...

Лайла попыталась воскресить прежнюю улыбку, но в итоге не смогла. Лицо снова исказилось болью, и она опустила взгляд. Она принадлежала мне. Оруфен сказал, что я могу делать с ней всё, что захочу, и драконам всё равно, что с ней случится.

Её заточение использовали как инструмент, чтобы сдерживать мятежных белых драконов. Смерть Фаравги сделала её бесполезной для них... вернее, подарив её мне, они исчерпали её предназначение.

Как принцу демонов и тому, на кого напал Фаравги, как мне полагалось ей воспользоваться? От одной мысли начинала болеть голова.

— Я вернулась!

В этот момент в комнату вошла Гарунья, пушистее обычного, ведя за собой раскрасневшуюся Лилиану с мокрыми волосами. Они ходили в ванну, пока я встречался с Оруфеном. Поскольку Лилиана не могла мыться сама, ответственность легла на Гарунью.

— О, а это кто? — спросила Гарунья, заметив Лайлу, сидевшую передо мной.

— Э-э... Она... из драконов... — Как, чёрт возьми, это объяснить? — Её отдали мне в качестве извинения за случившееся. Её зовут Лайла. Она дочь Фаравги.

— Что?! Дочь Фаравги?! — Гарунья тут же подпрыгнула, уставившись на Лайлу с вздыбившейся шерстью. Лайла, в свою очередь, с тихим вскриком сжалась. Растерянная от поведения, совсем не похожего на поведение белого дракона, Гарунья посмотрела на меня в поисках объяснений. В то же время Лилиана потопала на своих коротких конечностях к Лайле и заглянула дракону в лицо.

— Ах! К-кто это? — спросила Лайла, отползая назад по полу.

— Верно. Это... хм... — Как, чёрт возьми, объяснять её? — Это святая высших эльфов, забранная из тюрьмы ночных эльфов. Сейчас... её самосознание уничтожено, так что она думает, что она собака.

— Гав-гав!

Видимо поняв, что разговор перешёл на неё, Лилиана радостно залаяла. Лайла, в свою очередь, едва не взвизгнула и побледнела. Мы все уже привыкли, но, наверное, видеть высшего эльфа, полностью лишённого разума, довольно жутко, да?

Вскоре Лайла начала дрожать и тихо смеяться, а слёзы снова потекли.

— Я... я приму любое наказание, какое вы пожелаете... — сказала она, кланяясь у моих ног. — Я... отвечу за грехи отца... так что... пожалуйста... помилуйте драконов...

Я мог ответить только безмолвным взглядом.

— Но... если можно попросить об одном... если, если вы собираетесь отрубить мне руки и ноги вот так... пожалуйста, сделайте это после того... как уничтожите моё самосознание... пожалуйста...

Она начала умолять, повторяя одно и то же снова и снова.

Лилиана растерянно залаяла, словно спрашивая, что случилось. Забеспокоившись о Лайле, она стала лизать драконицу в лицо, и Лайла снова разрыдалась. Будто, глядя на Лилиану, она видела собственное будущее.

[[image:/storage/reader-images/8dbc68011a811140da9cb6abb7e32bf5860077ea.png]]

Пока я сидел, ошеломлённо молча, София, Веене и Гарунья смотрели на меня в ожидании указаний.

— Почему...?

Почему всё так обернулось?

Максимум, что я смог сделать, — закрыть лицо руками, чтобы не видеть катастрофу, разворачивающуюся передо мной.

†††

Половину своей жизни Лайла провела во тьме. Когда она впервые выбралась из яйца, вокруг была тёмная пещера. Для белого дракона она родилась в редком месте — в инкубаторе под замком.

Белые драконы были существами светлой магии, поэтому их яйцам достаточно было купаться в солнечном свете, чтобы дети выросли достаточно сильными и умными. Они гораздо меньше зависели от инкубатора, чем другие драконы.

Но ради более светлого будущего белых драконов Фаравги обеспечил собственной дочери место в самом центре инкубатора.

— Смотри! Она очаровательна. У неё даже твои глаза.

— Ха-ха-ха, а чешуя блестит прямо как твоя!

Родители осыпали её любовью. Воспоминания о времени до того, как она научилась летать, были туманными и расплывчатыми, но они были полны счастья. Однако по мере того, как отношения с тёмными драконами портились, будущее становилось всё мрачнее. Переговоры с Королём демонов вели тёмные драконы, поскольку они лучше ладили с порождениями тьмы. Отношения между белыми и тёмными драконами всегда были плохими, но раз за разом белые драконы вытягивали короткую соломинку. Их чаще отправляли на опасную передовую, им не хватало доступа к пище и Охотничьим угодьям, а до исцеления они всегда доходили последними. На протяжении веков среди белых драконов по капле закипало недовольство, пока однажды не взорвалось. Восстав против тёмных драконов, Фаравги возглавил попытку убить Оруфена... по крайней мере, так Лайле сказали.

Это была жестокая битва между драконами, в которой погибло множество белых драконов, включая мать самой Лайлы. Выжившие бежали, оставив остальных — Лайлу в том числе — позади. Так ей сказали.

— Обычно мы бы тебя убили, — сказал Оруфен, когда он и другие тёмные драконы окружили её. — Ты белый дракон, но я не могу заставить себя причинить вред юной девушке вроде тебя. В качестве особого дара я сохраню тебе жизнь.

Однако жизнь среди тёмных драконов была жестокой. Она жила в постоянном страхе и боли, потому что её без причины кусали или били хвостами. Несмотря на бесконечные извинения, единственным способом бороться с болью было молить о пощаде. По крайней мере, пока она не освоила Антропоморфию. Хрупкая природа человеческого тела не выдержала бы побоев или укусов драконов. Как бы тёмные драконы её ни мучили, они никогда не угрожали её жизни.

Когда белые драконы объединились с Панчеловеческим альянсом для атаки на замок, её положение стало ещё хуже. Её презирали, издевались над ней и заставляли работать как рабыню, но она всё же выжила. Однако сегодня, похоже, всему этому приходил конец.

— Лайла, твой отец мёртв.

После долгого отсутствия Оруфена это были его первые слова к ней.

— Что...?

— Он скрывался внутри королевства. По-видимому, напал на принца демонов и ранил его. Принц ответил и убил его.

Вся сила покинула её ноги. Среди вечной тьмы, которой была её жизнь, мечта о том, что отец придёт её спасти, была единственным лучом надежды, единственным утешением.

— Принц, на которого он напал, кажется, весьма разгневан. Из-за твоего отца, из-за вас, белых драконов, остальные теперь под угрозой. — Он схватил её за плечи, ногти глубоко впились в кожу. — Похоже, вы для нас не более чем проклятие. Но именно поэтому я и оставил тебя в живых, бесполезную и жалкую.

Ледяной взгляд Оруфена впился в неё.

— Тебя отдадут принцу. Своим телом расплатись за грехи отца.

†††

В конце концов Лайла начала выдыхаться. Её громкие рыдания постепенно сменились тихими всхлипами. Лилиана всё ещё сидела рядом и обеспокоенно смотрела на неё.

— Для начала, — с трудом выдавил я, чувствуя, будто только что проглотил чашку свинца, — я хочу поговорить с ней. Все, кроме Лилианы, выйдите на минуту.

— Эм, но, господин Зилбагиас... не думаете, что это опасно? — Гарунья тут же возразила. — То есть... она ведь дракон... — сказала она, бросив взгляд на робкую и сломленную девушку.

— А, ты пропустила эту часть. — Я указал на металлический ошейник, закреплённый вокруг шеи Лайлы. — Его сделали гномы. Если она отменит Антропоморфию, не сняв ошейник, он раздавит ей горло и убьёт её. Ключ пока у Софии.

В основном всё, что ты носишь, остаётся на тебе и при превращении через Антропоморфию. Например, одежда, которая на тебе надета, при рассеивании магии будет разорвана в клочья. Точно так же, если надеть что-то прочное вроде брони человеческого размера, оно раздавит тебя, когда ты попытаешься вернуться к нормальной форме. Ошейник Лайлы идеально подходил её тонкой человеческой шее. Честно говоря, я даже не хотел представлять, что может случиться, если она решит испытать судьбу и вернуться в драконью форму.

— Так что за безопасность волноваться не нужно.

Хотя, даже без ошейника трудно было представить, что она что-то попробует. Если показанное ею отчаяние было игрой, чтобы втереться ко мне в доверие, она была невероятной актрисой.

Похоже, моё объяснение удовлетворило Гарунью и остальных, и они вышли из комнаты, оставив меня, Лилиану и Лайлу с мёртвыми глазами. Я поставил звуконепроницаемый барьер.

— Ах, до этого дошло? Насилие над дочерью после убийства её отца принесёт тебе немало силы.

Анте, ну серьёзно. Сейчас не время для таких шуток.

Я тяжело вздохнул — чем, видимо, напугал Лайлу, потому что она тут же вздрогнула, — встал и взял чашку с ближайшей полки.

— Так разговаривать будет сложновато. Садись.

Я решил, что ей будет довольно трудно сесть совсем рядом со мной, поэтому указал на край дивана напротив, а сам занял другой конец. Нерешительно Лайла наконец поднялась с пола и пересела на диван. Было видно, как она разрывается между желанием не приближаться ко мне и страхом ослушаться. Взяв со столика рядом чайник, я налил в чашку свежего травяного чая.

Если бы я был на её месте, что бы я сделал?

— Я убил твоего отца, и уверен, что тебе совершенно всё равно, что я скажу... но мне бы очень помогло, если бы ты меня выслушала.

Она снова вздрогнула.

— Э-это... не так. Для меня... честь говорить с вами... ваше высочество...

Смотреть, как она выдавливает улыбку, когда глаза всё ещё покраснели от слёз, было больно до глубины души.

Извиняться за убийство Фаравги было исключено. Чёрт, если бы тот зеленоволосый мерзавец пришёл ко мне со словами «ой, мне так жаль, что я убил твоего папочку», моим единственным ответом было бы: «Если жаль, иди убей себя». Извинения не имеют веса, когда содеянного уже не вернуть.

К тому же, учитывая наше относительное положение, Лайла была бы вынуждена принять любые мои извинения. А принуждение принять извинения в таких обстоятельствах, независимо от настоящих чувств, ранило бы её сильнее всего. Если я останусь её врагом, ей, вероятно, будет легче.

— Первое, что я хочу, чтобы ты поняла: я не намерен возлагать на тебя или на других драконов ответственность за действия Фаравги, — сказал я, отпив чай. — Да, мы сражались. Можно даже сказать, он совершил преступление, напав на меня, но это преступление полностью оплачено его жизнью.

Лайла молча слушала, не отрывая глаз от парящей чашки у меня в руках.

— Как принцу, мне, наверное, было бы выгоднее использовать этот случай, чтобы сильнее надавить на драконов. Но то, что Оруфен отдал тебя мне, уравновешивает это. — И, как бы я ни старался сохранять ровное лицо, немного недовольства всё же просочилось наружу. — Честно говоря, это немного обидно. Уверен, Оруфен расписал меня тебе как бессердечного зверя.

Лайла потрясённо подняла на меня глаза, словно удивилась, что это не так. Её наивность была настолько велика, что причиняла боль.

— Хотя, пожалуй, нельзя никого винить за такое впечатление, если взглянуть на Лилиану. — Услышав своё имя, Лилиана подбежала ко мне. — Лайла, ты знаешь о конфликте между лесными эльфами и ночными эльфами?

— А? Да... в некоторой степени...

— Лилиану взяли в плен ночные эльфы. Её лишили кистей и стоп, подвесили на цепях и пытали семь долгих лет.

Пока я гладил Лилиану по волосам, а её голова лежала у меня на коленях, Лайла смотрела на неё с явным неверием.

— Мне стало так её жалко, что я не смог этого вынести. Поэтому я...

Как это сформулировать?

— Перезаписал её личность собачьей, подчинил её себе и сделал своей питомицей. Я прекрасно понимаю, что выбор между «остаться и быть пытанной» и «стать собакой и уйти» — ужасный выбор для кого угодно... но именно его она сделала.

Лилиана лизнула мою руку и потёрлась лицом о мой живот. По меньшей мере, сейчас она казалась достаточно счастливой.

— Я собирался вернуть ей кисти и стопы, но из-за сочетания сопротивления ночных эльфов и отсутствия способа правильно снять металлические колпаки это пока невозможно. — Я посмотрел на Лайлу несколько смущённо. — Чтобы было ясно: у меня точно нет привычки брать девушек других рас, отрубать им конечности и превращать в питомцев. Так что, пожалуйста, об этом не переживай!

— Х-хорошо... — Лайла кивнула, подхваченная моим напором.

— Итак, разобравшись с этим, я хочу поговорить о том, что делать с тобой.

Лайла сглотнула, крепко сжимая пальцы на коленях.

— Но перед этим у меня есть к тебе вопрос. Точнее, просьба.

— П-понимаю. Если я могу это сделать, я сделаю что угодно... — ответила она, возвращаясь к фальшивой улыбке. И я спросил прямо:

— Можешь научить меня пользоваться Антропоморфией?

— А? — Лайла уставилась на меня с неприкрытым потрясением. — Эм... вы хотите стать... человеком?

Совершенно забыв сохранять вымученную улыбку, она посмотрела на меня с открытым замешательством... а затем поняла, что только что возразила мне, и ужас вернулся на её лицо. Очевидно, она боялась, что я на неё разозлюсь.

— Да, мне это интересно. Не повредит иметь как можно больше карт в рукаве.

— Думаю, я могла бы вас научить, но... — Лайла заколебалась. — Чтобы унаследовать эту магию, вам придётся выпить мою кровь...

Я крепко сомкнул губы, потому что слова «я знаю» едва не сорвались наружу. Просить о таком, зная, что мне придётся пить её кровь, выставило бы меня извращенцем, который этого ждёт, да?

— О-о, правда? Не знал. — Так что я сделал вид, будто слышу впервые.

— Мне будет жаль... заставлять вас пить грязную, наполненную светлой магией кровь такой, как я... — запинаясь, сказала она. Она правда выглядела скорее виноватой, чем недовольной этой идеей.

У неё почти нет самооценки, да?

— Чего ты ожидал от выросшей среди порождений тьмы? Что она будет яркой и позитивной? Она всю жизнь провела под гнётом, а в конце её подарили человеку, который убил её отца, — сказала Анте. — К этому моменту она сдалась и приняла, что её существование не имеет ценности. Чтобы защитить собственное сердце, она пришла к выводу, что всё пережитое, сама среда, в которой она оказалась, — естественное следствие этого. Не верь она в это, она бы не дожила до нынешнего дня.

Всё, чего я хотел, — извиниться за убийство её отца, раскрыть ей свою личность, поклясться защищать её и убедить, что ей не нужно так плохо к себе относиться. И всё же всё это было невозможно. Как бы больно ни было... я пока не мог ей доверять. Может, в сердце она поклялась отомстить мне, а может, тёмные драконы подложили её ко мне как шпионку. Независимо от её намерений, я не мог исключать, что её прокляли, промыли мозги или глубоко в подсознании внедрили что-то ещё. Лилиана потенциально могла уничтожить любое проклятие, но личную обиду так просто не решить. Прежде чем говорить с ней откровенно, нужно было не торопиться и постепенно выстроить доверие.

— Ты намерен поделиться с ней своей личностью? — удивилась Анте.

Такую возможность я определённо рассматривал. Как дракон, Лайла могла невероятно расширить мои варианты. Возможно, когда-нибудь она даже сможет доставить Лилиану обратно в Альянс. Однако использовать Лайлу только как пару ног было бы глупо. Для неё было бы крайне просто сбросить меня со спины в небе и приговорить к быстрой и болезненной смерти. Мне нужно было построить с ней настоящие, подлинные, взаимные отношения. Если она узнает, что я собираюсь отомстить Оруфену, королю тёмных драконов, и самому Королю демонов, она может согласиться помочь.

Если же она сама хочет отомстить мне за убийство отца, когда всё закончится, я с радостью приму её удар. Она имеет право потребовать этого, а я обязан ответить.

— Эм... — Лайла заговорила, бледнея от тревоги, пока я сидел молча.

— А, прости. Я немного задумался. — Пугать её означало бы рушить сам смысл моих тревог о будущем. Даже то, что я не мог подарить ей успокаивающую улыбку, сильно всё усложняло. Никакая улыбка, особенно моя, не могла заставить её почувствовать себя лучше. — Насчёт твоей крови: это не проблема. Я не считаю её осквернённой или чем-то подобным, и я демон. Немного светлой магии не станет проблемой.

По крайней мере, не настолько, чтобы остановить моё желание изучить Антропоморфию.

— Кроме того, эта договорённость укрепит твоё положение рядом со мной.

Лайла посмотрела на меня в замешательстве.

— Уверен, тёмные драконы отдали тебя мне в надежде, что я вымещу на тебе раздражение. Но, как я уже сказал, у меня нет привычки причинять вред своим подчинённым.

Честно говоря, то, что люди думают обо мне такое, довольно обидно. Но жизнь мне это здорово облегчает!

— Чтобы ты оставалась со мной, мне нужно только одно: чтобы ты была полезна. Пока ты выполняешь свою часть, я буду достойно вознаграждать тебя. Обучение меня магии, без сомнения, огромный вклад, так что никто не сможет жаловаться, если в ответ я буду хорошо с тобой обращаться.

Это была лучшая формулировка, на которую я был способен. Доброе отношение с моей стороны, вероятно, только наполняло бы её тревогой. И это без учёта того, что мы почти чужие, а во многих смыслах — враги. Было бы многовато просить, чтобы она поверила в любую мою добрую волю. Но если она будет для меня реальной ценностью, это придаст моим добрым намерениям по отношению к ней некоторую подлинность. Больше я мог лишь честно и искренне обращаться с ней на протяжении времени.

— Другими словами, обучение меня Антропоморфии будет выгодно нам обоим.

— Если вы так сильно этого желаете, тогда... — Лайла нерешительно подняла руку. — Эм... у вас есть... нож? Чтобы пустить кровь?

— Ах, верно. Этот подойдёт? Не волнуйся, потом я тебя исцелю.

— Поняла.

Когда я вынул из-за пояса тусклый меч, Лайла без колебаний прижала его к запястью. Кроме лёгкой гримасы, она почти не отреагировала, когда лезвие врезалось в кожу; это показывало, насколько она привыкла к боли. Сложив другую ладонь чашечкой, она поймала кровь, льющуюся из запястья.

— Т-тогда, пожалуйста... — Она протянула мне сложенную ладонь с очередной фальшивой улыбкой.

Я невольно заколебался. Забота о собственном благополучии у неё была крайне слабой. Но если я отступлю или покажу ещё больше нерешительности, она может неправильно понять, будто я считаю её кровь грязной или чем-то подобным.

И я выпил. Вкус оказался неожиданно мягким, светлая магия лопалась у меня во рту, а сама кровь была кисло-сладкой.

И я увидел видение — жизнь одного дракона.

Это был дракон, одержимый всем блестящим. Он нападал на другие расы, подчинял их и требовал дань драгоценными металлами и сокровищами. Эти дары какое-то время его удовлетворяли, но со временем ему надоело просто смотреть на них. Дракон жаждал наслаждаться сокровищами так же, как это делали другие! Не то чтобы он завидовал их хрупким, ломким телам, но его мощные зубы и когти нельзя было украсить собранными хрупкими сокровищами.

Он страстно хотел недоступного. Такова была гордость дракона. Сотни лет он томился этим желанием, сходя с ума от вожделения... пока в конце концов реальность не исказилась под его мощной магией, чтобы ответить на это желание. Наконец перед стеклянным зеркалом стоял мужчина, украшенный коронами, кольцами и ожерельями, и смотрел на себя — а из головы у него росла пара драконьих рогов.

И так я гладко унаследовал магию.

— Так вот откуда она взялась...

Я пробормотал это, оторвав лицо от руки Лайлы. Должно быть, это были воспоминания того, кто создал Антропоморфию. Подумать только, всё началось из-за того, что дракон хотел красиво одеваться...

— Эм, да... — Лайла кивнула с лицом, будто только что раскрыли постыдный семейный секрет. Кровь всё ещё свободно текла из её запястья и уже грозила перелиться на пол, так что я быстро использовал Проклятие переноса и забрал её рану. Лайла тихо ахнула, потрясённая внезапным исчезновением пореза. В то же время Лилиана заскулила, лизнула моё свежее рассечённое запястье и исцелила его.

— Хорошая девочка. Спасибо.

— Гав!

— Ты правда безнадёжна, знаешь? — её лицо говорило за неё сквозь лай.

— Значит, теперь у меня есть эта магия? — спросил я.

— Да. Если пожелаете, вы должны суметь преобразиться. Но если у вас нет даже малейшего желания стать человеком, она не сработает, поэтому... — объяснила она так, словно боялась, что её каким-то образом обвинят, если магия не активируется.

— Думаю, с этим проблем не будет. — Моё желание стать человеком превосходит даже желание того парня, который изобрёл эту магию.

По словам Вироссы, внешность в человеческой форме можно было в некоторой степени настроить.

Так же как драконы не могли избавиться от рогов, радикальные изменения вроде телосложения, возраста, причёски, цвета глаз и кожи были почти невозможны, но небольшие правки тут и там внести можно. Проще говоря, для маскировки это было почти слишком удобно. Такая штука сделает объявления о розыске практически бессмысленными. И, честно говоря, я не мог не волноваться, когда до меня дошло, что я могу ею пользоваться. В демоническом королевстве это было как метать бисер перед свиньями, но если я смогу вернуться в Альянс...

— Хорошо, попробую.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Возраст оставлю близким к нынешнему виду. Волосы пусть будут серебряными. Глаза — тёмные, кожа — здорового загара из моей прошлой жизни.

Поехали.

На меня нахлынуло странное ощущение, будто вся сила вытекает из тела, будто само моё существование становится расплывчатым. Внезапно мир, казалось, потерял цвет. Нет, не совсем так. Я просто потерял способность воспринимать магию. Подняв руку к голове, я ощутил только волосы.

— Рога исчезли!

Зеркало! Мне нужно зеркало!

Оглядев комнату, я нашёл стеклянное зеркало, отражавшее лицо загорелого сереброволосого юноши, который, если честно, был довольно красив.

— Ого! Потрясающе!

Я, вне всяких сомнений, был человеком.

Лилиана возбуждённо залаяла, удивлённая моим внезапным превращением. Она стала энергично меня обнюхивать, но, поскольку настоящей собакой не была, достаточно сильного обоняния, чтобы уверенно определить человека, у неё не было. Не найдя во мне ничего узнаваемого, она лишь растерянно наклонила голову.

Получилось! Если я найду способ туда добраться, возможно, смогу пробраться в Альянс! И самое главное — мои рога исчезли!

— Я наконец снова смогу спать на боку!

Я думал, этот день никогда не наступит!

Но, увлёкшись радостью, я совершенно забыл, что Лайла всё ещё здесь. Она смотрела на меня с чистейшим потрясением.

— Ах... кхм. Похоже, сработало. Спасибо. — Прочистив горло, я попытался вернуть серьёзное выражение.

— Ах, нет... эм, пожалуйста, — сказала она, опуская лицо, и её плечи начали дрожать. Возможно, мне показалось, но уголки её губ совсем чуть-чуть, едва заметно поднялись.

— Я услышала голос, что-то случилось? — София вошла в комнату, даже не постучав. Похоже, человеческая форма ослабила мою магию настолько, что звуконепроницаемый барьер рухнул. — Ах. Хе. Поздравляю с новой магией, — сказала она, вынужденная подавить смех после первоначального удивления моим видом.

— Что смешного?

— Простите... вы просто внезапно стали выглядеть таким... слабым.

Настолько я ослаб? Думаю, с человеческой точки зрения это было бы как превратиться в очаровательного маленького гнома.

— Вы закончили разговор?

— Ах, господин Зилбагиас стал человеком...

Вскоре после Софии вошли Веене и Гарунья. Скрывать что-то ещё особой нужды не было, так что это не казалось проблемой. Хотя потрясение на лице Гаруньи, когда она увидела мой новый облик, заставило меня улыбнуться.

Я попробовал напрячь магию, но она была довольно слабой. По человеческим меркам я был сильнее среднего человека, примерно на уровне приличного человеческого мага. Я попробовал поставить один из обычных защитных барьеров, но он показался хлипким и ненадёжным. Скорее всего, звуконепроницаемый барьер рухнул потому, что у меня больше не было силы покрыть всю комнату. Максимум, на что я, возможно, был способен, — расстояние вытянутых рук.

— Интересно. Немного похоже на то, что было до того, как у меня выросли рога, — сказал я, положив руки на волосы и сняв магию. В мгновение ока рога скользнули обратно на место. Мир снова стал резким и цветным. Похоже, я уже начал принимать магическое восприятие как должное.

— В некотором смысле ваши рога выросли сравнительно недавно, не так ли? Интересно, могу ли я изучить Антропоморфию? — спросила София, глядя на Лайлу; новая магия явно разожгла её интерес.

— А? Эм... не знаю. Я никогда не пробовала учить этому дьявола...

— Лорд Зилбагиас, вы не возражаете, если я попробую?

— Если Лайла не против, то пожалуйста.

Было бы, наверное, немного глупо думать, что София сможет спокойно сидеть, пока кто-то прямо перед ней изучает совершенно новую магию. На этот раз Лайла использовала нож, который дала ей София, и разрезала ладонь.

— Хм. Значит, вот её источник... — пробормотала София, явно поражённая увиденным после того, как выпила кровь Лайлы. Если она это увидела, значит, приобрела магию? Я внимательно смотрел на дьявола, пока исцелял ладонь Лайлы.

— Хорошо, начинаю. Ях! — Форма Софии дрогнула, вихрь её магии сжался всё меньше и меньше, принимая форму крошечного существа. На месте дьявола теперь стояла обычная маленькая девочка. Ну, обычная, если не считать дворецкого костюма и монокля. Похоже, дьяволы тоже могли пользоваться Антропоморфией.

— Э-э... что?! — София огляделась и в шоке ощупала своё лицо. — Что это? Что происходит?! Люди так живут?! Я почти ничего не чувствую! — Она задрожала, обхватила себя руками и рухнула на пол.

— Ты в порядке? — Я поднял её с пола и отнёс к зеркалу. Теперь у неё даже был физический вес и тепло.

— Это... я? — пробормотала она, пристально глядя в зеркало. Тела дьяволов состояли из магии. Потерять эти органы чувств для них, вероятно, было не многим лучше, чем для человека потерять осязание.

— Выглядит весело, — сказала Анте, выпрыгивая из моего тела. Увидев, как рядом со мной внезапно появилась девочка её размера, Лайла отскочила с тихим вскриком.

— Это Анте, дьявол, с которым я заключил договор. Обычно она бездельничает внутри меня.

— Не нужно так выражаться. Иди сюда, драконья девочка, одолжи мне немного крови. Я хочу попробовать сама.

— Лайла, ты уверена, что тебе нормально резать руку снова и снова? — спросил я. — Если нет, просто скажи.

— Н-не волнуйтесь! Для меня честь быть полезной! — С очередной приклеенной улыбкой она без колебаний снова порезала ладонь ради Анте.

— Ух! — Анте преобразилась, уменьшаясь. Кожа осталась такой же тёмной, как прежде, но рога исчезли, и она стала похожа на обычную девочку. — Что... что это?! — С широко раскрытыми глазами она задрожала и плюхнулась на зад. — Это...

— «Это»? — переспросил я.

— Это так страшно!

Страшно?

— Я ничего не вижу и не чувствую! Будто не существует ничего, кроме вещественного мира! Это ужасает! За все свои годы я никогда не испытывала ничего подобного! — Пока она говорила, она начала ёрзать, лицо раскраснелось. Как, чёрт возьми, страх тебя заводит?! Ты что, непобедимая?!

— Да?! Это ужасает! — сказала София, шатаясь к Анте.

— Именно. Значит, лишённые магии видят мир таким пресным?

— Это весьма любопытно. Честно говоря, я впечатлена, что они вообще могут так выживать.

— И ты такая же! Просто кусок мяса! Ты превратилась в одну из низших рас!

— Ты тоже! Теперь ты не больше чем кусок мяса!

Почему-то они начали тянуть друг друга за щёки. Похоже, две дьяволицы сблизились так, как нам, смертным, никогда не понять.

Но не надо называть нас низшими расами только потому, что наша магия слабее, ладно? Я когда-то был человеком, а Гарунья всё ещё здесь.

Так мы узнали, что дьяволы тоже могут пользоваться Антропоморфией.

— Хотя трудно представить, что кто-то захочет этим пользоваться, — прямо сказала София, возвращаясь к исходной форме. — Потеря способности воспринимать магию как-то неописуема... Если попытаться выразить словами, я бы сказала, это негативное ощущение. Стать невероятно слабее — любого заставит тревожиться.

— Однако это помогает сохранять магическую энергию при проявлении в вещественном мире. Когда наши формы становятся более конкретными, мы можем существовать без расхода магической энергии. Пока остаёмся неподвижны, конечно, — объяснила Анте преимущества. Кстати, она всё ещё была в человеческой форме.

— Но разве это не потребует есть пищу, чтобы поддерживать физическое тело? — спросила София.

— Возможно, но такая задача куда проще, чем добывать магическое питание. Ах, кстати, хорошая мысль. Хочу попробовать что-нибудь съесть. Более того, хочу попробовать алкоголь.

— Алкоголь? Разве он не меняет сознание? Мне тоже весьма любопытно.

— Раз уж мы об этом, стоит попробовать какие-нибудь подозрительные лекарства и яды...

Стоп! Хватит! Перестаньте охотиться на табу так, будто это не серьёзнее табака!

— Веене, это строгий приказ для тебя и всех остальных ночных эльфов. Если Анте попросит у кого-нибудь из вас лекарство любого рода, не давайте.

— Поняла.

— Что? Почему?! Почему мне нельзя пробовать разные вещи?! — заныла Анте.

— Нет! Ты всё разрушишь!

— Немного алкоголя и наркотиков никому не повредит! — спорила она, но я проигнорировал.

Я не хочу подпускать тебя к алкоголю! Кто знает, что случится?!

Хотя, полагаю, если она напьётся в человеческой форме, слишком большого погрома устроить не сможет. Немного алкоголя, может, и нормально, но вызывающие зависимость наркотики — твёрдое и абсолютное нет.

— Ах, а что если я попробую преобразиться, не теряя рога? Цвет кожи и волос — это максимум, что можно менять? — спросила София.

— Хм, пожалуй, мне стоит ограничить время пребывания в человеческой форме в вещественном мире. Я могу слишком привыкнуть к этому чувству скованности...

Несмотря на прежние заявления Софии, теперь у нас были две дьяволицы, вполне довольные человеческой формой: одна снова и снова превращалась, проверяя пределы, другая превратила отсечение себя от магии в фетиш. Остальные слуги смотрели на это с немалой долей изумлённого раздражения, но я к их поведению уже давно привык.

Полностью подавленная атмосферой, Лайла стояла и смотрела на их выходки с открытым ртом.

— Ну, они такие, — сказал я, пожав плечами, и повернулся к ней. — Ещё раз спасибо, что дала мне эту магию. Тебя могли отдать мне как рабыню, — сказал я, опуская взгляд к Лилиане у моих ног, — но я не хочу обращаться с тобой как с рабыней. И как с питомцем тоже.

— Тогда как нам с ней обращаться? Как с одним из ваших солдат? Гостьей? Слугой? Вашей личной прислужницей? — Поскольку София увлеклась испытаниями новой магии, поднять тему пришлось Веене. Честно говоря, я был бы более чем рад обращаться с ней как с гостьей или питомцем.

— Э-эм... е-если я могу что-нибудь сделать... я хочу помогать, — вмешалась Лайла, сжав руки в кулаки.

— Хорошо. Что у тебя хорошо получается?

— Ах... эм... — Я задал вопрос, чтобы понять, чем она хочет заниматься, но её решимость тут же сложилась в унылое выражение. — Эм... уборка, наверное.

— Уборка?

— А-ещё... глажка...

Мы с Веене переглянулись. Что именно они делали с этой девочкой?

— А документы?

— Ах... простите, но... я не умею читать...

— А-а что насчёт магии?

— Меня научили только Антропоморфии... простите...

— Ты ведь дракон, верно? Что насчёт атак дыханием или полёта?

— Когда я была совсем маленькой, я немного пользовалась дыханием. Но когда выросла, перестала, потому что люди начали на меня злиться. Кроме того... — Она сжала пальцами подол юбки и будто уменьшилась. — Я... не могу летать, потому что на меня наложили проклятие гниения крыльев... простите...

Она выглядела так, будто вот-вот заплачет, боясь, что я разозлюсь.

Они правда дали этой девочке только минимум для выживания, да? Но теперь я начинаю понимать картину.

И в этом был определённый смысл. Тёмные драконы не стали бы по доброте душевной учить её тому, что нужно, чтобы быть драконом. Я чувствовал, как во мне что-то поднимается. Может, праведное негодование.

— Лайла.

— Д-да...? — она почти взвизгнула.

— С сегодняшнего дня ты моя подчинённая. Мнения тёмных драконов больше не имеют значения. — Я опустился ниже, чтобы смотреть ей в глаза, и положил руки на её плечи. — А если ты моя подчинённая, я сделаю так, чтобы ты стала гордым драконом, который сможет без стыда показываться где угодно!

— Х-хорошо? — Лайла растерянно смотрела на меня.

— Для начала избавимся от проклятия на твоих крыльях! Лилиана, твой выход!

— Гав!

И любые другие проклятия, которые тёмные драконы на тебя наложили, пусть отправляются туда же!

Хотя эту часть я не мог произнести вслух. Я сделаю Лайлу сильным и гордым драконом, который сможет покинуть демоническое королевство, когда ей будет нужно, и жить полностью самостоятельно.

Это была моя ответственность как того, кто сразил Фаравги.

†††

Незадолго до рассвета, когда большинство обитателей замка, включая меня, обычно спали как младенцы, я вместо этого усердно пытался восстановить крылья Лайлы. Мы находились на плацу, где я разрешил Лайле вернуться в драконью форму. В конце концов, снять проклятие с её крыльев было бы довольно трудно, не увидев сами крылья.

Пока утренний свет растекался по плацу, там всё ещё тренировались зверолюди; ни демонов, ни ночных эльфов вокруг не было видно.

— Х-хорошо, тогда... эм, вы уверены, что так можно? — снова спросила Лайла, потирая шею, теперь свободную от ошейника.

— Это слишком опасно. Кто знает, что она сделает.

Разумеется, мои подчинённые возражали против моего плана позволить ей снова принять драконью форму.

— Ваши опасения понятны и вполне обоснованны. Но Лайла другая. Она ничего не попробует, а даже если бы попыталась, она прекрасно понимает, насколько рискованно что-либо делать здесь.

Я признал их тревоги, но всё равно разрешил. Даже если она взбесится, я без колебаний приму здесь свой конец. Но это я не мог смело озвучить. В итоге возражавшие отступили из-за того, что я лично одолел Фаравги.

Но на всякий случай моя личная охрана сопровождала нас на плацу в полной боевой готовности. Особенно Виросса стоял в режиме мастера меча, положив руку на рукоять, словно умолял дать ему возможность очистить своё имя. Под их взглядами Лайла едва не съёжилась до исчезновения.

— Э-эм...

— Не обращай на них внимания, Лайла. Давай исцелим твои крылья.

— Д-да, господин... — Кивнув, она начала снимать платье.

Ой, чуть не забыл отвернуться.

Краем глаза я увидел — нет, теперь почувствовал, — как её обнажённая фигура начала размываться. И тело, и магия невероятно разрослись. В мгновение ока робкая девушка сменилась прекрасным серебристо-белым драконом, чья чешуя сияла в раннем утреннем свете. По тренирующимся на другом конце плаца солдатам прокатилась волна потрясения.

— А ты довольно сильная, да? — пробормотал я. Несмотря на то что для дракона она была сравнительно молода, её магия была примерно на уровне Фаравги. Должно быть, это говорило о её потенциале. И пусть физически она была немного мала для дракона, не было причин думать, что она не продолжит расти.

Потянувшись как кошка, Лайла начала подёргивать хвостом. Крылья на её спине были искривлены и сломаны, прямо как у Фаравги.

— Можно мне забраться тебе на спину?

— П-пожалуйста! Хотя, возможно, она немного мала...! — Лайла низко припала к земле.

Что она вообще имеет в виду, говоря, что спина маленькая? Это какой-то драконий способ показать скромность?

Она не проявляла никаких признаков желания сбежать или наброситься. Я разрывался между облегчением и желанием оплакать сломленное сердце, о котором это говорило. Если после всего этого она действительно хотела напасть на меня, она легко была бы лучшей актрисой во всём демоническом королевстве.

— Пошли, Лилиана.

— Гав!

Несмотря на противоречивые чувства, я взял Лилиану на руки и запрыгнул на спину Лайлы. Я видел тёмномагические цепи, обвившие её крылья и глубоко вросшие в неё.

— Вот оно. Справишься?

— Гав! — Лилиана хлопнула по основанию крыльев Лайлы ладонью. Или, наверное, локтем. Поток светлой магии хлынул из высшего эльфа и мгновенно уничтожил проклятие на крыльях Лайлы. Прямо у меня на глазах её крылья начали расправляться и расти.

— Ух ты...! — Выгнув длинную шею, чтобы увидеть самой, Лайла засияла глазами. — Невероятно!

Она начала слегка взмахивать крыльями, и просачивающаяся в движения энергия передавала её радость. Лилиана смотрела на неё с яркой улыбкой и радостным поскуливанием разделяла счастье Лайлы.

Это проклятие так долго мучило Фаравги, а снять его оказалось так просто. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, мог ли он обрести такое же облегчение?

— Э-эм... можно... можно я полечу... совсем немного?

— Конечно. Проверь крылья, — мгновенно ответил я, спрыгивая со спины Лайлы. Мой ответ оставил её в изумлении; явно она не ожидала, что я так легко разрешу.

— Большое спасибо! Э-эм... как это вообще делается...? — Поднявшись на лапы, она стала встряхивать крыльями и задумалась.

— Вы уверены? Она может сбежать, — прошептала София, наблюдая со стороны со скрещёнными руками.

— Нет, не сбежит. Не сможет, — сказал я, пожав плечами и переведя взгляд к небу.

После нашего нападения на замок драконы стали патрулировать небо, используя своё невероятное зрение. Высоко-высоко над нами отряд драконов внимательно следил за окрестностями. Если случится что-то подозрительное, они в мгновение ока спустятся сюда и начнут стрелять дыханием. Сбежать? Абсурд. Как дракон, Лайла должна была примерно понимать, насколько невозможна такая задача.

— Х-хорошо! Я начинаю!

Хотя, похоже, мысль об этом даже не пришла ей в голову: её унесло ликование от возвращения крыльев. Она побежала по земле, хлопая крыльями.

— Драконам нужен разбег, чтобы взлететь?

— Э-э... не думаю... — Насколько я помнил, другие драконы, которых я видел на взлётной площадке, просто отталкивались от земли и легко взмывали в воздух.

— Ях! — Мощным взмахом Лайла подняла себя в воздух.

О! Она планирует! Значит, просто начинает медленно!

— Подождите. А? Что?!

Но после этого её попытка подняться лишь снова вогнала её в землю. Мне показалось, что она подняла крылья вверх в момент, когда должна была давить вниз и ловить ветер. Так что вместо взлёта она зрелищно проскользила по плацу, подняв порядочное облако пыли. И так до тех пор, пока замковая стена не вынудила её резко остановиться: голова ударилась о камень с громким стуком. Птицы, сидевшие на стене, все разом вспорхнули, испуганные внезапным ударом.

— Лайла! Ты в порядке?! — После короткой паузы от шока я пришёл в себя и побежал к ней. Она не двигается. Не может же она быть мертва, верно?!

— У-у-ух... — Как раз когда я начал тревожиться, она поднялась с земли, и с лица посыпались песок и каменная крошка... вместе с кровью, текущей из носа.

Её золотые глаза наполнились слезами. Словно перематывая себя назад, она сжалась в человеческую форму. От боли или от стыда, лицо у неё стало ярко-красным, она плюхнулась на зад и начала рыдать.

— Так, так, только без этого! — Гарунья бросилась к Лайле с брошенным платьем драконицы в руках и с очень явным выражением «я же говорила». Тем временем я забрал раны Лайлы.

Ай, мой нос...

— П-простите... простите...!

— Ты ведь давно этого не делала, да? Не переживай. Будем тренироваться дальше.

На это она тут же снова разрыдалась. Я обернулся к Софии и пожал плечами. Рядом с ней стоял Виросса; готовность исчезла с его лица, уступив место жалости, и рука давно ушла с меча.

— Похоже, нам предстоит долгий путь, — сказала София, с небольшим вздохом подняв руки в знак поражения.

†††

— Радуйся, Зилбагиас. Тебе пожалован ранг виконта, — сказала Прати, вплывая в комнату с такой радостью на лице, какой я у неё прежде не видел.

— Виконта?!

До сих пор в иерархии демонического королевства я носил ранг эсквайра. Дальше шли рыцарь, баронет, барон, виконт, затем граф. Перепрыгнуть сразу через столько ступеней вообще-то было невозможно.

— Именно! Ты самый молодой из всех, кто когда-либо достиг этого ранга!

Ещё бы! Кто вообще слышал о пятилетнем виконте?!

На ум приходила только одна причина внезапного повышения.

— За убийство Фаравги?

Лайлы в этот момент не было: её, вероятно, Гарунья знакомила с жизнью в помещениях слуг.

— Скорее всего. Твоё маленькое учение предполагалось скрытным и неофициальным, но с учётом того, как всё обернулось, я сделала его официальным. Твой первый бой записан как убийство Фаравги, вождя мятежных белых драконов.

...Понимаю.

— Даже среди нас, демонов, очень немногие могут похвастаться тем, что в одиночку сразили дракона такого калибра. По правде говоря, это подвиг, достойный ранга графа, — сказала Прати, опускаясь на диван с несколько недовольным видом, — но с учётом твоего возраста виконт оказался максимумом, на который они согласились.

Не удивлён. Я полностью согласен с их решением.

— Ты выглядишь... уж слишком отстранённым от этой новости. На моём месте я бы несколько дней не спала от досады. — Прати взглянула на меня, весьма поражённая моим спокойствием. Если быть честным, мне было совершенно плевать на ранги демонического королевства. — В любом случае одним стремительным шагом ты достиг ранга виконта. Существуют толпы демонов, которые годами ходят в военные кампании и всё равно не добираются до таких высот, — Прати рассмеялась, и в глазах её заплясал жестокий свет. — Даже если внешне они будут праздновать твой успех, думаю, многие даже в роду Рейдж глубоко внутри весьма озлоблены твоим стремительным возвышением. Раз тебе всё равно придётся вызвать чужую зависть, я решила, что ты можешь сразу прыгнуть до графа.

В определённом смысле это логично.

— Но теперь, когда ты стал виконтом, ты можешь столкнуться с некоторой... резкостью со стороны тех, кто равен тебе по рангу или выше. До сих пор ранг эсквайра служил для тебя своеобразной защитой.

— Защитой? — спросил я.

— Держать серьёзную обиду на простого эсквайра значило бы навлечь на себя большие насмешки. Но теперь, когда ты виконт... тем, у кого есть настоящая власть, больше не нужно бояться общественной реакции, если они захотят напрямую противостоять тебе.

С доказательством показанной мной силы мой титул теперь давал другим больше свободы сражаться со мной.

— Значит, они придут поставить молодого выскочку на место?

— Именно. Немалая проблема, верно?

Я начал понимать, почему Прати хотела, чтобы я сразу прыгнул до графа.

— Как мне отвечать? Нанести им визит до того, как они начнут искать драки?

— Я как раз хотела это предложить. — Прати почти засияла из-за моего мимоходом брошенного предложения. — Сокруши любого, кто тебе противится. Подари им такую боль, которую они долго не забудут. Докажи, что ты обладаешь силой графа. Если сумеешь держать их в тревоге в своём присутствии, их слабости проявятся в конфликте с тобой. Они не смогут сопротивляться твоей воле.

Пока они принадлежат к магически одарённой расе, их собственная магия станет проклятием, удерживающим их. С другой стороны, наверняка найдутся и те, кто попытается прийти и вложить такую мысль уже в мою голову.

— Если они останутся упрямыми и будут бросать тебе вызов снова и снова, это стоит отметить. В будущем из этого может получиться хорошая дружба.

Демоны и правда дикари.

— Запомни, Зилбагиас. Ранг в демоническом королевстве означает не важность, а силу. В наши дни многие перестали понимать разницу.

— Иными словами, мне нужно показать силу, соответствующую положению.

— Именно. А в твоём случае нужно показать, что твоя сила далеко превосходит твой статус.

Хотя никто из них не знал, что я одолел Фаравги, использовав Именование с именем Александр и всю свою святую магию. Я, по сути, бросил в него все козыри. Без них виконт, наверное, был для меня подходящим рангом. В любом случае, если кто-нибудь придёт мутить воду, я буду более чем рад поставить его на место.

— Также помни, что многие будут возражать против твоего ранга, учитывая, что ты ещё не участвовал в военных действиях.

Я замер.

— В каком-то смысле они правы. Ты не прошёл крещение огнём на передовой. С моей точки зрения, тебе нет нужды проходить такие формальности. Но остальные не узнают твоих способностей, если не познакомятся с тобой довольно близко. — Прати посмотрела в окно с усталым выражением. — Хотя ты неожиданно закончил свой первый бой, возможно, тебе стоит испытать отправку против Альянса.

Что? Уже? Слишком рано. Чересчур рано.

— В любом случае, об этом мы можем подумать позже. А ещё... вижу, ты обзавёлся ещё одним странным питомцем, — сказала она с весёлым видом, подперев голову рукой на подлокотнике дивана.

— Я тоже не совсем этого ожидал, — ответил я.

— Как ты собираешься её использовать?

— Ближе всего, наверное, что-то вроде личной охраны. Я собираюсь поручить Софии обучать её. Кроме того, поскольку она провела очень много времени человеком, её способности как дракона серьёзно отстают, так что я планирую постепенно тренировать её и в этом отношении. Когда она вернёт способность летать, я думал использовать её лично.

— Ты собираешься сам ездить на ней? — Прати нахмурилась. — Я против. Король демонов никогда не ездит на драконе как предосторожность против возможного мятежа. А эта девочка... Лайла, верно? Ты лично ответственен за убийство её отца. Кто знает, когда у неё в голове начнут кружиться разные мысли. Если тебе нужно путешествовать, используй дракона, не имеющего с тобой личных связей.

— Я думаю совершенно так же, матушка. Но... — Я сложил руки на коленях, мысли понеслись. Я очень хотел способ путешествовать, не связанный с драконами. — С учётом всего этого я всё равно считаю, что лучше всего построить с Лайлой отношения до точки, где она не будет против того, чтобы я на ней ездил.

— Вот как? И почему?

Ладно, понятия не имею, насколько убедительным буду, но остаётся только попробовать.

— Я считаю, что драконы лишь притворяются покорными.

Прати ответила маленьким безмолвным кивком, подтвердив, что демоны уже это понимают.

— На их месте я бы изображал послушание и выжидал момента, например следующей войны за наследование, чтобы что-нибудь предпринять.

— Верно. Это весьма вероятно, — сказала Прати, снова перекидывая ногу на ногу.

— Здесь и появляется Лайла. Она долго подвергалась жестокому обращению тёмных драконов. Она была заложницей против белых драконов и примером для тех, кто их поддерживал.

Согласно тому, что я слышал, белые и тёмные драконы были двумя фракциями на вершине драконьей иерархии. Они сражались за что-то, пока Король демонов не вмешался и не подчинил обе стороны. Но после того как они оказались под властью демонического королевства, переговоры отошли к тёмным драконам, из-за чего белые постепенно теряли силу. Восстание белых драконов стало последней каплей, закрепившей превосходство тёмных драконов. Однако это не значило, что все сторонники белых драконов исчезли. Хотя теперь они клялись в верности тёмным драконам, к ним всё равно относились с презрением.

— Пусть это далеко в будущем, я хочу сделать Лайлу символической главой для членов фракции белых драконов, — сказал я медленно и осторожно. Моим главным приоритетом было создать предлог для хорошего обращения с Лайлой.

— Понимаю... — Похоже, Прати примерно уловила мою логику. — Предложение спасения и искупления тем, кто поддерживал белых драконов. Кроме того, ты стремишься разделить драконов между собой, вновь разжигая конфликт между белыми и тёмными драконами.

— Думаю, это подточит растущие у них мятежные настроения. Они должны прекрасно осознавать риск, который несут, выступая против демонического королевства.

Как бы мятежны они ни были в душе, среди них должны найтись те, кто ценит стабильность, которую даёт королевство. Если их можно будет втянуть во фракцию белых драконов под началом Лайлы, а следовательно — под её служение одному определённому принцу демонов, сила мятежников сильно ослабнет. И чтобы показать, какую выгоду они могут получить от сотрудничества с нами, мне нужно было обращаться с Лайлой с величайшим расположением.

Такова была моя логика. Конечно, это не было моим истинным намерением. Если я проведу этот план до самого последнего момента, а затем выдерну из-под них лестницу, я смогу разъярить драконов и почти гарантировать кровавый мятеж.

— Хотя я понимаю твои рассуждения и согласна, что держать эту Лайлу рядом — неплохая идея, — Прати торжественно кивнула, — это не оправдывает того, что ты будешь на ней ездить. Как бы хорошо ты к ней ни относился, ты всё равно объект её мести.

— Знаю. Как бы хорошо я к ней ни относился... — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы лицо не исказилось болью. — ...я ничего не могу сделать, чтобы возместить то, что забрал у неё отца. Не могу вернуть ей утраченное. Эта ненависть будет вечно тлеть у неё в сердце... — Я посмотрел Прати в глаза. — Но достаточно благородной целью я могу вдохновить её на разумность, которая позволит держать этот гнев под контролем.

— И что же это за цель? — спросила Прати.

— Я научу её не позволять эмоциям управлять собой, а пользоваться разумом. Я буду говорить с ней, чтобы прийти к пониманию возможного будущего, в котором демоны и драконы существуют вместе. Я научу её, что сотрудничество со мной создаст более светлое будущее для её народа, которого нельзя достичь, убив меня.

Я создам по-настоящему взаимовыгодные отношения. Страшно было то, что каждое сказанное слово я говорил искренне. Разговор о будущем демонов и драконов однажды придёт.

— А потом... ну, только в крайнем случае, но если она согласится, я могу использовать свою магию, чтобы запретить ей лгать. Этого должно хватить, чтобы проверить, желает ли она меня убить. Хотя если в какой-то момент я не смогу гарантировать собственную безопасность, я откажусь от этого пути. — Я игриво поднял руки в знак сдачи. — В конце концов, я не хочу войти в историю как тот, кто оказался настолько наивен, что легко доверился дракону, и его сбросили с неба насмерть.

— Что ж... если ты продумал всё настолько, я оставлю этот вопрос тебе. Похоже, в ближайшем будущем речь об этом всё равно не зайдёт. — Прати расслабилась, откинувшись на диване. Кажется, она приняла, что я не доверяю Лайле вслепую. — Где ты всему этому научился? — спросила она. — София учит тебя так думать?

— Больше некому, — ответил я.

— Полагаю, глупый вопрос. — Она криво улыбнулась и приложила руку к щеке. С мягким выражением она прищурилась на меня. — Я не могла бы гордиться тобой больше, мой сын, — сказала она почти торжествующим голосом.

На миг — на кратчайшую секунду — мне показалось, что в её лице есть что-то похожее на лицо моей настоящей матери. Мысль, которую я быстро и жестоко раздавил.

Довольно странно, учитывая, что я уже едва помнил лицо матери.

Думаешь, я просто позволю переписать мои воспоминания?

Убийство моих родителей не искупить. Нельзя вернуть то, что я потерял. Ненависть будет вечно гореть в моём сердце, Прати.

†††

Когда разговор о Лайле завершился, Прати быстро решила, что раз уж мы давно не спарринговались, стоит немного потренироваться.

Проклятая мышцеголовая!

Мы сели в карету и отправились в участок леса недалеко от замка. Обычно тренировки проходили на плацу, но в этот раз нам хотелось немного больше уединения, поскольку я собирался использовать своё новое мечекопьё. Прати разрешила мне попробовать, но она не была до конца уверена, что оно лучше обычного копья. Поэтому хотела убедиться в этом там, где нас не увидят лишние глаза. Проще говоря, это был тест. А значит, облажаться было нельзя.

Давай, Адамас! Покажем ей, насколько мы сильны! Стоило мне обратиться к мечу в сердце, как он начал дрожать в ножнах. Стой! Ещё не время! Мы не настолько далеко заходим! Не просыпайся!

И вот я отчаянно пытался успокоить меч.

— Значит, ты и есть Виросса? — обратилась Прати к ночному эльфу, который присоединился к нам как часть эскорта. Как всегда, он выглядел как охотник-ночной эльф: чёрная кожаная броня и лук. Единственным отличием был тонкий меч на поясе. — Достичь вершины владения мечом, будучи ночным эльфом, довольно впечатляюще.

— Вы оказываете мне честь, госпожа. Однако мне ещё далеко до совершенства, — ответил Виросса с вежливым поклоном. Но мне казалось, что его выражение довольно настороженное. Словно он не понимал, зачем его вообще вызвали сюда.

— За свою жизнь я сражалась лишь с небольшим числом мастеров меча, — сказала Прати как нечто само собой разумеющееся, между делом намекнув, что сражалась и победила более чем одного. — Я хотела бы лично увидеть твоё мастерство. Пожалуйста, немного поспаррингуй со мной.

— Да, госпожа. Э-э... госпожа? — После рефлекторного кивка он повторил уже с вопросительным оттенком.

— Мне сказали, что ты считаешь Зилбагиаса природно одарённым к мечу. Но звание мастера меча само по себе не гарантирует твоих способностей. Я хотела бы составить правильное суждение о мастере меча, который признал потенциал моего сына. Самый прямой способ — сразиться с тобой лично, не так ли?

А, так вот почему она выбрала в этот раз скрытное место.

— Тебе не нужно бояться ранить меня. Я не настолько узколоба, чтобы злиться просто из-за поражения в учебном бою с тобой, — сказала она с дерзкой улыбкой. Поняв, что эрцгерцогиня настроена серьёзно, остальные сопровождавшие Вироссу отступили.

Оставшись один, ночной эльф посмотрел на меня. Казалось, он просит моей помощи, но когда Прати что-то решила, я ничего не мог сделать. Мне оставалось лишь молча покачать головой.

— Как пожелаете. — Слегка нахмурившись, он положил руку на рукоять меча и преобразился в человеческого мастера меча. Тишина, с которой он обнажил клинок, нервировала. Позволив мечу свободно висеть у бока, он принял естественную стойку.

— Начнём. — Прати выглядела весьма возбуждённой. Я прекрасно знал, насколько она искусна, но предсказать исход этого боя было невозможно.

— Тогда прошу простить мою грубость. — Лицо Вироссы стало пустым. Когда он принимал решение, он был столь же решителен. Подняв меч, он скользнул вперёд, используя характерную поступь ночных эльфов, призванную вводить противника в заблуждение и сбивать с толку. Его скорость была нереальной; техники полностью демонстрировали силу мастера меча. Смертельный блеск оружия безжалостной дугой устремился к Прати.

— О? — Отступив, чтобы погасить импульс рывка Вироссы, Прати взмахнула копьём, пытаясь отбить приближающийся клинок. Но вместо этого клинок будто исказился, обогнул её оружие и потянулся к руке.

Прати коротко рассмеялась, отпустила копьё и голой ладонью отбила меч в сторону, сбивая его с пути. Другой рукой она выбросила копьё вперёд, вкладывая весь вес в удар древком, словно в таран.

Виросса поморщился, потеряв равновесие, но превратил новое движение назад в удар такой скорости, что мои глаза не успели за ним уследить. В ночном лесу вспыхнул серебряный свет и ударил по копью Прати. Высокий металлический визг наполнил воздух снопом искр. Оба бойца отскочили назад, будто их отбросило столкновением, и внимательно следили друг за другом.

— Похоже, я проиграла. — Но вскоре Прати опустила плечи и вышла из боевой стойки. — Ты сдержался, верно? — Она подняла копьё и осмотрела его в лунном свете. — Хороший удар. Ты должен был рассечь копьё и убить меня.

— Однако я не сумел бы лишить вас жизни одной атакой. — Виросса с горьким видом тоже опустил оружие. — Под таким углом я не смог бы взять вашу голову. Удар в живот не был бы мгновенно смертельным, а значит оставил бы меня уязвимым для вашего Проклятия переноса.

Слабость мастера меча была в отсутствии сопротивления магии. Без мощных амулетов или благословений, наложенных выдающимся магом, они были абсолютно беззащитны перед проклятиями.

— Значит, если бы у меня не было Проклятия переноса, ты бы победил. — Прати пожала плечами. — Признаю. Ты, безусловно, среди лучших мастеров меча, которых я встречала. Я рада иметь тебя союзником.

— Вы льстите мне, госпожа. — Виросса поклонился и вернул меч в ножны. Хотя их обмен был кратким, он показал их безумную силу. Если я хочу за ними поспевать, придётся ускориться.

— Зилбагиас, — Прати повернулась ко мне, — само собой, встречаться с мастером меча без магии — самоубийство. Я не могу сосчитать людей, которые на поле боя глупо бросали вызов таким противникам одной лишь копейной техникой и погибали. Если когда-нибудь встретишь мастера меча, не колеблясь обрушь на него все проклятия в твоём распоряжении, прежде чем приближаться. Помни, обычно их сопровождают герои и жрецы, так что лёгкой задачей это не будет.

— Понял.

— Честно говоря, кроме святой магии, человеческие герои не так уж опасны. Но мастеров меча недооценивать нельзя.

Ого. Даже если это всего лишь Прати говорит, я не могу оставить это без ответа!

— Я бы хотела дать тебе полезный опыт против святой магии, но, к несчастью, нам пока не везло её добыть, — вздохнула она и снова пожала плечами. — А теперь твоя очередь. Посмотрим на слияние меча и копья, которое заслужило одобрение Вироссы.

Ну давай! Я покажу, на что мы способны! Вперёд, Адамас! Наша гордость героя стоит на кону! Стой, нет, прекрати, ещё не просыпайся! Ещё рано!

Снова отчаянно подавляя силу меча, я сплавил кости у себя на поясе в мечекопьё.

— Тогда я иду, матушка. — Подавив раздражение в сердце, я вернул самообладание. Вытянув из себя столько магии, сколько мог, я шагнул в атаку.

— Моё имя Зилбагиас, — нарёк я себя, не отрывая глаз от неё, — демон истинной доблести!

В основном на тренировках мы не использовали магию; редкими исключениями были моё Именование и защитные барьеры, которыми мы оба пользовались. На любом поле боя подобное считалось само собой разумеющимся.

В один миг я почувствовал, как расширяюсь. Мир вокруг изгибался по моей воле. Законы природы гнулись и ломались передо мной. Я ощущал себя огромной массой стали, словно мечом, которым замахнулся великан. Даже дракон не устоит перед этим рывком!

Прати радостно рассмеялась, широко раскрыв глаза.

— Я едва узнаю тебя, Зилбагиас!

Вытащив собственную магию, она ответила полноценным выпадом копья, и её камнеподобное магическое присутствие сосредоточилось на кончике наконечника. Этой силы было более чем достаточно, чтобы убить меня, но за ней не чувствовалось ни капли колебания или милосердия.

Но... я ясно читал атаку. Её копьё скользнуло вдоль моего меча. Быстрым круговым движением я обвил её оружие клинком и отбросил в сторону. Это была техника защиты мечом от копья, выполненная на дистанции копья. Конечно, копья тоже могли выполнять что-то похожее, но позволить оружию противника скользнуть по древку копья куда опаснее, чем по лезвию твоего оружия.

— Как интересно! — воскликнула Прати, восхищённая.

Не радуйся раньше времени, а то попрощаешься с пальцами!

Сначала она попыталась подавить меня чистой силой, но вскоре распознала ловушку и быстро отступила. Даже отбросив кончик мечекопья вверх, я всё ещё находился в идеальном положении для быстрого удара. Будь у меня копьё, это был бы просто удар — тупой и простой, дающий врагу возможность схватить моё оружие и ограничить мои движения. Но как это сработает, если хвататься приходится за клинок? Верный способ устроить руке кровавое месиво.

Сохраняя импульс рывка, я ударил в торс Прати. Сдастся она или пожертвует конечностью, чтобы спастись?

Выбирай, мама!

Сочетание моей физической и магической силы навязало ей этот выбор, и мой спящий святой меч обрушился на неё вихрем. Прати снова рассмеялась и закрутила копьё, чтобы отбить атаку, но на этот раз это не сработает. Прати была весьма сильна магически, но с Именованием я не так уж сильно отставал. А если она хотела состязания физической силы, здесь мы были примерно равны.

Я взревел, когда магическая сталь её копья осыпала искрами, а мой клинок скользнул по ней к её руке. Такими темпами она потеряла бы пальцы; она явно это поняла, выгнулась назад и акробатически ударила коленом, чтобы сбить моё оружие в сторону.

Именно как я ожидал. Копейная техника демонов включала в себя множество элементов рукопашного боя. Это было похоже на то, как она голой рукой отбила клинок Вироссы. Предвидев её движение, я вывернул запястье, когда она выгнулась назад, и повёл клинок к ней сбоку. Она пыталась пнуть моё мечекопьё коленом. Теперь она била прямо в режущую кромку клинка. Защитные барьеры? Ха.

— Пробей! — крикнул я, на мгновение вливая всю свою силу в клинок. Это была техника, которую я освоил во времена героя, когда магия была драгоценным ресурсом и требовала экономного управления. Если магии в целом не хватало, я сосредотачивал её в одной точке. Святой меч дрогнул, наполняясь силой даже в спящем состоянии, и разрезал её барьеры, словно бумагу. Выполненный с звериной свирепостью, клинок издал резкий звон, найдя цель.

Как и следовало ожидать, разрезанная пополам коленная чашечка вызвала на лице Прати выражение боли, но остановить её этого не хватило. Закрутив копьё, она попыталась вбить его тыльный конец мне в живот. На этот раз настал мой черёд левой рукой отбить приближающуюся атаку, словно щитом.

На краткий миг я отпустил копьё правой рукой, перехватил рукоять ближе и стал держать его как меч. Мы оказались достаточно близко, чтобы я видел радужные завихрения в её глазах.

Идеальная дистанция для меча!

С рыком я рубанул вбок, направив клинок к шее Прати. Глаза её расширились, она вскинула левую руку для защиты, пытаясь пожертвовать конечностью, чтобы избежать смертельной раны. Но я снова повернул запястье и отвёл режущую кромку, ударив по защищающейся руке плоскостью клинка. Не устояв перед ударом, её руку отбросило, а меч продолжил движение без помех и прямым попаданием пришёлся по её рогам. Глухой звук металла по рогу наполнил воздух, и Прати рухнула на колени с пустыми глазами.

Рога демона были напрямую связаны с черепом. Сильный удар по ним оглушал. Каким бы ни был шлем, рога демона всегда оставались открытыми, что делало их одним из немногих слабых мест демонов. Правда, для удара по рогам нужно было игнорировать факт, что подобраться достаточно близко — само по себе смертельно опасный подвиг.

Не говоря ни слова, я двинулся нанести завершающий удар... остановился в последний момент и отпрыгнул назад.

— Невероятно... — пробормотала Гарунья за моей спиной. Всем было ясно: если бы я не сдержался, голова Прати была бы моей. Впервые мне удалось поставить Прати на колени.

Хотя в бытность героем я часто использовал технику сосредоточения магии в одной точке, как демон я сделал это впервые. Кончик копья находился слишком далеко от рук, так что ощущения никогда не были правильными. Но с мечом прямая линия продолжалась прямо от рук, а с тем, что наконечником копья стал мой собственный святой меч, у меня получилось.

Прати начала тихо смеяться, приходя в себя, всё ещё согнувшись у земли.

— Потрясающе! Это было невероятно, Зилбагиас! — Она вскочила на ноги, глаза её буквально сияли. — Природный талант? Это даже близко не описывает! Виросса был прав насчёт тебя!

Виросса, наблюдавший за боем со скрещёнными руками позади неё, кивнул вместе с восторгом Прати. Потребовалось немало времени, но спарринги с Вироссой более чем окупились, позволив довести эту технику до рабочего состояния. В конце концов, слить копейную технику демонов и фехтование, которое я развивал как герой, было вовсе не просто. А заново научиться сосредотачивать магию таким образом оказалось огромным благом.

— Я поражена. Никогда бы не подумала, что ты так легко справишься с моими барьерами, — сказала она, лаская кровоточащую рану на колене.

— Ах, верно. Позвольте исцелить вас.

Я забрал раны Прати. Ох, чёрт, моё колено! И голова?! Тупая боль дошла прямо до сердцевины рогов и вглубь головы. Внезапная агония поставила меня на колени, и Лилиана подбежала ко мне. Прости, как всегда...

— Совершенно потрясающе. Это было великолепно, Зилбагиас. Я рада, что лично увидела твой потенциал. — Прати буквально сияла, пока Лилиана начала зализывать мои раны. — И, как ты говорил, у этого оружия есть особенности, дающие ему хитрость за пределами нашей копейной техники. Есть грубые места, требующие шлифовки, но уверена, ты и Виросса их отполируете. Уверена, ты войдёшь в историю как изобретатель этого оружия.

— Я сделаю всё, что смогу.

Не то чтобы я собирался учить этому кого-то ещё.

— Ах, не могу дождаться. Если ты уже настолько силён, насколько сильнее станешь, когда начнёшь сражаться с магией? — Прати, всё больше воодушевляясь, приложила руку ко рту в раздумье. — Верно. Теперь ты виконт и явно стал весьма силён. Возможно, теперь я разрешу в наших тренировках магию и другие грязные приёмы.

— Простите, что? — Уже?! Я едва сумел нанести один удар!

— Хорошо. Твои раны уже восстановились, верно? Начнём снова. — Не в силах сдержаться, Прати снова подняла копьё с восторженной улыбкой. — Как мать, я опозорилась бы, закончив поражением. Позволь мне показать тебе и мои секреты.

Проигнорировав мой подавленный ответ, она достала с пояса ещё два складных копья.

— Явись, Катаклизис, — произнесла она, и из её спины выросла прозрачная рука.

— Э-э...

Что?

— Это рука Катаклизиса, дьявола моего договора. Не так уж отличается от того, как в тебе живёт твой собственный дьявол-питомец.

Она подбросила одно копьё в воздух, и рука дьявола схватила его, удерживая в боевой стойке. В итоге у неё наготове было сразу три копья.

Тройное владение?!

— Итак, начнём, — сказала она, приближаясь с яркой улыбкой.

Да это просто нечестно! Почему нельзя дать мне насладиться одной победой?!

— Ты справишься, Александр! Покажи ей силу героя! — Анте хохотала внутри меня вовсю.

Знаешь что? Ладно!

С приличной долей отчаяния я двинулся навстречу атакующей Прати с тремя копьями.

†††

Прати заключила настоящий договор с дьяволом садизма Катаклизисом. Он относился к так называемому типу асур. Воинственная разновидность с множеством рук. Похоже, при создании контракта он отдал ей одну из них.

— Асуры показывают рост силы увеличением числа рук. По-видимому, если рук становится слишком много, у них возникают самые разные проблемы. Поэтому любая возможность отдать одну из рук — удача для них.

Вот как это работает?

Я этого не знал... но в любом случае в прошлой жизни я немало встречал асур на поле боя. Обычно у них было шесть или восемь рук, что давало им достаточно оружия, чтобы создавать проблемы. И всё же за время героя я перебил их немало!

— Две руки? Три руки? Неважно. Я не проиграю! — заявил я, но...

— Ох, как ты уверен в себе! — С яркой улыбкой Прати наполнила оружие магической энергией, и оно закружилось. Звук, с которым копья рассекали воздух, был похож на бурю копий. Постоянное давление атак, приходящих волнами, с изрядной дозой точных выпадов между ними, не давало мне провести хороший контрудар.

Вот сейчас я бы убил за щит! Когда я был героем, в левой руке всегда был щит.

— Куда делась вся твоя энергия, Зилбагиас? Так ты не победишь! — дразнила меня Прати, продолжая наступление. Хотя сначала я быстро бросился на неё, теперь меня вынудили обороняться.

— Владеть несколькими копьями запрещено! — Если магия теперь разрешена, ничто не мешало мне наложить на неё ограничение, но кожистый щелчок показал, что моё проклятие легко отброшено.

Третья рука правда её усиливает, да? Но даже так казалось, что в момент попадания проклятия она на миг замешкалась. Возможно, лучший вариант — целиться в эту щель.

Стоило этой мысли мелькнуть, как быстрый удар третьего копья Прати задел мне щёку, и глаза Прати вспыхнули.

— Садисмос!

Страдай сверх меры!

Царапина на моей щеке вспыхнула. Будто сотни раскалённых докрасна игл вонзили мне в лицо, а потом я окунул лицо в миску с солью.

— Гааа?!

— А-а?!

Для обычной царапины боль была чудовищной. Похоже, Анте тоже ощутила немалую боль, о чём сообщил её странный крик внутри меня. Шок от боли остановил меня, дав Прати ещё одну возможность для удара. Она продолжила наносить поверхностные удары по плечам и коленям. Ни один из них не был смертельным, но все были столь же жестоко болезненными.

Уже не в силах даже кричать от боли — а Анте внутри меня корчилась в агонии, — я рухнул на землю в судорогах. Прати удовлетворённо кивнула, глядя на меня сверху вниз, пока её копья всё ещё вращались.

— Это власть дьявола садизма. Она увеличивает каждую крупицу боли, которую ты ощущаешь, и вбивает её в глубины души.

Поскольку нанесённые ею раны доставляли боль прямо в душу, неудивительно, что Анте испытала такую невероятную боль. Лилиана подскочила ко мне и начала лизать раны, одновременно исцеляя мелкие порезы и уничтожая проклятие Прати, освобождая меня от боли.

— Как... ты... посмела! Как ты посмела наполнить мой покой этой сточной жижей!

Это не твой «покой», это моя душа! Не обращайся с чужой душой как с личной комнатой!

— Это было... очень основательно... мучительно... — выдавил я, тяжело дыша.

— Я сделала рану примерно в сто раз болезненнее, так что могу представить. Меньше всего я могу сделать примерно вдвое больнее. Интересно, насколько сильнее я могла бы увеличить боль. Наверное, где-то до трёх тысяч раз.

В три тысячи раз больнее?!

— Сейчас она просто хвастается, — прокомментировала Анте. — Столько боли сведёт тебя с ума и убьёт мгновенно.

Наверное. Ни один нормальный человек не выдержал бы трёхтысячной боли.

— Разве это... не жестоко?

— Конечно, жестоко. Это магия дьявола. Как и твоя магия, пусть я и способна ей сопротивляться.

Похоже, титул эрцгерцогини был не просто украшением. А ещё Прати была одним из целителей демонического королевства. Такое сочетание означало, что ей довольно удобно получать силу через власть своего дьявола. Подождите, исцеление...?

— Матушка, вы смешиваете это проклятие с Проклятием переноса...?

— Разумеется.

Да вы издеваетесь!

— Даже после объявления, что магия разрешена, ты оставил себя совершенно беззащитным перед моим проклятием. Именно поэтому проклятие боли так эффективно на тебя подействовало. Ты понятия не имеешь, какие атаки противники принесут против тебя. Никогда не опускай защиту; всегда будь готов защищаться от любой магии.

— Да, матушка...

Чёрт... Вот поэтому я и ненавижу демонов!

— Теперь, если ты подготовился, попробуем ещё раунд? Я могу отразить твою магию, значит, ты должен быть вполне способен защищаться от моей.

Ладно, сделаем это! Покажем ей, на что мы способны, Анте!

Стоило мне начать заводиться, как Анте выскользнула из меня и встала рядом.

— Я буду наблюдать за твоими подвигами доблести отсюда! — объявила она и улеглась на землю.

Проклятье, Анте!

Пока я смотрел на неё, с трудом удерживаясь от взрыва, Прати разразилась хохотом.

— Ах, рада видеть, что вы двое в таких хороших отношениях, — сказала она, вытирая слёзы из уголков глаз.

— Анте, будь моим щитом!

— Ни за что!

— Тогда хотя бы выиграй мне время!

— В подобных физических делах я весьма слаба. Я не смогла бы выиграть тебе и одной секунды.

— Сотри эту самодовольную рожу!

— Использовать несколько рук запрещено. Вот, я время от времени буду подбадривать тебя так, довольствуйся этим.

Чёрт. То, что это, наверное, куда эффективнее, меня бесит.

— Вы закончили разговаривать? Тогда начнём, Зилбагиас, — мягко сказала Прати. — Сражайся так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Подняв копья, она скользнула вперёд.

Позднее я узнал, что оба родителя Прати происходили из престижных родов, и у неё была не только Проклятие переноса, но и ещё одна родовая магия, а также множество других проклятий.

— Я с большим нетерпением жду наших будущих тренировок. Не могу дождаться, чтобы увидеть твоё развитие... — сказала Прати, гладя меня по волосам, пока я лежал на земле, как потрёпанная тряпичная кукла.

Чёрт... Вот почему я ненавижу демонов!

Я сделал себе заметку: в следующий раз обязательно надеть доспехи из чешуи Фаравги. Доспехи с такой мощной магией и сопротивлением проклятиям оказались невероятно дальновидным решением с моей стороны. Хотя использовать их на тренировке я как-то не планировал.

Полностью измотанный, я отключился прямо на месте.

†††

Я резко проснулся и обнаружил себя в постели у себя в комнате. Взглянув на окно, я увидел яркий солнечный свет, льющийся сквозь закрытые шторы. Я проснулся куда раньше, чем обычно просыпаются демоны.

— Кажется, это не впервые...

Предыдущий раз был после боя с теми человеческими солдатами. Я вымотался и лёг довольно рано. В результате проснулся примерно в такой же час. В углу моей комнаты на полке, словно трофеи, стояли пять человеческих черепов. Я забрал их, чтобы они не превратились в нежить и не были вынуждены служить демоническому королевству. Похоже, они решили наблюдать за мной из загробного мира. Другая часть их останков, превращённая в моё копьё, стояла, прислонённая к кровати, так что я снова вознёс им молитву.

Простите... и снова спасибо.

Лилиана крепко спала рядом со мной. Даже Анте в человеческой форме громко храпела, совершенно ничем не укрытая. Я мог лишь предположить, что ей стало любопытно, каково это — спать низшей расой. Похоже на неё. Она действительно наслаждалась человеческим телом настолько, насколько могла.

Стараясь их не разбудить, я тихо выбрался из постели. Видимо, заметив отсутствие моего тепла, Лилиана начала ёрзать, но успокоилась, прижавшись к Анте. Дьявол в ответ издал удивлённый вскрик, а затем обнял Лилиану, как подушку, даже не открывая глаз. Рад видеть, что они так хорошо ладят.

То, что Лилиана могла спать так мирно и беззащитно, казалось, будто дарило мне некоторое прощение. Даже если это облегчение было ложью, созданной запечатыванием её воспоминаний и превращением в питомца, я не мог не молиться, чтобы обретённый ею покой продлился хотя бы ещё немного.

— Вижу, вы проснулись, — окликнула меня София, когда я вышел из комнаты; она подняла взгляд от книги.

— Да. Можно мне что-нибудь лёгкое поесть и попить? Даже сэндвича хватит.

— Поняла. — Захлопнув книгу, София встала, чтобы найти слуг и передать указания.

— А, вообще, попроси принести еду в корзине. Я хотел бы поесть в другом месте.

— Посреди дня? Хорошо, — София удивилась просьбе, но всё же согласилась.

Не волнуйся, София, я не жду, что ты поймёшь любовь моей души к солнцу.

После недолгого ожидания София вернулась, ведя за собой Лайлу в форме горничной.

— Ах... хе-хе... вот ваш с-сэндвич и напиток... — сказала Лайла, протягивая корзину со своей обычной фальшивой улыбкой.

— Тебе нормально бодрствовать так поздно? — немного удивившись, спросил я и взял корзину. Почему она занимается работой горничной в это время дня?

— Ах, всё... нормально. Это полезно для тела, наверное... Я больше настроена на свет... — ответила она с мрачной улыбкой, опуская взгляд.

— Похоже, у неё лёгкая бессонница, поэтому мы поставили её в дневную смену. А что до работы горничной, это была её просьба. Видимо, она не может расслабиться, если ей нечем заняться, — объяснила София, слегка пожав плечами.

— Вот как... Знаешь, если хочешь, ты могла бы учиться вместо того, чтобы всё время работать.

— Ах! Эм... я... тоже стараюсь в учёбе... т-так что я благодарна, но мне кажется... только учиться всё время... неправильно. Не то чтобы я жалуюсь! — Лайла начала панически мотать головой. А. Каким бы важным ни было обучение, учиться круглые сутки — это, конечно, перебор. Я прекрасно понимаю, откуда это берётся.

Мы с Софией обменялись кривыми улыбками, вспомнив меня ребёнком, который совершенно ненавидел учёбу... хотя, наверное, мне всё ещё всего пять лет.

Лайла начала сжиматься, будто боялась, что я на неё разозлюсь.

— Ты можешь делать, что хочешь. Самое важное, чтобы тебе нравилось и ты не страдала. Я никуда не спешу. Я не хочу, чтобы тебе казалось, будто я тебя тороплю, — постарался я сказать как можно легче. — Ты... хотя бы немного свободнее, чем раньше.

В конце концов она всё ещё была моей служанкой. Так что большего я сказать не мог.

— Ну что, где бы мне поесть?

— Позвольте мне вас сопровождать.

— Ах, тогда... я-я тоже пойду...!

Софии было вполне обычно сопровождать меня по замку, но, похоже, Лайла тоже решила пойти. Со святым мечом, свёрнутой цепочкой костей на поясе и корзиной еды в руке я, наверное, выглядел весьма колоритно, прогуливаясь по замку.

Для пикника здесь подходит только одно место, да?

— Ух ты... столько цветов...

Внутренние сады замка. Беспорядочный сад выглядел именно так, как можно ожидать от шайки дикарей: под ярким солнцем цвело множество осенних цветов. Глаза Лайлы засияли при виде оранжевых, фиолетовых и жёлтых цветов. Явный признак, что она здесь впервые.

— Они, кстати, ядовитые. Осторожно.

К сожалению, цветы, к которым она присела, чтобы понюхать, использовались для изготовления парализующего средства. Услышав предупреждение, она отпрыгнула, как испуганная кошка. Ловкость, с которой она двигалась, не могла не напомнить об её отце, который сам был довольно проворным.

— А? Что?! Здесь кто-то есть?! — удивлённо посмотрела себе под ноги Лайла. Внезапно воздух наполнила волна мощной магии, словно с кого-то только что содрали маскировочные чары. Подойдя посмотреть самому, я обнаружил кое-кого крепко спящим под одеялом цветов.

Шестая принцесса демонов Топазия, Спящая красавица. Какого чёрта она делает здесь одна и спит на улице?!

С тихим стоном глаза Топазии приоткрылись. Ещё до того, как моё изумление от того, что я впервые увидел её бодрствующей, успело оформиться, она перевернулась на другой бок и с очередной волной мощной магии исчезла. Точнее, наверное, просто снова наложила маскировку.

На краткий миг меня сильно потянуло в сон. Значит, это и есть сонное проклятие мары, которое так легко сработало на Айогиаса?

— А, это просто моя сестра. Она безвредна, так что оставьте её.

— П-понятно... — сказала Лайла; по тому, как она тёрла глаза, было видно, что она тоже борется с сонной силой мары.

— Это одно из немногих тихих мест в замке. Раз уж мы здесь, София, почему бы тебе не рассказать ей о растениях?

— Хорошо. Лайла, это называется фиолетовая шалфейная трава. Если сварить шалфейную траву, получится напиток, который помогает успокоиться, а разновидность с этими фиолетовыми цветами особенно сильна. Вот здесь красная перьевая трава, применяемая для удаления волос...

Когда София начала изливать свои энциклопедические знания, Лайла стряхнула сонливость и опустилась на колени в траву, с живым интересом разглядывая растения, на которые София указывала одно за другим.

Наблюдая за ними, я подошёл к ближайшей скамье, сел, достал сэндвич и принялся есть. Солнечное тепло и вид двух прекрасных девушек, играющих в саду, пусть они и были дьяволом и драконом, немного перегружали мои демонические глаза, но всё равно это была расслабляющая сцена. Подняв герметичный гномий кубок, я отпил чая.

Да. Вот он, мир.

Мысль оказалась мимолётной: вскоре всё потемнело.

— Угадай кто! — услышал я голос, когда кто-то закрыл мне глаза ладонями сзади.

— Серьёзно, кто вы такая?! — Я так вздрогнул, что едва не выронил кубок. Да, я расслабился, но не ощутил поблизости ни малейшего присутствия. Я не мог не отчитать себя за такую лёгкую потерю бдительности.

Сбросив ладони, я повернулся и увидел ухмыляющуюся женщину. Поверх броского розового платья на ней была тяжёлая мантия, а большой капюшон прикрывал бледное белое лицо и ярко-красные губы. Она, безусловно, была красива, но скорее как кукла, чем как человек.

— Отойдите от него! Кто вы?! — Быстро поняв, что что-то не так, София мгновенно прыгнула ко мне. Таинственная женщина притворилась преувеличенно потрясённой и отступила на несколько шагов. Лайла подбежала к нам и тихо зарычала, увидев женщину. В то же время женщина осмотрела её холодной улыбкой.

— Значит, высший эльф и белый дракон? Какая интересная компания друзей у тебя.

— Кто вы?

— Что? Ты меня не помнишь? А я-то едва могла выбросить тебя из головы...! — ответила она на мой прямой вопрос, изображая слёзы. Эти стеклянные глаза, эта легкомысленная манера речи... и прежде всего мутное магическое присутствие были знакомы.

— О. Энма.

Глава нежити, лич Энма. Значит, всё-таки женщина.

— Ах! Ты меня помнишь! Как приятно. Моё сердце разбилось бы, если бы ты так быстро обо мне забыл.

Проложив себе путь между растениями, Энма плюхнулась на скамью рядом со мной. Поняв личность вторженца, София кивнула сама себе и отступила.

Лайла всё ещё держала напряжённое выражение. Как дракон света, на инстинктивном уровне она не могла легко отмахнуться от нежити. И это лишь усиливалось тем, что перед ней была глава нежити, надзиравшей за драконьим инкубатором.

— У вас ко мне дело? — спросил я.

— Что? Разве это не у тебя ко мне дело? Зачем ещё ты пришёл бы в сад посреди дня? — Энма пристально уставилась мне в лицо. Я не мог понять, дразнит она меня или что-то в этом роде. Иметь дело с такими людьми — сплошная головная боль.

— Нет, это просто совпадение.

— Ох, какой ты скучный. Ну, у меня тоже нет настоящего дела, но я всё равно рада тебя видеть, Зил.

— ...«Зил»?

— Зилбагиас — такое длинное имя, тебе не кажется? Тебе не нравится прозвище?

Дело не в том, нравится мне или нет, мы недостаточно близки, чтобы раздавать друг другу прозвища...

— Эм, просто чтобы вы знали, технически вы говорите с принцем демонов, — вмешалась София; похоже, чрезмерная фамильярность Энмы ей тоже не понравилась.

Погодите, что значит «технически»?

— Пусть он и принц демонов, но всё ещё всего лишь виконт, верно? Как жаль, а я немного выше, поскольку сама граф! — Энма неестественно повернула голову ко мне, губы изогнулись вверх. — Точно! Ты ведь совсем недавно стал виконтом, да?

Поздравляю!

— Д-да, спасибо...

Прекрати! Не поднимай эту тему, когда дочь причины моего повышения стоит здесь!

— Надо будет приготовить тебе подарок в честь такого события. Ах, и как мы обещали, когда ты меня превзойдёшь, я с радостью буду лизать тебе ноги.

— Я никогда о таком не просил!

Серьёзно, остановись! Не говори такое при Лайле! Посмотри, как она теперь на меня смотрит! Ты понимаешь, насколько трудно мне было заслужить её доверие?! Не заставляй меня тебя экзорцировать, чёрт побери!

— А-ха-ха-ха, я всего лишь шучу, не нужно так тревожиться. В любом случае, я раньше заметила: ты ведь используешь магию тёмного свойства, Зил?

— Д-да...

Я кивнул, выбитый из равновесия её чрезмерной дружелюбностью. Она словно полностью контролировала разговор и давила на меня. Чего она добивается?

— Тогда позволь мне предложить тебе дар в честь недавнего повышения, — сказала Энма с широкой улыбкой. — Как насчёт того, чтобы я сама научила тебя кое-какой магии?

Она наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Некромантии, разумеется.

[[image:/storage/reader-images/c6417182337b3928079ebdb8f094f77225afc699.png]]

----------

Та самая подруга детства

И снова здравствуйте, это я, Зилбагиас. В настоящий момент лич Энма приглашает меня изучать некромантию.

Думаю, объяснять не нужно, но в Альянсе некромантия была строжайше запрещена. Поскольку Святая церковь часто сражалась с нежитью, тайные исследования нежити у неё тоже велись. Обычно людей, родившихся со склонностью к тёмной магии, общество презирало, и Церковь брала их под своё крыло в обмен на помощь в исследованиях… ну, что-то в этом духе.

Как боец передовой, я был довольно далёк от подобных вещей. Но теперь я сам стал порождением тьмы. Пожалуй, теперь для меня и такой путь был открыт.

— Ну как? Уверена, из вас получился бы чудесный некромант.

— С чего вы так решили? — спросил я.

— Ну, посмотрите, какая у вас сильная магия.

То есть для хорошего некроманта достаточно сильной магии? Звучит логично, но я всё же надеялся услышать что-нибудь чуть более…

— К тому же у вас не смешанная склонность, а чистая тьма. Для мага это идеально. Примесь других свойств заметно снижает точность заклинаний. И среди всех наследников только у вас чистая тёмная природа, — добавила Энма. Как она и сказала, у всех моих братьев и сестёр были либо смешанные склонности, либо вовсе не тёмные. Даже у Короля демонов тьма сочеталась с огнём.

— Разве некроманты обычно не держатся в тени? Вы правда можете просто так обучить меня этому в качестве подарка за повышение?

Стоило мне спросить, как я почувствовал, что глаза Софии рядом засияли. О нет. Она же сама до смерти хочет этому научиться, да?

— Конечно. Если речь о вас, то могу, — стеклянные глаза Энмы сверкнули не менее ярко.

— Просто звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Где подвох?

— А-ха. Слишком хорошо, чтобы быть правдой? То, что вы так сказали, как раз доказывает, что я в вас не ошиблась.

— И что это значит? — спросил я, склонив голову, и Энма весело усмехнулась.

— Если бы я предложила это любому другому демону, мне бы ответили что-нибудь вроде: «Я не стану жертвовать гордостью воина ради такого!» или «Я не буду учить эту мерзкую магию, даже если мне заплатят!» А может, ещё: «Иди умри как положено!» или «Отойди, я не хочу провонять трупом!» Большинство даже слушать бы меня не стало. — Энма заглянула мне в лицо, улыбаясь от уха до уха. — А вы сказали, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Иными словами, вы видите ценность моей некромантии. Для меня это радостнее всего и выше всякой чести.

— Оставляя в стороне, нравится мне сама идея некромантии или нет, — сказал я, осторожно выбирая слова, — какая бы это ни была магия, любая ветвь, которую столь тщательно развивали на протяжении долгого времени, заслуживает уважения уже за вложенный труд и накопленные знания. Именно это я имел в виду, когда сказал, что всё звучит слишком хорошо.

— Тогда мой ответ будет таким: для меня это тоже крайне выгодная сделка. — Улыбка Энмы стала глубже, но в следующий миг исчезла. — Признаюсь, я не ожидала, что вы увидите в некромантии такую ценность. Если вы считаете, что для вас это настолько выгодно, ваши подозрения совершенно справедливы. Поэтому я скажу прямо. Считайте это мнением всей нежити королевства… по крайней мере той, что сохранила сознание.

Когда Энма внезапно посерьёзнела, я невольно выпрямился. У меня появилось чувство, что речь идёт уже не о простом подарке за повышение.

— Будучи нежитью, мы в демоническом королевстве свободны от гонений и истребления. Но гражданами нас, конечно, не считают. В действительности демоны смотрят на нас как на оружие против Альянса.

Я моргнул: Энма понимала своё положение куда яснее, чем я ожидал.

— Честно говоря, если это даёт защиту от костров и травли Святой церкви, то нам более чем достаточно. Я понимаю, это прозвучит жадно… — Энма нарочито вздохнула. Особенно нарочито, учитывая, что нежить не дышит. — Но знаете, мы вовсе не хотим сражаться. В душе мы настоящие пацифисты.

Я невольно уставился на неё. Ты, та самая, кого Святая церковь уже больше сотни лет числит особо опасной преступницей, сейчас называешь себя пацифисткой?

— Видите? У всех именно такое лицо, когда я это говорю, — нахмурилась Энма. — Это идеальный символ страха, который мы, нежить, испытываем. Мы правда пацифисты. Помните, что я говорила вам о своей мечте?

— Вы хотели создать рай только для нежити, верно?

— Именно. Я говорила, что хочу превратить всё человечество в нежить, но настоящая цель — этот рай. Место, где каждый сможет жить в мире.

Ну да, всё прекрасно, если принять, что «каждый» не включает живых.

— Первый шаг к этому раю — показать нашу ценность. Только поэтому его величество и принял нежить. Однако эта «ценность» не так проста. — Энма пожала плечами. — Мы и наша «ценность». Чем больше мы показываем себя как оружие, тем сильнее нас боятся. Чем усерднее работаем, тем прочнее нас воспринимают только как оружие. Вы же понимаете, это немного противоречит цели? Чем сильнее мы стараемся, тем дальше становится наш идеал мирного рая.

Энма повернулась ко мне.

— Те из нас, кто сохранил сознание, страшно боятся этого порочного круга. Пока мы остаёмся эффективным оружием, всё хорошо. Но это лишь настоящее. А что будет потом? Альянс уже недолго протянет до уничтожения. И что тогда? Какое место останется нежити в демоническом королевстве? — её искусственные глаза словно взвешивали меня. — Если мы станем не нужны, нас просто выбросят, как гоблинов и огров?

На сад опустилась тишина. Страхи её и другой разумной нежити били точно в цель.

— Нежить помогает и в других областях, например в перевозках. Взять хотя бы скелетных лошадей, — сказал я. — Даже если война закончится, не думаю, что нежить полностью изгонят из королевства.

— Да, полагаю, низшая нежить вроде скелетов останется полезной. Но что будет с такими, как я, кто осознаёт себя? На личном уровне я, возможно, буду в порядке благодаря рангу графа. А как насчёт тех, кто разумен, но не обладает такой силой? В этом и суть проблемы, — сказала Энма. — Достаточно одного приказа Короля демонов, и мы не сможем сопротивляться.

— Но вы ведь регулярно встречаетесь с ним, разве нет? Вы и все лидеры. У вас уже есть прямой канал связи.

— Верно, возможность говорить у нас есть. Но он правитель, а не друг. И уж точно не союзник.

Я начал понимать.

— Значит, вы хотите подружиться со мной в надежде обеспечить нежити лучшее место в королевстве? — Среди наследников демонов только я обладал чистой тьмой. Теперь понятно, почему она об этом упомянула.

— На данном этапе я не смею надеяться на столь многое. Я не настолько бесстыдна и не настолько оптимистична. Но если вы когда-нибудь станете таким другом, для меня не будет большей радости, и ради этого я готова сделать всё, что потребуется, — сказала Энма и посмотрела на меня с бледной улыбкой. — Непонимание рождает раздор и конфликт. Ты чего-то не понимаешь — и боишься. Боишься — и ненавидишь. Ненавидишь… и уничтожаешь. Я хочу избежать такого жалкого будущего. А сейчас оно почти неизбежно.

Энма протянула руку и положила ладонь поверх моей.

— Поэтому я хочу, чтобы вы узнали о нас как можно больше. Конечно, у нежити есть инстинкт нападать на живых. Но мы, разумная нежить, вполне способны подавлять его разумом. В отличие от диких чудовищ, мы владеем языком. Мы можем разговаривать, вести переговоры. Мы можем быть для вас добрыми соседями. — Я ощутил едва заметную дрожь её холодной руки. — Если однажды мы придём к такому пониманию и сможем идти рука об руку… для нас не будет большей радости. Вот почему я хочу обучить вас некромантии.

Искренность в её словах казалась почти невероятной.

И всё же я отлично понимал её положение. Непонимание рождает конфликт. Наткнувшись на принца демонов, который не отверг нежить с порога, она, наверное, увидела идеальный шанс заставить его понять их и когда-нибудь сделать союзником. Ход мыслей у неё был, скорее всего, верный.

К сожалению, она выбрала худшего человека из всех возможных. Меня.

Но… так тоже подойдёт.

— Хорошо. — Я сжал руку Энмы. Руку одной из величайших преступниц, одного из величайших врагов человечества. — Обещать ничего не могу, но в поисках этих ответов… пожалуйста, научите меня некромантии.

Пока что я буду твоим союзником. Хотя уже прекрасно знаю, к какому ответу приду!

— С радостью! Спасибо, Зил! — лицо Энмы мгновенно просияло, и она обняла меня. От неё пахло сильными свежими цитрусами: видимо, духами, чтобы скрыть остаточный запах смерти.

Я скосил взгляд в сторону и увидел сияющее от радости лицо Софии — она наверняка уже предвкушала, как узнает у меня всё, что только сможет, о некромантии. Лайла же выглядела куда более противоречиво. Я почти слышал её внутренний монолог: она явно не ожидала узнать, что у нежити тоже есть свои трудности. Поразительно невинная девочка. Даже интересно, как она выросла такой среди настолько жестоких людей?

— И когда вы сможете меня учить?

— Когда захотите, — Энма легко отмахнулась. — Прямо сейчас, завтра, послезавтра. Ваше время может быть ограничено, но моё будущее бесконечно.

— Тогда постараюсь скоро найти окно в расписании. Но некромантия, значит… никогда не думал, что буду учиться чему-то подобному. — Я криво улыбнулся, стараясь подавить настоящую горечь. Из всех людей именно я должен был изучать некромантию? — Это ведь что-то вроде: «Вернитесь из загробного мира и служите мне!», да? — пошутил я, пытаясь развеять мрачную атмосферу.

— Ах, значит, вы верите, что существует загробный мир, где мёртвые покоятся с миром? — на лице Энмы появилась леденящая улыбка. — Ничего подобного не существует.

†††

Под замком Короля демонов, по мрачной, тускло освещённой лестнице, будто тянувшейся к самому дну ада, спускалась одна фигура, напевавшая весёлую мелодию. Разумеется, это была не кто иная, как лич Энма.

— Его лицо и правда произведение искусства…

После разговора с принцем, от которого у неё до сих пор замирало сердце, настроение у Энмы было прекраснее некуда. Она никак не могла забыть, каким прелестным он выглядел, когда она сказала ему, что загробного мира нет.

У каждой расы было своё представление о посмертии, где покоятся души предков. Пристанище для духов умерших. В зависимости от расы или религии это место поручали богам света или богам тьмы. Грешников карали, а тех, кого культура считала «добрыми», допускали в рай. Детали различались, но в целом все сходились в том, что после смерти мёртвые куда-то уходят.

— Почему вы так уверены? — тихо спросил он.

Вспоминая острый взгляд его глаз, Энма не смогла сдержать вздох. Именно это ей в нём и нравилось. Обычный демон в ответ на её слова возмутился бы, назвал бы их богохульством и осыпал её парой оскорблений. Причём перед тем, кто был настоящим специалистом по смерти! Но Зилбагиас, как и утверждал, уважал тех, кто овладел или унаследовал пути, отличные от его собственного.

— Конечно, я сама это исследовала, — с гордостью ответила Энма. — Давайте назовём мир, в котором мы живём, «вещественным миром». Если снять с него первый слой, под ним обнаружится то, что можно назвать «духовным миром». После смерти душа погружается в этот духовный мир… и однажды я сама нырнула в его глубины. — Энма пожала плечами так, будто говорила о сущей мелочи. — Как далеко я ни заходила, ничего похожего на страну мёртвых там не было. Только лишённые тел души, раздавленные давлением мира и превращённые в сырой источник энергии.

Похоже, Зилбагиас с трудом принял этот факт. Ну, этого и следовало ожидать.

— Полагаю, сложно поверить в то, что слышишь внезапно. Когда немного изучите некромантию, увидите сами.

Хотя он явно не был полностью удовлетворён объяснением, после краткого рассказа о том, что потребуется для обучения, Энма покинула сад.

— Не могу дождаться, каким некромантом он станет.

Наконец Энма достигла низа лестницы и оказалась у входа на территорию нежити. Перед запечатанной магией дверью по стойке смирно стояли два бронированных скелета, совершенно неподвижные.

— Йо. Веселитесь, ребята? — непринуждённо окликнула она скелетов, и те ответили клацаньем челюстей. Они искренне обожали свою работу до мозга костей. Ничем другим наслаждаться они, впрочем, были не способны.

— Рада слышать, что вам нравится. — Энма с ясной улыбкой наблюдала, как они открывают дверь, пропуская её внутрь… как бабушка, смотрящая на любимых внуков.

Неведение и правда было благом. Она верила в это всем сердцем. Чтобы избавить этих скелетов от любых страданий, она приложила огромные усилия и вычистила из них все способности, необходимые для отрицательных эмоций. Заботы и тревоги живых были им совершенно чужды. И даже если их судьбой было вечно сторожить закрытую дверь в этой тёмной сырой яме, они могли наслаждаться этим на полную.

— В жизни нет ничего хорошего.

Пока рядом не было живых, она могла без колебаний произносить свои истинные мысли. Энма родилась в этом мире почти двести лет назад. В семье штукатуров в сельской деревушке какого-то маленького человеческого государства.

У неё была склонность к тёмной магии — исключительно редкий для человека талант. В то время война с демоническим королевством становилась всё ожесточённее, и такие, как она, подвергались жестоким гонениям. Даже если государство не имело против них официальной политики, большинство людей не желало терпеть человека со склонностью к тёмной магии. Большинство ни за что не позволило бы кому-то сродни порождениям тьмы жить рядом. Её родители были по-настоящему добрыми людьми и всеми силами защищали её, но в день церемонии совершеннолетия, когда её талант открылся, она столкнулась со смертельной травлей.

Да, смертельной. В муках смерти она поняла: жизнь — это одно лишь страдание. Вместе с родителями её жестоко пытали, и вскоре она встретила насильственный, жалкий конец, проклиная этот мир.

Смерть избавила её от боли, но ненависть никуда не исчезла. Даже став бестелесным духом в духовном мире, она продолжала проклинать человечество. И когда тонула во тьме… её нашёл учитель — человек, практиковавший некромантию.

«Ох, какая жалкая душа. Ядро у тебя, однако, сохранилось прекрасно. Дай-ка я подарю тебе тело».

Так началась лич Энма.

«Душа — источник эмоций. Разум строится на основании, заложенном этими эмоциями. Вместе эти двое — фундамент эмоций и конструкция разума на нём — и образуют то, что мы называем “я”».

Изучая некромантию под руководством учителя, она пришла к этому пониманию.

«Нежить создаётся так: берётся исходный фундамент, а поверх него с помощью магии выстраивается разум».

В этом и заключалась истинная природа искажения сознания, возникавшего от изучения некромантии.

«Именно этот фундамент отделяет низшую нежить от высшей: короче говоря, качество души. На скверном фундаменте можно построить разве что хлипкую лачугу. А крепкий способен выдержать величайшую крепость. Как у нас с тобой», — объяснял её учитель, улыбаясь лицом из буквальных кожи да костей.

Ненависть Энмы к миру была выдающейся. Именно она позволила ядру её души сохраниться, именно она дала возможность возвести поверх него разум, превосходивший даже тот, что был у неё при жизни. Энма обрела способность пользоваться невероятной магией.

Жизнь мёртвой была великолепна. Освободившись от оков смертной плоти, она день за днём впитывала знания некромантии. И чем больше училась, тем сильнее жалела живых. В жизни были хорошие стороны — отрицать это было нельзя. Но в конечном счёте люди в огромных масштабах порождали конфликты, страдание и несчастье. Тех, у кого счастье перевешивало беды, было исчезающе мало. Разве не большинству была уготована такая же жалкая смерть, какую пережила она?

Так она думала поначалу. Ненависть к живым никуда не исчезла, но она уже не считала, что они заслуживают истребления.

— Я схожу взгляну на глубины.

По крайней мере, пока её учитель не ушёл и не вернулся.

В поисках страны мёртвых, лежащей в глубинах духовного мира, её учитель погрузился во тьму — и исчез. Оставшись одна, Энма продолжила скрываться и учиться. А спустя долгое время, приняв все необходимые меры и подготовив всё, что только могла, она пошла вслед за ним.

И увидела истину.

— Прости, Зил, — тихо вздохнула Энма, глядя, как перед ней медленно раскрывается огромная дверь. — Но кое о чём я тебе не сказала.

Правдой было то, что она добралась до дна духовного мира. Правдой было и то, что никакой страны мёртвых там не существовало. Но одну подробность она скрыла.

— Мир обращается по кругу.

У духовного мира не было «дна». Точнее, если продолжать спускаться, в конце концов возвращаешься туда, откуда начал. Сначала Энма решила, будто это какой-то барьер, скрывающий дно от посторонних глаз, но ошиблась. Дно духовного мира замыкалось обратно на поверхность. Резонансные волны её магии, крошечный фрагмент сознания, который она отрывала от себя и отправляла в духовный мир, тонули до самого дна… а затем всплывали обратно. Души мёртвых погружались в духовный мир; их сознательное «я» сдиралось, форма души дробилась под давлением, пока от неё не оставалась чистая энергия. И, став энергией, они возвращались к поверхности.

Что происходило с этой энергией, когда она всплывала? Энма рассеивала магическую силу по духовному миру, исследуя его, и ответ её поразил. Отправленная ею магия возвращалась в вещественный мир и поселялась в новых жизнях, рождавшихся там. Иногда в мелких зверьках, иногда в насекомых, иногда в рыбах. Но итог всегда был один: душа разбивалась на части, а потом возвращалась в мир множеством новых жизней. Так Энма узнала, что бесконечный круг перерождений — закон этого мира.

Истина, добытая спокойным и хладнокровным рассуждением, потрясла Энму, привела её в ярость и повергла в печаль.

— Тогда какой во всём этом смысл?!

Загробная жизнь, в которую все верили, тихое место отдыха для умерших, была всего лишь фантазией. Люди просто умирали, теряли самоощущение и возвращались новой жизнью. Чтобы снова умереть, снова потерять себя и снова начать всё сначала. Это лишало смысла всё! Ты рождался, оказывался заперт в тюрьме плоти, выжимал из существования крохи радости — и расплачивался за них страданием, многократно превосходящим эти крохи. В конце концов судьба личности сводилась к тому, чтобы жить вечно и страдать без конца.

Самым безнадёжным было именно это «без конца». Пока существует жизнь, круговорот будет продолжаться. Если только не уничтожить весь мир, он никогда не остановится.

И тогда Энма поняла.

— А-а… значит, мне нужно просто уничтожить его.

Она уничтожит всю жизнь. Тогда не будет новых перерождений. Колесо перерождения остановится. Бессмысленное повторение и бесконечные смертные страдания закончатся. Родится рай без страданий, настоящая страна мёртвых.

Грандиозность мечты и кажущаяся бесконечной даль её цели заставили Энму снова устало вздохнуть. С практической точки зрения то, к чему она стремилась, было чрезвычайно трудно осуществить. И не только методически.

— Прежде всего, сомневаюсь, что живые благосклонно примут столь радикально-революционную идею. Какие бы доводы я ни приводила, её не примут те, кого связывают сердца, в которых ещё течёт кровь.

Сколько бы раз она ни пыталась донести истину, её отвергали и называли лгуньей. В конце концов, чтобы понять эту истину, нужно было умереть самому.

— Значит, мне остаётся только вести их…

Своими руками она разорвёт круг перерождений и положит конец бессмысленному страданию жизни. Начнёт с человечества. Заполучив в союзники невероятно многочисленных людей, сможет перейти к уничтожению других рас. Лучше всего было бы, чтобы все стали нежитью. Разумеется, они будут сопротивляться.

Дверь наконец распахнулась, открыв царство нежити под замком. Там стояла, казалось, бесконечная колонна скелетов — ряды людей, павших от рук демонического королевства. Куда делись все жители покорённых королевств? Ответ был здесь. Они были здесь.

— В конце концов победим мы.

Без святой или светлой магии порождениям тьмы было нелегко уничтожать нежить. Конечно, это относилось к далёкому будущему. Сначала им нужно было добиться совершенной устойчивости к солнечному свету и огню. И прежде всего — закрепить своё положение в демоническом королевстве.

— Ах, Зил… ты нам поможешь? — пробормотала Энма с отрешённым взглядом. Он был серьёзным принцем и, скорее всего, отверг бы её доводы об уничтожении всей жизни. По крайней мере, пока он жив.

— Обращать демонов в нежить в демоническом королевстве строго запрещено, но… — Только потому, что они верили: после смерти их примут боги тьмы, встретят в раю и вознаградят за доблести, совершённые при жизни.

— Но если с тобой вдруг что-нибудь случится… — Она ничего не могла поделать с тем, как он её завораживал. — Чего бы это ни стоило… я верну тебя, хорошо?

На её лице возникла зловещая улыбка; ладони легли на щёки.

— Ах, не могу дождаться… — Она с нетерпением ждала наступления этого рокового дня.

†††

Разумеется, мне пришлось сообщить Прати о том, что я собираюсь изучать некромантию.

— Если твоя решимость настолько велика, я не стану тебя останавливать. Но скажи ясно… ты уверен? — Было очевидно, что идея ей не по душе.

— Во мне есть Анте, а София тоже будет внимательно следить. Если хоть что-нибудь покажется неправильным, я немедленно прекращу.

После этого Прати, пусть и с большой неохотой, всё же дала согласие. Для демона она предоставляла мне ужасно много свободы, особенно если учесть, что Энма говорила о непопулярности некромантии. Это очень помогало.

Уже на следующий день я отправился на первый урок.

— Привет, Зил. Рада снова тебя видеть.

Мы опять встретились в залитом солнцем саду. Лицо Энмы было тем же, что и вчера, но с волосами что-то изменилось. Вчера они были собраны на затылке, а сегодня заплетены и свисали перед плечами. К тому же у меня было стойкое ощущение, что она даже ожерелье сменила. Вчера оно было золотым, а сегодня — серебряным, с розоватым камнем. Невольно возникал вопрос, не считает ли она своё тело всего лишь куклой, которую можно наряжать.

Топазии рядом не было, так что в саду остались только мы двое. Для демонов сейчас была глубокая ночь, поэтому странно было бы, если бы вокруг кто-то ходил.

— Это правда подходящее время и место для таких занятий? — спросил я. Наверное, я единственный в мире человек, который назначает встречи с личем посреди дня. Да уж, я никак не ожидал, что буду учиться некромантии в месте, до краёв залитом солнечным светом.

— Я с радостью пригласила бы вас в свою лабораторию, — губы Энмы раздражённо скривились, — но живых гостей у меня не было так давно, что теперь воздух там вполне может оказаться ядовитым. Проветривание и уборка займут немало времени.

— А, вот как…

— Но скоро мы сможем туда пойти. Я приготовлю для вас всякого чая и сладостей!

— Д-да. Буду ждать.

Честно говоря, одна мысль о визите на базу нежити вызывала у меня тревогу. С другой стороны, это была Энма-Кукольница, лич, веками уходившая от попыток Святой церкви её уничтожить. Я ни секунды не сомневался, что она меняет тела, а её настоящее тело, вероятно, находится в глубинах под замком. Эта информация могла стать ключом к её уничтожению, когда придёт время. В этом смысле я действительно хотел осмотреть территорию нежити.

— Хорошо, тогда начнём.

Так, сидя рядом с личем, я начал изучать основы некромантии. Для начала было довольно много заклинаний. Заклинание, чтобы пробудить спящий дух. Заклинание, чтобы найти нужный дух. Заклинание, чтобы открыть дыру из вещественного мира в духовный.

— Идеально, именно так! Демоны и правда превосходны в магии. Она словно продолжение вашего собственного тела.

Пока я повторял данную ею формулу, собирал магию в спираль перед собой и представлял, как она просверливает дыру в мире, Энма захлопала в ладони.

— Честно говоря, основы иногда бывают самым трудным этапом некромантии. В некоторых школах это называют «открыть врата в духовный мир». Техника довольно базовая, но всё равно остаётся высшим тайным искусством некромантии. Если вы справляетесь с этим, дальше всё зависит только от силы магии и разума.

Да, будь я человеком, этот процесс оказался бы серьёзным испытанием. Но благодаря рогам восприятие магии было для меня второй натурой. Посмотрев на демонстрацию Энмы, я без труда повторил её действия. Честно говоря, сложнее всего было не споткнуться, произнося формулу. Для человека это было бы как учиться у мастера с завязанными глазами. Да какой там мастер — ты даже собственных рук не видишь. Конечно, это трудно.

— Для такой магии нужна склонность к тьме? — спросила София, месившая собственную магию.

В целом у дьяволов магических склонностей не было. Дьяволы поджогов или утопления получали свои стихийные атрибуты уже после перехода в наш мир, а большинство прочих дьяволов были ближе всего к тьме, но всё равно не совсем тем же самым. Всё это означало, что, как ни удивительно, дьяволы почти не способны пользоваться магией, кроме вещей без стихийной привязки — защитных или звукоизолирующих барьеров, например. София не могла использовать это заклинание, чтобы, так сказать, «открыть врата».

— Склонность к тьме, конечно, лучше всего. Единственная другая возможность — светлый атрибут.

— Подождите, свет? — Для некромантии? Мы с Софией переглянулись.

— Для этого конкретного заклинания, — ответила Энма. — Сама я такого не видела, но светлая магия, по-видимому, способна делать то же самое. Представьте, что вещественный мир — лицевая сторона монеты, а духовный — оборотная. Светлая магия господствует на лицевой стороне, тёмная — на оборотной. Поскольку заклинание взаимодействует с самим миром, теоретически можно использовать и то и другое. Конечно, у светлой магии худшая возможная совместимость с некромантией, так что сложно представить, чтобы у такого навыка была практическая польза. — Манипуляции с душами, вытянутыми из духовного мира, были специализацией тёмного атрибута.

— Хорошо, заклинания вы выучили, магия движется прекрасно. Как насчёт настоящей проверки?

— Уже?

Анте, всё это нехило давит мне на совесть. Как там моя сила?

— Растёт стабильно. Полагаю, первое настоящее применение некромантии даст весьма заметный скачок, — ответила Анте с откровенно довольным голосом. До меня всё яснее доходило, насколько низко я пал как герой.

— Вот, мой принц.

Пока я погрузился в мысли, Энма достала и протянула мне маленькую бумажную коробочку. Внутри что-то шуршало. Я осторожно приоткрыл её и увидел похожее на многоножку существо, очевидно ядовитое.

— И что мне с этим делать?

— Убьёте его, а потом вернёте обратно.

— Так я и думал. Стоп, насекомых тоже можно превращать в нежить?

— Конечно. Правда, у жалких тварей вроде этой души почти нет, так что даже после воскрешения духовно они довольно хрупкие. К тому же они почти не способны выполнять приказы.

Честно говоря, меня даже успокоило, что из насекомых не выходит эффективная нежить. Идея ос с убийственным ядом была бы для бедного маленького меня уже слишком.

— Если вы убьёте её сами, связь с ней усилится, и найти её душу будет проще. А если сделать это сразу после смерти, даже такая мусорная душа ещё не успеет разложиться. Откройте врата, окликните душу, вытащите её в вещественный мир, схватите своей магией и поместите в труп. Это самая низшая техника создания нежити.

— То есть, если душа уничтожена, вернуть её нельзя?

— Нельзя. Но если у неё остались сильные сожаления или на неё действует какое-то магическое влияние отсюда, из вещественного мира, можно вызвать остатки прежнего «я». Обычно так работают техники призыва духов предков. Это похоже на вызов осадка, оставленного мёртвыми.

Энма презрительно фыркнула, но её слова заставили меня задуматься. Если всё это правда… значит, чувства человека продолжают оставаться даже после смерти?

— Хорошо, пожалуйста, приступайте.

В любом случае, работы на сегодня у меня хватало. Взяв у Энмы иглу, я убил насекомое. Прости.

— Aorat Teihos Po Horizi Ton Cozmo Anixiti… — Я тёмной магией открыл врата. — …Inirie Soe Wos Fapana. — Затем протянул магическую руку в кромешную темноту по ту сторону… и вытащил прозрачную маленькую букашку. После этого я подсунул её в мёртвое тело.

— О, прекрасно, — сказала Энма так, будто это не было особым достижением.

— Спасибо, наверное, — ответил я, испытывая весьма противоречивые чувства. В бумажной коробочке, которую я держал… мёртвое насекомое снова носилось туда-сюда.

†††

— И смотрите, вы уже создали свою первую нежить! Ваша память и чувство магии превзошли все мои ожидания! Отличная работа! — Энма, похоже, была очень довольна моими успехами.

Для первого урока мои результаты, кажется, оказались весьма хорошими. Поэтому, сказав, что с нетерпением ждёт следующей встречи, она завершила занятие и ушла.

— Гав-гав! — Когда я вернулся в комнату, бездельничавшая Лилиана тут же вскочила меня встречать.

— Я тоже рад тебя видеть.

Я, как обычно, погладил её по голове, но мысли мои были далеко. Внимание тянуло не к радости Лилианы, а в угол комнаты. К полке, на которой лежали черепа нескольких солдат. Для демона сейчас всё ещё была глубокая ночь, и мне, наверное, следовало спать… но у меня оставалось одно последнее дело.

— Ты собираешься их призвать?

Да.

— Уже одно возвращение этой букашки принесло тебе немало силы. Гораздо больше, чем я ожидала, — сказала Анте, развалившись внутри меня. — Вероятно, потому, что оно подвело тебя к куда более серьёзному табу. К табу пробуждения душ собственного народа.

Именно. Это были солдаты, которых я убил.

Энма говорила: «Существует несколько способов вызвать душу». Можно прийти на место смерти, назвать имя, использовать телесные останки или принадлежавшие человеку при жизни вещи. Среди таких предметов череп был особенно сильно связан с душой прежнего владельца.

— Вообще говоря, чем старше душа, тем сильнее рассыпается её разум и тем больше в ней остаётся эмоций. Эти эмоции оставляют сильный отпечаток в момент смерти. Чаще всего — отрицательный. Очень немногие души способны общаться в таком состоянии… поэтому мы магией восполняем их способности.

Похоже, существовал способ использовать вызванную душу как основу и поверх неё выстроить искусственный разум. Но не было никакой гарантии, что вызванный будет подчиняться приказам. Что до солдат, я был уверен: даже мёртвыми они, верные Альянсу, станут сопротивляться и полностью откажутся сотрудничать. В таких обстоятельствах был более надёжный подход. Сдержать их эмоции, силой проникнуть в мысли и отбросить воспоминания, которые тебе не нравятся.

— Не волнуйся, Зил, я всему тебя научу, — сказала Энма с широкой улыбкой. Ей очень хотелось показать мне глубочайшие, самые еретические тайны некромантии. И мне предстояло самому выучить все эти техники.

— По сравнению со всем этим вызвать их просто ради разговора… — Я криво усмехнулся самому себе, ставя звукоизолирующий барьер. — …почти детская игра.

Я выстроил пять черепов на кровати и опустился перед ними на пол. Собрав тёмную магию, я открыл врата и, используя черепа, стал искать их души. Долго ждать не пришлось. Я сразу увидел их: души погибших солдат рванулись к открытым вратам.

Глухой гул наполнил воздух, когда чёрная тёмная магия протащила их души через врата. Они тут же испустили крики ярости и ненависти и посыпали на меня удары. Бесчисленные кулаки летели в мою сторону… и все отбивались защитным барьером. Простите, но душу мне всё-таки надо защищать.

Увидев это, Лилиана быстро начала рычать, вокруг неё вспыхнул очищающий свет.

— Подожди! Подожди-подожди-подожди! Это не злодеи!

Если кто здесь злодей, так это я. Эти люди… их лица, тела и даже разум теперь были в лучшем случае расплывчаты. Но они, без сомнения, помнили, кто отнял у них жизнь.

Как ты посмел нас убить!

Проклятый демон!

Умри!

Они не могли облечь мысли в слова, их рёв не имел настоящего звука, но чувства были ясны как день.

— Простите… — Мне оставалось только склонить голову. По-хорошему, следовало бы убрать барьер и позволить им избить меня до полусмерти. Но усиленные моей магией даже оболочки их душ могли оставить на мне след, если я не защищусь. Я не мог этого допустить: это помешало бы моей цели. И всё же… хотя бы извиниться я хотел. Хотя, учитывая, что именно я их убил, а потом вытащил обратно, наверное, извиняться мне было не к лицу.

И всё же я хотел дать им обещание. Я непременно отомщу Королю демонов и спасу Альянс. Сначала я собирался принести эти извинения после смерти, когда встречусь с ними в загробном мире, но Энма сказала, что ничего подобного не существует. Она сказала, что души в духовном мире со временем перемалываются в чистую энергию. Если так, это был мой единственный шанс. Если я хотел извиниться, если хотел дать им обещание, другого шанса не будет.

Пока я продолжал склонять голову, град ударов постепенно замедлился… а затем прекратился. Я в растерянности поднял взгляд и увидел, что один из мужчин, относительно более цельный, удерживает остальных четверых.

Похоже, он был цельнее остальных и умом, и обликом.

Когда он заговорил, голос прозвучал надтреснуто и хрипло.

— Всё это время… будто странный сон видел… про демона… того, кого должен ненавидеть, должен убить… но он выглядел совсем как человеческий герой.

Я почувствовал на себе его взгляд.

— Этот… странный сон… скажи. Кто… ты? Я помню. В конце… ты сказал…

Смерть тьме. Хотя я сам был порождением тьмы.

— Я был… так сбит с толку. Так сбит с толку. Просто не мог уснуть.

Ну, окажись я на месте того старого солдата, наверное, чувствовал бы себя точно так же. Прости, я не хотел лишать тебя сна.

— Я… герой. Раньше я был человеком.

Медленно, но верно я начал объяснять свою роль в штурме замка. Как меня убили. Как в следующее мгновение я очнулся уже рождённым принцем демонов. И наконец — как собирался использовать новое положение, чтобы сокрушить демоническое королевство изнутри. Я рассказал им о договоре с богом-дьяволом запрета, заключённом ради силы. Даже признался, что отбрасываю любого, кто встанет у меня на пути к цели. Старый солдат слушал молча, а остальные четверо всё сильнее бесновались. С их рассыпавшимся разумом трудно было понять, осознают ли они мои слова.

Гори в аду.

Кто поверит такой сказке?

Ты демон до мозга костей.

А может, мои слова только сильнее их злили. Винить их я не мог: я убил их, а потом запретной магией вытащил их души из духовного мира.

Ах да, есть один способ доказать, что я был героем. Если у богов света для меня ещё осталось хоть немного милости.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo.

Да сияет в моих руках твой святой свет.

На кончике моего пальца вспыхнул крошечный серебряный огонёк… и разъярённые души отпрянули в страхе.

Он герой.

Это святой свет.

Слишком ярко…

Именно этот могучий свет защищал их при жизни. Но теперь, когда они были мертвы…

И всё же один из них нерешительно приблизился, будто желая убедиться, что видит настоящее. Вгляделся в белый цветок, который я начертил в воздухе… и потянулся к нему рукой.

Я поспешно отдёрнул руку, испугавшись, что сожгу душу перед собой, но он оказался на миг быстрее. Серебряный свет перекинулся на его ладонь, словно огонь на сухую траву. В воздухе раздалось шипение. Этот святой свет должен был уничтожить и очистить нежить… но вместо этого просто сжёг чёрную тёмную энергию моей магии.

— А-а…

Его духовное тело, мутное и расплывчатое из-за тёмной магии, вернуло себе правильную форму. Передо мной теперь стоял молодой солдат; лицо стало ясным и узнаваемым, а в глазах, когда он посмотрел на меня, светился разум.

— Ублюдок, — сказал он и упёр кулак мне в лоб. Его рука прошла прямо сквозь защитный барьер… потому что это не было нападением. — Дома… меня ждала подруга. Мы собирались пожениться… — Его глаза сузились, будто он смотрел куда-то очень далеко. — Она… Как её звали? Стой, а как звали меня?.. — Хотя большая часть личности к нему вернулась, душу уже сильно обточило.

— В общем. Мне… тысячу всего надо тебе сказать… — Он закрыл глаза. — Пожалуйста… Альянс… человечество… её… прошу, защити их.

И его душа рассеялась в воздухе облаком искрящегося света.

Следующий дух двинулся вперёд и потянулся ко мне. Окружавшая его тьма сгорела, открыв солдата с серьёзным выражением лица.

— Моя жена… моя дочь… живы. Их имена… — Его лицо исказилось от боли. — …Изабелла. Нина. Моё имя… Кайт. — Он будто выжимал каждое воспоминание из сердца по одному. — Им, наверное… тяжело. Если сможешь…

— Понял. Я обязательно им помогу. Чего бы это ни стоило!

— Спа… сибо…

И со вспышкой он исчез.

— У меня был… — Третий солдат коснулся серебряного света, возвращая себе форму. — У меня был брат… примерно твоего возраста, — сказал он и легко похлопал меня по щеке с выражением скорби на лице. — Удачи. Мы… — Мы будем ждать тебя, сказал он, исчезая облаком света.

— Честно… я всё ещё… ненавижу тебя. — Четвёртый впился в меня взглядом; молодой парень, на вид едва ли достаточно взрослый, чтобы быть солдатом. — Но если бы ты… попросил поменяться местами… то… да ни за что. — Он крепко сжал мою руку, всё ещё горевшую святым светом. — Ты должен… убить Короля демонов. Если не убьёшь… я тебя не прощу…

— Да. Убью!

— Хорошо… тогда до тех пор… перестану тебя бить…

Как свеча, догоревшая до фитиля, он исчез в блестящей вспышке.

Остался только самый старший солдат, наблюдавший за всем, скрестив руки. Его облик по-прежнему был ясным и отчётливым.

— Молодёжь пошла… — сказал он, пожав плечами. — Ни капли выдержки. Так легко тебе поверили… и ушли отдыхать, — с преувеличенным вздохом произнёс он. — Я останусь… ещё немного посплю здесь. Всегда же нужен… кто-то на посту… верно? — Он рассмеялся. А потом его втянуло в собственный череп, лежавший на кровати внизу.

Нечего нам торчать тут украшением. Если понадобятся — используй эти кости. Он оставил мне эту прямую инструкцию как последние слова.

— Спасибо… — Больше я ничего не смог сказать. Вытирая глаза, я заново поклялся. Я убью Короля демонов.

Я спасу человечество.

†††

После первого разговора с мёртвыми я спал долго и крепко. К тому же проснулся весьма освежённым. Нельзя недооценивать важность сна. Мотивация будто снова наполнилась силой, а значит, надо было двигать вперёд план по свержению Короля демонов. Как говорится, лучше не откладывать.

— Легко сказать. У тебя есть хоть какой-то конкретный план? — спросила Анте.

Сейчас меня занимало, что именно происходит с хобгоблинами. Особенно потому, что они оказались втянуты в план по устранению гоблинов и огров из демонического королевства. Это, в свою очередь, сняло бы с них официальные обязанности. Правда, после недавних неприятностей, которые навлекла на меня их некомпетентность, я понимал, почему дьяволы и ночные эльфы утверждали, что работать с ними тяжело. Но если политическая структура демонического королевства будет работать на максимальной эффективности, мне как герою это создаст проблемы.

Так что я пойду и поговорю с королём.

— Вы уходите? — Вине удивлённо моргнула из-за внезапной перемены моих планов.

— Да. После того как я увидел отца за работой, мне захотелось кое-что с ним обсудить. — Я нарочито пожал плечами. — О хобгоблинах. Я сказал Сидару, что воздержусь от вмешательства, но у меня есть личные чувства по этому поводу, и я хотел бы, чтобы отец их услышал. — Ни единой лжи.

— Вот как? — Вине улыбнулась. Похоже, она решила, что после причинённых мне неприятностей я воспользуюсь влиянием, чтобы убрать их с государственных должностей.

Наверное, окажись на моём месте кто-то другой, он бы именно так и поступил. Никому бы, вероятно, и в голову не пришло, что я могу встать на их сторону. Поэтому, направляясь во дворец в сопровождении Софии и Вине, я невольно улыбался.

— А ты и правда болен на всю голову, да? — прокомментировала Анте.

Тебе ведь тоже нравится такая ирония?

— Обожаю.

Я её не видел, но всё равно точно представлял, какая садистская улыбка сейчас украшает её лицо.

†††

Дворец Короля демонов был столь же великолепен, как и в прошлый мой визит.

— Рад видеть вас, лорд Зилбагиас. Чем могу быть сегодня полезен? — Когда я подошёл, меня встретил козлоголовый дворецкий-дьявол, поклонившийся со всей положенной официальностью.

— Я хотел бы понаблюдать за работой отца. Разумеется, если сейчас неподходящее время, я могу прийти в другой раз.

— Сегодня всё идёт как обычно. Прошу, позвольте проводить вас внутрь.

К слову, этот дворецкий был одним из немногих архидьяволов в замке. С магической точки зрения держать его здесь должно было обходиться недёшево. Интересно, он заключил договор напрямую с королём?

Анте, ты его знаешь?

— Совсем нет. По-моему, в Бездне его сила была довольно средней, но после перехода сюда он изрядно вырос.

Значит, он не из старой гвардии. Это было большим облегчением: повторения ситуации с Софией мне не хотелось. Хотя, если подумать, София, вероятно, знала, что это за дьявол. Поскольку когда-нибудь мне, возможно, придётся с ним сражаться, узнать его способности было бы полезно.

Пройдя по роскошно украшенным коридорам, через зал аудиенций и дальше, в более скромно оформленные рабочие помещения, я увидел обычную бесконечную очередь перед кабинетом Короля демонов. Скользнув взглядом по ожидающим просителям, я небрежно прошёл мимо: меня провожали прямо внутрь.

— Хм? Что случилось, Зилбагиас? — Увидев меня, король вырвался из механической рутины проставления печатей, которую выполнял с мёртвыми глазами, быстро выпрямился в кресле и заставил лицо принять более серьёзное выражение.

— Захотел ещё раз посмотреть, как ты работаешь.

— Ха. Какой необычный ребёнок. Конечно.

Вскоре для меня принесли маленький стул, и я стал наблюдать за тем, как он разбирается с делами. Мой визит явно его оживил, но усталость всё равно была очевидна. Невольно хотелось понять, когда он вообще отдыхает. Если бы я планировал внезапную атаку, лучше всего было бы ударить в момент, когда он максимально измотан.

— Быть застигнутым врасплох собственным сыном после полного истощения работой — должно быть, занятное чувство, — задумчиво сказала Анте.

Понятия не имею, но вот оказаться по другую сторону такого обмена было бы замечательно.

— Донесение с фронта, ваше величество.

Вот мы уже и добрались до интересного. Я выпрямился и сосредоточился на докладе.

Как обычно, демоны побеждали.

Демоническое королевство сейчас вело войну на трёх фронтах: северном — против гномов в горах; восточном — против лесных эльфов и людей на равнинах и в лесах; и южном — против королевств зверолюдей, которые противились Королю демонов или были союзниками людей.

Армии Короля демонов наступали медленно, следя за тем, чтобы закрепить контроль над захваченной территорией, прежде чем двигаться дальше, и удерживали продвижение на всех трёх фронтах в одном темпе. Из-за того, что обе стороны получали много времени перед каждым сражением, столкновения выходили крайне ожесточёнными, но это не мешало демоническому королевству продолжать побеждать.

— Наша сеть обнаружила, что Святая церковь предпринимает шаги для поддержки северных линий…

Благодаря неустанной работе ночных эльфов демоническое королевство всегда на несколько шагов опережало любые планы Святой церкви. Когда-нибудь я сокрушу это королевство…!

— Хм. Благодарю. — Подписав несколько бумаг, король вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Пожалуй, сделаю короткий перерыв.

— Я принесу чай. — Дворецкий быстро поклонился и вышел из комнаты. Мы с королём остались одни.

— Итак, — сказал он, повернувшись ко мне. — О чём ты хотел поговорить, Зилбагиас? — Он приподнял бровь; его невозмутимость слегка дала трещину.

— От тебя мало что скроешь, да? — Я горько улыбнулся, как ребёнок, чьи шалости раскрыли. Наверное, всё было очевидно: я пришёл к нему в день, когда у нас не было обычной совместной трапезы.

— Ха. Твой отец не настолько туп, — сказал он с самодовольным видом, к несчастью для себя упуская самое важное прямо перед носом. Жаль, ты понятия не имеешь, кто я и что я такое! Коротко рассмеявшись, я снова посерьёзнел и создал вокруг нас звукоизолирующий барьер.

— Я хочу обсудить ситуацию с хобгоблинами.

— О? — При этих словах осанка Короля демонов заметно изменилась: передо мной был уже не отец, говорящий с сыном, а король, говорящий с подданным. К тому же тема ему явно не понравилась.

— Сразу скажу: я не собираюсь вставать на сторону какой-либо конкретной расы. Но, глядя на то, как движется королевство, я кое-что думаю о будущем.

— Вот как? — Король устроился удобнее, заинтересованный моей формулировкой.

— Хотя демоническое королевство построено для нас, демонов… на деле это довольно многонациональное место, верно?

— Верно.

— Королевство состоит из множества рас. Я опасаюсь, что выделение одной конкретной расы для исключения может вызвать в будущем ряд проблем, которые скажутся на нашей способности править.

Король молча кивнул, побуждая продолжать.

— На днях мне удалось познакомиться с личем Энмой.

— Впечатляет, что тебе удалось встретиться с той, кто так упорно прячется под землёй.

— Вообще-то я встретил её в садах, примерно посреди дня. Похоже, она проводила эксперименты по выработке устойчивости к солнечному свету.

— Странная особа. Прямо как ты, — коротко рассмеялся король. Вероятно, демонов, проводящих время на солнце, было не так уж много; нежити, кстати, тоже. Так что его реакция была понятна.

— В любом случае, у нас завязалось нечто вроде дружбы. Кажется, я ей очень понравился.

— Понятно.

— Мы говорили о разных вещах, и среди прочего всплыл её страх за судьбу нежити, если с ними и дальше будут обращаться только как с оружием. Её тревожит, что после окончания войны их выбросят, как гоблинов и огров.

Губы короля сжались, а сам он посмотрел в потолок всем видом говоря: «Да оставьте меня в покое». Похоже, таких планов насчёт нежити у него не было. По крайней мере сейчас.

Для героя вроде меня уничтожение нежити не было особенно трудным благодаря святой магии. Даже с исключениями вроде Энмы при достаточной силе это был враг, которого можно гарантированно победить. Но для порождений тьмы всё было куда сложнее.

Из-за сильной устойчивости нежити к проклятиям и тёмной магии единственным настоящим средством, которым демоны могли ей вредить, был огонь. Не все демоны могли пользоваться огненной магией… хотя гибридная склонность Короля демонов к тьме и огню служила серьёзным сдерживающим фактором для нежити. И всё же, если нежить поднимет мятеж, для демонического королевства это станет огромной проблемой.

— Значит, ты хочешь сказать, что изгнание одной расы по любой причине будет воспринято всеми остальными как угроза? — спросил король, массируя переносицу.

— Да. Я считаю, что лучше оценивать отдельных людей по их способностям и компетентности, а не целые расы разом.

Убрать бесполезных хобгоблинов, а умелых оставить. Ночные эльфы и дьяволы наверняка продолжат требовать большего представительства, но они живут дольше хобгоблинов. Даже если не изгонять хобгоблинов силой, те со временем состарятся и уйдут со своих постов, освобождая место для действительно компетентных кандидатов естественным путём.

— Процесс может занять несколько десятилетий, но так остальные расы не почувствуют угрозы. Мы сможем улучшить состояние государственных дел, не отталкивая целую расу. Кроме того, у действительно компетентных хобгоблинов останется место, — медленно продолжил я, следя за реакцией короля. — Я могу только гадать, каким вы видите будущее демонического королевства, но если речь идёт о перспективах на следующие сто или двести лет, думаю, это может быть лучшим вариантом для достижения этой цели. Разумеется, всех, кто попытается взбунтоваться, следует сокрушить властью короля. В конце концов, именно таким должно быть демоническое королевство.

— Я понял твою мысль, — сказал король после долгого вздоха, снова откидываясь в кресле. — Обдумаю. И благодарю за мнение, особенно касательно Энмы.

— Спасибо. — Я коротко поклонился. Вот и всё, что я мог сказать. Мне было безразлично, чем всё кончится. Если король примет мой совет близко к сердцу, хобгоблины, возможно, продержатся ещё двадцать или тридцать лет.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Если направить внимание короля на поддержание согласия между расами, разве это не укрепит королевство?

Ничуть, Анте.

Какие бы изменения ни проводились, демоны всё равно будут лениво сидеть наверху, убеждённые в собственном превосходстве. Драконы по-прежнему притаились, выжидая шанса нанести удар, и никто не знает, что замышляет нежить. Ночные эльфы и зверолюди вообще не собирались восставать, а у дьяволов с демонами симбиотические отношения. Иными словами, сколько бы внимания король ни уделял гармонии между расами, статус-кво сохранится. Единственный итог — выиграют хобгоблины или проиграют.

— Ваше величество, чай готов. О, прошу прощения. Я помешал? — сказал козлоголовый дворецкий, возвращаясь, и остановился, заметив звукоизолирующий барьер.

— Нет, входи. Мы уже закончили, — ответил король и двинулся было, чтобы разрушить барьер, но в последний миг остановился. — Достаточно, Зилбагиас.

— Да, отец. — Я снял барьер. Разрушить чужой барьер — значит растоптать чужую свободу. Король пытался сохранить лицо. Моё лицо в данном случае. Единственный Король демонов шёл на такое ради пятилетнего ребёнка, пусть даже собственного сына.

— Кстати, хоть и с опозданием, поздравляю с повышением до виконта, — продолжил он, бросая сахар в чай.

К слову, единственным, кто имел право даровать ранги в королевстве, был сам король. Это была одна из граней его власти. Значит, именно он лично утвердил моё повышение.

— Спасибо. Трудно сказать, повезло мне или не повезло…

— Несомненно. — Он криво улыбнулся; видимо, слышал о проблеме с документами, с которой всё началось. — Как дела в последнее время? О твоих переговорах с королём тёмных драконов я слышал, но встреча с Энмой для меня новость, — сказал он, наслаждаясь глотком теперь уже, должно быть, весьма сладкого молочного чая.

— Да, ну… — Я неопределённо кивнул, и тут мне внезапно пришла в голову новая мысль. Интересно… как именно он отреагирует, если узнает, что собственный сын взялся за некромантию? Не то чтобы я собирался держать это в тайне. Прати я уже рассказал, а Энма была одной из лидеров королевства. Так что он, вероятно, всё равно рано или поздно узнает.

Наверное, можно сказать самому.

— Недавно Энма начала обучать меня некромантии.

Король демонов тут же поперхнулся, и молочный чай брызнул у него из носа. Значит, даже всемогущий Король демонов может подавиться молочным чаем? Может, лучшая тактика — ждать, когда он сделает большой глоток, и в этот момент сбрасывать бомбу?

После приступа кашля он, кажется, пришёл в себя.

— С какой стати? — Взяв у дворецкого платок, он начал вытирать лицо.

— С какой? Из любопытства, пожалуй.

Король посмотрел на меня так, будто увидел кошку, стоящую на руках. Демонам и правда не нравится некромантия, да?

— Поскольку моя магическая склонность — чистая тьма, я, похоже, весьма к ней подхожу. Желания заставлять мёртвых служить мне у меня нет, но её техники мне любопытны.

— Ты и правда очень странный мальчик. Ты уверен, что это нормально? — нахмурился он, делая глоток из новой чашки. — Тех, кто играет со смертью, после смерти боги тьмы не приглашают в рай, знаешь ли.

Что? Сам Король демонов всё ещё верит в богов тьмы? Я-то думал, кто-нибудь из служащих ему дьяволов уже рассказал ему, что они взошли до концептов.

Анте, это представление распространено в Бездне?

— Молодые могут об этом не знать. Большинство считает, что предельный конец дьявола — стать богом-дьяволом. Но знать об этом и специально рассказывать партнёру по договору — разные вещи. Разрушать веру партнёра особой выгоды не приносит.

Если так, учитывая, что Король демонов, похоже, действительно верит в богов тьмы, отвечать нужно осторожно.

— Беспокоиться не о чем. Меня интересует, как это устроено технически, но желания применять её на практике у меня нет. — Мне стоило огромных усилий не расхохотаться от собственной напыщенности. — Если говорить… только между нами, моя настоящая цель — глубже понять саму нежить.

Брови Короля демонов поднялись.

— Понимаю. По правде говоря, пользоваться ими было бы большим риском, если на нашей стороне не найдётся ни одного человека, понимающего, как они устроены.

Отлично. Похоже, воспринял хорошо.

— Именно. Так же, как я учусь сражаться мечом, чтобы помогать в боях с мастерами меча.

— Верно. Стой. Ты ещё и фехтованию учишься?

О-о, быстро уловил, да?

Для справки: меча при мне сейчас не было. Адамас был надёжно спрятан в моей комнате. Почему? Потому что я совершенно не был уверен, что смогу удержать его силу под контролем перед самим Королём демонов, конечно! Я уже почти слышал, как он вопит о мести и снова высвобождает всю мощь.

— Один из моих подчинённых — ночной эльф-шпион. Он долгое время работал под прикрытием в Альянсе, где и изучил фехтование. Благодаря его наставлениям я кое-чему научился.

— Ты и правда любишь учиться. Только будь осторожен. Будет плохо, если это начнёт вредить твоему копейному бою.

— Пожалуй… — Историю о мечекопье я оставлю на другой раз. — Ещё мне удалось впервые победить маму в поединке на копьях без использования магии.

— Что?! — На этот раз широко раскрытые глаза короля выражали более чистое удивление. — Даже без магии ты победил Прати?

— Да. Теперь мы тренируемся с магией…

— Не могу представить, чтобы Прати поддавалась, даже если ты её сын. Трудно поверить, насколько ты вырос. Значит, ты уже видел козырь Прати?

Ещё как видел. Эти три копья одновременно были той ещё головной болью.

— Теперь я понимаю, зачем мама носит с собой столько запасных копий…

— Значит, видел. Жду не дождусь твоего роста, — кивнул Король демонов, явно впечатлённый. — Но даже так, Зилбагиас, ты уже весьма грозный воин. Так что сделай себе одолжение и никому больше не говори, что балуешься некромантией.

— Благодарю за предупреждение, отец. Ты первый, кому я сказал об этом вне собственной семьи. Буду признателен, если и ты сохранишь это в тайне.

Мне было весьма интересно, насколько сильно ему не нравилась сама идея некромантии. Учитывая, насколько прогрессивным он казался для демона, можно только представить, как отреагировали бы другие демоны на такое откровение. Если я сохраню занятия в тайне, даже если они вскроются, вряд ли многие будут готовы учитывать эти навыки при планировании. И для меня это хорошо: я бы ни за что не вынес просьб возглавить армию нежити против человечества.

— Но только представь, какую силу получишь, — поддела Анте.

Не в этом проблема!

— Возвращаясь к прежней теме, я даже представить не могу, какие подвиги ты совершишь на поле боя, — сказал король, прищурившись на меня. — Хотя, возможно, увижу их раньше, чем позже. Мы ведь говорим о тебе и Прати. — Он тихо рассмеялся. Честно говоря, я был бы счастлив отложить это как можно дальше. — Как ностальгично. Я скучаю по дням, когда сам бегал по полю боя. — Утопая в море бумаг, король потянулся в кресле. — Может, взять небольшой отпуск и заглянуть на передовую… — вяло сказал он, бросив взгляд на обсидиановое копьё рядом.

Кровь у меня похолодела. Появление самого Короля демонов на поле боя было бы равносильно войне против стихийного бедствия. Он один положит армию-другую.

— Ваше величество, боюсь, ваш выход на поле боя сильно расстроит подчинённых, которые сами стремятся к славе, — пошутил дворецкий.

— Разумеется. Это была лишь шутка, — ответил король с усталым вздохом.

Слава богу. Я попытался расслабиться, пока никто не заметил напряжение в плечах.

— Кстати, ваше величество… полагаю, время подошло, — мягко сказал дворецкий, наливая из чайника последний чай.

— Хм. Хорошо. — Добавив ещё щедрую порцию молока и сахара, он осушил последнюю чашку залпом. Проводив пустую чашку сожалительным взглядом, он повернулся ко мне. — Эй, Зилбагиас. Может, ты помо—

— Ах, похоже, уже пора на занятия. На сегодня вынужден откланяться.

Спасибо, что принял меня сегодня! — Я вскочил со стула и быстро направился из кабинета. Выходя, я оглянулся и увидел приунывшего короля, который неохотно ставил печать на очередную бумагу.

Ха. Ещё чего, помогать тебе. Утони в своих бумагах и сдохни, Король демонов!

†††

— Как прошло? — спросила Вине с явным волнением в голосе, когда вместе с Софией встретила меня на выходе из дворца.

— Он сказал, что обдумает.

— Великолепно, — ответила она с широкой улыбкой. Несомненно, в её голове уже крутились мысли о будущей чести и славе, которые могли достаться ночным эльфам. Жаль только, что я только что сунул палку в эти шестерёнки.

— Кстати, у меня вопрос, София. — Спускаясь по длинной лестнице обратно в общую часть замка, я повернулся к дьяволу. — Ты что-нибудь знаешь о козлоголовом дьяволе, который служит моему отцу?

— Ах, это Стегнос, дьявол жажды. Он состоит при вашем отце довольно давно, ещё до его восшествия на трон. — Она ответила без малейшей заминки. Знания, позволившие ей с первого взгляда распознать даже бога-дьявола вроде Анте, и правда были полезны.

— Дьявол жажды, значит? И в чём его власть, заставлять горло пересыхать?

— Нет, «жажда» в его имени означает самые разные желания. Чем сильнее остаются неудовлетворённые желания, тем больше силы он получает.

Есть у меня ощущение, что он лучше подошёл бы одному зелёному ублюдку, чем Королю демонов…

— Его величество довольно, как бы сказать… стоичен? Из-за его жёсткого контроля над желаниями они неплохо подходят друг другу.

Если так объяснять, вроде бы логично. Стегнос выглядел довольно собранным, но я невольно задумался, не сорвётся ли он с цепи, если позволит желаниям разгуляться.

За разговором мы дошли до низа лестницы. Она выходила в довольно просторный вестибюль, полный обычных демонов.

— Почему вы спрашиваете, лорд Зилбагиас?

— Да так, без причины. Просто стало любопытно…

— Зилбагиас, значит?

Пока мы небрежно шли через толпу, сбоку раздался хриплый голос. Я повернулся на звук и увидел, как к нам развязной походкой приближается компания громил во главе с юнцом, едва достигшим совершеннолетия.

Да не может быть, правда ведь…?

— Серебряные волосы, красные глаза, вид как у сопляка. Ага, точно. Ты тот самый принц из рода Рейдж, да? — Главарь, довольно крупный демон со светлыми волосами, окинул меня взглядом с рогов до пят.

Вот это культурный шок. В человеческом королевстве невозможно представить, чтобы кто-то полез на человека, о котором знает, что тот принц. Хотя был шанс, что он просто груб на язык, а на самом деле хочет подлизаться…

— Слыхал, ты даже в настоящем бою не бывал. Мамочка просто подарила тебе красивый титул на блюдечке, да, высокомерный кусок дерьма?

Ого…! Я невольно переглянулся с Софией. Даже в самых диких снах я не думал, что подобные идиоты правда существуют в реальном мире. Прати предупреждала меня о таких вещах, но я всё же принц. Не может ведь быть много желающих нарваться на драку со мной?

— Полагаю, несколько таких всё же найдётся, — говорила София. — Если они смогут заставить вас подчиниться, несмотря на большую враждебность, которую заработают у рода Рейдж, они смогут всю жизнь получать огромную выгоду. Думаю, это можно назвать ставкой с высоким риском и высокой наградой.

Но принц, который склонится перед ничтожеством вроде этого, сам вряд ли заработает себе хоть сколько-нибудь значимое положение. Есть ли тут вообще какая-то награда?

— Ну, любой, кто вообще рассматривает такое, изначально ничего не имеет. Для такого человека даже малейший подъём кажется значительным.

А, из тех самых «непобедимых»…

— К тому же людей, желающих использовать своё более высокое положение, чтобы натравить этих жалких личностей на вас, бесконечно много. Они распускают о вас слухи, правдивые или нет, в надежде, что другие недооценят вас настолько, что поверят, будто смогут победить в драке…

В частности, я был очень молод по сравнению со взрослыми, которые больше соответствовали представлению о силе. С этой стороны неудивительно, что на меня смотрели свысока. Для любого с сопоставимой магической силой я, наверное, выглядел лёгкой добычей.

— Есть и семьи без особой связи с какой-либо фракцией, которых просто используют. Из-за недостатка влияния на протяжении поколений у них нет достаточной сети, чтобы получать точные сведения. Поэтому ими легко манипулировать, а сами они даже не понимают ситуации…

Какое же счастье, что я родился не в одной из таких семей. Победить Короля демонов было бы слишком амбициозно даже в мечтах. И всё же видеть, как кто-то так ведёт себя с принцем, было шокирующе.

— Это не насилие ради насилия. Это битва гордости. Если ты прогибаешься перед теми, кто стоит внизу общества, значит, у тебя нет того, что нужно, чтобы стоять наверху. Если для победы достаточно драки — они побеждают. Если нет, им стоит бояться лишь ответки того же уровня. Такой образ мыслей восходит к демонической культуре ещё до основания королевства. Когда речь идёт об установлении иерархии, сила, по-видимому, важнее рождения и обстоятельств.

Ага. Дикари.

— Для таких людей они выигрывают, если вы теряете силу, а если проигрывают, серьёзных последствий почти не несут.

Я вроде бы понимал, откуда всё это берётся, но неужели я настолько большая угроза, что ради этого стоит идти на такую конфронтацию?

— Не говоря уже о других принцах и принцессах. Кто знает, что могут думать их последователи… или, если уж на то пошло, их матери.

Верно.

— Что, язык проглотил? Слишком страшно огрызнуться? — грубый голос юнца вытащил меня из воспоминаний. К сожалению, идиот передо мной всё ещё тявкал.

Он сделал отчаянную ставку? Его подставил кто-то другой? Или он просто безнадёжный идиот? Замечание о том, что «мамочка» дала мне титул, создавало впечатление, что кто-то его подзуживал. Небрежно оглядев зал, я заметил несколько старших демонов, наблюдавших за нами с неприкрытым весельем. В отличие от них слуги из ночных эльфов и зверолюдей едва ли не открыто дрожали.

— О, ты всё ещё здесь? — Какой бы ни была его мотивация, на мою реакцию это не влияло. — Тебе что-то нужно? Тогда коротко. Я человек занятой.

Лицо светловолосого юнца начало подёргиваться, когда я скрестил руки. Светлые волосы у демонов были редкостью, но, присмотревшись… я заметил, что корни у волос немного другого цвета. Он просто их покрасил? Неужели пытался походить на Короля демонов?.. И если так, ему не пришло в голову, что я сын этого самого Короля демонов?

— Похоже, тут у нас сопляк, который не знает, как вести себя со старшими! — процедил Блондинчик сквозь зубы.

— Кто бы говорил о манерах. Тебя мама не учила представляться незнакомым людям? Или такой простой урок оказался слишком сложным для твоего пустого мозга?

На лбу у Блондинчика вздулась вена, и он медленно потянулся ко мне. Собирается схватить меня за рубашку? Это было бы плохо с учётом разницы в размерах. Он был чуть выше и очень крепко сложен, так что я оказался бы в крайне невыгодном положении. Но если я попытаюсь уклониться от руки или отступлю, будет выглядеть так, будто я сбегаю. Честно говоря, довольно раздражающая ситуация.

— Манеры? Манеры? — Как я и ожидал, он схватил меня за рубашку у воротника. — С какой стати мне соблюдать манеры с таким, как ты? Ты сопляк с одним красивым именем! Я не стану кланяться какому-то щенку, которому титул дали после того, как мамочка убила за него дракона!

Он подтащил лицо так близко, что слюна полетела мне в лицо. Похоже, этот тип уверен, что я заставил кого-то убить Фаравги и присвоил заслугу.

— Я убил этого дракона сам. Ранг честно заслужен.

— Хе, ещё чего! Думаешь, я поверю, что мелюзга вроде тебя могла убить вождя драконов?! — Блондинчик ухмыльнулся, явно решив, что поймал меня на промахе. — Если ты сделал это сам… докажи.

Подняв меня за воротник так, что ноги едва оторвались от пола, он замахнулся ногой, целясь мне в лицо. Да, мой рост идеально подходил для такого удара, но серьёзно? Пинать пятилетнего ребёнка в лицо?

— Похоже, та женщина говорила правду насчёт того, что титул эсквайра служил защитой, — задумчиво сказала Анте.

Похоже, да. Хотя в таких условиях настоящая проблема, может быть, в том, что пятилетнего ребёнка в принципе повысили до виконта в подобном мире.

Извернувшись в воздухе, чтобы как можно сильнее смягчить удар, я всё равно получил ногой прямо в лицо, и меня отбросило. Пока я катился по полу, вслед мне раздался смех Блондинчика.

— Бедный малыш даже среагировать не успел. Да он даже хвастаться не стоит! — сказал он, поворачиваясь обратно к своим прихлебателям.

Громкие слова после того, как держал меня так, чтобы я не уклонился.

— Кажется, я так и не услышал твоего имени, — сказал я, небрежно поднимаясь на ноги и выдувая кровь из носа.

— А?

— Раз уж ты столько бахвалишься, ты, наверное, очень впечатляющий воин, верно? Назови своё имя.

На мою лёгкую улыбку Блондинчик ответил подозрительным взглядом.

Ты правда думал, что этого хватит, чтобы я с плачем убежал домой?

Но вскоре он опомнился и вернулся к прежним насмешкам.

— Сколько хочешь храбрись. Ты даже от моего пинка увернуться не смог; дракона тебе точно не одолеть. Да тебя даже человек на место поставит.

Правда?

— О, прости. Совсем забыл, что ты никогда не был на настоящем поле боя. Люди такие страшные! Будь осторожен! — Он захохотал вместе со своими прихлебателями.

Всё. Я его убью.

— Ты закончил? — Я изо всех сил старался звучать спокойно, хотя чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз.

— О, я разозлил маленького принца? Похоже, я слишком тебя подразнил. Не волнуйся, можешь сбегать домой, и мамочка всё поцелует, чтобы не болело.

— Ты и правда тупой, да? Я же сказал: назови своё имя. Или ты настолько глуп, что не можешь его вспомнить? — Я поманил его рукой. — Знаешь что? Давай. Надоело смотреть на твою гоблинскую рожу. Позволь мне сломать тебе рога.

— За кого ты себя принимаешь, что так задираешь нос?! — взревел юнец. — Ты хоть понимаешь, как мягко я с тобой обхожусь?!

— Хотел бы сказать то же самое, но, похоже, моя деликатность тратится на того, кто слишком туп, чтобы вспомнить собственное имя.

— Заткнись! — прорычал он и, кипя от злости, бросился ко мне. — Виконт Мегалос из рода Аноитос! Запомни! — наконец представился он. Я бы с удовольствием тоже произнёс Именование, но использовать магию в мелкой стычке вроде этой было чем-то вроде дурного тона. В любом случае, чтобы разобраться с таким типом, магия мне не нужна.

Активировав магию, накопленную в теле, я рванул вперёд. Мегалос издал удивлённый звук, когда расстояние между нами внезапно стало нулевым. Затем на его лице быстро появилась ухмылка, и он снова потянулся ко мне.

Опять хочет воспользоваться преимуществом в размерах? Как и с прошлым ударом ногой, похоже, ему нравилось драться грязно. К несчастью для него, я мог обратить это в свою пользу, поэтому позволил ему снова меня схватить.

— Ха. Слабак! — Мегалос презрительно усмехнулся. Словно собираясь повторить прошлый раз, он поднял меня над полом.

— Вот. Теперь мы равны.

По росту. Так намного проще.

Я вытянул правую руку для быстрого рубящего удара, используя её как меч, чтобы смахнуть по боку головы Мегалоса. Мегалос раздражённо цокнул и поднял левую руку, чтобы блокировать. И в этот миг я сосредоточил всю магию в кончиках пальцев. Если я могу сосредоточить всю магию на острие мечекопья, значит, должен суметь сделать то же самое рукой.

Мой удар врезался в его руку, глубоко впиваясь. Даже раздробив кость под ней, удар не замедлился. Как я и рассчитывал, рука нанесла плотный рубящий удар прямо по одному из его рогов.

В воздухе раздался громкий треск.

Мегалос застонал, глаза у него закатились, хватка ослабла, и я упал на пол. А рядом с ним звонко стукнулся о землю сломанный рог.

По толпе прокатилась волна потрясённых шёпотов; даже его прихлебатели ахнули.

— Чт…? А! Гааааа! — Через короткое время Мегалос пришёл в себя. Ненадолго: увидев на полу перед собой сломанный рог, он снова едва не отключился. — Мой…! Мой…! Мой рог…! — выдавил он между криками боли. Стало очевидно, что его магическая сила резко упала. Как я и думал, рога — не только органы чувств.

— Ха. Весьма симпатичный вид. На шаг ближе к гоблину! — Я широко улыбнулся воющему Мегалосу. — Но, должен сказать, я очень удивлён. — Я развёл руками, обращаясь к публике. — Не знал, что они отламываются просто голыми руками. Видимо, рога у тебя такие же жалкие, как мозги!

Я преувеличенно расхохотался… но остальные демоны, похоже, всё ещё смотрели в ужасе.

Хм. Может, я переборщил. Ну и ладно! Га-ха-ха-ха!

— Какой освежающий опыт! — прокомментировала Анте, явно очень довольная. Не могу сказать, что был с ней не согласен.

†††

В северо-западном крыле замка находилась комната, оформленная в спокойных синих тонах. Стены украшали синие гобелены и карты королевства. С потолка свисала довольно роскошная люстра, сделанная из костей крупного хищника и украшенная синими драгоценными камнями. Ну, роскошная по демоническим меркам. На книжных полках стояли аккуратно расставленные по названиям книги о сельском хозяйстве, животноводстве и геополитике.

Словно отражая владельца комнаты, каждая деталь интерьера была организована точно и расчётливо, придавая пространству очень практичную и красиво-функциональную эстетику. И среди всего этого сидел первый принц демонов Айогиас, наслаждавшийся чаепитием.

— Кофе и правда великолепен… — пробормотал он себе под нос, наслаждаясь ароматным чёрным чаем. И чёрным он был потому, что Айогиас относился к тем, кто пил его без добавок.

Этот короткий миг передышки наступал после вечерней рутины: между тем, как он смыл в ванне дневной пот, и тем, как приступал к личным занятиям и прочим официальным обязанностям.

Потягивая напиток, он взглянул в окно. Отсюда открывался вид на весь город вокруг замка и хорошо просматривались горы на горизонте. За этими горами находилась священная земля демонов. Основа демонического королевства покоилась на духах предков, которые всё ещё наблюдали за ними. Для Айогиаса, следующего Короля демонов, этот вид был исполнен напряжения.

В моё поколение королевство должно процветать ещё сильнее.

Айогиас представлял будущее, где Король демонов окружён ослепительным богатством. Королевство, основанное первым и расширенное вторым, при третьем достигнет ещё большего изобилия. Первый Король демонов вывел демонов из священной земли в поисках более плодородных земель. Расширение королевства при втором Короле демонов включало закрепление захваченных территорий и покорение врагов, которые поджидали со всех сторон.

Но захватывать столько земли бессмысленно, если не использовать её с пользой. Удалось ли нынешнему королевству этого добиться — ещё предстояло выяснить. Поскольку первый Король демонов раздавал территории как награды, некоторыми областями королевства управляли совершенно разные семьи. Это означало отсутствие единства. Одни надрывались на бесплодных землях, чтобы получить скудный урожай, а другие сидели на плодородных полях, которые оставались совершенно нетронутыми. Безнадёжные.

Когда он станет Королём демонов, он намеревался сосредоточить управление землёй в одном месте. Сейчас общее население демонического королевства было довольно малым для таких обширных земель. Поэтому производство пищи не было проблемой. С другой стороны, распространение сельскохозяйственных принципов по всему королевству значительно повысило бы эффективность. Это позволило бы увеличить численность населения — не только демонов, но и ночных эльфов со зверолюдьми. Так началось бы тысячелетнее королевство, простирающееся на весь континент!

— Прошу прощения, ваше высочество. У меня донесение. — Пока Айогиас мечтал о будущем, в дверь постучали, а затем она распахнулась, впуская одного из его протеже. — Оно касается вашего младшего брата, его высочества лорда Зилбагиаса.

— Говори.

— Между лордом Зилбагиасом и виконтом Мегалосом из рода Аноитос произошла стычка.

— Аноитос… — Айогиас поискал в памяти, но не нашёл даже следа этого имени. — Не звучит знакомо.

— Не стоит запоминания, ваше высочество.

Значит, никчёмный род. Айогиас ненавидел тратить время и силы впустую, поэтому без колебаний выбросил их из головы.

— Получил новый титул и сразу ввязался в драку? По словам Эмергиаса, он был воспитан вполне хорошо. И? — Айогиас поторопил мужчину, поднося чашку ко рту.

— Да, господин. Собственно… похоже, лорд Зилбагиас голыми руками сломал противнику рог.

Кофе тут же брызнул из носа первого принца.

†††

— Он сломал тому рог?! Голыми руками?! — вторая принцесса Рубифья, услышав новость, почти взревела.

Её комната была роскошно украшена. Понимая амбиции отца, она ничуть не стеснялась предаваться подобной роскоши. Но вдобавок она была первоклассной воительницей и питала глубокую любовь к оружию и доспехам. Поэтому рядом с произведениями искусства и дорогими драгоценностями стояло немало грубоватых на вид копий, а также камни, будто горящие неведомой силой. Короче говоря, у комнаты была хаотичная эстетика. Она всем своим видом производила впечатление личного логова красного дракона.

— Объясняй подробно. Что произошло? — потребовала она у подчинённого.

— Да, госпожа! Лорд Зилбагиас до этого посещал личный кабинет его величества, но цель визита неизвестна. С момента инцидента прошло меньше часа, поэтому мы пока не выяснили, что там обсуждалось. На обратном пути, в Ослепительном зале, виконт Мегалос из рода Аноитос начал задирать его.

— Эти идиоты Аноитос? — Неукротимая красота лица Рубифьи исказилась в гримасе при этом имени; видимо, у неё с ними была какая-то история.

— Ха-ха-ха, полагаю, они доставляли и вам немало хлопот, — пошутил подчинённый, отчего её гримаса стала ещё мрачнее.

— Бесстрашные на поле боя и вполне полезные как копья, но совершенно ненадёжные, когда дело доходит до того, куда ими целиться. — Подперев щёку рукой и вздохнув, она велела продолжать.

— Да, госпожа! Виконт Мегалос заявил, что титул лорда Зилбагиаса не отражает его настоящей силы, назвал его зазнавшимся и даже обвинил в подделке заслуг. Когда лорд Зилбагиас сказал, что донесения верны, виконт потребовал доказать силу… а затем ударил его ногой в лицо.

— Звучит болезненно. — Рубифья демонстративно приложила руку к щеке в «потрясении», но она прекрасно знала, насколько суровым тренировкам подвергали юного Зилбагиаса. Она не ожидала, что он поднимет шум из-за такой мелочи.

— Лорд Зилбагиас быстро перешёл в контратаку. Виконт Мегалос схватил его, и он просто… — Слуга сделал ладонью рубящее движение. — Одним ударом сломал виконту левый рог.

Рубифья невольно потянулась к собственным рогам. Для демона потеря рогов имела глубокий смысл. Они были не только важнейшим органом чувств, способным улавливать магию, но и символом характера и достоинства демонов.

— Чтобы уточнить: ты сказал, что он сделал это голыми руками?

— Согласно донесениям, да. Никто из свидетелей не смог подтвердить использование магии, проклятий или оружия.

— Хм. В Аноитос, должно быть, сейчас страшный переполох.

— Да, они не стали тянуть и уже обратились к роду Рейдж с протестами и требованиями исцеления, — подчинённый пожал плечами, то ли сочувствуя жертве, то ли насмехаясь над ней.

— А что мой брат?

— Лорд Зилбагиас ответил: «Не думал, что от такого лёгкого тычка он сломается. Если я о чём и жалею, так это о том, что не сумел предсказать, насколько ты хрупок. Исцелить тебя можно, но вдруг он снова сломается? Может, если ты такой ломкий, тебе лучше уйти из боя».

Рубифья хмыкнула от столь беспощадного ответа.

— Совсем ничего ему не оставил, да? Вот уж род Рейдж.

Исцелить сломанный рог было возможно с помощью Переноса. Нужно было лишь передать травму кому-то другому с целыми рогами. Разумеется, это означало, что тот человек потеряет свои рога. Если человек не пользовался особой любовью, потеря рогов означала, что его выбросят. И это если он не потерял рога в наказание за преступление.

И, конечно, ответственным за сломанный рог оказался именно род Рейдж. Виконт Мегалос, вероятно, никогда не ожидал, что в процессе лишится одного из рогов, но в итоге просто выбрал не того противника.

— Но всё же. Голыми руками. — Она слышала о случаях, когда демонам ломали рога во время своеобразного самосуда за совершённые преступления или в межродовых войнах демонического королевства, но чтобы рог сломали в мелкой стычке — такого не случалось. И теперь первый такой случай принадлежал ему… — Если я правильно помню, ему всё ещё пять лет, да?

— Если я правильно помню, да, — согласился слуга, потирая бороду.

Во-первых, рога были довольно прочными. Учитывая, что они служили демонам источником магии, их крепость была огромной. Даже Рубифье, будучи эрцгерцогиней, если бы её попросили голыми руками и без всякой магии сломать рога другому демону, пришлось бы очень нелегко.

— В записях есть случаи, когда воинам разбивали рога удары мастеров кулака.

Она вспомнила, как выглядел её брат. Неужели он и правда обладал такой силой? Она слышала, что после боя с Фаравги он несколько вырос, но ей было трудно представить, что он дорос до ударов, сопоставимых с ударами мастеров кулака.

— Возможно, рога Мегалоса и правда были такими хрупкими.

— Честно говоря, я согласен, — ответил подчинённый, обменявшись с ней ухмылкой. Род Аноитос, наверное, сейчас бесновался. До скончания времён их будут помнить как род хрупких рогов. Рубифья не знала, кто подтолкнул их напасть на принца, но те, кто играет с огнём, обычно обжигаются.

— Интересно, кто стоял за этим.

— По крайней мере, не думаю, что это был кто-то из нашей фракции, — предположил подчинённый.

— Разумеется, нет. Я бы вздёрнула любого, кто сделал бы такое без моего приказа, — фыркнула Рубифья. Их подход к Зилбагиасу заключался в осторожном наблюдении. Но даже будучи уверенной в своих подчинённых, Рубифья не могла с той же уверенностью говорить о Дайагиасе, Топазии или их людях. Хотя и не видела особой выгоды в том, чтобы пытаться устранить Зилбагиаса на этом этапе.

— В любом случае, мне интересно увидеть, как он вырастет. — Каким бы жалким ни был противник, отломить кому-то рог голыми руками в пять лет — за гранью поверия. — Было бы прекрасно заполучить его на нашу сторону…

Но это вызвало воспоминание о первой встрече с ним. Лёд в его глазах мешал поверить, что их вообще связывает кровь.

— Не могу дождаться.

Рубифья облизнула губы, как кровожадный хищник.

†††

— Уаааааа! — Покрасневшая до ушей Анте завалилась на бок. — Меня тоже гладь! — И тут же начала тереться лицом о мой живот, пока я лежал на диване.

Да, это был всё тот же высокомерный бог-дьявол запрета, надувший щёки как капризный ребёнок.

— Ладно, ладно…

Заниматься я всё равно совершенно не мог, поэтому отложил книгу и начал гладить Анте по волосам. Она была в человеческой форме и довольно горячая. Одного того, что она вот так лежала на мне, хватало, чтобы я вот-вот вспотел.

— А-ха-ха-ха-ха-ха, буквы всё расплываются!

С другой стороны, София, не менее раскрасневшаяся, хохотала над книгой в руках; рядом с ней стояла пустая бутылка алкоголя. Разумеется, она тоже была в человеческом облике. Пьяная в хлам.

— Ах! Я ведь всё равно уже читала эту страницу! — сумела выдавить она между приступами хихиканья. Благодаря её непрерывному смеху о чтении или письме не могло быть и речи. Да, даже вечно любопытный дьявол знания не продвинулась дальше первой страницы!

Напротив неё за столом сидела Лайла, отчаянно пытавшаяся писать несмотря на весь этот балаган. Мы с ней переглянулись. Выражение её лица ясно умоляло меня что-нибудь сделать с двумя пьяницами… но я лишь поднял руки, сдаваясь.

— Эй! Смотри! На! Меня!

[[image:/storage/reader-images/fdcfd061cb69421cb07eeec8d4d410b20db7a1f5.png]]

Горячая рука Анте поднялась и схватила меня за лицо.

— Продолжай! Меня гладить! — продолжила она, ведя себя как избалованная девчонка. Естественно, она тоже была пьяна в хлам.

— Я смотрю на тебя…

Только потому, что ты всегда мне помогаешь, оправдал я сам перед собой это баловство и продолжил гладить её волосы. Как, чёрт возьми, всё до этого дошло?

Началось всё несколько часов назад, вскоре после того, как я отломал рог тому идиоту из Аноитос. Перенеся на него травму своего носа, я распрощался, но проблема никуда не исчезла.

Похоже, чтобы у кого-то отломился рог в такой мелкой драке, — такого ещё не бывало. Не говоря уже о том, что это сделал пятилетний ребёнок голыми руками. Впрочем, похоже, и нападение на пятилетнего было чем-то беспрецедентным. Невольно задумываешься, значит ли здесь прецедент вообще хоть что-нибудь.

Для демонов рога были символом характера и достоинства. В демоническом королевстве следующей ступенью наказания после смертной казни было «ломание рогов». По человеческим меркам это было бы примерно как наказать человека, выколов ему глаза или отрезав яйца. Свидетелей стычки оказалось много, так что новость разлетелась как пожар. Но, к моему удивлению, голосов, критикующих меня или сочувствующих Мегалосу, было довольно мало.

— Даже если они одного ранга, сам виноват, что полез к ребёнку, которого только что повысили. До конца жизни будет посмешищем, — рассмеялась Прати, когда я доложил о случившемся. — Ты выбрал весьма впечатляющий способ дебютировать в высшем обществе, не так ли, Зилбагиас?

Высшее общество?! Это совсем не похоже на высшее общество, которое я себе представлял!

— Разумеется, я тоже удивлена, что ты смог сломать ему рог голыми руками. Но это должно отпугнуть всех, кроме самых тупых или самых бесстрашных, от попыток докучать тебе в будущем.

Прати только хвалила то, что я сделал. Мы вполне ожидали официального протеста от рода Аноитос, поэтому начали готовить ответ.

— «Я всего лишь слегка его шлёпнул, а он тут же отвалился! Если я его исцелю, он всё равно скоро снова сломается». Как звучит?

— Прекрасно! Идеальный план! — Прати снова рассмеялась и превратила мою идею в нашу официальную позицию по этому вопросу. Помимо рога, у него была раздроблена левая рука и испорчен нос. Даже если Аноитос не собирались ничего делать с рогом, в очереди на исцеляющее проклятие рода Рейдж он, вероятно, оказался бы в самом конце. Бедняга.

— Я так рада, что ты такой сильный ребёнок, Зилбагиас. А сегодня можешь отдохнуть. — Закончив меня хвалить, она ушла в превосходном настроении. Похоже, у демонов было принято после битвы откинуться и расслабиться. Смешно, если подумать. После всех адских тренировок это выглядело странным моментом для милосердия.

— Тогда расслабимся на полную! — немедленно объявила Анте, выпрыгивая из моего тела.

— А когда ты не расслабляешься?

— Нет, в этот раз всё особенное! Сейчас ведь примерно время трапезы, верно? — Анте ухмыльнулась, переходя в человеческий облик. — Отпразднуем твой дебют в высшем обществе тостом! Неси выпивку!

И так, несмотря на ранний вечер, Анте присоединилась к нам за обедом и сразу взялась за алкоголь.

— Хм, это вино довольно… сладкое. Весьма хорошо. Но лучше ли оно, чем ликёр или пиво? Ах, не могу решить! — Сначала она довольно уверенно держала себя в руках и пробовала разные напитки.

— Хм. Мне становится довольно тепло. Так вот что значит чувствовать жар… — Анте и так обычно носила почти ничего, но даже она начала обмахиваться тем, что едва прикрывало грудь. К тому времени лицо у неё уже стало насыщенно-красным.

— А-а… голова такая мутная… — Судя по всему, к алкоголю она была слаба. К третьему бокалу вина она уже была совершенно и бесповоротно пьяна. Оглядываясь назад, наверное, именно там мне и стоило её остановить. Но я слишком увлёкся чтением…

Что, я? Мне пять. Так что нет, я не пил. К тому же и в прошлой жизни я не был большим любителем выпить.

Но когда я попытался погрузиться в книгу, Анте прыгнула на диван.

— Эй… — странно жалобно протянула она, свернувшись калачиком как кошка.

— Что с тобой?

— …меня тоже.

— «Тебя тоже» что?

— Меня тоже гладь!

Все в комнате потрясённо переглянулись.

— Почему?!

— Ты всегда обращаешься со мной как с плохой собакой или плохой кошкой! Несправедливо! — Она закатила истерику, лёжа у меня на груди. Кто там говорил «ни за что на свете», когда я шутил, что поглажу её по волосам?!

— Ладно-ладно, хорошо, — уступил я, довольствуясь мыслью о том, как потом буду над ней насмехаться.

— Даже леди Анте так изменилась… — Заинтересовавшись поведением Анте, София вступила в боевые действия. Присматривая за занятиями Лайлы, она начала проводить эксперимент о воздействии алкоголя на её тело.

— Даже пары алкоголя, попадающие в лёгкие, сбивают дыхание, да? — прокомментировала она, немного кашлянув.

— О, и вкус…

— Хм? Мне кажется, зрение начинает плавать… Это опьянение?

Полная любопытства, она продолжала пить бокал за бокалом.

— Хе-хе… становится как-то весело.

— Ха! Я пьяна! Я пьяяяна! А-ха-ха-ха!

— О, хорошая идея! Попробуем читать книгу! А? Почему мои книги не выходят? Ах да! Я сейчас человек! А-ха-ха-ха-ха-ха!

Да… вот тут точно стоило её остановить. Но мне было ужасно весело наблюдать. К сожалению, ситуация продолжала усугубляться.

И вот мы пришли к настоящему. Анте сидела у меня на груди, издавала странные звуки и пускала слюни, пока я массировал ей щёки; иногда она мотала головой и пыталась кусать меня за руки и шею.

— А-ха-ха-ха, стой, стой! Этот парень на картинке всегда был таким тупым?! — И без всякого предупреждения София принялась хлопать по столу, зайдясь бурным смехом из-за самой обычной картинки.

Лилиана, глядя на сидящую на мне Анте, тихо и растерянно заскулила. Наверное, она чувствовала себя потерянной, увидев, что кто-то занял её обычное место.

— Лилиана… можешь что-нибудь сделать с их опьянением?

Лилиана непонимающе наклонила голову. Возможно, будь у них похмелье, всё было бы иначе, но, похоже, такое пьяное состояние ей было трудно воспринять как то, что нужно лечить.

— Может, вам двоим уже пора вернуться в обычную форму? — Я решил, что, став дьяволами, они вернутся в норму. Их пьяное состояние меня уже утомляло. К тому же укусы Анте были довольно болезненными, не говоря уже о том, что это тревожило.

— Ни за что! Я хочу остаться такой!

— Что? Почему? Хотя… может, это хорошая идея! Ях! Подождите, а как обратно-то вернуться?

Пока Анте просто ныла, София, кажется, забыла, как пользоваться магией. Забыла! Дьявол знания забыла, как пользоваться магией!

— Ха-ха-ха! Я больше не знаю! — Она снова расхохоталась, и именно в этот момент мне стало страшно. Я невольно обнаружил, что Антропоморфия может перекрывать даже власть дьявола.

Тем временем Анте почти мурлыкала на мне.

— Смотри на меня! Только на меня! Ты принадлежишь… мне… — Она продолжала обвиваться вокруг меня, кусая за ухо и шепча: — Навсегда, навсегда.

Лилиана продолжала скулить; обычно она была более чем счастлива выпрашивать такое же обращение, но сейчас каким-то образом поняла, что приближаться небезопасно.

— Эй, ха-ха, эй! Лайла! Как дела? Много учишь?

— А! Д-да! Всё хорошо!

Ладно, это точно ложь!

Лайла явно запаниковала, когда София повисла у неё на плечах, и обратила ко мне умоляющий взгляд.

— Моё… моё… моё…

Прости, Лайла, но у меня руки заняты этой!

В итоге алкоголь вырубил эту парочку только через два часа.

Пока что мы свалили их обеих на мою кровать. София громко храпела, а Анте, раз уж потеряла сознание, вполне счастливо обвилась уже не вокруг меня, а вокруг дьявола.

Когда я вернулся к дивану, Лилиана потянулась и зарычала, возвращая себе старое место и словно выпрашивая обращение, которого Анте её лишила. Я уступил, за что получил от неё удивительно довольную улыбку.

— Ну и денёк, — проворчал я.

— Д-да, и правда… — робко кивнула Лайла. Она будто боялась, что две дьяволицы рассердятся, если она со мной согласится. То, что это говорило о её прошлой жизни, едва не заставляло меня плакать.

— Не волнуйся, чтобы задеть кого-то из нас, нужно куда больше. — Я указал на храпящую на кровати парочку дьяволов, одна из которых была богом-дьяволом. Лайла ответила такой же натянутой улыбкой.

Больше она ничего не сказала, словно так и полагалось. Значит, говорить здесь придётся только мне. Через некоторое время она снова повернулась к лежавшей перед ней бумаге и продолжила упражняться в письме. Решив, что она не сможет расслабиться, если я буду на неё смотреть, я снова взял книгу и продолжил гладить Лилиану. Краем глаза присматривая за Лайлой, я снова начал перелистывать книгу… хотя то, что я делал, едва ли можно назвать чтением.

— Как у тебя дела в последнее время? — спросил я, когда показалось, что она сделала перерыв в письме.

— Э-э. Ну… хорошо…

Ладно, разговаривать с ней как старик, который сто лет не общался с дочерью, не сработает. Переходим к плану Б.

— Привыкаешь к новой обстановке?

— А, да. Все очень… добры ко мне. — Впервые её улыбка была не натянутой и не фальшивой, а немного смущённой. Похоже, прежнее обращение с ней было настолько жестоким, что ей трудно было нормально выражать счастье.

— Рад это слышать. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся просить.

— Н-нет! Правда! Ничего! — Лайла яростно замотала головой. — Все так добры ко мне… еда вкусная, кровать мягкая, мне даже одежду дали. Мне кажется, для такой, как я, всё это слишком хорошо… — сказала она так, будто всего этого она не заслуживала.

Разумеется, она ошибалась сильнее некуда. Хорошо это или плохо, Лайла была особенной. Уже сам факт, что она могла сбросить превращение и стать драконом, ставил её намного выше прочих слуг. Никто не мог упрекнуть меня в особом обращении с ней. Настолько сильно в демоническом королевстве ценили силу. Если рассуждать трезво, среди моих подчинённых, возможно, только Виросса могла бы её победить. Даже без дыхательной атаки и способности летать разъярённый дракон — противник серьёзный.

— Понятно. Если ты довольна, это хорошо. Но правда, можно просить о любых мелочах. Например, если захочешь чего-нибудь сладкого на десерт после еды… или попробовать алкоголь, — закончил я шуткой, вызвав у неё кривую улыбку.

— Алкоголь довольно страшный, да? — сказала она, глядя на бутылки на столе так, будто это смертельный яд. Похоже, выходки дьяволиц оставили сильное впечатление. — А сладкое… у меня тоже есть. Гарунья часто делится со мной. Печеньем или сушёными фруктами… — продолжила она почти извиняющимся тоном.

Гарунья! Спасибо!

Сдерживать слёзы становилось всё труднее. Надо будет потом как следует её поблагодарить и увеличить её норму вкусняшек. Наверное, это самый простой способ заставить Лайлу есть больше, не чувствуя себя виноватой.

— Вообще, раз уж я об этом подумал: если ты поешь в человеческом облике, а потом снова станешь драконом, тебя внезапно не накрывает жуткий голод? — Вопрос внезапно пришёл мне в голову. Между количеством пищи, нужной человеку и дракону, была огромная пропасть.

— А. Это… не совсем так. Большинство драконов сейчас едят в человеческом облике.

По словам Лайлы, драконы довольно редко питались в драконьем облике. Человеческая форма означала, что им нужно намного меньше еды, и позволяла есть приготовленную пищу. А это было не только безопаснее, но и гораздо вкуснее.

— Давно… когда они ещё не умели готовить как следует, они пытались есть мясо сырым в человеческом облике. Оно было невкусным и только портило желудок. Примерно тогда и начали считать, что лучше есть драконом, а питание в человеческом облике — для бедняков.

Это мнение изменилось, когда драконов включили в демоническое королевство. Наверное, если так безопаснее, а еда вкуснее, питаться в человеческой форме намного эффективнее.

— Всё это делает Антропоморфию почти читерством, да?

— Н-наверное…

Как говорила Анте, дьяволам обычно требуется значительное количество магии, чтобы поддерживать себя в вещественном мире. Но в человеческом облике им нужна лишь обычная еда. С точки зрения экономии энергии это практически чудо. Разумеется, главный недостаток в том, что способности снижаются до человеческих.

Ради интереса я тоже превратился в человека. Мир внезапно стал тусклым и выцветшим: я потерял способность ощущать магию.

Лилиана непонимающе хмыкнула, пару раз обнюхала меня, а потом лизнула в лицо. В ответ я придвинул лицо к её морде. Теперь, когда рогов не было, мы действительно могли тереться щеками. Затем я улёгся на диван, повернулся на бок и использовал подлокотник как подушку.

— С этой магией я наконец могу спать на боку. Честно, не могу выразить, насколько я тебе благодарен.

— Демонические рога довольно жёсткие, да? — сказала Лайла, прикладывая руку к собственной голове. У неё, как и у любого дракона, была пара рогов. Но, как и у других драконов, они загибались вниз и назад, поэтому почти никогда не мешали.

Кстати, после некоторой практики я понял, как сохранять рога в человеческом облике. Это не мешало магии ослабевать, зато мешало спать на боку. К тому же так я не мог замаскироваться, что делало вариант почти бессмысленным.

— Я всегда хочу спать в человеческом облике, но мама и София постоянно пилят меня, что это опасно, — пожаловался я, и Лайла тихо хихикнула. От этой невинной улыбки у меня сжалось сердце.

Хотя это я убил её отца. Эта мысль постоянно держалась в голове. Будь я на её месте… сомневаюсь, что когда-нибудь смог бы смеяться так, как она.

Конечно, наши личности и обстоятельства совершенно разные. Но в случае Лайлы её обстоятельства были результатом того, что тёмные драконы сделали всё возможное, чтобы сломать её дух. Поэтому она не могла ни возненавидеть, ни разозлиться на того, кто убил её отца. Ей оставалось только делать вид, что она ничего не знает, и пытаться снискать расположение сильного.

Думая о разбитом, кровоточащем сердце под этой улыбкой, я не мог не печалиться.

И поэтому я постоянно думал о Фаравги. Может, попробовать призвать его дух обратно? Возможно, это с моей стороны эгоистично или даже жадно, но я хотел, чтобы Лайла и Фаравги снова увидели друг друга. Я хотел извиниться перед Фаравги за нашу злую судьбу и заверить его, что прослежу, чтобы Лайла выросла гордым драконом.

Но не было сомнений, что даже после смерти он всё ещё ненавидит меня. Попробуй я вернуть его, он наверняка атакует без раздумий. Единственное, чем я мог бы унять его ярость, — рассказать правду. А это огромная проблема.

Фаравги был слишком знаменит. Лич выдающихся способностей вроде Энмы могла бы с лёгкостью вызвать его душу. Если я расскажу Фаравги правду, затем отправлю его обратно в духовный мир, а Энма по прихоти вызовет его, возникнет вполне реальная опасность, что моя тайна выйдет наружу. Этого нужно избежать любой ценой.

Так что я могу сделать? Сделать Фаравги своим личным слугой? Полностью уничтожить его святой магией? Какой бы вариант я ни выбрал, все они казались… слишком жестокими. И какой бы вариант ни был выбран, мне нужно, чтобы Лайла полностью мне доверяла. Она неизбежно узнает от Фаравги правду обо мне. Простит ли она меня? Если спросит, почему я не спас его, будучи героем, у меня не найдётся ответа. Чем больше я пытался его найти, тем дальше он казался.

Обычно в такой момент один конкретный бог-дьявол встрял бы со словами: «Теперь-то уже поздновато».

Хм. Без неё даже себя накручивать трудновато. С этой мыслью я повернулся к кровати… и увидел, что лицо Анте синеет. София всё ещё храпела, а Анте, обвившуюся вокруг неё, она во сне взяла в захват за шею.

— Да это же может её убить!

В человеческом облике она слишком хрупкая для такого!

Насколько же у тебя плохая поза во сне, София?!

Я поспешно бросился спасать бога-дьявола от её судьбы.

†††

Ей всегда казалось, что взрослые выглядят так здорово. То, как их большие сильные крылья без труда несут их по небу, вызывало у неё восхищение. Понадобилось некоторое время, но вскоре она обнаружила, что у неё самой тоже есть крылья. Похоже, она поняла это только примерно в шесть месяцев. Конечно, сама она этого события не помнила. Историю ей рассказали родители.

Пытаясь подражать окружающим взрослым, она изо всех сил замахала крыльями. Но, прыгнув с маленького уступа, не сумела как следует спланировать и рухнула на землю. Разумеется, даже драконята достаточно крепки, чтобы такое падение не показалось им болезненным.

— Смотри! Она уже пытается летать! — Мать подошла и стала облизывать лицо Лайлы. Щекотно, но приятно.

— Ха-ха-ха, такая же непоседа, как ты когда-то, — сказал отец.

— Нечестно. По-моему, она напоминает мне другого маленького сорванца.

Двое взрослых переглянулись и рассмеялись.

— Смотри, Лайла. Вот так, — сказал отец, расправляя огромные крылья и медленно взмахивая ими. — Теперь попробуй.

Она изо всех сил попыталась повторить его движения.

— О! Да, вот так!

— Очень хорошо, Лайла!

Родители казались такими счастливыми, что она сама не могла не улыбнуться. От восторга она почувствовала, как внутри что-то поднимается, — и изо рта вырвался клубок дыма.

— Ого! И дыхание тоже!

— Невероятно! Ух, смотри, какое горячее!

Родители были в восторге, и она с гордостью выпустила ещё несколько облачков дыма.

— Эта девочка станет прекрасным драконом!

— Несомненно! Она станет великим вождём нашего народа.

Разговор родителей внезапно стал очень серьёзным. Лайла непонимающе наклонила голову.

— Ничего, Лайла. Не забивай этим свою маленькую головку.

— Именно. Просто оставь всё папе! — Поднявшись на задние лапы, он мощно взмахнул крыльями, подняв порыв ветра, который отбросил маленькую Лайлу назад и перевернул на землю. Разумеется, даже для юного дракона такое падение не было болезненным.

— Эй, осторожнее!

— Ха-ха-ха, прости, прости!

Двое её родителей, великолепные белые драконы, прижались ближе и стали лизать её чешую.

— Ты такая милая, Лайла.

— Обязательно вырасти большим и здоровым драконом.

Лайла не очень понимала, что они имеют в виду, но одно знала точно: ей было очень счастливо.

На лицо Лайлы упала тень, а затем последовал удар.

— Ай…

В какой-то момент она оказалась в человеческом облике. Её окутывала тьма пещеры. Вокруг толпились мужчины в чёрных как смоль одеждах.

— Мерзкий белый дракон!

— Думаешь, мы не замечаем, как ты задними лапами песок поднимаешь?!

— Тебе нравится быть занозой у нас в заднице?! — злобно ревели они.

— Простите! Простите!

Лайла могла только извиняться, кланяясь как можно ниже к земле. Сколько бы она ни извинялась, за криками вскоре последовал хлопок чего-то вроде хлыста. Один из мужчин вернулся в драконий облик, и ленивого взмаха его хвоста хватило, чтобы отправить её в полёт и выбить из лёгких весь воздух.

— Эй, осторожнее. Она так умрёт.

— Мне-то что? Будет нам еда.

— Такая тощая — мясо, наверное, нежное.

Лайла задрожала под зловещим металлическим смехом.

— Простите… простите! — рыдала она, спотыкаясь и убегая всё глубже в темноту пещеры.

— Она бежит!

— Я знал, что она грязная предательница!

— Убить её!

Страшная дрожь пошла по земле, когда мужчины бросились в погоню. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять: теперь за ней охотилась стая драконов.

— Помогите… отец… кто-нибудь! — В человеческом облике бег быстро её вымотал. Ноги заплелись, и она снова с вскриком рухнула на землю.

Помогите…! Кто-нибудь!

И тогда она услышала голос. Голос юноши.

— Ты в порядке? — Подняв взгляд, она увидела конец пещеры. У выхода, сияющего солнечным светом, стоял рогатый мальчик и протягивал ей руку. — Сюда! Скорее!

Всё ещё стоя на руках и коленях, она схватила мальчика за руку и позволила ему вытянуть её из темноты…

— Смотри, — сказал мальчик со зловещей усмешкой. — Это твой отец.

В светлой комнате, на столе, лежала голова её отца Фаравги. На миг она застыла. А затем снова закричала.

— Нееееет!

Она едва не выскочила из кровати, садясь в тускло освещённой комнате. Тяжело дыша, Лайла перевела взгляд на заходящее за окном солнце. Некоторое время она молча смотрела на красное небо. Тёплое солнце опускалось. Скоро наступит время порождений тьмы. Ей понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, где она. Тёмные драконы отказались от неё и передали принцу демонов Зилбагиасу как подарок. Она уже давно сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось напоминать себе об этом.

— Какой ужасный сон… — пробормотала она сдавленным голосом, с усталой улыбкой на лице.

†††

С тех пор как Лайла начала жить у Зилбагиаса, прошло уже немало времени. Невероятно, но ей удавалось сохранять в целом хорошее здоровье. Сначала она решила, что это заговор тёмных драконов, чтобы продолжить её мучения, но…

— Утро, Лайла. Спала хорошо?

Если судить по тому, как у её старшей Гаруньи прорывался родной говор, похоже, это было не так. Не говоря уже о прочих, эта зверолюдка вряд ли была способна на настолько хитрый замысел.

— Да, хорошо. Спасибо. — Лайла улыбнулась. И это действительно было правдой. Хотя сны её мучили кошмарами, нынешняя жизнь с отдельной комнатой была несравненно лучше сна в пещере вместе с другими драконами. Ей больше не приходилось бояться, что кто-то пройдёт мимо и криком разбудит её прямо в ухо.

В стенах замка Короля демонов получить комнату с окном наружу было настоящей роскошью. Замок был огромен, а значит, в нём жило множество обитателей. Большинство слуг оказывались в тесных, тусклых и сырых комнатах. Та, где сейчас находилась Лайла, была комнатой, которую эрцгерцогиня Пратифья держала для неожиданных гостей. Для дочери преступника это был исключительно тёплый приём.

— Ах, точно. Это тебе. — Закончив утреннюю трапезу, Гарунья протянула ей небольшой мешочек с ореховым печеньем, покрытым сладким сиропом.

— Что? Так много? Простите… — Гарунья часто давала Лайле угощения, и от этого ей уже было неловко. Но сегодня Гарунья предложила ей больше сладостей, чем обычно. Столько она принять не могла…

— Не переживай! Господин дал их мне как премию за усердную работу! — Ухмылка Гаруньи быстро стала кривоватой. — Они очень вкусные, но если я съем слишком много, жутко чешусь. Мисс София сказала, у некоторых так бывает.

— А, правда?

— Раз мне надо ограничивать, сколько я ем, я решила, что лучше отдать их тебе, чем выбрасывать.

Говорила ли она правду или просто пыталась успокоить Лайлу? Лайла всё ещё не привыкла к чужой доброте. Особенно к такой чистой и прямолинейной, какую показывала Гарунья. Это сбивало её с толку, но вместе с тем наполняло тёплым и пушистым чувством.

— Спасибо. Я обязательно съем их с удовольствием.

— Хорошо! Ладно, пора работать! — сказала горничная и вскочила на ноги с подносом в руках. Тёмные драконы неустанно называли зверолюдей жалкими, слабыми, низкими существами. Но с точки зрения Лайлы Гарунья была куда чище и благороднее тех злобно хихикающих драконов.

— Ах, точно! Осторожнее ешь их на работе. Если Вине поймает, она тебе уши прожужжит, — добавила Гарунья, словно только что вспомнила…

— Эм… э-э…

— Кто кому собирается прожужжать уши?

…совершенно не заметив, что Вине стоит прямо за ней с подносом в руках.

— Э-э. Доброе утро! — Используя зверолюдскую ловкость, Гарунья выскочила из комнаты.

— Вот эта девочка… — Вине вздохнула, а затем повернулась к Лайле с несколько озадаченным выражением лица.

Лайла неосознанно напряглась. Из-за высокого положения, которым драконы наслаждались в демоническом королевстве, у них часто были слуги из ночных эльфов. Когда Лайла жила в пещере, ночные эльфы сами её не мучили, но и пальцем не пошевелили, чтобы помочь. Каждый раз, когда ей приходилось с ними взаимодействовать, они словно носили стальные маски, а глаза были холодны как лёд.

— Мне всё равно, если ты не будешь уплетать их перед моей леди или его высочеством. — Но Вине, совершенно не зная о внутренних мыслях Лайлы, лишь пожала плечами и села наискосок от неё. — В любом случае помни: эта девочка — зверолюдка. Поэтому голод наступает у неё быстрее, чем у нас. Просто наслаждайся ими умеренно. Наш господин довольно мягок, но мы должны соблюдать внешний вид. Если не будем, приход гостей может застать нас врасплох. Тогда плохо выглядеть будем не только мы; это опозорит и нашего господина.

— Д-да, госпожа…

Вине говорила и говорила, разбираясь со своей вечерней яичницей. Лайла могла только кивать.

— Так что, по сути, можешь есть сколько хочешь. Если никто не видит. Просто Гарунье нужно напоминать снова и снова, иначе она тут же забудет.

— А, понятно…

— К тому же во время работы есть приём, помогающий не проголодаться. — Вине вытащила из кармана униформы мешочек, похожий на тот, что лежал у Лайлы. — Съесть всё вместе с утренней едой. — Вине подмигнула и бросила в рот несколько сушёных фруктов. Когда Лайла жила в пещерах, она считала ночных эльфов бессердечными, бездушными машинами для убийства. В конце концов, под этими стальными масками она никогда не видела улыбок.

Даже сейчас другие слуги — особенно Виросса, которая, будучи ночным эльфом, овладела путём меча, — были для неё исключительно пугающими… но рядом с Вине она хотя бы начинала чувствовать себя спокойно.

Кстати, хотя Вине основательно поджарило Фаравги, почти всю встречу она была без сознания. Когда она очнулась, всё уже разрешилось, и Вине осталась недовольна. Если она могла сдерживать разочарование, ухаживая за высшим эльфом, то уж дружелюбно вести себя могла почти с кем угодно.

Когда разговор закончился, Вине переключилась на еду, и Лайла посмотрела на мешочек рядом со столом. Она достала печенье и откусила. Слегка сладкое, с нежным ореховым ароматом… очень вкусно.

Пока Лайла счастливо продолжала грызть печенье, Вине краем глаза наблюдала за ней с едва заметной улыбкой.

После еды пришло время работы. Правда, Лайла была способна по-настоящему только гладить. В пещерах ей поручали гладить одеяния других драконов. Даже малейшая складка заканчивалась жестокой бранью, так что она усердно трудилась и стала настоящим мастером гладильной доски.

Честно говоря, эта работа приносила ей только ужасные воспоминания. Но когда старшие слуги-зверолюди начали хвалить её за усердие, ей стало казаться, что тот опыт не был совершенно напрасным. В пещерах, как бы идеально она ни работала, ей никогда не сказали бы ни одного слова признания.

Кроме этого, её дни обычно состояли из времени рядом с господином Зилбагиасом или занятий под наставничеством дьявола знания Софии.

— Урррх! — Зилбагиас вскрикнул от боли во время жестокого боя, который эрцгерцогиня Пратифья почему-то называла «тренировкой». Даже с мечекопьём он отчаянно пытался отбиваться от трёхрукой бури, которой было наступление его матери. — Гаааа!

Хотя на нём лежало ужасное проклятие, многократно усиливавшее любую боль, он стиснул зубы и продолжал сражаться. Напротив него эрцгерцогиня носила страшное выражение лица; лицо её было залито потом.

Отношение тёмных драконов к демонам было довольно прямолинейным. «Высокомерные правители, постоянно пинающие остальные расы. Первый Король демонов построил для них место, а они просто лениво сидят на его труде, низкие черви, не понимающие своего истинного положения». Но, глядя на принца демонов Зилбагиаса, запертого в тренировке, где его жизнь буквально стояла на кону, Лайла не могла не думать, что это описание неточно.

— Хорошо! На сегодня закончим. — Увидев, как Зилбагиас обессиленно опустился на колени, Прати остановила тренировку. — Ты стал лучше сопротивляться проклятиям. Как я и ожидала. Продолжай в том же духе.

— Да… мама…! — сумел выдохнуть Зилбагиас, тяжело дыша, и при этом Переносом забрал даже самые лёгкие царапины с матери. Когда он рухнул на землю, святая Лилиана бросилась к нему с лаем.

— Спасибо, опять… — Зилбагиас улыбнулся и погладил Лилиану по голове. Драконы называли демонов вероломными, дьявольскими существами… но в нежности, которую Лайла временами видела на его лице, этих качеств не было.

— Ах да, Лайла. — Зилбагиас внезапно повернулся к ней. — Хочешь немного потренироваться?

— Э-э… ах! Поняла! — Лайла кивнула и развязала ленту, которой её форма горничной крепилась на ней. Она ещё не совсем привыкла к своему положению и иногда не могла сдерживать чувства.

И всё же… она хотела найти что-то, что могла бы сделать. Если Зилбагиас так старается, она хотела по-своему ему соответствовать. Когда-нибудь она сможет расправить крылья и свободно парить в небесах. Никто не знал, с чем она столкнётся на пути к этому. Но пока она могла сосредоточиться на том, что способна сделать сейчас, причин колебаться не было.

Выскользнув из униформы, она сняла превращение. Возвращаясь в драконий облик, она подняла взгляд к ночному небу.

Правда ведь, отец? Мама? — пробормотала она в сердце. Мягкое серебряное сияние луны, висевшей в небе, напомнило ей чешую родителей.

†††

Я обнаружил себя в саду под палящим солнцем, выдёргивающим сорняки. Меня втянули в чужую шалость, поймали с поличным, и теперь это было моё наказание. Я тяжело вздохнул и вытер пот со лба, когда трава рядом зашуршала.

— Эй! Алекс!

Источник всех моих бед высунула голову из зарослей. Именно она втянула меня в свои проделки. Хотя когда-то она была моей подругой детства, я уже не помнил ни её имени, ни лица.

— Что? Я занят, — ответил юный я, уже уставший от её выходок. — И вообще, как насчёт твоего наказания?

— Ха! Я сбежала! — ответила она с самодовольной ухмылкой, хотя гордиться тут было нечем. Очень скоро ей впаяют наказание в два или три раза тяжелее.

— Эй! Ты слышал?

— О чём?

— ___ и ___ женятся!

Звучание имён как-то смазалось, и разобрать их было невозможно. Но, будто это не имело значения, мои глаза всё равно широко раскрылись от потрясения.

— Понятия не имел. Стой, ты же не…

— Думаешь, они заслуживают большой сюрприз-вечеринки?!

— Дай мне передохнуть! — взмолился я к небесам. — Если я снова начну дурить, шишек хватит, чтобы выросла вторая голова! — Я указал на здоровенную шишку, которую отец уже мне поставил, и она всё ещё ныла.

— К тому же если ты испортишь им свадьбу, лёгким наказанием не отделаешься!

— Не волнуйся! У меня безупречный план! Нас не поймают!

— Но такие проделки делаем только мы!

— Всё нормально! Хотя бы выслушай!

И я в итоге выслушал её план. Кажется, меня снова втягивали в её заварушку. Обычно я придумывал оправдание вроде: если я буду рядом, смогу её контролировать, чтобы она не совсем разнесла всё вокруг. Но если моей памяти ещё можно доверять, той свадьбы, кажется, так и не случилось. Потому что прежде, чем она могла состояться… наша деревня…

— Лорд Зилбагиас? Эм, уже вечер… пожалуйста, проснитесь…

От мягкого потряхивания я открыл глаза. Лайла в форме горничной отскочила от меня, как ужаленная, в тот же миг, когда увидела, что я проснулся.

— Д-добрый… вечер…

— Ага. Добрый вечер. — Протирая глаза, я сел и увидел, что солнце уже почти зашло, оставив мир во тьме. Давно мне не снился такой сон. В первые дни после перерождения они были частыми, но теперь стали редкостью. Чем больше я привыкал к новой жизни, тем сильнее казалось, что воспоминания о прошлой жизни блекнут. Честно говоря, это было страшно.

Но даже так я никогда не позволю пылающей в сердце ярости угаснуть!

— Похоже, я проспал.

— В-вы вчера выглядели очень уставшим, поэтому… — ответила Лайла на моё бормотание натянутой улыбкой. В последнее время она начинала говорить сама, даже когда я к ней не обращался. Казалось, я наконец-то до неё достучался. Ну, по крайней мере, мне хотелось в это верить.

С пьяного безумия двух дьяволиц прошло уже некоторое время. Как всегда, я проживал демонические дни на полную. Тренировки, ещё тренировки, встречи с Королём демонов за семейными ужинами, снова тренировки, уроки некромантии, ещё тренировки, ещё тренировки… ладно, в основном это были одни тренировки. Может, вместо «насыщенная жизнь» стоило сказать «залитая кровью».

— Гаааааа! — Отрезвление Анте было зрелищем. — Урррх…! Гуууух! — Всё ещё лежа на кровати, она схватилась за голову, а ноги начали дёргаться. Для той, кто любила изображать древнего, отстранённого бога-дьявола и при этом вести себя как избалованная девчонка, итог был вполне очевиден.

— Я… я ничего… не помню…! — Однако на Софию это подействовало почти смертельно. — Воспоминания… будто стёрты! — кричала она. Дьявол знания не забывала ничего из пережитого. И всё же все воспоминания после заявления «я пьяна» просто обрывались, оставляя её в полной темноте.

— К-как… как…?! — Под вопросом оказалась не просто её идентичность, а корень её «я» и власти.

— Ах! Точно, у меня тоже! Я так напилась, что ничего не помню! — Анте рывком села, пока София дрожала рядом. — Такое чувство, будто я сделала что-то постыдное, но о боже! В этом алкоголе великая магия! Я совершенно ничего не помню! — То, как бегали её глаза, убедительности не добавляло.

— Меня тоже гладь, — пробормотал я, и бог-дьявол подавилась. — Ты принадлежишь мне.

— Гх… — Её глаза закатились, она рухнула обратно на кровать, почти потеряв сознание.

— Никогда… никогда больше… я больше никогда к этой гадости не прикоснусь! — тем временем визжала рядом София. — Только если захочу что-нибудь забыть!

То есть она всё-таки попробует снова? Казалось, я стал свидетелем самого мгновения падения двух дьяволиц.

Антропоморфия и правда страшная штука. Она меняет не только расу, но и фундаментальную природу. Поскольку в прошлой жизни я был человеком, в этом теле я не чувствовал себя не к месту. Но для других рас воздействие, похоже, было весьма значительным. Я даже не мог представить, что будет, если её использует гном… и тут задумался. Если другие расы могут ею пользоваться, что произойдёт, если это сделает нежить?

— Наконец-то! Наконец-то я могу пригласить вас внутрь! — Передо мной по лестнице приплясывала лич.

Через несколько дней меня пригласили посетить базу нежити.

— Лестниц тут ужасно много. — Даже будучи физически крепким демоном, я чувствовал себя неуютно. Впрочем, одна мысль о том, что потом придётся подниматься обратно, уже давила на настроение. Рядом со мной по воздуху плыла София.

Проклятье тебе и твоей способности игнорировать законы природы!

— Не волнуйтесь, мы почти пришли.

— Точно? — Хотя одну дверь мы уже прошли, она оказалась аварийным выходом в драконью пещеру.

— Ох, сколько же труда стоило подготовить это место к вашему визиту. — Энма нарочито вздохнула. — Уборка, проветривание свежим воздухом. Мы ведь понятия не имели, можно ли живому человеку вообще спускаться сюда. В конце концов, никому из нас не нужно дышать, чтобы проверить.

Я не удержался и хмыкнул над шуткой нежити.

— Правда, тут не до смеха. Если бы воздух внизу оказался вредным и вы умерли, у меня были бы огромные неприятности, верно?

— Да, я понятия не имею, что сделали бы мама или отец.

— Именно. Поэтому и понадобилось так много времени, чтобы всё привести в порядок. И даже после этого нужно было проверить безопасность. Вы знали, что в глубоких шахтах маленькими птицами проверяют, ядовит ли воздух? Так что я наловила множество птичек и оставила их там со светом. Через несколько дней пошла проверить, живы ли они ещё. Вот тогда я наконец поняла, что всё сработало и живых людей сюда можно привести.

Похоже, ради того, чтобы привести меня сюда, пришлось немало потрудиться…

— Так что не думайте, будто до уборки тут была помойка! — объявила она, указывая на меня. Видимо, именно это её волновало больше всего. Но за разговором мы наконец достигли нижней площадки.

— Спасибо за ожидание! Мы пришли! — Перед нами была огромная тяжёлая металлическая дверь. По обе стороны стояли бронированные скелеты. — Принц демонов прибыл! — После театрального объявления Энмы оба скелета резко подняли мечи в салюте.

Бронированные скелеты, значит? Толстые пластины, которые они носили, не имели щелей. Наверняка внутри было набито ещё что-нибудь для дополнительной защиты костей. Они, вероятно, неплохо сопротивлялись бы не только огню и светлой магии, но и святой.

Пока герой во мне оценивал потенциальную угрозу этих скелетов, они почтительно повернулись и открыли дверь. Поток воздуха омыл нас, когда воздух с лестницы устремился внутрь раньше нас.

— Добро пожаловать, ваше высочество, в нашу штаб-квартиру. Вы первый живой человек, которому позволено сюда войти! — Энма глубоко поклонилась. Следуя её примеру, я небрежно зашагал внутрь, как подобало высокомерному принцу.

Хотя замок Короля демонов был вырублен из мрамора, глубины этого места были таковы, что стены уже состояли из другого камня. Думаю, гранита. Его срезы и полировка были довольно гладкими. И места было много. Огромные колонны, потолок большой аркой, но сама мысль о таком просторном помещении под землёй вызывала тревогу. Стой, если эти колонны снести, весь замок рухнет?

— Возможно, это одна из стратегий, которой ты мог бы воспользоваться, — заметила Анте.

Только вот если я это сделаю, пути к отступлению у меня не будет. Позволить нежити поселиться под замком было огромной ошибкой Короля демонов. Или таков замысел Энмы? Показать, что она может сделать по одной прихоти?

— Там мы храним разные припасы. А тот проход ведёт в морг. Живым людям запах, наверное, был бы неприятен, поэтому мы его плотно запечатали. А в той комнате…

Пока я с подозрением смотрел на Энму, она продолжала с гордостью объяснять каждый уголок своего логова, и стеклянные глаза сияли. Её энергия напоминала ребёнка, который показывает все свои игрушки. Она… правда не понимает? Эта мысль тут же породила другую. Может, она просто считает это место своим с таким трудом завоёванным домом. Домом, который для неё действительно невероятно дорог.

Правда, это Энма. Понятия не имею, что на самом деле у неё в голове. В любом случае всегда нужно ожидать худшего. Так или иначе, если сообщить об этом Королю демонов, он сразу насторожится насчёт нежити. С другой стороны, если Энма действительно не осознаёт проблему и я ей скажу, весь замок может рухнуть как карточный домик. Эта маленькая экскурсия уже окупилась. Осталось только отмахнуться от знания, что мой собственный дом находится в такой опасности!

— Это моя справочная комната, где я храню все книги, связанные с магией. Разумеется, вы можете заглядывать туда когда захотите, Зил. И вы тоже, мисс дьявол.

— Что?! Правда?! — Тем временем дьявол знания, которая должна была заметить то же самое сразу, оказалась полностью отвлечена.

Да ладно, София!

— Хорошо, тогда как насчёт приятной беседы? Хотите чаю? — спросила Энма, приглашая меня в комнату напротив.

— Но… но… но… — София явно разрывалась, но в конце концов всё же решила пойти за мной, несмотря на очевидное разбитое сердце.

— Мы же начнём просто с чая, верно? Если хочешь, можешь посмотреть справочную комнату.

— Ура! Спасибо, лорд Зилбагиас! Ю-ху! — София тут же улетела.

Похоже, она и правда ничего не заметила…

— Она дьявол знания, а не дьявол ума, — фыркнула Анте. — Поставь перед ней вопрос — решит сразу. Попроси найти сам вопрос — совсем другое дело. Такова её природа.

Хм. Пожалуй, сходится. Хотя слабость значительная.

— Вы не против? — спросил я, когда София исчезла, хотя понял это уже слишком поздно. Энма энергично кивнула.

— Нисколько. К тому же так я смогу остаться с вами наедине… — сказала она, хихикая.

— А?

— О, ничего! Проходите.

То есть я услышал… но, пожалуй, промолчу, что Анте тоже здесь.

— От этого мне даже хочется выпрыгнуть и сказать: «Нас всегда двое!»

Не надо! Меньше всего мне хочется ещё сильнее усложнить ситуацию!

Это должен был быть простой визит; почему я уже так вымотался? Трудно представить, что дело только в лестнице. Сдержав вздох, я вошёл за Энмой в комнату.

Комната была довольно мило оформлена, отчего казалась совершенно неуместной так глубоко под землёй. Моему вкусу это не соответствовало, так что особого мнения у меня не было. Скорее, будто её украшала маленькая девочка? Никакой практичности в ней не чувствовалось; всё было лёгким и пушистым. И хотя основа была белой, всё вокруг было…

— Р-розовое…! — пробормотала Анте с ужасом в голосе.

— Чего нам не хватало, так это отдельной комнаты для приёма гостей, — хихикнула Энма, повернувшись ко мне со смущённой улыбкой. — Поэтому я велела сделать эту. — Сегодня она даже нанесла румянец, так что, несмотря на мёртвость, выглядела удивительно ярко и женственно. — Ч-что думаете? Я спрашивала мнение подчинённых, но… не выглядит ли это слишком слабым для демонических чувств?

Она нервно перебирала пальцы и смотрела на меня снизу вверх.

И что ты ждёшь, что я скажу?

Какая-то больная часть меня хотела крикнуть: «Слабее некуда!» — просто чтобы увидеть её реакцию, но портить отношения с ней сейчас не давало никакой выгоды.

— Э-э… думаю, нормально. Во всяком случае… необычно. — Поэтому я ответил честно, не скрывая растерянности. — Хотя демоны обычно считают подобные украшения признаком слабости, отец полагает такой подход проблемным. Он придерживается мнения, что демоническому королевству нужно развиваться культурно.

— О, правда? — Робость Энмы сменилась открытым любопытством.

— На мой взгляд, мы не можем вечно жить дикарями. Я точно не против таких украшений. Так что подобная комната… думаю, вполне хороша. В каком-то смысле милая.

— Слава богу. Похоже, у королевства всё-таки светлое будущее. — Энма снова улыбнулась с хихиканьем.

Хм. Сегодня с ней что-то не так.

— Итак, мой принц, прошу садиться. — Подведя меня к стулу в центре комнаты, она достала маленький колокольчик. — Пожалуйста, принесите нам чаю. — Её голос вместе со звоном колокольчика разнёсся, густо пропитанный магией. Если глаза меня не обманывали, она ещё и открыла врата в духовный мир.

— Что это было?

— Ах, ваши глаза, как всегда, остры! — ответила она, сама садясь — не напротив меня за столом, а пододвигая стул рядом. — Мы, нежить, используем это как способ связи. В вещественном мире время и расстояние довольно конкретны, а вот в духовном мире они скорее расплывчаты. Хотя живому человеку воспользоваться чем-то подобным было бы непросто.

— Вот как? Я просто удивился, что вы открыли врата без формулы.

— Ну, когда вы некромант моего уровня, такое довольно просто. — Энма гордо расправила плечи.

Она сильна, да? До того как я сам начал учиться, я не знал, но по сравнению с другими школами магии некромантия была медленной. Нельзя просто щёлкнуть пальцами и в середине боя вызвать из воздуха армию нежити. Нужно открыть врата, призвать дух, договориться с ним или подавить его, чтобы поставить под контроль, отправить в труп, а затем вложить инструкции. Иными словами, процесс довольно долгий. Но Энма, похоже, могла сделать это одной мыслью. Если ей не нужна формула, чтобы открыть врата, я не представлял, зачем бы она понадобилась для остальных этапов.

— Что такое? Если будете так на меня смотреть, я покраснею. — Энма приложила ладони к лицу, притворяясь застенчивой.

— Ой, простите. — Она заметила мой подозрительный взгляд, и я отвёл глаза.

— Ничего. Я бы хотела, чтобы вы смотрели на меня больше! — Энма широко развела руки.

Определись уже!

Кстати, на этот раз волосы у неё были заплетены в невероятно сложную косу…

— О, вы сегодня влюбились в мой профиль? — Энма снова гордо хихикнула.

— Нет, просто подумал, сами ли вы делали причёску.

— А. Ну, эм… — её глаза забегали. — Н-на самом деле одна из моих подчинённых увлекается такими вещами. Так что я попросила её помочь…

— Правда? Похоже, это заняло целую вечность.

— Д-да, наверное. Но выглядит хорошо, верно?

— Да, вам очень идёт. Есть ощущение спокойного благородства. Очень уместно. — Насколько это соответствовало её характеру — другой вопрос…

— Похоже, сегодня лишние усилия окупились, — сказала она с хихиканьем.

— Хм? Обычно вы не тратите на это много времени? С первого нашего урока у вас всегда была причёска.

— Вы заметили? — глаза Энмы расширились.

Естественно. Я довольно внимательно за тобой наблюдал.

— Конечно. В первый раз ваши волосы были заплетены и лежали на плечах, верно? Очень спокойный и практичный вид.

— П-правда, вы настолько внимательно смотрели? Я думала, вам всё равно… — Она начала беспокойно теребить подвеску. Очень подозрительно.

— Вы ещё меняли всякие мелочи, вроде украшений и ногтей, верно?

— Ч-что?! Это вы тоже заметили?!

— Ну да? — Почему она так паникует?

— Правда? Тогда какое украшение было на мне на первом уроке?

— Серебряное ожерелье с розовым кварцем, да? — Мне было любопытно, не магическое ли оно, так что я перепроверил.

— Ого… вы и правда внимательно смотрели… — Она опустила взгляд и пробормотала что-то о том, что ей со мной не тягаться. Это что, проверка моих наблюдательных способностей? И правда нельзя терять бдительность рядом с ней. Для героя совершенно естественно отслеживать, что носит лич. Если найти проклятые инструменты или магические предметы, которыми она постоянно пользуется, будет проще подготовиться.

— Да ладно…

Хм? Что такое, Анте?

— …Ничего.

Что с тобой?

Тем временем Энма начала беспокойно трогать волосы и разглаживать складки на одежде.

Через некоторое время в дверь постучали.

— Я принесла чай! — раздался голос из-за закрытой двери.

— Ах! Чай! Чай здесь! — Энма вскочила на ноги, едва не опрокинув стул. — Вообще-то это тело может выдерживать напитки! Я его для этого модифицировала! — Звучит сложно. Я даже не представляю, сколько времени у неё на это ушло. Кстати, для изучения Антропоморфии нужно выпить кровь живого дракона. В таком случае, может, даже нежить сможет…

— Профессор! У меня руки заняты, откройте, пожалуйста!

— Ах, да! Сейчас! — Поспешив к двери, она повернула ручку.

— Ух ты, какой красавчик! — Когда дверь открылась, в комнату заглянула девушка с подносом, на котором стояли чайник и чашки.

Всё побелело.

Образ в моей памяти, выцветший и истёртый временем, внезапно снова обрёл яркие краски.

— Значит, это твой возлюбленный?

— Тише! Люди могут неправильно понять! — возмущённо крикнула Энма, забирая у девушки чайный набор. Быстро вернувшись к столу, она поставила поднос и вздохнула. Заново приклеив на лицо улыбку, она снова обратилась ко мне. — Прости, Зил. Это одна из моих самых младших учениц. Она ещё и нежитью-то тридцати лет не пробыла. Иногда бывает немного груба, но прошу простить её.

— Ах! Как жестоко, профессор! Нельзя так говорить о возрасте девушки перед мужчиной! — Девушка приложила ладони к лицу, притворяясь смущённой.

Это… слишком…

— Вот я об этом и говорю! Ты и правда безнадёжна. Позволь представить вас, Зил.

Но прежде чем Энма успела сказать что-то ещё, девушка едва ли не подпрыгнула вперёд.

— Рада познакомиться, лорд принц демонов! — Спустя все эти годы её бесконечно яркая улыбка ничуть не изменилась. — Я лич-ученица… — Она была лишь чуть старше, но не совсем другая.

— Меня зовут Клэр!

Моя подруга детства теперь стояла прямо передо мной.

[[image:/storage/reader-images/5ae46d580d88ebbf45d9b9a29e0446cea9cfa75c.png]]

----------

Гордые драконы

Последнее время Зилбагиас вёл себя странно. Настолько странно, что Лайла никак не могла представить, будто заметила это только она одна.

Принц сидел у окна с книгой по землемерию на коленях, но мысли его были где-то далеко. Лицо стало отрешённым. Будто тяжесть обстоятельств загнала его в угол.

Нельзя было сказать, что Лайла знала Зилбагиаса давно, но даже она чувствовала: что-то было не так. Конечно, для него не было редкостью погружаться в мысли, когда он бился над какой-нибудь проблемой, но обычно через несколько минут он приходил в себя. А вот чтобы так надолго потеряться в размышлениях? Такое случалось редко. По крайней мере, так говорили София и Вине. Уж им-то, слугам, растившим его с детства... ну, с более раннего детства, было виднее. Ребёнком он всё ещё оставался и сейчас.

Странное поведение Зилбагиаса началось после визита на базу нежити.

— Трудно представить, что дело в этом, но возможно ли, что на него повлияло изучение некромантии? Или, того хуже, нежить что-то с ним сделала?

Тревога эрцгерцогини Пратифьи была понятна, но Анте и София быстро это опровергли.

— Одного моего присутствия достаточно, чтобы отражать любые атаки на его душу. Я гарантирую: на его разум ничто не воздействовало.

— Я тоже почти всё время была рядом с ним. Признаков наложенного проклятия нет.

Хотя Софию на короткое время отвлекло хранилище знаний лича, Анте всё это время оставалась внутри него. Ясно, что с ним ничего не сделали.

— Если ты внутри его души, разве не можешь понять, о чём он думает? — Пратифья попыталась вытянуть информацию из дьявола, но Анте лишь пожала плечами и заявила, что ставит желания своего подрядчика выше чужого любопытства. В итоге оставался только один вариант: спросить самого принца напрямую. Пратифья так и сделала — попросила своего умного, сообразительного сына объясниться.

— Прости, но кое-что я предпочёл бы оставить при себе, — и, к всеобщему потрясению, он отказался. — Когда разберусь у себя в голове, расскажу.

В его голосе слышалась отчаянная нота. Пратифья, уважая желание сына, отступила. Но даже через неделю ничего не изменилось. Вернее, стало только хуже.

Странным образом эта рассеянность мешала учёбе, зато на тренировках делала его куда яростнее. Обычно для своего возраста он и без того проявлял почти ненормальные стойкость и самоотдачу в этом кровавом занятии. Но в последнее время он бросался в тренировки с новой одержимостью, и выражение его лица стало таким жутким, что даже собственная мать невольно ощущала давление.

— Как... многообещающе.

По словам Пратифьи, само по себе это было хорошо. Даже в пять лет напор и нервы, которыми он обладал, были способны давить не только на эрцгерцогиню, но и на собственную мать. Более того, он сумел одной лишь силой воли переломить её проклятие боли. Несомненно, и раньше он уже был весьма искусен, но теперь его способности росли с бешеной скоростью, стремительно оттачивая его как демонического воина.

И всё же казалось, будто этот прогресс покупался ценой его самого: будто он отбрасывал собственное благополучие из-за какого-то глубокого отчаяния. Это была не та устремлённость, которую можно назвать «искренним усердием», и смотреть на это было больно. Когда он пытался вонзить копьё в мать, глаза у него были дикими, словно у одержимого.

Пратифья ясно понимала: с ним что-то не так. Поэтому она поставила звукоизолирующий барьер и снова вернулась к этой теме. Но на этот раз разговор вышел совсем коротким: Пратифья быстро пришла в раздражение и ушла. Даже беседуя с самыми близкими, он словно всё время отсутствовал мыслями. Что бы ни случилось, оно вцепилось в него, как зараза.

— Так что это вообще было? — спросила Лайла у Гаруньи, когда они разогревали ванну для слуг.

— Ну... — горничная-зверолюдка украдкой огляделась и ответила шёпотом: — Я знаю только с чужих слов, имей в виду.

— Хорошо.

— Я слышала, господин увидел нежить и сразу влюбился.

Ответ был настолько внезапным, что Лайла только потрясённо раскрыла рот.

— Что?

— По тому, что я слышала...

Энма познакомила его с одной из своих подчинённых. Едва он на неё взглянул, выглядел так, словно его ударила молния. И с тех пор, сам того не понимая, только о ней и думал. Поскольку опыта в делах сердца у него не было, начали подозревать, что это любовь с первого взгляда. Похоже, именно это Зилбагиас сказал своей матери.

— Так что неудивительно, что он сам запутался.

— Вот как...

— Конечно, он понимает, что влюбляться в нежить бессмысленно, и потому пытается разобраться с чувствами. Поэтому и бросился в тренировки с головой — чтобы забыться.

Это вполне объясняет реакцию эрцгерцогини Пратифьи, подумала Лайла. Такое объяснение разумно связывало и странное поведение Зилбагиаса, и его отказ говорить об этом. Раз даже Гарунья была в курсе, значит, среди слуг эта история уже наверняка стала общеизвестной. Поскольку за ним и так закрепилась репутация странного ребёнка, многие встретили новость потрясённым «опять?». Он и прежде отличался необычностью — например, привязался к Лилиане и проявлял редкое для демона отсутствие злобного предубеждения к другим расам. Поэтому никто не мог исключить, что он влюбился в нежить, которая когда-то была человеком. Самые болтливые слуги уже шептались, что он «второе пришествие Дайагиаса». Только, в отличие от Дайагиаса, Зилбагиас не предавался этим чувствам, а, похоже, изо всех сил пытался от них избавиться. Пратифья и прочие слуги смирились с тем, что будут наблюдать со стороны, пока он сам разбирается с этим вопросом.

Но... правда ли всё было именно так?

Лайла, однако, кажется, одна не могла принять это объяснение. В его далёком взгляде проскальзывала какая-то эмоция, совсем не похожая на любовную тоску. Если объяснение Зилбагиаса было правдой, то его безответная любовь вполне могла быстро обернуться разбитым сердцем. И всё же в глубине души Лайла чувствовала: дело не в этом.

Это было что-то гораздо тяжелее простой любви. Смирение, скорбь... будто чернила, пролитые в стоячую воду, медленно расползались по ней. Ярость. Ненависть. Вот что Лайла чувствовала в нём.

Почему ей так казалось? Наверное, потому, что её саму постоянно терзали те же чувства. И в отличие от всех вокруг, в отличие от Пратифьи с её умным сыном, в отличие от Гаруньи и ночных эльфов, преданных своему господину...

Лайла не доверяла ему слепо.

†††

Следующее событие произошло на следующий день после лётных тренировок Лайлы. Она уже начинала понимать, что значит летать. Теперь она могла подняться в воздух без разбега. И хотя в воздухе ей удавалось ускоряться, движения крыльев оставались слишком нестабильными, чтобы долго держать её на высоте. И всё же ей казалось: если продолжать, вскоре она сможет летать свободно.

Но затем к ней подошёл Зилбагиас и попросил поговорить наедине. Отослав остальных, он окружил их звукоизолирующим барьером и, сидя на диване, посмотрел на неё тихим взглядом.

О...

Сердце Лайлы забилось быстрее. Эти глаза. Этот взгляд, который все остальные, кажется, понимали неверно, но она одна — по крайней мере, ей так казалось — поняла, теперь был направлен на неё.

— Возможно, тебе будет неприятно говорить об этом, — начал он, наклонившись вперёд. — Но я правда считаю, что это нужно обсудить. Речь о твоём отце.

Лайла сглотнула. Он впервые заговорил с ней о её отце.

— Как ты знаешь, я изучаю некромантию.

Конечно, напоминать ей об этом не требовалось. Но какое это имело отношение к её отцу?

Постой... не может быть...

— Ты... хочешь его увидеть? — Лицо Зилбагиаса исказилось, словно от боли, и говорил он так, будто выплёвывал кровь. — Сейчас я уже способен его призвать.

Если Лайла захочет, он предложил вызвать душу её отца.

†††

В день, когда я снова встретил Клэр, после первой волны потрясения я попытался отшутиться...

— Ах! Принц, эта милая девочка украла ваше сердце? Хи-хи!

— Клэр! Ты разговариваешь с виконтом! Я могу говорить с ним свободно, потому что я граф!

— Погодите, виконт?! Ох, примите мои искренние извинения!

— Но ты знала, что он принц! Ты ведь нарочно, правда?! Какой бы бесстрашной ты ни была, нужно знать пределы! — Пока Энма отчитывала её, Клэр со смешком показала язык.

Эта оживлённая перепалка казалась до боли знакомой. В розовой, вычурно украшенной комнате я сидел за чайным столиком вместе с двумя милыми человеческими девочками — или, во всяком случае, так они выглядели. Одна была моей подругой детства, теперь уже взрослой. Лицо Клэр меняло выражение за выражением, втягивая Энму в комедию собственного сочинения — совсем как когда-то она втягивала меня. Казалось, голова вот-вот взорвётся. Будто само моё ощущение себя ускользало.

— Кхм. В любом случае, раз уж наконец удалось пригласить вас к нам домой... — Но после одного глотка чая Энма вернулась к обычной себе. — Как насчёт потренироваться в том, что нельзя делать на поверхности? Сегодня будет практический зачёт, Зил. — Она сверкнула злой улыбкой.

Глубоко под землёй, в логове нежити, их мерзкие ереси были выпущены на волю.

— Мы подготовили для вас гоблина.

— Та-дам! Свежий и бодрый! — добавила Клэр, играя ассистентку при профессоре Энме. Перейдя в другую комнату, мы обнаружили гоблина в цепях. Связанный и с кляпом во рту, он отчаянно бился в путах, всё ещё пытаясь сбежать.

— О, кстати, это дезертир. Так что не волнуйтесь, всё совершенно законно.

Похоже, на нём мы должны были испытать самые разные вещи.

— Для начала попробуем вытянуть душу из живого тела...

— О, профессор! Выберите меня! Я хочу! — Клэр вскинула руку, вызвавшись добровольцем.

— Конечно, давай. Я знаю, как ты любишь гоблинов.

— Эй, не говорите так! Люди ещё неправильно поймут! — Лицо Клэр расплылось в ухмылке. Очень похожей на ту заговорщицкую улыбку, которая прежде почти всегда играла у неё на лице... но теперь в ней было что-то куда более зловещее. Что-то чужое. — Больше всего я люблю ломать гоблинов.

Клэр плавно прочла заклинание, и из неё протянулась рука тёмной магии, вырывая душу гоблина из тела. Прозрачная душа была отчётливо видна. Скованная тёмной магией, она металась взглядом во все стороны.

— Как вы знаете, некромантия не самая быстрая магия. Но, как видите, против низших рас без сопротивления магии можно с лёгкостью отнять жизнь. Хотя технически тело всё ещё живо. — Пока Энма читала лекцию, тело гоблина продолжало биться в судорогах. — Ладно, попробуй вернуть её обратно.

— Да, госпожа! — Клэр грубо запихнула душу гоблина обратно в тело, и тот снова начал жадно хватать воздух.

Дрожащий от страха, отчаянно задыхающийся гоблин поднял на нас взгляд.

— А-ха-ха! Даже тупой гоблин понял, что сейчас чуть не умер! — Клэр смотрела на него сверху вниз с сияющей улыбкой. — Ну как? Страшно? Больно? — сказала она, присев рядом. — Не волнуйся. Это только начало. — Её стеклянные глаза переполняла радость. — Профессор сказала, что сегодня мне можно оторваться по полной!

И именно это и произошло. Заклинание, вытягивающее душу. Заклинание, останавливающее сердце. Заклинание, связывающее душу. Заклинание, причиняющее боль прямо душе. Заклинание, дарующее удовольствие прямо душе. Заклинание, лишающее цель чувств. Заклинание, разрушающее ощущение собственного «я»...

— А-ха-ха-ха-ха! Посмотрите, принц! Видите эту рожу?!

Тёмная магия дополнительно зажала душу гоблина чем-то вроде тисков, к великому удовольствию Клэр. Связанный по рукам и ногам, гоблин беззвучно кричал и яростно бился, всеми силами пытаясь вырваться. Его душа изгибалась, скручивалась, деформируясь ровно настолько, чтобы не дойти до точки разрыва. Боль, которую он испытывал, должно быть, была невообразимой.

— Довольно безвкусно, правда? Бессмысленно причинять боль — не совсем в моём вкусе, но... пожалуй, чувства Клэр я тоже могу понять. И вам важно знать, как делать подобные вещи... — пробормотала Энма, со вздохом наблюдая за выходками Клэр. — Но этот уже почти на пределе. Отпусти его, Клэр.

— Да, госпожа, — сказала Клэр и следом, с разочарованной интонацией, произнесла заклинание. Душа гоблина тут же разлетелась на осколки, рассыпаясь пылью. Затем она открыла врата и втянула остатки души, словно просто убирала мусор. — Вот и всё! Просто, правда, принц? — В улыбке Клэр была одна лишь невинность.

Да, Клэр всегда была большой проказницей и в этом смысле немного хулиганкой. Но она не была из тех девочек, что отрывают насекомому лапки просто ради того, чтобы посмотреть, как оно мучается...

Будучи одной из подчинённых Энмы, она была нежитью, сохранившей самосознание. Значит, в каком-то отношении она должна была разделять чувства Энмы.

«Людям лучше быть мёртвыми».

Должно быть, она пережила что-то по-настоящему ужасное, раз пришла к такому выводу. Я даже не хотел представлять, какими были её последние мгновения как живого человека.

†††

После всего увиденного мне стало невероятно трудно просто продолжать жить как ни в чём не бывало. Я чувствовал себя идиотом, неспособным ничего сделать. Но и открыть свои чувства я не мог. В отчаянной попытке придумать оправдание я сказал всем, что влюбился в нежить. Ну, если говорить о силе первого впечатления при встрече, это было не совсем ложью. Благодаря моей репутации чудака большинство поверило.

Я продолжал изучать некромантию. Наверное, мне стоило сделать вид, что ничего не произошло, и вовсе бросить некромантию. Но я не мог.

— Поскольку все эти заклинания довольно похожи, бывает сложно их не перепутать. Но если расставить их вот так, можно превратить запоминание почти в игру с рифмами!

— Хм. Я никогда так об этом не думал.

— Правда? Так ведь гораздо легче запомнить, да? Ой... э-э... возможно, так вам будет легче их запомнить, мой принц.

— Расслабься, не нужно заставлять себя говорить со мной официально.

— А-ха, как и ожидалось от принца! Профессор была права, вы правда всё понимаете!

Несмотря на то, как сильно она изменилась, и несмотря на то, как теперь себя вела, это без сомнения была та самая Клэр, которую я знал. Будто меня перенесло обратно в детство. В каком-то смысле это было... весело. Даже если вместо придуманных шалостей против других деревенских детей мы теперь изучали ереси и играли душами как игрушками.

Я продолжал погружаться в запретное. Случайно вытягивал из духовного мира души людей и тренировался на них. Вытаскивал души умерших лесных эльфов, запирал их в костях, а затем управлял ими. Я впитывал всё, что мог, о некромантии.

— У тебя невероятный талант, Зил. Возможно, ты даже превзойдёшь мои первоначальные ожидания!

— Вы потрясающий! Демоны правда совсем другой породы, да, принц?

В каком-то смысле я онемел. Будто уже был неспособен ни на что и застрял в тупике. Так что, естественно, получил соответствующее наказание.

— Думаю, пора перейти к душам более высокого уровня, — как-то внезапно сказала Энма, массируя мне плечи. — Кстати, вы ведь убили вождя драконов? Фаравги, кажется?

Я почувствовал, как вся кровь отлила от лица.

— Конечно, все материалы у вас есть, верно? Тогда в следующий раз... — прошептала Энма мне на ухо. — Давайте вызовем Фаравги и кое-что попробуем.

С того самого мгновения, как Энма положила на меня глаз, всё уже было решено.

Внимание Энмы переключилось на Фаравги.

†††

Теперь я лежал в постели и разговаривал с Анте. Когда мне передали Лайлу, я хотел, чтобы она стала не питомцем, а союзницей. Поэтому нужно было разобраться с проблемой Фаравги.

— Это понятно, — раздражённо вздохнула Анте. — Убить её отца — уже достаточно. Если ты ещё и станешь обращаться с его умершей душой как с игрушкой, о её доверии можешь только мечтать.

Чего бы это ни стоило, мне нужно, чтобы она стала настоящей союзницей. Её мобильность может позволить освободить Лилиану и передать информацию Альянсу. Она единственный дракон, который способен помочь с этим. Остальные никак не смогут хранить мой секрет. Только Лайла, возможно, сможет...!

— Итак, суть вопроса... — тихо сказала Анте. — ...так ли это необходимо?

Что ты имеешь в виду?

— Чего именно ты добьёшься, освободив святую? Или, скажем, передав информацию Альянсу? Неужели это действительно необходимо, чтобы сокрушить королевство?

Мне нечего было ответить.

— Твой недавний рост, без преувеличения, невероятен.

Анте коротко хохотнула.

— Мне даже хочется показать, какую часть твоей силы я до сих пор сдерживала.

«Награда» за мои табу.

— Такими темпами через несколько лет, а может, через несколько десятилетий ты, возможно, станешь достаточно силён, чтобы победить Короля демонов в одиночку. Так правда ли всё это необходимо? — Иллюзорная Анте смотрела на меня сверху вниз. — Тебе правда нужна помощь этой девочки?

Разве я не смогу справиться сам?

Мне нечего было ей ответить. Потому что...

— Верно. Ты уже понимаешь.

Я спешил...

— Ты всё ещё думаешь, что успеешь, правда?

Хватит смотреть на меня так, будто тебе меня жаль!

— Конечно, мне тебя жаль. Посмотри, как ты мучаешься. У тебя ещё есть возможность устроить ей встречу с отцом. Настоящую встречу, где он не будет отличаться от себя при жизни. Не такую, как твоя встреча с подругой детства. Именно об этом ты думаешь, верно?

И снова мне нечего было ответить.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Мы с тобой едины. Я понимаю тебя до боли хорошо. — Она коснулась моей щеки иллюзорной ладонью. — Но... какова твоя настоящая цель?

Победить Короля демонов. Спасти человечество.

— Не теряй это из виду, герой.

Верно. Что бы ни говорил кто угодно... я был героем...

†††

С этими мыслями, терзавшими меня, я всё хуже и хуже мог сосредоточиться на учёбе.

Поэтому, пытаясь забыться, я бросился в тренировки. Обрушивал на Прати всю силу до последней капли, будто просто срывал злость. Физическая боль была не более чем предупреждающим сигналом. Перед настоящим страданием она не значила ничего. Я чувствовал, как моя воля словно превосходит плоть. Боль для меня ничего не значила. Более того, любую магию, пытавшуюся вмешаться в моё физическое тело, я легко мог разорвать грубой силой. Даже когда я явно перешёл черту, даже когда пальцы начали кровоточить от перенапряжения, я ничего не чувствовал. Дойдя до этой точки, остальное стало простым.

Я стал сильным. Теперь я был силён! Сам не заметив, я начал смеяться. Видеть, как Прати отступает передо мной, наполняло меня радостью. Казалось, моя бессмысленная повседневность сгорела дотла. Тёплый солнечный свет, который я когда-то любил, начал казаться ослепительным, обжигающим. Я был принцем демонов, так что, наверное, это было достаточно нормально.

Такими темпами однажды...

Ха.

А-ха-ха.

А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Довольно. — Однажды, когда приближался следующий урок некромантии, Анте заговорила. — Похоже, твоя воля стала слишком сильной. Обычно твоя спутанная, изорванная душа выглядит так, словно вот-вот разорвётся на части... но это было лучше альтернативы. Иначе твой разум окончательно сломается. Делай как знаешь.

Бог-дьявол уступил.

†††

Немного придя в себя, я снова смог поговорить с Анте, и мы пришли к компромиссу. Чтобы попытаться склонить Лайлу на свою сторону, я подниму тему её отца. Пока что я не стану раскрывать ей свою истинную природу. Так мы решили.

Я понятия не имел, смогу ли удержать Фаравги от безумного буйства, не сказав ему правду. Само собой, вызвать его дух было не просто опасно, а крайне опасно. Но если рядом будет Лайла и если она обратится к нему, возможно, Фаравги удастся успокоить. Если мы сможем поговорить с Фаравги, я, может быть, сумею защитить его душу, запечатав её в его останках. Это помешает вызвать его душу обратно во время урока Энмы. После этого можно будет просто отмахнуться: мол, душа была настолько слаба, что уже исчезла.

— Сейчас я уже способен его призвать. Твоего отца, Фаравги. — Но это было это, а то — то. — Если ты захочешь.

Всё зависело от её ответа.

После долгого, долгого молчания она наконец заговорила:

— Почему?

Сидя на стуле напротив меня, опустив взгляд к собственным коленям, она нерешительно подняла глаза на меня и крепко сжала пальцы.

— Почему сейчас?.. — В её взгляде была какая-то робость, но да, я увидел там и другое.

В её глазах, вместе со страхом и смирением, сияло то, что она не могла до конца подавить.

— Почему... почему именно сейчас?!

Несомненное пламя гнева и ненависти.

†††

Она знала, что не должна этого говорить.

— Почему... почему именно сейчас?!

Но не смогла остановиться. Сказала. Перешла черту.

Кровь у неё в жилах похолодела. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз так возражала кому-то? Наверное, ещё в детстве, когда капризничала перед родителями. До встречи с Зилбагиасом она бы и представить не могла, какое наказание получит за такие слова.

Но... Зилбагиас молча принял её слова. Не рассердился. Лишь крепче сжал губы, словно ему было больно.

Ты ведь всё это знала, правда? — заговорила холодная, циничная часть её самой. Часть, пугающе похожая на короля тёмных драконов Оруфена. Ты знаешь, что этот принц тебя не тронет.

И потому она выплеснула весь свой гнев. Она была трусихой. Именно так. Лайла задрожала от осознания собственной дерзости. Никогда прежде она не думала сказать что-то подобное. Она была глупой, бесполезной и грязной дочерью предателя. Поэтому все нападали на неё не без причины. Вся жестокость, которую она получала, оправдывалась этим, и она смирилась. Гнев и ненависть были далеки от того, что она позволяла себе чувствовать.

Но... теперь она была в новом месте. В тёплой среде. Её потрескавшееся, высохшее сердце начало исцеляться. Раньше мир словно был укрыт серой дымкой, и она всё время вздрагивала от каждой тени, не отрывая взгляда от собственных ног. Теперь она могла поднять голову и идти увереннее.

И вместе с кровью, вновь побежавшей через сердце, вернулась уродливость её эмоций. Посмотрев на себя, она наконец заметила: вместе с благодарностью и привязанностью к Зилбагиасу, давшему ей это место...

...она всё ещё злилась. Она всё ещё ненавидела его за то, что он убил её отца.

Она делала всё, что могла, чтобы спрятать этот факт от самой себя. После всего, что он ей дал, она считала себя обязанной хотя бы на это. Она знала, насколько великодушен Зилбагиас. Во всём мире не было другого такого демона. В культуре, где милосердие и сострадание считались признаками слабости, он принял дочь врага и обращался с ней бережно. Он был чудом.

Я ужасна.

Она не помнила, сколько раз повторяла себе это, засыпая. В глубине души она понимала: нужно отбросить эти отрицательные чувства, пока они не превратили её в жалкое, несчастное существо. Но сколько бы она ни отворачивалась, чувства продолжали подниматься внутри.

Кошмары, мучившие её, всегда заканчивались тем, что Зилбагиас ухмылялся над отрубленной головой её отца. Хотя своими глазами она никогда не видела, чтобы он так вёл себя с кем-либо, не говоря уже о ней.

— Почему...

И потому она не могла не бросить свои страдания к его ногам. Почему он заговорил о её отце сейчас? Как бы она ни старалась забыть и делать вид, будто ничего не знает, именно виновник сам поднял эту тему. Значит, ей пришлось взглянуть на всё прямо...

— Прости, — Зилбагиас опустил голову.

Лайла почувствовала странную отстранённость и с любопытством подумала: почему принц склоняет голову перед такой, как она, будто этот жест предназначен вообще кому-то другому? После столь щедрого предложения дать ей увидеть отца снова он вполне мог прийти в ярость. Никто бы и глазом не моргнул, если бы он избил её за такое отношение.

— Сколько бы я ни извинялся, это не вернёт твоего отца. Я прекрасно понимаю, насколько это бессмысленно. У тебя нет причины принимать мои извинения. — На мгновение он закрыл глаза, и Лайла увидела, как его лицо напряглось. — Почему я заговорил об этом сейчас? Из-за моих уроков некромантии.

Но какое отношение это имело к ней? Ей казалось, будто она подслушивает чужую жизнь.

— Лич, которая меня обучает, хочет, чтобы я практиковался на душах высокого уровня... и сказала, что в следующий раз я буду пытаться призвать Фаравги.

Его следующие слова ударили её словно кулаком в лицо.

Новость о том, что он изучает некромантию, сама по себе могла вызвать у обычного здравого смысла лёгкое отвращение, но Лайлу это не особенно задевало. Мысль об игре с душами мёртвых была неприятной, но её не касалась.

Теперь она поняла. Они хотели использовать душу её отца? Пусть Лайла ничего не знала о некромантии и не представляла подробностей, этого было достаточно, чтобы предположить: ничего хорошего из этого не выйдет. Он уже был мёртв. Его уже убили. Неужели им нужно было ещё и осквернить его? Неужели нельзя было хотя бы дать ему покоиться с миром?!

— Но...! — Глаза Лайлы широко раскрылись, лицо побледнело, губы задрожали. Значит, прежде чем они это сделают, он хотел дать ей шанс попрощаться с отцом?

Что мне делать? Как мне ответить?

Она хотела спасти душу отца и не хотела, чтобы он страдал даже после смерти. Но что она могла сделать? Что могла сказать? Она начала паниковать.

— Пожалуйста, успокойся. Я хочу... спасти твоего отца. Я знаю, это звучит нелепо из моих уст, но... — Мысли Лайлы замерли при виде его самообвиняющего, печального взгляда. — Да, я изучаю некромантию, но мой интерес чисто академический. Да, я касаюсь всех этих табу, но не потому, что хочу заставить тебя страдать! — По какой-то причине, когда Зилбагиас говорил это, казалось, страдал именно он сам.

— Энма знает о твоём отце. С этим мы уже ничего не сделаем. Возможно, я могу попросить отложить урок или приказать ей оставить Фаравги в покое, но нет гарантии, что хоть что-то из этого сработает. Вызвать душу из духовного мира для неё так же просто, как снять книгу с полки. — Нельзя было знать, когда она вздумает вызвать Фаравги просто по прихоти. И нельзя было знать, что она с ним сделает, когда вызовет.

— Поэтому, если мы хотим защитить душу твоего отца... это наш единственный шанс, — сказал он. Если вызвать душу её отца и поместить её во что-то в вещественном мире, никто другой не сможет его призвать. Значит, его намерение заключалось не в том, чтобы дать ей последний шанс попрощаться. Он действительно поднял эту тему ради неё.

— Если вы так говорите... я едва ли могу отказаться... — ответила она, опустив глаза. Хотя ей следовало поблагодарить его за заботу, она не могла заставить себя это сделать.

Не веди себя как ребёнок. На самом деле ты хочешь сказать: «Как вы смеете спрашивать у меня разрешения, зная, что я не могу отказаться», верно? — снова усмехнулась холодная часть её самой. Разумеется, это осознание сопровождалось волной сильнейшей вины. И всё же она никак не могла просто сказать: «Спасибо, что вернёте душу моего отца». Эти слова она не могла произнести человеку, который отнял у отца жизнь.

— Прости...! — Зилбагиас снова склонил голову.

Пожалуйста, перестаньте извиняться! Лайла была на грани слёз. Вы ничего плохого не делаете. Это я ужасная...

†††

Достав какой-то белый порошок, Зилбагиас начал читать заклинание. Поток тёмной магии хлынул из него, заставляя порошок сдвигаться и выстраиваться на полу в окружённый узор. Похоже, порошок был костной мукой и мог служить барьером, удерживающим души мёртвых.

— Сейчас я призову дух твоего отца, — тихо сказал он. — Хотя я принял меры предосторожности... поскольку убил его именно я, он, скорее всего, попытается ответить тем же.

Лайла крепко сжала руки у груди.

— Если он полностью потерял разум, то может сразу использовать дыхание. А этим светом он просто сотрёт самого себя. — Принц горько усмехнулся. — Поэтому... мне нужно, чтобы ты его убедила. Меня он точно не послушает. — Он посмотрел на неё багровыми, похожими на драгоценные камни глазами.

— Хорошо, — наконец ответила Лайла, кивнув. Встретиться с отцом в таком обезумевшем состоянии было страшно.

Но... она хотела его спасти. И это был единственный способ.

Тёмная магия снова вздыбилась вокруг Зилбагиаса.

— Аорат Тейхос По Хоризи... — началось заклинание. С помощью круга из костной муки открылись врата в духовный мир. В тот миг рука тёмной энергии протянулась от принца в глубины бесконечной пустоты. — Фаравги. — Зилбагиас назвал его имя.

И дракон ответил.

Из-за предела.

Лайла почувствовала приближение знакомого присутствия... знакомого, но почему-то более жёсткого. Внезапное предчувствие опасности вырвалось из невидимых врат. Чистая, ничем не разбавленная жажда убийства. Оглушительный рёв наполнил воздух, возвещая о прибытии из духовного мира знакомого и в то же время чужого лица — дракона, окутанного густой чёрной тёмной магией. Не колеблясь ни мгновения, он попытался вцепиться в Зилбагиаса, но барьер принца остановил натиск. Похоже, в драконьем облике он не мог полностью пройти через врата, и потому наружу материализовалась лишь его голова, словно в какой-то больной шутке. От этого зрелища Лайла в ужасе прикрыла рот.

Зилбагиас глухо застонал, вливая магическую энергию в барьеры и пытаясь восстановить их.

— Лайла! Быстрее! Я его не удержу!

От отчаянной мольбы принца Лайла вздрогнула, но сейчас было не время бояться.

— Отец! — Лайла заставила себя позвать его, но...

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Решимость её отца была непоколебима, и он продолжал яростно биться о барьер.

— Убить! Тебя! Обязательно! Убить! Убить убить убить!

— О-отец! Это я!

Рёв Фаравги заставил всю комнату дрожать. Хотя физического тела у него не было, его ярость ощущалась вполне явственно. Не то что барьер из костной муки — даже звукоизолирующий барьер мог обрушиться.

— Верните! Верните мне жену! Проклятые демоны! Тёмные драконы! — В его безумно вспыхивающих глазах не было ни следа рассудка.

Фаравги широко раскрыл пасть, и ситуация стала ещё опаснее.

— Он пытается выдохнуть! — Голос Зилбагиаса сорвался на визг. Если Фаравги, чья душа была восстановлена тёмной магией, использует своё световое дыхание, он сотрёт сам себя!

— Отец! Это я! Пожалуйста, выслушай! — Лайла отчаянно замахала руками, пытаясь привлечь его внимание, но он её просто не замечал. Может, в человеческом облике он её не узнавал? Несмотря на её крики, он всё равно не замечал собственную дочь?

Пустота, вызванная некромантическим призывом, скорбь, вид отца, охваченного таким безумием, — всё ударило по Лайле разом, доводя её почти до слёз.

— Га-а-а-а-а! Верните! Верните мою Лайлу! Верните мою дочь!

И тогда, когда Лайла стояла прямо перед ним, он взревел её имя.

— О-отец...! Я же уже сказала, это я!

Её жалкая беспомощность достигла предела...

...и она сорвалась.

Теперь она вспомнила: таким её отец был всегда, даже при жизни. Упрямым, со склонностью терять из виду главное!

— Твоя дочь прямо здесь! — крикнула она ему сквозь слёзы. Внутри неё что-то закипало. Он всегда был таким. Всегда! — Идиот!!!

Лайла закричала, и вместе с криком из её рта вырвалась вспышка света. Поток света пробил барьер и ударил духовное тело Фаравги прямо в лоб. Воздух наполнился шипением, будто вода попала на раскалённую сталь. Фаравги с криком отшатнулся, а Зилбагиас уставился на Лайлу в чистом потрясении. Совершенно не понимая, что только что произошло, Лайла закрыла рот ладонью.

— Драконы могут использовать дыхание в человеческом облике?!

— М-могут?.. — Это был единственный ответ, который растерянная Лайла смогла выдавить перед широко раскрытыми глазами принца.

— То есть ты только что использовала... — пробормотал он, будто в оцепенении. Наверное, он был прав, пусть удар и вышел слабым, как у младенца. Но дыхание в человеческом облике? Лайла никогда о таком не слышала. Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Лай... ла?.. — Этот миг прервал звук, похожий на скрежет двух металлических пластин.

— Отец?!

Вернув внимание к кругу, Лайла увидела, как голова её отца качается из стороны в сторону, будто его резко вырвали из глубокого сна. Тёмная магия дымом клубилась у него вокруг лица, но...

— Этот голос... это... Лайла?.. — По большей части рассудок к нему вернулся. Лайла почти не верила своим глазам.

— Да, это я! Отец... слава богам... — Лайла в изнеможении опустилась на пол.

— Где... я?..

— В замке Короля демонов. — Зилбагиас шагнул вперёд. — Я использовал некромантию, чтобы пробудить твою душу, вождь белых драконов Фаравги.

— Ты, ублюдок...! — Фаравги оскалил клыки и начал рычать. Лайла боялась, что он снова сорвётся в ярость, но в его враждебности теперь была тень замешательства.

Возможно, дело было в том, сколько времени он пробыл во сне духовного мира. Но казалось, причина в чём-то ещё. В чём-то как будто... ином.

— Принц демонов Зилбагиас, верно? — осторожно заговорил дракон, словно его безумие было лишь сном.

— Верно, — напряжённо кивнул Зилбагиас.

— Я не понимаю, — пророкотал Фаравги. — В последние мгновения я это видел, Зилбагиас.

Лайла с недоумением склонила голову. Что он видел? И почему одна мысль об этом заставила Зилбагиаса полностью окаменеть?

— Ты демон, разве нет? Тогда как... — глаза Фаравги подозрительно сузились.

— Как ты использовал святую магию?

†††

Мне конец. Пока по лицу начал струиться холодный пот, Лайла лишь смотрела на меня в недоумении. Похоже, она не поняла слов отца.

Как-нибудь, хоть как-нибудь, нужно придумать отговорку. Это последний шанс!

— О чём ты говоришь?

— Не прикидывайся дураком, — прорычал Фаравги в ответ на мою попытку отмахнуться. — В последние мгновения я видел серебряный свет, исходивший от твоего клинка. И жжение, когда он рассекал мою шею...!

Краем глаза я увидел, как Лайла напряглась.

— Без всякого сомнения, это была та самая святая магия, которой пользуются герои!

— Уверен, что тебе не показалось?

— Невозможно! Я видел такую святую магию бесчисленное множество раз! Она была точно такой же!

Он не собирался уступать. Этот тип такой упрямый! Он не ошибался, но даже если бы ошибался, ни за что бы не отступил. Как же с ним хлопотно!

— Хм... теперь я вспомнил ещё кое-что. Ты ведь даже сумел заблокировать моё дыхание полной силы щитом?!

— А что мне ещё оставалось?

— И у тебя в комнате валяется меч!

Как назло, его острые глаза заметили Адамас, лежавший в углу комнаты. А потом, будто поражённый молнией, он снова резко перевёл на меня потрясённый взгляд.

— Ты... ты герой, ставший демоном?!

Я потерял дар речи. Фаравги был слишком порывистым. Он следовал за эмоциями без малейшего колебания, к каким бы выводам они его ни приводили. Наверняка в прошлом это не раз заводило его в самые разные ошибки и заблуждения. Однако на этот раз они привели его прямо к истине.

Мне нужно было что-то придумать, но в голову ничего не приходило. Я подумал захлопнуть врата, но с огромным телом Фаравги, похоже, это не вышло бы. Проклятье. Хотя, погоди, если я сейчас просто вышвырну его обратно, то практически признаю, что он сказал правду. А теперь, когда он знает, я не могу позволить ему вернуться в духовный мир! Его подозрения в любой момент могут просочиться наружу! Что мне вообще делать?! Я судорожно искал решение.

— О... — Сбоку раздался голос, похожий на вздох. Повернувшись к Лайле, я увидел, как она смотрит на меня снизу вверх... и в её глазах появилось новое понимание. Почему я так хорошо обращался с дочерью предателя? Ей, наверное, всегда было странно. Почему я так привязался к святой Лилиане? Почему так люблю мечи?

Если я герой, тогда... всё сходилось.

— Что здесь вообще происходит? — простонала Анте. — Как всё могло дойти до такого? Хотя теперь бессмысленно сокрушаться. Это на порядки лучше, чем если бы правда раскрылась при Энме.

И правда. Если бы я не принял сегодняшнее решение, это случилось бы на одном из уроков Энмы.

— Мы зашли так далеко, теперь пора собрать волю в кулак, Александр, — торжественно объявила Анте. — Либо сделай их союзниками... либо заставь замолчать навсегда.

У меня было только два выбора. А значит, выбор на самом деле оставался один. Я вздохнул. Долго, протяжно.

— ...Верно. — Снова проверив звукоизолирующий барьер, я сдался и кивнул. Расслабив плечи, я вновь посмотрел на Фаравги — уже не глазами надменного принца демонов, а взглядом старого товарища. — Я был человеческим героем. Тем, кто вместе с тобой штурмовал замок Короля демонов.

Глаза Фаравги и Лайлы широко раскрылись.

†††

Лайла не могла поверить своим ушам. Зилбагиас рассказывал о прошлом, о своей истинной личности. Теперь стало понятно, почему он никогда не казался пятилетним ребёнком. На самом деле он был старше неё.

— Как такое вообще произошло?.. — Хотя отец сам угадал его истинную личность, откровение о перерождении Зилбагиаса потрясло его не меньше. — Почему?! Тогда! Почему ты ничего не сказал?! — И, естественно, он разозлился. — Разве мы не могли стать союзниками?!

— Это ты использовал дыхание сразу после нашей встречи! — процедил Зилбагиас сквозь зубы. Это тоже удивило Лайлу. Обычно принц был так спокоен, так собран. Впервые она увидела, как он выплёскивает сырую эмоцию. И одновременно поняла: всё его поведение, которое она знала, было маской.

— К тому же... я не мог ничего сказать, — продолжил он, и лицо его исказилось в гримасе. — Ты никак не мог знать, но на приличном расстоянии за нами наблюдали демонические сопровождающие. Они увидели твоё дыхание и начали паниковать. Более того, вскоре после этого появился ещё один принц демонов с заданием уничтожить тебя, — почти выплюнул он, говоря о собственном брате. — Конечно, я хотел сотрудничать с тобой. Но... единственный способ сделать это — убить всех моих подчинённых и стражников. До единого. Никого нельзя было оставить в живых.

Именно такое решение ему пришлось принять. Бросив взгляд на Лайлу, он помрачнел, но всё же продолжил говорить ясно.

— Я взвесил риски и выгоды обоих вариантов. И в конце... решил, что моё нынешнее положение, моя нынешняя позиция дадут лучший шанс! Поэтому я убил тебя! Всё ради того, чтобы...

Ради того, чтобы победить Короля демонов.

Фаравги зарычал; его челюсть задрожала, словно он вот-вот снова сорвётся в ярость. Но, понимая сложность положения принца и учитывая, что их конечная цель совпадала, он сумел сдержаться — пусть едва-едва.

— Нам просто... не повезло до предела, — пробормотал Зилбагиас. — Почему ты сразу не ушёл?

— Если бы у меня было ещё несколько дней, я накопил бы достаточно силы, чтобы стряхнуть проклятие с крыльев. — Фаравги закрыл глаза, и по его лицу прошла горечь. — Обычно я бы поспешно бежал и спрятался, но... я был уже так близко. Впрочем, если правда, что вскоре после этого прибыл другой принц, это, пожалуй, всё равно ничего бы не изменило...

Несмотря на огромную разницу рас, выражения у них были на удивление похожи.

— Отец... — наконец позвала Лайла, когда разговор стих.

— О, Лайла. — Фаравги болезненно улыбнулся ей. — Прости за те великие беды, которые я на тебя навлёк.

— Отец... почему ты покинул замок?

Оруфен всегда говорил ей, что отец забрал белых драконов и сбежал. Её всегда заставляли верить в это, но теперь она едва могла поверить, что её отец, пусть и порывистый, мог настолько безрассудно отбросить будущее своего народа.

Глаза Фаравги наполнились гневом, из горла снова поднялось рычание.

— Оруфен, проклятый тёмный дракон...!

— О-отец! Пожалуйста, успокойся!

— П-прости! — Испуганный голос дочери быстро вернул его к реальности. — В этом состоянии эмоции легко берут верх... холодная тьма словно пытка...

Это было понятно. И глубоко в сердце Лайла тоже это понимала. Несмотря на то что он был созданием света, его окутывала такая плотная тёмная магия.

— Тёмные драконы нас обманули, — начал он объяснять. С белыми драконами несправедливо обходились при распределении ресурсов и назначении на фронтовые поля боя. Фаравги собрал лидеров их фракции, чтобы подать официальный протест, но тёмные драконы устроили им засаду и, пока они были в человеческом облике, наложили на них проклятие безумия.

Фаравги едва смог ему сопротивляться, но другие, более молодые драконы не справились: вернулись в драконий облик и, к счастью, начали яростно бросаться на напавших тёмных драконов.

— Это было не похоже на наши обычные столкновения. Это была настоящая битва насмерть.

В этой схватке погибло немало молодых драконов, а также жена Фаравги, Фрейя. Услышав имя матери, Лайла прикусила губу.

— Когда бой разгорелся сильнее, появился этот ублюдок Оруфен! И держал тебя заложницей! Он сказал, что бой закончится только если мы уйдём... так что у нас не осталось выбора, кроме как оставить тебя и бежать!

Пока дракон говорил дальше, из его глаз полились чёрные капли.

— Прости меня...! Из-за моей слабости тебе пришлось столько вытерпеть...! Тогда, как бы мы их ни ненавидели, мы всё ещё считали их братьями. Но они явно видели в нас лишь врагов.

И белые драконы этого не заметили. Фаравги полностью брал на себя ответственность за то, что они ослабили бдительность.

— Все твои страдания — моя вина... Прости... прости меня...! — Хотя барьер не пускал его, Фаравги пытался прижаться мордой к дочери как можно ближе.

— Отец...! Это не твоя вина! — ответила она дрожащим голосом, и слёзы полились из её глаз.

— А потом... чтобы отомстить, мы объединились с людьми... — Взгляд Фаравги вернулся к Зилбагиасу. — Остальное тебе известно. Уверен, мы причинили тебе ещё больше хлопот. По правде говоря, я должен радоваться, что ты всё ещё жив... — И тут он, кажется, понял кое-что. — Но... почему Лайла с тобой?

— Пожалуйста... я объясню, только постарайся сохранять спокойствие, — медленно сказал Зилбагиас. — В качестве извинения за то, что на меня напал дракон, Оруфен подошёл ко мне как представитель всех драконов и отдал её мне как мирное подношение.

Челюсть Фаравги отвисла. Потребовалось мгновение, чтобы смысл этих слов дошёл до него.

А когда дошёл, рёв Фаравги не заставил себя ждать.

— Будь ты проклят, Оруфен!!! — Он взорвался. Его ярость едва не разбила барьер на куски. Но когда эта ярость начала переходить в дыхание, собственная световая магия обожгла его, и потрясённый Фаравги вернул себе хотя бы подобие спокойствия.

Он выплюнул облака дымного осадка, лицо исказилось от боли. Зрелище было жалким, совсем не подобающим главе белых драконов. В этом состоянии он не мог контролировать даже собственный нрав.

— Я делал всё возможное, чтобы... хорошо с ней обращаться. — Зилбагиас склонил голову. — Поэтому я и призвал сегодня твою душу.

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время я изучаю некромантию... — Фаравги снова потрясённо слушал, узнав, что должен стать материалом для следующего урока Зилбагиаса. Учитывая ужас, который Лайла испытала, услышав эту новость, она даже не могла представить, что чувствовал её отец.

— Т-тогда... что со мной будет?

— Успокойся. Я не собираюсь причинять тебе вред. Честно говоря, теперь, когда ты знаешь мою истинную личность, я всё равно не могу позволить твоей душе свободно бродить где попало.

Лайла и Фаравги одновременно посмотрели на принца.

— Собственно... я собирался запечатать твою душу во что-нибудь, чтобы защитить её. Ну, если ты согласишься.

Её отец — Фаравги — умолк и посмотрел на дочь. Лайла нервно сглотнула.

— ...Понимаю. — Наконец он поднял взгляд. — Я благодарен тебе, герой.

Лайла облегчённо выдохнула, услышав ответ отца, —

— И всё же я отказываюсь.

— но его следующие слова заставили и её, и принца потрясённо уставиться на него.

Лайла совершенно растерялась. Почему? После всего, что Зилбагиас сделал, чтобы дать ей ещё один шанс побыть с отцом, почему?

— Фаравги... я понимаю твою драконью гордость. — Зилбагиас первым пришёл в себя и говорил почти так, будто пытался успокоить дракона. — Стать слугой-нежитью унизительно, я знаю. Понимаю, но если ты сможешь вынести это ради дочери...

— Дело не только в этом, — перебил его Фаравги. — Не только в этом, герой. — Лицо его было удивительно спокойным. — Тебе не понять. Это чувство, будто моё «я» сдирают с меня — понемногу, миг за мигом. Это чувство утраты будет длиться вечно. Возможно, эту утрату можно было бы чем-то восполнить, но то, что останется, уже не будет мной.

Лайла и Зилбагиас сглотнули. Световая магия, из которой состояла его душа, и тёмная магия, лежавшая в основе некромантии, были слишком различны.

— Чем больше проходит времени, тем сильнее я превращаюсь во что-то совсем иное. Достаточно подумать о том, что будет потеряно... — Фаравги закрыл глаза. И затем внутри него начала подниматься световая магия.

— Подожди, что ты делаешь?

— Лайла. — Не обращая внимания на запаниковавшего Зилбагиаса, он повернулся к дочери. — Когда я смотрел смерти в лицо, больше всего я жалел о том, что не смог ничему тебя научить. Ты была слишком мала, чтобы учиться магии нашего рода. Как по положению солнца и звёзд находить путь. Даже как плавать... Я не успел научить тебя ничему из этого.

Лайла тоже начала паниковать, но Фаравги мягко рассмеялся.

— Знаешь ли ты, что мы, драконы, умеем плавать даже в море? Наверное, ты его ни разу не видела. — Его взгляд стал далёким. — В молодости я много дней проводил с твоей матерью, играя в воде. Мы грелись на песке и плавали сколько хотели. Мы всегда надеялись, что когда-нибудь, когда ты подрастёшь, отправимся туда всей семьёй...

— О-отец? — Лайла почувствовала: сейчас произойдёт что-то ужасное. Почему её отец так спокоен? Это было похоже... Похоже...

— Поэтому, Лайла, — мощным голосом произнёс Фаравги, — всю мою магию, все мои знания я передам тебе!

Вспыхнула световая магия. Воздух наполнился шипением: она начала выжигать душу Фаравги.

— Эй! Что ты делаешь?! — закричал Зилбагиас. — Если используешь световую магию, ты уничтожишь собственную душу!

— Остановись, отец! — Лайла попыталась схватить отца, чтобы остановить, но барьер Зилбагиаса не позволял ей приблизиться.

— Ха-ха-ха! Оставить собственному ребёнку всё до последней крупицы себя — вот моё истинное желание! И тебе это, конечно, тоже послужит! — Хотя пламя только усиливалось, Фаравги посмотрел на Зилбагиаса с довольным выражением. — Если моя душа погибнет так, никакая некромантия не сможет вытащить твой секрет!

Глаза Зилбагиаса снова расширились.

— Подожди, не спеши! А как же антроморфия?! Если ты сможешь пользоваться ею как нежить, возможно, будешь жить в человеческом облике! Тогда тебе не придётся вот так себя ранить...

— Глупец! Я гордый белый дракон! Хотя я ценю твои намерения, герой, я отказываюсь подчиниться такой «жизни» в качестве твоего питомца-нежити! — Фаравги гордо рассмеялся.

— Парадейсос Космос!

Я — воплощение света!

Свет, настолько ослепительный, что трудно было поверить, будто он исходит от угасающей души, наполнил комнату.

— Эгокентури Империфас!

Запечатлей это зрелище в своих глазах!

Он сиял ярко, как полуденное солнце.

— Оте— — Весь свет хлынул к Лайле. Влился в неё. Все знания её отца, все его навыки, вся его магия. Все его чувства. Всё напрямую влилось в её сердце, несясь на этом сияющем потоке.

Она узнала, как читать звёзды, как её отец учился этому у старших драконов. В своей памяти она сидела рядом с юным отцом на горном склоне ночью и слушала, как старейшины объясняют созвездия.

Она узнала, как её родители познакомились в юности. Сказав, что отправляются на охоту, они тайком ушли играть на пляж. Она ощутила морской ветер, которого никогда не чувствовала, и приятное ощущение плавания в солёной воде.

Она вспомнила, как они с друзьями соревновались, кто взлетит выше, кто сможет добраться до солнца. Вспомнила потрясение от того, что на такой высоте воздух настолько тонок, что крылья уже не могут его ухватить. Что холод так велик, будто каждый вдох наполняет горло льдом. До солнца они так и не добрались, и со смехом спланировали обратно к земле... к миру, который с этой высоты уже казался круглым.

Бесчисленные воспоминания, огромные объёмы знаний продолжали вливаться в Лайлу. Вместе с магией их народа.

Лайла родилась. Её милота была невыносимой. Каждое крошечное усилие, которое она делала, радовало глаз. Она пыталась летать и даже плеваться дыханием, хотя была всего лишь младенцем. Несомненно, однажды она вырастет и превзойдёт самого Фаравги — эта мысль наполняла его сердце гордостью. Казалось, она сможет долететь до самого края света.

— Лайла. Моя милая Лайла...

Сияющие, искрящиеся, тёплые воспоминания укоренились в её сердце. Она подошла ближе к отцу, подняла на него взгляд, и он склонился, чтобы потереться о неё носом. Гладя его чешую, она обхватила его руками.

— Ты смогла принять всё, что у меня было... Я так рад, — говорил он голосом человека, освобождённого от злого духа. — Пока всё не потерялось. Пока я не превратился во что-то другое. Ты получила всё...

— Отец... — Теперь она знала, насколько дорога была ему. Отец никогда её не бросал. Он отдал ей всё, даже ценой собственной души. Возвращение этого чувства беспомощности было невыносимым, и она заплакала.

— Всё хорошо. Я понимаю, Лайла. Теперь ты знаешь всё.

Лицо её сморщилось от рыданий, и Лайла прижималась к отцу так крепко, как только могла... но его могучее, величественное присутствие становилось всё слабее и слабее.

— Ах...

— Значит, это прощание. Настоящее.

Он исчезал. Её отец исчезал.

— Нет... — Когда отец начал таять, она попыталась вцепиться в него ещё сильнее. — Нет! Я не хочу! — закричала она. — Почему?! Почему?! Я ведь только теперь снова тебя увидела...!

Так не уходи. Он мог исчезнуть позже. В конце концов, он уже передал ей все воспоминания. Но ведь всё равно мог ещё немного остаться...

— Я хотела ещё поговорить с тобой! — Всё, что она хотела сказать, всплывало на поверхность и исчезало, так и не став звуком. Она могла лишь плакать и всхлипывать.

— И я тоже хотел, — сказал отец, и голос его становился всё дальше. — Но чем дольше мы будем вместе... тем больнее будет расставаться. Во всей своей драконьей гордости я сказал себе именно это. Поэтому и перешёл черту. — С горькой улыбкой он закончил: — Прости, что я такой жалкий отец.

Её руки уже не могли до него дотянуться.

— Отец! Не уходи! Отец!!!

Теперь он был по-настоящему далеко.

— Лайла... ты... — Последняя слабая частица отца коснулась её лба, словно последний нежный поцелуй. — Не думай о мести... не думай о гордости. Просто... будь счастлива...

Просто проживи радостную жизнь.

С этими словами и последним слабым смешком присутствие Фаравги наконец исчезло.

— О-отец... — прошептала Лайла.

Но ответа не было. И она понимала, что его уже никогда не будет. Горячие слёзы снова хлынули из её глаз, и она зарыдала.

Не думай о гордости. Просто проживи счастливую жизнь. Эти добрые слова всплыли на поверхность её сознания, остатки воспоминаний, оставленных в её сердце.

— Спасибо, отец... но... — шмыгнув носом, она заставила себя улыбнуться. — Но... я плохая девочка. Поэтому я не сделаю так, как ты сказал! — Вытирая слёзы, она подняла взгляд. — Я обязательно... когда-нибудь...!

Она обязательно превзойдёт даже собственного отца.

Она обязательно станет...

— ...гордым белым драконом!

[[image:/storage/reader-images/58ffd23bfc0043d6455aef1bea5c1117bfcb89dd.png]]

†††

Я держался в углу комнаты, изо всех сил стараясь не вторгаться в их и без того слишком короткий семейный миг. Всего за одно мгновение Лайла унаследовала магию Фаравги. Это было слишком коротко даже для последнего прощания.

Лайла рыдала. Впервые я видел от неё такую открытую, необузданную эмоцию.

Что до меня... я испытывал к Фаравги лишь уважение: он позволил сиянию собственной жизни выжечь себя в её памяти. Ради дочери он без малейших колебаний стёр свою душу.

Невероятный отец. Поистине гордый белый дракон.

Я сделаю всё, что смогу, чтобы защитить Лайлу ради тебя. Поэтому, пожалуйста...!

Хотя я знал, что его душа теперь исчезла навсегда, я всё равно не мог не вознести последнюю молитву.

Покойся с миром!

— Итак, о том, как нам действовать дальше... — пробормотала Анте.

Да, пожалуй, теперь нужно беспокоиться ещё и об этом. Всё это едва ли было концом. Скорее можно сказать, это было начало.

Наконец вытерев глаза, Лайла подняла на меня взгляд. Её глаза сияли золотом, в них горел яркий свет. Такой сильный взгляд я никак не ожидал от неё увидеть.

— Лайла.

— Эм...

Мы оба попытались нарушить молчание одновременно.

— Говори.

— Нет, прошу вас.

— Ничего, я послушаю, — сказал я и опустился на колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней, всё ещё сидевшей на полу.

Спустя короткое время Лайла тихо склонила голову.

— Спасибо. За то, что призвали моего отца. И... дали мне шанс попрощаться. — На её лице появилась слабая улыбка. — Спасибо.

Мне не казалось, что сделанное мной вообще достойно благодарности. Скорее я чувствовал себя жалким из-за того, что не смог сделать больше.

— Я рада, что наконец смогла это сказать.

Я отчаянно старался не дать лицу исказиться в гримасу. В отличие от меня, плечи Лайлы опустились, словно накопленное за годы напряжение наконец вышло наружу.

— Я правда вас ненавидела, — продолжила она. Хотя её спокойное признание едва не остановило мне сердце, в её словах звучала мягкость. — Даже несмотря на то, что вы были так добры ко мне. Несмотря на всё, что сделали для меня. Я не могла перестать думать о том, что вы убили моего отца. И не знала, что должна по этому поводу чувствовать.

— Это понятно. Не нужно себя за это корить, — наконец выдавил я. — Ты говоришь, что я хорошо с тобой обращался, но всё равно только как со служанкой. Это едва ли возмещает потерю отца...

— Я слышала от Гаруньи, что, если бы не путаница в документах, меня, скорее всего, передали бы другому принцу, — сказала Лайла, глядя в окно на ночное небо. — Если бы так вышло... насколько всё было бы иначе? Возможно, я умерла бы гораздо раньше... — Её взгляд резко вернулся ко мне. — Поэтому я благодарна. Правда. И к тому же, пусть всё было так недолго, вы дали мне шанс попрощаться с отцом...

В её глазах снова выступили слёзы, но она вытерла их.

— Я бы солгала, если бы сказала, что теперь всё хорошо и радостно... но я не могу тратить время, плача как ребёнок. Отец бы меня засмеял. — Она сама тихо рассмеялась. — Я стану драконом, которым мой отец сможет гордиться.

Что ж... похоже, это была не просто девочка, нуждающаяся в защите. Теперь она пыталась встать, пыталась расправить крылья сама.

— Поэтому я хочу сказать вам то же самое. Вам больше не нужно себя за это корить.

Ого. Похоже, мне с этой девочкой не сравниться, да? На это мне нечего ответить.

— Хорошо. Спасибо, Лайла. — Сердцу вдруг стало легче. Впервые я понял, какой груз всё это время нёс. — Спасибо.

Правда. Я никак не ожидал, что она сможет простить такого, как я.

Мы обменялись неловкими улыбками. К сожалению, этот невероятно приятный миг не мог длиться вечно.

— Думаю, нам нужно поговорить. О том, что будет дальше.

Лайла серьёзно кивнула.

— Хотя на полу сидеть незачем. Давай на диван.

— Ах, да. Спасибо.

Перебравшись на диван, мы смотрели на теперь пустой барьер из костной муки и обсуждали, что будем делать дальше.

— Значит, ваш план...

— Да. Уничтожить демоническое королевство, — кивнул я. — Или, по крайней мере, убить Короля демонов и его преемников. После этого королевство вскоре должно рухнуть. Ради этой цели я собираюсь полностью использовать своё положение здесь.

— И кто ещё об этом знает?

— Анте, потому что она всегда внутри меня. Лилиана. И теперь ты.

Лицо Лайлы стало немного забавным.

— Эм... Лилиана?

— Да... даже с учётом её нынешнего состояния. — Я подумал о Лилиане, сидевшей за пределами комнаты, где я велел ей ждать. — Единственный способ вытащить её из тюрьмы ночных эльфов был временно запечатать её воспоминания. Хотя сейчас печать уже снята, э-э... похоже, она пока решила оставаться такой.

Когда я объяснил, что пережитое заставило Лилиану отвергнуть собственные воспоминания, по лицу Лайлы прошла печаль.

— В мыслях я всегда считала, что мне хуже всех. Видимо, это было наивно. Всегда найдётся рыба крупнее, наверное...

Ладно, я понимаю, у Лилианы ситуация супер трагичная, но твоя тоже была довольно плохой, знаешь ли?

— Не нужно устраивать из этого соревнование.

— Наверное. Простите.

— Ничего, тебе не за что извиняться. В любом случае, когда она восстановится, я собираюсь найти способ вывести её отсюда. — Я посмотрел Лайле в глаза. — Именно поэтому... мне нужен способ передвижения, совершенно независимый от других моих слуг. Что-то, что даст мне настоящую самостоятельность.

В голове Лайлы словно вспыхнул свет.

— Ах...! — Она крепко сжала руки. — Значит, здесь нужна я!

— Верно. Если ты сможешь помочь мне, когда придёт время, я буду бесконечно благодарен...!

— Конечно!

Слава богам. Я боялся, что она скажет что-нибудь вроде: «Гордый дракон никому не позволяет на себе ездить».

— Но... — Её лицо помрачнело. — Раз уж речь о ваших слугах... значит, однажды вы... предадите и их, верно? Вине и Гарунью тоже? — Она нанесла удар прямо в живот, выбив из меня воздух.

— Однажды... да. — Я сглотнул и признался сквозь зубы. — В прошлой жизни убили обоих моих родителей. Отца — руками четвёртого принца демонов, Эмергиаса. А мать — ночной эльф.

Теперь сглотнула уже Лайла.

— Более того, Альянс заражён информационной сетью ночных эльфов. Как колонией термитов: они сеют раздор и хаос повсюду. Поэтому моя месть не ограничивается демонами, она касается и ночных эльфов. — После всего, что произошло, не было смысла скрывать свои чувства. И всё же, как бы жалко это ни звучало, я не мог заставить себя встретиться с ней взглядом, произнося это. Я лишь терпел тяжесть её взгляда за пределами моего поля зрения. — Вине была добра ко мне с самого детства. Но... это совсем другой вопрос.

А ещё была Гарунья.

— Что до Гаруньи, я не хочу растоптать её великую доброту и верность. Правда не хочу. — К кошачьей зверолюдке у меня не было личной обиды. — Но зверолюди из племени белых тигров долго страдали от угнетения людей. Они нас ненавидят и держат сильную обиду. Примерно как моя ненависть к демонам и ночным эльфам.

Лайла слушала молча.

— Что делать с Гаруньей... я понятия не имею. И прекрасно понимаю, как жалко это звучит.

Я убью Короля демонов. Истреблю его потомков. Заставлю ночных эльфов заплатить и уничтожу Тёмный портал. Обращу демоническое королевство в пепел. Но когда речь заходила о зверолюдях... нетрудно было представить, что случится, когда они лишатся защиты демонов, но...

— Я не знаю, что делать. — Я нерешительно поднял глаза на Лайлу и встретил на удивление мягкое выражение лица.

— Если бы вы сказали что-нибудь вроде «какая мне до них разница»... это, наверное, было бы страшно. — Робко она протянула руку и положила ладонь мне на плечо. Её маленькая рука была неожиданно тёплой. Кажется, она не меньше моего не знала, что сказать.

И в этом был смысл. Будь ответ простым, мои страдания не были бы такими огромными.

— Пока что оставлю этот вопрос в памяти. — Я понимал, что лишь откладываю неизбежное, но всё равно двинул разговор дальше. — Таков мой план на будущее. Я хочу как можно лучше использовать роль принца, чтобы сокрушить демоническое королевство. Если появится возможность, я также хочу дать Лилиане свободу и передать информацию Альянсу. Насколько я могу судить, шпионская сеть ночных эльфов пока не проникла к лесным эльфам... — По иронии, хоть ночные эльфы и были мастерами маскировки, изобразить лесного эльфа они не могли.

— А что... с драконами? — нервно спросила Лайла.

— Это... сложно. Я сказал матери, что моё хорошее отношение к тебе — часть видимости...

— Вашей матери?

— Ох, точно. Эрцгерцогине Пратифье. — Я едва не ахнул от собственной оговорки. Ну же, я ведь должен быть Александром!

— Прати и другие высокопоставленные демоны боятся восстания драконов. Поэтому... — Я изложил Лайле «план» использовать её как символ, чтобы объединить бывшую фракцию белых драконов.

— Фракция белых драконов... — повторила Лайла, и по её мутному выражению казалось, что ей трудно всё это осмыслить. — Когда я жила в пещере с другими драконами... некоторые меня не травили. Просто наблюдали издалека. — По её лицу прошла тёмная, пустая тень. — Наверное, они принадлежали к той самой фракции, о которой вы говорите. — Тон её был таким, будто эта фракция не имела к ней никакого отношения.

— Честно говоря... как бы странно это ни звучало после заявления, что я стану гордым драконом... — Лайла словно сжалась. — Я так долго провела в этом облике... что почти не чувствую себя драконом. Отец и мать — другое дело... но драконы из пещеры кажутся мне представителями совсем другой расы...

Ну и что ты сделал с этой девочкой, Оруфен?

— Но всё же я не хочу никого ненавидеть. Это было бы... слишком больно, — сказала она, прижимая руки к груди. — И всё же я не могу сказать, что меня волнует, что будет с тёмными драконами. — Несмотря на колебание, она ясно выразила свои чувства. Ей было всё равно, что станет с тёмными драконами. — Конечно, я не хочу, чтобы те, кто на меня не нападал, пострадали больше, чем необходимо, но...

— Понятно. Честно говоря, я пока не слишком обдумывал эту деталь. В наиболее вероятном сценарии... я столкну тёмных драконов с демонами.

Лайла кивнула. В её серьёзном выражении не было ни тени презрения к тёмным драконам, ни удовлетворения от их будущей участи.

Бедные тёмные драконы. У них прямо на коленях лежал шанс на спасение, но они сами раздавили его своими руками. Возможности сожалеть об этой ошибке или задуматься над ней у них, скорее всего, уже никогда не будет.

— На этом примерно всё. Хотя мне хотелось бы обсудить ещё многое... если мы продолжим, остальные могут что-то заподозрить, — сказал я, думая о тех, кто ждал за дверью. — В любом случае, пожалуйста, держи всё это в тайне.

— Конечно. — Лайла снова кивнула, крепко сжав руки.

— Когда ты сможешь летать, мы, наверное, сможем использовать небо для тайных разговоров.

— Я научилась летать у отца. Так что, думаю, совсем скоро уже смогу! — заявила она с силой, которую редко можно было от неё увидеть. Правда, он передал ей настолько много?

— Отлично! Но, наверное, придётся объяснить это Прати.

Лайла склонила голову.

— Объяснить что?

— Нам понадобится доказательство, что тебе можно полностью доверять. Прати, э-э... довольно сильно переживает, что однажды ты нас предашь.

— Ах... — Лайла кивнула, ничуть не удивившись. — Но как нам это доказать?

— Насколько касается Прати, я собираюсь сказать ей, что научил тебя мыслить логически о будущем — твоём и драконов. И что единственный способ обеспечить это будущее — заручиться помощью союзников.

— Значит... нам нужно дать ей причину, показывающую, что я точно никогда вас не предам?

— Верно. Есть идеи? — спросил я, видя её задумчивое выражение и почти ничего не ожидая.

Лайла кивнула.

— А если мы поженимся?

Её неожиданное предложение заставило меня только беззвучно захлопать ртом.

----------

Эпилог

— Странно... — произнесла Энма, и лицо у неё стало пугающе пустым. — Ты ведь убил Фаравги совсем недавно, верно? Такой сильный дракон не должен был уже исчезнуть... — пробормотала она. — Одну секунду.

Подойдя ко мне, Энма вытянула из себя огромное количество тёмной магии.

— Явись, Фаравги.

Её магические руки — на самом деле скорее щупальца — погрузились во врата, которые я открыл.

— Никаких следов. Как странно.

— Вообще-то, кажется, я знаю почему...

Энма и Клэр обе повернулись ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— В последний момент он сказал что-то вроде: «Мне всё равно, что станет с моей душой!» А потом использовал нечто похожее на свой козырь. — Лицо у меня было едва ли не торжествующим. К тому же было приятно хоть раз сказать правду.

Энма хлопнула себя ладонью по лбу.

— Ах, я вполне могу представить, что светлая магия бьёт по душе! Почему ты не сказал раньше?! — пожаловалась она и шлёпнула меня по плечу.

— Э-э, прости. Я отрубил ему голову, прежде чем он успел закончить, так что решил, что это не так уж важно.

Это тоже было правдой. Ну, если не считать огромного разрыва в хронологии.

— Хмм... Я понимаю, что ты чувствуешь, но...

— Профессор, вы же сами заговорили о Фаравги только недавно, верно? Разве вы можете жаловаться? — вмешалась Клэр, подошла ко мне и положила руку на то самое плечо, по которому ударила Энма. — Он ведь никак не мог догадаться, что вы попробуете использовать Фаравги как материал, правда?

— Пожалуй, к тому времени уже было поздно, — уныло вздохнула Энма. — Просто обидно. Я так радовалась возможности повозиться с душой Фаравги, что не подготовила запасной план. Но ты, должно быть, и правда суперсильный, Зил. Ты заставил вождя драконов применить такое запретное заклинание?

— Кто знает? Понятия не имею, о чём он думал, — резко ответил я. Я едва не добавил: «Если бы его ещё можно было призвать, может, мы бы вежливо спросили», но болтливость — признак лжецов. Лучше было оставить всё как есть, сохранив правду там, где можно. Поэтому я лишь сделал разочарованное лицо и держал рот на замке, чтобы не выдать лишнего.

Хотя запланированный урок сорвался, расходиться сразу было слишком жалко, и мы решили немного позаниматься литературой Энмы. София едва сдерживала восторг, когда вошла в справочную комнату, и тут же нырнула в книгу.

Ну, хоть она довольна. Если подумать, с той пьянки она какая-то развинченная. С ней правда всё в порядке?

— О, кстати, следующее занятие мне придётся отложить на какое-то время, — внезапно объявила Энма, пока я учился.

— Хм? Почему?

— У меня работа на передовой.

От её будничного заявления я оцепенел. Сама Кукольница отправляется на передовую?

— Что это за лицо? Я не собираюсь пачкать руки в бою или вроде того. Просто приберу немного трупов.

— Я тоже иду! — добавила Клэр, махнув рукой от своего стола, где она сидела, уткнувшись в книгу. Судя по всему, вместе с Энмой пойдёт несколько её подчинённых, чтобы помогать присматривать за нежитью.

— В конце концов, я единственный лич с рангом командирского уровня.

— Понятно...

Работа с телами погибших на поле боя всегда была причиной для тревоги. Труда требовалось много, моральный дух от этого страдал ужасно, но игнорировать тела было нельзя: начнутся болезни. Если же эти мертвецы могли подняться и сами уйти... что ж, проще решения и не придумаешь.

— Там настолько много трупов? — Это казалось единственным логичным объяснением, почему целому отряду некромантов приказали заняться ими. И я предполагал, что большинство этих тел — человеческие.

— Ваш старший брат, лорд Эмергиас, по-видимому, довольно глубоко пробил вражеские линии.

— О? Брат бросился вперёд один?

— Не совсем. Судя по тому, как это звучало, всё было по плану.

Странно. Разве стратегия демонического королевства не заключается в медленном, но верном продвижении? Трудно представить, что Король демонов просто позволил Эмергиасу разгуляться ради пополнения послужного списка. Что на самом деле происходит? Поскольку род Рейдж был целителями демонического королевства, тактическая информация обычно доходила до них довольно поздно.

— Что такое? Выглядите... взволнованным? — спросила Энма с озорным выражением лица.

— Один из моих братьев там набирает славу. Разумеется, я переживаю, — попытался я отмахнуться и потёр лицо.

— Я уже некоторое время об этом думаю, но... — Энма внезапно скользнула ближе. Очень, очень близко. — Вы ведь метите на трон, верно?

И близость была не только физической.

— Оставлю это вашему воображению.

Я ещё не заявлял позицию против остальных наследников, так что говорить об этом с Энмой не мог.

— Я была бы очень рада, если бы вы стали Королём демонов. Кажется, вы понимаете нас лучше, чем кто-либо ещё. Вот и всё, что я хотела сказать, — закончила Энма с ухмылкой. Похоже, её это по-настоящему забавляло. Как я не объявлял о своих намерениях, так и она избегала открыто заявить о поддержке.

Наверное, справедливо.

†††

Закончив урок некромантии, я вернулся на поверхность, чтобы потренироваться с Прати. Давление, которое я испытывал в последнее время, в бою слишком бросалось в глаза, так что Прати сразу заметила, что теперь его больше нет.

— Сегодня ты выглядишь довольно мягким.

— Я бы на это не рассчитывал.

Я уже неплохо понимал, как сбрасывать её проклятия — или, по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы их игнорировать. Теперь всё решала грубая сила! Разбираться с её боем на три оружия было настоящей мукой. Но останки человеческих солдат служили мне чем-то вроде брони, а если дать себе немного времени на адаптацию, с этим можно было справиться. Эти павшие солдаты теперь были моими боевыми товарищами.

Продолжая упражняться почти до самого утра, я сумел выиграть примерно половину схваток с Прати. В тренировочных боях каждому из нас требовалось всё больше времени, чтобы добиться решающей победы, так что тренировались мы куда дольше обычного. Мне приходилось тяжело, но не думаю, что ей было намного легче. Похоже, титул эрцгерцогини у неё был не просто для красоты.

— Ладно, Лайла.

Лайла кивнула.

Как обычно, после моей боевой тренировки шла лётная тренировка Лайлы. Но сегодня всё должно было быть иначе. Она начала выскальзывать из одежды... а потом покосилась на меня. Не сказав ни слова, вдруг покраснела до ушей, крепко прижала одежду к себе и убежала куда-то, где её не было видно.

Подожди, почему сейчас?!

Раньше она ни разу не выказывала ни капли стыда, раздеваясь передо мной, так что мне и в голову не приходило отвернуться. А надо было?! Но почему её это смущает именно теперь? Не то чтобы раньше она стеснялась своего человеческого тела. Как я это видел, любой, кого превратили бы в собаку или кошку без одежды, наверное, тоже не стал бы стыдиться.

— Я же говорила... — пробормотала Вине.

— Он точно что-то с ней сделал... — тихо отозвалась Гарунья.

— Они ведь так долго были одни...

Вине и Гарунья начали перешёптываться.

Нет, всё было не так! Вы совершенно ошибаетесь!

— Ваша маленькая интрижка всё-таки довела её до рыданий на полу, — заметила Анте.

Не формулируй это так!

— Ну... тогда... — Лайла робко сняла трансформацию у меня за спиной. — Я... попробую взлететь.

Но робость в её голосе вскоре исчезла. Легко оттолкнувшись от земли, она расправила крылья и мощно взмахнула ими. В отличие от прежних неуклюжих попыток, теперь её движения были плавными и изящными.

— Ого... — у меня перехватило дыхание. С каждым взмахом крыльев она поднималась всё выше.

— Ух ты! — Гарунья и остальные позади меня заволновались. Лайла была в воздухе — и не падала. — Потрясающе!

Она будто плыла по небу.

— Я лечу! — возбуждённо сказала она, порхая над плацем. Похоже, ей было очень весело. Будто она была так счастлива.

— И правда, — пробормотала Анте, и в её голосе прозвучала тяжесть.

Да... правда.

Именно так она и должна была выглядеть. Лёжа на плацу, я смотрел вверх — на Лайлу, летевшую по постепенно светлеющему небу.

Прошло семь лет с тех пор, как я покинул передовую. Убийств стало столько, что пришлось мобилизовать некромантов для работы с телами. Что там произошло? Вопреки нынешним принципам демонического королевства Эмергиас значительно продвинулся вперёд.

Что происходит? Или, может, чего они пытаются добиться? Я не мог отделаться от дурного предчувствия перед тем, что ждало впереди.

Даже сейчас солдаты Альянса умирали...

...глядя на тот же самый рассвет.

----------

Побочная история 1. Кошмар эрцгерцогини

Эрцгерцогиня Пратифья была лучшей целительницей в замке Короля демонов. Как высокопоставленная представительница рода Рейдж, она имела право распоряжаться людьми-рабами, которых использовали как подменные тела для Проклятия переноса. До того как Зилбагиас получил Лилиану, именно так она доставала столько рабов для его тренировок.

«В последнее время запасы заметно просели. Пожалуй, пора нарастить производство в деревнях».

Пока она ломала голову над производственным графиком рабов, в дверь постучали.

— Прошу прощения, матушка. Мне нужно обсудить с вами кое-что серьёзное... — Как ни странно, Зилбагиас сам пришёл в её личные покои, чтобы поговорить.

— Вот как? И что же? — Пратифья снова уселась на диван, но не могла отделаться от ощущения, что что-то... не так.

Приглядевшись, она заметила, что он был не один. Рядом с ним стоял кто-то в большом капюшоне. Женщина? По спине Прати пробежал холодок, хотя, возможно, причина была в густой тёмной магии, исходившей от фигуры под капюшоном.

— Рада знакомству, матушка-свекровь. — Фигура откинула капюшон, открыв бледное, болезненное лицо человеческой женщины.

Значит, всё-таки нежить... Постойте, свекровь?!

Едва Пратифью накрыло замешательство, Зилбагиас и женщина взялись под руки и хором объявили:

— Мы женимся!

— Что?!

Что-о-о-о?!

— Ч-что ты такое говоришь, Зилбагиас?!

— Матушка, мы долго и серьёзно всё обдумывали, — ответил он с серьёзным лицом. — Я пытался с головой уйти в тренировки, чтобы забыть, но понял: это не простое мимолётное чувство. Я люблю её. Нам ничего не остаётся, кроме как пожениться.

— Что ты... Это нелепость! Я никогда не позволю! — закричала Пратифья.

Разумеется, её реакция была совершенно естественной. В конце концов, Зилбагиасу было всего пять лет. Пять! Как бы зрело он ни выглядел, для брака он был слишком мал! И это ещё не говоря о браке с человеком. С человеческим трупом?! Ни за что она такого не допустит!

Пусть она и позволила сыну продолжать изучать некромантию, к нежити у неё было почти религиозное отвращение. Она разрешила ему заниматься дальше только потому, что не хотела сковывать его рост такой приземлённой вещью, как здравый смысл.

Но это?! Она и представить не могла, что всё обернётся настолько чудовищным образом. Неужели в прошлую тренировку он выглядел таким облегчённым потому, что решил на ней жениться?!

