Я украл дочь героя, чтобы она смогла жить в этом удивительном мире (WN)
Alex Z

Люсия с детства жила во дворце, но принцессой себя не ощущала ни дня. Она усвоила: лучше молчать, не просить ничего лишнего и заранее просить прощения за любую возможную оплошность.

В разгар ночного торжества её забирает Каин — четвёртый герой, преданный и стёртый из летописей. Явившись во дворец за отмщением, он покидает его с девочкой, которую не собирался спасать никто.

Теперь за ними гонится сильнейший герой королевства. Их ждёт путь через города, границы и материки, встречи с людьми и созданиями, о которых Люсия знала лишь по книгам, и загадки, способные перевернуть всё, что миру известно о героях, богах и собственной истории.

Но для самой Люсии всё начинается с куда более простого вопроса — сможет ли ребёнок, которого никто не любил, однажды поверить, что его больше не бросят?

====================

Илюстрации

[[image:/storage/reader-images/35ff08a113eba079048b64305c6eff912e35ea70.png]]

[[image:/storage/reader-images/c10e793781e55ffd6e79e821a105c235c25782f3.png]]

----------

Четвёртый герой

— И тогда сильнейший меч королевства шагнул сквозь пламя и поднял клинок над головой!

Странствующий торговец взмахнул деревянным мечом так широко, что дети в первом ряду дружно пригнулись. Болтающаяся на рукояти красная лента всё же задела одного мальчишку по макушке, но тот даже не поморщился. Он, как и остальные, смотрел только на человека, разыгрывавшего великую битву на крыше собственной повозки.

Площадь перед королевским дворцом Альмара с самого утра превратилась в огромный праздничный рынок. Между домами висели знамёна с золотым львом, над башнями кружили зачарованные огни, а торговцы продавали сладкие рога Владыки Демонов, деревянные мечи с именем короля и глиняные фигурки знаменитых героев.

Сегодня исполнялось четыре года со дня победы.

Четыре года с тех пор, как закончилась война, от которой целые королевства остались лишь названиями на старых картах.

— Владыка Демонов возвышался над крепостью, словно чёрная гора! — продолжал торговец, понизив голос. — Его когти рассекали камень, дыхание плавило сталь, а одно только имя обращало армии в бегство. Но трое славных героев не дрогнули!

Он поднял над головой три деревянные фигурки. Первая изображала мужчину с длинным мечом. Вторая — женщину с посохом. Третья — широкоплечего воина в тяжёлых доспехах.

Дети восторженно загудели.

Чуть в стороне, под полосатым навесом винной лавки, стоял человек в потёртом чёрном плаще. Капюшон скрывал большую часть его лица. Празднующие задевали его плечами, обходили и тут же забывали, будто тёмная фигура была ещё одной тенью среди повозок.

— Первым шёл великий Арион, сильнейший меч королевства! — Торговец потряс фигуркой с клинком, и площадь ответила одобрительными возгласами. — Именно его удар расколол корону Владыки Демонов и освободил наши земли от многолетнего гнёта!

Имя короля подхватили десятки голосов. Кто-то поднял кружку, кто-то заставил ребёнка поклониться фигурке героя.

Человек под навесом не пошевелился.

— Рядом с ним сражались двое верных товарищей, чья сила не уступала целым армиям! Вместе они прошли через Проклятые равнины, разбили семь легионов и ворвались в Чёрную крепость. А после победы великий Арион принял корону и теперь правит рядом с прекрасной королевой Серафиной!

Эта часть истории особенно нравилась взрослым. Герой победил чудовище, вернулся к принцессе и занял трон. Пережитая война превратилась в красивую сказку, которую теперь продавали детям вместе с деревянными мечами.

Торговец показал две оставшиеся фигурки.

— Его славные товарищи покинули столицу вскоре после победы. Никто не знает, куда привела их дорога, но пока они живы, ни один демон не осмелится вновь ступить на наши земли!

— А почему они не приехали сегодня? — спросила девочка с двумя светлыми косами.

Торговец на мгновение замялся, но быстро нашёл ответ:

— Великим людям всегда находится великая работа.

Детей это объяснение устроило. Человека под капюшоном — нет.

Он смотрел не на фигурки, а на старое праздничное полотно над входом в ближайшую таверну. Там трое героев стояли перед поверженным Владыкой Демонов, а над ними сияло золотое солнце.

Краска у правого края отличалась оттенком. Художник старательно закрыл прежнее изображение небом и дымом, но под новым слоем всё ещё угадывались плечо, край плаща и обрубленная тень четвёртого человека.

Каин отвернулся раньше, чем торговец закончил рассказ.

К вечеру площадь залили тысячи огней. Музыка стала громче, вино дешевле, а стража начала чаще смотреть на фейерверки, чем на ворота.

Каин покинул площадь и свернул в один из узких переулков. Здесь уже не было праздничных украшений. Лавочники закрывали ставни, слуги торопились домой, а между домами проезжали телеги с пустыми бочками.

Один человек оставил открытым старый проход. Другой ждал с повозкой. Третий должен был встретить Каина за городской стеной.

Никто из них не знал всего пути.

Каин спустился в старый водоотводный проход.

