Адмирал флота лавовых гвардейцев заперся в своем кабинете. Его голова словно была готова расколоться на двое — довольно мрачная примета, предвещающая множество проблем.

Он велел несколько часов его не беспокоить, однако спустя полчаса всё равно раздался стук в дверь.

— Адмирал, вас желает… то есть настаивает увидеть проповедник Артэр.

Что же не удивительно, что его решили побеспокоить, несмотря на приказ. Мало кто осмеливался дерзить проповедникам Мстительных богов.

— Пусть зайдет, — крикнул адмирал, тем временем леденея от ужаса.

Проповедник Артэр… он вспомнил это имя. Именно его отправляли на лавоход, которым командовал Генри. Неужели этот недотепа снова что-то учудил!?

В кабинет вбежал разъяренный мужчина, его кожа частично сползла с лица и рук, а от волос и вовсе ничего не осталось.

— Этот ваш капитан Генри!.. Он препятствовал моей работе на лавоходе! А под конец я и вовсе оказался заперт на месяц в хранилище со странными книгами незнакомых мне религий, — кричал мужчина, а затем в его глазах появился ужас. — По ночам… когда я был заперт в том хранилище… Я слышал, как по ночам он пел странные молитвы на незнакомых языках… Это было… меня никогда ничего так не пугало!.. Но как будто этого было мало! Вчера ваш капитан Генри и вовсе выбросил меня за борт лавохода! Прямо в лаву! Мне пришлось самому вплавь добираться до Скаэллделла. Это вам всем с рук не сойдет! Мстительные боги отомстят за мои унижения!

Адмирал побледнел. Генри, конечно, был тем еще идиотом, но то, что он в этот раз сделал…

— Адмирал! — забежал в кабинет гвардеец, тут же отдавая честь. — Нам только что пришло письмо от капитана лавохода «Возмездец».

Лавоход… «Возмездец». Этим лавоходом командовал этот паршивец Генри.

— Что он там пишет!? — мрачно спросил адмирал.

— Капитан Генри написал, что, властью данной ему, объявляет самого себя лавомером и угоняет лавоход «Возмездец».

— Да как он посмел!? — взревел от ярости адмирал. — После того, что королевство для него сделало!? После того, как мы терпели все его провалы!?

— Еще к-капитан Генри… — видя в каком бешенстве находился адмирал, гвардеец занервничал. — Капитан Генри написал, что высадил на острове Кадтэрэ часть экипажа, которая не поддержала его решение. Это п-практически все, кроме него и еще трех гвардейцев.

— Пусть его старпом, Гилмор, напишет мне отчет о произошедшем, — поморщился адмирал. — Мы его приставляли, чтобы он контролировал Генри. Как он допустил подобное!?

— Д-дело в том, что… старпом Гилмор… Он… Он один из т-тех, кто остался с Генри. Он т-теперь тоже лавомер.

Только было собирался адмирал разразиться новым гневным вопросом, как в кабинет вбежал еще один лавовый гвардеец.

— Адмирал, пришло срочное письмо от лавохода «Путь», — доложил второй гвардеец.

— Что они пишут? — нахмурился адмирал.

— На них напал «Возмездец». Они украли у них все штаны.

— Что они сделали!?

— Украли все штаны и несколько дюжин рубашек, — повторил второй гвардеец. — Ах да, и еще украли у четырех гвардейцев трусы.

Адмирал собирался задать снова вопрос, но вновь в кабинет вбежал еще один человек, на этот раз гвардеец из личного отряда короля Арллекина.

— Его Величество король Скаэллделла, Арллекин, повелевает не трогать лавомера Генри и его команду. Если же появятся другие лавовые гвардейцы, которые посмеют назвать себя лавомерами, предав этим Скаэллделл, их следует поймать и с особой жестокостью казнить на глазах у народа. Однако Генри и его команда — исключение, их не трогать и, по возможности, стараться оплывать стороной.

— Как ваш король посмел так поступить!? — вскричал в ярости проповедник. — Он не имеет права прощать тех, кто оступился от закона, без позволения Мстительных богов. Вашего короля ждут большие проблемы, когда я доложу об этом богам!

— Отныне капитан Генри считается лавомером Его Величества! — торжественно закончил королевский гвардеец.

Спустя несколько часов во всем флоте Скаэллделла не было ни единого лавового гвардейца, который бы не обсуждал Генри.

Вот и в одном из кабаков королевства, у трех играющих там в дартс гвардейцев внезапно зашел разговор о странностях Генри.

— Что с этим Генри не так? — с отвращением спрашивал юноша, что лишь неделю назад стал лавовым гвардейцем. — Разозлить проповедника, так еще и стать лавомером!

— С ним всё не так, — поморщился самый старший из них. — Капитан Генри известен тем, что затопил свой первый лавоход еще в первые пять минут плаванья. Лишь каким-то чудом всему экипажу удалось выжить. Свой второй лавоход он затопил спустя сутки. Это произошло из-за того, что он неудачно провел операцию по захвату лавомеров. И вновь лишь чудом все выжили. Третий лавоход Генри, спустя час, каким-то образом, перевернул вверх тормашками и в таком состоянии пришвартовал обратно к пристани королевства. Четвертым лавоходом он протаранил остров спустя два дня. После того как пятый, по вине Генри, не смог даже успеть отойти от пристани, его команда попросила назначить им нового капитана. И вот, для Генри собрали новую команду, из гвардейцев, которых на их прежних лавоходах считали неудачниками. А лавоход ему достался от ныне уже ушедшего на пенсию капитана Диантэ.

— Возмездец у него продержался уже девять лет? — задумчиво спросил средний по возрасту гвардеец.

— Верно, — кивнул старший. — Но лавомеры используют лавомерок. Генри будет еще и сказочным болваном, если откажется от такой возможности.

— Лавомерки служат только лавомерам? — с любопытством спросил младший.

— Только лавомерам, гвардейцев они на дух не переносят, — сокрушенно вздохнул средний.

— Будьте уверены, если у Генри появится лавомерка, он утопит ее еще в первые полчаса путешествия, — расхохотался старший.

— Капитан, а зачем нам штаны? — растерянно спросил Юго, которому были отданы обязанности штурмана, канонира и врача.

— Скоро увидишь, — многозначительно улыбнулся Генри и спустя пару минут вынес из своей каюты огромный сверток ткани.

Когда он развернул его на палубе, выяснилось, что это и были все те штаны, что они украли у экипажа лавохода «Путь». Теперь они были сшиты друг с другом, напоминая прямоугольник. В середине же этого «полотна», видимо, из оранжевых рубашек было пришито что-то вроде странного круга с двумя скрещенными палками, а внутри того круга, из четырех красных трусов, были пришиты еще два небольших круга.

— Что это?.. — еще сильнее растерялся Юго.

— Это наш флаг! — гордо сообщил Генри.

— А зачем нам флаг? — непонимающе спросил подошедший вместе с Гилмором Иган.

Игану были отданы обязанности повара, боцмана и плотника.

— Чтобы все знали, что к ним плывут пираты! То есть лавомеры, — всё также гордо объяснял Генри.

— Но все и так это поймут, когда увидят, как к ним приближается лавомерка… — с некоторым сомнением поспорил Иган.

— Капитан, мы же раздобудем для себя лавомерку? — с едва заметным любопытством спросил Гилмор, старпом и квартирмейстер на лавоходе.

— Лавомерка будет, — подтвердил Генри. — Но и флаг нам тоже нужен! Чтобы даже не понятливые поняли, что к ним приближаются лавомеры!

— А что это пришито поверх украденных брюк? — осторожно спросил Юго. — Это перечеркнутое двумя багетами яйцо с глазами?..

Генри бросил пристальный взгляд на Юго. Внешне тот был совершенно безобидным юношей, робким и тихим. Лишь внешне. Генри знал его суть, видел, как Юго, однажды, хладнокровно собирался убить другого гвардейца ради денег. Генри остановил Юго и с тех пор этот «робкий» юноша стал повсюду следовать за ним. Может он и стал лучше, но не нужно было быть гением, чтобы, зная о его истинной сущности, понять, что сейчас Юго пытался пошатнуть авторитет своего капитана перед остальной командой.

— Это череп с костями — символ пиратов! То есть лавомеров, — уверенно и гордо улыбаясь объяснил Генри.

— Не думаю, что у пиратов древности, что странствовали по еще тогда водным океанам, были такие флаги… — с сомнением сказал Гилмор. — Наверняка, они маскировались под обычные торговые судна, чтобы их было труднее обнаружить.

— Флаги были в фильмах, — твердо сказал Генри.

— Что такое фильмы? — растерянно и робко спросил Юго.

Ах, да. Генри и забыл, что на планете Лагирд еще прогресс не дошел до создания кинематографа. Это, по его мнению, было ужаснейшим упущением.

— Не важно, — отмахнулся Генри. — Вы не поймете. Но флаг нам очень нужен!

— Как прикажите капитан, — поморщился Иган.

— Юго, прицепи это где-нибудь на борту лавохода, — приказал Генри Юго.

— Эх, слушаюсь… — печально вздохнул юноша, начиная с большим трудом тащить за собой флаг.

Вот он и стал капитаном лавомеров… Генри старался не показывать это внешне, но сейчас он ликовал! Несколько жизней тому назад он начал сомневаться в своих убеждениях, начал… сомневаться в правильности поступков, что он совершал. Жизни он проводил в раздумьях, скованный цепями сомнений, но теперь… он снова освободился! Он снова стал самим собой, вольный поступать так, как он считал нужным. Снова он был готов вершить правосудие и вырывать невинные души из лап демонов! Ведь все боги с первой планеты, где он некогда жил, давным-давно провозгласили его своим мессией! По крайней мере это ему приснилось однажды во сне, после того, как он начитался заветных книг в отцовской библиотеке.

— А теперь мы поговорим с вами, — с одухотворенной улыбкой обратился Генри к привязанному к креслу лавомеру.

Тот явно пытался возмущенно что-то сказать, но из-за кляпа в его рту, мог только мычать. Это был один из пленных лавомеров. Неделю назад Генри с его командой удалось захватить несколько лавомеров, с пробегающей мимо лавомерки. Нескольких Генри отправил в королевство, но одного оставил себе, уже тогда подумывая о том, чтобы перейти к лавомерам. И этот пленник мог им рассказать многое о том, как стать настоящими лавомерами!

— Итак, мистер Пленник, — вздохнув, начал пытаться договориться Генри, сейчас важно было наладить контакт с пленником. — Я понимаю, вам обидно, что ваши товарищи веселятся в петлях на площадях Скаэллделла, а вы сидите здесь и скучаете с нами, новичками-лавомерами, но нам очень нужна ваша консультация. Я сейчас вытащу из вашего рта кляп. Вы можете выговориться из-за своей злобы, на то, что мы держим вас в плену, можете попросить нас отпустить вас на свободу. Мы выслушаем внимательно все ваши просьбы и мольбы, в которых вы будете просить, чтобы вас развязали и позволили уйти. Итак… вытаскиваю.

Вздохнув, Генри вытащил кляп из рта лавомера.

— Ты, чертов тупица! Что за дичь ты творишь, извращенец!? Зачем тебе этот чертов флаг!? Лавомеры никогда не путешествуют с флагами, с этими дурацкими тряпками… — начал было выкрикивать пленник, но Генри быстро запихал кляп ему обратно в рот.

— Вы слышали? — мягко улыбнулся Генри, оборачиваясь к Игану, Гилмору и, еще не успевшему отойти далеко, Юго. — Наш новый товарищ в восторге от идеи с флагом! Похвалил нас! Мы… на правильном пути!

— Но он ведь сказал… — робко начал было говорить Юго.

— Он в ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ большом восторге из-за флагов! — ослепительно улыбнулся Генри, и его команда тут же затихла. — Юго начинай петь лавомерные песни. Нам нужно настроиться на эту чудесную атмосферу лавомерства.

— Как прикажите, — с готовностью кивнул Юго и, снова пытаясь утащить тяжелый флаг, начал петь. — Раз-два — идем на врага! Три-два — револьверы на пояса!..

— Капитан, а мы наймем пиявок? — с внезапным воодушевлением спросил Иган.

— Как только у нас появится лавомерка, к нам придет Цапля и предложит нанять пиявок, — вместо Генри отрешенно ответил Гилмор.

— Они же будут симпатичными!? — нанимался с расспросами взволнованный Иган. — И чтобы у них были БОЛЬШИЕ СИ…

— Синие глаза! — восторженно закончил Юго, прекращая петь. — Обожаю девушек с синими глазами. Особенно с БОЛЬШИМИ синими глазами.

Бросив недовольный взгляд на Юго, Иган начал нетерпеливо показывать перед своей грудью что-то похожее на два огромных мяча.

