[[image:/storage/reader-images/4b0cccfcc24bbe35207fb14cfd1d9025cd1dd831.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b97f4c2eea90f601cb7867f1e51c224237deef46.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/12a61205074fd23a22094afa1c53460afe1a5c1e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1975f1bafd9b88e0bae4b2db22c717e5725b1920.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/d695657004e8f98b5351d9898906914fe5ac9a1a.jpg]]

Впервые я встретил Аяко-сан во время случившейся трагедии.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя, — благородный голос прозвучал среди взрослых людей в чёрном. Он был не таким уж и громким, но в нём ощущалась спокойная решимость, он разрушил собиравшуюся мрачную атмосферу.

Это случилось после похорон.

Жившая по соседству семья... Погибла в аварии.

Вдвоём они отправились на небеса.

Мне тогда было десять, я ничего не понимал, когда родители взяли меня на похороны.

Ничего не понимал.

Весь этот ладан и деньги в качестве поддержки на церемонии... И погибшие.

Умершая пара... Они были хорошими людьми. Когда я с утра шёл в начальную школу, они всегда улыбались и здоровались. Вместе с нами ходили в парк и на барбекю.

Я не понимал, что значит умереть, но становилось печально от того, что мы больше не увидимся.

А ещё... Я думал, что будет с Миу-тян.

Это их пятилетняя дочь.

Они пошли забрать Миу-тян из садика, чтобы втроём пообедать в ресторане... Когда случился несчастный случай.

Она больше никогда не увидит папу и маму.

Это настоящая трагедия.

Однако.

Сама Миу-тян пока ещё не поняла, что случилось. Все похороны она оставалась озадаченной и тихой точно кошка.

Похоже пока не поняла, что матери и отца больше нет.

Может не понимала, что значит смерть. Я и сам в свои десять лет это плохо понимал, а ей в пять лет было ещё сложнее с этим.

Взрослые в чёрном смотрели на неё и всё говорили «бедная». Грустно-грустно.

Будто... Уже всё.

Будто... Это конец.

Безмятежная служба подошла к концу, и взрослые начали есть в отдельной комнате. Похоже это было то, что подают на похоронах. На столе были саке и суси.

Когда настало время для выпивки... Взрослые заговорили на насущные темы. Насущные, грубые и жестокие.

... Потому и говорю, что я не могу её взять.

... Я тоже. И так трое детей.

... Брат, а ты что? Ты же всё ещё один?

... Чушь не неси. С ребёнком я никогда не женюсь.

... Отдадим соответствующим органам?

... Нельзя, это скажется на нашей репутации.

... Точно, будто избавились.

... Мам, тогда давай ты.

... Я и так за отцом присматриваю. И тебе бы пора уже перестать всё на меня скидывать, может уже будешь помогать ухаживать за отцом?

Это всё переговаривались родственники Миу-тян.

Они спорили, кто возьмёт девочку.

И по факту... Делать этого никто не хотел. У всех свои семьи, и им было не до чужих детей.

Они так и продолжали перекидывать её друг на друга.

Не знаю, понимала ли Миу-тян их слова... Но взрослые решили, что пятилетний ребёнок ничего не понимают, и болтали что хотели.

Я в свои десять понимал, насколько это было мерзко.

Кто-то даже начал говорить «вместо того, чтобы остаться одной лучше бы она с родителями...» и тут.

Бам!

Ударив по столу, женщина поднялась.

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

Благородный голос разрушил мрачную атмосферу.

— Слышали? Я возьму её... Ребёнка сестрёнки.

Все поражённо замолчали, а женщина повторила.

Похоже она была младшей сестрой погибшей женщины.

От прекрасной девушки ощущалась исходившая мягкость.

Ей было около двадцати лет.

У неё были мягкие черты лица и слегка наклонённая по краям форма глаз... Но сейчас в них был тихий гнев, она рассерженно посмотрела на родственников.

[[image:/storage/reader-images/3bc5139d3bbec6ddc31168f9190ea5e3b164ce0b.jpg]]

— П-погоди, что ты говоришь, Аяко? — попыталась пресечь её сидевшая рядом женщина.

Похоже её мать.

— Возьмёшь её... Будто ты сможешь. Ты в этом году только работать начала... Когда тебе о ребёнке заботиться...

— Прости, мама. Но... Я решила, — отмахнулась она от матери и тут же пошла.

— Я не хочу, чтобы Миу-тян даже лишнюю секунду здесь оставалась, — Аяко-сан подошла прямо к сидевшей девочке.

Присев, она посмотрела ей в глаза.

— Миу-тян, будешь жить со мной?

— С тётей Аяко?..

— Да, вместе с тётей.

— ... Но я живу с папой и мамой.

— Миу-тян, твои папа и мама... Сейчас очень далеко. Потому вы не сможете жить вместе.

— ... Значит я одна?

— Да. И я тоже сейчас одна.

— Тётя Аяко тоже?

— Верно. Вот такая беда. Нашла себе работу и решила жить одна... До этого я всё время с семьёй жила, потому одной мне грустно, — сказала Аяко-сан.

Нежно посмотрев на девочку, она протянула ей руку.

— Мне одной очень грустно, потому я хочу, чтобы ты жила со мной. Будешь, Миу-тян?

— ... М. Да, — кивнула девочка, и Аяко-сан лучезарно улыбнулась.

— Отлично! Давай ко мне!

Взяв её на руки, она её прижала к себе.

— Ва! Давно я тебя на руки не брала, Миу-тян, ты куда тяжелее стала. Как бы мне не переломиться.

— Хи-хи. Это на тебя похоже, тётя.

— А, так только плохие дети говорят. Вот тебе.

— А-ха-ха, прекрати тётя Аяко, щекотно.

Вдвоём они весело засмеялись, точно позабыв, что находятся на похоронах.

Люди вокруг молчали. Это был священный момент, который никто не мог нарушить.

Я... Не мог оторвать взгляда от Аяко-сан.

Она протянула руку девочке, которая оказалась в отчаянной ситуации, и теперь сияла для меня ярче солнца.

Она была точно героиней или святой, превозмогшей трагедию, и похитила моё сердце.

[[image:/storage/reader-images/6f9eb9be36731edf12cf243309bde1115625eab5.jpg]]

Утро матери-одиночки начинается рано.

Потирая глаза, я рано поднимаюсь и каждое утро готовлю обед для дочери-старшеклассницы.

Эх, ведь до средней школы столовая была.

— ... Толку жаловаться.

Вздохнув, я жарила яйца на квадратной сковороде. Яйца и на завтрак пойдут, и на обед для ребёнка в школу — главные союзники домохозяйки.

А на соседней плите закипел мисо-суп, я сразу же выключила огонь.

Попробуем. Ага, отлично получилось.

Пора ставить великолепный завтрак на стол.

— Ва! Блин, блин! Продрыхла!

Зазвучали торопливые шаги, моя дочь Миу спустилась со второго этажа.

Тридцатилетка вроде меня не знает, придумала ли это «продрыхла» моя дочь или так вся молодёжь говорит.

Спустившись, она забежала в ванную, быстрые шаги прекратились, умывшись, девушка вошла в гостиную.

Ставшая с апреля старшеклассницей Миу надевала форму.

Она ходит в одну из лучших школ префектуры. Оценки в средней школе у неё были так себе, но благодаря отличному репетитору она смогла поступить. Форма, о которой мечтают многие ученики средних школы, на моей дочери абы как сидит.

Вот ведь, вся рубашка в складках.

А ведь я её только вчера погладила!

— Ты почему меня не разбудила, мама?!

— Я будила. А ты не просыпалась. Вот, давай завтракай. Если не поспешишь, Таккун придёт.

— Знаю!

Она тут же стала завтракать.

Катсураги Миу.

Мы не связаны кровью, но она моя, Катсураги Аяко, дочь.

Ах...

Строго говоря, мы связаны кровным родством.

Всё же её родила моя сестра.

С того дня...

Как я решила взять её к себе на похоронах и стала жить в доме погибшей сестры и её мужа, прошло уже десять лет.

Как-то даже не верится.

Те ещё десять годков были.

Столько всего случилось... Всего в паре слов не опишешь, но теперь мы уже как мать и дочь.

И она меня «мамой» зовёт, и я каждый день стараюсь.

— А. Блин. Братик Таку мог бы и не приходить каждый день. Всё равно на станции расходимся.

— Вот не говори так. Всё же он за тобой присматривает. К тому же... Ты ведь и сама этому рада.

— В каком смысле?

— Да ни в каком. Но если расслабишься, Таккуна другая девушка заберёт, — пошутила я, а Миу вздохнула.

— Ну знаешь... Я же уже говорила, у нас не такие отношения. Мы просто друзья детства, а ещё он просто мой репетитор. Я серьёзно.

— П-правда?

— Да. Я в таком ключе о братике Таку не думаю, и он тоже.

— Хм. Ну ладно, — я лишь пожала плечами, услышав это.

Да уж, не может она честной быть.

Они похожи, что Миу, что Таккун.

Он уж точно не думает так, как она.

Где вы видели мужчину, который каждый день без задней мысли заходит?

И тут.

В звонок позвонили. Я пошла в коридор.

— Доброе утро, Аяко-сан.

Я открыла, и со мной вежливо поздоровался молодой человек.

В выглаженной рубашке и джинсах. На плече модная сумка. На левой руке дорогие часы. Я слышала, что их ему подарил отец по случаю поступления в университет.

— Доброе, Таккун.

Таккун... Атерадзава Такуми-кун.

Студент, живущий по соседству.

Он друг детства Миу.

Ещё до того, как я переехала сюда, то есть когда ещё была жива сестра, он дружил с Миу.

Уже десять лет... С тех пор, как я взяла девочку и переехала в пустой дом, я общаюсь с ним.

Кстати, Таккун — репетитор Миу.

Он ходит в известный университет, и благодаря его наставлениям Миу смогла поступить в ту школу, в которую хотела.

— Прости, Таккун. Миу проспала, сейчас как раз завтракает. Подождёшь немного?

— Прости, братик Таку! Я скоро! — из гостиной прозвучал голос девушку. Таккун улыбнулся.

— Хорошо. И вообще... Аяко-сан, хватит уже звать меня Таккун. Мне вчера двадцать исполнилось.

— И-хи-хи, прости. От старой привычки не так просто избавиться. Но... И правда. Тебе уже двадцать исполнилось.

Переполняемая чувствами, я смотрела на него.

— Ещё недавно такой маленький и милый был, а так вырасти успел.

Когда мы только встретились... Он был маленьким и худеньким мальчиком десяти лет, больше на девочку походил.

Но в средней школе он занялся плаванием, вытянулся и стал таким мужественным, и теперь прямо солидный молодой человек.

Я сделала шаг вперёд и положила руку ему на голову. Он стоял на ступеньку ниже, и всё же был выше меня на голову. Как же он вырос.

А Таккун смущённо отступил на шаг.

— П-прекратите. Я же не ребёнок.

— Ах, прости. Просто подумала, как же ты вырос, Таккун.

— ... И такое обращение.

— А, и правда. Хм... Но я уже привыкла звать тебя Таккун, потому сложно сразу же перестроиться. Всё же десять лет тебя Таккун звала.

— ...

— Тогда ты в ответ меня как раньше мама Аяко зови.

— В ответ...

— И-хи-хи. Ладно тебе. Ты же мне как сын.

— ... Я вам не сын, — пробурчал он.

А дальше проговорил серьёзно:

— Я... Вам не сын, Аяко-сан.

— Таккун?..

— ... А. П-простите. Это ведь и так очевидно.

— А, нет... Ничего.

Точно стараясь отмахнуться от этого, Таккун улыбнулся, а я улыбнулась в ответ, но сердце стало биться чуточку сильнее.

Удивил он меня.

Просто... Такой серьёзный сделался.

Резкий взгляд и низкий мужественный голос. Прямо заставил подумать, что он уже взрослый мужчина, вот сердце и забилось быстрее.

— ... Извиняюсь за опоздание! — Миу закончила есть, выскочила в прихожую и стала обуваться. — Вот и я, братик Таку.

— Ага. Аяко-сан, мы пошли.

— Мы пошли.

— Да, счастливого пути. А, точно, — вспомнила я и предупредила. — Сегодня вечером... В пять часов, не опаздывайте.

— Да.

— Хорошо.

Они кивнули и вышли из квартиры.

Я вздохнула.

Провожая дочь каждое утро, я испытываю облегчение и одиночество от того, что остаюсь одна.

«Что если», — подумала я.

Вот вдруг.

Когда-нибудь Миу уйдёт... Выйдет замуж, покинет этот дом.

Тогда я останусь совсем одна.

Я взяла её, потому что не хотела, чтобы Миу была одна, но когда-нибудь совсем одна останусь я...

— ... Нет, для этого ещё слишком рано.

Ей пока лишь пятнадцать.

Она только в старшую школу пошла.

Я слишком рано начала переживать из-за подобного будущего.

— Но... Да. Если это будет Таккун... После свадьбы они переедут к нему домой, и мне не будет так одиноко, раз я по соседству буду.

Если дочка после свадьбы будет жить по соседству... Ага, вполне неплохо!

Вообще не грустно будет!

Таккун серьёзный парень, так вымахал и стал таким солидным, а ещё ходит в хороший университет, у него многообещающее будущее!

Идеальный жених для моей дочки!

Тогда... Пусть уже поторопятся!

Кто за мной в старости присматривать будет!

— Я думаю, что они похожb, но... Хм?

Моё воображение разыгралась, пока я возвращалась на кухню, и тут кое-что увидела.

Миленько завёрнутый обед, ради которого я пораньше встала.

— А, ну блин!

Я тут же выскочила из дома и окликнула дружную парочку.

— П-погоди, Миу! Ты обед забыла!

С тех пор, как я взяла к себе дочку, уже десять лет пролетело.

И вот такая жизнь — моя повседневность.

Проводив дочь, я закончила со стиркой и уборкой, и приступила к своей работе.

Из режима матери перешла в режим члена общества.

Я открыла на столе ноутбук, приготовила попить.

Кстати напиток — это полезный для здоровья смузи, приготовленный в «Dolce Gusto».

Сочный и легко пьющийся аодзиру, просто чудо из овощей. Мне уже за тридцать, так что надо внимательнее к себе относиться.

— ... Ладно, Оиномори-сан. Детали я сообщу иллюстратору. И обсужу с ним всё до следующей недели.

«Ага. Полагаюсь на тебя, Катсураги-кун».

В трубке прозвучал полный благородства ответ вполне в духе Оиномори-сан. Вообще она спокойная женщина, но манера общения довольно мужская. Она в любой ситуации остаётся спокойной, мы уже десять лет вместе работаем, но я ни разу не видела, чтобы она из-за чего-то переживала.

Оиномори-сан — моя начальница... Управляющий директор в фирме, где я работаю. Она меня на десять лет старше, но что голос, что внешность, что характер как у молодой.

«И всё же ты меня буквально выручила с этим проектом, Катсураги-кун. Без тебя я бы с этой работой не справилась».

— Что вы говорите? Я самый обычный редактор.

«Не прибедняйся. Многие соглашаются только при условии, что ответственной за проект будешь ты. Все твои старания за десять лет окупаются».

— Десять лет...

«Да, десять лет. Хм... Хоть сама и сказала, но как-то странно прозвучало. Мы вместе уже десять лет работаем», — в голосе ощущалась ностальгия, и я сама начала вспоминать прошлое.

Оиномори-сан... Оиномори Юмеми.

Раньше она работала в очень известном издательстве редактором, но десять лет назад ушла и организовала собственную компанию «Лёгкий кораблик».

И в эту новую компанию... Я пришла десять лет назад.

Суть работы... Объяснить довольно сложно.

Мы занимаемся разной развлекательной работой под девизом начальства «Главное, чтобы было весело».

Я числюсь редактором на бумаге, но делаю много всего помимо этого. В последнее время я скорее посредник между клиентами.

— ... Я вам очень благодарна Оиномори-сан. Когда я, будучи новенькой, сообщила, что у меня ребёнок... Думала, что вы тут же уволите меня.

Я взяла Миу сразу после того, как устроилась в «Лёгкий кораблик».

И новенькая тут же превратилась в мать-одиночку.

Тут любой скажет, уж не обнаглела ли я. На интервью у меня спрашивали «планируете ли вы выйти замуж и завести детей», а я ответила «сейчас не планирую», и на тебе.

То какие-то мероприятия в детском саду, то температура, я только устроилась, и сразу после работы сбегала, ещё и получала как все.

Понятное дело, что я думала, что меня тут же уволят.

Но Оиномори-сан пошла на ряд поблажек ради меня. У нас была система, где все помогают, если ты не можешь выйти или должен уйти раньше, и даже из дома работать позволяют.

«Тут не за что особо благодарить. Компания должна обеспечивать подходящие условия для работников. И ещё... Как женщина я должна была поддержать тебя. Всё же ты решила воспитывать ребёнка сестры».

— Оиномори-сан...

«Но эта малышка... Миу-тян уже ведь старшеклассница? За ней уже не надо так сильно присматривать. Пора бы тебе и о своём счастье подумать, Катсураги-кун».

— Моём счастье?

«Не думала себе парня найти?»

Точно спьяну вывалила на меня Оиномори-сан. Я от такой смены темы чуть не подавилась.

— П-парня...

«Заботясь о Миу-тян ты же даже ни с кем не встречалась. Целых десять лет терпела. Пора бы уже снять запрет с любовных вопросов».

— Да не терпела я особо...

«Любовь прекрасна, Катсураги-кун. Вот влюбишься, и даже работать будет проще».

— ... И это говорит трижды разведённая.

«А-ха-ха. Такая я любвеобильная».

Хоть я и кольнула, она будто не переживала из-за этого.

Причина развода была одна — её измены... Вот такая Оиномори Юмеми раскованная женщина. Работает до последнего, а все деньги на компенсацию уходят. И всегда по три парня. Как сотрудницей ей можно гордиться, а как женщиной... Тут точно гордиться нечем.

Я вздохнула.

— Оиномори-сан. Я... Пока не думаю о любви. Сейчас для меня важнее моя дочь Миу.

Так я решила десять лет назад, когда взяла её.

Я сама воспитаю дочь сестры.

Сама не выходила замуж и детей не рожала... Но сейчас я мать, а не какая-то там одиночка.

Не могу я безответственно влюбиться.

Если поднимется вопрос о том, чтобы начать с кем-то встречаться и выйти замуж... Этот человек должен стать отцом для Миу.

Вот только... Я и Миу не родные мать и дочь. И если ещё один посторонний человек войдёт в семью, это лишь сильнее обременит девочку.

— Оиномори-сан, хоть вы и предлагаете подумать о своём счастье... Я сейчас вполне счастлива.

У меня есть любимая дочь, работа с начальницей, которую я уважаю.

Большего и желать не надо.

«Хм. Ты такая красотка, жалость какая. Добро пожаловать в возраст, когда женственность цветёт и пахнет, скоро тебе будет совсем одиноко. После тридцати желания только сильнее становятся. С твоими формами наверняка ведь по ночам хочется удовлетворить себя...

— Оиномори-сан. Это уже точно домогательство.

«Ой, прости».

Поняв, что и правда перешла к домогательствам, она прекратила. А я вздохнула.

— Не то, чтобы мне мужчина не нужен, но сейчас я об этом не думаю. Пока дочь не вырастет... Нет, пока не закончит университет и не найдёт работу, я останусь матерью.

«Закончит университет?.. К тому времени ты уже к сорокалетке подберёшься».

— Тут уж ничего не поделаешь, — отшутилась я. — Если уж не смогу выйти замуж, пусть муж дочери отвечает.

Закончив с работой, я начала готовиться к вечеру. Приготовила еду, забрала заказанный торт. Вернувшаяся со школы Миу тоже мне помогала.

Сегодня у нас вечеринка.

Отмечаем день рождения Таккуна.

— М. А, я поздравляю нашего дорогого соседа Атерадзаву Такуми-куна с двадцатилетием! — произнесла я тост, и мы чокнулись бокалами.

У Миу кстати безалкогольное шампанское.

— Извините, что поздравлять приходится.

На столе перед смущённым Таккуном были салат, ростбиф и пицца.

— А как иначе? Ты же нам как член семьи, Таккун. Вот, держи.

Положила ему еду, а он поклонился.

— Спасибо. Я очень рад. Вы такой праздник устроили.

— Подумаешь. Почти всё купленное. Вчера дома хорошо отметили?

— В ресторан ходили. Но если честно... Я больше рад тому, что могу вашу стряпню попробовать, Аяко-сан.

— Ах. Больше не нахваливай так.

Ах, боже, Таккун такой милый...

Как же хочется такого зятька!

— Поверить не могу, что братику Таку уже двадцать, — пробормотала Миу, начавшая есть торт без разрешения. — Теперь, если совершишь преступление, твоё имя не скроют. Будь осторожен, братик Таку.

— Чего мне остерегаться? Я не собираюсь закон нарушать.

— Кто знает. Серьёзные парни вроде тебя как раз часто его и нарушают.

— ... Будешь так говорить, я тебе объём домашних заданий удвою.

— А?! Это злоупотребление властью! И почему ты снова мой репетитор? Экзамены закончились, это больше ни к чему!

— Это я попросила! — ответила я недовольной Миу. — Миу. Благодаря Таккуну ты чудесным образом набрала проходной балл. Но стоит тебе отвлечься, и уже не потянешь.

— А, да ну.

— Таккун, заботься и дальше о моей безалаберной дочери.

— Хорошо. Сдерживаться не стану.

— ... Бу.

Мы улыбались, а Миу дулась.

Я встала и кое-что принесла с кухни.

— Та-да! Вино!

Я поставила бутылку на стол.

— И-хи-хи. Один писатель, с которым я работала, подарил. Таккун, тебе уже двадцать, так что может выпьем вместе?

— А... Уверены? Вроде оно дорогое.

— Ладно тебе. Не одной же пить. А то будет так дальше валяться.

Пить я умею, но не одной же.

И не перед дочерью.

— Я буду рада выпить с тобой.

— ... Тогда ладно, — радостно кивнул он. Ну и хорошо. Хорошей вещью надо делиться.

Я откупорила бутылку и налила вино в бокалы. От алой жидкости исходил цветочный аромат.

— Ва, приятный запах. Что и ожидалось от дорогого вина.

— М... Везёт вам, мама, братик Таку, — надулась Миу. — Эй, мама, а можно мне немного?

— Нет. Ты у нас старшеклассница. Только нюхай.

— Жадина. Могла бы немного и налить.

— Нет — значит нет. В последнее время... В этом плане очень жёсткие правила. Даже сцены с пьющими несовершеннолетними запрещают. Приходится возраст поднимать и делать так, будто от запаха пьянеют...

— Ну поделись ты!

Я жаловалась на тяготы издательской деятельности, а Миу проигнорировала меня, поднялась со стула и выхватила у меня из руки бокал.

— Стой, Миу...

— Я только попробую.

— Нет. Отдай.

— ... Осторожнее...

«А».

Мы взмахнули бокалом.

И всё пролилось на пытавшегося примерить нас Таккуна.

Таккун отправился в ванную, чтобы отмыть голову. Я понесла ему полотенце, а на Миу отставила уборку гостиной.

— Таккун. Воспользуйся этим.

— Спасибо.

— ... Прости, это всё из-за нас.

— Нет. Всё случайно вышло, не переживайте.

Он нежно улыбнулся мне. Какой же он хороший.

— Может душ примешь? Сменная одежда у меня осталась ещё с тех пор, как ты на ночь у нас оставался.

Это было как раз перед тем, как Миу сдавала экзамены. Тогда Таккун устроил ей «тренировочный лагерь» и неделю жил у нас. Ну, он же по соседству живёт, потому возвращался к себе иногда.

— И раз так... — захотелось немного поозорничать и я сказала это. — Может помоемся вместе?

— А?!

Заставила его покраснеть.

— Потру тебе спинку за то, что облила вином.

— Ч-что вы говорите?..

— И-хи-хи. Не смущайся так. Раньше мы ведь уже мылись вместе.

— Это... Десять лет назад было.

Он был озадачен, а я захихикала.

— И-хи-хи. Прости. Я просто пошутила, не принимай близко к сердцу.

— ... Хватит издеваться.

— Я принесу сменную одежду.

Я покинула ванную и открыла шкаф в коридоре. Это, вроде здесь... Нашла.

— Сменная одежда Таккуна... Кья! — вскрикнула я, видя, что за открытой мною дверью раздевалки.

Прямо передо мной... Таккун снимал грязную рубашку. Его грудь была обнажена. Глаза врезались в стройное и крепкое мужское тело.

— А... П-простите.

— Н-нет. Ты прости, что дверь открыла. Это... Я оставлю сменную одежду.

Я положила её в шкафчик, а сама быстро ретировалась, закрыв дверь.

— ... Эх, — вздохнула я, прижавшись спиной к двери.

Когда стыд отступил, пришла лёгкая ненависть к себе.

Смутилась при виде полуобнажённого мужчины... Прямо как девчонка. В моём возрасте реагирую как школьница, хотя ведь и правда неловко. И что это за «кья» было? Ладно бы ещё нижнюю часть тела увидела.

А... Но.

Как бы... Это был обнажённый мужчина. Не в странном смысле, а просто мускулистый юноша.

Он уже не в том возрасте, чтобы мы могли мыться вместе.

Милый мальчик, живший по соседству уже взрослый мужчина, с которым я могу вместе выпить.

Когда Таккун переоделся, мы продолжили вечеринку.

Мы поели, я достала приготовленный мной тортик, и успели пролететь три часа.

— Уже так поздно.

Подняв бокал, я посмотрела на настенные часы. Уже было больше десяти. Еда была убрана со стола, и осталась закуска в виде сыра и крекеров.

Миу уже спала у себя. Сказала «что-то я спать хочу», и ушла к себе. Ни капли не выпила, но похоже один запах вина её свалил.

В гостиной остались только я и Таккун...

— Тебе ещё не пора домой возвращаться?

— У меня нет комендантского часа. Если что, мне разрешили и заночевать.

— Вот как. Тогда посиди ещё немного со мной, — сказала я и налила ему в бокал ещё вина.

— Хорошо.

— А. Но не напейся. Я спаивать тебя не собираюсь.

— Всё хорошо. Я крепкий.

— А, вот как. То есть... Ты пил до того, как тебе двадцать исполнилось?

— А... Нет, ну. Если что, я ничего не говорил.

— Хи-хи. Хорошо, притворюсь, что не слышала.

Мы улыбнулись.

Ах, как же хорошо. Давно я уже не выпивала. От хорошего вина и опьянение приятнее.

— Ах... Поверить не могу. Таккун уже может пить вместе со мной, — взбалтывая вино, грустно сказала я. — Как же время быстро летит. Оглянуться не успею, уже буду старой.

— ... Вы не старая, Аяко-сан.

— Ладно тебе, можешь не пытаться меня поддержать.

— Я и не пытаюсь! Вы очень красивая, добрая и привлекательная взрослая, так что... Это, — он засмущался и покраснел. Мне было приятно, а ещё это смущало.

— Хи-хи. Спасибо. Только ты мне такое говоришь. А вот Миу со мной как со старой обращается, — пожаловалась я и пригубила вино. Приятный вкус растёкся во рту, и настроение поднялось.

— Эй, Таккун, — приподнялась и спросила я. — У тебя... Девушка есть?

— ... Ч-чего так внезапно?

— Ладно тебе. Поговорим о любви.

Хм, я и правда сейчас как какая-то пьяная старушка... Конечно самой обидно, но я уже начала разговор.

— Ну так что, Таккун? Расскажешь тёте?

— Н-нет девушки.

Уставившись, я спросила, а он смущённо ответил. Стараясь скрыть неловкость, парень залпом выпил вино.

— ... И если на чистоту, то и не было.

— А? П-правда? — я даже удивилась.

На лице Таккуна была боль.

— Прекратите...

— А... П-прости. Я не думала издеваться, просто удивилась... Я думала, что ты популярный.

— Никакой я не популярный.

— Быть не может... Ты же добрый и умный, и такой классный. И в старшей школе плаваньем занимался довольно успешно.

— На уровне префектуры, не более... И когда побеждал... Несколько девушек мне вроде как признались.

— Ну вот, популярный. Ты разве не думал встречаться с кем-то из них?

— Ну... Как-то не очень.

— Хм. Вот как. Тогда может... Тебе кто-то нравится?

— А?..

— Кто-нибудь нравится сейчас? Пусть девушки нет, но может тебе кто-то нравится?

— Н-ну... — Таккун ничего не смог сказать. И очень нервничал.

Ах, эта реакция...

— Ах, значит да. Девушки у тебя нет, но кто-то тебе нравится.

— ... М.

— И-хи-хи. Вот как, ты ведь здоровый парень, потому конечно тебе кто-то нравится. Эй, эй, кто это? Расскажи тёте.

— Э-это...

— Неужели это давняя неразделённая любовь?

— ... М?!

Я бросила наживку, и всё по его реакции было ясно.

Ну точно!

Это наверняка Миу!

Таккун... Любит мою дочку!

Кья, вот это да! Я так взволнована!

— Ты ни с кем не встречался, потому что она тебе нравится?

— Э-это... Н-ну да, — смущённо кивнул он. — Я... Уже давно люблю её... И не хочу встречаться ни с кем кроме неё.

Вот это да.

Какая чистая любовь.

Ах, что же делать? Просто услышала, а в груди уже всё сжимается!

— Н-не думал признаться?

— Не хотел неприятностей доставлять. Да и страшно нынешние отношения портить... И ещё.

— Ещё?

— Я переживаю из-за разницы в возрасте... Нет, сам я не переживаю, но мне тревожно от того, вдруг её это волнует.

Разница в возрасте... А, понятно.

Между Миу и Таккуном пять лет разницы. Для учащихся пять лет может быть и правда большой разницей.

— Не переживай, Таккун, — сказала я. — Для любви разница в возрасте не помеха.

— Аяко-сан...

— Скучно ведь сдаваться ещё до того, как признался. Если не донесёшь свои чувства, ничего не начнётся. И если она популярна, как бы её другой парень не увёл. Или тебя это устроит?

— Это... Н-нет.

— Тогда ответ может быть лишь один, Таккун.

Видать из-за алкоголя я совсем раздухорилась. Таккун всё ещё не мог решиться... Потому я сказала.

Я всеми силами... Поддержу его любовь.

— Будь уверен в себе. Всё будет хорошо. Раз это ты, всё будет отлично. Я прекрасно знаю, какой ты классный и добрый. Потому... Будь смелее и сделай первый шаг.

— Смелее... М!

И тут.

Таккун подскочил.

В его пылающих глазах... Не осталось нерешительности, он смотрел прямо на меня.

— А-Аяко-сан!..

Голос был напряжённым, но я прямо ощущала серьёзность.

— Я... Всегда хотел вам сказать.

— М-мне?

В смысле мне?

А. Точно.

Типа... Отдайте мне вашу дочь!

Ха-ха. Перед признанием дочери решил мне, то есть матери, обо всём рассказать. Понимаю, понимаю. Вполне в духе правильного Таккуна.

Ладно, давай. Ответ конечно же будет положительным. Скорее уж я поклонюсь и попрошу об этом.

— ... На самом деле я хотел подождать... Найти работу, чтобы самому зарабатывать, а потом уже сказать. Но всё же сделаю это сейчас. Я уже не могу терпеть... К тому же не хочу, чтобы появился какой-нибудь другой мужчина.

И вот.

Таккун сказал это.

В глазах была тревога, но он, полный решимости, сказал это.

Слова, которые изменили наши отношения.

— Аяко-сан. Я уже давно люблю вас.

— ...

...

...

...

[[image:/storage/reader-images/575a348099caa66a41bca547d4baafc13212dc3a.jpg]]

А?

Что?.. Я ослышалась?

— Т-Таккун... Ты уже напился? Всё не так сделал. Всё напутал.

— А... Н-напутал?

— Так ведь ты... Только что мне признался...

— Так я не ошибся, — серьёзно сказал он.

Хм? А... Что? А-а?

П-погодите-ка. Подождите... А? А? А?

Игнорируя мою лёгкую панику, совершенно серьёзный Таккун продолжал:

— Я люблю... Вас, Аяко-сан. Всегда... Все эти десять лет я любил вас.

— ...

Опьянения... Будто и не было.

Но почему-то всё тело бросило в жар. Мне мужчина впервые говорит, что любит. Сердце начало биться быстрее, а шестерни в голове от перегрузки перестали двигаться.

Что это? Что за ситуация такая? Вообще не понимаю.

Я ничего не понимала... А внутри прозвучал крик моего сердца.

Ты любишь не мою дочь, а меня?!

[[image:/storage/reader-images/8dc456a0383b6ea0400e0c389da85bb26a967d8d.jpg]]

На следующий день... Я проспала.

— ... М... Уже семь тридцать... А-а-а-а-а-а-а?!

Я взяла телефон с тумбочки, посмотрела на время. А потом подлетела с кровати и поскакала вниз.

Плохо. Просто ужасно.

Это уже совсем заброшенный случай, когда домохозяйка в семь тридцать встаёт.

В семь тридцать... Моя дочь уже должна из дома выходить!

— А... Что делать, что делать? Завтрак, обед... Нет, вначале надо Миу разбудить...

— ... А. Доброе утро, мама.

Переполняемая отчаянием, я спустилась вниз, а в гостиной уже была Миу.

— Встала наконец.

— ... Миу. П-прости, я сейчас завтрак приготовлю...

— Не переживай. Я уже хлопья поела, — спокойно ответила она. Похоже успела позавтракать.

И вообще на ней уже форма. Волосы уложены, на плече школьная сумка.

Готова идти в школу.

— Вчера я рано легла, вот и проснулась рано. А, обед я куплю, так что не переживай.

— ... Вот как. Прости, завтра буду готовить как обычно.

— Да ничего. Редко ты так долго спишь. Вчера допоздна с братиком Таки пила?

— ... М?!

Услышав имя Таккуна, я тут же напряглась. В сонной голове всё тут же прояснилось.

— Э-это... Д-д-даже и не знаю...

Самой смешно, как голос дрожит, ещё и глаза бегают.

Не то, чтобы мы допоздна пили.

В кровать я легла как и всегда в одиннадцать.

Просто... Никак заснуть не могла.

Лежала под одеялом, а мысли из головы вообще уходить не собирались.

... Я люблю вас, Аяко-сан.

Перед сном было шокирующее признание, и такое серьёзное, оно всё в голове крутилось...

— Что с тобой, мама? Ты вся красная, всё нормально?

— А?!

Я тут же коснулась щёк, как же они горят.

— У тебя не жар, случаем? Термометр принести?

— В-всё нормально! Я в полном порядке!

— Тогда ладно... А. Братик Таку, доброе утро.

Голова в одно мгновение прояснилась. Друг детства моей дочери как обычно пришёл её проводить.

— Да. Доброе, Миу.

И вот Таккун посмотрел на меня.

— ... Д-доброе утро, Аяко-сан.

Голос был напряжённым, и на лице была неловкость. Он был озадачен и смущён.

Да и у меня самой... В голове было пусто. Каждый день его видела, а сегодня в глаза посмотреть не могу.

— Д-д-доброе утро, Таккун... А?!

Вспомнив, в каком я виде, я смутилась. Всё ещё в пижаме, а волосы растрёпанные. Я тут же стала приглаживать их руками.

— П-прости! Д-даже в порядок себя не привела!..

— ... Ты чего разволновалась, мама? Подумаешь, братик Таку в пижаме увидел.

После холодного замечания Миу я пришла в себя. Он ведь столько раз ночевал у нас и видел меня в пижаме. И без макияжа он меня видел, какой я только перед ним ни показывалась.

У-ува... Стыдно-то как!

Чем я вообще занималась?!

И чего я как девочка-подросток реагирую?!

Теперь мне ещё более неловко не от пижамы, а от того, что я смущаюсь стоять тут перед ним в пижаме.

Будто.

Внезапно осознала, что Таккун мужчина...

— ... Миу. Прости, можешь идти вперёд.

Пока я с ума сходила, он обратился к моей дочери.

— Мне надо поговорить с Аяко-сан.

— Хм? Ну ладно, без проблем.

Миу удивилась, но возражать не стала, обулась и вышла.

Дверь закрылась.

Мы остались одни, и в помещении повисло напряжение.

И вот он нарушил тишину.

— Так вы проспали, — сказал Таккун. — Нечасто вы просыпаете.

— А-ага... П-просто заснуть всё не могла.

— ... Я тоже вчера заснуть не мог, — сказал он, глядя прямо на меня.

Глаза такие же до ужаса серьёзные, как и вчера.

— Аяко-сан, я...

— В-всё нормально! Я понимаю, всё понимаю! — я сама не поняла, как вскрикнула.

Не давая ему договорить... Отказываясь слышать продолжение.

— П-притворимся, что вчера я ничего не слышала.

— А...

— Так что... Можешь ни о чём не переживать, Таккун. П-понимаешь же? Мы напились. Ну вот... Так всё и вышло. Понимаю... Я всё понимаю.

— Аяко-сан... Я.

— З-забудем. Вместе забудем то, что вчера было. В-всё нормально... Я уже взрослая женщина. А не ребёнок, который всерьёз пьяные разговоры воспринимает...

— Аяко-сан!

Серьёзный тон заставил меня застыть.

— Почему вы говорите это?..

Таким... Я Таккуна не видела. Разозлённый и опечаленный.

— Вчера я... И правда перебрал и был слишком возбуждён. И сказал всё спьяну... Это правда.

«Но», — продолжил он.

— Всё сказанное — правда.

— ... М.

— Я люблю вас, Аяко-сан. Всегда любил... — сказал он.

Продолжал так, будто слетел с тормозов.

Пытался донести до меня свои чувства...

— Для вас я возможно всего лишь мальчишка, я уже столько раз думал сдаться... Но всё же я вас люблю. Я правда хочу быть с вами.

— Таккун.

— Я не требую ответ прямо сейчас... Но... Я буду рад, если вы подумаете.

«Ну... Я пошёл», — сказал он.

И вышел из прихожей.

А я шлёпнулась прямо на месте.

— ... Он серьёзно?

Похоже не шутит. Если бы вчерашнее признания было шуткой, если бы всё было из-за алкоголя, вот чего я хотела.

И потому... Неосознанно я решила считать всё это шуткой.

Предложила всё забыть.

Но.

Его искренность, его страсть... Не позволили моему хитрому плану побега сработать.

И теперь я в ситуации, когда все мосты сожжены.

Истинные чувства Атерадзавы Такуми...

— Таккун... На самом деле любит меня... Всегда любил и мучился от неразделённой любви... У, а, ува, а...

Я схватилась за голову. До этого переживала, что я в пижаме расхаживаю, а теперь у меня голова была готова взорваться.

— ... Ч-что мне желать?..

— Такуми, подъём, — меня потрясли за плечи, и я открыл глаза.

Я в сто втором кабинете здания экономического факультета.

У нас была лекция по современной экономике... А я похоже уснул. Я тут же подскочил, но преподавателя уже не было, а студенты вставали со своих мест.

— Блин...

— Всё основное я записал, сделать копию?

— А, спасибо. Очень выручишь.

— Да ладно. Ты же всегда за мной присматриваешь, — сказал Сатоя и мило улыбнулся. Своим милым почерком он отметил все важные места на лекции.

Ринго Сатоя.

Невысокий и худощавый. Выглядит как ученик средней школы, а ещё у него собранные в хвост длинные волосы.

Даже не подумаешь, что мы ровесники.

Одет всегда стильно, а ещё со всякими блестящими побрякушками. Вроде парень... Может я такой отсталый, но у него даже ногти накрашенные.

Если говорить как есть, он миленький стильный красавчик.

Сатоя мой друг с того же факультета, сейчас мы даже на одни семинары ходим. Почти все курсы у нас одинаковые, потому мы часто ходим вместе.

— Хотя необычно. Ты и уснул.

— Вчера не спалось.

— Хм? Какие-то задания всю ночь делал?

— Нет, не задания.

— Значит... Всё думал о мамочке, живущей по соседству.

— ... М.

— О, угадал.

Детское лицо Сатои искривилась и появилась хитрющая улыбка.

— Легко же тебя понять, Такуми. Изменять ты точно не сможешь.

— ... Заткнись.

Болтая, мы вышли из аудитории и пошли в столовую.

Там в это время было оживлённо.

Мы встали в очередь за талонами. Я взял карри, а Сатоя заказал локо-моко, после мы нашли свободные места, куда и сели.

— ... А? Что... Признался? Серьёзно? — его глаза округлились, когда он услышал это.

Я ему уже рассказал о чувствах к Аяко-сан... Моей любви к живущей по соседству уже десять лет матери-одиночке.

Как-то ляпнул, когда мы выпивали.

— Ого. Ого... Ува, и что теперь? Интересненько.

— ... Ничего интересненького. Для меня всё серьёзно.

— Знаю. Прости, но ведь и правда интересно. Всё же лучший друг сделал шаг навстречу своей любви, которой уже десять лет.

Свой интерес Сатоя скрыть не мог. Чёрт. Говорит так, будто это ничего не значит.

Эх.

Я сам... До сих пор не верю.

Взял и признался. Вспоминаю, и от стыда умереть хочется.

Мне не о чем сожалеть... Было бы круто так сказать, но я сожалению. Ещё как. Очень сильно. Всё мучился с тех пор, как лёг на кровать. Столько раз хотелось время назад вернуть.

Вчера я переступил черту, после которой пути назад уже нет.

— Ты и правда её любишь, — глядя куда-то вдаль, восхищённо сказал Сатоя.

— Что, а ты не верил?

— Ну, не скажу, что сомневался... Но до конца уверен не был. Всё же это безответные чувства к матери подруги детства, живущей по соседству, которая тебя на десять лет старше.

— ...

Это... Ну да, так и есть.

Наверняка это странно любить мать подруги детства.

Я и сам это понимаю.

К тому же... Я продолжаю любить Аяко-сан уже десять лет.

Всё думал, что хочу с ней встречаться.

— Что у тебя там было? За эти десять лет ты ведь и ванную с ней принимал и видел Аяко-сан голой.

— Н-ну тебя. Какого-то извращенца из меня делаешь.

— Но ведь вы мылись вместе?

— ...

Мылись.

Мылись, и голой я её видел.

Но тогда мне десять было, она совсем из-за этого не переживала и не прикрывалась... Потому я видел всё, чего было нельзя.

— Ты видел её голой десять лет назад, не мог этого забыть и до сих пор любишь... Ну и извращенец ты, Такуми. Прямо сталкер.

— ... Заткнись. Мы просто мылись вместе тогда.

Ну... Не могу отрицать, что после совместных купаний я начал воспринимать её как женщину.

Но дело не только в этом.

Одним этим дело не ограничивается.

Чувства, которые длятся уже десять лет парой слов не выразить.

— Ну, в определённом смысле это потрясающе. На других девушек ты даже не смотришь, а любишь уже десять лет только одну. Как же близко держатся извращение и невинная любовь, — с пониманием, говорил Сатоя. — Я могу понять друга, который разглядел очарование красивой мамочки. Моя мать для меня уже немолодая женщина, но вот чужие мамочки и мне казались привлекательными... Но это скорее детские фантазии. Обычно от такого быстро отходят.

— ...

— Но тебя твои чувства и в двадцать лет держать. За такое время даже фальшивые чувства станут настоящими.

Протянув руку к моей голове, он говорил это с восхищением и издёвкой.

— Главное, что ты донёс свои чувства. Правильно сделал, что признался. Молодец. Давай похвалю.

— ... Заткнись. И завязывай уже.

Я отмахнулся от руки, которой он собирался меня погладить.

— Но всё же как-то отстойно, что ты ей спьяну признался.

— Ух... Н-ну да...

Вот об этом я больше всего сожалею.

Признался, но при каких обстоятельствах.

— ... А, Аяко-сан тоже виновата. Сама предложила это, сказала, чтобы рассказал обо всём любимой девушке... Вот я и распалился.

— Так она не думала, что ты её любишь. Конечно удивилась.

— ... Ну, верно.

Вчера вечером и сегодня утром Аяко-сан была всё ещё обескуражена.

Похоже она не замечала мою благосклонность.

— Как-то... Мне теперь неловко. Своим признанием я только проблем прибавил.

— Такая уж штука признание, — со знающим видом сказал Сатоя.

— Набраться храбрости и сказать, о чём думаешь... Вроде это и прекрасно, но на деле может просто подорвать отношения между людьми. Хорошо, если всё удачно пройдёт, но в случае неудачи пострадают все. Не только тот, кто признался, но и тот, кто отказал, будет мучиться от стресса и страдать.

Безжалостные слова омрачили меня.

Но Сатоя прав.

Я сбросил просто огромную бомбу. Признание — это смертельное оружие, завёрнутое в прекрасные слова, которое может уничтожить отношения между людьми...

Наши отношения уже не станут такими, как раньше...

Если она откажет, и даже если предложит «давай всё оставим как было» и будет улыбаться как раньше... Уже не сможет вести себя со мной как с другом детства своей дочери.

А я разрушу те отношения, что были у нас в течение десяти лет...

— Твоё будущее зависит от ответа Аяко-сан.

— Ага...

Ответа я пока не получил.

Я и сам затягивал с тем, чтобы услышать ответ. Вчера и с утра сбежал, так и не услышав ответа. Сказал, что не требую ответ сейчас, но это не так, я просто боялся его услышать.

Но вечно бегать не получится.

Я тяжело вздохнул.

Напившись, я признался... Совру, если скажу, что не жалею об этом, но в какой-то мере я был готов к этому.

Рано или поздно это бы случилось.

Я бы уже скоро оказался на пределе.

Всё же нестерпимо обидно, что любимая женщина обращается с тобой не как с мужчиной, а как с ребёнком.

Работа и домашние дела в этот день не клеились.

Хотелось сосредоточиться на чём-то и обо всём забыть, но мысли никак не выходили из головы. Я ни о чём не могла думать, всякий раз вспоминая признание Таккуна.

Как давно мне парни признавались?

В школе несколько раз... Но.

Так серьёзно это сделали впервые в жизни.

Из-за того, что Таккун донёс до меня свои чувства... Голова вообще не соображает.

— Я дома. Мама, что на ужин... А это что?

Как и всегда вернулась Миу, и поразилась, когда увидела, какая я жалкая в гостиной распласталась. Постиранные вещи так и не убрала, уборку не закончила, ноутбук и материалы не доставала. Всё на полпути бросила.

В комнате был бардак.

Прямо как у меня в душе...

— Что случилось, мама? Что происходит?

— ... А, с возвращением, Миу. Ах... Уже так поздно.

Я наконец заставила себя подняться с дивана. Я посмотрела на часы, было уже больше пяти часов. Думала немного отдохнуть, а потерялась в своих мыслях на три часа.

— Прости, сейчас приберусь. И это... Может поужинаем вне дома? Я ничего не приготовила.

— Тогда ладно... Но ты точно в порядке, мама? Может тебе нездоровится? И с утра странно себя вела.

— В-в порядке. Всё нормально... — ответила я и стала складывать бельё.

— ... У тебя с братиком Таку что-то случилось? — с подозрением спросила Миу. А у меня вещи из рук выпали.

— А... Ч-ч-что?..

— Вы оба с утра себя странно вели... Вчера вечером, когда я спать пошла, что-то случилось?

— Н-н-ничего! Ничего не было! А-ха-ха, странные вещи ты говоришь... А-ха, а-ха-ха! — старалась выкрутиться я и пошла взять попить из холодильника.

От напряжения в горле пересохло.

— Быть не может... — сказала Миу.

Голос был спокойный, но сказала она нечто шокирующее.

— Братик Таку тебе признался?..

— ... М?! Ай!

Поражённая, я врезалась.

Совсем забывшись, ударилась об холодильник.

«Бамс», — прозвучал звук.

— Ну точно, — вздохнула Миу, пока я потирала лоб.

— Н-н-нет же! Я совсем не паникую...

— Вот как. Значит признался.

— ... Биться головой обо что-то даже по... А?

— Да уж, и так вся затянулось.

— П-п-погоди-ка, Миу... С-с-стой. Это, а? Послушай...

Я была в замешательстве.

Стоп, подождите-ка. Чего Миу такая спокойная? Что-то реакция совсем другая. Она не удивлена.

Мне Таккун признался! Сказал, что любит меня!

Это ведь важно!

Неужели...

— ... Ты всё знала?

— Знала... Ты про то, что братик Таку в тебя влюблён?

— А-ага...

К-как неловко!

Когда говорят такое, мне очень стыдно.

Это дочь сказала, а всё равно стыдно!

— Ну заметила. По братику Таку всё видно же. Но ты твердолобая, потому и не заметила. И всё не так поняла. Думала, что он в меня влюблён.

— ... М!

— Твердолобая ты, и интуиция у тебя не работает.

— Т-так ведь... — под пристальным взглядом дочери я старалась оправдаться. — Ты ведь... Понимаешь. Между нами десять лет разницы. Я для Таккуна старая... Просто тётенька, живущая по соседству...

... Самой обидно от таких слов.

Но это правда.

Для молодого парня я уже немолодая женщина. Для меня в мои двадцать тридцатилетние уже все старушками были.

Потому... Я о таком даже подумать не могла.

Что в меня влюбится мальчик на десять лет младше.

— Ну, для меня ты и правда уже не молодая, но для братика Таку это не так, — не особо поддержали меня слова поддержки Миу. — в любви разница в возрасте — не помеха.

— Это...

Я и сама Таккуну это сказала.

Предложила действовать и сама же напоролась.

— ... Я думала, Таккун тебя любит.

— Говорю же, ты всё не так поняла.

— Всё же он каждый день тебя провожал...

— Просто хотел с тобой увидеться.

— И так старательно с учёбой тебе помогал...

— Потому что ты попросила.

— ... Когда я простывала, чтобы тебе легче было, всё время за мной присматривал...

— Это тоже, что ни думай, ради тебя.

— ...

После всего сказанного оставалась лишь замолчать.

А? Погоди-ка.

То есть... Все чувства к Миу, это на самом деле чувства ко мне?

— ... Из-за любви ко мне он приходит каждое утро, из-за этого же помогал тебе с экзаменами и за мной присматривал, когда я болела... Чего? Таккун настолько сильно меня любит?!

— Настолько.

— А... У, а, ува...

Я вообще дар речи потеряла. Лицо просто пылало. Почему так? Ничего не понимаю. Почему в старушку вроде меня влюбился двадцатилетний парень?

— И как поступишь? — спросила Миу, пока я пыталась справиться со смущением.

— Как поступлю?..

— Будешь встречаться с братиком Таку или нет?

— Х-хоть ты и спрашиваешь...

— Я уже говорила, за меня переживать не обязательно, — сказала Миу, усевшись на диван. — Мне уже пятнадцать и я не собираюсь мешать матери в личной жизни. Скорее уж... Поддержу.

[[image:/storage/reader-images/2945be7fd4e8a985d795fdad9355a514fd935aa4.jpg]]

— П-поддержишь?..

— Ага. Если ты выйдешь замуж за братика Таку, я буду только рада.

— Выйду замуж?.. Ты что такое говоришь?!

У меня признанием голова забита, о том, что дальше я вообще не думала.

Свадьба.

Я и Таккун поженимся... А, нет. Нельзя думать о таком!

— Мне нравится братик Таку.

Пока я паниковала, Миу сказала нечто невероятное весёлым тоном.

— Как мужчина он не в моём вкусе, но как человек он мне нравится, и я его уважаю. И его я могу папой звать. Очень даже неплохо, когда папа такой молодой.

— ... П-прекрати, Миу. Хватит над взрослыми издеваться.

— Да я и не издеваюсь, — опустив голову, она вздохнула.

Лёгкий тон куда-то пропал, и девушка заговорила серьёзнее.

— Я... Тоже чувствую вину. Я ведь по сути посторонняя, а ты свою молодость на меня потратила.

У меня перехватило дыхание.

Сердце с болью сжалось.

— Ты ведь такая красивая, а ни с кем не встречаешься, и это из-за меня. Жертвуешь своей жизнью ради меня...

— ... Миу. Что ты говоришь? — сказала я. Сурово сказала. Должна была сказать.

Я обязана была возразить ей.

— Я никогда не считала тебя посторонней. К тому же... Я вообще не считаю, что пожертвовала своей жизнью ради тебя. Скорее... Наоборот. Ты мне столько дала... — голос стал решительнее.

Глаза начали гореть, я готова была заплакать.

— Эй, Миу... Ты помнишь? День, когда ты впервые назвала меня мамой... Уже после того, как я взяла тебя...

— А, всё, поняла. Хватит, хватит, — она меланхолично начала отмахиваться.

Я была так взволнована, а она такая спокойная.

— Хватит. Не надо этих трогательных баек.

— Что?!

Какие ещё трогательные байки?!

Я тут такую замечательную историю рассказать собралась! Должны были расчувствоваться от прекрасных воспоминаний, думала, мы обнимемся!

— Мама, ты как выпьешь, начинаешь в слезах об этом рассказывать. Хватит, я уже слушать устала.

— У...

— Ну, неправильно я выразилась, когда сказала, что ты пожертвовала. Просто могла бы в своей опеке и любви посдержаннее быть.

— Э-это...

Ну.

Это и правда так.

Я как бы любовь или мужчину себе не ищу, и когда Миу уйдёт, я не знаю, смогу ли кого-то себе найти... Но её существование при том, что я и так в любовных делах не разбираюсь, только осложняет дело.

— Мама. Для меня ты и правда как родная, — сказала Миу.

Такие прекрасные слова, только взгляд спокойный.

— А ты меня считаешь своей родной дочерью, верно?

— А-ага...

— Ну так пойми. Ты желаешь мне счастья, а я желаю счастья тебе.

— ...

— Я конечно рада, что ты в первую очередь обо мне думаешь, но может будешь и о своей жизни думать?

— ...

Я ничего не могла сказать.

В этом споре я проиграла...

Задавленная аргументами даже бурчать не могла.

— Т-ты стала такой взрослой, Миу... — сдавшись, сказала я.

Пятнадцатилетняя дочь стала взрослее, чем я думала. Как мать я одновременно рада и опечалена.

[[image:/storage/reader-images/486e607229d8529978bd3ccc0eca61e9fc452f45.jpg]]

Вот допустим тебе кто-то признаётся... Говорит «Я тебя люблю. Давай встречаться», а потом добавляет «Но я не требую сразу дать ответ».

В таком случае эти люди какое-то время не будут видеться.

Как-то неправильно находиться рядом с человеком, пока не дашь ответь... Да и просто неловко.

Я решила по возможности не видеться, пока не дам ответ, так будет правильнее по отношению к тому, кто признался.

Однако.

В нашем мире не всё настолько удобно. Когда приходится видеться каждый день с тем, кто тебе признался, тут и неловкость, и напряжение, и со всем этим придётся жить.

Это относится и ко мне, и к Таккуну.

Всё же мы... Соседи.

И даже после признания вынуждены часто видеться.

Таккун каждый день провожает мою дочь, а я сама попросила его побыть её репетитором.

И вот сегодня.

Таккун придёт позаниматься с Миу.

Пим-пом.

Около пяти вечера... Незадолго до установленного времени в дверь позвонили.

— А... Да, — ответила я... Из ванной.

Пока мыла её, перепутала кран и окатила себя, вот и пришлось уже мыться.

— Быть не может... Уже пришёл?

Я рассчитывала выйти до того, как он придёт... Но что-то всё слишком быстро.

Из прихожей послышался знакомый голос «Простите».

Точно Таккун.

— ... Миу, эй, Миу! Я выйти не могу, давай ты... А. Точно, она же в магазин пошла...

Сказала «я в магазин» и ушла. Что же мне так не везёт?

Выключив воду, я опять подумала.

Ч-что же делать...

Заставлять ждать неправильно. Но... Не в одном же полотенце выходить, стыдно ведь... А?

Кстати.

Кажется было уже нечто подобное.

Где-то год назад я тоже мылась в душе и пришёл Таккун.

Что я тогда сделала?

Год назад...

— Да. Добро пожаловать, Таккун.

— А. Здравствуйте... А-Аяко-сан?! П-почему вы в таком виде?!

— Прости, что так одета... Просто я только что из душа.

— Так ведь... Н-нельзя. Вы в одном полотенце... Оденьтесь.

— И-хи-хи. Ну чего ты, Таккун. Чего засмущался? Неужели... Заинтересовался мной?

— ... М?! Нет, ну...

— Шучу. Хи-хи. Конечно молодому парню вроде тебя неинтересно обнажённое тело старушки вроде меня.

— Э-это...

— ... Это, Таккун. Мне бы не хотелось, чтобы другие соседи меня увидели, потому хотела бы, чтобы ты поскорее зашёл и закрыл дверь...

— А! П-простите!

Да.

Точно!

В том году я не нервничала и вела себя как обычно.

А значит... И сегодня надо так же себя вести!

Ситуация одна, и если буду реагировать иначе... Если специально оденусь... В-вроде как покажу, что меня это волнует!

Будто выкажу, что после признания увидела в нём мужчину!

А значит... Понятно, что надо делать.

Решившись, я взяла полотенце.

— Д-д-добро пожаловать...

— А. Здравствуйте... М?!

Дрожащим голосом я поприветствовала его и открыла дверь, а Таккун сразу же заговорил громче.

— А-Аяко-сан?! В-вы чего в таком виде?..

Реагирует так же как в прошлый раз. Весь красный переволновался.

Да, его реакция осталась прежней.

А вот моя изменилась.

— П-п-прости! Я-я в душе, в душе! В таком виде, виде...

От стыда и смущения язык не совсем ворочаться перестал. Не могу вести себя так же как год назад.

Почему? Как так?

Чего я так... Смущена?

Ну я голая в одном полотенце... Конечно смущена. Под полотенцем ведь ничего!

И год назад было стыдно... Но сегодняшний стыд с тем не сравнится. Все тело пылало, и огонь был готов вырваться из головы.

Не могу посмотреть в лицо Таккуну...

Плохо. Очень плохо.

Совсем не так как год назад.

Сейчас я... Считаю Таккуна мужчиной. Я знаю, как он на меня смотрит, и стоять в таком виде перед ним ужасно стыдно.

Ах.

Прокололась я... Что ни думай, точно прокололась.

Чем я вообще занимаюсь...

Прямо извращенка... А? Если подумать... В тот раз я трусики надела, так что не как какая-то шлюшка в коридор побежала.

А?

Неужели я так смущаюсь из-за того, что в этот раз...

— ... Н-нельзя же так, Аяко-сан... Пусть после душа, выходить в коридор в таком виде...

Пока я зависла в шоке от того, что на мне даже трусиков нет, Таккун отчитывал меня.

— А если на вас кто-то нападёт, что делать будете?

— Н-ну... Ты слишком сильно беспокоишься, Таккун. Будь я ещё молодой девушкой вроде Миу, а на старушку вроде меня-то кто набросится...

— Это не так! — он не дал мне продолжить унижаться.

А потом закрыл дверь и спокойно продолжил.

— Аяко-сан... Вы не старушка. Вы красивая и очаровательная женщина. Как минимум... Один человек, который готов на вас наброситься, есть.

— ... А? Т-ты чего такое говоришь?

— П-простите. Но что я ещё могу? Когда любимая девушка в таком виде прямо передо мной.

— Л-любимая... У, у-у-у!..

Смущённо Таккун смотрела прямо на меня. Когда он так смотрит... Я уже вообще ничего не понимаю. От стыда у меня уже вообще голова закипела.

— Это, в-в общем... Больше не открывайте дверь в таком виде.

— Х-хорошо. Я же не всем подряд в таком виде открываю. Я знала, что это ты, потому и...

— А?

— ... А. Н-н-нет! Я не собиралась тебя поразить таким развратным видом!

— В-всё нормально! Я всё понимаю!

Мы оба расшумелись. Смущённые, мы покраснели, температура в коридоре поднялась.

Эх... И чем я только занимаюсь?

Выскочила в прихожую без трусиков и теперь случаю поучения парня, который младше меня... Для взрослой настоящее позорище.

И вот, пока я позорилась.

— Я дома.

Точно специально Миу из магазина вернулась. В руке был пакет с мороженным.

— А? Братик Таку, ты уже пришёл... Мама? А ты чего в таком виде?

— А, это, ну... Нет, всё не так...

— ... Ха-ха.

Я пыталась найти оправдание, а Миу хитро улыбнулась.

— Я и не знала, что вы так продвинуться успели.

— А?

— Ладно, я пошла к себе. Развлекайтесь тут, пока занятия не начались. В принципе можно и без них сегодня обойтись.

— Э, а... П-погоди, Миу! — кричала я, а она проигнорировала и ушла на второй этаж.

— Ч-что же делать? Она ведь всё не так поняла.

— ... Нет, думаю, она всё поняла и специально повела себя так.

— В-вот как...

Я вздохнула с облегчением. Ну, если спокойно подумать, радоваться рано. Дочь застукала в таком виде, ещё и повеселилась... Та я теперь мамаша.

— Аяко-сан, неужели... Вы говорили обо мне с Миу?

— Н-не говорила... Она похоже сама всё поняла... Догадалась как-то.

— А... Вот как. Ну, я ведь как открытая книга, — усмехнулся Таккун.

А? Открытая книга? И эту книгу только я из-за своей непроходимой тупости не прочитала?

— ... М. А, это... Слушай, Таккун, — прокашлявшись, заговорила я.

При этом старалась держаться как можно спокойнее.

— Раз уж ты пришёл так рано... У тебя ведь есть время до занятий?

— Время?

— Я бы хотела с тобой немного поговорить, — сказала я. — Вдвоём, очень серьёзно.

— ... В таком виде?

— Я-я переоденусь! — топнув, сказал я. И тут между ног подул ветерок. Ну и что там с моим спокойствием?

— Таккун, тебе чёрный кофе?

— Д-да.

Одевшись, я приготовила напитки в «Dolce Gusto».

И села напротив него за столом в гостиной.

Таккун слегка нервничал.

Немудрено. Всё же его позвала девушка, которой он признался, и теперь мы тут один на один сидим.

Он нервничал, и я от этого ещё сильнее нервничала.

— Это... Для начала давай всё обобщим, — решилась и заговорила я в этой напряжённой атмосфере. — Таккун... Ну, ты м-меня... Любишь?

— ... М?! Ч-чего так внезапно?.. — он смущённо прикрыл рукой рот. Похоже это его привычка, когда смущается. Узнала что-то новенькое. Знаю его десять лет, а есть то, что мне о нём неизвестно.

Не догадывалась.

Вообще не догадывалась.

А как он выглядел, когда признался?..

— ... Да. Л-люблю.

Смущённой он всё же смотрел на меня, когда сказал это. И когда договорил, прикрыл рот.

— Не спрашивайте такое...

— П-прости. Это, и ещё я хочу узнать, — взволнованно продолжала я. — Что именно... Ты хочешь делать?

— Ч-что именно?..

— То, что ты меня любишь, я поняла... Но ты думал о том, что будет потом?

— Ну... — вначале запнулся, но потом он серьёзно посмотрел на меня. — Я хочу серьёзных отношений. И в будущем... Я думал жениться.

— Жениться?!

Он сказал это на удивление прямо.

— Ч-что ты такое говоришь, Таккун?..

— ... Простите. И правда. Как-то неубедительно это слышать от студента.

— А, нет, я не о том... Я вообще не тебя имела ввиду.

Как бы я не про то, что придётся отдельно от семьи жить.

— Пойми, Таккун... Я... На десять лет старше тебя.

— Я-я знаю.

— К тому же... У меня Миу. Я незамужняя мать-одиночка...

— Я это тоже понимаю. И если вы не против... В будущем я бы хотел воспитывать вместе с вами Миу как свою дочь. Я бы хотел, чтобы мы трое были семьёй.

— ...

— Потому я и хотел признаться, когда найду работу...

— ...

Я ничего не могла сказать.

Слушаю его и понимаю, насколько он серьёзен. Само признание было спонтанным, но Таккун серьёзно обдумывал будущее со мной.

От его серьёзности... Внутри всё сжимается.

Одинокая женщина просто не может не ощутить этого.

... Ах, боже, ну что это?! Что с ним такое? Чего он такие смущающие вещи говорит?! Чего он меня так любит?!

Он всегда думал о нашем будущем... М?

А? Погоди-ка.

Всегда?

— Это, Таккун... Я ещё хочу спросить, а когда ты... Полюбил меня?

— Когда... Десять лет назад.

— Д-десять лет?! — у меня глаза широко открылись от удивления. — Десять лет... Тебе же тогда всего десять лет было!

— Верно.

— Ты ещё с тех пор меня любишь?!

— Н-ну да.

Я была ошарашена.

Это... То есть Таккун уже десять лет безответно любит меня?!

Прямо вот так!

Десять лет назад... Таккуну было всего десять.

Тогда этот маленький милый мальчик... Влюблённо смотрел на меня?!

— Десять лет... А... Это... А? Десять лет назад мы ведь только встретились...

Я удочерила Миу и переехала в этот дом десять лет назад. Тогда и познакомилась с Таккуном.

— Это... Была любовь с первого взгляда, — засмущался Таккун, проговорив это. Хватит уже. У меня так сердце не выдержит. Все эти романтические разговоры уже невыносимы.