— В любом случае, я этого не позволю. — Пратифья свирепо уставилась на него... но он ещё не закончил.

— В связи с этим, матушка, есть ещё кое-что, что я хотел бы с вами обсудить. — В какой-то момент рядом с ним появилась Лайла. Он крепко держал её в объятиях. — Мы тоже женимся!

— Ты вообще что несёшь?! — Её крик уже сделался истерическим.

— Матушка, это позволит нам укрепить связи между драконами и демонами. — Его лицо снова стало серьёзным. — Пусть это и кажется несколько преждевременным, мы с Лайлой уже обсудили положение фракции белых драконов. Наши мечты о будущем, которое мы хотим создать вместе для наших народов, совпали. Это так откликнулось в нас, что мы сблизились. Ситуация с её отцом — настоящая трагедия, но нам кажется, будто сама судьба сводила нас, чтобы мы преодолели любые препятствия. Мы любим друг друга!

— Я люблю вас, лорд Зилбагиас!

— Вот видите?

— Она очевидно пытается тебя обмануть! Открой глаза! — Пратифья попыталась дать сыну пощёчину, но почему-то не могла как следует пошевелиться. Пока она боролась с собственным телом, Лайла смотрела на неё сверху вниз с ухмылкой.

Ах ты ведьма! Как ты смеешь соблазнять моего сына!

— И ещё одно, матушка.

В следующую секунду Зилбагиас уже держал в объятиях Лилиану. И она была не в своём обычном платье, а — из всех возможных нарядов — в свадебном.

— Мы женимся!

— Гав!

— Да что вообще происходит?! — Пратифья едва могла дышать.

— Преданность Лилианы ко мне явно вышла за рамки обычной привязанности питомца. Поэтому я решил, что должен ответить ей должным уважением. А для этого хочу поднять её положение выше, чем просто моя собака...

[[image:/storage/reader-images/307b6863cfd19e61197f30bef2061b3acfe7541c.png]]

— Гав-гав!

— Зилбагиас, ты говоришь полную нелепость! — вскричала Пратифья, чувствуя себя так, словно её унесло в открытое море и она стремительно тонула. — Я никогда ничего из этого не позволю! — Она с силой ударила ладонью по столу.

И тут проснулась.

Мгновение поморгав в растерянности, она огляделась и увидела, что в комнате одна. Она была не на диване, а за письменным столом в своём кабинете. Разложенные на столе статистические документы теперь валялись повсюду.

— Сон?..

Похоже, она задремала, работая с бумагами. Вероятно, сказалась недавняя усталость. Тяжело вздохнув, она вытерла пот со лба и откинулась на спинку кресла. Какой же жуткий сон.

— Простите, госпожа, но мы услышали громкий удар... — робко окликнула одна из служанок из-за двери кабинета.

— Ничего страшного, — ответила Пратифья. — Беспокоиться не о чем.

И правда. Даже её сын не смог бы прийти к ней без ведома служанок. Усталость, должно быть, настолько затуманила ей рассудок, что она этого не поняла.

— Т-так ли? И ещё, госпожа: ваш сын здесь и желает вас видеть.

— Зилбагиас? Здесь? Редкость. Впустите его, — ответила Пратифья, пряча странную тревогу, нараставшую в груди. Это просто совпадение: он пришёл сразу после такого ужасного сна. Ничего больше, сказала она себе.

Это был всего лишь сон. Кошмар. Беспокоиться не о чем!

— Простите, что беспокою вас, матушка.

Вот видишь? Он, как всегда, спокоен и вежлив.

— Мне нужно обсудить с вами кое-что серьёзное.

Стой, почему ты так нервничаешь, Зилбагиас?

— Это касается моих отношений с Лайлой...

— Я никогда не позволю! — взревела Пратифья.

— А? Э-э, что?

Принцу потребовалось немало времени, чтобы успокоить взбешённую мать, а ещё довольно долго после этого Пратифья бросала на Лайлу исключительно ледяные взгляды... но это уже история для другого раза.

----------

Короткий рассказ. Исповедь ветерана-курьера

Основанием огромного замка Короля демонов служила территория драконов. Изначально сам замок был всего лишь горой, которую драконы называли домом, но теперь верхние уровни отняли и превратили во владения демонов. Пространство, оставленное драконам у подножия, было довольно обширным, однако для владык небес жить под землёй — это было отнюдь не малое унижение.

Как бы то ни было, к входу в пещеру сейчас опустился дракон с медно-красной чешуёй.

Сегодня улов неплох.

С этой мыслью дракон тяжело ступил внутрь пещеры. В тот же миг навстречу ему из противоположного прохода вышли три тёмных дракона. Не говоря ни слова, он уступил им дорогу и склонил голову. Эти тёмные драконы стояли куда выше него — и сразу по многим меркам.

— О, один из курьеров. Хорошая сегодня работа, — усмехнулся один из драконов, заметив седло на спине красного.

— Твоя страсть к делу, конечно, радует, но не забывай о гордости дракона, — подал голос другой тёмный дракон, даже не пытаясь скрыть презрения.

— Да ладно, не давите на него. Именно благодаря таким парням, как он, мы можем сохранять своё гордое положение.

Ядовитое замечание третьего дракона заставило двух остальных довольно хмыкнуть, и вся троица вышла из пещеры.

Дождавшись, пока тёмные драконы исчезнут из виду, красный дракон фыркнул.

Красный дракон был одновременно опытным курьером и вольным наёмником. Он не служил армии Короля демонов и не был связан ни с каким кланом или родом. Все заказы он брал исключительно по собственному решению — даже когда перевозил демонов, делал это по своему усмотрению.

Служить средством передвижения для низших рас, включая демонов, безусловно, считалось серьёзным пятном позора. Не было ни одного дракона, которому нравилось бы оказывать подобные услуги; они делали это лишь по необходимости. Как и заметил третий тёмный дракон, именно потому, что другие драконы — включая этого красного — брали на себя такую унизительную службу, тёмные драконы могли избегать того же позора. Разумеется, тёмные драконы и вообще не слишком утруждали себя работой.

Поскольку король тёмных драконов сейчас стоял во главе всего драконьего рода, остальные тёмные драконы получали приоритет в по-настоящему выгодной работе, удостаивались придворных титулов и жили безбедно на жалованье. А их врагам или тем, кого они не считали достойными внимания, доставалась вся грязная работа, требовавшая куда больших затрат: патрулирование передовой, доставка сообщений на огромные расстояния и тому подобное.

Некоторые отказывались от такой службы и предпочитали работать независимо от армии Короля демонов. Такие и были курьерами — как этот красный дракон. По силе, размерам и даже красоте чешуи он, может быть, уступал другим драконам, зато кое в чём достиг совершенства — в технике полёта. Он мог перевозить демонов с минимальной тряской и турбулентностью, так что поездка получалась для них куда приятнее. Благодаря этому у него появилось немало постоянных и весьма состоятельных клиентов.

Моё богатство с их не сравнится.

Однажды он даже перевозил эрцгерцогиню вместе с её сыном — седьмым принцем демонов. Сегодня он тоже доставлял нескольких знатных особ, и те заплатили весьма неплохо.

Если бы кто-то спросил, зачем ему все эти деньги, ответ был бы очевиден: на сокровища. Особенно он любил драгоценные металлы. Сколько бы он ни зарабатывал, насытить этот аппетит было невозможно. Его собственное жилище было доверху набито золотыми и серебряными сокровищами.

Немного передохнув, он собирался отправиться на рынок хобгоблинов у линии фронта и поискать там свежие трофеи.

Не обращая внимания на оскорбление злобных тёмных драконов, он поспешил было к себе домой... но остановился у развилки, где во все стороны расходилось множество туннелей.

Ещё несколько дней назад здесь держали одну бедную девочку. После того как интриги тёмных драконов изгнали белых драконов, она единственная не смогла сбежать — дочь короля белых драконов.

Её заставляли спать здесь, где нельзя было даже нормально лечь, там, где другие драконы постоянно ходили туда-сюда. Принуждённая принимать человеческий облик, с ошейником на шее, она постоянно становилась мишенью для издевательств других драконов. Те, кто принадлежал к фракции белых драконов, и независимые вроде красного дракона в этих издевательствах не участвовали... но и руки помощи ей тоже не протянули.

А в итоге её отдали в подарок принцу демонов, да?

На днях король тёмных драконов объявил, что её отдали в рабство седьмому принцу демонов. Тому самому принцу демонов, которого красный дракон когда-то носил на своей спине, — и который уже успел прослыть жестоким не по годам. Слухи разошлись быстро: будто он превратил в забаву уродовать разум женщин и делать из них своих питомцев. Для тёмных драконов то, что её судьба оказалась в руках такого жестокого принца демонов, было поводом для праздника... но красный дракон изо всех сил старался об этом не думать.

Наверное, это всё же лучше, чем если бы её замучили здесь до смерти.

Возможно, сломать её разум было бы в каком-то смысле милосердием. Видеть, как она вынуждена кланяться и унижаться перед каждым проходящим, не имея даже клочка драконьей гордости, живя лишь ради того, чтобы протянуть ещё один день... на это было больно смотреть.

Так было лучше... наверное...

Так красный дракон убеждал себя.

Драконы — владыки небес — больше не были владыками этой земли. Вот во что их превратили демоны. Что подумали бы их предки, истинно гордые драконы, увидев, чем стал драконий род?

Ладно. Так я только вгоню себя в тоску, — вздохнул красный дракон. Он собирался развеяться покупками, но в таком настроении наверняка потратил бы куда больше запланированного.

Когда-нибудь он будет потрясён, узнав, какая судьба на самом деле постигла дочь белых драконов, но это уже история для другого раза...

----------

Короткий рассказ. Гордый принц против Спящей красавицы

Айогиас Вернас был первым принцем демонов и старшим сыном Короля демонов. С самого рождения на него легли надежды и ожидания рода Вернас. Редкий уровень таланта и необычайное честолюбие, которые он проявлял с ранних лет, выделяли его среди сверстников. Уже тогда рядом с ним не было никого его возраста, кто мог бы с ним сравниться. При нынешнем темпе роста достижение ранга эрцгерцога было практически гарантировано, так что он очевидно становился кандидатом на престол. Но... возможно, следовало ожидать, что в среде, где у него не было сильных соперников, последователи Айогиаса быстро зазнаются.

— С дороги! Идёт будущий Король демонов!

Во главе с Айогиасом группа юных демонов рода Вернас маршировала по замку так, будто он принадлежал им. Другие демоны поспешно и испуганно расступались, а слуги тут же склонялись в глубоких поклонах. Подобное отношение лишь ещё сильнее раздувало самомнение Айогиаса.

Он направлялся в сад, расположенный на верхних уровнях замка. Согласно донесению, которое он получил от подчинённых, его младшая сестра, шестая принцесса демонов Топазия Корвут, по глупости решила провести там время в одиночестве.

— Хм. Её не видно.

Внутренний дворик был укрыт растениями, которые на первый взгляд казались заброшенными. Выпустив волну мощной магии, Айогиас сорвал с этого места маскирующие барьеры.

— От меня не спрячешься, Топазия.

И вот она обнаружилась — свернулась клубком и спала среди цветов.

Значит, она, похоже, вовсе не пряталась, а просто спала. Это открытие немного сбило его настрой, но Айогиас быстро взял себя в руки.

— Просыпайся, Топазия.

Она даже не пошевелилась, когда он подошёл, и тогда он легонько шлёпнул её по щеке. С усталым стоном Топазия наконец приоткрыла глаза.

— Прости, что разбудил тебя так рано, но мне нужно, чтобы ты определилась. Чью сторону выберешь? Мою или Рубифьи? — объявил Айогиас, глядя на сестру свысока, несмотря на её очевидную сонливость.

Среди всех наследников именно он, как он знал, больше всего подходил на роль Короля демонов. А значит, было совершенно естественно, что братья и сёстры должны встать под его начало. Но вторая принцесса Рубифья со всей своей наглостью заключила союз с третьим принцем Дайагиасом. Они были невыносимы. Четвёртый принц и пятая принцесса уже объединились с Айогиасом, так что единственной, кто ещё не показал верности ни одной стороне, оставалась Топазия. От такой, как Топазия, в которой не было ни честолюбия, ни боевого рвения, Айогиас ничего не ожидал. Но склонить на свою сторону род Корвут, специализировавшийся на земле и камне, стало бы серьёзной победой на пути к его цели.

— Ну так что? Подумай как следует.

Айогиас продолжал давить на неё... но пустое выражение на её лице мешало понять, слушает ли она вообще.

— Что такое?

Ответа не последовало. И тут он заметил: глаза у неё открыты, но она всё ещё спит!

— Эй! Проснись! Я с тобой разговариваю!

От раздражения Айогиас уже занёс руку, чтобы дать ей пощёчину, но прежде, чем успел, его остановило что-то похожее на звон колокольчика — в воздухе разнёсся таинственный перезвон.

— Хм? Что это было? — спросил Айогиас, но ответа не получил. Он услышал только, как люди за его спиной один за другим падают на землю. Все его последователи рухнули.

— Что...?!

Колокольчик прозвенел снова, и на этот раз зрение Айогиаса начало мутнеть. В следующее мгновение он уже стоял на коленях.

Этот звук... идёт от Топазии?!

Подняв голову, он увидел галлюцинацию. Ещё миг назад пространство было пустым, но теперь над спящей Топазией парило нечто. Круглое, с длинным носом и чёрно-белым мехом. На самом деле даже довольно милое. Над головой у него что-то вращалось, наполняя воздух тем самым звоном и ещё сильнее искажая зрение Айогиаса.

— Д... дьявол?.. Не может... быть... как я...?!

Как кто-то с такой подавляющей сопротивляемостью магии, как у него, мог так легко поддаться подобному проклятию?

С глухим стуком Айогиас пал жертвой заклятия мары. В саду остались слышны только тихие сопения множества юных демонов.

А Топазия, всё ещё спящая, довольно улыбнулась и перевернулась на другой бок.

После позора, когда младшая сестра так легко с ним расправилась, отношение Айогиаса к окружающим сильно изменилось. В тот же период он с новым рвением взялся за учёбу.

Кстати, Топазия в итоге всё-таки встала на сторону Рубифьи.

----------

Короткий рассказ. Её Высочество Поджигательница посещает Бездну

Рубифья Риварель была старшей дочерью Короля демонов и второй принцессой демонов. Если описать её характер одной фразой, можно было сказать: «она терпеть не может проигрывать». Её не могло удовлетворить ничто, кроме самого верха. Даже ходила история о том, как в детстве, впервые осознав, что она вторая принцесса демонов, Рубифья так разозлилась, что несколько дней почти не могла спать.

Разумеется, она возненавидела старшего брата, занявшего у неё первое место. Но когда в семь лет она поставила новый рекорд, став самой юной демонессой, у которой выросли рога, ей стало гораздо легче относиться к своему положению. После появления рогов и способности воспринимать магию она быстро увлеклась игрой с ней и в мгновение ока освоила проклятие Дикого пламени рода Риварель — заклинание, способное поджечь даже воду и камень. Вскоре после этого она стала знатоком всего, что касалось огненной магии.

Однако такая ранняя одарённость закрепила у неё дурную привычку пытаться поджечь всё, что она только обнаруживала. Когда она пришла посмотреть, как работает отец, то «случайно» подожгла довольно важные бумаги. За похожие случаи ей уже не раз доставалось телесное наказание. Даже в её собственном кругу её стали называть «Её Высочество Поджигательница».

— Так вот она какая, Бездна!

В девять лет она поставила ещё один рекорд: стала самой юной, кто отправился в Бездну в поисках большей силы. Чёрный свет озарял потусторонний пейзаж. Леса мерцали и колыхались, как тени в свете огня. Всё казалось смутным и невещественным, словно сон, но при этом ярким и настоящим, как кошмар. Всё, что она видела, всё, что чувствовала, совершенно отличалось от всего, что она испытывала до того. Даже вечно бесстрашной девятилетней принцессе стало немного не по себе. Но когда теневые деревья Бездны поддались проклятию Дикого пламени, как любые другие деревья, ей стало гораздо легче.

— Я слышала, после входа в Бездну нужно встретиться с каким-то проводником...

— Возможно, со мной?

Внезапный голос за спиной заставил Рубифью вскрикнуть совсем по-девчачьи. Обернувшись, она увидела нечто похожее на палку... которая каким-то образом носила фрак.

— Прошу прощения. Я не намеревался вас напугать.

— Я-я не испугалась! Ты просто... застал меня врасплох! — крикнула в ответ Рубифья, и её ярко-рыжие волосы едва не встали дыбом. — Так что? Ты проводник или нет?!

— Именно так. Я дьявол проводничества Одигот. Позвольте указать вам путь.

Почти не успев договорить, палка упала на землю. Хотя говорящая палка вызывала у Рубифьи некоторые подозрения, ей говорили, что проводничество Одигота всегда верно. Поэтому она собралась и пошла в направлении, на которое указывала палка.

— Жди меня там, мой идеальный дьявол!

Вернее, побежала. Прямо по просторам Бездны. Чтобы заглушить беспокойство, поднимавшееся в глубине сознания при мысли о том, как она будет возвращаться домой, она просто побежала ещё быстрее. Но сколько бы она ни бежала, вокруг попадалась только бесплодная пыльная пустошь. Теневых деревьев Бездны больше не было, и даже бес перед ней не показался. Бег ничуть её не утомлял, так что она продолжала нестись во всю прыть.

Это правда правильный путь? Проводник не ошибся?

Как бы ни доводила её тревога до слёз, ей оставалось только бежать дальше.

И вот наконец она что-то увидела. Далеко-далеко впереди виднелась фигура. Это был первый обитатель Бездны, которого она встретила.

— Есть! Это точно мой... гаааа?!

Она даже не успела облегчённо выдохнуть, как начала кричать. Потому что эта фигура...

— Хе! Хе-хе-хе! Га-ха-ха-ха-ха! Какая живая маленькая тварь решила меня навестить!

Этот тип определённо замышлял что-то нехорошее. Начать хотя бы с того, что он горел. Его руки и голова были словно живые факелы, полыхающие ярким пламенем. Он был высоким и тощим, сложением напоминал высохшее дерево, а одет был в поношенную чёрную одежду. Щёки впалые, глаза широко распахнуты и бешеные, из перекошенной неестественной улыбки капала слюна. Этот тип определённо выглядел подозрительно... нет, очевидно опасно.

И он тут же бросился к ней на полной скорости.

Рубифья снова завизжала, инстинктивно развернулась и помчалась обратно тем же путём.

— Подожди-и-и-и-и меня-я-я-я-я! — безумно захихикало существо.

— Ни за что! Не подходи! Отстань от меня!

Пока дьявол гнался за ней, она швыряла назад любимую огненную магию.

— О-хо-хо! Какое пламя! Я сгора-а-а-аю! А-ха-ха-ха-ха!

Но её проклятие Дикого пламени лишь ещё сильнее возбуждало дьявола, просто омывая его. Если подумать позже, было вполне логично, что дьяволу, у которого голова и руки от природы горели огнём, огненная магия не причинит вреда.

Рубифья продолжала убегать так быстро, как только могли нести ноги, пока до неё кое-что не дошло. Пыль, заполнявшая эту бесплодную пустошь, вовсе не была пылью. Это был пепел. Это место сожгли дотла!

— Я сжё-ё-ё-ёг всё-ё-ё-ё! Всё до конца! Но ты всё равно пришла! Спасибо, спасибо, спасибо! Давай сгорим вместе!!!

Рубифья могла только кричать, пока голос неуклонно приближался... пока почти не зашептал ей прямо в ухо.

— Поймал!

Пылающие руки схватили её за плечи. Поток огненной стихийной магии хлынул в неё.

Рубифья снова закричала — на этот раз от боли, когда её тело охватило адское пламя.

Так Рубифья встретила дьявола поджогов Пиркагию. Пусть и несколько насильно, а также с полной уверенностью, что её сейчас сожгут заживо, она заключила с ним контракт. Когда она наконец пришла в себя, смесь страха смерти и облегчения от того, что она всё ещё жива, едва не довела её до слёз. Впрочем, длилось это недолго: вид дьявола поджогов, который безумно танцевал перед ней, весь объятый пламенем, нанёс ей ещё одну душевную травму.

В итоге Пиркагия и Рубифья оказались идеальной парой... но пережитая травма не позволила ей больше ни разу вернуться в Бездну, а на выходе она в ярости сожгла Одиготу фрак. Фамильяра она так и не получила. В тот день её привычка без разбору поджигать вещи была исцелена. А ещё у неё появился инстинктивный страх перед слишком напористыми мужчинами.

И всего через несколько лет родился Дайагиас...

----------

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/2ff29a01a3c0f5614c8ca4cd579bf4f8beb752cd.png]]

[[image:/storage/reader-images/5cc2309015dae42db791dba607aa5d0bfcb0cb01.png]]

[[image:/storage/reader-images/9bb98af272504af3b2a27cfd07e56f4262ab30a6.png]]

----------

Пролог

Передо мной выстроился ряд примерно из пятидесяти человеческих солдат. Молодых мужчин среди них почти не было. Большинство были среднего или пожилого возраста, но почти все, похоже, не имели толком никакого опыта. Честно говоря, выглядели они сборищем зелёных новичков. Будто им вбили в голову самые основы — и на этом всё. Они совершенно не знали, каково это — держать в руках настоящее оружие. Не знали, что значит стоять на настоящем поле боя. Наверное, точнее всего было бы назвать их «ополчением».

В прошлой жизни, когда я был героем, я видел таких людей постоянно. Обычно это была отчаянная попытка какого-нибудь королевства наскрести хоть подобие военной силы, когда оно уже было на грани падения под ударами демонического королевства. Людей с нулевым боевым опытом внезапно призывали в отряды и бросали на передовую. В прошлом мне не только доводилось сражаться бок о бок с такими людьми — я и сам не раз водил их в бой. Но как бы высок ни был их боевой дух, он не мог заменить подготовки, которая позволила бы им вернуться домой живыми. На деле возвращались очень немногие.

Выражения на их лицах тоже напоминали мне те, что я видел во времена героя. Все они казались беспокойными. Это было напряжение людей, которых загнали к самому краю и которые поняли: вот он, конец. Нечто большее, чем просто отчаяние. Это были лица людей, взявших мечи с решимостью защитить то, что им дорого.

Но… откуда здесь могла взяться такая группа человеческих солдат? В самом сердце демонического королевства, на землях рода Рейдж. И эта простая синяя одежда на них…

Пытаясь проглотить бурю эмоций внутри, я спокойно спросил:

— Значит, вы хотите, чтобы я их убил?

Пожилая демоница передо мной бесстрашно ухмыльнулась.

— Ха. Если сумеешь, — насмешливо ответила она.

Чего ты, к чёрту, ухмыляешься?! Черты этой женщины походили на черты Прати, и я не смог удержаться: посмотрел на неё с презрением.

— Держи себя в руках! От тебя жажда крови сочится! — резко сказала Анте.

Да? И что с того? Каре-красные глаза женщины светились жутковато, словно заглядывали мне прямо в сердце. Но гнев, который я чувствовал, был совершенно нормален для принца демонов.

— Похоже, вы меня изрядно недооценили. Так хвастались этим «последним испытанием», а оно вот что? — сказал я, не пытаясь скрыть презрения, и указал подбородком на отряд людей. — Сколько бы их ни было, такая мелюзга — не более чем корм. Пустая трата времени и ресурсов. Если это просто ради вашего развлечения, выбрали бы хотя бы что-нибудь повкуснее.

Это были мои настоящие чувства. Я выбрал путь табу, но при этом избегал бессмысленных жертв. Как ни посмотри, это «испытание» не имело никакой ценности. Кучка слабаков без магии не смогла бы и пальцем меня коснуться. Что я докажу, перебив разношёрстное ополчение? Не мог же этот момент ускользнуть от остальных демонов.

Я чего-то не понимаю? У этого испытания есть другая причина? Может, что-то ещё более… зловещее?

— Зилбагиас, никто не недооценивает твою силу, — донёсся из-за спины мягкий знакомый голос. Настолько знакомый, что мне даже не пришлось оборачиваться. Это была моя «мать» в этой жизни — Пратифья Рейдж. Она наблюдала за происходящим с весёлой, ласковой улыбкой. Словно с нетерпением ждала, как на лице её любимого сына вспыхнет восторг от невероятного подарка, который она приготовила. — Мы видели, насколько ты силён, пока ты тренировался здесь. Никто не сомневается: если отправить тебя на передовую хоть сейчас, ты с лёгкостью справишься с любым испытанием. Но ты не солдат рода Рейдж. Ты принц демонов. Как бы мала ни была вероятность, риск не стоит того. Поэтому, прежде чем отправить тебя на настоящее поле боя, мы хотим кое-чему тебя научить.

В воздухе раздался звон кольчуги — шаги вооружённого человека.

— Мы хотим показать тебе, какими назойливыми могут быть люди, связанные вместе святой магией.

Прати указала… на героя.

На нём была видавшая виды кираса, в руках — грубый меч и щит, покрытый царапинами и вмятинами. Держался он как ветеран поля боя, но был молод. Так молод. И всё же лицо его казалось твёрдым, как камень. Рот сжат в тонкую линию, брови глубоко нахмурены, а главное — в глазах горели гнев, ненависть и решимость. Почти как…

— Почти как смотреться в зеркало, верно? — вздохнула Анте.

Словно я смотрел на себя прежнего. От всего этого мне стало не по себе. В самом деле, как человек с такой явной ненавистью к демонам вообще оказался так глубоко на территории демонического королевства? Охотники из ночных эльфов стояли наготове, готовые нашпиговать его стрелами, другие демоны вокруг приготовили копья, но герой не съёжился. Он стоял прямо — не дрогнув.

Блестящий образец героя. У меня едва не выступили слёзы.

— Какая роскошь, — с ухмылкой сказала другая женщина. — Испытать святую магию до выхода на поле боя — почти неслыханное дело. Возможно, это первый случай в истории.

— Мы подготовили это специально для тебя, Зилбагиас. Захватить героя живым для нас исключительно редкая удача, — объяснила Прати, вся в улыбке. — Твоим противником будет это ополчение во главе с героем.

Я услышал, как скрипнули мои зубы, когда я их стиснул.

— Алекс! Держи себя в руках!

На этот раз она была права. Злиться на такое было бы не в образе — если говорить о принце демонов.

Значит, лучший вариант — попытаться выдать этот гнев, эту ненависть, за боевой пыл, направленный на героя.

— У меня просто нет слов, матушка, — мне кое-как удалось улыбнуться. — Даже в самых безумных мечтах я не ожидал бы чего-то настолько невероятного!

Я огляделся. Демонические солдаты, вассалы рода, охотники из ночных эльфов, солдаты-зверолюди…

— Не могу дождаться, когда сокрушу их.

Когда-нибудь я убью вас всех.

Услышав то, что с моей стороны прозвучало как издёвка, герой ещё сильнее помрачнел.

Итак, здравствуйте. Я седьмой принц демонов, Зилбагиас Рейдж.

Вот такая у меня дерьмовая жизнь — жизнь врага человечества.

----------

Возвращение принца демонов домой

С тех пор как я призвал душу Фаравги и кое-как уладил всё с Лайлой, прошло некоторое время.

— Домой?

— Да. Думаю, тебе уже пора познакомиться с остальными членами рода Рейдж.

Мы с Прати ужинали — впервые за долгое время. Целители и так были редкостью среди порождений тьмы, а Прати к тому же была целителем высшего класса, так что занята она была невероятно. Даже на наши тренировки ей приходилось выкраивать время с огромным трудом. Поэтому вне тренировок мы почти не проводили времени вместе. Будь я обычным ребёнком, такое пренебрежение, наверное, разбило бы мне сердце.

— Не бойся. Сколько бы слёз ты ни пролил, я буду рядом и защищу тебя, — гордо объявила Анте, хотя упустила тот факт, что обычный ребёнок вообще никогда бы с ней не встретился.

— В последнее время я всё думаю о твоём первом выходе на поле боя, — невзначай сказала Прати, и я застыл. Редкий деликатес — морская рыба, доставленная в замок и сохранённая с помощью ледяной магии, — вдруг совершенно потерял вкус у меня во рту.

— Разумеется, речь не о ближайшем будущем, — сказала Прати, заметив мою реакцию. — Но, как ты, вероятно, уже знаешь, Дефтелос стоит на грани падения.

Королевство Дефтелос. Да уж, об их положении я знал всё ещё со времён, когда был героем. Моё последнее сражение перед штурмом замка Короля демонов прошло на передовой в королевстве под названием Пуроэ Рефши. Дефтелос находился сразу за ним. Но к тому времени, когда я переродился, Пуроэ Рефши уже был разорён. Дефтелос оказался полностью открыт. Иными словами, стал новой линией фронта. С прошлого года демоническое королевство усилило наступление на Дефтелос и отгрызло большую часть его территории. Его народ был уже на пределе.

— Мы ожидаем, что захватим столицу где-то в следующем году. Взять столичный город — великая честь. Думаю, это станет идеальным первым выходом на поле боя для тебя, — сказала Прати, глядя на меня нежной улыбкой. Хотя формально мой первый бой уже был записан на мой счёт, опыта сражения с армиями Альянса у меня всё ещё не было.

— Едва могу дождаться.

Захват столицы — действительно яркий дебют, да? Чушь собачья! Я старался сохранять невинную, расслабленную позу и сосредоточился на том, чтобы дыхание оставалось ровным.

Прати тихо рассмеялась.

— Ты выглядишь куда спокойнее, чем звучат твои слова. Большинство юнцов на твоём месте уже кипели бы от нетерпения. — Она удовлетворённо кивнула.

— Иногда её беззаботность оказывается весьма полезной.

Д-да… пожалуй. То, что меня растили вдали от других демонических детей моего возраста, тоже отлично сыграло мне на руку.

— Однако, Зилбагиас. Если ты собираешься сражаться против Альянса, одного опыта боёв рядом со зверолюдьми и ночными эльфами недостаточно.

О, кажется, мы возвращаемся к теме.

— Когда мы вернёмся на земли рода Рейдж, первым делом ты познакомишься с теми, кто будет сражаться рядом с тобой. Можно назвать их твоими вассалами.

Нет уж, спасибо. Меньше всего мне нужны семейные вассалы.

— Обычно это были бы демоны примерно твоего возраста, но… в твоём случае ровесники будут не более чем детьми.

— Вы забыли, что я тоже ребёнок?

Прати рассмеялась.

— В нынешнем виде ты легко вытрешь пол любым юнцом, который ещё не достиг полной зрелости.

Эй, не отмахивайся смехом. Я не шутил.

— Но мне правда нормально будет находиться в группе с теми, кто намного старше меня? — спросил я, отправляя в рот кусок рыбы.

Прати снова рассмеялась.

— Просто чтобы ты знал: есть лишь горстка тех, кто может одолеть меня в тренировочном бою. Глава рода — один из этих немногих.

Значит, такие всё-таки есть. Вот это действительно удивительно. Глава рода, должно быть, тот ещё монстр.

— Для такого, как ты, кто способен идти со мной вровень на тренировках, почти не отличающихся от настоящего боя, справиться с такими юнцами будет сущей детской забавой. Хотя сами эти юнцы наверняка будут смотреть на всё иначе. Так что, уверена, по прибытии ты получишь весьма… тёплый приём. — На её лице появилась озорная улыбка. Похоже, она этого даже с нетерпением ждала.

— Вы хотите сказать, мне придётся иметь дело с новыми типами вроде того парня с хрупкими рогами? — Того идиота, который заявил, будто я не убивал Фаравги.

— Ну, не думаю, что у кого-либо из рода Рейдж рога настолько ломкие.

Ладно, но прочность их рогов здесь вообще не главное. Главное — есть у них мозги или нет.

— Возможно, лучше всего было бы ещё раз продемонстрировать этот подвиг на ком-то из них, чтобы закрепить за тобой прозвище «Зилбагиас Роголом»?

Поставить на место кого-нибудь из рода Рейдж таким образом звучало не так уж плохо… Ах да, кстати, прозвище «Роголом» начало приживаться после инцидента с тем болваном. Правда, сейчас оно конкурировало с «вторым пришествием Похотливого» — из-за того, что Лилиану и Лайлу добавили в мою свиту. Честно говоря, я даже не знал, что хуже.

Но если вернуться к теме, значит ли это, что мне придётся командовать теми, кто слабее меня?

— Возможно, мне лучше сражаться одному. Я бы не хотел, чтобы другие попали под мою магию или магию Анте.

— Это… верно, пожалуй. — Лицо Прати омрачилось: она вспомнила случаи, когда сама испытывала на себе Ограничение. — Ты очень похож на Дайагиаса. И манерой боя, и… другими вещами.

Ладно, но ты сама подняла эту тему, так что не делай такое лицо. Серьёзно, как мне вообще на это реагировать?

— Значит, Дайагиас всё-таки сражается без вассалов, — пробормотала Анте.

Судя по отчётам, его любимый способ боя — безумно расплёскивать магию Похоти и магию молний. Любой подчинённый поблизости только мешался бы.

— Я бы хотел сражаться так же, как он.

— Такой роскоши у тебя нет. Для семьи уже неразумно отправлять своего принца демонов на поле боя в одиночку при первом же выходе, но главная цель здесь — дать тем, кого ты поведёшь, возможность прославиться на поле боя.

— Я… понимаю. — Чёрт. Почему их заслуги должны быть моей проблемой? Всё, чего они добьются, — это убьют ещё больше солдат Альянса! — Но я не могу гарантировать, что сумею их защитить, — сказал я, изобразив обречённое выражение. Вот, это должно оставить мне пространство для манёвра.

— Каждый, кто готов выйти на поле боя, уже принял возможность худшего исхода, — спокойно кивнула Прати, уловив только поверхностный смысл моих слов.

Запомни это, Прати. Ты сама сказала. Если их всех перебьют — не моя вина.

Но даже так, похоже, мне всё равно было не избежать убийства новых солдат Альянса. От этой мысли настроение уже падало. Поэтому, пытаясь спрятать подступающую подавленность, я отправил в рот последний кусок дорогой рыбы, откинулся на спинку стула и уставился в окно. Далеко-далеко, словно пытался увидеть далёкие линии фронта…

Так или иначе, было решено: я возвращаюсь на земли рода Рейдж, чтобы найти собственных вассалов.

— Меня не будет около месяца.

— Да, господин. Благодарю вас за помощь в такое занятое время перед отъездом! — Сидар снова и снова закивал.

Я находился в квартале ночных эльфов внутри замка и вяло лежал на диване. Раз уж во время отъезда я не смогу выполнять свои обязательства перед ним, я решил перед уходом исцелить всех разом. Хотя к этому моменту я уже довольно привык… я всё равно не мог отделаться от вопроса, почему должен заходить так далеко ради лечения кучки ночных эльфов.

— Плата за усыновление твоей маленькой собачки оказалась весьма высокой, не так ли?

Не формулируй это так.

«Собачка», о которой шла речь, жалобно заскулила. Лилиана всё ещё ужасно боялась Сидара и остальных ночных эльфов, поэтому я очень хотел уйти как можно скорее… но урон, который я получил от всего этого лечения, лишил мои ноги сил. Лилиана забралась на меня и сунула голову между мной и диваном, будто этого было достаточно, чтобы спрятаться. Ну, голову она спрятала, но всё остальное — не очень. Я начал гладить её по волосам, надеясь хоть немного её успокоить.

Но если даже забыть о количестве, сегодняшнее лечение было тяжёлым.

— Когда тебе так размозжили лицо, выглядело это весьма болезненно.

Я боялся, что если приму всё разом, меня вырубит. Поэтому решил сделать это в два этапа, но, кажется, от этого стало только хуже. В носу всё ещё стоял запах крови. Ценой моего лечения была его работа моим личным охранником в течение ограниченного времени… так что пусть готовится. Я загоняю его до смерти.

— Благодаря вам многие многообещающие юноши вновь получили будущее. Не могу не восхищаться благородством вашего духа, ваше высочество. Ах, принести вам что-нибудь выпить?

Сидар лил неискренние похвалы, потирая ладони с натянутой улыбкой, словно какой-нибудь подозрительный торговец. Когда-то он отвечал за все допросы заключённых в замке. Но после последствий того, что он единоличным решением отпустил Лилиану, он оставил эту должность. Фактически он стал безработным, но взамен получил единоличное право вести со мной переговоры о нашем соглашении по лечению. Поэтому он теперь строил из себя ещё большую шишку, чем прежде.

— Холодной мятной воды. Побольше мёда. Быстро.

— Как пожелаете!

Одного взгляда Сидара хватило, чтобы Вине, тихо ждавшая у края комнаты, бросилась наружу.

Ты даже сам не пойдёшь?

Хотя они и были родственниками, он всё равно обращался с ней довольно резко. Теперь мне стало жаль, что я его поторопил.

Хотя я прожил в замке Короля демонов пять лет, знакомых у меня было очень мало. Лич Энма была отправлена на фронт убирать тела, и единственным, с кем я вообще хоть как-то общался вне семьи Короля демонов, оставался король тёмных драконов Оруфен. А с ним у меня не было ни единой причины прощаться. С братьями и сёстрами тоже не требовалось ничего говорить. Они, скорее всего, заподозрили бы в этом какой-нибудь политический ход.

Так что следующей остановкой стал кабинет Короля демонов.

— Я слышал. Возвращаешься на родину? — сказал король, подняв взгляд от груды бумаг, при этом перо в его руке даже не замедлилось.

— Да. Хотя странно так говорить, когда я родился и вырос здесь, в замке.

— Пожалуй. И всё же Прати собирается отправить тебя в бой? В твоём возрасте? Невероятно, — пробормотал он с суровым выражением. — Даже я не выходил на поле боя, пока полностью не вырос.

— Мне тоже кажется, что это… немного рано. — Но раз это всё равно должно было случиться, наверное, лучше покончить с этим раньше. Если я сокрушу демоническое королевство скорее, Альянс, возможно, понесёт меньше потерь. — Я слышал, это из-за того, что Дефтелос на грани падения.

— Верно. Скорее всего, мы начнём штурм их столицы в следующем году, как только сойдёт снег, — ответил он, будто ожидая моей реакции. — По сведениям наших шпионов, Святая церковь в большой панике. Жаль, что все их труды ни к чему не приведут, — усмехнулся король.

— Не приведут?

— Нет. Армия рода Изанис продвигается. Они не только уже захватили все земли, которые были нам нужны, но и подбираются к столице.

Их наступление, вероятно, остановится в ближайшие несколько дней.

Армия рода Изанис. Значит, этот зелёный ублюдок всё ещё продвигается.

— Насколько я понимаю, наша военная политика состоит в том, чтобы не душить Альянс насмерть. Почему вы позволили роду Изанис зайти так далеко?

Согласно «Основанию демонического королевства», написанному первым Королём демонов, демоническое общество при первой же возможности сорвётся во внутренние распри, что приведёт его к гибели. Именно поэтому постоянные внешние враги были необходимостью. Если армии Короля демонов ударят в полную силу, они в кратчайшие сроки захватят весь континент — и им больше нечем будет заняться. Поэтому продвижение демонических армий строго контролировалось… так почему же роду Изанис позволили такое исключение? Я решил, что для принца демонов этот вопрос звучит достаточно естественно.

Но Король демонов посмотрел на меня с некоторым удивлением, а потом громко рассмеялся.

— Похоже, Прати тебе ничего не сказала?

Слова короля заставили меня на мгновение замолчать.

— Не сказала о чём?

— Род Изанис остановит наступление прямо у столицы. Значит, кому-то другому придётся занять их место и взять сам город, не так ли?

Род Рейдж. Мой первый выход на поле боя. Вот почему я еду на земли рода Рейдж… О.

«Взять столичный город — великая честь». Слова Прати вернулись ко мне. Не может быть… род Рейдж правда всё это подстроил, чтобы забрать эту честь себе?

— Похоже, ты понял. Сейчас фракция Айогиаса забирает одну славу за другой, нарушая равновесие между ними и фракцией Рубифьи. Идеально, если город возьмёт семья вне их конфликта. Но дело такого рода по плечу далеко не любой семье. Как я уже упомянул, наши шпионы сообщают: Святая церковь отправляет в город крупные подкрепления.

— Значит, если оставить это не тому человеку, мы можем проиграть, — заметил я.

— В этом отношении мы можем спокойно довериться роду Рейдж. После того как они не сумели спасти жизнь моему отцу, первому Королю демонов, роду Рейдж так и не дали возможности искупить вину в бою. Довольно сложное стечение обстоятельств привело к тому, что Прати и род Рейдж получили право взять столицу.

Значит, Прати усердно работала за кулисами, да?

— Несомненно, чтобы подготовить сцену для своего сына. Какая невероятная мать. Поразительно.

Заткнись.

— Если бы это был Айогиас, я бы понял, но удивлён, что род Изанис согласился.

— Разумеется, они были недовольны. В конце концов, честь взять столицу вырывали у них прямо из рук, так что они громко выразили своё мнение. По правде говоря, западный регион Дефтелоса изначально был выделен роду Рейдж. Но теперь, в обмен на столицу, он оставлен роду Изанис. Им разрешили оставить себе всё, что они смогут захватить до того, как род Рейдж начнёт действовать.

А, теперь понятно, почему они так агрессивны. Всё награбленное они могли оставить себе.

— И, естественно, они также получили куда большую квоту на лечение, чем обычно. Я слышал, общий объём доступного лечения изрядно вырос благодаря твоей уникальной маленькой зверюшке.

— Ого, всё складывается удивительно красиво, не правда ли? Рабы, которых должны были тратить на твоё обучение, теперь отправляются в другие места, где их расходуют как простую валюту.

Эта мысль привела меня в ярость. Каждый раз, когда мне казалось, что я спас хотя бы несколько жизней, они просто ускользали у меня сквозь пальцы.

— Если это приведёт нас к захвату столицы, я рад видеть, что мои усилия окупились, — я криво улыбнулся и фыркнул, лгая сквозь зубы. Король ответил собственной горьковатой улыбкой, а затем снова стал серьёзным.

— Подкрепления, отправленные Святой церковью, как говорят, огромны. Возможно, Альянс Священного Древа тоже активизировался и присоединился к ним. Ты и род Рейдж будете атаковать хорошо укреплённый город. Люди слабы, но в войне они ни перед чем не останавливаются. Нельзя знать, что именно они попытаются провернуть. Не теряй бдительности, — сказал он, глядя прямо на меня. Хотя он смотрел на человечество свысока, он его не недооценивал. Вероятнее всего, он был сильнейшим существом на континенте, но не позволял этому ударить себе в голову. Это раздражало.

— Я обязательно буду помнить.

— Хорошо. И всё же, когда род Изанис остановит наступление, это выбьет у Альянса значительную часть запала. У них не хватит сил на контратаку. К тому же с потерей стольких производящих продовольствие земель зимой голод станет серьёзной проблемой. Особенно с учётом того, сколько дополнительных войск забилось в столицу. Не думаю, что ночные эльфы позволят линиям снабжения оставаться нетронутыми.

— Информационная сеть демонического королевства действительно загнала Альянс в тяжёлое положение…

Ещё бы. И шпионы-ночные эльфы — это одно. С ними ведь работают даже человеческие предатели!

— Так или иначе, будь то остатки их сил или элитные войска, на поле боя нужны только лучшие из нас, — сказал я.

— Хороший настрой. Хоть я и считаю, что для твоего первого выхода на поле боя немного рано, должен признать: я с нетерпением жду вестей о твоих результатах. Немало воинов уже завидуют твоей славе — даже среди твоей собственной семьи, — многозначительно сказал он. Он намекает, что и в роду Рейдж найдутся те, кто не рад моему возвращению? — Ты ведь знаешь, что делать, когда такое случится? — Он отложил перо и уделил мне всё своё внимание.

Я жил в королевстве дикарей. На такой вопрос всегда существовал только один ответ.

— Заткнуть их кулаками. Но поскольку они члены моей собственной семьи, будет трудно решить, насколько сдерживаться.

— Представляю. Тебе стоит добиться расположения главы рода. Но кроме этого — не сдерживайся. Не показывай слабости даже собственной семье. — Улыбка короля пустила холодок по моей спине. — Объясни любому, кто тебя недооценит, где его место. Хотя, будь ты любым другим принцем, я бы не дал такого совета. Я прекрасно понимаю твою истинную цель.

На миг я почувствовал, как кровь в жилах леденеет — почти замерзает намертво, — пока быстро не понял, что он говорит о моём тайном (и ложном) намерении забрать трон себе. Какой же наивный тип. Трон мне был вообще не нужен. Я целился куда выше! В его собственную голову!

— Понял, отец. — Я кивнул, тихо пытаясь удержать эти чувства внутри. — Значит, не сдерживаться. Возможно, мне стоит сделать из кого-нибудь пример, сломав ему рога.

— Этого не делай.

Так, завершив все прощания, я покинул замок.

†††

Демоны древности жили на до глупости маленькой территории, и земля у них была ужасной. Их величайшим желанием было получить обширные, процветающие владения, которые они могли бы назвать своими. Именно поэтому первый Король демонов свободно раздавал земли своим подчинённым. Его амбиция заключалась не в собственном возвеличивании, а в том, чтобы сделать демонов богаче. В первую очередь он одаривал сильных и своих самых верных сторонников. В результате западная часть континента — земли вокруг замка Короля демонов и соседние области — закрепилась за самыми могущественными родами. Более слабым семьям, напротив, доставалось то, что осталось. Поэтому обычно им приходилось обосновываться восточнее — ближе к линиям фронта. Хотя, забавно, восточные земли на самом деле были плодороднее западных.

Что до рода Рейдж, в котором я родился, он входил в число самых высокопоставленных семей королевства. Ему принадлежала немалая территория к юго-западу от замка. По-видимому, когда-то это было целое человеческое королевство, которое они поглотили. Скелетным лошадям требовалось чуть больше суток, чтобы добраться туда от замка, так что это было не совсем далеко, но и не особенно близко. На драконе путь занял бы около часа, но в этот раз мы ехали в карете. Приближалась зима, и в небе было довольно холодно. К тому же мы никуда особо не спешили, да и людей с собой брали много.

И вот я снова трясся в карете.

— Хотя тряски почти нет, — заметила Анте.

Пожалуй.

Благодаря маленькому чёрному ящику Энмы толчков почти не ощущалось. Я невольно хотел извиниться перед скелетами, запертыми внутри.

В карете тихо сидели Прати, София, Вине и я. Я бы предпочёл взять с собой Лилиану и Лайлу, но даже если не учитывать мнение Прати, прибытие в карете, полной моих «любовниц», произвело бы дурное впечатление на остальных членов рода Рейдж.

Мне было не особенно важно, какие сплетни или слухи обо мне распускают, но Прати такого равнодушия не разделяла. К слову, когда я пошёл доложить матери о том, как хорошо продвигаются дела с Лайлой, она внезапно сорвалась и устроила истерику. Теперь каждый раз, когда видела Лайлу, она прожигала её взглядом. Когда подразумевалось, что я буду спать с Лилианой, её это почти не тревожило — так что же именно в Лайле так её задевало?

— Возможно, дело в самосознании? — предположила Анте.

Мать, чьи критерии беспокойства о девушке сына зависят от того, обладает ли та самосознанием… Я даже не знаю, что об этом думать.

Так или иначе, после всего этого я теперь ехал в одной карете с Прати. Она утопала в сиденье рядом со мной и понемногу начинала клевать носом. Обычно она не из тех, кто снижает бдительность, так что это была редкая возможность для неё расслабиться. София молча листала последние книги по истории, добытые на фронте. Она читала очень медленно, наслаждаясь каждой страницей, словно боялась закончить их слишком быстро.

Прямо напротив меня сидела Вине, вытянувшись по струнке. Когда наши взгляды встретились, её заострённые уши слегка опустились, а выражение стало немного печальным. Застрять здесь с нами троими, каждый из которых стоял гораздо выше неё, почти не оставляло ей возможности расслабиться. Во время нашей прошлой вылазки из замка ей позволили ехать с другими ночными эльфами. Думаю, ехать с теми, кого она знала в более непринуждённой обстановке, было куда удобнее.

Я намеренно пошевелил бровями, слегка надавив на неё. Похоже, атака попала в цель: Вине беззвучно рассмеялась, потом сдалась, отвернулась к окну и опустилась глубже в сиденье.

— Она бывает странно смелой, правда?

Вине казалась немного… не такой, как остальные ночные эльфы. Мне стало любопытно, как она отреагирует, если я в гневе наброшусь на неё за то, что она посмела расслабиться. Хотя эту садистскую любознательность я оставил при себе. По крайней мере пока — из уважения к спящей рядом Прати.

Размышляя об этом, я тоже повернулся к окну кареты. Мы выехали из замка вечером и ехали уже несколько часов. В сельской местности, освещённой только звёздами, почти ничего не было видно, кроме темноты.

Это была территория под прямым контролем замка, и дорогу обступали фермы и фруктовые сады, уже полностью убранные после урожая. Зрелище было довольно унылым. Время от времени мы замечали что-то похожее на деревни зверолюдей, но ни один огонь там не горел, так что они, вероятно, крепко спали. Карета двигалась с невероятной скоростью, и пейзаж проносился мимо так быстро, что им было некогда наслаждаться. Хм. Смотреть правда почти не на что. Мне становилось скучно.

— В прошлый раз на тебе висели твои домашние кошка и собака, не так ли?

По какой-то причине Анте сегодня была немного колючей. Уф… ненавижу это признавать… но я правда привык гладить людей всякий раз, когда руки свободны. Будь то Лилиана, Гарунья или даже Лайла. Теперь без того, кого можно погладить, мне как-то тревожно.

Но в этой карете гладить было некого! Даже если Прати спала, я ни за что не стал бы делать подобное рядом с ней, даже будь у меня кто-то подходящий.

— Хм. Тогда как насчёт этого? — сказала Анте, материализуясь передо мной. Это была (иллюзия) бога-дьявола Антендейксис. Образ, который мог видеть и чувствовать только я.

— Думаю, я вполне подойду тебе в качестве развлечения, нет? — Она озорно улыбнулась и прижалась ко мне сбоку. — Будь благодарен.

Ты просто не хочешь оставаться без поглаживания, да?

— Молчи.

Гах! Пусть ты и иллюзия, но тыкать мне в глаза всё равно чертовски больно! Ладно, ладно. Благодарю за то, что позволяешь себя гладить, о великий бог-дьявол Анте.

— Не стоит благодарности.

И я со всей силы принялся гладить Анте по волосам.

†††

В это самое время: «А? Что происходит?! Он так отчаянно нуждается в женщине, что теперь уже видит несуществующее…?!»

Вине мгновенно напряглась, заметив, как Зилбагиас гладит воздух с лёгкой улыбкой на лице. Ей пришлось собрать всю волю, чтобы продолжать смотреть в окно и молиться тёмным богам, чтобы их путешествие поскорее закончилось.

†††

Тем временем в карете позади них Лайла была полностью погружена в изучение книги, написанной человеческой письменностью. Напротив неё сидели Лилиана и Гарунья, обе крепко спали и громко сопели. Мягкие подушки и отсутствие тряски в карете убаюкали их в приятную дремоту. Лилиана прислонилась к Гарунье. То ли Гарунья просто крепко спала, то ли Лилиана была слишком маленькой, чтобы ей помешать, но служанка-зверолюдка спала так глубоко, что у неё даже начала течь слюна.

[[image:/storage/reader-images/0cd9b357cbf7fbbfa7190792a286a5742c78448e.png]]
Лайла бросила на них косой взгляд и нахмурилась, переворачивая страницу. Лишь совсем недавно она как следует разобралась с фонетическими знаками, которыми пользовались люди, и теперь начинала осваивать идеографические. Поэтому любовная история для взрослых превратилась для неё в серьёзное испытание: она почти ничего не понимала. Кстати, хотя книга и была «для взрослых», это означало лишь, что она не предназначена для младшей аудитории. Ничего непристойного там не было.

Единственным спасением Лайлы было то, что София специально для этой книги составила ей особый словарь. Каждый знак, который, по мнению Софии, мог оказаться для Лайлы слишком сложным, был записан в порядке появления в книге. Рядом указывались правильные чтения демоническим письмом, которое Лайле было привычнее, чтобы она могла сравнивать.

Благодаря этому Лайла, пусть едва-едва, но всё же продиралась сквозь книгу, хотя в человеческом письме оставалась полным новичком. Сейчас она дошла до места, где двух влюблённых разлучали обстоятельства, связанные с их родителями. Лайла не могла оторваться: она сильно сопереживала героине.

Дойдя до конца главы, Лайла тяжело, тоскливо вздохнула. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась и увидела пожилую зверолюдку, сидевшую рядом и вязавшую. Опытная служанка смотрела на Лайлу с тёплой улыбкой.

— Какая же ты хорошая девочка, Лайла. Даже в дороге всё учишься. — Она снова и снова кивала, впечатлённая. — Я вот вообще читать не умею. Так что в моих глазах ты невероятная.

— Н-нет, ничего особенного… — Кроме того, я не учусь, я просто читаю любовный роман… — Я просто… очень хочу поскорее стать полезной лорду Зилбагиасу.

Слегка покраснев, она смущённо оправдалась — хотя это было не совсем ложью. Она так усердно училась именно потому, что считала: умение читать человеческую письменность окажется полезным. Во многих смыслах.

— Как похвально. Ты от меня этого не слышала, но мне очень хотелось бы, чтобы та девочка тоже старалась чуть больше. Она куда умнее меня, так что ей не стоит растрачивать свой талант впустую… — сказала старушка, со вздохом переведя взгляд на потерявшую сознание Гарунью. — Ах, теперь ещё и слюни пускает. Испортит подушки.

— Ах, прошу, дайте ей поспать, — сказала Лайла, остановив пожилую зверолюдку, собиравшуюся разбудить Гарунью. Затем она достала носовой платок и вытерла слюну с уголка рта Гаруньи. — Гарунья очень, очень устала. Ей нужно дать отдохнуть.

В последнее время Гарунья вкладывала все силы в свою цель — стать мастером кулака. Каждую свободную секунду она тратила на тренировки. Поэтому в такие моменты, когда она застряла в дороге и всё равно почти ничего не могла сделать, отдых был правильным выбором. Как зверолюдка, она была одарена физически от природы, но пределы всё равно существовали.

«Я стану мастером кулака, которым мой господин сможет гордиться!»

После этого заявления она начала доводить тело до предела — настолько, насколько могла, не мешая своим обязанностям служанки. Её удары становились настолько мощными, что Лайла решила: даже в драконьем облике получить такой было бы, наверное, довольно больно.

К слову, Лайла тоже понемногу училась самообороне. Правда, то ли потому, что Гарунья была настолько сильна, то ли потому, что Лайла настолько плохо управлялась с человеческим телом, большая часть их тренировок сводилась к тому, что Лайлу швыряли из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

«Н-но в любом случае, пока тебя не убьют мгновенно, ты довольно крепкая».

Вывод был таков: вернувшись в исходный облик, она станет намного сильнее, поэтому основной упор тренировок делали на том, чтобы она пережила внезапную атаку в человеческой форме и успела превратиться обратно.

Глядя на расслабленное спящее лицо Гаруньи, Лайла почувствовала лёгкую печаль. Гарунья ей очень нравилась. С тех пор как Зилбагиас забрал Лайлу к себе, Гарунья относилась к ней только с добротой. Лайла была ей бесконечно благодарна. Но… если подумать об истинной цели Зилбагиаса, то однажды и Гарунья тоже…

Пальцы Лайлы бессознательно сжались на книге. И всё же. Лайла хотела быть полезной Алексу. Ещё раз вытерев рот Гаруньи, Лайла снова откинулась на сиденье и с новой серьёзностью вернулась к чтению.

†††

Тем временем в западном регионе Дефтелоса.

— Похоже… мы сумели… выжить!

Черноволосая мечница подняла взгляд к небу, где уже проступали первые признаки рассвета, и рухнула на колени, осознав, что армия Короля демонов отступает. Вокруг неё расстилалось море трупов. Среди них лежали люди с самыми разными ранами: у кого-то изо лба торчали стрелы ночных эльфов, кому-то копья раскроили головы, чьи-то тела были разорваны на части, а некоторые сгорели от магии до угля… живых найти было куда труднее. Она бы удивилась, если бы хоть кто-то остался невредимым.

Эта крепость должна была находиться в тылу и служить пунктом снабжения для передовой… но теперь сама стала передовой. Они пережили демонический штурм, длившийся всю ночь, отчасти благодаря отчаянной контратаке, отчасти потому, что соединились с отступавшими союзными силами, а ещё потому, что примерно тогда же подошли дополнительные подкрепления от Святой церкви. Не будь там героев и высокопоставленных жрецов, которые ещё оставались сравнительно свежими, крепость пала бы давным-давно. Но даже если сегодня они выжили…

— Похоже, теперь моя очередь, — пробормотала мечница; горечь в её выражении мешала назвать это кривой «улыбкой».

— О, Барбара, ты выжила? — окликнул её сзади хриплый голос. Обернувшись, она увидела старого воина-зверолюда, махавшего ей рукой. Белая шерсть с примесью серого, острые уши, длинная выступающая морда — он был волком-зверолюдом из племени Мудрого Волка, и обе его руки были почти чёрными от крови. От крови врагов, разумеется.

— Ах, учитель! — Барбара поспешно выправила осанку. — Простите, что показала такую слабость! — Хотя старый зверолюд не был её учителем, она глубоко его уважала.

— Ничего страшного. У меня самого спина уже начинает болеть… — В отличие от официального тона Барбары, зверолюд отстранённо нахмурился. — После такого штурма я наполовину ожидал увидеть тебя лежащей на спине. Молодец, что выжила! Главное, что мы оба выбрались! — закончил он со смехом, хлопнул Барбару по плечу… а потом приблизил лицо.

— Герой собирает наших сильнейших, — прошептал он так тихо, что слышала только она. — Похоже, у них есть какой-то план. — В его острых глазах не было ни намёка на преклонный возраст. — Знаю, ты, должно быть, измучена, но мне придётся попросить тебя пойти со мной.

— Да, сэр. — Пробиваясь сквозь усталость, она заставила себя подняться. Бой ещё не закончился.

В некотором смысле внутри крепости всё было хуже, чем на усеянном трупами поле боя снаружи. Тесные узкие коридоры были заставлены ранеными солдатами. Места, чтобы пройти, почти не оставалось. Старому мастеру и Барбаре приходилось двигаться очень осторожно, выбирая путь между ранеными. Все пострадавшие нетерпеливо ждали своей очереди к целителю, подавляя стоны и крики боли. Человеческие жрецы и маги лесных эльфов носились туда-сюда с явным отчаянием, пытаясь сделать всё возможное, но усталость на их лицах была ощутима. Было ясно: ресурсов, чтобы справиться с таким количеством раненых, у них не хватало.

— Босс… — позвал их с пола слабый голос. Опустив взгляд, Барбара увидела бледнолицего мужчину, который слабо смотрел на неё снизу… по крайней мере, та часть лица, что была видна, казалась бледной. Хотя половину лица и значительную часть живота закрывали окровавленные бинты, это всё равно было до боли знакомое лицо.

— О, сегодня твой номер не выпал? — ответила Барбара с прежней энергией.

— Рано говорить, — ответил раненый с кривой улыбкой.

— Выглядишь куда красивее, чем в прошлый раз.

— Ха… не настолько, как ты…

— Прошу прощения? Что ты сказал? — Она наклонилась и ткнула его в ещё здоровую щёку, вызвав жалобный стон о том, что из-за ран даже это больно. Осмотрев его снова, она заметила, что доминирующей руки у него не было от локтя и ниже. Если отрубленная часть больше не была при нём, она, скорее всего, затерялась где-то на поле боя. Целителей, способных справляться с потерянными частями тела, было очень мало. И даже будь рядом кто-то такой, неизвестно, когда он получит доступ к лечению такого уровня. В следующем бою от этого мужчины было бы мало пользы… а значит, лечить его, скорее всего, начнут только тогда, когда всё уляжется.

— Похоже, меня скоро уволят… — пробормотал он голосом, полным смирения. Барбара терпеть не могла мужчин, которые звучали так, будто уже приняли близкую смерть.

— Хватит ныть! — крикнула она и ткнула его пальцем в лоб, снова вызвав болезненный вскрик. — Ты мне ещё кружек десять должен. Если собрался окочуриться, делай это после того, как расплатишься!

Солдат слабо рассмеялся.

— Ни капли милосердия, да?

Ему оставалось только смеяться над её суровым обращением.

— Я сама дотащу тебя до трактира, если понадобится, так что держись.

— Спасибо, — выдохнул он, закрывая здоровый глаз. — Постараюсь поправиться настолько, чтобы передвигаться хотя бы, опираясь кому-нибудь на плечо.

— Хорошо. Хотя это тоже долг, который я с тебя потом взыщу.

— Аха-ха… не волнуйтесь, я всё верну сполна, когда мы вернёмся домой… — Мужчина улыбнулся, направляя усилия на выздоровление. Шлёпнув его по плечу, Барбара поднялась. Кивнув старому зверолюду, они двинулись дальше.

Но это ведь была всего лишь игра, да?

Несмотря на уверенность в его голосе, он был развалиной. Никто бы не удивился, если бы его жизнь оборвалась сразу после короткой передышки. Можно было надеяться, что его успеют вылечить, но раненых было чудовищно много. В такие моменты Барбара проклинала собственную беспомощность: всё, что она умела, — махать мечом. Хандрить из-за этого было бесполезно, но она ничего не могла с собой поделать.

Зверолюд из племени Мудрого Волка бросил на неё обеспокоенный взгляд, но промолчал. Нет… скорее, ему просто нечего было сказать. Вероятно, он чувствовал то же самое, что и мечница.

Женщины-мечницы среди людей вообще встречались довольно редко. Хотя в рядах героев и жрецов женщин было немало, из-за слабости людей в магии остальным приходилось полагаться на обычную мышечную силу, когда дело доходило до ближнего боя. Они не могли усиливать тело магией, как другие расы. Поэтому подавляющее большинство солдат и мечников были мужчинами. Женщины попадали на поле боя лишь в том случае, если обладали исключительным талантом или если особые обстоятельства вынуждали их туда выйти.

Барбара подходила под оба условия. У неё был твёрдый взгляд, чёрные волосы, завязанные сзади, чтобы не мешались, и лицо, покрытое шрамами. Впрочем, не только лицо. Шрамами было покрыто всё её тело — истории бесчисленных полей боя, через которые она прошла.

Мечница Барбара — она же Единорогий мастер меча Барбара. Она была поистине редким талантом: обладала способностями мастера меча, ещё не достигнув и сорока. Прозвище произошло от однорогого шлема, передававшегося ей от предков, и от того, как легко она пробивала даже самую толстую броню врага. Её несомненный талант, безмерное безрассудство и прямой характер привели к тому, что окружающие ласково называли её «Босс». Но когда эти же люди узнавали, что она на самом деле благородного происхождения, обычно не могли уложить это в голове.

Барбара да Роза. Она была второй дочерью провинциального дворянского рода… из страны, которая когда-то соседствовала с Дефтелосом. По сравнению с другими дворянскими семьями они были слабы, но всё же оставались знатью. Поэтому обладали магическим талантом, значительно превосходящим таланты обычных людей… но Барбара родилась с показателем ниже нуля. Хотя родители были очень разочарованы, поскольку у неё имелись талантливые старшие брат и сестра, её воспитывали куда более равнодушно.

Возможно, именно поэтому, несмотря на благородное происхождение, она отвергла изысканность дворянского общества и предпочла учиться фехтованию для самообороны. Мучаясь из-за отсутствия магических способностей, она компенсировала это полной преданностью клинку. И вскоре обнаружила у себя выдающийся природный талант к мечу. К пятнадцати годам семейный инструктор по фехтованию уже не мог даже составить ей достойной конкуренции. Она довела тело до уровня, немыслимого для дворянской девушки.

Видя, как дочь отбрасывает всякое представление о женственности, мать попыталась остановить её тренировки. Она заставила одного из семейных рыцарей вызвать дочь на поединок, чтобы преподать ей урок, но Барбара легко победила его. Возможно, он сдерживался, однако для закалённого ветерана не было оправдания проиграть девочке-подростку. Её отца результат скорее позабавил, и он позволил ей продолжать путь меча.

А потом напали армии Короля демонов, изменив всё. Её отец и старший брат погибли в бою, а демоническое наступление продолжалось. Вместо старшей сестры, у которой не было ни боевого опыта, ни таланта, Барбара повела семейные войска в бой. Хотя с мечом она была невероятно искусна, командовать её вообще не обучали. Но у армии не было возможности играть в притворство и обращаться с ней как с маленькой принцессой. Барбара бросилась прямо на передовую.

В сражениях со зверолюдьми и ограми, едва перевалив за двадцать, она постигла сущность преодоления законов природы. Говорили, что даже величайшие мастера меча не пробуждаются раньше тридцати. То, что она пробудилась столь юной, да ещё и женщиной, заставило людей славить её как бесспорного гения.

Но каким бы несокрушимым бойцом она ни была на поле боя, она оставалась лишь одной мечницей. Одной её было недостаточно, чтобы переломить ход войны. Армия продолжала проигрывать, продолжала отступать, и в конце концов их королевство рухнуло.

Часть её семьи сумела выбраться и бежать в Дефтелос, но они не могли просто осесть и жить спокойно. За ними всё ещё сохранялась ответственность как за бывшей знатью, и Барбара поступила на службу в армию Дефтелоса.

Она продолжала сражаться, продолжала доводить себя до самого порога смерти и продолжала, стиснув зубы, каждый раз пробиваться обратно домой. Так она и оказалась там, где была сейчас. В Дефтелосе, на грани краха.

— Вы здесь.

Когда Барбара и старый зверолюд вошли в подземную комнату для совещаний, они увидели, что почти все уже собрались. Герой в магических доспехах, покрытых бесчисленными шрамами. Жрица с глубокими тёмными кругами под глазами. Эльфийский маг, лишившийся одного длинного заострённого уха — хотя магией рану обработали достаточно, чтобы остановить кровь. И несколько солдат-людей и зверолюдей, все до единого — мастера меча и мастера кулака.

— Это все, сэр Догасин? — спросил один из мастеров меча у старого зверолюда, явно надеясь услышать «нет».

— Это все, — подтвердил старый мастер кулака Догасин, закрыв глаза и кивнув.

Над комнатой повисла тяжёлая тишина. Барбара прикусила губу. В этой толпе не хватало слишком многих знакомых лиц. Слишком многих тех, кто был куда сильнее самой Барбары.

Дверь комнаты распахнулась, и внутрь, переваливаясь, вошла женщина с котлом супа.

— Завтрак принесли.

Похоже, кухня всё ещё работала, несмотря на бой снаружи. Насыщенный запах густого, сытного супа заставил заурчать не один живот.

— Ах, слава богам.

— Тогда поедим. На пустой желудок особо не повоюешь, — начал молодой герой с широкой улыбкой, быстро развеивая мрачную атмосферу в комнате; все взяли миски и принялись за суп. Он был очень густым, с мясом и овощами. Почти словно в него запихнули всё, что оставалось в кладовой. — За едой и поговорим. У меня есть идея, — сказал герой, оглядев всех и зачерпнув суп. — Наш жрец наложил благословение на одного из демонических солдат.

— Я всё ещё могу его отследить, — тихо добавила жрица.

— По-видимому, целью был кто-то близкий к командиру вражеской армии, четвёртому принцу демонов Эмергиасу… а значит, теперь мы знаем, где находится их штаб.

Атмосфера в комнате напряглась.

— Если мы и дальше будем просто сидеть в крепости, вреда от этого будет больше, чем пользы. Сегодня ночью или завтра утром они полностью нас сметут. Конечно, мы не можем просто отступить. Они перебьют нас, как только мы повернёмся спиной, — продолжил герой, проглотив ещё ложку. — Поэтому я предлагаю собрать отряд элиты, воспользоваться скрывающей магией и нанести быстрый, но смертельный удар по их командованию. Наша цель, разумеется, — Эмергиас, их командир.

Барбара поймала себя на том, что бессознательно крепче сжимает рукоять меча.

— Я хочу попросить всех вас помочь.

Никто не ответил сразу, но выражение их глаз невозможно было не заметить — этот взгляд решимости было невозможно пропустить.

— Все согласны? — Герой неловко улыбнулся: он был доволен, но всё же немного обеспокоен.

— Видишь? Я же говорил, что так и будет, — гордо заявил одноухий эльф.

— О чём ты?

— Я говорил ему, что никто не откажется, если он попросит помощи. Леонардо был уверен, что кто-нибудь решит остаться.

Молодому герою Леонардо оставалось только неловко пожать плечами после объяснения мага.

— Я прекрасно понимаю, насколько это безрассудно. Думал, если к нам присоединится ещё пара человек, всё может получиться.

— Да ладно вам, господин герой. Вы нас что, недооцениваете?

— Серьёзно. Думаете, кто-то из нас в этот момент боится за свою жизнь?

— Как мы можем называться мужчинами, если просто подожмём хвосты?!

— Или женщинами, для некоторых из нас!

Мастера боя посмотрели на Барбару.

— О, точно.

— Извини.

— Ты такая мужественная, что я иногда забываю…

— Стоп, и что это должно значить?! — крикнула Барбара в ответ, заставив мужчин замахать руками с извинениями, после чего все рассмеялись. Всё вернулось в привычное русло.

— В любом случае, я именно этого и ожидал, — сказал эльфийский маг, вытаскивая из нагрудного кармана пучок шнурков. — Поэтому подготовил для нас жребий. В нём двое «победителей».

— Подождите, вы хотите сказать, что некоторым из нас придётся остаться?

— Мы не можем взять всех. — Маг саркастически улыбнулся, ничуть не смутившись от критики мастера меча.

— Пока будет идти атака, силам, оставшимся здесь, нужно будет отступить, — тихо добавила жрица. — Хотя нашей атакой мы разворошим осиное гнездо, когда они поймут, что мы собираемся отступать, они наверняка организуют преследование. Тех, кто «выиграет» жребий, попросят стать арьергардом.

Мастера боя разом помрачнели.

— По-моему, вы имели в виду тех, кто «проиграет».

— Победа только на словах, да?

— Истинная правда, — горько рассмеялся Догасин.

— Ладно, начнём. Времени мало. — Эльф протянул пучок шнурков, концы которых скрывал в кулаке.

— Посмотрим… Думаю, выберу этот. — Догасин почти без колебаний коснулся одного шнурка пальцем. — Пусть все тянут одновременно.

— Хорошая идея. Я возьму этот.

— Тогда я этот.

Все начали выбирать шнурки.

— А ты? Я, пожалуй, беру этот.

— Погоди, этот мой. У меня плохое предчувствие насчёт крайнего.

— Поздно, он твой.

— Ни за что! Это точно проигрышный!

— Я тебе говорю, этот мой!

— Да заткнитесь уже! Тогда я его возьму! — Барбара схватила тот самый шнурок.

— Все готовы? Тогда —

Они одновременно выдернули шнурки из руки эльфа. Все огляделись, проверяя, что кому досталось.

Шнурок Догасина был белым. У двух споривших из-за крайнего шнурка тоже были белые. Белый, белый, белый.

Шнурок Барбары оказался тёмно-красным. Напротив неё мастер меча с большим мечом оплакивал собственный тёмно-красный шнурок.

— Похоже, победили Барбара и Хессель.

— Поздравляем! Хотя, наверное, это скорее проигрыш.

— Не повезло вам!

«Проигравшие» смеялись, пока Барбара и Хессель хмурились.

— Я ужасен в обороне. Кто-нибудь хочет поменяться?

— Ни за что. Будь мужчиной и прими судьбу, Хессель!

— Ты плохо бегаешь. Разве ты не идеальный арьергард?

— Мне всегда тревожно драться рядом с тобой. Даже рад, что в этот раз мы в разных командах.

— Так я всё-таки проиграл!

И в таком духе они продолжали.

— Ну что ж… — Отчасти с весельем, отчасти с сожалением эльфийский маг поднялся с места. — Почти пора. — Он говорил так непринуждённо, будто объявлял, что выходит на утреннюю прогулку. Остальные быстро встали с тем же беззаботным настроем. Барбара присоединилась к ним, и хотя мгновение назад её руки под столом были сжаты от досады, теперь её лицо ничего не выражало.

Герой Леонардо начал выставлять чашки на стол.

— Вино или вода?

— Мне воду. Алкоголь притупляет чувства.

— Мне тоже воду, — сказал Догасин, и за ним повторил ещё один черномехий зверолюд-мастер кулака.

— Мне хорошего. Я никогда не отказываюсь от алкоголя.

— Неудивительно, что ты постоянно портишь себе желудок пойлом, таким дешёвым, что его мешают с мутной водой.

— Это было давным-давно! Значит, ты воду?

— Вина, пожалуйста!

Леонардо, смеясь над их перебранкой, наполнил последние две чашки почти до краёв.

— Герои человечества, соберитесь! Нет врага, что сравнится с нашей силой!

— Храбрые воины, пойте свой дух до небес! Пусть они увидят наш бой! — весело запели два мастера меча.

— Песнь героев, звучи. Сердца наши крепко скрепи. Воины, тьму прогоняющие, вперёд. Пусть враг рассыплется, когда клинок плясать начнёт, — продолжил песню ещё один мастер меча, улыбаясь. Это был довольно известный гимн Альянса.

— О пламя надежды, гори ярко! Пусть наш бой осветит ночь! — Леонардо высоко поднял чашу.

— Души воинов, сияйте. Пусть ваш очищающий серебряный свет… укажет путь, — продолжила жрица словно молитву, поднимая посох.

— Пусть наши дела отзовутся в вечности!

— История нашей победы — навеки в пламенной памяти!

Даже Барбара и Хессель присоединились.

— О боги света, о законы природы, улыбнитесь нам!

Хотя это был человеческий гимн, зверолюди без колебаний его подхватили.

— Как бы ни темна была ночная завеса, бояться нам нечего!

— Наши души, наш свет изгонят отсюда всякое зло!

В какой-то момент эльфийский маг достал флейту и начал играть.

— Вместе мы встретим новый рассвет! — Все улыбались ярко, пока пели. — С победой и славой в ладонях!

Они подняли напитки.

— За удачу.

— За божественную защиту.

— Пусть духи ведут нас.

Молитвы и пожелания смешались, и все разом осушили чаши. Они были полны энергии и решимости.

— Ну что, пойдём.

Во главе с Леонардо они покинули комнату для совещаний. Процессия из героя, жрицы, мага и мастеров боя привлекла внимание отдыхающих солдат. Те, кто был сообразительнее, начали молиться, благословляя их и желая удачи, пока они проходили мимо. Позади крепости они в последний раз проверили снаряжение.

— Пойдём через лес, чтобы обойти их неполное окружение. Когда вступим в контакт… ну, думаю, будет довольно ярко, так что вы сразу заметите.

— Да. — Жрица не смогла ответить без паузы.

Леонардо обсуждал с жрицей план. Герой казался таким же спокойным, как всегда, но жрица явно с трудом сохраняла самообладание. Их разговор словно немного застопорился.

— Лео…

— Да?

— Вот… возьми это.

Из кармана она достала маленький браслет.

— Я хотела потратить на него больше времени… но сплела его в надежде, что он убережёт тебя. Поэтому, пожалуйста… возьми с собой. — Жрица неловко улыбнулась. — И что бы ты ни делал… пожалуйста, вернись живым.

— Чар… — Герой Леонардо взял браслет с улыбкой. — Спасибо. Я уже чувствую себя сильнее. Правда, спасибо.

Завязав браслет на правом запястье, он начал сгибать руку, заставив жрицу, которую он называл Чар, тревожно улыбнуться. Хотя держался он ярко и бодро… она надеялась услышать от него что-то другое.

[[image:/storage/reader-images/d9a8cd42cc74e6f9c46b1ff043e32a28e73ec3b4.png]]
— Учитель… — позвала Барбара Догасина, наблюдая за обменом между этими двумя.

— М-м. Пора устроить им ад. — Старый мастер кулака показал зубастую улыбку. — У меня настоящий шанс прославить своё имя. Едва могу дождаться. — Его отстранённость вместе со свирепым боевым духом делали его таким же надёжным, как всегда… но не могли убрать тяжесть, сжавшую грудь Барбары. За недолгое время знакомства она многому у него научилась.

— Жаль, что я не иду с вами.

— Мне тоже. Но ничего. Когда я вернусь, у нас ещё будет много возможностей сражаться вместе. — Догасин протянул кулак. Собрав всю силу, какая у неё была, она с улыбкой ответила ударом кулака о кулак.

— Ставим, кто возьмёт голову принца демонов?

— Я в деле. На что ставим?

— Проигравший танцует голым в трактире!

— О, ну ты напросился. Жду не дождусь, как увижу тебя отплясывающим нагишом! — Двое мастеров меча, недавно споривших, теперь шутили так, будто их жизни вовсе не окажутся скоро под угрозой.

Один мастер меча с изогнутым клинком сидел с закрытыми глазами, будто медитировал. Другой маленькой тряпкой полировал щит, который держал в левой руке. Мастер кулака тщательно растягивался. Ещё один лежал, раскинувшись на земле, наслаждаясь тёплым солнечным светом.

— Ладно… идём. Пожалуйста, спрячь нас. — Отвернувшись от Чар, Леонардо, казалось, больше ничего не хотел говорить.

— Хорошо. — Жрица подняла посох, когда воины штурмового отряда собрались вокруг. Собрав остатки сил и молясь так отчаянно, как только могла, Чар начала читать заклинание… и отряд стал расплывчатым, неясным.

— Скоро увидимся, Чар, — сказал Леонардо, всё ещё не поворачиваясь. Глаза Чар широко распахнулись от потрясения, но заклинание уже завершилось. Героя и его группу больше не было видно — не слышно было даже их удаляющихся шагов.

— Лео…!

Словно лишившись сил, Чар упала на колени, и слёзы покатились по её лицу. Барбара и Хессель, двое оставшихся, переглянулись. Теперь у жрицы не было никого рядом, и Барбара обняла Чар за плечи. Дав ей немного времени выплакаться…

— Ладно, соберёмся. — Им нужно было начинать подготовку к отступлению. — Работы ещё полно, верно? — У них не было времени сидеть и тонуть в чувствах.

— Д-да…! — Собравшись, Чар вытерла слёзы и, пошатываясь, направилась обратно в крепость.

Отряд бежал группой через лес под скрывающей завесой Чар.

— Ты уверен, что так было нормально? — прошептал один из мастеров меча Леонардо.

— Что именно?

— Как минимум надо было обнять её и поцеловать.

— Мы не в таких отношениях.

— Серьёзно? — воскликнул один из привычной парочки.

— Мы были уверены, что вы вот так, — сказал второй из этой пары, сцепив мизинцы.

— Никто не знает, когда мы можем умереть, верно? Так лучше.

Один из мастеров кулака хлопнул ладонью себя по лбу и застонал.

— Именно поэтому и надо быть близкими!

— Вот-вот.

— Да вы издеваетесь…

— А? Что? — Леонардо внезапно растерялся под столькими осуждающими взглядами.

— Ты давно их знаешь. Почему ничего не сказал? — спросил другой мастер меча, обернувшись к эльфийскому магу, чьё единственное целое ухо недовольно шевельнулось.

— Поверьте, я пытался. Мне приходилось смотреть на их чепуху от рассвета до заката каждый день. Чем сильнее я подталкивал их сойтись, тем дальше они отходили друг от друга. Что мне было делать? — Эльф бросил грязный взгляд на Леонардо, а тот смог лишь растерянно пожать плечами.

— В любом случае я поговорю с ней, когда мы вернёмся, — сказал Леонардо, снова глядя вперёд. — План очень рискованный, но умирать зря я не собираюсь.

— Хе. Вот это правильно.

— Быстро закончим и вернёмся.

Пара мастеров меча ответила, и в их лицах не было ни намёка на страх. Нет… это касалось всех. Они бежали с бесстрашными улыбками.

Сделав широкий крюк, чтобы обойти демоническое кольцо вокруг крепости, они добрались до леса. Догасин, бежавший во главе, принюхался.

— Пахнет кошкой.

— Похоже, они выставили патрули широко, — подтвердил ещё один мастер кулака из собачьих зверолюдей.

— Мы пойдём впереди. Правая сторона моя.

— Тогда левая моя.

С резким звуком рассекаемого ветра два мастера кулака исчезли.

— Вот же…

— Быстрые.

Пробормотала пара мастеров меча. Хотя остальные и так бежали очень быстро, физические способности зверолюдей — да ещё и мастеров кулака — находились на совершенно ином уровне.

— Рад, что они на нашей стороне. — Леонардо ухмыльнулся. — Но отставать нельзя.

Они не могли позволить себе проиграть здесь.

Мы остановим их продвижение, и все спасутся…

Она спасётся.

†††

В глубине леса среди ветвей прятался кто-то — зверолюд-кошка. Одетый в тёмно-зелёное и коричневое, чтобы сливаться с окружением, он сидел в засаде, следя глазом и ухом за происходящим вокруг. Каждый раз, когда ветер шевелил ближайшие листья, его уши дёргались. Это был один из дозорных, выставленных армией Короля демонов. Хотя смена была долгой, дозорный не проявлял ни малейшего признака ослабления бдительности.

Ветер подул снова. Дозорный широко раскрыл зрачки, вглядываясь в темноту леса. За его спиной подкралась серая тень. С тихим, едва слышным глухим ударом кулак обрушился на затылок дозорного. Кровь брызнула из ушей и носа, и дозорный рухнул вперёд, соскальзывая со своего насеста на дереве.

Старый зверолюд-мастер кулака фыркнул, поймал падающее тело в воздухе и мягко опустил его на землю. Этим зверолюдом был старый мастер Догасин.

Осторожно положив труп, он поднял голову и принюхался. Оттолкнувшись от земли, он снова взлетел в листву, танцуя между ветвями, как ветер, скользящий сквозь листья.

Вот. На другой ветке сидел ночной эльф в тяжёлом плаще, защищавшем от солнечного света. То ли по совпадению, то ли каким-то инстинктивным предчувствием близкой смерти, ночной эльф поднял взгляд как раз тогда, когда Догасин появился перед ним.

— Чт— — Одна рука потянулась к ножу, другая к свистку, и затем прозвучал ещё один глухой удар. Прежде чем руки успели схватить инструменты, быстрый удар хлестнул вперёд и пришёлся ему в лоб. Кровь брызнула из глаз, носа и ушей ночного эльфа, а Догасин мягко направил свежий труп на землю.

Меня заметили? Похоже, мне ещё далеко.

Беззвучно пробормотав это про себя, Догасин снова принюхался. Похоже, почти все дозорные были устранены. Спрятав тело в тени дерева, он вновь побежал по лесу — свирепый ветер, стремящийся вернуться к товарищам.

Хотя «старый мастер» Догасин был ветераном бесчисленных полей боя, на самом деле звание мастера кулака он получил сравнительно недавно. Его силы пробудились лишь несколько лет назад. Возможно, как мастер кулака он был не слишком талантлив. Любой обычный зверолюд задолго до его возраста утонул бы в скорби о неудаче и отказался от цели, или же его навыки и способности угасли бы. Но Догасин никогда не сдавался. Даже наблюдая, как молодые мастера кулака превосходят его, он терпел насмешки и честно продолжал оттачивать собственное мастерство, пока наконец не взобрался на ту же вершину, что и они.

В честь его несгибаемого духа, силы воли и упорства он получил прозвище «старый мастер» из уважения. И даже пробудившись как мастер кулака, он продолжал ещё сильнее оттачивать навыки. Вместо того чтобы слабеть с возрастом, он поднимался на уровень, который другие считали божественным.

— Мы их вычистили, — доложил Догасин товарищам. Люди под одной и той же скрывающей магией могли смутно ощущать друг друга, так что, следуя запаху, он легко воссоединился с союзниками. Благодарность Альянса за то, что псы и волки-зверолюди были на их стороне, невозможно было измерить.

— Как позиция врага?

— Крепко спят, — ответил второй пёс-зверолюд на вопрос Леонардо. — Лес мы вычистили, но башни главного лагеря и демонических часовых не трогали.

Что теперь?

— Есть идеи, где принц?

— Точно нет. Но был один хорошо охраняемый шатёр, куда наряднее остальных.

— Флаг или герб видели? — спросил эльфийский маг.

— Сплошной чёрный флаг и зелёный флаг с золотой вышивкой.

— Больше восьмидесяти процентов, что это флаг Изанис. Должно быть, шатёр Эмергиаса.

— Хорошо. Значит, это наша цель. Давайте устроим всё ярко. И само собой, мы все вернёмся домой целыми и невредимыми… вместе.

Леонардо протянул кулак. Все — даже эльфийский маг — сложили кулаки с его кулаком, и на их лицах поднялись свирепые улыбки.

— Начинаем.

Мечи были обнажены. Когда дозорные замолчали, они метнулись между тенями деревьев, миновали внешние линии и направились к центру лагеря — туда, где среди моря палаток стоял один шатёр крупнее остальных, под зелёным флагом.

До него было двести шагов от опушки. Далеко, да ещё и под плотной охраной: ночные эльфы-лучники в плащах от солнечного света и демонические воины с копьями. Хотя для порождений тьмы это была глубокая ночь, охрана принца, к сожалению, вовсе не была расслабленной.

— Какая страстная компания.

— Но до нашего уровня им далеко.

— Истинная правда. Пойдём поздороваемся.

С кривой улыбкой Леонардо кивнул магу. Магия вспухла вокруг них обоих.

— Духи природы, защитите нас.

— Боги света, обратите на меня свой взор.

Скрывающая магия…

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Пусть ваш святой свет сияет в моих руках!

…разбилась.

— Смерть тьме! — разом взревели мужчины.

— На нас напали!

— Что делают эти дозорные?!

Когда отряд героя вырвался из леса, демоны мгновенно заметили их; один ночной эльф потянулся к свистку, пока остальные готовили луки. Но ещё до того, как свисток коснулся его губ, один из псов-мастеров кулака выпустил маленький камень. Ударом кулака в воздухе он метнул его вперёд, и камень с взрывным звуком превратился в смертоносный снаряд — пронёсся по воздуху, оставляя за собой паровой след. Он не только разбил тревожный свисток, но и лицо ночного эльфа за ним.

— Как вы смеете! — Оставшиеся ночные эльфы натянули луки. Их смертельный залп был точен. Почти невозможно было понять, что это была мгновенная реакция на внезапную атаку. Но старый мастер Догасин прыгнул вперёд, защищая товарищей. Его руки и ноги чертили в воздухе широкие дуги — мягкие и спокойные, словно танец. Дождь стрел двинулся вслед за его руками и ногами…

— Позвольте вернуть это вам.

…а затем неестественно изогнулся в воздухе и полетел обратно в лучников.

— Что?!

Возвращённый залп стрел ночных эльфов почти никого не оставил невредимым. Большинство рухнули на землю, с собственными стрелами, торчащими из шей. Один, едва сумевший избежать смертельного ранения, вытащил свисток и с силой дунул; резкий звук разнёсся по лагерю. Лагерь мгновенно зашевелился: отдыхающие демоны поднимались к бою.

— Проклятые!

— На колени, черви!

Следом атаковали демонические копейщики. Один попытался наложить на них проклятие, но…

— Позволь нам пройти, сокрытым от этих проклятых слов.

Защитные чары эльфийского мага полностью его отразили.

— Сожги! — Другой демон поднял копьё, и из него вырвался поток пламени, похожий на дыхание дракона.

— О великое пламя! — В ответ Леонардо поднял меч, и из него вырвался серебристо-белый огонь, вступивший в схватку с наступающим пожаром. По одному виду пламя демона было гораздо больше — куда яростнее, — но святая магия Леонардо вгрызлась в него, как свирепый волк. Огромный взрыв сотряс место, когда оба огня погасли. А после… — Вперёд! — Клинки мастеров меча хлестнули вперёд.

Одним шагом они попрали здравый смысл. Прорвавшись сквозь остатки взрыва, мастера меча в тот же миг оказались у демонических копейщиков.

Один из молодых демонов был застигнут совершенно врасплох. Мастер меча с двумя клинками перед ним поднял оружие; в нём было спокойствие, словно он сам был не более чем отполированной сталью.

— Я — — Рот демона раскрылся, начиная заклинание, но в то же мгновение два клинка сверкнули. Один рассёк поднятое для защиты копьё, другой отделил голову демона от плеч. Отрубленная голова закувыркалась в воздухе с выражением шока на лице, рот всё ещё шевелился, словно пытался закончить заклинание.

— Дерьмо! Они мастера меча! — взревел другой демон, его копьё вспыхнуло пламенем. Честно говоря, учитывая подвиги мастеров кулака, которые они видели до этого, осознание пришло довольно поздно. Они уже должны были понимать, с кем имеют дело. — Не подпускайте!

Словно участвуя в театральном представлении, демон изверг изо рта огонь, пытаясь не подпустить мастеров меча. Однако один из них легко отплясал в сторону от пламени, щит уберёг его от вреда, а вторая рука вывела вперёд изогнутый меч.

Демон хмыкнул и поднял копьё для защиты. В воздухе прозвенел резкий металлический звон. Одежда мастера меча взметнулась, когда он отпрыгнул назад после единственного обмена ударами; демон тоже отступил, выпустив из рук защитный взрыв пламени.

— Ч-чёрт, близко было…! — Поняв, что едва выжил, демон покрылся холодным потом. Никаких жизней не хватит, чтобы сражаться с мастером меча в ближнем бою!

Как только эта мысль мелькнула у него в голове, выкованное гномами магическое копьё раскололось надвое.

— Ах, моё копьё! — А вскоре следом, с фонтаном крови, раскололся и его живот. — Ч-чёрт… т-ты… — Даже не доставая до него клинком, мастер меча оставил глубокую рану поперёк его живота. Именно поэтому он отступил — он уже победил. Демон рухнул на землю, словно уже мёртвый; ровная линия разреза прошла от нижней части туловища вверх через грудь, пробив рёбра и сердце.

— Проклятые! — взревел пожилой демон, увидев, как двух его молодых товарищей срубили. — Сгний!

Закалённый ветеран не испытывал страха перед мастером меча перед собой. Как всегда, он начал с магии, чтобы ослабить врага. Зловещие тёмно-зелёные проклятия вырвались из его рук и хлестнули к мастеру меча, словно стая ядовитых змей.

— Духи ветра, отриньте эту скопившуюся скверну. — Но они были рассеяны очищающими ветрами, призванными эльфийским магом в тылу.

— Благодарю! — Мастер меча ухмыльнулся: стройный мужчина с прямым клинком и небольшим щитом, отполированным до зеркального блеска. Затем он обратил эту улыбку к демонам. Демон цокнул языком, но в остальном не слишком встревожился от вмешательства. Остерегаясь магического ответного удара, мастера меча замедлили продвижение. Этого закалённому демоническому воину было более чем достаточно, чтобы восстановить положение.

— Умри! — Вливая магию в копьё, демон сжался, как пружина, и выстрелил вперёд. Но мастер меча с лёгкостью отвёл всю мощь удара. Отбив летящее острие копья, он рванулся вперёд — но демон был готов. Впившись передней ногой в землю, он поднял облако грязи прямо в лицо мастеру меча. Затем, подгадав момент его отвлечения, опустил копьё вниз… — Гх…

Но мастер меча лишь шевельнул кистью; клинок мелькнул у него перед глазами ровно настолько, чтобы отбить летящий песок и сор. В ответ он поднял щит, и зеркальная поверхность поймала солнечный свет, отразив его прямо в глаза демона.

— Гааа?! — вскрикнул демон, размахивая копьём, ослеплённый светом. Хотя он лишился зрения лишь на краткий миг, при столкновении с мастером меча этого было достаточно для смерти.

— Надеюсь, жалоб на трусость не будет? — прошептал голос у уха ослепшего демона.

— Проклят— — Прежде чем он успел закончить проклятие, голова отделилась от тела.

Расправившись с охраной, отряд героя ворвался в большой шатёр.

— Его здесь нет!

— Это просто место для совещаний!

Вопреки ожиданиям, шатёр был пуст. Вместо спящего принца они нашли круглый стол, большую карту и груды документов — и больше ничего.

— О великое пламя!

Подпалив бумаги, они выбежали наружу. Потерянное время было катастрофическим. Продолжать ли искать принца, отходить или просто нанести как можно больше урона? Нет… роскоши такого выбора у них уже не было.

— Мастера меча!

— Они сильные! Держите дистанцию!

— Сначала мага!

Им придётся наносить как можно больше урона, одновременно выискивая принца!

Разбуженные тревожным свистком, демонические солдаты начали высыпать из окружающих палаток. Но большинство были в одежде для сна. Выбор, о котором они, похоже, сожалели, поспешно выбегая без полного снаряжения, теперь, когда видели, что против них мастера меча. Даже лёгкая броня была бы бесполезна, но всё же лучше, чем сражаться полуголыми.

Когда группа Леонардо вышла из шатра для совещаний, их уже окружили, и началась магическая битва.

— На колени!

— Будь искалечен!

— Корчись в муках!

Проклятия обрушились на них дождём.

— О великие благословения! — взревел Леонардо, высоко подняв щит, и серебряный свет окутал его группу.

— Сокрой нас от этих нечестивых проклятий! — Эльфийский маг отчаянно добавил к этому собственные защитные чары. Сжавшись в плотную группу, их отряд сумел медленно продвигаться, но демоны держали дистанцию, и обе стороны оказались в чем-то вроде тупика. Мастера меча были готовы рвануть вперёд при первой возможности, но отделиться от группы означало покинуть безопасность магической защиты. Это значило бы нырнуть головой вперёд в проклятия, так что безрассудства следовало избегать.

— И это вы называете себя демонами?!

— Брат, да это же просто сборище трусов. Согласен?! — громко заявила привычная пара мастеров меча, нарочито пожимая плечами и насмехаясь над осторожностью врага.

— Мы наконец-то пришли прямо к ним в лагерь поздороваться.

— А они стоят тут как идиоты! Какая трата времени! — сплюнул один, с лицом, словно эталон презрения.

— Что, копья у вас просто для вида?

— Может, обменяете их на трости?

— Хоть безопаснее будет, когда коленки начнут дрожать!

— Ведь именно это сейчас происходит, да? Иначе почему вы застыли как доски и бормочете себе под нос?

Они расхохотались.

— Уааа, мамочка! Мастера меча такие страшные!

— Ну-ну, малыш, я научу тебя хорошенькому проклятию, — один заныл высоким детским голоском, а второй «успокаивал» его мерзким материнским фальцетом. — Де-мон стань слабый! Ко-пьё стань палочка!

— О, смотрите все! Мамочка научила тебя удобному проклятию!

— А теперь скажем вместе! Покажите нам магию, которой так гордитесь!

— Больше не надо бояться страшных мастеров меча! — И двое снова заревели от смеха.

В лагере воцарилась мёртвая тишина. Демоны смотрели на представление с пустыми лицами. Нет… не то чтобы лица ничего не выражали. Они были так натянуты, что выражение на них просто не могло появиться. Мало-помалу их лица становились всё темнее и темнее…

— Убить их! — С налитыми кровью глазами полуголые демоны взбесились; впереди рванули молодые. Старшие пытались остановить их, ругая за то, что они повелись на настолько очевидную провокацию, но тщетно.

Два мастера меча взяли себя в руки, наконец прекратив смеяться… и подняли щиты со свирепыми улыбками. Но и эти улыбки быстро исчезли, когда оба приняли зеркальные стойки, с мечом и щитом наготове.

Их стойки были одинаковыми, словно двух мастеров меча отлили в одной форме. В отличие от других мастеров меча, в их фехтовании не было ни индивидуальности, ни личности. Но этого следовало ожидать. Они оба пробудились, служа обычными рядовыми солдатами. Они достигли совершенства в стандартном человеческом фехтовании, превзошли его и преодолели законы природы. А основой человеческого фехтования была согласованность.

— Я иду за тобой.

— Понял.

Формация из двух человек врезалась в толпу разъярённых демонов. Магические копья отбивались простыми деревянными щитами. Нет, они ими разбивались. Мастера меча шагнули внутрь. Твёрдо, точно, без единого лишнего движения их клинки пронзали сердца и разрезали шеи — толпа в несколько десятков за миг превратилась в груду трупов.

— Ч-чёрт их…!

— Эти… эти идиоты!

— Не дайте им уйти! Они не заслуживают быстрой смерти!

Наконец ярость захлестнула и более опытных демонов. Но вместо того чтобы потерять голову, они начали с новой волны магии.

— Угх… Духи природы, даруйте нам защиту, отриньте эти проклятые слова!

— О великие благословения! — Эльфийский маг напрягся под тяжестью их магии, а Леонардо отчаянно пытался его поддержать.

— Убейте их всех!

— Сдохни, травоед!

В то же время только что прибывшая группа ночных эльфов с радостью выпустила залп стрел в эльфийского мага. Но рядом с магом всё ещё были Догасин и остальные мастера кулака.

— Ого, вы сегодня популярны, — отстранённо рассмеялся Догасин, пока охотники-ночные эльфы падали от собственных стрел. Ободрённый эльфийский маг улыбнулся и вернулся к заклинаниям… — Разорви.

В этот момент он услышал шёпот у самого уха. Что-то полоснуло мага по лицу, заставив вскрикнуть от боли. Рана была неглубокой, но всё же ошеломила его. Каким-то образом проклятие проскользнуло сквозь защиту духов ветра и достигло его. Словно кто-то произнёс проклятие прямо у него за спиной.

И вдруг из-за толпы демонов возникло подавляющее присутствие.

— Похоже, они с вами жестоко обошлись, — вздохнул новый прибывший, оглядывая гору трупов. Демон с зелёными волосами, полностью вооружённый и в доспехах. Хотя они никогда прежде не видели его собственными глазами, все точно поняли, кто перед ними. Их цель.

Четвёртый принц демонов, Эмергиас Изанис.

— Ваше высочество! — Из-за зелёноволосого принца вышли новые демоны. Они тоже были полностью вооружены. Двигались с выверенной точностью отработанного строя. И хотя до принца им было далеко, у каждого ощущалась мощная магическая аура.

Элита…!

Прижимая руку к ране на лице, эльфийский маг помрачнел. Эти новые враги были на другом уровне по сравнению с полусонными и полуодетыми демонами, с которыми они сражались до этого.

— Мы разберёмся. Назад! — приказала женщина-солдат рядом с Эмергиасом. Как и у принца, у неё были зелёные волосы, а значит, они, вероятно, состояли в родстве.

К счастью, толпа демонов подчинилась её словам и отступила. Какими бы пугающими ни были мастера меча, демоны не могли позволить себе опозориться бегством. Но если им приказали отойти, у них появилось оправдание. На их место двинулись принц и его элита.

Но ведь именно этого шанса мы и искали! Тем временем Леонардо подстёгивал себя. Если подумать, цель их убийства сама вышла к ним. Они сэкономили много времени на поисках.

Отряд героя обменялся взглядами.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Пусть ваш святой свет сияет в моих руках!

Леонардо высвободил всю силу, которую сдерживал.

— Aigia A Lumaturasu!

Божественные доспехи чемпионов!

Мощное благословение окутало отряд, плащ света наполнил мастеров меча и мастеров кулака новой силой. Они должны были быстро покончить с этим.

— Ха. Напрасно стараетесь. — Но принц демонов не дрогнул и лишь насмешливо посмотрел на них. — Моё имя — Эмергиас Изанис, четвёртый принц демонов! — Магия хлынула из принца настолько густая, что даже люди могли её видеть.

— Aposarusurosui.

Рассыпьтесь по ветру.

Вокруг них взметнулся могучий порыв, настолько тяжёлый от магии, что он искажал вид отряда героя. Неудивительно, что такая демонстрация мощи заставила их замешкаться.

— Духи ветра! — Эльфийский маг не потерял ни мгновения и произнёс собственную молитву, нейтрализуя проклятие своим очищающим ветром. Так он подумал сначала. Но…

Оно разрывает очищающую магию?!

У мага по коже поднялись мурашки. Он едва сумел защититься, но атака принца была чудовищно мощным рассеивающим проклятием. Даже с их святой магией и защитными чарами оно оставило бы их почти полностью открытыми для магии демонов. Они стали бы беспомощны, как младенцы. Если он как маг группы не сделает больше, их уничтожат в одно мгновение.

— Ах. Значит, настоящая проблема — ты, — ухмыльнулся Эмергиас, переводя внимание на эльфийского мага.

Почувствовав, как назревает что-то зловещее, Леонардо окутал клинок святым огнём и взревел:

— Смерть тьме!

Ослепительное пламя хлестнуло по демонам. Разумеется, его отбила их защитная магия, но на краткий миг оно закрывало им обзор.

Мастера меча уловили сигнал и рванули в действие. Теперь они были готовы к магии, с которой придётся столкнуться. Сколько бы из них ни погибло, лишь бы они добрались до принца…!

— Aposarusurosui.

— Ветер очищения!

Эльфийский маг без страха пытался отразить рассеивающий ветер принца. Их мощная магия переплелась, рванула друг друга на части и рассеялась.

— Будь искалечен! Окаменей!

— О ветер, обвей их скверну!

Личная гвардия принца вновь обрушила проклятия на отряд героя, ударив в лоб атакующим мастерам меча. Но святой свет вокруг них впитал проклятия и рассеялся вместе с ними. Хотя защита была сорвана, она выполнила свою работу. Дистанция между мастерами меча и демонами сократилась.

В воздухе зазвенел резкий металл. Демонические гвардейцы едва сумели защититься от ударов мастеров меча. Эмергиас без всякой заботы окутал копьё магией — настолько мощной, что её видели даже люди, — и отбил летящие клинки. Несколько демонов не смогли полностью защититься от натиска, броня и кольчуги рвались на них… но никто не погиб. Как только раненые поспешно отходили, их тут же заменяли свежие бойцы.

Эти ребята хороши.

Они сильны даже без магии!

Неважно! Давить!

Понимая, насколько положение тяжёлое, мастера меча продолжали тянуться к Эмергиасу.

Леонардо снова взревел:

— О великие благословения!

Доведя себя до предела, он напрягся, делясь силой с мастерами меча и едва удерживая их внутри своей защитной завесы. Будь это простой поединок в ближнем бою, шансы на победу были бы намного выше. Мастера меча продолжали наносить удары быстрее, чем демоны успевали читать проклятия, и вражеская оборона постепенно начала крошиться. Они продвигались вперёд, и некоторые демоны наконец стали падать. Они могли это сделать. Должны были — до того, как придёт больше подкреплений.

Получается! Если так пойдёт дальше… Они могли победить. С таким напором они могли сразить принца. Эльфийский маг переполнился ликованием, поддерживая циркуляцию магии вокруг отряда.

— Какая мощная у тебя магия. Должен признать, ты хорош, — снова раздался шёпот у него в ухе.

Он вздрогнул и посмотрел в сторону, но там никого не было. Нет, этот голос…

— Ты ведь не обычный лесной эльф? Похоже, в тебе есть кровь высших эльфов.

Хотя между ними были десятки шагов, это был голос Эмергиаса. Эльфийский маг видел, как двигаются губы принца.

— Я завидую. — Даже с такого расстояния слова Эмергиаса звучали ясно — словно принц стоял прямо рядом с ним. — Как же завидую. Завидую силе, с которой ты родился. — Жадный, ненавидящий взгляд принца впился в эльфийского мага. — Ты достаточно силён, чтобы идти со мной вровень. И тебе даже не понадобился договор с дьяволом! — В его тёмных глазах блеснул лукавый, ядовитый свет. — Я завидую. Завидую. Я хочу это себе…!

Его глаза были похожи на два провала, бесконечные бездны, всасывающие весь свет, чтобы тот никогда не вырвался наружу. И во всём этом эльфийский маг ощутил пугающее безумие.

Хватит! Маг пришёл в себя. Что он делал, слушая бормотание принца?! Это проклятие! Нельзя позволять этим словам пробираться в сердце.

— Сдайся.

Магическая рана на лице эльфийского мага начала жечь.

— Гах…! — Сила покинула тело мага, и волна головокружения качнула его. Если бы рядом не было Догасина, он упал бы на землю. Словно… мир внезапно потерял все цвета.

Принц рассмеялся, на его лице появилась садистская улыбка, а присутствие стало ещё сильнее.

— Aposarusurosui.

В одно мгновение его проклятый ветер вернулся, атакуя мастеров меча.

— Очищающий ветер! — крикнул эльфийский маг, но в ответ получил лишь смятение. Его слова, его заклинание… были бессильны. Его магия… не сработала? — Плохо дело! — Теперь его крик больше походил на вопль.

Проклятый ветер принца ударил по Леонардо и мастерам меча. Святой свет, защищавший их, был изорван, как туман под бурей.

— Что…? — Такое же смятение охватило Леонардо.

— Сейчас! Бейте их! Будь искалечен!

— Окаменей!

— Разорви!

Проклятия хлынули из гвардии принца. Свирепый натиск мастеров меча мгновенно застопорился — по крайней мере у тех, кого не разорвало с самого начала.

— Гх… Не… недооценивайте… нас!!! — Даже когда лезвия ветра полоснули его живот, мастер меча с двумя клинками срубил демона перед собой и, сплёвывая кровь, рванулся к Эмергиасу.

— Разорви. — Одно это слово Эмергиаса породило вихрь, разрезавший и его, и его клинки на куски; всё рухнуло на землю, залитое кровью самого мастера меча.

Используя падающее тело как щит, мастер меча с изогнутым клинком почти добрался до принца. Его лезвие свистнуло в воздухе, нацелившись на шею принца.

— Невероятные физические способности. — Но Эмергиас не был простым магом. Он встретил атаку отработанной копейной техникой. Колоссальная магия в его копье легко отбила удар. — Разорви. — И снова короткая фраза стала концом: мастер меча с мокрым шлепком упал в лужу собственной крови.

— Защита…! — произнёс Леонардо, вытягивая из тела последние остатки магии. Бледный серебряный свет окутал выживших мастеров меча.

— Мы ещё не закончили!

— Вот наше фехтование!

Пара мастеров меча взревела и вместе с мастером меча с зеркальным щитом бросилась вперёд.

— Должен похвалить вашу отвагу. Почти достаточно, чтобы растрогать меня до слёз. — Небрежно крутанув копьё, Эмергиас вонзил его острие в тело под ногами. — Но, боюсь, зависти вы во мне не вызываете. Ни малейшей, — усмехнулся он. — Aposarusurosui.

Последний луч надежды героев — слабый серебряный свет, дававший им защиту, — был сорван так легко, словно ничего не значил.

С последним рёвом Леонардо взмахнул мечом, окутанным серебряным огнём. Но его клинок встретили лишь защитные проклятия. Вспышка копья Эмергиаса — и правая рука Леонардо улетела прочь. Она упала на землю вместе с браслетом и утонула в грязи.

— Как прискорбно. — Копьё принца крутанулось, и его древко ударило Леонардо по шлему. Герой резко вскрикнул, потерял сознание и рухнул в грязь рядом со своей рукой. — Ладно, думаю, на сегодня я уже получил свою порцию. В конце концов, нельзя забирать всё веселье себе. Дальше можете заканчивать сами.

— Ух ты, правда?

— Благодарим, ваше высочество! Вы, как всегда, щедры!

Когда Эмергиас отступил, его подчинённые бросились вперёд, заполняя промежуток, словно битва уже была решена.

— Не недооценивайте—

— —нас, чёрт возьми!

Пара мастеров меча подняла щиты и снова пошла в атаку.

— Разорви.

— Будь искалечен.

Проклятия снова посыпались на них.

— Сокрой нас от этих проклятых слов!

Каким-то образом двое едва выдержали бурю… только чтобы увидеть, как следом на них накатывает волна копий.

— Чёрт!

— Трусы! Сражайтесь без—

Раздались резкие глухие удары, когда наконечники копий вошли в их тела.

Воздух сотряс взрыв: пёс-мастер кулака начал выпускать камень за камнем.

— Эй! Осторожнее!

— Гах!

Некоторых демонов это застало врасплох, но между ними было довольно большое расстояние. Если не считать одного невезучего демона, которого отшвырнуло с брызгами крови, остальные сумели увернуться или отбить снаряды. Затем мастер кулака прыгнул назад, скрываясь в глубине леса.

— Хм? А куда делся тот эльф? — Эмергиас вдруг заметил неладное. Эльфийский маг и его старый телохранитель-мастер кулака исчезли, пока он не обращал внимания.

†††

С эльфийским магом за спиной Догасин мчался по лесу во всю прыть. Даже без магической защиты физические способности мастера кулака были колоссальны. Один стройный эльф не должен был быть для него бременем. Не должен был. Но старый зверолюд бежал с напряжённым, страдальческим выражением, словно нёс огромный камень.

— Оставь… меня… я только замедляю тебя…! — выдохнул эльф, едва сдерживаясь, чтобы не прикусить язык от тряски на бегу.

— Нет. — После короткого ответа Догасин на миг закрыл глаза, возвращая себе обычную отстранённость. — Магия не моя специализация, но тот принц что-то с тобой сделал, не так ли? Информация о принце жизненно важна. Выживание может принести нам позор, но мы должны бежать.

Если говорить честно, он предпочёл бы остаться и сражаться до смерти. Бросить остальных мастеров боя, бросить павшего героя и бежать к безопасности… всё это было невыносимо. Но, как бы досадно ни было это признавать, без магической защиты демоны расправились бы с ним за считаные секунды. Может, он и смог бы забрать одного с собой, но не больше. Поэтому ради будущего они должны были вернуться хоть с какой-то информацией. Даже если его назовут трусом за бегство, это будет куда полезнее, чем выбросить жизнь впустую.

Кроме того, пёс-мастер кулака немного выждал и затем побежал в противоположную от Догасина сторону. Вероятно, он пытался стать приманкой, чтобы эльфийский маг точно добрался до безопасного места. Догасин не мог отвергнуть такую жертву.

Догасин стиснул зубы. Он пытался вести себя как обычно, но стоило ему ослабить бдительность, как голову снова заполнили гнев и досада.

Проклятье…! Почему мы такие… такие слабые?!

Он довёл своё боевое искусство до совершенства, преодолел даже законы природы — и всё равно мог лишь оплакивать собственное бессилие. Отсутствие магии. Сколько бы он ни тренировался, каким бы умелым ни стал, одно слово демона могло в мгновение оборвать его жизнь. Словно ребёнок наступает на червей. Наступает на все их усилия, всю решимость, весь дух…!

— Оставь меня… Они, возможно, могут отследить меня…! — Маг был так слаб, что даже складывать слова становилось титаническим усилием. — Взамен я хочу, чтобы ты передал сообщение… как понимаешь, о принце…

— Память у меня не такая уж хорошая, но давай.

— Он использует магию ветра. Я не знаю условий активации, но он смог обойти защиту духов ветра проклятием, которое крадёт магические способности цели. Перед тем как он его применил, рана, которую он оставил на мне, начала жечь, и мне показалось, будто я слышу его шёпот у самого уха—

Догасин полностью сосредоточился на маге, отдавая весь мозг тому, чтобы запомнить каждое слово, но вскоре его внимание вырвало странное присутствие.

— Дерьмо! — ахнул эльфийский маг, оттолкнувшись от Догасина изо всех сил, пытаясь сбросить себя со спины мастера кулака.

Беги. Обернувшись, Догасин увидел, как губы мага шевельнулись…

— Будь изрезан в клочья.

Это был голос принца демонов Эмергиаса. В то же мгновение воздух взревел: сотни лезвий ветра закрутились бурей. За секунды эльфийский маг превратился в груду внутренностей. Но не только он. Заметив рядом Догасина, лезвия переключились на него.

Но воздух пронзил ещё один резкий звук. За мгновение до того, как его разорвало, эльфийский маг сумел вытащить из кармана свисток и последним дыханием изо всех сил дунуть в него. Мягкий ветер обвил Догасина, отражая злобные лезвия. В тот же момент Догасин почувствовал, как его собственное присутствие начинает исчезать.

Скрывающая магия. Без сомнения, маг потратил последние силы, чтобы дать Догасину больше шансов на побег.

— Спасибо…! — Снова стиснув зубы, Догасин отвернулся от того, что когда-то было великим магом, и побежал. Если бы это было возможно, Догасин хотел бы забрать с собой хоть что-нибудь, хоть какое-то доказательство, что маг когда-то жил. Но риск был слишком велик из-за отслеживающего проклятия. Несмотря на разбитое сердце, мастер кулака мог лишь оставить мага позади. Он чувствовал себя жалким, потому что мог только поджать хвост и бежать.

— Почему… почему…?!

Почему они были так слабы? Он больше не мог сохранять отстранённую маску. Сжав кулаки так сильно, что они едва не лопнули, и с потоками слёз отчаяния на глазах, старый мастер кулака бежал — а тень его позора не отставала ни на шаг.

†††

— Хм, похоже, он мёртв.

Прислонившись к дереву в главном лагере, словно собираясь задремать, Эмергиас почувствовал, что эльфийский маг испустил последний вздох. Связь между принцем и магом оборвалась, а вместе с ней начала исчезать магия, которую принц украл.

Эмергиас Завистливый. Таково было его прозвище. Как и титулы Дайагиаса «Похотливый» или «Всевлюблённый», оно отчасти было оскорблением, вызванным тем, что Эмергиас в повседневной жизни не мог скрыть общей неудовлетворённости. Однако лишь немногие понимали истинный смысл этого имени.

У Эмергиаса был истинный договор с Джиирией, дьяволом зависти. Вряд ли нужно объяснять её власть: чем сильнее росли зависть и ревность, тем большую силу они давали. Джиирия обладала силой стаскивать тех, кому ты завидовал, в положение ниже твоего. Позволив зависти разгуляться и пожелав этого от всего сердца, можно было украсть силу у любого, кого ты ранил. Но это не было совершенной кражей. Когда изначальный владелец силы умирал, эта сила исчезала.

Как бы сильно ты ни жаждал чужой мощи, по-настоящему твоей она стать не могла. Таков был предел зависти. Это ограничение рождало новую досаду, раздувая пламя зависти и питая ещё большую силу. Как бы враг ни сопротивлялся, если Эмергиас мог отнять хотя бы тончайшую крошку его силы, результат был один и тот же — он усиливался, а враг слабел. Сопротивление становилось слабее, позволяя ему забрать ещё больше силы, пока противник наконец не доходил до полного бессилия. Это мало чем отличалось от змеи, медленно выдавливающей жизнь из добычи.

Однако как техника, крадущая силу у других, она вызывала у большинства демонов презрение. Поэтому истинную природу его силы знали лишь немногие в его собственном роду. Для остальных это было просто чрезвычайно мощное ослабляющее проклятие.

Наверное, я мог оставить того мага в живых… но с точки зрения внешнего вида это было бы хлопотно, подумал Эмергиас. Если бы он позволил магу жить, Эмергиас смог бы сохранить его силу, но отпустить того, кто устроил засаду на его лагерь, означало бы испортить репутацию принца. Поэтому у него не было выбора, кроме как устранить его вместе с мастером кулака, помогавшим ему бежать. Его подчинённые разбирались с мастером кулака, который убежал в другую сторону.

— Ваше высочество, мы заметили чёрного пса. Преследуем его, — услышал принц голос рядом. Там никого не было, но голос, эхом доносившийся из далёкого леса, звучал совершенно ясно.

— Хорошо. Убейте его. Не теряйте бдительности, — ответил Эмергиас таким же тоном.

— Понял, — отозвался голос.

Это была родовая магия рода Изанис. Она называлась Проклятием передачи. Как и следовало из названия, эта магия позволяла отправлять голос на большие расстояния конкретной цели. Она отлично сочеталась с магией ветра рода Изанис. На поле боя она давала способ мгновенно передавать информацию далёким союзникам. Если двое принадлежали к одной семье, они могли следовать кровной связи, чтобы точно общаться даже в движении. Невероятная магия, закрепившая за родом Изанис славу мастеров тактики.

При этом она, несомненно, была довольно неприметной, и другие демоны списывали её как «магию посыльного». Демоны высокого ранга, как и ночные эльфы, понимали её ценность, но рядовые не были настолько понимающими.

Так или иначе, главное достоинство Передачи заключалось не в простой отправке сообщений, а в возможности вплетать в слова магию. Ветер нёс зачарованные слова — иными словами, проклятие. Обычно считалось, что у обычных проклятий и атакующей магии максимальная дальность около пятидесяти шагов. Чем дальше магия удалялась от заклинателя, тем сильнее её разъедала магия, рассеянная в окружающей среде.

Но с Передачей магия в словах становилась поразительно плотной и прочной, позволяя создавать даже лезвия ветра так далеко, как хватало взгляда. Однако проклятия всё ещё можно было сопротивлением отбить и нейтрализовать, как любые другие, если сила противника превосходила силу заклинателя. А когда её применяли против тех, кто слабее тебя, тебя оскорбляли и называли трусом за зависимость от магии. Поэтому, как ни странно, возможностей использовать её было не так много.

— Ваше высочество, мы получили кое-какую информацию от цели. — К Эмергиасу подошёл ночной эльф в тяжёлом капюшоне.

— Хорошая работа. Что узнали?

— Немного больше того, что уже знали. Он был весьма упрям, поэтому пришлось использовать препараты. Это развязало ему язык, — сказал охотник-ночной эльф с мерзкой ухмылкой. — По его словам, силы в крепости отступают. Их атака была всего лишь отвлекающим манёвром.

На лице Эмергиаса появилась злобная улыбка, похожая на улыбку ночного эльфа.

— О? Тогда остаётся лишь поздравить их с тем, что они потратили жизни впустую.

— Молодой господин, что прикажете делать? — спросил зелёноволосый демон рядом с ним, один из прямых подчинённых Эмергиаса.

— Забудьте о них. Нам не разрешено продвигаться дальше. — Эмергиас пожал плечами.

После этой крепости до столицы шла прямая дорога. Благодаря переговорам с родом Рейдж роду Изанис позволили захватить куда больше земли, чем они рассчитывали изначально, но всё за крепостью уже принадлежало роду Рейдж.

Как же бесит — сидеть и смотреть, как они берут столицу.

То, что эта роль досталась именно роду Рейдж — той же семье, что и его новый раздражающий младший брат, — бесило его ещё сильнее. Эмергиас фыркнул: сейчас не было смысла об этом думать.

— Если бы эти ребята ушли вместе с остальными, мы бы и им дали сбежать. Какая трата жизни. — Это было одновременно презрение к отряду героя и жалость к собственным молодым солдатам, которых они потеряли. — Зато, в любом случае, это приятная прибавка к нашему послужному списку. Верно? — пошутил Эмергиас, получив в ответ ухмылки и кивки собравшихся вокруг солдат Изанис. В конечном счёте любой погибший солдат сам был виноват в том, что оказался слаб. Всё было так просто.

— Кстати, что с героем?

— Пока жив… но сильные препараты повредили его разум. Он только стонет, что хочет домой. Желаете прикончить его, ваше высочество?

— Нет, это пустая трата моего времени. Сварите, сожгите или сделайте с ним что там вам нравится. — Хотя он спросил, на самом деле ему было не особенно интересно.

— Да, сэр. Тогда мы избавимся от него. — Глубоко поклонившись, ночной эльф ушёл.

Эмергиас направился к своему шатру… но остановился, когда его взгляд упал на разбросанные вокруг трупы отряда героя.

— Тоскует по дому, значит? — На лице принца появилась жестокая улыбка. — Хорошо. Тяжёлый труд время от времени заслуживает достойной награды. Иначе как им сохранять волю к бою?

†††

Колонна человеческих солдат — большинство раненые — вытекала из крепости. Опираясь друг на друга, те, кто был в лучшем состоянии, несли тех, кто был в худшем, и все отступали как можно быстрее.

Перед крепостью Единорогий мастер меча Барбара вместе с мастером меча Хесселем и жрицей Чар тревожно наблюдали.

— Тихо… — пробормотала Барбара, облизывая пересохшие губы. Вместе с отрядом вооружённых жрецов они готовились к нападению армии Короля демонов. Однако, вопреки ожиданиям, армии зверолюдей и огров, поддерживавшие неполную осаду, оставались на местах и не двигались.

— Может, всё прошло по плану, — ответила Чар на слова Барбары; в её голосе отчётливо слышалась усталость. Крепко сжимая посох, будто в отчаянной молитве, она напряжённо смотрела на лес, куда отправились Леонардо и остальные.

— Возможно, вражеский лагерь погрузился в полнейший хаос, потому что они убили принца демонов? — добавил Хессель, постукивая большим мечом по плечу, словно пытаясь разрядить напряжение.

— В таком случае мы, наверное, вот-вот увидим, как они выскочат из леса… — Барбара ответила тем же легкомысленным тоном, когда по её позвоночнику скользнул холодок. Она могла назвать это только интуицией — инстинктом, который бесчисленное множество раз спасал её на поле боя.

Взгляд Барбары метнулся к лесу, и она заметила в далёкой-далёкой дали точку, похожую на песчинку. Что-то неслось сквозь лес к ним.

— Берегись! — Схватив Чар за ворот, Барбара рванула жрицу в сторону. И в следующий миг что-то глухо ударилось о землю там, где та стояла. Демоническое копьё, пронзившее ещё что-то. Что-то… нет, с одного взгляда было легко понять, что это. Но никто из них не хотел это признавать.

— Нет…!

Это был маленький кусок кого-то. Кого-то, кого они знали. Кого-то, кто необратимо изменился, словно теперь был не более чем куском мяса на вертеле.

Глаза Чар расширились, плечи задвигались, когда она начала задыхаться. Они не могли отвести взгляд. Их глаза были прикованы к острию копья, к руке, которую оно пробило, — и к пропитанному кровью браслету на запястье отрубленной руки.

— Нет… Нет! Нееееет! — завопила Чар.

— Жалкие мужчины и женщины Альянса! — Но её крики перекрыл другой голос.

— Кто здесь?!

Звучащий голос не сопровождался никем видимым. Хессель и Барбара приняли боевые стойки.

— Моё имя — Эмергиас. Четвёртый принц демонов, Эмергиас Изанис. — Казалось, голос исходит из самого копья. — Похоже, один из ваших низких прислужников забрёл в наш лагерь, так что я возвращаю его вам. Он очень отчаянно хотел вернуться домой.

— Т-ты… ублюдок…! — выругался Хессель, но голос продолжал.

— Знайте своё место, слабаки. У вас нет против нас ни шанса. Ваша судьба — умереть бессмысленными смертями, — насмешливо произнёс голос. — Ну же, отступайте. Готовьтесь к следующей атаке. Наши элиты готовятся штурмовать вашу столицу, знаете ли. Если останетесь такими же слабыми, попробуйте наскрести жалкие остатки сил и устроить приличную оборону. Но это бесполезно. Вы не продержитесь и нескольких дней. Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Барбара ударила мечом по копью, и точный удар разнёс его на куски. Но магия на копье осталась, и смех всё ещё звенел у них в ушах.

Чар всё ещё кричала, прижимая к себе отрубленную руку Леонардо. Хессель взревел, взмахнув большим мечом к небу. Всё, что могла сделать Барбара, — сжимать рукоять меча в руках, дрожа.

Она чувствовала такую ярость. Такую полную ненависть. Такое… бессилие.

----------

Дом рода Рейдж

— Ага, похоже, мы уже на землях Рейдж, — сказала София, оторвавшись от книги и выглянув в окно.

Магически насыщенный дорожный столб, мимо которого мы промчались, быстро исчезал позади. Такие столбы обычно ставили в важных местах по всему демоническому королевству. Для путников они служили прочными ориентирами, но настоящее их назначение было в другом: это были путевые маяки, по которым скелетные кони держали дорогу. Об этом я узнал благодаря лекциям Энмы. У скелетных коней было куда меньше разума и сознательности, чем у настоящих, но эти столбы позволяли им почти автономно идти по главным трактам. Кое-что о магии, с помощью которой создавали таких коней, я и сам уже знал. Правда, когда именно мне представится возможность применить эти знания, я понятия не имел.

— Магически выкованные дороги, магические указатели… сразу видно, что это королевство построили те, кто склонен к магии. Ах, да, вот там…

Тут? Тебе нравится?

— А-а-а-а…

Изнывая в карете от скуки, я гладил (иллюзорную) Анте и смотрел на мелькавший за окном пейзаж. Теперь, когда мы въехали в земли рода Рейдж, он начал понемногу меняться.

На территории, находившейся под прямым управлением короля, если не считать редких деревень зверолюдей, нам попадались руины бывших человеческих городов, старые заброшенные крепости, дикие леса и иссохшие поля. В каком-то смысле всё это производило запустелое впечатление. Словно местные правители не могли поддерживать хозяйство в порядке.

А вот земли Рейдж могли похвастаться упорядоченными полями и садами, а также множеством поселений с однотипно построенными жилищами. Здесь ощущалась куда более «культурная» атмосфера.

У территории рода Рейдж была ещё одна черта, отличавшая её от прочих земель: количество живших здесь людей. И когда мы остановились в одном из таких поселений, болезненная реальность их жизни стала совершенно очевидной.

— Добро пожаловать в наше скромное жилище, эрцгерцогиня.

Мы остановились в деревне, окружённой стенами из толстенных брёвен — из-за чего она немного походила на крепость, — и нас встретили, судя по виду, зверолюди из племени белых тигров. Они, должно быть, заранее знали о нашем прибытии: напитки и лёгкая еда уже были разложены и ждали нас, почти как на пикнике.

— Пожалуй, ты впервые на одной из ферм, да, Зилбагиас? — сказала Прати, внезапно подумав об этом и отпив чаю.

Ферме?..

— Как ты знаешь, земли рода Рейдж дают королевству больше всего человеческих рабов.

Дают?..

— У нас повсюду есть такие фермы, специально устроенные для эффективного разведения и выращивания.

Выращивания… р-разведения…

— Алекс! Успокойся! Держи себя в руках!

О чём ты, Анте? Я… совершенно спокоен… Я ведь узнал об этом уже давно. С чего бы мне злиться сейчас?..

— Что с тобой, Зилбагиас? Ты дрожишь, — спросила Прати, с тревогой заглядывая мне в глаза. Плохо.

— Ничего. Кажется, я просто затёк от долгого сидения. — Заметив, что выражение у меня довольно натянутое, я попытался выдавить улыбку. — Просто хотел немного размяться.

— Вот как…

Похоже, она поверила.

— В любом случае однажды тебе придётся вести королевство, так что это будет хорошим уроком. Почему бы нам не осмотреться?

— О, если принц лично осмотрит наши хозяйства, это великая честь! Сейчас же велю подготовить—

Так, не учитывая моих личных желаний, меня повели на экскурсию.

В центре поселения была широкая площадь. Хотя стояла глубокая ночь, людей уже выстроили рядами, и они лежали ниц. По грубой оценке, их было две-три сотни… в основном женщины и дети, молодых мужчин почти не было. На самом деле человек в самом начале строя был единственным стариком среди них.

Одежда у всех была одинаковая — синяя и выцветшая. Почти как тюремная роба… Хотя, учитывая обстоятельства, это было куда хуже простой тюрьмы. На первый взгляд высокие бревенчатые стены вокруг поселения казались защитой от чудовищ, но… шипы были направлены внутрь.

— Хорошо вы их выдрессировали, — похвалила Прати. Несмотря на внезапность проверки и на то, что большинство людей в это время ночи крепко спали, их собрали и выстроили в мгновение ока.

— Какова численность этой деревни? — Молчание могло вызвать подозрения, поэтому я задал безобидный вопрос.

— Этой деревни? Думаю, около пятидесяти, — ответил надсмотрщик.

А как же больше двух сотен людей прямо перед нами?..

— А, вы о людях? Сейчас у нас примерно пять сотен голов, включая младенцев.

Голов…

— Расслабься!

Я попытался дышать ровно.

— Значит, вас тут пятьдесят?

— Верно.

— И вы держите их в узде, хотя они превосходят вас числом десять к одному?

— Да. Люди здесь очень смирные, так что работа лёгкая. Всё-таки за сто лет мы вычистили из поголовья бунтарские наклонности, — ответил он и гордо погладил усы.

Сто лет… У меня начинала кружиться голова. Значит, вот что стало с потомками человеческого королевства, которое, как я слышал, поглотил род Рейдж. Люди, кланявшиеся нам, даже не дрожали, боясь хоть чем-то выделиться. Даже младшие, дети, которым ещё не было десяти, не издавали ни звука.

— Сколько лет прошло с тех пор, как нам приходилось доставать кнуты? Боюсь, уже и не вспомню. — Зверочеловек продолжал говорить, хотя его никто не спрашивал. Оказывается, годных к размножению молодых мужчин каждые полгода переводили между поселениями — и чтобы подавлять мысли о бунте, и чтобы кровь не слишком смешивалась внутри одного места.

Обычно пригодных и сильных мужчин оставляли на время, а остальных использовали как сосуды для Проклятия переноса. Женщин, едва они становились достаточно взрослыми для родов, заставляли рожать как можно быстрее и как можно чаще. Тех, кто производил достаточно детей, позволяли оставаться ещё какое-то время, но по достижении определённого возраста отправляли дальше. Лишь немногим старикам разрешали задержаться, чтобы удерживать поселение в порядке.

— Изначально мы держали больше стариков, но они оказались менее эффективны для Проклятия переноса. После пересмотра мы решили постепенно сокращать их число.

От слов Прати старик, кланявшийся во главе колонны, вздрогнул.

Помимо размножения, людей на фермах заставляли ещё и обрабатывать поля. Им удалось наладить определённый уровень самообеспечения.

— Раз они способны сами производить себе пищу, это ценный скот, — со смехом сказал надсмотрщик.

Одежду, сельскохозяйственные орудия и прочие вещи производили в других человеческих поселениях. Искусным ремесленникам прежнего королевства позволили сохранить свои ремёсла и передавать навыки дальше — как своего рода высшему классу рабов. В рамках их занятий им дозволялась хотя бы какая-то доля уважения. Хотя, разумеется, только по сравнению с теми, кто жил здесь, на фермах.

— Счастливого пути! — улыбающиеся зверолюди проводили нас, когда мы снова отправились в дорогу.

— Что скажешь, Зилбагиас? — спросила Прати, улыбаясь со своего места рядом со мной.

— Это было чрезвычайно познавательно, — ровно ответил я; пережитое оставило сердце онемевшим. — Думаю, когда придёт время управлять королевством, это окажется очень, очень полезно.

— Рада это слышать. — Прати удовлетворённо улыбнулась.

О да, это было очень познавательно. Очень, очень познавательно.

С этой вымученной улыбкой на лице я ехал в карете ещё несколько часов, пока мы не добрались до оплота рода Рейдж.

Я невольно задумался, не была ли когда-то эта крепость столицей человеческого королевства. Чистые, аккуратно выстроенные каменные здания выглядели по-своему культурно развитыми. Хотя зверолюдей и ночных эльфов здесь тоже хватало, демонов было заметно больше, чем обычно.

— Наконец пришло время познакомить тебя с членами твоей семьи. — Наша карета остановилась перед резиденцией главы рода. Положив руку на дверцу, Прати повернулась ко мне с улыбкой. — Ты готов, Зилбагиас?

Я помолчал мгновение и ответил:

— Да.

Мне было любопытно, что за люди — род Рейдж. Неважно, насколько они окажутся раздражающими. Если дело выйдет из-под контроля, я без колебаний их вырублю.

Я устрою вам отличное представление, проклятые демоны.

С такими мрачными мыслями я вышел из кареты.

— О-о-о!

— Это юный господин?!

— Эй, ребята! Давайте!

Тут же передо мной выскочила группа молодых демонов с большими шестами.

Уже?!

Я приготовился к столкновению… но молодые демоны вытянули шесты в стороны. Глаза у меня расширились. К концам шестов была привязана ткань, и когда её расправили, на ней огромными неаккуратными буквами обнаружилась надпись: «Добро пожаловать! Ваше высочество, лорд Зилбагиас!» Демоны, державшие шесты, сияли улыбками.

Это был приветственный баннер.

— Значит, это тот самый юный господин, о котором все говорят? Магии у него и правда немало.

— Он куда крупнее, чем я думал.

— Ему правда пять лет?..

Позади троицы с их баннерной атакой толпилось ещё несколько демонов в одежде, которую дикари, наверное, сочли бы дворянской. Они перешёптывались и с большим интересом наблюдали за нами, но приветственная бригада, похоже, совершенно их игнорировала.

— Юный господин!

Оставив баннер двум другим, демон с зачёсанными назад серыми волосами шагнул вперёд и преклонил передо мной колено. Он достал пару вееров, на которых было написано: «Возьмите нас!» и «На передовую!»

[[image:/storage/reader-images/08f2a0c5b080cb4d2bee9a1df519e9e0a650cd1d.png]]
— Пожалуйста, позвольте нам стать вашими вассалами! — попросил он, склонив голову, а двое его сообщников одновременно выкрикнули:

— Пожалуйста!

Что это вообще за типы? Мне пять лет! У них что, совсем нет гордости?! Они правда демоны?! Хотя рога у них были, и кожа отливала синевой. К тому же, магией они владели приличной.

По сравнению со мной, как эта троица, Анте?

— Я бы сказала, примерно две трети твоей силы. Может, чуть больше.

Даже её объективная оценка прозвучала с оттенком недоумения.

Понятно. То есть выше барона, но до виконта не дотягивают.

— В последнее время нам никак не удаётся попасть на поле боя!

— Мы точно сможем вам пригодиться!

— Пожалуйста, умоляем!

Троица продолжала, видя, что я совершенно не отвечаю.

— Вы вообще кто? — задал я совершенно естественный вопрос.

— Ах! Какая грубость с нашей стороны! Мы— — Сереволосый главарь щёлкнул веерами, складывая их, и смущённо улыбнулся, но в тот миг, когда он собрался представиться, из резиденции главы за нашими спинами донёсся крик, почти переходивший в рёв.

— Наглости вам не занимать — встречать их раньше главы!

Коренастый стареющий демон ударом ноги распахнул входную дверь; его серебристые волосы, казалось, уже начинали белеть. Лицо его избороздили глубокие морщины, но черты говорили, что в расцвете лет он, скорее всего, был весьма красив. Он громко зашагал к нам, покачиваясь с грубой самоуверенностью, а следом из дома вышло несколько людей с похожими лицами. Полагаю, это были мои родственники.

— Дерьмо!

— Валим!

— Юный господин, мы продолжим позже!

С поразительной слаженностью эта компания свернула баннер, помахала на прощание и рванула прочь. Двигались они идеально синхронно, и, чёрт возьми, бегали быстро. У меня сложилось впечатление, что на поле боя они с радостью применили бы эту скорость для отступления.

— Эти парни… — старший демон вздохнул, провожая их взглядом. Но очень скоро его соколиный взор обратился ко мне. — Герцог демонического королевства, глава рода Рейдж, Зизивальт Рейдж, — сухо представился он.

Значит, это и был глава рода Рейдж. По словам Прати, ему было около двухсот двадцати лет. Но его присутствие почти не было подпорчено возрастом: от него исходила твёрдая, скальная сила и магия, подобающая герцогу. Одного взгляда на его манеру держаться хватало, чтобы понять — передо мной бывалый воин. И при этом ни единого шрама.

Как и следовало ожидать от рода Рейдж!

— Я безмерно рад, что ты дожила до этого дня, Прати. Наконец мы можем познакомиться с сыном, которым ты так гордишься, — сказал Зизивальт, повернувшись к Прати с дикой улыбкой.

— Рада снова видеть вас, дядя. Да, я давно ждала этого дня. — Прати поклонилась с собственной улыбкой. Она оказывала главе уважение, но говорила так, будто они были довольно близки, и при этом осторожно не принижала себя слишком сильно как эрцгерцогиню. Странный баланс, если смотреть со стороны.

Меня тоже основательно обучили тому, как говорить с каждым. Хотя я был кандидатом в будущие Короли демонов, сейчас я оставался всего лишь виконтом. Поэтому мне нужно было держать равновесие: не быть ни чрезмерно высокомерным, ни слишком раболепным. Проявить уважение к главе рода, но сохранить твёрдость, чтобы не вызвать насмешек.

Все повернулись ко мне, словно побуждая заговорить. И я открыл рот…

— О-о-о!

…и тут же был прерван переполохом в толпе.

— Гав!

Оказалось, позади нас просто прибыла вторая карета. Точнее, Гарунья с Лилианой на руках, а за ними понуро плелась Лайла.

— Так это та самая…

— …ручная высшая эльфийка…

— Какой странный фетиш… Дайагиас…

Повсюду зашептались, и любопытные взгляды снова вернулись ко мне.

— Это человек?

— Посмотри внимательнее. У неё рога.

— Постойте, дракон?

Лайла начала съёживаться.

— Та, которую… он изнасиловал…

— Подарок… тёмные драконы…

— Рабыня-служанка… завидно…

И снова шёпот.

Прати сохраняла улыбку, но Зизивальт и остальные явно слегка растерялись. Что это за чувство? Разве это не возвращение домой? Почему всё так неловко?

— Кхм! — Но это всё-таки не смотрины, так что беспокоиться об этом было бессмысленно. Я откашлялся, пытаясь вместе с этим прогнать неловкую атмосферу. — Рад познакомиться. Я Седьмой принц демонов, Зилбагиас.

Я сделал выверенный поклон, безупречный по форме.

— Р-рад знакомству, — ответил Зизивальт, кивнув и приходя в себя. — Рад, что мы наконец встретились! Ты держишься с достоинством, и, как говорили слухи…

Эй, не смотри на Лилиану, когда это говоришь!

— У тебя весьма широкое сердце! Га-ха-ха-ха!

И не пытайся отшутиться! По крайней мере, перестань звучать так, будто сам от этого в ужасе!

— Хотя я бы с удовольствием сразу перешёл к приветственному банкету, сначала следует представить тебе мою семью! — Постепенно возвращаясь к обычному себе, Зизивальт заговорил с лёгкой невнятностью и указал на собравшихся позади. — Это мой сын, Зиквальт.

— Давно не виделись, Прати. И рад знакомству, Зилбагиас. — Сереброволосый демон поприветствовал нас дикой улыбкой на сильном, красивом лице. Я о нём слышал. Сто сорок лет, ранг маркиза — Зиквальт Рейдж. Кузен Прати и, вероятно, следующий глава рода Рейдж.

От него веяло утончённостью, и держался он с удивительной устойчивостью. Хотя улыбка у него была яркой, глаза оставались острыми, наблюдая и взвешивая каждое моё движение. Похоже, он был из тех, кто убьёт тебя с улыбкой на лице. Когда Прати говорила, что среди рода Рейдж мало кто может превзойти её в копейном бою, я невольно задумался, не относится ли этот тип к их числу.

— Рад познакомиться, сэр Зиквальт, — ответил я, прямо встретив его взгляд.

— А это мои сын и дочь. Они примерно твоего возраста… ладно, не совсем. Выглядят примерно твоего возраста, так что надеюсь, вы поладите, — сказал Зиквальт и жестом указал на юношу и девушку рядом с собой. По человеческим меркам одному было чуть за двадцать, другой — лет шестнадцать-семнадцать, но демоны полностью взрослели к пятнадцати. К тому же, насколько я слышал, они были немного моложе, чем выглядели.

— Йо, Зилбагиас. Я Эйзвальт Рейдж. Виконт, как и ты. — Парень улыбнулся и протянул руку. Если закономерность продолжится, после Зиквальта следующим претендентом на место главы будет он. Если не ошибаюсь, ему было семнадцать.

— Рад знакомству, Эйзвальт. Я Зилбагиас. — Я без колебаний ответил на редкий жест. Едва я подумал, насколько он странен, его хватка усилилась. Будто он проверял меня.

— Ха-ха, тоже рад знакомству… мой будущий король? — Он слегка поклонился. Ох ты. Хоть он и понизил голос, когда произносил это, слышали всё равно все вокруг. Хотя он попытался отшутиться, как и его отец, смех так и не дошёл до его глаз. Я посмотрел на Зизивальта, гадая, правда ли его это устраивает.

— Эй, не говори таких опрометчивых вещей, — мягко приструнил его Зизивальт. Прати, как обычно, лишь улыбалась и молчала.

— Да что в этом опрометчивого! Он же вундеркинд нашего рода. Нет ничего странного в том, что мы возлагаем на него большие надежды. — Эйзвальт снова рассмеялся и отпустил мою руку.

Хотя никто этого не говорил вслух, я был слишком молод. Пять лет, помните? И всё же, несмотря на то что мы с Эйзвальтом были одного ранга, а я ещё и младше, он обращался со мной как с человеком, стоящим выше него. Он пытался показать уважение к моему будущему потенциалу. Но для гордецов вроде демонов такая тонкость обычно была им недоступна.

— Я понимаю, что пока ещё всего лишь ребёнок… — осторожно произнёс я, намеренно глядя не на Эйзвальта, а на Зизивальта, показывая, кого здесь действительно уважаю, — но намерен посвятить себя тому, чтобы стать воином, достойным имени рода Рейдж.

— Хорошо! Вот это правильный настрой! — Зизивальт и стоявший рядом Зиквальт впечатлённо кивнули. Проигнорировать заявление Эйзвальта, не подтверждая и не отрицая его, и при этом выразить готовность трудиться — похоже, это был правильный ответ.

Тем временем этот паршивец Эйзвальт снова рассмеялся.

— То же самое можно сказать и о тебе, знаешь ли.

Справедливо.

— Зилбагиас, ты поистине звезда надежды для нашего рода. Мы многого от тебя ждём! И, наконец, я хотел бы представить тебе мою внучку Люмиафью, — продолжил Зизивальт с новой улыбкой и похлопал юную девушку по спине.

Чего ты теперь улыбаешься, дед? Так гордишься милой внучкой? Не похоже, что ей нравится, что её вытолкнули в центр внимания.

— Рада знакомству, — тихо и коротко сказала она, отведя глаза. Люмиафья Рейдж… кажется, тринадцать лет.

— Рад познакомиться, Люмиафья. — Я вежливо улыбнулся и поклонился, на что она ответила свирепым взглядом.

— Я возвращаюсь к себе. — Она резко развернулась и поспешила обратно в дом.

Эм… было чувство, будто я сделал что-то не так. Чем я успел заслужить её ненависть?

— Она девочка такого возраста, конечно же ты заслужил. Посмотри за спину.

По совету Анте я обернулся и встретился взглядом с Лайлой, стоявшей позади меня. А у её ног сидела Лилиана.

— А…

Да… Пожалуй, удивляться нечему.

Хотя из-за ухода Люмиафьи всё стало немного неловко, мы сделали что могли, чтобы стряхнуть эту атмосферу, и направились на приветственный банкет, который должен был пройти в пиршественном зале резиденции главы. Помещение, похоже, легко могло вместить сотню человек. С потолка свисали люстры из отполированного хрусталя, ярко освещая зал. Честно говоря, для обитателей тьмы здесь было куда светлее, чем я ожидал. Среди слуг-зверолюдей было много белых тигров. Для базы рода Рейдж это, наверное, логично.

Вместе с главой мы сели за стол во главе зала, на возвышении. Из-за того, как нас выставили напоказ, почти как молодожёнов, было немного похоже на свадебное застолье.

— В некотором смысле этот банкет и предназначен для того, чтобы выставить тебя напоказ, — заметила Анте.

Она была права. Кстати, рассадка выглядела так: Люмиафья, жена Зиквальта, Прати, Зизивальт, Зиквальт, я, а затем Эйзвальт.

То есть все располагались вокруг Зизивальта в центре. Сидеть на возвышении и смотреть сверху на всех этих демонов было, честно говоря, довольно приятно. Люмиафью явно вытащили из комнаты против воли: она выглядела очень раздражённой. Ещё стоило отметить, что жена главы, судя по всему, давно умерла.

Мой будущий потенциал, вместе с текущими обстоятельствами, обеспечил мне выгодное место. И хотя я понимал чувства Люмиафьи, я не знал, как относиться к её решению настолько открыто демонстрировать неприязнь ко мне перед всеми. Будь это частный семейный ужин — ещё ладно… но никто, похоже, не обращал на неё внимания. Её просто избаловали?

Правда, когда Лилиана примчалась ко мне и принялась облизывать, взгляды это, конечно, привлекло. Похоже, она расстроилась из-за того, как долго мы были в разлуке. Возможно, после такого остальные из сочувствия относились к Люмиафье мягче. Между ночными эльфами, тёмными драконами и Энмой мои приключения в замке означали, что я почти всегда был окружён совершенно перекошенными личностями. Может, я просто онемел к таким вещам. Получить удар здравым смыслом в подобном месте оказалось болезненнее именно потому, что он был неожиданным. Похоже, объективного мнения о себе у меня не было.

— Итак, отпразднуем прибытие нашего принца. За него и за будущее рода Рейдж. Ваше здоровье! — Пока я уныло размышлял о себе, Зизивальт дал банкету ход, и зал взревел, подхватывая тост.

Стоило ему это сделать, как, к моему удивлению, заиграла музыка. И, чёрт возьми, я правда удивился. Из-за занавеса на нижнем уровне полились яркие, весёлые мелодии. Впервые с тех пор, как я родился демоном, я услышал музыку. Настоящую музыку, а не только военные барабаны и костяные свистки.

— Удивлён? — спросил Зиквальт с озорной улыбкой.

— Что это?

— Семья музыкантов, которой мы позволили жить ещё со времён, когда взяли эти земли под контроль, — ответил он с лёгкой улыбкой и отпил вина. — Сколь бы слабы ни были люди, они способны создавать хорошие мелодии. Настроение поднимает, правда? В отличие от других родов, мы ценим культуру.

В его глазах было выражение, словно он проверял меня.

— И всё же это мелодии жалкой кучки. Если они тебе неприятны, прикажу остановиться?

— Нет, вовсе нет. На самом деле мне нравится, — ответил я с улыбкой. Серьёзно? Значит, кроме рабов высокого класса, здесь есть люди, которым позволяют сохранять навыки! — Я никогда не слышал подобного исполнения, даже во дворце моего отца.

Зиквальт удовлетворённо кивнул. Эйзвальт по другую сторону от меня горделиво расправил грудь. Мысль о том, что их считают более культурными, чем собственный дворец Короля демонов, наверняка приятно щекотала их самолюбие. Не то чтобы во дворце Короля демонов вообще была музыкальная группа.

Вскоре нам вынесли роскошную еду: большие тележки с целыми жареными ягнятами и огромные котлы супа. К счастью для меня, демонические банкеты очень сильно сосредоточивались на еде. Слуги ловко начали разносить тарелки, разделывая блюда прямо при подаче. Лучшие части жаркого ягнёнка быстро принесли к нашему столу. Травами мясо, казалось, приправили довольно грубо, но они отлично раскрывали его вкус. Суп был сытный, полный корнеплодов и очень вкусный. Питательный вкус будто поднимал силу из самого низа живота.

До того как род Рейдж захватил эти земли, они славились кухней… по крайней мере, так рассказывал Зиквальт между кусками еды. Тем временем люди, которые эту кухню создали, работали рабами или чахли на фермах, где их разводили как скот. А демоны гордо сидели наверху и объедались плодами их культуры. Я запер внутри сложную смесь чувств, поднимавшуюся во мне, и отвечал Зиквальту и Эйзвальту собственной улыбкой, энергично налегая на еду и питьё.

Чтобы по-настоящему почувствовать эту еду на себе. Чтобы никогда её не забыть.

Когда первый этап трапезы завершился, наружу вышла неизбежная истинная цель банкета: ко мне хлынул поток демонов, пришедших представиться. Так что, подбирая кусочки нарезанных фруктов, поданных на десерт, я расслабился на своём месте, словно король на троне, и приветствовал одного лидера рода Рейдж за другим.

И шли они толпами. Хотя я чувствовал себя умнее, чем в прошлой жизни, поток имён оказался подавляющим.

— Для меня честь познакомиться с вами, лорд Зилбагиас…

Старые и молодые — все они улыбались, приветствуя меня, но было ясно, что нравлюсь я далеко не каждому. Это читалось по глазам. Такой взгляд я очень хорошо знал по прежней жизни. Глаза дворянина, взвешивающего стоящего перед ним человека.

На самом деле меня удивило, что даже у демонов бывают такие же глаза. Как ни иронично, несмотря на всю важность, которую разыгрывали обитатели замка, там я не чувствовал настолько явной оценки. В замке были только сильные и те, кто жаждал силы, так что лести там не оставалось места. Сила была всем. Ни для хитрости, ни для тонкости там не было пространства. Даже тот национальный кладезь идиотизма (чьё имя я к тому моменту уже забыл) смело подошёл ко мне только ради того, чтобы лишиться рога.

В замке политикой такого уровня, где намерения прячут за фальшивыми улыбками, занимались разве что ночные эльфы и тёмные драконы. Может, мирные времена заставляют размякнуть даже подобных дикарей. В любом случае мне было всё равно, насколько слабыми окажутся Рейдж.

Но, э-э… одна проблема всё-таки была.

— Что за хмурое лицо? — поддразнила Анте, полностью видевшая мои мысли и потому знавшая, что меня беспокоит.

Да очевидно же, что я злюсь, верно? Было ощущение… будто они меня недооценивают. Хотя вслух они ничего подобного не говорили… их глаза почти кричали об этом. Казалось, они видят во мне не более чем смирного ребёнка.

Я более или менее понимал почему. Это были лидеры рода Рейдж, пришедшие приветствовать меня. Многие из них были довольно сильны. Все имели высокие ранги и обладали мощной магией. Среди них хватало виконтов вроде меня, а также графов и маркизов — все весьма сильные.

Хотя я носил ранг виконта, без Именования моя магия была относительно спокойной. Пусть они и выглядели впечатлёнными тем, что в моём возрасте сила у меня сопоставима с Эйзвальтом рядом, казалось, в глубине души они всё равно считали, что при необходимости легко меня сомнут.

А ещё было моё оружие. Будучи дикарями, даже на банкете никто не оставался безоружным. У большинства на поясе были переносные магические копья или хотя бы ножи, но я открыто носил меч. И не один демон обменялся с другими сдавленным смешком, бросая взгляд на оружие у моего бедра по дороге к приветствию. Разумеется, пока они говорили со мной лично, эта грубость никак не проявлялась.

— Может, ему нравится, что клинок такой большой.

— Да это просто потрёпанное человеческое оружие.

Вот такие мелкие смешки. Чёрт, как же это бесило.

Хотите сами попробовать? Я покажу вам, на что способен этот святой меч.

Стоило мне об этом подумать, как меч у бедра начал дрожать.

Чёрт! Спокойно! Сейчас самый худший момент, Адамас! Ещё рано! Мы ещё не готовы! Спи дальше! Ну же, обратно в постель… вот так, хороший мальчик. Фух.

— Виновато твоё упрямство: сам настоял, что возьмёшь его с собой, — вздохнула Анте.

Ну… если бы я не взял его, был бы совершенно безоружен. И физически, и морально. Я настолько освоил мечекопьё, что мог на равных схлестнуться с Прати. Стыдиться мне было нечего.

Кстати о Прати — интересно, как она всё это воспринимает. Я бросил взгляд в её сторону и увидел, что она не обращает на меня ни малейшего внимания, а вместо этого дружелюбно беседует с главой.

Ага, значит, она оставляет всё это на меня.

А ещё, раз уж я посмотрел в ту сторону, я заметил, что Люмиафья в какой-то момент исчезла. Видимо, сбежала куда-то, пока всё внимание было на мне. Что ж, если она всё равно собиралась весь вечер сидеть с кислой миной, её уход, наверное, к лучшему. И для неё, и для всех остальных.

— Ваше высочество! Для меня честь наконец познакомиться с вами. Меня зовут…

О, вот и ещё один. За что мне такая пытка?

Но я спрятал недовольство, надел безупречную маску безупречного принца и приветствовал каждого, кто подходил поговорить со мной.

†††

— Ненавижу всё это…

Снаружи от пиршественного зала, под тенью дерева, вздохнула юная девушка. Разумеется, это была не кто иная, как Люмиафья Рейдж. Пока внимание всех остальных было приковано к принцу, она воспользовалась возможностью и выскользнула наружу. Если бы она вернулась в свою комнату, был велик шанс, что кто-нибудь просто вытащит её обратно. Поэтому она пришла сюда, чтобы убить время в другом месте.

Теперь все подумают, будто я смущаюсь рядом с ним!

Её возмущало само ожидание, что ей хоть сколько-то должен быть интересен какой-то пятилетний сопляк, появившийся неизвестно откуда только потому, что он принц. Глянув через окно в пиршественный зал, она увидела, как принц демонов Зилбагиас развалился на возвышении и перебрасывается словами с разными лидерами рода Рейдж.

Она цокнула языком, нахмурилась и принялась грызть ноготь большого пальца. Принц ожиданий не обманул: такой же заносчивый и высокомерный, как ей и говорили. Это её раздражало, но ещё больше её бесило другое…

— Почему ты ведёшь себя с ним так дружелюбно?!

Её любимого старшего брата Эйзвальта сослали на самый край стола, словно он был всего лишь украшением.

Люмиафью Рейдж растили в любви. Дед, родители и даже брат, почти ровесник, — все баловали её до невозможности. Для такой расы, как демоны, где рождение детей само по себе было огромным достижением, её появление всего через несколько лет после старшего брата стало для семьи почти чудом. Особенно брат, ощущавший сильную ответственность как старший, всегда старался заботиться о ней. Неудивительно, что она везде ходила за ним по пятам и полагалась на него во всём.

Однако у его мягкости к ней была причина.

— Со мной они слишком суровы, — пробормотал он однажды маленькой Люмиафье, когда она сидела у него на плечах, вскоре после того как он, совершенно измотанный, вернулся с тренировки копьём. — Не хочу, чтобы ты так страдала.

От Эйзвальта ожидали, что однажды он возглавит род Рейдж, и отец с дедом обращались с ним строго. Членов рода Рейдж, одной из немногих семей королевства, способных к исцеляющей магии, часто ценили за их Проклятие переноса больше, чем за боевую мощь. Но это всё равно не давало им права быть слабыми.

Поэтому ещё до того, как у Эйзвальта выросли рога, его начали обучать копью. Избивать его тренировочными копьями до тех пор, пока он не мог двигаться, было обычным делом. Его, плачущего и кричащего, вытаскивали из постели и говорили, что будут «вбивать в него стойкость».

Постоянное насилие, конечно, сделало его «сильным». Но, похоже, оно же заставило его бояться, что любимая младшая сестра столкнётся с тем же. Разумеется, ожидания от детей главы рода сильно различались для мальчиков и девочек, так что страх этот был напрасным.

— Когда-нибудь тебя отправят замуж, — однажды как ни в чём не бывало сказала ей мать.

Это стало самым большим потрясением в жизни Люмиафьи.

— Что? Отправят? Куда?

— В другое место. Не в род Рейдж, — мягко улыбнувшись, объяснила мать… но в её улыбке ощущалась почти усталость.

В другую семью. Тогда Люмиафья ещё не до конца понимала, что это значит, но поняла достаточно: её заберут из дома и от семьи, которую она любит. Этого хватило, чтобы она расплакалась.

— Нет! Я хочу жить здесь, со всеми, всегда!

Мать крепко обняла её и какое-то время держала в объятиях… но слов утешения не сказала.

Кровь демона делала его сильным — родовая магия. Получение уникальной магии со стороны отца и со стороны матери было одним из важнейших факторов силы высокородных демонов. И «кровь» здесь означала не только связь между ближайшими родственниками, но и целые кланы.

Например, если два члена рода Рейдж заведут ребёнка, то даже если у каждого из них есть разные родовые магии, пришедшие извне, их ребёнок унаследует только магию рода Рейдж — Проклятие переноса. Чтобы получить две родовые магии, оба родителя должны принадлежать к разным кровным линиям. Поэтому, чтобы его дети были сильными, Эйзвальт должен будет жениться на девушке из другого рода.

А что насчёт Люмиафьи? Род Рейдж, разумеется, не мог только забирать у других семей. Чтобы получать, нужно было и отдавать. Как член семьи главы, Люмиафья была обязана выйти замуж за пределы рода — поделиться силой их семьи. Так же, как её собственная мать, пришедшая из другого рода и приведённая сюда, чтобы выйти за Зиквальта.

— Такова наша роль, — сказала мать, гладя её по волосам. Она на собственном опыте знала боль, печаль и одиночество от того, что покидаешь родной дом и входишь в новую семью. Поэтому в кои-то веки не могла предложить никакого утешения. Она знала: для дочери главы рода эта судьба неизбежна.

Когда Люмиафья вырастет, её выдадут за незнакомца. Она была в ужасе. Она и без того была резка с мужчинами вне семьи, но этот случай только усилил её неприязнь к ним и зависимость от брата.

Не могу это вынести…

В саду резиденции, пока за спиной продолжалось веселье банкета, Люмиафья с угрюмым видом прислонилась к дереву и смотрела в ночное небо. Ей было тринадцать. Ещё два года — и она станет взрослой. Вряд ли её отправят сразу же в день пятнадцатилетия, ведь поиск подходящего партнёра займёт время. Но каждые десять или двадцать лет без такого партнёра сильно изменят то, как на неё смотрит общество.

Она была уже не настолько маленькой, чтобы разрыдаться и устроить истерику из-за этого. Это была неприятная реальность, которую она приняла. Для дочери главы было бы, скорее, довольно обидно, если бы ей десятилетиями не могли найти партнёра.

Давно уже она решила, что могла бы просто выйти за брата и никогда никуда не уходить. Но даже если не брать биологические проблемы, сторона родовой магии делала такой вариант невозможным. Она хотела, чтобы её брат был могучим воином. Его дети тоже должны быть сильными.

Она снова посмотрела через окно на банкет. Как обычно, её брат носил эту заискивающую улыбку. Он был замечательным. Она хотела, чтобы среди всех в роде Рейдж именно он сиял ярче всего. И всё же…

— Чёртов сопляк…!

Прямо рядом с ним, на месте, которое должно было принадлежать её брату, развалился этот высокомерный принц. Несмотря на такой юный возраст, он держался таким важным. Она не могла его выносить. Умом она понимала, насколько принц важен для их семьи. Кто знает, какие выгоды они в будущем получат от того, что принц королевства будет им верен.

Но даже если оставить в стороне её общую неприязнь к мужчинам, само оскорбление, нанесённое любимому старшему брату, уничтожало всякий шанс, что она проникнется к принцу теплотой. И всё же она ничего не могла сделать. Ей оставалось только сидеть здесь и в раздражении грызть ногти.

— Добрый вечер, Люмиафья, — раздался за спиной мягкий голос, и она вздрогнула. Обернувшись, она увидела стоявшего позади мужчину с пепельно-серыми волосами.

— Угх…

— Странное приветствие. Что такое? И почему ты здесь одна? — С кривоватой улыбкой он подошёл к ней, ведя себя слишком фамильярно.

— Гермадиос… — С горькой гримасой Люмиафья обхватила себя руками, словно пытаясь отстраниться от приближавшегося мужчины.

Гермадиос Рейдж. Ему было около восьмидесяти лет — точно она не помнила, — и в магии и копейном бою он был довольно силён.

— Зачем ты здесь?

— Я увидел, что ты вышла, и пошёл тебя искать, — сказал он с улыбкой.

Мерзость…

Этот мужчина вызывал у неё отвращение. Его глаза, словно видевшие её насквозь, казались почти липкими, когда скользили по ней. Гадость, таившаяся под его неизменной улыбкой, вызывала тошноту. Узнав, насколько Люмиафья расстроена мыслью о браке с другой семьёй, он начал пытаться сблизиться с ней.

Обычно она старалась не думать о том, каковы его истинные намерения, потому что редко бывала в настроении блевать, но он явно пытался выстроить с ней какие-то отношения. Зачем? Чтобы восстановить изначальную линию семьи.

Гермадиос был членом старой семьи глав, ещё со времён первого Короля демонов.

В демоническом обществе существовало понятие домов. Сыновья очень часто наследовали часть имени отца — это было видно по именам Зизивальт, Зиквальт и Эйзвальт.

Эти имена обозначали дома, или родословные линии. Например, сын Зиквальта Эйзвальт принадлежал к дому Вальт, к линии Вальт. Зилбагиас принадлежал к линии Гиас, восходившей к первому Королю демонов Раогиасу.

А стоявший перед ней Гермадиос был из линии Диос. Когда-то дом Диос возглавлял род Рейдж. Но когда жизнь первого Короля демонов Раогиаса забрала святая магия, а его сопротивление магии оказалось слишком велико, чтобы позволить исцеление, род Рейдж возложили ответственность за его смерть. И потому так же, как первый Король демонов сделал последние вдохи, сделал их и глава рода Рейдж. В результате руководство семьёй перешло к дому Вальт.

С тех пор дом Вальт удерживал власть благодаря собственной силе и заслугам, полученным при содействии восшествию Гордогиаса на трон. Начиная с отца Зизивальта, Зидольвальта, прежнего главы рода Рейдж, и включая таких людей, как жена Зизивальта и отец эрцгерцогини Пратифьи, дом Вальт понёс немало военных потерь.

Но дом Диос был далёк от довольства. Со стороны они следили за местом главы как ястребы. Всё это время они постоянно пытались устанавливать связи с власть имущими и время от времени, когда появлялись возможности, действовали активнее, чтобы обеспечить себе собственную власть. Для дома Вальт они были чудовищной помехой, и из-за долгой истории с ними было трудно избавиться от этой докучливой занозы. А после смерти первого Короля демонов они пригодились как козёл отпущения для потока критики, который род Рейдж вынужден был вытерпеть от других семей. Это достижение, достигнутое самоубийством тогдашнего главы дома Диос, в значительной мере защитило остальной род Рейдж.

«Мы уступили место главы по необходимости, но дом Вальт думает, что может держаться за него вечно…»

Хотя дом Диос постоянно это повторял и тем самым ясно давал дому Вальт понять свои чувства, Вальт не могли открыто давить на старую линию глав рода. С другой стороны, дом Вальт сейчас процветал и заслужил много благосклонности нынешнего Короля демонов за недавние достижения. Дому Диос не было нужды отбрасывать всё это и прямо сейчас возвращать место главы.

Так борьба за место главы рода Рейдж тлела тихо, под поверхностью, придя к своего рода тупику. И Гермадиос был одним из тех, кто пытался бросить камень в этот пруд — нарушить равновесие.

Хотя его план жениться на Люмиафье был ужасен. Из-за проблемы родовой магии никто, кто метит в главы, не мог позволить себе брак внутри самого рода Рейдж. Даже если бы у них возникли какие-то отношения — от одной мысли Люмиафью мутило, — ему всё равно понадобилась бы жена из другой семьи, чтобы завести сильных детей. Иными словами, для него Люмиафья никогда не могла стать чем-то большим, чем наложница. Она ни за что бы на это не согласилась.

— Ты ведь хочешь остаться с семьёй, правда? — однажды сказал он ей.

— Проваливай к чёрту, — ответила она.

Разумеется, она не хотела расставаться с семьёй, но делала всё, чтобы принять эту судьбу. Его предложение было оскорбительным: будто он плевал на её собственную решимость и обращался с ней как с простым ребёнком. Это мучительно раздражало. И, главное, дом Вальт ничего не получал от принятия его предложения. Гермадиос постоянно хвалил её, дарил подарки, пытался успокоить и умаслить, но всё это вызывало у неё только гадливость.

Мужчины всегда такие.

Он продолжал говорить, но она не обращала внимания на его слова. Отвернувшись со вздохом, она снова посмотрела на раздражавшего её принца.

О. Есть идея.

Внезапно ей пришла в голову озорная мысль. Если они все такие раздражающие, почему бы не столкнуть их друг с другом?

— Эй, — сказала Люмиафья, снова повернувшись к Гермадиосу.

— А? О, э-э, что такое? — Поскольку обычно она полностью его игнорировала, её резкая реакция совершенно выбила его из колеи.

— Что ты думаешь о принце? — спросила она, проигнорировав его замешательство.

— О принце? Хм… — На её вопрос Гермадиос повернулся к окну и посмотрел на принца; его улыбка стала чуть холоднее. Похоже, присутствие принца ему тоже было не особенно приятно.

Ну конечно, мысленно фыркнула Люмиафья. Гермадиос был горд, уверен в себе и недоволен своим положением. Вид принца, с которым так носятся, без сомнения оставлял у него горечь. Гермадиос был графом и, по слухам, очень раздражался из-за того, что ему не дают возможности заслужить повышение в бою. Поскольку целители в демоническом королевстве редки, воинов рода Рейдж даже при отправке на фронт часто оставляли в тылу. Одними достижениями в исцелении можно было подняться максимум до барона; чтобы подняться выше, требовалось гораздо больше.

Хотя важность исцеления признавали, иерархия среди демонов всё равно определялась силой. Без доказательств своих способностей на передовой двигаться вверх было трудно.

В последние несколько десятилетий население демонов росло. А так как линию фронта они отодвигали медленно, конкуренция за отправку становилась довольно ожесточённой. Не говоря уже о военных заслугах — большинству демонов было трудно вообще попасть в сражения.

И всё же этому принцу почти гарантировали место при взятии столичного города в следующем году, на его первой отправке. Человек вроде Гермадиоса никак не мог радоваться этому. Возможность прославиться пролетела у них над головами и приземлилась прямо на колени тому, кто и пальцем ради этого не пошевелил.

Даже если не учитывать всё остальное, все делали вид, будто он в одиночном бою убил вождя белых драконов, из-за чего перескочил в ранге от эсквайра до виконта.

— Я слышал множество слухов. Что он единолично убил вождя драконов. Что голыми руками отломал рог другому виконту, — сказал Гермадиос и показательно поднял руки, будто всё это была какая-то шутка.

— Увидев его сам, ты думаешь, это правда? — спросила Люмиафья, указав на принца подбородком. Лично она, встретив его вживую, была уверена, что всё это ложь.

Может, где-то там и была крупица правды… но всё наверняка сильно преувеличили. Да, магия у него была для его возраста весьма сильной. Он превзошёл её любимого брата и легко превосходил саму Люмиафью. Но этого было мало, чтобы сразить вождя драконов или голыми руками сломать рога демона.

— Весьма сомнительно, — ответил Гермадиос, игриво приподняв брови. — С кровью рода Орги Именование должно немного его усилить… но он всё равно лишь ребёнок. На такую легенду он совершенно не похож, — сказал Гермадиос, полу смеясь, полу насмехаясь, и уставился на принца. — Но полагаю, ему тоже нужно заботиться о своём положении. Наверное, они просто пытаются украсить его послужной список.

Люмиафья фыркнула.

— Значит, ты тоже так думаешь. — Как ни неприятно, впервые в жизни она согласилась с этим мужчиной. — По-моему, он слишком зазнался, — продолжила она, опустив глаза к ногам, будто говорила сама с собой. — Наверное, во многом дело в том, что он до сих пор с мамочкой, но тебе не кажется, что он ведёт себя высокомерно?

— У меня было схожее впечатление. Положение принца — вещь немалая, но… — в приятной улыбчивой маске Гермадиоса появилась маленькая трещина, — мне кажется, он несколько недостаёт уважения к тем из нас, кто стоит выше него. По крайней мере, такое у меня впечатление. Думаю, остальные чувствуют примерно то же.

Люмиафья задумчиво протянула. Увидев эту трещину в его защите, она нашла вход. Как бы её это ни убивало, она бросила на него глубокий, многозначительный взгляд.

— Если ты пойдёшь и преподашь этому принцу урок… я, может быть, немного пересмотрю своё мнение о тебе.

— О? — Гермадиос оживился, как зверь, инстинктивно среагировавший на брошенный перед ним кусок мяса. — Звучит неплохо. Честно говоря, я и сам думал ткнуть его носом в грязь.

Он всерьёз попытался сделать вид, будто с самого начала думал о том же.

Но наживку он проглотил.

— Почему бы мне не показать нашему тепличному принцу, насколько беспощадно демоническое общество? В конце концов, это моя обязанность как взрослого, — сказал он, театрально откинув длинные волосы. Подмигнув ей — от чего Люмиафью едва не стошнило, — он велел наслаждаться представлением и ушёл.

Проследив, чтобы он точно удалился, Люмиафья фыркнула смешком и снова прислонилась к дереву.

Какой идиот.

Но всё, похоже, шло удачно. В любом случае зрелище ей понравится: неважно, закончится ли оно тем, что Гермадиоса побьют, или тем, что принцу преподадут урок. При любом результате она будет в восторге.

Так она думала. Пока что.

†††

Привет, это я, Зилбагиас. И вся энергия из меня вытекла из-за того, сколько людей меня знакомили с собой. Их имена я уже почти не мог запомнить…

Анте, как звали того типа три человека назад?

— Думаешь, я помню?

Не особо. Но если бы ты помнила, я бы решил, что всё это просто сон или что-то вроде того.

— Не уверена, что мне нравится такая формулировка.

Ай! Хватит тыкать мне в глаза без предупреждения!

Тайные разговоры с Анте поддерживали во мне бодрость.

И тогда появился тот мужчина. Самодовольный молодой демон с длинными пепельно-серыми волосами. По человеческим меркам ему можно было дать около тридцати, но к этому моменту по внешности возраст демона почти невозможно было определить. Их тело оставалось в таком состоянии больше сотни лет.

Лучшей подсказкой было выражение лица. Необузданное честолюбие в его глазах говорило о демоне моложе ста. Спокойной выдержки кого-то вроде сидевшего рядом Зиквальта в нём не было и следа.

— Для меня честь познакомиться с вами, лорд Зилбагиас, — сказал он, держа бокал вина, наполненный до краёв. Зиквальт никак не отреагировал, но Эйзвальт по другую сторону от меня вдруг напрягся.

У них с этим типом плохие отношения? Впрочем, спрашивать смысла нет. Я одними глазами побудил мужчину продолжать, не произнеся ни слова. Я всё ещё не услышал его имени и ранга.

Его глаза слегка сузились; короткая пауза — и он продолжил:

— Меня зовут Гермадиос, мой титул — граф.

Диос, значит? Это имя я помнил. Они были теми, кто уступил место главы рода Рейдж после того, как не смогли спасти жизнь первого Короля демонов. Судя по всему, тогдашний глава семьи совершил самоубийство после смерти Короля демонов, чтобы облегчить давление на род Рейдж со стороны других семей.

Как бывшие правители рода Рейдж, они были весьма искусны в Проклятии переноса; семья была им многим обязана за их жертву, так что обращаться с ними было непросто — по крайней мере, так говорила Прати. Я предполагал, что у него есть немало мыслей и о нынешней правящей семье, и обо мне из-за моей связи с ней. А ещё мне не нравился свет в его глазах.

Но теперь, когда он представился, просто игнорировать его было нельзя.

— Рад знакомству, лорд Гермадиос, — небрежно ответил я.

— Я слышал о вас самые разные слухи… — сказал он с лёгкой улыбкой и кивком, который выглядел скорее грубо, чем вежливо.

— О? Какие же слухи? — Мне было почти всё равно, но я всё-таки спросил.

— Ну, скажем так. Вы постоянно показываете непревзойдённую силу в бою и снова и снова завоёвываете высокие почести.

Это он так говорит, что я очень буйный и чрезмерно гордый?

— Не скажу, что он совсем мимо, — заметила Анте.

Ну, мне было всё равно. Лишь бы на меня не смотрели свысока. Но, похоже, слухи здесь, в землях Рейдж, защищали меня не слишком хорошо.

— Правда ли, что вы даже победили вождя белых драконов в одиночном бою? — спросил он, наклонившись вперёд, словно глубоко заинтересованный моим ответом.

Значит, он смотрит на меня свысока.

Глянув за его спину, я увидел, что очередь желающих поприветствовать меня заметно сократилась. Хотя, если подумать, этот парень пролез вперёд. Раз ему позволили, он, должно быть, довольно силён. Значит, попытка проигнорировать его не лучший вариант. Наверное, можно немного с ним поиграть.

— Да, это было довольно непросто. Правда, надо сказать, я не то чтобы хотел сражаться с ним один.

И я рассказал ему историю о том, как отправился на охоту с группой телохранителей, а в заброшенной крепости нас встретил прятавшийся там дракон, сразу же ударивший дыханием. Пока я говорил, Гермадиос издавал явно наигранные «хм» и возгласы удивления. Фальшивые улыбки на наших лицах превращали всё это в какую-то дешёвую театральную сценку.

— Понимаю! Я слышал слухи, но вот как всё было на самом деле! Я весьма уверен в собственной силе, но даже мне, боюсь, было бы трудно против такого дракона.

Ты серьёзно умудрился ввернуть комплимент себе?

— Должен сказать, впечатляет, что вы пережили такую опасность в вашем возрасте. Вы и правда становитесь настоящим героем! — Он преувеличенно рассмеялся, будто услышал уморительную шутку.

Как бесстыдно. Чего именно он добивается?

Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, бокал в его руке наклонился. Вино вылилось наружу, описало в воздухе красивую дугу… и попало мне прямо в лицо.

Эм… что?

†††

Вино стекало по лицу Зилбагиаса.

— Чт…

По обе стороны от него Зиквальт и Эйзвальт онемели. Он был не только ребёнком, но и членом королевской семьи. На семейном банкете даже ошибку такого масштаба, возможно, ещё можно было бы простить…

— О боги! Какая оплошность! Я повёл себя чрезвычайно грубо!

…но то, как Гермадиос поклонился с такой показной театральностью и явно заранее отрепетированным извинением, каждому давало понять: это была не ошибка.

— Пытаясь поднять тост за вашу доблесть, я, похоже, потерял контроль над рукой. Прошу простить меня. Я даже сам сотру вино с вашего лица.

Пока все зрители всё ещё стояли в оцепенении, Гермадиос быстро достал платок и начал вытирать лицо принца. Так, словно заботился о младенце… и, похоже, именно этого он и добивался. Зилбагиас оставался совершенно бесстрастным и не пытался его остановить. А поскольку принц молчал, Зиквальт тоже не мог сказать ничего опрометчивого.

— Вот, теперь всё чисто. — Игнорируя отсутствие реакции от Зилбагиаса, Гермадиос продолжил свою наглую демонстрацию. — Мне бесконечно стыдно. В тот миг, когда моя рука дрогнула, я истинно взмолился богам, чтобы всё это оказалось лишь сном… хотя, право, если вы воин, способный собственноручно сразить белого дракона, я ожидал, что вы сумеете уклониться. Ах! Возможно, это было для вас невозможно. Прошу, забудьте.

Он говорил громко, чтобы каждый рядом мог слышать.

— Будь я каким-нибудь головорезом с ножом, ваше высочество оказалось бы в серьёзной опасности. Как насчёт такого? Возможно, это не совсем годится как извинение, но я кое-что смыслю в боевых искусствах. Не провести ли мне для вас небольшую демонстрацию?

Ты правда убил дракона? Тогда почему ты такой медленный? Давай я тебя кое-чему научу.

— Как ты смеешь…! — Зиквальт уже не мог сдерживаться. Это пересекало слишком много границ. Насколько он слышал от Пратифьи, Зилбагиас был не обычным ребёнком. Если тот выйдет из себя, неизвестно, что случится.

— Понимаю. — Наконец принц заговорил. Осторожно взглянув в сторону, Зиквальт опешил. Зилбагиас ярко улыбался. — В ваших словах есть смысл, лорд Гермадиос.

Его отстранённая реакция смутила всех, включая Гермадиоса.

— Да уж, я и правда ослабил бдительность. Наверное, бессознательно решил, что в пиршественном зале семьи моей матери не появится головорез. Спасибо за предупреждение.

Он даже вежливо поблагодарил. Улыбающийся принц выглядел таким беззаботным, что Гермадиос начал разочарованно хмуриться.

— Не знаю, можно ли назвать это ответной любезностью, — продолжил он, и улыбка стала шире, — но позвольте мне научить вас кое-чему, что я узнал в замке.

Его слова оборвал громкий удар.

— Что за?! — Гермадиос отпрыгнул назад. На него рванулась стена. Нет, не стена. Зилбагиас ударом ноги поднял стол, стоявший между ними. Гермадиос мгновенно поднял руки, чтобы остановить его, и блюда со стола с грохотом и звоном посыпались на пол.

— Я покажу, что там делают с такими головорезами, — закончил он низким голосом. Волнa ужаса прокатилась по Гермадиосу. По ту сторону стола присутствие принца, магия принца…

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж!

…начала разрастаться.

— Седьмой принц демонов!

Новый тяжёлый удар прогремел в воздухе, во много раз громче предыдущего. На глазах Гермадиоса стол разлетелся, когда кулак Зилбагиаса пробил его насквозь, даже не замедлившись, и врезался Гермадиосу в лицо.

— Гаа-а-а-а!

Зрители в потрясении смотрели, как граф Гермадиос, разбрызгивая кровь, улетел назад; его тело описало в воздухе красивую дугу и рухнуло на банкетный стол ниже. Громкий треск привлёк внимание тех демонов, которые ещё не заметили переполох. За занавесом музыканты, видимо, поняли, что происходит что-то странное, и яркая весёлая музыка резко оборвалась.

— О, простите, — сказал саркастический голос, разрезав тишину пиршественного зала. Конечно, он принадлежал принцу демонов Зилбагиасу. Вытирая кровь с кулака салфеткой, он смотрел вниз с возвышения на распростёртого Гермадиоса. — Раз вы сказали, что искусны в боевых искусствах, я решил, что с чем-то подобным вы справитесь. Не ожидал, что попаду напрямую.

Гермадиос зарычал и, злобно вытаскивая из длинных волос куски еды, поднялся на ноги, но Зилбагиас невозмутимо продолжил:

— Будь вы настоящим головорезом, полагаю, сейчас вы были бы мертвы. Повезло вам.

Его слова прошлись по коже графа как ногти. Я могу убить тебя настолько легко. Он уже даже не пытался скрыть презрение. Это была очевидная провокация.

Гермадиос снова зарычал, рука потянулась к переносному магическому копью. Даже если он сам начал, ни один демон не стерпит таких насмешек от того, кто младше его.

— О, хочешь продолжить? — Вместо того чтобы растеряться, Зилбагиас лишь улыбнулся шире, и его левая рука легла на рукоять меча. — Слышал, вы довольно хороши с копьём, сэр.

Он явно не верил ни единому слову.

— Звучит как раз как разминка, которая поможет мне переварить ужин. Не затруднит ли вас преподать мне урок, граф Гермадиос?

Он был спокоен и собран — без малейшего сомнения в собственной победе.

Глаза Гермадиоса не отрывались от принца. Его ударили по лицу, а затем высмеяли. Если он сейчас отступит, над ним будут смеяться всю оставшуюся жизнь. Однако Зилбагиас уже применил Именование. Это была не простая драка на кулаках. Всё превращалось в полноценную дуэль. И с усилением Именования магия принца легко превзошла магию сидевшего рядом Эйзвальта — достигла уровня графа. Того же уровня, что у Гермадиоса… нет, даже выше. Если два воина такого ранга схлестнутся, разрушения будут немыслимы.

— Подож— — Когда Зизивальт попытался их остановить…

— Зилбагиас, — сильный и ясный голос позвал зачинщика по имени.

Эрцгерцогиня Пратифья. Где-то в зале послышался вздох облегчения. Верно. Только она. Она была выше Зилбагиаса во всех смыслах. Если кто-то и мог взять ситуацию под контроль, то только она. Пока ожидания всех собравшихся ложились на её плечи, она достала веер и прикрыла лицо… пряча почти звериную улыбку.

— Не убивай его.

Новая волна потрясения прошла по залу.

— Понял.

Какова мать, таков и сын. Не обращая внимания на окружающих, принц ответил, даже не повернувшись к ней. И всё же свирепая улыбка на его лице была очень похожа на улыбку матери.

Зилбагиас вытащил меч с пояса — совершенно непримечательный старый меч. И всё же он был окутан какой-то невыразимой жутью. Костяные украшения на теле принца начали двигаться. Они заскользили, как змея, сплетаясь друг с другом и срастаясь с мечом, образуя копьё.

Зрители, да и сам Гермадиос, мгновенно заметили. Выверенная стойка, магия, резонирующая до самого кончика клинка, жестокая мощь, грохочущая в нём, как действующий вулкан. Мечекопьё принца было не показухой и не сиюминутной прихотью. Это был глубоко отточенный первоклассный боевой стиль.

— Я уже назвал себя. Можете свободно использовать любую родовую магию, какую пожелаете, — сказал принц, взмахнув мечекопьём и встав в стойку; клинок приятно свистнул, рассекши воздух.

[[image:/storage/reader-images/9ddb0edce391e8162cb70edec2fd12ff5814da11.png]]
— Ваша кровь ведь раньше управляла родом, верно? Очень хочу увидеть её в деле.

Гермадиос застыл. Мгновение спустя из него взревела глубокая чёрная магия. Он не мог проигнорировать презрение в голосе Зилбагиаса.

— Тогда, прошу, смотрите внимательно…! — сказал он сквозь стиснутые зубы, лицо потемнело от злости, когда он вытянул копьё с пояса. Его магия активировалась.

— Requiesca.

Плащ покоя.

Вокруг Гермадиоса взметнулся чёрный ветер. Нити тьмы сплелись в плащ, развевавшийся у него за спиной. Это была родовая магия семьи его матери, рода Омбер. Она давала мощную защиту от проклятий: покровительство богов тьмы заслоняло и отражало любую вредоносную магию, направленную на него. Иными словами, никакое полусерьёзное проклятие для него даже отдалённо не представляло угрозы. Это будет битва чистого копейного искусства.

Трудно сказать, понимал ли принц, что видит, но при виде этого он всё равно рассмеялся. Жестокая жажда крови в его ауре заставила семью главы позади него начать отступать. На возвышении осталась только одна, сохранившая полное самообладание, — его мать Пратифья.

Встав в стойки, двое бойцов обменялись взглядами. Демоны, собравшиеся на стороне зала, где стоял Гермадиос, быстро начали отступать: никто не хотел попасть под их дуэль. Кто-то случайно задел столовые приборы, и нож с громким звоном упал на пол.

Этот звон и стал началом боя. Зилбагиас сорвался с возвышения, как молния, а Гермадиос в плаще тьмы двинулся ему навстречу. Чудовищная сила и магия вбили мечекопьё в магическое копьё Гермадиоса, и зал наполнил оглушительный грохот.

†††

Гермадиос Железная Стена. Таково было его прозвище.

Плащ покоя рода Омбер, соединённый с семейным копейным искусством дома Диос, создал воинов, способных выдержать любой натиск — магический или физический. Отсюда и Железная Стена. Среди рода Рейдж он почти никогда не знал поражений. Ведь против любого соперника сопоставимой силы он мог свести на нет все их проклятия и магию.

Я не могу проиграть!

Поэтому и сегодня он был уверен, что выйдет победителем. Принц демонов Зилбагиас… пусть его магия и невероятно сильна для его возраста, в конце концов, он всё ещё ребёнок — всё ещё виконт. А Гермадиос тренировался в копейном бою больше восьмидесяти лет. Как он мог проиграть ребёнку в поединке на копьях? Нет, это невозможно. Немыслимо. Единственное, что потенциально могло поставить исход под сомнение, — магия дьявола.

Ничего, оставлю ему этот путь, подумал Гермадиос, пытаясь быть великодушным. Он уже представлял, как приятно будет смотреть свысока на этого принца, который, стоя на коленях, заявит, что победил бы, если бы использовал силу дьявола.

С каким именно дьяволом принц заключил договор, всё ещё оставалось загадкой. У большинства дьяволов были невероятные способности. Сколько раз влияние дьявола позволяло демону сразить противника, намного превосходящего его самого, было уже не счесть.

Однако пока Гермадиос представлял, как повернётся к толпе и объявит: «даже эта магия была бы сведена на нет Плащом покоя», принц прыгнул с возвышения и понёсся на него, как молния. Все его фантазии разлетелись в одно мгновение.

Быстрый!

Мечекопьё, поднятое высоко, обрушилось вниз, словно намеревалось рассечь копьё Гермадиоса пополам.

Нет, спокойно! Причин паниковать нет!

Его собственное оружие было гномьей работы и усилено его магией. А старый меч в руках принца выглядел так, будто в любой момент сломается; он служил наконечником уродливого оружия, которое было ни мечом, ни копьём. Стойка у него была сильная, но…

— Да я ни за что не проиграю…!

Такому хламу!

Гермадиос принял удар в лоб, намереваясь разбить оружие принца. На миг зал наполнил громовой грохот, а удар пустил молнию по рукам Гермадиоса.

Какая сила! Какая мощь! Ударная волна заставила звенеть люстры над головой, а волосы на затылке Гермадиоса встали дыбом.

Он меня продавливает…?!

Невозможно. Где в этом крошечном теле прячется такая сила?!

Принц взревел, оскалив зубы, как дикий зверь, и снова взмахнул мечекопьём. Гермадиоса отбросило назад. Его попытку восстановить равновесие сорвал стоявший позади стол, и еда с посудой снова посыпались на пол.

Толпа загудела.

— Невероятно!

— Какая сила!

Все слова восхваляли принца.

Проклятье!

Со стороны могло показаться, что Гермадиоса отбросило из-за слабости. Но правда была другой! Это было парирование!

Кроме того, посмотрите на принца!

Рука, державшая мечекопьё, была ранена. В тот самый миг, когда Гермадиоса отбросило, он ударил своим копьём. Разумеется, часть толпы тоже это заметила. Хотя выглядело так, будто принц подавляет Гермадиоса, на деле всё было ближе к ничьей.

— Ха. Одной тупой силы мало, чтобы—

Попытка Гермадиоса усмехнуться противнику оборвалась: Зилбагиас уже был на нём. С новым рёвом принц бросился вперёд, как бешеный пёс. Его движения были слишком быстры, чтобы Гермадиос успел уклониться, поэтому ему оставалось только блокировать. Встав изо всех сил, он едва отвёл мечекопьё и нанёс контрудар. Снова оставил на принце лёгкую царапину.

Так я смогу понемногу его измотать…!

На лице Гермадиоса появилась садистская улыбка. Использовать Проклятие переноса на принце было практически невозможно. Он будет дразнить и мучить этого щенка, пока тот не разрыдается на полу. Он покажет ему истинную пропасть между их силой! Демоническая иерархия строится на силе, а не на рождении!

Новый рёв — и Зилбагиас нанёс новый удар. От столкновения всё тело Гермадиоса заскрипело, но он снова ответил контратакой. Ещё рёв, ещё удар, ещё контратака, невзирая на боль в руках. Ещё рёв, ещё контратака… сквозь стиснутые зубы…

Сколько это ещё будет продолжаться?!

Внутри Гермадиос уже начинал кричать. Принц даже не запыхался. Напротив, шквал его ударов набирал темп. Повторяющийся звон мечекопья о копьё сводил Гермадиоса с ума.

Точные контратаки Гермадиоса проливали кровь по всему телу принца, но тот даже не морщился. Казалось, вся эта кровь для него — не больше чем хороший пот.

И принц улыбался. Яркой улыбкой, словно наслаждался происходящим.

По спине Гермадиоса пробежал холод. Зрители начали приветствовать свирепый натиск Зилбагиаса. Гермадиос уже не видел пути к победе. А те, у кого глаза были по-настоящему острыми, начали замечать: каждая рана, которую получал Зилбагиас, была той, которую он сам позволял пройти; все они были поверхностны и безвредны.

Гермадиос крякнул, когда что-то ударило его сзади. Стена. Его оттеснили так далеко, что теперь спина упёрлась в стену. В отчаянной защите от натиска Зилбагиаса он даже не заметил этого. Осознание сотрясло его волной ужаса.

— Что такое? Бежать больше некуда? — Зилбагиас ухмыльнулся, наконец остановившись. Воплощение высокомерия. Взгляд у него был такой, будто он смотрел сверху на муху, которой оторвали крылья и лапы.

— Ты…

Проклятый сопляк!

— Не смотри на меня свысока!

Пока он с яростным рёвом бросался на Зилбагиаса, часть Гермадиоса всё ещё думала холодно и рационально, пытаясь найти путь к победе.

Гх, ладно!

Раз его загнали настолько далеко, он воспользуется всем, что у него есть. С хлопком Плащ покоя взметнулся перед ним, когда он ринулся вперёд. Хотя бесплотный плащ магии поглощал весь свет и для других казался абсолютно чёрным, сам владелец видел сквозь него. Это могло выглядеть трусливым ходом, но всё ещё было правильным применением его родовой магии и потому оставалось в установленных ими пределах. А если Зилбагиас не видит, что он делает, то неизбежно замешкается. Гермадиос подскользнёт ближе и нанесёт почти невидимую атаку, крайне трудную для защиты. А когда Зилбагиас попытается ответить, Гермадиос ответит на ответ!

Без слов Гермадиос нанёс выпад копьём. Наконечник вылетел из Плаща покоя…

— А, там?

…и ничуть не смутил принца. Словно охотничий пёс, заметивший добычу, Зилбагиас просиял радостью; его мечекопьё потянулось вперёд и поймало входящий выпад. Круговым движением он отбросил наконечник — легко лишив атаку Гермадиоса клыков. Впервые за всю дуэль, проведённую в контратаках на удары принца, Гермадиос сам пошёл в атаку. Он почувствовал, как вместе с копьём его руку уводит в сторону. И сквозь Плащ покоя ему показалось — на миг, — что их глаза встретились.

— Я Зилбагиас, Роголом, — безумная улыбка появилась на лице принца, когда он сблизился почти вплотную, — тот, кто крушит гордость демонов!

Его присутствие снова разрослось. Он был близко. Слишком близко. Одним плавным движением принц перехватил копьё и напряг плечи для удара.

— Умри! — взревел принц, нанося чудовищно мощный размашистый удар.

Я умру!

В одно мгновение пиршественный зал превратился в поле боя. Пока иррациональный ужас накрывал Гермадиоса, он поднял копьё в попытке блокировать. В движении не осталось и следа мастерства. Исчезли десятилетия опыта. В тот миг он больше походил на любителя — на ребёнка. А клинок принца, напротив, летел к нему с дикарской красотой.

Клинок сверкнул. Треск, куда более высокий, чем все прежние, наполнил воздух. Простой, потёртый старый меч рассёк гномье магическое копьё надвое. И так же легко клинок прошёл через шею Гермадиоса — вернее, прошёл бы. В последний момент лезвие взметнулось вверх и остановилось в волоске. Плащ покоя рассеялся, как облако дыма. Откинувшись назад и держа уже безголовое копьё перед собой, чтобы защититься, Гермадиос увидел в хрустальной люстре над головой отражение собственного жалкого лица. Мечекопьё остановилось идеально рядом с головой Гермадиоса, на линии его правого рога.

— Повезло тебе, — гордо заявил Зилбагиас. — Как раз перед отъездом из замка отец сказал мне больше не ломать рога.

Зилбагиас сглотнул, перевёл внимание на толпу и снова посмотрел на Гермадиоса.

— Но следующего раза не будет. — Голос у него был низким и зловещим — совсем не таким, какого ждёшь от ребёнка. — Попробуй снова недооценить меня. Я сломаю эти рога подчистую. Не думаю, что отец разозлится на меня за—

В воздухе раздался странный треск.

— А? — Зилбагиас озадаченно посмотрел, как кончик рога Гермадиоса прямо рядом с его клинком отломился и упал на пол.

По толпе пронёсся вздох.

— А… А-а-а?!

Дрожащими руками Гермадиос потянулся к теперь уже сломанному рогу. Его глаза метались между обломком на полу и растерянным лицом Зилбагиаса.

— Угх… — И он тут же потерял сознание.

— Н-ну, э-э, понимаете. Я ведь отломил только чуть-чуть. — Зилбагиас неловко пожал плечами. — Не думаю, что отец так уж сильно на меня рассердится.

†††

Снаружи у окна Люмиафья сидела и смотрела в зал, чувствуя, как из ног уходит вся сила. Пока Гермадиос оседал на пол, а Зилбагиас стоял над ним и неловко пожимал плечами, остальной зал наконец очнулся и пришёл в движение.

— Гермадиос?! Что происходит?!

— Ваше высочество, вы ранены?!

— Сообщите дому Диос! Скорее!

— Мой рог… мой рог…!

Воздух наполнили причитания.

— Не может быть… — Холодный пот лился с Люмиафьи водопадом. Она понятия не имела, что всё обернётся так. Её легкомысленный подначивающий вызов неожиданно принял серьёзный оборот.

«Взгляни на мои прекрасные рога. Разве их форма не безупречна? Я не жалел усилий, ухаживая за ними…»

Гордость Гермадиоса своими рогами была раздражающей. И теперь один из кончиков этой гордости просто лежал на полу.

— Я… я не это имела в виду… — Всё ещё сидя на земле, она начала отползать назад. — Я не понимаю, что происходит. Ко мне это не имеет никакого отношения!

Люмиафья развернулась и, спотыкаясь, выбралась из сада. Мучительные крики, доносившиеся из пиршественного зала, звучали почти так, будто исходили из глубин самой Бездны. Игнорируя недоумённые взгляды слуг, она быстро вернулась в свою комнату, нырнула в постель и, дрожа, накрыла голову подушкой.

Кто мог подумать, что принц настолько силён? Кто мог подумать, что Гермадиос окажется настолько безрассуден? И кто мог угадать, что итог их боя будет таким… необратимым?

Что теперь будет с Гермадиосом? Что теперь будет с ней? Незнание собственной судьбы ужасало Люмиафью.

Сидя в постели, она мучилась этими мыслями далеко за рассвет.

†††

Альбаорил Рейдж был старшим сыном дома Орил. Его фирменной чертой были зачёсанные назад пепельно-серые волосы. Для демона он был необычайно готов к сотрудничеству, и сплетники часто считали его слабым. На деле же он был весьма искусен. Настолько, что среди молодых воинов рода Рейдж был одним из основных бойцов. Он охотно помогал другим, но не спешил наносить удары; дети и собственные подчинённые смотрели на него как на старшего брата.

— Так, все готовы?

— Ага!

— Готовы, братан!

Вместе с двумя последователями, прошедшими с ним через бесчисленные трудности, он задумал поприветствовать нового принца на приветственном банкете. После успешного бегства при первой встрече с принцем — когда глава разгневался на троицу за то, что они встретили принца раньше него, да, это была та самая группа с баннером, — он вернулся домой и был встречен яростной взбучкой от собственного отца. Но отпор его не сломил, и он вернулся за новым. Мужчины и женщины дома Орил были крепким народом. Одних нравоучений было мало, чтобы сбить их с пути.

Однако у них не было положения, чтобы участвовать в самом банкете, поэтому они решили дождаться, пока закончится трапеза и первая череда приветствий, и тогда сделать ход.

— Ты сегодня ещё стильнее, чем обычно, братан!

— Рад, что заметили. — Альбаорил гордо задрал нос, слушая похвалу подручных. Считая свою обычную одежду слишком простой, он взял кое-что понаряднее из шкафа отца. — Ладно, пора идти заводить дружбу с принцем!

— Ага! — хором выкрикнули его прихвостни.

И так троица смело вошла в пиршественный зал… и замерла в потрясении.

Столы были в беспорядке, словно тут только что произошла огромная драка. Слуги убирали еду и посуду, разбросанные по всему полу. Гости, осушая напитки, тихо переговаривались между собой. Атмосфера была странной.

— Похоже, кто-то затеял драку?

— На приветственном банкете принца? Вот урод.

Слова последователей зажгли Альбаорила.

— Может, нам самим преподать им урок!

— Ага!

Услышав троицу, несколько гостей молча повернулись и посмотрели на них. Зилбагиас же сидел на возвышении, а бледная блондинка облизывала его с головы до ног. Женщина с длинными острыми ушами — должно быть, высшая эльфийка. К тому же у неё не было кистей и ступней.

— Эй, братан, это…?

— Д-да, это, наверное, та самая ручная высшая эльфийка!

Как и ожидалось, троице стало немного не по себе от этого зрелища.

— У него и правда кишка не тонка — показывать такое перед всеми…

— Ага… не знаю, сможем ли мы за ним угнаться!

Принц был человеком чрезвычайно странным, а они ведь пытались получить место его вассалов. Собравшись с духом, Альбаорил направился к принцу. Но приближаясь, он не мог не заметить напряжённые лица Эйзвальта и Зиквальта, сидевших рядом с Зилбагиасом, а также эрцгерцогиню, глубоко увлечённую серьёзным разговором с главой.

Тут и правда что-то случилось, да? Неудивительно, что атмосфера грубоватая даже для приветственного банкета, подумал Альбаорил. К счастью, похоже, все пришедшие приветствовать Зилбагиаса уже закончили, так что он смог подойти к принцу напрямую.

— Ваше высочество! Прошу простить мою прежнюю грубость. Моё имя — Альбаорил Рейдж! — объявил он, преклонив колено и игнорируя раздражённые взгляды семьи главы.

— А, вы? Сдержали слово и пришли поздороваться, да? Вы, должно быть, весьма честные ребята, — ответил Зилбагиас с кривоватой, но не враждебной улыбкой. Высшая эльфийка на его коленях с любопытством посмотрела на пришедших, но вскоре решила, что они не стоят её внимания, и вернулась к прежнему занятию.

И всё же… Хм. Альбаорил ощутил некоторое недоумение. В отличие от прежнего, одежда Зилбагиаса была вся в разрывах и царапинах, будто пыталась имитировать повреждения, полученные в бою. Какой смелый новый стиль! Это сейчас модно в замке?

Но вслух он этого не сказал.

— Вы ведь говорили, что хотите стать моими вассалами?

Какая удача! Зилбагиас сам поднял эту тему. Пока Эйзвальт ошеломлённо смотрел, Альбаорил с яркой улыбкой ответил:

— Так точно! Уверен, мы будем вам полезны! Позвольте нам стать вашими руками и ногами!

После его заявления пиршественный зал замер в мёртвой тишине.

— Хм. Ну, думаю, сразу ответить будет сложно, — сказал принц после короткого размышления и повернулся к Зиквальту рядом. — Но люди мне понадобятся. Если других кандидатов не будет, они подойдут, верно, лорд Зиквальт?

— Д-да… конечно, проблем не будет. Если других кандидатов не будет, — ответил Зиквальт с несколько натянутой улыбкой.

Постойте, серьёзно?!

Это будет настолько просто?!

Трое претендентов обменялись радостными взглядами. Восходящий принц рода Рейдж давал воинам рода Рейдж шанс всей жизни прославиться. Они были уверены, что принца завалят просьбами от молодых демонов, умоляющих сражаться рядом с ним. Они ожидали, что их выкинут, даже не взглянув второй раз.

— Но это будет после того, как мы немного поспаррингуем, просто чтобы я понял вашу силу.

— Так точно! Разумеется! — быстро и чётко ответил Альбаорил, заслужив взгляды всех в зале. После краткого обсуждения деталей тренировочного поединка Альбаорил и его последователи покинули пиршественный зал.

— Мы сделали это!

— Ты ему понравился, братан!

— Теперь наше время сиять!

В настроении выше некуда троица отправилась домой.

Но…

Радость Альбаорила лишь немного омрачал один назойливый вопрос.

…почему все в пиршественном зале смотрели на нас с жалостью?

†††

— Чт-о-о-о?! Он сломал рог парню из Диос?!

Рогаиос пришёл в ярость. Он немедленно решил преподать тираничному юному принцу урок. Будучи старым ветераном поля боя, Рогаиос не имел головы для политики. Он жил копьём и охотился в своё удовольствие. Но к тому, как молодые попирают традиции, был куда чувствительнее большинства. Ему рассказали, что юный принц устроил буйство на приветственном банкете и сломал рог человеку из дома Диос. И что ещё хуже, сделал это не копьём — гордостью демонического рода, — а человеческим мечом.

— Недопустимо! Такое поведение совершенно недостойно того, кто наследует кровь короля!

Подслушав разговоры о событиях прошлой ночи, он ещё задолго до заката вышел из дома, пересёк поля и горы и направился к оплоту рода Рейдж. На самом деле он не бывал там уже довольно давно. Облачённый в грубые меха и вооружённый обсидиановым копьём, рядом с опрятными демонами он выглядел настоящим бродягой.

— Ленивые молокососы! — Вид разодетых молодых мужчин и женщин, убивающих время праздной болтовнёй, вызвал у него новый всплеск гнева. — Эй, ты! Сотри с лица эту трусливую мину!

— Гах, это старый ископаемый! Бежим!

— Стой! Я прямо здесь и сейчас выбью из тебя эту лень!

Он погнался за ними, но молодёжь была быстра. Благодаря мощной магии они хорошо укрепляли тела. В отличие от них, Рогаиос прожил значительную часть жизни ещё до того, как первый Король демонов снял запрет на вход в Тёмный портал и заключение договоров с дьяволами. Он был старой гвардией, куда слабее в плане магической мощи. А вместе с возрастом это делало его совершенно неспособным догнать их.

— Проклятье… ни на что… не годны… только бегать…! — выдохнул он, опираясь на копьё, чтобы отдышаться. — Я всего лишь старый списанный хрыч. Ни один не остановился, чтобы бросить мне вызов. Все разбежались. Нынешняя молодёжь…

Остывший гнев сменился презрением. Он печально вздохнул.

Нынешняя молодёжь была страшно ленива. Безнадёжно. Это включало в его голове все тревожные колокола. Очень мало демонов ещё могли сказать, что помнят дни жизни в их священной земле, — и Рогаиос был одним из них. Ему было почти триста лет. Под предводительством первого Короля демонов они, несомненно, захватили здесь плодородную и процветающую землю.

Но в глазах Рогаиоса это процветание принесло демоническому обществу и гниль. Пусть демоны древности жили в жалкой нищете по сравнению с сегодняшними, жизнь они встречали с серьёзной решимостью. Свет в их глазах, сила на лицах — всё было совершенно другим.

А теперь посмотрите на них! Посмотрите на нынешних демонов! Украшают тела одеждой и безделушками, носят лица лентяев и бездельников!

— Недопустимо! Абсолютно недопустимо! — взревел он. Поскольку он стоял посреди улицы, воспитанные в городе демоны, а также зверолюди и ночные эльфы-слуги обходили его широкой дугой.

— Эй, ты! Где принц?! — не обращая внимания на их робость, Рогаиос окликнул ближайшего юношу.

— Чт?! Принц? Вы про лорда Зилбагиаса?

— Зилбагиас! Да, его ведь так звали?! — Его энергичный кивок принёс странный взгляд от юноши, будто тот задумался, всё ли у Рогаиоса в порядке с головой.

— Его высочество остановился в особняке главы. Если пойдёте на тренировочную площадку, возможно, сможете его увидеть.

— Вот как?! Спасибо, юноша! — Хлопнув молодого демона по спине, Рогаиос двинулся дальше. Тот, даже не пытаясь скрыть отношение к нечистоплотному виду старика, снял куртку, с гримасой почистил её сзади и ушёл.

Пока Рогаиос направлялся к особняку главы, его внимание привлекло движение людей, шедших навстречу. Все они носили натянутые выражения и обменивались словами с друзьями, уходя.

— Чувак, он опасен.

— Этот принц — чудовище.

— С таким типом никакого количества жизней не хватит.

Рогаиос уловил обрывки далёких разговоров.

— Принц снова что-то натворил?! Недопустимо! — Гнев Рогаиоса снова начал вскипать. В его голове принц был не более чем эгоистичным ребёнком, закатывающим буйные истерики. Рогаиос хорошо знал, что первый Король демонов был человеком, понимавшим, что значит жить в мирные времена. Он был истинным демоном среди демонов, могущественным воином, достойным править. Нынешний Король демонов тоже был неплох, но нельзя отрицать, что у него имелась склонность украшать себя, которой не было у первого Короля демонов. Дети не всегда превосходят родителей, но именно этот случай заставлял Рогаиоса чувствовать, как бессердечен мир.

Однако если внуки первого Короля демонов окажутся настолько пустыми и полыми, это уже другое дело. Никакой склонный к истерикам ребёнок, предпочитающий человеческие мечи демоническим копьям, не станет хорошим королём.

— Гх, в таком случае…! — Он поставит на кон остаток своей жизни, чтобы наставить этого принца на путь истинный! Во имя покойного короля Раогиаса! Сжав копьё, Рогаиос укрепил решимость.

И наконец добрался до особняка главы. Тренировочная площадка была забита людьми.

— Прочь! С дороги! — Проталкиваясь сквозь толпу, он выбрался вперёд…

— Ч-что это?!

…и застыл в потрясении.

В центре тренировочной площадки стояли двое, залитые кровью. Одна — женщина с прозрачной рукой, растущей из спины, наносила беспощадную серию атак тремя копьями. Хотя её лицо отличалось несомненной красотой, выражение, покрытое потом, говорило, что её довели до предела; волосы всё больше растрёпывались по мере боя. Её противником был юноша с копьём, у которого был странно длинный клинок. Он без страха встречал натиск трёх копий и отвечал на удары. Черты лица у него были похожи на женские, волосы — того же серебра, а выражение — столь же напряжённое, когда он яростно защищался.

Искры сыпались снова и снова, когда их копья сталкивались. В каждом ударе была такая чудовищная сила, что Рогаиос ощущал её даже с места, где стоял. Зрители образовали широкий круг и смотрели, не решаясь подойти ближе из страха попасть под это жуткое зрелище. С некоторым запозданием он заметил троих молодых людей, избитых до полусмерти и распластанных на земле неподалёку.

Это же слабачки из дома Орил, верно? Альба или Амба, как его там…

Старый демон нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Гах! — как раз тогда юный воин, то есть Зилбагиас, получил глубокий удар по боку и брызнул кровью. Однако одновременно с этим его мечекопьё прочертило резкую дугу и оставило схожую рану на женщине — Пратифье.

— Ещё! — взревела она.

— Да! — ответил Зилбагиас.

Они снова столкнулись. Это была тренировка? Это называлось тренировкой? Рогаиос не мог поверить глазам. Если такое было тренировкой, то что же тогда настоящая битва?

— Это… это принц? — пробормотал он.

— Ага, — ответил кто-то рядом. — Его высочество Зилбагиас.

— И… это его мать?

— Эрцгерцогиня Пратифья, да.

Рогаиос сглотнул. Слухи о Пратифье он, конечно, слышал. Но одно дело слышать — и совсем другое видеть. Её копья были быстры, как молния, и тяжелы, как падение скалы. А мальчишка, о котором он думал как о избалованном ребёнке, выдерживал этот натиск. Не просто выдерживал — отвечал.

— Эй, что эти двое делают?!

— Что за—?! А, это всего лишь старый ископаемый, — ответил вздрогнувший молодой демон; вопрос Рогаиоса вырвал его из заворожённого созерцания боя, и он явно был недоволен, что вынужден иметь дело со стариком.

— Говори. Что они делают?

— Это безумие. Тренируются. Практика как в настоящем бою. Эти двое сражаются с заката…

Их спарринг настолько жесток?! Для тренировки?! Никакого количества человеческих рабов не хватит, чтобы поддерживать настолько суровую тренировку.

— Гх…! — принц болезненно застонал, и толпа откликнулась возгласами тревоги. Вернув внимание к бою, Рогаиос увидел, что копьё Пратифьи пронзило принца. Тем не менее принц, сплёвывая кровь, взревел и взмахнул своим копьём — Рогаиос теперь заметил, что вместо наконечника к нему прикреплён меч, — но Пратифья безжалостно отбила удар и снова пробила его копьём насквозь. Принц захрипел кровью и рухнул на землю; из раскрытых ран выпали внутренности.

— Что…?

Он онемел от кровавого зрелища, но странный лающий крик и то, что последовало за ним, потрясли его ещё сильнее. Женщина! Без кистей и ступней! На четвереньках, на четырёх обрубках, она подползла к принцу и начала его облизывать. И с шипящим звуком раны принца — даже явно смертельные — быстро закрылись.

— Что это за женщина?!

— Не слышал? Это ручная высшая эльфийка принца.

— Ручная?!

Высшая эльфийка?! Если подумать, он слышал слухи, будто принц держит при себе эльфов, драконов или кого-то ещё, чтобы регулярно над ними надругаться. Рогаиос отмахнулся от этих слухов: принц был так молод, что казалось маловероятным, будто он уже предался похоти. Он не ожидал увидеть нечто подобное.

Принц глубоко вдохнул.

— Спасибо, Лилиана.

Снова полностью здоровый, он поднялся на ноги и погладил высшую эльфийку по голове. Та ответила тем, что завиляла задом и закачала острыми ушами, явно в восторге от такого обращения. Зрелище было… мягко говоря, странным.

— Почему эта высшая эльфийка ведёт себя как собака?

— По слухам, принц магией разрушил её самосознание и заставил думать, будто она собака, — прошептал юноша Рогаиосу в ответ на его бормотание. — Ты тоже пришёл посмотреть на принца, старик? Слухи его недооценивают.

Это напомнило Рогаиосу, зачем он вообще пришёл в оплот. Он собирался выбить из перекрученного юного принца немного здравого смысла.

— Ладно. Тебе нужно исцеление, мать?

— Нет, — с усмешкой ответила она. — Я ещё в порядке.

— Как и ожидалось. Тогда продолжим!

Снова встав в стойки, мать и сын тут же вернулись к тренировке. Напряжённость их боя была редкой даже среди демонов древности. Копьё принца с мечом, прикреплённым вместо традиционного наконечника, сильно раздражало Рогаиоса, но отрицать силу принца было невозможно. А сила была правом. Приглядевшись внимательнее, он также понял, что магия у принца довольно сильна. Если бы Рогаиос сам схватился с ним, он, по собственным прикидкам, не продержался бы и нескольких секунд.

— Что-то сегодня спина болит… — ни к кому в частности объявил Рогаиос, потирая поясницу.

Этот старый солдат знал, когда надо отступать.

Юноша, объяснявший ему происходящее, озадаченно посмотрел ему вслед, когда Рогаиос ушёл.

— Хм… нынешняя молодёжь… я их не очень-то понимаю, — пробормотал он на ходу. Но увидеть, как этот принц сражается, определённо было полезным опытом.

— Может, будущее демонического рода немного светлее, чем я думал.

В слегка улучшившемся настроении Рогаиос начал долгий путь домой.

†††

Наследник семьи главы рода Рейдж, Эйзвальт Рейдж, стоял плечом к плечу с сильнейшими воинами рода и изо дня в день усиленно тренировался.

«Как глава рода Рейдж, мы должны быть сильны». Эти слова отец часто произносил с суровым выражением, таща маленького Эйзвальта на тренировочную площадку. Его дед, нынешний глава рода Рейдж, был сильнейшим воином из всех, а отец легко входил в первую пятёрку.

— Однажды и ты достигнешь такой силы. Иду, Эйз!

Такого же уровня силы ждали и от Эйзвальта. Поэтому с раннего возраста его подвергали жесточайшим тренировкам. Отец и дед были суровы и не позволяли ни малейшего нытья. Если он цеплялся за мать и плакал, его били и против воли тащили обратно на тренировочную площадку. Мать лишь смотрела с печальным выражением и не произносила в его защиту ни слова.

Тренировки, которые он выносил, были настолько жёсткими, что он блевал кровью, его избивали до потери сознания, ранили ровно настолько тяжело, чтобы это не требовало Проклятия переноса, а постоянная боль не давала спать ночами. Он всегда чувствовал себя одиноким. Да, его всегда окружала семья. Но это не мешало ему ощущать изоляцию. Оглядываясь назад, он понимал, что в детстве был довольно замкнут, интровертен. В этом не было ничего удивительного. Пока другие дети его возраста свободно играли на улице, размахивая палками, он сидел дома, вынужденный тренироваться в копейном бою с настоящими клинками.

После рождения сестры стало лучше. Неожиданное благословение семьи немного смягчило отца и деда. Эйзвальт баловал её не меньше их. Время, которое он проводил, присматривая за ней, было временем, которое не приходилось проводить на тренировках, а с появлением того, кого нужно защищать, сила, к которой он стремился, обрела цель. Хотя сначала он заботился о ней из собственных эгоистичных побуждений, она правда была милой.

И главное, она отвлекала его. Веря, что всё это ради защиты сестры, он мог выдерживать жестокие тренировки, которым подвергался, и наконец нашёл мотив заставлять себя становиться настолько сильным, насколько должен быть старший сын семьи главы. Теперь он мог этим гордиться.

Но… прямо сейчас Эйзвальт чувствовал, как вся гордость, которую он успел выстроить вокруг этого, рушится у него на глазах.

Кровь леденящий рёв мальчика, чей голос ещё даже не начал ломаться, наполнил тренировочную площадку. Искры летели, пока принц и эрцгерцогиня обменивались ударами в настоящей боевой тренировке. Сильное кровотечение и сломанные кости воспринимались как нечто обычное; иногда они даже теряли конечности или получали смертельные раны в жизненно важные органы. Это была невероятно жестокая тренировка.

И всё же Эйзвальт знал её слишком хорошо. Это была самая свирепая форма тренировки в демоническом королевстве: использовать настоящие копья и на себе испытывать смертельные раны. Такая тренировка позволяла сохранять самообладание даже при тяжёлых ранениях на поле боя, чтобы всё ещё суметь применить Проклятие переноса.

Но даже здесь, в сердце земель рода Рейдж, доступ к человеческим рабам для Проклятия переноса был ограничен. Нельзя было тратить их всех на простую тренировку. Максимум — два раза в неделю. Таков был предел того, как часто Эйзвальт проходил такую тренировку. Иными словами, ради него тратили двух рабов каждую неделю. Это было возможно только потому, что он принадлежал к семье главы. Без такого положения или статуса ни один другой демон не получил бы подобного доступа. Даже раз в месяц, скорее всего, было бы больше, чем они могли себе позволить. И, конечно, даже в самых прославленных семьях не все проходили такую жестокую тренировку. Его сестра, например, нет.

Зилбагиас застонал, извергнув водопад крови, и рухнул на землю. Мгновение спустя его ручная высшая эльфийка засеменила к нему на обрубках, лая и облизывая раны, чтобы исцелить его.

Да… это было преимуществом принца. Каким бы образом он этого ни добился, он приручил высшую эльфийку, способную давать ему безграничное исцеление. Затем Зилбагиас принял на себя раны Пратифьи, которые исцелились так же легко, и без заминки возобновил тренировку. Сражаться до смертельной раны, а затем снова исцелиться до идеального состояния — это считалось одним раундом. И Зилбагиаса прогоняли через несколько таких раундов в день. Через ту же жестокую тренировку, которую Эйзвальт проходил максимум дважды в неделю.

Придя на тренировочную площадку для обычной ежедневной практики, Эйзвальт бессознательно сжал любимое копьё, когда его накрыло одно чувство — полная жалкость. Самое обидное? Он считал два раза в неделю довольно большим количеством. Хорошо это или плохо, он понимал, что это роскошь. Даже при его положении в семье главы ему позволяли делать это лишь дважды в неделю — и то силой.

Так он думал. Ведь никто не хочет проходить через такую боль, правда?

Такая мысль, наверное, довела бы его отца и деда до приступов смеха.

«Если тебе не нравится боль — стань сильнее. Стань тем, кто причиняет боль».

И это говорили двое сильнейших мужчин в семье!

— Ладно! Ещё один раунд!

Но какие бы жестокие раны он ни получал, как бы сильно его ни избивали, принц каждый раз вставал, словно ничего не чувствовал. Он был поистине неукротим. То, что его мать Пратифья улыбалась, проходя через ту же участь, казалось Эйзвальту не менее безумным.

Её случай, правда, был немного понятнее. Она была знаменита в семье, замужем за Королём демонов и, главное, взрослая. Но Зилбагиаса он понять не мог вовсе.

Как ты можешь быть с этим в порядке?

Для якобы пятилетнего ребёнка это ни в каком виде не было нормально. Эти мысли мучили его. Даже если принц провёл много времени в Бездне, где течение времени отличается, и вышел оттуда выглядящим совсем не на свой настоящий возраст, он всё равно был ребёнком. Ту самую тренировку, которую Эйзвальт проходил во много раз реже и ненавидел, юный принц встречал, даже не моргнув.

Суровые тренировки, которые Эйзвальту приходилось терпеть, были для него источником гордости. Были. Похоже, сегодня этому приходил конец.

— Эй, — раздался голос позади.

Это был его отец Зиквальт, стоявший со скрещёнными руками.

— Отец…

— Значит, ты тоже смотрел? — Его острые глаза были прикованы к принцу и эрцгерцогине. Затем Зиквальт тихо хмыкнул, уголки его рта слегка опустились. Если не считать вежливых улыбок, лицо Зиквальта редко менялось. Выражение такой силы на ком-то другом выглядело бы открытой гримасой. — Ужасающе, — пробормотал Зиквальт, наблюдая, как они сражаются.

Эйзвальт смог только кивнуть.

— Уровень напряжения, с которым они сражаются, слишком высок. И всё же они ловят каждую возможность выпускать и отражать проклятия. Я не могу назвать многих солдат на передовой, кто мог бы драться так.

До замужества Пратифья, судя по всему, была воином наравне с Зиквальтом. И этот пятилетний ребёнок сражается с ней на одном уровне?.. Эйзвальт невольно подумал: как бы он сам показал себя против собственного отца? И, что ещё страшнее, как бы он показал себя против принца?

Что-то холодное схватило его за хребет. Словно вся его работа, все страдания были бессмысленны. Наверняка это зрелище разочарует в нём отца. Испугавшись этого, он посмотрел на лицо Зиквальта.

— Эйз, позволь сказать тебе одну вещь, — сказал отец, хлопнув его по плечу.

— По сравнению с такими, как мы, этот мальчик находится на совершенно другом уровне. В мире просто бывают такие люди. Так что не принимай близко к сердцу.

— Да… сэр… — Слова отца ошеломили Эйзвальта; это было так не похоже на обычную невозмутимость.

— То, что ты сейчас чувствуешь, я в молодости испытал нечто очень похожее. Хотя, пожалуй, человек, с которым я сравнивал себя, был не настолько крайним случаем. — Уголки его губ слегка поднялись. У кого-то другого это была бы горькая улыбка. — Вот бы нам увидеть это до банкета…

— И не говорите.

Если бы увидели, той глупости, что случилась прошлой ночью, можно было бы избежать. Хотя все собрались на тренировочной площадке, чтобы увидеть тренировку, она была такой жестокой, такой высокого уровня и длилась так долго, что начинала вызывать у зрителей нечто сродни отвращению. Покажи он своё мастерство сразу по прибытии — никто и никогда не стал бы недооценивать принца.

— Кстати, ты видел Люмию? — спросил Зиквальт, и выражение его внезапно изменилось.

— А? Нет, сегодня не видел. Она у себя в комнате?

— Хм. Когда я проверял раньше, её там не было. — Оглядевшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, Зиквальт продолжил, понизив голос: — Ранее приходил посланник от дома Диос.

Эйзвальт напрягся.

— По его словам, когда Гермадиос пришёл в себя… — лицо отца явно стало горьким, — он заявил, что вчерашний инцидент произошёл из-за того, что Люми подговорила его. Я хочу услышать её версию, так что помоги мне найти её.

Оставшись с этой просьбой, Эйзвальт почувствовал, как у него начинает болеть голова.

†††

В конце концов тревога не дала Люмиафье сомкнуть глаз ни на минуту. Она не смогла притронуться к утренней трапезе и вышла наружу, чтобы чем-то себя отвлечь. Видеть подруг ей не хотелось, поэтому она решила побродить по месту, где раньше играла с братом, — по лесу за городом. Она забралась на дерево и бессмысленно уставилась в пустоту.

Что мне теперь делать…?

С подавленным лицом она смотрела на звёзды. Она чувствовала себя беспомощной.

Ночь шла, пустой желудок давал о себе знать, и тело, как обычно, действовало в собственных интересах: заурчало — ясная реакция на то, что Люмиафья весь день ничего не ела. Поэтому, когда приблизилось время ночной трапезы, она побрела обратно к особняку.

— О, Люми, ты вернулась. — Члены дома Вальт собрались за обеденным столом. Зизивальт явно обрадовался, увидев её. — С утра тебя никто не видел, мы уже начали волноваться.

— Я просто немного прогулялась, — резко ответила она. Этот ответ заставил всех за столом обменяться взглядами, и Люмиафья тут же это заметила. Однако без дальнейших разговоров подали еду, и они приступили к трапезе.

— Сегодня приходил посланник от дома Диос, — внезапно сказал Зиквальт, и сердце Люмиафьи подпрыгнуло к горлу. — Он сказал, что после пробуждения Гермадиос обвинил тебя в том, что ты подговорила его к вчерашнему инциденту.

С лязгом вилка выпала у Люмиафьи из руки на стол.

— Я хотел услышать правду от тебя. Расскажешь? — сказал Зиквальт мягким тоном. Его манера скрывала истинные чувства, и это пугало Люмиафью ещё сильнее. Хотя она могла бы сразу отмахнуться от этого как от чепухи, она слишком долго замешкалась и теперь могла только молча опустить голову.

Комнату заполнила тишина, если не считать тиканья часов. От свежеприготовленной еды перед ними поднимался пар, не обращая внимания на нависшую драму.

— Люми, — снова заговорил Зиквальт. — На этой стадии мы ещё можем тебя простить. Но этот инцидент может сделать всё куда хуже, чем ты представляешь. Не только для тебя, но и для всей семьи. — Его слова были мягкими, но тяжёлыми. — Поэтому я хочу услышать, что произошло, прямо от тебя.

Прошло ещё несколько секунд. Люмиафья не могла ответить.

— Если ты откажешься говорить, то, пусть ты и моя милая дочь, я не стану с тобой мягок.

Люмиафья пискнула. Поднять голову она не могла. Краем глаза она увидела, как отец скрестил руки. Хотя тон его не изменился, казалось, будто на комнату внезапно опустилась зима. Она начала дрожать.

— Отец… — Эйзвальт рядом не смог молчать.

— Эйз, прикрыть её не сможет никто. Даже ты.

— Нет, я не это хотел. Но если вы будете так сердиться, она не сможет заговорить, даже если готова.

— Ах. — Люмиафья услышала звук, будто отец потёр лицо, глубоко задумавшись, но была слишком напугана, чтобы поднять голову и посмотреть самой. Нет, не только отец. Мысли о том, какими взглядами все на неё смотрят, пугали Люмиафью ещё сильнее.

— Люми. Дело не в том, чтобы тебя отругать, и не в том, что мы сердимся. — Её дед Зизивальт вздохнул. — Это может повлиять на будущее твоего брата. Пожалуйста, просто честно расскажи, что произошло. Не зная правды, мы не поймём, как правильно поступить.

Его спокойный и почти отстранённый тон — вместе с угрозой того, что её поступок может дурно повлиять на будущее любимого брата, — наконец заставил её неохотно начать говорить.

— А потом… я сказала ему: «Если преподашь ему урок, я, может, немного пересмотрю своё мнение о тебе».

Её объяснение заставило лица за столом помрачнеть.

— Да вы издеваетесь… — простонал рядом брат. Люмиафья сжала руки на коленях. Это было тяжелее любых ругани и криков, которые она могла бы вынести.

— Понимаю, — спокойно сказал Зиквальт, поглаживая подбородок. — Испугавшись подъёма претенциозного нового принца, дом Вальт использовал Гермадиоса, чтобы подрезать этому принцу крылья. Люмиафья поманила его перспективой стать следующим главой семьи, чтобы заставить Гермадиоса бросить принцу вызов, — произнёс Зиквальт, будто читал строки из пьесы. — Такую отговорку выбрал дом Диос. Похоже, Гермадиоса они уже списали. Без сомнения, они намерены заявить, что мы использовали тебя для этого трусливого плана.

— Что?! — Глаза Люмиафьи расширились. — Нет! Я совсем не это имела в виду!

— Твои истинные намерения мало что значат. Вопрос в том, как они станут распространять свои утверждения и как другие отреагируют на их историю.

— Н-но… правда, я не…! — Люмиафья оглядела стол, отчаянно ища поддержку хоть где-то. Но и мать, и брат молчали, а дед сидел с рукой у лба — неподвижный, как статуя.

Тиканье часов было единственным доказательством, что время ещё идёт.

— Однажды тебя отправят выйти замуж в другую семью. Поэтому мы многое в твоём поведении спускали, — наконец выдавил Зизивальт, — но, возможно, мы были к тебе слишком мягки.

В его голосе тяжело звучало сожаление. Обычно добрый и любящий дед, который осыпал её похвалами за любую мелочь, смотрел на неё с неприкрытым разочарованием. Она была раздавлена.

— Я… простите… — Люмиафья сжалась, придавленная тяжестью сожаления и раскаяния. Ей хотелось исчезнуть. Сделать так, чтобы ничего этого никогда не произошло. Вернуться во времени назад и вырубить саму себя до того, как с её губ сорвётся какая-нибудь глупость.

— Что будем делать, отец? — Игнорируя извинение Люмиафьи, Зиквальт повернулся к Зизивальту.

— Не думаю, что нам остаётся что-то, кроме как сказать, что мы не знали об этом, — с новой энергией сказал Зизивальт, почёсывая бороду. — Доказательств у них никаких нет. Гермадиос сорвался сам, а дом Диос после наказания попытался использовать это как возможность утащить нас вниз. Такую историю нам и придётся продвигать.

— Но факт остаётся фактом: Люмиафья ушла посреди банкета. — Глава и его наследник снова устремили на Люмиафью тяжёлые взгляды, и она испуганно пискнула.

— Пустое место на возвышении бросается в глаза, — криво сказал Зиквальт, а Люмиафья могла только сопеть сквозь слёзы.

Люмиафья ушла, а затем вошёл Гермадиос и затеял ссору с принцем. Это был неоспоримый факт. Из-за него заявление дома Диос выглядело странно убедительным.

— Кроме того, возможно, кто-то видел разговор между Гермадиосом и Люмиафьей. Ну, существуют они или нет, всяких свидетелей наверняка вылезет множество. Скорее всего, все друзья дома Диос, разумеется, — сплюнул Зиквальт. — Превратить это в спор «он сказал — она сказала» значит сыграть им на руку, отец.

— Хм… верно. Может, единственный способ разобраться с падением того идиота — вытащить наружу нашего собственного идиота.

То, что дед назвал её настолько грубо, лишило Люмиафью дара речи; слёзы молча потекли по её лицу.

— Эм… — тут Эйзвальт поднял руку.

— Что такое?

— Независимо от того, какое заявление мы сделаем как дом Вальт, разве первым делом не следует рассказать принцу и эрцгерцогине и принести извинения?

Зизивальт и Зиквальт обменялись взглядами.

— Ну…

— Пожалуй, да.

Репутация дома Вальт была важна и стояла на кону, но прежде чем разбираться с этим, нужно было решить куда более насущную проблему: принца, способного без раздумий ломать людям рога, и его ещё более своевольную мать.

†††

— Такова ситуация. Искренне прошу прощения за поведение моей идиотской внучки.

Пока нынешний глава рода Рейдж склонял голову, Люмиафья лежала ниц у его ног и пищала собственные извинения.

Привет, это я, Зилбагиас. Пока мы с Прати наслаждались послеполуденным чаем, на нас внезапно обрушился поток извинений от всей семьи Вальт.

Вот уж этот Гермадиос. Я всё думал, что его так завело, что он полез на меня. Теперь знаю. Но восьмидесятилетний демон, который заходит настолько далеко, чтобы покрасоваться перед тринадцатилетней?

— Какой идиот.

И не говори.

Честно говоря, мне вся эта ситуация была глубоко безразлична. Не стану лгать: выбить из кого-то дерьмо было приятно. Может, стоило сломать ему не только кончик. В конце концов, сомневаюсь, что кто-нибудь стал бы возражать.

Люмиафья дрожала и хныкала, лежа лицом в ковёр, но особого мнения о ней у меня не было. У девочки был сложный возраст, так что я мог понять её инстинктивную неприязнь к кому-то, кого считали таким же бабником, как меня. Сомневаюсь, что она ожидала: её легкомысленное «иди преподай ему урок» закончится оружием. Конечно, я сам подлил масла в огонь. Но виноват здесь был Гермадиос. Если бы мне сказали, что всё это вина Люмиафьи, я мог бы только пожать плечами. Честно говоря, их присутствие скорее раздражало. Я бы предпочёл, чтобы они просто ушли и продолжили жить дальше.

— Понимаю. И? — ответил я серьёзным выражением, не давая истинным чувствам просочиться наружу. Смысл их слов был понятен, но почему я должен был об этом заботиться?

Прежде чем они успели ответить, разговор перехватила Прати.

— И каким образом она намерена исправить эту «ситуацию»? — сказала Прати, скрестив ноги и скрывая ледяную улыбку за веером.

Ох ты. Прати, похоже, была в ярости. Разговаривать стоя не имело особого смысла, так что все переместились к дивану. Ну, все, кроме Люмиафьи: её усадили на тот крошечный костяной стул, от которого задница страдала по-настоящему, — место размышления. Похоже, в каждой семье такое есть…

То ли от стыда, то ли от застенчивости, то ли просто потому, что у неё болел зад, Люмиафья приглушённо постанывала, а лицо у неё было на грани слёз.

— Вернёмся к теме. — Но стоило подмороженному взгляду Прати снова переместиться на неё, как лицо Люмиафьи побелело как полотно. — Идиоту из дома Диос в бою сломали рог, так что, думаю, можно считать его долг уплаченным.

Прати снова посмотрела на Зизивальта, обмахиваясь веером.

— Но, дядя, учитывая обстоятельства, одного поклона и извинения от неё явно недостаточно.

— Полагаю… это верно. — Зизивальт неохотно кивнул. Тем временем Люмиафья покрылась холодным потом, совершенно не понимая, куда идёт разговор. Сложив руки, Зизивальт молча посмотрел на Прати. Его глаза говорили за него: очевидно, он пытался воззвать к ней чем-то вроде «ты ведь тоже часть этой семьи, помнишь?». Но Прати ответила лишь своей обычной холодной улыбкой.

М-да, бедняга. Это, должно быть, настоящая головная боль. Он пришёл извиниться и убедиться, что Прати не услышит о роли Люмиафьи от кого-то другого.

— Тем не менее, раз вопрос теперь открыт, ему будет очень непросто заслужить прощение, — заметила Анте.

Учитывая их родственные связи, он, скорее всего, предполагал, что простого извинения хватит. С кем-нибудь другим это, может, и сработало бы, но это была Прати. Такой недооценкой ситуацию в свою пользу он не решит.

— Мы с сыном не можем позволить себе относиться к этой ситуации легкомысленно, дядя, — медленно и тяжело заговорила Прати. — Как бы вы ни распорядились делом, неизбежно распространится слух, что ваша внучка стоит в его центре. Мы не можем допустить подобного прецедента. Если люди решат, что мы настолько слабы, что простим такое оскорбление просто потому, что оно исходит от юной девушки, нас ждёт множество неприятностей.

Хотя её улыбка оставалась неподвижной, веер в её руке начал поскрипывать от хватки.

— Если слух об этом дойдёт до замка, вы представляете, что произойдёт? Идиот за идиотом будут нас донимать, каждый раз прикрываясь какой-нибудь девчонкой как козлом отпущения в надежде на дешёвое прощение.

Одна мысль об этом раздражала.

— Разумеется, речь о Зилбагиасе. Отбиться от таких глупцов будет пустяком. Но чем чаще его вынудят это делать, тем труднее и неприятнее станет наше положение. У нас нет времени разбираться с каждым дураком, который явится к нашему порогу.

Проблемой была не угроза, а ресурсы, необходимые для того, чтобы с ней разбираться.

— Поэтому в этом вопросе, к сожалению, мы должны ответить строго.

Нам нужно было показать, и в частном порядке, и публично, что мы не позволим никому нас недооценивать.

— Ты хочешь сломать один из рогов Люми? — почти простонал Зизивальт, а глаза Люмиафьи широко распахнулись, и она начала дрожать. Чувак, от всей этой тряски место размышления, наверное, болит ещё сильнее. Рад, что это не я. Взгляд Зизивальта теперь больше походил на свирепый, когда он смотрел на Прати, а Зиквальт рядом с ним стал совершенно каменным. Эйзвальт, стоявший за диваном, посмотрел на меня, будто надеясь, что я вмешаюсь… но я мог только молча покачать головой. Когда Прати вот так разгонялась, остановить её было невозможно. Хотя злости на Люмиафью у меня не было, я не собирался подставлять ради неё шею. Увидев это, Эйзвальт заметно сник.

— Сломать ей рога? Не говорите глупостей. Я всё ещё член дома Вальт. Зачем мне желать такого? — Трудно было понять, искренне ли это её чувства или политический подход. — Слишком тяжёлое наказание может создать впечатление, будто мы встали на сторону дома Диос. К тому же это осложнит вам поиск мужа для неё, разве нет?

Прати снова посмотрела на Люмиафью так, как смотрят на извивающееся насекомое. В замке Прати жила и дышала войной между женщинами. Под давлением её взгляда Люмиафья начала задыхаться. Не было бы удивительно, если бы она упала в обморок.

— Ах, у меня есть хорошая идея. — Прати улыбнулась и щёлкнула веером, закрывая его. В тот миг я был уверен: каждый в комнате подумал одно и то же. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Проведи дуэль с Зилбагиасом, — сказала Прати, глядя прямо на Люмиафью.

— А?.. — Девушка лишь тупо моргнула от потрясения, хотя у меня, наверное, лицо было похожее: я невольно дёрнулся.

Почему?!

— Независимо от правды, слухи будут говорить, что член семьи главы подстрекнул члена бывшей семьи главы напасть на нас. С точки зрения внешнего вида это довольно проблематично. Слишком трусливое поведение, совершенно недостойное семьи главы. Именно такой критики нам следует ожидать. — Прежней фальшивой улыбки на её лице уже не было; она холодно смотрела на Люмиафью сверху вниз. — Сейчас всё может быть в порядке, но это лишь временно. Кто знает, как всё обернётся в следующем поколении. Когда в следующий раз возникнет спор за место главы, подобная чепуха подтолкнёт другие знатные семьи к вмешательству, учитывая квоты исцеления, с которыми их заставили мириться.

Она перевела ледяной взгляд на всю семью.

— Наша цель была восстановить честь, которую род Рейдж потерял. Доблестные усилия в фракционной войне внутри стен замка ничего не значат, если наша опора здесь гниёт под нами.

— Это… понятно. Но почему дуэль? — спросил Зизивальт.

Хороший вопрос! Должен сказать, я сам тоже гадаю!

— Расстроенная принцем, Люмиафья ушла посреди банкета, решив сама преподать ему урок, — произнесла Прати, словно читала строки из сценария. — Когда Гермадиос случайно подслушал её, он попытался завоевать расположение Люмиафьи, добравшись до принца первым. В итоге потеря его рога лежит исключительно на нём. Учитывая своё ужасное положение, дом Диос попытался исказить правду и использовать ситуацию, чтобы подставить дом Вальт.

А, теперь понятно.

— Насилие Гермадиоса было полностью порождено его личной выгодой и не имело отношения к дому Вальт. Однако факт остаётся фактом: весь случай начался со слов Люмиафьи. Поэтому, чтобы взять ответственность на себя, выпустить своё раздражение по отношению к принцу и при этом сохранить собственную честь, Люмиафья Рейдж сама принесла копьё и вызвала его на бой.

То есть они признают, что Люмиафья сказала, будто я ей не нравлюсь, но заявят, что Гермадиос действовал по собственной воле, когда напал на меня. А поскольку Люмиафья правда меня не любит, она вызовет меня напрямую, чтобы уладить обиду. М-да… дикари, что тут скажешь.

Зизивальт застонал, а Зиквальт рядом с ним кивнул, словно впечатлённый. У Эйзвальта в глазах появился далёкий взгляд, и только мы с Люмиафьей, похоже, с трудом принимали такой поворот событий.

— Не бойся, он тебя не убьёт, — сказала Прати, мягко улыбнувшись побледневшей Люмиафье. — Боль, может быть, заставит тебя пожелать смерти, но ты не умрёшь. Это станет пятном на твоей чести, но не таким, от которого нельзя оправиться. Учитывая, с кем ты здесь поссорилась, я считаю это наказание поразительно мягким.

Глядя в глаза дрожащей Люмиафье, Прати сама зловеще сверкнула глазами.

— Будь благодарна. — Она произнесла это нарочито. — Перед тем как тебя отправят замуж, ты узнаешь, что на самом деле значит затевать ссору с кем-то. — Казалось, она накладывает проклятие поверх проклятия. — Если кто-то тебе не нравится — бей его сама. Если не можешь, тихо ползи обратно в свою нору. Ты возомнила о себе слишком много. Серьёзно поразмысли о своей глупости. Усвоить этот урок сейчас будет полезно тебе в будущем.

Прати расслабилась и откинулась на диван.

— Твой ответ? — спросила она ледяным голосом.

Люмиафья с трудом выдавила:

— Д-да, мэм.

Прати удовлетворённо кивнула, а семья главы, похоже, окончательно смирилась с судьбой.

Итак, э-э… раз всё решено, я не хочу снова раздувать ситуацию… но как насчёт моего мнения?!

†††

В полночь следующего дня луна сияла ярко, освещая тренировочную площадку.

— По её просьбе я, глава рода Рейдж Зизивальт Рейдж, признаю и разрешаю вызов Люмиафьи Рейдж на дуэль копейного боя против Зилбагиаса Рейдж! — громко объявил Зизивальт.

По толпе демонов вокруг нас прокатился обеспокоенный ропот. В центре всего этого шума стояли двое. Один — я. Другая — Люмиафья; её лицо было твёрдым, хотя сама она всё ещё дрожала и мёртвой хваткой цеплялась за копьё.

Как всё дошло до такого…?

— Из-за твоей матери.

Да, я это знал.

Я покосился в сторону и увидел, что Люмиафью на ногах держит, похоже, одна сила воли. У неё не было самообладания, чтобы хоть как-то сосредоточиться на мне.

— Постойте, маленькая принцесса ведь всё ещё эсквайр, да? Вызывать виконта… да и вообще бросать ему вызов — это слишком безрассудно, разве нет? — донёсся из толпы голос, наполовину полный недоверия, наполовину сочувствия.

— Да вы на неё посмотрите. Она же явно не хочет здесь быть.

— Похоже, её за что-то наказывают. Кто-то просто пытается сократить потери.

— Может, в словах дома Диос и правда что-то есть.

Толпа продолжала перешёптываться; очевидный дискомфорт Люмиафьи бросал тень на намерения дома Вальт.

— Да не, она взъелась на него ещё до того, как кто-то увидел тренировку принца. — Но нашлись и те, кто без стеснения затыкал скептиков. Это были три идиота: Альбаорил и двое его подручных. — Тогда она правда была готова разорвать его на части.

— Мистер Г это услышал и, ну… вы знаете, чем всё кончилось.

— Она уже вызов бросила. Теперь никак назад не отступит.

«Внутренняя информация» трёх идиотов, похоже, переубеждала толпу, и ещё несколько демонов начали согласно поднимать голоса.

— А, если это было до того, как мы увидели его тренировку, тогда понятно…

— Даже я тогда думал, что слухи — чушь.

— Пожалуй, теперь она не может отступить, иначе будет выглядеть трусихой.

Взгляды толпы стали более сочувственными.

Тем временем Люмиафья тихо стонала, отчаянно сдерживая слёзы, но уже мало что контролировала. После публичного объявления и при такой огромной толпе вокруг ей было некуда бежать. Эта «дуэль» больше походила на публичную казнь.

Не то чтобы я должен был её убить.

С тихим вздохом я вспомнил разговор с Прати.

†††

— Не могу сказать, что я этому рад, — пожаловался я после ухода семьи главы.

— Полагаю, нет, — ответила Прати, сохраняя спокойное выражение. Казалось, мои слова на неё вообще не подействовали. Готов поспорить, она даже не поняла, что это была моя попытка возразить. — Но, Зилбагиас, есть одна вещь, которая меня тревожит.

— О? И что же?

О чём она говорит?

— Ты слишком мягок к женщинам. — Она посмотрела на меня мрачно. — Твой вкус к женщинам оставим в стороне… пока, — сказала она, явно с трудом проглатывая что-то. — Но быть мягким к ним совсем нехорошо. Если бы это была дуэль между тобой и Эйзвальтом, ты бы не стал жаловаться, верно?

С этим… трудно спорить.

— Я… не думаю, что дело в том, что она девочка. Даже если бы я дрался с мальчиком, я бы колебался против любого моего возраста или младше.

— Интересно… — ответила Прати, явно сомневаясь.

— Между прочим, я с ней согласна, — добавила Анте.

И ты тоже, Анте?!

— Как твоя мать, я знаю, что драться со мной для тебя не проблема. Но я не позволю тебе терять бдительность, когда против тебя красивая женщина, — заявила Прати, ударив веером по колену. — Если иных вариантов не останется, сможешь ли ты убить женщину на поле боя?

— Разумеется, — тихо ответил я, почти впиваясь в неё взглядом. — Я не настолько слеп, чтобы не понимать разницу между повседневной жизнью и полем боя.

Будь то мужчина или женщина, я бы колебался убивать любого из Альянса. Но я должен был играть роль принца демонов. Если потребуется, я убью кого угодно. С этой судьбой я давно смирился.

Так что не недооценивай меня.

— Вот как? Что ж, пока оставим это так. — Прати раскрыла веер, скрывая улыбку. — Завтрашняя дуэль будет именно полем боя, и вы оба должны быть готовы к любой боли и любым ранам. Если ты сможешь не проявить ни капли милосердия к красивой юной девушке из собственной семьи, это успокоит мои тревоги. А поскольку вы из одной семьи, политических последствий не будет. Получить нового партнёра для спарринга — разве это не повод для благодарности? — Она тихо рассмеялась. — Сражайся с намерением убить её. Не сдерживайся ни в чём, — холодно объявила она.

— Хорошо. — Я на мгновение замолчал, потому что был довольно ошеломлён, а затем кивнул.

— Бедную девочку она ни капли не простила, да? — пробормотала Анте.

Ага… У меня начинало складываться впечатление, что в будущем мне стоит стараться изо всех сил, чтобы не навлечь на себя гнев Прати.

†††

Вот так всё и вышло.

— Дуэль продолжится, пока одна из сторон не утратит способность сражаться. Всякая магия запрещена. Это будет чистое состязание копейного искусства, — заявил Зизивальт, глядя то на Люмиафью, то на меня, стоя между нами. — Начали! — взревел он с каменным лицом.

Толпа смотрела в нервной тишине. Зиквальт был спокоен и бесстрастен, а Эйзвальт смотрел неохотно — словно не хотел видеть, но и не мог отвернуться. Лилиана, Гарунья и Лайла тоже присутствовали, но все они выглядели так, будто предпочли бы быть где угодно ещё. Улыбалась только Прати, как обычно обмахиваясь веером.

— Сделаешь это?

Конечно, ответил я Анте, поворачиваясь к Люмиафье.

Всё ещё дрожа, Люмиафья направила на меня копьё. Самая базовая стойка. Судя по всему, она не пренебрегала тренировками: и работа ног, и центр тяжести были надёжными. Но… нервы сделали её слишком жёсткой. Словно лёгкого прикосновения хватит, чтобы сбить её с ног.

«Если иных вариантов не останется, сможешь ли ты убить женщину на поле боя?»

Вопрос Прати продолжал звенеть в голове. Я серьёзно его обдумал. Обычно я всеми силами избегал таких мыслей, но… однажды я предам всех вокруг себя. Прати и всех остальных демонов. Трёх идиотов, всегда серьёзного Эйзвальта и, наконец, самого Короля демонов.

Я убью их. И не только демонов. Ночных эльфов, что смотрят на меня как на хозяина, Вине и Вироссу. Даже зверолюдку-служанку, поклявшуюся мне в безграничной верности, Гарунью. Я предам и убью их всех.

«Если иных вариантов не останется, сможешь ли ты убить женщину на поле боя?»

Но прежде чем дойти до этого, мне придётся поднять оружие против бесчисленных товарищей. Чтобы сохранить своё положение принца… чтобы получить силу Запрета. И в конце всего… я уничтожу само демоническое королевство!

Я снова посмотрел на стоявшую передо мной девушку. Она демон, тот, кого я должен ненавидеть. Возраст? Пол? Какая разница? Она враг.

«Если иных вариантов не останется, сможешь ли ты убить женщину на поле боя?»

Ха. Какой глупый вопрос.

Сглотнув, с выступившим на лбу потом, Люмиафья начала бессознательно пятиться.

— Ты бросила мне вызов. Каким бы низким ни был твой ранг, это значит, что я не буду сдерживаться, — тихо сказал я. Она не ожидала, что я заговорю, и мои слова заставили её слегка вздрогнуть. — Но даже если мне приказали выложиться… использовать людей для исцеления после такой глупости — пустая трата ресурсов. Мне было бы жаль солдат на передовой. Наверное, с моральной точки зрения мне придётся принять твои раны на себя.

Я открыто скривился.

— Но я не очень хочу страдать больше необходимого. Понимаешь? — Я наклонил голову, задавая вопрос, и Люмиафья запинаясь ответила:

— Д-да.

— Так я и думал. Поэтому у меня есть хорошая идея. — Кончик моего копья… святого меча начал дрожать. — Если ты умрёшь, мне не придётся тебя лечить, верно?

Глаза Люмиафьи расширились от моей яркой улыбки.

Я вытянул магическую энергию и рванул вперёд. Передо мной избалованная девочка совершенно не смогла среагировать; она лишь тупо смотрела, как мой клинок идёт на неё.

— Так что умри.

Святой меч взметнулся к её беззащитной шее.

— Подо—

Ха, в настоящем бою тайм-аутов не бывает.

Клинок ударил. Хотя Адамас выглядел потрёпанным, он с лёгкостью прорезал её тонкую шею, рассёк артерии и наконец перерубил позвоночник…

— Готово.

…вернее, перерубил бы, если бы я не остановил лезвие в волоске.

Кровь брызнула из шеи Люмиафьи. Её глаза опустели, и она рухнула, как марионетка с перерезанными нитями.

— Me Ta Fesui.

Изо всех сил прижимая руки к собственной шее, я принял её рану на себя. Бок моей шеи раскрылся, и наружу хлынула кровь.

— Люми! — Зиквальт сорвался с места; его лицо наконец исказилось выражением. Следом побежали Эйзвальт и Зизивальт, бледные как смерть.

— Она… ещё… не мертва… — Я указал на лежавшую на земле девушку и хрипло заговорил. Раз я всё ещё жив, то же самое должно быть верно и для неё. Хотя она, наверное, думала, что умерла.

Чёрт, вот как ощущается удар клинком по шее? Я чувствовал, как лицо бледнеет, а поле зрения начинает сужаться…

— Помогите… ей…

Сила покинула ноги. Я даже не мог удерживать руки на ране в шее. Плохо. Я терял слишком много крови.

Вдалеке я слышал встревоженный лай Лилианы. Не поворачивая головы, я скосил глаза на Прати. На её лице было раздражённое, уставшее выражение.

Ха, получи. Я пошёл на неё… так, будто собирался убить…

Пока я чувствовал, как Лилиана приближается, моё сознание погасло, словно задутый огонёк свечи.

----------

Тренировочные дни

Когда я в следующий раз открыл глаза, за окном было светло.

Похоже, я лежал в постели.

— Идиот.

Иллюзорная рука Анте тут же вынырнула у меня из груди и ткнула пальцами мне в глаза.

— Ай!

— А, ты проснулся?

На стуле рядом с кроватью сидела Лайла в форме горничной; увидев, что я очнулся, она спрятала руки за спину. Я сел. На диване у окна неподалёку крепко спала Лилиана.

— Сколько я был без сознания?

— Около половины дня, — ответила Лайла, по-прежнему пряча руки. Похоже, я проспал довольно долго.

— Потому что ты потерял столько крови, дурак, — надулась Анте.

Прости. Делать такую глубокую рану не входило в план, но я, кажется, немного увлёкся…

— Надо было просто дать этой девчонке умереть, — продолжила Анте, щипая меня за щёки.

Я же сказал — прости!

— И что было после того, как я отключился?

— Поднялся изрядный переполох, — сказала Лайла с кривоватой улыбкой. — Насколько я поняла, у принцессы остановилось сердце, так что её семья отчаянно пыталась привести её в чувство.

Подожди, серьёзно?

Но Лайла объяснила дальше: дыхание ей восстановили почти сразу, так что всё обошлось. Видимо, я взмахнул клинком с такой силой, что зрители решили, будто я и правда начисто снёс ей голову. А когда они увидели, как я без малейшего колебания перенял рану на себя, их это весьма потрясло. Похоже, я и здесь постепенно зарабатывал себе имя.

— Ты всё это время была со мной, Лайла?

— Да, пожалуй… — Она подозрительно улыбнулась, всё ещё пряча руки за спиной. Уже довольно давно сидела именно так. В конце концов она поднялась, но стала идти боком, стараясь не показывать мне спину.

— Что у тебя в руках? — Это выглядело настолько подозрительно, что я не удержался.

— А. Эм… ну… — Наконец она сдалась и смущённо показала, что прятала: пряжу и вязальные спицы. — Я решила научиться вязать, но… пока получается плохо…

Как она и сказала, на спицах было… что это вообще такое? Спутанный комок, который она произвела на свет, не поддавался описанию. Можно ли было вообще сказать, что она что-то «связала»?..

— Скоро станет холодно, и я подумала, что свяжу носки…

Так это должны были быть носки. Глядя на результат, я понимал, почему она пыталась их спрятать. Наверное, вытягивать это из неё было с моей стороны немного невежливо.

— Временами она такая неловкая, да?

Пожалуй. Да, неловкие моменты у неё бывали. Но она ведь дракон, принимающий облик другого вида, так что, возможно, нечто подобное случалось со всеми драконами в человеческой форме. Даже Гарунья отказалась пытаться учить её самообороне. И всё же Лайла безупречно гладила бельё. Стоило представить, сколько крови, пота и слёз она вложила в обучение, — и мне самому хотелось плакать.

Но раз она новичок в вязании, разве это не неплохой прогресс?

— Да, пожалуй. Возможно, желание учиться помогает ей невероятно сосредоточиться.

А, понятно! Значит, ей правда нравится учиться! Я слышал, что почти всю дорогу сюда она читала. Мне, наверное, стоило бы кое-чему у неё поучиться. Но в любом случае зима приближалась, да? Насколько я видел, драконам смена погоды, кажется, была почти безразлична — они могли с равным спокойствием купаться буквально в огне или в ледяной воде, — но в человеческом облике ей, наверное, становилось холодно. Раз температура падала, может, у неё начали мёрзнуть ноги. Это было нехорошо.

— Если тебе когда-нибудь станет холодно, сразу говори, Лайла. Достать тебе одежду потеплее не проблема.

— А? О… хорошо, — ответила Лайла, явно озадаченная.

— Идиот. — Анте снова ткнула мне в глаза.

— Ай! Это ещё за что?!

— Ты что, не понимаешь?

Чего?

— Гах… ладно, забудь. Когда-нибудь сам поймёшь.

Да о чём ты?

Но Анте больше ничего не сказала.

Лилиана сонно заворчала, бросила на меня вопросительный взгляд, затем зевнула и снова уснула.

†††

Светло?..

Глаза юной девушки чуть приоткрылись; она всё ещё была словно во сне. Единственным источником света в тёмной комнате были солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щель в занавесках. Снаружи щебетали птицы.

Утро?..

Первой её мыслью было недоумение: почему она проснулась в такое странное время?

Медленно, но верно мысли начали вставать на место… и она поняла, что всё ещё жива.

С резким вскриком она схватилась руками за шею. Но там не было ни царапины — кожа оставалась совершенно гладкой. Она лежала в собственной кровати, в шёлковой пижаме.

Её крик потревожил кого-то на краю поля зрения. Повернув голову, она увидела брата, Эйзвальта, который сидел на стуле у её кровати и проснулся от её вскрика. Сонно озираясь, он наконец встретился взглядом с Люмиафьей.

— Люми! Ты очнулась! Ты в порядке?! — Эйзвальт вскочил так резко, что едва не отшвырнул стул, и схватил её за плечи. Она почувствовала тепло. И своё, и брата.

— Эйз… что со мной?.. — Чем больше она говорила, тем сильнее теряла самообладание. Яркие воспоминания когтями вырывались на поверхность сознания. Ощущение горячего и одновременно холодного прикосновения, вгрызающегося ей в горло. Ощущение тепла, жизни, уходящей из тела… Люмиафья начала судорожно хватать воздух.

— Всё хорошо! Ты в порядке! — Заметив, что дыхание у неё сбивается, Эйзвальт тут же крепко обнял её. — Всё хорошо! Всё кончилось! Ты жива! — Он мягко гладил её по волосам и покачивал туда-сюда; его тепло и звук сердцебиения понемногу вернули Люмиафью в себя.

И в тот же миг облегчение хлынуло через неё бурным потоком. Уткнувшись лицом в грудь брата, она разрыдалась.

— Мне было так страшно…! — всхлипнула она, заливаясь слезами и соплями, словно водопадом, и цепляясь за него.

Я думала, что умру!

Тогда она решила: всё, это конец, она мертва. Настолько ужасающей была атака принца, настолько подавляющей — его жажда убийства. Перед поединком она предполагала, что её ждёт сильная боль, но по крайней мере жизнь ей оставят. А в тот миг ей почти показалось, будто её утаскивают прямо в ад.

Самым удивительным было другое: сколько бы она ни плакала, как бы ни всплывали эти жуткие воспоминания, она не чувствовала к Зилбагиасу ни крупицы гнева или обиды. Её сердце было полностью сломлено. Гораздо страшнее ей было представить, что он может быть ею недоволен. Почему она тогда попыталась плюнуть в него? Ответа не было. Что случится, когда они встретятся в следующий раз? Она не была уверена, что сумеет удержаться на ногах и не рухнуть ниц.

Ненавижу это…

Она отдала бы весь мир, лишь бы больше никогда его не видеть. Но как член семьи главы рода понимала: такой возможности не существует. И вся вина лежала на ней. Она даже пожаловаться не могла. Оставалось только изо всех сил вцепиться в брата.

— Ты немного успокоилась?

— …Да.

После того как она какое-то время плакала, Эйзвальт снова стал гладить её по волосам, и наконец она затихла.

— Хорошо. Тебе что-нибудь нужно?

— …Пить хочу.

— Ладно, я принесу. Что тебе налить?

— Нет, я… сама схожу. — Ей хотелось пить, и ещё нужно было добраться до уборной. Попытавшись вылезти из кровати, она обнаружила, что ноги плохо её держат. Брат попытался помочь, но хромать по коридорам у него на руках было слишком стыдно, и она отмахнулась.

— Тогда вот. Обопрись на это. — Не в силах оставить её в таком неустойчивом состоянии, Эйзвальт взял что-то у кровати и протянул ей как трость.

Тренировочное копьё. Поскольку оно было учебным, настоящего лезвия на оружии не было, но в тот миг, когда его остриё попало Люмиафье в поле зрения, она тихо застонала, закатила глаза и осела на пол.

— А? Что? Люми?! Что случилось, Люми?! Держись!

Не понимая, что произошло, Эйзвальт запаниковал.

С того дня Люмиафья Рейдж не могла выносить вида предметов, похожих на клинки.

†††

Я уже примерно неделю жил в резиденции главы рода. После того как удалось преодолеть препятствия в виде приветственного пира и поединка с Люмиафьей, всё наконец начало понемногу успокаиваться. Хотя, если подумать, главной причиной нашего приезда сюда были поиск союзников и тренировка взаимодействия перед моим весенним выходом на фронт. Было немного странно, что все эти мелкие стычки так занимали меня. Но как бы то ни было, репутацию здесь я более или менее закрепил.

Сегодня тренировка была посвящена маршу, так что мы вышли за город. Первыми шли трое идиотов во главе с Альбаорилем.

— Рад служить вместе с вами!

За ним следовали два его подпевалы. Один — скромный и невозмутимый Оккенит.

— Мы постараемся!

И второй — Сейранит, который всегда быстро заносился.

— Спасибо, что приняли нас.

Эта троица составляла молодых солдат в нашей группе. Правда, к нам пытались пристроиться ещё несколько молодых демонов, но это была хрестоматийная мелюзга. Те, кто падал с одного удара всякий раз, когда мы спарринговали, так что мы просто отправили их восвояси.

Хотя шайка Альбаориля производила впечатление кучки болванов, копейным боем они, как ни странно, владели довольно прилично. Каждый выдержал по три атаки от нас с Прати. Более того, их не отпугнули мои повторяющиеся тренировки в стиле настоящего боя. И вдобавок они заслужили немного нашего доверия: попытки нескольких ночных эльфиек-служанок вытянуть из них информацию провалились.

Для справки, информацией, которую из них пытались вытянуть, был один «секрет» обо мне, который мы велели троице хранить. Мы отправили к ним ночных эльфиек-служанок, чтобы проверить, выдадут ли они его, но они честно держали язык за зубами. Трюк был довольно детский, но даже некоторые сильнее этих троих идиотов быстро выкладывали сведения, так что их отсеивали без разговоров.

Лично я… предпочёл бы слабаков, которых при необходимости смог бы прикончить одним ударом.

— Жаль, что ты не можешь озвучить это желание, верно?

Да, как принцу демонов, мне это было бы совершенно не к лицу. К тому же Прати ни за что бы не позволила.

Конечно, в вопросе боевых спутников мы не могли ограничиться этими тремя. Ещё была группа демонов постарше, которым предстояло служить моими подчинёнными.

— Рассчитываем служить под вашим началом, ваше высочество. — Полностью снаряжённый, немного знакомый мужчина поклонился вместе с четырьмя подчинёнными.

— Рад, что ты с нами, Кувилтал, — ответил я кивком, как подобает хорошему королю.

Да, это была та самая группа солдат, которая не успела поддержать меня в бою с Фаравги. После того маленького инцидента их вступление ко мне на службу, похоже, было поспешной попыткой восстановить лицо.

На практике Кувилтал становился моим заместителем. Несмотря на полный провал — они не смогли защитить меня, когда я сам встретил угрозу, — его всё равно назначили на довольно высокое положение. Для демонического общества это было не самым обычным явлением. Может, Прати задумалась, не слишком ли сурово обошлась с ними после случившегося. В конце концов, именно она приказала им держаться на расстоянии.

Для справки, Кувилтал был графом, а четверо его людей — виконтами. Все они стояли на пороге повышения, так что на практике это было похоже на то, как маркиз ведёт отряд графов. Сам Альбаориль был виконтом, как и я, а двое его идиотов — баронами. Учитывая их демонический возраст, этого и следовало ожидать. Эти восемь, вероятно, и станут моей группой при атаке на столицу Дефтелоса.

— Для королевской особы твоя свита выглядит довольно малочисленной, не так ли?

Ничего не поделаешь. И, честно говоря, мне так было даже спокойнее. Всё благодаря твоей власти, Анте.

— Цель сегодняшней тренировки — узнать друг друга, — начала инструктировать нас Прати в лесу за городом, одетая в свои дорожные одежды для верховой езды в «дикарском» стиле. — Когда наступит весна, вам предстоит единым отрядом атаковать столицу Дефтелоса. Ваша задача — служить передовым дозором и поддержкой Зилбагиаса, а если появится сильный враг, истратить свои жизни на его защиту.

Она почти свирепо смотрела на группу, без слов давая понять, что провала не примет. Все восемь и так стояли по стойке смирно, но каким-то образом выпрямились ещё сильнее. Трое идиотов вытянулись так, что едва не завалились назад, однако Прати изящно сделала вид, что не замечает.

— Если не считать Дайагиаса, который сражается один, остальные наследники обычно действуют с личными отрядами как минимум в тридцать-пятьдесят солдат. По сравнению с ними вас исключительно мало. Разумеется, это сделано намеренно.

По знаку Прати я продолжил объяснение.

— У меня договор с дьяволом ограничения, — медленно произнёс я, повернувшись к ним лицом. Трое идиотов нервно сглотнули, когда я заговорил о своём договоре. Хотя рядом была только «семья», на всякий случай мы поставили звуконепроницаемый барьер. — Я могу накладывать мощные ограничения на всех в своей близости, включая самого себя. Насколько мощные… скажем так: даже моей матери пришлось изрядно постараться, чтобы его сбросить.

Восемь мужчин переглянулись с изумлением. Проклятие виконта, с которым пришлось бороться эрцгерцогине? Сама мысль пугала их. Прати с самодовольной улыбкой наблюдала за их потрясением.

— Но лучше один раз увидеть, верно? Дышать запрещено.

Я застал их врасплох.

И вот так все мы разом лишились возможности дышать.

Кувилтал и его подчинённые тут же потянулись к горлу, недоумённо моргая. Поскольку о моих способностях им заранее дали кое-какие сведения, это не было для них полным сюрпризом. Но, попробовав сбросить проклятие, каждый обнаружил, что совершенно не способен этого сделать.

А судя по громкому приступу кашля, если Кувилтал и его люди оказались во власти проклятия, трое идиотов и подавно ничего не могли поделать. Они едва ли не подпрыгивали на месте, хватаясь за рот и горло, пытаясь сдержать удушливые хрипы.

— Вот примерно так это ощущается. Думаю, суть вы поняли, — сказал я, сняв проклятие. Трое идиотов тут же начали жадно хватать воздух, а виконты Кувилтала выглядели немного раздосадованными тем, что не сумели сами противостоять проклятию. Сам Кувилтал, как ни странно, оставался спокоен. Вероятно, ему казалось, что если бы он по-настоящему напрягся, то смог бы сбросить проклятие, но сдержался, чтобы не выставить меня в дурном свете.

— За этим надо будет присмотреть, — заметила Анте.

Определённо.

— Чем дальше вы отходите от меня, тем слабее эффект. Максимальную силу я могу поддерживать примерно на тридцати шагах, — продолжил я с бесстрастным выражением лица. На самом деле радиус был немного больше. — Любой рядом со мной попадёт под действие этой магии, поэтому моя свита состоит лишь из нескольких элитных бойцов. Если я поведу большой отряд, моя магия превратит всё в хаос.

Трое идиотов понимающе закивали.

— Честно говоря, я предпочёл бы сражаться один, как третий принц, но было решено, что для моего первого выхода на фронт это слишком безрассудно.

По лицам было видно: все они с этим полностью соглашались. Чёрт… Мне очень хотелось поскорее добраться до уровня Дайагиаса.

— Думаю, ты уже не хуже него. Особенно в вопросах женщин.

Не это я имел в виду.

В любом случае, если на поле боя мне понадобится использовать Ограничение, мои спутники должны будут отступить, так что мы объяснили им, как это будет выглядеть.

— Вопросы?

Один из людей Кувилтала поднял руку.

— Какие именно ограничения вы предполагаете использовать, ваше высочество?

— Против людей, думаю, в основном запреты на владение мечом и взаимодействие в строю.

— П-понятно… — Демон поморщился, явно сочтя это очень жёстким.

— А? Но вы ведь сами пользуетесь мечом?.. — пробормотал один из трёх идиотов, Оккенит.

— Да, это меч, — ответил я, похлопав по Адамасу в ножнах. — Но это копьё.

Я срастил обычные кости с мечом и показал им своё мечекопьё.

— А-а, ясно. Наверное, немного поздно спрашивать, но почему вы используете человеческое оружие как наконечник копья, ваше высочество? — спросил Альбаориль.

— Это… в основном из-за моей магии Ограничения. Из-за особенностей магии я не могу вдаваться в подробности. Но если когда-нибудь увидите, что я делаю что-то странное, можете считать, что причина в этом. Я делаю всё возможное, чтобы питать свою силу.

— А, вот как! Понял. — Альбаориль удовлетворённо кивнул, приняв магическое объяснение.

— Эм, вы используете эту силу против эрцгерцогини во время тренировок? — подал голос последний из троицы, Сейранит, явно очень заинтересованный.

— Нет. Я не хочу, чтобы её природа широко разошлась, поэтому на тренировках стараюсь её не применять.

— Ух ты! Это невероятно, учитывая, сколько она использует против— Ой! — Сейранит хлопнул ладонями по рту.

На тренировках, хотя её сила намного превосходила мою, я использовал только Именование, тогда как она пускала в ход всевозможные проклятия. Он не просто почти обвинил её в детском поведении, но и сделал это, когда она стояла прямо перед нами.

Прати тихо рассмеялась.

— Именно так. Поэтому я им и горжусь. — Улыбка Прати стала шире, а глаза слегка сузились. И, может, мне только показалось, но воздух вокруг словно немного похолодел. — Тебя зовут Сейранит, верно?

— Д-да, мэм!

— Пожалуй, позже устроим тебе особую тренировку. Раз ты теперь один из подчинённых Зилбагиаса, нужно проследить, чтобы твои навыки не притупились, разве нет?

Сейранит беззвучно открывал и закрывал рот, покрываясь холодным потом. Говорят, рот — источник бед, и этот маленький инцидент служил отличным доказательством. Принудительный спарринг с Прати после всех изматывающих тренировок звучал как какая-то извращённая забава-наказание. Даже я бы от такого содрогнулся. Вот только исцелять его, скорее всего, придётся мне…

Пожалуйста, не ломай его слишком сильно…!

— Я бы на это не рассчитывала, — вставила Анте.

Да, знаю…

Так началась наша тренировка взаимодействия.

†††

— Берегите себя.

Прати проводила нас яркой улыбкой, а мы двинулись в чащу. Тренировочная зона была густо заросшей, с множеством подъёмов и спусков. Растительность здесь тщательно поддерживали, так что нельзя было сказать, будто мы продирались через неизведанные джунгли, но ночная тьма всё равно сильно усложняла ориентирование. Не будь я демоном, наверное, вообще ничего бы не видел. К счастью, теперь мои глаза различали всё во мраке.

Смешивались разные звуки — глухой топот ног, лязг снаряжения и брони. Все были экипированы для настоящего боя. Поскольку это был первый день тренировки, условия были довольно простыми. Всё, что от нас требовалось, — выстроиться колонной и добраться до другого края леса. Вот и всё…

— Ух, у вас серьёзная броня, ваше высочество! — Альбаориль обернулся со своего места во главе колонны, глаза у него сияли.

— Правда же? Я ей очень горжусь, — ответил я, проводя рукой по чешуе. Впервые за долгое время я надел Синдикиос — доспех, сделанный из чешуи Фаравги. Серебристо-белые чешуйки ярко сияли в мёртвой ночи.

Кроме того, вместо шлема на мне была небольшая налобная защита, а мечекопьё я держал наготове. Честно говоря, всё это выглядело довольно временным, так что, вернувшись в замок, я, вероятно, обзаведусь чем-то более постоянным.

Все остальные носили шлемы. По конструкции они напоминали шлемы зверолюдей, у которых через специальные вырезы торчали уши, только здесь наружу выходили демонические рога. Когда я пробормотал что-то о том, что рога остаются открытыми, все немного вздрогнули. Было забавно.

Но в любом случае мне, вероятно, нужно было объяснить им этот доспех.

— Чтобы кузнец вложил в эту работу все силы, я поклялся не причинять вреда гномам, пока ношу этот доспех, — сказал я, внимательно следя за ногами, чтобы не споткнуться о корни или неровности. — Поэтому даже на поле боя я собираюсь по возможности избегать схваток с гномами.

— Понятно. Принято!

— Ваше высочество, что будет, если вы нарушите клятву?

Сейранит не упустил случая вклиниться в разговор. Раньше он выглядел так, словно стоял одной ногой в могиле, узнав об особой тренировке с Прати, но, кажется, уже полностью оправился от потрясения.

— Разумеется, его магические свойства исчезнут. Останется просто куча связанных между собой чешуек. По сути, мусор.

— О, это была бы большая проблема!

— Нельзя допустить, чтобы столь прекрасная работа превратилась в мусор!

— Если появятся гномы, просто оставьте их нам!

Трое идиотов подняли копья, едва ли не скандируя.

— Убивать гномов всё равно расточительно, так что я бы предпочёл вообще не вступать с ними в бой. Но если нас вынудят сражаться с ними в ближнем бою, оставлю их вам, — сказал я с кривой улыбкой, совершенно не представляя, как эта троица выступит против отряда гномов в истиннокованых доспехах.

Но была в этом и горькая ирония. Благодаря этому доспеху мне не придётся вредить гномам, зато мои собственные люди, люди… Каждый шаг на этой тренировке словно приближал день, когда мне придётся это сделать.

Тихо вздохнув, я попытался заставить себя думать о другом. Беспокоиться об этом сейчас не имело смысла.

Хотя мы уже довольно долго маршировали через лес, ноги у меня всё ещё были лёгкими. Как и ожидалось от гномьего доспеха: он будто совсем не тянул меня вниз. Наоборот, скорее поддерживал. Обычно марш в полном снаряжении изматывает кого угодно…

— Уф, я весь взмок…

— Гах, я за ветку зацепился!

— Осторожнее с копьём, болван!

…что и происходило с тремя идиотами. В отличие от меня, у них не было качественного снаряжения: на них были кольчуги — скорее всего, награбленные, — поверх которых крепились кости и сталь. Добавить к этому шлемы и копья — и нагрузка получалась немалая. Поэтому, естественно, двигались они медленно. А холмистый лес только усугублял дело. По их словам, боевой опыт у них имелся, но, вероятно, это было скорее самовольное буйство их семьи на передовой, чем что-то иное.

Кувилтал и его подчинённые, напротив, держали вокруг меня плотное кольцо, двигаясь слаженно и осторожно. Хотя они тоже были в полном снаряжении, единственным признаком нагрузки был лёгкий пот. Разница в возрасте и опыте бросалась в глаза.

— Сделаем привал.

Пройдя ещё немного, когда трое идиотов были доведены до такого предела, что уже не могли поддерживать разговор, я приказал остановиться.

— Слава всем богам…

— Я тут варюсь заживо!

— Воды… воды…

Сняв шлемы и вытащив кожаные фляги, трое идиотов нашли деревья, к которым можно было прислониться, и начали жадно пить. Наблюдая за ними краем глаза, я сам сделал один глоток воды и неторопливо насладился им.

— Скукотища, — пробормотала Анте. — Всё идём и идём, а пейзаж не меняется. Мы вообще продвигаемся?

Не волнуйся. У нас есть компас и карта ночных эльфов.

В прошлой жизни я привык пользоваться картами, а в этой выучил кучу новых приёмов съёмки местности и чтения звёзд, так что знал: мы идём верно. Скоро выберемся из леса… хотелось бы мне так сказать.

— О? Думаешь, что-то случится?

Ну сама подумай. Это же Прати. Как думаешь, она дала бы нам тренировку, которая сводится к прогулке на пикник?

— Ни в коем случае. Значит, нас, возможно, ждёт бой?

Почти наверняка.

†††

Кувилтал Рейдж, сам сделав глоток, искоса взглянул на Зилбагиаса.

Хм. Ничего подозрительного не чувствую.

С тех пор как они вошли в лес, принц не переставал впечатлять Кувилтала.

— Ты уже знаешь, что Зилбагиас — первоклассный боец, — сказала Прати, вызвав Кувилтала на разговор накануне. — Но его мир всё ещё мал. С копьём он обращается без проблем, однако делал это лишь на открытой тренировочной площадке. Этого едва ли достаточно для подготовки к настоящему бою, верно?

— Да, мэм.

— Битва следующей весной будет городским боем, а это требует особой подготовки. Но до тех пор я хочу дать ему самый разный опыт. Я возлагаю на тебя большие надежды.

— Мы сделаем всё возможное, мэм!

Итак, задачей Кувилтала было указывать Зилбагиасу на все слабые места.

Но он уже держится как закалённый ветеран.

Кувилтал был поражён. Он не мог придумать ни одной претензии. Принц ни разу не сбился с пути, всё время держал прямой курс и постоянно проверял, не отклонились ли они. И даже на неровной, непредсказуемой местности шаг у него оставался уверенным и твёрдым. Выносливость тоже не оставляла желать лучшего. Хотя он слегка вспотел, дыхание у него не сбивалось. Он осторожно расходовал воду, а главное…

Он всё время наблюдает.

Это было важнее всего. Его бдительность не падала ни на секунду. В любой миг он был готов сорваться в действие, чётко удерживая в голове своё положение относительно всех остальных в отряде. Это выглядело почти… неестественно. Словно он был слишком хитёр.

Ему правда пять? Невероятно…

Где он всему этому научился? Даже если прочитал в книге, это не заменяло личного физического опыта. Или так проявлялась королевская кровь?

— Что-то не так, Кувилтал? — Зилбагиас поймал его взгляд.

— Нет, ничего. Просто подумал, что ваши движения весьма отточены для тренировочного выхода.

— А. Да, мать тренирует меня сурово. Такая мелочь не проблема.

Кувилтал едва заметно нахмурился: принц назвал эту тренировку «мелочью». Похоже, его подчинённые подумали то же самое и обменялись недоверчивыми взглядами. Что же его мать с ним делала?

Трое идиотов, разумеется, лишь повторяли мысли вроде: «Ух, вы потрясающий, ваше высочество!» и «Я всё больше вами восхищаюсь!» Честно говоря, похоже, значительная часть работы Кувилтала будет заключаться в том, чтобы по-настоящему вымуштровать этих троих.

— Но дальше тренировка станет немного жёстче, верно? — внезапно сказал Зилбагиас, оставив Кувилтала без слов. — Значит, моя догадка была верна. Вы уже что-то подготовили, да? — Принц ухмыльнулся и сделал ещё один глоток воды.

— Вы и правда проницательны. — Кувилтал тоже криво улыбнулся. — Раз вы уже поняли, скрывать смысла нет. Да, вы правы…

Кувилтала прервал звук, с которым что-то рассекло воздух. Зилбагиас резко отклонился в сторону, и стрела ударила в ствол дерева за его спиной.

— Примерно так, — сказал Кувилтал, беря копьё наготове.

— Засада во время привала, значит? — пробормотал Зилбагиас, поправляя налобную защиту. Четверо подчинённых Кувилтала плавно перестроились, а трое идиотов поспешно натянули шлемы обратно. Из глубины леса послышались приближающиеся шаги.

Цель этой учебной операции состояла в том, чтобы добраться с одного края тренировочной зоны до другого… безопасно.

— Идут, — сказал принц, и воздух наполнился гулом тетив.

†††

Как и ожидалось.

Град стрел вылетел из подлеска, рассекая ночь и целясь прямо в нас.

— Пронзать запрещено, — пробормотал я, и стрелы тут же потеряли скорость и осыпались на землю. Демоны вокруг меня издали восхищённые возгласы. Разумеется, в настоящем бою я бы не стал сдерживаться, но, поскольку это была «тренировка» даже по моим меркам, против нас, скорее всего, действовали члены рода Рейдж. Скрывать здесь свою магию смысла не было. Осмотрев одну из выпущенных по нам стрел, я увидел, что наконечник у неё сплющен. Явно учебные стрелы. Без чудес и молитв, наложенных на них, магии Ограничения было более чем достаточно. Проклятие в сочетании с бронёй делало нас почти неуязвимыми для этой атаки.

Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как из подлеска вырвалось множество белых теней. К нам бросились вооружённые воины племени белых тигров. Они носили лёгкие кожаные доспехи, а оружием им служили кастеты и когти.

— Мы нашли их! Это демоны!

— Ра-а-а! Смерть тьме!

— Готовься, Мас… то есть принц демонов!

Их реплики звучали совершенно монотонно, зато движения были быстрыми и резкими. Подождите, Гарунья с ними? Видеть её в полном боевом снаряжении, а не в форме горничной, было непривычно. Правда, огромные нашивки «Армия Альянса» на доспехах были уже слегка перебором.

Пока Ограничение разобралось с дальнобойной атакой, авангард зверолюдей быстро попытался сократить дистанцию, но их движения немного замедлились.

— Похоже, место мы выбрали правильно.

Мы расположились на вершине холма и именно там устроили привал. По сравнению с позицией зверолюдей между нами была разница высот примерно в два взрослых человека; склон вытягивал большую часть силы из их рывка, и нам стало намного легче.

— Вы даже настолько всё продумали?

— Прочитал в книге по тактике, — небрежно ответил я на изумление Кувилтала. Не мог же я постоянно говорить, что кое-что знаю из прошлой жизни.

Тем временем трое идиотов ринулись вперёд, чтобы перехватить зверолюдей.

— Отступить! — выкрикнул Альбаориль проклятие, и зверолюди в первых рядах замерли. Сейранит тут же попытался развить успех уколом, но, похоже, напрочь забыл о «пронзать запрещено» от моего Ограничения и лишь застыл в полном недоумении.

— Не калечьте их слишком сильно. Это тренировка мобильности, а не боевая тренировка.

Сказав это, я шагнул вперёд и перехватил Гарунью.

— Хиня-а-а! — Вопреки её милому крику, удар был жестоким и тяжёлым. Она не колола, а била кулаком, правильно учтя применённое мной Ограничение. Но рукопашный бой всегда уступал оружию в дальности. Она не могла ускоряться за пределы здравого смысла, как мастер кулака, и её дополнительно тормозило положение ниже по склону. Быстрым взмахом копья я отбил её кулак и плоской стороной клинка ударил её в живот.

— Гьях! — С драматическим предсмертным криком Гарунья рухнула на лесную землю. Похоже, она «мертва».

— Гах, нам их не одолеть!

— Бежим!

Когда авангард оказался «разбит», оставшиеся зверолюди быстро развернулись и обратились в бегство.

— Что будем делать? — серьёзно спросил Кувилтал. Честно говоря, всё это вызывало у меня ностальгию по тем дням, когда я только начал тренироваться как герой.

— Преследование несёт риск попасть в ловушку или наткнуться на их главные силы, — ответил я, указав подбородком туда, куда они отступили. Альянс часто пользовался такой тактикой. Но они могли укрепить позицию и с другой стороны, предугадав, что мы попробуем обойти их; или предположить, что мы раскусим этот план, и подготовиться к лобовой атаке; или снова устроить засаду, когда мы начнём двигаться. Нельзя было знать, что у них на самом деле заготовлено, так что стратегию продумать было трудно.

— Чувствуешь их магию? — Я повернулся к одному из подчинённых Кувилтала. Если правильно помню, он был силён в обнаружении магии. Именно он первым заметил приближение Эмергиаса во время инцидента с Фаравги.

С кривой улыбкой, словно не ожидал, что я обращусь прямо к нему, он ответил:

— В зарослях чувствую пять мощных источников магии. Один, вероятно, судья, но остальные, похоже, отряд героев и жрецов.

Значит, вот какую большую приманку они нам выставили? Меня замутило. Упомянутым судьёй, скорее всего, была Прати.

— С тактической точки зрения бросаться прямо на них звучит глупо, — сказал я, затем повернулся к Кувилталу. — Но как принц демонов я должен был бы ударить в лоб?

— Если бы это было столкновение большего масштаба, возможно, такое стоило бы учесть. Но это случайная встреча в лесу. Думаю, вам не нужно обращать внимание на подобные политические вопросы.

— Понятно.

Трое идиотов с открытым восхищением наблюдали за нашим обменом.

— Тогда… атакуем в лоб.

И от моего следующего заявления их восхищение быстро рассыпалось в недоумение.

— Зверолюди отступили так же быстро, как напали. В том направлении не должно быть много препятствий. Стандартный ход — попытаться обойти их сбоку, а значит, они будут готовы к тому, что мы станем искать обход. К тому же мы не бросились в погоню сразу, так что они, скорее всего, не ожидают от нас атаки вообще. Лобовой удар, похоже, встретит меньше всего сопротивления.

Инстинкты подсказывали мне, что они залегли слева. Справа была большая впадина, так что они, вероятно, рассчитывали, что я буду держаться от неё подальше, чтобы не сражаться снизу вверх. После того как я выбрал это место для привала, они должны были предположить, что я учитываю рельеф.

— Если у кого-то есть мнения, говорите.

— Возражений нет. — Кувилтал кивнул с заинтересованной улыбкой.

— Хотя будь это настоящий бой, я бы предпочёл отойти и связаться с нашими ночными эльфами-разведчиками, — сказал я. — Нам очень нужна их специализация. — От одной этой мысли хотелось сплюнуть. К сожалению, недооценивать способности ночных эльфов я не мог.

— Ну… — лицо Кувилтала слегка омрачилось. — Как командир отряда, вы рассуждаете мудро. Не думаю, что миледи стала бы вас за это винить. — Кувилтал многозначительно посмотрел на заросли. — Но я даже не берусь гадать, как на это отреагируют те «герои».

Как наши «гости» воспримут моё решение? Ух, думать об этом становится всё утомительнее.

— Вечно скован статусом, да? — Я пожал плечами, поправляя налобную защиту. — Значит, решено: бьём всем отрядом. Раздавим этих героев. — Фальшивых, разумеется.

Мы побежали. Усиленные магией, мы прорезали лес молниеносно. Несмотря на отвратительный рельеф, даже трое идиотов ни разу не споткнулись. Наш разбег вынес нас через заросли прямо к неподготовленным линиям противника. Достигнув просвета, мы увидели, что они действительно выстроились для защиты от атаки слева и теперь перестраиваются под наш лобовой удар. В нас полетела волна стрел, но моё Ограничение сбило их.

— Бегите!

— На колени!

— Скрутить!

В ответ на проваленный залп на врагов обрушилась волна проклятий моих подчинённых. Разумеется, все сдерживались. Проклятия Альбаориля поймали зверолюдей, а Кувилтал топнул и ударил ногой, подбросив в воздух бесчисленное множество камней и гальки. Глухие удары слились с криками боли, когда облако обломков накрыло зверолюдей. Уверен, это чертовски больно, но будь это настоящий бой, вместо тупых ударов были бы острые рассечения.

— Получайте!

— Горите!

Братья Нит выпустили волну огненной магии, но сделали её довольно слабой, чтобы не устроить лесной пожар, так что она по большей части была для вида. В настоящем бою пламя было бы куда сильнее.

— Зверолюди потеряли половину сил! Те, кто получил прямые попадания проклятий и магии, больше не способны сражаться! — раздался знакомый голос: Прати. Она стояла на краю поля боя, держа большой металлический мегафон. Всё ещё в дорожной одежде, она носила табличку «Богиня поля боя». Иными словами, она была судьёй. — С этого момента проклятия запрещены! Считайте, что вражеские жрецы их запечатали!

Прати указала в тыл сражения, где некая краснокожая дьяволица с мечом и в броне выкрикивала священные стихи.

— О великие благословения!

Тут я заметил у неё на груди табличку «Жрец».

Стоп, да это же София!

Наши взгляды встретились, София слабо улыбнулась и пожала плечами.

— Гах-ха-ха! Наконец-то пришли!

— Надоело ждать, демоническая мразь!

Вокруг неё выстроились четыре демона, пылающие желанием драться. Похоже, пять «мощных источников магии», обнаруженных ранее, не включали Софию. Может, дьяволица среднего уровня вроде неё не дотягивала.

На грязных доспехах демонов было по-разному написано «герой» и «жрец». Демоны, изображающие членов Святой церкви, держали не копья, а мечи и щиты. У них даже был потрёпанный флаг Церкви, наверняка стащенный с какого-нибудь поля боя.

— Что такое, демоны? Нападайте!

— Мы из ваших черепов чаши сделаем!

— Боги света, оторвите задницы и защитите нас!

Герои, смеясь, били мечами по щитам.

Проклятые ублюдки. Я убью их всех до единого.

— Перестарались с рвением, не находишь? — Анте с раздражённым вздохом отозвалась на то, как во мне начинало закипать.

Но пока отряд «героев» приковал наше внимание, из леса выскользнула тень и ударила в момент, когда мы потеряли бдительность.

— Сейра, уклоняйся!

Моё предупреждение опоздало.

— А? Уа!

— Прошу прощения.

Меч блеснул, чисто разрубая копьё Сейранита, которое тот отчаянно поднял для защиты. Клинок остановился в волоске от шеи демона, а его владелец отскочил назад и вернулся под прикрытие деревьев — мастер меча Виросса.

— Сейра мёртв! — объявила Прати.

— Моё копьё-о-о-о! — С горестным воплем Сейранит рухнул на землю.

— Так это тот самый мастер меча среди ночных эльфов! — Альбаориль нервно сглотнул, поднимая копьё в защитную стойку. Тихой напряжённости Вироссы в его человеческом облике хватало, чтобы подавить обычного демона. В демоническом королевстве силу уважали независимо от того, кому она принадлежала. Во взгляде Альбаориля не было ни тени презрения. Скорее это был страх.

Чёрт, теперь я начинаю понимать, что значит быть врагом Альянса. Мастер меча с магической защитой — та ещё заноза в заднице!

— Кувилтал! Сдержи его!

— Да, сэр!

По моему приказу Кувилтал двинулся вперёд. Без проклятий он был нашей лучшей ставкой против мастера меча. Влив магию в топот, Кувилтал снова поднял из земли волну бесчисленных камней и направил её в Вироссу. Но на этот раз послышался лишь сухой взмах — и весь град был рассечён прямо в воздухе.

Они замерли друг напротив друга, ни один не мог двинуться опрометчиво… А пока они сдерживали друг друга, я повёл остальных против героев.

— О, хочешь подраться?! — сказал крупный демон, одетый как герой, и с дикой ухмылкой поднял щит.

Кто он вообще такой? Один из родственников Прати? И что это за стойка? Вся в дырах!

Сняв Ограничение, я направил мечекопьё прямо в него.

— Ага! — Фальшивый герой ответил тем, что по-идиотски выставил щит прямо перед собой, закрыв себе обзор. В тот же миг я отвёл копьё назад и всем весом ударил ногой по щиту. — Уа?! — Сбив его равновесие, я затем подсечкой копья выбил у него ноги и закончил, остановив острие клинка в волоске от его горла.

— Герой Регориус мёртв!

— А, меня прикончили! Гах-ха-ха! — Он заревел смехом, раскинувшись на спине. В любительской театральной труппе ему цены бы не было.

Ух, может это уже закончится?

— Разберитесь со жрецами!

Я приказал подчинённым заняться Софией и остальными жрецами. По сценарию они защищали других солдат, а значит, если убрать их, мы должны были вновь получить возможность пользоваться проклятиями.

— Да чёрта с два!

Один из героев бросился на одного из людей Кувилтала. Несмотря на численное меньшинство и непривычное оружие, держался он на удивление хорошо.

С копьём этот парень, наверное, настоящий кошмар.

— Смерть тьме!

София произнесла это таким плоским тоном, что им можно было бы резать доски, и подняла меч. С мечом она тоже обращалась неожиданно умело. Помимо стандартных приёмов фехтования, она даже переняла кое-что из стиля Вироссы. Движения были чёткими, чистыми, почти учебниковыми. Наблюдения за полем боя, вероятно, помогли ей подхватить обычное владение мечом, но техники Вироссы она, должно быть, увидела во время моих тренировок. Расслабившись из-за численного преимущества, Оккенит захрипел, когда меч Софии ткнулся ему в шею, и рухнул, как подстреленная птица.

— Оккенит мёртв!

Похоже, вместо того чтобы смотреть, как дерутся остальные, мне стоит сосредоточиться на своём противнике.

Я уставился на последнего героя.

Этот парень…

— Явно мастер, не так ли? — заметила Анте.

Да. Его стойка была настолько крепкой, что даже такая медлительная, как Анте, это заметила.

— Кого ты назвал медлительной?!

Оба знаем, что я прав.

«Герой» был широким и с головы до ног закрыт бронёй. Шлем скрывал всё лицо, оставляя лишь одну узнаваемую черту — рога.

Этот тип был силён. Очень силён. То, как он держал меч и щит, показывало ясную цель и понимание. Это было не стандартное человеческое фехтование, но он всё равно явно был мастером.

Без предупреждения герой в маске рванул вперёд. Я ещё продолжал свой рывок, и расстояние между нами исчезло в мгновение ока. Первый удар он нанёс не мечом, а щитом: поток воздуха ударил мне в налобную защиту.

Чёрт! Этот не промах! Перехватив мечекопьё ближе к середине, я мягко опустил клинок на него. Он поднял меч, чтобы заблокировать, и чисто угодил в мою ловушку.

С криком я провернул мечекопьё и отбросил его клинок в сторону. Когда стойка героя разрушилась, я направил острие мечекопья вперёд…

— Ха-ха! — Герой в маске хрипло рассмеялся и мгновенно кувыркнулся назад, уходя от моего удара. Этот голос… звучит будто…

— Очень хорошо! Йа!

Затем герой бросил в меня меч, пытаясь помешать преследованию после уклонения. За выигранное время он восстановил стойку и…

— Отведай священной стали!

…вокруг руки героя вздыбилась тёмная магия. Она расширилась, уплотнилась, превратилась в обсидианово-чёрный клинок и обрушилась на меня.

— Да вы издеваетесь! — невольно вскрикнул я. Это родовая магия Прати!

Даже потрясённый, я не застыл на месте. Следя за траекторией клинка, я наклонил голову в сторону, уклонившись от острия на волосок. Развернув оружие, я ударил древком копья; герой, естественно, принял удар щитом. Но в тот же миг над щитом вытянулся потускневший святой меч. Я отделил Адамас от мечекопья и теперь держал его в правой руке отдельно.

Сквозь прорези маски на меня уставилась пара потрясённых глаз, глядящих на клинок в нескольких сантиметрах от горла.

— Ха-ха-ха! Попался! Я проиграл! — Герой рассмеялся и опустил защиту.

— Гувах!

— Нас взяли!

Примерно в то же время София и её группа жрецов наконец не выдержали численного давления.

— Отряд героев уничтожен! Зверолюди и лесные эльфы сломлены и обращены в бегство! Победа принца демонов!

С объявлением Прати бой завершился.

Герой в маске передо мной снял шлем, открывая длинные серебряные волосы, развевавшиеся на ветру, и резкие, дикие черты женщины средних лет. Значит, это была женщина.

— Отлично сработано! Я многое о тебе слышала от Прати, но, похоже, она не просто хвасталась! — Она весело рассмеялась, оглядывая меня с головы до ног.

Стоп… так непринуждённо с Прати и ко мне без титула?

— С чего бы мне преувеличивать такое? — Прати пожала плечами и вздохнула, подходя к нам. — Тебе пора бы это знать, матушка.

Матушка?! То есть она моя…

— Ха! Может и так, но некоторые вещи надо увидеть своими глазами!

Женщина — моя бабушка — снова фыркнула смешком и повернулась ко мне с широкой улыбкой.

— Я умирала от желания с тобой познакомиться, Зилбагиас. Я твоя бабуля.

Она горделиво выпятила грудь, представляясь.

— Гориласия Досротос!

Это была собственная мать Пратифьи.

†††

Гориласия, как оказалось, происходила из семьи главы рода Досротос. Она вышла замуж в род Рейдж в сорок лет, родила Прати в восемьдесят, а теперь ей было сто восемьдесят. Честно говоря, она всё ещё казалась бодрой и молодой. Хотя чертами лица Гориласия поразительно напоминала Прати, она была чуть массивнее, чуть выше, а в уголках глаз уже начали проступать морщинки. И если приглядеться, на правой щеке можно было заметить бледный шрам, похоже, от клинка.

— Ого, слухи тебя недооценивали! — Топая рядом со мной, Гориласия раскатисто рассмеялась. — Всё слышала, какой ты сильный, но такого не ожидала! Ты даже лучше, чем Прати в твоём возрасте. В чём секрет? Просто кровь короля?

Она говорила и говорила, смеясь и взъерошивая мне волосы. Тем временем щели её латной перчатки цепляли волосы. Вообще-то было довольно больно.

[[image:/storage/reader-images/ec00b5504df44003f57f76f7c21268b1e8e6eca5.png]]
В любом случае, хотя на ней было то, что следовало бы назвать тяжёлым доспехом, она двигалась проворнее меня. Эта старая бабуля была крепким орешком.