Через полчаса он уже находился внутри дворца.

В большом зале пахло жареным мясом, дорогими духами, горячим воском и вином. За четыре года здесь почти ничего не изменилось: те же колонны, покрытые позолотой, те же гербы великих домов и те же лица людей, способных пережить любую войну, если вовремя склонялись перед победителем.

Каин наблюдал за праздником через резную решётку верхней служебной галереи.

Рассадка говорила о положении гостей точнее любых титулов. Король и королева сидели на возвышении. Ближайшие столы занимали главы великих домов, высшие военные и представители храмов. За ними разместились младшие ветви знати, чиновники и командиры, получившие приглашение за службу во время войны.

Самые дальние места достались тем, кому позволили присутствовать лишь затем, чтобы они потом рассказывали об этой чести.

Прислуга тоже двигалась согласно строгому порядку. Старший распорядитель следил за подачей блюд и отдавал короткие знаки помощникам. Лакеи меняли кубки, не вмешиваясь в разговоры. Горничные убирали пролитое вино и исчезали раньше, чем кто-нибудь из знати успевал заметить их лица.

Стражники находились у дверей, колонн и лестниц, но не покидали постов без приказа караульного начальника.

На возвышении сидел Арион.

Когда-то он действительно был сильнейшим мечом королевства. Каин видел, как тот в одиночку удерживал пролом в крепостной стене, пока из города выводили раненых. Видел его по пояс в крови демонов и слышал смех среди боя, когда любой другой уже не мог держать оружие.

Теперь на широкой груди Ариона лежала золотая цепь, а на висках проступила первая седина. Он всё ещё держался прямо, но пил быстрее окружающих и смеялся громче, чем требовала очередная придворная шутка.

Рядом сидела Серафина.

Когда-то её называли последней принцессой старой династии. Теперь она носила корону и принимала поздравления с одинаковой выверенной вежливостью.

Каин слишком мало знал о том, что произошло с ней после их расставания. Не знал, сама ли она согласилась на этот брак и насколько происходящее во дворце зависело от неё.

Сегодня его интересовал только Арион.

Почти год Каин собирал сведения о бывшем товарище и его семье. Последние два месяца он изучал дворец, караулы и девочку, существование которой корона долго скрывала.

Люсия родилась во дворце ещё во время войны. Первые годы о ней знали только доверенные слуги, часть старой стражи и люди, отвечавшие за безопасность династии.

После победы её имя начали понемногу использовать в официальных документах. Принцессу называли будущим королевства, хотя почти никто не видел её лично.

В столице ходили слухи, что Арион не позволяет дочери покидать закрытое крыло из-за чрезмерной заботы. На редких семейных изображениях Люсию рисовали рядом с родителями, но её лицо всегда получалось слишком гладким и безжизненным, словно художники работали не с ребёнком, а с чужими описаниями.

Каин поверил этим слухам.

Решил, что закрытое крыло и постоянная охрана были доказательством её ценности.

Он пришёл забрать у Ариона самое дорогое.

Не убить девочку. Смерть была слишком короткой. Он собирался похитить её, заставить бывшего товарища ждать, искать и каждую ночь представлять худшее.

Оставалось только добраться до детского крыла и уйти подготовленным маршрутом до полуночи.

Внизу поднялся седой герцог. Он едва удерживал кубок, но взгляд оставался слишком ясным для человека, выпившего столько вина.

— За нашего великого короля! — провозгласил он. — И за его славных товарищей, где бы они ни находились!

Гости выпили.

Арион тоже поднёс кубок, однако его улыбка стала заметно уже.

— Жаль, что они опять не разделили с нами этот день, — продолжил герцог, будто говорил лишь из пьяной сентиментальности. — Четвёртая годовщина. Старые друзья могли бы хотя бы однажды собраться за одним столом.

Рядом рассмеялись. Слишком громко и поспешно.

Молодой дворянин с дальнего края стола подхватил разговор:

— Может быть, приглашения не дошли? После войны дороги всё ещё опасны.

— Мои письма доходят туда, куда должны, — ответил Арион.

Голос прозвучал ровно. Только пальцы сильнее сжали ножку кубка.

— Тогда они, должно быть, не хотят возвращаться, — произнёс кто-то из военных.

Смех оборвался.

Под ладонью Ариона хрустнуло стекло. По пальцам потекло вино, смешанное с кровью, но король даже не взглянул на руку.

— Должно быть, — сказал он.

Каин слишком хорошо знал этих людей. Прямые вопросы закончились сразу, но разговор не исчез. Теперь отсутствующих героев вспоминали в тостах, старых походных историях и нарочито добродушных шутках.

Каждый говорил будто бы о прошлом, но следил только за лицом короля.

О четвёртом не упомянул никто.

Каина не ненавидели. Для ненависти пришлось бы признать, что он существовал.

Арион осушил новый кубок и вскоре поднялся. Когда он опёрся ладонью о стол, на белой скатерти осталось красное пятно.

— Продолжайте без меня.

Серафина повернула голову, но Арион уже спускался с возвышения. Двое стражников двинулись следом, однако он раздражённо отослал их движением руки.