— Синие глаза и вот это! БОЛЬШАААЯ ГР…

— Душа! — снова наивно и восхищенно закончил Юго. — Большая душа! Чем больше у человека душа, тем более интересный он собеседник! Хотелось бы, чтобы и с пиявками было о чем поговорить.

— Капитан, пристрелите его! — взмолился Иган. — Он ставит под опасность выбор пиявок для нашей команды! С его запросами нам выделят двух престарелых нянек!

— А чем плохи пожилые няни? — задумчиво улыбнулся Генри, погружаясь в какие-то свои воспоминания. — У меня в детствах были няни…

— «Детствах»? — с любопытством спросил Юго.

— Это не важно, — отмахнулся Генри в ответ на вопрос штурмана.

— Вы не можете так поступить со мной, капитан! — вскричал в отчаянье Иган, уже начиная подозревать, что красивых пиявок у них в команде не окажется...

Гилмору не нравилась идея с девушками-пиявками… На самом деле Гилмор была девушкой и еще с первой встречи была влюблена в Генри. Лишь ради него она отправилась учиться на лавового гвардейца, чтобы однажды плавать с ним в одной команде.

Но эти девушки-пиявки… Их только не хватало! Не для этого она столько лет пробыла подле Генри, чтобы он ушел к какой-то пиявке!

Однако на лице Гилмор оставалась прежняя отрешенность. Ей не хотелось, чтобы Генри видел, как легко ее захватили отрицательные чувства. А пиявки… ходят ведь слухи, что они любят плавать в лаве? Всегда можно это проверить.

Каждый комар знал, когда по глади Пруда проходит рябь, значит Цапля очень зол.

И действительно, в этот момент мужчина тридцати лет, который находился в противоположной от комаров части Лагирд, пребывал в бешенстве. Та, на кого он возлагал столько надежд, упрямо продолжала строить из себя бесполезную идиотку.

— Я не знаю, как мне тогда удалось создать Тису, — донесся равнодушный голос изо рта изящной статуи женщины, вырезанной в высоком дереве, что росло среди руин древнего дворца.

— Только подумайте, насколько могущественным будет ваш сосуд, если я помогу его создать, — мрачно процедил Цапля, в тот момент стоявший напротив говорящего с ним дерева.

— В тот день было две души в двух умирающих телах, скрестив их, я получила новую душу. Возможно, дело было в этом. Быть может, и сами души обладали кудесничьей силой. Я не помню, это произошло очень давно. А вы просите сделать нечто и вовсе невозможное. Как, по-вашему, я должна возродить кого-то из частичек ее кудес, оставшихся в воздухе!? — начала терять терпение женщина, отчего воздух вокруг стал будто тяжелее, впрочем, на самочувствие Цапли это никак не влияло.

— Весь этот мир и есть она! Она помогла создать Лагирд. В каждом камне, каждой капле, каждом человеке, есть частицы ее души. Я обеспечу вас ее воспоминаниями, а вам нужно лишь собрать достаточно частиц, чтобы воссоздать душу, а затем создать ей сосуд.

— И снова мы возвращаемся на тот круг, — раздраженно воздохнула собеседница. — Я не знаю, как тогда смогла создать Тису. Думаете, я не пробовала повторить? Не пыталась побыть «богом»? Сколько бы мне не приносили умирающих, повторить не удавалось. Я лишь возрождала тела без душ, либо же лишь портила души, но создать из них что-то новое или влить их в другой сосуд у меня не получалось. Ничего не выйдет, прекратите дразнить меня возможностью снова получить человеческое тело. Лучше возвращайтесь в ваше болото.

— Вы не можете возрождать? — усмехнулся собеседник. — А как же «гвардейцы» вашего королевства? Они ведь почти что живы.

— Я поедаю их сердца, пока душа еще не покинула тело. Привели бы вы мне эту девушку при жизни, я бы тогда поглотила ее сердце и смогла бы возродить для вас. А так у меня ничего не выйдет.

Она всё еще упрямо отказывалась сотрудничать!

— Что же, желаю вам и дальше создавать бесполезные сосуды-пустышки. Кто знает, возможно, однажды, один из них проживет больше, чем пять минут. И вы тогда сможете пробыть в новом теле целых ШЕСТЬ минут.

Договорив Цапля развернулся, чтобы уйти, но тут внезапно Дама Сердца его окликнула:

— Постойте! Один из тех сосудов, который я создала себе, жив до сих пор. Ее отец, без моего ведома, сотворил для нее душу из частиц его души и моей.

— Как так вышло, что я не знал о вашей дочери!? — резко развернулся Цапля, обратно к собеседнице.

Его глаза горели. А что если?.. Может, тот человек что-то знает?.. Или, возможно, та девушка…

— Он также силен, как и вы!? А она унаследовала ваши силы!?

— Нет. Ее отец как раз и использовал все силы в ней и свои собственные, чтобы создать душу для нее.

— А...

Выходит, он был намного слабее. Ведь, как, не так давно, рассказывала его собеседница, после создания «Тисы», она даже почти не почувствовала усталости.

— Как его зовут?

— Лиодд. Он был наследником одной из самых древних семей кудесников…

— Так почему ему удалось, а вам нет? Он уже так делал? — перебив, спросил мужчина, тут же начиная сосредоточенно разглядывать почву под ногами.

— Не знаю. Спросите у него, если вам так интересно, — с нотками ехидства в голосе ответила Дама Сердца. — Если вам удастся его найти.

— Я уже нашел его, — свысока посмотрел на женщину Цапля. — Он старпом на одной из лавомерок. Постоянный клиент моих пиявок. Дара кудесничества у него действительно нет. При следующем сеансе они проникнут к нему в воспоминания и узнают подробности его опыта создания новой души или быть может новых душ. Всего хорошего. Мне пора идти, — кивнул мужчина и снова развернулся к выходу.

— Если вы приведете мне сосуд, который он украл, я попытаюсь разобраться, как помочь вам! — взволнованно закричала в спину уходящему Цапле Дама Сердца.

— Нет уж. Для начала ВЫ вспомните или придумаете, как восстановить душу из частиц, а уже потом я сообщу вам о местонахождении вашей дочери, — не оборачиваясь, на ходу прокричал довольный Цапля. — Мы очень дорожим нашей репутацией и доверием рыб. Мне нужна очень веская причина, чтобы нарушить право на конфиденциальность, обещанное пользовательским соглашением. Еще раз желаю вам всего хорошего. Очень рад нашему сотрудничеству!

Разгневанный проповедник Артэр рассказал богине Арим об унижениях, которые он пережил на лавоходе капитана Генри, и про то, что король Арллекин внезапно простил тому безумцу вольности и нарушения закона. Однако, к удивлению мужчины, почему-то богиня не загорелась жаждой убить кого-либо.

— Не преувеличивай, — лишь процедила она. — Пусть тебя отправят на другой лавоход. Продолжай работу там.

Богиня Арим прервала связь. Теперь она могла не скрывать тот страх, который она начала испытывать, едва только услышав имя «Генри». Она ни разу не видела его, даже в воспоминаниях ее проповедников и жриц, Генри почему-то было невозможно разглядеть из-за странного белоснежного света. Но пусть она ни разу не видела его лица, это имя отчего-то вызывало в ней ужас и омерзительное чувство тошноты. Даже отвлечься с помощью веселого расчленения людей ей отчего-то не захотелось. Забившись в угол своего просторного зала, Арим пыталась выбросить из своих мыслей это отвратительное имя.

Пусть он плавает, где ему вздумается! Лишь бы только где-нибудь подальше. Одному человеку всё равно не одолеть их, Мстительных богов.

— А если он попытается напасть на меня или Далана, вот тогда-то мы быстро избавимся от него, — пообещала себе Арим.

Но скорее всего этот «Генри» собирался лишь стать обычным разбойником. Раз он объявил себя лавомером, то спасение мира его определенно не интересовало. Лишь обычный жадный до денег человечишка.

— Капитан, прошу вас, дайте нашей лавомерке приличное имя, — уже который раз настойчиво и взволнованно напоминал о своей просьбе Иган.

Лавомерки откладывали яйца только лишь на нескольких островах. Чтобы получить себе свой «корабль» капитанам нужно было ходить среди яиц, пока одно из них не начинало трескаться. В течение двух минут после того, как маленькая лавомерка вылупилась, она могла запомнить совершенно любые слова, которые становились ее именем на всю жизнь. По традиции лавомеров, команда называлась точно так же, как и звали их лавомерку.

Совершенно любые слова… Именно поэтому достаточно большое количество команд лавомеров имело не особо благозвучные названия.

— «Смотри, ну и урод», «Меня сейчас вырвет», «Снимай штаны, я выиграла», — мрачно перечислял Иган. — Нам не нужны такие названия!

С тех пор, как они высадились на острове, где хранились яйца лавомерок, Иган стал еще более настойчивым.

— Только от вас зависит судьба нашей команды, капитан! — продолжал твердить Иган. — Только от вас зависит сколько девушек с лавомерных островов я смогу…

— Какое ты хочешь название, Иган? — с легкой снисходительностью спросил Генри.

— Любое хорошее название, — нахмурился Иган. — Отважные! Могучие!..

— Мамкины неудачники! — предложил с наивным восторгом до этого молчавший Юго. — Или, быть может — Сосунки?

— Тебе тоже потом плавать на лавомерке с таким позорным названием! — заскрипел зубами Иган.

— Но они ведь совершенно не позорные, — с еще большей наивностью сказал Юго. — Так хорошо нам подходят… а особенно вам с капитаном.

— Капитан, можно его пристрелить!? — взмолился Иган.

Генри постепенно засомневался, сделал ли он правильный выбор, оставив следить за лавоходом Гилмора, а не Игана. Говорят, капитан мог ходить в поисках нужного яйца часами, тем временем команде нужно было сидеть в стороне и не вмешиваться. Сможет ли Иган долго просидеть вместе с Юго, не пристрелив его? Но и оставлять Юго одного на лавоходе было нельзя, как и не стоило оставлять его на острове без чьего-либо присмотра… Гилмор показался Генри неподходящим кандидатом на роль няньки для Юго. Увы, этот юноша слишком хорошо находил в людях недостатки, на которые можно было давить. Нет. Всё-таки Иган был лучшим кандидатом, пусть и вспыльчивый, но манипулировать им, с помощью его недостатков, было сложнее.

— Иган, Юго, найдите поляну и ждите меня там, — приказал Генри.

Он посмотрел на трех тлей, которые мирно пожевывали траву вокруг деревьев, к которым их привязали. Размерами те были с лошадей. Генри, на всякий случай, проверил, достаточно ли крепко их привязали. Впрочем, даже если бы им удалось освободиться, вряд ли бы они улетели куда-то. Лавотлей начинали дрессировать еще с момента, пока они были личинками. Лавовые жуки-плавунцы, которых использовали вместо двигателей для лавоходов, лавотля и лавовые бабочки-медведицы были единственными насекомыми, которые соглашались подчиняться гвардейцам.

Лавомерки же были иными. Их яйца не вылуплялись, если рядом находился кто-то из граждан королевств, лавомерки отказывались привязываться к ним. Никто не знал, как им удавалось понять, кто был добропорядочным гражданином королевств, а кто вот-вот собирался стать лавомером.

Королевства не пытались помешать лавомерам попасть на острова с яйцами лавомерок, хотя, казалось бы, это могло помочь покончить с появлениями подобных разбойников. Двуличность. За лавомерами охотились гвардейцы, но при этом правители королевств позволяли тем преступникам выбирать себе лавомерок. Позволяли в обмен на немаленькие суммы, что платили им в обмен генералы-лавомеры.

Когда Генри узнал, что таким двуличным был даже король Скаэллделла, это стало последней каплей. Ему хватило того, что он натворил, веря словам Табеллэсов.

Медленно Генри бродил среди длинных «нитей», которые представляли из себя скрепленные между собою яйца. Лавомерки откладывали их по двадцать штук за раз, но большинству из них так и не было суждено вылупиться.

Лавовые насекомые были Третьим чудом Разрушения. Всего чудес Разрушения было три. Они появились тогда, когда единственный материк планеты Лагирд стал медленно и неумолимо крошиться на мелкие острова. Океаны начали пересыхать, а их место занимала лава. Первым чудом Разрушения были водный океан, что отныне находился в небе, а также озера и реки на островах, которые соединялись с Небесным океаном тонкими водопадами. Вторым чудом были выросшие по краям новообразовавшихся островов кристаллы. Они прорастали под почвой кусков, которые остались от некогда единого материк, не прекращая, охлаждали поверхность и защищали те от лавы. Даже вокруг этого острова росли эти кристаллы. Без помощи лавотли Генри и его команда ни за что бы не смогли попасть в это место.