— Когда я впервые увидел, подумал, что вы красивая... И когда мы мылись вместе...

— М-мылись?! — прервала я. Мылись. Точно. Когда-то давно я мылась вместе с Таккуном. Мы промокли под дождём, и я сама предложила.

Ну и конечно же.

Мы же в ванной были, потому оба голые...

— П-п-погоди... Таккун. Ты уже тогда... На меня так смотрел?!

— Т-так смотрел?

— Ну... Как на женщину...

— ... М?! Н-ну, — он не мог сказать. Эта реакция была красноречивее всякого ответа. Я готова была сгореть от стыда.

Да быть не может...

Я ведь тогда совершенно ни о чём не переживала.

И была полностью открыта.

И грудь, и попка, и...

— У, у-у... Нет... Жестоко, Таккун...

— Ч-что!.. Я-я ведь не виноват! Вы сами тогда зашли! Я хотел сразу же уйти, а вы не позволили и стали меня мыть...

— Что?! П-прекрати! Звучит так, будто я с тобой маленьким что-то странное делала!

— Не говорите так!

— В-всё не так... Ты же для меня был ребёнком... У тебя писюлька как фасолинка была и волосики совсем не росли.

— ... М! Не вспоминайте, мне стыдно!

— М-мне самой стыдно! Тебе-то хорошо, ты вырос! А я... Уже тогда взрослой была! И ты всё видел...

А, у.

Какой я тогда была?

Ходила перед Таккуном голой. Мыла его. И ноги расставляла, в ванную забираясь. Ува, стыд какой!

— ... Не расстраивайтесь так сильно.

Мой стыд был близок к отчаянию, когда Таккун попробовал меня взбодрить.

— Н-не переживайте так. Хоть я и смотрел, я же тогда десятилетним ребёнком был... Потому почти всё время на одну грудь и смотрел!

— И о чём мне после этого не переживать?! — выкрикнула я.

Хочу запереться в своей комнате и плакать, но я пересилила себя и взяла кружку.

Вместе с кофе я проглотила собственный стыд.

И поставила пустую кружку.

— ... Ах. Прости, что-то я перенервничала, — я попыталась снизить скопившееся волнение.

Успокойся. Таккун ни в чём не виноват. Я сама относилась к нему как к ребёнку и полезла в ванную.

— В общем... Я всё поняла. Ты совершенно серьёзен, Таккун.

Когда я сказала, на его лице появилось облегчение.

А я ощутила боль в груди.

Подавляя её, я добавила «но».

— Я не могу быть с тобой, — сказала я.

Чётко и ясно сказала. Я должна была сделать это.

— Это...

Таккун тут же напрягся, в глазах была боль. Видеть его таким было больно... Но я продолжала.

Закрыть сердце и надеть маску.

Как член общества, как мать я надела маску взрослой.

— Мне приятны твои чувства, Таккун. Прости, что ты влюбился в такую как я. Но... Пойми. То, что мы будем встречаться, совершенно лишено здравого смысла.

— ... Здравого смысла? — совсем поникший парень поднял голову. — Какого здравого смысла?

— А?

— Что значит, что это лишено здравого смысла?

— Это... Ну здравого смысла. Понимаешь же.

— Не понимаю.

Он поднялся.

В глазах была тревога, но он не сомневался.

— Я вам не нравлюсь, вы не представляете отношений со студентом... Или может у вас уже есть любимый мужчина... Это обидно, но такое я могу принять. Но... Слова про здравый смысл я не принимаю.

— ... Н-но это невозможно. У нас слишком большая разница в возрасте.

— Для любви разница в возрасте не помеха, вы сами так говорили.

— М-может и говорила конечно...

Я это сказала, потому что думала, что ты Миу любишь!

И не думала, что всё так выйдет!

— Будь реалистом, это невозможно.

— ... Вначале говорите про здравый смысл, теперь просите быть реалистом.

— В любом случае так и так это невозможно! — проговорила я и глубоко вздохнула. Успокойся. Не будь эмоциональной. Скажи всё как надо.

— ... Таккун, всё не так просто. Любовь и брак — это дело не только двоих. Есть ещё работа и мнение окружающих... А ещё у тебя есть родители.

— Мои родители?

— Да. Не думаю, что они обрадуются, если ты женишься на женщине за тридцать, у которой уже ребёнок есть, — я продолжала. — Думаю, ты и сам знаешь... Твои родители очень помогали мне и Миу. Когда я начала жить в этом доме с ней, твои мама и папа столько всего сделали для меня. Я вообще не представляла, что делать с ребёнком, а они раз за разом приходили ко мне на помощь...

Когда на выходных была важная работа, я много раз просила семью Атерадзава присмотреть на Миу. Когда у неё начинался жар в садике или начальной школе, они забирали её вместо меня.

От них же я узнала всё, что надо для поступления в начальную и среднюю школу, про районное собрание и ассоциацию жильцов, а ещё где поблизости дешёвые магазины и фитнес-клубы.

Они постоянно помогали нам.

Я полагалась на них больше, чем на собственных родителей.

Думаю, без них я бы не вытянула Миу.

— Я... В неоплатном долгу перед твоими родителями. Потому... Прошу понять. Ты старший сын семьи Атерадзава, которая обо мне заботилась... И вряд ли твои родители одобрят то, что ты будешь встречаться с женщиной с ребёнком. И я не могу таким образом отплатить им за всё добро, что они для меня сделали.

— ... Наверное, — в задумчивости Таккун кивнул. — Хотелось бы сказать, что жениться я собираюсь не ради родителей... Но это ход мыслей бессовестного ребёнка. Брак — это дело не только двоих человек. Я... Очень дорожу своими родителями и не хочу их расстраивать.

— Так ты понял. Вот и хоро...

— Но не переживайте! Я знал, что вас будет это волновать...

Я уже хотела с облегчением вздохнуть, когда Таккун сжал кулак и заговорил.

— Я уже всё обговорил с родителями!

— ...

Что?

[[image:/storage/reader-images/ae88c8a03ab5c289d52bca069385fe80668d2e89.jpg]]

С каких пор, я так точно сказать не могу, да и не столь это важно, но если уж говорить об уверенности... То наверное с этого дня.

Когда уже сезон дождей закончился, внезапно полил сильный дождь.

Это случилось около десяти лет назад...

С тех пор, как Аяко-сан взяла к себе Миу и начала жить по соседству, прошло около трёх месяцев.

Тогда я всё ещё был десятилетним.

Ходил в начальную школу и был невысоким. Если сравнивать с другими ребятами, то я был худым и лицо у меня было как у девочки. По этому поводу ребята в классе подшучивали надо мной, и у меня развился комплекс.

Тогда в отношении себя я ещё использовал более детское местоимение[✱]Говорил не «оре», а «боку»..

Миу я звал Миу-тян.

А Аяко-сан мама Аяко...

После занятий я как обычно возвращался домой.

Но по пути внезапно пошёл дождь. Зонтика у меня не было, и я побежал домой...

— А? Не открывается...

Щёлк, щёлк.

Весь промокший я пытался открыть дверь, но не получалось.

Она была заперта на ключ.

— ... А. Точно. Мамы сегодня нет.

Вчера она говорила, что встречается с бывшими одноклассниками в гостинице неподалёку.

Потому прошлым вечером она дала мне ключ... А я забыл его на своём столе.

Думая, что ключ у меня, мама заперла дом.

— Ч-что делать?.. У... Х-холодно.

К коже неприятно липла мокрая одежда. Я промок до белья. И уже начал замерзать.

Думая, может какая-то из дверей открыта, я обошёл дом, но ничего. Даже раздвижная дверь закрыта. Ни я, ни воры в дом не попадут.

Стоя перед дверью, я не знал, что делать.

Родители придут только через несколько часов.

Дождь продолжал идти, а я без зонтика никуда уйти не мог.

Ничего сделать я не мог, и просто дрожал от холода у входа, как вдруг...

— ... Ах. Таккун? — меня позвали. Я поднял голову, и увидел как женщина, собравшаяся войти в соседний дом, подбежала ко мне.

Мама Аяко.

Младшая сестра матери Миу-тян, теперь она стала мамой для девочки.

У неё был зонтик, купленный в мини-маркете. Видать купила после того, как пошёл дождь, одежда и волосы у неё были мокрыми.

— Что случилось, Таккун? Ты весь мокрый...

Мама Аяко достала из сумки платок и вытерла моё лицо и волосы. Когда её лицо было близко, моё сердце стало биться быстрее.

Мне... Нравится мама Аяко.

Как именно нравится, я и сам не понимал, просто нравится.

Красивая и стильная, совсем не такая как моя мама. Она всегда добро улыбается, я очень люблю маму Аяко.

— Не можешь попасть домой? Где твоя мама?

— ... Сегодня её допоздна не будет. Она дала ключ, а я забыл его дома.

— Вот как... Ну ладно. Пошли к тёте.

— А?

— Будешь так стоять, простудишься. Подождёшь у меня, пока мама не вернётся.

Она взяла меня за руку и под зонтом повела к себе домой.

— Ну же, не стесняйся, проходи.

— П-простите за вторжение...

Хоть она и предложила, я слегка нервничал.

Всё же впервые входу в дом по соседству.

Когда мы вошли и закрыли дверь, шум дождя точно отдалился. Мама Аяко отвела меня в раздевалку.

— Сейчас нагрею воду, подожди немного.

— А... Н-нет. Не надо.

— Надо. Ты весь промок, так ещё простудишься.

— Но...

— Ну же. Кому я сказала не стесняться. Давай раздеваться.

— А... Хорошо. Всё в порядке, я сам...

Мама Аяко собралась мне помочь, но я тут же замотал руками. Как-то стыдно, когда тебе в десять лет помогают раздеться.

— Вот как. Давай свой ранец. Я его вытру.

— А-ага...

Я отдал ранец, и мама Аяко вытерла его полотенцем.

Я начал раздеваться. Но мокрая одежда липла к телу, потому было неудобно, к тому же я нервничал из-за того что мама Аяко поблизости, так что руки еле двигались.

— У... Ух. А...

— Хи-хи. Ну ты чего, Таккун. Давай, банзай.

— А, ва...

В итоге мама Аяко стала мне помогать. И я снял верхнюю одежду.

Сделала она это так умело... Видать привыкла, помогая Миу, отработанными движениями она спустила с меня штаны.

И даже трусы.

— Ва, ва-а-а?!

Я сразу же прикрыл руками пенис. У-увидела?! Мама Аяко увидела мой пенис?! От удивления и стыда я не соображал, но она совсем не переживала.

Спокойно отсортировала мои штаны и трусы.

— Ах, даже трусики промокли. Тогда постираю их...

— В-всё не так.

— М?

— Я хочу носить взрослые трусы, а не эти детские! Я много раз говорил об этом маме, а она не покупает...

— А. Вот как.

Я учился в четвёртом классе начальной школы и начал рассказывать про более взрослые трусы, но похоже мама Аяко не поняла моего волнения.

Она улыбнулась, но как-то безразлично.

А... Это важно.

Детские или взрослые трусы — очень важно.

Боксёры — трусы крутого мужика, вы не знали?

Я был недоволен этим, а мама Аяко сказала, что «я его высушу» и вместе с ранцем вышла из раздевалки.

Я остался один совершенно голый в раздевалке.

— ... Мама Аяко меня за детсадовца принимает? — вздыхал я в ванной. Вода ещё не нагрелась, потому я мылся в душе.

И думал я... Только о маме Аяко.

Пригласила к себе, ещё и пустила помыться, хорошая она... Хотя обидно, что как мужчину не воспринимает.

Хм.

Хотя мне же всего десять лет.

Правда сиськами в этом возрасте уже интересуют.

А когда обожаемая сестрёнка относится как к ребёнку... Скорее даже как к детсадовцу, чувствуешь себя жалким и пристыженным.

Наверное это потому что я маленький и худой...

Пока я думал об этом... Прозвучал писк и механический голос сообщил: «Вода нагрета».

И тут...

— Похоже ванная готова.

Я услышал, как дверь открылась.

Я обернулся... И от удивления чуть не умер.

Думал, что душа из тела выйдет.

Голая.

Полностью голая.

Вообще без всего мама Аяко вошла в ванную.

— Ах, Таккун. Ты голову моешь. Какой молодец.

Я был в растерянности, а мама Аяко привычно улыбнулась и подошла. И пока шла... Огромные сиськи раскачивались.

Ничего себе.

Они под одеждой большими казались... Но на деле ещё больше.

Правда я впервые увидел голую женщину помимо матери, и теперь был готов потерять сознание.

— Т... Ты что делаешь? — выдавил я слова.

— Хм? Да вот решила с тобой помыться.

— П-почему?

— Потому что я тоже промокла.

— Н-нет, н-нельзя...

— Почему нельзя? Ты не хочешь мыться с тётей?

— Н-не то чтобы не хочу...

— И-хи-хи. Ну тогда никаких проблем.

Перед её улыбкой я попросту лишился рада речи.

Эх, ну вот... Всё же мама Аяко считает меня ребёнком. С Миу-тян мылась, вот и со мной так же спокойно решила мыться, и только мне тут стыдно.

Вообще не думает о том, что десятилетний мальчик уже может быть мужчиной.

Совсем не переживает.

Ни полотенцем, ни руками не прикрывается. Из-за чего грудь и промежность видно. Подтянутая грудь и узкая талия, а ещё... Между ног...

— М?! Я-я пойду.

Смущённый и пристыженный я подскочил и попытался выбежать из ванной.

Однако...

— … Ах.

Жамк.

Оказавшаяся на пути мама Аяко меня остановила.

Из-за того, что не смотрел, куда несусь, я врезался в неё.

И всё моё тело окутала мягкость...

[[image:/storage/reader-images/94f3e97a52230f9a62dd04c72d4e9307f81a8221.jpg]]

— Ва, ва, ва...

— Ну-ка, Таккун. Бегать в ванной опасно.

— У, у...

— Я понимаю, что дети вроде тебя не любят мыться, но если не согреешься, то простынешь. И голову ты не домыл. Садись. Я её помою.

— ... Д-да.

Окутанный мягкостью, я лишился сил сопротивляться и просто слушался маму Аяко. Она помыла голову и стала мыть меня всего.

Я посматривал в зеркало, в котором отражалось, как она голая касается меня.

У... Не могу больше. Если расслаблюсь, из носа кровь пойдёт... Ладно. В такие моменты надо вспомнить, как считается число Пи. Это, три целый четырнадцать сотых, а дальше как посчитать? Сенсей на уроке рассказывала. Да, Пи это отношение длины окружности... Окружности сисек?! Нет, не то, вообще не то...

Пока я мучился, мы закончили мыться.

И по приказу мамы Аяко переместились в ванную.

— Ах, хорошо.

— ...

— Ну как, Таккун? Не горячо?

— Н-нормально.

— Боже... Ну чего ты в углу зажался? Давай сюда, вытяни ноги.

— Н-не надо, мне и здесь неплохо.

— Какой же ты скромный, Таккун, — улыбнулась она. Никакой я не скромный.

— ... И-хи-хи. Йей.

Только я подумал, что это за хитрый смех, и тут... Хвать.

Пока я сидел в углу, меня со спины обняла мама Аяко.

— Попался.

— А, а...

— Вот, куда приятнее ведь вытянуть ноги? Не скромничай.

Я и не скромничаю!

Меня схватили за плечи и потянули, и я оказался обнят со спины. Вытянуть ноги и правда приятно... Но тут и там я касался мамы Аяко, и это было приятно уже в другом смысле.

Я спиной к её сиськам прижимаюсь!

— И-хи-хи. Таккун, ты такой маленький и милый. Идеально сидишь у меня в руках, — весело говорила она... И эти слова заставили меня опечалиться.

— ... Я не очень рад, когда меня милым называют.

— А?

— В школе надо мной часто подшучивают. Прямо как девчонка, примерь юбку... Всё из-за того, что я невысокий и худой.

— Таккун... Прости, я, не подумав, ляпнула, — виновато извинилась мама Аяко. — Но думаю, что тебе не о чем переживать. Все растут в разном темпе, к тому же мальчики вытягиваются позже девочек. Не волнуйся, скоро ты станешь высоким.

— П-правда?

— Да, правда. Кушай как следует и двигайся, и обязательно вырастешь большим. Таккун, ты каким-нибудь спортом занимаешься?

— Угу... Футболом и софтболом, но получается не очень, потому я ушёл.

С бейсболом у меня дела не задались. Обращаюсь с мечом я не важно, и под командный дух я не попадаю. Думаю, что доставлю всем проблем, если совершу ошибку, потому нервничаю и ошибаюсь.

— Вот как. Тогда... Что насчёт плавания?

— Плавания?

— Да. Я тут недавно услышала... Дети, которые занимаются плаванием, вырастают умными. Говорят, что многие люди, которые сдали экзамены в лучшие ВУЗы, с детства занимались плаванием. Так что я и Миу думаю отправить заниматься.

— Плавание...

— К тому же мальчики, занимающиеся плаванием... Такие классные. Они все такие накаченные.

— К-классные...

Всего лишь слово, но его сказала мама Аяко, и моё сердце начало биться быстрее.

— Может и мне попробовать.

— Правда? Если ты будешь заниматься, я туда же и Миу отправлю. А, но я хочу ещё её на английский и танцы записать. Что же делать?

— Мама Аяко, ты много о Миу-тян думаешь.

— Ну да. Я же её мама.

Мама. Да, мама.

Мама Аяко стала мамой Миу-тян.

Не родная... Но в день похорон она стала её мамой.

— ... Мама Аяко, ты классная, — моё сердце забилось быстрее. — Я тобой восхищаюсь.

— Восхищаешься? Мной?

— Да! Когда мама и папа попали в аварию... Ты ведь спасла оставшуюся одну Миу-тян? Тогда на похоронах в отличие от остальных только ты думала о Миу-тян.

— ...

— Я тогда подумал, что ты такая классная и замечательная. Ты прямо как героиня была.

— ... Если бы я была героиней.

И.

Я услышал голос, превозмогающий боль. Я обернулся.

— Если бы я была героиней... Сильной, уверенной, классной, делала бы всё идеально...

— Мама Аяко...

Когда повернулся, у меня перехватило дыхание.

Слёзы.

Из глаз мамы Аяко текли слёзы. Они катились по её щекам и падали в ванную.

— Ч-что такое?..

— Да просто сегодня... Столько всего случилось, — вытирая слёзы, по словам говорила она. На лице была улыбка, но улыбалась мама Аяко печально и через силу.

— Я на работе облажалась.

— Облажалась...

— Доверенной мне работой... Теперь занимается другой. Я всё с самого начала планировала, а теперь этим занимается другой.

Она говорила так, чтобы даже я мог понять.

— Я новенькая в компании, но наш директор позволяет новичкам брать интересные проекты. И... Многие одобрили мой проект, всё должно было заработать, но...

Голос затихал, но эмоции в нём усиливалась.

— Я не могу одновременно заботиться о Миу и работать.

— ...

— Из-за того, что надо забирать из садика Миу, я не могу задерживаться, а когда она простывает, мне приходится уходить с работы... И так мне сложно заниматься новым проектом. Многие говорят, что сейчас стоит ценить время, проведённое с ребёнком, а я даже не понимаю, со зла они или по доброте... Директор до последнего держала проект за мной... Но в итоге мне пришлось самой попросить передать его кому-нибудь.

Отдать созданный проект кому-то постороннему. В десять лет я не понимал, как это больно и обидно.

Но видя её лицо, понял, как это было тяжело.

— Тут как бы дело не в работе... Я сама виновата. Просто... — тихий голос дрожал.

В больших глазах снова появились слёзы.

[[image:/storage/reader-images/5b6a9394edce9d8a6ce0740f84ffcf629ecade02.jpg]]

— Когда я все силы прилагаю на работе, мне звонят из садика и говорят: «У Миу-тян жар, заберите её пожалуйста...» И тут я думаю. Всего на миг... «Я не могу быть матерью. Может всё же стоило оставить её кому-то другому».

— Мама Аяко...

— Нельзя так. Это ужасно. Даже на миг задумываясь о таком, я точно не подхожу на роль матери. Сама всё решила, думала, что готова... Я ведь теперь мать Миу. У неё ведь кроме меня никого... Какая я жалкая...

— ...

Ничего не поделаешь. Она так занята на работе, что вполне логично, что может проскочить такая мысль. Любой может пожалеть о принятом решении.

Но... Мама Аяко даже на миг не признавала этого.

Пусть они были не родными, став матерью, добрая и благородная женщина не переносила собственную незрелость.

И теперь... Плакала.

Я был в шоке.

Я впервые видел, как плачет взрослый человек.

Не способная терпеть печаль мама Аяко для меня была как слабая девочка.

Сестрёнка на десять лет старше меня казалась мне упрямой девочкой, которая младше меня.

— ... А, а-ха-ха. Прости, жалуюсь тут тебе. Ты ведь ничего не понимаешь, — она вытерла слёзы и улыбнулась. — Надо собраться. Я должна стараться как мать и член общества. Ведь мне ещё одной растить Миу.

— ... Не одной, — сказал я.

Сам не заметил, как произнёс это.

Из груди вырывались чувства.

— Мама Аяко, у тебя есть я.

— Таккун...

— Н-на меня мало в чём можно положиться, но если я что-то смогу, я сделаю! И не только я. Мама и папа тоже очень любят тебя и Миу-тян. Когда будет тяжело, мы поможем! — сказал я.

— Если будет тяжело или плохо, я защищу тебя, мама Аяко. Так что... Так что, мама Аяко... Больше не плачь, — прокричал я, а она положила руку мне на голову.

— Спасибо, Таккун.

Она улыбнулась мне. Погладила по голове, прикрыла влажные глаза и счастливо улыбнулась.

Улыбка была такой прекрасной, что я сразу же захотел её обнять, а сердце громко застучало.

Уверен... Всё началось тогда.

В тот момент я и влюбился.

Любимая сестрёнка, живущая по соседству... Классная сестрёнка, которая воспитывает ребёнка погибшей в аварии сестры и её мужа.

Для десятилетнего ребёнка она была героиней, богиней и святой... И меня шокировали слёзы на её лице.

А потом я устыдился собственных заблуждений.

Мама Аяко не безупречная героиня.

Она не святая и не богиня.

Она просто добрая, благородная и упорная. И как бы ни выглядела, обычная слабая женщина.

Потому... Я захотел её защитить.

Конечно что может десятилетний сопляк... Но я подумал именно так. Лишь это желание овладело мной.

Я хочу стать мужчиной, который защитит Аяко-сан.

И даже через десять лет это чувство не ослабло.

А где-то даже и окрепло.

— Ах. Доброе утро, Аяко-сан.

— Доброе утро, Томоми-сан.

Следующим утром возле мусорный контейнеров я встретила маму Таккуна, Атерадзаву Томоми-сан.

— Похоже вы устроили вечеринку в честь дня рождения моему сыну. Спасибо вас.

— Что вы. Ничего особенного мы не устраивали. И Такуми-кун нам всегда очень помогает.

— Как дела у Миу-тян в старшей школе? Уже привыкла?

— Даже не знаю. Ну, ходит с удовольствием, но когда я спрашиваю, она только нос вороти.

— Ах, всё сложный возраст.

Поздоровавшись, мы стали говорить о повседневных делах. Со стороны обычный разговор двух соседок. Последние события и сплетни, ничего существенного.

Но вот я подобрала время.

— А... Кстати, Томоми-сан, — сказала я. — По поводу Такуми-куна.

— М? А что с Такуми?

— Это, ну... Он ведь уже в том возрасте?

— В том возрасте?..

— Нет, ну... Как мужчина... Начинает интересоваться женщинами.

— ...

— Т-Томоми-сан, как его мать, у вас есть какие-то пожелания для его избранницы?

— ... Аяко-сан. Неужели... Такуми что-то сказал?

Я попыталась зайти со стороны, но похоже слишком уж странно.

Вначале Томоми-сан с непониманием смотрела на меня, но вот что-то поняла.

— Ч-что-то сказал?

— Ну... О своих чувствах к вам?

— ... М?! Э-это... Ну, это... Да.

Пытаться отвертеться смысла не было, и я кивнула.

— Во время вечеринки... Признался.

— ... Вот как.

— К-конечно же я ему отказала! Я не собираюсь с ним встречаться, не переживайте!

— ...

— Это, ну, не то, чтобы Такуми-кун меня не устраивает или не нравится мне, но если размышлять здраво, подобные отношения довольно сложны...

— ...

Я оправдывалась, а Томоми-сан никак не реагировала.

Она прикрыла глаза и посмотрела в небо. На лице можно было разглядеть смирение: «Вот и настал этот день».

И вот после нескольких секунд тишины.

— Аяко-сан, — заговорила Томоми-сан.

На лице была решительность.

— Не хотите попить чаю у нас?

Семья Атерадзава живёт в таком же двухэтажном доме как у нас.

Несколько десятилетий назад этот район был выкуплен под строительство жилья, и крупная строительная компания построила много домов.

То есть дома семьи моей сестры и Атерадзава были построены почти одновременно, и они начали тут жить.

Потому они и виделись.

Сестра много раз говорила «Повезло, что у нас такие хорошие соседи», и когда я стала жить здесь, то семья Атерадзава много сделала для меня.

— Уже десять лет прошло...

В гостиной Томоми-сан пила чай, смотрела куда-то вдаль и говорила. Я нервничала и к чаю пока не прикасалась.

— Не взяв ключ, Такуми не смог попасть домой и допоздна остался у вас.

— Д-да.

— Когда он вернулся домой, то сказал мне и мужу: «Когда я вырасту, то женюсь на маме Аяко».

— ...

Не представляю, как мне на это реагировать.

В тот день... Когда мы вместе принимали ванную, Таккун сказал это.

— Тогда мы восприняли это как шутку. Не шутку, простую детскую увлечённость. Похоже ему было весело с вами? Чем вы занимались?

— Э-это... Ничем особо...

Этого я сказать не могу.

Не могу сказать: «Мы вместе принимали ванную!»

— Мы посчитали это детской нелепицей и оставили... Но с того дня Такуми изменился.

— ...

— Он стал усерднее учиться, а ещё сам захотел заниматься плаванием, от которого нос воротил. В учёбе и спорте он стал очень старательным, и ел, не жалуясь, нравится — не нравится. Говорил: «Я стану крутым, достойным мамы Аяко».

— ...

— С такой мотивацией наш сын прилагал все силы, а мы не хотели мешать. Думали, что он в кого-нибудь влюбится в школе.

Однако Томоми-сан продолжала.

Озадаченно она сказала:

— Такуми и через десять лет говорит... Что любит вас.

— ...

— И в старшей школе, и в университете ничего не изменилось...

— ...

Что же такое?

В первую очередь мне на колени опуститься захотелось и поклониться.

— Я и муж начали переживать... Нет, я ничего про вас плохого сказать не хочу. Просто... У вас ведь такая разница в возрасте, ещё и Миу-тян.

— ... Ну да.

Оно и понятно.

Будь я на её месте, тоже бы переживала и возражала.

Если бы мой сын сказал, что хочет жениться на матери-одиночке, которая на десять лет старше.

— Мы много раз проводили семейные совещания, но чувства Такуми оставались неизменными. Мы столько раз объясняли, но он не слушал. Он смотрит только на вас...

Тут она замолчала и вздохнула.

— Вот как... Он наконец признался вам.

На её лице появилась печаль, которую сложно выразить словами. Чувство матери, которая двадцать лет растила своего ребёнка...

— Да, как мать... Я желаю, чтобы мой ребёнок был счастлив. Не хочу, чтобы он ступал на сложный путь. Хочу, чтобы у него была обычная семья... Этого я для него хочу.

— ... Я вас понимаю. Я тоже так думаю, как родитель. Потому не переживайте. Я и Такуми-кун...

— Но это лишь родительский эгоизм.

— ... Не будем встречать... А?

Я подняла голову и уставилась на её лицо.

Точно что-то решив, Томоми-сан мягко улыбалась.

— Что такое счастье решать не родителям. Скорее мы должны радоваться. Наш сын сам нашёл свой путь.

— ... Это.

— Такое за день или два не решается... Но наш сын старался все эти десять лет. И в учёбе, и спорте он делал всё, что мог, в школе и университете тоже преодолевает все трудности.

— ... Это.

— Я и мой муж всегда наблюдали за его стараниями.

— ... Ну это.

Ч-что же делать?

Томоми-сан ушла в собственный мир. Просто произносит свой монолог! Вообще не слушает!

— Потому мы переговорили... И решили. Что примем отношения Такуми и Аяко-сан.

— Что?!

Примут?!

Наши отношения?!

А как же моё мнение?!

— И на его двадцатый день рождения я сказала ему это. Пусть делает что хочет. Как мать я его не поддержу, но и препятствовать не буду. Просто буду уважать его решение.

Да что ж такое?!

Вот что было перед нашей вечеринкой?!

Пока я придавалась собственным мыслям, Томоми-сан точно очнулась и посмотрела на меня.

— Ах. Конечно важнее всего ваши собственные чувства. Если вас это не устраивает, то ничего страшного. За нас можете не переживать.

— ...

— Однако, — сказала она.

Женщина сдерживала слёзы, но в голосе пробивались чувства.

— Вдруг... Если Такуми вам не противен... В таком случае, — Томоми-сан низко поклонилась. — Позаботьтесь о моём сыне.

— ...

Я уже вообще ничего сказать не могу.

Что бы ни сказала, как бы ни возражала, это ничего не изменит.

Потому... Не сказав ни да, ни нет, я просто невнятно улыбалась, стараясь пережить происходящее.

— Я дома... Ува. Мама, ты опять словно труп.

Вечер...

Вернувшаяся из школы Миу поразилась тому, как я распласталась точно мёртвая на диване. Конечно в этот раз не такой бардак, как до этого, но я та ещё мамаша.

— Опять о братике Таку думаешь?

— ... М. Ну да.

— Могла бы уже начать с ним встречаться.

— И как так вышло?.. — вздохнула я и встала с дивана. — Сегодня... Я разговаривала с Томоми-сан.

— Мамой братика Таку? Неужели... О его признании?!

— Ну, вроде того.

— Ничего себе, офигеть! И-и как прошло?! Она против?! Надавала тебе?! Выдала: «Ты не имеешь права называться матерью!»

— ... Сказала: «Позаботьтесь о моём сыне», — хватаясь за голову, сказала я, и почему-то расстроила Миу.

— Что, так драки не было?

— А ты на драку рассчитывала?..

— Но ведь круто же. Его родители дали добро. Родители любого другого парня воспротивились бы, узнав, что избранница с прицепом, — бормотала Миу. Меня «избранницей с прицепом» назвала, она смысл понимает?

— Его родители дали официальное согласие. Отлично ведь, мама. Значит можно спокойно встречаться с братиком Таку, — торжественно сказала моя дочь.

Она меня изо всех сил поддерживает, родители парня дали добро.

Это что... Препятствий вообще не осталось!

Вот это все на меня давят!

Обложили со всех сторон, мол, встречайся, выбора-то нет...

— ... Ну нельзя же так, — сказала я.

Больше себя же убеждаю.

— Отношение и замужество — это всё не так просто.

— И это говорит женщина, которая ни разу замужем не была.

— ... П-помолчи, — дала я невнятный ответ на точное замечание и поднялась с дивана. — Ну всё. Не буду ни на кого полагаться. Как-нибудь сама со всем справлюсь, — я сжала кулак. — ... Возможно Таккун что-то не так понял. Это всё его мечты о женщинах постарше и обычная детская влюблённость.

Иначе этого просто не объяснить.

Всё же... Я не та женщина, которую можно на протяжении десяти лет любить вот так.

Мне уже за тридцать, я же старая тётка.

Даже если начнём встречаться... Я его просто разочарую.

И если разочарую, то лучше сделать это поскорее.

Если и ранить, то неглубоко.

— Если Таккун живёт в мечтах, надо его заставить проснуться. Я должна... Показать ему суровую реальность о женщинах, — сказала я. — «Великая стратегия как показать Таккуну всю правду о женщинах за тридцать и заставить его их возненавидеть»!

— ... Название отстой, — холодно обронила Миу.

А потом ещё добавила так, будто мёртвого пнула: «Эта твоя «великая стратегия», прямо в стиле какой-нибудь бабульки», я думала, у меня сердце разобьётся.

[[image:/storage/reader-images/7bec605cb01691725ed9fa76ad07ad038424c916.jpg]]

Стратегия первая

Суровая стратегия тридцатилетки-алкоголички

Это... Сурово.

То ещё зрелище, когда взрослая женщина до беспамятства пьёт. Когда наклюкаешься и предстанешь в таком виде, любви сто лет не видать.

Ну и вот.

В день, когда Таккун пришёл заниматься с Миу, я воплотила свою стратегию.

Пока они были на втором этаже... Я пила.

У меня ещё осталась половина бутылки того дорогого вина... Его я и выпила.

Пьём. Пьём. Пьём.

Никаким вкусом не наслаждаясь. Не распробовала и не ощутила насыщенный вкус дорогого вина. Прямо из горла залпом.

Когда Таккун спустился, бутылка была пуста...

Я всё сделала как надо.

— Аяко-сан. Простите, Миу хочет пить... А!

Спустившийся ради того, чтобы взять попить, он открыл дверь в гостиную и поражённо вскрикнул.

Скорее из-за того, что увидел, как я на диване развалилась.

— А... Т-Таккун...

Я попыталась подняться, но сил не было.

Всё тело шатает. И перед глазами плывёт.

Ах...

Я напилась.

Только... В этот раз было куда хуже. Я пила не как обычно, а просто резко всё выпила, и теперь в желудке всё крутит.

— В-вы в порядке?

— ... В-в полном. П-просто пьяна.

— Вы выпили... Всё оставшееся вино?

— Да, выпила. И напилась.

Чувствовала я себя плохо, но заставляла голову работать и изображала пьяную.

Отыгрывала роль алкоголички.

— Что вы такое делаете, Аяко-сан?..

— ... Обычно я это скрываю, но довольно часто пью одна. Люблю выпить в гордом одиночестве...

— А? Но... Вы же вроде немного пьёте.

— П-пью, ещё как пью! Просто скрывала это, а вообще я много пью! Я люблю по барам пройтись! Пью водку кружками!

— ... Водку вроде стаканами пьют.

— Ещё текилу с личжи!

— ... А текилу разве не с лаймом пьют?

— А ещё содовую виски обожаю!

— ... Это виски с содовой называется.

Вот чёрт!

Хотела пьяницу изобразить, а сама в алкоголе не разбираюсь!

— В-в-в общем я пьяна! С тех пор как устроилась на работу, постоянно алкоголем стресс снимаю. По пути домой здесь и там пью, иногда под утро возвращаюсь и навеселе...

— Вы о чём? — я пыталась подняться, когда Таккун усмехнулся. — Вы сами недавно говорили, что не пьёте.

— А?..

— Вы сами говорили, что у вас маленькая дочь, потому всё время отказывались ходить на вечеринки.

— Это...

— И как-то на ужине у нас... Отец предлагал выпить, а вы отказались. Сказали: «Если вечером с Миу что-то случится, я ведь её даже отвезти не смогу».

— ...

И правда... Я уже давно от выпивки отказываюсь.

И если бы у Миу поднялась вечером температура или она бы поранилась, я бы даже отвезти её не могла.

В нашем районе машина просто необходима. В нашей семье если я водить не смогу, будет очень плохо.

Потому я почти и не пью.

Запрет был до экзаменов в старшей школе.

— Т-так ты помнишь об этом...

— Помню, — сказал Таккун. — Ведь я всегда наблюдаю за вами.

— ... М.

Красное от вина лицо стало ещё краснее.

— Н-ну... Я и правда отказывалась от выпивки, но, это, потому я... Уа.

Я не могла смотреть ему в лицо, встала со стула, стараясь сбежать, голова закружилась, и я потеряла равновесие. Похоже я сильно напилась.

— В-вы в порядке?!

Таккун обнял меня за плечи.

— Похоже вы напились. И говорите такое...

Я вела себя как пьяная, и похоже он поверил, что я пьяна.

Как-то и легче, и всё же странно это...

— Понимаю, что вино ваше, но нельзя же пить не пойми как.

— ... Д-да.

Двадцатилетний парень поучает меня. У... Всё не так. Как думаешь, из-за кого так вообще вышло?!

— Давайте я провожу вас до комнаты.

— А... Я-я в порядке! Сама дойду...

Я замахала руками, но ноги были ватные и Таккун придерживал меня.

— А-а?.. Уа... Н-нет... Нет, что.

— ... Прощу прощения, — решившись, сказал он и... Оп.

Взял меня на руки.

Одной рукой обнимал за плечи, а второй держал под коленями.

Поднял как принцессу...

— А, а, а-а?! Т-ты что делаешь, Таккун?!

— Простите... Это опасно, так что успокойтесь.

— Говорю же...

С-стыдно как!

В моём возрасте как принцессу носят!

[[image:/storage/reader-images/1427e815c224fee69b4597cbda2e75c0e106e81c.jpg]]

— ... Я-я не тяжёлая?

— Нет. Даже слишком лёгкая.

Он и правда поднял меня с лёгкостью.

— Ладно, отнесу вас в комнату.

— ... Да.

Больше ничего не сказав, я кивнула.

Он видел, что я пьяная... А он показал, какой добрый и что на него можно положиться.

«Суровая стратегия тридцатилетки-алкоголички»... Провалилась.

Стратегия вторая

Суровая стратегия тридцатилетки-транжиры

Это... Сурово.

Мужчины не любят женщин, которые только и делают, что покупают брендовые вещи и ходят в дорогие рестораны.

Я и сама от таких нос ворочу.

Ну, бизнес-леди вроде Оиномори-сан неплохо зарабатывает и может жить красиво, но я обычная работница, и если буду направо и налево тратить деньги, все подумают, чем я вообще занимаюсь.

Если буду транжирой, Таккун точно разочаруется.

И вот.

Чтобы отыграть транжиру, я накупила в сети всяких брендовых вещей... Должна была.

Но как же этого не хотелось.

— ... У... А... — стонала я на диване в гостиной.

В руках был смартфон.

На экране сайт магазина, ещё одно нажатие и я закажу... Но я уже полчаса не могла нажать.

— А, ува... Целых двадцать тысяч?.. За сумку, в которую толком ничего не влезет... Двадцать тысяч?..

Первым делом я решила купить сумку известного бренда, но при виде ценника глаза на лоб полезли.

Дорого.

Даже самая простая дорогая.

Быть не может.

Сумка за двадцать тысяч йен.

Конечно это не так сильно ударит по моему бюджету... Но я не такая богатая.

Миу только поступила в старшую школу, и на неё тратится много денег. Я бы хотела, чтобы она пошла в университет, и по возможности получала стипендию. И для этого надо копить деньги...

И разве я могу сейчас деньги транжирить?

— ... У, а. Н-не стоит...

В итоге я нажала кнопку отмены.

«Суровая стратегия тридцатилетки-транжиры»... Отклонена.

Стратегия третья

Суровая стратегия, которую воплощать не хотелось бы

Эта стратегия... Когда уже к стенке припёрли.

Раз ничего не выходит... Остаётся положиться лишь на это.

Для меня... Это болезненная стратегия.

До этого я играла... Пьяница и транжира — это всё не взаправду.

Однако... Теперь всё иначе.

В третьей стратегии придётся предъявить всё.

Вскрыть всё без утайки.

Поражение — это конец.

Однако... Ничего другого не остаётся.

Надо показать Таккуну какая я на самом деле и разрушить иллюзии...

Решившись, я приготовилась и позвала Таккуна.

— Аяко-сан, что вы хотели мне показать...

Он вошёл в дом, открыл дверь гостиной и застыл. С широко открытыми глазами и открытым ртом.

— Сверкай, одинокая серебряная пуля! Лавкайзер Солтия!

Сказала я...

Да, это сказала именно я.

Прямо посреди гостиной, отбросив стыд и гордость, выпалила как на духу.

Крикнула, встав в позу аниме-персонажа.

И на мне сейчас яркая и сияющая одежда для девочки.

И в руке сейчас цветастый пистолет.

— А-Аяко-сан...

— ... Хи, хи-хи... Вот ты и увидел всё, Таккун, — сухим голосом обратилась я к поражённому парню.

Ну, не увидел, а я показала... И всё же сказала так.

— Это... Н-настоящая я.

«Правда костюм для косплея», — подумала я.

Выпустила всю мощь аниме-персонажа.

[[image:/storage/reader-images/f8f212c06b7871702f6ef265d9a1c5c37bdac173.jpg]]

— Я это постоянно скрывала... Но на самом деле мне очень нравится аниме «Лавкайзер». Очень нравится... Я отаку, покупающая в моём-то возрасте игрушки и одежду... А мне уже за тридцать...

Подавляя чувства, я открылась.

«Лавкайзер».

Это аниме для девочек, которое показывают воскресным утром по телевизору. В нём девочка-волшебница перевоплощается и сражается со злодеями. Сейчас уже четырнадцатый сезон, «Лавкайзер овощной».

И я... Подсела на «Лавкайзер».

Даже записываю и пересматриваю по три раза.

— ... Вначале смотрела с Миу. Когда её только взяла, начала смотреть с ней сериал для девочек. Каждую неделю смотрела...

Это было десять лет назад...

Чтобы быть ближе, нам нужны были общие темы, и я начала смотреть «Лавкайзер», который ей нравился.

Тогда как раз начался четвёртый сезон «Лавкайзер Джокер».

И... Меня затянуло.

— ... В итоге я сама его полюбила.

... Всё же сериалы для девочек впечатляют.

... В моём детстве они совсем другие были. Такие вялые.

... Круто.

История совсем не детская, глубокая и заставляющая задуматься.

... А? А? Не может быть... Это что за расклад такой?.. Это значит ещё с первой серии спланировали?! К-круто! Куплю всё на дисках!

... Ва. З-здорово! Для взрослых тоже товары есть!

Типа вот так.

Я начала смотреть сериал для девочек ради Миу, а в итоге сама подсела.

— Когда Миу пошла в среднюю школу... Нет, ещё в начальной выросла из этого... А я... Так и не выросла. Теперь смотрю одна. И тайком в кино хожу каждый год... А ещё товары по «Лавкайрезу» покупаю...

Я посмотрела на свою одежду.

Пышный наряд с преобладающим чёрным, украшенный пистолет.

Всё в «Пурдан» купила.

«Пурдан»... Это сокращение от магазина аниме-товаров для людей старшего возраста, «Премиум данбай».

Там много довольно дорогих товаров по аниме, и я их постоянный покупатель.

Брендовую сумку я купить не смогла, но вот эти товары делали мой кошелёк куда легче.

— ... Ну что, Таккун? Это... Настоящая я. В моём возрасте увлекаюсь аниме для девочек и косплею тайком... Это и есть я, — сказала.

Выдала то, какая я есть.

Так стыдно, что слёзы наворачиваются... Но ничего.

Уж такая я все иллюзии Таккуна разрушу.

Мне за тридцать, а я аниме для девочек смотрю...

— ... Это.

Ну вот.

Помолчав, он наконец заговорил.

Смотря на мой костюм, он улыбнулся.

— Это костюм «Лавкайзер Солтия» Куинадзимы Хиюми?

— ... А?

— Десять лет прошло, а Куинадзима всё ещё популярна. И товары с ней до сих пор стабильно выходят, а в том году в летнем фильме она особым персонажем была.

— Т-точно! В прошлом году Хиюмин снова показали! Никто не объявлял, и я пошла в кино в день премьеры. Так удивилась, что расплакалась. И актриса, озвучивавшая её... А?..

Я увлеклась, но тут же пришла в себя.

И стала смотреть в лицо Таккуну.

— О-откуда знаешь? Про Хиюмин и её наряд?

— Как откуда, я тоже каждую неделю смотрю «Лавкайзер».

— А-а-а?!

Пока я недоумевала, Таккун продолжал:

— Скажу больше... Я знал, что вам нравится «Лавкайзер».

— ... А-а-а?!

Знал?!

Знал о моём грязном увлечении?!

— О-о-откуда?..

— Миу постоянно жаловалась. Вы тайком покупаете всякие товары и косплеете в комнате, а ещё зовёте с вами в кино и на мероприятия.

М-Миу!..

Ты чего постыдную правду о матери посторонним рассказываешь?!

— Ну, я сам тот ещё отаку, мне нравится аниме и манга... И ваше любимое аниме я тоже хотел посмотреть, потому начал с первого сезона... И мне понравилось, — почёсывая щёку, он смущённо улыбнулся.

Я... В шоке.

Таккун знает.

Знает о секрете, который я как проклятая скрывала.

И... Принимает его.

Без предубеждения и презрения полюбил то, что нравится мне...

— «Лавкайрез» очень интересный сериал. Он детский и довольно лёгкий, но там поднимаются серьёзные темы, и есть тяжёлые серии... И всё же это аниме предназначено для детей.

— Т-точно! Так и есть! Важно, что сериал для детей! Можно сказать, они балансируют между производителями игрушек и министерством образования!

Что-то я совсем распалилась.

А Таккун посмотрел на игрушечный пистолет.

— Это... Оружие «Лавкайзер Солития». Вроде ограниченное издание «Пурдан», и очень дорогое...

— ... А-ага. Эти игрушки выпустили не на момент трансляции... Их выпустили уже через несколько лет для фанатов... Они около пятидесяти тысяч стоят...

— Пятьдесят тысяч...

— Н-но качество соответствует цене! Они проработаны до мельчайших деталей, чувствуется, что сделали хорошо! А ещё нажми сюда. Хиюми-сан!

«Мой козырь... Обратимость!»

— Ува, круто! Это... Это же из тридцать шестой серии фраза!

— Точно! Из тридцать шестой! Есть и с другими записями! А если нажать сюда, играет основная тема!

— Понятно... Тогда понимаю, почему такая цена.

— Согласна!

— Аяко-сан, всё же вам нравится больше всего Куинадзима Хиюми.

— Верно... Уже столько разных изменений было. И «Лавкайзер Джокер» прямо лучшая. Не думаю, что сейчас дойдёт до «Лавкайзеры должны убивать друг друга, пока не останется одна». А десять лет назад они сражались. Каждую неделю кто-то умирал, и Куинадзима Хиюми «Лавкайзер Солития» была поддержкой... Но какая же она классная!

— Классная. Спокойная, прямо одинокая волчица, но становится всё дружнее... А потом в середине.

— Да, в середине было падение! Она упала в глубины ада, но с лёгкостью вернулась в мир света!

— Да уж, какая же она классная. Ува, что ж такое, поговорили, и я сразу захотел пересмотреть «Лавкайзер Джокер».

— Так давай! У меня все диски на blu-ray! Могу дать... Нет, я тоже хочу посмотреть! Устроим киномарафон!

— У-уверены?

— Конечно! Я рада, что могу посмотреть вместе с тобой! Точно! Пошли на летний фильм вместе! А то одной стыдно ходить... А с тобой будет легче!

— Да! Пойдёмте!

— Ты обещал! Сдержи слово!

Вот так мы и заболтались о «Лавкайзере». Аниме, на которое я подсела где-то в двадцать... И конечно радовалась, что смогла его с чем-то обсудить.

Мы обещали сходить в кино вместе, я проводила Таккуна... И пожалела.

— ... Нет. Как так вообще вышло? — я хваталась за голову в гостиной.

Почему?

Как так вышло?

Он должен был возненавидеть меня, а мы о свидании договорились.

К тому же это я его пригласила.

— У, у-у... Это всё Таккун виноват... Всё потому что сказал, что «Лавкайзер» любит... Из-за этого я обрадовалась! Я ведь всё время скрывала...

А он всё принял.

Я думала это ужасное хобби, а оно обычным оказалось...

— Хотя Миу постоянно поэтому поводу подшучивает...

— Конечно подшучиваю.

Я и не заметила.

Миу вернулась из школы и стояла в гостиной.

Видать уже привыкла к тому, что я на диване валяюсь, даже ничего не сказала. Лишь с подозрением смотрела на меня.

— Мама смотрит аниме для девочек, ходит на него в кино, ещё и товары покупает.

— М-Миу...

— Ну, люди сами выбирают, чем им увлекаться. Главное меня приглашать прекрати. Мне не интересно.

— Так что... Что мне ещё оставалось? Если бы я пошла одна... То была бы как не в своей тарелке, а так вроде «вперёд, ты здесь ради подарка для дочки», хотя даже этому есть предел! Куда проще идти с кем-то!

— Вот и иди с братиком Таку.

— Э-это...

Мне нечего было сказать.

Миу вздохнула:

— Похоже не сработала твоя великая стратегия по отвращению братика Таку, — сказала она.

И тут мне нечего было сказать.

Так и есть. И в этот раз я потерпела неудачу.

Он должен был разочароваться, но ничего не вышло.

И кажется... Мы даже сблизились.

Теперь у нас больше общих увлечений.

— Но я пока только начала осуществлять свой план! У меня много слабостей, и постепенно его симпатия уменьшится...

— Ну не знаю, — прервала меня Миу.

А потом проступил лёгкий гнев.

— Долго ещё будешь бегать?

— А?.. — удивилась я.

Я не поняла смысла слов.

— Ну и ладно. Есть у меня насчёт тебя пара задумок.

Проигнорировав меня, Миу ушла на второй этаж.

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер»

«Лавкайер Джокер»

Четвёртый сезон аниме, показываемого по воскресным утрам. Это история про девочек-волшебниц, хотя жанр однозначно назвать трудно. Сейчас идёт четырнадцатый сезон «Лавкайзер овощной».

Главная фраза.

«Козырь, ухмыляющийся в ночи, вывернет всё наизнанку».

Содержание... Игра в карты, пятьдесят два лавкайзера должны убивать друг друга, пока не останется один. Бросаемый здесь вызов и взгляд на мир предвосхитили своё время, и сериал стал культовым. Сцена, как представленная главная героиня «Лавкайзер Китти» (Сердце А) умирает в первой серии, стала легендарной. Серия от начала и до конца сохраняет интерес, заставляя думать, кто же останется в конце в «Джокере». Если не видел первую серию, уследить было непросто, потому стало популярно говорить: «Ты мертвец, если не видел первую серию». Героини убивали друг друга, но под конец все бои стали сверхъестественными. В сериале есть много суровых и жестоких сцен, но создатели игрушек и прочих вещей сделали даже смерти более комичными.

Лавкайзер Солития (двенадцатая)

Куинадзима Хиюми.

Четырнадцать лет. Ученица второго года обучения средней школы. Владеет «волнительным магнумом». Находится на позиции кайзера поддержки.

Скрытная одиночка. Равнодушна к посторонним, новые знакомства не заводит. Вначале была представлена как главная героиня, но не сошлась с другими и стала держаться в стороне. Рассудительна и спокойна, но любит сражаться. Иногда показывает, что боится, что её сила вырвется из-под контроля.

На самом деле она источник всех бед, ведущий к концу света, «Джокер». Так говорится в середине... Но в действительности она обычная девушка, которой промыл мозги настоящий «Джокер». Девушка боится, что её силы вырвутся из-под контроля, но на самом деле она обычный человек. Узнав об этом, пристыженная и в отчаянии она покидает поле боя, но когда реальный мир и подземный сливаются воедино в Эллизиуме она встречает убитую ею в первой серии лавкайзер Китти. От неё она получает волю сражаться и силу сердца, и превращается в лавкайзер Солития императрицу.

В бою она использует преобразующийся пистолет «волнительный магнум». В оружии бесконечный запас пуль, и оно может справиться со всеми с большого расстояния, однако им можно умело пользоваться и в ближнем бою. Сцена сражения из шестой серии вошла в легенды, всего минута стоила почти как целая серия, что взбесило продюсера. Из-за чего с седьмой серии стреляли только из лазеров.

С окончания трансляции прошло уже пятнадцать лет, а персонаж до сих пор очень популярен. Персонаж погиб, но каждый год в фильмах находится причина, чтобы его воскресить.

[[image:/storage/reader-images/98565106263221dca62e6f00fd89a4e9d63fd37a.jpg]]

В этот день Таккун в обычное время пришёл качестве репетитора.

Пока они занимались на втором этаже, я на первом занималась стиркой... И тут позвонила Оиномори-сан.

Вначале мы немного поговорили о работе, а потом перешли к основной теме.

Вот только...

«Ха-ха-ха. Я и не знаю, а ты там веселишься. Вот уж не думала... Тебе студент, живущий по соседству, в любви признался», — весело смеялась она.

Эх, не стоило говорить.

После обсуждения работы, я начала «У моей подруги такое случилось», а она сразу обман раскусила.

Вот что значит бизнес-леди.

Умение болтать у неё на высоте.

Ну, я сама расслабилась, слишком уж откровенничаю.

«Атерадзава Такуми-кун, значит... Кстати, ты уже вроде рассказывала. Рядом живёт молодой человек, который помогает твоей дочери заниматься. И ты была бы рада, если бы они начали встречаться».

— ...

«Вот только Атерадзава-кун решил приударить не за дочкой... А за мамой. Хи-хи. А-ха-ха. Просто шикарно».

— ... Ничего смешного.

«Ах, прости».

После моих слов Оиномори-сан извинилась.

Но голос был таким же радостным.

«И всё же такая невинная любовь. Он ведь тебя уже десять лет любит?»

Похоже на то.

И любовь и правда невинная.

Даже слишком.

«Какой однолюб, даже завидно».

— Завидно... Блин. Не издевайтесь, Оиномори-сан. Я же серьёзно посоветоваться хочу.

«Хм? Так я и не собиралась издеваться», — удивлённо проговорила она: «Посоветоваться... Хм. В этом посоветоваться? А я думала, ты хвастаешься... Ладно. Так с чем советоваться хочешь?»

— Так вот... Что мне теперь делать?..

«Встречаться с ним», — ответила женщина.

Вроде... Не издевается.

Обычный ответ дала.

«Как я поняла, он хороший парень. Вот и встречайся. Ничего не выйдет, расстанетесь».

— ... Т-так просто?

«Вот так вот всё просто. Скорее это ты слишком мудришь».

— ...

«Катсураги-кун, похоже ты переживаешь из-за разницы в возрасте... И ему ведь уже двадцать? Скорее даже грубо обращаться с ним как с ребёнком».

— Тут вы правы... Но для меня тут не всё так просто.

«Хм?»

— Если рассуждать здраво, не могу же я встречаться с парнем, который на десять лет моложе... Вряд ли что-то получится...

«... Пф. А-ха-ха. А-ха-ха-ха-ха-ха!» — рассмеялась Оиномори-сан.

Громко и не сдерживаясь.

— О-Оиномори-сан?

«А-ха-ха. Ах, прости, прости. Рассмеялась. Когда ты это «рассуждать здраво» сказала».

— ...

«Интересно, кто десять лет назад — вроде этому кому-то тоже около двадцати было — ребёнка решил взять?» — спросила женщина: «Тогда только с работой определилась, без сбережений за душой. И ведь не было опыта, как детей растить. И всё же ты взяла Миу-тян. Уж не было ли это странным «здравым рассуждением» Катсураги Аяко?»

— ...

Я вспомнила.

Что было десять лет назад.

Думала ли я, что делаю, когда во время похорон решила, что буду заботиться о Миу?

Нет, ни о чём я не думала.

Что в голову взбрело, то и сказала.

«Да уж. За эти десять лет ты изменилась», — в голосе было какое-то недовольство: «Тогда... Ты была ещё молодой. И потому не думала о последствиях и просто решалась. Решила пожертвовать своей жизнью ради кого-то. И всё потому... Что тебе нечего было терять».

— Нечего...

«Те, кому нечего терять, могут всё. Бросят любой вызов. Но чем дольше живёшь, тем больше обживаешься. И начинаешь переживать, что можешь чего-то лишиться. Деньги, семья, друзья, может гордость и самоуважение... Всё это приходит с годами».

— ...

«С годами человек всё сильнее боится действовать», — сказала Оиномори-сан: «Ты смогла взять ребёнка, потому что была молода, Катсураги-кун. Но... Уже всё иначе. Для тебя тоже годы продолжали идти. И за эти десять лет ты приобрела то, что не хочешь потерять».

Десять лет назад...

Я вспомнила, как разговаривала с родственниками, когда решила взять Миу.

Если честно... Я их тогда презирала.

Я была раздосадована тем, что они только о себе думают, а не о Миу.

Но.

Если подумать... Может им и правда было непросто тогда.

Они пытались уберечь собственную жизнь, в первую очередь думали о семьях. Им не было наплевать на Миу, просто были свои семьи, которые куда важнее ребёнка родственников... У них было то, что они не хотели потерять.

Но у меня... Ничего такого не было.

Потому я решилась и сделала это.

Может это доброта, любовь, чувство справедливости. Может это были и правильные чувства.

Но... То, что сподвигло меня к этому.

Это то, что мне было нечего терять.

Я была ещё слишком молода...

«Быть героем — значит быть одиноким. Ну да. С семьёй героем не быть. Какой ты герой, если для тебя семья важнее всех остальных, да и тот ещё герой, если он на родных наплевал. Что ни думай, тот, у кого семья, героем не станет».

— ...

«Десять лет назад тебе не о ком было заботиться, ты была свободна, Катсураги-кун. А сейчас... Миу-тян — твоя семья. Ты обжилась семьёй за эти десять лет. У тебя хорошие отношения с соседями, десять лет назад ты была лишь новичком на работе, а теперь у тебя другая должность и ответственность. Ты сама не хочешь лишиться этого... Вот и весь твой здравый смысл. Эти слова одни из любимых у взрослых», — сказала Оиномори-сан: «Добро пожаловать, Катсураги-кун, ты в мире скучных взрослых».

Эти слова больно кольнули меня.

Закончив говорить, я просто сидела на стуле, когда дверь в гостиную открылась.

— Мама. Наболталась?

— А... Да. А Таккун где?

— Уже ушёл. Ты разговаривала, так что он не попрощался.

Я посмотрела на часы, было уже больше девяти вечера.

Похоже я заболталась.

— Эй, мама.

Я закрыла ноутбук и убрала, когда Миу села напротив меня.

Смотря мне в глаза, она серьёзно заговорила:

— Так что ты решила насчёт братика Таку?

— Что... Ничего. Всё же я не могу с ним встречаться...

— Я не о том, — Миу почесала голову и вздохнула.

А потом раздражённо продолжила.

— Мама, после его признания... Ты вечно убегаешь.

— А?..

— Только и говоришь «если рассуждать здраво, это невозможно», и «я виновата перед семьёй Атерадзава». Ещё и начала придумывать свои планы, чтобы тебя возненавидели. Только и делаешь что бежишь.

— Не бегу я.

— Бежишь.

Её холодный взгляд был направлен на меня.

Я даже отвела свой взгляд в сторону... Но сбежать не смогла. От холодного гнева было никуда не деться.

— Ты используешь эти слова, чтобы сбежать. Мама... Ты ни разу не говорила о своих чувствах.

— ... М.

После её слов, я поняла.

Я вообще не думала.

Но ведь и правда, неосознанно... Я только и пыталась сбежать.

С самого начала решила вести себя так, будто признания не было, и вела себя как обычно.

«Здравый смысл» — удобные слова, которые позволяют скрыть, что ты на самом деле думаешь, помогают убегать, используя всякие «я покажу свои плохие стороны и разрушу иллюзии».

Мне нечего было возразить на эти слова.

Да.

Я так ничего и не сказала.

У меня не было ответа.

Я... Сбегала.

С тех пор как Таккун признался, я всё время бежала...

— Мама. Хватит убегать, и подумай серьёзно. Дай свой ответ.

С порицанием Миу смотрела на меня.

— После всех этих здравых смыслов... Ты мной прикроешься? Отбрось все эти выдумки и определись... Что ты думаешь о братике Таку как о мужчине?

— ...

Я так ничего и не сказала.

Слова Миу и Оиномори-сан крутились у меня в голове.

Мысли были хаотичными... Но я думала.

Должна была всё обдумать.

Не сбегать... А обдумать.

Прямо принять признание Таккуна и мои чувства.

И вот.

— ... Люблю, — сказала я. — Конечно люблю. Я всегда любила Таккуна. Он искренний и добрый... И в моём вкусе. Я была бы счастлива, если бы стала встречаться с ним. И я счастлива, что нравлюсь такому как он.

— ...

Одна бровь Миу приподнялась от удивления.

Она собралась что-то сказать.

— Но, — я продолжила, не дав ей этого сделать. — Я не могу воспринимать Таккуна... Как мужчину.

Таков был мой ответ.

Не отговорка, а мои чувства.

— Я очень люблю его... Но эти чувства... Скорее как у матери к сыну. Я не люблю Таккуна в романтическом смысле.

Всё это время... Все десять лет я смотрела на Таккуна.

Он рос и стал таким мужественным... Но я не вижу его как мужчину. Я просто не могу его так воспринимать.

— Миу, я... Всегда думала, что вы будете вместе. Считала, что вы отлично подходите друг другу. Конечно это просто мои желания... Но из-за того, что я так думала, я могу воспринимать Таккуна скорее лишь как сына.

— ...

— И ещё, Миу... Истинные мысли и отговорки, всё это не так просто.

Оиномори-сан сказала, что всё просто.

Но не для меня.

Я не могу так считать...

— Миу, ты предложила отбросить все отговорки и сказать всё как есть... Но это невозможно. Истинные мысли и отговорки не так просто разделить.

Отбросить отговорки так, чтобы остались лишь истинные мысли. Если бы всё было так просто, было бы очень уж удобно.

Но они нужны не только для того, чтобы скрывать правду.

Будь я ребёнком.

Тогда всё было бы проще.

Можно было бы просто снять отговорки, как шкурку с фрукта.

Но... В мире взрослых это невозможно.

Фрукт зреет... Шкурка и сама мякоть, правда и оправдания становятся одним целым.

Оправдания остаются пятнами на истинных чувствах.

Важные чувства становятся одним целым с оправданиями.

— Знаешь, Миу... Мне уже за тридцать. Я не могу любить, просто полагаясь на свои чувства и порывы страсти. Мне надо думать о жизни сейчас и что будет потом. Я не могу просто обнажить свои чувства и остаться беззащитной.

Я думаю о рисках.

Вижу только их.

Насколько велик риск для семьи и моего положения, если я буду встречаться с молодым человеком, живущим по соседству, который младше меня на десять лет.

Ладно бы, если я была одна.

Но если и на Миу будут смотреть косо...

— ... М.

В итоге, как и сказала Оиномори-сан, я думаю, как скучная взрослая.

Если смотреть на плюсы и минусы, тут одни минусы. Вместо того, чтобы думать, что я могу получить что-то ещё, я больше боюсь потерять то, что уже есть. Я думаю как типичная взрослая, боюсь, действую осторожно и осмотрительно.

Но... Оно и неплохо.

Я ведь родитель.

И не могу оставаться ребёнком.

Десять лет назад я приняла решение стать взрослой.

— То есть... Ты не можешь встречаться с братиком Таку, — после паузы сказала Миу.

Поражённо и смиренно.

— ... Да. Верно.

— ...

Миу закрыла глаза и вздохнула. Гнев, печаль, на лице перемешались разные чувства, которые одним словом не выразишь.

Однако.

Последовавшие слова заставили моё сердце остановиться.

— ... Ну вот, братик Таку!

Вот. Так крикнула Миу.

Я повернулась в сторону коридора.

Через несколько секунд дверь в гостиную открылась.

И появился...

— Т-Таккун?..

В гостиную неуверенно вошёл Таккун. Виноватый, поникший и опечаленный.

— Как же так... Ты же должен был уйти домой...

— ... Простите.

— Братик Таку не виноват. Это я попросила, — не дав ему извиниться, сообщила Миу. — Я специально сказала, что он ушёл, чтобы братик Таку узнал об истинный чувствах мамы.

— ... Почему ты так сделала?

— Так ведь... Мне жалко братика Таку.

Её голос был холодным.

— Он набрался храбрости и признался, он уже давно тебя любит... А ты давала лишь невнятные отговорки.

— Это...

— Ты просто старалась сгладить углы, чтобы не причинить боль... Может это и было добрым поступком... Но это нечестно.

— ...

Я ничего не говорила. Ничего не могла ответить. Слово «нечестно» сильно кольнуло меня в сердце.

— Аяко-сан... — и вот наконец заговорил Таккун. — Я... Мне правда очень жаль.

Первым делом он извинился.

— Всё из-за моего признания... Я доставил вам столько головной боли... И даже Миу доставил проблемы... Я разрушил наши отношения... Мне очень жаль. Но, ну, знаете... С-спасибо.

Дальше пришла благодарность.

— Вы серьёзно думали обо мне... Спасибо вам за это. Пусть и подслушав, я узнал о ваших чувствах... И рад этому. Я не получил желанного ответа, но это тоже ответ. А-ха-ха.

Тут Таккун... Засмеялся.

Его смех был пустым и сухим.

Очевидно искусственный.

Просто болезненная улыбка.

— А-ха-ха... Ну, я сразу понимал, что ничего не получится. Ничего бы не вышло. Мальчишка вроде меня не пара такой замечательной женщине как вы.

Радостным, даже неестественно радостным голосом он говорил.