Музыканты заиграли громче, и придворные снова наполнили кубки.

Каин отошёл от решётки и последовал за бывшим товарищем.

За боковой дверью праздничный шум быстро ослаб. Арион прошёл через малый зал и свернул к старой части дворца. Он держал пораненную руку у пояса и время от времени морщился, когда двигал левым плечом.

Старая рана беспокоила его ещё во время последнего похода. Личная лекарская находилась дальше по этому же коридору.

Чтобы добраться до неё от большого зала, нужно было пройти через закрытое детское крыло.

У входа стояли двое стражников. Они поклонились королю и открыли дверь.

За ней начиналась часть дворца, куда обычной прислуге запрещалось входить без разрешения. Постоянный доступ имели няня принцессы, её личные служанки, старший управляющий, несколько проверенных стражников и придворный лекарь, если его вызывали официально.

Каин обошёл пост через старый служебный лаз, скрытый за деревянной панелью.

Он помнил эти переходы ещё с тех времён, когда дворцом правил отец Серафины. Тогда молодая принцесса постоянно сбегала из покоев, и начальник караула несколько раз менял замки, даже не подозревая, что половина тайных дверей была старше его рода.

Теперь ходами почти не пользовались.

В закрытом крыле не было праздничных украшений. Лампы горели через одну, ковры выцвели, а из дальних комнат не доносилось ни голосов, ни шагов. Музыка проникала сюда лишь слабым гулом через толстые стены.

Арион шёл, придерживая больное плечо. В здоровой руке он нёс кубок, который успел забрать из зала. Меч висел на поясе и задевал ножнами низкие столики.

Из бокового прохода вышла девочка.

На вид ей было лет семь. Светлые волосы заплели неровно, будто служанке пришлось торопиться. Тяжёлое дворцовое платье мешало ей идти, а обеими руками она прижимала к груди книгу.

Увидев короля, девочка сразу остановилась и попыталась отступить.

Каблук зацепился за край ковра.

Арион столкнулся с ней плечом.

Книга выпала первой. Следом Люсия села на пол, не успев выставить руки.

Несколько мгновений она смотрела на отца снизу вверх. В её лице не было удивления. Только страх и попытка понять, насколько сильно он зол.

— Простите, — сказала она. — Я не хотела мешать.

Арион посмотрел на девочку так, словно на пути оказался мусор.

Не выпуская кубка, он свободной рукой ухватил её за ворот и ткань между лопатками. Рывком поднял, так что носки туфель оторвались от пола, и отбросил к стене.

Люсия ударилась сначала плечом, затем боком. Одна нога подвернулась под весом тела. Из груди вырвался короткий хрип, после чего девочка сползла на пол рядом с раскрытой книгой.

— Тогда не мешай, — бросил Арион и пошёл дальше.

Каин остался за приоткрытой панелью.

Несколько секунд он смотрел вслед бывшему товарищу, затем перевёл взгляд на ребёнка.

Увиденное не совпадало ни со слухами, ни с тщательно выстроенным образом королевской семьи.

Дочь, которую якобы прятали от мира из любви и страха потерять, лежала на полу, а её отец продолжал путь к лекарю, словно только что отодвинул с дороги стул.

Каин мог догнать его.

Арион был пьян, ранен и шёл без охраны.

Но первый же удар поднимет тревогу. Выходы закроют, а Люсия останется посреди боя.

Каин остался на месте.

Люсия попыталась вдохнуть глубже, но сразу прижала ладонь к боку. Вместо того чтобы проверить ногу или позвать на помощь, она потянулась к книге.

На обложке появилась царапина, несколько страниц загнулись.

Девочка поспешно разгладила их дрожащими пальцами.

— Няня… — позвала она.

Голос был таким тихим, что его почти поглотил далёкий шум праздника.

Никто не ответил.

Люсия опёрлась на стену и поднялась. Повреждённую ногу она поставила осторожно, но та всё равно подогнулась. Девочка прикусила губу, прижала книгу к груди и сделала шаг.

На втором перед глазами у неё, похоже, потемнело. Люсия качнулась вперёд.

Каин вышел из тени раньше, чем успел решить, зачем вмешивается.

Он подхватил её под руки. Книга в третий раз упала на ковёр.

Девочка замерла.

Медленно подняла голову и увидела скрытое капюшоном лицо: густую чёрную щетину, шрамы от виска до подбородка, старый ожог над бровью и тяжёлый взгляд, от которого взрослые обычно отступали раньше, чем Каин успевал что-либо сказать.

Люсия не закричала и не позвала стражу. Только сжалась в его руках, словно заранее готовилась к удару.

— Прошу, не бейте, — прошептала она. — Я буду хорошей. Я не стану мешать.

Каин несколько мгновений молчал.

Он ожидал страха перед незнакомцем, попытки вырваться или хотя бы вопроса. Но девочка даже не спросила, кто он и как оказался в закрытом крыле.

Похоже, сейчас её волновало только одно: ударит он или нет.

Каин посмотрел в сторону, куда ушёл Арион.

Люсия проследила за его взглядом и сразу опустила голову.

Этого оказалось достаточно.