С некоторым любопытством Генри чуть пнул одно из яиц. Никакой реакции не последовало. Даже не сдвинулось ни на миллиметр, словно срослось с почвой. За те минуты, что Генри бродил по острову, пока что ни одно из яиц, даже едва слышно, не треснуло.

Могло ли так выйти, что лавомерки не хотели связываться с ним? Могли ли они решить, что он не настоящий лавомер? Это бы оказалось весьма не кстати.

Не так давно лавовая бабочка-медведица принесла ему письмо от короля Скаэллделла. В нем сообщали, что его нарекают лавомером Его Величества, лавовым гвардейцам был отдан приказ не трогать Генри и его команду. Затем король Арллекин просил привести живой определенную девушку, если Генри случайно на нее наткнется, а также приказывал отправиться в королевство Страскол, присмотреть за его дочерью, которая совсем скоро должна была выйти замуж за местного наследного принца.

Генри зарекся никогда больше не выполнять приказы по поимке людей, но вот защита… он не мог отказаться защищать жизнь хорошего человека. О принцессе Гирд не было дурных слухов, говорят она была очень слаба здоровьем и даже солнечный свет мог обжечь ее кожу.

И всё-таки Генри никак не мог понять почему такое важное задание король поручил именно ему, почему позволил стать лавомером, чем было вызвано такое расположение к нему? Генри видел короля лишь один раз в жизни, когда тот торжественно назначал его капитаном лавовых гвардейцев. Лишь один раз, а как выглядит дочь короля он и вовсе не знал. Но и причины не согласиться защищать принцессу Генри не нашел.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что, чем плыть на неуклюжем и медленном лавоходе на прямую к Страсколу, будет проще сделать небольшой крюк, чтобы получить лавомерку. На таком «корабле» легко можно было наверстать упущенные дни. Однако… теперь ему необходимо было заполучить лавомерку, иначе можно было не успеть.

— Отважные! Непокорные! Свободные! — начал выкрикивать Генри в надежде, что, может быть, какую-нибудь из маленьких лавомерок привлечет красивое имя, и тогда она охотнее вылупится. — Белый! Первый! Арбуз! Бисквит! Варенье! Гриб! Дорога! Еж! Ёлка! Жизнь! Зеленый!

Внезапно яйцо рядом с Генри начало медленно трескаться. Вот оно! Крики всё-таки помогли.

Но… только было он приблизился к яйцу, как оттуда стремительно выпрыгнула лавомерка, размером со взрослую кошку и тут же бросилась бежать прочь.

— Стой! — выкрикнул Генри, пытаясь догнать ту. — Яшма! Юла! Эхо! Щавель! Ширма! Честь!

Лавомерка бежала всё быстрее и быстрее, но тут она оказалась в тупике. Сжавшись, она замерла, наблюдая за медленно приближающимся Генри.

— Какие названия есть получше? — задумался Генри, садясь на корточки. — Отважные. Спасители. Быстрые… Фенхель?

Чирикнув, лавомерка внезапно вытянула голову и медленно пошла к Генри. Мужчина тут же радостно развел руки для объятий, и приблизившееся насекомое громко и скрипуче замурчало.

— Всё верно, я — твой папочка, — гордо сказал Генри, осторожно обнимая насекомое.

— Зфой хахоцза, — проскрипело то, а затем повторило уже четче. — Твой папочка!

— Б****, Генри! — с криками выбежал из кустов Иган. — Ну, зачем!?

— А разве две минуты не прошли? — рассеянно спросил Генри, постепенно осознавая, какое имя взяла себе их лавомерка.

— А мне нравится! — восторженно улыбнулся Юго, выбираясь из кустов. — «Кто это там плывет, штурман?» И тут ему мрачно отвечают: «Твой… папочка!».

— Да пошел ты! — скрепя зубами посмотрел Иган на Юго, а затем обернулся к Генри. — Я отказываюсь служить капитану, у которого лавомерка так убого именуется!

— Тише-тише, — заботливо начал чуть покачивать лавомерку Генри. — Не слушай его, Твой папочка, он завидует тебе. У него-то нет такого прекрасного имени.

— Нас никто не будет воспринимать в серьез с таким названием! — еще громче выкрикнул Иган. — Хватит сюсюкаться с насекомым! Ответьте мне!

— Иган, раз так вышло, ничего не поделаешь, — спокойно посмотрел на собеседника Генри. — Лавомерки — верные насекомые и служат до своей смерти. Я не буду бросать что-то, что так сильно ко мне привязалось, только из-за того, что у него неблагозвучное имя. У многих лавомеров схожая проблема, нет ничего ужасного в том, чтобы быть не лучше других.

— Что же… тогда я ухожу! Никогда не буду разговаривать с таким кретином, — процедил Иган, решительно шагая прочь. — Никогда не буду!

— Надо же, капитан… всё меньше людей хотят служить вам, — сокрушенно вздохнул Юго. — Не то, чтобы я считал вас плохим командиром, но…

— Генри, помоги! — раздался испуганный крик Игана.

— Кажется, «никогда» уже прошло, — улыбаясь, хмыкнул Генри, быстро поднимаясь. — Пойдем, Юго. Нужно спасти нашего боцмана. Твой-Па, сиди здесь и жди нас.

— Капитан, зачем вам такой неверный человек? — обеспокоенно спросил Юго. — Если честно, я недавно слышал, как он раскачивал дисциплину на лавоходе и пытался настроить команду против вас. Он жаждет занять ваше место!

— Ложь не к лицу праведным людям, Юго, — лишь ответил Генри, уже бросаясь бежать в сторону крика. — Раз ты решил изменить свою жизнь, тогда прикладывай больше усилий!

Осторожно выглянув из кустов, Генри заметил Игана. Как оказалось, тот, застряв в зеленой паутине, в панике пытался выбраться из нее, при этом, лишь еще сильнее запутываясь. А с другой стороны поляны стоял незнакомый лавомер. Медленно и с издевкой он наводил револьвер на Игана.

Генри потянулся было к своему револьверу, но не нашел его. Добежать до незнакомца он бы уже не успел, так что оставался лишь один выход. Выскочив из кустов, Генри бросился к Игану, загораживая боцмана собой. Но внезапно пуля, что летела как раз в его сердце, была сбита отвалившейся с дерева сухой веткой. Невероятная случайность. Слишком подозрительно невероятная… Неужели?..

Незнакомец с рыданиями упал на колени.

— Простите! Простите! — с неподдельным раскаянием кричал тот, краснея словно от стыда. — Как я мог пытаться убить кого-то!? Что же я за тварь такая, лишал невинных людей жизни?..

Удивление Генри сменилось задумчивостью.

— Ух, мне это так знакомо, — поежился, вышедший из кустов, Юго, с отвращение наблюдая, как рыдал незнакомец. — Я не так сильно убивался, но как же похоже…

Генри заметил с каким подозрением смотрел на него Юго, явно ожидая, как капитан поступит дальше. Но Генри ничего не делал. Он всё еще не мог поверить, что его способности вновь полностью к нему вернулись. Генри подозревал об этом еще с того момента, когда сообщил в письме адмиралу, что отныне он — лавомер, но теперь… у него появились доказательства.

Тем временем, незнакомец, придя в себя, в ужасе посмотрел на Генри, а затем быстро убежал, даже не оглядываясь назад. Лавовый океан вновь овладел душой этого человека.

Из рюкзака Генри достал флягу с лимонным соком. Лучшее средство для разъедания паутины лавопауков. Стоило Генри плеснуть сок на нити, которые удерживали сбитого с толку Игана, как те, тут же растворяясь, упали на землю.

— Иган, пристрели меня, — с солнечной улыбкой попросил Генри, едва только боцман освободился от паутины.

— Чего? — удивленно застыл Иган. — Зачем?

Боковым зрением Генри заметил, как Юго навел револьвер ему на спину. Раздался хлопок выстрела, но… пуля улетела в сторону из-за того, что юноша, в последний момент, резко отвел свою руку в сторону. Генри с любопытством обернулся в сторону Юго. Тот, задыхаясь от рыданий, упал на колени.

— Зачем я это делаю!? Всю жизнь только лгу, ворую и шантажирую! — сдавлено бормотал себе под нос юноша. — Еще и пытался убить тебя, Генри. Я так сожалею. Я не должен был всего этого делать. Оно того не стоило! Как был беден, так и остался… Всё это было бессмысленно и гадко…

Юго затих, постепенно растерянно приходя в себя.

— Второй раз намного сильнее… — удивился юный штурман.

Впрочем, не успел Юго даже подняться на ноги, как на него, бросился разъяренный Иган, пытаясь придушить.

— Как ты посмел атаковать капитана, маленький гаденыш!? — процедил Иган.

Юго задыхаясь, пытался разжать хватку Игана. Его наивная улыбка время от времени сползала, уступая место испуганному оскалу, но юноша тут же снова пытался делать лицо несчастным и взволнованным.

— Иган, отпусти его, — миролюбиво улыбнулся Генри. — Я верю, душа Юго еще способна очиститься, если он продолжит свой пусть с нами.

С большой неохотой, Иган разжал свою хватку, тут же поднимаясь на ноги. Потирая шею, Юго на миг с отвращением поморщился, а затем вновь добродушно и чуть заискивающе улыбнулся Генри:

— Благодарю за доверие, капитан. Я лишь хотел помочь вам проверить вашу догадку. Не думаю, что Иган смог бы выстрелить в вас. Кажется, у него на вас какие-то весьма эгоистичные планы, и потому вы нужны ему живым.

— Заткнись! — снова начал злиться Иган, сжимая кулаки.

Для Генри не была новостью догадка Юго. С самой первой встречи Иган вцепился в него словно стальными когтями. Так отчаянно... что казалось, словно жизнь Игана зависела от того, будет ли капитан находиться рядом с ним. Поэтому Генри не поверил, что Иган покинет команду из-за подобной мелочи. Впрочем, не смотря на возраст, боцман всё еще оставался капризным ребенком.

— Юго, верни мне мой револьвер, — протянул ладонь юноше Генри, находясь в своих раздумьях.

— Почему вы решили, что он у меня? — непонимающе посмотрел на капитана Юго.

— Ты его выкрал еще в тот момент, когда мы заметили застрявшего Игана. Но тогда я решил не тратить на разборки важные секунды для спасения нашего боцмана, — с благожелательностью ответил Генри, а затем более требовательным тоном повторил. — Револьвер мне.

С некоторой досадой Юго молча достал из потайного кармана камзола револьвер капитана и протянул владельцу.

— Вы несете полнейший вздор, — мрачно процедил Иган. — Только слабоумному легче жертвовать своей жизнью вместо того, чтобы попытаться отобрать револьвер.

— Я уже не единожды терял хороших товарищей, из-за какой-то доли секунды, — ответил Генри бесцветным голосом.

Затем вновь беспечно улыбнулся:

— А моя жизнь… с годами многое становится проще, — пожал он плечами.

— Капитан, вы такой старый? — наивно удивился Юго. — Мне казалось, что вы лишь на несколько лет старше Игана. А хотя… о, бедный наш капитан, с вас же песок сыпется! А нет… показалось, просто перхоть.

В ответ Генри искренне рассмеялся.

— Перхоть… Забавная шутка, — продолжал посмеиваться он. — Надо будет тоже попробовать сказать так кому-нибудь.

— Наша лавомерка уже успела вырасти на метр, — удивился Иган, заметив подошедшее к ним насекомое.

Действительно, Твой-Па рос по секундам. Впрочем, быстрый рост сразу после вылупления был нормой для них. За десять часов он должен был вырасти полностью, метров до пятидесяти-шестидесяти в высоту.

— А теперь поможем Твой-Пе вырастить небольшой лес на спине, — воодушевленно сказал Генри, беря горсть земли и осторожно посыпая той лавомерку. — Для строительства хижин нам понадобятся деревья.

К счастью, вырасти они должны были также за десять часов вместе с самой лавомеркой.

В данный момент, Томас накладывал в миски еду для псов, коих было множество в Лиетдоре, замке, в котором жил король Скаэллделла.

Раньше, когда короля навещала богиня, для начала она убивала нескольких слуг, будучи невидимой, и, лишь насытившись их болью и мучениями, появлялась. Но затем король Арллекин велел разместить в каждом зале и коридоре, где он и его дочь часто находились, по несколько собак. После этого богиня перешла на тех.

Было запрещено давать этим собакам клички, но Томас не сдержался, привязавшись к одному из них. Он называл его Черныш. Этот пес был таким умным и верным! Настоящий друг в этом равнодушном дворце.

И когда в этот вечер Томас увидел, как внезапно Черныш заскулил от боли, тут же, не задумываясь и не медля, бросился к нему, закрыв друга своей спиной.