— Когда вы сказали, что не воспринимаете меня как мужчину... Мне было нечего ответить. Так и есть. Так всегда и было. Для вас это как признание сына. Конечно такое не очень приятно. Я ужасен... Вы были добры, потому что мы соседи... Потому что я ребёнок, а я всё это время воспринимал вас как женщину... Я и правда ужасен...

Просто до невыносимости радостный голос дрожал.

— ... А, а-ха-ха. Забудьте всё, что было, Аяко-сан. Считайте, что этих дней не было... Пусть всё станет как раньше... Как было...

Голос становился всё тише.

Таккун... Заплакал.

По улыбавшемуся лицу стекали слёзы.

Поняв это, он прикрыл одной рукой лицо, сказал «простите» и покинул гостиную.

— П-подожди! Постой, Таккун...

— Мама!

Я собралась за ним, когда меня остановил холодный голос дочери.

— Догонишь ты его, и что дальше?

— Что дальше?..

А что дальше?

Что я буду делать?..

Догоню, извинюсь, пожалею... А дальше?

Поплачу вместе с ним... А потом?

И зачем это?

Утешу я... Тут только саму себя.

Всё это нужно для самоудовлетворения, чтобы хоть немного оправдать себя.

— Так нечестно, мама, — сказала Миу.

Сказала с упрёком.

Я мне было нечего ответить. Нечестно. Я и сама так думала. Самой отвратительно от того, как нечестно я поступаю.

Я опустилась на колени в гостиной.

Из глаз собирались потечь слёзы, но я сдерживалась.

Всё же тот, кто причинил боль, плакать не должен.

[[image:/storage/reader-images/c80ffd4a61fc4a575a3040c78b547eb003cdfb9e.jpg]]

... Не одной.

... Мама Аяко, у тебя есть я.

... Если будет тяжело или плохо, я защищу тебя, мама Аяко.

... Так что... Так что, мама Аяко... Больше не плачь.

Мне приснился сон.

Сон о том, что было десять лет назад.

Тогда я и ещё маленький Таккун мылись вместе...

— ... У тебя есть я, — лёжа на кровати с открытыми глазами, повторила я слова из сна. Я вспомнила то, что было похоронено глубоко в моих воспоминаниях.

Ах...

И правда.

Ещё маленький, и про себя он говорил как про ребёнка, но сказал это мне, когда я уже работала и растила ребёнка.

И я забыла эти важные слова.

— ... Я была так рада.

Правда рада.

Мне показалось, что меня спасли.

Что обо мне позаботились.

Пусть это были простые слова поддержки, пусть они принадлежали ребёнку и не несли за собой никакой силы, но я была более чем рада услышать их.

Десятилетний ребёнок, когда я совсем приуныла, наполнил моё сердце теплом.

Однако.

Для Таккуна это были не просто слова поддержки или какая-то забота, он не произносил их безответственно.

Он жил с того дня, следуя этим словам.

Все эти десять лет Таккун был рядом.

Когда у меня были сложности, он всегда меня выручал.

Я думала, что это чувства к Миу... Но его чувства были направлены на меня.

Такая невинная и чистая любовь.

Он все десять лет хранил эти невинные детские чувства.

Но я... Не смогла принять их.

Став взрослой я слишком должно прожила в мине взрослых, и теперь не могу ответить на чистые, невинные чувства.

— ... Надо вставать.

Желая вытряхнуть сон из головы, я поднялась с кровати.

Когда встала, начался новый день.

Жизнь ещё не закончилась.

Она продолжается.

Когда ты взрослый, она куда длиннее.

С тех пор как я (не напрямую) отказала Таккуну, прошло несколько дней.

С того дня я больше с ним не виделась.

Он не приходил провожать Миу с утра и отменил все занятия.

Конечно же, будучи соседями, мы не могли вообще не видеться.

Но сейчас я не знаю, как посмотреть ему в лицо...

— Мама... Опять проспала?

Я спустилась вниз, и из гостиной высунулась Миу. Уже в форме, готова в любое время идти в школу.

— ... Доброе утро.

— Никакое не доброе. Эх... Ладно. Завтрак уже готов.

Я вошла в гостиную, а на столе уже стоял завтрак. Мисо-суп, яйца с ветчиной и колбаса с натто. Самый обычный завтрак.

Обычно все домашние дела Миу на меня скидывает, но при желании может всем этим заниматься.

И эти три дня завтрак готовила она.

— Эх. Из-за того, что ты совсем расслабилась, я так готовить хорошо научусь. Сегодня даже сама себе обед приготовила.

— ... Вот как. Ничего себе, — пока Миу вздыхала, перемешивая натто, я безразлично ответила.

Последние дни мне не спалось и вставала я поздно. Всё никак не могла выкинуть из головы Таккуна, и всякий раз как вспоминала, в груди щемило от боли.

Его печальное лицо, слёзы на глазах, всё это не выходило из моей головы.

— Да уж... И чего ты такая смурная, мама? Ты же взрослая, соберись.

— П-помолчи...

— Бесит меня, что ты с утра чуть живая.

— ... Миу. Ты чего настолько сурова с мамой?

— Потому что я на стороне братика Таку. Я поддерживала его чувства и хотела, чтобы он стал моим папой, — недовольно проговорила она, после чего добавила натто в еду. — Ну, больше это ни к чему, — сказала Миу.

Спокойно, будто это ничего не значит...

— Вроде у братика Таку появилась девушка.

— ... А?

У меня палочки выпали из руки.

Не поняв смысла слов, я перестала соображать.

— А... А? Ч-что ты сейчас...

— Появилась девушка.

— ...

Всё же ничего не понимаю.

Смысл слов не укладывается в голове.

— ... А? Не может быть. Таккун бы...

— Ты его отшила, вот он и стал встречаться с другой.

Пока я оставалась в шоковом состоянии, Миу спокойно продолжала.

Она всё так же дальше ела...

— Новая любовь подходит лучше всего, чтобы излечиться от старой. А братик Таку со старшей школы был довольно популярен... А сейчас он ходит в престижный университет, потому очень перспективный, так что конечно к нему приглядываются.

— ...

— До этого из-за тебя он ни с кем не встречался, но теперь больше ни к чему связывать себя по рукам и ногам. Можно и насладиться студенческой жизнью. Ну, в определённом смысле для братика Таку это хорошо, что ты его отшила. Он наконец освободился от детских идей и теперь встречается с молодой и милой девушкой.

— ...

— А. Кстати, сегодня у него свидание. Занятий во вторую половину дня не будет. Они погуляют у станции, сходят в кино. Хорошо быть студентом. Столько свободного времени.

— ...

— Я поела. Пока.

Доев, Миу отправилась в школу.

А я так и сидела в прострации, не притрагиваясь к еде.

Во вторую половину дня... Я села на автобус и поехала к станции.

Ну, по чистой случайности.

У меня просто там дела.

Я зашла в кафе на первом этаже здания, где располагался кинотеатр на самом верху.

Ага, тоже совершенно случайно.

Совсем случайно мне уже раньше приглянулось кафе и я решила сюда заглянуть. Внутри было пусто, но я села так, чтобы был виден вход в здание. Само по себе вышло. Я даже не задумывалась об этом.

На мне было весеннее пальто и большие солнцезащитные очки, совершенно случайно я скрывала кто такая. Это, да, это чтобы от ультрафиолетового света защищаться...

— ... Эх.

Не стоит оно того. Лучше прекратить.

Я уже всему оправдания нашла.

На самом деле... Мне было просто интересно.

После слов Миу я сама захотела проверить.

С какой девушкой встречается Таккун...

А, блин.

Чем я вообще занимаюсь?..

Я его отшила... Я ему больно сделала.

У меня нет права делать нечто подобное...

... Вообще ни у кого нет права следить за чужим свиданием.

И вот.

Пока я думала обо всём этом...

— ... М!

Пришёл.

Таккун. Он и правда пришёл.

Парень показался у входа. Я засуетилась и прикрыла лицо газетой, которую взяла с собой. А через солнцезащитные очки наблюдала.

Он... Был не один.

С ним была девушка.

Худенькая, миниатюрная, милое личико. Легкая завивка волос, на губах яркая помада. Юбка короткая, так что стройные ножки отлично видно.

Прямо ощущается молодость, а ещё она так невинно и жизнерадостно улыбалась Таккуну.

Они прошли недалеко от меня.

Им было так весело.

Прямо молодая парочка.

— ...

Я была слегка поражена. Сердце сразу похолодело.

Это правда.

Я думала, что Миу могла меня обмануть, но похоже она сказала правду.

У Таккуна появилась девушка.

И теперь он на свидании с новой подружкой...

— ... М.

После холода меня ударила в жар.

Что?!

Что это за девчонка?!

Милая, модная, ножки стройные... К-как же бесит!

И Таккун!

Заигрывает с ней!

Как бы... Она же на меня совсем не похожа! А он встречается с ней... С молодой, хрупкой и стройной, моей противоположностью встречаться начал!

Всё же молоденькие девочки лучше старушки вроде меня!

Как-то так.

Меня начал переполнять гнев... А потом его остудило отвращение к себе.

Эх...

Чего я злюсь?

Нет у меня на это права.

Сердце как безумное стучит, я сама не пойму, о чём думаю.

Но я... Уже выскочила из кафе и последовала за ними.

В будние дни в кинотеатре было не так оживлённо.

И в таком случае подойти близко непросто. Я скрылась за магазином и наблюдала за ними.

Купив билеты, они взяли напитки.

Взяли разные, чтобы попробовать вкусы, какие друг у друга, они так спокойно могут напитками меняться?!

А, а-а-а?!

Это ведь... Непрямой поцелуй?!

Ну, они ведь не школьники, чтобы из-за такого переживать... Но они ведь не более трёх дней встречаются.

Разве такое не должно немного смутить?!

А они так спокойны, будто друзья-парни...

— ... А.

Я была неосторожна.

Взволнованная непрямым поцелуем, я забыла прятаться и высунулась.

И встретилась глазами с девушкой.

Она озадаченно посмотрела на меня, а потом что-то прошептала Таккуну.

Он посмотрел в мою сторону... И его глаза округлились.

А потом Таккун подбежал ко мне.

Не способная убежать, я застыла на месте.

— Это... Аяко-сан?

— В-вы ошиблись.

— ...

— ... П-прости. Это я.

Обмануть я не могла. Ну, это невозможно. В другой одежде, пальто и в очках вблизи меня можно узнать.

Я сняла очки.

И теперь смотрела на удивлённое лицо Таккуна.

— Что вы тут делаете?..

— Э-это... С-случайно пришла кино посмотреть.

— ... В таком виде?

— Н-ну а что такого? Сегодня такие сильные ультрафиолетовые лучи! И-и вообще, что ты здесь делаешь, Таккун?

Взволнованная, я пыталась уйти от темы.

— Что?.. В кино пришёл.

— Э-это я понимаю... Я просто подумала. Если выходной, надо отрываться от остальных.

— ?..

— Я-я понимаю, что у тебя подружка появилась... Но ты ведь студент, потому раз отдыхаешь, должен заниматься.

— Подружка?.. А?

— Н-не то, чтобы меня это касалось! Меня не касается, с чем ты встречаешься! Н-но... Просто, ну... — бормотала что-то бессвязное я.

На лице Таккуна была озадаченность... Но тут.

Подошла девушка.

— Так это и есть та самая Аяко-сан.

Поражённая я поразилась ещё сильнее.

Речь... Совсем не девичья.

Голос меня очень удивил.

— То-то мне казалось, что я чей-то взгляд ощущаю... Стоило обернуться, а там странная женщина на нас смотрит. Вот мне и подумалось.

Жестоко конечно, когда говорят «странная женщина», но меня сейчас не это волновало.

Голос.

Для женщины... Слишком низкий.

Скорее уж мужской.

— Приятно познакомиться, Аяко-сан. Такуми мне о вас рассказывал.

Игнорируя то, что я вообще не соображала, девушка мне улыбнулась.

Нет.

Не девушка...

— Я Ринго Сатоя. Друг и однокурсник Такуми.

Милая девушка говорила мужичком голосом, отзывалась о себе в мужском роде и назвалась мужским именем.

— А?.. А? П-парень?..

— Да. Я мужчина, — спокойно сказал он, посмотрел на свою одежду и выдал «ах». — Точно. Я же сегодня в этой одежде. А-ха-ха. Совсем забыл. Я ведь с Такуми, вот и подумал, что как всегда в университете. Простите, обознался.

— ...

— Неужели вы подумали, что я девушка Такуми?

— ... А-ага.

Девушка... В смысле Сатоя-кун шутливо спросил, а я вообще не могла соображать, забыла как оправдываться и просто кивнула.

— А? Вы подумали, что я его девушка?

— А. Н-нет, нет! Н-ничего такого... — я принялась оправдываться, но поздно.

Сатоя-кун задумался.

— ...Такуми. Ты сказал, что Аяко-сан отказала тебе?

— Д-да?

— Вот как... Тебя отшили. Но почему-то Аяко-сан ходит за нами в наряде, будто в шпионы подалась. К тому же перепутала меня с твоей подружкой... — бормоча, думал он. — Хм. Тут... Думаю, мне лучше куда-нибудь удалиться, — сообщил Сатоя-кун.

— ... Наверное.

— Окей. Я пошёл, займу место. Как закончишь, приходи. А можешь и не приходить, — сказал он, точно что-то поняв, взял у Таккуна напиток и удалился. При этом грациозно размахивая гладко выбритыми ногами.

Оставшись одни, мы отошли к краю коридора, где никого не было.

— Этот парень... Твой друг, Таккун?

— ... Верно. Подружился с ним, когда поступил, и кажется нас за голубых принимают.

— Такой милый... И парень.

— Он постоянно вне университета в женской одежде ходит. А, нет. Он этого не признает. Сам говорит, что она не женская, просто выбирает, что-то милое, что ему подходит.

— О-ого...

Вот это времена пошли...

Мне в моём возрасте этого не понять.

Но да ладно.

Тот, кого я посчитала да подружку, оказался простым другом.

Они так близки... Потому что оба вроде как парни.

В общем-то... Так всё и есть.

— Он меня позвал в кино сходить. Типа... Забыть о том, что мне сердце разбили.

— ...

— Но почему вы следовали за нами, Аяко-сан? Неужели подумали, что Сатоя моя девушка?..

— Это, ну...

— Вам что... Миу рассказала что-то? — спросил он, пока я хлопала губами.

— Ч-что?

— ... Я говорил ей, что иду сегодня в кино с Сатоей... Она и про место, и про время знала. А ещё Миу знает, как он одевается.

— З-значит... Миу меня обманула?!

— ... Скорее всего, — кивнул Таккун.

У-у... Эта Миу... Чего она меня обманула?..

— То есть... Из-за того, что вам наговорила Миу, вы подумали, что у меня появилась девушка, и пришли проверить?

— Э-это.

Я не знала, что делать. Вообще всё так, но не признавать же это.

Просто ведь.

Будто меня волнует Таккун...

— Я... Слегка шокирован.

— П-прости! Невежливо было следить за тобой...

— А, нет, я не из-за этого, — горько улыбнулся он. — То, что вы следовали за нами, не страшно. Шокирован... Я из-за того, что вы подумали, что у меня девушка появилась.

— А?..

— Переключиться ведь не так просто. Меня только что отшили, я не мог сразу же кого-то найти. Всё же я целых десять лет любил вас. И если честно, и сейчас тоже...

Слова становились более пылающими, он приблизился, а потом тут же отошёл.

— ... Простите. Доставил я вам хлопот. Толку об этом говорить.

— ...

— А-ха-ха. До сих пор переживаю, стыд какой. Это... В-всё хорошо. Вряд ли выйдет сразу, но я буду стараться... И заставлю себя перестать любить вас, — натянуто улыбнувшись, сказал Таккун.

Заставит себя перестать.

Откажется от чувств ко мне...

— Полагаюсь на вас как на соседку. И репетиторство Миу... Если вы не возражаете, я бы хотел продолжить, — искренне и вежливо заговорил он.

Но почему-то я ощущала пропасть между нами.

Будто между нами черта... Черта, говорящая о том, что мы друг другу чужие.

— И ещё... Я не буду считать этот случай за ревность, можете не переживать.

— А...

— Я всё понимаю. Вы переживали, вдруг я после отказа увязался за первой встречной. Из чувства ответственности вы решили проверить.

— ...

— Не переживайте. Я всё правильно понял, — он грустно улыбнулся и точно говорил это себе самому, после чего сообщил: «Сатоя меня ждёт», — и стал уходить.

Расстояние между нами увеличивалось.

Будто пропасть становилась больше.

Когда я поняла это, в груди стало невыносимо больно...

— П... Подожди.

Сама не заметила.

Как остановила его.

Схватив за рукав, потянула.

— ... Н-не прекращай, — он удивлённо повернулся ко мне, когда я сказала это.

Я вообще не соображала. Губы двигались сами по себе. Слова шли не через мозг, а откуда-то из глубины сердца.

— Не прекращай... Любить меня.

Что?

Что я такое говорю?

Но остановиться я не могла.

Не могла прекратить произносить эти слова.

— Ревновала... Скорее всего... Я ревновала.

Выдаваемые слова были невнятными.

Но так ведь... Тут ничего не поделаешь.

Я и сама не понимаю, о чём думаю.

— ... Не хочу этого. Когда Миу сказала, что у тебя появилась девушка, я была удивлена, шокирована и расстроена... Потому и пошла за тобой. Думаю... Это ревность. Я не хочу, чтобы ты с кем-то встречался.

— ...

— Это ведь странно. Неправильно... Я сама сказала, что не могу с тобой встречаться... Но не могу контролировать собственные чувства...

Слова текли ручьём. Я точно ребёнок говорила всё, что приходило в голову.

— ... То, что я говорила Миу тогда в гостиной, правда. Для меня ты скорее как сын... Я не могу воспринимать тебя как мужчину.

— ...

— Не могу... И всё же, — сказала я. — С тех пор, как ты признался... Как сказал, что любишь, ты не уходишь у меня из головы... Сплю или бодрствую, я думаю только о тебе...

Он точно сын.

Это не ложь.

Не ложь... И всё же.

— Кажется я... Уже признала тебя мужчиной, — проговорила я.

Перешагнув через черту, проговорила я.

До этого я продолжала отводить взгляд... А тут всё приняла.

... Аяко-сан. Я уже давно люблю вас.

Со дня признания...

Таккун, которого я знала, просто невероятно вырос.

От искренних, слишком уж ярких чувств молодого человека, которого я видела в качестве парня своей дочери, я только и делала, что сбегала.

Уклонялась и оставляла без ответа.

Но... Больше я так не могу.

Не могу и дальше обманывать...

— Это... Так вот. Хотя я и признаю тебя мужчиной, но я не врала, когда сказала, что ты мне как сын... Меня бесит, что ты с другой девушкой, но я не знаю, ревность ли это или чувства матери к сыну, между которыми кто-то встал... Так что.

— ... То есть.

Пока я излагала свои чувства, Таккун заговорил.

С серьёзным видом и надеждой в глазах.

— Вы начали воспринимать меня как мужчину?

— ... А-ага.

— Но и чувства как к сыну тоже остались.

— П-похоже на то.

— Потому вы и не можете со мной встречаться.

— ... Да. Всё слишком неожиданно получилось, я морально не готова...

— И вы не хотите, чтобы у меня появилась девушка.

— ... Это.

— Встречаться не хотите, но не позволяете разлюбить вас. Просите, чтобы я и дальше вас любил.

— ...

А?

Если подумать... Что я вообще такое несла?!

Я сказала что-то настолько эгоистичное и наглое?!

— ... Пф. Ха-ха. Ха-ха-ха!

Таккун расхохотался.

Смеялся, широко открыв рот.

— Ха-ха. Хи-хи... Аяко-сан, это даже слишком жестоко. Слишком уж эгоистично.

— ... У.

Мне нечего было ответить. Жестоко. Слишком жестоко. Мне уже за тридцать, а я веду себя как влюблённая ученица средней школы... Нет, даже в средней школе такого бы никто не сказал!..

Меня накрыло отвращение к себе.

— Ладно, — сказал Таккун.

— А?..

— Я сделаю, как вы хотите. Не буду ни с кем встречаться и... Не прекращу вас любить.

— А, а... П-правда?

Я думала, что сказала нечто совершенно ужасное.

— Я же вас люблю. Так что мне остаётся лишь слушаться.

Таккун продолжил.

«И ещё», — он прикрыл губы руками.

— Прозвучит странно... Но я сейчас очень рад.

— Р-рад?

Женщина за тридцать высказывает тут свои капризные хотелки, чему тут радоваться?

— Я так обрадовался, что могу и дальше любить вас...

— ... М.

Я поняла, что сказала нечто невероятное.

Прямо сама себя в сердце поразила.

Пока я паниковала... Таккун приблизился ко мне.

— Это... Могу я надеяться на то, что у меня есть шанс?

— У-уэ?! Нет, ну... Наверное. Немного. Самую малость!

— Хорошо, — Таккун улыбнулся.

Раньше он улыбался неестественно и печально, а теперь радостно. Я же от стыда места себе не находила.

— Это, ну... Хоть я и сказала про шанс, но это не значит, что прямо сейчас! Мне нужно время, чтобы всё обдумать...

— Хорошо. Я поспешил. Теперь буду действовать неспешно.

Мой голос звучал жалко, но на лице Таккуна была мягкая улыбка.

— Я прождал десять лет, подожду ещё немного.

— Таккун...

— Это... Тогда пока оставим всё как есть, — смущённо сказал он и протянул руку. — Полагаюсь на вас.

— ... Х-хорошо. Пожмём руки в качестве примирения.

Нервничая, я взяла его за руку.

Его ладонь... Оказалась такой большой.

Большой и крепкой, совсем не такой как в детстве.

Его мужественная рука крепко, но нежно сжимала мою руку.

[[image:/storage/reader-images/25f3ef9e7b029b648870ff95b53dc18921c3b6ad.jpg]]

— Я буду стараться, — сказал Таккун. — Буду стараться, чтобы вы полюбили меня.

— ... П-полагаюсь на тебя.

Я лишь потупилась, услышав такое пламенное признание.

[[image:/storage/reader-images/4a26ddedea43c0cb6d1e328d1409da680a254ac3.jpg]]

Утро матери-одиночки начинается рано.

Продрав глаза, я поднимаюсь и готовлю обед в школу дочери.

Ну... В последнее время я расслабилась.

Но сегодня встала как полагается.

Я выспалась и встретила утро в хорошем настроении.

И когда я поставила завтрак на стол.

— Ва! Блин, блин продрыхла!

Услышала шаги, и вниз спустилась моя дочь Миу.

«Продрыхла» это она сама придумала, или все молодые люди так говорят, я не представляю.

Не знаю.

Я очень многого не знаю.

О том, как выросла моя дочь, и о чувствах парня, живущего по соседству.

И... О своих чувствах тоже.

Став взрослой, я так и не узнала жизнь...

— Плохо, плохо... Из-за того, что мама совсем никуда не годится, мне надо раньше вставать... А? Мама?..

— Прости, что я никуда не гожусь.

Увидев меня, она застыла, а я продолжила говорить.

— Доброе утро, Миу.

— Д-доброе.

— Ну же. Завтрак остынет, ешь скорее.

— ... А-ха-ха. Что, обычная мама вернулась.

Она засмеялась и села за стол.

Я налила кофе и села напротив.

— Иногда можно немного и побездельничать. Так и мои навыки в домашних делах прокачиваются.

— Может тогда и дальше будешь на постоянной основе домашними делами заниматься?

— Нет, давай без этого.

— Вот ведь...

— И всё же... Мама, ты сама простота, — поражённо сказала Миу, глядя на меня. — Помирилась с братиком Таку и стала прежней.

— П-помолчи...

— Поблагодарила бы. Всё благодаря моему невинному обману.

— ... Да, спасибо уж, — усмехнувшись, сказала я. Хотела недовольно хмыкнуть, а вышло скорее кисло.

— Эх. И всё же мама у меня — ходячая головная боль. Столько шума, и в итоге «давай пока побудем друзьями»... Прямо как ученица средней школы.

— ... А, а, помолчи-ка.

... Могла бы прямо этого не говорить...

Я и сама понимаю, что слишком нерешительная и в делах любовных как какая-то ученица средней школы...

И вот... Когда мы закончили завтракать.

В дверь позвонили.

Мы вдвоём направились в прихожую... И там был он.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Мальчик, живущий по соседству... Нет.

Уже не мальчик.

Я не вижу в нём мальчика.

Мужчина...

— Доброе утро, братик Таку.

— Доброе, Миу.

Первой поздоровалась Миу, а он ответил.

А потом посмотрел на меня.

Слегка смущённо, но Таккун смотрел прямо на меня.

Я тоже смутилась... Но взгляда не отвела.

Я смотрела прямо на парня.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Доброе, Таккун.

Мы поприветствовали друг друга как обычно.

Но... Теперь это было как-то иначе.

Может мне просто показалось.

А может отличия... Изменения только впереди.

Как же изменятся наши отношения?..

— ... Ну и чего вы с утра в гляделки играете?

«... М?!»

Издёвка Миу вернула нас в чувства и мы отвернулись.

— Я мешаю, так что пойду вперёд.

— ... Не издевайся. Пошли уже.

— Да, да. Мама, я пошла.

— Я пойду, Аяко-сан.

— С-счастливого пути.

Я проводила их.

Закрыла дверь... И вздохнула.

Ах.

Слава богу.

Всё прошло как обычно... Кажется.

Ещё недавно, когда видела Таккуна, сердце как безумное стучало, а теперь вроде успокоилось.

Избавившись от напряжения, я вернулась в гостиную... А на телефон по Line пришло сообщение.

Отправитель... Тот, с кем я только что рассталась.

— Т-Таккун?..

Я удивилась и открыла сообщение.

Так были слова приветствия: «Доброе утро, Аяко-сан. Рад, что вы снова взбодрились»... Но следующие слова поразили меня.

«Аяко-сан, у вас есть планы на выходные? Если нет, может сходим куда-нибудь вдвоём?»

— ... А, а, а?! — озадаченно кричала я и упала.

Это... Приглашение на свидание?!

Так ведь и есть?!

Больше... Он чувств скрывать не будет?! Никаких кручёных, теперь будет бросать прямые?!

Ну даёт!

Идёт напролом!

... Буду стараться, чтобы вы полюбили меня.

В голове всплыли те слова.

Нет, ну... Это ведь слишком внезапно. Конечно он сказал, что будет стараться, но можно ведь и помедленнее? Он же говорил, что больше не будет гнать...

Я была смущена и озадачена... А ещё немного счастлива, даже не знаю, что со мной будет.

Катсураги Аяко.

Мать одиночка тридцати с небольшим лет.

У меня милая дочь, но за мной ухаживает молодой человек, который предпочёл моей дочери меня.

Это ведь... Странно, и всё же.

Если так всё дальше и пойдёт... Это лишь вопрос времени, когда я окончательно сдамся.

Когда вырастаешь, любовь становится очень сложной. Помимо люблю — не люблю есть ещё работа, доходы, сбережение, женитьба, родители, дети и много всяких других условий. Это не обычная история о том, где важны одни чувства. У школьников достаточно «Я тебя люблю. Давай встречаться», а взрослых такие яркие чувства смущают. Даже если ничего не выйдет, через пару лет школьник сменит обстановку, и в его отношениях произойдёт сброс, а у взрослых такого не бывает. Повзрослев, люди боятся действовать. Они начинают бояться любви. Из-за определённых условий главная героиня в этом произведении была вынуждена стать матерью... Стать «взрослой». И, живя взрослой жизнью, она получает неожиданное признание, которое её пугает, заставляет искать оправдания и сбегать, но в итоге она в открытую встаёт перед реальностью.

С вами Нозоми Кота.

Рад приветствовать вас в «Dengeki Bunko».

Это история о женщине, которая взяла на воспитание ребёнка сестры, став матерью-одиночной, и долгие годы любившем её парне. Ни к чему говорить, что история полностью в моём вкусе.

Я хотел написать историю про мать, живущую по соседству!..

Что касается жанра... То это невинная любовная комедия про молодого парня и маму-соседку. Никакого гарема, я хотел написать про чувства к одному человеку. И немного бесполезной информации, все фамилии персонажей взяты из трудночитаемых мест в Тохоку. Действительно бесполезная информация.

Теперь благодарности.

Господин редактор. Спасибо, что пропустили такой безумный проект. Ещё до того, как я успел обрадоваться разрешению начать писать, я был поражён другим: «Что, серьёзно, для Dengeki Bunko?» Гиуниу-сама, спасибо за прекрасные иллюстрации. Мама Аяко вышла такой милой мамочкой.

И конечно же огромное спасибо читателям, которые держат эту книгу в руках.

Надеюсь, увидимся во втором томе.

Нозоми Кота

Это история с тех времён, когда мне было десять.

Тогда в отношении себя я ещё использовал более детское местоимение.

Миу я звал Миу-тян.

А Аяко-сан мама Аяко.

События десятилетней давности...

С тех пор, как я мылся вместе с мамой Аяко, прошло около недели.

— ... Похоже Миу-тян уснула, — как можно тише проговорил я рядом со спящей девочкой.

— Похоже на то, — так же тихо ответила мама Аяко.

Сегодня меня пригласила пятилетняя Миу-тян поиграть дома у семьи Катсураги.

Место... Детская комната на втором этаже.

Мы играли втроём, и вот Миу-тян начала клевать носом.

Она уже в том возрасте, когда хочется поспать во вторую половину дня.

Вначале она всё упиралась: «Давайте дальше играть!» — но мама Аяко умело уговорила её, и девочка легла спать.

— Прости, Таккун. Сегодня выходной, а тебе приходится играть с Миу, — сказала она, пока я прибирал игрушки.

— Нет, всё в порядке. Планов у меня всё равно не было.

— Но... Ты ведь мальчик, и тебе наверняка было бы веселее с одногодками, чем с маленькой девочкой вроде Миу.

— Мне весело играть с Миу-тян.

— Правда? Ты ведь не пытаешься вежливым быть?

— Не пытаюсь. Я рад, что меня пригласили. Ведь... Дома у Миу-тян...

— ... М?

— Н-ничего!

Опасно! Я чуть не сказал: «Я могу увидеться с мамой Аяко».

Я не соврал, когда сказал, что мне весело играть с Миу-тян. Она мне как младшая сестрёнка.

Но...

Больше всего я радуюсь тому, что могу увидеться с мамой Аяко. Я счастлив просто потому, что могу видеть её, я горд тем, что играя с Миу-тян, немного помогаю маме Аяко.

Ведь я очень люблю маму Аяко...

— В-в общем всё нормально. Можете звать в любое время. Ведь я очень люблю Миу-тян.

— Хи-хи. Какая Миу счастливая. Рядом с ней живёт такой замечательный старший брат, — мама Аяко счастливо улыбнулась.

Слава богу. Она не заметила мои чувства.

Если бы узнала сейчас... Ничего хорошего точно не вышло бы.

Если ребёнок вроде меня признается ей в любви, только озадачит. Потому признаюсь, когда стану большим.

Так я решил для себя.

— Отлично.

Мама Аяко принесла ещё один футон из соседней комнаты и стала стелить рядом с Миу-тян.

— А? Это зачем?

— М. Я тоже решила немного вздремнуть. Я вчера допоздна работала. Всё же работать из дома тяжело. Если не будешь сам время контролировать, так до ночи и засидишься.

Похоже она собралась лечь рядом с Миу-тян.

А значит... Мне пора идти.

Странно ведь, если они спать будут, а я по дому слоняться.

— Ладно, мама Аяко, отдыхай. А я пойду, дверь на замок закрою...

— А? Таккун, ты уже уходишь? — удивлённо спросила она.

— ... А? Так ведь раз вы спать собрались, мне наверное домой стоит пойти... — ответил я, а она вначале выглядела озадаченной, а потом сказала так, будто это само собой разумеющееся:

— А с нами не ляжешь?

— А, мама Аяко!..

— М? Что?

— Я-я не против поспать. Тоже слегка сонный, и время как раз подходящее... Но... Почему мы должны вместе лечь? — говорил я под одеялом.

Обращаясь к лежавшей рядом женщине.

Да. Я лежал на одном футоне с мамой Аяко. Своей силой взрослой она перетащила меня, и мы теперь лежали вместе.

У... Б-близко!

Тело мамы Аяко очень близко!

И... Я касался её тут и там!

— Я только эти два могла быстро приготовить. Потому нам остаётся только спать вместе.

— Т-тогда... Я с Миу-тян лягу. А ты можешь спокойно одна лечь...

— Нет. Вдруг... Миу проснётся? — спросила мама Аяко.

Причём очень серьёзно.

— Когда у тебя будут свои дети, поймёшь... Уложить ребёнка спать днём — это бонусное время.

— Б-бонусное время...

— Возможность перевести дыхание в весёлые и неспокойные дни... Потому, Таккун, прошу, очень прошу, не разбуди Миу.

— П-понял...

Когда она так просит, я могу лишь согласиться. Это был крик души той, кто уже прошла через воспитание ребёнка.

Я решил ничего не говорить и тихо лежать с мамой Аяко... Но... У-у!..

— Хи-хи. Йей.

— Хья.

Она обняла меня со спины, и я издал странный звук.

— Ва. Ты такой тёплый, Таккун.

— П-прекрати. Мама Аяко, мне стыдно!..

— Подумаешь. Будем спать, прижимаясь.

Я сопротивлялся, но оказался в объятиях мамы Аяко. Она крепко прижалась ко мне. Спиной... Скорее всего я ощущал грудь. Я сразу же вспомнил голую маму Аяко в ванной, и моя голова была готова закипеть.

— Таккун, тебе не нравится, что я тебя обнимаю?

— Н-не то, чтобы не нравится.

— Тогда можно.

— Ва... Н-не надо, мама Аяко...

— Ах, как же хорошо. Так успокаивающе...

— Я-я не подушка-обнимашка... Мама Аяко... А? Ч-что? Мама Аяко?..

— ... Су.

Я извернулся и посмотрел, что позади, и увидел, что мама Аяко уснула.

— А, а...

Уснула? В такой момент?

Обнимая меня!

Прижимаясь к спине грудью!

— У, у-у...

Я просто застыл как каменный в объятиях мягкого тела мамы Аяко.

В итоге легли спать в форме иероглифа «река».

Пока не проснулась Миу-тян... Я так и лежал, не способный успокоиться.

Примечание:

Данная глава является экстрой к первому тому манги.

Это случилось не так давно.

Незадолго до того, как я признался Аяко-сан.

Я ещё был подростком, речи про двадцатилетие пока не шло.

То есть я по сути ещё был ребёнком.

Вторая половина выходного дня.

Дома у Аяко-сан.

— ... Отлично, заменил.

Я заменил лампочку в коридоре и закрутил крышку.

Когда всё вернул на свои места, я слез со стула.

— Спасибо, Таккун.

Убедившись, что я спустился, Аяко-сан убрала руки со стула, который придерживала.

— Выручил. И прости, что прошу с таким помочь.

— Что ты.

Я пришёл поделиться грушами, которые нам прислали родственники, и меня попросили поменять лампочку. Она пробовала сама это сделать, но для Аяко-сан это оказалось слишком сложно.

— Я просто не могла дотянуться, как бы ни старалась... И Миу нет, так что даже стул подержать некому было...

— Не надо глупости делать. Вдруг свалилась бы и поранилась. С этим я всегда могу помочь, так что не стесняйся и зову.

— Хи-хи. Спасибо, Таккун. На тебя можно положиться.

Эти слова наполнили меня радостью.

— Эх. Но всё же в такие моменты я задумываюсь. Когда надо залезть высоко или использовать силу... Было бы неплохо, если бы у нас папа в семье был.

Но следующие слова встревожили меня.

— А-Аяко-сан... Н-неужели у тебя кто-то такой есть?..

— А?..

— Мужчина, которого ты рассматриваешь как будущего супруга...

— ... А-ха-ха. Нет у меня никого такого.

Я вздохнул с облегчением.

Ох, прямо отлегло.

Слава богу... Если бы оказалось, что у неё парень есть... Я бы от шока прямо тут умер. Пусть она и не моя девушка, и вообще по сути никто, но ощущение такое, будто это измена. Не могу не думать: «Я же её первый полюбил».

— Просто подумала, что неплохо было бы иметь дома сильные мужские руки... А, и всё же. Я была бы рада, если бы ты стал частью нашей семьи.

— ... А? Т-то есть...

— Да. Как муж Миу, — с улыбкой сказала Аяко-сан.

Я уже на что-то надеяться стал и тут впал в отчаяние.

— А, но с такой невестой мне будет неловко перед семьёй Атерадзава. Из Миу та ещё жена.

— ... Между мной и Миу ничего такого нет.

— Ладно тебе, неизвестно, что нам будущее готовит, — весело говорила она.

Да уж. Всё же не воспринимает она меня как мужчину. А ведь я стал высоким и уже могу достать до лампочки, до которой сама Аяко-сан не достаёт... Но я всё равно остаюсь для неё соседским мальчиком. И думает она обо мне не как о своём парне, а о парне дочери.

Я погрузился в свои мрачные мысли... И тут заметил.

— ... А? У тебя с плечом что-то?

Кривясь, она потирала плечо.

— Да... Болит немного. Похоже потянула, пока пыталась лампочку поменять.

— Всё хорошо?

— Хоть и больно, но немного. Плечи затекают. Уже давно с ними такая беда.

А... Ну да... С размером груди Аяко-сан немудрено, что плечи устают.

— Это... Если не против, может я сделаю тебе массаж?

— А? Правда?

Конечно предложение явно слишком откровенное, но Аяко-сан обрадовалась.

— Ура. Таккун сделает мне массаж, — сказала она и приступила к подготовке.

Аяко-сан подошла к дивану в гостиной... И улеглась на него. А? Да ну... А?

— Ну, Таккун, прошу тебя. Разомни моё затёкшее тело!

— ... А? Но, это... Почему на диване?

— А? Ты же массаж делать собрался?

Я предложил плечи помассировать, а она похоже подумала про всё тело.

— Ну же, прошу.

... Случилось нечто неожиданное.

Аяко-сан лежала передо мной, подставив спину.

Совершенно беззащитная.

Да уж... Это вызывало множество эмоций. Она доверяет мне или просто за мужчину не считает?

Скорее всего второе.

— Это... Откуда начать?

— М. Откуда удобнее. У меня всё тело точно деревянное. Начни с того места, которое больше нравится.

С того, которое больше нравится?!

Ощущение такое, что желания во мне сейчас вырвутся... Но я сдержал свои позывы.

Начать я решил с безопасной поясницы.

— ... Хи-хи.

— Ч-что такое?

— Немного щекотно. Можешь делать чуть сильнее. Не сдерживайся.

— Ладно.

— Ах. Д-да, да... Вот так.

— ...

— Ах... Вот там, это так приятно!..

— ...

— Ах, м. Ещё, да... Как чудесно, Таккун, продолжай!.. Сильнее!..

Это награда?!

Или какое-то наказание?!

Каждый раз, как я касался её, Аяко-сан сексуально стонала... Невыносимо! Мою способность здраво соображать скоро унесёт!

Дальше... Я стал перечислять простые числа, вспоминать лица родителей и бабушек с дедушками, прикусывал щёку, в общем шёл на разные уловки, чтобы продолжить массаж.

Поясница, спина, плечи, и вот я закончил.

— ... А? Аяко-сан?..

— Х-с...

Я заметил, что Аяко-сан уснула.

Я продолжал делать массаж, стараясь не обращать внимания на её стоны, потому сразу и не обратил внимания.

— ... Даже не переживает, везёт, — усмехнулся я и накрыл её одеялом.

Когда она так беззащитно спит, в голове сами собой не самые красивые мысли появляются, но я смог сдержаться. Если сделаю что-то непотребное, предам её доверие. Пусть даже... Это доверие основано на её отношении ко мне как к ребёнку.

Я встал и вздохнул.

Она будто вообще не замечает моих чувств. И это ничего. По крайней мере, сейчас.

Но когда-нибудь...

Примечание:

Данная глава является экстрой к второму тому манги.

Это случилось не так давно.

Ещё до того, как я признался Аяко-сан.

Тогда я ещё был пятнадцатилетним старшеклассником.

Как-то летом, пять лет назад...

«Спа-курорт Гавайский Зет».

Самый большой в Тохоку курорт.

Каждый год семьи Катсураги и Атерадзава ездят туда вместе.

Правда старшеклассникам уже неловко участвовать в таких семейных путешествиях. Но я... Всегда ждал эту поездку.

Каждый год ждал это событие.

Ведь...

Раз наши семьи вместе, я мог пойти с Аяко-сан в бассейн.

— ... Кажется до начала выступления ещё есть время.

— Да. Похоже мы рано.

Территория бассейна, заполненная людьми.

Я и Аяко-сан вдвоём находились на зрительских местах.

В этом году поехали все члены семьи Катсураги, и Миу была с бабушкой и дедушкой в игровом центре.

А мои родители были на горячих источниках.

И мы пришли посмотреть на популярный танец хула... Правда пришли немного рановато.

А вокруг нас пока ещё было не так много людей.

— Чем займёмся?

— Эй, Таккун, может поплаваем немного?

— А?..

— Покажешь мне, как надо плавать.

Аяко-сан направилась в сторону бассейна.

И... Сняла парку.

У меня дыхание перехватило.

Голубое бикини.

Это был скромный достаточно закрытый купальник... Но для старшеклассника вроде меня уже это было очень волнительно.

— Показать?.. Аяко-сан, ты плавать не умеешь?

— .. Не уверена.

— Не уверена?

— Уже столько лет прошло, не уверена, умею ли ещё плавать... На занятиях я плавала. Но с тех пор больше десяти лет прошло, и я уже не уверена, что помню, как это делается... — с серьёзным выражением на лице говорила Аяко-сан.

— И раз такая возможность, я подумала, что лучший пловец секции устроит для меня урок.

— ... Да я как бы не лучший.

Весело общаясь, мы вошли в бассейн.

Там было много народу, прямо не протолкнуться.

Для того, чтобы плавать, даже пяти метров не набиралось.

— Кролем тут не поплаваешь, тогда брассом. Им можно и там, где мало места, заниматься.

— Хорошо. Раньше он мне тяжело давался. Хотя это не значит, что у меня вообще не получалось...

— Может попробуешь?

— Хорошо, — кивнула Аяко-сан и поплыла брассом.

Хоть и сказала, что у неё плохо получалось, но на дно она не пошла, хотя движения и правда были неуверенные.

Она едва на поверхности держалась.

И вперёд практически не проплыла.

— Пха... Хм. Всё же непросто.

— Работай ногами больше.

— В-вот так?

— Нет, представь, как бьёшь ступнями по воде...

— У, не понимаю. Таккун, возьми меня за ноги и покажи, как надо.

— ... А?

— Давай.

— Д-да...

Аяко-сан взялась за край бассейна, а я разволновался.

Обойдя, я взял её за ноги.

А потом руками стал помогать двигать ногами.

Когда сделала это... Заметил.

— ... М?!

Нет, погоди-ка!

Плохо! Это очень плохо!

Смотрю на неё сзади, и понимаю, как всё плохо!

Это... Во многих смыслах опасное зрелище!

Угол, с которого нельзя смотреть!

— А, понятно. Значит, так.

— ... М.

— М, так. Так.

— ...

Какое-то время она продолжала практиковаться.

Аяко-сан изо всех сил занималась, а я изо всех сил подавлял рвущиеся эмоции.

— Фух... Спасибо, Таккун. Ага, немного я разобралась.

— Д-да нет...

— Что такое? Ты весь красный.

— Н-ничего.

— Хм? Ну тогда ладно, — сказала Аяко-сан и выбралась из бассейна. Скоро представление начнётся, так что нам уже пора туда.

— Потом ещё поучи меня плавать.

— Это... С-с радостью.

Я попытался ответить спокойно, но сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Теперь я ждал следующую поездку в «Гавайский Зет».

Однако...

В итоге уроки по плаванию я давал лишь раз.

Со следующего года хоть Аяко-сан и приезжала с нами, она не надевала купальник и лишь наблюдала за тем, как плаваю я с Миу.

И в следующий раз в купальнике я увидел её лишь через пять лет.

Летом, когда мне уже было двадцать...

Примечание:

Данная глава является экстрой к третьему тому манги.

Здравствуйте я новый переводчик данного Ранобэ. Рад с вами познакомиться. Предыдущий переводчик перестал переводить и я решил его переводить.

[[image:/storage/reader-images/7589deb8514bbf10197120e11d17f0984aad7409.jpg]]

♠

Я не знаю, сколько раз я мысленно тренировался приглашать ее на свидание.

Десятки, сотни… может быть, даже тысячи раз.

Аяко Кацураги-сан.

Мать моего друга детства, которая живет по соседству.

После того, как моя подруга потеряла родителей в результате трагического происшествия, она позаботилась о ней и вырастила ее как собственную дочь.

Я люблю ее с десяти лет.

Целых 10 лет…

Мне так и не удалось передать свои чувства, но все это время я думал о том, как сблизиться с ней.

В том числе и о том, как пригласить ее на свидание.

В течение 10 лет я практиковалась, как пригласить свою платоническую любовь на свидание.

Хотя, скорее, чем практика, их можно было назвать фантазиями.

Я фантазировал с разными ситуациями и отговорками, чтобы пригласить ее… Но, в конце концов, я так и не применил их на практике.

Даже когда я подумал и написал сообщение, чтобы пригласить ее, я не смог нажать кнопку «отправить».

«Ха ...»

Рано утром по дороге на вокзал.

Пока я ждал, когда включится свет, я глубоко вздохнул с телефоном в руке.

Экран моего телефона был разблокирован.

Человек, с которым я болтала, был… Аяко-сан.

Сообщение, которое я отправил, было:

«Доброе утро, Аяко-сан.»

«Я рад снова видеть тебя веселым.»

"Я рад."

Обычное приветствие.

В последнее время между нами много чего произошло.

Короче… ну признался.

"Ты мне нравишься."

«Пожалуйста, пойди со мной».

Я раскрыл свои чувства, которые скрывал 10 лет.

И в результате ... Что ж, дела пошли немного беспокойно.

Снаружи она не сильно изменилась ... Но я уверен, что изнутри я устроил ей беспорядок.

Мальчик, которого она знала с десяти лет ... Мужчина, которого она считала сыном, сказал ей, что она ему нравится.

Мое признание явно сбило ее с толку. Настолько сбита с толку и дезориентирована, что сама уже не знала, как со мной поступать.

Видимо, она совсем не заметила моих чувств.

Как будто мои чувства до нее даже не дошли.

Это было очень сложное чувство, похожее на счастливую пустоту.

Однако.

Я передал чувства, которые скрывал 10 лет.

И при этом ... наши отношения уже никогда не вернутся к прежнему состоянию.

Мы не могли просто оставаться простыми соседями.

Мой друг Сатоя Ринго сказал мне, что признание - это бомба, которая может разрушить отношения. Если все идет хорошо, ничего не происходит, а если нет, просто взрывается. Так и произошло.

После моего признания наши отношения… полностью изменились.

Это было похоже на бросание бомбы.

И я втянул ее в это из-за собственных эгоистичных чувств.

Между нами двумя возникло неловкое, смущающее и своеобразное напряжение, которое постепенно начало вовлекать людей вокруг нас… И меня даже отвергли… Но.

Много чего произошло, и она некоторое время меня спрашивала.

Она сказала, что ей нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Короче, ответ решила отложить.

Однако я ... был счастлив.

Невероятно счастлив.

Она сказала, что любить ее - это нормально ...

И так.

В мае, когда мне исполнилось двадцать, она посоветовала мне в кинотеатре «на время сохранить статус-кво».

На следующий день, как всегда, утром я пошел в дом Аяко-сан и, расставшись, отправил ей вышеупомянутое сообщение.

Я хотел выразить ей свою благодарность и облегчение за то, что она смогла исправить наш временный разрыв и вернуть наши отношения в нормальное русло.

Однако.

«… Хм…»

Мои пальцы остановились, колеблясь, послать ей следующее сообщение или нет.

«Аяко-сан, у вас есть планы на эти выходные?»

«Если нет, не хотели бы вы куда-нибудь вместе? »

Я думал об этих нескольких словах всю ночь.

После вставки текста, который я сохранил, все, что мне оставалось сделать, это отправить его ... но я не мог нажать кнопку отправки.

Ч-что мне делать…?

Не буду ли я ей мешать?

Разве я не прыгаю с пистолетом из-за накала?

В конце концов ... Я сказал это вчера, не так ли? Я сказал, что не буду торопиться и двигаться медленнее… Внезапно приглашать ее так, как будто это нарушение правил… Нет!

Напротив ... Пора атаковать!

В конце концов, помимо этого, я также заявил, что сделаю все возможное, чтобы она полюбила меня, так что не лучше подойти к ней поближе и потребовать от нее ответа? Нет, но ... даже тогда ...

«… Таку-нии, ты пишешь маме?»

«Ого».

Перейдя свет, я продолжал смотреть на свой телефон, гадая, стоит ли мне нажимать кнопку отправки, когда кто-то на моей стороне окликнул меня.

Я сразу свой телефон спрятал.

Миу Кацураги.

Дочь женщины, которую я люблю.

Несмотря на то, что они не связаны кровью, она дорогая дочь Аяко-сан.

А для меня она… я думаю, на данный момент друг детства.

С тех пор, как Миу пошла в старшую школу, мы ходим на станцию ​​каждый день вместе, так как идем в одном направлении.

«Ч-что ты делаешь, Миу? Не смотрите на чужой телефон ».

«Гораздо хуже держать лицо прикованным к телефону, когда вы с кем-то гуляете. Я прочитал «где-нибудь вместе» или что-то в этом роде ... Может быть, ты пригласил мою маму на свидание ?!»

Похоже, она многое видела.

Миу подошла ко мне с улыбкой на лице.

«Хех, неплохой парень, атакует с самого начала. Как смело ~.»

"…Хватит дразнить меня. Я его еще даже не отправил ".

«А? Зачем? Почему вы его не отправили?»

«Потому что ... у меня много вещей на уме».

«Эх, черт возьми? Похоже, ты полный неудачник.»

«Не называй меня неудачником ... Отношения между взрослыми не так просты».

«Я не хочу, чтобы студент университета, который до сих пор живет со своими родителями, рассказывал мне о взрослых отношениях».

"Ух ..."

«Во-первых, у вас даже нет любовного опыта. Тебе двадцать, и у тебя никогда не было девушки.»

«У-тьфу…»

Я проиграл аргумент против старшеклассника.

«Ну, ну, не надо так подавляться. У тебя нет никакого опыта, потому что ты всегда был влюблен в маму ... И как ни крути, она также ничего не знает о взрослых отношениях ».

Оставив меня удрученным, она определенным образом пыталась меня подбодрить.

«В любом случае… Если ты собираешься пригласить ее на свидание, лучше сделать это сейчас». Сказал Миу. «Из-за всей чуши, которую рассказывала вам мама, ваши отношения сейчас находятся в странном состоянии неопределенности. Так что будь смелым, Таку-нии.»

«П-ну, это правда… но я также должен принять во внимание ее обстоятельства. Для нее, должно быть, очень тяжело отклонить мое приглашение. И Аяко-сан добрая, так что, даже если она не хочет внутри, она заставит себя пойти со мной ради меня ... О-конечно, я знаю, что мне нужно быть смелее, поэтому Я тщательно обдумываю лучшее время для этого… »

«… Ах, как досадно!» Крича раздраженным тоном, она подскочила ко мне и попыталась схватить мой телефон. "Дай это мне! Если ты не будешь этого делать, я сделаю это! "

"Что…? П-перестань, идиот!

«Беспокоиться об этом - пустая трата времени! Вам нужно только немного прижать ее и все! Мама слабак, так что тебе не нужен сложный план!»

«Эй ... Не называй свою маму пустяком».

«Таку-нии, просто назначь ночное свидание и повеселись с ней в постели! Это все решит!»

«Это ничего не решит! А ты старшеклассница, не говори таких вещей публично! »

Мы продолжали бороться за телефон несколько секунд, но ...

«… Хм?» Глаза Миу сузились, и она задала вопрос. «Таку-нии, сообщение… разве оно не было уже отправлено?»

«Э…? Эхх ?! »

Я проверил экран и остался ошеломленным.

Там, где должна была быть кнопка отправки… почему-то теперь сказано «отправлено».

«Н-нет… Как это случилось…?»

«Не нажал ли ты его по ошибке, когда недавно спрятал телефон?»

«П-правда…?»

«Ну, в конце концов, все прошло хорошо. Я рад за тебя."

"Не давай мне этого ... Ч-что мне теперь делать ...?»

Сообщение, которое я только что отправил… было уже прочитано.

И как только его прочитали, было уже поздно.

Это сообщение уже прочитала Аяко-сан.

Мое приглашение на свидание.

«Черт… Черт побери!»

«Боже, чего ты так боишься?» - недоверчиво сказала Миу, когда я покрылся холодным потом. «Ты все равно собирался пригласить ее на свидание, просто так получилось, что ты сделал это прямо сейчас».

«… Нет, это другое. К этому нужно быть морально подготовленным. Во-первых, я даже не придумал план свиданий ... "

А потом.

Пока я разговаривал с Миу, телефон в моей руке завибрировал.

На экране телефона… Я получил ответ от Аяко-сан.

"Ладно."

Только то.

4 буквы, чтобы составить такой простой ответ.

Ладно?

А? Ладно, в каком смысле?

Я уверен, что ... в этой стране так говорят всякий раз, когда с чем-то соглашаются ...

"Увидеть? Сказал, что мама слабак. Сказал Миу с тщеславным выражением лица, в то время как я был так удивлен, что мои мысли вообще остановились.

Благодаря сообщению, которое я случайно отправил ... Мое приглашение было принято так легко, что я чувствовал себя идиотом, когда беспокоился об этом.

Похоже, в эти выходные у меня свидание с Аяко-сан.

Мое первое свидание с женщиной, которую я любил 10 лет ...

[[image:/storage/reader-images/fc8f575941b2daf45436821035f4dd5dce974de9.jpg]]

Сам не знаю, сколько раз практиковался звать на свидание.

Десятки, сотни... Наверное тысячи раз.

Катсураги Аяко-сан.

Подруга детства... Точнее её мама.

После смерти родителей девушки она стала растить её как родную дочь.

С десяти лет я испытываю к ней неразделённые чувства.

Вот уже целых десять лет...

Я ничего не рассказывал ей о своих чувствах и лишь придумывал всякое.

В том числе и как пригласить на свидание.

Целых десять лет практиковался в том, как пригласить любимую на свидание.

И это скорее не практика, а просто игра воображения.

Я придумывал разные причины и прокручивал разнообразные ситуации... Но на деле ни разу ничего не попробовал.

Я придумывал слова, набирал их, но «отправить» не нажимал.

— ... Эх.

Ранним утром на пути к станции.

Я ждал зелёный свет светофора, глядя в телефон, и вздыхал.

И на экране.

Получатель... Аяко-сан.

Сообщение уже отправлено.

«Доброе утро.

Рад, что у вас всё в порядке».

Вот такое стандартное приветствие.

Между нами за последнее время много всего случилось.

Если коротко... Ну, в общем я признался.

Люблю.

Давайте встречаться.

Я рассказал о своих чувствах, которые скрывал десять лет.

И в итоге... Устроил настоящую неразбериху.

Особо ничего не поменялось... Но я заставил её сердце волноваться.

Всё же парень, которого она знает с десяти лет... Тот, кого она видела в качестве своего сына, выказал симпатию к ней.

Моё признание поразило её. Она не знала, как ей себя вести со мной.

Похоже девушка совсем не замечала мои чувства.

То, что я скрывал, вообще до неё не доходило.

Вроде здорово, но и обидно как-то.

Однако.

Я рассказал о том, что испытывал десять лет.

И когда сказал... Дороги назад для нас не было.

Простыми соседями мы оставаться не могли.

Мой друг Ринго Сатоя говорил, что признание — это бомба, способная разрушить отношения. Повезёт, если всё пройдёт хорошо, но в случае неудачи зацепит всех. Именно это и случилось.

После признания наши отношения... Изменились.

Точно бомбу сбросили.

Мои чувства накрыли её.

Между нами появилась неловкость и напряжение, которые сказывались и на окружении... И мне отказали. Но.

Она попросила «передышку».

Морально девушка не готова, потому попросила время.

Ответ был отложен на потом.

Однако я... Был рад.

Очень рад.

Пока я мог продолжать любить её...

И вот.

В мае поход в кино наконец изменил всё.

На следующий день. Я как всегда пришёл к Аяко-сан домой, а после того, как расстался, отправил упомянутое выше сообщение.

Я предотвратил разрыв наших отношений и вернулся почти к тому, что было, и испытывал облегчение.

Однако.

— ... М...

Отправлять или нет, палец не шевелился.

«Аяко-сан, у вас есть планы на выходные?

Если нет, может сходим куда-нибудь вдвоём?»

Над этими словами я думал весь прошлый вечер.

Я сохранил сообщение, чтобы потом отослать... Но в итоге не мог нажать на кнопку «отправить».

Ч-что делать?..

Вдруг только проблем доставлю?

Вдруг я слишком навязчивый?

Ведь... Всё только случилось. Договорились ведь не торопиться... А я тут внезапно с приглашением, это ведь явно в обход всем правилам... Нет!

Если подумать... Сейчас ведь и надо действовать!

Ведь помимо этого я сказал, что будут стараться, чтобы она полюбила меня, это ведь как заявление о том, что буду действовать. Нет, но... Всё же...

— ... Братик Таку, маме пишешь?

— Уо.

Уже после светофора я всё пялился в телефон, не решаясь отправить сообщение, когда меня окликнули.

Я тут же убрал телефон.

Катсураги Миу.

Моя любимая... Точнее её дочь.

Вообще они не связаны кровными узами, но она любимая дочь Аяко-сан.

А для меня она... Подруга детства.

С тех пор, как поступила в старшую школу, нам по пути до станции, так что мы ходим вместе.

— Ч-что, Миу? Не заглядывай в чужой телефон.

— Сам виноват, что в него пялишься. Я «может сходим» прочитала... Ты маму на свидание приглашаешь?!

Похоже всё увидела.

Радостная, она стала подначивать:

— Ого, неплохо. Какой ты настойчивый. Прямо агрессивный.

— ... Хватит издеваться. И я ещё ничего не отправил.

— А? Почему? Чего не отправил?

— Чего?.. Да просто думаю.

— А, что? Сказал как неудачник какой-то.

— ... Неудачником меня не называй. И в любви у взрослых всё сложно.

— Про любовь у взрослых сказал студент, который с родителями живёт.

— Ух...

— У тебя вообще никакого опыта в любовных отношениях. Двадцатилетний, у которого девушки никогда не было.

— У-у...

Проиграл в споре старшекласснице.

— Да не падай ты духом. У тебя ведь опыта нет, потому что ты всё время был в маму влюблён... Да и мама моя сама не знает, что такое любовь у взрослых.

Я совсем поник, а она вроде как поддержать попыталась.

— В общем... Возьми и пригласи её, — сказала Миу. — Мама всякую фигню наговорила, так что вы всё на месте топчитесь. Так что ты должен быть напористым.

— Н-ну это конечно так... Но тут ведь и от неё всё зависит. Отказ — это тоже стресс. И Аяко-сан добрая, может сама не хочет, но ради меня вынуждена будет согласиться... Конечно я понимаю, что надо быть напористее, но для этого важно момент подгадать...

— ... Эх, надоело! — меланхолично выдала девушка, приблизилась ко мне и попыталась выхватить телефон. — Отдай! Сам не отправляешь, я отправлю!

— Что?.. Г-глупая, прекрати!

— Просто так себе голову забиваешь и время тратишь! Надо тебя подтолкнуть! Моя мама простачка, всякие сложные планы тут не нужны!

— Ну ты... Мать свою простачкой не называй.

— Братик Таку, позови её с ночёвкой, завалишь её там! Вот и все проблемы решены!

— Завалю? Ты старшеклассница, не говори такое в общественном месте.

Мы продолжали драться за телефон.

— ... М? — глаза Миу прищурились, и зазвучал подозрительный голос. — Братик Таку... Ты что, уже отправил?

— А?.. А-а?!

Я взглянул на экран и был шокирован увиденным.

Там, где должна была находиться кнопка «отправить»... Было написано «отправлено».

— Н-не может быть... Как так вышло?..

— Похоже нажал, пока телефон прятал.

— С-серьёзно?..

— Ну, так даже лучше. Считай, что повезло.

— Ничего не повезло... Ч-что мне теперь делать?..

Отправленное сообщение... Уже прочитанно.

И раз прочитано, уже поздно.

Аяко-сан его там уже читает.

О том, что я её на свидание приглашаю.

— Блин... Блин.

— Ну чего ты так паникуешь?

Не веря, я паниковал и уже начал потеть, и тут прозвучал поражённый голос Миу.

— Всё равно планировал куда-нибудь позвать, просто сделал это сейчас.

— ... Нет, всё не так. Для этого ведь морально подготовиться надо. А я ещё план свидания не обдумал...

И тут.

Пока болтали, телефон в руке завибрировал.

На нём... Был ответ Аяко-сан.

«Хорошо».

Только это.

Такие обычные три слога, в которых было согласие.

Хорошо?

А? Хорошо — это в каком смысле?

Вроде... В этой стране так говорят, когда согласны...

— Видишь, проще некуда.

Пока я перестал соображать, ответ дала самоуверенная Миу.

Всё случилось благодаря тому, что я случайно отправил сообщение... И оказалось, что просто как дурак ломал голову, и теперь у меня будет свидание.

Похоже на этих выходных я пойду на свидание с Аяко-сан.

Первое свидание с девушкой, которую я люблю уже десять лет...

[[image:/storage/reader-images/c33a7bc4087b74628c1fdfdc0ab0283c86fa92e2.jpg]]

День. Обед в университете...

— Первое свидание. Ну ты молодец, Такуми.

Я рассказал, что было утром, и на лице сидевшего напротив Сатои появилась улыбка.

Ринго Сатоя.

Пол... Мужской.

Выглядит как обычный модный парень. В женской одежде он ходит за пределом университета, а здесь в обычной мужской одежде. Не приходит в женском, чтобы не заставляли переодеваться, чтобы подтвердить, что это и правда он.

Ну, трансвеститом он сам себя не признаёт.

Как сам говорит: «Я не трансвестит, просто ношу милые вещи, которые мне идут».

Без разницы, мужские или женские, просто носит всё, что нравится, а ещё пользуется косметикой и красит ногти. Приверженец моды унисекс.

В женской одежде он выглядит как стройная красотка, но парни Сатое не нравятся.

Ему нравятся девушки, с ними он и встречается.

— Это свидание может иметь большое значение в зависимости от того, какой эффект ты произведёшь на Аяко-сан. Возможно это будет судьбоносный момент в твоей жизни.

— ... Давай без этого. Забавляешься так, будто к тебе это отношения не имеет.

— Так не имеет. Меня чужие отношения не интересуют. И если не лезть слишком глубоко, можно с превеликим удовольствием за ними наблюдать, — весело ответил он, а я тяжело вздохнул.

Он знал о моих чувствах к Аяко-сан, и вот такой была его позиция.

Немного весело, немного забавно.

Моя любовь для него просто представление.

Слишком уж легкомысленно он относится. Ну, я не возражаю. Скорее меня бы смутило, если бы он лез и серьёзно меня поддерживал.

Всё же моя любовь только моя.

И если нужны будут советы, он прямо и даст их, если попрошу, вот и недавно в кино позвал, чтобы настроение мне поднять после того, как меня отшили. Он друг, на которого можно положиться.

— ... Понял. Буду стараться, — больше себя убеждая, сказал я.

— Тут можно всё испортить или наоборот лучше сделать, так что любые средства хороши. Вот я и хочу попросить совета.

— Совета. Тут... Я не советчик, — Сатоя развёл руки. — Я вообще-то красавчик и довольно популярен... Но встречался только с ровесницами. А с женщинами в районе тридцати я на свидания не ходил, потому никаких идей.

— ... Вот как.

— Как студенты на свидания ходят, рассказать могу, но как взрослую женщину порадовать... Ну, когда это двое взрослых... Тут разве что могу сказать, что без машины тут ничего не выйдет.

— ... Понятно.

Я совсем приуныл.

Наш район Тохоку.

Тут не то, что у семьи, почти у каждого человека машина.

В отличие от крупных городов, где все на поездах и такси ездят, тут многие передвигаются на машинах.

Когда становишься полноправным членом общества — обычное дело завести машину.

Так что... Даже у студентов некоторых они есть.

И они популярны.

Студенты с машинами очень популярны.

Ну... Тут можно оступиться и будут тобой пользоваться как службой перевозки грузов или такси.

— Такуми, у тебя права есть?

— Да. Прошлым летом получил. Так что... В случае чего машину могу напрокат взять.

— На прокат. Думаю, всё же не стоит... Хм, не знаю. Попробую у девчонок спросить.

— Спасибо тебе.

— Да ладно, ты же мне часто помогаешь. В том году я бы без тебя кучу предметов завалил. К тому же.