— Я тоже не ожидал сразиться с собственной бабушкой, — небрежно ответил я, сбрасывая с головы руку Гориласии и глядя на неё снизу вверх. Честно говоря, это было слишком внезапно. Прати раньше упоминала её имя, но до сих пор я с ней не встречался.

Слухи меня недооценивали? Я мог бы сказать о тебе то же самое. Я знал, что копейный бой Прати сильно испытал влияние рода Досротос, но не ожидал, что её мать окажется таким чудовищем.

Может, дикарская сторона Прати идёт не от Рейдж, а от них?

— Хорошо это или плохо, род Рейдж действительно производит более утончённое впечатление, не так ли?

Верно. С того момента, как я вошёл в город, род Рейдж ломал мои ожидания тем, насколько всё вокруг было культурным. Ну, ломал мои ожидания от дикарей. А вот эта старуха была воплощением дикого воина, которого можно вообразить у себя в голове.

— У вас есть опыт владения мечом, бабушка?

— «Опыт» — не совсем подходящее слово. Мне нравится пробовать разные виды оружия, так что в основном я просто копирую то, что вижу. Ещё я занимаюсь рукопашным боем и стрельбой из лука!

Она настолько хороша, просто копируя увиденные техники? Я был уверен, что она тренировалась у кого-то. Если, конечно, существовал кто-то достаточно безумный, чтобы учить демона владению мечом, кроме Вироссы.

— Кстати, о тех, с кем я хотела познакомиться, эй, ты! — крикнула Гориласия, повернувшись к тому самому ночному эльфу-мастеру меча, который только что пришёл мне на ум. — Как я и думала, навыки у тебя невероятные! Я почти влюбилась! Нам потом обязательно надо спарринговать, копьё против меча!

— Если вы того пожелаете… — ответил Виросса безжизненным поклоном. Похоже, он уже сдался и даже не бросил на меня взгляда с просьбой о спасении.

— И ещё, Зилба, брось это «бабушка». Так вежливо говорят при посторонних. Зови меня Гори! Как будто я твоя сестра!

— Гори? — Я невольно переспросил. Как бы молодо она ни выглядела, до сестринского возраста ей было далеко!

— Что такое? Хочешь что-то сказать? — Она свирепо посмотрела на меня сверху вниз.

— Нет, совсем ничего, мисс Гори, — мгновенно ответил я. Меньше всего мне хотелось сейчас ввязываться с ней в бессмысленную драку.

— Как жалко. Что стало с твоим героическим духом?

Заткнись, десятитысячелетняя карга!

— Простите?!

Гах, отстань от моих глаз! Прости, прости!

— Можешь звать меня дядя Регориус! Я не настолько стар, как сестра, но, в отличие от неё, меня возраст не беспокоит! — Один из «героев», как оказалось, младший брат Гориласии, вмешался, показывая на собственное лицо…

— Заткнись.

— Гах!

…и почти сразу получил тыльной стороной ладони Гориласии. Регориуса с лязгом отбросило назад… но не думайте, что я не заметил. Прямо перед тем, как её рука достигла лица, из его шеи вырвались чёрные клинки, чтобы заблокировать удар. Это была родовая магия рода Досротос — Репида Скиас, Копьё пустоты. Они могли сгущать тёмную магию в физическую форму, создавая временный клинок, похожий на обсидиановый. И, похоже, у него имелись и защитные применения…

— Мне нравятся дети, которые умеют слушаться! — Словно ничего не произошло, Гориласия снова взъерошила мне волосы, игнорируя мои попытки стряхнуть её руку. — В этом ты не очень похож на Прати, да? — добавила она с ироничной улыбкой.

— Невозможно, чтобы тот, кого ты воспитываешь, вырос «умеющим слушаться», — ответила Прати на выпад с усталым выражением. — Начнём с того, что я решила: Зилбагиас никогда не переживёт того, что ненавидела в твоём воспитании. Всегда объяснять смысл своих решений! Не устраивать истерику только потому, что расстроилась! Доверять ему, даже когда он ребёнок! И так далее!

Чем дальше Прати говорила, тем сильнее, казалось, закипало её раздражение. Такую её сторону я ещё никогда не видел. Может, она и не была опасной, но атмосфера определённо натянулась.

Гориласия надулась — скорее задетая, чем пристыженная.

— А чего ты от меня хотела? Маленьким детям тонкости всё равно не понять. Надо учить их с ранних лет, иначе вырастут слабаками.

— Вот. Одна из твоих дурных привычек. Произвольные выводы. Зилбагиас — кто угодно, но не слабак! — Прати резко посмотрела на мать. — Ты и сама это прекрасно знаешь! Доказательство того, что моё воспитание вовсе не было ошибочным. В этом вопросе для твоей критики нет места.

— Ладно, ладно. Не заводись так. — Постучав мечом в ножнах по плечу, Гориласия отвела взгляд, а затем снова посмотрела на меня. — Есть жалобы на мать?

— Ничего не приходит в голову. — Ещё один мгновенный ответ. — Она всегда объясняет, почему что-то делает, и независимо от моих поступков всегда готова выслушать мои объяснения. Что бы ни случилось, она всегда поддерживает. Так что я правда очень… благодарен. Мне действительно не на что жаловаться.

И в этом тоже была правда.

— Вот как. Раз ты силён, думаю, всё нормально. Похоже, ты такой же приверженец логики, как твоя мать. — Гориласия тихо вздохнула, будто разочарованная.

Оглянувшись на Прати, я увидел на её лице редкое выражение явного недовольства. Честно говоря, у меня, вероятно, было такое же. Если бы меня воспитывала эта старая бабуля, я, наверное, вырос бы узколобым грубияном, сосредоточенным только на убийстве Короля демонов, — совсем как в прошлой жизни.

Так или иначе, пока мы наслаждались старым добрым семейным общением на прогулке, впереди показался край леса. В тот же миг в воздухе появился приятный, аппетитный запах. Подойдя ближе, я увидел, что слуги устроили что-то вроде барбекю за линией деревьев. Даже Лайла была там и, похоже, с большим удовольствием жарила мясо; рядом с ней стояла Лилиана. Заметив меня, Лайла слабо улыбнулась и слегка помахала рукой, а я ответил тем же.

— Так это та самая подружка, да? — прошептала Гориласия игривым тоном… но в её глазах не было ни капли веселья. Она явно пыталась оценить ценность Лайлы.

— Да, она белый дракон, — сказал я, похлопав по Синдикиосу. — Эти чешуйки принадлежали её отцу.

— Ты довольно хладнокровный, да? — Похоже, Гориласию немного удивил мой спокойный ответ.

Ха, получай. Наша связь куда глубже, чем ты думаешь!

— В любом случае, хорошо поработали на маршевой тренировке. Нам нужно кое-что обсудить, но пока давайте есть, — сказала Прати, повернувшись к нам, когда мы выстроились.

— Ура-а!

— Я умираю с голоду!

— Мясо…!

Торжествуя, трое идиотов начали снимать доспехи.

— Ах, только не ты, Сейра, — холодно объявила Прати.

— А?

— Твои мысли где-то в другом месте? Тебя ждёт особая тренировка. Перед едой спаррингуем.

— Что?.. А?.. — По лицу Сейранита можно было решить, что вот-вот наступит конец света.

— Если предпочитаешь, можем заняться этим после еды, но, думаю, это будет лишь пустая трата хорошей пищи. Итак? — Прати тут же развернула своё магическое копьё и встала в стойку. Похоже, она была намерена разобраться с этим до еды.

Сейранит тем временем покрылся холодным потом.

— Э-эм… миледи… для меня это огромная честь, и я ценю вашу доброту… но во время тренировки моё копьё…!

— Можешь взять одно из моих запасных. Оно хорошее, так что обращайся с ним бережно.

— А… с-спасибо. Ух ты… оно и правда хорошее… — Приняв копьё у ночной эльфийки-служанки, Сейранит выглядел одновременно восхищённым и отчаявшимся.

— Тогда начнём.

— А, да, мэм…

Так они отошли к открытому месту. Альбаориль и Оккенит, сравнив новое копьё Сейранита со своими, выглядели немного завистливо, но рты держали крепко закрытыми. Они понимали: одно неосторожное слово — и их ждёт та же участь, что Сейру.

— Ладно, пойдём к еде, — сказал я, выводя обоих из задумчивости.

— Да, отличная мысль!

— Ух, я голодный!

Игнорируя крики и вопли Сейранита за спиной, мы сняли доспехи и направились к барбекю.

†††

— Ого! Как и ожидалось от королевской особы!

— Мясо просто невероятное!

Двое выживших идиотов подняли шум вокруг горы жареного мяса, разложенного перед нами. Павший товарищ был мгновенно забыт. Жаль, что исцелять его всё равно придётся мне.

— Гав! Гав!

— Хорошая девочка, Лилиана. Вот, поешь. — С воображаемым хвостом, бешено виляющим от радости, я поставил перед Лилианой тарелку с жареными овощами. Есть с земли ей было бы трудновато, так что под тарелку я подложил меха.

Ну до чего же я сообразителен! Вот что значит королевская кровь! Ва-ха-ха… но если серьёзно, мне правда очень жаль, Лилиана. Правда…

Единственным ответом был ещё один счастливый лай с полным ртом овощей. Вид её ушей, так радостно подпрыгивающих вверх-вниз, всколыхнул во мне страдание.

Когда я смогу освободить её?

— Вот, дорогой, — сказала Лайла, передавая мне тарелку. После того как она узнала от Фаравги правду обо мне, она для вида начала называть меня так.

Это был высокоуровневый политический манёвр. Возможность летать на Лайле была одним из моих главных приоритетов, но никто не хотел меня слушать. Может, у них всё ещё оставались подозрения, что она ждёт удобного случая отомстить за отца. Виросса и особенно Прати точно так думали, но даже Гарунья, которая теперь отлично ладила с Лайлой, была крайне недовольна перспективой того, что я сяду ей на спину. Пожалуй, с точки зрения здравого смысла странной частью уравнения было именно моё желание ездить на спине дракона, отца которого я убил. В конце концов, я сам ждал возможности убить Короля демонов.

— Без заклинания, которое страхует от падения насмерть, их тревога понятна.

Да… Похоже, даже защитная магия Короля демонов не спасла бы его от падения с большой высоты. Закон природы, гласящий, что лишённые крыльев падают на землю, оказался на редкость упрям. Если, например, меня выбросят в воздух, и я в тот же миг скажу «падение — Табу», я всё равно немного опущусь. Примерно так же, как залп стрел потерял скорость, но продолжил падать на нас, когда я сказал «пронзать запрещено». Однако даже это маленькое движение вниз будет считаться нарушением установленного мной табу, и магия полностью рассеется. Повторно использовать то же табу я смогу не сразу, так что в итоге просто врежусь в землю и умру.

Поэтому летать на спине Лайлы было слишком рискованно. Таково было общее мнение. К сожалению, в обычных обстоятельствах они были бы правы. И чтобы развеять это впечатление, мы решили притворяться друг с другом очень близкими. Операция «Притворимся парочкой!» Может, плодов она и не принесёт, но лучше пытаться, чем не делать ничего.

— Спасибо, Лайла.

— Пожалуйста.

Я принял тарелку с жареной едой у ярко улыбающейся Лайлы. Множество хорошо приправленных видов мяса, жареные овощи, свежие фрукты… тарелка была словно покрыта сокровищами. Я уже чувствовал, как желудок требует немедленно передать ему добычу. Вместе с Лайлой я принялся набивать рот.

Ух, как вкусно. Иногда есть стоя совсем неплохо.

Кстати, пока мы ели, все остальные бросали на нас тревожные взгляды. Хотя было известно, что мы в хороших отношениях, они впервые видели, как я так открыто общаюсь с Лайлой, надев при этом доспех из шкуры её отца.

Вот Зилбагиас, беззаботно носящий броню из чешуи белого дракона. А вот Лайла, обслуживающая парня, который убил её отца, и со стороны делающая это весьма радостно. Неудивительно, что все решили: между нами творится что-то странное.

— Так вкусно! Всё приготовлено безупречно. У мяса и так не было дурного запаха, но как ты использовала специи… вкус вышел на другой уровень.

— Рада, что тебе нравится, — тихо рассмеялась Лайла, пока я уплетал еду. В отличие от меня, энергично набивающего рот, она ела куда изящнее. Совсем не походила на дракона.

— Не ожидал, что вы устроите для нас барбекю, — сказал я, прикончив первую тарелку и отправляясь за добавкой. Хотя я умирал от голода, предполагал, что еды не будет до возвращения в особняк. Запах готовящейся пищи в воздухе стал восхитительным сюрпризом. Правда, среди нас был один, кому было трудно наслаждаться этими радостями: его сейчас основательно молотили.

— Пока Альба и Окке наслаждаются изысками, о Сейре ни единой мысли, — с раздражённым вздохом сказала Анте.

Разница заметная, да? Хотя, насколько я понял, Альбу заставили нести «останки» Сейры и Окке обратно с нами, то есть он всю дорогу тащил огромные камни. Так что я мог понять его чувства и почему он сам был так голоден.

— Это барбекю должно было имитировать полевую готовку, — объяснила Лайла.

— Подожди, серьёзно? — Я ещё раз посмотрел на тарелку.

Это полевая готовка?! С таким качеством?! Ладно, я был королевской особой, а демоны пользовались магией так же естественно, как дышали, так что обстоятельства были не совсем одинаковыми, но они ели вот так, пока я в лагере Альянса грыз сухари? Я почувствовал, как внутри начинает закипать гнев.

Тем временем Лайла мягко положила руку мне на предплечье. Её нежный, сочувственный взгляд тут же охладил гнев, поднимавшийся в груди.

— Спасибо…

— Не стоит…

Наверное, ярость была написана у меня на лице.

— В глазах у тебя была весьма мрачная тень, да.

Это было плохо. Нужно быть осторожнее.

— Можно к вам? — раздался голос за спиной. Это была Гориласия: рот набит барбекю, сама топает к нам.

— Кто это?.. — Лайла повернулась ко мне, явно ища спасения от жестокой оценки Гориласии.

— Моя бабушка. Что-то случилось, Гори? — Лайла вздрогнула от этого имени.

— Нет, не особо. Просто… ты. — Она повернулась и уставилась на Лайлу. — Что ты думаешь о Зилбе?

Ого, сразу к делу?

— А?.. — Глаза Лайлы слегка расширились. — Что я о нём думаю?.. Ну… — Щёки её порозовели, и она отвела взгляд.

— А, ладно, неважно. Я поняла. — Гориласия остановила её, подняв руки в знак сдачи. Словно увидела нечто прямо противоположное своим ожиданиям — или, может, увиденное с первого взгляда её раздражило.

— Вы быстро сдались, — заметил я. Если это была попытка оценить Лайлу, не слишком ли рано она отступила?

— Я вижу: в её мыслях нет к тебе враждебности, — ответила Гориласия, откусывая ещё кусок мяса. — Родовой магией моей матери была Эффусура, Очи прозрения. В этой девчонке нет ни малейшего клочка ненависти. — Гориласия пожала плечами с ухмылкой. — В отличие от тебя.

Я почувствовал, как все сосуды в теле разом сжались.

Она видит мои чувства?!

— Ага, — рассмеялась Гориласия, хватая ещё один шампур. — Не кисни. У тебя редкий талант. Такой нужен каждому сильному.

Она ухмылялась так непринуждённо… может, не разобралась?

— Эта твоя кислость очень напоминает мне Прати в юности, — продолжила она, а взгляд её отдалился и переместился к «тренировке», которой Прати занималась с Сейрой. О, его снова отправило в полёт.

— Раз я могла читать её эмоции, я думала, что смогу водить её за нос… — фыркнула Гориласия.

— Она приняла твою ненависть за детский бунт?

Возможно. Но это было опасно.

— Полагаю, ей не может прийти в голову, что пятилетний ребёнок хочет убить всех присутствующих.

Наверное, в этом есть правда. Ух, вот это меня и правда напугало. Среди этих демонов нельзя терять бдительность ни на секунду… не то чтобы у меня был способ противостоять чему-то подобному. Разве что запечатать воспоминания, как тогда, когда я спасал Лилиану.

— В любом случае, я рада, что вы с Прати так хорошо ладите, — сказала Гори, похлопав меня по голове. К счастью, латные перчатки она уже сняла, так что волосы на этот раз были в безопасности. Для женщины рука у неё была довольно толстой и тяжёлой. — Цвет твоих чувств к Прати довольно… красивый. Ладно, живот набит, пора навестить того мастера меча.

С этими словами она ушла.

Красивый?.. Мои чувства к Прати? К демону?

— Вот это пошло хорошо. О, это остатки? Можно я заберу домой? — сказал Альба, хватая у одной из служанок свёрнутый лист с едой.

Но я онемел. И оставался таким ещё довольно долго.

†††

Мои чувства к Прати были «красивыми». Так она их видела. Хуже всего было то, что я не мог заставить себя это отрицать.

— Почему это беспокоит тебя только сейчас? Ты должен был давно понять, что её привязанность тронула тебя.

Когда, вернувшись в свою комнату в особняке, я сел на кровать, раздавленный тяжестью стыда, Анте увидела возможность подразнить меня и ухватилась за неё, появившись рядом призраком.

— Я полагала, что ты всё это время осознавал.

— Осознавал что?

— Разумеется, что отношения с твоей матерью складываются превосходно.

Её яркие многоцветные глаза заглянули в мои.

Я и Прати хорошо ладим? Не смеши меня. Это всего лишь поддержание внешнего вида. Да, для демона она довольно понимающая и даёт мне большую свободу делать то, что я хочу. В каком-то смысле я благодарен ей за это отношение.

Но она всё равно демон. И не просто демон, а глава рода Рейдж. Та, кто использует людей как топливо. Нет никакой возможности, чтобы мне нравился такой человек; сама мысль вызывала тошноту.

И главное — у меня уже была мать! И только одна! Она не была избалованной королевой. Она была светлой, жизнерадостной, простой… но с сильным сердцем. Даже когда в спину ей вонзились несколько стрел ночных эльфов, она бежала всю ночь, чтобы спасти меня!

Но когда я попытался вспомнить её лицо… я застыл.

Я не мог.

— Что?..

В лучшем случае получалось смутное впечатление… Какие у неё были волосы? Какого цвета глаза? Как она выглядела, когда улыбалась?

[[image:/storage/reader-images/21072852ff9ae9769962ac621ac14042e349ee5d.png]]
Меня охватила паника. Нет. Это какая-то дурная шутка. Как?! Как я мог забыть такое?! Когда я только переродился, я ведь помнил её ясно, правда?! Стиснув зубы, я уставился в пустоту и отчаянно пытался вытянуть её образ из глубин памяти. Но чем глубже копал, тем сильнее размывалось изображение…

— В этом нет ничего странного, — сказала Анте с тихим вздохом. — Даже когда мы впервые встретились, твоя душа была в клочьях. Она едва напоминала свою первоначальную форму. Уже то, что ты сохранил какие-то чувства к прошлой жизни, — не что иное, как чудо. Дело не в том, что ты забыл, — заявила Анте. — С того самого мгновения, как ты переродился, воспоминания о прошлой жизни стали бесцветной, прозрачной, выцветшей картиной. А теперь, продолжая накапливать воспоминания в нынешней жизни Зилбагиаса, ты постепенно теряешь старое из виду под яркостью и резкостью нового.

Эти слова потрясли меня до глубины души.

Значит… как бы я ни старался вспоминать… как бы ни пытался удержать эти воспоминания, однажды…

— Они станут ещё бледнее. Иначе не сказать.

Мои нынешние, яркие воспоминания безжалостно давили воспоминания прежней жизни.

Анте протянула иллюзорную руку и положила мне на щёку.

— Но… пусть эти воспоминания и выцветают, это не меняет событий твоей прежней жизни. Ты всё ещё Александр, человеческий герой.

Она погладила моё лицо, глядя на меня с жалостью и состраданием.

Но… она была права. Даже если я забуду всё из прошлой жизни, это не значит, что ничего не происходило. Это было самым важным.

— К тому же… она всё равно твоя мать в этой жизни. Разве не естественно испытывать к ней привязанность?

— Что?

Небрежное заявление Анте вырвало у меня потрясённый возглас.

— Как человеческий герой ты, конечно, считаешь саму мысль о симпатии к демону совершенно нелепой. Однако эта женщина всё равно твоя воспитательница. Она всё равно делает всё, что в её силах, чтобы поддержать тебя. Вместо того чтобы насильно заставлять глубинную ненависть гореть дальше, разве не здоровее принять то хорошее, что дают эти отношения?

Анте тихо рассмеялась, а затем добавила:

— Особенно если среди твоих присутствующих родственников вдруг окажется кто-то, способный видеть твои истинные чувства.

Это… было правдой. Вся та ситуация по-настоящему напугала меня. Благодаря искренней благодарности к Прати — да, это я мог признать — Гориласия была обманута.

— Именно. Это необходимо тебе. Поэтому с этого момента в твоих интересах играть роль хорошего сына. К тому же… ты забыл? — прошептала Анте. — Чем ближе ты к ней станешь, чем сильнее полюбишь её… тем больше силы получишь, когда сразишь её.

По спине у меня пробежал холод. Жалостливая, сострадательная улыбка бога-дьявола сохранила лишь форму, а цвет её сменился на нечто куда более зловещее.

— Это поистине величайший деликатес… Отцеубийство, матереубийство — убийство родителя! Один из величайших табу в любой культуре! Сила, которую ты получишь за такое преступление, превзойдёт все твои самые смелые мечты!

Её смех отозвался глубоко, будто поднялся из недр земли.

Бог-дьявол обнял меня, плотно обвиваясь вокруг. Сжатый, словно змеёй, я чувствовал её горячее дыхание у самого лица.

— Помни: какова твоя цель?

Победить Короля демонов, уничтожить демоническое королевство и спасти человечество.

— Тогда твоя обязанность — обеспечить себе достаточно силы, чтобы совершить всё это. Это должно быть твоим главным приоритетом! — Бог-дьявол рассмеялась. — Поэтому я разрешаю. Люби её сколько угодно!

Её переливчатые глаза, два колодца хаоса, крепко вцепились в мою душу.

— Не нужно тревожиться. Борись и страдай под тяжестью этих чувств сколько душе угодно. Это источник твоей силы.

Её слова были жестоки, а рука мягко гладила меня по волосам.

В какой-то момент бог-дьявол исчезла. Она вернулась в своё укрытие в моей душе. Тихо вздохнув, я выпрямился.

Мои тревоги были полностью рассеяны. Но сердце всё ещё казалось разорванным на части замерзающими, пылающими воспоминаниями.

Я признаю… подумал я, глядя на святой меч, прислонённый к стене. Сейчас… такой, какой я есть… я действительно люблю Прати… как мать.

†††

Столица Дефтелоса, город Эвалоти.

Страна веками избегала пламени войны, но теперь её удача наконец иссякла. Вокруг Эвалоти не было стен, чтобы не мешать въезду и выезду из города. Наскоро возведённые земляные валы для экстренной обороны выглядели убого и неряшливо на фоне богатого, процветающего городского пейзажа, который защищали, — доказательство отчаяния защитников.

И всё же это была столица. Нельзя сказать, что она совсем не готовилась к бою. Вокруг столицы стояло несколько небольших крепостей, образующих своего рода защитный слой. В случае чрезвычайной ситуации эти крепости могли объединиться, чтобы отбить вторжение… по крайней мере, таков был план. Во всяком случае, это было лучше, чем ничего.

В одной из таких крепостей…

— За сегодняшний день.

— И за нашу завтрашнюю храбрость.

Две деревянные кружки с элем стукнулись друг о друга.

— Сегодня у нас прямо роскошная еда.

— Удивительно, что столько всего осталось!

Мастера меча Барбара и Хессель с широкими улыбками смотрели на стол между ними. Сморщенные яблоки, заплесневелый сыр и потемневшие колбаски. А в довершение — жидкая пшеничная каша, которая больше походила на кипячёную воду, чем на кашу.

— Нам и правда повезло. Не думал, что всё ещё будем есть мясо. — Прислонив огромный двуручный меч к стене за спиной, Хессель откинулся на стуле и отправил одну колбаску в рот. — Хм… не ужасно.

— Уже то, что оно съедобно, — роскошь. — Проигнорировав, как Хессель на мгновение застыл после дегустации, Барбара сама откусила кусок колбасы и смаковала вкус.

Им удалось успешно эвакуироваться из крепости на передовой. Повторно призванные в следующую линию обороны как элитные бойцы, они были размещены в одной из крепостей вокруг столицы и ждали непредсказуемого, но неизбежного следующего штурма.

Запив колбасу на грани порчи глотком эля, Барбара вновь почувствовала благодарность за крепкий желудок, которым её благословили родители.

Зима будет тяжёлой, да? — подумала она, глядя в окно на один из солдатских костров. Ожидаемого преследования демонов при отступлении с передовой так и не случилось, а значит, все их потери пришлись на штурмовой отряд Леонардо. То, что они не оставили позади ни одного раненого, было чудом.

Но… ощущалось так, будто им позволили бежать. Рука Барбары сжала кружку. Это было не похоже на жалость; скорее демоны насмехались над их решимостью и плевали на неё.

И, конечно, не всё было прекрасно. Даже с лечением многие солдаты не успеют подняться к следующему бою. Теперь они стали бременем, которое Дефтелосу придётся нести.

Когда-то страна с богатым, крепким сельским хозяйством, из-за вторжения Короля демонов она потеряла значительную часть продовольственных земель, и ресурсы оказались серьёзно подорваны. Поддержка от союзников на востоке начала иссякать — вероятно, из-за вражеских пособников и шпионов, — и в городе уже шептались, что с приходом зимы придёт и голод.

Барбаре, скорее всего, не придётся об этом беспокоиться. Как элитному солдату ей дадут высокий приоритет в распределении той малости еды, что останется. Нравилось ей это или нет. Она снова выжила, а еда помогала выживать дальше.

Когда она вспоминала лица Леонардо и его группы… ей становилось тоскливо, словно ей вообще не место здесь.

— Чего такая хмурая? — пошутил Хессель, с трудом растягивая свою порцию эля.

— Просто подумала: лучшие из нас всегда погибают первыми, да?

— Верно сказано. — Хессель мудро кивнул. — Выживают только неудачники вроде нас.

— Не очень-то мило, — возразила Барбара и пнула Хесселя под столом.

— Ха-ха. Мы неудачники в том смысле, что нам не везёт, верно? — сказал он, совершенно игнорируя пинок.

— Если так формулировать, выходит, старому мастеру тоже не повезло, — пробормотала Барбара с тихим смешком.

У штурмового отряда был только один выживший — старый мастер Догасин. После того как они решили, что весь штурмовой отряд уничтожен, Барбара и Хессель были вне себя от радости, когда он вернулся…

— К величайшему стыду своему я вернулся один…

…но сам Догасин вовсе не радовался. В конце концов, он был вынужден бросить товарищей и бежать. Он сделал это, чтобы вернуться с информацией о четвёртом принце демонов, но чувство вины от этого слабее не становилось. И в любом случае он оставался элитным бойцом. Его разместили в другой крепости, где он, вероятно, восстанавливал дух. Барбаре хотелось заглянуть к нему и выпить вместе, но, к сожалению, у неё не было напитка, который стоило бы предложить.

— Как там Шар? — спросил Хессель, вытягивая Барбару из мыслей.

— Она… плоха. Нам правда стоит отправить её в тыл, пока бой не начался. — Барбара безжизненно покачала головой и откинулась на спинку стула. — Хотя не думаю, что ты смог бы заставить её сдвинуться с места, даже если бы попытался.

— Верно. — Хессель уныло вздохнул, словно ответ лишь подтвердил его подозрения.

Шар, жрица Шарлотта. Когда ей доставили правую руку Леонардо, она оказалась на грани безумия, а во время отступления с передовой была похожа на безжизненную куклу. Однако уже через три дня она каждую минуту бодрствования лечила раненых. Похоже, она верила, что лучший путь к мести — обеспечить как можно больше солдат, способных противостоять армии Короля демонов. Обычно целитель вроде неё был бы благословением на поле боя, но её отчаянное рвение и налитые кровью глаза скорее пугали солдат, чем поднимали боевой дух.

— Она сказала: пока дышит и у неё есть магия, она будет лечить. Но когда магия кончится, держу пари, она просто бросится на демонов с посохом.

По взгляду Шар не оставалось сомнений: она способна зайти настолько далеко. Барбара также знала, что в своей комнате она держит урну — прах руки Леонардо.

— Все люди из Церкви такие, да? — пробормотал Хессель, делая ещё один глоток из кружки.

— Мастера оружия ненамного отличаются. У каждого свои обстоятельства, — добавила Барбара и сама отпила. Почему-то вкус казался горше обычного.

— Эй, Барбара. Ты слышала о том нападении на замок Короля демонов?

— Семь лет назад? Да.

Хотя это не было обнародовано, Церковь, по слухам, объединилась с белыми драконами и напала на замок Короля демонов. Это была самоубийственная миссия в самом буквальном смысле. Но несмотря на столь доблестную атаку, слух о ней так и не дошёл до широкой публики. Судя по тому, что война не закончилась, нападение, должно быть, провалилось.

Если бы они нанесли Королю демонов хотя бы малую рану, об этом, вероятно, кричали бы с крыш. Однако — словно бросая вызов их покушению — после атаки сам Король демонов вышел на передовую, будто демонстрируя свою крепость. Так что весь план штурма остался строго охраняемой тайной.

— Один мой приятель участвовал в том нападении. Когда всё закончилось, я получил от него письмо через Церковь.

— Правда? Какое совпадение. Я тоже.

— Подожди, и ты? Ну, наверное, мы оба довольно знамениты. — Хессель криво улыбнулся. Они оба были прославленными мастерами меча, а в штурм замка включали только лучших из элиты. Неудивительно, что они оба знали кого-то из участников. — Он писал так, будто просто вышел прогуляться. «Мы выходим, ещё увидимся», — вот и всё.

— Хех. Письмо, которое получила я, было почти таким же. «Пойду врежу Королю демонов прямо в рожу, так что к моему возвращению война закончится», — пересказала Барбара, и на лице у неё появилось ностальгическое, но скорбное выражение.

Хессель застыл, наливая себе ещё эля.

— Подожди-ка… — Он выпрямился. — Твоего друга не звали Александр?

Теперь уже Барбара ошеломлённо посмотрела на него.

— Неукротимое священное пламя?

— Да, это был он!

Они недолго смотрели друг на друга, а потом оба расхохотались. Какое совпадение. Проведя столько времени рядом, они только теперь узнали, что у них был общий друг. Это было просто слишком смешно… и одновременно немного печально.

Смех стих, уступив место торжественной атмосфере.

— Мы сражались вместе, — сказал Хессель, откусывая сморщенное яблоко. — На северной линии обороны мы подружились. После переброски ненадолго потеряли связь. Оставлять такие письма — честный был парень.

— Верно? Он сильно помог мне, когда мы сражались за мою родину. Правда, тогда я была всего лишь маленькой девочкой.

— Ты? Маленькой девочкой? Хм, не очень могу представить.

— Что ты хочешь этим сказать? — Она снова пнула его.

— Он был верным человеком. Вечно лез помогать. — Скривившись от боли, Хессель отвёл взгляд, а Барбара подперла голову рукой на столе.

— Это было действительно простое, будничное прощание. В его письме даже была куча денег и фраза: «Всё равно мне они уже не понадобятся».

— Что? — воскликнул Хессель. — Мне ничего такого не прислали!

— А?

Они снова переглянулись.

— Он просто написал: «Пойду врежу этому Королю демонов в рожу и закончу войну, увидимся».

— Значит, он только мне это отправил?! Теперь понятно, почему последняя строка выглядела такой прилепленной! Он закончил словами: «Считай это ранним свадебным подарком. Найди уже хорошего парня». Ублюдок!

Барбара разглагольствовала, наливая себе ещё кружку эля.

Но Хессель не улыбнулся; лицо его стало очень серьёзным.

— Эй, Барбара?

— Что теперь?

— Не могла бы ты забрать Шар и отойти в тыл?

Барбара почувствовала, как уголки глаз у неё начали дёргаться.

— Ты велишь мне бежать? Сейчас?

— Не бежать. Но… — Отражение Хесселя в эле смотрело на него. — Следующий удар будет совсем другого уровня. Мы из него не выберемся. — Затем он поднял на Барбару твёрдый взгляд. — Было бы расточительством, если такая хорошая женщина, как ты, погибнет ни за что.

И снова нога Барбары ударила Хесселя по голени.

— Не смотри на меня свысока, — тихо сказала Барбара, ставя кружку на стол. — Я здесь, потому что хочу сражаться. Как мастер меча, как солдат Пуроэ Рефши, как член баронского рода да Роза, я обязана продолжать бой за тех, кто больше не может сражаться за мою прежнюю родину! — Глаза её горели. — Даже как рыцарь павшего королевства, даже как женщина, я всё равно ношу этот меч ради родины и всего человечества! Я не позволю тебе насмехаться над этим!

Хессель сглотнул. В этот миг перед ним сидела не старшая сестра, на которую равнялись другие солдаты, и не легендарная мечница. Перед ним была гордая дворянка павшего королевства. Хессель поймал себя на том, что тонет взглядом в её покрытом шрамами, исполненном достоинства лице… но всё более суровый взгляд в её глазах вернул его к реальности.

— Прости. Я не хотел тебя оскорбить. — Хессель склонил голову. — Я вовсе не собирался принижать твою решимость. Я прекрасно знаю, насколько она велика. Но… именно поэтому… — Он поднял на неё почти умоляющий взгляд. — Я просто не хочу, чтобы ты умерла.

Голос Хесселя, почти шёпот, лишил взгляд Барбары прежней силы.

— Прости, не стоило кричать на тебя. — Она тихо вздохнула. — Однако отступление не вариант. И умирать в ближайшее время я не собираюсь. — В её глазах горела решимость, без малейшего намёка на отчаяние. — Одна пташка шепнула мне, что мы можем получить подкрепление от Церкви. Через месяц самое позднее.

— Правда?!

— К тому же после того, что он сделал, я не успокоюсь, пока этот проклятый принц не получит по заслугам. Так что ты тоже соберись! Есть большая разница между готовностью умереть и ожиданием смерти!

Хессель ответил кривой улыбкой.

— Верно сказано! Похоже, я дал слабину. Ух, когда я стал таким нытиком?

— Ха-ха, ты всех насмешишь.

Они обменялись улыбками и снова подняли кружки.

— За всех, кто был до нас.

— В память о нашем общем друге.

Ещё один тост.

[[image:/storage/reader-images/99cd12261d37affdc4225b8219b47082b2332617.png]]
†††

Примирившись со многими вещами, я продолжил тренировочные дни. С Гориласией я держался настороже, но, похоже, она не была особенно бдительна в отношении меня. Видимо, Эффусура показывала только эмоции в текущий момент, а потому была не слишком эффективна для раскрытия давно вызревающих замыслов. Или… возможно, я сам ещё не до конца укрепил решимость. В любом случае важно было то, что я смогу пережить эту передрягу.

Моё пребывание на территории рода Рейдж должно было продлиться чуть больше месяца. Когда я отправлюсь обратно в замок, Гори, судя по всему, вернётся в земли Досротос.

— Но почему вы туда едете? — однажды спросил я из любопытства за общей трапезой. Она вышла замуж в род Рейдж и какое-то время носила имя Гориласия Рейдж, но всё равно возвращалась домой.

— Потому что здесь скучно, — ответила она, не обращая внимания на множество демонов рода Рейдж вокруг нас. — Наверное, очевидно, но я довольно старомодна. «Культурный» образ жизни здесь мне не очень подходит.

Когда она сняла доспех, под ним оказалась не одежда аристократа, а меха, похожие на наряд демонов древности.

— Да и мужа у меня больше нет, — вздохнула она, и в голосе прозвучала малая толика одиночества. Отцом Прати был Зизольвальт Рейдж. Он принял сторону нынешнего Короля демонов во время борьбы за наследование и погиб в конфликте.

— Когда мы впервые встретились, этот парень был ужасно заносчивым. Но после того как я надрала ему задницу на тренировке, в нём будто огонь разгорелся. — Гориласия усмехнулась, вспоминая прошлое. В конце концов, он, по её словам, отточил навыки настолько, что мог сражаться с ней на равных, если позволялось использовать магию. Как бы там ни было, если в битве за наследование погиб член семьи Вальт, она, должно быть, была крайне ожесточённой.

— Если нынешнего Короля демонов свергнут, полагаю, следующий будет не менее свиреп, — прошептала Анте со смешком.

Да, без сомнений.

Так, овдовев — хотя я не мог представить человека, которому это слово подходило бы меньше, — и выдав дочь замуж за Короля демонов, она вернулась в старый дом.

— В любом случае, я рада, что у тебя столько боевого духа, — рассмеялась она, снова взъерошивая мне волосы. — Значит, тренировать тебя стоит усилий!

И ровно как она сказала, тренировки начались.

— Раз, два! Раз, два! Бегом! Бегом! Будто за вами гонятся мастера меча!

— Эй, трое идиотов! Соберитесь! Вам не стыдно проигрывать пятилетке?!

Мы бегали по горным тропам под двойным ударом Прати и Гориласии с мегафонами. Мало того что мы были в полном доспехе, так ещё и тащили тяжёлые мешки с «едой» и «водой». Хотя я привык к тренировкам, имитирующим настоящий бой, это было довольно жестоко. Но троим идиотам, которые каждый день выглядели на пороге смерти из-за того, что пренебрегали тренировкой выносливости, приходилось ещё хуже.

Кувилтал и его люди бежали вместе с нами и едва вспотели. Прати и Гориласия тоже были в снаряжении, шли вровень и кричали на нас во время бега, даже не сбивая дыхание. Так что когда они говорили, что дело всего лишь в недостатке тренировок, спорить было трудно.

Прати носила более лёгкий доспех, похожий на мой, так что её случай я мог понять… но Гориласия была в тяжёлой броне. Как она умудрялась носиться по всей этой растительности? Что она за чудовище? Разница в выносливости была ясна как день.

Кстати о чудовищах природы: некоторые члены рода Досротос, включая младшего брата Гориласии Регориуса, участвовали в нашей тренировке. Хотя под «участвовали» я имею в виду, что они время от времени устраивали нам внезапные атаки. Иногда во время отдыха, иногда при входе в участки с плохой видимостью, иногда как раз тогда, когда мы начинали расслабляться после подъёма на особенно большой холм. Во всех случаях общее было одно — нападать тогда, когда это меньше всего удобно. Поначалу они сдерживались, чтобы не ранить нас серьёзно, но, узнав о Лилиане, с радостью подняли планку.

— Что ж, им нет причин сдерживаться, когда есть способ исцеления без использования человеческих рабов, — заметила Анте.

Наверное. Если, конечно, не считать, сколько боли это причиняет мне!

Основная тяжесть наказания пришлась на троих идиотов. Я уже не смог бы сосчитать, сколько раз пожалел, что так легко позволил им стать моими вассалами. Но после повторяющихся засад и бесконечных «смертей» эти трое действительно начали сплачиваться и подтягиваться. Они больше не теряли бдительности на привалах и даже начинали наращивать выносливость. Хотя, конечно, одного дня мало, чтобы обрести настоящую боевую силу.

— Ну же, парень, вложи спину!

— Га-а-а!

Щит Регориуса отправил Сейранита в полёт. Хотя благодаря новому копью, которое дала ему Прати, он был полон энергии, это не компенсировало фундаментальной разницы в способностях. Вот как он справлялся даже с Регориусом, который использовал меч и щит. Справедливости ради, драться лоб в лоб с младшим братом Гориласии было бы тяжело любому молодому демону. У меня хотя бы был боевой опыт из прошлой жизни.

Сейранит заключил договор с дьяволом силы, так что мог извлекать немалую грубую мощь, но ему было трудно оттачивать технику. В последнее время Гориласия, похоже, махнула на него рукой, заявив, что годится он только для охоты на мелочь.

Полной противоположностью был его брат Оккенит. Если говорить положительно, он хорошо схватывал суть, а если отрицательно — имел склонность к дешёвым трюкам.

Заключив договор с дьяволом анализа, он превосходно находил слабые места противника. Но при этом, можно сказать, ему не хватало напора, так что, когда его загоняли в угол, он быстро сдавал. Честно говоря, если бы соединить их обоих, получился бы почти безупречный, грозный воин.

— Разве их отрицательные качества вместе не утянут их в полнейшую посредственность?

Ладно, такой вариант тоже вполне возможен. И среди них…

— Ваше высочество! Давайте!

Главарь троих идиотов, Альбаориль, делал большие успехи в тренировках. Проворный на ногах, он плясал вокруг мечей и щитов воинов Досротос… держа копьё с мечом, прикреплённым на конце вместо наконечника, совсем как моё.

— Понял. Рубить запрещено.

Отвечая на призыв Альбаориля, я выпустил магию Ограничения. Не в силах рубить оружием, Регориус и его люди удивлённо хмыкнули, когда мечи застыли у них в руках.

— Ха! Сейчас я к вам, господа! — Среди всех только один мог двигаться свободно: Альбаориль со своим мечекопьём.

— Чёрт, это нечестно!

— Победа есть победа!

Не имея возможности ответить, воины Досротос были вынуждены уйти в оборону под градом ударов Альбаориля.

Его договор был заключён с дьяволом отвержения, Эльферией. Он получал силу, сражаясь необузданно, не скованный правилами и традициями. По совпадению это позволяло ему полностью игнорировать мои Ограничения. Благодаря мне — сочетанию способности отмахиваться от моих Ограничений и возможности отказаться от традиционного демонического копейного боя, используя мечекопьё, — его магия постоянно росла.

— Следи за ногами, парень!

— Уо!

Тем не менее разница в опыте между ним и противниками была непреодолима, и вскоре он стал жертвой контратаки. Он всё ещё был совсем зелёным. Но…

— Этот станет серьёзной угрозой, не так ли? — холодно заметила Анте.

Да. Мне пришла та же мысль. Возможно, не в ближайшем будущем, но если он продолжит расти такими темпами, он станет моим естественным врагом.

Придётся избавиться от него раньше, чем позже.

----------

История героя

Тренировка лорда Зилбагиаса была жестокой. Альбаориль и раньше с большим усердием занимался копейным боем — он вообще любил это дело, — но впервые его заставили проходить такую тренировку, которая по-настоящему выжимала тело.

А вдобавок к этой жестокой тренировке Альбаориля и братьев Нит постоянно избивали до полусмерти (якобы) пятилетний принц, его мать и его бабушка. И пусть эти побои почти доводили их до предела…

— Как же вкусно!

…шашлык после тренировки оживлял их настолько, что они могли продолжать. Благодаря исцелению принца на них не оставалось ни царапины, и они жадно набрасывались на еду перед собой.

Поначалу их поразило, насколько качественной была пища для того, что называли полевым пайком, но их чудовище-инструктор объяснила: это нужно, чтобы поддерживать их мотивацию и слаженность.

— Вам, ребята, очень повезло! — рассмеялась Гориласия, глядя, как они с большим энтузиазмом добивают мясо. — Только те, кто служит королевской крови на поле боя, едят на поле боя как короли!

Благодаря боевому опыту Альбаориль прекрасно это понимал. Он знал, что в походе еда обычно куда проще. Но важнее было другое…

Мясо такого качества нечасто удаётся поесть!

Лицо Альбаориля сияло, когда он вгрызался в сочную, приправленную колбаску.

Хотя демоническое королевство было устроено по образцу аристократии, по-настоящему аристократами там были только королевская семья, главы родов и несколько избранных землевладельцев. Остальные жили как простолюдины. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Альбаориля из немногих человеческих книг, которые он читал.

Что до того, как жили эти простолюдины, в общих чертах королевство выплачивало каждому жалованье согласно рангу. Вдобавок выдавались премии за боевые заслуги или, в случае рода Рейдж, за исцеление. Те, у кого статус был низким, но земли много, часто занимались сельским хозяйством. Разумеется, не лично: обычно саму работу за них выполняли зверолюди.

Иными словами, простым демонам приходилось работать, чтобы жить. Мужчина без семьи на содержании мог кое-как сводить концы с концами в ранге барона, но тот, кто пытался обеспечивать семью, сталкивался с серьёзными трудностями, если не был хотя бы виконтом. Если хотелось большую семью, роскошную еду или высококлассное оружие и снаряжение, ранг нужно было поднимать ещё выше. А для этого требовалось проявить себя на поле боя. Вот почему демоны всегда рвались на развёртывание.

— Эх, как же вкусно было… О, это остатки? Заверните мне, как обычно, пожалуйста.

— Будет исполнено.

Убедившись, что все наелись досыта, Альбаориль дал это распоряжение одной из горничных. На её лице застыла стальная бесстрастность, свойственная всем ночным эльфийкам-служанкам, но ему не казалось, будто он выдумывает холодное презрение в её взгляде. «Ну и свинья», — вероятно, думала она.

Но Альбаорилю это нисколько не мешало. Раз леди Пратифья и лорд Зилбагиас молчаливо позволяли ему это, не вмешиваясь, он без колебаний нарушал обычный этикет демонических обычаев. Это было одной из его сильнейших сторон. Идеальный способ проявить власть дьявола отвержения. Даже скрытое презрение той горничной заставляло силу подниматься внутри него.

— На сегодня просим нас извинить!

— До встречи!

Коротко поклонившись, Альбаориль с товарищами простились с принцем и направились домой.

— Ух, сегодня было тяжело, да, брат? Хотя чем тяжелее, тем будто больше потом отдача! — сказал Сейранит с яркой улыбкой, держа в руке сияющее копьё.

— Точно! Мы реально становимся намного лучше. Вот такая настоящая тренировка — это здорово!

Альбаориль горячо кивнул. Благодаря тому, что Зилбагиас имел практически неограниченный доступ к исцелению, воины Досротос выкладывались так, словно участвовали в настоящем бою. Возможно, это была лучшая тренировка на всей территории Рейдж.

— А, это вам. — С этими словами он достал два свёртка поменьше с упакованной едой и передал их братьям Нит.

— Класс!

— Спасибо, что всегда так делаешь!

Пока братья радовались новой закуске, они распрощались, и Альбаориль поспешил домой один.

Дом рода Ориль стоял в восточной части старого города. Даже во времена, когда эта местность двести лет назад была человеческим городом, её уже называли старым городом. Иными словами, она была чудовищно обветшалой.

Некоторые здания обрушились, и их пришлось отстраивать заново, но множество каменных домов сохранилось ещё с тех времён, когда люди называли это место своим домом. Семьи повыше классом заняли жилища в лучшем состоянии. У рода Ориль общественное положение было невысоким: по сути, они были боковой ветвью боковой ветви боковой ветви. И всё же благодаря своим способностям к Переносу они оставались довольно благословлённой кровной линией.

— Я дома! — С дверью, скрипнувшей за ним, Альбаориль вошёл в маленький, покосившийся дом.

— С возвращением! Как сегодня? — Его мать, занятая шитьём в гостиной, подняла голову, когда он вошёл. Альбаориль жил вместе с отцом, матерью и сестрой… точнее, жил до тех пор, пока на днях отца не отправили помогать фронту как целителя; теперь они жили втроём.

— Я вымотан. Один из жрецов Досротос оторвал мне руку. Я правда думал, что мне конец. — Альбаориль вздохнул, и глаза матери расширились.

— Звучит очень больно. Уверена, тебе тяжело, но продолжай стараться.

— Конечно. Мне надо стать большой шишкой!

На его шутливое подмигивание мать закатила глаза и рассмеялась.

— А, вот. Я кое-что принёс.

— Опять? Я правда благодарна, но уже начинаю переживать, что это испортит нам аппетит к обычной еде, — ответила мать, забирая упакованную еду на кухню, чтобы убрать. Проводив её взглядом с улыбкой, Альбаориль поднялся на второй этаж.

— Я дома, Мари.

— С возвращением, Альба.

Он нашёл свою старшую сестру Маринфию — старшую, правда, совсем ненамного — в её комнате, где она пряла нить. Она повернулась к нему с яркой улыбкой… её глаза закрывала плотная чёрная повязка.

Сестра Альбаориля была слепой. Обычно любую болезнь можно было исцелить, особенно у члена рода Рейдж. Но ей выпала несчастная судьба родиться без глаз. Перенос не мог исцелить то, чего никогда не существовало.

К тому же для демонов сила значила всё. Рождённых с таким недостатком обычно довольно рано избавляли от жизни. Но после того как родители так долго пытались завести ребёнка и наконец были благословлены Маринфией, они отказались её отпустить. Они не могли поднять руку на ребёнка, которого ждали столько лет. Поэтому выбрали путь непокорности и вырастили её вопреки воле остального рода — прекрасно понимая, что это значит: разорвать связи с семьёй и обречь себя на жизнь в трудностях.

А спустя несколько лет родился Альбаориль. То, что он рос рядом с сестрой, которой вообще не должны были позволить жить, сформировало его характер.

— Пахнет чем-то вкусным, — сказала она, втянув воздух носом и приподняв бровь.

— Так и знал, что заметишь. Я принёс тебе в подарок колбасок! — ответил Альбаориль, вытаскивая из кармана ещё один маленький свёрток с жареными колбасками.

— Там много трав, так что они очень вкусные. Подумал, будет здорово поделиться.

— Ух ты, правда вкусно пахнет. Я как раз проголодалась.

Она радостно взялась за еду, которую он принёс, хотя по дороге домой та уже немного остыла.

— Ух ты! Как вкусно!

— Правда?

— Как хорошо, что у тебя появился начальник, который так тебя кормит.

— Серьёзно. Хотя тренировки у нас такие жестокие, что это вполне компенсирует!

Пока она ела, они лениво болтали. Он рассказал ей, что сегодня делали на тренировке, как поживают братья Нит, и всё в таком духе.

— А-а-а. Как же вкусно было. Спасибо, как всегда, Альба.

— Да не за что!

— Я, конечно, благодарна… но мне кажется, из-за всего этого я могу растолстеть.

Альбаориль невольно грустно улыбнулся. Будучи немного затворницей, она почти не имела возможности упражняться.

— Может, сходим прогуляемся? Ночь ещё не совсем закончилась.

— Хм… ладно. Иногда это, наверное, полезно.

— Хорошо. Только мне сначала нужно кое-что сделать!

— Ты нынче такой занятой. Береги себя. — Она помахала ему вслед и тихо прошептала ещё одно «спасибо», а Альбаориль снова вышел наружу и быстро направился в ещё более обветшалый переулок старого города.

— А, Альба!

Когда он подошёл к особенно убогому зданию, оттуда выскочил ребёнок в грязной одежде и замахал рукой.

— Йо! Я вернулся!

Коротко поздоровавшись, Альбаориль вошёл внутрь и передал ещё один свёрток с едой. Как и подарок для сестры, это была уже готовая еда, которую можно было сразу есть.

— Ух ты, выглядит здорово! Мама-а-а! Альба опять принёс подарки!

— Опять? Большое тебе спасибо, Альба. Ты всегда делаешь для нас слишком много. — Изнутри вышла женщина, слишком худая, и виновато поклонилась.

— Пустяки. Просто забочусь о милом младшем братишке! — Альбаориль широко улыбнулся и взъерошил мальчику волосы.

Не все в демоническом королевстве жили в роскоши. Те, у кого был ранг, могли обеспечить себе минимальный уровень жизни, но эсквайры и рыцари почти ничего не получали. Повысить ранг было единственным способом гарантировать себе еду на каждый день. Если они хотели поднять ранг, им нужно было сражаться. Если хотели сражаться, им нужна была сила.

А что такое сила? Копейный бой, оружие, броня, магия… всё то, что родители или другие родственники передают детям. Так что случится, если по какой-то причине эти наставники исчезнут?

Альбаориль смотрел на мать и ребёнка с напряжённым лицом, пока они радостно ели. Они ничего не могли сделать. В демоническом королевстве сила значила всё, и вот что становилось со слабыми.

Семьи тех, кто погибал на войне, получали пособие, но временное. В конце концов им приходилось обеспечивать себя самим. Для богатой семьи это не проблема, но бедные семьи обычно имели низкий ранг. Значит, пособие они получали меньше, чем остальные, и прожить на него было невозможно.

Кроме того, большинство демонов презирали слабых. Сами виноваты, что не имеют силы. Не нравится — стань сильнее. Таково было господствующее отношение. Никто не останавливался, чтобы протянуть руку слабым, которые выбивались из сил.

В такой мысли была некоторая логика, но, когда речь шла о детях и юных, Альбаориль считал, что здесь нужно делать исключение. Демоны, которые прожили десятки лет и всё равно остались слабыми из-за пренебрежения тренировками, — это одно, но никто не рождается с безупречной силой. Чтобы из слабого стать сильным, нужна какая-то поддержка.

— Эй, Альба… Я хочу заключить договор с дьяволом!

Да, именно как этот ребёнок. Закончив есть, мальчик посерьёзнел.

Договор с дьяволом был самым быстрым путём к силе. Если заключить договор с дьяволом, чья власть не связана с боем, можно становиться сильнее просто живя своей жизнью. Если сила станет заметно расти, можно обогнать других и попасть на поле боя или начать подниматься по рангу как целитель, используя Перенос.

Была только одна проблема: путь к Тёмному порталу не был бесплатным. Плата стала бы неподъёмной для любой бедной семьи. Но у Альбаориля, пусть он и был в какой-то мере изгоем, а теперь поднялся до виконта, способ был.

— Вот как? — Альбаориль нахмурился. Рога у мальчика были ещё совсем маленькие, а ростом он едва доходил Альбаорилю до пояса. — Думаю, тебе стоит подождать, пока немного подрастёшь.

— Но я слышал, принц Рейдж ходил туда, когда ему было всего пять…

— Да, он случай особый. — Альбаориль криво улыбнулся, когда мальчик начал дуться. Ему хотелось сказать, что принц — исключение из исключений, но в возрасте мальчика от этого реальность легче не стала бы. — Принц, знаешь ли, очень большой. Он уже вот такого роста.

— Подожди, правда? — Глаза мальчика расширились, когда Альбаориль показал высоту.

— Ага. Так что… ну, я не думаю, что тебе нужно быть прямо таким высоким, — сказал Альбаориль, делая ножом маленькую отметку на одном из столбов дома. — Но когда дорастёшь вот досюда, я отведу тебя к Тёмному порталу.

— Правда?! Сколько мне ещё расти?!

Мальчик тут же встал к столбу, чтобы Альбаориль измерил его, и пальцами показал, сколько ему осталось.

— Эх… хочу поскорее вырасти…

— Тогда тебе надо есть много мяса. Я завтра обязательно принесу ещё.

— Спасибо, Альба!

Альбаориль снова взъерошил мальчику волосы, а тот крепко его обнял. За его спиной мать мальчика ещё раз глубоко поклонилась, со слезами на глазах.

Не все демоны были настолько сильны. Одни не могли найти подходящих дьяволов, другие просто плохо сражались. Потеряв мужа на войне, эта женщина лишилась источника дохода. Сама она не могла себя обеспечить.

Конечно, демоническое общество не допустило бы, чтобы его люди умирали с голоду. Это стало бы пятном на их чести. Поэтому таким людям давали самый минимум, необходимый для жизни… но в этом смысле их избавляли только от голодной смерти. Небольшое милосердие.

Можно было подумать: раз они демоны, пусть найдут способ использовать магию и работать. Но и тут были свои трудности. У рода Рейдж был Перенос, но это всё равно оставалось проклятием, которому сопротивлялись те, кто магически сильнее пользователя. Без собственной меры силы они не могли работать целителями. Возможно, они могли бы лечить зверолюдей и ночных эльфов, поскольку те магически уступали демонам, но те, кто действительно был силён, тоже могли это делать. При ограниченном числе рабочих мест для целителей не было причины нанимать слабых.

Тогда можно было сказать, что им стоит найти какую-нибудь другую магию, но видов магии, которыми можно зарабатывать на жизнь, было исчезающе мало. С земной магией рода Корвут для строительства или ледяной магией рода Вернас для хранения еды кое-как можно было бы устроиться, даже не обладая особой силой… но немногие демоны имели роскошь обладать двумя видами родовой магии.

Браки между родами требовали немалых связей, без которых оставалось жениться только внутри собственной семьи. В таких случаях дети наследовали лишь одну родовую магию.

Кстати, Альбаориль действительно унаследовал ещё одну родовую магию со стороны матери, но это была всего лишь способность наделять нить небольшой защитной силой. Мать и сестра могли подрабатывать с её помощью, но вне этого пользы было немного.

Так или иначе, путь к большей силе был проще для тех, кто уже силён, а слабых презирали, ими гнушались, и они становились всё слабее. Так была устроена жизнь в демоническом королевстве.

— Ладно, увидимся завтра!

Помахав мальчику на прощание, Альбаориль покинул их дом. У него оставалось ещё немало еды, которую нужно было раздать мальчикам и девочкам, которых ему было жалко.

Тем, кто заключил договоры с дьяволами, которые помогли бы им сражаться, но так и не получил возможности выйти на поле боя. Тем, кто, как его сестра, родился с недостатком, не позволявшим работать. Тем семьям, которые потеряли кормильца вскоре после рождения детей.

Они не слабые. Им просто не повезло, — думал Альбаориль, крепко держа оставшиеся свёртки с едой. Если бы им дали шанс, если бы у них была хоть небольшая поддержка…

Они стали бы сильными. Они бы выросли. В нынешнем демоническом обществе это было недопустимой предпосылкой.

Будучи виконтом, Альбаориль мог помочь им лишь в ограниченной мере. Поэтому ему нужно было стать сильнее. Ему нужен был более высокий ранг, чтобы он мог сделать для них больше. Поэтому…

Мне надо выбиться в люди.

Бегом устремившись по ночным улицам, Альбаориль заново дал себе этот обет.

†††

Привет, это я, Зилбагиас. Как обычно, всё время в землях рода Рейдж я тренировался от заката до рассвета. Стоило солнцу зайти, я вставал с постели и проводил лёгкую рукопашную тренировку; после первой еды шли упражнения, затем марш или боевая тренировка в лесу. Потом шашлык для восстановления сил, короткая передышка на купание и занятия по тактической теории. Так выглядел каждый день.

— На сегодня всё!

По крайней мере, я так уже успел поверить, когда сегодня всё закончилось короткой прогулкой по лесу. Мы и часа-то ещё не шли.

— Что случилось, Гори? — Такое раннее завершение тренировки казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— С завтрашнего дня мы переносим вашу тренировку в подготовленный нами разрушенный город, — ответила она, постукивая копьём по плечу. — Тренировка боя в городе. Будет довольно тяжело, так что заранее даём вам достаточно времени отдохнуть.

Я невольно тихо застонал. «Довольно тяжело» от Гориласии для почти любого другого означало «жестоко». Даже Кувилтал и его люди, обычно проходившие тренировку почти без капли пота, начали мрачнеть от одной мысли. А трое идиотов просто сделали тупые лица, словно вообще ничего не поняли. Ага, всё по расписанию. Отчаяние начинает доходить.

— Так что на сегодня всё. Соберите достаточно одежды, потому что мы пробудем там три дня! — Гориласия небрежно помахала рукой и ушла.

— Гааа, это будет ужасно!

— А я только подумал, что начал привыкать… — Братья Нит едва не рухнули, схватившись за головы.

— Сегодня без шашлыка, значит? — вздохнул Альбаориль, проводя рукой по зачёсанным назад волосам. — Тогда придётся сходить на охоту, — пробормотал он себе под нос. Серьёзно, этот тип зависим от мяса или что?

Так что, чувствуя себя так, словно у нас из-под ног выдернули ковёр, я вернулся в дом Вальт.

— Разве такой момент передышки не должен быть поводом для праздника? — равнодушно заметила Анте, что могла себе позволить только как зрительница наших жутких тренировок. Когда на завтра было обещано адское испытание, в сегодняшнем отдыхе не находилось никакой радости. Честно говоря, с тех пор как я прибыл в земли Рейдж, расслабиться мне почти не удавалось.

Кстати об этом…

В воздухе раздался писк: в коридоре я столкнулся с одной знакомой девочкой — Люмиафьей. Напряжённое выражение, широко раскрытые глаза; я почти слышал, как она кричит: «Почему этот парень здесь именно сейчас?!» Обычно я возвращался только после обеда. Она застыла на мгновение, но вскоре рефлексы взяли своё, и она рухнула лицом в пол.

— Р-р-рада в-в-вас видеть, в-в-ваше высочество…

Кивнув и коротко поздоровавшись, я оставил её позади и вернулся в свою комнату. Всё равно долгий разговор между нами вряд ли принёс бы что-то плодотворное.

Анте, напротив, откровенно веселилась — каталась со смеху.

— Так этой мерзкой соплячке и надо! — Она всегда радовалась, когда мы пересекались с Люмиафьей, но мне было немного не по себе от роли злодея в этой ситуации. И под «немного» я имею в виду «очень».

На днях я услышал, как она кричала из другой комнаты: «Эйз, прекрати! Отпусти меня!» В ответ на её отчаянную мольбу довольно напряжённый Эйзвальт закричал: «Стой спокойно! Не сопротивляйся!» А когда она завопила: «Прекрати! Кто-нибудь, помогите!» — я ворвался в комнату, сам того не заметив, и крикнул: «Что вы делаете?!»

И увидел Люмиафью, привязанную к стулу, а Эйзвальт подносил к ней копьё.

— Нет, серьёзно, что здесь происходит?!

— Э-это не то, чем кажется! Для этого есть веская причина!

Пока я в шоке смотрел, а Эйзвальт отчаянно пытался оправдаться, Люмиафья уже окончательно отключилась. Ситуация, мягко говоря, была запутанной.

Позже я услышал от Прати, что после дуэли со мной у Люмиафьи развилась своего рода фобия перед острыми и клинковыми предметами. Разумеется, для дочери главной семьи неспособность держать копьё была недопустима, так что они усердно пытались помочь ей преодолеть этот страх.

Но… честно говоря, выглядело так, будто их старания давали обратный эффект. С каждым днём Люмиафья будто становилась всё слабее. Впрочем, у меня не было никакой причины выступать в её защиту, так что ладно.

В конце концов, технически весь этот бардак был моей виной.

Так или иначе, я вернулся в свою комнату, но делать там было совершенно нечего. Максимум — гладить Лилиану, убивая время.

— Может, чем-нибудь займёмся? — Лайла, кажется, скучавшая не меньше, посмотрела на меня. В замке её время занимала работа, но здесь ничего подобного у неё не было. Поэтому она как будто дрейфовала в огромном количестве свободного времени, которое некуда было потратить.

— Хм… А, точно. Ты ведь уже давно не летала?

— Пожалуй… да.

В замке она упражнялась в полёте почти каждый день, но поездка на территорию Рейдж поставила этому паузу. Нельзя было знать, как местные отреагируют на внезапное появление белого дракона, поэтому ей приходилось воздерживаться от драконьей формы.

— Может, выйдем после обеда? — Если покинуть город, вокруг почти никого не будет, а даже если кто-то увидит, моего присутствия рядом с ней должно хватить, чтобы погасить любые претензии. — Луна сегодня очень красивая. Думаю, ты сможешь приятно полетать. — Я уже представлял, как её чешуя сияет в лунном свете.

— Хорошо. — Лайла кивнула, и на её лице расцвела яркая улыбка. А раз уж мы всё равно выходили, это был отличный случай осмотреть город. Из-за дороги и тренировок у меня ещё не было возможности толком посмотреть вокруг. К тому же мы наверняка наткнёмся на что-нибудь интересное.

Так что после нашей полуночной еды мы отправились на прогулку. Я переживал, что если взять с собой Лилиану, это привлечёт слишком много внимания, но Лилиана, будто говоря: «Идите уже, погуляйте как парочка», после еды запрыгнула на мою кровать, свернулась клубком и отключилась. Так что я смог оставить её с чистой совестью.

Сопровождения с нами было немного. Мы находились в самом сердце территории рода Рейдж. По правде говоря, здесь было безопаснее, чем даже в замке. Поблизости было лишь несколько человек, сопоставимых со мной по силе. Ради приличий за нами всё же следовали Вине и группа других ночных эльфиек-служанок.

Столица Рейдж ночью. Двести лет назад это был город Дельма, столица человеческого королевства Венанди. Королевство завоевала армия Короля демонов, и род Рейдж забрал город себе. Теперь они называли его столицей Рейдж — названием, совершенно лишённым изящества. Судя по всему, изначально это был город-крепость с довольно прочными каменными стенами, но для демонов они оказались не более чем помехой, и их снесли. Город делился на две части: «новый город», построенный вокруг резиденции главы, где здания возвели сами демоны, и «старый город», всё ещё сохранявший визуальный стиль старого человеческого королевства.

— Демонический город, значит? — Идти по главной улице было немного странно. Это очень напоминало мне прошлую жизнь, когда я прогуливался по городским улицам человеческих королевств. Разница была не так уж велика, если не считать того, что сейчас была ночь вместо дня, а большинство людей на улице имели синюю кожу и рога.

После обеда город кипел жизнью. Даже эти дикари устроили здесь настоящие магазины. Большинством владели демоны, а работали там ночные эльфы. Зверолюдей вокруг было очень мало, наверное потому, что они, в отличие от нас, не были ночными. Я слышал, что пока мы все спим днём, зверолюди убирают город и работают на полях.

— Здесь столько разных магазинов, да? — сказала Лайла, пока мы проходили мимо витрин из хрустального стекла, полностью захваченная ими.

— И правда. Лайла, это…

— Да, я впервые гуляю по городу! Я никогда раньше не видела таких магазинов…

Пожалуй, логично. Честно говоря, с моей стороны это был довольно глупый вопрос. Ведь ещё совсем недавно у неё не было свободы гулять вот так.

Значит, она впервые видит такие магазины? Тогда я не мог винить её за восторг. Я помнил, что в моём родном городе в детстве был универсальный магазин… или, по крайней мере, мне так казалось. Что я чувствовал, впервые увидев ряды и ряды вещей, смысла которых не понимал?

— Хочешь пройтись по магазинам?

— Правда?! — Её глаза широко распахнулись, будто она даже не допускала такой возможности. — Но… я не взяла с собой денег…!

— А. — Теперь, когда она сказала, я понял, что у меня их тоже нет. Я бросил взгляд на Вине, и та быстро достала маленький кожаный мешочек, кивнув. Значит, средства всё-таки есть. Хорошо иметь друзей в трудную минуту, да?

— Тогда ладно. Не против составить мне компанию, пока я что-нибудь куплю?

— Совсем не против! — Лайла даже не пыталась скрыть восторг, и от этого я тоже улыбнулся.

Но что мне вообще покупать? Даже при всех магазинах вдоль главной улицы здесь, в демоническом королевстве, изобилие аксессуаров и тому подобного считалось признаком слабости. Хотя территория Рейдж во многих отношениях была несколько культурнее, главной темой всё равно оставались «сила и прочность».

Первыми нам попались лавки с повседневными товарами вроде кухонной утвари. Потом был магазин одежды, где продавали (как дикари это себе представляли) одежду для знати. О, у них даже была публичная библиотека. Надо будет не забыть рассказать Софии. Хотя, вообще-то, велика вероятность, что она уже знает.

Самым большим магазином на главной улице — неудивительно — оказался оружейный. За отполированной стеклянной витриной стоял ряд гномьих магических копий, освещённых лампами сверху. Немало прохожих бросали в витрину жадные взгляды. Гномье снаряжение здесь, похоже, важный статусный символ.

— Ух ты…

— Они такие крутые!

— Я когда-нибудь куплю это копьё!

Среди всех прочих вокруг витрины столпилась группа демонических детей, возбуждённо разглядывая товар. Их невинный детский восторг резко контрастировал с угрозой, которую, как я знал, они будут представлять для человечества, когда вырастут. Вид этих детей вызывал во мне сложные чувства.

— А? Это что за тип? — Один из детей заметил меня. — Не узнаю его. Выглядит как какой-то сопляк.

Ну вот, началось.

На себя посмотри.

Но прежде чем я успел даже забеспокоиться, что ситуация снова превратится в головную боль, товарищи этого ребёнка, побледнев лицами, начали осыпать его ударами.

— Идиот! Ты что, не узнаёшь его?!

— Он тебе рога сломает!

— Бежим!

Утащив с собой своего агрессивного друга, группа детей сбежала. По крайней мере, они были не настолько бессердечны, чтобы бросить его.

— Похоже, ваша репутация бежит впереди вас, — вздохнула Анте.

Да… не то чтобы мне было дело до мнения демонов.

Покосившись на Лайлу, я увидел, что она опустила взгляд, сдерживая выражение лица. Наверное, она слишком привыкла ждать наказания за всё, что можно было истолковать как взгляд свысока на демонов, и поэтому изо всех сил подавляла реакцию.

Так или иначе, после всего этого мы в итоге зашли в продуктовый магазин. Заходить в лавку, которой управляли демоны, было просто очень странно. В отличие от аксессуаров или универсальных лавок, еда не имела отношения к слабости или силе, так что благодаря ледяной магии для хранения и перевозки у них продавалось огромное разнообразие товаров. Из всех вещей, которые могла продавать случайная городская лавка, меньше всего я ожидал чего-то вроде мороженого…

В сочетании с деловыми улыбками ночных эльфиек-продавщиц это было небольшим культурным шоком. Также стоило отметить, как они чуть сжались, увидев Вине и остальных служанок. У ночных эльфов, вероятно, существовала похожая иерархия, как у демонов.

— Это выглядит вкусно, да?

— А, может, я принесу немного Гарунье…

Не спеша перекидываясь пустяковыми фразами, мы в конце концов остановились на выпечке.

Хм. По какой-то причине это было довольно весело. Теперь, когда я задумался, даже включая прошлую жизнь, это, возможно, был первый раз, когда я ходил по магазинам с девушкой.

— Ты и правда прожил жалкую жизнь, да?

Ну, не то чтобы у меня было время на подобное. Если память мне не изменяет, однажды женщина-мастер меча стащила последний кусок вяленого мяса у торговца, снабжавшего армию, прямо перед тем, как я успел его купить; если это считается…

— Нет… это… точно не то же самое.

Да, пожалуй.

Набив рты сладостями, мы вышли из магазина.

— Т-так вот что значит… пробовать местную еду… — взволнованно пробормотала Лайла. Смотреть на это было забавно. В общем, какое-то время мы наслаждались прогулкой и покупками.

Когда мы вышли из сердца города, атмосфера резко изменилась. Теперь мы были в старом городе. Большинство зданий, возведённых демонами, строил род Корвут. Их родовая магия Конкрета позволяла свободно управлять камнем, так что строительство домов и замков было для них не сложнее, чем для ребёнка — слепить кучку грязи. В сочетании с демонической нелюбовью к украшениям и серьёзностью рода Корвут здания у них обычно получались плоскими, гладкими и грубыми на вид. Поэтому даже в столице Рейдж городской пейзаж в лучшем случае можно было назвать «функциональным», а в худшем — «однообразным и унылым».

Но старый город был совсем другим. В каком-то смысле можно было сказать, что этот пейзаж мне очень знаком: место, которое всё ещё выглядело как человеческий город. Дорога была выложена каменными плитками в мозаичном узоре. Дома строились из сочетания камня и кирпича. Без возможности придавать камню форму или сливать его, каждое здание приходилось возводить вручную. Стиль тоже был довольно старым. Даже несмотря на то что демоны захватили его двести лет назад, городской облик сохранился. Похоже, с уходом здесь особо не старались: многие каменные стены потрескались или обвалились, и немало домов уже начинали крениться. В отличие от оживлённого центра города, здешняя атмосфера была довольно гнетущей.

Шум нового города казался очень далёким. Внезапно я почувствовал себя совершенно не в своей стихии. Еда во рту вдруг показалась слишком сладкой.

— У этого места совсем другая атмосфера, да? — сказала Лайла, наполовину озадаченно, наполовину с любопытством оглядывая местность.

— И не говори… — машинально ответил я. Казалось… ну, «неотёсанный» было не совсем то слово. Наверное, «запущенный» лучше. Хотя место явно не пользовалось популярностью, в нём будто не хватало ощущения «жизни».

— Твой разум не обманывает тебя, — заговорила Анте. — Сердце города полно людей, обладающих сильной магией. Здесь всё иначе.

А, ясно. Значит, магическое давление…

— Практически нулевое. На беглый взгляд, в окрестностях нет ни одного грозного демона.

Я похлопал себя по рогам. Хотя благодаря этому телу уже довольно привык обнаруживать магию, в такие моменты особенно сильно проявлялись мои человеческие чувства. Хорошо это или плохо, я не знал.

Но давление было настолько слабым, что я невольно задумался, живут ли здесь вообще демоны. Слуги вроде ночных эльфов и зверолюдей жили дальше на окраинах, так что это была не их зона.

— Что это за место? — спросил я.

— Старый город, — серьёзно ответила Вине.

Да ладно, это я и так знал.

— Вообще-то я надеялся на более подробное объяснение.

— Прошу прощения, это была шутка.

Врёшь. Ты была совершенно серьёзна. Иначе почему остальные ночные эльфийки толкают тебя локтями?

— Когда род Рейдж захватил эту территорию, окрестности нынешней резиденции главы получили значительные повреждения. Говорят, для восстановления пригласили род Корвут, — начала объяснять Вине с бесстрастным лицом. Значит, это и был новый город?

— Разумеется, дома, построенные Конкретой, намного прочнее и физически, и магически. Естественно, их быстро заняли более могущественные семьи. Тем, кому больше некуда было идти, пришлось прийти сюда. Обязанности по ремонту здешних зданий оставили человеческим рабам, — продолжила она, тщательно подбирая слова.

Проще говоря, сильные получили красивые новые дома в центре города, а слабым достались остатки. Это многое объясняло. Иными словами, старый город населяли потомки мелкой сошки рода Рейдж. Разница между двумя частями города отрезвляла.

К тому же… «человеческим рабам», значит? От этих слов у меня сжалось в груди, когда я вспомнил человеческую «ферму», которую мы посетили. Учитывая нынешнее соотношение людей и нелюдей на территории Рейдж, нетрудно было представить, какая судьба постигла тех рабов. Интересно, что они чувствовали в конце?

С этой мыслью старый город стал походить не на запущенный район, а на кладбище. И плотное население здесь состояло не из людей, а из паразитов, называющих себя демонами.

Я глубоко вдохнул. Если бы я был один, мог бы выпустить всю злость, но…

— Пойдём. — Собравшись, я улыбнулся Лайле. Не хотелось портить ей настроение в её первый выход.

— А как же я?

Да, конечно, я знаю, что ты всегда со мной.

— Хм. Ну, если понимаешь…

Взяв Лайлу за руку, я снова пошёл. Она ничего не сказала, только ответила чуть грустной улыбкой и сжала мою руку — словно надеялась, что эта малая сила в её пальцах поможет мне удержаться.

Ладно, пора оставить этот обветшалый город позади. Подумав так, я зашагал быстрее —

— А, ваше высочество!

И тут столкнулся со знакомым лицом и знакомыми закрученными рогами.

— О, привет, Альба.

Это был Альбаориль, с копьём на плечах. Что он делает в таком месте?

— Рад вас видеть. Что вы делаете в таком месте? — спросил он.

— Я хотел спросить тебя о том же.

— Ну, я здесь живу, так что…

Что? Если на время отложить мои слова о паразитах… это в какой-то мере объясняло, почему на него, похоже, несправедливо смотрели свысока. Его оценивали низко из-за семейных обстоятельств. Чёрт, может, не стоило просить Вине рассказать мне об этом месте. Теперь разговор будет вести немного сложнее.

— А, ясно. Я просто вышел немного прогуляться. С тех пор как прибыл сюда, тренировок было много, так что толком осмотреть столицу не получилось. — Я объяснил, что мы делаем, стараясь говорить не слишком поспешно. Затем небрежно обнял Лайлу за плечи. — Ещё… раз уж она так долго застряла в человеческом облике, я хотел дать ей возможность размять крылья. Мы как раз направляемся в лес за городом.

Мне хотелось сказать: «Так что прошу нас извинить» — и двинуться дальше, но…

— О, вы тоже идёте в лес! Какое совпадение! Я как раз собирался на охоту! Позвольте сопровождать вас! — Лицо Альбы озарила яркая улыбка. Чистая доброжелательность и преданность. В этом парне не было ни крошки притворства.

— Д-да, конечно… — Не сумев возразить, мы позволили Альбаорилю пойти с нами.

— Здесь небольшая короткая дорога. Та улица может выглядеть прямой, но у подножия холма она на самом деле сворачивает вправо и уведёт вас от леса.

И, как и следовало ожидать от местного, он оказался отличным проводником. Он без малейшего колебания нырял в узкие проулки — такие, куда я сам бы ни за что не сунулся. Время от времени, словно пытаясь не дать мне это увидеть, он поднимал или отпинывал в сторону мусор, оставленный на улице.

Иногда нам попадались местные жители, но одеты они были гораздо более потрёпанно, чем люди, встреченные в новом городе. Я был несколько ошарашен, обнаружив, что бедные и нищие существуют даже среди демонов. Разве в этом королевстве все не должны были быть знатью? Хотя, если подумать логически, в Альянсе тоже были довольно бедные люди, несмотря на дворянский статус — фактически дворяне только по названию.

— В этом районе живёт много бедных. Человек вашего положения в таком месте — редкость, — пробормотал Альбаориль, когда мы вышли к краю старого города. Хотя его глаза смотрели вперёд, было ясно, что всё внимание сосредоточено на мне. — Ваше высочество… что вы о нём подумали? — В его голосе прозвучала нервная нотка. — О тех бедных, слабых людях? — Обычное вечно яркое и бодрое поведение Альбаориля сменилось серьёзностью.

— Ты имеешь в виду именно демонов? — Судя по тому, к чему всё шло, я предполагал именно это, но хотел убедиться. Технически было возможно, что он говорит не о конкретной расе, а о слабых и бедных вообще.

— Да, именно.

Но я ошибся. Речь была только о демонах. Слабые и бедные демоны, значит? Ну, не могу же я просто сказать: «Пусть все умрут».

— Хм…

Я выиграл время, изобразив глубокое раздумье. Какого ответа он ждал? Не похоже было, что он подталкивает меня посмеяться над ними. Для демона Альба был довольно мягким, так что на него это не походило. И он дождался момента, когда мы почти вышли из города, вероятно, чтобы никто не мог подслушать ответ. Плюс сам факт, что он спрашивает об этом принца демонов…

— Возможно, он пытается привлечь твоё внимание к этой проблеме?

Может быть. По крайней мере, я мог с уверенностью сказать, что он внимательно наблюдает за моим поведением. Чем дольше я тянул с ответом, тем сильнее он нервничал.

— Есть ли причина так много об этом думать? Разве его мнение о твоём ответе вообще важно?

Что ж, Анте была права. Вместо того чтобы так старательно искать «правильный» ответ, мне, наверное, лучше было высказать честное мнение и посмотреть, как отреагирует Альба.

— Честно говоря, я не знал, что демоны живут в таких условиях. — Так что я сказал ему свои абсолютно честные мысли. Разве все демоны в этом королевстве не должны были быть знатью?

— П… понятно. — Лицо Альбы немного помрачнело, словно его разочаровало, насколько далеко я отстал в этой теме.

— В конце концов, я вырос в замке. Меня окружали демоны самого высокого класса. — Они угнетали другие расы, размахивали своей магией и властью как дубинами и наряжались в то, что только дикарь мог счесть благородной одеждой. — Так что если спрашиваешь, что я думаю… я бы сказал, что удивлён. Что произошло, чтобы они впали в такую бедность?

Раз они живут здесь, значит, они члены рода Рейдж, верно? В демоническом королевстве, где целители редки, как могли члены столь ценной кровной линии жить в таких тяжёлых условиях?

— Ну… одной причины, конечно, нет, у каждого свои обстоятельства… — Альба почесал голову, осторожно выбирая слова. — Например, семьи, потерявшие кормильца до того, как дети успели унаследовать его навыки и знания.

Пожалуй, логично. В Альянсе я видел подобное больше раз, чем хотел бы помнить.

— Некоторые заключают договоры с дьяволами, полезными в бою, но поскольку их не отправляют на поле боя, их магия не получает возможности расти.

Хотя сам по себе договор с дьяволом — разве не роскошь?

— Почему они не могут попасть на развёртывание?

— Без нужных связей почти невозможно найти того, кто возьмёт тебя на поле боя. Единственный настоящий шанс — первое развёртывание, которое разрешено без условий, но прославиться в таких обстоятельствах очень трудно. В итоге слава обычно достаётся сильным и их друзьям…

— Понятно…

Как принца меня постоянно осыпали особым отношением. И теперь я начинал понимать, насколько поверхностным было моё представление об обычной демонической армии. Я знал, что наступления на фронте идут по очереди, и разные роды постоянно грызутся за право возглавить эти продвижения, но почти ничего не знал о том, как род, выигравший эту привилегию, на самом деле собирает силы для кампании.

— Если я правильно понимаю, можно сказать, что взять кого-то с собой на фронт означает оплатить все его расходы на дорогу?

— Именно. От платы за костяную лошадь до еды и припасов… так что, разумеется, невозможно взять всех желающих.

А, вот что объясняет все разговоры о краже квот.

— Но даже если никто не захотел бы их спонсировать, они могли бы пойти сами… — начал я и запнулся на середине мысли, осознав корень проблемы. — А. Они слишком бедны, чтобы сами оплатить расходы.

— Именно. — Альба тихо кивнул.

— Богатые становятся богаче, бедные — беднее. Утомительный цикл, который всегда разыгрывается одинаково. Жаль, что демоны угодили в ту же ловушку, — сказала Анте голосом, смешавшим раздражение и насмешку.

— А если, скажем, заставить графов и тех, кто выше, платить за себя самим, это не решит проблему? Оставшуюся квоту тогда можно направить младшим демонам.

— Я… полагаю, это правда, — ответил Альба, явно немного поражённый моим простым решением. — Но трудно представить, что обладатели высоких рангов отнесутся к такому предложению благосклонно…

— Да… — Ни единого шанса.

— Но, может быть… если бы ваше высочество настояли…

Так, хватит смотреть на меня как на какой-то маяк надежды! Почему воспитание новых солдат для армии Короля демонов должно становиться моей проблемой?!

— К сожалению, будучи принцем, я не стою в очереди на наследование рода Рейдж. — Я вздохнул, наскребая единственное правдоподобное оправдание. — Слишком сильное вмешательство может вызвать серьёзный внутренний разлад. Мать всегда предостерегает меня от подобных вещей. — Так что не надейся, настоял я без слов.

— П… понимаю. Пожалуй, это разумно…

— Почему бы тебе самому не поднять этот вопрос перед главой? — Горькое выражение Альбы сказало всё: он уже пробовал. — Не вышло, да?

Если бы я действительно был членом рода Рейдж, такая проблема доводила бы меня до безумия. Но в действительности я был принцем, а сверх того — человеком. Меня это не касалось.

Если бы я мог это устроить… ограничение транспортных квот для опытных солдат, чтобы заполнить фронт необученными новобранцами, вероятно, помогло бы Альянсу на поле боя. В этом смысле моё вмешательство даже могло оказаться полезным…

— С другой стороны, ты рискуешь пробудить в демонах таланты, которые иначе остались бы дремать. Довольно неприятная дилемма.

Именно. Самой страшной частью уравнения были договоры с дьяволами. Невозможно было предсказать, что вызовет у кого-то внезапный и взрывной рост. И кроме того, даже если бы мне удалось вывести больше бедной молодёжи на поле боя, это вовсе не гарантировало бы изменение квоты, подготовленной для ветеранов. Всё, чего я добился бы, — добавил бы зелёных демонов к уже сильным. А значит, усложнил бы жизнь Альянсу. Так что этот путь не годился.

— А ты, Альба? Почему ты поднял эту тему? — спросил я, видя, как Альба поник. — Уверен, ты прекрасно понимаешь, что простого решения здесь нет. Так что ты хочешь сделать?

— Я… — Альба поднял лицо. — Если возможно… я хочу помочь им. — В его глазах засиял сильный свет, пальцы крепче сжали копьё. — Я пойму, если вы назовёте меня жалким за желание протянуть руку слабым, но ведь каждый рождается младенцем, а все младенцы слабы, разве нет? Без чьей-то помощи ни один из них не смог бы вырасти сильным! — Альбаориль говорил, явно изо всех сил стараясь удержать голос ровным.

— Конечно, те, кто действительно слаб, потому что ленился тренироваться, пожинают плоды собственных поступков. Но есть и такие, кто по-настоящему хочет стать сильным, просто им не дали возможности. Я хочу дать им эту возможность. Но я всего лишь виконт без связей, у меня связаны руки. Поэтому… — Альба повернулся ко мне. — Поэтому я хочу выбиться в люди. Поэтому попросил вас взять меня с собой. Если я прославлюсь и стану важной персоной, я смогу помочь этим людям.

Как благородно с твоей стороны, Альбаориль. Боюсь, ты обратился не по адресу.

И всё же этот парень был довольно странным. Как гордые и высокомерные демоны породили личность с таким характером?

— Если хочешь знать, я впечатлён. Я думал, все демоны — заносчивые ублюдки, которые заботятся только о себе и плевать хотели на тех, кто ниже них.

За спиной я услышал придушенный звук. Наверное, Вине пыталась подавить смех от моей формулировки. Следующие приглушённые удары, полагаю, были её спутницы, которые её стукнули.

— Я даже мог бы счесть тебя чем-то вроде филантропа.

— Филантропа, значит? — Альба склонил голову набок, явно не очень довольный словом. — Меня просто… это раздражает. Когда люди принимают всё это как должное, меня это задевает. — Альба немного замялся. — У меня… у меня есть старшая сестра.

— О, правда? Я думал, ты единственный ребёнок.

— Мне часто так говорят. Моя сестра, она… она не видит.

В… роду Рейдж?

— Она родилась без глаз.

О…

Альба продолжил, не обращая внимания на то, что у меня пропали слова. Он рассказал о родителях, о том, как они защитили дочь, которой «не должно было быть», и чего им это стоило.

— Думаю, это, наверное, сильно на меня повлияло. Даже сейчас я не могу представить жизнь без неё. Когда я думаю об этом, я не могу принять, что слабых нужно просто бросать умирать. Поэтому не могу их игнорировать… Конечно, это всё лишь мои личные чувства! Простите, такой уж я. — Альба слегка поклонился в шутку. Но сколько бы он ни смеялся, в его глазах всё ещё горел решительный свет, не готовый уступить в этом вопросе ни на шаг.

А. Значит, он упрямый, как и любой другой демон.

Я почувствовал пустоту, которую было очень трудно описать. Демон настолько внимателен к другим? Как такое возможно? Сердце холодело. Потому что на протяжении всего разговора в моём сознании постепенно проступал естественный вопрос.

А как же человечество? Если заменить «демонов» на «человечество», во многом мы могли бы согласиться. Мы с ним были похожи. Но Альба видел только демонов. Это было вполне естественно. Между нами словно выросла непроницаемая стена — расовая преграда.

К тому же даже самые бедные демоны были по крайней мере эсквайрами, так что голод им не грозил. По сравнению с этим, понимал ли он, сколько страдают люди? Знал ли, сколько отцов и матерей унесла война? Сколько каждый день борется с голодом?

Им не везёт, потому что никто не берёт их на фронт? Какая роскошь. А как насчёт человеческих солдат, которых призывали и тащили на фронт против их воли, заставляя сражаться против вторгшихся демонов? Идите к чёрту.

Пустота в груди постепенно закипала. Это было нехорошо. Такими темпами я не смогу скрыть чувства.

В этот момент в воздухе зазвучала знакомая мелодия.

— Что это?..

Разве это не та же песня, которую играли на моём приветственном банкете? Впереди я увидел огромное каменное сооружение, построенное Конкретой на краю города, прямо перед лесом.

— А, это жилище для умелых рабов, — объяснил Альба.

Значит, там живут люди? В столице я видел такое впервые.

— Удивительно, что оно посреди города. — Я высказал честное мнение. С тех пор как мы въехали на территорию Рейдж, все поселения человеческих рабов — «фермы», как их называли, — держали довольно далеко от остального населения. Я не ожидал увидеть такое в самом городе. Хотя при таких высоких стенах и железных решётках на окнах было ясно, что для предотвращения побегов здесь всё равно перегибают палку.

— Для исполнителей это, кажется, естественно, не думаете? Если держать их слишком далеко, будет неудобно, когда кому-нибудь внезапно захочется устроить пир.

Пожалуй, логично.

— А, кстати, именно это в последнее время и стало проблемой. — Альба немного странно отреагировал на мои слова «посреди города», но в остальном выражение его лица стало сложным. — В последнее время население демонов, зверолюдей и ночных эльфов в столице неуклонно растёт, так что места в столице становится мало.

Теперь, когда я подумал, мы с Софией немного занимались демографией.

— Население всего королевства растёт, в конце концов. Полагаю, это место не исключение.

— Да. Но этот жилой район стоит на неоправданно хорошем месте. Из-за него трудно продолжать расширяться в лес, поэтому, похоже, есть планы снести его и отстроить в меньшем размере.

— Понятно… — рассеянно ответил я, прислушиваясь к далёкой музыке. Повторение мелодии, вероятно, означало, что они репетируют. В этом звуке было что-то отчётливо печальное, отчётливо трагичное. Я не сомневался, что тех, кто не сможет выступать достаточно хорошо, долго здесь не держат. Не на территории Рейдж.

Почему…? Что человечество сделало, чтобы заслужить такую жестокость?

— Вернёмся к теме, Альба.

— А? О! Да!

— Несчастливые, слабые, бедные и твоё желание им помочь. Я понимаю, что ты чувствуешь. Однако… мы, демоны, не единственные, кто живёт в этом мире, — сказал я, пока он удивлённо моргал. — А как же остальные? Зверолюди, эльфы, гномы… даже наши заклятые враги, люди. Несчастных хватает и среди них. Тех, кто жаждет спасения. В избытке тех, кто потерял отца или мать на войне и теперь нищенствует. Что ты думаешь о них?

Например, о людях, запертых в тех каменных стенах? О человечестве? Если он скажет, что ему всё равно, он ничем не лучше других демонов, бросающих слабых умирать.

— Эм… — Альба поднёс руку ко рту, словно удивлённый. — Честно… я никогда об этом не думал. То есть я слышал о проблемах зверолюдей и ночных эльфов в вещах вроде квот на исцеление… — Он замолчал, прекрасно осознавая присутствие Вине и других ночных эльфиек за нами. — Но… полагаю, в отличие от тех, кто на здешних фермах, у людей в Альянсе тоже есть семьи, да?

Альба положил руку на голову и посмотрел в небо.

— Это… как-то затрудняет с ними сражаться, да? А, простите. Звучит довольно жалко, да? — Он рассмеялся с растерянной улыбкой.

†††

— Ладно, тогда я пойду на охоту! Увидимся завтра, ваше высочество! — Добравшись до леса за городом, Альба взвалил копьё и скрылся в подлеске.

— Да, увидимся завтра. — Провожая его взглядом, я не мог отделаться от беспокойства: я сильно недооценил этого человека.

Поскольку он демон, я думал, что ему всё равно, живут люди или умирают. Будь это так, у меня не возникло бы никаких сомнений, когда пришло бы время его убить. Но даже перед лицом вопроса принца он не стал оглядываться на этот факт и проявил явное сочувствие к людям Альянса. И в то же время ему, похоже, было совершенно всё равно, что происходит с теми, кого выращивают на фермах.

Моё недовольство было исключительным. Хотя нельзя сказать, что у меня были какие-то сильные чувства насчёт судьбы «несчастливых демонов». В этом смысле его отношение казалось мне уместным. Милосердие и сочувствие ведь применимы только к своим, верно?

— Верно, независимо от расы, — сказала Анте совершенно равнодушно. — У дьяволов, знаешь ли, всё ещё хуже. В конце концов, у них нет никакого чувства товарищества друг к другу; им важны только давние друзья и те, с кем они заключили договор.

Ну… технически дьяволы не совсем живые существа в том же смысле, что люди или демоны, так что сравнение не слишком точное.

— Пожалуй, это правда. Но в любом случае это едва ли вопрос, о котором тебе стоит переживать. Ты обычен, тот мужчина обычен. Вас разделяет лишь то, что ваше определение «своих» отличается от нормы, как и ваши основные ценности. Фатально отличается.

Фатально? Пожалуй, да. Родись Альба человеком, он, наверное, стал бы великолепным героем. Но факт оставался фактом: он был демоном. Он хотел протянуть руку слабым демонам, но его сочувствие к Альянсу оставалось поверхностным. К тому же ему было наплевать на рабов внутри демонического королевства.

— Если он идёт на охоту, значит, в лесу есть на кого охотиться? — словно пытаясь вытащить меня из бури, поднимавшейся в груди, Лайла заговорила, меняя тему.

— Видимо, есть. Интересно, кто. — Благодарный за её заботу, я ответил, глядя на листву, за которой исчез Альба.

В отличие от тщательно ухоженного леса, где мы тренировались, этот участок выглядел нетронутым. Это было видно по тому, насколько гуще здесь были деревья и подлесок. Впрочем, мы находились довольно близко к городу, так что крупных животных, скорее всего, давно перебили. Остались, наверное, птицы или олени.

Эта мысль заставила меня остановиться. Пожалуй, я мало чем отличался. Мысль о вреде людям Альянса приводила меня в ярость, но когда речь шла о птицах или оленях, я жалел их, но никогда не злился. Чёрт, я постоянно ел мясо.

Так же ли Альба относился к людям? Люди, выращенные на фермах, были для него чем-то само собой разумеющимся, так что он ничего особого не чувствовал. Но к тем, кто на фронте, он испытывал сочувствие, потому что мог представить, что у них есть семьи и сообщество. Но этого сочувствия было недостаточно, чтобы он перестал их убивать.

Так же, как я накануне набил живот мясом. И как демон, и как человек я в основном ел мясо. Если бы животное явилось ко мне за местью, мне было бы нечего возразить, верно?

— Не думаю, что какие-то возражения были бы нужны. Ты ведь тоже мститель, не так ли? Если появится другой такой мститель, достаточно будет честно сразиться.

Легко тебе говорить. Но… забавно ведь, да?

— Действительно. Переживать обо всём этом бессмысленно. К тому же у тебя нет времени пытаться заполнить бездонную пропасть между двумя вашими народами, верно?

И правда. Это не то, что можно изменить одной силой воли. Да и демоны живут по двести-триста лет. Даже если каким-то чудом они смогли бы измениться, к тому времени Альянса давно не станет. Честно говоря, уничтожить демоническое королевство было более быстрым подходом.

Прости, Альба. Мне тебя немного жаль. Как твоя вина всё равно не остановит тебя от убийства людей, так и я не остановлюсь, пока не достигну цели.

— Забавная вышла история, да? — сказал я, наконец расслабившись. В отличие от моей улыбки, Лайла выглядела весьма обеспокоенной.

— Забавная?

— Да. По крайней мере, если немного подумать.

— Тогда… я рада это слышать. — Она облегчённо улыбнулась.

— В любом случае, я совсем забыл, что мы вышли сюда, чтобы ты полетала. Прости. — Между покупками и неожиданной встречей с Альбой это полностью вылетело у меня из головы.

— А, не беспокойся обо мне… я счастлива, пока могу проводить время с тобой. — Она хихикнула и застенчиво теребила пальцы.

— Думаю, для меня то же самое, — ответил я. Каждое бодрствующее мгновение среди врагов заставляло особенно ценить редкие возможности остаться наедине с Лайлой или Лилианой — это были минуты передышки и расслабления. Я правда радовался, что Лайла принимает меня таким, какой я есть. — Но тебе не тяжело так долго оставаться на земле?

Я посмотрел в небо. В совершенно ясном звёздном небе висела яркая серебряная луна. В Альянсе была поговорка: «солнце светит всем». Неважно, в каких обстоятельствах ты родился и вырос, оно одинаково относится ко всем. Полагаю, с луной то же самое.

— Луна сегодня правда яркая. Уверен, твоя чешуя в такую ночь будет красиво сиять.

— Ну… — Лайла прикрыла рот руками, её золотые глаза расширились. Впервые я видел, чтобы она так явно покраснела. — Если ты говоришь такие вещи… я не смогу удержаться…!

Она тут же развязала ленту, скреплявшую одежду. Я, всё ещё немного смущаясь, отвёл взгляд, а она нетерпеливо выскользнула из формы. Мой взгляд упал на ночных эльфиек-служанок. Даже вечно стальнолицые ночные эльфийки рядом с Вине сбились в кучку от потрясения.

Прекратите! Здесь ничего неприличного не происходит! Она просто не может превращаться в одежде! Хватит, Вине! Не подмигивай так!

Сбросив одежду, Лайла быстро начала искажаться: и тело, и магия, и всё её присутствие разрастались наружу. В мгновение ока на её месте оказался великолепный серебристо-белый дракон.

— Тогда я немного полетаю. — Отойдя подальше, чтобы удар воздуха от крыльев нас не задел, она широко расправила крылья. Быстро подпрыгнула — и взмыла в воздух; порыв ветра от её крыльев зашумел в ближайших ветвях. Серебряный дракон устремился вверх.

— Этот дракон кажется почти неузнаваемым, верно? — пробормотала Анте, и в её тоне слышалось впечатление.

Серьёзно. Когда мы впервые встретились, максимум, что она могла, — коротко планировать, и то после разбега. Теперь она действительно летала — невесомая, свободная. Наверное, ей было невероятно хорошо снова оказаться в небе. Она кружилась в воздухе, делала петли в небе, словно исполняя воздушную акробатику. Будто плыла в море звёзд. Даже глубокой ночью для моих демонических глаз она словно сияла.

Пока я заворожённо смотрел на это представление, она, похоже, потеряла счёт времени и полностью погрузилась в полёт. Луна уже заметно опустилась, когда Лайла наконец вернулась на землю.

— А! Похоже, я немного увлеклась. — Хотя её голос был чуть более металлическим, чем обычно, интонация оставалась такой же, как в человеческом облике, — с той знакомой застенчивой ноткой. То, как она подняла передние лапы, прикрывая лицо, совсем как много раз прикрывалась руками, было очень похоже на неё — и очаровательно.

— Ты была прекрасна. Ты правда стала великолепным драконом, да? — сказал я, поглаживая её под подбородком. Лайла низко замурлыкала, не отрывая от меня золотых глаз. Свобода, которую даёт полёт, должна быть великолепной.

— Летать замечательно. В небе так свободно.

Слова Прати внезапно вернулись ко мне. Она сказала это, когда мы летели к Тёмному порталу.

Всё вдруг показалось таким глупым.

— Эй, Лайла. Такой короткий полёт ведь не был особенно удовлетворительным, да?

— Эм… да, это правда.

— Тогда у меня есть просьба. — Всё ведь будет нормально, да? — Можно мне подняться и прокатиться?

Золотые глаза Лайлы широко распахнулись. Едва заметные понимающие улыбки ночных эльфиек, наблюдавших за нами, сменились потрясением, словно их внезапно окатили ледяной водой.

— Лорд Зилбагиас! Вам нельзя…!

— Мать мне не позволит, верно? — Но честно говоря, отношения между мной и Лайлой зашли куда дальше. По крайней мере внешне. — Если честно, моё доверие к Лайле с лихвой перевешивает это. Если бы она правда хотела моей смерти, ей не нужно было бы делать это таким окольным путём, как сбрасывать меня с неба. Она могла бы укусить меня прямо сейчас и покончить с этим. Разве мы хоть сколько-нибудь настороже рядом с ней?

— Это… правда, но…

— И она видела меня абсолютно голым, без единого ножа при себе. Ничто не мешало ей превратиться в дракона и убить меня в любой момент. Почему мы беспокоимся об этом только теперь?

— Это… тоже правда…

За моей спиной Лайла стонала от смущения. Прости. С голым телом я перегнул, ведь ничего такого между нами не было, но мне нужна была хорошая легенда.

— Вот и всё. Вы сказали мне не делать этого, а я вас проигнорировал. На этот раз, пожалуйста, оставим всё так. — Казалось, они всё ещё хотели возразить, но мой довод явно немного их убедил; они с досадой отвели взгляд. Тогда я снова повернулся к Лайле. — Ты не против?

— Совсем нет. Пожалуйста, садись. — Лайла опустилась к земле. — Но… ты уверен? У нас нет седла…

— Ха, совру, если скажу, что мне не страшновато. Так что, пожалуйста, будь осторожна.

— Я-я постараюсь.

И вот, сев ей на спину, мы впервые полетели вместе — свободно, в бескрайнее звёздное небо.

†††

Мой первый опыт полёта с Лайлой —

— А-а-а-а-а!

Среди сверкающих звёзд —

— Гаааааа!

Сверкающих, дрожащих —

— Гх! Аааа!

Нет, дрожали не звёзды, а я. Казалось, я в любой момент свалюсь! Я кричал и отчаянно цеплялся за шею Лайлы изо всех сил, чтобы меня не сбросило каждый раз, когда она взмахивала крыльями. Ветер выл в ушах, пока мы неслись по ночному небу.

Тем временем Лайла всё это время тихо хихикала. Похоже, она была очень рада, что я лечу вместе с ней… но, может, она чуть слишком увлеклась моментом!

— Лай… Лайла! Лайла!!! — прокричал я, изо всех сил стараясь не прикусить язык.

— А, да?! — Она повернула голову назад, глядя на меня, широко расправила крылья и перешла в плавное планирование, на короткое время избавив меня от тряски. — Как тебе сидеть у меня на спине?! — От ожидания в этих чистых, невинных глазах я на мгновение потерял слова.

— Это, эм… неожиданно страшно из-за всей этой тряски!

Я совершенно недооценил это. Конечно, полёт на белых драконах во время штурма замка Короля демонов был ужасающим опытом, но я думал, что Лайла будет немного осторожнее и всё окажется не так плохо, даже вполовину. Но реальность с ожиданиями не совпала: по сравнению с этим даже скачка на взбесившейся лошади казалась приятной прогулкой. Каждый взмах крыльев заставлял её тело довольно сильно двигаться по вертикали. Постоянные рывки, когда меня подбрасывало вверх, а потом снова роняло вниз, всерьёз испытывали силу моего корпуса.

— А, прости! Я тебя трясла?

— Д-да, немного!

По её лицу прокатилась вина, и выражение было очевидным даже на морде дракона. Если вспомнить, её знания о полёте достались ей от гордого Фаравги. Я сильно сомневался, что он хоть раз задумывался, как чувствует себя пассажир. И я вряд ли мог жаловаться на то, чему она научилась у отца. Это было бы как попросить человека нести тебя, а потом возмущаться, что он слишком трясёт при беге. Обыкновенная грубость.

— Похоже, вариант без всяких приспособлений был слишком безрассудным. Лайла, ты не против, если я сделаю из костей петлю вокруг твоей шеи? Думаю, это поможет!

Во время штурма мы привязывали себя к спинам драконов верёвками, но сейчас у меня ничего подобного не было. Я держался одними голыми руками, что было довольно опасно.

— Конечно! Пожалуйста! Делай что хочешь!

С её разрешения я придал костям при себе форму чего-то вроде ожерелья для неё. Мне показалось, я услышал голос старого солдата, пробормотавший нечто вроде: «Ну, раз уж приходится…»

Теперь я держался немного надёжнее. Так стало гораздо лучше. К тому же Лайла планировала, почти не взмахивая крыльями. Наконец у меня появилось достаточно самообладания, чтобы всё как следует рассмотреть.

— Ух ты…!

В лунном свете я видел всю территорию Рейдж. Несмотря на то что они были обитателями тьмы, по всему городу висело столько фонарей, что ночью он казался освещённее человеческого города. И, глядя сверху, я понимал: Альба был прав. Жилище для умелых рабов действительно было огромным. Я видел, как оно давит на остальную столицу.

Далеко внизу ночные эльфийки-служанки, нервно наблюдавшие за нами, выглядели как муравьи.

Падение с такой высоты правда меня убьёт, да? Но пусть это меня и пугало, я был тронут. Я не впервые ехал верхом на драконе, но впервые — на Лайле. С тех пор как я переродился демоном, это был самый свободный момент в моей жизни — впервые я не находился в присутствии кого-то, верного драконам или порождениям тьмы.

— Лайла! Спасибо! — невольно крикнул я. — Такое чувство, будто мы можем улететь куда угодно в мире! — Как приятно было бы забыть обо всём и просто улететь?

Лайла мило рассмеялась. Я ещё ни разу не видел её настолько беззаботной.

— Я чувствую то же самое! — Если бы она действительно захотела, она могла бы унести нас куда угодно. Но вместо этого мы оставались над столицей Рейдж. — Сейчас немного потрясёт!

Мы довольно сильно потеряли высоту, так что Лайла снова начала взмахивать крыльями. Я крепче схватился за костяную петлю и прижался ниже. Да, я начал привыкать. И всё же меня по-прежнему подбрасывало в воздух и сажало обратно каждый раз, когда она взмахивала крыльями. В будущем мне точно понадобится седло или упряжь.

— Как красиво.

Снова набрав высоту, она вернулась к планированию. Мы поднялись так высоко, что казалось — протяни руку и коснёшься облаков. Даже птицы, летающие ночью, не забирались так высоко. Только я и Лайла, холодный ночной ветер и чистое пустое небо.

— По правде говоря, я впервые лечу так высоко. — Взволнованный голос Лайлы прорезал шум ветра. — Хотя отец… в его воспоминаниях он поднимался ещё выше. Но правда… летать так хорошо, да?! — В её голосе ясно слышались чувства.

Это едва ли было удивительно. Я просто ехал верхом, но испытывал почти такое же ликование. Это снова напомнило мне, что она действительно дракон. И вместе с этим я вспомнил ужасное несчастье, которое связало нас, — от моих «отношений» с Фаравги до обстоятельств нашей первой встречи.

— Я так рад, что мы встретились. — Положив руку на её сияющую серебряную чешую, я чувствовал, как сила и жизненная энергия струятся по её спине. Мои поступки не искупить извинениями, как бы настойчиво я их ни приносил. Фаравги всё ещё не было. Но зацикливаться на этом было просто эгоизмом, и это было грубо по отношению к Лайле. Всё, что я мог произнести вслух, — благодарность.

— Я тоже…! Я так рада, что мы встретились! — Голос Лайлы дрожал.

В этот момент я почувствовал, как мне на лицо упала капля… Дождь? В таком ясном, безоблачном небе? Мне хватило мгновения, чтобы заметить блестящий след, бегущий по лицу Лайлы. Но воющий вокруг ветер тут же унёс его в небо… словно я смотрел, как мимо меня проплывает звёздная пыль.

Некоторое время после этого никто из нас не говорил ни слова. Но мне не казалось, что слова нужны. Наши сердца были едины. Лайла продолжала планировать широкими кругами, медленно снижаясь. Чувствуя её тепло под собой, я смотрел на горизонт. Земли Альянса, которые всегда казались целым миром отсюда… внезапно показались такими близкими.

Поскольку я импульсивно попросил сесть Лайле на спину, даже не посоветовавшись с Прати, я был уверен, что вскоре столкнусь с её гневом. Но благодаря этому моя свобода должна была резко расшириться. Даже когда мы вернёмся в замок, я смогу добавить «полетать» в список того, чем занимаюсь в свободное время. Возможностей открывалось огромное количество. Это волновало и одновременно немного пугало. В конце концов, я вступал на неизвестную территорию.

Но это нужно было сделать. Я был героем. Что бы кто ни говорил, я был героем. И однажды я одолею Короля демонов и спасу человечество! Всё, что мне оставалось, — неуклонно двигаться к этой цели. Теперь, когда я успешно полетал с Лайлой, даже Прати не сможет жаловаться.

Так что, когда мы вернулись в резиденцию главы…

…меня немедленно усадили на место для размышлений.

— И как ты намерен объясниться? — недовольно сказала Прати, сидя на диване напротив меня и постукивая веером по ладони.

Беру свои слова обратно. Она очень даже сможет жаловаться.

— Мы вышли погулять, и меня как-то… понесло… — Что ещё я мог сказать? — Поэтому я попросил её прокатить меня.

— Понесло? Ты уверен, что тебя не она понесла? — Глаза Прати похолодели. Она наклонилась вперёд и щёлкнула, закрывая веер. — Кажется, ты дал мне обещание. А именно — что не будешь летать с ней, пока не будет надёжного подтверждения, что между вами существует непоколебимое доверие.

— Да, но я почувствовал, что наше доверие уже превзошло этот уровень, — взгляд Прати мгновенно стал острее, а настроение стремительно испортилось, — но прости. Мне следовало сначала поговорить с тобой.

Когда я опустил голову, Прати фыркнула.

— Вхожу, — объявила Гориласия, распахнула дверь и тяжёлыми шагами вошла в комнату. — Я слышала, что произошло. Довольно интересное развитие.

— Ничего интересного в этом нет, мама, — ответила Прати с явным раздражением.

— На тебя совсем не похоже. — Усевшись на диван рядом с Прати, Гориласия откинулась назад и с открытым весельем посмотрела на меня. — Чего ты так взъелась? Что плохого в том, что он полетал со своей милой девочкой?

— Плохого более чем достаточно! — сердито выкрикнула Прати, всё время сверля меня взглядом. — Если бы что-то пошло не так, он бы погиб! С такой высоты магическая сила не имеет значения: одна ошибка может стать смертельной. Это относится не только к нему или кому-то ещё, но даже к самому Королю демонов! — Её выражение немного смягчилось. — Зилбагиас, прошу, не пойми меня неправильно. Я не хочу накладывать на тебя бессмысленные ограничения. Но этот случай вполне мог стоить тебе жизни. Никакие тренировки не компенсируют отсутствия крыльев. Если тебя без поддержки выбросит в небо, ты будешь беспомощен. Я беспокоюсь за тебя.

— Я… понимаю. Ещё раз прости. — Чёрт, может, она перестанет так обеспокоенно на меня смотреть? — Но пусть я и сказал, что меня понесло, я правда абсолютно доверяю Лайле. Кроме того, ей вовсе не нужно лететь, если она хочет меня убить. Если бы она правда хотела, у неё уже было бесчисленное множество возможностей убить меня. — Честно говоря, то, что Прати так расстроилась, застало меня врасплох. Казалось, она опоздала с тревогой. — И к тому же, как бы плохо это ни звучало, я не разбился насмерть. Я вернулся живым, так что…

— Согласна. — Гориласия кивнула, заложив руки за голову. — Я внимательно присмотрелась к этой Лайле, и, честно говоря, она смотрела на Зилбу глазами юной невесты, глядящей на будущего мужа. Мне трудно представить, что она попытается ему навредить.

Отлично! Хорошая работа, Гориласия! Я не ожидал такой идеальной поддержки! Прати скривилась. Ей будет трудно продолжать возражать против того, кому Эффусура фактически дала одобрение.

— Это… правда, но…

— Просто признай. Ты нервничаешь, потому что сын вышел из-под твоего контроля. — Гориласия озорно усмехнулась и ткнула Прати в щёку. Остановись, пока выигрываешь, и перестань тыкать медведя!

Но Прати лишь поражённо вздохнула. Она явно была недовольна, но всё же опустилась обратно на диван.

— Если ты так говоришь, значит, пока она безопасна. — Но она продолжила, с явным подозрением на лице: — Однако Эффусура может обнаруживать только эмоции в настоящий момент. Это не исключает возможности, что в будущем всё изменится.

— Пожалуй. — Гориласия нахмурилась, подперев голову рукой. Прати была права. В конце концов, несмотря на распознавание моей враждебности, именно Гориласия сказала, что у меня нет злого умысла против Прати. — Но ради этого тебе придётся настороженно относиться ко всем, верно? Никогда не знаешь, когда кто-то ударит тебе в спину.

— Предательство личной служанки можно пресечь в зародыше, если не прекращать тренировки, так что это не проблема. Но никакая тренировка не предотвратит смертельность падения с большой высоты. Я тревожусь именно потому, что это гораздо опаснее.

Несмотря на слова Прати, я едва ли мог счесть предательство кого бы то ни было «не проблемой». Но её тревога была понятна. Даже если она доверяла мне и полагалась на меня, полностью положиться на Лайлу она не могла. А поскольку у Лайлы был способ навредить мне, который Прати никак не могла предотвратить, это её беспокоило.

— И падение с такой высоты — не единственная угроза, которую она представляет. Если бы захотела, она могла бы легко унести его на территорию Альянса.

Сердце у меня едва не выпрыгнуло из груди. Как бы мне ни хотелось не показывать никаких реакций рядом с Гориласией.

— Зачем ей это? — спросила Гориласия.

— Разумеется, у меня нет доказательств, что она так поступит. Но Зилбагиас — принц. Возможно, в качестве мести она могла бы решить, что доставить его туда в качестве заложника нанесёт демоническому королевству больший урон.

— Довольно смелый ход. — Гориласия улыбнулась. — Но эта девочка правда любит Зилбу, знаешь? По крайней мере сейчас.

— Если бы я могла гарантировать, что эта любовь продлится вечно, мне не о чем было бы тревожиться. — Прати вздохнула. — От этого мне правда хочется, чтобы я унаследовала Эффусуру, а не какую-то Репида Скиас.

Что значит «какую-то Репида Скиас»? Ты понимаешь, что Гориласия из рода Досротос, да? Ты заденешь её чувства, если будешь так говорить о магии её семьи.

— Хотя довольно удачно, что она не унаследовала такую полезную родовую магию. Будь у неё способность видеть твои эмоции насквозь, твоё прикрытие давно бы рухнуло, — сказала Анте, и по моей спине пробежал холодок.

Она была права. Представьте распознать такую жажду убийства в младенце сразу после рождения. Объяснить это было бы невозможно. Новорождённый с такой явной враждебностью был бы слишком необычен. Если бы она увидела это, тогда…

Слава всему, что не увидела. Кстати, слава всему, что в ранние годы меня держали изолированно от остальных родственников, — это было бы так же плохо! Похоже, ранние годы жизни я провёл на тонком льду. Нет… сейчас всё всё ещё так, разве нет?

— В любом случае, жаловаться на унаследованную магию бессмысленно. — Гориласия фыркнула. То, что она не сильно обиделась на слова Прати, видимо, означало, что сама она тоже ценит Эффусуру выше магии рода Досротос. — Если ты тревожишься, что эта девочка передумает… у меня есть идея. — Но от улыбки, появившейся на её лице, у меня возникло дурное предчувствие.

— Правда? Я с удовольствием её выслушаю, мама.

— Всё просто. Если её чувства изменятся, она не сможет скрыть истинное поведение. Какой-нибудь тупой мужчина, может, и попадётся на её уловку, но другую женщину она так легко не обманет, верно? — Гориласия повернулась ко мне, будто заглядывая прямо в душу. — Так что, если хочешь убедиться, изменились ли её чувства, просто заставляйте их время от времени демонстрировать привязанность.

— Что?!

— Простите?!

Мы с Прати закричали одновременно.

Что эта бабка вообще думает?! Она хочет, чтобы мы миловались перед моей собственной матерью?! Это что, какая-то больная шутка?!

— Любая женщина должна понять, действительно ли она влюблена или просто играет, чтобы одурачить мужчину, не так ли? Для этого магия не нужна. — Её улыбка стала ещё озорнее. — Уж с такими женщинами в замке ты теперь, наверное, привыкла иметь дело. Едва ли я ожидаю, что эта девочка сможет тебя обмануть.

— Хм… — Прати задумалась. Да ладно, здесь даже думать не о чем! — Это может сработать…

Серьёзно?..

— В любом случае, я, возможно, буду время от времени навещать вас в замке. Использую это как возможность опросить Лайлу. Это должно дать тебе хотя бы несколько десятилетий спокойствия.

— Мне это не нравится, но альтернатив у меня нет.

Я совершенно потерял дар речи.

И так, в обмен на возможность летать с Лайлой, меня заставили регулярно доказывать свою «любовь» к ней перед Прати…

†††

«Повезло» — наверное, не самое подходящее слово, но в землях Рейдж Гориласия, кажется, почти не отходила от нас. Поскольку она могла присматривать за Лайлой, пока не было причин вести себя чересчур влюблённо. Когда мы вернёмся в замок, всё будет иначе…

— Что?! Перед твоей матерью?! — Естественно, Лайла сильно смутилась, когда я скорбно передал ей решение Прати. — Я… наверное… я п-постараюсь… — Лайла сжала кулаки, собирая решимость, и лицо у неё густо покраснело.

Она собирается нырнуть в это с головой, да?

— Тебе ведь придётся сделать то же самое? Может, стоит поработать над движениями бёдер.

Если выбраться из этого невозможно, мне придётся сделать нашу страсть настолько интенсивной, что Прати быстро от неё тошнить начнёт!

В любом случае, каким бы бурным ни был день, он в конце концов прошёл. Как и было запланировано, на следующий день мы отправились к руинам для тренировки городского боя. От столицы это было примерно в двух часах пути на скелетной карете. В туманной долине тихо стояла старая заброшенная деревня.

Торговый город Тарфос. Давным-давно он был процветающей перевалочной точкой для торговцев, идущих в соседние страны. После падения столицы жители не пожелали подчиниться демоническому королевству и продолжили сопротивляться… поэтому их всех истребили, включая женщин и детей.

Хотя история насчитывала уже сотни лет, городской облик по большей части сохранился, и теперь Тарфос использовали как тренировочную площадку для обучения городскому бою. Сам город был заброшен, но сразу за ним построили небольшое жильё для демонов, использующих эту зону. Оно выглядело чем-то похожим на город возле Тёмного портала, Космологию. Кроме того, по словам Гориласии, жильё за пределами Тарфоса было довольно высококлассным.

— Еда здесь творит чудеса с вымотанным телом. Плюс вся кровь и грязь, накопившиеся за день, смываются в горячем источнике. Так что, каким бы тяжёлым ни был сегодняшний день, у вас будет чего ждать!

— Есть, мэм…

Так и был определён наш режим тренировки. Даже воины Досротос, обычно такие яркие и энергичные после привычной рутины, будут полностью выжаты. День обещал быть кровавым и грязным. Мысль о хорошей еде и горячем источнике служила лишь слабым утешением, пока мы снаряжались и брели в город, очень похожие на колонну заключённых, идущих к виселице.

Если говорить совсем честно, дальше начался ад. Всё было настолько жестоко, что подняло старые воспоминания об обороне городов в прошлой жизни.

— Запомните! Люди слабы, поэтому они будут драться грязно, чтобы получить преимущество! — наставляла нас Гориласия, пока мы ходили строем туда-сюда. — Первое правило городского боя: не щадить никого! Даже мирных жителей, которые молят о пощаде! — Затем мечом в руке она срубила стоявшее рядом чучело человека, стоявшее на коленях будто в молитве.

— Люди обожают этот приём! Использовать слабаков как приманку, а потом пытаться застать вас врасплох со слепой стороны. Лучшее противодействие — не играть в их игры. По маршруту марша вы найдёте несколько таких чучел. Уничтожайте их сразу, как увидите! Настоящий бой требует меньше думать и больше действовать!

— Есть, мэм! — трое идиотов выпрямились, ответив хором. Я нахмурился.

В самой тактике она была недалека от истины; я и сам раньше её использовал. Мы просили героев или солдат снять броню и сыграть роль приманки, а когда враги отвлекались, устраивали засаду. Но мирных жителей мы никогда не использовали! Хватит выдумывать хрень, старая ведьма!

— Второе правило городского боя: всегда смотрите под ноги! — Затем она топнула ногой по ближайшей каменной плите. С громким треском плита разломилась надвое, и её нога ушла глубоко вниз. Это была яма-ловушка. — Загляните внутрь.

— Ух ты…

— Жестоко…

— Выглядит ужасно…

Трое идиотов заглянули внутрь и задрожали. На дне ямы стояло множество металлических шипов, направленных по диагонали вниз. Стоит ноге провалиться внутрь — они впивались бы в неё, и вытащить её было бы исключительно трудно.

— Люди без проблем используют такие ловушки, чтобы замедлить вас. Вы, ребята… — Гориласия взглянула на нашу обувь. — Хм. Ботинки хорошие. От Зилбы и Кувилтала я этого ожидала, но даже вы трое идиотов экипированы довольно прилично.

— Хе, благодаря родовой магии моей семьи у них есть дополнительный слой защиты, — гордо заявил Альба.

— Вот как? Интересно. Это можно добавить к уже готовому снаряжению?

— Да, если оно не обладает особенно сильными магическими свойствами.

— Отлично. Пожалуйста, если не затруднит, я заплачу вам за комплект для всех.

— Подождите, серьёзно?! С радостью! Мать и сестра точно сделают для нас! — К удивлению, Альба, похоже, был на седьмом небе от внезапно свалившейся работы. — Правда, защита не такая уж мощная.

— Даже самая малая разница может решить вопрос жизни и смерти, — фыркнула Гориласия. — В любом случае такие ловушки расставлены по всему вашему маршруту. Ночные эльфы изучили, какие ловушки обычно используют люди, и воспроизвели их. Я покажу примеры.

Затем Гориласия начала демонстрировать ряд «трусливых» человеческих ловушек.

— Переворачивающиеся доски. Наступаешь — они взлетают и запускают в тебя клинки.

— Ух…

— Проволочные ловушки. Они замаскированы, и если порвать одну из проволок, из стен вылетают клинки или на тебя падают камни.

— Бр-р…

— Колёса с шипами. Вариант предыдущих шипованных ловушек. Острые шипы на вращающемся шесте разорвут тебя, если упадёшь внутрь.

— Га…!

С каждой ловушкой трое идиотов бледнели всё сильнее.

Да, все эти ловушки были мне очень знакомы. Раз в сто лет на них удавалось поймать демона… но теперь я понимаю, что, наверное, они были эффективны только против нищих демонов, у которых не было средств получить нормальную тренировку.

— Кстати, хотя здесь мы, разумеется, этого не воспроизводили, клинки и шипы часто мажут экскрементами. Даже Перенос не может исцелить вас от яда! Если угодите в такую ловушку, обязательно вырежьте всю плоть вокруг раны!

— Угх! Как ужасно!

— Трусы! Непростительно!

— Нам лучше быть осторожнее и не попадаться!

Трое идиотов дрожали.

— Вы правда заходили так далеко? — спросила Анте, сама немного ошарашенная.

Конечно. Иногда мы использовали ядовитые грибы или змеиный яд, но не было ничего удобнее собственного дерьма.

— Если кто-то попадётся в одну из таких ловушек, с ним будут обращаться точно так же, как если бы его поймали на поле боя!

Чёрт. Значит, ответственность ложится на меня!

На мой беззвучный крик Гориласия бросила в мою сторону слегка сочувственный взгляд.

Трое идиотов, только попробуйте попасться! Я вам не позволю!

— Все эти ловушки расставили подчинённые Зилбы, — объяснила Гориласия, указывая на группу ночных эльфов-охотников во главе с Вироссой. У всех были самодовольные, довольные лица. Они, наверное, выложились по полной, стараясь сделать ловушки как можно дьявольски изощрёнными ради моей тренировки. Я едва не прослезился. Правда. Избегать человеческих ловушек было не такой уж проблемой, но уверенность начала шататься, когда я узнал, что это работа ночных эльфов.

— А теперь начнём тренировку! Вы готовы?!

— …Да…

— Громче!

— Да!

— Хорошо! И наконец, третье правило городского боя! Ни на миг не теряйте бдительности! Вот и всё!

И так по заявлению Гориласии начался наш путь через ад.

— Ну же! Быстрее! Покажете слабость — станете мишенями!

Под крики Гориласии мы во весь дух неслись по переулку, а в нас летели камни и стрелы. Нам нужно было добраться до дома в конце переулка и зачистить его.

— Человеческий мирный житель! Что делаем?! — закричала Гориласия.

Из переулка выскочило человеческое чучело в позе молящего. Не пропустив ни удара, я срубил его мечекопьём и продолжил бежать. Ограничение помогало ослаблять летящие в нас снаряды, но это не значило, что они будут безвредны, если попадут в глаза или лицо. А если эти снаряды отвлекут нас, мы можем потерять контроль за ногами —

— Гааааа! — С глухим стуком одна нога Альбы провалилась в яму.

— Бросьте его! Враг хочет вас замедлить! Спасёте потом! Приоритет — уничтожение противника! Пусть дурак, попавшийся в ловушку, сам из неё выбирается!

— Аххх! Лодыжка… моя лодыжка! — кричал Альба, безуспешно пытаясь вытащить ногу из ловушки. Похоже, это была смесь ямы и капкана. Какими бы прочными ни были ботинки, капкан всегда целился в конкретную слабую точку — голеностопный сустав.

Оставив Альбу под градом камней, мы ворвались в дом.

— Гааааа!

И едва мы это сделали, Оккенит не заметил растяжку внутри, отчего огромное бревно маятником качнулось вниз и ударило его сбоку. Он врезался в стену, изо рта хлынула кровь. К бревну прикрепили множество шипов, многие из которых пробили Окке грудь.

— Чтоб вас всех!

С криком, но невероятно осторожно ставя ноги, Сейранит пошёл вперёд, чтобы занять верх здания. Выбив дверь ногой, он выждал вдох, проверяя ловушки, и бросился вверх по лестнице —

— Гух…

— и тут же провалился в яму, когда первая же ступень лестницы раскрылась под ним. Шипованные валики вдвинулись с боков, пронзая его незащищённые ноги и подмышки. Без воздуха даже на крик он только посмотрел вверх и принял свою судьбу.

— Чёрт, почему именно я застрял с исцелением этих парней?!

Оставив Сейру, я выплеснул раздражение, поднимаясь по лестнице, где меня встретила очередная раздражающая проволочная ловушка. Связана с потолком, да? Ага! А за ней яма. Блин, они правда тщательные! Если бы у нас было сколько угодно времени расставлять такие ловушки в домах, оборонять города было бы легко!

Уклоняясь и обезвреживая бесчисленные ловушки, я поднялся наверх и сразил зверолюдей, игравших человеческих солдат. А потом моя любимая часть… исцеление всех.

— Ребята… пожалуйста… начните уже учиться…

Мы сделали короткий перерыв в тренировке, пока Лилиана вылизывала мои раны, дав мне время пожаловаться. Жестокая тренировка — это одно. Ожидаемо, что люди будут получать травмы. Но эти трое идиотов словно не могли не попадаться в ловушки!

— Простите…

Естественно, оправдаться им было нечем.

— Как вам удаётся избегать всех ловушек, ваше высочество?..

— Интуиция, — коротко ответил я. Не мог же я рассказать им обо всём опыте из прошлой жизни. Трое идиотов переглянулись с растерянными лицами.

Но и задирать нос я тут не мог. Поскольку ловушки маскировали ночные эльфы, в итоге я просто тыкался вслепую, угадывая, где они могут быть.

— Кстати, если бы это был настоящий бой, те шипы и клинки были бы покрыты дерьмом. В таком случае можете бинтовать раны сколько угодно, но, скорее всего, ещё долго мучились бы после возвращения домой. Не удивилась бы, если бы это вас убило, — объяснила Гориласия, добавив ещё один оттенок отчаяния на лица троицы.

Перенос мог справиться почти с любой раной или травмой, но с ядом и проклятиями всё было иначе. Если яд всё ещё оставался в теле, Перенос мог временно вернуть здоровье, но потом человек снова бы рухнул. Постоянно использовать Перенос, чтобы поддерживать тебя до тех пор, пока яд не выйдет, стало бы огромной нагрузкой. Никогда бы не подумал, что обмазывание оружия дерьмом от отчаяния создаст врагу столько проблем…

Но, с другой стороны, у них было полно человеческих рабов, которых можно использовать как расходный материал для Переноса. Переждать яд в организме для них было вполне возможно. В итоге всё, чего добивались наши усилия, — смерть ещё большего числа людей. Чёрт…!

— Простите, что бесполезны. Но разве не несправедливо, что мы всегда идём впереди?! — Пока мой собственный гнев начинал тлеть, Альба повернул своё раздражение на Кувилтала.

— Не заблуждайся. — Кувилтал и его люди ответили холодно. — Ваша работа — быть нашим авангардом. Обнаруживать и расчищать ловушки — ваша задача. Наша — защищать жизнь принца. Это куда важнее.

Затем Кувилтал фыркнул, оглядывая ловушки.

— Мы бы никогда не попались в такое. Именно ваша неопытность — причина, по которой мы даём вам потренироваться. Или что? Планируете ныть, когда попадётесь в ловушку на настоящем поле боя? Не смешите…

Люди Кувилтала начали насмешливо ухмыляться. Поскольку рядом со мной он и его люди обычно были очень вежливы, увидеть их такими высокомерными, как обычные демоны, было довольно свежо. Трое идиотов лишь скрипнули зубами от его ответа.

— Впрочем, сомневаюсь, что слов вам хватит. Позволь показать разницу, которую даёт наш опыт, мальчишка. — И Кувилтал вышел вперёд.

В тот миг, когда тренировка началась снова, Кувилтал хмыкнул и топнул по земле, послав по улице волну магии. В тот же момент из нескольких каменных плит дороги вырвались каменные копья, мгновенно уничтожив все ловушки на улице.

— Эм… а эта тренировка правда нужна? — осторожно спросил Сейранит. Альба и Окке, похоже, тоже думали, что смысла мало, если Кувилтал способен сам справиться со всем.

— Разумеется. Если со мной что-то случится, прорываться придётся вам, — ответил Кувилтал неоспоримо.

Он был прав. Поскольку у этих ловушек не было магических свойств, обнаружить их магией было нельзя. Кувилтал смог уничтожить ловушки только потому, что сам заметил их все.

— Вы слишком сосредотачиваетесь на одном, потому что боитесь ловушек. Нужно держать поле зрения шире… — И началась лекция. Честно говоря, он отлично заботился о тех, кто под ним.

Так что, с тяжестью усталости на плечах, мы продолжили. Скажу прямо: на настоящем поле боя не было и близко столько ловушек! У нас не было времени расставлять столько!

— Иными словами, цель — сделать тренировку настолько тяжёлой, чтобы настоящий бой по сравнению с ней казался куда легче, — прокомментировала Анте.

К сожалению, она была совершенно права. Кроме того, дневные бойцы вроде зверолюдей и гоблинов обычно всё равно проходили первыми и зачищали большую часть ловушек.

— Хорошо бежите, но мы ещё не закончили! — Под слишком бодрое давление Гориласии мы продолжили пробираться по городу. Обезвреживать ловушки, уничтожать вражеских солдат, разрушать человеческие чучела…

В общем, рук у нас было полно. Это было жестоко. Я чувствовал, как ощущения начинают притупляться, как цвет уходит из зрения. Давно я этого не испытывал. Чувство, когда затяжной бой доводит тебя до предела.

Когда я в последний раз такое чувствовал? В бою с королевской гвардией Короля демонов перед тронным залом? Пока часть мозга застряла в воспоминаниях, я прорвался через переулок и направил мечекопьё на очередное чучело —

— и встретился с ним глазами.

— П-пожалуйста, не надо! Не убивайте меня! — Это была женщина. В тонкой грязной одежде стояла совершенно обычная молодая человеческая женщина. — Пожалуйста! Я ничего плохого не сделала!

Упав на руки и колени, женщина отчаянно молила о пощаде, заставив мой мозг застопориться…

— Осторожно! Сбоку!

…так что я даже не смог отреагировать на предупреждение Анте.

С громовым рёвом стена рядом со мной обрушилась, и боевой молот ударил меня в бок. Чудовищный удар оставил меня в пугающей агонии: я почувствовал, как под ним ломаются кости. Воздух выбило из лёгких, и я беспомощно рухнул на землю. Я не мог дышать.

— Ха-ха-ха, ещё один идиот-демон попался! — Регориус с хохотом размахивал боевым молотом.

— Ну же, я ведь предупреждала тебя об этом, — вздохнула Гориласия.

— Гори… что…

— Мы ведь говорили о человеческих мирных жителях, да? Они всё время используют их как приманку. — Схватив меня за волосы, она откинула мою голову назад.

Ай…!

— И что я велела тебе делать? Что нужно сделать, как только увидишь такого?

Прекрати…

— Вот это!

Прекрати!!!

Без тени колебаний она взмахнула мечом. Женщина сдавленно захрипела и рухнула, кровь брызнула из диагонального разреза через живот. Её теперь безжизненное тело упало лицом ко мне — пустые глаза смотрели прямо на меня.

— Ах, какая трата! — невольно воскликнул Сейранит, наблюдавший со стороны.

— О, точно. Мы могли использовать её для исцеления… — Гориласия высунула язык и состроила глупое лицо. — Исцеление Зилбы оказалось таким удобным, что у меня просто вылетело из головы. Вот ведь роскошь.

— Что эта женщина здесь делала, инструктор? Она выглядит слишком молодой, чтобы её списывали, — с недоумением спросил Оккенит.

— Она, видимо, бесплодна. Тех, кто не может рожать детей, вместо этого просто используют для исцеления.

— А, тогда понятно… — Оккенит кивнул.

Я мог только беспомощно смотреть на тело женщины. Как… как можно было убить кого-то так… бессмысленно? Со всеми остальными всё было нормально, но мне казалось, что я остаюсь позади.

Нет… со мной здесь застрял ещё один человек. Я чувствовал, что был ещё кто-то, тоже ошеломлённый, — Альбаориль.

— Ладно, исцеляйся. У нас впереди ещё куча тренировки. — Гориласия стукнула меня по голове.

Глубоко в груди будто вспыхнуло пламя. Но я подавил его. Пришлось. Единственное, что хоть немного отвлекало, — боль от раздробленной грудной клетки. Я не мог позволить жажде убийства взять верх, не перед Гориласией!

— Гав-гав!

Лилиана подбежала ко мне, вылизывая раны. Совсем скоро боль ушла. Дыхание вернулось в норму. Но…

Лилиана жалобно заскулила и двинулась лизнуть мёртвую женщину в щёку, но уши у неё поникли. Никакое исцеление уже не поможет. Невозможно спасти того, кто уже мёртв.

[[image:/storage/reader-images/652fd8c6aa9de15474b3c70d320be3c15d53dccb.png]]
†††

После этого мне пришлось убить ещё троих.

Эта адская тренировка в Тарфосе продолжалась. Как и первую женщину, рабов расставили по городу в качестве ловушек. Я сам активно их рубил. Убивать их было частью нашей тренировки. В таком случае, чем позволить сделать это другим… этот запрет лучше было взять на себя мне.

Чёрт!

Кроме того, когда мы только начали тренировку, трое идиотов кричали и вопили каждый раз, когда попадались в ловушку, но, кажется, их так вымотало, что теперь даже со смертельными ранами они просто молча ждали, пока их освободят. Хотя я предпочёл бы, чтобы они вообще не попадались. И всё же по сравнению с началом они стали невероятно осторожными и хитрыми.

Еда и горячий источник за городом были великолепны, но они, видимо, были необходимы, чтобы новобранцы выдержали такую тренировку и не сломались. Вот ведь роскошь…

Так мы три дня выматывали себя телом и разумом. В последний день мы собрались на центральной площади города.

— Сегодня мы подготовили особое финальное испытание специально для вас.

Мы с тремя идиотами не могли не встревожиться от этого заявления. В конце концов, говорила Гориласия. Кто бы стал радоваться, услышав такое от неё?

— Ладно, выводите их!

И моё настроение, уже лежавшее ниже некуда после её первого заявления, продолжило падать, когда её сигнал приняли.

Перед нами высыпало около пятидесяти человеческих рабов. Молодых среди них почти не было, в основном средний возраст и старики. Помимо обычной синей одежды, обозначавшей их рабский статус, они были вооружены мечами и щитами. Хотя они выстроились как отряд, их скованные и неловкие движения напоминали любителей. Словно ополчение, отправленное на фронт после самого минимального обучения.

На их лицах лежало напряжение — то самое напряжение, тревога людей, доведённых до края и понимающих, что это конец. Это было не просто отчаяние. Это были лица людей, поднявших мечи с решимостью защитить нечто важное.

Почему они здесь? Объяснение Гориласии едва ли требовалось, чтобы понять.

— Итак… ты хочешь, чтобы мы их убили?

— Ха. Если сможете, — насмешливо ответила Гориласия.

С какого чёрта ты смеёшься? Думаешь, это шутка?!

— Сдержись! Твоя жажда убийства просачивается наружу! — резко сказала Анте.

Да? И что?

Сверкающая Эффусура Гориласии увидит ровно то, чего и ожидают от принца демонов.

— Похоже, ты меня сильно недооценила. Ты хвасталась этим «финальным испытанием», но это всё? — сказал я, не пытаясь скрыть презрения, и указал подбородком на группу людей. — Какой бы ни была их численность, такая мелочь — не более чем корм. Это пустая трата времени и ресурсов. Если это просто для твоего развлечения, выбери хотя бы что-то чуть более со вкусом. — Что, по её мнению, кто-то из нас вообще вынесет из такого боя?

— Зилбагиас, никто не недооценивает твою силу, — раздался за спиной знакомый успокаивающий голос. Это была Прати. — Мы видели, насколько ты силён на тренировках здесь. Никто не сомневается, что если тебя отправить на фронт прямо сейчас, ты с лёгкостью справишься с любым испытанием. Но ты не солдат рода Рейдж. Ты принц демонов. Риск не стоит того, какими бы низкими ни были шансы. Поэтому, прежде чем отправить тебя на настоящее поле боя, мы хотим показать тебе кое-что.

Воздух наполнился звоном кольчуги — шагами вооружённого человека.

— Мы хотим показать тебе, насколько раздражающими могут быть люди, если они связаны святой магией. — Прати указала.

Даже с одного взгляда было ясно, кто этот парень: герой.

Словно я смотрел на себя прежнего.

— Какая роскошь, — сказала Гориласия. — Испытать святую магию до выхода на поле боя — почти неслыханное дело. Возможно, такое происходит впервые в истории.

— Мы подготовили это специально для тебя, Зилбагиас. Исключительная редкость — захватить героя живым, — объяснила Прати, вся в улыбках. — Твоим противником будет это ополчение во главе с героем.

Я слышал, как скрипят мои зубы, когда я сжал их.

†††

Вернёмся на несколько недель назад…

Когда Леонардо пришёл в себя, он обнаружил, что привязан к стулу. Зрение плыло. Он смутно понимал, что это побочный эффект какого-то препарата.

Где… я…?

Его захватили живым в лагере Эмергиаса, пытали ночные эльфы, а потом наконец накачали чем-то. Всё, что было после, расплывалось.

Что произошло? Даже ощущение времени было смутным. Ясно было лишь одно: властное чувство, нечто между тошнотой и голодом, накатывало на него волнами. Он не только не мог пошевелить руками и ногами — правую руку он вообще не чувствовал. Ноги и левая рука тупо ныли. Вероятнее всего, правую руку он потерял. Он предположил, что остальные три конечности тоже бесполезны. Хотя помнил он немного, сами пытки он всё же вспоминал.

Что же с ним будет дальше?

Шар… все…

Он не хотел думать. Мысли принесли бы только пустое горе.

Затем снаружи послышались приближающиеся шаги, и только тогда он понял, что привязан в тёмной тесной комнате. Дверь перед ним резко распахнулась.

— Значит, это он?

— Выглядит ужасно. Ты уверена, что он жив?

Хотя лицо у него распухло настолько, что он едва видел, новыми обитательницами комнаты, похоже, были две демоницы. От обеих он чувствовал зловещее магическое давление.

— Повинуйся.

Это давление внезапно железной хваткой сжало его душу.

— Похоже, да.

— Отлично. Было бы жаль, если бы он не дожил после того, как его везли сюда такую даль.

Более массивная из двух женщин подняла его вместе со стулом и вынесла наружу, тряся на ходу. Наружу? Свежий воздух. Звёздное небо. Незнакомый пейзаж.

— Ка… ре… та…

И он понял, что находился вовсе не в маленькой комнате, а в одной из демонических карет на костяной тяге.

— Хм… здесь написано, что из-за пыток у него развилась сильная зависимость от препаратов. От этого парня будет хоть какая-то польза? С ним куча дополнительных препаратов. Как мило с их стороны.

Послышался шелест перебираемых бумаг.

— Правая рука отсутствует. Оставшиеся руки и ноги сломаны. А, нескольких пальцев тоже нет. Правый глаз выбит. Стандартная работа ночных эльфов, полагаю.

— Одного здорового тела должно хватить. — Две женщины болтали, пока несли его. Куда они его тащат?

Когда он в следующий раз пришёл в себя, то обнаружил, что привязан к кровати.

— Me Ta Fesui.

Он ощутил странное чувство, словно вся боль и травмы изгоняются из его тела.

И вместе с этим к разуму вернулась ясность. В то же мгновение воздух разорвал крик боли, мучительный вопль человека, чей мир подходил к концу; он мгновенно вырвал Леонардо из оцепенения. Тот попытался как можно скорее вскочить с кровати и помочь… но обнаружил, что не может двигаться.

— О, рада видеть, что ты полон сил! — весело сказала женщина. Демон! Затем он заметил обсидиановый клинок, приставленный к его шее. — Не делай глупостей. Хотя можешь, но просто убьёшь себя. Думаю, тебе лучше сначала понять, что происходит, — сказала она почти безразлично.

Взгляд Леонардо обвёл комнату, стараясь впитать как можно больше.

Комната была маленькой. Он лежал на кровати. С ним была эта массивная демоница и другая, похожая лицом, но моложе.

А на полу… лежал человек в ужасном состоянии. Его правая рука сгнила, всё тело было покрыто кровью. Он беспомощно дёргался. Что, чёрт возьми, произошло?!

— А?! Моя рука…?! — Тут он понял, что правая рука вернулась.

Что?! Как?!

Высокоуровневые исцеляющие чудеса могли восстанавливать потерянные конечности, но вокруг были только порождения тьмы!

— Прости, что вываливаем это на тебя, когда ты ещё не пришёл в себя, но тебе придётся разобраться. — Не обращая внимания на растерянность Леонардо, массивная женщина начала объяснять.

Они находились в столице территории Рейдж, глубоко в демоническом королевстве. Его взяли в плен на фронте и продали им как раба. Родовая магия рода Рейдж перенесла его травмы на другого раба, тем самым исцелив его. А причина, по которой они его купили…

— Вы хотите, чтобы я тренировал ваших рабов?!

— Именно. Мы хотим, чтобы ты сделал из них сносных солдат, чтобы они могли сразиться с моим внуком.

— Да пошли вы к чёрту! — Леонардо взревел и попытался пустить в ход огненную магию —

— На колени.

Леонардо захлебнулся. Видимо, пока он был под препаратами, они внедрили проклятие в его разум. К тому же магия женщины намного превосходила его собственную. Подавить его было для неё детской забавой.

— Не нужно так злиться. Сделка для тебя не такая уж плохая, знаешь? Мой внук — седьмой принц демонов. Если хорошо обучишь рабов, может, у тебя даже появится шанс убить принца демонов. А если победишь, мы даже отправим тебя обратно в Альянс живым.

— Чёрта с два… я… в это поверю…!

— Неважно. Я не вижу смысла пытаться убедить тебя, что говорю правду. Мне нужно было лишь дать тебе немного надежды, причину сражаться. — Женщина зловеще улыбнулась. — К тому же ты ведь хочешь домой, да? Всё это время ты бормотал, что хочешь увидеть «Шар». — В глазах демона вспыхнул мутно-красный свет.

После долгих раздумий Леонардо наконец решил сотрудничать. То, что он помогает демонам получить желаемое, бесило его до предела, но это казалось лучше, чем умереть без смысла. В конечном счёте женщина, имя которой, как он узнал, было Гориласия, оказалась права. Если он сделает ровно то, что они говорят, у него может появиться шанс убить принца демонов. Только за это он мог ухватиться.

Он не был настолько наивным или оптимистичным, чтобы действительно верить, будто вернётся домой живым. Но даже так «надежда», которую дала ему Гориласия, разъедала сердце, разлагала и без того измотанный дух.

Затем его отвезли глубже в горы, где поручили тренировать пятьдесят умелых рабов, прежде служивших в демоническом королевстве.

— Я герой Леонардо. Рад познакомиться.

У него было всего три недели, чтобы научить их основам боя… но он понял, насколько это будет трудно, едва увидел их.

Каждый из них смотрел на него мёртвыми глазами. Ни один не выглядел бойцом. Они слушали всё, что он говорил, но никогда не отвечали. Их страх перед надсмотрщиками — ночными эльфами, зверолюдьми и демонами — был настолько велик, что они не могли поддержать разговор.

Первые несколько дней Леонардо учил их основам движения в группе и пытался растопить лёд. По крайней мере, они привыкли выполнять приказы, так что строевой шаг и построение давались им довольно легко. Это было немного удивительно для людей, которые никогда в жизни не действовали как единая группа.

— Понятно… вот как вы жили.

— Да… — ответил раб по имени Виго.

Пусть и под надзором, Леонардо смог есть и спать вместе с рабами, укрепляя связь с ними. Небольшое число наконец начало говорить — Леонардо просто был слишком неизвестным, они боялись его, — а когда он сблизился с этими немногими, остальные рабы тоже начали открываться. И медленно, но верно он смог наладить отношения со всей группой.

Совместный бой требовал, чтобы они сблизились как люди. Более всего Леонардо было любопытно, как живут те, кто находится в глубине демонических владений. Но услышанные истории оказались далеко за пределами всего, что он мог представить.

— Тех, кто рождается с какой-либо слабостью, сразу отбраковывают.

— Как только они начинают хоть что-то понимать, родители и наставники начинают их учить.

— Если они не показывают таланта, их тут же отправляют прочь.

— В кварталах не должно жить слишком много людей. Им приходится держать население низким…

— Кроме детей, отправляют тех, кто показывает худшие результаты.

— Если мы не будем стараться и сражаться, следующими отправят наши семьи.

Разговоры с рабами шли не так гладко, как он надеялся. Их словарный запас был строго ограничен. Любой культурный элемент, не связанный с их выступлениями или профессиями, безжалостно обрезали. Словно скоту не нужны лишние знания.

Так, с большим трудом, он узнал, что пятьдесят рабов, которыми он занимался, были теми, кого «отправили» после сноса и сокращения одного человеческого поселения.

— Ладно, я здесь. Что тебе нужно?

Через надсмотрщиков Леонардо удалось добиться встречи с Гориласией.

— Вы сказали, что если я одолею принца демонов, меня отпустят, верно? Я хочу чего-то похожего для остальных рабов.

— О? Ладно, я выслушаю. Зачем? — спросила она.

— Зачем? Бой ещё даже не начался, а их сердца давно умерли. Они сотрудничают только потому, что благополучием их семей угрожают, но им нужно больше. Никакая тренировка не сделает их солдатами. Они не смогут по-настоящему сражаться, — сказал Леонардо, борясь с подавляющим отвращением и ненавистью, поднимавшимися со дна сердца. — Так что, отвечая на ваш вопрос, это как вы сами сказали раньше. Им нужна надежда, чтобы сражаться.

Почему это вызывало у него отвращение? Потому что дать им надежду было тем же, что дать им отчаяние. Сейчас, подавленные отчаянием, они уже не могли вместить больше страдания. Но если у них появится надежда, смерть сможет отнять её у них. Мысль была жестокой, и это мучило Леонардо.

Гориласия хмыкнула.

— Пожалуй. Тогда как тебе вот это? За каждую рану на принце демонов одному из них позволят жить. Но я не могу отправить их обратно в старые кварталы. Нельзя, чтобы рабы, научившиеся сражаться, смешались с остальными.

— Поклянись богами.

— Ха. Ладно. Клянусь богами тьмы. И добавлю: клянусь предками рода Досротос. За каждую рану, которую получит принц демонов, одному из твоих ополченцев будет позволено жить.

Леонардо пристально посмотрел на неё: она явно слишком наслаждалась этим.

— Что такое? Я сделала ровно то, что ты просил. Разве я не заслужила благодарность?

Леонардо помолчал, а потом ответил:

— Спасибо.

Гориласия раскатисто рассмеялась на его холодный, бесстрастный поклон.

Поднимаясь, чтобы уйти, он сказал напоследок, не оборачиваясь:

— Я думал, вы просто посмеётесь и проигнорируете меня.

— У меня две причины принять твою просьбу. Во-первых, как ты знаешь, ранить принца будет совсем не просто. Во-вторых, если пощада нескольких рабов даст нам лучший результат в тренировке, это более чем честная цена.

Не сказав больше ни слова, Леонардо вернулся к рабам.

Рабы восприняли новость о сделке с умеренным подозрением, но семя надежды всё же было посажено.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Да воссияет ваш святой свет в моих руках!

Другие рабы воскликнули от удивления при виде этого. Когда они достигли некоторой слаженности в основных движениях, под ещё более строгим надзором они начали упражняться в использовании магии.

— Это святая магия. — Над ладонью Леонардо плясало серебряное пламя. — Для нас, людей, это наш козырь.

Рабы… нет, ополченцы потерялись в серебряном сиянии, их глаза были прикованы к нему так, словно страха перед стражами никогда не было. Они впервые видели нечто подобное — это благословение для человечества. Лицо Леонардо немного помрачнело. Это было слишком печально.

— Хотите попробовать коснуться?

— Что… можно?

— Конечно. Оно совсем вам не повредит, гарантирую.

Нервно один из старых рабов-музыкантов — мужчина средних лет по имени Виго — протянул руку, и её окутал серебряный свет.

— Ч… ух ты!

Ощущение было и приятным, и удивительным: новое чувство силы поднималось изнутри. Глядя, как сияет его собственная рука, он расплакался.

— Она сияет…!

— Я-я тоже хочу попробовать!

— И я! Пожалуйста, дайте мне коснуться!

Серебряный свет разошёлся по толпе. Все пятьдесят ополченцев засияли ослепительным святым блеском. Ночные эльфы-охотники и зверолюди-стражи наблюдали с напряжёнными лицами. Даже демоны потемнели лицом. Особенно Гориласия — её лицо стало каменным.

— Щиты вверх!

— Есть, сэр!

— Сомкнуть строй!

— Есть, сэр!

— Всем в атаку!

Ополчение взревело.

Казалось, святой свет воспламенил их дух и преобразил их. Конечно, в глазах Леонардо они всё ещё оставались неловкими и любительскими. Но без сомнения перемена произошла.

— Базовая выносливость здесь правда проблема. Побежим все вместе.

— Есть, сэр!

— Но просто бегать скучно. Будем петь. Герои человечества, собирайтесь! Нет врага, равного нашей мощи! Храбрые воины, воспойте свой дух небесам!

Леонардо запел, пока они бежали, но, хотя ополченцы следовали за ним, они смотрели на него в растерянности.

— Вы что, не знаете эту песню? Даже музыканты?

— Нет, не знаем…

— Ух ты, серьёзно? Она называется Гимн Серебряного Света.

Вскоре он узнал, что рабам-музыкантам позволялось исполнять лишь очень ограниченное число песен, и большая часть их музыкальной культуры была стёрта.

— Пусть песнь героев прозвучит, сердца сплотит и укрепит.

Воины, что тьму гонят прочь, вперёд. Пусть клинок врагов рассечёт.

О пламя надежды, ярче гори. Пусть наш бой озарит ночь впереди.

Души воинов, сияйте. Очищающим серебряным светом нас направляйте.

Пусть дела наши вечно звучат, пусть история победы пылает и горит.

О боги света, о законы природы, улыбнитесь нам.

Какой бы тёмной ни была пелена ночи, бояться нечего.

Наши души, наш свет изгонят всякое зло.

Вместе мы встретим новый рассвет, с победой и славой в ладонях!

Совсем скоро ополченцы выучили слова и запели вместе с ним. Вид того, как они бегут синхронно и поют, был тихим доказательством, что демоны были правы, ограничивая своих рабов.

И вот настал роковой день.

— Сегодня мы наконец сразимся с принцем демонов.

Стоя перед своим ополчением, вооружённым мечами и щитами, предоставленными Гориласией — вероятно, доставшимися от погибших предшественников Леонардо, — Леонардо начал последнюю речь.

— Как герой, я хочу сказать лишь одно. Никогда прежде я не видел, чтобы такая прекрасная группа солдат собралась за столь короткое время.

Бывшие рабы расправили плечи от гордости, слушая его. Когда они впервые встретили Леонардо, он был всего лишь чужаком, человеком из неизвестного мира. Его присутствие наполняло их только страхом. Теперь же они стояли перед ним так уверенно, что трудно было поверить, будто это та же группа. И Леонардо не лгал. Эта группа рабов, которых держали как скот, превратилась в настоящих солдат.

— Сегодняшний бой выиграет жизни ваших друзей и семей. И вдобавок, если нам удастся нанести принцу хоть какие-то раны, будет спасено ещё больше людей. Они смогут жить дальше не как рабы, а как солдаты. Как люди.

Леонардо обнажил меч. Пусть это был не его собственный клинок, но всё же святой меч, который демоны дали ему только сегодня. Но это было нормально. Пока у него и у всех остальных есть меч и щит, они могут сражаться.

— Виго! Правый фланг за тобой. Позаботься о нём!

— Есть, сэр! Предоставьте это мне! — Бывший музыкант поднял щит.

— Дирило, левый фланг оставляю тебе!

— Понял! Я постараюсь! — Бывший плотник возбуждённо обнажил меч.

— Старик Грейс, тыл за тобой. Продержись для меня!

— Я… сделаю всё, что смогу…! — пожилой бывший каменщик кивнул.

— Победим! Эти демоны нас недооценивают. Покажем им, чего мы стоим!

Ополченцы страстно взревели.

Хорошо. Теперь остаётся посмотреть, как долго мы сможем это поддерживать.

Спокойная, холодная и собранная часть мозга Леонардо всё ещё пыталась высчитать их шансы на победу. Он дал ополчению столько уверенности в себе, сколько мог. Но когда начнётся бой против принца демонов и его свиты, когда их атаки перестанут попадать, когда начнут падать товарищи… уверенность, которую он выстроил, может пошатнуться очень быстро.

Нужно закончить это как можно быстрее.

Прижимая руки, чтобы они не дрожали, Леонардо прикусил губу. Последние несколько недель его мучили побочные эффекты и ломка от препаратов, использованных во время пыток. Он едва мог спать, тело было измотано до предела. Казалось, даже если он переживёт этот бой, дни его сочтены.

Поэтому…!

Он использует оставшееся время как можно лучше. Когда он напал на лагерь Эмергиаса, он уже был практически мёртв.

Прости, Шар. Я не смогу вернуться домой.

Удалось ли ей выбраться?

Но я до самого конца буду выполнять свой долг героя. Так что, пожалуйста, пусть хоть немного — дай мне мужества.

Браслета Шар давно уже не было, но он всё равно крепко сжал правое запястье, и выражение его лица потемнело, когда он направился к полю боя.

†††

Над ночными руинами висел туман. Вместе с тремя идиотами я вошёл в участок Тарфоса для городского боя — туда, где нас ждали силы героя.

— Я пойду впереди. Сейра, Окке, охраняйте его высочество.

Понимая высокую вероятность ловушек, Альба добровольно взял на себя самую опасную роль. Два брата Нит ответили «есть, сэр!» и «положись на нас, брат!», приготовив копья по обе стороны от меня. Преодоление этого испытания означало бы конец нашей адской тренировки. Одной этой мысли хватало, чтобы снова зажечь их боевой дух.

Я вспомнил, что Гориласия сказала прямо перед началом учебного боя.

— Давайте разберём условия победы. Если силы героя сделают принца неспособным сражаться, они победят. Если силы принца захватят опорный пункт или уничтожат силы героя, он победит.

— Опорный пункт? У них есть такой? — растерянно спросил я, на что Гориласия ответила озорной улыбкой.

— Да. Старая ратуша в центре руин будет их точкой обороны. Мы разыгрываем сценарий, словно внутри находятся вражеский командующий и королевская особа. Устранить их — альтернативный способ победить вместо полного уничтожения сил героя.

Это откровение вызвало у меня дурное предчувствие.

— Значит, даже в этом сценарии с вражеским командующим нам всё равно придётся кого-то убить?

— Ага. В этом случае… семьи армии героя. Мы с самого начала дали им знать: если они будут сражаться вполсилы, их семьи заплатят цену. Разве нет?

Последние слова Гориласия выплюнула в сторону человеческих рабов, которые начали беспокойно шевелиться.

То, что их семьи держали заложниками, прекрасно объясняло решимость в их глазах. Даже если шансы на победу ничтожны, они всё равно будут отчаянно сражаться. Демонические ублюдки!

— Кстати, хотя эти рабы уже назначены на выбраковку, я заключила с ними сделку: каждая рана, которую они тебе нанесут, спасает одного из них. Я поклялась богами тьмы и предками рода Досротос, так что сдержу слово.

Значит, даже их собственные жизни на кону. Правда выложились, чтобы заставить рабов сражаться, да?

— А если каким-то чудом ты будешь побеждён, мы также пообещали отпустить героя. Знаю, поздновато спрашивать твоего разрешения, но ты ведь не против, Зилба?

Лицо героя от этих слов стало ещё темнее. Даже с приличного расстояния было видно, как крепче он сжал святой меч. Я мог лишь представить, что он чувствует в этой ситуации.

— Конечно нет. Я нисколько не против.

Он думал, что я не соглашусь на такие условия? Я вспомнил, как тогда, когда учился Именованию и сражался с теми человеческими солдатами, пообещал, что они смогут вернуться в Альянс, если победят меня.

— Нельзя знать, насколько низко они готовы пасть, Зилбагиас. Отнесись к этому как к настоящему бою, — предупредила меня Прати, и выражение у неё было необычно жёстким. — Хотя мы будем наблюдать за боем, ни при каких обстоятельствах мы не вмешаемся. С твоими навыками я не могу представить, что что-то пойдёт не так… но если возникнут какие-либо сомнения насчёт твоего боя, мы отстраним тебя от атаки на столицу. Поэтому сражайся изо всех сил.

— …Да, мать.

Теперь у меня не было оправдания, чтобы сдерживаться. Чёрт! Если я не мог увернуться от боя, то надеялся хотя бы попытаться свести человеческие потери к минимуму! А теперь плохое выступление означало бы, что меня уберут из атаки на Эвалоти. Для меня это было бы ужасно.

Я, чёрт возьми, не хотел лично участвовать в резне солдат Альянса. Но… если я упущу шанс подпитать свой Запрет, армия Короля демонов просто принесёт больше смерти и разрушения. С моего перерождения прошло уже пять лет. Я не мог терять больше времени!

— Действуй, Зилба. И вы трое идиотов. Покажите результаты тренировок!

По указанию Гориласии силы героя первыми вошли в город, а вскоре за ними последовали мы. Кстати, Кувилтал и его люди в этот раз нас не сопровождали. В конце концов, с такими опытными солдатами на нашей стороне этот бой едва ли стал бы испытанием. Хотя я был уверен, что где-то они тайно идут за нами.

— За эти несколько дней ты получил немалую силу. Для тебя это и правда стала большая удача, — сказала Анте с язвительным смехом. Она была права. Адамас был так пропитан человеческой кровью, что едва успевал высохнуть. Будь всё это проклято…!

— Интересно, как они атакуют, — пробормотал Сейра, внимательно следя за всеми окружающими окнами. Мы шли по узкому переулку. Он казался идеальным узким местом для защитников, но никаких признаков их не было.

— В таких сложных полях боя внезапная атака почти гарантирована.

Хотя, честно говоря, я не представлял, какие шансы у них есть без такой тактики. Всё, чем они располагали, — наскоро собранная тренировка и один герой, способный использовать магию. Значит, других тактических вариантов у них практически не было.

— Но дробить силы им невыгодно. Без защиты героя они будут очень уязвимы к магии. Хотя они могут заманить нас в ситуацию, где смогут гарантировать победу, пожертвовав несколькими. Например, на улице прямо перед их опорным пунктом.

— Понятно…

Впрочем, если герой умеет использовать какую-нибудь скрывающую магию, ситуация будет иной. Здесь было полно материалов для ловушек и больше камней, чем они когда-либо смогут бросить. Нужно быть начеку.

— Но это всё равно лишь один герой, верно? Победа должна быть для тебя лёгкой.

Если я использую Ограничение, сложно представить, что проиграю. Но Гориласия сказала, что ограничений нет. Есть шанс, что они используют яды и тому подобное. Будь я на месте героя, я бы воспользовался всем, что есть в моей власти, чтобы повысить шансы убить врага. И ты ведь видела его лицо, Анте? Я чувствую, что мы довольно похожи.

— Верно. Если бы мы сражались против тебя, нам нельзя было бы расслабляться ни на миг.

Правда? Он правда впечатляет, несмотря на такой юный возраст. Он правда… такой молодой…

— …собирайтесь… воины… небесам…

А? Мы остановились, услышав далёкие голоса. Они…

— …Поют? — пробормотал Окке, заканчивая мою мысль. Моя первая догадка, что это какая-то отвлекающая уловка, постепенно рассеивалась: чем ближе мы подходили, тем громче становились голоса. Это был не один и не два человека. Это был хор десятков.

— О пламя надежды, ярче гори! Пусть наш бой озарит ночь впереди!

Души воинов, сияйте! Очищающим серебряным светом нас направляйте!

В тот миг, когда этот гимн достиг моих ушей, выцветшие воспоминания вспыхнули яркими красками.

— Ты знаешь эту песню?

Ещё бы. В Альянсе с ней был более чем знаком каждый — Гимн Серебряного Света. Хотя я больше не мог вспомнить имена или лица старых товарищей, я помнил, как пел её вместе с ними.

В конце переулка лунный свет освещал городскую площадь. Вот они. Человеческие солдаты стояли плотным строем.

— Пусть дела наши вечно звучат! Пусть история победы пылает и горит!

О боги света, о законы природы, улыбнитесь нам!

Они пели во весь голос. Ловушка? Отвлекающий манёвр? Но… разве это не все они? И что важнее…

— Похоже, герой с ними.

Не пытаясь скрываться, перед человеческой армией стоял один вооружённый воин, размахивая руками, словно дирижёр. Магия, которую я чувствовал от него, означала, что это не двойник в одежде героя — это действительно он. А. Значит, вот его игра.

— Ваше высочество, они ещё нас не заметили, — прошептал Сейра. — Давайте нападём сейчас.

— Ты тупой? — Мой ответ прозвучал ледяно холодно, чисто рефлекторно. Сейра выглядел немного задетым, но так ответил бы любой высокоуровневый демон. — Ты правда предлагаешь напасть на них исподтишка? На людей? Пока мать, Кувилтал и все остальные наблюдают?

При виде моего свирепого выражения Сейра тихо ахнул, поняв ошибку предложения, и извинился. Разумеется, мы не могли так поступить, верно? Как принц демонов я не мог прибегать к подлым приёмам.

— Я понимаю логику твоего суждения, Сейра. Проще говоря, это не тот выбор, который я могу сделать, — добавил я, кивнув Альбе. Выйдя вперёд, я ступил на освещённую площадь.

Почувствовав наше приближение, герой повернулся к нам, всё ещё поя. Напряжённость лица, пылающий свет в глазах — всё было полно непокорной решимости.

Десятки человеческих солдат, все следующие за одним героем. Против них — три демона во главе с принцем демонов.

— Какой бы тёмной ни была пелена ночи, бояться нечего!

Наши души, наш свет изгонят всякое зло!

Вместе мы встретим новый рассвет, с победой и славой в ладонях!

Рёв их песни растаял в холодном ночном воздухе.

— Всем щиты вверх! — закричал герой.

Одним плавным движением вся армия подняла щиты наготове.

Сейчас пойдут. Есть ловушки? Подкрепления?

— Ничего подобного в округе я не чувствую. И никаких признаков скрывающей магии.

Они правда планируют встретить нас лоб в лоб?!

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo! — Серебряный свет вспыхнул, словно огонь, взявшийся за поле сухой травы, и мгновенно охватил солдат. — В атаку-у-у-у!

Солдаты взревели. Единым отрядом они бросились вперёд, сбиваясь вокруг героя. Они неслись на нас на полной скорости! Они правда хотят честный прямой бой без уловок?! Они с ума сошли?!

Герой сверкнул свирепой улыбкой, словно читал мои ошеломлённые мысли. Затем собрал магию вокруг себя, словно яркую искру.

— Aigia A Lumaturasu!

Серебряный свет обернул солдат подобием доспеха. В одно мгновение сила присутствия всей группы взорвалась наружу. Подождите, он в таком возрасте может использовать заклинание настолько высокого уровня?!

— Искалечить!

— Сгореть!

Альба бросил проклятие, а братья Нит выпустили волну вязкого чёрного пламени. Однако тонкая пелена Божественных доспехов чемпионов отразила проклятие.

— Agria Floga!

И волна серебряного огня пожрала тьму. Затем…

— Megari Pu Rostacia!

Развернув ещё один защитный заслон, они прорвались сквозь волну рассеянного пламени и в мгновение ока оказались на нас.

— Излейся, моя сила!!! — взревел Сейранит, без малейшей хитрости бросаясь вперёд с молитвой, приводя в действие свою власть Силы и взмахивая копьём. Этот рёв, этот гномий клинок с лёгкостью смёл правое крыло армии героя — одновременно таран и разрез. Пронзительный звук рассёк воздух: мечи взлетали, щиты сминались, людей разрубало на части, прежде чем они успевали даже вскрикнуть. Хотя копьё изгибалось до невероятной степени, оно оставалось крепким, разбрасывая солдат перед собой. Это было заслугой копья, которое дала ему Прати. Будь это его старое копьё, оно, скорее всего, разлетелось бы вдребезги.

И всё же его чудовищной силы и гномьего копья не хватило, чтобы остановить наступление людей. Нет, это было невозможно. Солдаты уже не управляли собой! Из-за отсутствия опыта с благословениями, которые дал им герой, их тащила вперёд собственная избыточная сила.

— Гаааа!

— Рааааа!

— Получа-а-ай!

Это было похоже на лавину сияющего серебряного снега. В одно мгновение волна проглотила Сейру. Они были плохо обучены и почти ничего не умели, кроме как слепо бросаться вперёд, но у них оставалось одно преимущество — чистая численность. Это давало им шанс… а из-за инерции натиска, даже когда передние ряды уничтожали, они не могли остановиться и бежать, даже если хотели.

И для меня было то же самое! Между нами ещё оставалось некоторое расстояние, но они летели вперёд как стрела. Они были так близко, что я не успевал использовать Именование!

— Владение мечом запрещено!

Проклятие схватило цель.

Одной лишь грубой силой я продавил защитные чары героя… но долго это не продержится. Движения героя слегка замедлились, когда он потрясённо взглянул на правую руку, но ему хватит считаных мгновений, чтобы сбросить проклятие. А на остальных солдат эффекта почти не было! Что за чертовщина?!

— Потому что их подготовка слишком плоха!

Га! Они не знают никакого владения мечом! Просто несутся со щитами!

— Ваше высочество! — Альба и Окке бросились вперёд, чтобы прикрыть меня от натиска, но Окке поглотило так же, как его младшего брата, а Альба, разумеется, не мог выдержать такой удар в одиночку.

— Смерть… — стиснув зубы и сбрасывая моё проклятие, герой, — тьме!

И он взревел. Святой меч, пылающий серебряным пламенем, потянулся ко мне.

— Agria Floga!

Это было похоже на струю сосредоточенной ярости и ненависти, бьющую прямо в меня. Взрыв серебряного света заполнил всё поле зрения.

Да, вне всяких сомнений, он был совсем как прежний я. Герой с атрибутом огня. Воплощение гнева человечества. Хотя было ясно, что его талант далеко превосходил то, чего достиг тогда я. В этом смысле с моей стороны было довольно самонадеянно говорить, что мы одинаковы. Его натиск содержал не только его силу, но и силу всех человеческих солдат за ним. Чтобы зайти так далеко, он справился очень хорошо. Мне говорили, что эти солдаты — умелые рабы, назначенные на выбраковку, и у них было всего несколько недель тренировки. Несомненно, раньше они даже не держали меч. Их неуклюжие движения и отсутствие чего-либо похожего на тактику этого не скрывали. Они просто сбились вместе и бросились вперёд.

И всё же… это было так красиво. Эти бывшие рабы теперь стали выдающимися солдатами. Даже без навыка у них была воля сражаться, сопротивляться. Наверняка это благодаря усилиям героя они нашли такое вдохновение. Он был не как я, герой, чьим единственным талантом было выживать. Он был настоящим, прирождённым лидером.

Чёрт… Почему? Почему мы должны были встретиться здесь вот так?!

— Впечатляет! — стиснув зубы, я отразил меч героя мечекопьём. Словно нанесённый техникой мастера меча, даже будучи отбитым, этот яростный удар оставил на моей щеке маленькую царапину.

Серебряные искры и тёмная магия закрутились наружу, уничтожая друг друга. Но непоколебимый натиск продолжался, отталкивая меня назад, пока их святая магия начала обугливать моё тело. Безумная боль заставила даже мою человеческую душу кричать в агонии.

— Моё имя…

Посреди пламени я начал читать.

— …Зилбагиас Рейдж…

Глядя в глаза герою прямо перед собой.

— …следующий Король демонов…

Глаза героя расширились.

— …и вестник конца человечества!

Вестником конца я был, конечно. Вестником того, что демонам придёт конец!

Смерть тьме.

Ради этой цели…

Я почту то, чего ты здесь достиг.

— Напитай мой подъём!

Поток тёмной магии взревел из меня, протёк по копью, когда я нанёс укол мечом. Совокупная сила всей их армии не могла сравниться с моей.

Герою оставалось только смотреть в потрясении и неверии, как мой старый, потрёпанный клинок с лёгкостью пробивает его нагрудник. С рёвом я отдёрнул копьё и провёл клинком по воздуху. Герой упал на колени, мой клинок лишь скользнул по макушке, а солдаты вокруг него были скошены.

— Гаааа!

— Рааааа!

— Честь человечеству!!!

Но сияющая армия не сломалась. Они отчаянно давили вперёд, их движения были скорбно любительскими. Теперь, когда их натиск остановился, угрозы они почти не представляли.

Колоть. Пронзать. Брать по нескольку за раз. Они хватались за древко мечекопья, так что я укоротил кости и стал размахивать Адамасом как обычным мечом, используя кости, оставшиеся в левой руке, как дубинку. Вырывать. Колоть. Бить. Разбивать. Моё зрение заливала свежая кровь, яркая человеческая краснота.

Звук болезненного дыхания за спиной привлёк моё внимание — дыхания, которое, несмотря на боль, оставалось сосредоточенным и настороженным. Да, это было обычное дыхание. Но я слишком хорошо знал звук, который издаёт человек на последнем вдохе, прямо перед тем, как его жизнь гаснет.

Я обернулся. Он едва мог приподняться от земли, но всё ещё сверлил меня взглядом. Эти глаза… да. Я видел такой взгляд раньше. Снова, снова и снова. Во время штурма замка Короля демонов у всех нас был тот же самый взгляд.

— Про… щай… — смог произнести герой, но я знал, что эти слова не мне.

Держа меч в правой руке, он почему-то перенёс раскрытую левую ладонь к правому запястью и крепко сжал его. А в следующий миг лицо у него стало лицом разгневанного бога войны.

[[image:/storage/reader-images/b7dee695684bd0f73aa297f906f22b74a60b6f4a.png]]
— Floga!

На этот раз моё зрение накрыло белым.

Было горячо. Закрыв рот, я прикрыл лицо левой рукой, чтобы глаза, нос и лёгкие не обожгло. Даже Синдикиоса оказалось бы недостаточно, чтобы полностью защитить меня от такого сильного пламени. Безумный огонь хлестал вокруг, поглощая всех павших людей поблизости в попытке поглотить и меня.

— Сильный жар — Запрет.

Но после тихого шёпота Анте воздух стал холодным.

Я открыл глаза и огляделся. Всё было обуглено. Я видел лишь пепел. А передо мной сидела ещё одна куча обугленных, смутно человеческих останков. Правая рука крепко держала меч, поддержанная левой… обе превратились почти в один уголь. Не выдержав веса меча и брони, останки рухнули с сухим пустым звуком. Ударившись о землю, они рассыпались на куски.

— Гах, чёрт! Больно!

— Будьте вы прокляты! Сдохните!

Полностью окружённые, Сейра и Окке в бешенстве размахивали копьями, отбрасывая человеческих солдат. Святая магия, защищавшая их, исчезла. Прежде чем я успел двинуться, чтобы остановить их, они перебили оставшихся людей.

— Ваше высочество! Вы в порядке?! — Хотя он был покрыт ожогами от святой магии, Альба бросился ко мне.

Глядя на обугленные останки героя, а потом на разбросанные человеческие трупы вокруг, Альба потерял дар речи. Затем внезапно, будто вспомнив, где находится, он выпалил извинение:

— Мне очень жаль! Я… я ничего не смог сделать…!

— Я тоже, — коротко ответил я. — Ничего.

Правда. Я был беспомощен. Я не смог спасти ни одного из них. Мне пришлось убить героя.

Я ничего не смог сделать ни для кого из них.

----------

Эпилог

Прошёл месяц с тех пор, как я прибыл во владения рода Рейдж. Мы решили возвращаться в замок до того, как снег станет слишком глубоким.

Вскоре после заката, когда на тренировочную площадку начал падать лёгкий снег, слуги грузили вещи в наши кареты. Оставаться во владениях Рейдж до весенней оттепели тоже было вариантом, но кто знает, что могло произойти в замке за столь долгую отлучку. Да и, честно говоря, тренировками здесь я уже наелся по горло. Честно — меня от них тошнило.

Стоя у входа в резиденцию главы рода Рейдж, я смотрел на уже знакомый городской пейзаж столицы Рейдж. Только привык к этому месту — и вот уже надо его покидать. Такова жизнь.

Накануне для меня устроили прощальную вечеринку, но, похоже, никто особенно не веселился. После происшествия на приветственном банкете все будто ходили по тонкому льду. Сомневаюсь, что я один задавался вопросом, нужна ли вообще эта вечеринка. Разумеется, ни одного лица из рода Диос там не было. Говорят, мистер Сломанный Рог Гермадиос сумел выпросить у умирающего родственника исцеление повреждённого рога. Но после того как он, подзуженный тринадцатилетней девчонкой, попытался задирать пятилетнего ребёнка и в процессе лишился рога, в глазах демонического общества он был всё равно что мёртв. Он так долго оставался неженатым в надежде заполучить Люмиафью, но теперь, похоже, мог попрощаться с надеждами жениться хоть на ком-нибудь. Бедняга.

— Какой пресный комментарий. Попробуй вложить в него хоть немного души.

Бывают такие дни. К тому же ты сама говоришь таким же ровным голосом, как и я.

К слову о Люмиафье: вчера на банкете её посадили рядом со мной. Вероятно, это была попытка публично показать, что между нами нет вражды. По крайней мере, у Люмиафьи не осталось ни одной мятежной косточки, так что весь банкетный зал прекрасно увидел, насколько кроткой и покорной она была со мной.

Одна деталь оказалась в некотором роде любопытной: за всей трапезой она пользовалась только вилкой. Несмотря на продолжающиеся мучительные тренировки, она всё ещё не могла заставить себя взять в руки нож. Зизивальт сокрушался, что теперь найти ей мужа будет невозможно. Эй, Анте, хватит смеяться.

— Просто сведите этих двух отсеянных вместе. Разве это не решит все проблемы?

В каком-то смысле было бы уместно. Но мне было бы жалко их детей. Хотя, наверное… рано или поздно любой демон, рождённый сейчас, столкнётся с немалыми несчастьями — благодаря мне.

— Знаешь, мне будет чертовски одиноко, — раздался за спиной знакомый голос, и на моё плечо легла такая тяжёлая ладонь, что трудно было поверить, будто она принадлежит женщине. Гориласия встала рядом со мной и с тоскливым взглядом посмотрела на кареты со скелетными лошадьми. — Я научила тебя почти всему, что знаю.

Проводив меня, эта воинственная бабка с мышцами вместо мозгов, но при этом до странного логичная, должна была вернуться в земли рода Досротос.

— А мне кажется, мы почти ничему не успели его научить! — Её младший брат Регориус высунулся рядом с раскатистым смехом.

— Верно. Будто большую часть времени мы только и делали, что беспокоились об этих ребятишках. — Они оба посмотрели туда, где группа людей горячо прощалась с тремя идиотами.

— Прославьте свои имена!

— Эх, как же я завидую!

Окке и Сейру толкали и трясли демоны примерно их возраста. Это грубое прощание ясно показывало их зависть.

— Ай-ай-ай! Если так завидуете, почему сами не поедете с нами?!

— Ну, это… сам понимаешь.

Не надо мне этого «сам понимаешь». И хватит смотреть на меня, когда это говоришь.

— Братишка! Мы собрали это для тебя в лесу! — Рядом с братьями Нит стоял Альба и разговаривал с группой детей в потрёпанной одежде. — Если станет совсем туго, сможешь это съесть!

— Ого, сколько всего… Мне правда можно это взять?

Дети с сияющими глазами протягивали ему несколько набитых кожаных мешочков. Кажется, там были фрукты и орехи.

— Ты всегда нас выручал и столько раз угощал. Это наша благодарность! — сказал один мальчик и смущённо потёр нос — точь-в-точь как всегда делал сам Альба.

— Спасибо! — сказал Альба и крепко обнял мальчика. Теперь, когда он служил принцу, подарок был, по сути, почти бесполезен. Даже если его считали отбросом, он всё равно будет жить в роскоши. Но эти дети, несмотря на свою бедность, вложили в подарок всё сердце.

— Альба… — Потом его окликнули демонесса средних лет и девушка помоложе, с повязкой на глазах. — Мы сделали это вместе с мамой. Вплели туда очень много защитной магии. — Взяв Альбу за руку, младшая передала ему нечто вроде носового платка. Даже с такого расстояния я видел в вышивке мощную магию.

Должно быть, это работа родовой магии его матери — способности вкладывать магию в нить. По просьбе Гориласии теперь у всех наших сапог были шнурки с похожими благословениями. Значит, это его мать и сестра. Он ведь говорил, что его сестра родилась слепой?

— Уверена, это защитит тебя.

— Альба, обязательно старайся как следует.

— Мари, мама… спасибо! — Альба крепко обнял их обеих. Сестра, кажется, что-то прошептала ему, но, разумеется, отсюда я не мог разобрать слов.

Смотреть на них было как-то неловко, и я отвёл взгляд. Будто чувствовал, как защитная магия в моих сапогах дразнит меня и показывает пальцем.

Наконец я перевёл взгляд на другую карету, которой не было с нами по пути сюда. В отличие от остальных, она была совсем простой и без украшений. Это была карета для перевозки скота — довольно редкая вещь в демоническом королевстве. Что же туда грузили? Разумеется, ответ был очевиден. Выживших рабов.

В итоге после последнего испытания выжили только трое рабов. После падения героя никто бы не удивился, если бы они сбежали, но вместо этого они остались и сражались до самого конца. Точнее… когда в конце вмешались Гориласия и Прати, ещё дышали шестеро или семеро. Но они решили, что я получил лишь три ранения: одна царапина на лице и два участка ожогов. Поэтому троим с наименьшими травмами перенесли раны остальных. Ведь, разумеется, принц демонов никак не мог получать раны за человеческого раба…

После обсуждения было решено отдать этих троих мне. Они научились сражаться и теперь для рода Рейдж были только помехой. Гориласия гарантировала им жизнь, но без того, кто следил бы за исполнением этого обещания, было лишь вопросом времени, когда они умрут от «болезни». Чтобы обеспечить им выживание, лучшим вариантом было передать их под мою опеку.

Выжившими оказались музыкант, плотник и мастер музыкальных инструментов. Музыка, которую играли люди, была довольно приятной, так что внешним объяснением я назвал желание, чтобы они играли для меня в замке.

Прати возражала, говоря что-то вроде: возиться с ними будет мучительно хлопотно. Гарунье эта идея тоже явно была неприятна из-за её отвращения к людям. Но в конце концов мне удалось настоять на своём. Я сказал им, что, в худшем случае, если они станут проблемой, я использую их для практики в некромантии.

— Сомневаюсь, что знание о такой возможной судьбе позволит им спать спокойно.

Да… наверное, нет. Значит, лучше им об этом не говорить.

К слову о незнании: позже я спросил исполнителя, мужчину по имени Виго, о герое. Так я узнал, что его звали Леонардо. Сразу после боя я попытался призвать его душу… но ответа не было. Его последний выдох был настолько велик, что яростное пламя пожрало его собственную жизнь. Не удивлюсь, если вместе с ней это пламя забрало и его душу.

Пусть это было только ради моего собственного утешения, я хотел извиниться перед ним. Хотел рассказать ему правду. Но на самом деле… в конце концов это было бы лишь моё самоудовлетворение.

— Похоже, мы готовы отправляться, — подошла Лайла и сообщила мне. Перед нашей каретой глава Зизивальт прощался с Прати.

— Ты тоже старайся. Позаботься о моём милом внуке, Лайла, — сказала Гориласия и с удивительной мягкостью хлопнула Лайлу по плечу. Теперь, подумав об этом, я понял, что она, кажется, впервые назвала Лайлу по имени.

— Да, мэм. — Без малейшей нервозности или смущения Лайла ответила ей прямо в глаза и чётко поклонилась.

И вот мы забрались в карету. В отличие от дороги сюда, ехать вместе с Гаруньей, Лилианой и Лайлой было приятно. Без матери рядом не было причин беспокоиться о чужом мнении в карете, полной девушек!

— Но Вине тоже едет с нами, да?

— Да… прошу прощения…

— Не за что извиняться. — Я криво улыбнулся, глядя, как горничная словно съёжилась. Ей совершенно не стоило из-за этого переживать. В конце концов, мы же не собирались устраивать здесь ничего непристойного.

Кстати, Прати и София, похоже, собирались провести дорогу за решением вопросов, всплывших в переписке с замком. Наверное, у них и так было полно дел. Три идиота должны были ехать, распределившись между каретами с Кувилталом и ночными эльфами.

— Столько всего произошло, да? — пробормотал я, глядя в окно из хрустального стекла и махая Гориласии и другим воинам Досротос.

— Гав! — подала голос Лилиана в ответ, довольная своим местом прямо у меня под боком.

Карета плавно тронулась. Когда мы вернёмся в замок… дел будет много. Нужно будет поздороваться с ночными эльфами и нежитью, отчитаться перед королём. А раз теперь я могу летать с Лайлой, придётся начать строить планы…

— И придётся начать миловаться у матери на глазах.

Это… правда… о, кстати, езда на спине Лайлы довольно опасна. Надо не забыть достать для неё седло. Хорошо бы что-нибудь переносное и удобное. Интересно, гномы смогут сделать для меня что-нибудь хорошее…

Глядя в окно, я перебирал в голове самые разные мысли.

— До встречи, все! Я отправляюсь становиться большой шишкой!

За моей спиной прозвенел голос Альбаориля.

†††

— До встречи, все! — крикнул Альба, высунувшись из окна кареты ночных эльфов.

Множество знакомых горожан махали ему в ответ. Некоторые даже побежали за каретой, когда та тронулась. Их крики «возвращайся скорее» и эти выходки заставили его улыбнуться. Даже его сестра услышала его крик, повернулась и помахала на прощание. Обычно она избегала выходить на людные места, но сегодня всё было иначе — ей нужно было проводить брата.

— Мне всё равно, добьёшься ты успеха или нет, — вспомнился ему её последний шёпот. — Только, пожалуйста, вернись живым.

Оберег, который она сделала для него, тёпло лежал в нагрудном кармане. Все чувства, вложенные в него, ощущались почти осязаемо.

Не переживай, Мари. Со мной точно всё будет хорошо. Так он думал. Лорд Зилбагиас признал меня одним из своих вассалов и возьмёт с собой на штурм столицы.

Но почему-то, к удивлению даже самого Альбаориля, эта перспектива не наполняла его чистым восторгом. В голове боролись противоречивые чувства, рождённые небрежным вопросом Зилбагиаса.

Среди них хватает несчастных людей. Тех, кто жаждет спасения. Что ты о них думаешь?

Что он думает о людях? Он долго и упорно размышлял над этим, но ответа так и не нашёл. Вид того, с какой отчаянной решимостью сражались герой и рабы, только всё усложнил.

Но всё же…

У него была мечта. Было то, чего он хотел добиться. Дети бежали изо всех сил, но рано или поздно скорость кареты оставила бы их позади.

Я спасу их. Всех до единого.

Это не могло быть плохим. Пусть такой ответ, возможно, удовлетворил бы не всех, в определённом смысле он был «правильным». Значит, он будет беречь именно это — тех, до кого сможет дотянуться собственными руками. А когда закончит с этим, можно будет думать о других вопросах.

— До встречи, все! Я отправляюсь становиться большой шишкой! — крикнул Альба, пока его родной город, столица Рейдж, отдалялся и уменьшался. Он пристально смотрел на него, выжигая этот вид в памяти, и сердце его наполнялось решимостью.

†††

Виго сидел на полу скотовозной кареты, обхватив колени. Соломенных подстилок там было достаточно, так что особого неудобства он не чувствовал.

— Наверное… я впервые еду в карете.

— Да. Никогда не думал, что мне доведётся.

Двое других, находившихся с ним в карете, переговаривались. Бывший плотник, похоже, был по-настоящему тронут этим опытом. В прошлом его обязанности, вероятно, включали изготовление деталей для таких вот карет. Карета была голой и простой, без единого окна. Единственное, что в ней имелось, — отверстия для воздуха.

Какая судьба теперь их ждала?

Я… не думаю, что нас убьют. Зачем тогда отдавать нам наши инструменты?

Их куда-то перевозили вместе со всеми инструментами их ремёсел. В случае Виго — с его любимой скрипкой.

После всего случившегося само то, что он остался жив, казалось потрясением. И это лишь наполняло его ещё большей скорбью. По всем тем, кто погиб. По герою Леонардо, который повёл их за собой. Он дал им свет надежды, силу продолжать жить. Они никогда не забудут эту силу и этот свет.

Так что даже без него они как-нибудь смогут идти дальше. Ради долга, который никогда не сумеют отплатить…

Почти инстинктивно Виго потянулся к футляру со скрипкой. Достав инструмент, он несколько мгновений настраивал его, а затем занял положение для игры.

Это было впервые. Впервые ему захотелось играть. До сих пор этот инструмент был для него лишь средством дожить до следующего дня. Впервые он почувствовал потребность что-то выразить.

Он начал играть мелодию, звучавшую у него в голове.

— Ах…

— Это…

Лица двух его спутников исказились, будто они сдерживали слёзы.

Это была не одна из немногих песен, разрешённых музыкальным рабам. Напротив, это была песня, которую ему совершенно точно запретили бы играть. Мелодия Гимна Серебряного света.

Герои человечества, соберитесь. Нет врага, что сравнится с нашей мощью.

Храбрые воины, пойте свой дух небесам. Пусть они станут свидетелями нашей битвы.

Песня героев, звучи. Сделай наши сердца непоколебимыми и едиными.

Воины, что изгоняют тьму, вперёд. Разметайте врагов, пока пляшут ваши клинки.

О пламя надежды, гори ярко. Пусть наша битва озарит ночную тьму.

Души воинов, сияйте. Пусть ваш очищающий серебряный свет укажет путь.

Да отзовутся наши деяния в вечности, да будет история нашей победы вечно пылать.

О боги света, о законы природы, улыбнитесь нам.

Какой бы тёмной ни была завеса ночи, бояться нечего.

Наши души, наш свет изгонят отсюда всё зло.

Вместе мы встретим новый рассвет, с победой и славой в ладонях.

Несмотря на то что карету трясло на ходу, Виго играл. Гимн надежды, которому их научил герой. Мощную мелодию, изменившую его — того слабого человека, каким он был прежде.

†††

— Хм?.. — Пока я гладил Лилиану, я ощутил странное чувство. Будто… совсем немного… моя сила выросла?

— Выросла. Едва-едва.

Я ведь сейчас не нарушаю никаких запретов, верно? Тогда почему?

— Хм. Не думаю, что поглаживание мисс Лили теперь можно считать сколько-нибудь серьёзным запретом. И чувство вины за принятые решения тебя больше особенно не мучает. В таком случае на ум приходит только одна возможность.

Есть другой способ?

— Кто-то, связанный с тобой, с немалой решимостью нарушил запрет.

Власть Запрета работает и так?

— Именно. Разумеется, сила, полученная таким путём, не идёт ни в какое сравнение с той, что даётся за собственное деяние.

Как угодно. Я не стану жаловаться на прибавку силы. Но кто мог это сделать?

— Даже я не могу этого знать.

Что? Но это же твоя власть…

— Даже сейчас запреты, совершаемые по всему миру, вливают в меня силу. Я никак не могу различить каждый из них по отдельности.

Понятно…

Но я задумался. Это чувство… не было неприятным.

Тихо вздохнув, я расслабился на подушках под собой.

Не знаю, кто ты и где ты. Но… я не дам этой силе пропасть зря.

Закрыв глаза, я обдумал всё, что произошло здесь, во владениях Рейдж, и всё, что скоро должно было случиться. И мне показалось… будто откуда-то я слышу тихую, но сильную, ностальгическую мелодию.

[[image:/storage/reader-images/8162356afbad42f15ecb7db37eece8e5389b5236.png]]

----------

Великий план приветствия трёх идиотов

В старом городе столицы Рейдж…

— Вот он! Наш шанс наконец стать большими шишками! — закричал Альбаориль, не в силах сдержать восторг.

— Что случилось, брат?

— Это не про то, что нас, может, отправят в следующий бой, да? — Два его названых младших брата, Оккенит и Сейранит, подались вперёд, и в глазах у них блеснуло предвкушение.

— По меньшей мере, это может оказаться почти так же круто! Только послушайте… Его высочество Зилбагиас приезжает сюда! В столицу! И знаете что ещё? Он ищет вассалов!

— Ого! — в один голос воскликнули братья.

— Он ищет три качества: мотивацию, верность и, главное, потенциал! Вдобавок он ищет возможного доверенного человека, так что выбирать будет среди молодых демонов!

— Подожди, то есть… молодых демонов вроде нас?!

— Именно! Мы можем стать его вассалами! — Альба сжал кулак. — Значит… как нам снискать его благосклонность? Пора составить план!

— Да! — хором крикнули братья.

И троица склонила головы вместе и начала думать.

— Брат, у меня есть идея!

— Хорошо, Сейра. Послушаем! — Альба с ожиданием посмотрел на Сейранита, когда младший демон тут же поднял руку.

— Первое впечатление жутко важно, да? Если мы хотим, чтобы он нас запомнил, надо сделать что-то масштабное и оставить сильное впечатление!

— Верно подмечено! К нему наверняка набьётся куча желающих, так что нам надо выделиться из толпы. Но как именно мы это сделаем?

— Хмм… — Сейра нахмурился и скрестил руки. — Может… как насчёт поесть вместе с ним?! Совместная трапеза — лучший способ углубить дружбу, верно?!

— Трапеза?! — С принцем? При первой встрече?

— Какая еда вообще может впечатлить принца?

— Он наверняка постоянно ест потрясающие блюда!

— Как насчёт барбекю? — предложил Сейра.

— Тогда еда нужна ещё лучше!

На всякий случай троица подсчитала свои сбережения и в итоге пришла к выводу, что еда, способная удовлетворить принца, совершенно им не по карману.

— Да и вообще, он всё равно не придёт! Совместная трапеза для углубления дружбы работает только если он уже заинтересован! — немного запоздало вмешался Оккенит.

— О… наверное, правда… — Сейра снова погрузился в размышления. Но потом, словно на него снизошло божественное откровение: — А что, если мы встретим его… оригинальной песней?!

— Оригинальной песней?! — воскликнули Альба и Окке. Это точно оставит впечатление!

— Да! Мы споём о том, как сильно уважаем его и хотим стать его вассалами! Если исполним сразу после того, как он выйдет из кареты…!

— Это определённо произведёт сильнейшее впечатление! — Альба восхищённо кивнул. — Тогда вопрос: кто её напишет?!

— Ну, сочинять песню с нуля будет тяжело. Можно, наверное, просто добавить свои слова к какой-нибудь другой песне.

— Но песня, может, слабовата, вам не кажется? — сказал Окке, приложив руку к подбородку. — Когда другие увидят, что мы пытаемся устроить представление, они могут попытаться нам помешать. Стоит кому-нибудь поставить звукоизолирующий барьер — и нам конец.

— Ах, точно…

— И от нас будет очень легко избавиться. Чтобы это как следует отпечаталось, нам нужно, чтобы он слушал нас несколько минут. — Какое бы выступление они ни устроили, окно у них, скорее всего, будет максимум секунд на десять.

— Значит, песня не годится. Нужно что-то, что сразу бьёт в цель.

— А! Как насчёт флага?! Мы можем сделать флаг и написать на нём приветственное послание! — предложил Сейра, размахивая копьём словно древком.

— О, это хорошо! Он не только будет выделяться и легко донесёт послание, но и другим будет трудно нам помешать!

— Ему ведь будет сложно прочитать, если мы станем размахивать флагом? — сказал Окке. — Может, просто поднимем его, чтобы он увидел?

— Но если мы не будем размахивать, как он развернётся, чтобы его можно было прочитать?

— И правда… Жаль, что мы не умеем пользоваться магией ветра.

Троица обменялась озадаченными взглядами.

— О, подождите. Почему бы просто не сделать большой длинный флаг? Прикрепим его к двум древкам, и двое из нас будут держать его вместе! — предложил Сейра.

— Гений! — Альба и Окке были потрясены идеей Сейры. До этого момента троица никогда не слышала о горизонтальных баннерах, но теперь они изобрели его заново.

— Если он будет таким большим, места для надписи хватит! Что напишем?

— Наверное, что-нибудь простое вроде «Добро пожаловать, лорд Зилбагиас», верно?

— Тогда я возьму веера и напишу на них «пожалуйста, возьмите нас на фронт»!

— Звучит идеально!

— Отлично! Тогда за работу! Сначала найдём флаг!

— Да!

И так трое идиотов, переполненные энергией, отправились по городу за покупками.

----------

Отрицательный пример Прати

Зилбагиас приближался с яростным рёвом. Отбив копьём налетевший клинок, Прати всем телом вложилась в удар ногой по сыну. У неё не было ни капли самообладания, чтобы сдерживаться. Обогнув удар с гибкостью молодого деревца на ветру, Зилбагиас надавил новым взмахом.

Этот мальчик и правда невероятен!

Поражённая движениями, каких она никак не ожидала от пятилетнего ребёнка, она с широкой улыбкой выпустила своё тайное оружие. Из её спины выросла рука дьявола и вооружилась одним из запасных копий. Действуя в согласии с собственными копьями Прати, они обрушили на него нескончаемый поток ударов.

— А-а-а-а, чёрт!

Даже самая мелкая царапина открывала путь проклятию дьявола садизма, причиняя ему жестокую боль и заставляя его движения замедлиться на кратчайшее мгновение. И в это крошечное окно Прати подавила его шквалом ударов, нанеся смертельные раны. Изо рта у него брызнула кровь, и он рухнул. Его попытки удержаться на ногах были тщетны, хотя решимость сражаться всё ещё не угасла.

— Гав-гав! — Лилиана через секунду уже была рядом и слизывала его раны.

— Ты потерял бдительность, Зилбагиас. Нельзя позволять проклятиям проходить вот так.

— Пожалуй… да… Я сосредоточился на твоих копьях, потому что для активации проклятия нужно нанести ими рану… но это явно был неправильный подход. Исходить из предпосылки «я не ошибусь» — ошибка. Я пересмотрю стратегию. — В досаде ударив по земле, Зилбагиас снова вскочил на ноги. — Ладно, ещё раунд!

Великолепно, Зилбагиас. Моя учебная программа для тебя всё-таки не была ошибкой. Ты истинное дитя рода Рейдж, а не Досротос!

Наслаждаясь приятным интеллектуальным обменом с сыном, Прати мысленно унеслась к давним воспоминаниям.

— Вставай!

— А-а-а-а!

— Хватит ныть! Думаешь, я стану тебя щадить?!

Её мать родилась в роду Досротос, прославленном как лучшие воины демонического общества. Без всякого предупреждения она нападала на спящую Прати. Если Прати не могла правильно защититься, её безжалостно избивали тренировочными копьями.

— Беги, беги! Ужина не будет, пока не сделаешь ещё три круга!

— В чём… в чём смысл… этого?!

— Жаловаться будешь, когда закончишь! А теперь двигайся!

Иногда Прати гоняли по лесу, заставляя нести валун размером с неё саму…

— Это… вредно… для тела! А если у меня кости начнут искривляться?!

— Что я говорила о жалобах?! Ещё два круга сверху!

— Неееет!

Стоило возразить — и наказание становилось ещё беспощаднее.

— Мама! Ты обещала не мешать мне читать!

— Никогда не теряй бдительность! Никаких оправданий! Пока у тебя нет фамильяра или надёжного стража, способного стоять на карауле, ты всегда должна держать один глаз открытым!

Даже пообещав дать Прати передышку, пока та читает, мать всё равно врывалась и нападала на неё.

— Тогда уже отпусти меня в Бездну!

— Ты ещё слишком мала! Если пойдёшь туда такой слабой, кто знает, с каким дьяволом заключишь договор!

Юной Прати оставалось только скрежетать зубами от досады.

— Не нравится — стань сильнее! Ха-ха-ха!

Когда-нибудь я точно заставлю эту старую каргу рыдать! — поклялась Прати, молча копя ярость. В итоге, когда она наконец добралась до Бездны, первым её договором стал дьявол садизма. Наверное, не нужно объяснять, чьи страдания она хотела увидеть.

Но теперь, с преимуществом прожитых лет, Прати понимала, что методы её матери не во всём были ошибочны.

Практика защиты во сне однажды действительно пригодилась на развёртывании…

Когда силы Альянса отправили элитный отряд в внезапную атаку посреди дня, когда все демоны спали, Прати первой поднялась на ноги и была готова дать отпор.

А таскание валунов научило меня носить раненых на спине.

Даже имея в распоряжении Перенос, проклятия от святой или световой магии было трудно исцелять. В таких случаях ей приходилось самой уносить раненых товарищей в безопасное место.

Но прерывать моё чтение непростительно…!

На следующий день после того случая Прати узнала, что нападение во время чтения было местью после ссоры её матери с отцом о воспитании Прати. Это открытие породило в ней настоящую жажду убийства.

Как бы то ни было, объясняй всё как следует. Не закатывай детскую истерику только потому, что у тебя плохое настроение. Даже если обещание дано ребёнку, сдержи его и доверься ему! Все мои решения были правильными!

Она решила, что не станет подвергать собственного сына всему тому обращению, которое ненавидела в детстве.

— Эм, мама? — спросил Зилбагиас, и тревога в его голосе вернула её в настоящее. — Ты в порядке? Может, на сегодня закончим?

— Нет, я просто задумалась. — Отмахнувшись от его беспокойства смехом, она снова подняла копьё.

Совершенно ясно: хотя она строго воспитывала сына, стараясь при этом протягивать ему мягкую руку, моменты, когда она сходилась с ним в спарринге как один воин с другим, приносили ей огромную радость.

— Давай, Зилбагиас! Не сдерживайся! — с широкой улыбкой подзадорила его Прати.

— О, не волнуйся. Я и не собираюсь! — С этими словами он атаковал с ощутимой жаждой крови. Улыбка Прати стала только глубже.

Ей оставалось лишь молиться, чтобы её сын наслаждался их совместными тренировками так же сильно, как она.

----------

Письмо героя

Вот бы друзья увидели меня сейчас. Сижу за столом, с пером в руке, пристально смотрю на лист бумаги. Наверное, они бы хохотали до упаду и говорили: «Вообще тебе не идёт!» Да, для меня это и правда было как-то не в характере. Но сегодня можно было сделать исключение.

— Когда я вообще в последний раз писал письмо? — пробормотал я себе под нос. Но, если подумать, возможно, это вообще был первый раз.

— С чего такие штуки начинают? С какого-нибудь сезонного приветствия? — Я какое-то время чесал голову, но в итоге, если не знал, значит не знал. — Эх, да ладно. Йо, это герой Александр. Помнишь меня? Уверен, такое внезапное письмо от меня тебя немного шокирует.

Я начал писать в своём стиле. Изысканную прозу или что-то такое я всё равно не умел. Честно говоря, я так давно не держал в руках перо, что уже начал забывать, как пишутся некоторые знаки. Никаких красивостей я бы точно не выдал — я же не лесной эльф. Если бы попытался, надо мной бы смеялись ещё сильнее.

— Белые драконы восстали против Короля демонов. С их помощью мы атакуем замок Короля демонов.

Мне пришлось удержать себя от того, чтобы прямо назвать это самоубийственной атакой. Вместо этого, зная по соображениям оперативной безопасности, что письмо будет доставляться не сразу, я написал, что к тому времени, как они его прочтут, всё, вероятно, уже закончится.

— Мы скоро выступаем, так что я пошёл. Увидимся. Береги себя.

Хм. На листе оставалось ещё довольно много пустого места. Если написать ещё немного, будет лучше.

— Я собираюсь врезать Королю демонов прямо по роже, так что война закончится к тому времени, как я вернусь.

Вот, так должно быть нормально. Переписывая одно и то же письмо на разные листы, я менял только адресата. Обычно мне не нравилось делать такие вещи, но, поскольку это был последний раз, рука двигалась быстро и плавно.

— Барбара… — Закончив письмо одной женщине — мастеру меча, я придумал ещё кое-что. Порывшись в сумке рядом с собой, я нашёл немного денег.

— Всё равно я уже не смогу ими воспользоваться, так что вот тебе деньги.

Это были деньги, заработанные мной за военную службу, но теперь они мне почти наверняка не понадобятся. Вложив деньги в конверт, я запечатал его и поднялся.

†††

— Наставница Миральда.

На мой зов старая жрица медленно повернулась ко мне. В лучшие годы она была довольно свирепой учительницей, которой боялись все её ученики, но теперь служила кардиналом в Церкви… и годы сильно взяли своё. От прежнего честолюбия, что когда-то питало её, не осталось и следа. Она словно превратилась в иссохшее дерево, готовое повалиться от очередного порыва ветра. А сегодня её морщинистое лицо выглядело ещё мрачнее обычного.

— Алекс. — Миральда неловко улыбнулась, пытаясь согнать с лица эту темноту.

— Вот. Я написал письма. Пожалуйста, доставьте их за меня.

— Хорошо. Я это сделаю. — Она поджала губы и осторожно приняла мои письма, словно принимала великое сокровище. — Хм? Что это? — Но, кажется, ощутив деньги в одном из конвертов, она растерялась.

— Решил заранее отправить свадебный подарок одной знакомой мастеру меча.

— О, она выходит замуж?

— Понятия не имею. Но когда-нибудь, наверное. — Моя прямота немного смутила старую наставницу, будто она не знала, смеяться ей или нет. — Доставить письмо с деньгами внутри может быть сложно, но это все мои сбережения. В любом случае, оставляю это вам.

— Конечно. Это… все письма? — нерешительно спросила она, пересчитывая конверты. Наверное, она думала, что их слишком мало. Слишком мало для моего последнего прощания.

— Не так уж много осталось в живых тех, кто меня знает. — Это была одна из причин, почему я вообще вызвался участвовать в плане. Мало кто станет скорбеть о моей смерти. Честно говоря, я даже не знал, все ли, кому я написал, ещё живы.

— Понимаю. Но не волнуйся. Я обязательно прослежу, чтобы их доставили.

— Спасибо. Рад это слышать. — Улыбнувшись, я отвернулся. Я больше не мог смотреть, как Миральда изо всех сил старается выдавить фальшивую улыбку. — Завтра мне рано вставать, так что пойду спать. Ужин был отличный! Поблагодарите за меня повара!

— Конечно. Я… передам.

— Спокойной ночи.

Под её хриплое «спокойной ночи» за спиной я вернулся в свою комнату.

Обняв Адамас, я лёг на кровать.

Магическая сталь ощущалась одновременно холодной и горячей. Почти как прикосновение к собственному сердцу — ощущение, которое всегда меня почему-то успокаивало.

Завтра большой день. Белые драконы доставят нас прямо к замку Короля демонов.

— Подождите ещё немного, все, — пробормотал я.

Я подумал обо всех друзьях, до которых мои письма уже не могли дойти.

— Я убью этого проклятого Короля демонов, а потом приду к вам.

Я закончу эту чёртову войну собственными руками.

----------

Бабушкино волнительное интервью

Бабушкино волнительное интервью — версия Лайлы

Меня зовут Гориласия Досротос, я бабушка седьмого принца демонов Зилбагиаса. «Бабуля» звучит старовато, так что зовите меня Гори!

Сегодня я собиралась поговорить с юной драконьей девушкой, о которой ходили слухи, будто она пытается соблазнить моего милого внука.

— Входи!

— П-прошу прощения… — В комнату робко вошла бледнокожая девушка с рогами. В отличие от наших, её рога уходили назад по диагонали. Это была характерная особенность драконов, использующих Антропоморфию. Она выглядела застенчивой и пугливой, но терять бдительность рядом с ней я не могла.

У меня была родовая магия Эффусуры. Благодаря ей эмоции живых существ выглядели как цвета, плывущие вокруг них. Изначально эта способность служила для обнаружения добычи или врагов, прячущихся в листве, а умение различать их эмоции было всего лишь побочным эффектом. Но именно этот маленький побочный эффект делал её непревзойдённой магией, когда нужно было оценить чей-то характер.

Впрочем, я отвлеклась. Вернёмся к драконьей девушке. Хотя она держалась ужасно робко, я видела, что в сердце её царит крайнее спокойствие. Она показывала глубокую синеву того, кто крепко держит эмоции под контролем. Это было неплохо. Мне нравятся люди с внутренним стержнем, но если она окажется врагом, история будет совсем другой.

— Давай сперва покончим с формальностями. Назови своё имя и происхождение.

— Меня зовут Лайла. Я… дочь Фаравги, вождя белых драконов, и Фрейи. — Как я и ожидала, упоминание покойных родителей заставило её эмоции немного дрогнуть.

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

— Полагаю, вы пытаетесь узнать о моих чувствах к лорду Зилбагиасу. — Синева её жёсткого самоконтроля смешалась с красным цветом настороженности, создав новый фиолетовый. Нельзя сказать, что он был грязным. Напротив, он был ярким и красивым.

— Именно. Тогда спрошу прямо. Что ты думаешь о Зилбагиасе?

— Что я думаю…?

Ого. Вот это реакция. Живой зелёный цвет расслабленности смешался с возбуждённым красным и розовым, и она едва ли не засияла. Я видела что-то похожее на северном фронте. Казалось, мои глаза сейчас сгорят. Несмотря на красоту, это всё равно слегка тревожило.

— Зилбагиас убил твоего отца. Ты не ненавидишь его за это? — Внимательно наблюдая за ней, я попыталась слегка вывести её из равновесия. И, как ожидалось, мой нажим заставил её цвета чуть потемнеть. В прежние цвета вмешалась слабая чернота. Но очень, очень слабая.

— Не думаю, что есть смысл пытаться скрыть это от вас. Поэтому, если честно, я не могу сказать, что совсем не ненавижу его. — Лайла опустила глаза. Вот это честность. Даже если её ответ мог означать, что она лишится всякого шанса когда-либо носить Зилбагиаса на спине. Что ж, желание Зилбагиаса ездить на ней было понятно, но если бы она сама хотела его носить, на данном этапе это выглядело бы только подозрительно.

— Не хочешь отомстить? — снова надавила я. Но, к удивлению…

— Нисколько, — Лайла подняла голову и ответила чётко. Тьма её ненависти исчезла полностью. — Я пришла к пониманию, что… происшествие между лордом Зилбагиасом и моим отцом было несчастным случаем. В итоге именно лорд Зилбагиас спас меня от тёмных драконов. Он был… он был так добр ко мне. Он научил меня, что такой, как я, можно жить. Поэтому я… я правда…

Гх! У меня и правда начинали жечь глаза! Я почти никогда не видела такой яркой любви!

То, что она не отрицала своей ненависти, означало: осторожность рядом с ней всё ещё может быть нужна. Прати, вероятно, была бы этому даже рада. Но после стольких лет, проведённых за наблюдением за людьми через Эффусуру… я понимала. Эта любовь настоящая.

Как бы хорошо она ни лгала, как бы искусно ни умела словами и выражением лица прятать истинные чувства, цвета, которые я видела, никогда не ошибались. С навыками обмана ночных эльфов можно было даже обмануть самих себя и показать ложные эмоции. Но в таких случаях цвета этой лжи проявлялись мутными и нечистыми. Те, кто пытался внушить себе симпатию к ненавистному человеку, льстя ему и поглядывая на его деньги или власть, выглядели грязно. Я насмотрелась на такое за свою жизнь более чем достаточно.

По сравнению с этим чувства этой девочки были яркими и ясными, ослепительно чистыми. Такой цвет не мог существовать, если не шёл от сердца. За все мои годы я видела подобные цвета лишь несколько раз.

Пожалуй, похожую яркость я видела у высшей эльфийской питомицы, которую Зил таскал с собой. То, что за ним ходили сразу две такие невероятные исключительности, было, мягко говоря, зловещим знаком. Особенно если учесть, что ему всего пять.

— Похоже, ты серьёзно к нему относишься.

— Разумеется. — Лайла кивнула, не колеблясь ни мгновения. Она была настолько прямолинейной, что это почти смешило.

Насколько я могла судить, в ней не было ни крупицы враждебности к нему. Однако… что бы я ни сказала, те, кто не владеет Эффусурой, этого не поймут. Прати наверняка продолжит тревожиться и подозревать девочку.

Интересно… как бы она отреагировала, если бы я сказала ей, что чувства Лайлы к Зилбагиасу ещё ярче и прекраснее, чем чувства её собственного сына к ней? Что ж, чтобы представить эту чёрную ярость, Эффусура мне не нужна, так что на этот раз я воздержусь.

Бабушкино волнительное интервью — версия щенка

— Что ты думаешь о Зилбагиасе?

— Гав? Гав-гав! Скулёж, скулёж!

— …Понятно.

----------

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/9ab9a066e36d367d46c9b1f91d3606b2e6e8ff02.png]]

[[image:/storage/reader-images/e23c0a67f4e6d4eb48b96341b6324d3f0c3a607f.png]]

[[image:/storage/reader-images/ba3126d3b08c209f9ce4a5df397d80555bbc25af.png]]

[[image:/storage/reader-images/c9351846f56e4fec031f283d933e37a61ce8af64.png]]

[[image:/storage/reader-images/56ebb5238008727ee79c370b3f1c89cfd607989d.png]]

----------

Пролог

Примерно через день езды в карете мы наконец вернулись в замок. Хотя меня не было всего месяц, казалось, будто прошли годы. Дорога обратно вышла довольно приятной: я мог спокойно отдыхать вместе с Лайлой и Лилианой. Честно говоря, поездка туда с Прати была очень напряжной.

— Похоже, она больше не считает нужным так уж старательно скрывать, что вокруг вас одни женщины. Поздравляю с повышением, — насмешливо сказала Анте.

Мне оставалось только пожать плечами. Как бы ни хотелось велеть ей заткнуться, единственным парнем в моей карете был я.

Благодаря настольной игре, которую захватила с собой моя личная служанка Вине, мы смогли ехать обратно, не боясь заскучать. Битва с героем в землях рода Рейдж вымотала меня не только телесно — эмоционально я тоже был истощён. Так что отвлечься было более чем кстати.

Игра была совсем простой: бросаешь кости и двигаешь фишку по полю. Поэтому даже Лайла и Гарунья, почти не имевшие опыта с такими играми, смогли присоединиться и здорово повеселиться. Ну, если закрыть глаза на кровавые и гротескные последствия попадания на каждую клетку — спасибо ночному эльфу-автору и его чувству прекрасного, — игра действительно была забавной.

Я не смог удержаться от смеха, когда Лилиана, способная только выплёвывать кости, в пух и прах разгромила Вине своей комически невероятной удачей.

— Для игры, сделанной ночными эльфами, она какая-то простоватая, разве нет? — спросил я тогда.

Вине, уже почти готовая расплакаться из-за судьбы, на которую её обрекла Лилиана, ответила:

— Большинство ночных эльфов умеют подстраивать результат броска. Главная прелесть игры — жульничать самому и не давать жульничать другим.

— А ты ведь не жульничала?

— Я... не очень в этом хороша, поэтому...

То есть она решила, что опыт игры компенсирует недостаток навыков жульничества, а в итоге её раздавил её природный враг — высшая эльфийка, к тому же совершенно неопытная. Бедняжка. Хотя, честно говоря, Вине на грани нервного срыва была самой милой Вине, какую я когда-либо видел. Я правда терпеть не мог ночных эльфов, знаете ли.

У окраины замка трое идиотов из рода Рейдж — Альба, Окке и Сейра — выбрались из своей кареты и с благоговением уставились на крепостные стены.

— Ого...

— Громадина...

— Так вот где живёт Король демонов?

У них челюсти отвисли от одного только размера замка. Ну да, он был вырублен в горе, населённой драконами. Пожалуй, это было крупнейшее сооружение в мире.

— А, вы что, впервые его видите? — спросил я.

— Ну да!

— У мелюзги вроде нас не так уж много причин сюда заглядывать.

— Даже когда мы отправлялись на войну, нас сразу гнали на передовую.

Глядя на место, которое они считали своим новым домом, парни сияли от возбуждения. Хотя я сомневался, что для них уже подготовлены комнаты. Скорее всего, пока они будут жить где-нибудь в городе.

Да и вообще — получат ли они когда-нибудь места в замке? За удобные комнаты внутри замка обычно шла драка между богатыми и влиятельными. Даже комнаты отдыха для старших слуг и приближённых всегда были забиты. Чего уж там, случай с Лайлой, которая заняла одну из гостевых комнат Прати, когда стала моей подчинённой, был почти беспрецедентным. Личная комната в замке — вершина роскоши, просто роль принца уже успела притупить у меня чувство реальности. Так что с тремя идиотами... ну, пока лучше не портить им праздник. К тому же изнутри самого замка замок не увидишь. С туристической точки зрения жить в городе, пожалуй, даже впечатляюще.

Кстати о комнатах — вот тут всплывала ещё одна головная боль.

— Вылезайте.

— Без глупостей.

Под пристальным присмотром ночных эльфов-охотников из скотовозной кареты вышли трое человеческих мужчин.

С инструментами и резцами по дереву в руках они в полном изумлении смотрели на возвышавшийся перед ними замок. Честно говоря, их реакция была точь-в-точь как у тех трёх идиотов. Эти люди не то что за пределы владений Рейдж почти не выбирались — с самого рождения им едва позволяли выходить из рабских бараков. А после суток пути в карете без окон, не имея никакой возможности понять, где они находятся, они вышли и увидели такое. Неудивительно, что их ошеломило.

Эти трое были выжившими из «армии» героя, бывшими рабами высокой квалификации. Моя бабушка Гориласия заключила с героем Леонардо соглашение: за каждую рану, которую я получу в последнем испытании, одному рабу будет позволено жить. В результате эти трое выжили. Но оставить их в живых означало лишь избавить от выбраковки. Я не был настолько оптимистичен, чтобы думать, будто демоны будут спокойно заботиться о троих людях, научившихся сражаться против демонов и вкусивших святой магии, до конца их естественной жизни. Особенно не на землях Рейдж — крупнейшем производителе человеческого скота во всём королевстве.

Гориласия вернулась в родовые земли Досротос, а я должен был жить в замке, где не смог бы за ними приглядывать. Какая-нибудь «случайность» или «внезапная болезнь» наверняка рано или поздно подняла бы свою уродливую голову. Поэтому, заявив, что они меня заинтересовали, я сумел забрать их с собой.

— Но что ты собираешься с ними делать? — спросила Анте.

Да, вот это и было проблемой. Добыть три комнаты для идиотов уже будет непросто, а уж что делать с тремя людьми? Я даже думать не хотел, какие сложности это за собой потянет.

— Гав? — Лилиана, сидевшая у моих ног, посмотрела на меня снизу вверх и наклонила голову.

Не мог же я держать их у себя в комнате как питомцев, как держал её.

— Виросса, насчёт этих рабов.

— Сэр. Предлагаю пока поместить их в нашу тюрьму, — сразу же ответил Виросса, ночной эльф-мастер меча, будто мгновенно понял мои опасения.

Только не эта тюрьма снова! Хотя других вариантов было немного.

— Какое чудесное место с нескончаемыми криками, — хихикнула Анте.

Для их психики такое пребывание стало бы тяжёлым ударом.

— Это хорошая идея? У тюрьмы, как бы сказать... довольно тяжёлая атмосфера.

— Верно. Для столь слабых существ, как люди, такая среда может оказаться чрезмерной, — задумчиво ответил Виросса, оглядывая рабов так, словно те были скотом.

Это ещё что за взгляд? Думаешь, можешь смотреть на них свысока? На людей, которые тренировались всего несколько недель и всё равно вышли против принца демонов, не отступив? Думаешь, вы, ночные эльфы, продержались бы против меня хотя бы вполовину так же достойно? А?!

— Есть другие варианты? — спросил я, изо всех сил сдерживая поднимавшуюся внутри злость.

— Помимо тюрьмы, их, пожалуй, можно было бы разместить в лагере рабов для исцеления.

Но следующие слова Вироссы окатили мою нарастающую ярость ледяной водой.

Рабы для исцеления. Те самые люди, которых держали как подменные тела для Проклятия переноса. Люди, которых каждый день сжигали как топливо для моих тренировок, пока я не освободил Лилиану.

Я снова посмотрел на троих выживших. Всё ещё ошеломлённые замком, они стояли посреди открытого места без каких-либо указаний. Я мог только представить, как им было тревожно.

Тюрьма ночных эльфов стала бы для них кошмаром, но альтернатива? После того как они обрели хоть немного уверенности и почувствовали, что значит дать отпор, заставить их жить рядом с людьми, которых буквально разводят как скот, чтобы расходовать через Проклятие переноса? Это было просто... слишком жестоко.

Бог-дьявол запрета начал посмеиваться.

— Какой мучительный выбор. Как бы сильно ты ни желал их спасти, твои молитвы остаются без ответа. Мало того, у тебя нет силы сделать это самому. Кто знает эту боль лучше тебя?

Мне нечего было ответить.

— Так что же: ты обречёшь их на тюрьму, где день за днём они будут слышать стоны и крики захваченных солдат Альянса? Или на лагеря, среди скота без надежды на будущее, давно смирившегося со своей участью? Любой выбор станет для них адом. Однако выбора у них самих нет. Им придётся терпеть те условия, в которые их поместят, не имея возможности протянуть руку страдающим рядом. Возможно, они ещё пожалеют о «счастье» сохранить жизнь и будут вынуждены доживать остаток своих дней как питомцы какого-то принца. Наверняка они предпочли бы встретить конец рядом с тем героем и своими товарищами.

На садистский шёпот Анте у меня не нашлось ответа.

Возможно, спасая их, я лишь открыл дверь к ещё большим страданиям. Но всё же...! Я не мог просто бросить их как есть! Да, они выросли и приобрели качества, похожие на солдатские, но всё равно оставались невинными мирными людьми. Герой Леонардо пожертвовал собственной жизнью, чтобы их спасти.

Я услышал, как сам начал скрежетать зубами, и этот звук вернул меня в чувство. Я неосознанно напрягся, так что заставил себя расслабиться. Обняв одной рукой Лайлу за талию, а другую положив на голову Лилиане, я постарался ответить небрежно.

— Хм. Если их сразу бросить в рабские лагеря, это может вызвать проблемы. Пожалуй, придётся попросить тюрьму принять их ненадолго.

— Как скажете. — Виросса слегка поклонился.

Иронично, но в таком случае они действительно будут жить в замке — технически. Разумеется, без окон, без свободы, и день за днём им придётся слушать мучительные крики своих собратьев-людей, так что итог всё равно был трагическим. Интересно, как отреагировали бы трое идиотов, предложи им то же самое.

Так вот, снова я — принц демонов Зилбагиас. Как обычно, играл паршивую роль врага человечества.

----------

Замок, полный воспоминаний

Вернувшись в замок, я должен был обойти нужных людей и сообщить о своём возвращении. К великому моему сожалению, за пять лет жизни в роли принца демонов я, увы, успел обзавестись кое-какими знакомыми. Оставив слугам заносить багаж в замок — про себя молча поблагодарив судьбу за то, что родился царской особой, — я направился к первой точке назначения: кварталам ночных эльфов.

— С возвращением, ваше высочество.

Встретил меня не кто иной, как вечно подозрительный Сидар со своей обычной фальшивой улыбкой. Используя связь со мной и дополнительную квоту исцеления, которую она ему давала, он сейчас укреплял своё положение одного из лидеров в обществе ночных эльфов. Чем влиятельнее он становился там, тем влиятельнее становился и я благодаря нашим отношениям, так что для принца сделка была не так уж плоха.

Но как для героя? Нет уж, об этом я думать не собирался. Один намёк на такую мысль — и Адамас у моего бедра уже начинал заводиться.

Лилиана жалобно заскулила, крепко прижимаясь ко мне, когда мы впервые за долгое время вошли в кварталы ночных эльфов. Честно говоря, мне было её очень жаль. Это место было источником глубочайшей травмы для неё, а я снова и снова тащил её сюда.

— Настолько глубокой травмы, что она решила: оставаться щенком приятнее, чем вернуться человеком.

Я никогда не прощу ночных эльфов...! Хотя, если бы они тогда просто убили её, а не годами пытали, мы бы вообще не встретились вновь... Чёрт.

— Хорошая девочка. Всё в порядке, не бойся.

Я держал её на руках и гладил по голове. Дрожь Лилианы чуть унялась... но совсем чуть-чуть.

— Я... рад видеть, что вы двое по-прежнему так прекрасно ладите, — с немалой наглостью сказал Сидар, потирая руки, но взгляд, словно он смотрел на человека, облепленного слизняками, скрыть не смог.

— Разумеется. Я вкладываю в заботу о ней всю душу.

Стараясь не задеть её рогами, я потёрся щекой о её морду. От этого Сидар и стоявшие поблизости ночные эльфы с каменными лицами заметно передёрнулись. Мне стоило больших усилий не расхохотаться.

— К-конечно... но, как я слышал, под вашей опекой находится ещё и та девушка-белый дракон.

— Не уверен, что мне приятно слышать от тебя разговоры о других женщинах, Сидар.

— Прошу глубочайшего прощения.

Сидар слегка склонил голову. Да, я знаю, что люди называют меня вторым пришествием Дайагиаса, но это не значит, что мне нравится, когда мне об этом напоминают!

— Итак, что-нибудь изменилось, пока меня не было?

— Ничего особенно достойного упоминания, ваше высочество. Разве что подкрепления Святой церкви прибыли, чтобы укрепить оборону Дефтелоса. Но крупных перемен на передовой не случилось. Война остаётся в состоянии тупика. Полагаю, силы Альянса сейчас быстро доедают те жалкие запасы пищи, что у них ещё остались.

Сидар садистски ухмыльнулся. В последнее время заметно похолодало. Зима была уже на пороге.

— Понятно. Отлично.

Я кивнул и с благодарным кивком принял у Вине чай с молоком, щедро подслащённый мёдом.

— В связи с этим раненых, требующих вашего немедленного внимания, к нам не поступало.

Чёрт. Значит, можно было вообще не брать Лилиану с собой. От этого мне стало ещё хуже. Но именно «особая квота исцеления», которую она лично мне обеспечивала, делала Лилиану такой ценной.

Если не считать моего использования даруемого ею чудесного исцеления, не существовало демонов, готовых лично принимать на себя раны от низшей расы, чтобы кого-то вылечить.

Тяжело раненные ночные эльфы, которых иначе бросили бы умирать, теперь спасались. В обмен на власть и авторитет, которые Сидар получал благодаря монополии на доступ к этой особой квоте исцеления, я мог спасать Лилиану.

— То есть счастливый конец для всех.

Именно! Если закрыть глаза на все смертельные раны и убийственные болезни, которые из-за этого приходилось принимать на себя мне!

Но я не мог забывать и о другом: как и Виросса, остальные исцелённые мной ночные эльфы заключали договор служить моими личными солдатами на срок от нескольких лет до нескольких десятилетий. Чем больше пешек в моём распоряжении, тем лучше, а прямой доступ к разведывательной сети ночных эльфов, раскинутой по всему Альянсу, имел огромное значение. Для меня как героя эти сведения были дороже любых денег. Да, спасать жизни ночных эльфов — тех самых, кто отнял у меня мать и устроил столько хаоса в Альянсе, — было больно, но пока они работали на меня, они не работали в поле, где причинили бы ещё больше вреда.

— Как прошла поездка в земли Рейдж? — спросил Сидар. — Я слышал, вы громко заявили о себе сразу по прибытии.

— Быстро же новости расходятся, а?

Я криво улыбнулся намёку Сидара. Скорее всего, он говорил о дуэли на приветственном пиру, где я отколол часть рога Гермадиоса.

— Отец сказал показать им, насколько я силён, но рога не ломать. Похоже, я немного не рассчитал силу.

— Вот как...

— Но от рога откололся самый крошечный кончик, так что отец, уверен, не слишком рассердится.

Сидар только продолжал улыбаться, не соглашаясь и не возражая. Будь он настолько глуп, чтобы делиться мнением о том, как Король демонов исполняет свои обязанности, он бы вообще не поднялся по иерархии ночных эльфов. Реакция скучная, но объективно правильная.

— Кстати о землях Рейдж. Возможно, Виросса или Вине уже тебе рассказали, но...

Когда я попытался сменить тему, то заметил, как Сидар бросил боковой взгляд на Вине. Выражение лица у него не изменилось, но глаза буквально кричали: «Нет, я ничего не слышал», и по каменно-невозмутимой служанке прошла волна паники.

Именно поэтому я первым делом пришёл сюда, даже не вернувшись в свою комнату. У Вине не было ни малейшего времени передать случившееся, так что ловить за это нагоняй было с её стороны довольно несправедливо, но мне нужно было взять ситуацию под контроль прежде, чем на неё навесят какие-нибудь странные условия.

— В моё распоряжение попали три человеческих раба с высокой квалификацией. Я хотел бы попросить на время разместить их в тюрьме.

— О, рабы с высокой квалификацией? Могу ли я спросить, как это произошло?

— Моя бабушка устроила мне бой с героем, которого захватили живым.

— О! Значит, вы уже смогли испытать себя против святой магии! Возможно, это лишь моё невежество, но о подобных прецедентах я раньше не слышал.

Вообще-то, за всю историю демонического королевства я, наверное, был первым, кто столкнулся со святой магией до выхода на поле боя.

— Но один герой не представлял достаточной угрозы, чтобы оправдать такой бой. Поэтому собрали рабов, которых всё равно собирались выбраковывать, и герой немного их обучил.

— Какая невероятная роскошь... — пробормотал Сидар, пока я объяснял произошедшее.

Пятьдесят с лишним рабов, погибших на той тренировке, при правильном использовании могли спасти сотни жизней через Проклятие переноса.

Если довести дело до предела, одного раба можно было использовать для исцеления нескольких людей, каждый из которых потерял одну из четырёх конечностей: жизнью одного раба можно было спасти четверых от тяжёлых увечий. А если действовать достаточно быстро, пока он не умер от потери крови, его можно было продолжать использовать для исцеления внутренних травм или ран головы. Выжать из одного раба максимальную эффективность было чем-то вроде головоломки, которая наглядно показывала мастерство каждого отдельного целителя рода Рейдж.

— Какое мерзкое проклятие... — усмехнулась Анте.

Ничего смешного тут не было.

Так что десятки этих рабов были убиты ради моей тренировки. Сидар едва мог поверить в столь огромную трату ресурсов. Я с ним полностью соглашался.

— Не могу сказать, что согласен. Пусть их и не использовали для исцеления какого-либо числа демонов, они подпитали вашу силу. Это кажется куда более эффективным применением.

В этом была доля правды, но проблема была совсем не в этом! Впрочем, мне нужно было успокоиться. Сорваться здесь — ничего не решить.

— В итоге я взял под свою опеку троих выживших, поскольку бабушка обещала, что им позволят жить.

— Понимаю. Если вы приняли такое решение, мне не о чем спорить. Я с радостью их приму. Однако, прошу понять: это лишь моё личное мнение... если ваша бабушка гарантировала им жизнь, разве забота о них не должна быть её обязанностью?

С этим было трудно спорить.

— Визит в земли Рейдж был моей первой встречей с ней.

Я даже не пытался скрыть кислое выражение лица.

— Можно сказать, она демон старой закалки. Не из тех, кому доверишь заботу даже о собаке или кошке.

— Ага, понимаю, — ответил Сидар со странным выражением.

За последнее время я провёл рядом с ночными эльфами достаточно много времени и начал понемногу улавливать их манеры. В данном случае его лицо будто говорило: он тайком нашёл в этом что-то смешное.

— Ну... полагаю, среди демонов самой культуры содержания домашних животных прежде не существовало, — сказал Сидар.

Да уж, ещё со времён их нищеты на «священной земле» всё с четырьмя ногами для них было просто будущим обедом!

— Именно. В этом смысле у меня куда больше опыта ухода за питомцами.

Лилиана тихо заскулила.

— Хорошо. Как же нам о них заботиться? Полагаю, как минимум ожидается поддержание их здоровья.

Если я здесь не буду осторожен, их наверняка будут держать почти при смерти.

— Один из трёх — музыкант. Мне очень понравилась его музыка, так что я бы хотел, чтобы он сохранял свои навыки. Остальные двое были ремесленниками, кажется? Верно, Вине?

Я перебросил вопрос Вине, притворившись, будто забыл. В конце концов, принцу демонов было бы странно помнить столько подробностей о каких-то человеческих рабах. Но на самом деле каждое их имя было глубоко вырезано у меня в сердце. Музыкант Виго, плотник Дирило и мастер музыкальных инструментов Органо.

— Да, ваше высочество! Один плотник, второй делает инструменты.

И уже совсем тихим голосом:

— Кажется.

Хотя выражения лиц у служанок, стоявших вдоль стены, не изменились, их шок и разочарование чувствовались почти физически. Сидар продолжал лучезарно улыбаться, а Вине начала дрожать. Точно, я чуть не забыл, что эти двое родственники.

— Получить место личной служанки принца демонов — весьма впечатляющее достижение для неё.

Ну... у неё есть свои проблемы, но в магии и рукопашном бою она среди лучших служанок. Честно говоря, она мне скорее телохранитель, чем служанка.

— Полагаю, именно она первой бросилась защищать вас от атаки Фаравги.

Наверное, поэтому ей так доверяют.

— О? Прозвучало так, будто вы и сами разделяете это мнение.

Заткнись. Я ненавижу ночных эльфов! Всех до единого!

— Да, музыкант и двое ремесленников. Им не нужно ничего вроде прогулок, но я был бы признателен, если бы у них была возможность поддерживать навыки. Нужные инструменты они, кажется, привезли с собой.

— Ремесленники, значит? Хорошо.

Я понимал, о чём думает Сидар. Как принц демонов я мог получить всё, что способен изготовить раб, щёлкнув пальцами. То есть реальной необходимости держать рабов рядом ради вещей не было. Но если просто запереть их в тюрьме без дела, они сойдут с ума. Им нужна была хоть какая-то опора, на которой можно сосредоточиться, как мне в дороге обратно к замку помогала настольная игра.

— Держать их троих отдельно или вы предпочитаете, чтобы они находились вместе?

— Оставляю это на твоё усмотрение. Как будет меньше обременять тебя. Уверен, свободных одиночных камер немного.

— С точки зрения предотвращения беспорядков изоляция была бы лучшим вариантом... но я проверю, сколько таких камер свободно.

— Хорошо. В крайнем случае я не против, если вы используете королевские покои.

Самую глубокую комнату тюрьмы — ту самую, где Лилиану держали годами. Судя по всему, её оставляли пустой, чтобы я мог в любой момент «развлекаться» с Лилианой. Правда, это было последнее место, куда я сам захотел бы заглядывать, так что я понятия не имел, в каком состоянии комната сейчас. Если не считать расположения, помещение было довольно большим, с хорошим стоком и вентиляцией, так что для жилья трёх человек оно вполне могло подойти.

— Эта комната сохраняется для вашего свободного пользования... — улыбнулся Сидар.

Нет уж, спасибо. Серьёзно, мне она не нужна.

Так или иначе, вопрос с жильём рабов, по крайней мере на ближайшее время, был решён. Жить в тюрьме, да ещё и в замке Короля демонов, — звучало так, будто с ними обращались как с преступниками. Но если спросить, хуже ли это, чем рабские лагеря... мне было бы трудно ответить.

Как бы мне ни хотелось дать им что-то лучшее, сейчас выбора не было. Мне было их жаль, но пока придётся попросить их потерпеть.

Поскольку исцелять было некого, после чая мы попрощались. Я уже заработал здесь достаточную репутацию, чтобы прохожие низко кланялись, когда я проходил мимо с Лилианой на руках. И хотя они выказывали мне уважение, дистанцию всё равно держали. Зато дети ночных эльфов, наоборот, были переполнены любопытством и шли за нами. Хотя я называл их детьми, они были старше меня — наверное, лет десяти.

— Это принц!

— Тот, который лечит!

— Он собаку с собой взял.

— Эй, не грубите!

Вине обернулась, чтобы отчитать их, как старшая сестра.

— Пусть будут.

Я остановил её и позволил детям окружить нас, пока мы шли дальше.

Я мечтал о дне, когда все ночные эльфы будут уничтожены, но всё же не мог отделаться от мысли: эти дети ещё не успели пропитаться жестокими и садистскими ценностями своих родителей. Они пока были невинны.

Но у меня не было среды, где я мог бы дать им лучшее воспитание. Сейчас это было за пределами моих возможностей. Победить Короля демонов и сокрушить его королевство — вот мои главные приоритеты. И даже это не было гарантировано. Как минимум, рассчитывать, что нынешние ночные эльфы изменят свои убеждения, я едва ли мог. В конце концов, их высшей целью всё ещё оставалось истребление всех лесных эльфов.

А если таковы твои якобы цели и принципы, то жаловаться, что твой собственный народ истребляют, тебе не к лицу, верно?

— Звучит так, будто это может опасно легко применяться и к вам самому.

Поздновато об этом говорить. Я бы никогда таким не стал, если бы демоны не были так одержимы истреблением человечества. Именно поэтому я и заключил с тобой договор, Анте.

Что бы кто ни говорил, я был героем. Даже став демоном, я оставался героем, сражающимся за человечество. А значит, я устраню любую угрозу выживанию людей. Если эти дети вырастут обычными ночными эльфами... я не проявлю к ним милосердия.

Несмотря на тепло Лилианы у меня на руках, сердце казалось холодным, как лёд.

— Предположим, вы достигнете цели и сокрушите демоническое королевство. А на следующее утро эти дети всё ещё останутся детьми и поклянутся вам отомстить. Что тогда сделаете?

Приму их вызов, конечно. У них будет на это право.

Бог-дьявол усмехнулась.

— Пожалуй, для начала сойдёт.

Я ни разу не считал визит в кварталы ночных эльфов приятным опытом. Каждый раз, когда я сюда заходил, это оборачивалось тем или иным неприятным осадком — вроде таких мыслей. И я сомневался, что это скоро изменится. Во всяком случае, пока я полностью не уничтожу это гнездо порождений тьмы.

†††

Отведя Лилиану обратно в свою комнату, я направился в глубины под замком. Неужели они не могли придумать способ лучше, чем эта кошмарная лестница? Каждый раз, когда приходилось спускаться туда, я умирал от скуки.

— Ну, учитывая, что обычные обитатели этого места уже мертвы, жалоб, полагаю, не так много.

Да... думаю, это часть проблемы.

— Зииииииил! Я скучааааалаааа!

В подземном дворце, едва я прошёл через тяжёлые железные двери, меня встретила пугающая степень восторга: лич Энма бросилась ко мне... с головы до ног вырядившись в кричаще-розовое.

— П-привет, я вернулся.

— С возвращением!

Её лицо сияло такой необычайной улыбкой, такой яркой, что её впору было сохранить в раме для картины. Следом за ней почти с вздохом шла Клэр. Я не мог не подумать, что эта улыбка была специально заготовлена для сегодняшнего дня.

В конце концов Клэр тоже махнула рукой.

— Привет, с возвращением, господин принц.

— Спасибо, — ответил я в том же непринуждённом тоне.

Но, хотя внешне лицо моё оставалось спокойным, внутри было чувство, будто кто-то туго перетянул сердце шнуром.

Если бы моей подруге детства позволили вырасти, она выглядела бы именно так. Каждый раз, когда я смотрел на неё, мои выветрившиеся, поблёкшие воспоминания о детстве вдруг вспыхивали живыми красками...

И разрыв между тем прошлым и моим настоящим всякий раз грозил подкосить мне ноги.

— Это был самый долгий месяц в моей жизни! — тем временем Энма корчилась в своей личной агонии.

Эта странная реакция вернула меня к реальности.

Клэр вздохнула.

— Наверное, потому что ты отметила день его возвращения в календаре и считала дни по одному. — Пассивность её лица не могла скрыть холод в глазах. — Разве ты недавно не говорила что-то вроде того, что вечная жизнь притупила твоё чувство времени? Что-то вроде: «Год пролетает в один миг!»

— Эй, не надо вот этого!

С молниеносной скоростью Энма метнулась к Клэр, чтобы шлёпнуть её за комментарий, но Клэр с такой же скоростью увернулась. Ого, этих двоих никак нельзя недооценивать. Физические способности у них потрясающие.

В последний раз я виделся с ними незадолго до отъезда в земли Рейдж. На передовой было множество трупов, с которыми нужно было разобраться, так что Энму отправили туда; превращать мёртвые тела в нежить, чтобы они сами уходили, было довольно удобным способом решить вопрос. Поскольку это заняло у неё так много времени, я не успел увидеться с ней, когда покидал замок ради поездки к Рейдж.

— Ну и как прошла поездка?

— Ну... скажем так, случилось многое.

Меня провели в её приёмную и забросали всевозможными чаями прежде, чем я успел хоть что-то возразить. Сделав глоток, я ломал голову, с чего начать.

— Я слышала, ты опять ломаешь рога.

— Гх—

Я поперхнулся чаем. Меньше всего я ожидал, что это всплывёт здесь. Значит, через месяц даже такие слухи доходят до Энмы, аж сюда вниз?

— Не сломал целиком, только кусочек с кончика. И сколько ты услышала?

— О, вообще ничего. Просто по замку ходят слухи, что «Зилбагиас Ломатель Рогов снова за своё», — ответила она со своей обычной приклеенной улыбкой.

— Понятно...

Значит, здесь всё выглядело именно так.

— Ничего особенного не было. На приветственном пиру один тип попытался оскорбить меня, плеснув мне вином в лицо.

— Ого. Смелый, раз решился на такое с принцем, — сказала Клэр, внося закуски; её лицо перешло от удивления к чему-то вроде хмурого недовольства.

Я представил, что подходящего к ситуации выражения ошеломлённости у неё, вероятно, не было заготовлено.

Творения Энмы были исключительно похожи на живых, как и положено работам «Кукольницы», но всё равно в них оставалась неустранимая искусственность. Особенно, похоже, им было трудно управлять выражениями лица. В качестве решения у них имелся ограниченный набор выражений, на которые они могли переключаться на лету по необходимости. Иными словами, если выражение не было подготовлено заранее, использовать его они не могли.

— Не представляю, чтобы ты спокойно стерпел такое обращение, — ответила Энма, всё ещё с невыразимой улыбкой на лице.

У неё нет выражения немного более... сдержанного?

— Даже если бы было, я не представляю, чтобы именно она показывала что-то кроме этой улыбки.

И то правда.

— Даже меня самого удивило, насколько меня взбесило, что он сделал это у всех на глазах. Но тогда все как раз смотрели на меня свысока, так что вышла хорошая возможность выпустить пар.

— Кстати, с кем ты сражался? — спросила Энма.

— С графом Гермадиосом. Какой-то восьмидесятилетний тип, в котором высокомерия больше, чем у нас с тобой вместе взятых.

— Ты просто так швыряешь людей выше себя рангом, будто это ничего не значит? — заметила Клэр.

— Сами виноваты, что проиграли, — серьёзно ответил я, как настоящий дикарь.

В Альянсе никакой королевский титул не защитил бы меня от серьёзных последствий подобных происшествий, но здесь, в демоническом королевстве, ранг был выражением силы. Важно было только победить или проиграть. Иными словами, люди просто посмотрят на это так: либо я слишком силён для титула виконта, либо Гермадиос на удивление слаб для титула графа. А то, что его рог в итоге пострадал, ему не помогало.

— Но ты ведь постоянно тренируешься. Даже главу драконов одолел. Не представляю, чтобы в замке кто-то ниже герцога смотрел на тебя свысока, — сказала Энма, подпирая голову рукой, а её стеклянные глаза смотрели в мои.

Она пытается оценить, насколько выросла моя магия? Нигде ни на секунду нельзя терять бдительность, да?

— Странно как-то. Ты каждый день столько тренируешься и даже победил одного из вождей драконов. Как они всё ещё могут тебя недооценивать? — добавила Клэр, снова наполняя мне чашку.

— Судя по всему, большинство считает рассказы о моих подвигах сильно приукрашенными.

— А-а... — одновременно отозвались две нежити.

— Но, наверное, Гермадиосу стоит быть благодарным. После нашего боя всё пошло как по маслу. Хотя, кажется, это отпугнуло многих, кто подумывал стать моим подчинённым.

— Разве не за этим ты туда и ездил? Похоже, у тебя всё вышло наоборот, — рассмеялась Энма.

— А твоя поездка как прошла? — спросил я.

Не то чтобы мне было хоть сколько-нибудь интересно, но это был лучший способ уйти от вопроса.

Энма и Клэр неловко хихикнули, их лица стали бесстрастными.

— День за днём, едва садилось солнце, нас заставляли работать как лошадей...

— Ну, знаешь, отдыхать-то нам вообще не нужно...

— Вызвать душу, подчинить её, сделать нежитью. Вызвать душу, подчинить её, сделать нежитью. Снова, снова и снова...

— А кроме этого — просто заставлять нежить рыть ямы и выстраиваться в них до восхода.

— А потом солнце делало грязную работу и всё прибирало, — пробормотала Энма игривым тоном... но я не упустил тёмную магию, просачивавшуюся из неё.

Это была Энма — женщина, которая день и ночь трудилась, чтобы победить солнце (хотя лучше бы не надо), чтобы превратить всё человечество в нежить и создать для него рай (хотя я надеялся, что ей это не удастся). Несмотря на все её усилия против солнца, её заставили превращать людей в нежить и смотреть, как солнечные лучи обращают их в пепел. Даже бездонная Энма не могла пройти через такое совершенно невредимой.

— О-хо-хо! Значит, на солнце они просто рассыпаются в пепел. Тогда для избавления от трупов не нужны ни магия, ни топливо для огня. Как удобно.

Анте была непринуждённо впечатлена. Ну... пожалуй, она была права. Хотя это было общеизвестно, мне такая мысль никогда не приходила в голову: я ведь никогда не видел, как трупы убирают с помощью некромантии.

— Значит, даже истинному мастеру вроде тебя это далось тяжело?

— Их было просто очень много, понимаешь? Одно-два тела — это ничего. Но речь о десятках тысяч. Даже у меня с таким возникнут сложности.

Энма улыбнулась с досадой. Значит, в этот раз жертв были десятки тысяч...

— Как ты знаешь, основа некромантии — открыть диалог с душой. Ты зовёшь душу, договариваешься или ещё как-то подчиняешь её, а затем даёшь ей тело. И повторяешь это снова и снова. Хочешь сотню нежити — нужно сделать это сто раз.

— То есть десятками за раз нельзя?

— В отличие от нашей Клэр, далеко не все они такие сговорчивые и расположенные к дружбе.

Клэр только слегка пожала плечами на объяснение Энмы, а мне резко кольнуло в груди. Сколько бы я ни слышал эту историю, принять её было всё равно трудно. Та невинная, озорная девочка по собственной воле решила присоединиться к армии нежити.

— Даже если мне нужно сделать их максимально слабыми и простыми, чтобы они всего лишь стояли под солнцем, мне всё равно приходится вырезать из них это несговорчивое ядро. Если сопротивляются особенно сильно, я просто выскребаю чувства целиком, — объясняла Энма запретную магию так, будто делилась рецептом пирога. — Когда наловчишься, процесс идёт довольно быстро, но я всё равно одна, верно? Если я попробую заниматься несколькими сразу и поврежу ядро души, она не сможет стать даже самой слабой нежитью.

Душа будет уничтожена.

— Значит, приходится по одному, да? — сказал я.

— Именно. Или нужно, чтобы кто-то помогал. Поэтому я и взяла с собой Клэр.

Я всегда считал, что Энма может поднять армию нежити в мгновение ока, но, похоже, даже для неё это было трудно.

— Она сказала, что чем лучше набьёшь руку, тем быстрее идёт процедура. Интересно, насколько быстрее?

Вот именно. Если она способна делать десять за секунду, это сильно меняет картину. Хотя, конечно, высокоуровневая нежить, способная отвечать на приказы и исполнять их, без сомнения, требует куда больше времени.

Впрочем... если бы у неё было сто таких, как Клэр, готовых сотрудничать...

— То есть помощь со стороны, как она и сказала?

Да, именно. С точки зрения Энмы, усиление её боеспособности зависело от приобретения новых союзников. А если перевернуть монету другой стороной, когда она говорила, что не все так же сговорчивы, как Клэр... это означало, что некоторые всё же сговорчивы.

— Значит, работа правда однообразная. Теперь понимаю, почему тебе это не нравится, — кивнул я, размешивая ложкой молоко в чае.

— Правда? У тебя есть опыт такой скучной работы? — Клэр внезапно нанесла прямой удар.

На мгновение у меня не нашлось слов.

— Ну... переписывать текст от руки, например. Та ещё мука.

— Ого...

— Что значит «ого»?

— Это так по-принцевски звучит. Если это самое тяжёлое, с чем тебе приходилось иметь дело, впечатляет...

Конечно, в прошлой жизни у меня было полно подобного опыта, но я ведь не мог просто так делиться этим направо и налево.

— Даже поддразнить тебя толком не получится, да? — сказала Энма. — Но сколько бы мы ни трудились, это работа из тех, к которым мы готовы.

Она сложила руки под подбородком и слегка пожала плечами. Жест был довольно странный. Что это вообще было? Что-то вроде молитвенной позы?

— Она... просто пытается выглядеть мило, разве нет?

Пытается выглядеть мило? Вот так? У меня и в прошлой жизни опыта с девушками было очень мало... но зачем Энме пытаться выглядеть мило передо мной?

— Это правда неблагодарная работа... Как же хочется, чтобы кто-нибудь признал мои усилия и похвалил меня... — продолжила Энма.

А, теперь понятно. Она пыталась вытащить из меня сочувствие. Вот оно что. Телам Энмы было довольно трудно выражать эмоции, поэтому жесты у неё получались странные и неуместные.

— Ладно. Хорошая работа, Энма. Это было важное дело, которое кто-то должен был сделать. Я рад, что рядом есть такая надёжная, как ты, готовая потратить столько времени и довести дело до конца. Это правда достойно уважения.

Так что я похвалил её настолько серьёзно, насколько мог.

Кстати, я не лгал. Возможно, немного преувеличил, но разобраться со всеми этими трупами действительно было важной работой, которой кто-то обязан был заняться. Оставь эти тела гнить — и могли бы начаться самые разные болезни. И хоть я был бы только рад, если бы армия Короля демонов пострадала от заразы, достаточно было бы одного небольшого изменения направления ветра, чтобы эти потери понёс уже Альянс.

И хотя Энма сама была графом, она не просто бросила подчинённых вроде Клэр в грязь траншей делать всю работу. Она сама запачкала руки и взялась за дело. Такой подход, как мне казалось, заслуживал уважения.

Однако... она всё равно занималась манипуляцией душами и всё равно собиралась истребить человечество. Как ни крути, мы были естественными врагами. Я бы с радостью ударил по ней святой магией и уничтожил на месте, но пока я не знал всех механизмов её некромантии, уверенности, что смогу её прикончить, не было. Безрассудство мне ничем не поможет.

Энма тем временем была на седьмом небе от моей похвалы.

— Ах... я чувствую, что все труды вознаграждены... будто возношусь на Небеса...

— Рад это слышать.

Да пожалуйста, возносись на Небеса.

— Но... одних слов всё-таки немного недостаточно, не думаешь?..

— А?

— Было бы гораздо приятнее, если бы ты ещё... погладил меня по голове или что-то такое... — пробормотала она, украдкой глянув на меня снизу вверх и нервно ёрзая.

О? Желание исполнено. Шанс осмотреть её тело вблизи? Не думал, что сама Энма даст мне такую возможность.

— Конечно. Не двигайся.

Я тут же придвинулся ближе, не желая упускать возможность. Энма тихонько пискнула и попыталась отодвинуться, но, к несчастью для неё, за спиной была стена. Подойдя вплотную, я сразу положил руку ей на голову: гладкие, шёлковые волосы, под ними твёрдый череп и кожа, ощущавшаяся совершенно естественно. От самой Кукольницы такой точности и следовало ожидать.

Энма начала паниковать, но моё внимание было занято другим. Я невольно задумался, что именно находится у неё внутри головы. Подробности создания тел я ещё не изучал, так что толком предполагать не мог. Скорее всего, в будущем я всё же узнаю это, поэтому сейчас постарался внимательно всё запомнить, чтобы потом, когда придёт время, вспомнить. Сомневаюсь, что внутри черепа у неё обычный мозг. Душа у нежити служит центром мышления, так что мозг ей не нужен. Судя по тому, как текла её магия, может, там какой-то драгоценный камень для хранения магической энергии? Если хочешь продлить срок жизни тела, тебе понадобится как можно больше качественных камней.

— В-ваше... лицо...!

[[image:/storage/reader-images/e097cb6d75a69685b992e5e63acdbd73a6440fb2.png]]
Стеклянные глаза Энмы дрожали, глядя на меня снизу вверх. Ах да. Чуть не вылетело из головы, что я вроде как должен её хвалить.

— Энма... хорошая работа. Ты справилась, — сказал я, мягко гладя её по голове.

Серьёзно. Ты работаешь слишком, слишком много. И на благо королевства, и над победой над солнечным светом. Но больше работать не нужно. Как насчёт закончить на этом и уже исчезнуть?

Пока я гладил её волосы, мне пришла в голову мысль: это первый раз, когда я оказался к ней так физически близко. Если с такого расстояния ударить святой магией на полную... смогу ли я с ней покончить? Эта мысль всплыла где-то на заднем плане сознания. Можно сказать, отвлекла.

Даже если Энма передо мной была всего лишь куклой, управляемой издалека, она всё равно должна быть связана с её сознанием. Если вложиться полностью, может, мне удастся нанести значительный урон её основному телу...

Но если я не убью её до конца, окажусь в крайне тяжёлом положении. Вывернуться разговорами и придумать оправдание применению святой магии будет невозможно, особенно в присутствии Клэр.

— Разве вы не можете точно так же заставить замолчать и девочку?

Я... наверное, могу.

— Н-нет... Нет, хватит!

Энма внезапно оттолкнула меня.

По спине выступил холодный пот.

Дерьмо, она почувствовала мою враждебность?! Чёрт. Возможно, придётся прыгнуть первым, пока у меня ещё есть окно!

— Это слишком... слишком хорошо...!

Но Энма ничего не сделала. Она просто стояла у стены и дрожала. С её телом что-то не так?

— Зил... твоё лицо... оно слишком хорошее...!

— Моё лицо? Ты считаешь, оно хорошо выглядит?

— Ой, просто, когда видишь тебя так близко, сразу вспоминаешь, какой ты красивый, или скорее какие демоны вообще красивые, да?! — выпалила она быстро. — Вот я о чём вспомнила! Ничего странного я не имела в виду!

— Ну конечно.

В любом случае, похоже, моё прикрытие не было раскрыто. Слава богу.

Обернувшись, я увидел, что Клэр смотрит на нас с хмурым выражением, в котором смешались раздражение и изумление. Значит, она и такое лицо умеет делать?

— Что такое, Клэр?

— О, ничего. Просто подумала, что вы ребята такие... мирные.

Мирные? В каком смысле? Я тут потом облился. Думал, жизнь закончилась.

— Похоже, ты тоже много работала, да? Хорошая работа, Клэр.

— А. Да. Спасибо, — ответила она неискренней улыбкой, на деле почти бесстрастной.

Что было не так уж удивительно. В конце концов, остатки нашей войны вылились для неё в работу по уборке. Благодарность от принца демонов, который в некотором смысле и был причиной этой работы, вряд ли могла её осчастливить.

— Энма, кажется, была вполне счастлива.

Да, но с ней явно что-то не так.

— Просто из любопытства: сколько вас отправилось на уборку? Не то что встречать — я вообще ни разу не видел других твоих партнёров, — непринуждённо спросил я, возвращаясь на своё место.

Из-за сухого ответа Клэр атмосфера стала немного неловкой. А я всего лишь пытался узнать о силе Энмы.

— Мы распределяемся между разными фронтами, — ответила Энма, снова садясь рядом со мной, будто ничего не произошло. — Помимо нас с Клэр, ещё двое отправились на восточный фронт. На северный фронт послали только одного, потому что там почти ничего не требовалось. А на южном фронте одновременно понадобилось четверо или пятеро.

— Разве не было бы быстрее отправить больше людей?

— Да, но наши и так рассеяны по разным делам, вроде обслуживания карет на скелетных лошадях и прочего.

— А, понятно. Кстати говоря, ты ведь наверняка не лично создаёшь каждую скелетную лошадь и каждого неумирающего солдата в королевстве, верно? Сколько примерно у вас людей? В смысле число личей под рукой, не низкоуровневой нежити.

Стараясь не звучать слишком заинтересованно, я попробовал нажать дальше.

— Сколько у нас там? — промычала Энма, считая на пальцах. — Наверное, около двадцати? Ого. Нас правда очень мало.

Это было... гораздо меньше, чем я ожидал. При условии, что она говорила правду.

— Вынуждена согласиться с вашей первой оценкой: это число слишком мало. Она почти наверняка лжёт, — тут же вмешалась Анте. — Подумайте. Даже ваша подруга детства стала одной из её подчинённых. Эта ваша подруга — она когда-нибудь казалась настолько предательской натурой, чтобы предать человечество и радостно вступить в армию Короля демонов?

Конечно нет.

— Обычная деревенская девочка вроде неё была втянута Энмой. Возможно, кто-то вроде вас, столь преданный Церкви, ей бы отказал. То же, вероятно, относится к павшим в бою солдатам Альянса. Однако...

...если обычный человек оказался втянут в войну по воле случая...

— Нетрудно представить, что где-то есть и другие, похожие на Энму, возненавидевшие весь мир целиком. Сколько людей погибло из-за продвижения демонического королевства? В этот момент всё сводится к простой вероятности.

Самым подозрительным было то, зачем Энме лгать об этом.

— Что такое, Зил?

Энма слегка наклонила голову, широко распахнув невинные глаза — слишком, слишком невинные. Слишком наигранно.

— Ничего, просто удивился, что вас так мало. Ты присоединилась к демоническому королевству больше ста лет назад, верно? Я думал, у тебя к этому времени хотя бы сотня подчинённых будет.

— Вот бы всё было так просто.

Энма вздохнула, ничуть не поколебленная моим вопросом.

— Как я уже говорила, Клэр присоединилась к нам около тридцати лет назад, и она из относительно молодых. Моложе неё всего двое. По правде говоря, если мне удаётся за десятилетие найти одного-двух перспективных кандидатов, это уже очень хороший результат.

Так она говорит.

— Очень подозрительно...

Видя, что я не до конца убеждён, Энма продолжила:

— Если честно, людей, соответствующих двум главным критериям — сильное самосознание и мощные эмоции, — довольно много. А если вдобавок у них крепкое духовное ядро, то единственное препятствие на пути к тому, чтобы сделать из них хороших некромантов, — обучение. Но люди с такими твёрдыми убеждениями часто принадлежат к аристократии или армии Альянса либо, что ещё хуже, к этой отвратительной Святой церкви. Сотрудничать с нами они вряд ли станут.

— А-а.

Это имело смысл.

К тому же отвратительная здесь ты, а не Церковь.

— А как насчёт тех, у кого сильные чувства? Таких должно быть полно.

— Верно, но в таких случаях их личность часто получает серьёзные повреждения, — сказала Энма, поднимая руки жестом поражения.

Постой, она ведь не пытается сказать, что у неё личность не повреждена?..

— Моя мечта — создать мирный рай для мёртвых. Люди без духа сотрудничества или те, кто бросается на всех вокруг, не особенно помогают этой цели, понимаешь? Особенно учитывая, что нам придётся иметь с ними дело очень долго.

— И то правда. Если такие люди будут рядом так долго, проблем наверняка будет много.

— Именно. В конечном счёте самое важное — межличностные отношения. Я не хотела бы проводить время с такими людьми, даже если бы это меня убило.

Резкое осуждение, учитывая, от кого оно исходило.

— Кстати, ты сказала, что это два главных критерия. Какие остальные?

— Как я уже упоминала, у них не должно быть сильной склонности к насилию. Но ещё им нужен определённый уровень интеллекта и сильное любопытство. Эти качества необходимы, чтобы стать умелым некромантом. В этом смысле, пожалуй, важна и склонность к тёмной магии. Те, у кого сродство со светом или огнём, в нежити будут только страдать. И, помимо всего этого, они должны быть готовы сотрудничать с моим видением.

И Клэр соответствовала всем этим критериям.

— Понимаю, — сказал я, откидываясь на спинку стула и кивая.

Им требовалась сильная душа, способности к магии, сговорчивый характер и способность сопереживать идеалам Энмы. С таким набором условий вполне объяснимо, почему у неё так мало подчинённых, верно?

Ни капли.

— Двадцать всё равно слишком мало.

Мне пришлось бы уступить целые километры, чтобы признать её стандарты настолько строгими.

Или же существовала какая-то другая, исключительно опасная причина, которую я ещё не раскрыл. В конце концов, всё сводилось к одному: «Энма должна их одобрить». Если закрыть глаза на личности, набирать больше некромантов должно было быть совсем нетрудно. Даже тех, кто склонен нападать на других, можно использовать как расходное оружие.

В итоге сегодня я узнал: Энма пытается скрыть свою силу. Для принца демонов это было бы серьёзным поводом для беспокойства. Но для героя... любые признаки тлеющих углей под демоническим королевством были ярким лучом надежды.

— Значит, до твоего рая ещё очень далеко, — сказал я с ироничной улыбкой.

— Я и сама так считаю, — ответила она, отразив моё выражение и пожав плечами. — К счастью для меня, у меня есть всё время мира. Медленно, но верно — мне это вполне подходит.

После этого разговор перешёл на более пустяковые темы. Например, на то, как ей теперь удавалось продержаться на солнечном свете целых пять секунд. Ладно, может, назвать это пустяком было преуменьшением. С последнего нашего разговора она уже прибавила несколько секунд!

Как бы мне ни хотелось погрузиться во все тайны некромантии (чтобы вооружиться против них), у объёма чая, который я мог выпить, был предел. Так что, когда я окончательно раздулся от жидкости, я откланялся.

— На передовой было много хороших трупов! А ещё мы получили несколько приятных сильных душ от Святой церкви и лесных эльфов, так что в следующий раз у нас будет много материала для изучения!

На прощание мы договорились о следующем уроке.

— До сих пор мы перестраховывались и работали с довольно безобидными душами. Теперь начнём заниматься теми, кто для нас довольно опасен, — душами со сродством к свету и огню. Изначально я планировала провести этот урок на душе Фаравги. Но в любом случае тебе нужно научиться защищаться от душ со светлым и святым сродством.

Магия для защиты от душ. Эти небрежно добавленные слова вогнали ужас мне в сердце.

Я точно, точно не мог действовать рядом с ней безрассудно, даже если увижу брешь. Мне нужно быть абсолютно уверенным, что я смогу убить её полностью!

— Хорошо. Очень жду, — сказал я с улыбкой после того, как мы договорились.

Всё это время задаваясь вопросом... считается ли это ложью, если я говорил саркастически?

†††

Проведя во дворце Энмы гораздо больше времени, чем ожидал, я должен был заняться последним делом. С уже изрядно раздутым животом я направился во дворец короля.

— Вернувшись из долгой поездки, не слишком ли грубо посещать короля последним? — спросила Анте.

Это демоническое королевство. Такие манеры здесь не имеют значения.

К тому же он всегда завален работой. Наверняка до него ещё не дошло, что я вернулся.

— Приветствую и поздравляю с возвращением, лорд Зилбагиас.

По прибытии меня встретило знакомое лицо — козлоголовый Стегнос, дьявол жажды.

— Давно не виделись, Стегнос. Отец у себя?

— В данный момент он занят обязанностями, но, полагаю, время перерыва уже почти наступило.

— Так я и думал.

В ответ на мой серьёзный кивок Стегнос слегка улыбнулся.

— Позвольте проводить вас.

Он отвёл меня к кабинету короля — к рутине, знакомой нам обоим до мелочей.

— О, ты вернулся, Зилбагиас!

Король демонов Гордогиас Орги. Густая, пышная, похожая на гриву светлая борода и два зловещих рога. Лицо, в котором соединялись ум и дикая свирепость. Эта ходячая катастрофа, сильнейший демон континента... была погребена под горами бумаг на столе. И сидела там, откинувшись в кресле и попивая привычный чай с молоком.

— Давно не виделись, отец.

Выглядишь таким же бодрым, как и месяц назад. А я-то надеялся, что однажды ты заработаешь себя до смерти. Похоже, даже сильнейший на континенте способен сражаться на равных с канцелярской работой!

— Кажется, я говорил тебе больше не ломать рога.

И он тут же нанёс удар, приподняв бровь.

— Ну... эм... это скорее он сам виноват...

Пока я растерянно спотыкался о слова, суровое выражение Короля демонов наконец дрогнуло.

— Шучу. Прати прислала письмо и сообщила, что произошло. Сочтём это неизбежной случайностью.

Он усмехнулся и жестом предложил мне сесть.

— Выпьешь? — Он приподнял чашку.

— Нет... я, э-э, уже довольно... полон.

— Ха, видно, тебя тепло встретили. Только берегись яда.

— Да, сэр, — ответил я, потирая кольцо для обнаружения яда на правой руке.

— Ну и как тебе родина Прати?

Я на мгновение замолчал.

— Не возражаешь, если я поставлю звукоизолирующий барьер?

— Нисколько.

Хлопнув в ладони, я развернул барьер. Теперь мы должны быть в безопасности.

— Она оказалась гораздо культурнее, чем я ожидал.

Прямота моего замечания рассмешила короля. Я продолжил рассказывать ему обо всём, что произошло в землях Рейдж: о том, что род Рейдж оказался на удивление мягким, о том, что семья моей бабушки была какой угодно, но только не обычной, о визите на человеческую ферму, о том, как я нашёл вассалов, обо всех тренировках и так далее. Король тем временем расслабленно слушал, лишь время от времени вставляя комментарии и вопросы.

— Понимаю. Похоже, опыт вышел плодотворным.

— Да, он был...

В моём сознании вспыхнули яркие образы боя с героем и его ополчением.

— Много всего случилось.

Я тихо вздохнул, а король в то же время посмотрел на меня с чем-то вроде отцовской улыбки.

Перестань так на меня смотреть.

— Кстати, отец. Есть кое-что, по чему я хотел бы узнать твоё мнение... или, точнее, попросить об услуге.

Решив, что пора, я выпрямился. Этот визит был не ради углубления связи между отцом и сыном.

— Хм. Хорошо, слушаю.

Заметив перемену в моём настрое, король тоже выпрямился, и лицо его стало серьёзным. Смочив губы, я сразу перешёл к сути.

— Можно ли будет одолжить у тебя участок земли? Что-нибудь под твоим прямым контролем, в довольно труднодоступном месте.

Если возможно — такое, куда можно добраться только на драконе, вдали от любых поселений.

— Я... не понимаю. Чего именно ты хочешь?

Просьба немного его озадачила: наверное, она звучала не лучше детского «папа, дай мне земли!»

— Я думаю устроить где-нибудь за пределами замка исследовательскую лабораторию некромантии.

— О?

Я ещё раз проверил, работает ли звукоизолирующий барьер.

— Отец, нежить Энмы регулярно взаимодействует с демонами?

— Нет. Более того, насколько я знаю, единственный, кто хоть сколько-нибудь знаком с ними, — ты.

Он покачал головой, затем посмотрел на дьявола-дворецкого у стены, словно ожидая подтверждения.

— Даже помимо демонов, я не припомню, чтобы они вступали в контакт с кем-либо из других рас, — Стегнос тоже покачал головой.

— Понимаю. Когда я недавно навещал Энму, до неё каким-то образом дошли слухи, будто я снова сломал кому-то рог. Похоже, её и правда нельзя недооценивать.

Брови короля приподнялись. «Кто ей рассказал?» — вот первая мысль, пришедшая мне в голову, когда я услышал это от неё. Демоны в целом презирали любую разумную нежить. Трудно было поверить, что есть кто-то ещё вроде меня, кто сядет с Энмой пить чай и болтать. И всё же она как-то сумела подхватить слухи от них.

— Значит, у неё есть уши в замке. А ты хочешь практиковать некромантию где-нибудь за пределами её знаний. Но зачем заходить так далеко?

Вот здесь всё становилось серьёзным. Моя настоящая цель — получить место для исследований не только некромантии, но и святой магии. Сейчас я занимался этим, отсылая всех прочь под предлогом, что провожу «время наедине» с Лилианой или Лайлой, но для длительных занятий такой способ не годился. К тому же я не мог делать ничего потенциально опасного: боялся, что меня увидит кто-то из слуг. Просить помощи у Прати тоже казалось делом, которое принесёт больше хлопот, чем пользы.

Кроме того, мне нужен был шанс изучить, как преодолеть защиту от святой магии, которой Энма собиралась меня учить. Очевидно, внутри самого замка я не мог делать со святой магией ничего заметного.

Говоря откровенно, я искал собственный «замок». А Энма дала мне идеальное оправдание, чтобы попытаться обосновать это перед королём.

Я тихо продолжил:

— Энма учит меня всему, что знает, без ограничений. Но это ощущается и как демонстрация уверенности в своих силах. Чем больше я у неё учусь, тем яснее понимаю, насколько она опасна. Если однажды она станет моим врагом, я сейчас не представляю, как с ней справиться.

В основном это были мои искренние чувства. Если бы я был настоящим порождением тьмы без доступа к святой магии, я бы понятия не имел, как её победить.

— Она настолько серьёзная угроза? Я всегда могу использовать свой огонь, — спросил король, почёсывая бороду.

— Как ты, уверен, знаешь, у Энмы множество тел. Даже если она ходит перед нами, нет гарантии, что то, что мы видим, — её истинная сущность.

— Верно, — кивнул он.

— Полагаю, настоящее тело она держит надёжно запертым где-то глубоко под землёй. За множество моих визитов к ней мне пока не удалось определить его местоположение.

— Но даже если это всего лишь кукла, её сознание всё равно внутри, разве нет? Проклятия наверняка будут на неё действовать.

— Сначала я думал так же. Но, судя по всему, у неё есть даже техники защиты от святой магии.

— А...

— Учитывая то, что я уже узнал от Энмы, я не могу представить, чтобы эта защита была чем-то менее надёжным, чем скала. А если исходить из такого предположения, проклятия против неё, скорее всего, тоже неэффективны. Твоя огненная магия, конечно, может физически уничтожить её в одно мгновение... но неизвестно, нанесёт ли это какой-либо урон её душе.

Абсурдная огневая мощь Короля демонов, без сомнения, была бы невероятно эффективна против неё, но ей хватит одного мгновения, чтобы сменить тело и продолжить действовать. Всё, что ей нужно, — выиграть эту крошечную долю времени.

— Она может переключаться между телами, так что конца этому не будет.

— Понимаю...

Король снова кивнул, но по-прежнему не выглядел особенно убеждённым в серьёзности проблемы. Или же он просто считал, что я недооцениваю его способности.

И винить его я не мог. Он буквально был сильнейшим существом на континенте. Его магия делала его ближе к природному явлению, чем к живому существу. Каким бы искусным некромантом ни была Энма, остановить бурю или противостоять извержению вулкана — не в её силах. Вероятно, именно так он воспринимал мой рассказ.

Но ничего. Если он собирался относиться к этому именно так...

— Кстати, ты слышал, что Энма исследует способ сделать себя устойчивой к солнечному свету?

— А, кажется, ты уже упоминал это. Если не ошибаюсь, вы впервые встретились в садах, когда она проверяла эксперимент.

Ничего себе память.

— Я и сам немного практиковался в некромантии. Первая нежить, которую я создал, была всего лишь насекомым, и в тот миг, когда оно коснулось солнечного света, оно расплавилось, как карамель, и сразу превратилось в пепел.

Именно это обычно и происходило с нежитью.

— Однако при первой встрече с Энмой она стояла прямо под солнечным светом. Всё её тело начало дымиться, а потом в конце концов вспыхнуло и обратилось в пепел.

Король усмехнулся.

— Странная женщина. Но довольно впечатляет, что после такого она всё равно ходит как ни в чём не бывало.

О, значит, объяснять не нужно.

— Именно. Она всё ещё в полном порядке, — повторил я.

Смех короля внезапно оборвался, лицо стало мрачным. Похоже, он наконец сложил кусочки вместе. Король демонов был сильнейшим существом на континенте. Но даже его огромная сила не могла сравниться с силой самого солнца. А Энма, уничтоженная светом этого солнца, всё равно ходила, будто ничего не случилось.

— Когда я сегодня навещал Энму, она с большой радостью поделилась, что теперь способна продержаться пять секунд.

Пять секунд под солнцем.

— Пять секунд, отец. Сменить тело она может не дольше, чем за одно моргание.

Если говорить совсем откровенно, огонь Короля демонов обладал магическими свойствами проклятия, которых у солнца не было, так что они не были совершенно одинаковы. Но она сражалась с солнцем — высшим символом богов света. Думать, что обычного огня хватит, чтобы от неё избавиться, было слишком оптимистично. Почти наверняка у неё в рукаве есть что-то и на этот случай.

Выражение Короля демонов стало суровым. Похоже, он начал пересматривать своё мнение.

— Кроме того, когда я впервые её встретил, она могла продержаться только две секунды. Всего за несколько месяцев она значительно увеличила это время.

Понимаешь, Король демонов? Понимаешь, насколько это страшно? Чёрт, я сам был в ужасе, когда она впервые сказала мне об этом. У срока жизни Энмы нет предела. Она может расти вечно. Сейчас это всего несколько секунд, но что будет через десять лет? Через двадцать? Через сто? Кто сможет сказать, что она никогда не будет способна находиться под солнцем бесконечно? Если бы я не был героем, если бы я был настоящим принцем демонов, меня бы этот прогноз пугал до дрожи.

Она уже была чудовищем, неподвластным нашему контролю. Если её освободить от ограничений, которые держат её сейчас...

— Понимаю, — наконец сказал король, закрывая глаза и откидываясь назад с долгим вздохом. — Я и представить не мог... После того как получил копьё отца, я и представить не мог, что снова почувствую подобное.

Он пробормотал это себе под нос, глядя на обсидиановое копьё, прислонённое к стене. На кратчайший миг передо мной был не Король демонов, сильнейшее существо континента, а просто Гордогиас Орги — обычный демон.

— Возможно, сила сделала меня самодовольным. Гордость — величайший враг; я слишком хорошо это знаю. И всё же, несмотря на это знание, мне понадобилось, чтобы ты указал на угрозу, хотя все доказательства лежали у меня прямо перед глазами. Спасибо за предупреждение, Зилбагиас.

— Не стоит...

Ты всё равно куда страшнее неё.

Серьёзно выслушать, как младший сын указывает на то, что ты упустил, признать ошибку и исправиться? Сколько правителей в мире вообще способны зайти так далеко? Особенно тот, кто, как Король демонов, может расправиться с любым врагом как с простым насекомым. Похоже, Король демонов Гордогиас был достаточно мудр, чтобы правильно оценивать даже самого себя. Для демонического королевства это было прекрасно, а для меня — ужасно.

Ты же король! Хоть раз попробуй вести себя высокомерно! Если бы ты так возомнил о себе, что потерял бы логику из виду, мне было бы намного легче!

— Хотя именно вы его и поправили, — заметила Анте.

Да, но в данном случае мне выгоднее, чтобы он был таким.

Как ни раздражает, если бы Король демонов был слишком горд, чтобы слушать разумные доводы, я бы вообще не смог говорить с ним подобным образом. К несчастью, это был выбор между двумя ядами.

— Хотя я сильно подчеркнул её способности, возможно, я всё же слишком всё усложняю.

Мне также не хотелось, чтобы он немедленно полностью отверг нежить. Это был уголёк, которому я хотел позволить вспыхнуть, когда придёт время. Поэтому мне нужно было предложить и контраргумент к собственным словам.

— В конце концов, солнце...

Сияет для всех, чуть не сказал я, но остановился. Демон не может разбрасываться человеческими поговорками. Опасно близко.

— Солнце всегда сияет, но можно посмотреть на это и так: солнце не целится ни в кого конкретного. С твоей способностью сосредоточить проклятие на одной цели ты, возможно, сможешь прорваться через её защиту и испепелить даже её душу. Думаю, это вполне возможно.

— Именно так я это и воспринимал. Но это может быть всего лишь голос гордости.

Он правда принял то замечание близко к сердцу, да?

— С рациональной точки зрения я не думаю, что у Энмы есть мотив восстать против нас. Но если рациональность будет отброшена, неизвестно, что она может сделать.

— Верно. Сейчас у нас взаимовыгодные отношения, но...

Взаимовыгодные? Ты уверен? Со стороны кажется, что демоны полностью от неё зависят.

Транспортная сеть королевства была построена на скелетных лошадях; технология, делающая кареты удобнее, опиралась на нежить. Строительство, где не требовалась магия рода Корвут, очевидно, выполняла нежить, трудясь без устали всю ночь. И это ещё не считая роли нежити в значительной части сельскохозяйственных работ. А ещё утилизация трупов на поле боя, о которой я только что говорил с Энмой. Без помощи Энмы всё это потребовало бы огромной рабочей силы. А этой рабочей силе понадобились бы пища и припасы, что потребовало бы ещё больше людей для перевозки.

— Демоны и правда полностью от неё зависят, — заметила Анте.

Процветание демонического королевства из тени подпирала нежить. Забавно, что ты говоришь о бдительности против собственной гордости, а потом называешь подобные отношения «взаимовыгодными», да? Будь я правильным принцем демонов, я бы, наверное, на это указал. Но мне было выгодно, что у демонического королевства есть слепое пятно.

— Если честно, на данном этапе я не особенно тревожусь, — снова начал я, оставляя все эти мысли при себе. — Твоя огненная магия — сильный сдерживающий фактор, так что даже если Энма что-то замышляет, сомневаюсь, что она решится на действие. По крайней мере, не во время твоего правления.

От этого лицо короля стало горьким. По сути, я намекал: если демоническое королевство продолжит процветать, усилия Энмы сыграют в этом свою роль. Как бы хороши ни были отношения с Энмой сейчас, возможность, что позже они испортятся или сама Энма возгордится, сохранялась. Если это случится при Короле демонов, не способном использовать огненную магию... если копьё Короля демонов унаследует кто-то, кто не сможет победить нежить...

Энма может поддаться искушению.

Например, нынешний первый принц Айогиас. Хотя его считали одним из главных претендентов на трон, как член рода Вернас он специализировался на ледяной магии. Разумеется, огонь он использовать не мог. Ледяная магия удобна и сильна, но против нежити не особенно эффективна. Она может заморозить их физические тела, но с душами мало что сделает.

В этом смысле ближайшая соперница Айогиаса, Пирокласт Рубифья из рода Риварель, специализирующегося на огненной магии, была словно дар с небес. С точки зрения сдерживания нежити Рубифья была гораздо лучшим кандидатом. А вот о её качествах правителя я сведениями не располагал.

— В любом случае, — продолжил я, пока король чесал бороду, — союз с Энмой кажется правильным путём. Но я почувствовал, что нам будет полезно разработать способ обхода её защиты от духовных атак или средство уничтожить её душу прежде, чем она успеет сменить тело.

Мириться с чудовищем и использовать его — прекрасно, пока у тебя есть способ это чудовище прикончить. Вот какую мысль я пытался донести. Логика, которая, как я знал, демону придётся по вкусу.

— В твоих словах есть смысл, — кивнул король. — Твои опасения оправданны, и я вижу необходимость исследования этого вопроса. А сейчас демон, обладающий наибольшими знаниями о некромантии... пожалуй, ты. И, учитывая тему, проводить это нужно в предельной тайне.

Опершись рукой о стол, король подпёр голову.

— Ты сказал, что ищешь удалённое место. Что у тебя на уме?

Попался!

Мне почти захотелось станцевать от радости. Я едва удержался, чтобы не расплыться в улыбке до ушей.

Получилось! Я получил собственный замок! Место с хоть какой-то приватностью, вдали от Прати и слуг! Возможности казались бесконечными: подготовить побег Лилианы из королевства, исследовать боевые возможности святой магии против Короля демонов и Энмы, прятать собственные магические предметы...

— Ну... прежде всего, в идеале это должно быть место, куда другим трудно попасть.

Изо всех сил скрывая ликование, я притворился, будто напряжённо обдумываю вопрос.

— Я, вероятно, буду добираться туда верхом на драконе, так что полная изоляция места не проблема. Скорее, так даже лучше.

— На драконе? Ты можешь им доверять? Не думаю, что нежить придётся им по душе.

— А, насчёт этого. У меня, э-э... есть собственный дракон.

Королю понадобилось мгновение, чтобы уловить намёк.

— Ты ведь не имеешь в виду дочь того белого дракона, которого убил?

— Именно её.

«Что с тобой, чёрт побери, не так?!» — почти кричало выражение лица короля.

— Ты собираешься на ней ездить?! Если упадёшь с какой угодно высоты, спасти тебя будет невозможно!

— Вообще-то я уже летал на ней несколько раз. Достаточно высоко, чтобы коснуться облаков.

Короля словно громом поразило. Его шок был понятен, учитывая, на что он шёл, лишь бы никогда не садиться на спину дракона и не провоцировать их на мятеж.

Дорога в земли Рейдж и обратно на карете напомнила мне, насколько хлопотно путешествовать по земле по сравнению с полётом в небе на драконе. Король почти не покидал замок, и хотя я был уверен, что в основном это связано с его обязанностями здесь, я невольно задумался, не играют ли роль и временные ограничения из-за необходимости ездить в карете.

— Удивлён, что Прати это позволила, — наконец выдавил он, всё ещё с трудом справляясь с неверием.

— Она была категорически против, но у Гори... у моей бабушки есть родовая магия, способная обнаруживать враждебность. Она гарантировала, что девушка-дракон не представляет угрозы.

— Правда... а, да, у неё ведь есть Эффусура.

— Да. И вдобавок... ну, я выстраивал с ней хорошие отношения.

Этого намёка было более чем достаточно, чтобы он заполнил остальное сам. В его взгляде смешались раздражённое изумление и уважение.

— Понимаю. Хорошо. Что-нибудь ещё?

— Вернёмся к основной теме. Что касается самой лаборатории, мне не нужно очень много места. Даже маленькой хижины хватит. Но раз я буду экспериментировать с созданием и уничтожением нежити, больше пространства даст больше свободы. Ещё хотелось бы место для хранения материалов и книг.

Король кивнул и достал из стола карту.

— На землях под моим прямым контролем есть несколько разрушенных крепостей. По сути, они все уничтожены настолько, что непригодны к использованию, но одну из них я мог бы лично распорядиться отремонтировать и тайно одолжить тебе.

Указывая их на карте, он спросил, какую я предпочёл бы.

Мгновенное решение властью короля означает, что не нужно потеть над деталями вроде бюджета! Благословение! Это потрясающе!

— Можно взглянуть на карту?

— Разумеется.

Когда я начал внимательно изучать карту, король вдруг рассмеялся.

— Что-то не так? — спросил я.

— О, ничего. Просто подумал, что ты весьма основателен.

— А? — вырвалось у меня.

Что? Он каким-то образом раскусил мои настоящие намерения?

Король усмехнулся.

— Как ты и сказал, я задумался, какого рода сдерживающим фактором является Король демонов. Предположим, например, ты сможешь разработать магию, которая справляется с нежитью, не полагаясь на огненную магию. Обнародуешь ты результаты или нет, если у тебя будут такие меры, ты сможешь править, не опасаясь нежити.

— Конечно...

Теперь растерялся уже я. Если меры готовы заранее, это успокаивает. Это было очевидно, но к чему он клонил?

— Люди с такой дальновидностью, как у тебя, довольно редки, знаешь ли.

— Ну... наверное, я просто думаю о будущем королевства?

Моё явное замешательство заставило короля самого растеряться.

— Подожди, ты хочешь сказать, что это не было твоим намерением?

— Боюсь, я не понимаю...

Ещё через краткий миг король громко расхохотался. Что тут смешного?! У меня начинало появляться дурное предчувствие.

Анте, что происходит?!

— Не могу сказать, что знаю... а, постойте. С точки зрения Короля демонов... — Анте вдруг тоже начала смеяться. — А-ха-ха-ха-ха, неудивительно, что он смеётся!

Хватит смеяться, объясни!

— В каком-то смысле это даже обнадёживает. Ты прямо поднял мне настроение, Зилбагиас.

Но прежде чем Анте успела что-либо сказать, король протянул руку и с широкой улыбкой похлопал меня по плечу.

— Прости, я всё ещё не понимаю.

— Не нужно извиняться. Если уж на то пошло, мне самому стоит извиниться за свои предположения. Всё это, конечно, гипотетически, Зилбагиас. Но ход моих мыслей был таков: «Это исследование значительно облегчит правление над нежитью тому, кто обладает чистой тёмной магией и опытом в некромантии, если он станет следующим королём».

О. О! Теперь понял. С его точки зрения, то, что я поднял вопрос с Энмой и придумал способы справиться с ней, заставило его решить, будто я беспокоюсь на случай, если однажды стану королём!

На данный момент я... точнее, род Рейдж в целом ещё не присягнул ни первому принцу, ни второй принцессе и при этом не создал собственной третьей фракции. Даже в приватном разговоре король старался избегать большей прямоты из уважения к этому.

Если честно, мне было совершенно всё равно! Слишком рано волноваться о таком! Да и даже если бы не рано, меня это изначально не интересовало! Мне плевать на то, чтобы стать королём! Я изо всех сил пытался понять, к чему он ведёт, а оказалось — вот и всё?! Я невольно почувствовал усталость. Серьёзно, мне было безразлично...

— Ты правда просто думал о благе королевства, да? — Король от души кивнул, словно глубоко тронутый.

— Ну... да. Полагаю, я всегда думаю о королевстве. Наверное, я думаю о нём больше, чем большинство.

Конечно, мои намерения были немного в другом направлении, чем подозревал король.

— То есть в прямо противоположном.

Я делал всё возможное, чтобы уничтожить королевство.

Но для принца демонов полное отсутствие интереса к трону не было чем-то похвальным. Хотя Прати решила держать наши намерения в тайне, демону было довольно несвойственно показывать так мало амбиций.

— В будущем буду осторожнее.

— Ха-ха! Хотя это совсем не то, с чем тебе нужно быть осторожным.

Король снова громко рассмеялся.

Итак, разобравшись с этим, я снова посмотрел карту и решил взять маленькую крепость примерно в двадцати минутах полёта на драконе к югу от замка. Заодно меня неофициально назначили на новую должность.

С сегодняшнего дня я был седьмым принцем демонов, виконтом Зилбагиасом Рейдж, главой Королевской лаборатории некромантии! (В пять лет!)

†††

Лаборатория некромантии, моя новая база. В каком-то смысле — моё тайное убежище. Я возбуждался куда сильнее, чем, наверное, следовало!

— Мы сможем делать всё, что захотим!

Именно! И это, и то, и всё между ними!

Хотя сама мысль о еретических экспериментах и всяком таком над душами была тяжеловата!

Я на миг вздохнул, потому что должен был помнить одну вещь: я герой. Что бы кто ни говорил, этот факт оставался истинным. Если время от времени я не буду напоминать себе об этом, мне казалось, что я потеряю из виду, кто я такой.

В любом случае, вернёмся к крепости. Нельзя было сказать, что я смогу отправиться туда уже через день-два. Король запускал планы, чтобы ремонтом занялся род Корвут, а значит, прежде чем место станет пригодно к использованию, пройдёт как минимум неделя. Когда ремонт закончится, я заселюсь так, будто понятия не имел, что там что-то ремонтировали. Род Корвут был связан с фракцией Рубифьи, так что мне нужно было проследить, чтобы у людей не сложилось впечатление, будто я как-то с ними связан.

Правда, наверняка появятся догадки, почему король вдруг решил отремонтировать какую-то случайную крепость. Но такие догадки гораздо безопаснее, чем если бы я нанял их лично.

— А если чьё-нибудь любопытство возьмёт верх и он сам отправится всё разведать, что вы намерены с ним делать? — поддразнила Анте.

Разумеется, ответ мог быть только один: казнить без суда за разглашение государственной тайны! Или, по крайней мере, так мне хотелось сказать. В реальности всё зависело бы от того, кто именно этот кто-то.

— Скучно.

Согласен.

Когда исследования там действительно начнутся, возможно, мне придётся ещё раз поговорить с королём. Учитывая угрозу визита нежелательных гостей, мне придётся избегать хранения чего-то по-настоящему «опасного» в лаборатории. Нельзя настолько возгордиться, чтобы совершить промах.

Впрочем, обо всех этих мелочах можно будет подумать позже.

После возвращения в замок одним из срочных пунктов моего списка дел было заказать для Лайлы ездовой ремень. Конечно, можно было раздобыть для неё стандартное седло для верховой езды на драконах, но таскать с собой ремни, сиденье и стремена было бы страшной морокой. Какой-нибудь магический предмет здорово пригодился бы, чтобы всё это упростить.

Поэтому на следующий день, в сопровождении обычной компании — Лайлы, Лилианы и Гаруньи — я заглянул в гномью кузницу.

— Рад снова вас видеть, ваше высочество, — глава кузницы гномов демонического королевства Фисеро поприветствовал меня жёстко и формально.

Именно этот мастер изготовил для меня Синдикиос из чешуи Фаравги.

— Давно не виделись. Как рука?

— Лучше не бывало, — ответил он почти хмуро из-под белоснежной бороды.

Его рука была восстановлена так хорошо, что трудно было поверить, будто когда-то он лишился её из-за проклятия.

— Как вы поживали, ваше высочество? — спросил он в ответ, хотя я прекрасно знал, что моё личное самочувствие ему не особенно интересно.

— Ну, до вчерашнего дня я гостил на родине матери. Это показалось мне отличным шансом проверить пределы Синдикиоса. После того как меня били, рубили и кололи со всех сторон, на нём нет ни царапины. Я не могу быть больше впечатлён твоей работой.

Фисеро кивнул, совершенно не тронутый моей щедрой похвалой.

— Следующей весной я отправлюсь на поле боя. Но наш договор я не забыл. Я обязательно его сдержу.

Выражение лица Фисеро потемнело, и он глубоко поклонился. Я поклялся Фисеро, что пока ношу Синдикиос, никогда не причиню вреда гному. Хотя это означало, что гномы не пострадают от моей руки, того же нельзя было сказать о прочих бойцах Альянса на поле боя, а значит, впереди всё равно было новое кровопролитие. Даже будучи пленником здесь, я мог только представить, какой стыд это приносило ему как гномьему кузнецу, рождённому в Альянсе.

— В связи с этим сегодня я пришёл с ещё одной просьбой, — сказал я, намеренно говоря бодро, чтобы попытаться сменить настроение. — Мне нужно кое-что магическое. Звучит, возможно, немного странно, но я решил, что гномий кузнец более чем способен с этим справиться.

— Хорошо, послушаем.

Хотя тон у него был непринуждённый, я не упустил профессиональную гордость, осветившую его лицо. Ни один гном в мире не смог бы отказаться от просьбы, заданной так. Я едва не рассмеялся, когда остальные гномы прекратили работу и обратили на нас внимание.

Обняв Лайлу за талию, я притянул её ближе.

— Можешь сделать мне магическую упряжь, которую легко носить с собой, чтобы я мог ездить на ней верхом?

Когда все гномы повернулись к Лайле, я почувствовал, как она чуть съёжилась.

— Эта девушка?..

Фисеро пристально посмотрел на загнутые назад рога Лайлы. Он не мог не заметить, что она дракон в человеческом облике.

— Рада знакомству. Я белый дракон Лайла.

— Белый...

На полуслове Фисеро резко закрыл рот: до него дошло.

— Да, она дочь Фаравги, — добавил я.

Воздух в раскалённой, шумной кузнице тут же словно похолодел. Или, скорее, не похолодел — застыл от страха. Молоты остановились на полувзмахе, материалы выскользнули из рук мастеров и с грохотом упали на пол.

Именно Фисеро превратил чешую Фаравги в комплект доспехов. Ошейник, который Лайла когда-то носила, почти наверняка тоже был сделан кем-то из гномов здесь.

Бледнея и отступая назад, Фисеро начал бормотать какую-то бессмыслицу. Я впервые видел его настолько потрясённым.

— Какая реакция, — заметила Анте.

Я ожидал от него такой плохой реакции, но рано или поздно ему всё равно пришлось бы снимать мерки с Лайлы, так что избежать этого было невозможно. Оставить Лайлу ждать снаружи, пока мы познакомимся, было бы неправильно. И разве не было бы хуже сначала объяснить всю ситуацию, а потом ввести Лайлу?

— Не беспокойтесь о ней. Уверен, у вас есть собственное мнение по этому поводу, но всё это — наша проблема, с которой нам разбираться.

— Эм, ну... может, странно, что я это говорю, но, пожалуйста, не беспокойтесь об этом... — добавила Лайла и попыталась прижаться ко мне ближе, чтобы показать нашу близость; на полпути смутилась и покраснела.

После ещё одной долгой паузы Фисеро наконец снова заговорил:

— А. Верно. Магическая упряжь, вы сказали?

Потребовалась минута, но профессионализм ремесленника всё же взял верх. И всё равно голос у него ещё дрожал, а со лба приходилось стирать целый водопад пота.

— Полагаю, вы имеете в виду, чтобы ездить на ней, когда она в драконьем облике?

— Разумеется. Когда ещё я буду на ней ездить?

— А, да. Конечно.

Он снова вытер пот рукавом. Похоже, у него на языке вертелось что-то ещё, а глаза бегали между нами.

— И вы намерены позволить ему ездить на вас?

— Я уже позволяла несколько раз, но в основном ему приходилось цепляться за мою спину голыми руками. Это было не очень спокойно. Я подумал, что упряжь сделает полёт куда удобнее.

— В-вы уже? Несколько раз?..

Я увидел, как волна шока прошла не только по Фисеро, но и по всем окружавшим нас гномам.

— Этот принц что, умереть хочет?..

— Бедняжка. Ей, наверное, разум изменили, как той высшей эльфийке...

— Тихо! Он услышит!

Да, я услышал.

— Гав!

Лилиана свернулась у моих ног, явно недовольная тем, что Лайла получает всё внимание. Похоже, я и правда немного её игнорировал, так что в знак извинения начал гладить её по шерсти.