Раздался звонкий, веселый смех. Томас почувствовал, как чем-то холодным и острым несколько раз полоснуло по его спине. А затем… из его спины начали что-то вытягивать. Крик мужчины был таким громким, что оглушал даже его самого.

Какой же олух! Сетовал король, при этом пытаясь показывать лишь веселье на своем лице. Очередной чрезмерно верный слуга.

Хребет, кишки, легкие. Сегодня богиня Арим была в настроении разбирать тела по частям. После того, как слуга затих, девушка стала видимой. Это слегка удивило Аллекина, обычно она убивала и псов, за которых заступались слуги. Но в этот раз ей почему-то хватило одного слуги, слишком уж быстро она насытилась. Возможно, ей надоел этот «сценарий»? Или же она была не в настроении развлекаться?

Чтобы продолжать удерживать на своем лице невозмутимое веселье, Арллекин старался не смотреть в сторону жалобно скулящего пса, который, с невероятным отчаянием, пытался разбудить слугу. Поганые Мстительные боги, из-за которых вечно приходилось лгать и притворяться...

— Богиня! — с жаром выдохнул король, падая на колени перед Арим и начиная преданно покрывать поцелуями носки ее туфель. — Вы как всегда прекрасны и веселы!

Арллекин громко залаял, пытаясь развеселить богиню, но как же сильно в этот момент он ненавидел эту стерву, и как же был рад, что Мстительные боги, при всём своем могуществе, не умели читать мысли. Иначе они бы уже давно посадили на трон более преданную марионетку. Мстительных богов было трое, и пусть они не могли читать мысли, но зато были способны говорить в чужих головах, смотреть чужими глазами, слышать чужими ушами. Однако… они видели не всех людей. Арллекин знал о четырех исключениях…

Короля насторожило, что в этот раз, вместо того, чтобы рассмеяться, богиня издала лишь тихий смешок, а затем приказала ему подняться. Видимо, она сегодня действительно была в дурном настроении.

— Всё еще нет догадок, где может находиться Лихра Форттиз? — равнодушным голосом спросила Арим, скрестив руки.

И Лихра Форттиз, видимо, была тоже еще одним исключением, иначе Мстительным богам не составило бы труда уже отыскать ее самостоятельно.

— Она слишком хорошо прячется, — ответил Арллекин, натягивая заискивающую улыбку.

— Нет, это вы плохо ищете! — процедила Арим, топнув ногой. — Далан недавно видел эту маленькую пустышку вместе с дочкой Дамы Сердца. Как так вышло, что он настолько легко смог наткнуться на нее, а вы нет!?

Видел дочь Дамы Сердца? До этого Арллекин был уверен, что боги не могли ее видеть… Но раз Далан их упустил и, видимо, не сумел найти, значит искать тех двоих чужими глазами боги всё же не способны.

— Богиня, могу я спросить, а где видели Лихру?

— На одном из островов лавомеров, — с неохотой ответила Арим.

— Но это не наша территория, — осторожно напомнил Арллекин. — По договору, гражданам Собратства Семнадцати Королевств запрещено подходить к лавомерным островам. Однако, например, Цапля, вполне, мог бы попросить своих пиявок отыскать и Лихру, и дочь Дамы Сердца.

— И, наверняка, он уже знает, где они, — в ярости сжала кулаки Арим, с силой пиная одну из самых близко сидящих к ней собак.

Собака болезненно заскулила, медленно падая на бок, а из ее пасти тонкими струйками начала вытекать кровь. От такого удара не могло получиться подобного результата, но, судя по улыбке Арим, она в этот момент убивала собаку с помощью своей силы.

С виду обычная девочка пятнадцати-шестнадцати лет. Разве что кожа ее была серой, волосы золотистыми, а глаза сиреневыми. Но даже с такими чертами сложно поверить, что она была богиней.

— Наверняка, знает! — снова процедила Арим. — Но отказывается говорить, потому что «обещал не нарушать конфиденциальность клиентов».

Насколько же сильно Арллекину хотелось узнать, кем же был этот таинственный Цапля, раз он мог ставить условия даже Мстительным богам? Он тоже бог? Знал об их слабостях? Или же обладал силой большей, чем у них?

— От тебя и твоих гвардейцев требуется, чтобы вы тщательнее искали Лихру, — холодно сказала Арим. — Если Далан снова наткнется на нее раньше, чем это сможет сделать кто-то другой, тогда дюжиной жертв в неделю твое королевство не отделается. Пусть ты и самый забавный из марионеток, но я еще помню, как восемнадцать лет назад ты попытался своевольничать, именно поэтому, в случае моего разочарования, твое королевство пострадает сильнее, чем остальные.

Мстительная стерва! После того ужасного наказания и немалого количества прошедших лет, она считала, что ему нужно еще расплатиться, что они недостаточно ему отомстили!? Как же сильно он ненавидел Мстительных богов!

— Ваше Величество, — осторожно обратился к задумавшемуся королю Гаэль, главный советник, едва только богиня ушла. — Тело слуги отправить Даме Сердца?

— Нет, — сухо ответил Арллекин. — Похороните. Пса, за которого он заступился, отпустить где-нибудь в соседнем городе.

Король устало поморщился. Кто знает, может псу удастся выжить, и тогда жертва того глупца не будет напрасной.

— Гаэль, мне требуются в слуги более эгоистичные и хладнокровные люди. У нас здесь не театр драмы. Постарайся сделать так, чтобы в замок снова не наняли очередного мягкосердечного болвана...

Арллекин перевел усталый взгляд на мертвого слугу. Чем больше в них было человечности, тем неприятнее было видеть, как легко они шли на смерть от рук Арим.

Пока Генри собирал вещи из своего кабинета на лавоходе для переезда на лавомерку, ему пришло еще одно письмо от короля Арллекина. Пока что они были слишком близко к Скаэллделлу, поэтому и лавотля всё еще легко летала на высокой скорости на такие короткие расстояния, совершенно не успев устать.

В прошлом письме король напоминал о поиске Лихры Форттиз, и в этот раз он напомнил снова, уже более настойчиво. Генри не знал для каких целей королю нужна была пропавшая давным-давно наследная принцесса Скаэллделла, а потому ему совершенно не хотелось ту искать. Не хотелось снова стать участником игры, где зло выдают за добро, а добро за зло.

Лихра Форттиз… Слишком сложно было предсказать для чего она могла понадобиться королю.

В третью эпоху империей Скаэллделл правила династия Форттиз. «Золотая эпоха», стабильная и спокойная. В конце второй эпохи была уничтожена бронзовая шкатулка, в которой было заключено зло. И чтобы зло не вернулось, по пророчеству, Форттизам нельзя было своими руками убивать людей. Многие года им удавалось это. Но Лихра Форттиз… ходили слухи, что она убила человека. Так прошло несколько лет после суда, где удалось доказать ее невиновность. Однако затем, за полгода до ее коронации, внезапно бесследно исчезли император, императрица, их маленький сын и сама Лихра. Началась смута, странные погодные явления и постепенно начали появляться жрецы и проповедники Мстительных богов. Как решили тогда некоторые, Лихра Форттиз всё-таки совершила убийство и из-за нее зло возродилось.

Те люди были правы, Лихра тогда действительно убила. Одна Лихра убила другую Лихру. И Генри понятия не имел, которая, из них двоих сейчас бродила где-то по Лагирд. А быть может это и вовсе была мошенница?

Генри поморщился из-за внезапно нахлынувших на него неприятных воспоминаний. Ему потребовалось не одно столетие, чтобы выбросить из головы разрушающие слова и голос той Лихры. Долгие годы это ослабляло его, заставляло вспоминать о множестве ошибок, которые он совершал из-за своей слепоты. Теперь, когда он наконец-то освободился, снова обрел силы, совсем не хотелось вновь всё это потерять…

Заметив едва заметно движение, Генри быстро уклонился. Тут же раздался хлопок, и пуля пролетела лишь в нескольких сантиметрах от его головы.

— А в этот раз я почему-то смог выстрелить в вас, — разочарованно посмотрел на капитана Юго, убирая револьвер.

И всё же… Генри не мог так эгоистично и трусливо поступить. Если вернулась именно та самая Лихра, нужно было, как можно скорее, отыскать ее и остановить, пока она не начала снова из мести убивать невинных людей. В этот раз она не собьет его с пути, пусть он и совершал ужасные ошибки, но уже успел сполна расплатиться за них. А если нет, тогда расплатится в будущем. И обязательно выполнит свою цель.

Добродушно улыбнувшись, Генри, как ни в чем ни бывало, подошел к портрету короля Арллекина, задумчиво рассматривая тот.

— Капитан, там Цапля появился на палубе. Попросил позвать вас, — сообщил Юго, продолжая внимательно наблюдать за Генри.

И тут капитан внезапно перевернул портрет короля Скаэллделла к верх тормашками.

— Мне нравится, как портрет короля висит в таком положении, — издал тихий смешок Генри, а затем перевел беспечный взгляд на Юго. — Стреляй. Попробуй убить меня еще раз.

С азартом во взгляде, Юго выхватил револьвер и, даже не засомневавшись, навел тот на Генри, однако стоило ему попытаться нажать на курок, как юноша тут же упал на колени и разрыдался.

— Снова я… — захлебывался слезами штурман.

— Раз к нам пожаловал сам Цапля, значит нужно быть при параде, — пробормотал под нос Генри и достал из ящика плоскую треугольную шляпу, сделанную из помятой бумаги.

— Что это? — спросил Юго, от удивления перестав рыдать.

— Треуголка, — гордо ответил Генри. — Их носят пираты. То есть лавомеры.

— Ни одного не видел, — с сомнением ответил юноша, постепенно возвращая прежнюю наивность во взгляд.

— В таком случае, перетри сухой тряпкой все полы на палубе еще раз, — приказал Генри с добродушием во взгляде. — Пусть же наш «Возмездец» будет чистым на прощание!

— Как прикажете, капитан, — горестно вздохнул Юго.

Оказывается, за то время, что ее «не было», кто-то убил Творцов. Это было так ужасно! Как вообще могло произойти подобное?

Лихра попыталась взять себя в руки, но тот ужасный сон, в котором убивали Творцов, всё еще появлялся перед ее глазами. Она думала, что это было лишь обычным кошмаром, но Димэ и Анжэ рассказали, что в последние годы всем снились эти похожие сны. Творцы были мертвы, и теперь никак бы не смогли спасти от поглотившего зла Лагирд. Только бы Весы правосудия не оказались глупой сказкой! Только бы они были реальны! Это был последний шанс.

Лихра посмотрела на свое усталое отражение в окне. В последнее время приходилось много читать, даже слишком. Внезапно… ей показалось будто ее отражение весело улыбнулось… Показалось! Этого не могло быть! Она была мертва. Мертва! Ее тело, кровь… Все это видели!

Девушка испуганно обхватила себя руками. Ей это померещилось. Померещилось…

Дверь резко открылась, и Лихра вздрогнула. Но на пороге стоял всего лишь Август. Их, вечно чем-то недовольный, капитан.

— Луч снова появился? Долго нам еще придется плыть вперед? — нетерпеливо спросил Август.

— Пока что не появлялся, — пришлось признаться Лихре.

Только бы Август не передумал помогать ей! Но, как на зло, луч явился лишь единожды, больше его не удавалось вызвать, как бы Лихра не пыталась.

— Зачем тебе нужен Генри? — с подозрением спросил Август.

— Он мне не нужен, — растерялась Лихра из-за этого странного, внезапного вопроса. — Почему вы так решили?

— Ты ведь сейчас сама спросила у меня, не знаю ли я, где Генри, — с неприязнью поморщился Август.

— Но я не спрашивала… — лишь с, едва заметным, страхом в глазах ответила девушка.

Неужели... Лихра не умерла в тот вечер!?

Цапля оказался высоким, стройным мужчиной с идеальной осанкой и аристократичными чертами лица. В его взгляде проскальзывало некоторое высокомерие, но улыбка же, наоборот, была услужливой и учтивой. Одет Цапля был в идеально выглаженный, с виду дорогой, коричневый костюм, украшенный золотыми пуговицами и изысканными узорами. Рукой он опирался на резную трость, сделанную из темно-коричневого дерева.

Было в Цапле кое-что непривычное, благодаря чему, его было бы легко заметить в толпе, даже среди тысяч людей. Его кожа и волосы. Оттенок его кожи был аметистовым, а гладко зачесанные назад волосы — темно-зелеными. У жителей Лагирд оттенки волос были такими же, как и у людей с Земли. Кожа у них тоже некогда ничем не отличалась от землян, только в последние века, она начала изменяться под влиянием новых условий жизни. Она стала красной и более плотной, чем раньше. Цапля не был таким же, как современные жители Лагирд. Почему же он настолько отличался? Генри ощутил, как его захлестнуло любопытство, но спрашивать о подобном, вероятно, было невежливо. По крайней мере, пока что.