— К тому же?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — Сатоя улыбнулся. — Весело наблюдать за чужими отношениями... Так что и счастливый конец увидеть хотелось бы.

— Сатоя...

Меня обрадовали его слова.

Всё же повезло, что у меня такой хороший друг.

— Спасибо. Я буду стараться.

— Ага. А... И ещё, Такуми. Прозвучит противоречиво... Тут важно ещё не перестараться с энтузиазмом.

И правда противоречиво после всего.

— Свидание с той, кого ты уже давно любишь... Я понимаю, что ты будешь взволнован, и будешь испытывать давление. Но лучше сильно не грузиться из-за этого. Аяко-сан просто устанет с тобой, главное, чтобы было комфортно.

— ...

Понимаю.

Тут важно не перестараться и не опозориться.

Сатоя всё верно говорит... Но.

— Понимаю... Глупо простить, чтобы всё шло как по маслу.

— ...

— И всё же... Ну ты чего? Ты наконец-то можешь пойти на свидание с Аяко-сан... Просто веди себя как полагается мужчине.

Все эти десять лет.

Я любил её и продолжал надеяться.

Что когда-нибудь пойду на свидание с Аяко-сан.

Конечно мне нравилось, когда она относилось как к сыну или младшему брату... Но вместе с тем я ощущал какую-то пустоту.

Было так неловко, когда она брала и гладила меня по голове с улыбкой на лице.

Мы ещё не встречаемся. Но уже сдвинулись с того момента, когда она считала меня просто сыном.

Глупо думать, что я не буду рад.

И что меня не будут переполнять эмоции.

— Это свидание... Обязательно пройдёт хорошо, — поклялся я себе.

Первое свидание с Аяко-сан.

Провал недопустим.

Иначе... Никакой я не мужчина.

Я дома.

Вечером. Миу вернулась из школы и подошла ко мне, пока я готовила ужин на кухне.

Уверенно.

Бодрой походкой.

И с улыбкой, которая с лица не сползала.

— Я всё знаю, мама. У тебя на выходных свидание с братиком Таку.

— ... М.

У-у... Ну точно знает.

Я ещё утром подумала: «Наверняка Таккун всё ещё с Миу».

Но хотелось отправить поскорее.

Видно же, что прочитано, неправильно с ответом затягивать... К тому же.

Чем больше времени пройдёт, тем сложнее ответить.

Вместо того, чтобы ломать голову, что делать, я решила поддаться моменту и ответить.

— Раз идёте на свидание, значит скоро уже встречаться будете.

— Ч-что ты говоришь. Это... Ещё не решено.

— А? И ты это после всего говоришь?

— Подумаешь... На свидания не только влюблённые ходят. И раз пригласили, неправильно отказываться... И выходные у меня свободные! Да, мне заняться нечем! Главная причина в том, что я свободна!

— Эх... Снова какую-то фигню несёшь.

Я затараторила, а Миу поражённо пожала плечами.

Слушай, мама... Что за «хорошо»? Тебя на свидание позвали, а ты ответила «хорошо».

— А... О-откуда ты даже это знаешь?

— Я как раз в телефон братика Таку смотрела, когда ответ пришёл. Вот и увидела.

— Как же так...

— Даже мило. Вот такие ответы и дают, когда пытаются скрыть, что очень взволнованы. Это как говорить «я в этом деле очень опытная», прямо утверждаешь, что опыта нет.

— ... М!

Р-раскусила!

Дочь знает обо всём, что я думаю!

Как так-то?! Мой ребёнок понимает, о чём я переживаю... Как же стыдно!

— М-Миу, хватит над взрослыми издеваться, — подавляя стыд, я перешла в режим матери. — Всё не так... Ага, вообще не так. Ты всё не так поняла. Старшекласснице не понять смысла этих трёх слогов. Это может понять лишь взрослая женщина, попробовавшая и сладость, и горечь...

— Свидание мамы и братика Таку.

... Вообще не слушает.

Эй, слушай меня, мама тут оправдаться пытается.

Не честно так.

Жестоко... Миу. Мама расплакаться готова.

— Если свидание пройдёт хорошо, ваши отношения продвинуться вперёд. А. Можешь в принципе не возвращаться. Можете переночевать где-нибудь.

— Т-ты о чём говоришь? Не буду я нигде ночевать и вернусь домой.

— А?.. Так после свидания вы сюда?.. Тогда я переночую у кого-нибудь из подруг...

— Это что за забота такая?!

— Так ведь... Я хочу вас поддержать, и я думала, что когда-нибудь вы будете заниматься этим в этом доме... Но как-то слегка неожиданно.

— Говорю же: сдалась мне твоя забота! Не останется никто на ночь, и не вернёмся мы сюда вместе! У нас будет... П-правильно свидание.

— Правильное... Это какое?

— Ну какое... Мы пообедаем вместе, поболтаем... И перед ужином вернёмся.

— Вы что, в средней школе учитесь?!

— Н-нормально это! Для первого раза вполне!

Мы уже совсем раздухорились.

Миу продолжала поражённо смотреть на меня.

— Ладно... План свидания не ты составлять будешь, а братик Таку. Он тебе ничего не говорил?

— ... Пока нет. Сказал что напишет, когда решит.

Таккун пока определяется с планом действий, а я только и могу ждать... Вот что делать-то?

А если он свидание с ночёвкой устроить решит?!

А вдруг... Он уже номер в гостинице забронировал!

Возьмёт номер в гостинице на горячих источниках, а нас перепутают с супругами и дадут номер с одной комнатой и футоны рядом стелить придётся, вначале ляжем по углам, а потом во сне будем приближаться, и всё как в любовных комедиях будет...

Нет.

Нет, нет. Точно нет.

Чего я только придумываю.

Воображение разыгралось.

Такого ведь быть не может.

Всё же пригласил меня... Таккун.

— ... Таккун ничего такого странного точно не придумает. Он заботится обо мне и тебе... А.

— ... Хе.

Точно убеждая, сказала я, а уголки губ Миу приподнялись.

— Как же ты доверяешь братику Таку.

— Н-нет. Я не в этом смысле...

— Начинайте уже встречаться.

— ... А, блин, помолчи уже!

Мне её не переубедиться, потому я решила ретироваться.

— А-ха-ха. Ладно, буду ждать. Как же захомутает тебя братик Таку на этом свидании, — весело сказала она.

Захомутает.

Как-то странно прозвучало.

Я иду на свидание... Чтобы меня захомутали.

Я ведь тётя, которая на десять лет старше, странно, что он меня любит.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Парень, которого я знаю с девства, и я не замечала, что он уже десять лет в меня безответно влюблён.

Мы столько раз веселились втроём, я ходила с Таккуном в магазины... Но вот так куда-то мы пойдём вдвоём впервые.

Это наше первое свидание.

«Хо, свидание на выходных с тем парнем. Я даже завидую», — в трубке прозвучал довольный голос Оиномори-сан.

После ужина Миу ушла в свою комнату на втором этаже...

А я по работе позвонила ей... И тема как-то перешла на мои отношения.

В последнее время это постоянно происходит...

«В тот раз всё сложно было. Ну а теперь... Похоже ваши отношения развиваются».

— ... Ну, да.

Вообще мы ссорились.

Ужас что было.

Но если в итоге посмотреть, отношения и правда стали развиваться.

«Да уж... Я и правда завидую. Я бы тоже хотела на свидание с двадцатилетним студентом. Уже устала от того, что нормальных мужчин нет толком».

— Хватит издеваться... Я ведь серьёзно.

«Хм? Что серьёзно? Иди и развлекайся на свидании».

— Ну это да... Но... Я стесняюсь, не привыкла я к такому.

«А... Ну да, ты же мать-одиночка, которая замужем не была, Катсураги-кун. С тех пор как взяла Миу-тян, ни с кем не встречалась, только работа, да ребёнок».

— ... В-верно. Это... Оиномори-сан, когда на свидание приглашают... Ч-что женщина делать должна? — не зная, что делать, я спросила у опытной женщины.

Ну, может это и не самое верное решение, ведь она трижды разводилась из-за своих измен, но хоть в любви она лучше меня разбирается.

«А-ха-ха. Тут не о чем переживать».

Меня напряжение и беспокойство были готовы раздавить, а она рассмеялась.

«Пришлось бы думать, как захомутать мужчину, который тебе приглянулся... Но тут-то всё наоборот».

— Наоборот...

«Вы поменялись местами. Парень, который в тебя безнадёжно влюблён, пытается придумать план, как заполучить твоё расположение».

— Что... У-у.

Такие неожиданные слова смутили меня.

Безнадёжно влюблённый парень пытается придумать план, как заполучить моё расположение... Как бы и без того всё понимаю, но так неловко слышать.

«Катсураги-кун, тебе не о чем переживать. Это он должен голову ломать, а ты просто жди».

— ...

«Инициатива у тебя. Здорово ведь. Молчи, а он пусть старается. А ты ещё решать будешь, встречаться с ним или нет. Играть с влюблённым сердечком молодого парня. Многие женщины о таком мечтают».

— ... Может и здорово было бы думать так.

Другие возможно и правда будут мне завидовать.

Я мать-одиночка, а ко мне подкатывает молодой парень.

И не просто, чтобы развлечься... Это искренние чувства, его первая любовь.

Он серьёзно задумывается о браке.

«Хм. Катсураги-кун, ты ведь серьёзная женщина. И раз инициатива на твоей стороне, всё равно будешь подходить к делу серьёзно. Первые отношения — это когда все козыри на руках, а ты их даже не используешь».

— ...

«Как в маджонге, новичок собрал ментин, а сам об этом не знает».

— ... Как в маджонге.

Ментин... Это сокращение «мендзентинисо».

Это когда ты собираешь плитки одной масти, очень сильная комбинация. Но... С ней очень сложно. Новички не знают, что делать и паникуют.

Вот такая двусмысленная вещь.

Для опытного человека это отличный шанс, а для новичка повод понервничать.

Прямо как... У меня сейчас.

Ситуация выгоднее некуда... Такая хорошая, что я даже не знаю, что делать.

«Можно ещё и отказаться. Чтобы понять, насколько инициатива на твоей стороне, неплохо будет понаблюдать за реакцией».

— Н-не могу. Я просто не смогу такого сделать, — я продолжила. — Я больше... Не хочу убегать.

С тех пор, как Таккун признался... Я только и делала, что убегала.

Предложила притвориться, будто признания не было, пыталась заставить меня возненавидеть.

Только и пыталась сбежать.

Но.

Больше я не побегу.

Что бы ни было дальше... Будем мы встречаться или нет.

Я буду смотреть прямо на него, приму его чувства и отвечу.

Это моя ответственность перед тем, кто уже десять лет любит меня.

— ... Я и так сбегала, не давая ответа. Это нечестно. Так что... Я больше не хочу играть с его чувствами. Я решила ответить на них, не сбегая.

«... Хи-хи. А-ха-ха», — после непродолжительного молчания Оиномори-сан рассмеялась: «Да, как по-молодецки сказала. За это я тебе обожаю, Катсураги Аяко».

— ... Это похвала была?

«Конечно. Ты не притворяешься взрослой, а совершенно честна, это так чудесно», — весело сказала она: «Из всех мелких хитростей могу дать лишь один совет», — продолжала Иономори-сан: «Повеселись».

Это... на удивление простой совет.

«У тебя свидание будет. Не зацикливайся и просто веселись. Стань двадцатилетней... Нет, подростком и насладить молодостью сполна».

— ...

«Уверена, он тоже этого хочет».

— ... Вот как, — я кивнула и слегка вздохнула. — Хорошо. Не буду лишний раз думать и просто повеселюсь.

«То-то же. Ну... Это само собой разумеющееся».

Она явно подшучивала надо мной.

«Как бы ты формально ты себя ни вела... Я же слышу... Ты места себе не находишь, Катсураги-кун».

— Что?

«Ну чего смутилась? Свиданию в любом возрасте люди радуются».

— П-погодите, Оиномори-сан.

«Ха-ха-ха. Да не смущайся ты. Буду молиться за твою удачу», — засмеялась она и повесила трубку.

А я с телефоном распласталась на столе.

— ... У-у, Вот чего она... Говорит что хочет.

Лицо покраснело, а мысли стопорились.

А потом с губ сорвались довольно жалкие слова.

— Ну ладно... Ничего ведь не остаётся. Буду веселиться.

Когда сказала... На меня накатила неловкость.

Веселиться.

Да, точно.

Я... буду веселиться.

На первом свидании с Таккуном.

Неуверенность и напряжение остались... Но было и предвкушение.

У меня была ответственность «не сбегать»... И в итоге я стала ждать свидания.

Я начала представлять, что же придумает Таккун, и сердце забилось быстрее.

— ... М!

Блин!

Ну чего я!

Мне же уже тридцать.

Я же взрослая женщина.

И всё же... Места себе не нахожу из-за свидания... Так радуюсь.

Как же стыдно за себя.

Тем же вечером...

После ужина я получила сообщение от Таккуна.

По поводу свидания на выходных.

Там было место и время встречи.

Возражений не было, и я согласилась.

Хорошо хоть не позвонил.

У меня бы от напряжения и волнения голос дрожал.

И... Уверена, Таккун думал так же. Для него это первое свидание, он ещё сильнее меня переживает.

Пока мы не переставали думать об этом, время шло...

И вот настал долгожданный день.

Началось надо первое памятное свидание... Ну вроде как.

И к какому концу оно приведёт.

Нет.

Может не к концу, а к началу.

— Сегодня было весело, Аяко-сан.

— Ага, весело, Таккун.

Побывав в разных местах, мы поужинали и теперь наслаждались морским видом, идя по дороге.

Любуясь звёздами, я вспоминала, что сегодня было.

— Но, Таккун... Это точно ничего? Мы в таком дорогом ресторане были. Прости, всё же мне стоило самой за себя заплатить.

— Всё хорошо, не переживайте. Я же с родителями живу и мне больше не на что с подработки деньги тратить... К тому же если вы рады, значит лучшего применения деньгами я бы и не нашёл.

— Что... Ну тебя, Таккун.

Смутившись, я опустила голову. Ах, прямо какой-то сон... Вот уж не думала, что у нас будет такое взрослое свидание...

Какое-то время мы молча шли... И вот.

Моих пальцев что-то коснулось.

Я даже не заметила.

Наши пальцы переплелись.

Так естественно...

— Э, а...

— П-простите, случайно.

— С-случайно...

— Если не нравится, я отпущу.

— А?.. Д-да нет... У-у.

Не честно. Не честно такие вопросы задавать.

Я не могла ни согласиться, ни возразить, и просто держалась за его руку. Мужская рука была куда больше моей. И когда пальцы переплелись, сердце стало биться как безумное.

У, плохо.

Ничего хорошего. Я так нервничаю.

Как неловко.

Слишком уж... Удачное настроение!

Свидание подходит к концу, мы идём по набережной, рядом Таккун... Прямо всё подталкивает...

— ... Н-нам наверное уже пора возвращаться, — стараясь переключиться, сказала я и высвободила руку. — Уже так поздно, и Миу ждёт...

Оправдываясь, я ускорилась...

Жамк.

Со спины... Меня обняли.

Я оказалась в объятиях больших рук.

[[image:/storage/reader-images/03eaa9a0edc5151b87b011e561465ec936eeb191.jpg]]

— А... А?!

От неожиданности я ударилась в панику... А он зашептал.

Его голос слегка дрожал от напряжения.

Но был таким сладостным.

— А если я скажу... Что не хочу возвращаться?

— ... М?!

Мозг перегрелся и начал плавиться.

Звёздное небо, вечернее море.

И... Влюблённые мужчина и женщина.

Казалось, что сейчас на заднем плане заиграет какая-нибудь красивая мелодия.

— ... Н-нет, нельзя, Таккун... У меня ведь му... В смысле нет. У меня любимая дочь есть... Нет, она конечно нас поддерживает... Но бельё на мне... Вообще нормальное... Н-но подожди! Я не из тех, кто на первом свидании доходит до конца...

— ... Ты о чём, мама?

Меня разбудил голос дочери.

Прекрасная набережная... Нет, обычное утро, а я на кровати.

Пока я лежала под одеялом, на меня поражённо смотрела Миу.

— А... М-Миу?

— Доброе утро, мама.

— Д-доброе... А? Почему ты здесь?..

— Ты всё не просыпалась, и я пришла тебя будить. Соберись уже. Сегодня у тебя свидание с братиком Таку.

Да. Точно.

Сегодня... Моё свидание с Таккуном.

Потому вчера вечером я никак не могла заснуть... И в итоге проспала.

Я посмотрела на время на телефоне, было уже больше восьми утра.

Встречаемся мы в десять тридцать, потому времени у меня достаточно, но для домохозяйки я встала слишком поздно.

— Ты во сне стонала и говорила «нельзя, Таккун»... Что тебе приснилось, мама?

— М?! Н-ничего! Вообще ничего! Самый обычный сон!

Она с подозрением спросила, а я как ненормальная принялась оправдываться.

У-у!

Что за сны мне снятся?!

Пусть сегодня свидание... А у меня воображение как у девочки разыгралось.

К тому же.

Оно у меня... Прямо устарело.

Прямо как в старом сериале!

Не к стене прижал или взял за подбородок, а обнял со спины!..

Возраст мой, возраст!

Прямо как у подростка воображение!

И это я в эпоху Сёва родилась!

— Ладно уж, постарайся, — обронила Миу, пока я хваталась за голову. — За меня не переживай. Можешь домой на ночь не возвращаться.

— Что... Я-я ведь тебе уже говорила... Не слушает...

Я собиралась возразить, а Миу покинула комнату.

— ... Эх, — я вздохнула.

Слишком много для одной ночи, я уже без сил. Эх, как же я нервничаю. Переживу ли я свидание?..

Отгоняя беспокойство, я встала с кровати и начала приводить себя в порядок.

Я решила снять пижаму... И тут.

Телефон у кровати завибрировал.

Я посмотрела на экран и удивилась.

Звонок от... Мамы Таккуна.

Арерадзавы Томоми-сан.

— А-алло.

«Алло, Аяко-сан?»

— Да. Доброе утро, Томоми-сан.

«Доброе. Простите, что так рано».

— Всё в порядке... Вы что-то хотели?

«Это... Не знаю, как бы сказать», — Томоми-сан не могла подобрать слова: «Аяко-сан... Вы куда-то собираетесь сегодня с нашим Такуми?»

— Э-это... Д-да, — странно было бы отрицать, и я согласно кивнула. У, как стыдно. Как стыдно говорить матери парня, что я иду на свидание с её сыном.

Я места себе не находила, а Томоми-сан сказала.

— По этому поводу... Давайте всё отменим?

— ...

Волнение сошло. Меня точно холодной водой окатило. Стыда не было, волнение поубавилось. Я наконец смогла спокойно соображать.

А...

Ну да. Точно. Оно и понятно.

Похоже я всё не так поняла.

Чему только радовалась?

Конечно родители парня не примут тётечку вроде меня. Она конечно сказала, что признаёт меня... Но ведь вполне и передумать могла.

Конечно она против наших отношений...

— ... Хорошо. Я поняла. Надо было с самого начала отказаться. Простите за доставленные неудобства, мне очень жаль.

«А? В-вы о чём, Аяко-сан?» — Томоми-сан была озадачена, услышав мои извинения: «Это я должна извиниться. Мне очень жаль».

— А?

А? Чего? Чего-то я не понимаю.

«Вы ведь время выкроили, а он...»

— А... Это, с Таккуном что-то случилось?- спросила я, и Томоми-сан ответила:

«У него температура поднялась и он спит».

— ...

Шокированная я не могла подобрать слов.

Наше первое свидание «отменено из-за плохого самочувствия», вот такой неожиданный исход.

[[image:/storage/reader-images/389dbeebf9295db87e784ab9a3a5f03d6fa13c39.jpg]]

— А?! Братик Таку с температурой слёг?!

Поговорив с Томоми-сан, я спустилась в гостиную, сообщила, что свидание отменено, и услышала поражённый голос Миу:

— Ува, да ну. Быть не может, — она откинулась на диване и пробормотала, глядя в потолок. — Ну ты чего, братик Таку?.. Такой важный момент, а ты простыл. Вот же... Позорище.

— Ну-ка, Миу. Ты чего говоришь? Таккун ведь не по своей воле заболел.

— Знаю... Но ведь позорище. И ещё отстойнее то, что об отмене его мама сообщает. Ему ведь уже двадцать. Не в школе уже.

— Ну... Ничего не поделаешь. А сам он идти хотел. Его Томоми-сан остановила...

Это исходя из того, что я от неё слышала.

Прошлым вечером Таккуну стало плохо.

А сегодня совсем больной слёг.

Температура высокая и ходит кое-как. А он всё равно собирался со мной на свидание идти.

Но он даже из дома выйти не может, так что Томоми-сан его переубедила.

Заперла сына в комнате и позвонила мне.

— ... Когда я с Томоми-сан договорила, пришло сообщение от Таккуна. Столько извинялся, что даже мне неловко стало...

— Так только извиняться и остаётся. Эх. И как так вышло? Бестолочь ты, братик Таку...

— ... Слушай, Миу. У тебя сегодня планы есть?

— Хм? А что?

— Томоми-сан сказала, что ей днём уйти надо. Таккун останется один, вот она и беспокоится. Хочет, чтобы за ним кто-нибудь присмотрел?

— А, нет, я не могу. Я с подругами встретиться договорилась.

— Вот как... Жаль. Что же тогда делать?..

— Ну вот и иди сама, — сказала Миу.

Так естественно.

— А... А-а?

— Ты же свободна. У тебя из планов только свидание было.

— Ну свободна...

Вообще я и правда могу пойти.

Я планировала, что весь день проведу на свидании, и раз оно отменилось, дел у меня нет.

Но... Постой-ка.

Мне идти присматривать за Таккуном?

Когда у него дома никого...

— Нет... Н-ну как бы... Это же то самое.

— Что то самое?

— Ну то самое... Оно ведь... Да?

— ... Чего ты мнёшься смущённо?

— Н-не мнусь я! — крикнула я.

Миу непонимающе смотрела на меня, но вот улыбнулась:

— Ха-ха, понятно. Раз придётся присматривать за ним, придётся остаться наедине в его комнате, а ты стесняешься?

— Ух...

Перед её проницательностью я могла лишь отступить.

— Блин... Ну о чём ты думаешь? Не придумывай себе, ничего странного не случится. Братик Таку с температурой лежит и в волка не превратится.

— Н-нет же! Я не об этом думаю... — возразила я, но больше ничего не сказала.

Всё же... Миу права.

Если останемся одни, может случиться что-то непристойное... И мне так стыдно.

Одни в пустом доме...

Стоит только представить, как лицо пылать начинает.

— Ты ведь уже бывала в комнате Таккуна, поздновато смущаться. Ты меня к нему в гости приводила и тоже с нами в игры играла.

— ... Ну да, было дело.

И правда.

Я много раз была в комнате Таккуна.

Мы играли все втроём... Когда готовили вечеринку-сюрприз для Миу, разрабатывали у него план.

Раньше было проще.

Я ни о чём таком не думала, когда была с ним вдвоём.

Но... Больше так не могу.

Не могу я не думать об этом.

После признания... Я узнала о его чувствах, и для меня его существование стало значить куда больше.

Теперь я думаю о нём ещё больше.

Даже слишком много, даже стыдно... Что за замкнутый круг такой!..

— ... Мама, ты столько о нём думаешь, что тебе даже самой стыдно.

— ... А, ну-ка помолчи. Хватит над мамой издеваться.

— Ну, понимаю, почему тебе неловко... Но всё же тебе стоит идти к нему, — Миу вздохнула. — Братик Таку так сильно ждал свидания с тобой, что у него температура поднялась.

— А, а-а? Прямо как у дошкольника в день экскурсии...

— Думаешь, он так ждал?

— ...

— В общем... Ты должна пойти и позаботиться о нём, мама, — велела мне Миу. — Ты же переживаешь за его самочувствие... К тому же он наверняка расстроен, что свидание из-за него не состоялось. Чтобы подбодрить его, должна идти ты.

Не издевается, серьёзно говорит.

Она довольно обоснованно говорила.

— ... Х-хорошо.

Оставалось лишь согласиться.

Свидание отменилось... Но похоже этот день я проведу с Таккуном.

Я видел сон.

Тело тяжёлое, голова не соображает... Я то ли сплю, то ли бодрствую, и вижу невнятный сон.

Сон об Аяко-сан.

Я рад и мне неловко. Без всяких метафор во сне и наяву я думаю только о ней.

Передо мной стоит Аяко-сан... Я смотрю на неё снизу.

Я ещё ниже неё... И говорю про себя как про мальчишку.

— Т-Таккун... — Аяко-сан смотрит на меня вся красная.

Причина... В её наряде.

— Как тебе?.. Похожа я на С-Санту?

Наряд Санты.

И это был не красный костюм толстого старика.

Это было... бикини Санты.

Маленькие красные кусочки ткани прикрывали грудь и попку. Всё выпирает там, где надо, а вот талия такая стройная.

Такая откровенная одежда являла всю её красоту.

Слишком волнительное зрелище для меня тогда.

Да нет, тут возраст ни при чём, это и сейчас было бы слишком волнительное зрелище.

Аяко-сан в бикини Санты была слишком обворожительна.

— А-ха-ха... В-всё же не стоит. Холодно... И как-то это пошло.

Она извивалась, прикрывая грудь и попку, и смехом пыталась скрыть ещё и смущение.

Нет.

Эй, эй.

Чего мне этот сон снится?

Почему... Я виду сон о «том времени»?

Для снов о прошлом... И других моментов ведь полно.

Дело в неудовлетворённости? Почему среди всех важных моментов присниться мне должен был этот пошлый?

— Это...

Во сне заговорил маленький я.

Точно соответствуя тому, что было...

— Т-тебе идёт, мама Аяко...

... Т, мама Аяко.

— А? Д-да?..

Сквозь сон... Я услышал голос.

Я поднял тяжёлые веки, это была моя комната... Но передо мной был человек, которого здесь быть не должно.

Аяко-сан.

Девушка, о которой я думаю во сне и наяву, озадаченно смотрела на меня.

А, я всё ещё сплю.

Её ведь не может быть в моей комнате...

— Мама Аяко...

Сонно я назвал её имя и протянул руку. Должно быть дело в температуре. Я будто блуждаю по пустыне в поисках воды, увидел мираж и тянусь к нему.

Но.

Мираж... Оказался настоящим.

Она нежно взяла мою протянутую руку.

— Д-да... Э-это мама Аяко.

— ... А? А-а-а?!

Я услышал смущённый голос, ощутил, как она держит мою руку, и наконец проснулся.

Я подскочил и посмотрел на девушку рядом с кроватью.

— А... Аяко-сан?!

— Здравствуй, Таккун.

Я был в шоке, а она смущённо мне улыбнулась.

Глаза подскочившего Таккуна округлились.

— Что... А? П-почему Аяко-сан в моей комнате?..

— Томоми-сан сказала, что во вторую половину дня её не будет дома... И я пришла, чтобы присмотреть за тобой.

— В-вот как...

— Как ты Таккун?

— А... Да... Немного лучше стало. Выпил лекарство и всю первую половину дня проспал. А вот утром вообще ничего не соображал, — голос у него оставался сонным, и постепенно он начал мрачнеть.

— ... Точно. В такой день у меня поднялась температура и я проспал...

В голосе была печаль и вина, он повернулся ко мне и поклонился:

— Аяко-сан... Мне жаль.

— Д-да всё хорошо. Не извиняйся, Таккун. Я не переживаю.

— Но... Вы ведь согласились пойти со мной на свидание...

— Ты ведь заболел. Не вини себя.

— Да... — он кивнул, но всё ещё оставался подавленным.

— И всё же ты так внезапно заболел.

— ... Если честно, последние дни я никак не мог нормально выспаться, — виновато говорил он.

— Не мог выспаться? Почему?

— Да вот... Д-думал о свидании и заснуть не мог.

— ... А?

— И ещё... Я практиковался.

— П-практиковался?

— Хотел взять напрокат машину... Я ведь в том году права получил, но с тех пор не ездил, потому и хотел немного пообвыкнуться. Потому вечерами брал машину у отца и проезжал по маршруту свидания.

— Т-ты даже такое делал?!

— Так ведь... Если бы в этот день допустил ошибку за рулём, смотрелось бы это не очень...

— Понимаю...

Надо же. Как бы сказать... Я знала, что Таккун будет взволнован из-за свидания... Но не думала, что настолько.

Он даже в ущерб сну маршрут отрабатывал.

— Мне приятны твои чувства... Но это слишком. Мог бы думать о нашем свидании попроще...

— ... Не мог, — возразил он, глядя прямо на меня.

— Я всегда хотел пойти с вами на свидание. И не мог просто относиться к этому. Всё должно быть идеально... Нам должно очень понравиться. Потому... Я не мог успокоиться.

— Таккун...

— Но в итоге слёг сегодня... Я явно сглупил. Такой жалкий... Убожество...

Он мрачно опустил голову, сидя на кровати.

Всё же Миу была права.

Он слишком сильно переживал из-за свидания. Прямо как дошкольник слишком сильно предвкушает поездку и в такой важный день у него поднимается температура.

Смотрится это и правда слегка жалко.

Но...

— ... М.

В груди всё сжалось.

Он такой подавленный... Так почему кажется невероятно милым?

— Спасибо, Таккун.

Сама не заметила, как положила свою руку на его.

— Ты так старался ради меня.

— Аяко-сан... Но я...

— Всё хорошо. Я уже говорила, что не переживаю. Получилось и правда неудачно... Но мне достаточно твоих чувств. И я рада тому, как ты старался ради этого свидания.

— ...

— Потому не унывай и отдыхай как следует. А когда поправишься... Это, ну... Мы сходим на свидание!

— А?

Таккун поднял голову.

У-у... К-как отреагировал.

В глазах снова блеск появился.

— П-правда?

— ... Да.

— Ещё одно свидание?

— ... Ага.

— Правда?..

— С-сказала же, что да, блин.

Хватит переспрашивать!

Стыдно ведь!

У... Странно. И как так вышло. Это ведь меня позвали на свидание, а теперь будто я его зову!..

Нет, всё не так! Просто Таккун совсем приуныл, и у меня не было выбора... Да, просто выбора не было!

— Т-тебе ведь нездоровится. Тогда ведь надо не отменять, а переносить, это ведь нормально. Ага, нормально, вполне нормально. Самое обыденное дело.

— ... Вот как. Просто перенести, — он с облегчением улыбнулся.

Ах, боже... По нему прямо видно, как он счастлив.

Так радостно улыбается, даже не верится, что ещё недавно таким измученным казался... Что-то даже голова кружится.

— ... А. Таккун. Ты есть хочешь? Я ведь кашу приготовила, сейчас разогрею!

Не способная перетерпеть эту сладостную атмосферу, я покинула комнату.

Я часто пользовалась кухней дома в семье Атерадзава.

Когда с Миу оставалась на ужин, помогала прибираться и мыть посуду.

И сегодня когда пришла, Томоми-сан сказала, что я могу свободно пользоваться кухней, что я и сделала.

Я наложила в тарелку разогретую кашу и понесла в комнату.

— Вот и я. Кушай.

— Простите. И спасибо.

Таккун сел на кровати и протянул руки.

— А. Подожди, она ещё слегка горячая.

Я зачерпнула ложку и поднесла ко рту.

И.

— Фух, фух.

Подула, остужая кашу.

— Вот, готово. Скажи «а».

— А?..

Я поднесла ложку ко рту, и покрасневший Таккун застыл.

Видя его реакцию... Я поняла, как опростоволосилась.

— А. П-п-прости! В-всё не так! Я так Миу обычно делаю, вот случайно и... Когда она болеет, такая капризная!..

— В-всё хорошо! Я понимаю!

Мы краснели и говорили на повышенных тонах, Таккун взял у меня тарелку и начал есть.

Теперь уже сам.

— Ах... Вкусно.

— Правда? Вот и хорошо.

Таккун ел с большим аппетитом. Похоже успел проголодаться. И лицо не было больным, уже идёт на поправку.

Наблюдая за ним... Я вспомнила прошлое.

— ... А раньше я тебе дула на еду.

— А?

— Я много раз дула на еду и кормила тебя, Таккун.

— Это... Я тогда маленький был. И это вы были, так что я отказать не мог...

— Хи-хи. Вот как. Ты всякий раз так смущался, но когда я говорила «а», ты открывал рот, такой милый был.

— ... М.

Краснея, он ничего не мог сказать.

Его реакция была такой милой, и я продолжила подначивать.

— Кстати, Таккун... Ты недавно меня «мама Аяко» назвал.

— Пф... Кха-кха.

Он подавился кашей. А потом пристыженно посмотрел на меня.

— В-вы слышали?

— Да. Слышала.

— ... Серьёзно? Нет, всё не так. Мне просто сон о прошлом приснился...

— Хи-хи-хи. Давно ты меня так не звал. Взял и начал называть Аяко-сан.

— Ну конечно... Не мог же я вас вечно мамой Аяко звать.

— ... Ну да.

Это ведь... Понятно.

Тогда ему всего десять было, а теперь уже двадцать.

Из мальчика он стал мужчиной.

Но где-то в моём сердце он так и останется ребёнком.

Потому... Я и не замечала.

Не замечала его чувств.

Потому теперь так неловко.

Конечно сам Таккун ни в чём не виноват. Он просто живёт. Просто вырос и стал мужчиной.

Проблема... Во мне.

Проблема в том, как всё воспринимаю я.

Вся проблема кроется в моём сердце...

— Эй, Таккун. А что за сон тебе приснился? — спросила я.

Какое время ему снилось?

Мы знакомы десять лет... Я считала его сыном или младшим братом, но он всегда видел во мне женщину.

Мы проводили время вместе, но воспринимали друг друга по-разному.

Лёжа с жаром, что же он вспоминал?

— Это... Ну, — ему было сложно сказать. — Когда Аяко-сан... Нарядилась в бикини Санты.

— Пф, — я подавилась.

Грусть пропала и я закричала:

— А, а-а?! Бикини Санты... Э-это?!

— Да. Это...

— Нет! Почему тебе это приснилось?!

— Хоть вы и спрашиваете, просто приснилось и всё...

У-у!

Таккуну приснилось... Это!

Я вспомнила тёмную страницу истории, которую хотелось бы забыть.

Мой величайший позор, случившийся на Рождество.

Я хотела купить обычный наряд Санты, но купила с открытым животом.

Хорошо, что только Таккун видел. Будь это кто-то другой, я бы умерла... Но при том, что он уже в десять лет на меня как на женщину смотрел, это многое меняет теперь.

Ува. Ува-а-а-а!

— У-у... Таккун, ты дурак. Почему вспомнил?

— Простите... Просто это было довольно шокирующе.

— Н-ну прости, что это было странно, и мне вообще не шло!

— Нет, это не так... В хорошем смысле шокирующе. Аяко-сан ведь красивая, и такой наряд вам очень шёл...

— Что... Ладно тебе, излишняя это забота.

— Это не забота! Вы правда невероятно красивая... Потому я и засмотрелся...

— ... М! П-поняла. Я всё поняла.

Не могу его убийственные комплименты выносить. Всё. Хватит. Правда, прекрати. Если продолжишь... Не знаю, что будет.

— Блин... Извращенец ты, Таккун, — смущённо сказала я.

— Х-хоть вы и называете меня так...

— И на грудь мою пялился, когда мы вместе мылись, сам говорил...

— ... Ну это так, я и правда смотрел и в ванной, и когда вы в том наряде были, но показали это всё вы сами.

— Х-хватит перевирать! Всё, забудь! — закричала я.

Хотя это я перевираю.

— П-простите...

А... Заставила извиниться. Прости, Таккун. Я от стыда бессвязную чушь несу.

Я испытывала вину, а он сказал «но».

— Ничего странного... Что я возбудился.

— А?..

— Передо мной была любимая женщина в откровенном наряде... Это бы с любым мужчиной случилось.

— А... А?

— Я не смогу забыть этого. Это никуда не денется из моих воспоминаний. Вот и снится иногда.

— И-иногда...

Я была шокирована, а Таккун посмотрел на меня.

Красный от стыда, но взгляда не отводит.

Зырк.

Полные страсти глаза смотрели прямо на меня.

— Я... Полюбил вас не только за внешность, Аяко-сан... Но и то, как вы выглядите... Мне нравится. И лицо, и фигура у вас просто обворожительные...

— Что, у, а... У-а...

Его взгляд обжигал, а он выдавал такие комплименты, что я не знала, что делать.

Тело горит.

Голова не соображает.

Стыд и возбуждение нарастают, а рассудительность куда-то уходит...

— ... Правда? — сама не поняла, как спросила.

Я приложила руку к груди, точно указывая на себя.

— Таккун, тебе правда... Нравится моё тело?

— А? Ну... Как-то неправильно говорить про тело, но... Да. Нравится...

— ... Вот как. Тогда...

Я села на кровать и приблизилась к Таккуну.

— ... Проверишь?

Что она говорит, я вообще не понимаю.

Проверить?

Что?

Если так подумать... То тело? Нет, быть не может. Аяко-сан не сказала бы такого. Нет. Просто невозможно.

В голове пронеслось много разных мыслей...

— Дай руку.

Когда она коснулась меня, все мысли куда-то унесло.

Двумя руками она взяла запястье моей левой руки.

И... Потянула к себе.

— Что? А-Аяко-сан?! Что вы делаете?

— Ладно тебе. Просто молчи и дай руку.

— Но, п-подождите...

— М-мне стыдно! Но я хочу... Чтобы ты потрогал и проверил.

— Потрогал...

А? А? Чего? Как так вышло?

Игнорируя то, что я в панике, Аяко-сан тянула мою руку. А она приближалась к её телу, и я непроизвольно посмотрел.

И на глаза попалась... Большая грудь.

Взгляд было не отвести от огромных выпуклостей, которые была готовы разорвать свитер. Когда девушка извивалась, эти выпуклости раскачивались, шатая моё сознание.

Большая.

Слишком... Большая.

Огромные запретные плоды всего в нескольких сантиметрах от моей руки.

— Возможно тебе не захочется... Трогать старушку вроде меня.

— А... Это не так...

Конечно я хочу её потрогать.

Если честно... Я много раз представлял это.

Я полюбил Аяко-сан не из-за её тело... Но я ведь мужчина. И не могут быть все мои мысли чистыми.

Конечно же мне хочется потрогать... Грудь любимой женщины.

Но.

Не таким же странным образом!

— П-подождите, Аяко-сан! Ч-чего вы так внезапно!..

— Всё в порядке! Важно поддаться импульсу!

— Импульсу...

— Не шевелись!

Со стыдом на лице она тянула мою руку.

Если буду серьёзен, смогу её выхватить.

Но... Я не мог.

Разум был против, но деятельность мозга притупилась.

Я вообще ничего не мог сделать.

Аяко-сан тянула руку к своей верхней части тела.

И сунула под свитер...

[[image:/storage/reader-images/7ce62208105356a1f738ffd71e08123762e5ef78.jpg]]

— Что?..

Напрямую?

Погодите, вы хотите, чтобы я напрямую потрогал?!

Через одежду уже перебор, а тут напрямую?!

— А-Аяко-сан!..

— ... Всё хорошо, Таккун, — сдерживая стыд, томно шептала она.

Моя рука оказалась под её одеждой. Плоть под свитером. Пальцами я касался её мягкой кожи, и её тело вздрагивало.

— А. Фух... — стал разноситься сладостный голос.

— П-простите...

— ... Всё в порядке. Просто рука слегка холодная.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Ну же... Таккун. Можешь не стесняться и потрогать.

Она дёрнула мою руку сильнее.

Жамк.

Я ощутил в руке что-то мягкое.

Если на чистоту... Скромнее, чем я предполагал.

Я думал, что не обхвачу рукой, но по ощущениям объём не такой уж большой.

Но было так приятно ощущать её мягкую кожу.

Такое блаженство, хотелось всегда касаться её...

— Ну как, Таккун?

— ... Как?

— Моё тело... Моя... П-плоть.

Плоть.

Ну да, плоть.

Обожаемая женская грудь... Сиськи всего лишь скопление жира. Просто куски плоти, но они вызывают любовь, страсть, смирение, а иногда и безумие.

Сейчас я касался простой плоти.

Однако.

Это была не грудь...

... А живот.

— Это... Аяко-сан. У меня вопрос.

— Ч-что?

— ... Почему вы захотели, чтобы я ваш живот потрогал?

Я был в шоке и слегка разочарован.

Рука, которую девушка направляла вверх к груди... Пошла почему-то прямо.

И я коснулся её живота.

... Почему?

Почему... Живот?

— П-почему?.. Я же сказала. Хочу, чтобы ты проверил, — стараясь подавить стыд, она прижимала мою руку к своему животу. — Ты меня слишком превозносишь... Но ты ведь видел меня, когда мне около двадцати было. Потому всё ещё в плену старых заблуждений, вот и я хотела, чтобы ты ощутил, какая я настоящая... А?! А, а-а?! — объясняя, Аяко-сан закричала.

Она отпустила моё запястье и отскочила.

— Н-нет... Таккун, э-это!..

— А?..

— Это, как бы... Он таким стал!.. — кричала она, прикрывая лицо руками, а сама покраснела до ушей.

А озадаченный взгляд... Был направлен на мою промежность.

Внизу кое-кто подчёркивал своё существование.

В отличие от джинсов через тонкую пижаму выпуклость было не скрыть.

Ткань выпирала кверху.

— У-ува!

Я схватился за одеяло и прикрылся.

Хотя уже поздно.

— П-простите! Я...

— Таккун... А? П-почему?..

Я ощущал себя виноватым, было стыдно, а смущённая Аяко-сан спросила:

— О-он стал таким, потому что ты мой живот потрогал?!

— ...

Похоже она поняла что-то не так.

— А... А? Парни возбуждаются, когда живот трогают? Или это твои увлечения?..

— Нет! Я не из-за живота возбудился!

— Т-так ведь...

— Я думал... Что потрогаю вашу грудь.

— А... А-а-а?!

Она только начала успокаиваться, и вот лицо снова запылало.

— Т-ты о чём только думаешь, Таккун?! Не собиралась я тебе позволять грудь трогать!

— В-вот как.

— Я взяла тебя за руку, чтобы позволить потрогать мою грудь... М! Я-я не такая извращенка! Я хотела, чтобы ты живот потрогал!

— ...

Нет, ну.

А как это ещё назвать?

— П-потрогать грудь. Блин... Ты только о пошлостях думаешь, вот и понял всё не так.

— ... П-простите.

Она злилась, а я извинялся.

А... Я вообще-то ни в чём не виноват.

Что ни думай, это Аяко-сан всё задумала.

Тут бы десять из десяти мужчин всё не так поняли.

— Но, Аяко-сан... Почему живот?..

— Это... Я-я хотела, чтобы ты узнал, какая я сейчас, — выдавила она. — ... Ты видел меня голой и в бикини, но это ведь давно было. Так что... Ты хвалил старую меня... Сейчас ты... Одурманен образом десятилетней давности, и я подумала, что стоит показать тебе правду... — её голос постепенно становился только тише. — ... Ну вот. С возрастом как бы... Лишнее появляется. Я как-то забросила себя и за животом не слежу...

— Вы всего-то из-за этого переживали?

— Всего-то... Для тридцатилетней женщины это важно!

— Не переживайте. Аяко-сан вы совсем не толстая.

— ... В-врёшь! Хватит о моих чувствах заботиться! Ты ведь сам потрогал.

— Ну... Я и правда ощутил плоть. Мягкую.

— Ну вот... — она была готова расплакаться, а я продолжал:

— У вас нормальное телосложение. Женщина ещё очаровательнее, если у неё есть немного лишнего веса. И ещё... Аяко-сан с пухленьким животиком милая.

— ... М.

— Нет, пухленький животик миленький, и Аяко-сан, переживающая о пухленьком животике миленькая. Нет, в общем у пухленького животика своё очарование...

— С-сколько раз ты «пухленький» повторять собрался?! — смущённо закричала она. — У... Блин, хватит над взрослой издеваться.

— Я не издевался...

— ... Сам-то извращенец, у которого встал от того, что живот потрогал.

— Говорю же, вы всё не так поняли!

Она недовольно бормотала, а я тут же принялся оправдываться.

Какое-то время атмосфера была неловкой.

— ... Хи-хи, — и тут Аяко-сан захихикала. — Я ведь пришла за тобой присмотреть, и чем мы только занимаемся?.. — пробормотала она и посмотрела на меня. — Прости. Что... Придумала такое.

— Нет. Я и сам предстал не в лучшем свете.

Мы поклонились друг другу.

— Ладно... Главное, что ты снова бодрый, — с облегчением сказала она и покраснела. — «Бодрый» — это я про состояние здоровья! Не в каком-то странном смысле!

— Всё в порядке! Я понял!

Она зачем-то попыталась всё объяснить.

Промычав, девушка поднялась и забрала пустую тарелку.

— Ладно, мне уже пора.

— Это... Спасибо. Мне было очень приятно, что вы пришли обо мне позаботиться.

— Нет, не переживай. Отдыхай и набирайся сил.

— Да. Когда поправлюсь... Позвольте снова позвать вас на свидание, — сказал я.

Было неловко, но я сказал это.

На миг Аяко-сан застыла, а потом.

— ... Да, буду ждать, — коротко ответила она.

Когда ушла, я лёг на кровати и стал отдыхать.

Температура опять поднялась, но мне было на удивление хорошо.

Вечером.

«Ва-ха-ха. Из-за простуды свидание пришлось отменить, вот так неожиданный результат. Такого даже я предвидеть не могла. Он просто гениален».

— ... Ничего смешного.

«Ой, прости. Точно, неправильно над чужими несчастьями смеяться. И всё же... Это даже несчастьем не назовёшь».

— В каком смысле?

«Атерадзава-кун вместо свидания получил заботливый уход. При прочих недостатках даже повезло».

— Заботливый уход...

«Как я поняла, вы успели очень сблизиться... Хи-хи. В последнюю минуту слёг, я-то подумала, вот невезучий парень, а ему, можно сказать, даже повезло. Взял он свой фраг».

— ... Оиномори-сан, вы точно заигрались в игры.

«Ха-ха-ха. Возможно. В последнее время слишком много проектов с играми. Вот и голова ими забита».

— Вот ведь...

«Атерадзава Такуми-кун, да... Хи-хи-хи», — сказала она.

И голос её был весёлым.

«Хотелось бы с ним увидеться и пообщаться».

[[image:/storage/reader-images/3466d0045f7c0a1e0a9eab791c6f1ac8ecece327.jpg]]

Пора перейти к следующей истории.

Как стало понятно из окончания предыдущей главы, в следующей перед нами должна предстать начальника Аяко-сан, Оиномори Юмеми-сан.

Однако.

Перед «Нашествием Оиномори-сан» будет ещё одна история.

Правда для этого придётся немного сдвинуться во времени.

Это история... О Санте в бикини.

В предыдущей главе этот косплейный наряд упоминался... Но ему было уделено мало внимания, потому информация довольно ограничена.

В общем она специально предстала в развратном наряде.

Нет. Не так.

Была причина, почему Аяко-сан нарядилась в эту постыдную одежду.

Причина вполне в её духе.

Я бы хотел об этом рассказать. И пояснить. Ладно ещё недопонимание в отношении меня, но я не хочу, чтобы недопонимание осталось и в отношении Аяко-сан.

Потому позвольте вернуться в прошлое.

И если вы не против... Выслушайте меня.

Это случилось десять лет назад.

Я тогда ещё был настоящим ребёнком.

Вторая половина декабря...

Я возвращался домой из начальной школы и увидел на парковочном месте у соседнего дома Аяко-сан.

Она тоже меня заметила, улыбнулась и помахала.

— С возвращением, Таккун.

— Я дома, мама Аяко.

Мы заговорили. Иногда мы вот так встречаемся, и сегодня просто замечательный день.

Я... Люблю маму Аяко.

Я ещё в начальной школе и не могу этого толком объяснить... Но я люблю её как женщину.

Влюбился в неё с первого взгляда как встретил... А когда мылся с ней вместе, узнал про её слабости, и полюбил ещё сильнее.

В общем... Я начал думать, что хочу встречаться с ней и жениться.

И конечно не считал, что могу начать с ней встречаться сейчас.

Не мне, ребёнку, говорить подобное взрослой женщине, так я только доставлю ей хлопот.

Но когда-нибудь...

— Мама Аяко, ты за Миу-тян?

— Нет, вначале за покупками думала съездить... — она немного призадумалась. — Эй, Таккун, у тебя какие-нибудь планы есть? — спросила женщина.

— Нет...

— Вот как. Тогда не хочешь со мной?

Причин отказываться не было, и я согласился.

Отпросившись у мамы, я сел в машину мамы Аяко.

— Я думаю сегодня купить рождественский подарок для Миу, — говорила она, пока ехала по шоссе.

— Вот как. Ну да, скоро ведь рождество.

— Конечно немного рановато, но если не купить сейчас, игрушку, которую она хочет, могут распродать. И если дарить подарок, то как Санта-сан... А. К-кстати, Таккун, — переживая, она спросила у меня. — Таккун... Как думаешь, Санта-сан существует?

— А... Т-так вроде нет.

В семье Атерадзава в этом деле никто не напрягался и я с ранних лет не верил в Санту.

Родители просто покупали мне то, что я хотел, никто не оставлял подарок у меня возле кровати.

— Вот как... Слава богу. Если бы ты верил в Санту, я бы тебе все мечты испортила, — Аяко-сан вздохнула с облегчением.

— Я не верю, а Миу-тян верит. Ей ведь ещё пять.

— Верно! В садике они песни разучивают, она и дома поёт... Такая милая! Она ждёт подарок от Санты-сана, и как мама я должна постараться.

— Ты такая молодец, мама Аяко.

— Да не за что меня хвалить. Это ведь обычное дело... А. Сохранишь всё в секрете от Миу?

— Да, хорошо.

— Пожалуйста. Пусть это будет наш секрет.

Машина остановилась на светофоре, и мама Аяко протянула мне руку.

Она выставила мизинец.

— Вот, поклянёмся на мизинцах.

— ...

Хм. Относится ко мне всё ещё как к маленькому. Мне ведь уже десять.

Было неприятно, но я поклялся на мизинчиках. Рука мамы Аяко была прохладной, но такой мягкой, у меня даже сердце забилось быстрее.

Свет сменился на зелёный, и мы снова поехали.

— Эй, мама Аяко. Ты уже решила, что купишь?

— Конечно! — она уверенно кивнула мне. — На это рождество... Я куплю Миу предмет трансформации в Лавкайзер!

Её глаза невероятно сверкали.

Мы приехали в самый большой магазин с игрушками.

— Хорошо, что ты со мной поехал, Таккун. Я не привыкла одна по таким местам ходить, — неловко улыбнулась мама Аяко, когда мы выходили из машины на стоянке.

Похоже была причина, почему она позвала меня.

В этом году женщина стала мамой для Миу-тян, и пока не привыкла ходить за покупками в магазины с игрушками.

— Ах... Сколько здесь людей.

— Такой уж сезон.

В магазине царило рождественское настроение, хоть и был будний вечер, здесь было много семей.

Женщина осмотрелась вокруг.

— Таккун, давай, — мама Аяко протянула мне руку.

— А?..

— Возьмёмся за руки. Только не отпускай.

— ... Д-да ничего. Справлюсь.

— Не стесняйся. Ужас что будет, если ты потеряешься. Давай.

Хотелось отказаться, но моё мнение было проигнорировано, и мама Аяко взяла меня за руку.

Ва.

Держимся... За руки.

— Ну, пошли.

— А-ага.

У меня сердце начало биться быстрее, а она была спокойна.

Похоже совсем не переживает, что мы за руки держимся.

Было неприятно и обидно.

Но оно и понятно... Всё же сейчас я для мамы Аяко соседский ребёнок, кто-то вроде сына.

— ... Кстати, Таккун, — держа меня за руку, спросила она, направляясь к игрушкам. — А ты... Смотришь Лавкайзер?

В её голосе была тревога и надежда.

— Не смотрю... Я ведь мужчина.

Правда не смотрю, да и как-то стыдно смотреть сериал для девочек, когда ты парень.

Однако мама Аяко ответила:

— В-вот как...

И слегка поникла.

А?

Я что-то не так сделал?

Я тут же попытался исправить положение:

— Э-это... Но Лавкайзер сейчас похоже очень популярен.

— Точно! Прямо на пике! — глаза мамы Аяко загорелись. — Сейчас показывают «Лавкайзер Джокер», он прямо лучший! Пятьдесят два лавкайзера должны сражаться, пока не останется один, даже среди авторов на него уделено большое внимание! Сюжет просто потрясающий... И там не только жесткость, но и серьёзная человеческая драма...

— ...

Она так возбуждённо говорила, что я попятился, и тут мама Аяко пришла в себя.

— Это... Это в рецензии было. Общая оценка такая...

— ... Мама Аяко, тебе нравится Лавкайзер?

— А?! Ч-что ты говоришь, Таккун? Я ведь уже взрослая! С чего бы мне подсаживаться на аниме для девочек?! Просто вместе с Миу смотрю! Да, это ради Миу! Эх, так бы я в воскресенье спала. А Миу меня будет. Нелегко быть мамой.

— ... В-вот как.

Больше лезть я не собирался и просто кивнул.

Мы пошли в отдел игрушек для девочек.

— Ва, сколько игрушек по Лавкайзеру.

На полке лежала целая куча игрушек для перевоплощения.

— Мама Аяко, ты уже решила, что купишь?

— ... Долго думала и сошлась на двух вариантах, — напряжённо думая, сказала она. По серьёзности было видно, сколько усилий у неё на это ушло.

— Первая «Лавкайзер скорость» и её «волнительный посох перевоплощения». «Скорость» Итадори Тие — основной Лавкайзей, она любимая у Миу. Она всегда говорила, что хочет эту игрушку.

— А.

— А вторая... «Лавкайзер Солития» и её «волнительный магнум». Куинадзима Хиюми из так называемой поддержки... Но персонаж просто обворожительный. Всю её красоту словами не выразить, прямо хочется разок лично увидеть! Как-то так.

— У-угу.

И что мне делать?

Звучат только незнакомые слова.

Эта ещё поддержка...

— Эй, Таккун, так что лучше взять?

— Это... Наверное лучше то, что Миу-тян нравится больше.

— ... Ну да. Вполне логично. Но надо ведь в перспективе думать. «Скорость» полна сил и милая, понятно, почему она Миу понравилась... Но мне кажется, что «Солития» дотянет до конца показа. В данном случае наверное стоит думать о том, что ждёт.

— А... Но это же подарок для Миу, и надо подарить то, что ей хочется...

— ... Да. Верно. Ты совершенно прав. Но разве правильно поступают родители, когда просто дарят ребёнку подарок после слова «хочу»? Разве ж это родительская любовь? Если и правда думаешь о ребёнке, надо брать подарок, который ему в будущем пригодится.

— ...

— Миу ещё маленькая и не понимает тёмную привлекательность Хиюмин! А, Хиюмин — это прозвище Куинадзимы Хиюми. Среди взрослых Хиюмин многим нравится, а среди детей у неё популярность так себе... А ещё в последнее время... Она почти не появляется. Дальше спойлеры, так что не буду в деталях говорить... Но из-за травмы она ушла с передовой... Но она точно вернётся! Заполучит огромную силу и возвратится на поле боя. Ты тогда Миу в неё просто влюбится! Потому надо смотреть наперёд ради Миу и купить эту игрушку. Согласен?

— ... А. Да, — сказал я.

Половину я вообще не понял, но она ждала моего согласия, потому ответить пришлось именно так.

— Раз мама Аяко так думает, значит так и надо.

— ... Ах, Таккун, не улыбайся мне так любезно! Хватит... Смотришь так, будто я достала... Будто говоришь «Ты специально своё мнение другим навязываешь»!..

Вот прямо всего этого на моём лице точно прочитать нельзя.

Ну, немного это и правда достало.

Понятно. Я знаю про любезную улыбку, но не думал, что её и так использовать можно... Вот что взрослые «любезной улыбкой» называет.

— У-у... Поняла, я всё поняла. Ты прав, Таккун. Это подарок Миу... И надо выбрать то, что ей нравится... — точно убеждая себя, говорила она, и взяла с полки дрожащей рукой игрушку «Лавкайзер Скорость».

Но по пути к кассе несколько раз оглянулась, с печалью смотря на «Лавкайзер Солития».

На кассе игрушку запаковали как подарок.

Мы уже собирались покинуть магазин...

— Э-эй, Таккун, — заговорила мама Аяко. — Тебе в туалет не надо?

— Нет, всё нормально.

— Да? Нет, но... Может на всякий случай сходишь?

— А... Но.

— На всякий случай. Мало ли. Думаешь, что не хочешь, ну а вдруг.

— ... Т-тогда схожу.

Почему-то мама Аяко настаивала, чтобы я сходил в туалет.

Я кивнул и пошёл... Но по пути остановился.

Что она задумала? Меня отправила в туалет, а чем сама заниматься будет?

Я вернулся и стал наблюдать из-за полок…

— ... М!

Увиденное лишило меня дара речи.

Мама Аяко стояла у кассы.

А в руках у неё... Та самая не купленная игрушка, пистолет «Лавкайзер Солитии».

Я... Сразу понял.

Мама Аяко хотела её для себя.

Ещё один подарок для Миу... Вряд ли. Наверняка купила игрушку себе.

Вот как.

Значит и взрослым нравятся игрушки из аниме.

Могла бы купить, раз так хотелось, но похоже передо мной этого сделать она не могла.

Тяжело быть взрослым.

— Фум-фу-фум... А. Таккун...

— Вот и я.

Довольная покупкой она подошла, а я как раз притворился, что вернулся из туалета.

— А, э-это...

Она бросила взгляд на новую игрушку.

— Это, ну... П-получила, — сказала она.

Так неуверенно улыбается при этом.

— П-получила?

— Да! Получила! Мы оказывается десятитысячные покупатели! Потому мне сказали, что я могу взять одну игрушку на выбор... Мне-то ничего не хотелось, но тут подумала «почему бы и нет». Здорово так!

— ...

В-врёт ведь!..

Сама купила и обманывает. Можно и лучше стараться, чтобы ребёнка обмануть.

Хотелось много всего сказать, но...

— Вот как. Здорово, мама Аяко.

Я не стал возражать и притворился, что поверил.

— А-ага... Так повезло.

Мама Аяко с облегчением улыбнулась.

Да. Вот так. Так будет лучше.

Мама Аяко рада и я рад.

По пути домой...

— Мама Аяко, ты положить игрушку возле кровати Миу-тян в канун рождества?

— Собираюсь сделать именно так. И думаю устроить ей сюрприз.

— Сюрприз?

— Многие допускают ошибку, когда кладут подарок. Бывает так, что дети не спят. Потому... Я перестрахуюсь.

— Перестрахуешься?

— Когда буду класть подарок, наряжусь Сантой. Потому даже если Миу проснётся, подумает, что я Санта и я не разобью её мечты.

— ... Понятно. Довольно забавно.

— Хи-хи. Точно. Я уже даже костюм купала. А, точно. Когда вернёмся, примерю его, посмотришь, похожа я на Санту?

Так мы и болтали...

А когда вернулись, я пошёл в ней в гости.

Сев в гостиной на диване, я ждал, пока женщина переоденется.

— Т-Таккун... — зазвучал неуверенный голос, и дверь гостиной открылась.

Я поднял голову и обомлел.

Там стояла... Мама Аяко в шапке Санты и бикини.

Красно-белый наряд Санты. Но больше всего было обычного цвета кожи. Костюм был слишком открытым. Казалось, что большая грудь сейчас выскользнет из-под красной ткани.

[[image:/storage/reader-images/262ed7f144e23667e6b4f36156e498f8b441dbbd.jpg]]

— У-у... Что ж такое...

Я лишился дара речи, а мама Аяко смущённо прятала лицо руками.

— А? Что... А-а-а?

Чего?

Почему посреди зимы бикини?

Когда мы на южном полушарии очутились?

— Я сама не проверяла, просто искала «Санта, костюм, женский», и купила по почте... И вот что внутри... Что же делать?.. — рассматривая наряд, мама Аяко была готова расплакаться.

Она ёрзала, выставляя грудь и попку, а у меня от этого перехватило дыхание. Понимаю, что нельзя пялиться. Но и взгляд отвести не выходит.

Ува.

Ничего себе. Круто.

Мама Аяко... Такая красивая.

И грудь у неё просто огромная.

Правда большая.

Зато талия узкая, она совсем не толстая.

Я уже видел её голой в ванной... Но в красном бикини её тело было даже более сексуальным, чем просто без одежды.

— Примерила... И теперь ясно, что оно того не стоит. Дома в таком холодно... К тому же оно такое пошлое.

— Т-тебе очень идёт, Мама Аяко.

— ... А-ха-ха. Спасибо, Таккун, — она бессильно улыбнулась. — Эх... Уберу это бикини и куплю другой костюм. Неудачно заказала, надо будет пробежаться по магазинам...

— Н-не обязательно так стараться. Ты ведь даже не знаешь, проснётся ли ночью Миу-тян.

— М... Нет. Я должна, — подумав, она кивнула.

А потом упрямо точно ребёнок продолжила:

— Я решила, что нам будет очень весело, — сказала мама Аяко.

В глазах была решительность и какая-то хрупкость.

— Я не позволю Миу испытать одиночество... К тому же сестра с мужем не смогут сделать этого, даже если бы хотели, вот я и хочу сделать всё сама. Потому можно немного и перестараться.

— Мама Аяко...

Ах...

Всё же мама Аяко невероятная.

Иногда вытворяет что-то странное, но она самая добрая и любит Миу-тян сильнее всего.

— ... Да, точно. Переборщить — это даже здорово.

Я улыбнулся. Я увидел ещё одну сторону самого любимого человека, и сердце наполнилось теплом.

— Я тоже помогу, проси о чём хочешь.

— Спасибо, Таккун. Тогда... У меня уже есть просьба к тебе, — она приложила указательный палец к губам. — Об этом наряде... Не рассказывай никому.

Говорила она шутливо, но взгляд был серьёзным.

— А-ага, хорошо, — я кивнул ей.

... Конец воспоминаний.

На этом история из моего детства подходит к концу.

Дополнительно скажу... Аяко-сан потом купила обычный наряд Санты и смогла положить подарок. Миу очень радовалась игрушке... Хотя через неделю сразу после рождества «Лавкайзер Скорость» умерла... Но рождество прошло отлично.

Ну и ещё кое-что.

Довольная такой удачей мама Аяко и дальше продолжила наряжаться... Но когда-то всему этому был прийти конец.

Это было рождество, когда Миу училась во втором классе средней школы.

Тогда они позвали меня, и мы отмечали рождество вместе.

— Кстати, — после рождественского торта заговорила Миу.

Речь её была совершенно обыденной.

— Мама, может в этом году уже не будешь оставлять подарок у моей кровати, косплея Санту?

— ... А? — застыла поражённая женщина.

В этом году она собиралась заняться тем же, обсуждала со мной план... И тут Миу сказала такое.

— ... Т-ты о чём, Миу? Косплея Санту... Ч-что это вообще? Ты ведь хорошая девочка, вот Санта и приносит тебе подарок...

— А, ну хватит. Завязывай.

Ошарашенная Аяко-сан с улыбкой на лице пыталась как-то всё объяснить, но Миу отмахнулась.

— Мне приятны твои чувства, но я уже в средней школе. Хватит, мне уже надоело притворяться, будто я не замечаю.

— П-притворяться?! А... З-значит... Миу... Так ты знаешь?

— Конечно знаю. Уже лет пять.

— Пять?!

— Ты так старалась, вот я и не хотела мешать, потому и притворялась, что верю... Но ты ведь не собираешься прекращать. Я думала уж в средней школе ты остановишься.

— ...

— Просто неловко как-то. Мама каждый день косплеит Санту. Ладно тебе бы ещё двадцать с небольшим было, но тебе уже почти тридцать.

— ...

— Так что с этого года прекращаем. Нам обоим так будет легче. Да, именно так. Ах, сказала наконец. Пять лет сказать хотела, и наконец сказала.

На лице Миу и правда было облегчение... А вот Аяко-сан... От стыда и отчаяния вся дрожала.

Поникнув, она ушла к себе и заперлась, ужасное было рождество, хотя если сейчас вспоминать, не такое уж и плохое.

На этом дополнение к Санте в бикини закончено.

... Да уж. Хотел рассказать, какая Аяко-сан потрясающая, а в итоге больше неловких моментов получилось... Ну да ладно.

С основной историей это не связано, так что на этом конец.

Спасибо, что выслушали.

А теперь возвращаемся к основному сюжету.

[[image:/storage/reader-images/ae0038461279196da7fd638592d31c9ecbe66806.jpg]]

Небо было голубым.

И в этот обычный будний день посреди дня ничего не предвещало.

— Ах, давно не виделись, Катсураги-кун.

— Оиномори-сан...

Я открыла дверь и застыла.