В груди поднялась знакомая злость, но теперь она не имела ничего общего с подготовленной местью. Каин сильнее сжал челюсть, стараясь не напугать ребёнка ещё больше.

Из дальнего коридора донеслись торопливые шаги.

— Принцесса!

Каин усадил Люсию у стены и бесшумно отступил за панель прежде, чем из-за поворота появилась женщина в тёмно-синем платье старшей прислуги.

Мара, если память не изменяла ему. Она служила при дворе ещё до окончания войны и была одной из немногих, кому позволяли входить в закрытое крыло без сопровождения.

Няня опустилась перед Люсией на колени.

— Ваше Высочество, посмотрите на меня. Где болит?

— Я упала.

Мара ничего не ответила на очевидную ложь. Быстро проверила голову, плечо и дыхание, затем осторожно коснулась ноги.

Люсия вздрогнула и вцепилась в рукав няни.

Лицо женщины стало жёстким.

— Поднимите руку. Медленно.

Девочка подчинилась. При движении боль в боку усилилась, и она не смогла скрыть короткого стона.

Мара коснулась её лба.

— Вы давно кашляете?

— Немного.

Люсия тут же закашлялась, будто тело решило ответить вместо неё.

Мара подняла её на руки.

— Простите, — прошептала Люсия, обнимая няню за шею. — Я тяжёлая.

— Вы не должны за это извиняться.

Женщина заметила лежащую книгу, подобрала её и сунула под мышку. Затем направилась к узкой двери за гобеленом.

Каин позволил им отойти и последовал следом.

Скрытый проход был достаточно широким только для одного человека. Мара двигалась быстро, уверенно выбирая повороты и обходя основные коридоры. Она хорошо знала путь к лекарской и явно пользовалась им раньше.

Люсия почти не говорила. Иногда кашляла или втягивала воздух, когда шаги няни отдавались болью в боку.

Через несколько минут проход закончился у задней двери лекарской. Мара толкнула её плечом.

— Господин лекарь, принцессе нужна…

Она замолчала.

Арион уже находился внутри.

Король стоял возле рабочего стола и ждал, пока седой придворный лекарь готовил настой. Рука Ариона была перевязана чистой тканью, рядом лежали щипцы, бинты и раскрытая книга с рецептами.

Судя по резкому травяному запаху, лекарство предназначалось не только для пореза, но и для старой боли в плече.

Арион повернул голову.

— Выметайтесь.

Мара не двинулась.

— Ваше Величество, принцесса ранена. Она не может наступать на ногу и тяжело дышит. У неё жар. Ей необходимо обследование.

Король взял со стола пустой серебряный бокал и швырнул в стену. Металл ударился о камень и покатился по полу.

Люсия вздрогнула и спрятала лицо у няни на плече.

— Ты оглохла? — спросил Арион.

Лекарь шагнул из-за стола.

— Государь, если у наследницы повреждены рёбра, промедление может…

Меч вышел из ножен раньше, чем он успел договорить. Остриё остановилось у его горла.

— Продолжай, — тихо предложил Арион. — Посмотрим, насколько тебе дорога собственная голова.

Лекарь побледнел. Его взгляд опустился к лезвию.

Мара крепче прижала Люсию.

— Она ваша дочь.

Пьяный румянец на лице Ариона исчез. На мгновение он действительно посмотрел на девочку, будто только сейчас заметил её в комнате.

Каин ждал хотя бы тени раскаяния.

Король усмехнулся.

— И что? В ней нет ни дара, ни пользы. Она живёт под моей крышей и ест с моего стола. Пусть хотя бы за это будет благодарна.

Люсия не заплакала и не попыталась возразить. Просто закрыла глаза, словно уже слышала подобное раньше.

Арион отвёл меч от горла лекаря, но не убрал его в ножны.

— На неё не тратить ничего. Ни лекарств, ни времени.

Лекарь медленно опустил голову.

Мара посмотрела на него. Затем развернулась и ушла.

Каин задержался у щели в стене.

Его план потерял смысл.

Он хотел отнять у Ариона любимую дочь. Хотел заставить бывшего товарища почувствовать хотя бы часть той боли, которую сам носил четыре года.

Но человек в лекарской не видел в Люсии ребёнка.

Для него она была бесполезной наследницей, которую приходилось держать во дворце ради приличий.

Похищение не ранит его так, как рассчитывал Каин.

Следовало уйти.

Пока тревога не поднята, он ещё мог покинуть дворец по подготовленному маршруту и найти другое слабое место короля.

Каин дождался, пока Арион отвернётся к лекарю.

Из прохода впереди донёсся кашель Люсии.

Он пошёл вслед за Марой.

Комната девочки находилась в самом конце детского крыла.

Для покоев принцессы она выглядела слишком пустой. Хорошая, но старая мебель, тяжёлые шторы и большая кровать, на которой семилетний ребёнок казался ещё меньше.

Игрушек почти не было. На тумбе стояла лишь деревянная птица с треснувшим крылом.

Зато книги лежали повсюду: на столе, подоконнике, в ногах кровати. Сказки, история королевства, атлас, учебник этикета и толстый справочник о целебных растениях.

В некоторых книгах торчали узкие бумажные полоски с аккуратными детскими пометками.