Отчего-то, едва только Цапля заметил приближающегося к нему Генри, на его спокойном лице появилась некоторая нервозность.

— Приветствую на моем судне, путник! — весело улыбнулся Генри, подойдя к Цапле, а затем похлопал того по плечу, пытаясь приободрить.

Генри подумалось, что беднягу должно быть укачало, а иначе почему бы он вдруг так побледнел?

Однако от касания Генри Цапля побледнел еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее, а затем и вовсе отскочил назад.

— Я, пожалуй, предпочту стоять на этом расстоянии, — пробормотал он, подрагивающей рукой сжимая плечо, по которому похлопал капитан «Возмездца».

Генри задумчиво мельком взглянул на свою ладонь. Когда он коснулся Цапли, ему почему-то померещилось будто перед его лицом на миг появилось слово: «Гость». К чему бы это?

— Так что же? Приступим к обсуждению? — миролюбиво и не без любопытства предложил Генри. — Мое имя — Генри. Я жестокий пират… то есть лавомер. Я — капитан этого лавохода и припаркованной рядом лавомерки!

— Меня зовут — Цапля, — снова услужливо улыбнулся Цапля. — Хотел предложить вам купить услуги пиявок из моего Пруда.

— Мы уже знаем об этом! — нетерпеливо вмешался Иган и, чуть ли ни молясь, посмотрел на Генри. — Капитан, скажите ему, что согласны приступить к заключению договора!

Пиявки… Так назывались принадлежавшие Цапле люди с необычными способностями. Они могли копаться в чужих головах, заставлять верить во внушенные ими иллюзии. Как понял Генри из рассказов, пиявки были чем-то вроде телевизоров. С их помощью можно было стать героем любимой книгой или же объесться любимым блюдом. Однако увиденное происходило исключительно в голове человека. Например, пиявки могли помочь убедить клиента, будто тот сыт, и на некоторое время это действительно помогало не замечать боли из-за голода. Продолжительность веры в реальность иллюзии была разной, она зависела от сложности. И еще от того сколько человек отдал своей энергии взамен. Разумеется, если бы пиявки захотели, клиент мог бы умереть от усталости. Но, несмотря на то, что энергия людей была пищей для способностей пиявок, те вовремя прекращали сеансы. По крайней мере Генри не слышал слухов о том, как пиявки высасывали из клиентов все силы, до последней.

— Вы согласны? — спросил Цапля, ожидая ответа Генри.

Генри посмотрел на свою команду. Иган был взволнован, Юго невозмутимо-наивно улыбался, Гилмор молча и неодобрительно посматривал на Цаплю, находясь подальше от остальных, сидевший рядом со старпомом связанный лавомер, гордо и одобрительно кивал.

— Почему бы и нет, — беспечно пожал плечами Генри.

— Тогда я приступаю к зачитыванию краткой версии пользовательского соглашения. Капитан лавомерки, на которую нанимаются пиявки, обязуется своевременно оплачивать их услуги. В случае не хватки денежных средств, он должен своевременно уведомить об этом Пруд для разрыва договора. При прекращении оплаты и отказе разрывать договор, вся команда лавомерки приравнивается к врагам Пруда и приговаривается к смерти. В таком случае их умертвленные тела передаются Мстительным богам либо же Даме Сердца. Капитан лавомерки обязуется следить, чтобы пиявки питались той едой, которой они пожелают, но на том уровне, которое можно предоставить с денежным состоянием команды лавомеров. Комнаты пиявок должны быть оборудованы удобствами, но, опять же, на том уровне, который может предоставить команда. В случае возникновения конфликтов, прибывают комары из Пруда для проверки бюджета команды и того, что они могут себе позволить. Пиявки обязуются, исключительно с помощью исследования разумов клиентов и только в их разумах, осуществлять психологическую поддержку, а также обеспечивать их развлечениями совершенно любых направлений. Пиявкам запрещается оказывать помощь в сражениях против гвардейцев Собратства Семнадцати Королевств, против жрецов и проповедников Мстительных богов, а также против рыцарей Дамы Сердца. Пиявки имеют право отказать помогать в сражениях против других лавомерных команд. Команда, с которой заключается договор, уведомляется о запрете вступления в половые отношения с пиявками. Подобное в перечень их основных услуг не входит. Однако, в случае согласия пиявки и лавомера, может составиться дополнительный договор «Временного выкупа пиявки», который действует до тех пор, пока лавомер способен оплачивать еженедельную сумму равную услугам обеих пиявок за неделю. При утрате возможности оплачивать подобные услуги, договор «Временного выкупа пиявки» объявляется недействительным. Кроме того, в случае рождения от подобного союза ребенка-пиявки, тот тут же объявляется собственностью Пруда и передается мне, Цапле, во владение. Поскольку я обладаю Авторским правом на способности пиявок и комаров, то и любой новый субъект, появившийся от них, также является моей собственностью.

Цапля затих, остальные тоже молчали и лишь с задумчивыми лицами смотрели в пустоту.

— Что такое авторское право? — с любопытством спросил Юго, спустя некоторое время.

— Нужно ли мне объяснять вам, Генри, что такое Авторское право? — обратился к капитану Цапля.

— Я об этом знаю, — отмахнулся капитан.

— В таком случае, остальные смогут узнать ответ на свой вопрос при прочтении полной версии пользовательского соглашения.

— Да ерунда это всё! — нетерпеливо поморщился Иган. — Вы лучше скажите, а можно купить трех пиявок? Или четыре, пять?

— Пиявки работают только в парах, — учтиво объяснил Цапля. — Но, при желании, вы можете заказать две пары пиявок.

— А почему так? — с любопытством спросил Юго

— Одна пиявка является одним, вторая другим, — туманно объяснил Цапля.

— Чем «одним» и «другим»? — настаивал на ответе Юго.

— Обе пиявки являются подобием механизма, — улыбнулся Цапля. — Но подробнее я объяснить не могу, это коммерческая тайна. Перейдем к следующему вопросу. Вам нужны пиявки-девушки или пиявки-мужчины?

— Конечно, девушки! — выкрикнул Иган.

Однако Цапля продолжал ждать ответа от капитана.

— Да мне без разницы, — пожал плечами Генри. — Я их заказываю для команды, а не для себя. Кого они пожелают, тех и наймем.

— О, тогда нам… — начал было повеселевший Юго.

— Только попробуй что-то сказать! — перебивая, угрожающе посмотрел Иган на штурмана.

— Значит, девушек, — кивнул Цапля, словно мысленно делая где-то пометку, а затем услужливо чуть поклонился. — Признаюсь честно, изначально решил, что ваша команда совершенно неплатежеспособна, и думал заключить сделку лишь, когда вы бы заработали хотя бы на первый взнос. Однако теперь, увидев вашего капитана, понял, что вы — славная команда. Обычно я требую, чтобы плата присылалась раз в две недели, но вам позволяю оплачивать их услуги, когда у вашей команды будут появляться деньги. Главное, сильно не задерживаете, чтобы не накопилась слишком уж неподъемная сумма. В прочем, с такими щедрыми условиями я не смогу выделить вам пиявок из поколения «4.А», только из «4.Б».

— А в чем их отличия? — тут же спросил Иган с подозрением.

— Поколение «А» набрано из добровольцев. Поколение «Б» — это дети, которые были рождены от пиявок и унаследовали их способности. Есть некоторые лавомеры, которым кажется, будто поколение «Б» работает на Пруд против своей воли, якобы у них не было выбора. Муки совести и прочие нелепости. Но по сути разницы в них нет, что те, что те стали пиявками с раннего детства и, разумеется, все они рады работать на Пруд. Тем не менее, спрос на пиявок поколения «4.Б» ниже, поэтому мне выгоднее предложить вам именно их.

Иган отмахнулся:

— Мне главное, чтобы они были с большими си…

— Моральными принципами! — наивно закончил его реплику Юго.

— Не лезь! — взревел Иган, направляя на Юго револьвер.

— Генри, вам важны большие моральные принципы пиявок? — чуть деловито поинтересовался Цапля.

— Ну… — задумался тот.

Генри посмотрел на связанного пленника, тот усиленно качал головой влево-вправо. Нет? Это значит, что нужны без принципов?

— Можно и без принципов, — отмахнулся Генри, тут же заметив, как во взгляде пленника отчего-то появилось отчаянье и негодование.

— Хорошо, — кивнул своим мыслям повеселевший Цапля. — Ваши пиявки прибудут к вам в течение нескольких дней или же недели из ближайшего к вам участка Пруда. День, когда они прибудут, зависит от того, как быстро ваша лавомерка будет бежать и в какую сторону. На этом вынужден покинуть вас. Всего хорошего.

Цапля немного спешно, но учтиво, поклонился и тут же исчез.

— Капитан, а мы можем бежать медленнее? — взмолился Иган. — Иначе они будут дольше до нас добираться.

— Нет, — твердо отказался Генри. — У нас есть задание от короля.

— Да какое нам дело до его заданий!? — фыркнул Иган. — Мы теперь лавомеры.

— Как ты смеешь пытаться заставить капитана игнорировать слова нашего великого правителя!? — с яростью внезапно вмешался Гилмор, наконец-то подойдя к остальным поближе.

— Иган, как получится, так получится, — добродушно ответил Генри. — Мы уже заказали их услуги. Они в любом случае приедут, но чуть позже.

— Хорошо, — поморщился тот.

— Иган, завтра утром твой дебют в качестве повара? Приготовь что-нибудь повкуснее, — попросил Гилмор, пытаясь выглядеть менее враждебно. — Потренируешься готовить для своих пиявок. Да и я уже устал питаться одними апельсинами.

— А меня теперь при виде апельсинов начинает тошнить, — с горечью пожаловался Юго.

— Хорошо, — тут же оживился Иган. — Вот увидите, завтра у вас кишки свернутся от удовольствия!

— Рад видеть твой настрой! — кивнул Генри, в спешке направляясь к своей каюте. — Давайте поскорее закончим наши дела.

Нужно было перенести все вещи на лавомерку и наконец-то отправляться в Страскол. По пути он заметил, что связанный лавомер яростно пытался что-то сказать, но у Генри не было времени вести светские беседы, следовало поторопиться.

К полуночи все необходимые вещи были перенесены на спину лавомерки. Более того, Иган и Юго даже успели смастерить из веток деревьев, выросших на спине лавомерки, несколько шалашей. Именно в них команде предстояло жить, пока каждый не сколотит из досок хижину для себя.

Как бы Генри не было жаль «Возмездца», но пришлось его затопить. Лавоход просто некуда было девать. К тому же, даже с самой высокой его скоростью, он не смог бы догнать медленный шаг лавомерки. Насекомых: четырех жуков-плавунцов, бабочку-медведицу и пять лавотлей, Генри решил оставить на лавомерке. Они еще могли им пригодиться.

И вот, уставшие, они наконец-то смогли лечь спать, пока тем временем лавомерка бежала вперед, как приказал ей Генри.