Фигура модели и брендовый брючный костюм, который ей очень шёл.

Формальная одежда и растрёпанные волосы. Но такая дикость странным образом сочеталась с костюмом и предавала непропорциональную привлекательность.

Ей было уже за сорок, но лицо молодое и кожа ухоженная.

А ещё... Глаза.

Глаза дикой волчицы не изменились с нашего знакомства.

Оиномори Юмеми.

Директор компании «Лёгкий кораблик», в которой я работаю.

— Я сегодня встречаюсь с Сорой-сенсеем, вот и подумала к тебе заглянуть, — усевшись на диване, озвучила причину Оиномори-сан.

Сора-сенсей — это опытный иллюстратор, живущая неподалёку. Мы несколько раз работали вместе и неплохо поладили.

— Я не против... Но хотелось бы, чтобы вы хоть предупреждали за день, что придёте, — наливая заваренный в «Dolce Gusto» кофе, сказала я. — Всё же люди обычно не приходят посреди дня без предупреждения.

— Прости. Хотела увидеть удивлённое лицо Катсураги-кун.

Она извинилась, хотя раскаяния на лице не было.

Эх. Совсем не изменилась.

Ведёт себя как ультрамен какой-то.

Сколько раз её идеи у меня землю из-под ног выбивали.

— Но мы и правда давно не виделись, Катсураги-кун, — взяв кружку, полная эмоций, сказала Оиномори-сан. — Уже с полгода?

— ... Верно. Хотя из-за того, что каждый день общаемся по телефону, этого совсем не ощущается.

— Ха-ха-ха. Точно.

Компания «Лёгкий кораблик».

Харизматичный редактор крупного издательства Оиномори Маюми ушла и организовала свою фирму. Спектр деятельности разнообразен, даже сложно объяснить... Но всё это связано с индустрией развлечений, например играми, аниме и ранобе.

Я устроилась десять лет назад и до сих пор продолжаю работать.

По большей части работаю я из дома.

Иногда приходится куда-то сходить, но в основном работаю я перед компьютером, а общаюсь по телефону и почте.

Так что видимся мы довольно редко.

Эх... А она вообще не стареет, даже завидно. И не подумаешь, что уже за сорок. Если ещё постарается, то на двадцать с лишним тянуть будет.

— Пока не виделись... Ты слегка округлиться успела, Катсураги-кун, — задумчиво сказала она.

— А... Округлиться?

— Да. Жирком заплывать.

— Вы о моей фигуре?!

Это она не про духовный мир?!

Без всяких метафор, говорит, что я вес набрала?!

— ... Оиномори-сан, это что по работе, что в личной жизни сексуальное домогательство, моральное домогательство. Вам ещё не пора?..

— Я-я же пошутила. Да уж... Ты всё такая же суровая.

На миг она испугалась.

— Ладно, я не про фигуру. Раньше ты более колючей была... А тут прямо ощущается, что стала более привлекательной как женщина, чем раньше была, — сообщила Оиномори-сан.

Видящие насквозь глаза смотрели на меня.

— Влюбляясь, женщина расцветает.

— Что... Н-ни в кого я не влюблена.

— Хи-хи. Да не смущайся ты.

— Я и не смущаюсь. И вообще... Предвзято говорить, что я поменялась! Думаете, что влюбилась, вот вам и кажется.

— Ха-ха-ха. Может и так.

Я возражала, а она оставалась спокойна.

— И всё же, Катсураги-кун. Пусть не подтверждено, что ты влюбилась... В тебя-то кое-кто влюблён.

— ...

— И где сейчас этот Атерадзава Такуми-кун?

— ... Д-думаю, дома. Сегодня он говорил, что не идёт в университете... Он утром Миу написал. Лекций сегодня не будет, так что он будет заниматься дома.

— Хо, как удачно, — улыбнулась Оиномори-сан. — Что ж, Катсураги-кун, давай возьмём суси.

«Конечно... На троих», — дико улыбнувшись, добавила она.

Небо было голубым.

«Таккун, ты уже пообедал?»

«Ещё нет...»

«Не хочешь у меня суси поесть?»

«А можно? Я с радостью, но чего так внезапно?»

«Да так... У меня тут один странный человек, но если ты не против».

Я получил странное приглашение и направился в дом Катсураги по соседству... Там меня ждали не находившая себе место Аяко-сан, дорогие сиси на троих.

И.

— Ах. Рада знакомству, Атерадзава Такуми-кун.

Женщина дикой наружности в костюме.

— Ну-ну, не стой, проходи и присаживайся.

— ... Д-да.

Она усадила меня, будто это её дом. Так естественно велела это, я даже послушался.

— Что ж, давайте отметим нашу встречу... Будем! — она села на диван напротив и действовала в собственном темпе, Аяко-сан пыталась угнаться за ней. И я взял стакан со стола.

— Кстати, Атерадзава-кун, ты суси любишь? Может тебе что-то не нравится?

— А... Д-да нет, люблю. Да и нет такого, что бы мне не нравилось...

— Вот как, ну и хорошо. А я суси только с сёмгой люблю, так что все остальные можешь есть.

— Э, а...

— Да не стесняйся. Ты молодой, ешь как следует.

Она принялась накладывать мне суси кроме тех, что с сёмгой.

Дорогие ведь блюда.

А она как ребёнок «буду только с сёмгой»... Хотя какая разница.

Нет, постой-ка.

А кто она?

Такая значительная, ведёт себя как дома, так кто же она?

— П-прости, Таккун... За то, что так внезапно позвала.

Я ничего не понимал, и передо мной извинилась сидевшая рядом Аяко-сан.

— Я была против, но она не слушала...

— Да ничего страшного... Так кто это?

— А, она...

— О, я ведь ещё не представилась. Вот, прошу.

Она не дала договорить, положила палочки и из кармана достала визитку.

Сидя она протянула её, но я встал и принял двумя руками.

Это, их ведь так принимать надо.

— Фамилия Оиномори, имя Юмеми. Хочу весело проживать каждый день... Ну, можно сказать, что я женщина с лёгким на подъём характером, — сказала она и вернулась к еде.

Подавленный исходившей от неё силой, я посмотрел на визитку и удивился.

— Директор компании «Лёгкий кораблик»... А? Директор?!

Я тут же поднял голову и посмотрел на Оиномори-сан, а потом на Аяко-сан.

— Аяко-сан, вы ведь там работаете...

— ... Да.

— Так этот человек... Ваш директор...

— ... В-всё так. К сожалению.

На её лице перемешались разные чувства.

Я снова посмотрел на Оиномори-сан. Вот уж не знал. Начальник Аяки-сан такая открытая красотка.

— Я не номинально на должности. Создала компанию — должна управлять. И за должность не держусь. Если надо, могу хоть сейчас приемника назначить. Ну что, Катсураги-кун? Займёшь должность директора?

— Прекратите шутить. Наша компания работает благодаря вашим личным связам.

Не знаю, насколько она была серьёзна, но Аяко-сан это предложение поразило. По их общению было видно, что они уже давно знают друг друга.

— Ну вот. Я представилась. И кстати... Атерадзава-кун.

Съев суси с сёмгой, она запила его чаем и задала вопрос.

— Ты влюблён в Катсураги-куна?

— Пф.

Я подавился суси. Миг, и я уже тут задыхаюсь.

— Ч-что?..

— Хи-хи. Можешь не скрывать. Я от Катсураги-кун уже всё слышала.

— Оиномори-сан!.. А... П-прости, Таккун... Это, я с ней на личные темы общаюсь, так что... — запереживала Аяко-сан.

— Ну так что?

— ... Ну, в-влюблён.

— Т-Таккун... Блин.

Вытянувшись, Оиномори-сан садистски улыбнулась и спросила, а мне оставалось лишь кивнуть. От стыда я умереть был готов. И Аяко-сан рядом смутилась.

— Хи-хи. Вот как. Ну и хорошо.

Мы краснели, а женщина наслаждалась нашей реакцией.

— И всё же... Ты ведь ещё так молод. Тебе сколько, двадцать? В твоём возрасте полюбил женщину вроде Катсураги-кун...

С интересом она смотрела на меня.

— Тебе нравятся женщины постарше?

— Пф... Кхе-кхе, кхе.

Я подавился ещё сильнее. Суси не туда попало. Я не мог ответить, и зазвучал взволнованный голос Аяко-сан:

— Подождите... Ч-что вы говорите, Оиномори-сан?!

— Двадцатилетний парень влюбился в тридцатилетнюю женщину. Вывод напрашивается один. Ему нравятся зрелые женщины.

— ... То есть вы меня зрелой женщиной называете?

— Ты отличная зрелая женщина.

— Н-не зрелая! Пока ещё нет! — протестовала Аяко-сан, но Оиномори-сан гнула свою линию и дальше:

— Что? Ни к чему стесняться того, что тебе зрелые женщины нравятся, Атерадзава-кун. Сейчас жанр «зрелая женщина» среди мужчин очень популярен. Вполне себе обычный фетиш.

— ... Это. Не сказал бы, что мне нравятся зрелые женщины, — ответил я, отдышавшись. — А, нет... Может и нравятся. Простите, я и сам не очень понимаю.

— Хм? Не понимаешь? Ты точно про свои вкусы говоришь?

— Да... Просто кроме Аяко-сан я ни одну женщину не любил. И не думал, что мне может нравится... Я думаю только об Аяко-сан.

— ...

— Я и с друзьями говорил, и всё равно в голову только Аяко-сан приходила... Думаю, она единственный тип женщины, который мне нравится... А? А?

Атмосфера стала какой-то странной.

Аяко-сан вся красная опустила взгляд, а на лице задававшей вопросы Оиномори-сан была неловкость.

— Надо же... Катсураги-кун. Ну и парень в тебя влюбился.

— ... О-отстаньте.

— Хи-хи. Да уж. А ведь я поиздеваться хотела. А ты меня дара речи лишил... Настоящий мужик, Атерадзава-кун.

Ничего не понял, но кажется я подрос в её глазах.

— Жалость-то какая. Если бы тебя женщины старше интересовали, я бы составила ей конкуренцию. Вместо Катсураги-кун сестрёнка показала бы всё очарование взрослой женщины.

— ... Оиномори-сан, вы не в том возрасте, чтобы сестрой называться.

— Сестра — это не возраст, а состояние души.

— Не честно, меня зрелой женщиной называете, а себя сестрёнкой. Вы-то куда более зрелая, вам уже сорок два.

— С-сорок два?! — удивлённо выдал я и уставился в лицо Оиномори-сан.

Быть не может.

Лет тридцать... Нет, почти тридцать, так я подумал.

— Вы на сорок не выглядите. Такая молодая.

— Спасибо. Мне приятна твоя забота.

— Нет, это никакая забота... Когда увидел, я подумал, что вы моложе Аяко-сан.

Я так же поражённо говорил... И тут заметил.

Плохо.

Это было ужасно!

Я сейчас сказал лишнего!..

— ... Хе.

Ну вот.

Была неловкая атмосфера, а теперь всё точно замёрзло.

Аяко-сан мрачной тенью накрыло. В глазах был гнев, но сильнее всего ей завладело отчаяние.

— ... Хм, вот как. Я старее сорока двухлетней... Вот как ты меня видишь, Таккун...

— Нет, всё не так! Аяко-сан, вы тоже молодая! Просто я... Знаю ваш возраст... Вот и сопоставил его с внешностью Оиномори-сан...

— ... Хи-хи-хи. А-ха-ха-ха! Ты прости, Катсураги-кун.

Я пытался поддержать женщину, а Оиномори-сан рассмеялась.

А потом весело и с сарказмом продолжила:

— Да уж, завидую я тебе. Я-то молодо выгляжу, потому что выгляжу не так уважительно. Завидую я тебе, что тебя воспринимают на столько, сколько тебе есть. Может расскажешь, как больше чувства достоинства проявлять?

— ... М!.. О-Оиномори-сан, у вас его нет, потому что вы ведёте себя странно и не в соответствии с собственным возрастом.

— А ещё у меня фигура лучше, и в отличие от тебя, лентяйки, я три раза в неделю хожу в тренировочный зал, чтобы заниматься.

— ... Я-я мать-одиночка, у меня домашних дел много! У меня в отличие от других обязанности есть!

— Ну да. И парень, который влюблён в тебя, сказал, что я моложе выгляжу. Отсюда можно сделать лишь один вывод: как ни посмотри, я моложе.

— ... Р-разве вам не понятно?! У Таккуна запущенный случай увлечения зрелыми женщинами, вот его мозг и подстроил всё так, будто я старше!

Из-за моих неудачных слов женщины начали ссориться.

И теперь у меня уже запущенный случай со зрелыми женщинами.

— Хо. Сдаваться ты не собираешься.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда... Сразимся.

Аяко-сан обнажила клыки, и Оиномори-сан улыбнулась ей.

— Устроим состязание и выясним, кто из нас моложе выглядит.

— Состязание?.. Какое?

Женщина зловеще улыбнулась и сказала:

— Назовём его... «Если ты не молода, и тебе больше подошла смущающая одежда, ты победила».

Правила оказались просты.

Всё как в названии... Надо было надеть смущающий наряд, и кому он больше пойдёт, та и победила. Хотя кто тут ещё победитель.

Решение будет принимать судья.

Ну и понятно... Судья я.

... Втянули, однако.

Оказался затянут в поединок, в котором участвовать вообще не хотелось.

В-вообще не хочу.

Пусть всё с моих слов началось, но не судить же мне теперь.

— А-Аяко-сан...

— Всё в порядке, Таккун.

Я обратился к женщине и услышал, что её голос дрожал, но при этом в нём ощущалась решимость.

— Я ни за что не проиграю.

— ...

Нет, ну. Может не будете пытаться победить в состязании, которое счастливой вас не сделает? Я бы хотел, чтобы к вам вернулась рассудительность.

Но похоже состязание женщин было не остановить.

— ... Эх. И как так вышло?

Я вздыхал, оставшись в гостиной один.

А они пошли переодеваться в «смущающую одежду для немолодых».

Аяко-сан стала искать по дому, а у Оиномори-сан похоже всё было в её сумке.

И что же они наденут?

— ... Таккун, я захожу.

Первой переоделась Аяко-сан.

Дверь гостиной открылась.

Увидев её... Я обомлел.

Школьница.

Нет... Не школьница.

Для школьницы она слегка взросло смотрится.

Рубашка, свитер, юбка... Символ молодости, который дозволено носить лишь подросткам. И в этой одежде... Аяко-сан покраснела до ушей.

Чтобы победить, она ещё и в позу встала... То ещё зрелище.

— Н-н-ну как? Похожа я... На старшеклассницу?

— ...

— ... Эй, Таккун... Прошу, не молчи. Я не хочу, чтобы ты вообще на это никак не отреагировал. От такой твоей реакции... Под машину броситься хочется.

— Э-это.

Тридцатилетка в школьной форме лишила меня дара речи, а Аяко-сан была готова расплакаться.

Не хватало, чтобы она под машины бросалась, потому я пытался выдавить из себя хоть что-то.

— Это, ну... Сурово...

— Сурово?! У-у, у-а-а... Н-ну да, понимаю. Что ни думай, сурово... Тридцатилетняя в форме старшеклассницы... Даже стыдно, что я на свет родилась...

— Да нет! Не сурово! Я хотел сказать, что сурово размел маловат!

Аяко-сан давила депрессия, а я пытался что-то сказать.

— Она... Миу? — поинтересовался я, и женщина кивнула.

Так форма Миу. Скорее всего запасные рубашка и юбка, а свитер Миу не надевает, потому что не сезон.

— Размер... Нормальный?

— Н-нормальный... Хотя на животе жмёт.

— Это не нормальный...

— Ну а что поделаешь?! Я не виновата, что Миу такая худышка! Почему моя дочь такая худая?! — это только вывело Аяко-сан из себя.

Она из-за талии переживала, но меня больше волновала... Её грудь.

Два холма были перетянуты, и пуговицы были готовы оторваться.

Н-ничего себе...

Как выпирают...

— Э-эй, Таккун... Так как тебе? Скажи прямо... Мне идёт? Похожа я на старшеклассницу?

Она задала вопрос, и ответить на него было очень сложно.

— Это, как бы сказать... В определённом смысле идёт.

— В-в определённом смысле?

— Нет, нут... Старшеклассницей вас не назвать, больше на косплей похоже... Но как косплей очень даже.

— ... Это похвала?

— Похвала...

Я не врал. Видя Аяко-сан в таком наряде... Я не мог успокоиться. Безнравственно и запретно, даже глаза слепит.

В разных смыслах сурово... Это же сурово?

— Очень обворожительно.

— ... У-у. Что-то меня это не радует.

Хоть и сказала это, была слегка рада.

Похоже её устраивало.

И как бы сказать... Такая Аяко-сан даже милая. То, что она в своём возрасте занимается таким... И правда мило.

Я снова испытал на себе силу её очарования (?)... И тут.

— О, старшеклассница, — прозвучал голос Оиномори-сан.

Она наконец переоделась и пришла в гостиную.

— Хи-хи-хи, понятно, это одежда Миу. Косплеишь старшеклассницу... Ты хороша, Катсураги-кун. Подходишь серьёзно к такому глупому состязанию. Твоя прямолинейность мне ещё десять лет назад приглянулась.

Мы посмотрели в направлении двери... И были шокированы.

Тем, что Оиномори-сан в той же одежде.

— Что... П-почему... — голос Аяко-сан дрожал.

— Почему... Не переоделись?!

Так и есть... Она была в том же костюме.

Вообще не изменилась с тех пор, как покинула гостиную.

— Вы ведь должны были переодеться для этого смущающего состязания...

— М? А... Так я тебя обманула, — ответила она.

Спокойно.

Прямо вообще обыденно.

[[image:/storage/reader-images/e921b6ed076229ede7391222c0d6e4e8eb3a41cb.jpg]]

— Будто я бы стала в странной одежде расхаживать. Хи-хи-хи. А ты повелась на такую нелепую ложь.

— ...

— А, конечно же я проиграла. Чистая победа, Катсураги-кун. Вот уж не думала, что ты даже до такого наряда дойдёшь. Да, сурово. Реально сурово... Хи-хи-хи, тебе идёт... Ха-ха-ха.

Не способная сдержаться, женщина рассмеялась.

Похоже мы всё это время плясали под её дудку.

С самого начала она игралась с нами.

Победившая в сражении, но проигравшая в войне Аяко-сан рухнула.

— ... Блин, ненавижу вас! — плакала она.

И когда передо мной была тридцатилетняя школьница в слезах, я даже не знал, что можно сказать.

Я ещё какое-то время не могла прийти в себя... Но не может же тридцатилетняя женщина в таком виде плакать, я собралась и вернулась в свою комнату.

— Хи-хи. А ну-ка соберись, Катсураги-кун.

Пока переодевалась, вошла Оиномори-сан.

— Я пришла извиниться. Прости, мне жаль. Хи-хи-хи.

— С улыбкой на лице не извиняйтесь! — гневно кричала я, оставшись в одном лифчике.

Эх... Вся рубашка мятая. Прости, Миу. Потом поглажу.

— Я правда разозлилась! Увеличьте зарплату вдвое, иначе не прощу!

— Да без проблем. Вдвое. Ладно, поняла. Со следующего месяца будет.

— ... Прекратите. Меня бесит такое ваше отношение, Канемори-сан[✱]Со словами играется. Женщину зовут «волчий лес», а она её переименовала в «денежный лес». Ну, по сути неугомонный мешок с деньгами..

— Не можешь ты прямо говорить.

Блин, ну её...

Почему у меня такой начальник?

Почему нашей компанией управляет бестолковый директор?

— Ладно тебе, главное ведь, что всё хорошо. Ты смогла покосплеить перед Атерадзавой-куном. Раз у него такие своеобразные увлечения, то теперь он ещё сильнее тебя полюбит.

— ... Что-то меня не радует, что он полюбит меня сильнее из-за такого.

— Хм? Вроде радовать должно, что тебя сильнее любят.

— Это... Просто фигура речи такая, — отмахнулась я.

Вот так болтая, я уже готова была выдать искренние чувства.

Сама не заметила, как заговорила от всего сердца.

— Хи-хи. Легко же тебя подначить, Катсураги-кун, — веселилась женщина, подняла руки и потянулась. — М. Не зря зашла. Посмотрела на косплей Катсураги-кун и познакомилась с Атерадзавой-куном.

— ... Так вы из-за Таккуна пришли.

— Ну да. Ради того, кто может твоим мужем стать. Должна же была я его оценить.

— Ч-что вы говорите? Мы... Пока не знаем, как всё сложится.

— Ой. Точно. У вас же сейчас период полный чувств, когда из друзей вы во влюблённых превращаетесь.

— У-у...

Она точно издевалась, и я могла лишь мычать.

Оиномори-сан посмеялась, но тут.

— Но знаешь... — она вздохнула.

— ... Лучше тебе от него отказаться.

С насмешкой и смирением холодно сказала она.

— А?..

— Ты всё переживала, вот я и пришла выяснить, что он за парень... Но честно, такого я не ожидала. Обычный студент, каких везде полно, — с лёгкой издевкой спокойно говорила женщина. — Симпатичный, но не красавчик... Он студент, так что за душой у него ничего. Живёт с родителями, машины нет. Я понимаю, почему ты не видишь в нём мужчину. Если не привлекают парни моложе, то для тридцатилетней женщины в нём нет ничего особенного. Поиграться можно, но я бы не стала рассматривать вариант встречаться с ним с заделом на будущее, — она усмехнулась. — К тому же... На него нельзя положиться. Он унылый. В день свидания заболел, тоже большой минус. В такие моменты жалкие мужчины ничего не стоят. И как-то слегка отвратительно, что он был десять лет безответно влюблён. Прямо какой-то преследователь, — женщина всё ещё продолжала. — Есть мужчины и получше. Могу познакомить. С состоятельными мужчинами, которые тебе подойдут...

— ... Оиномори-сан, — губы стали двигаться сами. — Будете и дальше оскорблять его, и я разозлюсь.

Сама удивилась... Как мой голос дрожит.

Я злюсь.

Грудь переполняла злость, голос и тело дрожали.

— Позволю себе поправить. Таккун не безответственный. Он серьёзный, искренний, добрый и на него можно положиться, — я уставилась на собеседницу.

На начальника, который дал мне работу.

С тех пор, как устроилась, я впервые так ей возражала.

— С тех пор, как я удочерила Миу, все эти десять лет... Я могла положиться на него.

Я вспомнила, что было.

Все эти десять лет... Рядом всегда был Таккун.

Всегда рядом и всегда поддерживал.

— Он был рядом и я не замечала... Но когда у меня возникали проблемы, в первую очередь... Я обращалась к нему.

Я этого никогда не замечала.

Это было так привычно, что поняла я это слишком поздно.

— Когда я была на работе, а Миу одна дома, именно он приходил с ней поиграть... Помогал готовиться ко всем мероприятиям, и ещё серьёзнее меня подходил к её экзаменам...

Пальцев не хватит, чтобы всё пересчитать.

Он столько раз выручал меня.

— Более надёжного мужчины я не знаю.

— ...

— Может он и не состоятельный экономически... Так ведь он студент! Но в его будущем я уверена! Он найдёт хорошую работу и станет много зарабатывать! Я знаю! И лицо... М-мне оно нравится! Таккун классный! И фигура отличная, он ведь пловец! Мне всё в нём нравится!

— ...

— И ещё... То, что он десять лет был влюблён... Я мерзким не считаю. Вначале я удивилась и не знала, что делать... Но теперь я рада. Он целых десять лет меня любил...

— ...

— В-в общем Таккун — замечательный мужчина! И если вы ещё что-то плохое про него скажете, Оиномори-сан, я вас не прощу...

— ... Пф. Хи-хи, а-ха-ха-ха!

Я кричала на неё, а она расхохоталась.

— А-ха-ха. Вот как. Понятно. Ну тогда...

Смеясь, она открыла дверь.

— ... Скажи это ему лично.

Она сунула руку за дверь... И затащила внутрь того, кто был снаружи.

— А... Т-Таккун?! — удивлённо вскрикнула я.

В комнате оказался смущённый парень.

— П-простите, я... Вас долго не было, и я пошёл проверить... А вы начали разговаривать.

— Хи-хи-хи. Дрянной ты мальчишка, Атерадзава-кун. Подслушиваешь женский разговор.

Было видно, что Оиномори-сан наслаждалась этим.

Точно смотрела на попавшуюся в ловушку добычу.

— Оиномори-сан, неужели вы с самого начала знали, что Таккун здесь...

— Шаги услышала и поняла, — бесхитростно ответила она.

Позор.

Меня проверили.

Она услышала, что Таккун поднимается, и подстроила ловушку.

Специально злила, чтобы Таккун всё услышал.

Знала, что я возражать буду.

— Хи-хи. Прости, что всего наговорила про тебя. Это...

Она положила руку на плечо Таккуну, извиняясь, а потом бросила на меня взгляд.

— ... Серьёзный, искренний, добрый, на которого всегда можно положиться мужчина, Таккун, верно?

— ... М?!

Издевается!

Она надо мной издевается!

Ува! Стыд какой! Чего я наговорила?! Разозлилась и несла такое!

— В-всё не так, Таккун! Это... За что купила, за то и продаю... А не как-то иначе... Правда, ну...

— В-всё хорошо, я понимаю...

Мы оба краснели.

— Ха-ха-ха. Какие же вы оба милые.

Одна Оиномори-сан веселилась, она повернулась к нам спиной и покинула комнату.

— Ладно, мне уже пора возвращаться. Я уже порядком насладилась вашей молодостью.

— А... А.

— Оставайся такой же молодой, Катсураги-кун.

Я думала пойти за ней, чтобы проводить, а она обернулась и сказала:

— «Молодость — это не возраст, а состояние души»... Так сказал Сэмюэл Эрман, американский поэт, и это мой девиз.

Это... Я и так знаю.

Этот девиз написан на стене компании в её кабинете.

И не известный отрывок, а полное стихотворение.

— Сколько бы лет ни было, если жить полной жизнью, душа не постареет и не увянет. Так что, Катсураги-кун, вкладывайся полностью в работу и любовь. Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать, — сказала она, довольно улыбнулась и спустилась вниз.

Женщина забрала свою сумку в прихожей и ушла.

А я и Таккун лишь наблюдали, как она уходит, полная уверенности в себе.

Прямо... Ощущается величие.

— Оиномори-сан невероятна.

— ... Точно.

Отчасти с восхищением, а отчасти с недовольством я согласилась.

Вела она себя как ей самой хотелось. Заставила плясать под свою дудку.

Да уж... Тот ещё директор.

Наглая, высокомерная, к деньгам и любви она относится пренебрежительно. В любом возрасте она остаётся избалованным ребёнком, который никого не слушается... И всё же.

Не могу я её ненавидеть.

Я ей благодарна.

И никаких слов не хватит выразить мою благодарность.

Только устроившись, я стала матерью-одиночкой, но до сих пор продолжаю работать, и всё благодаря Оиномори-сан.

— Прости, Таккун. Втянула тебя моя начальница в свои забавы.

— ... Да нет, ничего страшного, — покраснев, Таккун отвёл взгляд.

— М? Ты чего?

— Нет, ну... А-Аяко-сан, — смущённо говорил он. — Может... Оденетесь?

— А?.. Кья!

Я опустила взгляд, увидела, в чём была, и закричала.

Я-я не оделась!

Внизу юбка... А вот сверху один лифчик.

Ува... Б-блин! Пока переодевалась, Оиномори-сан стала говорить всякое про Таккуна, вот я остановилась и принялась возражать... И всё в таком виде!

Прямо в лифчике!

— Нет... У-у, Таккун, чего так поздно сказал...

— П-простите, просто момент подобрать не мог... А. Я пойду.

Таккун убежал, а я, завалившись, провожала его взглядом.

Неужели... Это тоже Оиномори-сан спланировала?

Специально устроила всё, когда я переодеваться буду...

У, а, блин!

Терпеть её не могу!

[[image:/storage/reader-images/f1586e10a5656a32b54c937401fa2b45173dc7ec.jpg]]

Вечер буднего дня...

Лекции закончились, и я встретился с Сатоей в кафе у станции.

Позвал я, но место выбрал он.

— Для начала... Вот.

Мы заказали кофе, и я потянул сидевшему напротив парню конверт.

— Что это?

— Я ведь заболел... И тебе пришлось в ресторан, в котором я столик забронировал, идти.

На той неделе я должен был пойти на свидание... И под конец собирался отвести девушку в ресторан с хорошим видом. Его Сатоя порекомендовал, итальянский. Недорогой, но кормят там вкусно и среди взрослых женщин он популярен.

Но как уже ясно, моё свидание было перенесено из-за простуды.

Так что Сатоя связался с ними и сказал, что придёт он со своей девушкой вместо нас.

— Тут сумма за ужин на двоих. Возьми.

— А... Нет, не могу. Зачем?

— Ты же вместо меня пошёл, так что и платить должен я. Всё же благодаря тебе я ресторану хлопот не доставил.

— Да ладно. Не переживай. Мне и Рин-тян там понравилось, так что тебе не о чем волноваться.

— Но... Дорого ведь обошлось.

— Дороговато... М, тогда возьму половину. Всё-таки всё я взять не могу.

Сатоя взял половину денег, а остальное вернул. Борясь с собой, я забрал конверт.

— Честный ты, Такуми. Я думал, ты опять по поводу свидания посоветоваться хочешь, а тут вот в чём дело, — удивлялся он. — Теперь свидание будет на этих выходных?

— Да.

Я переписывался с Аяко-сан, и мы договорились на эти выходные.

— Но вот... По поводу плана свидания. Она настаивает, чтобы я не перестарался.

После того, как с датой определились, Аяко-сан постоянно мне это повторяла.

«Это, Таккун... Я конечно рада, что ты ради меня стараешься... Но не надо слишком уж усердствовать. Вдруг снова заболеешь... Глупостей не делай».

«Не надо деньги тратить на аренду машины, можно моей воспользоваться. Я и поведу...»

Похоже она переживала, что я переутомился и заболел.

Эх. Ну и опозорился же я.

Хотел её порадовать, а в итоге заставил переживать.

— Вот как. Ну, я понимаю чувства Аяко-сан. Чем ты больше стараешься, тем за тебя беспокойнее.

— ... Жалкий я. Стараюсь, чтобы выглядеть как мужчина, а в итоге за меня как за сына волноваться приходится.

Как же она смотрит на меня?

Ненавидит?.. Скорее всего нет.

Конечно самоуверенно прозвучит... Но вряд ли Аяко-сан меня ненавидит.

Скорее всего это что-то вроде симпатии.

Только вот не знаю, как к сыну или мужчине.

Может... Аяко-сан и сама не знает.

Она не может определиться, и эта граница стала размытой...

— Ладно, не переживай. Тут и я виноват. Нагрузил тебя ради твоего грандиозного плана.

«В общем», — сказал Сатоя.

— В этот раз... Я нашёл особого советчика.

— С-советчика?..

— Да. Она лучше всех знает про ваши отношения.

— ...

— Она сможет и по поводу свидания посоветовать, вот я её и позвал. Потому и предложил здесь встретиться... А. Вот и она.

Сатоя помахал в направлении входа.

Человек, который знает больше всех про наши отношения?

Кто это?

Задаваясь вопросом, я посмотрел... И понял.

— А. Яхой!

Заметив нас, мне помахала моя знакомая.

Дочь Аяко-сан... Катсураги Миу.

[[image:/storage/reader-images/8339fb9d77f211ac4283c728a87df778ed358a3f.jpg]]

— Давно не виделись, Сатоя-сан. Ты всё такой же красавчик.

— Спасибо, Миу-тян, ты тоже такая же красавица.

— А-ха-ха. Пасиб.

Они в лёгкой манере поприветствовали друг друга, после чего Миу повернулась ко мне.

— Привет, братик Таку. С утра не виделись.

А, понятно.

И правда, она лучше всех знает про меня и Аяко-сан. Теперь понятно, почему Сатоя назвал её особым советчиком.

И всё же. Однако.

— Ладно, я куплю попить.

Миу пошла на кассу.

— ... Эй, — я наклонился вперёд и тихо заговорил. — Сатоя... Ты чего Миу позвал?

— Потому что подумал, что она сможет помочь. Если хочешь покорить Аяко-сан, за помощью проще всего обратиться к её дочери, — спокойно сказал Сатоя. — Тут скорее у меня вопрос. Такуми... Ты что, не хочешь полагаться на Миу-тян?

— Ну... — после молчания я вздохнул. — ... Неловко как-то.

— Неловко?

— Ну просто... Как-то стыдно. Просишь у дочери любимой: «Я хочу встречаться с твоей мамой, что делать?»

— ...

— И ещё... Если всё получится... Мы начнём встречаться, в итоге поженимся... И Миу станет моей дочерью. Тот я ещё папаша будут, полагаюсь на дочку.

— ... А-ха-ха. Понятно, так дело в твоей гордости, — усмехнулся Сатоя.

Как-то... Неправильно это. Мы ещё даже не встречаемся, а я уже переживаю о том, что после свадьбы будет.

Делю шкуру неубитого медведя.

Но.

Не могу не думать об этом.

У моей любимой женщины есть дочь.

Раз я влюбился в мать-одиночку, то должен думать и о будущем её ребёнка.

— О чём вы тут шепчитесь? — вернулась Миу с напитком и села рядом со мной.

— Планы строим.

Девушка отпила карамельный макиато со сливками и поражённо заговорила:

— Братик Таку ведь не хочет, чтобы я помогала?

— ...

— Да уж.

Она попала в цель, я молчал, а Миу вздохнула.

— Ну, понимаю, почему он не хочет полагаться на меня. Потому я ему и не говорила ничего.

«Но», — продолжила девушка.

С сочувствием и жалостью она посмотрела на меня.

— Когда он простыл в день свидания... Так расстроился. И я поняла, что не могу молчать.

— ... Спасибо за заботу.

Кольнула в больное место, потому я лишь отвёл взгляд и съязвил.

— В общем Миу-тян в деле. Теперь перейдём к стратегии. Обсудим свидание, — сказал Сатоя и хлопнул в ладоши. — У нас есть старый план... Но использовать его — плохая примета, так что лучше не стоит. Потому предлагаю начать всё с начала.

— ... Наверное.

Я кивнул. Я чувствовал себя виноватым, всё же всё придумал Сатоя... Но как-то странно было бы снова использовать тот план.

Это и примета плохая, и Аяко-сан уже кое-что знает. Ну и ещё... Она просила не переусердствовать.

Мне приятна её забота, но между тем я ощущаю себя жалким... В общем мы решили всё начать сначала.

— Миу-тян, есть идеи?

— М, так, — она приложила руку к подбородку и задумалась. — Я слышала ваш план... Но не думаю, что он моей маме подходит. А, я не говорю, что Сатоя-сан в чём-то не прав. Обычной взрослой женщине такое бы понравилось... Но мою маму обычной тридцатилетней не назовёшь.

Выглядела Миу задумавшейся.

— Не знаю, был ли у неё раньше опыт в любовных делах, но за десять лет она ни в кого не влюблялась, ну и в любви она на уровне ученика средней школы. Когда её на свидание пригласили, так волноваться начала. Так что ты её скорее напугаешь, если взрослое серьёзное свидание устроишь.

— Понятно. Тут я прокололся. Я-то составлял план для «взрослой женщины»... А не для «Аяко-сан», — согласился Сатоя.

Миу посмотрела на меня и продолжила:

— Братик Таку тоже не уверен в себе, всё думает «студент ничего не может». Вот под давлением и слёг.

— Это...

И ведь не возразишь.

Сам ждал свидание, и ведь при этом давление было огромным.

Хотел быть «взрослым мужчиной», который понравится Аяко-сан... И делал всё, чтобы подготовить взрослое свидание.

— Так что, братик Таку, — говорила девушка.

Она посмотрела прямо на меня, но тон был спокойным.

— Обычно, пусть всё будет обычно.

— О-обычно?..

— Да. Обычно — лучше всего, — обронила она и отпила макиато. — Раз твои странные старания всё только испортили, ограничься своими способностями. Без изысков, самое обычное.

— ... Как-то спустя рукава выходит.

— Не спустя рукава... А обычно. Как ты привык обычно, так и делай, — сказала девушка.

— И правда, — согласился Сатоя. — Я и Такуми думали, как бы соответствовать Аяко-сан... Но может надо было действовать наоборот. Такуми всё равно бесполезно стараться выглядеть взрослым... Но может стоит заманить Аяко-сан на свою сторону.

— На свою?..

— Сыграть на своём поле.

— Точно. Сатоя-сан прав. С мамой «взрослые свидания» не прокатят. Вы сражаетесь где-то далеко друг от друга, в итоге ничего не добьётесь, — проговорила она и вздохнула. — Хорош трусить, сделай это и всё. Можешь не переживать... Во всём мире ни один мужчина больше о моей маме, чем ты, не думает. И она будет рада, если ты устроишь ей обычное свидание.

— Миу... — я ощутил тепло в груди.

Её совет достиг моего сердца...

Было неловко, просто Миу сказала это так, будто доверяет мне, и было радостно и стыдно.

— ... Спасибо.

— А, да хватит тебе. М.

Девушка отмахнулась, а потом протянула руку.

— А? Чего?

— Плата за совет.

— ...

— За карамельный макиато. А ещё я пирожное хочу.

— ... Ну и ушлая ты, — недовольно проговорил я и достал из кошелька тысячу йен.

— Обращайся ещё, — довольно она взяла деньги и встала.

А потом просмотрела на меня и продолжила:

— Я уже говорила... Моя мама простачка. Если будешь напирать без конца, она сдастся.

— ... Хватит уже так собственную мать называть.

— У вас нет никаких препятствий. Все их мама сама придумывает. Все проблемы... Они у неё внутри.

Миу весело улыбнулась, а потом её лицо накрыло тенью.

В опущенный глазах была горечь.

— ... Если и это свидание провалом закончится, у меня есть мысль на этот счёт...

— Мысль?

— А... А... Нет. Ничего.

Она подняла голову и замахала руками.

— Дурная примета заранее о неудаче думать. Всё в порядке, забудь, — она отшутилась и сбежала на кассу.

[[image:/storage/reader-images/564841d1079f1605f0793be307d4ba0b3ec513c4.jpg]]

С даты переноса свидания прошла неделя.

И вот снова настал день свидания.

Мы много всего обсудили... И в итоге отказались брать машину в аренду и поехали на моей.

Потому и встретились на парковочном месте возле моего дома.

Девять утра пятьдесят пять минут.

За пять минут я вышла из дома... И в это же время как раз вышел и Таккун.

— Доброе утро, Аяко-сан.

— Д-доброе, Таккун.

Он был напряжён, и я слегка повысила голос, когда ответила.

— ... Как самочувствие?

— Отлично. На этой неделе каждый день до восьми спал.

— А-ха-ха... Здоровый сон.

Мы перешучивались, но разговор был каким-то беглым.

Скорее всего дело в восприятии друг друга.

Восприятии как мужчины и женщины.

Это наше первое свидание.

Один раз всё сорвалось, и теперь мы не могли унять напряжение и беспокойство...

— Аяко-сан... — после недолгой тишины сказал Таккун. — Вам идёт эта одежда.

— ... М.

— И причёска немного другая, вы сегодня не такая как обычно... Очень... Красивая.

— ... Т-так ведь, я специально для свидания нарядилась.

Я смутилась. Вообще я эту одежду специально для свидания купила.

У, плохо, плохо.

Что мне со смущением делать? Он мне точно джеб отвесил... И так весь день будет?

— Н-ну, отправляемся?

— Да. И... Спасибо, что одолжили машину, — он поклонился и направился к месту водителя.

— ... Уверен, что поведёшь? Могу и я.

— Всё хорошо. У вас такая же машина, как у мамы. А я на ней много раз ездил.

После такого будет неправильно ещё больше с расспросами лезть.

Я села на пассажирское сидение, а Таккун на место водителя.

— Так... И куда мы?

Когда он удобно сел и отрегулировал зеркала, я задала вопрос.

— Это ну... Просто подождите, — хитро ответил он. Всё ли в порядке будет? Неужели опять что-то сложное придумал ради меня...

На лице появилось беспокойство.

— А. Не переживайте, не в какое-то странное место, — добавил Таккун. — Вы там уже бывали.

Сам в себе он был не уверен, но вёл машину умело.

Даже лучше меня. Обгонял и перестраивался с лёгкостью, и с обычной дороги на скоростное шоссе выехал, не паникуя.

Ехали мы около часа.

По скоростной трассе мы покинули префектуру... И вот оказались на месте.

— Это...

Я удивилась, выходя из машины.

На стоянке... В основном были семейные машины. Семьи со стоянки направлялись ко входу.

За входом можно было увидеть американские горки и колесо обозрения.

— П... Парк развлечений?

Это... Парк развлечений, расположенный за пределами префектуры.

Самый большой тематический парк в Тохоку.

И я... Не могла скрыть удивления.

Куда же повезёт меня на свидание Таккун? Я много всего представляла, но точно не парк развлечений.

К тому же здесь...

— Весной мы приезжали сюда с клубом, проводили вечеринку для новичков. Новички тут разгадывали загадки семпаев... Ну, такие вот студенческие игры, — выйдя из машины, Таккун встал рядом со мной. — Аяко-сан... Вы ведь тоже здесь бывали.

— ... Да. Правда давно.

Тогда Миу была ещё маленькой.

Вдвоём мы приезжали сюда веселиться.

— Я помню, вы рассказывали, что ездили сюда с Миу... И фотографии показывали. Миу на них была такой счастливой.

«Но», — продолжал парень.

— Вас на фотографиях почти не было.

— ...

Это... И понятно ведь.

Всё же Миу снимала... Я.

Раз пришла с маленькой дочкой в парке развлечения как мать я и фотографировала её. Меня я только пару раз работников просила снять.

В основном там были фото ребёнка.

Куда важнее улыбка ребёнка. Неправильно, что в первую очередь веселится родитель.

Хотя не скажу, что мне это неприятно.

Если Миу весело... Если остались фотографии с моей радостной дочкой, мне этого достаточно.

Пусть меня в альбоме почти нет, мне не обидно.

— Но...

— Так что сегодня я буду вас снимать, — сказала Таккун. — До этого все десять лет во все радостные моменты вы думали о том, чтобы сфотографировать Миу. Но сегодня... Думайте не о дочери, а о том, чтобы самой повеселиться. Я хочу, чтобы вы насладились парком развлечений.

— ... М.

Я не знала, что сказать.

Таккун... Придумал такое.

Я десять лет ставила на первое место дочь... И не жалела. Пусть бывало тяжело, однако у меня были счастливые воспоминания, которые были приятнее в сто раз.

Но.

Я совру, если скажу, что мне и самой этого не хотелось.

Совру, если скажу, что не приходилось терпеть и сдерживать.

Эх... Да уж.

Я ощущала тепло в груди.

За эти десять лет Таккун так хорошо узнал меня... Я в очередной раз в этом убедилась.

— Это... П-простите. Всё же... Парк развлечений — это по-детски.

Я молчала, и он с тревогой заговорил.

— Н-нет, не в этом дело... Мне всё нравится... Просто я так рада, что ты думаешь обо мне, я... Всегда хотела повеселиться в таком месте... Но.

— Но?

— ... Как-то неловко. Что я тут веселиться буду... — я сказала о том, что меня беспокоит. — Я здесь без ребёнка... И старушка вроде меня будет на свидании в парке развлечений веселиться...

— Что? Вы из-за этого переживаете?

— Ж-женщины о многом переживают!

— Я уже говорил, никакая вы не старушка. И в парке аттракционов все вне зависимости от возраста веселятся.

— П-правда?

— Да. Ну, пойдёмте.

— ... А-ага.

Таккун повёл меня внутрь.

Наше первое свидание в парке аттракционов... Началось.

Мы прошли через ворота, и всё переменилось.

Тут было столько аттракционов, захватывающих дух, и магазинов со всякими сувенирами. И среди всего этого ходили улыбающиеся люди.

— Всё же на выходных тут много семей.

— Точно. Но... Парочек тоже много.

Как и сказал Таккун, здесь можно было увидеть много влюблённых парочек.

Но... Все они преимущественно молодые.

Подростки, может двадцать с небольшим.

Женщины лет тридцати все с детьми, а вот наедине с любимыми почти и не видать никого.

Что же делать?

Всё же не место мне тут...

Это будто какой-то сон.

Всё такое нереальное.

Расскажи прошлой мне об этом, я бы рассмеялась, не поверив.

Я с Таккуном на свидании в парке развлечений...

— А. Аяко-сан, смотрите.

Я не могла успокоиться, когда он обратился ко мне.

И указал... На карусель.

— На фотографиях было, как Миу на ней катается.

— Точно. Она ей очень понравилась, Миу трижды прокатилась.

Меня захлестнули воспоминания.

— Тогда... Может и вы прокатитесь? — обыденно предложил Таккун.

— ... А?

— Прокатитесь на карусели.

— ... Нет, нет-нет, подожди.

На карусели? Я?

Я в мои тридцать на белой лошадке?

— Н-нет, Таккун. Там наверняка... Ограничения по возрасту! Наверняка что-то вроде... «Просьба женщин старше тридцати воздержаться»...

— Не написано там такого.

— Но... Я ведь уже взрослая, как я могу на карусели кататься?

— Обычно. Вон, люди же катаются.

— Т-так ведь там взрослые с детьми, разница есть. Другое дело, был бы со мной ребёнок...

— Всё в порядке. Никто из-за этого не переживает.

— Э, э, э...

Таккун был настойчив, и мы встали в очередь.

Она была небольшой, так что наш черёд настал быстро.

Мы вошли внутрь и я села на белую лошадь.

Перекидывать ногу не хотелось, потом я решила сесть, сведя ноги... Нет, прямо как принцесса, как-то стыдно. А, ничего не понимаю. Как в данном случае себя тридцатилетней женщине вести!..

— Ува... Довольно высоко.

— Всё в порядке, Аяко-сан?

— ... В-в порядке, в порядке...

Это ничего? Что тётя вроде меня без ребёнка на карусели катается? Люди странно не смотрят?

— Осторожно, держитесь крепко. Ну, я пошёл.

— Ага... А?.. А-а?! П-подожди, Таккун!

Он усадил меня на лошадь и собирался остановить, а я остановила его.

— Т-ты куда?!

— Как куда, наружу.

— Ты не будешь со мной кататься? Побудь рядом.

— А? Я собирался выйти и сфотографировать, — спокойно сказал он.

Да быть не может!..

То есть я одна кататься буду?!

— Как сниму, буду у выхода ждать.

— С-стой... Всё же я не хочу...

«... Аттракцион запускается».

В микрофон заговорил сотрудник парка.

С-стой, подожди, Таккун... Не бросай меня одну в этом сказочном месте!..

... Моё сердце рыдало, но было поздно.

Таккун убежал, а карусель начала двигаться.

Играла лёгкая музыка, всё вокруг крутилось, лошадь поднималась и опускалась.

И всё это... Угнетало тридцатилетнюю женщину.

Вся эта сказочность морально давит!

Ува.

Не хочу.

Я одна катаюсь на карусели. Мне больше тридцати, а я на белой лошадке сижу. Вокруг дети с родителями и я!..

В поисках помощи я посмотрела на Таккуна... А он с телефоном в руке невинно улыбался.

— ... Что? Ва, нет... Н-не снимай!.. — крикнула я, прикрывая рукой лицо, но из-за музыки он меня не услышал. С телефоном в одной руке он махал мне другой.

Эх... Блин.

Весело ему.

Что весёлого в том, чтобы меня снимать...

— ... М.

У-у, блин... Что же это такое?

Стыдно так, что даже невыносимо.

Это вообще нормально?

В моём-то возрасте?

Могу ли я веселиться на свидании в парке развлечений?

Полная стыда, я начала ощущать, как грудь заполняется теплом...

И уже начала позировать перед Таккуном.

Улыбалась и показывала знак «мир».

Раз парень, который мне нравится, сказал, что хочет сфотографировать меня, хотя бы это я должна сделать.

Я не буду сомневаться.

Я слезла с карусели так, чтобы не привлекать внимание семей и побежала к Таккуну.

— Отлично получилось.

— ... Да, и правда.

Как я устала. Особенно морально.

— Я как следует снял.

— У-у... С-снял.

— Да, на видео.

— На видео?!

— Вначале я хотел сделать фотографии... Но подумал, что лучше видео. И в итоге теперь у меня всё: от момента, когда вы лицо прятали и до тех пор, как начали позировать...

Н-нет!

Я думала, он фотографирует, вот и старалось, а он видео снимал!..

Хотелось закричать, чтобы он удалил.

— Слава богу. Вы выглядели такой радостной.

Он радостно смотрел видео, а я не могла ничего сказать. Не честно, так не честно. Когда он такой, я не могу попросить его удалить...

— У-у... Блин. Таккун, хватит смотреть, пошли уже дальше.

— А?..

— ... Что за удивлённое лицо?

— Ну... Просто подумал, что вы стали вести себя активнее. Хотя конечно я рад, что вам понравился.

— ... С-стыдно всё это конечноно сегодня я решила повеселиться от души. Так что... Пошли уже.

— ... Да.

Когда я сказала это, Таккун радостно кивнул.

Дальше мы пошли на американские горки.

— Аяко-сан, вы нормально переносите такие страшные аттракционы?

— Если очень страшные — то нет... Но такое мне нравится. И здесь мне прокатиться хотелось... Но в тот раз я была, когда Миу была ещё маленькой.

— Да, тут по росту ограничения.

Американские горки довольно популярны, и тут очередь. Мы встали в неё и медленно продвигались вперёд.

— Это, Аяко-сан...

В этой шумной толпе Таккун решительно сказал мне.

— Можно взять вас за руку?

— А?

— Ну, чтобы случайно не потеряться.

Перетерпев смущение, он протянул мне руку. По глазам и голосу было ясно, что для этого ему надо было набраться мужества.

Но...

— ... Н-нет.

Я отдёрнула руку.

Причина... Её не было.

Просто... Слишком неожиданно это, я удивилась.

После я тут же принялась объяснять:

— Просто... Неизвестно, кто нас может увидеть... Да и вряд ли мы в очереди потеряемся.

— ... Н-ну да, простите, — поникший Таккун убрал руку.

А?

Отказался?..

... Ну оно и понятно. Я же отказала. А он взял и смирился. М... А если бы настоял, я бы позволила взять себя за руку. Если бы он как во сне был напористее...

Я посматривала на него.

Таккун... Такой расстроенный.

Ува, прямо видно, что поник. Ну да, он ведь набрался смелости и предложил, а я решительно отказала.

У-у... Ну не будь таким, Таккун... М, эх, блин!

— ... А? — в следующий миг прозвучал его удивлённый голос.

Оно и понятно.

Я ему отказала... А теперь сама взяла за руку.

— Аяко-сан...

[[image:/storage/reader-images/4abd3fe0a9912171dbaaba7220e9d771d93c7744.jpg]]

— Б-блин, не понимаешь ты женское сердце, Таккун, — сказала я.

Я говорила, опустив взгляд.

— Получив отказ, нельзя так сразу сдаваться. Надо быть настойчивее. Женское «нет» иногда значит «да»... Потому мужчины должны уметь читать между строк...

— ...

— Н-не то, чтобы я говорю, чтобы ты напирал! Это в теории! Я в общем говорю!

... А, блин, что я несу? Явно что-то бессвязное. Превращаюсь в какую-то проблемную женщину.

Я начинала ненавидеть себя, но.

— Понятно, я запомню.

Он нежно сжал мою руку в ответ.

— ... Ты слишком доверчивый, Таккун.

— Доверчивый — это ведь хорошо.

— Если слишком доверчивый, тебя плохие люди могут обмануть, так что мне теперь переживать. Помнишь? Как мы пошли покупать рождественский подарок для Миу? Я сказала тогда, что как десятитысячному покупателю мне дали игрушку «Лавкайзер Солитии», и ты поверил...

— ... Вообще-то я всё понял.

— Понял?!

После американских горок, мы стали посещать самые разные аттракционы.

Летали, кружились, катались на горках, где в воду врезаешься, крутили педали на монорельсе.

Обедать мы стали чуть позже, чтобы избежать толпы, и заняли место на террасе при кафетерии.

Мы наслаждались парком аттракционов...

А Таккун уловил момент и сфотографировал меня.

Вначале было жутко неловко... «Разве весело старушку фотографировать?» — смущалась я, но уже успела привыкнуть.

Как бы.

Становилось... Только веселее.

Весело.

Очень весело.

Мы катались на аттракционах, фотографировались, пообедали в кафе и даже поддались настроению, купили блинчики и ели на ходу.

Я будто в юность вернулась.

Мы словно парочка студентов...

— Сразу как-то блинчики захотелось, стоило увидеть.

— Понимаю. Хотя по вкусу они такие же как и везде.

— Точно.

Мы остановились с краю дороги и ели купленные блинчики.

У меня с клубникой, а у Таккуна с шоколадом и бананом.

Ага, всё же блинчики — это здорово.

— А. Таккун, у тебя крем.

— А... Правда?

— С другой стороны, повернись.

Я протянула руку к его щеке.

Вытерла рукой крем и слизнула.

— Хм, с шоколадом тоже вкусно.

— ... М.

Таккун покраснел.

Видя его лицо, я поняла, что сделала.

— А... П-прости! Что-то я воспоминаниям предалась и...

— Н-нет, всё в порядке! Простите, что смутил!

Мы извинились друг перед другом.

Ах... Ну вот снова.

Вытерла крем с лица и слизнула... Я так делала, когда Таккун маленьким был.

Взрослые так часто с детьми делают... Но ведь и у влюблённых такое есть?.. Тогда всё в порядке? Нет, но мы ведь пока не встречаемся... Хм.

Мне становилось неловко, пока мы шли по парку.

— Аяко-сан, смотрите, — Таккун указал в толпу.

— Похоже там можно сделать памятную фотографию, давайте тоже.

— А?

— Давайте сфотографируемся.

— Точно... Давай.

Было неловко, что он только меня снимает, а тут такая возможность.

Мы подошли к толпе и встали в очередь... И наконец поняли, что там происходит.

Сотрудники выдавали фото-реквизит и фотографировали на фоне колеса обозрения.

Только реквизит этот... По большей части всякие сердечки.

И в очереди в основном парочки стояли. И сейчас фотографировалась парочка, так близко друг к другу стоят и заигрывают, пока их снимают.

— ... Это похоже для влюблённых.

— Точно...

— Ч-что делать будем?

Всё-таки участвовать в подобном... Нет.

Мы уже столько отстояли, и будет более неловким отказаться теперь. У-у... Даже не знаю. Что делать?

— Всё в порядке... Тут не только для парочек надписи есть... И ещё вон есть те, кто на пары не похожи.

Таккун был прав, Тут были люди с детьми и просто женатые пары. Группа парней-старшеклассников взяла сердечки и весело кто-то говорил: «Блин, какие же мы одинокие!»

Похоже услугой мог воспользоваться любой.

— ... Хм, вроде и правда всё нормально.

Ну раз тут такое... То и мы попробовать можем.

«А теперь... Докажите что вы парочка», — вот такого из любовных комедий точно не будет!..

Испытав облегчение, мы стояли в очереди.

«Да, спасибо за ожидание».

«Следующие, пожалуйста, выбирайте реквизит. Парень сюда, девушка сюда».

«Молодой человек, можете придвинуться немного сюда. Юная особа, вот так и продолжайте стоять».

Персонал фотографировал и общался с посетителями.

Очередь продвигалась...

И вот настал наш черёд.

«Выбирайте реквизит пожалуйста. Это...»

У сотрудника на лице была рабочая улыбка, но тут он на миг замешкался. И...

«Сестра сюда, а брат — сюда», — сказали нам.

Глядя на нас, именно так и сказали.

— ...

Сердце сразу же застыло.

Эх...

Вот как.

Мы не похожи на влюблённых. Как бы молодо я ни выглядела, на двадцатилетнюю не тяну.

Всё хорошо.

Я не злюсь и отчаиваться не собираюсь.

Они просто... Напомнили мне о правде. Я уже начала думать, что у нас тут студенческое свидание... А они остудили пыл.

Да, да. Тут радоваться надо. Лучше пусть нас братом и сестрой считают. Если бы за мать с сыном приняли... Вот это был бы шок. Хотя может нас за мать с сыном и приняли, и просто на всякий случай решили сказать, будто мы брат и сестра.

Я уже столько всего обдумала, и тут.

Хвать.

Меня обхватили за плечо.

А потом... Обняли.

— Девушка! Вот кто она!

Так сказал Таккун.

Он обнял меня и громко сказал это.

И его слова отразились в барабанных перепонках и в груди.

«А... Простите, мне очень жаль», — сотрудник тут же поклонился.

Взяв инвентарь, мы пошли на место фотографирования...

И атмосфера... Не была неловкой.

— ... Я вообще-то не девушка.

— Нет, ну, — Таккун не нашёлся, что сказать. — Просто обидно было... Вот и вырвалось, простите.

— Я не злюсь... Просто удивилась. А ты довольно решительный оказался.

— Это, ну... Вы же сами говорили быть настойчивее.

— ... Вот ведь. Не так сразу.

Ах...

Не могу.

Хотелось выглядеть сестрёнкой, а ничего не вышло.

Я стала отворачиваться.

Не могла посмотреть в лицо.

И не могла показаться.

«Да, снимаю!»

Когда мы были на месте, на нас навели камеру.

«Молодой человек, чуть правее. Юная особа... Это, можете поднять голову?»

— ... Д-да.

Я подняла голову и улыбнулась.

Но точно неудачно.

И не потому что на лице не было эмоций или была наигранная улыбка для фотографий.

А потому что я вся покраснела, глаза были влажными, и я могла лишь улыбаться от переполнявшего меня счастья.

И вот...

Мы гуляли по парку, рассматривали сувениры и решили сходить на последний аттракцион.

И последним местом в парке развлечений... Ясно, что должно быть.

— Ва, к-как высоко... — я выглядывала из кабинки колеса обозрения.

Через окно можно было увидеть весь парк, и люди внизу были точно точки. Высоко. Выше, чем я думала. Даже немного страшно, как высоко...

— Хороший вид.

Сидевший напротив Таккун похоже совсем не боялся высоты. Он спокойно смотрел вниз.

Я посмотрела на него, и появилось желание пошалить.

Я достала из кармана телефон и сфотографировала его.

— А... Ч-что?

— Да так. Просто посмотрела на тебя и вот захотелось.

— Вряд ли может быть весело фотографировать меня.

— ... Я тебе это столько раз говорила за сегодня. Очень много.

— Нет, вас стоит фотографировать! Вы такая красивая, живая и милая, одно удовольствие вас снимать...

— ... М! В-всё, хватит! Считай, что настало время мести! Дай и я тебя сниму!

Я направила на него телефон, и он смущённо стал прятать лицо.

— Что? П-прекратите... Просто я больше хотел вас фотографировать.

— Н-ну нет, моя очередь! И не смей меня снимать...

Я встала, чтобы забрать его телефон, и тут.

Вух.

Кабинку зашатало.

— ... Кья.

Я потеряла равновесие и посмотрела за окно. И от страха всех сил лишилась.

— Аяко-сан!

Я была готова упасть... А Таккун вытянул руки и подхватил меня.

И падая, я завалилась ему на грудь.

Всем весом я опёрлась на него, а он меня крепко обнял.

— ... Хха, хха. С-страшно было.

— В-вы в порядке?

— Да... Спасибо, Такку...

Я подняла голову, чтобы поблагодарить, и тут поняла.

Близко.

Мы невероятно близко.

Наши тела соприкасались. Я прижималась к нему грудью и ноги странно переплетались.

И ближе всего было... Лицо.

Наши лица оказались так близко.

Губы могли соприкоснуться в любой момент...

«... М!»

Мы тут же отвернулись и разошлись. Хоть и переживали, что кабинку шатает, мы как можно быстрее вернулись на свои места.

— П-простите, я... Случайно.

— Нет... Всё хорошо. Не переживай.

Внутри сразу же стало неловко.

Эх, ну вот снова. А ведь было так хорошо, надо мне было такое выкинуть...

После... Было недолгое молчание.

Кабинка поднималась и вот оказалась на самом верху.

И тут.

— ... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Спасибо вам за сегодня.

— А...

— Я рад, что смог пойти с вами на свидание.

‑ Т-ты чего так формально?

— Просто подумал, что должен сказать. Мне было... Так весело. Я смог прогуляться с вами вот так... Моя многолетняя мечта сбылась.

— Мечта? Ты преувеличиваешь, — натянуто улыбнулась я. — ... И я тоже должна тебя поблагодарить, — я продолжала. — Спасибо, что позвал меня на свидание, Таккун. Сегодня было очень весело.

— Правда?

— Правда, очень весело. Вначале я удивилась, что ты привёл меня в парк развлечений... Но мне было очень весело.

Когда я сказала это, он с облегчением улыбнулся.

На все мои действия он отвечал очевидной радостью.

Видя это, я в очередной раз поняла, что он меня любит, и лицо слегка запылало.

— Благодаря тебе у меня было лучшее свидание в парке развлечений.

— Что... Вы меня слишком нахваливаете. Ничего я особого не сделал.

— Нет, всё благодаря тебе. Если бы ты не позвал... Сама бы я сюда не приехала. Мне ведь... Уже столько лет.

Конечно это не запрещено... Но я сама предпочитаю сдерживаться.

Такое дозволено лишь молодым, а я себя ограничиваю от подобного.

Я работала в компании, воспитывала Миу, и сама не заметила, как мне тридцать стукнуло...

Я стала взрослой.

Должна была стать взрослой.

Не могла и дальше оставаться ребёнком.

Использовать слово «молодость» просто чтобы повеселиться я уже не могу.

И я не считаю, что была неправа.

Даже если бы у меня была возможность всё переиграть, я бы сделала тот же выбор.

Но...

Я и не знала.

Я и не знала, что во мне ещё есть такое.

Что-то вроде сожалений.

Блин... И всё из-за Таккуна.

Он никак не даёт мне успокоиться...

— ... Можно ещё раз пригласить вас? — спросил он.

Смотрел прямо на меня, такой серьёзный.

— Я бы хотел побывать с вами ещё много где.

— ...

Я почувствовало, как запылало сердце.

Я уже думала, что смирилась, но сожаления и желания, которых я не замечала, разгорелись с новой силой.

Я не могла смотреть ему в глаза, потому стала смотреть в окно.

Вниз смотреть было страшно, потому я посмотрела в небо.

И вот.

— ... Да, — обронила я.

Только это.

Больше я ничего не могла.

Небо голубое, для заката ещё рановато.

А я подумала, быстрее бы конец дня.

Будь кабинка освещена закатным светом, он бы не увидел, как от стыда запылали мои щёки.

Ну вот, как-то так.

На этих поэтических строках я бы хотела окончить наше свидание...

Однако.

После кое-что случилось.

Вот уж я не ожидала.

Что такое будет по пути домой.

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер»

«Лавкайер Скорость»

Итадори Тие

Четырнадцать лет. Второй класс средней школы. Использует «волнительный посох». Одна из пяти основных Кайзеров (хотя Лавкайзер Китти, которая тоже одна из пяти, умерла в первой серии, потому сложно говорить «пять основных»).

Ребёнок-сорванец. Любит Землю и сама любима природой. В свободное время гуляет по горам, может победить кабанов и медведей голыми руками. Убитых зверей съедает, даже косточек не оставляет.

Её вырастил тигр... Хотя оберегать её начали до рождения. От матери она унаследовала любовь к природе и отношение к жизни и смерти. На первый взгляд похоже, что она ни о чём не думает, но привычная к закону джунглей, она спокойно может убивать других в королевской битве.

Девушка основывается на принципе: «Если убила, должна съесть без остатка», потому думала, что должна есть даже побеждённых Лавкайзеров, но хоть «Лавкайзер Джокер» был прорывным, такое не могли показывать в по телевизору.

Но потом в продажу поступила авторская версия, где девушка представлена такой, какая она есть.

В бою полагается на силу и скорость. Использует свои дикие повадки и инстинкты. В её посохе есть семицветная атрибутная атака и тринадцать механизмов изменения, но она использует его только чтобы бить.

Как уже было сказано, у неё суровый подход к жизни и смерти и предрасположенность к природе, и благодаря этому она раскована и прямолинейна в бою, отсюда её популярность.

Этот персонаж выбыл на рождество. Получив смертельные раны, девушка ушла в горы, она отдала свою плоть зверям и с улыбкой вернулась в землю. То, что её съели медведи, кабаны, птицы, обезьяны и другая живность, вызвало моральную травму у детей по всей стране.

Рождество отчаяния

Так озаглавили этот эпизод «Лавкайзер Джокер» в сети.

Основной Кайзер Лавкайзер Скорость умерла на рождество, и в сети начали приводить доводы за и против такого решения, после чего это событие стали называть «рождество отчаяния». Поступило много жалоб от родителей, которые купили на рождество игрушки «Скорости».

Жалобы ни к чему в итоге не привели, но «Скорость» в итоге воскресили. Было официальное изображение с актрисой озвучивания с окончания съёмок, где ей вручали цветы, так что зрители удивились, поняв, что персонажа воскресят.