Мара уложила Люсию, заперла дверь и задёрнула шторы. Затем выдвинула нижний ящик шкафа, нащупала скрытую защёлку и достала из-за панели свёрток.

Внутри находились бинты, мазь от ушибов и несколько небольших флаконов.

Запас был приготовлен заранее.

Мара сняла с девочки туфлю. Чулок возле пятки прилип к старой ране, и на ткани осталось тёмное пятно.

Она осторожно освободила ногу, промыла повреждённую кожу и только потом занялась новым ушибом.

Люсия лежала молча, вцепившись пальцами в край одеяла.

Мара отсчитала несколько капель в чашку с водой и осторожно приподняла её голову.

— Выпейте. Боль станет слабее.

— Лекарь рассердится?

— Он ничего не узнает.

Люсия сделала глоток и спросила ещё тише:

— Отец узнает?

Рука няни на мгновение замерла.

— Нет.

Мара дала ей лекарство, нанесла мазь на ушиб и осторожно зафиксировала повреждённую ногу. Полноценно осмотреть рёбра она не могла, поэтому только следила за дыханием и старалась не двигать девочку лишний раз.

Из большого зала через несколько стен донёсся новый взрыв смеха. Кто-то выкрикнул тост за мудрого короля и счастливое будущее династии.

Музыканты начали победный марш.

Люсия лежала с закрытыми глазами. На лбу выступил пот, а дыхание иногда прерывалось коротким кашлем.

— Не надо… — прошептала она во сне. — Я исправлюсь…

Мара наклонилась и коснулась губами её лба.

— Вы ни в чём не виноваты.

Девочка уже не слышала.

Каин наблюдал из старого служебного прохода.

Сначала он мог решить, что Арион сорвался только сегодня.

Но лекарства были спрятаны заранее. Рана на пятке тоже появилась не сейчас.

Такое происходило и раньше.

Он мог уйти.

Вместо этого нажал на панель.

Тайная дверь открылась почти беззвучно. Мара начала поворачиваться на звук, но Каин уже пересёк комнату.

Он перехватил её запястье, отвёл руку от девочки и поднял Люсию с кровати.

— Нет!

Мара вцепилась в его плащ. Каин коротким движением оттолкнул её, не выпуская ребёнка.

Люсия приоткрыла глаза.

Теперь она видела его совсем близко: густую чёрную щетину, пересекавшие лицо шрамы, жёсткие складки у рта и большие грубые руки, в которых она почти терялась.

Каин посмотрел на неё.

— Хочешь уйти отсюда?

Люсия молчала.

— Назад дороги не будет.

Её губы дрогнули, но ни одного слова не прозвучало. Девочка посмотрела сначала на него, затем куда-то за его плечо, словно ожидала увидеть в дверях отца.

Она не просила оставить её.

Каину этого хватило.

Он положил ладонь ей на бок и поддержал её тело небольшим количеством маны.

Вылечить ушиб или повреждённые рёбра Каин не мог. Он лишь немного ослабил боль, чтобы Люсия выдержала дорогу до лекаря.

Девочка тихо выдохнула. Напряжение в её плечах немного ослабло.

За спиной скрипнуло дерево.

Мара поднялась почти бесшумно. Обеими руками она держала тяжёлый стул и уже заносила его над головой Каина.

Он уклонился в последний момент. Стул прошёл рядом с капюшоном и врезался в край кровати. Одна ножка треснула.

— Стража! — закричала Мара. — Похититель! Помогите!

Крик разнёсся по тихому крылу.

Снаружи сразу послышались команды. Ближайший пост двинулся к комнате, кто-то приказал перекрыть лестницы, ещё один стражник побежал предупреждать караульного начальника.

Внизу начали закрывать внутренние двери.

Каин поднял свободную руку. Одного удара хватило бы, чтобы лишить няню сознания и выиграть несколько секунд.

Люсия слабо вцепилась в край его одежды.

— Не надо… — прошептала она. — Ей больно не делайте…

Она не договорила. Пальцы разжались, голова безвольно опустилась ему на грудь.

Каин остановил движение.

Мара стояла перед ним со сломанным стулом. Она дрожала, но не отступала.

— Отдайте её.

— Нет.

— Она принцесса.

Каин бросил взгляд на открытый тайник за шкафом.

— Именно поэтому ты прячешь для неё лекарства в стене?

Мара побледнела.

За дверью уже слышался топот сапог.

Каин распахнул плащ и завернул в него Люсию, закрывая голову и повреждённый бок. Затем подошёл к окну и одним ударом выбил защёлку.

Дверь распахнулась. В комнату ворвались первые стражники со щитами и короткими мечами.

— Стоять!

Каин шагнул на подоконник и прыгнул.

До соседней крыши было слишком далеко для обычного человека. Он приземлился на мокрую черепицу, удержал Люсию одной рукой и скользнул вниз к карнизу.

За спиной разбилось стекло. Арбалетный болт прошёл рядом с плечом и выбил кусок черепицы.

Каин спрыгнул на нижнюю служебную галерею. Во внутреннем дворе уже звучали приказы, у лестниц появлялись стражники, а над воротами зажигались тревожные огни.