За наспех сколоченным столом, в ожидании долгожданного завтрака, сидели Юго и Гилмор. Недалеко от них располагался связанный лавомер. С еще большей яростью, чем вчера, он возмущенно пытался им что-то сказать, но кляп во рту всё еще мешал ему это сделать. Тем временем к ним, с ослепительной улыбкой, приближался Иган. В руках он нес поднос, накрытый крышкой.От голода у Гилмор всё сжалось животе. Как же хотелось наконец-то поесть хорошей еды. Даже не верилось, что Иган наконец-то согласился выполнять свои дополнительные обязанности, как кока. До этого он только и делал, что придумывал оправдания, якобы у него, как у боцмана, сейчас было слишком много дел. А на деле, Гилмор не единожды находила его спящим либо играющим в карты с самим собой.— Я решил приготовить вам нечто невероятно изысканное, — гордо улыбнулся Иган, не спеша поднимать крышку с подноса. — И это… хлеб с солью! Соли у нас предостаточно, так что с таким блюдом не возникнет проблем.— Но хлеба то у на нет, — с сомнением чуть приподнялась над стулом Гилмор, пытаясь разглядеть поднос получше. — Ты его правильно испек?— Увы, я не смог найти хороший рецепт, — пожал плечами Иган. — Так что пришлось обойтись без одного, не особо нужного, ингредиента. Итак… наслаждайтесь хлебом с солью! Иган торжественно поставил поднос в центр стола. — Но без хлеба, — добавил он, и полностью поднял крышку с подноса, на котором оказались две горки соли.— Всё, с меня хватит! — вскочив из-за стола, Гилмор в ярости бросилась на хохочущего Игана. — Капитан обойдется и без такого бесполезного человека!— Я слышал, что капитан подумывал избавиться от него, — осторожно подтвердил Юго, тоскливо ковыряя вилкой соль на подносе, пока Гилмор избивала боцмана. — Он будет только рад, если ты это сделаешь за него.Раззадорившись, девушка начала бить сильнее! Однако, лежащий на полу Иган, отчего-то лишь расслабленно улыбался, даже не пытаясь дать отпор. Но тут Гилмор заметила, что за дракой слишком уж внимательно наблюдал связанный лавомер.— А чего это он так одобрительно кивает? — неприязненно поморщилась Гилмор, замерев с занесенным над носом Игана кулаком.Пленник начал кивать еще активнее.— Неважно, продолжай! Меня как будто девушка бьет… — с наслаждением выдохнул Иган. — О, да! Хотя бы какие-то женские прикосновения впервые за год!— Да, что это с ним!? — скалилась Гилмор, всё еще не отрывая взгляда от ликующего связанного лавомера. — Мне как-то неловко продолжать, пока он пялится на нас…— Юго, накрой его чем-нибудь! — недовольно крикнул Иган штурману.— Я сделаю это только ради того, чтобы он не мешал Гилмору, — вздохнул Юго, аккуратно снимая свой камзол.Но накрыть лавомера он не успел. Едва только заметив приближающего Генри, Гилмор тут же поднялась на ноги, отходя подальше от всё еще лежащего Игана.— Эх, — раздосадовано вздохнул боцман, медленно садясь.

— Ну, и как вам завтрак от Игана? — с любопытством спросил Генри у команды, подавая руку немного побитому боцману.— Всем очень понравилось, — весело ответил Иган, поднимаясь на ноги с помощью капитана.— Капитан, заставьте Игана выполнять его обязанности кока! — раздраженно потребовал Гилмор.Как начал догадываться Генри, похоже, Гилмор не смог наесться завтраком, над которым старался Иган.— Он так мало приготовил? — задумчиво спросил Генри.— Соль! Он принес нам соль! — сжал кулаки Гилмор.— Иган, что за подход? — неодобрительно посмотрел Генри на боцмана. — В следующий раз принеси к соли хотя бы немного лука!— Как прикажете, капитан! — покорно кивнул Иган, а затем, не сдержавшись, расхохотался. Генри обратил внимание на связанного лавомера. Тот ликовал из-за чего-то и снова пытался что-то сказать. Подойдя к нему, Генри вытащил кляп из-за рта мужчины.— Наконец-то вы начали соблюдать традиции лавомеров! — восторженно сказал мужчина, не без гордости во взгляде. — Может, что-то из таких увальней и выйдет.— А что мы делали? — растерялся Гилмор.— А! Я понял, — сообразил Генри. — Лавомеры должны есть соль на завтрак! Иган! На ближайшем лавомерном острове раздобудем еще больше соли!— Слушаюсь! — с готовностью, выпрямился Иган.— Забираю свои слова обратно, вы полнейшие болваны, — сокрушенно вздохнул лавомер. — Совершенно никаких знаний о традициях и приметах!— Но что вы имели в виду? — скрестив руки, спросил Гилмор. — Что за традиция?— Это примета. Перед завтраком всем из команды следует драться. Тот, кто первым добежит до накрытого стола, у того день пройдет без серьезных ранений.— А, вот как... Что же, подобное нам не повредит, — задумался Генри и посмотрел на боцмана. — Иган, подойди ко мне, я тебя ударю.— Как прикажете… — неуверенно отозвался тот.— Почему его позвали, а не меня? — недовольно прошептал Гилмор.— Завидуй, — нервно улыбнулся Иган, подходя к капитану.Генри тут же замахнулся кулаком, целясь в нос боцмана. Иган испуганно зажмурился. Однако Генри, в последний момент замедляя кулак, лишь чуть задел его нос. Иган тут же растерянно открыл глаза.— И я тебя ударил, — весело сообщил Генри. — Ты в агонии и ярости, льются реки крови из твоего носа!Во сбитом с толку взгляде Игана появилось озарение. Театрально закинув голову назад, он воскликнул:— О, как же мне больно! Капитан, за что вы так со мной!? Не могу пошевелиться из-за боли!Довольный Генри обошел Игана и сел за стол.— Я победил! Смог сесть за стол раньше всех вас! — с притворным ликованием сказал Генри, доставая из кармана своего пиджака сверток. — И как победитель, делю победу вместе со всеми вами.Генри развернул бумагу, внутри которой оказалась толстая ржаная лепешка. Гилмор, Иган и Юго, почти что бегом, тут же сели за стол.— Откуда она у вас? — удивился Юго, голодными глазами впившись в хлеб, который Генри делил на пять равных кусков. — Проснулся в три утра, нечего было делать, решил что-нибудь приготовить, — объяснил Генри, передавая куски остальным. — Еда, которую мы одновременно съедим, как один победивший лавомер. Так что, по примете, у всех нас сегодня не будет серьезных травм. Будете?Генри протянул пятый кусок пленнику, но тот возмущенно отвернулся. Пожав плечами, капитан разделил пятый кусок на еще четыре маленьких куска, и передал их каждому из сидевших за столом.— Да, не принято тут так! — кричал старый лавомер, наблюдая, как команда ела хлеб. — Капитан не должен есть за одним столом вместе с челядью! Еще стол должен быть отделен кругом, за который нельзя заходить пока кок накрывает. И нельзя подходить ко столу, пока тот не позвонит в колокольчик!— К слову, чего это ты сегодня был таким веселым? — с подозрением спросил Иган у Юго. — И даже меньше сегодня язвишь. Сделал какую-то гадость?— Вовсе нет, — с обидой вздохнул Юго. — Мне сегодня снилось, как убивали Творцов.— И поэтому ты в таком хорошем настроении? — удивился Гилмор.Юго поначалу растерялся, а затем его осенило.— Нет же, я, наоборот, был всё утро был в трауре. Это ведь такое ужасное зрелище, — спешно объяснял Юго. — Игану как всегда что-то померещилось. Должно быть не выспался, бедняга, чтобы успеть насыпать на поднос соль нам для завтрака.— Эй! — возмутился Иган, доедая свой хлеб. — Мне не мерещилось.В сорок шестом году седьмой эры людям и магам начали сниться сны о том, как существа без лиц убивали Творцов. Десятки тысяч Творцов, которые занимались созданием новых планет, были жестоко убиты. Кого бы ни спрашивал Генри, всем снились эти сны, но не ему. У Августа, брата Генри, тоже не было этих снов. Из-за этого Генри предположил, что сны снились только тем душам, которые были созданы на Лагирд. Но он, его брат и еще несколько человек были перенесены с Земли. Как Генри объяснили, так было проще создавать мир, по подобию людей с одной из Земель. После того, как создание мира было завершено в конце второй эпохи, желающие вернуться обратно на Землю были тут же туда возвращены. Но Август решил остаться на Лагирд, поэтому и Генри тоже остался на этой планете.И вот, спустя тысячи лет, если верить снам, Творцы были мертвы. В том же году, когда начались эти сны, Мстительные боги начали активнее наращивать свое влияние и привлекать новых последователей, а также, в том же году, объявила о своем существовании Дама Сердца, начиная предлагать отчаявшимся людям найти утешение в ее королевстве Эпсоделл. Однако Генри немного раньше заподозрил, что что-то, возможно, произошло с Творцами. Еще в год своего рождения в этой эпохе, когда он смотрел на небо, иногда там появлялись две надписи, написанные золотыми буквами:«Поддержка проекта принудительно завершена! По всем вопросам обращайтесь к Р.»«Чтобы спасти планету, найдите Весы правосудия. Истинно желающий справедливости найдет их»Первая надпись была как будто напечатана на компьютере, вторая же словно наспех написана от руки. Найти Весы правосудия, ради спасения этого мира?Легенда об этих весах появилась еще в третьей эпохе. Весы, что были способны восстановить баланс в мире, очистить его ото зла. Но, по легенде, найти их способны только те люди, что готовы к абсолютному правосудию, при котором даже их близкие могли расплатиться вечными страданиями, в случае если оказывались тоже грешниками.Уверенный, что он готов ради спасения мира на истинное правосудие, Генри пытался отыскать весы и тогда, в третьей эпохе, и когда увидел ту надпись в седьмой эпохе. Но его попытки найти их были тщетными. Он не смог наткнуться даже на один намек, где те могли находиться.Обе надписи всё еще появлялись в небе время от времени, но от них не было никакой пользы. Единственное, что Генри удалось узнать за прошедшие годы, так это то, что только он и Август видели эти надписи. И при этом его брат видел их с большим трудом, тогда как для Генри они были даже слишком четкими.Генри посмотрел на небо, но сейчас там не было ни единой буквы. Тем временем, его команда увлеченно обсуждала их сны об убийствах Творцов. Генри не услышал из них ничего нового. Лишь описания жестокости по отношению к Творцам, которые не ожидали нападения и совершенно не были готовы дать отпор.Внезапно Генри заметил, как перед его глазами быстро начали появляться буквы, словно кто-то печатал в воздухе.— Мне нужно срочно… прочитать кое-что, — пробормотал Генри, вскакивая из-за стола и устремляясь к своему шалашу.Занавешав проход, он оказался в темноте, буквы в воздухе исчезли… но затем перед ним появился смутно-знакомый силуэт и надпись: «Отчеты для Р.», что золотыми буквами висела над тем.— Кто ты? — с любопытством спросил Генри, но ответа не последовало.Зато появилась и тут же исчезла надпись: «Доступ к редактированию отсутствует».— Наткнулся на субъект по имени Генри, который наполнен частицами а.в.. Никогда не видел, чтобы а.в. так действовало на плесень, — заговорил силуэт знакомым голосом. — Субъект разъедает плесень даже лучше, чем Следование Законам.— А.в.? Что это? — снова попытался дозваться до силуэта Генри, но вновь перед его лицом появилась надпись об отсутствии доступа.— Пока что неизвестно, можно ли использовать его для выполнения Предназначения. Вероятно, вы откажете, из-за слишком пристального внимания а.в. к субъекту. Более того, при наследовании его способностей другим субъектом, тот тоже может оказаться под вниманием а.в., что, вероятно, сделает проект провальным, с вашей точки зрения. Не уверен, согласились бы вы, — вздохнул силуэт и, сжав кулаки, в каком-то бешенстве закричал. — Вы же предпочитаете молчать! Ответьте мне хоть раз! Вы вообще существуете? Может, я всё это время говорил с пустотой!? Объясните, какие результаты вам нужны, чтобы успешно выполнить Предназначение! Прошу! Ответьте!Чуть сгорбившись, силуэт затих.— Простите... Сейчас соберусь и продолжу отчет… — снова начал он говорить спокойным голосом, пусть и несколько сбивчиво. — Только соберусь с мыслями… Я обнаружил, что при избыточно-высоком содержании в субъекте частиц а.в., те почему-то не являются заразными и не вызывают искривлений. Более того, как я полагаю, они подпитывают некоторую «святость» субъекта, благодаря чему, он способен оказывать необычное влияние на окружающих его людей и плесень. Может ли он воздействовать на магов и на субъекты из проекта «Аффектум-Рацио» пока неизвестно, но сведения скоро появятся. Более того, субъекты «Аффектум-Рацио» будут отправлять мне ежедневные отчеты о деятельности субъекта-Генри.Цапля! Генри всё-таки вспомнил кому принадлежал этот голос. И силуэт похож.— Еще раз повторяю, субъект не является заразным, даже не смотря на высокое содержание в нем частиц а.в., — внезапно с некоторым напряжением и страхом заговорил Цапля. — В связи с этим, прошу уведомить МЗВБ, что нет нужды накладывать на планету карантин. Я продолжаю и дальше выполнять Предназначение… Отчет закончен. Договорив силуэт исчез. Только теперь Генри начал замечать лучи света, что проходили сквозь стенки шалаша. До этого ему казалось, что темнота была полной.Услышанное вызывало много вопросов. «А.в.»? Возможно, так называлось «то существо»?