Фисеро смотрел на меня с ужасом, словно оказался лицом к лицу с чудовищем.

— Какие характеристики вы имеете в виду?

То, что его тон остался абсолютно профессиональным, было настоящим свидетельством его гордости как ремесленника.

Моя просьба была о упряжи, которая подходила бы Лайле в драконьем облике, но легко снималась и могла переноситься, пока она в человеческом облике.

— Хм. С металлом это будет довольно сложно.

— Да, слишком тяжело.

— В драконьем облике проблем не будет, но в человеческом...

Несколько гномов начали вокруг Фисеро мозговой штурм.

— Если использовать драконьи материалы, получится довольно легко...

— Тихо, идиот!

— Она тебя убьёт!

Похоже, незаметность — не гномья специальность, да?

— Их голоса почти комически громкие.

Не так уж удивительно, учитывая шум кузницы, но всё равно...

— Думаю, придётся делать из кожи.

— Так будет проще и надевать-снимать, и носить с собой.

— Но для чего-то настолько сложного... справиться сможет только один человек.

После довольно оживлённого обсуждения Фисеро, хмурясь, сказал:

— Ваше высочество, у нас есть один мастер, который, возможно, сможет выполнить ваши требования...

— От гномов меньшего я и не ожидал.

Но почему Фисеро выглядел таким кислым?

— Хотя это редкость среди гномов, его набор навыков больше подходит коже, чем металлу. Я могу гарантировать, что вы получите великолепное снаряжение, но...

— Есть проблема?

— Он может быть немного... странным. Вас это устроит?

— Меня самого постоянно называют странным. Если мастер умелый, претензий у меня нет.

Кивнув и пробормотав под нос «полагаю, вы правы», что само по себе немного раздражало, Фисеро повернулся, чтобы позвать нужного мастера.

— Я стремительно явилась на ваш зов, мой принц!

Странно высокий голос прозвенел по кузнице, и к нам подбежала низенькая, круглая женщина.

— Постой, женщина?!

Я был серьёзно удивлён. Все гномы здесь были пленниками. Обычно это означало, что их захватили на поле боя. Поэтому меньше всего я ожидал увидеть среди них гномью женщину.

— Так точно! Я кожевница Кусемоун!

Резко остановившись и отдав чёткий поклон, она уже дышала сбивчиво, продолжая скользить ближе.

— Слышала, вы ищете того, кто изготовит кожу для живой юной драконицы! Это она?! Ах, какая прелесть!

Да, она определённо была странной. Теперь я полностью понимал, к чему клонит Фисеро.

— Ага! Значит, вам нужно что-то лёгкое в переноске и удобное для полёта в любой момент! Звучит как весьма сложный вызов...

Выслушав мою просьбу, Кусемоун энергично закивала.

— Но для меня это не проблема! — гордо объявила она.

Хотя всю её гордость было трудно воспринимать всерьёз, когда она была ниже меня ростом.

— Рад это слышать. Сколько это будет стоить?

Гномьи ремесленники не стали бы — да и не могли бы — делать что-то для другого, если не получат надлежащую оплату. Так работала их магия.

— Два условия.

Кусемоун подняла два пальца.

— Первое: мой племянник потерял один маленький палец на ноге, так что, пожалуйста, исцелите его!

Один палец, да? Звучит не так страшно.

— Второе... что бы я ни сделала, при любых обстоятельствах вы не имеете права жаловаться! Это не столько цена, сколько условие, которое вам придётся принять, если вы хотите мою работу!

Простите?

Я был совершенно ошарашен. Никогда не слышал ничего подобного от гнома. Остальные гномы вокруг начали кривиться.

Работу могли принимать только те гномы, кого остальные признавали мастерами своего дела. Иными словами, они на голову превосходили ремесленников любых других рас. Заплати правильную цену — и можешь забыть о простом соответствии ожиданиям: они почти всегда их превосходили. И святой меч Адамас, и мой чешуйчатый доспех Синдикиос были сияющими примерами.

Так что слова Кусемоун о том, что мне нельзя жаловаться на её работу, оказались совершенно неожиданными. По сути, она говорила, что собирается сделать нечто, на что я захочу пожаловаться.

Я скептически взглянул на Фисеро. В ответ главный кузнец и глава гномов в замке одарил меня взглядом, полным неприкрытого смущения, словно раскрылась какая-то его ужасная тайна.

— Я могу гарантировать её мастерство. Но... когда речь заходит об одежде, вкус у неё весьма своеобразный. В вопросах собственных предпочтений она совершенно не уступает.

Её вкусов?..

— Мои изделия обязаны вытягивать всю красоту до последней капли из тех, кого они украшают! — сердито выкрикнула Кусемоун, размахивая руками. — Но эти твердолобые не поспевают за моим передовым стилем! Да, работа настоящего профессионала должна отвечать требованиям заказчика, а не его собственным предпочтениям. Но я не только ремесленница, я ещё и художница! Я творю ради себя!

Размахивая крошечными руками и ногами во время пылкой речи, она вдруг словно пришла в себя, зажмурила один глаз, высунула язык и сказала:

— Те-хе.

— Поэтому, раз половина моей работы делается ради моего же удовлетворения, беру я за услуги совсем мало!

А. Вот почему цена такая низкая даже за сложный заказ.

— Просто из любопытства, что именно ты задумала?..

Раз главная проблема, похоже, была в её дизайнерских предпочтениях, неплохо бы оценить пару примеров...

— Этого я не узнаю, пока не начну работу! Даже я сама не знаю, что создам! Руки всё делают сами!

Я снова взглянул на Фисеро. Ты уверен насчёт этой женщины?

— Ещё раз: я могу гарантировать её мастерство... — Фисеро кивнул... со вздохом. — Когда речь идёт о работе с кожей и наложении на неё магии, она одарена свыше. Не думаю, что в этой кузнице есть кто-то, кто подошёл бы вашей просьбе больше неё. Чтобы удовлетворить ваши требования, помимо неё, пришлось бы искать святого кузнеца из Федерации гномов...

Титул святого кузнеца принадлежал мастерам среди мастеров; лишь горстка гномов, доведших своё ремесло до абсолютного совершенства, достигала этого звания. Хотя гномы могли создавать буквально раз в жизни уникальные работы с помощью истинной ковки, святые кузнецы могли делать снаряжение того же уровня так, словно это обычные предметы. И, похоже, когда дело касалось кожи, Кусемоун была примерно там. Это напоминало мастера меча — того, чьё умение выходило за пределы здравого смысла. Теперь мне стало по-настоящему любопытно!

— Хорошо, я принимаю эти условия.

Получить магический предмет столь высокого уровня в обмен на восстановление одного пальца — лёгкое решение. Раз Фисеро добровольно давал гарантию, у меня не было причин сомневаться в её мастерстве. А если дизайн мне совсем не понравится, можно просто не пользоваться. Хотя Кусемоун мне было бы жалко.

Итак, быстро разобравшись с исцелением, Кусемоун тут же взялась за работу.

— О-хо! Какая ты тоненькая! И ноги такие длинные! — восклицала Кусемоун, ощупывая Лайлу со всех сторон и разглядывая её с ног до головы. — О, ты засияешь! А-а-а, чувствую, я сейчас вскиплю!

[[image:/storage/reader-images/8ac8cab2c7841849f54360686802d184f0df226a.png]]
Её глаза блестели, и она начала пускать слюни. У этой девушки точно всё в порядке с головой?

— Я могу гарантировать её мастерство... — повторил Фисеро.

Нельзя просто отмахиваться от всего этой фразой, Фисеро!

Кусемоун маниакально захихикала.

— Ну же, юная леди, снимем с тебя мерки! Я не кусаюсь, иди сюда!

— Х-хорошо...

Бросив на меня печальный взгляд, Лайла нехотя позволила увести себя.

— Просто из любопытства, сколько Кусемоун лет? — спросил я.

— Подождите, она вас заинтересовала?! — Фисеро был потрясён.

Да конечно нет, идиот!

— Я просто хочу понять, она вообще взрослая или нет! Хочу убедиться, что её можно оставить наедине с Лайлой.

— А-а... да, ну... просто нам от короля было дано обещание, что нам предоставят как можно больше самостоятельности, пока мы подчиняемся.

— Да, я не пытаюсь забрать её у вас. Я не Дайагиас. К тому же у меня и так забот полон рот.

Быть названным бабником — одно, но когда к тебе относятся как к какому-то сексуальному маньяку, разгуливающему с похождениями по всему замку? Нет уж, с этим я мириться не собирался. Я погладил Лилиану по голове, вполне возмущённый.

Кстати, спросил я из чистого любопытства. Да, гномы были расой долгожителей, но в моих глазах она выглядела маленькой девочкой. Поскольку старели они медленно и легко могли прожить около трёхсот лет, определить возраст на глаз было трудно.

Мужчины довольно быстро обзаводились плотным телосложением и густыми бородами, так что могли выглядеть довольно старыми, но при внимательном взгляде кожа у них оказывалась неожиданно гладкой. Поэтому гномьи женщины, у которых борода вообще не росла, обычно выглядели очень молодо.

— Кусемоун... ну, думаю, ей больше ста лет, но точнее не скажу.

— Сколько ей вообще? Примерно сто десять, да? — начали бормотать гномы вокруг.

Ладно, значит, ей как минимум сто лет. И всё же по сравнению с человеком она выглядела слегка кругленькой маленькой девочкой. Может, если побрить гномьих мужчин, они тоже окажутся удивительно детсколицими. С этой мыслью я повернулся к Фисеро, и тот хмуро посмотрел на меня, начав отодвигаться подальше.

После ожидания в несколько десятков минут...

Ждать было скучно, так что я начал выполнять упражнения с мечекопьём, развлекая гномов, когда из комнаты, куда ушли Лайла и Кусемоун, вдруг вырвалась волна магической энергии — настолько сильная, что я вздрогнул.

— Что за?!

— Гав?!

Пока мы с Лилианой вскрикнули от удивления, гномы начали стонать. Дверь открылась, и Кусемоун высунула голову.

— Готово!

— Что?! Уже?!

Слишком быстро! Я думал, ты только мерки снимешь!

— Всё как-то щёлкнуло, и прежде чем я поняла, уже всё было готово!

— Ты вообще мерила её в драконьем облике?

— Там встроена магия изменения размера, так что никаких проблем! — Кусемоун гордо вскинула кулак. — А теперь, ваше высочество! Идите и взгляните на итог моего ремесла! Ваша девушка ждёт!

Она манила меня, всё время хихикая.

Похоже, другим гномам было не менее любопытно, что она сотворила, и они двинулись следом.

— А, другим мужчинам нельзя! — Кусемоун яростно скрестила руки и остановила их.

Эм... что?! То есть то, что она сделала, нельзя показывать другим мужчинам?! Что-то мне это не нравится...

— Ну как, Лайла?

Я осторожно заглянул в комнату...

— Эм... это почему-то... смущает сильнее, чем быть голой...

Ссутулившись и прикрывая грудь руками, Лайла действительно была почти голой.

На резком контрасте с её бледной кожей тело обвивала блестящая чёрная кожа. Это было почти как кожаный жилет или, скорее... корсет? Я никогда не видел ничего подобного, так что словами описать было трудно.

Хотя погодите — она не закрывала ничего из того, что должна была закрывать! Это едва ли было одеждой, скорее набором ремней! То, как они обхватывали её грудь, будто специально сжимало и подчёркивало её формы... что это вообще такое?!

Что, чёрт возьми, здесь происходит?!

— О-хо-хо! Как прекрасно неприлично! — восторженно вскрикнула Анте.

— Гав...

— Ох...

Лилиана и Гарунья вошли в комнату вскоре за мной и обе были потрясены ничуть не меньше. Даже Лилиана растерялась от этого дизайна. А она считала себя собакой!

Кусемоун гордо хмыкнула.

— Думаю, здесь я поработала великолепно!

Затем она вытерла пот со лба рукой, словно только что совершила великий подвиг.

— Восхищайтесь! Разве не прекрасно?! Как ремни впиваются в её пышное тело, сжимая и вытягивая изгибы! Как подчёркивают её стыдливость, чтобы все могли видеть! Ах, не могу насытиться!

Кусемоун почти кричала, глаза у неё наливались кровью, а слюна летела во все стороны.

А мне нельзя было жаловаться. Болезненность этого условия только теперь начинала доходить до меня.

— А теперь позвольте представить функции!

Но... даже при всех моих сомнениях насчёт внешнего вида упряжь буквально переполняла магия. Я должен был верить, что с функциональной стороны это отличная вещь. Так что, тихо сдавшись, я стал слушать её объяснение.

— Ну же, Лайла! Не будем всё прятать руками! Давай покажи ему всю свою красоту!

С тихим стоном, почти заглушённым хриплым дыханием Кусемоун, Лайла медленно опустила руки.

— Оно... мне... идёт? Не слишком странно?..

Не только лицо — всё тело у неё было свекольно-красным от смущения. Она смотрела на меня золотыми глазами, полными слёз... а я замер на месте, будто попал в паутину.

— Оно... тебе... идёт.

Если выбирать только между «идёт» и «не идёт», то ответ очевидно был «идёт». Приходилось признать. В этом было определённое очарование, определённая соблазнительность, от которой всё выглядело невероятно завораживающим.

Но такое дерьмо девушкам нельзя носить ещё до брака! Даже наряды танцовщиц в сомнительных барах скромнее этого! Хотя это и нарядом назвать было сложно. По сути, просто набор кожаных ремней.

— Тебе, э-э... неудобно? Если да, можешь снять.

— Нет... неудобно не чувствую. М-мне не то чтобы не нравится...

Лайла заёрзала, дыхание у неё стало горячим и тяжёлым.

— Ну что скажете? Великолепно, правда? Хотя ремни затянуты туго, она прекрасно дышит, и на важные кровеносные сосуды давления нет! А теперь позвольте объяснить функции!

Восторженно подпрыгивая рядом с Лайлой, Кусемоун велела ей поднять руки.

— Х-хорошо...

— Да, вот так! Скрестите их за головой... идеально! Теперь можно увидеть всё великолепие!

Улыбочка у тебя, Кусемоун, что надо.

— Какое зрелище. Вы определённо счастливчик.

Д-да...

— Я назвала этот шедевр Конектус! Чтобы соответствовать вашему запросу, он достаточно лёгок, чтобы её можно было постоянно носить под одеждой, и потому исключительно удобен в переноске!

При таком малом количестве материала неудивительно, что он лёгкий!

— Как видите, основная часть конструкции сосредоточена вокруг верхней части тела. Я тщательно проследила, чтобы области, где при превращении появятся хвост и крылья, ничем не ограничивались!

Описывая изделие, Кусемоун провела пальцем по ремням на теле Лайлы, вырвав у дракона сдавленный стон. От неловкой атмосферы мне хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

— Когда вам нужно будет ехать верхом, оно превратится в седло и закрепится вокруг её шеи, груди и талии так, что даже самая сильная тряска его не ослабит. А теперь повернитесь, пожалуйста!

Лайла, как велено, развернулась, открывая почти полностью оголённую спину.

— Вот этот узел у задней стороны её шеи превратится в седло, когда она примет драконий облик! Эта лента станет стременами, а чокер — поводьями!

Было ясно, что она продумала каждую деталь конструкции. Ремни, проходящие вокруг груди и талии, должны были надёжно фиксировать всё на спине Лайлы. С таким количеством соединений всё выглядело довольно устойчивым.

— Я приложила огромные усилия, чтобы укрепить эту кожу. Чтобы оставить на ней хотя бы вмятину, понадобится нечто очень мощное! Ещё я наложила на неё магию, так что любую атаку по упряжи примет на себя Лайла!

Что?!

— То есть если кто-то попробует разрезать кожу, вместо неё порежет Лайлу?! Это ничем не лучше какого-то проклятия! В чём вообще смысл?!

— Ради вашей безопасности, — совершенно серьёзно ответила Кусемоун. — Разумеется, прежде чем добавить эту функцию, я получила разрешение Лайлы.

— Да... я попросила её включить это, — сказала Лайла, оглядываясь на нас. — Я не хотела рисковать, что с упряжью что-то случится во время полёта... а в драконьем облике чешуя защитит меня от большинства порезов и уколов. Так что приоритет вашей безопасности казался гораздо важнее.

Хотя говорила она нерешительно, глаза сияли твёрдым светом.

— На всякий случай: если один из ремней перережут, остальные всё равно выдержат вес! — объяснила Кусемоун. — Хотя, честно говоря, если что-то окажется достаточно мощным, чтобы пробить магию этой упряжи, Лайла, скорее всего, тоже получит серьёзную травму! В таком случае я настоятельно рекомендую либо немедленно бежать, либо сразу садиться! Это всего лишь рекомендация ремесленника!

— Но разве то же самое не случится, пока она в человеческом облике?

— Да, совершенно верно! Но это ведь не броня! Если хотите что-то, что защитит её в человеческом облике, не стесняйтесь заходить снова! — смело объявила она. — Но, знаете, вещь достаточно прочная, чтобы защищать её в человеческом облике, скорее всего, помешает превращению. Так что я решила, что это несколько убьёт сам смысл.

— А... да, в этом есть смысл.

Как ни досадно было признавать.

К тому же вместо того, чтобы учиться сражаться в облике человека, тренировки Лайлы были сосредоточены на уклонении от атак, чтобы выиграть достаточно времени и снова превратиться в дракона. Возможно, требовать, чтобы вещь одновременно служила бронёй вдобавок ко всему остальному, было глупо.

— Но погодите, это ещё не всё! На самом деле Конектус пока не совсем завершён! — объявила Кусемоун, гордо размахивая руками. — Чтобы его закончить, мне понадобится ваша помощь, ваше высочество! Подойдите, помогите мне!

— Моя помощь?

Кусемоун захихикала.

— Ну же, не надо так настораживаться! Нам нужна всего одна капля вашей крови!

Её рука взлетела и указала на чокер вокруг шеи Лайлы.

— Просто дайте нам немного крови вот сюда!

Снаряжение, завершённое моей кровью... точно проклятое, да? Но, учитывая, что она уже создала эту вещь, выбора у меня было немного.

Сделав Адамасом маленький надрез на руке, я пустил немного крови.

Когда я подошёл ближе, Лайла подняла голову, открывая чокер. Ремни впивались в её кожу, обнажая всё ещё красную шею. Вид заставил меня думать глупости вроде того, что бы я сделал, будь вампиром.

— Давайте! Нужно совсем немного!

Как и просили, я коснулся кровью чокера. Упряжь тут же начала испускать тёмно-красную ауру, и по Лайле пробежала дрожь.

— Будто меня обвили ваши руки... невероятно...

А затем в моём сознании прозвучал голос.

Постой, Лайла?

— А? Милый?..

Мы переглянулись, изумлённо моргая.

— А, похоже, получилось! Это величайшая функция Конектуса! Телепатическая связь! — возбуждённо объяснила Кусемоун. — Пока вы двое находитесь в физическом контакте, вы можете общаться мыслями! На большой высоте, как я слышала, ветер делает разговор невероятно трудным!

Тогда... постой... мы можем слышать—

— ...мысли друг друга?

И не только мысли, но и чувства. Всё, что она ощущала, было для меня ясно как день. Лица у нас обоих покраснели.

— О-хо-хо-хо-хо! — Кусемоун странно хихикнула, облизывая губы.

С запозданием я убрал руку от чокера.

Серьёзно? Из всего, что можно было добавить к упряжи, ты добавила такую абсурдную вещь...

Если учитывать, как высоко мы будем летать и как ветер почти не даёт ничего услышать, это было до глупости полезно, но... серьёзно?!

Эмоции Лайлы ощущались так приятно. Словно я опустил ноги в бездонный горячий источник или в глубокий океан. Но мне оставалось только тревожиться, как она восприняла мои чувства...

— Итак! Вот шедевр, который я сегодня создала для вас! Уверена, я оправдала все ваши ожидания, но что скажете?! — сказала Кусемоун тоном скорее заявления, чем вопроса.

— Да... это правда невероятно.

По крайней мере с функциональной стороны у меня не было претензий.

— Кстати, считать это недостатком или нет — вопрос спорный, но эта вещь будет работать именно для вас и вот этой Лайлы! Адаптация при превращении сработает только с Лайлой, а телепатия, к сожалению, нормально функционирует только между вами двумя! Боюсь, ваши дети не смогут унаследовать её от вас... — добавила Кусемоун с грязной ухмылкой, от чего наши лица снова вспыхнули.

— Я хотел бы проверить, как она выглядит в её драконьем облике.

— О, обязательно сделайте это! К несчастью, нам запрещено покидать кузницу, так что я не смогу сопровождать вас, но уверена, она удовлетворит все ваши ожидания! Если возникнут хоть какие-то проблемы, приходите в любое время! — почти выкрикнула она, когда мы уходили из гномьей кузницы.

Мы пошли к плацу. Хотя Лайла снова была в обычной форме служанки, она всё ещё шла, крепко сжимая юбку, с опущенной головой и раскрасневшимся лицом.

— Ты в порядке?

— Д-да... но... почему-то трудно расслабиться...

Я полностью понимал, о чём она. Чёрт, мне самому становилось жарко за воротником от одного воспоминания, что под формой служанки она носит это. И это зимой.

Плац не был забит битком, но зверолюдей и демонов, тренировавшихся там, всё равно было много. Лайла тихо простонала, когда рука остановилась на ленте, чтобы развязать одежду. Как и ожидалось, при таком количестве взглядов вокруг она немного колебалась.

— Я прикрою тебя...

Ожидая чего-то подобного, я одолжил у гномов большой плащ, чтобы служить ей импровизированной ширмой. Но как раз когда я начал думать, что, может, от этой упряжи всё же придётся отказаться, послышался тихий звук падающей на землю одежды.

— Я-я разделась, так что, пожалуйста, отойдите.

Я почувствовал, как Лайла за моей спиной начала расти.

— Ого!

Обернувшись, я увидел сияющего серебристо-белого дракона, полностью оснащённого идеально подогнанным Конектусом. Упряжь тянулась от её передних лап к груди и ниже рёбер, туго закреплённая к седлу у основания задней стороны шеи.

— Тогда... эм...

— Пожалуйста, садитесь... милый.

Лайла припала к земле, глядя на меня снизу вверх. Я запрыгнул в седло.

— Ах...

Стоило мне взять поводья, как в моё сознание хлынули голос смущения Лайлы, всплеск эмоций и безудержное возбуждение.

— Мне стыдно, но... я всё равно очень счастлива.

То, что я еду у неё на спине. То, что она может лететь со мной. И хотя я невольно радовался её восторгу, мне одновременно было её жаль.

— Не тревожьтесь. Пожалуйста, не тревожьтесь об этом.

Лайла повернула голову ко мне, пытаясь меня успокоить. Даже в драконьем облике её золотые глаза были совершенно такими же.

Полетим немного?

— Да, милая.

Оттолкнувшись, Лайла расправила крылья и подняла нас в небо.

В тот день я впервые по-настоящему понял, как дракон ощущает полёт. Это было великолепно.

†††

— Итак, пусть и неофициально, меня назначили главой исследовательской лаборатории. А благодаря упряжи, которую сделали для меня гномы, я теперь могу напрямую читать мысли и чувства Лайлы, так что могу быть ещё больше уверен в её искренности, чем раньше.

— Вот как... — ответила Прати на мой доклад, прижимая руку ко лбу, будто боролась с головной болью.

Похоже, она не до конца понимала, насколько должна радоваться новостям, которые я ей принёс.

— Крепость... пусть и в пользование... глава лаборатории... но некромантии... — Прати тихо застонала. — В любом случае, сам факт, что тебе удалось установить хорошие отношения с королём, исключителен, — сказала она, глубоко покопавшись в себе в поисках чего-то положительного. — Даже между родителем и ребёнком хорошие отношения не гарантированы.

Её взгляд стал далёким. Готов поспорить, Гориласия сейчас чихнула.

К тому же — хорошие отношения с королём? Называть это так было, пожалуй, натяжкой. Мы просто оба двигались примерно в одном направлении.

— В конце концов, именно он вас убил.

И то правда. Причём, кажется, отлично повеселился.

— И ещё этот Конектус. Полагаю, нет способа, чтобы я могла испытать его сама?

Прати нахмурилась, переводя взгляд на чокер вокруг шеи Лайлы. Мы уже провели эксперимент, чтобы доказать, что он работает: Прати сказала Лайле код, пока меня не было в комнате, а когда я вернулся и телепатически услышал его от неё, то повторил. Но Прати всё равно выглядела немного неспокойной.

— К сожалению, он, похоже, работает только между мной и Лайлой.

— Как жаль.

Прати вздохнула.

— Придётся этим удовлетвориться, полагаю, — сказала она с неловкой улыбкой, обращённой к Лайле.

Прати, вероятно, решила, что слишком сомневаться в Лайле, рискуя её раздражить, принесёт больше хлопот, чем пользы.

— Кроме того, я не знала, что в замке есть настолько умелый мастер. Для гнома крайне редко сказать, что кто-то на одном уровне со святым кузнецом, знаешь ли.

— Ну... взамен у неё есть некоторые проблемы с личностью. Наверное, точнее назвать её эксцентричной художницей, чем ремесленницей.

Вероятно, именно поэтому глава кузницы о ней помалкивал, но я лишь пожал плечами при этой мысли. Сама по себе известность Кусемоун стала бы проблемой. Но если закрыть глаза на её вкусы, талант у неё был невероятный. Если попросить её сделать мне кожаную броню, наверняка получится что-то потрясающее. Хотя с дизайном в её руках это будет ощущаться так, будто я рискую жизнью.

— Почему бы не заказать что-нибудь для себя?

Ух. Мог бы. Когда дело касалось моих конечных целей, я не мог особо придираться к тому, насколько «модно» выглядит моё снаряжение.

— О? Гномы без проблем назначили тебе настолько странного мастера? — глаза Прати сузились, словно она размышляла, не относятся ли гномы ко мне легкомысленно.

— С точки зрения чистого мастерства они сказали, что только она способна выполнить мою просьбу. И она доказала, что навыки у неё точно есть.

— Хм. Из любопытства, в чём именно проблема её вкуса в дизайне?

— А... ну...

Я и сам немного нахмурился, поворачиваясь к Лайле. С лёгким кивком Лайла потянула ленту на форме; лицо у неё покраснело, пока она расстёгивала верх.

Прати застыла от изумления.

— Очень... оригинально. Ты называешь это... одеждой?

— Скорее упряжью.

— Понимаю...

Она снова принялась массировать виски, пытаясь прогнать головную боль.

Благодаря упряжи я избежал судьбы, в которой пришлось бы при Прати обниматься с Лайлой и изображать влюблённых, как предлагала Гориласия. Одного этого было достаточно, чтобы благодарить судьбу за встречу с Кусемоун.

— Как жаль. Я так ждала, когда вы двое наконец станете единым целым...

Не называй это так.

— Подумать только, мы ещё и двух дней дома не провели. Ты сделал довольно поразительный прогресс, — сказала Прати, подпирая голову рукой на диване и глядя на меня с выражением, в котором, казалось, поровну смешались усталое изумление и гордость. — Благодаря тебе каждый день такой интересный, Зилбагиас.

Я...

— Я... рад это слышать, матушка.

Я неловко улыбнулся. Внезапно стало так, будто я тону в бездонном океане и не могу дышать.

— Полагаю, скоро время очередного вашего обеда.

Ах да. Из-за всех поездок я совсем забыл, что сегодня День Луны. День, когда все принцы и принцессы собираются на обед с королём и разыгрывают большую счастливую семью.

— Я очень горжусь тобой, Зилбагиас. Иди и выстрой крепкие отношения с другими наследниками.

Несмотря на слова, её улыбка была гораздо ближе к «свирепой», чем к «ласковой».

Меня это вполне устраивало. Более того, я предпочитал, когда она выглядела именно так.

— Понял. Что касается моей фракционной принадлежности, буду держать их в неведении.

На этот раз моя улыбка была куда естественнее и соответствовала улыбке Прати.

— Как следует их запутаю.

Так вести себя мне было намного проще.

----------

Семейное сближение

На следующий день я, как обычно, проснулся примерно на закате. Пока солнце опускалось к горизонту, немного размялся тренировкой, а затем, готовясь к предстоящему завтраку-обеду, легко перекусил после пробуждения. Явиться на такую встречу с желудком, в котором осталось бы хоть что-то лишнее, значило бы оскорбить повара.

— Как вы планируете провести время до обеда, лорд Зилба? — спросила София.

— Наверное, проверю список всего, что понадобится для крепости. Не хочу вспотеть перед едой, так что займусь чем-нибудь спокойным.

— Поняла.

Я поручил Софии составить перечень всего, что смогу взять с собой. Она сделала это своей магией: прямо переносила знания из собственной головы на бумагу. Иметь под рукой Софию было невероятно удобно; неудивительно, что Прати доверила ей такую важную должность.

Я развалился на диване в компании Лилианы, Лайлы, Гаруньи и прочих — включая даже Вине и служанок — и просматривал список. Хм. Неприкосновенные пайки, строительные инструменты, всё для ухода за оружием и доспехами, материалы, лекарства, даже несколько предметов роскоши. Если всё это окажется у меня на фронте, будет более чем достаточно.

— Всё, что записано в этом списке, вы сможете взять без особых проблем. Разумеется, если захотите получить всё сразу, придётся немного поторговаться. Если понадобится что-то ещё, не стесняйтесь сообщить мне, — добавила София.

То есть я могу просто забрать эти вещи? Королевское происхождение и правда имеет свои преимущества. Вот это жизнь на широкую ногу. Во времена, когда я был героем, у нас не раз не было доступа к необходимым припасам из-за тайных операций и диверсий на линиях снабжения. Никогда не прощу этих проклятых демонов...!

— София, а как именно я всё это туда перевезу? Просто заставить Лайлу нести?

— Полагаю, это будет проще всего. Если бы речь шла только о передвижении по суше, вам могли бы помочь зверолюди или ночные эльфы, но... — Да, крепость я выбрал, мягко говоря, в глуши. Хотя даже в противном случае это бы не сработало. — И я не могу сказать, что рекомендую такой вариант: он привлечёт к крепости слишком много внимания.

— Тоже верно. Тогда поможешь, Лайла?

— Я постараюсь изо всех сил! — Лайла гордо выпятила грудь в форме служанки. Честно говоря, на этом этапе ей уже почти не было смысла ходить именно в этом наряде.

— Однако должна признать: мне очень нравится, как он на ней смотрится.

Тебя никто не спрашивал. Но, надо сказать, я удивлён. Думал, тебе больше по вкусу что-нибудь нелепо вызывающее.

— Стоит лишь подумать о том, что скрывается под этой сдержанной и скромной формой...!

А, так вот в чём дело.

В любом случае притворяться служанкой ей нужно было только первое время после того, как мы её приняли. По мере того как её драконьи способности полностью созревали, Лайле позволили больше свободы... но, по её словам, «этот наряд помогает остальным чувствовать себя спокойнее». Если её это устраивало, кто я такой, чтобы жаловаться? С такими мыслями я составил свой личный список.

— Если грузы будет нести Лайла, я могу подготовить для вас особо большие сумки драконьего размера, — предложила София.

— Было бы отлично.

Если честно, именно в такой поддержке София была как рыба в воде. Я изначально собирался возиться со списком до самого обеда, но мы закончили в два счёта.

— Ваш чай готов, — сказала Гарунья, ставя передо мной на стол дымящуюся чашку.

— Спасибо.

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и замок постепенно просыпался. Снаружи наконец сгущалась ночная темнота, хотя облаков было ровно столько, чтобы звёзд видно не было. За хрустальными оконными стёклами завывал ветер.

— Похоже, сегодня будет холодно.

— Зима и правда уже пришла, — ответила Гарунья на моё бормотание. Пока мы были в землях Рейдж, у неё начал отрастать зимний мех, и она стала выглядеть куда пушистее. На мой взгляд, ей должно было быть очень тепло, но, похоже, даже с дополнительным слоем шерсти холод она не любила.

Впрочем, это была комната принца. Она была построена крепко и надёжно, без малейшего сквозняка. Стены тщательно утеплили, так что летом здесь было прохладно, а зимой тепло. На мой взгляд, роскошь без всяких оговорок.

— Гав.

Пока я сидел на диване и наслаждался чаем, мне на колени легло что-то тёплое: Лилиана положила голову мне на ноги и посмотрела на меня ярко-голубыми глазами.

— Хорошая девочка.

Отставив чашку, я немного взъерошил ей волосы и в ответ получил довольное поскуливание. В последнее время происходило столько всего, что наше общение сводилось почти к тому, что я таскал её за собой. У нас почти не было времени просто побыть рядом. И судя по её поведению сейчас, она из-за этого чувствовала себя немного одиноко. Что было вполне естественно. В её нынешнем состоянии я, по сути, значил для неё весь мир...

Пока я думал об этом, на себе я почувствовал ещё один взгляд — взгляд Гаруньи. Вид у неё был такой унылый, будто у кошки прямо из-под носа отняли любимое место для сна. Похоже, от нехватки времени вместе Гарунья страдала сильнее всех. Лилиана могла свободно бегать рядом со мной сколько хотела, а с Лайлой я проводил немало времени благодаря полётам и прочему. На фоне их серьёзного вклада в мою повседневную жизнь Гарунья, наверное, чувствовала, что её оттесняют.

— Даже количество времени, проведённого с хозяином, определяется собственной силой. Таков путь демонического королевства.

Ну... отношения, построенные на силе, вообще-то есть в любых культурах, верно? Единственное настоящее отличие демонического королевства — чрезмерный упор именно на боевые способности.

— Иди сюда, Гарунья.

С её унылым видом я не смог не позвать её.

— Ах, да, хозяин! — Лицо служанки тут же просияло, и она быстро подскочила ко мне, садясь с противоположной от Лилианы стороны.

— Гав.

Лилиана с лёгким вздохом передвинула голову, освобождая на моих коленях немного места для Гаруньи. Гарунья тут же им воспользовалась, и я начал гладить ещё и её мех. Она сразу замурлыкала. Да уж, она и правда была просто огромной кошкой, верно? Хотя, наверное, тигрицей.

На ощупь её шерсть была чем-то совершенно особенным. Пальцы буквально радовались глянцевитому и одновременно пушистому ощущению. Гладить её хотелось без конца. Это немного напомнило мне, как в прошлой жизни я гладил кошку... но сами воспоминания уже будто ускользали от меня.

Под лай Лилианы и мурлыканье Гаруньи я смотрел, как за окном постепенно гаснет свет, а затем почувствовал мягкое прикосновение к плечам. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: это руки Лайлы.

Она тихо усмехнулась.

— У тебя плечи немного напряжены, дорогой? — Её дыхание щекотнуло мне ухо, пока она мягко массировала мои плечи.

С тех пор как мы впервые соединились с помощью Конектуса — пусть и не совсем намеренно, — она стала... не знаю, настойчивее? Непосредственное соединение сознаний было приятным. Но не всё было так радужно. Чем дольше длилась связь, тем выше была вероятность наткнуться на тёмные, мрачные чувства друг друга. Как она увидела мою жалкую, уродливую сторону, так и я увидел в ней нечто новое: несмотря на её благовоспитанную и изящную внешность, внутри неё всё ещё жила свирепая, ревнивая жадность, как у любого другого дракона.

— Сегодня ты тренировался очень рано, так что отдохни до еды.

— Д-да... спасибо...

Гарунья справа, Лилиана слева, Лайла массирует меня сзади. Если описать одним словом... мне было спокойно. Спокойно, но почему-то при этом казалось, будто драконьи челюсти сомкнулись у меня на шее. Как же хорошо, что я сейчас не видел лица Лайлы.

— Ах, популярность приносит свои страдания, — поддела меня Анте.

Не уверен, что «популярность» здесь подходящее слово. Скорее мы были сообщниками или, знаете, тонули в одной лодке. Хотя Гарунью, пожалуй, в это уравнение включать не стоило.

Кстати о ней: Вине стояла напротив нас с унылым лицом, на котором прямо читалось «ну вот, опять». Глаза у Вине были довольно выразительные, да? А вот оживлённая прежде София стала совершенно бесстрастной.

Почувствовав жажду, я сделал паузу в поглаживаниях и потянулся к чаю.

— Вы когда-нибудь думали написать книгу о том, как соблазнять женщин других рас? — вдруг подала голос София, из-за чего я поперхнулся напитком.

Откашлявшись — и прочистив нос, — я выдавил:

— Что за чёрт ты такое несёшь?!

— О, я совершенно серьёзна. Уверена, она стала бы хитом.

— Никто не признался бы, что читает такое!

— Возможно. Но содержание наверняка распространилось бы очень широко. Благодаря мне.

Пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы это стало моим наследием!

— Если серьёзно, лорд Зилба, я бы очень хотела, чтобы вы что-нибудь написали. — После того, что, похоже, было её попыткой завязать разговор, София печально вздохнула.

— С чего это вдруг?

— Ну, если я буду читать нынешними темпами, у меня закончатся книги.

По её словам, если она сохранит нынешний темп, то за несколько лет прочитает все книги в замке. И это с учётом всех справочных материалов, хранящихся в кабинете Энмы. «Захват новых территорий принесёт новые книги, но большинство, скорее всего, окажутся дубликатами того, что у нас уже есть. Кто-то должен начать писать, чтобы у нас появлялись новые книги!»

И, разумеется, демоническое королевство не было рассадником начинающих авторов. Несколько демонов брались за перо, пытаясь хоть как-то заявить о себе. Однако им приходилось бросать это ремесло: их попытки слишком быстро раскрывали, прежде чем они успевали отточить навыки.

В настоящее время подавляющее большинство письменных трудов создавали лесные эльфы и люди. К тому же демоническое королевство без малейших колебаний вырезало писателей и поэтов. Это неизбежно вело к упадку культурного производства. Заявить, что при таком темпе литература в конце концов вымрет целиком, было не так уж притянуто за уши. Этот страх существовал всегда, но теперь он пугающе близко подбирался к реальности.

— Я бы с радостью вырастила среди демонов писательский талант, но единственный перспективный кандидат из них, которого я знаю, — это вы. Во всяком случае, моя госпожа, похоже, не заинтересована, — добавила она, надув губы.

— Пожалуй, я мог бы вести заметки о своих исследованиях некромантии, но тебя правда удовлетворила бы книга на такую тему?

— Это было бы в тысячу раз лучше, чем ничего. Но поскольку я и так собираюсь прочитать всё в библиотеке Энмы, предпочтительнее были бы новые исследования... А если говорить о областях, в которых у меня почти нет опыта, я правда думаю, что соблазнение женщин других рас...

Да тут вообще никакого «соблазнения» не происходит! И не поднимай эту тему, когда они прямо здесь!

— К сожалению, не думаю, что смогу оправдать такие ожидания. У меня нет какой-то методики.

Прежде всего, такое вообще нельзя было оставлять в письменном виде.

Лилиана: я убедил её довериться мне, раскрыв свою истинную личность, затем использовал силу Запрета, чтобы запечатать её воспоминания и заставить думать, что она собака. Накопленная травма оказалась настолько глубокой, что даже после возвращения памяти она предпочла остаться собакой. В результате она ко мне привязалась.

Гарунья: хотя она с самого начала была невероятно преданной, мой опыт обращения с животными из прошлой жизни дал мне навыки, необходимые, чтобы растопить ей сердце. В результате она ко мне привязалась.

Лайла: хотя я убил её отца и одновременно спас ей жизнь, из-за чего наши отношения были чрезвычайно сложными, я использовал некромантию, чтобы призвать душу её отца из-за грани смерти, и это помогло нам разобраться. Когда я раскрыл ей свою истинную личность, она решила стать моей союзницей.

Но я не мог просто взять и записать всё это в книгу. Хотя, может быть, стоило подумать об этом, когда всё закончится. К тому же вряд ли кто-нибудь поверил бы хотя бы половине.

— Если тебе правда интересна эта тема, спроси лучше Дайагиаса. Он специалист.

— О, пожалуй, и правда могу.

София, я пошутил. Пожалуйста, не спрашивай его об этом всерьёз! Если он тебя в итоге сожрёт, сама будешь виновата!

— Но смертные такие странные, — продолжила она. — Даже несмотря на то что в мои обязанности входит ваше обучение, вы всё равно умудряетесь подхватывать вещи за пределами моей программы.

— Э-э... да?.. — ответила Вине, одновременно соглашаясь и пребывая в полном замешательстве, когда София вдруг обратилась к ней за подтверждением. Я бы солгал, если бы сказал, что не затаил дыхание.

— Среди ночных эльфов есть писатели? — спросила София.

— Не так много. Я слышала о нескольких, кто живо интересуется ядами и записывает свои находки, чтобы делиться ими с другими, но...

— Погоди, правда?! Можешь нас познакомить?!

— Эм, ну, вообще-то они занимаются всем этим тайно, так что...

София застонала.

— Прошу! Найди способ! — Она почти вцепилась в Вине и отчаянно умоляла совершенно ошарашенную ночную эльфийку. Честно говоря, наблюдать за её отчаянием было довольно забавно. Хотя, по человеческим меркам, это было примерно как смеяться над человеком, который бьётся в истерике из-за надвигающегося голода...

— Почему бы ей просто не захватить нескольких людей и не потребовать, чтобы они писали для неё?

Верно? Если я встречу людей на поле боя, может быть, смогу спасти их, прикрывшись Софией.

Стоило этой мысли мелькнуть у меня в голове, как мне вдруг почудилось, будто я слышу приближающиеся шаги своей грядущей отправки на фронт.

Я посмотрел в окно. Ветер снаружи звучал холодно и сурово. Приближалась зимняя спячка. Даже армии демонического королевства зависели от зимы... но когда придёт весна, вместе с ней придёт и моя отправка на поле боя.

Между тем я, похоже, бессознательно снова начал гладить своих спутниц: об этом говорили тихое мурлыканье Гаруньи и Лилиана, расплывшаяся в мечтательном трансе.

— Ты в порядке? — Лайла снова мягко растёрла мне плечи, заметив перемену в моём настроении. Похоже, от напряжения у меня опять свело мышцы. Я усилием воли заставил себя расслабиться и откинулся на спинку дивана.

— Да...

Если бы жизнь всегда была такой мягкой и мирной. На мгновение эта мысль показалась мне очень соблазнительной. Но какой бы мирной ни была моя жизнь здесь, за пределами этой комнаты всё ещё умирали невинные люди. Пока армии демонов шли вперёд, люди продолжали бы гибнуть. Утонуть в этой тёплой, тепловатой атмосфере, пока это оставалось реальностью, ничего мне не дало бы.

Но солдатам позволено отдыхать, чтобы подготовиться к будущим битвам.

— Какая ирония, — пожалела меня Анте. — Та самая битва, к которой ты готовишься, заберёт жизни людей, которых ты так отчаянно хочешь защитить.

Сколько ещё мне ждать? Когда я наконец смогу поднять меч ради человечества? Нет, так думать нельзя. Конкретного ответа сейчас всё равно не было, а значит, у меня не было роскоши вариться в этом вопросе. Гораздо важнее сосредоточиться на ближайших проблемах.

— Обед, значит?

Король демонов и его наследники, с которыми мне полагалось сражаться. Если не считать короля, я должен был увидеть их впервые за месяц. А зелёного ублюдка я не видел ещё дольше, ведь он был на передовой почти до самого моего отъезда в земли Рейдж. От одной мысли о том, какие рассказы о боях он привезёт, мне становилось тоскливо.

Надеюсь, это не слишком испортит трапезу.

†††

Когда наконец наступило время обеда, я направился во дворец короля. Дворец был открытым, но вокруг него поставили крупномасштабный барьер от ветра и дождя, так что внутри всё равно было вполне комфортно.

Я помнил. Во время нашего налёта на замок мы собирались спуститься прямо на сам дворец, но этот барьер заставил нас приземлиться куда ниже. В итоге нас раскидало, и только мой отряд добрался до самого дворца. Я невольно задавался вопросом: если бы мы смогли соединиться с отрядом Лилианы и вместе встретиться с королём, удалось бы нам оставить на нём хотя бы пару царапин?

Как обычно, меня провели в столовую. Третий принц Дайагиас Похотливый, четвёртый принц Эмергиас — зелёный ублюдок, — и пятая принцесса Спинезия Ненасытная Обжора уже сидели за столом до меня. То, что Спинезия заранее принялась набивать рот, сюрпризом не было, но Дайагиас обычно приходил в самый последний момент, так что его присутствие выглядело весьма необычно.

— Эй, младший брат. Угадай, кто стал маркизом? — зелёная мусорная урна сразу поприветствовала меня самодовольной улыбкой. Похоже, этот ублюдок устроил в Дефтелосе настоящую резню.

— Правда? Поздравляю, — ответил я, заслужив от него недовольный взгляд. Может быть, я был немного слишком сух, но я не мог представить, что, приди я в восторг и выпали я: «Ух ты, потрясающе! Маркиз в твоём возрасте? Теперь я тебя правда уважаю!» — это сделало бы его счастливее. Найти баланс было трудно.

Один за другим появились остальные принцы и принцессы, и трапеза началась строго по расписанию. Я также обменялся дипломатическими приветствиями с первым принцем и второй принцессой.

— Давно не виделись, Айогиас, Рубифья.

— И правда давно. По тебе видно, что время вдали оказалось плодотворным.

— Это навевает воспоминания, — добавила Рубифья. — Дни, когда ради усиления достаточно было приложить чуть больше усилий, были очень весёлыми. Ностальгия.

Они оба слабо улыбнулись, глядя на мой рост. Но вместо братской и сестринской теплоты и поддержки моего прогресса это скорее напоминало хищников, оценивающих добычу. Впрочем, какая разница. Пусть делают что хотят. Рано или поздно они поймут, кто из нас здесь добыча.

Кстати, шестая принцесса Топазия, Спящая красавица, как обычно, прибыла на спине Рубифьи и почти всю трапезу проспала. То, что она могла есть в таком состоянии, было по-настоящему впечатляюще...

К сожалению, тонкости самой еды ускользали от меня. Наслаждаться трапезой было трудно, когда Эмергиас разглагольствовал о своих подвигах на передовой. Честно говоря, я предпочёл бы с головой уйти в еду и не обращать на него внимания, но его слова снова и снова цепляли мой слух.

Похоже, он прикончил нескольких героев и мастеров меча. Проклятье. Он даже бросил что-то вроде: «Не волнуйся, Зилбагиас, тебе я тоже немного оставил». Да пошёл он.

Но погодите, это ведь считается разговором о политике?

Можно уже выгнать этого парня?

Но, к моему удивлению, рассказы Эмергиаса, похоже, развлекали Айогиаса и Рубифью. Они даже рассмеялись вслух, когда он описал, как попал в засаду элитного отряда, насадил их останки на копьё и отправил эти останки обратно в лагерь отряда.

Ха-ха-ха. Ублюдки. Ничего, ждите, в своё время получите по заслугам.

С другой стороны, Дайагиас выглядел так, будто ему было совершенно всё равно, а Ненасытная Обжора расправлялась с едой в своей обычной манере; возможно, мне стоило у неё кое-чему поучиться. Всё это время Топазия спала с ложкой, торчащей изо рта. Этих троих я ещё едва мог простить. Хотя только в сравнительном смысле.

А ещё был король. Несмотря на огромную комплекцию, ел он удивительно мало. Или, точнее, удивительно медленно.

— М-м. Как вкусно.

Он даже не торопясь нарезал поданную нам на главное блюдо жареную баранину на кости, чтобы наслаждаться каждым крохотным кусочком по отдельности. Из всех нас он ел медленнее всех. Одно было ясно точно: ему нравилось смаковать еду. Похоже, ему тоже было чему поучиться у Спинезии.

Затем последовал десерт — пудинг такой гладкий, что казался неземным, покрытый нежно-сладкими взбитыми сливками. И на этом трапеза закончилась, мирно и буднично — для всех, кроме меня.

— Есть ещё какие-то дела? — На последний вопрос короля все промолчали. — В таком случае свободны.

Обычно после этого Дайагиас выскакивал из комнаты, бормоча что-то о своих женщинах... но вместо этого все мы получили возможность в изумлении уставиться на него. Вместо своего привычного ритуала он остался на месте и неторопливо наслаждался чаем.

— Что? — заметив наше внимание, Дайагиас нахмурился в ответ.

— Э-э... разве твои девушки тебя не ждут? — спросил за всех нас Айогиас.

— Не особо. Иногда бывает и так.

— П-понятно...

— Ты уверен, что сегодня не впервые?.. — Рубифья и король переглянулись.

— Н-ну, неважно. Прошу меня извинить. — Айогиас поднялся. Рубифье, похоже, тоже было любопытно, но она всё же подхватила свою обычную спящую ношу и удалилась.

— Тебе что-то нужно? — спросил его король, ожидая какого-то тайного дела.

— Нет. — Дайагиас покачал головой... а затем повернулся ко мне. — У меня, можно сказать, личный разговор с Зилбагиасом.

Постойте, со мной?!

— Поговорим, Зилбагиас.

Почему?! Я парень! Ты ведь это знаешь, да?!

Королевскую семью будто сотрясло землетрясение.

— Что тебе вообще может понадобиться от него, Дайагиас? — потрясённо произнёс король.

— Не говори только... ты теперь переключился на мальчиков?! — Даже зелёное пятно на унитазе было почти в истерике.

— Не может быть... — Даже Ненасытная Обжора перестала есть.

— Поговорим в другом месте, без лишних ушей. — Не дожидаясь моего ответа, Дайагиас поднялся и вышел из комнаты. Я попытался бросить на короля вопросительный взгляд, но получил лишь растерянное пожатие плеч. А ведь я собирался после еды обсудить с королём охрану лаборатории... Ну да ладно, придётся посмотреть, чего хочет Дайагиас.

— Не удивлюсь, если к следующей неделе этот ребёнок станет моей младшей сестрой, — пробормотал водорослеголовый ублюдок перед тем, как дверь закрылась.

Заткнись, козёл. Не заставляй меня тебя убить.

†††

Вместе с Дайагиасом я покинул дворец короля. После длинной лестницы мы прошли через Сияющий зал — место собраний верхушки демонического общества, — и наша пара привлекла немало внимания.

— Это... третий принц и седьмой принц?!

— Что вообще происходит?.. Род Рейдж наконец перешёл на сторону Рубифьи?

— Если бы так, она была бы с ними. Но она уже ушла...

Мы и правда выделялись, причём в плохом смысле.

— Сюда, Зилбагиас. Найдём место... потише, — сказал он, удостоив меня лишь коротким взглядом.

Что этот тип задумал?! Моя невинность под угрозой?! Как хорошо, что со мной хотя бы София. Если всё пойдёт плохо, я всегда смогу пожертвовать ею и сбежать. Звучит как надёжный план.

— Как бессердечно, — заметила Анте.

Эй, София сама так рвётся узнать что-то новое. Если подумать, я даже окажу ей услугу.

Однако Дайагиаса сопровождала ещё и привлекательная женщина-дьявол. Как и следовало ожидать, даже его сопровождающие должны были быть смертельно красивыми. Она без труда находилась на совершенно другом уровне, чем София. Это могло стать проблемой. Жертвы Софии могло не хватить, чтобы гарантировать мою безопасность...

С такими мыслями меня привели в тихую часть замка — на уединённый балкон с видом на город у подножия. Мы сели на скамью друг напротив друга.

— Разумеется, у меня есть только один вопрос, который я хочу обсудить с тобой, — начал он, подавшись вперёд. Демон с платиново-светлыми волосами посмотрел мне прямо в глаза, и выражение его лица было смертельно серьёзным. — Каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом?

Простите?

— Каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом? — он повторил вопрос слово в слово. Значит, я не ослышался.

— Э-э... с чего это вдруг?

— Мне стало любопытно, потому что ни с теми ни с другими я ещё не спал. Лесные эльфийки — одно дело, но высших эльфийек трудно заполучить. — Он смотрел прямо на меня. Спокойное выражение лица не могло скрыть его взгляд — взгляд хищника.

— Ты их не получишь, — резко сказал я.

— Разумеется, нет. — Дайагиас тут же кивнул, спокойно приняв мой неожиданно жёсткий ответ. — Я тоже никогда не позволю другому мужчине коснуться моих женщин. Это было бы объявлением войны. — С лёгким вздохом он откинулся на скамью. — К тому же ты ещё не заявил, кому принесёшь верность, так что я не могу сделать тебя врагом. Руби разозлится на меня.

Так вот почему он оставит их в покое. Значит, если бы мы были врагами, попытка отнять их у меня вполне была бы вариантом... Стоп, замечание про Рубифью интересно. Этот тип правда серьёзно относится к её приказам, да?

— Значит, ты действительно подчиняешься Руби?

— Ну, она главная, так что приходится. Не то чтобы у меня были к ней какие-то претензии.

— Могу спросить, почему ты выбрал её сторону, а не Айогиаса? Только из-за её красоты?

— Именно. — На мою шутку он ответил совершенно серьёзно. — Ну, конечно, не только поэтому. Там были всякие дела между нашими семьями и всё такое. Но её внешность была главной причиной.

Этот парень правда честен до невозможности, да?

— Н-ну, должен признать, она довольно красива, — ответил я.

— Да. Когда-нибудь я хотел бы взять её себе.

Э-э... это прозвучало немного неприлично, да?

— Ты имеешь в виду в бою... верно?

Да, он наверняка имел в виду что-то вроде «победить её».

— Нет, я имею в виду лечь с ней в постель.

А. Точно.

— Эм, ты понимаешь, что она твоя сестра, верно?

— Разумеется, хотя только наполовину. — Он без колебаний кивнул.

Постойте... я что-то упускаю? Я повернулся и посмотрел на Софию, но её выражение лица тоже ясно говорило: что-то здесь не так.

— Насколько я знаю, мои дед и бабка были братом и сестрой, — сказал Дайагиас, откинув волосы рукой. — В нашей семье такое не так уж необычно.

— П-понятно...

— И Руби действительно идеальная сестра. Величавая, прекрасная... с сильной волей. — В его светло-карих глазах вспыхнула страсть. — Даже если придётся силой, я хочу её себе. Именно поэтому я присоединился к её фракции.

— Ясно... — Это уже давно вышло за пределы случайно сорвавшейся тайны. — Ты уверен, что мне стоит такое рассказывать? — Что он станет делать, если я сообщу Рубифье, что он на неё нацелился?

— Не вижу проблемы. Не то чтобы она не знала.

Он серьёзно? Это же какая-то шутка. Рубифья позволила ему вступить в свою фракцию, зная это? Что с ней не так?

— Я много раз делал ей предложение, но пока она каждый раз мне отказывала.

Надо же, интересно почему.

— Она сказала, что рассмотрит это только в том случае, если я стану сильнее неё. Так что я стараюсь изо всех сил.

У меня начинала болеть голова. Что за чертовщина?.. Для демонов такие вещи в порядке нормы? Я снова посмотрел на Софию, но она выглядела такой же ошеломлённой, как и я. По крайней мере, это не выглядело так, будто я чего-то не понимаю лишь потому, что на самом деле не демон. Боже... и люди ещё называют меня вторым пришествием Дайагиаса? Этот парень вообще на другом уровне.

— Ладно. Тогда, с твоего позволения... — Я поднялся, пытаясь уйти.

— Подожди. Ты ещё не ответил на мой вопрос. — Рука Дайагиаса метнулась вперёд, словно молния, схватила меня за руку и усадила обратно. — Итак, вернёмся к теме... каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом?

Проклятье, он не отступает... Ладно, надо срочно что-нибудь придумать.

— Хорошо, наверное.

— Я так и думал. — Дайагиас кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде зависти. — Какой облик принимает дракон, когда вы это делаете? Он вообще понимает, что разговаривает с пятилетним, да? Хотя, пожалуй, я сам это заслужил.

— Человеческий, конечно.

— Понимаю... — Он задумчиво кивнул. — Дракон был бы слишком велик. Тогда каков дракон в человеческом облике?

Хватит говорить о ней так, будто она одежда!

— Полагаю, примерно как человек? Хотя у меня нет опыта с людьми, так что точно сказать не могу.

— А, логично. Здесь не так уж много возможностей лечь с человеком... — Взгляд Дайагиаса ушёл вдаль. — Когда окажешься на поле боя, может, представится случай.

Я лишился дара речи.

— Хотя лично я бы не рекомендовал. Любовь действительно важная часть уравнения.

Голова начинала болеть сильнее. Что этот тип вообще пытается со мной сделать?

— Но... как бы сказать? — Дайагиас снова посмотрел на меня и слегка нахмурился. — Любви от тебя я чувствую очень много... но похоти не чувствую вовсе. — Его светло-карие глаза видели меня насквозь. — Ты правда спал с ними? — По тону было ясно: он уже сделал вывод, а вопрос был почти риторическим. — Ты ведь всё ещё девственник, верно?

«Юный» дворянин прямым ударом пробил мой фасад.

— Дев... — Я не смог скрыть потрясения.

Плохо. Вся моя работа над фальшивым образом сейчас рухнет просто потому, что он не «чувствует» от меня похоти?! Если люди не будут считать меня похотливым типом, множество моих действий начнут вызывать вопросы! Если мы не занимаемся этим, то чем именно мы запираемся у меня в комнате? И София ведь тоже прямо здесь! Если это дойдёт до Прати... я даже представить не мог, какая головная боль меня ждёт.

Что делать? Что делать?!

Оставался только один вариант...

— Что ты имеешь в виду?

Тайное искусство: притвориться дураком!

— Что? Э-э... ты не понял, что я имел в виду под «спать» с ними? — Дайагиас снова нахмурился, совершенно ошеломлённый. — Может, и не понял. Я говорю о близости между мужчиной и женщиной. Когда мужчина...

— Нет, я понял! Столько я знаю! — Пожалуйста, избавь меня от «урока»! — Ты имеешь в виду совокупление, верно?!

— Да, совокупление. Ты уже делал это раньше?

Это был первый раз, когда мне задавали такой вопрос, включая и прошлую жизнь. Но как бы унизительно это ни было...!

— Да.

Это был единственный ответ, который я мог дать!

— Хм. Это точно ложь. От него не исходит ни капли похоти, верно? — сказал Дайагиас, повернувшись к дьяволу рядом с собой.

— Да, вы правы, — ответила дьяволица. Постойте, она...?

— Ах да, это Либидине, дьявол похоти. Дьявол, с которым у меня настоящий договор.

— Рада знакомству, ваше высочество. Меня зовут Либидине, — сказала она, кокетливо помахав рукой и улыбнувшись. Несмотря на скромную форму служанки и приличный вид, эта женщина была дьяволом похоти...

— Дьяволы, как правило, такие.

И всё же взгляните на нашего бога-дьявола запрета...

— Давно не виделись, София.

Пока я стоял как громом поражённый, моя спутница ответила на приветствие без малейшего удивления. София её знает? Почему она меня не предупредила?!

— Для ясности: я понятия не имела, кто она такая!

Конечно не имела. Я другого от тебя и не ждал.

— Что это должно означать?!

Что ты ни разу не была полезной!

— Думаю, нет нужды вдаваться в подробности её власти, — сказал Дайагиас, откинув волосы рукой и глядя на меня сверху вниз. — Мы можем сказать. Это как... запах, который держится вокруг тебя.

— От вас исходит очень глубокая, яркая и тёплая любовь, с лёгкой нотой вины. Вкус весьма приятный. Но для того, у кого якобы есть высшая эльфийка-игрушка или кто регулярно принуждает девочку-дракона, я ожидала бы чего-то куда более... маслянистого. У таких обычно гораздо более вязкий, липкий вкус. — Приложив ладони к щекам, дьяволица выдала свою оценку, словно гастрономический критик разбирал блюдо.

— Поэтому не пытайся нас обмануть. Это всё равно что новичок пытается притвориться перед мастером.

— О, Дайя, не «всё равно». Так оно и есть.

— Ах, и правда.

Безумный до секса принц и воплощение похоти дружно рассмеялись.

[[image:/storage/reader-images/50e62402213dca4d9e0748115ad6dc0b0c5a047a.png]]
Проклятье. Он был прав. Притвориться здесь не выйдет. Но это не значило, что я мог признаться во лжи.

Ложь среди демонов не принималась. Небольшой обман или увод в сторону — одно дело, но откровенная ложь переходила черту. Великая свобода, которую мне дала Прати, держалась на том, что я открыто и честно делился своими действиями и намерениями — по крайней мере, она так думала. Если меня сейчас поймают на лжи, мне грозит не только разочарование Прати, но и вероятность, что в будущем она ограничит мою свободу.

После всего, через что я прошёл, чтобы выбить себе больше свободы, ни за что не позволю так просто оттащить себя обратно к стартовой линии! Нужно как-то их обмануть. Как-то... чёрт, каждый сценарий в моей голове заканчивается моим поражением!

— Странная проблема для пятилетнего ребёнка...

Анте обронила это так небрежно, будто это не был критический... Постойте, вот оно!

Мне было пять лет! Я был просто ребёнком! Ложь, может, и неприемлема, но отчаянная попытка сохранить лицо — другое дело...

— Ладно. Признаю. — Я опустил плечи, будто в отчаянии. — На самом деле... правда в том, что...

— Значит, ты девственник? — Дайагиас усмехнулся.

— Я не это имел в виду. — Изобразив лицо человека, глубоко стыдящегося, я выдал своё абсолютное оправдание. — У меня... ещё не было первой разрядки.

Дайагиас замер.

— А. — На его лице появилось горькое выражение, смешанное с пониманием и сочувствием — и, кажется, с лёгкой виной.

— Ох... — Между тем Либидине облизнула губы, приложив ладони к щекам. По спине у меня пробежала дрожь. Будто меня связали и бросили перед стаей голодных волков.

— Так вот в чём дело... ты ещё ничего не производишь... теперь ясно. — Честно говоря, от его формулировки хотелось провалиться сквозь землю.

Но технически я не лгал. Я действительно спал с Лилианой и Лайлой. В буквальном смысле засыпал рядом с ними. Это было моё алиби. И, наверное, была доля правды в том, что моё тело ещё не созрело до этого этапа. Можно было спорить о значениях слов, но как попытка сохранить лицо это всё равно считалось!

— Прости, Зилбагиас. Наверное, это очень тяжело: иметь такие желания и не иметь возможности их удовлетворить.

— Тогда, ваше высочество, — хихикнула Либидине, — почему бы мне не оказать вам небольшую помощь? — Пока Дайагиас смотрел на меня с извиняющимся видом, она скользнула ко мне, трепеща руками. — Не волнуйтесь, это совсем не будет страшно. Я мигом доведу вас до результата...!

Ничего себе. Глаза у неё налились кровью, дыхание стало хриплым. И теперь, когда я разглядел её ближе, у неё были козлиные зрачки — длинные и узкие. Невероятно жутко. Кто вообще сказал, что эта женщина выглядит скромной и приличной?!

— Нет. — Но Дайагиас тут же схватил её за хвост — который, как я теперь заметил, у неё был, — и потянул назад, заставив дьяволицу подавленно ойкнуть. — Когда мы заключали договор, ты обещала, что будешь любить только меня!

Ого. Никогда не видел Дайагиаса таким напряжённым.

— Да ладно тебе! Ты не можешь ожидать, что я пройду мимо такой аппетитной добычи!

Эй! Я вообще-то прямо здесь!

— Этот мой! — выкрикнула Анте.

Постой, ты правда тоже вступаешь в борьбу?

— Это нечестно! Ты спишь с кем хочешь!

— Ты знаешь, что взамен я делаю всё возможное, чтобы удовлетворить тебя. — На её надутые губы он ответил свирепым взглядом. — Хочешь сказать, я справляюсь недостаточно хорошо?

Либидине захихикала.

— О, кто знает? — Она улыбнулась, а её хвост начал извиваться туда-сюда.

Между этими двоими будто искры посыпались. Атмосфера стала такой, словно вот-вот начнётся дуэль! Что вообще здесь происходит?

— Зилбагиас, — Дайагиас вдруг повернулся ко мне, и в его глазах была твёрдая решимость. — Похоже, у меня появилось дело, которым я должен заняться.

— Л-ладно...

— Но раз уж я пригласил тебя сюда, я не могу просто так отправить тебя прочь по прихоти. Поэтому позволь мне помочь тебе с твоей проблемой.

Пожалуйста, не надо.

— Я дам тебе вот это. — Игнорируя мою безмолвную мольбу, Дайагиас протянул руку, и в ней начало кружиться и сгущаться огромное количество магической энергии. Если честно, это выглядело как фокус: в его руке просто появилась розовая роза.

— Что это?

— Сгущённая магия похоти.

Спасибо, что сразу дал понять: это штука исключительно опасная!

— В ней заключена невероятно сильная чарующая магия Либидине. Неважно, мужчина это или женщина: один вдох — и они будут отчаянно жаждать близости.

Что это вообще за предмет?! И погодите, ты правда вот так прямо рассказываешь мне, в чём сила твоего дьявола?!

В демоническом обществе природу способностей своего дьявола обычно держали в тайне. Конечно, большинство, наверное, и так могло догадаться, что делает магия дьявола похоти, но всё равно...!

— Если воспользуешься этим, точно продвинешься вперёд, — сказал он, пытаясь передать мне цветок так, будто это была обычная конфета.

Я был в ужасном раздрае. Третий принц не только раскрыл мне свою магию, но и буквально отдавал проклятый предмет, который я мог изучить, чтобы лучше понять его способности. Но если я приму его, с учётом моего нынешнего положения, мне придётся использовать это, чтобы «решить» свою проблему за счёт Лилианы или Лайлы. Это было невозможно.

— Но какая прекрасная возможность. Давай же, нарушим несколько табу! Прими магию Похоти и уступи животным страстям... только подумай, сколько силы ты получишь... — прошептала Анте.

Ты, наверное, не ошибаешься...

— Твоё колебание вполне понятно. Именно это и делает поступок нарушением табу. Чем дольше ты медлишь, тем спелее становится этот гнилой плод.

О. То есть если я ещё помедлю, он продолжит созревать?

— Хм? Ах. Ну, полагаю, да.

В таком случае я мог отложить эту мысль на потом. Пока что изучение некромантии должно давать мне силу за счёт нарушения табу. Если эти чувства позже смогут породить ещё больше силы, лучше придержать их до момента, когда ситуация станет совсем неизбежной. Честно говоря, прямо сейчас я не чувствовал такой уж жажды силы. Вот это роскошь.

— Я ценю заботу, — наконец ответил я.

Как мне ему отказать? Немного подумав...

— Но... уверен, если я постараюсь ещё чуть-чуть, то справлюсь сам! — Я сжал кулак и посмотрел на Дайагиаса с собственной решимостью. — Пока у меня не очень получается, но... я чувствую, что уже близко! Если продолжу... у меня выйдет! Поэтому я хочу попробовать сам, без помощи твоей магии!

Что за чушь я вообще несу...?

— Вот как? — Но Дайагиас серьёзно кивнул и убрал руку. — Что ж, это я поднял эту тему. Тогда я уважаю твоё желание. Я прекрасно понимаю твоё мужское стремление преодолеть этот рубеж собственной силой, младший брат. Нет... — Дайагиас улыбнулся. — Товарищ.

И теперь он признал меня другом...

— С нетерпением жду дня, когда ты полностью повзрослеешь. Если возникнут проблемы, смело советуйся со мной. Я приму твою помощь, когда бы она тебе ни понадобилась.

Постойте... я не ослышался? Разве он не хотел сказать, что поможет мне?

— Мы оба получаем силу, даже помогая другим, — хихикнула Либидине. — Разумеется, мы и тебе тоже поможем.

Они продолжают выбалтывать свои секреты! В чём вообще их игра?!

— Наиболее вероятное объяснение — они хотят, чтобы ты осознавал, как действует их магия. Если они черпают силу, втягивая людей в союзники, магическая связь между вами укрепится, когда ты полностью понимаешь, что происходит.

Хочешь сказать, у них может быть вполне законная причина всё мне рассказывать?!

Пока я всё ещё сидел в замешательстве, Дайагиас поднялся и поднёс розу похоти к носу. А затем глубоко вдохнул.

Постойте... он использует её на себе?

Когда из него хлынула волна магии, я увидел, как широко раскрылись его глаза.

— Идём, Либидине.

Это не было просьбой.

— Да, господин, — ответила Либидине, и её глаза словно зажглись, когда она прижалась к нему. Как главный герой пьесы, Дайагиас зажал цветок в зубах, подхватил Либидине и взял её на руки. Дьяволица тем временем обвила руками его шею, а хвостом — ногу.

— Увидимся.

С цветком во рту, произнеся последнюю фразу, Дайагиас исчез со скоростью молнии. Он был настолько быстр, что я не успел за ним уследить; по тускло освещённым коридорам замка отмечали его шаги следы фиолетовой молнии.

В-вау... Так вот что происходит, когда усиливаешь тело магией молнии...

Начинало становиться понятно, как он прошёл через столько битв без единой раны. Сочетание чарующей магии со способностью на такой безумной скорости выпускать магические и физические атаки копьём было чем-то, с чем никто не смог бы справиться. Хотя я видел это своими глазами, раздражало то, что я не мог придумать ни единого способа противостоять ему. А если задержать дыхание, чтобы ничего не почувствовать? Тогда всё сведётся к грубой силе. Но, похоже, запах ещё и усиливает его...

Когда эта буря исчезла, балкон накрыла тишина: остались только мы с Софией. После всего этого испытания я понятия не имел, с чего начать разговор. Собравшись с духом, я повернулся к ней и получил в ответ осуждающий взгляд.

— Надеюсь, у вас скоро получится! Я буду за вас болеть! — сказала она, сжав кулаки.

То есть вот по какому пути ты решила пойти...!

— Думаю, пора мне попробовать алкоголь, — сказал я, отворачиваясь, и с удовольствием услышал, как дьявол сглотнула.

Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз, да?!

На этот раз тишина была немного другой.

— Или мы можем просто оставить оба этих разговора позади, — предложил я. — Что скажешь?

— Звучит как план... — София кивнула с отстранённым взглядом.

— Идём домой.

— Хорошо.

Так мы и поднялись. Все эти разговоры о похоти вымотали меня.

†††

Посреди дня Лилиана открыла глаза и пробудилась ото сна, встреченная ярким солнечным светом, пробивавшимся сквозь щели в занавесках. Она перевернулась на кровати. Похоже, просыпаться в это время дня стало для неё привычным распорядком.

Посмотрев в сторону, она увидела: «он» всё ещё спал. Какое-то время она просто смотрела на его спящее лицо.

Ему снова больно.

Осторожно, чтобы не разбудить его, она придвинулась ближе и лизнула его в щёку. Она знала, что её лизания помогают людям чувствовать себя лучше.

Юный демон тихо застонал от щекотки, и его лицо, кажется, немного смягчилось.

— Гав.

Довольно кивнув, Лилиана снова растянулась на кровати. День, как всегда, был ещё слишком ранним, и она снова заснула.

Когда наступил вечер, она проснулась и выбралась из кровати одновременно с «ним».

— Доброе утро, Лилиана.

— Гав!

Особая привилегия Лилианы — получать поглаживания первым делом утром. Хотя «он» улыбался, при этом он всегда смотрел на неё как-то виновато. Она могла только гадать почему. Но никогда особо над этим не задумывалась. В конце концов, она была просто собакой.

«Он» погладил её щёки, макушку, плечи и всю спину. Она виляла хвостом — точнее, просто бёдрами, потому что хвоста у неё не было, — и ждала, пока он закончит.

— Гав! Гав!

Когда их утренний ритуал завершился, они вместе приступили к завтраку. К этому моменту Лилиана уже поспала дважды, так что была очень голодна.

Еда! Еда!

Руки и ноги у Лилианы были довольно короткими, поэтому для неё у самых ног «его» стояла маленькая тарелка. Иногда ей хотелось, чтобы конечности были длиннее, но глубоко внутри было чувство: если это желание сбудется, случится что-то ужасное. Так что в действительности она была довольна своей нынешней долей.

— Ждать.

— Гав!

— Хорошая девочка! Можно.

Лилиана была умной, так что простые команды вроде «ждать» давались ей легко. Как бы вкусно ни выглядела еда, она ждала разрешения «его» и только потом делала первый кусок.

— Ням-ням.

Как вкусно!

Блюдо с овощами на пару было уложено так, чтобы ей достаточно было пользоваться только ртом. У неё была отдельная миска с водой, а в некоторые дни — с соевым молоком или супом.

С края комнаты донёсся смешок.

— Как всегда жалка.

— О, она снова на нас смотрит.

По комнате прошли шёпоты.

Это опять те бледные люди.

Эти приглушённые смешки исходили от группы людей в углу комнаты, которые наблюдали за ней. У них была бледная кожа, белые волосы, красные глаза, длинные уши... и всякий раз, когда она встречалась с ними взглядом, они широко улыбались. Они всегда как будто разговаривали, глядя на Лилиану, но она никогда не улавливала, о чём именно. В конце концов, она была просто собакой.

Эти люди страшные.

Они улыбались, но выражения у них были совсем не добрые. Каждый раз, когда Лилиана видела их, ей хотелось съёжиться. Будто она чувствовала, что они собираются сделать с ней что-то страшное — что-то больное, что-то жестокое. Она понятия не имела, почему ей так кажется. Ей казалось, что, если постараться, она, наверное, сможет что-то вспомнить, но...

А, всё равно.

Она не пыталась. В конце концов, она была просто собакой. Были дела важнее — например, еда прямо перед ней.

Так вкусно! Вот это жизнь!

Возможность набивать рот такими питательными овощами казалась раем. А лучше всего было то, что еда заканчивалась десертом: «он» лично кормил её фруктами.

— Так, открой рот.

— Гав-гав!

Сегодня он дал ей яблоки. Нарезал их маленькими кусочками на один укус и кормил её по одному. Хрустящая текстура, кисло-сладкий вкус, добрый взгляд «его» и мягкая улыбка...

Потрясающе! Это небеса!

Когда они заканчивали есть, «он» снова гладил её по голове, а салфеткой вытирал ей рот. Лилиана невольно гадала, чем заслужила такую благословенную жизнь. «Он» был добрым, всегда гладил её по голове, кормил её и никогда не причинял ей вреда. Она благодарила его за все усилия, с которыми он её защищал, яростно облизывая его лицо.

После еды они часто проводили тихое время. Лилиана смотрела, как лицо «его» становилось серьёзным, когда он садился за стол и, похоже, что-то читал или писал. На самом деле она бы с радостью вообще никогда не отходила от него, чтобы он мог гладить её постоянно, но Лилиана была умной. Она знала, когда не надо ему мешать. Даже если «он» не мог уделить ей внимание, ей было счастливо просто находиться рядом.

Так спокойно... Так счастливо.

По груди разливалось тепло. Будто ей даровали возможность свободно дышать, без уз и помех. Бояться было нечего, и она начала клевать носом.

— Думаю, я отведу Лилиану в ванну.

— Хорошо, спасибо.

Но знакомый высокий голос сразу прогнал сонливость.

Ванна!

Открыв глаза, она увидела, как её манит белая пушистая девушка.

— Пойдём, Лили, идём!

— Гав!

Спрыгнув с дивана, Лилиана бросила на «него» взгляд, говорящий: «я скоро вернусь!» — и затрусила за пушистой девушкой.

Я люблю Гарунью!

Это была её любимая Гарунья. Надёжная старшая сестра, которая всегда держала руку на пульсе происходящего.

— Ой, у тебя юбка волочится. Секунду. — Гарунья опустилась на колени и подвязала одежду Лилианы, пока та стояла неподвижно, как статуя, позволяя пушистой женщине работать. В конце концов, она была хорошей собакой. — Всё! Идём!

— Гав!

Она затрусила вслед за Гаруньей.

Лилиана любила ванны. Они были тёплыми и приятными. Но сегодня по дороге в ванну они сделали небольшой крюк.

— Лайла, у тебя скоро перерыв? — позвала Гарунья.

— Ах, да. Я только что закончила.

Чуть глубже в замке, чем комнаты, где жил «он», находилась небольшая, беспорядочная комната. Стройная молодая женщина в форме служанки отложила утюг и со вздохом вытерла пот со лба.

Лайла! Её я тоже люблю!

Это была ещё одна из любимых людей Лилианы. По крайней мере... Лилиана думала, что она человек. Почему-то эта женщина иногда превращалась и становилась огромной. В Лайле чувствовались доброта и мягкость, но вместе с тем и ощущение, что она может быть немного опасной. И всё равно её словно нельзя было оставлять одну. Лилиана думала о ней как о младшей сестре.

— Я веду Лили в ванну. Пойдёшь с нами?

— Конечно. Дай мне минуту. — Унеся корзину с бельём вглубь комнаты, Лайла присоединилась к ним.

Втроём они направились в ванну.

— Теперь ты не только летать можешь, но и читать с письмом у тебя стало очень хорошо. Госпожа уже признала, что ты отлично ладишь с хозяином, так что... думаю, тебе больше не обязательно переживать из-за глажки.

— Д-думаю, да. Но у меня это правда хорошо получается... и мне было бы неспокойно думать, что все остальные стараются и работают, пока я ничего не делаю.

— Похоже, тебе есть чему поучиться у Лили. Она только ест и спит.

— Думаю, Лилиана немного особенная...

Лилиана не понимала болтовню двух подруг, пока они раздевались. В конце концов, она была собакой. В лучшем случае она узнавала своё имя, когда оно звучало.

Ванна! Ванна!

И они вошли в ванну.

— Стой спокойно, Лили!

— Гав! Гав-гав!

Хотя ванну она любила, шампунь ненавидела. Когда он попадал в глаза, всегда было больно.

[[image:/storage/reader-images/3466bacfff167b1c157d1f86583f3917c71e8072.png]]
Гораздо больше ей нравилось просто прыгнуть в воду, и, если появлялась возможность, она бросалась именно туда, но Гарунья была очень-очень сильной. Против неё Лилиана была беспомощна. Так что Лилиане ничего не оставалось, кроме как, как всегда, терпеть обычное мытьё.

Зато после этого её ждала прямая дорога в рай.

— Гав...

— А-а...

Плавать в воде было так приятно. Гарунья и Лилиана обе раскинулись в воде звёздочками. Лайла же, наоборот, кажется, любила сидеть у края ванны, опустившись так, что половина лица скрывалась под водой.

Хорошенько прогревшись, они выбрались из воды, и Гарунья с Лайлой её вытерли. Затем, вернувшись в комнату, они приступили к ночной трапезе. Лилиана снова съела свою тарелку овощей на пару, «он» покормил её фруктами с руки, а потом она свернулась на диване и начала дремать.

Как счастливо...

Но затем наступала часть дня, которую Лилиана ненавидела.

— Ладно.

Сигналом было то, что «он» доставал меч и с помощью костей, которые носил на себе, создавал длинное древко. Напряжение, каждый раз появлявшееся у него на лице, разбивало сердце Лилианы.

Они были на плацу.

— Как всегда полон сил, — сказала красивая рогатая женщина в одежде, подходящей для упражнений.

Я её ненавижу. Она страшная.

Хотя лицо женщины было поразительно похоже на лицо «его», выражение и аура были совершенно другими. Именно она всегда причиняла «ему» боль. Лилиана не могла не бояться её. Кажется, её звали Пратифья, но Лилиане было трудно это запомнить. Имя было слишком длинным, да и сама женщина Лилиане не нравилась. Однажды Лилиана попыталась залаять на неё, чтобы напугать и заставить оставить «его» в покое, но хватило одного взгляда, чтобы Лилиана поняла: она не на своём уровне. С тех пор присутствие этой женщины заставляло Лилиану нервничать.

— Сегодня я правда уложу тебя в землю.

— О, как мы осмелели. Тогда буду ждать с нетерпением.

С жестокими улыбками они начали свой жестокий поединок. Медленно, но верно ран у «него» становилось всё больше. Пратифья тоже получала раны, но всякий раз, когда «он» что-то пытался сделать, одна из её ран исчезала. И каждый раз после этого «ему» становилось ещё больнее.

Лилиана даже не пыталась понять, почему так происходит. В конце концов, она была просто собакой. Но она понимала: «ему» очень больно, и виновата в этом Пратифья.

Лилиана заскулила. Хотя Гарунья удерживала её, не давая броситься к «нему», Лилиана вскоре поняла, что Гарунье от этого тоже больно. То же самое относилось и к Лайле, которая смотрела, стоя ещё на шаг позади них. Если им всем это так не нравилось, почему они не вмешивались? Это было слишком грустно...

— Г-гух... — Наконец «он» достиг предела и упал на колени. В тот же миг Гарунья отпустила Лилиану.

— Гав-гав! — Лилиана побежала к «нему» изо всех сил. Всем, что у неё было, она принялась облизывать все места, где «ему» было больно. Так «ему» станет лучше. Она это знала.

— Как всегда спасибо, Лилиана, — сказал он с тихим смешком... улыбаясь как всегда.

Почему ты улыбаешься? Как ты можешь быть таким счастливым? Разве тебе не больно? Разве тебе не тяжело?

Всё, что Лилиана могла сделать, — жалобно заскулить. В конце концов, она была просто собакой.

Затем её оттащили, и «его» снова начали избивать. Как бы мирна и счастлива ни была её жизнь, такие моменты Лилиана ненавидела.

Спустя, как ей показалось, целую вечность, это мучительное время наконец подошло к концу. Они снова быстро приняли ванну, снова поели, а затем вернулись в комнату отдыхать. Когда небо начало светлеть, она забралась в постель и приготовилась снова спать.

— Спокойной ночи, хозяин.

— Ночи.

После того как слуги ушли, остались только Лилиана и «он».

— Ух, я вымотан... как обычно. — Он вздохнул. Полностью расслабившись, он похрустел шеей из стороны в сторону, а затем обнял Лилиану. — Пора спать.

— Гав.

Прижавшись ближе, она потёрлась о него лицом.

Так хорошо.

Самые счастливые мгновения Лилианы были в объятиях «его».

— Спокойной ночи, Лилиана.

— Гав.

Перед сном он уже начал клевать носом за чтением. Наверное, правда довёл себя до предела. С Лилианой в объятиях «он» уснул почти сразу.

А вот Лилиана не особенно устала: она довольно много времени проспала на диване. Поэтому у неё было достаточно времени, чтобы вблизи рассматривать спящее лицо «его».

Но хотя сначала сон у него был мирным, вскоре лицо начало болезненно кривиться, и из него вырывались тихие стоны.

Ему снова больно...

Она снова лизнула лицо «его».

— М-м... Кл... эр...

«Он» крепко сжал её, настолько крепко, что уже начинало болеть.

Не плачь. Всё хорошо. Лицо Лилианы снова опечалилось. Она осторожно подалась выше и накрыла его губы своим ртом, делясь с ним своим теплом. И тогда мирное выражение вернулось на его лицо.

Хорошо. Лилиана облегчённо улыбнулась. Я так тебя люблю. Она снова прижалась к щеке «его». Я люблю тебя, Алекс. Окутанная его теплом, она отдалась миру снов.

В объятиях самого любимого человека, видя сны о нём.

†††

Я резко проснулся, разбуженный звуком собственного храпа. Хотя я был уверен, что видел сон, стоило мне открыть глаза — и я уже не мог вспомнить, о чём он был. Такое случалось часто.

Кстати, Анте, ты вообще видишь, что происходит в моих снах?

— Зависит. Иногда вижу только бессвязную чепуху или мешанину эмоций, а иногда — яркие образы. Кстати, сон, который ты только что видел, закончился тем, что ты был весь в конском навозе.

Ох. Стоило это услышать, как ко мне резко вернулось воспоминание. Тот раз, когда Клэр устроила яму-ловушку с конским дерьмом. Естественно, тогда я страшно разозлился. Но теперь мог оглянуться назад и только ностальгически посмеяться.

Я посмотрел в окно и увидел, что снаружи всё ещё светло.

— Гав?

Глянув в сторону, я обнаружил Лилиану, которая смотрела на меня с таким видом, будто спрашивала, почему я проснулся.

— Прости, я не хотел тебя будить.

Пока я гладил щёки Лилианы, она подвинулась ближе и начала тереться о меня лицом. Какая милашка... Вот я лежу в кровати с прекрасной полуобнажённой высшей эльфийкой, а первая мысль в голове — что она милая, как домашний питомец. Возможно, я был безнадёжен. Хотя сердце у меня всё ещё человеческое, отрицать, что тело теперь демонское, наверное, уже нельзя. Неужели тело настолько влияет на разум?

— Ты уверен, что не переоцениваешь добродетель человечества? По-моему, люди как раз чрезвычайно хорошо приспосабливаются к любой ситуации.

И только-то?

В любом случае проснулся я в довольно странное время. Видимо, я лёг рано из-за того, насколько был вымотан после тренировки. Поскольку Лилиана исцелила всю мою усталость, это, наверное, объясняло, почему я проснулся сейчас. Впервые за долгое время мне довелось тренироваться с Прати в замке, и я увлёкся. Но я начинал постепенно разбираться в этих тренировках, где разрешалась магия. Я привыкал справляться с тройным вооружением Прати, проклятием боли и даже её Копьём пустоты, Репида Скиас.

Тем временем росло и моё мастерство в некромантии и манипуляции костями с помощью магии. Так что с помощью души того опытного человеческого солдата моя физическая защита становилась довольно крепкой. Продавить все её атаки и чисто ударить по рогам Прати — после этого на её лице было такое впечатляюще запоминающееся раздражение.

— Ты становишься... гораздо сильнее. С пугающей скоростью...!

Ну, пожалуй, справедливо. Для демона, которому, возможно, уже больше ста лет, проиграть пятилетке — пусть даже собственному сыну — должно быть довольно обидно. Но в её выражении, кажется, была и тень гордости.

Однако единственная причина, по которой я смог так хорошо держаться против Прати, заключалась в том, что я знал её магию как свои пять пальцев. Если бы меня поставили против другого демона уровня эрцгерцога, равного Прати, мне пришлось бы сражаться осторожно, потому что я понятия не имел бы, что он может выкинуть. И эта лишняя осторожность сама по себе отвлекала бы. Максимум две родовые магии, минимум одна уникальная власть, дарованная договором с дьяволом, возможно больше — в зависимости от заключённых договоров... У демонов просто слишком много оружия в распоряжении.

— У тебя тоже есть родовые магии и магия Ограничения. Даже если противник узнает о них, ему всё равно придётся туго. Победить тебя в бою сведётся к его собственной физической способности. Конечно, если ты пойдёшь ва-банк, Ограничение станет Запретом, а к этому ты добавишь ещё некромантию и святую магию. У тебя самого достаточно тайного оружия. — Анте рассмеялась. — На данный момент ты, как правило, проигрываешь, когда она замечает слабое место в твоей костяной броне и пробивает защиту. Кроме того, она попросту выматывает твою выносливость. Способность сосредотачивать всю магию в одной точке полезна, но твоё внимание слишком часто уходит в атаку, и она этим пользуется. И ты, и твой враг способны воспринимать тонкие движения магии, так что ты не можешь позволить себе размахивать ею небрежно, как тогда, когда был человеком. Старайся применять её скромнее.

Легко тебе говорить.

Но вообще-то она была права. Мне придётся быть осторожным.

— Бог-дьявол предлагает тебе совет. Ты должен быть бесконечно благодарен!

Я прямо чувствовал, как Анте в моей голове развалилась поудобнее и самодовольно важничает.

Наш маленький обмен прервал милый урчащий звук. Лилиана заскулила и посмотрела на меня умоляющими глазами. Оставалось только предположить, что она проголодалась. Поскольку прошлой ночью я был так вымотан, возможно, после последней еды забыл дать ей десерт. Может, она не наелась.

— Тогда давай что-нибудь съедим.

— Гав!

Раз я начал день рано, мог какое-то время не спешить. Я давно не наслаждался солнечным светом; может быть, стоило этим заняться.

— Доброе утро, дорогой.

Спустя немного времени после того, как я попросил одного из слуг-дьяволов принести нам еду, Лайла вошла с завтраком, краснея.

— Доброе утро, Лайла. Тебе нормально вставать так рано?

И в землях Рейдж, и здесь, в замке, Лайла, похоже, всегда просыпалась раньше меня. Маленький принц начинал за неё переживать.

— Да. Похоже, для моего тела лучше вставать так рано, — ответила она, сжимая руки, чтобы показать бодрость. Для белого дракона солнечный свет, видимо, был полезен. Так что она просыпалась вот так, сверхрано по демоническим меркам, и сразу принималась за работу.

Когда король тёмных драконов передал её мне, под её глазами были жуткие тёмные круги, будто она ни дня в жизни не спала.

— Но теперь здесь достаточно тихо, чтобы я могла спокойно спать, — сказала она с лёгкой улыбкой. От той истомлённой девушки не осталось и следа: теперь её сменило здоровое, полное жизни лицо. Похоже, когда она жила в их пещере, драконы нарочно шумели или тыкали в неё, чтобы разбудить.

Я не мог не удивляться, что после всего пережитого там она всё ещё оставалась психически целой. Хотя с оговоркой, что теперь она связана службой мне, я не мог быть счастливее от того, что теперь она сможет прожить свои дни в мире.

Итак, обед. На этот раз действительно примерно посреди дня.

— Гав, гав!

Лилиана радостно набивала рот фруктами и изрядно измазала лицо. Пока служанки-ночные эльфийки все были на перерыве, казалось, Лилиана могла расслабиться чуть больше обычного. Как и Лайле, солнце, наверное, шло ей на пользу — всё-таки она высшая эльфийка. Её некогда глубоко загорелая кожа теперь стала белой как полотно...

— Думаю, пойду прогуляюсь. Хочешь со мной, Лайла?

— С радостью.

— Гав! Гав-гав! — Стоило произнести слово «прогулка», как Лилиана начала чуть ли не скакать по стенам.

Вместе с Лайлой мы отправились на прогулку по раннему дневному замку. Идя по коридорам, мы время от времени мельком видели замковый город, и это навевало воспоминания о нашей поездке в земли Рейдж. Интересно, чем сейчас занимаются три идиота? Где их поселили? Может, позже спрошу у Софии.

— Если подумать... я никогда толком не посещал замковый город. Кроме видов отсюда сверху и прохода через него, я ни разу его не осматривал.

— Ни разу?

Лайла ответила на моё бормотание, склонив голову. Кивнув, я протянул руку к её шее и положил ладонь на чокер Конектуса вокруг её шеи.

Мне трудно испытывать хоть какой-то интерес к демоническому городу.

В отличие от первых дней после перерождения, теперь я понимал важность информации... но всё равно мне было совершенно наплевать на это место, и настоящего желания туда идти не возникало.

— То, что ты занят, тоже часть причины, верно? — голос Лайлы прозвучал в глубине моего сознания.

Когда дело касалось тайных разговоров, ничего идеальнее Конектуса не существовало. Звукоизолирующий барьер иногда решал задачу, но поставить его было, по сути, всё равно что крикнуть: «мы ведём приватный разговор». А возможность говорить через Конектус прямо во время прогулки была ещё одним огромным плюсом.

И поскольку для этого нужно было держать руку у неё на шее, со стороны это хорошо маскировалось под флирт или что-то подобное. Впрочем, если бы я постоянно держал руку вокруг её шеи, это выглядело бы довольно странно, так что я перешёл к тому, чтобы гладить её лицо. Лайла ответила улыбкой, накрыла мою руку своей и сжала.

Верно. Наверное, занятость тоже была частью причины.

Хотя рост рогов помог дать мне больше свободы, тренировки и учёба почти не оставляли свободного времени. Я едва успевал проживать каждый день.

— Странное чувство. С тех пор как ты родился в этом замке, прошли годы... — Лайла перевела взгляд на замковый город, и лицо её стало глубоким. — Мы жили в одном месте, не зная друг о друге... — За этими словами прятались образы глубокой тёмной пещеры.

Я тоже никогда не мог представить, что такое возможно. Что в замке окажется кто-то, кого я смогу пустить в сердце и кто поможет мне нести моё бремя... Я думал, что должен нести всё сам.

— Если я могу хоть что-то сделать... — в её глазах зажёгся сильный свет, — скажи мне. Я помогу.

...Спасибо.

— И, разумеется, я тоже здесь! — внезапный рёв Анте вздрогнуть заставил и меня, и Лайлу.

Это был побочный эффект Конектуса. Поскольку он соединял мою душу с душой Лайлы, Анте — как бесполезная нахлебница в моей душе — естественно могла вмешиваться в разговоры.

— Нахлебница?! Ничего подобного! Я просто экономлю энергию!

Да? Тогда почему это всегда выглядит так, будто ты развалилась как принцесса?

— Хмф. Подумать только, когда-то эта душа принадлежала только мне. Невероятно!

Лайла тихо усмехнулась, почти извиняясь. То, что в её поведении не было ни стеснения, ни зажатости, заставило улыбнуться и меня.

Лилиана тихонько заскулила, глядя на меня снизу, сидя у моих ног.

— О, точно. Прости.

Когда мы разговаривали так, Лилиана полностью выпадала из происходящего. Поэтому в извинение я взял её на руки.

— Может, как-нибудь сходим посмотрим город.

— Проверить трёх ид... Альбу и остальных? — Я называл их «тремя идиотами» так часто, что Лайла тоже начинала перенимать привычку.

— И это тоже, но просто осмотреться, кажется, будет не лишним. — Узнать планировку столицы врага лишним не могло. Во время налёта на замок у меня, конечно, не было на это времени, зато теперь было. — Может, снова пройдёмся по лоткам с едой.

— Это... было бы прекрасно. — Её лицо озарила яркая улыбка; вероятно, она вспомнила наше маленькое свидание в землях Рейдж.

Анте начала тихо смеяться.

Что такое?

— О, ничего. Надеюсь, вы двое хорошо повеселитесь.

Мы продолжили прогулку по коридорам замка. Воздух был свежим и уже обещал зиму, но солнечный свет согревал достаточно, чтобы было комфортно. Солнце и правда было великолепно. Поскольку в это время порождения тьмы обычно крепко спали, в коридорах нам в основном попадались зверолюди.

Рядом со мной шла Лайла в человеческом облике, а Лилиана возбуждённо приплясывала. Если не обращать внимания на то, что я принц... и на то, что у Лилианы не хватает четырёх конечностей, можно было почти забыть, что мы в замке.

Вскоре мы оказались у моего любимого места отдыха — во внутреннем саду.

— Гав-гав!

Лилиана счастливо носилась по траве, наслаждаясь солнцем на коже. Мы с Лайлой сели на скамью и смотрели, как Лилиана играет. Вскоре Лайла наклонилась и положила голову мне на плечо, от чего мне стало тепло. Честно говоря, меньше всего я ожидал в замке, полном демонов, вот таких мирных мгновений.

Сейчас, в эту минуту, я знал, что пренебрегаю множеством обязанностей, которые требовали моего внимания. Но такое время мне всё равно было нужно. Если я хочу быть топливом для пламени мести, это топливо всё равно надо пополнять, когда требуется. Давным-давно, во времена героя, я только ел и спал. Даже мысли не проходили отбор. Теперь моё сердце могло отдыхать. Именно благодаря этому я мог продолжать сражаться.

Было так тихо. Сегодня здесь никого? Топазия ведь не прячется тут снова? Я сосредоточил взгляд, но не увидел признаков странных магических явлений. Никакая магия сокрытия не работала, спящих принцесс тоже не было. Из живых существ я видел только драконьи патрули далеко-далеко в небе.

Опустив взгляд обратно, я увидел Лилиану, лежащую в траве и глядящую на цветок, увядший от холода. Как и следовало ожидать, открытый сад вроде этого к зиме из живого места превращался в довольно унылое. Но стоило Лилиане лишь чуть-чуть ткнуть цветок носом, как увядшее растение ожило прямо у нас на глазах. Одного её присутствия хватало, чтобы творить такие маленькие чудеса. Титул «святая» действительно ей подходил.

Однако я знал, что этот цветок ядовитый. Точно ли можно подпускать к нему Лилиану? Ей не навредит?

Рядом со мной Лайла смотрела полуприкрытыми глазами, с мягкой улыбкой на лице.

— Если устала, можешь поспать.

— Ах, нет, всё хорошо. Я не устала. — Её глаза тут же распахнулись, и она смущённо рассмеялась.

— Ты достаточно спишь? Не нужно себя заставлять.

— Да, со мной всё в порядке. Спасибо за заботу.

— Если что, можешь ложиться чуть раньше.

— Это... — Она начала хмуриться. — Если... возможно... я...

— М-м?

— Если возможно... я хочу проводить с тобой как можно больше времени. — Сказав это, она густо покраснела, но я не мог представить, что выглядел намного лучше: почувствовал, как у меня самого нагреваются щёки.

Что вообще эта девушка говорит?!

— А-а-а! Что это за лицо?! Если тебя кто-нибудь таким увидит, твоя девственность раскроется!

Заткнись! Это здесь вообще ни при чём!

Но поддразнивание Анте помогло мне немного прийти в себя.

— О-ох... — Даже так лучшее, что я смог сделать, — кивнуть в ответ.

И тут за спиной раздались мягкие шаги.

— Надо же, кого я вижу. — Голос, похожий на скрежет металла о металл, окликнул нас. — Неужели его высочество Зилбагиас.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину, с головы до ног одетого в чёрное, который вышел из темноты коридора. Его ледяные голубые глаза впились в меня.

— Прошло немало времени. Воистину, рад снова вас видеть.

Передо мной стоял Оруфен, король тёмных драконов.

†††

Чувства Лайлы к Зилбагиасу нельзя было выразить одним словом. Благодарность, уважение, сочувствие, жалость, сожаление... положительные и отрицательные эмоции сплетались в сложный узор. Эта мешанина чувств превращалась в спутанный комок. На данный момент в ней росла глубокая привязанность к нему. Может быть, это была разновидность зависимости или волнение тайной сообщницы. Как бы то ни было, сама Лайла не была уверена в причине.

Но он ей понравился. Для неё он был символом надежды. Зилбагиас сумел заполнить дыру в сердце Лайлы после того, как мечта о том, что отец её спасёт, была разбита.

Не проходило и дня, чтобы Зилбагиас не занимал её мысли. С самого момента пробуждения он всегда был у неё в голове. Как она может поддержать его? Как помочь ему? Как облегчить его страдания?

Нет, даже во сне она чаще всего видела именно его. Ужасные кошмары о принце, выставляющем напоказ отрубленную голову её отца, наконец утихли после прощания с душой отца. Вместо них ей снились дни, проведённые с родителями — в человеческом облике — и Зилбагиасом. Сны о том, как Зилбагиас летит на ней, пока она парит в небе.

Сны о том, как они вместе с принцем греются на солнце. Все её сны стали мирными и нежными. Когда кошмары закончились, она смогла расслабляться и спать без тревоги.

А затем, на днях, Конектус связал их сердца. Коснувшись его души напрямую, она уже не смогла сдерживаться.

Он был изорван в клочья. Душа Зилбагиаса... нет, Алекса. Первым в голову пришёл образ человека, который опирается на меч, чтобы стоять, но всё равно решительно идёт вперёд через пламя по разбитой, разорённой земле. Это произвело на неё глубокое впечатление.

До тех пор она думала о нём как о сильном человеке, достойном звания героя. Представляла душу, пылающую страстью, стальное сердце и непоколебимую волю. По иронии, её воображение было не так уж далеко от истины. Адское пламя его мести обуглило то, что осталось от души. Время лишь отточило клинок, в который превратилось его сердце, упрямо нацеленное только на уничтожение тьмы. И сколько бы он ни страдал, он ни разу даже не склонился.

Но всё равно это было искривлённое, хрупкое, сшитое из лоскутов нечто. Нельзя было сказать, когда любая мелочь заставит всё рухнуть. Он не был ни отстранённым принцем демонов, ни бесстрашным героическим спасителем. Проще говоря, он был человеком. Человеком, который потерял всё и использовал гнев и скорбь как топливо, чтобы продолжать идти, отчаянно заставляя себя ставить одну ногу перед другой. На самом деле он с радостью выбросил бы собственную жизнь, если бы это значило защитить тех, кого он любит. И всё же он был здесь. Вынужден играть роль жестокого, бессердечного принца демонов.

Она не могла вынести мысли о том, чтобы оставить его. Эта мысль владела её сердцем. Он спас её, и потому она хотела найти способ спасти его. Разумеется, его изорванная душа не отменяла того факта, что он был опытным солдатом. Мысль о том, что она спасёт его, была в лучшем случае самонадеянной. Но даже так она хотела помогать ему чем сможет. И, быть может, когда-нибудь, если это вообще возможно, оставить все битвы позади и жить с ним мирно — вместе.

Таково было её желание.

Поэтому Лайла была бесконечно благодарна за такие дни, как сегодня. После того как время в землях Рейдж измотало его, он вернулся в замок, где его снова втолкнули в роль принца. Он постоянно работал над приготовлениями к падению королевства и снова и снова терпел издевательства на тренировках, которые в последнее время стали ещё жёстче. Кроме того, в короткие минуты передышки его мучили мысли о грядущей войне или о том, что делать с человеческими рабами, которых он привёз. В конце дня усталость просто выключала его. И этот самый Зилбагиас, страдавший изо дня в день, сейчас сидел рядом с ней и смотрел в небо так, будто у него не было ни единой заботы.

Сидеть рядом с ним на скамье, слушать его ровное сердцебиение — одного этого было достаточно, чтобы грудь Лайлы наполнилась теплом. Скажи Лайле совсем недавно, что в её будущем возможна такая расслабленная сцена, она ни за что бы не поверила.

Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Даже без Конектуса, передающего её мысли, эти чувства наполняли её какой-то невыразимой радостью.

— Прошло немало времени. Воистину, рад снова вас видеть.

Но этот скрежещущий голос сорвал с неё блаженство. Будто кто-то вылил ей на голову ведро холодной воды. Почему этот голос — источник всех её прошлых страданий — должен был появиться именно здесь? Ей даже не нужно было смотреть. Зловещее присутствие за спиной ни с чем не спутать.

— О, какое совпадение, Оруфен. — В одно мгновение маска высокомерного принца демонов снова была на месте. — Что тебе нужно?

— Ах, ничего столь официального. Я просто случайно заметил вас, проходя мимо, и захотел поздороваться. — Его скрежещущий металлический голос сопровождался приближающимися шагами. Этот звук исходил от босых ног — обычной привычки драконов, принимающих человеческий облик. Теперь Лайла воспринимала обувь как нечто само собой разумеющееся, так что вид был в чём-то забавным.

Наконец крупный мужчина, окутанный чёрным одеянием, вошёл в край её поля зрения. Когда он посмотрел на неё сверху вниз, она робко ответила взглядом. Увидев, насколько они близки друг с другом, Оруфен остолбенел, будто решил, что глаза его обманывают.

А Лайла тем временем...

И это всё, чем он был?

Ей почти стало досадно. Прежде Оруфен казался огромной горой, закрывающей горизонт, тёмной тучей, заслоняющей небо. Но теперь, пусть он всё ещё производил впечатление силы, эта сила не была настолько подавляющей, чтобы порождать отчаяние. Он был не зловещим великаном, готовым раздавить её по прихоти, а просто крупным мужчиной. Хотя, возможно, такой взгляд был результатом того, что тепло Зилбагиаса всё ещё было рядом с ней. Она чувствовала, как нервы постепенно расслабляются.

Так вот и всё.

Лайла уже не была той девочкой, которую знал Оруфен. Теперь у неё были магия и знания, унаследованные от отца, любовь, подаренная ей Зилбагиасом, и, прежде всего, самоуверенность, рождённая крыльями, которые могли унести её в небо. Всё это сплелось в её сердце и превратило Оруфена из неостановимого и иррационального стихийного бедствия в реальную, но управляемую угрозу.

Слова тех, у кого великие способности к магии, сами могли становиться проклятиями или благословениями. Тёмные драконы постоянно забрасывали её оскорблениями. Они называли её «бесполезной» и «грязной предательницей», разрушая любое подобие самоуважения, которое у неё могло быть.

Но Зилбагиас смёл всё это, назвав её прекрасным и великолепным драконом. Это придало ей смелости, выходящей за пределы простой уверенности в себе. Это утвердило её личность как белого дракона.

И всё же Лайла опустила взгляд. Она уже давно перестала дрожать от страха из-за него, но решила, что сейчас правильно будет показать покорность.

— Понятно. Как любезно с твоей стороны, — ответил Зилбагиас так, будто то, что Оруфен просто подошёл поприветствовать его, было лишь скучной формальностью. Подходяще высокомерный ответ. Лайла хотела верить, что он так же раздражён тем, что присутствие Оруфена испортило их приятное время.

— Похоже, мой дар пришёлся вам по вкусу. Я рад это видеть, — осторожно произнёс Оруфен, оглядывая Лайлу сверху вниз.

— Да, я более чем доволен, — небрежно сказал Зилбагиас, притягивая Лайлу ближе. Но на этом он не остановился. Он положил руку на щёку Лайлы, поворачивая её лицом к себе.

— Ах...

Но прежде чем она успела зачароваться его сияющими красными глазами так близко, он наклонился и поцеловал её в щёку. Потеряв дар речи, Лайла почувствовала, как лицо начинает гореть, а её фарфорово-белая кожа тут же густо покраснела.

— Как видишь, мы довольно сблизились.

— П-понимаю... — машинально ответил Оруфен, словно в оцепенении. Будто его бросили в море звёзд, и он был совершенно не способен понять, что происходит перед глазами.

Впрочем, этого следовало ожидать. Когда тёмные драконы сдали Лайлу на попечение принца, они ожидали — и даже надеялись, — что он будет обращаться с ней жестокостью, превосходящей всё, что они сами показывали девочке.

«Он ещё не созрел, а уже пристрастился к женщинам других рас».

«Он украл высшую эльфийку у ночных эльфов и разрушил её личность».

«Потом отнял у неё ноги и заставил изображать собаку. Несомненно, он извращенец».

Тогда он был знаменит как чудовище среди чудовищ. Тёмные драконы ликовали от одной мысли, что принц совершит с Лайлой такие мерзости, какие им и не снились. Но вместо того чтобы наказать её вместо Фаравги, он поставил её на почётное место и даже начал обучать полёту.

«Не будь глупцом. Она никак не может быть ему полезна».

«Проклятие увядания мучило её с детства. Сомневаюсь, что она вообще способна взмахнуть крыльями».

«Когда он поймёт, насколько она бесполезна, его отношение изменится».

Они и представить не могли, что она станет полезной союзницей без помощи других драконов. Тёмные драконы насмехались над его тщетными попытками выжать из неё хоть каплю смысла. Честно говоря, тогда её «лётная тренировка» была тренировкой только по названию. Лучшее, на что она была способна, — пробежать и немного планировать. Жалкое зрелище. Патрулируя небо над замком, тёмные драконы смотрели на её «тренировки» и смеялись над её промахами.

Но однажды она вдруг уловила суть. Ни с того ни с сего поднялась в воздух так, будто делала это много лет.

«Что это за трюк?..»

Оруфен не мог поверить. Как она научилась летать? Как она может так хорошо пользоваться драконьим телом после того, как большую часть жизни её насильно держали в человеческом облике?

«Невероятно!»

Сколько драконов вообще когда-либо могли научиться полёту самостоятельно? Хотя он сразу заподозрил помощь прежних союзников белых драконов, дальнейшее расследование не обнаружило никаких следов их вмешательства.

Вскоре после этого Зилбагиас отправился в родовые земли, взяв Лайлу с собой. А буквально на днях дракон, доставлявший груз в земли Рейдж, сообщил, что Лайла летала с Зилбагиасом на спине.

«Невозможно! О чём он думает?!»

Сначала Оруфен не поверил. Но непрерывные донесения быстро превратили его неверие в изумление. Разумеется, под вопросом был здравый смысл Зилбагиаса. Он убил её отца. Почему он пытается на ней летать?! Он думает, падение с такой высоты оставит только царапину? Он настолько глуп?

И тогда Оруфен понял, что оказался в ужасном положении. Вопреки его ожиданиям, Лайла стала не объектом для мучений, а возлюбленной принца. Одно дело, если бы она осталась бесполезной и глупой, но всё изменилось: теперь она могла летать.

«Это очень плохо».

Оруфен был тёмным драконом. Если его подвергали различным унижениям, он не успокаивался, пока не отомстит. У него не было причин думать, что все остальные не разделяют эту идеологию. И он прекрасно знал, насколько сильно Лайла его презирает.

«Если Лайла просто выжидает, пытаясь заслужить его доверие...»

Как именно выглядел худший сценарий?

«Очевидно! Будь я на её месте, я бы поднял Зилбагиаса на огромную высоту и сбросил насмерть. Затем заявил бы, что так приказал Оруфен, и сбежал бы в Альянс!»

Даже если Оруфен смог бы доказать, что обвинение ложное, это всё равно нанесло бы непоправимый ущерб его отношениям с демонами. Он мог бы заявить, что Зилбагиас сам виноват, раз позволил Лайле себя обмануть, но не было никаких гарантий, что этого хватит. Дело было не в том, кто виноват, а в том, кто уязвим.

Будь он сам демоном, он с радостью воспользовался бы шансом ударить по главе драконов. В последнее время замок стал казаться тесным. Из-за этого среди демонов начались разговоры о том, как эффективнее использовать пространство. И, разумеется, огромную часть замка занимала пещера драконов. Не было сомнений, что они воспользуются случаем, чтобы урвать то немногое, что осталось у драконов. Тем более что оправдание найти было бы нетрудно.

«Оруфен промыл Лайле мозги, чтобы она убила принца».

«Или он подарил принцу того, о ком знал, что она опасна, притворившись, будто она безвредна».

«Даже если это не так, Оруфен должен быть поразительно глуп, раз не заметил, что она всё это время ждала шанса отомстить».

Как бы хорошо ни обернулось для Оруфена, даже лучшие возможные сценарии заканчивались крахом его авторитета как короля тёмных драконов.

Однако оставалась вероятность, что слухи о привязанности Зилбагиаса к Лайле сильно преувеличены. Если он сохранял вокруг неё хотя бы немного осторожности, им, возможно, удалось бы избежать худшего исхода. Поэтому Оруфен должен был своими глазами оценить ситуацию. Случайно заметив, как принц сидит в саду во время патруля, Оруфен спустился в человеческом облике, чтобы увидеть всё самому.

Нет... всё безнадёжно...

Увидев, как они сидят рядом на скамье и флиртуют словно настоящие влюблённые, Оруфену захотелось закричать.

Ты настолько глуп?! Ты убил её отца! Такая ненависть к тебе никогда не сможет стать любовью!

Если бы мальчик не был принцем демонов, Оруфен уже орал бы на него. Но, разумеется, поскольку о Конектусе публично не объявляли, Оруфен не знал, что их сердца были соединены.

Почему никто не вмешивается?! Они все идиоты?!

Иной вывод он сделать не мог.

И чем дольше он наблюдал за ними, тем невероятнее становилась картина. Зилбагиас производил впечатление прямого, общительного человека. Лайла, покрасневшая и положившая голову на плечо принца, выглядела просто юной влюблённой девушкой.

А самым тревожным была её реакция на новую встречу с Оруфеном.

Она... не боится?

Признав его взглядом, она просто отвела глаза. Хотя она пыталась вернуться к своему слабому и робкому образу времён пещеры, специализацией Оруфена было распознавание отрицательных эмоций. Он легко мог сказать: в ней не было ни крошки страха.

И это не просто наглость, выросшая под влиянием принца.

Если бы дело было в этом, её реакция была бы более высокомерной. Вместо этого она просто старалась не привлекать к себе внимания, ничего не делая, — словно прекрасно понимала, что сейчас не время и не место вмешиваться в разговор. Дни, когда всё, что она могла, — дрожать от страха и молить о прощении, были не так уж далеко. А теперь она спокойно и рационально оценивала ситуацию, одновременно подстраивая поведение под обстоятельства.

Лайла перед ним была совершенно не похожа на ту, что он знал. Осознание этого породило у Оруфена страшное предчувствие.

— Это всё? — неприкрытое раздражение Зилбагиаса вернуло Оруфена в реальность. — Как видишь, сейчас я довольно занят, — сказал он, обнимая Лайлу за плечи.

Да чёрта с два!

Как бы нечисты ни были его мотивы, Оруфен всё же пришёл сюда потому, что беспокоился о жизни принца. Но не ошибитесь: он беспокоился не о благополучии принца, а о собственном положении.

— Ах, прошу прощения. Просто немного потрясает видеть, насколько выросла Лайла с нашей последней встречи.

— Ты даже не представляешь, сколько труда это стоило, — рассмеялся Зилбагиас. — Когда её впервые передали под мою опеку, она только и твердила о том, чего не может. «Ох, я не могу пользоваться крыльями», «Ох, я не умею читать», даже «Ох, я не могу работать». Она была в ужасном состоянии, — сказал он, поглаживая её по затылку. — Но теперь, когда я вижу её сейчас, я по множеству причин счастлив как никогда. Если какие-нибудь другие молодые драконы доставляют тебе хлопоты, не стесняйся отправлять их ко мне. Возможно, я сумею хорошо их воспитать, — закончил он ещё одним смешком.

Наконец Оруфену что-то стало понятно. Вот почему Лайла не вела себя заносчиво.

Этот маленький зелёный принц настолько высокомерен, что давит на всех вокруг, а ей даже пальцем шевелить не надо!

С тем, как открыто Зилбагиас показывал своё презрение, разумнее было молчать и не привлекать его внимания.

Умная!

Сам факт, что она могла просчитывать настолько далеко, лишь сильнее подчёркивал: перед ним уже не та Лайла, к которой он привык. Ему определённо стоило быть с ней настороже. В то же время...

Он предлагает воспитывать драконов?! Кем этот червяк себя возомнил?!

Самоуверенность принца испытывала терпение Оруфена на каждом шагу.

— Надо же, вы как всегда полны сюрпризов, ваше высочество. Если встречу молодых, которым трудно раскрыться, возможно, так и поступлю, — Оруфен сохранил фальшивую улыбку, нагло лгая. — Но позвольте спросить: обучение, которое вы ей дали, в чём именно заключалось? Я бы с радостью взял это знание на будущее.

Оруфену особенно хотелось узнать, что тот сделал, чтобы научить её летать.

— Мои методы не так-то просто изложить словами, — ответил принц. — Я просто указал на некоторые странности, которые заметил в том, как она использовала магию вокруг крыльев. Но, конечно, крыльев у меня самого нет. Если бы её проблемы можно было исправить простым взглядом со стороны, они бы у неё вообще не возникли. Никто не знает драконов лучше других драконов.

— О? — Значит, другой дракон всё же помогал её учить?!

— Ах, кажется, я сболтнул лишнего. Сделай мне одолжение и притворись, что ничего не слышал, — сказал Зилбагиас, и его надменность немного сжалась.

Слишком подозрительно. Это игра? Или он правда ошибся?..

Очевидно, он пытался намекнуть, что был замешан другой дракон. Оруфен тщательно проверил бывших сторонников белых драконов, но не нашёл никаких доказательств контакта между ними и принцем. В таком случае методом исключения оставался только один вариант: один из союзников Оруфена предал его.

Невозможно!

Кто зашёл бы так далеко ради белого дракона?! Хотя... пусть они и были частью фракции Оруфена, всё же оставались зелёные и красные драконы. Среди драконов они славились особой жадностью. Так что если цена подходящая... Но Оруфен не мог игнорировать вполне реальную возможность, что Зилбагиас несёт чушь, чтобы заставить его ополчиться на своих.

Но стал бы он заходить так далеко? Против меня?

Хотя лично Оруфен принца не любил, он не мог придумать ни одной причины, по которой принц стал бы открыто враждовать с ним. В их общении Оруфен вёл себя более чем почтительно. Он даже подарил принцу Лайлу, намереваясь снискать его расположение. Была ли какая-то другая причина, чтобы принц его не любил?

Возможно, столкновение с Фаравги заставило его возненавидеть всех драконов.

Но тогда не имело смысла, что он так любит Лайлу... Нет! Неужели Лайла клеветала на меня за моей спиной?!

Возможно, она цеплялась за него в спальне со слезами на глазах, пробуждая в нём праведное негодование. Он пытается покрасоваться перед ней? Этого могло быть более чем достаточно, чтобы он счёл Оруфена врагом.

Как ужасно! Как раздражает!

Оруфен не мог не злиться на эту мысль, совершенно не видя того, что любой холод, который Лайла могла к нему испытывать, был целиком его собственной виной. Он снова посмотрел на лицо Зилбагиаса, которое, кажется, стало чуть напряжённее, чем мгновение назад.

Погодите... это ведь не было настоящей оговоркой, да?

Оруфен не понимал. Зилбагиас пытается вывести его из равновесия или это действительно ошибка? Решить он не мог.

— Похоже, этот разговор не особенно развлекает ни одного из нас, — сказал Зилбагиас с холодной улыбкой, закинув ногу на ногу. Было ясно, что он пытается выставить Оруфена прочь.

— Вовсе нет, ваше высочество. Возможность говорить с вами для меня всегда великая честь, — Оруфен покачал головой, пытаясь выдавить жизнерадостную бодрость, которой у него за всю жизнь никогда не было.

Если её правда учил дракон, кто это был?

Он отчаянно хотел это знать, но давить на принца по этому вопросу не мог. Сказать: «Я строго запретил всем драконам делиться с Лайлой знаниями, так что скажите, кто это был, потому что это нарушение моего приказа», — означало бы просто затеять ссору с принцем.

— Недавно я слышал, что вы начали регулярно ездить верхом на Лайле. — Поэтому он пока отложил этот вопрос и перешёл к последней главной теме. — Не могу представить, чтобы у неё уже было так много опыта. Насколько удобна езда?

Было немало драконов с куда большим опытом; почему бы не попробовать летать на них? Если из этого положения был какой-то выход, такое предложение казалось Оруфену лучшим маршрутом.

— Насколько удобна? — Зилбагиас похабно ухмыльнулся, поглаживая чокер на её шее, всё больше похожий на ошейник. — Потрясающе. Как я уже намекал, все мои потребности удовлетворены более чем полностью.

Оруфен снова остолбенел. Ему просто хотелось закричать: «Я пытаюсь вести серьёзный разговор!»

Этот сопляк явно пытается выставить меня дураком... — подумал он, но, бросив взгляд на Лайлу, снова был потрясён.

Что там происходит?!

Через тело Оруфена прошёл один-единственный страх. Лайла краснела, как наивная девочка. Даже Оруфен, искусный во лжи и обмане, не мог принять это за притворство. Она была по-настоящему и искренне смущена!

Не может быть... Эта девчонка не должна уметь так играть!

Если бы она и правда была настолько искусна в подхалимстве к мужчинам, в пещерах ей жилось бы куда лучше.

Неужели... её личность...?

Оглядев сад, он встретился взглядом с высшей эльфийкой, сидевшей и смотревшей на него.

— Гав.

Явно насторожившись, она затрусила прочь и спряталась в траве.

— Гр-р-р...

Странно рыча, она снова высунула голову, чтобы подсмотреть за ним. В ней не осталось и намёка на самоуважение. Будто она была не более чем собакой.

Он способен сделать такое со святой высшей эльфийкой.

Возможно, это значит, что у него есть умение украсть сердце юной драконицы?

Это... ужасающая способность.

Оруфен содрогнулся. Давно уже ничто не заставляло его кровь стынуть в жилах так сильно. Теперь полёты Зилбагиаса на спине Лайлы начали приобретать куда больше смысла. У неё больше не осталось свободной воли, чтобы предать его, даже если бы она захотела!

А с учётом этой способности промывать мозги его предложение «позаботиться» о других молодых драконах, с которыми у Оруфена могли быть трудности, приобретало совершенно иной смысл. Он буквально искал новых потенциальных пешек! И даже не пытался хоть немного скрыть свои намерения!

Отвратительно!

Мало кто мог вызвать у тёмного дракона такое чувство омерзения. И чтобы это был настолько юный мальчик... всего пять лет. Пять?! Этот сопляк?! Да быть не может!

Нет сомнений... — Оруфен сжал руки. — Демоны — чудовища!

Казалось, из любого контакта с этим принцем не может выйти ничего хорошего. Если Оруфен ослабит бдительность, он сам может закончить с промытыми мозгами.

Постойте, если такое возможно, он мог промыть мозги тёмному дракону, чтобы тот научил Лайлу... Нет! Это потом!

Сейчас нужно было поскорее откланяться. Оруфен вежливо поклонился принцу.

— В любом случае, мне очень радостно видеть, насколько полезной она для вас оказалась. Увидеть это было для меня весьма ценным.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал Зилбагиас, откинувшись назад так, будто с облегчением ждал, когда разговор наконец закончится. Честно говоря, он производил впечатление не более чем высокомерного сопляка. И это высокомерие в сочетании с его способностью промывать мозги было по-настоящему пугающим. Если по какой-то ужасной ошибке он станет следующим Королём демонов...

Собираясь уходить, Оруфен снова поймал взгляд Лайлы.

— Я рад и за тебя, Лайла. Твой хозяин благословил тебя, и это меня радует, — не подумав, язвительно обронил он.

— Да, благословил.

В ответ Лайла кивнула с улыбкой, и в её поведении не было ни капли робости.

Какой же неисправимый мужчина.

Что до Лайлы, хотя она не до конца понимала намерения Оруфена, она могла предположить, что он по той или иной причине хочет разрушить её отношения с Зилбагиасом. Это вызывало в ней разве что усталое раздражение. Она просто хотела, чтобы он оставил её в покое.

Она не ненавидела его так сильно. Во всяком случае, не настолько, насколько Зилбагиас хотел стереть с лица земли всех демонов и ночных эльфов. Если уж говорить... ей было почти всё равно.

Сейчас для неё была важна только одна вещь — Зилбагиас. Она знала о его стремлениях. Его планы включали столкновение тёмных драконов с демонами. Сколько её сородичей-драконов погибнет в этом конфликте? Сколько они будут страдать? Лайле было совершенно всё равно.

Огонь мести в ней не горел, поэтому желания заставить Оруфена страдать у неё не было. На самом деле всё было прямо наоборот. Ей было всё равно, насколько сильно они будут страдать. Ничто не могло быть для неё менее важным. Ей было куда интереснее гадать о завтрашней погоде.

Лайла случайно тихо усмехнулась. Она увидела, как Оруфен слегка вздрогнул. Несколько мгновений назад, когда Зилбагиас нарочно изображал мерзавца, он одновременно отчаянно извинялся перед ней через Конектус. Ей стоило всех сил не расхохотаться.

«Я рад и за тебя, Лайла. Твой хозяин благословил тебя, и это меня радует».

Она чувствовала ровно то же самое.

— Всё благодаря тебе, — ответила Лайла, глядя прямо в его ледяные голубые глаза. — Спасибо.

Она выросла достаточно, чтобы сказать это.

Он заставил её пережить столько страданий. Он не только убил её мать, но и его действия в конечном счёте привели к смерти её отца. Хотя она не стала бы описывать свои чувства к нему как ненависть, она не могла назвать их чем-то положительным. Однако... именно благодаря отвратительному поведению тёмных драконов она в итоге встретила Зилбагиаса. Отсюда и исходило её «спасибо».

— Ты познакомил меня с моей родственной душой, — сказала Лайла, придвинувшись ближе к Зилбагиасу.

В одном она была уверена. Куда бы ни привели планы Зилбагиаса в будущем, какие бы трудности они ни принесли тёмным драконам, Лайла будет поддерживать его до самого конца. Он спас такую безнадёжную и беспомощную девушку, как она. С гордостью героя человечества, пылавшей в груди, он стискивал зубы и продолжал свою кровавую одинокую борьбу в демоническом королевстве. Возможность помогать ему... Она не могла выразить, насколько счастлива была бы от этого. Одно воображение доводило её почти до экстаза.

Она потеряла всё, и теперь Зилбагиас был её надеждой. Она с радостью отдала бы ему жизнь. Нет... её жизнь уже принадлежала ему. Тёмные драконы передали её ему как подарок. Лайла снова тихо рассмеялась.

[[image:/storage/reader-images/b996dc536b2f34f5140c4b6e496a503ba794e3ce.png]]
Ей становилось всё смешнее, до такой степени, что сдерживать себя было уже трудно.

Тем временем король тёмных драконов видел в её глазах бесконечную, неизбежную трясину. Они вызывали у него неописуемое чувство тревоги вместе с ощущением, будто земля под ногами начинает проседать. Поморщившись, он отшатнулся и отступил.

Оруфен, король тёмных драконов, сбежал.

†††

Я откинулся на скамье и небрежно проводил взглядом уходящего Оруфена. В самом конце он как будто чего-то испугался. Что это было?

— Кто знает? — ответила Лайла, тоже в замешательстве. Кстати, а зачем он вообще пришёл? — Может, хотел посмотреть, постигла ли меня такая жуткая участь, какую он себе воображал?

Да, я бы не удивился, если именно пыток для Лайлы тёмные драконы и ожидали. Но я не только хорошо с ней обращался, наши отношения ещё и сильно продвинулись. Для них это, должно быть, было изрядным потрясением.

Лайла тихо рассмеялась, положив голову мне на плечо.

— Он был очень удивлён, правда?

Его лицо, когда она сказала «спасибо», действительно стоило увидеть. Честно говоря, меня это тоже изрядно удивило. Когда Оруфен только подошёл, она вздрогнула, но после этого выглядела совершенно невозмутимой.

— Похоже, в ней выросла весьма значительная уверенность в себе, — прошептала Анте так, чтобы слышал только я.

Верно? Словно день и ночь по сравнению с нашей первой встречей. Я был рад, что ей удалось преодолеть всю эту травму.

Лилиана высунула голову из травы и тихонько заскулила. Похоже, Оруфен напугал её настолько, что она убежала прятаться. Подтрусив к нашей скамье, она запрыгнула рядом со мной и свернулась клубком. Правда, не представляю, чтобы каменная скамья была особенно удобной.

— Раз этот нарушитель спокойствия больше нам не мешает, — сказал я, медленно поднимаясь и беря Лилиану на руки, — может, немного поведу себя по возрасту.

Я прошёл к центру сада и растянулся на траве.

— Забавно слышать это от того, кому по документам всего пять лет.

Понятия не имею, о чём ты. Я просто ребёнок.

Я широко раскинул руки и ноги, лёжа посреди сада. Солнце было таким тёплым. Холодный ветер лишь подчёркивал это тепло. Если и было что-то, за что стоило быть благодарным после перерождения, так это то, что я всё ещё мог переносить солнечный свет и наслаждаться им. Родись я ночным эльфом, мне бы, наверное, так не повезло. Лилиана растянулась рядом в той же позе и положила подбородок мне на живот. Наконец расслабившись, она тут же захрапела. Как лесная эльфийка, она, наверное, любила солнце ещё больше меня.

Лайла подошла и села рядом с нами.

— Можешь поспать у меня на коленях, дорогой, — сказала она с улыбкой, расправляя юбку своей формы.

— О. Спасибо.

Сначала я замялся, но решил, что отказаться будет невежливо, так что подвинулся и положил голову ей на колени. Упругость её бёдер вместе с теплом кожи была настолько же удобной, насколько и смущающей.

Вот это... подушка. Если бы только можно было лечь на бок... проклятые рога! Я мог бы использовать Антропоморфию, но ослаблять себя так под открытым небом было слишком рискованно. Хотя... может, попросить её повторить, когда мы вернёмся в комнаты?

— К-как тебе?

— Лучше не бывает.

Моя прямота заставила Лайлу застенчиво рассмеяться, и она начала гладить меня по волосам.

— На этот раз гладить буду я.

О. Да, обычно раздавал поглаживания я. Для разнообразия это добавляло остроты. Тонкие белые пальцы Лайлы мягко массировали мне голову.

Так вот каково это — когда гладят? Неудивительно, что всем остальным так нравится.

Над головой сияло тёплое солнце, под головой была лучшая на свете подушка из коленей, и всё это дополнял массаж... словно я случайно забрёл в рай.

Лайла смотрела на меня с глубокой, нежной улыбкой и снова тихо рассмеялась. Искренность этого жеста снова заставила меня почувствовать вину.

— Прости. Я тогда был довольно груб.

— Ничего. Тебе больше не нужно переживать... — Лайла снова улыбнулась, уже много раз слышавшая это извинение.

— Но... я ведь так схватил тебя за лицо... — Не говоря уже о том, что заставил её принять поцелуй. Мне казалось, что настолько очевидная и открытая демонстрация моей привязанности и «владения» поможет в будущем отвадить тёмных драконов.

— Ах... это. — Поняв, о чём я, Лайла немного нахмурилась. — Это было подло. Ты меня правда застал врасплох.

— Прости.

Даже если я сделал это из желания защитить её, я всё равно сделал это без её разрешения. Неудивительно, что ей было неприятно...

— Тогда. — Лайла вдруг положила ладони по обе стороны моего лица, а затем с широкой улыбкой наклонилась вперёд. Следующее, что я почувствовал, — мягкое прикосновение ко лбу. — Месть, — сказала она, выпрямляясь с серьёзным выражением лица...

которое удержать не смогла и в итоге отвела глаза, покраснев.

Я почувствовал, как всё тело стало горячим. Постойте, ноги Лайлы тоже нагреваются! Ч-что мне делать? Как на это реагировать?!

Анте! Помоги!

— Ты ждёшь, что у меня есть ответы на всё?!

Гах, хотя бы перестань устраивать истерику у меня внутри!

Звук ломающегося камня разрезал тёплую атмосферу. Лайла подняла взгляд, пытаясь найти источник шума, и я тут же почувствовал, как она напряглась.

— Что такое? — Сев, я проследил за взглядом Лайлы. — О.

И вот он, источник — с этими стеклянными глазами.

— Привеееет, Зиииил! — Далеко от нас, греющихся на солнце, фигура была укутана во тьму теней коридора. Там стоял один определённый лич с яркой, искусственной улыбкой. — Какое совпадение, что я встретила тебя здесь! — Пальцы Энмы глубоко вонзились в каменную колонну рядом с ней.

— О, Энма.

Подумать только, мы снова пересеклись здесь. Она ведь меня не преследует, правда? Боже, поймать меня на миловании с Лайлой было как-то неловко. Я совсем расслабил бдительность.

Энма издала чуть придушенный смешок. Видите, она едва себя сдерживает. Я всегда изо всех сил старался вести себя круто рядом с ней, но теперь этот образ определённо разбился.

— С-серьёзно? — пробормотала Анте, и голос её дрожал.

Что такое?

— Н-ничего. Если ты сам не уловил, то... ладно.

Каждый раз, когда рядом Энма, ты так себя ведёшь. Почему? Её магия на тебя не влияет или что-то такое?

— Итак... чем занимаешься, Зил? Вы двое, похоже, очень хорошо ладите. — Энма слегка склонила голову. Ритм её речи и манера держаться походили на механическую куклу со сломанными шестерёнками.

— Просто наслаждаюсь солнцем. И вообще-то нас здесь трое.

Лилиана уже проснулась, и я взял её на руки, посадив себе на колени. Почему-то Лилиана тоже смотрела на меня ошарашенно. Что это значит?

— В-вот... как... — сказала Энма с ещё одним неловким смешком. Раздался новый треск, когда её пальцы глубже вошли в камень.

Ничего себе у неё хватка. Но зачем она это демонстрирует? Просто настолько гордится тем, что смогла усилить одно из своих тел? С такой силой она, наверное, была бы весьма грозной противницей в рукопашной.

Лилиана жалобно заскулила и начала дрожать от явно тревожной атмосферы. Даже Лайла побледнела.

— Да ладно вам, вы же не впервые встречаете Энму, верно? Стоп, для Лилианы это правда первый раз?

— М-мы... встречаемся не впервые, но... — запинаясь, сказала Лайла и посмотрела на меня так, будто искала защиты. Ну да, наверное, довольно страшно видеть, как лич ни с того ни с сего демонстрирует силу. Лилиана выглядела откровенно перепуганной. Для собаки, наверное, казалось, что Энма нам угрожает, и Лилиана, скорее всего, не могла понять почему.

— Не надо так бояться, Лилиана. Она лич, который когда-то был человеком, — сказал я, мягко покачивая Лилиану в руках. — Она нежить, но чрезвычайно умная. У неё не только хорошее чувство юмора, но и великолепное чувство стиля. Иногда она находит способы тебя удивить, вроде сейчас, но она замечательная личность. С ней никогда не бывает скучно.

Я изо всех сил старался представить Энму в положительном свете, чтобы Лилиана расслабилась. И я не лгал. С ней определённо никогда не было скучно, и она была замечательным врагом.

Лилиана тихо заскулила, будто выражая сомнение в моих словах, и снова посмотрела на Энму. Энма же, будучи Энмой, почему-то смотрела на нас с отвисшей челюстью.

— Эй, Энма, ты немного пугаешь мою собаку. Можешь полегче с этой колонной?

— А? О-ой! Упс! — По моей просьбе Энма наконец заметила, что сделала с каменной колонной, и тут же отдёрнула руку. Вот ведь бесстыжая. Им, наверное, придётся звать мастера Корвут, чтобы это починить. — Ах, прости. — Энма начала смеяться. — Похоже, я немного... увлеклась.

Разминая пальцы, она показала полный диапазон своих выражений, быстро перескакивая от паники к серьёзности, улыбке и тревоге.

— Э-эм, Зил!

— Что такое?

— В-всё это... Ты говорил серьёзно?

— Серьёзно о чём?

— Когда сказал, что я... я з-замечательная... — спросила она, нервно перебирая пальцами.

— Да, конечно, — ответил я с яркой улыбкой. — Думаю, во всём мире нет ни одного человека, который хотя бы близко был таким, как ты.

Она легко была величайшим врагом из всех, что у меня были!

— Зил...! — Дыхание Энмы стало неровным, и она прижала руки к груди. — Боже... моё сердце чуть не остановилось...!

— Разве твоё сердце не остановилось давным-давно? Ты же нежить.

— Вовсе нет. Сердце этого тела работает совершенно нормально. Хотя кровь оно уже не качает.

А? Правда? Довольно интересно. Это ещё один секрет созданных Энмой вручную тел?

— Удивительно. Я и правда не могу отвести от тебя глаз, да?

И в её навыках лича, и в самой личности — рядом с ней нельзя было расслабляться ни на секунду.

— З-Зил...! Если ты так говоришь, я покраснею! — ответила Энма, закрывая лицо руками и преувеличенно извиваясь от смущения.

— Каждый раз рядом с тобой я не могу удержаться от желания узнать тебя лучше.

Я бы с радостью узнал в точности, как она делает свои тела.

— Б-боже! Ты сегодня такой смелый! Н-но... раз это ты! — Глаза странно затрепетали в причудливом ритме, пальцы закружились, словно демонстрируя ловкость, и Энма наконец кивнула самой себе. — Йа!

Одним быстрым движением её одеяние взлетело в воздух.

Постойте, она голая?!

Или так мне показалось. Как и при нашей первой встрече, её тело не только было плоским и условным, но и не имело никаких половых признаков. Затем она присела и оттолкнулась. Чёрт!

— Лилиана, в сторону!

— Зииииииил! — Она на полной скорости рванула ко мне. Без малейшего колебания понеслась прямо на меня, стоявшего под солнечным светом.

Оттолкнув Лилиану в сторону, я попытался подняться и вытолкнуть Энму обратно из-под солнца, но она была такой быстрой, а рывок таким мощным, что в итоге врезалась прямо в меня — и моё движение скорее превратилось в объятие.

— А-а-а-а-а, Зиииил!!! — Для мёртвого тела она оказалась куда мягче, чем я представлял... но всё равно холодной. И держалась крепко! Я не мог её оторвать! И почему от неё пахнет духами?!

Как и ожидалось, под прямыми солнечными лучами её тело быстро начало дымиться, а затем вспыхнуло пламенем.

— Ва-а-а-а! — Я издал довольно жалкий крик, когда нас обоих охватил огонь.

Ай-ай-ай-ай-ай... Ай?

Вообще-то... не так уж и горячо? Огонь вообще не причинял мне вреда.

— А-а-а... Ты лучший, Зил... В следующий раз я научу тебя каждой мелочи в устройстве моих тел...

Пока моё лицо становилось серьёзным, Энма смотрела на меня воздушной, блаженной улыбкой.

А в следующее мгновение она стала кучкой пепла.

— Э-э... — вырвалось у Лайлы, почти в унисон с растерянным поскуливанием Лилианы. — Э-эм! Э-этот пепел...! — Лайла вдруг запаниковала, указывая на кучку пепла, лежавшую на траве.

— Так она проводит эксперименты по выживанию на солнце. Для неё это вполне нормально.

— Ах...

Лайла была изрядно ошарашена образом жизни — образом смерти? — личей.

Лилиана робко подошла к кучке пепла и понюхала её, после чего яростно чихнула. Останки Энмы поднялись облаком и заполнили воздух вокруг нас. Прекрати! Так можно лёгкие испортить! Хотя высшей эльфийке, наверное, об этом беспокоиться не надо! Но с этической точки зрения всё равно плохо!

Как бы то ни было, в плане скорости Энма превзошла мои ожидания примерно в три раза. Даже если я расслабился, она попала в меня этим рывком прямо в лоб. Будь это поле боя, я бы уже стал одним из её зомби.

— У тебя с Энмой правда всегда всё сводится к насилию, да?

Насилию? Ну, а что ещё должно приходить в голову при мысли о ней?

— Эм, дорогой... — снова окликнула меня Лайла.

— Да?

— Тогда ты сказал, что она «замечательная», — губы Лайлы слегка надулись. — Что... ты считаешь её величайшей личностью в мире. Это правда?

Её прозрачная попытка добиться внимания заставила меня криво улыбнуться.

— Да. Это было на сто процентов правдой.

Лайла опустила взгляд на мой небрежный ответ.

— В мире ведь, да? — Следующие мои слова застали её врасплох, и она широко раскрыла глаза. — Она же, в конце концов, живёт под землёй. А тебе куда привычнее в небе, верно?

Я опустился на колено и улыбнулся ей.

— Если считать верх и низ, никто с тобой не сравнится.

И это тоже были мои честные чувства. Сияние Лайлы, блестящее серебром в ночном небе, было самым прекрасным зрелищем из всех, что я когда-либо видел.

— Ну ты... — Хотя начала она сама, лицо Лайлы стало ярко-красным, и она шлёпнула меня по груди.

Ха-ха-ха! Какая милашка.

Затем, не говоря ни слова, глядя друг другу в глаза... мы взялись за руки...

— Ах! Они снова флиртуют!

...когда нас перебил ещё один голос. Обернувшись, я увидел девушку в тяжёлом капюшоне, стоящую в тенях коридора. Она пищала, закрыв лицо руками, будто защищала глаза от непристойного зрелища. Правда, пальцы у неё были раздвинуты настолько широко, что было очевидно: она всё равно за нами смотрит.

— На этот раз Клэр, да?

— Что это должно значить?! — вспыхнула Клэр на мой усталый ответ, но тут же поняла, что перегнула, и хлопнула ладонью по рту, оглядываясь. В отличие от Энмы, у Клэр не было придворного ранга, так что вести себя со мной настолько беспечно она не могла. — Кхм. У меня послание от моей наставницы, графини Энмы: «Прошу прощения за беспорядочное поведение. Сможете ли вы завтра посетить лекцию?»

— Да, конечно. И не волнуйся, меня это не беспокоило.

— Поняла. Блин, профессора на передовой правда выжали досуха. С тех пор как мы вернулись, она стала довольно взрывной. — Клэр с горьким выражением лица рассмеялась. Понятно. Значит, вся накопившаяся из-за работы, которую на неё повесило демоническое королевство, усталость могла заставить её так взорваться. Хотя нежити вроде бы не нужно было отдыхать телом, психические пределы у них всё равно существовали! Поскольку у высокоуровневой нежити души в основном сохранялись, эмоциональные особенности тоже оставались. Полезно знать.

— Вот как? Звучит тяжело.

Разумеется, на поверхности мне нужно было показать сочувствие.

— Но раз ты вернулся, для меня это хорошие новости! — продолжила Клэр. — Смотреть, как она считает дни до твоего возвращения, было такой головной болью...

Похоже, Клэр тоже пришлось несладко. Я уж точно знал, что у меня будут полные руки дел, если придётся круглые сутки держаться рядом с Энмой.

— В общем, увидимся завтра. Жди с нетерпением! — Хихикая, как маленькая девочка, только что устроившая шалость, Клэр повернулась и начала уходить. — У нас уже выстроены в очередь души героев, жрецов, магов и мастеров меча!

Она перечисляла редкие «материалы», которые они собрали, словно варианты в меню.

А, да, я знал. Это было не мирное человеческое королевство. Это было сердце этого проклятого, гнилого демонического королевства.

----------

Время богохульства

Вырезанная в граните комната производила впечатление морга. Несколько человеческих и зверолюдских тел были без всяких церемоний разложены в ряд. Грубое, холодное, безжизненное место. В воздухе тяжёлый запах смерти смешивался с резкой вонью антисептика.

Но тихим этот морг не был.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Здесь никто не покоился с миром.

Прямо у меня на глазах душа мастера меча, против его воли вытащенная обратно в мир живых, кричала от муки. Мутное проклятие, принявшее что-то вроде формы циркулярной пилы, зловеще взревело, приблизилось к душе и врезалось в её «плоть».

— Больно только в начале, — объяснила стоявшая рядом Энма, управляя тёмной магией.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Хватииииит!

Поначалу душа мастера меча была твёрдо настроена сопротивляться и ни с Энмой, ни с демоническим королевством сотрудничать не собиралась, но теперь бесстыдно выла от боли. Её лицо, потом нос, потом уши разрывало одно за другим; даже духовные глаза были уничтожены, оставив пустые впадины. Наконец она потеряла даже голос, и от неё остался лишь стук зубов. Казалось, её превращают в безликий манекен. Все узнаваемые черты, которые были у неё при жизни, сорвали без остатка, не оставив ни следа прежней личности или достоинства.

— Красивый ты или уродливый, стоит снять кожу — и останется только мясо, — пропела Энма почти певучим голосом, улыбаясь какой-то искусственной улыбкой. Разумеется, работа у неё даже не замедлилась. — Когда остаётся один кусок мяса, раба можно спутать с королём. А если снять и это, оставив только скелет, останется лишь сам факт, что когда-то это был человек. Ну что скажете, господин мастер меча? — Энма снова обратилась к мастеру меча, теперь буквально сведённому к одной лишь кучке костей. — Готовы сотрудничать?

Кости задребезжали: душа кивнула. Ощущение было такое, будто я смотрю какой-то больной кукольный спектакль.

— Прекрасно. Добро пожаловать в мир без боли! — Энма влила тёмную магию в тело у своих ног. Душа, в которой почти не осталось следов прежней личности, втянулась внутрь тела... и оно начало подёргиваться. Неловкими, дёргаными движениями мастер меча схватил лежавшие рядом потрёпанный клинок и круглый щит и, пошатываясь, поднялся.

Сейчас я, принц демонов Зилбагиас, ясно чувствовал, что его пропитала тёмная магия, заставляя двигаться кости. Это была низшая нежить, ничем не отличавшаяся от бесчисленных тварей, которых я встречал и уничтожал на поле боя. Хотя с виду у него ещё оставались плоть и кровь, на деле это была всего лишь кукла-скелет. Неживой мастер меча стоял нетвёрдо, беззвучно шевеля ртом, с пустыми, слепыми глазами.

— Попробуй взмахнуть мечом, — приказала Энма, и существо немедленно подчинилось.

Изогнутый клинок завертелся в воздухе. В движениях не было ни навыка, ни техники. Он просто размахивал грубой силой. Утончённое мастерство, которым он обладал при жизни, исчезло без следа; осталась только жалкая имитация.

— Вот так, Зил, — сказала Энма, обернув ко мне свою искусственную улыбку. — Даже мастер меча, став нежитью, теряет навыки, которыми владел при жизни. Вернее, никакой техникой меча он вообще пользоваться не может.

— Пожалуй, логично, — ответил я, удерживая спокойное лицо и с трудом подавляя тошноту. — Если содрать личность, вместе с ней уходят и воспоминания, верно? Я удивлён уже тому, что он вообще способен держать меч и махать им.

— Это потому, что я оставила нетронутым самый минимум личности. Или, точнее, оставила в нём ядро человека. Поэтому он способен на базовые движения. Стой! — По команде Энмы неживой мастер меча застыл на месте, по-прежнему держа меч в воздухе. — Шагом на месте. — Как солдат в первый день обучения, мастер меча начал топать на месте.

Мастер меча, когда-то способный превзойти пространство и время и двигаться быстрее молнии, теперь был не более чем неуклюжей марионеткой. Почти смешно.

— Спокойнее, Алекс. Ты слишком напрягся, — предупредила меня Анте.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя расслабиться. И только тогда понял, что руки у меня сжаты в кулаки так крепко, что даже удивительно — крови на ладонях не осталось.

— Я уже немного экспериментировала с ними раньше. Мастера меча, мастера кулака... да вообще любые мастера оружия были бы серьёзным усилением для наших войск. — Энма вздохнула, не замечая моего состояния. — Я пыталась запечатать их сознание, изменить воспоминания так, чтобы они считали меня союзницей, и потом попросить показать свои навыки. Пыталась сбривать только враждебные участки сознания. Но ничего не работает, — сказала она и разочарованно пожала плечами. — Это как-то связано с их гордостью как мастеров боевых искусств? Или техники привязаны к их собственному чувству достоинства? А может, магия, которая двигает их тела, заставляет законы природы перестать им улыбаться?

— Может быть, — рассеянно ответил я, потому что всё моё внимание отняла ярость, закипавшая в животе.

Тебе этого никогда не понять, правда, Энма? Ты только играешь с мёртвыми. Откуда тебе понять, через какие кровь, пот и слёзы эти мастера прошли на пути меча!

В каждом взмахе их клинка были сердце и душа. Именно это позволяло им преодолевать законы природы. Именно поэтому их техники выходили за пределы понимания! Сама их душа была ядром техники! А она использует их как игрушки со своей тёмной, грязной магией. Из такой мерзости и скверны никогда не родится божественное чудо. Считать иначе — верх высокомерия!

— Хотя есть такие, как Виросса, — голос Анте, в отличие от моей кипящей злобы, был холоден. — Даже постоянно используя магию, они порой способны применять такие трансцендентные техники. Значит, если ты прав и душа является ядром техники... тогда, быть может, если душу оставить неизменённой...

Верно. Наверное, верно. Бессмысленно так злиться. Всё, что я мог сделать, — позволить им умереть. Я находился в логове лича, окружённый нежитью. Я не только понятия не имел, где настоящее тело Энмы, но и лишь недавно начал учиться защищать душу от атак. Мне ещё очень далеко до полного понимания того, как вообще работают души. Ничто из того, что я мог сделать здесь, не спасло бы мастеров меча.

— Что такое, господин принц? — Сзади мне на плечо легла рука. А потом в поле зрения скользнула лукавая ухмылка. — Что-то вид у вас неважный. — Это была Клэр.

— Я и сам солдат, так что, наверное, от такого кое-что внутри шевельнулось. — Я уныло вздохнул. — Не знаю, сколько усилий этот человек вложил в тренировки, но видеть, как всё свелось к этому... немного угнетает.

— Ты такой добрый, Зил. Особенно для демона. Но мне это в тебе и нравится, — хихикнула Энма.

— Хм. Впервые вижу такую улыбку. — Это новая вариация, которую она сделала?

— Конечно, ты бы заметил! Не зря я так старалась! — Энма вернулась к более привычной яркой улыбке, явно воодушевившись.

— Профессор весь день её тренировала, — добавила Клэр.

— Об этом говорить не обязательно!

— Ого!

С обычной для себя невероятной скоростью Энма попыталась ударить Клэр, а та не менее поразительно быстро увернулась. Даже в таких мелочах они демонстрировали свои нереальные физические возможности. С этими двумя правда нельзя было расслабляться ни на секунду.

— Но вообще-то, чтобы выражения получались как надо, когда они действительно понадобятся, нужна долгая практика, — сказала Клэр, и на её лице мелькнули серьёзность, ярость, радость и тревога, после чего оно снова вернулось к прежней озорной ухмылке. Выражение, которое она придумала сама, её собственный способ самовыражения.

— У меня немного пересохло в горле. Есть что-нибудь выпить? — спросил я, проглотив горечь.

— Ах! Конечно! У меня есть чай как раз для таких случаев! Сегодня день особенный, так что я сама его вам заварю!

— В этом профессор тоже много упражнялась.

— Я сказала, об этом не надо! А ты, Зил, пока можешь потренироваться. Почему бы не попробовать вон на том лесном эльфе? Правда, он сильно потрёпанный, так что ничего особо изящного у тебя не выйдет. — С этими словами Энма танцующей походкой вышла из комнаты.

Потренироваться, значит?

— Ну что, господин принц, посмотрим, на что вы способны! — рассмеялась Клэр и устроилась смотреть.

Моя рука сама потянулась к Адамасу. Чувство было не то чтобы новым, но видеть, как моя подруга детства так радостно — по крайней мере, на поверхности — пользуется подобной еретической магией, было невыносимо. Мне хотелось сжечь здесь всё дотла.

Проклятье... Знаю, знаю. Не сейчас.

— Ладно, попробую, — сказал я скорее для того, чтобы убедить себя, с тяжестью человека, решившего выйти прогуляться. Я повернулся к груде тел. Энма специально сохранила эти тела ради меня.

— Если я правильно помню, если насильно вернуть душу в тело до того, как изменить её и усыпить, можно удержать её от распада. — Я тихо вздохнул, повторив то, что только что услышал на лекции Энмы.

— Именно. Попадание в духовный мир со временем начинает их разрушать. С магически сильными людьми одно дело, но обычные люди и зверолюди через несколько дней теряют почти всю форму, — кивнула Клэр.

После оживления нежити для вечного существования нужен был только источник магии. Иными словами, душа, служащая ядром нежити, не распадалась. Проще говоря, если сделать самую слабую форму нежити, физическое тело можно использовать как нечто вроде резервуара для хранения душ.

— Не так уж непохоже на то, что ты сделал с теми костями, — заметила Анте.

Да, ещё до того, как я понял, что вообще делаю, я добился того же самого. В костях, которые я всегда носил с собой, спала душа ветерана-человека из первого отряда людей, которых мне довелось убить. В некотором смысле это тоже было что-то вроде хранилища для душ.

— Некромантия правда универсальна, да?

— Именно поэтому её стоит изучать, верно? — Клэр хихикнула с игривой улыбкой. И хотя выражение подходило ей слишком хорошо, оно совершенно безнадёжно выбивалось на фоне этой подземной пещеры, полной трупов.

— Вы часто храните души таким способом? — небрежно спросил я, делая вид, будто перебираю тела и выбираю одно для себя.

— Хм, не особо, — ответила Клэр, задумчиво приложив палец к губам. — Даже если оставить их спящими, им всё равно время от времени нужно давать магию. Если держать много таких душ, расход довольно быстро наберётся. Так что долго мы их обычно не храним. Люди и так всё время умирают, нет нужды их запасать.

— А. Логично. — Трупы и души на поле боя — расходный материал, да? Проклятье.

— Ну так что выберете, господин принц? — поторопила меня Клэр, и я нехотя выделил тело, находившееся в особенно плохом состоянии.

Пожалуй, возьму это. Возможно, что-то внутри меня пыталось направить меня к телу, которое меньше всего походило на человека. Произнеся заклинание, я вытянул душу из тела.

— У-уф... — Передо мной появился полупрозрачный призрак, вероятно лесной эльф, и застонал от боли. «Вероятно» потому, что уже потерял большую часть формы. Судя по всему, магия, убившая его, была смешана с проклятиями, так что душа получила серьёзный урон. Но несмотря на изношенный вид, черты у него всё ещё явно были довольно правильными. Первым, что бросилось мне в глаза, стало отсутствие одного длинного заострённого уха.

Души обычно принимают форму того, как сами себя осознают; раз у него не было уха, значит, оно отсутствовало уже очень давно. Возможно, лечение этой раны откладывали слишком долго, чтобы сэкономить магию. На передовой такое случалось часто.

— А, он уже был таким, когда мы его вытащили, — заявила Клэр, похоже, пытаясь как-то оправдаться. Это напоминало человека, который говорит, что в леднике мясо не портится, а потом открывает дверь — и оттуда несёт тухлятиной. Понимаю, почему она немного заняла оборону. По сути, она говорила: «Он уже был гнилой, когда мы его туда положили, честно».

— Похоже, магия, которой его убили, изрядно его потрепала. Так что не переживай, — сказал я, пожав плечами. — Если бы вы его не сохранили, он, наверное, протянул бы всего несколько дней, верно?

— Наверное.

— Тогда... попробуем. — Как бы неприятно это ни звучало, я приготовился пробудить душу...

— Здесь... кто-нибудь... есть? — Но лесной эльф уже начал бормотать. Видимо, его наполовину разбудило само вытаскивание из тела.

— Осторожнее. Он может выпустить светлую магию в тот же миг, как проснётся, — предупредила Клэр.

— Понял. Значит, пора применить тот магический защитный слой, которому меня только что научили?

— Если сможешь сделать это без единой тренировки, я тебя правда зауважаю.

— О, так сейчас ты меня не уважаешь?

— Ой, упс!

Пока мы с Клэр обменивались колкостями...

— Кто-нибудь... пожалуйста... — голос лесного эльфа донёсся до моих ушей. — Тот... зеленоволосый принц демонов... как он использует магию... Я должен рассказать...

Зеленоволосый принц демонов? Это могло относиться только к нему. Тот, кто уничтожил мою деревню... нашу деревню, четвёртый принц демонов Эмергиас!

Если память мне не изменяла, большую часть этих тел подобрали в Дефтелосе. Приглядевшись, я заметил, что тело лесного эльфа покрывали десятки резаных ран. Следы клинков ветра? Его убила непосредственно магия этого зелёного ублюдка?

Эмергиас славился тем, что использовал Проклятие передачи рода Изанис. Родовые магии крупных фигур демонического королевства были довольно хорошо известны, так что особой ценности в этом не было.

А вот знания о дьяволе, с которым он заключил договор, — совсем другое дело. Эмергиас Завистливый. Это прозвище он получил из-за своей вечно очевидной неудовлетворённости: он даже не пытался скрывать недовольство. Но, согласно слухам, у него ещё и был договор с дьяволом зависти.

Повторюсь в очередной раз: знание о договорах с дьяволами в демоническом обществе держалось в строжайшей тайне. Скрывать личность дьявола, с которым заключён договор, и власть, которой он наделяет, было совершенно обычным делом. Более того, спрашивать о таком у другого считалось крайне невежливым. Обычно это рано или поздно проявлялось на поле боя... но не всякую магию можно легко разгадать, просто увидев её в применении. Магия Эмергиаса как раз была таким примером. Хотя, если я узнаю имя его дьявола, я хотя бы смогу спросить об этом Софию.

— Но в записях такого имени не нашлось, — вздохнула Анте.

К сожалению, имя его дьявола не разглашалось. Даже то, что это дьявол зависти, официально никогда не подтверждали. Слухи говорили, что он наделяет Эмергиаса мощным ослабляющим проклятием, но...

— «Ослабление» может означать множество разных вещей. Даже мою силу запрета незнакомый глаз может принять за ослабляющее проклятие.

Иными словами, у нас всё ещё не было ни малейшей зацепки.

Но доля правды в слухах, скорее всего, была. Согласно записям, с тех пор как он впервые вышел на поле боя, Эмергиас убил множество героев и эльфийских магов. Его сила могла быть чем-то, специально настроенным на уничтожение тех, кто сильнее него.

Этот лесной эльф видел что-то такое? Обычно принцы и принцессы демонов сражались рядом со своими родами. А род Изанис особенно умел держать язык за зубами. Шанса снова получить информацию об Эмергиасе, вероятно, больше не будет. Я не собирался его упускать! Придётся с помощью некромантии заставить его говорить... — Прости... всех вас... Я всё испортил... — Лицо эльфа исказилось болью, будто его мучил кошмар. — Если бы я... не умер... мы хотя бы смогли отступить...

Нет, не «будто». Скорее всего, именно это он и переживал.

— Прости... прости... Чар... пожалуйста, прости меня... — Его голос был переполнен сожалением.

Похоже, он был не просто каким-то рядовым лесным эльфом. Вероятно, его способности мага были настолько велики, что весь отряд строился вокруг него. Теперь, когда я задумался, я вспомнил, как Эмергиас рассказывал, что уничтожил элитный отряд, проникший в его лагерь. Этот эльф мог быть одним из них. Внезапно мне очень захотелось услышать его историю. Но как это сделать? Наверное, для начала нужна техника, искажающая восприятие... — Прости... Я не смог вернуть Леонардо... домой живым...

Я застыл.

Леонардо? Это имя ещё было свежо в памяти. Так же звали героя, которого в землях Рейдж заставили вести против меня «армию» рабов. Ну, имя не такое уж редкое, так что могло быть простым совпадением.

Но... если этот лесной эльф был элитным бойцом, как я подозревал, естественно, он должен был находиться в компании мастеров меча и героев. А я знал, что Леонардо взяли в плен в бою и отправили в земли Рейдж. Когда его захватили? Я слышал, что ему дали три недели на обучение рабов. Дорога от линии фронта в Дефтелосе до земель Рейдж заняла бы около недели.

Иными словами... с момента его пленения прошло примерно месяц. История Эмергиаса идеально совпадала по срокам.

— Но эльф сказал, что не смог вернуть их домой. Разве это не значит, что они погибли?

Анте указала на важное, помогая мне успокоиться. Значит, всё же совпадение?

— Прости... Элс... Эрманно... Орбан... — Лесной эльф продолжал звать друзей по именам, и его лицо всё так же кривилось от боли.

Что будет, если я сейчас его разбужу и заговорю с ним? Если он увидит, что я демон, его ненавистный враг? Никакого разговора точно не получится.

И хотя его душа была ещё довольно свежей, это не меняло того, что она находилась в ужасном состоянии. Если я попытаюсь некромантией заставить его говорить, одна ошибка может разрушить его разум и унести воспоминания вместе с ним. Если бы моей единственной целью здесь была тренировка превращения сопротивляющихся душ в нежить, в этом не было бы проблемы.

Но мне правда нужно было услышать, что он знает о зеленоголовом ублюдке.

— И что ты будешь делать? — спросила Анте.

А что ещё мне остаётся? Просто честно его спрошу.

Я закрыл глаза и мысленно представил мальчика примерно моего возраста: всё ещё серебряные волосы, но чёрные глаза и тёмная загорелая кожа.

В один миг из мира словно вытекли краски. Я проигнорировал удивлённое «а?» за спиной. Проведя рукой по голове, я ощутил только мягкие гладкие волосы. Рога исчезли. Всё благодаря Антропоморфии.

— Простите, господин! Эльфийский маг! — Я вложил силу в голос и окликнул душу лесного эльфа.

— Кто... там? Здесь кто-то есть? — Эльф тут же начал оглядываться, будто вынырнул из транса.

— Я здесь! Перед вами! — На этот раз мой голос заставил его взгляд сфокусироваться на мне.

— Человек! Какая удача! Нет... постой. Что со мной... случилось?.. — Эльф начал паниковать, наконец осознав своё нынешнее состояние. — Я думал... чтобы дать Догасину уйти... я принял магию на себя... разве я не умер?..

— Пожалуйста, успокойтесь. Послушайте. Меня зовут Зил. Простите, но... да, вы умерли. Я некромант.

— Некромант?!

Глаза лесного эльфа расширились, и он тут же поднял руку в мою сторону.

Чёрт!

— Пожалуйста, подождите! Я вам не враг! Я со Святой церковью!

— С... церковью?..

— Да. Церковь укрывает таких, как я, рождённых со склонностью к тёмной магии, и обучает нас путям некромантии.

— Зачем им это делать? — Несмотря на замешательство, он остановил атаку. Возможно, из-за повреждений души и растерянности после пробуждения он не мог ясно мыслить, но подозрительность у него всё ещё работала прекрасно. — Никогда... о таком не слышал!

— Разумеется, это совершенно секретно, — серьёзно ответил я на его подозрительный взгляд. Это было правда тяжело. Я ведь не мог просто показать ему свою святую магию. — Только что... прежде чем вы проснулись, вы упомянули кого-то по имени Леонардо. — Хотя говорить приходилось так, будто в горле застрял кусок свинца, я всё же заставил себя произнести имя. — Это знакомый вам герой?

Эльф молчал.

— Он был примерно вот такого роста... с худым лицом, голубоватыми глазами. Каштановые волосы очень коротко подстрижены. Лет двадцать пять, пользовался огненной магией?

Глаза эльфа расширились.

— И он пел... Часто пел? Может быть, Гимн Серебряного Света?

Я перечислял как можно больше конкретных деталей, и каждая из них всё глубже погружала эльфа в потрясение.

А. Значит, это был он.

— Не может быть... ты...

— Да. Именно благодаря ему я понял, что на самом деле значит гордость героя... — сказал я, и каждое слово ощущалось так, будто я выплёвываю кровь. Даже если бы попытался, честнее сказать не смог бы.

— Он... что с ним стало?

— Он тоже пал в бою. Хотя, в отличие от вас, я не смог извлечь его душу. Но после вашей атаки на лагерь демонов отступление армии Короля демонов позволило нам забрать ваши останки.

— Правда... вот как всё было... — Лесной эльф-маг тихо вздохнул, и в этом вздохе были сожаление... и слабый оттенок облегчения. — Значит, наша жертва... что-то значила...

На самом деле демоны отступили только потому, что род Изанис закончил разорять разрешённые ему земли. Атака его отряда не имела к этому отношения... но говорить об этом не было никакой нужды.

— Вы упоминали информацию о принце демонов?

— Да! Я принял атаку принца демонов Эмергиаса прямо на себя! Я должен кому-то рассказать! — Прижавшись к краю барьера, удерживавшего его душу, эльф заговорил потоком. — Во-первых, он использует магию ветра. Он способен обходить защиту духов и владеет проклятием, которое крадёт магическую силу врагов. Посреди боя его проклятие сделало так, что я вообще не мог пользоваться магией.

Это смертельно. Даже гадать не нужно, что случится с мастерами оружия, если лишить их магической защиты.

— Нельзя сказать, что мою силу запечатали. Скорее, её украли. Я чувствовал, как мир теряет цвет, примерно как при крупномасштабном ритуале, когда из тебя разом высасывает всю магию. Прямо перед тем, как сила исчезла, порез на моём лице, нанесённый им, начал жечь, и я услышал, как он шепчет проклятие, словно прямо мне в ухо. Вероятнее всего, ранить врага — в каком-то смысле условие его проклятия. Возможно, он также может использовать свою магию ветра, чтобы передавать проклятия или магические слова на большие расстояния. Иначе я не могу представить, как он пробил мой барьер..!

Невероятно. Он почти идеально раскусил Проклятие передачи рода Изанис. И, как я подозревал, дьявол, с которым Эмергиас заключил договор, не обладал властью просто ослаблять врагов.

— Кража силы, значит? Очень подходит дьяволу зависти. Несомненно, он использует крайнюю зависть, чтобы делать силу противника собственной. Магически связывается с целью через нанесённую рану, а затем с помощью Проклятия передачи активирует это на расстоянии, значительно увеличивая эффективную дальность. Весьма смертоносное сочетание.

В отличие от моего воодушевления, размышления Анте об информации были холодны и расчётливы.

— Спасибо! Эта информация ценна, как плод самого Священного Древа! — Я поблагодарил его от всего сердца, глядя прямо в глаза. — Теперь, когда я получил ваше сообщение, даю слово: мы используем его по максимуму!

— Ах... — Лицо эльфа расслабилось, словно одержимый им дух внезапно отпустил. — Слава богам. У меня было столько сожалений. Если бы я никому не рассказал... мне казалось, я никогда не смогу упокоиться. Я рассказал это и господину Догасину... но понятия не имею, добрался ли он назад. Эй, ты. Ты знаешь господина Догасина?

— Я... простите. Не знаю. — Чёрт. По моей истории мы забрали их останки с передовой. Должен ли я был знать, кто такой этот Догасин?

— Понимаю... — Но эльф не стал давить. Внезапно казалось, будто он потерял всякий интерес к этому миру. А значит... — Как жаль... я хотел ещё раз увидеть Священное Древо...

С мягким вздохом лесной эльф закрыл глаза... и рассеялся, как облачко дыма.

Передав сведения, которые узнал об Эмергиасе, и избавившись от своего величайшего сожаления, он уже не имел сил сохранять себя. Я так и не успел даже узнать его имени.

Но я ему не солгал. Эта информация неизбежно пригодится. И я отомщу за него — убью Эмергиаса собственными руками.

Так что, пожалуйста... покойся с миром.

— Господин принц?.. — услышал я девичий голос за спиной.

Ах. Я совсем забыл, что она здесь. Я обернулся к Клэр... — Что это вообще такое?! — Её глаза сияли. Нет, даже пылали. — Ты превратился в человека?!

Ну, это ведь Антропоморфия, так что...

— Ты такой миленький! — Быстрее, чем я успел отреагировать затуманенными чувствами, она бросилась вперёд, схватила меня и принялась тереть по голове. Что за жестокая насмешка судьбы?

[[image:/storage/reader-images/98ce10f92e524646396a9487b4bb7abd72db9606.png]]
— Ак, прекрати! — Отпустив превращение, я оттолкнул её. Увидев, как ко мне возвращаются рога и магическое присутствие, Клэр отступила.

— Фу...

— Что значит «фу»?!

Не смотри на меня так, будто я весь в грязи! Будешь так смотреть — ещё напомнишь, что теперь я и правда проклятый грязный демон!

— Ты вдруг стал весь такой сильный. Совсем не мило. Совсем-совсем, — лицо Клэр вытянулось.

— Так у тебя вот какой критерий милоты?

— До этого ты был как... маленький цыплёнок!

— Цыплёнок?

— Крошечный, слабенький... такой маленький, что я могла бы раздавить тебя одной рукой...

— Пожалуйста, не надо.

Это всколыхнуло во мне какое-то воспоминание. Она ведь любила маленьких птиц, да? Я помнил, как она всегда возилась с цыплятами. Одно только воспоминание о том, как она рыдала и рыдала, узнав, что они появляются из яиц, которые она так любила уплетать, едва не заставило меня расхохотаться. Куда делась та маленькая девочка...?

— Эй! А можешь снова превратиться в человека? — спросила она.

— Нет. — Мне не нужно, чтобы она раздавила меня одной рукой! К сожалению... нынешней Клэр я не мог по-настоящему доверять.

— Но надо же, удивил. Это была Антропоморфия?

— Ты о ней знаешь?

— Ну, мы же всё время видим драконов, которые ходят в человеческом облике, верно?

А профессор на собраниях постоянно разговаривает с королём тёмных драконов.

Пожалуй, правда.

— И ещё, господин принц, насчёт того эльфа. Кто такой Леонардо? Откуда ты его знал? — Тон Клэр чуть понизился, голова невинно, любопытно склонилась набок. Разумеется, эта невинность была поверхностной.

— Просто совпадение, — ответил я, посмотрев на теперь пустую оболочку тела эльфа. — Когда я ездил в земли Рейдж, мне довелось сразиться с пленённым ими героем. Его звали Леонардо.

— Надо же... — Взгляд Клэр переместился с меня на груду тел. — А. Они же с фронта в Дефтелосе. Неудивительно, что они знали друг друга. Скорее всего, все недавние пленные были оттуда. — Значит, возможно, не столько совпадение, сколько неизбежность. — Ещё меня удивило, что ты знаешь Гимн Серебряного Света. В конце концов, это человеческая песня. И то, что ты сказал о плоде Священного Древа? Это точно эльфийская поговорка. Но самое удивительное? Слышать, как ты разговариваешь так вежливо, прямо как настоящий школьник!

Улыбка Клэр не дрогнула. Иными словами, неживой эквивалент бесстрастного лица. Она точно меня подозревала, да?

— Похоже на то. Можешь развеять её опасения.

К несчастью для Клэр, у меня было достаточно правдоподобных оправданий.

— Людское рабское ополчение, с которым я сражался в землях Рейдж, пело этот гимн. Вернее, я слышал, как они пели прямо перед нашей последней битвой, так что он немного запомнился. — О рабах, которых я привёз с собой, я промолчал. В конце концов, мне не хотелось, чтобы они оказались «материалом» для «практики».

— А что до лесной эльфийской поговорки — я просто её знал. Один из моих дьяволов-слуг учил меня эльфийской поэзии. Если хочешь, могу продекламировать тебе «Песнь королевы Татианы» или «Короля Эрисмоса». Пусть по виду не скажешь, но я довольно образованный.

Мой серьёзный ответ вырвал у Клэр короткий выдох; она отвернулась — наверное, неживой аналог внезапного смешка.

— Кроме того, мой отец — Король демонов. Думаешь, я могу разговаривать с ним так же развязно, как сейчас? Я стою довольно высоко в иерархии, но выше меня всё ещё хватает народу.

— Ничего себе, как высокомерно звучит!

— Ну, я принц. Это не высокомерие, я правда важная персона. — Я нарочно раздулся от «гордости», и Клэр снова впала во что-то вроде приступа смеха.

— Ах. Понятно. Поэтому ты и смог его обмануть. — Лишь спустя какое-то время она наконец успокоилась и пробормотала почти разочарованно.

— Звучит так, будто я сделал что-то плохое. По-своему я был с ним вполне честен.

— Почему-то от этого ещё хуже, — сказала Клэр, переведя взгляд на теперь пустой барьер. — Похоже, он совсем исчез.

— У него были довольно сильные сожаления. Но любая информация о других наследниках очень ценна. Я точно найду ей применение, — сказал я, стараясь вернуть лицу выражение, подобающее принцу.

— Вернёмся к Антропоморфии, — сказала Клэр, повернувшись ко мне. — Я думала, только драконы могут пользоваться этой магией. — Её искусственные глаза снова зажглись любопытством. — Понятия не имела, что демоны тоже могут.

Я немного помедлил, прежде чем ответить.

— Меня научил дракон.

— О! Как думаешь, нежить вроде нас тоже смогла бы ей пользоваться?

Я невольно задумался. Честно говоря, мне самому было весьма любопытно.

— Виросса говорил, что в человеческом облике лишь слегка подвержен солнечным ожогам. Это позволяло ему безопасно действовать под солнцем, — вспомнила Анте.

Если они смогут ей пользоваться... разве это не станет для них кратчайшим путём к мечте Энмы? Ой, чёрт! Это будет ужасно! Хотя... будет ли?

Даже если Виросса устойчив к солнечному свету, святая магия всё равно причиняет ему вред. Если известная мне нежить применит Антропоморфию, разве убить их не станет, наоборот, проще? Например, если Энма превратится, она, несомненно, будет делать это своим настоящим телом. Бежать ей будет уже некуда. С другой стороны, само существование Энмы — будто заявление о том, что понятие «жизни» ошибочно. Убедить её сделать это может оказаться сложно.

— Ну, чтобы её выучить, есть некоторые условия. — Я скрестил руки, притворяясь, что глубоко задумался. — Вы ведь ничего не едите, да?

— Конечно нет. Отсутствие этих животных позывов — одно из наших сильных мест.

— Чтобы освоить Антропоморфию, нужно выпить кровь живого дракона.

— Фу. Просто кровь без ничего? — Лицо Клэр сморщилось в гримасе.

Вопрос был в том, достаточно ли для завершения ритуала физического акта питья крови — или эта кровь должна быть переварена и влиться в плоть и кости. Если действие было чисто ритуальным, то те, у кого нет живого тела, вроде нежити, вероятно, тоже могли бы получить эту магию. Но если нет, все попытки нежити окажутся напрасными.

— Ах... Думаю, профессор на такое не согласится.

— И всё же возвращаться к живому телу после того, как тебе даровали свободу смерти, — это как-то противоречит самой идее.

Значит, Клэр думала так же?

— И главное, она ни за что не станет пить кровь, как какой-нибудь вампир, — сказала она, пожав плечами.

Как вампир. Услышав это, я вспомнил, что где-то в замке, кажется, должна была быть фракция лордов-вампиров.

— Хотя я ни одного не видела, — заметила Анте.

Честно говоря, я сам о них почти забыл. Странно об этом думать, учитывая, что по ночам мы все бодрствуем. Я вообще видел кого-нибудь из них после штурма замка?

— Что-то не так, господин принц?

— Да вот ты их упомянула, и я вспомнил, что вампиры где-то есть. Но странно, что я ни разу их не видел.

— Наверное, потому что ты дружишь с нами?

Что?

— Мы... точнее, профессор, с ними в очень плохих отношениях.

— Вот как?

Почему? Разве они не должны дружно радоваться как маленькие товарищи-нежить?

— По словам профессора, вампиры бессмертны, но не являются нежитью. В конце концов, у них всё ещё бьются сердца, им всё ещё нужно пить кровь, они всё ещё могут размножаться...

— А-ах... — Теперь, когда я задумался... — Значит, практически они всё же ближе к живым?

Церковь сваливала их в одну кучу с нежитью, но тот факт, что у них бьются сердца и им всё ещё нужно питаться, пусть даже одной кровью, делал их ближе к живым существам.

— Именно. А вдобавок мы же собираемся превратить всех людей в мире в нежить, верно? Вампиры из-за этого постоянно возмущаются: мол, мы отнимем у них всю еду.

Значит, на базовом уровне они просто не могли ужиться. Хотелось сказать «так им и надо», но люди пострадают независимо от того, кто окажется сверху, так что смеяться я был не в том положении.

— Однажды профессор ходила и называла вампиров «идиотами, которым нужна регулярная порция крови, чтобы мозги не съезжали», и, конечно, до них это дошло. А они в ответ сказали: «Почему бы тебе не закопать своё вонючее гниющее тело там, где ему место?» И с тех пор всё только сильнее накалялось...

А-ах...

— Ужасный случай, когда горшок обзывает чайник чёрным, не так ли?

Жёстко, но я вынужден был согласиться.

— Если бы не Король демонов, всё давно переросло бы в войну, — Клэр кивнула сама себе. Итак, раз я дружил с Энмой, вампиры меня избегали. Пожалуй, логично: я ведь встретился с Энмой вскоре после того, как получил больше свободы. Но эта информация...

— Кажется полезной, не правда ли?

Чем больше углей тлеет под демоническим королевством, тем лучше. Надеюсь, их отношения продолжат портиться.

— Значит, нам Антропоморфия, видимо, не светит. — Клэр сцепила руки за головой и печально надулась. Что-то в её словах было не так. Почти будто... она считала это плохой новостью?

— Разве освобождение от боли смертной жизни не одно из преимуществ нежити? От возвращения к человеческому телу не так уж много пользы, — нажал я, проверяя её.

— Ну... — Клэр на мгновение застыла и тихо рассмеялась, возвращаясь к своей обычной фальшивой неподвижной улыбке... а потом её глаза начали бегать туда-сюда.

Это движение... Я помнил. Да, как двигались её глаза. Ностальгическое зрелище едва не довело меня до слёз. Каждый раз, когда её вот-вот должны были отругать за какую-нибудь проделку, на лице у неё было именно такое выражение. Даже несмотря на то, что в нынешнем состоянии ей было тяжело делать нормальные выражения лица, глазами она, похоже, всё ещё владела неплохо. Пока её взгляд так метался, она отчаянно придумывала какое-то оправдание.

А значит, следующее, что она скажет... без сомнения будет ложью.

— Ну... не то чтобы я правда хотела снова стать человеком, — сказала она, удерживая улыбку. — Просто стало любопытно, и всё. К тому же лишние карты в руке никогда не мешают, верно? Но главное, если это идёт против плана профессора, для меня это всё равно невозможно.

Понимаю. Клэр, ты...

†††

Большую часть моей жизни составляли страдания. Уверена, счастливых мгновений тоже хватало, но боль, горечь, печаль, досада, унижение словно пытались закрасить все эти хорошие воспоминания... Смерть была бы благословением. Но я не могла умереть.

Меня держали живой, чтобы пытать и обращаться со мной как со скотом. Все конечности мне отрубили, чтобы я не могла убежать. Как бы я ни отказывалась, объедки силой запихивали мне в горло. А потом, будто пытаясь постепенно перемолоть и тело, и дух, меня заставляли рожать снова, снова и снова.

Пока наконец я полностью не износилась. Тело сломалось, и я умерла. В конце концов, боги меня так и не спасли. Мои отчаянные надежды и молитвы остались без ответа. Я думала, смерть принесёт облегчение, но оказалось не так. Вместо этого я обнаружила, что тону в бесконечном море тьмы и не могу ничего, кроме как проклинать мир, пока погружаюсь всё глубже. Хотя о времени, проведённом там, я почти ничего не помню. В основном это было похоже на ужасный кошмар.

А потом кто-то протянул мне руку — профессор.

— Привет. Похоже, тебе досталась очень жалкая судьба. Совсем как мне. Ну что скажешь? Хочешь вместе со мной положить конец всем этим страданиям?

Честно говоря, я решила, что её мечты безумны. Значит, никакой жизни после смерти нет. Она не видела смысла в том, чтобы снова перерождаться неизвестно ради чего... и потому хотела уничтожить мир? Кто вообще так думает? Даже я, прирождённая проказница, до такого не додумывалась. По правде, звучала она сумасшедшей.

Ладно, если уж честно, она, наверное, такой и была. Но я взяла её за руку. Другого выбора у меня всё равно не было. Я не могла позволить своей жизни закончиться вот так. И всё, что могло вытащить меня из этих страданий, было желанным.

Мне было совершенно всё равно на эти постоянные перерождения, но правда в том, что смысла в них я тоже не чувствовала. Настолько, что перспектива быть живой начала вызывать у меня отвращение. А главное, я была куда благодарнее профессору, протянувшей мне руку, когда я в ней нуждалась, чем богам, которые, сколько бы кто ни молился, игнорировали наши мольбы.

Я не могла вынести мысль, что всё закончится так, как закончилось. Уничтожение всей жизни позволило бы мне отомстить, так что я была за. Ради шанса убить всё и всех, кого ненавидела, я сделала бы что угодно.

Так я переродилась ученицей лича. Жить оказалось на удивление удобно. Заботиться нужно было только об источнике магии, а не о выносливости, и это было довольно приятно. Мне не нужна была еда и не нужен был сон. Уже одно то, что я могла бодрствовать весь день, было огромным плюсом. Я знала: стоит мне хоть на миг уснуть, и меня начнут мучить кошмары, так что спасибо, не надо.

Став нежитью, я ясно поняла, что уже не такая, как при жизни. Вероятно, потому, что в духовном мире я потеряла часть воспоминаний и рассудка, а восполнять их пришлось магией. Образ мыслей стал немного сухим. Например, я начала думать, что вообще ничто не имеет значения.

Кстати, оказалось, у меня была склонность к тёмной магии. При жизни меня никогда не проверяли, так что узнала я об этом только после смерти. Потом я принялась изучать некромантию у профессора. Было очень странно думать, что я живу под замком Короля демонов. Жизнь всё-таки умеет подкидывать неожиданности, правда? Хотя живой я уже не была, ха-ха.

Изучать некромантию было очень весело. Ну, если не считать начала, когда приходилось всё время что-то заучивать. Учась, я своими глазами увидела, насколько далеко профессор ушла за край безумия, и постоянно имела дело с трупами.

Честно говоря, хоть я и взяла её руку и согласилась помогать... не думаю, что могла сказать, будто душой была в этом деле. В конце концов, изначально я была человеком.

Так что...

— От возвращения к человеческому телу не так уж много пользы.

Когда этот заносчивый принц демонов сказал такое...

Ты издеваешься?

Я инстинктивно захотела сорваться на него. Это было лишь очередное доказательство, что когда-то я была человеком.

Не так уж много пользы? Ты с ума сошёл? Я совсем не такая, как профессор. Ты идиот? Чья вина, что я вообще стала нежитью? Ваша! Твоя и каждого демона до последнего! Если бы вы на нас не напали! Если бы просто сидели в своих священных землях! Я бы не прошла через этот ад! Я бы всё ещё жила обычной жизнью! Так как ты смеешь?! Как смеешь говорить так, будто хоть что-то обо мне знаешь?! Это непростительно!

Честно, я никогда ещё так не была благодарна телу, которому плохо даются выражения лица. Когда я в последний раз так злилась на кого-то, кроме проклятого гоблина? И всё же лицо даже не дрогнуло. Оно оставалось ровно таким, каким я его оставила. Пока я не поддамся порыву и не брошусь на стоящего передо мной.

Хотя если подумать спокойно, это было немного плохо. Возможно, я вызывала у него подозрения. Не показалась ли я слишком заинтересованной в Антропоморфии для ученицы профессора?

Этот Зилбагиас был для демона довольно сообразительным. Красивой мордашки ему хватало, чтобы профессор ещё сильнее по нему сходила с ума, но что творилось у него в голове, я понятия не имела.

И что мне ответить? Хм...

— Ну... не то чтобы я правда хотела снова стать человеком. — Да уж, вот была бы шутка. Пройти весь этот путь только затем, чтобы теперь отступить? Это не изменит того, что мы мертвы. Я, мои родители, мой друг детства, все... — Просто стало любопытно, и всё. К тому же лишние карты в руке никогда не мешают, верно? Но главное, если это идёт против плана профессора, для меня это всё равно невозможно. — В конце концов, я никогда не смогла бы предать профессора. Так что только это я и могла сказать.

— Верно. Лишние карты никогда не мешают, — ответил Зилбагиас со слабой улыбкой, отводя взгляд. Собственно... если он уловил метафору с картами, этот принц демонов знаком с карточными играми? Эту фразу я подхватила у отца.

Хотя, теперь когда подумала...

— Кстати, мне стоит спросить тебя о том же. Зачем ты выучил Антропоморфию? — Что он вообще выигрывал, превращаясь в человека?

— Чтобы спать на боку.

Что?..

— Чтобы спать на боку.

Смертельно серьёзным лицом он повторил то же самое.

— Раньше я вообще не мог спать на спине. А потом у меня выросли рога, и с тех пор выбора почти не осталось, — он раздражённо постучал по рогам.

Чтобы лежать на боку? И всё? Я совершенно опешила. Разве демоны не помешаны на гордости за свои рога?

— Но я не могу позволить себе спать в такой форме, учитывая угрозу возможных покушений и внезапных атак. Так что хотя выучил я её ради этого, применить толком не смог.

— П-понятно...

Ну, наверное, в его словах был смысл. Эти рога правда выглядели жутко неудобными.

— К тому же сегодня она оказалась довольно полезной, верно? Так что твои слова про карты справедливы, — сказал он и ухмыльнулся.

Эх, этот мальчишка правда сбивал с толку. Но я была уверена: именно поэтому он так нравился профессору.

До встречи с ним она казалась куда более тёмной и опасной. Ладно, она и сейчас была довольно опасной. Но уже в совсем другом смысле. Наверное, она просто была настолько счастлива, что её признал кто-то, кого она считала равным, а не одним из подчинённых. Вероятно, с ней такое случилось впервые.

— Аха-ха, ну и чудак, — рассмеялась я, включив «изнурённую улыбку».

Эх. Он и правда был странным. Почему я, в пещерах под замком Короля демонов, болтаю с принцем демонов о том, как удобно спать?

Серьёзно. Как вообще всё дошло до такого?

Разумеется, я знала: виновата армия демонов. Этот факт останется всегда.

Честно говоря, я уже отказалась от будущего для человечества. Профессор была из тех, кто доводит начатое до конца. А шансы Альянса на победу в войне, похоже, почти равны нулю. Даже если бы я захотела им помочь, я теперь нежить. Святая церковь бросит на меня один хороший взгляд и тут же подожжёт. Ах, забудем. Я уже однажды умерла и вернулась; не хочу тратить время на сожаления о собственном бессилии.

— В любом случае, не хочу, чтобы Энма думала, будто я отлыниваю, когда её нет рядом. Пожалуй, попробую ещё раз. — Наш разговор естественно подошёл к концу, и Зилбагиас снова повернулся к груде трупов. Будто человеческие тела на полу ничего для него не значили.

Жаль. Без этих рогов он был бы довольно милым. Если бы он оказался таким слабым, каким выглядел после превращения... интересно, что было бы, если бы я просто свернула ему шею? Такой маленький ребёнок... Спорю, мысль о том, что однажды он умрёт, ни разу не приходила ему в голову.

Армии Короля демонов определённо уничтожат человечество. Но это не значит, что эти люди просто исчезнут. В какой бы форме они ни вернулись, они станут нашими союзниками.

А потом настанет очередь демонов.

Если быть честной, идея уничтожить всю жизнь мне была не так уж близка. Демоническое королевство — одно дело, но цветы и птицы мне правда нравились. И всё равно выбора у меня почти не было. Профессор была для меня как бог. Монстр не меньший, чем сам Король демонов. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить её.

Некромантия была весёлой, но я знала её пределы. Сразу после того, как научилась, я попыталась призвать души родителей. Не вышло. От них ничего не осталось. Попыталась призвать душу давнего друга детства. Ничего. Даже одного слова.

От всех, кого я знала, не осталось ни клочка. Если бы мир мёртвых действительно существовал, мы, возможно, однажды смогли бы встретиться снова... Но как бы глубоко я ни погружалась в духовный мир, там ничего не было.

От этого мысль о том, что люди рождаются снова и снова, становилась ещё противнее. Всех, кто был мне дорог в прежней жизни, я больше никогда не увижу. Ах, наверное, именно в тот момент, когда я это осознала, мне стало всё равно. Пусть этот скучный мир хоть завтра исчезнет — мне было бы всё равно.

Нет... если миру, каким мы его знаем, суждено прийти к концу, лучше пусть это случится так, чтобы меня рассмешить. Так давайте работать вместе! Давайте весело разрушим демоническое королевство! Я ведь умела находить веселье даже в самых обыденных вещах! Аха-ха-ха-ха-ха!

— Что-то не так, Клэр?

— Хм? — В какой-то момент Зилбагиас снова повернулся ко мне. — Почему?

— Ты вдруг выглядишь очень воодушевлённой.

— О, правда? — Если он так говорит, значит, наверное, правда? Аха-ха-ха.

Эй, господин принц.

Профессор правда тебя любит. Она правда хочет, чтобы ты перешёл на нашу сторону. Но мне трудно представить, что ты когда-нибудь под нас прогнёшься. Как на это отреагирует профессор? Откажется от тебя? Превратит в свою куклу? Если она когда-нибудь начнёт терять к тебе интерес, я, как твоя старшая сестра в некромантии, сама всё для тебя закончу.

И тогда ты узнаешь, как сильно страдало человечество. Ах! Я правда не могу дождаться этого дня! Одна мысль так волнует. Правда ведь, господин принц?

†††

На закате, в городе под замком, Альбаориль Рейдж проснулся в своей комнате.

— А? Ах да. Я в общежитии. — Каждый раз, просыпаясь под незнакомым потолком, он немного терялся.

Сев на мягкой кровати с балдахином, он окинул взглядом изящную спальню, которая была больше гостиной в доме его семьи.

С потолка свисала хрустальная люстра. Стену украшал гобелен с гербом рода Рейдж — чёрное знамя с тремя серебряными рассечениями. Пол устилала шкура огромного боевого медведя. Шкафы, письменный стол, даже стойка для копья — всё было изящным в своей простой, утилитарной конструкции. На этом фоне его мечекопьё, сделанное по образцу оружия Зилбагиаса, казалось убогим и неуместным.

Сама комната была невероятной роскошью, какой он за всю жизнь почти не видел. Исключительно удобной, но...

— Я вообще не могу расслабиться!!! — закричал он, сидя на кровати и хватаясь за голову.

Несколько дней назад, когда они впервые прибыли к замку, он и его братья с благоговением смотрели на величественное сооружение, совершенно потрясённые тем, что этот грандиозный образец архитектуры станет их домом.

— Что?! Мы будем жить в городе?!

— Разумеется. — Но ещё до того, как они выгрузили вещи из кареты, Кувилтал, который был не только их старшим и наставником, но и правой рукой Зилбагиаса, сообщил им суровую реальность. — Замок до отказа набит высокопоставленными особами и их слугами. Для новичков там места нет.

— Н-но... он же огромный! — Сейранит указал на массивное сооружение, перекинув через плечо маленькую сумку, в которой, скорее всего, лежало всё имущество, которое он мог назвать своим.

— Да, большой. Но большая часть места занята драконами и их инкубаторием. По внешнему периметру расположились крупные роды и ещё несколько больших шишек демонического общества. Если захотеть снять там комнату три на три метра с окном, она, пожалуй, съест годовой доход графа, — сказал Кувилтал, сам граф, и пожал плечами.

— Н-настолько?.. — Оккенит разинул рот, поднимая собственную сумку.

Даже граф, безусловно элитная фигура демонического общества, не мог позволить себе крошечную комнату в этом громадном замке.

К слову, сверху вниз ранги в демоническом королевстве располагались так: Король демонов, эрцгерцог, герцог, маркиз, граф, виконт, барон, баронет, рыцарь, эсквайр. Альба был виконтом, а Окке и Сейра — баронами. По меркам демонов своего возраста они находились примерно в середине.

— Если всё не пойдёт совсем паршиво, в следующей битве я, скорее всего, поднимусь до маркиза, — сказал Кувилтал так, словно это уже решённый факт. — Но даже тогда я бы не стал всерьёз думать о переезде в замок.

— Я думал, скачок от графа к маркизу означает и большой скачок жалованья. Разве вы не смогли бы без проблем это себе позволить? — спросил Окке, довольно хорошо знакомый с законами и государственной системой королевства.

— Не говори глупостей. Попробуй-ка переехать в замок, не имея ни одного слуги. Уверен, все над тобой вдоволь посмеются.

— А... верно.

Маркиз был элитой среди элиты, самым верхом демонического общества. Подходящий ранг для главы клана — по крайней мере, если речь шла об одном из меньших родов. Втиснуть такого человека в комнату, куда едва помещаются больше четырёх, означало бы стать посмешищем.

— Если вы правда хотите жить в замке, придётся целиться в ранг графа, — сказал Кувилтал, скрестив руки, и вдруг хищно улыбнулся. — Можете представить? Видите себя наверху, откуда вы смотрите вниз на всё королевство? — Взгляд Кувилтала скользнул по замку, и в глазах у него горел огонь.

— Могу, — братья Нит явно оробели, но Альба ответил без проблем.

Пытается звучать как важная персона, а ведь этот парень даже не смог защитить принца от белого дракона. Какая чудовищная оплошность, подумал Альба. Разумеется, Альба был не настолько безрассуден, чтобы сказать это вслух. Может, он и заключил договор с дьяволом отказа, но у всего есть пределы.

— В этом смысле нельзя смотреть свысока даже на глав самых маленьких родов. У старых родов, поддержавших первого Короля демонов, у каждого есть собственный этаж на внешней стороне замка.

— Невероятно...

— Интересно, сколько бы они получили, если бы продали его?

Сейра был совершенно потрясён этой мыслью, а Окке, похоже, уже готовился считать ещё не вылупившихся цыплят.

— Наверное, достаточно, чтобы обеспечить своим родам роскошную жизнь на два-три поколения. Но если сейчас отпустить этот статус, такие малые роды уже никогда не смогут его вернуть. Сомневаюсь, что они вообще попытаются продать его. — Кувилтал фыркнул, давая понять, что разговор окончен. — Ладно, про замок поговорили, теперь перейдём к месту, где вы действительно будете жить. Разумеется, у рода Рейдж есть особняк в городе. И конечно, в лучшей части города, — сказал он, указав на участок города довольно близко к замку. — Нам нужно иметь возможность прибыть в замок в любой момент. Особняк принадлежит главе рода Рейдж, но там же находятся общежития для людей моей госпожи и слуг принца. Он в десять раз роскошнее, чем особняк главы в столице Рейдж. У вас челюсти отвиснут.

— Ого!..

— Правда, есть один минус. Он настолько близко к замку, что оттуда почти только стену и видно. — Сняв с пояса маленький мешочек, Кувилтал бросил его Альбе. Едва не уронив, Альба поймал сумку; та оказалась довольно тяжёлой от монет. — Это вам на карманные расходы. Можете сегодня и завтра пожить в гостинице где-нибудь здесь. Меня уже тошнит от вида замка... — Ему надоело смотреть на него снизу вверх. Он хотел смотреть на него сверху вниз. — Но для вас троих всё это ещё в новинку. Когда я впервые сюда приехал, был таким же, как вы. Так что наслаждайтесь видом, пока не надоест. — Он давал им возможность немного побыть туристами.

— Спасибо. Но разве не опасно быть так далеко, если мы понадобимся принцу? — спросил Альба, осторожно убирая деньги. Подарок его радовал, но одновременно немного тревожил.

— Не думаю, что вам нужно об этом беспокоиться. Принц исключительно занят. Скорее всего, следующие несколько дней он будет уведомлять лидеров замка о своём возвращении. К тому же по Лунным дням у него семейные трапезы.

— Семейные трапезы?

— Раз в неделю все принцы и принцессы откладывают разногласия и встречаются за обедом.

— Правда? Они едят вместе как семья только раз в неделю?! — воскликнул Сейра.

— У знати так принято. Хотя, если учесть, что когда-нибудь им предстоит биться насмерть за трон, можно сказать, что это даже слишком часто.

Трое молодых демонов встретили это откровение молчанием.

— Когда придёт время, вас троих тоже призовут служить. Будьте готовы.

— Есть, сэр! — Хотя столица их воодушевляла, слова Кувилтала заставили отнестись ко времени здесь серьёзнее.

Тем не менее они всё равно остановились в довольно дорогой гостинице и предались всем доступным еде и питью.

На следующий день они решили переехать в особняк рода Рейдж.

— Эх, мы правда облажались! — сказал Альба, виновато похлопав по теперь пустому кошельку. Они перепутали детали насчёт цены комнаты и в итоге потратили деньги на два дня за одну ночь.

— Я не думал, что с нас возьмут столько с каждого...

— Зато еда была потрясающая! — Пока Оккенит корил себя за беспечность, Сейра уже мечтал о ещё одной роскошной ночи.

Кувилтал, вероятно, вздохнёт, увидев их раннее прибытие, но платить собственными деньгами в какой-нибудь дешёвой гостинице Альба счёл бы ещё большей глупостью. К тому же им всем было очень любопытно увидеть особняк Рейдж, так что в конце концов они решили отправиться и взглянуть на него своими глазами. Но чем ближе они подходили к замку и аристократическому району, где стоял особняк, тем сильнее беспокоились три идиота.

— О-он... огромный...

— Они все... каждый просто громадный...

— Почти как замки.

Хотя в тени замка Короля демонов они казались маленькими, каждый особняк великих кланов в этом районе сам по себе мог быть крепостью.

Впрочем, если узнать о прошлой войне за наследование, это не удивляло: конфликт перекинулся и на этот район. Любой особняк, не оборудованный должной обороной, сгорел дотла. Усвоив этот урок, великие семьи строили свои резиденции в столице с расчётом не только на гражданское великолепие, но и на военный конфликт.

— Это... наш особняк...

Достигнув цели, троица снова была потрясена. Перед ними стояло шестиэтажное здание с большим тренировочным полем, окружённое сторожевыми башнями.

— Он правда в десять раз больше особняка главы...

Резиденция главы Рейдж имела всего три этажа, да и верхние этажи были довольно маленькими. По сравнению с этим зданием она была куда меньше. Единственное, чем она превосходила это место, — более просторная тренировочная площадка.

— Кто вы такие? — Пока они таращились, ночные эльфы-стражи мягко остановили их. Объявив, что они подчинённые Зилбагиаса, три идиота немного подождали.

— Вы уже здесь? — Затем с тренировочного поля вышел Кувилтал, одетый попроще и вытирающий пот со лба.

— А, да, сэр! Мы решили, что будет невежливо слишком долго просто играть в городе!

— Значит, вас ободрала какая-то гостиница, и теперь вы на мели, да? — Кувилтал ухмыльнулся, мгновенно пробив попытку Альбы сохранить лицо.

И хотя сам Альба сумел сдержать реакцию, братья Нит не были столь искусны: они тут же поперхнулись и закашлялись, выдав всё с головой.

Кувилтал рассмеялся.

— Хороший урок, верно? Раз уж так пострадали, в следующий раз наверняка будете осторожнее. Если дать людям понять, что вы не в своей тарелке, они легко выцепят все ваши слабости.

— Есть, сэр... — Им нечего было возразить; оставалось лишь опустить плечи в поражении.

— Ладно, подождите минуту. Я всех позову.

Примерно через десять минут ожидания снаружи Кувилтал вернулся с группой других виконтов — по сути, четырьмя их новыми старшими товарищами.

— Мы покажем вам всё здесь.

— От этого места у вас челюсти отвалятся.

— Только не струсьте!

— Э-э, конечно... — Ухмылки Кувилтала и остальных старших внушали им скорее тревогу, чем предвкушение.

— Добро пожаловать на вторую официальную базу рода Рейдж! — Дверь особняка распахнулась, открывая великолепный вестибюль.

— Ого!..

Показанная роскошь словно ударила троих новичков по голове. Колонны, покрытые подавляюще детальной резьбой, оружие и произведения искусства, заполнявшие стены, декоративные вазы и статуи повсюду. Они впервые видели нечто подобное. На потолке даже была огромная роспись, изображавшая верховенство первого Короля демонов Раогиаса и процветание демонического королевства.

— Э-это... потрясающе!

Три идиота почти лишились дара речи при первом взгляде на вестибюль. Хотя в демоническом обществе избыточное украшательство обычно считалось признаком слабости, столкнувшись с таким количеством роскоши разом, они не смогли бы высказать ни малейшей критики.

— Особняк служит лицом рода Рейдж в столице. Если мы не покажем всё самое лучшее, другие начнут смотреть на нас свысока, так что здесь всё должно быть первоклассным, — с довольным видом объяснил Кувилтал. — Как вассалы принца, вы, вероятно, однажды будете посещать особняки других родов. Если тогда вы будете выглядеть так же ошарашенно, как сейчас, вы опозорите принца.

Рука Альбы резко дёрнулась к лицу, и он увидел, как братья Нит сделали то же самое.

— Поэтому нам нужно приучить вас к жизни в подобном месте. Понимаете?

— Д-да, сэр...

— Кстати, всё, что вы здесь видите, исключительно редкое. Если случайно что-нибудь разобьёте, можете попрощаться с жалованьем за десятилетия. Так что на вашем месте я был бы осторожнее.

— Д-да, сэр... — Десятилетия! Альба мог только содрогнуться, боясь посчитать, сколько это на самом деле.

— Раз уж мы здесь, посмотрите на потолок, — сказал Кувилтал, указывая вверх, чтобы снова привлечь их внимание. — Вообще-то, один из людей на этой картине — Ворилс, герой эпохи первого Короля демонов.

— Что, правда?

— Где, где?!

Кувилтал усмехнулся.

— Попробуйте найти.

Ворилс был легендой рода Рейдж: он бушевал на каждом поле боя в своём отличительном красно-белом наряде, раз за разом сражая врагов. Известный как «Ворилс Фантом», он стал первым членом рода Рейдж, достигшим ранга герцога, хотя вскоре после этого тогдашний глава рода сумел сохранить лицо, тоже получив этот ранг.

— Правда? Где?

— Красно-белый воин... Я вообще не вижу.

— Ищите внимательнее! Он где-то там! — Кувилтал продолжал подгонять их, но трое новичков не могли найти никаких следов.

И тут по вестибюлю разнёсся громкий грохот.

— Ой, упс. О... О нет!..

— Неееет! — Лицо Сейранита стало белым как простыня, а Оккенит подпрыгнул с криком.

Какая трагедия! Нога Сейранита зацепилась за одно из копий, украшавших стену; оно упало на декоративную вазу и разбило её на куски!

— А-а-а-а-а!

— Что ты наделал?!

— Это был бесценный артефакт!

— Ты хоть представляешь, сколько эта штука стоила?!

Четверо виконтов закричали, в ужасе закрывая лица руками.

— Постойте, нет! Это случайно! Клянусь!

— Что ты, чёрт возьми, творишь, Сейранит?! — Кувилтал взревел с яростью, которой они ещё никогда у него не видели. — Эта ваза была реликвией священных земель, передававшейся в роде Рейдж поколениями! Ты понимаешь, сколько она стоила?!

Сейранит мог только бессвязно заикаться, а его младший брат-близнец кричал от муки из-за совершённой непростительной ошибки.

Прежде чем Альба понял, что происходит, его тело уже двинулось само.

— Приношу глубочайшие извинения! — крикнул он, бросаясь перед Сейранитом и падая на руки и колени. — Пожалуйста, простите ужасную ошибку моего брата! Мы клянёмся возместить этот ущерб! Сколько бы лет на это ни ушло! Поэтому прошу вас! Не прогоняйте нас!

— Б-бро...! — От тяжёлого извинения Альбы, который добровольно разделил вину с Сейранитом, несмотря на то, в какое шаткое положение это ставило его самого, у Сейры тут же навернулись слёзы. В считанные мгновения слёзы и сопли потекли по его лицу. — Прости-и-ите! — И затем, словно вспомнив, что должен сделать, он сам рухнул ничком на пол, принося извинения.

— Пожалуйста! Простите нас! — Лишь мгновение спустя Оккенит скользнул рядом с братьями и присоединился.

— Вы трое... правда думаете, что какие-то извинения это исправят?! — Кувилтал продолжал бушевать.

— Простите нас!

— Прооостиииитееее!

— Пожалуйста, простите нас!!!

Три идиота каждый по-своему выли свои извинения.

— Хе. — И тут один из четырёх виконтов наконец треснул.

— Хе-хе... ха-ха... — Один за другим остальные последовали за ним, и вскоре все четверо держались за животы, ревя от смеха. Затем воздух наполнил низкий гулкий стук: в вестибюль вошли ночные эльфийки-служанки, бьющие в большие барабаны.

Бум, бум, бум, бум.

Потом, под странный ритмичный напев, четверо виконтов вытащили что-то из карманов — маленькие мешочки. После этого они стали доставать из этих мешочков костяной порошок и бросать его на троих новичков. Совершенно ошеломлённые три идиота застыли на месте, покрытые тонкой пылью.

Тем временем приступ смеха у Кувилтала был таким сильным, что у него выступили слёзы.

— А-а-ах... ох, ну и ну, простите. Это, э-э... — он сделал паузу, чтобы досмеяться, — что-то вроде местной традиции.

— Т... традиции?

— Понятия не имею, кто это начал, но каждый, кто заселяется в здешнее общежитие, должен через это пройти.

— Мы все через это прошли...

— С нами это сделали стражи нашей госпожи.

— Я тогда совсем потерял голову, думал, они меня убьют.

— Честно, оглядываясь назад, я не знаю, смеяться мне или страдать. — Сдерживая собственный смех, четверо виконтов рассказывали с какой-то странной честностью.

Иными словами... это была дедовщина.

Пока новички искали Ворилса на потолочной росписи, у них под ногами незаметно подсовывали копьё. Потом намеренно роняли горшок, раздували огромный скандал, а под конец приносили барабаны и осыпали прибывших костяной пылью.

— Это что-то вроде ритуала, отгоняющего неудачу. Наверное, изначально он должен был сделать так, чтобы люди правда ничего здесь не разбивали.

— П-подождите... значит... ваза?.. — Голос и руки Сейры дрожали, когда он потянулся к осколкам разбитой вазы.

— А, это? Просто дешёвая штука, купленная в городе.

— Я думал... думал, она из священных земель...

Кувилтал снова взревел от смеха, хлопнув в ладони.

— Да ладно, подумай сам! Правда думаешь, с тех времён могла остаться такая ваза? У них даже слова «культура» в словаре не было!

Для справки: демоны тех времён умели делать вещи из костей и рогов, а иногда высекали из камня сосуды для хранения. Но что-то вроде керамики? О таком они понятия не имели.

— Г-г-г... Гааааааа! — Узнав правду, Сейранит снова закричал, выпустив вой, в котором смешались и ярость, и облегчение.

Затем он рухнул на пол, положив конец загадочному ритуалу дедовщины.

†††

— Утро, парни.

— Утро, бро.

— Надеюсь, не против, что мы уже начали.

Потратив немного времени, чтобы привести себя в порядок, Альба спустился в столовую и увидел, что братья Нит уже вовсю поглощают утреннюю трапезу. Столовая работала по системе шведского стола, то есть можно было есть сколько душе угодно и не платить. Разумеется, здесь также предлагали полноценную ночную трапезу и возможность заказать что-нибудь вне обычных часов еды. Единственным слабым местом была рассветная трапеза, поскольку ожидалось, что большинство жителей особняка в это время окажется за стенами в поисках пищи. Но даже тем, кто оставался, давали лёгкую еду. Так что при желании здесь можно было полностью закрыть все потребности в питании, не потратив ни одной монеты.

Несмотря на разгар зимы, на столах в изобилии лежали свежие фрукты и овощи, ветчина, сыр, копчёное мясо и горы свежевыпеченного хлеба. Альба смотрел на всё это со сложным выражением, но в конце концов молча наполнил себе поднос.

— Что сегодня делаем? — спросил Сейра с набитым колбасой ртом. Хотя после «приветственной церемонии» он чувствовал, будто у него отняли несколько лет жизни, он наконец пришёл в себя.

— А что ещё? Тренировки. Нам нужно становиться сильнее, — ответил Альба, откусывая хлеб.

— Кувилтал был прав. Свободного времени у нас полно, — сказал Окке, помешивая рагу с обеспокоенным видом.

Хотя они провели в столице уже несколько дней, времени у троицы было много, а дел — мало. После того как в землях Рейдж их приняли подчинёнными Зилбагиаса, дни были до отказа забиты интенсивными тренировками. Они пролетали, были наполненными и приносили удовлетворение. Но с момента прибытия в этот особняк возникло ощущение, будто их чуть ли не выкинули на обочину.

— Похоже, Кувилтал и остальные по очереди подрабатывают. Если так и дальше пойдёт, нам, может, тоже стоит что-нибудь поискать, — пробормотал Окке почти себе под нос и наконец отправил ложку рагу в рот. Кувилтал унаследовал родовую магию рода Корвут, так что в качестве подработки обслуживал и ремонтировал дома людей с помощью Конкреты.

— Ну, если совсем со скуки сдохнем, — уклончиво ответил Альба.

— Эх, я слишком привык видеть принца каждый день, — печально сказал Сейра, откусывая овощную палочку. — Как-то... ну понимаете? Будто ему до нас больше нет дела.

— Я не это имел в виду. Просто время как-то утекло. Простите.

— Да понятно, ты же занятой па... Ваше высочество?! — Сейра свалился со стула. Альба тоже вскочил от неожиданности.

— Привет. Давненько не виделись. — По какой-то причине сам Зилбагиас стоял здесь, в столовой, и непринуждённо их приветствовал.

— Ваше высочество! Почему вы именно здесь?!

— Хотел проверить, как вы тут. По правде, я сам никогда раньше не бывал в этом особняке, — сказал Зилбагиас, оглядывая столовую.

— Не хотите присоединиться к нам за трапезой, ваше высочество? — сказал Окке, приглашая принца к шведскому столу.

Принц, тем временем, немного замялся.

— Мне здесь можно есть?

— Конечно можно! Нам же позволяют!

— Разве всё это не принадлежит вам?

— Нет. Формально весь этот особняк принадлежит главе Рейдж. — Принц пожал плечами. — А я вроде как проголодался. — Затем он отошёл к столу. Положив на поднос нарезанные фрукты, хлеб, ветчину и сыр, он вернулся и сел рядом с Альбой. — Еды здесь столько. Неужели остаются излишки? — Превратив один из костяных аксессуаров в нож, он разрезал хлеб, а затем вложил между кусками ветчину и сыр.

— Остатки достаются рабам, так что проблем нет, — небрежно ответил Сейра. Поскольку особняк принадлежал роду Рейдж, в нём, разумеется, имелся запас человеческих рабов.

— А. Логично. — Хотя от этого комментария он на мгновение застыл, вскоре принц снова стал понемногу откусывать свой бутерброд. Несмотря на слова, что он голоден, Альбе казалось, будто аппетита у него почти нет.

— Кувилтал так разозлился.

— Честно, я думал, нам конец.

— Я вообще не понимал, что происходит.

— Они всё это с вами проделали? Ха-ха-ха...

Закончив еду, они рассказали принцу о приветственном ритуале и лёгких спаррингах, которые проводили так, чтобы не травмироваться. После этого Зилбагиас ушёл, вернувшись в замок.

— Скоро снова потренируемся вместе, — сказал принц на прощание.

После этого дни проходили довольно спокойно.

Окке устроился на подработку в мясную лавку. Его договор с дьяволом анализа делал его чрезвычайно умелым в разделке мяса. Благодаря работе он быстро стал довольно популярен и заработал неплохую сумму.

Сейра, что удивительно, начал изучать искусство. Похоже, его очень задело, что его обманули фальшивой керамикой. Договор с дьяволом силы означал, что для тонкой ручной работы он подходил очень плохо. Но он был уверен, что, по крайней мере, сможет развить глаз оценщика. Мучаясь с непривычной человеческой письменностью, Сейра попросил Софию — одну из слуг Зилбагиаса — сделать для него словарь и затем погрузился в литературу об искусстве.

Альба тем временем проводил дни на тренировочной площадке, молча и ревностно оттачивая навыки. Это был единственный выход, который он мог найти для накапливающегося раздражения. Роскошный особняк, отдельная комната, слишком большая для него, дорогие произведения искусства, просто лежащие повсюду, избыточное количество еды, от которого даже рабам доставались остатки...

У них есть всё это... почему они не могут поделиться хотя бы малой частью?!

Его мысли всегда возвращались к неудачливым и бедным в землях Рейдж. Продажа одного-единственного предмета мебели из особняка могла помочь отправить на войну множество детей без отцов. Отказ от одной комнаты в особняке позволил бы многим менее удачливым испытать здесь роскошь. Сколько ртов можно было бы накормить одной дневной порцией еды, которая здесь пропадает впустую? Чем больше он думал, тем сильнее его раздражала вся эта несправедливость.

Я мог бы сказать об этом принцу...

Но, скорее всего, это было бы бессмысленно. Его реакция на вид шведского стола казалась намёком, что он в некоторой степени разделяет чувства Альбы, но последующий комментарий о том, что всё это принадлежит главе рода Рейдж, делал его позицию неоднозначной. Каким бы принцем ни был Зилбагиас, он не являлся главой рода Рейдж. Чтобы не разжигать лишнее трение между ним и домом Вальт, принц редко вмешивался в дела рода Рейдж.

Как это раньше никого не беспокоило?!

Сгорая от злости, Альба вымещал раздражение, рассекая мечекопьём пустой воздух. Как никто не подумал что-то сделать с этой несправедливостью? Неужели главе рода ни разу не пришло в голову поделиться этим огромным богатством с остальными Рейдж?

Нет, скорее всего, не пришло. Именно поэтому они так долго страдали.

Альбаориль Рейдж заключил договор с дьяволом отказа. Ни сдержанность, ни цепи не могли его удержать. Именно поэтому оковы, опутавшие его мир, были ему так очевидны.

Кандалы статуса, происхождения, богатства, иерархии. Цепи здравого смысла и обычаев. Хотя Альба никогда не позволит им себя удержать, пока у него не хватало силы разбить их полностью — по крайней мере, сейчас.

— Я... — Альба собрал решимость, готовясь вновь подтвердить свою клятву; его слова стали белым паром и унеслись сильным зимним ветром. — Я выбьюсь наверх.

Достаточно высоко, достаточно сильно, чтобы сверху протянуть руку слабым.

[[image:/storage/reader-images/906a4e0020e0bab79691755ac1c85e6835fa6705.png]]
†††

В дни после моего обеда с остальными членами королевской семьи я навестил трёх идиотов, послушал музыку Виго в тюрьме ночных эльфов, получил несколько уроков некромантии и довольно много тренировался. Короче, вернулся к жизни принца. Об особняке Рейдж в городе я до недавнего времени не знал, но, немного подумав, понял: совершенно логично, что у крупного рода королевства есть представительство в столице. Я от души посмеялся над «тёплым приёмом», который получили три идиота. Но главное — я был рад, что здесь они живут полноценной жизнью.

Что до Виго и остальных рабов в тюрьме ночных эльфов...

— Итак... как вы тут?

— Чрезвычайно хорошо. С нами обращаются весьма любезно.

Вопреки моим тревогам, жизнь не была жестока к ним и там. Когда я пришёл их навестить, они находились вместе в большой камере. Плотник Дирило и мастер инструментов Органо неторопливо занимались ремеслом, будто просто убивали время. А исполнитель Виго упражнялся на струнном инструменте.

Когда я поговорил с ночными эльфами-стражами, они сказали, что эти трое людей обладают поразительной устойчивостью к стрессу.

— В прошлом мне доводилось присматривать за множеством человеческих пленников. Но душевная стойкость этих троих далеко превосходит всё, что я видел. Они ведут себя бесстрастно, но явно обладают сильной эмоциональной стабильностью. Полагаю, это притворство.

Словно предупреждая меня, что они могут ждать, пока я потеряю бдительность, и с ними нужно быть осторожным. Кроме того, пребывание в тюрьме означало, что у них не было возможности видеть солнечный свет. В землях Рейдж рабов регулярно выпускали наружу для упражнений, чтобы поддерживать здоровье. Ночные эльфы, смертельные враги солнца, не могли предложить им то же обращение. Даже если их кормили нормально и давали более чем достаточно времени для отдыха, запертые там, они всё равно начали бы слабеть. Довольно непростая проблема.

Как бы то ни было, игра Виго была действительно впечатляющей. Даже его простые мелодии обладали богатой глубиной. Несмотря на суровость к короткоживущим расам, даже ночные эльфы-стражи не могли плохо отзываться о его музыке — похоже, они тоже признавали талант, которым он обладал.

И вот однажды мне пришло письмо от Короля демонов.

«Настоящим я назначаю управление крепостью Аврора принцу демонов Зилбагиасу Рейдж». Простое заявление, подписанное Королём демонов Гордогиасом Орги.

Крепость Аврора — разрушенная крепость, которую я должен был одолжить у короля для изучения некромантии. Похоже, ремонтные работы закончились. И всё же для письма, доставленного от короля, оно было невероятно простым. И подождите, он сам это написал?

Когда я спросил Софию, она сказала, что в демоническом королевстве это вполне обычная практика. Длинная витиеватая проза отнимает много времени. К тому же, учитывая бескультурье большинства демонов, мало кто вообще смог бы понять такое письмо.

— Ладно, пожалуй, схожу посмотрю. — Согласно приложенным запискам, внутри немного прибрались, но подготовка места ложилась на меня. То, что я заранее подумал, что можно будет привезти в крепость, оказалось великолепным проявлением предусмотрительности.

Правда, я понятия не имел, как хранить ценные вещи. Грубая сила быстро справится с любым обычным замком. Может, приготовить фальшивый сундук и настоящий сундук и наложить проклятие на оба?

— Возможно, по этому вопросу стоит посоветоваться с гномами.

Хорошая идея.

Но это не требовало немедленного внимания, так что пока я отложил вопрос. Сегодня достаточно увидеть новую тайную базу.

— Я пойду прогуляюсь с Лайлой и Лилианой.

— Пожалуйста, будьте осторожны.

Сказав слугам пару слов, я направился к площадке вылета драконов. Сегодня Лилиана присоединялась к нашему путешествию по небесам. Поскольку теперь была зима, Лилиана носила специально сшитую короткорукавную шерстяную рубашку. Пушистый белый наряд делал её ещё больше похожей на щенка.

Лайла носила большой плащ, закрывавший всё тело. Под ним на ней был только Конектус, так что... стиль был, мягко говоря, довольно смелый. Это позволяло ей быстрее превращаться в дракона, но всё равно в каком-то смысле ощущалось неправильным. Похоже, она отчасти разделяла это чувство: всякий раз, когда мы проходили мимо кого-нибудь в коридоре, она беспокойно ёрзала.

— О-хо-хо... — Анте, напротив, была в восторге.

Раз уж тебе так нравится, почему бы самой не разгуливать в таком наряде?

— Ах! Какая занятная идея!

Я забыл, что она такая. Виноват. Пожалуйста, не надо.

Мысленно выбросив белый флаг, мы прибыли к месту отправления. Форма Лайлы дрогнула, и она вернулась в дракона. В этот момент я схватил её сброшенный плащ и плотно завернулся в него. Чёрт, Конектус работал так хорошо, что даже становилось не по себе. Хотя в человеческом облике она была меньше меня, когда она превращалась в дракона, упряжь всё равно идеально подходила.

Лилиана начала любопытно лаять.

— Сегодня ты летишь с нами, Лилиана.

Мои слова сорвали с неё возбуждённый вой. Обычно во время наших полётов ей приходилось оставаться, так что от новости она буквально подпрыгивала от восторга. В последний раз она ездила на драконе... во время атаки на замок. Семь лет назад.

— Прошу, поднимайся.

— Спасибо, Лайла.

С Лилианой на руках я поднялся в седло.

Нужно немного закрепить Лилиану, подожди.

— Хорошо.

Лайла начала взмахивать крыльями, разминаясь перед взлётом. А я посадил Лилиану перед собой и обвязал нас обоих страховочным тросом.

Всё, можно.

— Тогда вперёд!

Мощным взмахом крыльев Лайла оторвалась от земли и поднялась в небо. Крепко цепляясь за меня короткими руками и ногами, Лилиана широко распахнула глаза и завыла от восторга. Её пушистый наряд ещё и хорошо согревал меня.

— Сегодня снова заметно холоднее. Ты в порядке? — спросила Лайла.

Я в порядке. Шарф, который ты сделала, отлично работает.

— Я рада это слышать. — Она тихо рассмеялась.

Она почти всё свободное время прилежно вязала для меня этот шарф. Похоже, до носков ей всё ещё было далеко, и это оставалось целью, к которой она стремилась.

— Ох, как всё накаляется, — поддразнила Анте, заставив Лайлу смущённо отступить в собственных мыслях. Хотя они могли общаться через меня, я, по сути, стоял между ними, так что чувства не передавались, а голоса, по-видимому, звучали издалека. И всё же я был рад, что всё так оживлённо.

Находясь в небе, я посмотрел вниз на замок Короля демонов. Лишь здесь, высоко в небе, я мог быть настоящим собой.

— Давайте не будем зацикливаться на том, что сейчас не важно! По крайней мере не прямо сейчас! — внезапно вклинился в мои мысли голос Лайлы, а её крылья забили ещё сильнее.

Ха-ха-ха, тряси сколько хочешь! С новым седлом я был надёжно закреплён!

Тем временем взгляд Лилианы был прикован к тому же виду внизу, и её возбуждённый вой не прекращался. Она выла уже довольно долго. Это правда было просто возбуждение?

— Лилиана?

В ответ она зарычала. На её лице появилось выражение, которого я раньше никогда не видел, — одновременно отчаянное и решительное.

— Успокойся, Лилиана! Всё не как в прошлый раз! — Но Лилиана продолжала беспокойно извиваться, скулила и выла, пока я крепко её держал.

— Нехорошо, — короткий комментарий Анте звучал зловеще. Тоже обеспокоенная, Лайла оглянулась, широко расправив крылья для планирования.

И вдруг мы резко потеряли высоту. Лилиана, всё ещё вырывавшаяся, с визгом выскользнула у меня из рук.

— Лилиана!

Страховочный трос между нами натянулся.

— О нет! Турбулентность! — Лайла поспешно скорректировала крылья. Похоже, даже ясная с виду погода не отменяла грубости и хаотичности небесных ветров. Лилиана продолжала в панике взвизгивать, повиснув в воздухе.

— Лилиана, не двигайся! Я тебя спасу! — Потянув страховочный трос, я сумел вернуть её в безопасное положение. Когда я подтянул её обратно, она тут же вцепилась в меня; длинные уши прижались назад, всё тело беззвучно дрожало. Лицо у неё стало белым как простыня, и было совершенно ясно, что она осознала, насколько серьёзно всё было: она почти погибла. Полагаю, даже такая, как она, мгновенно умерла бы, упав с этой высоты. Но у происшествия был один плюс — страх выбил из неё всё сопротивление.

— Возможно, это заставило всплыть неприятное воспоминание.

Может быть. Чёрт, вот было бы что-то, если бы к ней вернулось прежнее «я»...

Лилиана снова жалобно заскулила.

Ладно, видимо, нет, подумал я, когда она опять начала лизать мне лицо.

— Прости, я должна была предвидеть турбулентность, — начала извиняться Лайла, но на самом деле вина была моя. Я слишком легкомысленно отнёсся к тому, что для Лилианы это первый полёт за долгое время, а прошлым была, ни много ни мало, атака на замок. Нужно было отнестись серьёзнее.

— Лилиана, битва закончилась. Тебе больше ничего не угрожает, — сказал я, гладя её волосы, которые в последнее время стали отрастать. — Бояться нечего. Так что поедем вместе. Я покажу тебе мой новый замок.

Ну, на самом деле я его одалживал. Но не стоило увязать в деталях.

Лилиана тихо гавкнула, вроде бы немного успокоившись. На короткое мгновение мне показалось, будто в её глазах мелькнула необычная ясность...

— Гав? — Но она просто вопросительно склонила голову, как всегда.

Я крепко обнял её. Ни за что больше не позволю ей вот так сорваться. Сколько ещё пройдёт, прежде чем я смогу её спасти? По-настоящему спасти?

— Теперь направляюсь на юг.

Ориентируясь по звёздам, Лайла проложила курс. Мы направились к крепости, которая однажды могла стать ключом к выводу Лилианы из демонического королевства.

К крепости Аврора.

†††

Было страшно...

Лилиана продолжала дрожать, крепко прижатая к рукам «его». Завывающий ветер касался ушей. Высоко в небе ветер был суров, и её трясло на спине дракона. Но после короткого заклинания «он» поставил невидимый барьер, защищая их. Далеко внизу на земле виднелись маленькие точки света, города и поселения медленно исчезали вдали.

Чуть раньше, когда она увидела замок Короля демонов, который узнала мгновенно, её тут же захлестнуло сильное желание отправиться туда. Она подумала, что сейчас не время для всего этого. Хотя не знала, что именно означает «всё это».

Так или иначе, она не могла вынести, что сидит и ничего не делает. Не в силах усидеть на месте, она начала вырываться, а потом не успела понять как оказалась выброшена в открытый воздух. Компанию ей составляли завывающие ветра и один-единственный трос, удерживающий её в воздухе.

Было близко...

Если бы перед вылетом она не сходила в туалет, то вполне могла бы описаться. Хотя Лилиана была собакой, она всё ещё была умной. С ней прежде никогда не случалось таких происшествий. И никогда не случится. Наверное.

Тихо заскулив, она потёрлась лицом о «его» лицо, и он ответил, погладив её волосы.

Так тепло...

Теперь, когда он крепко держал её, она чувствовала себя в безопасности.

Так лучше.

Именно так она думала.

Но где-то в глубине сердца была жалящая боль. Она не знала, что это и почему там. В конце концов, она была всего лишь собакой.

Они ещё некоторое время летели, наблюдая, как внизу проносится ночной пейзаж. Полностью успокоившись, Лилиана уже почти начала клевать носом, когда почувствовала снижение. Заставив себя открыть глаза, она увидела каменное здание, врезанное в бок скалы и освещённое лунным светом.

— Значит, это крепость Аврора...

«Он» спешился с дракона и со вздохом посмотрел на здание.

— От оригинала почти ничего не осталось. Не отремонтировали, а практически перестроили.

«Он» немного поморщился, проводя руками по гладкой каменной стене, на которой чувствовались черты демонического проклятия, изменяющего форму камня. И физически, и магически она выглядела для глаз Лилианы довольно прочной. Поэтому она не понимала, что его беспокоит. Может, ему просто не нравился их неестественный, суровый дизайн? Лилиана тоже не могла сказать, что он ей по душе.

Я не люблю камни. Я люблю деревья и леса.

На мгновение её разум заполнили образы великолепных громадных деревьев, растущих густо и плотно. Образ города, доброго и нежного, построенного среди крон. Тёплый солнечный свет просачивался сквозь листья, воздух наполняла музыка, смех духов и принесённый ветром аромат цветов...

Ах...

Но она понятия не имела, откуда пришли эти образы. В конце концов, она была всего лишь собакой.

— Ну, если выбирать между ветхой человеческой крепостью и новенькой демонической... наверное, я бы выбрал новую. Как-никак я принц демонов. — Затем «он» самоуничижительно усмехнулся, коснувшись рукой крепкой костяной двери.

Кости быстро и магически сдвинулись, открывая путь внутрь.

— Интересный механизм. — Позади них присутствие дракона быстро исчезало, словно распускаясь.

— Да, любой демон сможет открыть, плюс она устойчивее к всяким диким животным. — Обернувшись, чтобы ответить, «он» быстро снова отвёл глаза. Вернувшаяся в человеческий облик Лайла почти сияла белым светом в ночной тьме, почти ничего не нося, кроме нескольких кожаных ремней, туго завязанных на груди.

Я люблю Лайлу.

Хотя в последнее время Лилиану заставляли носить всякие вещи, когда они выходили наружу, она чувствовала какое-то родство с Лайлой, стоявшей почти совсем голой. Но даже на Лилиане была шерстяная одежда. Разве Лайле так не холодно?

Едва эта мысль пришла ей в голову, Лайла тихо чихнула.

— Осторожнее. В человеческом облике простудишься. — «Он» быстро подошёл и завернул Лайлу в свой плащ, бормоча, что, может, ей лучше было остаться в драконьей форме.

— Возможно. В следующий раз принесу сменную одежду, — сказала Лайла, покачиваясь и шмыгая носом, явно немного смущённая. Мгновение спустя она снова разрослась, принимая облик прекрасного серебристо-белого дракона.

— Я осмотрюсь внутри. Быстро.

— Хорошо. Тогда я облечу снаружи. — Голос Лайлы звучал чуть хриплее обычного, когда она снова взмыла в воздух.

Такая красивая...

Серебристо-белая чешуя Лайлы сверкала в лунном свете. Лилиана очень её любила. Ещё сильнее — после того, как узнала, что та умеет летать.

— Пойдём, Лилиана. Посмотрим внутри.

— Гав!

По зову «его» Лилиана посеменила следом.

Сразу за входом была большая комната. Бесшовный каменный пол тянулся дальше по всей крепости. Слева и справа находились двери, а в дальнем конце комнаты — лестница, ведущая наверх.

— По тридцать шагов в обе стороны, да? Лайла без проблем сможет стоять здесь в драконьем облике, потолок достаточно высокий. — Бормоча себе под нос, «он» осматривал всё с впечатляющей тщательностью.

— Лилиана, можешь использовать для меня очищающий свет? Если здесь есть злая магия или проклятия... в общем, что угодно, что тебе не нравится, я хочу, чтобы ты от этого избавилась.

— Гав! — Легко. Лилиана заворчала, собирая силу. — Гав! — И затем выпустила кружащееся тепло внутри себя. Волна света прокатилась по крепости, облизывая пол и стены. — Гав? — Лилиана склонила голову, смутившись от отсутствия какой-либо реакции.

— Значит, здесь не происходит ничего странного. Спасибо, Лилиана. — Лилиана гордо раздулась, когда он погладил её по голове. — Серьёзно. Как же удобно, что ты всегда рядом... — Затем «он» принялся тереть её щёки, вызвав у неё довольный смешок. Переведя внимание на уши, он стал гладить их пальцами.

— А-а-а... — Щекотное ощущение послало по ней приятный, парализующий разряд... и вырвавшийся голос совсем не походил на собачий.

— О... Прости, прости. — На мгновение они удивлённо посмотрели друг на друга. Потом, словно прогоняя неловкую атмосферу, «он» снова начал ерошить её волосы.

— Гав, гав! — В ответ она заёрзала и принялась лизать его руку. В конце концов, она была всего лишь собакой.

— Осмотрим остальные комнаты.

— Гав!

Они открыли двери слева и справа. Как и входная дверь, они были сделаны из кости, так что демонам было легко их открывать.

— Похоже, моим домашним заданием будет понять, как не пускать сюда демонов. Эта комната должна подойти под кабинет. Хорошо, что здесь уже есть полки. — Часть стены была вдавлена внутрь, идеально подходя для шкафов или письменных столов. — А это что за костяная секция? О, погреб! — В углу комнаты часть каменного пола была заменена костью. Сдвинув кость, они обнаружили лестницу вниз.

— Гав.

С мягким выдохом изо рта Лилианы вылилась светлая магия в форме шара света, полетела вниз и осветила подземное помещение.

— Спасибо, Лилиана. Очень помогает.

— Гав-гав. — Даже демон не мог видеть в кромешной тьме.

Погреб оказался на удивление просторным, примерно такой же ширины, как стены самой крепости.

— Не может быть, чтобы это было здесь раньше, верно? Наверное, это часть реконструкции. Может, они вынули отсюда материал для стен и потом решили превратить место в погреб. — Бормоча, «он» провёл рукой по стенам. — Этому можно найти кучу применений.

Убедившись в прочности, они вышли из погреба и направились в противоположную комнату.

— О, здесь колодец. Это хорошо.

Хотя эта комната была чуть больше кабинета, колодец и печь делали её немного теснее. Похоже, когда-то здесь была кухня.

— Возможность добывать питьевую воду прямо отсюда будет очень кстати. Лайла ведь не сможет таскать бесконечно много. — Словно подтверждая слова делом, «он» тут же набрал воды из колодца и выпил. Вода была чрезвычайно холодной, и Лилиане показалось, что она почему-то чище и вкуснее той, которую можно получить в замке.

Наконец они поднялись по лестнице в дальнем конце вестибюля. Она вела на сторожевую башню.

— Гав...

Подняв Лилиану, «он» помог ей полностью увидеть пейзаж с дозорной площадки. Лунный свет заливал суровый, пустынный горный склон. Из-за отсутствия близких поселений нигде не было и огоньков.

— Полагаю, изначально это была крепость для наблюдения за границей старого человеческого королевства, — пробормотал «он», говоря сам с собой. — Слышал, у подножия крепости когда-то была деревня. Теперь уже нет.

Земля плохо подходила для земледелия, а горный ландшафт затруднял путь пешком.

— Однажды я хочу помочь тебе сбежать. Вернуться в Альянс.

Лилиана не ответила, потому что не понимала, что он говорит. В конце концов, она была всего лишь собакой. Поэтому вместо ответа она лизнула его лицо.

«Он» ответил на это печальной улыбкой и погладил её волосы.

— Лилиана.

Она не откликнулась на своё имя, просто уткнулась лицом в «его» грудь.

Я хочу остаться с тобой, Алекс.

Именно это она чувствовала. Но не могла облечь чувства в слова. Всё, что она могла, — тихо, грустно заскулить.

В конце концов, она была всего лишь собакой.

†††

На окраине Эвалоти, столицы королевства Дефтелос, в своей личной комнате в крепости сидела и молилась жрица. Её звали Шарлотта Видва. Родившись в семье довольно состоятельных торговцев, она росла при умеренной заботе. Из-за множества братьев и сестёр она выросла весьма замкнутой, никогда сколько-нибудь заметно не выделяясь.

Однако её жизнь резко изменилась на церемонии совершеннолетия, где обнаружилось, что у неё есть способность к святой магии. Родители радовались и называли её гордостью семьи. Той ночью они, возможно, говорили с ней дольше, чем когда-либо. До того дня они казались к ней настолько равнодушными. Но открытие переполнило их энтузиазмом и интересом к её будущему. Она помнила, что это её немного раздражало.

И всё же родители позаботились о том, чтобы в детстве она научилась читать, писать и считать, так что она была им за это безмерно благодарна. Она поступила на обучение в Святую церковь, чтобы стать жрицей, изучала исцеляющие чудеса и магию, а со временем начала работать целительницей для Альянса — так и оказавшись здесь.

Реалистично говоря, у целителей почти не было боевых способностей, поэтому обычно их размещали довольно далеко от передовой. Шарлотта не была исключением, но стремительное наступление армий Короля демонов оттеснило линию фронта вплоть до внутренних земель, где она находилась. Не в силах бросить окружавших её раненых, она решила остаться.

Учитывая очень замкнутую и пассивную натуру Шарлотты в годы взросления, её семья, вероятно, была бы поражена, увидев, что она сама выбрала остаться на передовой.

Она молилась за жизни простых людей, которых потеряли, и за храбрых воинов, павших в бою.

Но когда в её памяти на первый план вышли лица друзей, с которыми она уже никогда не воссоединится, в дверь постучали.

— Ты там, Чар?

— Да. Входи.

В комнату после открытия двери заглянула мечница с длинными чёрными волосами — мастер меча Единорог, Барбара. Одна из исчезающе немногих женщин, ставших мастерами меча. Обстоятельства привели к тому, что они довольно долго держались вместе.

— Прости, что отвлекаю, но пришли особые пайки, — сказала посетительница, поднимая принесённый мешок. — Я подумала, можно поделиться.

— Я... ценю твою заботу, но, пожалуйста, съешь их сама. Я не настолько голодна, — ответила Шарлотта со слабой улыбкой, чем вызвала недовольный взгляд мечницы.

— Ты работаешь на износ. Если будешь морить себя голодом на холоде, только заболеешь. Давай поедим вместе.

— Но...

— Если откажешься, я оставлю мешок здесь, и тебе придётся съесть всё самой, — сказала Барбара, подняв бровь, и Шарлотте пришлось сдаться с горькой улыбкой. Это можно было принять за шутку, но Барбара уже раньше прибегала к такому методу.

— Хорошо. Давай поедим вместе.

— Отлично. — Ухмыльнувшись, Барбара вошла в комнату и села напротив неё за маленький столик у стены. Шарлотта сидела на кровати, а Барбара заняла единственный стул в комнате.

— Благодарю за сегодняшние благословения, — коротко помолилась Шарлотта, прежде чем прикоснуться к еде, которую Барбара положила на стол. Хотя сама Барбара не присоединилась, она терпеливо и вежливо дождалась, пока Шарлотта закончит. Не желая заставлять её ждать слишком долго, Шарлотта сократила молитву. — Давай есть.

— Похоже, сегодня поедим неплохо. — В мешке оказалась целая салями, немного сыра с крекерами и даже сушёные помидоры с солью и травами. — Из этого выйдет отличный суп. Окажешь честь?

— Конечно. — Налив воды в маленький котелок, Шарлотта добавила немного огненной и светлой магии. Когда вода начала закипать, Барбара нарезала салями и бросила её в котелок вместе с сушёными помидорами.

— А-а-ах! В такую холодрыгу горячий суп — самое то! — воскликнула Барбара, наслаждаясь запахом готовящейся еды. Шарлотта смотрела на неё со слабой улыбкой.

Обычно работа целительницы высасывала из Шарлотты всю магию до последней капли. Использовать её для личных нужд было не немыслимо, но сил на такое у неё редко оставалось. Сейчас, однако, магии у неё было более чем достаточно.

К этому моменту те, кому требовалось лечение, либо выздоровели, либо умерли.

Глядя в окно, она видела ряд простых могил под всё более толстым снежным покрывалом. Поскольку Шарлотта была жрицей, ей выделили довольно хорошую комнату. В её окнах было стекло. Для сравнения, у обычных солдат и гражданских окна зачастую закрывались только ставнями или бумагой, и комнаты из-за этого были очень холодными.

В этом году зима в Дефтелосе будет суровой. Демонические армии разорили богатые зерновые районы на западе, а даже леса вокруг столицы заняли захватчики. Еды не хватало, раздобыть дрова будет крайне трудно. Беженцы с запада забили переулки столицы, и все страдали от холода и голода.

Прибытие подкреплений от Святой церкви было благословением, но из-за замедлившегося потока припасов от Альянса это в конечном итоге лишь добавило ртов, которые нужно кормить. Введённое строгое нормирование уже привело к дракам между жителями столицы и беженцами.

Словно наслаждаясь зрелищем, армия Короля демонов выводила к передовой только дневные войска — отряды гоблинов и зверолюдей. Обычно они просто наблюдали, но стоило Альянсу хоть немного расслабиться, они снова приходили прощупать оборону. У Альянса не было возможности терять бдительность ни на минуту. Поэтому солдаты всегда находились в повышенной готовности, а значит, их всегда хорошо кормили.

Люди с особыми способностями — священники вроде Шарлотты, герои и мастера меча — получали приоритет при распределении еды, так что им не приходилось бояться голода. Но что до тех, кто ниже на этой лестнице, вроде обычных раненых и больных, беженцев... Пока Барбара и Шарлотта наслаждались супом, сколько других людей молча делали последний вдох?

— Суп остынет, знаешь ли, — мягкий голос Барбары вернул Шарлотту в настоящее.

— Прости, я задумалась. — Тихо рассмеявшись, Шарлотта потянулась к чашке супа перед собой. Он был тёплым. Это было главное впечатление, которое он оставил. Вкуса она почти не почувствовала.

— Эх, горячая еда — это прекрасно. Вкусно же, правда? — Барбара, напротив, похоже, наслаждалась вкусом и счастливо, не спеша жевала крекеры и салями.

Видя, как ей нравится, Шарлотта взяла кусочек сушёного помидора, всплывший на поверхность, и откусила. На этот раз её встретил слабый вкус соли. Довольно неплохо.

Некоторое время они продолжали есть; разговора почти не было, если не считать восклицаний Барбары о том, как вкусна еда.

— Отряд снабжения только что добрался до города. — Закончив еду, Барбара внезапно заговорила о другом. — Как только они передадут всё, что привезли, отправятся назад. Наверное, через день-два. Снег становится довольно глубоким, так что до конца года мы их, скорее всего, больше не увидим.

Последнее пополнение запасов в этом году... Что ж, Шарлотта уже ожидала чего-то подобного. Как целительница, она довольно хорошо представляла текущий уровень запасов города. Мысль, что следующего прибытия придётся ждать долго, была мрачной. Как ни посмотри, им всего отчаянно не хватало. Придётся ещё сильнее затянуть нормирование.

— Эй, Чар. Ты давно не видела родителей, верно? Почему бы тебе не вернуться с отрядом снабжения? — Барбара небрежно предложила это. Её глаза, обычно острые, как у горного льва, смотрели мягко, будто она наблюдала за котёнком.

— Нет... Я останусь здесь, — ответила Шарлотта, качая головой с мягкой улыбкой. В ней была спокойная неподвижность тихого озера и твёрдая, решительная воля, которую это подразумевало. Безнадёжно твёрдая.

— Как ни крути, да? — Барбара, увидев решимость юной жрицы, несколько смиренно вздохнула. — Тебе ведь не приказывали удерживать линию здесь. Наоборот, тебе приказали отступить, верно? Ты ещё успеешь уйти, Чар. Пока ещё. — В отличие от жрицы, во взгляде Барбары была горькая печаль.

— И всё же. Я понимаю, что ты обо мне заботишься, и мне жаль, что я не могу принять эту заботу. Но... всё равно. — Глаза Шарлотты переместились к маленькому алтарю в комнате. — Я не могу оставить всех позади.

На алтаре стояла маленькая урна с прахом одного человека. Последнее напоминание о мужчине, который когда-то завладел её сердцем. Она кремировала руку, которую тот принц демонов прислал им на копье.

Молчание было болезненным.

— Да, я примерно так и думала, — Барбара снова слегка самоуничижительно вздохнула. — И честно, то, что ты здесь, — настоящее благословение. Но... он... — Глядя на урну, Барбара осеклась. — Следи, чтобы не экономить на еде. Понимаю, тебя тревожит, что не все питаются так же хорошо, как мы. — Лицо Барбары снова стало острым. — Но мы должны быть готовы вступить в бой в любой момент. Пока ждём, наша обязанность — поддерживать себя в идеальной форме и продолжать становиться лучше.

Даже прежде чем стать мастером меча, Барбара была дворянкой. Вес её слов был совсем иным, чем могла бы придать своим словам Шарлотта, всего лишь дочь торговой семьи.

— Я понимаю, — ответила жрица и серьёзно кивнула. И тогда тени сошли с лица Барбары, уступив место яркой улыбке.

— Тогда спасибо за еду. Скоро ещё загляну. — Хлопнув Шарлотту по плечу, Барбара прибрала котелок и посуду, а затем ушла.

Шарлотта молча снова повернулась к алтарю и возобновила молитвы.

Я знаю, начала думать Шарлотта, глядя на урну. Если бы ты был здесь, ты бы кричал на меня. Сказал бы что-нибудь вроде: «Почему ты не бежишь?!» Ты был бы в ярости.

Он обладал сильным чувством ответственности и до самого конца рисковал жизнью ради других.

Леонардо. Даже Барбара знала, что ей не нужно ничего говорить. Шарлотта прекрасно понимала: он отдал бы всё, лишь бы увидеть, что она выжила, вместо того чтобы искать мести. И всё же.

Подняв урну, Шарлотта мягко поцеловала её.

— Если мы сможем снова увидеться на той стороне... — Из её глаз вдруг хлынули слёзы. — Можешь ругать меня сколько угодно.

Я сделаю всё, что скажешь.

За окном продолжал безмолвно падать снег.

[[image:/storage/reader-images/9750fd706575f81cad06388e673f087e5cfa59ae.png]]
†††

В другой крепости на окраине того же города старый зверолюд молча сидел у окна, скрестив ноги на стуле, и смотрел в небо. Это был мастер кулака, «старый мастер» Догасин, единственный выживший после внезапной атаки на лагерь четвёртого принца демонов Эмергиаса. Снежинки мягко садились на его волчью морду и таяли.

— В эти дни так холодно.

Зимняя шерсть у него уже выросла, и он ни капли не дрожал, но холод всё равно чувствовал. Быть холодным означало лишиться тепла... а сейчас Догасин определённо лишился человеческого тепла в своей жизни.

Тепла товарищей.

Я вернулся живым, готовый принять позор того, кто выжил один... Догасин тяжело вздохнул, и перед глазами поднялось облако белого пара. Но в итоге ничего не добился.

Бросив товарищей на их участь, он бежал с поля боя, предпочтя достойной смерти возможность принести сведения о магии четвёртого принца демонов. Когда он вернулся, ни Барбара, ни Хессель его не осудили. Наоборот, они радовались и подбадривали его. «Мы так рады, что ты выжил», — сказали они. Святая церковь с огромным воодушевлением приняла сведения об Эмергиасе, а сам Догасин поклялся искупить бесчестье в следующей битве.

Но... войска Эмергиаса остановились, а сам Эмергиас объявил, что штурм столицы станет ответственностью другого рода. Информация, которую принёс Догасин, вполне могла однажды пригодиться.

Но... я ведь не доживу до этого, правда?

Нараставшее разочарование из-за того, будет ли их жертва вообще чего-то стоить, было трудно стряхнуть. Отступление в тот момент, несомненно, было правильным выбором, но глубоко внутри у него жило чувство, что, возможно, лучше было остаться — если бы он сумел забрать с собой хотя бы одного члена рода Изанис. Это сожаление... нет, это сомнение продолжало мучить его.

Даже в моём возрасте я всё ещё сомневаюсь вот так...

Эта полая, пустая холодность день за днём продолжала колоть сердце.

— Господин Догасин! — В дверь громко постучали.

— Хессель?

— О, вы здесь. Хорошо, хорошо. — Дверь распахнулась, открывая крепкого мужчину с яркой улыбкой — мастера меча, владевшего большим мечом, Хесселя. — На этот раз нам достались особые пайки, — сказал он, опуская тяжёлый мешок на стол в комнате.

— Ого. Посмотрим. — Подойдя, Догасин изучил содержимое мешка. — Как... удачно.

Бекон, ветчина и самые разные виды вяленого мяса заполняли мешок. Эти особые пайки были ещё одним поводом для вины старого мастера.

Догасин был зверолюдом-волком. Их физическая сила и выносливость превосходили собачьих зверолюдей, но вместе с тем имели один серьёзный недостаток: без постоянного мясного рациона их сила быстро слабела. Разумеется, время от времени они ели фрукты и овощи, но на растительной диете выжить не могли и нуждались в более крупных порциях мяса, чем их собачьи кузены. Если лишить их мяса надолго, они заболевали, а мышцы необратимо атрофировались.

Догасин был одной из настоящих элит Альянса, мастером кулака. Пока простолюдины голодали и замерзали насмерть на улицах, ему давали достаточно еды. Эта реальность была для него ещё одним источником вины.

— Старый мастер, не хотите пообедать вместе? Я тоже ещё не ел.

— Конечно. Давай поедим вместе. — На приглашение Хесселя Догасин слабо улыбнулся и сел за стол.

Двое мужчин принялись за еду. Они разделили хлеб, а Догасин сосредоточился на ветчине, которая из всех продуктов, скорее всего, испортилась бы первой. Хессель тем временем взял только кусочек сыра и бекона размером с горошину.

— Ну же, молодым вроде тебя стоит есть больше. Налегай, — сказал Догасин, пытаясь передать мастеру меча увесистый кусок ветчины.

— Старый мастер, — Хессель остановил его с серьёзным лицом. — Это последние особые пайки. Больше мы не получим. До весны.

Иными словами, этот запас мяса должен был продержать Догасина всю зиму. Конечно, для кого-то другого такое количество еды выглядело бы роскошью. Но для зверолюда-волка, сражающегося на передовой... трудно было представить, что этого хватит.

— Я когда-нибудь рассказывал, почему мы называли себя кланом Мудрого Волка? — Но Догасина это не смутило; он продолжал подсовывать Хесселю ветчину. — На моей старой родине когда-то жило очень, очень много зверолюдов-волков. Но давно, очень давно, они столкнулись с особенно суровой зимой. Большинство погибло.

— И ваш клан был одним из выживших?

— Именно. Не то чтобы мы сделали что-то особенное. Нашим спасением стало то, что мы лучше остальных зверолюдов-волков распределяли еду. Мы были умнее в вопросах пищи, за что и получили прозвище «мудрых волков». Честно говоря, если дополнять это хлебом и вином, столько мяса мне хватит. Даже, возможно, будет слишком много.

Хессель прищурился, явно подозревая подвох.

— Я говорю правду. Особенно сейчас, когда я уже весьма стар, я ем не так много, как остальные. Всего этого мне, пожалуй, хватит на две зимы.

— Не нужно так себя заставлять, старый мастер.

— Я не лгу! Однако мне понадобится больше питья. — Порывшись в сумке у окна, Догасин вытащил бутылку и начал наполнять чашу. — А-а-ах. Это меня как следует согреет. — Догасин удовлетворённо кивнул, надеясь развеять тревоги Хесселя.

Большую часть времени Догасин отказывался от алкоголя, утверждая, что тот слишком притупляет чувства. Пить так непринуждённо было на него непохоже. Очевидно, он пил куда больше, чем в прошлый визит Хесселя.

— О, не делай такое лицо, — сказал Догасин с усмешкой. Несмотря на попытки Хесселя скрыть настоящие чувства, Догасин видел его насквозь.

— Но... старый мастер. Если вы не будете получать достаточно пищи... Посмотрите, что происходит с вашей шерстью.

— Это от возраста, а не от недоедания. — Мастер кулака пожал плечами. — У вас, людей, разве не так же? Иногда с возрастом ваша шерсть начинает увядать. Мы, зверолюди, такие же.

— Это не шерсть... Хм. В любом случае, если вы не будете нормально есть, ваши мышцы не переживут зиму.

— Даже гора мяса не сделает мои мышцы такими, как у молодых зверолюдов, — сказал Догасин, запивая очередной кусок ветчины. — В молодости я искал такую силу, но теперь... мне нужна не грубая мощь, чтобы законы природы улыбались мне, а техника.

Хессель молчал.

— Так что... даже если я немного потеряю мышцы, со мной всё будет в порядке. А вот посмотри на себя. С твоим огромным мечом тебе понадобятся все мышцы, какие только сможешь набрать.

— Да, ну, вообще-то... — Не сумев убедить старого мастера, Хессель наконец начал сдавать оборону. — Мне стоит извиниться: я тоже солгал. На самом деле я ел до того, как пришёл.

— А я сказал, что говорю правду! — настаивал Догасин.

Так, постоянно перекладывая мясо друг другу, они провели оживлённую трапезу. В итоге Хессель оказался слишком упрям, чтобы уступить, а Догасин почти ничего не съел.

Какой же он упрямый, подумали оба.

— В любом случае, я обязательно ещё загляну! В следующий раз принесу что-нибудь выпить.

— О-хо-хо, было бы прекрасно. Чем крепче, тем лучше, если будешь так любезен. — Догасин помахал, когда Хессель уходил, а в тот миг, когда дверь закрылась, перевёл внимание обратно на мешок с едой.

— Хм... с таким количеством...

Всё ещё держа кусок ветчины в руке, Догасин выпрыгнул из окна. Мягко приземлившись, он понёсся, как порыв ветра, скользящий над снегом; от выпитого не было и следа. Он направлялся к лагерю беженцев — тесному скоплению деревянных строений. У этих строений были крошечные окна, и это ясно показывало, что место предназначено для зверолюдей.

Следуя за ветром, он добрался до одного маленького дома и постучал в дверь.

— Да?

— Это я.

— О! Старый мастер!

Дверь открылась, показывая тёмную, тесную хижину, где жили старая зверолюдка и множество маленьких детей.

Это был зверолюдский приют.

— Вот. Детям.

— О! Большое вам спасибо!

Догасин быстро вошёл внутрь. Вокруг было полно голодающих зверолюдей. Если они почуют, что он несёт, наверняка поднимется шум.

— Так, все сюда, ешьте быстрее. Только тихо.

— Ух ты...

— Еда!

Дети говорили довольно тихо. Отчасти потому, что из-за нехватки еды у них было мало сил, но ещё они знали: если поднять шум, многие взрослые станут жестокими и без колебаний отберут у них маленький подарок. Они понимали это слишком хорошо.

Догасин с улыбкой смотрел, как дети делят ветчину и в мгновение ока съедают всё до конца.

— Вы уверены, что это можно, старый мастер?

— Хм? Конечно. Но... боюсь, я не смогу приносить много.

— Похоже, придётся как-то выкручиваться молоком и хлебом... — Хотя сама старая женщина, без сомнения, тоже была очень голодна, она приложила руку ко лбу, тревожась о детях.

— Может, на это уйдёт несколько дней... но я сделаю что смогу, — заявил Догасин.

— Честно... как мне вас благодарить?

— Не переживай об этом, — заверил Догасин, ради детей выдавив улыбку, гладя их по головам и стараясь не обращать внимания на всё ещё урчащие животы. — Я здесь ради детей. Ведь они наше сокровище.

Строго говоря, Догасин никогда не считал, что особое обращение получают просто за то, что он мастер кулака. Мастер кулака служил, чтобы уничтожать врагов света. Так почему те, кто сражается, получают особое обращение? Потому что ненависть людей к порождениям тьмы настолько велика? Чтобы убить их как можно больше? Нет, он так не думал.

Потому что враги света убьют детей вроде этих. Их борьба была о том, чтобы обеспечить безопасность этим детям. Они пытались защитить будущее каждого мальчика и каждой девочки. Именно ради этого они по-настоящему сражались. Клан Мудрого Волка усвоил это в своей долгой зимней битве.

В таком случае, думал Догасин, гладя по голове одного из таких детей, это тоже поле боя!

Прежде чем кто-либо ещё заметил его присутствие, Догасин покинул приют и тем же путём вернулся в крепость. Запрыгнув обратно через окно, он снова сел как ни в чём не бывало.

— Фух. — Налив ещё чашу, он сделал долгий глоток. — Правда согревает...

Ощущение было немного странным. Он не пытался изображать крепость. На самом деле в последнее время он был не так уж голоден. Поначалу он решил, что это просто признак старости, но ел он слишком мало, чтобы такое объяснение подходило.

Почему мы вообще чувствуем голод?

Чем больше двигаешься, тем сильнее голод. Если напрячься сильно, проголодаешься быстрее. А если наоборот? Что, если расходовать как можно меньше энергии? Замедлится ли голод?

Хотя это походило на бессмысленные бредни пьяницы, он обдумывал вопрос серьёзно. Крайним пределом такого принципа была бы зимняя спячка... но для такого, как он, это было бы трудно. Неизвестно, когда демонические армии снова придут проверять их оборону.

Мы должны быть готовы сражаться в любой момент.

Скрестив ноги на стуле, Догасин начал успокаивать себя. Обостряя чувства, он ощутил, как распространяется наружу, растворяясь в окружающей среде. Странное чувство. И вместе с ним он с жаром принялся за внутреннюю, мысленную тренировку.

Что он сделает, когда в следующий раз столкнётся с Эмергиасом? Как прорвётся и избежит его проклятий? Догасин снова и снова обдумывал задачу.

В голове внезапно всплыла мысль. Если бы он был там, вот что Догасин мог бы сделать. Но потом Догасин вспомнил... он уже погиб в бою.

Внезапно его словно выдернуло обратно в реальность, и чувство вещественного мира быстро вернулось к нему в холодной одинокой комнате.

— В эти дни так холодно... — пробормотал старый волк, и слова растворились в тихой комнате.

†††

— Похоже, скоро фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду, — сказала Прати, оторвав взгляд от книги и посмотрев на снежные шквалы за ближайшим окном.

— Фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду?.. — О чём она говорит?

Прати внезапно начала нести какой-то бред, пока после еды мы наслаждались бесконечными метелями, знаменующими конец года.

— Полагаю, неудивительно, что ты о нём не знаешь. В конце концов, его проводят только раз в десять лет. — Захлопнув книгу, Прати подперла голову рукой. — Говорят, традиции уже восемьсот лет.

— Внушительная история. — Для чего-то настолько бессмысленного.

— Оставаясь в помещениях, тренируясь или читая книги, мы имеем множество вариантов, чтобы пережить зиму. Но когда зима приходила в священные земли, демонам было нечем занять время.

— Пожалуй. — Ведь они были безмозглыми дикарями, жившими в пещерах.

— Но сидеть взаперти до конца зимы не только угнетало, но и сильно било по здоровью. Так и родилась традиция. Фестиваль, на котором зимой сражаются нагими, чтобы продемонстрировать истинную силу и сократить расстояние между разными родами.

Что значит «так»? Как из этого вообще следует такое?

— Я... впечатлён их методами объединения родов. Хотя могу представить, что какой-нибудь трусливый приспособленец воспользуется тем, что все безоружны.

— За долгую историю фестиваля подобные истории, конечно, случались. Но тех, кто пытался такое провернуть, после схода снега осаждали со всех сторон и неизбежно устраняли.

— А, логично. — И так за долгую историю фестиваля трусливые роды отсеивались, ещё сильнее обогащая дикарскую природу демонов. — Значит, это просто большая голая драка? — В бытность в Альянсе я слышал о похожих боевых фестивалях. Ну, «похожих» — это, наверное, сильное преувеличение: там не дрались голыми посреди зимы.

— Похоже, главным событием являются кулачные поединки один на один. На бумаге нет ограничений по тому, кого можно вызвать, даже с учётом ранга, но в наши дни влияние иерархии ощущается и на самом фестивале. Так что это не совсем дуэли насмерть.

— Вот как?

— Проще говоря, это становится представлением, где Король демонов и главы родов принимают вызовы подчинённых, демонстрируя свою силу. Люди примерно равных рангов иногда сражаются, чтобы установить порядок старшинства между собой, но обычно этим занимаются только молодые мужчины.

— А.

Давным-давно демонов было достаточно мало, чтобы они могли собраться вместе и провести фестиваль общими силами, но сейчас каждый род устраивал собственный.

— Разумеется, самый большой фестиваль проходит в замке. Крупные роды всегда следят, чтобы отправить кого-нибудь участвовать, какой бы свирепой ни была погода. Думаю, от рода Рейдж в этом году приедет Зиквальт.

Зизивальт, нынешний глава рода Рейдж, будет занят, принимая вызовы людей из собственных владений. Если догадываться, немало этих претендентов, вероятно, будет из дома Диос. Защита гордости, должно быть, делает фестиваль довольно важным событием для семьи главы.

— И когда это будет?

— В эти выходные.

Я посмотрел в окно. Ветер выл, по-прежнему обрушивая на нас снежные завесы.

— Ого. Им точно придётся нелегко в такую погоду.

— Чтобы было ясно: ты к ним присоединишься, — сказала Прати.

— Что? — Я уже списал это как нечто, о чём мне не нужно беспокоиться, и её заявление застало меня врасплох.

— Разумеется. У тебя выросли рога, и ты принц демонов.

Разве это не должно быть побоище взрослых мужчин?! Рога правда единственное требование?!

— Это даст тебе возможность пообщаться с другими твоего возраста... или, по крайней мере, твоего телосложения. Я с нетерпением жду этого.

Мне... правда было всё равно. Почему я должен морозить зад, избивая кучу детей?

— Это также возможность проследить, чтобы зимой твои тренировки не расслабились, и демонстрация твоего здоровья и формы. Так что в участии есть смысл, — сказала Прати, наклонившись вперёд. По сути, это было невысказанное объявление, что выбора у меня нет. Так что, к сожалению, я мог только кивнуть. Если откажусь, в глазах многих наверняка получу клеймо слабака.

— Тебе точно придётся нелегко в такую погоду, — съязвила Анте.

Хватит комментировать, бог-дьявол бездельников! Не веди себя так, будто это чужая проблема!

Хотя, если честно, я и так тренировался снаружи, да и в прошлой жизни имел достаточно опыта маршей и сражений посреди метели. Так что, по большому счёту, это будет не более чем раздражающей мелочью. Правда, делать всё это голым может оказаться довольно тяжко...

— Из любопытства: если у мужчин есть такой фестиваль, у женщин есть что-нибудь похожее? — спросил я, пытаясь сменить настроение, и получил от Прати странный взгляд.

— Ты так жаждешь увидеть голых женщин?

Я имел в виду не голый фестиваль, дурища!

— Совсем нет! Просто подумал, что если у мужчин есть собственный фестиваль, у женщин тоже может быть!

— Ничего особенного. Хотя во время мужского фестиваля жёны, матери и дочери стоят на страже с копьями. Пожалуй, можно сказать, что мы в некотором смысле тоже участвуем. Можно даже зайти дальше и сказать, что мы оцениваем друг друга по выступлению наших мужчин, — сказала она с серьёзным видом.

Значит, сила их мужей и сыновей служит для женщин способом набрать влияние...

— П-понятно... — сказал я, немного ошарашенный.

Событие, где все мужчины-демоны собираются вместе голыми, да? Если бы мы знали, что такое происходит, могли бы спланировать штурм замка и ворваться прямо на фестиваль..!

— Или можешь спланировать собственную попытку убить Короля демонов на следующем фестивале через десять лет.

Такой вариант был... но десять лет? Сколько стран падёт за это время? С другой стороны, через десять лет мне будет всего пятнадцать.

— Разве тебя не должно вполне удовлетворить, что у тебя появится шанс свалить Короля демонов в столь юном возрасте?

Может быть.

И так, с этими сложными мыслями в голове, дни тренировок и учёбы пролетели незаметно. Не успел я опомниться, как прошла неделя.

†††

На первом плацу замка Короля демонов, среди летящего снега, стояли женщины-демоны с копьями в руках и в броском боевом снаряжении, образуя защитное кольцо. Перед воротами, ведущими с плаца в сам замок, возвышалась огромная деревянная сцена. На этой сцене стоял столь же нелепо огромный барабан и ещё одна ярко-красная женщина в полных доспехах.

Это была вторая принцесса, Рубифья Риварель. Как представительница всех женщин замка, сегодня она была барабанщицей.

Выдохнув длинное облако пара, она подняла костяные барабанные палочки. Её собранные огненно-рыжие волосы действительно походили на пламя, когда метались на ветру.

Бум! Бум!

Барабанный бой разнёсся по воздуху.

Бум! Б-бум! Бум! Бум!

Женщины смотрели с серьёзными лицами.

Б-бум! Бум! Бум-бум-бум!

— Входите!!! — крикнула Рубифья.

В ответ на её зов ворота распахнулись, сопровождаемые рёвом тысяч мужчин, и толпа голых демонов повалила из замка в снег. И, конечно, впереди них...

— Я — Король демонов, Гордогиас Орги! — провозгласил Король демонов, активируя свою магию Именования. Он был буквально самым сильным мужчиной королевства. За его спиной раздались крики приветствия. Словно отвечая на них, из Короля демонов хлынул поток магии и взмыл в воздух над ним, создавая ослепительно горящий цветок, который затем взорвался. Ударная волна прошла по его светлой гриве, словно пытаясь сдуть сам холод. Его обычно неразлучного копья нигде не было видно — сегодня был редкий случай, когда он оставил его позади; на нём не было ничего, кроме суровых мышц.

А за ним...

— Я — первый принц демонов! — Следом за королём шёл мускулистый, красивый мужчина с синими волосами. Разумеется, тоже голый. — Айогиас Вернас! — По примеру короля он активировал собственное Именование. В тот же миг окружающий воздух с треском замёрз, превращаясь в сверкающую снежную бурю.

— Тут и так мороз!

— Прекрати!

Из толпы посыпались жалобы, но Айогиаса погода не смущала. Всё благодаря родовой магии, позволявшей ему управлять водой и льдом, а значит, дававшей сопротивление холоду.

— Я — третий принц демонов! — Следующим вышел стройный платиновый блондин. Конечно, столь же голый, как остальные. — Дайагиас Гигамунт!

Хотя его рык был не таким громогласным, как у двух предыдущих, голос всё равно разнёсся широко и далеко. В руке он держал розовую розу, полностью созданную из магии, и затем вложил её в рот. Приняв позу, он выпустил бурю бесчисленных лепестков, заклубившихся вокруг него в воздухе. А потом последовали молнии! Искры и электричество сделали его представление столь же впечатляющим, как и у самого Короля демонов. По плацу прокатились высокие визги и обморочные крики женщин. Дайагиас отвечал взмахами руки и время от времени посылал воздушные поцелуи.

— Я — четвёртый принц демонов! — Следующим прозвучал грубый голос с оттенком отчаяния. — Эмергиас Изанис! — Пока он кричал, его длинные зелёные волосы трепал ветер. Возможно, благодаря родовой магии его громогласное провозглашение протянулось до каждого уголка плаца, разрезая ревущие порывы ветра. За объявлением последовал рёв: его магия закрутила воющий ветер и несомый им снег в торнадо.

— Отлично, ваше высочество!

— Это было потрясающе!

Голоса рода Изанис эхом поддержали его. Родовая магия Изанис делала их крики ясными как день, но именно поэтому стало ещё очевиднее, что за пределами рода никто к их одобрению не присоединился.

А затем за Эмергиасом ещё один мужчина расправил плечи и вышел вперёд.

— Я... седьмой принц демонов...!

По толпе зрителей прошла рябь.

Это был просто мальчик. Причём ещё совсем юный!

— Зилбагиас Рейдж!!! — Юный принц взревел, и в его голосе было не меньше отчаяния, чем у Эмергиаса. По воздуху разнёсся неземной вой, а из него хлынула тёмная магия.

— Ого!

— Столько магии от пятилетнего?!

— Невероятно!

— Он такой крутой!

Мужчины и женщины, молодые и старые — все выкрикивали восхищение.

— Р-р-ра-а-а! Я Миавори из рода Омбер!

— Зиквальт из рода Рейдж!

— Ха-ха-ха! Тордон из рода Рофонос!

После выходов принцев демонов последовали представители каждого из крупных родов.

Фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду наконец начался!

†††

А потом — закончился.

Под улюлюканье и вопли толпы ядром события стали поединки Короля демонов с представителями каждого рода и принцами. Вдобавок поблизости вспыхнули и другие драки. Поскольку обе стороны относились к ним серьёзно, это было меньше похоже на хаотичную свалку и больше на настоящие спарринги, где никто не стеснялся проливать кровь.

Среди всего происходящего самым захватывающим зрелищем стали бои короля с Айогиасом и Дайагиасом.

— Позвольте мне стать вашим партнёром по спаррингу, отец.

— Ха-ха, давай!

За своей ледяной красотой Айогиас, как ни странно, сражался как тяжеловес. Обмен мощными ударами между ним и королём не раз срывал с толпы восторженный рёв. В итоге Айогиаса отправили в полёт. Хотя, несмотря на бесчисленные царапины и кровоточащую губу, он, похоже, отлично развлекался. Значит, он правда был дикарём, как и остальные.

— Отец, я хотел бы получить возможность вернуться на поле боя.

— Опять? Ну, в зависимости от твоего сегодняшнего выступления, я подумаю.

— Тогда я не стану сдерживаться.

Дайагиас, напротив, был явно скоростным типом. Его стиль идеально воплощал подход «порхай как бабочка, жаль как пчела». Ловко уклоняясь от кулаков Короля демонов, он наносил собственные жалящие удары. Но по сравнению со старшим братом его ударам не хватало веса, чтобы оказать серьёзное воздействие. Вероятно, в любом матче, где запрещена магия, Дайагиас окажется в невыгодном положении. Принимая удары Дайагиаса без малейшего вздрагивания, король закончил бой с третьим принцем тем, что схватил его за руку и отправил в полёт.

Кстати, зеленоволосый ублюдок тоже бросил ему вызов, но его вырубили за несколько ударов.

Что? Я? Разумеется, я тоже попробовал. Если зелёный собирался вызвать его, я не мог просто сидеть и бездельничать.

— Готовы, отец?!

— Конечно! Давай!

Собрав столько силы, сколько мог, я нанёс ему плотный удар в живот на полной мощности... и не оставил даже царапины. Затем он отплатил тем же ударом в живот, отправив меня в полёт. Правда, в воздухе я сумел перегруппироваться, перевернулся и безопасно приземлился на ноги. Это снова сорвало с толпы рёв. Оглядываясь назад, не есть перед фестивалем было отличным решением. Выглядело бы довольно жалко, если бы меня вырвало на всех.

Остальные принцы покидали круг в ссадинах, царапинах и синяках, а я остался сравнительно невредим. Наверное, это было признаком, что король сдерживался, но, похоже, моя репутация всё равно прилично выросла.

Среди всей этой суматохи я попытался перенести боль в животе обратно на короля, но тот, конечно, сопротивлялся. Ощущение было такое, будто я пытаюсь ногтями оставить царапины на стали. Его магическое сопротивление было невероятным. Это ещё раз вбило мне в голову огромную разницу в силе. Да, я определённо становился сильнее, но до его уровня мне всё ещё было бесконечно далеко. Это напоминание страшно раздражало.

После этого я подошёл к группе тех, кто был примерно моего размера, если не возраста. При виде меня они все исчезли, как волна, отступающая в море. Ну, неудивительно, учитывая, что в плане магии они все были детьми. И по силе, и по рангу я оставлял их далеко позади, так что винить их за бегство было трудно.

Однако один ребёнок всё-таки решил не отступать, хотя и дрожал.

— Я-я Микролос! Эсквайр рода Аноитос! — выкрикнул он дрожащим голосом, соответствующим его ногам. — Зилбагиас Рейдж! Я вызываю тебя!

— Принято.

Похоже, он был родственником того самого Мегалоса, первого, кому я сломал рога. С тех пор у рода Аноитос сложилась довольно прочная репутация обладателей слабых рогов, так что Микролос, вероятно, решил отомстить и вернуть честь имени своего рода.

Было что-то вроде негласного правила: вызывающий имеет право нанести один бесплатный удар тому, кого вызвал. Так что я без проблем собирался следовать обычаю, учитывая, что он решился бросить мне вызов, несмотря на то что был слабее и ниже рангом.

Но когда он с криком понёсся на меня, стало совершенно ясно, куда направлена его первая атака — прямо между моих ног. На чистом рефлексе я схватил его за ногу посреди удара и тут же нанёс быстрый удар в челюсть, уложив его на спину. В итоге я вырубил его, так и не получив ни одного удара. Но это ведь нормально, да?

После этого очередь из претендентов ко мне не выстроилась, и остаток фестиваля я провёл зрителем. Стоять голым в снегу было не сказать чтобы приятно, поэтому я искал бои, которые помогли бы согреться. Правда, в итоге просто слонялся вокруг, потому что хороших противников не находилось... К счастью, моя магия ограничения, запрещавшая воздуху вокруг меня быть чрезвычайно холодным, делала всё гораздо терпимее.

— Ты всегда крадёшь мои заслуги!

— Ты какого чёрта несёшь?! Это ты украл мою первую любовь!

— Верни мои деньги, ублюдок!

— До срока ещё есть время! Смирись!

Подобные крики разносились повсюду, пока мужчины дрались. Наблюдая за всем этим, я заметил, что вызовов между фракциями было не так уж много. В основном члены семей или близкие друзья пользовались случаем, чтобы выпустить наружу недовольство, которое обычно не могли высказать.

— Р-р-ра-а-а! Дайте молодым простолюдинам больше шансов сражаться!

— Расширьте для нас квоты на исцеление!

— Я хочу больше барбекю! Сделайте для рода Рейдж фестиваль барбекю!

Я невольно рассмеялся, глядя, как три идиота бросают вызов Зиквальту. Их всех избили до одури, но каждый успел нанести хороший удар перед тем, как его отправили прочь. Так что в итоге они остались весьма довольны собой.

В целом фестиваль, вопреки моим ожиданиям, оказался куда более мирным.

— Мирным? Ты серьёзно? — Анте была заметно ошарашена. — Даже при том, что снег на плацу посинел от всей этой крови?

Ну да... Никому ведь внутренности не вырвали и всё такое. К тому же у всех конечности остались на месте.

— Похоже, демоническая культура оставляет на тебе след.

Вовсе нет. В конце концов, не умер ни один человек. Значит, было мирно.

†††

Фестиваль закончился, и вместе с ним вернулась моя обычная принцеская жизнь. Еженедельные трапезы с остальной королевской семьёй продолжились, теперь с куда более очевидными попытками выведать результаты моего роста. Например, Айогиас и Рубифья после еды подходили ко мне и подталкивали поскорее выбрать сторону.

— Как идут дела?

— Медленно, но верно.

Иногда Дайагиас тоже подходил, чтобы завести какую-нибудь непристойную тему.

— Слышал, твоя драконица в последнее время носит довольно невероятную одежду.

— А... это... да...

— Кто тебе её сделал? Я бы с радостью подарил что-нибудь такое своим женщинам.

В итоге мне не удалось сохранить участие Кусемун в тайне.

— Разумеется, я не жду, что такую информацию дадут бесплатно. В обмен я познакомлю тебя с довольно хорошим учителем из моего рода.

Так что в обмен на наставника по молниевой магии рода Гигамунт я рассказал ему, кто сделал Конектус. В конце концов, с моей стороны было бы довольно странно так старательно скрывать Кусемун. К счастью, Дайагиас, похоже, оценил её чувство стиля, так что, возможно, это станет для неё идеальной возможностью расправить крылья, если можно так сказать. Хотя я не ожидал, что кто-то кроме Дайагиаса или меня когда-либо даст ей заказ.

— Я не позволю вам лениться всю зиму и весной стать слабее! А ну бегом!

Я также тренировался вместе с людьми Кувилтала и тремя идиотами. Было довольно впечатляюще видеть, насколько выросли три идиота. Когда я впервые их встретил, они были на уровне обычных громил. Но теперь, вероятно отчасти благодаря тому, что их гоняли демоны более высокого уровня, они начали становиться весьма компетентными.

Или так, нехотя, докладывал Кувилтал. Каким бы суровым он ни был, у него, похоже, были качества отличного учителя и наставника. Или, по крайней мере, он с горячей преданностью исполнял свои обязанности.

— О, кстати, ваше высочество! Нам пришло письмо из земель Рейдж! — Во время перерыва в тренировке Альбаориль протянул мне письмо. Хотя это было не столько письмо, сколько открытка, подписанная кучей людей.

«Старайся, бро!»

«Ты нормально ешь?»

«Уже нашёл милую девчонку?»

И так далее.

— А это написали для вас.

Ещё одна страница была покрыта надписями вроде: «Надеюсь, мой идиот-сын полезен!», «Когда вырасту, тоже хочу стать вашим вассалом!» и «Вы с братиком такие крутые!» А в углу, грубым, небрежным почерком: «пожалуйста, позаботьтесь о моём брате».

— Ах... простите, это, должно быть, моя сестра. У неё ужасный почерк...

Альба неловко рассмеялся.

— После ваших слов я много думал, — вдруг сказал Альба без всякой подсказки. — Если я хочу спасать слабых и бедных, что насчёт моих врагов? Мы ведь сражались с отрядом того героя в Тарфосе, верно? Косить таких рабов было очень неприятно. Но я никуда не приду, если буду каждый раз тревожиться из-за того, что у моего врага есть семья.

Он тихо вздохнул, вытирая пот со лба и глядя в небо.

— Это правда тяжело... но я ведь демон, верно? — Редкое для этого времени года чистое ночное небо соответствовало удивительной ясности в бормотании Альбы. — Так что я вроде как принял это как неизбежность. Может, будь я большой шишкой, всё было бы иначе, но сейчас я всего лишь мелкая сошка, и руки у меня связаны. Если спотыкаться о чувство вины из-за такой жалкой вещи, оно просто потащит тебя вниз.

Внезапно он довольно гладко вошёл в роль моего вассала.

— Поэтому я отброшу все сомнения и буду стараться ради вас. Мне нужно выбиться наверх. Пока этого не случится, я не имею права тревожиться о таких вещах. Вот что я решил, — заявил он, глядя прямо на меня.

— Понимаю. Ты прав. Или, по крайней мере, я чувствую то же самое. — Чтобы выдавить этот ответ, мне понадобилось всё, что у меня было.

Это была правда. Как воин-демон, как вассал принца демонов, какой ответ мог быть лучше? Личные чувства, личные принципы — всё это нужно отбросить ради служения господину. Прекрасная установка.

Правда тяжело, да?

†††

Я находился в подземном погребе крепости Аврора, также известном как моя лаборатория некромантии. Всякий раз, когда не шёл снег, я проводил большую часть свободного времени здесь вместе с Лилианой и Лайлой. Мы понемногу перевозили припасы в крепость, и я действительно собирался заниматься настоящими исследованиями некромантии, настоящим созданием нежити.

Но помимо всего этого это было идеальное место для самых разных тайных тренировок. В конце концов, полностью изолированная подземная комната свободна от любопытных свидетелей.

— Адамас. — Например, для такого. — Проснись.

Святой меч высвободил всю силу. Воздух наполнил звук, похожий на треск молнии, когда старый потрёпанный меч внезапно раскалился добела. Святой свет, готовый испепелить всё злое, всех, кто обитает во тьме. Его тупая, безжизненная кромка вдруг вернулась к прежней бритвенной остроте. Обычно одного его света было бы достаточно, чтобы обжечь плоть демона, включая мою. Но благодаря костям солдат, служившим чем-то вроде буфера между мной и мечом, я оставался невредим.

Затем я окутал себя толстым слоем тёмной магии, оболочкой для защиты души — заклинанием, которому научился у Энмы. Эту технику высокоуровневая нежить вроде Энмы использовала для защиты и поддержания своих душ. Её особая сила заключалась не в способности отводить магию или отражать и нейтрализовать проклятия. На деле это было просто что-то вроде прочной стены. По словам Энмы, она также защищала от давления, которое мир оказывает на тебя при переходе в духовную сферу.

По сравнению с обычными защитными заклинаниями она отказывалась от всяких претензий на физическую защиту и становилась удивительно устойчивой к различным магическим или концептуальным атакам. Обычно каждый день накладывали новый слой. Точнее, чтобы поддерживать оболочку, новые слои требовались каждый день. В результате она могла даже безупречно отражать атаки, направленные на прямое разложение души. Именно поэтому Энма всё ещё могла так беспечно ходить после того, как солнечный свет сжёг её дотла. И я понимал, почему она так охотно поделилась этой техникой. Её простота также делала её очень трудной для преодоления.

Я пробовал сам, но управлять магией с такой точностью было довольно сложно, так что сразу освоить не вышло. Как и ожидалось, покрытие себя этим защитным слоем позволяло мне использовать святую магию без единой царапины. Но стоило хоть немного потерять бдительность, и та же святая магия сливалась с защитным слоем. Когда это происходило, он мгновенно становился печью идеального размера для приготовления одного блюда — меня. Я уже сбился со счёта, сколько раз случайно поджарил себя.

Но я не сдавался и продолжал практиковаться снова, снова и снова.

— Боги света, обратите на меня свой взор.

Я осторожно начал заклинание.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo.

Да воссияет ваш святой свет в моих руках.

Серебряный свет прожёг себе путь в оболочку тьмы вокруг меня. Это требовало абсолютно безупречного контроля, так что я собрал на нём всё внимание. Лилиана и Лайла молча, с тревогой, наблюдали.

— Хорошо. — Теперь я был окутан серебряным светом и оставался невредим. В плане контроля я делал большие шаги вперёд. Оболочка тьмы защищала меня от разрушительного воздействия святого благословения.

Я взмахнул мечекопьём... нет, я взмахнул Адамасом. Яркий серебряный свет наполнил погреб, рассекая воздух. Серебряный отблеск мерцал во тьме моей магии... как пламя в ночи.

Завершив форму меча, я медленно выдохнул и с довольством посмотрел на Адамас.

Холодные объятия зимы начали слабеть. Снег начал таять... а значит, приближалось моё первое развёртывание. Скоро начнётся атака на Эвалоти, столицу Дефтелоса.

----------

Принц демонов выступает

Я стоял перед внешними воротами замка.

— Все приготовления завершены! — доложила вернувшаяся Гарунья.

Передо мной выстроились до отказа нагруженные экипажи с костяными лошадьми. Воины всех рас в полном боевом снаряжении и слуги в парадном чёрном склонились как один. Подготовку завершили без единой накладки.

— Тогда... — Я обернулся к двум демонам, наблюдавшим за мной сзади: Королю демонов Гордогиасу и эрцгерцогине Пратифье. — Я отправляюсь.

Этот день наконец настал. Я, седьмой принц демонов Зилбагиас Рейдж, выступал на передовую.

Король демонов торжественно кивнул.

— Слова здесь почти излишни. Ступай. Покажи в полной мере, на что способен в бою. Мы возлагаем на тебя большие надежды.

Я ответил молчаливым поклоном.

— Зилбагиас. — Прати спокойно улыбнулась; руки у неё были сложены на груди, а платье оказалось заметно наряднее обычного. — Жду добрых вестей. Да пребудут с тобой боги тьмы.

Для женщины, которая провожала на войну своего пятилетнего сына, она держалась довольно невозмутимо. На самом деле в ней отчётливо чувствовалась гордость. Наверное, это лучше, чем слёзные проводы. Во всяком случае, для меня.

— Я сделаю так, что моё имя станет известно и в демоническом королевстве, и в Панчеловеческом альянсе.

Скрывая эти чувства под маской принца, я крепко кивнул и повернулся к ним спиной.

Даже за те несколько шагов до экипажей я ощущал на себе множество взглядов. Несомненно, за мной внимательно следили и другие верхушки, и наследники демонического рода. На краю поля зрения стоял отряд демонов в доспехах. Все они принадлежали к роду Досротос. Разумеется, Гориласия тоже была среди них и провожала меня тёплой улыбкой. Я почтительно склонил перед ней голову.

Ещё я заметил, что Сидар затесался в группу ночных эльфов-охотников, пришедших меня проводить. Он вписывался туда на удивление хорошо. Похоже, до службы в тюрьме он и сам был весьма умелым охотником.

Каждый шаг поднимал во мне воспоминания о жизни в замке. Хотя сама Энма выйти на проводы не могла, на последней лекции по некромантии она очень за меня переживала.

— Будь осторожен. Как бы опасно ни стало, ни за что не сдавайся. Если случится худшее... не волнуйся, я тебя спасу.

Услышав настолько запредельную фразу, я даже не понял, как на неё отвечать. По сути, Энма сказала, что если меня убьют в бою, она вернёт меня с того света. Худшую страховку представить было трудно. Это ещё раз заставило меня осознать: умирать мне категорически нельзя.

Клэр, напротив, казалась безразличной, даже холодной. Но если она действительно хотела снова получить живое тело, то, наверное, ненавидела меня. Подумав об этом, я понял, что готовность Энмы ладить с демонами сама по себе довольно странная. В сравнении с ней реакция Клэр была вполне нормальной для человеческой девушки.

— Постарайтесь не умереть, господин принц, — сказала она только и всего.

Чувства, которые она в себе носила, наверняка были очень сложными. Если бы только я мог сказать ей, что мои чувства ничуть не проще.

К слову о людях: Виго и остальным рабам я о своём отъезде не сообщил. Не думал, что в этом есть особый смысл. Вернее, это выглядело бы дурным тоном. Если бы я сказал им: «Я ухожу убивать ещё кучу людей», — что бы они сделали? Что вообще могли бы сделать? Поэтому я обратился к Виго лишь с одной просьбой — сыграть для меня ту же самую песню ещё раз.

— Меня какое-то время не будет. Я не смогу за вами присматривать, так что следите за здоровьем.

— Понял. Счастливого пути.

После этого я ушёл, а за мной из тюрьмы словно тянулась их странная, откровенная интонация.

Если я погибну в бою, Сидар не только потеряет источник своих полномочий — ещё и не останется никого, кто мог бы присматривать за Виго и остальными. Их могут использовать как двойников для Проклятия переноса. Я никогда не думал, что в замке появятся люди, которых мне придётся защищать. И именно поэтому, чтобы они не умерли бессмысленной смертью, я снова не имел права погибнуть.

Я сел в экипаж. Лилиана и Лайла уже были внутри и встретили меня с напряжёнными лицами. Подозреваю, у меня лицо было примерно таким же. Глядя в окно из хрустального стекла, я в последний раз поклонился родителям.

Экипаж плавно тронулся. Когда все окончательно скрылись из виду, я тихо вздохнул и откинулся на сиденье. Лилиана явно тревожилась, а Лайла, похоже, не находила слов. Максимум, на что меня хватило, — неуклюжая, неловкая улыбка. До передовой нам предстояло добираться в экипаже несколько дней. Я чувствовал себя просто багажом.

Лилиану я не мог взять прямо в гущу боя: если Альянс узнает о ней, они могут попытаться освободить её у нас. Если бы Альянс забрал её, лично я не стал бы особенно возражать против такого исхода. Но, к сожалению, окружающие меня этим чувством не разделяли. Сейчас Лилиана была важной частью моей свиты. Даже если я попытаюсь от неё отказаться, ночные эльфы будут сражаться насмерть, чтобы её удержать.

Я снова посмотрел в окно. Городские кварталы у замка стремительно проносились мимо.

«Я сделаю так, что моё имя станет известно и в демоническом королевстве, и в Панчеловеческом альянсе».

Это было моё заявление, и я говорил всерьёз. Я решил, что в грядущей битве не проявлю милосердия. Солдаты Альянса, герои, жрецы, мастера меча, мастера кулака... сколько бы их ни встало у меня на пути, я убью столько, сколько смогу. Любая попытка кого-то пощадить лишь приведёт к тому, что мои «союзники» зарубят их вместо меня.

Так что я заберу эту силу себе. Мои великие подвиги на поле боя окупятся: поднимут мой ранг в демоническом королевстве и дадут мне рычаги, чтобы однажды его сокрушить. Ради укрепления своей силы я совершу сколько угодно табу. И, конечно, если подвернётся возможность... прихвачу с собой и нескольких демонов.

Я не стану колебаться. Не могу.

Лилиана жалобно заскулила, уронив уши, запрыгнула рядом и начала тереться о меня головой.

— Дорогой... — нерешительно произнесла Лайла, но всё же взяла меня за руку и сжала её. Её ладонь была тёплой.

В обычный день я бы отшутился и как-нибудь съязвил. Но сегодня всё было иначе. Лицо застыло, словно его покрыли гипсом, а горло не могло пропустить ни звука. Я чувствовал себя статуей.

И всё же без сочувствия и без жалости костяные лошади продолжали бежать, неся нас к линии фронта.

†††

— Вот он и уехал, — пробормотал Гордогиас, глядя, как экипаж скрывается в городе.

— Да. Уехал, — тихо отозвалась Пратифья и слегка кивнула.

— Он очень храбр. Обычно первое отправление на фронт сильно выбивает людей из колеи. А он всё-таки невероятный.

— Да. Он правда... правда невероятный.

Зилбагиас держался чуть скованнее обычного, но его поразительная решимость была видна во всём. Ни страха, ни малодушия в нём не было вовсе. Пратифья гордилась этим, но вместе с тем ей было немного грустно.

— Иногда трудно поверить, что он действительно мой сын. Ах, я не это имел в виду. — Гордогиас рассмеялся. — Я слышал истории о детстве моего отца. И каким бы беспрецедентным он тогда ни был, до Зилбагиаса ему далеко. Если вспомнить меня самого в детстве, я был куда более... обычным. Наверное, эта сила досталась Зилбагиасу с твоей стороны семьи.

— Я... не знаю, — с противоречивой улыбкой ответила Пратифья. — По сравнению с ним я тоже была очень обычной. Может, дело в крови Досротос. С тех пор как ему дали больше свободы, он приобрёл несгибаемый дух соперничества и какую-то уверенность в себе. Но... после возвращения из Бездны он изменился. И не только внешне. Весь его характер. Порой даже страшно, насколько быстро он взрослеет.

Пратифья тихо рассмеялась.

— Верно, — мягко ответил Король и обнял Пратифью за плечи. — Значит, с ним точно всё будет в порядке. Не нужно за него тревожиться.

На мгновение глаза Пратифьи расширились от изумления, а затем её лицо заняла горькая улыбка. Она ничего не могла от него скрыть, не так ли? Уж точно не то, что скрестила руки на груди, чтобы спрятать дрожащие ладони.

Король коснулся одним из своих рогов её рога. Для Гордогиаса было исключительно редким делом так открыто проявлять нежность на людях.

— Ты прав, — ответила Пратифья, и её плечи наконец расслабились.

А затем, как бы им обоим ни не хотелось этого делать, они разошлись: Королю нужно было возвращаться к государственным делам.

[[image:/storage/reader-images/45ddba25e7f51845de65fe18c434aeac4af39673.png]]
Высоко подняв голову и гордо выпятив грудь, Пратифья зашагала обратно в свои покои. Матери других наследников то и дело выглядывали, чтобы бросить на неё злобный взгляд, но стоило ей ответить лишь спокойным взором, как они без единого слова отступали.

Вернувшись в комнату, она подошла к своему привычному дивану — и прошла мимо, чтобы опуститься на колени у окна.

Подняв взгляд к небу, к луне, служившей символом тёмных богов...

— Пожалуйста... боги тьмы, прошу... — Закрыв глаза, она сложила ладони. — Верните его... верните моего сына Зилбагиаса домой живым и невредимым...

И всем своим сердцем она молилась. Молилась, молилась и молилась...

----------

Эпилог

Я шёл по родному городу, объятому пламенем, и всё брёл, брёл без конца. Когда я открыл глаза и увидел потолок палатки, от сна остались только смутные обрывки. Внутри было темно. Лишь слабое зарево заката пробивалось через вход.

— Вижу, ты проснулся, — тихо сказала Анте.

Да. Сон был кошмарный, зато я хотя бы как следует отдохнул.

Я сел на постели. Снаружи, прямо за моей палаткой, тянулись ряды и ряды других палаток, и все они были полны демонов. Повсюду, куда ни посмотри, на ветру развевались сплошные чёрные знамёна демонического королевства и почти такие же чёрные флаги с тремя серебряными росчерками — знак рода Рейдж.

Я находился на передовой наступления демонической армии. Столица Дефтелоса — Эвалоти.

†††

Несколько дней, проведённых взаперти в экипаже, раздражали до невозможности, но пролетели в один миг. Мы остановились на отдых в уже захваченной демоническими войсками части западного Дефтелоса, затем снова двинулись в путь и только вчера добрались до линии фронта.

Лилиана, Гарунья и Лайла остались в городе. Казалось, все они хотели поехать со мной. Лилиана, конечно, за меня волновалась; Гарунья, пусть и успела вжиться в роль её сиделки, изначально всё-таки должна была быть именно моей служанкой, и оставаться позади ей явно не хотелось. О тревоге Лайлы и говорить нечего. Я легко понимал, что ей происходящее казалось в каком-то смысле несправедливым: окажись дело совсем скверным, её драконий облик мог бы пригодиться. Но, если честно, мне было спокойнее оттого, что они находятся подальше от боя.

— Вы проснулись, ваше высочество? — Виросса в режиме мастера меча заглянул внутрь с поста, где стоял на страже.

В прошлом году, когда войска рода Изанис атаковали Дефтелос, лагерь Эмергиаса попал под налёт группы героев и мастеров меча. Чтобы не угодить в ту же ловушку, охрану на весь день усилили.

— Я принесу вам что-нибудь выпить.

— Спасибо, — тихо ответил я и кивнул.

Напряжение висело в воздухе так плотно, что не заметить его было невозможно. Вести себя как обычно получалось с трудом. А Виросса, совершенно невозмутимый, чётко поклонился и вышел.

Я со вздохом размял шею и принялся слегка растягиваться.

Силы рода Рейдж включали демонов — солдат не только самого рода Рейдж, но и тесно связанных с ним родов, всего около четырёх сотен; примерно восемь сотен ночных эльфов-охотников; и дневные войска зверолюдей и огров, всего где-то двадцать тысяч. Помимо них имелись дьяволы, заключившие договоры с демонами из армии (несколько сотен?), связной отряд гонцов рода Изанис, инженерный отряд рода Корвут и группа рода Вернас, отвечавшая за охлаждение припасов.

Против нас стояло подкрепление Святой церкви — армия в три тысячи человек, включая героев, жрецов и мастеров меча, — а также сборное войско людей и зверолюдей численностью около десяти тысяч. В основном обороняющиеся состояли из собственных сил Дефтелоса, но к ним присоединились войска соседних стран, в том числе знать, а ещё остатки армий государств, уже уничтоженных демоническими войсками. Если считать ополчение, общая численность, наверное, приближалась к двадцати тысячам. Там наверняка были и солдаты Альянса Священного Древа, и Дварфийской федерации...

— Лорд Зилба, я принесла вам еду и питьё. — София заглянула в палатку.

— Спасибо. — Я взял у неё поднос, быстро перекусил, а потом она помогла мне облачиться.

Я надел сапоги с защитными чарами, поверх тела — плотную поддёвку под доспех, затем драконью чешуйчатую броню Синдикиос. Затянул ремень, пристегнул к поясу Адамас, надел наручи из костей тех человеческих солдат и закрепил поножи.

Последней деталью был шлем, который зимой я поручил изготовить гномам. Он получился лёгким и довольно прочным: металлический каркас из сплава был покрыт остатками чешуи Фаравги. А уж сопротивление магии, которое давала чешуя белого дракона, разумеется, не имело себе равных.

Сверху в шлеме были прорези, чтобы рога свободно проходили наружу. Что-то вроде шапок и шлемов зверолюдей, через которые высовывались уши. Рога у всех демонов росли совершенно по-разному, так что головные уборы и всё подобное приходилось делать на заказ. По сравнению с простыми человеческими шлемами-ведрами, которые мог натянуть на себя любой подходящего размера, это было чуть менее удобно. Размышляя об этом, я продел рога в прорези и надел шлем. Как и следовало ожидать от гномьей работы, сидел он идеально.

Я пару раз подпрыгнул на месте. Отлично. Всё плотно, ничего не болтается.

Хотя, надо признать, вид порождения тьмы в белоснежных доспехах вызывал у меня желание расхохотаться. Как-то это выглядело дурным вкусом. Зато сопротивление магии света они давали великолепное.