На площади ещё шёл праздник.

Над дворцом расцветали фейерверки, люди пели о трёх великих героях, а придворные поднимали кубки за спасителя человечества.

Каин пересёк галерею, спустился к складскому двору и исчез в старом тоннеле прежде, чем арбалетчики заняли позиции на стенах.

Люсия не двигалась под его плащом.

Он чувствовал только слабое дыхание у собственной груди.

----------

Никого не выпускать

— Ищите их!

Крик Ариона разнёсся по детскому крылу.

Серафина услышала его ещё в коридоре. Следом прозвучали команды стражников, стук сапог и хруст стекла под тяжёлыми ботинками.

Она вошла в комнату Люсии.

Холодный воздух шёл через распахнутое окно. На полу лежали осколки, возле кровати валялся стул с треснувшей ножкой, а деревянная панель в стене оставалась открытой.

Одеяла не было.

Люсии тоже.

Мара стояла у дальней стены. Волосы выбились из причёски, на ладонях виднелись ссадины, а на рукаве осталась древесная пыль.

Арион держал её за горло.

— Как ты могла проморгать её?!

Он ударил няню спиной о стену.

Мара попыталась вдохнуть и вцепилась в его запястье. Стражники находились всего в нескольких шагах, но никто не двигался.

Серафина остановилась возле пустой кровати.

Пальцы сами легли на живот.

Семь лет назад Люсия впервые шевельнулась там. Совсем слабо. Тогда Серафина почти никому не могла об этом рассказать.

Сейчас от дочери остались смятое покрывало и распахнутое окно.

Она подняла взгляд на Ариона.

— Успокойся, мой король. Лучше отправить людей на поиски и закрыть все выходы из города.

Он не сразу повернул голову. Пальцы всё ещё сжимали горло Мары.

— Если похититель не успел покинуть Альмар, каждая потерянная минута помогает ему уйти.

Хватка Ариона ослабла.

Он посмотрел на Серафину, затем разжал пальцы.

Мара сползла по стене и закашлялась, прижимая ладонь к горлу.

— Все ворота перекрыть, — приказал Арион начальнику стражи. — Проверить пристани, водостоки и служебные выходы. Никого не выпускать без обыска.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Девочку найти. Похитителя взять живым, если получится.

Арион посмотрел на разбитое окно.

Серафина не увидела на его лице страха за Люсию. Он говорил только о воротах, стражниках и человеке, посмевшем проникнуть во дворец.

— Я сам спрошу, кто позволил ему войти сюда.

Начальник стражи ударил кулаком по нагруднику и вышел. Следом двинулись офицеры.

Уже в коридоре зазвучали приказы:

— Поднять ночные посты!

— Сообщить гарнизону!

— Закрыть внутренний двор!

Арион задержался у двери.

— Найдите её до рассвета.

Он вышел.

Серафина дождалась, пока его шаги стихнут. Оставшимся служанкам хватило одного её взгляда, чтобы покинуть комнату.

Мара всё ещё сидела возле стены. На шее проступали красные следы.

Серафина опустилась перед ней.

— Он ранил Люсию?

— Нет, Ваше Величество.

Голос Мары был хриплым.

— Что произошло?

— Он вышел из стены. Я не успела его заметить.

— Как он выглядел?

Мара сглотнула.

— Высокий. В чёрном плаще. Волосы тёмные. Лицо в шрамах.

Серафина замерла.

Высоких воинов со шрамами хватало и без Каина. После войны их стало ещё больше.

— Что он сказал Люсии?

— Спросил, хочет ли она уйти. Потом предупредил, что назад дороги не будет.

— Она ответила?

— Нет.

Мара опустила голову.

— Но не просила его оставить её.

Серафина посмотрела на пустую кровать.

— Что он сделал с тобой?

— Оттолкнул. Потом хотел ударить.

Пальцы Серафины сжались.

— Хотел?

— Люсия попросила не причинять мне боль. Он остановился.

Серафина снова посмотрела на няню.

— Как он держал её?

Мара немного нахмурилась, но ответила:

— Одной рукой. Вторую оставлял свободной.

Так Каин держал раненых во время войны.

Даже если человек почти ничего не весил, одна рука всегда оставалась для оружия.

Этого всё ещё было мало.

Прошло восемь лет. Каин мог погибнуть. Мара могла встретить совсем другого человека.

Но теперь у Серафины появилась причина проверить слова Ариона.

— Никому не говори, что он остановился из-за просьбы Люсии.

Мара подняла голову.

— Почему?

— Арион решит, что ты помогала.

Лицо няни побледнело.

— Скажи страже только то, что уже сказала: мужчина в чёрном плаще проник через тайный проход и забрал принцессу.

— А вы?

Серафина поднялась и поправила складки платья.

— Я должна вернуться к мужу.

Она вышла из комнаты.

Теперь ей нужно было проверить одну догадку.

***

Начальник дворцовой стражи развернул карту Альмара на длинном столе.

Офицеры застёгивали ремни поверх рубах и разбирали оружие со стоек. У ворот уже седлали лошадей для гонцов.