[[image:/storage/reader-images/d6cb1335c41c4be3c9ae8891fad01d9f850adfc2.jpg]]

Лифт поднялся на нужный этаж.

— ... Вон там свет горит, — напряжённый Таккун указал на мигающий номер комнаты. Похоже так тут указывали на выбранный номер.

Издавая неприятные хлюпающие звуки, мы шли по ковру.

Мы промокли с ног до головы. И обувь, и бельё, всё было мокрым.

Когда вошли внутрь... Это оказался обычный номер гостиницы.

— Ва... Самый обычный.

— Точно, я даже не ожидал...

— ... Таккун, ты бывал в таких местах?

— К-конечно нет! А вы, Аяко-сан?

— А-а?! Н-нет! Я сегодня впервые!

Неловко переговариваясь, мы поставили вещи.

Оставленным здесь полотенцем я вытерла одежду и сумку.

— Что ж, Аяко-сан, — сказал Таккун. — Идите первой в душ.

— ... А? — похоже мой голос прозвучал странно.

Парень тут же принялся пояснять.

— Н-нет! А, ну... В смысле да, я понимаю, как это звучит, но я не о том... Просто говорю, что иначе ведь простыть можно.

— П-поняла. И ты прости, я не так поняла, — я извинилась. — ... Ладно, я пойду, раз ты предлагаешь.

Я направилась в ванную.

В отличие от обычного отеля раздевалку и комнату ничего не разделяло, это просто было одно общее помещение.

Не зная, что делать, я взяла сменную одежду, зашла в ванную и там стала раздеваться.

— ... Эх... — вздохнула я.

Из-за дождя замёрзла, одно только лицо пылает.

И почему так?

Как так вышло?

Думала, что свидание так замечательно закончится.

Почему мы... Оказались в любовном отеле?!

Вернёмся немного назад.

Мы покинули колесо обозрения, посмотрели сувениры... И перед закатом покинули парк развлечений.

Больше планов не было, и мы собирались вернуться домой.

Было немного рано, но вечером обещали сильный дождь.

Таккун сказал, что в таком случае лучше вернуться пораньше.

Конечно же... «А если я скажу, что не хочу возвращаться?» не прозвучало. Ага, ага. Не было такого. И не могло быть.

Свидание, которое заканчивается в тот же день — лучшее!

— Простите, Аяко-сан, что приходится вести.

— Да ничего. Ты меня сегодня везде водил, так что уж это я могу.

В машине по пути домой...

В качестве благодарности я решила сама сесть за руль.

Мы съехали со скоростного шоссе на обычную дорогу.

Ещё тридцать минут и свидание закончится.

— Думаю, успеем до того, как дождь пойдёт, — сказал сидевший на пассажирском сидении Таккун.

А тучи впереди сгущались.

— Ну и хорошо. Не хотелось бы, чтобы одежда промокла.

— А, она ведь новая.

— Э... А. Д-да вот случайно купила! Просто приглянулась! Я её не специально для сегодняшнего свидания брала... — принялась я оправдываться... И тут.

Бам.

Что-то будто лопнуло, и машина стала издавать странный шум.

И руль в руках себя стал странно вести.

— А?.. А? Ч-что это за звук был?..

— ... Скорее всего колесо прокололи.

— А! Ч-что... А? Что тогда делать?!

— Успокойтесь!

Я ударилась в панику, а Таккун был решительным.

— Не жмите резко на тормоза, а снижайте скорость и припаркуйтесь на обочине. Если колесо, то будьте спокойны... Не надо паниковать, всё нормально.

— ... А-ага.

Его уверенный голос вернул мне рассудительность.

Мы остановились на обочине и вышли из машины... Заднее колесо спустило. Воздух вышел, и его придавило весом машины.

— На что-то наехали, наверное...

— Наверное. И теперь дырка... Как давно вы на этих колёсах ездите? — осмотрев колесо, спросил Таккун.

— Это, как купила, около пяти лет.

— Тогда оно уже отслужило своё. Просто стёрлось. Ну, главное, что это не на большой скорости случилось. Аяко-сан, у вас есть договор с сервисом?

— А, да... Когда машину покупала, мне их рекомендовали, правда так и лежит. Ни разу не пользовалась... Это, где-то карточка была...

— Может в бардачке с документами? Вроде все обычно там хранят.

— А. Точно, вспомнила! Там и есть!

Я не представляла, что делать, а Таккун оставался спокоен и говорил, что надо.

Я набрала номер сервисного центра.

— ... Да. Хорошо...

— Ну что?

— ... Похоже как раз сегодня здесь много вызовов... Сразу они приехать не смогут. Придётся около часа подождать.

— Вот как...

Солнце садилось, тучи становились мрачнее. Если прождём час, попадём под дождь.

Эх, и как так вышло... Такое замечательное свидание было, и вот что в конце случилось.

— Аяко-сан.

Я приуныла, когда ко мне обратился Таккун.

— Может я попробую починить?

— ... А?

— Ну как починить, просто колесо поменять.

— П-поменять?..

— В багажнике должно быть запасное колесо на такие случаи, — сказал он и открыл багажник.

Убрал коврик... И там было странное углубление.

И в нём тонкое колесо и инструменты.

— Слава богу. В последнее время оставляют только рем комплект вместо запаски... Дыра довольно большая, вряд ли бы получилось её залатать.

— А? А? Что это? Здесь... Открыть было можно? Откуда там колесо?.. А? Я его там не оставляла.

Я снова была в панике, всё же сколько лет ездила на машине, а про это место и что там хранится, не знала.

— Под багажником обычно хранится запаска и набор для ремонта. Ну... Многие об этом не знают. Хотя в автошколе этому учат, — улыбнулся Таккун.

Кстати... Вроде меня такому не учили.

А, блин. Я уже и не помню, что было.

Куда там... Уже ведь больше десяти лет прошло.

— Ну ладно.

Взяв колесо и инструменты, он положил их рядом.

— Таккун... Сможешь исправить?

— Ну, думаю поменять получится.

— Н-ничего себе...

— Да в этом ничего особенного. Просто замена колеса.

— Но... У тебя ведь даже своей машины нет. Так откуда ты это знаешь?

— Зимнюю резину я всегда менял. И на машине матери, и отца тоже. В сервисе за это две тысячи йен берут, а так я карманные деньги получал.

А... Так он уже такое делал.

Ведь и правда, я видела, как Таккун с колёсами у их машин возился.

— Запаску я впервые ставлю... Но думаю, справлюсь. Я практиковался.

— Практиковался?

— Это...

На мой вопрос на его лице отразилось «прокололся», и он начал бормотать:

— Когда мы в тот раз должны были на свидание пойти, я много вариантов отрабатывал... В том числе и пробитое колесо...

— Т-ты даже такое продумал?

— ... А-ха-ха. Ну да. Из-за того, что ко всему готовился... Слёг из-за недосыпа, — усмехнулся он и сунул под машину домкрат. — Но похоже мне это пригодилось.

— Таккун... Могу я чем-то помочь? Если да, ты говори.

— Спасибо. Могли бы фонариком посветить. Тут темно.

— Да, хорошо.

Я включила фонарик на телефоне и посветила ему.

Таккун умело обращался с инструментами, поднял машину и менял колесо. Такой серьёзный, прямо видно, что на него можно положиться.

На запасном колесе похоже ездить долго не рекомендовалось.

Потому мы направились в авто-салон на шоссе.

Сколько их тут.

Рядом с крупными дорогами таких мастерских было много.

Мы вошли в один... И нам сказали, что проще новое купить. Про другие колёса сказали, что их тоже менять пора, и в итоге я поменяла все четыре.

Работу они завершат завтра к полудню.

Мы покинули салон и отправились на остановку.

К сожалению все рейсы уже ушли, и нам пришлось идти пешком.

— Завтра надо будет сюда вернуться. Думаю, я возьму мамину машину.

— Очень меня выручишь. Спасибо.

Солнце уже село.

Мы шли, освещённые светом магазинов, постепенно ускоряя темп.

Некогда нам было гулять и видами любоваться.

Уже дождь начался.

До ближайшей остановки... Было ещё далеко.

— Простите, надо было взять ещё один зонт.

— Нет, ты не виноват. Ты прости, что я зонт забыла...

— Ничего не поделаешь, мы ведь думали, что вернёмся раньше.

Дождь обещали вечером, и я не приготовила зонт. Потому мы вдвоём были под складным зонтиком Таккуна.

Мы были под одним зонтом... Но романтики не ощущалось.

Места не хватало.

Дождь усиливался, и он нас не защищал.

Мы спешили на остановку... И тут.

— ... Аяко-сан, вы в порядке?

— Н-не в порядке... Прости, я... Не в той обуви, чтобы бегать.

— Тогда не торопитесь сильно.

— Н-но дождь... — сказала я и.

Шу-у.

Он усилился.

Полило как из ведра, и капли забарабанили по асфальту.

— Ува... К-какой сильный.

— Как полил... Аяко-сан, уходим отсюда.

Мы поспешили под крышу.

От сильного дождя маленький зонт вообще не защищал. Таккун накрыл им меня, и мне его забота была приятна... Но дождь всё равно попадал на меня, точно наплевав на заботу парня, и я вся промокла.

Мы спрятались под зданием с надписью «ищем арендаторов» совершенно мокрые.

— Хха, хха... Как ливанул. Не думала, что он такой сильный будет...

— Точно...

— Таккун, вот. Вытрись платком. Хотя вряд ли он поможет...

— Аяко-сан, вначале вы... М?!

Он не договорил, покраснел и отвёл взгляд.

— Ты чего?

— Это... Аяко-сан, ваша одежда...

— А... Кья?!

Я опустила взгляд... И поняла, что она просвечивает.

Через мокрую белую одежду было видно кожу и бельё.

Плохо.

Плохо то, что одежда просвечивала... Но ещё хуже, что был виден лифчик. Просто сегодня... На всякий случай, прямо на всякий пожарный, я надела своё счастливое бельё.

— У-у... В-всё не так, Таккун! Я не постоянно ношу чёрное бельё... Просто сегодня случайно надела...

[[image:/storage/reader-images/28b78e894baba4a0860d7ded815b3131f38f3973.jpg]]

— Нет, ну... В общем накиньте.

Я паниковала, а он накинул на меня куртку.

— Она мокрая, но так хоть прикроетесь.

— С-спасибо.

— Но... Что будем делать?

Таккун посмотрел в небо.

С тёмных небес вниз струился дождь.

— ... Останавливаться дождь не собирается.

— Судя по прогнозу, он будет до утра идти.

— Вот как... И что тогда? Мы уже промокли, и на такси не поедешь... У-у...

Было холодно, и я начала дрожать. Холодная одежда и бельё вытягивали из тела тепло.

— Вы в порядке, Аяко-сан? Вам не холодно?

— Нет, я больше за тебя переживаю. Вдруг снова простынешь. Найти бы теплое место...

Мы стали осматриваться вокруг... И одновременно заметили.

Увидели одно здание.

Тут таких полно.

Возле дороги... Много любовных отелей.

«...»

Атмосфера сразу же стала странной. Вывеска с названием и цена за номера сияли ярким розовым цветом, мы даже речи лишились.

Понимаю.

Головой всё понимаю.

В нынешней ситуации... Лучше в отеле пересидеть. Можно от дождя укрыться и там душ есть. И феном можно высушить одежду. Неплохо остаться до утра.

Лучше варианта попросту нет.

Но... Сердце себе покоя не находило из-за специфичности отела.

У-у, почему? Ну почему?

Почему именно любовный отель?!

В обычный отель было бы странно идти... А тут ещё и любовный...

— А, а-ха-ха. Не в таком же месте останавливаться... Да?

Я рассмеялась, пытаясь что-то сделать с неловкой тишиной, но.

— ... Идёмте, — сказал Таккун.

Красный и серьёзный.

— Других вариантов нет... Потому прошу.

— Н-но...

— Обещаю, я ничего не сделаю!.. — сказал он и поклонился.

Раз так просит... Мне осталось лишь кивнуть.

Ну и вот.

Мы сбежали от дождя... И вынуждены были укрыться в любовном отеле.

Это он предложил... Но я понимаю, что Таккун ничего такого не задумал.

Он просто переживал за меня, и я не хотела, чтобы он простыл.

В общем мы действовали вполне логично, думая друг о друге.

Логика понятна.

Но.

Что не поддавалось логике... Заставляло сердце биться быстрее.

Как вошли, сердце билось как ненормальное.

— П... Прости за ожидание.

Я помылась, переоделась и вышла из ванной.

А он мою одежду феном сушил. Когда разделась в ванной, я её выставила, и он стал сушить.

— Спасибо, Таккун. Дальше я сама, а ты иди.

— Да... Она ещё немного влажная...

Он обернулся и застыл.

Скорее всего... Из-за моей одежды.

На мне был белый гостиничный халатик.

Сменной одежды не было, потому пришлось его надеть. Бельё тоже промокло, так что под ним ничего...

— ... Нет. Не смотри так! Не смотри, Таккун.

— У-а... П-простите. Просто это так вызывающе...

— ... М! Н-ну а что я поделать могу?! Больше ничего нет!

А, блин... Как стыдно. Лицо пылает. Тут ничего не поделаешь, и мне приходится стоять перед Таккуном без белья и в одном только халатике.

Прямо как голая!..

— Это... Ну я пойду в душ.

— Да. А я позвоню Миу. Ну это... Скажу, что сегодня не вернусь.

— ... Хорошо.

Он ответил мне так же неловко, взял халат и пошёл в ванную.

— ... Эх.

Оставшись одна, я села на диван и тяжело вздохнула.

— Ч-что же делать?.. Я переночую с Таккуном!..

Ещё и... В любовном отеле.

Такая щекотливая ситуация.

— В-всё хорошо! Таккун сказал, что ничего не сделает... Я ему доверяю! Всё в порядке, всё в порядке, ничего не будет, ничего не будет... — волнуясь, я кричала самой себе.

— ... А. Точно, телефон.

Я достала телефон.

Я позвонила, и Миу тут же ответила.

Я вздохнула, чтобы успокоиться, а потом объяснила так, чтобы она всё верно поняла... Про любовный отель я конечно умолчала.

— ... Да, прости. Поешь сегодня одна. В холодильнике вроде жаренный цыплёнок был... Д-да нет, что ты говоришь?.. Всё не так, правда больше ничего не оставалось!.. На какие несколько ночей?.. Н-нет, нет, ч-что ты придумываешь!.. Нет, нет же, обычный отель! Самый обыкновенный! Такой обычный, что обычнее некуда!.. Название?! Название отеля, это... А, батарея села, прости, пока, — я повесила трубку.

Фух. Вроде как-то отмазалась... Хм, ну это всё. Ни о чём думать не хочу. Главное сказала, что не вернусь, и ладно.

— Это, дальше... Надо посушить одежду Таккуна. Он же о моей заботился, а свою на потом оставил.

Я взяла фен и вместе со своей одеждой стала сушить одежду Таккуна.

Пока занималась этим... Он вышел из ванной.

В таком же халате как и я.

Скорее всего без белья, только в этой белой ткани.

— ... Аяко-сан, вы тоже смотрите.

— ... М! Н-не смотрю, не смотрю!

Стоило ему смущённо сказать, я тут же отвернулась. У, блин. Случайно посмотрела. На приоткрытую грудь. Сложно было устоять.

Мы же почти что голые...

— Я помогу сушить.

— ... А-ага.

Мы продолжили вместе, но я не могла посмотреть на него. И Таккун весь красный молчал.

Ах, блин, как неловко.

Так неловко... У меня голова кружится.

Надо было что-то с этим делать, мой взгляд забегал... И я кое-что увидела.

А.

Ува...

Откуда здесь это?..

— Что такое?

— А, это... Вот, увидела.

У умывальника стояла бутылочка, которую я взяла.

Размером отлично вписалась в ладонь.

Было написано «Lotion».

— А, а-ха-ха... Вот что значит любовный отель. Даже обычный лосьон оставили.

— Э... А, нет, — Таккуну похоже было тяжело говорить. — Это... Конечно это лосьон для кожи.

— ... А?

— Но думаю, он не такой, какой вы себе представляете...

— ... А-а-а-а?!

Мне по голове точно молотом врезали.

Я снова проверила, был написан полный состав и мелким шрифтом «лосьон применять на кожу».

Ува.

О-опозорилась! Вот я опозорилась! Так постыдно напутала!

Такая срамота, я просто в отчаянии.

— ... Пф, — а Таккун прыснул. — Нет, простите. Я не смеюсь. Не смеюсь... Ух... Хи-хи-хи.

— Что... Нашёл над чем смеяться!

— Простите... Просто смешно. Вы перепутали.

— Ух!.. Н-ну и что. Да, перепутала!

— Вряд ли в любовных отелях очищающие лосьоны оставляют.

— Я-я-то откуда знаю! И может в каких-нибудь и оставляют...

— Может и оставляют... Хи-хи, а-ха-ха-ха.

— У, чего смеёшься!.. Таккун, ты дурак...

Он хохотал, а я злилась как ребёнок.

Хорошо или плохо.

После лосьона атмосфера стала более непринуждённой.

Всё ещё было неловко, но мы уже могли нормально разговаривать.

Когда одежда высохла, мы заказали еду и стали смотреть телевизор.

... Раз это любовный отель, я думала, тут одна порнушка, но и обычные передачи есть.

Мы общались, смотря всякие передачи и сериалы, совсем позабывав, что находимся в любовном отеле.

Но...

Этому пришёл конец.

— ... Давайте ложиться спать, — напряжённым голосом после одиннадцати сказал Таккун.

— Ну да... — кивнула я, и на этом всё.

Мы оба посмотрели на кровать.

В углу кровати была большая кровать на двоих.

Да, это ведь любовный отель.

Конечно же... Кровать только одна.

Мы это понимали ещё до того, как пришли сюда.

Но всё это время пытались не обращать на проблему внимания.

— Аяко-сан, ложитесь на кровати, — первым нарушил неловкое молчание он. — Я лягу на диване.

— А... Это как-то неправильно.

— Не переживайте. Просто... Мне будет неловко, если вы ляжете на диване. Я так заснуть не смогу.

— Но...

— Пожалуйста.

Мы продолжали ещё какое-то время спорить, но в итоге я уступила.

Постелив, я поработала с прикроватной панелью... Точнее повоевала с ней, и приглушила свет.

— Ладно, спокойной ночи.

— С-спокойной...

Пожелав приятных снов, мы легли.

Я на большой кровати, а Таккун на узком диване.

— ...

Конечно же... Я не могла заснуть.

И так нервничала из-за того, что осталась в любовном отеле, так ещё и за парня переживала.

Я бросила на него взгляд.

Он лежал на узком диване, поджав ноги. Наверняка неудобно, всё ворочается.

— ... Не спится?

— А... Простите, я слишком шумлю?

— Нет. Не шумишь... Просто подумала, что тебе неудобно.

— В-всё хорошо. Тут вполне можно спать... Ну и если что, ночь можно потерпеть.

Так спокойно сказал это. Явно обо мне заботится. Конечно мне его доброта приятна, но от этого уже даже больно.

— ... Таккун, — я заговорила. — Когда мы перед отелем были, ты же говорил. Что ничего не сделаешь.

— А... Д-да.

— Мы ведь пошли сюда, потому что больше вариантов не оставалось... И ты ничего такого не замыслил.

— К-конечно.

— ... Да. Я тебе верю. Ты ничего не задумал. И пообещал, что ничего не сделаешь.

«Потому», — сказала я.

Я прямо слышу, как безумно бьётся моё сердце, пока я одеяло приподнимаю.

— Давай спать вместе.

Мы снова начали спорить, но в итоге Таккун сдался и лёг на двуспальную кровать.

Конечно прижиматься как влюблённые мы не собирались. Одна кровать, одно одеяло, но каждый на своей стороне.

Тут места достаточно, чтобы спать вдвоём и не прижиматься.

И всё же...

Сердце всё никак не унимается.

— ... М.

Что делать, что делать, что делать?

Я сплю, сплю с Таккуном!..

Ах, как так вышло... Хотя это ведь я предложила. Сама позвала, так что чего уж теперь начинать, но... У, а.

Конечно я верю Таккуну. Верю, но... Бывает же такое, что у мужчин голову срывает! Вроде всё понимает, а тело не слушается!

Таккун, он ведь... Влюблён в меня.

То есть сейчас он в кровати с любимой женщиной... И в такой ситуации мужчина вполне может не сдержаться!..

И вдобавок... Я сама его позвала.

Если у него там внизу всё взорвётся... Мне даже и пожаловаться не на что будет.

И если подумать... Мы сейчас ещё и без белья, что ещё опаснее.

О чём я думала, приглашая в таком виде мужчину... Теперь жертву из себя не состроишь.

Ну, если уж что-то случится, то случится...

Нет... Это не значит, что я хочу, чтобы он на меня набросился.

Просто, ну... Если у него внизу всё будет готово взорваться, а я начну возражать... Ладно бы ещё подростком была, но мне тридцать и я сама его позвала, что-то не уверена, что сработает оправдание «я не это имела ввиду»...

Его нижняя часть.

Нижняя часть Таккуна... Ува! Плохо, плохо, я вспомнила! Вспомнила, что случилось, когда я приходила его проведать!

Его «мужчина» выпирал из пижамы, устремившись вверх...

У-у... Нет, нет, не думай об этом... Ах, не хотят воспоминания уходить. Раз увидела и всё, не стирается из головы.

— Аяко-сан...

— Д-да?!

Позади прозвучал голос Таккуна. Я уже кучу всяких непристойностей представила, потому странным голосом вскрикнула.

— Ч-что-то не так?

— Нет, ничего.

Выкидывая все эти мысли из головы, я пыталась говорить спокойно.

— Таккун... Ты что-то хотел?

— Нет, просто заснуть не могу. Вы тоже не спите?

— ... Да. Никак не засну.

— Ну да.

— А-ха-ха, никак заснуть не выходит...

Я бросила взгляд за спину и увидела, что он тоже посмотрел себе за спину. Мы вместе отвернулись.

Отведя взгляды, мы начали говорить.

За окном всё ещё шёл дождь. Но мы же в любовном отеле... Тут отличная звукоизоляция, дождя почти не слышно.

Потому.

Даже если говоришь тихо... Можно услышать друг друга.

— Кстати... Раньше мы тоже спали вместе.

— Верно. Втроём с Миу.

— Да. Все втроём...

Всего я уже не помню, но такое несколько раз было. Таккун приходил к нам поиграть, Миу клевала носом после обеда и мы ложились спать все втроём.

— ... Раньше это было нормально. Я могла спокойно спать с тобой.

Но... Теперь всё иначе.

Когда лежу рядом с ним, становится так стыдно.

— Эх... В последнее время постоянно так.

Раньше и правда всё было проще.

И накормить с ложки, и взять за руку... Когда Таккун был маленьким, я с лёгкостью это делала, а теперь не могу.

Он стал взрослым... Но главная причина.

В том, что я узнала о его чувствах.

В том, что я теперь знаю, как он на меня смотрит.

— ... П-простите.

— А? Т-ты чего так вдруг?

— Это всё из-за меня. Своим признанием я доставил вам много хлопот.

— Ты не виноват. Это всё я...

— Сатоя тоже так говорил. Признание — это бомба, способная уничтожить отношения. Если подумать... Наверное так и есть. Нам уже... Не вернуть всё назад.

— ...

Да, наверное так и есть.

Нам не вернуть всё назад.

Раньше мы были просто соседями.

Потому как ни старайся, как раньше уже не будет.

— ... Я всё время жалел. Лучше бы я не признавался. Если бы я этого не делал, у нас всё было бы как и всегда...

«Но», — он продолжал.

Голос был приглушённым, но в нём ощущалась решимость.

— Теперь... Я рад, что признался.

— А?..

— Из-за того, что признался... Смог узнать Аяко-сан, которую не знал, — его голос был очень счастливым. — Я вас очень смутил своим признанием... И чувствую себя виноватым из-за этого... Но в то же время считаю, что когда вы смущаетесь, выглядите очень милой.

— Что... Т-ты об этом думаешь?!

— Простите, думаю... — виновато сказал он, но отрицать не стал.

А-а мне теперь о чём думать!..

Смущённая я милая... Ч-что это вообще?

Радоваться или злиться, вообще не понимаю...

— Благодаря признанию я увидел Аяко-сан такой, какой не видел раньше... А вы увидели меня. И немного... Признали мужчиной. И этому... Я очень рад.

— Таккун.

После признания наши отношения изменились.

Точно после взрыва.

Но не только в плохую сторону...

— Я-я тоже рада... Некоторым вещам... — сказала я, хотя под конец уже не так убедительно. — После твоего признания... Я о многом думала, многое заставило меня поломать голову... Было непросто... Но я не думала о том, чтобы ты этого не делал.

— ...

— Я твердолобая... До признания даже не замечала твоих чувств. Если бы не признался... Возможно я бы никогда их не заметила.

Отчасти я этого не замечала, потому что думала поддержать любовь дочери.

И если подумать... Это было жестоко.

Я не замечала его чувства ко мне и пыталась поддержать чувства к другой.

— Так что... Я рада, что ты мне признался. Благодаря этому я смогла принять твои чувства, — сказала я. — Спасибо, Таккун. За то, что набрался храбрости и признался.

— Аяко-сан.

— И всё же... П-прости. Что не смогла сразу же ответить... Из-за моей нерешительности... Мы всё ещё в подвешенном состоянии.

— Нет, всё нормально. Я ведь уже говорил... Меня всё устраивает. И я буду ждать ваш ответ.

— ...

Ах, какой же Таккун хороший мальчик.

Нет.

Неправильно называть его хорошим мальчиком.

Не мальчик... Мужчина.

Он потрясающий мужчина.

На свидании, когда лопнула шина, и когда мы пошли в отель... Он был таким классным и надёжным, и главное заботливым.

Я ощущаю исходящую от него любовь, и меня тянет к нему.

Я не могу оторвать от него глаз, рядом с ним или нет, я думаю только о нём.

— ... Если бы, — начала я.

Отвернувшись от него, я говорила в пустоту.

— Если бы я была моложе, решение было бы принять проще.

Ничего удивительного, что я считаю так. Это понятно. Но не думать об этом я не могу.

— Если бы мы были одного возраста... Учились бы вместе, у нас бы не было никаких сложностей, всё было бы куда проще...

Если бы я была моложе.

Если бы я была ребёнком.

Если бы... Не было Миу.

Скорее всего, я бы начала встречаться с Таккуном.

Ведь... Не было бы причин, чтобы отказываться.

Я бы дала согласие, и мы стали бы парой, который все завидуют.

Но... Нынешняя я этого не может.

Взрослая я продолжает стоять на месте.

... Рано тебе ещё пока возраст как причину использовать.

Так мне сказала Оиномори-сан... Но я так не могу.

Не молодая.

Никакая я не молодая, Оиномори-сан.

Я уже не в том возрасте, чтобы просто влюбиться... И у меня Миу. Моя дорогая дочка.

Эх...

Всё думаю «если»... Какая я жалкая.

«Если бы не было Миу», я даже представлять этого не хочу, Считать Миу помехой... Я сама себя за такое ненавижу.

А вдруг.

Дальше я буду думать об этом лишь чаще?

Мои отношения с Таккуном станут глубже, а Миу...

— Хм. Даже не знаю... — после паузы сказал Таккун.

Он отвечал на мой монолог.

— Я не думал. О том, что было бы... Будь вы моложе.

— А? Вот как.

— Я думал об обратном. Мне хотелось быть старше и соответствовать вам. Но... Я ни разу не думал о том, чтобы вы были моложе, — продолжал он. — Ведь я полюбил вас... Когда вы стали мамой Миу.

— ...

— Я полюбил вас, когда вы взяли себе дочь сестры и стали заботливо растить её. Потому... Если бы мы были одного возраста... Ходили бы в один университет и встретились где-нибудь там... Возможно я бы не влюбился в вас.

— ...

— А, нет, наверняка в университете вы были привлекательной! Просто, как бы сказать...

— ...

Он пытался оправдаться, а я молчала.

Ведь.

Пыталась сдержать слёзы.

Ах...

Вот как.

И чего я переживаю из-за всяких глупостей?

Мужчина, который сказал, что любим меня такую, какая я сейчас... Атерадзава Такуми.

Все эти десять лет он всегда был рядом и поддерживал меня больше чем кто либо.

И... Смотрел на меня больше чем все остальные.

Это не просто внезапное проявление чувств. Он всё знает обо мне, принимает меня и громко говорит «люблю».

И пусть я на миг подумала о Миу как о помехе, мне из-за этого стыдно.

Таккун... Вообще о таком не думал.

Он не считает мою дочь помехой, а частью моей жизни.

Он принимает всё во мне...

— ... Хи-хи, — я смогла сдержать слёзы и рассмеялась. — Всё-таки любишь ты зрелых женщин, Таккун.

— А? Нет, я не о том...

— Хи-хи. Я пошутила.

Смеясь, я перевернулась.

На другой стороне кровати я увидела его спину.

Не то, чтобы у меня фетиш по поводу спин... Но когда увидела её, сердце забилось быстрее.

Лицо покраснело, и я стала хуже соображать.

— Э-эй, Таккун, — чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, заговорила я.

— Тебе... Не холодно?

— А... А вы как? И правда прохладно. Я позвоню и попрошу одеяло...

— Д-да нет! Не настолько!

Он был слишком уж чутким, так что я в спешке его остановила.

— Холодно... Совсем немножко. Скорее всего... Всё дело в этом свободном пространстве. Из-за того, что между нами столько места, когда двигаюсь, становится прохладно... Так что, — сказала я.

И сама не понимала, почему я это делаю.

— Можно придвинуться?

— А...

— Т-так ведь прохладно. И если прижмёмся, обоим спать приятнее будет, вот и всё... Не подумай, больше ничего...

— Я... Н-не против.

— ... В-вот как. Тогда... Позволь побеспокоить.

Я начала приближаться к нему под одеялом.

Сердце всё ещё пыталось выпрыгнуть, но всё же постепенно...

И хоть я и сказала «прижаться», прямо прижиматься я не стала.

Слегка коснулась руками и ногами.

И лишь от этого я ощутила его тепло... И тело так быстро согрелось.

[[image:/storage/reader-images/4eb3f1ff9c04f242373fbdb0e77aa6a678f5d247.jpg]]

— ... И правда так теплее.

— Ага... А, но, Таккун, только сюда не поворачивайся. Так и лежи.

— Почему?..

— Потому.

Просто... Не хочу, чтобы он видел.

Нельзя, чтобы он моё лицо увидел.

Такое довольное, что аж стыдно, лицо...

Я приложила руки к его спине.

Такая большая и тёплая спина.

Странное ощущение.

Сердце бьётся так быстро, но на душе спокойно.

Меня всю окутало это теплое спокойствие.

И я не заметила, как совершенно счастливая заснула.

[[image:/storage/reader-images/00951516cd1ff7aa7f56fd25678c766d14649438.jpg]]

На следующее утро...

— Таккун, ты такой сонный... Не выспался?

— ... Ну да. Почти не спал.

— Вот как. Всё же в непривычном месте сложно уснуть.

— Ну... По большей части это из-за вас.

— ... А?

— У вас сон неспокойный.

— Б-быть не может?! Я что, пиналась?!

— Нет, вы меня не пинали... Но похоже вам было жарко и вы скинули одеяло.

— А...

— Когда скинули его, остались в одном халате, я не знал, куда смотреть...

— А? А?

— В итоге всю ночь пришлось вас накрывать.

— К-как же так... П-подожди-ка! В смысле ты не знал, куда смотреть?.. Как я выглядела?! Насколько всё было плохо?!

— Н-не переживайте. Я сдержался и не стал снимать.

— Не проси меня не переживать!

Вот так весело болтая, мы рассчитались в автомате на выходе и покинули номер.

На всякий случай у выхода разделились, а потом снова встретились и сели на автобус.

Дождь уже прекратился.

После того, как вернулись, как и обещал Таккун, он взял машину Томоми-сан и отвёз меня в сервис.

Я забрала машину и вернулась домой... И наконец поняла, что всё закончилось.

Наше затянувшееся свидание подошло к концу.

Как предполагалось...

— ... Э-хе-хе.

— Эй, мама... Как-то мерзко это, хватит там смеяться.

Вечером. Я готовила на кухне ужин, когда услышала поражённый голос Миу из гостиной с дивана.

— А... Я смеялась?

— Смеялась. С тех пор как вернулась, смеёшься... Так понравилось на свидании с братиком Таку?

— Что... Н-нет. Ты что говоришь? Я просто кое-что вспомнила и смеюсь, с Таккуном это никак не связано... — начала оправдываться я... Но где-то на восемьдесят процентов вру.

На самом деле я почти только о нём и думаю.

Вчера... И сегодня утром, я всё это вспоминанию, и меня переполняет счастье.

Я словно во сне и не хочу возвращаться в реальность.

И эти чувства вырвались наружу. Эх... Да. И правда мерзко. Всё хихикаю тут одна...

— Ну, ты вернулась под утро с первого свидания. Конечно вам было весело.

— Г-говорю же, ничего такого...

— Мама... Когда появится братик или сестрёнка, можно я имя выберу?

— Ты слишком торопишься! И я тебе сколько раз говорила, мы пока ничем таким...

— Пока?

— ... М?! Н-нет, всё не так! Это оборот такой! В-в общем ничего не было!

Я как могла пыталась оправдаться.

А Миу хихикала.

— Но значит дело продвигается. О следующем свидании договорились? — спросила она.

— Ну... Да.

— А, вот как. И когда?

— Пока не знаю... Таккун как решит, скажет.

— Хм? Вот как. Над следующим могла бы и сама подумать.

— П-почему? Это ведь странно.

— Что странного?

— Так видеть, — сказала я. — Это он говорит, что любит.

Сказала... И задумалась.

Что-то тут не так.

Как-то это... Высокомерно прозвучало.

Всё... Именно так.

Я не могу его позвать.

Ведь тогда... Я прямо скажу, что люблю. Отвечу взаимностью на признание. Так что позвать самой... Так стыдно, что я не могу.

Так что вполне нормально, что он будет звать... А?

Это нормально?

Я считаю это нормальным?

Тут в голове всплыли слова Оиномори-сан.

... Катсураги-кун, тебе не о чем переживать. Это он должен голову ломать, а ты просто жди.

... Инициатива у тебя.

... Здорово ведь. Молчи, а он пусть старается. А ты ещё решать будешь, встречаться с ним или нет.

... Играть с влюблённым сердечком молодого парня. Многие женщины о таком мечтают.

Я отрицала эти слова.

Поступить так бесчестно я не могла.

Я не хотела убегать и собралась посмотреть прямо на него.

Да, я пыталась отрицать... Но.

Чем я сейчас занимаюсь?

Мне так понравилось, что я теперь жду и думаю: «Куда он позовёт меня в следующий раз?»

Это ничем не отличается от «Играть с влюблённым сердечком молодого парня», про которое говорила Оиномори-сан...

Странно. Как так?

Я весь собиралась принять его чувства.

— Хм. Вот как.

Пока я была погружена в свои мысли, прозвучал скучающий голос.

— Ясно... Значит в итоге... Свидание закончилось провалом, — раздосадовано сказала Миу.

Провалом?

Что... Каким провалом?

Наше свидание имело невиданный успех.

— Эх. Ну и ладно. Хорошо. Я завязываю.

Я ничего не понимала, а Миу безразлично бормотала.

Она встала с дивана и направилась ко мне.

Спокойным и размеренным шагом она приблизилась.

— Мама. Всё же я вас больше поддерживать не буду, — сказала девушка.

Её ясные глаза смотрели прямо на меня.

— Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Вначале я не поняла, что она такое сказала.

Слова не усваивались в голове.

И вот наконец я начала их понимать.

Видевшие меня насквозь глаза не давали сбежать от реальности...

— Вечно одно и то же. Старушка вроде тебя лишь бремя для чистой любви братика Таку. Тогда... Ладно, можешь себя не заставлять. Раз он тебе не нужен... Я его заберу. И сделаю братика Таку счастливым.

— ... Т-ты что говоришь?.. — слова мне не давались.

Миу подошла ещё на шаг ближе.

В глазах была решительность, а губы вызывающе искривились.

Впервые.

Я вижу Миу такой впервые за десять лет.

Передо мной дочь, которую я совершенно не знаю.

— Ну да, мама, ты сама всегда говорила. Было бы неплохо, если бы я начала встречаться с братиком Таку. И мечтала, чтобы мы поженились.

— ...

— Радуйся, я исполню твою мечту, — улыбнулась Миу.

Так весело.

— Эй, мама.

Она оказалась прямо передо мной и говорила.

Точно вызывая и пытаясь меня испытать.

И заглядывая в самую глубь моего сердца.

— Поддержишь меня?

Это была просьба дочери... Нет.

Это было брошенное объявление войны мне.

А я...

Когда я был подростком, люди, которым за двадцать, казались мне взрослыми. А те, кому за тридцать, — взрослые среди взрослых. Они всё знают про мир и общество, не испытывают неуверенности и печали в жизни. Это как когда в играх «убил всех финальных боссов и прокачался до максимума», вот так я представлял тех, кому за тридцать. Но когда это коснулось меня... Я понял, что это вообще не так. Одни сомнения и неудачи, жизнь вообще не идёт как надо. Последних боссов победить не могу, только уровни набираю, а иногда кажется: «А? У меня уровень понизился?» Тридцать лет — это не значит, что ты всё сможешь. Но и наоборот... Если быть супер-позитивным, сколько бы ни было, есть много всего, что можно сделать. «Молодость — это не возраст, а состояние души». Всё твои чувства, сколько бы человеку ни было, он всегда может быть молодым. Ну... Собственные чувства — это то, что сложнее всего контролировать, и жизнь всегда выкинет что-то новое.

С вами Нозоми Кота.

А это второй том любовной комедии с чистой любовью и тридцатилетней мамой. В первом томе сидевшая на месте мама начала двигаться вперёд, и во втором персонажи просто заигрывают. Эпилог получился слегка тревожным, но в первом томе я писал в послесловии, в каком ключе буду писать, и врать не собираюсь. Гарема не будет, это обычная любовная комедия. Что теперь будут делать мать и дочь семьи Катсураги?.. Это мы узнаем в третьем томе.

Неожиданное объявление. По «люблю маму» будет манга! Она будет в приложении «Манга Park» издательства Hakusensha, которые занимаются такими журналами как Young Animal. И удивительное тут... Мне поступило предложение в день выхода первого тома. Спасибо. Новые новости будут опубликованы на сайте Dengeki Bunko или у меня в твиттере.

Теперь благодарности. Мой редактор Миядзаки-сама. Спасибо за вашу помощь и в этот раз. Вы столько раз мне напоминали, что надо успеть в апреле... И благодаря вашей поддержке я как-то успел. Гиуниу-сама, спасибо за прекрасные иллюстрации. Они все замечательные, но обложка особенно хороша. Словами не выразить, какая героиня сексу... Обворожительная.

И конечно же огромное спасибо читателям, которые держат эту книгу в руках.

Надеюсь, увидимся в третьем томе.

Нозоми Кота

[[image:/storage/reader-images/b8390da251a5d933c7e827eaa29d8a4c1b5cdb0b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bc155fb7133f54c77c0c5c053760a24c20c9eace.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8377c43d00d223bd29d72f742ba4bf903f338681.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5f02383654dbf225978d37d3672131c5d767311a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8e2fa430c33580d684b3863a7685818d505d8a5c.jpg]]

Мама и папа умерли, когда мне было пять.

Как раз тогда я уже начала всё понимать, уже стала осознавать, что папа — это папа, а мама — это мама, когда они отправились на небеса.

Случилась авария.

Вроде они погибли мгновенно.

Тогда мне было всего пять, и я узнала об этом, потому что все об этом говорили.

Если честно... Я даже не до конца этого воспринимала.

Они говорили, что папа и мама умерли, но я плохо это понимала.

Никак не улавливала суть случившегося.

Для пятилетнего ребёнка это слишком сложно, я просто не могла понять.

Потому и на церемонии, и на ужине после я просто тихо сидела, не проронив ни слезинки.

Окружающие говорили, какая я послушная, но дело было не в этом. Я просто не понимала, что мне делать.

Я не поспевала за происходящим.

И всё же.

Как-то, пусть я и была пятилетним ребёнком, по атмосфере вокруг смогла что-то понять.

Поняла... Что это было грустное время.

Взрослые на похоронах смотрели на меня и повторяли «бедная», что просто заставляло понять всё.

Да, верно.

Я «бедная».

Хочешь — не хочешь, но поймёшь.

Даже против воли поймёшь.

И во время ужина... Дяди и тёти заговорили о том, кто возьмёт меня к себе. Говорили свободно, считая, что пятилетний ребёнок ничего не поймёт.

Ну, они были правы, я и правда не понимала всю суть разговора... Но кое-что было понятно.

Я помеха.

Я неприятность.

Сердце заполнили мрачные мысли. Дышать стало тяжело, хотелось заткнуть уши, закрыть глаза и исчезнуть...

— ... Я возьму заботу об этом ребёнке на себя.

И тут во всей этой трагедии появился человек, спасший меня.

Катсураги Аяко.

Младшая сестра мамы... Моя тётя.

Сейчас я зову её мамой.

Вот так мама взяла меня к себе, и прошёл год.

Ну... Хоть я и говорю «взяла», но это мама переехала в мой дом, где я жила с родителями, потому не особо ощущается, что меня взяли, но это не так уж важно.

В любом случае... Прошёл год с тех пор, как я начала жить с мамой.

— Эй, эй, братик Таку.

Вторая половина дня, выходной.

Гостиная моего дома.

В этот день к нам в гости пришёл братик Таку.

У мамы были срочные дела, потому она засела в своей комнате и работала, а меня оставила на попечения братика Таку.

Такое... Бывало довольно часто.

Братик Таку часто со мной играл.

Мне было весело, но вот вспоминаю сейчас... И похоже, что ему было не так весело. Обычному мальчику вряд ли понравится играть с пятилетней девочкой, которая младше его.

Наверняка он хотел поиграть со школьными друзьями или дома в игры.

Но братик Таку не выражал недовольства и играл со мной.

— Что такое, Миу-тян? — спросил у меня одиннадцатилетний братик Таку.

В руках было недоделанное кольцо из бисера.

Сегодня мы делали украшения из бисера.

— Это, — начала шестилетняя я.

Не прекращая науживать бисер на нитку, я просто спросила...

— Что значит Миу «бедная»?

Лицо братика Таку напряглось.

— ... А что?

— Вчера в садике так меня назвали Харуто-кун и Маттян. «У Миу нет папы и мамы, бедная».

Уже через месяц все соседи и родители в садике знали про моих родителей.

Событие было значимое, потому оно быстро разошлось вокруг.

А в сочетании с хорошим моментом «сестра погибшей взяла себе ребёнка», популярность взлетала до небес.

Ну, оно ведь всё к счастью.

Вокруг меня здравомыслящие люди, они не пытались обидеть или ранить... Но когда слухи начали расходиться, их было уже не остановить.

Всё это перешло от взрослых к детям, и даже ребята в группе знали о том, что стало с моими родителями.

— Две воспитательницы сразу разозлились. Сказали, что нельзя такое говорить. Харуто-кун и Маттян извинились... Но Миу ничего не поняла.

Я никого не упрекала.

Харуто-кун и Маттян не хотели сделать ничего плохого.

Просто им было жалко, что мои родители погибли, и они подумали, что я бедная.

Это по-детски невинно.

Но... Тогда я этого не понимала.

Пусть даже смысл этих слов разозлил воспитателей.

— Миу «бедная», потому что мои папа и мама умерли?

— ... — на лице братика Таку была озадаченность.

Если подумать... Да. Непростой вопрос я задала, и теперь слегка сожалению.

Нет, неприятный и тяжёлый.

Не тот вопрос, который стоит спрашивать у одиннадцатилетнего ребёнка.

Тогда... Братик Таку выглядел невероятно задумчивым.

— ... Миу-тян, — начал он. — То, что твои родители умерли... Это очень печально. Очень-очень печально, — братик Таку говорил медленно и с запинками, но продолжал смотреть на меня. — Потому, раз с тобой случилось такое горе, все и говоря, что ты «бедная». Но... Я так не считаю, — он продолжал. — Ведь у тебя... Есть мама Аяко.

— ...

— Ты же любишь маму Аяко?

— Да, очень люблю!

— Тебе весело с ней?

— Да, весело!

— Потому ты не «бедная». Ребёнок, живущий с такой замечательной мамой, не может быть «бедным».

— Вот как.

Его слова не были такими уж идеальными.

Говорил неуверенно и аргументация была натянутой.

Как-то слабо и по-детски... И всё же.

— Ну и хорошо, значит Миу не «бедная».

Его слова достигли моего сердца.

Его искренность достигли меня, и мне стало легче.

Дело было не в самих словах, мне было приятно, что он смотрел мне прямо в глаза и был таким серьёзным.

— Миу сейчас очень счастлива, — будучи в приподнятом настроении, я разговорилась. — Конечно очень грустно, что мои папа и мама умерли... Но теперь моей мамой стала тётя Аяко, и в садике тоже весело... А ещё братик Таку играет со мной. Иногда бывает немного одиноко, но чаще мне очень весело.

— ... Вот как.

— Мама и папа на небесах наверняка тоже рады, что мне весело.

— Да. Точно рады. Уверен в этом.

— Вот как. Тогда Миу всегда будет радостной, — беззаботно, как и полагается шестилетней, сказала я. — А. Точно.

Я отложила кольцо из бисера и встала.

И взяла с небольшого шкафа в углу комнаты кое-что.

— Э-хе-хе. Решила показать тебе это сегодня, — сказав это, я протянула ему... Картинку.

Картинка в маленькой рамочке.

— Это... Ты нарисовала?

— Ага.

— А это... Я и ты?

— Ага, — бодро кивнула я.

Тогда я думала, что получилось у меня просто отлично, потому и захотела похвастаться, но сейчас даже стыдно, так плохо было нарисовано.

Улыбающиеся лица, прямо в стиле рисунка ребёнка из садика. Неестественно ровно стоящие парень и девушка также неестественно взялись за руки.

Чтобы было понятно, чьи это каракули, рисунок был аккуратно подписан.

Возле мальчика и девочки были хираганой написаны имена «Миу» и «братик Таку».

— Ого, как красиво нарисовала, — с улыбкой похвалил меня братик Таку.

Тогда я готова была до неба подпрыгнуть от радости.

— Мама тоже сказала, что у меня хорошо получилось. А ещё сказала, что её надо украсить, и купила рамочку. И этим иероглифам меня мама научила, потому я старательно их выписала!

Я указала на «Миу» и «братик Таку» возле людей на рисунке.

И ещё.

Над людьми была ещё одна надпись.

«Когда вырасту, выйду замуж за братика Таку».

— Выйду замуж...

— Ага, — я весело улыбнулась, говоря это без стеснения.

Для меня этот рисунок был как листок с желанием на Танабату или эма[✱]https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BC%D0%B0... И как любовное письмо, в котором я изливала свои чувства.

— Когда Миу вырастет, выйдет замуж за братика Таку!

Катсураги Миу.

Шесть лет.

Много всего случилось... Совершенно чужие люди, ничего о ней не зная, называли её бедной, а она весело жила со своей новой мамой.

А ещё очень-очень любила соседского мальчика, который постоянно приходил с ней поиграть.

[[image:/storage/reader-images/dc48640d13e84ddb14031ddc2060b6a11294f162.jpg]]

Утро матери-одиночки начинается рано.

Протерев сонные глаза, я встаю и готовлю обед дочке в школу.

Ну, иногда я умудряюсь проспать, но в основном всегда готовлю завтрак.

В любой день.

Например... На следующий день, после того как между мной и дочерью кое-что случилось.

Когда я уже приготовила завтрак и обед, сверху спустилась моя дочь.

Миу редко встаёт сама, если я её не бужу, но сегодня поднялась сама.

Дверь в гостиную открылась... И руки остановились.

Но я усилием заставила их двигаться.

— Доброе утро, Миу, — сказала я обычным голосом.

Я подавляла волнение и тревогу.

Она всё ещё в пижаме подошла к столу и скривилась.

— А, сегодня на завтрак снова ветчина с яйцами?

— А что? Тебе же нравится.

— Нравится, но что-то в последнее время ты слишком уж часто готовишь.

— Так ведь яйца от дедушки всё ещё остались. Испортятся, если поскорее не съедим.

— Да знаю. А. Тогда приготовь завтра яйца Бенедикт. По телевизору показывали, что готовить их легко.

— Не хочу с утра готовить то, что не умею. Если не нравится, можешь сама завтрак готовить.

— Бу. Тогда на этом разговор и закончим.

Разговаривая, мы приступили к завтраку.

Как обычно.

До странного обычно.

Выражение на лице и поведение ничем не отличалось от обычного.

Будто вчерашнего не было.

Слишком уж обыденно, что я даже начала думать, что мне всё приснилось... Но.

Я была уверена.

Вчера всё случилось на самом деле...

Пим-пом.

Я пошла открывать и увидела соседского юношу.

Таккун.

Атерадзава Такуми-кун.

Двадцатилетний студент, живущий по соседству.

И странный парень, влюблённый в женщину на десять лет старше, то есть меня.

Когда он мне признался, я отложила ответ на потом.

— Доброе утро, Аяко-са... — во время утреннего приветствия Таккун поражённо открыл глаза.

Щёки покраснели и он отвёл взгляд.

— Т-ты чего, Таккун?

— А... Да нет... Ничего.

— Ещё как чего, ты так разволновался.

— Это...

Он бросил взгляд на меня... Точнее на мою одежду, а потом кое-как выдавил:

— На миг... Подумал, что фартук на голое тело.

— А? Голое тело?!

Я опустила взгляд и поняла смысл сказанного. Из-за того, что было жарко, я была в белой камисоли и коротких шортиках.

А поверх я надела фартук... Надо же.

Если спереди смотреть, возможно и правда похоже, что фартук на голое тело.

— Т-ты о чём подумал?! Я бы не стала фартук на голое тело надевать! Вот, я нормально одета!

Я задрала фартук и стала показывать камисоль и шорты.

— Т-точно. Прости...

— Ну тебя... Несёшь не пойми что с самого утра. О-о всяких пошлостях постоянно думаешь, вот тебе и мерещится.

— ... П-прости.

Сгорая от стыда, я принялась его ругать, а Таккун поклонился. Вижу, что искренне извиняется, но на лице можно недовольство разглядеть. «... Виноват не я один. Аяко-сан тоже виновата, раз так оделась», — прямо было видно на его лице.

В коридоре расходилась неловкая тишина.

И Таккун принялся подбирать слова.

— Это... Вчера после всего случившегося всё нормально? — заговорил он. — Просто... Столько всего было, и ты устала.

— Всё нормально. Спасибо за беспокойство.

Позавчера в субботу было наше свидание.

Наше первое свидание.

Его план свидания в парке развлечений был идеальным, вот только в процессе много всего случилось.

Ещё и на обратном пути колесо прокололи и под дождь попали... И в-вынуждены были переночевать в любовном отеле.

Много всего неожиданного случилось.

Но... Было весело.

Даже со всеми инцидентами это замечательные воспоминания.

— Ты-то сам как, Таккун? Ты говорил, что толком не выспался в отеле.

— В полном порядке. Я же молодой, могу спокойно всю ночь не спать.

— ... В-вот как. Тебе же ещё двадцать... Настоящий тусовщик, можешь всю ночь не спать... В отличие от меня.

— А, в-всё не так! Прости! Я не в том смысле!

Я поникла, а он разволновался.

И когда мы уже договорили...

— ... Братик Таку, доброе утро, — жизнерадостно проговорила Миу, появившаяся из-за спины.

И... Внезапно обняла.

Крепко обняла стоявшего в коридоре Таккуна.

— А...

— ... А?

Мы оба ничего не поняли и просто опешили.

Пока все стояли как истуканы, Миу радостно улыбалась:

— Э-хе-хе. Я так хотела увидеться с тобой, братик Таку. Ты и сегодня такой классный, — сказала она.

Я ещё никогда не слышала, чтобы она так заигрывала.

И никогда не видела у неё заигрывающий взгляд.

— Т... Ты чего, Миу?

— А, что?

— Не «что»...

— Э-хе-хе. Подумаешь, можно ведь иногда, — спокойно ответила она озадаченному Таккуну и наконец перестала его обнимать.

А потом обулась, встала рядом с парнем... И обхватила его руку.

Прямо как парочки это делают.

Грудью к его руке прижалась.

[[image:/storage/reader-images/c9a8297fc8cf3dc5614d0eac99adaf563f83e232.jpg]]

— Хи-хи. Какая я счастливица. Каждое утро могу заигрывать с братиком Таку.

— ... Ты что говоришь?..

— В общем я решила сразу сказать, а не тянуть... Теперь я и мама соперницы.

— Соперницы?..

Миу ответила озадаченному парню.

— В том, кто из нас влюбит в себя братика Таку.

«...»

Воцарилась тишина.

Я и Таккун застыли с открытыми ртами.

— Мать и дочь будут пытаться увести друг у друга мужчину. Хи-хи-хи. Щекотливая ситуация.

Пока мы так и стояли застывшими, Миу вела себя уверенно.

— Готовься, братик Таку. Я буду тебя добиваться. И заставлю тебя сказать, что ты любишь меня сильнее, чем маму.

— ... П-подожди-ка, Миу...

После вчерашнего я ожидала чего-то подобного, потому и освободилась от окаменения быстрее Таккуна, и тут точно специально.

— А, ужас, уже так много времени! Если не поспешу, в школу опоздаю! — прокричала Миу.

А потом взглянула на меня.

С вызовом она улыбнулась и бросила резкий взгляд.

— Ладно, мама. Пока, — весело сообщила она и увела за руку всё ещё не соображавшего Таккуна... И вышла точно демонстративно держась за него.

— ...

Я так и осталась стоять. Шок не проходил, но где-то глубоко в душе я поняла.

Да...

Ну точно, так и есть.

Вчерашнее объявление войны не было сном, всё было на самом деле.

— ... Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Вчерашний вечер.

Так сказала мне Миу, когда я была в приподнятом настроении после свидания.

Своими чистыми глазами она смотрела на меня.

— Ну да, мама, ты сама всегда говорила. Было бы неплохо, если бы я начала встречаться с братиком Таку. И мечтала, чтобы мы поженились.

— ...

— Радуйся, я исполню твою мечту.

— ...

— Эй, мама.

— ...

— Поддержишь меня?

Это была просьба дочери... Нет.

Это было брошенное объявление войны мне.

А я...

— ... Да, конечно, — какое-то время помолчав, открыла рот и сказала это.

В душе была неразбериха, но я старалась скрыть это и ответить как можно спокойнее.

— Если ты будешь встречаться с Таккуном... Для меня как для матери нет ничего радостнее. Ты верно сказала, я всегда мечтала, чтобы ты встречалась с Таккуном.

— ...

— Если вы будете встречаться, я как мать от всего сердца поддержу вас.

Сказав это, я тихонько вздохнула.

— ... Если ты серьёзна, — добавила я.

— Серьёзна?..

— Да, верно, — говорила я. — Конечно я хотела, чтобы вы были вместе... Но это потому, что я всегда считала, что тебе нравится Таккун.

Я всегда так думала.

Они дружили с детства и стали бы отличной парой.

Хоть и не признавалась, Миу всегда любила Таккуна...

— Прости... Но я поняла, что всё это недоразумение.

— ...

— То, что ты сказала... Что я никуда не гожусь, и ты его заберёшь, если ты по этой причине собралась встречаться с Таккуном... Прости, но поддержать тебя я не смогу. Грубо встречаться с человеком с такими чувствами.

— ... Хм, понятно, — выслушав, небрежно ответила Миу. — Умеешь ты оправдание найти.

— О-оправдание?..

— Могла бы и прямо сказать. Что любишь братика Таку, потому и не отдашь.

— Что?! Н-нет! Ты что такое говоришь?! — я тут же принялась отрицать, а Миу рассмеялась.

— И всё же... Ты нас поддерживала, когда по ошибке думала, что он мне нравится... И ошиблась, считая, что он меня любит.

Он... Таккун тоже любит Миу.

Я и правда так считала.

Думала, что они любят друг друга.

— Но теперь ты знаешь о настоящих чувствах братика Таку. Он всё время любил не меня, а тебя, мама. Потому логично не поддерживать меня.

— ...

— Ладно. Я поняла. Переговоры сорвались.

— Сорвались?..

— Верно. Как и сказала, я буду встречаться с братиком Таку. Для этого мне надо будет много всего сделать. Я попросила помощи, но ты отказала.

— ...

— Значит... Переговоры провалились. Больше нам говорить не о чем.

— ... О чём ты? Сделать?.. Миу, что ты задумала?

— Не могу сказать. Всё же ты... Больше не моя союзница.

— ... М.

Потому это секрет. И я не могу рассказать его сопернице, — с вызовом она улыбнулась.

— С-сопернице?..

— Верно, сопернице. Ведь... Мы будем враждовать, пытаясь забрать друг у друга братика Таку, — победоносно улыбаясь, сообщила она, повернулась ко мне спиной и покинула гостиную.

— Подожди, Миу... Кому сказала, стой...

Я звала её, но всё бессмысленно.

Отмахнувшись, точно говорить нам больше не о чем, она пошла на второй этаж в свою комнату.

Всё.

Воспоминания окончены.

Это случилось прошлым вечером.

Миу объявила мне войну, и я ответила.

От... Провальных переговоров.

К... Объявлению войны.

Прошла ночь, и вот настало утро.

Я зря мечтала о том, что всё это окажется сном, а Миу с самого утра приступила к своим действиям.

А я... Уже ничего не понимаю.

В душе я задала дочери вопрос.

Миу.

Что ты задумала?

Насколько... Ты серьёзна?

— ... Эй, Миу.

— М, что?

— Может уже отцепишься, — слегка недовольный сказал я.

Дом семьи Катсураги мы покинули минут десять назад.

Мы уже подходили к станции, но Миу так и не отпускала мою руку.

Я пытался её сбросить, но выпускать меня девушка не собиралась.

— А, почему? Подумаешь, можно же немного.

— Не можно. Отпусти.

— А сам ведь рад.

— Не рад.

— М... Значит моя грудь тебя не возбуждаешь? Тебе только мамины монструозные сиськи нравятся?

— Не говори то, что можно не так понять.

И не называй грудь Аяко-сан монструозной.

Нет, вообще я её понимаю, но можно же что-то другое выбрать.

Например... Божественные?

Божественные сиськи?

Сиськи богини?

... Не, нет. Ага, всё же нет.

— Эх, я и сама знаю, что я маме не соперница. Я ведь ещё расту. Всё же во мне отчасти и мамины гены, потому возможность есть.

— ... Долго ещё про грудь будешь говорить?

— Однако! У меня есть преимущество, я «старшеклассница»! Неприкосновенная святыня, которую желает большинство мужчин в мире! С моей ценностью запретного плода я могу потягаться с сиськами мамы?!

— Прости, я не из тех, кто рассматривает «старшеклассниц» как какое-то преимущество.

— Что?.. Тебе не интересны «старшеклассницы»... Ну даёшь, братик Таку. Значит ты у нас чисто по зрелым женщинам.

— Не по зрелым я, и Аяко-сан ещё рано к зрелым относить.

— Погоди-ка, братик Таку... Не говори посреди улицы про зрелых женщин, а то как-то неловко.

— Ты вообще-то первая начала!

Говорили мы не на самую подобающие темы. Люди от нас шарахаться начнут, если услышат. Хорошо, что тут людей пока немного.

— А-ха-ха. Ну да, точно, — рассмеялась она и наконец отошла от меня.

Когда мою руку выпустили, я вздохнул.

— Ну и что это было?

— М, ничего.

— Не ничего. Я уверен. И твоё соперничество с Аяко-сан... Это чтобы меня поддержать?

— Знаешь, — слегка понизив тон, сказала Миу. — Вчера я немного поссорилась с мамой. И... Сказала. Если мама и дальше будет маяться дурью, с братиком Таку буду встречаться я.

— ... Ну ты...

— А, всё нормально. Я знаю, что ты хочешь сказать. Это ни к чему, — она выставила передо мной руки, не давая договорить. — Всё это ложь.

— Ложь?..

— Да, верно. Ложь. Ложь, чтобы сблизить вас. У меня нет желания встречаться с тобой, так что можешь не переживать. Я не рассматриваю тебя как мужчину, — спокойно и до странного жизнерадостно сказала Миу.

— Почему соврала?..

— Хм. Как бы сказать. Просто взбесила меня мамина нерешительность... И я подумала, что обязана поскорее с этим что-то сделать.

— ...

— Из-за того, что я объявила ей войну, мама наверняка решит что-нибудь сделать. Некогда ей теперь расслабляться будет. В общем я ваш спусковой крючок.

— ...

Ничего не понимаю.

О чём она вообще думает?

— Блин. Не смотри так зло. Сама понимаю, что слегка перестаралась, — надулась девушка и тяжело вздохнула. — Я не собиралась тебе мешать, братик Таку. Наоборот, я всеми силами хочу вас поддержать. Ты продолжай придерживаться своего плана. А я... Буду действовать сама.

— Сама...

— Не переживай, обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого.

Сказав это, Миу приблизилась на шаг.

Серьёзными глазами она посмотрела на меня.

— Хоть немного верь в меня.

— ...

— Мы же друзья детства, и возможно я стану тебе дочерью.

— ... Когда ты так шутишь, тебе сложно поверить.

— А-ха-ха. Точно.

На лице снова появилась кокетливая улыбка.

— В любом случае... Стратегия уже в процессе, поздно останавливаться. И тебе придётся принять участие, хочешь ты или нет.

— ...

— И всё это секрет от мамы. Перед ней я буду вести себя, будто люблю братика Таку... Только не обознайся и не влюбись в меня, — отшутилась Миу и одна направилась к станции.

А я мог лишь поражённо смотреть ей вслед.

Перерыв в университете.

После обеда в столовой я вместе со своим другом Ринго Сатоей пошёл на площадку.

Сделав небольшую разминку, мы стали перебрасываться летающим диском, встав на расстоянии друг от друга.

Мы оба состоим в секции «алтимат фрисби».

«Алтимат фрисби».

Это популярный вид спорта, который в Японии не особо известен.

Если объяснять просто... Тут вместо мяча используется фрисби, а сама игра помесь американского футбола и баскетбола.

Надо перебрасываться с товарищами фрисби так, чтобы он не достался противникам, если поймать его в зоне противника, получишь очки.

В университетах многие начинают играть... Вот и я, как поступил, тоже начал.

Даже узнал про игру лишь здесь.

Мне понравилась атмосфера на приветственной вечеринке, и я вступил.

Спорт расслабляющий и тренировки всего раз в неделю.

Всерьёз заниматься спортом в университете желания не было, но вариант потрястись раз в неделю меня вполне устраивал.

— Хм, понятно. Вот что Миу-тян задумала.

Я пересказывал случившееся утром, пока мы перебрасывались тарелкой, когда Сатоя многозначительно подметил.

Стратегия Миу была секретом... Но рассказать Сатое нарушением не было, наверное.

— Сатоя, а ты что думаешь?

— Что думаю?

— О чём Миу вообще думает?

— Этого я знать не могу, — усмехнулся он и сделал медленный форхенд[✱]Вообще это к теннису относится, но может и там есть..

Тарелка пошла по чистой траектории, и я её поймал.

— Ну да, — кивнул я и бросил бекхенд.

— Я с Миу-тян всего пару раз виделся. Если уж ты, общаясь с ней больше десяти лет, не знаешь, я тем более не могу.

— Ну да...

— И всё же... Знаешь. Когда сближаешься, бывает так, что что-то перестаёшь видеть.

— ...

Он говорил с пониманием, и я не нашёл, что ответить.

Катсураги Миу.

Девушка живущая по соседству, которая младше меня на пять лет.

Мы знакомы уже больше десяти лет.

Что касается отношений... Мы довольно близки.

— Ну да. Ситуация такова, что чувства подруги детства внезапно стали непонятными, прямо какая-то любовная комедия... Но ситуация у тебя и правда непростая, — озадаченно проговорил Сатоя. — Что-то на уровне уставшего офисного работника, у которого дочь как раз в возрасте полового созревания, который говорит: «В последнее время я вообще перестал понимать чувства дочери».

— Это кто уставший офисный работник?.. — парировал я, но не так уж и решительно.

Хм. Вообще похоже.

При том, что в будущем Миу может стать моей дочерью, вполне нормально посоветоваться с другом по поводу дочери (вроде как) в период полового созревания.

К-как же всё сложно...

— Хм. Ну да... Тут у каждого будет своё мнение... — сделав замечание, Сатоя замахнулся и сделал бросок как при метании молота.

Описав большую дугу, диск летел ко мне.

— Думаю, можно позволить делать Миу-тян всё, что ей захочется.

— Позволить?..

Я поймал ушедший в сторону диск и спросил, а Сатоя кивнул:

— Я с Миу-тян встречался всего пару раз, потому не мне про неё что-то говорить... Но кое-что я понял. Она очень дорожит тобой и Аяко-сан.