Закончив приготовления, я вышел из палатки. Солнце почти скрылось за горизонтом. Небо едва цеплялось за последние красные отблески, и даже они медленно уступали темноте.

— Ну что! Пора драться!

— Не терпится начать!

— На этот раз я точно прославлю своё имя!

Как и я, из палаток начали выходить другие демоны. Мужчины и женщины были одинаково воодушевлены — будто собирались не на бой, а на пикник. Это были воины рода Рейдж и близких к нему родов. Многие, насколько я мог судить, были довольно молоды.

— Ваше высочество!

— Наконец-то!

— Мы готовы!

Сзади окликнули три идиота. Моё лицо оставалось холодным как лёд, и всё же...

— Слушайте, я немного нервничаю. А вы как? — пошутил я.

— Что, даже вы нервничаете?! — почти выкрикнул Сейранит.

— Конечно. Мне всего пять лет.

— Если вы так говорите, ваше высочество, то нам всем конец.

— И что это должно значить?

Так, переговариваясь ни о чём, мы пошли дальше.

В центре лагеря была открытая площадка, служившая плацем. Солдаты и воины собирались там по мере завершения приготовлений.

Ночные эльфы-охотники стояли по отрядам, методично проверяя ножи и луки. Демоны кучковались как попало, сбиваясь в беспорядочные компании приятелей. Разумеется, среди них были и Кувилтал с четырьмя подчинёнными, приставленными ко мне в качестве вассалов. Гонцы рода Изанис уже ждали, готовые передавать сообщения на фронт. Дьяволы слонялись как им вздумается: одни сонно парили в воздухе, другие играли в карты; порядка среди них было ещё меньше, чем среди демонов.

— Вот и настало время, да?

— Да.

Как и раньше, на реплику Кувилтала мне было почти нечего ответить. На этом этапе говорить, пожалуй, было уже не о чем.

— Лорд Зилбагиас. — За спиной раздались тяжёлые шаги.

Я обернулся и увидел крепко сложенного, очень пожилого демона. Глубокие морщины, красные глаза, шрам над левым глазом от святой магии — такой, какой даже Проклятие переноса не могло исцелить. Это был маркиз Бетеранос Рейдж, державшийся как настоящий ветеран. Среди всех солдат лагеря он обладал самым высоким рангом и самой большой славой, так что фактически исполнял обязанности командира.

— Я слышал, это будет ваша первая битва. Вы готовы? — спросил он хриплым голосом.

— Да, сэр. Хотя если скажу, что всё ощущается как обычно, солгу. Я удивительно спокоен. — Я ответил ровным, бесстрастным голосом. Пусть я и был принцем, мой ранг оставался всего лишь виконтом. На поле боя значение имел только ранг. Здесь я был лишь самую малость особенным по сравнению с рядовым солдатом.

Будь я человеческим принцем, меня, скорее всего, держали бы в тылу, откуда я символически командовал бы войском — по сути, как знаменосную фигуру. А вот принц в самой гуще событий — это было донельзя по-демонски.

— Очень хорошо. Атака начнётся с минуты на минуту. — Бетеранос поднял взгляд к небу.

Солнце окончательно зашло, и небо полностью потемнело. Если смотреть вниз с нашей возвышенности, казалось, что многочисленные костры человеческих лагерей, затаив дыхание, наблюдают за нами. Альянс прекрасно знал: этой ночью мы нападём. Их не только навестили дневные войска — ещё до того драконы рассыпали по всему городу листовки с предупреждением о грядущем штурме.

В обычных обстоятельствах такое приняли бы за попытку принудить врага к сдаче. Но демон мыслил иначе. Это было простое объявление: нападение вот-вот начнётся, так что защитникам предлагалось собрать настолько серьёзную оборону, насколько они только способны.

Драконы могли бы сбросить на город кувшины с маслом. Одного огонька хватило бы, чтобы причинить невероятный ущерб. Но такие методы были не в стиле демонов. Преждевременно убить врагов — значит лишиться возможностей прославить своё имя.

Мои кулаки начали сжиматься. Пока Альянс готовился к отчаяннейшей последней обороне, демоны радовались так, будто это охота. Да горите вы в аду...!

Я глубоко вдохнул. Злиться здесь было бессмысленно. Настолько бессмысленно, что почти смешно.

— Итак, дамы и господа! — Бетеранос возвысил голос, и гул на плацу стих. — Время пришло. Штурм Эвалоти начинается. Перед выступлением я хотел бы попросить принца Зилбагиаса сказать несколько слов. Внимание!

Я ничуть не удивился: он предупредил меня заранее. Поэтому я шагнул вперёд. Сотни, нет, тысячи глаз, плавающих во тьме, обратились ко мне. Все смотрели на меня — Зилбагиаса, седьмого принца демонов.

— Этот день наконец настал. Мы атакуем Эвалоти. Уверен, многие из вас уже устали ждать. — Я сверкнул дерзкой улыбкой, оценивая реакцию слушателей. — Да, я тоже.

По толпе прокатилась волна смеха.

— Его величество Король передал вам напутствие через меня. — Следующие слова вновь погрузили всех в тишину. — «Ступайте. Покажите в полной мере, на что способны в бою. Мы возлагаем на вас большие надежды». Да, изначально эти слова предназначались только мне, но, кажется, заявление довольно хорошо легло на толпу.

— Итак, как гордым воинам демонического королевства нам остаётся лишь одно. — Я выхватил оружие и высоко поднял мечекопьё над головой. — Взять Эвалоти! И сделать так, чтобы о наших именах и нашей силе узнал весь континент!

Собравшиеся демоны взревели как один, подняв копья. Ночные эльфы из моей свиты согласно кивнули, а сопровождавшие нас дьяволы даже пустились в возбуждённый пляс.

Ха. Из всех возможных людей вдохновляющую речь армии демонов произношу именно я...

— Какая ирония, — заметила Анте.

Пожалуй, только тебе здесь и можно доверять, Анте.

Вид того, как демоны так распираются от самодовольства, даже радовал меня. Может, они сдуру бросятся вперёд вслепую и передохнут.

— Выступаем!

Тысячи голосов ответили на мой приказ.

Наша победа, падение королевства Дефтелос, было почти предрешено. Но даже так я по-своему покажу всё, на что способен.

— Идём.

Вместе со своими вассалами я двинулся к полю боя.

[[image:/storage/reader-images/a050298b32fdbc35d5a626bc5db7a2694c3d7ba4.png]]
†††

— Похоже, скоро начнётся, — пробормотала Барбара, глядя на тёмно-красное небо с напряжённым лицом. Она находилась в форте Таад на юго-западе, одном из шести, построенных вокруг столицы. Всего несколько дней назад стало известно, что нападение неминуемо, и эта ночь настала. Поэтому даже при достаточном времени на отдых уснуть под нависшей угрозой было совсем нелегко.

Теперь, когда этот миг приближался, Барбара почувствовала, как её начинает трясти. Если даже мастер меча вроде неё реагировала так, она могла только представить, что чувствовали обычные солдаты ополчения.

Хотя, наверное, в глазах высокоуровневых демонов я тоже просто очередной солдат.

Она быстро сменила настрой. Как бы искусно она ни владела мечом, средств защититься от магии у неё не было. Оставалось лишь молиться, чтобы защита, которую обеспечивали жрецы и эльфийские маги на верхней площадке крепости, продержалась как можно дольше.

Пытаясь снять напряжение с плеч, Барбара огляделась. Вдоль стены по обе стороны стояли солдаты. Если кто-нибудь высунет голову не вовремя, его, скорее всего, встретит стрела ночного эльфа. Обычно при обороне у защитников было преимущество, но когда речь шла об армиях Короля демонов, это правило срабатывало не всегда. Уклоняться от магии демонов и стрел ночных эльфов, одновременно сражаясь со зверолюдьми и дьяволами, карабкающимися на стены, было вовсе не просто. А стоило обороне хоть чуть-чуть дать трещину, демоны хлынули бы внутрь лавиной.

Хотя, наверное, это лучше, чем пытаться штурмовать крепость, которую защищают они.

Так или иначе, демоны были по-настоящему сильны. Барбара криво усмехнулась этому простому выводу.

Форт Таад входил в число трёх крепостей, на которые, по расчётам Альянса, должен был обрушиться главный удар, поэтому его до отказа заполнили элитными солдатами. Так что даже если каждый здесь смотрел вниз на демонический лагерь с побледневшим лицом и холодным потом на лбу, ни один не блевал, как зелёный новичок.

Все они были кадровыми солдатами армии Дефтелоса. Каждый имел опыт настоящего боя и пережил его. Даже ополчение состояло из бывших военных и людей с боевым опытом. Кроме того, здесь были герои и жрецы Святой церкви, а ещё, пусть и немного, лесные эльфы-маги. Для битвы против демонов лучшего сборного войска трудно было пожелать... хотя хватит ли его, сказать было сложно.

Ветер донёс через зубцы стен звук демонических боевых кличей.

— Идут. — Поправив однорогий шлем, передававшийся ей по наследству, Барбара выглянула из-за края стены.

— Леди мастер меча?!

Не обращая внимания на истеричный голос солдата рядом, она всмотрелась в темноту. Сейчас была самая пора посевов, но поля вокруг столицы остались совершенно нетронутыми. Четыреста шагов голой земли, а дальше — каменные стены, поставленные демонами вокруг временного лагеря. Барбару невольно раздражало, что они могли устроить такую оборону даже вокруг временной стоянки.

Повсюду были рассыпаны солдаты-зверолюди и ночные эльфы-охотники.

Затем воздух внезапно разрезал резкий свист стрелы.

— Ой-ой. — Наклонив голову вперёд, Барбара отбила летевшую стрелу шлемом и поспешно снова присела за укрытие. — Похоже, им совсем не терпится.

— Леди мастер меча, прошу вас. Это было ужасно. — Даже богатый опыт солдата рядом не помешал его лицу напрячься после увиденного. Он не мог спокойно смотреть, как одного из их важнейших бойцов, мастера меча, едва не снимают ещё до начала сражения.

— Да брось, ничего страшного. Какая-то жалкая стрела меня не уложит, — бесстрашно усмехнулась Барбара. — Хотя я могла бы выхватить меч и отбить её, но вместо этого выбрала шлем.

— О? И почему же?

— Те ночные эльфы наверняка сейчас надрываются от смеха и говорят что-то вроде: «Эта идиотка-человечка случайно высунула голову и чудом уцелела. Наверное, уже обмочилась от страха». — Улыбка Барбары стала зловещей. — Тем приятнее будет, когда они сюда полезут и попадут под мой клинок.

Показывать здесь свои способности мастера меча не давало ей никакой выгоды. Узнав, кто она такая, порождения тьмы наверняка изменили бы тактику рядом с ней. Поэтому пока Барбара решила сыграть дурочку и послужить приманкой: заставить их ослабить бдительность, чтобы в нужный момент отплатить тем же.

— Понимаю, понимаю. Отличная мысль! — Судя по всему, солдат уловил логику её плана и ответил низким смешком. Смех волной прошёл и по другим солдатам вокруг. — Надо же, какая вы спокойная для такой молодой.

— Не думаю, что «молодая» здесь уже подходит, — проворчала Барбара, потирая лицо, и вызвала ещё немного смеха. — Эй, и что тут смешного?

Как бы она ни притворялась сердитой, она чувствовала, что напряжение начинает понемногу отпускать.

Но до настоящего спокойствия было ещё далеко.

Уверенность мастера меча, достоинство дворянки, гордость воина человечества, чувства к тем, кого она потеряла... если бы не всё это, она первой бы сбежала.

Наверное, я не могу особенно винить Чар, да?

Сколько бы другие ни убеждали её отступить, Барбара сама решила остаться. Она не могла слишком строго судить Шарлотту за такое же решение. В итоге Шарлотта оказалась на оборонительной точке совсем недалеко от передовой.

Интересно, увидимся ли мы ещё?

Если говорить честно, удержать линию крепостей будет невероятно трудно. В первые же часы боя одна-две, скорее всего, падут. Если после этого продолжать держаться на месте, их просто окружат и уничтожат. Поэтому в зависимости от развития битвы они были готовы отступить и затащить сражение в сам город, увязав демонические войска в уличных боях.

Но кому выпадет проигрышный билет и кто падёт первым? Её форт Таад? Форт Сикинд Хесселя? Или форт Шикс старого мастера Догасина?

Нет... в этой лотерее вообще нет «выигрышных» билетов.

Барбара тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

— Кстати, раз уж речь о молодых, слышали? Среди солдат есть девятнадцатилетний, который пробудился как мастер меча.

— А, что-то такое до меня доходило. Значит, слухи правда? — Старый солдат явно сомневался.

— Один мой друг с ним встречался, так что похоже на правду. Нынешние дети просто переполнены талантом, даже страшновато.

Вокруг неё послышались изумлённые голоса. Хотя историю слышали многие, похоже, особой веры ей не придали. Вероятно, многие считали это «слитым» слухом от начальства, призванным поднять боевой дух.

— Безумие какое-то. Девятнадцать? Ему даже двадцати нет, представляешь? — докладывал Хессель на днях, почёсывая голову, одновременно возбуждённый и озадаченный, будто сам не верил собственным словам. — А меня называли гением за то, что я пробудился мастером меча так рано. Редко кто достигает этого в конце двадцатых. А потом одна женщина вскоре украла у меня всю славу, пробудившись в начале двадцатых... — сказал Хессель, многозначительно посмотрев на неё.

— У меня не было особого выбора. Либо это, либо смерть.

— Я не жалуюсь. — Хессель криво улыбнулся, когда Барбара ткнула его локтем. — Но всё равно, мастер меча-подросток. Это невероятно, но... — Лицо Хесселя помрачнело, и он посмотрел в небо. Барбара прекрасно понимала, что он чувствует.

Чем дальше продвигались демонические армии, тем моложе становились мастера меча, которые пробуждались. Ещё не так давно считалось, что мастер меча пробуждается не раньше пятидесяти или шестидесяти, но и Барбара, и Хессель достигли этого в двадцать с лишним. А теперь появился кто-то в подростковом возрасте. Это воодушевляло, но одновременно и пугало.

Неужели человечество настолько прижато к краю? Разве это не доказательство, что оно уже на последнем издыхании?

— В любом случае, чем больше мастеров меча, тем лучше. Мы слабы против магии, так что нам пригодится любая сила, верно?

— Да! — ответил Хессель после долгой паузы. — К тому же парень серьёзный и надёжный. И фехтование у него чистое, чёткое. Смотреть было приятно. Хотелось бы увидеть, как он вырастет, — сказал Хессель с улыбкой. — Когда всё уляжется, тебе стоит с ним познакомиться. Может, все вместе выпьем?

— Я не против. Если снова его увидишь, передай от меня привет.

На этом они разошлись. Это было вчера.

— Молодёжь сейчас правда старается изо всех сил. Нам придётся поднажать, чтобы не отставать! — Барбара снова усмехнулась, вызвав у солдат вокруг кривые улыбки.

— Отлично, теперь мастер меча ровесница моей дочери читает мне нотации.

— Похоже, нам правда придётся постараться, да?

Мрачная, подавленная атмосфера начала понемногу рассеиваться.

— Именно. Ночь ведь будет длинной. — Барбара подняла взгляд к небу; сумерки быстро гасли. — Но солнце всё равно взойдёт. Значит, надо продержаться. Мы ведь переживём это, верно?! — Барбара подняла над головой искусно сделанную рапиру, и та блеснула в ночном небе. — Смерть тьме!

— Смерть тьме!!! — солдаты ответили на её крик оглушительным рёвом.

Сможем ли мы правда пережить это?

Пока люди вокруг неё вновь начинали обретать хоть какое-то подобие бодрости, в Барбаре всё ещё шевелились сомнения. Что вообще считать победой? Отбить демоническую армию? Победить их командира? Защитить крепость до смерти? Сколько раз им нужно будет сделать это?

Насколько ей сказали, этой армией демонов командовал седьмой принц демонов. Седьмой. Смехотворно. Даже если они каким-то чудом сумеют его сразить, перед ними всё равно останутся ещё шестеро, и только потом они хотя бы приблизятся к Королю демонов. А если добавить к этому их жизнь, куда более долгую, чем человеческая, и реальность, в которой мастера меча пробуждаются всё моложе и моложе, складывалось зловещее предчувствие.

Но почему меня это должно волновать? Она свирепо улыбнулась.

Как бы всё ни случилось, она умрёт задолго до демонов. Однако людей было куда больше. А значит, когда-нибудь...

Мы победим.

Они могли проиграть эту битву. Возможно, именно сегодня Барбара погибнет. Но человечество никогда не проиграет.

Так что я буду сражаться до последнего вздоха.

Сжав рукоять рапиры, Барбара молча уставилась прямо перед собой. Сколько демонов она успеет повалить? Скольких срубит, прежде чем падёт сама?

За стенами раздавались бесчисленные боевые кличи.

Последняя битва, которая должна была решить судьбу Дефтелоса, битва за Эвалоти, началась.

----------

Энциклопедия демонических родовых магий (отрывок)

Проклятие ледяной лепки — род Вернас

Родовая магия рода Вернас, из которого происходит первый принц демонов Айогиас.

Она способна мгновенно замораживать воду, а затем придавать получившемуся льду форму так, словно это мягкая глина. Кроме того, это проклятие дарует впечатляющую устойчивость к холоду. Их ледяные доспехи делают воинов рода Вернас невероятно стойкими и физически, и магически, благодаря чему они славятся одними из сильнейших бойцов королевства.

Истоки этой магии лежат в суровых зимах священных земель. Прячась от непогоды в пещерах, один из их предков в конце концов остался без еды и вышел охотиться в снег. Посреди метели, из-за голода и крайнего холода, его настигло переохлаждение. Почувствовав странный жар, он сбросил меха и магией окатил себя водой.

Обычно в таком положении демон просто замёрз бы насмерть, но он был одним из редких демонов своего времени, одарённых исключительной магической силой. Решив, что перемена сделала ему «удобно», он заставил законы природы подстроиться под это восприятие. С тех пор, даже покрытый льдом, он мог действовать как угодно. Так началась история Проклятия ледяной лепки. Способность переживать суровые зимы и не погибать от холода стала огромным усилением для рода Вернас.

Говорят, дети рода Вернас, унаследовавшие это проклятие, бывают изрядно потрясены, когда узнают о нищете и безумии своих предков.

Проклятие дикого пламени — род Риварель

Родовая магия рода Риварель, из которого происходит вторая принцесса демонов Рубифья.

Эта магия способна поджигать даже то, что в обычных условиях никогда не горит: камень, металл, землю и воду. Пока у заклинателя остаётся запас магии, пламя продолжает гореть. Залить его водой или засыпать землёй недостаточно, чтобы погасить. Стоит выпустить это пламя наружу — и оно будет бесконечно сеять разрушение по всему полю боя.

Истоки этой магии лежат в суровых зимах священных земель. Посреди зимы один из предков рода Риварель дрожал от холода, израсходовав весь запас дров. Пытаясь найти хоть какую-нибудь крупицу тепла, он стал греть магическим огнём лежащие рядом камни.

— Вот бы он продолжал гореть.

— Неужели нельзя заставить его гореть?

— А, это ведь не камень. Это оставшиеся дрова!

Постоянное пребывание под открытым небом подточило его рассудок, а рождённые им бредовые мысли в итоге исказили законы природы. И прежде чем он понял, что происходит, камень уже ярко и весело пылал. Так началось Проклятие дикого пламени. Способность переживать суровые зимы и не погибать от холода стала огромным усилением для рода Риварель.

Говорят, дети рода Риварель, унаследовавшие это проклятие, бывают изрядно потрясены, когда узнают о нищете и скупости своих предков.

Проклятие молниевого покрова — род Гигамунт

Родовая магия рода Гигамунт, из которого происходит третий принц демонов Дайагиас.

Это разновидность зачарования, способная на длительное время вселять молниевую магию в физический предмет. Влить магию в предмет может любой, у кого достаточно силы. Однако искусство удерживать эту магию в предмете ещё долго после того, как заклинатель отпустил его, демонстрировали немногие — например, гномы. Поэтому Проклятие молниевого покрова является одной из редких форм «производства», проявившихся у демонов.

Истоки этой магии лежат в том, что в одного из предков рода Гигамунт ударила молния. Он охотился под затянутым тучами небом и держал копьё высоко поднятым, когда разряд пришёлся прямо в копьё. Чудом он сумел взять молнию под контроль — вероятно, потому что уже владел молниевой магией. Однако сила оказалась слишком велика, чтобы поглотить её, и он тут же направил всю её в копьё у себя в руках. Копьё начало искрить электричеством, и этот эффект сохранялся годами. Так началось Проклятие молниевого покрова.

Изначально это проклятие проявлялось в результате крайне сложного ритуала: весь род собирался вместе, выпускал всю магию своих тел и душ единым ударом молнии, а затем пытался запечатать эту молнию в физическом предмете. Благодаря резкому росту магической силы, который современным демонам обеспечивают договоры с дьяволами, этот процесс стал намного проще. Такой ресурс позволил отдельным людям использовать эту магию куда свободнее.

Однако овладеть самой магией всё ещё чрезвычайно трудно: ученик должен направлять и контролировать силу уровня природной молнии.

Проклятие передачи — род Изанис

Родовая магия рода Изанис, из которого происходит четвёртый принц демонов Эмергиас.

Эта магия позволяет заклинателю с помощью ветра переносить свой «голос», вплетая в слова силу.

Обычно максимальная дальность проклятия составляет примерно сотню шагов — из-за сопротивления мира и помех от других источников магии. Но пользователи Передачи способны расширить этот радиус до всего своего поля зрения.

Истоки этой магии лежат в том, как предки рода Изанис использовали магию ветра, чтобы передавать голоса на большие расстояния и координировать охоту и боевые действия. В отличие от других родовых магий, описанных выше, не было единственного события, которое привело бы к внезапному появлению и развитию проклятия. Эта магия была выстроена благодаря усилиям и времени.

В священных землях она помогала охотиться на крупных птиц, летавших слишком высоко, чтобы другие демоны могли их добыть. Возможность по желанию общаться на больших расстояниях рано научила их и важности информации. Отсюда появились и такие применения, как передача оскорблений и брани между враждующими родами, раздувающая пламя конфликта. А после этого род Изанис пользовался усталостью других родов и удобным моментом навязывал собственное превосходство — хитрость, редко встречавшаяся среди дикарей той эпохи. Так за ними закрепилась репутация мастеров стратегии и тактики, сыгравшая важнейшую роль в их возвышении внутри демонического королевства.

Охотничьи угодья — род Сауроэ

Родовая магия рода Сауроэ, из которого происходит пятая принцесса демонов Спинезия.

Достаточно просто начертить круг — каким именно способом, неважно, — и они возводят барьер, способный проявлять множество разных эффектов. Возможны, например, «барьеры, которые блокируют атаки снаружи, но позволяют атаковать изнутри», «барьеры, блокирующие все звуки и запахи», и «барьеры, которые не дают никому внутри выйти наружу». Эта магия невероятно универсальна и исключительно легко активируется.

Её истоки лежат в охотничьих методах одной из предков рода Сауроэ. Многие члены рода Сауроэ способны владеть несколькими стихийными магиями. Одна из их предков была женщиной, умевшей пользоваться всеми стихиями, кроме света. Подстерегая добычу на охоте, она проводила линию по земле и создавала барьер ветра, чтобы укрыться от непогоды. Затем делала стену из земли, чтобы спрятаться от добычи, использовала тёмную магию для дополнительной маскировки, огненную магию — чтобы согреться, и так далее. Накопление множества разных видов магии стало основой Охотничьих угодий.

В современную эпоху общий уровень магической силы пользователей продолжил расти, расширяя диапазон применений — настолько, что эта магия уже приближается к уровню магии зачаровательного типа.

Проклятие каменной лепки — род Корвут

Родовая магия рода Корвут, из которого происходит шестая принцесса демонов Топазия.

Эта магия позволяет им лепить камень как глину, что делает её полезной не только в архитектуре и строительстве инфраструктуры, но и в бою: например, можно создавать каменные стены или разрушать землю под ногами противника.

Истоки этой магии лежат в суровых зимах священных земель. В те времена самым роскошным жилищем, доступным демону, была большая естественная пещера. В священных землях не хватало древесины, необходимой для строительства зданий, а технологии обжига кирпича демоны ещё не разработали. Поэтому единственным вариантом было использовать естественные пещеры как укрытие от дождя и снега. Но большие роды властно удерживали пригодные для жилья пещеры за собой. Мелким, слабым кланам не оставалось ничего, кроме как рыть ямы в земле, словно звери.

В один год особенно суровая зима накрыла эти слабые семьи толстым слоем снега, и многие погибли, замёрзнув насмерть. Оказавшись запертым снегом, мужчина, который впоследствии стал предком рода Корвут, отчаянно копал камень вокруг, чтобы создать убежище для своей семьи. Обладая магией, куда большей, чем обычно было у такой слабой семьи, он влил её в большой каменный пласт. К собственному удивлению, он сумел прорезать его копьём. С помощью этой новообретённой способности он вырезал новую пещеру и сделал жилище для своей семьи. Так началось Проклятие каменной лепки.

Говорят, дети рода Корвут, унаследовавшие это проклятие, видят образы предков, которые жмутся друг к другу ради тепла в пещере и счастливо улыбаются. Возможно, именно чувства, лежащие в основе проклятия, отвечают за сравнительно мягкий характер членов рода Корвут.

Проклятие переноса — род Рейдж

Родовая магия рода Рейдж, из которого происходит седьмой принц демонов Зилбагиас.

Это единственная магия в демоническом королевстве, способная исцелять.

Её истоки лежат в материнской любви. Увидев, что её ребёнок тяжело ранен, мать в отчаянной молитве, смешанной с ненавистью к ране, заставила эту рану превратиться в «проклятие»; оно было снято с её ребёнка и перенесено на неё саму. Так началось Проклятие переноса.

Хотя изначальная функция позволяла заклинателю брать на себя раны только родственника, по мере дальнейшего закрепления как родовой магии оно становилось гибче. Благодаря этому проклятие смогло воздействовать не только на родственников, но и на кого угодно.

Затем оно превратилось в проклятие, «обменивающее телесное здоровье» двух целей, и стало возможно передавать собственные раны врагам. Внезапно это проклятие стало невероятно могущественным.

Учитывая, что в священных землях было трудно добыть даже пищу, не говоря уже о лекарствах или медицинской помощи, нетрудно представить, насколько пугающей стала способность рода Рейдж насильно переносить раны на других. Затем они начали принимать на себя раны одних людей, чтобы передавать их третьим лицам; так это стало чем-то вроде «исцеляющей магии», пусть и требующей жертв.

Так или иначе, это стремительно вознесло род Рейдж на могущественное положение в демоническом королевстве.

При таком происхождении самое простое применение проклятия — взять на себя раны или болезнь кровного родственника и взамен передать ему своё здоровье. С другой стороны, самое трудное применение — переместить рану, нанесённую постороннему третьему лицу кем-то ещё, на ещё одного не связанного с ним человека. Чем слабее связь между практиком проклятия и раной или «пациентом», тем ниже шанс успеха.

Кроме того, поскольку это не божественное чудо, а всего лишь проклятие, рождённое расой смертных, высокая магическая сопротивляемость пациента может свести его эффект на нет, даже если цель полностью согласна.

Такой случай произошёл с первым Королём демонов: он скончался от ран, полученных от человеческого героя. Сколько бы практиков Переноса, имевших хоть какую-то родственную связь с королём, ни приводили к нему, его магическая сопротивляемость оказалась слишком велика, чтобы они смогли исцелить его раны.

Некоторые говорят, что, будь рядом кто-то, связанный кровью с первым Королём демонов, обладающий не только силой уровня эрцгерцога, но и доступом к Переносу, такого человека хватило бы, чтобы спасти его...

Однако истинность этого утверждения могли бы доказать только испытания.

----------

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/61d8ca40ca1d2668bee85cec411278fe98e79a2c.png]]

[[image:/storage/reader-images/5f6649c4160c73ddb4872a8976ce166dc44b0692.png]]

[[image:/storage/reader-images/e339cc888418060169b0096fa8e48d6b56b66c2f.png]]

----------

Пролог

Знаете, какое умение для солдата самое важное? Умение бегать. В бою движение решает всё. Почти любая битва держится на том, чтобы твои силы оказались в нужном месте в нужный момент. А быть принцем — привилегия, которой обладает далеко не каждый. Кареты, готовые по первому слову доставить тебя туда, куда нужно, встречаются нечасто. Даже сильнейший воин бесполезен, если не доберётся до поля боя. А для этого надо уметь бежать на своих двоих.

— Уже недалеко, — сказал Кувилтал, мой заместитель, заглянув в просвет между стенами.

Восемь демонов, служивших под моим началом, бежали по мощёной дороге, укрытой каменными стенами; доспехи на них громыхали до неприличия. Мы находились в полукольцевой траншее, вырезанной вокруг нашей цели — столицы Эвалоти. Траншея была крепкой и с магической, и с физической точки зрения, позволяя нам маневрировать, не опасаясь стрелков. Человеческой армии для такого укрепления потребовались бы сотни людей и несколько недель работы. У нас же несколько десятков представителей рода Корвут справились всего за несколько дней. Всё благодаря Проклятию каменной лепки, Конкрете. Я начинал уставать от рас, которым так щедро досталась магическая мощь.

Стараниями рода Корвут все крепости Альянса, чья оборона не уходила под землю, разом устарели.

— Даже самые могучие стены падут, если земля под ними провалится, — с тихим смешком заметила Анте.

Она была совершенно права. Двести лет назад возвышение демонического королевства сопровождалось падением бесчисленных крепостей.

Проглотив эти горькие чувства, я обратился к Кувилталу:

— Цель уже видна?

— Да, господин. Четвёртая крепость, — ответил он, продолжая механически бежать вперёд.

Целью нашего отряда была четвёртая крепость. Как она называлась на самом деле, мы не знали, так что оставалось просто навесить на неё номер. Эвалоти окружали шесть крепостей, которые в случае чрезвычайной ситуации должны были действовать совместно и защищать город. Во всяком случае, таков был план. Мы не были уверены, что они справятся с одновременной атакой со всех направлений.

Крепости, которым мы присвоили номера с первой по третью, стояли к западу от столицы, лицом к лагерю демонов. Полагая, что мы ударим по городу именно оттуда, основные силы Альянса собрались в этих трёх. Так что, естественно, главная масса демонической армии заняла позиции, чтобы вступить с ними в бой, когда всё начнётся.

Что? Почему мы не били по ослабленному тылу? Да разумеется, не били бы. Это же всего лишь люди. Применять такие приёмы против слабого врага — пятно на чести демонов. Видимо, они мыслили именно так. Прекрасный план, идеально вмещавший в себя и гордость демонов, и их мускулы вместо мозгов.

Я бы обеими руками поддержал это, будь демоны теми, кто с самого начала ставит на кон свои жизни… но на деле зверолюдей, дьяволов и гоблинов заранее отправили вперёд, чтобы измотать защитников. Мне было жалко рядовых, чьи жизни выбрасывали как мусор… ладно, кроме гоблинов. Мысль, что они все перемрут, меня вполне радовала.

Что до меня, мой княжеский статус не отменял того факта, что на поле боя я всё ещё младенец. Поэтому мне отвели сравнительно незначительный участок. Меня отправили разбираться с одной из тыловых крепостей, где оборона, как ожидалось, будет слабее.

— Вот она, ваше высочество.

Кувилтал остановился и указал на одну из построек. По нему и не скажешь, что мы всё это время мчались во весь опор: он даже не вспотел. Резкий контраст с тремя идиотами позади нас, с которых лило водопадами.

— Значит, она.

Перебрав в себе несколько чувств, я остановился на равнодушном разочаровании и поднял взгляд на сооружение. Каменная крепость была окутана световым барьером, похожим на полярное сияние. Штурм авангарда зверолюдей и дьяволов уже начался.

— Нет смысла тратить время на разглядывание. Вперёд!

Вытащив наружу свою магию, я срастил носимые при себе кости со своим старым святым мечом, образовав мечекопьё. То тут, то там с вершины стен сбрасывали человеческие тела.

Я не мог этого допустить. Слишком расточительно!

— Они принадлежат мне.

Если им было суждено пасть от демонической армии, пусть лучше их сразит моя рука и напитает мою силу.

Кувилтал ухмыльнулся, услышав моё раздражённое бормотание, словно счёл его ободряющим.

— Тогда двинемся, ваше высочество. Мы пытались пугать вас тренировками, но и на поле боя можно найти немало удовольствия.

Кувилтал и его люди рассмеялись. Ублюдки.

Ну конечно. Несомненно, им было весело охотиться на тех, кто куда слабее них!

— Не могу дождаться.

Подстроившись под их смех, я сам оскалился свирепой улыбкой. Больше не было смысла это скрывать.

— Имя мне — Зилбагиас Рейдж!

Я ощутил, как моё тело раздувается во много раз.

— Несущий погибель всем моим врагам!

Альба и остальные едва не отшатнулись, подавленные моей магией.

— Вот это настрой. А теперь, ваше высочество! Добро пожаловать на поле боя! — провозгласил Кувилтал.

— Добро пожаловать?

Я невольно горько улыбнулся. К сожалению, на самом деле это было «с возвращением».

Окружённый режущим слух демоническим хохотом, я вышел из строя и двинулся впереди всех. Ах, как же ностальгически мучительно. Битва людей и демонов.

Итак, снова я — герой Александр, ставший Седьмым принцем демонов Зилбагиасом. Чтобы сокрушить Короля демонов и его демоническое королевство… я сейчас разрушал человеческую страну.

----------

Адский котёл

— Они двинулись.

В молельной крепости Сикинд, самой западной из крепостей, защищавших Эвалоти, у лесной эльфийки-мага дрогнули уши. Она услышала далёкий гул тысяч шагов. Демоническая армия наконец начала атаку.

Маг глубоко, долго вдохнула. Это было не столько скорбное вздыхание, сколько попытка остудить жгучее желание сражаться, полыхавшее в груди. Как и у обычных лесных эльфов, кожа у неё была тёмная, загорелая. Однако, вероятно из-за стресса, щёки запали, под глазами залегли тёмные круги, а движения стали вялыми. Под здоровым цветом лица скрывалась мрачная душа. Её индиговые глаза раскрылись, словно выпуская наружу пламя ненависти и гнева к порождениям тьмы.

Эту лесную эльфийку звали Хелейна. Ей ещё не исполнилось и ста лет — по меркам лесных эльфов совсем молодая, — но она родилась в роду, где текла кровь высших эльфов. Благодаря этому среди лесных эльфов она уже достигла положения мага высокого ранга.

— Хелейна, — мягко сказал другой эльф, вокруг глаз которого ясно проступали глубокие морщины. — Не заводись так. Тебе нужно расслабиться.

— Ну дедушка! — Хелейна тут же сорвалась на старого эльфа. — Вы правда ждёте, что я расслаблюсь в такой ситуации?! Я наконец-то, наконец-то добралась до передовой! Я наконец смогу… — Хелейна с трудом выдавила следующие слова: — …отомстить за Лилиану!

Была юная святая из высших эльфов — Лилиана Эль Дель Мильфруль, принцесса лесных эльфов. Она была не только подругой детства Хелейны: их растили почти как сестёр. На самом деле Хелейна была немного младше, но Лилиана, как высший эльф, взрослела медленнее. Вместе с её воздушным характером это привело к тому, что Хелейна взяла на себя роль старшей сестры и присматривала за Лилианой.

И всё же первой на поле боя отправили Лилиану. Её сила святой была сочтена необходимой на передовой. У королевы были и другие сыновья и дочери, помимо Лилианы, но зрелые высшие эльфы не могли надолго удаляться от Священного Древа — источника силы всех лесных эльфов. Поэтому Лилиану, унаследовавшую кровь высших эльфов сильнее своих братьев и сестёр и при этом ещё достаточно молодую, чтобы покинуть Священное Древо, отправили сражаться.

Её прибытие на фронт изменило многое. Рассыпавшиеся силы Альянса удалось стабилизировать, а продвижение демонов заметно замедлилось. Но только замедлилось — не остановилось. Не сумев сдержать их наступление, Лилиана продолжала бросаться в один жестокий бой за другим. А Хелейну всё это время удерживали дома: семья не хотела рисковать потерей единственной дочери. Если бы такое случилось, их кровная линия пресеклась бы.

— Она участвовала в том штурме замка Короля демонов… и не вернулась…!

Сожаление захлестнуло её. Непосредственно перед штурмом Хелейна чувствовала, что Лилиану загнали в угол, но ничего не смогла для неё сделать. Если бы только ей разрешили сражаться раньше. Если бы только она могла пойти вместе с ней. Все годы после штурма замка Короля демонов Хелейна жила, бесконечно терзаясь собственной виной. Какая она подруга? Какая сестра? В тот момент, когда Лилиана нуждалась в ней больше всего, Хелейны не было рядом.

Но буквально на днях Хелейна наконец была благословлена младшим братом. Страх и тяжесть того, что род её семьи может исчезнуть, сняли с её плеч, и она наконец получила право участвовать в боях. Наконец получила право отомстить за Лилиану.

— Сколько бы демонов, сколько бы ночных особей я ни убила, этого будет мало. Я им всем покажу…! — В уголках её глаз начали собираться слёзы, а на лице проступило кровожадное выражение.

— Я понимаю твои чувства. До боли понимаю. — Старый эльф легонько стукнул её по макушке. — Но… повторю ещё раз. Не заводись так, Хелейна. — Голос его был твёрд, как камень.

— Дедушка… — Хелейна сглотнула. Старый эльф был спокоен и собран, словно великое древо, а его голубые глаза холодили, как родниковая вода в сердце зимы.

— Она была мне как родная правнучка. Поэтому я разделяю твои чувства.

Хелейна называла старого эльфа дедушкой, потому что он присматривал за ней и Лилианой и играл с ними, когда они были маленькими. Они обе сблизились с ним настолько, что он почти стал им прадедом.

— Твоя ненависть понятна, но нельзя позволять ей поглотить тебя. В твоём теле течёт кровь высших эльфов. Если с тобой ничего не случится, ты легко проживёшь ещё семь веков. — Старый эльф говорил ровно и буднично, но человеческие жрецы и солдаты невольно скривились. Долгоживущие расы. Людям было трудно проглотить это название.

Обычные лесные эльфы могли рассчитывать на жизнь далеко за пятьсот лет. Высшие эльфы с почти чистой кровью дотягивали и до тысячи. Масштаб их жизни просто находился на совершенно другом уровне.

— Если поддашься ненависти, твоя жизнь оборвётся невероятно быстро. Ты найдёшь себе могилу прямо здесь, на поле боя. Это была бы чудовищная растрата. Подумай, сколько пользы ты ещё можешь принести. Не позволяй ненависти пожрать тебя. Приручи её, подчини себе. Тогда ты сможешь веками мстить тьме.

Под взглядами окружавших их недолговечных людей старый эльф медленно говорил, наставляя свою любимую правнучку на путь бесконечного кровопролития. Потому что она была им нужна.

— Для нас, эльфов, страсть жизненно важна, какой бы она ни была. С ходом времени наши чувства — наши страсти — притупляются. Поэтому я не стану отрицать твою ненависть. Она будет с тобой ещё очень, очень долго. Нам, таким как мы, даже повезло: мы можем дождаться, пока враги состарятся и ослабнут, а затем сразить их. Но прежде всего мы должны выжить. Для юных эльфов вроде тебя это вдвойне верно. — Последнее он прошептал, чтобы не услышали окружавшие их недолговечные. — За свою жизнь я видел, как пал первый Король демонов — и как на его место поднялся другой. Возможно, я слишком стар, чтобы увидеть это в третий раз, но ты увидишь! Возможно, ты даже доживёшь до падения всего демонического королевства. — Старый эльф криво улыбнулся. Ему не хотелось думать о том, что демоническое королевство может просуществовать ещё тысячу лет. — Так сделаем же то, что должны, в тихой торжественности. Изо всех сил нанесём порождениям тьмы как можно больше вреда. Так мы и отомстим за Лилиану.

Хелейна закрыла глаза и, наконец успокоившись, кивнула.

— Хорошо.

— Эй, простите, что заставил ждать. — В молельную вбежал ещё один эльф, стройный худощавый маг с измождённым лицом. На нём усталость уже висела, как одежда, но он тоже был мощным боевым ресурсом. Он был монахом — магом высшего ранга среди лесных эльфов.

— О, думаю, этого хватит, чтобы привлечь внимание наших врагов. Попробуем тепло встретить гостей? — Поглаживая бороду, старый эльф зловеще усмехнулся.

Хелейна тоже выдавила улыбку, и пришедший ответил тем же.

— Давайте сделаем это, дедушка.

— Я готов, когда вы готовы.

— Хорошо.

Старый эльф вынул из-за пазухи ветвь. Худощавый эльф произнёс несколько слов, и каменный пол раскололся, открыв голую землю. Старый эльф вонзил ветвь в почву, а затем Хелейна протянула к ней руки, и из её ладоней ровным потоком забила чистая вода.

Хелейна тихонько напевала, словно просто поливала декоративные растения. Успокаивающая мелодия походила на колыбельную, которую мать могла бы петь ребёнку, и совершенно не подходила полю боя. Она покачивалась из стороны в сторону, худощавый эльф присоединился к мелодии глубоким голосом, а его пальцы закружились, будто у дирижёра, выводя буквы и узоры. Пока они напевали, пальцы старого эльфа страстно заплясали в пустоте, словно перебирая струны невидимой арфы.

Пространство в комнате начало искривляться и гнуться. У жрецов, ожидавших с ними в молельной, от одного лишь пребывания рядом мурашки побежали по коже. Даже люди, не имевшие сильной склонности к магии, чувствовали ощутимое присутствие этой энергии.

Лесные эльфы высокого уровня ткали магию.

— Mythologia Replica: Sancta Nativitas.

Мифологическое воспроизведение: Прорастание Священного Древа.

Словно отвечая голосам трёх эльфов, ветвь, воткнутая в землю, начала испускать тёплые волны света. Они разошлись широко, далеко за пределы молельной. В крепости Сикинд родился сияющий столп, расцветая полупрозрачным древом света. В ответ такие же деревья света выросли и над остальными пятью крепостями.

Огромные сияющие деревья изгнали ночную тьму, покрыв город Эвалоти тем же божественным сиянием, что освещало священную землю самих эльфов. Шесть деревьев вошли в резонанс и создали великий барьер, отгонявший все злые проклятия и запрещавший вход тем, кто нес злой умысел.

Тем временем на стенах крепости Сикинд.

— Отлично! — Глядя на барьер магии легендарного класса, проявившийся над ним, мастер меча Хессель поблагодарил от всего сердца. С таким барьером они могли сражаться, не боясь демонических проклятий и стрел ночных эльфов.

Хессель взвалил огромный меч на плечо и вскочил на ноги. Разумеется, в тот же миг охотники ночных эльфов выпустили в него град стрел, но до цели они не дошли. Едва стрелы коснулись света барьера, их разметало в разные стороны, словно их унесла стая назойливых фей.

Другие солдаты восхищённо вскрикнули при этом зрелище и поднялись вслед за ним.

Теперь вопрос только в том, сколько это продержится.

Он ещё раз поднял глаза на огромное древо света над головой; в его взгляде была безмолвная молитва.

— Ладно! Маги там рвут жилы ради нас, значит, теперь наш черёд! — Солдаты вокруг ответили рёвом. — Вот это настрой! Что бы ни случилось, я прикрою вам спины! Только смотрите!

— Главное, не перепутай и ломай их строй, а не наш! — шутливо крикнул один солдат, сорвав у Хесселя смех.

— Заткнись, идиот!

Как мастер меча, Хессель получил прозвище Ломатель строя. Оборонительный бой не был его сильной стороной, зато в сплошной рукопашной он сиял во всей красе. Поэтому его и поставили в крепость Сикинд, где ожидались самые ожесточённые бои.

— Я самый осторожный парень на свете! Смотрите, не влюбитесь в моё изящное фехтование!

— Кто в такое влюбится?!

— Ты хоть раз махнул этой штукой и ничего не разнёс?!

— Да заткнитесь! Они идут! — Хессель оборвал перебранку, когда в поле зрения по ту сторону света появились зверолюди и дьяволы. Лица солдат посерьёзнели, руки потянулись к оружию.

— Стрелки, приготовиться… огонь!

Когда прозвучал приказ, воздух наполнился бесчисленным металлическим звоном. Зверолюдей-солдат, цеплявшихся за стену и не имевших куда бежать, прошило насквозь, и они кровавой массой осели вниз. Попали не только в кошачьих зверолюдей, славившихся молниеносными рефлексами: даже дьяволы с защитной магией получили выстрелы в грудь, взрываясь вокруг вспышками магии. Хотя звуков с той стороны они не слышали, волна смятения, прокатившаяся по вражеским рядам, была очевидна.

— Вот уж гномы дают! — вслух восхитился Хессель, пока солдаты начинали взводить свои странные устройства.

Они держали оружие, похожее на положенный набок лук из металла, к которому была приделана ещё одна деревянная крестовина. По-видимому, это было изобретение, которое гномы состряпали за последний год и называли «арбалетом». Небольшое число таких образцов доставили на передовую для испытаний вместе с подкреплением от Святой церкви. Так как их было мало, большую часть привезли именно в крепость Сикинд.

Устройства были сложные, требовали тщательного ухода и долго перезаряжались. Из-за этой сложности демонам или ночным эльфам, даже подбери они такой арбалет, вряд ли удалось бы им воспользоваться. Хотя, по правде говоря, у ночных эльфов была сила мышц, а у лесных эльфов — магия, так что их стрелы и без хитрых механизмов были эффективнее.

С другой стороны, после небольшой доработки арбалеты позволяли людям стрелять с силой ночного эльфа. Конечно, если бы они обернулись против людей, это было бы опасно, но не опаснее стрел ночных эльфов, которые и так мучили защитников.

— Похоже, они немного замешкались… — Хесселя прервала новая волна зверолюдей, бросившихся в атаку. — Чёрт. Этим типам вообще плевать на свои жизни?! — выругался он, перехватывая огромный меч.

Битва только началась.

†††

Мы бежали изо всех сил, когда началась наша атака на четвёртую крепость.

От нашей передовой линии, укреплённой Конкретой, до крепости было триста шагов. Примерно на половине пути над крепостью опустился барьер — занавес света, похожий на полярное сияние. В тот самый момент, когда мы уже собирались броситься в атаку, над всеми крепостями одновременно проросли деревья света, заставив нас остановиться. Когда я в последний раз видел Mythologia Replica?

— Довольно броская магия, — заметила Анте.

Sancta Nativitas была мощной, но требовала ветви самого Священного Древа, причём использовать её нужно было до того, как ветвь увянет. Это не то, что можно применять по прихоти. И здесь они потратили шесть таких драгоценных ветвей. Лесные эльфы, должно быть, действительно отчаянно хотели удержать Эвалоти.

— Почему ты так говоришь?

Пусть между ними ещё оставалось несколько малых стран, падение Дефтелоса означало бы, что эльфийский лес почти неизбежно окажется на границе с демоническим королевством. Если бы это случилось, было яснее ясного, что демоны сделают с их лесом. Или, может, яснее факела в ночи?

— Ах да. Представляю, как ночные эльфы устроят там весьма поджигательный праздник.

Именно. Не говоря уже о любви Рубифьи к пожарам, за которую она и получила прозвище Пирокласт.

— Ого… Что это за огромное дерево?! — Сейранит, прикрыв глаза рукой от сияния, ошеломлённо смотрел на исполинское древо света.

— Я видел его раньше, давным-давно. Это барьер, отражающий проклятия и стрелы, — спокойно сказал Кувилтал у меня сбоку, не прекращая движения. — Демоны, ночные эльфы и дьяволы, пытающиеся пройти сквозь него, встретят сильное сопротивление. Он не только замедлит ваши движения, но и создаст множество прорех в нашей защите. Поэтому особенно важно остерегаться снайперов.

Он бросил на меня короткий, многозначительный взгляд.

— Пронзание запрещено, — произнёс я, активируя свою магию Ограничения, чтобы защитить нас от стрел.

— Прекрасно. Идём, — удовлетворённо кивнул Кувилтал. Завеса света была прямо перед нами. По ту сторону зверолюди уже карабкались по стенам, закрепляя верёвки и сети. Тяжело бронированные дьяволы тем временем взлетали вверх и атаковали напрямую.

Я коснулся завесы.

— Ах…!

Словно сам свет отвергал всё моё существо. Будто я пытался пробежать сквозь желе — или будто тысяча маленьких рук схватила меня со всех сторон и тянула назад.

Вот как это ощущают порождения тьмы? Я невольно задумался, смог бы я проскользнуть сквозь неё так же легко, как зверолюди, если бы использовал Антропоморфию. Нет, точно умер бы, не успев пройти.

Резкий звук стрелы, выпущенной со стены крепости, рассёк воздух. В стрелу была вложена магическая сила, но моё проклятие Ограничения быстро с ней расправилось: стрела полностью потеряла скорость. Она с мясистым стуком ударила в грудь Сейранита, который был прямо передо мной, и отскочила от его кольчуги. От удара Сейра болезненно охнул.

— Стрела лесного эльфа. Благодари магию его высочества. Иначе она пробила бы тебе сердце. Глаза вверх. — Резкое замечание Кувилтала заставило Сейранита жалобно пискнуть и поднять копьё.

Наконец я продавился через завесу и вошёл внутрь.

— Р-р-р-ра-а-а-а!

— Сдохни-и-и!

— Смерть тьме!

В тот же миг на меня обрушились звуки боя. Лязг металла о металл и ударов плоти о плоть эхом разносились с вершины стены впереди. Сама стена была высотой примерно в три взрослых человека, и передовой отряд зверолюдей уже её преодолел. Я ещё раз поднял взгляд и встретился глазами с лесным эльфом-лучником, стоявшим в сторожевой башне.

С моего места было видно, что лицо у него тонкое и правильное, но я не мог понять, мужчина это или женщина. В любом случае лицо его было напряжённым: он произнёс заклинание… и выпустил в меня стрелу, обёрнутую магией ветра.

Стрелы, направляемые ветром, которые никогда не промахиваются, — фирменный приём лесных эльфов. Но чем больше у стрелы становилась пробивная сила, тем эффективнее против неё работало моё Ограничение. Стрела быстро замедлилась до ползучей скорости, и я без труда отбил её в сторону.

И всё же выстрел был впечатляющим. Магия в нём превзошла мои ожидания от обычного лесного эльфа-лучника. Должно быть, они берегли силы для главной цели — нас, демонов, а не тратили их на зверолюдей, пришедших раньше. Хотя… присмотревшись, я заметил, что вокруг лежит несколько трупов ночных эльфов. У всех была одна и та же смертельная рана — стрела в лоб. Хватило бы моих доспехов, чтобы остановить такую стрелу? Или стрелы слишком сильны?

Я смотрел на лучника, и увидел, как он с досадой прикусил губу и отступил. Он искал другую цель, чтобы не тратить стрелы впустую, или пытался усыпить мою бдительность? Так или иначе, если я собирался взбираться на стену, сейчас был лучший момент.

— Как мы преодолеем эту стену? — спросил я. Дьяволы могли игнорировать гравитацию и взлетать, зверолюди — карабкаться когтями по стене, но у нас не было ни одной из этих роскошей. Стена была чуть слишком высокой, чтобы мы могли просто запрыгнуть наверх прыжком, усиленным магией.

— Обычно зверолюди ставят лестницы и спускают верёвки, чтобы мы могли подняться, — сказал Кувилтал, указав на несколько верёвок, свисавших с верхушки стены. — Но когда на твоей стороне кровь Корвут, всё немного иначе. — Он зарядил ногу магией и топнул. — Конкрета.

Из земли ударили каменные столбы, срастаясь друг с другом в нечто среднее между мостом и лестницей.

— Впечатляет, — невольно пробормотал я. Род Рейдж был силён, но род Корвут пугал по-своему. Неудивительно, что Кувилтал, владевший обеими родовыми магиями, поднялся на вершину демонического общества.

— Благодарю. Но здесь используется тёмная магия, так что внутри этого барьера она долго не продержится.

Пока Кувилтал говорил, лестница начала трескаться. По ней проросли трава и цветы. Растения быстро росли и умирали, снова и снова расцветая, и каждое новое поколение всё глубже вгрызалось в камень. Скоро всё это рухнет.

— Вы первые.

— Нет, ничего. Я пойду впереди. — Остановив Кувилтала, уже отдававшего трём идиотам приказ двигаться, я поставил ногу на лестницу. — Раз это мой первый выход на поле боя, сделаем его особенным.

Не оставив явно неохотному Кувилталу места для возражений, я рванул вперёд. Там наверху солдаты Альянса уже рубились со зверолюдьми и дьяволами. Вы правда думаете, что я упущу такую возможность и отдам её трём идиотам? Если этим людям суждено умереть, они умрут от моей руки!

Перепрыгивая через ступеньки, я добрался до вершины стены, где группа человеческих солдат держала плотный строй против зверолюдей и дьяволов. Верх стены был всего пять шагов в ширину и скользил от крови павших людей и зверолюдей. И даже сейчас зверолюди и дьяволы взбирались на стену и с головой ныряли в гущу боя.

Этот запах… Да, этот сырой металлический запах есть в воздухе любого поля боя. И в тот миг, когда я ступил на стену, атмосфера вокруг словно замёрзла.

— Демон! — Достаточно было одного крика, чтобы сотни глаз обратились ко мне. На зверолюдей нахлынуло облегчение, а от людей полились ненависть и злоба.

— Убить его!

— Смерть тьме!

— Укрой нас от этих злых проклятий!

Защитники не дрогнули. Напротив, они усилили оборону, сомкнув плечи и подняв щиты. Один зверолюд легко превосходил одного человека, но сплошная стена щитов и мечи, высовывавшиеся из щелей между ними, не оставляли зверолюдям ни единой бреши и постепенно стачивали нападавших.

Великолепно. Координация у них была феноменальная. И выучка, и боевой дух — безупречны. Пусть лишь на миг, даже не успевший стать полноценным мгновением, я позволил себе роскошь восхититься ими.

А затем поднял магию из глубины себя. Сосредоточив её вокруг себя, я создал новый закон, связывающий мир.

— Координация запрещена.

И стало так.

В один миг строй защитников, только что двигавшийся единым организмом, распался.

— Ч-что…?!

— Что случилось?

— Щиты!

В отличие от мгновения прежде, их шаги сбились; между щитами раскрылись щели, а атака и защита перестали совпадать. Они даже начали задевать друг друга плечами и спотыкаться о чужие ноги. Те, кто пытался отступить, врезались в остальных, а тем, кто пытался шагнуть вперёд, другие загораживали путь. Механизм, чьи шестерёнки ещё недавно гладко вращались, остановился, словно между ними вогнали горсть палок.

Жрецы, вероятно, наложили на них защитные обереги, но моей магии хватило, чтобы пробить их.

— Не может быть!

— Они открыты!

— Умри!

— Гааа-а!

Зверолюди мгновенно воспользовались новой возможностью. Когти ударили в щели между щитами, срывая головы и глотки в фонтанах крови. Попытки закрыть пустоты, оставленные павшими товарищами, оказались тщетны: дьявол с огромным топором прыгнул в бой и широко разорвал строй защитников.

Черта с два я это позволю.

— Эти люди… — Я спрыгнул со стены и ворвался в схватку. — …принадлежат мне!

Прорвавшись мимо зверолюдей, я вышел на передний край. Лица человеческих солдат были прямо передо мной. Забрызганные кровью, с широко раскрытыми глазами, стиснутыми зубами, нахмуренными бровями… Из-за трусливого проклятия вся их выучка была сорвана с них в одно мгновение. Но они быстро поняли, что произошло, и начали сражаться каждый сам по себе. Они были безупречны во всём.

Я извинюсь потом, даже если это меня убьёт. Извинюсь потом, даже после смерти. А пока надел свирепую маску и поднял спящий святой меч.

— Иссохните!

Всплеснув тёмной магией, я взмахнул мечекопьём по ряду щитов перед собой. Из-за проклятия солдаты не смогли удержать щиты; те разлетелись и загремели по земле. А затем я развернул клинок обратно.

— Напитайте меня!

Вспышка. Через копьё ко мне пришло неописуемо мерзкое ощущение: клинок снова и снова рассекал плоть и кость. Туловища, головы… мой клинок срубал вражеских солдат, и они просто падали на землю — мёртвые. Последние остатки их жизни, кровь, бившая из ран, взлетали вверх и брызгали мне на лицо.

Я рассмеялся. Смехом, подобающим безжалостному принцу демонов. Стер кровь с краёв глаз, словно вытирал слёзы, затем стиснул зубы и взмахнул снова. Каждый взмах моего клинка означал ещё одну отнятую жизнь.

Они были такими хрупкими. Такими слабыми! Я даже ещё не вырос. По человеческим меркам выглядел подростком. Но даже группа людей, действовавшая сообща, не могла пересилить меня. Даже множество человеческих тел не могли остановить взмах моего клинка. Мощная магия усиливала моё физическое тело. Закалённые солдаты видели, как их руки ломаются под моими ударами, словно ветки, как их тела разрывает без малейшей возможности сопротивления. Неужели я правда настолько сильнее их всех?!

— Что с вами, люди?! — взревел я, продолжая топтать их ряды. — Это всё, на что вы способны?!

Это было печально. У них не было ни шанса против меня. Свирепая ненависть в их глазах капитулировала перед страхом.

Нет, я понимал. Я лишил их главной силы — координации. Но всё равно! Это было слишком!

— Р-р-ра-а-а-а! — Мощное чувство поднялось во мне: что-то похожее на гнев и печаль, что-то, что я мог выразить только бессвязным рёвом. Но меч не остановился. Один, два, три. Не успел я моргнуть, как ещё трое погибли! Все — от моей руки!

— Невероятно…! — Где-то далеко я услышал дрожащий голос Анте. Пока я сражался, я чувствовал, как сила, которую она не могла удержать, течёт обратно в меня.

Я ощущал, как становлюсь больше собственного тела. Ощущал всесилие. Восторг. Радость от того, что законы природы превратились в мою игрушку. Я всё махал и махал, а рука ничуть не уставала; наоборот, казалось, в неё всё прибывает энергия. Вражеские солдаты и раньше не имели шансов, а теперь пропасть между нами только расширялась.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Теперь я смеялся по-настоящему. Демоны и дьяволы — все пусть сдохнут! Само наше существование в этом мире было ошибкой с самого начала! Я уничтожу их всех! Сотру всех! Поэтому вы… вы, люди…

— Напитайте меня!!!

Тёплая кровь, отсечённые конечности и отрубленные головы плясали в воздухе. Крови было больше, чем земля могла впитать, и она заливала мир вокруг меня. Кучи тел вокруг не оставляли места, где стоять, и я двинулся вперёд.

Больше. Быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее. Я завершу эту битву как можно скорее. И всю эту бессмысленную войну тоже!

Внезапно за моей спиной вспыхнула магия. Группа солдат, окруживших меня, попала под ливень каменных копий. Камень пробивал щиты и броню, словно бумагу, пронзая солдат на месте. Даже не оборачиваясь, я знал, что это работа Кувилтала — Конкрета.

— Ях!

— Получай!

Затем был ещё один всплеск магии: два шара чёрного пламени дугой пролетели мимо меня, и липкое чёрное проклятие взорвалось, достигнув вражеских рядов. Воздух наполнился криками: человеческие солдаты горели, как вязанки хвороста. Это была работа Оккенита и Сейранита.

За ними последовали молнии, лезвия ветра и всевозможные заклинания и проклятия, гася десятки жизней, словно восковые свечи. Это работали подчинённые Кувилтала. А затем…

— Ваше высочество! Позвольте сопровождать вас! — рядом со мной появился Альбаориль. — Ха! Ях!

Он подражал не только моему оружию, но и моим движениям, вгоняя своё мечекопьё во вражеские ряды. Будто заполняя мою слепую зону, он безжалостно вонзал остриё в щели между щитами и доспехами противников, быстро и точно валя защитников перед нами. Даже в пространстве, где координация была запрещена, благословение Отказа позволяло Альбаорилю согласовывать атаки со мной.

— Б-бесполезно!

— Они слишком сильны!

— Это невозможно!

Над грохотом боя поднялись крики отчаяния: человеческие солдаты смотрели, как их товарищей рубят на части.

— Agria Floga!

На вершине крепости вспыхнула зловещая магия, и ко мне понеслась волна серебряного огня. Альба хмыкнул и взмахнул мечекопьём, наполненным тёмной магией, рассеивая пламя. Из внутренней башни крепости вышли новые солдаты.

— Очищающий ветер, изгони эти злые проклятия! — Лесной эльф-лучник, которого я видел раньше, призвал приятный ветерок, и я почувствовал, как область моего Ограничения начинает трескаться.

— Megari Pu Rostacia!

О великие благословения!

Мужчина в серебряных доспехах поднял сияющий серебряный щит. Яркий свет, который он излучил, быстро смыл страх и проклятия с человеческих солдат, и они принялись восстанавливать строй.

— Укрой нас от этих злых проклятий! — произнёс другой мужчина в жреческих одеждах, накладывая на них ещё одно благословение. Человеческие солдаты, мгновение назад казавшиеся бумажными куклами, вдруг обрели вес. Магически они стали сильнее.

— Хватит вам бесчинствовать, демоны! — Воин в доспехах вперился в меня взглядом.

Герой.

Долго же ты тянул, а? Ты хоть представляешь, сколько людей уже умерло?

На самом деле я видел, что его доспехи уже испачканы кровью. Должно быть, он сражался в другом месте. Они были такими молодыми… и герой, и жрец. А мечник рядом с ними и вовсе выглядел ребёнком. Они правда отдавали всё, что у них было…

— Наконец-то Церковь явилась! — насмешливо крикнул я им; вкус крови на лице был болезненно горьким. — А я уж начал уставать ждать! — После крика, похожего на выплюнутую собственную кровь, я повернулся к Кувилталу и Альбе. — Мелочь оставляю вам. Эти — мои.

Под моим напряжённым взглядом демоны не издали ни звука, лишь быстро кивнули. Оставив усиленных человеческих солдат своим вассалам, я направил мечекопьё на отряд героя.

— Меня зовут Зилбагиас — седьмой принц демонов, Зилбагиас Рейдж!

Глаза героя расширились.

Да, приятель. Я принц. Командующий этой армией стоял здесь, прямо в гуще боя с вами!

— Ну же! Покажите, на что вы способны! — оскалился я.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo! — Герой не стал медлить, бросившись вперёд с рубящим ударом… нет, с ударом щитом!

— Lampsui!

Ослепляющий свет!

Воздух заполнила вспышка. Простая тактика, но против демонов, чьи глаза привыкли к темноте, весьма действенная. Я прекрасно знал этот приём: сам пользовался им множество раз. Предсказав его план по тому, как он поднял щит, я сосредоточил тёмную магию на глазах, чтобы противостоять ослепляющей вспышке.

— Колющие удары запрещены, — пробормотал я, устанавливая новое Ограничение, сосредоточенное только в пределах вытянутой руки.

Зачем запрещать колющие удары, если он рубил прямо по мне?

В воздухе свистнуло: стрела срикошетила от моего шлема. Вот зачем. Этот проклятый лучник всё это время выжидал брешь. Его стрелы несли мощную магию, но недостаточную, чтобы пробить столь сфокусированное Ограничение.

Пережив и ослепляющий приём, и попытку снайперского выстрела, я отбил приближающийся клинок героя мечекопьём. На миг наши взгляды встретились. Увидев, что обе внезапные атаки не подействовали, герой явно дрогнул. Он был таким молодым.

Будешь так застывать лицом — враги поднимут тебя на смех.

— Ха-ха. — Так что, как бы тяжело ни было, я заставил себя рассмеяться.

Используя инерцию от удара меча героя, я ударил его древком копья. Он открыл рот для заклинания, но я не дал ему шанса. Такой удар, усиленный магией, непросто принять, правда?

— Гух…! — Окутанный святым светом, герой едва удержался на ногах, заблокировав удар щитом.

Тем временем воины вокруг нас пришли в движение.

— Ха! — Конкрета Кувилтала рябью прошла по земле от его топота, и каменные копья взметнулись вверх, словно рождающийся горный хребет, пронзая солдат, вернувшихся в строй, между ног. Воздух наполнили крики боли: копья пробивали им пах и входили в туловища, быстро лишая жизни. Как мужчина, я им нисколько не завидовал. Да и вообще, никто не проектирует доспехи с мыслью, что что-то ударит прямо из-под ног.

Рискуя повториться, скажу: Проклятие каменной лепки было серьёзной проблемой. Магия, способная создавать физические явления такого рода, — совсем другое дело. Будь это проклятие, достаточной защитой послужил бы оберег. Но физическая атака требовала совсем иных мер.

— Духи земли, изгоните их зло! — Лесной эльф-лучник помолился земле. Возможно, благодаря Mythologia Replica земля на довольно широком участке вокруг них начала светиться. Это должно было сильно затруднить использование земной магии Кувилтала, но…

— Хия!

— Это ещё не всё!

Братья Нит продолжали швырять огненные шары, словно бросали камни. Любой человеческий солдат, которого касался липкий чёрный огонь, превращался в живой факел. Затем пришли молнии, лезвия ветра, проклятия, ослаблявшие руки и ломавшие разум…

— Aigia A Lumaturasu!

Божественные доспехи чемпионов!

Жрец почти сорвался на крик. Доспехи, сотканные из серебряного света, обернули солдат и свели магический натиск на нет. Затем жрец рухнул на колени, тяжело вздымая плечами. Наложить такое мощное благословение на стольких людей стоило бы сил любому человеку. Похоже, он выложился полностью. Кстати, с тех пор как я переродился, мне ни разу не доводилось израсходовать весь запас магии.

— Боги света, даруйте нам защиту!

— Пусть их мерзкая речь будет очищена вашим светом!

— Позвольте нам пройти, укрытым от этих проклятых слов!

С молитвами на губах человеческие солдаты сомкнули ряды и начали контратаку. В таком состоянии люди были довольно сильны. Зверолюди и дьяволы даже не могли замедлить их продвижение и быстро падали один за другим. А так как магию демонов отражали, им оставалось полагаться на копейную технику. Будучи демонами достаточно высокого ранга, они были довольно сильны, но…

— Р-р-ра-а-а-а! — Герой издал леденящий кровь крик, вновь привлекая моё внимание к собственному бою. Похоже, он собирал всю силу до последней капли: окружавший его свет вспыхнул ярче, а меч запылал святым огнём.

Я сместил копьё вправо, открывая левый бок, словно меня отвлёк эльфийский лучник. Герой без промедления поймал брешь и ударил колющим. Учебниковое движение — доказательство хорошей подготовки. Настолько хорошей, что он выполнил манёвр инстинктивно, даже не успев подумать.

Жаль, с учётом Ограничения на колющие удары.

— Что?! — воскликнул герой, когда его меч внезапно замедлился. Видимо, он ещё не понял сути моей магии. Увидев, что она защищает меня от стрел лучника, он должен был предположить, что я пользуюсь какой-то мощной защитной магией. Но такая очевидная брешь оказалась слишком соблазнительной, и он не смог удержаться. Ему не хватало хитринки. И опыта, чтобы такую хитринку приобрести.

— Слишком молод.

Пока герой почти застыл на месте, я двинул руками. Моё мечекопьё — старый потрёпанный Адамас — начертило чистую дугу, без труда отделив голову героя от тела. Выражение потрясения так и не сошло с его лица. Нет… не совсем так. Лицо застыло в потрясении, но глаза всё ещё с ненавистью смотрели на меня.

Когда его обезглавленное тело рухнуло, юный мечник поднял оружие и шагнул вперёд. Скорость у него была нереальная.

Не может быть!

— Мастер меча?!

Я сосредоточил всю магию на копье и выставил его для блока. Серебряная вспышка заполнила моё зрение. С приятным звоном клинок легко прошёл сквозь древко моего копья, разрубив его надвое и отправив мою правую руку в полёт.

— Сдохни!!! — Ревущий мечник с детским лицом был всего в нескольких шагах от меня. Ему, наверное, едва исполнилось двадцать, если вообще исполнилось. Я застыл. Как кто-то настолько юный смог преодолеть законы природы?!

— Сейчас не время восхищаться! — закричала Анте.

Подняв меч над головой, мастер меча сверкнул клинком в лунном свете.

— Рубящие удары — Табу! — Из глубины меня вырвалась волна чудовищной магии и ударила в мастера меча. Серебряный свет, окутывавший его, ничего не смог сделать: юноша застыл на месте.

И в тот же миг кости, вплетённые в наруч на моей отлетевшей руке, вытянулись, потянулись назад и соединились с локтем. С щелчком отсечённая конечность вернулась на законное место, как раз когда я схватил стоявшего передо мной мастера меча хваткой тёмной магии.

— Me Ta Fesui.

Ощущение вернулось в правую кисть. Одновременно рука юноши — всё ещё с мечом в пальцах — упала на землю.

— А?

Словно почти забыв о своём долге, ровно отрезанная рука мгновение спустя начала брызгать кровью. Потрясение мастера меча вытеснило ярость и ненависть так, будто их там никогда не было. Это выражение так подходило его болезненно юным, до боли невинным чертам.

Стиснув зубы, я опустил Адамас на его беззащитную шею, и вскоре его голова присоединилась к руке, покатившись по земле. Этот юный гений, яркая сияющая надежда человечества, лежал мёртвым. Сражённый моим клинком.

— Не может быть…

— Герой!

— И мастер меча тоже!

Крики отчаяния раздались от всех человеческих солдат поблизости. Жрец смотрел в ужасе, словно конец света разворачивался прямо у него на глазах. Эльфийский лучник тем временем прокричал проклятие.

О, это парень. Наконец понял по голосу.

Божественные доспехи чемпионов, серебряный свет, защищавший человеческих солдат, начали тускнеть. И герой, и мастер меча были убиты один за другим, а принц демонов, ради которого они выбросили свои жизни, чтобы его одолеть, остался невредим. Неудивительно, что они потеряли равновесие. А когда их боевой дух пошатнулся… для проклятия открылась брешь.

— Координация запрещена.

Воздух наполнил звук, похожий на треск стекла. Благословение, укрывавшее солдат, слабо мигнуло.

— Дрожите!

— Иссохните!

— Бегите!

Поток проклятий смыл их. Один человек закричал, и его страх перекинулся на толпу, как огонь на сухую траву. Оставалось немало солдат, которые ещё не сломались и всё ещё держали линию. Но одни они не могли. Единственный шанс людей против демонов был в совместных действиях, иначе их усилия были тщетны. И даже если они пытались держаться вместе, проклятие Ограничения путало их попытки, делая движения неловкими и неуклюжими.

— Очищающий… Гух!

Едва лесной эльф-лучник открыл рот, чтобы произнести защитное заклинание, как длинноклинковое копьё пробило ему грудь и пришпилило к каменной стене, словно жука в витрине. Это было копьё с мечевым клинком на конце. Хотя оно подражало моему оружию, оно было не моим.

— О, я попал, — пробормотал Альба у меня сбоку, всё ещё стоя в завершении броска.

— Ты… бросил его?.. — Времени на лечение не было. Изо рта эльфа хлынула кровь, и он умер. Мечекопьё, должно быть, попало в сердце. Выпускать собственное копьё из рук — такого демоны не делали. Во время тренировок и учебных боёв потеря оружия означала автоматическое поражение. Эльф, столько времени сражавшийся с демонами, которые держались этого кодекса, не мог догадаться, что один из них метнёт в него копьё.

Но был один, кого не держал здравый смысл такого рода, и чьей первой мыслью при виде возможности становилось: «почему бы не попробовать». Это был Альбаориль Отказа. Демон, не похожий на других. В отличие от Кувилтала, явно получавшего удовольствие от всего боя, и братьев Нит, чьё возбуждение легко читалось, Альба выглядел каким-то подавленным.

— А-а-а-а!

— Всё кончено!

— Нет, стойте! Не сдавайтесь!

Пока я купался в послевкусии собственной схватки, остальной бой уже перевалил через кульминацию. Божественные доспехи чемпионов, защищавшие людей, погасли, словно свеча. Защитники, сломавшиеся и пытавшиеся бежать, врезались в тех, кто пытался держаться. Это не только не давало ни тем, ни другим уйти, но и оставляло обе группы открытыми для последовавшей волны магии. Чёрный огонь, молнии, лезвия ветра и каменные снаряды рвали на части и храбрых, и трусов, практически без сопротивления. Дьяволы и зверолюди продолжали переливаться через стены и углубляться в человеческие ряды.

— Нет… нет… — Жрец пустым взглядом смотрел в землю, потеряв весь словарный запас. Я молча подошёл к нему. — Боги… почему… почему мы…?

Прежде чем он успел договорить свою жалобу, я избавил его от страданий.

— Простите, ваше высочество. Я как-то рефлекторно, — извинился Альба, вырывая копьё из стены. Он выглядел таким же несчастным, как всегда. За что он извинялся? За то, что метнул копьё? За то, что украл мою добычу?

— Не беспокойся. На войне важно только убить врага, — ровно ответил я. Демонические обычаи, воинские заслуги… мне было на них плевать. — Продолжаем наступление.

— Нет, ваше высочество. У нас есть дело важнее. — Когда я двинулся преследовать бегущих солдат, Кувилтал схватил меня за плечо. — Разберёмся с этим, — сказал он, указав вверх на огромное дерево света, господствовавшее над ночным небом.

Похоже, герой и его товарищи были козырем этой крепости: во внутренней части остались низкоранговые жрецы и старые солдаты.

— Нужно поспешить, — сказал Кувилтал, пронзая копьём очередного стражника. — Если именно мы обрушим дерево света, никто не сможет отрицать ваши заслуги, — объяснил он с ухмылкой.

— Верно. — Значит, он думал обо мне? Похоже, подчинённые мне достались отличные.

Вскоре мы добрались до молельной в сердце крепости. Каменный пол там был выломан, открывая голую землю. Из земли торчала светящаяся ветвь, ровно пульсируя.

Это была ветвь Священного Древа — основа Mythologia Replica. Давление, исходившее от неё, ощущалось кожей; её божественный свет отвергал таких порождений тьмы, как мы. Увидев её действие своими глазами, было трудно спорить с утверждением лесных эльфов, что это чудо, оставленное богами света.

— Впервые вижу её лично. С академической точки зрения она весьма любопытна… — сказал Кувилтал, показав на миг свою учёную сторону, прежде чем подтолкнуть меня вперёд.

Я молча кивнул и шагнул. Она была прекрасна. Гораздо прекраснее, чем кто-либо мог ожидать от простой ветви.

Простите. Правда, правда простите.

С безмолвным извинением я окутал Адамас тёмной магией и изо всех сил опустил его.

Мерцающее ночное небо начало темнеть.

— Не может быть…! — Барбара, мастер меча Единорога, с неверием уставилась в небо.

— Серьёзно? — простонал Хессель Ломатель строя.

— Что?.. — Старый мастер Догасин потерял дар речи.

— О? Молодец, принц, — маркиз Бетеранос Рейдж, наблюдавший из главного лагеря демонической армии, был впечатлён.

А в самом сердце столицы жрица Шарлотта продолжала безмолвно молиться, и лицо её стало ещё мрачнее.

Одна из крепостей, защищавших Эвалоти, пала.

Это произошло слишком быстро для атаки, которая только началась. Рассвет, которого ждало человечество, оказался слишком далёк. С быстрым обрушением целой крепости удар по боевому духу получила вся оборонительная линия Альянса. Обычно такие новости приходили бы с гонцами, и их распространение по армии заняло бы немало времени. Но это поле боя было отмечено Mythologia Replica. Огромные деревья света внушали защитникам огромную уверенность, но, погаснув, становились столь же сильными символами поражения. Эмоциональный удар по силам Альянса был чудовищным.

[[image:/storage/reader-images/85e1961c4a0d841f78dce2ef98422dbe4e61cce6.png]]
— Да вы издеваетесь… Джун…

Для Хесселя Ломателя строя, стоявшего в крепости Сикинд, потрясение оказалось достаточным, чтобы он застыл. Джун был мастером меча, в девятнадцать лет преодолевшим законы природы. Они встречались всего несколько раз, но та искренность, с которой Джун относился к мечу, редко встречалась у выходцев из обычной пехоты. Хессель очень ждал, каким тот станет в будущем.

Крепость Фхор, где стоял Джун, защищали невероятные молодые таланты, элитные жрецы, маги лесных эльфов высокого уровня и закалённые в боях солдаты. Сочетание ветеранов и свежих дарований не оставляло их без качества или количества. Людей должно было хватить, чтобы удержаться против сил, которые демоны отправили бы на такую тыловую крепость.

И всё же барьера над крепостью Фхор больше не было. Он исчез. Те, кто сражался на передовой, никак не могли сохранять спокойствие, если демоны добрались до молельной в сердце крепости. И Джун, и юный герой, охранявший её, почти наверняка были мертвы. Этот юный гений, эта восходящая звезда надежды человечества…

Хессель вовсе не был оптимистом. Он никогда не ожидал, что все шесть крепостей выстоят. Но всё же это происходило слишком быстро. Ветви Священного Древа должны были поддерживать силу несколько дней. План состоял в том, чтобы держать линию, пока эти ветви не исчерпают себя, максимально измотать вражеские силы, а затем оттянуть их в город и увязать в уличных боях. Он надеялся, что это даст ему возможность сразиться плечом к плечу с Джуном — если сам Хессель к тому времени ещё будет жив.

Но теперь, когда барьер над крепостью Фхор был разрушен, демоны и их авангард без колебаний хлынут через эту дыру в город.

— Ха-ха-ха! Что такое, люди?! Что-то вы побледнели! — Очень мускулистый дьявол с насмешкой запрыгнул на верх стены, размахивая чем-то вроде большого тесака.

— Заткнись! — взревел Хессель и смёл дьявола огромным мечом. Тот попытался заблокировать удар ножом, но оружие с приятным звоном переломилось надвое. Дьявол издал жуткий вопль, а ничем не задержанный огромный меч продолжил путь и в конце концов добрался до его груди, рассёк демона надвое. Когда нижняя половина тела начала оседать, Хессель пнул её обратно за стену, где она быстро взорвалась вспышкой магии. От дьявола не осталось ни следа.

— По крайней мере, после дьяволов не приходится убирать мусор. — Попытка Хесселя разрядить обстановку шуткой провалилась. Никто из окружающих солдат даже не улыбнулся. Шок от потери крепости Фхор был слишком свеж.

Что происходит?! Какой план?!

Он оглянулся на городской пейзаж Эвалоти далеко позади, где костры всё ещё ярко горели. Пока город, казалось, оставался в безопасности, но кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем всё окажется в огне.

О чём думает командование? Отправляют ли подкрепления к крепости Фхор? Или отбивать её будет слишком дорого?

Не знаю…!

Приказов ещё не было, и даже когда придут новости, никто не гарантировал, что Хессель что-нибудь об этом услышит. Хессель был мастером меча. Как бы он ни вёл себя на передовой как командир, в реальности он больше походил на ходячее оружие, на один-единственный меч, заточенный для убийства демонов. Когда начальство говорило: «убей того демона», его дело было ответить: «есть, сэр!» — и прыгнуть убивать. В этом он был очень похож на героя. Собственно, его покойный друг, герой Александр, говорил почти то же самое. Им не нужно было знать всю обстановку, и у них не было ни навыков, ни права принимать широкие решения.

Но в такой ситуации незнание сводило Хесселя с ума.

— Ах, только время трачу.

Не было смысла зацикливаться. Хлопнув себя по щеке, он вернул внимание к бою перед собой. Крепость Сикинд принимала на себя главный удар демонического штурма и пока держалась крепко. Три монаха, поддерживавшие защитников, сыграли решающую роль в сдерживании первой волны демонов.

— Сгнивайте!

— Паникуйте!

Время от времени из-за стен по ним били магия и проклятия, но защита старого эльфа-монаха позволяла даже обычными мечами и щитами отбивать их. Пока Хессель сражался со зверолюдьми и дьяволами, он скрывал свои способности мастера меча, поэтому, когда демоны пошли первым натиском, одним взмахом смог срезать сразу целую толпу. Его план сработал великолепно.

И вдобавок… Воздух наполнил свист, когда с вершины крепости на вражеские силы упала прекрасная синяя звезда. На деле это была не падающая звезда, а стрела магии. Демону, проскользнувшему через барьер, защищавший крепость Сикинд, разнесло головы начисто в тот миг, когда он ступил на поле боя.

— О-о-о!

— Есть!

— Эти монахи потрясающие!

Мрачная атмосфера над защитниками начала рассеиваться. Лесной эльф-монах пристально смотрел из сторожевой башни. Даже демоны не могли защититься от этих магических стрел. Снайперы ночных эльфов пытались устранить монаха, но стоявший рядом другой монах вернул им все стрелы, перебив снайперов до единого. В первом натиске несколько демонов благодаря одному лишь численному давлению добрались до стен, но теперь их полностью прижали.

Эти монахи что-то невероятное…

Хессель одновременно восхищался и испытывал огромную благодарность. Однако их магия не могла длиться вечно. Они создали этот невероятный световой барьер и с тех пор без остановки сражались. Когда они достигнут предела?

Хотя бы держите для нас эту защиту. Остальным займёмся мы, — подумал Хессель. Благодаря неустанным усилиям монахов потери в рядах Альянса пока были очень малы. В них оставалось ещё много сил. При правильной ротации обороны они могли продержаться несколько дней.

Но это лишь возвращало прежний вопрос: что происходит у них за спиной? Имело ли значение, что они удерживают позицию? Если бы хоть один из этих монахов стоял в крепости Фхор, она бы ещё держалась?

— Я-а-а!

Ладно, хватит. Не место мечтать о «что если».

Всё, что он мог сделать сейчас, — нанести наступающим силам как можно больше урона.

— Ладно, делаем! — Очнувшись от раздумий, Хессель крикнул солдатам рядом: — По моему сигналу тяните это, — сказал он, передавая им верёвку. Другой конец был обвязан вокруг его талии.

— Стойте, серьёзно? Сейчас?!

— Да. Думаете, будет момент получше? — прошептал Хессель, кивнув вниз, к подножию стены.

— П-поняли.

— Хорошо. — Взвалив огромный меч на плечо, Хессель перепрыгнул через край стены. Глянув вниз, он встретился взглядом с одним из демонов, жавшихся там.

— А? — глаза демона расширились, когда он увидел падающего на него Хесселя.

— Бывай!

Хессель обрушился сверху чудовищным ударом.

Сама земля раскололась… горизонтально. Трещина побежала параллельно стене крепости на десятки шагов от его клинка. Демонов, дьяволов и зверолюдей разорвало на части.

— Со стеной всё в порядке?! — Приземлившись с влажным хлюпом на разорванные тела демонов, он первым делом проверил стену. К счастью, он приземлился в нескольких шагах от самой стены, так что она не пострадала.

— Какого…?!

— Это мастер меча! Мастер меча атаковал!

— Взять его!

И пусть ошеломлённые, те, кто оказался за пределами удара, и те, кому не повезло меньше и кто едва цеплялся за жизнь, ринулись в контратаку. Хессель крикнул людям на стене, и верёвка на его талии быстро натянулась.

Солдаты тянули верёвку изо всех сил, позволяя Хесселю бежать вверх по стене. Отбивая стрелы ночных эльфов огромным мечом, он сумел благополучно вернуться наверх.

— Я… достал… четырёх или пятерых…! — выдохнул он, задыхаясь.

— Это было невероятно! Безумно, но невероятно!

— Тут ты прав. Этот трюк я теперь долго доставать не буду. — Хессель рухнул на колени, тяжело дыша и обливаясь потом. Эта атака была личным козырем Хесселя, но выматывала так, словно он сто раз подряд махнул своим огромным мечом изо всех сил. Повторять её сразу было невозможно.

На ровной земле он мог выкосить целые полосы вражеских солдат, но использовать приём было крайне опасно: им легко зацепить союзников. Он считал, что для обороны стены такой удар подходит плохо, но, поскольку монахи лесных эльфов снайперскими выстрелами отвлекали внимание врага, Хессель сумел вставить его.

По крайней мере, какое-то время демоны атаковать не будут, — подумал Хессель, принимая флягу с водой от одного из солдат рядом.

Линия крепости Сикинд держалась прочно. Демоны понесли серьёзные потери. Значит, был неплохой шанс, что демоническая армия вообще откажется от лобового штурма. Если он угадал, то Хессель и монахи уже недолго здесь задержатся.

В итоге, как он и ожидал, давление на крепость Сикинд начало слабеть. Почти одновременно пришёл новый приказ.

«Отбить крепость Фхор будет слишком сложно.

Есть угроза выхода демонических сил к городу.

Мастер меча Хессель, соединитесь с элитным отрядом и отбейте их продвижение».

Ничего бы я не хотел сильнее, — подумал он.

†††

Отбить продвижение к городу.

Получив этот приказ, Барбара бежала по пустынным ночным улицам вместе с гонцами, которые его принесли. Эвакуация окраин города уже завершилась. Мирные жители, неспособные сражаться, укрылись в замке или церквях.

Теперь городские улицы стали полем боя. Здесь оставались только солдаты Альянса… и авангард демонической армии, уже пробравшийся в город. Сердце города ещё должно было быть в безопасности, но терять бдительность было нельзя. С рапирой в руке Барбара, пока бежала, зорко следила за окрестностями.

К счастью, она всё ещё была в прекрасной форме. На передовой у неё уже случилась небольшая стычка, и ей удалось сразить троих демонов. В этом смысле она уже перевыполнила норму.

— Йо. Снова встретились.

Пока они бежали, к ним присоединился Хессель: он держал огромный меч на плече и махнул рукой. Выглядел он немного усталым, но ранений не было.

— Опять ты? — Барбара усмехнулась и стукнула кулаком ему в плечо. — Похоже, мы оба выжили. Не думала, что встретимся так скоро. — Она попыталась сохранить лёгкий тон, но слова прозвучали довольно тяжело.

Они оба замолчали, продолжая бежать к крепости Фхор.

— Тот мастер меча, о котором ты говорил, стоял там, да?

— Да. Надеюсь, он в порядке. — Хессель тяжело кивнул; по его тихому голосу было понятно, что надежды у него мало.

Барбара почувствовала боль в груди от того, что это значило для невероятно юного таланта, но её чувства не отразились на лице — как и у Хесселя.

— Кстати, кто это? — Она перевела взгляд на лесного эльфа, бежавшего рядом с Хесселем.

— Наш спаситель. Он монах.

— Монах Альянса Священного Древа, Ордай. Рад знакомству, — поздоровался эльф.

— Мастер меча Барбара. Взаимно, — ответила Барбара, стараясь сохранять вежливость на бегу. Сдержать потрясение на лице было нелегко.

Ордай выглядел точь-в-точь приятным стариком. Лесные эльфы жили дольше всех среди долгоживущих рас. Они могли сотни лет сохранять юность и красоту. Но, переступив определённый порог, начинали стареть внешне очень резко.

Сколько же ему лет…?

Лесной эльф, настолько явно пожилой, был редким зрелищем. Наверное, ему уже надоело везде выслушивать вопросы о возрасте. Поэтому, несмотря на любопытство, Барбара удержалась.

В любом случае такой опытный монах на их стороне вселял уверенность. Пока Барбара и остальные люди тяжело топали по городу, Ордай бежал изящно, словно его нёс ветер. Это резко напоминало, насколько эльфы отличаются от людей.

— Ваше присутствие здесь очень кстати, господин. Но сможет ли крепость Сикинд удержаться без вас?

— Думаю, проблем не будет, — ответил Хессель. — Благодаря монахам демоны у крепости Сикинд получили хороший удар по носу. Их атака там почти потеряла хребет.

Разумеется, оставалась вполне реальная возможность, что это был отвлекающий манёвр. Кроме того, основную массу сил как раз перебросили, чтобы развить успех у крепости Фхор. Именно поэтому Барбара и направлялась туда. Но как бы демоны этого ни добились, сам факт их проникновения в город был плох.

— Они были невероятны. Я сбился со счёта, сколько демонов их стрелы света уложили.

— О-хо, это работа моей любимой ученицы. Это её первый выход на поле боя, и она весьма им воодушевлена. Я же сосредоточил силы на зачистке тех, кто пал во тьму, — Ордай рассмеялся, поглаживая бороду.

— Правда?! Первый выход?! — лицо Хесселя просветлело. — Если она уже сейчас такое творит, даже страшно представить, что будет потом! Вот это хорошие новости.

Пусть Хессель и склонен смотреть на вещи цинично, если он хвалил кого-то так безоговорочно, значит, человек действительно был исключительным.

— Именно, именно. Думаю, ей не помешало бы немного расслабиться, но такое самообладание можно только приобрести, а не внушить.

— Да, всё решает опыт, верно? Серьёзно, я даже представить не могу, где бы мы были без вас, монахов. Вы невероятны.

— О, что вы. Без вас, стоящих на своём и ведущих бой впереди, мы бы ничего не стоили. — Взгляд Ордая стал далёким. — Мы, эльфы, обязаны защитить это королевство любой ценой.

Если Дефтелос падёт, между эльфийским лесом и демонической армией останется лишь горстка малых стран. Альянс Священного Древа не мог позволить демоническому королевству расширить пределы влияния. Поэтому они пустили в ход всё, что могли, чтобы укрепить линию здесь.

Барбара, чья собственная страна пала незадолго до атаки на Дефтелос, невольно хотела, чтобы они решились немного раньше. Но сейчас жаловаться на это было бессмысленно.

— Ах, пожалуйста, сюда! — внезапно воскликнул гонец, нарушив молчание, и указал им в переулок. — Дорога впереди уже заблокирована.

Насколько было видно, дорога впереди выглядела совершенно обычной. Тем не менее Альянс не собирался сидеть сложа руки и ждать, пока демоны нападут. Наверняка здесь подготовили всевозможные ловушки.

Немного попетляв по переулкам, они вышли к большому особняку, превращённому в передовую базу. Внутри находилась группа лесных эльфов и около дюжины героев и жрецов Святой церкви, включая Шарлотту. Она упрямо отвергала все призывы бежать с передовой, твёрдо решив отомстить за любимого Леонардо. Барбара ответила на вежливый поклон Шарлотты улыбкой и кивком, но в глубине души вид жрицы оставлял у неё сложные чувства.

Кроме того, здесь присутствовали и другие мастера меча и мастера кулака.

— Ах, старый мастер.

— О-хо, рад видеть, что вы двое в порядке, — старый мастер Догасин из клана Мудрого Волка помахал им.

Они опасались, что долгая зима высушит его и сделает бесполезным к моменту боя, но, похоже, страхи оказались напрасными. Руки и когти Догасина были окрашены так густо, что простым мытьём их уже не очистить: цвет был глубокий синий, характерный для демонов.

— Вы, похоже, тоже в отличной форме.

Догасин хмыкнул.

— Молодёжь ещё не скоро оставит меня позади, — бодро ответил он. Он был так же пожил, как Ордай, хотя их настоящий возраст и близко нельзя было сравнивать. Для Барбары это было ободряюще. Но, оглядев комнату, она кое-что заметила.

За исключением Ордая, все лесные эльфы были довольно молоды. Обычно эльфы выглядят юными, но здесь было другое. Тревога на их лицах была типичной для новобранцев. Даже Ордай ранее сказал, что его «любимая ученица» здесь на первом выходе.

Значит, лесные эльфы теперь тоже отправляют в бой детей и стариков?

От этой мысли по спине Барбары пробежал холодок. Беспрецедентные случаи пробуждения подростков-мастеров меча создавали впечатление, что Панчеловеческий альянс доживает последние дни, но, возможно, эльфам приходилось ещё тяжелее.

— Похоже, все собрались. Простите за срочный вызов, но нужно поделиться информацией. — В комнату вошёл пожилой командир и оглядел собравшихся. — К сожалению, крепость Фхор пала. Мы видели зверолюдей и охотников ночных эльфов, которые большими группами разведуют город, но подтверждённых наблюдений демонов пока нет.

Барбара отогнала мрачные мысли, сосредоточившись на словах командира. Но уже через миг её решимость снова была поколеблена.

— По докладам выживших, крепость Фхор лично взял командир демонических сил, седьмой принц демонов Зилбагиас Рейдж.

По залу прокатился тревожный шёпот.

— Что делает королевская особа, атакуя тыловые линии?

— Мы знали, что наследников демонов много, но седьмого подтверждённо видим впервые, — ответил командир на недоверчивый вопрос одного из героев. — Поскольку это, скорее всего, его первый выход на поле боя, возможно, он хотел избегать самых активных участков сражения. По нашим сведениям, по демоническим меркам он очень, очень молод.

Командир перевернул лист в руке.

— «Внешне похож на человеческого подростка». Вероятно, он ещё не достиг полной зрелости.

То есть ему пятнадцать лет или меньше. По толпе прошёл недоверчивый ропот.

— Однако в докладах говорится, что он обладает невероятной магией. Как минимум на уровне графа или маркиза.

Для демона это означало очень высокий ранг. Барбара не слишком хорошо разбиралась в магии — даже магия самого слабого демона стала бы для неё смертным приговором, — но, судя по лицам жрецов и лесных эльфов, уровень силы был впечатляющий.

— Он настолько молод, что это его первый выход, и уже на уровне графа? Вы шутите… — простонал один из героев, и зал накрыла тяжёлая тишина.

— Какую магию он использовал? — спросил другой герой, заставив командира снова пролистать записи.

— Точно известно только то, что это какое-то проклятие на тёмной магии. Кроме того… «сильная защита от магических и физических атак». Также он смог одновременно воздействовать проклятием на сотни солдат, даже пробивая их магическую защиту. Но главная угроза, похоже, исходит от выдающейся способности к исцелению. «Он был ранен в бою, но рана почти мгновенно затянулась». — Даже по мере чтения на лице командира проступало потрясение.

Тишина в комнате стала ещё тяжелее.

— Свидетельств несколько. «Зилбагиас лишился правой руки от удара мастера меча, но в следующее мгновение она снова присоединилась».

— Бред какой-то…

— Хуже того, похожие доклады поступают со всей линии фронта. «Отведёшь от них глаза на мгновение, и раненый демон внезапно снова здоров». «Демоны, получившие смертельные раны, каким-то образом продолжали сражаться, словно вообще не ранены».

Хотя была ранняя весна, атмосфера в комнате стала такой, будто они вновь оказались в мёртвой зиме.

— Эти доклады, по всей видимости, указывают, что род Рейдж, с которым мы сейчас сражаемся, обладает какой-то неестественной способностью к исцелению или магией, дающей тот же результат.

— Не может быть! Вы хотите сказать, порождения тьмы способны творить чудеса исцеления? Целая их группа? — усмехнулся один юный эльф, хотя лицо его всё ещё было напряжённым.

— Я видел это своими глазами. — Один жрец тихо поднял руку. — Я видел, как демону отрубили ногу. А потом, словно я смотрел на песочные часы задом наперёд, нога приросла обратно, а у человеческого солдата рядом отвалилась его собственная. В тот момент на солдата обрушилось огромное количество тёмной магии. Так что, если судить, это магия переноса ран на другого. Я думал, это уникальная способность того конкретного демона, но если доклады приходят со всей линии…

— Что за чёрт?.. — Один из молодых героев закрыл лицо руками.

Это будет раздражать.

Барбара была в ужасе. Они не знали, как устроена демоническая биология, но уже выяснили, что демоны одного рода часто имеют похожие способности. Им уже были известны род Корвут, владеющий землёй и умеющий обрушивать укрепления, род Риварель, владеющий огнём, и воины рода Гигамунт в молниевом покрове.

Это был первый раз, когда род Рейдж вышел на центральную сцену. Ну, не обязательно первый. Возможно, каждый раз, когда их прежде отправляли в бой, не оставалось выживших, способных рассказать, что произошло. В любом случае был хороший шанс, что демонические силы, с которыми они сейчас столкнулись, куда сильнее всего, что Альянс видел прежде.

— Значит, надо убивать их одним ударом. Не так уж отличается от прежнего, — пожал плечами Догасин.

— Верно.

— Если они ещё дышат, кто знает, что эти демоны способны вытворить.

— Голову отрубишь — уж точно не исцелятся, верно? — Герои начали смеяться. Пусть было ясно, что они храбрятся, это всё равно помогло облегчить тяжёлую атмосферу.

— В любом случае считайте этого седьмого принца демонов мощной угрозой, — сказал командир, хлопнув в ладони, чтобы привлечь внимание. — Как бы мне ни было неприятно это говорить… единственный наш вариант — затягивать бой и понемногу стачивать их.

Тон у него был таким серьёзным, что Барбара не поняла, пытается ли он пошутить.

— Город заполнен ловушками. По всему городу спрятаны смертные отряды, а разъезды уже навязывают демонам бой по всему полю. Уверен, демоны скоро перенесут бой в город. — Командир перевёл взгляд на часы на стене, освещённые мерцающим светом свечей в люстре. — Как только демонов заметят, смертные отряды получили приказ подать сигнал тревоги.

Такой сигнал гарантировал их смерть. Отсюда и название, предположила Барбара.

— Как только получим сигнал, наступит ваш черёд. — Взгляд командира снова прошёлся по комнате. — Отбейте их штурм и возьмите голову принца демонов. Такова наша просьба к вам.

Командир поклонился, и все собравшиеся воины разом отдали ему честь.

Всего через несколько минут резкий звук громкого свистка рассёк ночной воздух со стороны городской окраины.

†††

Передовые силы армии Короля демонов начали просачиваться в город через павшую крепость Фхор. Этот район города в основном населяли обычные мирные жители, поэтому он был плотно застроен двух- и трёхэтажными зданиями, а между ними во все стороны вились сложные извилистые улицы. Любой незнакомец заблудился бы здесь в два счёта.

— Идут.

Прячась в здании у трёхстороннего перекрёстка, группа мужчин из одного из смертных отрядов почувствовала, как напряжение резко выросло: тени начали шевелиться.

Чтобы не дать ничему блеснуть, мужчины выкрасили лица, мечи и ножи в чёрный цвет. Даже с такими предосторожностями они всё равно уступали демонам и ночным эльфам, чьи глаза гораздо лучше видели в темноте. Если они собирались устроить засаду, пользоваться огнём было нельзя. Бой ещё не начался, а они уже были в невыгодном положении. Но их цель не заключалась в том, чтобы убить демонов.

По переулку промчались три тени. Зверолюди? Может, ночные эльфы? Каждый держал что-то вроде длинного шеста. На бегу лунный свет блеснул на клинках — наконечники копий! Ослепляющая фиолетовая молния с треском сорвалась с бегущих, пронеслась по улице и уничтожила поджидавшие ловушки.

Демоны!

Скрытые во тьме мужчины переглянулись и кивнули друг другу. Бывший дворцовый страж поднёс сигнальный свисток ко рту, а однорукий мечник и другие бывшие солдаты вытащили клинки. Охотник, прежде промышлявший на западной окраине королевства, медленно наложил стрелу.

Напряжение снова подскочило. Воздух наполнил громкий щелчок, когда один из механизмов на улице сработал.

— Гааа! — Один из демонов вскрикнул от боли: медвежий капкан сжал ему ступню. Бывший охотник выпустил стрелу — её чёрные перья почти бесшумно пронеслись в ночном воздухе.

— Что?!

Но за мгновение до того, как она достигла плеча демона, стрела отскочила, словно ударилась о невидимую стену. Значит, у них есть какое-то защитное проклятие. Не дрогнув, страж изо всех сил дунул в сигнальный свисток, и остальные члены отряда выпрыгнули наружу, раскрывая себя.

— Сдохните! — Они бросились в атаку.

— Ха, засада? Охромейте!

Зловещая чёрная магия полилась из насмешливо ухмылявшихся демонов, когда те двинулись навстречу. Бывшие солдаты-люди споткнулись и попадали, а быстрая череда ударов копейными наконечниками положила им конец.

— А-а-а-а-а! — Охотник в слепой панике выпускал стрелу за стрелой, но без молитв и чудес, поддерживающих их, стрелы не имели ни малейшего шанса пробить защитные обереги демонов.

— Хватит! — Разозлённый тем, что попался в капкан, раненый демон снова выпустил сгустки фиолетовой молнии, и огромный взрыв ударил по зданию, где прятался охотник. Одной ударной волны хватило, чтобы потрясти город. Сила была слишком велика для убийства одного-единственного человека. Обугленные останки охотника с сухим стуком рухнули на землю.

— Будьте вы прокляты! — В мгновение ока однорукий мечник остался единственным выжившим смертного отряда, но продолжил атаку, не дрогнув.

— Чёрт, тут просто мелочь? — Сначала демоны отшатнулись от напора мечника, испугавшись, что он может оказаться мастером меча. Но, поняв, что он так же медлителен, как любой другой человек, они начали улыбаться. — Умри, слабак!

Копьё проревело в воздухе, взмахнутое как дубина. Увидев атаку, мечник едва увернулся, а затем рубанул мечом по боку демона. Клинок остановился с громким, твёрдым стуком. На левой руке демона образовался толстый слой льда, поймав и заморозив клинок.

С криком демон отдёрнул руку, вырвал оружие из хватки мечника и отправил его отлетать. Одной рукой мечник не имел шансов сравниться с усиленной магией силой противника. Затем демон врезал покрытым льдом кулаком в безоружного человека. Глухой хруст сопровождал полёт мечника: его, словно куклу, отбросило в воздух, и он ударился о каменную стену позади.

— Фух, лёгкие вы, ребята! Умри!

Мечник пытался подняться, но был вознаграждён влажным ударом: клинок копья пронзил ему живот. Но и этого оказалось мало, чтобы его остановить. С копьём в теле он с рёвом двинулся вперёд, с кровавой пеной у рта вытаскивая нож из-за пояса.

Застигнутый врасплох демон широко раскрыл глаза, когда человек вонзил нож ему в руку.

— Чт… Ах ты мразь! Не трогай меня этой грязью! — Разъярённый демон снова взмахнул копьём и отправил мечника, насаженного на него, в полёт. Затем он цокнул языком, глядя на царапину на правой руке. — Конечно, именно правая рука, — сказал он, вперившись взглядом во вражеского мечника, у которого оставалась только левая. — Ублюдок! Моя первая боевая рана — и такая?!

— Сам виноват, что тупой.

— Тебе не стыдно получить рану от какой-то мелочи?

— Заткнитесь! — взревел демон в ответ на насмешки товарищей. Тем временем однорукий мечник снова с трудом поднялся.

— Да сдохни ты уже! — Ещё одно копьё пробило мечнику живот. Уже не имея сил даже вскрикнуть от боли, он потянул дрожащую руку к мешочку на поясе. Одного этого движения хватило, чтобы демон насторожился, пока не увидел, что мечник всего лишь достаёт сигнальный свисток.

— Давай. Свисти сколько угодно! Вы, ребята, даже на закуску не тянули! Зови помощь!

Мечник издал жалкую слабую трель, едва слышную демонам, стоявшим прямо перед ним.

— Ха-ха-ха! Ну же, можешь лучше! Тебя никто не услышит, чувак! — глумился демон, разрывая ноги и туловище мужчины. Товарищи демона смотрели с небольшого расстояния, ухмыляясь до ушей. — Как думаешь, доживёшь до прихода подмо…

Резкий свист рассёк воздух. Демон, мучивший человеческого мечника, тихо крякнул, его глаза закатились, а из-под шлема брызнула кровь.

— А?

— Чт…?

Рядом с медленно падающим демоном стоял ещё один человек — тот, кого мгновение назад там не было. Лунный свет блеснул на однорогом шлеме: это была черноволосая мечница с колющим мечом в руке.

— Б-босс… — пробормотал умирающий солдат. Барбара на короткий миг встретила его взгляд, но быстро перенесла внимание на врагов перед собой. А затем исчезла.

— Она мастер меча!

Ещё один резкий звон наполнил воздух, когда кричавшего демона встретила рапира прямо в лоб. Вытащив окровавленное оружие из головы демона, Барбара повернулась к последнему.

— А-а! Keravnos! — завизжал демон, и с его пальцев сорвалась фиолетовая молния. Но не успел он моргнуть, как Барбара вспышкой исчезла, а молния разорвала пустой воздух.

Демон лихорадочно огляделся и обнаружил серебряного единорога у себя сбоку. Резкий звон — и рапира Барбары пробила демону лоб. Сдавленно хрипнув, демон содрогнулся и повалился назад, глаза всё ещё были широко раскрыты от потрясения.

Барбара понятия не имела, были ли это демоны рода Рейдж, но это не имело значения. С их мгновенной смертью не было причин бояться, что они используют магию.

Звук тяжёлых шагов помчался к Барбаре: Хессель и остальные прибыли на место.

— Всё закончено?

— Да, — коротко ответила Барбара, подбегая к однорукому мечнику.

— Б-босс…

— Так это был ты? — мягко сказала Барбара, положив руку на выкрашенное в чёрный лицо мужчины. — Ты стал таким красавцем, что я тебя не узнала.

Мечник слабо рассмеялся. Это было знакомое лицо: тот самый человек, который обменивался шутками с Барбарой в тот день, когда Леонардо повёл свой отряд на лагерь четвёртого принца демонов.

— Сейчас, я… помогу… — Шарлотта подбежала к ним, но быстро умолкла.

Раны были слишком тяжёлыми. К тому же у него не было руки. Даже со статусом жрицы она не обладала достаточной силой, чтобы заменить утраченную конечность. Да и тратить время или силы монахов лесных эльфов на такое лечение было нельзя. Лечить тех, кто не сможет немедленно принести пользу в бою, — роскошь, которой у них не было.

— Всё… нормально… — Мечник слабо покачал головой. — Я просто… рад… что хоть что-то… сделал… — Сжав руку Барбары, мужчина неловко улыбнулся… а затем обмяк.

Барбара закрыла ему глаза и поднялась. На один краткий миг она вознесла молитву за всех мужчин, погибших здесь.

— Идём.

Остальные молча кивнули и снова побежали в ночь. Где-то вдали ещё один свисток нарушил ночную тишину. Демонические солдаты постепенно пробирались в город.

— Седьмой принц демонов?

— Да. Любая мелочь поможет. Просто расскажите нам всё, что видели выжившие.

После общего инструктажа Хессель подошёл к командиру за подробностями о Зилбагиасе. Элитные бойцы в ожидании отчаянно искали хоть какой-нибудь полезный обрывок сведений.

— Даже если это просто то, что они увидели или почувствовали. Любое впечатление подойдёт. Никогда не знаешь, что станет ключом к победе. Хоть что-то про его снаряжение, например.

— П-понимаю. Одну минуту.

Оказавшись со всех сторон окружённым вопросами, командир быстро встал и отошёл, чтобы принести письменные доклады с показаниями выживших. Затем они разделили бумаги между собой и начали читать.

— Похоже, попытка героя ослепить его не сработала.

— Одним взмахом копья он отправил в полёт пятерых людей в оборонительном строю.

— Тут сказано, что стрелы тоже замедлялись прямо перед ударом.

По рассказам очевидцев, он убил больше сотни человеческих солдат всего за несколько минут, подавив все защитные обереги и благословения жрецов своими проклятиями. Он уже внушал ужас, а они не успели прочитать и половины докладов.

— Похоже, на нём броские белые чешуйчатые доспехи. Но когда он движется, они не звучат как металл.

— Белые доспехи на демоне? Иронично. Зато будет выделяться. Они из какого-то монстра?

— Есть монстры с белой чешуёй? Разве что ты думаешь, будто он носит белого дракона, — фыркнул один из героев… и лицо его омрачилось.

Доспехи из чешуи белого дракона звучали вполне правдоподобно. Они были бы прочными, легче металла, а световая магия чешуи давала бы ему высокую сопротивляемость к светлой магии лесных эльфов и чудесам человеческих жрецов.

Как он сумел заполучить чешую белого дракона? Разумеется, во время штурма замка Короля демонов. Белые драконы, участвовавшие в штурме, как говорили, были полностью уничтожены. А значит…

— Похоже, Зилбагиас пользуется довольно странным оружием, — сказала Барбара, читая вслух страницу у себя в руках. — Это копьё, у которого вместо наконечника человеческий меч.

— Мерзость, — скривился Хессель. У всех остальных лица тоже стали горькими.

Символ человечества, гордость мастеров меча, — и в руках демона. А демон, которому следовало иметь собственную, равную гордость в копейном бою, использовал такой меч — здесь наверняка был замешан какой-то дьявольский договор.

— Этот тип бесит.

Голос Барбары был ровным, но скрыть гнев в нём было невозможно. Носит доспехи из чешуи белого дракона, обращает гордость человечества против него же… словно он всем своим существом издевался над Панчеловеческим альянсом. Если они его найдут, она ему этого не простит. Все в комнате чувствовали то же самое.

†††

Привет. Это я, Зилбагиас. Вот бегу по улицам Эвалоти.

Взяв четвёртую крепость и немного передохнув — попить воды и всё такое, — мы нашли возможность снова ввязаться в бой. Похоже, несколько других успели проникнуть в город раньше нас, и это вызвало у Кувилтала ярость: как они посмели пытаться вырваться вперёд передо мной.

Наверное, у меня тоже был повод злиться. Чем больше людей они убьют, тем меньше останется мне. Но к этому моменту мне было всё равно. Я знал, что мне должно быть не всё равно, но всё же…

Даже собственное тело ощущалось безжизненной куклой. Правая нога, левая нога, раз-два, раз-два… всё было механическим. От этого хотелось смеяться. А когда я смеялся, смех выходил без силы, пустой и далёкий. Будто, если я хоть на секунду ослаблю бдительность, меня начнёт бесконтрольно рвать. Словно вся сила, которую Анте пыталась удержать и не смогла, просто польётся из меня обратно красивым водопадом цвета блевотно-зелёного.

Кувилтал, услышав мой смешок, обеспокоенно оглянулся, и я ответил ему ухмылкой. Видимо, несколько встревоженный, он снова посмотрел вперёд.

Мы бежали по улице, усыпанной обломками и мебелью, из которой кое-как нагородили временные баррикады. Кувилтал бежал чуть впереди, его подчинённые плотным строем окружали меня, а три идиота, конечно, держались немного впереди всех. Улица была до краёв набита ловушками Альянса… но три идиота справлялись с ними почти не сбавляя шаг.

— О, эту я помню с тренировок! — сказал Оккенит, метнув маленький шар магии в замеченную проволочную ловушку. Та быстро сложилась сама в себя. Нет… скорее её будто рассекли на части.

Поскольку он заключил договор с дьяволом анализа, вся жестокая подготовка, через которую прошёл Оккенит, наконец нашла применение. Раз поняв устройство ловушек, он мог своей властью анализа разбирать их, даже не приводя в действие. Обычно разъятие, даваемое Анализом, было полезно только против живых существ, так что здесь оно работало не в полную силу, но всё равно бесспорно помогало. Пожалуй, это было похоже на то, как я превратил Табу Анте в Ограничение.

— Ха! Тут сразу двух птиц одним камнем, да? — гордо заявил Оккенит, когда одна ловушка за другой разваливалась. Раз он мог обнаруживать ловушки своей властью Анализа, даже сам поиск их на улице усиливал его силу.

— Хорошо. — Кувилтал улыбнулся, и на его лице проступила гордость при виде того, как далеко продвинулся юный демон.

Но улыбка продержалась лишь миг.

Я почувствовал, как атмосфера вокруг меня изменилась, а боевые инстинкты взревели. Воздух почему-то стал шершавым, будто заржавел. Окинув взглядом окрестности, я скользнул глазами по тёмным зданиям. Там что-то было. Несмотря на струящийся сверху лунный свет, в темноте чернели пятна.

— Засада! — крикнул Кувилтал, отбивая из воздуха залп стрел, нацеленных в меня и потому почти лишившихся скорости из-за моего Ограничения.

Боевые кличи людей и зверолюдей раздались со всех сторон: они высыпали из окружающих домов с разным грубым и самодельным оружием.

Опять, да?

И убийство началось заново.

Я ощутил, как будто вся кровь уходит из тела. Разум словно обледенел, сбрасывая каждую ненужную мысль и чувство. Резкий звук сигнального свистка звучал очень далеко…

Оттолкнув Кувилтала и его людей, пытавшихся меня прикрыть, я вышел вперёд. Одним взмахом оружия я срубил людей, бросившихся прямо на меня.

Что? Эти ребята вообще не могут со мной тягаться. Их будто случайно подобрали на улице и раздали мечи!

Ни один не показал ни капли строевой выучки. И, конечно, я понимал почему. Они никак не могли сражаться как обученные солдаты. В лучшем случае ополчение. Я бы удивился, если бы они вообще получали нормальную подготовку!

Сейранит ответил на атаку собственным нечеловеческим рёвом. Благодаря договору с дьяволом силы он получил грубую мощь, позволявшую косить всех бросившихся людей и зверолюдей, размахивая копьём как дубиной. Альбаориль тщательно выбирал цели, останавливая их проклятиями, прежде чем добивать оружием.

Мы без труда прорубились сквозь засаду. Опасности почти не ощущалось.

— Этот свисток меня заинтересовал. — Меньше чем за минуту ополченцы Альянса были мертвы до единого. Раздавив сигнальный свисток под каблуком, Кувилтал настороженно осмотрелся.

— Если задержимся здесь, может быть весело, — ответил я, вытирая кровь с клинка.

— Прикажете?

— Вы же хотите набрать убийств для себя, верно? — Мой ответ и сопровождавшая его ухмылка заставили Кувилтала и его людей пожать плечами и криво улыбнуться. Когда мы брали крепость, я убил героя, мастера меча и жреца… в общем, забрал себе всё самое вкусное. Даже Альба сразил лесного эльфа, метнув копьё.

Если они готовы выставлять такие смертные отряды, чтобы подавать сигнал, значит, где-то наверняка ждёт кто-то достаточно сильный, кто должен на этот сигнал ответить. Скорее всего, они будут здесь через считаные минуты.

— Интересно, кого они нам пришлют, — пробормотал я и как раз в идеальный момент случайно поднял взгляд к небу.

Над нами, в лунном свете, я увидел тень… человека, становившегося всё больше.

А затем вспышка — клинок.

По спине пробежал холод, и руки инстинктивно взмахнули мечекопьём для блока. Воздух наполнил громкий резкий звон: по моему оружию пришёлся чудовищный удар. Плоская сторона Адамаса заскрипела и застонала, осыпая искры. Каким-то чудом я в последний миг заблокировал воздушный удар убийцы, отклонив его колющий меч.

Наши взгляды встретились. Женщина. Человек. Чёрные волосы, шлем с одним рогом.

— Что…?

По улице пронёсся лёгкий ветер. И разом безжизненность, овладевшая моим телом, испарилась. Она смотрела на меня острыми глазами дикого леопарда. В растерянности на её лице была дикая, свирепая красота. Хотя лицо передо мной явно сильно постарело по сравнению с тем, что хранилось в моей памяти… оно всё равно вернуло столько воспоминаний.

[[image:/storage/reader-images/fef3b13f758dc744f1f5f5d981cacc906300e4b4.png]]
— Невероятный меч. Где ты его достал?

Мне его сделал гном. Обошлось в целое состояние. Вообще-то я отдал ему все деньги, что у меня были.

— Все деньги?! Смелый ход. Может, мне тоже так поступить.

Ну, он стоил мне…

— А? Что?! Ты шутишь?! Таких денег хватит, чтобы обеспечить мою семью на всю жизнь…

Что, немного растерялась?

— О, э-э, прости. Я просто… удивилась. Ха-ха-ха…

Похоже, тебе тоже нелегко.

— Не так уж плохо. К тому же вокруг полно людей, которым куда тяжелее, чем мне, — ответила она, надев храбрую улыбку.

Да, я вспомнил. Мы встретились, когда защищали ныне разрушенное королевство Пуроэ Рефши. В то время она славилась как самая юная мастер меча в истории. Особенно примечательно это было потому, что женщины вообще редко становились мастерами меча. А звали её…

†††

Барбара почти раскрыла рот от потрясения. Её атаку заблокировали. Услышав свисток, она приняла благословения монаха и жрецов, промчалась по крышам и напала на демонов с неба.

Она была уверена, что справится. Всё как говорилось в докладах: серебристо-белые чешуйчатые доспехи. Они буквально сияли в ночи. Она сделает это. Сразит принца демонов. Его защита ослабла после уничтожения смертного отряда. Это будет её единственный шанс. Она понимала опасность такой атаки и потому рискнула всем, лишь бы хотя бы его убить.

И всё же теперь она стояла лицом к лицу с Зилбагиасом. Алые глаза широко раскрыты от потрясения, в поразительно красивых чертах ещё оставался намёк на юношескую невинность. Зловещая пара рогов и бледно-синяя кожа. Без сомнений, демон.

В руках он держал копьё, к которому вместо наконечника был прикреплён меч. И несмотря на старость и изношенность, этот меч заблокировал её выпад. Удары Барбары могли пробить самую толстую сталь. Как какой-то старый, потрёпанный меч…

Нет. Пусть он был старым и изношенным. Она узнала этот меч.

«Мне его сделал гном. Обошлось в целое состояние. Вообще-то я отдал ему все деньги, что у меня были», — буркнул он тогда. Потратить все деньги на оружие звучало по-настоящему отчаянно. Когда Барбара пошутила, что ей стоит сделать то же самое…

«Ну, он стоил мне сто золотых монет».

Она тогда онемела. На такие деньги она могла бы кормить свою теперь уже беженскую семью долгие годы.

«Что, немного растерялась?»

Похоже, её шок был очевиден, и она с трудом пыталась его скрыть.

«Похоже, тебе тоже нелегко», — сказал он, опустив глаза.

Несколько лет спустя Барбара внезапно получила от него письмо. Он вступил в совершенно секретную миссию, с которой уже не должен был вернуться живым. И он до смешного вежливо приложил к письму целую кучу денег, написав: «Мне всё равно уже некуда их тратить».

Это, вне всяких сомнений… его меч. Почему? Почему демон им пользуется?

Разумеется, ответ был очевиден. Потому что он погиб в том штурме замка Короля демонов. Неудивительно, что его снаряжение осталось там.

И всё же. И всё же…! Из всего, что могло случиться, его святой меч использовал этот… этот…!!!

— Ублюдок! — Даже мастер меча Барбара не смогла сдержать ярость.

— Это мастер меча! — крикнул телохранитель принца демонов, и внезапно руки времени снова пришли в движение.

Пусть первой атакой убить его не удалось… всё ещё не было кончено. Она убьёт его прямо здесь! Даже если больше ничего не добьётся, она убьёт демона перед собой!

Мягко приземлившись, Барбара тут же перевела инерцию вперёд и нанесла выпад…

— Колющие удары запрещены!

После объявления принца демонов Барбара почувствовала, как тело сковало.

Проклятие, останавливающее мои движения?! Благословения монаха на мне кричат… Что это за магия?! Плохо! Очень плохо!

Её острые инстинкты вопили, и Барбара отказалась от атаки, используя движение вперёд, чтобы отпрыгнуть. Едва мгновение спустя копья со всех сторон ударили в место, где она только что была.

И словно в ответ…

— Flas!

Да будет свет!

На демонов дождём посыпались стрелы света. Беговая магия монаха Ордая привела сюда остальной отряд. Опытные герои, жрецы, монах, лесные эльфы-лучники и…

— Р-р-ра-а-а-а!

…мастер меча с огромным мечом, который изо всех сил размахнул своим оружием.

— Сдо-о-о-охните!

Это был Хессель Ломатель строя. Он яростно повёл огромным мечом вбок.

†††

— Этот секретный приём и правда особенный, — восхищённо выдохнул я, обводя взглядом поле пней, в которое превратился лес.

— А то! — Человек, ответственный за превращение леса, ухмыльнулся, тяжело вздымая плечами и опираясь на огромный меч, воткнутый в землю.

Мастер меча Хессель.

Оборонительной линии требовалось много дерева для укреплений, так что мы вышли заняться лесозаготовкой. И вот лес, прежде стоявший стеной, оказался разбросан по земле, словно его выкосил мечом великан.

— Учебниковая точность — не мой конёк, но если нужна грубая сила, это ко мне. Можете звать меня Хессель Кувалда!

Святая церковь отправила подкрепления на северные линии, и я был одним из них. Так я встретился с Хесселем и почти сразу с ним сдружился. Наши дома отняли демоны. Ни у одного из нас не осталось семьи. Я был героем, он — мастером меча. Как элита войны против демонов, мы мгновенно почувствовали товарищество. Никто не хотел мести демонам сильнее нас. Мы поклялись сразить как можно больше демонов, используя каждую секунду на передовой, чтобы сражаться ради защиты жизней тех, кто позади.

Но… Хессель Кувалда?

— Думаю, с прозвищем стоит вернуться к чертёжной доске, — я давно ждал удобного случая, и, увидев его, тут же вцепился. — Это ведь не просто какой-то тяжёлый удар, верно? — сказал я, указав на бывший лес перед нами.

— Наверное. Но когда я только стал мастером меча, я и близко так не умел. Максимум — расколоть большой валун надвое.

— Это всё равно довольно серьёзно…

Значит, по мере накопления опыта в нарушении законов природы его техники становились сильнее. Так или иначе, титул Кувалды не казался достойным нынешних способностей. Он заслуживал чего-то ярче, чего-то, что выражало бы, как он этим приёмом крушит вражеские ряды…

Крушит вражеские ряды…?

— А как насчёт Ломателя строя?

— А?

— Хессель Ломатель строя. По-моему, подходит идеально. Разве нет? — Он славился тем, что рубился на передовой и всегда уничтожал первые ряды врага. Когда он доставал огромный меч, это обычно означало, что мир перед ним вот-вот сравняют с землёй.

— Ломатель строя… звучит неплохо! — глаза Хесселя заблестели, как у ребёнка, наткнувшегося на целый тайник сладостей. — Идеально! Мне нравится! Значит, с сегодняшнего дня я Хессель Ломатель строя!

Восторженный мастер меча протянул мне кулак.

— Спасибо, Алекс!

Воспоминание из давно-давно минувших дней…

†††

— Сдо-о-о-охните!

В тот миг, когда я увидел, как мастер меча поднимает огромный меч, я упал на землю. Реакция была чисто инстинктивной, рождённой вспыхнувшими воспоминаниями.

Хессель. Он всё ещё жив.

Порыв ветра взревел у меня над головой, и смерть пронеслась мимо. Сама земля загудела, когда окружающие дома скосило. Подчинённые Кувилтала вокруг меня рухнули на землю с влажными ударами.

Почти все умерли мгновенно. Их тела отделило от груди и выше, вместе с доспехами. Дышал ещё только один из подчинённых Кувилтала: кто-то перед ним принял на себя основную часть удара, и даже сейчас его кисти — чисто рассечённые надвое — бешено дёргались. Но с каждым ударом сердца из его груди сочилась свежая кровь. Он тоже долго не протянет.

Разумеется, три идиота, стоявшие передо мной, встретили ту же участь. Я глянул вперёд и встретился глазами с Сейранитом, который теперь походил на бюст самого себя. Всё от плеч и выше было начисто отделено от остального тела. Он смотрел на меня широко раскрытыми от шока глазами, хотя жизни в них уже не осталось. Прекрасное новое копьё, подаренное ему Прати, лежало рядом, рассечённое надвое. Оккенит умер похожим образом: диагональный удар разрубил его тело пополам. Даже Альбаориль лежал в луже свежей крови.

Один-единственный взмах оставил после себя такое разрушение.

Ты и правда стал сильнее, Хессель?!

— Т-ты ублюдок! — Кроме меня на ногах остался только один демон — Кувилтал.

Инстинкты у него были остры. Почувствовав приближающуюся опасность, он использовал Конкрету, чтобы создать большой столб и подняться в воздух прежде, чем удар достиг его. Когда он оглянулся и увидел, что я невредим, на лице его проявилось явное облегчение, но ярость быстро сорвала его, стоило ему увидеть, что осталось от его людей.

— Проклятые слабаки!!! — Он спрыгнул с каменного постамента и приложил к нему руку. Буря магии, равная ярости на его лице, вырвалась наружу.

— Kon Apergia!

Пронзающий каменный клык!

Каменный столб быстро сжался, превратившись в россыпь острейших копий, и взорвался вперёд. Полные решимости отомстить за подчинённых Кувилтала, они все понеслись на Хесселя… который после использования секретной техники фактически был обездвижен. Но товарищи мастера меча прекрасно знали, в каком состоянии его оставляет атака.

— Прошу прощения. — Из теней выпрыгнул потрёпанный старый зверолюд. Тонкая и хрупкая фигура выглядела так, будто развалится от одного удара.

— Megari Pu Rostacia! — Вскоре благословение героя окутало это хрупкое тело.

Короткими и быстрыми движениями зверолюд положил руки на град каменных копий. Не теряя скорости, снаряды разлетелись в разные стороны, безвредно уходя мимо. Невероятная техника… явно работа мастера кулака.

— Чт…

Кувилтал остолбенел — смертельная ошибка посреди боя.

Следом моих ушей достиг звук того, как кто-то оттолкнулся от земли. Я прыгнул назад, заставив нападавшую сделать выбор — я или Кувилтал.

— Гах?! — В итоге удар принял Кувилтал; из его рта хлынула кровь, когда рапира пробила ему горло. Позади него стояла мастер меча в однорогом шлеме.

— Ваше… высочество… — Кувилтал медленно осел: позвоночник у него был перерублен. Он смотрел на меня умоляющими о помощи глазами.

— Умри, демоническая мразь! — Мастер меча нанесла ещё один быстрый удар по голове Кувилтала, и его тело рухнуло на землю. Пустые глаза Кувилтала продолжали смотреть на меня.

А затем Барбара исчезла.

Вот она!

— Колющие удары запрещены!

Я взмахнул мечекопьём. Искры озарили ночной воздух, когда я отбил рапиру Барбары, лишив её скорости. Барбара досадливо хмыкнула, но не остановилась ни на миг.

Хессель взревел, каким-то образом снова сумев поднять меч.

Он уже может снова использовать Ломателя строя?!

— Alysida Entolon!

Цепи наставления!

Не успел я отступить, как жрецы начали читать заклинание, и моё тело сковали цепи света.

Плохо!

— Фехтование запре…

— Укрой нас, очищающий ветер! Позволь нам пройти, защищённым от этих проклятых слов!

Моё Ограничение сдуло защитной молитвой.

Хессель взревел. Подняв меч высоко над головой, он обрушил его гигантским ударом.

Всё двигалось замедленно. Пока я был связан, жрецы и герои разошлись строем и снова начали швырять в меня стрелы света. Барбары нигде не было видно — вероятно, она выжидала в слепой зоне. Старый мастер кулака стоял, следя за мной, с вытянутыми руками, готовый ударить, стоит мне хоть дёрнуться. А посмотрите на того лесного эльфа-монаха. Одни морщины. Сколько ему лет? Хитрость у него соответствовала опыту, а магическая сила — графу. Лесные эльфы такого калибра редки.

Боже. Координация у них была невероятная. Как я ни смотрел, не видел ни единой бреши. Их упорная решимость сразить принца демонов согревала сердце. Это, должно быть, сильнейший отряд во всей Эвалоти. Барбара и Хессель… мои старые товарищи. На миг мне почти показалось, что было бы нормально позволить им меня разрубить.

— Ты о чём вообще?! — заорала Анте мне в ухо.

Ха-ха, да. Знаю. Просто мысль.

Меня просто восхитило, насколько они великолепны. Это и правда достойно похвалы, пусть лишь на мгновение. Их координация, их индивидуальная сила — всё первоклассное. Но даже так я не видел, как они побеждают Короля демонов. Значит, какими бы прекрасными они ни были, этого было недостаточно.

Анте, дай мне половину того, что удерживала.

Анте фыркнула.

— Я как раз подумывала отдать тебе всё.

Внезапно изнутри меня взорвалась магия, извергаясь, как пробудившийся вулкан.

Глаза старого эльфа-монаха расширились.

Да, вот оно опять. Нет… эта интенсивность была куда сильнее всего, что я испытывал раньше. Новое ощущение. Будто я залпом выпил целую бутылку самого дорогого вина: я пьянел от силы… и в то же время все чувства обострялись. Было чувство всесилия, но и нечто большее: словно всё вне меня становилось менее реальным. Я чувствовал их страх, чувствовал, как всё дрожит перед моим присутствием.

Я выпустил магию. Для этого защитного заклинания не требовалось заклинание. Цепи, связывавшие меня крепкими канатами, поддались, сопротивляясь меньше, чем если бы были из мокрой бумаги. Разорвав их, я поднял мечекопьё для блока.

Ломатель строя Хесселя был невероятно мощным. Я прекрасно знал это со времён, когда сражался рядом с ним. Но какими бы мощными ни были навыки мастера меча, резать дальше кромки собственного клинка всё равно противоестественно. А когда дело касается противоестественного — и искажения реальности, — победа всегда за тем, у кого больше магии.

Законы этого мира стали моей игрушкой.

Тяжёлый удар пришёлся по моим рукам, заставив землю содрогнуться. Каменная мостовая передо мной раскололась надвое — и, наверное, позади тоже, — пока Адамас высека́л очередной сноп искр; удар стесал добрую часть моего защитного заклинания. Но это была единственная жертва обмена.

— Что?!

— Не может быть…

— Как…?

Хессель, мастер кулака и даже монах остолбенели.

— Не дрогнуть! — Герои бросились вперёд, своими криками возвращая воинов Альянса в чувство. С мечами, окутанными святым огнём, герои ринулись прямо на меня. Я ощущал все их действия: звук движений Барбары у меня за спиной, как мастер кулака вступает в бой, как жрецы снова читают молитвы, как пожилой эльф выпускает очередную стрелу магии…

— Атака запрещена.

Моя магия, во много раз сильнее, чем мгновения назад, накрыла всё, гася их натиск. Со всех сторон раздались высокие визги: мастеров меча вокруг меня, стрелы света и руки мастера кулака отбросило моим защитным барьером.

На нас опустилась тишина, будто защитники не могли поверить в происходящее.

— Поистине великолепно, мужчины и женщины Альянса, — тихо сказал я. — Координация, которую вы показали, достойна высочайшей похвалы. Но, к несчастью, её недостаточно, чтобы забрать мою жизнь.

И я от всего сердца сожалел об этом.

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж. — Герои вокруг меня бессознательно отступили на шаг. — Седьмой принц демонов и будущий Король демонов!

Моя магия взбесилась.

Верно. Я стану сильнейшим демоном в истории демонического королевства.

— Вы в полной мере впечатлили меня. Я отвечу на ваш вызов усилием, подобающим величайшему из демонов.

Так что простите.

— Напитайте моё возвышение.

Подавляющая магия вздыбилась над моим мечекопьём. Я небрежно ударил по стоявшему рядом герою. Герой поднял щит. Хотя щит был усилен святой магией, покрыт защитными заклинаниями и благословениями, под мощью Адамаса он поддался: был легко рассечён вместе с руками, державшими его.

†††

Не может быть! Что, чёрт возьми, происходит?!

Барбара дрожала. Даже такой закалённый ветеран, как она, была ошеломлена увиденным. Руки героя вместе со щитом разорвало в клочья. Щит, который должен был быть покрыт защитными оберегами и благословениями!

Герой болезненно застонал сквозь стиснутые зубы. А принц демонов, ответственный за его мучения, холодно смотрел на него — с чем-то похожим на жалость в лице.

Ублюдок!

Разозлиться на оскорбление принца — единственный путь вперёд для Барбары. Даже Барбара, совершенно неспособная чувствовать магию, понимала: в принце что-то изменилось. Давление, исходившее от него, вес его существования были по-настоящему необычайны. Она была уверена, что все вокруг испытывали то же чувство — страх.

И всё же ни один из них не развернулся и не побежал.

— Я польщён вашей похвалой, принц демонов, — прошипел старый эльф, монах Ордай. — Но, к несчастью для вас, вы не первый демон такого уровня, на которого мне довелось охотиться!

Принц посмотрел на эльфа с насмешливым любопытством.

— Товарищи! Выиграйте мне десять секунд!

Приказ Ордая мгновенно вернул жизнь на лица солдат Альянса. У монаха есть план. Этого было достаточно. Пока есть надежда, они могут сражаться. Весь отряд сомкнулся, образуя защитный строй вокруг монаха.

— Интересно. Посмотрим, что у тебя есть! — Принц бросился вперёд со свирепой ухмылкой.

— Боги света, даруйте нам милость исцеления! — Один из жрецов начал читать молитву, и рана на руке героя перестала кровоточить. С рёвом герой снова взял святой меч и встретил рывок принца. Остальные герои присоединились к нему. Они атаковали мечами, выпускали магию, размахивали щитами — всё ради того, чтобы задержать продвижение принца демонов. Барбара поддерживала их выпадами, а Догасин зашёл принцу за спину, чтобы подсечь ноги.

— Охромей!

Отбивая рапиру Барбары копьём, он выпустил волну тьмы, чернее ночного неба. Её давящая сила уничтожила защитную магию Альянса. Барбара почувствовала, как ноги теряют силу.

Принц крикнул и сам нанёс выпад. Увидев, что случилось раньше, герой, ставший целью, поднял и щит, и святой меч, защищаясь от удара… и из него вырвался звук, словно пушечное ядро ударило в крепостную стену. Святой меч отлетел, щит разлетелся вдребезги. А самого человека, который их держал, копьё принца пробило насквозь. Кровь и внутренности брызнули из героя, когда тот рухнул. Исцелить его было невозможно. Он умер мгновенно.

Но это не остановило принца демонов. Широкий взмах копья отправил следующего героя в полёт, а третий едва сумел заблокировать удар двумя руками на собственном мече.

— Мы… не проиграем!

Солдаты Альянса воспользовались брешью и рванули вперёд на принца, всё ещё восстанавливавшегося после взмаха. Непрерывный град ударов бил по защитной магии демона, и при этом все избегали вихря его копья. Любое соприкосновение с ним означало верную смерть.

— Фехтование запрещено.

Мощное проклятие вырвалось из принца и ударило по их боевому духу.

— Позволь нам пройти, укрытым от этих проклятых слов!

Жрецы хором читали молитву, отчаянно пытаясь противостоять потоку тёмной магии. Однако их общих усилий было недостаточно: их постепенно оттесняло. А принц тем временем всё ещё двигался.

Сколько ещё?!

Пока Барбара и остальные отчаянно удерживали принца, Ордай за их спинами начал напевать. Воздух наполнила мягкая мелодия, похожая на колыбельную.

— Да бросьте!

Впервые с начала столкновения принц подал признаки того, что потерял равновесие.

— Mythologia Replica…

Мифологическое воспроизведение…

По спине Барбары пробежала дрожь. Не неприятная — куда ближе к радости. Она чувствовала нечто божественное, величественное, словно само дыхание жизни.

— Чёрт! — выругался принц демонов, пытаясь броситься к монаху, но оставшиеся герои закрыли ему путь стеной щитов. Другой тяжело раненный герой схватил принца за ноги, и тот мгновенно его срубил — но мгновения хватило.

— …Sancta Nativitas!

…Прорастание Священного Древа!

Радужный свет разлился по улице. Тело Барбары стало легче, а демонические проклятия смылись, словно тонкий слой грязи. Столп света вытянулся в ночное небо, рос и рос, пока вокруг них не опустилось полупрозрачное святое древо.

— Гух…!

Но пока солдаты Альянса воспряли, принц демонов болезненно застонал. Неприступный страх, порождённый их врагом, невыносимое давление, которое он испускал, смыло. Этот титан поля боя внезапно стал казаться противником, с которым можно справиться.

— Я держал запасную ветвь на всякий случай! — Ордай ухмыльнулся, стоя на коленях и говоря сквозь тяжёлые вздохи после того, как в одиночку завершил великий ритуал. Перед ним в земле стояла единственная ветвь Священного Древа, пульсирующая силой.

Для лесных эльфов защита Эвалоти была вопросом жизни и смерти. Они зашли так далеко, что подготовили запасные ветви на случай непредвиденного развития событий.

— Седьмая ветвь, чтобы сразить седьмого принца демонов! — провозгласил Ордай, и глаза его горели ненавистью.

— Сейчас! Валите его! — Увидев шанс, герои снова бросились вперёд.

Как и прежде, их удары отскакивали от его защитных оберегов, но теперь явно ощущалось, что эти обереги выскребают, снимают слой за слоем. И самое главное — сам принц демонов замедлился.

Барбара взревела и, собрав последнюю каплю силы, нанесла выпад рапирой. Они не дадут демону ни мгновения передышки.

— Вряд ли можно сказать, что мы отомстили за принцессу, если не убьём хотя бы одного принца демонов! — Ордай, задыхаясь, рассмеялся и снова начал петь. Мелодия была воодушевляющей, мощной. — Mythologia Replica…

Мифологическое воспроизведение…

Магия Ордая вошла в гармонию с полупрозрачным Священным Древом вокруг них.

— …Heroica Ultio!

…Героическое возмездие!

С этим заклинанием мечи, когти и луки воинов Альянса засияли.

Даже оружие павших героев и членов смертного отряда начало ярко светиться. Это была воля погибших в бою. Божественный свет, дарующий им силу свершить возмездие.

Барбара почувствовала, как внутри поднимается решимость.

Мы…

Все вокруг обратили к принцу свирепые взгляды.

— Мы не проиграем!

Сияющее оружие обрушилось на принца с невиданной до того яростью.

— Именем принца демонов Зилбагиаса… — Из принца снова полилась зловещая чёрная магия. — …координация запрещена!

Проклятие взяло силу. Мощное заклинание заставило тело Барбары окоченеть. Одним махом движения воинов Альянса стали неловкими и грубыми, их слаженную атаку поразили смятение и разлад.

Но одно Барбара видела ясно: проклятие принца было уже не таким свирепым, как прежде. Его приглушило Священное Древо. А когда древо света действовало вместе с защитными оберегами жрецов, проклятие вскоре полностью смыло.

— Что может одинокий принц демонов?! — крикнул Ордай, сплетая светлую магию в форму лука и натягивая её. Эти стрелы света уже сразили множество демонов в предварительной схватке.

— Я один, значит? — Его защитные обереги были изодраны, проклятию эффективно сопротивлялись, и принц демонов должен был быть загнан в угол. И всё же он криво улыбался. Сдался? Не понимал, в каком положении оказался? Так или иначе, это был его конец. Воины Альянса как один двинулись, чтобы нанести завершающий удар.

И в этот момент…

— ———————

Из Зилбагиаса взорвался невероятно чудовищный поток зловещей магии.

Барбару отбросило. Это было похоже на проклятия, которые он выпускал прежде, — но не совсем.

Он даже не произнёс заклинания!

На улице был только один, кто услышал сказанные слова, — сам принц демонов Зилбагиас.

«Именем бога-дьявола Антендейксис координация есть Табу».

Принц демонов был не один. В нём, из всего возможного, обитал бог-дьявол. Кто мог такое вообразить?

Выбитые из равновесия воины Альянса попытались вернуться в бой, но на этот раз их координация получила смертельный удар. И оппортунистичный принц демонов не собирался упускать эту брешь.

Присутствие принца демонов снова раздулось, сила хлынула в него, когда он шагнул вперёд. Со скоростью, способной поразить даже мастера меча, демонический юноша рванулся, словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи.

— Как бы не так! — Сразу поняв, что его цель — Ордай, другой мастер меча встал на пути молниеносной атаки. Но…

— Рубящие удары запрещены.

Густая волна проклятой магии хлестнула наружу и вцепилась в мастера меча, словно пытаясь выдавить из него жизнь.

— Думаешь, это меня остановит?! — После множества волн проклятий они начали привыкать к тому, как справляться с их действием. С помощью Mythologia Replica мастер меча сумел быстро восстановиться и перейти к колющему удару.

«Колющие удары — Табу».

Но трагедия была в том, что шёпота бога-дьявола он услышать не мог.

На лице мастера меча проступило потрясение: тело его застыло. В тот же миг стрелы, летевшие к принцу демонов, внезапно остановились в воздухе и бесполезно зазвенели о землю.

— Очищающий ветер! — Ордай тут же попытался сорвать проклятие, но было поздно.

С резким выдохом принц демонов взмахнул копьём. Не рубящий удар, не колющий, а тупой удар древком оружия. От мастера меча раздался тошнотворный треск: шея его сломалась, и он безжизненно рухнул на землю.

— Чёрт! — выругался Хессель, бросаясь вперёд и поднимая огромный меч как щит, в стойке, позволявшей быстро чередовать рубящие, колющие и дробящие атаки на ходу. Если принц демонов попробует остановить одну из них, Хессель встретит его другой. А если слишком долго будет решать, пытаясь читать движения Хесселя, получит удар всем телом, который раскроет защиту принца.

Лицо принца исказилось: он понял замысел мастера меча. Всё поле боя пришло в движение, Хессель стал осью Альянса. Все пристально выжидали брешь, переходя в такую же универсальную стойку. Решимость Барбары была равна остальным: она ждала возможности воспользоваться тем шансом, который создаст Хессель.

Зловещая волна магии хлынула из принца демонов.

Снова?! Он пытается помешать нашей совместной работе!

Это было ещё одно заклинание, ещё одно проклятие без произнесённого заклинания. То самое, которое прежде запечатало их попытки координировать атаки…

…Координация?

Барбару озарило.

— Все сражайтесь сами по себе! Не думайте о том, что делают другие!

Услышав крик Барбары, воины Альянса пришли к тому же выводу. Если он собирается путать их попытки координации, значит, они просто не будут координироваться. Простейшее решение, какое только можно придумать.

— Flas!

— Сдохни, ублюдок!

— Получай!

Стрелы света, сияющие клинки и связывающие чудеса обрушились на принца демонов, когда каждый солдат сражался так, как считал нужным. Догасин начал поднимать камни и обломки, кулаками запуская их в принца демонов с чудовищной скоростью.

Любительская атака иногда приводила к тому, что они спотыкались друг о друга и попадали по своим вместо Зилбагиаса, но это было лучше, чем принимать атаки принца прямо на себя.

— Позволь нам пройти, укрытым от этих проклятых слов!

— Очищающий ветер!

— Духи ветра, развейте эту скопившуюся грязь!

К тому же жрецы и лесные эльфы повторяли заклинание за заклинанием, изо всех сил даруя защитные благословения и не думая ни о координации, ни об эффективности. В результате всё больше атак начинало проскальзывать мимо защиты принца и ещё сильнее стачивать его обереги.

— Гах…!

Отчаянно отбиваясь от бури атак, принц бросил на Барбару раздражённый взгляд. Взгляд, заставивший её замереть.

Что это за взгляд?

Да, он был раздражённым, но ненависти в нём не было…

И с рёвом, от которого содрогнулись окрестные здания, прибыл человек, меньше всех подходивший для командной работы, — Хессель Ломатель строя. Он замахнулся, полагаясь только на грубую силу и не обращая внимания на союзников. Мышцы на его плечах вздулись, когда он рубанул буквально всей своей силой.

Герой с шипением бросился на принца, пытаясь ценой собственной жизни помешать его защите. Он схватил принца как раз в тот момент, когда Ломатель строя ударил. Принц срубил мешавшего героя и, не имея времени уклониться, перешёл к блоку. Защитные обереги вокруг него заскрипели, застонали, прогнулись внутрь, закричали… и, словно огромный хрустальный шар, разлетелись.

Хессель снова взревел, и атака ничуть не замедлилась. Он ударил ещё раз, не думая о союзниках позади, которые могли пострадать. Когда защита принца была сломана, удар переломил его копьё надвое. На этот раз клинок Хесселя должен был достать его.

Вот оно!

Хессель был абсолютно уверен, что его удар рассечёт голову принца демонов. Но когда клинок пришёлся по цели, он не поверил своим глазам. С копьём, сломанным пополам, принц демонов взял меч, служивший наконечником, и защищался им как обычный мечник. Его форма была гладкой, текучей, прекрасной — и уже рвалась к самому Хесселю.

Да вы издеваетесь!

Хессель не мог не смотреть на это потрясённо. Как мастер меча, как человек, сам достигший вершины фехтования, как тот, кто любил держать оружие в обеих руках, он понял мгновенно.

Как…?!

Принц был искусен. Этот удар, этот выпад мгновенно вернул образы старого друга. От реальности этого факта Хесселю захотелось прямо на месте разрыдаться. Это были его последние мысли перед тем, как клинок принца демонов забрал его жизнь.

Клинок быстро пробил череп мастера меча. Когда тело Хесселя безжизненно рухнуло на землю, а свежая кровь брызнула, окрашивая клинок принца в красное, зрение Барбары точно так же налилось алым.

— Ублюдок! — взревела она, и свет Heroica Ultio на её рапире вспыхнул воплощением её внутренней ярости. — Не смей трогать этот меч!!!

Она почувствовала мощный толчок сзади. Атмосфера взорвалась. Выпад — столь быстрый, что за ним в воздухе оставался паровой след, — устремился на Зилбагиаса. Его защитные обереги уже вернулись, но сияющая рапира вгрызлась в них и пробила. Прокладывая путь для…

— Сдо-о-о-охни!

Её целью было место, где доспехи принца давали меньше всего защиты, — основание шеи. Рапира попала точно. Её острейший клинок разрезал бледно-синюю кожу. Это должно было стать смертельным ударом, перекрывающим дыхание.

Но рапира мёртво остановилась. Нет, сказать, что остановилась рапира, было не совсем верно. Скорее остановилась сама Барбара. Зилбагиас ударил обломком древка копья, который держал в левой руке. Её доспехи едва остановили удар, не дав ему пробить тело насквозь, но чудовищный толчок вмял броню и выбил из лёгких весь воздух. Её, как мяч, отбросило в стену ближайшего дома. И хотя он прервал её удар, из шеи принца всё ещё била кровь.

Мы можем! Если продолжим…!

Герои, мастера меча, даже лесные эльфы-лучники — стрелы у них закончились, и теперь они бросались с ножами — ринулись на принца демонов.

Мутная тёмная магия полилась из принца, обвивая ближайшего героя и счищая его защитные обереги.

— Me Ta Fesui.

Кровь брызнула из горла героя. Пока герой замедлялся, хватаясь за внезапную дыру в горле, меч принца демонов взвыл.

Барбара могла только беспомощно смотреть: сильный удар в грудь и столкновение со стеной делали невозможной даже попытку вдохнуть, не то что встать. Её кулак сжался на рапире так, что грозил рассечь ладонь, а свет Heroica Ultio стал ещё ярче.

Точно! Точно! У него же есть это!

Она совсем забыла. Принц владел магией переноса собственных ран на других.

Это… это абсурд…! — кричала она внутри.

Кровотечение Зилбагиаса немедленно остановилось. Она слышала о его способности переносить раны, из-за чего его нужно было убить мгновенно. Но само предложение было нелепым. Он не был врагом, который послушно ляжет и умрёт. А если нанести что-то меньше смертельного удара, урон тут же отразится обратно.

Это всё моя вина…!

Волны вины и отчаяния захлестнули Барбару, пока она смотрела, как герой делает последний вдох. Как вообще можно сражаться с таким чудовищем?

А потом она встретилась взглядом с принцем. Его глаза были мутно-красными. Так ей показалось. Юношеской невинности, которую она видела сначала, уже не было. Глаза были полны боли и скорби. Глаза того, кто упал во тьму. И эти глаза смотрели на Барбару, а принц шагал вперёд, чтобы добить её.

Ветер свистнул: стрела рассекла воздух. Даже Барбара поняла, что в магии этой стрелы есть что-то иное. По какой-то причине принца демонов застали врасплох, и он среагировал слишком медленно. Стрела ударила прямо в него, раскалывая защитные обереги. Принц потрясённо обернулся к Ордаю, который согнул ветвь Священного Древа и использовал её как лук для магических стрел.

Монах выстрелил снова. Не в силах защититься от стрел, благословлённых самим Священным Древом, Зилбагиас сбил стрелу с воздуха сломанным копьём. Ордай не прекращал обстрел, но пот лился с его морщинистого лба водопадом. Скрыть, как сильно ему больно, было невозможно. Всем присутствующим было ясно: это его последний козырь.

Переключив внимание на монаха, Зилбагиас снова рванулся вперёд.

— Ты никуда не пойдёшь!

Оставшиеся герои, жрецы, мастера меча и мастера кулака двинулись защищать старого эльфа, но, как и Барбара, все они приближались к пределу. Жрецы почти полностью исчерпали магию, у лесных эльфов закончились стрелы, мастеров оружия тяготила усталость. Но ещё тяжелее на них давило открытие: любая царапина, нанесённая принцу демонов, отразится обратно — и даже Священное Древо не могло от этого защитить.

— Барбара!

Пока внимание Зилбагиаса было направлено в другую сторону, Шарлотта подбежала к Барбаре. Хотя она была так же истощена, как остальные жрецы, она всё же сняла с Барбары вмятый нагрудник и начала лечить рану на груди.

Но пока она это делала, их союзников одного за другим срубали.

— Alysida Entolon!

Цепи наставления!

Цепи света, призванные жрецами, разрывались, как бумага. Магические лозы, созданные лесными эльфами, постигла та же участь. Проклятия принца, произнесённые вслух, вместе с редкими волнами магии без всякого заклинания точно вмешивались в каждую попытку атаковать его. И несмотря на всё это количество магии, он не показывал ни малейшего признака усталости. Его можно было описать только одним словом — «чудовище».

Мне нужно вернуться в бой. Нужно найти способ его убить. Лечение слишком долго тянется!

— Барбара, пожалуйста, послушайте, — начала шептать Чар, пока из её ладоней лился исцеляющий свет. — Шанс маленький… — Глаза жрицы горели дикой жаждой мести. — Но у меня есть план, как сразить принца демонов. Пожалуйста, помогите мне.

----------

Размышления о смерти

У неё был план, как сразить принца демонов. Для Барбары уже одного этого было достаточно, но…

— Какой… план? — Благодаря исцелению Чар Барбара наконец вернула дыхание и сумела выдавить эти слова.

— Я использую вот это. — Жрица осторожно достала какой-то предмет.

Барбара лишь раз взглянула на него, выслушала краткое объяснение Чар — до невозможности простую стратегию — и закрыла глаза. Та не шутила. Это была отчаянная ставка. Но… шансы всё же были чуть выше, чем если бы они просто бездумно бросились на него.

— Поняла. Попробуем!

Сдерживая бурю чувств внутри, Барбара хищно усмехнулась… хотя эта усмешка не до конца скрывала боль, которую она ощущала.

— Спасибо. — Чар улыбнулась в ответ, и её лицо было таким же натянутым. Обе они старались держаться храбро, но в этой ситуации только это им и оставалось.

— Удачи, Чар.

— Спасибо. И вам тоже. Я… оставляю остальное вам.

Едва закончив исцеление, Чар бросилась прочь — к принцу.

Цепи света и мистические лозы всё ещё обвивали его, но один взмах копья разметал их. Ещё один жрец уже исчерпал магию, вытащил меч и попытался отвлечь принца в ближнем бою, но в итоге был срублен. Ордай тяжело дышал и быстро приближался к собственному пределу. Но если он перестанет выпускать стрелы из лука Священного Древа, это будет всё равно что открыть клетку Зилбагиаса. Их рушащаяся оборонительная линия будет сметена. Старого эльфа на ногах держала одна лишь сила воли, и даже она могла оборваться в любую минуту. Либо Ордай рухнет, либо Зилбагиас прорвётся и срежет ветвь. В любом случае та малая магическая защита, что ещё оставалась у солдат Альянса, исчезнет, и Зилбагиас растопчет их.

Чар пришлось изо всех сил отбиваться от подступающих инстинктов, требовавших сломаться и бежать. В конце концов, она была всего лишь дочерью торговца. До церемонии совершеннолетия она запиралась в комнате и читала книги. Ей было не место на передовой войны против Короля демонов, а уж тем более — самой бросаться на этого чудовищного принца демонов. Всё казалось какой-то злой шуткой. В глубине души она тайно надеялась проснуться и узнать, что всё это было просто дурным сном.

Но это был не сон. Сколько бы она ни молилась, сколько бы ни просыпалась ото сна, любимый человек не возвращался.

А если она сейчас убежит, то уже никогда не сможет смотреть ему в лицо. Не то чтобы он стал её осуждать. Напротив, он, наверное, первым сказал бы ей бежать. Но всё равно.

Подхватив с земли окровавленный щит и чуть споткнувшись от его неожиданной тяжести, она выставила его перед собой и побежала.

Мама, отец… простите.

Её последняя мысль была извинением перед родителями, которые, скорее всего, всё ещё тревожились о ней в родном городе.

Но я умру здесь.

Собрав всю решимость, она рванулась к принцу. Впервые в жизни Шарлотта закричала во всё горло, выпуская наружу весь страх и нервное напряжение. Но этот крик — крик юной девушки, совершенно неуместный на поле боя, — тем успешнее привлёк внимание Зилбагиаса. Алые глаза повернулись к ней, подозревая, что за замысел пытается провернуть эта случайная слабачка. Чар понадобилось всё, что у неё было, чтобы не остановиться на месте.

Но она бежала. Она бросалась вперёд.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Серебряный свет окутал её. К сожалению, как жрица Чар была ниже среднего. Свет, который она призвала, не шёл ни в какое сравнение с чужим. Ей не хватало не только боевых навыков — тело у неё тоже было маленьким и хрупким. Святым благословением она могла лишь совсем немного усилить себя. Ещё несколько шагов — и копьё принца демонов срубит её, и всё закончится. Ещё несколько шагов… если это всё, что она собиралась сделать.

Пожалуйста… дай мне храбрости!

[[image:/storage/reader-images/dc6f0bb9c77815101ffce0aa04ad697dda1e0c37.png]]
Её свободная рука крепче сжала кое-что.

Дай мне такую же храбрость, какая была у тебя!

В одной руке у неё был щит, а в другой… маленькая урна. В ней хранился прах руки её возлюбленного — единственной части его тела, которая вернулась после атаки на лагерь Эмергиаса.

С того дня, как он умер, Чар молилась. Каждый день, без единого пропуска, месяц за месяцем. Она вложила в эту маленькую урну свою ненависть, свой гнев к демонам и свою любовь к этому герою.

— Я превратила свою магию в молитвы и вложила их сюда, — объяснила она Барбаре. Обычно зачарование такого рода было далеко за пределами всего, на что Чар могла хотя бы надеяться, но по какой-то причине эти останки приняли её силу. — Если я это использую, то смогу создать сильный святой свет. Но он продержится лишь мгновение.

Она выпустит всю магию, вложенную в эти останки, разом, даже если получившийся свет продлится всего несколько мгновений. А поскольку эта смесь была создана самой Чар, она сможет использовать возникшую магическую силу как свою собственную.

— Я использую чудо, чтобы остановить боль и исцелить себя настолько, насколько смогу.

Он мог рубить или колоть Чар сколько угодно — она вцепится в принца демонов и будет сдерживать его движения до последнего вздоха.

— Между святым светом и моим телом должна появиться брешь. Святой свет к тому же выжжет часть его защитных оберегов. А после этого…

Чар стиснула зубы и уставилась на принца демонов.

Зилбагиас был бесстрастен; изменилось только то, что он слегка сузил глаза, словно из жалости. Даже так он разбил клинок мастера меча, а затем срубил героя, стоявшего рядом. Остались лишь несколько жрецов, с головы до ног покрытых ранами, старый мастер Догасин, тяжело хватавший воздух, и лесные эльфы, включая Ордая, которые явно уже давно вышли за предел. Разумеется, его главной целью всё ещё оставался Ордай, но будто на всякий случай он медленно повернул копьё к Чар.

— Зилбагиас!!! — закричала Чар и сорвала печать с урны.

Это не тот принц демонов, который убил его. Это ведь был Эмергиас, да?

Она понимала это разумом, но всё равно не смогла остановить свой крик.

— Это за… — Она швырнула урну, рассыпая заключённый в ней прах над головой принца демонов. — Это за Леонардо!!!

Зилбагиас застыл.

Магия Чар, месяцами впитывавшаяся в прах, вспыхнула. Вокруг её тела взметнулся огромный серебряный огонь. Тусклый свет Sancta Nativitas полностью утонул в её серебряном пламени, и улицу наполнила яркость, соперничавшая с полуденным солнцем.

— Что?! — Потрясённый Зилбагиас быстро пришёл в себя и ударил копьём, но не смог скрыть, что был выбит из равновесия. Наконечник копья дрогнул. Он разбил щит героя, который Чар подобрала, рассёк ей руку и глубоко вошёл в бок.

Но это её не остановило. Она схватила копьё принца демонов и потянула на себя, словно пытаясь глубже втянуть его в собственное тело. Невероятная святая магия хлынула сквозь неё, заставляя тело двигаться. Мощные исцеляющие чудеса не могли остановить боль, не могли остановить горячую кровь — её жизнь, — хлещущую наружу.

Но даже так она продолжала идти вперёд. Точно так же, как, она знала, шёл Леонардо.

Она продолжала кричать, и голос уже начал булькать: изо рта пошла кровавая пена. С каждым шагом зрение мутнело всё сильнее. Но она продолжала идти. Вперёд. Вперёд. Она ударилась о защитный барьер принца демонов и обвилась вокруг него — и вокруг самого принца внутри.

— Чёрт! — Впервые за эту ночь принц демонов явно растерялся и отчаянно попытался стряхнуть жрицу. Солдаты Альянса увидели созданную ею брешь и тут же бросились действовать. Принц бился, ударял её, вонзал копьё глубже, ломал ей кости и рвал внутренности, но Чар продолжала гореть святым огнём и не отпускала. А пока она цеплялась за него, этот огонь добрался и до самого Зилбагиаса.

Принц демонов закричал от боли. Слив костяные украшения на своих доспехах в нож, он ударил Чар, но она не умерла. Она цеплялась за жизнь всем, что у неё было. Даже проклятия, которыми он пытался оторвать её от себя, сгорали в её святом пламени.

Движения Зилбагиаса почти остановились, и ему пришлось одной рукой отбиваться от Догасина и остальных солдат.

— Великолепно! — похвалил Чар Догасин, приближаясь. — Позвольте и мне отдать себя этому делу!

Будучи специалистом по оборонительному бою, Догасин до сих пор не мог найти способ прорвать собственную защиту Зилбагиаса. Но теперь он понял, что это не важно. Сблизившись вплотную, он начал отбивать атаки принца демонов с минимальной дистанции. Полностью остановить копьё, окутанное тёмной магией, он не мог, и руки Догасина быстро превратились в кровавое месиво. Но он добился того, чего хотел, — выиграл несколько секунд. Потому что…

Теперь вы, Барбара! — Чар продолжала кричать, и сознание её стремительно меркло.

За колеблющимся, тускнеющим пламенем последнего сопротивления Чар поднялась ещё одна фигура. Принц демонов ахнул, поняв, ради чего были принесены жертвы Чар и Догасина. Алые глаза широко распахнулись, когда последний мастер меча вскинул свою кроваво-красную рапиру.

— Умрииииии!

Окровавленный клинок метнулся вперёд со скоростью самих богов. Пылающая святая магия вокруг Чар закружилась вокруг рапиры и влилась в оружие.

Это была последняя ставка Чар. Кровь Чар покрывала рапиру Барбары, и поэтому жрица могла относиться к ней как к продолжению самой себя. А значит, её защищала святая магия. В тот миг рапира Барбары превратилась в святой меч.

Разумеется, это последнее благословение поглотило остатки магии Чар. Когда вся сила покинула её тело, она медленно соскользнула с тела принца демонов и опустилась в лужу крови.

Святая рапира Барбары, в которую вошла ещё и сила Heroica Ultio, засияла ослепительным светом. Защитный барьер принца завизжал, когда оружие коснулось его, прогнулся, а затем разлетелся. Святой огонь вырвался из клинка, когда тот устремился вперёд. Зилбагиас никак не мог уклониться. После падения Чар её место занял Догасин, сдерживая движения принца.

— Колющие удары — Табу!

Зилбагиас всей своей силой выпустил проклятие. Зловещая тёмная магия хлынула наружу и окутала Барбару.

Но в этот раз она была готова. Дождавшись момента, когда проклятие ляжет на неё, она резко опустила запястье — рубя. Да, рапиры действительно создавались прежде всего как колющее оружие… но у них всё равно были лезвия! К тому же это было оружие, изготовленное для человека, достигшего вершины владения мечом, — мастера меча. Даже если оно не могло сравниться со святым мечом Александра, это всё равно был шедевр. Его остроты хватит с избытком.

Эта смена укола на рубящий удар, уложившаяся в долю мгновения, совершенно не встретила препятствий ни от проклятий, ни от защитных оберегов. Клинок добрался до шеи Зилбагиаса. Святая магия взревела, когда лезвие глубоко впилось в плоть. Взрывной удар, совсем не похожий на звук её обычных выпадов, заполнил уши Барбары.

И голова Зилбагиаса взлетела в воздух.

Кровь хлынула из обрубка шеи, покрывая Барбару тонким слоем синевы, и она смотрела на это. Казалось, само время замедлилось.

Барбара была ошеломлена. У них получилось. Всё благодаря Чар. Принц демонов Зилбагиас мёртв! Облегчение, ликование и скорбь о погибших захлестнули её, отталкивая сознание всё дальше и дальше. Голова принца демонов летела по воздуху, алые глаза пусты… — Бессознательность — Табу!

Эти слова не достигли ушей Барбары, но она всё равно резко пришла в себя. А затем встретилась взглядом с отрубленной головой Зилбагиаса.

Из его обезглавленного тела вырвалась чудовищная волна магии, водопадным потоком устремившись к ней. Ордай тут же начал читать защитное благословение, но Барбара его не слышала. Тёмная магия из крови принца демонов, покрывавшей её тело, уже пробралась внутрь.

Кровь… принца демонов.

Барбара потрясённо посмотрела на рапиру в своей руке. Кровь Чар позволила её рапире впитать святую магию жрицы и превратила оружие в святой меч. Кровь была мощным магическим катализатором. Так что же это означало для Барбары, теперь покрытой кровью принца демонов?

Внезапно она перестала ощущать невероятную поддержку Sancta Nativitas.

— Алекс! Ты не умрёшь здесь!

Бог-дьявол закричала.

— Выживи! Алекс!!!

Кости, украшавшие доспехи принца демонов, хлестнули наружу, схватили его отделённую от тела голову и силой вернули её на шею.

Me Ta Fesui.

Губы принца демонов шевельнулись.

Барбара почувствовала, как падает на землю и ударяется головой. Благодаря шлему, передававшемуся в её семье, боли она совсем не ощутила. Она лежала на земле. Она не чувствовала своего тела.

Нет… не может быть…

И тогда пришло отчаяние.

После всех этих жертв… После всех этих усилий…!

До её ушей донёсся глухой стук: на землю упало обезглавленное тело мастера меча — её собственное.

Так не может всё закончиться…!

Принц демонов Зилбагиас, явно потрясённый и всё ещё держащийся рукой за шею, вернулся в бой и срубил оцепеневшего жреца.

Ты… чудовище…

Зрение Барбары помутнело, сознание стремительно угасало. Она не могла знать, что табу на бессознательность уже было снято.

Последним, что она увидела, было тело Шарлотты после её великой жертвы — лежащее в луже крови у ног Зилбагиаса.

†††

Почему?! Почему я ничего не сделал?! За свою долгую жизнь Догасин накопил немало сожалений, но мало какие могли сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. В тот миг, когда ему отсекли голову, я мог раздробить её в прах…!

Или он мог разорвать тело принца. Тогда у Зилбагиаса не осталось бы способа ожить… и Барбара была бы жива.

Догасин взвыл, совсем как подобало его волчьему наследию, и снова ударил по Зилбагиасу. Он никак не ожидал, что обезглавленный демон сможет сам себя воскресить. В конце концов, кто вообще мог такое предвидеть? Но, хотя в глубине души он так и думал, эти оправдания лишь сильнее злили его на самого себя.

Важен был только результат. Барбара мертва, а Зилбагиас жив.

— А-а-а! Чёрт, чёрт, чёрт!!! — Всё ещё держась рукой за шею, принц снова и снова ругался, отчаянно отбиваясь от натиска оставшихся солдат. Единственным слабым утешением во всей этой ситуации было то, что возрождение принца демонов, похоже, прошло не идеально. Серебряное пламя обвивало шею демона, словно ярко сияющий ошейник. Святая магия всё-таки пробралась в рану принца.

— Убейте его! — крикнул Ордай сорванным, хриплым голосом, поддерживая Sancta Nativitas и продолжая создавать защитные благословения для солдат Альянса.

Все понимали: это их лучший шанс… и последний. Если они собирались убить Зилбагиаса, то только сейчас. Нынешнее состояние отряда было таким: все герои мертвы, Догасин остался последним живым мастером кулака, вооружённые жрецы размахивали мечами на последних крохах сил, а лесные эльфы-лучники, исчерпав стрелы, были вынуждены вступить в ближний бой. Но понемногу защиту Зилбагиаса стачивали. Отбивая слабые контратаки принца, они продолжали бить по его барьеру.

Догасин восстановил дыхание. Сожаления копились, а досада уже граничила с паникой. Но сейчас он забудет обо всём.

Всё несущественное нужно отбросить.

Холодно.

Мягкий весенний ночной ветер вновь казался самой сердцевиной зимы. Его близкие друзья погибли. Он не сделал ничего значимого. Ради чего он так долго терпел ту жестокую зиму? Разве не ради этого самого мгновения?

Вспомни решимость Чар, Догасин. Что ты должен сделать сейчас?

Отбивая копьё принца, он обрушил новый град ударов и продолжал спрашивать себя. Что он должен сделать? Что он мог сделать? Что он сделал?

Мёртвые ведь двигаться не могут, верно?

Увидев Чар, рухнувшую в лужу крови, он внезапно понял. Таким, каким он был сейчас, самоубийственная атака ничего не даст. Он просто выбросит свою жизнь. Ему нужно что-то ещё, нечто большее.

Ах… вижу…

И он нашёл это. Простой жертвы будет недостаточно. Ему нужно отбросить всё. Но способен ли он на такое? От этой дилеммы сердце забилось быстрее — странное ощущение. На краткий миг в голове вспыхнуло сожаление. Сожаление о том, что если бы он придумал этот план раньше, всё могло бы быть иначе. Но сейчас он отложил эти мысли.

Значит, решено.

Он сделает это. Он отбросил все колебания. Отринул все сожаления. Ему нужны были только две вещи: решимость и доверие оставшихся товарищей.

Догасин снова взвыл, рыком бешеной собаки, и вложил всё, что имел, в новый шквал ударов. И Зилбагиас, и окружавшие их лесные эльфы потрясённо смотрели на него, понимая: этот безрассудный натиск родился из полного отказа от самосохранения.

Он поддался отчаянию? Одна эта мысль вызвала волну паники у эльфов и облегчение у принца. С точки зрения принца, мастер кулака в таком состоянии был куда проще, чем его прежний оборонительный подход.

Осторожно обходя лесных эльфов, принц нацелился на Догасина.

— Получай…!

Дыхание его было рваным; принц рванулся вперёд с копьём. Уклонившись от укола на волосок, Догасин схватил копьё принца и резко дёрнул, притягивая его ближе. Предугадав манёвр Догасина, принц ответил шагом вперёд и ударом локтя, сам контролируя дистанцию между ними.

— Уклонение — Табу!

Пока принц магическими оберегами отталкивал все атаки, направленные против него, Догасин застыл. Короткий, резкий удар пробил грудь Догасина и пронзил сердце. Старый мастер выплюнул кровь, качнулся и начал падать.

Лесные эльфы закричали в отчаянии. Их передовая линия, последний элитный боец на их стороне, была убита.

— Наконец-то… наконец-то я могу закончить это…! — сказал Зилбагиас, и на его лице появилась свирепая, почти отчаянная улыбка, когда он выдернул копьё. Он тут же двинулся ударить по дрогнувшим лесным эльфам вокруг себя — и отлетел, когда удар пришёлся ему в бок.

— А? — Рот принца приоткрылся: он не мог понять, что только что произошло. — Э-э…?

Он с грохотом врезался в стену ближайшего дома, и его защитные обереги взвыли. Они не смогли поглотить весь удар, и голова у него закружилась. Вкупе с всё ещё мучившей шею болью он оказался полностью сбит с толку.

— Сэр… Догасин…?! — Лесные эльфы были потрясены не меньше.

Старый мастер глубоко выдохнул. Хотя копьё принца вроде бы пронзило его сердце… его кулаки всё ещё двигались.

Старый мастер пришёл к одному-единственному выводу: сердцебиение ему больше не нужно. Догасин пережил зиму почти на пустом месте. По сути, он всю зиму почти ничего не ел, предпочитая отдавать большую часть еды зверолюдскому приюту.

Ещё один глубокий выдох. Он отбросил всё ненужное. Как мастер кулака, преодолевший законы природы, он решил, что способен выживать с куда меньшей силой, чем обычный человек. И теперь доказал, что это правда. Его тело иссохло и съёжилось, но техника стала острее. С меньшей силой, с меньшей энергией он мог наносить ещё более мощные удары. И к чему это привело?

Мне больше не нужно дышать, — подумал он, выдыхая вновь. — Мне не нужно сердцебиение. Он был спокоен. Мир стал тихим, безмятежным. В нём не осталось ни колебаний, ни тревоги.

Однако… будущего тоже не осталось. Он понимал, что нынешнее состояние лишь временное. Понимал, что ещё не мёртв. У такого состояния должен быть предел. А Ордай был почти полностью истощён, и сил исцелить смертельную рану, подобную ране Догасина, у него уже не могло остаться.

Догасин умрёт здесь. Поэтому… он использовал свою жизнь как приманку, чтобы заставить принца опустить защиту.

И правда, всего лишь тщетная борьба человека, который отказывается умирать. От этой мысли ему захотелось рассмеяться, но чувство вскоре испарилось. Пустой мир, который он нашёл, был таким… мягким.

Пойдём.

Ему оставалось сделать последнюю вещь. Старый мастер танцем двинулся вперёд; ноги двигались медленно и спокойно, но неестественно быстро несли его к принцу. Зилбагиас вздрогнул от внезапного приближения и пытался подняться.

Догасин протянул руку.

— Рукопа…?! — Принц оборвал слово, не успев сказать «рукопашный». Он не мог понять, что именно собирался сделать Догасин: всё, что сделал мастер кулака, — просто протянул руку. Это был не тычок и не удар кулаком. Он не рубил когтями. Он лишь вытянул пальцы.

И этим плавным, мягким движением постучал по защитному барьеру принца, словно сыграл короткую мелодию на пианино.

Со звуком, похожим на бьющееся стекло, барьер разлетелся. Казалось, за атакой вообще не было никакой силы. Принц остолбенел.

Ах, какой невероятный удар.

В этом состоянии Догасин наконец видел это — сердцебиение мира. Он видел колеблющееся дыхание самих законов природы. Чтобы достичь невероятного результата, не требовалась невероятная сила. Усталость тоже была одним из этих законов. А поняв это…

Как жаль, что конец близок.

Сила покидала тело, и он начал оседать. Но, уже отбросив земные сожаления, он не счёл этот факт достойным серьёзной жалобы. Если бы Догасин сражался как обычно, он сомневался, что когда-либо достиг бы этого места. Этот прорыв стал возможен лишь потому, что он бросился вперёд, ни на миг не думая о собственной жизни.

Это всё, что у меня есть.

Это был его предел. Он упал на спину. Звёздное небо, наполненное тусклым светом Sancta Nativitas, было захватывающе прекрасным.

Он выдохнул в последний раз, и улыбка сама поднялась на лице.

— Сейчас!

Когда Догасин падал, оставшиеся лесные эльфы рванули вперёд, каждый с ножом в одной руке… и магической водой в другой.

— Захлебнись и умри!

Теперь, когда защитные обереги были уничтожены, вода легко доберётся до Зилбагиаса. Здесь, в самый последний миг, их осенило. Утопление ведь не рана — так как принц отразит это обратно? Даже если сможет, его рот и лёгкие всё равно окажутся наполнены водой. Это помешает ему произносить заклинания.

Принц издал булькающий звук, когда вода ударила ему в лицо. Как только вода коснулась святого огня на ране принца, его лицо начало жестоко вскипать. Он мог только кричать и кричать внутри пузыря, пока лицо варилось заживо. В таком состоянии он не мог сражаться. И даже если бы снова развернул защитные обереги, вода уже была внутри.

— Духи воды…!

Держась в нескольких шагах, лесной эльф, отвечавший за заклинание, сосредоточил всё на поддержании водной магии. Благодаря Sancta Nativitas их духовная магия была крайне эффективна. Но даже после всего этого принц всё ещё оставался в достаточно боеспособном состоянии. Безрассудно приближаться к нему было нельзя.

— Духи земли, помогите!

— Духи ветра, развейте собравшуюся скверну!

Поэтому остальные лесные эльфы, используя последние крохи магии, сдерживали принца. Даже задыхаясь, даже с лицом, которое варилось кипятком, принц всё ещё был готов сорваться с места и нанести злобно точные удары копьём.

— Просто выиграйте время!

— Да умри уже!

Оставшиеся лесные эльфы бросились вперёд, прикрывая мага воды. Один лишился головы. Другой получил удар в сердце. Но они видели: движения принца постепенно замедляются.

— Наконец-то…! — Отчаянное облегчение наполнило Ордая, когда он приготовил последнюю стрелу света. Как только принц рухнет, он уничтожит голову демона. Раз тот сумел ожить даже после обезглавливания, лучшим вариантом было обращаться с ним как с нежитью.

— Скорее… Скорее…!

Зрение Ордая начало мутнеть: он истощил слишком много магии. Но восемьсот лет жизни воспитали в нём определённое упрямство — и сейчас он был готов продемонстрировать его.

Тук!

Внезапно какой-то предмет — древко — мелькнул и срезал ветвь Священного Древа.

— Что?.. — Ордай потрясённо опустил взгляд. Это было копьё. Уродливая вещь с человеческим мечом, привязанным к концу вместо самодельного наконечника.

— Me Ta Fesui.

Раздался голос — и исходил он не от принца. Он принадлежал кому-то другому. В своём истощённом состоянии Ордай почти не имел магического сопротивления.

Монах закашлялся. Из руки и груди хлынула кровь, и он рухнул. Он понятия не имел, что произошло. Подкрепление? Нет, он не почувствовал, чтобы кто-то проходил через барьер. Отчаянно пытаясь увидеть, что только что случилось, он с трудом двинул глазами.

— Аль… ба…! — Когда защита Священного Древа исчезла, принц наконец стряхнул водную магию и освободился.

— Простите, ваше высочество! Я потерял сознание!

Разминая плечи, новый прибывший проверил свежевыросшую руку. Там стоял молодой демон с зачёсанными назад пепельно-серыми волосами — будто с ним вообще ничего не случилось.

†††

Когда Альбаориль пришёл в себя, он шёл по тёмной дороге.

— А? Где я?

Это место казалось ностальгическим, но почему-то страшным. Словно он узнавал его — и одновременно не узнавал. Причудливый городской пейзаж… нет, был ли это вообще город? Он шёл между огромными каменными сооружениями. Башни? Надгробия? Он не мог понять.

— Почему так холодно?..

Почему было так зябко, если зима уже прошла?

— Брат!

— Альба-а-а-а!

Он слышал младших братьев.

Оглядевшись, он увидел перед собой большой мост, а за ним — братьев Нит, которые махали ему.

— О, вы тут! Вот где вы были! — Альба махнул в ответ. — Подождите, я иду!

Он пошёл.

— Брат!

— Альба! Альба!

Они словно очень отчаянно звали его вперёд.

— Да ладно, успокойтесь. Что у вас за лица? Я же сказал, иду! — Альба рассмеялся и ступил на мост. Но братьям Нит от этого легче не стало. Они только ещё отчаяннее замахали.

…Нет. Они его не звали. Наоборот? Они не говорили ему подойти ближе. Они пытались сказать ему бежать прочь…?

Несмотря на это понимание, ноги Альбы не остановились. Напротив, он пошёл быстрее. Будто бежал вниз по склону и набранный разгон уже не давал остановиться.

— Стой! Альба! — Внезапно он услышал голос сестры. — Не ходи! Вернись!

Сильная тёплая рука схватила его за плечо и потянула назад. И прямо перед тем, как зрение выбелилось… Альба увидел, как Оккенит и Сейранит смотрят на него с облегчением на лицах.

†††

Альба захлебнулся: горло забила жидкость с ржавым запахом. Кровь. Вкус крови во рту, холодное ощущение вокруг тела и боль, какой он никогда прежде не испытывал. Что случилось? Что с ним произошло? Заставив мозг работать, он понял, что лежит на камне. Когда попытался сесть, то осознал: рука не двигается. Вернее, её вообще не было. Даже сейчас из места, где должна была быть рука, хлестала кровь. Больно было просто дышать. Похоже, рубящий удар прошёл сквозь доспех и ранил грудь.

Но сильнее всего он ощущал мягкое тепло на груди, отталкивающее боль.

А. Меня задел мастер меча.

Воспоминания вернулись. Человеческий мечник взмахнул огромным мечом, Альба почувствовал чудовищный удар, а затем потерял сознание. Как остальные?

С принцем всё в порядке?!

Он наконец понял, что вокруг всё ещё звучит бой. Вернее, слух к нему наконец вернулся. С трудом подняв лицо, он увидел демона в белых доспехах, сражавшегося с несколькими лесными эльфами. Но движения демона были неловкими и вялыми, будто тот мог в любой момент рухнуть. Вокруг них стоял барьер легендарного уровня.

Ваше высочество!

Ему нужно двигаться. Всё остальное не имело значения. Нужно спасти принца. Нужно спасти Зилбагиаса. Вытянув тёмную магию, он сплёл одну тонкую нить. Едва работающей правой рукой подняв копьё, он привязал к нему эту нить.

Его мать была из рода Арахрана, владевшего родовой магией Сшивания сердца. С её помощью можно было шить ткань без ниток, накладывать на вещи защитные благословения или притягивать к себе далёкие предметы.

Старый эльф… вот моя цель!

Пожилой эльф свирепо смотрел на Зилбагиаса, явно собираясь атаковать. У его ног из земли торчала ветвь, похожая на ту, что они нашли в крепости. Уничтожить её — возможно, это даст принцу шанс переломить ситуацию. И уж точно ничего плохого из этого не выйдет.

Собрав последние силы, Альба сумел метнуть копьё. Оно пронеслось по воздуху, а поскольку было соединено с ним Сшиванием сердца, он мог немного корректировать траекторию. Похоже, его предки овладели этим навыком, чтобы владеть несколькими копьями сразу, но, к сожалению, эта техника была утрачена со временем.

И всё же прицел Альбы был верен, и он успешно срезал ветвь.

— Что?.. — выдавил старый эльф, тупо глядя, как нить вокруг копья Альбы двинулась и обвилась вокруг него.

— Me Ta Fesui.

Пожалуйста, пожалуйста! Сработай! — отчаянно взмолился Альба.

Очень скоро боль покинула тело Альбы, а потерянная рука отросла вновь. Хотя от чудовищной потери крови голова немного кружилась, он всё ещё мог сражаться.

— Простите, ваше высочество! Я потерял сознание!

Зилбагиас повернул к нему широко раскрытые глаза. Без сомнения, он думал, что Альба давно мёртв. А лицо принца было в ужасном состоянии — обожжённое святым огнём.

Он ранен!

— Я помогу! — Дёрнув созданную им нить, Альба вернул копьё к себе.

— Чёрт! — Эльфы, сражавшиеся с Зилбагиасом, почти закричали. — Нам конец! Бегите, я их задержу! Духи ветра…!

Один из оставшихся эльфов метнул в Альбу лезвие ветра, одновременно подгоняя двух товарищей к бегству. Их лица исказились от досады, но оба всё же бросились прочь.

— Думаете, я вас так просто отпущу?! — взревел принц. Перенеся свои ожоги на эльфа перед собой, он сразил его и двинулся за остальными, которые разбежались в разные стороны.

Один из них по глупости побежал прямо к Альбе. При Зилбагиасе, перекрывающем другой путь отхода, у него, возможно, и не было выбора, но…

— Духи земли! Помогите!

Мощёная улица под ними раскололась, и из неё вырвались лозы, обвивая Альбу. Воспользовавшись этой возможностью, эльф должен был умчаться в безопасное место… но это была худшая стратегия против Альбы.

Тихо хмыкнув, Альба без усилий вышел из-под лоз. Его договор с дьяволом отказа устранял всё, что пыталось его связать.

— Что?! — Ошеломлённый эльф не смог остановиться, и Альба безжалостно пронзил его.

Молодой демон вздохнул.

Я снова кого-то убил, да? Поле боя оказалось на удивление не таким весёлым, как я надеялся. Похоже, его высочество отказался от второго, но я не знаю, могу ли его отпустить…

Хотя ему казалось, что он забывает о чём-то очень важном.

— Альба! Не дай старику уйти! — крикнул Зилбагиас, задыхаясь, и указал на старого эльфа, на которого Альба перенёс свои раны. Другой, молодой эльф взвалил его на спину и пытался убежать. — Метни копьё или ещё что-нибудь! Только не дай всем нашим жертвам оказаться напрасными! — Принц тут же закашлялся. Похоже, его прежняя попытка перенести все раны не вполне удалась. Он всё ещё был не в лучшей форме.

— Понял!

Что он имеет в виду под «жертвами»?

Вытряхнув эту мысль из головы, Альба принял стойку для броска. Эльф, несущий старика, бежал по прямой. Со Сшиванием сердца, которое направит прицел, это будет лёгкий бросок. Внезапно ему пришло в голову, что этот навык стоило бы развить в будущем.

Альба метнул копьё, и оно понеслось прямо по воздуху. Вместе с магической нитью Сшивания сердца оно нашло цель.

— А?! Гах! — Услышав зловещий звук позади, отчаянно бегущий эльф обернулся, но было слишком поздно.

— Получилось! Я попал!

— Попал. — Зилбагиас уже бежал. Похоже, копьё легло не идеально. Хотя оно пронзило и поясницу старого эльфа, и того, кто его нёс, этого оказалось недостаточно, чтобы убить кого-то из них мгновенно.

Пошатываясь, без обычной скорости, Зилбагиас добежал до них и отсёк им головы. Перед тем как закончить дело, он, кажется, что-то сказал старому эльфу. Но Альба был слишком далеко и не услышал. Затем принц начал обыскивать тела эльфов. Он собирался взять трофеи или что-то вроде того?

— Фух, слава демонам. — Альба подтянул копьё обратно к себе.

Я вымотался, — лениво подумал он и шагнул вперёд… когда нога зацепилась за что-то.

— Ак!..

Он раздражённо опустил взгляд…

— А?

И увидел Кувилтала. Во лбу у того была дыра. Он совсем не двигался.

— Что?.. Почему?..

Нет, соберись. Мгновение колебания на поле боя может стоить жизни. Разве не этому учил его Кувилтал?

Верно! А что с Сейрой и Окке?

— Все?..

Ему не хватало спокойствия, чтобы мыслить ясно. Или, может, он намеренно заставлял себя не думать. Наконец он вспомнил. Что с остальными?

Он повернулся.

По улице были разбросаны обломки… и они были залиты синей кровью.

Альба закричал. Видение из сна всплыло в его памяти с пугающей яркостью. Почему он был таким беспечным? Это ведь очевидно был дурной знак. И… он увидел там двух своих названых братьев.

— Окке! Сейра!!! — закричал он, но остановился, едва не бросившись вперёд. Сначала он подумал, что нижняя половина тела Сейры погребена под обломками. Но это было не так. От груди и ниже ничего не осталось. Сейра был превращён во что-то вроде бюста, глаза всё ещё широко раскрыты от шока. Окке точно так же сидел в луже собственной крови, а всё выше плеч было чисто срезано с тела. За ними лежали люди Кувилтала, все изувеченные в той же степени.

Они все были мертвы. Все они погибли от одного взмаха мастера меча. В груди Альбы родилось уродливое, неописуемо чёрное чувство, когда он вспомнил, что произошло. Он обвёл взглядом место и заметил мастера меча, безжизненно лежавшего на разрушенной улице.

— Ты…! — взревел Альба, и пылающая ненависть дошла до кипения. — Тебя-а-а-а! — Этот труп держал огромный меч.

Альба завыл — наполовину криком, наполовину рыком — и швырнул копьё в труп. Копьё с глухим звуком вонзилось в мёртвое тело.

— Ублюдок! Ты! Ты…!

Подбежав к телу, он снова и снова вонзал в него копьё. Воспоминания о жестоких тренировках, которые он проходил с Кувилталом и его людьми. Воспоминания о взрослении рядом с братьями Нит. Всё это взорвалось у него в голове, лишив Альбу ощущения себя. Слёзы свободно лились из глаз, застилая зрение.

— Будь проклято всё! Ненавижу это место! Каждую его чёртову пядь!

Ничего нельзя было добиться, вымещая злость на мёртвом теле. Он прекрасно это понимал, но до него ещё долго не дойдёт реальность.

Я не такого будущего хотел! Не ради этого я хотел попасть на передовую! Я просто… хотел выбиться в люди…! Просто хотел обеспечить сестру и всех младших братьев!

— А вы… все…!!!

Альба рухнул на землю и жалобно зарыдал, колотя кулаками по мостовой. Вот чем был тот сон. Младшие братья отчаянно говорили ему не идти за ними. Альба всхлипывал, слёзы и сопли размазывались по лицу.

Позади раздались тяжёлые шаги, и кровь Альбы похолодела. К нему вернулась ещё одна реальность. Он медленно обернулся и увидел потрёпанного, залитого кровью Зилбагиаса.

— Ваше… высочество…

— Они мертвы. Все. До единого, — пробормотал принц, и взгляд его был далёким, будто он сам стал одним из мертвецов, о которых говорил. — Почему всё так вышло? — Он опустил глаза на кровавое месиво, которое Альба сделал из мастера меча, и выражение принца было таким же безжизненным, как у трупа.

Альба не понимал почему, но внезапно ему стало страшно. Он дёрнулся на ноги и принял стойку. Принц был намного младше него, сражался всё то время, пока Альба лежал без сознания, а теперь стоял совершенно спокойно. Альбе стало стыдно.

— Впечатляет, что ты выжил, Альба. — Принц посмотрел на него мягко.

— Это… всё благодаря ему… — сумел выговорить Альба сквозь новый всхлип и оглянулся на павшего Оккенита. — Просто случайность. Он оказался передо мной. Поэтому… я…!

Благодаря этому удар мастера меча немного ослаб к тому моменту, когда достиг Альбы.

— А ещё… талисманы на удачу, которые мама и сестра сделали для меня… — Он пошарил у груди. Несмотря на то, что тело Окке прикрыло его, руку Альбы всё равно срезало подчистую. И всё же грудь отделалась только глубокой раной. Как он и подозревал, в нагрудном кармане нашёлся носовой платок, пронизанный защитной магией. Теперь он был изорван в клочья, а вся магия исчезла.

— Он… принял удар за меня… — Это благословение использовало всю свою силу, чтобы защитить его, благодаря чему Альба едва избежал рассечения надвое.

Альба снова завыл. Ему казалось, что он наконец немного успокоился, но это оказалось лишь временно. Вина за то, что он выжил благодаря смерти Окке. Облегчение от того, что он так чудом спасся. Благодарность к матери и сестре. Всё ударило по нему разом, и слёзы снова хлынули наружу.

— Ваше высочество… а вы как…?

— Я? В тот миг, когда увидел его, упал на землю.

— А? Почему?..

— Я ожидал дальнюю размашистую атаку.

Услышав это, Альба оглянулся на месиво мастера меча у своих ног. Как принц понял? Может, это должно было быть очевидно. Зачем ещё мастеру меча делать такой огромный взмах, если он не был достаточно близко, чтобы попасть хоть в кого-то? Альба часто вспоминал о чудовищной пропасти между собственной силой и силой Зилбагиаса, и, похоже, на поле боя всё будет так же.

— Это потрясающе, ваше высочество…

Вот что значит относиться к каждому мгновению как к полю боя?

«Мгновение колебания означает смерть на поле боя. Нельзя ни на миг терять бдительность».

Слова Кувилтала снова вернулись к нему.

Верно. Мы всё ещё на поле боя. Возьми себя в руки, Альба! Мы же собираемся выбиться в люди, да?! Теперь я должен идти дальше и ради Окке с Сейрой!

Выть и рыдать он сможет сколько угодно, когда вернётся домой. Отчитав себя, Альба наконец пришёл в чувство. Вытерев лицо, он снова обрёл живой взгляд.

— Простите, я немного сорвался. Но я рад, что вы целы, ваше высо—

Глухой удар отозвался в груди Альбы.

Он опустил взгляд и увидел клинок, торчащий из сердца.

— А?..

Засада? Ещё одна атака? — подумал он. — Чёрт! Нужно двигаться!

Но, странным образом, он не мог пошевелить ни единым мускулом. Когда клинок вышел из груди, Альба неподвижно упал на землю. Он повернул единственное, что ещё могло двигаться, — глаза. И увидел яркую луну, висевшую в ночном небе… за спиной Зилбагиаса, который смотрел на него сверху вниз. Принц держал меч, мокрый от синей крови.

— Ваше… высочество…?

С этими последними словами он застыл. Шок так и остался на его лице, но глаза уже не воспринимали картины перед собой.

[[image:/storage/reader-images/b7efcef99e3cb2f2a4038ba92934c2fbb36e53fe.png]]
Зилбагиас отвернулся от Альбы, и на поле боя опустилась страшная тишина. Сначала он опустился на колени и коснулся изуродованного тела мастера меча с огромным клинком. Он прижал к телу кулак.

Затем медленно отошёл и поднял отделённую от тела голову черноволосой женщины. На её лице застыло горькое отчаяние. Хотя жизни в глазах уже не было, они всё ещё оставались яркими и ясными. В последние мгновения её, должно быть, переполняло сожаление. Это слишком ясно читалось в её последнем выражении.

Неся её голову с собой, Зилбагиас силой вошёл в ближайший дом. Там было темно. Тихо. Никаких признаков людей, но…

— Молчание — Табу. А-а-а-а-а-а…

Наполнив дом своей магией, принц начал тихо напевать, внимательно прислушиваясь к любому другому звуку. Он проверял, не прячется ли кто-нибудь внутри. Так он убедился, что действительно один.

Он положил голову женщины на стол. Из него вырвалась тёмная магия.

— Aorat Teihos Po Horizi Ton Cozmo Anixiti…

Пока он читал заклинание, открылась расселина, соединяющая этот мир с иным. Перед ним были врата в духовный мир.

— Явись, Кувилтал Рейдж. — Он назвал имя мужчины. Рука тёмной магии протянулась через врата и вытащила дух мужчины обратно в мир живых.

— Где… я… ваше высочество?!

Душа демона, окутанная тёмной магией, пусто уставилась на Зилбагиаса.

— Что… что произошло? Что со мной случилось?..

Зилбагиас ответил не словами — он поднял святой меч.

— Пробудись, Адамас.

На миг воцарилась тишина. Затем святой меч ожил. Он вспыхнул блистательным светом, отталкивая ночь, и вернул себе изначальный облик.

— Э-этот свет…?! Ваше высочество?! Что происходит?!

Душа Кувилтала инстинктивно попятилась, испугавшись того, что видела. Но магия Зилбагиаса удерживала её на месте, словно скованную цепями.

— Что это?! Что творится?! Кто ты такой?!

Кувилтал продолжал кричать, но Зилбагиас без единого слова опустил клинок.

Душа завизжала, когда её охватил серебряный огонь. Без малейшего колебания Зилбагиас нанёс второй удар, и на этот раз душа уже не издала ни звука. Она разбилась, полностью и без остатка уничтоженная.

— Явись, Сейранит Рейдж, — снова произнёс Зилбагиас.

— А? Э-э, ваше высочество? Подождите, что случилось…?

Ещё один удар.

— А-а-а-а! Подождите, что?! Что происходит?! Ваше высочество, пожалуйста, помо—!

Ещё один удар. И он исчез.

— Явись, Оккенит Рейдж.

Ритуал продолжался — медленно, но неумолимо.

Безжалостно, механически.

— Явись, Триштан Рейдж.

— Явись, Асриос Рейдж.

— Явись…

— Явись…

Один за другим его подчинённые — его товарищи — призывались наружу и уничтожались. И когда ритуал был выполнен семь раз, настал последний.

— Явись, Альбаориль Рейдж.

Наконец настала его очередь.

— Ваше высочество… — Молодого демона вытянуло через врата. — Почему… почему?! Ваше высочество!

Зилбагиас ответил только взмахом меча.

— Почему?! — закричала душа, рассечённая надвое. — Поч… почему…?

Она разбилась, рассеиваясь в воздухе.

— «Почему»? — Наконец Зилбагиас сухо рассмеялся. — Потому что все мертвы. — Затем он повернулся к голове на столе.

Врата всё ещё были открыты.

— Явись… — Он остановил себя за миг до того, как произнёс имя. Звуки боя вдалеке заставили его напрячься. Они были не так уж близко… но и не особенно далеко. Это должно было быть очевидно. Неожиданное применение Mythologia Replica наверняка выглядело как внезапное появление нового солнца над городом. Конечно, оно привлекло бы внимание, тем более глубокой ночью. Враги это или союзники — кто-то несомненно придёт.

— Усни, Адамас.

Запечатав свет святого меча, Зилбагиас закрыл врата. Напоследок он повернулся к голове на столе. Её глаза всё ещё смотрели на него. Он протянул руку, чтобы закрыть их… и по её лицу скатилась слеза.

Должно быть, ей было так больно. Так обидно. Должно быть, она проклинала несправедливость всего этого.

— Я вернусь за тобой позже.

Затем он повернулся, поправил шлем и вытер кровь с шеи. Хотя рана полностью зажила, там, где святая магия обожгла плоть, остался ярко-белый шрам.

Выйдя из дома, Зилбагиас увидел, что небо стало красным. Разумеется, до рассвета было ещё далеко. Горела одна из крепостей. И пал ещё один барьер, созданный одним из иллюзорных Священных Деревьев.

Да. Поле боя было готово. Битва за Эвалоти только началась.

Его роль принца демонов ещё далеко не закончилась.

†††

Шарлотта Видва тихо застонала и открыла глаза. Сквозь листья пробивался солнечный свет.

— А?..

Она совсем ничего не понимала. Где она? Мягкий солнечный свет не успокаивал, а тревожил. Оглядевшись, она увидела знакомые картины. Церковь. Спокойное пастбище. Городок из каменных домов. Деревня в глуши Дефтелоса, ещё задолго до того, как её поглотило пламя войны. Место, где она впервые встретила его.

— О, похоже, ты проснулась.

От этого голоса у неё по коже побежали мурашки.

— Лео?.. — Она обернулась…

— Йо. Давно не виделись.

Позади неё стоял сам Леонардо — в одежде обычного деревенского жителя и с мягкой улыбкой.

— Лео…

— Чар…

— Лео!!! — Она понятия не имела, что происходит, но это не помешало ей броситься ему в объятия. Никогда прежде она не была с ним такой смелой. — Лео! Лео! — Обхватив его изо всех сил, она разрыдалась. Лео обнял её в ответ так же крепко.

Его тепло. Его запах. Его сердцебиение. Она чувствовала всё. Всё это. Чар так сильно хотела увидеть его. Так сильно, что была готова ради этого умереть. И теперь её желание сбылось. Даже рыдая, она начала благодарить богов за то, что они воссоединили их в загробном мире.

[[image:/storage/reader-images/5613539389605fbcb3a551850a56e54e38a0d9c7.png]]
— Похоже, ты слегка перестаралась, — заметил Лео, когда она немного успокоилась, и покачал её в объятиях, будто утешал маленького ребёнка.

— Прости. — И, совсем как ребёнок, она опустила голову под его упрёком и разомкнула объятия. — Я знала… что попытка отомстить тебя не обрадует. — Но у неё не было выбора.

К тому же… я думала, что если сделаю это…

Она надеялась, что это ускорит их встречу. Но эту мысль она оставила при себе.

— Чар. — Но Лео посмотрел на неё строго, словно видел её насквозь.

— Прости, — сказала она, отводя глаза.

Наверное, так и должно было быть. Это же загробный мир. Пытаться что-то скрыть здесь бессмысленно. И добро, и зло будут обнажены под сияющим светом богов. Так учила Церковь.

Когда эта мысль пришла ей в голову, что-то показалось неправильным. Если рассуждать так… и если Лео так легко читает её мысли… почему она не может читать его?

Она пристально посмотрела на Лео. Его мягкая улыбка несла оттенки и грусти, и одиночества. Ни одна прядь не выбивалась из того образа Лео, который она знала. Она была уверена: это тот же человек. Но его мысли вовсе не были открытой книгой.

— Ну, понимаешь… — пробормотал Лео, убирая волосы с её лица. — Вообще-то ты ещё не умерла.

Чар сглотнула. В одно мгновение мир потерял краски. Исчезло сияние солнца, исчезла окружающая деревня. Тепло Лео, его сердцебиение — всё пропало.

И Чар поняла… вокруг темно. Лео стоял здесь, посреди бесконечной тьмы.

— Нет… — Чар покачала головой. Только не это. Всё ведь наконец закончилось. После всего этого времени она наконец снова смогла его увидеть. Она думала, что теперь они будут вместе навсегда…

— Я правда счастлив, что снова увидел тебя, Чар. — Он снова обнял её, но теперь в нём не было тепла. Она не чувствовала сердцебиения. Но что-то тёплое всё же было. — Я очень хотел увидеть тебя. Это словно сон, который стал явью.

— Нет… прекрати!

— Спасибо, Чар. Ты правда выложилась до конца, да?

— Прекрати, Лео!

Хватит говорить так, будто собираешься прощаться!

Лео не нашёлся, что ответить; это было понятно по затянувшейся тишине.

— Думаю, в итоге я оказался плохим героем.

— А?.. — И именно эти слова он выбрал, чтобы нарушить молчание. Лицо Чар стало совершенно серьёзным. — Это совсем не правда! Нет героя прекраснее тебя!

Он всегда стоял впереди, защищая других. Одним из его последних поступков в жизни было командование атакой на лагерь принца демонов. Если он не был хорошим героем, то кто тогда был?!

— Ха-ха, наверное, впервые вижу, как ты так распалилась. — Лео улыбнулся. Мягкая, но пустая улыбка заставила Чар замолчать. — Я делал то, что считал правильным, и пытался спасти как можно больше людей, — пробормотал он, снова обнимая её. — Но в конце концов та, кого я хотел защитить больше всех… была ты.

Чар смутилась. Эти слова приносили ей счастье, но она не могла понять, почему из-за них он считает себя плохим героем.

— Я хотел защитить тебя, — повторил он с суровым взглядом. — Поэтому я исказил свои молитвы.

О чём он говорил?

— В бою от героя ждут, что он вольёт всю свою силу до последней капли в меч. Выиграв для вас время на побег, я должен был выложиться полностью, чтобы сразить принца демонов.

Чар задрожала, зубы застучали.

— Но… я просто не смог. Поэтому я оставил часть силы для тебя. Даже если это означало, что я не смогу ударить принца демонов всей своей мощью, больше всего мне было важно, чтобы ты спаслась. Поэтому я исказил её в молитву, дарующую тебе жизнь.

Ей стало холодно. Ужасно холодно. Руки и ноги онемели, словно кровь покинула их.

— Если бы я правильно использовал всю силу, возможно, я смог бы победить того принца демонов. Но даже если бы добился этого, всё потеряло бы смысл, если бы ты умерла.

Мягкое лицо Лео наконец исказилось горечью. Но лишь на миг.

Пока Чар продолжала дрожать, Лео крепко прижал её к себе. Словно дарил последнее объятие.

— Прости. Я знаю, это было эгоистично — сделать такое, не спросив тебя. Судьбы многих жизней, скорее всего, изменились из-за моего выбора. Но ты — та, кого я хочу защитить. Я ни о чём не жалею. Поэтому я и плохой герой. Потому что поставил тебя выше всех остальных.

Сознание Чар начало мутнеть, но его слова она всё ещё слышала ясно.

— Знаешь, Лео…

— Да?

— Я правда счастлива. Счастлива, что ты защитил меня, что хотел уберечь. В этом смысле я тоже, наверное, плохая жрица. Будь я на твоём месте, думаю, я сделала бы для тебя ровно то же самое. Если бы у меня была такая сила, я хотела бы, чтобы ты прожил хотя бы на секунду дольше.

Лео молча слушал.

— И… хотя я правда счастлива, не думаю, что это поможет.

— Не поможет?

— Я помню, что со мной случилось перед смертью. Даже если мне каким-то чудом удалось выжить… — Она горько улыбнулась. Ощущения в конечностях, животе и спине исчезли. Она была страшно ранена. — Не представляю, что протяну ещё долго. Даже если протяну, я была посреди поля боя. Наверняка рано или поздно кто-нибудь из порождений тьмы придёт и прикончит меня.

Лео слушал её; только слабая улыбка спорила с серьёзностью его лица. Ему нечего было сказать. Ничего он сказать не мог.

— Если я постараюсь изо всех сил, всей душой, выжить — и всё равно не смогу…

Ты ведь не разозлишься, если мы встретимся снова чуть раньше, чем позже, правда?

Она уткнулась лицом ему в грудь.

— Конечно нет. Как я и сказал, я просто поступил эгоистично. Это твоя жизнь. — Его пальцы впились ей в плечи, но даже эта боль была для неё сладкой. — У тебя есть миссия. Куда более великая и благородная, чем моя. — Голос Лео стал необычайно торжественным.

Лицо Чар напряглось.

— Мне всё равно! Не нужна мне никакая миссия! — Она вцепилась в него крепче. — Пока я могу быть с тобой, мне ничего больше не нужно! Только этого я и хочу…!

— Многие ждут от тебя спасения. Им нужно твоё наставление.

— Нет… хватит… не говори так!

— Твоя миссия — принести покой бесчисленным людям!

— Мне всё равно! — закричала она. Лео молча принял её отчаяние. — Я хочу только быть с тобой! Я устала! Все эти страдания, все эти прощания… мне всё это надоело! Быть с тобой… вот всё, чего я хочу! Правда, только это!

Из глубины сердца — только этого она и хотела. Так почему? Почему в её груди снова начинало гореть серебряное пламя? Почему оно требовало, чтобы она поднялась ещё раз?

— Я знаю, что ты робкая. Застенчивая. Такая боязливая, что никто бы и не подумал увидеть в тебе этот серебряный свет, — мягко сказал Лео, поглаживая её волосы. — Но ещё ты самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю. И самый заботливый. Именно это делает тебя чудесной жрицей. Когда кто-то протягивает руку за помощью, ты хватаешь её и никогда не бросаешь.

Чар снова сломалась и зарыдала. Если прямо перед ней был кто-то, кто нуждался в помощи, кто-то, чья жизнь вот-вот погаснет от руки порождений тьмы… она никак не могла отвернуться. Как бы больно ни было, сколько бы страданий ей ни пришлось вынести, она обязательно протянет руку.

Пламя в её груди разгорелось ярче. Она почувствовала, как тело тянет прочь. Вверх. Куда-то ещё.

— Нет! Хватит! Я не хочу! Я хочу остаться здесь с тобой! — Она отчаянно вцепилась в руки Лео, всеми силами сопротивляясь тянущей силе.

— Чар… — Лео грустно улыбнулся. И тогда серебряный огонь в её сердце перекинулся на него.

— Что?! Нет!!! — закричала Чар. Лео горел, его руки постепенно превращались в пепел. — Нет! Прекрати! Не исчезай!

Она изо всех сил пыталась подавить огонь, но он становился только ярче.

— Ах… — Его руки наконец сгорели до конца. Потеряв хватку, Чар потянуло вверх, а отчаяние отняло у неё голос. Она смотрела, как Лео быстро уменьшается внизу.

— Чар! — Даже тонувший в пламени и быстро обращавшийся в пепел, Лео не переставал улыбаться. — Звучит немного банально, но я всегда буду смотреть за тобой! Я всегда буду молиться за тебя!

Размахивая обрубками, оставшимися от рук, он продолжал улыбаться… а потом лицо его исказилось. Выражением такой муки, будто он оказался в самом аду. Он хотел сказать это. Знал, что не должен, но хотел так отчаянно, что прорвался сквозь боль.

— Чар!!! — Подняв лицо, он закричал всей силой, что ещё оставалась в его быстро исчезающем теле. — Я люблю тебя!

И тогда он исчез.

— Лео! Я люб—!

Чар выдавила последний вздох.

†††

— Я… люб…

Скопившаяся в горле кровь не дала словам выйти наружу.

Ей было холодно. Больно. Словно её разорвали на мелкие куски.

Тум. Тук.

Рядом раздавались глухие звуки. Оружие? Бой всё ещё продолжался? Что с ней случилось? Ответов у неё не было.

Она никак не могла этого знать. Исчерпав все силы, она отдалась вечному покою, но табу на бессознательность вытянуло её обратно в реальный мир.

От чудовищной потери крови голова была мутной; она едва могла открыть глаза. А когда открыла, они резко расширились от шока. Перед ней было лицо Барбары. Вернее, отрубленная голова Барбары.

Нет… Барбара?! Пелена, застилавшая разум, рассеялась, и солдат внутри неё вернулся. Почему? Мы провалились? Это моя вина? Я сделала что-то не так?

А затем к ней вернулись воспоминания о сне.

Нет… это ведь не потому, что я всё ещё жива?

Им не удалось победить Зилбагиаса. Неужели к этому привела судьба, которую выбрал Лео?

Почему всё так вышло?

Едва вернувшись в сознание, её сердце уже было раздавлено. Вина. Смятение. После такой потери крови почти невозможно было мыслить ясно, не говоря уже о хорошем. И разум её снова поглотила тьма.

Но даже так молитва наполняла её, а желание удержать внимание принца демонов не давало умереть. Она едва дышала, сердце почти остановилось. Но как бы она ни пыталась умереть, она просто не могла.

Она медленно исцелялась, принуждая её оставаться в живых. Постепенно боль и холод сменялись жаром и теплом, а сознание Чар то вспыхивало, то гасло.

— О, смотрите, они просто побросали своё снаряжение.

— Ого, какой отличный нож! Пожалуй, заберу.

— Эй, нечестно! Мы же договорились всё делить, когда закончится!

Сколько прошло времени? Она услышала грубые мужские голоса, спорившие между собой.

Враги?..

Было темно. Всё ещё ночь. Судя по разговору, это не были солдаты Альянса. Всё ещё полусонная, она понятия не имела, в каком состоянии её тело, и потому начала читать заклинание.

— Hi… lam… suto… ri… — Она закашлялась, оборвав формулу.

— А? Вы слышали?

Они её заметили. Разум был в таком беспорядке, что она даже не смогла проявить осторожность и не выдать себя.

— Эй, гляньте сюда! — Голос прозвучал прямо рядом с ней. Боль снова накрыла её, когда её грубо сдвинули. Кто-то перевернул её пинком. Чар задохнулась от боли.

— Эта ещё жива!

— Жрица!

Один из мужчин присвистнул.

— Да у нас сегодня прямо удача! Высококлассный враг в счёт убийств, да ещё бесплатно!

— Погодите, погодите! Посмотрите, какая она слабая. Надо взять её живой!

— Живой? И с чего бы нам это делать?

— Что, хочешь публичную казнь или типа того?

— Нет, идиот. Я слышал, ночные эльфы в последнее время платят за пленников Святой церкви… и платят очень неплохо!

Двое других, похоже, не впечатлились.

— Разве счёт убийств не важнее денег?

— Это может принести нам повышение. Деньги не принесут!

— Да подождите вы! Если бы это было так, думаете, кто-нибудь продавал бы им пленных? Значит, они предлагают столько, чтобы компенсировать упущенную награду!

— Не уверен, что понял.

— Суммы, которую они дают за самую захудалую ученицу-жрицу, хватит, чтобы полгода жить в городе под замком, не работая ни дня! — прошипел мужчина, и товарищи издали потрясённые возгласы. — Даже если она выглядит паршиво, для человека она наверняка не так уж плоха, да? Не может быть, чтобы она была какой-то низкоуровневой ученицей! За неё нам дадут жирную сумму!

— То есть можно полгода расслабляться?

— В замковом городе? Может, деньги и правда того стоят…

Они продолжили шептаться, но, похоже, более или менее пришли к решению.

Чар почувствовала, как её связывают, как эта мерзкая магия управления костями запирает её в тесной клетке, чтобы можно было нести. Она застонала от боли, когда ей заткнули рот, не дав Чар даже прикусить себе язык.

— Отлично! Валим отсюда, пока Альянс не появился или ещё кто!

— Не терпится узнать, сколько за неё отвалят!

— Уверены, что она доживёт до дороги? Выглядит так, будто сдохнет раньше, чем мы вернёмся в лагерь.

— Да не парься, — легкомысленно ответил другой. — Просто найдём какого-нибудь другого человека и перенесём на него её раны. Она вмиг будет как новенькая.

— О, точно! Но если она будет слишком здорова, не попробует ли сопротивляться или убить себя?

— Хм. Значит, не надо исцелять полностью, может, только наполовину. Чёрт, это ещё и возня.

— Давайте просто спросим ночных эльфов! Они в этом эксперты.

— О, отличная мысль! Вообще, может, просто сдадим её им как можно скорее?

— Меня устраивает!

— Какие же вы умные!

Грубый смех демонов наполнил уши Чар, пока её раскачивало из стороны в сторону.

Что… как…

Вот и вся её «великая миссия». Попасть живой в плен к демонам, чтобы те продали её ночным эльфам? Вот её судьба?

Пожалуйста, дайте мне умереть… — взмолилась она из глубины сердца. Раз Лео пожелал ей выжить, самоубийство, строго говоря, не входило в варианты Чар. Но даже так она всё равно надеялась на смерть. Она знала: это будет лучший конец, чем такой.

Дайте мне умереть… Почему вы просто не даёте мне умереть?

Ей было плевать на миссию. Она хотела только быть с Лео. Сильно впившись зубами в кляп, она молила сквозь смятение. Скорбь, негодование, горе — всё смешалось в горячий поток, стекавший по лицу.

Это были слёзы? Кровь? Она уже не могла понять.

----------

Заслуги принца

В главном лагере демонов командующий Бетеранос Рейдж стоял на холме и, окинув взглядом горящий город, тяжело вздохнул.

— Я же велел по возможности не пользоваться огнём…

Король демонов распорядился сохранить Эвалоти как можно целее. Похоже, род Корвут уже не раз жаловался: города, взятые после чрезмерно разрушительных боёв, потом приходилось восстанавливать почти с нуля.

Конечно, род Корвут не заставляли делать такую работу бесплатно. Когда к их услугам прибегали, они могли быть уверены: заплатят им щедро. Настолько щедро, что по богатству они уже соперничали с большинством знати, а то и превосходили её. В конце концов, строительство внутри королевства тоже входило в их обязанности. Сам же род Корвут заявлял, что им не нужны ни деньги, ни награды; они хотят только немного отдыха. Поэтому Король демонов начал принимать меры, чтобы облегчить им нагрузку. И ради этой просьбы, и ради того, чтобы стабилизировать баланс сил между знатными родами.

К несчастью, это не помешало Эвалоти загореться.

— Впрочем, ворчать, наверное, бесполезно.

Пытаться отговорить тех, кто хорошо владеет огненной магией, от её применения — занятие бессмысленное. К тому же люди и сами вовсю пользовались огнём. В общем, мало что можно было с этим поделать. Крепости вокруг города разрушать было допустимо. Но если в худшем случае сам город превратится в пепел, Бетераносу наверняка придётся выслушать от короля пару язвительных замечаний.

Бетеранос снова тяжело вздохнул, пока гонцы из рода Изанис один за другим приносили донесения.

Как же я скучаю по передовой…

Дослужившись до маркиза, Бетеранос упёрся в потолок. Поняв, что ему пора отойти в сторону и дать молодым прославиться, он ушёл из непосредственного боя и занял должность командующего, но…

Не сказать, что я создан для этой роли.

Он скучал по азарту, с которым рубил врагов, и по предвкушению наград, что ждали впереди; тогда ему было совершенно всё равно, охватит город пламя или нет. Но если подумать, кто-то ведь и тогда сидел в кресле командующего. Кто-то стонал и ворчал из-за каждой мелочи, пока сам Бетеранос разносил всё вокруг и наслаждался жизнью. Правда, кто именно это был, он уже не помнил.

Он вздохнул в очередной раз.

— Старость — вещь неприятная, правда?

Пока его взгляд уходил вдаль, ещё одно из огромных деревьев света погасло.

— О, они взяли ещё одну?

Пала очередная крепость. Значит, держалась всего одна. Они почти завершили захват всех шести крепостей, окружавших город.

Дела продвигались куда быстрее, чем ожидалось. Похоже, потеря четвёртой крепости в самом начале боя основательно потрясла решимость защитников. Демоническая армия сперва планировала взять город за пять дней. Но при таком темпе куда реальнее выглядели три.

Как и следовало ждать от сына Пратифьи. Ну и мальчишка.

Согласно донесениям, Зилбагиас, несмотря на первый выход на поле боя, возглавил атаку и собственными силами сразил огромные массы вражеских воинов — включая многочисленных героев и мастеров меча. Он первым взял крепость и тем самым сыграл ключевую роль в разрушении барьера, защищавшего город. Это было огромное достижение.

Пратифья будет в восторге. Граф — как-то маловато. Он уже практически тянет на маркиза…

Думая о юном принце, Бетеранос криво усмехнулся. Магия у принца была могучая, а заслуги говорили сами за себя. Несомненно, он стремительно взлетит по рангам. Но каким бы гением ни был Зилбагиас, Бетераносу всё равно становилось неловко от мысли, что такой молодой мужчина… вернее, такой маленький ребёнок уже стоит с ним почти на равных.

Ладно, довольно.

Если его сила ставила его на такое место, значит, это место ему и принадлежало. Бетеранос больше всего ненавидел ревность и зависть. Особенно он ненавидел то, как старшие и более опытные демоны в его молодости пытались давить тех, кто поднимался вверх. Он не позволит себе пойти по их стопам.

После взятия четвёртой крепости Зилбагиас сделал короткую передышку и быстро двинулся в сам город. Велика была вероятность, что он уже успел добиться ещё больших результатов. Правда, какая сила оставалась у защитников, было неизвестно, но последняя крепость, скорее всего, тоже долго не продержится.

— Нет… — Бетеранос поднял взгляд к небу. Приход весны означал и более короткие ночи. Рассвет уже скоро начнёт проступать над горизонтом. — Хм… возможно, стоит продолжить атаку на ту крепость.

Стоило ли поставить в приоритет захват всех шести крепостей в первый же день? Или отвести войска, оценить потери и перегруппироваться, как планировалось изначально? Если заставить их тянуть до самого утра, можно ожидать немалого недовольства со стороны других кланов…

— Новое донесение, господин! Его высочество Зилбагиас вернулся! — крикнул один из гонцов Изанис, выдёргивая Бетераноса из размышлений.

— О, он вернулся? Интересно, как он отличился. — Бетеранос ответил с кривой усмешкой, но лицо гонца заметно окаменело: явно что-то было не так. — Что случилось?

— Эм… восемь человек его высочества… все погибли.

— Что?! — у Бетераноса отвисла челюсть. Свита Зилбагиаса была уничтожена?!

Нелепость! Ладно ещё эти дураки из дома Ориль, но с ним был Кувилтал!

В роду Рейдж Кувилтал и его люди считались одними из сильнейших. Сам Кувилтал, отчасти благодаря крови Корвут, был элитой среди элиты. И он пал в бою?

— Зилбагиас в порядке?!

— Да, господин. Он вернулся на своих ногах. Однако… на шее у него заметный шрам.

Бетеранос провёл пальцем по боку собственного лица, вдоль шрама, оставленного святой магией. Если на теле воина рода Рейдж оставался шрам, причина, несомненно, была именно в этом.

Но на шее? Ему явно пришлось очень туго. По крайней мере, раз он сумел вернуться в лагерь собственными силами, значит, в совсем уж отчаянном положении он не находился. Если бы по злой прихоти судьбы он погиб в бою, не говоря уже о позоре для их рода, Пратифья собственными руками задушила бы Бетераноса.

Но всё же что именно произошло?

— Он скоро будет здесь, — сказал гонец и умчался. Ожидая, Бетеранос почувствовал приближение странной магии.

А, вот почему гонец выглядел так странно.

Бетеранос понял это с первого взгляда. Шумные солдаты, вернувшиеся в лагерь и хваставшиеся своими подвигами, все до единого смолкли, когда он приблизился. Словно зимний ветер прорезал лагерь.

— Ваше высочество… — Это невозможно было описать. Лицо, глаза — всё было совершенно иным, чем до выхода на бой. Более того, с первого взгляда было ясно: магия принца теперь намного превосходит магию самого Бетераноса. Если раньше он был виконтом с силой графа, теперь он уже ничуть не уступал маркизу.

— Я вернулся. Вы, конечно, уже слышали, но Кувилтал и остальные погибли, — ровным голосом сообщил Зилбагиас. Бетеранос ожидал, что принц отреагирует на потерю свиты скорбью или дикой яростью. Но вместо этого он будто смотрел на кусок холодной стали.

— Что, во имя всего сущего, произошло?

— В городе мы столкнулись с отрядом вражеской элиты. Впереди шёл мастер меча. Один его взмах сравнял с землёй все окрестные здания.

— А… — Бетеранос слышал донесения об особенно проблемном мастере меча, охранявшем одну из крепостей. После падения четвёртой крепости его, должно быть, отозвали обратно в город.

— Помимо него там были монах-лесной эльф, лучники, множество жрецов и мастеров меча, мастера кулака и… — Зилбагиас сделал паузу. — Герои.

Так его отряд и был уничтожен, объяснил он.

— Один из моих подчинённых сумел пережить первый удар и сражался рядом со мной до самого конца, пока мы не уничтожили вражеский отряд. Правда, в самом конце он тоже пал.

Лицо Зилбагиаса оставалось пустым. Хотя на мгновение показалось… Нет, должно быть, Бетераносу просто почудилось.

— Полагаю, этим подчинённым был Кувилтал? — спросил командующий.

— Нет. Это был юноша по имени Альбаориль. После того как он уклонился от первой атаки мастера меча, другой нанёс следующий удар и убил Кувилтала.

— Понимаю… — Взгляд Бетераноса перешёл на шею принца, теперь пересечённую ярко-белым шрамом. Он не находил слов. При ближайшем рассмотрении весь след было видно не до конца… Он ведь не шёл вокруг всей шеи? — Ваше высочество, этот шрам…

— А, это? Да, я едва не умер. Они на миг сумели отсечь мне голову.

Бетеранос лишился дара речи. Его обезглавили, да ещё святой магией, и он сумел восстановиться с помощью Переноса?!

— Кстати, я вижу, осталась только одна крепость. Дальше будет общий штурм? — спросил Зилбагиас, глядя на далёкое поле боя.

— Нет… рассвет уже близко. Сегодня мы остановимся. Продолжим завтра вечером.

— В таком случае я отдохну и подготовлюсь к завтрашнему дню.

— Вы всё ещё намерены сражаться? — невольно выпалил Бетеранос. Да, принц уже набрал более чем достаточно боевых заслуг, но куда важнее была потеря всех его подчинённых.

— С этим есть какая-то проблема? — ровно ответил Зилбагиас. Словно он не мог даже понять, почему Бетеранос может возразить.

— Нет… если таково ваше желание, — ошеломлённо ответил командующий.

— Тогда прошу меня извинить. — Зилбагиас развернулся и пошёл прочь крепкой, ровной поступью.

Пратифья… кто этот мальчик?

Плечи Бетераноса опустились, пока он смотрел принцу вслед. И только тогда он осознал, какой тяжестью давило на него собственное напряжение. Он нервничал, разговаривая с ребёнком.

Но… эту ауру невозможно было подделать. Лицо у него было лицом сильного воина, пережившего настоящий бой.

— Я рад, что вы живы, — тихо произнёс Бетеранос и слегка поклонился принцу.

Собравшись, Бетеранос снова повернулся к виду горящей столицы. Свет пламени, смешанный с первыми лучами рассвета, заливал город кроваво-красным сиянием.

— Сегодняшние бои закончены, — пробормотал он, поглаживая бороду. — Но всё же возвращаются немногие.

Донесений о группах, отправленных в город и теперь возвращавшихся назад, было до странного мало. Что они там делали? Заблудились? Бетеранос криво улыбнулся своим праздным догадкам. Но солнце поднималось всё выше, уже поднялось над крышами города, а донесения так и не приходили. Праздное любопытство вскоре сменилось потрясённым неверием.

†††

Утренний свет заливал разрушенные улицы Эвалоти. По дорогам лежали обломки, стены и каменная мостовая были скользкими от крови. И, разумеется, тел тоже хватало. Не только тел воинов Альянса. Поднимающееся утреннее солнце освещало бесчисленные трупы ночных эльфов и демонов с широко раскрытыми глазами. Их тела были иссечены глубокими ранами, края которых несли следы ожога.

Любой опытный солдат понял бы с одного взгляда. Это работа героя.

— Прошу прощения, что потревожил вас, ваше высочество.

Вскоре после восхода солнца Зилбагиас, вызванный Бетераносом, снова вышел на плац.

— Ничего. Я всё равно ещё не уснул.

— Рад это слышать. Мне хотелось бы узнать ваше мнение, — сказал Бетеранос, немного успокоенный серьёзностью в ответе Зилбагиаса. В обычных обстоятельствах любой демон к этому времени уже давно спал бы, но волнение прошлой ночи заставило многих демонов до самого утра обсуждать случившееся.

Однако… несмотря на невероятные успехи первого дня, над лагерем висела тяжёлая атмосфера. Причину не нужно было объяснять. Тела, выложенные на плацу, говорили сами за себя. И это были не тела зверолюдей и не огров. Демоны.

— Это тела, которые мы смогли вернуть. Многих всё ещё не хватает, — объяснил Бетеранос, и в голосе его проступала досада. — Если пропавшие не вернутся… это будет крупнейшая потеря за всю историю рода Рейдж.

Члены рода Рейдж могли стирать свои раны, пока поблизости находился враг, а потому их уровень потерь был несравнимо ниже, чем у других демонических родов. Потери такого масштаба были совершенно беспрецедентны.

— Из четырёхсот демонов, вступивших в бой, почти целая десятая часть не вернулась. Такого просто не бывает. А если прибавить потери при атаках на крепости… я даже представить не могу, что произошло на поле боя.

Пока Бетеранос скорбно говорил о потерях, Зилбагиас подошёл ближе и осмотрел тела. Помимо рубящих и колотых ран… всех их покрывали характерные ожоги.

— Святая магия? — произнёс принц, дотронувшись до собственной шеи.

— Именно. Но странно другое: тела нашли там, где нет признаков ожесточённого боя. Похоже, большинство пало от засад и внезапных нападений. Довольно пугающее развитие событий. — На поле боя важен только результат. Бетеранос был достаточно опытен, чтобы не называть засады и тому подобное просто трусостью. — Вы говорили, что уничтожили отряд, состоявший из элиты Альянса. Какими были герои в том отряде? Их сила как-то выделялась? — Командующий тихо посмотрел на принца.

— Без понятия.

Но Зилбагиас ответил резко и коротко.

— Что? Без понятия? — переспросил Бетеранос, повторив его ровный ответ.

— Все вражеские бойцы были сильны. Герои — само собой, но и жрецы, и мастера меча, и маги тоже. Боюсь, мне просто не с чем сравнивать: это мой первый выход на поле боя.

— А… понимаю. — Бетеранос кивнул, убеждённый.

— Но… одна мысль у меня появилась. — Зилбагиас присел рядом с одним из тел и приложил пальцы к его ранам, словно измеряя их. — Посмотрите.

Принц вынул меч, напоминая Бетераносу, что в бою действительно пользуется мечом героя. И когда Зилбагиас приложил оружие к ранам на теле, Бетеранос сразу понял, к чему он ведёт.

— Все раны совершенно разной формы. Вот эта намного шире, а эта куда уже. — Колотые раны на демонах ясно говорили о форме клинка, который их оставил. Было очевидно: повреждения нанесли множеством разных видов оружия.

— Похоже на работу многих героев. Или, возможно, мастеров меча со святыми благословениями, — сказал Зилбагиас, и взгляд его стал далёким. — Мой отряд уничтожили первым ударом мастера меча. Я сумел выжить, но другие, вроде этих… им бы так не повезло. Вот и всё.

— Понимаю, — сказал Бетеранос. — Значит, нам придётся действовать осторожнее.

Или же защитники Эвалоти специализировались именно на таком бою. Они недооценили Дефтелос из-за того, что это маленькая страна, но Альянсу дали достаточно времени, чтобы превратить Эвалоти в смертельную ловушку. Кроме того, у демонических сил не было способа узнать, те ли самые люди убили этих демонов, что были сражены Зилбагиасом. Значит, они могли всё ещё быть где-то там, готовые к бою, а могли погибнуть в другом месте. В конце концов, ответов почти ни на один из этих вопросов не было.

— Благодарю за ваше мнение, ваше высочество. Оно многое прояснило.

— Рад быть полезным. Если это всё, прошу меня извинить.

Поднявшись, Зилбагиас пошёл обратно к своей палатке. Он был так рассудителен для столь молодого мужчины… для столь маленького ребёнка. Воспитание Пратифьи дало такие плоды? Или потрясение от потери товарищей ещё не проявилось? Сам факт, что Бетеранос не мог определить, что верно, уже сам по себе впечатлял.

Командующий тяжело выдохнул. Если пропавшие так и не вернутся, ответственность ляжет на самого Бетераноса.

Я и правда не создан для этого, — подумал он, уныло поднимая взгляд к ярко-синему небу.

†††

Зилбагиас молча кивнул Вироссе, которая стояла наготове у входа в палатку в режиме мастера меча, затем вошёл внутрь и рухнул на кровать. Он повернул взгляд к столику у стены, но больше не пошевелился. Еда, стоявшая там, давно остыла; к ней так никто и не притронулся.

— Похоже, сменить мечи было верным решением, — сказала Анте, появляясь рядом с ним в призрачном облике.

Зилбагиас ответил безмолвным кивком.

Глядя на него сбоку, она вспоминала кощунственную резню, устроенную в городе. Как бы он ни любил своё мечекопьё, Зилбагиас вместо него использовал оружие разных героев, подобранное по всему полю боя, чтобы убивать своих «врагов». Некоторые мечи были сделаны гномами, но ни один не достигал качества Адамаса. И всё же он без жалоб менял их один за другим, когда они ломались. Ему достаточно было прикрепить солдатские кости к рукояти и размахивать ими.

Ты правда хорошо справился…

Анте поддерживала его изо всех сил. Они использовали все доступные методы, чтобы заставить замолчать всех свидетелей и не оставить улик. Зилбагиас наложил табу на копейную технику, а Анте распространила на широкую область табу на бегство. Демоны расслаблялись, ведь перед ними был принц демонов, и потому становились лёгкой добычей. Он раз за разом менял оружие, чтобы всё выглядело работой разных отрядов, и даже срастил кости с подошвами своих сапог, чтобы скрыть оставленные следы.

Затем, чтобы искать врагов, Зилбагиас накладывал табу на укрытие, молчание и бегство. Так он выкурил немало охотников-ночных эльфов. Убив их, он вытягивал их души некромантией и допрашивал, но узнавал лишь то, что они пришли проверить звуки боя и самого сражения не видели.

И, конечно, он тщательно уничтожил души всех убитых. Не только ночных эльфов, но и каждого демона.

Хотя не думаю, что Энма когда-либо стала бы поднимать демонов нежитью…

У демонов было сильное культурное и религиозное отвращение к превращению в нежить. Энма, вероятно, избегала бы этого, чтобы не ухудшать отношения между нежитью и демоническим королевством. И хотя она заявила, что превратит Зилбагиаса в нежить, если он падёт в бою, это, скорее всего, было обещание, на которое ей потребовалось немалое мужество.

И даже если она вызовет душу демона для допроса, открыто использовать такую информацию она не сможет.

Если распространится слух, что она играет с душами демонов, положение Энмы в демоническом королевстве мгновенно рухнет. Значит, ей не останется ничего, кроме как молчать. Тем не менее давать Энме хоть какое-то преимущество над ним было бессмысленно. Поэтому защитить тайну Зилбагиаса всё равно было лучшим решением.

И потому он уничтожил их души до конца, превратив в топливо для своего Табу. Мощная святая магия могла повредить саму душу. Именно поэтому Энма создала вокруг себя магическую защитную оболочку. Полное уничтожение душ ночных эльфов говорило лишь о чудовищной силе героев, с которыми демонические войска столкнулись в Эвалоти. Подозрений это вызвать не должно.

Похоже, чуть меньше сорока за одну ночь — его предел.

Именно столько убил Зилбагиас. Более крупные группы демонов ему приходилось отпускать, вырезая только тех, кто бродил в одиночку или небольшими группами.

Но всё равно это, несомненно, будет тяжёлым ударом для демонического королевства.

Анте снова посмотрела на Зилбагиаса.

Так что… не падай так духом.

Но произнести это вслух она не смогла. Она не могла предложить ему пустое утешение. Впереди оставалось слишком много боёв. Если он прямо сейчас вернётся к обычному себе, он вполне может сломаться окончательно.

— Твоя еда уже совсем остыла. После такой нагрузки тебе нужно что-нибудь съесть. Иначе завтра ты не сможешь действовать как следует. — Вместо этого она подтолкнула его к еде, указав на столик.

Зилбагиас не ответил.

Тихо вздохнув, Анте на этот раз материализовала физическое тело.

— Давай, открой рот.

Взяв тарелку, она наколола вилкой сосиску и поднесла ему ко рту. Но принц не шелохнулся.

— Если ты не поешь, твоё тело не сможет выдержать.

Живя в его теле чем-то вроде паразита, Анте понимала его физическое состояние даже лучше самого Зилбагиаса.

— Ешь.

Поскольку ответа от него не последовало, ей пришлось силой сунуть еду ему в рот. Если оставить всё так, еда просто вывалится обратно, поэтому она взяла его за челюсть и заставила её двигаться вверх-вниз, будто имитируя жевание.

Тогда Зилбагиас наконец сдался и начал жевать сам. Пока Зилбагиас только смотрел себе под ноги, Анте героически продолжала подносить еду прямо к его рту.

— Вот, теперь ты поел. Воды хочешь?

Он медленно кивнул. С полным желудком Зилбагиас будто немного приоткрылся. Воду он смог пить сам, медленно, глоток за глотком. Он словно оставил самого себя там, на поле боя.

— Открой рот. Надо почистить.

Позволить его зубам портиться было бы неприлично, поэтому она сама взялась чистить их зубочисткой. Если предоставить его самому себе, он точно этого не сделает.

Ни слова не говоря, Зилбагиас завалился на кровать, не сняв плотно застёгнутых сапог.

— Ты даже снаряжение сперва снять не можешь? — Анте криво улыбнулась и потянулась, чтобы снять с него сапоги… но почувствовала защитную магию. Благословение, вплетённое матерью и сестрой Альбаориля.

Молча Анте развязала сапоги и сняла их с его ног. Затем села рядом с подушкой и положила его голову себе на колени.

— Так куда приятнее, правда?

Он не ответил, но немного повернул голову, устраиваясь удобнее. Потом закрыл глаза и замер.

Зилбагиас не спал. Не мог спать. И всё же он изо всех сил старался дать телу отдых. Солдатам ведь нужен отдых. Сколько получится урвать в короткой паузе перед возобновлением боя.

†††

Глубоко внутри замка Эвалоти находилась тщательно охраняемая зала совещаний. На стенах висели роскошные гобелены и портреты прежних королей Дефтелоса. В комнате не было ни одного окна — мера против снайперов. С потолка свисала люстра, проливавшая магический свет на великолепный стеклянный стол с деревянной мозаичной инкрустацией, занимавший центр залы. Каждый предмет мебели был произведением искусства. Но, вопреки сияющей роскоши убранства, комнату окутывала мрачная, торжественная атмосфера.

Представители Альянса и руководство королевства Дефтелос молча сидели друг напротив друга. Во главе стола находился пожилой мужчина, особенно выделявшийся своим измождённым видом: спутанные белые волосы, запавшие глаза, бледное морщинистое лицо, костлявые пальцы так крепко вцепились в кресло, словно только оно удерживало его сидя прямо.

Это был король Дефтелоса, Оссмайер XIII. Как следовало из имени, он был тринадцатым правителем королевства — королевства, славная история которого, казалось, стояла на самом краю завершения.

— Мы не смогли продержаться и дня… — тихий шёпот короля всё равно разнёсся по молчащей комнате.

Альянс Священного Древа привёз бесценные ветви самого Священного Древа и с их помощью создал огромный барьер, защищавший шесть крепостей, которые, в свою очередь, защищали столицу. Даже если бы они не смогли сдерживать демонический штурм бесконечно, ожидалось, что крепости продержатся хотя бы неделю и тем временем нанесут нападающим тяжёлые потери.

И всё же крепость Фхор пала всего за несколько часов. Падение одного из деревьев, столь явный знак поражения, потрясло защитников. Вероятно, с этого всё и началось. Спустя всего несколько часов за ней последовала крепость Файб, а крепость Шикс рухнула вскоре после неё. Демоны начали вливаться в город, и защитники были вынуждены бросаться им наперерез. Силы обороны рвали в разные стороны, барьеры падали один за другим, и это сокрушило боевой дух Альянса; вскоре рухнула и крепость Таад.

И как раз на рассвете…

— Крепость Фирс тоже пала, — простонал ястребиного вида министр обороны. Единственной оставшейся крепостью была крепость Сикинд на западной окраине города. Трудно было не оценить иронию: именно крепость, от которой ожидали основного удара, держалась последней.

— Это всё из-за этих монахов… — вздохнул верховный жрец Церкви, отпивая уже остывший чай.

Солнце поднялось, и демоны с ночными эльфами отступили из боя, но зверолюди и огры продолжали бить по крепости. Дневные силы уже начали вливаться и в город, занимая позиции для осады самого замка.

Не было преувеличением сказать, что судьба Дефтелоса решится этой ночью. И всякий, кто увидел бы ужасающий вид короля, быстро понял бы: даже крупицы шанса переломить ход событий у них не осталось. Крепости, их последняя надежда, пали, а элита, защищавшая сам город, понесла огромные потери. Рядовых войск оставалось немало, но потеря мастеров меча и героев была слишком тяжёлой.

Если бы они смогли продержаться чуть дольше, возможно, можно было бы ожидать подкреплений от соседей… но теперь было ясно: Дефтелос обречён. Союзники наверняка приберегут свои силы для собственной обороны. Так же, как сам Дефтелос поступал, когда падали другие союзники. И никто из присутствующих не мог произнести ни слова упрёка в их адрес.

— Каково нынешнее положение крепости Сикинд? — Устав от молчания, заговорил невысокий мускулистый мужчина. Густая борода ясно указывала в нём представителя гномов. — Мы ведь не можем просто бросить её. Лично я считаю, что пока есть дневной свет, надо пробить им выход.

— Я согласна. — Кивнув, заговорила Хелейна, эльфийка, представлявшая Альянс Священного Древа. Обычно вокруг неё держалась меланхоличная тень, но сейчас лицо её было мертвенно-бледным. Она не должна была сидеть на этом месте. Там должен был быть «дедушка» — Ордай.

Но прошлой ночью его тело нашли. Честно говоря, ей следовало радоваться, что его успели отыскать до ночных эльфов. Но времени оплакивать погибших у них не было. Благодаря своему происхождению Хелейну немедленно повысили на его место. И даже при её очевидной подавленности то, что она без единого слова возражения согласилась с гномом, говорило о тяжести их положения.

— Я тоже согласен, ваше величество. — Со своего места поднялся ещё один мужчина средних лет, и его сильный голос попытался заполнить болезненную тишину. Его звали Оссмайер XIV, сын короля; обычно, чтобы отличать от отца, его называли Малый Осс. Формально он был следующим в линии наследования, но когда судьба королевства висела на волоске, он сам вышел на передовую и командовал войсками. Он был достаточно способным и довольно любимым человеком. — Отдайте приказ, и я немедленно поведу королевскую гвардию на выручку солдатам, запертым в крепости Сикинд.

Долго посмотрев на сына, король повернулся к Хелейне.

— Если мы оставим крепость, что станет с барьером?

Хелейна ответила не сразу.

— Это будет… крайне трудно, но технически мы можем извлечь ветвь и перенести барьер в другое место. — Они могли бы сдать крепость без раздумий и использовать запасную ветвь, которую принёс Ордай… если бы он уже не использовал её. Ордай столкнулся с настолько сильным врагом, что счёл это необходимым, и всё равно погиб. — Но если мы это сделаем, монахи больше не смогут сражаться. А если они уже истощены, то вообще не смогут перенести барьер. Я полагаю, что оставить крепость — значит оставить и барьер.

— Понимаю, — тихо кивнул король, опуская взгляд к столу.

Деревянная мозаика, вплетённая в стеклянную столешницу, изображала карту королевства Дефтелос. На западе лежали плодородные земли, дававшие огромные урожаи зерна. На севере и востоке тянулись густые леса, богатые мясом и лекарственными травами. На юге в королевство входила большая река, служившая важнейшим торговым путём в страну и из неё. Благодаря этому ресурсу Дефтелос развил технику и культуру до поразительного уровня, кульминацией которого стала красота столицы — Эвалоти.

Но теперь запад полностью оказался в руках армии Короля демонов, столица превращалась в руины, а восток был забит беженцами, потерявшими дома.

Почему? Почему именно моему поколению?

Почему их процветающее королевство постигла такая судьба? Теперь король не мог смотреть в лицо предкам. Если бы не одинокая слеза, скатившаяся по лицу, Оссмайера XIII можно было бы принять за восковую фигуру.

— Ваше величество, — снова твёрдо заговорил Малый Осс. Словно говоря: «Сейчас не время плакать».

Но когда король поднял лицо — когда Малый Осс увидел силу в его взгляде, — сын короля немедленно выпрямился.

— Отправить королевскую гвардию. Спасти солдат в крепости Сикинд.

— Да, господин! Я лично возглавлю—

— Ни в коем случае. Поручи это капитану гвардии, — решительно оборвал его король. — С этого момента я отрекаюсь от престола, — объявил он. — Я называю своим преемником сына, Оссмайера XIV. Ввиду нынешней опасности церемония наследования этим считается завершённой.

Король — бывший король — повернулся к представителям эльфов и гномов.

— Как дорогих друзей нашего королевства, я прошу вас двоих быть свидетелями.

— …Хорошо.

— Как пожелаете.

Два долгоживущих представителя поднялись и формально поклонились.

— Оссмайер XIV.

— Господин. — Новый король вытянулся, приходя в себя после растерянности.

Бывший король посмотрел на сына с гордой, хоть и печальной улыбкой.

— Перестрой оборону. Когда силы из крепости Сикинд будут освобождены, сделай их ядром строя, который прорвётся из города.

— Вы имеете в виду… — Они оставляли столицу. Именно это предлагал бывший король.

— Падение Эвалоти неизбежно. Но нет смысла просто позволить вырезать нас вместе с ней. Мы используем любые средства, чтобы как можно дольше оставаться занозой в боку Короля демонов.

А мгновение спустя…

— Но мы не можем лишить будущего молодых. Знатные семьи, всё ещё находящиеся в столице, будут обязаны отправить с отступающей армией наследника. Кроме того, всех детей младше тринадцати лет эвакуировать в первую очередь, независимо от происхождения. Каждый может быть сопровождаем одним родителем. Все солдаты и ополченцы, у которых есть дети, должны быть приписаны к отступающей армии и получить отдых до завтрашнего утра.

— Значит, прорыв будет…

— Завтра утром, как только демоны отступят из боя. Соберите все необходимые припасы на плацу. Вы ударите из восточных ворот и прорвёте там вражеское кольцо. Мы, остающиеся здесь, сделаем всё, чтобы поддержать вас.

Мы, остающиеся здесь. Эти слова наполнили бывшего короля странной силой, словно прежнее истощение было ложью. Словно он вернулся из страны мёртвых.

— Оссмайер XIV, как четырнадцатый правитель великого королевства Дефтелос, веди свой народ.

После короткого молчания новый король ответил:

— Да, господин.

— Падение Эвалоти не означает конца Дефтелоса. Ты возродишь его из пепла. Как бы жесток ни был путь, ты должен выстоять. И однажды снова поднять флаг Дефтелоса над этим городом. — Приступ кашля оборвал пылкую речь короля, и он осел обратно в кресло. — Это… моё последнее желание.

— Да, господин! Я исполню ваше последнее желание, даже если это будет стоить мне жизни!

— Эй, я ведь только что велел тебе выжить.

Король не удержался от шутки в ответ на высшую почтительность сына. По собравшимся министрам прокатился тихий смешок, пусть и совсем немного, но осветливший настроение в комнате.

— Боюсь, этот старый выбывший из строя человек вынужден попросить остальных остаться здесь, — сказал бывший король, глядя на руководство королевства. Те ответили горькими улыбками и замечаниями вроде: «Я с самого начала так и собирался» и «Моя больная спина всё равно не дала бы мне убежать».

Они были не простыми людьми. Как знать, каждый из них обладал магией куда большей, чем средний человек. Они не были профессиональными солдатами, но всё ещё могли сражаться. И если им предстояло участвовать в осаде, лучшего времени показать, за что знать зовётся знатью, уже не будет.

— А вас двоих, представителей Гномьей федерации и Альянса Священного Древа, я прошу оказать помощь Оссмайеру XIV. — Бывший король снова стал торжественно серьёзен, обращаясь к двум чужеземцам. Он хотел, чтобы они сопровождали отступающую армию и помогли защитить его народ. Хелейна безжизненно кивнула, а гном горько нахмурился.

С гномами всегда поступали именно так. Ценимые за кузнечное мастерство, они почти всегда оказывались среди первых, кого эвакуировали, когда бои становились совсем тяжёлыми. И хотя гномий представитель был рад, что к ним относятся так высоко, гномы были воинами не меньше, чем кузнецами. Истиннокованое вооружение, которым они владели, превращало их в силу, с которой приходилось считаться в любой осаде и в любом оборонительном строю.

И всё же всё всегда заканчивалось именно так. Их топоры, молоты и доспехи снова и снова воспринимались не более чем украшением. При всей своей долгой жизни гномы часто оказывались в таком положении. Их всё время заставляли оставлять друзей позади. И каждый раз это болело сильнее прежнего.

Но…

— Как пожелаете.

Защитить бегущий народ Дефтелоса тоже было важной задачей. К тому же мы, гномы, не такие уж быстрые, — подумал представитель, молча поклявшись занять арьергард.

— На этом всё, господа. Скорее всего, сейчас начнётся суматоха. Нам нужно освободить солдат из крепости Сикинд, как следует подготовиться к утру и пережить ещё одну ночь.

— Звучит как серьёзное испытание. За такой труд нам полагается хоть какая-то награда, — пошутил один из министров.

— В моей комнате достаточно редкого вина. — Бывший король рассмеялся вместе с ним, сложив руки на коленях. — Утром наградим себя им.

Вскоре после этого королевская гвардия вышла из замка и ударила по кольцу осады вокруг крепости Сикинд. Насыщенные магией доспехи королевской гвардии превратили зверолюдей, огров и даже дьявольских солдат в незначительные препятствия, позволив им легко смять миниатюрную осаду. Нанося врагу исключительный урон, стойкие защитники крепости Сикинд продолжали сражаться и отступать, не оставив позади ни одного раненого.

Дерево света, защищавшее крепость Сикинд, погасло, и от барьеров, некогда защищавших столицу, не осталось и следа… Но когда солнце уже начало клониться к горизонту, над замком снова поднялось дерево света, в последний раз даруя защитникам свою мощную оборону. Хелейна и её лесные эльфы вновь показали несгибаемость своего духа.

Колеблющийся свет, похожий на северное сияние, наполнил небо, пока падали сумерки… и ночная тьма смыкалась вокруг него со всех сторон. Существовала известная поговорка: у каждой ночи есть рассвет. Но с тем же успехом можно было сказать…

Ночь всегда приходит снова.

†††

Когда вторая ночь битвы опустилась на Эвалоти, демоническая армия пришла в движение. Демоны готовились к бою, ночные эльфы собирались в отряды и один за другим направлялись в город. Даже демоны, не говоря уже о ночных эльфах, шли с напряжёнными лицами: потери первого дня невозможно было не заметить.

Из двухсот демонов, вступивших в сам город в первый день, больше шестидесяти не вернулось. Ещё около двадцати пали при штурме крепостей. Масштаб потерь потряс демонов. Раненых тоже хватало, но поскольку большую часть войска составлял род Рейдж, почти все они сразу же возвращались в строй.

Итого из четырёхсот демонов, составлявших ядро армии, восемьдесят в какой-то момент были убиты мгновенно. Среди врагов был кто-то, способный сражать демонов, не оставляя им даже малейшего окна для Переноса.

Разошёлся слух, что отряд Зилбагиаса был уничтожен одним отрядом элиты Альянса. Принц отомстил за них, перебив врагов до последнего. Обилие трупов героев и мастеров меча служило доказательством. Но никто не знал, именно ли этот отряд нанёс демонам такие жестокие потери.

Возвращаясь в бой, демоны не могли избавиться от мысли, что их может ждать та же участь. Большинство из них относилось к битве как к празднику, как к шансу прославиться, но теперь они шли на войну в самом прямом смысле. Теперь их жизни стояли на кону не меньше, чем жизни ночных эльфов и зверолюдей рядом с ними.

Серп луны смотрел на Эвалоти сверху. Над замком возвышалось огромное дерево света, его защитная аура обнимала зубцы стен. Порождения тьмы уже окружили замок, и снайперы начали работать по вражеским башням.

— Вы правда идёте один? — в последний раз спросил маркиз Бетеранос, глядя вместе с принцем на город из лагеря.

— Да. — Зилбагиас Рейдж коротко кивнул. Он уже надел доспех из чешуи белого дракона, шлем был плотно закреплён.

— Позвольте хотя бы одному сопровождать вас. Уверяю, мои подчинённые вас не подведут.

— Я ценю ваше чувство, но этого более чем достаточно, — без колебаний отказался принц. — Моих подчинённых… я всю зиму тренировался вместе с ними. Любой другой попадёт под мою магию и не сможет нормально сражаться. — Зилбагиас посмотрел на далёкий замок. — Одному проще. Так что всё будет хорошо. — В его стальной маске мелькнула трагическая тень. Даже такой ветеран, как Бетеранос, не нашёл слов.

— Но… если с вами что-нибудь случится, мне придётся отвечать перед вашей матерью. Если проблема в том, что другие попадут под вашу магию, возьмите хотя бы стража, который будет идти поодаль. Прошу, подумайте ещё—

Говорить такое перед боем было дурной приметой. Бетеранос понимал, насколько это грубо, но всё равно не отступал.

— Если что-то случится? Значит, научусь на деле. Это бой насмерть. Если они меня убьют, значит, они сильнее. — Принц не уступил. — Кроме того, моя мать сильная женщина. Сомневаюсь, что она тревожится о каждом возможном случае на поле боя. Наверное, сейчас без забот отдыхает в замке. По крайней мере, мне хотелось бы так верить, — закончил он кривой улыбкой.

— Не уверен, что это так, — ответил Бетеранос, снова глядя вдаль и понимая, насколько недосягаем для него принц в этом вопросе. — Вы уже добились в этой битве более чем достаточно. Почему вы считаете нужным идти так далеко? — спросил он, не подумав.

Зилбагиас первым взял одну из крепостей и сразил множество героев и мастеров меча. Даже если бы это был не первый его выход на поле боя, по возвращении его ждали бы блестящие почести. Он казался слишком безрассудным, даже если хотел отомстить за подчинённых.

— Почему? — фыркнул принц. — Потому что мне нужно превзойти Короля демонов. — Ответ был коротким, но серьёзным; стальная воля принца проявилась в словах. — Я стану сильнейшим воином королевства. — Горящий красный взгляд обратился к Бетераносу. — Ради всех, кто погиб. Разве этого недостаточно?

Бетераносу оставалось лишь молча признать его правоту.

— Вот и всё. — Принц взвалил копьё на плечо и двинулся к полю боя.

И тогда Бетеранос понял. Такой, как он, обычный демон, выживший в бесчисленных битвах благодаря простой удаче, был полной противоположностью принцу. Зилбагиас был истинным победителем. Когда битва завершится, принц легко поднимется до маркиза, а вскоре пойдёт ещё выше. Если выживет.

Бетеранос закрыл глаза и пожелал принцу удачи, потому что больше ничего предложить ему не мог. Он смотрел в спину ребёнку, нёсшему решимость, куда более тяжёлую, чем его тело.

†††

Тяжёлые удары сотрясали стены замка. Магические атаки демонов и катапульты зверолюдей непрерывно били по воротам и башням. Однако барьер Священного Древа, который лесные эльфы-монахи установили над замком и продолжали тонко подстраивать, поглощал большую часть ударов.

То, что стены всё равно дрожали, само по себе пугало — без барьера замок, вероятно, уже превратился бы в груду обломков. Но на стороне Альянса не осталось ни одного человека, который дрогнул бы из-за этого.

— Огонь! Огонь!

Со стен солдаты Альянса отвечали на непрестанный натиск собственной яростью. Солдаты с повреждёнными ногами пользовались арбалетами, вынесенными из крепости Сикинд, и, разделившись на стрелков и заряжающих, били по наступающим врагам.

Ополченцы сбрасывали камни и обломки на тех, кто пытался взобраться по стенам, раскалывая им головы. Если дьяволу удавалось прорваться через барьер, его немедленно окружали и удерживали, пока не прибегал герой или жрец, способный уничтожить тварь.

— Чёрт, перестань вертеться— Гх!

Один из арбалетчиков вдруг обмяк: чёрнопёрая стрела глубоко вошла ему в левый глаз и убила мгновенно. Со стороны могло казаться, что арбалетчики спокойно поливают врагов смертью, пока другие перезаряжают оружие, но на деле это была самая опасная позиция.

— Меняем место. Я следующий.

Стиснув зубы, солдат без левой руки поднял арбалет павшего. Остальные кивнули и перешли к другому окну башни, продолжая натягивать тетивы.

— Р-р-ра-а-а! Получайте!

Тем временем в надвратной башне прямо над воротами солдаты лили кипящее масло на демонов и ночных эльфов.

— Гааааа!

— А-а, горячо! Горячо!

Вопли ночных эльфов резко контрастировали с ошарашенными криками демонов, ясно показывая, у кого была магическая защита. Но этим атака не закончилась.

— Добавки хотите? Ешьте!

Солдаты Альянса насмешливо вылили через отверстие в полу башни ещё один котёл кипящего масла.

— А-а-а! Чёрт, это масло!

— Поджарь их!

И вниз полетела горящая лучина. Масло вспыхнуло, и перед воротами родился ревущий пожар.

— Проклятье!

— Мы это запомним!

Демоны с подпалёнными волосами и лёгкими ожогами, осыпая защитников проклятиями, отступили от ворот. Попытки передать ожоги солдатам Переносом оказались бесполезны: свет Священного Древа мешал их проклятиям. А ночные эльфы и зверолюди, шедшие с ними, остались позади дымящейся кучей, давно мёртвой.

— Чёрт, они и после масла с огнём в порядке.

— Вот поэтому я ненавижу демонов…

Солдаты Альянса ворча вернули котёл на огонь и вновь наполнили его маслом. Пространство перед воротами всё ещё ярко горело. Ни один демон не рискнёт сунуться в это пламя, а если рискнёт — его ждёт судьба прежних.

Так думали солдаты.

— Хм?

Но один из них заметил неладное и заглянул в отверстие в полу. Пока они отвлеклись, весело полыхавший огонь погас.

А потом он увидел серебряную вспышку. Мягко хрюкнув, солдат получил клинок в раскрытый рот; тот прошёл сквозь затылок и пригвоздил его к потолку. Провисшее тело стало похоже на гротескную люстру. Если и было утешение, то лишь в том, что смерть пришла мгновенно.

— Что…?

Остальные в неверии смотрели на знакомого, теперь висящего перед ними. К потолку через рот его прибило бледно-белое копьё. Нет, не совсем копьё. Вместо обычного наконечника там был меч.

Древко начало изгибаться. Солдаты не знали, что оно сделано из костей, которыми демоны свободно управляют магией. Более того, у этих костей была собственная воля, и они старались помочь владельцу. В этот раз — подтягивали его в воздух.

В башню вскочила серебристо-белая тень.

Он знал.

Он знал, что надвратная башня будет покрыта слоями защитных чар. Мощная магическая оборона позволяла солдатам внутри безнаказанно лить горящее масло и сбрасывать обломки. Значит, этот пост с большей вероятностью занимали рядовые, а не элита. А отверстия для атак были достаточно велики лишь для ребёнка, поэтому решёток на них не ставили.

Иначе говоря, если ребёнок мог подняться в воздух, такая оборона была хрупкой.

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж, — объявил мальчик, сбрасывая мертвеца с острия. — Седьмой принц демонов и тот, кто несёт этой земле погибель.

Копьё взвыло.

— Станьте моим топливом.

И надвратную башню залило свежей кровью.

†††

Боевые кличи, больше похожие на панические вопли, звенели у внешней стены замка Эвалоти, где солдаты бросались в схватку на узкой дорожке для гонцов, едва широкой настолько, чтобы на ней могли стоять двое.

В резком контрасте с их паникой принц демонов смотрел на них пугающе спокойно. Небрежным выпадом его копьё легко пробило не только щит, но и солдата за ним.

Другой солдат, крича проклятия и обливаемый кровью товарища, рванул вперёд. Щитом он прижал копьё принца и сократил дистанцию. Длинное оружие вроде копья ужасно неудобно в таких тесных коридорах. Меч здесь подходил куда лучше.

Но принц даже не дрогнул и ударил пустой левой рукой.

Кулак врезался солдату в грудь, выбив воздух, хотя доспех принял большую часть удара. Пока тот был ошеломлён, принц демонов перехватил копьё ближе к себе, словно меч, и быстрым выпадом пронзил ему шею.

Кровь забулькала у солдата во рту, он рухнул, хватаясь за горло. Коридор уже был настолько завален телами, что идти было почти невозможно.

Зилбагиас остановился, стирая кровь с оружия. Надвратную башню можно было считать взятой, но кто-то мог сбежать за подкреплением. Ждать ли его здесь? Или прыгнуть вниз и открыть ворота?

Если цель — быстро закончить войну, открыть ворота было правильнее. Но если ему нужно больше топлива для силы… выгоднее было убить как можно больше вражеских солдат.

За спиной тяжело звякнул металл. Зилбагиас обернулся и увидел в темноте коридора фигуру. И что-то чёрное — настолько тёмное, что даже демонические глаза не могли разобрать форму. Боевые инстинкты холодком прошли по спине, и он мгновенно пригнул голову.

Что-то с тяжёлым лязгом ударило по шлему. По ощущению — будто молот. Солдат в коридоре бросил оружие и уже хватал другое.

— Пронзание — Табу.

Снова лязг. Принц бросился по коридору, прикрывая лицо клинком. Попав под магию Зилбагиаса, снаряд потерял большую часть скорости, прежде чем ударить его в бок. Синдикиос отбил атаку почти без усилий, но тупой толчок всё же дошёл до тела.

— Проклятье! — Солдат бросил оружие и потянулся за новым, но прежде чем успел поднять его, клинок Зилбагиаса нашёл его шею.

— Что это? — Зилбагиас поднял странное устройство. Оружие: металлический лук, прикреплённый к деревянному кресту. Принц ничего не знал об арбалетах, изобретённых гномами.

Он нажал спуск. Короткий широкий болт с громким щелчком вылетел вперёд. Мрачнея, Зилбагиас снова посмотрел на оружие. Солдат, который стрелял из него, был без руки ниже локтя.

— Он был калекой… — И всё же выпускал такие свирепые стрелы.

Даже с учётом того, что проклятие смягчило удар, без доспехов болт, скорее всего, прошил бы Зилбагиаса насквозь. В оружии было немного магии — гномья работа. И всё же оно во много раз проще любого лука и во много раз сильнее.

— Молчание — Табу. А-а-а-а-а…

Осматривая окрестности на врагов, он попытался натянуть тетиву арбалета. Тяжело. Очень тяжело. Неудивительно: сам лук был металлическим. Сила натяжения — как у лука ночного эльфа. Для Зилбагиаса, чьё тело магия усиливала чрезвычайно, это было несложно, но демон низшего ранга наверняка бы мучился.

— И как люди его перезаряжали?

Рядом с мёртвым солдатом лежали ещё два таких же оружия. Поблизости было и устройство с большой… рукоятью? Наверное, для перезарядки.

Зилбагиас ещё раз осмотрел арбалет, запоминая устройство, затем повернул копьё и уничтожил и оружие, и приспособление. Он не хотел, чтобы знание о них распространялось.

Демоны, скорее всего, не обратили бы на них внимания. В лучшем случае игрались бы как игрушками. Ночные эльфы, вероятно, уничтожили бы их от злости, что у людей есть оружие, сравнимое с их собственным, хотя перед этим наверняка тщательно всё записали бы. Зверолюди могли бы заинтересоваться… но это уже область ночных эльфов, и широко использовать арбалеты они бы не смогли.

Настоящей проблемой была нежить — точнее, Энма.

Сильнейшие стороны нежити — физическая прочность и количество. Именно для такой армии это оружие подходило идеально. Если Энма заполучит нечто подобное, она, вероятно, придумает механизм для автоматической перезарядки. И вскоре отправит часть на полевые испытания. Армия, осыпающая врага болтами с силой стрел ночных эльфов, станет кошмаром.

Такое изменение баланса сил между нежитью и остальным демоническим королевством угрожало бы положению Энмы. Но принц представлял, что она всё равно займётся разработкой. А испытания неизбежно будут стоить новых человеческих жизней. Лучшее, что он мог сделать, — не дать врагам расширить свои возможности.

Но у людей наверняка были не только эти три арбалета.

— Похоже, работы прибавилось.

Прежде чем войти в сам замок, ему придётся найти и уничтожить как можно больше этих арбалетов. Все уничтожить вряд ли возможно, и Энма рано или поздно, вероятно, узнает об их существовании… но чем дольше получится оттянуть это, тем лучше.

Кивнув самому себе, Зилбагиас один побежал по коридору. Судя по оружию, использовать его должны были прежде всего в сторожевых башнях, где удобно стрелять как снайпер. Он решил разбить именно их. Как и ожидал, в каждой башне нашлись снайперы с арбалетами.

Быстро расправляясь с ними, он тщательно уничтожал оружие.

На миг остановившись, он снял флягу с пояса мёртвого солдата. На всякий случай проверил воду кольцом на яд, сделал несколько глотков, а остальное вылил себе на голову, смывая свежую кровь с доспехов.

— Ну что ж.

Спустившись из башни, Зилбагиас вернулся в коридор. Неподалёку слышался бой. Но меньше всего защитники ожидали, что демон уже проник в замок и пользуется их путями для гонцов. Большинство встречных были простыми солдатами, но однажды он наткнулся на жреца, обходившего раненых.

— Демон?! Хи—

Принц срубил его прежде, чем тот успел применить магию. Элита, вероятно, изо всех сил сражалась на стенах. В коридорах для гонцов её почти не было. Зилбагиас не скрывал присутствия, но убивал встречных так быстро и двигался так стремительно, что герои так и не спустились бросить ему вызов.

Когда жрец упал с ненавистью в глазах, Зилбагиас поспешил дальше. Но следующая лестница была шире тех, что вели в сторожевые башни.

— Ещё одна надвратная башня?

Похоже, он незаметно для себя обогнул уже половину замка. Но это не было проблемой. По крайней мере, ему казалось, что не должно быть, пока он мчался вверх по ступеням…

— А?! — Стоило ему подняться наверх, один из защитников встретился с ним взглядом и широко распахнул глаза. — Демон?!

Кровожадные взгляды со всей комнаты обратились к Зилбагиасу, и принц застыл. Потому что перед ним…

— Всем, приготовиться! — По рёву бородатого солдата низкорослые защитники в магически сияющих доспехах выстроились в строй… топоры и молоты наготове.

Перед принцем стояли мастера и кузницы, и боя — отряд кузнец-рыцарей, облачённых в истиннокованые доспехи.

†††

— Пока я ношу этот доспех, я никогда не причиню вреда ни одному гному.

Так седьмой принц демонов Зилбагиас Рейдж объявил гномам в замке Короля демонов.

†††

Принц демонов замер от неожиданной встречи. Не упуская возможности, гном во главе строя с рёвом бросился вперёд, взмахнув молотом.

Разумеется, это был не простой молот. Истиннокованое оружие, созданное мастером-кузнецом с вложением самой души. Несмотря на грубый силуэт боевой части, его украшали поразительно тонкие и несколько эксцентричные детали. А от того, как он набухал магией, у принца волосы вставали дыбом. Угроза ощущалась кожей, поднимая инстинктивную тревогу.

С криком гном со всей силы взмахнул родовым боевым молотом, хотя до цели оставалось десять шагов. Но, словно это было само собой разумеющимся, оружие всё равно попало. Одного удара хватило, чтобы разбить защитные чары принца.

Другой гном шагнул вперёд и с воем провёл топором вбок. Невидимый разрез хлестнул по Зилбагиасу… но демоны чувствуют магию. Он знал: принять такое в лоб — смерть. Кости древка мечекопья отхлынули назад, образуя на левой руке щит, похожий на череп, но этого было мало. Невидимый удар прорвал кости и, не теряя силы, впился в бок Зилбагиаса.

Но белая чешуя Синдикиоса ярко вспыхнула, приняла удар… и выдержала. Конечно, сила всё равно заставила принца пошатнуться. Одновременно по стенам с обеих сторон от него прошла ровная борозда.

— Что?!

— Он выдержал?!

Гномы не могли скрыть потрясения: одно из их величайших магических оружий не уничтожило цель. Зилбагиас тем временем провёл рукой по белым чешуйкам доспеха.

Невероятная штука…!

Хотя принц обладал огромной магией, он не ожидал, что выдержит удар истиннокованого оружия и не получит ни царапины. Это были сильнейшие виды оружия, на которые могли рассчитывать представители других рас. И в ответ на то, что Зилбагиас соблюдал клятву не вредить гномам, упрямство создателя доспеха проявило себя в полной мере.

— Какой невероятный доспех!

— Это кто-то из наших сделал?!

— Это сияние… чешуя белого дракона!

Кровожадные глаза со всех сторон пригвоздили принца демонов к месту.

— Эй, демон! Где ты взял этот доспех?! — крикнул один из гномов, свирепо глядя из-под шлема. Принц опешил, не ожидая такого вопроса на поле боя. Но на этот раз гномы не воспользовались заминкой, а только осторожно приближались, ожидая ответа.

Ничего с собой поделать не могут, да? — подумал Зилбагиас и впервые за день улыбнулся. Слабо, едва заметно.

— В замке Короля демонов. Один хороший кузнец сделал его для меня. — Поскольку он не мог вредить гномам, отвечал он не спеша.

— Гном?!

— Конечно.

— Как его имя?! — ноздри гнома раздулись, он шагнул ближе. Но Зилбагиас замялся. Назови он имя Фисеро — и мог навсегда запятнать честь кузнеца. Сделать столь потрясающее снаряжение заклятому врагу — за такое его сочтут предателем.

— Не секрет, что вы, трусы, хватаете наших и заставляете работать! — взревел гном, брызжа слюной. — Вы даже выбора им не оставляете!

— Но даже работая против воли, он сделал такой невероятный доспех! Нам нужно знать, кто это!

— Он не может быть обычным кузнецом! Святокузнец?!

— Не тупи. Я ни разу не слышал, чтобы святокузнеца взяли в плен…

Голоса шумно спорили туда-сюда, словно Зилбагиас забрёл не на поле боя, а в гномью кузницу. Принц криво усмехнулся. Раз гномы так увлеклись его доспехом, это говорило о великолепии работы. Он не мог не порадоваться.

Тем больше причин не вредить им. Они были замечательными людьми. И этот доспех, без сомнения, сыграет важнейшую роль в его битве против других наследников демонов, не говоря уже о самом Короле демонов. Он никак не мог нарушить клятву…

— Ваше высочество, а что будет, если вы нарушите клятву?

Внезапное воспоминание о вопросе юноши ударило Зилбагиаса, как молния, заставив его оцепенеть. Воспоминание о том, как один идиот получал от Пратифьи по полной во время их «особой тренировки».

— Магические свойства, разумеется, исчезнут. Останется просто куча связанных чешуек. По сути — мусор.

Так ответил тогда Зилбагиас.

— О, это будет большая проблема! — серьёзный юноша нарочно преувеличил изумление.

— Мы не можем допустить, чтобы такая чудесная работа стала мусором! — подхватил младший брат.

— Если появятся гномы, — тот, кто называл себя их старшим братом, стукнул кулаком в грудь, — просто оставьте их нам!

Затем они подняли копья в воздух и рассмеялись… совершенно беззаботно.

— Убивать гномов всё равно расточительно, так что я предпочёл бы избегать боя с ними. Но если нас вынудят сражаться с ними вблизи, я оставлю их вам.

Так он ответил тогда. Но он никак не мог представить, чтобы эти три идиота одолели такой отряд гномов в истиннокованом оружии и доспехах.

Зилбагиас отшатнулся назад, побледнев. Его замутило. Как бы он ни пытался закрыть уши, смех не прекращался. И не только это… смех… становился громче. Голова начинала кружиться. Затем он почувствовал что-то, похожее на приближающиеся тяжёлые шаги.

— Что такое?! Как его имя?!

— Подождите, с ним что-то не так…

— Похоже, выбора ты нам не оставил. — Гномы переглянулись, наблюдая за дрожащим демоном.

— Придётся самим взглянуть, — пробормотал другой гном.

Возбуждение гномов мгновенно исчезло, и они снова перешли в боевой строй. Один из гномов крякнул и снова взмахнул истиннокованым топором. В этом ударе не было ничего невидимого — он был вполне физическим.

Голова Зилбагиаса резко поднялась, глаза расширились, словно его кто-то только что отругал. Когда широкий, бритвенно-острый топор потянулся к шее принца, Зилбагиас в последний миг поднял мечекопьё и заблокировал. Раздался громкий звон, святой меч едва не вырвало из рук, но он всё же удержал его.

— Что?! Что это за клинок?!

Гномьи кузнецы вновь онемели: старый, потёртый клинок отбил удар истиннокованого топора. Впрочем, это было неудивительно. Перед ними был поистине бесстрашный святой меч, переживший обмен ударами с Копьём Короля демонов.

— Наконечник копья… нет, это меч?

— С доспехом понятно, но что это такое?!

— Что здесь происходит?! Мне надо это увидеть! Я должен знать!

Пока гномы снова распалялись, самообладание Зилбагиаса иссякло. Всё, что он мог сделать, — повернуться и бежать.

— Он бежит?! За ним!

— Называешь себя демоном?! Сражайся!

— Дай нам посмотреть на этот меч! И на доспех!

Гномы бурей понеслись за ним вниз по лестнице.

— Сто-о-о-о-о-ой!

Первый выбравшийся наружу гном взмахнул молотом в спину принца демонов. Между ними уже было десять шагов, но невидимый удар всё равно врезался в принца. Его защита мгновенно разбилась, он покатился по полу, но тут же вскочил и продолжил бежать, даже не оглянувшись.

— Стой!!!

— Чёрт, не догоняем!

— Трус!

Доспехи гремели, пока гномы пытались преследовать его, но медлительность гномов было не исправить.

Глубокий гул наполнил воздух, весь замок начал дрожать.

— Что?!

— Они прорвались через западные ворота?!

Гномы остановились и переглянулись.

— Забудьте о нём! Нам держать восточные ворота!

— Назад! Назад!

— Чёрт… этот доспех… и этот меч…!

— Да брось уже, идиот!

Гном с молотом получил от товарищей несколько тычков по голове, пока они возвращались на пост. Он ещё раз взглянул в коридор, но принц демонов давно исчез, поглощённый тьмой.

†††

— Ваше высочество! Оставьте это нам!

Прекратите.

— Мы будем сражаться вместо вас, ваше высочество!

Прекратите!

— Почему вы не даёте нам сражаться, ваше высочество? Почему?

Заткнитесь!!!

— Почему? Почему…?

Невинные, игривые голоса снова и снова отскакивали в голове Зилбагиаса, постепенно становясь всё более призрачными и жуткими.

— Почему… Почему вы… Почему…

Почему вы уничтожили нас, ваше высо-о-о-очество-о-о?!

— Оставьте меня!!!

Зилбагиас закричал и побежал, взлетая по лестнице в одну из сторожевых башен. Он просто пытался уйти как можно дальше от голосов, которые тянулись к нему из глубин земли.

— Почемууууу? Ваше высочееееество, почемууууу?

Но даже добравшись до вершины башни, он не смог заставить их замолчать.

— Это твоя вина, Але-е-е-екс! Это ты сделал!

— Почему ты убил нас, Але-е-е-екс?!

В какой-то момент к безумию примешались голоса старых друзей. Бесчисленные ненавистные голоса. Голоса всех, кого убили Переносом ради его тренировок. Голоса армии героя, с которой он сражался на территории рода Рейдж. Голоса Барбары и Хесселя, которых он срубил собственными руками…

Все они звенели у него в ушах. Без конца, без конца.

Зилбагиас закричал, отбросил копьё и зажал уши руками. Но как бы громко он ни кричал, его голос не мог заглушить мучившие его голоса. Налитые кровью глаза случайно заметили что-то на полу. Брошенный болт от одного из уничтоженных арбалетов.

Продолжая выть, он потянулся к болту, как утопающий к спасению. И без малейшего колебания вонзил его себе в ухо.

— А-а-а-а-а! Прекратите! Прекрати-и-ите!!!

Он снова и снова вгонял болт в уши, разбрызгивая синюю кровь вокруг.

Но даже это не принесло облегчения.

— Почемууууу, ваше высочееееество?

— Почемуууу, Але-е-екс?

Голоса не прекращались.

— Прошу… прошу…!

Зажав уши, он рухнул на пол и слабо мотал головой из стороны в сторону.

[[image:/storage/reader-images/5df0a12bf4f5312b9db1957c7b56c018def8fbe3.png]]
— Прошу… умоляю…

Синяя кровь лилась из его ушей, смешиваясь с лужей ярко-красной человеческой крови у ног… и окрашивая всё в чёрное.

†††

Йо! Это я, Зилбагиас, принц демонов.

Не подскажете, где я сейчас? Я только что открыл глаза — и вот я здесь. Это… какая-то башня? Вокруг не просто полно трупов, я ещё и весь в крови. Немного мерзко. И ещё я ничего не слышу, а уши болят так, что аж тошнит.

Что вообще происходит?

— Давно не виделись.

О, снова ты? Бог-дьявол Антендейксис, верно? И правда давно? Последнее, что я помню, — я выводил милого маленького лесного эльфийского щенка из тюрьмы ночных эльфов. Мы вернулись в комнату, я лёг в кровать, закрыл глаза — и теперь я здесь.

— С тех пор прошло больше полугода.

Значит, всё-таки прошло немало времени. Дай мне секунду, попробую привести воспоминания в порядок настолько, насколько получится.

Так… Я возглавляю нападение на Эвалоти. Воспоминания у меня довольно спутанные, поэтому ситуацию я понимаю плохо. Но, наверное, лучше не думать слишком много о том, как погибли мои подчинённые и почему в городе убили столько демонов?

— Учитывая твою личность, тебе лучше не знать подобных вещей. Очень помогает, что ты так быстро понимаешь.

Честно говоря, по сравнению с нашим прошлым коротким выходом у меня теперь куча времени подумать. Так мне куда удобнее, госпожа бог-дьявол.

Так что случилось? Зачем я понадобился? Что стало с моей изначальной личностью?

— На самом деле многое. Он достиг эмоционального предела. Вина подтолкнула его к саморазрушению, и он бессознательно запечатал собственный разум магией Табу. В результате ты вернулся.

Понятно. А что с моими ушами?

— Его мучили слуховые галлюцинации, и он изувечил себя. Пытался сбежать от них.

Хм. Похоже, всё стало совсем плохо. Он вообще будет в порядке? Теперь, когда она сказала, я заметил в руке короткую стрелу, испачканную синей кровью… Он этим ковырял себе уши? В общем, у моей изначальной личности накопилось много проблем, и теперь пришла моя очередь. Это я понял.

Так что мне делать? У меня есть сильное чувство, будто я обязан что-то выполнить, но понятия не имею, что именно. Паршивое ощущение. Пожалуйста, скажи мне, что делать, Антендейксис.

— Его главная цель состояла в том, чтобы опередить армию Короля демонов и собственноручно убить как можно больше защитников Дефтелоса. Твоя изначальная личность намеревалась получить большую силу, нарушая множество табу—

Ладно, ладно, хватит. Если скажешь слишком много, я могу сложить, кто я на самом деле. А этого нам меньше всего нужно, верно? Я — Зилбагиас, принц демонов. Так будет лучше, если я ещё понадоблюсь тебе в будущем, правда?

— Да, пожалуй, верно. Прошу прощения за неосторожность.

Не переживай. Я тоже не собираюсь об этом задумываться.

— Твоя проницательность сама по себе может стать проблемой. Хотя ты довольно сильно отличаешься от изначальной личности.

Наверное, потому что он увяз в собственном клубке предубеждений? Он должен быть не глупее меня. Хорошо это или плохо, но моё чувство собственного «я» совсем недоразвито, так что я могу анализировать вещи объективно. Ладно, мы отвлеклись. Что мне делать сейчас?

— Его второй целью было найти как можно больше нового оружия людей и уничтожить его.

Вот эту штуку? То, чем запускают маленькие стрелы? Они настолько страшные?

— Они позволяют даже слабым людям выпускать стрелы с силой ночных эльфов. Для демонов это были бы просто игрушки. Но в руках нежити могут стать проблемой. Хотя даже если он уничтожит все экземпляры на этом поле боя, распространение знаний о них — лишь вопрос времени.

А, меры против Энмы. Понятно. Так мне будет легче действовать как принцу демонов. Хорошо, займусь. Кстати, уши всё ещё адски болят. И то, что я ничего не слышу, довольно неудобно. Видимо, придётся найти кого-нибудь и перенести на него мои травмы. Мне ведь можно убивать людей, да?

— Ты уже всё продумал, не так ли?

Да вовсе нет. Просто чувствую некое… колебание.

— Именно это колебание, каким бы слабым оно ни было, и служит источником моей силы.

О. Понятно. Тогда хорошо. Пойду убивать. В конце концов, стремиться к силе — природа демона.

— Но знай свои пределы. Не хотелось бы, чтобы у тебя тоже случился психический срыв.

Не беспокойся. Ощущение не более неловкое, чем когда приходится усыпить собаку или кошку. Поняла, госпожа бог-дьявол? Слушай за меня.

— Хорошо. Я уже слышу шаги ниже. Похоже, вражеские солдаты.

Ага. И, кстати, могла бы предупредить пораньше!

Схватив мечекопьё, я бросился вниз по лестнице.

Сразу наткнулся на группу человеческих солдат. Они указывали на меня и что-то кричали.

— Извините, я сейчас немного глухой! — Я потянулся магией и поймал главного в группе. — Me Ta Fesui.

Внезапная боль заставила его выронить меч, кровь брызнула из ушей. И тут боль в моих ушах наконец отпустила, позволив снова нормально думать. Очень помогло.

— Виноват.

Опустив клинок, я расколол голову главаря надвое, избавляя его от мучений. Уши всё ещё были забиты кровью, поэтому слышал я не слишком хорошо.

Так что я всё ещё рассчитываю на тебя, госпожа бог-дьявол.

— Почему ты такой спокойный?! Перед тобой герой!

А? О, тот парень сзади? Магии у него и правда было больше, чем у остальных солдат. И он почему-то бежал прямо на меня, выставив щит.

— Lampsui!

Ослепляющий свет!

Вдруг всё перед глазами стало ослепительно-белым. Я ничего не видел.

— Приближение — Табу! — крикнула бог-дьявол. — Отступай!

Понял.

Для начала надо было что-то сделать со зрением, поэтому я потянулся к ближайшему солдату.

— Me Ta Fesui. — И зрение вернулось.

Перебежав через солдата, который теперь хватался за глаза, герой в серебряном свете мчался ко мне. Магия Табу заморозила его на месте, но лишь на мгновение. Теперь он выкрикивал благословение, серебряный свет вокруг него усилился, и он силой прорывался сквозь проклятие.

Впечатляет.

— Сейчас не время восхищаться!

Первой мыслью было добавить к этому своё проклятие… но имелась проблема: я вообще не мог пользоваться Табу. Потому что моя изначальная личность всё ещё использовала его, чтобы запечатать воспоминания. То, что с магической точки зрения мы считались одним человеком, хотя с точки зрения личности были совершенно отдельны, было довольно интересно—

— Ты на поле боя! Хватит!

Верно, виноват.

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж, седьмой принц демонов.

Вместо этого я решил использовать Именование. Магия во мне разом разрослась наружу. Лицо бегущего героя напряглось, его явно подавила моя внезапная перемена, но атаку он всё равно продолжил.

— Рубка — Табу! — Но его клинок замедлился в воздухе.

Я спокойно ушёл в сторону от взмаха.

— Прости.

Я ответил быстрым выпадом копья… но герой в последний миг сумел отбить его щитом. Наполненное магией мечекопьё легко раскололо щит, разбросав обломки, и пробило руку, которая его держала. Герой болезненно застонал, но глаза у него всё ещё не потухли.

— Flas!

Да будет свет!

Похоже, щит был чем-то вроде приманки: святой меч героя начал светиться. Яркая вспышка окатила меня серебряным светом, как водой. Доспех отбил большую часть, но немного попало на лицо. И, чёрт, как же жгло.

Это святая магия?!

— Какого чёрта это было?! — рявкнул я и чистой грубой силой махнул копьём. Герой попался на середине выпада, перегнулся через моё копьё и улетел в стену позади, оставив на ней ярко-красный всплеск. Неплохой брызг.

Ослеплённый ранее солдат, похоже, пришёл в себя и заорал, увидев героя, размазанного по стене. Восстановление его было недолгим: я передал ему святые ожоги с лица и разбил голову.

— Герой пал! Бежи-и-им!

Остальные солдаты закричали и бросились прочь.

Эй, сволочи!

— Нет, это ты стой! Стой, стой! Не гонись за ними!

А? Почему?

— У тебя ужасный стиль боя! Везде сплошные бреши! Что с тобой не так?!

Ну, знаешь… это мой первый бой.

— А… — бог-дьявол лишилась слов.

Видимо, благодаря тренировкам изначальной личности тело было привыкшим к бою… но знания в голове были разбросаны. Опыта у меня не было, я по сути тыкался в темноте. Хотя магия стала намного сильнее, чем в прошлый раз, так что можно было пробиваться грубой силой.

— Понятно… значит, вот твой настоящий уровень… — пробормотала бог-дьявол с заметным разочарованием. — Если в таком состоянии ты встретишь монаха или отряд элиты с мастером меча, ты умрёшь. По возможности избегай боя и сосредоточься на уничтожении оружия. Возможно, стоит обдумать и отступление.

У меня складывалось то же впечатление.

Я буду следить за путями отхода. Рассчитываю на тебя, госпожа бог-дьявол!

— Я в жизни так не тревожилась…

†††

План избегать боёв насколько возможно оказался довольно простым. К счастью, обходить монахов и прочую элиту Альянса было легко.

— Магическое сопротивление — Табу.

Госпожа бог-дьявол наложила широкое проклятие с таким эффектом. Вот и всё. Сфера с центром на мне, которой сопротивлялся бы любой сильный противник, если попадал внутрь.

— Хм. Ещё сопротивление. Пятьдесят шагов впереди, вверх и вправо. Несколько целей.

Поскольку бог-дьявол, развалившаяся у меня в голове, и так использовала эту силу, чтобы ощущать мир вокруг, она легко улавливала точное положение каждого, кто сопротивлялся её проклятию. Если кто-то сильный хоть немного приближался, я сразу удирал.

Минус был в том, что такой способ разведки не отличал солдат Альянса от демонов, ночных эльфов и дьяволов. Ещё мастера оружия вообще не имели магии, поэтому, если они действовали в одиночку, обнаружить их было нельзя.

Я слышу какой-то довольно пошлый смех. Это демоны?

— Похоже на то. Думаю, можешь их игнорировать.

И бой слышу. Должно быть, герой.

— Именно. Хотя, похоже, он только что пал.

Если внимательно вслушиваться в звуки поля боя, можно неплохо представить, что происходит вокруг.

— Не забывай слушать шаги.

Конечно, это было главным. Странно было бы мастеру меча или мастеру кулака бродить в одиночку без защитного благословения жреца или героя. Хотя я считал, что особой опасности в этом смысле нет, всё же держал ухо востро. Впрочем, это всё равно мало что меняло. Настоящий мастер меча без труда подкрался бы ко мне. Скорее для душевного спокойствия.

Так я и шёл, обходя башни вокруг замка и избегая всех, кто хоть как-то выделялся силой. Думаю, я уничтожил большую часть механических луков — так я пока решил их называть, — которые пропустила моя изначальная личность.

Но из-за того, что почти всё внимание уходило на избегание сильных врагов, времени потребовалось немало. Постоянно быть настороже утомляло. Похоже, моей изначальной личности это не мешало, но наше тело тоже устало. Поэтому я вернулся на наш передовой пункт в городе и немного поужинал.

Даже в поле для нас устроили роскошный шашлык. Было вкусно! Прямо как на тренировках в землях рода Рейдж: великолепный набор жареного мяса стоял здесь, посреди поля боя. По-своему жутковато.

— Ваше высочество! Вы в порядке! — Когда я доедал очередной шампур, меня заметил довольно бывалый демон и облегчённо вздохнул. Как его звали? Бетеранос Рейдж? Полевой командующий, верно?

— Ага. Как-то выживаю, — небрежно ответил я, откусывая ещё кусок мяса. Бетеранос удивлённо моргнул. Ой, я напортачил?

— Вы выглядите куда более… бодрым, чем при прошлом разговоре. Что-то изменилось?

Чёрт. Я забыл, что все мои подчинённые мертвы.

Но снова становиться мрачным было бы ещё страннее, поэтому я сохранил текущую маску.

— Да. В бою я немного переменил взгляд. Киснуть всё равно никому не помогает. И всем, кто смотрит с той стороны, будет не по себе, если я буду выглядеть жалко, правда? — Я на миг остановился и слабо улыбнулся. — Хочу забрать несколько жизней в память о них. Они умерли, храбро сражаясь, так что это, наверное, правильные проводы.

— Ваше высочество… — Рот Бетераноса сжался: он явно сдерживал слёзы. Похоже, он принял мой легкомысленный ответ за пустую браваду. Хорошо.

Тихо шмыгнув носом, Бетеранос продолжил:

— Но, ваше высочество, прошу, не перенапрягайтесь. Ваши доспехи уже залиты синей кровью. Вы наверняка пережили весьма жестокие схватки.

Разумеется, он решил, что я был тяжело ранен. Но я ведь из рода Рейдж, и такие раны временны.

— Да… ну, мне попался довольно сильный герой. Остальное в основном мелочь.

— Сильный герой?! — глаза Бетераноса расширились. Внимание всех в комнате немедленно переключилось на меня.

Ой-ой. Я снова напортачил?

— Не тот ли это, кто устроил резню среди наших сил по всему городу?!

А? Откуда мне знать?

— Он явно был мастером каких-то хитрых приёмов. И ещё сумел обжечь мне лицо святой магией.

— Сумел ранить такого сильного, как вы?! Значит, как мы и подозревали, среди врагов был герой, специализирующийся на внезапных атаках! — Бетеранос кивал.

Так, вроде получается!

— Уверенно сказать не могу. По крайней мере, я бы не хотел делать поспешные выводы, — ответил я строгим видом. — Если мы решим, что сильный герой мёртв, а он жив, и расслабимся, потом над нами будут смеяться поколениями. «Не страшись сильного, но не презирай слабого», верно?

— Именно. Лучше я бы не сказал. — Бетеранос криво усмехнулся и кивнул. Окружающие демоны тоже зашептались о том, что осторожность нужна.

Хорошо, хорошо.

— Но так или иначе, рассвет уже близок. Кульминация битвы приближается, — сказал Бетеранос, глядя на небо. Я последовал его взгляду. Кусочек неба, видимый между теснившимися вокруг зданиями, уже начинал светлеть. Почти рассвет.

— Как обстановка? — спросил я.

— Большая часть стен замка под нашим контролем, но у восточных ворот крепко держится отряд гномьих кузнец-рыцарей. Кроме того, знать Дефтелоса и последние резервы королевской гвардии засели в центральном дворце, так что подступиться к нему непросто. В обычном бою, оказавшись в таком окружении, защитники уже могли бы предложить сдачу… — Бетеранос, почесав бороду, посмотрел на замок. — Но боевой дух врага всё ещё высок. Признаков капитуляции нет. Либо они ждут подкреплений, либо у них в запасе ещё какой-то план. Рядовые и ополченцы всё ещё сражаются зубами и когтями, поэтому нам не удалось взять нормальных пленных для допроса.

— Хм. Тревожно, — сказал я, глядя на замок и запивая ещё кусок довольно разбавленным вином.

До замка Короля демонов ему было далеко, но сам по себе он всё равно впечатлял. Тут и там полыхали огни, из мест, которые демоническая армия полностью взяла под контроль, уже вытаскивали добро. И всё же иллюзорное священное дерево сияло над ним, а некоторые башни продолжали отвечать. На атакующих всё ещё летели крупные камни, кипящее масло и горящие нечистоты. Расслабляться было рано.

И тут с дальней стороны замка донёсся чудовищный рёв.

— Что это было…?!

— Донесение! Донесение! — Магический ветер донёс громкий крик, и Бетеранос нахмурился. — Восточные ворота разрушены защитниками! Королевская гвардия и отряд гномьих кузнец-рыцарей идут в атаку— гх!

Донесение резко оборвалось, магический ветер стих.

— Плохо! Вот чего они добивались! Всем на перехват! — Бетеранос сорвался с места, выкрикивая приказ найти другого гонца, а отдыхавшие демоны поспешно хватали оружие и бросались следом.

Ну вот, снова всё закрутилось.

Доев мясо и запив последним глотком вина, я наконец поднялся. Раз я только что закончил есть, мысль о физических упражнениях меня совсем не радовала.

— У тебя вообще ни о чём голова не болит, да? — тихо пробормотала бог-дьявол, и в её вздохе было что-то похожее на печаль.

†††

Гонец Изанис оборвался после слов «восточные ворота разрушены», но точнее было бы сказать, что защитники взорвали их изнутри. Демонов и дьяволов, окружавших ворота, разметало, а гномьи кузнец-рыцари вырвались наружу так, что можно было подумать, будто всё действительно взорвалось.

— Пошли!

— С дороги!

— Расступитесь, порождения тьмы!

Сверкающие истиннокованые топоры и боевые молоты взмахивали, отряд гномов глубоко врезался в ряды врага. Демонов рубили направо и налево, словно пугала, не спасали даже защитные чары. Отчаянные воины рода Рейдж пытались передать раны гномам с помощью Переноса, но магические доспехи отражали каждое проклятие, оставляя демонов умирать.

Это была бойня. Город Эвалоти заливало синей кровью.

— Р-р-ра-а-а-а!

— И мы тоже!

— Дефтелос навеки!

Через прореху, пробитую гномами, ринулись люди в медно-красных доспехах — королевская гвардия Дефтелоса. Каждый её член был либо ребёнком знати, либо человеком, набранным за сильный магический потенциал. Отряд, идеально соединявший безупречную слаженность обычных человеческих солдат и магическую мощь героев и жрецов. Они на голову превосходили прочие человеческие армии.

— Свет небес и сила трона, ведите нас!

— Пусть чистота наших душ станет клинком!

На мечах королевской гвардии вспыхнул свет, колеблющийся как пламя, и они ударили по демонам. Гномы открыли путь, гвардия закрепила его, и из замка хлынули беженцы с детьми на руках. Вместе с ними бежали лесные эльфы, ускоряя их магией. Сзади плотно шло ополчение со щитами. Наследники знати, которым приказали покинуть город, вели людей вперёд защитной магией.

— Бежите, трусы?!

План эвакуации столицы стал очевиден армии Короля демонов.

— Будь калекой!

— Сгнивай!

— Сгорите!

Демоны и дьяволы метнули проклятия вслед отступающим, зверолюди швыряли камни, ночные эльфы выпускали стрелы — все разом. Но когда смертельный залп обрушился на людей…

— Чтобы защитить наш народ!

— Наши тела станут щитами!

Королевская гвардия выстроилась и подняла щиты. За их спинами возникли мерцающие силуэты — огромные фигуры с такими же огромными щитами. Это были предки королевской гвардии, их души и память, вплетённые в защитную магию. Усиленные Sancta Nativitas, иллюзорные воины стали прочнее и отчётливее, чем когда-либо. Их щиты блокировали каждое злобное заклятие, отбивали каждый камень и каждую стрелу.

— Сволочи!

Но они всё равно оставались людьми. Поэтому идеальной защиты от по-настоящему мощной магии создать не могли. Одно огненное проклятие пробило щит, охватив пламенем королевских гвардейцев и обычных солдат за ними. Снайперы-ночные эльфы били стрелами в зазоры между гигантскими щитами, поражая беженцев и лесных эльфов-магов. Смертельный свист разрезал воздух, когда очередная чёрнопёрая стрела понеслась к маленькой девочке, которую мать тащила за руку.

— Гх!

Но за миг до того, как стрела достигла девочки, солдат поднял щит и шагнул на её пути. Однако удар был так силён, что пробил щит. С такой мощью стрелок вполне мог стоять на пороге звания мастера лука.

— Дяденька! — закричала девочка.

— Не волнуйся! Нина, беги дальше! Я потом догоню! — Солдат ухмыльнулся, когда девочка потянулась к нему. Но кровь, текущую из уголков его рта, не скрыть. Стрела прошла сквозь щит и вошла в грудь.

Но он не упал. Отведя взгляд от девочки, он занял грозную стойку, держа над собой щит, почти не похожий на щит. Ему нужно было купить бегущим каждую лишнюю секунду.

Тем временем охотник-ночной эльф, увидев результат выстрела, цокнул языком. Он был уверен, что попадёт, и вмешательство солдата задело его гордость. Ночной эльф прищурился и наложил новую стрелу, снова целясь в ту же девочку. Он заставит этого мешающего солдата услышать её последний крик. Провожая бегущих по прямой, он дождался просвета в щитах… и нашёл его.

— Идиот.

Но в тот миг, когда он отпустил стрелу, тупой удар по затылку сбил прицел, и стрела улетела в сторону.

— Какого чёрта ты делаешь?! — взревел ночной эльф, оборачиваясь к источнику голоса… и его глаза расширились.

Позади стоял юный демон и хмуро смотрел на него. Он был слишком, слишком знаком. Это был седьмой принц демонов, сам Зилбагиас Рейдж.

— А… ваше высочество…! — Обругать какого-нибудь демона — одно, но перед ним стоял Зилбагиас, демон, которому все ночные эльфы были невероятно обязаны. Бледный ночной эльф побелел ещё сильнее. — Искренне прошу прощения! Я не…!

— Не переживай. Если есть время целиться в детей, попробуй целиться в солдат.