— Северные, западные и речные ворота закрыть. Южные оставить только для королевских гонцов.

— Кого ищем? — спросил один из офицеров.

— Высокого мужчину в чёрном плаще. Тёмные волосы, щетина, шрамы на лице. Может владеть магией.

Начальник указал на улицы возле дворца.

— С ним светловолосая девочка семи лет. Она ранена, не может нормально наступать на одну ногу и, возможно, находится без сознания.

— Имя ребёнка?

Начальник поднял на него взгляд.

— Вам оно не понадобится.

Он разделил город на участки.

— Проверить пристани, склады, водостоки и старые тоннели. Все повозки досматривать. Закрытые грузы вскрывать.

— Похитителя брать живым?

— Если получится. Девочка важнее.

Офицеры разошлись.

Во время праздника по улицам ходили сотни людей в тёмных и дорожных плащах. Поэтому каждый отряд получил свой участок, чтобы не проверять одни и те же кварталы.

Гонцы один за другим покинули двор.

Вскоре над стеной вспыхнули сигнальные огни.

На воротах начали опускать решётки. У речной пристани разворачивали телеги, ночные посты перекрывали улицы, а стражники будили хозяев складов и постоялых дворов.

Поиски начались.

***

Каин увидел красный огонь над стеной.

До восточных красилен оставалось несколько кварталов. Там его должен был ждать извозчик. Дальше повозка доставила бы их к старому водостоку, через который ещё можно было выйти из Альмара.

Каин двигался через задние дворы и узкие проходы. Люсия лежала у него на руках, укрытая плащом.

После прыжка из окна она ненадолго пришла в себя, но почти сразу снова закрыла глаза.

Люсия закашлялась.

Между вдохами появился тихий хрип.

Каин остановился, коснулся её лица и развернулся в другую сторону.

Подготовленный путь остался позади.

Он прошёл мимо заброшенной красильни и спустился к старым складам возле внутренней стены.

Дом Эмера находился в конце узкой улицы.

Невысокое каменное здание выглядело пустым. Ставни были закрыты, вывески не было, фонарь над дверью давно разбили. Только запах сушёных трав и слабый свет в щели выдавали присутствие хозяина.

Каин постучал трижды с одинаковыми паузами, затем один раз резко.

За дверью долго не отвечали.

Скрипнул пол. Что-то тяжёлое отодвинулось в сторону. Лязгнул засов.

Дверь приоткрылась.

В щели показалось морщинистое лицо старика. В одной руке он держал лампу, в другой — короткую дубинку.

Узнав Каина, Эмер опустил оружие.

— Ох, какие люди. Долго ты меня не навещал.

— Да.

Каин шагнул к двери, но Люсия закашлялась под плащом.

Он сразу освободил её лицо.

Эмер поднял лампу и увидел светлые волосы.

— Хм. Дочку родил?

Каин замер на пороге.

— Н-нет. И почему вообще ты подумал, что я её родил?

— Да кто вас, перемещенцев, знает. Вдруг у вас в мире всё универсально.

Каин открыл рот.

Люсия снова закашлялась. На этот раз глубоко и долго.

Улыбка исчезла с лица Эмера.

— Клади её на стол.

Он распахнул дверь.

Главная комната одновременно служила кухней, лекарской и складом. Вдоль стен стояли шкафы с травами и флаконами, над печью сушились растения, а на тяжёлом деревянном столе лежали инструменты, ступка и раскрытая книга.

Каин сдвинул всё лишнее и осторожно уложил Люсию.

Эмер не спросил, почему он пришёл посреди ночи с ребёнком на руках.

В первые годы войны Каин вынес его из горящего полевого лазарета. Почти два года назад старик вернул долг, когда Каин появился на этом пороге едва живым.

С тех пор они перестали считать, кто кому обязан.

Эмер поставил лампу ближе и вымыл руки в тазу.

Сначала поднял веки Люсии и проверил зрачки. Затем приложил пальцы к шее, сосчитал пульс и расстегнул верхние застёжки платья.

Он прислушался к дыханию с обеих сторон груди.

— Откуда она?

— Тебе важно это знать?

— Не особенно.

Эмер осторожно провёл пальцами по рёбрам. На боку Люсии уже появился большой тёмный синяк. Ниже оставались старые следы, почти сошедшие, но заметные при свете лампы.

Старик задержался на них.

Ничего не спросил.

Он надавил чуть сильнее. Люсия вздрогнула во сне и задышала чаще.

— Ты поддерживал её маной?

— Немного. Только чтобы она выдержала дорогу.

— Хоть что-то сделал правильно.

Эмер перешёл к ноге. Снял туфлю, осмотрел старую рану на пятке и осторожно согнул колено. Затем проверил лодыжку, движение пальцев и реакцию на прикосновение.

— Ну, раз ты её не родил, значит, украл.

Каин промолчал.

Эмер продолжил осмотр.

— Платье дорогое. Ткань дворцовая. И ребёнка уже пытались лечить тем, что удалось спрятать от кого-то важного. Даже я ещё способен сложить два и два.

Каин смотрел на Люсию.

— Я не мог по-другому.

Старик коротко взглянул на него, но расспрашивать не стал.