— ...

— Скорее всего Миу-тян очень умная девочка. И я не про учёбу... Я в целом. Она может прочувствовать атмосферу, общительная, и пусть кажется, что она ни о чём не думает, это не так... Она куда собраннее, чем большинство старшеклассниц.

— Слабоватая похвала.

— Я просто говорю, подстраиваясь под твоё восприятие.

— ... Тогда перехвалил.

— Не так уж и плохо позволить сообразительной девушке действовать так, как она сама решит.

— Наверное... — испытывая легкое недовольство, я бросил диск назад.

Подача была резче, но Сатоя с лёгкостью поймал.

А потом сделался слегка мрачным.

— Но именно поэтому... Из-за того, что она такая умная, мне немного тревожно, — продолжал он. — Она улыбчивая и разговорчивая... Но в чём-то она расчётлива и наблюдательна даже больше, чем необходимо. Если говорить, что тут хорошего, то она собранная. А что плохого... Она слишком старается быть взрослой.

— ...

— Ну, возможно я просто напридумывал, — вздохнув, Сатой снова собрался бросить. — В конце концов это не твоё дело. Не суетись и просто готовься. Что там задумала Миу-тян и что будет, просто прими это со всем своим великодушием.

Он изогнулся. А потом бросил закрученный точно пружиной бекхенд.

— Ты уж постарайся, папочка.

— Это кто тут папочка? — отшутился я, ловя запушенную тарелку двумя руками.

— Я дома.

Вечером Миу вернулась из школы.

— Мам, я проголодалась, у нас ничего нет? Какого-нибудь лёгкого перекуса? Ты из оставшихся яиц кастеллу или пудинг не делала?

Будто я могла вот так удачно такое приготовить.

Ага.

Обычно я бы ответила ей слегка удивлённо.

Но сегодня...

— Миу. Ну-ка сядь.

Я её проигнорировала, не сказала «с возвращением» и заговорила с вошедшей в гостиную девушкой.

— Нам надо поговорить, так что сядь.

— ...

Ничего не говоря, она села передо мной.

Я была сурова, а она даже не удивилась.

Похоже ожидала этого.

— Так о чём поговорить? Хотя я и так догадываюсь, — усмехнулась она, а я заговорила:

— ... Что это с утра было?

— Это?

— Сама знаешь... Это. Ты это... Прямо передо мной взяла и схватила Таккуна за руку и ещё нас соперницами назвала.

У... Как же стыдно.

Хотелось поговорить серьёзно, но тема очень уж смущающая.

— Неужели... Вы так и шли вдвоём? А вдруг соседи бы увидели, это же странно...

— Мама, ты что... Ревнуешь?

— Что?

— Типа: «Даже я ещё за руку Таккуна не держала»?

Я и правда так Таккун за руку не держала, так как парочка мы этого ещё не делали... Но не в этом ведь дело!

— Не ревную я... Я как родитель переживаю. Ты своим поведением очень озадачила Таккуна. Не знаю, что ты задумала, но хватит доставлять ему неприятности.

— ... Как родитель, — многозначительно повторила Миу. — Ну, ты всё правильно говоришь, но может не будешь своими аргументами моей любви мешать?

— Л-любви?..

— Да, любви. Я же сказала вчера. Я буду встречаться с братиком Таку, — сказала Миу. — Раз уж прямое признание не сработает, придётся постараться и заставить его увидеть во мне женщину. А то братик Таку во мне лишь сестру видит, так что надо в открытую наступать, иначе ничего не получится.

— ... Хватит уже, — голос стал холодным и низким. Я уже не могла сдержать волнение и озадаченность внутри, потому была вынуждена вести себя холодно. — Я понимаю, о чём ты думаешь.

— А?..

— Ты ведь... Делаешь это, чтобы меня разозлить.

— ...

— Я так и не дала ответа на признание и оставила всё в подвешенном состоянии, и ты, чтобы вывести меня из себя, нацелилась на Таккуна... Или я не права?

Я не такая уж и дурочка.

Не простачка, чтобы принимать слова дочери за чистую воду.

Сегодня я всё как следует обдумала... И поняла.

Чтобы сблизить нас, Миу решила изобразить злодейку-соперницу...

— ...

Ничего не говоря, она поникла.

Похоже я угадала.

— Слушай, Миу... Мне приятны твои чувства, но тебе не обязательно делать это ради нас. Ведь это... Наше дело. Я не могу принять поспешное решение... В таких делах, чтобы всё обдумать, требуется время...

— ... Бу, бу!

Было неловко, но я подбирала заботливые слова, а Миу точно в усмешку показала руками крест.

— Увы. Ответ неправильный, била не туда.

— ...

— Не собираюсь я подставляться ради тебя. Что-то ты о себе слишком много думаешь. Насколько сильно ты считаешь, что я тебя люблю?

— ... М.

— Я же сказала, что мне жаль братика Таку, что ему приходится твою нерешительность терпеть, потому с ним вместо тебя буду встречаться я. Не больше и не меньше, и никакого иного смысла.

Всё также весело улыбаясь, она отринула мои мысли.

От того, что она прямо издевалась надо мной, мне становилось неспокойно... А ещё я начала беситься.

— М!

Да что с этой девчонкой?!

Чего... Чего она так надо мной издевается?!

— И вообще, мама... Тебе что, страшно?

— С-страшно?

— Ты боишься, что в соревновании за то, кому будет принадлежать братик Таку, проиграешь мне?

— Что?..

Я аж отпрянула после такой очевидной провокации.

— К-кому будет принадлежать? Ты что говоришь? Таккун тебе не вещь.

— Ну да. Я понимаю, твои опасения, — игнорируя меня, продолжала Миу.

Она расхохоталась.

— Пусть ты и выглядишь молодо, теперь же уже тридцать. Ты уже тётушка.

— Тёту...

— А я подросток, полный жизни! Самая настоящая старшеклассница. Тут ещё до сражения победитель известен.

— ... Хи. Хи-хи-хи, — я рассмеялась.

От гнева оставалось лишь смеяться.

Хотелось всё мирно решить... Но после всего сказанного отмалчиваться я не стану!

Ради чести всех тридцатилетних женщин я обязана ответить!

— ... Н-ничего ты не понимаешь, Миу. Может молоденькие и хороши. Но лишь с годами женщины обретают спокойствие и терпимость. А именно этого хотят вечно уставшие мужчины в современном обществе.

— Спокойствие?.. Терпимость?..

— Не смотри на меня так поражённо!

«А? Откуда это у тебя? Ты вообще себя со стороны видела?» — именно так она смотрела, а мне плакать захотелось.

Н-ну да, нет у меня этого.

Когда мне Таккун признавался, не было во мне ни спокойствия, ни терпимости, я от начала и до конца нервничала!

— Если про любовь говорить... В тебе точно тридцатилетнего спокойствия нет, мама, — обронила она.

Это было не обвинение... А сочувствие.

— Сама ничего не сделала, и даже ответ дать не можешь, ещё и бесишься, что он с другой может быть. Это реально бесит. Это даже не старшей школы уровень, а средней. Нет, даже к ученикам средней школы это оскорбительно. Знаешь... Такое для любой нормальной женщины просто отвратительно.

— ... У, у...

Я ничего не смогла сказать. Слова ножом вонзились в меня, но это чистая правда, даже возразить нечего...

Ува, неужели я и правда такая проблемная женщина?

Если смотреть со стороны, со мной и правда тяжко...

— Теперь поняла? Кто из нас больше подходит братику Таку?

— ... И-и правда... Мне уже тридцать, а во мне нет спокойствия и терпимости, только одни проблемы... Такую возможность я не могу отрицать... Но, — говорила я. — Таккун сказал, что любит меня и такой! — идя на поводу у чувств, я повысила голос. — Таккун любит меня! Потому, что бы ты ни делала, у тебя ничего не получится! Потому что... Таккун очень любит меня и дорожит мной... Это, в общем... Да.

Пока говорила, стало очень стыдно.

Нет, стоп.

Что я несу?

Чего такие постыдные вещи говорю?!

— Хм. Ну... Может и так.

Я от стыда умереть хотела, а Миу оставалась совершенно спокойной.

— Братик Таку влюблён в маму, потому тут у тебя преимущество. Я же в очень невыгодном положении. Я это с самого начала понимала. Но... При том, какая ты сейчас, даже я выиграть могу. Так что... — говорила Миу.

С вызовом она резко взглянула на меня.

— Остаётся лишь бросить тебе вызов, мама. И серьёзно бороться за чувства братика Таку.

— ...

— Я уже говорила, права на отказ у тебя нет. И вообще... Можешь отказываться, для меня это ничего не меняет. Я также постараюсь влюбить в себя братика Таку. И если тебе это не нравится, то придётся прямо признаться ему. Всё ведь просто?

— ...

— Или... Ты правда так боишься проиграть?

Я не находила, что сказать, а Миу распалялась.

— В твоём-то выгодном положении никакой уверенности в себе? Если уступишь дочери в очаровании, то как мать лишишься всякого достоинства.

— Ух... Ну и ладно, — я ответила на её испытывающий взгляд. — ... Хорошо. Как хочешь, — сказала я. — Не знаю, что ты задумала, но я поддамся на твою провокацию.

Сама понимаю, как это глупо.

Я уже проиграла, раз поддалась на провокацию дочери.

Но... Я просто не знаю, что ещё делать.

Соглашусь или нет, Миу продолжит делать то, что начала, а значит обсуждать тут больше нечего.

И что важнее.

Дочь в открытую нарывается на ссору, как мать я не имею права отступить.

— Я не отдам Таккуна тебе, Миу.

— Ага, попробуй, — Миу довольно улыбнулась. — Хи-хи. Вот и посмотрим. Как будет проходить бой между матерью и дочерью за братика Таку... И чем это всё закончится, — сказала она, точно её это вообще не касалось, а потом встала.

Миу подошла к календарю, висевшему на стене.

— Как удачно, что скоро будет летнее мероприятие.

Она указала... На конец июля.

Время школьных каникул.

На указанном дне была сделана запись.

«Семейная поездка Атерадзавы и Катсураги на Гавайский Зет!»

— Хи-хи, какой же купальник сразит братика Таку на повал?

— ...

Миу было весело, а вот я была в шоке.

Да, точно.

Совсем забыла.

Во время каникул... У нас ежегодная семейная поездка!

[[image:/storage/reader-images/d5ee252b6705550dfd69a632fd70c59d42e375b2.jpg]]

Конец июля...

До семейной поездки в спа-отель осталось три дня.

В этот день я по работе на синкансене поехала в Токио.

Компания, в которой я работаю... Общество с ограниченной ответственностью «Лёгкий кораблик».

Независимая компания бывшего редактора крупного издательства Оиномори Юмеми. Область деятельности разнообразна... Сложно объяснить, мы занимаемся мангой, аниме и играми, в общем всем, что связано с миром развлечений.

Главный офис «Лёгкого кораблика» располагается в Токио.

Я обычно работаю из дома, но хотя бы раз в пару месяцев меня вызывают в главный офис или на какую-нибудь важную сделку.

Работа на удалёнке в мире стала популярна, но ещё много где надо присутствовать лично.

— М, для начала надо бы поздороваться.

Выходя из здания контрагента, Оиномори-сан потянулась.

Как и обычно, она была в брючном костюме.

И я сегодня костюм впервые за долгое время надела.

Обычно дома я в домашней одежде или пижаме работаю, но костюм прямо заставляет собраться.

Так и намекает, что работать надо.

— Прости, что потаскала. Просто раз уж пришла, я решила, что надо представить тебя новеньким и рассказать, что у нас нового.

— Да нет, всё в порядке, — я покачала головой.

Когда с работой было покончено, она стала посвящать меня в новые сделки и представлять меня разработчикам.

И хоть она извинилась за то, что стала таскать меня за собой, за возможность обзавестись новыми связями я очень благодарна.

И вообще... Она специально позволила мне работать из дома.

Да и кто будет жаловаться на то, что тебя директор по Токио водит.

— Да уж... Как же жарко стало, — пробираясь через городскую толпу, пожаловалась Оиномори-сан.

На часах было чуть больше четырёх. И без того жарко, так ещё и всё тепло в асфальте задерживается.

— Ты же в Тохоку живёшь, потому такую жару тебе тяжело переносить.

— Да нет. Юг в долине находится. Ветра почти нет, потому летом очень жарко.

— А. А снег бывает?

— ... Бывает.

В Тохоку лето жаркое, а зима снежная.

То ещё место для жизни мне досталось.

— Катсураги-кун, ты останешься переночевать?

— Да. Уже гостиницу заказала. Завтра тоже хочу немного поработать в офисе.

Когда Миу была маленькой, я старалась всегда возвращаться домной, но когда она пошла в среднюю школу, я стала оставаться по работе с ночёвкой. Миу сама мне говорила: «Ты слишком переживаешь. Уж денёк я как-нибудь одна переживу».

— Вот как. Тогда насладись ночью холостячки. Может мне составить тебе компанию? Пройдёмся вместе по Кабуки-тё?

— К-Кабуки-тё?.. Ты куда меня зовёшь?

— В хост-клуб.

— Не пойду.

— Тогда в бар с мальчиками?

— Ни за что! — тут же отказалась я.

— Да не отказывайся ты так... Я никакое подозрительное место не предлагаю. Просто будем пить вкусную выпивку в окружении симпатичных мужчин. Вполне себе развлечение для благопристойных дам.

Хоть она и говорила это, не могу я.

Ни в Кабуки-тё, ни в хост-клуб, ни в бар не пойду.

Понимаю, что это всё мои предубеждения из-за отсутствия опыта в таких делах... Но вот не моё всё это!

— Да уж. Какая же ты невинная, Катсураги-кун. Возможно это твой последний шанс.

— Последний шанс?..

— Если начнёшь встречаться с Атерадзавой-куном, больше никаких вечерних гулянок. Если когда и уходить в загул, то сейчас. Сейчас всё это за измену считаться не будет.

— ... Может не будешь звать меня как какой-то начальник-мужчина, говоря, что это последняя возможность повеселиться, — обронила я, и Оиномори-сан рассмеялась.

— Ну, заставлять не буду. Но хоть давай поужинаем.

— Поужинаю я с радостью.

— Вот и отлично. Но... Чем мы пока займёмся? Для ужина ещё рано, да и в офис возвращаться бессмысленно.

— ... Это, Оиномори-сан, — начала я. — Раз у нас есть время... Может пройдёмся вместе по магазинам?

Оиномори-сан повела меня по Токио.

Мы поймали такси, доехали до станции, поднимались вверх и спускались вниз, ходили туда-сюда.

Эх... Токийские улицы такие сложные. Станции и их окрестности прямо какой-то лабиринт. Без Оиномори-сан я бы точно заплутала.

И не смогла бы ничего купить.

— ... Ого. Семейная поездка в спа-отель с ночёвкой.

Мы как раз шли в универмаг у станции.

И так мне ответила женщина, когда я обо всём рассказала.

— У моего отца их акции, и каждый год ему дают специальные билеты. Каждый год на два дня ездили, и предложили семье Атерадзава за всё то, что они для нас делали, поехать вместе, так это и стало традицией...

— Хм. Звучит довольно весело, только чего у тебя мина такая кислая?

— ... Этот год немного особенный, — со вздохом сообщила я. — Из-за того, что отель популярный, ещё и время на летние каникулы приходится, бронировать надо за полгода... Но в этом году у отца Таккуна похоже появилась срочная работа.

Можно было бы попробовать сдвинуть, но в летнее время ничего не выйдет.

Так что папа Таккуна поехать не сможет.

И жена его решила мужа одного не бросать, так что мама Таккуна тоже не едет.

— Так как родители не едут, Таккун тоже сомневался... А я вроде как настояла на поездке...

— А? Ты его пригласила, Катсураги-кун?

— ... Да.

— Ах. Как дерзко с твоей стороны.

— В-всё не так! Мы это давно планировали... Ещё до признания!

Это ещё в апреле было.

Когда Таккун сомневался, ехать ли нам втроём, я настояла.

«Поехали, Таккун. Всего-то раз в году ездим. Ну же. Мне с Миу веселее будет, если ты с нами будешь».

Как-то так.

— ... Тогда я ещё не знала о чувствах Таккуна ко мне... Приглашала его как сына или братишку...

— И Атерадзава-кун не мог отказаться, раз его ты позвала.

— К тому же... Мы ещё и спать будем в одной комнате...

— А?.. Ты с Атерадзавой-куном?..

— Да... Конечно и Миу с нами будет... Но это тоже я предложила.

— ... Я и не замечала, что ты такой хищницей стала.

— Д-да не так всё! Ни о чём такой я тогда не думала! Это ещё до его признания было...

Вначале мы бронировали две комнаты, и Таккун должен был один остаться в комнате семьи Атерадзава... Но я была против.

«Так не пойдёт, Таккун. Только зря тратиться, давай откажемся. Всё равно там только ночевать будем, так что поспишь с нами. Как-то слишком уж роскошно такую комнату на одного... К тому же если откажешься, там поселятся люди, ожидающие, что появится свободный номер».

Как-то так.

Он до последнего упирался, но в итоге я его убедила.

Ува. Ува!..

Что же апрельская я натворила?!

Сама предложила Таккуну спать в одной комнате!..

— Да уж, та ещё история. Выходит, что ты доверяешь Атерадзаве-куну как члену семьи. Ну или вообще не воспринимаешь как мужчину. Из-за того, что вообще его чувств не замечала, даже не усомнилась, когда звала его в путешествие с ночёвкой, — Оиномори-сан пожала плечами. — А сам Атерадзава-кун уже десять лет как-то этот соблазн терпит. Тут только посочувствовать и остаётся.

— ... У, — не найдя слов, застонала я.

Из-за прошлой меня... Теперь я с дочерью и Таккуном буду спать в одной комнате.

Эх, ну как же так?..

Прошлая я по своей глупости нынешнюю меня в петлю загоняет...

Ну... Мы уже и в любовном отеле вместе ночевали, хотя это не значит, что я привыкла с ним спать. Одни нервы и беспокойство, а чуть что, так и паника.

К тому же.

Мало проблем было, так ещё одна появилась.

— Понятно. В целом ситуацию я поняла. Значит я, Оиномори Юмеми... Должна помочь с выбором купальника для твоего грядущего непростого семейного путешествия?

— ... Очень прошу.

Мне нужна была её помощь... В выборе купальника.

Сама Оиномори-сан в дорогой брендовой одежде ходит, потому и мне сможет подходящий купальник подсказать. Я как раз хотела её попросить, если время будет.

— И всё же я удивлена. Ты попросила меня о таком.

— А?..

— Ты же говорила, что за вещами постоянно с Миу-тян ходишь.

— Это... Ну да.

Все эти годы мой стиль подгонялся Миу. Когда она маленькой была, вещи я выбирала, но сейчас она больше меня разбирается в моде.

И новый купальник я думала с Миу покупать.

— В общем... Сейчас мне сложно положиться на Миу.

— Хм? Надо же. Вы что, поссорились?

— Не то, чтобы поссорились.

Скорее уж... Лучше бы поссорились.

Мне было бы куда лучше, если бы мы просто во мнениях не сошлись и поругались.

Но в этот раз моё настроение было куда как хуже.

— В последнее время... Я вообще не понимаю, о чём Миу думает.

— Хе. Это вполне естественно.

— А?

Неожиданные слова удивили меня.

Естественно?

— Не понимать, о чём думает старшеклассник... Это вполне обычная тревога для матери. Конечно родители не понимают, о чём думает ребёнок в период полового созревания.

— ...

— Потому вполне естественно, что ты ломаешь себе голову этим. Скорее уж странные те родители, которые говорят: «Я понимаю своего ребёнка. Я знаю его лучше всех в мире». Такие родители своих детей вообще не видят, — спокойно говорила женщина. — Я всего несколько раз виделась с Миу-тян... И как по мне, она слишком уж хорошая. И раз у неё начался мятежный возраст... Хи-хи-хи. Это ведь неплохо. Это значит, что она воспринимает тебя как мать, и хочет, чтобы ей потакали.

— ... Вот как?

Потакали?..

Что-то не похоже.

— Ну, это лишь моё предположение. Не воспринимай всерьёз, — тут Оиномори-сан на удивление непривычно заговорила слегка неуверенно. — Это просто слова женщины, которая никогда не воспитывала детей и основывается лишь на том, что сама услышала. Не обращай особого внимания.

На губах была привычная саркастичная улыбка, но в ней таилась печаль.

Пойдя в универмаг, мы поднялись на лифте.

На нужном нам этаже была целая куча брендовых магазинов.

Оиномори-сан уверенно шла по этому месту, наполненному атмосферой роскоши, а я неуверенно следовала за ней.

И вот она привычно зашла в магазин.

— О-Оиномори-сан?.. Нам сюда? Мы здесь будем купальник покупать?

— Так предполагается.

— Но он... Выглядит дорогим.

Магазин с мягкой атмосферой выглядел слишком роскошным.

Слишком возвышенный для молоденьких девушек. В углу там продавались купальники, но место прямо отличалось от тех, где я обычно их брала.

И все купальники были красивыми, но не слишком притягательными, а какими-то мягкими. Рассчитаны не на молодых, а взрослых женщин.

К тому же... Скорее всего богатых.

— Больше похоже, что такие иностранные знаменитости носят...

— Угадала. Они популярны среди иностранных моделей и актрис.

— Всё же такие купальники не для меня...

— Да не волнуйся ты так. Согласна, немного дороговатые бренды, но тут есть и вполне сносные вещи. Подберём тебе здесь купальник по разумной цене.

— Но... А они... Не слишком модные для меня? Может лучше в обычный магазин пойти?

— Ты о чём? Я тебя спрашивала, какой купальник тебе нужен, и ты сама сказала, что взрослый.

— С-сказала.

— Катсураги-кун, ты уже взрослая, зрелая женщина. Пора бы уже обзавестись нормальным купальником.

— Но...

— К тому же.

Пока я колебалась, женщина обратилась ко мне.

Она осмотрела меня сверху донизу... А потом сфокусировалась на груди.

— В другом месте... Нужный тебе размер вряд ли подобрать получится.

— ...

В яблочно.

Точно!

Нужного размера нигде нет! И лифчики, и купальник... Я милые хочу, а нужного мне размера нет!

— Ну, давай для начала осмотримся. А брать или нет, уже после примерки решим.

— ... Да.

Оиномори-сан предложила, и я принялась осматриваться.

Ого, ва.

Как много модных купальников.

Столько взрослых купальников... Слегка откровенные, но не пошлые... И цена не такая уж и высокая, как Оиномори-сан и говорила.

Какой-нибудь из таких... Я бы примерила.

Вначале я сомневалась, но уже успела немного увлечься.

— Ну что, Катсураги-кун, я тут кое-что нашла, может примеришь? — с купальником в руке, женщина похлопала меня по плечу.

— А, а не рано... П-подожди. Я же ещё смотрю...

— Да ладно тебе.

— Д-да стой ты... Я ещё морально не готова!..

— Да ладно тебе.

Она за руку притащила меня в примерочную.

Магазин дорогой и примерочная тоже большая. Здесь и зеркало большое, и корзина под вещи. И ещё... Всё необходимое, чтобы женщина могла купальник примерить.

— ... Эх. Вечно она заставляет, — вздыхая, я стала снимать одежду и бельё. Уже никаких сил возражать ей нет, лучше уж тихо слушаться. Смирившись, я переодевалась.

И вот... Где-то пять минут спустя.

Я надела выбранный Оиномори-сан купальник. Надела... Но.

Ува... Ч-что это?..

А... А это не перебор?

Он... Не слишком развратный?..

— ... Закончила?

— Хья-а-а-а?!

Вшух.

Занавеску отдёрнули, и я закричала.

[[image:/storage/reader-images/520115cde035bb0887f2ef9659e3f5488c91d29f.jpg]]

— Б-блин! Не открывай без разрешения!

Пока я протестовала, женщина с интересом рассматривала меня.

Моё тело в купальнике.

— О, очень даже неплохо. Тебе идёт.

— Ничего мне не идёт! Что это за развратный купальник?!

Если коротко описать купальник... То это V.

V.

V из алфавита.

Две полоски от плеч идут к промежности и узенькая ткань едва прикрывает меня там.

Нет.

Если серьёзно... Он вообще почти ничего не скрывает.

Промежность ещё как-то прикрыта, а вот грудь так и выпирает. А попа... Ткань врезается прямо в неё.

Я через зеркало посмотрела, сзади вообще всё видно.

— Идёт, ещё как идёт, просто... Ага. Просто получилось раз в десять развратнее, чем я предполагала.

— Конечно! Я же в этом почти что голая!

— Хм. Если так посмотреть... Катсураги-кун, ты прямо секс-бомба. Сиськи вообще вне закона. Огромные, но подтянутые, и такие мягонькие... Даже я, женщина, контроль могу потерять... А попка...

— Хватит такое говорить! — яростно запротестовала я, затопав ногами.

Только... Действия мои были фатальными.

V-образный купальник не так уж и надёжно держал мою грудь, потому когда я начала топать... Купальник соскользнул.

Колых.

Грудь подпрыгнула.

— Уо?!

— А... Кья-а-а-а!

Оиномори-сан даже попятилась, а я тут же принялась прикрываться.

Эх... У, не хочет этого больше.

Почему так вышло?..

— ... Да уж, я увидела нечто невероятное. Даже подумала, уж не взорвалось ли что-нибудь, — озадаченно и слегка смущённо говорила женщина. — Блин, вот такое и надо показывать.

— В-вот уж чего я делать не буду.

— А ты сделай это прямо перед Атерадзавой-куном.

— Ни за что! — со слезами на глаза закричала я.

Зло смотря на Оиномори-сан, я поправляла купальник.

— У... Всё, я домой.

— Эй, эй, ну не дуйся ты.

— Я не дуюсь. Не дуюсь... Во мне просто сил не осталось.

Я высохла.

Всё, увяла.

Собрала всю храбрость, чтобы купить новый купальник... Но после такого постыдного случая сил не осталось.

— Всё же мне... Такие модные купальники не идут. Когда растяжку делаю, смотримся это ужасно. Да и я уже не в том возрасте, чтобы в бассейне напрягаться. В моём возрасте купальник надевать... Уже болезненно.

— ...

— В прошлом и позапрошлом году я ходила в бассейн, но купальник не надевала, просто смотрела, как Миу и остальные веселятся... Так и в этом году сделаю.

— ...

— Летом в бассейне людей полно, особо не поплаваешь. Ага, не нужен мне новый купальник...

— ... Катсураги-кун, — прозвучал резкий голос.

Улыбка исчезла с лица смотревшей на меня Оиномори-сан. В глазах был упрёк, удивление и тихий гнев.

— Для чего ты сегодня... Хотела купить новый купальник?

— А?..

— Ты сама сказала, что в прошлом и позапрошлом годах купальник не надевала, так почему в этом решила купить?

— Это...

— Чтобы показать Атерадзаве-куну? — зная ответ, сказала Оиномори-сан. — Ты хотела показаться в купальнике перед парнем, который сказал, что ты ему нравишься. И раз придётся показывать свои формы, ты хотела предстать чуточку красивее. Я всё верно говорю?

— ... Верно.

Голос уверенный, взгляд резкий, мне только и оставалось что кивнуть.

Да, всё так.

Конечно я и Миу уступать не хотела, но в первую очередь хотела, чтобы он увидел меня в купальнике...

— Н-но не то, чтобы я прямо хочу это показать... Просто подумала, вдруг он увидеть хочет.

Таккун хочет увидеть?

Меня в купальнике?

Раз мы пойдём в бассейн, он будет на это рассчитывать.

Ещё в прошлом году... Я о таком даже не думала.

Ведь я не думала, что я нравлюсь Таккуну.

Считала, что я в купальнике никого не привлекаю.

Но в этом году...

— ... В-вдруг, если Таккун хочет меня увидеть, я подумала, что должна ответить на его чувства... Хотя понимаю, что скорее всего напридумывала себе.

— Ничего ты не напридумывала. Желание показать себя ещё красивее у женщин на уровне инстинкта. Если мужчина испытывает к тебе симпатию... Видит в тебе женщину, это вполне естественное желание. Тут нечего стыдиться.

— ...

— Переживать из-за возраста — лишь время зря тратить. Это глупо.

— Г-глупо... То есть все мои терзания...

— Слушай, Катсураги-кун, — серьёзно заговорила женщина, не дав мне договорит. — Конечно ты уже не молодая. Уже в том возрасте, когда кто-то тебя тётушкой звать может. И от тебя уже могут хотеть, чтобы ты вела в соответствии со своим возрастом, — она продолжала. — Но в оставшейся жизни время, когда ты моложе всего — сейчас.

— ... М!

Она сказала нечто невероятное.

Бам!

Слова проникли прямо в мою душу.

Мне показалось, что в моё сердце вонзилось что-то невероятно острое.

— И ты, и я с каждым днём становимся старше. Когда тебе за тридцать, ты уже не взрослеешь, а старишься. Завтра сильнее, чем сегодня, послезавтра сильнее, чем завтра, с каждым днём ты продолжаешь стариться.

Её речь становилась всё пламеннее. Она прожила в этом мире дольше меня... И её слова имели совсем иной вес.

— Тебе уже тридцать и ты стесняешься надеть открытый купальник? И если ты сейчас это говоришь, на следующий год или ещё черед год будет ещё тяжелее. Ты словно сама на себя проклятие накладываешь... И больше никогда не наденешь купальник перед людьми.

— ...

— Почему ты хочешь показаться перед Атерадзавой-куном в купальнике? Ты ведь хочешь, чтобы он увидел тебя ещё более красивой? Тогда надо дорожить этим настоящим, — она улыбнулась и браво заявила это. — Никого не стесняйся и надевай купальник. И всю оставшуюся жизнь показывай Атерадзаве-куну самое молодое тело Катсураги Аяко.

— Оиномори-сан...

Я чувствовала, как в груди разгорается тепло.

Глаза начали пылать.

— ... Прости. Я снова использовала возраст в качестве оправдания, — поклонилась я. — Купальник... Я наберусь храбрости и надену его. И буду показывать ему самую молодую себя.

— Вот и хорошо.

— Но...

Она хорошо сказала... Но оставалась проблема, портившая весь посыл.

Посмотрев на себя, я заговорила.

Из-за этого V-купальника я себе совершенно голой казалась.

— Со сказанным я согласна... Но точно не в этом купальнике.

— Не переживал. Этот я в шутку выбрала. Следующий нормальным будет.

Пошутила, значит.

Раз следующий серьёзно будет выбирать, этот она точно выбирала не серьёзно.

Так и хочется пнуть.

[[image:/storage/reader-images/7a2425a900ae6e3d2b495f67134e560e34b898c8.jpg]]

Конец июля...

У многих учащихся начинаются каникулы.

В это время каждый год семьи Атерадзава и Катсураги вместе отправляются на юг в отель, поездка в спа-отель «Гавайский Зет» — ежегодная традиция.

Семейное путешествие на два дня.

В этом году из-за непредвиденных обстоятельств я еду без родителей.

И буду там с матерью и дочерью Катсураги.

Ранним утром мы пошли на стоянку, где была машина семьи Катсуриаги и сели в неё.

Машина Аяко-сан, так что возможность управлять ей я получил после того, как мы это обсудили.

По скоростной трассе мы ехали на юг, и вот через два часа...

Достигли места назначения.

— М! Наконец прибыли! Эх, как я устала.

Стоянка «Гавайского Зет».

Выбравшаяся с заднего сидения Миу стала потягиваться.

— Миу. Ты вообще-то просто сидела, — со вздохом сказала Аяко-сан, выйдя с пассажирского сидения.

— Я сидеть устала. Эх, хорошо здесь. Море близко, ветерок приятный, и хоть жарко, но так хорошо.

— Вот ведь... Прости, Таккун. Пришлось всю дорогу везти.

— Всё в порядке, правда.

Я выбрался из машины, поправляя ремень безопасности. Большую часть багажа мы оставили сотрудникам отеля, когда проезжали мимо входа.

Я поднял голову... И увидел голубое небо.

Погода солнечная.

Солнце светило ярко, но как и сказала Миу, было не так жарко.

На стоянке и возле гостиницы росли пальмы, прямо как в тропической стране, они слегка раскачивались на ветру, дувшем со стороны моря.

В спа-отеле «Гавайский Зет» были бассейн, горячий источник, отель и площадка для гольфа... В общем это был полноценный комплекс для отдыха.

Самый большой на Тохоку аквапарк в стиле Гавайев.

Всюду пальмы и сотрудники в гавайских рубашках прямо намекали на южную страну.

В помещении был бассейн с горячей водой, не только летом, но и зимой сюда приезжали люди на отдых.

Кто бы мог подумать... Настоящие Гавайи Тохоку.

По местному телевидению постоянно крутили рекламу, и все местные знали песенку из неё.

Я тоже местный и с детства иногда приезжал сюда, а потом мы стали сюда ездить каждый год во время семейной поездки... И хоть мне уже было двадцать, я всё также возбуждён.

Всё же в этот год отличается от предыдущего.

Моих родителей нет, и я приехал сюда с Аяко-сан и Миу.

И самое главное отличие... Что я признался.

Я поехал в поездку на два дня, когда уже рассказал о своих чувствах. Теперь мы уже не просто соседи, которые вместе поехали отдохнуть, разница огромная.

И для меня, и скорее всего для неё...

— Давайте быстрее, мама, братик Таку.

Миу шла первой, а мы следовали за ней.

Мы зашли в отель и зарегистрировались.

Сотрудник с тележкой, на которой был нас багаж, стал провожать нас, и мы отправились в нашу комнату.

— Ва... Как здорово, — осматриваясь, восхищённо проговорила Аяко-сан.

Это был современный японский номер, застеленный квадратными татами. В центре был длинный стол и стулья со спинками.

— Такая большая комната.

— Точно.

— Жаль, что родители Таккуна не смогли приехать.

— Отец и сам расстроился. Говорил, что как раз дорогую комнату снял, так поехать хотелось.

— Как-то даже неловко. В итоге мы будем ночевать в комнате, которую забронировала семья Таккуна. И только половину за неё платим.

— Не переживай.

Семьи Атерадзава и Катсураги изначально забронировали разные комнаты.

Но отцу из-за работы пришлось отказаться, а Аяко-сан предложила нам остаться в одной комнате.

В итоге, чтобы остаться втроём в одном номере, мы взяли тот, что забронировали мои родители... И теперь в большой комнате для троих взрослых членов семьи Атерадзава жили я и мать с дочерью Катсураги.

— Если мы насладимся поездкой, то и мои родители будут рады.

— Ну да, — кивнула Аяко-сан и взялась за разделявшую комнату перегородку.

А потом резко открыла.

— Да, в дорогом номере и вид отличный. Море видн... А?

Говорившая восхищённо Аяко-сан застыла.

По ту сторону перегородки... Открывался чудесный вид.

Голубое небо, синее море. Покачивающаяся на ветру зелень деревьев.

Замечательный вид, который способен запасть в сердце любому.

Но взгляд Аяко-сан... Задержался ещё до этого пейзажа.

— Э-это что...

— Ва! Круто! Горячий источник в номере.

Рядом с поражённой Аяко-сан оказалась Миу, она смотрела за окно и восхищённо говорила.

Там была... Маленькая ванная.

Бамбуковым забором было огорожено небольшое помещение для стирки и квадратная ванная из японского кипариса. Через желоб заливалась вода и поднимался белый пар.

— Ничего себе, круто. В номере ванная! Братик Таку. В неё можно в любое время зайти?

— А-ага.

— Ого, так здорово. Впервые такое вижу. Пойду посмотрю.

Радостная Миу устремилась к раздевалке.

А находившаяся в замешательстве Аяко-сан открыла рот:

— Так это комната с личной ванной под открытым небом...

— Да... Та самая семейная баня.

Отец всегда хотел спокойно посидеть в горячем источнике и выпить, потому в этом году семья Атерадзава забронировала дорогой номер с семейной ванной.

— ... Прости. Стоило сразу сказать.

— Н-нет, ничего. Просто я слегка удивилась. Впервые буду ночевать в таком месте.

Хоть она и сказала, что всё в порядке, но была напряжена и в замешательстве.

— Семейная ванная... Там вся семья вместе моется?

— Д-да. Это вроде как специально приготовленный источник для семей или парочек.

— То есть что... Она общая?

— Смешанная, тут мужчины и женщины могут мыться вместе. Для этого и снимают.

— Мужчины и женщины...

И тут... Аяко-сан посмотрела на меня.

Лицо покраснело от смущения, она направила на меня горячий взгляд.

Я посмотрел в ответ и несколько секунд мы просто глядели друг на друга.

«М!»

Мы стали оба красными и отвернулись.

— Т-тут лишь можно мыться вместе! Х-хоть и можно, мы не обязаны делать этого!

— Т-точно! Вместе можно не ходить! Тут и другие горячие источники есть! — Аяко-сан быстро закивала. — М-мы ведь с Миу приехали, потому не можем вместе мыться... А?.. Нет, я не про то! Я не говорю, что без Миу можно! Я это так, просто!

— В-всё в порядке, я понял!

Перекидываясь словами, мы начали тяжело дышать.

Отвернувшись, я глубоко вздохнул.

Эх...

Точно ли всё в порядке будет?

Сегодня мы... Будем ночевать здесь втроём.

Я проведу ночь с любимой и её дочерью.

Конечно я рад этому, но ещё напряжён и встревожен. Лишь бы ничего странного не случилось.

За это я молился... Однако.

Мои молитвы никого не достигли.

Плохое предчувствие не уходило.

Надо было не об одной Аяко-сан думать, но и на Миу обратить внимание.

Она пошла проверять ванную и всё ещё не вернулась, как я позже узнал, она уже приводила в действие свой план.

Разобрав вещи, мы отправились в бассейн.

Перед раздевалкой мы разошлись, и я пошёл переодеваться один.

И когда вошёл на территорию бассейна... Меня накрыло царившей здесь суетой и жарой.

Большой куполообразный аквапарк, которому плохая погода не страшна.

Большой бассейн, бассейн с течением, детский бассейн... Много разных, и точно огромные языки горки.

Футкорт, где можно было поесть прямо в купальнике, сцена, где можно было насладиться хулой и танцами с огнём.

Сейчас были каникулы, так что на территории бассейна расположилось много людей. Все они наслаждались отдыхом на воде в такую жару.

Я спустился по лестнице, ведшей из раздевалки и отправился ко входу в футкорт, где мы собирались встретиться.

Там пришлось прождать пару минут.

— Уха, в этом году тоже много людей.

И вот появились Миу и Аяко-сан.

— Яхо. Прости за ожидание, братик Таку, — мне помахала рукой Миу в ярком бикини.

Она худышка без лишнего жирка. Но где надо, формы у неё соответствующие, прямо пышет красотой и здоровьем.

— Ну как? Идёт мне новый купальник?

— Да, очень идёт.

— ... А. Слишком уж прямолинейно... Мог бы покраснеть и смутиться, а то слишком уж скучно.

— ... Ты на что надеялась?

— Эх, ну и ладно. Какую-то такую слабую реакцию я и ожидала. Лучше вот что... Послушай, братик Таку.

Слегка подувшись, она сменила тему.

Девушка говорила, посматривая на стоящую рядом Аяко-сан.

— Мама парку вообще снимать не собирается.

— М-Миу... — тут же заговорила Аяко-сан... На ней и правда была тонкая парка.

Белая и с длинными рукавами.

При том, что из-под неё виднелись обнажённые бёдра, женщина была в купальнике.

— Купила новый купальник и собирается отсиживаться до конца. Жалость какая.

— Н-не собираюсь я отсиживаться! Просто... Вокруг многие в парках ходят, и я не хочу привлекать ненужное внимание, важно уметь атмосферу читать...

— Это и значит отсиживаться. Ну... Тебя можно понять, — поражённо говорила Миу. — Купальник у мамы... Прямо рисковый.

— Что?!

— У меня уже много разных купальников было... Но я не думала, что она такой наденет, чтобы меня победить.

— У, у-у...

— Раз мама сдерживаться не собирается, может мне отступить... Для меня как-то немного перебор... Когда собственная мама по бассейну в таком виде расхаживает.

— У,у-у... Всё не так, Таккун! Он не такой вызывающий! Он обычный, правда... Разве что чуть-чуть... У него самую малость взрослый дизайн.

Миу выглядела поражённой, а Аяко-сан принялась оправдываться.

А я пытался сдержать бурлившее внутри волнение.

Серьёзно? Аяко-сан надела такой невероятный купальник?

Хочу увидеть. Очень хочу.

Но не заставлять же её... Ува, и что мне делать?

— Ну и ладно... Дальше все сами по себе, — сказала Миу, пока я продолжал ломать голову.

— Сами по себе?

— Да. Мы по пути обсудили, мы будем пытаться увести братика Таку. Так что... Надо поделить время. Будем всяким романтическим заниматься.

— Романтическим?..

Похоже она начала исполнять свою задумку.

Я посмотрел на Аяко-сан.

— Я согласия не давала. Но если Миу что-то решила, она никого не слушает... — озадаченно ответила она.

Значит всё решила сама Миу.

— Уже всё решено, так что хватит жаловаться, — прозвучал упрёк. — Ладно... Первая я.

Девушка подошла ко мне и схватила меня за руку.

Прямо как это делают парочки.

— Ну же, братик Таку, оставим опекуншу, которая явно не в духе, и будем веселиться как полагается молодёжи.

— А-ага...

— А. Давай на горках прокатимся! Это отличный шанс! Пошли в очередь, братик Таку!

Она стала тянуть меня.

— П-подожди, Миу...

— Прости, мама, кто успел — тот и съел, — с издёвкой ответила она. — Что бы мне для тебя особенного сделать, раз мы теперь будем одни? — говоря нечто неподобающее, Миу тянула меня за собой.

А оставшаяся стоять Аяко-сан выглядела взволнованной и одинокой.

Горки были самым популярным аттракционом в комплексе.

У спуска образовалась длинная очередь.

— ... Хи-хи-хи. Видел мамино лицо? Такая взволнованная была, — весело говорила Миу, стоя в очереди.

— ... Ты собираешься продолжать эту свою стратегию?

Миу притворялась, что нацелилась на меня, чтобы заставить Аяко-сан действовать, довольно простая стратегия.

Она начала реализовывать её ещё до наступления каникул.

Когда мы выходили утром и во время моих занятий с Миу, она постоянно прижималась ко мне.

Конечно только когда Аяко-сан видела.

— Конечно. Я и дальше буду продолжать.

— ... И зачем надо пускать пыль в глаза?

— Я и не пускаю. Всё это часть любовной стратегии, — со знанием дела говорила она.

Стратегии, значит...

— Уверена, мама сейчас от ревности сгорает.

— ... Ну не знаю.

— Я уверена, — полная уверенности, ответила Миу. — А, точно, братик Таку. Когда будешь с мамой... Ты уж постарайся и сними с неё парку.

— ... А?

Снять парку?

— П-почему это я?..

— Потому... Ты же хочешь увидеть маму в купальнике?

— ... Х-хотелось бы конечно.

— Мама трусиха. Купила такой купальник, а показывать стесняется... Позорище настоящее, — жалуясь, она посмотрела на меня. — Передо мной она будет упрямиться и парку не снимет. Попробуй её как-нибудь убедить, пока одни будете. Всё же она ради тебя новый купальник купила, так что должен его увидеть.

— Ради меня...

— Конечно. Каким бы тугодумом ты ни был, должен же был заметить? Зачем мама в этом году новый купальник купила. Явно не только для того... Чтобы со мной посоперничать.

— ...

Миу была права... Это можно было заметить.

Но оно и хорошо.

Если причина, почему Аяко-сан купила новый купальник, хоть слегка связана со мной... Она признаёт меня мужчиной.

Ничего радостнее и быть не может.

— В общем, братик Таку, ты обязан увидеть мамин купальник. Могу я положиться на тебя?

— ... Я постараюсь.

— Ага, ага, давай.

Мы болтали, очередь продвигалась, и вот мы оказались на самом верху.

Сотрудники нас проводили, и мы сели на круг спереди и сзади.

— ... Эй, братик Таку.

Сидевшая впереди Миу повернула голову в мою сторону.

— Во время этого путешествия я буду стараться ради вас... Но я и сама хочу повеселиться, так что не забывай об этом.

— ... Вас понял, принцесса.

— Угу, угу. То-то же.

Усмехнувшись, я кивнул, и Миу довольно улыбнулась в ответ.

А наш круг заскользил.

Покатавшись, мы немного погуляли, и через тридцать минут время Миу закончилось.

Настала очередь Аяко-сан.

— Ладно, мама, удачи тебе. Хотя что бы ты ни делала, лучше меня ты не будешь, — мелочно обронив, Миу куда-то ушла одна.

— Да что с этим ребёнком... — поражённо проговорила Аяко-сан, а потом слегка поклонилась мне. — Прости, Таккун... Втянула тебя в это.

— Нет, всё нормально.

Потом женщина словно немного потерялась.

— Так и... К-как было? — спросила она.

— А?

— Время, проведённое с Миу. Как тебе, понравилось или нет?..

— Как?.. Да обычно. Вместе покатались с горки, потом немного поплавали...

— ... Правда? Она ничего особенного не делала?

— Нет. Ничего.

— Вот как...

Испытав облегчение, она кивнула.

— Н-не то, чтобы это важно. Просто я немного волнуюсь... Т-точно, как мать я переживаю, как бы Миу чего странного не начудила, — принялась оправдываться Аяко-сан.

— ...

Неужели... Ревнует?

Она встревожена из-за того, что Миу заигрывает (понарошку) со мной?

Простая стратегия девушки подействовала?.. Хотя может она просто переживает как мать, что дочь что-то выкинуть может. Хм.

— Это, Аяко-сан, — заговорил я.

Подавляя смущение, я решился.

— Позволь сказать... Для меня ты единственная.

— Что?

— Что бы Миу ни делала и ни придумывала, меня этим не поколебать.

— У-у... П-поняла я...

Вся покраснев, Аяко-сан туда-сюда бросала взгляд.

— Блин... Что ты на людях говоришь?

— П-прости.

— Такое говорить надо, когда мы наедине... А? А, н-нет! Я это не к тому, что я хочу это услышать! Просто слова любви ведь когда люди одни...

— Д-да, я понял.

Мы оба были очень взволнованы.

Вокруг была суета и только вокруг нас была какая-то странная атмосфера. Неловкая, но умиротворяющая, в общем слегка противоречивая...

— Это... Аяко-сан, давай немного пройдёмся.

— Д-давай.

— Я хочу прокатиться и с тобой тоже с горок.

— ... А, я всё же откажусь. Если честно... Не люблю я такое. Там очень страшно. Вдруг я свалюсь...

— Т-тогда не поедем. Заставлять я не собираюсь. Это, тогда...

Я начал составлять план в голове.

Миу говорила, что это время Аяко-сан показать себя, но скорее уж возможность мне показать себя.

Надо сделать так, чтобы Аяко-сан было весело... А.

Миу просила ведь о парке позаботиться.

Вот только как это сделать?..

Проще всего предложить поплавать, но вроде она подходит для купания. Материал такой, что можно без проблем намочить и в ней так и плавать.

Если немного намочить, она её снимет... Хотя грубо специально Аяко-сан мочить.

Тогда... Может прямо попросить?

Типа «покажи мне купальник, я хочу на него посмотреть».

... Мог бы я такое сказать.

— ... Э-эй, Таккун, — пока я размышлял, ко мне обратилась Аяко-сан.

Глаза бегали от волнения и напряжения, но в то же время в них скрывалась решимость.

— Можешь пойти со мной?

— А... Да, только куда?

— Это... На самом деле...

Следующие слова заставили меня осознать.

Аяко-сан не такая трусиха, как говорила Миу.

Это мы придумали, что если ничего не сделать, то и парку она не снимет.

— ... Я хочу показать тебе свой купальник.

«Сейчас», — подумала я.

Раз мы остались наедине, это мой шанс.

Просто... Раздеваться перед Миу... Мне не хочется.

Она наверняка начнёт издеваться... А ещё не хотелось раздеваться перед молодой и стройной девушкой.

Вот чего с ней?

Тело как у модели из телевизора!

Рядом с такой идеальной фигурой остаться в одном купальнике... Смелости у меня не хватит.

Но... Раз уж купила, не ходить же всё время в парке. Обидно ведь, потом наверняка об этом пожалею.

В общем я поняла, что надо подобрать момент и решиться... И вот время настало.

— ... Ага. Здесь вполне можно, — сказала я, осмотрев окружённое шкафчиками помещение.

Территория бассейна была заполнена людьми, но не вся. Были места, где людей не так уж и много.

Например... Шкафчики на самом краю территории.

— В это время сюда никто не приходит... Ага, можно.

— Это, Аяко-сан, если стесняешься, то не заставляй себя...

— Я-я не заставляю, — сказала я и взялась за края парки. — Изначально... Я не собиралась надевать её и ходить в купальнике. Но... Но тут слишком много людей, и я всей решительности лишилась... К тому же.

— К тому же?

— К-как и сказала Миу... Дизайн довольно откровенный... В итоге мне так стыдно стало.

— В-вот как... — на лице Таккуна появилась неловкость.

— Так что, ну... Я решила показать купальник только тебе.

— А?..

— Н-не в каком-то странном смысле! Прежде чем другие увидят, пусть ты будешь первым... Я решила предварительный показ устроить!

— ... Предварительный показ?

— Чтобы узнать, стоит ли перед другими в таком выходить. Миу нормально мне точно не ответит... Вот я и хочу услышать твоё мнение, стоит ли мне в этом купальнике показываться...

Эх, что ж я делаю?

Предварительный показ... Сама не понимаю, что несу.

Перед другими людьми раздеваться стыдно, зато я додумалась увести Таккуна в безлюдное место, чтобы тайком ему показать.

А это... Не более постыдно, чем просто в купальнике выйти?!

А, нет, нет, я ничего такого не задумала, ничего! Просто Таккун честно мне ответит, потому я и попросила... Не то, чтобы я одному ему хотела показаться...

— Х-хорошо. Раз так, — он был смущён, но серьёзен. — Если я тебя устраиваю, то я посмотрю.

— С-спасибо. Только будь помягче со мной...

Попросила помягче быть. А то ведь чем строже... Что я делаю, я так себя возненавижу.

Я глубоко вдохнула.

— Н-начинаю.

Решившись, я взялась за замок.

Если буду сомневаться ничего не выйдет, потому я резко потянула вниз за замок и сняла парку.

— ... М.

Таккун широко открыл глаза и затаил дыхание. Но глаз не отводил. Оно и понятно. Я ведь попросила посмотреть.

Мой купальник... Чёрное бикини.

[[image:/storage/reader-images/8ac221c020aa9500c77415ebc3030e85ce904ad9.jpg]]

Ткани... Довольно мало. Рассекавшие тело чёрные полоски акцентировали внимание на белой коже и чувственных формах.

Вот что значит брендовый, взрослый и сексуальный купальник.

Всё из-за Миу с её соревнованием.

Если бы мы соревновались в молодости... Я бы конечно у неё не выиграла.

Глупо было идти против её молодости и здоровья. Вот я и решила избрать другой путь.

И это... Взрослость.

Я надела купальник, который не наденет девушка-подросток, и показала красоту взрослой женщины.

Конечно он довольно открытый, но не вульгарный... Как мне кажется.

Н-ну и как?.. На манекене он очень сексуально смотрелся, надеюсь на мне он пошло не смотрится...

— Н-ну как?

— ... Очень красиво, — смущённо, но прямо похвалил Таккун.

Слова были слишком прямолинейными, так что моё тело тут же запылало.

— П-правда?

— Правда. Ты красивая и очаровательная... Хочу всю жизнь смотреть на тебя.

— ... М. Н-ну тебя. Захваливаешь... И-и вообще, ты слишком пялишься! Не смотри такими горящими глазами.

— А... П-прости, я случайно.

— Случайно. Блин...

Сердце подскакивало, и казалось, что из головы дым пойдёт. Мне радоваться или смущаться, сама не представляю.

— Я ведь... Так себе... Мой живот... Я старалась ради этого дня. Но не особо вышло...

— Ты слишком переживаешь. Тебя нельзя назвать пухлой.

— ... Но если сравнивать с Миу.

— Сравнивать с Миу ни к чему. Ты всё ещё Аяко-сан... Очень красивая и обворожительная.

— Таккун...

— ... Но... А, нет, ничего.

— А? А? Ч-что?! Мне интересно, говори!

— Ну... Как бы сказать.

Говорить ему было тяжело.

— Я слышал, что он открытый, потому морально готовился... Но он оказался ещё более открытым.

— ... М.

— В-в общем... Это не слишком пошло?

— ... М?! Н-нет! Я могу всё объяснить! — я принялась оправдываться. — Я пошла покупать его с Оиномори-сан... А она вначале принялась издеваться и заставила примерить очень развратный купальник. Он мне весь вкус испортил...

Этот «V» мне в кошмарах снится.

Вначале мне все купальники развратными казались, но потом каким бы развратным он ни был, я начала думать: «Ну, по крайней мере лучше V».

В общем мы обе увлеклись, а я и так хотела взрослый купальник... В итоге вот этот и купила.

— Так что... Я купила этот купальник, когда плохо соображала, то есть мне навязали...

— Примеряла развратный купальник?..

— Ты на чём внимание заостряешь?!

— Это... А фото не осталось?

— Нет! И даже если бы остались, я бы не показала!

— ... Вот как, — расстроился он.

О-он так хочет увидеть меня в том развратном купальнике?.. Может немного... Нет, нет-нет! Никаких больше «V»!

Больше я его не надену!

— Б-блин... Таккун, иногда ты такой озабоченный.

— ... Не могу отрицать, но ты в этом тоже виновата, Аяко-сан. Вечно выводишь меня из равновесия.

— А... Ничего я такого не делаю!

— Так ведь ты такой откровенный купальник надела...

— Меня вынудили его купить... И не такой уж он откровенный! Просто брендовый купальник, призванный подчеркнуть красоту женщины... Потому слегка открытый. Если уж ты про этот купальник так думаешь, то уж тот если увидишь...

— Я понял... — со словом «но» Таккун продолжил.

Смущённо и слегка обиженно.

— Что я могу поделать? Когда любимая женщина в вызывающем наряде... Конечно мне хочется такое увидеть.

— Л-любимая... У, у-у.

Он прямо про любовь и внешность сказать. Столкнул вместе любовь и желание, и тут я могла только молчать.

Какое-то время длилась неловкая тишина.

— ... Прости, — сказал Таккун и взял мою парку.

И... Шух.

Накинул мне на плечи, чтобы прикрыть купальник.

— А...

— Ты же сказала, что хочешь, чтобы я посмотрел. Можно ли тебе появляться в нём на людях... Я принял решение.

— А-ага.

— Ну в общем... В этом купальнике — нет, — сказал Таккун. — Лучше надень парку.

— ...

Я ощутила боль в груди.

— ... А, а-ха-ха. В-вот как.

Своё шоковое состояние я прятала за смехом.

Даже стыдно стало, что я на что-то надеялась.

Должна ведь была понять.

— Тётушка в таком купальнике смотрится просто жалко. Тебе и Миу рядом со мной будет неловко. Спасибо, что прямо сказал об этом, Таккун...

— А... Нет, всё не так! Не в этом дело.

Я сдерживала слёзы и старалась оставаться спокойной, а Таккун в спешке заговорил.

— Дело не в тебе, Аяко-сан... Дело во мне.

— В тебе?

— Ну, как бы... Я не хочу. Чтобы другие мужчины видели тебя в такой одежде.

— ...

— Купальник слишком уж красивый... И слишком открытый, так что наверняка другие мужчины пялиться будут.

— ...

— Прости, я ведь даже не твой парень, а говорю такое... Но я правда этого не хочу. Я просто не выдержу, если мужчины там будут пялиться на тебя.

— ...

А? А, а-а-а-а-а?!

Нет... В этом смысле?!

В этом смысле он предложил парку надеть?!

Как парень, переживающий из-за слишком короткой юбки у девушки?!

Такого я точно не ожидала.

Что Таккун скажет подобное.

Это желание обладать и ревность.

Если судить объективно... Некоторые женщины могут посчитать странным то, что мужчина, который даже не является их парнем, говорит такое. И даже если скажет парень, некоторым может не понравиться то, что им указывают, как одеваться.

Но.

Мне... Не было это неприятно.

И даже... Грудь заполнило непередаваемое смущение и счастье, а сердце забилось быстрее.

Парень, который всеми силами пытался продемонстрировать любовь и сделать меня только своей... Казался невероятно милым.

— Х-хм. Вот как, — сказала я, пытаясь сдержать улыбку. — Хи-хи. Таккун, я и не знала, что ты такой собственник.

— ... Похоже на то. Я и сам удивлён.

— Да уж... Из-за того, что ты только о пошлостях думаешь, вот и стал переживать из-за этого. Другие мужчины скорее всего и смотреть на меня не будут.

— Ты слишком уж не замечаешь собственное очарование... Не понимаешь, скольких мужчин может свести с ума твоё тело.

— Что... П-прекрати, говоришь так, будто я дьяволица какая-то... Блин, — я вздохнула и надела парку. — ... Ладно, поняла. Сегодня надену.

Я застегнула молнию до самого верха.

— Прости...

— Нет, ничего. Ты прав... Он слишком открытый. Если буду ходить в таком... Позор мне как матери, — усмехнулась я.

— В отличие от того свидания сейчас с нами Миу. Сегодня я мать и опекун, потому должна быть осторожной. В общем всё хорошо. К тому же...

«Этого достаточно».

Так я сказала.

Слова вылетели сами собой.

— Достаточно?..

— А?.. А, н-нет, ничего! А-ха-ха, — тут же рассмеялась я, лишь бы уйти от ответа.

Ведь не могу сказать.

Что показала купальник тому, кому больше всего хотела, и этого достаточно.

Мы ушли от шкафчиков, походили, и моё время закончилась.

Мы пошли встретиться с Миу.

— Хм. Конечно неплохо делить время... Но всё же раздражает по отдельности ходить... Скучно. Мы в путешествие отправились, и только время зря тратим.

— ... Это было с самого начала очевидно, — съязвил Таккун.

— А-ха-ха. Тогда давайте веселиться втроём, — рассмеялась девушка.

После чего мы втроём отправились к бассейну.

И по пути.

— ... Хм.

Миу подошла ко мне, будто собиралась что-то сказать и рассматривала меня.

— Ч-что?

— Ты парку не снимала, когда вы одни были?

— ... Понятное дело. Не буду я её сегодня снимать.

— Говоришь так, а на самом деле тайком показала всё братику Таку.

— К-конечно же нет! Нет и нет! Ни в коем случае! Ничего я ему не показывала у шкафчиков, где людей нет!

— Хм. Сейчас у тебя... Молния до самого верха застегнула.

— ... М?!

— Раньше она на уровне ключиц была застёгнута. А сейчас больше похоже, что её расстегнули и застегнули.

— Э-это...

Аргументация была натянутой, и при желании можно было оправдаться.

Но я паниковала, ничего не могла возразить и просто молчала.

— Хи-хи, так и знала, — Миу многозначительно усмехнулась надо мной. — Значит тайком показала... Смелый ход. Моя соперница.

— ... Это кто соперница.

Дочь видела меня насквозь, и мне оставалось лишь съёжиться и идти дальше.

[[image:/storage/reader-images/89ea1b0feb9887faea359c4fa73e1ff7cd925083.jpg]]

Мы насладились все вместе территорией бассейна и прилегающей к ней территорией с горячими источниками, куда пускали в купальниках, после чего вернулись и в раздевалке переоделись в гостиничную одежду.

Настало время ужина за гавайскими танцами или в игровом центре.

Ужин входит в счёт, время и место тоже определены. В указанном ресторане мы насладились гостиничной едой, которую почти никогда не пробовали.

— Фух, наелась. Больше не влезет, — довольно проговорила Миу по пути в комнату. — Шведский стол — объедение. А ты почти не ела, мама, плохо себя чувствуешь?

— Я нормально поела.

— Правда? Можно было есть всё, что влезет, а ты всего одно пирожное съела.

— ... Миу. Когда-нибудь ты поймёшь. Когда становишься взрослым... Тебя уже так не возбуждает шведский стол... Хоть и предлагают есть сколько влезет, ты уже начинаешь думать, что так растолстеешь или лучше оставить до завтра... И в итоге приходишь к тому, что вкусного надо есть в меру... — серьёзно говорила Аяко-сан.

Однако её размышления были проигнорированы.

— Чем теперь займёмся? — сменила тему Миу.

— Может на горячий источник?

— Точно.

В «Гавайском Зет» два места с источниками.

Первое там, где мы были, где можно зайти вместе в купальниках.

А второй источник обычный, там мужчины и женщины моются голыми порознь.

Первый ощущается как какой-то бассейн, а второй чистокровный источник.

Раз уж прибыли сюда, хотелось насладиться обоими.

— Да, я тоже хочу сходить. Посидеть там как следует, — согласилась Аяко-сан.

— Отлично, значит на источник, — довольно кивнула Миу.

Мы вернулись в номер и взяли всё необходимое для похода.

— Братик Таку, как соберёшься, иди вперёд.

Я быстро переоделся, взял полотенце и теперь просто ждал, а копавшаяся в своём багаже Миу предложила идти.

— Я подожду. Спешить некуда.

— Да нет... Эх. Нет в тебе деликатности. Женщинам надо много всего приготовить. То, чего мужчинам показывать не хочется. Да, мама?

— А? Это... Н-ну да. Есть такое.

— Раз мы ночуем вместе в одном номере, может окажешь любезность.

— ... Х-хорошо.

И правда не слишком деликатно с моей стороны. При мне они так не соберутся. Им бельё для похода нужно и ещё много всякого.

Договорившись, где встретимся после похода на источник, я покинул комнату.

И отправился один на территорию источника.

— ... Фух, — вздохнул я. С начала путешествия я впервые остался один.

В принципе тяжело мне не было, скорее всё же весело... Но в то же время я постоянно был напряжён и взволнован.

С Аяко-сан было радостно и неловко... К тому же.

— ... Чем эта Миу занимается?

Сатоя говорил.

Миу умная, так что за неё можно не переживать.

И мне стоит принять все её придумки с великодушием.

Я собирался следовать совету.

В лучшем случае придётся ждать.

А в плохом... Дожидаться.

Задумка Миу сблизить меня и Аяко-сан. Пока никаких проблем не было... Даже случилось кое-что хорошее, можно даже поблагодарить за это... Но.

Нормально ли это?

Я до сих пор толком не знаю истинных намерений Миу.

— ... М.

Думая об этом, я добрался до источников. Ну и ладно. Зайду в источник и отдохну.

Я уже заходил в раздевалку...

И тут зазвонил телефон.

Звонила... Миу.

«А, алло, братик Таку?»

— Что случилось?

«Ты уже в ванную вошёл?»

— Ещё нет.

«Слава богу, успела! А тебе прямо обязательно надо в эту баню заходить? Ты прямо очень-очень хочешь?»

— С чего такие вопросы?.. Да нет... Не обязательно...

Мне просто на источниках нравится, я и в прошлом году, и в позапрошлом ходил, а куда именно — не так важно.

«Тогда может пойдёшь не в обычный источник... А в семейную баню?»

— ... А?

«Просто в таком дорогом номере остановились. Обидно будет не воспользоваться. Мы уже шли в сторону источников, когда стали это обсуждать».

— ...

«А. Мыться раздельно будем. Я с мамой, а ты один. Никакого смешанного купания, не пойми неправильно».

— Знаю. Это и так очевидно, — решительно сказал я.

Хотя на самом деле на миг подумал, что мы пойдём втроём.

«В общем у меня просьба... Может ты сходишь первый?»

— Я первый?

«Ну а что, семейная ванная в комнате... Вид там отличный, но вдруг снаружи видно, как-то боязно».

— ... Там забор, да и отель всё должен был предусмотреть.

«На всякий случай. Братик Таку, ты что, хочешь, чтобы кто-то увидел меня голой?»

— Этого... Не хотелось бы.

«Маму тоже могут голой увидеть».

— Что?! Ладно, решено! Положись на меня. Я пойду первым и всё проверю!

«... А чего реакция так отличается?» — в голосе Миу было недовольство.

Я пошутил, а она восприняла это серьёзно.

«В-в общем полагаюсь на тебя. Я хочу поскорее помыться, так что чем возможнее, тем живее».

— Впервые слышу такую присказку.

Хотя и так всё понятно.

Разговаривая, я так быстро, как мог повернул назад в сторону гостиницы.

Когда вернулся, внутри никого не оказалась.

Похоже они ещё не вернулись.

Хм. Ну тогда... Пойду, войду.

Я пошёл в раздевалку, разделся и с полотенцем в руке вошёл в ванную.

— О.

Когда вышел на улицу, меня окутал вечерний ветерок.

Я поднял голову... И увидел мириады звёзд.

За забором виднелось море, зрелище было потрясающим.

— Не зря пришёл.

Довольно здорово, что я могу насладиться всем этим один.