— К-конечно! Простите! — Охотник быстро переключился на стрельбу по королевской гвардии.

— Хорошо. Вот и… а? — Зилбагиас фыркнул, но мысли оборвал острый приступ тревоги.

— Плохо! Пронзание — Табу! — Бог-дьявол развернула проклятие за миг до того, как свист долетел до его ушей, и невероятный удар в грудь сбил его с ног.

— Ваше высочество?!

— Что это было? О, стрела? — Не обращая внимания на панику вокруг, Зилбагиас поднял стрелу и встал. К счастью, сочетание проклятия бог-дьявола и прочности Синдикиоса оставило его невредимым.

— Лесной эльф?

— Эта сука! Я сам её убью! — Один ночной эльф рядом внезапно пришёл в ярость. Он смотрел на женщину-лесную эльфийку среди беженцев; она отвечала им тёмным взглядом. Взбешённые нападением на своего принца, ночные эльфы осыпали её стрелами, но магия отбивала все их атаки.

Женщина цокнула языком так громко, что порождения тьмы услышали: она была недовольна неудачей. Затем раздражённо отвернулась и последовала за беженцами.

— Похоже, я её разозлил, — беззаботно пробормотал Зилбагиас, получив вокруг несколько реплик в духе «ещё бы». Он не знал, что женщину звали Хелейна, и, вероятно, так никогда и не узнает.

Быстро забыв о снайперском выстреле, Зилбагиас переключил внимание с бегущих беженцев обратно на замок. Эвакуация была явно организована заранее, но не все защитники ушли с ней. Внутри замка всё ещё шёл бой, а Sancta Nativitas продолжала сиять над сооружением. С зубцов всё ещё хлестала магия, отвлекая врага и прикрывая беглецов. На его глазах поток людей, выливавшийся из ворот, начал иссякать.

Глубокий, раскатистый рёв наполнил воздух; звон оружия перекрыл крики демонов.

— Ну же, демоны!

— У кого есть желание умереть — в очередь!

— Добавим ваши копья в коллекцию!

Гномьи кузнец-рыцари вернулись. Оставив перед каравана королевской гвардии, они вернулись прикрывать тыл. Магические лезвия их топоров, дальнобойные удары молотов и мощные доспехи с магическим сопротивлением оставляли демонов в растерянности. Идеальный арьергард. Поток угроз и оскорблений в адрес демонов не прекращался, пока они отходили вслед за колонной беженцев.

— Ах ты сволочь! Это ты!

— Демон с теми шедеврами!

— Ты был здесь?!

Даже в этом хаосе они нашли Зилбагиаса. Впрочем, это неудивительно. Даже в раннем утреннем свете он заметно выделялся ярко-белым доспехом. Вероятно, поэтому его заметили и вражеские снайперы.

— Эй! Рад снова видеть! — Зилбагиас помахал рукой. — Кстати, это был Фисеро! — крикнул он в ответ.

— Что?! — Гномы на миг застыли.

— Фисеро?! Фисеро Дон Технитис?!

— Этот ублюдок ещё жив?!

— Теперь всё сходится! — взревели гномы, продолжая отступать.

— О, значит, он довольно знаменит, — рассмеялся Зилбагиас.

— Но он специалист по доспехам!

— Меч делал кто-то другой!

— Кто сделал его?! Кто сделал этот меч?!

— Чёрт, если это работа Фисеро, я хочу увидеть её ещё сильнее!

— Давай, гонись за нами! Нам нужно посмотреть на этот доспех!

— Да плевать, просто иди и дерись!

Когда гномы исчезли из виду, всё ещё выкрикивая ему что-то, Зилбагиас помахал им ещё раз.

— Вы не собираетесь преследовать? — спросил Бетеранос, в какой-то момент подойдя к принцу.

— Не хотелось бы говорить это слишком громко, — прошептал Зилбагиас, поглаживая чешую доспеха. — Когда я получил его, я поклялся гномьему кузнецу, который его сделал. Пока я ношу этот доспех, мне нельзя вредить гномам.

— А, вот оно что? — Бетеранос с понимающим смешком кивнул.

— Кроме того, — продолжил Зилбагиас, улыбаясь шире и оборачиваясь, — нет нужды гнаться за ними, когда здесь ещё полно добычи.

Перед ним стоял замок Эвалоти, а над ним ярко сияла Sancta Nativitas.

†††

— Они ушли.

На крыше замка, в самой высокой сторожевой башне, стоял Оссмайер XIII, потирая пояс и глядя вслед уходящей армии. Его окружали другие руководители королевства и бывшие бойцы королевской гвардии — все давно миновавшие расцвет. В той или иной степени каждый был ранен, кто-то намного тяжелее других. Единственным без царапины оставался сам Оссмайер.

— Я не смогу достаточно отблагодарить этих гномов.

— Придётся выдать им официальную благодарность, — ответил один из министров с такой серьёзностью, что все собравшиеся улыбнулись.

Они уже довольно долго были заперты в башне. Министры наложили магическую печать на дверь, ведущую к лестнице вниз. У подножия этой лестницы отряд храбрых солдат держал оборону, но против демонов они могли продержаться лишь ограниченное время.

— Что ж, господа. Наконец-то пора открыть это, — сказал Оссмайер, открывая маленькую коробку у ног и осторожно поднимая бутылку вина.

— О-о! Это из личной коллекции вашего величества…?!

Министры оживились.

— Именно. Арьен Бими, тридцать пять лет выдержки…

Арьен Бими был знаменитым напитком из зернового региона западного Дефтелоса. Крепкое пшеничное вино. Король поднял бутылку, и в его глазах появилось ностальгическое выражение, но его слова заставили собравшихся замолчать. Тридцать пять лет назад Оссмайер XIII взошёл на престол. Все в комнате знали его достаточно хорошо, чтобы понять это мгновенно.

— Удивительно, что вы столько его хранили. Я бы давно открыл!

— Вот уж точно! Нет испытания воли сильнее, чем не открыть Арьен Бими хоть сколько-нибудь долго!

И они снова рассмеялись, словно ничего особенного не происходило.

— Не терпится попробовать!

— Давайте скорее!

С лестницы уже доносился шум. Вражеская армия приближалась.

— Ну-ну, не торопите меня. — Касаясь печати на пробке, бывший король пробормотал заклинание, вкладывая последние крохи магии. Печать мягко упала на пол. — Итак, господа, бокалы.

Оссмайер лично наполнил каждый бокал.

— Вы тоже. Не нужно церемоний.

Затем он налил бывшим бойцам королевской гвардии.

— Это… честь, ваше величество. — Гвардейцы улыбнулись светло, а тем, у кого не было бокалов, он наливал даже в шлемы.

Последним он вылил остатки в собственный бокал, не оставив ни капли.

— Для меня честь провести эти последние мгновения со всеми вами. Благодарю.

Все улыбались. Министры, бывший король. Те, кто побледнел и ослаб от ран, те, кто едва сдерживал слёзы. Все улыбались.

— За Дефтелос, — произнёс один из министров, поднимая бокал.

— За его величество Оссмайера, — следом сказал один из гвардейцев.

— За редких людей, которые стали моими министрами, — добавил Оссмайер XIII.

Когда они подняли бокалы, над горизонтом выглянуло утреннее солнце, заставив напиток искриться в раннем свете.

— За молодых и за человечество! Ваше здоровье!

Крыша отозвалась мужскими голосами.

— За счастье Оссмайера XIV и всего народа Дефтелоса!

И они выпили. Этот насыщенный последний глоток стал лучшим в их жизни. Они выпили всё до дна, с жаром, будто пытались проглотить солнечный свет, свет надежды, сиявший в бокалах.

†††

В тот день над замком Эвалоти взвился чёрный флаг демонического королевства. Первый штурм начался всего два дня назад — осада была слишком короткой.

На крыше самой высокой сторожевой башни нашли Оссмайера XIII и его министров: они пали на собственные мечи.

Так опустился занавес над долгой и богатой историей королевства Дефтелос. Однако меч, означавший законное наследование, уже перешёл к Оссмайеру XIV, который нёс его с собой в составе отступающей на восток армии. Наследники всех знатных семей и большинство детей столицы успешно спаслись. Королевская гвардия всё ещё сохраняла боевую силу. Надежда у них осталась.

И одновременно это стало первым актом испытаний и бедствий правления Оссмайера XIV в изгнании.

†††

Прошло три дня с тех пор, как он отправился на фронт. Всё это время Лайла и остальные тревожно ждали в далёком от боя городе. Они находились в особняке на берегу озера. Когда-то это была вилла одного из знатных родов Дефтелоса. Ждать здесь было куда спокойнее, чем в крепости. А с личными охотниками-ночными эльфами Зилбагиаса на страже даже муравей не смог бы пробраться через периметр.

Да, даже муравей. Ни снаружи, ни изнутри.

— Мы не сможем смотреть его высочеству в глаза, если с вами двумя что-то случится… — сказала Вине, выступая от имени ночных эльфов. Как «возлюбленная» Зилбагиаса, Лайла чувствовала странную духоту от того, что её охраняли будто стеклянную.

Но Лайлу это устраивало. Драконы были сильнейшей расой демонического королевства, если не считать самих демонов, так что ей всё же давали немало свободы. А вот Лилиана была крайне подавлена: её постоянно окружали ночные эльфы, а Зилбагиаса рядом не было.

Но… это естественно.

Одной мысли о том, что её саму окружили бы тёмные драконы, проявляющие к ней «уважение» из-за связи с Зилбагиасом, хватало, чтобы настроение Лайлы рухнуло. И всё же то, что пережила Лайла от рук тёмных драконов, было ничем по сравнению с адом Лилианы.

Поэтому Лайла при каждой возможности выводила Лилиану на улицу, пока светило солнце. Ночным эльфам-стражам это доставляло немало хлопот: им приходилось наблюдать издалека, надев тяжёлую одежду, закрывавшую от света. Но для Лилианы время вдали от ночных эльфов было жизненно необходимо.

— Стало заметно теплее, правда?

На слова Лайлы ответили мяуканье и лай. Они сидели на скамье с видом на озеро… точнее, сидела Лайла. Две другие лежали. То, что Лилиана расслаблялась, было ожидаемо, но даже Гарунья растянулась без всякой заботы на свете. Изначально её взяли как телохранительницу Зилбагиаса и экстренного двойника, но на деле почти силой втянули в роль сиделки Лилианы и… лучшей подруги? В любом случае ей было тяжело оттого, что ей не позволили сопровождать принца на фронт.

[[image:/storage/reader-images/f622b90e28dad98438b6c67553059846d356e382.png]]
— Я вообще-то не телохранительница Лилианы… — проворчала она в одной из редких жалоб. Лилиана, конечно, расстроилась, и Гарунья быстро добавила, что сердится не потому, что не любит Лилиану.

Время тянется так медленно… — лениво подумала Лайла, глядя на озеро и поглаживая волосы Лилианы, чья голова лежала у неё на коленях.

Когда она жила среди драконов, дни были полны страданий. Но даже тогда вынужденное ожидание возвращения Зилбагиаса каким-то образом казалось хуже.

А если с ним что-нибудь случится на поле боя?

Она не хотела произносить такую очевидную дурную примету, но тревога сама поднималась в сердце.

Даже Лилиана, казалось бы совершенно расслабленная на её коленях, иногда устало смотрела на окружающий пейзаж. Ей, должно быть, тоже было тяжело.

В роду Рейдж такое случается редко, но…

Обычно рядом с ним была Лилиана, готовая исцелить его. Теперь ему приходилось справляться самому. Хотя, как бы сильно он ни полагался на Лилиану, он также регулярно тренировался в настоящем бою настоящим оружием и сам принимал раны ночных эльфов. Поэтому в его умении пользоваться Переносом не было ни малейшего сомнения.

Но… ему придётся жертвовать ради этого людьми…

Эта мысль остро кольнула Лайлу в грудь. Истину о личности принца знали только она, Лилиана и сам Зилбагиас.

Она могла лишь представить, как больно ему будет переносить свои раны на человека. Хотя в реальности, раз Зилбагиас ступил на поле боя, он уже, должно быть, решился на подобное. Он готов был жертвовать собственным народом, чтобы свергнуть Короля демонов. У самой Лайлы, кроме Зилбагиаса, никого не было. Она даже представить не могла муку того, кто желает защитить человечество настолько, что готов зайти так далеко.

— Интересно, как он там? — сказала Гарунья, поддевая ногой край юбки. — Уже косит людей рядами? Ой, сейчас же середина дня. Наверное, он сейчас спит. — Не нужно было подстраиваться под расписание Зилбагиаса, и Гарунья вернулась к обычному дневному режиму.

— Наверное, — смогла только неопределённо ответить Лайла. Разговоры о войне всегда давались ей трудно. Несмотря на обычную близость с Гаруньей, эта тема заставляла её чувствовать между ними расстояние.

Гарунья ненавидела человечество. Люди были чудовищами, охотившимися на её народ, белых тигров-зверолюдей, ради забавы. То, что Зилбагиас убивает людей, её нисколько не тревожило. Скорее, наверное, радовало.

Эта мысль холодом прошла по Лайле. Она поняла: Гарунья — одна из них, не одна из нас.

Лайла была бесконечно благодарна Гарунье. Когда Лайлу передали Зилбагиасу как дар-извинение, когда она была робкой и боялась всего на свете, именно Гарунья помогла ей выбраться из раковины.

— Вот, можешь взять часть моих сладостей!

— Лайла! Пошли в ванну!

— Если форма начнёт изнашиваться, поговори с той дамой.

Она научила Лайлу всему: от работы служанки до обычной жизни. Именно благодаря Гарунье Лайла почувствовала близость ко всей группе Зилбагиаса. Но…

— Эх, как бы я хотела быть там… и самой попробовать месть на вкус.

Гарунья проворчала, поднялась и начала отрабатывать формы. Все они были тренировкой применения когтей, чтобы рвать определённые цели, и ударов кулаками и ногами, чтобы ломать кости. Всё выглядело весьма жестоко.

Каждое движение несло намерение убить.

— Мне нужно стать мастером кулака. Тогда он возьмёт меня с собой, — серьёзно сказала она, стремясь преодолеть законы природы.

Как ни посмотри, Гарунья была врагом человечества.

Лайла отвела взгляд, не в силах произнести ни слова. Истинная цель Зилбагиаса… когда он достигнет её, что станет с Гаруньей? Что сделает сама Лайла?

Впрочем, над этим не нужно было долго думать. Всякий враг Зилбагиаса — враг Лайлы. А значит…

— Ой, — невольно вырвалось у Лайлы, и Гарунья остановилась.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего. — Лайла улыбнулась, пытаясь скрыть промах. — Просто мне показалось, что из воды выпрыгнула рыба.

— Рыба? — глаза Гаруньи расширились, она повернулась к воде.

А… значит, вот как ощущается эта боль, — Лайла положила руку на грудь, не обращая внимания на подругу-белую тигрицу.

Когда она думала о неизбежной судьбе Гаруньи, грудь пронзала игольчатая боль.

Эта боль… если она станет в сто, в тысячу раз сильнее… Вот что чувствует он.

Так она едва-едва заглянула в то, что переживал Зилбагиас. Она смогла понять крошечную долю его страдания. Вот оно. Вот через что он проходил.

Лайла слабо улыбнулась и нежно потёрла грудь. Она не хотела забывать эту боль. В каком-то смысле она казалась ей… драгоценной.

— А?

Гарунья обернулась. В тяжёлом плаще, закрывающем от солнца, со стороны особняка к ним бежала Вине.

— Все! Все! Его высочество возвращается сегодня вечером!

— Что?! Уже?! — Гарунья почти взвизгнула, её хвост взметнулся. Лилиана тоже подскочила — редкая для неё реакция, учитывая, что слова ночных эльфов она обычно игнорировала.

— Всё закончилось? Или… — Слишком рано. Эта мысль оставила Лайле тревогу, но Вине ответила улыбкой.

— Его высочество в порядке. Эвалоти пал. — В голосе Вине звенело возбуждение: должно быть, она сама только что получила новость. — Его высочество потрясающе отличился на поле боя, сразив множество героев и мастеров меча…

Сердце Лайлы снова глубоко кольнуло.

— Однако… хотя битва закончилась быстро, среди демонов, говорят, тоже много потерь. Подчинённые его высочества… Кувилтал, Альба и остальные… — Не договорив, служанка-ночная эльфийка запнулась. Для неё это было редкостью. — Они… их больше нет.

У Лайлы перехватило дыхание. Они встретились в землях рода Рейдж и провели вместе всю зиму. Особенно те, кого Зилбагиас ласково называл «тремя идиотами», относились ко всем, даже к тем, кто стоял ниже их, с такой добротой и уважением, что трудно было поверить, будто они демоны. Лайла не раз говорила с ними лично. А теперь…

— Все…? — пробормотала Гарунья пустым голосом.

Лайлу пронзила ещё одна страшная мысль. Их полностью уничтожили. Такие потери среди демонов были беспрецедентны. Значит… там должно было случиться что-то странное. К ней пришло ужасное предчувствие.

И это предчувствие оказалось верным.

†††

Той ночью — по демоническим меркам, в начале дня, — перед особняком выстроились повозки под флагом рода Рейдж. Когда они отправлялись, их набили палатками и припасами. И тогда они увезли на поле боя Зилбагиаса, Кувилтала, Альбаориля и остальных.

Но теперь весёлых голосов молодых демонов не было слышно. Их места занимали гробы, замороженные ради сохранности.

Встречавшие нервно ждали. Победа, конечно, была поводом для праздника. И само собой, невероятные подвиги Зилбагиаса, приведшие к этой победе, заслуживали тех же похвал. Но как встречать господина, который потерял в бою всех любимых товарищей?

— Я вернулся. Простите, что заставил волноваться. — Но Зилбагиас сошёл с повозки так, словно это был обычный день. Он был явно полон сил, совершенно невредим — нет, на шее у него тянулся резкий белый шрам. Даже с одного взгляда любой понял бы, что рана была делом святой магии.

— С возвращением, господин! Я рада, что вы целы! — Гарунья бросилась к нему. Умение действовать, не оглядываясь на обстоятельства — или, возможно, не осознавая их, — было одной из её сильнейших сторон. Лилиана побежала за ней, лая, чтобы не отстать.

— Вижу, у вас двоих всё хорошо, — сказал Зилбагиас, погладив Гарунью, а затем поднял резвящуюся Лилиану на руки.

— Правда… я правда рада, что вы живы…!

В ответ служанке, которая была на грани слёз, Зилбагиас криво улыбнулся, плечи его расслабились… но всё это выглядело немного нарочито.

Глазами Лайлы что-то было не так. Улыбка у него была неправильная. Лилиана тоже непонимающе гавкнула, обнюхивая его лицо, пока он держал её. Но поскольку настоящей собакой она не была, запах ничего ей не сказал. Тогда она просто лизнула его шею. С тихим шипением яркий шрам растаял.

— О. Спасибо, Лилиана. Хорошая девочка. Очень помогло, — сказал он, радостно взъерошив волосы высшей эльфийки. Он вёл себя как обычно… и именно это было странно.

Почему…?

Как он мог так беззаботно улыбаться? Лайле хотелось заговорить с ним как можно скорее, но что-то в нём удерживало её, словно ноги приросли к месту.

— Ваше высочество, мы все с нетерпением ждали вашего возвращения, — Вине, представляя оставшихся служанок, сумела выдавить из себя слова. — Мы слышали, что вы прославились на поле боя.

Вот оно. Именно это. Все знали, чего он добился в битве, но только Лайла и, наверное, Лилиана по-настоящему понимали, что это значило.

— Мы подготовили для вас еду и ванну. Дорога назад, конечно, утомила вас. Если вам что-нибудь нужно— — Вине говорила странно осторожно. Хвалить его было довольно трудно, учитывая…

— Нет, всё в порядке, — перебил её Зилбагиас, и лицо его потемнело, когда он повернулся к повозкам. — Лучше… отнесите их в подвал. — Он указал на повозку, похожую на череп. — Они устали куда сильнее меня.

Все стоявшие там сразу поняли. Его лёгкое, расслабленное поведение было всего лишь пустой бравадой.

— Конечно, ваше высочество. Мы немедленно всё сделаем. — Вине поклонилась, и вскоре служанки с охотниками начали выносить из повозок замороженные гробы. Они были тяжёлыми и мучительно холодными на ощупь, но лица работавших выражали лишь глубочайшее почтение. Это были останки верных подчинённых их господина, преданных ему до конца.

Некоторое время наблюдая за их работой, Зилбагиас наконец перевёл взгляд на Лайлу. Он улыбнулся, но улыбка казалась такой одинокой. Лайла ответила неловкой улыбкой, но странное ощущение никак не проходило.

Его игра казалась… слишком хорошей. Настолько хорошей, что невольно выглядела фальшиво.

После ванны и еды Зилбагиас обратился к слугам.

— Ну что ж. Я только что вернулся, но… — Одной рукой он подхватил Лилиану, а другой совершенно естественно обвил талию Лайлы и притянул её ближе. — После всего случившегося я вымотан. Так что мне очень нужно немного… ну, вы понимаете.

Зилбагиас игриво улыбнулся, и слуги посмотрели на него с усталым неодобрением. Но в то же время они явно испытали облегчение: он снова вёл себя как обычно и не поддался отчаянию.

— Тогда мы удалимся.

— Отдыхайте.

Вине и Гарунья произнесли прощальные слова и вышли из комнаты. Остались только Зилбагиас, Лилиана и Лайла.

Зилбагиас тихо пробормотал короткое заклинание, и все звуки внешнего мира исчезли, оставив их в полной тишине. Это был барьер против подслушивания.

— Так, теперь мы можем поговорить. — Зилбагиас обратил к Лайле яркую улыбку… и её смутное беспокойство взорвалось тревогой. Этот взгляд, холод в его глазах — она никогда не видела такого выражения, когда они оставались вдвоём.

— Кто… кто ты? — Лайла инстинктивно оттолкнулась от него. Глаза Зилбагиаса слегка расширились.

— Ух ты. Как ты поняла? — Улыбка не дрогнула, но то, как он смотрел на неё… было похоже на то, как принц демонов с интересом разглядывает насекомое.

†††

Привет! Это я, Зилбагиас. Я думал, что идеально изображаю самого себя, но Лайла раскусила меня мгновенно. Она вся испугалась и дрожала, и мне стало немного её жаль.

Постойте, это был страх? Вообще-то уже больше похоже на злость… Ой-ой, это плохо. Да, она милая, но всё-таки дракон, понимаете? Ох, чёрт! Она начинает превращаться!

Эй! Госпожа бог-дьявол! Помоги!

— Стой, стой, стой! Я объясню! — Антендейксис выпрыгнула из меня и схватила Лайлу за плечи.

— Что объяснишь…? — Лайла переводила взгляд с меня на бог-дьявола и обратно, не убирая руки с ленты, которой уже собиралась развязать форму.

В то же время Лилиана понимающе гавкнула и кивнула, стоя у моих ног так, словно только что разобралась, что происходит.

— Это Зилбагиас. Его изначальная личность… ой, наверное, лучше не произносить его имя. Он использовал Табу, чтобы запечатать свою личность, и тем самым породил на её месте личность настоящего демона.

— Она неправильно поймёт, если ты так скажешь, госпожа бог-дьявол. — Я собирался оставить объяснения Анте, но не удержался. — Говорить, что я личность настоящего демона, не совсем верно. Скорее я — собрание знаний и поведения, которые он усвоил за жизнь демона. Я принц демонов, но во мне слишком многого не хватает, чтобы назвать себя «настоящим демоном». Эгоизм, гордость, воинственность — ничего такого у меня нет. Единственное, что точно есть, — любопытство.

Лайла явно не знала, что сказать. Впрочем, неудивительно.

— В общем, главное: я не твой враг. Можешь считать, что оболочка его тела изо всех сил пытается двигаться сама, пока настоящая личность отсутствует.

— Эта его версия появилась, когда он спас щенка из тюрьмы ночных эльфов, — добавила Анте.

— Именно. Мы с помощью магии запечатали тогда оба набора воспоминаний. Так что, в общем, рад снова видеть. Хорошо, что ты так поправилась. — Я протянул руку к Лилиане, и она радостно гавкнула, положив в ладонь обрубок руки. Ух ты, какая умная девочка!

— Так… вот как? Но… почему…? — спросила Лайла у бог-дьявола, всё ещё неуютно глядя на меня.

— Его изначальная личность достигла предела, — пробормотала бог-дьявол. Антендейксис, стоявшая за всем. — Он так сильно хотел исчезнуть, что бессознательно использовал магию и запечатал собственный разум.

Лайла раскрыла рот.

— Не может быть… — Ноги её подкосились, она опустилась на пол. — …

Слёзы хлынули из её глаз, когда она назвала его имя. Эй, госпожа бог-дьявол только что сказала, что это имя лучше не произносить. К счастью, я его не расслышал.

— …нет…

С её точки зрения я действительно был не более чем «Зилбагиасом». Немного грустно. В смысле, даже как Зилбагиас, я всё ещё помнил время, проведённое с ней.

Я помнил день нашей первой встречи. Помнил ужасную вещь, которую сделал, заставив её смотреть на отрубленную голову собственного отца. Она научила меня Антропоморфии, я водил её на плац тренироваться в полёте… Всё это было очень ностальгично.

И помнил, как она испугалась, когда мой наставник и госпожа бог-дьявол однажды ужасно напились. Наши отношения начались настолько плохо, насколько только можно представить, но мало-помалу мы сближались.

А однажды произошло что-то огромное. Я не мог вспомнить, что именно случилось, но помнил, что с того дня она смогла свободно летать. Когда она парила по небу на рассвете, и чешуя сверкала в утреннем солнце… она была ошеломительно красива. Даже я, играющий роль принца демонов, это помнил.

Но…

Для неё, для девушки, рыдавшей сейчас на полу передо мной и прижимавшей руки к боли в груди…

Я был всего лишь чужаком, правда?

Лилиана растерянно гавкнула. Похоже, у неё не было тех же сложностей, что у Лайлы. Наверное, помогало то, что формально мы уже были знакомы: эта версия меня помогла ей выбраться из той тюрьмы.

— В любом случае, я рад, что ты счастлива. — Я снова взъерошил ей волосы. Лилиана ответила счастливым лаем, её лицо сияло радостью. Честно говоря, в ней была красота, которую можно было назвать чем-то, оставленным самими богами света. Но за её глазами не было ни следа разума.

Мы оба были довольно искорёжены, да? Ну и ладно. Я, скорее всего, был лишь временной заменой.

Ты меня слышишь, я? Уверен, слышишь. Мы же оба — я. Я не знаю, кто я. Это то, о чём я стараюсь слишком глубоко не думать. Я понятия не имею, через какие ужасные вещи нам пришлось пройти, и не понимаю, что ты чувствуешь. Уверен, всё было отвратительно. Это я могу предположить.

Но ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может? От этого всё не исчезнет. Я выжил. И буду жить дальше. Должен. Умереть — не вариант.

Я всего лишь один аспект того парня, которого зовут Зилбагиас. У меня нет того, что нужно, чтобы справляться со всем этим одному! Так что поспеши и возвращайся! Тебе нельзя от этого бежать. Потому что я…

Ладно, скажу напоследок одно. Посмотри на Лайлу, она тихо плачет там. Нельзя заставлять милую девушку плакать! Честно, я тебе очень завидую, ублюдок.

— Так что просыпайся уже. — Я крепко сжал пальцы и сильно ударил себя по лбу.

Я почувствовал, будто молот ударил изнутри по голове. Словно мой разум насильно перекраивали. И как мутный водопад, поток разных воспоминаний хлынул в сознание, возвращаясь ко мне.

Да уж. Какой же я жалкий. Прости. Мне так жаль. Что может быть жалче, чем получить поддержку от собственного альтернативного «я»? Прости…

— Ну и ну. Я на миг за тебя испугалась. — Под ярким лунным светом Анте смотрела на меня с улыбкой, и было ясно, что напряжение наконец ушло.

Я ничего не мог сказать. Глаза защипало, и вскоре лицо превратилось в настоящий водопад. Я рухнул на пол, рыдая. Будто призрак завладел моим телом.

Прости… мне так жаль…

Я уже не знал, перед кем извиняюсь. Но… всё равно должен был.

Лилиана начала слизывать слёзы с моего лица, пытаясь подбодрить. Я поднял взгляд на Лайлу — её заплаканное лицо застыло в потрясении после того, как она так долго плакала ради меня. И посмотрел на Анте, которая всё ещё была здесь и всегда оставалась рядом, поддерживая меня.

— Я вернулся.

Я вернулся с поля боя.

----------

Возвращение триумфального принца демонов

На следующий миг Барбара обнаружила себя в саду, полном зелени и деревьев. Было довольно темно. Приближался закат? Или рассвет? Почему-то вид казался ей до боли знакомым.

— Где я…?

Машинально положив руку на грудь, она с удивлением поняла, что одежда на ней сшита из очень хорошей ткани. А когда опустила взгляд и увидела, что на ней довольно милое платье, потрясение стало только сильнее. Точно такое же платье она носила, когда была младше.

— Ой!

Как она могла забыть? Неудивительно, что сад показался ей знакомым. Это был её родной дом! Внутренний двор поместья да Роза. Не колеблясь, она подхватила подол юбки и бросилась бежать.

— Там…!

Проскользнув сквозь лабиринт живых изгородей, она увидела здание, которое давным-давно должно было сгореть дотла, — большой особняк. Перед ним стоял круглый стол, за которым двое мужчин наслаждались чаем. Один — усатый пожилой джентльмен, другой — молодой мужчина среднего сложения, с мягкой, доброй манерой держаться.

— Отец! Брат!

Стоило ей их увидеть, как её захлестнула такая волна чувств, что слёзы тут же хлынули из глаз.

— О, Барбара. Как давно это было, — сказал брат, вставая с улыбкой. С той самой улыбкой, которую она видела на нём в последний раз.

Барбара уже не могла говорить. Она понятия не имела, что сказать, поэтому просто без слов вскрикнула и бросилась ему на грудь. Брат обнял её в ответ, подхватил на руки и стал покачивать из стороны в сторону, словно под какую-то мелодию.

— Простите меня…! — выпалила она, не думая.

— Тебе не за что извиняться. Совсем не за что, — сказал отец, мягко возвращая чашку на стол.

— Это мы должны просить прощения, — добавил брат с виноватым видом. — Глава рода и наследник пали в битве одновременно… Мы навалили на тебя слишком многое разом.

— Твою старшую сестру Тину учили только ведению дома, и весь род лёг на твои плечи, — взгляд отца опустился. — Прости. Тебе, должно быть, было очень тяжело.

— Правда, прости нас.

Барбара вытерла слёзы и яростно замотала головой.

— Всё хорошо. Оба вы… — Они просто исполнили свой долг дворян. Именно поэтому они так и не вернулись домой живыми. — Демоническая армия просто… была слишком сильна!

Они вдвоём повели войска своего рода против демонических орд, вторгшихся в их королевство, и нетрудно было догадаться, какой конец их ждал. Но Барбара могла только представить, какое бессилие и сожаление они испытали, погибнув раньше тех, кого сами повели в бой.

— Я… Как же это бесит!!!

Наверное, именно это и значило — не иметь возможности упокоиться с миром. В памяти живо вспыхнули её последние мгновения. Несмотря на отчаянные усилия, они не смогли победить даже самого младшего из демонических наследников.

— Такими темпами это место… этот особняк…

Им оставалось только ждать здесь, пока друзья и родные из Эвалоти рано или поздно присоединятся к ним. Это было невыносимо. Барбара чувствовала себя неудачницей. Слёзы, которые она только что вытерла, тут же сменились новыми.

— Верно… нам остаётся только ждать здесь, — брат погладил её по волосам, пытаясь утешить. — Но, Барбара… похоже, о тебе того же сказать нельзя.

На его лице быстро появилась горькая улыбка. Почему? Его голос вдруг прозвучал так далеко. Подняв глаза, она увидела, как брат, отец и особняк стремительно удаляются. Все они оставляли её позади. Нет, не совсем так. Это её тянуло прочь от них. Уносило к самым дальним краям мира.

— Барбара, пока что нам пора прощаться. У тебя ещё осталось дело, которое нужно сделать, — отец поднялся и поклонился.

— Прости. Не думаю, что мы сможем тебе помочь, — добавил брат, махнув ей с грустной улыбкой. — Но мы будем смотреть за тобой. Всегда-всегда.

— Ты гордость нашего рода, Барбара.

Остаётся только надеяться, что в конце своего пути ты найдёшь счастье.

— Подождите! Подождите!!!

Протянув руку, она поняла, что это снова рука мастера меча — жёсткая, мозолистая, покрытая шрамами и закованная в доспех.

Мир перевернулся, и ей показалось, будто её выдернули из воды.

†††

Было темно. Это она поняла сразу. Барбара находилась в тёмной комнате. И ей было холодно.

Но холод был не обычным. Сам воздух вокруг не был холодным. Скорее она ощущала собственное существование таким слабым, таким ненадёжным, что стоило ей хоть на миг потерять бдительность — и она рассеется в воздухе. Это чувство опасности её инстинкты воспринимали как «холод». Почему-то она понимала это логически, словно само знание было навязано ей извне.

— Где я…?

Она огляделась, хотя глаз, которыми можно было бы видеть, у неё не было. И всё же она ощущала всё вокруг. Медленно, но верно то, что находилось вне её самой, начало приобретать очертания.

На неё, затаив дыхание, смотрела бледнокожая юная девушка. Золотые глаза сияли, как солнце. Присмотревшись, Барбара заметила и рога. Но в отличие от зловеще изогнутых демонических рогов они были прямыми. Это была драконица.

— Гав.

А рядом с ней была… Что это? Женщина? Если так, то невероятно красивая. Но в ней было что-то странное. Барбара не могла уловить её отчётливо. Это заострённые уши? Эльфийка?

И рядом с ними стояла ещё одна, окружённая угрожающей аурой. Слишком юная, чтобы назвать её женщиной, но слишком пышная, чтобы считать ребёнком. Она смотрела на Барбару в ответ, скрестив руки. Рога, росшие из её лба, доказывали, что перед ней дьявол.

Сборище выглядело слишком подозрительно. Барбара мгновенно поняла: ничего хорошего здесь не происходит. Особенно когда заметила, что прямо перед ней стоит тот, кого она сразу узнала как демона.

Холодные, безжалостно красивые черты. Два зловеще изогнутых рога, поднимающихся из серебряных волос, бледно-синяя кожа и ярко-алые глаза. Тело человеческого мальчика, ещё не достигшего взрослости, но вокруг него — ужасающая магическая аура.

— Ты…! — У неё не осталось ни малейшего сомнения. Это был он. — Зилбагиас Рейдж!!!

Гнев и ненависть хлынули ей в голову, но одновременно в сердце осталось пустое чувство. Почему она здесь, если должна была умереть? На ум приходило только одно. Мерзкая ересь, которую практиковали порождения тьмы. Способ играться с самой жизнью.

Некромантия.

— Барбара да Роза.

Ужас Барбары только усилился, когда принц демонов произнёс её полное имя. Откуда он её знает? Что собирается с ней сделать? Череда непонятных событий и открытий выбила её настолько, что она совсем не понимала, как должна себя вести.

Принц демонов шагнул вперёд.

— Ч-чего тебе надо, ублюдок?!

В ответ на крик Барбары принц демонов… упал. Обеими руками и лбом он коснулся пола, низко-низко поклонившись.

— Клянусь, от всего сердца, прости меня!!!

Она лишилась дара речи. Это было честное, искреннее извинение.

— Что?.. Что ты задумал?!

Барбара вполне естественно отвечала ему одними криками. В конце концов, он безжалостно изрубил их на поле боя. А теперь кланяется лицом в пол и просит прощения? Для Барбары это было непостижимо. Тем временем девушка-дракон, лесная эльфийка без рук и ног и дьявол просто наблюдали за ним. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

После долгого молчания принц демонов наконец поднял лицо и снова встретился с ней взглядом.

— Моё имя… Александр. Я бывший герой.

Барбара застыла.

— Алекс…? — Её взгляд метнулся к потёртому мечу у него на бедре. Быть не может… — «Несокрушимое Священное Пламя»…? Александр? Тот самый Алекс?

— Значит, ты меня помнишь… — ответил принц демонов, и его лицо исказилось так, будто он вот-вот расплачется.

Конечно, она его помнила. Как можно забыть такого человека? Но это не значило, что она поняла или хотя бы поверила ему. Почему принц демонов называет себя этим именем?

— Но ты сказал, что тебя зовут Зилбагиас…!

— Это тоже правда… История длинная. — Он почесал голову, не сразу понимая, как продолжить. Этот нелепый, человеческий жест настолько не сочетался с холодными демоническими чертами, что Барбара запуталась ещё сильнее. — Семь лет назад, во время штурма замка Короля демонов, Король демонов убил меня. А потом, примерно пять лет назад, я обнаружил, что переродился принцем демонов, — начал он объяснять.

Барбара слушала внимательно, но настороженно. Она оказалась далеко за пределами того, к чему была готова. По крайней мере, ей казалось, что нужно выслушать его… или, возможно, ей просто стало достаточно любопытно.

— А потом… ну, случилась целая куча всего. И вот мы здесь.

— Нельзя просто перескочить к концу! — всё равно сорвалась она на него после такого антиклиматичного завершения. — Там ведь ещё многое было, верно? Должно же быть что-то ещё, что ты обязан объяснить!

— Не особенно. Когда я очнулся, я был демоническим младенцем. Понял, что я седьмой принц демонов Зилбагиас. И стал жить дальше: меня обучала мать-эрцгерцогиня и наставник, дьявол знаний. Всё это время я скрывал, что глубоко внутри я вообще-то человек. — Его плечи опали, лицо стало усталым. То, как он говорил, его дурацкие жесты — всё буквально кричало: «Алекс». И всё же…

— Ты и правда… очень похож на Алекса. Но не могу сказать, что я убеждена.

— Да… понимаю. Всё, что я говорю, звучит слишком дико, да? — Он устало улыбнулся. Но как бы Барбара ни утверждала, что не убеждена, она уже видела в нём лицо Алекса. — А, точно. Наверное, есть способ доказать быстрее.

Он хлопнул в ладони и вдруг вытащил меч с бедра.

— Пробудись, Адамас.

Старый, потрёпанный клинок начал пульсировать… а затем засиял ослепительным светом.

— Чт…?!

Тупой, изношенный святой меч мгновенно вернул себе прежний облик. Но… он был слишком ярким. Для нынешней Барбары — слишком. Она отшатнулась, а холод, который она ощущала, стал только сильнее.

— Прости! Спи, Адамас.

Зилбагиас быстро снова запечатал святой меч и убрал его в ножны.

Между ними повисла тишина. Барбара была слишком потрясена, чтобы говорить.

Тот самый святой свет, который подбадривал её на поле боя, теперь только что напугал её до дрожи. Без сомнения, она теперь была всего лишь призраком. Это стало мучительно очевидно.

Но одновременно она поняла. Он знал имя этого меча, и меч признал его своим истинным владельцем.

— Значит… ты и правда Алекс. Ты.

И Алекс кивнул, словно извиняясь уже за сам факт своего существования.

Но если это правда… тогда оставалось ещё больше непонятного.

— Тогда почему… Почему ты убил нас? — прошептала она, и Алекс крепко зажмурился. Его зубы стиснулись, руки тоже.

— Моя цель… уничтожить всё демоническое королевство, — выдавил он низким, глубоким голосом, словно поднимающимся из недр земли.

О. Это лицо. Это выражение. Этот взгляд, пылающий огненной ненавистью. Это был несомненно Алекс.

— Как принц демонов, я смог заключить договор с богом-дьяволом запрета.

— Богом-дьяволом? Запрета?

— Проще говоря, она невероятно сильный дьявол. Вон та. Хотя, думаю, это всего лишь её копия.

Когда Алекс указал, девушка-дьявол ответила высокомерной улыбкой.

— Именно так. Я — бог-дьявол запрета.

Это и есть «бог-дьявол»? Могущественная аура у неё, конечно, была… но бог? Её вульгарный вид слишком резко расходился со всем, чего Барбара ожидала.

— Первый Король демонов заключил договор с богом-дьяволом хищничества Канибалом. Мой договор — с Антендейксис, богом-дьяволом запрета.

Пока Алекс продолжал объяснять, глядя в пол, Барбара стояла ошеломлённая.

— По условиям нашего договора, чем больше табу я нарушаю, тем сильнее становлюсь. — Его пустой голос больно отдавался в тёмной комнате.

— Чем больше табу…?

Острой Барбаре этого хватило, чтобы сложить всё вместе. Она поняла, что он пытается сделать. Что уже сделал.

— С моего договора с ней ещё и года не прошло, но моя магия уже приближается к уровню эрцгерцога, — сказал он, и глаза его потемнели. Теперь, когда Барбара стала призраком, она видела могучую магию, мерцающую вокруг него. — Тогда, во время штурма, я и близко не был на уровне Короля демонов. Но теперь… когда-нибудь я точно доберусь!

Но до тех пор, пока он не достигнет этой высоты, ему нужно будет и дальше нарушать табу. История была безумной, но убедительной. Даже Барбара и её отряд элитных воинов оказались не ровня принцу демонов. Его шанс победить Короля демонов был куда выше, чем их.

Она понимала: он выжимает максимум из возможностей, которые даёт положение принца демонов. Никто никогда не догадается, что принц демонов на самом деле несёт душу человеческого героя. Барбара уж точно не догадалась.

Так что он продолжал отнимать человеческие жизни — без жалости, без колебаний. Всё ради того, чтобы демоны не поняли его намерений. А каждый убитый им человек нарушал табу убийства собственных сородичей и усиливал его. Всё было пугающе логично. Но даже так… это было слишком.

— Алекс…!

Губы дрожали. Барбара повернула яростный взгляд на бога-дьявола, стоявшую за спиной её старого товарища. Бог-дьявол ответила ей смешком. Её улыбка была вульгарно развратной, глаза — тревожно переливчатыми. Эти глаза словно воплощали сам хаос. Будто вся мировая мерзость сгустилась в одной паре зрачков… Даже без физического тела Барбара ощутила, как у неё по коже пробежал холод.

— Ты…!

Посмотри, что ты сделала! Что заставила Алекса делать! Алекс не тот человек, который способен вынести такое! Ты хоть представляешь, как он сейчас страдает?!

Но, несмотря на это, Барбара проглотила остаток упрёка. Иначе нельзя. Потому что она знала: Алекс, понимая всё это, всё равно дошёл так далеко. И, по иронии, бог смерти, вселявший в Барбару и её товарищей такое отчаяние, теперь стал величайшей надеждой человечества.

— Значит, наши смерти… не были напрасны… верно? — наконец выдавила она, умоляюще глядя на принца.

— Разумеется, нет, — Алекс решительно мотнул головой, и глаза их спасителя в тенях вспыхнули. — Я не позволю пропасть ни единой их крупице!

Из уст Барбары вырвалось что-то похожее на вздох. Она была уверена: если за дело взялся Алекс, он доведёт его до конца. У него бывали глупые моменты. Иногда он был тем ещё простофилей. Но на поле боя надёжнее него не было никого. Если он готов сказать столько, значит, она может быть спокойна. Барбара ни на миг не сомневалась, что однажды его сияющий святой меч заберёт жизнь самого Короля демонов.

Ей стало легче. Всё происходящее было слишком далеко за пределами её понимания. Поток сведений притупил разум, чувства, и прежде чем она успела заметить, ей уже казалось, что её уносит прочь. Будто она может исчезнуть в любую секунду.

«У тебя ещё осталось дело, которое нужно сделать».

Барбара едва удержалась, вспомнив слова отца и брата. Верно. Один вопрос всё ещё оставался без ответа.

— В общих чертах я понимаю ситуацию… но почему? — Она снова сосредоточилась и посмотрела сверху вниз на элитного героя, ставшего принцем демонов. — Зачем было тащить меня сюда и всё это объяснять?

Чего он от неё хотел? Неужели он призвал её не только затем, чтобы извиниться.

— Я обязательно убью Короля демонов. И остальных демонических наследников тоже, — сказал Алекс, оскалившись с той жестокой миной, которую она отлично помнила ещё по его геройским временам. — Одновременно я намерен подточить саму систему, на которой держится демоническое королевство. Когда-нибудь всё это рухнет… но за один день не управиться. Демоны, нежить, дьяволы, ночные эльфы… слишком много тех, кого нужно убить. Мне нужны люди.

Барбара коротко рассмеялась. Вот где в дело вступала она.

— Сейчас я изучаю некромантию. С её помощью я смогу сделать из тебя нежить, которая будет существовать в вещественном мире. Не знаю, сколько на это уйдёт лет или даже десятилетий, но когда этот день придёт… — Он посмотрел ей в глаза. — Ты поможешь мне?

Она понятия не имела, чем сможет быть полезна. Став нежитью, она, возможно, потеряет способности мастера меча. Но… она точно не собиралась позволить всему закончиться вот так.

— Я с тобой.

Она улыбнулась. Яркой, прекрасной улыбкой. Словно цветок, распускающийся под солнцем.

И одновременно — свирепой, смертоносной, как отточенный до бритвенной остроты меч.

— Спасибо. И ещё раз. Мне очень, очень жаль. — Алекс снова опустил голову в поклоне.

— Хватит уже. Мы ведь друзья, верно? И к тому же извиняться теперь поздновато!

— Пожалуй, спорить тут трудно.

— Так что смотри не сдохни, пока не прикончишь Короля демонов, иначе я твоих извинений никогда не приму!

— Конечно! — Алекс энергично кивнул… а потом глубоко выдохнул. — Фух… слава богу. Рад, что хотя бы последняя приняла… — Его плечи бессильно опали, в голосе тяжело звучало изнеможение.

— А? Последняя? Последняя из кого? — Барбара недоумённо наклонила голову, и Алекс виновато улыбнулся.

— Ты последняя. Я по одному призывал души всех, кого убил, и извинялся перед ними.

Его взгляд метнулся ей за спину. Обернувшись, она увидела, что по полу разбросаны груды костей, мечей, доспехов и кожи.

— А?.. — И только тогда она заметила у своих ног свой знаменитый однорогий шлем.

— Среди всех, кого я призывал, с кем сумел нормально поговорить, кто действительно мне поверил, не исчез до конца разговора и согласился стать нежитью… кроме тебя нашёлся только один человек.

— Что?! Только один?!

— Да. Лицо должно быть знакомое. Уж для меня точно было. — Лицо Алекса исказила печальная, ироничная улыбка. — Верно ведь, Хессель?

— Мне уже можно выходить?

Призрак огромного мужчины выскользнул наружу и появился рядом с Барбарой.

— Хессель…

— Йо. Значит, снова встретились. Не уверен, что это хорошо, но… — Полупрозрачный мужчина неловко почесал голову. Это был не кто иной, как Хессель Ломатель строя. Никто из них не ожидал пережить битву за Эвалоти, так что Барбара никогда не думала, что встретится с ним вновь даже призраком.

— Похоже, мы и после смерти будем напарниками, да? — ответила Барбара.

— Хе, видать, нас судьбой связало. Хотя не так крепко, как нас обоих привязало к этому типу, — сказал Хессель, нарочито ткнув в сторону Алекса.

— Но нас двоих вряд ли хватит, верно? Как вышло, что согласились только мы?

— Духи со временем постепенно истончаются, — объяснил Алекс. — Сильные духи, например у эльфов или драконов, могут держаться довольно долго. Но человеческие духи, медленно разрушаясь, теряют способность думать, сохранять воспоминания и вести себя разумно. Если, конечно, у них нет чрезвычайно сильных сожалений.

Он кратко рассказал им, что происходит снаружи. Их убили три дня назад, Эвалоти пал, а сейчас они находятся на привале на некотором расстоянии от столицы.

— Большинство за эти три дня потеряли значительную часть самосознания. То, что вы двое так похожи на себя прежних, честно говоря, чудо. Кроме того, все из Святой церкви нападали на меня в ту же секунду, как понимали, что я демон… а несколько человек уничтожили себя, пытаясь использовать светлую магию.

— О…

— Те, у кого не было склонности к светлой магии, кто согласился выслушать меня и действительно поверил, так облегчались, узнав о моих планах, что тут же исчезали.

— Логично. Я перед тем, как ты меня призвал, встретилась в загробном мире с братом и отцом. Они сказали, что у меня ещё осталось дело. Поэтому я и удержалась, когда услышала твои планы.

— Загробном мире?.. — На лице Алекса на миг промелькнуло потрясение, но он просто кивнул.

— У меня, пожалуй, было похоже, — объяснил Хессель. — В самый последний миг я подумал: погоди, это ведь меч Адамас? А потом до меня как-то дошло, что Зилбагиас очень похож на Алекса. И пока я плавал в этом… ну, загробном мире, наверное? — это всё не выходило у меня из головы. А потом меня потянуло обратно в реальный мир.

— П-понятно… — Разговаривать вот так запросто жертвам и их убийце было невероятно неловко. — Помимо этих людей… были ещё лесные эльфы. Похоже, пользователям светлой магии очень больно, когда их духов связывает тёмная магия… — Бросив взгляд на девушек, наблюдавших за всем обменом репликами из угла комнаты, Алекс посмотрел вдаль. — Так что те, кто не самоуничтожился и не напал на меня сразу, даже выслушав меня, не захотели становиться нежитью. Поэтому я их отпустил.

— Я ничего не знаю о магии, но звучит похоже на правду.

— Ну… думаю, тут ты ничего не мог поделать.

Барбара и Хессель пожали плечами — разочарованные, но понимающие. В итоге остались только они двое. Хотя Барбара и сама не знала, что думает о перспективе, что к их призрачным рядам добавится больше товарищей.

†††

Мне пришлось закусить губу, когда Барбара и Хессель разочарованно вздохнули.

На самом деле был ещё один человек, согласившийся стать нежитью… лесной эльф, которого сейчас погрузили в стазис, чтобы его душа не разрушалась. Но при Лилиане я не мог о нём упоминать.

— Моё имя — Ордай.

Он был невероятно умелым магом и на поле боя доставил мне немало хлопот. Как и следовало ожидать от старшего эльфа, при первом призыве он был готов подождать и понаблюдать, прежде чем действовать, так что всё прошло довольно гладко. После того как я показал ему Адамас и то, что могу пользоваться святой магией, он в конце концов поверил моим объяснениям.

И в результате нас обоих поразило одно ошеломляющее открытие.

— Что?! Вы хотите сказать, принцесса… леди Лилиана всё ещё жива?!

Похоже, он был чем-то вроде её прадеда — она, кажется, называла его «дедулей», — и присматривал за ней с самого детства. И я его убил. Когда он пытался убежать.

— Прошу! Умоляю, дайте мне её увидеть! Если она в порядке, тогда…! — взмолился он, и по его лицу текли слёзы.

— Прости. С нынешним состоянием Лилианы… встреча с тобой будет для неё слишком сильным потрясением.

Я болезненно хорошо понимал его чувства, но принять эту просьбу не мог.

Пока я призывал лесных эльфов, я заставил Лилиану ждать в другой комнате. Принц демонов, держащий высшую эльфийку без рук и ног как питомца, был бы для любого лесного эльфа слишком кощунственным зрелищем. Ни за что они не увидели бы во мне никого, кроме врага, если бы столкнулись с этим. К тому же, если бы среди призванных оказался кто-то из её знакомых, я понятия не имел, как это повлияет на её разум.

— Сейчас меня окружают ночные эльфы. Как бы я ни хотел, чтобы Лилиана вернулась к себе настоящей, это не поможет ей сбежать.

Если её истинная личность вернётся, притворяться собакой станет почти невозможно. В этом и была проблема. Но мои заслуги при нападении на Эвалоти, скорее всего, повысят мой ранг. А вместе с этим у меня должно появиться куда больше свободы. Устроить её освобождение под видом побега или несчастного случая будет несложно…

— Понимаю. Даже если мне придётся терпеть муки от тёмной магии, я буду ждать столетиями, лишь бы однажды снова увидеть принцессу.

Несмотря на склонность к светлой магии, у него были также склонности к воде и ветру, так что он едва смог выдержать боль от связывания тёмной магией. Поэтому пока я оставил его отдыхать в стазисе, пока не смогу освободить Лилиану.

— Итак, вот как всё обстоит. Позвольте представить вам всех. Это мои настоящие союзники.

Объяснив ситуацию Барбаре и Хесселю, я наконец смог познакомить их со всеми, кто ждал своего выхода. Первой я подозвал саму Святую Щеночку — она уже буквально переполнялась предвкушением.

— Эту девочку зовут Лилиана.

— Гав! — Её бодрый лай заставил Барбару и Хесселя обменяться растерянными взглядами.

— Постой… ты ведь не святую Лилиану имеешь в виду?..

— Её. Но из-за обстоятельств сейчас она считает себя собакой.

— Гав-гав!

— Что это вообще за обстоятельства такие?!

— Как такое вообще могло случиться?! Ты шутишь?!

— Серьёзно, там много всего произошло…

Лилиана радостно начала лизать мне лицо. Выражения на лицах Барбары и Хесселя были просто невероятные. Они уже начали отшатываться. Это стало ещё одним напоминанием о том, насколько я ко всему этому притупился.

— На самом деле Лилиана тайком пробралась в штурм замка Короля демонов. Ночные эльфы захватили её живой.

Оба притихли. За время на поле боя они достаточно насмотрелись на зверства, которые ночные эльфы творили с лесными эльфами, и прекрасно понимали, как те обращались бы с пленницей вроде Лилианы.

— Я использовал положение принца, чтобы попасть в тюрьму ночных эльфов и увидеть её.

Лилиана тихо заскулила.

— При помощи одной впечатляющей магии я заставил её поверить, что она мой питомец, и использовал это, чтобы помочь ей выбраться.

В ответ Лилиана гавкнула.

— И, конечно, я снял с неё эту магию… но почему-то её настоящая личность не вернулась.

Лилиана недоумённо склонила голову.

Из-за разговора с Ордаем всё это сильно меня тревожило. А Лилиана тем временем просто смотрела на меня снизу вверх, растерянная, и её ушки подпрыгивали.

Какая же она чертовски милая.

— Как видите, она остаётся такой, даже когда мы говорим об этом прямо при ней. Думаю, она пытается подавить воспоминания о времени в той тюрьме.

Возможно, встреча с Ордаем и не вызвала бы проблем, но для старого эльфа это всё равно стало бы ужасным переживанием.

— Но эти накладки на её руках и ногах не дают ей пользоваться магией или убежать. Из-за этого ей дают относительную свободу. Поэтому пока я заставляю её играть роль моего питомца. Хорошего шанса вывести её я ещё не нашёл. Так что даже если бы её разум вернулся, ей всё равно пришлось бы жить так…

А в таком случае, возможно, ей самой счастливее оставаться собакой.

— Я был немного разочарован судьбой — стать нежитью после стольких лет борьбы против порождений тьмы… но, наверное, это лучше, чем то, с чем имеет дело она, — сказал Хессель, почесав голову. Барбара смогла только согласно кивнуть.

— Следующая — Лайла.

Погладив Лилиану по голове, я жестом подозвал Лайлу.

— Рада познакомиться. Меня зовут Лайла.

— Ох, какая вежливая. Я Барбара.

— Хессель. Приятно познакомиться.

Два призрака ответили на вежливый поклон Лайлы собственными поклонами. Всё выглядело совершенно нормально.

— По рогам, наверное, понятно, но она белый дракон. Так уж вышло, что её отец Фаравги, вождь белых драконов, помогавший нам при штурме замка, в итоге… был убит… мной. И теперь она под моей опекой.

Лица двух призраков окаменели.

— Что, чёрт возьми, ты здесь творишь?!

— Погодите, мисс Барбара! Всё хорошо! Это было просто несчастное совпадение! — Лайла запаниковала, когда Барбара начала свирепеть. — Его изгнали из демонического королевства, и он был вынужден жить, скрываясь. Когда он случайно встретил Алекса, он попытался его убить! Алекс только защищался, так что злого умысла там не было…

— И всё равно, почему ты с ним?

— Тёмные драконы держали меня заложницей. В качестве извинения от лица всех драконов за то, что мой отец напал на принца, они отдали меня Алексу.

Лайла с улыбкой объяснила, что они ожидали от принца ужасных поступков по отношению к ней.

— И так… я стала его. — При этих словах её лицо слегка покраснело.

Барбара открыла рот, собираясь что-то сказать, но в итоге закрыла его и промолчала. Хессель посмотрел на меня прищурившись и незаметно поднял мизинец.

Эй, прекращай! И даже не вздумай делать этот грязный жест!

— Кхм. Между нами многое случилось. И в результате она приняла мою настоящую личность и согласилась помочь. Она стала для меня бесценной союзницей.

Когда я снова поблагодарил её, Лайла счастливо протянула руку и взяла мою ладонь в свою.

Я сказал, хватит, Хессель!

— О, вот так?

Эй! Анте, прекрати повторять за ним! Не делай этот мерзкий жест при Лайле и Лилиане!

— Хватит уже, идиот.

— Вы что, чёрт возьми, творите?!

Пока я повернулся, чтобы отчитать Анте, Барбара отвесила Хесселю быстрый шлепок.

†††

После всего этого я примерно день отдыхал, чтобы дать передышку разуму и телу, а затем вернулся к замку в карете. Возможность спокойно провести время с Лилианой и Лайлой, а ещё поговорить с Барбарой и Хесселем, чудесно сказалась на моём душевном состоянии. Впервые за долгое время прошёл день без напряжённых боевых тренировок — только лёгкая разминка.

— Учитывая, что тебе всего пять лет, это довольно странно, не находишь?

Да уж. Хотя, наверное, в последнее время я уже приближался к шести.

Но боевое чутьё имеет свойство очень быстро тупиться, если слишком долго держаться подальше от боя, поэтому каждый раз, когда карета останавливалась на привал, мы с Вироссой устраивали серьёзную тренировку, чтобы мои боевые инстинкты оставались острыми. Я слишком хорошо помнил, как жалко сражался как Зилбагиас, когда мои воспоминания были запечатаны. Ни опыта, ни знаний, рефлексы притуплены. Слово «опасно» даже близко не описывало ситуацию. Так что мне нужно было следить, чтобы тело и инстинкты оставались в лучшем виде.

— Ночной эльф — мастер меча?!

— Что за чертовщина?!

К слову о Вироссе: Барбара и Хессель перепугались насмерть уже от одного упоминания о существовании такого, как он. Хотя, наверное, они и так были уже мертвы. Но я понимал их чувства. Ночной эльф, который маскируется под человека, а потом овладевает мечом до мастерства, звучал абсурдно.

— Но он ещё и повод для надежды. Пусть с магической точки зрения он довольно силён, если он превращается в человека и не пользуется магией, законы природы всё равно ему благоволят. А значит…

Как нежить, Барбара и Хессель будут насквозь пронизаны магией. Но если они сами не будут ею пользоваться, есть шанс, что навыки мастеров меча у них сохранятся. Более того, если они смогут научиться Антропоморфии, мы даже решим проблему их тел.

Энма веками терпела неудачи в попытках создать мастера меча-нежить, но она силой сгибала и ломала их души. Барбара и Хессель решили сотрудничать со мной по собственной воле, так что надежда у нас ещё была.

— Но эта, э-э… Антропоморфия? Думаешь, у нас правда есть шанс её выучить?

— Вот это главный вопрос, да.

Чтобы освоить Антропоморфию, нужно выпить кровь живого дракона. Для двух призрачных мастеров меча это было бы несколько проблематично. Смогу ли я создать для них тела, способные пить, и уже через них дать им кровь? Создать нечто настолько сложное мне определённо было не по силам. Так что поводов для тревоги оставалось много.

— Полагаю, можно заставить их вселиться в какой-нибудь случайный труп, — предложила Анте, но ни мне, ни мастерам меча эта идея особенно не нравилась. Даже если она казалась перспективной, сама мысль была мерзкой. В лучшем случае это станет нашим последним средством.

Кстати, сейчас Барбара и Хессель находились в стазисе внутри костей, которые я носил с собой. Это помогало экономить магию и не давало им постепенно разрушаться. Я как раз получил собственную лабораторию некромантии, так что намеревался обеспечить им нормальные тела, чтобы они могли жить удобно до финальной битвы.

— С возвращением, лорд Зилбагиас.

Добравшись до замкового города, я какое-то время играл с Лилианой, пока София не вернулась в другой карете: её отправили вперёд сообщить о моём прибытии.

— Эй, давненько не виделись.

София замерла на моё непринуждённое приветствие и пристально уставилась мне в лицо.

Что с ней?

— О, простите. Я просто подумала, что отдых пошёл вам на пользу. Вы снова похожи на себя прежнего.

Сердце у меня пропустило удар. Софию отправили вперёд, пока я ещё был в режиме принца демонов. Нельзя недооценивать этого дьявола. В конце концов, она знала меня с самого дня рождения. Но пока, похоже, моё прикрытие не раскрыли.

— Да, после возвращения с поля боя я чувствую себя куда менее… напряжённым. — Можно сказать, я привёл чувства в порядок. — Ещё мне удалось хорошо отдохнуть с Лилианой и Лайлой.

— Гав! — Лилиана подпрыгнула, чтобы лизнуть меня в лицо.

София посмотрела на меня мрачно.

— Понимаю. Расслабляющее, нежное, упоительное время, значит?

— Э-э… да?

Что это за странный акцент?

— Кстати, моя госпожа предложила, как вам лучше вернуться, — продолжила она, тут же переключившись на более серьёзный тон. — Она советует вам не возвращаться в карете, а подняться на Лайле к драконьей посадочной площадке и встретиться с Королём демонов напрямую.

Ого. После того как Прати так упорно сопротивлялась уже самой мысли, что я буду ездить на Лайле, теперь она сама предлагает мне вернуться домой верхом на ней? Вот это разворот. Должно быть, перемена взглядов произошла из-за Конектуса. Всё благодаря Кусемоун. Но вопрос всё равно оставался… почему?

— Ну… после завершения первого боевого выхода у демонических наследников принято проходить парадом через город в полном военном снаряжении, празднуя вместе со свитой…

Я лишился слов. После долгой паузы я ответил:

— Если я въеду один, это будет выглядеть неподобающе. Значит, она хочет, чтобы я вернулся по воздуху.

Судя по тому, что София тоже не горела желанием проговаривать это вслух, я кивком избавил её от дальнейших объяснений. Скрыть, что вся моя свита погибла, будет невозможно, но вернуться одному на спине дракона будет выглядеть лучше, чем в одиночку идти через главные ворота.

— Даже его высочество Дайагиас, который обычно сражается один, всегда возвращается со своим спутником-дьяволом. А после первого боевого выхода он привёл с собой пятьдесят человек.

— Понял. Тогда вернусь домой на Лайле. Когда лучше всего?

— После следующего колокола, если позволите.

С этими словами София откланялась, снова села в карету и направилась к замку.

— Вот так, Лайла. Это будет наш первый полёт за последнее время, да?

— Да, — ответила Лайла и кивнула, на лице у неё выступил возбуждённый румянец.

С тех пор как мы отправились на передовую, мы передвигались исключительно в карете. Чтобы сохранять мои силы и выносливость, мы вообще избегали полётов. Но раз сама Прати предложила, теперь у нас был идеальный предлог летать сколько душе угодно!

Лайла быстро сняла одежду и вернулась к драконьему облику, а я надел доспехи. Облачившись в Синдикиос — доспех из чешуи Фаравги, — а также в наручи, сапоги и шлем, я запрыгнул Лайле на спину.

— Я так рада, что мы снова полетим вместе!

Через Конектус в мою голову хлынули светлые и тёплые чувства Лайлы.

Да, я тоже был рад. И был по-настоящему благодарен за это магическое седло. Мы могли делиться чувствами, даже не облекая их в конкретные слова. Словно наши сердца сливались в одно.

После короткого ожидания с часовой башни донёсся тяжёлый звон колокола, возвещая время.

Полетели.

— Хорошо!

Оттолкнувшись от земли, Лайла легко взмыла в воздух, словно поплыла по небу. Чёрт, взлёты всегда так волнуют. Не думаю, что когда-нибудь устану от этого.

— Я рада, что тебе нравится!

Лайла мощно взмахнула крыльями и поднялась выше, словно преследуя саму луну. Затем широко расправила их и без усилий заскользила к замковой посадочной площадке для драконов.

И там был он. С копьём, похожим на физическое воплощение самой тьмы, в доспехах, окрашенных в такой же чёрный. Мой смертельный враг — Король демонов Гордогиас. А рядом с ним, в изящном платье, гордо выпрямившись, стояла моя мать, эрцгерцогиня Пратифья.

Ещё одним взмахом крыльев Лайла замедлила снижение и мягко, как падающее перо, коснулась площадки. Я выбрался из седла и спрыгнул на землю. Все взгляды были прикованы ко мне. Помимо Прати и Короля демонов, на некотором расстоянии собралась толпа других высокопоставленных демонов.

Среди них были первый принц демонов Айогиас, его мать, вторая принцесса Рубифья и четвёртый принц Эмергиас. В их взглядах читались спокойное и холодное наблюдение, дикие и свирепые улыбки и даже испуганная зависть.

— О…!

— Что это…?!

По толпе демонов прошла волна. Восхищение, ошеломление, подавленность. Возможно, из-за того, как резко выросла моя магия с момента отбытия, а возможно, потому что я имел наглость явиться на спине белого дракона, да ещё в доспехах из чешуи белого дракона.

Но на самом деле сила моей магии произвела невероятное впечатление на ожидавших. Раньше я был виконтом, о котором говорили, что он на уровне графа, а теперь быстро приближался к рангу герцога. Даже сам Король демонов с потрясённым изумлением смотрел, как я приближаюсь. Прати была так растрогана, что у неё на глазах стояли слёзы…

Погодите, слёзы?! Демон такого высокого ранга не может плакать на людях!

— С возвращением, Зилбагиас.

Король демонов шагнул вперёд, произнося это так, словно прикрывал Прати.

— Сир! Я, Зилбагиас Рейдж, вернулся с поля боя.

Я отдал положенный салют, как и подобает хорошему солдату.

— Прибыл доложить о падении и захвате Эвалоти, столицы Дефтелоса.

— Очень хорошо. Завоевать город, усиленный и Альянсом Священного Древа, и Святой церковью, всего за три дня — достижение более чем впечатляющее.

Король демонов величественно кивнул, и вскоре кивок перешёл в яркую улыбку.

— Я почти не узнал тебя. Твой рост великолепен. Даже невероятен. Как Король демонов и как твой отец, я чрезвычайно тобой горжусь.

По толпе наблюдателей снова прошла волна. Увидев потрясение на лице Лазриэль — матери Айогиаса, выглядывавшей из-за веера, — я понял, что это была огромная похвала.

— Отец, вы оказываете мне честь выше всяких слов. Уже сама возможность стоять здесь…

Тот факт, что я сумел вернуться с силой, позволяющей бросить вызов самому Королю демонов…

— …для меня честь, — заявил я голосом, полным чувства.

— Хорошо. Пойдём, Пратифья. Не хочешь ли что-нибудь сказать?

Не уловив скрытого смысла моих слов, король удовлетворённо кивнул, затем медленно повернулся и пригласил Прати вперёд, решив, что дал ей достаточно времени.

— Зилбагиас… — Сделав паузу, чтобы взять себя в руки глубоким вдохом, Прати улыбнулась гордо. — Его величество уже сказал всё, что сказала бы я. Поздравляю с победой. И добро пожаловать домой.

Безудержная любовь в её глазах пронзила меня, как стрела. Но…

— Да, матушка, — ответил я с торжествующей усмешкой. Как и полагается хорошему сыну.

†††

После возвращения в замок жизнь закружилась с головокружительной скоростью.

Переодевшись в парадную одежду, я получил официальную аудиенцию у короля, где мне тут же пожаловали ранг графа. Прати гордо смотрела на меня с улыбкой. Помимо неё, на меня произвели сильное впечатление пустые похвалы со стороны прочих наследников и их семей.

По словам Прати, после короткого промежуточного периода мне пожалуют ранг маркиза. И магия, и боевые заслуги это оправдывали. Одна только моя магия уже была достаточным основанием для ранга герцога, но перескочить сразу через два ранга — это было немного чересчур. По крайней мере, для того, кто выжил.

Потом начался обход с приветствиями. Сперва я обменялся несколькими словами с Айогиасом и Рубифьей.

— Ты ведь Зилбагиас, верно? Не какая-нибудь сложная маскировка? — сказал Айогиас с дружелюбной улыбкой, хотя холод в его глазах было невозможно не заметить. — О, прости. Не хочу оскорбить. Просто ты так сильно вырос за такое короткое время. Считай это высочайшим комплиментом.

Пусть Айогиас и похвалил меня в своей извращённой манере, я никак не мог отделаться от ледяного взгляда его матери за его спиной. Честно говоря, это было уморительно.

Стоя с ней лицом к лицу, я понимал: я уже достиг её уровня, если не превзошёл его. Она больше не ощущалась для меня настоящей угрозой. И я не мог винить окружающих за странные выражения на их лицах. Этот почти шестилетний ребёнок уже догнал демона, настолько сильного, что та была достойна стать женой самого Короля демонов.

— Похоже, любые сомнения в твоём невероятном таланте окончательно развеяны, — заявила Рубифья, скрестив руки и оценивая меня словно инструктор. — Так вырасти после одного боевого выхода… даже представить не могу, с каким дьяволом ты заключил договор. Это одновременно страшно и невероятно.

Несмотря на слова, огненноволосая принцесса бесстрашно улыбалась.

— Если присоединишься ко мне, я дам тебе куда больше возможностей применить твоё копьё. Хочешь вместе подняться на вершину?

Как и Айогиас, Рубифья обладала высшим возможным рангом в демоническом королевстве — эрцгерцогиня. Выше можно было стать только Королём демонов. Так что в зависимости от дальнейшего роста между разными эрцгерцогами могла существовать весьма серьёзная разница в силе.

Эта женщина была по-настоящему могущественной. Разница между эрцгерцогиней Рубифьей и эрцгерцогиней Пратифьей была огромной. Магия Рубифьи была невероятно плотной. А после Именования, усиливающего её саму, она станет ещё более впечатляющей. Неудивительно, что и её, и Айогиаса рассматривали как претендентов на трон.

И именно поэтому эти двое так внимательно следили за мной. Айогиас действовал более косвенно по сравнению с прямотой Рубифьи, но оба пытались перетянуть меня на свою сторону. Наверное, к этому моменту у них уже появилось смутное подозрение, что я намерен держаться независимо от обоих. Но если по какой-то чудовищной неудаче я примкну к одной из сторон, весь баланс сил между ними мгновенно рухнет.

Бедняги. Наверное, я был для них обоих жуткой занозой в заднице.

— Думаю, воздержусь. Вы Дайагиаса приглашали так же? — ответил я на её настойчивое приглашение и тут же разбил её маску: принцесса сделала лицо, будто ей только что врезали под дых.

— Нет, не совсем. Мне и слова говорить не пришлось…

Похоже, это окончательно выбило у неё ветер из парусов, и наш разговор быстро завершился. Я мог только представить, каково быть объектом похоти нашего помешанного на сексе брата. Вообще-то нет, представлять я совсем не хотел.

Следующими явились ночные эльфы.

— Мы были в восторге, услышав о вашей быстрой победе и скором возвращении! — Сидар, теневой лидер общины ночных эльфов, любезно поклонился мне.

Новость о полном уничтожении моей свиты заставляла многих сильно осторожничать с похвалами, так что его ничем не сдержанные комплименты выглядели даже освежающе. Может, Вине сказала ему, что я не так уж разбит из-за потери.

— Спасибо. И здесь, и на поле боя ночные эльфы доказали, что незаменимы. И как принц, и лично от себя я должен поблагодарить вас всех.

После моего ответа мы какое-то время сидели в молчании, сохраняя фальшивые улыбки.

— Слышал, раненых в этот раз было немного.

— Именно так, ваше высочество, — серьёзно ответил Сидар.

Поскольку основную массу войск составлял род Рейдж, с поля боя вернулось на удивление мало раненых. Большинство пострадавших исцелили прямо на месте. Обычно такое исцеление строго ограничивали квотами, но на поле боя всё иначе. «Целей» для Переноса было хоть отбавляй, а перебрасывание ран союзников на врагов посреди боя само по себе было мощной атакой.

Мне оставалось только радоваться, что демоны настолько варварские. Если бы они обладали жестокой хитростью ночных эльфов, то, наверное, шли бы в бой с расчленёнными людьми за спиной. К счастью, такое поведение вызвало бы бурю упрёков в трусости. Это был приём, который они могли попытаться провернуть в отчаянной ситуации, но открыто и регулярно так делать было нельзя. К счастью. Я ещё никогда не был так рад тому, что у демонов вместо мозгов одни мышцы.

— Я слышал, среди защитников в этот раз было немало сильных врагов, — Сидар бросил на меня сдержанный взгляд. — Говорят, эти травожоры весьма активно проявили себя на поле боя.

— Да. Барьер, который поставил Альянс Священного Древа, здорово нам мешал.

Я кивнул. Травожоры? Наверное, какое-то оскорбление в адрес лесных эльфов.

— Ещё говорят, что вы лично столкнулись с отрядом вражеской элиты. Примите мои глубочайшие соболезнования из-за случившегося с вашими подчинёнными.

А, вот мы и добрались до этого. Видимо, он решил, что я предпочту говорить о таких вещах прямо, а не смотреть, как все ходят вокруг меня на цыпочках.

— Спасибо. Я слышал, у вас тоже всё было довольно плохо.

— Да… даже несколько членов моей собственной семьи не вернулись домой.

Понятно. Хотя раненых из Эвалоти вернулось очень мало, число погибших было чрезвычайно высоким. Особенно огромные потери понесли демоны и ночные эльфы. Если бы не наша стремительная работа по захвату столицы, сейчас мы стали бы посмешищем среди демонических родов.

— Но даже так, я безмерно счастлив видеть, что вы благополучно вернулись. Не говоря уже о ваших невероятных заслугах. — Сидар приложил руку к груди и серьёзно посмотрел на меня. — Вы поистине надежда нашего народа, ваше высочество. Доброта, которую вы нам оказали, уже спасла бесчисленные жизни! Позвольте мне ещё раз подтвердить нашу верность вам и заверить, что мы и дальше молимся о вашем успехе.

Значит, Сидар так и не сумел понять, кто именно был ответственен за все смерти ночных эльфов. В груди начало расползаться тёмное чувство.

— Спасибо, Сидар, — но я просто поблагодарил его, не позволяя этим чувствам проявиться. — Ваша верность меня очень радует. Рассчитываю и дальше работать с вами.

Но ведь месть — она такая, верно? По крайней мере, сам Сидар сказал что-то в этом духе в день, когда я спас Лилиану. Значит, так всё и должно было быть.

— Взаимно, ваше высочество! — Сидар опустился на одно колено так, будто участвовал в каком-то сценическом представлении. Но вместо знаменитого актёра он выглядел для меня величайшим клоуном на свете.

После расставания с Сидаром ко мне пришла Энма. Но, думаю, подробно об этом я говорить не буду.

Почему, спросите? «Зииииил! Я скучаааала!» — закричала она и прыгнула на меня, стиснув в объятиях так, что чуть не переломала мне рёбра. Я изобразил злость по этому поводу, так что, к счастью, она довольно быстро ушла. Зная её, она наверняка потом вернётся извиняться со слезами на глазах — когда добавит своему телу способность плакать, — так что тогда я буду с ней помягче. А потом смогу получить от неё хорошие уроки по созданию нежити.

Разобравшись со всеми приветствиями, я снова оказался в комнате Прати и разделил с ней трапезу. Она задавала мне всевозможные вопросы о битве. Честно говоря, это были темы, способные отбить аппетит, но еда была такой вкусной, что я всё равно смог насладиться ужином. Возможность нормально ощущать вкус — замечательная вещь. И заодно хороший показатель душевного состояния.

— Полагаю, через несколько дней тебе пожалуют ранг маркиза. Хотя лично я считаю, что ты более чем достоин ранга герцога, — сказала Прати, отпивая вино. Свет свечей на столе удачно подчёркивал и её прекрасные черты, и нежность в выражении лица.

— Учитывая мой возраст, я доволен тем, что получил, — ответил я, отпивая свой виноградный сок.

Разбавленного вина на поле боя мне хватило с головой, а этот напиток был куда вкуснее. Похоже, я правда ребёнок, да?

— Скоро тебе исполнится шесть… — Прати некоторое время пристально смотрела на меня, а потом рассмеялась. — Маркиз до шести лет. Небывалое дело. От одной мысли смешно.

Иногда мне казалось, что она забыла, сколько мне лет, но, похоже, всё-таки помнила. Кстати, мой день рождения должен был наступить через несколько дней. Хотя демоны почти не праздновали дни рождения, если не считать дня совершеннолетия.

— В связи с повышением ты получишь всевозможные бонусы и награды. Пользуйся ими как пожелаешь. Но помни: это не одни развлечения, — сказала Прати, ставя бокал на стол и глядя в свечу. — Как их начальник, ты обязан сказать слова утешения и выплатить денежную компенсацию семьям Кувилтала и остальных.

Живот у меня тут же ухнул вниз. Я сделал ещё один глоток сока. Ничего, вкус всё ещё ощущался.

— Если будешь чрезвычайно занят, письма должно хватить, но личная встреча будет выглядеть куда лучше. Особенно учитывая, что их близкие служили непосредственно под твоим началом.

— Я… полагаю, да.

Этой проблемы мне не избежать. У меня оставалась ещё одна последняя обязанность, которую нужно выполнить.

— Когда появится возможность, я снова посещу территорию Рейдж.

— Хорошо. Если отправишься один, можешь быстро добраться туда на Лайле.

Она правда приняла Лайлу, да? Слишком смешно.

— Матушка, насчёт моей свиты в дальнейшем…

Прати замерла.

— Да?

— Теперь, когда я испытал настоящий бой, могу уверенно сказать: сражаться в одиночку мне куда проще.

Лицо Прати омрачилось.

— Вот как?

— В итоге мне всё время приходилось осторожничать, чтобы подчинённые не попали под мою магию. По-настоящему в полную силу я смог сражаться только после… внезапной атаки той мастера меча. Если говорить совсем честно…

Они просто мешали.

Это было и ложью, и правдой. Да, Альба очень помог мне, когда я оказался в трудном положении, но я взял только половину силы, которую Анте хранила для меня. Если бы я принял остальное, всё закончилось бы мгновенно. Но вырасти до уровня эрцгерцога после одной битвы выглядело бы слишком подозрительно. Так что, наверное, Альба спас меня больше чем одним способом…

— Понимаю… — Похоже, Прати хотела сказать ещё что-то, но вместо этого просто сделала ещё один глоток вина. — Что ж, если таково твоё мнение, думаю, ты уже доказал, что достаточно силён, чтобы понимать, о чём говоришь.

И с этого дня у меня больше не было свиты.

†††

На следующий день я отправился в гномью кузницу, чтобы провести обслуживание Синдикиоса. Когда решу проблему с телами Барбары и Хесселя, нужно будет ещё заказать мечи для них…

— Добро пожаловать.

— Ваше высочество.

Стражи, как обычно, приветствовали меня. Затем двери кузницы распахнулись, и меня, как обычно, обдало жарким воздухом. Гномы здесь вкладывали в работу всё, что у них было, словно мысль о том, что они военнопленные, вообще не приходила им в голову.

— Позовите мне Фисеро.

Я отправил одного из молодых кузнецов искать их начальника.

Кстати, кажется, другой я назвал тому отряду кузнец-рыцарей его имя. Стоит ли сказать ему об этом? Известие, что он работает на демонов, могло запятнать его честь, но одновременно он мог обрадоваться, что товарищи знают: он всё ещё жив. Надо будет попытаться выяснить, что он предпочитает.

— Йо, Зилбагиас. С возвращением.

Пока я ломал голову над этой задачей, меня удивил голос за спиной. Этот ленивый, но обаятельный голос, который так хорошо разносился, мог принадлежать только одному человеку.

— О, Дайагиас. Давно не виделись, — я обернулся и непринуждённо поприветствовал его.

И тут же почувствовал себя так, будто мне врезали по лицу.

— Дайагиас?!

Рот у меня открылся. Даже Лайла рядом тихо ахнула. Анте одновременно издала впечатлённое «хм». Позади меня стоял Дайагиас и зачем-то принимал позу.

— Д-Дайагиас?! Что… что на тебе надето?!

На нём были кожаные ремни, которые очень мало скрывали его мускулистое тело. С первого взгляда было очевидно, что это работа Кусемоун.

— Я влюбился, — сказал он, откинув платиново-светлые волосы.

К счастью, штаны у него были из более плотной кожи и скрывали всё, что нужно. А вот верхняя часть тела — совсем другое дело: её обвивали ремни, украшенные всевозможными клыками и рогами, которые вообще ничего не прикрывали. При этом вокруг шеи и плеч он носил мех, придавая себе загадочно стильный вид. Казалось, варварская мода демонов была доведена до предельной изысканности.

Изысканное варварство. У меня в голове это не укладывалось, но иначе описать было трудно.

— Рада видеть вас снова, ваше высочество.

Из-за спины Дайагиаса выглянула черноволосая женщина — чопорная и пристойная дьяволица похоти Либидине.

Наряд дьяволицы похоти заставил Лайлу ахнуть, а Анте снова слишком уж воодушевлённо воскликнула. Не говоря уже о том, что дыхание Анте тоже начало становиться довольно тяжёлым.

Извините. Позвольте поправиться. В Либидине не было абсолютно ничего чопорного и пристойного. Как и Дайагиас, она была облачена в тот же стиль: шипастые ремни, обмотанные вокруг неё вместо одежды. Они едва… едва прикрывали то, что требовалось прикрыть. Но одновременно сжимали её в нужных местах, идеально подчёркивая фигуристое тело Либидине. Мягко говоря, впечатляло.

— Что думаете? Мне идёт?

— Их только что закончили!

Дайагиас продемонстрировал наряд, закружившись на месте и снова откинув волосы, а затем Либидине очень многозначительно обвилась вокруг него.

— Я… полагаю. Тебе идёт.

Если отвечать «да» или «нет», то это, несомненно, было «да».

— Это… работа Кусемоун?

— Да, её последняя, — ответил Дайагиас, поглаживая мех вокруг шеи с довольной улыбкой. — Я уже довольно давно ношу её изделия как нижнее бельё, но на днях мне пришла в голову мысль. Погода теплеет, так почему бы не носить их как обычную одежду?

…Почему, чёрт возьми, такая мысль вообще пришла тебе в голову?

— Но жизнь — не один огромный фестиваль голых мужчин, так что обычные изделия я не мог носить подобным образом: они показывали бы немного лишнего. По крайней мере, так мне сказали. Поэтому я попросил её сделать нечто чуть более сдержанное.

И слава богу. Кто бы ни сумел вбить ему в голову хотя бы эту крошку здравого смысла, я люблю этого человека.

— И в итоге получился этот… стиль…

Пожалуй, о вкусах не спорят. В конце концов, я и сам был не в том положении, чтобы жаловаться.

— Должен сказать, вышло великолепно.

Пока я внутренне отшатывался, Дайагиас продолжал принимать позу за позой, демонстрируя, как наряд подчёркивает его мышцы.

— Мадам Кусемоун также добавила возможность регулировать температуру, так что летом мне прохладно, а зимой тепло. Честно говоря, это почти безупречная вещь.

Он собирается ходить в этом и зимой…?

— Но касательно этого стиля Бон Даге я должен извиниться перед тобой за одну вещь, Зилбагиас.

Дайагиас вдруг стал чуть сдержаннее.

С чего бы ему вообще извиняться передо мной? Теперь я начинаю волноваться.

— Э-э, почему «стиль Бон Даге»? — перебил я.

— Разумеется, в честь дизайнера, Кусемоун Бон Даге.

По взгляду, которым он одарил меня, похоже, вопрос казался ему глупым. Значит, это её полное имя.

— Я порекомендовал стиль Бон Даге нескольким друзьям, так что, собственно, среди молодых демонов в замке он уже начал немного распространяться.

— П-понятно…

— А поскольку я так горячо поддерживаю этот стиль, люди приписывают его происхождение мне! — Он нахмурился и сжал кулак в досаде. — Хотя на самом деле вся заслуга должна принадлежать тебе. Прости. Должно выглядеть так, будто я украл твою славу.

— Э-э…

Кради сколько хочешь. Мне это приносит один только позор.

— Я стараюсь поправлять людей, когда могу, но слух, который уже начал распространяться, трудно вырвать с корнем.

Прекрати! Не надо привязывать моё имя к этой штуке!

— Прошу, я совсем не против! — Как бы эта новость ни заставляла меня хотеть попрощаться с реальностью и полностью отключиться, я всё же взял себя в руки и оборвал его монолог. — Правда, всё началось с того, что я заставил Лайлу это надеть, но… — Что я теперь должен сказать?! — Но… по-настоящему я этот стиль совсем не распространял. Честно говоря, я был не более чем первой искрой. А ты раздувал пламя и превратил его в настоящее явление! — Я кивнул ему и сжал кулак. — Это, без сомнения, твоё достижение. Не будет преувеличением сказать, что его истинный источник — ты!

Пожалуйста! Пожалуйста, убедись…!

— Зилбагиас… — Дайагиас улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Ты хороший мужчина.

С чего бы?!

— Демон, уступающий свои заслуги и честь другому, — это весьма странно, но… лично я восхищаюсь таким отношением.

Я же говорю, это куда больше позор, чем честь. На меня уже и так достаточно внимания из-за битвы, мне не нужно ещё больше из-за чего-то настолько странного!

— Понимаю. В знак уважения к твоей щедрости я впредь воздержусь от поправок. Прости, Зилбагиас.

— Честно, я не против. Серьёзно, это достижение полностью твоё.

— Благодарю. Значит, ты здесь, чтобы что-то заказать у мадам Кусемоун?

— Нет, у меня другое дело.

— А. Что ж, полагаю, ты совсем недавно вернулся с передовой. Кстати, поздравляю. Слышал, ты громко заявил о себе. И, как мне кажется, ты заметно вырос. Придётся и мне постараться, чтобы не отставать.

Дайагиас махнул рукой и удалился, а Либидине висела у него на руке… и обвивала его ногу хвостом.

М-да, о моих боевых заслугах он почти ничего не сказал, да? И гибель моей свиты его, похоже, тоже особо не заботила.

— Прошу прощения за ожидание, ваше высочество.

Когда буря этой встречи миновала, наконец показался Фисеро.

— Н-ничего. Давно не виделись…

— Рад видеть вас в добром здравии. Что привело вас сегодня? Обслуживание?

— Верно. Могу ли я попросить о ваших услугах?

Лайла вытащила Синдикиос из сумки, в которой мы принесли его сюда. При виде того, как она достаёт из сумки доспех, сделанный из чешуи её собственного отца, взгляд Фисеро стал далёким, но он ничего не сказал.

— Похоже, серьёзных проблем нет. Я сделаю здесь небольшую подгонку, — сказал он с кивком после краткого осмотра доспеха.

Должно быть, по блеску чешуи он понял, что я сдержал обещание не причинять вреда гномам.

— Кстати, этот доспех очень помог, — начал я осторожно. — Я столкнулся с несколькими гномами, и они потребовали назвать, кто его сделал.

При этих словах не только Фисеро, но и все гномы в пределах слышимости остановили работу.

— Что вы сделали? — спросил он.

— Я боялся запятнать вашу репутацию, поэтому колебался, стоит ли называть ваше имя. Пока они почти прямо не сказали: «Если не скажешь, нам придётся выяснить самим». А потом начали на меня нападать… — Я горько улыбнулся.

— Если объявятся гномы, просто оставьте их нам!

Да. Было бы куда проще, если бы это оказалось возможно.

— Мне не осталось ничего, кроме как убежать.

Я пожал плечами.

Глаза Фисеро на миг расширились, затем он на какое-то время закрыл их.

— Вот как? Благодарю за то, что сдержали слово.

— Разумеется. Кстати… если я снова столкнусь с такими кузнец-рыцарями, как вы предпочли бы? Мне назвать им ваше имя?

— Я… ценю вашу заботу, ваше высочество. Нет нужды проявлять осторожность в вопросе достоинства моей репутации. Если они спросят, прошу, можете утолить их любопытство.

Значит, хорошо, что я всё-таки назвал его. Может, дома действительно есть кто-то, кто надеется, что он выжил.

— Понял. Если снова будет возможность, скажу им, что у вас всё хорошо.

— Премного благодарен.

Я мог только представить, насколько сложны его чувства, но, несмотря на это, кузнец с лицом из стали глубоко склонил голову.

†††

Через несколько дней пришло время нашего обычного обеда в семье Короля демонов. Я явился немного раньше и тут же опешил.

— Эй, Зилбагиас.

Потому что Дайагиас уже был там — всё ещё в своём наряде стиля Бон Даге.

— З-здравствуй, Дайагиас.

Хотя, если присмотреться, наряд немного отличался от того, что был на нём на днях. Он заказал ещё…?

Спинезия, уже глубоко погрузившаяся в закуски, с интересом смотрела на нас, закидывая еду в рот.

— Это опять новый наряд, да? — спросил я.

— Да. Я знал, что ты быстро заметишь перемену, — гордо сказал Дайагиас.

Ненасытная Обжора перевела взгляд на меня, словно спрашивая, я ли в одном лагере с Дайагиасом.

Прекрати. Пожалуйста, не ставь меня в один ряд с этим типом.

На самом деле за последние несколько дней я видел в замке нескольких демонов в похожих нарядах — видимо, вдохновлённых Дайагиасом.

— Мода действительно приживается, — заметила Анте.

Не хотелось признавать… но часть ответственности за это лежала на мне.

— Тебе не холодно в таком? — Вскоре после моего прихода зелёный ублюдок поднял свою уродливую голову и, вздохнув, сел на место. Похоже, он был не особенно впечатлён. У него что, чувство стиля куда ближе к моему? Осознание, что я хоть в чём-то похож на этого водорослеголового, вызывало желание блевать. Может, мне всё-таки стоит всерьёз попробовать стиль Бон Даге…

— Ого.

Следующей вошла Рубифья, неся на спине Спящую красавицу, и тут же поморщилась от «страсти», которую излучал Дайагиас.

— Рубифья! Сегодня ты прекрасна как всегда.

— Ч-что это вообще за наряд?! — воскликнула она, грубовато плюхнув Топазию на стул.

Погодите, великая вторая принцесса правда смутилась?! Её действительно впечатлил его наряд?!

— Он называется стиль Бон Даге. В последнее время стал довольно популярен. Выглядит дерзко, правда? — сказал Дайагиас, поднимаясь, чтобы принять позу.

— Я-я… эм… ну, пожалуй, не ужасно…

Прошу прощения?! Мисс Рубифья?!

— Если хочешь, я пришлю тебе такой.

— Для женщин тоже делают?! Я-я имею в виду, нет! Нет, спасибо! — Рубифья энергично замахала руками. — Важнее другое: что скажет отец, когда увидит тебя в этом?!

Ну, помяни демона — дверь распахнулась, пропуская в комнату Короля демонов. Не рановато ли он пришёл?

— Хорошо, похоже, почти все уже здесь… Дайагиас?! Что на тебе надето?! — выкрикнул он, едва сделав два шага внутрь.

О-о. Похоже, передовой стиль Бон Даге расстроил короля…

— Как смело! Даже дерзко!

Господин Король демонов?!

Я резко повернул голову, чтобы посмотреть ещё раз. Краем глаза я заметил, что зелёный ублюдок отреагировал почти так же.

— А, значит, это новейший стиль? Выглядит весьма функционально.

Дайагиас принял ещё одну позу, а Король демонов, кивая сам себе, обошёл сына, чтобы как следует разглядеть наряд, и затем сел на место.

— Да, отец, это отличная вещь, — ответил Дайагиас, куда более собранный и внимательный, чем на всех прежних наших трапезах.

— О, похоже, я пришёл последним, — сказал Айогиас, входя в комнату, и его лицо омрачилось, когда он заметил уже присутствующего Короля демонов. — Непозволительно с моей стороны. Я опоздал, отец?

— Нет, сегодня я просто пришёл рано. Не беспокойся.

— Слава богу. Ах, это тот новый стиль Бон Даге, о котором я столько слышал?

Острый глаз быстро заметил наряд Дайагиаса…

— Тут едва ли нужен острый глаз, — заметила Анте.

Да, пожалуй, верно. В любом случае он, похоже, живо заинтересовался.

— Весьма впечатляет. У него довольно изысканный вид, не так ли?

Вернись, первый Король демонов! Объясни этим людям здравый смысл!

Зелёный ублюдок смотрел на своего начальника Айогиаса с откровенным изумлением.

— И ты так считаешь? — спросил Король демонов, почёсывая бороду с серьёзным взглядом.

— Именно. Вам он тоже пришёлся по душе, отец?

— Он весьма воодушевляет и в то же время кажется куда более удобным для движения, чем обычная одежда знати.

— Именно такое впечатление, не так ли? Мне также нравится, что он не скрывает естественное тело и позволяет гордо демонстрировать мускулатуру.

Пока Дайагиас продолжал принимать позы, эти двое начали оценивать наряд.

— Украшения из клыков, костей и мехов тоже превосходны. Он, без сомнения, передовой, но одновременно отсылает к традиционной демонической культуре.

— Точно! Именно так, Айогиас! — Король демонов хлопнул себя по колену. — Я давно чувствовал внутреннее несогласие с дворянской одеждой, ставшей обычной со времён моего отца! Слишком уж казалось, будто мы пытаемся присвоить себе культуру людей! — воскликнул он, проводя рукой по своей богатой одежде, стилизованной под варварскую. — Но ничего похожего на этот стиль Бон Даге я прежде не видел. И я чувствую в нём магию, Дайагиас?

— Верно. На него наложено зачарование, регулирующее температуру носителя, так что в любой обстановке его удобно носить.

— Значит, он не только избегает чрезмерных украшений, но и несёт на себе чрезвычайно практичное зачарование! Какая исключительно мощная эстетика! — Похоже, Айогиас был полностью впечатлён.

— Но создатель…

— Да, отец. Это работа гнома.

— Ах, гнома… — Король демонов явно разочаровался, узнав, что это творение другой расы.

— Но, насколько я слышал, родоначальник этого стиля — ты. Разве не так, Дайагиас? — сказал Айогиас с самодовольным видом, будто раскрыл хитрую маску.

Взгляд Дайагиаса метнулся ко мне.

Я весьма энергично замотал головой.

Не я. Я за это не отвечаю. Клянусь. Вся слава твоя, Дайагиас!

— Да… скрывать нечего. Всё именно так, как ты слышал. Я — родоначальник стиля Бон Даге.

Он сделал это! Сказал!

— Создательница — гномья мастерица, специализирующаяся на коже.

— Разумеется, женщина, — пробормотало зеленоголовое пятно на унитазе.

— Изначально её изделия были полностью кожаными, — продолжил Дайагиас, — но по моему предложению она включила в дизайн клыки, рога и меха. Так и возник нынешний стиль.

— Понимаю! Значит, этот изысканный вид действительно твоё детище! — Король демонов, похоже, вернул часть прежнего воодушевления.

— Полагаю, да, — ответил Дайагиас и откинул волосы.

— Похоже, мы наблюдаем новый расцвет культуры, — пророкотал король, скрестив руки и откинувшись на спинку стула.

А затем, подумав мгновение, сказал:

— Возможно, нам стоит принять его как парадную одежду.

Все уставились на короля с нескрываемым потрясением.

— Парадную одежду? — удивился даже Дайагиас.

Да… Стоп. Ты-то не имеешь права удивляться! Что ты вообще творишь?

— Я думал носить его как повседневную одежду, — продолжил третий принц.

— Разумеется, я не намерен проводить такое изменение в ближайшем будущем. Скорее, лучше продолжать носить его по замку, распространяя стиль среди друзей. С популярностью проявятся и сильные, и слабые стороны стиля, что поможет отточить его ещё дальше. Ты станешь ключевой частью продвижения демонической культуры, — серьёзно сказал король, отпивая предтрапезный чай, который только что подали. — Демоническая культура слишком поверхностна. Правление континентом — это не только подавление других рас нашей силой. Двести лет правления нашего королевства обеспечили стабильность, так что пора начать стремиться к новым высотам.

Его голос становился всё более страстным, пока он поглаживал свою богатую одежду, стилизованную под варварскую.

— Демоны, впервые покинувшие священную землю, особенно молодые, быстро ухватились за привлекательную и удобную одежду людей. Старые демоны презирали их за такую слабость, но правда в том, что такая одежда обладает полезностью, которой простые меха не дают. Поэтому, вместе с её внешней привлекательностью, первый Король демонов очень быстро признал её парадной одеждой. Однако… — Он дёрнул один из клыков, служивших вместо пуговицы на его рубахе. — Это всё равно мода, заимствованная у другой расы. Я чувствую, как это влияние просачивается в нашу культуру. Сколько ни украшай её клыками и рогами, по сути она всё равно остаётся человеческой одеждой. Это словно волк, наделавший овечью шкуру, а потом украсивший её клыками и костями, чтобы казаться свирепее. Смешно, не так ли?

Рубифья, сидевшая в своём ярко-красном платье, начала ёрзать.

— Я понимаю чувства старой гвардии, тех, кто придавал такое значение боевому снаряжению и отказывался участвовать в ношении этой дворянской одежды. Но мы не дикари, которые могут просто вернуться к мехам и шкурам, как в старые времена…

Значит, он признаёт, что когда-то они были дикарями, да?

— Однако! Именно здесь и появляется новый стиль Бон Даге! — Король демонов снова повернулся к Дайагиасу. — Он подражает старому использованию мехов и костей, но за ним стоит несомненное техническое мастерство. Он может стать символом новой эпохи демонического королевства. Конечно, его изначально гномье происхождение — серьёзный недостаток, но демоны смогут сами повторить дизайн, если откажутся от зачарования. Если мы продолжим его развивать, он может стать чем-то по-настоящему уникальным для демонической культуры!

Айогиас с готовностью кивал, пока король произносил речь. Как старший наследник, он, вероятно, не впервые обсуждал с королём эту тему. Возможно, у Айогиаса тоже были собственные сомнения насчёт одежды демонов.

— Поэтому, Дайагиас, продолжай развивать этот стиль, пока мы не сможем назвать его чем-то исключительно демоническим.

— Понял, отец! — ответил Дайагиас с нехарактерной для себя мотивацией. — Но если план в том, чтобы развивать его таким образом, не стоит ли вам попробовать его самому?

— Хорошее замечание. — Король демонов кивнул. — Полагаю, мне стоит заказать себе наряд.

— Вы серьёзно?! — почти взвизгнул зелёный ублюдок.

— Разумеется, — с предельной искренностью ответил король.

— Пожалуй, я тоже воспользуюсь возможностью. Возможно, шкура великого ледяного волка, добытая мной этой зимой, будет великолепно смотреться в таком стиле, — усмехнулся Айогиас, и в его голосе звучало нетерпеливое предвкушение.

— Выглядит интересно. Может, и я попробую, — добавила Спинезия, доедая очередную тарелку. Даже Ненасытная Обжора втянулась.

— Раз отец одобрил, после еды мне придётся отправить тебе твой наряд, — сказал Дайагиас, обернувшись к старшей сестре с нехарактерно сияющей улыбкой.

— М-мне не нужно… Подожди, «после еды»? — запнулась Рубифья.

— Конечно! Я уже заказал один специально для тебя.

— Зачем?! — Она вскочила со стула.

Плохо дело. Стиль Бон Даге захватывал королевскую семью. Такими темпами…!

Зелёное унитазное пятно и я обменялись недоверчивыми взглядами и быстро отвели глаза. Почему единственным другим здравомыслящим оказался именно он?!

После этого принесли закуски, и трапеза началась, но разговор по-прежнему почти полностью вращался вокруг нового стиля Бон Даге. Я так и не понял, повезло мне или нет, что тему моего боевого выхода полностью обошли стороной.

Использование шкур и клыков как материалов прекрасно сочеталось с одним из любимых развлечений демонической культуры — охотой на диких зверей, — так что, кроме зелёного ублюдка и меня, мужчины с большим воодушевлением обсуждали, какие материалы лучше всего подойдут для работы.

Рубифья даже немного перешла на другую сторону, расспрашивая Ненасытную Обжору о лучших способах усилить красоту и силу стиля. В итоге это оказалась одна из самых оживлённых бесед, какие я когда-либо видел на таких обедах.

Правда, печальным последствием стало то, что стиль Бон Даге почти наверняка когда-нибудь станет центральным элементом парадной одежды королевства.

— Похоже, даже у демонов есть хорошая сторона, — съязвила Анте.

Может, придётся заказать такой наряд и для неё. Кусемоун будет на седьмом небе от такого заказа…

— Итак, есть ли ещё вопросы, которые нужно обсудить? — спросил Король демонов, отпивая послеобеденный чай, когда мы расправились с муссом, поданным на десерт.

Довольные лица всех остальных после трапезы резко контрастировали с пустыми выражениями на лице водорослеголового и моём.

— Хорошо. Все свободны.

Король демонов едва успел закрыть рот, как Дайагиас стрелой вылетел из комнаты. Похоже, он очень радовался наряду, который попросил Кусемоун сделать для Рубифьи. Если оценивать выражение лица Рубифьи, там было примерно десять процентов предвкушения и девяносто процентов ужаса. Я понимал её чувства. Любой подарок от Дайагиаса я бы оценил в восемь-девять из десяти по вероятности быть чем-то за гранью понимания.

— Ах да, Зилбагиас.

Когда я поднялся, Король демонов окликнул меня, останавливая, и поставил чашку на стол.

— Ты останься.

По выражению его лица было ясно: он уже вернулся к деловому режиму.

— Я хотел бы обсудить возможное обращение с Эвалоти и военнопленными.

Воздух вокруг застыл. Военнопленные из Эвалоти. Одни эти слова заставили прекрасную еду, которую я только что съел, приготовиться вырваться из желудка обратно. Если сам Король демонов поднимает эту тему, речь не могла идти о какой-то мелочи. Им удалось захватить значительную часть населения столицы? Но какое это имеет отношение ко мне? Мне также было любопытно, почему он упомянул обращение с самой Эвалоти.

Рубифья, услышав, что Король демонов выделил именно меня, любопытно хмыкнула, но ничего не сказала, подняла Спящую красавицу и ушла. Айогиас тоже разочарованно пробормотал что-то, бросил взгляд на настенные часы и покинул комнату с несколько огорчённым выражением лица.

— Увидимся на следующей неделе, — весело сказала Ненасытная Обжора и ушла, прихватив с собой ещё одну тарелку десерта. Впервые я видел, чтобы она ела на ходу при выходе.

Ну же, имей хоть какие-то манеры.

В конце концов остались только Король демонов, я… и зелёный ублюдок.

— Тебе что-то нужно? — спросил король, повернувшись к Эмергиасу.

— Нет… но вы упомянули обращение с Эвалоти.

Выпрямив спину, Эмергиас бросил на меня быстрый взгляд и снова встретил взгляд короля.

— Поскольку род Изанис возглавлял захват всего западного Дефтелоса, я решил, что это обсуждение также касается наших интересов. Или вы намеревались вести разговор конфиденциально?

Ну и мерзкий тип. Он почти прямо сказал: «Дайте мне послушать».

— Хм… Полагаю, строго конфиденциальным это не является, но… — Немного подумав, король продолжил: — Что ж, неважно. Всё равно скоро это станет известно. Можешь присоединиться, если хочешь.

Получив разрешение короля остаться, Эмергиас показал мне торжествующую ухмылку.

Ты что, нарываешься? Я убью тебя прямо здесь и сейчас. Ублюдок.

— Спокойно, спокойно. Сейчас не время выпускать наружу внутреннего громилу.

После укоризны Анте я тихо и глубоко вдохнул. Я всё ещё был спокоен. Пока.

— Собственно, Зилбагиас, я думал назначить тебя наместником Эвалоти.

Но вся моя спокойная рассудительность разлетелась на куски от небрежного замечания короля.

— А?! — одновременно воскликнули мы с Эмергиасом.

Наместником? Наместником?!

— Да. Я размышлял, как немного изменить курс нашего королевства. До сих пор мы были полностью сосредоточены на уничтожении или порабощении коренного населения завоёванных земель, но теперь я обдумываю идею предоставить им некоторую меру самоуправления. Я думаю создать автономную зону для людей прежнего Дефтелоса с центром в Эвалоти.

Как он и сказал, демоническое королевство год за годом воспринимало людей не более чем как скот, подлежащий порабощению или убою. С чего вдруг такая перемена?

— Какой цели это послужит, отец? — Пока я сидел слишком ошеломлённый, чтобы ответить, вместо меня заговорил Эмергиас.

— Видишь ли… Стегнос.

По приказу короля задняя дверь комнаты открылась, впуская козлоголового дворецкого-дьявола с целой стопкой документов.

— Посмотрите на это. Хочу услышать ваши мнения.

Стегнос разделил довольно увесистую стопку бумаг надвое и разложил перед нами с Эмергиасом. Документы затрагивали широкий круг тем. В одном разделе говорилось о производстве разных видов сельскохозяйственных культур и статистике за несколько последних десятилетий и тому подобном. Похоже, производство год за годом медленно росло. Были также сведения о рыболовстве и скотоводстве. Эти ублюдки даже включили людей-рабов на территории Рейдж в численность скота. Однажды все эти сволочи получат по заслугам. А это что? Конфликты между демонами, которые лично разбирал Король демонов? Я всё время слышал о спорах за водные права, но, как оказалось, краж скота тоже было удивительно много. Демоны на обочине общества, наверное, довольно бедны. Были и записи о конфликтах между племенами зверолюдей. Многое тоже связано с кражей скота. Даже один доклад от короля зверолюдей нашёлся. Вот как?

Я закончил просматривать всё раньше, чем Эмергиас добрался до конца своей стопки.

Ну же, идиот. Шевелись и заканчивай. Мне нужно прочитать вторую половину.

Я «терпеливо» ждал, глядя на Эмергиаса, пока тот разбирал документы. В конце концов он заметил мой взгляд, неприятно нахмурился, быстро пролистал последние страницы и бросил свою стопку мне. Мы обменялись.

Среди документов были данные обследований рода Корвут, включая приблизительные оценки численности демонов, зверолюдей и ночных эльфов в королевстве. Были даже трактаты об идее фиксированных цен на продовольствие в королевстве, плюс анализ экономических потоков. Они глубоко копнули, да? Но погодите. С этими оценками населения и сведениями о производстве пищи из предыдущих документов… и если учитывать баланс земледелия, скотоводства и рыболовства в королевстве…

Я поднял глаза и встретился взглядом с Королём демонов, который ответил мне довольной улыбкой.

— Что думаешь? — спросил он.

Я бросил взгляд в сторону: Эмергиас всё ещё читал свою стопку. Его взгляд рывком поднялся с тихим вздохом, но, хотя беспокойство в его глазах явно показывало, что он хочет что-то сказать, он сдержался.

— Что думаешь, Зилбагиас? — повторил Король демонов.

— Рост производства пищи кажется довольно… слабым.

Король демонов усмехнулся.

— На мой взгляд, оно стабильно растёт, — пробормотал Эмергиас, снова переводя взгляд на документы перед собой.

Похоже, он не сложил картину целиком. А Король демонов — несомненно сложил. И знал, что я тоже.

— Да, оно растёт, — пробормотал я, — но не тем темпом, чтобы поспевать за ростом королевства. Оно не сможет прокормить такую численность населения.

Эмергиас вздрогнул и начал перечитывать бумаги.

— Верно. Но всё немного сложнее, — король вздохнул с улыбкой.

В чём сложнее? Я снова посмотрел на бумаги перед собой, сосредоточившись на взрывном росте, ожидаемом среди зверолюдей, и куда более медленном росте среди ночных эльфов… и ахнул.

Вот оно. Я бессознательно читал все эти цифры с человеческой точки зрения. Но речь-то была не о людях! Прежде всего, жители демонического королевства в основном тяготели к плотоядности.

Я вспомнил, как Гарунья говорила, что от слишком большого количества печёных сладостей у неё начинается зуд. Деревня зверолюдей, которую я посетил перед встречей с Фаравги, предпочитала обеспечивать себя пищей через охоту, а не земледелие. Среди племён зверолюдей, подчинившихся демоническому королевству, прежде всего были расы, сильно зависящие от мяса, вроде кошачьих и тигриных. Плюс ночные эльфы. Не случайно они насмехались над лесными эльфами, называя их «травожорами»: ночные эльфы предпочитали вкус крови и мяса.

Производство пищи в демоническом королевстве было выстроено совершенно не в том направлении. Земледелие росло так плохо потому, что зверолюди, на которых оно было возложено, почти не получали от него пользы. Логично, что они были неопытны и неподготовлены к такой задаче. Но земледелие всё равно важно для прокорма скота… Ах! Вот почему краж скота было так много! Вырастить поголовье быстро невозможно, и если его не хватает, остаётся только один вариант — отнять у кого-то ещё. Это вело к конфликтам из-за малого количества скота и создавало порочный круг, который в итоге ещё сильнее подрывал способность разводить скот. В прошлом опора на охоту, чтобы восполнить нехватку, работала, но при стремительном росте населения зверолюди уже не могли добывать в природе достаточно пищи.

— Какая возможность, — пробормотала Анте.

Да уж. Я никогда не ожидал, что у демонического королевства есть такая очевидная слабость. Неважно, насколько сильна их магия. Если кончится еда, они всё равно будут голодать. Королевство опиралось на зверолюдей во всём простом труде. Если из-за голода эти зверолюди опустятся до состояния животных и полностью лишатся способности работать, война станет для них наименьшей проблемой.

Но подождите. Король демонов всё это знал. И хотел поговорить об этом со мной. Я стану наместником? Он собирается признать Дефтелос автономным человеческим государством внутри королевства? Почему? Какая сильная сторона есть у людей, которой не хватает демонам?

Я вспомнил пейзаж за окном кареты. Поля зерна, простиравшиеся дальше, чем видел глаз. Западный Дефтелос был плодородным зерновым регионом.

— Вы намерены заставить людей работать над производством пищи? Вы говорите автономная область, но на самом деле хотите поставить их под прямой контроль, чтобы обеспечить им стабильную среду и сосредоточить на производстве…

На мои бормотания король удовлетворённо кивнул.

Я читал книги по земледелию, популярные в демоническом королевстве. Это были человеческие книги, которые сократили и переписали демоническим письмом. К лучшему или худшему, это были тексты, написанные учёными. Так что в них было много отличной теории, но обычные, приземлённые знания отсутствовали полностью. Например, о том, как справляться с природными бедствиями и болезнями, там даже не упоминалось.

В прошлой жизни я родился в семье крестьян. Хотя большую часть того, чему меня учили, я забыл, отец и другие старики нашей деревни рассказывали мне всевозможные хитрости и приёмы земледелия. Если дать такие академические учебники тем, кто совершенно неопытен в земледелии, вроде зверолюдей, результат неизбежно будет слабым.

Лучшим решением было бы поставить людей, знакомых с темой или владеющих ремеслом, учить остальных, но агрессивное расширение демонического королевства весьма жестоко выдавило коренных жителей. Даже если среди захваченных людей были опытные крестьяне, различия в видах культур и свойствах почвы означали, что их знания невозможно одинаково применять по всему королевству.

У каждой области были свои особенности, но демоническая армия основательно истребила знание о том, как с ними обращаться. Король демонов наконец понял это и теперь двигался, пытаясь исправить ситуацию. Чёрт. Их заботят только они сами!

— Но, отец, вы хотите поставить наместником его? — Эмергиас тут же возразил.

Похоже, даже если он не был против изменения курса королевства, его совершенно не радовало, что эту блистательную новую должность отдают мне.

— Ему всё ещё пять лет. Разве такая ноша не будет для него слишком тяжёлой?

Он явно хотел сказать что-то вроде: «Вы собираетесь оставить всё этому сопляку?!» Однако он допустил одну роковую ошибку.

— Вообще-то несколько дней назад мне исполнилось шесть, — небрежно заметил я.

Эмергиас искоса посмотрел на меня.

— Даже так, шесть лет — слишком юный возраст для такой должности, — оправившись, он возобновил возражение.

— Верно… но помни, что он провёл полгода в Бездне. Его возраст в этом мире мало что значит, — ответил Король демонов, скрестив руки и выпрямившись на стуле. — Кроме того, меня интересуют способности больше, чем возраст. Зилбагиас сумел прочитать эти документы, определить проблему и вывести из них мои намерения.

Он тихо посмотрел на Эмергиаса.

— Разве ты не считаешь, что это показывает его пригодность для такой роли?

И скрытый вопрос, прятавшийся за этим: кто ты такой, чтобы судить?

Эмергиас без слов глухо рыкнул. Его руки под столом были сжаты так сильно, что я даже удивился, не увидев крови.

— Кроме того, изменение обращения с людьми сильно повлияет на род Рейдж и их квоты исцеления. Участие Зилбагиаса позволит легко подстраиваться на ходу. Есть также вопрос, что Зилбагиас пока не присоединился ни к одной из двух фракций. Если я поручю эту задачу кому-то из вас, мои действия могут ошибочно принять за благоволение одной стороне над другой. Нейтральная сторона вроде Зилбагиаса идеальна. Хотя, честно говоря, страсть Айогиаса к земледелию сделала бы и его отличным кандидатом, — добавил король, смягчая сгущавшуюся резкую атмосферу. — Однако нет гарантии, что люди спокойно примут работу, которую мы возложим на них. Перфекционист вроде него, скорее всего, оказался бы слишком властным в управлении. Это отрицательно повлияло бы на нашу способность учиться у людей. У таких демонов, как мы, есть дурная привычка пытаться контролировать всё.

Затем Король демонов перевёл взгляд на меня.

— К лучшему или худшему, Зилбагиас не такой.

Мне стоило немалых усилий сохранить лицо спокойным.

— И большинство его близких связей — представители других рас, не так ли? Как ты сказал, Эмергиас, он довольно юн для этой должности. Это сделает его более гибким перед тем, что для нас, по сути, является неизведанной областью. Люди слабы, но их хитрость никогда нельзя недооценивать. Видя, как Зилбагиас способен вести переговоры с ночными эльфами на равных, я не сомневаюсь, что он преуспеет и в управлении людьми.

Король демонов вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Поэтому я и выбрал Зилбагиаса на эту должность.

Да уж, всё принимало безумный оборот. Демоническое королевство собиралось признать независимое человеческое государство внутри своих границ. Но проклятье, стоило одной из критических слабостей демонического королевства проявиться, как меня тут же поставили отвечать за её исправление. Вот это невезение.

Я мог нарочно всё испортить, но тогда меня просто снимут и поставят на моё место Айогиаса. И, без сомнения, в помощники мне назначат ночных эльфов и дьяволов. Подделывать цифры будет почти невозможно.

Но если я стану наместником, это ведь значит, что я получу контроль над частью королевства? Тогда как мне обращаться с людьми?! Подождите… это на самом деле очень важный вопрос.

— Эм… отец. Если их признают частью автономной зоны, значит ли это, что живущие там люди будут признаны гражданами демонического королевства? — осторожно спросил я, и король посмотрел на меня растерянно.

— Гражданами? С чего бы?

— А?

То есть… автономная зона ведь подразумевает именно это, разве нет…?

— Ах, понимаю. Похоже, у тебя фундаментальное недоразумение, — сказал Король демонов и рассмеялся.

Похоже, он находил в этом что-то забавное. Но смех был жестоким, почти садистским.

— Люди как граждане? Разумеется, нет. В лучшем случае это низший слой рабов. Но в отличие от прежнего, когда с ними обращались просто как со скотом, мы позволим им некоторую степень принятия решений. Конечно, награда за это будет только при наличии результатов.

Иначе…

— Не пойми неправильно. Цель этой автономной зоны — дать людям достаточно свободы, чтобы мы могли получить их знания о земледелии и животноводстве. Мы просто надеемся превратить возможность, появившуюся с бывшим королевством Дефтелос, в стабильный источник скота. Тем временем мы сосредоточим усилия на поддержании порядка внутри королевства. Кража скота между демонами — весьма раздражающая проблема, но у нас нет выбора, кроме как разбираться с каждым случаем по отдельности.

Король демонов недовольно застонал.

— То есть… с людьми будут обращаться как с крепостными?

На это король кивнул.

— Крепостные. Хорошее слово. Именно так. Но когда их знания и навыки будут переданы зверолюдям, они будут освобождены от своих ролей. В конечном счёте цель — постепенно заменить их зверолюдьми, — небрежно упомянул король.

Заменить. Он собирался заменить их. А значит…

— Учитывая короткую смену человеческих поколений, выполнить задачу в пределах одного поколения будет довольно трудно. Но два поколения… Да, примерно двадцать лет выглядит уместно. Через двадцать лет мы будем стремиться распустить автономную зону. Нам также не хотелось бы, чтобы люди стали слишком многочисленны, поэтому мы начнём кастрировать часть мужчин, чтобы держать население под контролем.

Как принц демонов я должен был прийти в восторг от перспективы получить человеческих рабов. Моя задача — выжать из них всю до последней капли знаний, а потом выбросить, когда они станут не нужны. Такой город вы хотите, чтобы я создал…?!

— Зилбагиас.

Король демонов произнёс моё имя и посмотрел на меня. Его глаза были полны ожидания и сочувствия — и как государственного деятеля, и как отца.

— Справишься? — спросил он с улыбкой.

Выжать знания из людей, заранее намереваясь отбраковать их, когда их работа будет сделана. Управлять этой автономной зоной, красивым названием для лагеря рабов, который мы создадим.

— Мы ничего не можем с этим поделать, — прошептала Анте. — Даже если им суждено жить крепостными и однажды быть выброшенными, такая жалкая жизнь, несомненно, лучше, чем куда более скорое убийство. Они всегда могли просто всех перебить и превратить в нежить.

Я… пожалуй, ты права. Пусть и крошечную, им всё же позволят жить с какой-то минимальной степенью свободы. Это почти худший вариант из возможных. Но очень-очень немного лучше него.

— Кроме того, есть немалая вероятность, что за эти два десятилетия ты одолеешь Короля демонов.

Хотя в её тоне звучало сочувствие, слова были короткими и резкими.

— Так что делай, что говорят.

Наверное, выбора у меня и правда не было. Если я упрямо откажусь, Король демонов просто отдаст эту должность Айогиасу. Какой бы наследник ни получил пост, его правление неизбежно будет суровым и беспощадным. Люди всё равно обречены на смерть, так что несколько смертей тут и там никого из остальных наследников ни на миг не обеспокоят. Они, возможно, будут действовать с некоторой сдержанностью, поскольку главная цель — вытянуть из людей знания и заставить их работать, но я прекрасно знал, как выглядит демоническая «забота».

Впрочем, даже если я приму роль наместника, мне придётся быть таким же. Я мало что смогу сделать для них, не вызывая подозрений. Лучшее, на что я, вероятно, смогу рассчитывать, — обеспечить им здоровые условия и стабильный запас пищи под предлогом поддержания их трудоспособности. Если кто-то заболеет или получит рану, сомневаюсь, что смогу что-то для него сделать. Неспособных работать будут отбраковывать, способных — загонять работой до смерти. Всё, что я смогу, — смотреть со стороны.

И война ведь тоже не закончилась. Как только автономную зону создадут, туда, вероятно, начнут стекаться здоровые пленники со всего континента, пригодные к работе. И мне придётся объединять их всех в рабстве. Будь всё проклято.

Неизвестно, станут ли пленники сотрудничать. Так что я легко представлял, какое «самоуправление» им позволят. Управление страхом — то, что демоническое королевство невероятно любит. Неразумное и иррациональное насилие станет нормой. Пленных тщательно отсортируют. Знающих и способных работать обратят в рабство, остальных уничтожат. Они будут двадцать лет дрожать от страха, боясь, что любой неверный шаг может означать смерть. И всё это — зная, что в конце их всё равно убьют.

Да, Анте была права. Это лучше, чем быть убитым и превращённым в нежить на месте. Но это всего лишь чуть-чуть более мягкий способ их убить. Даже если я сумею победить Короля демонов через десять лет… сколько из них к тому моменту останется в живых? Сколько сможет вернуться к обычной жизни?

— Ну? Что скажешь, Зилбагиас? — снова спросил Король демонов.

Похоже, я не мог притворяться, что обдумываю это, бесконечно.

Наверное… я должен принять…

— Не переживай так сильно. Хотя нет, беру назад. Страдай сколько хочешь, — Анте насмешливо рассмеялась. — Это только сделает тебя сильнее. Герой, ставший принцем демонов, от защитника к тирану. Именно такой разлад в сердце и любит власть Табу. И кроме того… — Анте почти вздохнула. — Это будет легче, чем убивать их собственными руками. Хотя силы ты получишь меньше, это не ранит тебя так, как в последней битве…

Погоди. Что это было? Анте, что ты только что сказала?

— Хм?.. — Внутри себя я почувствовал, как Анте отпрянула… но мне было всё равно.

Отвечай. Что ты сказала?

— Что это не ранит тебя так, как в последней битве.

Нет, перед этим.

— Силы ты получишь меньше.

Ещё раньше.

— Это будет легче, чем убивать их собственными руками.

Меня захлестнуло яростное чувство, словно что-то внутри подожгли. Всё тело начало казаться охваченным огнём. Я с трудом удержался, чтобы не сорваться наружу.

Мне было всё равно, насколько меня ранит. Без сомнения, однажды я снова сломаюсь, как в Эвалоти, и снова опозорюсь. Но это нормально. Пока я после этого смогу подняться, всё будет работать. Я был готов страдать ради этого. И как бы ни было больно, если это нужно, чтобы получить силу, необходимую для победы над Королём демонов, я был готов принести в жертву людей, которых поклялся защищать.

Но я ещё и дал клятву. Поклялся, что не позволю ни одной их смерти стать напрасной. Слова Анте напомнили мне об этом.

Она была права. Это будет легче, чем убивать их собственными руками. Именно поэтому я не мог этого сделать. Даже если я стану наместником этой автономной зоны и толпы людей умрут из-за моего гнетущего правления, я не получу от этого много силы. Значит, я не буду нарушать табу собственными руками. Они станут всего лишь цифрами на бумаге. Даже если я прочту каждый отчёт о том, сколько людей пострадало или погибло, это будет лишь слабый укол в сердце. Силы, которую я получу, не хватит, чтобы оправдать жертву.

Верно? Я принц демонов и член рода Рейдж. Живу роскошной королевской жизнью, построенной на всём, что мы украли у Панчеловеческого альянса. Пока мы здесь разговариваем, люди внутри демонического королевства страдают. Кого-то ранят, кого-то убивают, чтобы демоны могли исцеляться Переносом. Я обо всём этом знаю. Но боль почти не ощущается.

Сколько силы я получаю от этого, Анте?

— Ну…

Почти ничего, верно? Я нежусь здесь на тысячах трупов. Но я был на поле боя. Я чувствовал боль, когда собственными руками срубал мужчин и женщин Альянса. Лично убить одного человека было куда больнее, чем оставить сотню умирать вне поля зрения. Не пролив кровь сам, не почувствовав, как расходится плоть и ломаются кости, я не мог взглянуть в лицо греху, который совершал. Не мог ощутить вину от табу.

Это чувство дистанции ослабляло власть Табу. Но даже так… оно не меняло того факта, что сто человек умирают. Сто мёртвых, а силы я получаю меньше, чем если бы убил одного собственноручно. Это похоже на бонус, потому что я получаю силу, не пошевелив пальцем, но для мёртвых это ничего не меняет. В этом не было ни капли смешного.

Я поклялся, Анте. Поклялся, что не позволю их жертвам пропасть впустую. А это очевиднейшая трата. Оно того не стоит. Я знал, что ради победы над Королём демонов понадобятся жертвы, но это просто не стоит того! Я не могу принять такую лёгкую жертву!

— Тогда… тогда что ты будешь делать?! — почти закричала Анте. — Я знаю твою решимость! И твоё безрассудство знаю! Но что это значит на практике?! Какой ещё выбор у тебя есть?!

Принять должность наместника… а потом самому пойти и убить тамошних людей? Вот так?

— Что?..

Это, конечно, лучше, чем позволить принести их в жертву ни за что… но нет, так не сработает. Попытка провернуть нечто настолько абсурдное просто закончится тем, что меня лишат должности задолго до того, как я доберусь до убийства всех. План автономной зоны всё равно осуществят, просто наберут пленников где-нибудь ещё. Людей всё равно принесут в жертву впустую. А мой провал отодвинет все дальнейшие шансы попасть на фронт. Саморазрушительный вариант.

Похоже, меня загнали в угол уже в тот момент, когда автономную зону вообще задумали. Значит, нужно думать исходя из самой базовой идеи. Переосмыслить всё с нуля. Весь план всё ещё работал на компенсацию огромной слабости, которую я только что обнаружил в демоническом королевстве.

Даже если я сегодня одолею Короля демонов, война не закончится. Даже если разрушу Тёмный портал, даже если договоры между демонами и дьяволами станут невозможны, в мире всё равно останется множество могущественных демонов и дьяволов. Бои продолжатся.

Ослабить демоническое королевство — значит ускорить процесс их полного уничтожения. И наоборот: если демоническое королевство останется сильным, сражения не закончатся ещё очень долго. В королевстве я находился в лучшем возможном положении. Я мог встречаться с самим Королём демонов и использовать это, чтобы напрямую влиять на его политику.

Так как я могу упустить такой шанс? Должно быть что-то, что я могу сделать. Какой-то способ свести жертвы к минимуму или хотя бы использовать их наилучшим образом, не вызывая подозрений. И одновременно продолжать вбивать клин в трещины королевства.

Думай! Используй тот великолепный новый мозг, с которым родился! Используй все знания, которые вбили в тебя мать и наставник!

— Зилбагиас?.. — Король начал беспокоиться. Дальше тянуть я не мог.

Я заставил плечи расслабиться.

— Простите. Я немного задумался.

Король усмехнулся, на лице у него появилась приятная улыбка.

— Не беспокойся. Мне весьма нравится твой способ мыслить. Ты всегда меня удивляешь. И мне очень приятно слушать твои мысли. Я бы с удовольствием заглянул в твою голову, чтобы увидеть, как она работает.

Слава богу, он не мог.

— Итак? О чём ты думал, Зилбагиас? — спросил он, наклоняясь вперёд с ожиданием.

— Ну… прежде всего, да. Я смиренно принимаю назначение наместником.

— Рад это слышать.

— Но, помимо этого… — Я на мгновение замялся, увлажняя губы. — Я думал о том, как, возможно, использовать автономную зону иначе, чем вы изначально планировали.

— О? Каким образом? — спросил он с живым интересом.

Я ответил ему решительным взглядом.

— Я хочу предложить признать людей гражданами королевства. Ниже зверолюдей, разумеется, но всё же гражданами.

Это было прямо противоположно тому, чего хотел Король демонов.

Глаза короля расширились.

— Ты серьёзно? — А тем временем зелёное пресс-папье, о котором мы забыли, презрительно усмехнулось.

— По моей оценке, в долгосрочной перспективе это принесёт королевству прибыль.

Ладно, вот здесь начиналась настоящая битва. Я возьму его идею автономной зоны и выверну её под собственные цели. На поверхности — ради пользы королевства, но одновременно число потерянных человеческих жизней будет минимизировано.

Король нахмурился и тихо протянул. Разочарование? Нет, скорее беспокойство. Именно это я увидел на его лице.

— Я не вижу этого, — сказал король, поднял чашку, но обнаружил, что она пуста, и поставил её обратно на стол. — Обычно, когда ты предлагаешь идею, она сразу заставляет меня осознать что-то новое. Но в данном случае я не понимаю твоих намерений, — произнёс он едва слышно. — О чём ты думаешь?

— У меня на уме две основные цели, — начал я, сохраняя сдержанную маску. — Первая — максимизировать эффективность. Дело не только в людях, но невозможно требовать, чтобы кто-то жил, если у него нет надежды. В отличие от рабов, которых мы держали прежде, мы хотим, чтобы у людей в автономной зоне была хотя бы некоторая инициативная мотивация к работе. Вместо того чтобы принуждать их трудиться, я считаю, что оставленная им надежда на будущее послужит лучшим рычагом, позволяющим использовать сильные стороны их расы. Даже если эта надежда будет только внешней.

Иными словами, человек, загнанный в глубины отчаяния, едва ли будет мотивирован работать, даже под принуждением. Если повесить перед ним надежду на будущее, это подтолкнёт его работать по собственной воле.

— Полагаю, это верно…

— Род Рейдж использует человеческих рабов в схожих целях. Помимо тех, кого держат как скот для Переноса, есть ремесленники, делающие товары для других рабов, и даже специалисты в таких областях, как музыка. Они тихо подчиняются, потому что выполнение работы означает, что они проживут ещё один день. Я думаю применить тот же принцип к автономной зоне.

Даже если формально они станут гражданами, по сути они всё равно будут рабами.

— Что до их места в обществе, думаю, я поставил бы их немного выше гоблинов. С новой ролью они станут признанной частью производственной сети королевства. Это значит, им предоставят защиту, чтобы другие высокопоставленные члены королевства не могли ранить или убивать их, будто они просто дикие звери. Это нужно и чтобы дать самим людям некоторую безопасность, и чтобы облегчить переговоры с родом Рейдж.

— О? Что ты имеешь в виду?

— Род Рейдж занимается выращиванием здоровых людей для использования в Переносе, что даёт им монополию на эту «квоту» исцеления. Ограничения, созданные этой квотой, предотвращают чрезмерную нагрузку на род Рейдж и одновременно закрепляют… их положение в королевстве.

— Похоже на то, — король криво улыбнулся, заметив, как я очень окольным путём избегаю слова «права» применительно к положению рода Рейдж.

— Но с созданием автономной зоны ситуация не начнёт становиться проблемной? Демоны начнут стекаться в автономную зону, забирать людей, а потом приводить их к роду Рейдж и говорить: «Я привёл собственного раба для использования, так что дайте мне скидку». Один-два случая — одно дело, но я могу представить поток желающих сделать то же самое.

— Верно…

— Чтобы избежать этого и прочих неприятностей с родом Рейдж, признание людей автономной зоны гражданами могло бы помешать их эксплуатации в таком смысле.

— Понимаю.

— Если люди поймут, что их не убьют ради развлечения и не похитят случайно, у них появится чувство безопасности, побуждающее их работать. Так они будут нам весьма полезны не только в течение двадцати лет, которые вы представляете, но и для наших потомков.

Я ненадолго замолчал, затем продолжил:

— С моей точки зрения, мне не совсем понятно, почему вы настолько намерены в целом отбраковывать людей. В отличие от зверолюдей, они могут выживать исключительно на зерне и овощах. Труд, который они способны предоставить, звучит как раз как то, что демоническому королевству нужно на нынешнем этапе.

— Вот оно что, — Король демонов кивнул, похоже, что-то заметив. — Похоже, между нами есть разрыв в понимании того, что такое люди. Возможно, потому что род Рейдж нашёл им такое полезное применение.

Король демонов тяжело вздохнул и посмотрел на меня с тревогой.

— Ты должен быть крайне бдителен и невероятно осторожен в использовании людей, Зилбагиас. Роду Рейдж понадобилось очень много времени, чтобы успешно вытравить мятежный дух из рабов, которых они содержат. Если бы у них не было их целительских возможностей, цена такой работы была бы совершенно неприемлемой.

Я понимал это, потому что слышал обо всём во время визита на территорию Рейдж. Их рабы долго сопротивлялись. Попытки побега и восстания были повседневностью. Люди использовали всё, что могли, чтобы делать яд: от диких растений до фекалий и даже ржавого металла. И постоянно мастерили скрытое оружие. Выкосить этот мятежный инстинкт было медленной и болезненной работой. Нынешний человеческий «скот» стал результатом огромного количества времени. Хотя герою понадобилось всего несколько недель, чтобы вдохновить этот скот и превратить его в настоящих солдат. Эта мысль пришла мне в голову, когда я вспомнил Виго и других рабов, которые сейчас находились под присмотром ночных эльфов.

— Даже сейчас рабов, используемых для Переноса, приходится строго наблюдать и контролировать, — продолжил Король демонов. — Их выращивание требует куда больше усилий, чем любой другой вид скота. Разрешение им размножаться — развитие недавнее. Но человеческое население автономной зоны будет на порядок больше, чем на территории Рейдж. Включить туда те же методы наблюдения будет совершенно невозможно. А как только им позволят держаться вместе, они неизбежно что-нибудь попытаются предпринять.

Король одарил меня жёстким взглядом.

— Скажу прямо. Я боюсь человечества.

Неожиданное признание короля удивило не только меня: Эмергиас рядом со мной тоже явно опешил.

— Иначе говоря, я испытываю к ним огромное уважение. Как к врагу, разумеется.

— Вы?! Боитесь людей?! Они едва ли не насекомые перед вами! — воскликнул Эмергиас почти истеричным голосом.

— И эти же насекомые ужалили моего отца, первого Короля демонов Раогиаса, — ответил король, заставив возражения Эмергиаса замолкнуть. — Величайший Король демонов был убит простым человеком. Немногие хотят смотреть этой реальности в лицо, поэтому истинная природа его смерти не обсуждалась широко…

Глаза короля устремились вдаль, вспоминая что-то давнее.

— Моего отца застали врасплох на поле боя. Герой спрятался среди груды трупов, а затем ударил моего отца мечом в спину. Другие осуждали героя как труса, но я счёл это пугающим.

Потому что…

— Эту гору трупов создали мы. Мы сложили их накануне. После того как скосили отряд Святой церкви, мы сожгли тела. Или так мы думали. Но герой, весь израненный, с кожей, обугленной дочерна, выжил. Он целый день ждал в этой груде трупов, выжидая момент. Не пил, не ел и даже не исцелял раны. Всё из страха, что мы его заметим. Могу сказать лишь, что это было несчастное стечение обстоятельств: мой отец как раз подошёл туда для осмотра именно в тот миг.

Король говорил так, будто заново переживал воспоминание лишь вчерашнего дня.

— Но я всё равно не мог понять. Магия героя не представляла собой ничего особенного. Она была настолько слаба, что никто не заметил её среди мёртвых тел. Но в миг удара он оказался окутан невероятной святой магией, достаточно мощной, чтобы уничтожить защитные барьеры моего отца. Он не был мастером меча. Я до сих пор не понимаю, как ему удалось это сделать. Герой на месте умер от ран, так что нам так и не удалось выяснить. Могу сказать лишь, что это было чудо в самом истинном смысле.

Король перевёл тяжёлый, многозначительный взгляд на Эмергиаса.

— Это не крайний пример. Любой опытный воин время от времени становился свидетелем подобных событий. Предполагаю, вы двое не исключение, верно? Вы сталкивались с каким-нибудь жалким человеком, едва достойным внимания, который неожиданно делал нечто такое, что вас ужасало.

Сказав это, король посмотрел на меня.

— Хотя… поскольку у тебя был только один боевой выход, возможно, и нет.

— На самом деле было, — сказал я, потянувшись к шее. Туда, куда ударила Барбара. — Я едва не лишился головы именно потому, что недооценил врага.

Я вспомнил жрицу, которая в последний миг бросилась на меня, вспыхивая святой магией, как извергающийся вулкан. Может, у героя, сразившего первого Короля демонов, был похожий козырь.

— Тогда ты должен понимать мою мысль.

Король наклонился вперёд и тяжело посмотрел на меня.

— Человечество пугает не магией. А непредсказуемостью. Драконы, гномы, эльфы, зверолюди… у всех них есть сильные стороны, и потому можно предположить, как они намерены ими воспользоваться. Но у людей ничего такого нет. Они делают оружие и доспехи, как гномы, варят яды, как ночные эльфы, преодолевают законы природы, как зверолюди, и используют магию, как лесные эльфы. Они даже могут обладать ужасной святой магией. Если бы человек, загнанный в угол, вдруг начал дышать огнём, как дракон, я бы нисколько не удивился.

Как бывшему человеку, мне на ум пришёл только ответ: «Да прекратите, дышать огнём — это полный абсурд». Но вслух я этого не сказал.

— Они слабые, ничтожные создания. И всё равно всегда находят способ застать тебя врасплох. Когда на поле боя происходит неожиданный переворот, в девяти случаях из десяти это дело рук людей.

Король на мгновение остановился.

— Когда мой отец погиб, я поклялся никогда не недооценивать человечество. Именно поэтому я целенаправленно уничтожаю их при каждой возможности. Единственное исключение — тщательный контроль рода Рейдж. По той же причине я пожаловал ранг графа и той безумной личу, которая когда-то была человеком.

Эй, Энма. Ты знаешь, что Король демонов считает тебя сумасшедшей? И я с ним не спорю.

— До твоего рождения, Зилбагиас, герои атаковали нас с неба. Мысль, что отряды смертников добрались до самого замка, привела меня в ужас.

О, наш план заставил тебя трястись от страха, да?

— К счастью, кроме того твоего питомца, все они были жалки.

Что ты сказал, ублюдок?

Удержать внезапный всплеск гнева под крышкой стоило труда. В конце концов, он был прав. Мы даже поцарапать его не смогли. Тогда я был слаб. Тогда.

— В любом случае, мы отвлеклись. Так или иначе, позволь снова ответить на твой вопрос. Моя суровость к человечеству объясняется тем, что их ни в коем случае нельзя недооценивать. Невозможно предсказать, что они сделают, если оставить их самим себе. Запри их в стальном ящике без единой щели — они всё равно найдут способ выскользнуть и воткнуть тебе отравленную иглу в шею. Вот такие они насекомые, — мрачно заявил он. Прямо перед сыном, в которого вселилось одно из этих «насекомых».

— При этом подавляющее большинство особой угрозы не представляет. Но время от времени среди них появляется невероятная личность. А ты хочешь позволить этим вредителям бесконтрольно размножаться внутри нашего королевства? Хотя я и желаю извлечь их знания о земледелии и животноводстве, ты ведь понимаешь, почему после этого я хочу их уничтожить, — сказал он с фырканьем и саркастической улыбкой. — Если проявишь к ним милость и позволишь жить как они пожелают, они тебя не поблагодарят. Они просто обратят на тебя клыки. Любую твою слабость, какой бы малой она ни была, они будут одержимо искать и ударят, когда ты меньше всего ждёшь.

Пожалуй, он был прав. Я бы так и поступил.

— Восстание в твоей автономной зоне начнётся в кратчайшие сроки. Ты согласен на это? — сказал он с игривым смешком.

А я ответил широкой улыбкой.

— Разумеется.

Король демонов разинул рот.

— Более того, именно этого я от них и хочу.

Зелёный ублюдок тоже издал потрясённый возглас.

— Это часть моей второй цели. Вернее, главная её часть.

Сложив руки перед собой на столе, я заговорил медленно и спокойно.

— В самой природе демонического королевства заложено серьёзное противоречие, не так ли? Королевство столкнётся с ужасной дилеммой. Возможно, не в ближайшем будущем, а через сто или двести лет.

Король улыбнулся моей загадочной формулировке.

— И что же это за «дилемма»?

— У нас закончатся враги.

Уголки рта короля дёрнулись.

— Как писал первый Король демонов в «Основании демонического королевства», такие демоны, как мы, слишком воинственны, — продолжил я. — До сих пор этот воинственный дух был направлен на внешних врагов. Именно поэтому наше продвижение настолько медленное: чтобы растянуть войну как можно дольше.

Но пока демоническое королевство продолжало вести войну, эта стена понемногу приближалась.

— Но что случится, когда война закончится? Когда весь континент окажется под нашим контролем?

Что произойдёт, когда все враги демонического королевства будут уничтожены?

— Куда дальше направится наша любовь к битве?

Именно само демоническое королевство потеряет больше всего от объединения континента. Без врага, против которого можно объединиться, оно вернётся к кровавым междоусобицам времён священной земли. Вся война против Альянса и нужна была, чтобы этого не случилось. Когда враг исчезнет, как демоны будут доказывать себя в бою? Как будут повышать ранги в королевстве?

— Понимаю… — выдохнул король, широко раскрыв глаза. — Вот твоя цель!

Он был ошеломлён. Похоже, понял, к чему я подвожу. А вот старый водорослеголовый выглядел всё таким же озадаченным.

— Именно. Я хочу спровоцировать восстание в автономной зоне, чтобы мы его подавили.

Если нехватка врагов — проблема, значит, нам просто нужно создать новых врагов. Таково было моё предложение.

— Истреблять человечество — пустая трата прекрасного ресурса. Пусть живут, пусть точат клыки. Пусть станут добычей для демонов будущего, желающих доказать себя в бою. Именно для этого человечество и существует. Это величайшая ценность, которую оно может предложить.

— Но…

— «Невозможно предсказать, что они сделают», верно? — Я усмехнулся. — Вы сами это сказали, отец. У нас, демонов, дурная привычка пытаться контролировать всё, что ниже нас. Всегда стремиться контролировать всё до совершенства. Именно поэтому мы терпим неудачу. Позволив людям жить с относительной свободой, мы направим их туда, куда хотим.

Я сложил пальцами квадрат.

— Вы сказали, что их можно запереть в стальном ящике без отверстий, а они всё равно найдут способ выскользнуть. Потому что другого выбора у них не будет. А что, если в ящике с самого начала будет маленькое отверстие? Что, если мы сами дадим им выход? Насекомые наверняка устремятся к нему. Представьте так: ловить насекомых, летающих в кромешной тьме, довольно трудно. Поэтому… — Я протянул руку и подтянул к себе горящую свечу со стола. — Почему бы не дать им свет надежды? Если мы это сделаем, насекомые сами слетятся к нему. Не понимая, что мчатся не к свету рассвета, а к факелу, который мы поставили специально, чтобы их обмануть. А когда они сами прилетят нам в руки… мы их раздавим.

Я сжал кулак над свечой, гася пламя.

Король молча смотрел на тонкую струйку дыма, поднимавшуюся от свечи передо мной. Спустя долгое время из его пальца вытянулась тонкая нить магии, потянулась к свече и снова зажгла её. Свет задрожал в тусклой комнате, отбрасывая колышущиеся тени на синеватую кожу и золотую гриву короля.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — спросил король с серьёзным лицом.

— Вместо простой автономной зоны я думаю о чём-то вроде небольшого государства. Высокие посты в управлении, ниже самих министров, займут ночные эльфы, дьяволы, хобгоблины и им подобные. Но мелкими чиновниками и теми, кто отвечает за поддержание общественного порядка, будут люди. Стражникам разрешат носить оружие.

Им дадут определённый уровень свободы.

— Разумеется, надзирающие за стражниками и мелкими чиновниками будут из демонического королевства. Их обязанностью станет следить за подчинёнными и обуздывать тех, кто поднимется на мятеж против нас. Хотя таких людей не будут арестовывать. В их отчётах всегда будет значиться, что люди автономной зоны лояльны.

Но за кулисами…

— Стражников и их близкое окружение будут выращивать как потенциальных мятежников. За городами и простым населением будут следить ночные эльфы, но мы намеренно создадим зоны, где наблюдение будет слабым. Люди наверняка сразу это заметят. Это приведёт к тому, что они начнут запасать ресурсы и людей в этих тёмных зонах.

Король закрыл глаза, слушая моё объяснение.

— Если мы знаем, где они собирают ресурсы, то даже если они перейдут к мятежу, мы будем хорошо понимать его масштаб и направление. Возьмём, к примеру, Эвалоти. Мы могли бы снести стены вокруг замка в знак доверия и как символ мира между нами и людьми.

Это создаст замок, который легко атаковать и трудно защищать.

— Важно дать им надежду. Нечто, что они смогут легко понять и за что смогут легко ухватиться. Никто не может жить без надежды. Но с другой стороны, если перед ними есть надежда, они вцепятся в неё изо всех сил.

— Что ты сделаешь с налогами?

— Я сделаю их немного выше, чем для зверолюдей. Пусть излишки люди используют как пожелают. Чем больше они вырастут, тем больше у будущих демонов будет возможностей прославиться. Мы также сможем регулировать уровень налогов и трудовых повинностей, чтобы подстраивать момент, когда люди с наибольшей вероятностью поднимутся на мятеж.

— А что насчёт настоящей цели всего этого предприятия — производства пищи?

— Пусть люди свободно производят свою пищу. Мы сможем вычленить нужное из их полевых техник. Цель — за несколько лет узнать достаточно, чтобы разработать руководство, которое можно будет распространить среди зверолюдей по всему королевству. Я также поощрял бы автономную зону уделять животноводству больше внимания, чем посевам.

Я постучал рукой по бумагам, которые Король демонов положил перед нами.

— Не думаю, что проблему краж скота можно решить за одну ночь. Пока с ней не разобрались, я бы сосредоточил зверолюдей королевства на выращивании того, что может стать кормом для скота, например пшеницы и бобовых. Эти ресурсы можно направлять в автономную зону, где угрозы кражи скота не будет, чтобы там в безопасных условиях выращивали поголовье, а затем отправляли его обратно по королевству. Если возможно, я хотел бы, чтобы дальнейшее расширение королевства создавало больше таких автономных зон в качестве баз животноводческого производства.

Затем оставалось бы лишь ждать, пока конфликты из-за скота улягутся… или так это выглядело бы на поверхности.

Но именно здесь скрывалась моя настоящая цель. Пока конфликты из-за скота внутри королевства вносят хаос, появится определённая зависимость от автономных зон, потому что производство мяса будет отдано им на аутсорс. Поддержка автономных зон станет чем-то само собой разумеющимся. Зверолюди, скорее всего, не съедят весь скот, поступающий к ним из автономных зон, и, вероятно, снова возьмутся разводить собственный. Но продолжат жить, исходя из предположения, что поставки мяса из автономных зон у них есть.

— Но разве мы не потеряем эти поставки скота, когда автономные зоны восстанут? — указал Король демонов.

Естественно, он это заметил.

— Поэтому идеально иметь несколько автономных зон. На самом деле как можно больше. Даже если одна восстанет, останется множество других, поддерживающих поставки. Чтобы они не поднялись все разом, мы разместим автономные зоны между территориями различных родов демонического королевства. И будем строго контролировать любое перемещение внутрь и наружу. Не запечатывать полностью, как я говорил прежде. Нам нужно оставить им маленькое отверстие для побега.

— Но это всё равно оставляет возможность единого восстания.

— Есть ряд способов разрушить единство между автономными зонами. Такая работа — специальность ночных эльфов. Предпочтительное обращение с одними группами или, наоборот, ещё худшее обращение с другими разожжёт вражду между людьми и собьёт их с общего шага. Люди невероятно способны, когда едины, но достаточно одного спотыкания, чтобы всё быстро стало уродливым.

— Ты говоришь так, будто испытал это на собственном опыте, — заметил Король демонов.

Упс.

— Я наслушался историй от шпионов ночных эльфов.

— Понимаю. Ты особенно близок с ними. Логично.

— В любом случае угрозу лишить их автономии можно использовать как дополнительное давление. Ночные эльфы мастера подобных манипуляций.

— Именно…

— Практически говоря, идеальным решением было бы расположить их на достаточном физическом расстоянии друг от друга, чтобы единое восстание стало невыполнимым. А даже если им это удастся, масштаб, вероятно, померкнет в сравнении с крупным наступлением Святой церкви.

— Пожалуй, верно, — король слегка кивнул. — Возможно, это не так опасно, как я опасался.

Но здесь скрывалась ужасная ловушка. Та, которую Король демонов упустил.

Сотрудничество между автономными зонами можно разрушить. Одиночное восстание легко подавить. Когда одна зона взбунтуется, у нас всё равно останется множество ресурсов, поступающих из других автономных зон. Но всё это держалось на одном огромном допущении: остальное демоническое королевство должно находиться в позиции силы.

Ночные эльфы могут использовать навыки, чтобы натравливать людей друг на друга или подстрекать их, раздувая пламя восстания. А если в этот момент Король демонов будет убит? Если вся структура власти королевства зашатается? Сколько бы они ни ссорились между собой, автономные зоны ни за что не продолжат экспортировать свои ресурсы. Это ничем не будет отличаться от единого восстания. Баланс торговли, который принимал ресурсы автономных зон как должное, рухнет. И очень быстро плотоядные демонического королевства начнут голодать. Или страх голода снова приведёт к вспышкам краж скота. У них останутся только горы зерна и овощей — вещей, которые ни зверолюди, ни ночные эльфы есть не смогут.

— Что вы думаете, отец? — подтолкнул я его.

Снова закрыв глаза, Король демонов скрестил руки.

— Такое предложение способно потрясти саму основу демонического королевства.

Влияние было слишком велико.

— Я не могу позволить себе принять решение поспешно.

Но он продолжил.

— Я вижу в этой идее пользу. Огромную пользу.

Король ярко улыбнулся, словно с его плеч сняли тяжёлый груз.

— Очень хорошо. Ты станешь экспериментом, Зилбагиас, — заявил Король демонов Гордогиас Орги, откидываясь на спинку стула. — Правь Эвалоти так, как сочтёшь нужным. Покажи мне, как ты используешь человечество.

Улыбающееся лицо короля стало строгим.

— Зилбагиас Рейдж.

Я вскочил со стула и вытянулся по стойке смирно.

— Настоящим назначаю тебя наместником Временной автономной зоны Эвалоти.

— Смиренно принимаю.

— Покажи мне будущее демонического королевства.

— Не пожалею усилий, — ответил я с улыбкой.

Уж я ему покажу. Покажу, как отчаянно мы, насекомые, способны барахтаться.

Пока мы с королём обменивались улыбками, Эмергиас мог только ошеломлённо и недоверчиво смотреть на нас.

Так, созданием Временной автономной зоны Эвалоти, мне удалось на время отвести жертву от тамошних людей.

С сегодняшнего дня я был седьмым принцем демонов, графом Зилбагиасом Рейджем, главой Королевской лаборатории некромантии и наместником Временной автономной зоны Эвалоти! В шесть лет!

†††

У самой вершины замка Короля демонов, идя вдоль внешнего края и глядя на ночной вид замкового города, шагала демонесса.

Этой женщиной была Пратифья Рейдж. Вместо привычного изящного платья на ней было что-то ближе к одежде для верховой езды. Она только что закончила работу и теперь возвращалась в свою комнату.

Сегодня было на удивление спокойно. Ни одного раненого.

Её должность — главный целитель замка. Как жена Короля демонов, она носила высший возможный титул эрцгерцогини, но это не значило, что она могла целыми днями валяться без дела.

В отличие от обычного сброда, она обладала полезными навыками не только для боя. У неё был Перенос. Её обязанностью было и руководить следующим поколением целителей, и лично исцелять демонов, слишком сильных для обычных целителей. Сила её магии не позорила ранг эрцгерцогини. Не будет преувеличением сказать, что она была одной из величайших целительниц в королевстве.

В королевстве был лишь один, кого она не смогла бы исцелить, один, чья сила была совершенно несравнима с другими демонами, — сам Король демонов. Его мощь не имела равных. Как бы она ни старалась, его врождённое сопротивление магии отражало все попытки использовать на нём Перенос.

На мгновение она остановилась и с унылым взглядом подняла глаза к звёздам, прежде чем продолжить путь. Если по какому-то ужасному повороту судьбы с её любимым мужем что-то случится, она будет бессильна ему помочь.

Время от времени этот факт жалил её. Особенно учитывая позор, который род Рейдж уже нёс после того, как в прошлом не смог исцелить первого Короля демонов. Она очень надеялась, что Король демонов доживёт до естественного конца своей жизни.

— Должно быть, я устала…

Это было на неё не похоже. Да и мысль не из благоприятных. Она вытряхнула бесполезные мысли из головы.

Для ясности: хоть самому Королю демонов она помочь не могла, с другими наследниками использовать Перенос было для неё несложно. Однажды она даже лично исцелила первого принца демонов Айогиаса, вернувшегося с поля боя раненым. Хотя Айогиас был сильнее неё, пока он не использовал Именование и не сопротивлялся, она всё равно могла его исцелить. Вероятно, в демоническом королевстве было лишь несколько целителей, способных на такой подвиг.

Это было вскоре после рождения Зилбагиаса…

Для неё это было ностальгическое воспоминание. Она только-только оправилась после родов, а на неё внезапно свалилась такая огромная задача. Благодаря Переносу жизнь Айогиаса по-настоящему не была под угрозой, но разбираться со святой магией в его ранах оказалось изнурительной работой.

Хотя я прекрасно знала, что однажды он может стать нашим врагом…

И всё равно она не стала сдерживаться, исцеляя его. Сам король строго приказал ей всегда выкладываться полностью при лечении других, кем бы они ни были. Иначе армия быстро расколется на несколько фракций, и уродливая внутренняя борьба станет неизбежной. Поэтому род Корвут не жалел усилий при строительстве на территориях враждебных родов, род Вернас надлежащим образом сохранял пищу для всех, род Изанис передавал сообщения для всех, а род Рейдж отдавал все силы исцелению кого угодно.

И наоборот, когда они не были при исполнении обязанностей, им позволялось сражаться сколько угодно. В разумных пределах, разумеется.

— О, да это же Пратифья, — окликнула её женщина, когда она вошла в жилой квартал.

На шее у той было изумрудное ожерелье, а сама она была закутана в ядовито-зелёное платье. Длинные зелёные волосы были собраны и лежали на правом плече; веер в руке она с щелчком закрыла. В её глазах зияла тёмная, коварная пустота.

Это была Нефрадия Изанис, мать четвёртого принца демонов Эмергиаса. Как и Пратифья, она была эрцгерцогиней. Но в отличие от Пратифьи, сильной женщины-воина из рода Рейдж, которая продолжала тренироваться даже после подъёма до нынешнего положения, таланты Нефрадии лежали в закулисной работе. В чистой силе она значительно уступала Пратифье.

Не желая попасть под перекрёстный огонь между двумя жёнами Короля демонов, ближайшие слуги-зверолюди и ночные эльфы быстро рассеялись.

— О, Нефрадия.

Пратифья ответила ей одним взглядом.

— Хорошего дня.

И тут же двинулась прочь, словно говоря, что им не о чем разговаривать. Она почти открыто её игнорировала.

Нефрадия явно не оценила такое обращение: она ответила хмурым взглядом, который вскоре превратился в злую улыбку.

— Знаю, что поздно, но поздравляю с победой вашего рода в Дефтелосе. Ваш быстрый захват столицы был невероятен, — сказала она, раскрывая веер, чтобы скрыть улыбку. — Хотя, похоже, это достижение дорого стоило вам жизней молодых людей. Как прискорбно.

Злая змея показала клыки.

Пратифья подавила вздох и остановилась. Было очевидно, почему Нефрадия цепляется к ней. Род Изанис захватил половину Дефтелоса, но зимой их отозвали, чтобы дать роду Рейдж возможность забрать главный приз — столицу врага. Как бы ей ни хотелось проигнорировать насмешку Нефрадии, она должна была думать о чести.

— Гонцы Изанис были бесценны на поле боя. Слышала, они отлично проявили себя, — ответила Пратифья, и ледяная улыбка усилила холодную красоту её черт. — Но то, что именно род Рейдж занимался самой столицей, было поистине удачей. Если бы вашему роду пришлось делать это, целителей и близко не хватило бы, чтобы справиться.

Будь род Изанис во главе, ущерб оказался бы во много раз хуже.

— О, вы так думаете? Войска нашего рода специализируются на городских боях такого рода.

Словно предсказав ответ Пратифьи, Нефрадия ответила мгновенно, улыбка её не дрогнула.

— Слышала, Альянс Священного Древа тоже весьма активно участвовал в сражении. Возможно, для рода Рейдж это оказалось просто слишком, после такого долгого отдыха от передовой.

Род Рейдж так давно не участвовал в крупномасштабных боях. Вы уверены, что не потеряли остроту?

— Битва и правда была трудной. Могу лишь извиниться, что столь многие гонцы Изанис были ранены за пределами нашей способности оказать им помощь.

Так ты говоришь, но солдат Изанис убили так быстро, что у нас даже шанса исцелить их не было.

— Я слышала, ваш сын сам столкнулся с немалыми трудностями. Настолько, что его ручным вассалам пришлось рисковать собой, чтобы обеспечить его безопасность. Как бы я хотела, чтобы у меня служили столь верные люди, — «похвалила» их Нефрадия, обходя стороной тот факт, что все эти вассалы были убиты.

— Истинная правда. К счастью, они были полностью отомщены, так что я не сомневаюсь: они сочли свои жертвы осмысленными. Кажется, твой собственный сын во время первого боевого выхода тоже оказался тяжело ранен, не так ли? Полагаю, подобные испытания обычны для всех наследников.

Пратифья ударила в ответ, и её улыбка не дрогнула. Эмергиас был ранен на своём первом боевом выходе не меньше.

— К счастью, Зилбагиас смог преодолеть это испытание, и его величество признал его силу. До меня дошло известие, что в ближайшие дни ему будет пожалован ранг маркиза. Тот же ранг, что и у твоего сына, верно?

Гордость в её сердце буквально сияла на лице.

— Также могу с уверенностью сказать, что с нетерпением жду следующего выхода Эмергиаса на поле боя. Думаю, он в кратчайшие сроки поднимется до герцога. Или, может, добьётся такого же успеха, как мой сын, и сразу прыгнет до эрцгерцога.

Пратифья усмехнулась, её уверенность была абсолютной и непоколебимой. Её сын легко достигнет такого уровня. Эта ясная уверенность в нём была написана у неё на лице.

Нефрадия пошевелилась, чтобы ответить, но так ничего и не сказала. Когда она сравнила собственного сына с сыном Пратифьи, она просто не знала, что сказать.

Пратифья снова усмехнулась.

— Хорошего вечера, — сказала она и ушла с самодовольным выражением лица.

Нефрадия смотрела ей вслед свирепым взглядом, а когда Пратифья скрылась из виду, снова пошла дальше; вокруг неё в воздухе слабо клубилась ядовитая магия.

Вернувшись в комнату, Нефрадия в тот же миг, как осталась одна, швырнула веер на кровать.

— Бесит…!

Она не стала уточнять, что именно.

Опустившись на диван, она взяла любимую трубку и зажгла её искрой магии. После длинной затяжки Нефрадия выпустила большое облако дыма. Настроение улучшилось, пусть и совсем немного.

Она смотрела, как фиолетовое облако медленно рассеивается, и её лицо стало пустым. Потом перевела мрачный взгляд на безвкусную золотую статую Короля демонов Гордогиаса у стены.

— Госпожа… — спустя некоторое время слуга постучал в дверь.

— Что?

— Молодой господин пришёл с докладом.

В голосе слуги отчётливо звучала нерешительность. Разумеется, под «молодым господином» подразумевался никто иной, как сын Нефрадии.

— Впусти его, — отрезала она и снова нахмурилась.

Вскоре человек, стоявший в самом центре её нынешнего недовольства, показался в комнате — четвёртый принц демонов Эмергиас Изанис.

— Я пришёл с докладом, матушка, — сказал Эмергиас, входя. Его лицо уже было каменной маской.

— Насладился трапезой с его величеством? — саркастически ответила она.

— Ну… полагаю, да, — он на мгновение запнулся, прежде чем неловко ответить.

— Понимаю. Как мило.

Эмергиас снова промолчал.

— Итак? Что у тебя за доклад?

Эмергиас и без того был выразителен примерно как статуя, но теперь его лицо исказилось в горькой гримасе.

— Отец объявил о планах превратить Эвалоти в автономную зону для людей… — и, словно ему пришлось с трудом выдавливать слова, добавил: — и намерен назначить Зилбагиаса наместником.

Любимая трубка Нефрадии переломилась надвое.

†††

— Болван!

Из личных покоев Нефрадии донёсся звук, похожий на разбивающееся стекло. Ночная эльфийка-служанка, убиравшая прямо за дверью, подпрыгнула и отшатнулась. Затем дверь открылась. Из комнаты медленно вышел Эмергиас с каменным выражением лица и головой, покрытой табачным пеплом.

— Не смей возвращаться, пока не добьёшься чего-нибудь столь же впечатляющего!

Эмергиас захлопнул дверь, словно отрезая визгливые крики матери. Тряхнув головой, чтобы сбросить пепел, покрывавший её, он повернул на служанку раздражённые изумрудные глаза.

Она тут же склонила голову, дрожа. Моля о прощении. Моля о милости. Хотя не сделала ничего дурного. Слуги здесь отлично привыкли к тому, что Нефрадия срывает на них недовольство, поэтому мысль попасть ещё и под вспышки её сына приводила их в ужас.

Я ничего не видела, клянусь. Пожалуйста, простите меня!

Испуганная дрожь служанки только усилила хмурость Эмергиаса, но он молча отвёл от неё взгляд. Вместо этого ударил кулаком в каменную стену рядом. В прошлом его уже отчитывали за повреждение стен, поэтому он воздержался от полной силы. Затем расправил плечи и быстро ушёл.

Мать основательно его распекла. К несчастью для него, доклад пришёлся именно на тот момент, когда настроение матери было хуже всего. Тебе не стыдно стоять на одном уровне с шестилетним? Тебе не стыдно, что он тебя обгоняет? Почему ты не в ярости? Почему ты не относишься к этому всерьёз? Мать обрушила на него все эти вопросы, прежде чем наконец швырнуть в Эмергиаса пепельницей и велеть не показываться ей на глаза, пока он не добьётся чего-нибудь стоящего.

Эмергиас фыркнул. Не то чтобы он ходил к матери, потому что ему это нравилось. Он знал: если будет выглядеть так, будто он её избегает, станет только хуже, поэтому и навещал её регулярно. Если теперь можно какое-то время её не видеть, это облегчало жизнь. Не то чтобы ему от этого стало легче.

Проклятье…

Покинув покои Нефрадии, он ударил ногой по одной из каменных колонн, выстроившихся вдоль коридора. Эмергиас знал, что источник ярости матери — он сам. И всё же…

Что, чёрт возьми, он такое?!

Зилбагиас Рейдж. Младший брат Эмергиаса, всего шести лет.

Как ни посмотри, с ним происходит что-то странное!

Всё, что брат сказал, всё, что сделал на той встрече с королём после окончания трапезы, было неправильным. Его ум, знания, красноречие. Даже его навыков переговоров хватило, чтобы впечатлить и задавить самого Короля демонов.

Ему шесть! Он всё ещё должен играться игрушечными копьями!

Почему отец так легко его принимает?!

Даже если он так долго пробыл в Бездне… даже если у него наставник — дьявол знаний…

Быть не может!

Он никогда этого не примет.

Что, чёрт возьми, он такое?! Всё неправильно! И его магия тоже! Что за чертовщина?!

Ему хотелось заорать во всё горло.

После всего, что мне пришлось сделать, чтобы стать маркизом!

Скоро Зилбагиас встанет рядом с ним как маркиз. Они станут равны. От одной только мысли кружилась голова.

Превосходство трёх старших братьев и сестёр причинило Эмергиасу немало страданий. Все вокруг постоянно сравнивали его с ними, разумеется, включая собственную мать. Айогиас, учёный воин. Рубифья, несравненная боец. И Дайагиас, блистательный чудак. Эмергиас не был похож ни на кого из этой троицы. Он был обычным.

Разумеется, он был сильнее заурядного демона. Но если взглянуть иначе, он был выдающимся только по сравнению с простолюдинами. В нём не было ничего, что заставляло бы его выделяться. Он до сих пор живо помнил разочарование на лице матери, когда вернулся из первого путешествия в Бездну и сообщил, что заключил договор с дьяволом зависти. Власть Зависти действовала на предпосылке, что существует кто-то выше тебя. По сути, это было всё равно что признать: у тебя нет силы заставить других завидовать тебе.

Но Эмергиас был отчаян. Он полностью посвятил себя тренировкам и изо всех сил пытался превзойти братьев и сестёр. Завидовал совершенству Айогиаса. Смелости Рубифьи. Чудачеству Дайагиаса. Он завидовал. И эти уродливые чувства вместе делали его сильнее. Сразу после договора его сила взорвалась. Он в кратчайшие сроки поднялся от эсквайра до виконта.

Но дальше всё стало труднее. Как бы он ни бился, продолжающийся рост братьев и сестёр держал их вне досягаемости. Они становились сильнее быстрее, чем он, и расстояние между ними только увеличивалось. Даже отдавая всё, он не мог сократить разрыв — не говоря уже о том, чтобы превзойти их.

В конце концов род Изанис стал подчинённым роду Вернас Айогиаса. С того момента, как они объединили силы, мощь Эмергиаса почти перестала расти. Казалось, его зависть исчерпала себя, или, может, он слишком сильно подавлял чувства. Всё ощущалось бессмысленной работой. Завидовать братьям и сёстрам, тренироваться, жаждать силы… он потерял из виду то, что ждало в конце.

Это не приносило удовлетворения. Оставляло только пустое чувство в груди. В прошлом что-то толкало его стараться, выкладываться полностью. Но что бы это ни было, казалось, он это потерял. Он не мог избавиться от чувства, что никогда их не догонит. Он сдался.

Но затем появился его младший брат, Зилбагиас.

Нет! Только не тебе!

Он не проиграет. Так он думал. Неспособность догнать старших братьев и сестру была неизбежна. В конце концов, они старше и благословлены выдающимся талантом. Но младший брат? Тот, кому всего шесть лет? Это совсем другое.

Я этого не позволю! Никогда не позволю!

По магии они были практически равны. А вдобавок он в шесть лет был настолько умён. Насколько же одарённым можно быть?! Зилбагиас вовсе не шёл путём обычного демона. Напротив, казалось, его рост ускоряется. Такими темпами это лишь вопрос времени…

Эмергиас рыкнул и вбил в стену ещё один кулак. Проходивший мимо слуга-зверолюд подпрыгнул от неожиданности, но сейчас у Эмергиаса не было самообладания, чтобы заботиться о других. Он впился взглядом в пустоту.

Я никогда этого не приму…!

Он вспомнил лицо отца. Такое принимающее по отношению к явно ненормальному шестилетнему сыну. Он так легко принимал предложения Зилбагиаса. Не просто принимал, а принимал с радостью, очевидно впечатлённый.

Ни разу, ни единого раза в жизни он не смотрел так на Эмергиаса.

Эмергиас зарычал, так сильно прижимая руку к груди, что ткань порвалась, пуговица отлетела и упала на пол. Больно. Будто сердце выкручивали и скручивали, будто внутренности кипели. Похоже на гнев, но гуще, вязче. Чувство, которого он не испытывал очень, очень давно.

Я никогда… не позволю этому сопляку…!

Прислонившись к стене, с потом, струящимся со лба, Эмергиас стиснул зубы. Он не мог это принять. Это было уже слишком. Взрослого мужчину вроде него обгонял настоящий ребёнок.

Я так… завидую!

Безумная зависть захлестнула его. Из глубины его тела донёсся скрежещущий, трескучий звук. Звук чего-то, что толкало самое ядро его существа, сдвигая его с места.

И медленно, но верно искажало.

----------

Эпилог

Через несколько дней после моего разговора с Королём демонов мне официально пожаловали ранг маркиза. Это совпало с объявлением о моём назначении наместником Эвалоти, из-за чего Прати подняла огромный шум.

— Я так тобой горжусь! — сказала она, схватив меня и закружив, словно мы танцевали.

Она впервые за долгое время обняла меня вот так. Это вернуло меня к дням, когда я был младенцем. С тех пор как я внезапно вырос после путешествия в Бездну, у неё практически не было возможности так ко мне липнуть.

— Закрепить статус людей внутри автономной зоны — тоже великолепная идея, — продолжила Прати хвалить меня, когда немного успокоилась. — Если не дать использовать их для Переноса, это не повлияет на квоты рода Рейдж, не будет угрожать нашему положению и интересам. Роду Рейдж станет куда легче оказать тебе полную поддержку.

Хотя, если честно, будь мне отказано, а людям в автономной зоне дали бы те же права, что и бродячим псам, для рода Рейдж это стало бы такой головной болью, что им всё равно пришлось бы поддержать меня.

— Однако… это также значит, что при обращении с другими родами ты должен быть ещё осторожнее.

Когда прежний восторг схлынул, Прати быстро вернулась к спокойной и собранной эрцгерцогине, которую я знал.

— Хотя люди в автономной зоне технически являются собственностью короля, наместником всё равно будешь ты. Кроме того, сейчас ещё неясно, как именно будут использовать людей. Некоторые глупцы, не понимающие разницы между наместником и правителем, могут попытаться вмешаться в твои дела. Следи, чтобы не поддаться на их провокации. Кто знает, какие ловушки они могут расставить, — серьёзно сказала она.

— Да, матушка.

Как с памятником глупости, из-за которого я когда-то получил прозвище Ломателя рогов, вполне могли найтись идиоты, готовые затеять со мной ссору. На этот раз они, скорее всего, попробуют начать что-то через кражу скота. Огромные размеры автономной зоны означали, что надёжно защищать там людей, не говоря уже о скоте, будет трудно.

Но я не мог позволить причинить этим людям даже малейший вред. Ни как принц демонов, ни как герой.

В стороне от всего этого: поскольку бывшее королевство Дефтелос планировалось превратить в новую автономную зону, открылось огромное количество должностей для чиновников, что стало поводом для великого праздника среди ночных эльфов.

— Это прекрасно! Благословения продолжают литься на наш народ!

Особенно Сидар был на седьмом небе. Использовав монополию на доступ к моим целительским способностям, чтобы вырезать себе место силы в обществе ночных эльфов, он был в восторге от такого развития. Его роль означала, что у него есть власть поставить близких друзей на все важные должности в автономной зоне.

— В связи с этим, ваше высочество, есть один вопрос, который я хотел бы довести до вашего сведения.

То, как он произнёс это с такой яркой улыбкой, заставило меня быть совершенно уверенным: мне не понравится то, что вылетит из его рта.

— О? Что такое?

— Речь о пленниках, взятых в Эвалоти. Вы, без сомнения, знаете, что мы, ночные эльфы, по мере возможностей исследуем пленников из Святой церкви и передаём вам наши выводы.

Конечно, знаю. До боли хорошо.

— Именно так герой Леонардо и был продан роду Рейдж, в конце концов.

Имя Леонардо вернуло воспоминания о жрице, с которой я сражался в Эвалоти. Той самой, что внезапно взорвалась святой магией и дала Барбаре возможность снять мне голову. Тогда она полностью сбила меня с равновесия, закричав что-то вроде: «За Леонардо!» Именно поэтому я и проиграл.

Что с ней было? Среди духов, которых я призывал обратно, её не оказалось. Она тоже уничтожила свою душу той последней отчаянной попыткой?

— Конечно. Что, вы захватили ещё одного героя или вроде того? — ответил я, удерживая бурлящие чувства внутри.

— Да. В данном случае жрицу. Сыворотка правды, которую мы заставили её принять, привела к тому, что она призналась: она лично сражалась с вами.

Я замер.

— Я почти уверен, что убил всех, с кем столкнулся.

— Да, ну, она сказала, что потеряла сознание после боя с вами. А когда наконец пришла в себя, другая группа людей рода Рейдж впоследствии захватила её, — Сидар пересказал рассказ жрицы. — Она сказала, что травожоры и несколько мастеров оружия внезапно атаковали ваш отряд. А ещё что она усилила себя прахом одного из своих друзей, чтобы задержать вас и создать возможность для женщины-мастера меча.

Чем больше он говорил, тем больше это звучало как тот самый человек. Хотя её, видимо, всё ещё держали в Эвалоти, так что подтвердить личность пока было невозможно.

— Кратко говоря, я полагаю, что с высокой вероятностью эта женщина может быть одной из ваших пленниц. Поэтому решил, что лучше узнать, что вы желаете с ней сделать, прежде чем её утилизируют. В конце концов, есть вопрос автономной зоны.

— Я… понимаю…

Я закрыл глаза.

Что ж. Та самая это жрица или нет… мой план всё равно не изменится, верно?

†††

Шарлотта Видва сидела связанная и скованная, запертая во тьме. Используют ли её как подопытную свинку для экспериментов ночных эльфов? Продадут демонам как рабыню? Убьют на месте? Какая бы судьба её ни ждала, несмотря на желание быстрой смерти, жизнь в тюрьме ночных эльфов не продлится долго.

— Давай. Выходи.

Охотник ночных эльфов ослабил её путы, а затем выволок наружу.

Она была в Эвалоти. Но теперь улицы лежали в руинах, а над замком развевался чёрный флаг демонического королевства. Её протащили внутрь замка, полного пленных людей и зверолюдей.

Я думала, демоны не берут пленных…?

За исключением редких рабов, демоны обычно казнили тех, кого захватывали, поэтому вид сильно её смутил.

— Вот здесь. Радуйся, что будешь среди множества друзей, — объявил ведущий её ночной эльф с кривой улыбкой. — Только помни: если выкинешь что-нибудь забавное, мы проследим, чтобы остальные слабачки, которых мы захватили, пожалели о своём рождении. Держи это в голове. Хотя если ты дашь мне такой повод, хуже не станет.

С этими словами он снял с неё последние путы.

Она была совершенно растеряна. Что происходит?

В замешательстве она вошла в комнату и увидела множество людей в жреческой одежде. Кроме того, пол был завален столькими ранеными, что едва оставалось место для прохода. Как и в любом полевом госпитале, воздух наполняли стоны и крики.

— Вы! Вы из Церкви, верно?! — к ней подбежал измождённый юноша, честно говоря почти ребёнок, в жреческой рясе. — Я диакон Мицин!

— Меня зовут Шарлотта Видва. Я старшая жрица.

— Старшая жрица?! Слава богу! Все, теперь мы справимся! У нас здесь старшая жрица!

Мицин едва не прыгал от радости. Диакон — низший ранг жреца, по сути ученик-новичок.

— Мисс Шарлотта, пожалуйста, возглавьте нас! У нас нет достаточных навыков для этого! — сказал Мицин, указав на окружающих раненых, а его товарищи присоединились к нему и поклонились со слезами на глазах.

Чар тоже была в ужасном состоянии и устала постоянно мучиться от боли. Её всё время держали взаперти и в путах, заставляли принимать странные препараты, и уже несколько дней она не ела как следует. Но людям здесь было хуже, чем ей. Им нужна была её помощь.

— Понимаю. Я возьму всё на себя. Покажете мне тяжелораненых?

Заставив избитое тело двигаться, она принялась за исцеление. После времени на передовой, а затем зимовки в Эвалоти, к таким условиям она была более чем привычна.

«Именно это делает тебя замечательной жрицей».

Слова любимого внезапно вернулись к ней.

Она не знала, почему находится здесь и что будет дальше. Не знала, есть ли смысл исцелять этих людей, будет ли у кого-нибудь здесь будущее. Но даже так серебряное пламя в её сердце взревело, побуждая исполнить свой долг.

Лео… я буду жить. Буду сражаться всем, что у меня есть, до того дня, когда они меня убьют, — молилась она, ниспосылая исцеляющее чудо первому пациенту. Поэтому… пожалуйста, присматривай за мной.

Маленькая урна с прахом Леонардо давно пропала, так что Чар могла лишь посылать молитвы в то далёкое место, где он теперь пребывал.

В тот день Чар впервые в жизни смогла исцелить человека от потери конечности.

Это был первый день долгой, тяжёлой борьбы Шарлотты Видвы — единственной старшей жрицы Автономной зоны Эвалоти.

[[image:/storage/reader-images/be452c88df0a2463fa96ae8de30782b2b9c91ea9.png]]

[[image:/storage/reader-images/6441569ea1e553512b06b6764024bdd87e22d0e5.png]]

----------

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/44d4e02e0965e0ce6e380a0ff25c61c46fb100a3.png]]

[[image:/storage/reader-images/3d7018c71a44bbdfdff4e5aac81ec6b14014f4f9.png]]

[[image:/storage/reader-images/2d3b4b118c8d3e7c215354ca534c2f09d44c5cd1.png]]

----------

Пролог

Ну надо же. Моя жизнь и правда была бессмысленной, да? — подумала девушка с самым что ни на есть мертвецким выражением лица, болтая ногами в воздухе. Она летела. Или, точнее, дракон держал её когтями за плечи, и она висела в воздухе.

Вот так всё и кончится, да?

Далеко внизу лежала безлюдная равнина, освещённая только лунным светом. Они летели высоко в небе, рядом с облаками. Упади она с такой высоты, от удара её тело наверняка разлетелось бы на тысячу кусков. Хотя куда уж мертвее, чем сейчас, но ощущение всё равно было неприятное.

Эту девушку-нежить, лича-ученицу, звали Клэр. И хотя она понимала, что её конец близок, она не билась и не сопротивлялась. Если бы она правда захотела, вырваться из драконьей хватки было бы совсем не трудно.

Но что бы это изменило?

Она сама обрекла бы себя на вечное одиночество. Никто не примет в свою жизнь ходячий труп вроде неё. Спрятаться от профессора почти невозможно, да и неизвестно, какие ловушки та держит в запасе. Сильная воля, тот стержень, который Клэр каким-то образом сохранила даже после перехода от жизни к нежити, давно исчез. Её ложная жизнь, всё это пустое послесловие, подходила к концу. Вот и всё.

…А?

Но тут дракон начал снижаться. Только здесь ничего не было. Просто пустая, неосвоенная глушь. Ни огней возможного поселения поблизости, ни тем более замка Короля демонов. Так зачем они садятся?

Дракон опустился рядом с рощицей, освещённой лишь мягким сиянием луны. А потом, неожиданно бережно, поставил Клэр на ноги. Серебристо-белая драконица вежливо уселась. В её сияющих золотых глазах, когда она смотрела на Клэр сверху вниз, было противоречивое выражение — не совсем жалость и не совсем сочувствие.

— Вот так, — сказал юный демон с синей кожей, спрыгнувший со спины драконицы. Именно он привёз Клэр сюда — седьмой принц демонов Зилбагиас. На руках он держал свою ручную высшую эльфийку-щенка. Та гавкнула, лизнула его в лицо и наконец выбралась на землю; принц потрепал её по голове. Эльфийка выглядела невинной, пока радостно тёрлась лицом о своего хозяина, но у Клэр это зрелище вызывало только страх.

Эти двое и правда природные враги такой нежити, как я. Даже смешно.

Белая драконица и высшая эльфийка. Обе были словно воплощения магии света. Иными словами, идеальные инструменты, чтобы избавиться от такой нежити, как она.

— Значит, собираешься стереть меня здесь? — с сарказмом спросила Клэр, слабо улыбнувшись. Обычно она была бы чуть учтивее, но надвигающееся отчаяние перед собственной участью отняло у неё всякий страх. — Но, учитывая твои отношения с профессором, я не понимаю, зачем ты тащился сюда… А, хочешь взглянуть, как моё тело устроено внутри? Наверное, это и правда прекрасный образец работы профессора. — Клэр рассмеялась и соблазнительно провела руками по телу.

Но обычно острый на язык Зилбагиас даже не улыбнулся. Вместо этого он достал серебряный амулет, и вокруг них тут же возник куполообразный барьер.

— Что это? — спросила Клэр.

— Амулет, зачарованный родовой магией рода Сауроэ. С ним любые попытки использовать магию внутри барьера становятся крайне трудными. Проще говоря, нужно быть невероятно сильным, чтобы колдовать.

— Ха-ха! Значит, чтобы запереть меня? Ты правда всё продумал.

Проверяя слова принца, Клэр попыталась открыть врата в духовный мир, но, разумеется, у неё ничего не вышло. Она не могла даже отделиться от нынешнего тела. Хотя в этом всё ещё чувствовалась некоторая злобная предусмотрительность, его основательность её удивила.

С этим парнем придётся обращаться особенно, профессор.

В голове Клэр крутились бесчисленные мысли о том, что сделает её помешанная на принце наставница, когда Клэр исчезнет. Но эти мысли оборвала внезапная нервозность: принц шагнул ближе.

Однако он ничего не сделал. Просто подошёл к ней и начал оглядываться вокруг.

— Ностальгия, правда?

— Что?

Клэр непонимающе уставилась на него и склонила голову набок. Из всего, что он мог сказать… Но теперь, когда она присмотрелась, в этом пейзаже и правда было что-то смутно знакомое. Почти дежавю.

— У нашего селения сразу за околицей был такой холм. Мы ведь всё время ходили туда на пикники, помнишь?

— О чём ты говоришь? Какое селение?

Клэр была совершенно сбита с толку. Конечно, из-за его занятий с профессором она провела с принцем немало времени, но ни на какие пикники с ним никогда не ходила.

А потом её зацепило его выражение лица. Глядя на луну, обычно холодный и безжалостный принц демонов словно сменился обычным человеком. Его лицо было печальным, одиноким. Можно было даже сказать — измученным.

— Танкретт.

Одно это слово ударило её, будто кулаком в лицо. Разумеется, ведь так называлось селение, где родилась Клэр.

— Что?.. Почему?..

Откуда Зилбагиас это знает? Она не помнила, чтобы когда-нибудь ему об этом говорила. Более того, это было воспоминание, которое она глубоко заперла в дальнем уголке сознания. Больше ей нечего было получать от погружения в прошлое.

Как?! Профессор рассказала ему обо мне? Но зачем?

Клэр лишилась дара речи. Её лицо теперь опустело — типичная черта нежити, потерявшей самообладание. А пока она приходила в себя, Зилбагиас продолжил:

— Когда перерождаешься, воспоминания прошлой жизни постепенно перезаписываются воспоминаниями новой. То есть Танкретт я уже почти не помню. Но нежить устроена иначе, верно? Если твою душу поймали вскоре после смерти, ты должна ясно помнить всё.

Прошлая жизнь? О чём он говорит? Словно она вовсе разучилась говорить, искусственное тело Клэр начало беззвучно содрогаться. Этот… принц демонов. Да, он был рассудительнее любого другого демона, с которым она сталкивалась, но всё равно оставался холодным и жестоким. Она никогда не считала его кем-то, кроме врага человечества…

Не может быть. Не может быть!

— Клэр… ты помнишь меня? — спросил Зилбагиас, повернувшись к ней; в его голосе почти звучала мольба.

— Кто… ты?.. — едва выдавила она.

И принц ответил слабой улыбкой, будто вот-вот расплачется.

— Алекс, — коротко сказал он. — Твой друг детства, Александр. Давно не виделись, Клэр.

----------

Будни принца демонов

Приветствую. Это я, маркиз демонического королевства, глава Королевской лаборатории некромантии, наместник Временной автономной зоны Эвалоти, Зилбагиас Рейдж (шести лет от роду). Работы в автономной зоне Эвалоти уже начались, так что мои дни были забиты назначением чиновников и построением системы управления. Если остановиться и подумать, довольно тупо сваливать такую работу на шестилетнего ребёнка. О чём вообще думали окружающие?

— Вероятно, о том, что если взвалить на тебя столько работы, у них появится шанс перехватить задачи, с которыми ты не справишься. Этого более чем достаточно, чтобы получить оправдание и делать что им вздумается, — хмыкнув, объяснила Анте.

А, понятно. Они хотят, чтобы я захлебнулся. Тогда назначенные мной чиновники-ночные эльфы смогут тыкать меня носом во все ошибки, а потом сами же вмешиваться и «исправлять» ситуацию. Придётся держать ухо востро и следить за всеми, чтобы ничто не застало меня врасплох.

Но это всё ладно.

— Ого! Я о таком только мечтать мог!

— Это гномья работа! Потрясающе!

Посреди моей личной комнаты шумели Хессель с Барбарой. Они разглядывали пару гномьих мечей, только что доставленных из кузницы. Один — двуручный меч для Хесселя, другой — рапира для Барбары.

— Слушай, для паршивого демона ты и правда живёшь по-королевски! Такая вещь — редкость! — присвистнул Хессель, рассматривая свой новый меч под разными углами. Учитывая, насколько в остальном моё положение было дрянным, я, конечно, радовался, что родился царской крови.

— Но даже когда передо мной такой прекрасный клинок…! — простонала Барбара, и её полупрозрачная рука прошла прямо сквозь рукоять лежавшего на столе меча. Призраки, мягко говоря, не могли держать физические предметы. — Когда не можешь даже прикоснуться, особенно остро понимаешь, что мы наполовину мертвы!

— Наполовину? Да мы целиком мертвы!

Два призрака дружно рассмеялись своей маленькой нежитской шутке. Я промолчал. Даже Лайла, которая смотрела на них с улыбкой, явно выглядела напряжённой. По-настоящему расслаблена здесь была только Лилиана, спавшая на моей кровати.

Да. Сделать им мечи — это ещё ничего не значит, пока я не найду способ, чтобы они действительно могли ими пользоваться.

— Хозяин! Хозяин Зилбагиас! — вместе со стуком в дверь прозвучал голос Гаруньи. Убедившись, что Хессель с Барбарой спрятались, я открыл дверь, позволяя пушистой белой служанке заглянуть в комнату. — Эм… к вам пришла нежить, которая называет себя Клэр. Говорит, у неё письмо от лича Энмы… — доложила Гарунья, подёргивая носом, словно её беспокоил запах смерти в воздухе.

После триумфального возвращения из Эвалоти я заходил к Энме. Она поприветствовала меня объятием с таким энтузиазмом, что чуть не сломала мне рёбра. Я делал вид, что обиделся, и с тех пор с ней не виделся. Рано или поздно я ожидал от неё официальных извинений.

Я велел Гарунье провести Клэр в комнату.

— Я принесла письмо от моей наставницы, Энмы, — заявила Клэр из-под тяжёлого плаща с капюшоном и почтительно протянула конверт. Хотя она была высокоуровневой нежитью, способной сохранить личность и прижизненные воспоминания, никакого ранга в демоническом королевстве Клэр всё ещё не получила. Так что наверху, в замке, ей приходилось вот так изображать почтение.

— Спасибо, — ответил я. Стоило мне взять письмо, как её глаза сразу сузились. Даже будучи бесстрастной нежитью, глазами она говорила не меньше, чем ртом. Это раздражение из-за честной благодарности, хотя она очевидно лишь притворялась почтительной? Как бы то ни было, я переключился на письмо и вскрыл его.

«Мой драгоценнейший лорд Зилбагиас». На этом месте я невольно закрыл глаза и тяжело вздохнул, а потом заставил себя читать дальше. «Мне очень жаль, что из-за моей неосторожности кости в вашей груди оказались раздавлены. Я не учла, насколько вы будете измотаны после возвращения с поля боя. Мне правда очень жаль».

Так письмо начиналось, и в том же духе продолжалось довольно долго, занимаясь литературным эквивалентом такого низкого поклона, что Энма почти стояла на руках.

«Я также счастлива слышать о вашем повышении до маркиза и назначении наместником Эвалоти. Похоже, вы в мгновение ока превзошли меня по рангу. Я с огромным нетерпением жду нашей следующей встречи».

На этих формальных словах письмо чётко завершалось.

— И никаких мыслей о твоём плане защитить людей в автономной зоне? — заметила Анте.

Ну, тон письма был бы слегка испорчен, если бы после всех этих извинений она добавила: «и что это всё значит?», разве нет?

— Хм?.. — И тут я заметил кое-что в самом низу страницы, нацарапанное крошечными буквами.

«Как и обещала, теперь, когда вы выше меня рангом, я с радостью оближу ваши ноги. Или совершу любой иной жест, какой пожелаете».

Я едва не подавился от неожиданного постскриптума. Клэр продолжала смотреть на меня с неизменно невпечатлённым лицом. Интересно, она знает содержание письма?

— Моя наставница велела спросить вас, когда вы желаете назначить следующий урок некромантии, — сказала она по-настоящему впечатляюще скучным монотоном. Да, значит, точно знает.

— Хм. Хорошо. — Я хотел как можно скорее заняться созданием тел, но ближайшие пару дней буду довольно занят… — Как насчёт послезавтра?

— Прекрасно. Мы будем ждать вашего визита. — Дружелюбно поклонившись, Клэр затем бросила взгляд на Лайлу и Лилиану, стоявших за мной. — У вас красивые подруги, — чуть холодно пробормотала она, ещё раз поклонилась на прощание и ушла. Даже не оглянулась.

С тех пор как я вернулся с битвы за Эвалоти, с тех пор как убил всех тех людей, Клэр ни разу не заговорила со мной по собственной воле. Впрочем, наверное, ничего удивительного.

— Так это и есть прислужница Энмы? С виду и не скажешь, что нежить.

— Потому Энму и зовут Кукольницей. На передовой я редко видел настолько живую нежить, — сказали Хессель и Барбара, снова появляясь. — Нежить, которая свободно разгуливает… Похоже, мир и правда катится к концу. Замок Короля демонов — это что-то.

Призраки говорили серьёзно, но я всё же задумался, не была ли это очередная попытка пошутить.

— Ты говорил, Энма собирается уничтожить всё человечество, верно? Эта девушка ей помогает? — Барбара скрестила руки, и в её голосе прозвучало неодобрение.

— Она… была моей подругой детства, — сказал я, ещё раз проверив, что звукоизоляционный барьер на месте. Барбара тут же напряглась. — Помните, я рассказывал, что мою деревню уничтожил четвёртый принц демонов? Я сбежал, а она — нет. После страшной участи она в конце концов умерла. Хотя подробностей я не знаю.

А после смерти Энма подобрала её душу. Тогда Энма предложила Клэр два варианта: сотрудничать и сохранить самосознание — или отказаться и позволить сточить разум до состояния бездумного автомата.

— Она сказала, что выбора у неё по сути не было. После всего, через что она прошла, она не могла вынести мысли, что всё закончится именно так.

— Это… ужасно. И встретиться снова вот таким образом…

— Мир и правда катится к концу… — сказала Барбара со слезами на глазах, а Хессель беспомощно поднял взгляд к потолку.

— В любом случае, трудно сказать, действительно ли она собирается помогать Энме. — У меня оставался последний луч надежды: наш прошлый разговор об Антропоморфии.

«Ну… не то чтобы я правда хотела снова стать человеком».

Так сказала Клэр, меча глазами туда-сюда — точно как в детстве, когда лгала. С большой вероятностью она всё же хотела снова стать человеком. А это прямо противоречило Энме, которая намеревалась положить конец самим потребностям смертного, живого тела.

— Что случилось, милый? — вмешалась Лайла.

Может ли нежить пользоваться Антропоморфией? Если да, Хессель и Барбара могли бы снова получить тела. И, возможно, Клэр тоже…

— Ничего. Просто… задумался.

На мой ответ Лайла без слов улыбнулась и ободряюще положила ладонь мне на плечо. Это тепло и правда поддерживало. Но чтобы изучить Антропоморфию, нужно выпить кровь живого дракона. А для этого Хесселю и Барбаре нужны тела, способные пить. И скелет, скорее всего, не подойдёт. Им понадобится что-то, способное нормально переваривать съеденное.

— Почему бы им временно не вселиться в какой-нибудь мёртвый труп в ещё приличном состоянии? — предложила Анте.

Это, наверное, решило бы проблему, но… помимо этической стороны, раздобыть такое тело так, чтобы никто не заметил, будет довольно трудно. Особенно с учётом моего нынешнего положения. Мне и правда приходилось думать о слишком многом.

Так или иначе, если я узнаю больше у Энмы, в будущем у меня станет больше вариантов.

Два дня спустя я спускался по бесконечной лестнице к логову Энмы. В прошлом я пытался сосчитать ступени, но каждый раз на полпути уставал считать, так что точного числа так и не узнал. Следуя за Клэр вниз, мы наконец добрались до низа, прошли мимо тяжеловооружённых скелетов, проскользнули через тяжёлую дверь — и наконец оказались во дворце лича.

— Лорд Зилбагиас! — за дверями нас ждала Энма, повернувшаяся поприветствовать нас с идеальной своевременностью. — Я очень, очень прошу прощения за прошлый раз! — И когда она посмотрела на меня снизу вверх из-под ресниц, по её лицу скатилась одинокая слеза.

Ага! Значит, она сумела заставить своё тело плакать. Не говоря ни слова, я подошёл ближе и вытер слезу с её щеки.

— А? Зил?

Игнорируя растерянную Энму, я осмотрел «слезу», растерев прозрачную жидкость между пальцами. Она была гладкой. Просто обычная вода? Не похоже. Из чего она сделала эти глаза? Я повернулся и уставился ей в глаза.

— З-Зил?! — голос Энмы сорвался, но я обхватил её за талию рукой и удержал на месте, когда она попыталась отпрянуть.

— Стой спокойно. Я пытаюсь как следует рассмотреть твоё лицо.

— Д-да, господин… — Мне почти стало неловко из-за собственной напористости, но по какой-то причине она оказалась гораздо сговорчивее, чем я ожидал. Теперь я мог как следует изучить её тело!

Это был поистине выдающийся образец. Подойдя вплотную, я понял, что и форма, и движение глаз и век у неё удивительно естественные. В теле не чувствовалось ни намёка на тепло, но мягкость кожи мешала поверить, что оно полностью искусственное. Для моей собственной работы это будет невероятным ориентиром.

— Прекрасно. — С инженерной точки зрения её тело было почти безупречным.

Энма тем временем застыла, её дыхание стало неровным, а глаза заметались, как у зверя на грани смерти. Да… вот в этом и была единственная проблема. Эти стеклянные глаза всё ещё казались немного неправильными. Если бы не они, я вполне мог бы поверить, что передо мной настоящее человеческое тело. Неудивительно, что с такими навыками Энма оставила своё имя в истории как один из величайших врагов человечества. Этого я отрицать не мог.

Потом я заметил, что Энма закрыла глаза и почему-то вытянула губы. Что это она делает?

— Кхм, — за нашими спинами кашлянула Клэр, вынудив меня быстро отступить от Энмы. Я настолько увлёкся осмотром её конструкции, что, наверное, выглядел каким-то помешанным на трупах извращенцем.

— В некотором смысле, в этом, возможно, есть доля правды… — молча заметила Анте.

Да, мне было интересно устройство тел, но конкретно тело Энмы — это не то чтобы туда и не то чтобы сюда.

Энма издала вздох, который иначе как томным не назовёшь, и поправила растрепавшиеся волосы. Я попытался сгладить ситуацию, улыбнувшись Клэр, но она ответила мне совершенно пустым, нечитаемым взглядом. Чёрт, она и правда считает меня извращенцем, да?!

— Прости, Энма. Я немного увлёкся.

— Н-нет, пожалуйста, не волнуйся… Эм… — ответила Энма, подозрительно теребя пальцы. — Ты… ты правда считаешь меня настолько красивой? Настолько, что не смог сдержаться?

— Конечно. Ты великолепна. Даже сейчас мне трудно отвести взгляд. — Её тело было кристаллизацией её невероятного мастерства. В этом смысле оно походило на гору сокровищ. Сияло, как золото. Как человек, интересующийся некромантией и человеческой анатомией, я едва мог отвести взгляд.

Энма начала тихо хихикать себе под нос, бормоча, что польщена, и раскачиваться из стороны в сторону, хотя лицо её оставалось безэмоциональным. Похоже, для этого чувства она не подготовила подходящего выражения. Её покачивания напоминали мне червяка, только что выползшего из земли, но я всё равно не мог отрицать, насколько плавно и широко двигалось её тело.

Как бы то ни было, теперь, когда мы помирились (или, по крайней мере, я перестал притворяться, что обижен на неё), уроки возобновились как обычно. Разумеется, сегодняшней темой была практика создания нежити. В отличие от прошлых занятий, где я просто вставлял душу в труп, мы затронули самые разные темы, связанные с конструированием нежити: эффективное использование магии, изменение нервной системы, позволяющее двигаться за счёт магических импульсов, различные химикаты и вещества для сохранения самого тела, способы укрепления скелета и так далее.

— Кстати… — Когда настал первый перерыв (устроенный исключительно ради меня) и мы за чашкой чая обсуждали содержание лекции Энмы, та вдруг сменила тему. — Тебя ведь недавно назначили наместником Эвалоти, да? Поздравляю. Я случайно подслушала кое-какие обрывки разговоров в замке. Что-то о плане сохранить людей в этой автономной зоне Эвалоти? И, что удивительно, именно ты предложил это сделать. — Она улыбалась как всегда. Яркая, красивая, полностью искусственная улыбка. Такая совсем не смотрелась бы неуместно на кукле. — Это правда?

Стеклянные глаза пристально смотрели на меня. Похоже, этого разговора всё-таки не избежать. Учитывая цель Энмы — стереть человечество с лица земли, — я примерно понимал, что так и будет.

— Да, верно, — спокойно ответил я.

Энма на мгновение замерла.

— Я думала, вы все прекрасно понимаете мою цель. Король демонов, разумеется, но и ты тоже, Зил. — Её улыбка не изменилась, даже не дрогнула. — Так этот план сохранения человечества — новая политика демонического королевства?

— А, вот что тебя беспокоит? Конечно нет. Они просто удобный инструмент на время, — ответил я с жестокой улыбкой, чувствуя на себе обжигающий взгляд Клэр.

— Ах! Вот оно что! Просто удобный инструмент! — Мы с Энмой дружно рассмеялись. — И для чего же именно они инструмент?

Наверное, надо было догадаться, что так просто она не отстанет.

— Ну, для многого, наверное. А сколько ты уже знаешь? — спросил я, приподняв бровь. — Для той, кто обычно сидит под землёй, ты, как по мне, слишком хорошо осведомлена. Где ты услышала, что это предложил именно я? Давай, сдавай крота.

— Я ведь не торчу здесь каждый день с утра до ночи. Как ты знаешь, я очень люблю приятные прогулки. Забыл, как мы впервые встретились? — Энма пожала плечами и печально посмотрела на меня.

— Конечно не забыл. Я буду помнить это даже долго после собственной смерти. — Вид того, как она сжигала себя в солнечном свете, врезался мне в память.

— Аха, будешь помнить после смерти? Как дерзко!

И что в этом дерзкого?.. В общем, похоже, она всё ещё регулярно ходит по своим маршрутам.

— Так или иначе, вот и всё. Днём я часто брожу по замку. Тамошние обитатели нередко относятся к нам, нежити, как к предметам, поэтому полностью меня игнорируют. Просто продолжают разговоры, будто меня и нет рядом. И, к твоему сведению, твоё имя в этих разговорах всплывает очень часто. Особенно зверолюди и драконы любят делиться слухами о тебе.

Хм, значит, драконы тоже участвуют? Я и не знал. Подозревал, что демонам довольно спокойно, когда они летят на драконьей спине. Наверное, именно тогда они много чего выбалтывают. А Энма ходит прямо у всех под носом и собирает все эти слухи… Её и правда нельзя недооценивать.

— Я слышала, род Рейдж очень тобой гордится, особенно тем, что Король демонов, похоже, прислушивается к тебе. А как одна из руководителей демонического королевства я получила распоряжения по планам сохранения человечества в автономной зоне. Естественный вывод — ты был к этому причастен.

— Впечатляющая дедукция. Ты совершенно права. То, что я член рода Рейдж, сильно осложнило ситуацию в Эвалоти, — сказал я, скрестив руки и тяжело вздохнув. — До сих пор мы использовали рабов-людей, исходя лишь из предпосылки, что они расходный материал. Для автономной зоны Эвалоти мы даём им статус в королевстве, чтобы остальные расы оставили их в покое. Будь они просто скотом, другие расы без колебаний тащили бы их себе для личного использования. И это ещё не говоря о том, как подобное нарушило бы квоты на лечение, установленные родом Рейдж. О, но, конечно, никому не говори, что я это сказал.

— Конечно! Это будет наш маленький секрет! Понятно, значит, вот как обстоят дела.

— Кроме того, ты ведь прекрасно знаешь сельскохозяйственную ситуацию в королевстве, да?

В демоническом королевстве заканчивалась еда. Зверолюди-кошки и ночные эльфы питались в основном мясом, и с ростом их популяций всё чаще случались кражи скота между ними. Существовала вполне реальная возможность, что демоническое королевство столкнётся с масштабной нехваткой продовольствия. Создание автономной зоны Эвалоти было одной из попыток решить эту назревающую проблему. Кроме того, сам Король демонов будет надзирать за разведением скота, чтобы стабилизировать снабжение королевства пищей.

— Моё предложение заключалось в том, что, гарантировав людям безопасность, мы побудим их работать усерднее. Но, конечно, всё это временно. Как только они поймут, что их жизням на самом деле ничто не угрожает, они очень скоро начнут вынашивать планы восстания. А когда это случится… — Я пожал плечами с озорной улыбкой. — Думаю, ты будешь довольна итогом.

— Подавление, — сказала Энма.

— Да. В огромных масштабах.

— И чтобы утолить жажду битвы у демонов тоже? — спросила она со слабой улыбкой.

И снова я болезненно ощутил на себе взгляд Клэр. Значит, они уже знают истинное предназначение автономной зоны. Не то чтобы стоило удивляться, что Энма сумела догадаться и до такого.

— Именно. Но в конце концов этот план сведёт человечество на нет. Так что твоя мечта со временем сбудется.

— Если твои планы настолько подробны, значит, всех страданий, которые последуют, избежать всё равно невозможно. — Энма вздохнула и помассировала переносицу, словно перестраивала выражение лица.

Да, одна из раздражающих вещей в Энме заключалась в том, что она на самом деле не ненавидела человечество. Она хотела уничтожить людей, чтобы избавить их от страданий. Вот такая она была сумасшедшая.

— К сожалению, да, ты права. Но даже если в итоге они будут страдать немного дольше, для тех, кто, как ты, живёт вечно, это несущественная разница. Я ошибаюсь?

— С этим… трудно спорить.

— Впрочем, скажу одно: создание таких автономных зон может ускорить вторжение демонического королевства, — произнёс я, лениво откидываясь на спинку стула.

Я вполне намеревался управлять Эвалоти справедливо. На поверхности — чтобы сеть дезинформации ночных эльфов распространила мысль: проиграть демоническому королевству для людей не так уж плохо. Автономная зона Эвалоти станет блестящим примером. Маленькое зерно правды в сердцевине всей этой лжи поможет полностью расстроить взаимодействие Панчеловеческого альянса.

Если они не собираются нас истреблять, почему бы просто не сдаться? Если можно укрепить собственное положение вместо того, чтобы поддерживать союзников, почему бы так и не сделать? Когда такие мысли начнут закрадываться в головы людей, демоническим войскам станет куда проще. А когда петля «автономия — восстание — подавление» будет закреплена, у демонов останется меньше причин сдерживаться при вторжении. К тому моменту они уже обеспечат себе долгосрочного врага.

— Ослаблять Альянс таким образом — разве это не осложняет дела тебе как герою? — поддразнила Анте.

Осложняет, и меня от этого тошнит. Но чем больше будет сражений, тем раньше я снова выйду на поле боя. И чем чаще я буду выходить в бой, чем чаще совершать табу — причинять вред тем, кого должен защищать, — тем сильнее будет расти моя сила. А с ней день, когда я наконец смогу уничтожить Короля демонов, станет чуть ближе. В любом случае всё зависело от результатов автономной зоны Эвалоти. До сколько-нибудь крупного сдвига в политике вторжений демонического королевства, вероятно, пройдёт как минимум десять лет.

— Так или иначе, автономная зона однажды будет уничтожена, — сказал я со слабой улыбкой. Поднимут ли они восстание и будут раздавлены? Или я сокрушу демоническое королевство и подарю им настоящую свободу? Поживём — увидим! — И, разумеется, мой отец прекрасно знает о твоих намерениях и о той пользе, которую ты принесла нашему королевству. Это лишь компромисс из практических соображений. Надеюсь, ты поймёшь нашу позицию…

Вероятно, именно такие слова Король демонов со временем использует, чтобы убедить её. Но что случится, если демоническое королевство действительно намерено оставить человечество в этом длительном состоянии страданий? Если мечта Энмы стереть человечество станет невозможной — что она сделает? Честно говоря, меня нисколько не расстроит, если порождения тьмы начнут грызться друг с другом.

— Либо вы, нежить, всегда можете занять эту роль, — я бросил Энме вызывающую улыбку. — Земледелие, разведение скота… даже восстание. — Что скажешь, Энма? Не хочешь стать «врагом» демонов? Я лично обеими руками за. Я почувствовал, как вокруг холодеет воздух. И был уверен, что мне это не кажется.

— Ой, да брось, Зил. Не дразни меня так! — ответила Энма своей обычной улыбкой и подняла руки в сардоническом жесте сдачи. — Прости, если показалось, что я недовольна этим. Нет… позволь выразиться яснее. — Её лицо стало намного серьёзнее; Энма приложила руки к груди и наклонилась вперёд. — Сказать, что я совершенно довольна ситуацией, было бы ложью. Но у меня две цели: создать рай для нежити и уничтожить Святую церковь. Всё остальное вторично, — настаивала она. — Я не настолько ребёнок, чтобы зацикливаться на невозможном. Когда я поклялась в верности Его Величеству Гордогиасу, он обещал мне только эти две вещи. И в отношении этих целей у меня нет возражений. Пока мне разрешают создать мой рай и оставляют в покое наслаждаться им, я счастлива.

Довольно интересно. Не было никаких признаков, что она лжёт. Мне стало любопытно, что будет с её клятвами, если тот, кому она их принесла, Король демонов Гордогиас, падёт… но этот вопрос я оставил при себе.

— Понятно. Прости, я не хотел, чтобы это звучало как проверка, — ответил я, копируя серьёзное, почти извиняющееся выражение Энмы.

— О нет. Скорее это моя вина: слишком прямо задавала вопросы. — Энма рассмеялась. — Я ведь не заставила тебя меня возненавидеть? — сказала она, опустив плечи и глядя на меня снизу вверх из-под ресниц.

— Нет, вовсе нет. Не беспокойся. — Я улыбнулся в ответ. И это была правда. Моё мнение о ней не изменилось. Мнение об Энме пробило дно в тот самый день, когда я снова встретил Клэр. Ниже падать было уже некуда. — Скорее, ты стала нравиться мне чуть больше.

От этих слов Энма вздрогнула и снова подняла на меня глаза. И я говорил правду. Теперь, когда я мельком увидел её мятежную сторону по отношению к демонам, она стала нравиться мне чуть больше.

Энма начала хихикать.

— О-о, правда? Кажется, я начинаю понимать, какие вещи тебе нравятся, — сказала она и снова принялась извиваться своим червячьим покачиванием.

— Вот как? Думаю, тут уже ничего не поделаешь… — Я встал и посмотрел Энме в глаза. — В таком случае, пожалуйста, стань ещё больше тем человеком, который мне понравится. — Тем, кто восстанет против демонов.

— Да… хорошо. Я постараюсь. — Снова прослезившись, Энма кивнула, совершенно не понимая истинного смысла моих слов.

Тем временем, пока мы смотрели друг на друга и улыбались, Клэр сидела с раскрытой книгой и сверлила нас убийственным взглядом.

Так день продолжился. Хотя моя дружба с Энмой углубилась, за это пришлось заплатить тем, что настоящих возможностей поговорить с Клэр у меня почти не было. Мы продолжали уроки, пока наконец я не простился с дворцом нежити. Энма приняла меры, чтобы под землёй циркулировал воздух и я не задохнулся, но там всё равно было затхло. Возвращаться на поверхность всегда было приятным облегчением. Я наслаждался свежим воздухом, шёл по коридорам замка и смотрел на замковый город.

— Хм?..

Ко мне приближалось что-то вроде тумана или размытого пятна, ползущего по потолку. Что бы это ни было, магии в нём было немало.

— Приветствую, ваше высочество. — Размытое пятно закружилось передо мной и приняло человеческий облик. На ней было ярко-красное платье, а кожа выглядела болезненно бледной. Длинные светлые волосы, подвязанные с обеих сторон, вместе с острым взглядом придавали ей властную красоту. Но сейчас на её лице было более приветливое выражение.

Подхватив края юбки, она элегантно поклонилась.

— Я пришла приветствовать вас от имени моего отца, графа Влада Чиисуйны. Меня зовут виконтесса Явка Чиисуйна. Рада нашему знакомству.

Вот те раз. Значит, теперь решили появиться вампиры?

†††

Явка Чиисуйна была дочерью гордого и благородного вампирского дома — чистого по крови и богатого историей. Наследие их рода тянулось шестьсот лет. Они получили кровь напрямую от первого предка Цеце, благодаря чему обрели место в Вечной Ночи и стали знатной семьёй в Королевстве Ночи.

— Вы звали меня, отец?

В одном из крыльев замка Короля демонов находился кабинет без единой двери. Это означало, что единственный способ для Явки войти — обратиться в туман. Когда она вплыла в комнату, сурового выражения отцовского лица оказалось достаточно, чтобы понять: сейчас на неё свалят неприятность. Её отцом был Влад Чиисуйна. Если не считать нездорового цвета лица и слегка заострённых ушей, он ничем не отличался от обычного тридцатилетнего человека. На самом деле он был вампиром старше четырёхсот лет и входил в тройку древнейших вампиров из ныне существующих.

— Прошу прощения, Явка. У меня есть поручение, выполнить которое способна только ты. Подойди ближе, пожалуйста, — сказал он, сложив руки на столе. Несмотря на слова, ни тени раскаяния на его лице не было.

— Да, отец.

К отцовскому эгоизму она давно привыкла. Поэтому, хоть это и раздражало, ничего необычного здесь не было.

— Я получил известие, что принц демонов Зилбагиас вернулся из прошлой битвы с подавляющей победой. — Хотя Влад поставил звукоизоляционный барьер против подслушивания, он всё равно говорил шёпотом.

— Да, этот принц, помешанный на гнили…

«Гниль» была, разумеется, уничижительным словом для нежити и личей, которым та служила. Среди вампиров стало обычным презрительно называть Зилбагиаса «помешанным на гнили».

— Так вот, в награду за достижения ему даровали наместничество над Эвалоти. И, похоже, он намерен сделать из неё автономную зону для защиты людей!

— Что?! — Это по-настоящему ошеломило Явку. Защиты людей? Ради чего вообще?

— Каковы бы ни были его намерения, для нас это прекрасная возможность. Крови никогда не хватает.

В нынешнем демоническом королевстве положение вампиров было тяжёлым. Добывать кровь стало крайне трудно. Без крови вампиры не могли ни поддерживать себя, ни тем более наращивать силу. Они не могли отличиться в бою, не могли оправдать своё содержание как разведчики. В таком состоянии они быстрым шагом шли к полному краху.

— То, что Его Величество согласился отложить план истребления человечества, — великая удача для нас. Если человечеству позволят сосуществовать с нами, мы вновь сможем набирать силу. Сейчас нам нужна кровь. Кровь — это всё. Только так мы вернём себе законную славу знати Ночи! — горячо разглагольствовал Влад, и в его глазах пылал огонь. — Поэтому я попросил Его Величество разрешить нам входить в эту автономную зону…

— И… всё прошло неудачно? — спросила Явка.

— Он сказал, что передал все вопросы управления Эвалоти Зилбагиасу. — Лицо Влада исказилось от отвращения.

И у Явки появилось дурное предчувствие. Теперь она начала понимать, зачем её сюда вызвали. Слухи о вкусах седьмого принца демонов дошли даже до её ушей. Она мягко провела ладонью по лицу. Что до внешности, Явка была полностью уверена в красоте, унаследованной от матери.

— Явка. Я могу просить только тебя. Добудь нам связь с седьмым принцем демонов.

Ну конечно. Явка внутренне вздохнула. Зилбагиас славился своим ненасытным интересом к женщинам других рас.

— К людям в автономной зоне будут относиться как к стоящим ниже зверолюдей, примерно на уровне гоблинов. Иными словами, выше скота. Но ради повышения эффективности и добросовестности в сельскохозяйственной деятельности убивать их прямо запрещено. Разумеется, это правило распространяется и на нас. Однако, — Влад долго и жёстко посмотрел на дочь, — по рангу они всё равно ниже зверолюдей. Значит, их кровь дешевле. Мы не можем просто брать её когда вздумается, но купить её всё же должно быть возможно. По крайней мере теоретически. Меня бесит сама необходимость платить валютой за человеческую кровь, но ради возвращения силы стоит вынести и этот позор. При нашем нынешнем положении мы уже не можем привередничать. Стабильный источник крови жизненно необходим. — А другого места в демоническом королевстве, способного служить этой цели, кроме автономной зоны Эвалоти, не было. — Явка! Приведи Зилбагиаса за стол переговоров! Если ты этого добьёшься, детали сделки я улажу сам. Так что сделай это… любыми средствами.

Явка поморщилась. Отец всегда говорил именно так. Когда он произносил «любыми средствами», он не давал ей разрешение — он отдавал приказ.

— Поняла. — После короткой паузы Явка склонила голову. Она была не в том положении, чтобы отказываться от приказов отца.

Хотя если подумать, это отличная возможность. Доступ к крови в автономной зоне будет означать больше силы и для меня самой.

Теперь, разговаривая с самим принцем, она сумела взглянуть на своё испытание с лучшей стороны. Если она сможет стать сильнее, у неё, возможно, получится вырваться из жалкого существования отцовской любимой зверушки. Она сможет стать свободной!

Я бы хотела когда-нибудь увидеть Альянс… Явка родилась в замке Короля демонов. Она никогда не бывала за пределами демонического королевства. Говорят, там очень опасно, но…

Говорили, что земли Альянса кишат героями, жрецами и охотниками на вампиров, которые только и ждут случая сразиться с порождениями тьмы. Но даже это лучше, чем вечность слабости на отцовском поводке.

Я хочу увидеть мир!

Если она сумеет вывести Зилбагиаса на переговоры, отец, вероятно, справится с остальным. Поначалу она ненавидела ответственность, которую отец на неё взвалил, но теперь, увидев в ней шанс на будущую свободу, она не собиралась колебаться и была готова пустить в ход все соблазнительные чары, какие у неё были.

Но Зилбагиас теперь просто смотрел на неё с подозрением. Красота, которой она так гордилась, улыбка, за которую знать Ночи баловала её словно принцессу, не возымели действия. Неужели Энма забила принцу голову клеветой? Явка изо всех сил старалась, чтобы улыбку не свело судорогой.

— Хм. Ладно, послушаем. — Зилбагиас вдруг улыбнулся и скрестил руки. Губы улыбались, но глаза оставались пустыми.

Явку тут же пронзило дурное предчувствие. Слишком уж похоже было на разговор с собственным отцом.

— Мой отец, граф, хотел бы обсудить с вами один вопрос…

— А, кажется, я выразился недостаточно ясно. Попробую ещё раз, — принц перебил её, едва она начала говорить, и его улыбка не дрогнула. — Я имел в виду, чего хотят вампиры в целом, а не ты лично. Как тебе наверняка известно, сейчас я довольно занят управлением Эвалоти.

Явка инстинктивно отшатнулась, когда принц шагнул вперёд и заглянул ей в лицо. От этой реакции улыбка Зилбагиаса стала глубже.

— К сожалению, у меня нет времени тратить его на все эти политические игры. Граф Влад — лидер здешних вампиров в демоническом королевстве, верно? А ты, как его дочь, ещё и его посланница. Уверен, ты прекрасно знаешь, что именно он хочет со мной обсудить. Он ведь не стал бы отправлять ко мне какую-нибудь бесполезную девчонку, правда?

Явка ошеломлённо уставилась на принца. Шестилетний ребёнок только что назвал её девчонкой. Будь он кем-то другим, она немедленно пришла бы в ярость. Но когда до неё дошло, что происходит, по спине пробежал холодок. Она пришла сюда с намерением заманить Зилбагиаса за стол переговоров. Вместо этого её саму незаметно затащили туда.

— Так говори. Чего вы хотите? — приказал принц, и улыбка наконец исчезла с его лица. Явка рефлекторно выпрямилась и открыла рот.

Но что мне сказать?!

Она понятия не имела. Всё это было совершенно за пределами её ожиданий. Такой возможности она даже не рассматривала. Но и времени спокойно обдумывать ответ у неё не было. Если она не заговорит сразу, Явка уже могла представить, как принц усмехнётся и уйдёт. Попытка слишком хитрить сейчас лишь обернётся против неё.

— Мы, вампиры, хотели бы попросить разрешения входить в автономную зону, — прямо изложила просьбу Явка и поклонилась.

— О, и всего-то? Вперёд. — Но пока она изнывала от нервов, принц ответил бодрой улыбкой. Даже не задумался. Всё оказалось до смешного легко.

— С-спасибо…

— Но если вы причините вред кому-нибудь из людей там, ждите сурового наказания. Это касается и забора крови, — продолжил он, всё ещё улыбаясь.

Явке показалось, будто её ударили по лицу.

†††

Я смотрел на вампирскую леди ответным взглядом, и моя гордая улыбка не дрогнула.

— Н-но… это…

Её звали Явка Чиисуйна. Она смотрела на меня дрожащими губами юной девушки, с которой только что обошлись так ласково, а потом неожиданно ударили по лицу. Что её так потрясло? Она ведь только что попросила разрешения войти на территорию — я ей ровно это и дал. Моя работа — защищать тамошних людей, так что, разумеется, я накажу любого, кто попытается им навредить.

— Кажется, я сказал, что занят.

Этого, похоже, хватило как намёка: она высказалась недостаточно прямо. Её лицо исказилось, она прикусила губу, и клыки рассекли кожу до крови.

— Ты прекрасно знал, о чём она просит. Это ты над ней издеваешься, — хихикнула Анте.

Да брось. От такой похвалы я покраснею.

Кстати, если бы она прямо сказала: «позвольте нам пить их кровь!», я планировал гневно рявкнуть в ответ: «Ты считаешь мою работу по защите людей какой-то шуткой?!»

Ну что, маленькая вампирская леди, какой следующий ход?

Разозлится ли она на то, как я с ней обошёлся, или придумает что-нибудь хитрое…

— Приношу глубочайшие извинения за то, что потратила ваше драгоценное время, — объявила она и распростёрлась передо мной. Не заботясь о том, что платье помнётся или испачкается, она с немалой силой опустила голову на пол. — Прошу, одарите нас некоторой мерой человеческой крови! Разумеется, мы готовы предложить справедливое возмещение! Умоляю вас!

Хм.

— А ведь у неё немало напора для той, кто выглядел заносчивой юной аристократкой.

И правда. Либо вампиры действительно настолько отчаялись. Хотя мне было любопытно, какое у неё сейчас выражение лица, с лбом на полу я не мог разглядеть.

Итак, отказать ей здесь было бы проще простого. Практически без усилий. Как наместнику, как герою, впустить вампиров в мою деревню, чтобы они пили кровь людей под моей опекой, было немыслимо. Даже если они пообещают не убивать тех, у кого пьют кровь, с человеческими жизнями в демоническом королевстве обращались слишком легкомысленно. Я уже видел, как все остальные вампиры говорят: «Ой, я выпил чуть лишнего», стоя над телом, из которого высосана последняя капля крови.

Кроме того, если бы вампиры так легко могли сдерживать жажду крови, Святая церковь не охотилась бы на них с таким рвением. Одной капли крови на языке достаточно, чтобы они впали в безумие. Верить, что в таком состоянии они сдержат слово, нельзя. Это всё равно что поставить пьяницу охранять винный погреб.

— И что ты сделаешь? Наступишь ей на голову и отправишь восвояси?

Поверь, мне бы очень хотелось. По крайней мере на личном уровне. Но из-за связи с Энмой у меня и так были плохие отношения с вампирами. Теперь, когда они наконец сами решили ко мне подступиться, слишком прямой отказ станет очень ясным заявлением. Вампиры навеки станут моими врагами.

Меня бы это устроило. Если дойдёт до дела, я справлюсь с десятками за раз. Но проблема — автономная зона. Благодаря магии очарования и способности превращаться в туман вампиры куда лучше других рас подходят для похищений. Я потенциально мог бы вернуть души жертв и заставить их свидетельствовать против похитителей, но если их убьют под действием чар, они могли не быть в ясном уме и не понять, что с ними произошло. Или, хуже того, поскольку вампиры знают о моей способности, они могут прибегнуть к магии или пыткам, чтобы разрушить разум жертв ещё до убийства. И вот этого я ни за что не мог допустить. Ни сейчас, ни когда-либо.

Явка робко начала поднимать голову, украдкой глянув на меня. В тот миг, когда она увидела моё лицо, она пискнула и снова впечатала лицо в пол. Я провёл пальцем по щеке, лишь воображая, какое у меня сейчас выражение.

Нужно спокойно всё обдумать. Один неверный ход — и я сделаю вампиров своими вечными врагами. Если другие демоны об этом узнают, они смогут использовать отчаяние вампиров против меня. В этом смысле, вместо того чтобы закреплять их как врагов, лучше принять их в свою орбиту и выжать из них всю пользу до последней капли. К счастью, все рычаги давления сейчас были у меня.

— Подними голову, — медленно сказал я, приведя мысли в порядок. Явка снова робко подняла лицо; её взгляд пробежал от моих ног к лицу, пытаясь уловить мою реакцию. — Ты прекрасно знаешь, что созданием автономной зоны Эвалоти я гарантировал безопасность людей. Смысл этого условия в том, чтобы, дав им достаточное чувство защищённости, побудить их работать изо всех сил, — сказал я, напыщенно глядя на неё сверху вниз. — За всю историю демонического королевства это, вероятно, будет лучшее обращение, какое когда-либо испытывали люди. И я намерен поддерживать такое положение как минимум двадцать лет. Я никому не позволю нарушить эту цель. Никому.

От моей жёсткой настойчивости лицо Явки наполнилось отчаянием. Должно быть, она решила, что это окончательный отказ.

Так, не гони лошадей.

— Разговаривать так раздражает. Встань.

— Да, господин… — Явка рывком поднялась на ноги. На мгновение показалось, будто её силуэт размылся. Неужели она подумала превратиться в туман и дать дёру? Слишком быстро сдаётся. По лицу было совершенно ясно, что она хочет сбежать домой, но прости, малышка.

Этот разговор ещё далеко не окончен. Не сдавайся так легко.

— Мои чиновники-ночные эльфы составляют реестр всех людей в автономной зоне Эвалоти. Все в этом списке будут считаться моими подданными. А значит, за ними будут закреплены полноценные права и защита.

— Да, господин.

— Закрепление за ними прав личности потребует немало работы, но у этого есть преимущества. Например, мы сможем отслеживать число присутствующих людей. Если кто-то пропадёт, мы сразу узнаем о ситуации и без труда выясним имя.

Я перестал улыбаться и посмотрел Явке прямо в глаза.

— А это всё, что нужно моей некромантии, чтобы вернуть их. Даже если кого-то похитят и убьют за пределами автономной зоны, — поскольку я был куда ниже её ростом, мне пришлось смотреть на неё снизу вверх свирепым взглядом, — я легко вынюхаю, какой дурак посмел меня оскорбить. — При условии, что душу человека не повредят слишком сильно. Но в подробности углубляться не надо. Смотрите, по её лицу и так ясно, что она поняла, к чему я веду.

— В-ваше высочество! Мы никогда не опустимся до такого! — заявила Явка, энергично мотая головой.

— Ты уверена? Что даже самый большой дурак среди ваших не перейдёт эту черту? Даже если один из моих врагов — один из моих собратьев-демонов — подстроит вам такую возможность? Уверена? — Если что-то случится, вина ляжет на неё.

— Н-ну… — Она снова дрожала, явно на грани слёз. Я видел, как она сокрушается, что её загнали в такое положение. Мне даже стало её немного жаль. Совсем немного.

— Разумеется, мои личные силы будут работать над обеспечением безопасности жителей Эвалоти… но автономная зона довольно велика. Одних моих сил недостаточно, чтобы сдерживать прочих порождений тьмы. Проще говоря, мне не хватает численности. — Я многозначительно посмотрел на неё. — В особенности мне не хватает тех, кто подходит для охраны людей ночью, когда они обычно спят.

От этих слов лицо Явки стало озадаченным.

— Кстати, как наместник автономной зоны Эвалоти, я обязан отвечать на жалобы моих подданных, если им причинят вред. Если жалобы обоснованы, я, естественно, вместе со своими чиновниками вмешаюсь и накажу виновных. Но с другой стороны, если жалобы нет… что ж, это всё равно что нет и жертвы, верно? Например, если кто-то потеряет немного крови во сне, настолько немного, что ничего не заметит. — Если они не знают, что это случилось, значит, всё равно что ничего и не было.

Глаза Явки широко распахнулись. По сути, я говорил: пока они готовы охранять людей ночью, я закрою глаза на то, что они берут немного крови у своих подопечных.

— В-ваше высочество!

— Однако. Если обнаружится хоть один труп, если пропадёт хоть один человек, вы узнаете, что значит растоптать моё великодушие.

Даже после всего, что я сказал… Нет, именно потому, что я проявил столько снисходительности…

С другой стороны, среди них могут найтись те, кто просто напьётся вволю, а потом сбежит в Альянс. Если такое случится, я очень пожалею о своём решении. Я отказывался становиться живой басней о человеке, поставившем собаку стеречь овец, только чтобы эта собака оказалась кровожадным волком и сожрала их всех до последней.

— Могу заверить вас… этого ни за что не произойдёт! Даю слово! Мой народ никогда не совершит столь вопиющего преступления! — К моему удивлению, Явка вытянулась по стойке смирно и сделала довольно смелое заявление.

— О? Ты, смотрю, очень уверена в себе.

— Прошу… — Приложив руку к сердцу, она снова глубоко поклонилась. — Прошу назначить меня надзирательницей над вампирами в автономной зоне. Я не позволю никому, кто слишком слаб, чтобы контролировать свои порывы, войти в Эвалоти. Клянусь, что для охраны жителей автономной зоны Эвалоти будут поставлены только те, кто обладает силой и чувством благородного долга.

— Сказать это легко, но что, если ты не выполнишь свою часть сделки? Как ты собираешься отвечать? — Я сузил глаза.

— Собственными клыками. Собственной кровью. Собственным сердцем. Я не могу предложить вам подходящей компенсации, кроме собственной жизни, — сумела выдавить она, а затем ей пришла ещё одна мысль. — А если этого сочтут недостаточным, я призову обычай моего народа. Согласно одному из таких обычаев, грехи ребёнка ложатся бременем на родителя. Если вам потребуется что-либо ещё, я прошу возложить этот долг на моего отца.

После короткой тишины я невольно расхохотался. Её ответ был просто… идеальным. Я уже понимал, что мне придётся поставить в Эвалоти вампира достаточно высокого ранга. Если на кону будет его собственная жизнь, он точно отнесётся к работе серьёзно.

И вот Явка сама предложила именно это. Даже дошла до просьбы возложить эту ответственность на её собственные плечи. Я думал, она избалованная принцесса, но, похоже, ошибся.

— А у неё определённо есть хребет, верно?

Совершенно согласен. Для вампира она была с характером. Честно говоря, она мне даже понравилась.

— Хорошо. Если ты настолько решительна, значит, договорились. Явка Чиисуйна, настоящим я назначаю тебя представительницей вампиров в автономной зоне Эвалоти. Я поручаю тебе отбор вампиров, которым будет разрешено входить в автономную зону, а также обеспечение безопасности её жителей в ночные часы.

— Да, господин! Смиренно принимаю!

Хотя она снова учтиво поклонилась, я не упустил проблески сожаления и облегчения на её лице. Справится ли она с задачей? Если под её надзором что-то пойдёт наперекосяк, пощады ей не будет. Похоже, мне оставалось лишь довериться её суждению о собственном народе.

Но получить вампиров (или хотя бы фракцию Чиисуйна) в союзники — огромное достижение. У них было много слабостей, и нынешнее положение в демоническом королевстве не назовёшь особенно хорошим, но не зря же их называли Владыками Ночи. Ни одна другая раса не сможет незаметно прорвать их периметр.

— Вот, Явка. Возьми. — Я достал из кармана небольшую брошь. Явка вздрогнула от внезапного подарка, но, ощутив мощную магию, вложенную в брошь, окончательно оцепенела. — Считай это стартовым капиталом. Она защищает от всяких ядов, так что должна неплохо продаться кому-нибудь с особенно долгой жизнью. Купи себе новое платье или что-то в этом роде. — То, что было на ней, она довольно основательно испортила, когда ранее бросилась на пол. — Я не потерплю, чтобы кто-то, работающий на меня, делал это без должного вознаграждения. Дополнительные инструкции я дам, когда официальное назначение будет оформлено. Кроме того, я вполне намерен награждать любого вампира, который сумеет отличиться у меня на службе. Я возлагаю на тебя большие надежды.

— Д-да, господин…

Помахав рукой, я ушёл, оставив ошеломлённую вампиршу позади.

— Что ж, всё прошло просто как по маслу, — поддела Анте.

Наверное, да. У меня всё ещё были сомнения насчёт самого факта привлечения вампиров, но друзья, которых я могу контролировать, куда лучше врагов, которые приходят и уходят как им заблагорассудится.

В конце концов, надзирать за ними будет дочь их собственного лидера. С ней в этой роли они наверняка приложат все силы, чтобы ничего дурного не произошло. А пока дело происходит ночью, они смогут отвадить даже низкоранговых демонов, решивших сунуться в автономную зону. Если же заявится демон, достаточно сильный, чтобы тягаться с вампирами на равных, это уже будет скандал, достаточный для оправдания тотальной войны. Даже у меня не останется иного выбора, кроме как ответить всей силой, так что для кого-то вроде вампира это совсем другой уровень.

В общем и целом всё складывалось довольно удачно. Даже если вампиры сдержат слово и не будут убивать людей, я представлял, что найдутся те, кто ослабеет или заболеет от того, что на них будут кормиться, но с этим придётся мириться.

Примерно так же, как я мирился бы с комаром.

Тем временем ошалевшая Явка стояла в коридоре одна и смотрела на брошь в своих руках. Она с трудом верила, что прошла через встречу целой и невредимой.

Но она не знала, правильно ли поступила. Всё довольно далеко ушло от отцовской идеи платить за доступ к человеческой крови. И это ещё не говоря о том, что теперь на кону была её собственная жизнь.

Глядя на брошь в руках и ощущая заключённую в ней мощную магию, она наконец распалась облаком тумана и рассеялась во все стороны. Растянув себя как можно тоньше, она позволила ночному ветру унести её прочь. На какое-то время ей хотелось выбросить всё из головы.

†††

Через несколько дней после встреч с Энмой и Явкой я понуро тащился на очередной ужин с царской семьёй. Я был в своей обычной одежде аристократического стиля, но стоило мне войти в столовую, как меня будто ударило молнией.

— Эй, Зилбагиас.

Дайагиас, разумеется, был в своём новом любимом наряде стиля Бон Даге. Причём в новой вариации. Это всё было ожидаемо.

— Кажется, прошла неделя, да? — сумела произнести пятая принцесса Спинезия между несколькими полными ртами еды… а её наряд заставил меня остолбенеть.

Эти ноги!

На вид она была сопоставима с человеческой женщиной за двадцать, и обычно носила очень объёмные платья, закрывавшие всё. Сегодня же это «всё» было выставлено на всеобщее обозрение.

Её удивительно тонкое тело было обтянуто плотной кожей, которая идеально подчёркивала красновато-фиолетовые волосы. Кожаные шорты образовывали единое целое с сапогами, но при всей связанности оставляли много промежутков, заполненных какой-то сеткой. Разумеется, всё плотно облегало тело, но было настолько открытым, что трудно поверить, будто от этого есть хоть какое-то тепло. Верх представлял собой плотно сидящий кожаный жилет, который сразу под грудью раскрывался и полностью обнажал живот. Человеческая девушка покраснела бы до ушей, если бы её застали в таком наряде, но Спинезия носила всё это без малейшего намёка на стыд. Хотя с учётом того, как она постоянно уплетала еду на глазах у других, может, само определение «стыда» для неё потерялось. И, конечно, пока я об этом думал, она широко раскрыла рот и отправила в глотку очередную котлету.

Погодите, это были не закуски, которые она обычно ест до начала трапезы. Она сразу перешла к основному блюду?..

Пока она счастливо набивала желудок, новый наряд позволял нам видеть, как ком еды проходит путь от её горла к животу и исчезает. Это было похоже на то, как змея заглатывает яйцо целиком.

— Ух, отличная одежда. Куда приятнее, когда живот не пережат. Ещё!

На её зов слуга вбежал с новой тележкой, доверху заставленной едой. Даже пока старые тарелки убирали, Ненасытная Обжора снова взялась за работу и набросилась на очередную порцию основного блюда.

Значит, её прежний аппетит был результатом того, что живот стягивало?

Пока я в изумлении смотрел на это представление, Дайагиас сидел со скрещёнными руками и энергично кивал, полностью соглашаясь с её оценкой новых нарядов.

— Эй, всем… Что за?! — Следующим прибыл сам зелёный мерзавец, Эмергиас. На миг я почувствовал от него остаточный злобный взгляд, но вскоре моё место заняло представление Спинезии, от которого у него отвисла челюсть.

— О, а вы всё ещё в обычной одежде? — сказала Спинезия, не замедляя темпа, и посмотрела на нас с Эмергиасом. Мы на короткое мгновение переглянулись и так же быстро отвели глаза. Оба были в обычной одежде.

— Здравствуйте всем! — Без промедления дверь распахнулась настежь, впуская Айогиаса.

— Гх?!

И судя по реакции водорослеголового, мне даже смотреть не надо было.

— Значит, ты тоже заказал наряд, Айогиас? Тебе идёт, — с высшей степенью удовлетворения заметил Дайагиас.

Он даже с мужчинами так разговаривает?!

— Правда же?

А когда я повернулся посмотреть, Айогиас позировал в дверях.

— О-хо-хо! Какой мощный образ! — вскрикнула Анте. В резком контрасте со своей холодной и собранной внешностью Айогиас на самом деле обладал невероятно мускулистым телом, и его новый наряд с гордостью это демонстрировал. Как и у Дайагиаса, нижняя часть была одета в простые кожаные штаны, но верх почти ничем не прикрывался: лишь тончайшие кожаные ремни, подчёркнутые синей шерстью вокруг шеи и талии.

Настоящей отличительной чертой была голова чудовищного волка, закреплённая на левом плече, словно какая-то броня. Если описать наряд кратко, я бы сказал: пальто богача, страстно увлечённого охотой, но потерявшего рукава.

— Это большой морозный волк. Впечатляет, правда? — сказал Айогиас, усаживаясь и проводя рукой по волосам.

Дайагиас оценил внушительный экземпляр, и даже Ненасытная Обжора на мгновение перестала есть, чтобы им полюбоваться.

Мы с зелёным унитазным пятном снова обменялись ошеломлёнными взглядами, но по тону они сильно отличались от остальных в комнате. Мы были не впечатлены — мы боролись с желанием поморщиться.

Чёрт. Почему именно он должен был со мной соглашаться?! Эта волчья голова точно будет только мешаться.

Дверь снова распахнулась.

— Рубифья! — По тому, как Дайагиас вскочил со стула и как его лицо в мгновение помрачнело, мне даже смотреть не надо было.

И она тоже…

— О-хо-хо! — Анте добавила свой возглас к хору.

Я всё-таки обернулся и увидел Рубифью — не только с дерзкой улыбкой, но и в платье из сияющей красной кожи. Разумеется, хоть это и было платье, оно всё равно оставалось исключительно откровенным. Не говоря уже о том, сколько сил приложили, чтобы подчеркнуть её роскошную фигуру. Особенно смело смотрелась область от бока до спины.

— Рубифья! А как же наряд, который я для тебя подготовил?!

— Ты правда ждал, что я надену такое на людях?! — Одного злого крика Рубифьи хватило, чтобы мы поняли, какой именно наряд Дайагиас ей дал.

— Но на тебе он смотрелся бы так хорошо… — простонал Дайагиас, рухнув на колени… но, подняв взгляд и ещё раз на неё посмотрев, фиолетовой вспышкой оказался рядом. — Эта магия… Это моё зачарование! Значит, под этим платьем…

— Да заткнись ты! — Отталкивая голову подползавшего ближе Дайагиаса — или, судя по интересному хрюку, с которым он улетел назад, скорее, отбив её основанием ладони, — Рубифья прошла дальше и опустила Топазию на её стул.

Шестая принцесса, наша маленькая Спящая красавица, выглядела… хм. Она почти напоминала кокон, обёрнутая глянцевым чёрным мехом. Но когда она сползла с плеч Рубифьи на стул, кокон раскрылся, показывая платье из меха и кожи, производившее отчётливо фейское впечатление. Милое, безусловно, но при этом странно чарующее. Как всегда, она крепко спала. Интересно, прежний кокон помогал ей спать глубже?

— Похоже, все в сборе, — голос Короля демонов заполнил комнату.

— Чт?.. — водорослеголовый снова издал невнятный крик.

Нет, только не вы тоже…!!!

Я ещё не успел повернуть голову, как Король демонов прошёл передо мной… и я не смог сдержать потрясённого вскрика. Это было настолько… экстремально!

Король демонов Гордогиас был облачён в золотой мех. В отличие от Айогиаса и Дайагиаса, у которых ниже пояса были нечто вроде кожаных штанов, нижняя часть тела короля была практически открыта, за исключением паха — а его прикрывала львиная голова. Верхняя часть тела была обмотана ремнями и кожей, сжимавшими и подчёркивавшими мускулатуру. Иными словами, он на цыпочках подошёл к границе наготы, не переступив её, а плащ добавил в качестве украшения. И почти словно компенсируя откровенность остального наряда, огромный плащ представлял собой сияющую золотую шкуру льва — сам по себе настоящий предмет искусства.

— Дредлигер! И какой огромный! — глаза Айогиаса расширились как блюдца.

Король усмехнулся.

— Да, я собственноручно добыл его в молодости. Но держать его в кладовой под пылью казалось такой растратой. — Обычно король сразу направлялся к своему месту, но сегодня остановился, чтобы попозировать с роскошным плащом.

— Но это ещё не всё! — продолжил он. — Узрите! — Взмахнув плащом, он вдруг превратил золотую шкуру в чёрную как ночь. — У этого наряда две стороны! — гордо объявил король, словно ребёнок, показывающий новую игрушку.

Со всех сторон поднялись восхищённые голоса. При ближайшем рассмотрении львиная голова, украшавшая его пах, превратилась в оскаленного лютоволка.

Он наложил на это магию трансформации?! Насколько вообще можно переборщить?!

— Кроме того, в нём есть магия, воодушевляющая носителя, и небольшое умиротворяющее зачарование. Она сдувает всю усталость от работы! — гордо объяснил король. Мне приходило в голову, что он сегодня выглядит бодрее обычного, но необходимость полагаться на магию, чтобы справляться с нагрузкой, делала его несколько жалким…

— Гх… похоже, мне остаётся признать поражение! Как и ожидалось от вас, отец. Вы поистине одеты с великолепием, достойным короля! — Айогиас пошатнулся, признавая поражение.

— Невероятно… Я сам как-нибудь хотел бы сходить на охоту, но никак не могу найти время… — Тем временем Дайагиас раздражённо почесал голову.

— Отец… вы выглядите потрясающе… — Рубифья была очарована. Даже Спинезия, запихивая в горло очередную тарелку еды, явно была тронута увиденным.

Мы с Эмергиасом снова переглянулись.

Это мы здесь странные?..

— Хм… вижу, Зилбагиас и Эмергиас всё ещё в обычном облачении. — Король повернулся к нам с долей разочарования. — Я с нетерпением ждал, как вы сами истолкуете стиль Бон Даге. Но Айогиас, это украшение на плече замечательное!

— Благодарю, отец. Но оно бледнеет в сравнении с вашим. Я совершенно забыл о пахе.

Король усмехнулся.

— Да, я тоже сперва думал закрепить его на плече…

Пока король и Айогиас углубились в тонкости звериных шкур, Дайагиас бросил на меня растерянный взгляд, будто не мог понять, почему я в обычной одежде.

Подождите… это правда я здесь странный?

— Конечно странный. Разве ты не видишь, как круто они все выглядят?

Я невольно подумал, что в словах этого бога-дьявола, возможно, есть смысл.

— Вы двое неожиданно похожи, — заметила Спинезия, доедая очередную тарелку и глядя на нас с Эмергиасом. И мы оба тут же застыли.

Да ни черта! Я совсем на него не похож!

Обменявшись ещё одним злым взглядом и презрительно фыркнув, мы демонстративно отвернулись друг от друга. Я принял решение. Завтра у меня будет собственный наряд стиля Бон Даге! То, что меня записали в один лагерь с зелёной сволочью, стало последней каплей!

В общем, сегодняшний ужин… или, лучше сказать, собрание фан-клуба стиля Бон Даге (если, конечно, не считать зеленяка, Топазию и меня) с большим оживлением подошёл к концу. Я чувствовал себя выжатым ещё до начала, а теперь был просто измучен.

Покинув дворец короля, я вернулся в свою комнату.

— С возвращением. Вы нехорошо себя чувствуете? — София встретила меня с озадаченным видом.

— Нет, ничего. Просто удивился… новому меню, которое они выбрали, — небрежно ответил я. Физически со мной всё было в порядке. Кроме того, теперь мне пора было переодеваться — в боевое снаряжение.

— Вот, милый.

— Спасибо.

Лайла помогла мне облачиться в доспех, с нежной заботой подавая каждую чешуйчатую часть. Затем я надел наручи, сапоги и шлем, завершив облик.

— Ты готова, Лайла?

— Да. — Она кивнула и приложила руку к груди, словно касаясь Конектуса под одеждой.

— Вот, ваше высочество. — Вине передала мне седло. Оно было тяжёлым и звенело монетами. Добравшись до взлётной площадки, Лайла сняла служебную форму горничной и приняла свой истинный облик белого дракона.

— Счастливого пути.

— Спасибо. Я вернусь завтра.

Среди моих подчинённых, провожавших меня, первой прозвучала София. Когда я ответил всем, я забрался Лайле на спину, и мы прыгнули в небо. Погода стояла ясная. Отличный день для полёта.

Куда, спросите? Разумеется, на территорию рода Рейдж. Если всё шло по плану, остальные как раз должны были сейчас возвращаться домой.

Обратно на территорию рода Рейдж — вместе с повозками, где ехали Альба и остальные мои подчинённые.

†††

Погода в этих краях была довольно непредсказуемой. Весна, как обычно, выдалась тяжёлой. Вчерашние грозы бушевали так яростно, что казалось, будто они продлятся несколько дней, но перед рассветом небо полностью прояснилось. Теперь на небе не было ни облачка. Или, по крайней мере, так ей сказали. Сама она не могла увидеть небо.

И стоило ей об этом подумать, как дождевые капли вернулись. Неспокойная Маринфия Рейдж оторвалась от ткачества и повернулась к окну. Глаз у неё не было, поэтому, разумеется, снаружи она ничего не видела. Но она слушала, надеясь услышать знакомый звук шагов брата, смешанный с шумом дождя.

Дом Ориль здесь, на территории Рейдж, был тих как кладбище. Весть о смерти Альбы дошла до них только вчера. Хотя все тревожно ждали известий об атаке рода Рейдж на вражескую столицу, сообщения о гибели Эвалоти пришли уже через несколько дней. А вместе с ними пришла и весть о смерти Альбы на поле боя. Территорию Рейдж накрыло ощущением тихого потрясения. Вражеская столица пала всего за три дня. Такого выдающегося достижения за всю историю демонического королевства ещё не бывало.

И вровень с ним потери среди демонов оказались столь же беспрецедентными. Куда больше, чем можно было оправдать достигнутым результатом. Никто не мог в это поверить. Семья Ориль была не единственной, кто пребывал в потрясении.

Маринфии всё ещё казалось, что Альба в любой день просунет голову в дверь и скажет: «Простите за путаницу! В документах ошиблись, поэтому меня сочли погибшим!» Она всё ещё цеплялась за эту слабую надежду. Что извещение о его смерти оказалось какой-то ошибкой. Что Альба вернётся с сияющей улыбкой и подарками для всех.

Стук приближающихся колёс заставил Маринфию вздрогнуть. Это был звук кареты. Из-за ужасных дорог в этом районе колёса грохотали чудовищно. Карета остановилась прямо перед их домом, а затем в дверь постучали.

— Да?.. — Снизу она услышала несколько робкий голос матери.

— Это резиденция Ориль, верно?

Из-за отсутствия зрения слух Маринфии и способность её рогов ощущать магию были исключительно остры. Незнакомый голос принадлежал демону немалой силы.

— Да… верно, — ответила её мать дрожащим голосом.

— Я прибыл доставить останки вашего сына, Альбаориля Рейджа, — продолжил мужчина, и его голос был тяжёл от сочувствия.

И с этими словами время в доме Ориль остановилось.

Маринфию вырвали из оцепенения рыдания матери. Это невозможно. Она не могла поверить. Ей нужно было убедиться самой. Маринфия вскочила и бросилась к двери, но споткнулась о собственные ноги и рухнула на пол.

Она тихо охнула, приземлившись неловко и больно.

— Нет, не может быть…!

— Альба…

Она слышала голоса родителей. Ей нужно идти! Поднявшись, Маринфия провела рукой по стене, чтобы добраться до лестницы, и начала мучительно медленный спуск — ступенька за ступенькой. Теперь… теперь она это чувствовала. Слабую магию матери и отца, державшихся за какой-то ящик.

— Отец… мать… — Она не видела, поэтому понятия не имела, что там.

— Марин! Альба…! — Мать схватила её за руки, пытаясь говорить сквозь рыдания. Маринфию осторожно подвели к предмету и положили её ладони сверху.

От прикосновения она чуть вздрогнула: вещь была холодной как лёд. Она не понимала, что это. Такое твёрдое, такое холодное. Но когда она провела пальцами по предмету, форма показалась знакомой. Та же форма. Это была щека. Нос. Веки. Уши.

Это было человеческое лицо.

— Нет… Нет…!

А потом… рога. Такие, такие знакомые рога.

— Нет… Альба…!

Знакомое, но такое холодное, такое твёрдое. Она не чувствовала ни движения, ни признаков дыхания. Словно это была лишь сброшенная оболочка её младшего брата.

Тогда жестокая реальность окончательно дошла до неё. Это больше не человек. Просто вещь. Плач семьи Ориль созвал соседей. Когда разнеслась весть, что любимый многими юноша «вернулся домой», люди со всего города сбежались посмотреть.

— Альба… ты правда…!

— Нет! Это ошибка! Ну же, брат!

— Пожалуйста! Проснись! Почему он такой холодный?..!

Водопад голосов вокруг казался нереальным. Маринфия сидела на полу, глупо проводя пальцами по лицу того, кто когда-то был её братом. Что-то глубоко внутри подсказывало ей: если она будет продолжать, то как-нибудь вернёт ему тепло. Что всё образуется. Она правда так чувствовала. Не мог такой светлый, энергичный брат умереть…

По толпе пробежал толчок. Плач вокруг неё вдруг стих. Кто-то шёл. Она чувствовала. Приближалась огромная сила. Будто великан проходил через их селение.

— Ваше высочество, — снова заговорил незнакомый голос, приехавший с каретой.

— Он только что прибыл? — Голос, исходивший от этого невероятного великана, звучал таким… юным, но знакомым. Она помнила этот голос… но магия за ним была совсем иной. Когда он впервые покидал территорию Рейдж вместе с Альбой, он не был таким огромным.

— Да, господин. Вчерашняя буря сильно нас задержала…

Великан лишь тихо ответил: «Понятно», а затем повернулся к Маринфии. Ирония в том, что, будучи совершенно слепой, она без труда ощутила его взгляд на себе. Этот взгляд принадлежал принцу демонов Зилбагиасу Рейджу.

— Я… глубоко сожалею о том, что случилось с вашим сыном, — заговорил Зилбагиас, и голос его был тяжёл от боли. — Я горько жалею, что не смог вернуть его домой живым.

Если ты так жалеешь, зачем вообще взял его с собой?! — инстинктивно захотелось ей закричать, хотя она прекрасно знала, что отправиться на фронт было собственным желанием Альбы.

— Почему? Почему?! — закричал ребёнок в толпе. — Почему он?! Почему именно он должен был умереть?! Он говорил, что добьётся большого успеха! А когда добьётся — будет меня тренировать! — Крики рассыпались в рыдания. — Так почему… почему ты выглядишь так, будто тебе всё равно?!

С жалобным воем крошечный комок магии бросился на Зилбагиаса.

— Ты что делаешь?! — взревел солдат, и по толпе прокатились тревожные возгласы. Раздался звук удара, затем детский крик.

— Стой! Всё в порядке. Он всего лишь ребёнок, — спокойным голосом остановил солдата Зилбагиас. — То, что он готов бросить вызов мне, доказывает, насколько сильно он любил Альбу.

Из голоса принца сочилась скорбь.

— Ваше… ваше высочество… — Цепляясь за мужа, мать Маринфии заговорила, всхлипнув; с момента прибытия Альбы она молчала. — Он… Альба… смог вам помочь?..

Маринфия почувствовала, как дыхание Зилбагиаса застряло в горле. И через несколько мгновений он глубоко вдохнул, с трудом выдавив ответ:

— Да. Бой Альбы был выдающимся. Наш отряд первым уничтожил одну из вражеских крепостей. Альба сыграл решающую роль, сразив одного из магов лесных эльфов. — Зилбагиас говорил, подробно рассказывая, насколько героическими были деяния Альбаориля. — А когда… когда я оказался в величайшей опасности, он спас меня. Даже после смертельной раны от мастера меча он в одно мгновение восстановился благодаря Проклятию переноса и оказал поддержку, когда святая магия мешала мне восстановиться. Если бы не он… меня бы сейчас здесь не было…

Пока она слушала, ей показалось, что ледяная щека Альбы начинает размягчаться… но всё равно она оставалась такой холодной.

— Нам удалось успешно уничтожить отряд вражеской элиты… но после нашей победы трусливый герой атаковал Альбу со спины и пронзил ему сердце…

В толпе снова поднялись рыдания и плач.

— Значит… поэтому… он всё ещё выглядит целым… — мать с трудом протолкнула слова сквозь всхлипы, почти неразборчиво. Маринфия тоже почувствовала жгучую боль там, где у неё должны были быть глаза, но слёзы не пошли. Она родилась не только без глаз, но и без глазниц. Физически она не могла плакать.

— Он победил нескольких магов лесных эльфов, включая монаха. Кроме того — множество лучников, жрецов и мастеров меча из числа лесных эльфов. И превыше всего — он спас мне жизнь в минуту нужды. За эти многочисленные заслуги Его Величество Король лично признал его. — Послышался шорох: Зилбагиас что-то достал. — Альбаорилю Рейджу дарован ранг маркиза демонического королевства. Прошу.

Отец принял что-то от принца — вероятно, символ ранга Альбы. И вместе с этим тяжело звякнул мешок монет. Даже получив его, отец продолжал молчать.

Зилбагиас сделал долгую паузу, и над собравшимися повисла болезненная тишина.

— Как его командир и как принц, я выражаю высочайшую похвалу доблести и верности вашего сына. — До Маринфии донёсся скрежет доспехов: принц глубоко поклонился. — Душа столь великолепного воина, как он, несомненно, обретёт покой в раю… Прошу меня простить.

Под тяжёлый звук шагов огромная магия Зилбагиаса отдалялась. Остались только семья Маринфии и скорбящие друзья Альбы.

— Ах… — Всё ещё глупо проводя руками по телу Альбы, Маринфия наконец заметила слабые следы магии на теле брата, когда Зилбагиас уходил. Её руки быстро зашарили, замёрзшая одежда Альбы трещала и ломалась, пока она добралась до нагрудного кармана…

И в тот миг, когда она коснулась этого, она поняла. Платок. Тот самый, который она вместе с матерью соткала ему как талисман на удачу. Но теперь он был насквозь пропитан кровью и промёрз. По пальцам она поняла: он едва узнаваем, весь истёрт и разорван. На нём оставался слабый след её родовой магии, но настолько едва ощутимый. И даже эти следы растворялись и смывались тяжёлыми каплями дождя. В одно мгновение вещь, некогда бывшая платком, распалась и исчезла в её руках.

— Нет… — Этого было слишком много. — Нет! Альба! — Она не примет это. Не сможет принять. — Альба! Проснись! Ты уже дома! — Она отчаянно вцепилась в замёрзшую статую младшего брата. — Пожалуйста! Открой глаза! Альба! Альба-а-а-а-а!

Зилбагиас прикусил губу, пока душераздирающий крик преследовал его по улицам столицы Рейдж. Резиденция Ориль была лишь первой остановкой в его списке. Ему ещё предстояло посетить семь семей.

[[image:/storage/reader-images/2091bbca595e64685d90c226104954242711769f.png]]
†††

Снова в Эвалоти.

Почему я всё ещё жив?.. — в который уже раз спросил себя солдат с забинтованной левой рукой, откусывая от пайкового хлеба.

Его звали Тафман. Он был обычным человеческим солдатом, хотя опыта у него, пожалуй, было чуть больше среднего. Он должен был эвакуироваться из города вместе с армией, но, защищая дочь старого товарища, получил стрелу. Из раны вытекло слишком много крови, и он потерял сознание.

Очнувшись, он обнаружил, что попал в плен. Но почему раненого солдата вроде него оставили в живых? Эвалоти, столица процветающего королевства Дефтелос, превратилась в колоссальную тюрьму. Солдат, горожан и членов Церкви смешали в одну кучу и плотно набили в большие комнаты.

Что демоны задумали?..

Тафман следил за одним из их зверолюдских стражников, продолжая медленно жевать кусок хлеба, а затем сделал глоток супа. Еду не назовёшь сытной: содержимого в ней, честно говоря, почти не было, но он всё равно был благодарен за настоящую пищу. Похоже, среди пленников нашлись пекари, и демоны заставляли их печь хлеб для всех.

Сдаться демонической армии никогда ничем хорошим не кончалось. На передовой это было здравым смыслом. Мужчин и женщин обращали в рабство. Раненых казнили или скармливали гоблинам и ограм. Стариков и больных ночные эльфы использовали для стрельбы по мишеням или для испытания новых ядов. Им всегда говорили: лучше умереть в бою, чем попасть в плен.

Одни мысли о том, что с ними сделают, превращали первые дни плена в ужас. Но спустя некоторое время… правда оказалась довольно будничной. Да, демоны даже не пытались нормально лечить раненых, выдавая лишь самый минимум медицинских припасов, а мизерного числа жрецов среди пленников едва хватало, чтобы помочь всем. В итоге многие тяжелораненые умерли от ран.

Но выживших кормили как следует и давали свободный доступ к колодцам с водой.

Что, чёрт возьми, они замышляют? Похоже, эти стражники и сами понятия не имеют, — думал Тафман. Он вздохнул, наблюдая за обычно скучающими стражами-зверолюдьми, чьи хвосты лениво покачивались из стороны в сторону. Когда их спрашивали, что происходит, стражники только отвечали, что выполняют приказы. Особенно при раздаче еды они почти не скрывали, как их злит, что людей заставляют оставлять в живых.

Тут должен быть какой-то план… Иначе нет смысла щадить раненого солдата вроде меня. Не понимаю…

Тафман отхлебнул супа и прислонился спиной к стене. Роскоши вроде стульев или столов у них не было, так что сидел он на полу. К счастью, стояла весна. Будь сейчас зима, он бы уже отморозил себе задницу. Пока что лучший вариант — сохранять спокойствие. Нужно набраться сил и залечить раны.

Сейчас пленников разделили на группы. Если какая-то группа начнёт создавать проблемы — например, попытается дать отпор, — вместе с ней казнят и другую группу. Никто не мог позволить себе действовать. Во всяком случае, пока. Они всё ещё ждали подходящего шанса…

Так что Тафман нацепил самое смирное выражение, на какое был способен, и уставился на мягкий солнечный свет, льющийся через окно.

А затем дверь в их комнату внезапно распахнулась — и внутрь затопал огромный демон. У него был один рог и ядовито-фиолетовая кожа. Внезапное появление прокатило волну тревоги по пленникам.

— Выберите представителя, — сказал демон, обводя собравшихся взглядом. Голос его звучал как валуны, катящиеся с горы.

Все перевели внимание на Тафмана. Он был всего лишь обычным солдатом, разве что с опытом чуть выше среднего. Но большинство тех, кто стоял выше него по рангу, погибли в бою. В этой комнате он был одним из очень немногих опытных солдат. И помимо этого, он был куда здоровее остальных.

Решив, что выбора у него немного, Тафман встал.

— Я пойду.

— Хорошо. Иди.

Демон сразу развернулся и вышел из комнаты. Это действие показало довольно яркий контраст: за грубой бронёй, костяными украшениями и мускулистым телом огромного демона имелся ещё и кудрявый поросячий хвост. Тафману пришлось приложить немало силы воли, чтобы не расхохотаться при виде этого.

Подталкиваемый стражниками-зверолюдьми, Тафман последовал за демоном. Похоже, они направлялись куда-то ближе к сердцу замка, на верхние уровни.

— Зачем я вам? — спросил Тафман на ходу.

— Заткнись и иди, слабак. Узнаешь, когда доберёмся, — ответил демон, даже не удостоив его взглядом. На миг Тафман подумал дёрнуть демона за хвост, но отказался от идеи, поскольку был безоружен. Пройдя ещё немного, они оказались перед довольно роскошной дверью, и демон велел ему войти. Место, судя по всему, оказалось залом аудиенций. Для простолюдина-рядового вроде Тафмана это была совершенно незнакомая обстановка.

Охотники-ночные эльфы придирчиво его осмотрели, но у него, конечно, не было даже деревянной щепки, поэтому вскоре его пропустили. В зале аудиенций находилось множество зверолюдских и ночных эльфийских солдат, но также и несколько людей из Альянса. Были мужчины средних лет, вероятно солдаты, перебинтованные и в похожем состоянии, пожилые мужчины, выглядевшие знатью, и даже жрецы Святой церкви. Все они ждали перед троном, опустившись на одно колено.

— Это все? — Вопрос задал проницательного вида гоблин, стоявший в углу с пером в руке.

Проницательный гоблин?!

Тафману пришлось моргнуть и посмотреть дважды. Это был гоблин. И он носил одежду и писал.

— На что уставился, человек?! — гоблин оскалил зубы и зашипел.

И он разговаривает!

В лучшем случае большинство гоблинов могли выдавить отдельные слова сквозь хрюканье и визг.

Потрясённая реакция Тафмана заставила ночного эльфа на другой стороне комнаты улыбнуться.

— Наверное, он никогда раньше не видел говорящего гоблина.

— Я не гоблин! Я хобгоблин! Между нами отчётливая разница!

Теперь уже хобгоблин или кто он там шипел на ночного эльфа.

Значит, какой-то высокоуровневый гоблин?! Он слышал слухи о таких существах, но впервые столкнулся с одним лично.

— Что ж, похоже, все здесь. Тогда начнём.

Игнорируя хобгоблина, ночной эльф сцепил руки за спиной и шагнул вперёд.

— Слушайте, мужчины и женщины Альянса. Или, лучше сказать, бывшие мужчины и женщины Альянса. Его Величество Король демонов вынес вам всем приговор.

Напряжение среди людей резко взлетело. Наконец они узнают, что с ними будет…!

— Его Величество Король обозначил эту область, центром которой является Эвалоти, бывшая столица бывшего королевства Дефтелос, как «Временную автономную зону Эвалоти». Вы будете признаны низшим классом граждан демонического королевства. Но как граждане получите некоторую меру автономии и защиты в пределах зоны.

— Чт…

Старик дворянского вида разинул рот от потрясения. Никто из них не принял новость за чистую монету. Все были настороже. Что замыслили демоны…?!

Пока Тафман и остальные ждали, затаив дыхание, ночной эльф фыркнул.

— Наместником автономной зоны будет не кто иной, как Его Высочество великий седьмой принц демонов, Зилбагиас Рейдж.

Это имя они знали слишком хорошо. Наместником Эвалоти станет тот самый демон, который привёл её к гибели?!

— Его Высочество Седьмой принц желает обратиться к вам. Склонитесь перед славным лордом Зилбагиасом. И будьте благодарны: после этого он готов ответить на ваши вопросы. — Ночной эльф сверкнул злой улыбкой. — Ведите себя как следует. Судьба всех людей в автономной зоне теперь лежит на ваших плечах.

Со всех сторон зала раздался смех порождений тьмы.

Вы издеваетесь?!

Даже такого бесстрашного человека, как Тафман, прошиб холодный пот.

Проклятье, вот бы у меня было оружие!

И каким бы бесстрашным он ни был, это была первая мысль, пришедшая в голову. Однако на кону стояла не только его жизнь, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как ждать и слушать, что скажет принц.

В глубине зала аудиенций открылась дверь, затем послышались шаги по ковру и шлепок — кто-то плюхнулся на трон.

— Поднимите головы.

Голос оказался удивительно юным. Подняв голову, Тафман посмотрел на вошедшего.

Так это принц демонов…!

Он был таким юным. Синекожий мальчишка выглядел так, будто рога только-только вылезли у него из головы!

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж… — Словно из ниоткуда, на зал обрушилась буря ужаса, подавляя присутствующих людей. — Седьмой принц демонов и наместник Временной автономной зоны Эвалоти.

Развалившись на троне, который прежде занимал Оссмайер XIII, новый правитель Эвалоти, Зилбагиас Рейдж, смотрел на своих подданных алым взглядом и холодной улыбкой.

†††

Немного ранее.

Закончив накануне обходы с соболезнованиями, я прибыл в замок Эвалоти. Территорию Рейдж я покинул уже глубокой ночью. Мягкий свет рассвета, в котором мы купались во время полёта, помог смыть часть дурных чувств, кипевших в груди. Вернувшись в замок Короля демонов, я немного вздремнул, а затем мне сообщили, что мои чиновники прибыли в Эвалоти. Значит, всё было готово, чтобы я взял бразды правления. Так что я снова запрыгнул на Лайлу и поднялся в небо.

Здесь, в замке Эвалоти, я находился в подземном зале совещаний без окон и знакомился с лидерами различных рас, которые будут помогать мне управлять автономной зоной.

— Дьявол угнетения, граф Поркун. Рад знакомству.

Первым был чудовищно мускулистый, фиолетовокожий дьявол. Единственный рог заметно выделял его. Одним из первых, что бросилось мне в глаза, когда я вошёл в комнату, был его маленький закрученный хвост. Честно говоря, он был довольно милым — в совершенно уморительном смысле. Слава всему, что в замке я так долго тренировался держать лицо под контролем.

— Рассчитываю на сотрудничество, — ответил я на приветствие кивком. Хотя он выглядел как типичный боец с мышцами вместо мозгов, он был одним из моих главных чиновников. Он сумел занять должность, оттеснив всех остальных дьяволов, соперничавших за это место, так что в квалификации сомневаться не приходилось… но кое в чём другом сомнение всё же было.

— Кстати… твоя власть — «угнетение»? Я не потерплю, если ты здесь начнёшь действовать самовольно.

— Нет причин для беспокойства, ваше высочество. Я всегда действую с должной сдержанностью, чтобы, когда возникнет идеальная возможность, использовать свою власть угнетения и извлечь из неё максимальную силу. В таких случаях я всегда буду ждать разрешения вашего высочества на угнетение.

— Разрешения на угнетение… — повторил я.

— Да, господин. Именно так.

Лицо Поркуна было смертельно серьёзным. Что с ним такое?.. Ну, неважно. Главное, чтобы держал себя в руках. Я кивнул.

— Виконтесса Явка Чиисуйна, к вашим услугам.

Вампирша-аристократка элегантно поклонилась. Не могу сказать, гладко ли всё прошло, но так или иначе ей удалось получить разрешение отца, графа Влада, работать лидером вампиров в автономной зоне. На лице у неё было яркое, оптимистичное выражение, будто само присутствие здесь — какая-то невероятная награда. Правда, я не хотел, чтобы она слишком заносилась.

— Госпожа Явка, ты займёшься организацией вампиров, живущих в автономной зоне. Они будут отвечать за ночную безопасность, чтобы другие расы не вредили гражданам и не вмешивались в их дела.

Все собравшиеся посмотрели на неё с сомнением, будто хотели сказать: «Разве вампиры не самая большая угроза?»

— Эта автономная зона жизненно важна для будущего демонического королевства, а её жители — бесценный ресурс для нас. Я не позволю твоим вампирам нападать на моих граждан. Если найдётся хоть один человек, высосанный досуха, или пропавший так, что связь с вампирами будет прослеживаться, я не проявлю милосердия. Ни к виновнику, ни к его надзирателю.

Лицо Явки напряглось от моего предупреждения.

— Если что-то случится, я отломаю тебе клыки и вытащу на солнечный свет. Запомни.

— Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания, ваше высочество!

Хорошо. Так сойдёт. Дальше…

— Представитель хобгоблинов, Тавогч.

— Представитель ночных эльфов, Ничар.

Ой-ой. Голоса последних двоих наложились, когда они одновременно представились.

— Я первый, — одновременно настаивали они, сверля друг друга взглядами через столы.

Хобгоблин в целом выглядел как суетливый гоблин. Они вроде бы должны были быть совершенно отдельной расой, но хобгоблин выглядел точно как обычный гоблин. Так что лучше я описать его не мог. Бугристая зелёная кожа, жёлтые глаза, кривые зубы. Хотя до уровня знати ему было далеко, он всё же носил довольно качественную одежду и постоянно что-то царапал пером в каком-то блокноте. Для справки: его имя «Тавогч» произносилось довольно необычно, последняя часть требовала какого-то рокота глубоко в горле. Я попробовал несколько раз, но ничего не вышло, поэтому пока называл его «Таво». Даже так он, похоже, был вполне счастлив уже тем, что я вообще попытался. Судя по всему, подавляющее большинство демонов даже не утруждали себя попытками произнести хобгоблинские имена.

Рядом с ним сидел ночной эльф, близкий знакомый Сидара. У него была типичная для ночных эльфов липкая улыбка, и, честно говоря, он мне не слишком нравился, но я постарался не показать этого. В конце концов, фракция Сидара среди ночных эльфов была одним из моих важнейших активов. Кроме связи с Сидаром, о нём особо нечего сказать. Как глава чиновников-ночных эльфов, он, вероятно, будет отвечать за большую часть здешней работы.

— Вы двое, — сказал я со вздохом, прерывая их состязание взглядами. — Вам не обязательно нравиться друг другу, но не позволяйте этому мешать работе.

— Разумеется, ваше высочество! — ответили они хором. Это уже начинало звучать так, будто они прекрасно ладят. После коротких представлений мы перешли к планам по автономной зоне и просмотрели подготовленные документы.

— Хм. У них даже есть реестр с именами всех граждан, — заметила иллюзорная Анте, заглядывая вместе со мной в бумаги. План был не без изъянов. По мере продвижения завоевания восточного Дефтелоса население автономной зоны, несомненно, начнёт резко расти.

— Значит, пленникам пока ничего не сказали?

— Верно, господин. Их разделили на малые группы и держат под наблюдением, — ответил Поркун на мои слова, обращённые к самому себе.

— В таком случае, пожалуй, стоит сообщить им, что мы решили позволить им жить. — Моя злобная улыбка вызвала вокруг звуки одобрения.

Эх. Как же хочется перебить здесь всех до единого.

— Ладно, тогда соберите представителей от всех пленников. Устроим маленькое представление.

Так было решено, что я встречусь с ними в зале аудиенций и напрямую изложу им планы по автономной зоне.

— Прошу подождать здесь, ваше высочество. Я соберу представителей.

Меня оставили ждать в глубине зала аудиенций. Там было зеркало, так что я на всякий случай проверил волосы. Мысль о том, что правители Дефтелоса наверняка пользовались этим же зеркалом точно так же, как сейчас я, наполнила сердце глубоким пустым чувством.

— Слушайте, мужчины и женщины Альянса. Или, лучше сказать, бывшие мужчины и женщины Альянса. — Сквозь дверь я слышал голос Ничара. — Ведите себя как следует. Судьба всех людей в автономной зоне теперь лежит на ваших плечах.

Затем ночные эльфы-стражники у двери подали мне знак. Моя очередь.

Как можно ярче разыгрывая роль принца демонов, я вошёл в комнату с самой высокомерной улыбкой, на какую был способен. Пленники склонились передо мной. Несколько человек были ранеными солдатами, один выглядел как слуга знати, а ещё кто-то из Святой церкви… Когда её лицо попало мне в поле зрения, разум захлестнули вспышки битвы в Эвалоти и запах свежей крови.

— О-хо-хо, значит, она и правда выжила, чтобы рассказать эту историю, — пробормотала Анте.

Да. По отчётам я думал, что вероятность — процентов восемьдесят или девяносто. Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся вот так? Судьба умеет быть жестокой.

С этой мыслью я плюхнулся на трон.

— Поднимите головы.

Пленники подняли взгляды, и у большинства в тот миг, когда они меня увидели, глаза расширились. Наверное, их удивила моя юность. А в центре моего внимания была та жрица. Отчаянно пытаясь сохранить спокойное выражение, она не могла скрыть жилу, грозившую лопнуть на лбу.

Но важнее всего был её взгляд. В нём было нечто похожее на страх, но над ним господствовала мрачная ненависть. Шарлотта Видва, подруга Барбары и Хесселя. Та, кто создала возможность, благодаря которой Барбара снесла мне голову.

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж… — Но я продолжил Именование, словно не узнал её. — Седьмой принц демонов и наместник Временной автономной зоны Эвалоти.

Подавляющая магия ударила по пленникам. И на мгновение у всех, кроме Шарлотты, смиренные выражения словно сорвало с лиц. Страх, ужас — да… но куда сильнее проявлялись гнев и ненависть. Честно говоря, это даже немного успокаивало. Мне нравилась их дерзость. Но как бы я это ни ценил, мне от этого будет куда сложнее. Их мотивация более чем приветствовалась, но я не хотел, чтобы они были слишком мотивированы. Мне нужно, чтобы они терпеливо ждали, собирая силы для подходящего момента удара.

— Полагаю, стоит начать со слов: добро пожаловать в демоническое королевство. — Я улыбнулся, небрежно опершись на подлокотник трона. — Обсудим ваше будущее. — То самое блистательное, сияющее будущее в конце этой тернистой дороги. — Временная автономная зона Эвалоти. Звучит довольно странно, правда? — Я сохранял холодную улыбку, наблюдая, как пленники напрягаются. — Как подсказывает слово «временная», ваше положение здесь едва ли стабильно. Вас испытывают. По сути, проверяют, годитесь ли вы стать гражданами королевства или больше подходите, чтобы вас загоняли до смерти как скот.

Лица одних людей стали жёсткими, другие явно старались подавить любые эмоции. Особенно я заметил, как дёрнулся край глаза Шарлотты. Я отлично понимал, что она чувствует. Чёрт, если бы мне выдали такое вступление, у меня дёргался бы не только глаз. Среди пленников я заметил мужчину, у которого явно была какая-то связь со знатью.

— Ты. Да, худой старик с сединой в волосах. Назови имя.

Старик был порядком ошарашен, когда к нему внезапно обратились.

— Я Себастьян.

— Есть опыт управления территорией?

— В некоторой степени да, — неуверенно ответил он.

Как я и ожидал, он хоть как-то был связан со знатью. Наверное, управляющий или другой высококлассный слуга.

— Прекрасно. Дай ему бумаги, — велел я Таво. — Это о налогах, которые вы будете платить.

— Э-это…! — Глаза Себастьяна расширились, когда он прочёл документы.

Я усмехнулся.

— Что скажешь? Куда лучше, чем ожидал, верно? — Я ухмыльнулся, подпирая голову рукой на подлокотнике трона.

Себастьян не ответил — возможно, боялся, что любое слово заставит меня поднять цены в документе.

Налог был довольно мягким. За первый год они фактически ничего не платили. Затем им придётся отдавать установленное количество крупного рогатого скота, свиней, овец и кур, но числа были вполне разумными.

— Хм. Думаешь, я подниму налог, если ты со мной согласишься? Не волнуйся, цифры не изменятся ближайшие десять лет.

Налоги, которые лягут на автономную зону, были значительно ниже тех, что Дефтелос взимал в конце своего существования. Кроме того, им будет разрешено свободно выращивать урожай для себя, так что голод им не грозил. Если урожай, конечно, вырастет.

— Похоже, вы всё ещё насторожены и думаете, что я что-то замышляю. Но не волнуйтесь, всё не будет так просто, как кажется по этим условиям. Если вы не выполните квоты, последуют два наказания.

Пленники молча смотрели на меня, пока я поднял палец.

— Первое: из автономной зоны заберут людей и используют как скот, чтобы закрыть недостающую квоту. — По толпе прошёл толчок. — Второе. Если будет решено, что вы в принципе не способны выполнять квоты, мы обратимся к слову «временная» в названии автономной зоны. Весь проект будет закрыт. Это значит, что у всех вас отзовут статус, а вас либо обратят в рабов, либо утилизируют.

По воздуху зала аудиенций прошёл холод. Я видел, как кровь отливает от лица Шарлотты, а её гнев только усиливается.

— Именно поэтому налог такой щедрый. У меня нет роскоши тратить время, наслаждаясь вашими страданиями под таким тяжёлым бременем. Для всех вас, кто противостоял нам, это минимум, который мы требуем, чтобы признать вас нашими гражданами.

На лицах пленников появились суровые выражения. Даже Себастьян уже оправился от потрясения из-за лёгкой ноши и теперь покрылся холодным потом. Им дали вполне разумную квоту. Если они не справятся даже с ней, он понимал: и без того сомнительное будущее автономной зоны будет стёрто в одно мгновение.

— Уверен, вам любопытно, почему налог так сосредоточен на производстве скота. Здесь, в демоническом королевстве, у нас полно зверолюдей-кошек, драконов, ночных эльфов, огров… всех тех, кому нужно мясо. Поэтому мы возлагаем большие надежды на эту автономную зону, на вас, живущих здесь людей, что вы нам это обеспечите. С нетерпением ждём, чем вы украсите наши столы.

Порождения тьмы вокруг комнаты изо всех сил старались скрыть ухмылки от моего шутливого тона. Ладно, этого должно хватить как намёка на нехватку продовольствия в демоническом королевстве. Мало-помалу я буду давать им ещё подобную информацию. Всё, что мне остаётся, — молиться, что кто-то вроде Себастьяна или Шарлотты поймёт и заметит растущие проблемы.

— Дальше… ты. — Я повернулся к самой жрице. Она смотрела на меня в ответ, крепко сжав губы.

Внутри неё наверняка бушевала буря, но она знала: если здесь выйти за рамки, страдать будут все в автономной зоне. Похоже, она не понимала, как отвечать. Как ни странно, я чувствовал почти то же самое. Я ощущал, как моя маска принца демонов сползает.

— А я-то был уверен, что убил всех, с кем сражался в Эвалоти. — Подперев голову рукой на подлокотнике трона, я вызвал ещё одну волну потрясения в зале. — Видеть тебя живой — весьма неожиданно. Может, мне не стоит так уж недооценивать защиту богов света, хм?

Я ухмыльнулся чиновникам, стоявшим вдоль стен, и те ответили дружным смехом. Тем временем люди Альянса все повернулись к Шарлотте, и в их глазах появилось новое восхищение и уважение. Немногие могли сказать, что обменялись со мной ударами и вышли живыми. Остальными были разве что члены отряда героя, с которыми я тренировался на территории Рейдж, так что, полагаю, трое?

Виго-музыкант, Дирило-плотник, Органо-мастер инструментов. Их всё ещё держали в тюрьме ночных эльфов. В идеале я смогу в будущем перевести их в автономную зону. Возможно, через них удастся передавать Шарлотте сведения о демоническом королевстве. Они также смогут рассказать о героических последних мгновениях Леонардо.

«Это за Леонардо!!!»

Я снова посмотрел на Шарлотту, и воспоминание об этом крике на поле боя резко вспыхнуло в голове. Сразу после него она почти взорвалась святой магией и бросилась на меня. Это застало меня врасплох настолько, что в буквальном смысле стоило мне головы.

Откуда она узнала, что я виновен в смерти Леонардо? Она вообще говорила о том же Леонардо? У меня было бесконечно много вопросов, но задавать их сейчас не слишком соответствовало образу бессердечного наместника автономной зоны.

— Кстати об этом: полагаю, нам нужно поговорить о религии в автономной зоне.

Когда я это сказал, лицо Шарлотты снова помрачнело. Она, вероятно, ожидала, что я произнесу что-то вроде: поклонение богам света прямо запрещено. И что за неподчинение последует казнь. Я понимал, почему она расстроилась бы. Но об этом ей беспокоиться не нужно.

— Я не намерен вмешиваться в вашу религию. Делайте что хотите.

С одной стороны, Шарлотта, казалось, испытала облегчение, услышав это. Но с другой — она всё ещё была настороже. Словно высматривала ловушки, которые я мог для неё расставить.

— Что касается вас, членов Святой церкви, велись довольно бурные споры о том, следует ли вас щадить… но ради санитарии мы решили разрешить использование ваших исцеляющих чудес в автономной зоне. Так что мы рассчитываем, что вы сами будете справляться со своими ранами и болезнями.

— Понимаю, — наконец нарушила молчание Шарлотта. Похоже, она сумела на время отложить ненависть ко мне достаточно, чтобы у неё появились мысли. Но ну же, успокойся. Дать отпор пока нельзя.

— Однако все сооружения, связанные со Святой церковью, будут уничтожены, и строить новые вам не позволят. Естественно, вам также запрещено возводить новые алтари, священные символы или флаги. Кроме того, вам не будет позволено проводить свои праздники и церемонии поклонения богам света в общественных местах, — отчётливо заявил я, словно забивая гвоздь. — Если всё ещё хотите поклоняться богам света, делайте это шёпотом там, где мы не увидим. Для таких, как вы, это подходяще.

Моя усмешка вызвала у ночных эльфов ряд довольных ухмылок. Чего и следовало ожидать от расы, особенно враждебной к богам света.

Да заткнитесь уже. Я бы сейчас с радостью вытащил вас всех на солнечный свет.

Шарлотта тем временем тихо охнула, прикусила губу и, дрожа плечами, опустила голову. Вид её страдания только ещё больше обрадовал ночных эльфов.

Вот это сюрприз.

Актриса она была что надо. Запреты, которые я наложил, полностью промахивались мимо сути Святой церкви. Чтобы изучить святые чудеса, нужно лишь повторять писание в уединении. Более того, важнейшим ритуалом Святой церкви была церемония совершеннолетия. Для неё требовалось только получить питьевую чашу, наполненную святой магией, оставить её на солнце и иметь очищенную воду. При таких ограничениях провести эту церемонию им будет нетрудно. Иными словами, ничто не помешает появлению новых героев и жрецов. Большинство детей Эвалоти эвакуировали во время боёв, но новые дети неизбежно будут рождаться. Этот жизненно важный инструмент сопротивления демоническому королевству остался полностью цел.

И всё же Шарлотта выглядела раздавленной, будто у неё отняли все учения, с которыми она выросла. Та самая женщина, которая так отчаянно держала лицо передо мной, хотя я был её смертельным врагом.

Зачем? Причина очевидна. Она хотела, чтобы я ослабил бдительность. Лучшего я и представить не мог.

[[image:/storage/reader-images/7d29417def9dde16b3338107e10554c3b727cbab.png]]
— Хорошо, тогда перейдём к подробностям. Управление автономной зоной буду осуществлять я, а также дьяволы, ночные эльфы и хобгоблины под моим началом. Это включает содержание общественных объектов, сбор налогов и прочую административную работу. Такие вопросы, как безопасность и прочие мелкие дела, будут оставлены вам.

Я перевёл внимание на одного из раненых солдат. Он выглядел почему-то знакомо, как старый друг.

— Организуйте бывших солдат вроде тебя и прочих желающих в городскую стражу. Вы будете отвечать за то, чтобы производство шло гладко, и разбираться с надоедливыми зверями и врагами. Для этой цели вам разрешат оружие. Причём жёстких ограничений на него тоже не будет.

Пленники едва не пошатнулись. Даже в самых смелых мечтах они не ожидали свободного доступа к оружию. Раненый солдат беззвучно одними губами произнёс: «вы издеваетесь?» — и уставился на меня с недоверием.

Ну перестань, а то я смущусь. Но, похоже, тема оружия настолько выбила их из колеи, что они пропустили часть про врагов.

— Для начала о безопасности. Воровство, конфликты и подобные проблемы среди жителей автономной зоны вы будете решать сами. Единственное исключение: тюрьмами будут ведать мои чиновники. В основном законы обращения с преступниками будут похожи на те, что действовали в Дефтелосе…

Например, воров подвергнут принудительным работам и заключению, а поджигателей и убийц казнят.

— Но те, кто окажется в тюрьмах, будут лишены гражданских прав. Иными словами, с ними будут обращаться как с дикими животными, не более. Энергичным людям всегда найдётся применение, так что не ждите, что из каждых десяти заключённых больше одного-двух выйдут живыми. Считайте, что за любое преступление полагается смертная казнь.

В который уже раз за сегодня лица пленников напряглись.

— При этом арест преступников и передача их в тюрьмы — ваша собственная ответственность. Если сможете решать споры сами, без нашего вмешательства, тем лучше. Кроме того, мы будем избегать несправедливых ограничений в отношении вас. Как граждане вы имеете право на честное обращение.

Разница между гражданином и рабом в демоническом королевстве была как день и ночь.

— Более того, если вы сочтёте, что с вами несправедливо обошлись вышестоящие, например демоны вроде меня, у вас есть право обратиться ко мне с прошением о справедливости. Если я решу, что ваше дело имеет основания, будут приняты соответствующие меры.

Пленники обменялись не слишком впечатлёнными взглядами. Я не мог их винить. Они, наверное, представляли, что «соответствующие меры» ограничатся очень строгим шлепком по руке.

— Приведу конкретный пример. Допустим, демон входит в автономную зону и начинает бесчинствовать, убивая людей и забирая их в плен ради развлечения.

Чрезмерно конкретный и жестокий пример вызвал у пленников реакцию.

— О настолько очевидной вещи, скорее всего, даже не придётся докладывать. Думаю, слух об этом сам дойдёт до меня. Я лично возьмусь охотиться за этим демоном повсюду, чтобы сломать ему рога — наказание в демоническом обществе настолько суровое, что после него нет социального восстановления.

Пленники слушали молча.

— Я гарантирую вам такой уровень защиты. Но не заблуждайтесь. Не потому, что вы представляете для меня какую-то большую ценность. Автономная зона и все люди, земля и имущество внутри неё в конечном счёте являются собственностью Его Величества Короля. Любой, кто каким-либо образом поднимет на неё руку, мажет грязью само имя Короля демонов.

Я фыркнул, откинувшись на троне.

— Короче говоря, вы комнатные собачки Его Величества.

Среди пленников зверолюди-псы дёрнули ушами, чем вызвали смех зверолюдей-кошек вокруг.

— Пнуть королевскую собаку — оскорбить самого короля. Никому, кто так поступит, милосердия не будет. Как ни трагично, даже в нашем славном королевстве есть дураки, которые этого не понимают. Другие увидят мою роль в защите имущества короля и попытаются вмешиваться в ваши дела как способ бросить вызов мне.

Раненый солдат, на которого я смотрел раньше, уставился на меня в полном замешательстве, но другие, вроде Шарлотты и Себастьяна, обладавшие некоторыми знаниями политической сферы, похоже, всё поняли. Надеюсь, позже они объяснят остальным. Я продолжил.

— Поэтому вам и разрешают оружие, и поэтому у вас будет собственная стража. Чтобы разбираться не только с дикими зверями, но и с внешними врагами. Даже если демоны поднимут на вас руку, как имущество Короля демонов ваши жизни находятся под моей защитой. Точно так же у вас есть право защищать себя от любого вреда.

Себастьян прикусил губу и чуть покачал головой, слушая. Как бы унизительно всё это ни было, он, похоже, понял, что им действительно позволяют жить.

— Здесь, во Временной автономной зоне Эвалоти, вы граждане, а не рабы. Но это верно только пока вы находитесь внутри территории. Большинство жителей демонического королевства будут видеть в вас не более чем скот.

Я посмотрел на каждого пленника по очереди. Все они носили смиренные, послушные выражения… но в глазах каждого горел свет, сильная воля, которая ещё не сдалась.

— Многие яростно возражали против признания бывших членов Альянса гражданами. Особенно велик был страх перед тем, что сделают люди, если им позволить жить внутри наших границ. Дать вам свободу — слишком большой риск. Распространённым мнением было, что следовало убить вас всех или, по крайней мере, обратить в рабов.

Или…

— Другие утверждали, что поодиночке люди слишком слабы. Конечно, за исключением редких случаев. Они не верили, что вы заслуживаете быть гражданами королевства. Они считали, что вы годитесь только в рабы или скот.

Пленники молча смотрели на меня, нехотя сдерживая себя, пока унижения продолжались.

— Ладно. Давайте перейдём к главной теме, хорошо? — Я наклонился вперёд и сложил руки на коленях.

Пленники растерянно переглянулись. Я улыбнулся. Как мудрый, сострадательный правитель.

— Разумеется, я говорю о вашем желании восстать.

Потрясение прокатилось по залу аудиенций, не делая различия между пленниками и стражами. Ничар и Таво оба посмотрели на меня широко раскрытыми глазами, поражённые уже тем, что я это поднял. Я продолжил обращаться к пленникам, сохраняя идеальную улыбку принца демонов, которую отрабатывал перед зеркалом.

— Если вы собираетесь вечно хранить верность королевству и добросовестно исполнять обязанности, зачем нам вообще давать вам какую-либо автономию? Куда проще с самого начала обратить вас всех в рабов.

Иррациональность моего аргумента застала пленников врасплох. Поркун скрестил руки и закивал сам себе, словно говоря: «Как тиранично!»

— Желание восстать — по сути тоска по свободе. Если вам свобода безразлична, мы можем щёлкнуть пальцами, свернуть весь проект и сделать вас рабами. Иначе я воспринимаю это как признание вашего желания быть свободными.

Ничего странного ведь нет, правда?

— Применение твоей логики, пожалуй, несколько экстремально, — вздохнула Анте.

Да, наверное, можно было принять жизнь такой, какая она есть, и смириться, если условия достаточно хороши. Но для меня это не сработает. Мне нужно начать накапливать силу к тому дню, когда я наконец свергну демоническое королевство.

— Лично мне это в вас нравится. — Я ухмыльнулся, получив от пленников самые разные реакции. Были такие, как Шарлотта, скрывавшая внутреннюю бурю пустым лицом. Такие, как Себастьян, который пристально смотрел на меня и пытался понять мои цели. И такие, как раненый солдат, который в любой другой ситуации вскочил бы на ноги с криком: «Что за чушь ты несёшь?!» Все эти реакции мне нравились.

Я встал.

— В демоническом королевстве сила — это всё. Сила — способность перекроить мир под собственные желания. Мы, демоны, можем проявлять высокомерие потому, что заслужили право, силу, так поступать. И величайший среди нас, самый могущественный индивид, — наш король. Тот, кто обладает величайшей властью перекраивать мир. Разве не это делает правителя истинным? Сила. Сила — это всё. Сила, которой владеет индивид, определяет его место в мире.

Причина, по которой «слабак» был величайшим оскорблением в демоническом обществе, заключалась в том, что это ставило под сомнение корень, из которого демоны черпали уважение, — их силу. Угрожало отрицанием всего, чем они были.

— С другой стороны, бессильных презирают. Вы, люди, — сияющий пример этого. Конечно, у вас бывают свои моменты. Собраться вместе, создать непробиваемую оборону и провести разрушительную атаку. Но так может любой. Кто угодно станет сильным, если просто навалить числом. Даже демоны, — пошутил я. — За исключением редких немногих вроде мастеров меча, поодиночке вы жалки. Вот почему другие не принимают вас всерьёз, утверждая, что вам лучше умереть или стать рабами. В этом отношении крепкие зверолюди среди вас заслуживают куда большего уважения.

Хобгоблины в комнате носили робкие выражения, понимая, что ту же логику легко применить и к ним.

— Если вас не устраивает такое обращение, покажите нам, насколько вы сильны. Сила группы — это само собой. Покажите нам свою силу как отдельных личностей, если уж так не желаете нести ярмо демонического королевства. — Я ответил усмешкой на злой взгляд раненого солдата. — Давайте. Восставайте сколько душе угодно. Я буду ждать этого с нетерпением.

Я широко раскинул руки, как актёр на сцене, пока пленники смотрели на меня снизу вверх, словно на безумца. Тем временем порождения тьмы наблюдали с обеспокоенными лицами, явно думая, что я захожу слишком далеко.

— Четыреста. Вы знаете, что означает это число? — спросил я, подняв четыре пальца. — Именно столько солдат рода Рейдж участвовало в атаке на Эвалоти.

Глаза Шарлотты расширились. О, ты удивлена? Намного меньше, чем ты думала, верно?

— По всему демоническому королевству сотни тысяч демонов затаив дыхание ждут, отчаянно надеясь получить шанс выйти на поле боя.

Конечно, это было преувеличение. Не все демоны способны сражаться.

Я прошёлся перед пленниками, как строевой инструктор, оценивающий новобранцев.

— Вы когда-нибудь задумывались, почему завоевание демонического королевства идёт так медленно? Почему мы всегда сражаемся только с одним вражеским королевством за раз? Не ошибайтесь, удовольствие от всего этого играет свою роль. Но настоящий ответ куда проще. Если бы мы выпустили всю нашу мощь против Альянса без сдерживания, мы бы раздавили вас в одно мгновение. А затем очень скоро у нас не осталось бы никого, с кем можно сражаться.

Пленники наверняка уже когда-нибудь представляли, что случится, если сила в сотни тысяч демонов нападёт разом.

— Мы, демоны, живём ради поля боя. И с нашей точки зрения битва — ограниченный ресурс. Поэтому мы растягиваем её, смакуя каждый маленький кусочек пиршества войны. Всё ради того, чтобы не сожрать его разом.

Честно, это королевство — дерьмо. Ничто иное, как язва на мире. И вот я здесь, играю их принца. Будь оно всё проклято.

— Так что если вы хотите восстать, мы совсем не против. На самом деле мы бы предпочли именно это. Воины со всего демонического королевства ухватятся за шанс добыть себе головы. Каждое восстание — лишь новая возможность доказать себя. Разве для вас это не звучит прекрасно?

Я начал хлопать. Ну же, что такое, ребята? Вы ведь были такие бодрые раньше. Что за холодные ноги? Где весь боевой дух? Проснитесь уже!

— Нам не нужны верные рабы. Их у нас и так хватает с избытком. Если вы довольны тем, что барахтаетесь в собственной слабости, я сам сожгу эту автономную зону. Так наращивайте силу! Покажите нам свою мощь! Вот что значит быть людьми демонического королевства!

Мы уничтожим этого проклятого Короля демонов, раз и навсегда! Как бы хорошо я с вами ни обходился, только попробуйте этим удовлетвориться!

— Поэтому вам разрешено иметь оружие. Не только чтобы защищать ваши жизни, но и чтобы защищать ваше достоинство! Многие в королевстве утверждают, что люди вроде вас нам не нужны. Если вас это задевает, покажите им силу! Выкричите ценность своих жизней во весь голос! Докажите всем, что вы, что ваш народ, достойны автономии!

Я прервал свою горячую речь и бурные жесты внезапной холодной улыбкой.

— Получив второй шанс вроде этого, чего ещё вы, неудачники, можете просить?

Упустить такой шанс было бы всё равно что отказаться от жизни.

Я видел, как пленники сглотнули. Это был величайший шанс, который они получат.

Так используйте его как следует, друзья.

— В любом случае, всё это в сторону. Относитесь к своим обязанностям серьёзно. — Я снова рухнул на трон с печальным видом. — После всего бахвальства Альянса Эвалоти пал всего за три дня. Надеюсь, вы сумеете дотянуть до четырёх. Я приветствую ваши старания в направлении восстания, но мелких кухонных пожаров мне не надо.