Генри неспешно вышел из шалаша. Команда всё еще сидела за столом, что-то увлеченно обсуждая. Это была почти идиллия — стол посреди леса. Увы, все деревья вскоре нужно было вырубить, чтобы они не мешали во время боев. Но, пока что, можно было наслаждаться этой красотой… Устало улыбнувшись, Генри отправился к команде.— Я мечтаю накопить кучу-кучу денег! — громко рассказывал Иган. — Тогда у меня будет доступ к самым лучшим развлечениям этого мира!— Вот как… а я лишь мечтаю о небольшой ферме, — тихо вздохнул Юго, скромно опустив взгляд.— Хочу и дальше подчиняться Генри! Служить ему! — твердо, но не без пыла, сказал Гилмор, сидя спиною к уже почти подошедшему к ним капитану.— О, а вот и капитан вернулся, — радостно улыбнулся Юго, бросая едва заметный, ехидный взгляд на Гилмора.Когда Гилмор обернулся к Генри, он не смотрел ему в глаза. В остальном же его лицо было непроницаемым и сложно было сказать, что за эмоции он сейчас испытывал. Затем старпом зачем-то спешно встал со своего места. Генри тут же показал ему знак садиться, и, пусть Гилмор всё еще не поднимал на него глаз, он кивнул и вернулся на свое место.— А о чем мечтаете, вы, капитан? — с любопытством спросил Иган, наблюдая, как Генри снова садился вместе с ними за стол.— Что за глупые вопросы!? — воскликнул Юго. — Цель капитана заключается исключительно в уничтожении зла!— Свобода… — внезапно тихо ответил капитан. — Оно следит… Если я освобожусь, тогда, может быть, хотя бы в одной из жизней, я… Настоящая семья для нас с братом…Ставшие совсем едва слышными слова Генри внезапно прервались хрустом ножек, наспех сделанного стула Игана. Стоило только Игану упасть головой, слева от дерева, как топор, что был воткнут в его ствол, полетел вниз, прямо в шею боцмана. К счастью, Иган вовремя откатился в сторону. Тц… Оно всё также дергало за ниточки.— Видели!? — захрипел от шока Иган. — Мне чуть шею не перерезало! Разве бывают такие совпадения? — Юго прав на счет моей настоящей мечты, — с безмятежной улыбкой продолжил отвечать Генри. — Я собираюсь во чтобы то ни стало уничтожить Мстительных богов, ведь моя цель — избавлять мир ото зла! И только к этому я стремлюсь.

Первая битва, как лавомера!

— Вперед, Твой-Па! — находясь на голове лавомерки, командовал Генри, мысленно указывая той направление.

Что-то отважно прострекотав, насекомое побежало по лаве в сторону лавомерки их первых противников.

Генри посмотрел на спину своего насекомого. Из хижин уже вышли сонные Юго и Иган, но почему-то не выходил Гилмор. А ведь вот-вот должна была начаться битва! Что же, видимо, нужно было самому будить его.

Генри уверено спрыгнул с головы стремительно бежавшей лавомерки в лаву, и его тут же окружило сферообразное поле, по которому, время от времени, пробегали светлые искорки, и в котором волосы всегда разлетались в разные стороны, словно под действием статического электричества. Генри уверенно зашагал вперед, всё еще паря в сфере, и та тут же полетела в ту сторону.

Сфера лопнула недалеко от нужной части спины лавомерки. Приземлившись, Генри заметил, как около его подошв пробежались крошечные огоньки. Видимо, он успешно «примагнитился» к спине.

— Готовьтесь к бою! — воодушевленно приказал Генри, пробегая мимо, всё еще зевающих, Игана, и Юго.

Добежав до небольшой хижины Гилмора, Генри уверенно распахнул дверь… и тут же наткнулся взглядом на старпома. Испуганно вскрикнув, тот тут же, чуть сгорбившись, попытался натянуть расстегнутую рубашку пониже, но это не мешало увидеть слишком уж большую, для худого мужчины, грудь и длинные стройные ноги.

Генри охватило сочувствие к несчастному Гилмору.

— Гилмор, я понимаю, наверняка, над тобой долгое время издевались другие гвардейцы из-за такой необычной мутации груди, но сейчас не время предаваться унынию, нам пора отправляться на первое сражение будучи лавомерами! — воодушевленно сообщил Генри. — Так что, одевайся поскорее, мы скоро прибудем.

Договорив, Генри повернулся к двери и заметил упавший на пол засов.

— Позже я помогу тебе получше закрепить засов на двери, — с безмятежной улыбкой обернулся Генри к всё еще испуганному и сбитому с толку Гилмору. — Но вначале нам нужно завершить битву! Битву! Битву!

Ради первого боя, Генри решил остаться на спине Твой-Пы, вместе со своей командой, а не лезть лавомерке на голову, как делали капитаны лавомеров. К тому же, если бы Юго решил что-то натворить, так ему было бы проще вовремя остановить его.

— Кто вы? — грозно спросил у них через хитиновый рупор капитан другой команды, стоя на голове своей лавомерки.

Генри забрал протянутый Иганом рупор, сделанный из раковины.

— Твой папочка! — гордо выкрикнул Генри.

— Кто!? — рявкнул мужчина с некоторым недоумением.

А затем… со стороны вражеской лавомерки донеслось дружное ржание. Хохотал и их капитан.

— Твою м**ь, как можно было настолько сильно ло*онуться с именем для лавомерки!? — перейдя уже на гогот, с трудом выговаривал слова капитан.

— А я предлагал вам, капитан, отыскать другую лавомерку! — пытался перекричать усиленный рупором хохот, покрасневший от стыда и досады, Иган.

— Ничего, Иган, — похлопал Генри по плечу боцмана. — Совсем скоро слова: «Это плывет, Твой папочка!» будут их сковывать от ужаса и вызывать желание поскорее завязать с лавомерством! Верь мне, они еще накричатся от страха!

— Ну, вы и облущенные неудачники! — продолжал заливаться смехом капитан противников.

— С кем я имею честь разговаривать? — с невозмутимой улыбкой спросил Генри в рупор.

— Мы — Не вылизывай меня! — высокомерно и с вызовом сообщил противник.

Ненадолго на Твой-Пе воцарилась абсолютная тишина, но затем настал черед хохотать Игану и Юго. Даже Гилмор с трудом сдерживал улыбку.

— У меня нет слов, — безмятежно посмотрел Генри на боцмана и передал ему рупор. — Иган, дай им красноречивый ответ, от моего лица.

Радостно обхватив рукой рупор, Иган тут же со всех сил закричал в него:

— Мой капитан говорит, что вы — еще большие имбецилы, чем мы! Попейте говна, сосунки! Мы не собираемся слушать тех, у кого название еще тупее нашего! Сдохните, неудачники! Чтоб вас полуденным лучом пережарило! Идите в п…

— Нет, идти туда не надо, — спешно выхватил рупор Генри. — И вообще никуда не надо уходить. Мы вызываем вас на бой! Но, разумеется, мы подождем, пока вы изволите допить земляного цвета жижу, известного вам происхождения.

К капитану противников подбежал человек в плаще и тут же сказал ему что-то на ухо.

— А вы, я смотрю, крайне неосмотрительны, — с внезапным равнодушием сказал капитан. — Мне сообщили, что вашей команды нет в списках лавомеров, присягнувших лавомерному кодексу. Весьма самонадеянно вызывать на бой тех, кто уже давно плавает в этих лавовых океанах.

— Он выглядит таким спокойным… — шепотом удивился Юго. — Иган, ты был недостаточно красноречив. Генри явно тобой недоволен. Завтра твое бесполезное тельце сбросят в океан.

— Пошел ты, — неприязненно поморщился боцман.

— Но раз вы так настаиваете… мы принимаем вызов! — с бешенством в глазах и скрипя зубами взревел капитан противников.

— И кто не справился!? — с самодовольной улыбкой посмотрел Иган на расстроенного Юго. — Ха! Пищит как бешенный суслик! Вот насколько я красноречив.

Внезапно в Игана полетело ядро, но в близи его лица, оно замерло. Он даже успел увидеть небольшие искорки, что с треском пробежались по тому, а затем черный шар улетел обратно и упал рядом с пушкой.

— А почему в меня!? Что я вам сделал? — возмутился Иган и посмотрел на расслабленного Генри. — Капитан! Меня пытались убить!

— Держи, — передал рупор Игану Генри. — Дай им ответ от моего лица.

— Вам всем капец! — в ярости закричал в рупор боцман, а затем бросил тот во вражеского капитана.

Однако где-то на середине пути, рупор замер и полетел обратно, чуть не попав в лоб, чудом увернувшегося Игана.

— Твой папочка, начинай сопряжение! — гордо приказал Генри.

Твой-Па тут же укусил вражескую лавомерку в шею и обхватил ту усами. Также поступила и другая лавомерка, укусив Твой-Пу в шею. Вокруг обеих лавовых водомерок затрещало и заискрилось огоньками объединенное поле.

— Дайфе я рафкаву! — припрыгал на стуле связанный лавомер и с некоторым трудом выплюнул кляп. — Дайте я расскажу правила сражений. Вы ведь, увальни, совершенно ничего не знаете!

— Наш Мистер Пленник хочет нам всем рассказать о правилах, — сказал в поднятый рупор Генри.

— У вас на корабле капитан Диналл? — удивился капитан Не вылизывай меня. — У него ведь даже есть доступ к элитным островам. Как вы смогли взять его в плен!?

Загадочно улыбаясь, Генри промолчал. Ему вспомнилась его излюбленная и утонченная тактика «ТАРАНИМ ЕГО!!!». И пусть «Возмездец» тогда чуть не развалился, врезавшись на полном ходу в лавомерку, но зато это помогло им нокаутировать насекомое и захватить дюжину пленников.

— Итак, Мистер Пленник, кажется, капитан Вылижи не против вашей речи, — сказал Генри и поднес рупор ко рту связанного лавомера.

— Наконец-то меня выслушают! — радостно вздохнул мужчина. — Каждой стороне запрещено убивать во время одного боя более двух лавомеров. Согласно Кодексу Собратства лавомеров, в случае если у каждого из капитанов не более двадцати черных меток либо не более пяти красных, либо не более одной золотой, во время сражений друг с другом им запрещено использовать оружие дальнего боя. Перед боем обоим капитанам нужно задрать рукава на руках до локтей, чтобы показать друг другу количество меток.

Генри и капитан противников, тут же задрали рукава. Чистые руки у первого и покрытые шрамами и пятью черными метками у второго. Капитан Вылижи посмотрел на Генри с насмешкой.

— Так и быть, я позволяю детишкам поиграться на моей лавомерке, — сказал мужчина, предлагая команде Генри провести бой на его «корабле».

Бой был в самом разгаре. Двадцать человек против четверых. Еще около десяти человек из команды Оближи стояли в стороне, всего лишь наблюдая.

Иган и Гилмор старались никого не убивать, сжимая в одной руке мечи, а в другой увесистые булавы без шипов, которыми они пытались ударить по голове противников. У Юго и вовсе из оружия была только одна не особо массивная доска.

Двое врагов сражались против Игана, трое против Гилмора, пятеро бегали за Юго. Капитан вражеской лавомерки вышел первым из боя, когда попытался атаковать Генри. Рыдая из-за наполнившего его чувства раскаяния, он дальше не смог продолжать сражения, следующими на Генри напали старпом и боцман, тут же разделив участь капитана. И так снова и снова лавомеры пытались напасть на Генри, но вместо этого падали на колени, не сумев сдержать рыданий.

Внезапно человек в плаще, который стоял до этого в стороне, бросился в сторону стоявшего к нему спиной Игана. Тут же Гилмор, отпрыгнув от окруживших его лавомеров, перерезал горло, пробегающему мимо человеку в плаще.

— Гилмор! — строго выкрикнул Генри, подбежав к женщине в плаще.

Капли крови вокруг нее медленно стягивались обратно к ее шее. Слишком медленно. То, что она была магом, Генри не сомневался. И всё же кровь слишком медленно пыталась вернуться обратно в ее тело. Видимо, меч Гилмора был сделан из месальта.

— Что? — отозвался Гилмор, виновато поджав губы и продолжив бой с лавомерами. — Она не умрет. Это маг, а не человек. Зато эта сучка не будет нам мешать! Но я могу сделать перед ней извинительный книксен, капитан.

— Можно и без книксенов, — задумчиво ответил Генри, наблюдая как порез на шее женщины пытался зажить в разы медленнее, чем обычно.

Эхом в ушах Генри раздались звуки нескольких взрывов и хохот. До появления месальта, единственным способом схватить магов было застать и врасплох и взорвать. Пары взрывов было достаточно, но часто, ради развлечения, делали не меньше дюжины.

— Смотри-смотри, срастается! — хохотал один из подчиненных Генри, наблюдая, как медленно пытались срастись с телом кусочки рук разорванного мага.

Маг кричал от агонии, но окружившие его гвардейцы лишь громко смеялись.

— Ой, капитан, вы уже пришли, — заметил приближение Генри один из гвардейцев.

— Разложите куски пленного по сосудам, нам пора отправляться, — безучастным голосом приказал Генри.