Частная ванная — это просто супер.

— ... А, точно. Проверить надо.

Я подошёл к забору и стал его осматривать.

Хм... Вроде нормально всё. Никаких щелей, да и высокий он. Если не подходить слишком близко, с той стороны не увидят.

— Эта Миу, нашла из-за чего переживать.

Осмотрев забор, я залез в ванную.

Забравшись по плечи, я выдал «ах».

Хорошо. Здорово на горячих источниках.

Места не так уж и много, но есть, где вытянуть ноги.

Семейная ванная, где можно насладиться вечерним небом и пейзажем.

Понимаю, почему отец хотел здесь выпить.

Прямо рай...

— ...

... Когда я так подумал, ощутил одиночество.

Наслаждаться горячим источником в одиночку не так уж и плохо... Но куда приятнее, когда рядом кто-то близкий.

Семья или... Любимая.

— Эх...

Хотелось бы побывать здесь вместе с Аяко-сан.

Сбылась бы моя мечта, и уже помирать не страшно.

Так вот.

Я забрался в ванную и придавался мечтам, как вдруг.

Со мной случилось нечто невероятное... Может ко мне снизошла удача в обмен на жизнь.

— ... Ва, как здорово. Какие звёзды красивые.

Голос.

Знакомый голос и звук открывшейся двери доносились со стороны входа.

Я обернулся... И затаил дыхание.

В ванную вошла... Аяко-сан.

И была она... Понятное дело, голой.

В одной руке она держала полотенце, которым прикрывалась. Она прикрывала грудь и промежность, но и только.

Были прикрыты только самые потайные места.

Белая глянцевая кожа. Собранные волосы подчёркивали шею. От плеч до груди, от груди до талии, а потом ниже к ягодицам... Я мог видеть все её прекрасные изгибы.

[[image:/storage/reader-images/c3bd479075096b476922f36f220f85ad2ea2ac1d.jpg]]

К тому же полотенце было довольно маленьким, так что почти не прикрывало большую грудь. Большая часть мягкой плоти так и просматривалась.

Прикрытое тонкой тканью тело зрелой женщины.

Перед таким невероятным зрелищем я лишился дара речи. Инстинкт самца не позволял мне отвести взгляд от источавшей очарования женщины.

— Эй, Миу, как тебе водичка?

Она ступила на каменный пол.

Тяжёлая грудь при ходьбе раскачивалась. Вечерний ветерок так и норовил сдуть полотенце, прикрывающее её потаённое местечко.

— Миу?.. Ты меня слышишь? Ми... А?

Озадаченная тем, что ей не отвечают, она перевела взгляд со звёзд на ванную и застыла.

Я тоже застыл как статуя, когда наши взгляды встретились.

— Т-Таккун?..

— Аяко... Сан?..

На миг время остановилось.

— ... Кья-а-а-а-а!

Аяко-сан закричала и присела, а я в спешке отвёл взгляд.

— Ч-что... П-п-почему?

— П-прости! Мне правда жаль!

— А? А? Почему Таккун в ванной? Миу... Где Миу?

— М-Миу? Её здесь нет.

— ... Н-не может быть...

В её голосе перемешались озадаченность и стыд.

— Миу сказала, что хочет в семейную ванную. Она первая пошла назад... Я думала, что она внутри... Но что здесь ты делаешь, Таккун?

— ... М-мне Миу то же самое сказала. Что хочет в семейную ванную, но переживает, что её могут увидеть, потому попросила проверить.

— Что... Так и ты...

Так и знал... Это работа Миу.

Деталей не знаю, но она всё специально подстроила.

Миу... О чём ты вообще думала?

Это уже явный перебор.

Столкнула меня и Аяко-сан в ванной.

— ... Прости, Аяко-сан.

— А, не извиняйся, ты ни в чём не виноват.

— Нет, но... Я ведь видел.

— ... М! Блин, ты чего такой прямолинейный! Мог бы соврать и сказать, что ничего не видел!

— П-прости... Это, я пойду.

Не мог же я и дальше оставаться здесь с Аяко-сан.

Я взял полотенце, прикрыл промежность и собирался выбираться...

— П-подожди!

Когда я уже вылезал, меня позвала Аяко-сан.

— ... В-всё в порядке. Ты ничего плохого не сделал, Таккун, потому можешь не уходить. Это всё... Миу, — от напряжения голос дрожал, Аяко-сан встала. — Ты прости, я от удивления закричала.

— ... Нет, что ты.

— Эй, Таккун, — заговорила женщина. — Это ведь... Семейная ванная.

Она старалась говорить спокойно, но было ясно, что делает это через силу. Голос всё ещё дрожал, и лицо было невероятно красным.

И всё же она сказала.

Почти голая, глядя прямо на меня.

— Она ведь к номеру относится, тут мужчины и женщины могут вместе мыться.

— А-Аяко-сан?..

— Так что... Если ты, ты не против...

Голос был неуверенным, но в нём ощущалась решимость.

Аяко-сан сказала нечто невероятное.

— ... Может помоемся вместе?

Сама не пойму, как могла такое сделать.

Вначале я ударилась в панику, и не хотелось прогонять Таккуна, который ничего плохого не сделал.

Но главное... Дело в гордости.

Гордости матери перед дочерью.

Всё случилось из-за Миу.

Вот ведь... Что эта девчонка с матерью делает!..

Если бы кто-то из нас выбежал из ванной, она бы точно рассмеялась.

Она очень обрадуется, когда узнает, что её пакость осуществилась. Именно на это и рассчитывает, уверена.

Хм!

Пусть мечтает!

Я не отреагирую так, как ей хочется!

Хотела, чтобы я встретилась с Таккуном в ванной и впала в панику от стыда... Вот уж чем я ей не дам насладиться!

Я покажу ей, какой спокойной и терпимой может быть взрослая женщина!

Я не начну паниковать только от того, что оказалась в ванной с хорошо знакомым мне парнем. Не буду переживать, не наврежу ему... А помоюсь вместе.

Это и есть взрослая реакция.

Когда выйду, наткнусь на Миу и скажу ей: «А, там Таккун оказался, так что мы вместе помылись, а что такого?»

Вот так.

Да.

Думая так, я решила помыться вместе, но...

— ... М.

В итоге... На меня накатил стыд, а потом и сожаление за то, что я до такого додумалась.

А, блин... Что же я делаю?..

— ... Д-да уж... Хорошая водичка.

— Т-точно, хорошая.

— ... Очень хорошая.

— ... Верно, очень хорошая.

Мы всё говорили про «хорошую водичку». Не знаю, в который уже раз. Входить в воду в полотенце неправильно, но это же частная купальня и тут всё на виду.

Парень тоже прикрывал интимные места полотенцем.

Но... Только это.

Правда, больше ничего.

Мы сидели в узкой ванной практически голые, прикрывая лишь потаённые места. И вообще... Женщине одним полотенцем всё прикрыть куда сложнее. Если оно намокнет, можно будет силуэт рассмотреть... Слишком уж развратное зрелище получится.

Просить не думать о таком просто невозможно.

— ... М.

К-как же стыдно!..

Почему я это сделала?!

Всё не так! Эх, надо было взять и вернуться в комнату! Надо было всё на одном пошлом моменте остановить! Чего я дальше-то полезла?!

Приспичило показать, что я взрослая, вот и полезла... Но если подумать, я теперь что, обычная шлюшка?! Взяла и спокойно полезла в ванную к мужчине, кто я как не шлюшка после этого?!

— ... А.

Размышляя... Я посмотрела на Таккуна и заметила.

Он был по ту сторону ванной.

Поджав ноги, он кое-как влез.

Сжался сильнее, чем необходимо.

Скорее всего за меня переживал.

Специально пытался не коснуться.

— Таккун... Ногам тесно?

— А... Нет, всё нормально. Тебе-то самой удобно?

— Я-я-то в порядке. А вот у тебя ноги длиннее. Может вытянешь?

— Нет. Я в норме, давай ты...

Мы как-то неловко предлагали друг другу сделать это.

— ... Ну тогда, — решилась я. — Д-давай вместе вытянем.

— А?..

— Да, давай. Тогда всё по-честному будет. Ага, всё же мы в арендованной ванне, обидно, если из-за тесноты мучиться приходится.

— ... Но если мы сделаем это, ноги.

— Е-если слегка коснёмся ногами, не страшно, — решительно сказала я, а Таккун кивнул.

Мы оба стали осторожно вытягивать ноги.

Мы делали это неуверенно, и вот мои ноги оказались на ногах Таккуна.

Мы соприкасались... Кожей.

«... М».

Просто ногами касались. А по телу точно разряд тока пропустили.

Сердце забилось невероятно быстро.

У... Почему так? Вроде просто ногами коснулись, почему я так странно себя чувствую?..

— В-видишь, с вытянутыми ногами приятнее, да?

— ... Н-ну да.

Я пыталась сохранить спокойствие, и Таккун дал невнятный ответ.

Его взгляд был направлен на мои ноги.

— Что такое?.. А, прости. Ноги тяжёлые?

— А? Нет... Не в этом дело, — с трудом говорил он. — Просто подумал, что ноги у тебя тоже красивые.

— ... М. Т-ты что такое несёшь, блин.

— П-прости...

— Никакие они не красивые... И бёдра толстые.

— Не толстые. Они нормальной округлости.

— Не говори мне про округлости!

И вообще... Что ещё за «ноги тоже красивые»? Ноги «тоже»...

А, у... Блин. Чего Таккун без конца меня комплиментами закидывает? Если он так продолжит, я...

— ...

Я бросила на него взгляд.

А он тут же отвёл свой.

Я с самого начала купания это заметила. Он смотрел не только на мои ноги. А посматривал на всё тело.

Как ни пытайся, тут слишком мало места, чтобы не заметить.

Смотрит.

Таккун смотрит на меня.

Смотрит на меня в таком постыдном виде.

Под горячим взглядом и моя обнажённая кожа начала пылать.

Эх...

Как же... Стыдно.

Когда смотрят, очень стыдно... Но почему-то и немножечко приятно, но главное именно стыдно.

Если мы и дальше будем так сидеть, что же будет?..

— Э-это... Аяко-сан! — выкрикнул Таккун.

Его лицо покраснело до кончиков ушей, и парень слегка подался вперёд.

— А... Ч-что такое?

— Прости... Можно мне?

— Что можно?

— ... Я уже на пределе.

— На пределе...

Хм. На пределе? На пределе чего?

Попробую оценить ситуацию объективно.

Мужчина и женщина совсем голые друг перед другом.

И тут мужчина... Говорит, что он уже на пределе.

Лицо красное, дышит тяжело, весь такой серьёзный.

Что в данном случае означает его «на пределе»?..

— ... М?!

А, а-а-а?!

На пределе... В-в этом смысле?!

Его желания на пределе?!

И способность сдерживать их вот-вот рухнет?!

— Н-нет, Таккун! Т-ты что такое говоришь?..

— Прости... Я думал, что смогу сдержаться, но никак... Я правда уже на пределе... Не могу терпеть!..

— Н-не можешь терпеть... У, у-у!..

Его пылкий взгляд был направлен на меня. Слова были прямо взрывными, потому я ударилась в панику, но в то же время испытала вину.

Да, это же из-за меня.

Из-за того, что я решила предложить помыться вместе, Таккуну так тяжело сейчас.

Мы ведь мужчина и женщина.

К тому же я... Нравлюсь Таккуну.

И теперь мы моемся вместе... Конечно ему тяжело желания сдержать.

Нельзя его винить в этом, что он терпеть в такой ситуации не может.

Конечно молодой парень станет зверем.

Но... Подожди-ка.

Головой я это понимаю, но стоп.

М-морально я ещё не го...

— Прости, Аяко-сан...

— ... Н-не извиняйся. Ты не виноват, Таккун... Н-ничего не поделаешь. В такой ситуации это бы... С любым случилось.

— ... Да. Наверное.

П-признал! Признал?!

— Потому... Можно?

Признал и просит?!

Да он прямо хищник! Уже готов наброситься!

— П-подожди, Таккун... У-успокойся немного...

— ... Прости, я больше не могу ждать.

— К-как же так...

— Мне правда жаль. Я уже... На пределе. И должен с этим что-то сделать прямо сейчас.

— П-прямо сейчас?!

То есть... Здесь?!

Стой, стой, нельзя так.

Надо же подготовиться...

— Прости, Аяко-сан, я...

— Э, а... Н-нет, это... Знаешь... У, у-у... — взволнованная я повысила голос. — Е-если прямо так хочешь, то хоть за закрытой дверью...

— ... Я пожалуй пойду!

Мы закричали одновременно.

Пока я в панике говорила о том, что надо запереть дверь в ванную, Таккун тоже закричал.

А?

Пожалуй пойдёт?

— ... В-в каком смысле?

— А? В каком... Просто я уже перегрелся... Не могу больше, вот и прошу разрешить мне пойти...

— ... В этом смысле?!

То, что он на пределе и терпеть не может, в этом смысле?!

— А какой... Ещё есть?

— А... Н-нет, никакого! Д-д-да, только этот и есть! Конечно я сразу это поняла!

К-как стыдно. Чего я всё не так поняла?!

Если так подумать... Оно ведь понятно. Таккун не станет вести себя как животное! А я... Всё не так поняла, запаниковала и даже запереться предложила, поддавшись желанию... У, у-у!

— Это... Тогда ты выходи, Таккун. Не хватало, чтобы тебе тут плохо стало, — спокойно пыталась сказать я, подавляя ненависть к себе самой. — Я бы не стала тебе отказывать... Если жарко, конечно сразу же выходи.

— Ну да, — ему тяжело давались слова. — Просто... Могла бы ты закрыть глаза, когда я вылезать буду.

— Хм?

— П-просто... Не хочу, чтобы ты видела.

Видела?

Что?

Самое важное место он ведь полотенцем прикрыл...

— Попу?

— А?.. А, д-да. В ней ничего интересного, так что могла бы ты прикрыть глаза! — затараторил он.

— Х-хорошо.

Мог бы и не переживать из-за этого, но раз ему это так важно, буду уважать его желание.

Я закрыла глаза и отвернулась.

— ... Ладно, я пошёл.

Позади я услышала плеск воды, когда он поднимался. А потом Таккун с хлюпающими звуками стал удаляться.

И когда осталась одна... Я задумалась.

— Не хотел, чтобы увидела?..

Я про попу подумала, но ведь парни обычно полотенце повязывают вокруг, так что её тоже не должно быть видно.

Значит... Дело было не в попе?

Что-то, что не скрыть полотенцем... Что будет заметно, даже если прикрыться... Что он не хотел мне показывать...

— ... М-м-м?!

Что прятал Таккун... Что он не хотел мне показывать, я поняла с запозданием.

Температура тела резко подскочила, и мне в голову ударила кровь.

[[image:/storage/reader-images/113ac99c7b9dacac8e71a70404ad0b7b824aa27a.jpg]]

Радостный и смущающий поход в семейную ванную подошёл к концу и вот я отдыхал в комнате.

С ума не сошёл, но был очень близок.

Тело пылало, и голова была мутной.

Главная причина в том, что я долго в горячей воде просидел... Но и зрелище оказало не малую роль.

Было просто супер.

Аяко-сан в ванной просто незабываема.

Её лицо в горячей воде порозовело и было в разы сексуальнее... А формы под мокрым полотенцем были просто провокационными.

Несколько часов назад я увидел её в вызывающем купальнике и подумал, что больше мне жалеть не о чем, и смог увидеть что-то ещё более непристойное...

Понимаю, что смотреть нельзя было, но бороться с инстинктами я не мог и поглядывал на неё.

Эх... Она точно это заметила.

Вдруг возненавидела.

И ещё... То, что я показывать не хотел, она ведь не поняла о чем я.

Правда считала, что речь о моём заде.

А, блин, она меня точно возненавидела...

Выставил своё половое влечение.

— Ах. Что случилось, братик Таку?

Пока я размышлял с горящим лицом, вернулась Миу. Она заметила меня, подошла и села.

На лице была хитрая улыбка.

— Похоже ты устал.

— ... Интересно, из-за кого.

— А-ха-ха. Похоже было весело. Отлично я спродюссировала развратный моментик.

Она беззаботно смеялась, будто ничего плохого не сделала.

— Значит, встретились? Миг, когда ты увидел обнажённую маму, обладал разрушительной силой?

— ... Ну да.

Похоже Миу собиралась именно столкнуть нас.

Я вошёл в ванную, Аяко-сан вошла, мы встретились, и на этом всё.

Она даже не думала, что мы будем мыться вместе.

Раз так... Ни к чему рассказывать ей, что случилось. Всё же стыдно. Да и сложно говорить, как я там возбудился.

— Так, а куда мама пошла?

— Купить мне чего-нибудь попить.

— Хм, вот как.

— Послушай...

— Братик Таку, — проигнорировав меня, она заговорила. — Подними голову.

— Голову?

Озадаченный, я сделал это.

— Да, да... Немного выше. Ага, отлично.

Под мою голову... Скользнули ноги Миу.

Я оказался на её бёдрах.

— ... Ты что делаешь?

— М? На коленях позволяю полежать, — ехидно она смотрела на меня сверху.

— Это я понял. Мне интересно, зачем.

— Ну а почему бы и нет.

— ...

— Да не хмурься ты. Радоваться надо. Ты лежишь на коленях у настоящей старшеклассницы. Такое никакими деньгами не измерить.

— ... Я же говорил, что меня старшеклассницы не интересуют.

— Да. Говорил. Тебя могут обрадовать только мамины пухлые ножки.

— Не говори, что они пухлые...

Хотя у Аяко-сан бёдра... И правда пухленькие!

В голове всплыл образ вытянутых в горячей воде прекрасных ног.

Они не толстые, но и худыми их не назвать, прекрасные бёдра умеренной пышности. Я их едва касался, но до сих пор ощущаю их мягкость.

— ... Прости.

И вот.

Из моих грёз меня вернул в реальность голос Миу.

Голос перестал быть весёлым и стал грустным.

— Наверное, я слегка перестаралась.

— ... Ну ты, — я вздохнул. — Не извиняйся до того, как я злиться начну. Я так разозлиться не смогу.

— На это и расчёт.

— ...

— Шучу, прости. Просто чувствую себя виноватой.

— Не передо мной, а перед Аяко-сан извиняйся.

— Да, знаю.

Наступила тишина. Было тихо и так спокойно, что я упустил возможность слезть с её колен.

— Братик Таку, — над головой звучал голос Миу. — Ты помнишь... Обещание?

— Обещание?..

— Десять лет назад, нет, наверное всё же девять... — девушка подняла голову и посмотрела куда-то вдаль.

Она словно вспоминала счастливые времена.

— Мама из-за работы засела в комнате, мы делали всякие украшения из бисера... А я показала тебе свою картинку. Та, которую мама в рамку вставила, на ней ты и я. Помнишь?

— ... Помню... Забудешь такое, — ответил я.

Я не мог забыть.

Для меня это было одно из особенных незаменимых воспоминаний.

Однако признать это было стыдно, вот я и дал такой невнятный ответ.

— ... Вот как. Значит, помнишь.

Миу на миг запнулась, а потом радостно улыбнулась.

— Я думала, ты забыл такое давнее обещание.

— Я думал, что скорее ты забыла. Тебе же тогда всего шесть было?

— Так ведь шесть уже, конечно я помню.

Нечто важное... Она не забыла.

Мягко улыбнувшись, девушка убрала ноги.

— Всё, время лежания на коленях окончено, — отшутившись, Миу покинула комнату.

Выйдя, я закрыла дверь.

— ... Хи-хи.

А, плохо.

В итоге... Рассмеялась.

Такое довольное лицо никому нельзя показывать.

— Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

Наше детское обещание.

Обещание жениться.

Обещание жениться, когда станет взрослым.

Со стороны это может показаться глупостью.

Глупость или каприз.

Детское обещание жениться не имеет под собой никакой силы. Скорее уж придерживаться данного слова и через десять лет... Это даже слишком.

Но.

Братик Таку помнил.

Помнит, что обещал жениться.

А значит... Мне и этого достаточно.

Большего я даже желать не могу.

Я не буду жалеть о том, чего не попробовала и всеми силами поддержу маму и братика Таку...

И.

Когда меня переполняет счастье, иногда, очень изредка я становлюсь беззащитной.

Потому...

— ... Миу?

Я не заметила.

Рядом со мной была мама, державшая спортивные напитки.

Когда я позвала стоявшую перед комнатой Миу, она удивилась.

— Мама...

— Ты чего, Миу? Стоишь здесь.

— Да просто... — смущённо она отвела взгляд.

— ... Эй, мама, — теперь точно ища что-то, она посмотрела на меня. — Можно... Спросить.

— А? Спросить что?

— ... М. Да ничего. Могу и не спрашивать, — слегка безразлично и со слабым облегчением ответила она. — Это напитки для братика Таку?

— Да, верно. Наверное, много набрала.

— Так неси скорее. Братик Таку там уставший.

— Интересно знать, из-за кого...

— Ну да. Прости.

Голос был весёлый, но Миу поклонилась.

— Я поняла, что неправильно было отправлять вас в ванную вместе.

— ... Извинилась как полагается, — я вздохнула. — Ладно. Н-ничего страшного не случилось. Для взрослой женщины вроде меня столкнуться с мужчиной в ванной не страшно.

— Хм, вот как.

— Лучше бы перед Таккуном извинилась.

— ... Он то же самое мне сказал, — озадаченно произнесла Миу.

— ... Слушай, Миу... Чего ты добиваешься? — спросила я.

Я стала совершенно серьёзной.

— Специально передо мной заигрываешь с Таккуном, постоянно провоцируешь меня... То, что в ванной было, ты будто издеваешься над нами... Я вообще не понимаю, о чём ты думаешь.

Слова лишись от сердца.

В нём было непонимание... И просьба о помощи.

Я устала от её бессвязных действий, а ещё испытывала вину.

Казалась себе жалкой, ведь я не понимаю чувств дочери.

— Миу... Прошу, расскажи, — я умоляла. — О чём ты думаешь? Чего добиваешься?

— ... Не понимаешь.

Ответ был... Холодным и небрежным.

А ещё слова звучали озадаченно и расстроенно.

— Ты ничего не понимаешь, мама.

Чистые глаза Миу были направлены на меня.

Холодные и слегка разочарованные.

— Н-не понимаю... Потому и спрашиваю. Мама не бог, я не пойму, пока ты мне всё не расскажешь.

— Да нет... М, а, ну тебя, — обронила она и протянула руку к моему пакету. — Не хочу я путешествие портить. Продолжим, когда вернёмся.

«Я возьму», — добавила она.

Взяла из пакета спортивный напиток и удалилась.

— Миу...

Я так и осталась стоять.

Бросала молчаливые вопросы ей в спину.

Миу.

Чего же ты хочешь?

Почему не рассказываешь мне о своих чувствах?

И...

... Вот как... Так братик Таку помнит обещание.

На самом деле... Я слышала это.

То, что проговорила Миу, стоя перед дверью.

Тогда она выглядела такой счастливой. Это была не специально состроенная улыбка, она счастливо улыбалась от всего сердца.

Когда я увидела её... Я вообще перестала понимать.

Эй, Миу.

О чём ты думаешь?

Не понимаю... Что я не понимаю?

Что это было за обещание, которое она дала с Таккуном?

Потом... Всё было как обычно.

Когда вернулась в номер, Миу как и обычно была весёлой, и я старалась вести себя привычно.

Включив телевизор, мы весело болтали до вечера.

И вот уже было одиннадцать вечера.

Пора уж ложиться... Но перед этим надо было решить один важный вопрос.

И это... Кто и где будет спать.

— Эй, братик Таку, давай ляжем на одном футоне? — хитро улыбнулась Миу, выложив футоны в ряд. На лице Таккуна появилась озадаченность.

— Вот уж не надо.

— А, да ладно тебе. Раньше же так спали.

— Сколько лет с тех пор прошло?

— Миу. А ну прекрати. Мама не разрешает.

— Хм. Тебя это не касается. Можешь одна в углу спать.

— Неизвестно, что ты можешь выкинуть, потому будешь спать рядом со мной. А я лягу между тобой и Таккуном.

— То есть... Чтобы забраться под футон Таккуна.

— Что?.. Я такого не сделаю!

Мы начали спорить, и в итоге было решено, что Таккун будет в центре. Ну, так лучше всего.

Мы приготовились ко сну и выключили свет.

Вначале Миу стала пытаться пролезть к Таккуну, но только первые пять минут.

В тёмной комнате стало тихо.

Никто не разговаривал.

Они оба уже заснули.

А я... Никак не могла.

Нервничала, потому что рядом Таккун, но и ещё кое-что волновало меня.

Миу.

О чём думает моя дочь?.. Об этом я думала под одеялом.

Перед ними я вела себя как обычно, но в голове была целая куча мыслей.

Голова от них прямо разрывалась.

— ...

Заснуть я не могла и тихо поднялась. А потом бесшумно покинула комнату.

Я шла по тёмному коридору одна.

Я шла, полагаясь на слабый свет, когда моё внимание привлеки огни торгового аппарата.

Я купила чай без кофеина, прислонилась спиной к стене и стала пить.

На противоположной стороне было окно.

Через него было видно, что на улице.

По ту сторону был вечер и в небе сияли звёзды.

Свет далёкий и прекрасных звёзд завладел моим вниманием... И тут.

— Аяко-сан, — меня позвали.

Я обернулась и увидела, как ко мне подходит Таккун.

Слегка взволнованно он смотрел на меня.

— Таккун...

— Что-то случилось, раз ты в такое время решила выйти?

— ... Просто не спится. Тебе тоже, Таккун? А... Прости, неужели это я тебя разбудила?

— Нет, мне тоже не спалось. Я понял, что ты вышла, и последовал за тобой.

Значит Таккун тоже не мог заснуть.

— Прямо как ребёнок, никак в путешествии не спится.

— Точно.

Я отшутилась, и Таккун усмехнулся. А потом посмотрел на вечернее небо за окном.

Я проследила за его взглядом и тоже посмотрела на улицу.

— Сегодня звёзды такие красивые.

— Точно. И в ванной тоже красивыми были...

— В ванной...

— Да, в уличной ванне вид просто замечательный... — говорила я, и тут на меня накатил стыд.

Ува, блин!

Чего я сама про совместное купание заговорила?!

Таккун покраснел, ему было неловко. Вспоминал купание. И я тоже вспоминала... Так стыдно, что умереть хочется. Что я за самоубийца такая?

Стало неловко.

— Это... Аяко-сан, — заговорил Таккун. — Ты какая-то задумчивая была... Всё в порядке?

— ... Я правда так выглядела?

— Ну да, — неуверенно, но он всё же сказал это.

Помолчав, я не выдержала и вздохнула.

— ... Да. Меня кое-что волнует...

— Неужели... Миу?

— У. Это так очевидно.

— Очевидно, достаточно посмотреть на неё.

Он скривился.

Похоже вспоминал внезапные перемены в Миу.

— ... Если честно, мы недавно поссорились немного.

— Поссорились?..

— А, но ничего серьёзного. Это даже настоящей ссорой назвать сложно... Скорее уж во взглядах не сошлись.

Не сошлись во взглядах.

Я смотрю на дочь, она смотрит на меня, и вроде должны видеть друг друга, но глаза не встречаются, а слова хоть и доходят, но как-то иначе, я испытывала странное чувство отчуждённости.

— Я не понимаю, о чём думает Миу... Я попросила её обо всём рассказать... Такое случилось впервые, потому я была в замешательстве.

Не понимаю.

Не понимаю, что испытывает Миу.

Я набралась храбрости и спросила, а она отказалась говорить.

Оиномори-сан сказала, что это вполне нормально, но я не могу быть такой оптимисткой.

— ... Если бы.

Мои мысли постепенно становились более мрачными.

Я начала думать, что ничего не могу.

— Если бы я была её настоящей мамой... Возможно у меня бы всё получилось.

Будь я её родным родителем.

Если бы мы были связаны кровью.

Если бы я была почившей сестрой.

Возможно я бы смогла понять дочь.

А если бы не смогла, то не испытывала бы такой тревоги и была бы куда спокойнее.

— Будь мы родными матерью и дочерью...

— ... Аяко-сан, — решительный голос пробился до моего сердца, затягиваемого тьмой.

Я подняла голову... И увидела серьёзные глаза Таккуна.

— Даже если ты шутишь, я разозлюсь.

— А...

— Аяко-сан... Ты и так её самая настоящая мать, — Таккун говорил от всего сердца. — Все эти десять лет ты была рядом с Миу, любила и растила её... Если эти чувства не настоящие, то что настоящее?

— ...

— Уверен, Миу думает так же. Потому... Я не прощу того, кто скажет, что Аяко-сан ей не настоящая мать. Даже если... Это будешь ты сама.

— Таккун...

За его тихим гневом скрывалась невероятная доброта... Этот суровый взгляд согрел мою грудь.

Сердце стало биться быстрее, но стало так спокойно... Меня окутало необычайное умиротворение.

— ... Вот как. Прости, такие жалкие вещи говорю.

Какая же я жалкая.

Просто безосновательно жалуюсь. Думаю о том, что было бы, если бы я была её настоящей матерью... Я просто сбегаю, думая об этом.

— ... И ты прости. Что-то я излишне лезть со своим мнением стал.

— Что ты. Спасибо, Таккун. Благодаря тебе мне немного полегчало, — улыбнулась я. — Странно... Слова Таккуна... Проникли прямо ко мне в грудь.

Они отразились в моём сердце глубже, чем слова кого-либо ещё.

Это странно... Но теперь я немного понимаю.

Это из-за того, что Таккун по-настоящему любит меня.

Переполняющие его чувства в словах проникли в моё сердце...

— Всё же Таккун... Для меня особенный.

— ... В каком смысле? — разволновался он и смотрел на меня с надеждой.

А я с запозданием поняла, что ляпнула не пойми что.

— Э... А, нет, это... Особенный не в странном смысле! К-как бы сказать... — я оправдывалась как могла. — Всё же... Мы очень давно знаем друг друга. Раньше ты присматривал за мной, и я могу доверять твоим словам, наверное в этом...

— ... Не только «раньше».

Пока я оправдывалась, он шагнул навстречу мне.

И.

Его руки... Оказались на моих плечах.

— А?..

Сердце подпрыгнуло.

Большие мужские руки.

Но они нежно держали меня и слегка дрожали.

Едва освещаемый коридор...

Глаза, которые смотрели прямо на меня.

[[image:/storage/reader-images/fd2d3a8f258fd2c9c4aa7952b885836204fbb5f9.jpg]]

В них были напряжение и беспокойство, но ещё сильнее страсть и решимость.

— Аяко-сан, если ты разрешишь, то и впредь... Я бы хотел быть с тобой. Всегда...

— Таккун...

Меня точно затягивало в его решительные глаза. От слов сердце будто таяло, в голове было опьянение.

— Аяко-сан...

Он сжал руки сильнее и притянул меня.

Я уже не могла сопротивляться.

Дальше всё зависит от него.

«...»

Молча мы смотрели друг на друга. Секунда, две, три... Миг длился вечность, время вокруг нас текло иначе. Мы ничего не говорили, но понимали мысли друг друга.

Здесь никого.

На нас смотрит лишь вечернее летнее небо.

В таком случае... Можно было отбросить благопристойность и оправдания и отдаться парню передо мной.

Лицо Таккуна становилось всё ближе.

Не думая сопротивляться, я прикрыла глаза...

Шлёп, шлёп.

И тут по коридору стали разноситься шаги.

Мы тут же отошли друг от друга.

К нам шла... Незнакомая пара лет сорока. Такие же постояльцы как и мы. Тихо разговаривая, они прошли мимо нас.

Задержав дыхание, мы ждали, когда они уйдут.

Сердце... Стучало просто пугающе быстро.

А в голове резко прояснилось.

— ... М.

Стоп. Погоди-ка.

Что... Я только что сделать пыталась?!

Думала позволить это Таккуну?!

П-плохо, плохо!.. В том, что было, вообще ничего хорошего... Всё случилось слишком естественно, вот я и поддалась моменту. Я точно была пьяна. Подумала «будь что будет»!..

Что это? Что это было?!

Магия поездки какая-то?!

— ... Аяко-сан.

— Д-да?

Я вздрогнула и обернулась, и увидела, что вся страсть в его глазах пугающим образом улетучилась.

Неловко и неуверенно Таккун заговорил:

— Уже поздно, давай возвращаться.

— ... Давай, — бессильно кивнула я.

Вдвоём мы пошли в наш номер.

Я испытала облегчение... Но между тем и что-то вроде разочарования.

Тревоги поутихли, но теперь я не могла заснуть уже по другой причине.

[[image:/storage/reader-images/9e2ee59c357891629c677c33fd796c9f8d1f9378.jpg]]

На следующий день после возвращения из путешествия...

Миу с утра ушла гулять с подругами.

Возможно избегает разговора со мной... А может я себя накручиваю.

Как у полноправного члена общества и домохозяйки каникул у меня нет.

Работа, домашние дела, куча всего, что надо сделать... Зато есть вот это всё.

— ... Эх, — распластавшись на столе в гостиной, я вздохнула.

В руке... Я сжимала взятое из комнаты сокровище.

Украшенный цветастый пистолет.

Игрушечный, вот только стоил он больше пятидесяти тысяч.

Из четвёртого сезона «Лавкайзер».

Самая амбициозная и неоднозначная в серии «Лавкайзер Джокер».

И принадлежал он кайзеру поддержки Куинадзиме Хиюми.

Это был перевоплощающий пистолет «волнительный магнум», позволявший ей стать «Лавкайзер Солитией».

Это не игрушка, ориентированная на детей во время выхода, а премиальная вещь для взрослых.

Вещь очень детальная, прямо кажется, что держишь именно тот пистолет, который был в произведении. А если нажать на кнопку, звучали цитаты или главная тема из аниме.

Я нажала на кнопку.

... Мой козырь... Обратимость.

Из пистолета зазвучала цитата из тридцать шестой серии.

Тот самый голос.

Прекрасный голосок Куинадзимы Хиюми... А точнее новая запись Тсунаги Марии-тян.

С момента выхода аниме прошло уже много лет, а для записи фраз для взрослой игрушки сделали новую запись.

— Эх... Величественно. Слишком величественно, Хиюмин.

В голове всплыла сцена из тридцать шестого эпизода, и всё тело заполнило счастье.

Заиграй сейчас музыка оттуда, я бы подумала, что оказалась там и сама стала Хиюмин...

Так.

Если я сделаю это, то просто сбегу от действительности.

— ... Эх, — я тяжело вздохнула и положила пистолет.

Поиграв с игрушкой за пятьдесят с лишним тысяч йен, я слегка развеяла тревоги и стресс... Но сколько бы ни играла, всё ещё оставалась мрачной.

Хоть я снова осознала всю величественность Хиюмин, в груди всё ещё было раздражение.

— Миу...

После возвращения отношения с Миу оставались такими же неловкими.

Она вела себя так, будто ничего не случилось, что тоже тревожило.

Благодаря Оиномори-сан и Таккуну я так сильно не унывала и не забивала себе голову... Но и легче не становилось.

Что же делать?

О чём же думает Миу?..

— ... Ва. Уже так много времени, — удивилась я, посмотрев на настенные часы.

Пока я мучилась и сбегала от реальности с игрушкой, большая часть первой половины дня прошла.

Ува, плохо, плохо.

У меня ведь ещё столько дел осталось!

Бельё не высушила, посуду не помыла, работу не сделала, ещё и во вторую половину дня надо сувениры семье Таккуна отнести...

— ... Соберись, — сказала я себе и поднялась.

Первым делом стирка.

Запущенная с утра стирка закончилась, и я всё развесила.

А постиранное и сложенное вчера я разнесла по нашим комнатам.

Вначале своё, а потом и Миу.

Я встала перед комнатой дочери... Тук-тук.

Знаю, что её нет, но всё же постучала, а потом вошла.

Старшеклассники не любят, когда родители без разрешения заходят в комнату, хотя Миу из-за этого не переживает.

Я могу войти в любое время и прибраться. Больше приватности она ценит выгоду того, что мама у неё прибирается. Да уж...

Я вошла в комнату и как обычно убрала бельё и одежду Миу в шкаф.

Думала слегка прибраться и осмотрелась вокруг...

— ... М?

И тут заметила.

На книжной полке... Между справочниками было нечто неподходящего размера, но всё же втиснутое туда.

— Что это?..

Стало интересно, и я взяла, это была рамка.

А в ней...

— ... М?!

Рисунок Миу.

Его она нарисовала в шесть лет, на нём Миу держалась за руку с Таккуном.

На свободном месте была надпись.

«Когда вырасту, выйду замуж за братика Таку».

— ...

У меня стали вырываться чувства, которые сложно выразить, я затаила дыхание. То, что сидело глубоко в памяти, накрыло меня точно волной.

Ах... Сколько воспоминаний.

Это я научила ещё писать.

Миу попросила и я научила её хирагане.

«Ва, так здорово! У тебя так хорошо получается! Это Миу и Таккун, верно?»

«Да, верно».

«Здорово. Да у тебя талант. Когда вырастишь, может даже станешь художником или иллюстратором».

«Эй, мама. Я хочу написать тут желание, можешь рассказать как».

«Желание?.. Как на бумажках?»

«Да! Давай напишем! Когда напишу, покажу братику Таку!»

«Да, да».

Миу так просила, потому я научила её.

Возможно это лишь мне кажется как родителю, что картинка хорошая, но я решила поставить её в рамку.

А потом...

После того, как нарисовала, через несколько дней.

Миу сказала, что показала её Таккуну.

Я тогда из-за срочной работы заперлась в комнате и попросила его присмотреть за Миу.

«... Мама. Ты закончила работу?»

В тот день вечером Миу пришла ко мне.

«В целом да. Прости, что не смогла поиграть с тобой, Миу».

Оторвав взгляд от компьютера, я погладила малышку по голове.

«Ничего, я играла с братиком Таку, так что всё хорошо».

«Вот как, ну и замечательно. Надо будет потом поблагодарить Таккуна. Подожди немного. Мама скоро спустится, и мы вместе поедим сладости».

«Хорошо».

«... А?»

Тут я заметила картинку в руках Миу.

«Ты показала картинку Таккуну?»

«Да. Показала. Он сказал, что я хорошо рисую!»

«Вот как. Так здорово».

«А ещё братик Таку пообещал!»

Глаза Миу сияли от радости.

Она нежно обняла картинку в камке.

«Пообещал?»

«Пожениться, когда вырастет! Это обещание... А, чего это я?!»

Радостная Миу тут же смутилась.

«Это же был секрет! Я ведь обещала никому не рассказывать! Это наш секрет даже от мамы...»

«Ах. Вот как. Хи-хи-хи. Не переживай. Мама как раз сейчас ничего не слышала».

«П-правда?!»

«Да. Как раз в этот момент уши заложило».

«Вот как, слава богу».

Она поверила в мой обман и с облегчением улыбнулась, а я с нежностью смотрела на неё.

Вот что я помнила о том дне...

— ...

Точно.

Вспомнила.

Почему я... Так поддерживала их.

До того, как узнала о чувствах Таккуна, я хотела, чтобы они поженились.

Это потому... Что этого желала Миу в детстве.

Поэтому я и поддерживала его...

— ... М.

Руки дрожали, я чуть не выронила картинку и тут же прижала её покрепче.

На рисунке они оба улыбались.

Миу и Таккун радостно держались за руки.

Ах...

Вот как.

Ну да.

Это... Всё связано.

И недовольство, и несварение, всё было связано.

Я поняла... О чём думала Миу.

Тогда в гостинице.

Перед дверью она сказала про обещание.

И выглядела такой счастливой.

Это обещание выйти замуж за Таккуна...

— ... Вот оно как.

Мне казалось, что земля уходит из-под ног. Голова кружилась, всё казалось нереальным, но боль в груди доказывала, что всё происходит на самом деле.

Миу... Любит Таккуна.

С самого детства.

И до сих пор, всё это время...

Читать лишь тем, кому интересно. Глоссарий «Лавкайзер» 3

«Мой козырь... Обратимость».

Кайзер поддержки «Лакайзер Солития» Куинадзима Хиюми сказала эту фразу в тридцать шестом эпизоде «Лавкайзер Джокер».

Ей промыли мозги, заставив считать себя корнем всех зол «Джокером», когда она узнала это, то временно покинула поле боя. Но застрявшая в Эллизиуме, месте между этим миром и иным, убитая героиней в первой серии Лавкайзер Китти снова появляется. От неё героиня получает силу туза червей и возвращается на поле боя как Лавкайзер Солития императрица.

Однако если использовать силу туза червей и королевы пик вместе, это будет сокращать жизнь. Пока Лавкайзеры убивали друг друга, форма императрицы вытягивала физические и духовные силы Хиюми. В тридцать пятой серии появился последний босс... Она выступила против «Джокера» в форме императрицы, но проиграла. «Следующее перевоплощение заберёт остатки жизни», — предостерегли её. Однако в тридцать шестой серии, чтобы защитить город от армии «Джокера», она сказала эту фразу и превратилась в последний раз. Она сделала это не для того, чтобы победить злейшего врага «Джокера» или победить убивавших друг друга Лавкайзеров, а чтобы защитить обычных жителей. В тридцать седьмом эпизоде тело Хиюми разрушается из-за того, что она использовала запрещённую силу и превзошла предел. Её смерть была ужасной, и всё же Хиюми была счастлива.

Ей всегда нравилось одиночество, и она всегда говорила, что ради своего выживания пожертвует другими, но в ожесточённом бою вспомнила, что всегда мечтала стать героем, и то, как она пожертвовала собой ради незнакомых людей, запало в сердца многих зрителей.

Кстати, в тридцать шестом и тридцать седьмом эпизодах у неё появилось за спиной восемь крыльев, на официальном сайте её назвали «форма императрицы новая». Восемь крыльев отсчитывали её жизнь, и со временем каждое новое крыло пропадало, и когда Хиюми лишилась последнего крыла, то умерла.

Изначально никто не думал, что Кайзер поддержки получит высшую форму, но Куинадзима Хиюми стала на удивление популярной, так что в спешке пришлось готовить эпизоды и новую форму. По этой причине в игрушках, продаваемых во время трансляции, не был записан голос превращения в «форму императрицы новую». Однако после окончания трансляции в специальных игрушках для взрослой аудитории озвучивание было добавлено.

Тсунаги Мария

Японская актриса озвучивания. Дебютировала в «Лавкайзер Джокер» в качестве Кайзера поддержки «Лавкайзер Солитии».

Она изначально была выше всех новичков, однако в офисе решили, что ей стоит быть актрисой озвучивания. На собеседовании девушка не горела энтузиазмом, но её к этому принудили в офисе. Она прямо заявила «меня не интересует аниме», однако её холодный ответ приглянулся, и её утвердили на роль Куинадзимы Хиюми.

Во время эфира она спокойно выполняла свою работу, как и в дальнейшем, но через пять лет после окончания сериала... Сообщила, что оставляет профессию. Она сообщила: «На самом деле мне не хотелось заниматься озвучиванием. Я появилась на свет не для того, чтобы заниматься аниме для девочек вроде Лавкайзер». Этим она вызвала много негатива со стороны фанатов. И вот девушка уволилась после записи голоса для игрушек. Чтобы продолжить актёрскую карьеру, она перебралась за границу.

Она сделала карьеру и больше не возвращалась к озвучиванию серии Лавкайзер. Популярный персонаж Куинадзимы Хиюми появлялся каждый год в фильмах, но из-за проблемы с актрисой озвучивания, она ничего не говорила.

Но в прошлогоднем летнем кроссовере «Лавкайзер: Вечные воспоминания» Тсунаги Мария снова исполнила роль актёра озвучивания, подарив свой голос Куинадзиме Хиюми. Она уже закрепила за собой статус актрисы, и как говорила ранее, считала серию Лавкайзер чёрной полосой в своей карьере, потому её внезапное появление удивило фанатов.

После слов об «аниме для девочек вроде Лавкайзер» почти никто не думал, что девушка вернётся, потому для многих фанатов это стало приятным сюрпризом. После фильма Тсунаги Мария сказала: «Куинадзима Хиюми — для меня особенный и самый любимый персонаж», а что она думает о своём дебюте в серии... Известно лишь ей одной.

[[image:/storage/reader-images/3142016f743ca54223e93710e4ec062f5f3e4e90.jpg]]

Я наконец поняла причину странного поведения Миу.

— ... Я сама буду встречаться с братиком Таку.

Сказала это и начала соперничать со мной... Чтобы подстегнуть меня.

При том, что я вечно выкручиваюсь, топчусь на месте и не даю ответа, она пыталась заставить меня сделать последний шаг.

Пыталась поддержать меня и Таккуна, как мне казалось.

Но.

Она делала это... Чтобы подавить свои чувства.

На самом деле Миу любит Таккуна... Пряча это в себе, она подталкивала меня.

В таком случае всё логично.

При условии, какой я была нерешительной в любви, конечно это злило Миу.

Всё же... Она сама его любила.

Любимый мужчина признаётся другой женщине.

Однако она не отказывает ему, а просит подождать и оставляет в подвешенном состоянии.

Конечно это неприятно...

Что же испытывала Миу?

Как смотрела на меня, когда мне признался Таккун?

Что испытывала ко мне... Когда я оставила парня без ответа из-за своей нерешительности и подвесила всё в воздухе?

Подавляя свою печаль, она поддерживала нашу любовь.

Ничего.

Я ничего не замечала.

Настолько я жестоко с ней обошлась.

... Да, конечно.

Я вспомнила.

Когда Миу спросила, поддержу ли я её, так я ей ответила.

... Если ты будешь встречаться с Таккуном... Для меня как для матери нет ничего радостнее. Ты верно сказала, я всегда мечтала, чтобы ты встречалась с Таккуном.

... Если вы будете встречаться, я как мать от всего сердца поддержу вас.

... Если ты серьёзна.

Серьёзна...

Миу была серьёзна.

Как бы ни притворялась, на самом деле она думает о Таккуне.

Она правда его любит.

Наверняка уже очень давно.

Долгие-долгие годы любит.

Прямо как.

Таккун любил меня все эти десять лет.

Всё это время и Миу любила его.

Тогда я...

— ... Аяко-сан?

Меня позвали, и я вернулась из своих мыслей.

— А...

— Вы в порядке? Похоже задумались о чём-то.

— ... А. Д-да. В порядке. Простите, и правда задумалась.

— Понятно.

Мама Таккуна... Томоми-сан с облегчением улыбнулась и поставила передо мной чай.

Дом семьи Атерадзава.

В назначенное время я принесла сувенир с поездки, а Томоми-сан предложила выпить чай, раз я зашла.

— Спасибо, Аяко-сан, — тоже присев, она посмотрела на коробку. — Нам из-за неожиданных обстоятельств пришлось отказаться, но вы даже купили нам сувенир.

— Что вы. Вы же оплатили половину стоимости номера, спасибо вам за это. Мы отдыхали в очень хорошем номере.

— Не берите в голову. Лучше расскажите, как вам семейная ванная? Были там?

— Д-да... Очень понравилась.

В голове всплыл образ смешанного купания, но я тут же вытряхнула его.

Томоми-сан распаковала подарок, и мы вместе стали есть.

Я купила набор «Pineapple Dacquoise».

Эти сладости — самый лучший сувенир с «Гавайского Зет».

На самом деле мы уже пробовали много раз... Но тут важны чувства. К тому же очень вкусно ведь.

Кстати, Дакуаз — традиционная французская сладость из безе с миндалём. Сюда ещё между слоями добавляют ананасовый джем, потому можно насладиться тропическим вкусом.

— Так что... Аяко-сан, — поев сладости, Томоми-сан неуверенно спросила. — Как у вас дела... С Такуми?

— А...

— Со времени его признания прошло ведь уже два месяца. Мне просто интересно, как развиваются ваши отношения. Вы же один раз ходили на свидания. Так что сейчас между вами? — слегка виновато, но всё же напористо спрашивала женщина.

Не сказать, что она прямо слишком лезла в дела сына.

Как по мне, это вполне естественный вопрос.

Всё же её единственный сын был в отношениях с матерью-одиночкой, которая на десять лет старше.

Конечно мать волнуют его отношения.

— Это... П-простите. На самом деле, дела так и не движутся... Я так и не дала ответ на признание. На свидание мы и правда ходили... И сейчас... Мы больше, чем друзья, но ещё не влюблённые.

... Сложно было говорить такое.

Рассказывать ей о нынешнем положении дел... Тяжело.

Что испытывает мать, когда женщина, которой за тридцать говорить про отношения с её двадцатилетним сыном «больше, чем друзья, но ещё не влюблённые»...

— ... Вот как, — Томоми отреагировала с каким-то прохладным облегчением. — Простите, что спрашиваю о таком.

— Что вы... Вы простите за то, что я такая нерешительная...

— Ах, не надо. Я вас ни в чём не упрекаю.

Я низко поклонилась и Томоми-сан в спешке продолжила говорить:

— У вас ваши личные обстоятельства, спешить ни к чему. У вас ведь есть Миу, конечно вы осторожно подходите к этому.

Искренне сказав, она усмехнулась.

— Конечно же... Я совру, если скажу, что меня это не волнует, но... Не переживайте за нас и не спешите с принятием решения.

— ...

— Мне просто было интересно, вот я и спросила... Но можете не переживать из-за меня. Я вас ни в чём не вину, скорее наоборот... Скорее даже немного рада, что вы так серьёзно относитесь к моему сыну.

— Томоми-сан...

Её доброта заполнила моё сердце.

Так что я была готова расплакаться.

Ах, хорошая у него мама.

Не винит такую как я и даже тёплые слова говорит. Я так благодарна и так виновата перед ней.

— ... Почему? — вырвалось у меня. — Почему вы... Поддерживаете наши отношения?

— А?..

— ... А, нет, поддерживать ещё как бы нечего... Вы... Не противитесь этому, — я неуверенно подбирала слова. — Если бы с моим ребёнком был кто-то с разницей в десять лет... Я бы воспротивилась этим отношениям.

— Ну, — она принялась вспоминать. — Возможно я уже говорила... Вначале я была против. Но я лучше всех видела, как Такуми старался стать подходящим для вас мужчиной... И видя это, я захотела вас поддержать... А, но точно, — говоря, она что-то поняла. — Причина возражения и согласия была одна.

— Одна...

— Я желала счастья сыну, — сказала Томоми-сан. — Все родители желают детям одного и того же.

— ...

— Желание поддержать и воспротивиться желаниям и мечтам детей берёт начало из одного места. Из желания им счастья.

Так... И есть.

Даже если ребёнок выбирает тяжёлый путь, родители его поддерживают или отговаривают... Но не отвергают его выбор.

Так как родители больше всех желают детям счастья, они сильнее всего хотят, чтобы те избежали трудного пути.

Это относится к будущему, работе... И конечно любви.

— У каждого своё понимание счастья, но связать свою жизнь с любимым человеком... Наверное это высшее его понимание. Потому... Я не могу мешать счастью ребёнка. Так я стала думать, — слегка неуверенно говорила она.

— ... Это так чудесно, — ответила я. — Вы невероятны, Томоми-сан.

— А? Да ладно вам, Аяко-сан. Не за что меня хвалить, — смущённо улыбнулась она. — Это ведь обычное дело. Ведь.

«Нет родителей, которые бы не желали бы счастья своим детям».

Так.

Она продолжала покорно.

А я... Старательно пыталась улыбаться.

Не выдавая боль в груди.

Скрывая печаль и тяжёлые мысли, кружившие на сердце, я улыбалась, пока не покинула дом семьи Атерадзава.

И когда вернулась к себе... Уже приняла решение.

— ... Фух.

Я разулась и слегка вдохнула.

Решено.

Всё решено.

Я... Не буду встречаться с Таккуном.

Я откажу ему.

Ведь... Мы не можем встречаться.

Будучи матерью, я не могу встречаться с тем, кто нравится моей дочери.

Я не могу увести того, кого лишь недавно начала рассматривать как мужчину, у Миу, любившей его так долго.

Потому я не буду встречаться с Таккуном.

И... Поддержу Миу.

Приложу все силы, чтобы они были вместе.

Надо будет обсудить всё.

Если Миу серьёзна, мне останется лишь одно.

Ничего не было.

Мы вернёмся туда, откуда начали.

Будто признания Таккуна не было.

Он просто милый мальчик, живущий по соседству, как братишка или сынишка... Не больше и не меньше.

Вряд ли сразу это будет так просто, но мы сможем вернуться к старым отношениям. А если не сможем, то этот груз уже мне нести до конца моих дней.

Всё хорошо.

Я справлюсь.

Просто... Немного вернусь назад.

В то время, когда не замечала чувств Таккуна.

Займу позицию обычной матери, которая наблюдает за отношениями дочери и её друга детства.

«Ах, и-хи-хи. Так здорово быть молодым», — буду говорить я.

Я просто верну эту странную любовную историю на правильный путь.

Парень будет встречаться не с матерью подруги детства, а с ней самой.

Из отношений «больше чем друг, но ещё не возлюбленный» мы вернёмся к обычным соседям.

Вот и всё.

Всё в порядке. Всё будет хорошо.

Я буду рада, если Таккун и Миу будут вместе.

Ведь я... Мама Миу.

Пусть я её не рожала, но я её мама.

Я больше всех на этом свете желаю ей счастья.

Ради счастья моего ребёнка я всё выдержу.

Ведь в мире нет родителей, которые не желают счастья своим детям.

[[image:/storage/reader-images/15ca6ba44333d97a90849f60b6d88121dc29bfb4.jpg]]

Тик-так.

В гостиной, где была лишь я, разносилось монотонное тиканье часов.

Было уже больше шести вечера. Миу сообщила, что немного задержится. Похоже собралась поужинать с подругами.

А я ничего не ела и ждала её. Аппетита совсем не было. Скорее я была не уверена, что смогу что-то съесть.

Тик-так.

Стрелка часов продолжала идти.

Странное ощущение. Я просто жду, когда Миу вернётся домой, но почему-то хочется, чтобы время остановилось.

Когда дочь вернётся... И я смогу с ней увидеться, сейчас меня пугает это.

Но... Сбегать нельзя.

Я должна увидеться с ней.

И всё решить...

— ... Я дома.

Дверь открылась и прозвучал непринуждённый голос.

— С возвращением, Миу.

Я вышла в коридор и как обычно поприветствовала её.

— Я хочу с тобой поговорить, не возражаешь? — тут же продолжила я.

— ...

Девушка молча зашла в гостиную и села на диван.

Я пошла по другу сторону стола. Говорить надо лицом к лицу... Но я боялась, как бы в таком случае не потерять решимость.

— ... Так о чём ты хотела поговорить? — колко сказала Миу.

— Думаю, ты знаешь. Я бы хотела продолжить разговор, начатый в поездке.

— ... Это ни к чему, — замотала она головой.

— Я уже всё поняла.

— А?..

— Миу... Я поняла, что ты хочешь сделать, — сказала я. — То, что ты делала... Чтобы свести меня и Таккуна. Я полагала, что ты притворяешься, что хочешь встречаться с Таккуном, чтобы подстегнуть меня...

— Говорю же...

— Но, — я не дала ей договорить. — Это... Не всё.

Не всё.

Что бы ни было... Всё не так.

— Ты с самого начала поддерживала нас. Это так и осталось неизменным. И когда стала пытаться увести у меня Таккуна... Ты влезла, когда я пользовалась добротой Таккуна и уходила от ответа. Как бы ты это ни делала, это было ради меня... Но...

Мой голос дрожал.

Дышать было тяжело.

Но я выдавливала из себя слова. Если замолчу хоть на миг, то уже не смогу продолжить.

Потому... Я говорила.

Раз начала, отступать уже нельзя.

Я должна была сказать.

— ... На самом деле ты ведь любишь Таккуна?

«Любила с самого детства?»

Да.

Так я спросила.

Я сделала так, чтобы пути назад не было. Путь к отступлению позади трескается словно тонкий лёд.

— Ты сказала, что будешь встречаться с Таккуном... Показала всё так, будто он тебе интересен... Я думала, что ты притворяешься, чтобы поддеть меня... Но всё ведь не так. Ты играешь уже давно.

Её притворный интерес к Атерадзаве Такуми... Сам притворство.

Она специально вела себя так, будто он ей не интересен.

Это была двойная игра Миу.

И она провела меня.

Я не могла заметить лжи дочери.

— Прости, Миу... Я не замечала твоих чувств.

— ... И что? — холодно спросила она.

На её лице не было никаких эмоций, когда она говорила:

— Даже если ты права, и мне нравится братик Таку... Как ты поступишь? — она посмотрела на меня своими прозрачными глазами.

Пронзительный взгляд, в котором был вызов.

— Поддержишь меня?

Об этом же она говорила пару недель назад.

Но теперь всё было иначе.

Я знаю об истинных чувствах Миу.

Зная всё, я должно принять решение.

— ... Миу. Послушай, — глубоко вдохнув, я заговорила.

Если честно, хотелось прямо сейчас сбежать отсюда. Казалось, что меня раздавит этим невероятным давлением.

Но... Сбежать я не могла.

Я уже прошла точку невозврата и должна идти дальше.

— Я ведь твоя мама, — сказала я более решительно, встала со стула и пошла.

Я подошла к дивану, на котором сидела Миу.

— Конечно не я тебя родила... Но ты моя дочь. Может я бываю слишком навязчива... Но в этом мире... Я сильнее всех желаю тебе счастья.

... Нет родителей, которые бы не желали бы счастья своим детям

Я вспомнила слова Томоми-сан.

Да, так и есть. Всё именно так.

Родители желают счастья своим детям.

И не способные на это родители... Никакие не родители.

— Я хочу, чтобы ты была счастливой. И для этого я готова сделать всё. Потому... Я не могу подвинуть тебя и начать встречаться с парнем, который тебе нравится.

Не могу.

Просто не могу.

Мать не может увести мужчину, которого любит дочь.

Такого... Просто нельзя делать.

— Мне приятно знать, что ты желаешь мне счастье, подавляешь собственные чувства и поддерживаешь меня и Таккуна. Но, Миу... Я не могу принять такие твои чувства. Ведь... Я твоя мама... Хочу ей быть...

Десять лет назад...

Я выбрала путь матери.

Я обошла стороной многое из того, через что проходят матери, например влюблённость, свадьбу, беременность и роды, и потом внезапно стала мамой.

Я не проходила через роды и не являюсь родной матерью.

Потому хочу, чтобы хотя бы чувства были настоящими.

Хочу подарить Миу настоящие чувства, ничем не уступающие моей сестре.

Потому не могу.

Не могу поставить чувства женщины... Превыше чувств матери.

— ... Значит ради меня ты откажешь братику Таку?

— Немного... Не ради тебя. Я хочу быть твоей мамой. В данном случае дело во мне...

— И... Теперь ты поддержишь мою любовь?

— ... Верно. Именно это... Я и планирую, — от боли в груди стало тяжело дышать.

Сжимая кулаки, я вытягивала из себя слова.

— Ведь... Изначально так и должно было быть. Ты должна была встречаться с Таккуном.

Друзья детства с небольшой разницей в возрасте.

Когда такие вместе... Это более привычная любовная история.

И здесь не место матери подруги детства.

Разве что я должна появляться время от времени и, видя их, говорить: «Ах, и-хи-хи. Как здорово быть молодыми».

Ведь... Ещё два месяца назад это и было моё положение.

Будто ничего не было.

Просто... Вернуться назад.

До признания.

Это нормально.

Естественно.

Так правильнее всего...

— Потому я... Собираюсь поддерживать вас...

Так предполагалось.

Вот.

Так я сказала.

Свой затухающий голос я обращала в слова.

— Этого я хотела. Думала поступить именно так. Правда думала... Отказать, забыть всё, что было за эти два месяца, будто ничего не было... А потом поддержать вас... Но... Но... У-у...

Слёзы, которые я всё это время сдерживала, начали вытекать из глаз.

Не способная стоять, я опустилась на колени.

Несколько часов назад...

Когда я покинула дом семьи Атерадзава и решила поговорить с Миу... Когда решила сказать: «Я не буду с ним встречаться. И откажу ему».

Жамк.

Грудь сковало болью.

— У... У.

Жамк, жамк...

Боль была просто невыносимой. Острая, будто в сердце втыкали иглы.

Почему?

Почему так тяжело?

Почему так больно в груди?

Просто... Я захотела вернуть всё как было.

Вернуться на два месяца назад, когда я не знала про чувства Таккуна.

Всего лишь это, так почему, почему, почему...

Почему... Мне так это не нравится?

Так нельзя.

Как мать Миу я должна это сделать...

— ... А?

Пока грудь сжималась от боли, на телефон пришло сообщение.

Отправителем был... Таккун.

«Отправляю фотографии с путешествия».

Альбом обновился и появились фотографии.

На них... Мы улыбались.

В бассейне, на горячем источнике, в игровом центре, ресторане и комнате... Наши фотографии из разных мест отеля.

Почему-то были и фотографии, где только я и он.

В альбоме приложения была папка и с фотографиями из парка развлечений.

— ... М!

Пока рассматривала фотографии, накатили воспоминания.

Те, что были после признания.

Мой взгляд изменился... Теперь я смотрела на него не как на сына или младшего брата, а на мужчину.

Это же... Вызвало воспоминания за десять лет.

Раньше он был всего-лишь мальчиком, живущим по соседству, и теперь эти обычные воспоминания изменились.

На телефон пришло сообщение.

«Хочу и дальше ездить в совместные семейные путешествия. И ещё. Если будет возможность, опять хотелось бы сходить вдвоём на горячий источник или в бассейн».

— ...

Когда увидела это, прижала телефон и была готова расплакаться.

Теперь я поняла... Что за колющая боль была в сердце.

— ... Прости, Миу. Я люблю Таккуна, — сказала я.

Опёршись руками на пол, я расплакалась.

В таком жалком виде... Я говорила это.

Я оставалась нерешительной с ответом... Продолжала обманывать, и вот наконец признала.

— Люблю... Очень сильно люблю.

Признала.

Мне оставалось только признать.

Вот так жалко и иронично.

Решив отступить ради дочери... Я заметила свои чувства.

После всего я отказывалась смотреть в лицо своим чувствам.

— Назад дороги нет... Я не смогу улыбаться так, будто ничего не было... Ведь... Я уже всё знаю. Я знаю, что Таккун искренне любит меня...

Мне так и хочется ответить на его чувства.

Но это не имело ничего общего с чувством долга.

Просто радость.

Просто нестерпимая радость.

Я всё в нём люблю...

— Когда он сказал мне, что любит... Я была в замешательстве и панике. Была напугана и готова была сбежать... Вот такая я жалкая, а Таккун стал ждать мой ответ. И пока ждал, повторял, что любит. И после всего... Я не могла не полюбить.

Люблю.

Очень люблю.

Я люблю Таккуна.

Когда признала, чувства так и нахлынули.

— ... Прости, что говорю такое... До признания не замечала... Раньше он был для меня лишь другом дочери. А ты всё это время его любила...

Таккун любил меня десять лет... И Миу любила его столько же.

Она не забывала об обещании, данном в детстве.

Отбросить чувства Миу... И забрать парня.

Такое было просто недопустимо.

Головой я это понимаю.

Но сердце вообще меня не слушает.

— С тех пор, как Таккун признался, и я стала видеть в нём мужчину, прошло всего два месяца... По сравнению с тобой времени прошло совсем немного... Я понимаю это. Понимаю... Но, всё же... Ничего не могу поделать! Прошло всего два месяца... И я просто до смешного... Полюбила Таккуна... Я полюбила его...

Чувства сжимали грудь и выходили из горла.

Слова давались тяжело.

А слёзы никак не останавливались.

— Потому... Я не смогу... Поддержать тебя и Таккуна. Я не хочу... Отдавать его тебе... Не могу отказаться... От моих чувств... У, у-у...

Из глаз на пол капали слёзы.

Всхлипывая, я обнажила свои чувства.

— Прости... Прости, Миу... Никудышная у тебя мама... Я твоя мать, но не могу поставить тебя на первое место, прости...

Ах...

Ужасная.

Я и правда ужасная мать.

Я должна сейчас извиняться перед дочерью от всего сердца...

А я... Думаю только о Таккуне.

Улыбающийся, злящийся, печальный, плачущий, юный, нынешний... Множество его лиц заполнили мою грудь.

Мысли о нём переполняли меня...

— ... Я люблю Таккуна... Очень люблю. Хочу встречаться с ним, всегда быть вместе... Не хочу его потерять... Потому, Миу... Прости, мне правда жаль.

«Откажись от Таккуна!..»

Вот.

Так я говорила.

Без стеснения, гордости и прочего как мать и взрослая я обнажила свои чувства без прикрас.

Будто дитя я выставила напоказ свой эгоизм и заплакала.

Из меня точно душа вышла, я лишилась сил, потеряла равновесие и чуть было не завалилась.

Но... Хвать.

Меня нежно обняли и поддержали.

Словно мать обнимает плачущего ребёнка.

[[image:/storage/reader-images/225f4c6f4e9576b3ff59bae36eb555149ba490c6.jpg]]

— Всё хорошо, — добрые слова прозвучали возле моего уха.