Если они провалятся, Эвалоти почти наверняка сравняют с землёй. Мне нужно, чтобы они поняли: у них только один шанс. Они должны сделать так, чтобы он имел значение.

— Кстати, если вы планируете просто убить меня, советую не утруждаться. Многого этим не добьётесь. Как седьмой принц демонов, я самый младший в семье. Надо мной шестеро. Странно самому это говорить, но моя смерть почти не повлияет на демоническое королевство.

Я почти слышал, как Ничар и Таво внутренне кричат: «Лжец!»

— Если хотите меня свалить, вам понадобится привести как минимум сотню человек. Не разочаруйте меня половинчатыми попытками, хорошо? Конечно, если сумеете, сможете снова отстроить свои церкви и поднять флаги! — сказал я со смехом, глядя на Шарлотту, которая, как и ожидалось, побледнела. Она знала лучше всех, поскольку была свидетелем того, как я в одиночку разгромил элитный отряд Дефтелоса.

Значит, вот как она реагирует, услышав, что я приму сразу сотню?

— Бессилие само по себе есть зло, — произнёс я нараспев, словно читая заклинание. — Сила сама по себе есть величайшее благо. Так покажите свою ценность. Вот как всё устроено, дамы и господа.

Я обвёл взглядом разных пленников в комнате, прежде чем снова повернуться к Шарлотте. Я знал, что требую от них слишком многого. Но именно это понадобится, чтобы сокрушить демоническое королевство. Мне нужно, чтобы они поняли: хрупкий мир, дарованный им в автономной зоне, держится на тончайшем льду. Малейший признак слабости поставит под сомнение состоятельность всего проекта. Но если они взорвутся, когда не готовы, демоны ворвутся и сотрут их в пыль.

Им нужно выполнять возложенные на них обязанности и одновременно собирать силы. Пожалуй, более или менее моя вина, что я поставил их в такое положение, но что мне оставалось сказать, кроме «старайтесь» и «удачи»?

— Я возлагаю на вас большие надежды. — Пока Шарлотта выглядела так, будто в любой миг сорвётся, я вытащил из себя самые искренние слова ободрения, какие только смог.

— Так что как ваш наместник позвольте мне официально сказать… — Я сделал последнее отчаянное усилие, надевая лучшую улыбку принца демонов. — Добро пожаловать в демоническое королевство!

Сожжём его дотла!

----------

Начало автономной зоны

Когда занавес опустился после аудиенции у безумного принца Зилбагиаса, людей новой Эвалоти проводили в небольшую переговорную. Им велели обсудить всё между собой и разобраться, как быть дальше, прежде чем возвращаться в комнаты, где их держали. Стражи в помещении не было, зато для них подготовили свежий чай и закуски.

— Итак, дамы и господа... что будем делать?

После долгого молчания, в котором все стояли как громом поражённые, старший из присутствующих, Себастьян, наконец решил, что отведённого им времени они уже потратили достаточно.

— Какого чёрта этот принц вообще задумал? — простонал один из раненых солдат, Тафман, прежде чем откусить маринованный овощ.

— Думаю, ровно то, что он сказал, — ответила жрица Шарлотта, глядя на чай, кружившийся в чашке. — Сейчас мы полезнее им живыми и занятыми работой, чем мёртвыми. А если со временем достаточно окрепнем, чтобы восстать и дать отпор, их и это устроит.

— Думаешь, он всерьёз? — Остальные пленники переглянулись с недоверием.

— Это всего лишь моё впечатление, — медленно начала Шарлотта, когда все обратили к ней внимание. Как представительница элиты, лично скрестившая оружие с Зилбагиасом, она могла дать бесценную даже мимолётную оценку. — Седьмой принц демонов Зилбагиас искренне верит в превосходство силы. Он одержим битвой. И в его гордости конечная цель — накапливать силу для себя. Пожалуй, на этой аудиенции это было не так заметно...

Безумный спектакль, который он устроил на аудиенции, заставил её усомниться в собственной оценке, но Шарлотта закрыла глаза и вспомнила ночь, когда они сражались.

— Больше всего меня поразило его отношение. Когда мой отряд уничтожил его подчинённых, любой другой демон начал бы плеваться оскорблениями в припадке ярости. Но он не рассердился. Он похвалил нас.

Может быть, это была всего лишь его безмерная надменность. Или он просто не считал подчинённых чем-то большим, чем фигуры на доске. Но...

— Я приму ваш вызов с усердием, достойным величайшего из демонов. Станьте топливом для моего восхождения.

Эти слова, звучавшие почему-то величественно, никак не выходили у неё из головы. Как и последовавшая за ними резня.

— Особенно сильно мне запомнились слова «топливом для моего восхождения». Думаю, он имел в виду именно это, буквально. Он хотел, чтобы мы стали для него каким-то топливом. Если исходить из того, что его жажда силы ненасытна, тогда создание автономной зоны, которая однажды восстанет, вполне логично: оно даст ему больше возможностей сражаться.

Пленники снова молча переглянулись. Они не понимали, хорошо это или плохо.

— Тогда дадим ему то, чего он хочет! Это в сотню раз лучше, чем быть убитыми или превращёнными в рабов! — выкрикнул Тафман; в голосе его звучала нотка отчаяния. И пока более горячие участники собрания закивали, такие люди, как Себастьян и Шарлотта, имевшие представление о военном и политическом деле, промолчали.

Они точно наблюдают за этим разговором.

Зилбагиас, может, и хочет восстания, но его подчинённые не обязаны разделять это желание.

Нельзя исключать, что всё это ловушка: вынюхать тех, кто склонен к мятежу, и вырвать их с корнем заранее.

Себастьян и Шарлотта обменялись взглядом и молча согласились: сейчас не время и не место для такого разговора.

— В любом случае это случится не в ближайшем будущем. Помимо нас в этой комнате есть ещё множество раненых и обычных жителей. Нашей первой задачей должно стать обеспечение им устойчивой жизни, — сказала Шарлотта, уходя от темы и напоминая всем о тех, кто сражаться не мог.

— Совершенно верно. Прежде всего нам нужно определить, как лучше подойти к уплате этого налога, — отозвался Себастьян, рассеянно просматривая бумаги, которые дал им принц. Фактически на первый год они были освобождены от налогов. Но если к концу этого года они не заложат прочный фундамент, второй год не переживут. — Надо что-то делать с полями, разрушенными во время боёв, и начинать сеять зерно и бобовые. Без стабильного источника корма для скота животноводство у нас тоже пострадает.

У Себастьяна уже был опыт в управлении, так что он понимал, как строятся такие планы. Просматривая документы, он мысленно подсчитывал, сколько запасов понадобится, чтобы пережить зиму, сколько фуража нужно накопить, на какой урожай можно рассчитывать и как налог скажется на работе. Затем он поднял голову и оглядел собравшихся.

— У кого-нибудь здесь есть опыт разведения овец или крупного скота?

— Я с фермы, но у нас было всего несколько кур...

— Нет. Я из купеческой семьи, но меня отправили в Святую церковь, как только я достигла возраста.

— Я солдат с рождения. Жили охотой.

Похоже, особого опыта с животноводством не было ни у кого.

— Хм. Тогда, когда вернёмся в свои комнаты, первым делом начнём собирать людей с нужными навыками. Наверное, немного поздновато, но, может, представимся? Полагаю, в будущем нам предстоит тесно работать вместе, — предложил Себастьян. Перед ним были представители разных изолированных групп пленников. Вполне вероятно, именно им предстояло стать ядром управления автономной зоны. — Меня зовут Себастьян. В прошлом я служил управляющим. Хотя, подозреваю, вы и так уже в курсе, похоже, я каким-то образом приглянулся принцу демонов... — с притворной серьёзностью сказал Себастьян, вызвав по комнате натянутые улыбки.

— Шарлотта Видва, старшая жрица, — вежливо представилась Шарлотта, и все взгляды естественным образом переместились к ней. Только сейчас она поняла, что Зилбагиас так и не спросил её имени. — Я владею чудесами очищения от ядов среднего уровня и могу в ограниченной степени восстанавливать утраченные части тела.

Вокруг тут же поднялись восхищённые голоса.

— Слава богам! Один мой товарищ потерял обе ноги!

— Да, а мой друг лишился глаза...

— Леди Шарлотта, пожалуйста, исцелите наших!

Тот, кто мог восстанавливать утраченные части тела, на поле боя был почти богом. Но, когда просьбы посыпались одна за другой, Шарлотта могла ответить только виноватым взглядом.

— Из-за ограничений моей магии я могу проводить такое исцеление лишь для двух-трёх человек в день. Приоритет придётся отдавать тем, кто потерял внутренние органы или иначе находится в критическом состоянии, так что...

Шансов исполнить остальные просьбы почти не было. Комнату заполнили вздохи смирения: люди поняли, что она пытается сказать.

— Но ведь шанс всё равно есть. Одной этой надежды уже достаточно.

— Понимаю, как вам будет тяжело, так что, пожалуйста, не перенапрягайтесь, леди Шарлотта.

— Впрочем, если вы настолько сильная целительница, неудивительно, что вы пережили бой с принцем демонов!

Все солдаты смотрели на неё глазами, сиявшими уважением. Если честно, даже находясь в составе того элитного отряда, Шарлотта в основном была там затычкой из-за нехватки людей. Силы, которая оправдывала бы её место рядом с ними, у неё почти не было. И восстанавливать утраченные конечности она начала всего несколько дней назад. После почти смертельного опыта и короткой встречи с Леонардо ей поручили вести за собой других. После всего пережитого, в отчаянной молитве, она каким-то образом получила эту способность исцелять конечности.

Но теперь сама Шарлотта становилась для людей Эвалоти символом надежды. Если она унизит себя здесь, то подорвёт их уверенность. Поэтому она лишь неловко улыбнулась, стараясь выразить ту скромность, которую могла.

— Я Тафман. Родился крестьянином, потом стал простым солдатом. Ничего особенного, разве что от ран оправляюсь быстрее большинства. Не возлагайте на меня больших надежд, — следующим представился мужчина рядом с ней, похлопав по забинтованной руке.

— Я Добер. Служу в Королевском егерском батальоне. Правда, никого из моих людей в одной комнате со мной не держат. Если в ваших группах есть солдаты-зверолюды, передайте им, что тот самый Добер жив-здоров. — Узкомордый зверолюд-пёс с чёрной шерстью склонил перед ними голову. Разумеется, все охотно согласились.

Представления продолжались, но вскоре стало ясно: кроме Себастьяна и Шарлотты, остальные представители были обычными людьми и рядовыми солдатами. Это вновь вывело на передний план мрачную реальность: все их военные командиры погибли в бою.

— Думаю, наш главный приоритет — лечение больных и раненых. Нам понадобится как можно больше рабочих рук...

Себастьян нахмурился, снова глядя в документы. Налог, наложенный на них, был устроен как подушная подать: сумма, которую требовалось платить, зависела от числа людей, зарегистрированных гражданами автономной зоны. В первый год платить не нужно, так что ближайшее будущее это не затрагивало. Однако уже в следующем году каждый больной, неспособный работать наравне с другими, станет новой головной болью. Им придётся полагаться на целительские способности Шарлотты. Дел было слишком много. Организовать земледелие и животноводство — само собой; но ещё нужно собрать городскую стражу, распределить обязательный труд между рабочими, решить, как использовать дома и здания, если им позволят вернуть сам город, раздать эти дома людям... От одной только массы работы у Себастьяна кружилась голова.

— Сейчас... нам нужно просто выжить, — тихо произнёс Себастьян, будто укоряя самого себя, но всё же получил кивки по всей комнате.

— Кстати, нам нужен общий глава? Кто-то вроде представителя всей автономной зоны? — спросил один из раненых солдат.

— Наверное, жрица или Себастьян, да? — тут же ответил Тафман, жуя очередной маринад.

— Да, они больше подходят, чем остальные, — кивнул Добер, скрестив руки. Возражений ни у кого не нашлось, и все повернулись к Шарлотте с Себастьяном, а те обменялись затруднёнными взглядами.

Как быть?

Себастьян считал, что лидером правильнее всего сделать Шарлотту. Нрав у неё был тихий, но в глазах горел несомненный огонь. Любой, кто встретился бы с ней лицом к лицу, неизбежно проникся бы уважением. Вряд ли для Эвалоти вообще можно было найти лучшую фигуру-знамя.

Но это слишком тяжёлая ответственность для её плеч.

Его единственное сомнение было в чудовищной ноше, которая легла бы на неё. В квалификации или способностях он не сомневался: она справилась бы. Но, если смотреть со стороны, он понимал: стоит ей не оправдать ожиданий, и останется лишь хрупкая молодая женщина с крепким характером. Честно говоря, она была достаточно молода, чтобы годиться ему во внучки.

К тому же, если мы хотим стабилизировать автономную зону, она, скорее всего, будет работать до изнеможения, заботясь о раненых и обучая следующее поколение. А сверху ещё обязанности лидера... Даже если государственные дела возьмём на себя мы, ей неизбежно придётся вести переговоры с чиновниками демонического королевства и с самим принцем демонов. Все надежды и страхи граждан Эвалоти падут на неё. Сможет ли она вынести такую ношу? Правда сможет?

Если бы он спросил её, Шарлотта, скорее всего, сказала бы «да». Если таково желание людей, она исполнит этот долг. И не пожалеет ничего, чтобы защитить всех здесь, в Эвалоти. Но... кто тогда защитит её? Неужели дряхлый старик не может хотя бы встать перед ней на пути этих стрел?

— Мисс Шарлотта, не уступите ли вы эту должность немощному старику? — сказал он, положив руку на грудь. — Если верить словам принца демонов, население автономной зоны в будущем продолжит расти. Весьма возможно, что сюда попадут и другие представители знати и Святой церкви. Я хотел бы использовать свой опыт руководства, пока не появится более подходящий лидер.

Шарлотта заметно расслабилась, и на её лице появилась мягкая улыбка.

— Конечно. Тогда оставляю это вам.

Себастьян ничего не сказал ни о своих сомнениях, ни о чём-то, что заставило бы Шарлотту тревожиться. Он был готов взять на себя изматывающий труд ответственности за всю Эвалоти вместо неё. Для управляющего, который всё ещё был жив, потеряв госпожу, это был лучший способ использовать остаток своей жизни.

Госпожа... этот старый мешок костей ещё немного продержится.

Многие долгие годы он служил разорённому баронству да Роза. Он тихо пробормотал эти слова себе под нос, представляя в мыслях свою госпожу Барбару, так и не вернувшуюся с фронта.

Шарлотта была близкой подругой Барбары, а Себастьян всю жизнь служил Барбаре. Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем эти двое узнают об этой связи.

†††

Когда пленников вывели из зала аудиенций, я развалился на троне и пил виноградный сок (мне же шесть), но тут ко мне, заламывая руки, подошёл Ничар.

— Какое великолепное представление, ваше высочество! Эти низшие были практически раздавлены вашим величием!

Ты ведь понимаешь, что вокруг тут в карауле стоят зверолюды с нашей стороны, да? Среди этих так называемых «низших» тоже были зверолюды. Тебе бы не помешало научиться читать обстановку.

— Возможно, я слегка переборщил. — Если бы я согласился с Ничаром, то мог бы навлечь на себя лишнюю неприязнь, так что я выбрал другой путь.

— Не удивлюсь, если все эти угрозы напрочь подавили их желание восстать, — усмехнулся Ничар. — Если, конечно, у этих неудачников вообще хватило бы кишок восстать.

— Если они потеряют этот мятежный дух, я буду многого ждать от вас, ночных эльфов. Я слышал, на что способна ваша информационная сеть. Водить других за нос прямо в ловушки — ваша специальность, верно?

— О, вы мне льстите, ваше высочество! Словно мы такие уж порочные...

Ха-ха-ха, ублюдок. Вот от тебя я точно не хочу этого слышать.

— Так вот, — сказал я, сунув Ничару уже пустой стакан и поднимаясь. — Как их в дальнейшем стимулировать, решать буду я. А что до жрицы...

— Да, сэр! Прикажете избавиться от неё? — глаза Ничара заблестели.

Идиот.

— Наоборот. Она моя добыча. Не смей к ней прикасаться!

Как хорошо, что я догадался пресечь это заранее! Я сомневался, что кто-то убьёт её без моего разрешения, но то, как быстро он прыгнул к такому выводу, пугало. Это уже не поле боя. Она выжила, и я хотел сохранить ей жизнь. Вплоть до того дня, когда падёт демоническое королевство.

Я многозначительно посмотрел на Таво и Поркуна, и те ответили кивками: «Как пожелаете, ваше высочество» и «Буду спрашивать разрешения, прежде чем кого-то притеснять». Эти двое схватывали быстро. Уже сейчас они выглядели куда надёжнее Ничара.

— Подозреваю, люди сделают её символической главой автономной зоны. Даже если нет, она будет важна для их моральной поддержки. Убить её — простой способ разозлить массы. Значит, кто-то может нацелиться на её убийство, чтобы дестабилизировать наш проект. Я хочу, чтобы автономная зона выросла в сильного врага в будущем, а не сейчас. Понимаешь?

Те, кто с самого начала возражал против моего назначения наместником Эвалоти или против существования автономной зоны, вполне могли попытаться нам помешать. Как бы Ничар ни разыгрывал шута, хитрости ему было не занимать; это стало ясно по тому, как его фальшивая улыбка мгновенно испарилась.

— Я передам указание, чтобы наблюдение за посторонними было предельно строгим, ваше высочество.

— Хорошо. Далее, Явка!

— Здесь, ваше высочество. — Из щели в потолке опустилось облако тумана и сгустилось в одетую в платье вампиршу.

— Проследи, чтобы вампиры во время ночных патрулей следили за теми, кто попытается проникнуть в автономную зону.

— Поняла. Следует ли нам... поставить дополнительную охрану возле этой жрицы?

По тому, как помрачнело её лицо, было видно, что сама идея ей не по душе, но она всё равно спросила. Она, вероятно, была против самой мысли защищать кого-то из Святой церкви, однако ещё сильнее её отталкивала перспектива находиться рядом с мощным источником святой магии.

— Не круглосуточно, но ночью охрана должна быть плотной. Достаточно внимательно смотреть, не попытается ли какой-нибудь дурак вторгнуться на мою территорию.

Явка склонила голову — вероятно, и из вежливости, и чтобы скрыть разочарование.

На этом, пожалуй, можно было остановиться. Забот оставалось немало, но теперь мне пора было возвращаться в замок. До следующего семейного ужина нужно заказать наряд в стиле Бон Даге...

†††

Когда я покинул Эвалоти, солнце уже начинало клониться к закату. Поскольку пленники были дневными людьми, мы провели аудиенцию ранним вечером. К тому моменту, когда я вернусь в замок, будет глухая ночь — самый разгар демонического дня.

«Почему бы не воспользоваться случаем и не поспать? Я разбужу тебя, когда прилетим», — пришли ко мне мысли Лайлы.

Не-а, жалко тратить наше совместное время в полёте на сон.

Лайла хихикнула.

К тому же мне нужно было придумать материалы для моего наряда Бон Даге. Король демонов и остальные наследники использовали мех или рога крупных животных, на которых охотились. Поэтому я решил: если по дороге обратно попадётся какой-нибудь большой медведь или что-то такое, я его прикончу.

Некоторое время я всматривался вниз, как ястреб, выслеживая землю под нами, пока мы неслись вперёд. Теперь, присмотревшись, я видел, что земля здесь плодородная и хорошая. От этого во мне всколыхнулась ностальгия. Я задумался, была ли моя родина такой же сельской местностью. Вот тот холм, например. Сейчас он полностью разорён и заброшен, но когда-то...

— О! А вот тот? — сказала Лайла. — Похоже на довольно крупную тварь!

Хотя Лайла указала прямо вперёд, я ничего не видел. Даже демонические глаза, привыкшие к темноте, не могли сравниться с глазами драконов. Лишь через несколько десятков секунд я наконец различил тёмную фигуру под деревом.

— Это... бикорн?

Существо походило на лошадь, но с двумя большими, бритвенно-острыми рогами. В противоположность своим светлым родичам, единорогам, бикорны были созданиями тёмной магии. Они крупнее обычных лошадей, чрезвычайно свирепы и прожорливы.

И, как единороги, магически они были невероятно сильны, да ещё и бегали до неприличия быстро. У этого была хорошая пара рогов, так что, решил я, среди демонов они наверняка пользовались бы популярностью. А если выделать его шкуру, Кусемоун точно сможет что-нибудь с ней сделать.

Ладно, берём его!

— Хорошо! — Лайла резко пошла на снижение. Услышав приближающийся звук, бикорн перестал жевать то, что лежало у него под ногами, и поднял голову в замешательстве; замешательство стремительно сменилось тревогой, когда он увидел несущегося к нему дракона.

Даже злобный гордый бикорн пугается, если дракон идёт на него в лоб, да? В общем, логично. Даже герои в таких ситуациях пугаются.

Бикорн тут же развернулся и бросился прочь. И, как ходили слухи, он был молниеносен. Правда, не настолько быстр, как Лайла. И теперь мы уже были на дистанции.

— Бег — Табу.

Ноги бикорна заклинило, и его швырнуло на землю. Лайла широко распахнула крылья, замедляясь настолько, чтобы я мог спрыгнуть с её спины. Приземляясь, я вытащил мечекопьё.

— Прости.

Пока бикорн отчаянно пытался подняться на ноги, Адамас достиг цели. Одним плавным движением я пробил ему лёгкие и сердце, и тварь рухнула, забрызгав землю кровью.

Ого. Вообще-то это был первый раз после перерождения, когда я охотился на дикое животное. Магия — это нечестно. Останавливать животных, чтобы они не убежали, — форменное жульничество. Если я займусь охотой, жизнь станет слишком уж лёгкой.

— Похоже, всё прошло хорошо! — раздался металлический голос Лайлы, когда она мягко опустилась рядом со мной.

— Ещё как. Спасибо, Лайла, — сказал я, почесав её за глазами, и получил от неё ещё один застенчивый смешок.

Но, чёрт, зверюга и правда была здоровенная. Да, я молодой демон, но даже по сравнению со мной эта тварь была огромной. Я подумывал просто снять с неё шкуру и забрать выделанную кожу, но Лайла заверила меня, что унести всю тушу будет не проблема. Так что, спустив кровь, мы направились обратно в замок.

— Одежда из кожи бикорна?!

Но, когда мы прибыли на посадочную площадку, мы наткнулись на Прати, которая как раз возвращалась по каким-то своим делам. И идея с бикорном её совсем не обрадовала, о чём ясно говорил её пронзительный, почти визгливый крик.

— Ни в коем случае! Это ужасно дурная примета!

— Дурная примета?! Почему?

— Смотри. — Прати резко рубанула по одному из рогов туши бикорна. С сухим треском рог легко отломился. — В отличие от единорогов, рога бикорна хрупкие. Если их сломать, они очень быстро отрастают, но сама эта хрупкость для демонов — плохая примета. Ты вообще представляешь, что будут говорить, если ты наденешь одежду из кожи бикорна?!

— Н-но... меня же зовут Зилбагиас Роголом. Разве это не подходит?

— А что ты будешь делать, если тебя начнут звать Зилбагиасом Сломанным Рогом?

Короче, от идеи с бикорном пришлось отказаться. Теперь мне стало жаль, что я его убил. Другого применения туше у меня не было, так что я спустился на плац и отдал её попавшемуся огру. Тот принял её с огромным восторгом.

— Большое спасибо, господин демон! — сказал огр, глядя на меня красновато-карими глазами. Судя по всему, он не понял, что я — королевская особа.

— Вы, значит, едите такое сырым? — спросил я.

Огр немного порычал.

— Сырое хорошо. Но я люблю резать, горячей водой обдать и соль. Старик говорил, так вкуснее всего.

Так этот огр вроде как повар? Послушав его, я начал жалеть, что не оставил себе кусок попробовать.

— С возвращением!

Вернувшись в свою комнату, я получил приветствие от Гаруньи и Вине, затем переоделся и устроился на короткий отдых.

— Гав! — Лилиана бросилась ко мне. Похоже, она немного соскучилась.

Прости, что оставил тебя одну.

Так что, расслабившись на диване, я погладил её.

Но теперь я оказался между молотом и наковальней. То, что план с бикорном сорвался, стало неожиданной проблемой. Придётся идти охотиться на что-то ещё? Но времени у меня почти не было...

— Вот бы раздобыть хорошей кожи...

— Что вы имеете в виду, ваше высочество? Лучшей кожей вы уже располагаете!

Пока я сидел ошарашенный, Вине улыбнулась совершенно нехарактерной для неё улыбкой.

— Э-э, ты о чём?

— Вот об этом, конечно. — Вине порылась в шкафу и достала кусок белой кожи. Тёплой, гладкой и бледной. Лилиана склонила голову набок и с недоумением посмотрела на этот кусок.

— Кожа высшего эльфа, разумеется!

— Ты дура?! — Я тут же выхватил кожу у неё из рук, стараясь убрать её подальше, пока Лилиана не поняла, что это. Но опоздал. Спрыгнув с дивана, Лилиана подбежала и обнюхала кожу.

— Гав?

Разумеется, на самом деле она не была собакой. Поэтому обнюхивание ничего ей не дало и только ещё сильнее её запутало.

Кстати, эту кожу мне подарили ночные эльфы после того, как я забрал Лилиану к себе. Тогда, когда я впервые взял Лилиану под защиту, случился инцидент: я оставил её служанкам, чтобы они её одели, а ночные эльфы облачили её в жилет из кожи, сделанной из её собственной шкуры. Мы и так знали, что ночные эльфы — это что-то с чем-то, но даже нас тогда потрясла эта садистская жестокость. С тех пор я держал кожу спрятанной глубоко в шкафу, чтобы не тревожить Лилиану, но теперь...

Лилиана любопытно заскулила, чинно сидя с высунутым языком, как милая маленькая собачка. Похоже, она не поняла, что это её собственная кожа — пока. Я был просто рад, что это не пробудило воспоминания о том, как с неё действительно содрали кожу. Не то чтобы меня могло радовать, что её память и личность всё ещё не вернулись. Но пока я просто снова запру это подальше.

— Но разве это не лучший материал? Нет никакой пользы в том, чтобы он лежал у тебя в шкафу, — заметила Анте своим обычным тоном.

То есть... она была не неправа, но...

— Кроме того, из материала такого качества Кусемоун сможет создать нечто поистине великолепное. Лилиана, похоже, не возражает, из этого выйдет мощный комплект одежды, а твоё отвращение к нему принесёт тебе силу от Табу. При полном отсутствии недостатков это лишь приблизит тебя к мечте победить Короля демонов. Какая причина медлить?

Ух... Возразить мне было фактически нечем. Я снова посмотрел на Лилиану. Она смотрела на меня вопросительными глазами.

— Ты... Ты не против?

Она ответила бодрым лаем.

Так и было решено, что для моего наряда я использую кожу Лилианы.

— Что-о-о-о-о-о-о?! Кожа высшего эльфа?! — В гномьей кузнице измотанная Кусемоун, которую внезапный взрыв популярности её работ загнал до предела, едва не взорвалась от моей просьбы. В руках у неё был кусок невероятно мягкой, бледно-белой кожи. — В-вы... хотите, чтобы я что-то сделала? Из этого?! — Лицо Кусемоун побелело как полотно, и она задрожала. Похоже, даже для неё это был перебор.

— Я подумал, что это, наверное, слишком большая просьба.

— Нет! Ни в коем случае! — Кусемоун ударила ладонями по столу; лицо её покраснело, дыхание стало рваным. — Это в буквальном смысле шанс, который выпадает раз в жизни! Даже просто получить такое — уже невероятно, а этические противоречия тут безмерны! В Альянсе такое было бы невозможно! Я не могу отблагодарить вас за такую невероятную возможность! Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, позвольте мне сделать вам вещь!

А. Точно. Она из таких.

— А-а...! Но цена... Какую цену я могу попросить?! Если честно, мне кажется, это я должна платить вам, но правила есть правила! А-а...! — Теперь её дыхание стало прерывистым, глаза метались дико и невидяще.

Так, успокойся...

— Вот! Кусочек этой кожи! Позвольте мне оставить себе все остатки! Для исследований!

— Э-э... да... конечно.

Кусемоун радостно вскрикнула.

— Огромное спасибо! — А потом разразилась довольно тревожным смехом. Но как раз когда я начал беспокоиться из-за её дрожи от переполнявших впечатлений, она вдруг остановилась и с серьёзным лицом повернулась ко мне.

— Дайте мне немного успокоиться. Что именно вы хотите, чтобы я сделала?

Чёрт, она так резко пришла в себя, что у меня чуть шея не хрустнула.

— Вот это неожиданно трудный вопрос. Думаю, сам дизайн оставлю на тебя. Но как минимум хотелось бы что-то, что я смогу носить на людях.

— Поняла. Значит, парадная одежда, а не нижнее бельё!

Опасно было. Если бы я не уточнил, могу только представить, что она бы сшила...

— Ещё было бы неплохо, если бы это можно было носить под доспехами или обычной одеждой. Так что как можно меньше украшений, или хотя бы пусть украшения будут съёмными.

— О-хо-хо! Под доспехами? Понимаю, понимаю... — Глаза Кусемоун заискрились. Похоже, она начала схватывать, что это будет не обычный комплект одежды. Если уж я захожу так далеко, я не собирался довольствоваться простой одеждой. Я получу что-то, что действительно поможет мне в борьбе с порождениями тьмы!

— Мои доспехи из чешуи белого дракона обладают сильными антимагическими свойствами. Если надеть под них вещь с таким же эффектом, они не начнут друг друга гасить?

— Ах да, такая возможность вполне есть! Более сильная вещь, полагаю, обнулит эффект более слабой! Если бы их делал один и тот же мастер, этого, возможно, удалось бы избежать, но без изготовления заранее не узнать, так что советую выбрать что-то другое!

Хм. Не хочу тратить этот материал впустую, так что экспериментировать, пожалуй, не стоит. Магическую защиту оставлю доспехам и придумаю для этой одежды что-нибудь другое. Значит, если мне нужна одежда, которая в будущем будет для меня максимально полезной...

Я сразу поставил звукоизолирующий барьер.

— Защита от жара и холода, настолько предельная, насколько возможно. Хочу вещь, в которой смогу невредимым идти через самый жаркий огонь или самый холодный лёд, какие только способна создать магия.

Я хотел, чтобы она использовала свою специализацию в одежде, регулирующей температуру, до максимально возможной степени. Разумеется, это была подготовка к неизбежным схваткам с первым принцем демонов и второй принцессой демонов.

— Я всего лишь скромная ремесленница, — ответила Кусемоун, ухмыляясь при виде барьера. — Но не сомневайтесь: я никогда не выдам ни слова из просьб любого клиента. Особенно если этот клиент — вы. Я многим вам обязана за возможности, которые вы мне дали!

Интересно. То, как она подчеркнула «любого клиента», было любопытно. Даже дав чёткое обещание конфиденциальности, она как будто говорила: «Остальные наследники демонов тоже делали особые заказы для своих нарядов».

Наверное, я мог догадаться и без подсказки. Какой идиот станет делиться подробностями своего мощного магического снаряжения с будущим врагом? Но получить здесь подтверждение этой догадки тоже было важно.

— Понятно. Значит, мне тоже не стоит отставать от братьев и сестёр, — сказал я с собственной ухмылкой, и улыбка Кусемоун лишь стала шире.

— Прекрасно! Значит, сопротивление жару и холоду! Но для материала такого качества не использовать его свойства светлой магии кажется страшной расточительностью! Можно ли сделать так, чтобы он ещё и светился?

— Ты можешь такое?

— С этим материалом — безусловно!

Светящийся наряд в стиле Бон Даге. Это, пожалуй, будет чересчур передово... Хотя, подожди. Это значит...

— Это ведь будет не просто обычный свет, верно? Очищающий свет? — пробормотал я, будто самому себе.

— Конечно! Это же кожа, сделанная из кожи высшего эльфа, — небрежно ответила Кусемоун.

Тогда мне нужна была ещё одна функция.

— Ещё кое-что. Я хотел бы благословение, полезное в бою против нежити. Это возможно? — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Глаза Кусемоун слегка расширились, а затем на лице появилась весёлая улыбка.

— Считайте, сделано.

†††

— Итак, здесь тебе понадобится зелье. Смесь ртути, соли и экстракта красной перьевой травы поможет взбудоражить их магию. И, конечно, нельзя забывать инвертировать заклинание Проклятия разложения. Далее...

Привет. Это я, Зилбагиас. Сейчас я получал очередную лекцию по некромантии глубоко под землёй, во дворце Энмы. Сегодня Энма носила пару фальшивых очков и объясняла тонкости разных зелий, используемых при создании нежити.

— Какой спектакль. Продолжать уроки как обычно даже после заказа снаряжения для борьбы с нежитью, — мысленно съязвила Анте.

— Настоящий ключ к этой технике — превратить магию в чисто физическое явление. На этом графике показаны пропорции разных ингредиентов. И мощность, и магическая эффективность...

Как обычно, Энма не скрывала от меня ни одного своего секрета. Из уважения к её открытости я старательно впитывал всё, что мог. Мотивация у меня была на высоте. Дело в том, что в собственных экспериментах я упёрся в некое подобие стены.

В крепости Аврора я проводил опыты по созданию тел для Барбары и Хесселя — таких, чтобы они могли использовать навыки мастеров меча, которыми владели при жизни. Однако их отзывы пока сводились к тому, что тела кажутся слишком неестественными и пугающе напоминают игру с куклами. Как минимум мне нужно было, чтобы тела обладали силой и прочностью, сравнимыми с костяными лошадьми, которыми пользуются по всему королевству, иначе смысла не будет.

Я пробовал сделать мусорное тело и просто накачать его тёмной магией. В итоге движения в какой-то степени приближались к тому, что у них было при жизни, но по сути это было то же самое, что если бы я двигал ими магией. У них самих оставалось слишком мало контроля. Законы природы такое ни за что не одобрят.

Если мы хотим, чтобы они полностью контролировали свои тела, можно просто влить ещё больше магии и фактически превратить их в личей, но это было бы всё равно что сделать их магами. Вероятность, что законы природы отвергнут их на этом этапе, была очень велика. Так что этот вариант отложен как последнее средство.

Если я хочу, чтобы Барбара и Хессель использовали свои прижизненные способности мастеров меча, им нужны высокофункциональные, самостоятельные тела... А для этого требуется куда эффективнее использовать магию внутри тел, нужны внутренние органы для хранения этой магии, механизмы, которые будут превращать её в физическое движение и делать их сильнее естественного, достаточно прочности, чтобы выдержать настоящий бой...

Чёрт, слишком много всего надо учитывать! От этого я снова вспоминал, насколько близки к совершенству костяные лошади. Мысль о том, что по королевству бегают сотни, если не тысячи таких, заставляла голову идти кругом. Они не просто невероятны — их ещё и производят массово. Это вообще безумие.

Какой армией располагала бы Энма, если бы всерьёз взялась за дело? От одной мысли у меня по спине пробежал холодок.

— Что думаешь? Есть вопросы? — спросила та самая начальница нежити, стоя передо мной с приклеенной улыбкой.

— Хм, ну. Возможно, вопрос немного дилетантский, но эти препараты...

Пользуясь записями, я задал несколько вопросов. Мои знания в фармацевтике были довольно ограниченными, так что некоторые ключевые моменты производства упомянутых ингредиентов от меня ускользали.

— Ого, впечатляет, что ты заметил такую тонкую деталь. В этом конкретном примере понадобится нестандартный подход...

Энма объясняла без пауз. Она и правда ходячая библиотека, да? Даже Клэр, которая скучала в углу комнаты, в конце концов отложила книгу и начала слушать лекцию. Хотя, раз уж речь о библиотеках, мои записи, вероятно, были опаснее любых запретных томов по некромантии, что хранились у Альянса...

— Ладно, думаю, на сегодня остановимся, — сказала Энма. — Не хочу перегружать тебя, когда у нас в любом случае есть целая вечность.

— Спасибо. Сегодня было очень познавательно.

— Рада это слышать! Хочешь чего-нибудь выпить? — Энма гордо выпятила грудь, поправила очки и быстро переключилась на приготовление чая.

Эти очки были каким-то новым магическим инструментом? Я почти не верил, что ей нужно корректировать зрение, поэтому предположил, что они просто для вида. Хотя, может, у них был какой-то магический эффект. Надо быть осторожнее.

— В последнее время ты прямо увлёкся созданием нежити, да, Зил?

— Наверное. Я начал видеть, как её можно полезно применять на поле боя. — Я ожидал от Энмы подозрений на этот счёт, так что гладко выдал заранее подготовленный ответ. — Больше я не буду брать вассалов в бой. С учётом риска, что они попадут под мою магию, это слишком опасно. Да и одному сражаться проще. Но если бы у меня были союзники, которым моя магия не мешает, например нежить, созданная мной прямо на месте, они могли бы неплохо помочь в бою.

— Понимаю, понимаю. Но как это связано с той высокоуровневой нежитью, о которой мы говорили?

— Ну, когда я начал делать её сам, меня просто затянуло в процесс. Особенно в такие вещи, как костяные лошади. Они довольно распространены в королевстве, но кажутся мне почти идеальной нежитью. Это правда интересно.

Энма снова раздулась от гордости с до ужаса самодовольным лицом. Она, наверное, заранее приготовила это выражение на случай любой похвалы...

— Как их создательница, я польщена это слышать. Вот, травяной чай.

— О, спасибо.

Я сделал глоток. Да. Вкусно.

Энма заваривала чай так, будто проводила химический эксперимент. Её точность и внимание к деталям всегда делали напиток восхитительным. Сама она не могла его попробовать, так что полагалась на науку.

— Рада, что тебе нравится. — Энма улыбнулась, подпирая голову руками за столом. — А, кстати, ты не будешь против, если я отправлю высокоуровневую нежить представлять нас в Эвалоти?

Я поперхнулся.

— Представлять нежить? Зачем?

— Вампиров же пустили в Эвалоти, правда?! А они враги человечества! — Энма сердито надула щёки. — Просто я хочу больше помогать тебе... точнее, демоническому королевству! — Девочка (старше двухсот лет) начала закатывать истерику.

— Э-э... какую помощь вы вообще можете предложить?

— Разумеется, учиться у людей навыкам. Мне стыдно признавать, но у нас нет никакого опыта в земледелии или разведении животных.

Я бросил взгляд на Клэр. Она была дочерью пекаря.

— Я пробовала использовать нежить для выдёргивания сорняков, но они, э-э... пока не очень для этого подходят. Они всё ещё иногда выдёргивают сами посевы.

Так от них же вреда больше, чем пользы!

— И я ничего не знаю о разведении животных! Я хочу узнать больше, чтобы мы могли стать полезнее! Ты же понимаешь, да, Зил? — Она хихикнула. — Мы хотим быть полезными не только как оружие!

Она сложила руки перед собой, словно изображала милую маленькую девочку... и при этом предлагала протащить нежить в производство пищи королевства. Очень опасную штуку она предлагала.

— Полагаю, её главным образом раздражает, что вампиры её обошли, — заметила Анте.

Наверное.

Нежить и вампиры были как кошка с собакой, так что этот вопрос, видимо, тоже придётся держать в голове.

Я сделал глоток чая и обдумал проблему. Отказать ей было бы очень просто. Мысль о её подчинённых в Эвалоти пугала меня настолько, что я хотел сразу же сбить Энму на взлёте. Но...

— Понимаю. Ты всегда говорила, что хочешь поддерживать королевство мирным путём. Я понимаю твои чувства. — Поэтому я кивнул. — Хорошо. Пока вы не вредите людям автономной зоны, я позволю тебе поставить там представителя. Но люди не знают о присутствии вампиров в Эвалоти, так что нежить тоже должна оставаться под прикрытием. Высокоуровневая нежить ночью способна выдавать себя за людей, верно?

Энма едва не закричала от восторга, вскочив со стула.

— Я знала, что ты поймёшь, Зил! Ты лучший! — Но она быстро успокоилась, едва не отправив свои фальшивые очки в полёт.

С точки зрения принца позволять нежити так встраиваться в инфраструктуру королевства было слишком опасно. Но с точки зрения героя именно эта опасность мне и была нужна. Всё, что поможет дестабилизировать демоническое королевство, приветствуется.

Честно говоря, сама Эвалоти была слишком мала, чтобы заметно повлиять на продовольственное положение королевства в целом. Но всё могло измениться, если по королевству появятся новые автономные зоны. Если Энма начнёт чрезвычайно эффективно производить пищу и открыто это покажет, вполне возможно, люди решат, что автономные зоны нам больше не нужны. Даже если дойдёт до этого, одного слова Королю о риске полагаться на нежить и напоминания, что в автономных зонах мы выращиваем будущие поля битвы, должно хватить, чтобы защитить живущих там людей.

Кроме того, если нежить глубоко укоренится в производстве пищи королевства, я смогу устроить большие волны, ударив по Энме. Если я пойду прямо в горло и попытаюсь убить Энму или атаковать её нежить, то создам непоправимый раскол между нежитью и остальным королевством. Политические потрясения в королевстве будут огромными. А если правильно выбрать момент и совместить это с толчком со стороны Альянса... Святая церковь, в конце концов, как раз занимается охотой на нежить. Разумеется, с высокоуровневой нежитью вроде Энмы придётся разбираться лично мне.

Я ярко улыбнулся Энме. Пока что мне нужно было вести себя так, будто я на её стороне.

Энма ответила хихиканьем и собственной улыбкой.

Чем больше я изображал её друга, тем больше нестабильности вносил в демоническое королевство.

— И кого ты собираешься отправить? — небрежно спросил я. Я почти не видел её товарищей. Это была прекрасная возможность взглянуть, какие карты она держит в рукаве...

— Я думала отправить Клэр! — радостно ответила она.

— А? — хором выдали мы с Клэр.

— Меня?! Почему меня?! — Клэр вскочила, захлопнув гримуар у себя на коленях.

— Ты не так уж занята, уже знаешь Зила, и, к сожалению, ты единственная высокоуровневая нежить, у которой есть хоть какой-то опыт в этой области...

— Угх... — простонала Клэр, пока Энма загибала причины на пальцах.

— Знаю, знаю. Если честно, я бы предпочла пойти сама! Это же моя ответственность, верно? А раз Зил в последнее время так занят, мы бы ещё и провели по-настоящему качественное время вместе...! — Каким-то образом стеклянные глаза Энмы загорелись чем-то вроде пылкой страсти, когда она посмотрела на меня.

Да хватит уже.

— Но я не могу передвигаться настолько свободно и далеко не так мобильна, как Зил. Тем более мне же нельзя ездить на драконах.

Кстати, внутри королевства использовать драконов для перемещения разрешалось только демонам. Остальные могли ехать на одном лишь в сопровождении демона. В основном это была уступка драконам, один из последних жалких клочков гордости, за который они смогли уцепиться в переговорах с первым Королём демонов.

— А, значит, тебе придётся ехать каретой... — Судя по моему опыту поездки в карете на фронт, это заняло бы немало времени.

— Далеко же вы меня отправляете, да? — Естественно, Клэр была совсем не в восторге. — Если что-то пойдёт не так и солнечный свет попадёт в карету, мы превратимся в пепел. И в отличие от профессора, я даже нескольких секунд не продержусь. Перевозить кого-то вроде меня будет для тебя хлопотно. — Она надулась. Хотя, когда её отправляли в Дефтелос помогать убирать мёртвых, проблем не возникло.

Но, наверное, она была права. Днём они будут полностью парализованы. Удобного маршрута, который позволил бы им всё время оставаться в темноте, не было. Пока солнце в небе, она будет сидеть в карете, зная, что один шаг наружу будет равносилен шагу в адское пламя. На миг я представил, как Клэр обращается в пепел. В каком-то смысле так было бы лучше. Для нас обоих, наверное.

Но, честно говоря, я надеялся хотя бы раз достучаться до неё, прежде чем дойдёт до этого. Хотя, вероятно, это говорил мой эгоизм.

— В таком случае... — заговорил я неуверенно. — Может, поедешь со мной в Эвалоти? Только один раз. На драконе туда меньше половины дня, так что нужно просто вылететь после заката.

Прости, Лайла.

— А?.. — Клэр уставилась на меня без выражения.

О, она правда меня не любит? Я тихо получил немного душевного урона.

— Что-о-о-о?! — Но, прежде чем я успел разобраться с этими чувствами, закричала Энма. — Ни за что! Я хочу, я хочу, я хочу! Свидание с Зилом?! В небе?! Несколько часов?! — Энма рухнула на пол, извиваясь и стеная от зависти.

Мы с Клэр невольно слегка поморщились.

И это глава нежити в демоническом королевстве? Серьёзно?

— Ах! Я придумала! Клэр! — Энма вдруг вскочила на ноги, и её лицо расцвело сияющей улыбкой. — Почему бы мне временно не усыпить тебя, а потом не взять твоё тело под контроль?

Что... за хрень она предлагает...?

— Успокойся, Алекс.

Упрёк Анте погасил мою закипающую ярость. Но было близко. То, как Энма с такой лёгкостью предложила растоптать автономию Клэр, на мгновение застлало мне глаза красным. Я начал тереть лоб, притворяясь, будто у меня болит голова, чтобы скрыть выражение лица.

Я знаю, что Энма может перескакивать между телами, но она правда способна делать то же самое с другой высокоуровневой нежитью?

— Ты можешь так? — холодно спросил я, стараясь выиграть время, чтобы успокоиться.

— Ага. Я же создала Клэр.

Спокойно. Это просто реальность ситуации, сказал я себе. Значит, мне нужно думать спокойно и рационально, одновременно выдвигая естественное возражение.

— Допустим, с дорогой туда это сработает. Но как ты вернёшься?

— Ну, конечно, я... эм... а. — Энма замерла на полуслове, а затем посмотрела на Клэр.

— На меня не смотри. — Клэр почти закатила глаза.

— Хм. Думаю, я могла бы сесть в карету с костяными лошадьми или что-нибудь такое.

— Ты настолько отчаялась? — Теперь уже я был в полном недоумении. — Лошади из Эвалоти в основном будут использоваться внутри самой Эвалоти. Ты уверена, что они спокойно отнесутся к тому, что ты одну заберёшь?

Энма простонала.

— Тогда, думаю, надо отправить одну лишнюю...

— Теперь ты просто злоупотребляешь властью. И что ты будешь делать днём? — Безостановочный путь из замка в Эвалоти занимал несколько дней, и ей придётся останавливаться каждый раз, когда встаёт солнце. Как минимум она оставит замок без присмотра на несколько дней подряд.

Пожалуйста, просто сдайся...

Энма снова простонала.

— Да, наверное, не выйдет. Ха-ха... — Она попыталась представить это шуткой.

Ладно, мне удалось избежать полёта на Лайле с Энмой в коже Клэр. Но подожди. Мне всё ещё нужно думать спокойно и рационально. Физическое расстояние вообще имеет значение для призраков?

— В тот раз, когда тебя сожгло солнцем, ты смогла на ходу сменить тело, — произнёс я вслух. — Это ведь не просто вопрос отделения от тела, верно? Ты не просто превратилась в призрака. — Когда её тело обратилось в пепел, её душа оказалась бы под солнечным светом. Даже Энма такое бы не пережила. — Как ты это сделала?

Энма на миг замялась.

— Я просто прошла через духовный мир в запасное тело, которое подготовила заранее.

Хм. Значит, пока она улыбалась и смеялась, сгорая в пламени, она на самом деле быстро сотворила магию, открыв врата в духовный мир, чтобы отправить туда душу до того, как её коснётся солнечный свет? Опасную игру она ведёт.

— Интересно. О, ты ведь говорила, что время и пространство в духовном мире довольно расплывчаты?

Когда-то она говорила, что на небольших расстояниях они могут общаться, отправляя сообщения через духовный мир. Тогда я не придал этому особого значения, но даже после убийства Фаравги в руинах в двух днях пути от замка я смог мгновенно призвать его дух в свою комнату. Даже тех, кто погиб в Эвалоти, если у меня были их тела или связанная с ними вещь, я мог призвать прямо сюда. Значит, для кого-то вроде Энмы, которая способна сохранять чувство собственного «я» в духовном мире и имеет запасные тела в вещественном мире, её мастерство некромантии не означает ли, что она может мгновенно перемещаться по вещественному миру, независимо от расстояния?

Даже если это не так, две достаточно сильные нежити смогли бы без труда передавать сообщения практически на любое расстояние. По скорости это заставило бы посланцев на драконах и посыльных Изанис выглядеть черепахами...

Энма смотрела на меня своей обычной улыбкой. О, но теперь я понял. Она не улыбалась. Это был её секрет. А после всех наших уроков она случайно его выдала. Если с помощью духовного мира можно создать высокоскоростную информационную сеть, такая исследовательница и учёная в душе, как Энма, ни за что не удержалась бы от экспериментов!

Она случайно это выдала. А я, к несчастью, уловил.

Над комнатой повис занавес тишины. Воздух казался неестественно холодным и влажным. Я откинулся в кресле и выглядел расслабленным, но в голове у меня бешено звенели тревожные колокола. Сколько времени займёт выбежать из этой комнаты? Смогу ли я прорваться мимо Энмы, Клэр и всех этих бронированных скелетов — рыцарей смерти, — охраняющих дворец? Придётся ли мне убить Клэр здесь?..

Я изо всех сил удерживал руку от того, чтобы потянуться к Адамасу. Я был рад, что Адамас при мне, но на мне была обычная одежда. Настоящего снаряжения для боя у меня не было!

— Вот чёрт, — наконец нарушила молчание Энма. — Похоже, ты всё понял, — сказала она почему-то уныло, хотя её кукольная улыбка даже не дрогнула. — Значит, выбора у меня нет.

А потом выражение её лица изменилось: улыбка стала куда тревожнее. Она подняла обе руки вверх...

— Сдаюсь! — крикнула она.

— Эм... что?

— Сдаюсь! Я проиграла! Ты меня правда поймал. Я надеялась сохранить это в тайне, пока ты не научишься отделяться от собственного тела. Не думала, что ты сам догадаешься! Ты слишком умный! — Энма рассмеялась.

Как будто у меня когда-нибудь хватит смелости пытаться отделять душу от тела, находясь с ней в одной комнате. Но, как она сказала, когда я смогу сам входить в духовный мир, я, скорее всего, рано или поздно пойму, что физическое расстояние можно практически игнорировать.

— Да брось. — Энма снова засмеялась. — Не нужно так нервничать. Ты мне правда нравишься, Зил. Я бы никогда тебе не навредила. — Она произнесла это почти обиженно, надув губы, но я знал: все её выражения лица изготовлены заранее. Расслабляться рядом с ней нельзя.

По крайней мере, похоже, она не собиралась нападать на меня. Настолько открыто выступить против демона было бы для неё очень невыгодно. Если бы она собиралась атаковать, разумнее было бы ударить исподтишка, а не устраивать весь этот спектакль.

Но даже если Энма была рациональна до крайности, я видел: я каким-то образом делаю её эмоционально нестабильной, или, по меньшей мере, довожу до эксцентричности непредсказуемой степени. Так что я должен быть готов ко всему.

— Допустим, ты просто хочешь переместить душу. Ты можешь мгновенно попасть из Эвалоти обратно в замок? — Энма продолжала дурачиться, но мне всё равно требовалось подтверждение.

— Ага. Точнее, в тот миг, когда я выскользну из тела Клэр в духовный мир, меня затянет обратно в моё собственное тело здесь, в замке.

Значит, даже если её тело уничтожить, она сможет сбежать в духовный мир и мгновенно перескочить в другое запасное тело, спрятанное на любом расстоянии. Неудивительно, что Церковь не смогла убить её даже за сто лет...

— Почему ты замолчал? — спросила она.

— Ну, сама подумай, — ответил я. — Это ставит тебя в прямую конкуренцию с Изанис и драконьими посланцами, верно? — Я ответил так, как подобало принцу демонов.

Но Энма не дрогнула.

— Если бы остальные демоны были так же понимающи, как ты, может быть. Но если учесть важность и конфиденциальность таких сообщений, нам, нежити, в подобном деле места не найдётся.

Как оправдание это звучало разумно. Я легко мог представить, как род Изанис яростно выступает против.

— Хорошая ширма, но я почти уверена, что она скрывала это как своего рода секретное оружие, — резко заметила Анте. Я думал ровно так же. Честно говоря, мне стоило притвориться, что я ничего не заметил, но я не успел додуматься до этого. Вернее, понял это слишком поздно.

— Наверное, ты права. — Я кивнул, оставив эти мысли при себе. — Урезание возможностей драконов, может, и приняли бы хорошо, но род Изанис... это уязвит их гордость мальчиков на побегушках.

Мне не нравилась голова-водоросль, да и Прати была не в лучших отношениях с эрцгерцогиней Изанис, так что я с радостью говорил агрессивно.

— Значит, ты иногда и так говоришь, — со смехом сказала Энма. — Редко увидишь, чтобы ты вёл себя настолько по-демонически.

— Это похвала или критика?

Энма хихикнула.

— И вот сразу ответ, который совсем не по-демонически.

Пока она говорила это мне, всё было ладно, но к демонам она, похоже, могла быть довольно жёсткой. Я начал задумываться, не слишком ли свободно она чувствует себя рядом со мной. Взаимностью это чувство точно не было.

— Ну, демоны очень верят в меритократию. Если род Изанис окажется в невыгодном положении, значит, у них не хватило силы ответить на вызовы. Будь моя воля, я бы пользовался твоим способом связи для всего... — Я остановился на этом, оставив в воздухе намёк на сопротивление со стороны других демонов.

— Я была бы более чем счастлива позволить тебе им пользоваться! Но, к сожалению, он не так чудесен, как тебе, вероятно, кажется, — сказала Энма; её лицо перешло от яркой улыбки к томному хмурому виду. — Ты, наверное, представляешь, что я могу мгновенно перемещаться куда угодно, но на самом деле всё, что я могу, — в чрезвычайной ситуации вернуться в замок.

Если понимать её слова буквально, это значило бы, что у неё подготовлено только одно запасное тело. Хотя я был уверен, что не одно. Раньше я искал её «настоящее» тело.

Теперь, когда Энма стояла передо мной в нынешнем теле, я смутно ощущал тонкие нити магии, тянувшиеся от него куда-то вдаль. Я предполагал, что она управляет телом удалённо, но, похоже, дело было не в этом. Все тела, несущие её сознание, вместе составляли её «настоящее» тело. Эти связывающие их нити были просто каналами, по которым к каждому подавалась магия.

— Ты, наверное, подумал, что если собрать нескольких высокоуровневых некромантов, они смогут обращаться друг к другу и мгновенно передавать сообщения?

Она снова опередила меня, да?

— Но на самом деле нет нормального способа передать, когда именно ты хочешь установить связь.

А? Я предполагал, что если держать духа рядом, а кто-то другой этого духа призовёт и он исчезнет, это будет знаком, что с тобой хотят поговорить. Похоже, призвать духа, который уже находится в вещественном мире, невозможно. Некромантия призывает духов только из духовного мира.

— Кроме того, пусть опытный некромант вроде меня может входить в духовный мир и выходить из него без проблем, для тех, у кого оболочка слабее, каждое путешествие будет истачивать душу.

Значит, даже посланцы должны быть настолько искусны, как Энма.

— Понятно.

Хм. Но если тебе плевать на посланца... Нет, если сами посланцы не будут мотивированы выполнять работу, они просто рассеются, как только войдут в духовный мир. Нельзя сообщить другой стороне, что ты хочешь поговорить, но можно назначить регулярные встречи, верно? А если обсуждать нечего, просто не выходить на связь.

В этом смысле, если у тебя есть несколько людей уровня Энмы, можно устроить собрание, на котором все встретятся в духовной форме, призванные одним назначенным ведущим. Настоящая проблема плана в том, что Энму загонят работой до смерти.

Если встречи назначать всего раз в день, а что-то случится сразу после такой встречи, ждать следующей связи придётся целый день. В таком случае дракон эффективнее. Путь от фронта до замка занимает у них половину этого времени. Если действительно использовать высокоскоростную сторону связи нежити, встречи нужно назначать хотя бы раз в полдня, а скорее — раз в несколько часов. Раз в час было бы идеально. По сути, чем чаще, тем лучше.

Если демонические армии попробуют применять такой способ связи, Энма и другая нежить её уровня захлебнутся работой. Возможно, это была ещё одна причина, по которой Энма скрывала свои возможности. Значит, если я расскажу о том, что узнал, Королю, её всё равно могут загнать в такое положение? Одним ударом можно испортить отношения между родом Изанис и нежитью, связав при этом большое число подчинённых Энмы...

— Звучит как неплохой план, разве нет? — прокомментировала Анте.

И правда. Но серьёзно ослабить положение Энмы означало бы ценой этого сильно усилить демонические армии. Мой план заключался в том, чтобы автономные зоны восстали, пока королевство будет в хаосе после смерти Короля демонов. Дать демонам настолько гибкий и мощный способ связи — значит самому саботировать эту цель.

— С другой стороны, поток информации может привести к ещё большему хаосу, нет?

Может. Но гарантии нет. И ещё неизвестно, будет ли Энма в таком сценарии тихо подчиняться приказам. В плане слишком много неизвестных. Пока я отложу идею в запас. Пока Энма скрывает свои возможности, лучше не давить на эту тему. Это осиное гнездо, которое пока не стоит ворошить, тем более когда сама Энма изо всех сил старается держать всё в тайне.

— Чёрт, теперь я прямо не могу дождаться, когда отделюсь от тела! — нагло соврал я. — Звучит весело. Хотел бы сам увидеть, что такое духовный мир.

Для протокола: пока я такого проделать не мог. Так что духовный мир собственными глазами не видел. В прошлом я задавался вопросом, могут ли дьяволы вроде Анте и Софии пройти через врата в духовный мир, раз они целиком состоят из магической энергии, но наши эксперименты провалились. Врата полностью отвергли Анте. Она даже руку туда просунуть не смогла. Законы мира основательно её отвергали.

— Я... ну, дьяволы в целом в этом мире вроде чужеродных сущностей. Духовный мир, вероятно, предназначен только для существ этого мира. Поэтому таких чужаков, как я, он отвергает сразу. Похоже, он устроен именно так. Но если это правда... — Анте саркастически рассмеялась. — Интересно, что становится с душами, получившими избыток силы дьявола?

Думаешь, духовный мир отвергнет и меня, даже если я смогу отделиться от тела?

Что ж, перейдём этот мост, когда доберёмся. Хотя это, по крайней мере, значит, что мне не нужно бояться, что Энма против моей воли утащит мою душу в духовный мир.

— Разве я только что не сказала, что без достаточно сильной защиты это будет истачивать твою душу? — Энма криво улыбнулась моему (притворному) интересу к отделению от тела.

— Да, я знаю, что это опасно. Но что поделать? Любопытство побеждает.

— Вот это в тебе мне и нравится, — сказала Энма, нарочито подперев голову обеими руками на столе и сложив губы бантиком. Мне понадобилась вся выдержка до последней капли, чтобы не вытащить Адамас прямо тут.

— Наверное, я родился с ненасытным любопытством. — Вместо этого я рассмеялся. — Так что, если тебе попадутся ещё какие-нибудь интересные сведения с фронта, буду рад, если поделишься. Не волнуйся, я умею хранить тайны. — Я ей подмигнул. От этого подмигивания моё сердце сжалось в комок.

— Я правда не могу перед тобой устоять, да, Зил? Конечно, расскажу, — ответила она. Мы улыбались друг другу, глядя в глаза.

— Тогда что насчёт Эвалоти?

— Разве нужно спрашивать? Я иду! — самодовольно объявила Энма. — Теперь, когда мне нечего скрывать, я могу ехать совершенно спокойно! О, конечно, если Клэр не против, — закончила она, бросив взгляд на Клэр.

— Думаешь, после всего этого я могу отказаться? — ответила Клэр с таким же измученным выражением, как обычно.

Будь ты проклята, не заставляй Клэр делать такое!

К сожалению, мне оставалось только тихо кипеть.

И вот так мне каким-то образом удалось выбраться из дворца нежити целым.

— Ах, с возвращением, господин! — радостно поприветствовала меня Гарунья.

Лилиана радостно залаяла и подбежала ко мне.

— О, случилось что-то хорошее, пока меня не было? — спросил я, подхватив Лилиану на руки, а потом поровну погладил и её, и служанку.

Гарунья начала довольно мурчать, но тут же спохватилась.

— Ах, прежде этого! У меня для вас новость! Гномья кузница закончила ваш заказ!

Значит, мой наряд Бон Даге готов...

— Не терпится увидеть! — Я выдавил улыбку, пока Лилиана с недоумением смотрела на меня снизу вверх.

Как хорошо, что я догадался заказать на него чары против нежити!

Готовься, Энма. Твои дни сочтены!

†††

Настало время очередной трапезы королевской семьи. Эмергиас Изанис вошёл в зал уверенной походкой, с самодовольным лицом, какого за ним прежде не водилось.

— О... вау! — Как всегда, Спинезия опередила его и по приходу, и по еде. Но, увидев его, она перестала заниматься своим делом и ахнула от восхищения.

Разумеется, ахнула. Ведь теперь Эмергиас был одет в совершенно новый наряд, в собственную одежду Бон Даге. Она была сшита из кожи ярко-зелёной змеи. Хотя наряд не был особенно откровенным, в отличие от большинства вещей в стиле Бон Даге, облегающий крой подчёркивал каждую линию его тела и создавал мощный, внушительный вид. Кроме того, его обычно неопрятные волосы, за которыми он почти не ухаживал, теперь были аккуратно перевязаны лентой из змеиной кожи, придавая ему стильный облик.

— Тебе очень идёт! — воскликнула Спинезия.

— Правда ведь? — ухмыльнулся Эмергиас, и тщеславное удовлетворение его не знало границ.

Какой отличный наряд...

Он действительно пребывал в великолепном настроении. Качество собственной одежды наконец помогло ему понять, почему стиль Бон Даге так пламенно захватил всех остальных. Когда ему впервые представили этот стиль, он был далеко не впечатлён, но стоило надеть такую вещь самому, и его отношение полностью изменилось. Одежда была чрезвычайно удобной, но главное — невероятно стильной. Кусемоун была мастерицей, способной вытянуть естественное очарование своих клиентов.

Эмергиас никогда не любил взгляды, которые ловил, проходя по коридорам замка. В его наряд была встроена поддержка, исправлявшая осанку и заставлявшая его выпрямиться вместо привычного сутулого положения. Эта крошечная перемена резко улучшила его поведение, а восхищённые взгляды, которые он получал в коридорах, ещё сильнее укрепляли уверенность. Разумеется, за эту вещь он заплатил внушительную сумму, так что в неё были встроены и силовые чары. К наряду у него не было вообще ни одной претензии.

Эмергиас усмехнулся и занял своё место, пока в зал начали входить остальные принцы и принцессы, начиная с Дайагиаса.

— Эй, на тебе это отлично смотрится, Эмергиас.

— О, хороший вид. Прекрасная работа.

— Невероятно! Так ты наконец-то проникся?

Братья и сёстры продолжали осыпать его похвалами. Если подумать, Дайагиас впервые сделал ему комплимент — учитывая принадлежность к противостоящей фракции и отсутствие интереса к мужчинам.

— Оно стоило всех усилий, которые ушли на охоту за кайзер-василиском, — пробормотал Эмергиас, вызвав восхищённый возглас Айогиаса.

— Я так и подумал: такой цвет и фактура не могли взяться от обычного чудовища, — сказал первый принц, наклонившись вперёд в кресле. — Но кайзер-василиск?! Замечательно! — Даже он, вечно смотревший на Эмергиаса свысока, был искренне впечатлён.

Кайзер-василиски были сильнейшими чудовищами змеиного семейства. Они были настолько крупными, что могли проглотить человека одним глотком, а нейротоксин в их клыках был столь силён, что даже царапина становилась смертельной. Любой демон в ранге графа или ниже был бы раздавлен силой их колец вместе со всеми магическими защитами. И это не говоря уже о том, что, несмотря на огромные размеры, они двигались ослепительно быстро. Но главной опасностью была их способность бесшумно перемещаться по лесу. Это были существа огромной силы и огромного ужаса.

Конечно, если цель — просто убить, любой высокоуровневый демон справился бы. Против дальнобойной магии у змеи не было защиты. Но если нужно сохранить шкуру для выделки кожи, всё менялось. Чтобы не повредить кожу, нельзя применять широкую магию или размашистые атаки. Неважно, магией или копьём: свалить его, не испортив шкуру, было подвигом, требовавшим непревзойдённого мастерства.

Кроме того, кайзер-василиски были невероятно осторожны. Просто найти одного — уже выдающаяся задача. Даже Королю демонов это далось бы нелегко. В конце концов, нельзя убить то, чего не можешь найти.

Но родовая магия передачи Эмергиаса, смешанная с властью зависти его договорного дьявола, позволила ему вести поиск кайзер-василиска в невероятном радиусе и без труда обнаружить одного в огромном лесу.

А затем он вышел на охоту. Используя магию ветра, чтобы заглушить свои шаги, и Передачу, чтобы подделать шаги с противоположной стороны, он сумел отвлечь змею достаточно, чтобы нанести стремительный смертельный удар.

— Это была весьма приятная охота. — То, что он сам одолел столь невероятное чудовище, тоже подкрепило его уверенность.

Не могу дождаться, когда отец это увидит...

Но, терпеливо ожидая прибытия Короля демонов, он понял, что ещё одного тоже нет.

— О-о...! — И тут из-за двери донёсся голос отца. Дверь распахнулась, открывая нехарактерно возбуждённого Гордогиаса. — Все, смотрите! Это невероятно!

А затем он отступил в сторону, показывая...

— Всем привет. Простите, что опоздал.

Он здесь. Этот ублюдок здесь!

— Это мой новый наряд Бон Даге.

Младший сын Короля демонов сиял.

— Га, как ярко! — Спинезия, сидевшая близко к двери, отшатнулась.

— Ой, прости, перебор? — Свет тут же смягчился, открывая Зилбагиаса Рейджа в белом наряде Бон Даге. Он был менее откровенным, чем стандартный вариант, хотя закрывал не так много, как одежда Эмергиаса. Ремни, пересекавшие грудь, напоминали грудную клетку, а рукава и штанины навевали образ костей. Костяно-белая кожа в сочетании с синей кожей и серебряными волосами создавала изысканный вид.

— Ничего меньшего от тебя я и не ждал, Зилбагиас! Твой вкус и правда на голову выше! — похвалил его Дайагиас, хлопнув себя по колену.

— Как интересно! Свет прямо-таки захватывает, но художественная ценность этого костяного мотива тоже весьма хороша! — Айогиас тоже не скупился на похвалы.

— Благодарю. — Младший принц хихикнул. — Но он умеет не только светиться. — И с ухмылкой он снова начал сиять... на этот раз всеми цветами радуги. — Я ещё и цвет менять могу.

Вся комната загудела восхищёнными голосами. Разумеется, все, кроме Эмергиаса.

— Невероятно... из чего он вообще сделан? — спросил Король.

— Из кожи высшего эльфа.

— Высшего эльфа?! — Рубифья едва не взвизгнула. — Т-ты имеешь в виду свою ручную высшую эльфийку? Не может быть, ты же не?.. — Она поморщилась. Спинезия тоже замедлила еду.

— Нет, я не снимал с неё кожу ради этого. Я хорошо о ней забочусь. Ночные эльфы давно дали мне эту кожу. Старый материал.

— П-понятно... Не могу не задуматься, что она сама об этом думает.

— Понятия не имею. Во всяком случае, похоже, она не поняла, что это от неё.

— Наверное, у неё не было возможности увидеть, что они сделали с её кожей после того, как содрали её, — сказала Рубифья, немного придя в себя и снова рассматривая радужное сияние его наряда. — Всё равно смело было сделать светящийся наряд. Не прибегай потом к нам плакаться, если тёмные боги это тебе припомнят.

— Даже ночное небо полно звёзд и озарено светом луны. Не думаю, что их обеспокоит небольшое сияние.

— Я просто дразнюсь. Такая кричащая яркость не в моём стиле, но более сдержанный акцент может смотреться хорошо. Надо будет в будущем поэкспериментировать, — пробормотала Рубифья себе под нос, вскользь упомянув, сколько таких нарядов ей уже подарили.

— Значит, вот что ты решил сделать с кожей высшего эльфа? Жаль, что мы больше не можем её производить. — Айогиас нахмурился, разглядывая наряд Зилбагиаса.

— Нет, мы не будем снова снимать с неё кожу. Я забочусь о ней по-своему!

Айогиас недовольно буркнул.

— Думаю, так даже неплохо, Айогиас. Посмотри на это с другой стороны, — вмешался Дайагиас. — Производство кожи высшего эльфа остановлено, а значит, ценность уже имеющегося материала резко вырастет. У всех нас немного есть, так что теперь это станет чем-то вроде символа статуса.

— Понимаю. Любопытный взгляд... — Айогиас кивнул, поглаживая подбородок. Вероятно, он уже обдумывал, как раздать её в качестве награды подчинённым. Но в таком случае наряд Зилбагиаса, целиком сделанный из этого материала, станет выдающейся вещью.

— Да, материал дорогой, — наконец сорвался Эмергиас, больше не в силах молчать. — Но это не награда за охоту, а просто кожа со спины твоего питомца. Разве это не жалко? Наряд должен демонстрировать твои охотничьи достижения. — Его слова особенно отозвались у присутствовавших мужчин, и все повернулись посмотреть на реакцию Зилбагиаса.

— Да, ты прав. К сожалению, с тех пор как меня назначили наместником, времени на охоту у меня не было. — Младший принц пожал плечами.

Щека Эмергиаса дёрнулась. Этот ублюдок теперь ещё и своим положением перед всеми кичится.

— Но не волнуйся, кое-что, что демонстрирует мой боевой подвиг, у меня тоже есть, — продолжил он, указывая на область над желудком, где блестело что-то явно не кожаное. — По всему наряду у меня ещё и чешуя белого дракона.

Присмотревшись, Эмергиас наконец увидел, что весь наряд украшен вставками из чешуи белого дракона!

Король демонов громко расхохотался.

— Ну, тут ты нас точно уделал! Никто из нас не охотился на чудовище уровня вождя белых драконов! Даже мой жутколигр уступает! — сказал он, глядя вниз на голову жутколигра, украшавшую его собственный наряд.

— Значит, это, пожалуй, лучший из всех наших нарядов... — продолжил Король, оглядывая одежду остальных, и тут наконец заметил Эмергиаса. — О, у тебя тоже новый наряд! Тебе идёт, Эмергиас!

Наконец отец его заметил!

Эмергиас ответил улыбкой.

— Благодарю, отец. Это кожа кайзер-василиска.

— А, кайзер-василиск? — В глазах Короля демонов мелькнуло колебание, пока он подбирал слова. Очевидно, это было на ступень ниже дракона. Эмергиас почти слышал его мысли. — Впечатлён, что ты его нашёл! Они сильные, цепкие твари, верно?

— Да... мне пришлось очень постараться...

— Молодец... Ну что ж, приступим к еде? — Король занял место и хлопнул в ладони, подавая слугам знак начать ввозить тележки с едой и напитками.

Эмергиас снова почувствовал, как у него сводит лицо.

Фаравги, вождь белых драконов, должен был стать его добычей, если бы не путаница с бумагами! Но из-за этой тупой ошибки его отправили на тренировочное задание Зилбагиаса истреблять распоясавшихся гоблинов! А всю славу за победу над белым драконом пожинал Зилбагиас!

Эмергиас впился взглядом в младшего брата. Зилбагиас, облачённый в кожу высшего эльфа и чешую белого дракона, не обращал на Эмергиаса никакого внимания и с восторгом смотрел на ввозимую еду.

Значит, я даже взгляда не стою?!

Эмергиас скрипнул зубами, и только корректирующие осанку свойства наряда удержали его от того, чтобы ссутулиться вперёд, как злая змея.

Везучий ублюдок...!

Ему приходилось смотреть, как всё желанное вырывают прямо у него перед глазами. Эмергиасу с рождения ужасно не везло, а Зилбагиас был благословлён удачей на каждом шагу. Он не мог этого вынести.

Глубоко внутри Эмергиаса что-то треснуло, исказилось и разбухло.

Но все вокруг него были гораздо сильнее.

Особенно огромная магия Короля демонов, господствовавшая над комнатой.

Никто не заметил маленькой, но отчётливой перемены, происходившей внутри него.

†††

И снова здравствуйте. Это я, Зилбагиас. Вот я и пережил ужин с королевской семьёй благодаря своему светящемуся наряду Бон Даге. Смотреть, как Рубифья и Спинезия поморщились, узнав, что он сделан из кожи высшего эльфа, было ещё тем зрелищем. Даже освежает видеть у демонов такой уровень нормальности. С другой стороны, это заставило меня всерьёз столкнуться с тем, что я делаю...

— Не надо. Приходить в себя нет нужды. Просто продолжай идти вперёд.

Блин, от всей этой поддержки Анте я сейчас расплачусь.

В этот раз Кусемоун действительно превзошла саму себя.

— Он называется Эвалогия! Думаю, не будет преувеличением сказать, что это величайшая работа, к которой я когда-либо прикладывала руки!

Так она заявила, и результат действительно говорил сам за себя. Способность светиться, да ещё семью цветами, была просто великолепной. Это отличное прикрытие, скрывающее истинную природу возможностей наряда. Как я и просил, Эвалогия обладала огромным сопротивлением жару и холоду. Надев её, я засунул руку в одну из гномьих кузнечных печей, и всё, что почувствовал, сводилось к «ого, горячо». В сочетании с магической защитой Синдикиоса и Именования это даст мне реальное преимущество против Айогиаса и Рубифьи.

— Что до разноцветного свечения, каждый цвет даёт небольшое сопротивление отдельному виду магии! Хотя чёрный свет он создавать не может, так что сопротивления тьме нет.

И это был огромный бонус. Самодовольное лицо Кусемоун, когда она это объясняла, забыть было невозможно. По какой-то причине наряд не мог давать сопротивление тёмной магии, но учитывал другие виды, вроде ветра и молнии. Вещь, способная давать сопротивление почти всем элементам магии, была для меня новостью. Как она вообще сумела такое сделать?

— Просто показалось, что я могу такое сделать, вот я попробовала, и получилось. Может, всё благодаря таким великим материалам! — объяснила она.

Похоже, кожа высшего эльфа может войти в моду у королевской семьи и других высокоранговых демонов, но для меня это не проблема. У меня сродство исключительно с тёмной магией. Если Рубифья и Айогиас получат защиту от огня или воды, мне от этого ни холодно ни жарко.

А если тёмную магию обратят против меня, для этого есть доспехи из чешуи Фаравги. Хотя эти две вещи делали разные мастера, они идеально дополняли друг друга. Эвалогия, честно говоря, была ровно той частью снаряжения, которая мне требовалась. Неудивительно, что другие гномы шептались, будто в кожевенном деле Кусемоун на уровне святокузнеца. Она была несомненным гением. Никто не мог отрицать её мастерство.

— Тебе уже не пора официально стать святокузнецом?

— Нет, у меня серьёзный пробел в знаниях по металлообработке! Лупить молотом по чему-то снова и снова — просто не мой стиль! — Она спокойно приняла мой комплимент и без колебаний признала свою слабость.

Насколько я слышал, чтобы официально получить титул святокузнеца, гном должен представить изготовленную им работу — обычно боевой топор, боевой молот или доспехи — и добиться признания как минимум пяти гномьих королей или других святокузнецов. Для кожевницы вроде Кусемоун это был тяжёлый барьер.

Но в конце концов титул святокузнеца был всего лишь титулом. Его отсутствие ничуть не умаляло невероятного мастерства, которым она обладала. Поэтому слова о том, что ремесленница «на уровне святокузнеца», были для неё высшей похвалой.

— Пока я могу делать вещи, которые мне нравятся, я счастлива! И с этой мне было очень весело! Хи-хи-хи... — сказала Кусемоун с радостным лицом, потираясь щекой об обрезки кожи высшего эльфа, которые получила в оплату за работу.

Да... вот такая она женщина. Кстати, моя просьба о свойствах против нежити тоже была исполнена прекрасно. Способность Эвалогии создавать свет работала за счёт магии носителя. При этом она преобразовывала мою магию свойства тьмы в магию свойства света. Это было, вообще-то, довольно абсурдно.

Существовали, кажется, записи о людях, которые с помощью останков тёмных драконов получали способность пользоваться тёмной магией и злыми проклятиями, так что это, по сути, было обратным вариантом того же явления. В любом случае сам факт, что у порождений тьмы есть способ получить доступ к светлой магии, немного тревожил. Так что, если высокоуровневый демон вроде меня вольёт в Эвалогию огромное количество магии, пусть и не слишком эффективно, созданный свет всё равно будет вредить порождениям тьмы. Он будет обжигать кожу ночных эльфов и мгновенно обращать низкоуровневую нежить в пепел. Кусемоун предупредила: если я перекачаю туда слишком много силы, то в итоге обожгу самого себя.

Способность создавать светлую магию превращала наряд в идеальное оружие против нежити. В будущем это будет прекрасно надёжный союзник. Не придётся отлавливать каждую рядовую нежить по отдельности — огромный плюс... если только Энма не найдёт способ сопротивляться солнечному свету и не применит его к своей нежити раньше.

Наконец, как и подобало вещи, которую Кусемоун называла собственным шедевром, Эвалогия оказалась замечательно устойчива и к физическим повреждениям. Если наряд получал серьёзный урон, этот урон переносился на одну из вшитых в него чешуек белого дракона. Иными словами, каждая чешуйка белого дракона могла пожертвовать собой вместо моей жизни. Причём значительная часть этих чешуек на самом деле была не от Фаравги, а от Лайлы. Это была особая просьба самой Лайлы: она одну за другой отрывала чешуйки от собственной шкуры, превращая Эвалогию в своего рода совместную работу отца и дочери.

— Как мерзко.

Да. Тут я спорить не мог. Последнее, что стоило упомянуть, — сам дизайн, по которому я не давал никаких указаний. Она сделала его с костяным мотивом и сказала: «Мне просто показалось, что это подойдёт вашему образу». Поскольку она не должна была знать, что я некромант, возможно, на мысль её натолкнула просьба о свойствах против нежити. С другой стороны, Король демонов прекрасно знал о моих занятиях некромантией, так что вид показался ему весьма забавным.

— Зилбагиас, мне нужно кое-что с тобой обсудить. Останься.

После трапезы, когда мы пили чай и я уже подумал, что пора уходить, Король демонов приказал мне остаться. Пока я напрягся, остальные наследники демонов бросили на меня разные взгляды — от любопытства до зависти. В прошлый раз, когда такое случилось, меня назначили наместником Эвалоти. Но на этот раз Король не позволил остаться никому другому. Голова-водоросль, уходя, метнул в меня взгляд, будто спрашивая: «Что теперь?» Ну, я бы сам хотел знать.

Что ты задумал на этот раз, Король демонов?!

— Зилбагиас. Разумеется, причина, по которой я попросил тебя задержаться, только одна, — Король наклонился вперёд и заговорил. Голос у него был низкий, хотя звукоизолирующий барьер он не поставил. Может, это означало, что дело не такое уж важное? Но... — Помнишь ту записную книжку, которую я когда-то тебе дал?

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, о чём он, но когда он добавил: «с обложкой из кожи высшего эльфа», до меня дошло. Он дал мне её тогда, когда я наблюдал за его работой, и именно благодаря ей я узнал, что Лилиана всё ещё жива.

— Да. А что с ней?

— Мне стыдно спрашивать, но если ты ею не пользуешься, могу я забрать её обратно?

— Эм... простите?

— Конечно, ночные эльфы подарили мне немало кожи высшего эльфа, но... поскольку применения ей у меня не было, я всё раздал вассалам... — Король смущённо поскрёб бороду.

Да, он и ту книжку передал мне довольно небрежно. А теперь я подкинул ему идею, как использовать кожу. Он не мог попросить назад подарки, розданные вассалам, так что...

— Я прошу слишком многого?

— О, нет, конечно нет. Можете забрать. Я ею не пользуюсь.

— А! Хорошо, хорошо! — Беспокойство мгновенно исчезло с его лица, появилась широкая улыбка, и он потрепал меня по волосам. — Как всегда, на тебя можно положиться, Зилбагиас! Я так горд, что могу называть тебя своим сыном!

— Прошу, нет нужды преувеличивать. Она ведь изначально принадлежала вам, — ответил я на шутку Короля яркой улыбкой. Если так легко можно подлизаться к Королю демонов, я, конечно, воспользуюсь шансом!

В общем, это было всё, чего хотел Король. Он не мог оставить остальных рядом, когда впервые просит что-то вернуть, учитывая своё положение Короля. Ему было неловко, или казалось, что это пятно на чести, так что он хотел сохранить всё в тайне. Мне казалось, что он мог бы относиться к этому чуть проще... но когда я сказал ему об этом, он ответил лишь: «Пожалуй, ты прав. Возможно, я придал простой записной книжке слишком много веса. В будущем буду осторожнее».

Как будто будет следующий раз. И насколько сильно ему вообще нужен этот лоскут кожи высшего эльфа? Мне хотелось сказать, что у меня её полно, но в итоге я просто был благодарен, что встреча прошла без очередной абсурдной штуки вроде этой автономной зоны.

Пообещав прислать записную книжку, я откланялся. Блин, я зря так нервничал. Но очередную трапезу я снова пережил невредимым. Значит, пора было начинать подготовку к перевозке тела Клэр с сознанием Энмы в Эвалоти...

†††

— В общем, эта чёртова лич идёт с нами, так что вас взять не получится. Простите...

— А-а-а-а!

— Чёрт, ничего не поделаешь, да?

Оба моих призрачных товарища были выбиты из колеи: Барбара взвизгнула, а Хессель почесал голову.

Изначально я собирался взять их с собой. Они хотели посмотреть, как там Шарлотта, а старик Себастьян, которого я встретил на аудиенции с пленниками, по-видимому, был слугой семьи Барбары. Правда, между Шарлоттой и Себастьяном прямой связи пока не было.

— Думаю, нельзя рисковать, что она нас заметит. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Барбара пожала плечами, демонстрируя уникальную способность высокоуровневой нежити успокаиваться в мгновение ока. Обычно спящие души обнаружить никак нельзя, но у Энмы всегда могли быть неизвестные мне трюки. А рисковать я не мог.

— Меня не будет несколько дней. Простите...

— Ты о чём переживаешь? Мы просто немного отдохнём. О нас не беспокойся.

— Хорошо уже то, что мы есть друг у друга.

Хессель с шуткой пожал плечами, а Барбара отмахнулась от моих тревог.

— Если уж жаловаться, то хотелось бы тело или какой-нибудь другой способ убить время, — добавил Хессель.

— Учитывая наше положение, по-моему, это довольно жадная просьба.

— Но если нам так долго сидеть одним, разве тебе самой не захотелось бы хотя бы в карты сыграть?

— Слабаки вроде тебя и правда любят карты, да?

Барбара вздохнула. Теперь, когда я об этом подумал, я вспомнил: Барбара до смешного хорошо играла в карты. У неё была великолепная интуиция, и она точно знала, когда давить, а когда отступать. В отличие от неё... карточные инстинкты Хесселя были настолько ужасны, что трудно было поверить, будто он мастер меча.

Его любовь к карточным играм при полной неспособности в них играть была обычной шуткой среди солдат.

— Я сделаю всё, что могу, чтобы улучшить ваше положение. Дайте мне ещё немного времени. — Когда я закончу их тела, или хотя бы доведу до достаточно приличного состояния, я хотел перенести их в лабораторию некромантии, чтобы они могли жить свободно.

— Остаётся вероятность, что другие наследники наймут шпионов и внедрят их в эту лабораторию. Не советую оставлять этих двоих там, — заметила Анте.

Да... это было сложно учесть.

К прочим новостям: на этот раз я решил взять Лилиану с собой в Эвалоти. Мне нужна была она там, чтобы я мог тренироваться с Вироссой, не беспокоясь о травмах... во всяком случае, так звучало моё прикрытие.

Настоящая цель — «по прихоти» заставить её лечить людей Эвалоти, чтобы «обеспечить больше рабочих рук». У Шарлотты и горстки целителей-учеников в автономной зоне не было ни малейшего шанса справиться с горой раненых.

— Ты берёшь собаку с собой?

— Да. Не могу же я использовать здешних людей как тренировочные манекены для исцеления.

Ночные эльфы выглядели немного обеспокоенными, когда я подхватил Лилиану, чтобы взять её с собой, но сильных возражений не последовало.

К тому же Эвалоти больше даже не была фронтом. После того как род Рейдж взял столицу, остальную часть Дефтелоса оставили роду Сауроэ во главе с самой Ненасытной Обжорой. Они уже успели оттеснить линию фронта до дальней границы Дефтелоса. Так что шансы Лилианы быть похищенной Альянсом упали практически до нуля. Род Сауроэ уже расплющил остатки Дефтелоса, и теперь демоническое королевство строило планы, куда нападать дальше.

Всё, что я мог, — стабилизировать ситуацию в Эвалоти, чтобы мы смогли принимать большие партии военнопленных. Вот предел моих возможностей.

— Эй, Зил. Хорошая сегодня погода, да?

Прибыв на посадочную площадку, я обнаружил, что Энма уже ждёт меня. Когда она повернулась, это было лицо Клэр, но улыбка — совершенно точно Энмы. Клэр ни за что не сделала бы такую похабную рожу...!

Инстинктивно я хотел сказать: «Я тебя убью», но она уже была мертва. Ну, обе они были мертвы.

— Йо, Энма. Похоже, ты удобно устроилась в этом теле. — Я шагнул вперёд с яркой улыбкой, отчасти чтобы прикрыть Лайлу: за спиной я слышал, как она начала раздеваться.

Ни крупицы стыда за угон тела, да?

— Так... что сейчас происходит с Клэр?

— Сон — не совсем точное слово, но близко. Она как будто в чём-то вроде сна? Иначе две души в одном теле слишком путались бы.

— Понятно... — Нежить на самом деле не спит. Так какой сон Клэр сейчас видит?

Лилиана высунула голову из-за моих ног, и Энма попятилась.

— Ч-что здесь делает собака?

Ты кто такая, чтобы так нагло называть Лилиану собакой? Я тебя уничтожу.

— Раз уж я проведу в Эвалоти несколько дней, планирую потренироваться там. Людей для исцеления использовать не могу, так что беру собственное исцеление с собой.

— О-о, точно. Ты довольно... стоический, да?

Когда Лилиана потрусила вперёд, чтобы её обнюхать, Энма снова отпрыгнула. Если бы Энма не была в теле Клэр, я бы без проблем спустил на неё Лилиану.

— Расслабься, она тебя не съест.

Энма неловко рассмеялась.

— Очень надеюсь, что Клэр будет в порядке.

То есть, если Лилиана укусит тело Клэр и уничтожит его, ты будешь в порядке? Я найду способ тебя прикончить, только подожди!

— Я готова. — Закончив принимать драконий облик, Лайла обратилась к нам характерным для драконов металлическим голосом и пригнулась, чтобы мы могли забраться ей на спину. Лилиана села передо мной (спасательный трос надёжно закреплён), а Энма — позади, крепко держась за меня.

Когда она устроилась на месте, я услышал больное хихиканье у себя за шеей. То, что оно прозвучало голосом Клэр, тоже заставило голову закружиться.

Прости, Лайла. Это была моя идея, так что это моя вина, что тебе приходится нести такую мерзость...

«Нет, ничего. Я совсем не против», — пришёл её ответ. Несмотря на слова, мысли её приняли мрачный оттенок. Похоже, она сочувствовала моему отвращению и раздражению от того, что проклятая лич завладела телом моей подруги.

Ладно, хватит! Думаем только о хорошем!

Сколько людей мы сможем исцелить за этот визит? Как там вообще люди? Справляется ли моя троица бюрократов? Вампиры постепенно перебираются в автономную зону. О, и теперь, когда я подумал, если Клэр будет размещена в автономной зоне, я смогу через Энму получать отчёты прямо из Эвалоти без задержки. Это будет отлично. Может, стоит предложить Энме во время полёта, чтобы мы устроили что-то вроде ежедневного отчёта из Эвалоти.

— Ну, до встречи. — Я помахал Гарунье и Вине.

Лайла широко распахнула крылья, и одним быстрым прыжком мы взмыли в ночное небо.

†††

В ту ночь в Эвалоти здание, когда-то бывшее трактиром в центре города, теперь освещалось лампами и принимало собрание представителей автономной зоны.

— Итак, как у всех дела? — Тон Себастьяна был спокойным и вежливым, но в глазах горел острый свет. Похоже, назначение лидером автономной зоны пошло ему на пользу: по сравнению с тем, каким он был в момент пленения, он выглядел несколько моложе. Он отлично использовал свой опыт управляющего, распоряжаясь ресурсами автономной зоны и распределяя работников для восстановления Эвалоти.

— Отряд помощи... ну, измотан, но, когда мы начали входить в свои обязанности, всё постепенно успокаивается, — отчиталась Шарлотта, глава этого самого Отряда помощи и, вероятно, самая измотанная из всех. Каждый день она доводила себя до предела, выжимая последнюю каплю магии ради целительских чудес. Но каким бы неприятным ни был этот опыт, с множеством тяжёлых сражений, которые она пережила, он не сравнивался. Жаловаться она не собиралась. К этому моменту она уже привыкла к жизни в этом аду. — Все мы, и я в том числе, постепенно начинаем принимать реальность: даже под властью демонического королевства нам позволят жить в относительно честных условиях.

Как следовало из названия, Отряд помощи отвечал за лечение раненых и общественную гигиену Эвалоти. В него вошли бывшие члены Святой церкви и женщины без семей. Способностью творить целительские чудеса обладали только Шарлотта и горстка учеников, поэтому, сколько бы они ни изматывали себя каждый день, серьёзного прогресса с ранеными добиться пока не удавалось.

— У меня тоже нет жалоб, — следующим заговорил темношёрстный Добер.

Он взял на себя руководство зверолюдами Эвалоти. К сожалению, Королевский егерский батальон, к которому он принадлежал, был фактически уничтожен: выживших почти не осталось. Большая часть зверолюдов, оставшихся в Эвалоти, были простыми горожанами и беженцами, не успевшими спастись во время боёв, либо ранеными солдатами.

— Возможность свободно ходить по городу вместо того, чтобы сидеть запертыми в комнатах, — огромный шаг вперёд. Есть те, кто говорит, что хочет на охоту или хочет мяса, но это скорее не жалобы, а пожелания роскоши.

Зверолюды в Альянсе в основном относились к волчьим и собачьим видам. Формально они были всеядными, но их физиологии больше подходила мясная пища. Большая часть еды, которую давало им демоническое королевство, состояла из зерна, поэтому они жаловались на нехватку мяса, но понимали: это лучше, чем ничего.

— Стража тоже... ну, старается выжить, — мрачно произнёс мужчина в военной форме Дефтелоса, Тафман. Повязки с левой руки, куда попала стрела ночного эльфа, уже сняли, а рана на груди, похоже, полностью закрылась. Его роль заключалась в организации бывших солдат, что фактически делало его капитаном городской стражи Эвалоти.

Хотя он называл их городской стражей, среди них было так много раненых в бою мужчин, что немало членов сами именовали себя «отрядом раненых».

— Если о жалобах: много ворчания из-за ожидания исцеления, но все понимают, что от жалоб ничего не изменится. Это не то чтобы они критикуют Отряд помощи, — закончил он, бросив на Шарлотту виноватый взгляд.

Сам Тафман злого умысла не имел, он просто честно передавал слова людей.

Как можно было догадаться по назначению Тафмана главой городской стражи, число солдат в достаточно хорошем состоянии, чтобы работать, было крайне мало. Даже Тафман ещё несколько дней назад был просто очередным раненым.

— Но еда есть, лекарства расходятся. Теперь, когда все поняли, что им дадут жить, боевой дух поднимается.

Сам факт наличия еды означал, что они уже в лучшем положении, чем Эвалоти прошлой зимой. В городской страже было много бывших солдат, так что когда они оправятся от ран, смогут служить городской полицией.

— Понимаю... Значит, никаких по-настоящему серьёзных жалоб или враждебных настроений нет. — Себастьян кивнул с небольшой долей облегчения.

— Насколько я видела — нет, — ответила Шарлотта.

— У меня тоже, — добавил Добер, прищурившись. — На поверхности.

Тафман неопределённо кивнул.

На собрание опустилась неловкая атмосфера. Спектакль безумного принца всё ещё стоял у них перед глазами. Кто мог представить, что демоны будут поощрять восстание просто ради того, чтобы было с кем сражаться?

Глаза Шарлотты внезапно метнулись вверх. Резкость движения привлекла внимание бывших солдат в комнате, и все они тут же перешли в готовые стойки.

— Что случилось?

— О... ничего. Мне просто показалось, что что-то не так. Словно кто-то за мной наблюдает.

Все посмотрели на потолок, но увидели лишь тени, дрожащие на голых деревянных балках.

— Прошу прощения, жрица, — заговорил Добер, подходя к Шарлотте и принюхиваясь. Неожиданный осмотр заставил её напрячься, но, сжав посох, она сохранила спокойствие. Вскоре Добер отступил и склонил голову набок. — Вы не пользуетесь духами?

— Нет. Уже много лет, — ответила Шарлотта, не понимая вопроса.

Добер снова принюхался.

— Чувствую что-то слабое. Похоже на духи.

— Это... странно. — Шарлотта похлопала по изношенной жреческой одежде. — Полагаю, я жгла благовония в этой одежде, но это было много месяцев назад.

— А если зверолюд-пёс говорит, что запах слабый, значит, его почти нет.

— Может, кто-то был здесь днём и что-то носил?

— Но у кого в Эвалоти будут духи? Среди нас нет знати.

Остальные переглянулись. Подавляющее большинство людей в автономной зоне были мужчинами, и почти все — простолюдинами. Никто здесь в такой ситуации не стал бы пользоваться духами, да и достать их никто бы не смог.

— Возможно, кто-то из людей принца подслушивает наш разговор, — сказал Себастьян шутливо-вежливым тоном.

— Но они должны были знать, что с нами есть зверолюды-псы. Не представляю ночного эльфа с духами. Правда, не могу сказать того же о демонах или дьяволах.

Шарлотта допустила, что кто-то скрывается с помощью магии, но если вывести его на чистую воду прямо здесь, это могло спровоцировать нападение, так что она решила: лучше не вынуждать его действовать.

— В любом случае, даже если кто-то слушает, я не думаю, что это важно. Принц сам сказал, что хочет, чтобы мы стали сильнее. Мы не сделали ничего, за что нам следовало бы чувствовать вину, — сказала она, снова глядя на потолок, стараясь убедить и себя, и остальных.

— Совершенно верно, — согласился Себастьян. — Наш главный приоритет — стабилизировать здесь жизнь. Просто будем осторожны в будущем.

Все кивнули. Хотя они находились под властью демонического королевства, их объединяло сопротивление ему. Странное чувство солидарности.

Ещё немного поговорив, группа разошлась, каждый — к себе. Бывший трактир выбрали из-за центрального расположения, и теперь его превращали в штаб и больницу города. На случай чрезвычайных ситуаций Себастьяну и Шарлотте всегда нужно было быть на месте, так что они жили там же.

Остальные нашли разные решения. Дома в городе передали людям автономной зоны, но многие из них сгорели, так что выбор оказался неожиданно скудным. В числе прочих организатор городской стражи, Тафман, получил небольшой дом возле главной улицы, с удобным доступом к замку.

— Ну, значит, домой... хотя это, по сути, просто место, где можно бросить кости, — уныло пробормотал Тафман. Было бы неплохо, если бы дома его ждала семья или возлюбленная, но жил он один. Друзья тоже не слишком горели желанием селиться с ним.

Старая пара, когда-то владевшая домом, покончила с собой. Пятна крови от того поступка оставили на полу след, похожий на череп, и никакая уборка, казалось, не могла его вывести.

— В городе почти не осталось мест, где кто-нибудь не умер...

Самого Тафмана это не слишком беспокоило, но он понимал, почему остальные не рвутся жить в этом доме. Любые следы прежних хозяев создавали довольно неприятную атмосферу.

Тафман вздохнул.

— Эх, сейчас бы хорошенько выпить. — Как любитель выпивки, именно это было его главной проблемой. Одна мысль об этом вгоняла в тоску, так что он ускорил шаг, чтобы скорее добраться до кровати и перестать переживать.

— Эй! Ты там! — окликнула его пара ночных эльфов-охотников, патрулировавших город. — Кто ты? Почему шатаешься так поздно?

Охотники быстро начали допрос, и тон их нельзя было назвать дружелюбным. Тафману было слишком темно, чтобы видеть их лица, но, честно говоря, это даже помогало.

— Тафман, заместитель капитана городской стражи! — без малейшего промедления Тафман отдал честь и ответил. Звание «заместителя капитана» он носил потому, что номинальным капитаном городской стражи был ночной эльф-чиновник. Но поскольку этот капитан почти не показывался, его существование мало что меняло. — Мы, представители автономной зоны, только что закончили собрание. Сейчас возвращаюсь домой!

Один из ночных эльфов фыркнул.

— Собрание, значит? Замышляете какое-нибудь восстание? — сказал он; неприятная улыбка зажглась в его глазах.

— Так точно, сэр! В долгосрочной перспективе, скорее всего! — Тафман высоко поднял голову и прямо посмотрел на допрашивавших.

Они всё ещё были врагами демонического королевства. В этом не было сомнений. Все они разделяли эту решимость. Но они понимали и другое: сейчас они не в том положении, чтобы сопротивляться. Как ранее сказала Шарлотта, принц демонов фактически дал им полную свободу действий. Он велел им стать сильными врагами в будущем и не жалеть сил ради этой цели. Но если они собираются сражаться, им нужно собрать как можно больше силы и быть готовыми поставить на это свои жизни. Сейчас слишком рано. Даже через десять лет, вероятно, будет всё ещё слишком рано. А вот через двадцать — кто знает?

Именно такой настрой им был нужен, чтобы пережить сегодняшний день. Они не могли позволить ситуации выйти из-под контроля, но принять покорность означало бы стать не лучше рабов. Чтобы выполнить миссию автономной зоны, ради будущего им нужно было идти по канату: сохранять сильный мятежный дух и при этом проявлять сдержанность.

Ночные эльфы-охотники, похоже, изрядно опешили от дерзкого ответа Тафмана. Один из них снова фыркнул.

— Хорошо, — бросил он вскользь, хотя по тону было ясно: даже он сам не уверен, что это действительно хорошо. В состоянии лёгкого замешательства ночные эльфы отошли и вернулись к патрулю.

Сам Тафман тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Вот как им приходилось действовать. Он не знал, сказать ли, что это вина принца, или, наоборот, его заслуга. Так или иначе, именно из-за него между порождениями тьмы и гражданами Эвалоти висел этот странный, напряжённый мир.

†††

После нескольких часов спокойного полёта я благополучно прибыл в Эвалоти, хотя Энма всю дорогу висела у меня на спине, и это точно не помогало. Если бы у меня на руках не было Лилианы, а подо мной — Лайлы, я не знаю, выжил бы вообще. Энма, напротив, пребывала в прекрасном настроении и без колебаний согласилась на мою просьбу о ежедневных отчётах через неё от Клэр. Теперь я смогу реагировать на любые чрезвычайные ситуации в автономной зоне за считаные часы... наверное. Но в любом случае подготовка — это хорошо. Оставалось лишь надеяться, что она не понадобится.

В замке Эвалоти не было ничего похожего на посадочную площадку для драконов, так что мы приземлились посреди плаца. Размещённые там ночные эльфы-охотники вышли нас встретить.

— С возвращением, ваше высочество.

— Позвольте сопроводить вас в комнату.

— Спасибо. И соберите для меня главных чиновников.

Клэр не сможет ничего докладывать, если у неё не будет информации, так что мне нужно было как можно скорее представить её руководителям в Эвалоти. Несмотря на долгий полёт, Лайла не выказывала признаков усталости: она переоделась обратно в платье и начала разминаться. В этом платье ей было удобнее, чем в обычной форме служанки, так что это была её привычная дорожная одежда. Лилиана озиралась по сторонам, не понимая, где мы. Она даже убежала обнюхивать цветы у края плаца.

— Ого, это совсем не заняло времени. Драконы потрясающие, правда? — Даже соскользнув с Лайлы, Энма не сделала ни малейшей попытки отпустить меня, пока говорила.

— Ты впервые летала на драконе?

— Да! Мне раньше ни разу не выпадало. Значит, это Эвалоти? С тех пор как я видела его в последний раз, он здорово изменился. Может, осмотрюсь немного, прежде чем вернуть Клэр...

Ещё чего. Прекрати смеяться лицом Клэр, или я разнесу тебя на куски.

— Её выражения действительно принадлежат самой Энме. Я знала, что им приходится заранее готовить выражения, но, похоже, они привязаны к душе, а не к телу.

Моей горячей ярости противопоставлялось удивительно спокойное замечание Анте. Оно помогло мне немного охладить голову.

— О, значит, Клэр всё ещё видит сон, да?

— Да, верно.

— Хм. Интересно, что ей снится? — Есть ли у Энмы способ читать её мысли?

— Не знаю, — ответила Энма. — Её сознание находится на уровне ниже моего, так что я его не вижу. Хотя, полагаю, я могла бы вытащить её душу и взглянуть на выражение лица.

— О, понятно, — равнодушно ответил я и направился к своей комнате.

— Ах, ваше высочество. Рада снова вас видеть. — Ко мне подошла красивая женщина в длинном платье. Это была Явка, приветствовавшая меня изящным реверансом.

— Да, давно не виделись. Были проблемы, пока меня не было? — Я ответил дружелюбно, но Явка тут же помрачнела. — Погоди, что-то случилось?

— Нет, проблем нет. Но эта жрица, Шарлотта...

Не может быть. Она уже что-то попыталась сделать? Или планирует?

— Руководители автономной зоны собрались на встречу, и я пошла понаблюдать... а она почувствовала моё присутствие, хотя я была в форме тумана. Однако обнаружить меня она не смогла.

А, всего-то. Явка, видимо, считала, что если скрыться магическими средствами, то люди тебя вообще не обнаружат. Хотя чувства у них слабее, люди всё равно способны ощущать магию. Тем более если речь идёт о ветеране поля боя.

— Понятно. Ну, я не собираюсь наказывать тебя просто за то, что тебя заметили. Пока никто из людей автономной зоны не умер. Если не будет сообщений о нападениях на них, я не возражаю и против небольшого кровопития.

Если люди узнают о вампирах, они усилят бдительность. Вампирам станет сложнее добывать кровь, и винить им будет некого, кроме себя. Если это вызовет новые проблемы и люди начнут гибнуть, вот тогда я разозлюсь.

— Вот что бывает, когда полагаешься на дураков, — хихикнула одна мёртвая особа рядом со мной, исказив лицо Клэр надменной ухмылкой. — Тебе правда нужно держать таких рядом? — продолжила Энма, небрежно обращаясь ко мне и одновременно глядя на Явку. В ответ Явка тихо фыркнула, словно пыталась выгнать из носа запах смерти. — Совместное проживание вампиров с людьми изначально было невоз...

Я быстрым тычком ударил Энму по голове, заставив её замолчать.

— Кто это, ваше высочество?

— Это Клэр. Она будет служить представителем нежити в Эвалоти, — сказал я.

Не забывай, что ты должна быть Клэр. Прекрати усложнять ей жизнь!

Похоже, Энма поняла мой намёк и закрыла рот.

— Я знаю, что вы не поладите, но постарайтесь не цепляться друг к другу. Меньше всего мне нужно, чтобы ваши личные обиды создали нам всем проблемы. — Я криво улыбнулся, но лица Энмы и Явки оставались бесстрастными. — Не разочаруйте меня.

Ну давайте, попробуйте устроить в Эвалоти свою мелкую стычку. Я без капли колебаний вытащу вас обеих под солнечный свет.

— Разумеется.

— Как пожелаете.

Энма и Явка тут же ответили и кивнули. Хорошо. Мы продолжили путь, оставив Явку позади. Надо признать, Шарлотта впечатляет. Я не ожидал, что она сможет обнаружить вампира, скрывающегося в форме тумана. Вампиров раскроют довольно скоро. А раз уж речь о раскрытии...

— Эй, Энма. В Эвалоти много зверолюдов-псов. Ты правда сможешь выдавать себя за человека? — В конце концов, разве их быстро не насторожит запах смерти?

Лицо Энмы мгновенно вытянулось. По меркам Энмы пауза была чрезвычайно долгой.

— Ну... скажу, что я могильщица или что-то такое.

Да брось, ты даже не стараешься!

— В этом городе нет могильщиков.

— Я так и думала. — Она кивнула, словно всё знала заранее. Тело Клэр было телом молодой женщины. Было бы странно, если бы такая хрупкая девушка занималась работой могильщика, да и крупного кладбища в Эвалоти всё равно не было. Если это был её план, надо было брать тело какого-нибудь мрачного старика... хотя от этого мне ещё больше стало бы жаль Клэр.

— Честно говоря, у нас, нежити, обоняние так себе, — сказала Энма, постучав пальцем по носу. — Думаешь, от нас правда пахнет? — спросила она, схватив меня за руку и притянувшись ближе. До меня донёсся запах духов с цитрусовой нотой.

Значит, Клэр выбрала этот запах?

«Эй! Алекс!» — неожиданно всплыл у меня в голове голос куда более юной Клэр. — «Папа испёк для меня хлеб с апельсиновыми корками!»

Однажды днём Клэр пришла ко мне в гости, с широкой улыбкой протягивая буханку хлеба.

— Давай съедим вместе!

Я медленно взял у неё хлеб и настороженно на неё покосился.

— Эй! Не будь таким подозрительным. Я туда ничего странного не добавляла!

— Ты всегда что-нибудь замышляешь!

И вот, с надутой Клэр рядом, мы отправились на ближайший холм и устроили что-то вроде пикника.

— Вкусно же, правда?

— Да, вкусно!

Это был самый обычный хлеб, без каких-либо подвохов. Апельсиновая корка давала мягкий кисловатый аромат, а мёд — сладкий вкус. Мы разделили буханку пополам и ели вместе, греясь на солнце. Я всё ещё смутно помнил это, хотя воспоминание казалось слишком далёким.

Например, я почти не мог вспомнить, каким было лицо Клэр. Вместо него в воспоминание прокралась ухмылка Энмы на лице Клэр.

Не успев осознать, я оттолкнул Энму от себя.

— А?.. — Пустой взгляд Энмы вернул меня в реальность.

— О... прости, ты меня немного застала врасплох. — Я неловко улыбнулся и взял Энму за руку. — У меня сердце дрогнуло. Если это ты, мне, в общем, совсем не противно. — Я уже решил, что ты мой враг. — Но это тело Клэр, верно? Так что...

— А, понимаю. Я, похоже, тоже тебя удивила, но ты прав. — Энма ответила собственной игривой улыбкой.

Прекрати улыбаться её лицом!

Как бы отчаянно я ни пытался вытащить из памяти настоящее лицо Клэр... было слишком поздно, слишком далеко. Оно давно исчезло, затёртое поверх.

— Похоже, я снова перестаралась. Мне стоило быть деликатнее...

Когда ты вообще была деликатной?!

Я сделал долгий, медленный вдох, успокаиваясь.

— Что касается запаха... я не чувствую от нежити ничего особенного, но не знаю, получится ли так легко обмануть зверолюдов-псов.

Честно говоря, даже от Энмы, несмотря на её прилипчивость, я никогда не чувствовал ничего неприятного. Но зверолюды-псы — другое дело. Их обоняние было на ином уровне. В прошлой жизни их носы спасали мне шкуру больше раз, чем я мог сосчитать.

— Ну, тело Клэр почти не состоит из плоти, так что там вряд ли есть чему пахнуть. Но по моему опыту, если держаться в местах со своими сильными запахами, тебя труднее поймать. Например, в трактире или борделе.

Эм... борделе?

Мой подозрительный взгляд заставил Энму поспешно замахать руками.

— Нет, я имею в виду, когда я была в Альянсе, случалось всякое, понимаешь? Когда я пыталась скрываться в городе, места, полные незнакомцев или богатые запахами готовки и благовоний, были идеальными укрытиями. Хотя, честно говоря, пряталась я редко... — Она затараторила с поразительной скоростью, пытаясь отшутиться.

Я тоже сомневался, что она много пряталась. Она из тех, кто найдёт способ пролезть внутрь и превратить всех встречных в нежить...!

Энма вздохнула.

— Похоже, мне нужно ещё немного исследовать этот вопрос. Как ни стыдно признавать. Проблема сложная, но я попробую найти решение. Наверное, пока будет лучше держать Клэр в замке, пока город не станет немного оживлённее.

Разве не ради этого Клэр сюда и отправляли? Ну, в любом случае, мне это было удобно.

— Поэтому, как ни прискорбно, думаю, мне пора возвращаться. — Энма вздохнула.

Я остановил себя за мгновение до слов: «Какая жалость». Не хотелось, чтобы она передумала и осталась. Вместо этого я сказал:

— О, ладно.

— Тогда всё! Увидимся! — Она подмигнула, послала мне воздушный поцелуй, и лицо Клэр внезапно стало пустым; тело начало заваливаться.

Мгновенно!

Я смотрел внимательно, так что едва заметил вспышку магии, когда она открыла врата! Но подожди, Клэр сейчас упадёт! Я рванул вперёд и подхватил её, чтобы она не ударилась о пол.

Клэр застонала и заморгала, приходя в себя. О, она уже проснулась. Теперь будет выглядеть так, будто я делаю что-то непристойное...

— Нет! Нет, нет, нет! Прекрати! Помогите! Помогите! — Клэр вскрикнула и тут же начала вырываться.

Сила Клэр была что-то с чем-то. Её движение застало меня совершенно врасплох, и она с лёгкостью отправила меня в полёт.

— Прекрати! Нет, нет, прекрати! Больно, больно, больно!

Корчась на полу, она свернулась клубком и рыдала... прежде чем резко замолчать.

— Ах... — Подняв голову, она увидела меня и инстинктивно отползла назад. В её стеклянных глазах отражался синекожий демон. — О. А, мы здесь. — На миг лицо её стало пустым, затем она, похоже, успокоилась и поднялась на ноги. — Это Эвалоти? — спросила она, будто ничего не произошло.

— Да... мы здесь. — Всё, что я мог, — кивнуть как идиот.

— Ого, это совсем не заняло времени. Замок в лучшем состоянии, чем я ожидала, — сказала она с очевидно фальшивой улыбкой.

Все вопросы о том, что ей снилось, отпали сами собой.

Так моя подруга детства добралась до единственного человеческого поселения в демоническом королевстве.

----------

Уловка и лишние хлопоты

Мы перешли в мои личные покои в замке Эвалоти, где трое моих главных чиновников — Поркун, Ничар и Тавогч — собрались, чтобы я мог представить им Клэр. Особого впечатления ни на кого из троих она, похоже, не произвела. Она была нежитью без придворного ранга, так что ничего удивительного. А Клэр, будучи Клэр, при виде Таво всё-таки тихонько взвизгнула. Справедливости ради, хобгоблины выглядели почти как гоблины, только ухоженнее. Её инстинктивной реакцией, наверное, было убить его на месте.

Но, к несчастью, среди моих подчинённых именно этот Таво был самым полезным и при этом наименее вредным. Мне очень не хотелось, чтобы он умер. Как выяснилось, блокнот он всегда носил с собой, чтобы бороться с забывчивостью и не сбиваться с дела. Работяга, внимательный к мелочам. Он мне даже нравился.

Ничар тоже был старателен в работе, но меня тревожило, какие решения он может принять, если оставить его действовать самостоятельно. Поркун же был крайне нестабилен по качеству работы, так что полагаться на него было трудно.

Чтобы они правильно всё поняли — заранее получив на это прямое разрешение Клэр, — я обвил рукой её талию, притянул к себе и так представил. Я прямо видел, как у них в головах загораются лампочки. Теперь они знали, как с ней обращаться. Похоже, моя репутация успела меня опередить.

— Похоже, уже сложилось мнение: «к Дайагиасу — за количеством, к Зилбагиасу — за качеством».

Вот уж репутация, которая мне совершенно не нужна.

После встречи с остальными чиновниками я спросил Клэр, согласится ли она ежедневно отправлять отчёты в замок, как мы раньше обсуждали с Энмой.

— А, значит, ты уже устроил что-то такое? Я и сама думала, что мне в любом случае придётся регулярно отчитываться. Так где именно мне жить? О, ты поселишь меня в своей комнате? — ухмылка подсказывала, что это шутка, но в глазах у неё была неописуемая пустота.

— Нет, я подготовлю для тебя нормальную комнату.

Так Клэр выделили комнату рядом с замковой библиотекой. Из библиотеки уже вынесли большинство важных книг и документов, но немало всё ещё осталось. До тех пор, пока город снова не «оживёт», она будет заперта в замке, и я надеялся, что это хоть немного спасёт её от скуки.

— И ещё я была бы благодарна, если бы ты поделился со мной магией, — сказала она.

— Конечно. Я совсем не против.

— Слава богу. Я потеряла доступ к жилам силы, так что это очень поможет, — с облегчённым вздохом сказала Клэр.

— А что обычно делает нежить высокого уровня, когда её переносят в другое место? Я никогда не слышал, чтобы они просили демонов делиться магией. — Трудно было представить, что демоны на такое согласятся, учитывая, как обычно воспринимают нежить как запретную мерзость.

— А... ну, это секрет, но обычно мы берём нужное у костяных коней. Если попросить магии, нас за это возненавидят. А если истощатся костяные кони, их просто пополнят без лишних раздумий.

Логично, но на удивление скупо. Значит, если бы я не согласился делиться магией с Клэр, она, скорее всего, всё равно брала бы её у костяных коней.

— Ну, об этом можешь не волноваться. Пока я здесь, у тебя будет всё необходимое.

Если моя мерзкая тёмная магия могла поддерживать Клэр, я был рад, что она служит хоть какой-то полезной цели. Можно ли сказать, что это делало её незаменимой? Я не был уверен. Как и в том, стоит ли радоваться такому новому назначению.

Оставив Клэр в библиотеке, я вернулся к себе. Лилиана встретила меня тихим лаем, и я ответил, погладив её по голове. Теперь, когда Лилиана была здесь, мне хотелось как можно скорее вывести её и начать исцеление... Судя по отчётам, Шарлотта и её жрецы были завалены работой по горло. Если говорить о продвижении в исцелении, они едва-едва сдвинулись с места. Но было бы странно, если бы принц демонов внезапно ни с того ни с сего проявил сострадание к людям. Нужно было, чтобы исцеление выглядело «прихотью».

— Виросса. — Я позвал ночного эльфа, мастера меча. Держать мои силы ночных эльфов просто в ожидании в замке Короля демонов казалось ужасной растратой, так что я разместил их всех в Эвалоти.

— Да, ваше высочество?

— Давно не тренировались. Проведём спарринг боевыми клинками.

Хорошая смена настроения. В последнее время я был так занят, что почти не успевал тренироваться даже с Прати. Мне до смерти хотелось сорваться с цепи и разойтись как следует!

— Как пожелаете. — Виросса почтительно поклонился, и его фигура начала дрожать. Вскоре вместо него стоял мужчина средних лет с жестокой улыбкой.

Резкий звон сталкивающихся мечей наполнил воздух. Крики и рёв разносились по плацу, а искры от клинков озаряли ночь. Жёсткость нашей тренировки, почти не отличавшейся от настоящего боя, вывела из замка немало зрителей.

По сценарию тренировки Виросса получил благословение высшего эльфа-монаха, фактически сводившее на нет все мои проклятия. Иными словами, я сражался с мастером меча без всякой магии, если не считать редких ослепляющих отвлечений. И чёрт, Виросса был силён. Он уже почти десять раз разорвал меня на куски. Какой бы магией я ни укреплял древко мечекопья, он кромсал человеческую кость как бумагу. Я был почти беззащитен. И Виросса нисколько не колебался, нанося глубокие удары мечом.

С моими защитными чарами его клинок расправлялся так же быстро. Всё, на что они годились, — выиграть мне немного времени. Потому что я не использовал Именование. Если бы использовал, атаки Вироссы никак не смогли бы мне навредить, так что я сражался с небольшим гандикапом.

С шипящим звуком Виросса провёл клинок мимо моих магических защит и нанёс очередной удар. Прими я его прямо, он легко оказался бы смертельным, разрубив меня по диагонали от плеча до бедра. Чтобы избежать такой участи, я заблокировал удар Адамасом в правой руке.

Он снова перерубил древко копья, сделав его бесполезным. Так что теперь мне оставалось держать Адамас в правой руке как обычный меч. Зато в левой я сжимал оставшиеся кости, используя их как некое самодельное оружие для второй руки — то копьё, то щит, в зависимости от ситуации.

Хотя удары Вироссы рассекали барьеры демона уровня маркиза как масло, Адамас отбивал их, будто отмахивался от мухи.

Этот клинок выдержал удар копья самого Короля демонов! Адамас, может, и спит, но для него тебе нужно постараться получше!

С хриплым усилием я продолжил блок выпадом левой руки, вонзая костяное копьё Вироссе в живот — вернее, попытался. Но, как часто бывало с мастерами меча, из-за его молниеносной работы ног казалось, будто он исчез в воздухе.

Когда у меня на затылке появилось покалывание, я положил Адамас на плечи и махнул назад — успев заблокировать атаку Вироссы в самый последний миг. Затем отвёл клинок обратно и с криком снова ударил копьём в левой руке. Костяное лезвие лишь слегка чиркнуло по одежде Вироссы, когда он уклонился буквально на волосок, плавно переходя в новый удар... и на этот раз моя левая рука полетела в ночь.

Но одновременно Адамас нашёл себе новое место в животе Вироссы. Замаскированный ночной эльф рухнул на землю, изо рта у него брызнула кровь. По зрителям прокатился восторженный крик, а я приложил руку к обрубку левой руки.

— Чёрт. Опять ничья, а? — Я говорил сквозь хлынувшую из собственного рта кровь, перенося раны Вироссы на себя. Лилиана бросилась ко мне, дико лая, запрыгнула на меня и начала лизать.

Ох, это исцеление приятно... А, мне, наверное, надо бы забрать руку. Прирастить старую намного быстрее, чем отращивать новую с нуля.

— Думаю, это можно считать вашей победой... — сказал Виросса, потирая живот и поднимаясь на ноги. Его кривая улыбка была слишком горькой. — С Переносом потеря руки для вас пустяк.

— Разве что по правилам я не мог использовать Перенос. — Если бы этот сценарий был настоящим и я потерял руку, жрецы и маги, поддерживающие мастера меча, уже готовились бы наброситься. Меня ждал бы довольно тяжёлый бой.

— Возможно... но то, что я не могу одержать чистую победу, несмотря на многочисленные ограничения, которые вы сами на себя наложили, несколько унизительно. — Виросса явно был раздосадован.

Ну, я мог его понять. Наши бои были чистым состязанием мастерства, делом без магии, а он не мог стабильно меня превосходить. Для него это было серьёзной проблемой, особенно если учесть, что мне всего шесть лет. За десять схваток он чисто победил меня только дважды. Остальное — такие вот ничьи или мои победы. Две победы, два поражения и шесть ничьих.

Если бы у меня был хоть грамм страха перед ранениями, процент побед Вироссы наверняка был бы куда выше. Моё знание Переноса вместе с привычкой к боли и расчленению означало, что я не колебался ответить собственным смертельным ударом, когда понимал, что входящей атаки уже не избежать. Но при запрете на Перенос такой итог для меня на самом деле был очень плох. Так что любая подобная ничья фактически считалась поражением.

Конечно, в настоящем бою мало кто мог сопротивляться моему Переносу. К тому же я всегда мог усилить себя Именованием. Воины Рейдж — та ещё головная боль. Они могли мгновенно перевернуть положение с помощью Переноса или даже строить стратегию специально вокруг использования Переноса.

Зрители — в основном ночные эльфы, зверолюди и хобгоблины — похоже, тоже это понимали, судя по почтительному страху на лицах, с которым они смотрели на меня. Все они и так уже подчинялись роду Рейдж, но после такого, сомневаюсь, что кому-нибудь из них вообще придёт в голову меня ослушаться.

— Думаю, на сегодня достаточно. — С помощью Лилианы мои раны уже исчезли.

Спасибо, как всегда.

— Гав!

Лилиана подняла на меня взгляд с сияющей улыбкой. Был бы у неё хвост, он точно вилял бы.

— Жду нашей следующей тренировки, Виросса. Думаю, во всём демоническом королевстве нет никого, против кого я мог бы выкладываться на полную, кроме тебя.

— Для меня это честь, ваше высочество. Я тоже приложу все усилия, чтобы отточить мастерство тренировками, — ответил Виросса с вежливым поклоном, но я видел, что в его глазах всё ещё горит огонь. Неспособность быть в чистом состязании оружия чем-то иным, кроме подавляющего, наверняка оставила в нём сильный стыд.

— Хорошо. Будем становиться лучше вместе.

Тренироваться против настоящего мастера меча — роскошь, которую я не мог себе позволить даже во времена в Альянсе. Я выжму из занятий с ним всё, что смогу.

— Если кто-то из вас хочет присоединиться, смело говорите. И не важно, старые это боевые раны или свежие шрамы от тренировок, я не против их исцелить.

Моё приглашение пустило по толпе беспокойный гул. Примерно один из десяти, похоже, действительно заинтересовался. Остальные были откровенно напуганы.

— Хм... кстати говоря... — Я поискал взглядом Таво среди толпы и подозвал его.

— Да, ваше высочество? Чем могу служить?

— Разошли уведомление жителям автономной зоны. Скажи, что я готов исцелять их больных и бесполезных.

— Да, ваше... высочество?.. Хорошо... — От моей просьбы глаза Таво расширились, но он всё равно записал её в блокнот.

Это просто пришло мне в голову сейчас, как дополнение к тренировкам...! — Да. Я читал твои отчёты. Похоже, в автономной зоне исцеление идёт плохо. Я хочу, чтобы они работали, а не тратили время впустую, когда могли бы становиться сильнее, — объяснил я.

— Понял. На какой объём исцеления мне велеть им рассчитывать? — Вы же, конечно, не собираетесь исцелять их всех, почти кричало выражение лица Таво.

— Думаю, примерно десять в день. В приоритете — люди с ампутациями и те, кто на грани смерти. Займусь ими сразу после тренировки, так что приводи их незадолго до рассвета.

— Да, ваше высочество. Значит, первую группу приведут завтра перед рассветом. Я сообщу руководителям. — Таво поклонился и удалился.

Ладно. Похоже, мне удалось достаточно хорошо это обставить.

— Теперь надо что-то сделать со всей этой кровью. — Пока мы сражались, она меня не беспокоила, но после тренировки быть залитым кровью стало довольно неприятно. — Не волнуйся, Лилиана. Я уже полностью исцелён.

Чёрт, даже Лилиана была вся в моей крови. Пожалуй, пора в ванну.

†††

— Исцеление?! — крикнул Тафман, когда Себастьян объяснил руководителям автономной зоны ситуацию.

— Да. Чиновник-хобгоблин только что передал нам уведомление: «Привести тех, кому нужно исцеление, к замку до рассвета». Десять человек в день, приоритет тяжелораненым. — Себастьян, похоже, и сам не верил тому, что говорил.

— Обитатели тьмы вообще способны исцелять? — пробормотал Добер, сузив глаза.

— Для этого принца... думаю, это возможно. — Горький тон Шарлотты привлёк к ней все взгляды в комнате.

— Что ты имеешь в виду?

— Принц демонов Зилбагиас обладает магией, способной переносить его собственные раны на других. Даже во время боя он получил рану на шее, но навязал её стоявшему рядом герою и сам вернулся в идеальное состояние, — медленно объяснила она. Рассказ прокатил по присутствующим солдатам волну ужаса.

— Я слышал такие слухи... значит, это правда было?

— Да это бред какой-то! Как вообще убить такого?!

— Но как это поможет ему исцелять других?..

— Если эта магия работает как способ управлять ранами, возможно, она способна работать и в обратную сторону. Другими словами, он, может быть, способен брать чужие раны на себя... а потом снова переносить их на кого-то ещё.

— Не может быть... — Догадка Шарлотты потрясла Себастьяна. — Ты думаешь, он может спасать жизни, собирая раны многих и перекладывая их на одного человека?! — Мысль о такой бесчеловечной практике заставила собравшихся содрогнуться.

— Я так полагаю. — И Шарлотта этого не отрицала.

Если отбросить этическую сторону, ход был исключительно логичным. И все они знали, что демоны думают об этике.

— Так что нам делать?

— Не говори глупостей. Мы не можем на такое согласиться.

— Но у нас столько раненых, которые даже двигаться не могут...

— И что?! Думаешь, это даёт нам право жертвовать другими, чтобы их спасти?!

— Успокойтесь. Насколько мы знаем, это вообще может быть уловкой, чтобы посеять среди нас раздор.

— А этот помешанный на боях принц вообще настолько умён?

Спор и не думал утихать.

— Но если мы откажемся, он, скорее всего, скажет что-нибудь вроде: «О, значит, раненых у вас больше нет? Тогда пусть выходят работать!»

— А если мы примем предложение, он может заявить, что это доказательство нашей неспособности справляться самим...

— Всё может ухудшиться любым количеством способов. Если у него дурные намерения, он найдёт, к чему придраться, что бы мы ни сделали, — сердито выплюнул Тафман, почёсывая голову. Большинство было против, а те немногие, кто склонялся за, тоже не испытывали восторга от этой идеи, но правда ситуации заключалась в том, что Отряд помощи Шарлотты не успевал исцелить многих их людей.

Принять любую возможность исцеления, даже если это значит пожертвовать другими?.. Шарлотта прикусила губу. Она не могла заставить себя задать этот вопрос вслух. Но если ничего не делать, эти люди умрут. Что мне делать, Лео?..

Она хотела спасти как можно больше людей, но не могла спасти всех сразу. Кому отдать приоритет? Кого оставить? Все эти решения ложились прямо ей на плечи. Собственная нехватка решимости постоянно мучила её. В отчаянии она воззвала к памяти любимого человека.

Она желала. Молилась. Что ей делать? Она просто хотела, чтобы кто-нибудь сказал ей... «Именно это и делает тебя замечательной жрицей».

Ей показалось, что слова Леонардо вернулись к ней. И тогда ей пришла идея. Она знала, как избежать жертвы.

— Я пойду с ними. Мы выберем десятерых тяжелораненых, чьей жизни ничто не угрожает, — предложила Шарлотта, оглядывая комнату. — Если цель принца — собрать раны многих и навязать их одному человеку, я сама исцелю эту последнюю жертву. Так мы сможем избежать худшего исхода.

— Понимаю...

Главная дилемма заключалась в том, будет ли исцеление оплачено чьей-то жертвой. Если они смогут избежать такого исхода, в предложении принца не останется минусов.

— Исцеление этого одного человека может забрать все мои силы, но даже так исцелить десятерых за один день намного эффективнее, чем наш нынешний темп.

— Думаю... попробовать стоит, — прорычал Добер, обнажив клыки.

Тафман скрестил руки, на мгновение глубоко задумался, а затем повернулся к Себастьяну.

— В приказе сказано отправить десятерых, верно? Можно отправить с ними сопровождение?

— Да. Люди с такими тяжёлыми ранами всё равно не смогут сами добраться до замка.

— Отлично. Тогда я пойду с ними. Заодно подыщу ребят без конечностей. Посмотрим с первого ряда, что это за исцеление у принца! — А если всё окажется хуже, чем мы воображали... — То, что мы не можем махать кулаками, не значит, что не можем швырнуть ему жалобы прямо в лицо.

Комнату наполнили кривые улыбки. Трудно было сказать, храбрым или жалким было заявление Тафмана. Но правда заключалась в том, что даже такое крошечное сопротивление ставило его жизнь под угрозу.

В течение дня они выбрали десять человек для исцеления. У всех были ранения примерно такой тяжести, как потеря конечностей. Непосредственной опасности для жизни не было, поэтому они не попадали в приоритет ограниченного исцеления, на которое были способны жрецы автономной зоны. И всё же они оставались тяжёлой ношей для остальных. Их выбрали потому, что даже если все их раны собрать и переложить на одного человека, такое увечье, скорее всего, не станет смертельным для бедной жертвы. Собравшись в старой таверне, они беспокойно ждали рассвета.

— Жрица, солнце встаёт.

— Тогда идём.

Одни опирались друг на друга плечами, другим помогали носилки, и группа начала трудный путь к замку.

До рассвета оставались считаные мгновения. Глубоко-синее предрассветное небо делало замок Эвалоти ещё более зловещим, чем обычно. Бесчисленные угольно-чёрные флаги, объявлявшие собственность демонического королевства на это место, хлопали на ветру — и властно смотрели сверху на приближающуюся процессию Шарлотты.

Приведённые ими раненые всё время молчали. Один, без ног и без глаза, мог лишь тревожно поднять голову, когда замок навис над ним. Другой, с раздробленным лицом, не мог даже выдавить стонов боли. Ещё один потерял обе руки, но хотя бы мог идти на своих двоих.

Поговорив со зверолюдами-стражниками у ворот, они тут же получили разрешение войти и были отведены в большую комнату.

— О, вы пришли, — окликнул их принц.

Не говоря уже о раненых, сопровождающие вроде Шарлотты и Тафмана смотрели на приближающегося принца широко раскрытыми глазами. Быстрым шагом к ним шёл принц демонов Зилбагиас в одежде, превращённой в лохмотья, и весь залитый синей кровью.

— Хм? Это? Я просто немного потренировался. — Принц улыбнулся, убирая с глаз волосы, мокрые от крови и пота.

Это, без сомнения, была демоническая кровь, но, несмотря на состояние одежды, на нём не было даже самой мелкой царапины.

— И ты тоже пришла, да? — Заметив Шарлотту, принц слегка помрачнел. Её присутствие было проблемой? Он всё-таки замышлял что-то гнусное?.. Эти мысли тут же закрались Шарлотте в голову, но принц выглядел не злым и не раздражённым, а скорее... неловким?

— Гав!

Странно милый звук прорезал звенящую тишину, и с дальнего конца зала к ним рысью подбежало нечто. Новоприбывшая «собака» вежливо села у ног принца.

Гости замка оцепенели. Даже у Шарлотты волосы встали дыбом от ужасного зрелища.

— Н-не может быть... Кто это?..!

Длинные заострённые уши, почти божественная красота. И, главное, подавляющая магическая сила, которую могли почувствовать даже люди.

— А, она? — сказал принц с чем-то вроде отчаянной улыбки на лице и потрепал «собаку» по волосам. — Это моя домашняя высшая эльфийка, Лилиана.

Но... её руки и ноги были слишком короткими, заканчиваясь металлическими креплениями. Словно не осознавая собственного жуткого состояния, Лилиана с сияющим лицом оглянулась на людей автономной зоны, высунув язык.

— Гав!

Она улыбалась лучезарно, будто впервые встречала новых друзей.

— Тогда начнём, пожалуй? — Принц попытался двинуть дело дальше, но у Шарлотты занозой засело то, что она не могла просто отпустить.

— Лилиана?! Ты имеешь в виду Лилиану Эль Дель Мильфруль?! — Крик Шарлотты заставил всех заново посмотреть на «собаку». Святая Лилиана. Все солдаты Альянса знали это имя.

— Ты знаешь её полное имя? Впечатляет, — сказал принц, потирая подбородок. Шарлотта ответила ему свирепым взглядом.

— Как я могла не знать её полное имя?! Она королевской крови среди эльфов!

— А, да. Лилиана из рода Эль Дель Мильфруль.

— Почему пропавшая высшая эльфийская святая здесь? И... вот... такая?! — Шарлотта не смогла продолжить. Как вообще выразить состояние Лилианы? Жалкое? Несчастное? Убогого вида?

[[image:/storage/reader-images/eac0318a07704cf239cacfb2689d1fb469330a80.png]]
— Пропавшая, значит? Вот что вам сказал Альянс? — Принц говорил так, будто новость его всерьёз заинтересовала. — Она участвовала в штурме замка Короля демонов восемь лет назад.

Шарлотта слышала об этом слух. Говорили, что белые драконы сотрудничали с Альянсом, чтобы нанести удар прямо по замку Короля демонов. Но нынешнее состояние Лилианы перед её глазами более чем ясно отвечало, чем закончилась та атака. Так что было понятно, почему Святая церковь не разгласила результаты этой попытки. А если учесть, что Лилиана примерно тогда же исчезла с фронта и лесные эльфы объявили её «пропавшей»...

— Довольно долго она была на попечении ночных эльфов. — Восемь лет. Принц гладил эльфийку по голове, делясь этим ужасающим фактом. — Я к ней привязался, так что взял и усыновил. Сейчас она думает, что она собака, потому что разум у неё разрушен. Так что я ведь сказал, да? Она моя домашняя зверушка.

По толпе снова прошла дрожь. Лилиана тем временем тихо заскулила, не понимая, почему люди перед ней делают такие страшные лица. Напуганная домашняя высшая эльфийка юркнула за ноги принца.

Она боялась их. Это сокрушительное осознание заставило Шарлотту почувствовать, будто мир рушится вокруг неё. Единственное, что не дало ей упасть на колени, — стена рядом, служившая хоть какой-то опорой. Одного вида Лилианы хватало, чтобы разбить сердце любому солдату, ступавшему на поле боя. И, глядя на неё такой, было предельно ясно: от прежней Лилианы не осталось и следа. Будь здесь лесные эльфы, они, наверное, умерли бы от одной лишь ярости.

Внезапно тайна этого предполагаемого исцеления начала проясняться. Если у принца под контролем высшая эльфийка, исцеление такого рода не составит труда.

Он собирается поделиться с нами благословением промытой высшей эльфийки...?!

Ярость и унижение, которые чувствовала Шарлотта, трудно было выразить словами. Но это благословение, без сомнения, было благом для жителей автономной зоны. Самым унизительным было то, как отчаянно они нуждались в этой помощи. У них не было силы отказаться от дара. Под видом милости принц вновь растаптывал их гордость. Поистине поведение, достойное дикаря.

— Ладно, начнём, пожалуй? — сказал принц, а затем повернулся к одному из зверолюдей рядом. — Принеси мне ведро или что-нибудь такое. Чем больше, тем лучше.

Граждане автономной зоны переглянулись в замешательстве, не понимая, зачем ему ведро. В мгновение ока вынесли большую бочку.

— Идеально. Значит, у этого парня нет обеих ног и глаза? Это всё? — Зилбагиас кивнул в сторону мужчины на одних из носилок.

— Эм, да, в основном.

— В основном? Есть что-то ещё? Просто чтобы вы знали: я могу исцелить всё, кроме врождённых дефектов.

— У него... ещё глубокая рана на груди.

— Хорошо. Me Ta Fesui.

Внезапно от принца демонов хлынула волна давления. Шарлотта мгновенно напряглась, и голову тут же затопили воспоминания о той ночи в Эвалоти. А затем страдающий солдат удивлённо моргнул. Его утраченные ноги и глаз вернулись — здоровее прежнего.

В отличие от него, принц демонов Зилбагиас издал совершенно нецарственный вопль боли и рухнул на землю. Словно гниющие у них на глазах, обе его ноги и один глаз иссохли и отвалились, падая в бочку. Лилиана жалобно залаяла и принялась лизать принца. С шипением Зилбагиаса окутал божественный свет и вскоре восстановил утраченные части тела. Будто они никогда и не пропадали.

— Что... это... было?.. — простонал Тафман, словно застрял в кошмаре.

Принц усмехнулся.

— Родовая магия моего рода, Перенос, — самодовольно ответил он.

— Перенос?!

— Именно. Она позволяет мне переносить любую травму или болезнь с одного человека на другого. Так что я сам беру раны другого человека на себя, а потом позволяю Лилиане меня исцелить. В нынешнем состоянии она может исцелять только облизывая. И уж конечно, я не позволю языку моей любимой зверушки приближаться к таким, как вы. Когда вы вообще в последний раз мылись? — с чрезмерной серьёзностью спросил принц. Несколько раненых выглядели чуть разочарованными.

Тем временем Шарлотта врезала имя Переноса в память, и новая волна страха накрыла её. Он сказал, что это магия его рода. Хотя раньше у неё и было смутное подозрение, теперь подтвердилось: это не уникальная магия принца. Демонов с такой же способностью было немало.

Это... невероятно.

Даже Шарлотта почувствовала, как сердце начинает вянуть перед немыслимой мощью демонических сил. Сколько из них могли использовать эту силу? Тысячи? Десятки тысяч? Как Панчеловеческий альянс вообще мог иметь шанс? Пока она боролась с этим осознанием, исцеления продолжались. То, чему она должна была радоваться...

— Кстати... помнишь, я говорил, что держать энергичных людей вроде вас в демоническом королевстве бывает полезно? — спросил Зилбагиас, свежевыросшими руками бросая остатки старых, иссохших, в бочку. — Анатомия людей и демонов удивительно похожа. Если не считать отсутствия рогов, все наши органы расположены в основном одинаково. Именно поэтому Перенос работает между нами.

Шарлотта сглотнула. Ещё один способ использовать людей. Она думала, он имел в виду рабов, но...

— Не может быть...!

— Это правда. Здоровых людей можно использовать, чтобы исцелить любую травму демона, кроме сломанных рогов.

— А... что происходит с человеком, который принимает эти раны?

— Разве не очевидно? Умирает. — Принц склонил голову, будто озадаченный наивностью вопроса. Шарлотте пришлось отвести взгляд. Она не была уверена, что сможет удержать ярость, прежде чем та вскипит и отразится на лице.

И так исцеления продолжались: принц демонов брал на себя раны людей, превращая себя в изуродованное месиво, только чтобы Лилиана снова возвращала его в идеальное состояние. Люди смотрели, как их ранения одно за другим безупречно исчезают, словно в каком-то бесконечном кошмаре.

Самым странным была не уникальная магия демонов и не святая, ведущая себя как собака. Самым странным был сам принц, принимавший на себя одну невыразимо жестокую травму за другой и при этом ни разу даже не дрогнувший от боли.

— Последний. Благодаря тебе все счастливы и здоровы, Лилиана. Молодец.

Лилиана ответила радостным лаем, чуть покачивая задом, будто пыталась завилять хвостом.

— Каждый день буду делать для вас десятерых. Раз уж я пробуду здесь ближайшие несколько дней, это должно закрыть вам немалую часть раненых. В следующий раз обязательно приводите тех, кто действительно умирает, — сказал принц, и ухмылка его стала глубже, когда он подошёл к Шарлотте и заглянул ей в лицо. Шарлотта напряглась: он явно дал понять, что раскусил их осторожность. — Когда я говорю, что что-то сделаю, я это делаю. Я сказал, что исцелю десятерых, значит, исцелю. Никаких подлых трюков с моей стороны не будет. Расслабься.

Улыбка принца посветлела, приобретая оттенок безумия.

— Я забочусь о вас, правда забочусь. — И эта жуткая окраска стала ещё глубже. — Так что выздоравливайте поскорее и начинайте работать над автономной зоной. Вам нужно готовиться к битве.

С Лилианой рядом принц ушёл, громко смеясь.

Только когда он исчез, Шарлотта наконец поняла, что всё это время задерживала дыхание. Она судорожно вдохнула, набирая в лёгкие как можно больше воздуха.

Свита граждан покинула замок. Те, кому по пути к замку требовалась опора или носилки, теперь возвращались на собственных ногах. Это должно было стать поводом для праздника, но над ними висела тяжёлая, горькая атмосфера.

— Какой же монстр... — пробормотал один из мужчин, когда они отошли от замка на приличное расстояние. Обернувшись как во сне, они посмотрели на угольно-чёрные флаги, хлопавшие над замком Эвалоти в свете рассвета.

Демонической армии понадобилось всего три дня, чтобы захватить столицу Дефтелоса. И теперь присутствующие были вынуждены признать причину, стоявшую за этим достижением.

— Вот с чем мы сражались?.. — пробормотал себе под нос Тафман, повторяя тяжесть, давившую на мысли всех остальных.

Против этого им предстояло восстать? И всё же решимости бороться против демонического королевства у них было более чем достаточно. Ненависть между ними нисколько не ослабла.

Но... хотя бы сегодня... они не могли отрицать потребность в отдыхе.

†††

Прошло несколько дней с тех пор, как я начал исцелять жителей автономной зоны. Что-то их, видимо, тревожило, потому что в первый день они не привели ни одного человека, чьей жизни действительно угрожала опасность. Зато с тех пор приводили только тех, кто уже стоял у дверей смерти. Так что теперь у меня появилось ощущение, что я правда что-то меняю. По десять исцелённых в день — и в город понемногу начала возвращаться живость. А ещё я «слил» информацию о Переносе и Лилиане, чтобы они поняли, с какой угрозой имеют дело, когда речь идёт о демоническом королевстве. Всё ради надежды, что они начнут продвигаться к своему будущему восстанию.

— Ты правда думаешь, что они восстанут? Ты уверен, что твоими действиями уже не сломал им дух?

Ну... они, конечно, выглядели немного потрясёнными... но я сомневался, что этого хватит, чтобы они сдались. Мне нужно, чтобы они были чуточку крепче! То, что им стала известна эта информация, не меняло силы их врага. Если они начнут трусить, я сам подложу им огня под зад. В этом и был весь смысл исцеления, которым я занимался.

— Ваше высочество, относительно вашего исцеления жителей автономной зоны...

К слову, похоже, у Ничара, моего чиновника-ночного эльфа, по этому поводу имелось мнение. Продраться через его вечное хождение вокруг да около всегда было мучением. Но если коротко, смысл сводился к тому, что если я собираюсь тратить столько времени на исцеление людей и зверолюдей, то мог бы уделять больше внимания исцелению ночных эльфов.

А вот против этого я был решительно настроен. Кто, чёрт возьми, захочет исцелять ночного эльфа? Именно так я чувствовал, но сказать это прямо не мог. Впрочем, я ожидал некоторого сопротивления от подчинённых, так что это была хорошая возможность.

— Жители автономной зоны были переданы мне его величеством Королём. В определённом смысле они моя собственность. Даже если это обходится мне лично, такие небольшие расходы оправданы ради поддержания моей собственности в рабочем состоянии, — довольно нагло заявил я. — Но Ничар, вы, ночные эльфы, первоклассные граждане демонического королевства. Я едва ли могу считать вас собственностью. Конечно, если вы готовы отказаться от этих прав и стать гражданами автономной зоны, полагаю, я мог бы это рассмотреть.

Ну что? Хочешь стать моей собственностью? А? Что скажешь?

Я щедро надавил, и Ничар быстро отступил.

— Эм, ваше высочество. Вы хотите сказать, что мы в любой момент могли бы поклясться вам в верности и служить как граждане автономной зоны? — спросил Таво, подслушав наш с Ничаром разговор.

— Да. Думаю, мне пришлось бы сначала согласовать это с отцом, но сомневаюсь, что он возразит.

— Вот как?.. — Поблагодарив и поклонившись, Таво вышел, явно глубоко задумавшись. Хобгоблинам позволили сохранить положение в королевстве благодаря моему совету Королю, но оно всё равно оставалось нестабильным. Интересно, не раздумывал ли Таво стать одним из моих граждан как способом получить защиту, если он потеряет работу в королевстве.

Ну... если до этого дойдёт, я могу его принять. Мне будет жаль Клэр, но, несмотря на внешнее сходство, хобгоблины не представляли для человечества такой угрозы, как гоблины. На самом деле, исторически было много случаев, когда люди преследовали их, считая ничем не отличными от обычных гоблинов. Здесь имелись кое-какие параллели с белыми тиграми-зверолюдьми Гаруньи.

Если они готовы сосуществовать с нами, я это позволю. Пока они готовы отказаться от желания мести.

Как обычно, позже в тот день у меня была кровавая тренировка с Вироссой. После неё ко мне подошла Явка.

— Ваше высочество, есть вопрос, который я хотела бы с вами обсудить.

— Что случилось? Граждане автономной зоны заметили вампиров?

— Н-нет! Пока ничего такого! — Она торопливо замотала головой, и её золотые хвостики заметались из стороны в сторону. От одной мысли она выглядела изрядно испуганной... стоп, она сказала «пока»? Ну да ладно.

— Хорошо. Если они насторожатся против вас, добывать у них кровь станет сложнее.

Моя позиция заключалась в том, что пока люди об этом не знают, я буду закрывать глаза на кровососущие привычки вампиров. Я ожидал от вампиров определённого уровня самоконтроля и рассудительности. К счастью, пока не было случаев, чтобы людей находили высосанными досуха. Явка, видимо, хорошо отобрала тех, кто умеет сдерживаться. Пока что.

— Так что за вопрос?

— Пятая принцесса Спинезия, вероятно, вскоре закончит закреплять оставшуюся территорию Дефтелоса. Я получила сообщение, что на обратном пути в замок она собирается остановиться в Эвалоти. Один из моих людей услышал, как она это сказала, и я решила, что вы захотите знать.

Я задумчиво хмыкнул. Редко новости доставляли быстрее гонцов Изанис, драконов или ночных эльфов. Я взглянул на Вироссу, но тот покачал головой. Похоже, он ничего об этом не знал. Просто совпадение, что один из людей Явки вернулся раньше? Значит, с королевством Дефтелос покончено... и пятая принцесса идёт сюда? Зачем? Я не мог придумать причину.

— Хм. Довольно интересно. Буду иметь в виду. Спасибо за отчёт. — После того как я её похвалил, она лишь молча уставилась на меня. — Что-то не так? — спросил я, но она не ответила, всё так же пристально глядя на меня почти лихорадочным взглядом. А потом... это слюна у неё в уголке рта?

Я на мгновение посмотрел на себя и только тогда наконец понял, что всё ещё залит собственной кровью после дружеского спарринга с Вироссой. Даже сейчас кровь капала с пальцев на землю.

— Ах... — Явка почти застонала, будто не могла вынести вида такой растраты крови.

— Что такое? Жажда мучает? — пошутил я, и она наконец пришла в себя, вытирая рот.

— П-прошу прощения! Я просто... — Она вернула обычное собранное поведение, но жажда в её глазах не изменилась.

— Демоническая кровь настолько хороша?

— Я... не знаю. Я никогда её не пробовала. Это едва ли то, о чём можно просить... — Она сглотнула. — Но... она выглядит исключительно насыщенной... такой полной магии...!

Глаза говорили не меньше рта, да? Она здесь чуть ли не слюной на меня исходила. Думаю, такую же реакцию показал бы заядлый выпивоха, если поставить перед ним бутылку первоклассного крепкого алкоголя.

И тут мне в голову пришла очень злая идея. Или, наверное, можно назвать это приступом любопытства.

— Хочешь попробовать? — Я протянул ей руку. Глаза Явки распахнулись так, будто ей предложили нектар богов.

— В-вы уверены?!

— Конечно. Вы, вампиры, неплохо поработали, так что я поделюсь с тобой своей кровью. Считай это наградой за старания. — Я и так уже пролил кто знает сколько крови на землю. Но, главное, мне было любопытно, как вампир отреагирует на демоническую кровь.

— Я-я не знаю, как вас благодарить! — Судя по тому, как она дрожала, мой дар её глубоко растрогал. Явка шагнула вперёд и опустилась передо мной на колени. Потом открыла рот, высунула язык... и стала ждать. Как птенец, ожидающий корм. О, так она думала, что мы будем это делать? Наверное, всё же лучше, чем позволять ей меня кусать.

Я сжал кулак, выдавливая кровь из одной из открытых ран на руке. Она начала капать ей в рот... и тут Явка дёрнулась.

— Ах...

— «Ах»?

— А-а-а-а!!! — Глаза Явки закатились, и она рухнула на землю в судорогах.

Хм. Она умирает? По её сдавленным, захлёбывающимся звукам казалось, что с ней всё достаточно нормально. Она прикрывала рот руками, пока билась в конвульсиях. В моей крови было столько магии, что для неё это как яд? Но выражение лица у неё было куда более... экстатическим... чем я ожидал бы от такого...

Лилиана возбуждённо залаяла и потрусила к нам, будто спрашивая, нужно ли ей вмешаться и помочь. Но если она коснётся Явки, вампиршу, наверное, обратит в пепел, так что с этим мы повременим. Вместо этого я позволил Лилиане исцелить мои раны. Потом мы стали ждать.

— Прошу прощения... за такое непристойное... зрелище... — наконец выдавила Явка, шатаясь, когда поднималась на ноги, словно новорождённый оленёнок.

— Ну как?

— Это было словно вкусить сами небеса... Я и не думала, что такой вкус вообще существует... — простонала она, раскрасневшись. Она снова уставилась на меня пылкими глазами и задышала прерывисто. И, что особенно заметно, обнажила клыки.

— Понятно...

Я не был уверен, как реагировать на то, что мне говорят: моя кровь вкусная. И... мне кажется или её магия стала немного сильнее, чем раньше? Наверное, логично, что вампиры усиливаются, когда пьют кровь.

Тем временем признаков, что Явка успокаивается, не было. Скорее наоборот: её дыхание становилось только более сбивчивым. В довершение ко всему в глазах появился опасный блеск. С ней всё в порядке?

— Она очень похожа на наркомана, который только что впервые попробовал свой любимый наркотик... — Анте придала моим смутным подозрениям конкретную форму.

— На всякий случай: если ты нападёшь на меня, я буду защищаться.

— Нет! Я никогда не сделаю ничего подобного! — От моего предупреждения Явка яростно замотала головой, выглядя так, будто вот-вот рухнет на колени, когда начала приходить в себя. — Напротив, я могу с уверенностью сказать, что моя верность вам стала сильнее, чем когда-либо! Клянусь не жалеть усилий, чтобы поддерживать вас всем, чем смогу!

Да ну? Это говорит твоя верность или голод?

Так или иначе, сейчас я мог бы принять сотню Явок разом, так что мне было ни жарко ни холодно.

После обильных благодарностей за дар моей крови Явка удалилась, ступая с такой преувеличенной грацией, что это, похоже, было её попыткой загладить недавний эпизод.

А на следующий день, вскоре после моей тренировки с Вироссой, она снова явилась.

— Эм, ваше высочество... насчёт крови, которую вы дали мне вчера...

Уже вернулась за добавкой?

— Если это вообще возможно... не согласились бы вы сохранять кровь, которую проливаете во время тренировок, для моих подчинённых в Эвалоти?..

О? Хочет её, но не для себя?

— Зачем?

— После того как я попробовала вашу кровь, вкус человеческой крови больше не угрожает моей рассудительности... — сказала она с печальным выражением лица. — На самом деле... раньше я отведала немного человеческой крови у одного из жителей Эвалоти. По сравнению с вашей кровью она была словно совсем без вкуса. У меня не возникло желания продолжать пить.

Хм. Значит, одного глотка хватило, чтобы превратить её в гурмана?

— Все люди, которых я привела в Эвалоти, разборчивы и обладают большим самоконтролем. Но если они хотя бы раз попробуют вашу кровь, это полностью исключит возможность несчастного случая. Я... не уверена, действительно ли это для нас хорошо, но... — Она умолкла, снова повернув ко мне голодный взгляд.

— Похоже, она всё-таки наркоманка...

Похоже... но, эй. Привить вампирам вкус к демонической крови?

— Звучит как... потенциально интересное развитие, не находишь? — сказала Анте. В её голосе слышалась порочная ухмылка. Мне понадобилось немало силы воли, чтобы самому не сделать такое же лицо.

— Очень хорошо. — Я принял её просьбу. Это поможет обезопасить жителей Эвалоти, но прежде всего... вампиры всегда останутся вампирами. Зверями. Укротить их жажду крови невозможно. Так что я покажу им, что существует добыча лучше людей.

Сейчас я был уверен, что они ничего не попробуют. Но когда в королевстве всё начнёт разваливаться... кто может сказать наверняка? Когда демонов загонят в угол, когда они будут ранены и истекать кровью, как отреагируют вампиры?

После этого всякий раз, когда я тренировался с Вироссой в автономной зоне, несколько вампиров приходили и пробовали немного моей крови. Вид того, как вампиры средних лет корчатся по полу, попробовав мою кровь, был, мягко говоря, довольно неприятным. А Явка, как их предводительница, всегда присутствовала — всегда пуская слюну и подрагивая, пока лакала вместе с ними. Ну, если что-то случится, ответственность ляжет на неё, так что, наверное, можно дать ей небольшой бонус.

А затем в Эвалоти прибыла пятая принцесса демонов Спинезия Сауроэ со своей армией.

†††

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?..

Пока я давал Явке немного крови, я буквально услышал, как говорящая за моей спиной внутренне передёрнулась. Обернувшись, я увидел Спинезию в её наряде Бон Даге: она грызла яблоко и смотрела на нас с откровенным отвращением.

— О, Спинезия. Ты здесь.

Она заранее прислала уведомление о прибытии, но после того, как она какое-то время не появлялась, я решил убить время тренировкой. И, как обычно, Явка со своей командой явилась вылизывать кровь, которую я разлил повсюду. Вампиры-мужчины корчились по всему полу, а Явка хотя бы успела выработать к моей крови некоторую устойчивость и сохраняла подобие приличия. Хотя это не мешало её лицу выражать ничем не сдержанный экстаз, пока изо рта стекала слюна.

— Что это... такое?

— Думаю, можно сказать, что я их кормлю? — ответил я, когда Спинезия вошла, бормоча себе под нос, насколько глупо давать демоническую кровь вампиру.

— Чего ты добиваешься? Учи́шь их пить демоническую кровь?

— Да.

— ...Что? — Мой ответ ошеломил Спинезию. Любой наблюдатель легко понял бы, что здесь происходит, так что я даже не пытался это скрывать.

— Судя по всему, моя кровь довольно аппетитна, а после того как они её попробовали, человеческая и зверолюдская кровь им уже даже не по вкусу. Так они хотя бы не будут перебарщивать с кровью граждан автономной зоны, а значит, меньше риск несчастных случаев и смертей.

— Хм. Настолько хороша твоя кровь, да? — Ненасытная Обжора посмотрела на меня слишком уж серьёзно.

— Для вампиров, — подчеркнул я.

— Знаю, знаю. Это была просто шутка.

— Из твоих уст это никогда не звучит как шутка. В любом случае, я просто позволяю им брать кровь, которую всё равно проливаю, и они уже работают как безумные. Небольшая цена. — Они даже сами взялись расчищать завалы в городе. И всё потому, что так сильно хотели моей крови.

— А что ты будешь делать, если они начнут охотиться за кровью демонов? — спросила она.

— Разумеется, уничтожу. С чего нам бояться таких слабаков? — ответил я, кивком указав на жалко бьющихся на полу вампиров. Явка была виконтом, но все остальные — рыцари и баронеты. По сути, мусор.

— Ну... это правда. — Спинезия кивнула. Графу хватило бы одной руки, чтобы разобраться с этой кучкой вампиров. Для обычных людей они представляли угрозу, но для демонов были не более чем вредителями. Их испугались бы только дети, у которых ещё не выросли рога.

К тому же моя кровь была вкусной только потому, что в ней имелась магия демона высокого уровня. Так что если вампиры начнут искать кровь ради вкуса, им придётся целиться в высокоранговых демонов. А это не то, что они могут сделать с ходу. Не пока власть демонического королевства прочна. Хотя даже если они сойдут с ума и начнут убивать демонов — кроме меня, — мне было бы плевать.

— И не волнуйся. Эти ребята больше не покинут автономную зону.

— Тогда, пожалуй, всё нормально. — В конце концов, судя по холодному взгляду, который Спинезия бросила на них, она решила, что дело не стоит её внимания. — В любом случае, тренировки у тебя, смотрю, довольно суровые. Похоже, слухи были правдой, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног, залитого кровью. Неподалёку сидела Лилиана и терпеливо ждала, а Лайла стояла с полотенцами наготове. Можно было с уверенностью поставить на то, что во всём демоническом королевстве только у меня был доступ к бесконечному исцелению. Ресурс, позволявший мне проводить тренировки до смерти.

— Ты сражался с тем человеком? — спросила Спинезия, покосившись на Вироссу, когда тот убирал оружие в ножны.

— Ага.

— Этот человек тебя изрядно отделал, да?

О? Она не знает? — По виду так и кажется, но он мастер меча.

Спинезия впечатлённо хмыкнула, оценивая Вироссу с головы до ног. Ночной эльф-мастер меча ответил вежливым поклоном.

— Тренироваться с мастером меча — смело. Ты взял его семью в заложники или что-то такое?

— Что-то вроде того.

Если она не знала о Вироссе, я не собирался раскрывать карты. Вероятно, она не успела много обо мне разузнать, раз возвращалась с фронта. Рано или поздно она наверняка поймёт, но будет очень познавательно посмотреть, сколько времени потребуется её агентам, чтобы это выяснить.

— Разве у тебя не был ночной эльф-мастер меча среди людей? — Она нахмурилась на меня.

О. Тогда неважно. — Значит, ты всё знала? — Я подмигнул Вироссе, и тот вернулся к облику ночного эльфа.

— С твоей стороны это довольно безвкусно. Где твоё обаяние? — Спинезия вздохнула и откусила ещё яблока, не обращая внимания на семечки и огрызок, которые теперь жевала.

— Я бы не хотел показаться тебе вкусным.

Ты сама начала этот разговор с того, как сильно меня побили. Проверяешь, насколько я умею быстро отвечать? У тебя с «обаянием» всё ровно как у меня.

— Так, чем могу помочь? — Я сразу перешёл к делу. Спинезия ни за что не пришла бы сюда просто так сбросить пленников.

— О, ничего особенного. Просто хотела семейного общения.

Да ну?

Я улыбался, но Спинезия, очевидно, заметила подозрение в моих глазах, неловко пожала плечами и взяла тарелку печенья у одного из своих зверолюдских слуг.

— Хочешь? — Она протянула мне поднос.

— Чего ты добиваешься?! — Я едва не взвизгнул. Ненасытная Обжора предлагает еду кому-то ещё?!

— Да ладно тебе, даже я умею делиться! — Спинезия снова нахмурилась, но я не пропустил потрясение на лицах её слуг за спиной. Видимо, Спинезия поняла, куда направлено моё внимание, потому что быстро развернулась и крикнула: — А вы чего все удивились?!

— Ну, ты же буквально на днях съела наш паёк!

— Заткнись! Всех вас побрею!

— Вот теперь ты просто тиран!

Похоже, Спинезия довольно хорошо ладила со своими зверолюдскими слугами.

Хотя от последнего комментария Поркун высунул голову из одного из замковых окон.

Она не тебя имела в виду. Сядь.

Спинезия вздохнула.

— Признаю, новый стиль Бон Даге помог мне немного сдерживать аппетит. Раньше... мне было довольно трудно себя контролировать.

Довольно трудно? Серьёзно? Ты едва могла слово выдавить из-за всей еды, которую запихивала в глотку.

— Я здесь, чтобы провести с тобой время. Правда, — сказала она с полным ртом печенья, и на её лице проступила тревога.

— Хотя, похоже, идея этого общения принадлежит не ей... — заметила Анте.

Это всё идея Айогиаса? Он отправил её сюда меня разузнать? Кажется, он мог бы найти кого-нибудь более подходящего для этой работы... Пока я продолжал смотреть на неё с сомнением, она щёлкнула пальцами, выставляя звуконепроницаемый барьер.

— Тебе в чём-нибудь нужна помощь? — спросила она с самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел.

Вау, вот это прямота! Пожалуйста! Айогиас, в следующий раз найди кого-нибудь получше! Эта девчонка совершенно для такого не годится!

Разговаривать на плацу — особенно когда я весь в крови — было довольно глупо. Так что, отмывшись и тайно исцелив ещё немного жителей Эвалоти, я снова встретился со Спинезией уже в замке.

Теперь она прогрызала себе путь через еду, которую мы для неё приготовили, хотя я не мог сказать, что уверен в нашей способности удовлетворить нужды её желудка. Оставалось надеяться, что она не положит глаз на пищу, предназначенную для жителей города... Впрочем, раз она привезла собственную еду, она, похоже, хотя бы отчасти учитывала наше положение.

— Сначала я поем, чтобы потом сосредоточиться, — сказала она, ослабила застёжку на наряде и тем самым выставила на показ полный потенциал Ненасытной Обжоры. Я сидел рядом и терпеливо ждал, пока она набивала себя едой.

Её слуги едва успевали нарезать ростбиф, прежде чем тот исчезал у неё во рту.

— Не быстрее было бы просто не резать и есть как есть?.. — пробормотал я. Это был честный отзыв, но она тут же свирепо уставилась на меня, будто я сказал что-то совершенно недопустимое. Ага... при всей абсурдности количества еды и скорости, с которой она её ела, манеры у неё были безупречны.

— И всё равно это невероятный объём еды...

И правда. Ела она так, будто отчаянно нуждалась в этом. Что случилось с тем самоконтролем, который она показывала раньше, когда предлагала мне печенье? Как обычно, мне оставалось лишь быть зрителем её долгого пира — зрелища, от которого я сам чувствовал себя раздувшимся и переевшим.

— Фу-ух...

Съев всё, что я для неё подготовил, и немалую часть собственных запасов, Спинезия наконец откинулась назад со вздохом, поглаживая раздувшийся живот. Даже пока я смотрел, я видел, как вздутие начинает спадать... Честно говоря, жутковато.

— Благодаря наряду Бон Даге я могу подавлять тягу столько, сколько нужно, но когда снова её отпускаю, бывает отдача... — объяснила она.

Какой кошмарный побочный эффект. Это объясняло, почему, несмотря на недавнее спокойствие, она ела с таким отчаянием.

— Теперь мне немного комфортнее, — сказала она, застегнув наряд примерно наполовину, прежде чем снова начать хрустеть печеньем. Её слуги вынесли десерт и для меня. Как и следовало ожидать от Ненасытной Обжоры, в её распоряжении был весьма искусный пекарь, и десерт был действительно хорош. Интересно, какой расы этот пекарь...

— Гав-гав!

Кстати, Лилиана сидела у моих ног и ела свою собственную порцию. Обычно ей вполне хватало фруктов и овощей, но теперь она смотрела на меня сверкающими глазами.

— Тоже хочешь печенье?

— Гав!

Я протянул ей печенье, и она радостно его проглотила. Обычно лесные эльфы были вегетарианцами, питались только фруктами и овощами. Но здешняя Лилиана давно попала в плен очарования печёных сладостей. Даже в нынешнем состоянии это очарование на неё действовало, и она счастливо уплетала печенье, которое я ей давал.

— Как бы это сказать... Похоже, ты и правда её любишь. По-своему, конечно. — Подняв взгляд, я увидел, как Спинезия пристально на меня смотрит.

— Так это выглядит?

— По улыбке, с которой ты на неё смотришь, трудно поверить, что ты из тех извращенцев, которые ради собственного удовольствия уничтожили бы психику высшей эльфийки.

Хм. Я понятия не имел, что у меня такое лицо. Кажется, я попал в затруднительное положение. Может, попробовать выглядеть грубее. Ну, поехали.

— Ну, знаешь. Сама мысль о гордой высшей эльфийке, сидящей у моих ног в таком позорном состоянии... во мне прямо огонь разжигает.

— Гав!

— Ещё одно хочешь? Давай, открывай рот.

Не успев подумать, я тут же снова размяк, и Спинезия уронила голову в ладони.

— Что-то не так? — спросил я.

— Нет, ничего... — Она покачала головой, затем собралась и подняла взгляд с натянутой улыбкой. — Просто любопытно, какой властью ты владеешь, раз она способна настолько основательно разрушить её разум, — сказала она. Это наполовину звучало так, будто она говорила сама с собой, а наполовину — будто подтрунивала надо мной.

О, хочешь знать, как работает моя магия? Облом. Секретно.

Я погладил Лилиану по голове и не дал Спинезии ничего, кроме молчаливой улыбки.

— В любом случае, раз это ты, уверена, ты прекрасно представляешь, зачем я здесь на самом деле, — продолжила Спинезия, запихивая в рот клубничный тарт. — Но если честно, установить с тобой связь было моей идеей.

Хм. Значит, это почти подтверждало, что её присутствие здесь — дело рук Айогиаса, но она сама тоже считала выгодным сблизиться со мной на личном уровне. Или, по крайней мере, видела смысл в том, чтобы заставить меня так думать. Даже если в будущем мы неизбежно станем врагами.

— Что в этом плохого? Мы всё-таки брат и сестра, — ответил я с улыбкой, и она взглянула на меня жёстко.

— Конечно, если бы я просто предложила обменяться информацией, сомневаюсь, что ты клюнул бы.

— Ну, да, — ответил я. Для меня в этом правда ничего бы не было.

— Так что вернёмся к прежней теме, — продолжила она, потянувшись к чаю. — Не воспринимай это только как знак дружбы. Скорее как то, что я не против помочь, если тебе понадобится помощь с чем-то или помощь в поиске чего-то. По мере своих возможностей. — А эту информацию она использует, чтобы посмотреть, что сможет обо мне узнать. Хотя анализом почти наверняка будет заниматься Айогиас, а не она.

Я задумчиво хмыкнул. Над этим стоило подумать. Идея была не особенно плохой. Единственная смертельно опасная тайна, которую я хранил, — моя истинная личность. Такие вещи, как мои занятия некромантией или власть Анте — или предполагаемая власть, как дьявола «ограничения», — не нанесли бы такого уж ущерба, если бы всплыли. В конце концов, пока я продолжал наращивать силу, я мог бы скосить любого, кто не Король демонов.

Хотя, вероятно, лучше не раскрывать свои карты, пока это не станет необходимо. Никогда не знаешь, какие непредсказуемые вещи может сделать человек, загнанный в угол, — я и сам живой тому пример. А ещё я так и не выяснил ситуацию с Эффусурой Гориласии.

— Воистину пугающий опыт.

После этого я попросил Софию составить для меня список всех известных родовых магий демонических родов. К сожалению, список был не совсем исчерпывающим: в нём не хватало некоторых малых родов и тех, кто был особенно скрытен.

Как бы то ни было, родовая магия рода Сауроэ меня лично интересовала.

— Из любопытства. Можно ли зачаровывать предметы вашими Охотничьими угодьями?

Спинезия усмехнулась.

— Кто знает? — С озорной улыбкой она подперла голову рукой, опираясь локтем на стол.

— Ладно. Я знаю, ты занята, так что на сегодня закончим... — сказал я, допивая чай и вставая.

— Стой! Ладно, ладно, хорошо! Ответ — да! У особенно сильных это возможно!

Вау, какая жалкая. Если она так легко сдаётся, могла бы не заставлять меня мучиться и сразу всё выложить!

Охотничьи угодья были родовой магией рода Сауроэ. Мне говорили, что это своего рода барьер, несущий свойства, которых желает пользователь. После развёртывания его нельзя двигать, так что, в отличие от большей части прочей магии демонов, по природе он куда более оборонительный. И всё же огромная широта применения делала его ценным активом среди высокоранговых демонов.

Раньше у меня возникла одна мысль. Она касалась Клэр. Последние несколько дней она сидела взаперти в библиотеке и читала. Хотя я был уверен, что она уже поняла, что я исцеляю людей Эвалоти, она ни слова об этом не сказала, когда я приходил снабжать её магией.

Если возможно, я хотел, чтобы Клэр была на моей стороне. Если нет... я хотел хотя бы вытащить из неё информацию. Должен был. Как одна из ближайших соратниц Энмы, она знала об этом подземном дворце больше, чем кто-либо. Там могло быть что-то, что поможет окончательно победить Энму. Но в любом случае, как бы я ни решил поступить с Клэр, наблюдение и вмешательство Энмы делали её препятствием. Мы с Анте ломали головы, пока я продвигался в изучении некромантии... но против нас был мастер со столетним опытом. Быстрых и простых ответов здесь не будет.

На фундаментальном уровне некромантия — магия, воздействующая на душу. Чтобы магия достигла души в далёком месте, она должна пройти через духовный мир. Другими словами, если я смогу оборвать связи Клэр с духовным миром, возможно, это оборвёт и контроль Энмы над ней.

Охотничьи угодья были способны на самые разные вещи, и если их свойства можно зачарованием вложить в предмет, дело становилось гораздо проще.

— Есть кое-что, что интересует меня лично, — небрежно сказал я, будто это всего лишь замечание между делом. — Оно не должно быть большим, достаточно, может, покрыть небольшую комнату. Но ты могла бы сделать что-то, что полностью отрезает возможность пользоваться магией?

Спинезия уставилась на меня, медленно моргая.

— Это не невозможно. — Я практически видел, как у неё в голове вращаются шестерёнки, будто она пыталась заглянуть за занавес и разглядеть мои скрытые намерения. — Это связано с крепостью, которую отец тебе дал?

О, значит, хочешь поговорить об этом? Я как раз думал, что людям уже пора выяснить о крепости Аврора. Раз род Корвут участвовал в восстановлении, было более чем очевидно, что слухи в конце концов дойдут до Рубифьи. Хотя заметят ли это Топазия, Спящая красавица рода Корвут, или Дайагиас, у которого в голове только секс и одежда Бон Даге, — вопрос открытый. В любом случае, похоже, новости наконец распространились и до фракции Айогиаса. Может, именно поэтому Спинезию сюда и отправили.

— Не напрямую. — Прямой связи между моей просьбой и исследованиями, которыми я там занимался, не было. Пока что. Знания о некромантии я ещё немного подержу при себе. Король демонов знал, так что это лишь вопрос времени, когда информация станет общеизвестной, но чем дольше это не выйдет наружу, тем лучше. Поэтому пока я сохраню всё в секрете и позволю им копать, вынюхивать и строить догадки сколько угодно. Хорошая приманка.

— Так что вообще с этой крепостью? Отец никогда не давал мне ничего настолько большого. — Спинезия надулась, не скрывая зависти.

— Я просто её одолжил. На самом деле это не моя собственность.

— Для чего ты её используешь?

Я немного показательно заколебался. Видишь ли, у нас уже стоял звуконепроницаемый барьер. Но была одна неприятная вещь: чем сильнее заклинатель, тем больший барьер он мог создать. Этот охватывал не только нас двоих, но и всех моих слуг вместе со слугами Спинезии. Так что я положил палец на стол, выпустил в него магию, и на поверхности проступили буквы.

«Совершенно секретно. Провожу исследования по вопросу, представляющему интерес для королевской власти. Не имею права говорить без разрешения отца».

Вот. Теперь это проблема Короля. Если Король даст мне разрешение говорить — хорошо. Но подозреваю, он, скорее всего, постарается уклониться. Сомневаюсь, что ему хочется, чтобы стало известно, что я практикую некромантию, и уж точно он не хочет, чтобы стало известно, что мы работаем над контрмерами против Энмы.

Спинезия смотрела на слова на столе так, будто пыталась прожечь в них дыру глазами. Дав ей разумное время запомнить сообщение, я стёр его. Потирая лоб, словно боролась с головной болью, Спинезия взяла ещё один фруктовый тарт.

— Ты ведь понимаешь, что я тоже королевской крови?

— В таком случае у тебя не должно быть проблем спросить отца самой, — с улыбкой ответил я и получил от неё хмурый взгляд. Спинезия, по-видимому, была весьма талантлива в магии и могла владеть всеми стихиями, кроме света. Говорили, что в сочетании с её Охотничьими угодьями это делало её почти неуязвимой для любой обычной стихийной магии. Но когда речь заходила о чём-то вроде некромантии, требующей чистой тёмной магии, её талант не был настолько выдающимся.

— Тебе ведь всего шесть лет, да? — проворчала она, будто жалуясь, что Король доверил ребёнку что-то настолько важное.

— В этом мире — да, — сказал я, намекая на время, проведённое потерянным в Бездне. Хотя на самом деле имел в виду эту жизнь.

— Может, я как-нибудь сама пойду побродить по Бездне.

— Я не стану тебя останавливать.

Мы какое-то время смотрели друг на друга. Пока я сидел, не дрогнув под её взглядом, выражение её лица стало таким, как у военачальника, озадаченного мыслью о попытке обрушить горную крепость.

— Если ты расскажешь мне чуть больше, я добуду тебе нужное зачарование, — снова попыталась она.

— Ты бы правда доверяла всему, что я скажу, если я так легко всё выложу?

— Совсем нет...

— Именно. Я говорю правду. Зачарование, которое я ищу, не связано с моим исследованием. Возможно, связь может появиться, но я не знаю. Я просто хочу сам поэкспериментировать.

Если зачарование Охотничьих угодий способно так отсекать магическое вмешательство, я, возможно, буду готов немного проболтаться о своих исследованиях некромантии. Если мы сможем заманить Энму в крупномасштабный барьер и помешать ей сбежать в духовный мир, её можно будет прикончить окончательно. Именно это я хотел доказать.

— Когда я смогу подтвердить, будет ли это хоть чем-то полезно... ну, возможно, тогда мы продолжим этот разговор.

И это не связано с нашими фракционными различиями. Это проект для всего королевства. Ты ведь хочешь быть его частью, да? Скажи слово — и уже сейчас сможешь купить себе приглашение в этот проект...

Спинезия откинулась назад, прикрыв рот рукой, и задумалась. Любопытство, сиявшее в её глазах, скрыть было невозможно.

— Тогда, наверное, пока скажем, что ты мне должен.

— А что случилось со знаком дружбы?

Ты ведь сама это подняла, помнишь?

Спинезия немного закашлялась, когда еда застряла у неё в горле. Боже, она была слишком лёгкой добычей.

— Ладно, хорошо. Я достану тебе вещь, зачарованную нашей родовой магией. Размером с комнату, верно? — Она вздохнула, жестом указывая на комнату, где мы находились.

— Да. Это чрезвычайно поможет. — Это было всего лишь устное обещание, а не обязательный договор, так что слишком сильно благодарить её я не мог.

— Тогда ещё одно. — Я уже думал, что разговор окончен, но Спинезия продолжила, снова серьёзно на меня глядя. — Это как-то связано с Корвут или Гигамунт?

Роды Топазии и Дайагиаса? А, значит, вот в чём здесь настоящий смысл.

— Не беспокойся. Я ещё даже с Рубифьей чашку чая не разделил. Окончательных решений я пока не принял.

Не переживай, я не на их стороне.

— Понятно. — Она заметно расслабилась, откинувшись на стуле. По выражению её лица было ясно, что её накрыло облегчение... вслед за которым раздался кожаный звук ослабевающей застёжки её наряда.

— Я умираю с голоду!

Стой, правда? Я понимаю, тебе кажется, что работа хорошо сделана, но...

Словно всё это было в порядке вещей, её слуги ни на миг не замешкались и вынесли ещё еды. Мои служанки тем временем смотрели с ужасом, когда в их головы закралась мысль, что придётся выкапывать ещё больше еды, чтобы удовлетворить прихоти её желудка.

Так мне удалось оформить заказ на инструмент, блокирующий магию...

...ценой части аварийного запаса еды замка Эвалоти.

†††

Весна пришла и ушла, приведя в Эвалоти лето. Закончив на сегодня тренировку городской стражи, Тафман насладился освежающим душем, а затем бодрым шагом прошёл по бывшей столице, в которую вновь начала возвращаться живость. Благодаря редким визитам принца демонов Зилбагиаса в городе больше не осталось тяжелораненых. В обмен на исцеление всех заставляли работать. Но эта ожившая рабочая сила вернула лицу города достаточно правдоподобное подобие прежнего вида.

Тафман проходил мимо множества знакомых лиц, но постепенно в толпе стали попадаться и незнакомые. Теперь, когда восточная половина Дефтелоса полностью перешла под контроль демонов, тех, кто не сумел сбежать в соседние королевства, захватили и привели в автономную зону. Население Эвалоти выросло во много раз по сравнению с начальным. Как заместитель капитана городской стражи, Тафман старался как можно чаще обходить город, но даже он уже не мог уследить за всеми новоприбывшими.

Изабеллу и Нину сюда так и не привезли, да? — подумал Тафман, наблюдая за женщиной, глубоко погружённой в ткачество.

Изабелла и Нина были соответственно женой и дочерью одного из его товарищей. Они покинули Эвалоти вместе с отступающей армией, но он не имел понятия, удалось ли им выбраться из страны или они погибли в последовавших боях. Незнание грызло его. И кроме того...

Вовсе не факт, что побег гарантировал им жизнь полегче...

Это осознание омрачило его мысли. Лучше ли было бы им попасть в плен и оказаться в автономной зоне, чем жить беженцами в чужой стране? Он невольно чувствовал именно так, даже понимая, насколько нестабилен мир, на котором теперь стояла Эвалоти.

Теперь Тафман проходил обучение у новоприбывших в автономную зону, имевших опыт военного руководства.

Когда автономную зону только создали, назначение Тафмана заместителем капитана было временной мерой, чтобы удержать городскую стражу единой. Среди новоприбывших было много людей с куда большим опытом командования. Тафман не мог дождаться, когда сложит с себя должность и вернётся к роли простого солдата, но, к несчастью, положение города не позволяло этого сделать. Частично из-за крепких отношений, которые он успел выстроить с городской стражей, но ещё важнее — назначение на его место этих опытных командиров, бывших дворян и их слуг, могло вызвать реакцию демонов. И это не говоря о том, что многие из новоприбывших были слишком стары, чтобы нести груз такой руководящей должности. Поэтому Тафман оказался заперт в роли заместителя капитана, а прибывшие командиры довольствовались ролью его советников и помощников.

В последнее время эта группа начала на него наседать. Они заставляли его изучать тактику, а также базовое чтение, письмо и математику. Хотя Тафман был совершенно необразован, глупым он не был, а боевой опыт давал ему интуитивное чувство оценки поля боя. Увидев нереализованный потенциал Тафмана, новые помощники отчаянно захотели раскрыть этот потенциал до конца.

Он не мог просто отказаться. Как бы ему ни хотелось, не мог. Он не видел будущего, в котором они одолеют демонические армии, и не видел будущего, в котором выживут, сражаясь хотя бы с одним этим чудовищем-принцем демонов, но это не значило, что он мог сдаться.

Война всё ещё продолжалась, и демонические армии продолжали наступление на Альянс. А вместе с этим росло население автономной зоны. Восстание одной автономной зоны раздавят как вредителя. Но если несколько автономных зон восстанут одновременно, и если Альянс окажет им поддержку, тогда, возможно...

Хотя в этом плане всё ещё хватало дыр. У них не было способа связаться с другими автономными зонами или синхронизироваться с Альянсом. В худшем случае восстание где-то ещё могло запустить цепную реакцию мятежей по всему королевству. Это естественным образом ставило Эвалоти, первую созданную автономную зону, на передовую войны.

Если до этого дойдёт, они должны быть готовы. Под наставлением Шарлотты выжившие ученики-жрецы проходили интенсивные тренировки. Даже среди городской стражи хватало людей, поклявшихся отомстить демонам и тренировавших себя до предела ради новых высот — ради пробуждения нового таланта мастеров меча.

Видя решимость окружающих во время ежедневных тренировок, Тафман не мог заставить себя сдаться и в собственной командирской подготовке. Если они просто покорятся и будут делать, что велено, они ничем не будут лучше рабов. А разница между рабами и гражданами Эвалоти была огромной. Чтобы защитить этот мимолётный мир в Эвалоти, им нужно было сражаться и выиграть себе будущее. Ему нужно было показать, что он всё ещё борется.

Хотя с новым образованием и всем, что он узнал о демонах от принца, он начинал видеть: реальность, в которой они жили, и мечта, которой они желали, находились по разные стороны огромной долины. Это осознание мучило его каждый день. Для простого рядового солдата вроде Тафмана весь этот стресс был слишком тяжёлым. Поэтому дважды в неделю он оказывался в местной таверне, где оставлял проблемы у дверей лучшим известным ему способом.

— Добро пожаловать!

Когда он открыл дверь таверны, выходившей на главную улицу, наружу вырвались громкие голоса и жар толпы. Запах специй в воздухе пробуждал аппетит. Люди-официанты и официантки носились по залу, а за стойкой стоял нервный зеленокожий гуманоид и старательно что-то строчил в блокноте.

Этот ресторан назывался «Бистро Три» — заведение высшего класса здесь, в автономной зоне. Хотя им управлял хобгоблин, поварами были умелые люди, нанятые в Эвалоти. Были и другие рестораны с питейными заведениями, полностью принадлежащие гражданам Эвалоти, но это, основанное гражданином демонического королевства, стояло на ступень выше остальных. Еда была вкусной, напитки невероятными. У них был дорогой алкоголь! Здесь, в Эвалоти!

Не будет преувеличением сказать, что жалованье Тафмана существовало ради того, чтобы сгорать в этом ресторане. Для справки: его жалованье как заместителя капитана фактически было таким же, как у остальных членов городской стражи. Ему выдавали лишь небольшую дополнительную надбавку как компенсацию за лишнюю нагрузку командирской подготовки. И всё это исчезало в мгновение ока, вместе с премией, прямо в карманах «Бистро Три».

— О, опять ты? Похоже, тебе здесь и правда нравится. — Хозяин-хобгоблин, заметив вошедшего Тафмана, оскалился в зубастой улыбке. — Радуйся. Сегодня у нас есть алкоголь, куда более высокого класса, чем заслуживает даже это место. Правда, никто его не заказывал, потому что он слишком дорогой...

— Что?! Что именно?! — Тафман не удержался и наклонился вперёд через стойку.

Хобгоблин усмехнулся.

— Варлито Бими.

Варлито Бими был крепким дистиллированным напитком, производимым на востоке Дефтелоса. Он не был такой легендой, как Арьен Бими, но мягкий вкус и доступность для простых людей делали его особенно любимой маркой.

— Сколько?! — Тафман сглотнул... и хозяин поднял четыре пальца. Тафман хрюкнул, словно получил удар в живот. Много. Чудовищно дорого даже. Но...!!! — Налей мне стакан!

— Что-нибудь к нему?

— Как обычно!

Хобгоблин кивнул, радостно что-то записывая в блокнот. Захлёстнутый смесью волнения и поражения, Тафман направился к своему любимому месту.

Сначала у него были изрядные предубеждения против хобгоблина-хозяина ресторана.

Но, несмотря на внешность, хобгоблины, возможно, лучшее, что может предложить демоническое королевство...

В последнее время его мнение начало меняться. Самодовольные лица ночных эльфов всегда вызывали желание ударить их в морду. Демоны и дьяволы, очевидно, не обсуждались. Кошачьи зверолюди даже не пытались скрыть неприязнь к людям, а их открытая враждебность к зверолюдям-псам была невыносима. Огров вокруг было не так много, но Тафман тоже не горел желанием подходить к кому-нибудь из них.

Оставались хобгоблины, которые, за неимением лучшего слова, были довольно нормальными. Обычно они держались отстранённо и слишком деловито, но, к лучшему или к худшему, в их манере была сухость, хорошо подходившая торговцам. К тому же они даже умели улыбаться, насколько бы неискренними ни казались эти улыбки. Не имея за собой критических недостатков, они занимали крайне выгодную позицию, сравнительно говоря. И хотя цены, которые этот конкретный хобгоблин заламывал, были грабительскими, качество услуг им вполне соответствовало. Многие отказывались ступать в ресторан, громко заявляя, что их мёртвыми не застать за распитием гоблинского пойла. Но те, кто преодолел предубеждение и стал завсегдатаем, все были людьми с хорошим вкусом к алкоголю.

Ожидая, Тафман оглядел граждан Эвалоти, радостно деливших напитки. И заметил, что прямо рядом с ним, в самом углу ресторана, сидит незнакомое лицо.

Маленькая и стройная фигура заставила его подумать, что это женщина. Несмотря на то что большинство новоприбывших составляли женщины и дети, сейчас в автономной зоне всё ещё было чуть больше мужчин, чем женщин. И всё же увидеть женщину одну в таком заведении было довольно редким зрелищем. Перед ней стояла кружка самого дешёвого эля, какой предлагал ресторан, но она почти не притронулась к напитку. Вместо этого она справлялась с одним из главных блюд «Бистро Три», знаменитым своей чрезвычайной остротой.

— Кого-то ждёте, мисс? — Обычно он оставил бы такого человека в покое, но в её поведении чувствовалось почти одиночество, и он попробовал завязать разговор.

— Нет, — после некоторого колебания ответила она. — Я одна. — Такое внимание, похоже, застало её врасплох, но ответила она всё равно довольно спокойно.

Голоса было достаточно, чтобы подтвердить: перед ним женщина, и довольно молодая.

— Понятно. Вы быстро управляетесь с этой тарелкой. Слышал, блюдо очень жгучее.

— Я люблю острое. Поэтому иногда здесь ем, — ответила она, проглатывая ещё ложку горчицы. Любой нормальный человек заливал бы напитком жжение от такого блюда, но она даже не дрогнула. Она и правда, должно быть, обожала острую еду.

— Ого... О, простите, я не представился. Меня зовут Тафман. Рад познакомиться, — стряхнув изумление, он представился как положено.

— Какая вежливость. — Женщина опустила капюшон. Собранные льняные волосы и утончённые черты делали её почти похожей на куклу. — Я Клэр. Рада знакомству. — И она улыбнулась почти чересчур идеальной улыбкой.

— Очень приятно, Клэр.

Она была довольно мила, так что он был уверен: на любого, кто с ней столкнётся, она произведёт сильное впечатление. Но Тафман не помнил, чтобы когда-либо её встречал. Значит, она, должно быть, была одной из недавно прибывших в автономную зону.

[[image:/storage/reader-images/36f3cdf9e98c8f0b6e6111d743b829a897c26577.png]]
О таком ведь тяжело спрашивать, правда?

Тафман замолчал. Он не был настолько нагл, чтобы лезть в личные дела человека, с которым только что познакомился. С каким-нибудь жутким стариком он, может, и попробовал бы, но не с женщиной.

— В последнее время жарко стало, да? — В итоге он отступил к довольно банальному началу разговора.

— О... д-да, стало. — Но Клэр ответила довольно подозрительно, её улыбка ни на миг не сдвинулась. Затем она сняла тяжёлый плащ и показательно начала обмахиваться.

— Ну... сегодня ночью вообще-то довольно прохладно...

— Ой, точно! С моим ограниченным гардеробом тяжело управляться с температурой! — И она тут же снова надела плащ.

Я, похоже, подсел к той ещё чудачке, да? — подумал Тафман.

— Если с одеждой проблемы, я знаю место, где вам смогут помочь, — предложил он.

Если она ест в этом заведении, у неё должны быть приличные деньги. Но тогда почему он понятия не имел, кто она такая?

— Чем вы занимаетесь? — спросил Тафман, слегка понизив голос. Она, похоже, восприняла перемену тона очень серьёзно, потому что её лицо тут же стало пустым.

— Я... работаю в замке.

— Что? В замке? — Глаза Тафмана расширились. Как представитель первой группы, принятой в автономную зону, Тафман никогда не слышал о человеке, работающем в замке. Он был почти уверен, что администрация целиком состоит из ночных эльфов, дьяволов и хобгоблинов.

— Я, э-э, не одна из обычных граждан автономной зоны. — Клэр неловко улыбнулась и пожала плечами. — Я... мой отец был чиновником низкого ранга, так что у меня довольно хороший почерк. Один странный демон к нему привязался и оставил меня рядом как свою личную пленницу. Можешь считать меня квалифицированной рабыней. Он заставляет меня делать всякую работу: переписывать отчёты, которые получает от ночных эльфов, записывать письма под диктовку. Ну, такое.

— А... о таких работах я не слышал.

— В общем, одно за другое, и я оказалась здесь, в автономной зоне. Я не столько новая пленница здесь, сколько давняя рабыня демонического королевства.

— Понятно. Неудивительно, что мы не встречались.

Она попала в автономную зону не тем путём, что остальные люди, так что он понимал, почему никогда с ней не сталкивался. И если она уже привыкла работать на демоническое королевство, логично, что она могла входить в замок и выходить из него. Если она занималась документами в замке, ей, вероятно, платили не меньше Тафмана, а то и значительно больше.

— А ты? — спросила она.

— Я... заместитель капитана городской стражи, — неловко ответил Тафман. Он всё ещё не очень привык к такому громкому званию, как «заместитель капитана».

— О, заместитель капитана? Ого! Я думала, имя у тебя знакомое. А я всё это время разговаривала с заместителем капитана Тафманом.

— Ага, это я. — Насколько он знал, другого «Тафмана» в Эвалоти не было.

— Вот ваш заказ! — Официантка подошла, принося еду и напиток Тафмана.

— О, принесли! — Лицо Тафмана мгновенно просияло при виде еды: деревянная кружка, до краёв наполненная Варлито Бими, и тарелка летних овощей, обжаренных с сыром, а затем запечённых в печи до хруста. Мясо здесь, в Эвалоти, было редкой роскошью, так что бекона добавили совсем немного, но блюдо всё равно было превосходным.

Хм. Возможно, я ошибся...

Наслаждаясь насыщенным ароматом, он понял свой промах. Он заказал обычное блюдо, как всегда, не подумав, как оно сочетается с мягким вкусом Варлито Бими.

Нет! Пока не попробую, не узнаю! Сначала главное...

Он обеими руками поднёс кружку ко рту.

— Это... это идеально! — прокричал Тафман, и у него на глазах выступили слёзы. Алкоголь хлынул по телу, оживляя измученное тело. Он чувствовал, как тот пропитывает каждый орган. Напиток был во много раз крепче любого эля, но мягкий вкус позволял пить его легко.

О нет! Эта штука опасна!

Однажды он уже пробовал Арьен Бими. Тогда они с товарищами выпили его перед тем, как бросить крепость и отступить. Напиток принадлежал его командиру, павшему в бою. По сравнению с тем великолепным напитком Варлито Бими явно был сделан с расчётом на рабочего человека. Когда хочется поболтать с друзьями в таверне и нужен напиток, который можно опрокидывать, это именно то, что нужно. Но он был таким дорогим! Если он не удержит себя в руках, месячное жалованье разлетится дымом! На него накатила тяга выпить залпом, но он просто не мог. Он уставился на чашу в руках, где содержимого уже стало так много меньше.

Рядом донёсся тихий звук: Клэр пыталась, но не смогла сдержать смех.

— О... простите. — Он, потерявшись в собственном мире, совершенно о ней забыл. Это было откровенно грубо.

— Ничего. Ты любишь алкоголь, да? — Ему стало немного стыдно от того, как эта девушка возраста его племянницы смеётся над ним. — Если ты заместитель капитана, разве ты не можешь пить сколько угодно такого? — спросила она.

— Нет... мне платят столько же, сколько любому другому стражнику...

— А? Почему?

— Я не настолько важен, чтобы кичиться должностью перед другими. — Тафман пожал плечами, и Клэр молча уставилась на него.

— Он правда настолько хорош?

— Да. Правда.

— Хм. Может, попробую. — Подозвав официантку, Клэр заказала собственную кружку Варлито Бими. Непринуждённость, с которой она это сделала, лишь сильнее укрепила его предположение, что денег у неё много. Вскоре ей принесли деревянную кружку, где плескалась прозрачная жидкость. Клэр холодно посмотрела на напиток.

— За первую встречу с прославленным заместителем капитана, — сказала она с озорной ухмылкой, протягивая кружку.

— За прохладные летние ночи, — парировал Тафман, стукнувшись с ней кружкой.

— Ваше здоровье.

И они выпили.

— Хм... — Клэр словно пожевала напиток с бесстрастным лицом. — Не-а, не понимаю. Я правда не могу отличить хорошие напитки от плохих.

— Подожди, правда?.. — Тафман повернул к ней откровенно потрясённое лицо: напиток совершенно её не тронул.

— Держи, можешь забрать.

Его потрясение только усилилось, когда она небрежно поставила кружку перед ним, сделав всего один глоток.

— Что?! Ты уверена?!

— Думаю, напиток будет счастливее, если им насладится тот, кто действительно способен почувствовать вкус. — В её голосе был оттенок сарказма, самоиронии, но Тафман был слишком далеко, чтобы его уловить.

— О-огромное спасибо! — Хотя в разговоре он умел себя сдерживать, когда дело касалось алкоголя, стыда у него не было. Он выразил благодарность Клэр без колебаний поклоном, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны.

Лицо Клэр стало пустым. Возможно, её оттолкнула его реакция, а может, она просто не знала, как реагировать.

— Так, эм... не то чтобы я пыталась устроить деловую сделку, но взамен расскажи мне чуть больше о себе. Какая городская стража? Как работа?

— Ну, вообще... — С ещё одной кружкой Варлито Бими перед собой Тафман охотно ответил на все её вопросы. — Сейчас у нас руки полны работы за стенами. Пытаемся восстановить поля и сады, уничтоженные войной.

— О, правда?

— Но, похоже, с безопасностью будет тяжело. О, конечно, я имею в виду защиту людей Эвалоти. Потому что, ну знаешь, люди в демоническом королевстве...

— Да, понимаю. Всё сложно.

— И, как сказал наш наместник, другие принцы и принцессы демонов могут попытаться нам мешать.

Вкусная еда, ещё более вкусный напиток и общество молодой женщины, которая вытягивала из него разговор. Настроение Тафмана было лучше, чем за долгое время, и слова полились из него сами. Он говорил о городской страже, о нестабильности в автономной зоне и о слухах, которые раскопал Себастьян. Пока он говорил, Клэр продолжала заказывать еду и напитки, делясь с ним.

— В общем, мы продвигаемся с восстановлением деревень. Но кто знает, что эти принцы и принцессы демонов вздумают делать. Возможно, нам ещё придётся разбираться с появлением исчадий, так что нужно продолжать, — сказал Тафман, уже чувствуя действие алкоголя, и смотрел, как напиток кружится на дне кружки. — Но всё это дело за стенами оставь нам. В городе ты в полной безопасности.

— Благодарю. Но не волнуйся, мне всё равно почти не удаётся выходить днём. Я, по сути, всегда работаю на обитателей тьмы.

— А? — Тафман озадаченно посмотрел на неё. — Они заставляют тебя работать весь день, даже пока сами спят? — На самом деле как раз сейчас у обитателей тьмы была середина дня. Откуда у неё свободное время шататься с городскими пьяницами?

Клэр долго колебалась.

— Именно поэтому. Они хотят, чтобы вся их работа была закончена и готова к их пробуждению.

— А, значит, наоборот. Понимаю. — Тафман кивнул.

— Но всё равно, наверное, мне пора идти. Было приятно для разнообразия поговорить с нормальным человеком. Впервые за долгое время. Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо! За всё это! — Посмотрев на стол, Тафман онемел от огромной коллекции блюд и чаш перед ними. — Э-э... Ладно, хотя бы половину я оплачу...

— Всё в порядке, я уже заплатила. — Клэр пожала плечами, когда Тафман потянулся за кошелём. — Не переживай. Я, наверное, зарабатываю гораздо больше тебя. Но когда я одна, тратить это особо некуда. Правда некуда. Так что, пожалуйста, прими это как подарок, ладно? — закончила она с подмигиванием. Хотя ему было неловко, что его угощает девушка, годящаяся ему в дочери, он понимал, что спорить дальше будет дурным тоном.

— Тогда в следующий раз за мой счёт, — настоял он.

Клэр рассмеялась.

— Я же сказала, не переживай. Я... на самом деле ем не так уж много. — Она отмахнулась от его предложения, вставая. — Но сегодня ты много рассказал о себе, так что если мы ещё встретимся, я поговорю побольше. Думаю, смогу поделиться сочными мелочами, которые подцепила в замке.

С этими словами Клэр ушла, оставив за собой лёгкий запах цитрусов. На мгновение Тафман подумал проводить её домой, но они и так были на главной улице. Замок совсем близко, а город в последнее время был удивительно безопасен. Любой мерзавец, достаточно гнусный, чтобы напасть на своего, давно погиб в боях.

И так с того дня Тафман и Клэр стали регулярно встречаться в баре хобгоблина, чтобы обмениваться информацией.

†††

У границы на западе того, что когда-то было королевством Дефтелос, Эмергиас Изанис стоял среди холмов в полном охотничьем облачении. За вклад в завоевание Дефтелоса род Изанис получил в награду этот клочок земли, тянущийся с севера на юг прямо рядом с автономной зоной Эвалоти.

— Там. В ту сторону. — Ночной ветер трепал его охотничий наряд, а Эмергиас, не открывая глаз, указал на лес внизу. Выстроенные вокруг него солдаты Изанис двинулись между деревьями.

Они были посреди охоты. Эмергиас и его воины без колебаний продвигались через давно не тронутую глушь, копьём или заклинанием скашивая любого зверя, встреченного на пути. Наконец они добрались до лесной поляны, где деревья были переломаны и раздроблены — знак власти нынешнего хозяина над этой территорией.

Внутри лежало огромное исчадие. Существо поднялось с рёвом, когда синекожие вторженцы потревожили его сон. У него были огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши, внушительная грива, большая пасть, напоминающая львиную и способная проглотить человека целиком, а также длинный змеиный хвост с ядовитым жалом на конце.

Это свирепое создание называлось мантикорой. Используя родовую магию Передачи вместе с властью Зависти, Эмергиас отыскал логово зверя в лесу. Даже совокупной мощи сотни людей не хватило бы, чтобы убить это ужасное чудовище. Их часто называли «драконами без дыхания».

Даже солдаты Изанис ранга барона и ниже нервничали при столкновении с ним, но Эмергиас и остальные высокоранговые демоны не дрогнули. В конце концов, даже при огромных размерах это было всего лишь животное. Оно не могло сравниться с колоссальной магией, которой они владели.

Мантикора снова взревела, заметив, что прежняя угроза не поколебала Эмергиаса. Она тут же ринулась вперёд когтями, возможно, потому что её гордость была задета. Благодаря огромным крыльям мантикора двигалась с невероятной подвижностью, преодолевая сотню шагов в мгновение ока с молниеносной скоростью.

Но против воинов рода Изанис, специалистов по магии ветра, подняться в небо было смертельной ошибкой.

— Kresh.

Пади.

По интонации Эмергиаса яростный порыв ветра ударил зверя сверху, вбивая его в землю.

Мантикора тут же поднялась на ноги, но...

— Spasimo.

Разорвись.

...лезвия ветра рассекли её морду, когда она двинулась для новой атаки, и зверь отшатнулся.

— Моё имя — Эмергиас Изанис. — Присутствие Эмергиаса ощутимо раздулось. — Тот, кто тебя убьёт.

Мантикора съёжилась, грива встала дыбом, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Это была первая встреча мощного создания с кем-то, кто превосходил его самого.

— Прочь!

Собрав всю угрозу, на какую был способен, Эмергиас выпустил в существо ещё одну волну ветровых лезвий. Лезвия неглубоко врезались в гриву и грудь твари, заставив её сорваться в противоположную сторону; громадные крылья уносили её прочь с невероятной скоростью. Очень скоро мантикора исчезла в лесу.

— Идеально.

Подняв голову, чтобы по положению звёзд оценить траекторию зверя, Эмергиас кивнул с лёгкой улыбкой. Как они и надеялись, мантикора бежала на восток. Будучи основательно выбита с прежней территории, она больше сюда не вернётся.

— Это последний зверь в этих краях, который стоит «охоты»? — сказала женщина, подходя к Эмергиасу и забрасывая копьё на плечо.

Её звали Хисуизия Изанис, одна из ближайших подчинённых Эмергиаса. Волевой характер сочетался в ней с соответствующей мускулатурой, и часто она производила впечатление даже более крепкое, чем сам принц. И всё же она была всего лишь виконтом. После недавнего взрывного роста Эмергиаса, вознёсшего его до ранга маркиза, по силе их едва ли можно было сравнивать.

— Посмотрим. — Закрыв глаза, Эмергиас выпустил волну магического ветра, исходящую от его ног и несущуюся через подлесок. — Ничего не вижу. Похоже, мантикора была последней. И она всё ещё в панике, несётся, поджав хвост. На такой скорости, может, даже догонит того кровавого волка, которого мы раньше выгнали. — Эмергиас фыркнул от смеха, и его подчинённые вокруг зашумели. Он мог даже точно определить местонахождение далёких врагов, пока те бежали.

За долгую историю рода Изанис Эмергиас, возможно, был самым умелым пользователем Передачи. Долгое время Эмергиаса считали сияющим провалом рода, но в последнее время отношение к нему менялось. После затяжного застоя его сила наконец снова начала расти. Титул герцога всё ещё был далёк, но он уверенно поднимался к нему. Эта охотничья вылазка была ясным доказательством, что он освоил новое применение власти своего дьявола.

— Будем надеяться, все они найдут себе милый новый домик, где можно устроиться, — саркастически сказал Эмергиас, вызвав смешки подчинённых.

На бумаге их сегодняшняя миссия заключалась в очистке недавно завоёванной территории Изанис от опасной живности.

— Уверен, люди Эвалоти оценят мясо, — пошутил один из подчинённых, вызвав новую волну смеха.

За эту ночь они не убили ни одного из крупных исчадий, с которыми столкнулись. Вместо этого они гнали их на восток, к новосозданной автономной зоне. Без сомнения, некоторые перестанут бежать, не дойдя до границ Эвалоти, но немалая часть, вероятно, поселится внутри них. Зачем воинам Изанис делать такое? Разумеется, чтобы причинить страдания не только Зилбагиасу, но и роду Рейдж в целом.

Род Изанис не мог не беситься от награды, которую получил за вклад в военные усилия. Они завоевали все города и крепости между границей и Эвалоти, фактически взяв почти половину земель Дефтелоса своими руками. А наградой им стала всего лишь тонкая полоса земли вдоль западной границы Дефтелоса. Богатые плодородные земли к западу от столицы вошли в автономную зону.

Конечно, у такого решения была логичная причина. После того как демоны прорвали западную оборону Дефтелоса, эти сельхозугодья почти не защищались. Род Изанис прошёл по ним практически без сопротивления, так что было трудно утверждать, будто они их заслужили. А после того как Зилбагиас возглавил род Рейдж при падении столицы, продвижение передали Спинезии — ещё одному члену фракции Айогиаса, как и Эмергиасу, — чтобы она закрепила оставшуюся территорию Дефтелоса.

Иными словами, фракция Айогиаса в целом держалась хорошо, но именно род Изанис получил объедки. Нацелившись на эти богатые сельхозугодья, они получили только полосу горной глуши. Они понимали, что план для этих полей — помочь ослабить продовольственную проблему демонического королевства, и что территория фактически принадлежит лично Королю демонов. Однако наместником автономной зоны назначили Зилбагиаса, и на практике его владения включали эти поля. Чтобы добавить оскорбления к обиде, слухи и в замке, и в Эвалоти ясно давали понять: Зилбагиас считает содержимое автономной зоны своей личной собственностью. Род Изанис неизбежно возненавидел его за то, что он прибрал к рукам добычу, которая должна была принадлежать им.

Отсюда их нынешняя охотничья экспедиция. В автономной зоне было много плодородной земли, но ключевым словом была автономия. Поскольку демоническая армия почти не влияла на район, оборона автономной зоны почти целиком ложилась на жалких людей и зверолюдей, которые её населяли. При практически полном отсутствии жрецов, героев и мастеров оружия называть то, что у них имелось, «армией» было смешно.

Другими словами, автономная зона всё ещё была слаба и хрупка. Пока они только пытались обрабатывать поля, появление на их территории таких свирепых зверей, как те, с которыми воины Изанис столкнулись этой ночью, без сомнения, дорого обойдётся автономной зоне кровью.

— Интересно, справится ли наш маленький наместник с такой высокой планкой? — сказал Эмергиас с довольной ухмылкой. Если сельскохозяйственные усилия автономной зоны провалятся, вина ляжет прямо на плечи Зилбагиаса.

Возможно, у него нет того, что нужно для управления такой большой территорией.

Когда такие убеждения начнут плестись и распространяться среди аристократии, род Изанис неизбежно сможет отхватить обратно часть тех сельхозугодий, которые по праву изначально принадлежали им.

— Не могу дождаться, чем всё закончится!

— Ага! Посмотрим, сможет ли он выкрутиться!

Солдаты Изанис поддержали чувства Эмергиаса шумным смехом.

Они были тесно спаянной группой. Никто из них не проболтается о том, что на самом деле произошло здесь этой ночью. Они использовали ветер, чтобы доносить чужие слова, но ветер никогда не рассказывал о делах самого рода Изанис.

†††

С тех пор как я стал наместником Эвалоти, прошло некоторое время и случилось немало всего.

Прежде всего — то, что осталось от королевства Дефтелос. Спинезия возглавила род Сауроэ в его завоевании, раздавила оставшуюся восточную территорию Дефтелоса и сделала её своей. С родом Изанис к западу от нас и родом Сауроэ к востоку казалось, что Король демонов пытается разбросать владения всех по сторонам.

Беженцев, выгнанных с земель Дефтелоса, едва избавили от резни и вместо этого перевезли обратно в Эвалоти. Но это не значило, что все они были спасены. Хотя погода значительно потеплела, не все из тех, кого пощадили, пережили дорогу. Больных и слабых фактически бросали, а тех, кто из-за тяжёлых ран не мог двигаться, устраняли на месте. Поэтому большинство прибывших в Эвалоти были подвижны и здоровы.

Как принц демонов, я не мог протестовать против методологии. Может, мне просто нужно было помнить, что нынешние обстоятельства всё же лучше прежних. Без автономной зоны этих больных, слабых и раненых всё равно казнили бы. А здоровых и трудоспособных безжалостно обратили бы в рабство, прогнали бы через ад, пока они в любом случае не умерли бы через несколько лет.

Будь всё проклято.

Разумеется, выжившие питали глубокую обиду на демоническое королевство за то, что их заставили оставить близких, или за то, что они видели, как друзей казнили у них на глазах. Многие прибывали пустыми оболочками прежних себя, другие же были полны пылающей страсти к мести и тренировались до изнеможения. Каждый раз, когда я посещал автономную зону, я чувствовал: вместе с возвращающейся живостью в Эвалоти под поверхностью тлеет нечто иное.

Запах, который я знал слишком хорошо, — запах поля боя.

Кстати о городе: семья Таво, моего чиновника-хобгоблина, открыла ресторан на главной улице. Я тоже сделал в это заведение скромное вложение. Это было сравнительно upscale-место, обслуживавшее граждан с официальными должностями в автономной зоне, чтобы те могли пускать жалованье в дело и поддерживать движение экономики. В кухне они использовали много сильных специй, что полностью отвадило крайне чувствительных зверолюдей-псов и сделало их посещения заведения исключительно редкими.

Разумеется, это было моей работой. Я воспользовался своим влиянием инвестора, чтобы облегчить Клэр сбор информации в этом месте. Похоже, она смирилась с тем, что хозяин — хобгоблин, понимая: хотя они очень похожи на гоблинов, которых она так яростно ненавидела, технически это совершенно иная раса. Здесь встретить хобгоблина было куда проще, чем в замке, так что облегчало то, что она не будет сходить с ума каждый раз при виде одного из них.

— Кузнец упоминал, что короткие мечи, продающиеся для самообороны, похоже, разлетаются с полок. Видимо, людям не по себе ходить безоружными даже под властью демонического королевства.

Каждый раз, когда я приходил пополнить Клэр магией, она делилась тем, что узнала в таверне. От просьб, которые вытянула из торговцев, до жалоб заместителя капитана городской стражи и так далее.

— С пьяницами так легко. Нужно только делать вид, что слушаешь, и они сами всё выкладывают, — со смехом говорила Клэр. Её лицо всегда было застывшим в той вежливой улыбке, но что-то в тоне звучало так, будто она на самом деле начала к ним привязываться. Привязываться к людям автономной зоны...

Когда я покидал Эвалоти, Клэр каждый день отправляла отчёты через Энму, а та затем передавала их мне. Хотя обычно эти отчёты состояли почти из одного: «ничего особенно примечательного».

Потом были рабы, которых я привёз с территории Рейдж: музыкант Виго, плотник Дирило и изготовитель инструментов Органо. Так как в замке Короля демонов не было подходящего места, где могли бы жить люди-рабы, их довольно долго держали в тюрьме ночных эльфов.

С учётом всего за ними присматривали достаточно хорошо. Но им почти никогда не позволяли выходить наружу, и они постоянно слышали крики боли от тех, кого пытали рядом. Так что даже так их положение было довольно адским.

Я всё ещё регулярно посещал ночных эльфов ради особой квоты исцеления, так что использовал это как возможность раз в неделю кратко поговорить с Виго и остальными — по сути, просто сообщал им, что происходит вокруг королевства, — и послушать выступление Виго. Не могу сказать, что каким-то образом сблизился с ними, но, похоже, они поняли, что я не собираюсь им вредить, и больше не нервничали, имея со мной дело.

Как и следовало ожидать, убедившись, что все трое готовы отправиться, я подал запрос на их перевод в автономную зону. Это был город людей и зверолюдей, самое близкое к «внешнему миру», о котором рассказывал им герой Леонардо. Разговаривая со мной, они редко показывали хоть намёк на эмоции, но при перспективе сменить обстановку в них произошёл заметный сдвиг. Правда, когда я объяснил им назначение автономной зоны — производить пищу для демонического королевства, а потом в итоге восстать и стать полем боя, — этот сдвиг, похоже, больше склонился к тревоге, чем к воодушевлению.

— Я обещал герою Леонардо позволить вам троим жить. Не стесняйтесь просить моей защиты, если всё станет опасно. — Так сказал я им на последней встрече в тюрьме, но после короткого обмена взглядами трое мужчин медленно покачали головами.

— Простите, но если до этого дойдёт... мы предпочли бы разделить судьбу автономной зоны. Думаем... думаем, именно это Леонардо на самом деле имел в виду, когда говорил, что значит «жить».

Даже если эта судьба приведёт их к участию в боях, они скорее умрут, сражаясь как люди, чем будут просто выживать как собственность. Я ясно чувствовал этот смысл под словами Виго. Пламя, которое Леонардо зажёг в их сердцах, уважение к достоинству жизни, всё ещё горело в их глазах.

— Очень хорошо. — Я и думал, что они скажут что-то такое, так что просто спокойно кивнул. После короткой подготовки их отвезли в автономную зону в повозке с костяным конём.

Я хотел передать сообщение, что их следует принять благосклонно, но делать такое для рабов со стороны принца демонов было бы странно. Поэтому вместо этого я попросил Клэр распространить о них слух по автономной зоне. «Эти рабы — личная собственность принца демонов Зилбагиаса, но, несмотря на обещание сохранить им жизнь, пользы от них у него не было. Поэтому он просто сбросил их сюда». Такова была история.

Без сомнения, люди Эвалоти не смогут сдержать любопытство, узнав, какой была жизнь людей, выросших в демоническом королевстве. И я отчаянно надеялся, что это приведёт к тому, что Виго и остальные распространят по Эвалоти — а затем, в конце концов, и по Альянсу — рассказы о жизни рабов в демоническом королевстве и о великолепном пути Леонардо до самого конца.

Что касается завоевательной войны демонической армии, летом должна была начаться первая битва против соседнего королевства Арейна. Дайагиас поведёт род Гигамунт в авангарде.

— Честно, вся эта война — просто морока, — проворчал Дайагиас, когда мы сели пить чай. Совместные чаепития стали для нас регулярным делом. Подозреваю, он правда так чувствовал. Для демона неподобающая позиция, но Дайагиас действительно не любил сражения. Он становился сильнее, просто развлекаясь с женщинами, и наслаждался этим насколько мог. А на вопрос, почему помешанный на сексе Дайагиас отрывался от своей «работы», чтобы пить чай с младшим братом, он отвечал: «ради стимула».

Рождение стиля Бон Даге после нашей предыдущей встречи стало жизненно важной нитью, вытащившей его из трясины, где он увяз. Благодаря этому его сила снова продолжала расти устойчивыми темпами. Хотя на самом деле мы говорили только о новых идеях для нарядов стиля Бон Даге и о женщинах. Да. Именно об этом он хотел говорить. С шестилетним ребёнком.

— Я вижу, ты отличаешься от нас. Ты немного странный. Время с тобой — хорошая стимуляция. Кто знает, может, меня снова осенит.

Когда Дайагиас называет тебя «странным», это ощущается как окончательное поражение...

Но как бы он ни ненавидел саму мысль, Дайагиас всё равно ушёл на фронт. По демоническим меркам он был мягок к другим расам и не любил битвы, но ни одной кости филантропа в его теле не было. Стоило ему ступить на поле боя, он будет безжалостен. Он будет ныть, что приходится убивать милых девочек, но без колебаний убьёт кого угодно, мужчину или женщину.

Хотя он был демоном, ближе всех подошедшим к пониманию моих чувств, он всё равно решительно не был на моей стороне. Таков третий принц демонов Дайагиас. Сколько жизней он заберёт в грядущей битве? Я даже предположить не мог.

К тому же в этом мы с ним были похожи. Когда дойдёт до дела, когда прижмёт по-настоящему, я тоже без колебаний убью кого угодно.

†††

Подвал крепости Аврора — моя лаборатория некромантии — имел мрачную, тускло освещённую атмосферу морга. Попытки проветрить помещение не дали должного результата: в воздухе всё ещё висел тяжёлый запах плесени. Дворец Энмы был вырыт намного, намного глубже под землёй, но ничем подобным не страдал. Может, настоящими виновниками были теснота и плохое освещение.

— Ладно... Diastero.

Я влил немного магии в серебряный амулет, лежавший на столе. Из него тут же развернулся куполообразный барьер. Этот амулет дала мне Спинезия, и в него была вложена родовая магия рода Сауроэ.

— Хм... совсем неплохо. Думаю, ты сможешь это использовать, — промурлыкала Анте, наблюдая за потоком магии вокруг барьера в физической форме, для разнообразия. В последнее время она стала очень активно помогать моим исследованиям некромантии. Магия Анте фундаментально отличалась от магии вещественного мира, так что использовать некромантию ей было невозможно. Однако её крайняя чувствительность к магии как дьявола и теоретические знания были бесценны.

Внутри Охотничьих угодий амулета казалось, будто ты под водой: каждый вдох давался с трудом, а любые попытки двигаться встречали сопротивление. Барьер служил для блокировки всякого магического вмешательства внутри. Оказавшись внутри, пользоваться магией могли только самые сильные.

— Это довольно невероятно. Значит, если бы я родился в роде Сауроэ, мог бы сделать небольшой танец и создавать такие барьеры? Эти родовые магии становятся всё безумнее...

Похоже, магия Сауроэ могла создавать барьер почти с любыми свойствами, которых желал заклинатель. Единственным требованием для активации был короткий ритуал с вращением по кругу. Охотничьи угодья не были броскими, но их сила и широта применения были абсурдны. Перенос был таким же нелепым. Начинало казаться, что родовые магии великих родов все примерно такие.

— Чем больше узнаю о демоническом королевстве, тем сильнее его ненавижу...

— Признаю, впечатляет, что мы вообще выигрывали у них хоть какие-то битвы...

Барбара и Хессель смотрели на барьер с изумлением. Как призраки, они стали значительно лучше чувствовать магию, так что могли с первого взгляда понять, насколько силён барьер.

— Думаете, этого хватит, чтобы остановить вмешательство Энмы? — спросила Лайла, и глаза её сияли. С тех пор как Лайла узнала, что у нас с Клэр есть прошлое, спасение Клэр стало для неё чем-то вроде личной миссии. Бедственное положение Клэр, похоже, мучило её не меньше, чем меня.

Недавно она даже начала просматривать мои записи с лекций Энмы, пытаясь сама понять некромантию. Теоретически магия света должна обладать той же способностью, что и тёмная магия, выполнять заклинание, открывающее врата в духовный мир, так что был хороший шанс, что она ухватит что-нибудь полезное. В последнее время она выспрашивала и меня, и Анте о некромантии. По её вопросам было видно, что она уже понимает предмет лучше любого из дилетантов, изучавших его в Альянсе.

— Он кажется эффективнее, чем я ожидал. Попробуем.

Я вытащил маленькую кость, содержащую духа, чьего имени не знал. Это была нежить самого низкого уровня, почти без остатков самосознания. Влив в кость тёмную магию, я пробормотал заклинание, создавая в разуме призрака искусственное подобие «разума».

— Ну, посмотрим. — Оставив кость внутри барьера, я открыл врата. — Явись, испытательный образец сорок пять.

Я призвал духа... и ничего не произошло.

— Ладно. По крайней мере, нежить самого низкого уровня не сможет отступить в духовный мир. — Это был огромный шаг вперёд. Я не удержался от улыбки при виде уже заметного прогресса. — А теперь, может ли это остановить самоуничтожение?

Я не успел договорить, как кость внутри барьера рассыпалась кучкой пепла.

Я дал призраку, вселённому в кость, две инструкции: если отступление возможно, открыть врата в духовный мир и уйти туда; если отступление невозможно, разрушить заклинание, удерживающее дух в вещественном мире.

— Значит, барьер мешает использовать заклинания, но они всё ещё могут остановить заклинание, — пробормотала Анте. Это ставило меня в затруднительное положение.

— Остановить внешнее вмешательство — большой шаг вперёд, но...

— Если Энма подготовила Клэр к самоуничтожению в случае предательства, похоже, мы ничего не можем сделать, — заключила Анте.

— Разве мы не можем остановить это Запретом?

— Возможно, но... ну, сначала нужно проверить.

— Справедливо. Что мне сказать? Самоуничтожение — Запрет?

— Даже если сработает, это будет лишь временная мера, — предупредил дьявол.

— Верно, но пока всё безопасно, мы могли бы извлечь её душу...

Пока Зилбагиас готовил очередную кость, они с Анте обсуждали всё это, щедро смешивая некромантический жаргон, а Лайла слушала с тревогой. Основы некромантии она уже изучила, так что неплохо понимала, о чём они говорят, но любое её замечание только замедлило бы разговор. Сейчас самым разумным было молчать.

Тихий скулёж и ощущение, будто кто-то трётся о её ногу, сообщили о присутствии Лилианы. Лилиана, должно быть, почувствовала тревогу Лайлы и захотела её подбодрить.

— Спасибо, — сказала Лайла, гладя высшую эльфийку по волосам.

Клэр была подругой детства Зилбагиаса... нет, Алекса. Лайла несколько раз пересекалась с ней в замке Эвалоти: когда Алекс приходил снабжать её магией, когда она тихо читала в библиотеке, когда искала информацию у других чиновников. Как нежить без придворного ранга, Клэр занимала в демоническом королевстве особенно ужасное положение. Широко было известно, что она одна из любимиц Зилбагиаса, но это не мешало высокоуровневым дьяволам смотреть свысока на её силу. Даже ночные эльфы питали к Клэр сильную неприязнь, но это не было чем-то уникальным для неё. Из-за своих религиозных обычаев вокруг мёртвых, как поклонники богов тьмы, ночные эльфы так относились ко всей нежити.

Иронично, что лучше всего к ней относились хобгоблины, занимавшие в демоническом королевстве сходно низкое положение. Возможно, это помогло Клэр избавиться от нутряной ненависти ко всему гоблинскому.

— Им достаётся из-за внешности, да? — однажды услышала от неё Лайла.

Когда она говорила с Алексом о сведениях, собранных в таверне автономной зоны... как и говорил Алекс, казалось, ей весело. Без сомнения, сама Клэр это отрицала бы, но невозможно было поверить, что она действительно хочет уничтожить человечество.

Клэр не могла выражать настоящие чувства и должна была жонглировать чужими выражениями лиц, меняя своё, чтобы соответствовать. Это очень напоминало Лайле её дни питомицей в драконьих пещерах. Будто тебя медленно и мягко душат шёлковой лентой. Мало-помалу давление усиливается, пока ты уже не можешь дышать. Хотя, по крайней мере в случае Лайлы, роскошь дыхания ей всё-таки была дана, так что ей было чуть лучше.

Если уж на то пошло, сам факт, что Лайла могла оглядываться на своё прошлое и говорить, что та жизнь была лучше чьей-то ещё, доказывал, насколько счастлива она сейчас. Яркий свет благословений, полученных в нынешней повседневной жизни с Алексом, полностью изгонял тени её тёмного прошлого.

Но... у Клэр ничего такого не было. Свет был так близко, а она даже не знала об этом.

— Честно говоря, безопаснее всего было бы просто оставить её как есть.

Однажды, возвращаясь из Эвалоти в замок Короля демонов, Алекс уснул от усталости, и Лайла с Анте смогли свободно поговорить через Конектуса.

— Информация, которую можно получить, сделав Клэр союзницей, меркнет по сравнению с риском, требующим раскрыть себя. Такова реальность. Но всё же...

Лучшим решением было бы уничтожить Клэр сразу.

— В его нынешнем состоянии... я едва ли могу предложить это...

Если бы Алекс был человеком, способным так легко отрезать друзей, Анте с самого начала не заключила бы с ним договор. Он был человеком, способным действовать бессердечно, игнорируя боль, которую эти решения обрушивают на него, и при этом бесконечно искать лучший ответ. Когда он распутает все возможности, когда исчерпает каждый вариант, когда поймёт, что другого выбора нет, — тогда и только тогда он откажется от них.

— Я уже позволил умереть стольким людям. Сотням, — однажды сказал Алекс. — Но это не оправдание, чтобы позволить умереть кому-то ещё.

Его глаза сияли несгибаемой волей. Если он мог спасти хотя бы одну жизнь, он без колебаний принял бы боль тысячи смертей. Таким человеком он был. Такого Алекса Лайла любила.

Лайла глубоко вдохнула. Если возможно, она не хотела, чтобы он страдал. Хотела, чтобы он обрёл покой. Но жить счастливо, отворачиваясь от тех, кто страдает под ним, было не в его природе. Это была одна из лучших его сторон. Хотя вид Алекса, доводящего себя до изнеможения в попытке спасти других, разбивал ей сердце, он же разжигал в ней ещё более сильную любовь к нему.

И Лайла думала, что Анте разделяет это чувство. Именно это она поняла, разговаривая с дьяволом. Неважно, как та держалась, неважно, как сильно разыгрывала роль развращающего бога-дьявола: Анте действительно любила Алекса. Действительно о нём заботилась.

Но из-за жажды Алекса к силе Анте потащила его по пути порчи. Она продолжала давать ему силу, продолжала утверждать его страдание. Потому что сам Алекс этого хотел.

— Агх!.. — Не увидев желаемого результата, Алекс сердито поскрёб голову и неряшливо что-то записал в блокнот.

В конце пути, после всех этих страданий, найдёт ли он спасение, которого жаждет? Или...

Лайла снова тихо вздохнула, пытаясь выдохнуть мутные чувства внутри.

Магия света смешалась с её дыханием, искрясь в воздухе перед ней. Благодаря полученным воспоминаниям отца Лайла научилась летать и использовать традиционную магию света своих предков. Она даже могла применять их знаковое дыхание, хотя, похоже, способность делать это в человеческом облике была неожиданностью. Даже её отец не знал никого, кто сумел бы такое.

Но что это меняло? В некромантии Лайла была бесполезна. Её совместимость с некромантией была хуже некуда. Тот, кто обладает настолько чудовищно сильной магией света, полностью сотрёт душу.

Внезапно Лайла почувствовала хлопок по плечу.

— Не загоняй себя мыслями в угол. — Дикая красавица Барбара, уже во плоти, улыбнулась ей сверху.

— У каждого есть то, что он может и чего не может. Даже как нежить мы умеем только махать мечами и надеяться на лучшее, — добавил Хессель, тело которого теперь имело более узкое лицо, чем обычно.

— Наверное, ты прав. Спасибо. — Лайла неловко улыбнулась. Она была благодарна за их внимание... но не собиралась прекращать ломать голову ради Алекса.

Всего несколько дней назад Барбара и Хессель наконец получили Антропоморфию.

После множества неудач ключевой ингредиент был наконец найден — тело, принадлежащее другой расе. Антропоморфия была магией, превращающей физическое тело в человеческое, так что тела, которыми владели Барбара и Хессель, должны были быть нечеловеческими, чтобы это сработало.

— Другими словами, идеальная ситуация — нечто вроде случая Алекса.

Именно Анте взломала этот код. Алекс мог превращаться в человека, потому что теперь имел тело демона. Люди, уже являющиеся людьми, (вероятно) не могли научиться Антропоморфии, поэтому она предложила попробовать дать им тела другой расы.

Однако для принца демонов добыть необходимые материалы, то есть мёртвые тела, было исключительно сложной задачей. Проблема была не только в том, что Энма или другие фракции могли узнать о его действиях; тела должны были быть достаточно хорошо сохранены и целы, чтобы пить драконью кровь.

В итоге он получил тело женщины-зверолюда, умершей от болезни по дороге в автономную зону, и тело мужчины-лесного эльфа, погибшего в тюрьме ночных эльфов. Всё это было сделано под предлогом превращения их тел в украшения. Лайла предполагала, что Алекс может без проблем получить сколько угодно тел из тюрьмы ночных эльфов. Поэтому она была озадачена, почему это вообще стало проблемой, пока не узнала, что религиозные обычаи ночных эльфов, оказывается, делают некромантию абсолютно запретной.

— Значит, для жестоких и садистичных ночных эльфов некромантия — уже перебор. Не могу понять, хорошо это или плохо...

Ночные эльфы и без того были достаточно злобны. Если добавить к этому некромантию, они стали бы опасны до невероятия. В итоге их отказ работать с некромантией был одновременно благословением и проклятием.

Так или иначе, Барбара оказалась в теле зверолюда, а Хессель — в теле лесного эльфа. Выпив крови Лайлы, они смогли использовать Антропоморфию. Из-за тел, которыми пользовались, Барбара приобрела дикий, необузданный вид, а Хессель — несколько более красивые черты.

Но, к несчастью, не всё было радужно.

— Ладно, попробуем! — заявил Хессель.

— Осторожнее. Рефлексы у нас, может, всё такие же острые, но притупление чувств меня тревожит.

— Полностью понимаю. Но всё равно это куда лучше, чем быть призраком.

Барбара и Хессель надели кожаные доспехи и начали пробные взмахи деревянными мечами. Они двигались медленно и осторожно, словно боялись, что их тела сделаны из стекла.

Первая слабость заключалась в том, что, если их ранят, исцелить их нельзя. Даже в человеческой форме они в основе всё равно оставались нежитью. Чудеса исцеления и Перенос на них не работали. Если они получали повреждение, им нужно было вернуться в форму нежити и «починить» себя. К тому же...

— Не хочется, чтобы Лилиана снова пыталась зализать наши царапины и ссадины... — сказала Барбара, покосившись на высшую эльфийку. Лилиана чуть поникла.

Вторая слабость заключалась в том, что даже в человеческом облике они всё ещё были уязвимы к свету. В какой-то момент Барбара содрала колено, и Лилиана подскочила, чтобы зализать его и сделать лучше... в результате коленная чашечка Барбары превратилась в обугленное месиво. Сопротивления свету у них не было никакого, и то же самое относилось к солнцу. Существование Вироссы давало им надежду — ведь он был ночным эльфом-мастером меча, которому в превращённом виде не вредил солнечный свет, — но, к несчастью, к нежити солнце не было столь милостиво.

— С другой стороны, значит, Энме будет нелегко получить иммунитет к солнечному свету... — пробормотал Алекс, хмурясь.

— Привыкать к отсутствующему пальцу — та ещё морока... — Сделав пробный взмах деревянным двуручным мечом, Хессель потряс левой рукой с недовольным выражением лица. Когда он тряс рукой, мизинец безжизненно болтался от первого сустава.

Чтобы проверить сопротивление солнечному свету, Хессель пожертвовал мизинцем неведущей руки. Хотя проект свернули в тот момент, когда палец показал признаки плохой реакции на солнце, было уже поздно. Урон был нанесён и телу, и душе, из-за чего он полностью потерял функцию этого пальца.

Это вело к третьей слабости: телесные повреждения напрямую влияли и на их души. Утраченные части тела, естественно, не функционировали. Обычная нежить движется волей, а не чувствами. Поэтому Хессель всё ещё мог двигать пальцем в форме нежити. Но когда превращался в человека, палец парализовывало.

— Судя по прецеденту дьявола, использующего Антропоморфию, душа через какое-то время должна вернуться в норму, но... — Анте предположила, что при потере головы, сердца или любого другого критического органа высока вероятность, что вся душа окажется неспособна поддерживать себя. Другими словами, смертельная рана в человеческой форме будет неисцелимой, и они не смогут просто «умереть», как раньше. Вместо этого очень вероятно, что их душа просто перестанет существовать.

Если сложить всё вместе, хотя их вернули к «жизни», у них всё ещё были все слабости нежити, теперь соединённые с хрупкостью человека.

Тем не менее не всё было отрицательным. У нежити имелись и преимущества.

— Радуйся, что это мизинец. А если бы ты не подумал и использовал указательный?

— И правда. Хват чуть слабее, но дури у меня всё равно море... Ха! — Хессель снова взмахнул мечом, и от него вырвался порыв ветра, оставивший на стене подвала в дюжине шагов глубокий надрез. Это была техника мастера меча.

Поскольку их чувства были такими же, какими были при жизни, в превращённом облике они полностью могли использовать способности мастеров меча, с дополнительным преимуществом: выжимать из мышц максимально возможную силу. Существовал шанс, что физическое перенапряжение плохо повлияет на души, так что им всё равно нужно было быть осторожными. Но, похоже, в отличие от потери частей тела, мышечные и тканевые повреждения от износа оказывали на душу значительно меньшее влияние.

— Ладно, с этим можно работать. Хотя становится немного страшно за то, что будет, когда всё по-настоящему накалится.

— Если уж тебе было что-то терять, лучше бы это был огромный нос, — сказала Барбара, с усмешкой ткнув Хесселя в нос. Она поддевала его за то, что использование Антропоморфии в теле лесного эльфа сильно изменило его внешность. Точно так же клыки Барбары теперь стали намного длиннее и острее.

— Даже думать об этом ужасно. А если бы я потерял нюх? — фыркнул Хессель, заставив Барбару рассмеяться.

Неожиданным побочным эффектом превращения стало возвращение вкуса и обоняния. Конечно, они снова могли чувствовать боль, но, поскольку она означала повреждение тела, была довольно необходима. И ощущения были притуплены по сравнению с тем, какими были при жизни, так что их это не особо беспокоило.

Хессель продолжил размахивать мечом, каждый раз оставляя глубокую борозду на дальней стене. Его коронная техника, Ломатель строя, обычно оставляла его чрезвычайно измотанным после каждого применения. Поэтому использовать её подряд было редкостью. Но теперь, став нежитью и не чувствуя усталости, он мог выпускать её сколько угодно. Единственная проблема была в том...

— А, чёрт! У меня снова кончилась магия! — Как марионетка с перерезанными нитями, Хессель плюхнулся на пол, его тело распуталось и рассеялось туманом, когда он вернулся в духовную форму.

Сейчас у двух мастеров меча были тела, полностью состоявшие из магии, подобно дьяволам. Это было огромным преимуществом по сравнению с обычной нежитью, поскольку не требовалось готовить физические тела везде, куда они отправятся. Взамен расход магии был куда выше, и тела исчезали, когда магия заканчивалась.

— Алекс! Мне нужно ещё магии!

— Я уже говорил, пользуйся камнем! В настоящем бою неизвестно, смогу ли я тебе помочь!

— А, точно.

Хессель подплыл к одному из драгоценных камней, выложенных у ближайшей стены, — каждый был до краёв наполнен тёмной магией Алекса, — и коснулся его, облегчённо вздыхая.

— Эта тёмная магия такая вкусная...

— Эй, ты начинаешь звучать как злой дух.

Алекс начал привыкать к шуткам Хесселя о нежити и теперь сам стал отвечать такими же. Чем больше он разговаривал с Хесселем, тем грубее становилась его речь. Словно чем больше времени он проводил с мастером меча, тем сильнее наружу выходил старый Алекс. Тот, которого Лайла никогда не знала. Честно говоря, она немного ревновала.

Похожим образом Лилиана наблюдала, как Алекс говорит со старым другом, со странным выражением лица. Оно выглядело каким-то печальным или, возможно, тревожным. Оно настолько резко отличалось от её обычных выражений, что Лайла невольно окликнула её.

— Лилиана?

— Гав? — Но когда она повернулась к Лайле, чтобы ответить, невинное щенячье лицо вернулось в одно мгновение.

Лилиану заставили думать, что она собака, и потому она так себя и вела. Однако правда заключалась в том, что печать на её воспоминаниях давно была снята. Было бы неудивительно, если бы прежняя она вернулась в любой момент. Но даже если это случится, добраться домой после этого всё равно будет трудно. В таком случае ей ведь проще оставаться такой, разве нет?..

— Спасибо, что всегда так помогаешь, Лилиана. — Не зная, что сказать, Лайла просто поблагодарила Лилиану и погладила её по голове.

Лилиана снова радостно гавкнула, с гордой улыбкой на лице облизывая руку Лайлы. Совсем как любая очень умная собака.

†††

В сердце Эвалоти, под свирепым летним солнцем, Шарлотта стояла перед выстроенными городскими стражниками.

— Заместитель капитана Тафман выступает! — Тафман и тридцать его стражников отдали честь. Конечно, они отдавали честь не Шарлотте, а чиновнику-ночному эльфу, формально исполнявшему обязанности капитана городской стражи. Ночной эльф фыркнул; под тяжёлыми одеждами ему наверняка было душно, особенно в разгар дня.

— Хорошо. Не натворите глупостей вроде дезертирства.

— Никогда, сэр! Нам всем есть что защищать! — Прямой ответ Тафмана на сарказм ночного эльфа вызвал смешки у всех собравшихся. Кивнув Шарлотте и улыбнувшись, он повёл своих людей из города.

Капитан-ночной эльф снова фыркнул и ушёл, даже не взглянув на Шарлотту.

Пусть все они вернутся целыми и невредимыми, — безмолвно помолилась Шарлотта об их безопасности.

Сельская местность вокруг столицы была опустошена перед битвой за Эвалоти. Теперь они работали над восстановлением этих земель и планировали заново отстроить несколько малых деревень вокруг. Перед началом восстановительных работ Тафман должен был повести отряд городской стражи, чтобы обследовать территорию в пределах дневного пути от столицы, ночуя в полях по мере продвижения. А если они встретят исчадий, им было приказано их уничтожить.

Сообщения о наблюдении исчадий за городскими стенами и об их редких нападениях на земледельцев продолжали копиться. Считалось, что долгое запустение земель привело к тому, что исчадия перебрались туда. Центральным столпом восстановительных работ было заново отстроить деревню, которая станет передовой базой в их усилиях против наступающих исчадий.

Проводив их, Шарлотта вернулась к церкви — точнее, к месту сбора Отряда помощи. Глядя на жизнь в городе сейчас, трудно было поверить, что всего несколько месяцев назад это было поле боя.

И всё это благодаря усердию Шарлотты в исцелении людей... вместе с отвратительным способом исцеления принца демонов Зилбагиаса. Работая сообща, они быстро вернули раненых и больных к полному здоровью, дав городу обилие рабочих рук.

— Жрица! Сегодня ничего необычного!

— Благодаря вам плечо стало даже лучше прежнего!

— Спасибо за помощь! Вы правда меня спасли!

Пока она шла, многие — в основном люди, которых она исцелила, — окликали её, приветствуя, и она отвечала всем улыбкой. Со временем в толпе становилось всё больше незнакомых лиц. Учитывая, что это всё ещё часть демонического королевства, она не была уверена, хорошо это или нет.

Лео... как думаешь, я хорошо справляюсь? — подумала она, глядя в небо. Поскольку она была единственным человеком в автономной зоне, способным на чудеса исцеления, все смотрели на неё снизу вверх, уважали и полагались на неё. Она делала всё, что могла, чтобы соответствовать этому восхищению.

Но глубоко внутри она всё ещё была той же застенчивой, замкнутой девушкой, какой была всегда. Потеряв любимого человека, она даже начала желать собственной смерти. Сейчас она лишь едва удерживала образ «жрицы», которого все от неё хотели.

Если бы Себастьян не взял руководство городом на себя, у меня могли бы быть настоящие неприятности.

В день, когда их вызвал принц демонов, Себастьян казался весьма рьяным в стремлении самому занять позицию лидера. Лишь намного позже Шарлотта поняла, что он взял эту ношу ради неё.

И подумать только, всё это время он был одним из вассалов Барбары. Значит, Барбара была дамой очень высокого положения, да?

Однажды, когда они обсуждали управление городом, Себастьян обмолвился, что служил роду да Роза. Шарлотта тут же упомянула имя Барбары да Роза, и так они наконец установили связь. Вспоминая покойную мастерицу меча, эту сильную женщину, умевшую становиться старшей сестрой для тех, с кем сражалась плечом к плечу, Шарлотта почувствовала, как глаза начинают жечь. Жрице, на которую все так полагались, было бы некрасиво плакать на людях, поэтому Шарлотта притворилась, что погрузилась в молитву, и ждала, пока момент пройдёт.

Но когда она закрыла глаза, лица всех вернулись к ней ярче прежнего. Мастер меча Хессель, старый мастер Догасин, другие жрецы и герои... и, конечно, её любимый Леонардо.

Похоже, сегодняшняя молитва у дороги будет долгой.

— С возвращением, Шарлотта! Себастьян вас искал.

Когда она добралась до места сбора, её встретил диакон Мицин. На редкость сегодня не было срочных случаев, о которых нужно было позаботиться, так что у них имелось немного свободного времени. Шарлотта сразу направилась в бывшую таверну, которую они превратили в городскую управу. Её проводили в маленькую комнату на втором этаже. Открыв дверь, она увидела Себастьяна, разговаривающего с тремя бледными незнакомыми мужчинами.

— Здравствуйте?..

— О, госпожа Шарлотта. — Себастьян тепло улыбнулся ей, почти как собственной внучке, но в глазах у него была доля боли.

— Кто эти господа? — Она совсем их не помнила. Они были слишком бледны, будто месяцами не видели солнца, и к тому же довольно худощавы. Эти трое наверняка были специалистами какого-то рода. Люди с такими особыми навыками были в Эвалоти редкостью, так что она запомнила бы их, если бы они встречались раньше.

— Эти мужчины... Они родились в демоническом королевстве. И утверждают, что были квалифицированными рабами, выращенными на территории рода Рейдж.

Глаза Шарлотты расширились от запинающегося объяснения Себастьяна. С учётом их положения вполне возможно, что они работают на демонов. Инстинктивно Шарлотта слегка насторожилась.

— И, ну, они говорят, что раньше принадлежали его высочеству Зилбагиасу. До недавнего времени, когда их освободили и позволили переселиться в Эвалоти.

В голове Шарлотты зазвонили тревожные колокола. Что принц задумал на этот раз?..

Заняв место, которое предложил ей Себастьян, Шарлотта внимательно осмотрела мужчин. Трое рабов вздрогнули от внезапно сурового изучения.

— Я Дирило. Плотник.

— Я Органо. Делаю инструменты.

— Меня зовут Виго... Я играю на скрипке. Когда-то мы жили на территории рода Рейдж, но в награду за наши достижения в учебном бою против лорда Зилбагиаса он на время забрал нас к себе как рабов.

— Не уверена, что понимаю. Он сделал вас рабами в награду? — сказала Шарлотта, и недоумение затмило подозрение. Это какой-то дикий обычай демонов?

— Нет, эм, изначально предполагалось, что лорд Зилбагиас и его люди нас убьют. Но Леонардо... О, он был героем, который нас тренировал...

Комнату наполнил громкий грохот: Шарлотта вскочила со стула. Шарлотта знала, что Леонардо погиб от руки принца демонов Эмергиаса. Не могло быть, чтобы её Леонардо и Леонардо Виго были одним и тем же. Поняв, что имя, должно быть, совпадение, она быстро успокоилась.

— Простите. Продолжайте, пожалуйста.

— В ходе боя герой сумел трижды ранить лорда Зилбагиаса. Поэтому в награду трём рабам позволили жить. И эти трое — мы.

Гнев Шарлотты начал кипеть при мысли о такой варварской «награде», но с ним боролось внезапное уважение к герою, который сумел трижды ранить самого Зилбагиаса.

— Этот герой. Что с ним случилось?

— В тот момент я был без сознания, но, по словам лорда Зилбагиаса, последним его действием было высвободить невероятное магическое пламя, сжигая в процессе самого себя. Ожоги, которые он нанёс его высочеству, засчитались для сохранения наших жизней... — сказал Виго со стальным выражением лица. Его руки, лежавшие на коленях, были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Двое других показывали похожие признаки горя, кусая губы и закрывая глаза.

Этот герой использовал магию огня. Совсем как её Лео. То же имя и та же магия? И из объяснения было ясно: герой исчерпал всё, что у него было. Смутно, но она начинала понимать...

— Эм... госпожа Шарлотта, верно? — нерешительно спросил Виго, напомнив Шарлотте, что она ещё не представилась.

— О, прошу прощения. Меня зовут Шарлотта Видва.

— Шарлотта... Видва?.. — эхом повторил Виго, а двое мужчин за его спиной удивлённо переглянулись.

— Светло-русые волосы до плеч...

— Нежные фиолетовые глаза?..

Дирило и Органо смотрели на Шарлотту так, будто считали, что глаза их обманывают. Последняя вопросительная интонация, вероятно, была из-за того, насколько острым стал её взгляд после многочисленных адов, через которые она прошла.

— Эм... Леонардо часто о вас говорил. О жрице по имени «Чар»... — нерешительно сказал Виго.

На этот раз стул Шарлотты — нет, Чар — полетел, когда она поднялась.

С этого момента трое мужчин рассказывали о герое Леонардо и судьбе квалифицированных рабов, содержавшихся на территории Рейдж. Историю о том, как герой принёс свет надежды тем, кто не знал ничего, кроме жизни скота.

— Он сказал, что проиграл в бою лорду Эмергиасу, а потом его взяли живым.

— Он рассказывал нам о внешнем мире, которого мы сами никогда не видели.

— Об Альянсе, о человечестве и... о силе святой магии.

Чар едва слушала, её лицо было белым как полотно. Эмергиас не убил Лео. На копье, которое Эмергиас бросил им обратно, была только рука Лео. Она решила, что это значит: он мёртв, но тогда он на самом деле всё ещё был жив.

Он сразился с принцем демонов и был взят живым, совсем как Чар. Затем его отвезли на территорию рода Рейдж... где он сразился с Зилбагиасом и умер. Настоящим объектом мести Чар был Зилбагиас, а не Эмергиас. Именно он на самом деле забрал его у неё...!

— Лео...!

Казалось, всё её тело охватило пламя. Это печаль? Гнев? Она не могла понять. Но то, что даже после пленения демоническим королевством он сражался до самого горького конца и был полон решимости защищать других пленников, заставляло её так гордиться им... Когда Виго упомянул, как Леонардо всё время во время тренировок счастливо говорил о Чар, её самообладание окончательно рухнуло.

— Леонардо сказал... что сожалеет, что так и не сказал вам... — Вид открыто рыдающей перед ним Чар заставил Виго поколебаться, не заканчивая фразу, но он всё равно продолжил. — Он сказал, что должен был сказать вам, что любит вас.

Дыхание Чар перехватило.

— Леонардо говорил, что если ему ещё выпадет шанс увидеть вас, он обязательно скажет. Он очень хотел. Но для этого нам нужно было победить принца демонов. Поэтому он сказал, что мы все должны сражаться изо всех сил... Он дал нам столько храбрости.

Рассказ Виго звучал настолько похоже на Лео, что Чар уже не могла понять, смеётся она или плачет. Но одно он для неё подтвердил: видение Лео во время её околосмертного опыта не было удобным бредом. Это был настоящий Лео. Когда он крикнул, что любит её всем сердцем и душой, это действительно был он.

— Эм... простите. Из-за нас... — Виго и двое за ним опустили головы, извиняясь, пока Чар продолжала рыдать навзрыд.

— Нет... Не извиняйтесь. Спасибо, что рассказали мне вашу историю. — Теперь она знала, как он на самом деле умер. И была благодарна этим троим за это.

Когда Себастьян решил, что Чар достаточно успокоилась, он начал задавать троим мужчинам множество вопросов. Хотя у людей автономной зоны имелось некое подобие контакта с другими представителями демонического королевства, включая самого Зилбагиаса, у них не было ничего похожего на серьёзный разговор с ними. Истинная природа демонического королевства всё ещё скрывалась за завесой тайны.

Будучи рабами, Виго и двое других знали не так уж много, но кое-что знали: например, суровую правду за «исцелением» рода Рейдж. Конкретно — о человеческом скоте, выращиваемом и используемом как двойники для Переноса. Весь рассказ заставил кровь в жилах Чар и Себастьяна похолодеть. Если проект автономной зоны прекратят, такая судьба ждёт людей Эвалоти. Хотя бы по этой причине им нужно было защищать существование Эвалоти ценой жизни.

И, зная всё это, принц демонов потребовал, чтобы они восстали.

Зилбагиас...! Чар крепко стиснула зубы.

— По вашему опыту... каков принц Зилбагиас? — Себастьян задал вопрос, услышав о еженедельных разговорах троих мужчин с ним. Каждый из них неловко взглянул на Чар, прежде чем заговорить.

— Вы, возможно, сочтёте нас безумными после того, как он пытался нас убить, но... — начал Виго с этой оговорки, — лично мне он показался... довольно мягким человеком.

Челюсти Чар и Себастьяна одновременно отвисли. Мягким? Что в нём мягкого? Яркое воспоминание о его представлении при первой встрече выжглось у них в памяти. Как у этого безумного принца вообще могла быть хоть одна мягкая кость в теле?

— На поле боя он был беспощаден как дьявол. Но потом, когда забрал нас в собственность... как бы это сказать...

— Он был довольно... добр, — пробормотал Органо, когда Виго запнулся.

— Да. Добр. Особенно по сравнению со всеми остальными. Будто... он единственный обращался с нами как с людьми, а не как с рабами.

— Каждый раз, когда он нас навещал, спрашивал, есть ли у нас жалобы или просьбы. Сначала мы думали, что это ловушка, но ничего подобного не случилось. Однажды мы попросили разрешить нам гулять. Разумеется, мы предполагали, что он откажет. Но, к нашему удивлению, он сразу дал разрешение.

— Время от времени он просил нас сделать какую-нибудь работу. Но если оглянуться назад, он, наверное, хотел дать нам занятие, чтобы мы не умерли от скуки... — сказал Дирило, поглаживая молоток и долото на поясе.

— Он всегда был добр и защищал тех, кто рядом с ним, но был жёсток и холоден ко всем остальным.

Себастьян фыркнул от смеха.

— Типичное поведение злодея, не так ли?

Трое мужчин беспокойно заёрзали при открытой враждебности Себастьяна к принцу.

— Перед тем как вы трое прибыли, что вам сказали об автономной зоне? — спросила Чар. Они с Себастьяном предполагали одно и то же: троим мужчинам, вероятно, ничего не сказали, внушив, что их сбрасывают в рай.

— Нам сказали, что автономная зона, вероятно, однажды восстанет и что наши жизни будут в опасности.

Теперь настала очередь Чар и Себастьяна удивлённо переглянуться.

— Его высочество сказал, что, если всё станет опасно, мы можем попросить его защиты и нам гарантируют безопасность...

О, значит, они в любом случае будут в безопасности?

— ...но мы отказались.

После долгой паузы Чар наконец спросила:

— Почему?

Виго выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что мы не хотели провести остаток жизни рабами. Мы хотели жить и умереть как люди.

Впервые Чар словно смогла ясно увидеть этих мужчин, не заслоняя взгляд представлением о них как о «рабах демонического королевства». Их нерешительная, запинающаяся манера хорошо это скрывала, но в их глазах был сильный свет — искра, зажжённая в них героем. Огонь, требовавший уважения других не как к рабам, а как к людям.

— И как принц ответил на ваш отказ? — всё равно спросила Чар. Ей нужно было знать.

— Он лишь сказал: «Очень хорошо». А потом кивнул... с улыбкой.

По тому, как они его описывали, он действительно звучал мягким. На поле боя он был свирепым воином. В тронном зале — безумным агитатором. А теперь, с точки зрения Виго и остальных, он был добрым защитником. Чар уже понятия не имела, какая грань Зилбагиаса настоящая. Но для Чар, какая бы сторона ни была настоящим Зилбагиасом, он всё равно оставался объектом её мести. Ради Лео и ради всех остальных.

К тому времени, как их разговор с тремя новоприбывшими закончился, солнце давно село. Поскольку автономная зона принимала их как граждан, Чар и Себастьян сделали необходимые распоряжения по их включению. Умелые работники вроде Дирило и Органо всегда были очень востребованы, так что, даже если не строго по их профессиям, работы для них было огромное количество.

Послушав игру Виго на скрипке, нельзя было не признать, каким мастерством он обладает, так что он, вероятно, без проблем сможет зарабатывать себе на жизнь в любой таверне города. Но сам он, похоже, больше склонялся к мысли стать солдатом или членом городской стражи, желая защищать людей Эвалоти. Редкость его навыков и талантов, сопоставленная с самым минимумом боевой подготовки, которую получили все трое... это было непростое решение.

— Может, в будущем он сможет сформировать что-нибудь вроде военного оркестра, — пошутил Себастьян. Какой оркестр, им сначала нужно сформировать настоящую армию, прежде чем до этого дойдёт. Но, несмотря на шуточное намерение, Виго тут же просиял, невинно обрадованный тем, что вообще существует такое понятие, как военный оркестр. Им оставалось только надеяться, что эта новая его мечта когда-нибудь сбудется.

— Нам придётся постараться. — Им нужно было прочно укрепить автономную зону. Чар заново укрепила решимость, глядя на звёздное ночное небо.

Лео... ты правда был великим героем.

Доказательство его жизни всё ещё ярко горело. Она защитит этот свет, сражаясь всем, что у неё есть. Именно это она решила.

Когда она закрыла глаза, чтобы помолиться, нежная улыбка Лео тут же поднялась ей навстречу. Она почувствовала, как жар снова возвращается к глазам... но на этот раз слёз не было.

†††

Только на следующий день патруль городской стражи вернулся — сломанный и окровавленный.

†††

— Лорд Зил, к вам посланник-нежить.

Пока я читал в своей комнате в замке Короля демонов, Вине позвала меня. Обычно именно в это время Энма присылала мне ежедневные отчёты. Выйдя из комнаты, я обнаружил нежить под большим капюшоном, которая почтительно протянула мне письмо.

— Сообщение от моего господина Энмы... — По лишённым различимых черт лицу и фигуре этой нежити невозможно было понять пол. Раньше такую доставку для Энмы выполняла Клэр, но теперь она была в Эвалоти. Раз эта нежить могла говорить, значит, она должна быть довольно высокого уровня, верно?

Так я подумал сначала, но, едва я взял письмо, нежить подмигнула мне и послала воздушный поцелуй. Ну да, очевидно, это просто Энма. К счастью, я быстро сообразил, что её странное поведение — своего рода сигнал, и подыграл.

— Прошу меня простить... — Ухмыльнувшись, слуга-нежить — вероятно, Энма — тут же вернулся к совершенно бесстрастному виду и удалился.

Создание тел для Барбары и Хесселя болезненно ясно дало мне понять, как трудно заставить мягкие части вроде голосового тракта и губ работать как следует. Для прирождённого бойца вроде меня требуемый уровень мастерства лежал далеко за пределами компетенции. Даже то, как она заставила их сложить губы для поцелуя, скорее всего, было попыткой Энмы похвастаться своим мастерством, показать, что даже её посланники обладают таким тонким и точным контролем.

— Честно... — простонала Анте. — Нет, неважно.

Что с тобой? Каждый раз, когда всплывает Энма, ты становишься странной.

В любом случае у меня был ежедневный отчёт от Энмы. Конверт был заметно толще обычного. Значит, там было куда больше достойного отчёта, чем обычно. Не могу сказать, что это хороший знак. Опустившись на диван, я пробежал письмо глазами.

Крупные потери в городской страже? Что случилось?

Пока они патрулировали окрестности Эвалоти, их лагерь атаковал боевой медведь, исчадие вроде медведя с кучей рук. Когда я был человеком, мне довелось столкнуться с одним таким. Та ещё была борьба. Один только блок его удара щитом заставил мою руку чувствовать себя так, будто она раздробилась. Хотя, конечно, Адамас без проблем расколол ему голову надвое.

Но, насколько я знал, в городской страже не было ни героев, ни мастеров оружия. Сам факт, что кто-то из них выжил и смог рассказать историю, был почти чудом.

А, четыре руки? Значит, этот боевой медведь ещё молод. Они отчаянно отступали с боем, да? Люди не могут убежать от боевого медведя, так что это определённо был правильный выбор.

Многие погибли, а среди выживших были и те, кто скончался от ран до того, как исцеление смогло до них добраться.

Я нахмурился, затем быстро попытался сгладить выражение лица ради слуг. Время было просто ужасным. Только так я мог это описать. Я посещал Эвалоти довольно нерегулярно и не оставался там на фиксированное число дней. София часто жаловалась, что так всё делать неудобно, и хотела, чтобы я заранее составлял чёткое расписание. Но до сих пор я упорно обходился без проблем.

Моё рассуждение было таким: если Клэр предупредит меня о чрезвычайной ситуации, я смогу небрежно отправиться в Эвалоти, не вызывая подозрений. Но я вернулся из Эвалоти... всего вчера. Я хотел оставлять между визитами хотя бы четыре дня. Если я немедленно помчусь туда, возможно, сумею спасти часть тех, кого Шарлотта не сможет.

Но ситуация будет выглядеть слишком удобной. Чрезвычайное происшествие было не настолько серьёзным, чтобы уже сейчас жертвовать маскировкой. Так говорила рациональная часть меня.

И я понимал это. Краткость и деловитость отчёта не меняли того факта, что человеческие жизни были критически ранены. Они пережили войну, нашли в автономной зоне стабильную жизнь и тяжело трудились, чтобы её защитить. Они были ценны и заслуживали уважения. Пылающая страсть в сердце требовала, чтобы я немедленно пошёл их спасать.

Я знал. Понимал. Я правда хотел уйти прямо сейчас, но...

— Как раз когда среди городской стражи столько людей при смерти, ах какой щедрый наместник налетает и спасает день, исцеляя их. Твоя слава разнеслась бы далеко и широко. Какая чудесная история... для людей автономной зоны, — ровно сказала Анте. — Но это также было бы ужасно неестественно. То, что ты просто даёшь людям Эвалоти исцеление без каких-либо затрат с их стороны, уже вызвало сопротивление. А если ещё сильнее раскачать ситуацию...

Да, она была права. Заявив, что они моя собственность, я взял на себя ответственность поддерживать их в как можно лучшем состоянии за свой счёт. Это привело к тому, что люди по всему королевству поверили: я считаю автономную зону личным владением, и я всё ещё с трудом справлялся с ответной реакцией. Если сейчас я побегу обратно в автономную зону, чтобы их спасти, насколько большему давлению подвергну себя? Конечно, я был рад взвалить на себя ношу или две. Но потенциально раскрыть высокоскоростную связь Энмы? Или, возможно, дать другим повод считать, что я слишком вложился в людей Эвалоти? Действительно ли мне нужно прямо сейчас становиться уязвимым к этим рискам?

Если бы сама автономная зона была в опасности, я легко мог бы это оправдать, но...!

Подавленный горем, я сложил письмо. Чтобы выдержать четырёхдневный промежуток между визитами, я не смогу вернуться до послезавтра. Это было лучшее, что я мог сделать.

В итоге Шарлотта смогла заняться теми, кто вернулся с критическими ранениями. Но, несмотря на её рьяные усилия, ей не хватило силы спасти всех. На следующий день несколько самых тяжелораненых умерли от полученных травм. Всего семь человек лишились жизни. И всё из-за несчастливого совпадения — встречи с боевым медведем.

Да, это была просто неудача. Именно так я и все остальные причастные думали тогда.

И мы верили в это... пока что.

†††

В «Бистро Три» Тафман пил с заката. Еда была вкусной как всегда, эль всё ещё удивительно хорош, несмотря на дешевизну, и все обычные лица смеялись и пили... но один Тафман носил мрачное выражение. Мысли его были совершенно в другом месте. Может, остальные решили, что он просто исключительно устал. Как бы то ни было, это было на него не похоже. Возможно, отчасти из внимания к нему остальные не решались начать с ним разговор. Правая рука крепко сжимала кружку, а взгляд был прикован к левой. На ней не было ни царапины. Словно совершенно новая.

— Сегодня ты рано, — сказала молодая женщина в тяжёлом плаще, входя в таверну.

— О, привет, — Тафман поднял взгляд и неловко улыбнулся женщине — Клэр. — Меня чуть раньше обычного отпустили. Я ведь только вернулся к работе и всё такое.

— Я слышала о столкновении с исчадием. Похоже, вам там пришлось тяжело, — сказала Клэр с сочувственным выражением лица. Последние несколько дней весь город только об этом и говорил. Городская стража сразилась с исчадием и понесла тяжёлые потери. Клэр ходила в таверну каждый день, но после происшествия впервые столкнулась с Тафманом.

— Ага. Просто рад, что вернулся целым, — Тафман рассмеялся, покручивая напиток в кружке. Хотя он отмахнулся от этого, будто от пустяка, Тафман явно держал лицо. И главное, это было совершенно на него не похоже.

Как агент демонического королевства, Клэр, естественно, знала обо всём. Она знала, что заместитель капитана Тафман был избит и весь в синяках, а левая рука почти отмерла от некроза. Несмотря на боль, он держался и проследил, чтобы все его люди получили лечение раньше него.

— Сегодня есть хорошие напитки? — спросила Клэр проходившего официанта.

— Ну, у нас есть Варлито Бими.

— Принеси этому парню кружку.

— А? Это ещё к чему?.. — нахмурился Тафман.

— Меня не обманешь. Я знаю, что ты выбит из колеи. — Клэр пожала плечами. — Ты всё время говоришь, что не годишься в заместители капитана. Так что, наверное, чувствуешь ответственность за случившееся... — Глаза Клэр чуть забегали, когда она осторожно подбирала слова. — Но... ты ведь сделал всё, что мог, верно? Чего ещё кто-то мог от тебя требовать? Так что выпей и немного приободрись.

Боже, какой я жалкий, — Тафман прикусил губу. Такая молодая девушка его утешает.

Она была права. Как заместитель капитана, он чувствовал ответственность. Но дело было не только в этом. Он был солдатом, защищавшим Дефтелос на передовой. Он терпел оскорбления демонов, называвших людей слабыми, и глазом не моргал. Он знал, что если работать вместе с товарищами, они смогут победить любого врага. Именно в это он верил.

Но бой с боевым медведем научил его, что уверенность стояла на фундаменте, заложенном героями и жрецами. Без чудес, заклинаний и святой магии люди были хрупкими и слабыми. Их раздавили. Это напомнило ему аудиенцию у Зилбагиаса. Когда принц называл людей слабыми, насмехаясь и предлагая им наскрести хоть какое-то подобие индивидуальной силы, Тафман, естественно, пылал от гнева. Но теперь не мог отрицать ни единого слова.

Когда они неожиданно столкнулись с боевым медведем, сам Тафман отдал приказ стоять и сражаться. Добер, член официального Королевского егерского батальона, согласился с его решением. При встрече с боевым медведем зверолюд-пёс вроде Добера, может, и мог бы сбежать. Но у людей вроде Тафмана шанса не было.

И всё же Тафман не мог не винить себя. Было ли его решение окрашено прошлым опытом боёв с магической поддержкой? Если бы он действительно учёл их настоящую силу без той магии и чудес, мог бы найти лучший способ справиться с ситуацией?

Я и правда плохой заместитель капитана...

Его тревожили не командирские навыки и не тактические знания. Его провал был в том, что он эмоционально не мог принять факт: подчинённые умерли, следуя его приказам. В сочетании с общим паршивым состоянием он, человек, известный своей дерзостью и бесстыдством, чувствовал себя полностью побеждённым. Он даже не мог наслаждаться любимым алкоголем.

Но я не могу вечно здесь киснуть.

Его друзья на той стороне, наверное, хохочут до упаду, видя, как эта девчонка пытается его подбодрить.

Соберись, Тафман! — отчитал он себя. Ничего не решилось, но рыдания в кружку не помогут найти ответы. Никто не мог занять его место, так что ему оставалось только встряхнуться и самому выполнить работу.

— Вот, держите. — Официант поставил перед ним кружку. Тафман эмоционально перезагрузился и сделал большой глоток нового напитка.

— Чёрт, хороша штука! — И на этот раз она действительно показалась вкусной. Наконец он смог это признать. На лице сама собой появилась улыбка.

Он повернулся к Клэр. На мгновение их взгляды встретились, но она быстро отвела глаза. Она была из тех, кто редко смотрит другим в глаза. И всё же Тафман находил её глаза довольно красивыми. Они напоминали маленькие стеклянные шарики.

— Лучше?

— Ага. Всё благодаря тебе.

К слову, Тафман всё ещё регулярно ел и пил за счёт Клэр, когда они встречались в таверне. Она всегда находила отговорки вроде: «это всё равно деньги демонического королевства» или «я сама не смогла бы их потратить, даже если бы захотела», так что Тафман от души принимал её щедрость. В конце концов, Тафман был дерзким и бесстыдным до мозга костей. А когда дело касалось алкоголя? Тут он выкручивал это на одиннадцать.

— Так как держится городская стража?

— Как и следовало ожидать, многие, как и я, подавлены. Потерять семь человек ни с того ни с сего — огромный удар... — Хотя Тафман заметно оживился, ответ всё ещё был довольно мрачным. — Люди погибают в бою, все это знают. Хотя мы были к этому готовы... никто из нас не ожидал наткнуться на такое чудовище.

Выжившие после встречи с боевым медведем, как и те, кто встретил их по возвращении, переживали смерть стражников так же тяжело, как Тафман. Все они уже начали думать, что нашли нечто вроде мирной жизни, что настоящие бои позади.

Нельзя начинать думать странное...

Так думал Тафман, делая глоток Варлито Бими. Они жили мирно, но всё ещё были на войне. И как люди автономной зоны, и как люди Альянса.

— Да... Никто не хочет умирать, — сказала Клэр, подпирая голову рукой на столе и выводя пальцем линии по дереву.

— Верно. Хотя мы не можем застревать на таких мыслях. — Когда дойдёт до дела, Тафман и городская стража знали: их работа — отдать жизни, чтобы защитить людей вроде Клэр, если ситуация того потребует.

— Некоторые из городской стражи всё ещё патрулируют? Как у них дела?

— Ага, мы отправили небольшие отряды вместо нас. По их отчётам, всё звучит ужасно. Если эти проклятые демоны собирались завоевать место, могли бы хотя бы прибраться, — фыркнул Тафман, начиная немного распаляться. — Стоит отойти от города, и города, деревни, поля — всё в руинах. Стаи волков и диких собак просто бродят вокруг. Исчадия, которые обычно никогда не покидают лес, разгуливают по полям. Мы едва ли в положении, чтобы разводить скот.

Неудивительно, что пламя войны оставило за собой только разрушение, но даже так положение было исключительно плохим.

— Особенно много исчадий на западе. Буквально на днях бикорн чуть никого не убил. А на востоке максимум, что у них есть, — дикие собаки.

Это было странновато. Исчадий вокруг было слишком много. Бывшие члены Королевского егерского батальона все сходились во мнении, снова и снова говоря: «необычно, что исчадия здесь» или «такие исчадия обычно живут глубоко в лесу».

— О? С какими исчадиями вы сталкиваетесь? — спросила Клэр, и в её стеклянных глазах вспыхнул любопытный свет.

— Ну, для начала... — Тафман сделал ещё один глоток, прежде чем продолжить объяснять и делиться отчётами, полученными от опытных охотников под его началом. Такие детали, как виды, места появления и обычные места обитания обнаруженных исчадий. Он поделился всей информацией, какая у него была.

†††

— Вот что он мне рассказал.

— Понятно.

В библиотеке замка Эвалоти я держал Клэр за руки, пока она рассказывала мне сведения, которые выудила у заместителя капитана городской стражи. Нет, мы не делали ничего непристойного. Я просто снабжал её магией. Странное чувство — использовать собственную жизненную силу, чтобы поддерживать «жизнь» подруги детства.

Но в любом случае... чёрт, исчадия? Мне даже не нужно было смотреть на карту. Стоило подумать, что находится к западу от автономной зоны, и виновник становился очевиден.

Род Изанис на этот раз и правда отличился. Я слышал, что делёж территории Дефтелоса сильно разозлил их на род Рейдж, особенно лично на меня. Значит, они мстили, загоняя исчадий со своей территории на нашу. Ублюдки!

Это был дьявольски эффективный способ наседать на нас. Как герой, я считал ужасными ущерб и потерянные жизни среди людей Эвалоти. А как принц демонов, видел, что это вставляет палки в колёса моим планам развития автономной зоны. Я пытался выстроить автономную зону, чтобы она производила пищу для всего демонического королевства, — по крайней мере внешне это выглядело так. Любая попытка помешать моему продвижению была атакой на королевство. Хотя я мог прямо заявить именно это, сомневаюсь, что от этого будет толк.

Без твёрдых доказательств спорить будет трудно: они могут просто сказать, что исчадия естественно бежали из страха перед родом Изанис. Схватить одного из их подручных и выбить признание? Эффективность зависела бы от того, какой вес Король демонов придаст признанию, добытому пыткой... э-э, допросом.

— Мы всегда можем использовать Ограничение и запретить им лгать.

Хм. Это даст признание без насилия. Но...

— Конечно, запрет лжи навредит тебе больше, чем кому-либо.

Ага. К тому же это раскроет мои карты другим наследникам демонов. Слишком рискованно. Я не был уверен, что ситуация уже требует такого сильного ответа.

Чёрт, какая головная боль!

Мне просто хотелось выбить дерьмо из этого зеленоголового ублюдка и всего его рода. Но пока война за престол не началась, принцам и принцессам было прямо запрещено вступать в прямой конфликт между собой. Иначе старшие братья и сёстры ходили бы и убивали младших, пока те ещё слишком юны, чтобы представлять угрозу.

Я спрашивал, какое наказание за нарушение этого закона, и ответы различались. В лучшем случае — избиение от Короля демонов; где-то посередине — домашний арест; в худшем — заключение в тюрьме ночных эльфов. И такое заключение продлилось бы десятилетиями. При неестественно долгой жизни демонов тюремные сроки соответствовали.

Очевидно, когда ты в тюрьме или даже под домашним арестом, тебе не разрешают сделать ни шагу за пределы комнаты. Значит, никакой войны и никаких заслуг. И уж точно никаких шансов взаимодействовать с кем-то вне семьи. Для воина это не совсем смертный приговор, но сокрушительный удар по карьере. За всё это время на скамейке запасных навыки изрядно заржавеют.

А что, если удвоить ставку и нарушить ещё и правила домашнего ареста? Тогда сам Король демонов тебя казнит. Неспособность разобраться с таким поведением ввергла бы закон и порядок всего королевства в хаос. Тем, кто смеет угрожать власти Короля демонов грубой силой оружия, милость не даруют.

В нынешнем состоянии я никогда не выиграю драку с Королём демонов. Хотя как только смогу, это будет означать, что я могу делать всё, что хочу.

— В таком случае это просто сделает тебя Королём демонов.

Именно. Так или иначе, если они будут играть грязно, мне придётся отвечать тем же. У меня было полно идей, как сделать жизнь рода Изанис и головы-водоросли несчастной. Я заставлю их пожалеть, что они вообще связались с автономной зоной!

Но помимо этого проблема исчадий в автономной зоне всё равно оставалась головной болью, с которой нужно разобраться. Летать на Лайле и самому их выискивать — вариант. Это значительно сократит их численность, но займёт исключительно много времени. Не говоря уже о критике за то, что я так сильно нянчусь с гражданами Эвалоти.

— Полагаю, лучшее, что ты можешь сделать, — истреблять любых исчадий, которые попадутся по дороге в Эвалоти и обратно.

Наверное, только это. Больше я правда ничего не мог сделать. Оставалось надеяться, что выжившие в городской страже соберутся и найдут способ сами справляться с исчадиями. Полное отсутствие высококлассных бойцов вроде героев и мастеров меча было очень болезненным.

— Спасибо, господин принц, — сказала Клэр, отнимая руки.

— Уже всё? — Не казалось, что она взяла так много. И я точно не хотел держать её за руки дольше просто так.

— Да, теперь я полна. Спасибо, — сказала она с обычной улыбкой. Магия была чистой силой. Не то же самое, что произнесённое заклинание. Как если бы я давил на её руки физической силой, вливание магии в неё не передавало никаких моих чувств. Всё, что происходило, — её запас энергии восполнялся. Естественно, это значило, что я тоже понятия не имел, что у неё в голове.

— Этот заместитель капитана... Тафман, кажется? Вы двое, похоже, довольно сблизились. — Судя по всему, тот энергичный раненый солдат с первой аудиенции в итоге стал заместителем капитана городской стражи. Я подумал, что у него есть хребет, но...

— Это просто деловые отношения, — сказала Клэр, и выражение её лица исчезло.

— По мне звучит так, будто тебе очень весело с ним разговаривать.

— Мне его просто жаль, вот и всё. Всё было бы намного проще, если бы он уже умер. — Она пожала плечами, и её обычная фальшивая улыбка вернулась. Но за мгновение до того, как она это сказала, я увидел, как её глаза дрогнули, а взгляд ушёл вверх.

— Вот как? Ну, будем надеяться, твоя мечта скоро сбудется. — Я показал самую естественную улыбку, на какую был способен, лишь бы маска принца демонов не сползла.

В середине дня я летел с Лайлой через безоблачное небо. Мы возвращались в замок Короля демонов из Эвалоти. Обычно я бы крепко спал, но, разобравшись во вмешательстве рода Изанис, саботирующего автономную зону, я был совершенно бодр.

Так что же мне со всем этим делать? Я некоторое время думал, но первым делом нужно было заняться самим зеленоголовым ублюдком. Загонять исчадий в автономную зону — открытый акт враждебности.

Раз ответственность лежала на роде Изанис, он не мог просто прикинуться незнающим. Признает он это или нет, нарочно это или случайно — не важно. Как принц рода Изанис, он заплатит. И для этого я использую своё невероятно нестабильное положение седьмого принца с максимальной выгодой. Сейчас я держал и Айогиаса, и Рубифью на одинаковом расстоянии. Но теперь, похоже, самое время нанести Рубифье визит. Конечно, только после того, как я устрою перед всеми большой шум из-за действий рода Изанис. Я уже мог представить натянутую улыбку на лице Айогиаса, когда он об этом услышит. Именно он больше всего потеряет, если я возьмусь за руки с Рубифьей.

Думаю, он довольно сильно ударит по голове-водоросли за это. Я очень хотел убить ублюдка сам, но придётся довольствоваться мыслью о том, как Айогиас его распекает. Настоящее убийство подождёт до начала войны за престол.

Дальше — род Изанис в целом. На данный момент одна идея возвышалась над остальными, когда речь заходила о том, как им навредить: высокоскоростная система связи нежити. Мои ежедневные отчёты из Эвалоти уже доказали её эффективность. Если эта система широко распространится по королевству, гонцы Изанис и их драконьи спутники все останутся без работы.

— Однако...

Можешь не говорить, Анте. Это передаст в руки демонической армии слишком мощный инструмент. Да, по роду Изанис это нанесёт серьёзный удар. Но в целом — стоит ли оно того? Это первая проблема. Вторая — тогда всплывёт ужасающий факт: Энма хорошо отслеживает перемещения армии по всему демоническому королевству. Если говорить прямо, раскрывать сеть сообщений нежити всё ещё казалось слишком поспешным решением. Так что месть роду Изанис придётся отложить.

Оставалась территория Изанис, граничащая с автономной зоной. Я немало времени думал, что с ней сделать, но ни одна идея не выделилась. На самом деле эта территория Изанис — в основном горы и леса. Там было лишь несколько человеческих городов, которые они поглотили. Проблема в том, что защищать там особо нечего. И я не мог просто напасть на их города напрямую.

— А, вижу исчадие. Что будем делать? — спросила Лайла, когда мы пересекали границу и входили на территорию Изанис.

— Где? Что там? — Я прищурился, глядя на землю, несущуюся под нами, но ничего не увидел. Только густой зелёный лес под прекрасным летним солнцем.

— Вперёд, на час. Похоже на шипастого волка.

А, это кровавый волк. Они довольно неприятные.

— Если хотите, я разберусь.

Да, пожалуйста. В этот раз нам не нужно заботиться о сохранности шкуры, так что я мог оставить это Лайле.

— Тогда прошу простить. — Пока мы всё ещё летели, Лайла широко открыла пасть и выпустила рёв, одновременно похожий и непохожий на её обычный голос. Когда драконы находятся в драконьей форме, им приходится напрягаться, чтобы подогнать голос под наш язык. Для нас это было бы похоже на речь фальцетом. Так что когда она рычала вот так, её голос возвращался к естественному тону.

Вместе с рёвом из её пасти вырвался луч чистого белого света, пробивая участок леса насквозь. Когда дыхание погасло, я увидел нечто поваленное под деревьями. Огромный волк с головой, обугленной дочерна.

— Вот это огневая мощь. — Я впечатлённо кивнул, гладя Лайлу по шее.

У неё была огромная сила и безупречная точность. И главное, её способность изначально обнаруживать цели была нереальна. Если бы не преимущество, которое мы, демоны, получаем от договоров с дьяволами, драконы ведь и правда были бы сильнейшей расой, да?

Через Конектуса Лайла застенчиво хихикнула, когда к ней дошло моё неприкрытое восхищение её силой. Словно демонстрируя результат, она несколько раз облетела мёртвого кровавого волка. И когда я увидел дым, поднимающийся от обугленной головы зверя, меня осенило.

Вот оно! Я знаю, как выбесить этих ублюдков Изанис!

Эй, Лайла...

— Да?

Немного поколебавшись, я продолжил:

— Можешь оказать мне услугу? Используй дыхание на полной мощности по всему лесу. Я хочу сжечь его дотла, — сказал я, глядя вверх на палящее солнце. Лилиана, сидевшая в седле передо мной, обернулась и бросила на меня взгляд ошеломлённого неверия.

†††

Пока мы смотрели, как перед нами занимается лес, Лилиана жалобно завыла. Даже будучи собакой, она всё ещё глубоко дорожила лесом.

Когда мы вернулись в замок, она довольно долго отказывалась издавать хоть звук. Лилиана всё время держалась подальше от Лайлы, доходило до того, что при любой возможности она пряталась за Гаруньей. Она даже воротила нос от моих предложений любимых фруктов и сладостей. Хотя если я оставлял их для неё на тарелке, она позже тайком возвращалась и съедала всё сама.

— Я надеялась, что она придёт в себя, пытаясь остановить тебя, но не повезло, — вздохнула Анте. Но мне было бы очень жалко её, если бы она очнулась при виде горящего леса, так что, честно говоря, я даже немного испытал облегчение.

— Прости, Лилиана. — Она продолжала игнорировать меня, демонстративно отворачиваясь, когда я к ней обращался. Но, несмотря на всю свою злость, стоило мне начать тренировку, она тут же подбегала и слизывала кровь с моих ран. Я уже не понимал, благодарить её или извиняться.

Кстати о лесе: да, мы сожгли его дотла. Мы рассчитали всё так, чтобы ветер помогал огню распространяться, но даже так пламя разошлось в десять раз сильнее, чем мы ожидали. Род Изанис каким-то образом сумел его остановить, но один из их городов всё равно прожарило. И вместе с этим процветающие Охотничьи угодья, которые род Изанис приобрёл на своей новой территории, обратились в дым. Наверное, это было слегка чрезмерно как месть за их пакости... но, в отличие от их вмешательства в дела автономной зоны, пожар не унёс ничьих жизней. Разумеется, я не мог взять на себя ответственность за пожар — иначе рисковал получить наказание от Короля демонов, — но это ничуть не мешало мне наслаждаться каждым кусочком их страданий.

Когда я направлялся во дворец на следующий обед, одетый в свой наряд Бон Даге из кожи высшего эльфа, я думал, как разобраться с зелёным пятном в унитазе.

— Ну надо же, кого я вижу. — И в тот самый миг, когда я ступил в обеденный зал, меня встретил этот изумрудный взгляд.

— О, Эмергиас. Ты сегодня необычайно рано.

Эмергиас уже сидел на месте, облачённый в свою змеиную кожу в стиле Бон Даге. Он скрестил руки, нетерпеливо постукивал ногой, и Ненасытную Обжору рядом с ним это, судя по всему, порядком раздражало.

— Ну ты и натворил, — прорычал он.

— О чём ты? — спросил я, недоумённо наклонив голову.

— Не прикидывайся дураком! Я знаю, это ты устроил тот пожар в горах! — Зелёный ублюдок хлопнул ладонями по столу. — Ты использовал дыхание того белого дракона. У нас есть свидетель, — гордо объявил он.

Я, конечно, ничуть не дрогнул. Всё разворачивалось ровно так, как я и ожидал. После тех пакостей, которые они нам устроили, логично было предположить, что они будут ждать какого-нибудь ответного удара. Так что они наверняка связали бы воедино мои регулярные полёты на Лайле над территорией Изанис и начало пожара. Даже если бы я не был виноват, они всё равно, скорее всего, попытались бы повесить это на меня.

— О, свидетель? — ответил я, изобразив удивление.

— Почти наверняка блеф, — фыркнула Анте.

Да, пожар устроили мы. Но это ведь не было так, будто я летал на Лайле кругами и велел ей поливать всё огнём. Перед началом мы спрятались глубоко в зарослях, даже магией скрылись.

— Охотники в лесу сообщили, что видели, как белый дракон извергает пламя, а потом видели, как ты улетаешь с места пожара. — Просто сказать: «Это ведь ты, да?!» было бы не слишком убедительно, вот они и состряпали такую историю.

— Если это правда, тогда у нас на руках серьёзная проблема. Но видишь ли, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Возможно, они приняли меня за кого-то другого? — Я пожал плечами. Честно говоря, слово свидетеля почти ничего не значило. У нас, маркизов, не было недостатка в подчинённых, готовых солгать ради нас, а ещё имелась мощная магия, позволяющая заставить более слабых исполнять приказы.

В Альянсе тоже было обычным делом, что богатые и могущественные выдумывали свидетелей из воздуха, но, когда дело касалось тех, кто владеет магией, всё превращалось в ещё больший фарс. Вероятно, причина была не только в этом, но наверняка именно поэтому демоны решали большинство споров силой оружия.

— Лжец ты...

— Кстати о серьёзных делах: я слышал интересные донесения о недавней активности рода Изанис, — перебил я его, расплываясь в злобной улыбке. — Говорят, вы устраивали довольно масштабные охотничьи вылазки.

И, что самое чудесное, решили загнать множество исчадий в автономную зону Эвалоти. Это стало для меня изрядной занозой в боку, кусок дерьма.

Ненасытная Обжора застыла. Потом она медленно повернулась к Эмергиасу — так медленно и неуклюже, что почти можно было услышать скрежет шестерёнок.

Что до зелени, он был совершенно ошарашен моей внезапной бранью. Обычно с братьями и сёстрами я держался таким благопристойным и учтивым — именно для того, чтобы однажды сделать вот это. К слову, сейчас в комнате были только мы трое. Айогиаса ещё не было, а Дайагиас находился на передовой.

— Я что-то пропустила? — В комнату вошла Рубифья со Спящей красавицей на спине. Рубифья мгновенно уловила напряжённую атмосферу и улыбнулась с явным интересом.

— О. Здравствуй, Рубифья. Этот болван решил со мной сцепиться, — объяснил я тоном печальным и унылым.

Рубифья сдержала смешок, и в её глазах вспыхнула искра: она явно обратила внимание на мою редкую грубость. Тем временем Топазия, как обычно сползая на свой стул, даже чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на меня. Но быстро потеряла интерес и снова заснула. Я впервые видел, чтобы она проснулась по собственной воле, так что слегка опешил, но достаточно быстро пришёл в себя и продолжил представление.

— Похоже, управлять той крошечной полоской земли в Дефтелосе роду Изанис тяжеловато, вот он теперь и пытается свалить на меня их пожар.

— Ох, какая жалость. — Она сдалась и громко, по-настоящему расхохоталась, когда я высмеял то, как роду Изанис достался худший кусок всей этой ситуации с Дефтелосом. Вид обычно спокойного и вежливого Зилбагиаса, так открыто враждебного, окончательно лишил её самообладания.

— Это правда! Это он устроил пожар! У нас есть свидетели, и все они подтвердят, что пожар начался именно тогда, когда он покидал нашу территорию!

— Да успокойся. У меня на службе есть дьявол знания. Я попрошу её прислать тебе сведения о том, насколько обычны лесные пожары в Дефтелосе летом, — ответил я на вспышку головы-водоросли холодной улыбкой. Раз в несколько десятилетий в Дефтелосе происходили крупные лесные пожары разной степени и силы. Последний был примерно пятнадцать лет назад, так что ничего странного, что один случился сейчас. — К тому же вам ведь нужна земля под сельское хозяйство, верно? Все эти сгоревшие деревья вам на самом деле помогают. Более того, почему бы твоим людям не довести дело до конца и не спалить всё остальное?

Зеленоголовый ублюдок буквально кипел, но я не прекращал град насмешек. Рубифья хохотала во весь голос, а Ненасытная Обжора уже снова набивала рот едой. Комната погрузилась в полный хаос.

— Что случилось? — Наконец в комнату вошёл Айогиас, хмурясь. Одного вида смеющейся Рубифьи и взбешённого Эмергиаса ему хватило, чтобы понять: что-то не так.

Я скрестил руки и посмотрел на Айогиаса с недовольством.

— Ты опять экономишь на воспитательных мерах, Айогиас?

— Что?..

— Недавно на территории Изанис был пожар, и он хочет повесить вину на меня.

Взгляд Айогиаса метнулся к зелёному ублюдку — совершенно нечитаемый.

— И, будто этого мало, всё это происходит после того, как они загнали кучу исчадий со своей территории в автономную зону. Вся эта ситуация доставила мне немало хлопот.

— Это ты выдвигаешь ложные обвинения! Хватит строить из себя жертву! — прорычала на меня голова-водоросль, сверля взглядом. — Они испугались нас, демонов, и убежали на заброшенную человеческую землю. Вот и всё!

— Может, это и имело бы смысл, если бы речь шла об обычных животных, но с какой стати хищные исчадия побегут туда, где нет добычи?! — Прежний гнев был чистой игрой, но теперь я сорвался по-настоящему. — Я уже знаю о недавних масштабных охотничьих вылазках рода Изанис! И знаю, что люди на вашей территории в Дефтелосе празднуют, как легко стало охотиться после исчезновения исчадий!

Всё это я узнал от Энмы. Где есть города, там ходят товары. Где ходят товары, там есть костяные лошади и повозки, которые их перевозят. Мне стоило только сказать слово, и Энма могла разнюхать что угодно и где угодно. В этом случае достаточно было подслушать простых людей на улицах, так что добыть сведения не составило труда. К тому же через территорию Изанис проходило немало ночных эльфов, и через них я смог перепроверить её информацию.

— Так что либо вы нарочно загоняли исчадий в автономную зону... либо, может быть, общих сил элиты Изанис всё ещё недостаточно, чтобы справиться с одним боевым медведем. Если подумать, звучит правдоподобно. Возможно, я поторопился с выводами, — усмехнулся я. Ну что, зелень? Признаешь, что сделал это, или признаешь, что твой род набит идиотами?

Зелёное пятно в унитазе молча сидело, и лицо у него подёргивалось.

— Вспышка исчадий и крупный лесной пожар. Похоже, западный Дефтелос проклят, — вмешался Айогиас с весёлой улыбкой. — Эмергиас, я понимаю, как досадно терять такие земли, но тебе не кажется, что ты немного перевозбудился? — Он рассмеялся и игриво стукнул Эмергиаса кулаком по голове. — И тебя, Зилбагиас, я тоже должен попросить о терпении. Как будущего Короля демонов меня тоже беспокоит ущерб, нанесённый автономной зоне. Так почему бы нам позже не собраться и не обсудить всё как следует? Уверен, вместе мы сможем найти решение.

Ага, он хочет, чтобы исчадия и лесной пожар взаимно друг друга списали, да? Да ещё и выставить себя в хорошем свете.

Я фыркнул.

— Как пожелаешь. Хотя должен сказать: мне всё равно крайне неприятно сталкиваться с этими беспочвенными обвинениями.

Айогиас рассмеялся.

— Да, представляю. Эмергиас?

Голова-водоросль заскрежетала зубами, сверля меня взглядом.

— Эмергиас, — повторил Айогиас всё тем же спокойным и мягким голосом. Но в то же время он положил руку зелёному ублюдку на плечо, и было видно, насколько глубоко его пальцы впились в плоть.

— Я... прошу прощения... — едва выдавило из себя зелёное пятно в унитазе.

И тут я оказался на небольшом распутье. Можно было подразнить его ещё сильнее и притвориться, будто я не расслышал. Но, наверное, это уже перебор... стойте. Если рассуждать рационально, мне вроде бы шесть лет.

— Что ты сказал? Прости, я не расслышал. — Я нахмурился и приложил ладонь к уху.

— Я прошу прощения! — взревел он так громко, что у меня зазвенело в ушах.

Ого, не знал, что он на такое способен.

— Хм. Ну ладно. Извинение принято. — Я улыбнулся, впившись в него жёстким взглядом.

Да ни за что на свете я не собирался отпускать его с крючка после одного маленького извинения. Его вмешательство забрало жизни семи человек. Он убил моего отца и, косвенно, мою мать. И именно из-за него Клэр пришлось пройти через столько ужасного... Однажды я заставлю его заплатить. За всё это! Его и весь остальной род Изанис!

Мы обменялись взглядами, и в глазах у нас обоих пылала неприкрытая ярость. На примирение это совсем не походило.

— О, кстати, об обсуждении... — Я встряхнулся и повернулся к Рубифье с ангельской улыбкой. — У нас ведь толком не было случая поговорить, правда? Почему бы нам как-нибудь не встретиться за чаем?

Рубифья, явно разочарованная тем, что конфликт разрешился, озарилась улыбкой от внезапного и неожиданного приглашения. Как распускающийся цветок... Нет, слишком мягкое описание. Улыбка вспыхнула на её лице, как огонь в сухой траве.

— С удовольствием, — тут же ответила она, бросив на Айогиаса многозначительный взгляд. — Я тоже давно хотела с тобой поговорить.

Айогиас выдержал всё это с натянутой улыбкой.

— Хорошо, все в сборе. О, что случилось? — И тут наконец появился Король демонов, нахмурившись при виде странной атмосферы.

— Ничего, отец, — поприветствовал я его сияющей улыбкой. — Просто мелкая ссора. Всё уже улажено.

Рубифья ухмылялась до ушей, Айогиас хмурился на своих товарищей, а главное — лицо Эмергиаса было мрачно от ярости, словно его одолела какая-то болезнь. Но мои слова не оставили Королю места для вмешательства, так что он смог только сказать: «Вот как», — и занять своё место.

Так началась трапеза. Не могу сказать почему, но еда сегодня была вкуснее, чем когда-либо!

†††

— Вот так всё и прошло, — наконец закончил я рассказывать Прати, с трудом пробираясь через собственный смех.

— О, не терпится увидеть Нефрадию. — Она смеялась так же громко, забыв вежливо прикрыть рот веером. — Наверное, впервые в жизни я жду встречи с ней. — Но в её глазах горел острый свет, как у свирепого хищника, разрывающего зубами ядовитую змею.

Ну, логично: Нефрадия сорок лет тыкала Прати в то, что у неё нет детей. Так же как зелёное пятно в унитазе, она собиралась пожать ровно то, что посеяла.

После трапезы Айогиас обычно уходил первым, но на этот раз предпочёл остаться, чтобы поговорить с зеленью и Ненасытной Обжорой — всё с улыбкой на лице. Я не стал терять время и задерживаться, так что не услышал, о чём они говорили, но мог довольно хорошо догадаться. Пустая попытка головы-водоросли устроить мне пакость — с точки зрения демона — могла подтолкнуть меня к стороне Рубифьи, а для них это было серьёзной проблемой. Я почти видел, как Айогиас выжимает из него водоросли.

А, и если подумать, был ещё пожар. В зависимости от того, как посмотреть, можно было сказать, что он доказывает: я уже взялся за руки с Рубифьей. Я мог только представить, в какую ярость это приведёт Айогиаса.

— У меня превосходное настроение. — Стоило мне начать мечтать, как Айогиас избивает зелень вместо меня, Прати внезапно поднялась, вслух повторив мои чувства. — Почему бы нам не потренироваться?

Хорошее настроение разогрело ей кровь, да? Настоящая дикарка...

— Отличная мысль. — Но причин отказываться у меня не было, так что я сразу принял приглашение.

— Судя по всему, ты и сам становишься изрядным дикарём.

Да уж, я как-то уже привык.

Мы направились на плац, облачившись в боевое снаряжение. Как обычно, мы сражались друг с другом. Наши поединки действительно начали накаляться. В сущности, мы теперь дрались почти на равных. Или, может, точнее было бы сказать, что ни один из нас уже не мог победить решительно.

Поскольку теперь я естественным образом достиг уровня маркиза, моё Именование фактически ставило меня вровень с Прати по магии. Как эрцгерцогиня, она всё ещё имела небольшое преимущество, но ни один из нас уже не мог легко протащить проклятие через защиту другого. Так что, сражаясь копьё против копья, мы ещё и доводили магическое сопротивление до предела, швыряя друг в друга Перенос и другие мощные проклятия.

Это было слияние физической и магической войны. Прати по-прежнему орудовала своим стилем множества копий, используя дополнительную руку, дарованную ей дьявольским договором. Я был весь в крови и ранах. Искры летели, когда копьё и мечекопьё сталкивались, а воздух скручивался и коробился от силы проклятий, которыми мы обменивались.

Начало нашей тренировки привлекло приличную толпу, но демоны среди зрителей быстро разошлись, чувствуя собственную неполноценность, когда сравнивали себя с нами. Благодаря Лилиане мы могли драться до полного изнеможения. Даже раны, которые должны были быть смертельными, нас не останавливали. На этом этапе я мог уверенно сказать, что у нас с Прати был самый жёсткий режим тренировок во всём мире.

— Ты стал лучше, — сказала Прати, вся в крови и поту, делая глоток.

— Сама-то. Ты ведь с каждым днём давишь на меня всё сильнее, верно? — почти пожаловался я сквозь тяжёлое дыхание, сам жадно заливаясь водой. Времена, когда непривычное мечекопьё ставило её в невыгодное положение, давно прошли. Теперь её стиль множества копий стал ещё отточеннее: он идеально учитывал моё непривычное оружие и превращал её оборону в неприступную крепость.

— Конечно. Я не позволю тебе так легко победить. — Она рассмеялась, убирая волосы с глаз.

— И не только это. Её магия стала сильнее с нашей первой встречи...

Серьёзно? Даже будучи эрцгерцогиней, она всё ещё становится сильнее?

— Каждая рана или проклятие, которые она тебе наносит, является выражением её власти Садизма.

Значит, возможностей для роста у неё хватало. Хотя это вряд ли была та власть, которую следовало бы применять против собственного сына.

— Но даже так совершенно странно, что ты можешь сражаться со мной на таком уровне. Во всём роду Рейдж так могут драться только глава рода и Зиквальт. Это до ужаса пугает, — сказала она с мертвенно серьёзным лицом. — Я даже представить не могу, каким ты станешь, когда полностью вырастешь.