— Но его же раскидало по всему полю, — протянул один из гвардейцев. — Может, подождем пока он соберется на куски покрупнее?

— Нет. Это наказание за нарушение приказа. Мы не пытаем пленников, — сухо процедил Генри. — Этим занимаются другие люди, мы только их отлавливаем.

Все свои жизни, при династии Табеллэсов, Генри становился капитаном одного из отрядов по отлову магов. Все те годы ему удавалось успешно выжидать моменты, чтобы застать нужного мага врасплох и взорвать его до того, как он успел бы среагировать.

Когда в империи Скаэллделл произошел переворот и власть Табеллэсов захватили Арборро, один из древнейших родов магов, они начали, не скрываясь, отлавливать и медленно, мучительно, жестоко убивать людей, которые были связаны с истреблениями магов. Спустя какое-то время они убили даже брата Генри, Августа, хотя тот помог осуществить им переворот, и до этого неоднократно спасал магов от преследования гвардейцами. Август свои жизни посвящал, чтобы спасать их, но «отблагодарили» его жестокими пытками.

Генри же, в отличие от его остальных сослуживцев, удавалось скрываться от возмездия Арборро и остальных магов долгие годы. Однако его все-таки поймали. Медленно отрезали по одному куску тела за другим, но с помощью магии не позволяли потерять сознание от боли.

— Артиар Блейсдав, вы обвиняетесь в том, что помогли поймать около пятисот магов, в связи с чем, многие из них умерли после того, как их разум погас из-за долгих пыток, — сказал ему тогда судья перед казнью. — Ваш отряд был самым эффективным, и вы неоднократно награждались Табеллэсами орденами.

Про себя Генри думал, насколько мучительнее была бы его казнь, если бы маги узнали, что за все жизни, которые он прожил при династии Табеллэс, на самом деле, им было поймано около шести тысяч магов. Шесть тысяч магов…

Его четвертованному телу с оставшейся на шее головой не позволяли умереть две недели. Маги поддерживали в нем жизнь и чувство боли, пока вороны медленно обклевывать его тело.

Впрочем, Генри и сам понимал, что заслужил это. Ослепленный лестью и убедительной ложью Табеллэсов, он испортил жизни многим магам и людям. Императоры, которым он безоговорочно верил, убеждали своих воинов, что они вылавливают только тех магов, которые настроены против людей и неоднократно над ними издевались. Генри отказывался подозревать династию, которая подняла народ на ноги после правления Нэрсси, которая развивала немагические технологии и ценила в людях честь и отвагу… что такие люди могли лгать.

Но, когда на трон взошли Арборро, выяснилось, что долгие годы Табеллэсы пытались осуществить план по истреблению всех магов. Они считали тех ненадежными и опасными. Вероятно, многие ловцы догадывались о правде, но Генри тогда был глуп и слеп.

Преданно шагая с завязанными глазами за императорами, он оставил за собой реки крови. Он был ничем не лучше демонов.

— Капитан! — выкрикнул настороженный Иган, отразив удар лавомера, который чуть было не убил Генри. — Капитан, не спите!

Генри попытался подавить едкие мысли. Случившегося уже не изменить, но зато он может попытаться сделать так, чтобы отныне жертв было меньше. Нужно лишь отыскать Мстительных демонов, что так умело очерняли сердца, и расправиться с ними. А для того, чтобы одолеть демонов, ему нужна была вся его сила. Генри выбросил из головы воспоминания, что тянули его назад, а затем достал из кармана свою, уже изрядно помявшуюся, бумажную треуголку и надел ее на голову, спешно приклеивая к своим волосам.

— Ну что же, давайте покажем им! — весело улыбнулся Генри и закричал лавомерам, наблюдавшим в стороне. — Эй, что стоим, стесняемся? Коленки дрожат, чтобы драться!?

Когда лавомеров, что были в сознании, осталось мало, Юго начал бить по головам тех, кто, после попытки убить Генри, стоял на коленях, рыдая.

И вот, когда все враги были повержены, кроме одного растерянно стоявшего на коленях лавомера, Юго с нетерпением замахнулся доской над его головой, но ту внезапно выхватил, подбежавший Генри.

— Ты не такой, как они, — задумчиво обратился Генри к противнику. — Как ты оказался в их команде?

— Я не понимаю, что творилось со мной последние два года, — с некоторой отрешенностью ответил юноша, не поднимая глаз на собеседника.

В отличие от остальных, его душу еще не успел поглотить лавовый океан.

— Мы можем подвезти тебя до суши, — кивнул своим мыслям Генри. — Наш путь лежит в королевство…

— Мне нельзя в Лодвъолл! — испуганно перебил юноша. — Я служил там гвардейцем, а потом, во время одного из боев, перешел к лавомерам… После того, как я ушел от гвардейцев, а теперь еще и от лавомеров, мне нельзя в Лодвъолл… Если меня там узнают, без промедлений казнят… Хотел отомстить лавомерам, а затем сам же, по собственной воле, перешел к ним в команду…

— Мы направляемся не в Лодвъолл, — ответил Генри.

Юноша растерянно и недоверчиво посмотрел на Генри.

— Разве есть еще какое-то королевство, кроме Лодвъолла, где позволяют останавливаться лавомерам?

— Навряд ли, — весело пожал плечами Генри.

Лодвъолл был королевством, в котором, по историческим причинам, обитали и лавомеры. Кроме этого, Лодвъолл и еще несколько островов были известны тем, что на них шел снег. Это происходило из-за того, что на них располагалось слишком много охлаждающих кристаллов. На остальных же островах уже давно было лишь круглогодичное лето, из-за слишком высокой температуры. Генри подумывал о том, чтобы навестить один из таких снежных островов, он так давно не видел снега...

— Мы плывем в Страскол, — объяснил Генри. — У меня есть разрешение. И даже если кто-то попытается воспротивиться, я обязательно «уговорю» их, — он перевел взгляд на ожидающих дальнейших распоряжений Игана, Юго и Гилмора. — Ребята, скорее обыскивайте захваченную лавомерку! Всю провизию не забираем! Оставьте им на несколько дней. Но деньги и драгоценности… всё, что найдете, переносим к нам на Твой-Пу. Даже можно что-то из мебели.

Из одной из хижин сонно вышли две девушки.

— Надо же, нам снова попались неудачники, — потирая заспанные глаза, фыркнула первая. — Как можно было проиграть новичкам?

— А это случайно не тот гвардеец, который похитил капитана нашей прошлой команды? — настороженно посмотрела на Генри вторая.

— Bonjour, mesdames, — приветливо улыбнулся Генри.

— Это действительно тот сумасшедший, — испуганно поежилась первая и тут же скрылась в хижине, вслед за уже успевшей спрятаться второй девушкой.

— Эх, ну, капитан! — недовольно пробормотал Иган. — Вы не могли где-нибудь спрятаться? Такие красивые девушки…

— Иган, поторопись, — подтолкнул боцмана, недовольный Гилмор. — Капитан велел спешить!

Генри направился к самой большой хижине. В ней оказались клетки, заполненные гвардейцами. Заметив форму гвардейца на Генри, пленники заликовали.

— Вы пришли, чтобы спасти нас? — с робкой надеждой спросил один из них.

— Конечно! — ослепительно улыбнулся Генри.

— Ну, всё готово, — отряхнул руки Генри и не без гордости посмотрел на семнадцать крепко связанных гвардейцев.

Каждому из них он самолично засунул в рот кляп, после того, как их перетащили на Твой-Пу.

— Зачем нам пленники, капитан? — устало схватился за спину Юго, которого и заставили перетащить семнадцать связанных взрослых мужчин.

— Доплывем до Страскола и отпустим их там на волю, — с некоторым умилением ответил Генри. — Пусть пасутся там, но мою лавомерку я не позволю топтать.

— Капитан, мы ведь можем предложить кому-нибудь из них войти в нашу команду, — тут же заметил Гилмор. — У нас мало людей, нам бы не помешали...

— Из этих бездарей? — чуть капризно скривил лицо Генри. — Обойдемся.

Стоило только Твой-Пе убежать из поля видимости вражеской лавомерки, как Генри ощутил легкое жжение на кисти своей левой руки. Задрав рукав, он увидел появившуюся на коже черную метку, но спустя секунду та с шипением исчезла.

Кажется, даже такие порождения лавового океана, как черные метки, не могли прижиться на нем. Это показалось ему интересным.

Лавомерных меток было три вида: черные, красные и золотые. Черная метка — была вызовом, угрозой расправы с точным временем. Генри успел заметить, что на его была надпись: «В течение месяца». Кажется, его противник особо не собирался торопиться. Красная метка — была объявлением о мести всей команде. Месть при этом могла свершиться в любое время, даже спустя года, но она была бы очень жестокой. А золотая метка… об условиях ее получения Генри не успел узнать. По слухам, она передавалась от одного человека другому, и ее носитель медленно сходил с ума.

Генри посмотрел на Мистера Пленника, казалось, что тот хотел что-то сказать. Мужчина вытащил из его рта кляп.

— Вам нужно прибыть на один из лавомерных островов и согласиться с законами Кодекса Собратства лавомеров. Теперь, когда вы столкнулись с другими лавомерами, они не будут медлить, чтобы сообщить о появлении вашей команды. Если не поспешите, через месяц за вами начнут охоту. Только месяц. А затем вы станете целью для команд лавомеров, которые объединяются для ловли нарушителей лавомерного кодекса.

— Мы успеем, — отмахнулся Генри. — Для начала нам нужно прибыть в Страскол и выполнить просьбу короля.

— Безумцы! — закричал Диналл. — Вы можете не успеть! Подумайте о своих шеях.

Поморщившись из-за шума, Генри снова засунул кляп в рот пленнику.

— Генри… То есть капитан. У нас так много денег! — чуть ли не с безумием в глазах восклицал Иган. — Мы богаты! Богаты!

— Нет, эти деньги не наши. Большую их часть мы отдадим нуждающимся.

— Что!? — враждебно сжался Иган. — Зачем!? Это мы заработали эти деньги, а не какие-то «нуждающиеся».

— Такое количество денег — это излишество, — твердо сказал Генри. — Помнится, когда я объявил себя лавомером, тут же сказал вам всем, что, если кто-то собирается продолжать плавать под моим командованием как лавомер, тогда он должен забыть об излишествах. И все несогласные ушли. Наша лавомерка будет идти налегке. Из всех этих денег я оставлю только те, которые нужны для оплаты услуг пиявок на месяц вперед и еще немного на случай, если нам срочно понадобиться закупиться провизией или стройматериалами. Всё остальное мы отдадим на благотворительность.

— Ни за что! — в ярости прошипел Иган. — Мы могли бы нанять повара, который будет готовить нам изысканную пищу! Могли бы роскошно одеваться, жить среди изящных вещей!

— Хочешь получить что-то изысканное, роскошное или изящное — сделай это сам, — улыбнулся Генри, пытаясь помириться. — Иган, если тебя нужно научить, как это делать, или помочь, я не откажу.

— Я не отдам эти деньги, — процедил Иган и, заметив приближающихся Гилмора и Юго, крикнул им. — Капитан собирается отдать наши деньги каким-то неудачникам!

С беспечной улыбкой, Генри достал револьвер и направил тот на, тут же застывшего на месте, удивленного Игана. Он нажал на спусковой крючок, лишь в последний момент сменив прицел с головы боцмана. Пуля пролетела почти в плотную к плечу, разрезав ткань камзола Игана.

— Напомните, кто здесь капитан? — с ослепительной улыбкой, но холодным взглядом спросил Генри, снова прицеливаясь в лоб растерянного Игана.

— Генри! — с жаром выкрикнул Гилмор.

— Генри! Генри! — весело вскинул кулак вверх Юго.

— Г-генри, — с ненавистью процедил Иган.

— Не забывайте, — еще светлее улыбнулся Генри, убирая револьвер.

Сумасшедший и тупой Генри! Как же сильно он раздражал Игана. Как же сильно ему хотелось уйти из команды этого кретина.

Но… он не мог. У него не было выбора. Лишь от Генри зависело, как долго он сможет прожить. По крайней мере других способов продлить жизнь ему, пока что, не удалось найти.

Эх... Генри стал намного зануднее и упрямее, после того, как стал лавомером. Раньше с ним было веселее.

Внезапно Иган заметил в небе две приближающиеся точки. На двух насекомых летели две девушки. Неужели!..

— Капитан, к нам летят пиявки! — радостно выкрикнул Иган, в сторону головы лавомерки, где как раз достраивал свою капитанскую хижину Генри.

У них на борту вот-вот должны были приземлиться две прекрасные нимфы! По крайней мере Иган очень надеялся на «прекрасность» пиявок.

— Парни, к нам летят девчонки! — еще как можно громче выкрикнул Иган.