Кстати, хотя я всё ещё рос, Прати была выше меня. По человеческим меркам я выглядел примерно на шестнадцать лет.

После долгой паузы Прати заговорила снова:

— Если бы ты не был моим собственным сыном, я бы тебе ужасно завидовала. — Серьёзность её тона не приглушала гордость в голосе.

Какая бы странность ни случилась со мной в Бездне, шестилетний ребёнок, сражающийся на таком уровне, был абсурдом. И вдобавок к этому, хотя в бою Прати могла выглядеть превосходящей меня, это не давало полной картины. Она без ограничений использовала свой дьявольский договор и обе родовые магии, а я вообще не прибегал к своей власти Ограничения. Она раскрыла все карты, а я ещё не показал своих — даже с её точки зрения. Иными словами, она говорила сущую правду: она действительно завидовала бы моей силе.

— Всё благодаря тебе, — сказал я, глядя на небо, где солнце уже начинало переползать через горизонт.

И в этом тоже не было лжи. В день, когда я переродился, я был просто глупым героем, который умел только размахивать мечом. Прати дала мне дьявола знания, научила меня столь многому и лично тренировала меня в бою. Мне всё ещё было трудно простить её за чудовищное количество людей, принесённых в жертву по пути. Но тот факт, что я сумел зайти так далеко всего за шесть лет, можно было объяснить только невероятной средой обучения, которую Прати для меня создала.

Я почувствовал мягкое прикосновение к голове. Обернувшись, увидел, что Прати улыбается и гладит меня по волосам.

— Я так тобой горжусь.

Такая тёплая улыбка казалась почти невозможной на лице той же женщины, что постоянно обменивается словесными уколами с другими эрцгерцогинями.

Не зная, как ответить, я смог лишь неловко улыбнуться. Возможно, это выглядело так, будто я просто смущаюсь, но я правда не знал, как реагировать. Ощущение её руки, гладящей мои волосы, было... приятным.

Я совершенно растерялся.

†††

Высоко в замке за всем этим обменом наблюдал один мужчина.

Это был четвёртый принц демонов Эмергиас — со свежим синяком на лице.

----------

Его истинное желание

Эмергиас смотрел на них сверху вниз, с опухшим и избитым лицом. Во всём демоническом королевстве нашлось бы немного тех, кто осмелился бы так поступить с ним, четвёртым принцем демонов.

— Идиот ты несусветный!

После обеденного совещания Айогиас устроил ему основательную выволочку. Выслушав одну отговорку за другой, он ударил Эмергиаса. Сам Эмергиас, будто сторонний наблюдатель, машинально подумал, как давно его в последний раз били по лицу.

— Почему ты сделал такую неосторожную глупость?

— Я ведь сказал тебе, что мы пытаемся перетянуть его на нашу сторону, разве нет?

— Ты что, тупой?

Упрёки и оскорбления не прекращались. Спинезия наблюдала за всем этим с бледным лицом, продолжая заниматься десертом.

— Ты ещё подожди. Вот если Зилбагиас присоединится к Рубифье, — сказал Айогиас, поднимая Эмергиаса за грудки, — когда начнётся война за наследование, тебе первому придётся с ним драться. Если ты вообще сможешь с ним тягаться, — выплюнул он. — Почему все талантливые братья достаются Рубифье?.. — простонал он.

Но эти слова ни капли не задели Эмергиаса. В конце концов, вступить во фракцию Айогиаса было не его решением. Однажды мать просто сказала ему, что род решил: Изанисы будут служить под началом рода Вернас. Все усилия Эмергиаса, вся кровь, пот и слёзы, которые он проливал, пытаясь стать достойным титула Короля демонов, были без малейшего колебания выброшены в сточную канаву. Собственная мать отказалась от него — дошло до того, что она попыталась заменить его другим ребёнком.

Каменные перила балкона застонали под пальцами Эмергиаса.

«Ты, как всегда, надёжен, Зилбагиас! Я горжусь, что могу назвать тебя своим сыном!»

Слова отца, произнесённые в тот день, когда этот сопляк впервые показался в наряде из кожи высшего эльфа, сами собой всплыли у него в памяти. Тогда отец приказал Зилбагиасу остаться после того, как все ушли. Эмергиас решил, что они поставят звуконепроницаемый барьер, поэтому не ждал многого, когда задержался и стал подслушивать у двери. Самого разговора он не разобрал, но в конце услышал, как отец хвалит Зилбагиаса.

Как Король демонов, отец всегда следил за равновесием сил между своими детьми. Он не раздавал похвалу и благосклонность просто так. По крайней мере, так думал Эмергиас. Так его заставляли думать. До того дня.

В тот день он впервые услышал, как отец открыто хвалит кого-то.

В перилах балкона поползли трещины.

А теперь он видел, как тот же самый Зилбагиас сходится с его собственной матерью в смертельном бою. Оба были изранены и залиты кровью. Для демонов такая смертельная тренировка была совершенно необычной. Подобное было возможно только для рода Рейдж — единственного рода в демоническом королевстве, располагавшего исцеляющей магией... Нет. Даже для них это было далеко не нормально.

— Гав-гав!

Присутствие этой высшей эльфийки многое меняло. Перенеся на себя раны матери после того, как пронзил ей живот, Зилбагиас исцелился в мгновение ока. И они продолжили тренировку.

Любой демон, увидев такое, признал бы угрозу, которую представлял Зилбагиас. Он принимал смертельные раны, даже не моргнув, искусно владел Переносом... Трудно было представить, насколько невероятным он станет на поле боя. Но самое странное? Несмотря на их зверски жестокую схватку... между ними не было ни крупицы ненависти.

Во время перерыва на воду они обменивались улыбками. Улыбались, даже будучи залиты кровью. И что они говорили? Почти бессознательно Эмергиас ухватил магией ветер.

— Я... горжусь... тобой.

Он едва разобрал сказанное. Но по тому, как она гладила его по волосам, по невероятно мягкой улыбке на её лице было очевидно, что именно говорит Пратифья.

Под его пальцами перила снова застонали.

Эмергиас прижал ладонь к груди, и на лице его появилось выражение человека, сдерживающего желание извергнуть кровью. В сердце бушевал ураган безумных чувств.

И всё же этого было недостаточно. Даже близко недостаточно. Он чувствовал это. Понимал это.

Почти за сорок лет он поднялся до ранга маркиза. Но куда ему было идти дальше? Сколько времени понадобится, чтобы добраться до герцога?

И за то же время как далеко поднимется Зилбагиас? Добравшийся до ранга маркиза в шесть лет, он был невиданным прежде чудовищем таланта.

Недостаточно. Недостаточно, недостаточно, недостаточно! Такими темпами он не удержится рядом. Не догонит. Эмергиас глухо застонал от боли.

Каменные перила под его рукой разлетелись.

Как бы сильны ни были его желания, как бы отчаянно он ни рвался, всей этой силы было мало. Но в то же время он понимал. Даже если бы у него была вся сила мира...

Хотел ли он стать королём? Стать сильнейшим воином королевства? Добиться славы и почестей? Нет, ничего этого он не хотел. То, чего он хотел, чего хотел по-настоящему...

Эмергиас рассмеялся, потому что это было попросту невозможно. А раз невозможно, ему оставалось только добывать ещё больше силы. Иного пути у него не было.

Эмергиас ушёл прочь, и в его налитых кровью глазах горела новая решимость.

— Молодой господин... — Хисуизия, служанка, подруга детства и почти старшая сестра Эмергиаса, окликнула его с непривычной тревогой в голосе.

— Подготовь мне дракона, — коротко приказал он. Если ему нужна была ещё большая сила... — Я отправляюсь к Тёмному порталу.

В обмен он мог предложить только собственную душу.

†††

— Скоро прибудем, босс, — донёсся до него металлический голос фамильяра, зелёного дракона.

— О... хорошо. — Эмергиас выпрямился в седле. Хотя они покинули замок всего полчаса назад, обычно к этому времени он уже спал, так что путь оказался как раз достаточно долгим, чтобы Эмергиас начал клевать носом.

Вдали, на самом краю пустоши, стремительно проносившейся под ним, он увидел нечто вроде радужного миража. Призматическое сияние было прекрасным и вместе с тем тревожным. А чуть ниже находился Космология — город, выросший как перевалочный пункт для дьяволов, впервые приходящих в вещественный мир, и демонов, возвращающихся из путешествия в Бездну. Будто насмехаясь над самими законами природы, здания были построены перекрученно, изгибаясь к центру города. И в этом центре, в самой ткани мира, зияла кромешно-чёрная дыра: вход в Бездну — Тёмный портал.

— Скоро вернусь, — сказал Эмергиас Хисуизии, стоявшей рядом, прежде чем неизбежно уйти. Время внутри Бездны текло стремительно. Насколько именно — зависело от того, где встретишь дьявола, но обычно посетитель возвращался, пока в вещественном мире ещё не прошло слишком много времени. Разумеется, если ничего не шло наперекосяк.

— Поняла. Будьте осторожны, — окликнула его Хисуизия, и голос её был отягощён тревогой.

И Эмергиас, не дрогнув ни на миг, шагнул внутрь.

В следующее мгновение он стоял на тёмно-яркой земле. В небе над головой висело чёрное солнце. Вокруг раскинулся лес теней, а под ногами лежала красновато-чёрная почва.

— О, здравствуйте, — окликнул его знакомый голос. Рядом с Эмергиасом стояла трость в фраке. Иного способа описать его не было. Он выглядел в точности как старая деревянная трость, поставленная на конец, поверх которой накинули фрак. При первой встрече Эмергиас оторопел довольно сильно.

— Одигот, верно? — приветствовал существо Эмергиас. Как дьявол проводничества, он был первым, кого встречали все демоны, входящие в Бездну.

— Похоже, вы здесь не впервые, — произнёс дьявол.

— Верно. Это мой третий раз. — В первый визит в Бездну он заключил истинный договор с дьяволом зависти как раз перед совершеннолетием. Когда рост его силы начал выходить на плато, он пришёл во второй раз. Поскольку в его душе уже не осталось места для новых посещений, это, вероятно, будет последний визит.

— Вам требуются мои услуги? — спросил Одигот.

— Разумеется.

— Тогда позвольте указать вам путь, дорогу, по которой вы должны идти. — С этими словами Одигот упал, словно марионетка, у которой перерезали нити. И трость, и фрак рухнули, указав на лес теней. — Вам следует идти в ту сторону, — сказал Одигот, снова выпрямляясь и стряхивая грязь с рукавов.

Поблагодарив его, Эмергиас двинулся вперёд, отыскивая извилистую тропу среди полупрозрачных деревьев. Высокая трава мешала идти, и он с раздражением выпустил лезвия ветра, чтобы скосить её. Но через мгновение после того, как она исчезла, трава выросла снова. Будто её вообще никто не трогал. Он надеялся, что рост силы с прошлого посещения что-то изменит, но, похоже, нет. Само понятие густой, раздражающей поросли оказалось слишком крепким, чтобы его преодолеть. Вздохнув, он медленно побрёл сквозь траву.

Промучившись какое-то время, он наконец наткнулся на нечто вроде родника посреди леса. Из центра ключом била густая чёрная жидкость, похожая на нефть.

— Давно не виделисссь, Эмергиас, — прошипел ему сверху голос.

— Привет. — Ничуть не удивившись, Эмергиас поднял взгляд и увидел женщину, висящую над ним вниз головой. Лицо её было совершенно андрогинным, но очертания верхней части тела ясно говорили, что она ближе к женщине. Одежды или чего-то подобного на ней не было. Вместо этого кожа кое-где была покрыта мелкой изящной чешуёй. Глаза были глубоко-чёрными — ни крупицы белка, — а изо рта тянулся длинный тонкий язык, ярко-красный.

Но самой запоминающейся частью была нижняя половина её тела. В отличие от вполне человекоподобного верха, низ был толстым, как древесный ствол, покрытым чешуёй, и тянулся, казалось, без конца.

Это была Джиирия, дьявол зависти. Её странный облик при первой встрече изрядно напугал Эмергиаса, но теперь он уже не был ребёнком, ещё не достигшим совершеннолетия и вздрагивающим от каждой тени, встреченной в Бездне.

Эмергиас смотрел на неё совершенно спокойно.

— Ссстолько времени прошло... Сссколько именно? Пятьсот лет? — сказала Джиирия, дружески кладя руку ему на плечо.

— В вещественном мире прошло всего пятнадцать.

— Правда? Воссего пятнадцать? — Её глаза удивлённо моргнули, затем сузились. — Как же вам хорошо. Вещественный мир звучит так приятно. Если бы моё тело не было таким длинным, я бы отправиласссь с тобой обратно. Ах, если бы, если бы... — сказала она, сползая со своего насеста.

Джиирия уютно обвилась вокруг него, используя лишь часть своей длины.

— В любом случае, ты, похоже, ссильно вырос. — Она ухмыльнулась, осматривая его с разных сторон, а потом начала мягко гладить по волосам. Её улыбка, обнажающая зловеще острые клыки, и язык, извивающийся туда-сюда, несколько портили впечатление от лести, но Эмергиас всё равно позволил ей делать, что хочется.

— У меня к тебе просьба, — сказал Эмергиас.

— О? Какая же просьба?

— Я хочу столько твоей власти, сколько смогу выдержать.

Руки Джиирии замерли.

Пятнадцать лет назад Эмергиас пришёл сюда посоветоваться с ней, почему его сила перестала расти. Он надеялся найти более эффективный способ её увеличивать. Обычно, даже когда демон заключал истинный договор с дьяволом — контракт, помогавший магическому росту демона, — он оставлял в душе место, чтобы принимать других дьяволов как фамильяров. Джиирия предложила влить собственную силу в это пустое пространство. Разорвать запечатанный договор было невозможно, но его всё ещё можно было усилить. Эмергиас согласился, и это принесло ему резкий, взрывной рост силы... но теперь он снова начал застаиваться.

— Этого всё ещё мало. — Небольшого прироста эффективности было недостаточно. Ему нужно больше. Больше силы.

— Сссожалею, но места для большего у тебя уже нет, — сказала Джиирия, надувшись и положив подбородок на собственную чешую. — Твоя душа уже до предела заполнена моей сссилой. Если я дам тебе хоть каплю сверх того, ты уже никогда не сссможешь вернуться в Бездну.

— Меня это устраивает, — ответил Эмергиас, и взгляд его потемнел. — Мне плевать, если я не смогу вернуться.

Долгое мгновение Джиирия просто смотрела на него.

— Значит, крохотная прибавка сссилы для тебя важнее, чем когда-либо сснова увидеть меня. — Она щёлкнула языком, явно недовольная.

— Это не так. — Но Эмергиас схватил её за плечи и притянул ближе; в его лице стояло необузданное отчаяние. — Мне не нужна жалкая кроха. Этого мало!

— Как я сссказала, твоя душа...

— Мне плевать! — Крик Эмергиаса наконец дал Джиирии понять, что её договорщик больше не в здравом уме. — Мне плевать, что случится с моей душой. Мне плевать, что случится со мной! Я больше не важен! Так дай мне её! Сколько сможешь! Наполни меня своей властью!

Несмотря на бред Эмергиаса, Джиирия только скучающе вздохнула.

— Знаешь, ты не первый, кто просит меня о таком. Если бы стать сссильнее было так просто, все бы так делали. Заполни кого-нибудь силой сверх меры, и... хлоп! Его разорвёт. Это касается всех. Всех. Включая тебя.

— Я уже принял такую возможность.

— Ты уверен? Будет невыносимо больно. В тысячу раз хуже, чем ты можешь представить.

— Какая разница? К тому времени я буду мёртв. По сути, я уже сейчас мёртв. — Кулак Эмергиаса сжался, всё сильнее и сильнее. — Ты ведь можешь это сделать?! Можешь дать мне силу за пределами моей души! Вот чего я хочу! Я хочу взять этого бесполезного человека, которым стал, и стереть его в пыль! — И он ударил кулаком себя в грудь. Его отчаяние было искренним, но вместе с тем удручающе комичным — как истерика ребёнка.

— Ладно, я поняла. Это просто красивый способ убить себя, верно? — Джиирия подняла руки, сдаваясь, а затем начала улыбаться. — Если ты так настойчиво просишь, я это сделаю. Дам тебе больше сссилы. Раз это наша последняя встреча, увидеть, как ты ломаешься у меня в руках, — не худший конец. — В мгновение ока бесконечные кольца Джиирии начали сжиматься, туго обвивая Эмергиаса.

— Ух...?!

— Это мой последний шанс, так что позволь мне немного тебя сссжать. Тебе это тоже поможет продержаться дольше. — Зажав Эмергиаса на месте, Джиирия навалилась на него сзади. — Ну что ж, начнём. — Затем она широко раскрыла рот и вонзила клыки ему в шею.

Эмергиас судорожно вдохнул. Он чувствовал, как это вливается в него. Власть дьявола зависти была ядом, разлагающим сердце. Рот его широко распахнулся, но крик вышел беззвучным.

Ледяная сила глубоко внутри него внезапно взорвалась наружу, заполняя каждую щель его существа. Ему казалось, будто он вырос во много раз. Кровь залила глаза, и что-то начало вытекать изо рта, носа и ушей.

Когда он начал слабо захлёбываться, хватка Джиирии лишь усилилась — и руки вокруг плеч, и кольца вокруг тела. Снаружи его раздавливало, а непрерывный поток силы, вливающийся внутрь, заставлял чувствовать, будто он вот-вот лопнет изнутри. И, не находя иного выхода, эта сила начала уничтожать самого Эмергиаса.

По коже пошли пузыри, словно кровь под поверхностью закипала; капли её выдавливались сквозь поры по всему телу. Кровеносные сосуды извивались, как бесчисленные крошечные змеи, и кожа начала лопаться, разрываясь.

К этому моменту он уже был за гранью боли. Теперь он лишь бессмысленно бился. Но Джиирия не остановилась. Ведь именно этого Эмергиас желал.

Внутри него раздался тревожный скрип. Наконец Джиирия вытащила клыки из его шеи.

— Прощай, Эмергиас. — Она поцеловала его в шею, затем снова обнажила клыки...

— Я...! — Сквозь влажные хлопающие звуки. — Я... Эмергиас Изанис...! — пробормотал Эмергиас, будто в бреду. — Будущий... владыка... демонического... королевства...!

Был ли он вообще в сознании, сказать было трудно. Всё его тело пульсировало ровным ритмом, словно его раскачивало чудовищное сердцебиение.

— Какой храбрый юноша. — Джиирия с любовью улыбнулась ему сверху. — Но это конец.

Она снова впилась в него клыками, открывая путь новой силе. И на этот раз он наконец превысил свой предел.

С громким хлопком Эмергиас Изанис взорвался. Тёмно-синяя жидкость брызнула во все стороны, заливая верхнюю половину тела Джиирии. Ком плоти, некогда бывший Эмергиасом, с глухим стуком упал на землю.

А потом застонал.

— О боже. — Джиирия удивлённо моргнула, наклоняясь, чтобы подхватить месиво. Из-за разорванной, слезающей кожи он едва не выскользнул у неё из рук. Она вытянула язык и слизнула часть тёмно-синей крови, покрывавшей его...

— Невероятно. Ты и правда выжил.

Под этой кровью была уже не бледно-синяя кожа демона, а мелкая, плотно переплетённая чешуя. Он полностью преобразился. Змеиная чешуя заменила кожу, белки невидящих глаз стали сплошной чернотой, а зрачки превратились в вертикальные щели. Самой жуткой переменой было то, каким гибким, каким податливым он стал. Словно из его тела вырвали все кости. Как у змеи...

Эмергиас снова застонал, и изо рта у него полилась густая чёрная жидкость.

— Ах ты бедняжка. Похоже, тебя свело к одному лишь дурачку. — Джиирия с удивлением посмотрела вниз, но затем лицо её снова расплылось в улыбке. — Зато, полагаю, теперь мы сссможем быть вместе вечно. Не волнуйся, я о тебе позабочусь. — Поглаживая его залитую кровью голову, Джиирия снова принялась обвивать его нижней половиной тела.

— Ух... Что... со мной... случилось? — Но тут разум вернулся к Эмергиасу.

— О? — Удивившись, она ослабила хватку. И в тот же миг свет сознания снова погас в его глазах, а изо рта вырвался тихий стон. Она повторила эксперимент несколько раз: крепко сжимала его и отпускала. Когда она держала его, разум возвращался. Но стоило отпустить — он становился бездумным комком мяса.

— Прекрати... Хватит со мной играть... — наконец сумел выдавить Эмергиас, когда она сжала его.

— Похоже, ты проснулся.

— Я даже не знаю. Когда ты отдаляешься, у меня в голове пустеет...

— Видимо, для тебя всё-таки было слишком много. Ты больше не удерживаешь сссобственное «я».

Эмергиас склонил голову — единственную часть тела, которой мог пошевелить, будучи обвитым её хвостом.

— Тогда как я сейчас могу говорить?

— Потому что я удерживаю тебя вместе. Вот так, — сказала она с нежной улыбкой, крепче сжимая его тело и гладя по волосам. — Я держу вместе разбитые кусочки твоей души. Каждый раз, когда я отпускаю, они рассыпаются, и твоё «я» расплывается...

Эмергиас был ошеломлён. Он чувствовал, как сила Джиирии течёт в него, чувствовал, как его «скорлупа» лопнула изнутри. Магию окружающего мира он ощущал лучше, чем когда-либо. Он чувствовал, как её власть пропитывает каждую часть его существа. Но эта «скорлупа» была необходима, чтобы поддерживать «Эмергиаса». Он лишь едва сохранял формальное чувство себя благодаря новой матери Джиирии, удерживающей элементы его души вместе. Сама же душа теперь была не более чем рыхлой магической силой без конкретной формы.

— Нет... Значит, если я вернусь в вещественный мир...

— Твой разум будет разумом младенца. — Джиирия хихикнула. — Неизвестно даже, сможешь ли ты пройти через Тёмный портал.

— Что...?

— Посмотри на себя. Ты теперь почти наполовину дьявол, — раскрыла она убийственную правду. — И пришёл сюда один, верно? Возможно, у тебя был бы шанс, если бы кто-то ждал тебя с той стороны, но...

— Один из моих вассалов ждёт меня... — пробормотал Эмергиас.

— Ах, вот как? Тогда, может быть, у тебя ещё есть шанс. — Джиирия задумалась, обнимая его сзади и кладя подбородок ему на голову. — Тебе правда нужно возвращаться?

— Разумеется...! Но если я потеряю своё «я»...

По иронии, пока Джиирия сжимала его вот так, тело ощущалось легче и свободнее, чем когда-либо. Казалось, он сделан из ветра. Он понимал работу своей силы. Инстинктивно понимал, как правильно применять магию. Он знал: если вернётся в вещественный мир, сможет владеть властью Джиирии с куда большей мощью и контролем, чем прежде. Но если в процессе он потеряет способность думать...

— Возможно, есть одно решение. — Джиирия зловеще улыбнулась. — Я могла бы пойти с тобой. Тогда я смогу удерживать форму твоей души, позволяя тебе сохранять сссебя.

Эмергиас удивлённо посмотрел на неё. Он и не думал, что такое возможно.

— Теперь, когда в тебе столько моей сссилы, я наверняка сссмогу поселиться в твоей душе. Если не буду материализовываться в физическое тело, это должно обойтись минимальной ценой.

— Поселиться? Внутри меня? — спросил Эмергиас с тревогой, глядя вверх на, казалось, бесконечный хвост, петлями уходящий меж деревьев. Он словно был частью самого леса.

— Конечно, вся я в тебе не поместилась бы, это было бы всё равно что забрать весь лес. Но небольшой части меня должно хватить. Для меня это тоже будет непросто, но с твоим нынешним состоянием, вероятно, возможно.

Затем она уставилась на него с ухмылкой.

— Так что я начну. Будет немного больно. Потерпи, хорошо?

Эмергиас невольно отпрянул. Неужели ему снова придётся пережить ту боль, будто всё тело разрывают на части?

— П-подожди... — Клыки Джиирии снова впились ему в шею. Яд, бывший её властью, потёк в него, перестраивая внутренности.

Эмергиас мог только кричать от боли, пока его сотрясали судороги.

Из деревьев появилась женщина с нижней половиной змеи, волоча за собой мужчину, покрытого чешуёй. Для Эмергиаса, не способного собрать мысли, всё происходящее казалось чем-то, за чем он лишь наблюдает со стороны.

— О, ты покидаешь лес, Джиирия? Редкое зрелище. — Трость во фраке, ожидавшая у Тёмного портала, повернулась к ним при их приближении. — Мне случайно не кажется, что ты стала короче обычного?

— Я сумела отсечь лишь часть себя. Я отправлюсь в вещественный мир с этим мужчиной.

— О, звучит чудесно. Приятного путешествия. — Трость помахала рукавами. — Похоже, ты нашла себе весьма интересного договорщика. Признаюсь, я немного завидую.

— О. Завидуешь? Дьяволу зависти? Не думай, что я позволю тебе занять моё место. — Женщина-змея хихикнула, коротко попрощалась и, держа Эмергиаса под мышкой, прыгнула в портал.

Всё задрожало и исказилось, свет и тьма поменялись местами. Эмергиас почувствовал, как тепло дьявола зависти исчезает... нет, скорее растворяется в нём. А затем...

Эмергиас судорожно вдохнул, ударившись о землю. Та была твёрдой, прочной и шероховатой. Смутно он понял, что лежит на мостовой.

— Молодой господин! — окликнул его знакомый голос. Знакомый, но почему-то совсем иной. — Что случилось?! Вы в порядке?!

Эмергиас застонал.

— Я в порядке, — ответил он и почти бессознательно отказался от протянутой руки, которой она хотела помочь ему подняться.

Казалось, он находится в чужом теле. Но не сказать, чтобы это было плохо. Ощущение лёгкости и свободы было исключительным, словно плоть и кости ему пересобрали из ветра. Он легко вскочил на ноги. Вокруг него, как никогда прежде, гнулись и искажались законы природы. То, с какой готовностью они поддавались, заставило Эмергиаса почувствовать: к этой перемене придётся ещё долго привыкать.

И тогда он понял. Он думает.

— Молодой господин...?! — Хисуизия сглотнула рядом с ним. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Эмергиас подошёл к одной из ближайших лавок, пытаясь найти своё отражение в витрине. Кожа всё ещё была привычного синего цвета, но кое-где по ней проступали чешуйчатые отметины. А глаза... Они стали бездонными чёрными провалами с вертикальными щелями зрачков, как у змеи.

— Похоже, всё прошло хорошо, — хихикнула Джиирия, и голос её донёсся из глубины его самого. — Давай повеселимся, Эмергиас.

Так четвёртый принц демонов Эмергиас Изанис вернулся в вещественный мир целым.

†††

— Строительство передовой базы для отражения исчадий завершено. Стражники и горожане уже перебрались туда и начали восстанавливать земли. Они планируют расширить базу до деревни, чтобы обеспечить условия для повседневной жизни, — сказал Поркун, дьявол угнетения, перелистывая страницы отчёта.

Я находился в замке Эвалоти и принимал отчёты от трёх моих чиновников-недемонов. Хотя в последней стычке с исчадием Городская стража получила сокрушительный удар, они увеличили численность и укрепили решимость, снова вышли в поля и принялись отвоёвывать землю. С добавлением к их рядам нескольких жрецов-учеников результаты стали лучше благодаря святым благословениям. Похоже, усилия Шарлотты начали приносить плоды: маленькие птенцы наконец проклёвывались из скорлупы.

— Что касается этой «деревни», люди просят вашего участия в выборе названия поселения, — добавил Таво к отчёту Поркуна.

Меня? А. Ну да, я же наместник.

— С какой стати эта маленькая лачужная дыра должна меня волновать? Уверен, таких будет ещё множество, так что незачем тратить моё время на название каждой. Скажи им, пусть называют как хотят.

— Да, ваше высочество, — ответил Таво на мой высокомерный ответ глубоким поклоном.

Хорошо.

— Ух ты, эти люди и правда умеют работать! — прокаркал Ничар. — Должен сказать, я страшно впечатлён! Ваша проницательность — поистине зрелище, ваше высочество! — Ночной эльф широко осклабился.

Проигнорировав его подхалимство, я начал обдумывать следующие планы. Может, пора возвращаться в замок Короля демонов. Пополню магию Клэр, расспрошу, как там люди, и поеду домой.

— Итак, как дела в автономной зоне? — Мы были в библиотеке. Шторы задёрнули, и в комнате стало особенно темно. Я держал Клэр за руку, подпитывая её магией.

— Ничего необычного. — Ответ был довольно коротким. — Живут припеваючи, как всегда. — Ну... наверное, это был не лучший способ выразиться. Скажем так, она «саркастировала».

— В последнее время они кажутся странно мотивированными, — заметил я.

— О, вы за них волнуетесь, господин принц? — сказала она с чуть насмешливой ухмылкой. — Наверное, можно и так сказать. Кстати об этом, я снова поговорила с заместителем капитана Городской стражи.

— Его зовут Тафман, верно?

— После встречи с исчадием он был совсем подавлен, но теперь весь горит. Судя по всему, пытается стать мастером меча.

— Это... ну, пожалуй, неплохо. — Я криво усмехнулся. Этот парень, должно быть, решил: если у них нет бойцов высокого уровня, им придётся стать такими самим. Если бы каждый мог просто взять и стать мастером оружия, всем нам жилось бы куда легче, но не попробуешь — не добьёшься. То, что глава Городской стражи так мотивирован, пойдёт на пользу всему отряду.

— По-моему, это довольно бессмысленно. Рано или поздно они всё равно все умрут. — Клэр пожала плечами с неприятной улыбкой. — Но если им от этого радостнее — пусть. Спасибо, господин принц. Этого должно хватить мне на какое-то время.

И мы закончили. Её рука, обычно холодная, но теперь согретая контактом со мной, отстранилась.

— Не за что. Рассчитываю, что ты присмотришь тут за всем. Если случится что-то срочное, не стесняйся отправить весть Энме.

— Да, сэр, — саркастически ответила она, махнув рукой, пока я выходил из библиотеки. С этим было покончено, моя работа здесь закончилась. Пора было собрать Лайлу и Лилиану и возвращаться.

Чешуя Лайлы бело сверкала под прекрасным полуденным небом. Была середина лета, но на такой высоте было довольно прохладно. Внизу люди автономной зоны энергично проживали свои жизни.

Я всё время думал, не использовать ли Антропоморфию, чтобы пробраться туда и пожить среди них, лично посмотреть, как идут дела, но, к несчастью, я всё-таки был чем-то вроде принца демонов. За мной постоянно наблюдали порождения тьмы, а моё владение Антропоморфией всё ещё оставалось тайной для королевства в целом.

— Правда жаль, — сказала Лайла, закладывая несколько кругов над Эвалоти, чтобы я мог насладиться видом.

Да... было бы здорово когда-нибудь пройтись по улицам вместе с Лайлой. Но даже если бы мне когда-нибудь удалось такое провернуть, мне казалось, что прогулка вышла бы довольно меланхоличной.

— Похоже, старик Себ и остальные держатся хорошо. Зная это, я могу быть спокоен.

Я вспомнил слова Барбары. Она и Хессель сейчас тренировались в крепости Аврора. Я несколько раз возил этих двоих в Эвалоти в маленьких костяных судах. Здесь всё ещё оставалось удивительно много людей из старого баронства да Роза, так что я хотел дать Барбаре шанс увидеть, как у них дела. Хессель тоже радовался, видя, что так многие его старые друзья ещё живы.

Но... на этом всё. Хотя двое мастеров меча снова могли принимать человеческий облик, кто знает, что случилось бы, выпусти их в город? Не говоря уже о людях автономной зоны, я даже Клэр и ближайшим ночным эльфам не рассказывал об их существовании. Я не мог позволить им воссоединиться с теми, кого они знали при жизни, пока демоническое королевство не падёт. Но к тому времени, когда это случится, все их знакомые, вероятно, уже умрут от старости.

Хотя при первом посещении Эвалоти эти двое были воодушевлены, с каждым разом желание ехать у них становилось всё слабее, и в конце концов они предпочли броситься в ещё более адские тренировки, вместо того чтобы снова сопровождать меня. Словно желая обрушить демоническое королевство хотя бы на день раньше.

Я прекрасно понимал их чувства, но ведь именно я был тем, кто вообще затащил их обратно в мир живых. У меня не было права что-либо говорить обо всей этой ситуации, да и сделать для них я ничего не мог.

Лайла закончила кружить и повернула нас на запад. Городской пейзаж автономной зоны исчез за спиной, когда мы в одно мгновение перемахнули через стены. Потом пошли поля, а затем передовая база, основанная совсем недавно. В полях возле базы я видел людей, занятых какой-то работой. Некоторые тоже заметили нас, остановились и стали показывать вверх. Я было подумал помахать им, но решил, что это будет не слишком по-принцевски.

Чёрт, чего бы я только не отдал, чтобы принять человеческий облик и работать бок о бок с ними, как в старые времена... Но что толку хандрить. Нужно было двигаться вперёд.

Несмотря на горечь, дела шли довольно гладко. Управление автономной зоной продвигалось хорошо, сопротивление внутри королевства оказалось куда слабее, чем я ожидал, а земледелие вокруг замка Эвалоти начало набирать обороты.

— О. Алекс, там крупный.

И у нас тоже всё шло неплохо. Лайла указала на большое исчадие, бродившее у кромки леса на некотором расстоянии от самой Эвалоти. Оно было похоже на огромного тигра с большими клыками, как кинжалы. Сейчас оно, кажется, преследовало оленей.

Ладно, действуй.

— Сейчас.

Лайла снизилась, затем широко раскрыла пасть. Она взревела, и луч серебристо-белого света обуглил исчадие до хруста. Олени, так чудом избежавшие собственной участи, в безудержном ужасе посмотрели на Лайлу, пролетающую над головой, споткнулись и рванули в деревья.

Мы — или, точнее, Лайла — каждый раз по пути в замок и обратно высматривали опасных исчадий и выбраковывали столько, сколько могли. Разгребать последствия той маленькой выходки ублюдков Изанисов было той ещё морокой, но достаточно грязи — и выйдет гора, или как там говорят. В общем, количество исчадий, которых нам удалось убрать, копилось.

Да, дела шли хорошо. Если не считать Дайагиаса, который возглавил усилия рода Гигамунт по отгрызанию у Альянса всё новых земель.

Всё было так мирно. Мне оставалось только молиться, чтобы следующая отправка на фронт пришла скорее, а не позже. Скоро. Хоть на секунду скорее. Чтобы я смог обратить страдания Альянса против самого демонического королевства.

†††

Где-то в Временной автономной зоне Эвалоти, глубоко в лесу, затаилось огромное создание. У него была большая пушистая грива и хвост, похожий на безголовую змею. Этим существом была мантикора, владыка глубинного леса. Исчадие, которое когда-то было изгнано со своей территории родом Изанис и загнано в эти далёкие места. Подняв взгляд к яркому дневному небу, видневшемуся в просветах между деревьями, монарх недовольно зарычал.

Оно было голодно.

Исчадие прочно обосновалось на новой территории и вернуло себе часть утраченного достоинства, но в последнее время с охотой стало хуже. Когда оно только прибыло, достойной добычи, способной наполнить желудок, было в избытке. Но такие исчадия, как боевые медведи, с каждым днём попадались всё реже. Будто кто-то намеренно истреблял их.

Мантикора могла долго обходиться без пищи, но это не избавляло её от чувства голода. Бесшумно ступая между деревьев, она заметила оленя. Крошечного, едва ли в долю размера самой мантикоры. Исчадие широко раскинуло крылья и прыгнуло вперёд, пожрав оленя почти одним глотком.

Но этого было мало. Пока кровь и внутренности стекали с уголков пасти, владыка диких мест обвёл взглядом свои владения. Этих земель больше не хватало. Ему нужна была новая территория.

Тонкая струйка дыма от кухонного костра поднималась в ярко-оранжевое небо. Крошечная крепость купалась в свете заката.

Деревня Райан. Это была первая деревня, основанная в автономной зоне. «Райан» — имя одного из солдат, погибших при встрече с боевым медведем. По мере роста автономной зоны и основания новых деревень всех павших собирались увековечить таким же образом.

— Ладно, закрывайте ворота! Снаружи никого не осталось, верно? Я так и думал! — крикнул человеческий солдат Гусинус. Его шутка вызвала у остальных солдат бодрый смех. Несколько человек взялись за механизмы и быстро закрыли ворота-подъёмный мост. Они точно сошлись с глиняными стенами — почти четыре метра от верха до дна рва снаружи, достаточно, чтобы отвадить подавляющее большинство исчадий. Деревню Райан построили на остатках старой деревни, и она уже показала себя превосходной базой.

— А место-то неплохо привели в порядок, да? — Гусинус улыбнулся, забираясь на наблюдательный пост и глядя на освещённые закатом поля. Он был из тех мужчин, кто часто носит циничную улыбку. Непослушная копна чёрных волос и заострённый нос придавали ему нечто воронье.

Нужно сохранить эту деревню... Если появится крупное исчадие, справиться с ним одними людьми на месте будет непросто. Ну и ладно. Быть первым добровольцем — значит получить больше времени расслабиться, подумал он, фыркнув.

Пока Гусинус стоял на посту, остальные подняли на него глаза и закатили их.

— Опять у него на лице та же ужасная ухмылка, — тихо посмеялись они между собой.

— Все! Ужин! Еда готова! — кричал молодой зверолюд в солдатской форме, бегая по деревне. Он был ещё настолько юн, что казался ребёнком. По крайней мере, для людей с его большими милыми глазами он выглядел именно так. В Городскую стражу он вступил всего несколько дней назад. Несмотря на детское лицо, он уже проявил стойкость наравне со взрослыми товарищами. Он посвятил себя цели стать мастером кулака, и все вокруг с оптимизмом смотрели на его будущие перспективы.

— Отлично! Все сегодня хорошо поработали, так что набиваем животы!

— В честь торжественного открытия деревни Райан, да?!

— Идиот, мы уже это отметили! — парировал Гусинус, спрыгивая с поста и взлохмачивая волосы молодого зверолюда.

Пока ничего вроде роскошной столовой у них не было, так что они просто собрались вокруг огромного котла, поставленного на открытом месте в центре деревни. Один за другим все получили свою долю сборной похлёбки. Припасы всё ещё перевозили из города в деревню, поэтому на еде экономить не приходилось.

— О-о, выглядит прям богато. — Гусинус ухмыльнулся, помешивая похлёбку деревянной ложкой. Повара явно постарались: в ней попадались куски бекона. С учётом всей физической работы, которая ждала их в ближайшие дни, он был этому более чем рад.

— Этот год, может, окажется лучшим из всех...

— Ага, прошлый был тяжёлым. — Другие бывшие солдаты мрачно закивали. До падения Эвалоти зима, проведённая ими в осаде, была чудовищно суровой.

— Но, эй, как-то же мы собрали осколки обратно. Надо наслаждаться такими временами. — Гусинус фыркнул и проглотил ложку супа. Если дать им продолжить разговор, настроение только испортится, а под его присмотром он этого допустить не собирался.

Между Городской стражей и полевыми рабочими набиралось несколько десятков человек. Все они сидели кругом посреди деревни, наслаждаясь ужином из похлёбки и твёрдого печёного хлеба.

Вот бы сейчас чего-нибудь выпить, подумал Гусинус с улыбкой, оглядывая собравшихся, освещённых огнём кухонного костра. Он не знал, сказать ли «благодаря колодцу» или «из-за этого проклятого колодца», но в любом случае наличие собственной воды означало, что город не присылал им даже самого дешёвого эля. Конечно, к утру им нужно было быть настороже на случай исчадий. Так что по-настоящему напиться и разбуяниться они всё равно не могли.

— Чёрт! Вкусно! — Хвост мальчишки-зверолюда, торчавший из формы, энергично вилял из стороны в сторону, пока он ел. — А?.. — И тут его лицо напряглось, нос принялся пробовать воздух.

Остальные зверолюди тоже умолкли, все они нюхали ветер.

— Что такое? Исчадия? — спросил Гусинус, допивая остатки похлёбки.

— Наверное... но этот запах ни на что из того, что я нюхал раньше, не похож.

— Кажется, к запаху примешана старая кровь. Ничего хорошего, это уж точно.

— У меня шерсть дыбом. Что за хрень?

Зверолюди начали переговариваться, явно встревоженные.

Гусинус рванул обратно к наблюдательному посту. Солнце уже ушло за горизонт, и ему пришлось напрягать глаза, чтобы что-то увидеть в остатках света. Во все стороны тянулись пустые поля, когда-то бывшие пашнями.

— Видите что-нибудь? — спросил мальчишка-зверолюд, запрыгивая рядом с ним.

Гусинус не ответил. На самой границе видимости было... что-то. Огромная тень, мягко скользящая по полям к ним. Собачьи зверолюди плохо видели ночью, но усиливающийся запах не мешал лицу мальчишки постепенно становиться всё испуганнее.

— Дерьмо, — пробормотал Гусинус, пальцами пытаясь оценить расстояние между ними и существом. Его и без того торчавшие волосы теперь встали дыбом. Это исчадие... оно было ещё так далеко, а он уже видел его так ясно. Кусты и заросли, мимо которых оно проходило... на самом деле были вовсе не такими маленькими, как казались.

Эта тварь была огромной. Абсолютно громадной.

— Всем! К оружию! — взревел Гусинус, и вся деревня пришла в движение. Мальчишка-зверолюд спрыгнул с поста и бросился в деревню, присоединяясь к строю.

Слава богам, что мы закончили ров и стены. Драться с чем-то таким в чистом поле — самоубийство, подумал он, глядя мальчишке вслед.

— А?.. — Но когда он снова перевёл внимание на исчадие, оно исчезло. Нет... не исчезло. Свет звёзд только-только начал зажигаться в небе, но теперь его закрыла тень, упавшая на него. — Что...?

Подняв взгляд, он увидел брюхо огромного исчадия, которое несли над головой два крылa, похожие на крылья летучей мыши. Земля содрогнулась, когда существо опустилось на землю. Оно без труда перелетело ров и стены и приземлилось прямо посреди деревни.

Растаптывая дома и хижины, мантикора подняла морду к звёздам и взревела.

†††

В замке Эвалоти стояла ночь. В своей личной комнате рядом с библиотекой Клэр ждала времени, когда нужно будет передать очередной отчёт начальнице. Делать до тех пор было нечего, и она открыла врата в духовный мир, сунув внутрь магическую руку. Раз уж есть время убить, решила она, можно заодно потренироваться в некромантии и развлечься с духами, какие попадутся под руку.

— А?.. — Она схватила неожиданно живого духа.

— А-а-а-а! Чёрт! Я не могу здесь умереть! — Из духовного мира вывалился мужчина, дико размахивая руками. — А-а-а-а... А? Где я? Что случилось?..

Растерянный призрак медленно поднялся на ноги. Волосы у него сзади сходились в торчащий клин. В сочетании с заострённым носом это создавало впечатление ворона.

— Постойте, деревня! Все в порядке?! Почему я... Меня спасли?!

— Успокойтесь. Что случилось? Пожалуйста, не торопитесь, — мягко подтолкнула его Клэр. Она была вполне привычна к общению с паникующими духами вроде этого.

Мужчина вдохнул.

— На деревню Райан напало безумное чудовище. Какое-то огромное львиное исчадие... но оно умело летать. У нас были ров и стены, но оно просто перепрыгнуло через них. И теперь все...

Львиное исчадие, которое умеет летать... Он о мантикоре? — сразу догадалась Клэр. Неудивительно, что этот мужчина погиб. Обычный человек не мог сражаться с мантикорой. И если память ей не изменяла, деревня Райан — так называлась их передовая база.

— Мне нужно идти! Им нужна моя помощь! — Хотя мужчина попытался броситься прочь, ничего не вышло. Заклинание Клэр удерживало его в пределах этой комнаты. — Что за...?

— Просто чтобы вы знали: вы мертвы. Я некромант. Я призвала сюда ваш дух. Скорее всего, вы умерли всего несколько мгновений назад, — добавила она. Мужчина посмотрел на свои руки и разинул рот, наконец заметив, что они полупрозрачны.

— Некромант... Не может быть. Ты с армией Короля демонов?..

— Очень сообразительно. Именно так. — Клэр впечатлило, насколько ясно он всё ещё способен думать. Это лишний раз доказывало, что он и правда только что умер.

— Ты человек, и всё равно занимаешься ересью ради демонов?! Предательница! — крикнул призрак, сверкнув глазами, но затем рухнул со стоном. Тело мужчины рассеялось, а глаза закатились. Клэр использовала заклинание, чтобы усмирить его, усыпив перед тем, как вернуть в духовный мир.

— Я? Предательница? Пожалуй, отрицать не могу. — Клэр не удержалась от ироничного тона. Фыркнув, она снова протянула руку во врата, разыскивая других призраков павших из деревни Райан.

И нашла их предостаточно.

— Нет! Нет! Я не хочу умирать!

— Не подходи ко мне, чудовище!

— Помогите! Спасите! Мамочка!

Одного за другим она успокаивала их, выслушивала их истории, а затем возвращала в духовный мир.

— Судя по всему, их уничтожили, — пробормотала Клэр с бесстрастным лицом.

И тут пришло время передавать отчёт. Засунув пальцы в глазницы черепа на подушке рядом с собой, она активировала его. Внутри глазниц вспыхнуло ярко-синее пламя. Эта простая нежить-дух служила Клэр средством возвращения, когда всё будет закончено. Лёгши на кровать, она выскользнула из физического тела. Затем, создав плотную оболочку из магии, нырнула во врата перед собой.

Всё погрузилось во тьму. Это было похоже на путешествие сквозь бесконечную пустоту. И время, и пространство в этой бездонной темноте становились расплывчатыми понятиями. Она лениво подумала, что, наверное, это ощущение похоже на плавание в ночном океане. Затем что-то ухватило её душу и начало тянуть. В следующее мгновение она уже сидела за круглым каменным столом в комнате для совещаний. Разумеется, в духовной форме.

— Привет, Клэр. — Напротив Клэр, сложив руки и улыбаясь, сидела её госпожа, Энма. Эта комната была отведена для того, чтобы главы нежити могли советоваться друг с другом в духовной форме. Каждое место за столом обладало способностью вызывать духов этой высокоуровневой нежити. Оно также работало как аварийная функция, чтобы вернуть их в замок Короля демонов. — Сегодня тоже ничего докладывать, полагаю?

— Я бы с радостью сказала, что так и есть, но несколько минут назад кое-что случилось.

— О? — Энма склонила голову, изображая большой интерес.

Клэр объяснила, что узнала о нападении мантикоры и сколько мёртвых нашла.

— О боже. Помолимся, чтобы их переход был как можно безболезненнее, — сказала Энма, бесстыдно разыграв молитву. — И что ты сделала со всеми этими душами? По-моему, это был прекрасный шанс завести друзей! — И тут же, не сбившись ни на удар, улыбнулась и продолжила. Клэр изо всех сил подавила свои чувства. Сейчас её дух был обнажён, и нужно было внимательно скрывать эмоции. Иначе они всплыли бы на поверхность и стали отчётливо видны.

— У меня было мало времени, так что я просто отпустила их. К тому же никто из них не выглядел особенно перспективным.

— О, как жаль. — Энма изобразила печальное лицо. — Ну да ладно. Я обязательно сразу сообщу Зилу.

— Хорошо. Увидимся завтра.

После лёгкого взмаха Энмы место Клэр отключилось. Коротко поклонившись Энме, Клэр прыгнула обратно во врата, созданные для неё. Плывя в темноте, она позволила слабой тяге черепа на подушке в Эвалоти медленно притянуть её обратно.

Хотя никакой настоящей потребности дышать у неё не было, Клэр вернулась в тело со вздохом, села и повела плечами. С тех пор как она перебралась в Эвалоти, к ней снова начали возвращаться очень человеческие привычки.

— Пожалуй, уже пора. — Этот мужчина наверняка снова будет там сегодня. Надев плащ, теперь насквозь пропитанный запахом пряной еды, Клэр вышла из комнаты.

После того как население Эвалоти резко выросло, город оставался полон жизни даже после заката. Из окон домов лился свет, а с улиц доносились звуки еды и веселья. Клэр глубоко вдохнула. Ей казалось, что в воздухе она может уловить намёк на тот ностальгический запах ужина, хотя обоняния у неё как такового не было. И дышать ей тоже не требовалось. Лёгкие Клэр были всего лишь мешками с воздухом, единственное назначение которых — позволять голосовым связкам работать.

Идя по главной улице, она направилась к привычному месту — «Бистро Три». Дважды проверив, что действительно взяла кошелёк, она переступила порог.

— О, привет. — Как всегда, при входе её встретил тот же мужчина.

— Добрый вечер. Сегодня вы, похоже, в хорошем настроении, — ответила она дружелюбной улыбкой.

Этот конкретный пьяница, мужчина по имени Тафман, не был ей неприятен. Его яркая улыбка очень напоминала Клэр её давно умершего отца. В нынешнем состоянии она даже лица отца уже не помнила. И всё же она остро чувствовала, что он был очень похож на Тафмана. Одного разговора с этим человеком хватало, чтобы пробудить в ней самые разные ностальгические чувства. Будто она больше не лич-ученица, а снова просто дочь пекаря.

В отличие от других посетителей трактира, Тафман не пялился на неё постоянно. Он обращался с ней так, словно она была его племянницей или чем-то вроде того. Когда она слушала все его бессмысленные разглагольствования, ей казалось, будто человеческое тепло силой возвращается в её искусственное тело.

— Потому что мы празднуем! Ты всегда платишь за меня, но сегодня всё за мой счёт! — сказал Тафман, заказывая ещё выпивки и любимое блюдо Клэр — насколько она ему сказала — до зверства острое.

— О? И что за повод? — Жаль, что её притворная еда была пустой тратой пищи.

— Сегодня мы празднуем официальное торжественное открытие деревни Райан!

Дыхание Клэр застряло в лёгких. Она не смогла сказать ни слова. Словно на неё вылили ведро холодной воды. Беззаботная улыбка Тафмана совершенно не знала, что происходит.

— Нет... Я не могу, — пробормотала она. Она не могла сказать. Не могла сказать ему, что деревня уже уничтожена.

— Ой, да брось! — рассмеялся Тафман. — Несколько моих приятелей из Городской стражи уже идут. Отличные ребята. Если ты не против, я бы хотел, чтобы ты к нам присоединилась...

Снаружи раздался топот бегущих ног.

— О, как раз вовремя!

— Тафман! Ты здесь?! — Дверь трактира с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался черношёрстный собачий зверолюд, тяжело дыша.

— Что случилось, Добер?

— На деревню Райан напало исчадие. — По посетителям прошла волна. Лицо Тафмана мгновенно напряглось. — Один из рабочих только что прибежал обратно. Сказал, что напало огромное исчадие. Гусинус пытается его задержать, поэтому он пришёл за подкреплением.

— Опять тот боевой медведь? — Тафман вскочил на ноги.

— Не знаем. Всё, что известно, — оно огромное. Парень, который вернулся, потерял сознание, так что больше спросить не удалось.

— Неважно. Всё равно идём. Хорошо, что я ещё не начал пить, — прорычал он, оставляя выпивку на стойке. Крепко сжав кулаки, Тафман двинулся прочь, даже не взглянув на Клэр.

— Подождите... — Клэр поднялась, окликнув его.

Боевой медведь? И близко нет. Это мантикора. Сколько бы людей ни объединились, им не выстоять против такой. К тому же деревню уже уничтожили. Посылать подкрепление сейчас — значит лишь бессмысленно отправить ещё больше людей на смерть.

Но Клэр не могла сказать ничего из этого.

— Прости, Клэр. Выпьем, когда вернёмся. — Тафман обернулся и улыбнулся ей, сунув проходившему мимо официанту весь свой кошелёк, а затем убежал.

— Будьте... осторожны... — Всё, что смогла сделать Клэр, — выдавить неловкую улыбку, провожая его взглядом.

Мало-помалу по трактиру поползли тревожные разговоры.

— Эм... вот ваша еда, — сказал официант, поднося блюдо к стойке, пока Клэр стояла как замороженная. Это было то самое до зверства острое блюдо, которое она притворялась, что так любит. То, которое Тафман заказал специально для неё. Оно было ещё свежим, от него поднимался пар, и это наполняло её пустым чувством.

Идиот...

Клэр проворчала про себя и слабо опустилась обратно на сиденье. Она не знала, кто именно идиот и чем он заслужил это звание. Тафман, бросившийся в опасность, не зная, что его ждёт? Люди, изо всех сил цепляющиеся за жизнь, хотя всё равно когда-нибудь неизбежно умрут?

Она откусила кусок.

Или сама Клэр, притворяющаяся человеком и жующая еду, вкуса и запаха которой она не ощущает и которую потом придётся вытряхивать из желудка дома?

Ну, наверное, ничего страшного. Его смерть ведь не значит, что мы простимся навсегда, попыталась подбодрить себя Клэр. Все они когда-нибудь умрут. Менялось лишь то, как именно это случится. Убьют ли их порождения тьмы, съедят исчадия, скосят болезнь или рана — по сути, разницы не было. И каким бы путём они ни пошли, достаточно скоро они будут принадлежать Энме. Вопрос только в том, случится ли это сегодня, завтра или в какой-то другой день.

Может, я оставлю его себе, — с самоиронией усмехнулась она. Тафман был абсолютно уверен, что она человеческая девушка. Она могла только вообразить, какое лицо он сделает, когда она призовёт его призрак. Назовёт ли он её предательницей, как тот стражник? Или открыто присоединится к ней, ярясь против своей безвременной судьбы? Если она скажет ему, что пытается сокрушить демоническое королевство, он, возможно, даже станет сотрудничать.

— Вот, пожалуйста. — Словно прерывая её меланхоличный внутренний монолог, официант поставил перед Клэр маленький серебряный кубок, наполненный густой оранжевой жидкостью.

— Что это?..

— Тафман заказал этот коктейль специально для вас, — робко ответил официант. — Он сказал, что вы не очень любите алкоголь, но, похоже, вам нравятся цитрусовые, так что подслащённый апельсиновый сок лучше подойдёт к вашей еде. Он тоже приправлен специями, чтобы сочетаться с блюдом. Приятного аппетита, — объяснил официант, тревожно глядя на дверь, через которую ушёл Тафман, а затем отошёл.

Клэр медленно протянула руку, подняла кубок и покрутила его содержимое. Понюхала... но ничего не ощутила. Сделала глоток... но вкуса не почувствовала вовсе. Это было естественно. У нежити нет ни обоняния, ни вкуса.

«Ах, то что надо! Вот ради чего стоит жить!»

В памяти всплыла яркая улыбка Тафмана после того, как он осушал свою любимую выпивку. Даже если она подберёт его душу после смерти, примет ли он её предложение безвкусной жизни нежити?

Конечно нет. Она и раньше не ожидала, что потом он добровольно станет её другом, но теперь была абсолютно уверена. А если он откажется, ей останется либо отпустить его обратно в духовный мир, чтобы он исчез, либо превратить его душу в низшую нежить. Иными словами, Тафмана, которого она знала, больше не станет — она больше никогда его не увидит. Как родителей. Как друга детства. В тот самый миг, когда она достаточно овладела некромантией, чтобы попытаться призвать их духов, она сделала это. Но было уже слишком поздно.

Рука Клэр сжалась вокруг кубка. Дорогой серебряный сосуд смялся между пальцами, и оранжевое содержимое пролилось ей на руку.

Профессор всегда говорила, что некроманты преодолели смерть, но это было неправдой. Смерть всегда нависала рядом, всегда была готова. У некромантов просто есть несколько трюков, чтобы проскользнуть у неё под носом.

— П-простите, мисс?! — воскликнул проходивший официант, заметив разрушенный кубок в её руке.

— Ой, простите! — Клэр вернулась к реальности, вытерла руку и достала деньги. — Спасибо за еду. Не волнуйтесь, я заплачу. Этого хватит?

— Д-думаю, да... Хозяин!

Пока официант побежал за управляющим-хобгоблином, Клэр накинула плащ и вышла наружу. Когда она впервые пришла в автономную зону, она едва не отреагировала рефлекторно — убивать хобгоблинов при виде. Но тела нежити требовали более прямой воли к движению. Пока разум не затуманен всепоглощающими эмоциями, тело действует по явным указаниям. Но то, что Клэр только что раздавила кубок, было совершенно непреднамеренно.

Выйдя наружу, Клэр направилась было обратно к замку... но через несколько шагов вместо этого повернула внимание к окраине города.

Я просто взгляну. Только взгляну. В любом случае мне нужно будет отчитаться принцу, так что увидеть всё своими глазами лучше, чем лениво торчать в замке, — убедила она себя, скользя в заброшенный переулок.

Даже не разбежавшись, она прыгнула, оттолкнулась от стены и приземлилась на ближайшей крыше. Теперь, когда она была вне глаз публики, она побежала, легко перепрыгнув через городские стены. Хотя Энма сделала её тело похожим на человеческое, физическими способностями она наделила Клэр исключительными. А с учётом того, что Зилбагиас пополнил её запас магии совсем недавно, такие атлетические трюки давались ей без усилий.

Но в следующий миг после того, как она приземлилась за городскими стенами, она замерла. Что-то приближалось. Вокруг неё закружилась тьма, сгущаясь в формы и впереди, и позади.

— О, какое подозрительное зрелище в столь поздний час. Кто же вы такая?

— Очевидно, не человек, о-хо-хо!

Два элегантно одетых господина, один худой, другой толстый, появились, чтобы остановить её. Их парадная одежда была весьма старомодной, лица — бледными, а при разговоре они обнажали особенно длинные клыки. Клэр выглядела впечатлённой.

— Надо же, вампиры и правда работают. Вот кто я. — Она достала удостоверение и показала его худому вампиру. Затем слегка отодвинула человеческую маскировку.

— О, любимая нежить его высочества? — ответил вампир таким тоном, будто поднял камень и обнаружил под ним особенно мерзкое насекомое.

Более толстый вампир демонстративно принюхался к воздуху.

— О, и правда! Это... запах гнилого мяса? — захихикал он. Каким-то образом отсутствие у него какого-либо отвращения выглядело ещё более неприятно.

— Его высочество велел нам не вмешиваться в дела друг друга, но если мы сейчас проигнорируем вас, то пренебрежём обязанностями. Итак, что вы здесь делаете? Вернее, что пытались сделать?

— Приятно видеть, что вы так увлечены работой, — ответила Клэр. — Вы знаете, что новая деревня атакована исчадием?

— Городская стража как раз выступила. Для них это будет задачка не из лёгких, учитывая, что они даже не видят, куда ступают, — сказал худой вампир, глядя на полумесяц, висящий в небе.

— Понятно. Сколько их было?

— Я бы сказал, около пятидесяти. Та жрица Шарлотта их возглавляет.

Имя Шарлотты было хорошо известно среди порождений тьмы в Эвалоти. Она могла творить чудеса исцеления, способные восстанавливать потерянные конечности, и ей хватило удачи выжить после встречи с Зилбагиасом на поле боя.

— О, она? Наверное, она единственная полезная среди них.

— А вам-то какое дело? — спросил вампир.

— Это исчадие — мантикора. Я услышала это от тех, кто с ней сражался и умер, так что знаю наверняка.

Двое вампиров переглянулись.

— Мантикора? Один из этих бездыхательных драконов?

— О-хо-хо! Без героев или мастеров меча у одинокой жрицы нет ни единого шанса!

— Верно? — Клэр вздохнула, прикладывая руку ко лбу, будто сдерживала головную боль. — Её святая магия должна удержать их от мгновенного уничтожения. Но они продержатся лишь до тех пор, пока хватит её магии и боевого духа войска.

— Полагаю, кому-то стоит их уведомить. Возможно, с этой информацией они смогут построиться более уместно?

— Не думаю, что добавление ещё мелкой рыбёшки что-то изменит. К тому же я получила приказ поддерживать маскировку под человека. Это совершенно вне моих обязанностей. Почему бы вам не сходить и не сообщить им?

— К несчастью, мы тоже получили приказ скрывать наше присутствие, — ответил вампир.

— Значит, мы в одной лодке. Ну что ж, мне всё равно нужно отчитаться принцу. Я решила хотя бы увидеть их последние мгновения собственными глазами, чтобы рассказать ему. Так что я пойду вперёд и тайно последую за ними. — Клэр помахала двум вампирам и пошла прочь. — И разве я не слышала что-то о том, что принц любит награждать вампиров за образцовую службу? — добавила она как бы между делом и убежала во тьму.

Двое вампиров снова переглянулись.

— Что думаете, сэр Мавил?

— О-хо-хо! Нам стоило бы посоветоваться с мисс Явкой, не скажете ли, сэр Авв?

— Мудро. Как ни соблазнительна награда от принца, действовать самостоятельно было бы довольно безрассудно.

Вампиры кивнули друг другу, рассыпались двумя облаками тумана и поплыли к центру Эвалоти.

†††

С факелами наготове Городская стража спешила вперёд, пока наконец не прибыла в деревню Райан, — и остолбенела от увиденного. Всё, что хоть отдалённо походило на строение, было сплющено. Казалось, через поселение пронёсся смерч. Более того, землю пятнали огромные кляксы крови, отчётливо видимые даже в темноте. Но при всей этой крови тел рядом не было. Единственным намёком на источник крови служили редкие клочки мяса. А это означало...

— Эта тварь проглотила их целиком. Она должна быть огромной.

— Посмотрите на эти следы! Пальцы размером с мой торс!

— Кто-нибудь вообще видел нечто подобное?

— Конечно нет! Но если сравнивать... похоже на львиные?

Голоса стражников дрожали, пока они изучали следы.

Шарлотта осмотрела место с мрачным выражением.

— Заместитель капитана Тафман!

— Да, мэм! — Тафман выпрямился, отрываясь от бормотания с другими стражниками.

— Разделитесь на два отряда. Один будет искать выживших, второй — стоять на страже. Помните, исчадие всё ещё может быть рядом. Особенно всем зверолюдям быть начеку!

— Понял!

Тафман разделил Городскую стражу согласно её указаниям. При таком разрушении был неплохой шанс, что виновное исчадие уже наелось досыта и ушло. Если так, нужно было отправить весть в другие деревни и предупредить их об угрозе. Однако посылать гонцов, не имея возможности гарантировать их безопасность, было бы безрассудно.

К тому же оставалась вероятность, что исчадие ненадолго ушло с намерением вернуться... Или прячется с подветренной стороны, рассчитывая, что огромное кровопролитие приманит новую добычу.

Но поисково-спасательная операция даже начаться не успела, как худшие опасения Шарлотты воплотились в жизнь.

— Чёрт! — крикнул черношёрстный зверолюд Добер в тот миг, когда ветер сменил направление; шерсть у него встала дыбом. Остальные зверолюди втянули воздух носами, и все повернулись в одну сторону. Прямо за деревней... — Отменить поиски! Щитовой строй! Зверолюди, рассредоточиться!

По приказу Шарлотты солдаты быстро построились. Из темноты приближались тяжёлые, уверенные шаги, показывая, что существо, лежавшее в засаде, поняло: его обнаружили.

— О-оно... огромное... — пискнул один из солдат, когда лунный свет лёг на исчадие.

У него были голова и тело льва, крылья летучей мыши и ядовитый хвост с жалом, похожий на огромную змею. Даже на четырёх лапах оно было выше деревенских стен. Настоящее чудовище, совсем иного уровня, чем боевой медведь.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Да воссияет святой свет в моих руках!

Шарлотта выкрикнула заклинание, и вокруг неё вспыхнул серебряный огонь.

— Pu Rostacia!

Благословения!

Серебряный свет омыл человеческих солдат, вычищая из них все следы страха, и они сомкнулись в непроницаемый строй.

Мантикора зарычала, будто их сопротивление её забавляло. Свежая кровь блестела вокруг её пасти.

А затем она атаковала.

— Идёт! Щиты вверх!

— Зверолюди, сосредоточиться на дальних атаках! Цельтесь в глаза!

— Flas!

Да будет свет!

Когти, превосходящие солдат размером, прорезали линию их сил. Камни и обломки, брошенные зверолюдами, ударили мантикоре в морду вместе со световыми стрелами Шарлотты. Выражая раздражение рычанием, мантикора попыталась броситься на Шарлотту, но щитовая стена у её лап ответила шквалом сияющих серебряных клинков. Пробить толстую шкуру они не смогли, но святая магия всё равно доставила обжигающую боль.

Мантикора взревела от боли, пытаясь раздавить солдат внизу одной лишь массой, но те в ответ выставили клинки, словно игольник, и удержали строй. Используя хвост и когти, исчадие отступало, пытаясь рассеять солдат. Однако щиты стояли крепко. Одна только грубая сила вкупе с размером ломала кости и давила солдат первого ряда, но на их места без малейшего колебания вставали новые.

Ни одна сторона не знала, как сломать тупик. Но чем дольше длилась схватка, тем больше это играло на руку мантикоре, а не стражникам. Хотя их святая магия жгла яростно, смертельной угрозы она не представляла. В то же время каждый удар мантикоры выкашивал людей из человеческого строя. Всё сводилось к тому, сдастся ли мантикора раньше, чем у Городской стражи закончатся бойцы. Будь среди них герой, мастер оружия или маг, возможно, они смогли бы нанести смертельный удар, пока щитовая стена удерживает зверя. Но...

Я же говорила... — во тьме Клэр вздохнула про себя. Они держатся хорошо, но это лишь вопрос времени.

Жрица Шарлотта оказалась куда сильнее, чем ожидала Клэр. Неудивительно, что она выжила при столкновении с Зилбагиасом. Она защищала щитовую стену благословениями, раздавала лёгкое исцеление, смягчая урон в рядах, и каждый миг передышки использовала, чтобы стрелять световыми стрелами в глаза мантикоры. Для Клэр одной такой стрелы хватило бы, чтобы прожечь её до самой души, но для мантикоры, к несчастью, это были лишь раздражающие укусы.

К несчастью? Странно слышать такое от нежити...

Как подчинённая Энмы, она должна была надеяться, что их перебьют. Клэр криво улыбнулась. Всё это время перетягивание каната между исчадием и Городской стражей продолжалось. Клэр видела, как на лице Шарлотты проступает напряжение. Должны ли они продвинуться вперёд, пытаясь добить мантикору, или отступить и перегруппироваться? Было очевидно, что Шарлотта не знает ответа.

Если отпустишь мантикору, она, скорее всего, нападёт на другую деревню. Но кто знает, что сделает демоническое королевство, если ты позволишь ей стереть вас? Даже если отступить, героев и мастеров оружия у вас нет. Максимум — добавить в мясорубку ещё мелочи. Прямо между молотом и наковальней, да?

Хотя Шарлотта, как член Святой церкви, была естественным врагом Клэр, она не могла не сочувствовать жрице. Нехватка — это слабость. Неважно, не хватает ли силы, богатства или людей, суть одна.

Посмотрев на край щитовой стены, Клэр увидела, как Тафман повышает голос.

— Сейчас! Атакуем! — подбадривал он солдат из первого ряда. Он находился на самом правом краю щитовой стены — в самой опасной позиции, потому что с этой стороны у него не было союзника, прикрывающего фланг. Это было почётное место, предназначенное для тех, кто доказал исключительные способности. Насколько мудро было ставить заместителя капитана Городской стражи на такое место — вопрос... но, возможно, у Городской стражи просто не хватало достаточно качественных людей, чтобы выбрать иначе. Весь в поту, с глазами, горящими боевым духом, он выглядел совершенно другим человеком, чем тот парень, с которым она пила.

Не моя вина, если ты сам полезешь умирать, подумала Клэр, бессознательно прижимая руку к груди, словно пытаясь отогнать боль в искусственном сердце.

И тут ход битвы изменился. Мантикора взревела и отпрыгнула от жгучей боли святой магии Городской стражи. Она отступала. По крайней мере, всякий, увидевший это, подумал бы именно так. По правде говоря, такой исход был бы лучшим для обеих сторон.

Но правдой это не было. Мантикора была владыкой глубинного леса. Она никогда не отступила бы перед сборищем жалких существ. Сев среди обломков, мантикора низко припала к земле. Сейчас должно было случиться что-то плохое — все почувствовали это инстинктивно. И были правы.

Мантикора взревела, выпуская накопленную силу, и нанесла мощный размашистый удар хвостом. Целью была не щитовая стена... а обломки. Куски дерева и камня обрушились на щитовой строй, запущенные чудовищной силой мантикоры.

— Щиты вверх! — взревел Тафман, заставляя солдат сомкнуться.

Грохот и тяжёлые удары перемежались криками солдат. Камни размером с человеческую голову врезались в щиты, сбивая носителей без сознания и выбивая из строя. Другие избегали смертельных повреждений, но всё равно получали раны, из-за которых больше не могли стоять. Мантикора снова начала швырять в них обломки, явно забавляясь зрелищем. Шарлотта усилила защитное благословение, но усталость была написана у неё на лице.

— А-а-а! — Когда мантикора отправила в полёт целый сарай, крик молодого парня сотряс поле боя. Среди сломанных обломков и соломы летел окровавленный молодой зверолюд. Видимо, он пережил первоначальную атаку мантикоры и спрятался в сарае. А теперь новая тактика мантикоры отправила в воздух и его, и здание, где он укрывался.

То, что юноша вообще пережил удар хвоста мантикоры, было чудом; вероятно, его спасло большое количество соломы, смягчившей удар. Но теперь удача молодого зверолюда закончилась. Его отбросило в нескольких десятках метров от места, где пряталась Клэр, прямо между мантикорой и щитовой стеной. Исчадие облизнулось, будто перед ним внезапно обнаружилась закуска.

Бедняга, равнодушно подумала Клэр. Ему точно конец. Мантикора бросилась вперёд, широко раскрывая пасть. Хотя юноша пытался убежать, он был слишком тяжело ранен, чтобы подняться на ноги.

— Малыш! — взревел мужчина, и в тот же миг челюсти мантикоры сомкнулись... на пустоте.

— Что?.. — вырвалось у Клэр.

С невероятной скоростью Тафман вырвался из строя и броском снёс мальчишку с пути, спасая его в самый последний миг. Оба болезненно хрюкнули, распластавшись по земле. Мантикора зарычала, злая, что закуску украли прямо у неё из-под носа.

— Тафман!

— Простите! Это был рефлекс! — крикнул Тафман в ответ на возгласы союзников.

Мантикора начала пускать слюну, переводя внимание на заместителя капитана. Похоже, за такую дерзость она собиралась заставить Тафмана занять место мальчишки.

— Обо мне не беспокойтесь! Спасите хотя бы парня! — крикнул Тафман рассеянным зверолюдам, прикрывая юношу.

И затем, наперекор всем ожиданиям, он бросился вперёд.

— Давай, чудовище! — Даже когда мантикора, казалось, готовилась рвануть вперёд и пожрать его, Тафман отбросил щит в левой руке. — Я изрежу тебе пасть в клочья! Попробуй потом ещё кого-нибудь сожрать! — Сжимая меч обеими руками, он сотрясал ночной воздух криками.

Выражение у него было ужасающим. В налитых кровью глазах пылали ярость и ненависть. Меч сиял серебряным огнём. Он был полон решимости нанести исчадию болезненный удар, даже ценой собственной жизни. Каким бы жалким ни был крошечный человек перед могучим зверем, мантикора дрогнула перед этим проявлением отваги. А затем, словно разъярённая тем, что хоть на миг испугалась, взревела и обрушила когти.

Тафман никак не мог выжить. Ещё мгновение — и его превратит в фарш. Это было очевидно всем, кто смотрел. В том числе и Клэр, которая, словно поражённая громом, смотрела ему в спину.

«Кто-нибудь, прошу! Спасите хотя бы её!»

Воспоминание, запечатанное глубоко внутри, рвануло наружу — голос кричащего мужчины. Тот день. Тот ужасный день, когда порождения тьмы разорили их деревню и сожгли её дотла. Крики мужчины, падающего под стрелами ночных эльфов, пока он пытался защитить её.

Папа...

И снова, глядя в спину Тафмана, она увидела вместо него отца.

Когти обрушились.

Воздух наполнил выворачивающий нутро звук — словно рвали грубую ткань.

Свежая кровь брызнула во все стороны.

Мантикора взревела — боль и потрясение смешались в её голосе, — поднимая свежеразрезанную переднюю лапу.

— Что?.. — Тафман стоял ошеломлённый, меч всё ещё наготове. Перед ним кто-то был. Плащ развевался, настолько тёмный, что почти растворялся в ночи. В руках фигура держала пару зловеще изогнутых клинков. Сабли? Нет, форма у них была совсем иной. А среди густых запахов крови и зверя Тафман уловил слабый аромат цитруса.

Мантикора снова взревела и яростно ударила когтями. Быстрее, чем Тафман успел проследить, фигуру перед ним поразило и отбросило... нет. В полёт ушёл только её плащ. Сама фигура увернулась от когтей, нанеся кусачий разрез по пальцам мантикоры.

Лунный свет вспыхнул на новой участнице. У неё были красивые кукольные черты, шёлково-гладкие волосы и глаза, как маленькие стеклянные шарики. Теперь Тафман понял: она держала не сабли. Огромные клинки торчали прямо из кожи, встроенные в руки, словно у гигантского богомола.

— Клэр?.. — недоверчиво пробормотал Тафман.

Сомнений не было: это была та же девушка, которую он видел этим вечером в трактире. Но её руки были клинками. Ноги сгибались не там и не под теми углами, да и ростом она была чуть выше обычного.

Не думая, он протянул к ней руку.

— Не трогайте меня! — крикнула она, заставив Тафмана замереть.

Мерцающий серебряный свет, покрывавший Тафмана, выпустил пару искр; они упали на Клэр с шипящим, жгучим звуком, и от неё начал подниматься дым.

— Простите, что обманула вас. — Клэр улыбнулась. Той же самой улыбкой, что носила в трактире. — На самом деле я не человек.

Он не мог понять, что происходит. Не мог осознать, что она говорит. Не мог уложить в голове, как всё вообще дошло до такого...

Вот это новое лицо. Клэр всегда гадала, как Тафман отреагирует, когда узнает, что она чудовище. Теперь, когда ответ неожиданно явился прямо перед ней, она едва сдерживала смех.

Ох. Я ведь правда всё испортила, да?

Это было странно освежающее чувство. В один миг, глядя в спину Тафмана, она увидела собственного отца. А в следующий уже сбросила маскировку и рванула вперёд в полном боевом режиме. Отговориться теперь было невозможно. Он видел её лицо ясно как день.

[[image:/storage/reader-images/df07c89f47e32f9ee3f1a7262b366e842c33a8e5.png]]
Она не только пошла прямо против желаний своей госпожи — позволить людям умереть, — но и нарушила приказ Зилбагиаса держать личность в тайне. Ситуация была плоха по множеству причин. Она понятия не имела, что делать дальше.

— Эх, какая разница.

Но по какой-то странной причине она не чувствовала ни крупицы сожаления. Ей стало легче. Казалось, теперь она может быть собой.

Ах да. Наверное, раньше всё было именно так.

Когда она была жива, её никогда особенно не волновали взгляды и мысли других людей. Она всегда делала что хотела, без исключений. Клэр начала хихикать. Здесь и сейчас маленькая проказница Танкретта вернулась.

Мантикора зарычала, сверля Клэр взглядом и слизывая кровь, сочащуюся из лапы.

— У вас был довольно крутой боевой клич, заместитель капитана, — сказала Клэр, не сводя глаз с исчадия.

— Что?..

— «Я изрежу тебе пасть в клочья! Попробуй потом ещё кого-нибудь сожрать!» Мне очень понравилось. — Клэр начала ухмыляться. — Думаю, я попробую. — И бросилась вперёд.

Мантикора ответила ударом хвоста, но Клэр едва пошевелилась и ловко обошла его. Тогда мантикора ударила когтями, но Клэр встретила их клинками, растущими из рук, — и рассекла толстую шкуру. Яд на клинках Клэр должен был сделать каждый отдельный удар довольно болезненным. Она научит исчадие, что атаковать когтями было ошибкой.

— Живая добыча здесь, бери не хочу! Простите, что мяса на костях маловато! — И большая часть этого мяса гнилая. Эту часть она вслух произносить не стала и продолжила «беззащитно» плясать перед мордой мантикоры.

Давай, кусай. Глотай целиком. Так всё будет быстро и просто.

И желание Клэр исполнилось. Мантикора зарычала и рванулась вперёд, широко раскрывая пасть.

— Идиотка! — ликующе сказала Клэр, сама бросаясь в пасть мантикоры.

Удивлённые крики мантикоры быстро перешли в визги боли. Оказавшись внутри её пасти, Клэр выпустила другие оружия. Клинки вылезли из каждой части её тела, превращая Клэр в шар шипов.

Клэр смеялась, даже когда её мотало из стороны в сторону и заливало слюной существа. И она ползла вперёд — к горлу мантикоры, к её мягким, беззащитным внутренностям. По пути она обязательно разрезала каждый кусок плоти, какой находила. Она почувствовала, как один из клыков мантикоры вырвал кусок её собственного тела, но физический урон значил для неё очень мало. Дыхание тоже мало значило, поэтому отсутствие воздуха внутри исчадия её не волновало. Наверняка там ещё и чудовищно воняло, но без обоняния и это не было проблемой.

Мантикора продолжала визжать, из пасти у неё хлестала кровь, пока она беспомощно билась.

— Сейчас наш шанс! Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит, но добейте её! — взревел Тафман. И битва началась снова.

— Alysida Entolon!

Цепи наставления!

Шарлотта выжала последние капли силы, призывая огромные цепи света, чтобы приковать мантикору на месте.

— Умри!

— Получи, чудовище!

— Попробуй своё же лекарство!

Щитовая стена рванула вперёд, окружая связанное исчадие и снова и снова вонзая в него клинки. Захлёбываясь собственной кровью, мантикора постепенно теряла силы сопротивляться.

— А вот и это попробуй! — Когда голова мантикоры опустилась к земле, Тафман нанёс последний удар, вложив в него весь вес, и его меч пробил глаз зверя. Клинок вошёл до рукояти, пронзая не только глаз, но почти наверняка и мозг за ним. После яростной судороги мантикора наконец затихла.

Нет, что-то у неё в горле всё ещё шевелилось. С мерзким рвущим звуком клинки разрезали кожу изнутри. Тафман и другие стражники смотрели в потрясённом отвращении, будто видели, как какое-то уродливое чудовище выбирается из потустороннего яйца.

— Ну вот. Всё готово, — сказала Клэр бодрым голосом, выползая из туши, покрытая жидкостями мантикоры.

— К-Клэр... — Теперь Тафман лишился слов.

Клэр хихикнула.

— Удивила? — Она подарила ему озорную ухмылку. Во всяком случае, попыталась. Половина кожи с лица была содрана, обнажая кость и глазное яблоко под ней. Тело покрывали проколы, а одна рука была изорвана и безвольно висела сбоку. Но не было ни малейшего признака, что ей больно.

Было ясно как день: Клэр не была человеком.

†††

Вернувшись в замок и прочитав от Энмы «Ежедневные новости Эвалоти», я тут же развернулся и направился обратно в автономную зону. Встреча с мантикорой нанесла бы Городской страже смертельный удар. У них не было ни единого шанса против неё. Но хотя я выжал из Лайлы всё возможное, чтобы добраться туда как можно быстрее, по прибытии всё оказалось неожиданно сложным.

Во-первых, деревня Райан. Больше половины стражников и рабочих погибли при нападении мантикоры. Затем — Городская стража. Хотя они вступили с мантикорой в бой и получили множество раненых, чудом никто из них не погиб. Когда я прибыл, они как раз искали убитых и хоронили их.

А дальше, как ни странно, были вампиры.

— Вы и правда просто показались перед людьми, да?

— Да... ну... — Явка поморщилась, помогая ухаживать за ранеными Городской стражи. — Мы решили, что если ничего не сделаем, уже зная, что происходит, то... ну, понимаете...

Судя по всему, им поступил доклад о нападении мантикоры, и они отправились осмотреть место. Но к моменту прибытия бой уже закончился. Однако Шарлотта, возглавлявшая батальон Городской стражи, выложилась в бою до предела, и магии на лечение раненых у неё не осталось. Поэтому Явка и её люди вышли вперёд и предложили оказать помощь вместо неё. На первый взгляд вампиры, лечащие людей, звучали довольно смешно, но, как оказалось, их способность манипулировать кровью с помощью магии давала им некоторую возможность первой помощи. Полагаю, если они собирались пить кровь жителей Эвалоти, не вызывая подозрений, им нужно было уметь залечивать оставленные раны и заметать следы.

Разумеется, внезапное появление вампиров из ниоткуда мгновенно заставило Шарлотту и её людей насторожиться. Даже с удостоверениями, которые я выдал вампирам, они всё равно оставались существами, которых Альянс ненавидел. Оставить раненых на попечение таких чудовищ было немыслимо — или было бы, если бы не свидетельство одного зверолюда.

— Это тот же запах, который я уловил во время нашей встречи...

Похоже, когда слежка Явки за Шарлоттой едва не была раскрыта, причиной стали духи, которыми она пользовалась. Явка следила за Шарлоттой не только ради наблюдения, но и ради защиты. Факт оставался фактом: она так долго ходила за жрицей и ни разу не подняла на неё руку. Когда Шарлотта также учла, что ни одного человека не нашли убитым и выпитым вампирами досуха, она нехотя приняла их предложение помочь. Я считал невероятно глупым, что Явка носила духи на тайной операции, но в итоге всё обернулось к лучшему. Странное место — этот мир.

— Конечно, если бы не это, мы, скорее всего, не стали бы действовать, — сказала та самая беспечная Явка, бросив через плечо плохо скрытый сердитый взгляд. Она смотрела не на кого иного, как на молодую женщину, сидящую на трупе мантикоры.

Да, самой большой загадкой во всём этом деле была Клэр. Почему она раскрыла истинный облик перед всеми этими людьми? Почему вообще вмешалась в битву? Хотя, пожалуй, я уже подозревал, что к Энме и её амбициям особой любви она не испытывает.

— Но чтобы она действовала настолько дерзко... удивительно, — пробормотала Анте, сбитая с толку. Я чувствовал то же самое. По словам Городской стражи, если бы не вмешательство Клэр, их потери были бы куда больше. Это прямо противоречило целям Энмы.

Естественно, такое вопиющее нарушение не могло пройти для неё без последствий, но вместо того чтобы бежать или пытаться спрятаться, она просто сидела и ждала. Признаюсь, мне было любопытно почему. Я хотел понять, о чём она думает, что вытащило её из укрытия.

— Клэр, прошу... скажи хоть что-нибудь. Почему?.. — Пока она безучастно смотрела на звёзды, уперев голову в колени, один солдат умолял её. При моём приближении солдат запнулся и отступил на пару шагов.

Я его узнал. Заместитель капитана Городской стражи. Тафман, кажется? Тот самый, с кем Клэр, судя по всему, так весело болтала в трактире. С моей точки зрения, похоже, он ей правда нравился.

«Неужели этот мужчина в её вкусе?» — язвительно заметила Анте. Я не знал, что на это ответить, так что проигнорировал её.

— Похоже, ты устроила настоящее представление, Клэр.

Будто она не замечала моего присутствия, пока я не заговорил, Клэр медленно повернулась ко мне. Движения у неё были поразительно механическими, и привычной улыбке понадобилось мгновение, чтобы снова включиться.

— Я тоже так думаю. Для моего первого боя результат неплохой, правда? — сказала она с яркой улыбкой, похлопав по трупу мантикоры под собой.

По собравшимся жителям Эвалоти прошла рябь; глаза Тафмана расширились так же, как у остальных. Для такой, как Клэр, без придворного ранга, разговаривать со мной, принцем демонов, так непринуждённо было почти всё равно что подписать себе смертный приговор.

Кстати говоря, обычно на людях она хотя бы делала вид, что соблюдает со мной формальности. Я увидел, как на её лице появляется озорная ухмылка: она ждала, как я отреагирую. Что с ней? Пытается вывести меня из себя? Если она настолько вызывающе себя ведёт, значит, уже поставила крест на собственном будущем?

Я демонстративно вздохнул.

— Ну что с тобой, я ведь говорил не вести себя со мной так дружелюбно на людях. Ты помнишь, что я королевская особа?

Люди автономной зоны были потрясены ещё сильнее. Глаза Тафмана выглядели так, будто сейчас выскочат из орбит. Даже Шарлотта носила выражение полного недоверия.

Клэр хихикнула.

— О, мне так жаль. Приношу глубочайшие извинения за крайнюю грубость, ваше высочество. — Похоже, моя реакция её удовлетворила, и она перешла обратно на более формальный тон.

«Поздновато», — прокомментировала Анте.

Да... моё достоинство в автономной зоне было окончательно расстреляно.

— Ладно. Извини, но я вынужден попросить тебя пойти со мной. Нам нужно поговорить, — сказал я, приняв серьёзное лицо и строгий тон. Это был приказ.

— Да, сэр, — легкомысленно ответила Клэр, спрыгивая с туши мантикоры. Но затем пошатнулась: одна нога была слишком повреждена, чтобы держать вес.

— Клэр! — крикнул Тафман, бросаясь вперёд, чтобы поймать её, прежде чем она упадёт. Он не колебался, даже несмотря на то, что от неё всё ещё разило внутренностями мантикоры. Впервые с моего прибытия Клэр встретилась с Тафманом взглядом.

— Кстати, спасибо за напиток. Он был... очень вкусный. — Она ярко улыбнулась ему, затем полностью стерла выражение с лица и отступила, волоча повреждённую ногу, пока добиралась до меня.

Тафман открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, попросить её остановиться, — но в конце концов не смог выдавить ни слова.

Так я забрал Клэр и ушёл.

— Итак, господин принц, куда мы направляемся? — спросила Клэр, когда мы покинули деревню. Хотя она держалась всё так же легкомысленно, нервозность в голосе была безошибочной.

— Думаю, первая остановка — замок. Скажем так, у меня есть к тебе несколько личных вопросов, — так же небрежно ответил я. Затем снова посмотрел на неё. — Честно говоря, я удивлён. Не думал, что ты настолько пойдёшь против видения Энмы.

— Я... сама удивлена, — пробормотала она, и улыбка исчезла.

Значит, она тоже удивлена. Мой вопрос был довольно рискованным, но её ответ оказался лучше, чем я надеялся.

«И что ты с ней сделаешь?» — спросила Анте серьёзным тоном, пока мы летели.

Я, конечно, сидел на спине Лайлы, а Клэр висела в её когтях. Клэр не могла втянуть все клинки, теперь торчавшие из тела, так что посадить её в седло было бы слишком опасно. Кстати, было довольно шокирующе узнать, что внутри неё изначально скрывалось такое смертоносное оружие. И с ним она нанесла смертельный удар мантикоре. Мастерство Энмы недооценивать было нельзя.

«Учитывая это мастерство, не стоит ли ожидать, что тело Клэр содержит какую-нибудь ловушку? Возможно, запасной механизм на случай предательства или попытки других разобрать её тело. Если сейчас действовать неосторожно, тебя могут ждать неприятные последствия».

Это правда. Но, как сказала сама Клэр, удивительно уже то, что она смогла бросить вызов планам Энмы. Иными словами, какие бы механизмы Энма ни заложила, чтобы гарантировать верность Клэр, справиться с ними, возможно, было легче, чем я изначально думал.

К тому же, если не действовать сейчас, вопрос становился простым: когда тогда? Даже с моим доступом к Охотничьим угодьям и множеством придуманных способов разобраться с Энмой у меня оставались две большие проблемы. Первая — как подтвердить, чего Клэр на самом деле хочет? Вторая — как вытащить Клэр из-под контроля Энмы?

С этой точки зрения разве мог быть момент лучше? Как принц демонов, я имел право судить Клэр за предательство целей Энмы. Энма не смогла бы мне возразить. Возможно, её встревожит, какую информацию я в процессе вытяну из Клэр, но беспокоиться об этом уже было поздновато.

С другой стороны, если я отпущу Клэр, был большой шанс, что больше я её не увижу. Либо Энма избавится от неё, либо Клэр спрячется глубоко под землёй и перестанет со мной встречаться. Если я собирался сказать Клэр правду, сейчас был последний шанс. К чёрту последствия.

«Ты уже принял это, верно?»

Пришлось. Будь я Энмой, я бы не раскрывал ученикам глубочайшие тайны. Тогда, как бы они ни старались, я всегда точно знал бы, какие контрмеры они могли придумать против меня.

Моя единственная ярчайшая надежда заключалась в том, что если Клэр будет сотрудничать, я смогу извлечь и сохранить её душу. Когда я доведу некромантию до совершенства, можно будет попробовать по-настоящему освободить её из хватки Энмы. До этого было ещё очень далеко, но это всё же лучше, чем вмешиваться в её душу без всякой подготовки.

Но чтобы хотя бы добраться до этого, нам нужно поговорить. И разговор должен быть крайне осторожным.

— Тогда мы всё ещё возвращаемся в замок? Или найдём другое место для посадки? — спросила Лайла через Конектус. Хотя она изо всех сил пыталась сохранять спокойствие на протяжении нашего разговора, через связь я чувствовал её тревогу и заботу о Клэр.

Спасибо, Лайла. У меня есть место, где можно приземлиться. Недалеко отсюда был холм. Он очень напоминал мне место возле нашей старой деревни, когда мы ещё были живы. Хорошее место для разговора.

— Поняла, — отправила Лайла, когда я представил место в голове, и взмахнула крыльями, набирая скорость. Мы начали снижаться, и нужный холм показался в поле зрения.

Лайла опустила Клэр на землю, а затем мягко приземлилась сама.

— Вот так, — сказал я, спрыгивая с её спины с Лилианой на руках. Я чувствовал, что нервы делают мои движения немного неловкими. Лилиана тихо гавкнула и лизнула меня в щёку, пытаясь утешить. Я поставил её на землю и взъерошил ей волосы в знак благодарности. Затем повернулся к Клэр. Она смотрела на меня, её тело нежити всё ещё было изорвано.

— Значит, планируешь стереть меня здесь? — сказала Клэр, и на лице её появилась слабая улыбка. — Но учитывая твои отношения с профессором, не понимаю, зачем тащить меня аж сюда... О, ты хочешь взглянуть, как моё тело устроено внутри? Наверное, это и правда великолепный образец мастерства профессора, — рассмеялась Клэр, соблазнительно проведя рукой по себе.

Не подыгрывая её шутке, я быстро отвёл взгляд и достал амулет, полученный от Спинезии. Я развернул заключённую в нём магию Охотничьих угодий, создав барьер, препятствующий использованию магии внутри своих границ. Когда барьер активировался, меня охватило стягивающее ощущение.

— Что это? — спросила Клэр.

— Амулет, зачарованный родовой магией рода Сауроэ. С ним любые попытки использовать магию внутри барьера становятся крайне трудными. В общем, нужно быть невероятно сильным, чтобы применять магию.

— Ха-ха! Значит, чтобы запереть меня? Ты и правда всё продумал.

Я заметил слабое колебание магии Клэр. Похоже, она, возможно, попыталась произнести какое-то заклинание, но, очевидно, не вышло. Глаза у неё бешено метались по сторонам. Она, должно быть, сильно нервничала. Полагаю, с её точки зрения её и правда загнали в угол. Но, разумеется, я не собирался причинять ей вред. И потому, приготовившись к худшему, попытался её успокоить.

— Ностальгично, правда? — Для меня уж точно. Хотя к этому моменту почти все воспоминания о прошлой жизни уже истёрлись.

— Что?

— Рядом с нашей деревней был такой холм. Мы ведь всё время ходили туда на пикники, помнишь?

Оттуда открывался отличный вид, и сам холм прекрасно просматривался из деревни. Так взрослые могли без всякой тревоги приглядывать за нами, когда мы ходили туда играть. Кажется. На вершине холма было большое дерево, и мы раскладывали коврик в его тени и ели сэндвичи. По крайней мере, если память меня не подводит. Кажется, там я ещё не раз становился жертвой розыгрышей...

— О чём ты говоришь? Какая деревня?

— Танкретт.

При этих словах Клэр застыла.

— Что?.. Почему?.. — Она отшатнулась, словно её ударили по лицу. Впрочем, это не слишком удивительно. Она, вероятно, никогда не ожидала, что кто-то упомянет название деревни из её прошлой жизни, тем более принц демонов.

— Когда перерождаешься, воспоминания о прошлой жизни постепенно затираются воспоминаниями о новой. То есть я почти не помню Танкретт. Но с нежитью иначе, верно? Если твою душу поймали вскоре после смерти, ты должна помнить всё ясно.

Судя по поведению Клэр, её личность сохранилась из жизни в нежизнь. Но если Энма стёрла ей память, все мои планы погаснут.

— Клэр... ты помнишь меня? — сказал я, и это было не столько вопросом, сколько молитвой. Но Клэр, у которой губы тоже дрожали, ответила собственным вопросом.

— Кто... ты?..

Наконец. После всего этого времени я наконец мог сказать.

— Алекс. Твой друг детства, Александр. Давно не виделись, Клэр.

Настала долгая тишина. Клэр смотрела на меня.

— А кто такой Александр?

Я чуть не рухнул на месте. Танкретт она помнит, а меня нет? Разумом я знал, что такая возможность технически существует, но сердце к этому готово не было.

Если у неё не осталось воспоминаний обо мне, я только что зря раскрыл свою истинную личность одной из подчинённых Энмы. Раз уж дошло до этого, выбора не оставалось. Придётся заставить её замолчать навсегда. Разумеется, я лишился слов, но Анте и Лайла тоже.

И тут Клэр захихикала, завалилась назад и рухнула на траву лицом к небу. Она быстро вскинула руки к лицу, пытаясь сдержать смех.

— Не может быть. Клэр, ты?.. — Я не мог поверить. Сейчас. Из всех возможных моментов. Здесь. Из всех возможных мест. Вот так она решила отомстить?!

— Конечно, я тебя помню. Как я могла забыть? — сказала она, высунув язык, не в силах убрать с лица самодовольную ухмылку. Ошеломлённый чем-то куда ближе к истощению, чем к облегчению, я сам опустился на землю.

— Но подожди... ты шутишь, да? Алекс? Принц — это Алекс? Серьёзно? — Клэр села, и лицо её опустело, пока она пыталась осмыслить только что полученную информацию. То, что ей пришло в голову подшутить надо мной ещё до того, как по-настоящему растеряться из-за обстоятельств, было настолько похоже на неё, что аж больно. — Но Алекс был большим балбесом! Ни одной мысли в голове у этого мальчишки не водилось. Он радовался, когда был весь в конском навозе!

— Ладно, такого не было! — крикнул я в ответ, хлопнув ладонью по земле. Даже с обрывочной памятью я был совершенно уверен, что это неправда. — Ты говоришь о том разе, когда устроила ловушку и сбросила меня в кучу конского дерьма, верно? Мне было так глупо из-за того, что я попался, что я рассмеялся над собой! Конечно, я злился!

— Ого, ты правда помнишь. Ты серьёзно Алекс?.. — Клэр уставилась на меня с явным недоверием, оглядывая сверху донизу. — Но... Нет. Не может быть. По времени не сходится. Даже если я приму абсурдную идею, что ты переродился демоном, прошло слишком много времени. Танкретт уничтожили десятки лет назад. Нет ни малейшего шанса, что душа могла прожить так долго без тела. И к тому же сохранение воспоминаний о старой жизни не имеет смысла.

Пока Клэр перечисляла все логические причины, по которым я не мог быть тем, кем назвался, — причины, известные ей как мастеру некромантии, — мне пришла в голову мысль. Она изменилась. Мы оба изменились. С прошлых жизней мы изменились очень сильно.

— В день нападения на нашу деревню... я не умер, — выдавил я, будто пытался проглотить камень. — Мама схватила меня и донесла до соседней деревни. Сама она не выжила, но я остался жив. Меня отправили в приют, а когда пришёл день совершеннолетия, у меня проявилось святое свойство.

Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo.

Да воссияет святой свет в моих руках.

— Святая церковь добралась до меня и сделала героем.

Увидев, как на кончике моего пальца вспыхнул серебряный огонь, Клэр инстинктивно отпрянула, едва остановившись, прежде чем выскользнуть из барьера.

— Демон использует святую магию?! Быть не может! И герой?! Ты?!

— Ты знаешь о нападении белых драконов на замок семь лет назад, верно?

— Д-да...

— Я был одним из нападавших, сидевших на них. — Я спокойно смотрел на Клэр. Она открыто боялась, дрожа перед святой магией, которой я владел. — Я сражался с Королём демонов, и он убил меня. А в следующий миг я уже переродился его сыном, — объяснил я, потерев лицо.

Челюсть Клэр отвисла.

После этого я рассказал историю своей жизни демоном. Я уже делал то же самое для Лайлы, Барбары и Хесселя, так что теперь вполне привык рассказывать её. Единственная разница была в том, что на этот раз я не объяснил свою цель.

— Это совершенно невероятно... но всё сходится. Да... и многое объясняет. Я всегда думала, что для демона ты странный. Но глубоко внутри ты всё это время был Алексом... Это объясняет всё. Ладно, может, не всё. Ты куда умнее, чем Алекс когда-либо был...

— Ну... отрицать не могу. Когда я только переродился, я был всё тем же идиотом.

— О, ты хочешь сказать, что теперь уже не идиот?

— Не хочу себя нахваливать, но можно сказать, что кое-чему я научился. Получил минимальное образование, обязательное для члена королевской семьи, — сказал я, пожав плечами, и Клэр надулась.

— Как раздражает. Не хочу, чтобы мой Алекс стал умным... — Затем она повернулась к Лайле и Лилиане за моей спиной. — И... что насчёт них?

— Эти двое — одни из очень немногих моих союзников. Они знают всё.

Лайла, всё ещё в драконьем облике, кивнула, а Лилиана гордо надулась и гавкнула.

— Тогда... всё это про то, что они твои питомцы и любовницы?.. — Глаза Клэр сузились. Я почувствовал, как проступает холодный пот.

— Нет, эм... всё это не совсем правда...

— Он очень хорошо к нам относится, — внезапно вмешалась Лайла, возвращаясь в человеческий облик с совершенно покрасневшим лицом.

— Лайла?!

К тому же она была полностью голой.

— О, вот оно как. Ты и правда вырос, да, Алекс? — сказала Клэр, ещё сильнее сузив глаза. Холодный пот у меня становился заметно хуже. Сказать «мерзкий» было бы недостаточно. И что мне теперь делать?!

— Ладно, это была шутка, — добавила Лайла. — Но он правда хорошо к нам относится. Слухи, которые он распустил, были способом нас защитить... хотя, полагаю, не все из них ложь, — объяснила она, снова переходя в драконий облик. В её словах была странная сила. — Только благодаря Алексу я могу быть той, кто я есть. Это правда.

— Но... твой отец...

— Да. Алекс убил его, — сказала Лайла мягко, закрывая золотые глаза. — Я не могу сказать, что совсем ничего не держу на него из-за этого. Но сильнее этого я ему благодарна. Именно благодаря Алексу я снова встретилась с отцом и получила возможность поговорить с ним в последний раз.

— Не может быть. Значит, когда профессор не смогла призвать душу Фаравги...?! — глаза Клэр расширились.

— Его душа действительно была стёрта особым видом световой магии, эта часть правда. Просто случилось это незадолго до той лекции. — Всё, что я сделал, — смазал детали о времени и обстоятельствах.

— Алекс, ты... Что именно ты собираешься делать дальше? — спросила Клэр, и в голосе её прозвучал слабый оттенок страха.

Теперь начиналась настоящая битва. Я ещё ничего не сказал о желании уничтожить демоническое королевство. Клэр могла что-то подозревать, но пока не произносить это вслух было важно. Энма была вассалом демонического королевства. Если Клэр посочувствует моим усилиям, это, скорее всего, будет сочтено её предательством. И вполне может запустить какие-нибудь механизмы, которые Энма вложила в Клэр для гарантии верности.

— Прежде чем отвечу, у меня есть приказ как седьмого принца демонов.

— Х-хорошо, — Клэр напряглась, когда я выпрямился.

— Эти клинки на твоём теле, вероятно, покрыты ядом, верно? И ты не можешь их втянуть. Учитывая, что для меня это немного опасно, я бы предпочёл продолжить разговор, пока ты будешь в духовной форме. Это возможно? Разумеется, из уважения к работе Энмы, пока мы здесь, я не стану пытаться разобрать твоё тело или делать что-либо подобное. Даю слово, — сказал я, говоря окольным путём, чтобы подчеркнуть: речь не о предательстве Энмы.

Клэр на мгновение замерла.

— Хорошо, господин принц. Полагаю, с моей стороны было неприлично беседовать с вами, будучи вот так покрытой ядовитыми клинками. Приношу глубочайшие извинения, — сказала она уже формальным тоном и склонила голову. Значит, они действительно ядовитые. Держать такой очевидный инструмент убийства так близко к принцу было за гранью. Энма не смогла бы жаловаться, если бы я прямо здесь разнёс Клэр на куски.

Клэр легла на траву, и вскоре из её тела поднялся прозрачный призрак.

— Клэр... — Это было зрелище, от которого сердце сжималось. Без тени сомнения, это была Клэр. Она выглядела прекрасной молодой женщиной — именно такой, какой, как я представлял, стала бы маленькая девочка, с которой я вырос, если бы ей позволили дожить до взрослого возраста.

— Алекс... — Прикусив губу, она сцепила руки перед грудью.

Освободившись от оков тела нежити, её лицо и язык тела говорили очень многое. Лицо дрожало от страха. Лёгкая улыбка тянула губы, когда все старые воспоминания хлынули обратно. Что-то похожее на тоску стянуло брови в напряжённую морщину. А в глазах теплился слабый свет, словно она отчаянно тянулась к далёкой надежде.

— Я ни на миг не сомневаюсь в способностях Энмы как некроманта, — сказал я. Услышав имя своей госпожи, Клэр вздрогнула и отшатнулась. — Гипотетически, если бы я создавал собственных подчинённых-нежить, служащих мне как принцу демонов, я бы наложил на них какое-нибудь проклятие на случай, если они попытаются восстать. Особую фразу, которая запечатает их разум или заставит самоуничтожиться. Что-нибудь в таком духе. — Как проклятие, которое Сидар пытался использовать на Лилиане в тюрьме ночных эльфов. Будь я Энмой, я бы обязательно подготовил запасной план.

Пока я говорил скорее сам с собой, Клэр не произнесла ни слова. Она ничего не подтверждала и не отрицала. Любой ответ здесь сообщил бы мне что-то. Но выражение её лица, будь она ещё жива, наверняка сопровождалось бы кровью, отливающей от щёк. Глаза рассказывали всё: она думала так же, как и я.

Именно поэтому я хотел, чтобы она была в духовной форме. Мы были друзьями детства. По одним глазам и выражению лица мы могли понять, о чём думает другой!

— С другой стороны, судя по всему, Энма дала вам, высокоуровневой нежити, довольно большую свободу мышления. Вам всем предстоит проводить вместе очень много времени, потенциально — вечность. Но вы неизбежно начнёте раздражать друг друга в какие-то моменты. Если такой «запасной механизм» сработает из-за мелкой ссоры, можно уничтожить совершенно полезного подчинённого из-за пустяка. Использовать эмоции как меру предательства кажется слишком непрактичным.

К этому выводу мы с Анте пришли после довольно долгих обсуждений. Механизм, основанный на эмоциях, мог бы регулярно блокировать подчинённых Энмы от обычных разговоров. Он сделал бы их почти бесполезными. И по моим наблюдениям за взаимодействием Клэр и Энмы, Клэр вполне способна говорить вещи, раздражающие госпожу, без каких-либо последствий. Если ловушке для срабатывания нужны эмоции, она должна ждать чего-то исключительно мощного — вроде моей ненависти к зеленоголовому ублюдку.

— Я... благодарна профессору. Правда. Она спасла мою душу, — сказала Клэр, выглядя так, будто вот-вот расплачется. Это не было фасадом, чтобы обмануть Энму. Казалось, она говорит искреннюю правду. Поэтому я отнёсся к этому серьёзно.

— В тот день... я всё ещё помню, как ты тянулась ко мне, умоляя о помощи. — Какими бы истрёпанными и рваными ни стали мои воспоминания, эта картина выжглась у меня в мозгу. — Прости. Я не смог тебя спасти...

Мама схватила меня и побежала, оставив Клэр. Я так отчаянно хотел тогда спасти Клэр. Эта жгучая жалость и бессилие, наверное, в итоге и сделали меня героем.

— Я тоже помню. Помню. Помню, как ты плакал как младенец и изо всех сил пытался дотянуться до меня. — Слёзы чёрной магии потекли у неё из глаз. — После этого я снова и снова звала тебя по имени. Умоляла прийти и спасти меня. Но к тому времени я уже сдалась. Я решила, что ты никак не мог выжить. Когда я научилась некромантии, первым делом попыталась призвать маму и папу, а потом тебя. Но никто не ответил. Профессор сказала, что, вероятно, ваши души уже рассеялись. И если я больше не смогу встретиться ни с кем из вас, то пусть весь мир катится к чёрту, мне было всё равно. — Значит, до самого этого дня она поддерживала Энму.

— Клэр...

— Так что, по правде... теперь мне кажется, что ты меня спас. Я снова увидела тебя. И наконец смогла сделать то, что хотела, своим способом, — продолжила она, глядя в сторону Эвалоти со слезливой улыбкой. — Я ни о чём не жалею. Потому что теперь я знаю: в том, что я всё это время выживала как чудовище, был смысл. Если теперь я исчезну от твоей руки... тогда я...

Я обнял духовную форму Клэр. Когда она начала рассеиваться, я влил в неё тёмную магию.

— Алекс?.. — Клэр с недоумением посмотрела на меня, пока я укреплял её духовное тело.

Возможно, позволить ей так уйти было бы самым добрым, что я мог для неё сделать. Среди всех вариантов, какие я мог придумать, это точно был один из лучших. Но... я просто не мог позволить всему закончиться так!

— Клэр... Я намерен дождаться подходящего момента, а потом освободить тебя из-под контроля Энмы.

— А?.. — глаза Клэр распахнулись.

— Но! Я не знаю, сколько на это уйдёт времени. По крайней мере сейчас. И, конечно, именно мне решать, когда момент станет подходящим! — Иными словами, будь это через сто или двести лет, всё зависело от меня. — Как маркиз демонического королевства, я стою выше Энмы. Она всего лишь граф, поэтому мои приказы имеют приоритет над её приказами. Если только они не причиняют вреда твоей госпоже.

Значит, пока мои приказы прямо не вредили Энме, они не могли считаться предательством Энмы.

— Как седьмой принц демонов и маркиз демонического королевства, я временно беру тебя под стражу. Я хочу сохранить хорошие отношения с Энмой. Я узнаю от неё всё, что смогу, чтобы однажды стать некромантом даже более великим, чем она! Или хотя бы равным ей по силе. — И когда это случится, я уберу все ловушки Энмы из души Клэр. — Тем временем, если позволить тебе свободно разгуливать, мои отношения с Энмой окажутся под угрозой. Поэтому, пока всё не уляжется, ты останешься со мной. Звучит не так уж плохо, верно? Твоё исчезновение очень огорчит Энму, но её ждёт замечательный сюрприз, когда мы покажем, что всё это время ты была в порядке. — Так я смогу тайно держать Клэр в безопасности.

— Это и правда звучит как чудесный сюрприз...! — Уловив смысл за фасадом, который я выстраивал, Клэр сквозь слёзы озорно ухмыльнулась.

Мы оба прекрасно понимали: сюрприз случится в тот день, когда я открыто объявлю войну Энме, но вслух это говорить было ни к чему.

— Хорошо, я понимаю. Не имею возражений против того, чтобы быть взятой под вашу стражу. Однако как некромант я хотела бы попросить обращения, соответствующего моему положению, — сказала она с совершенно серьёзным лицом.

— О? И что оно будет включать?

— Ресурсы, необходимые для продолжения моих исследований некромантии. Бумагу, перо, простое тело, способное ими пользоваться, и место, где я смогу работать втайне!

Я сглотнул, по коже побежали мурашки. Клэр не могла раскрыть мне смертельные слабости Энмы. Но так же, как во время моих лекций по некромантии она могла свободно читать любые тома Энмы, если у неё будет место, где никто её не найдёт, она сможет писать всё, что пожелает!

«Значит, она намерена записать для тебя все тайны Энмы?» — заметила Анте, явно впечатлённая. — «В тот миг, когда она решит поделиться этими записями с кем-либо, это, скорее всего, будет воспринято как полное предательство и запустит механизмы Энмы. В глазах Энмы это должно быть достаточным актом предательства, от которого стоит защититься. Для тех, кто умер и был едва спасён, чтобы стать нежитью, величайшим страхом должна быть утрата разума. Ни у кого из них не было бы мотивации восставать против неё, если цена — собственное существование...»

Да, Энме нечего было бояться. Пока в демоническом королевстве не появятся люди из прежних жизней её подчинённых.

— Хорошо, тогда обещаю. В меру своих возможностей я подготовлю место, где ты сможешь продолжать исследования, как пожелаешь.

— Тогда я с радостью принимаю. — В ответ на мой серьёзный ответ Клэр сделала вежливый реверанс.

Только тогда я обратил внимание на одежду, которую она носила в духовной форме. Она выглядела в точности как платья, которые Клэр носила в детстве. Я почувствовал, как из глаз начинает капать что-то горячее.

— Эй, Алекс.

— Что такое?

— Давай, как в старые времена, разыграем всех по полной. Устроим им всем... самый великий сюрприз, какой только сможем!

— Да... Да...! — Я снова и снова кивал как идиот, шмыгая носом. — На этот раз я полностью с тобой. Сделаем это! — Мы устроим им величайший розыгрыш, какой они когда-либо видели. Такой большой, что он потрясёт само основание этого королевства!

Мы оба смеялись сквозь слёзы. Улыбка на её лице была слишком злодейской, чтобы назвать её улыбкой проказницы... и моя была ничуть не лучше.

[[image:/storage/reader-images/0641067008814103ee9b66a6972a3e5709182696.png]]
Вот так я получил на свою сторону главную проказницу Танкретта.

†††

В жилых покоях замка Короля демонов зона рода Изанис располагалась на восточной стороне. Учитывая ночную природу демонов, окна, выходящие на восток и впускающие утренний солнечный свет, не пользовались особой популярностью. Сам факт, что роду Изанис выделили именно эту часть замка, ясно показывал их положение по отношению к другим великим родам.

Когда приближался рассвет, женщина шла по коридорам, где уже можно было видеть светлеющее небо, а за ней служанка толкала тележку с едой. Этой женщиной была Хисуизия Изанис, близкая подруга четвёртого принца Эмергиаса.

— Молодой господин... мы принесли еду.

— Спасибо.

Когда она открыла дверь в комнату принца, расположенную в дальнем углу зоны Изанисов, было видно, как искажается само пространство, как рябят мощные волны магии внутри. Служанка-ночная эльфийка, толкавшая тележку с едой, стиснула зубы и боролась, пока подавляющая сила давила на неё. Даже Хисуизия — вся укутанная защитными чарами — ощущала явственный страх, словно пробиралась через бассейн со змеями.

— Прости. Я всё ещё не слишком хорошо удерживаю силу внутри. — Лежавший на кровати Эмергиас захлопнул книгу, которую читал. Комната была тускло освещена, шторы задёрнуты от солнца, которое вот-вот должно было взойти. Лицо его усеивали синяки, напоминающие змеиную чешую. Зрачки-вертикальные щели не изменились.

С тех пор как он вернулся из Бездны, Эмергиас пропускал еженедельные трапезы с Королём демонов и встречи с Айогиасом, ссылаясь на недомогание. Хотя низшие классы насмешничали над тем, что принц демонов «приболел», это явно было лишь прикрытием. Ни один, кто видел Эмергиаса после возвращения, не произнёс против него ни слова.

Он стал сильнее... снова.

Что-то жгло в груди Хисуизии, когда волны магии, исходящие от него, били по ней. Его прежняя манера — всегда казаться отчаянным и загнанным в угол — была полностью сметена. Перед ней он расслабленно лежал на кровати, воплощение безмятежности. Однако магия, кружившая вокруг него, была не чем иным, как зловещей.

Он легко был на уровне герцога... нет, теперь уже эрцгерцога. Приняв так много власти своего дьявола, он взлетел на новые высоты силы. Когда он впервые вышел из Бездны, все остальные дьяволы и демоны поблизости были осушены. Драконы лишились сил и не могли летать.

Даже сейчас его сила выходила из-под контроля, стоило ему на миг ослабить внимание. Пока он не научится управлять ею — или хотя бы подавлять до незначительной степени, — он запер себя на отдых.

— Что-нибудь изменилось? — небрежно спросил Эмергиас, садясь.

— Да. У нас есть довольно интересный отчёт из Эвалоти, — ответила Хисуизия.

Змеиные глаза Эмергиаса расширились.

— Несколько дней назад мантикора напала на одну из деревень...

Выпрямившись настолько, насколько могла, Хисуизия начала зачитывать доклад о непонятном поведении принца Зилбагиаса.

— Понятно. — Эмергиас кивнул, выслушав о мгновенной реакции Зилбагиаса на нападение исчадия. — Значит, ты говоришь, что он отреагировал на нападение слишком быстро.

— Да. Нападение на деревню произошло позавчера. Мы узнали об этом только из последнего регулярного отчёта, — ответила Хисуизия, снова просматривая доклад. — Однако седьмой принц отправился обратно в Эвалоти в тот же день, когда произошло нападение, хотя только что вернулся в замок. — Зилбагиас не должен был знать о нападении до поступления того регулярного отчёта. — В итоге жители автономной зоны уничтожили исчадие до прибытия принца, но... выглядит это так, будто седьмой принц двигался именно в ответ на это нападение.

Эмергиас тихо выслушал предположение Хисуизии.

«Наверняка просто совпадение?» — прошептал голос, который слышал только Эмергиас. Источником была та, кто теперь жила в самой его душе, — дьявол зависти Джиирия. — «Или, может быть, это была попытка сильнее надавить на род Изанис? Тогда всё это — замысел того принца?» — продолжила она, явно забавляясь.

Если бы всё было так просто, Хисуи так бы и сказала, ответил Эмергиас.

Хотя после возвращения из Бездны он заперся в комнате, с Джиирией рядом не было ни единого скучного мгновения. С ней он мог говорить с честностью, которую не показывал даже ближайшим подчинённым. Под постоянным давлением чужих ожиданий, неизбежных для принца демонов, его сердце со временем ожесточилось.

Но Джиирия могла по своему желанию вернуть его в состояние беспомощного младенца. С ней не было смысла держать фасад. И поскольку она жила внутри его души, лгать ей было так же бесполезно. Когда она затрагивала прошлые события, которые он не хотел вспоминать, он пытался её игнорировать. Но Джиирия отвечала, отпуская хватку на его разуме, нянчила его как младенца, которым он становился, и основательно раздавливала его самоуважение.

Когда он сдался, всё стало куда проще. Они с Джиирией теперь были едины телом и разумом. Они стали одним и тем же. Сражаться с ней было глупостью. Когда он перестал пытаться ей противиться, Джиирия стала бесценной союзницей. В минуты уныния и отчаяния она утешала его. Когда дело касалось зависти к сильным и благословенным, она всем сердцем разделяла его чувства.

По иронии, Эмергиас стал эмоционально стабильнее, чем когда-либо. И всё же его партнёрша могла по одному капризу превратить его в лепечущую кашу.

— Кроме того, из территории Изанисов поступили сообщения о белом драконе, летевшем значительно быстрее обычной скорости полёта, — продолжила Хисуизия, не зная о разговоре в голове Эмергиаса. — Судя по слухам о том, насколько принц к ней привязан, сомнений нет: он очень спешил.

— Хм...

Этого недостаточно, подумал Эмергиас. Она даже не демон, просто дочь преступника. Его привязанность к ней могла быть сплошной уловкой, а даже если нет, известно, что Зилбагиас обладает какой-то магией, позволяющей управлять разумом других. По крайней мере, если судить по существованию его питомца-высшей эльфийки.

— Может, всё было постановкой? Он мог заранее знать, что мантикора нападёт...

— Безусловно, такая возможность есть, но если он намеревался использовать это как направление атаки на род Изанис, не было необходимости так срочно бросаться на место. Естественным ходом было бы поднять шум после получения регулярного отчёта, — Хисуизия отвергла предположение Эмергиаса. — К тому же есть ещё одна интересная деталь... — сказала она, повернув взгляд к ночной эльфийке-служанке, принесшей еду.

— Прошу, позвольте мне объяснить. У нас есть сведения от тех, кто близок к седьмому принцу, — заговорила служанка, с трудом удерживаясь на ногах под волнами силы, исходящими от Эмергиаса.

Узы ночных эльфов были куда крепче, чем связи между демонами. Конфликты между семьями ночных эльфов редко доходили до кровопролития. У них не было полномочий действовать свободно, как у демонов, а их сообществу требовалось оставаться сплочённым, чтобы противостоять лесным эльфам.

При этом единым монолитом они отнюдь не были. Существовало множество фракций ночных эльфов, и величайшая из них служила роду Изанис. Понимание разведки и шпионских операций у рода Изанис превосходило всех прочих демонов, делая их и ночных эльфов идеальной парой. Изанисы регулярно шли ночным эльфам навстречу, а те отвечали услугой информацией.

В последнее время к власти поднялась другая фракция ночных эльфов. Та, на которую сильно влиял Зилбагиас и которая формировалась вокруг мужчины по имени Сидар. Бывший надзиратель тюрьмы обеспечил контроль над особой квотой исцеления, которую Зилбагиас предложил ночным эльфам, и использовал эти полномочия, чтобы начать дробить противостоящие фракции ночных эльфов и забирать больше людей себе.

Разумеется, его подъём встретил сопротивление. Многих оскорбляла дерзость столь молодого мужчины, претендующего на лидерство среди ночных эльфов. Другие видели врождённую опасность в том, что так много их мужчин принесут клятву служить Зилбагиасу, и стремились сбить часть его импульса.

Эта служанка принадлежала к анти-сидаровской фракции.

— У седьмого принца демонов очень близкие отношения с главой нежити, Энмой.

— Разумеется, — сказал Эмергиас. Ему пришлось остановить себя, прежде чем съязвить насчёт «Зилбагиаса за качеством».

«Что это значит?» — подтолкнула Джиирия.

Это прозвище прилипло, когда выяснилось, что в верности он уступает даже моему помешанному на сексе старшему брату.

С точки зрения Эмергиаса, сама мысль о бывшем человеке, ставшем нежитью, выворачивала желудок. Он едва переносил даже вид кого-то подобного. Что его младший брат нашёл в Энме, он понятия не имел, но таков уж Зилбагиас.

— Уже некоторое время седьмого принца видят посещающим подземный дворец Энмы. Но после создания автономной зоны они также начали общаться письменно.

— Письменно?

— Да, ваше высочество. После прочтения он всегда сжигает письма, поэтому содержание нам неизвестно. Однако вскоре после заката в день нападения исчадия он получил одно из таких писем. Затем поспешно закончил ужин и сразу покинул замок... во всяком случае, такой слух ходит среди зверолюдов.

Ночные эльфы были народом молчаливым. Поскольку они сами были искусны в шпионаже, ожидать утечки информации можно было разве что от особенно тупых. Но зверолюди и драконы — другое дело. Они обожали сплетничать, поэтому всё, что им не было строго запрещено обсуждать, быстро становилось темой разговоров. Повседневные детали, поведение господ, кто где встречается — ночные эльфы могли собирать всевозможные сведения, просто держа длинные острые уши при земле. И на этот раз они наткнулись на кое-что весьма любопытное.

Эмергиас начал понимать, почему Хисуизия сочла это достойным доклада. Говорили, что он полетел обратно в Эвалоти так, словно знал о нападении. Но что, если он действительно знал?

— Кстати... есть ещё крепость Аврора. Отец...

Король демонов поручил роду Корвут восстановить крепость. Эмергиас заскрипел зубами. Айогиас спросил короля, для чего она нужна, но получил лишь ответ: «для блага королевства». Спинезия тоже напрямую подошла к Зилбагиасу по этому поводу, и ей сказали, что речь о строго засекреченных исследованиях по делу, представляющему интерес для королевской семьи.

— Спинезия говорила, что Зилбагиас попросил у неё небольшой магический инструмент, — пробормотал Эмергиас себе под нос.

— Магический инструмент? — переспросила Хисуизия.

— Да. Он хотел нечто, что создаёт барьер, останавливающий любое магическое вмешательство. Сказал, что это для личного эксперимента... — Было очевидно, что Зилбагиас занимается какими-то исследованиями. — Ещё он сказал, что Топазия и Дайагиас не участвуют. На данный момент это, похоже, правда.

Эмергиас нахмурился. А что, если им стоит беспокоиться не о фракции Рубифьи? Что, если Зилбагиас встал на сторону нежити?

Демоническое королевство смотрело на нежить как на удобные инструменты, которыми можно пользоваться как угодно: от скелетов-простых рабочих до неутомимых костяных коней, используемых для перевозки грузов и транспорта. Какой бы отвратительной ни была нежить, из-за её огромной полезности многие демоны были готовы с ней мириться. Включая самого Эмергиаса.

Был большой шанс, что эти неживые инструменты продолжат распространяться по королевству. И хотя он понятия не имел, как именно они это сделают... что, если нежить способна к дальней связи?

— Гипотетически, насколько быстро мы могли бы доставить сообщение отсюда в Эвалоти? — спросил Эмергиас.

— Четыре часа. Потребуется особенно сильный дракон и особенно сильный пользователь магии ветра, чтобы ускорять его, — ответила Хисуизия, лицо её помрачнело.

Она и Эмергиас обменялись взглядами. Оба понимали ясную и непосредственную опасность. Лучшим из лучших в роду Изанис понадобилось бы четыре часа, чтобы доставить такое сообщение. А Зилбагиас отреагировал на нападение исчадия почти мгновенно.

Они пытаются разработать новый способ связи? Он не мог стоять в стороне и позволить им это. Такого вообще не должно было быть возможно.

Демоническое королевство доверило обязанности связи роду Изанис! И это, конечно, включало не только связь на поле боя во время конфликта, но и между городами, а также от замка к фронтовым линиям войны. Всю эту работу выполняли гонцы Изанисов и их драконы. Люди часто насмехались над ними, называя «мальчиками на побегушках». Но демоны высокого уровня понимали критическую роль, которую играл род Изанис. И они гордились служением глазами и ушами королевства.

Но что произойдёт, если эту роль вырвут у них из-под носа? И нежить, из всех возможных! А хуже того — он!

— Зилбагиас...!

Образ самодовольно-победной улыбки младшего брата поднялся в глубине разума. Эмергиас, должно быть, слишком много надумывал. В конце концов, Зилбагиасу всего шесть лет. Это должно быть делом, над которым можно просто посмеяться. Но, по иронии, Эмергиас безоговорочно доверял компетентности младшего брата. Он не был настолько оптимистичен, чтобы решить, будто можно просто отмахнуться.

Именно поэтому он так завидовал. Именно поэтому он так ненавидел его. Почему тот был так благословлён? Словно за его спиной стояли сами боги. Нет, не только боги. Даже родители осыпали его любовью.

Мутная чёрная эмоция начала сочиться из души Эмергиаса. Сбитая потоком магии, ночная эльфийка-служанка захлебнулась и рухнула на колени.

«Хорошо, Эмергиас, хорошо! Ты выглядишь просто прекрасно!» — рассмеялась дьявол зависти. — «То, что ты чувствуешь, — зависть, да? Зависть такая сильная, что гложет тебя, убивает? Тогда давай отнимем у него всё!» — прошептала она ему на ухо. — «Заберём всё себе. Его исследования, его подвиги... его силу».

Эмергиас не сказал ни слова. Но, несмотря на молчание, в его змеиных глазах горел кромешно-чёрный огонь.

†††

В крепости Аврора.

— Как ощущения?

— Совсем неплохо!

— Честно, намного лучше! — ответили двое серебряных мечников, размахивая клинками. Хотя казалось, будто Барбара и Хессель облачены в серебряные доспехи, на самом деле теперь они вселились в тела, сделанные из моей плоти и чешуи Лайлы.

— Похоже, новые тела сработали как надо. — На минуту выйдя из кабинета, чтобы посмотреть, Клэр с улыбкой наблюдала, как двое мастеров меча двигаются с такой лёгкостью.

С помощью Клэр наши попытки создать для них боеспособные тела резко продвинулись вперёд. Достать материалы для работы и при этом сохранить крепость Аврора в тайне было довольно трудно, но Клэр быстро указала, что демоническая плоть будет лучшим материалом из всех возможных. С учётом всех моих тренировок у меня валялась куча плоти в виде отрубленных конечностей. Благодаря Лилиане запас этой дряни у нас был фактически безлимитный. Хотя сама Клэр и подняла эту тему, всё это явно вызывало у неё отвращение.

— Никогда не думала, что встречу кого-то безумнее профессора. Я хочу для моего Алекса лучшего, — жаловалась она. Но теперь это начинало звучать скорее как комплимент.

Большую часть времени Клэр пребывала в спящем состоянии рядом со мной. Когда я посещал крепость Аврора, я будил её, и она отправлялась в кабинет, чтобы погружаться в свои «исследования». Хотя она была моей союзницей, Анте всё ещё следила за ней снаружи комнаты. Если бы Клэр захотела, она могла бы легко наскоро создать низшую нежить и отправить сообщение Энме.

Но если бы Клэр действительно была на стороне Энмы, она бы не спасла тех людей в автономной зоне. А когда кто-то находится в духовной форме, скрыть истинные чувства невозможно. То, как она смеялась и плакала вместе со мной, бесспорно было тем, что она чувствует на самом деле. При этом оставалась возможность, что её контролируют или что какая-то ментальная манипуляция сработает, когда она останется одна. Поэтому, с разрешения Клэр, мы решили держать её под наблюдением.

Кстати об Энме: у нас был небольшой разговор о Клэр...

— Что?! Клэр спасла людей автономной зоны?!

— Да. Пока я пытался вернуть её в замок для нормального допроса, Клэр начала сопротивляться. Её несла Лайла, и, эм... скажем так, у Лайлы случилась инстинктивная реакция — использовать дыхание. — После этого я передал Энме мешок пепла. — Так что, к несчастью, лучшее, что я могу, — вернуть тебе то, что раньше было Клэр.

Такую историю я состряпал. Как бы мне ни хотелось изучить тело Клэр, если бы кто-нибудь увидел, как я возвращаю его обратно, хлопот было бы огромное количество, так что я велел Лайле сжечь его. Этот мешок пепла был тем, что осталось от тела Клэр, так что в этой части я хотя бы не лгал.

Долгая пауза тянулась, пока Энма просто смотрела, не меняя приклеенной улыбки. Несомненно, она перебирала в голове все варианты. Если она верила мне, значит, Клэр не только предала её, но и напала на прямую подчинённую — и любовницу — принца демонов. Какая ужасная ситуация.

Если она мне не верила, я мог сам разобрать тело Клэр и уничтожить все доказательства, сжёгши его. Худшим вариантом в глазах Энмы, вероятно, было то, что я вытянул из Клэр столько её секретов, сколько смог, допрашивая её.

Хотя как некромант Энма превосходила меня на целые лиги, Лилиана была живым доказательством моей способности управлять чужими разумами. С точки зрения Энмы это должно было тревожить. Почти наверняка у неё были меры, не позволяющие Клэр выдать критически важную информацию, но она не могла знать, как эти меры соотносятся с моими силами.

«И ведь ты действительно немало выведал от своей подруги детства», — сказала Анте в забавляющемся тоне. Она была права. Клэр ничего не сказала прямо, но по выражениям её лица и тону я мог сделать много обоснованных выводов.

Например, конечная цель Энмы — не истребление человечества, а стирание самой жизни. Когда я задал Клэр вопрос, чтобы подтвердить, хочет ли Энма уничтожить человечество, она отвела взгляд с гримасой, так что я был почти уверен. Да и, честно говоря, я никогда не ожидал, что Энма расслабится и будет отдыхать после исчезновения человечества.

Если бы она решила, что я всё это понял, не было смысла, почему я всё ещё дружелюбен с ней. Если бы принц демонов обнаружил, что она собирается вредить демонам, её бы уничтожили без лишней мысли. Продолжать этот фарс дружбы было бы бессмысленно. У меня была прямая линия к самому Королю демонов, так что при желании я мог заставить его одним щелчком пальцев зачистить весь дворец Энмы.

Но я этого не сделал. Я пришёл к ней как в любой другой день. Ничего я бы не выиграл, продолжая водить Энму за нос после того, как узнал её истинные цели. Значит ли это, что я не допрашивал Клэр? Или, может, попытался и провалился, не вытянув никакой полезной информации? Если она рассуждала логически, вероятно, именно к такому выводу пришла.

Но на самом деле у меня была причина водить Энму за нос. Если Энма в конечном счёте собиралась воевать с демонами, я поддерживал её на все сто процентов! Разумеется, она никак не могла предсказать, что принц демонов замышляет падение демонического королевства!

— Приношу глубочайшие извинения за полный провал моей подчинённой!

Энма рухнула на землю, кланяясь у моих ног. Она не жалела ничего, пытаясь не дать мне разозлиться на неё, совершенно не заботясь о том, что такой поклон делает с её любимой одеждой. В её положении и при той информации, которой она располагала, это была оптимальная реакция.

— Ой, не надо так официально. Ты же испортишь такую красивую одежду. — Я улыбнулся, поднял Энму на ноги и стряхнул с неё грязь. Обычно Энма держалась со мной очень непринуждённо и дружелюбно, но это, очевидно, была маска, чтобы снискать мою благосклонность, ведь я всё-таки принц демонов. Почему я был так уверен? Когда я спросил Клэр, правда ли Энме я нравлюсь, она опять поморщилась, как и раньше. Всё это не более чем игра!

«Ну вот опять...» — простонала Анте.

Что такое, Анте? Звучит так, будто тебе есть что сказать.

— Л-лорд Зилбагиас... — заговорила Энма.

— Когда мы вдвоём, можешь без «лорда». Я не большой любитель формальностей. Не волнуйся, я не злюсь и всё такое. Хотя признаюсь, был немного удивлён, узнав, что ты предоставляешь подчинённым столько свободы, — ответил я на раскаянный вид Энмы лёгким пожатием плеч. — Будь я на твоём месте, я бы куда крепче связал их мысли и действия. Ты вообще накладываешь на них какие-нибудь ограничения?

Я попытался просунуть вопрос под видом шутки, но ответ Энмы был столь же уклончив.

— Да, пожалуй, я и правда даю им много свободы.

Осторожна, признаю. В любом случае, если этот инцидент заставит Энму затянуть цепи на подчинённых, это может посеять среди них недовольство. А если нет, ограничение их свободы действий всё равно упростит мне задачу в будущем, когда придёт время с ними сражаться.

— В будущем я буду осторожнее, клянусь. Мне правда жаль, Зил... — снова извинилась она, ничего не выдав. И она не липла ко мне сладко, как обычно. Должно быть, по-настоящему насторожилась.

В итоге, в обмен на то, что я закрыл глаза на провал Клэр, я попросил Энму повысить интенсивность моих уроков некромантии. И, выполняя мою просьбу, мы сразу же приступили к практическому занятию по созданию костяных коней. Оно оказалось весьма полезным. Увидеть работу Энмы собственными глазами очень помогло в изготовлении боеспособного тела.

И теперь двое серебряных мастеров меча тренировались так, словно были на поле боя. Поскольку они могли воспринимать окружающее с помощью магии, мы убрали все физические черты. Ни глаз, ни ртов, ни носов — только плоские безликие лица. Будто мечники в масках. Они обладали выдающейся силой и прочностью плюс несравнимой магической сопротивляемостью. Но их величайшей силой всё равно оставалась...

Барбара рванулась вперёд с невероятной скоростью. Её рапира оставила за собой след пара, стремясь к Хесселю. Хессель же легко взмахнул гномьим двуручным мечом размером с него самого, отражая выпад с такой яростью, что мы ощутили порыв ветра от его движения.

— Невероятно. Почти уверен, что меня бы это в миг нашинковало. — Я присвистнул.

— Профессор упала бы в обморок, увидев, что ты всё-таки сделал нежить-мастеров меча после всех её провалов, — согласилась Клэр, каким-то образом одновременно ужасаясь и восхищаясь увиденным.

— Давай, Хессель! Что такое?! Ещё не привык к телу?!

— Оно слишком отличается от Антропоморфии! Я-а!

Барбара использовала выдающуюся мобильность, чтобы снова и снова наносить удары и отступать, играя с Хесселем и его неспособностью поспевать за ней. Козырь Хесселя, Ломатель строя, был бы более чем идеальным ответом на её игры, но у него был явный недостаток: он был слишком мощным, чтобы использовать его на тренировке. Иными словами, пока они тренировались, величайшая сила Хесселя лежала на полке.

— Гааа!

— Эй, Хессель. Может, спарринг со мной? Похоже, Барбара тебя превосходит, — сказал я, вынимая Адамас, когда Барбара опрокинула Хесселя на спину.

— Если хочешь потренироваться, мы можем поспарринговать, — рассмеялась Барбара, постукивая рапирой по плечу.

— Ну, эм... дай мне сначала размяться с Хесселем.

— О, значит, я просто разминка? Вот как? Сейчас я собью эту смазливую улыбочку с твоего лица! — Хессель с рёвом вскочил на ноги.

Мы, разумеется, шутили. Хотя Барбара действительно была для меня плохим соперником, я никак не мог воспринимать бой с Хесселем как простую разминку.

Я бросился на Хесселя со всем, что у меня было, с яркой и весёлой улыбкой на лице.

†††

Лилиана смотрела на двоих сражающихся наполовину разочарованно, наполовину смиренно. Искры наполняли воздух подземного зала, пока Алекс и Хессель обменивались ударами.

— Искусство меча — табу!

— Ах ты крысёныш!

Волна магии вырвалась из Хесселя, когда он левой рукой отбил летящее мечекопьё. С кожаным щелчком наложенное на него проклятие сломалось, и Хессель снова смог легко владеть двуручным мечом. Раздался звук, похожий на звон разбивающегося стекла: двуручный меч пробил защитные чары Алекса. Хессель взревел и продолжил натиск, дополнив рубящий удар пинком, который отправил Алекса в полёт.

— Вот так! Попробуй драться, когда рёбра в порошок!

— П-погоди секунду!..

— Никакой пощады!

Пока Алекс пытался сохранить подвижность, Хессель нанёс ещё один искусный удар.

— Ха-ха! Не думай, что сможешь одолеть меня одним мечекопьём!

— Я и не собирался! Искусство меча — табу! — Алекс снова выпустил проклятие. Когда Хессель попытался стряхнуть его, из Алекса вырвалась новая волна магии, нейтрализовавшая магию Хесселя.

— Какого...! А, эта девчонка-бог-дьявол?! Да ладно, двое на одного — нечестно!

— Никакой пощады!

Разумеется, двойное Табу оказалось слишком сильным, чтобы Хессель мог его сбросить, и дало Алексу возможность начать собственное наступление. Поскольку Хессель не мог использовать меч, это должно было стать односторонней бойней — по крайней мере, так показалось сначала. Но Хессель просто бросил оружие и рванул вперёд с молниеносной скоростью, нанеся сокрушительный удар локтем. Алекс крякнул. Защитные чары притупили боль, но не удержали его на ногах. Вскоре Хессель снова поднял меч и приставил его к шее Алекса.

— Ладно, ты меня взял. С каких пор ты научился ускоряться? Не помню, чтобы ты такое умел.

— Хех. Ну, когда получил это модное лёгкое тело, сам додумался. Впрочем, Барбара всё ещё лучше меня в этом, — гордо заявил Хессель, потирая пальцем то место, где у него должен был быть нос. Лилиана гавкнула и подбежала к Алексу, облизывая его. Даже без обычного вкуса крови внутренние травмы были жестокими. Тепло потекло из Лилианы в него, и он начал исцеляться.

— Спасибо, Лилиана. Ладно, я это так не оставлю. Реванш!

— Вот это настрой!

— А после этого будем я и ты против Барбары!

— Так, стоп. Я сильная, но с вами двумя одновременно не справлюсь! — запротестовала Барбара.

Лилиана с отвращённым «вуф» покачала головой, наблюдая, как троица переговаривается. Не то чтобы она понимала, что они говорят. В конце концов, она всего лишь собака. Всё, что она могла предложить, — лизнуть Алекса в лицо и надеяться, что ему станет лучше. То, как он смеялся, когда она так делала, как гладил её по волосам, было так приятно.

И она продолжила наблюдать за их тренировкой, смотря, как Алекса тяжело ранят, а он всё равно без колебаний снова прыгает в бой. Иногда раны становились слишком серьёзными, и она бежала к нему, чтобы всё вылизать и вылечить.

— Ладно, я начинаю уставать. Можно сделать небольшой перерыв? Мне нужно попить.

— Разумеется, — ответила Барбара.

— Думаю, нам тоже нужен перерыв. Не то чтобы мы уставали... — Тело Хесселя осело на пол, когда его душа выскользнула наружу и обрела собственную физическую форму. — Вот. Чёрт, сложно разобраться с разницей между этими телами... — пожаловался он, вращая теперь куда более узкими плечами.

— Может, всё-таки надо было сделать новые тела похожими на нынешние? — спросил Алекс.

— Не-а. Большое тело куда лучше для двуручника. Вот засада.

— А если сделать тело слишком стройным, мы не сможем поместить в него столько магических камней. — Алекс кивнул.

— Теперь, когда ты об этом сказал, значит, моё тело будет быстрее расходовать магию, потому что оно намного меньше, да? — сказала Барбара, уже выскользнув из боевого тела и материализовавшись.

— Ну, твоему телу нужна подвижность, так что баланс совсем поедет, если мы просто напихаем больше магических камней. Может, сделать тебе рюкзак или что-то такое, чтобы носить их снаружи?

— Неплохая идея.

Пока они говорили, Алекс пригласил всех наверх — включая Лилиану — на перерыв. На балконе крепости Аврора их уже ждал горячий чай. Некоторое время они сидели вокруг стола и наслаждались чаем и сладостями, которые Алекс принёс из замка.

— Как вкусно... — почти простонала Клэр, отпивая чай и держа чашку обеими руками. Лилиана не знала как, но Клэр, похоже, нашла способ с помощью магии переходить из духовного тела в физическое, как Барбара и Хессель.

Радостно гавкнув, Лилиана запрыгнула на пустой стул, затем наклонилась к столу и принялась лакать чай, который ей налили в блюдце. После этого она обратила внимание на выпечку рядом. Клэр была права. Очень вкусно!

— Не слишком горячо? — спросила Лайла. Лилиана кивнула с радостным лаем. Это было не проблемой. Ей казалось, что в прошлом её заставляли пить что-то во много раз горячее. Что-то вроде кипящей жидкости, которую вливали ей в горло против воли... или нет? Она не могла точно вспомнить, но в любом случае чай был далеко не настолько горячим, чтобы её беспокоить.

— В последнее время погода начала холодать, да? — сказал Алекс, глядя на звёзды за окном.

— Да. Пёс и Змея уже так низко в небе. Скоро они скроются из виду, — ответила Лайла, повторяя знания о звёздах и созвездиях, унаследованные от отца.

— Значит, осень на горизонте. — Барбара вздохнула.

— И ещё один год вот так прошёл. Время летит... — добавил Хессель, продолжая жевать сладости.

Лилиана тихо заскулила и ткнулась носом в Алекса, прося добавки. Алекс ответил улыбкой и насыпал ей на тарелку ещё печенья. Она счастливо набросилась на новую добычу. Так вкусно!

— Эй, Алекс... что делает демоническая армия?

— Силы Дайагиаса продвигаются на север через Арейну. Скорее всего, скоро всё королевство окажется под их контролем.

— Альянс сопротивляется лучше, чем я ожидала...

— Род Гигамунт невероятно силён. Не говоря уже о самом Дайагиасе — он тот ещё. Видно, Арейна не зря была уверена в своих военных силах.

Они начали говорить о чём-то, что Лилиана не пыталась понять. В конце концов, она всего лишь собака.

— И, похоже, они получили значительное подкрепление от Альянса Священного Древа.

Лилиана застыла посреди того, как набивала рот печеньем.

— И не только магов. Судя по всему, они отправили ещё и большой отряд лучников. Говорят, род Гигамунт несёт потери на уровне рода Рейдж во время штурма Эвалоти.

— Если бы только Дефтелос получил такую же поддержку... Но сейчас жаловаться на это бессмысленно.

— Ну, западное завоевание Дефтелоса вёл род Изанис. Со специализацией на магии ветра лесные эльфы-лучники против них особенно неэффективны. А в Арейне тем временем полно лесов, значит, у лесных эльфов больше шансов затянуть там бои.

— Звучит как большая головная боль. Разве демоны тогда не будут просто обходить леса?

— Избегать сильного противника высмеяли бы как признак слабости, так что нет. Я слышал, что в таких сложных районах Дайагиас берётся за дело лично. Учитывая численность тех, с кем он сталкивается, почти наверняка после возвращения его повысят до эрцгерцога, — сказал Алекс с язвительным смехом.

— Королевство сильных воинов и большой отряд лучников... в этот раз демонам есть чем заняться, да? — заметила Барбара.

— Проблема в том, что когда Дайагиас отойдёт, следующей будет Рубифья. Никакое количество лучников не поможет, если они просто сожгут весь лес.

Лилиана не поймёт. В конце концов, она всего лишь собака.

Она не могла понять. В конце концов, ей полагалось быть лишь собакой.

Ей не полагалось понимать. Ведь собаки ничего из этого не понимают.

Глядя вниз на блюдце, она увидела в чае отражение, смотрящее на неё в ответ. Лицо. Голубые глаза. Короткие, аккуратно подстриженные светлые волосы. Длинные острые уши...

Это была не собака. Это была женщина.

Уши Лилианы дрогнули.

— Лилиана? — кто-то окликнул её. Лайла смотрела на неё с тревогой.

Лилиана подняла на неё взгляд, любопытно гавкнула, с невинной улыбкой на лице. А затем вылакала чай, не оставив ни капли.

†††

Тем временем в замке Короля демонов женщина в зелёном платье топала по коридорам. Этой женщиной-бурей была Нефрадия Изанис, которая ворвалась в комнату сына, даже не постучав.

— О, здравствуй, матушка. Что-то случилось? — приветствовал её сын совершенно отстранённо.

— Ты...! — Лицо Нефрадии свело судорогой, когда она увидела, что он носит наряд Бон Даге... под костяной бронёй. Похоже, он был готов к отправке в любой момент. — Немедленно прекрати! О чём ты думаешь?!

— Что ты имеешь в виду? Я просто выхожу на охоту, — сказал он, очевидно лгая в лицо. Нефрадии, напротив, стоило всех сил не схватить его за ворот и не встряхнуть.

Некоторое время она лишь сверлила его взглядом. Её сын, обычно такой жалкий и услужливый, ответил собственным взглядом — совершенно не дрогнув перед её гневом. Она знала о его путешествии в Бездну и о том, что он получил какую-то новую силу. Но, кроме этого, ей было почти всё равно.

Он много раз в прошлом говорил подобное, пытаясь вернуть её внимание, но она давно на нём поставила крест. Как бы он ни становился сильнее, она знала его пределы. Или думала, что знала.

Она впервые видела его после возвращения, и... в нём многое изменилось. Кожа была испещрена отметинами, похожими на чешую. В глазах теперь господствовали вертикальные щели зрачков, холодно смотревшие на неё. Но самая большая перемена? Его магия. Она была... огромной. Неужели раньше он не был настолько силён?

— В любом случае, я ухожу. — Пока Нефрадия застыла, уставившись на него, Эмергиас попытался выйти.

— Стой! — гневно выкрикнула она, возвращаясь к реальности, и схватила его за запястье.

— Что такое, матушка? — Он обернулся к ней с раздражённым лицом.

— Сколько боли ты ещё собираешься причинить нашему роду?!

Один из людей Нефрадии только что довёл до её сведения, что её сын собирается напасть на крепость Зилбагиаса. Похоже, был большой шанс, что исследования Зилбагиаса включают какую-то высокоскоростную связь. Если это правда, для рода Изанис это, безусловно, огромная угроза. Но отвечать насилием, не имея подтверждения, было слишком безрассудно.

— Я делаю это ради нашего рода, — медленно и спокойно ответил Эмергиас на её выговор, словно говорил с ребёнком. Но Нефрадия не пропустила оттенок презрения под его словами. — Это всего лишь охота. Ты ничего не знаешь. Разве этого недостаточно?

— Такая отговорка неприемлема! Если наши отношения с другими наследниками ухудшатся ещё сильнее...

— О, так вот о чём ты так волнуешься? — Лицо Эмергиаса исказила улыбка. — Ты стала весьма искусна в том, чтобы подлизываться к другим родам, да?

Зрение Нефрадии окрасилось ярко-красным.

— А чья, по-твоему, это вина?!

Она ударила его по лицу, сама того не осознавая. Обычно он принимал её жестокость без сопротивления, но на этот раз просто смотрел на неё, и в глазах его стояло тревожное спокойствие.

— Кто, чёрт побери, стал бы кланяться роду Вернас, если бы у него был иной выбор?! — продолжила она. — Но теперь мы уже бросили жребий с ними, так что другого пути для нас нет! Хоть раз в своей жалкой жизни подумай обо мне! Ты не видишь, что твоё безрассудство с нами делает?! Мы бы не оказались в таком положении, если бы ты не был таким бесполезным!

— Да, это моя вина, не так ли? — ответил Эмергиас низким гулом. — Всё моя вина. Всё потому, что я был так бессилен, совершенно недостоин стать следующим Королём демонов. Но теперь я намерен это исправить. Я должен. — Его слова звучали как произнесение заклинания, посылая по Нефрадии неописуемо тревожное чувство.

— Ты... Что ты...

— Разве ты не этого хотела, матушка? Чтобы твой сын был сильным? — Он внезапно шагнул ближе. — Если ты этого хочешь, почему бы не протянуть мне руку помощи? — Он схватил её за плечи, впиваясь когтеобразными ногтями в обнажённую кожу. — Сдайся.

Прежде чем она успела отреагировать, тело охватило жжение.

— Чт...?

Но длилось это лишь мгновение. Её сила отступила, пока не осталось лишь... холод. Весь мир внезапно стал ледяным. Если настоящий холод — это просто отсутствие тепла, то то, что она ощущала сейчас, было отсутствием силы.

Нефрадия беззвучно задыхалась, ошеломлённая до предела. Она чувствовала себя такой слабой, такой хрупкой. Хотя она носила ранг эрцгерцогини, её силу отняли с такой лёгкостью.

— О, хорошо. — Сын, напротив, был подавляющим. Его присутствие стало куда сильнее, чем мгновение назад. — Спасибо, матушка. Нет ничего лучше семьи, правда? Эта сила мне очень подходит.

— В-верни! Верни мне мою силу! Как ты мог?.. — Нефрадия вцепилась в него, но он отмахнулся от неё, как от какой-нибудь крестьянки.

— Разве это не то, чего ты хотела? Посмотри на сына. Разве не видишь, как он силён? — Он улыбнулся, и в глазах его блеснуло нечто почти искристое. — С этим отнимать силы у всех остальных будет пустяком. Я благодарен, правда.

— Ты... Ты правда думаешь, что кто-то признает тебя, если ты получаешь силу таким образом?!

— Признает? С чего бы мне это волновало? Я просто заберу у любого, кто встанет против меня. — Эмергиас оскалился и прорычал, затем поднял взгляд к потолку. — Но... отец — другое дело. Пока он жив, мне придётся несколько сдерживаться. В любом случае, теперь ты наверняка понимаешь. Я не боюсь наказания. Даже не ступая на поле боя, я могу получить столько силы, сколько мне нужно.

— Но... Но это не твоя сила! Она моя! — Нефрадия достала переносное копьё и приставила его к шее так, чтобы при развёртывании оно пробило её насквозь. — Прекрати! Верни её! Сейчас же! Или я покончу с собой!

Нефрадия знала о власти сына красть силу у других. Но это была лишь временная кража. Если жертва умирала, взятая им сила исчезала. Такая способность была далека от надёжной. Это было не столько воровство, сколько заимствование. Королевство не настолько мягкое, чтобы столь хилая власть могла завладеть его троном. Всё, что должны были сделать противники, — убить тех, у кого он украл силу, и снова ослабить Эмергиаса.

— Давай. Я не против. — Но Эмергиас лишь фыркнул. — О, кажется, я забыл тебе сказать. Последний визит в Бездну изрядно ускорил рост моей власти. — Он посмотрел на неё сверху вниз. — Теперь даже если цель умирает, я сохраняю её силу.

Нефрадия оцепенела. Он преодолел свою единственную смертельную слабость?

— Нет... Нет, ты лжёшь!

— Хочешь проверить эту теорию? — Эмергиас был невозмутим. Радость в его глазах ясно показывала: это не блеф. Он говорит правду.

— Тогда... Тогда ты действительно... — Он на самом деле стал исключительно силён. Несмотря на все свои провалы, Нефрадия всё ещё была эрцгерцогиней, а он без труда отнял у неё силу.

Сила Эмергиаса уже росла, пока он ждал в комнате, превышая его положение маркиза. А теперь, с добавлением силы Нефрадии, число тех, кто сильнее него в демоническом королевстве, вероятно, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И если он столкнётся с этими редкими исключениями, если заберёт силы Айогиаса и Рубифьи тоже...

Но всё это стоило Нефрадии собственной силы. Теперь она была не намного больше ребёнка, у которого только выросли рога.

— Ты всегда твердила, как хочешь сына, достойного править. — Эмергиас смотрел на неё сверху вниз, пока Нефрадия оседала на пол. — Это должно быть поводом для праздника.

Она не ответила. Не могла. В ослабленном состоянии подавляющая сила Эмергиаса душила её.

Фыркнув, Эмергиас покинул комнату.

— Так ей и надо, — произнёс грубый голос, которого Нефрадия не узнала.

Нефрадия с трудом подняла голову, но не смогла найти источник голоса. Но когда она повернулась, чтобы увидеть уходящего Эмергиаса, то заметила в его тени мираж магии, кружащийся, как ядовитая змея, обвившаяся вокруг него.

Драконы парили в ночном небе. Во главе летел Эмергиас верхом на своём фамильяре, зелёном драконе. В наряде Бон Даге под костяной бронёй и с магическим копьём у боку Эмергиас выглядел готовым к войне. За ним летели ещё шесть драконов, каждый с воинами рода Изанис. Обычно драконы не вмешивались в стычки между демонами, но, учитывая белого дракона в распоряжении Зилбагиаса, семь драконов, вероятно, можно было считать дополнительными войсками.

Да, войсками. Эмергиас твёрдо намеревался напасть на Зилбагиаса. Его цель — узнать правду о новом методе высокоскоростной связи и по возможности заполучить его себе. Эмергиас ни секунды не сомневался, что младший брат яростно воспротивится. А когда он это сделает, сила Зилбагиаса перейдёт к Эмергиасу.

Сейчас он должен быть в крепости.

Разведка Эмергиаса сообщила ему, что, помимо самого Зилбагиаса, в крепости находятся и любимые питомцы седьмого принца: избитая и преследуемая дочь вождя белых драконов и святая высшая эльфийка, чей разум он сломал. Каждая из них обладала невероятной индивидуальной силой. Прежнему Эмергиасу пришлось бы тяжело.

«Но теперь это должно быть пустяком», — вкрадчиво прошептала Джиирия. Благодаря силе, которую он забрал у матери, Эмергиас мог с уверенностью сказать: теперь Зилбагиас ниже него. В магическом бою между ними Эмергиас не проиграет. Зилбагиас может усилить себя Именованием, но Эмергиас умеет то же самое.

Оглянувшись, Эмергиас увидел напряжённые лица Хисуизии и других воинов. Драконы летели с чем угодно, только не с энтузиазмом. Подчинённые нервничали при мысли об открытом конфликте с другим наследником демонов, а драконы, вероятно, просто раздражались, что их втянули в эту кашу.

Чем бы ни закончилась эта ночь, Эмергиас собирался полностью принять ответственность за все свои действия. Драконы и подчинённые были вынуждены следовать его приказу. На этом их участие заканчивалось.

Я не только прямо нарушаю запрет на борьбу между наследниками, но и вмешиваюсь в исследования отца. Наказание, несомненно, будет суровым...

Но, вероятно, сведётся не более чем к домашнему аресту. Судя по прежним примерам, лет на тридцать-сорок. Наказание может быть строже, если он случайно убьёт Зилбагиаса в процессе, но идеальным исходом будет украсть силу Зилбагиаса и оставить его жить бесполезным существованием. Для других демонов сорок лет вдали от поля боя стали бы смертельным наказанием, но нынешний Эмергиас мог просто сидеть в комнате и наблюдать, как его сила растёт.

Стоило лишь подумать о том, как он завидует силе отца, и сила Эмергиаса набухала. А когда начнётся заключение, его зависть сможет распространиться на других жителей замка и их свободу разгуливать по коридорам. Медленно, но верно, его сила будет расти. Пока всё остальное королевство будет совершенно не знать.

А когда я заберу силу Зилбагиаса, я стану сильнее и этого ублюдка Айогиаса.

Сырой магической силы у него будет больше, чем у Айогиаса. Если он продолжит расти дальше, титул следующего Короля демонов окажется в пределах досягаемости. Освободившись от домашнего ареста, Эмергиас сможет показать невероятные результаты на поле боя. Добраться до ранга эрцгерцога для него будет проще простого.

Единственная опасность — если во время домашнего ареста отец умрёт и начнутся войны за наследование. Но глядя на то, насколько бодр отец сейчас, Эмергиасу было трудно поверить, что тот рухнет всего за какие-то сорок лет.

«Затем ты станешь сссамым сильным Королём демонов, но твоя сила всё равно будет расти», — сказала Джиирия. — «Твоя огромная сила станет источником зависти для всех остальных демонов. И меня это тоже накормит. Представляешь? Эти взгляды зависти, ревности, от каждого демона в королевстве?»

Все они будут ему завидовать. Его гнилой старший брат, огненная буря старшей сестры, другой старший брат, притворяющийся беззаботным за всеми своими манерностями... и, конечно, мерзкий сопляк младший брат. Когда Эмергиас станет Королём демонов, он проявит к братьям и сёстрам милость и позволит всем жить. Эффективнее всего — пощадить их, забрать силу и дать захлебнуться в бессилии и отчаянии. И, главное, это будет прекрасно.

Все, кому он завидовал, обернутся и начнут завидовать ему. От одной этой мысли его пробирала дрожь предвкушения. Ему пришлось заставить себя перестать думать об этом. Перспектива была слишком радостной.

Желанная мечта ещё не была нынешней реальностью. Его жажда ещё не утолена. Зависть, которую он носил, ещё не пора было откладывать. Пока что он должен был выбросить из головы будущее, к которому стремился. По крайней мере до тех пор, пока победа не окажется по-настоящему в его руках.

«О, какой ты сссерьёзный мальчик. Именно поэтому ты мне так нравишься».

Эмергиас чувствовал, как Джиирия обвивается вокруг него.

«Вместе я тоже стану сссильнее. Разве мы не идеальная пара?»

— И правда, — признал он. Лучшего партнёра он и желать не мог.

Джиирия счастливо хихикнула.

И затем он увидел её.

— Крепость Аврора...! — Приблизившись, он заметил фигуры у входа. — Как и ожидалось. Нас уже заметили. — Эмергиас облизнул губы, как змея, оценивающая добычу.

Он чувствовал их взгляды на себе.

Седьмой принц демонов Зилбагиас Рейдж встретил взгляд Эмергиаса собственным багровым свирепым взглядом.

†††

Первой, кто заметил что-то летящее прямо к нам, была Лайла. Вскоре после того, как она это увидела, я почувствовал приближение мощной магии. Едва я вышел наружу, перед крепостью приземлились семь драконов. А из седла ведущего дракона соскользнул зеленоволосый демон — Эмергиас Изанис.

Поверх костюма Бон Даге из змеиной кожи на нём была костяная броня, а в руках — копьё гномьей работы. Лицо уродовали синяки, напоминающие змеиную чешую, а зрачки были вертикальными щелями. Он выглядел чудовищем, ближе к исчадию, чем к демону. И сила у него была огромная. Теперь он сильнее меня, да?

«Природа его силы заметно изменилась. Похоже, он взял больше власти своего дьявола, чем способен выдержать», — спокойно проанализировала Анте. — «Эта перемена сделала его чем-то ближе к дьяволу. Признаюсь, впечатляет видеть смертного, способного сохранять личность в таком состоянии».

Я слышал о визите Эмергиаса в Бездну и о том, что после возвращения он якобы нездоров. После того как он пропустил предыдущую трапезу с Королём демонов и остальными наследниками, я решил, что ему просто стыдно показывать лицо. Но теперь было ясно: он вовсе не болел. Магии у него легко хватало на эрцгерцога. Я даже не был уверен, кто сильнее — он или Айогиас.

«Я бы сказала, Айогиас превосходит его на кроху».

Анте... а как я буду выглядеть, если ты отдашь мне всю силу, которую удерживаешь?

«Если я верну её всю, ты станешь равен Айогиасу».

Значит, моя настоящая сила на уровне морской капусты? Ну, я знал, что с возвращения с поля боя моя сила почти не выросла. И чёрт, он явился в полном боевом снаряжении. Да, на мне был костюм Бон Даге и Адамас, но драконьей чешуйчатой брони мне очень не хватало.

— Похоже, тебя что-то сильно тревожит, Эмергиас. — В любом случае оставалось только поговорить с ним. — Чем могу помочь? — Хотя было очевидно, что он затеял что-то нехорошее.

— Покажи мне результаты своих исследований, — сказал Эмергиас, голос как всегда грубый, но чуть выше обычного.

— А? — вырвалось у меня.

Ему нужны мои исследования по некромантии? Мои контрмеры против Энмы? Почему? Подожди, откуда он вообще знает, что я исследую? Король демонов рассказал? Зачем ему это делать? Даже если знает, я не понимал, почему ему это интересно.

— Разумеется, я не намерен отнимать их у тебя. Если будешь сотрудничать, я готов оставить тебя своим вассалом.

Что с этим типом? Я даже не знал, с чего начать. Так переговоры не ведут. Справедливости ради, было очевидно: на переговоры ему плевать. Во взгляде стояла отчётливая злоба, словно он с нетерпением ждал того самого мига, когда я сорвусь. А если учесть нервных солдат Изанис позади него и драконов, наблюдавших с расстояния... Да, он явно искал драки.

Будь зелёное пятно на унитазе таким, каким я видел его в прошлый раз, я бы рассмеялся ему в лицо, захлопнул дверь и не обращал внимания. Но теперь магия, которой он владел, была как огромная змея... Нет. Как дракон, свернувшийся передо мной. Просто отмахнуться от него больше не было вариантом.

— Итак, что выберешь? Сократишь свою жизнь или проживёшь долго как мой подчинённый? — Он хмыкнул, словно опьянённый собственными словами.

Ощущение было почему-то знакомым. Как та всемогущность, которую я испытывал, когда разом получил много магии. Оно поглотило его? Значит, он вырос до этого уровня недавно? Внезапный, взрывной рост?

— Отец знает, что ты здесь? — Я пока отложил эту мысль и решил вместо этого упомянуть Короля демонов, чтобы прощупать почву.

— Уверен, он очень рассердится, когда узнает о моём маленьком визите, — гладко ответил Эмергиас, подавляя смех. — Но его здесь нет. Хотя за нападение на тебя меня может ждать наказание, вряд ли оно окажется чем-то большим, чем несколько десятилетий домашнего ареста.

Значит, он даже наказания не боится?

— Конечно, если я тебя убью, наказание будет строже... Но, честно говоря, я предпочёл бы не доводить до этого. Ты окажешь мне большую услугу, если не станешь слишком сопротивляться.

Вокруг нас поднялся злобный ветер, густой от ядовитой магии. Ощутимая жажда крови послала холод по спине и заставила волосы на руках встать дыбом.

Меня полностью захлестнула... радость.

Это была явная угроза. Он перешёл черту. Он сделал это. Мне не пришлось.

Всё, что я мог, — рассмеяться. События двигались куда быстрее, чем я ожидал. Но, чёрт, я ждал этого дня целую вечность. Теперь, когда он явился к моему порогу, чтобы напасть, у меня было всё оправдание, нужное для ответного удара. Почему? Потому что я никогда не забуду. Вид горящей деревни. Вид гоблинов, роем облепивших Клэр. Вид этого зеленоголового ублюдка, поднимающего копьё с головой моего отца на наконечнике. Вид матери, несущей меня и бегущей, с множеством стрел ночных эльфов в спине. Даже когда воспоминания размывались и тускнели со временем, этого я не забуду никогда. Сколько раз я заново переживал эти сцены во сне? Сколько раз эти кошмары мучили меня?

Кровь начала кипеть, но голова оставалась удивительно холодной и сразу оценивала окружение, чтобы понять, как лучше использовать это поле боя.

— Бежать тебе некуда. — Эмергиас ухмыльнулся, заметив, как мои глаза мечутся по сторонам.

Не пойми неправильно, изумрудный ублюдок. Я просто ищу самый эффективный способ тебя убить.

С ним было семь драконов и шесть демонических воинов. Все — виконты или графы. Похоже, на этом его силы заканчивались... но мне также нужно было быть начеку на случай, если у него есть другие люди, спрятанные вокруг крепости. Эмергиас представлял настоящую угрозу. Я не смогу сдерживаться против него, но и раскрывать карты перед другими потенциальными свидетелями не хотелось.

— У меня к тебе один вопрос, — сказал я с улыбкой, придя к выводу. — Что именно, по-твоему, я здесь исследую?

Видимо разочарованный отсутствием страха, Эмергиас чуть потерял улыбку.

— Технологию высокоскоростной связи, разработанную тобой вместе с нежитью. Она представляет слишком большую угрозу роду Изанис.

Ага, теперь всё стало понятно. Похоже, «Ежедневные новости Эвалоти» раскрыли. Он был прав: такой способ связи угрожал лишить род Изанис главного рычага влияния в королевстве. Он думал, что я работаю над ним здесь. Неудивительно, что этот идиот привёл кучу людей, чтобы драться со мной.

Вот же придурок. Непростительно тупой.

«Он даже не понимает, что сам Король демонов об этом не знает...» — вздохнула Анте.

Если всё демоническое королевство начнёт использовать методы связи Энмы, это станет огромной проблемой для Альянса. Так что, пусть это и не было моей целью, технически я защищал и положение рода Изанис. Вся ситуация становилась смешной, если подумать.

И я расхохотался, убрав руки с меча и держась за живот.

— Ну, прости уж. К несчастью, тут, похоже, небольшое недоразумение.

Эмергиас продолжал смотреть на меня, сузив глаза.

— Я изучаю кое-что совершенно не связанное с этим. Но быстрее будет показать. Заходи, незачем говорить тут снаружи. — Я небрежно пригласил его внутрь, открыв дверь и жестом зазывая.

Сразу за дверью находился большой коридор. Там Хессель, Барбара и Лайла лежали в засаде, готовые превратить его в фарш.

Увидев, сколько драконов они привели, я велел Лайле и мастерам меча ждать наготове, подготовившись к бою. Лилиана и Клэр прятались глубже в крепости на всякий случай. Если я беспокоился о том, что кто-то ещё прячется вокруг крепости и наблюдает за нашим боем, лучшим вариантом было сражаться внутри.

При этом оставались и другие свидетели, не такие уж скрытые. Подчинённые Эмергиаса из Изанисов и драконы, на которых они прилетели. Но они не были проблемой. Я убью каждого из них.

Адамас дрожал у меня на бедре.

Внезапно за спиной у меня набухла магия Эмергиаса.

— Anemos Turoviros.

Да будешь изрезан в ленты.

Лезвия ветра пронеслись мимо меня внутрь крепости.

†††

— Молодой господин?! Это уже слишком! — Хисуизия выдавил напряжённый крик при виде беспощадной внезапной атаки Эмергиаса.

— Я не дурак. Мой брат ни за что не стал бы смеяться после такой провокации, — выплюнул Эмергиас. — По глазам было ясно: он что-то замышлял. Я понял!

— Н-но…

— Ответственность за всё это я возьму на себя! Захватить крепость! Драконы, на страже! Не дайте никому сбежать!

Взяв копьё наизготовку, Эмергиас осторожно шагнул в крепость. Его подчинённые переглянулись и двинулись следом, естественно выстраиваясь вокруг него. Внутри крепости царила кромешная тьма. Какими бы хорошими ни были их глаза, даже демоны не видели в полной темноте. Эмергиас воспользовался Передачей, смешанной с властью Зависти, чтобы отыскать врагов поблизости, но ничего не обнаружил. Они скрывали присутствие магией? Он ожидал, что бой перенесут внутрь, но помещение оказалось куда просторнее, чем он предполагал. Это немного тревожило.

— Хисуй, барьер.

Коротко ответив: «Есть», Хисуизия быстро закружился в танце. Вокруг них сформировались Охотничьи угодья, защищавшие от магии, физических предметов и жара. В жилах Хисуизии текла кровь Сауроэ. В то же время один из других подчинённых Эмергиаса обернул шар огня ветром и послал его вперёд, освещая внутренность крепости.

Они находились в огромном каменном зале — намного просторнее, чем ожидал Эмергиас.

У него ведь есть дракон…!

Это меняло всё. Эмергиас вытянул тёмную магию.

— Приготовьтесь к…

Прежде чем он успел закончить предупреждение, удар уже пришёл. Ощущение было такое, будто сам воздух натянули до предела. Звука не было, но одна только жажда убийства заставила спину Эмергиаса содрогнуться. Его боевые инстинкты кричали тревогой. Что-то приближалось. Эмергиас вытянул из тела столько магии, сколько мог, и сформировал защитную стену.

Рёв расколол воздух: нечто невидимое обрушилось на них, разрезая мир надвое. Звук разбивающегося стекла совпал с уничтожением барьера Хисуизии; сама атака врезалась в защиту Эмергиаса. Из мужчин по обе стороны от него брызнула кровь — их груди и руки рассекло. Если бы Эмергиас не был настороже, ему самому могло бы прийтись туго. Но несмотря на такой внезапный и серьёзный урон…

Я вообще не почувствовал магии!

Это был не breath attack. Даже не магия. Сквозь потрясение Эмергиас понял, что именно только что пережил. Техника мастера оружия. Он не мог знать, что это была работа Хесселя Ломателя строя. Удар был похож на атаку мастера меча, но он не мог просто решить, что так и есть. В конце концов, что, чёрт побери, человеческий мастер меча делал бы в крепости принца демонов?!

И тут во тьме что-то зашевелилось, и зал тотчас наполнился светом.

— Молодой господин!

Предупреждение Хисуизии ещё не успело достигнуть его ушей, а тёмная магия Эмергиаса уже взметнулась вокруг него. С дальнего конца зала раздался оглушительный рёв: белый дракон сбросил магическое сокрытие и выпустил поток бело-раскалённого дыхания. Удар был мощным, но Эмергиас едва сумел нейтрализовать его, отчаянно вливая магию в защиту.

— Агх!

— Гааааах!

Но раненым солдатам по обе стороны от него повезло меньше. Их синяя кожа обуглилась, доспехи превратились в раскалённую тюрьму, и они рухнули на землю. Потери были огромны, а теперь в самом этом зале появилось сияние, яркое, как само солнце, и ослепило их.

— Эмергиас, берегись!

Джиирия крикнула изнутри него. Как дьявол, она воспринимала мир через магическую призму, а значит, свет не мог её ослепить. Хвост из магии хлестнул изнутри Эмергиаса, перехватывая что-то в воздухе.

Подняв взгляд, он увидел кого-то в серебряных доспехах.

— Мечник?!

Перед ним была мечница с рапирой. Барбара — в своём боевом теле.

Хотя Джиирия перехватила внезапную атаку, Барбара, потеряв равновесие в воздухе, всё равно ответила молниеносным выпадом своего оружия.

Магический хвост отсекло и отбросило прочь; он рассеялся в воздухе, а от дьявола, которому прежде принадлежал, прокатилась волна магии, похожая на мучительный крик.

В тот миг, когда Барбара коснулась земли, она рванула на него с невероятной скоростью.

— Невозможно! Мастер меча?!

Один из демонов, шагнувших вперёд, чтобы перехватить её атаку, изумлённо выкрикнул.

— С дороги!

С чистым, прозрачным звоном — будто ударили в колокол — её рапира пробила лбы демонов, вставших на пути; шлемы даже не замедлили клинок. Они умерли мгновенно.

— Spasimo!

Разорви!

Эмергиас выпустил клинок ветра. Барбара грациозно, словно гимнастка, прыгнула в воздух, закрутилась и приземлилась на потолок. На краткий миг ускорение и гравитация сработали вместе, каменный потолок заскрежетал у неё под ногами.

Четвёртый принц демонов, Эмергиас Изанис!

Все лица тех, кто участвовал в самоубийственной вылазке на передовой Дефтелоса, мгновенно всплыли в памяти Барбары. Герой Леонардо. Мастер кулака Догасин. Множество мастеров меча, которыми она восхищалась. И теперь у неё был шанс отомстить за них.

— Умри!

Она сорвалась с места, оттолкнувшись от потолка, и понеслась к нему, как падающая звезда.

— Моё имя — Эмергиас Изанис! — Магия принца демонов вздулась.

— Anemos Turoviros!

Будь изрезана в клочья!

На неё обрушились бесчисленные, неизбежные клинки ветра. Но тело Барбары отреагировало, сопротивляясь магии всем, что в нём было. Внезапный порыв должен был с лёгкостью отшвырнуть Барбару, но вместо этого лишь оставил на её коже неглубокие царапины.

И всё же Эмергиас оскалился: этого было более чем достаточно.

— Сдайся.

Ему стоило лишь нанести кому-то рану, чтобы усилить своё проклятие Зависти. Ядовитая магия обвилась вокруг Барбары, лишая её всего разгона. Эмергиас хлестнул вперёд со всей скоростью, которую она потеряла.

— Гх…!

Наконечник его копья ударил по её рапире, выбивая сноп искр. Почувствовав потерю магии и ясно осознавая своё невыгодное положение, Барбара решила отступить. Прыгнув назад, её серебряное тело растворилось во тьме.

— Моё имя — Зилбагиас Рейдж!

И следом чудовищный выброс магии сотряс воздух.

Он был близко! Должно быть, он воспользовался breath attack как прикрытием и прокрался внутрь! Когда Именование сорвало с Зилбагиаса скрывающую магию, Эмергиас собрал всю свою магию, а Передача и Зависть точно указали положение седьмого принца.

— Я седьмой принц демонов… — Но на этом он не остановился. — И Неукротимое Священное Пламя, герой Александр!

Это было похоже на стояние перед живой печью. Воздух горел, но глубоко в костях Эмергиас ощутил ледяной холод. Осязаемая жажда убийства была сжата до предела. Присутствие младшего брата взорвалось, как извергающийся вулкан.

— Что…?!

Что, к чёрту, это за магия?! И герой?! Нет, неважно! Что это за магия?! Она явно превосходила его собственную. Как?! Как такое возможно?!

— Пробудись, Адамас!

Во тьме вспыхнула серебряная вспышка. Прямо перед глазами Эмергиаса…

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Да воссияет твой святой свет в моих руках!

…серебряный огонь заполнил всё его зрение.

И лишь тогда он наконец понял. Тьма, заполнявшая этот зал… была магией его брата. И теперь свет пронзил эту магию — безумный танец серебряного пламени в ночи. Эмергиас бесчисленное множество раз встречал на поле боя людей, владевших такой магией, — все они были героями.

— Кто… кто ты, чёрт побери, такой?! — взревел Эмергиас, принимая защитную стойку.

— Защита — табу!

Раскалённая тёмная магия обвилась вокруг Эмергиаса и схватила его, сковывая конечности четвёртого принца.

— Умрииииииии!

Адамас принял истинную форму, и сияющий серебряный клинок дугой понёсся вперёд, чтобы забрать его голову.

†††

Передо мной был мой заклятый враг, тот, кто уничтожил мою деревню, — четвёртый принц демонов Эмергиас. В хватке моего табу он не мог пошевелиться, чтобы защититься. Его глазам оставалось только смотреть, как мой клинок идёт к его горлу.

Я наконец-то это сделал. Мой клинок был уже почти там!

Но тут выражение исчезло с лица Эмергиаса, и на его месте появилось тревожное, какое-то невинное выражение. Вся сила ушла из его тела, вместе с враждебностью и жаждой убийства. Затем он начал лепетать, как… как младенец. И пока он лепетал, его тело выворачивалось и изгибалось, словно его лишили костей. Неожиданная амплитуда движения застала меня врасплох, и в итоге я сумел лишь сбрить несколько его волосков. Он увернулся от атаки буквально на волосок.

И следом в его глазах вспыхнуло понимание — разум вернулся к нему. А вместе с ним вернулась и враждебность: он взмахнул копьём, пытаясь восстановить равновесие.

— Гх…! Что это, чёрт побери, было?! — Он свирепо уставился на меня.

Я цокнул языком и перехватил мечекопьё ближе к лезвию, держа его как меч.

Это мой вопрос!

— Копейный бой — табу!

Моё проклятие сработало: Эмергиас потерял хватку на оружии. Не теряя ни секунды, я рванул вперёд.

— Табу… бог-дьявол?! В этом мальчишке?! — выпалил Эмергиас, магией ветра отбрасывая себя назад. Похоже, он говорил с кем-то. А учитывая магический хвост, который он выпустил раньше…

— Он одержим! В нём дьявол, так же как я в тебе!

Как и сказала Анте, я ощутил какую-то чужеродную магию, обвивающую Эмергиаса.

Так вот он какой, дьявол зависти? Да плевать. Убью обоих!

Эмергиас взревел.

— Spasimo!

Разорви!

Отчаянный шквал клинков ветра с грохотом помчался ко мне, но мой костюм стиля Бон Даге засветился зелёным, сопротивляясь его магии ветра. Усиленная защита без труда отбила атаку.

— Сдайся!

— Нет!

Одной лишь силой воли я раздавил последовавшее за этим проклятие Зависти.

Обломись, урод! Благодаря тому лесному эльфу-магу я знаю, что твоя сила работает, воруя чужую магию!

А когда знаешь принцип проклятия, сопротивляться ему становится проще. То же самое относилось к Переносу, Табу и, конечно, к Зависти Эмергиаса!

— Да сдохни уже! — Древко копья теперь служило не более чем огромной рукоятью, и Адамас сиял во тьме, пока клинок чертил яркую серебряную дугу.

— Чёрт! — Эмергиас наконец сумел стряхнуть табу на использование копья. К несчастью, как я мог легко сопротивляться его Зависти, так и он, поняв, что именно делает моё Табу, мог теперь сопротивляться ему. Но я месяцами готовился к битве против его Зависти, а он узнал о Табу всего мгновение назад. Разница между нами была как день и ночь!

Представляя, что Адамас — продолжение моей собственной руки и тела, я влил в него столько магии, сколько мог. С рёвом я сосредоточил всю магию в одной точке и обрушил меч на защиту Эмергиаса. Клинок глубоко вгрызся в древко его копья, а затем рассёк его насквозь. Лезвие чиркнуло по его лицу, святой огонь обжёг кожу, и Эмергиас закричал от боли.

Демоница рядом с ним крикнула, бросаясь в бой, но позади нас раздался громкий шаг. Я знал. Она вернулась как раз вовремя.

Из глубины зала на бешеной скорости рванула мастер меча. Она отступила глубже в крепость, чтобы восстановить магию с помощью магических камней, и теперь вернулась. С богоподобной скоростью рапира Барбары устремилась к Эмергиасу, оставляя в воздухе за собой след пара.

— Черта с два! — выкрикнула демоница, отбрасывая копьё, которое моё Табу сделало бесполезным. Затем она бросилась вперёд, голыми руками хватаясь за Барбару. Даже когда драконья чешуя на коже Барбары разрывала ей ладони, демоница использовала неземную скорость мастера меча против неё самой: падая, она сбила её с курса.

— Да ладно! — воскликнула Барбара, пролетая дальше, через дверь крепости и наружу. Забудь про демона с копьём — для мастера кулака такой уровень боевого мастерства был бы невероятным.

Но это чудо сработало бы только один раз. Хотя ей удалось сбить Барбару с траектории, рапира мастера меча всё равно изрешетила её тело дырами.

— Молодой… господин… отступайте…!

Эмергиас держал женщину на руках, а у той изо рта хлестала кровь. Совет был здравый, верность — достойная уважения. Но отсюда не уйдёт ни один из них. Я убью их обоих прямо здесь!

— Драконы! Дыханием! Неважно, если заденете нас! — крикнул Эмергиас, и в его Передаче отчётливо прозвучало отчаяние. Он взял с собой только зелёных драконов. Поскольку их breath attack был магией ветра, как и у солдат Изанис, он был полностью уверен, что выдержит их атаку.

Но ответа не последовало. Глаза Эмергиаса расширились. Он наконец заметил. Его Передача никого не достигла. Вместо этого единственным ответом стали предсмертные крики драконов. Обернувшись, он увидел, как они падают с неба.

†††

Выпустив breath attack, Лайла быстро перешла в человеческий облик, подбежала к окну зала, выскользнула наружу и снова приняла драконью форму.

— Вы никуда не пойдёте.

Но едва она взмыла в воздух, как на неё набросились зелёные драконы, на которых прилетели Эмергиас и его подчинённые.

— Пожалуйста, пропустите меня. Моему господину грозит опасность, — попросила Лайла, зависнув на месте. Но зелёные драконы, кружившие вокруг неё, только рассмеялись, оглядывая её так, словно голодные хищники окружили следующую добычу.

— Нет, не думаю, что пропустим.

— В битву между демонами мы не полезем…

— А вот с тобой можем делать что захотим.

В металлическом скрежете голосов зелёных драконов звучала отчётливая пошлость.

— Вот как? — Лайла опустила голову. Но затем сверкнула глазами и уставилась на драконов в ответ. — Тогда я позволю себе то же самое с вами. Пожалуйста, помогите мне. — В её глазах засиял чарующий свет.

— Чёрт! Не смотрите ей в глаза! — крикнул один из зелёных драконов, но было уже поздно.

Очарование Лайлы поймало некоторых из них, и те в безумии набросились на своих товарищей.

— Прекратите, идиоты!

— Возьмите себя в руки! Гааааах!

— Использует магию белых драконов?! Как?!

Зелёные драконы, сохранившие рассудок, пытались освободить союзников от заклятия. Они знали, что Лайла научилась летать, пока была под опекой Зилбагиаса, но драконьей магии её никто не учил. Она никак не должна была выучить магию, уникальную для белых драконов.

Но Лайла, разумеется, не ответила. Она просто глубоко вдохнула.

— Будь ты проклята! — Зелёный дракон тоже раскрыл пасть, но Лайла успела выпустить breath attack изо всех сил. Этот удар смёл ветровое дыхание зелёного дракона, как пыль, превратив его самого в дымящуюся обугленную тушу, рухнувшую на землю.

— Не смей смотреть на нас свысока!

— Она тут одна, а нас…!

Хотя двое пали жертвами Очарования Лайлы, а ещё одного её дыхание застало врасплох, четверо зелёных драконов всё ещё держались. Такое численное превосходство было трудно преодолеть. Кроме того, это были зелёные драконы — мастера ветра. В воздушном бою они считались бесспорной элитой. Какой бы знаменитой ни была кровь Лайлы, справиться с таким боем в одиночку было бы невозможным подвигом.

Но это, конечно, предполагало, что она одна.

Воздух вокруг натянулся до предела. Пространство исказилось, и дракон, бросившийся к Лайле, внезапно закрутился в сторону — его голова отделилась от тела.

— Что?! — Остальные понятия не имели, что произошло.

Пока они оцепенели, со спины Лайлы спрыгнула фигура в серебре.

— Никогда не думал, что буду охотиться на драконов! — крикнул Хессель, взмахивая огромным двуручным мечом. Эффективность Ломателя строя распространялась на разные существа и области — в том числе на драконов и на воздух.

С рёвом он нанёс вращающийся удар, обрушив град Ломателей строя. Яростный поток рассёк крылья одного дракона и тело другого, сцепившегося с одним из очарованных союзников. Разумеется, собственных крыльев у Хесселя не было, и он просто начал бы падать на землю, но Лайла ловко нырнула вниз и подхватила его.

Зелёные драконы решили, что Лайла — беспомощная девчонка, оставшаяся совсем одна и способная разве что летать. К тому моменту, когда они поняли свою ошибку, в живых остался всего один зелёный дракон. Жалобно взвизгнув, последний выживший попытался сбежать.

— Боюсь, у меня есть прямой приказ, — тихо произнесла Лайла, когда последний дракон развернулся прочь. — Никому из вас нельзя позволить сбежать.

И она глубоко вдохнула. Со всей яростью дракона она выпустила из пасти ещё один луч, словно вымещая всю злость, накопленную из-за мерзкого взгляда, которым они смотрели на неё раньше. Луч чистого белого света изжарил последнего зелёного дракона прямо в воздухе. Кожа на его крыльях сгорела, он с криком рухнул вниз. Раздался тяжёлый удар: кости и плоть разлетелись кусками, встретившись с землёй.

Как драконы ветра, зелёные драконы летали с невероятной скоростью.

— Но по сравнению со светом вы всё равно что стоите на месте, — выплюнула Лайла. С её спины тут же донёсся одобрительный возглас Хесселя, и она внезапно смутилась.

— Н-нам нужно помочь Алексу! — запнулась она и быстро двинулась добивать драконов, упавших на землю.

†††

Ай…

В глубине складской комнаты крепости Лилиана лежала на полу с мутным взглядом. Комната выглядела так, будто по ней прошёлся смерч: вещи валялись повсюду. Сама Лилиана была вся в крови. Когда Эмергиас начал первую атаку, клинки ветра прошлись по крепости. С Клэр всё было в порядке — она находилась в духовной форме. Но Лилиана, на которой была только обычная одежда, оказалась беззащитной, и её разорвало на части. У неё не было никакого способа защититься от магических атак. В конце концов, она была просто собакой.

Но остальные за неё не волновались. Видите ли, они знали: магия такого уровня ни за что не сможет её убить. Даже сейчас, пока она лежала на земле, её раны затягивались сами собой.

Потому что она собака?

Нет, неправильно. Потому что она высшая эльфийка, святая.

Лилиана лежала на полу с закрытыми глазами. Такая мелочь, как тело, разрезанное на куски, почти не воспринималась как боль. Она пережила вещи куда, куда хуже. Стоп. Пережила? Правда? Она не знала. Не хотела знать.

Я устала…

Лилиана продолжала лежать на полу и начала дремать. Ей хотелось просто остаться там и провалиться в сон, а потом проснуться и обнаружить себя в своей постели, где Алекс ласково гладит её. Именно этого она отчаянно хотела. Она не хотела просыпаться.

Поэтому она притворилась, что не слышит. Ни воёв дыхания Лайлы. Ни лязга оружия. Она притворилась, что не слышит ничего.

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

Вдруг ей показалось, будто кто-то её обнимает.

— Тебе страшно, да? Тебе хотелось бы прожить остаток жизни, так ничего и не понимая…

Кто-то гладил её по волосам. Кто-то, кого она не знала — и всё же почему-то знала. Прикосновение было чужим, но ощущалось таким знакомым.

Лилиана заскулила. На самом деле она понимала. Она знала, что не сможет вечно оставаться такой. Знала, что скоро ей придётся сделать шаг вперёд. Но если она это сделает… тогда…

— Не бойся, — мягкий голос успокоил её. — Ты не исчезнешь. Что бы ни случилось, ты всегда будешь частью меня. — Говорящая продолжала ласково гладить её по волосам. — Мне тоже страшно. Со мной случилось столько плохого и больного. Но если мы будем вместе, я знаю, мы справимся.

Глаза Лилианы открылись.

— Так ты пойдёшь со мной? — Златовласая высшая эльфийка с трудом попыталась улыбнуться.

Лилиана гавкнула. Она должна идти. Именно это она чувствовала.

— Спасибо…

И тогда двое стали одним.

С тех пор как её освободили из тюрьмы ночных эльфов, Лилиану впервые так тяжело ранило. Клинки ветра тщательно расчленили её, чисто отсекли руки и ноги. Но это означало…

С громким лязгом металлические колпаки, прежде сковывавшие её руки и ноги, упали на пол.

— Какой приятный сон.

Она подняла руку перед лицом. Совершенно новая рука — бледная, белая, никогда не касавшаяся солнечного света. Она сжала пальцы. Всё было в порядке. Ей не было страшно.

Мы справимся, правда?

— Гав!

Она должна идти.

Лилиана Эль Дель Мильфрул поднялась с земли и встала на собственные ноги.

†††

На поле боя тебе всегда не хватает глаз и голов. Рядовые солдаты могут позволить себе игнорировать всё, кроме врага прямо перед ними. Но стоит стать элитой — такой роскоши больше нет. Поэтому когда Эмергиас на краткий миг отвёл от меня взгляд, я не счёл это ошибкой.

Но даже если это не было ошибкой, брешь оставалась брешью.

— Бегство — табу!

Моя магия взметнулась вперёд, сковывая Эмергиаса. Он помрачнел: любые попытки отступить стали бессмысленными. Даже если он мог стряхнуть мои проклятия, пока я вкладывал в них все силы, ему требовалась минута. За это время мой клинок достанет его. А даже если нет, Барбара добьёт. К тому же Хессель и Лайла вот-вот вернутся. Это конец!

— Прости. Пожалуйста, прости меня! — вскричал Эмергиас, лицо его исказилось мукой.

А? Теперь он молит о жизни? Нет… он говорил не со мной!

— Сдайтесь…!

Магия закружилась из окровавленной демоницы в его руках и из остальных его людей, обугленных на полу, а Эмергиас впитал всё до капли.

— Молодой… господин… пожалуйста… станьте королём… — Уже безжизненная женщина выскользнула из его рук и с глухим стуком ударилась о землю. А присутствие Эмергиаса тем временем раздулось.

Чёрт, он и так может?!

— Моё имя — Эмергиас Изанис! — Четвёртый принц разбухал от магии. — Тот, кто станет сильнейшим в демоническом королевстве! — взревел он, подбирая копьё, которое женщина отбросила. — Никто не может связать меня, кроме самого Короля демонов!

Воздух наполнил кожистый треск: он разорвал оковы моего Табу. Теперь, когда в его распоряжении оказалась магия стольких графов и виконтов, сила Эмергиаса взлетела на новую высоту и быстро достигла моей собственной. И это после того, как я забрал всю силу, накопленную Анте, и Именованием объявил себя и Зилбагиасом, и Александром!

Ужас и страх, которые я ощутил, были чем-то, чего я не испытывал очень давно. Будто я заново открывал, насколько абсурдными могут быть демоны и дьяволы. Я совершил столько ужасных вещей, стольким пожертвовал, только чтобы добраться до этой точки. А он вот так просто сравнялся со мной по силе.

— Этот мужчина… опасен. — В голосе Анте была такая холодность, какой я прежде у неё не слышал.

— Что за чёрт…?! — прорычал я, не подумав.

— Это мой вопрос! — крикнул в ответ Эмергиас. — С самого рождения жизнь осыпала тебя благословениями на каждом шагу! Что в тебе такого особенного?!

Я? Благословениями? Мне понадобилось всё самообладание, чтобы не взорваться прямо на месте. В который уже раз за этот день решимость и жажда убийства взревели у меня в груди, и я направил их в мечекопьё.

Напротив меня Эмергиас закружился в танце вокруг своего копья.

— Охотничьи угодья.

Чёрный как смоль барьер расширился от Эмергиаса и ударил в Адамас, пока я принимал защитную стойку.

Он может использовать Охотничьи угодья?! Значит, он забирает не только магическую силу подчинённых, но и их родовые магии?!

— Получай!

С молниеносной скоростью Барбара влетела обратно в зал, врезав рапиру в барьер. По его поверхности, как по яичной скорлупе, побежали трещины. Когда я двинулся следом за её атакой, изнутри выстрелили чёрные клинки ветра, останавливая моё продвижение.

— Чёрт!

— Осторожно!

Значит, его Охотничьи угодья блокируют атаки снаружи, а сам он может бить изнутри? Вот это будет неприятно. Сама его защита была не такой уж проблемой, но вот если он начнёт красть магию у меня и Барбары — совсем другое дело. Барбара могла отступить и пополнить запас, но если он доберётся до моей, всё станет очень плохо.

Снаружи ворвался свирепый ветер, сопровождаемый хлопаньем крыльев. На фоне луны Лайла опустилась на землю на все четыре лапы и без малейшего колебания выпустила дыхание. Слепящий белый свет ударил в чёрный барьер Эмергиаса…

— Да заткнись ты, — грубый голос пробормотал изнутри. — Исчезни, ящерица.

Бесчисленные клинки ветра помчались к Лайле, рассыпаясь о её наполненную светом чешую.

— Вы, драконы, со своими крепкими телами. Наверное, приятно родиться с чешуёй и крыльями!

Чёрт! Анте!

— Грабёж — табу! — Мы с Анте крикнули в унисон, пытаясь воздвигнуть против него двойное проклятие. Но нашу магию перехватила другая, змеиная сила: проклятие соскользнуло с его Охотничьих угодий.

— Сдайся!

— Благодарю, не надо!

Лайла сопротивлялась изо всех сил… но даже так её тело схлопнулось внутрь, как рассыпающийся песочный замок. По какой-то причине она вернулась в человеческий облик и упала на землю.

— Что…? Не может быть… — Лайла потрясённо уставилась на собственные руки. А её магия, сияющий белый свет, что покрывал её чешую, закружилась и втянулась в барьер Эмергиаса.

— Проваливай в ад! — Из-за Лайлы выпрыгнул Хессель. Его магия пылала, как солнце, пока он доводил тело до предела и выпускал Ломатель строя. Оглушительный рёв расколол воздух, когда удар врезался в Охотничьи угодья Эмергиаса, раскалывая их, словно обнажая желток.

— Хе-хе-хе. Ха. Аха-ха-ха-ха-ха!

Среди разлетающихся осколков тьмы наружу показалась голова Эмергиаса, смеющегося как безумец. Нет, не только голова. Ещё и неестественно длинная шея. Отметины на его лице, похожие на чешую, сменились настоящей чешуёй. Новая пара рогов пробила лоб, дополняя извивающуюся пару по бокам головы. Его смех обнажал раздвоенный язык, мелькавший изо рта. В выражении лица не осталось и намёка на рассудок.

— Ах… Я так завидую всему этому. Вы все такие благословенные. Со мной должны обращаться так же! Никто не должен быть благословеннее меня!

Пока он нёс бессмыслицу, за его спиной взметнулась тёмная магия, принимая форму пары крыльев. Когда стало видно больше его тела, из зада вырос хвост из магии. Он был змеёй… Нет, такими темпами он скорее напоминал дракона. Он полностью превратился в чудовище.

Но что это была за магия? Она, разумеется, была огромной, но её форма оставалась расплывчатой и неопределённой. Изменилась не только внешность Эмергиаса — всё его присутствие стало совершенно другим. Будто…

— Дьявол, — закончила Анте с жалостью в голосе. — Его исказила собственная власть, или, быть может, его душу сточило. Она уже не функционирует как достаточный сосуд для силы его дьявола. Видишь? Даже когда он крадёт новую силу, она просто вытекает обратно. Теперь он не способен поддерживать самого себя.

Как она и сказала, от него волнами исходила мощная магия, но это не было похоже на давление, которое испускают сильные. Скорее его сила рассеивалась в окружающем воздухе.

Словно огромный зверь на вдохе, Эмергиас впитал всю магию до капли из окружающих каменных стен. Конкрета внутри них лишилась силы, и стены начали крошиться. Эмергиас снова набрал мощи, но его форма стала ещё менее стабильной. И тогда это чудовище бросило на меня полный ненависти взгляд.

— Ты! У тебя есть всё, чего я когда-либо хотел! Я никогда тебя не прощу… никогда! Я заберу всё! Всё это принадлежит мне! А теперь отдай!!! — Крылья Эмергиаса распахнулись, и с рёвом он бросился вперёд.

Стоп, эти крылья не просто для вида? Он правда летает?

Он был быстр, но пока летел по прямой, я мог с ним справиться. Отбив его копьё Адамасом, я позволил себе упасть назад, уходя от силы рывка, а затем снизу нанёс быстрый удар ногой ему в грудь.

С кряхтением Эмергиаса подбросило вверх, и он врезался в потолок.

Смотрит на меня… Значит, сейчас хвост, да? Ага, так и думал.

Перекатившись по земле, я уклонился от взмаха хвоста, ударил мечом и отрубил от него приличный кусок.

Эмергиас взвыл от боли. Теперь, когда он стал намного больше, резать было что. Я рассмеялся. Вот теперь будет хорошо.

— Что смешного?! — закричал Эмергиас, бросаясь копьём.

— Не обращай внимания. Просто рад, что это наконец стало нормальным боем, — ответил я, отбивая его копьё Адамасом. Хотя это он пришёл в мою крепость и напал на меня, с самого прибытия Эмергиас только и делал, что убегал.

Но теперь он наконец дрался всерьёз. Теперь мы действительно могли убить друг друга.

— Наконец-то готов драться, да? Долго же ты. Всего-то пришлось украсть магию у подчинённых, друга, а заодно чешую и крылья дракона. — Я фыркнул на искривлённого урода перед собой.

Все остальные благословенны? Не неси чушь. Ты не только родился с магией и статусом, но ещё и заключил договор с дьяволом. Ты понятия не имеешь, как тяжело мне было в прошлой жизни, когда магии у меня почти не было.

В нынешнем состоянии его магия была довольно сильна. Но по сравнению с Королём демонов — включая то отчаяние, которое я ощутил, когда мы с ним сражались, — он был просто кучей мусора. Он наконец-то готов драться всерьёз? Лучше и быть не могло. Теперь, когда у него есть крылья, моей главной тревогой было то, что он развернётся и расскажет другим обо всём, что увидел здесь.

— Как бы красиво ты ни выглядел, сколько бы магии ни получил, — усмехнулся я, снова отбивая его копьё, — ты никогда не изменишься. — Поэтому я провоцировал его дальше, стараясь вытянуть из него как можно больше ярости.

— Заткнись!!! — Эмергиас взвизгнул и бросился с ослепительной скоростью.

Я едва уклонился от копья, ответил ударом Адамаса, рассёкшим чешую на его руке, и в воздух брызнула синяя кровь.

— Проклятый!!! — Словно он больше не чувствовал боли, Эмергиас продолжил натиск. В то же время от него исходила зловещая магия, обвиваясь вокруг меня.

— Грабёж — табу! — Мы с Анте крикнули в унисон. Это могло быть бессмысленно, но мы сопротивлялись всем, что у нас было. Его зависть была настолько злобной, что полностью защититься от неё оказалось невозможно: крошечный кусочек моей силы — самый тонкий внешний слой — содрало прочь. Правда, этот клочок силы безвредно рассеялся в воздухе ещё до того, как Эмергиас успел его впитать, так что разница между нами почти не изменилась.

Что случится раньше? Один из нас истощит все силы, или один нанесёт смертельный удар? Именно к этому теперь сводилась наша схватка.

Но помимо постоянного проклятия, исходившего от него, угрозой оставались хвост, крылья и невероятная сила, которые он теперь имел. Барбара и Хессель не могли приблизиться, потому что не могли сопротивляться его проклятию Зависти, а Лайла стала обычным человеком. Так что я сосредоточил всё внимание на движениях Эмергиаса.

Чего он на самом деле хотел? Не силы — я был в этом уверен. Обмениваясь с ним ударами, я чувствовал, каким жалким существом он стал.

Раньше я спровоцировал его, сказав, что он ничуть не изменился, но это, наверное, оказалось ближе к правде, чем я сперва понял. Ему нужна была не сила, а что-то более внутреннее. Что-то вроде стержня или выдержки. Сколько бы он ни тренировался, сколько бы магии ни крал, чего бы ни добивался в бою, его характер не менялся. Никогда не менялся и никогда не изменится. То, чего он на самом деле хотел, навсегда оставалось вне досягаемости, как бы отчаянно он ни стремился к этому.

В этом мы были похожи. Я тоже хотел больше силы, но лишь для того, чтобы однажды победить Короля демонов. На самом деле я хотел мира, где человечество может жить без страха. Или, точнее… своей прежней мирной деревенской жизни. Отец… мать… Клэр… Все улыбаются и машут мне.

— Значит, я благословлён, да?

Да пошёл ты.

— Ты уже забрал у меня всё!

Этот парень. Если никого другого, то его я убью.

Откликнувшись на зов моих эмоций, Адамас задрожал в руке. Уклоняясь от копья Эмергиаса, я нанёс удар, который вгрызся в чешую его руки. Эмергиас закричал, а брызги крови рассеялись в воздухе, как дым, затем растворились в магии и исчезли. Его тело больше не было физическим.

Но это делало его только сильнее. Он снова рванул вперёд с рёвом. Я уклонился и ответил, но на этот раз он заблокировал удар древком копья. Мы оба отшатнулись на шаг, а затем снова бросились друг на друга.

— Грраааааах! Отдай мне эту силу!!! — Его проклятие вновь обвилось вокруг меня.

— Грабёж — табу!

Это превратилось в бесконечное заклинание, отгоняющее его проклятие. Ещё один тонкий слой моей силы содрало прочь.

Чёрт, это вообще когда-нибудь кончится?!

Теперь, когда он был скорее дьяволом, чем демоном, неглубокие раны едва оставляли на нём царапины. Глубокий разрез на руке восстанавливался чистой магией. Хотя святая магия в Адамасе замедляла процесс, этого было недостаточно. Нет, пока недостаточно!

И вдруг я ощутил позади себя вспышку мощной магии. Порыв ветра… тёплый и успокаивающий.

— Sanctus Lucus.

Да воссияет божественный свет.

Слепящий, обжигающий свет промчался мимо меня и пробил крылья Эмергиаса.

Это было… чудо света.

Не может быть…!

До моих ушей донёсся звук босых ног по камню. Пользуясь отражением на клинке Адамаса, я посмотрел, что за моей спиной.

И там я увидел святую.

Золотые волосы — словно спрядённые из солнечного света. Сияющие голубые глаза, как летнее небо. Платье, теперь изорванное в клочья, было тем же, что она носила раньше днём. Но пустое, глуповатое выражение щенка, к которому я так привык, исчезло без следа. Теперь она стояла на двух ногах, держала в руках лук из света, а на её лице было решительное выражение.

Руки и ноги вернулись…!

— Лилиана! — Наши глаза встретились в отражении Адамаса… и её лицо расцвело прекрасной улыбкой.

— Её разум наконец вернулся! — воскликнула Анте, и в её голосе смешались изумление и страх, которые я слишком хорошо понимал. Её помощь была более чем желанна, но если Эмергиас заберёт её силу…!

— Кто ты, чёрт побери, такая?! — взревел Эмергиас, его крылья из чёрной магии сформировались заново. — Слепит… такая яркая… хочу! Отдай эту силу мне!

Из принца демонов хлынула непроглядно-чёрная магия.

Похоже, выбора больше нет!

— Megari Pu Rostacia!

О великие благословения!

Я высвободил собственную магию. Нас с Лилианой окутал яркий серебряный свет. Но хотя этот свет защищал нас от проклятий, он ещё и жёг меня с головы до пят. Я ещё не довёл до совершенства технику, которая прокладывает слой защитной магии между святой магией и мной.

— Mythologia Replica… — Видя моё отчаяние, Лилиана ни секунды не теряла. Отбросив лук, она запела, её пальцы сплетали мощное магическое благословение защиты.

— …Divinitas Adventus!

Божественное нисхождение!

Золотой свет омыл нас двоих. Невероятно… Моё тело не только внезапно стало легче — святая магия больше меня не жгла!

— Грабёж — табууу! — Мы с Анте крикнули, сдувая проклятия Эмергиаса.

— Дар земли! — От Лилианы снова потекло тепло. В одно мгновение ожоги на моей коже и боль, которую я чувствовал, исцелились.

Спасибо, Лилиана!

— Чт…?! — Эмергиас уставился на нас с отвисшей челюстью.

Он был потрясён потому, что его магию отразили? Или потому, что вид святой, сражающейся на моей стороне, оказался для него слишком сильным? Может, и то и другое?

— Невозможно! Почему высшая эльфийка на твоей стороне?!

Лилиана отвела глаза и невинно насвистела. Со стороны это выглядело так, будто она валяет дурочку, но магия в её коротком жесте раскрыла истинную цель. Магия её напева кристаллизовалась в воздухе, принимая форму арфы. Взяв инструмент в руки, она начала перебирать струны, и из неё полилась божественная магия.

— Mythologia Replica: Selenum Obsitus.

Мифологическое воспроизведение: небесное произрастание.

Магия пропитала пол, и камень треснул, раскалываясь. Из трещин пробились растения, наполненные божественной энергией. Они расцвели прекрасным цветочным полем, превращая крепость в сад. А в каждом из четырёх углов зала прорастали и росли… огромные сияющие деревья.

— Mythologia Replica: Sancta Nativitas.

Мифологическое воспроизведение: Прорастание Священного Древа.

Деревья пульсировали ярким светом, словно каждое из них наполнили самим солнцем. Для обычного эльфа этот великий ритуал потребовал бы ветви Священного Древа. Но для Лилианы это было пустяком благодаря божественной силе, заключённой в ней. Это был самый мощный антимагический барьер из возможных. Но теперь, вместо стены, отсекающей скверну, он был клеткой, удерживающей Эмергиаса внутри.

— Проклятье…! — Осознав, что ход боя меняется не в его пользу, Эмергиас очнулся от оцепенения и бросился на Лилиану, но, разумеется, сначала ему пришлось бы пройти через меня.

— И куда это ты собрался? — У нас всё ещё был счёт, который нужно свести. К тому же защищать магов — обязанность героя!

— С дороги! — Эмергиас ударил копьём, но в движении уже не было прежней силы. Да, благословения Лилианы усилили меня, но трава и цветы у наших ног тоже помогали, обвивая руки и ноги Эмергиаса и замедляя его движения.

В то же время я услышал, как за моей спиной голос Лилианы поднимается выше, её пение переходит в новую, воодушевляющую и мощную мелодию.

— Mythologica Replica: Heroica Ultio!

Мифологическое воспроизведение: героическое возмездие!

Адамас на миг задрожал, а затем из него вырвался пылающий свет. Теперь клинок сиял божественным светом возмездия… Нет, он был слишком яростным и свирепым, чтобы описывать его так.

Я не удержался и рассмеялся. Сколько заклинаний мифического уровня она только что подряд сотворила? Хотя её магия уступала сильнейшим демонам, истинная сила Лилианы заключалась в божественности, живущей внутри неё, и в чистом свете чудес, которым она владела. Вот она — святая Лилиана Эль Дель Мильфрул, воплощение света, поддерживавшее всю линию фронта Альянса!

— Моё имя — Зилбагиас. И… — Я поднял Адамас, вытягивая столько силы, сколько мог. — Александр! Александр из Танкретта!

На лице Эмергиаса была одна лишь растерянность. Но это было понятно. В конце концов, это был его первый выход на поле боя. С чего бы ему помнить какую-то крошечную деревню из давних-давних лет?

— За мою мать. За моего отца. За мой дом. Здесь и сейчас я свершу месть! — Моя магия взорвалась вместе с яростью и эмоциями.

— Ч-что?! Что ты, чёрт побери, такое?! — закричал Эмергиас, поднимая копьё. И у меня был для него только один ответ.

— Я…

Что бы кто ни говорил.

— …герой!!!

Вперёд, Адамас! Благодаря Лилиане я теперь могу делиться с тобой магией!

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo!

Да воссияет твой святой свет в моих руках!

Клинок Адамаса, уже пылающий как солнце, наполнился новым серебряным светом. Я шагнул вперёд. Мягкая трава и цветы под ногами поддержали меня и толкнули дальше. Эмергиас взревел — хотя, возможно, это больше походило на крик, — бросая вперёд магический хвост и крылья, чтобы защититься. Мой меч легко уничтожил и то и другое.

— Проклятый! Не смей смотреть на меня свысока! — Эмергиас собрался и снова ударил копьём. Наконечник был наполнен плотной магией, но я заблокировал его Адамасом. В тот миг, когда два оружия соприкоснулись, я влил в клинок всю магию до последней капли.

Со вспышкой света и звуком разлетающихся осколков оружие Эмергиаса взорвалось тысячей кусков.

— Чт…?! — Эмергиас оцепенел. Теперь ему некуда было бежать!

Я с рёвом поднял Адамас над головой. Наконец клинок мести получит своё.

— Умрииииии!!!

Адамас обрушился ему на макушку. Он чисто рассёк череп, змеиную длинную шею и тело, разделяя его надвое.

Эмергиас захрипел, шатаясь назад. Вместо крови из него хлынула густая чёрная магия.

— Агх… гах… Нет… Нет! Нееет! — Его тело начало коробиться, издавая странные хлопающие звуки, пока его крутило и гнуло. — Я… стану… сильнейшим Королём демонов! Я… я не могу…!

Всех дьяволов при смертельном ранении ждала одна и та же участь. Я отпрыгнул назад.

— Агх… гх… Гааааааааах!!!

Эмергиас рухнул с криком. Мгновение спустя магия внутри него разорвалась, и он взорвался громовым рёвом.

Когда дым наконец рассеялся, осталось лишь обугленное нечто, которым он когда-то был. Его уничтожила святая магия. Поскольку он превратился в дьявола, после смерти не осталось нормального трупа.

По крайней мере, так я подумал… пока пепел не начал шевелиться.

Не может быть!

Я не мог поверить, что он ещё жив в таком состоянии… Но из пепла выбрался не Эмергиас, а змееподобная женщина с длинными волосами. Её тело было прозрачным, кое-где покрытым чешуёй. И нижней половины у неё не было.

Так это дьявол зависти?! Я поднял Адамас, чтобы покончить и с ней.

— Подожди… я просто хочу поговорить…

Да ни за что мы не будем говорить!

— Ты дьявол, заключивший договор с четвёртым принцем? — Но прежде чем я успел опустить Адамас, из моего тела появилась Анте.

— Ах… Значит, это правда вы. Я дьявол зависти, Джиирия. Для меня честь вновь быть в вашем присутствии, леди Антендейксис.

— Хм? Мы встречались? — озадаченно ответила Анте.

— Лишь однажды… Но тогда я была не более чем маленьким бесом, — ответила Джиирия, подняв пальцы, чтобы показать, насколько маленькой она была.

— А. Ты, надо сказать, изрядно потрепала своего подрядчика, да? — сказала Анте, глядя на его обугленные останки.

— Да… Сссмертные бывают поразительно упрямы, не правда ли? Хорошее напоминание. Их томления куда сильнее наших. — Джиирия кивнула.

Почему они просто нормально болтают? Пока что я опустил меч. Но был готов прикончить её в любой момент.

— От первоначальной формы его души ничего не осталось, верно? — спросила Анте.

— Она была совсем в клочьях. По его просьбе я дала ему больше своей власти, чем он мог вынести, и она разорвала его. Но пока я удерживала сломанные куски вместе, разум возвращался к нему.

— Значит, грубая сила? Глупая я, а уже подумала, что ты открыла какую-то невероятную новую технику. — Анте вздохнула, полностью потеряв интерес.

— Как ни стыдно признавать… когда я исказила свою власть, чтобы украсссть силу его подчинённых, он потерял над ней контроль, — змея горько улыбнулась, её тело начало крошиться с кончиков пальцев.

Её вертикальные щелевидные зрачки повернулись ко мне.

— Неудивительно, что он так тебе завидовал. Ты невероятно сссилён. Не магией, а духом. И заключил договор с великим богом-дьяволом запрета…? Чего же ты добьёшьссся…? — Остальное её тело рассыпалось, и она исчезла.

И дьявол, и демон исчезли в одно мгновение, да?

— Всё… закончилось? — позвала Лилиана за моей спиной.

— Да. Как-то так…

Прежде чем я успел повернуться к ней, я почувствовал, как она обнимает меня сзади. Я не знал, что сказать. Та невероятно сильная союзница, которая только что сражалась рядом со мной, теперь дрожала.

— Прости… Просто… позволь мне немного так постоять…

Раз её разум вернулся, значит, вернулись и воспоминания. Она никак не могла быть в состоянии праздновать нашу победу. Наверное, она была напугана до смерти.

— Спасибо, Лилиана. — Всё, что я мог сделать, — поблагодарить её. Я положил ладони поверх её рук.

— Пожалуйста… — тихо ответила она. По какой-то причине мягкое ощущение её пальцев вызвало у меня слёзы.

— Эм… — Спустя долгое время Лайла, снова в драконьем облике, заглянула в крепость. — Всё закончилось?

— Да, закончено! И посмотри на себя! Вернулась в норму! — воскликнул я.

Слава богам! Теперь, заметив это, я понял, что магия, которую Эмергиас забрал у меня, тоже вернулась.

— Да! Я решила, что бой завершился, когда почувствовала, как сила возвращается ко мне.

Мисс Барбара, господин Хессель, битва окончена! — сказала Лайла через плечо, прежде чем вернуться в человеческий облик. Затем она нерешительно шагнула в цветочное поле, которым стала крепость. — Ого, какие красивые…

— А эти двое что делают?

— Сказали, что хотят немного вспомнить прошлое снаружи.

— А, понятно. — Пожалуй, это было логично. Они, наверное, не смогли бы вернуться в крепость даже при желании из-за барьеров Лилианы и того, что они нежить. Кстати говоря, Клэр нигде не было видно. Надеюсь, она в порядке. Она должна была прятаться в подвале крепости. Как только Лилиана успокоится, я пойду её проверю.

— Лилиана! Твои руки и ноги вернулись! — радостно вскрикнула Лайла, подбегая и обходя обугленные останки Эмергиаса. — Я рада, что ты тоже цел, Алекс!

— Ты ведь тоже очень хорошо обо мне заботилась, правда, Лайла? Спасибо. — Лилиана подняла взгляд с улыбкой, и Лайла остановилась как поражённая молнией.

— Что?! Она говорит?!

Конечно она говорит!

— Ой, эм, прости! Конечно, если руки и ноги вернулись, разум, наверное, тоже вернулся! — Лайла в панике замахала руками, наконец вспомнив, что Лилиана на самом деле высшая эльфийка. — Так, эм… Ли… мисс Лилиана? Приятно познакомиться…?

Лилиана рассмеялась, когда Лайла попыталась вести себя официально — притом что на ней не было ничего, кроме Конектуса.

— Пожалуйста, просто Лилиана, как всегда. Старые воспоминания вернулись, но это не значит, что новые исчезли. Я помню всё время, которое мы провели… вместе… — Слова Лилианы оборвались. — Я помню… всё… — прошептала она. Я почувствовал, как лоб Лилианы упирается мне в затылок.

Тишина. Меня прошиб холодный пот.

Значит, она всё помнит, да? Ну, я тоже помнил всё, что принц демонов Зилбагиас делал, пока я запечатал собственные воспоминания, так что понимал её состояние. Но это означало «лечение вылизыванием», сон в одной постели, ванны… Угх…

Лайла выдавила лучшую фальшивую улыбку, на какую была способна, а Анте начала ёрзать внутри меня.

Вдруг Лилиана стала гладить моё плечо. Нет… не то! Она гладила костюм Бон Даге, который был на мне…!

— Так это моя кожа, да? — пробормотала она. Пот с меня полился водопадом.

— Охооо! — Анте начала издавать странные звуки у меня в голове. Сила Табу вдруг стала расти ужасно быстро!

— Эм… Лилиана…

— Всё хорошо. — Она снова обняла меня сзади. — Вытащив меня из той тюрьмы… ты даже не представляешь, как сильно меня спас. — Она снова дрожала. — Я хотела только умереть, но ты вернул мне всё. Солнечное тепло, радость жизни, простое счастье… Всё это я вспомнила благодаря тебе. — Её пальцы сжались сильнее. — И… я думала, что никогда больше тебя не увижу. Но увидела. Одно то, что я была рядом с тобой, сделало меня такой счастливой. Поэтому, пожалуйста, не извиняйся, — прошептала она дрожащим голосом.

— Я… Ты тоже меня спасла. Не только исцелением ран. Тогда, кроме Анте, меня никто не понимал. Но узнать, что ты всё ещё жива, что я могу быть с тобой… — Я даже не мог выразить, насколько это изменило всё. — Так что спасибо. Правда. — Я погладил её руки. — Спасибо, что оставалась со мной… до сих пор.

Лилиана сглотнула. Я повернулся, поднимая взгляд к её лицу. Теперь, когда её ноги вернулись в норму, она была немного выше меня.

Мы не могли продолжать так, как раньше.

— Ты хочешь вернуться, правда? В лес.

Лицо Лилианы побледнело. Хотя она потеряла дар речи, отрицать не стала.

Она больше не была собакой. Всё время, пока она вела себя как собака, было потому, что она сама этого хотела. Даже если я снова запечатаю её воспоминания, мне придётся сделать то же самое с моими воспоминаниями Алекса. Если Табу когда-нибудь сорвётся с меня, оно сорвётся и с неё. И даже если мы снова отсечём ей конечности, просто чтобы притвориться, будто она всё ещё собака, ночных эльфов нам не обмануть. Они слишком хитры. Оставаться в замке для неё больше не вариант. Я долго думал, что буду делать, когда её воспоминания вернутся.

— Что до меня… я хочу отправить сообщение королеве Альянса Священного Древа, — сказал я.

Сейчас лесные эльфы стояли на распутье. В течение десяти лет их леса окажутся на линии фронта войны. Разум Лилианы, конечно, вернулся из желания помочь мне, но я должен был предположить, что угроза войны, приближающейся к её дому, тоже сыграла свою роль.

Но эльфы не знали, что на их стороне есть я. А у меня была ценная разведывательная информация: состояние королевства, стратегия демонической армии и информационная сеть ночных эльфов. Если лидеры Альянса Священного Древа получат всё это, это сильно повлияет на их действия. По крайней мере, убережёт их от глупостей из-за убеждения, что войну невозможно выиграть, или от полного отхода от войны в попытке удерживать леса собственными силами.

По мере того как моё положение будет расти, демоническое королевство неизбежно начнёт слабеть. Учитывая это, Альянс сможет сосредоточиться на том, чтобы тянуть войну как можно дольше. К счастью, для такой долгоживущей расы, как высшие эльфы, план на сто или двести лет не будет проблемой. И если лесные эльфы не сдадутся, Альянс сможет продолжать борьбу.

Чем дольше продержится фронт, тем дольше восточные области Альянса останутся в безопасности. И тем больше невинных людей удастся спасти.

Честно говоря, я хотел бы отправить сообщение и Святой церкви, но не мог рисковать, зная об информационной сети ночных эльфов. Что-то совершенно секретное, вроде штурма замка Короля демонов, удалось сохранить в тайне, но ночные эльфы всё равно хорошо отслеживали передвижения белых драконов и лидеров разных стран того времени.

Бесконечно раздражало, что я не могу положиться в этом на людей — на свой собственный народ. Но когда сведения об информационной сети ночных эльфов и их подставных торговых компаниях в Альянсе попадут к королеве лесных эльфов, им, без сомнения, тоже нанесут тяжёлый удар.

Лилиана стиснула зубы, крепко зажмурилась и опустила голову. Если мы хотели вывести её из королевства, мы состязались со временем. Остановиться и всё обдумать — роскошь, которой у нас не было. И всё же я буду ждать её ответа.

— Я… я… — Её прекрасное лицо, словно дар самих богов, исказилось болью. — Я хочу навсегда остаться с тобой! — Она подняла голову и посмотрела на меня; из её сияющих голубых глаз текли слёзы. — Но…

Но конечно. Если бы она хотела сказать только это, ей не было бы так больно.

— Я не могу… Я не могу просто бросить всех дома!

Я знал. Я понимал.

Святая Лилиана Эль Дель Мильфрул никогда не сможет спокойно стоять в стороне, пока её народ в опасности.

†††

Где-то в горах демонического королевства.

— Этого должно хватить. Дальше я справлюсь сама. — Лилиана обернулась, одетая в лучшее, что мы смогли наскрести для дорожной одежды. Одежда, снятая с солдат Изанис, сапоги, подогнанные под её размер, моя кожаная сумка, набор её любимых сушёных фруктов… Всё это мы собрали, одновременно применяя разные способы скрыть следы произошедшего. Включая то, что Лайла дыханием сожгла растения, выращенные Лилианой, а я уничтожил души солдат Изанис.

Чтобы избежать драконьих патрулей, мы скрывались магией сокрытия и летели исключительно низко над землёй. После того внезапного нападения на крепость Аврора любые свидетели стали бы высматривать тех, кто движется на большой высоте, так что мы использовали это предположение против возможных шпионов. И всё же нам пришлось быть крайне осторожными. Мы летели низко и только над малонаселёнными местами, а значит, на деле покрыли не так уж много расстояния.

— Прости. Я правда хотел бы довезти тебя хотя бы до восточного края автономной зоны…

После атаки Эмергиаса я мог оправдать исчезновение часа на четыре, максимум пять. Если я хотел вернуться в крепость, не вызывая лишних подозрений, дальше я проводить её не мог.

— То, что ты довёл меня до сюда, уже более чем достаточно. Дальше лес сам укажет мне путь. — Лилиана выдавила немного натянутую улыбку и похлопала по кожаной сумке, которую несла.

Отсюда ей предстояло идти одной: через леса и горы, пытаясь выбраться из королевства. Деревья любили её, в магии и чудесах она была поразительно сильна, и физическая выносливость у неё тоже имелась. Я не сомневался, что она справится.

— Исчезнуть посреди битвы действительно логичнее всего, — заметила Анте.

В итоге именно так мы решили объяснить её исчезновение. История будет такой: казалось, будто Эмергиас нанёс Лилиане смертельный удар. Но из-за всей суматохи боя это было трудно подтвердить. Когда бой закончился, мы сделали всё, чтобы её найти, но она исчезла. Не в силах принять это, я немедленно вскочил на Лайлу и начал прочёсывать окрестности. Я так боялся, что если скажу кому-нибудь ещё, они убьют Лилиану на месте из страха, что её разум вернулся, поэтому отправился искать её совершенно один. Такова была легенда прикрытия.

Если прямо, звучало глупо, но не глупее, чем то, что Эмергиас внезапно объявился в крепости Аврора, объявил мне войну и начал атаку. И уж если кто-то и поймёт, я был уверен — Дайагиас поймёт.

— Одна из моих женщин пропала! Конечно, я бросился её искать!

— Без сомнения!

Я уже мог представить реакцию Дайагиаса на всю эту ситуацию. По крайней мере, я знал, что на него всегда можно положиться.

Эта отговорка означала, что даже если Лилиану позднее увидят на территории Альянса, у меня будет прикрытие. Тем не менее угроза того, что она скрывается внутри границ королевства, посеет страх и хаос. Плюс любая информация, которую она принесёт Альянсу, нанесёт демоническому королевству огромный вред. Так что, если её заметят, люди наверняка попытаются повесить всю вину на меня. В моих интересах было, чтобы она оставалась незамеченной.

Помимо того, что она высшая эльфийка, она ещё и невероятно сильна. Она выделялась бы, как костёр на вершине холма глубокой ночью, поэтому вопрос о том, как именно ей оставаться скрытой, вызвал довольно долгий разговор…

— Так достаточно? — в последний раз спросила Лилиана, преображаясь передо мной. Её волосы из сияющего золота стали тёпло-каштановыми, длинные уши чуть укоротились, а кожа потемнела.

— Идеально. Ты выглядишь как самая обычная лесная эльфийка. — Даже её магия стала слабее.

— Лайла, пожалуйста, дай мне немного своей крови. Я тоже хочу выучить Антропоморфию.

Не было причины, по которой высшая эльфийка не смогла бы это сделать. Она освоила магию в мгновение. Если постарается, сможет без проблем сойти за человека. Правда, любая половинчатая попытка лишь ослабит её магию и немного уменьшит уши — примерно как у Лайлы в человеческом облике всё ещё оставались рога. Зато это позволяло ей идеально маскироваться под обычную лесную эльфийку.

Так что, используя эту магию для сокрытия по мере необходимости, она вернётся к лесным эльфам, выдавая себя за одну из них. Когда убедится, что поблизости нет шпионов-ночных эльфов, она раскроет истинный облик. А затем сможет поговорить с матерью — королевой лесных эльфов.

— Держи, Лилиана. — Когда она вернулась в облик высшей эльфийки, я протянул ей блокнот. — Здесь всё, что я знаю о некромантии. Надеюсь, пригодится. И ещё… — Я достал из сумки небольшую кость. — Это… останки сэра Ордая. Сейчас в них спит его душа.

Лицо Лилианы исказилось. Такой предмет был слишком ужасен для прощального подарка, но обойти этот вопрос было нельзя. Я также дал ей пригоршню магических камней, наполненных тёмной магией.

— Если использовать их, ты, наверное, сможешь его разбудить. Они должны поддерживать его несколько дней. — Этого хватит, чтобы они успели попрощаться. Хотя вслух я этого не сказал.

— Спасибо, Алекс, — после долгой паузы сказала Лилиана. — Мне многое хочется ему сказать.

Прости…

Убрав блокнот и кость в сумку, Лилиана подняла на нас взгляд. Когда она вернётся домой, её, вероятно, будут оберегать чуть ли не под замком. Шансы, что она снова пересечётся с кем-то из нас, были крайне малы.

Было невозможно отделаться от мысли, что это прощание навсегда. Я не жалел… и у нас правда не было времени на долгое расставание.

— Было приятно познакомиться, пусть и ненадолго. Береги себя.

— А я просто рада, что тебе стало лучше!

Барбара и Хессель материализовались с улыбками.

— Спасибо вам двоим. Прости за все те разы, когда я пыталась вас очистить…

— Ха-ха, не переживай!

— Хотя я соврал бы, если бы сказал, что от этого у меня не мороз шёл по позвоночнику… если бы он у меня был!

Барбара беззаботно улыбнулась, а Хессель выдал одну из своих обычных шуток нежити, пока Лилиана извинялась. По-настоящему поговорить они смогли всего несколько часов, но говорили как старые друзья.

— Так, эм… береги себя, — добавила Клэр, материализовавшись рядом с ними с сдержанным выражением. Что неудивительно: из всех нас именно она меньше всего общалась с Лилианой. Даже с Лилианой-собакой она едва успела познакомиться.

— Спасибо. Я… правда хотела бы поговорить с тобой побольше. Мне очень хотелось бы услышать, каким Алекс был до нашей встречи.

— Да… я бы тоже этого хотела. Но без твоей помощи в его прошлой жизни и нынешней мы с Алексом никогда бы не воссоединились. Так что… спасибо.

Теперь, в духовной форме, Клэр больше не могла скрывать выражение лица. Она носила сложную улыбку, смешанную с грустью и благодарностью.

— Пожалуйста… береги себя, Лилиана. — Рядом со мной Лайла начала всхлипывать, явно не находя слов. Во время полёта сюда я чувствовал её через Конектус. Ей было грустно, что Лилиана уходит, но одновременно радостно от мысли, что она сможет вернуться домой. А когда речь заходила о том, что Лилиана снова увидит семью… там чувствовалась лёгкая тоска.

— И ты тоже. Спасибо, что так хорошо заботилась обо мне, — сказала Лилиана и крепко обняла Лайлу. Ощущение того, как руки Лилианы обвивают её, будто что-то сломало внутри Лайлы, и она, взвыв, обняла её в ответ.

Тем временем Анте неловко прочистила горло и материализовалась рядом со мной. Честно говоря, она была очень даже против идеи, что Лилиана вернётся в Альянс. Главной её тревогой была утечка информации.

— Несмотря на всё, что я говорила, тебе не о чем волноваться. Я присмотрю за ним вместо тебя. Так что… доберись домой целой. Ради этого парня.

Лилиана криво улыбнулась неловкому прощанию Анте.

— Конечно. Спасибо. Я обязательно сохраню ваши тайны!

Наконец Лилиана обратила свои ярко-голубые глаза ко мне. Шагнув передо мной, она чуть наклонилась. А когда открыла рот, оттуда прозвучала довольно странная просьба.

— Эй, Алекс. Ты мог бы… в последний раз погладить меня по голове?

Я ничего не сказал и протянул руку, чтобы погладить её золотые волосы. Теперь это ощущение было таким знакомым… Чёрт, я безнадёжен. Даже я начал плакать. Я ведь так хотел проводить её с улыбкой.

Едва я заметил, что она начинает дрожать, Лилиана резко бросилась ко мне и обняла так крепко, что стало больно. И я обнял её не менее отчаянно.

— Прощай, Лилиана. Спасибо за всё. Живи. Будь здорова. Одного этого мне достаточно, чтобы быть счастливым.

— Алекс. — Лилиана вдруг протянула руки к моему лицу и взяла его в ладони.

А?

Она приблизила своё лицо. А потом поцеловала меня. Её ярко-голубые глаза, влажные от слёз, были прекраснее, чем я когда-либо помнил.

— Я люблю тебя, Алекс, — сказала она, заставляя себя улыбнуться. — Я никогда тебя не забуду. — И затем отступила на несколько шагов. — Прощай.

[[image:/storage/reader-images/9156c939ee341aa47bcb6b32ae692865512efa3b.png]]
С этими словами она бросилась в лес. Должно быть, она использовала какую-то магию, чтобы бежать быстрее, потому что исчезла из виду в мгновение ока.

Столько всего я ещё хотел сказать. Но все слова пропали из моей головы.

— Лилиана… — К тому времени, как я произнёс её имя, она была уже далеко.

Как фея из детской сказки, она исчезла, растворившись в лесу. Будто я пробудился от чудесного сна.

†††

В тот день Король демонов Гордогиас, как обычно, занимался бумагами. Среди них были даже донесения с передовой. Однако большую часть его времени пожирали склоки между разными племенами. Тут украденный скот, там растрата, дальше кровавая драка… Конца этому не было.

Когда речь заходила о вынесении того, что демоны считали правосудием, Король демонов во многом опирался на прецеденты. Он просматривал записи о приговорах, которые выносил сам первый Король демонов. Если находился похожий случай, применялся похожий приговор. Если прецедента не было, ему приходилось ломать голову, придумывая собственное справедливое решение.

— Думаю, пора сделать перерыв…

Устав от бесконечной череды просителей, он уже собирался позвать дворецкого, чтобы тот принёс чай. Но тут снаружи раздался голос.

— Что?! — человек почти закричал, а затем дверь содрогнулась от яростного стука. — Донесение! У меня новое донесение!

— Войдите, — лицо короля напряглось, когда он пригласил его внутрь. Это был один из гонцов Изанис, дежуривших прямо у его кабинета. Для срочных донесений они пользовались Передачей.

— Ваше величество, донесение…!

Лицо гонца было мертвенно-бледным, словно он вот-вот рухнет. Что могло…

— Между лордом Эмергиасом и лордом Зилбагиасом произошло вооружённое столкновение!

Первым порывом короля было отмахнуться от этого как от ссоры между братьями, но он понимал, что так просто быть не могло. Если донесение пришло Передачей, ситуация должна была быть куда серьёзнее.

— Я положу этому конец. Где они? — сказал он, поднимаясь с кресла.

Но гонец продолжил, начиная обильно потеть.

— Крепость Аврора, ваше величество. Но… согласно донесению, вместе с шестью воинами Изанис и семью драконами… лорд Эмергиас был убит!

Челюсть Гордогиаса отвисла. Он медленно опустился обратно в кресло, чувствуя себя так, словно его только что ударила молния.

— Зилбагиас?! Что с Зилбагиасом?!

— Он только что вернулся в замок верхом на драконе… В донесении сказано, что он… невредим, — выдавил гонец Изанис, изо всех сил пытаясь сохранять профессионализм.

Вся ситуация была совершенно невозможной. Почему? Король прекрасно знал, что Эмергиас и Зилбагиас не в лучших отношениях. Но не было никаких признаков, что их конфликт в ближайшее время перерастёт в кровопролитие.

Полностью оцепенев от новости, следующее донесение стало разрушительным.

— Более того, высшая эльфийка, находившаяся под контролем лорда Зилбагиаса, пропала в ходе боя.

Её нынешнее местонахождение неизвестно!

— Бить тревогу! — крикнул король, вскакивая так резко, что кресло с грохотом опрокинулось на пол.

— Созвать королевскую гвардию и силы быстрого реагирования. Пусть обыщут окрестности крепости Аврора на предмет любых следов высшей эльфийки. Драконов тоже отправить патрулировать район. Приказать замковой страже готовиться к обороне города. Если кто-то вступит в контакт с высшей эльфийкой, немедленно докладывать. Разрешаю убить её на месте, но при необходимости я сам этим займусь.

— Есть! Созвать королевскую гвардию! Отправить её вместе с силами быстрого реагирования к крепости Аврора… — гонец начал повторять только что полученные приказы.

— Отправить гонцов в приграничные города и на передовую. Пусть будут начеку и помогают в поиске. Особенно — при любых обстоятельствах передовая не должна позволить ей покинуть демоническое королевство! И ещё… — Король сохранил суровое лицо, его руки сжались в кулаки. — Позовите Зилбагиаса. Мне нужно услышать ход событий от него самого…!

†††

— Вот это шум, — заметил про себя первый принц демонов Айогиас, отвлёкшись от письма из-за хаоса, вспыхнувшего снаружи. Он даже не успел позвонить в колокольчик на столе, чтобы вызвать слугу, как к его двери уже неслись панические шаги.

— Ваше высочество! Лорд Эмергиас…! — Один из его протеже ввалился в комнату, даже не постучав.

— Успокойся и прояви хоть немного изящества. Что этот идиот натворил на этот раз? — Он отчитал молодого демона за поведение, а затем со вздохом задал вопрос.

Эмергиас был самым настоящим проблемным ребёнком их фракции. После того как младший брат его изрядно задел, Эмергиас заявил, что нездоров, и заперся у себя в комнате. Он дошёл даже до того, что начал пренебрегать обычными семейными встречами. Если его действия снова поставили под угрозу их положение в королевстве, Айогиасу на этот раз придётся как следует поставить его на место…

— Он убит!

Челюсть Айогиаса отвисла.

— Лорд Эмергиас взял несколько бойцов и отправился к крепости Аврора, где вступил в бой с лордом Зилбагиасом. В ходе боя он был убит…

Перо в руке Айогиаса выскользнуло из пальцев.

†††

— Эмергиас мёртв?! — Голос второй принцессы демонов Рубифьи был пронзительным, когда она повторила новость, которую принесла ей прислужница; позади дивана другой слуга занимался её волосами.

— Да, госпожа! Подробности пока неизвестны, но, похоже, он взял отряд воинов, чтобы атаковать виллу лорда Зилбагиаса — крепость Аврора, — и был убит.

— А силы Зилбагиаса?

— Пока ничего окончательного установить не удалось. Однако свидетели утверждают, что он вернулся в замок на своём обычном белом драконе, а его ручной высшей эльфийки нигде не было видно.

Рубифья скрестила ноги и коротко рассмеялась, услышав доклад прислужницы.

— Так Эмергиасу и надо. Напасть с такими силами и не просто проиграть, а быть полностью уничтоженным? Даже в загробной жизни ему будет стыдно показаться на глаза. Полагаю, от рода Изанис большего ждать и не стоило.

— Принцесса, не думаю, что это повод для шуток, — прислужник отчитал её так, будто она была всего лишь непослушной девчонкой, но ни в малейшей степени не стал отрицать её слов. На самом деле он был с ними полностью согласен.

— Интересно… как отец на это отреагирует? — Улыбка Рубифьи не дрогнула, в её глазах вспыхнул свирепый свет.

— Трудно сказать. По крайней мере, похоже, он вызвал лорда Зилбагиаса, чтобы тот дал собственный доклад, — сказал прислужник, поглаживая рыжую бороду.

— А что делает Айогиас?

— Если не считать активного взаимодействия с родом Изанис, никаких явных движений со стороны первого принца мы не видим. При этом пятая принцесса и род Сауроэ ведут себя необычно тихо.

Рубифья удовлетворённо хмыкнула, её улыбка стала шире.

— Довольно интересный поворот событий, да?

— Принцесса, прошу вас. Это не то, чему следует улыбаться. — В словах прислужника отчётливо слышался подтекст, когда он повторил свой прежний упрёк.

— Ты прав. Отправь весть домой. Пусть готовят копья.

— Да, госпожа! На всякий случай, разумеется.

Прислужник поклонился и удалился.

Проводив его взглядом, Рубифья откинулась на диване, и мысли её помчались. Невозможно было переоценить, насколько колоссальной была потеря Эмергиаса. Баланс сил между фракциями рухнет. Теперь оставался лишь один вопрос: что станет с Зилбагиасом? В зависимости от ответа…

— Вот теперь и правда становится интересно! — Она хищно рассмеялась, не в силах удержать магию, которая вспыхнула вокруг неё возбуждённым пламенем.

†††

— Что?! Собака сбежала?! — В кварталах ночных эльфов Сидар выронил бокал. Хрустальное стекло разбилось, разбрызгав вино повсюду, словно кровавые брызги.

— Д-да, господин… она пропала в битве с четвёртым принцем демонов, но её останки обнаружить не удалось…!

— Нет… нет… нет!

Лицо Сидара побледнело, мысли отказывались складываться во что-то связное. Монополия на особую квоту исцеления Зилбагиаса дала ему столько силы и власти. Но всё это стало возможным только благодаря выдающимся целительным способностям святой.

Теперь высшая эльфийка исчезла. А вместе с ней и способность седьмого принца предоставлять исцеление. А ведь ещё были ожидающие очереди и планы, построенные на исцелении как рычаге влияния. Хуже всего? Если это также означало конец его связей с Зилбагиасом, Сидар потеряет всю поддержку.

Лишившись нормальной работы, он вовсю наслаждался расцветом жизни на новой уютной должности. Даже его племянник Ничар — которого Сидар благодаря связям сумел протолкнуть в автономную зону — скоро окажется выше его по статусу.

— Это… это ужасно…!

Он не раз размахивал своей властью, заставляя других делать то, что хотел. И нажил себе немало врагов. Что он мог теперь сделать?! Что ему теперь полагалось делать?! Каким бы умным и хитрым он ни был, ответ пришёл сразу. Он ничего не мог сделать.

Он схватился руками за голову и беззвучно застонал. Все, кого он обидел на пути к вершине, захотят отомстить. Даже его подчинённые… нет, бывшие подчинённые смотрели на него с жалостью. Представив тёмное будущее, которое его ждало, он только и смог, что рухнуть на пол и слепо уставиться в пустоту.

— Его высочество убит?!

В другом месте кварталов ночных эльфов ночные эльфы, верные роду Изанис, отреагировали на новость с похожим ужасом.

— Все? Ни одного выжившего?! Не может быть… — Служанка, сообщившая Эмергиасу о возможности технологии скоростной связи, осела на пол.

Нет сомнений, её донесение подтолкнуло Эмергиаса к действию. Они предполагали, что если сообщат ему, будто позициям рода Изанис угрожает эта новая технология, это даст Эмергиасу нужный толчок, чтобы он начал действовать. Эта часть прошла ровно так, как они надеялись.

Они полагали, что он, только что вернувшийся из Бездны и всё ещё наращивающий силу, должен быть способен, возможно, подчинить Зилбагиаса. А даже если нет, любая информация о новом способе связи седьмого принца резко усилит их информационную сеть по всему Альянсу. Плюс укрепит положение ночных эльфов, верных роду Изанис.

Такова была их надежда. Но вместо этого Эмергиас проиграл. И не просто проиграл — он и все его люди были убиты.

— Кроме того, собака пропала. Фракция Сидара в панике, — добавил её товарищ дрожащим голосом.

— Не может быть… — У служанки закружилась голова. Да, рост власти Сидара и расширение влияния Зилбагиаса были для них угрозами, но нельзя было отрицать: исцеление, которое принц предлагал ночным эльфам, спасло бесчисленное множество жизней. Гнев из-за этой потери наверняка обернётся против фракции Изанис за ту роль, которую они в этом сыграли.

Разумеется, остальные фракции пока не знали об их участии. Но расследование начнётся — это лишь вопрос времени. И самое страшное во всём этом…

— Эй. — Ещё один их знакомый вошёл в комнату с мрачным лицом и положил руку ей на плечо. — Леди Нефрадия зовёт тебя.

Служанка издала сдавленный визг.

Кто-то должен был принять на себя всю тяжесть выплеснутого разочарования рода Изанис.

†††

В тот миг, когда я вернулся в замок, всё место напоминало потревоженное осиное гнездо. Похоже, до моего возвращения никто вообще не понимал, что происходит.

Похоже, Эмергиас никого особо не волновал… кроме рода Изанис, конечно.

— Если бы мы знали, что всё так обернётся, могли бы увезти Лилиану дальше, — вздохнула Анте.

Да… Зачем мы так старательно крались, если, судя по всему, никто даже не понял, что что-то случилось? Так или иначе, весть о смерти Эмергиаса прокатилась по замку ударной волной. Но по-настоящему замок потрясла новость о побеге Лилианы.

Король демонов немедленно поднял тревогу по всему королевству, и войска вокруг замка привели в полную готовность. Впрочем, если высшая эльфийка спрячется в лесах и начнёт партизанскую кампанию против королевства, фермы и скот начнут гореть направо и налево. Зверолюди и ночные эльфы, которые ими заведовали, не имели ни единого шанса против Лилианы, так что было понятно, почему король пустил в ход всё, чтобы с ней разобраться.

Если королевство серьёзно пострадает из-за побега Лилианы, мои качества наместника Эвалоти, вероятно, поставят под сомнение. Но на самом деле она направлялась обратно в Альянс. Гонцов отправили на драконах, чтобы предупредить передовую и перекрыть границу, но к моменту их прибытия Лилиана будет уже далеко. Дополнительное расстояние, на которое мы её отвезли, и часы, которые мы выждали перед докладом о побеге, оказались огромным преимуществом. Так что, пожалуйста, доберись домой, Лилиана…

— Ох… Лилиана…

— Я-я рада, что вы вернулись невредимым. Ох, собака исчезла, да…?

Реакции на моё возвращение были очень разными. Гарунья сильно загрустила… или, скорее, была в полном шоке. А Вине словно разрывалась между радостью от моего благополучного возвращения и тем, что её душа вот-вот выскользнет из тела.

Гарунья была одной из главных смотрительниц Лилианы. Даже если теперь Лилиана явно была её врагом, неудивительно, что ей трудно было её отпустить. Что до Вине, она прекрасно знала, насколько пугающей может быть высшая эльфийка. И помимо угрозы, которую Лилиана могла представлять на свободе, она явно понимала: её исчезновение означает конец особой квоты исцеления, которую я выдавал ночным эльфам. По сути, это звучало как смертный приговор для фракции Сидара.

Для протокола: Прати я с момента прибытия ещё не видел. Когда подняли тревогу, она работала в лазарете и не могла покинуть пост. А прежде чем я успел хотя бы сесть и перевести дух, меня вызвал Король демонов.

— Зилбагиас, явился с докладом.

Когда я вошёл в кабинет короля, его глаза расширились, когда он направил взгляд на меня. Большинство демонов, мимо которых я проходил по дороге сюда, отреагировали так же.

— Зилбагиас… что это за магия?

Теперь, когда я принял всё, что Анте удерживала для меня, моя магия явно была на уровне эрцгерцога. И не «едва-едва» эрцгерцога. Я без сомнения стоял плечом к плечу с Айогиасом и Рубифьей.

— Это был… тяжёлый бой.

Мой неохотный ответ заставил на лицо короля наползти мрачное выражение, и он поднял руку ко лбу.

Только тогда я заметил, что мы не одни. В комнате были ещё двое. Одна была… а? На неё по дороге сюда напали, что ли? Это была служанка-ночная эльфийка: одежда в полном беспорядке, тело покрыто синяками, глаза мёртвые.

Вторая была демоницей — женщина с зелёными волосами в довольно откровенном зелёном платье. Из её глубоких чёрных глаз сочилась ощутимая напряжённость, а острый взгляд был прикован ко мне. Служанку я никогда раньше не видел, но женщина казалась смутно знакомой.

— Это эрцгерцогиня Нефрадия. Мать Эмергиаса, — выдавил король.

А, точно.

Хотя кое-что всё ещё сильно меня смущало. Я не узнал её потому, что её магия была слишком слаба. Она ведь правда эрцгерцогиня, да? Конечно, ей могли пожаловать титул из жалости за «достижение» — рождение Эмергиаса, но она уж точно должна была быть хотя бы на уровне герцога. Однако, сколько ни делай скидок, её магия едва ли могла быть намного сильнее, чем у виконта.

— Эрцгерцогиня…? — Я озвучил сомнение, и щека Нефрадии заметно дёрнулась, а руки сжались в кулаки.

— Эмергиас, судя по всему, украл её силу, — объяснил король.

А… вот оно что.

— И не вся вернулась к ней? Возможно, она истощилась до его смерти…

Верно. Когда Эмергиас превратился в дьявола, его магия постоянно рассеивалась в воздухе. Видимо, то, что он украл у матери, ушло первым.

— Итак, Зилбагиас. Объясни, что произошло. Подробно.

— Понял.

И я объяснил всё с самого начала. Рассказал о том, насколько сильнее стал Эмергиас, о том, как он потребовал, чтобы я рассказал ему о скоростной связи, о которой я понятия не имел, и о том, как, когда я попытался объяснить ему недоразумение и поговорить, он атаковал меня со спины. Хотя я сумел избежать первой атаки, мне пришлось сражаться в порядке самозащиты. После этого стало предельно ясно, что он намерен украсть мою магию, и всё переросло в бой насмерть.

Я пытался отправить Лайлу обратно в замок за помощью, но драконы, которых Эмергиас привёл с собой, были другого мнения. Он сказал им, что с ней они могут делать всё, что захотят, так что она не смогла сбежать. В конце концов Лайла отбилась от них и убила. Я очень настойчиво подчёркивал, что не хотел сражаться, но Эмергиас не оставил мне выбора.

Пока я говорил, взгляд Нефрадии был прикован ко мне, как у змеи, готовой в любой момент броситься и укусить. Но меня это не волновало. Казалось бы, меня должно было сильнее беспокоить, что мать мужчины, которого я только что убил, слушает всё это, но нет. Какова мать, таков и сын, наверное. Я не мог выдавить из себя даже жалкую каплю сочувствия к ней. Если спросить меня, виновата во всём этом бардаке была Нефрадия. Почему? Из-за того, как она воспитала сына.

— Вот, в общем, и всё.

— Понятно… — Король выслушал весь мой рассказ, не перебивая. — И… эта технология скоростной связи? Это было всего лишь так? Простое недоразумение?

— Да. Полная неправда, — ясно ответил я. Я никому не собирался раскрывать «Ежедневную Эвалоти». Меньше всего мне нужно, чтобы демоны получили в руки такое мощное оружие. К тому же я на самом деле не лгал.

Почти все мои исследования касались мер противодействия Энме. Коммуникационной частью я не занимался! Технически!

— Понятно… — Король бросил взгляд на служанку-ночную эльфийку, и та вздрогнула. Его взгляд был спокойным и собранным. Нефрадия тоже повернулась к ней, её глаза были пугающе холодны. Вместе со мной на служанку теперь смотрели три демона высокого уровня, и та пискнула, сжавшись.

— К-когда случился тот инцидент в автономной зоне… Его высочество Зилбагиас получил сообщение от нежити, прекратил всё, чем занимался, и немедленно вернулся в Эвалоти! И это произошло совсем скоро после того, как он покинул автономную зону! У нас есть свидетели!

О-о-о. Значит, вот как всё случилось? Это ты всё запустила, да?

— Так ты думаешь? Что сообщение пришло из автономной зоны? — Я едва заметно улыбнулся и кивнул.

Служанка дрожала, обильно потея. Честно говоря, её догадка была полностью верной. Но без доказательств она теперь выглядела причиной всего этого положения дел. Бедная маленькая служанка. Сердце разрывается, правда.

— Разумеется, это ложь, да? — спросил король.

— Ложь. — Я немедленно кивнул.

Пожалуйста, Энма. Умоляю. Только не говори, что ты за моей спиной всё выложила королю! Я доверяю тебе в этом!

Король хмыкнул.

— Тогда как ты так быстро отреагировал на инцидент в автономной зоне?

— Вообще-то я на него совсем не реагировал. Как ни стыдно признавать, правда в том, что я просто забыл там кое-что важное и поспешил обратно, чтобы забрать, — объяснил я, смущённо почесав голову.

— И весь этот тайминг был чистым совпадением? — спросил король.

— Да. Хотя даже тогда к моменту моего прибытия инцидент уже был разрешён.

— Что же ты, во имя всего, забыл такого, что так спешил?

— Эм… кое-какие исследовательские заметки. Довольно много людей имеют разрешение входить в мою личную комнату в Эвалоти. Разумеется, это и слуги, и чиновники автономной зоны, но в некоторых случаях также вампиры и нежить.

Король демонов прекрасно знал о моей должности главы Королевской лаборатории некромантии и о том, что я там исследую. Без сомнения, он мог сложить, каким может быть содержание этих заметок. А если знал, что нежить могла на них наткнуться, наверняка сам соединит точки.

— Ну что за… — Король вздохнул. К счастью для меня, он был достаточно умён, и всё разжёвывать не требовалось. — Тебе нужно быть осторожнее… Нет, сомневаюсь, что тебе вообще нужно слышать это от меня. — Он оборвал себя прямо перед тем, как начать лекцию. Я кротко кивнул.

— Ваше величество, что, во имя всего, вы поручили исследовать его высочеству седьмому принцу? — Нефрадия заговорила впервые. Тёмный и злобный тон её голоса соответствовал внешности. Представив её в роли жены, я содрогнулся. Вот в этом вопросе я, пожалуй, мог бы посочувствовать Королю демонов.

— Не то, что можно обсуждать здесь, — коротко ответил король. — И уж точно не перед кем-то с таким длинным языком.

Его взгляд, глубокий и тихий, как спокойный океан, пригвоздил служанку-ночную эльфийку к месту. Ого. Как бы он ни держался, этот парень был в абсолютной ярости, да? Наверное, до взрыва оставался волосок. Служанка начала задыхаться.

— Ну, неважно. В любом случае, что это было за сообщение, которое ты получил от нежити?

— Любовное письмо, — без малейшей паузы ответил я.

И король, и Нефрадия уставились на меня в полном замешательстве, пытаясь осмыслить то, что только что вылетело из моего рта. А служанка была так занята тем, чтобы не потерять сознание от страха, что не услышала ни слова.

— Любовное письмо…? От кого?

— Разумеется, от Энмы. Теперь она присылает мне одно почти каждый день. Прочитав его, я вспомнил, что забыл кое-что в Эвалоти.

— Понятно… — Король вздохнул, явно сдаваясь в попытках обернуть это в голове. — То есть, если подытожить, Эмергиас получил ложную информацию, — его глаза на миг метнулись обратно к служанке, — согласно которой ты исследовал что-то, что угрожало бы роду Изанис. В ответ он сорвался и устроил буйство. — Для слабых в магии одного лишь недовольства столь могущественных существ было достаточно, чтобы раздавить. На наглядном примере бедная служанка наконец потеряла сознание, дёрнулась и рухнула на пол. — Он атаковал крепость Аврора и был убит в бою.

— Да. Хотя он явился с копьём в руках, я обращался с ним настолько спокойно и вежливо, насколько мог. Но когда он напал на меня, у меня не осталось выбора, кроме как защищаться, — сказал я, подчёркивая, что не сделал ничего дурного.

— И всё же ты убил его, — прогудел король.

— Да, ты убил его! Ты убил их всех! — вмешалась Нефрадия.

— Прошу прощения, но на самом деле немалую часть из них убил сам Эмергиас, — добавил я, чувствуя, как ветер меняется не в мою пользу. Почему я должен с этим разбираться? Я тут жертва! Но инстинкты подсказывали, что нужно следить за собой. — Не то чтобы я увлёкся и перебил их всех в одиночку.

— Зилбагиас… — Король на миг опустил голову, затем снова поднял её и посмотрел на меня. И я был потрясён. Никогда в жизни я не видел на нём такого скорбного выражения. — Почему? Почему ты не оставил его в живых? Посмотри на свою силу. Посмотри на свою магию. По крайней мере, ты ведь мог хотя бы пощадить его, да?

А? Простите??? Что вы несёте?! Это он пытался меня убить! Не говорите глупостей!

Но как бы мне ни хотелось сказать всё это вслух, я придержал язык.

— Ещё раз прошу прощения. Но видите ли, у меня не было над ним такого преимущества. Помимо опасения, что он украдёт мою магию, он забрал магию и родовые магии своих подчинённых. По правде говоря, он представлял куда большую угрозу, чем представляли бы Айогиас или Рубифья.

— Совершенно очевидно, что вы говорите одну лишь ложь, ваше высочество, — выплюнула Нефрадия. — Да, Эмергиас забрал мою магию и вырос до уровня эрцгерцога. Но он всё равно не был так силён, как вы… — В её глазах была мутная смесь, которую я не мог прочитать. — Чтобы он был для вас угрозой? Не могу представить такого. Вы уж точно могли без труда оставить его хотя бы на грани смерти.

Эта сука…!

Она готова сбросить всё на собственного сына, лишь бы ударить по мне?!

— Вы уверены, что не принижаете собственного сына? — пошутил я. И какого чёрта мне приходится вставать на сторону этого ублюдка?! — Как ему упокоиться с миром, если вы говорите о нём так? Забрав и магию, и родовые магии своих подчинённых, он даже отнял у моего дракона способность летать. Он был почти неуязвим.

— Значит, Эмергиас напал на тебя внезапно. Ты пытался решить всё мирно, но он отказался слушать голос разума. И ты не мог позволить себе сдерживаться. — Король скрестил руки, качая головой. — Судя по всему, что я услышал, трудно винить тебя за реакцию на это дело.

Конечно! Я здесь очевидно не виноват!

— Но, ваше величество… — Нефрадия снова попыталась вмешаться.

Да уймись ты уже, старая карга!

— Я знаю. — Король оборвал её; в его голосе отчётливо звучало раздражение. — Всё это при условии, что Зилбагиас говорит правду. Я понимаю. — Он тихо вздохнул. — Зилбагиас, мне придётся наказать тебя за преступление — убийство старшего брата, — объявил он с выражением лица, твёрдым как статуя.

…Что?!

— Почему?! Я здесь жертва!

— Я понимаю. И у меня есть основания считать, что ты, вероятно, говоришь правду. Но единственные, кто может подтвердить твои слова, — твои собственные вассалы. Даже драконы убиты… — Король демонов стиснул зубы. — Свидетельство лишь одной стороны не имеет веса. Ты мог придумать сколько угодно или умолчать сколько угодно. Если бы ты пощадил Эмергиаса, пусть даже оставив его на волосок от смерти, всё было бы иначе. Но…! — Его плечи опустились. — Я не могу отпустить тебя без наказания. Это создаст ужасный прецедент.

— Прецедент?! Для кого?!

Да вы издеваетесь! Я не знал, о каком наказании речь, но, судя по тому, насколько мрачен король и как Нефрадия ухмыляется в углу, ничего хорошего ждать не приходилось!

— Где справедливость в наказании того, кто сражался в порядке самозащиты?!

— Это справедливо, — торжественно ответил король. — Тем, кто стоит в очереди на трон, запрещено напрямую сражаться друг с другом до начала войны за наследование. Есть небольшая возможность учесть смягчающие обстоятельства, но даже так обе стороны признаются одинаково виновными. Так повелось со времён первого Короля демонов.

Судя по всему, во времена правления первого Короля демонов претенденты на наследование часто использовали ложные обвинения как предлог, чтобы оправдать попытки убить друг друга до начала войны за наследство. Это стало настолько частым и жестоким, что фактически выродилось в гражданскую войну.

— Сейчас и Айогиас, и Рубифья настороже, — объяснил король, сложив руки на столе. — Оба отправили гонцов в родные земли, приказав семьям готовиться к битве. После исчезновения Эмергиаса баланс сил между ними резко сдвинулся. Однако оба ждут, как развернётся ситуация. — Он уставился на меня, и глаза его вдруг лишились всякого выражения. — Если я проявлю к тебе снисхождение, остальные сочтут любое возможное наказание терпимым, и это наверняка приведёт к новым столкновениям. И не только между Айогиасом и Рубифьей. Каждый эрцгерцог в королевстве ухватится за возможность как можно быстрее сокрушить соперников. Любая надежда удержать ситуацию под контролем исчезнет.

— Я не понимаю. Почему из-за этого наказания заслуживаю именно я? — возразил я, говоря медленно, стараясь сохранять спокойствие. — Я сделал всё, чтобы избежать худшего возможного исхода. И всё равно Эмергиас напал на меня. Избежать этого исхода можно было только поджав хвост и сбежав. Мои исследования не позволяли мне просто бежать, и моя честь тоже! — Но к концу я уже не мог скрыть эмоции в голосе. — Если вы так волнуетесь, что мои старшие братья и сёстры начнут драться, почему бы вам просто их не разоружить?!

— Закон, который никогда не применяют, всё равно что не существует. Сила без власти бессмысленна, но и власть без силы — тоже. Я полностью разделяю убеждение отца в необходимости запретить сражения до настоящего начала наследования. Несмотря на уже объявленное правило, что нарушители будут наказаны, это всё равно случилось. Это всё равно что плюнуть мне в лицо. — Я почти слышал, как скрипят кости в его руках, когда он сжимал пальцы. — Игнорировать это просто невозможно.

Значит, ему нужно сделать из меня пример?! Я понимал, что он говорит, но всё равно!

— Это Эмергиас плюнул вам в лицо, а не я! — Я взглянул на Нефрадию, но её совершенно не задело, что я очерняю характер её сына. Она улыбалась до ушей. Почему я должен терпеть этот бред от какой-то старой карги?!

— Я понимаю, что ты хочешь сказать и откуда это исходит. Но ради королевства моя власть должна быть показана как абсолютная.

— И что тогда?! Мне надо было позволить ему убить меня?!

— Если бы он это сделал, — король снова болезненно поморщился, — я наказал бы его сурово. Очень, очень сурово.

Да ладно вам! Это уже какой-то розыгрыш! Я был в такой ярости, что потерял дар речи.

Тем временем король одарил меня извиняющимся взглядом, а затем начал перелистывать бумаги на столе.

— С учётом прошлых прецедентов и смягчающих обстоятельств, пятьдесят лет домашнего ареста кажутся подходящим наказанием за братоубийство.

Эм… что? Пятьдесят… лет? Мне пятьдесят лет нельзя будет сделать ни шага за пределы комнаты? Как демон, я легко мог прожить двести лет. Но пятьдесят лет — всё равно чудовищно долгий срок! Пятьдесят лет без выхода на поле боя?! Я вообще не смогу получать силу от Табу!

— Разумеется, я сделаю всё возможное, чтобы тебе было терпимо. Если хочешь, могу даже выделить большую комнату в моём дворце как твои покои. Или если в замке есть другое место, которое ты предпочёл бы, я сделаю его твоими личными покоями. Возможно, полные пятьдесят лет отбывать не придётся. Помилование через тридцать лет кажется разумным. Я также могу принять меры с учётом потерь, которые понесёт род Рейдж. Если тебя волнуют детали, я могу изложить всё письменно. Так что, пожалуйста, Зилбагиас. — Король поднял на меня взгляд, почти умоляющий. — Ты сможешь вынести это наказание? Ради королевства? — Если бы он не был королём, думаю, он бы поклонился.

Долго стояла тишина, пока я смотрел на него в ответ.

— А если я откажусь?

Мне было плевать на всю эту хрень. Мне понадобилось всё, чтобы правая рука не потянулась к Адамасу.

— Как я уже сказал. — Лицо короля снова стало жёстким. — Моя власть должна быть показана как абсолютная.

К чёрту всё это! В нынешнем состоянии я никак не смогу победить Короля демонов! Чёрт, чёрт, чёрт! И теперь мне придётся ждать, сложа руки, сколько? Тридцать лет?! Мне?! Ради демонического королевства?!

— Честно говоря, вы слишком добры, ваше величество. — Пока я изо всех сил удерживал кипящую ярость под крышкой, Нефрадия заговорила, чтобы ещё сильнее её раздуть. — Но, полагаю, есть кое-что довольно важное, о чём вы, кажется, забыли, — сказала она с широкой усмешкой.

Чего тебе надо, чёрт побери? Я не в настроении. Продолжишь — и я с тобой тоже подерусь.

— Разве седьмой принц не имеет права выбрать собственную судьбу? Всегда есть вариант другого испытания…

Король демонов помрачнел, словно злился, что она вообще это подняла.

— Другого испытания…? — Как бы ни было больно подыгрывать отвлечению Нефрадии, я не мог проигнорировать, что она вот так машет этим у меня перед лицом.

Нефрадия многозначительно посмотрела на короля.

— Она говорит о том, что… у тебя есть другой выбор. Испытание, которое ты можешь принять. Однако все прочие, кто его проходил, живыми не возвращались. — Король наконец смирился. — Зилбагиас, у тебя два выбора. Пятьдесят лет домашнего ареста или один год изгнания.

Изгнание…? Что это?

— На один год тебя лишат всех статусов и полномочий в демоническом королевстве и изгонят за его пределы. Если ты сумеешь выжить своими силами, без какой-либо помощи королевства, твоё преступление будет прощено, — почти прошептала Нефрадия. — Звучит легко, не правда ли? В конце концов, всего один год.

— За пределы королевства. То есть… в Альянс…?

— Да. Тебе нужно всего лишь выжить. — Нефрадия злорадно рассмеялась.

Мне понадобилось всё самообладание, чтобы заметно не задрожать. Иными словами… если я выберу изгнание, демоническое королевство полностью оставит меня в покое… и я смогу просто войти в Альянс?!

ДАААААА!!!!!!!!!!!!

— Я, седьмой принц демонов Зилбагиас Рейдж, выбираю изгнание! — решительно объявил я.

Нефрадия выглядела так, будто только что завоевала мир, а Король демонов в отчаянии уронил голову в ладони.

----------

Эпилог

— Эта дрянь! Я сама её убью! — взревела Прати, схватила копьё и попыталась вылететь из комнаты.

— Стой, стой, стой! Мама! Успокойся!

Я изо всех сил старался её остановить. Честно говоря, мне было совершенно всё равно, убьёт она Нефрадию или нет, но если она сделает это, пока я ещё здесь, хлопот будет по горло. Если Прати уж так хочется довести дело до конца, пусть хотя бы подождёт, пока я покину королевство.

Как нетрудно было догадаться, изгнание в демоническом королевстве фактически считалось смертной казнью. С основания демонического королевства этому наказанию подвергли всего около десятка человек. И ни один из них не вернулся живым. Так что с точки зрения Прати, пока чрезвычайный приказ короля держал её в лазарете, Нефрадия обманом заставила меня выбрать собственную казнь. Неудивительно, что она пришла в ярость.

— Всё хорошо, мама, — спокойно сказал я, пытаясь удержать её на земле. — Я вернусь. Целым и невредимым.

— Люди слабы, но не настолько, чтобы ты смог один выжить на их территории без всякой помощи! — Разумеется, мой оптимизм её нисколько не остудил.

На время годичного изгнания я лишался всех прав и полномочий внутри королевства. Мне запрещалось входить на его территорию и получать от королевства какую-либо помощь. Но если через год я всё ещё буду жив, моё преступление простят. Это испытание демоны придумали ещё в те времена, когда жили на священной земле: если изгнанный выживал в дикой местности целый год своими силами, ему позволяли вернуться в племя. Правда, подавляющее большинство не справлялось: их убивали соперничающие племена или они замерзали насмерть зимой.

В отличие от времён священной земли, теперь изгнание означало выживание на территории Альянса. Посмотрим на это глазами героя. Что бы я сделал, если бы демон без поддержки демонического королевства забрёл на территорию Альянса? Ответ очевиден, правда? Я бы на него охотился.

Отсутствие помощи демонического королевства означало ещё и невозможность пользоваться драконами для перемещения. Драконы предоставляли демонам свои услуги, потому что были связаны договором с самим Королём демонов. Но демон, лишившийся прав внутри королевства, естественно, терял и право на эту услугу. Леса у границы демонического королевства кишели патрулями лесных эльфов. Они не шпионы, как ночные эльфы, так что одинокий демон никак не скроет свои следы. И даже если шпион-ночной эльф сумеет незаметно проскользнуть мимо патрулей, жить в лесу незамеченным он всё равно не сможет.

А теперь добавим к этому демона, который ни черта не смыслит в скрытном поведении. Что получится?

— Его мгновенно обнаружат... — ответила Анте.

О, его не просто обнаружат. Охотники из племён собак и волков-зверолюдей немедленно возьмут след. Стоит зверолюдям уловить запах, как в ход пойдут элитные герои, жрецы и мастера меча. Такого демона будут гнать до самого края земли, не давая ни секунды перевести дух, не то что поспать или поесть. Если ничто другое, его прикончит одно только истощение.

Даже если бы изгнали кого-нибудь вроде Айогиаса или Рубифьи, они продержались бы, максимум, день-два. Даже Король демонов не способен жить без отдыха. Их магия и силы в конце концов истощатся, а безопасного места, где можно приклонить голову, они так и не найдут. И в тот миг, когда они начнут клевать носом, стрела снимет им голову. Среди изгнанников были и такие, кто считал трусостью красться и жить, прячась, поэтому бросал вызов армии Альянса в лоб.

Прати, без сомнения, боялась, что меня ждёт такая же участь. Но по целому ряду причин я был исключением.

— Пожалуйста, успокойся. Я не буду один.

Меня ведь не выбрасывали голым в глухую чащу. Благодаря лёгкому проявлению милости Короля демонов у меня был месяц до исполнения наказания — больше, чем изгнанникам обычно давали. Статус с меня снимут только с началом изгнания, значит, у меня есть целый месяц, чтобы вывезти из королевства всё необходимое и подготовиться. И в отличие от других демонов...

— Со мной будет Лайла, так что с передвижением по Альянсу проблем не возникнет.

— Да, я буду сопровождать его! — бодро заявила Лайла, энергично сжав кулаки. Как «подарок» от Оруфена, формально она была моей собственностью.

— И мы оба можем пользоваться Антропоморфией, — сказал я, принимая человеческий облик. Ух ты. В таком ослабленном состоянии особенно ясно видно, насколько невероятна магия Прати. Вдвойне ясно, когда она так злится.

Антропоморфия станет огромным подспорьем. Любой демон выделяется синей кожей, рогами и огромной магией. А с этим я смогу выдать себя за обычного человека.

— И всё же тебе не хватает знаний о человеческом обществе. Влиться в него будет невозможно...

Ну, внутри-то я вообще-то человек. Наверное, это будет куда проще, чем притворяться демоном...

— Стоит им хоть чуть-чуть заподозрить тебя, Святая церковь тебя найдёт, и всё будет кончено!

— Я понимаю. Виросса всё мне рассказал, — кивнул я.

К тому же у меня был личный опыт времён героя, когда я служил вдали от передовой и почти всё время охотился на порождения тьмы. Я патрулировал города, охранял ворота, отводил в сторону любого, кто вызывал хоть малейшее подозрение, и проверял святой магией. Любой ночной эльф под маскировкой тут же вскрывался.

— Я собираюсь избегать крупных городов. Буду путешествовать с Лайлой по сельской местности и глуши. Жаль, конечно, что не получится воспользоваться информационной сетью ночных эльфов.

Так я сказал, но на самом деле намеревался с головой нырнуть в самые большие города, какие только найду. Главным приоритетом будет выкорчевать шпионов ночных эльфов. До начала изгнания я выжму из Вироссы максимум сведений о них: базы в городах Альянса, подставные торговые компании, действующие внутри Альянса, продажные члены Святой церкви, берущие взятки... Даже если придётся сражаться с собственным народом, я уничтожу их всех!

— Виросса... Да, если с тобой будет Виросса... — начала размышлять Прати.

Да... Наверное, она надеялась, что он пойдёт со мной. Когда-то он был шпионом ночных эльфов, а теперь служил моим личным охранником. Захоти он по-настоящему — имел полное право пойти со мной. То же относилось ко всем прочим охотникам и шпионам у меня на службе. Соответствовало это духу наказания или нет, выбор покинуть демоническое королевство оставался за ними.

— Лайла! — Прати повернулась к ней, и на лице у неё вдруг появилась решимость.

— Д-да? — Лайла вздрогнула.

О-о. У меня дурное предчувствие.

— Дай мне своей крови. Я выучу Антропоморфию и пойду с вами!

Только не это!!!

— Мама... я ценю твоё желание, но... — Я изобразил кротость. Пожалуйста, отвали. С тобой мороки будет выше крыши!

— Как дракон, Лайла ещё не до конца выросла. С учётом припасов, которые нам нужно взять, она сможет нести лишь ограниченное число людей. Даже если мы возьмём с собой Вироссу, это уже будет на пределе.

Чем больше людей мы возьмём, тем меньше припасов сможем унести. И даже будь с нами Виросса, Прати ничего не знала о жизни человека. Она станет ещё одним грузом — и в переносном, и в буквальном смысле.

Прати раздражённо зарычала. Она была достаточно умна, чтобы понять: идти с нами — плохая идея. Поэтому она скрипела зубами, вены вздулись у неё на лбу, она дрожала от гнева...

— Зилбагиас...!

И как раз когда я подумал, что она вот-вот рухнет, она вместо этого обхватила меня руками, и по её лицу хлынули слёзы.

Ух. Я всё ещё в человеческом облике. Она меня сейчас правда раздавит...!

— Год...? Целый год выживать в этой жалкой форме? Прошу. Прошу, вернись живым. Я не вынесу мысли, что потеряю тебя! Если тебе что-нибудь нужно, вообще что угодно, только скажи, и я достану! Поэтому, пожалуйста... пожалуйста...!

Прати открыто разрыдалась. Да уж, Прати. Я впервые видел, как она настолько теряет самообладание. Я был совершенно ошеломлён.

— Всё хорошо, мама, — наконец выдавил я, нерешительно обнимая её в ответ. — Я справлюсь. И вернусь. Обязательно.

В душе я был героем. Как она отреагирует, когда правда выйдет наружу?

Так или иначе, моя поездка в Альянс была решена. Честно говоря, мне хотелось отправиться как можно скорее. Но перед отъездом оставалась гора дел: устройство автономной зоны, мои охотники-ночные эльфы и прочая подготовка.

И начал я с Эвалоти.

Но по прибытии меня ждал неожиданный гость.

— Что?! Эмергиас мёртв?!

— Ты не знал?!

Это был сам помешанный на похоти принц демонов — Дайагиас. По пути домой после завоевания Арейны он остановился в Эвалоти передохнуть. Весть о случившемся с Эмергиасом до него не дошла. Мы пили чай на самой высокой обзорной площадке замка Эвалоти, он заметил, что со мной что-то не так, и спросил, что происходит. Ответ потряс его до глубины души.

— На обратном пути мы видели, как мимо летели гонцы Изанис. Но просто проигнорировали их, — объяснил он.

Значит, они пропустили сообщение. Об инциденте в крепости Аврора он ничего не знал.

— Так... Эмергиаса больше нет... — пробормотал он в чашку. Пусть они и не были близки, он всё же потерял младшего брата. Даже Дайагиас должен был... — Впрочем, это неважно.

А. Ладно. Значит, идём дальше.

— Так вот, о Рубифье. Ты клянёшься, что говоришь правду? Я могу тебе верить? — Он посмотрел на меня с убийственной серьёзностью.

— Э-э... да, я говорю правду. У меня и в мыслях такого не было, — устало ответил я.

Он услышал о последнем семейном ужине, когда я пригласил Рубифью поговорить за чаем. Дайагиас забеспокоился, что я пытаюсь похитить её сердце — сердце нашей сестры! — пока он был на передовой.

— Не хочу прозвучать грубо, но, по-моему, испытывать желание к собственной сестре, пусть даже у нас только общий отец, довольно странно. Хотя не стану отрицать: по демоническим меркам она исключительно привлекательна.

Лицо Дайагиаса недовольно сморщилось.

— Видишь, Дайа? Я же говорила. Твой младший брат не такой! — вздохнула Либидине, дьявол похоти и единственная присутствующая здесь участница гарема Дайагиаса. Как обычно, на ней был наряд Бон Даге, из-за которого было трудно понять, куда смотреть.

— Верно, я не чувствую в тебе ни малейшего следа похоти... — Дайагиас кивнул, пристально разглядывая меня.

А, он что, проверяет меня своей властью?

— Но я ведь и к твоим питомицам, Лилиане и Лайле, ничего не чувствовал, да? Я не могу уловить любовь, если в ней нет следов похоти. Значит, надо быть настороже.

Он что, боится, что у меня с Рубифьей будут совершенно платонические отношения?..

— Не волнуйся, Дайа, — уверенно заявила Либидине. — Для тебя это, может, слишком слабо, но к Лайле у него определённо пылающее чувство.

Я подавился чаем. Что за чёрт?!

— А вот когда звучит имя Рубифьи — ничего. Ни запаха. А уж смертные-то, все мы знаем: где любовь, там и похоть.

— Вот как? Тогда, похоже, мне не о чем беспокоиться.

Говори за себя!

Я нервно покосился на Лайлу: она опустила голову, щёки покраснели. Эй, ну хватит! Если ты так реагируешь, в следующий раз ехать на тебе будет жутко неловко! А ещё надо думать о том, как наши чувства просачиваются через Конектуса!

Анте громко расхохоталась.

— Прости, что сомневался в тебе, Зилба.

— Э-э... ничего страшного... — Честно говоря, мне было всё равно. Были дела поважнее. — В общем, Дайагиас. Вообще-то у меня есть просьба, — сказал я и выпрямился в кресле.

— Какая? Сделаю всё, что смогу, — небрежно пообещал он, делая глоток чая.

— Пока меня не будет, автономной зоне понадобится наместник.

— Всё, кроме этого. Звучит хлопотно.

— Ты же только что сказал, что сделаешь всё, что сможешь!

Буквально две секунды назад! Эти слова ещё изо рта не успели выйти! Нельзя так быстро передумывать!

— Видишь ли, я человек очень занятой. В замке столько тех, кто нуждается в моей любви, — сказал он, начиная подниматься со стула.

А ну не смей убегать!

— Прошу, хотя бы выслушай меня. Уверен, ты поймёшь, что эта должность тебе подходит.

Если честно, моим главным кандидатом на роль наместника на время моего отсутствия был Дайагиас. Дайагиас был — в каком-то смысле и по меркам высокорангового демона — довольно добр к другим расам и не интересовался политикой. Значит, он не станет лезть в дела автономной зоны, чтобы навредить мне. Пока он будет придерживаться моих планов, мои чиновники в автономной зоне продолжат управлять всем ровно так, как мне нужно. Кроме того, он достаточно силён и обладает собственным влиянием. Насколько я знал, во всём королевстве не было никого, кто подходил бы на эту должность лучше. Я прекрасно понимал, что из-за хлопот он откажется, поэтому припас идеальный рычаг, чтобы заставить его сотрудничать.

Я повернулся не к Дайагиасу, а к Либидине.

— Как насчёт того, чтобы родить ребёнка от Дайагиаса?

До этого Либидине слушала наш разговор с неизменной улыбкой. Теперь её лицо стало смертельно серьёзным.

Либидине была дьяволом похоти. И ни для кого не было тайной, что они с Дайагиасом часто предавались этой страсти вместе. Но она всё равно оставалась лишь дьяволом — сгустком магии, связанным в форму, похожую на человека. Как бы они ни пытались, физически забеременеть она не могла. Но была ли Либидине готова смириться с такой судьбой?

— Зилбагиас, — тихо сказал Дайагиас. — Ты ведь не осмелился бы шутить о таком? — Треск воздуха вокруг него вполне ясно показывал, что меня ждёт, если я попробую выдать это за что-то менее серьёзное.

— Конечно, это не шутка. Я знаю способ, благодаря которому кто угодно, даже дьявол, может получить тело, способное выносить ребёнка.

— И в обмен на этот секрет ты хочешь, чтобы я принял должность наместника? Предложение неплохое, но сначала мне нужны доказательства.

— Не беспокойся об этом. Я покажу прямо сейчас, а ты решишь после.

— Что?.. — Дайагиас подозрительно посмотрел на меня... и тогда я принял человеческий облик. И Дайагиас, и Либидине вытаращились — глаза у них стали круглыми как блюдца.

Даже если отношения у нас были сравнительно хорошие, я не мог надолго оставлять себя в таком ослабленном состоянии перед потенциальным врагом, поэтому тут же развеял магию.

— Эта магия происходит от драконов. Она называется Антропоморфия. Хотя это драконья магия, мы, демоны, способны её выучить, как и дьяволы, — объяснил я, делая глоток чая. — Мой дьявол знания, София, её выучила. Оказавшись в человеческом облике, она напилась до беспамятства. В обмен на более слабое человеческое тело ты получаешь все его физические возможности.

Включая, конечно, размножение.

Дайагиас и Либидине ошеломлённо смотрели на меня.

— Что вы...

Я начал спрашивать, но Дайагиас перебил меня, покачав головой, словно пытаясь прогнать головокружение.

— Драконья магия? Теперь, когда ты сказал, они ведь и правда постоянно ходят в человекоподобном облике. — Он застонал и покосился на Лайлу. — И мы можем её выучить? Дьяволы тоже? Никогда не думал, что у человеческого тела бывают преимущества. Хотя логично. Неудивительно, что ты так спокоен насчёт изгнания.

— Буду признателен, если вы сохраните этот маленький секрет между нами, — добавил я.

— Но зачем ты рассказал нам так много? — спросил Дайагиас. — А если я откажусь? Теперь, когда я знаю, что это драконья магия, остальное я легко выясню сам. Достаточно спросить об этом дракона, который нас сюда привёз. Твоя помощь мне ни капли не нужна.

— Верно, — сказал я. Он был совершенно прав. Но... — Но если ты откажешься, что дальше? Допустим, ты получишь магию. Где вы заведёте ребёнка? Где Либидине будет прятаться во время беременности? Что вы будете делать, когда она родит? Где будете растить ребёнка?

Теперь они оба выглядели так, будто их ударило молнией.

— Пока она беременна, она не сможет вернуться в дьявольскую форму. Ребёнок исчезнет.

По лицу Либидине скользнул ужас. Она ещё даже не была беременна, но руки у неё сами метнулись к животу.

— Ей придётся провести в человеческом облике целых девять месяцев. И, разумеется, ребёнок тоже родится человеком.

Теоретически демоны и люди, похоже, могли иметь детей. Но в демоническом королевстве я не знал ни одного такого случая. Забеременеть подобным образом было чрезвычайно трудно, но куда важнее другое...

— Никто не допустит существования демона со слабой человеческой кровью.

В тот миг, когда ребёнка обнаружат, от него избавятся. В худшем случае мать ждёт та же участь. Когда я только получил Лайлу, Прати и остальные рядом со мной переживали о похожем исходе, если я принужу её. Это опасение хотя бы смягчалось тем, что Лайла регулярно возвращалась в драконий облик, но в случае Либидине...

— К тому же ей будет не так-то просто забеременеть, если ты останешься таким, какой ты есть. А вот если ты тоже примешь человеческий облик, всё изменится.

В этом случае забеременеть будет уже не особенно сложно, но Либидине девять месяцев окажется беззащитной. Как он защитит её до рождения ребёнка? Как они будут его растить?

— Значит... вот твой ход. — Дайагиас посмотрел на город. Город, до краёв наполненный людьми и зверолюдьми. Теперь он понял. — Это единственное место во всём королевстве, где люди могут жить свободно. — Его ребёнок впишется сюда, и никто ничего не узнает.

— Мы далеко от замка, и большинство чиновников, работающих в автономной зоне, находятся под моим контролем. А они умеют держать язык за зубами. С помощью моих людей ваш секрет будет в полной безопасности. — Мои личные солдаты были не обычными ночными эльфами, а истиннорождённой элитой. — Ты уже встречал Таво. Остальные мои чиновники здесь так же компетентны, как он. Управление автономной зоной будет идти гладко, и тебе почти не придётся палец о палец ударить. Тебе нужно лишь держать поводья, и автономная зона останется стабильной.

Дайагиас слушал молча.

— Кроме того, моё изгнание всего на год. Но когда этот год закончится, нет гарантии, что я сразу вернусь. Более того, я могу вообще не вернуться. У тебя будет более чем достаточно времени, чтобы придать этому замку свой вкус и сделать его своим.

Ну как тебе? Неплохие условия, правда? Не то что в демоническом королевстве — на всём континенте места лучше не найдёшь.

— Поэтому прошу. Рассмотри возможность стать наместником.

Дайагиас не моргая впился в меня напряжённым взглядом.

— Дайа... я... — нерешительно заговорила Либидине. — Я не хочу быть для тебя...

Она не успела договорить: Дайагиас заключил её в объятия. О. Не просто в объятия. Это был довольно страстный поцелуй.

То есть... ух ты. Хм. Нет, я не против страсти как таковой, но... им обязательно нужны эти розовые облака вокруг?

На какое-то время эти двое потерялись в собственном мире. Даже Лайла была ошеломлена и прикрыла рот рукой. Нет... погодите. Она бросала взгляд на меня. В её глазах было что-то тяжёлое. Очень серьёзное...

Да ладно! Как мне после такого вообще ездить на Лайле?!

— Либидине. — Не обращая внимания на остальных, Дайагиас наконец отстранился после долгого поцелуя. — Пожалуйста, родишь мне ребёнка?

— Конечно!

На лице Дайагиаса появилась новая решимость, когда он повернулся ко мне.

— Я принимаю.

И так у Эвалоти появился новый наместник.

Следующие две недели пролетели в мгновение ока. Между передачей управления автономной зоной, учёбой, тренировками и прочей подготовкой к изгнанию время просто испарялось. На следующий день после того, как я убедил Дайагиаса занять моё место, мы вернулись в замок и ворвались в кабинет короля.

— Дайагиас станет твоим преемником...?!

Само собой, он был основательно потрясён. Наверное, винить его было трудно. Его сын, чьи интересы до сих пор ограничивались сексом и одеждой Бон Даге, вдруг решил взять под управление город. Я бы тоже испугался.

— Зилба сказал, что всю тяжёлую работу я могу оставить его чиновникам, а замок превратить в свой личный рай плотских утех.

Не говори это так!

После слов Дайагиаса лицо короля стало бесценным: в нём смешались понимание, раздражение и вид человека, которому очень хочется что-то мне сказать.

— Хм... хорошо. Дайагиас Гигамунт, настоящим назначаю тебя преемником Зилбагиаса Рейджа, наместника Автономной зоны Эвалоти.

— С благодарностью принимаю назначение.

На этом подозрения короля и остановились, так что передача полномочий прошла гладко. Сам выбор Дайагиаса был достаточно неожиданным, чтобы не дать между Айогиасом и Рубифьей разгореться никаким спорам.

Закончив дела, мы с Дайагиасом покинули кабинет короля. И когда нас уже никто не видел, мы хлопнули друг друга по ладони. Теперь мы были сообщниками.

После этого Виросса начал учить меня и Лайлу тому, как выживать в человеческом обществе: базовым навыкам вроде готовки и походной жизни.

— В общем случае у любого города, достаточно большого, чтобы иметь стены, у ворот стоят члены Святой церкви. Если вы вызовете хоть малейшее подозрение, вас проверят святым светом...

— Вот так пользуются огнивом. По сравнению с магией это довольно хлопотно, но придётся обходиться. Вообще-то... ваше высочество, похоже, у вас к этому врождённый талант. Нет, Лайла. Нельзя тайком разжигать огонь дыханием.

— Здесь съедобные растения. Эти ужасны на вкус, но при необходимости их можно есть. А от этих станет плохо, если съесть слишком много, зато в крайнем случае они годятся в пищу. А вот эти грибы убьют вас. В целом грибы очень опасны, так что даже не трогайте их, если только дело не совсем отчаянное...

Большая часть лекции состояла из информации, которую я уже знал. Однако по-настоящему интересны были части о том, как шпионы ночных эльфов избегают обнаружения. Я слышал это и раньше, но было полезно освежить в памяти названия подставных компаний в Альянсе. Это точно пригодится...

— Ты выбрал изгнание? Безумие, даже по твоим меркам.

— Га-ха-ха! Вот он, главный возмутитель спокойствия рода Рейдж!

Вскоре после этого меня навестили бабушка Гориласия и её брат Регориос. Мы давно не виделись. Гориласия разрывалась между тревогой и раздражением. Регориос же просто от души смеялся над всей этой историей. Хотя, если уж на то пошло, сам факт, что он проделал путь сюда, означал: он, вероятно, понимал, что мы можем больше не увидеться.

— В Альянсе ты не сможешь размахивать копьём. Я отточу твоё владение мечом до бритвенной остроты!

— И я помогу!

Так что помимо Вироссы, в тренировках с мечом мне помогали Гориласия и Регориос. Честно говоря, ничего особенно примечательного в них не было. С мечом я уже справлялся вполне нормально. К счастью, у меня было объяснение: тренировки Вироссы, когда я только начал пользоваться мечекопьём.

Виросса хвалил меня как прирождённого гения, а остальные ошеломлённо убеждались, что им почти нечему меня учить. Но это лишь означало, что на реальных тренировках у них не было причины сдерживаться. Я принимал человеческий облик и изображал героя, отбивающегося от Гориласии и остальных.

А когда Лилиана выбыла из картины, мне пришлось проглотить гордость и в вопросе исцеления.

— Твоя питомица-высший эльф сбежала, да? Какая жалость.

— И не говори. С каждым днём я чувствую это всё сильнее.

Я был с ней полностью согласен. Без Лилианы единственным способом исцелять мои раны от тренировок оставался Перенос. А значит, нужны были рабы. Десять в день. Это был мой предел. И я изо всех сил старался снизить это число ещё сильнее...

— Я всё равно хотела бы пойти с тобой...

По словам Лайлы, Гарунья время от времени начала это повторять. После потрясения от потери Лилианы она теперь теряла ещё и меня с Лайлой. Неудивительно, что всё это её подавляло.

Она предлагала покрасить свою белую шерсть, которой так гордилась, в коричневый цвет и хирургически изменить уши и нос, чтобы сойти за зверолюда-собаку. Но ночные эльфы указали, что прикрытие Гаруньи мгновенно развалится из-за запаха, и она сдалась, как бы ни было ей больно. Во времена, когда я был героем, мастера кулака, с которыми я сражался бок о бок, постоянно жаловались на что-нибудь вроде «воняет кошками» или «воняет тиграми», так что это имело смысл.

— Мне так жаль. В такой нужный момент я совершенно бесполезна...! — рыдала она, пока я пытался утешить её поглаживаниями. Честно говоря, я испытал облегчение от того, что она со мной не идёт.

— Я всё равно верю, что однажды мы снова увидимся, Зил! — Когда я пришёл попрощаться с Энмой, она чрезмерно разрыдалась и обняла меня. Я был занят и очень надеялся, что мы закончим разговор как можно быстрее... Вместо этого получил лекцию о том, как защищать душу от атак святой магией. Казалось, будто я зря трачу кучу времени, но если я собирался когда-нибудь сразиться с Энмой, знание о том, как она защищает себя, окажется полезным.

Среди всей этой суматохи наконец настал день моего отъезда. Я решил уйти до окончания месячного срока отсрочки. Когда наступит день изгнания, я уже не смогу получать никакой помощи от королевства. Но если уйти раньше, я ещё какое-то время смогу пользоваться информационной сетью ночных эльфов и заимствовать нужные припасы. При этом мы решили, что мне и Лайле слишком опасно входить в человеческие города, поэтому вместо нас с ними будет иметь дело Виросса.

В дорожной одежде я стоял на драконьей стартовой площадке замка и смотрел на небо. Была тихая летняя ночь; лёгкий ветер гнал по ночному небу редкие облака.

Я провёл рукой по одежде. Она была в стиле, обычном для простолюдинов, но всё равно достаточно хорошего качества. Я так привык носить одежду, сшитую для королевской особы, что эта казалась мне колючей. Похоже, кожа у меня стала довольно чувствительной.

Конечно, под этой одеждой на мне был наряд Бон Даге — Эвалогия. Стоило раздеться, и он сразу бросился бы в глаза. Но пока поверх была одежда, он служил хорошей скрытой защитой.

Когда придут осень и зима, у меня будет больше поводов носить плотную одежду и меньше поводов обнажать кожу, так что отказываться от такой защиты было бы глупо. Синдикиос, напротив, я оставлял здесь. Он, очевидно, привлёк бы слишком много внимания.

Помимо этого у меня была видавшая виды кожаная сумка и кожаные сапоги, в которых я тренировался. Адамас спал у меня на поясе, а кости человеческих солдат я тайком сунул в сумку. Ещё у меня была рапира Барбары — под предлогом, что Лайла будет использовать её для самообороны. Двуручный меч Хесселя был слишком велик, поэтому его пришлось оставить. Впрочем, Хессель был настолько силён, что справился бы и сломанной палкой, так что я не переживал.

«Наконец-то настал этот час...» — пробормотала Барбара у меня в голове.

Да, наконец-то. Лайла несколько раз взмахнула крыльями, проверяя, не мешает ли лишний багаж. Виросса стоял рядом со мной — в довольно неприметной одежде — и в последний раз проверял снаряжение и припасы.

Наконец-то.

Я окинул взглядом толпу, собравшуюся проводить меня. В отличие от нас с Лайлой, совершенно спокойных, все остальные отчаянно пытались держаться. Они ничего не могли поделать со страхом, что видят меня в последний раз.

Гарунья была на грани слёз, зато София выглядела совершенно невозмутимой. «По сравнению с тем, как ты исчез в Бездне и вернулся с „Анте“, это похоже на короткий отпуск», — сказала она.

Особенно примечательно было то, что короля здесь не было. Наверное, это логично: сейчас я был преступником. При таких обстоятельствах королю было бы некрасиво провожать меня. Точно так же отсутствовали Айогиас и Рубифья. Дайагиас уже вовсю трудился в Эвалоти. Здесь были только те, с кем я был особенно близок. Когда я смотрел на них — от кошачьих зверолюдей до ночных эльфов, от демонов до дьяволов, — в груди поднималось странное чувство.

Пусть все они и были порождениями тьмы, в замке у меня оказалось много друзей. Больше, чем я думал.

Гориласия, сохраняющая суровое выражение лица. Регориос, тихий и притихший. Сидар, всё ещё в лохмотьях после краха своей фракции. Вине, всё ещё смотрящая на меня с тревогой. Гарунья, утирающая слёзы. София, совершенно спокойная. И наконец...

— Значит, ты всё-таки уходишь, Зилбагиас. — Прати стояла прямо и гордо, в изящном платье.

— Да, мама.

Мы встретились взглядами. Ещё вчера мы ужинали вместе и до поздней ночи болтали о всяких пустяках. А теперь, оказавшись здесь, оба не знали, что сказать.

— Лайла. — Прати повернулась к драконице рядом со мной. — Прости, что я так долго тебе не доверяла. С самого начала ты показала себя верной опорой моего сына. Спасибо тебе за это. Пожалуйста... позаботься о нём вместо меня, — сказала она и глубоко поклонилась. Это был величайший знак уважения, какой эрцгерцогиня могла оказать кому-либо, и она опускала голову перед Лайлой из всех возможных.

— О, пожалуйста! В этом нет необходимости... — Лайла была потрясена. — Я никогда не предам лорда Зилбагиаса. Никогда. Я сделаю всё, чтобы стать его силой, — заявила она, и золотые глаза засияли. Я видел, как Гориласия поморщилась — наверняка увидела Эффусурой что-то, что ей не понравилось.

— Спасибо, Лайла. — Прати улыбнулась, а потом повернулась к мастеру меча ночных эльфов. — Виросса.

— Да, миледи.

— Я не знаю ночного эльфа способнее тебя. Твоя верность тоже была безупречной. Я полностью доверяю тебе и твоим умениям. Пожалуйста, позаботься о Зилбагиасе вместо меня.

— Да, миледи! Можете положиться на меня! — Виросса с жаром поклонился. — Я прослежу, чтобы по завершении изгнания через год Зилбагиас благополучно вернулся, даже если это будет стоить мне жизни!

Я отвёл глаза.

— Спасибо, Виросса. — Наконец Прати снова посмотрела на меня. И всё же ни один из нас не мог найти слов. — Зилбагиас. — Поэтому вместо слов она шагнула вперёд и обняла меня.

— Мама...

Я удивился. Даже если мы мать и сын, даже если я собирался уйти на год, высокоранговые демоны не вели себя так на людях.

Но... я ничего не мог сказать. Дыхание у неё было коротким и быстрым. Руки дрожали. Она обнимала меня так крепко, что было больно. Словно каждая часть её существа умоляла меня не уходить.

— Пожалуйста, будь осторожен. Ешь как следует. Спи, когда сможешь. Береги себя... и... и... — из неё начал литься поток разрозненных мыслей.

— Всё хорошо, мама. — Я обнял её в ответ. Этот показ чувств на людях меня ничуть не смущал. — Я обязательно вернусь живым. У меня здесь ещё столько дел. — Ведь так? Я не мог вечно бегать по Альянсу. — Так что, пожалуйста. Когда я всерьёз за что-то брался, разве я хоть раз терпел неудачу? — пошутил я.

Прати ответила неловкой улыбкой, словно только что вспомнила, как это делается. Нет... она зажмурилась, мотнула головой, отгоняя дурные мысли, и её улыбка стала сильной и уверенной.

— Верно. Ты всегда был таким. Мой любимый сын, который всегда превосходит мои ожидания. — Она отпустила меня и отступила на несколько шагов. — Ты лучший сын, чем я заслуживаю. Поистине моя гордость и радость. — Она на миг замолчала. — Прощай. Возвращайся сильнее прежнего.

Да. Само собой.

— Конечно, мама. Я вернусь. — Я развернулся и вскочил в седло Лайлы. Виросса забрался позади меня, и мы привязали страховочные тросы друг к другу.

Обернувшись, я увидел обычную дерзкую улыбку Прати, но пальцы у неё всё ещё судорожно сжимали платье.

— До свидания, все! Увидимся через год! — помахал я всем, кто ждал на площадке.

Вперёд, Лайла.

— Хорошо.

Лайла широко расправила крылья. В следующий миг мы взмыли в воздух. В небо! Лайла закладывала круги, постепенно набирая высоту. Прати и остальные наблюдали за нами со стартовой площадки.

Мой взгляд сместился от них к сердцу замка — к дворцу Короля демонов. Там, прямо перед дворцом, я заметил демона, одетого во всё чёрное. Это был не кто иной, как сам Король демонов, Гордогиас Орги, смотрящий в небо. Хоть друг для друга мы были не больше чем точками, мне показалось, будто наши взгляды встретились.

Я понял, что он поднял руку и помахал мне.

Я помахал в ответ.

Король демонов... я вернусь. Чтобы убить тебя. Чтобы уничтожить это королевство. Потому что, что бы ни говорил кто угодно, я герой.

[[image:/storage/reader-images/279dc8685dd7148f7b55cc8c228e09ea648ed212.png]]

----------