Он проверил живот, ещё раз прислушался к дыханию и закончил осмотр ноги.

Тяжёлого перелома не было. Рёбра тоже остались целы. Но ушиб мешал Люсии нормально дышать, ногу требовалось зафиксировать, а рану на пятке — обработать заново.

Эмера сильнее беспокоило другое.

Слабый пульс. Жар. Недостаток сна. Истощение. Следы травм, появившихся задолго до этой ночи.

Он выпрямился.

— Есть хорошая новость.

Каин сразу повернулся к нему.

— Она умирает.

Несколько секунд Каин просто смотрел на старика.

Затем шагнул ближе.

— Что? Почему? Надо… надо что-то…

Эмер захохотал и опёрся о стол.

— Да ладно, малец, я пошутил. Нету у молодёжи чувства юмора.

Лицо Каина налилось краской.

— Ах ты старый пердун. Я тебе все твои термометры знаешь в какое место зас…

Люсия открыла глаза.

Каин оборвал угрозу.

Девочка несколько раз моргнула. Посмотрела на незнакомый потолок, шкафы с травами и медицинские инструменты.

Потом увидела двух мужчин над столом.

— Я буду хорошей, — прошептала она. — Я буду послушной.

Каин шагнул ближе.

— Тебя никто не…

— Я буду хорошей. Я не буду мешать. Я буду послушной.

Она продолжала повторять одно и то же, будто не слышала его. Голос становился всё слабее.

Эмер положил ладонь ей на лоб и проверил пульс.

— Тихо, девочка. Здесь тебя никто не тронет.

Люсия повернула голову к Каину.

— Я буду хорошей…

Веки закрылись.

Она попыталась сказать что-то ещё, но губы только беззвучно шевельнулись. Через несколько секунд дыхание стало ровнее.

Эмер убрал руку.

— Девочка сильно ослабла.

Теперь он не улыбался.

Каин поднял Люсию со стола.

— Куда ты её понёс?

— Уходим.

— Куда?

— Из города.

Эмер встал перед ним.

— Нет.

Каин остановился.

— Отойди.

— Вынесешь её сейчас на холод — к утру понесёшь уже тело.

— Ты только что сказал, что она не умирает.

— Пока лежит в тёплой комнате и получает помощь. Это важная часть.

Каин сильнее прижал Люсию к груди.

— Город закрывают. Скоро здесь будет стража.

— Возможно.

— Тогда отойди.

Эмер не сдвинулся.

— У неё жар, обезвоживание и ушиб, из-за которого она не может нормально дышать. Нога повреждена. Рана на пятке снова открылась. Она несколько раз теряла сознание.

Он указал на дверь.

— Понесёшь её по крышам и холодным тоннелям — можешь не успеть даже до стены.

Каин посмотрел на Люсию.

Лицо оставалось бледным. Даже во сне она дышала через короткие паузы.

— Сколько нужно?

— Хотя бы несколько часов.

— За несколько часов нас найдут.

— Тогда выберешь: стража или ребёнок.

Каин молчал.

Потом прошёл за деревянную перегородку, где стояла единственная кровать.

— Эй. Это моя кровать.

Каин уложил Люсию, поправил подушку и укрыл её тяжёлым шерстяным одеялом.

— Где запасной выход?

— В погребе есть старый проход в соседний дом.

— Покажи.

Каин проверил погреб, проход и выход во двор соседнего дома. Вернувшись, поставил возле двери металлическую миску.

Если кто-нибудь попытается открыть дверь, она упадёт раньше, чем сломается засов.

Оружие Каин оставил рядом с кроватью.

Только после этого позволил Эмеру заняться Люсией.

Старик обработал рану на пятке, зафиксировал повреждённую ногу и приготовил настой. Ушибы смазал мазью, затем поставил рядом с кроватью воду.

— Следи за дыханием, — сказал он. — Если появится кровь при кашле, жар станет сильнее или она перестанет реагировать на голос — буди меня сразу.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Я собирался дойти до шкафа.

Каин сел возле кровати.

Некоторое время они молчали.

За ставнями прошёл патруль.

Оба прислушивались, пока звук сапог не стих.

Эмер открыл нижний ящик, достал две глиняные кружки и покрытую пылью бутылку.

— Один глоток.

Каин посмотрел на вино.

— Сейчас?

— У тебя руки трясутся.

Каин посмотрел на пальцы.

Старик не ошибся.

В кружке было всего несколько глотков.

— Пятнадцать лет прятал?

— Я не говорил, что оно хорошее.

Первый глоток заставил обоих поморщиться.

Они не отходили от кровати. Эмер несколько раз проверял пульс Люсии. Каин следил за её дыханием и прислушивался к улице.

Говорили тихо.

— Помнишь, как ты перепутал лечебную мазь с соусом? — спросил Эмер.

— На банках не было подписей.

— Нормальный человек не ест всё, что находит в доме лекаря.

— Пахло чесноком.

— Там был чеснок.

— Значит, я был прав.

Эмер покачал головой.

— Три дня язык не чувствовал.

— Зато больше не трогал мои лекарства.

— Потому что ты начал ставить на них черепа.

— Помогло же.

За окном снова послышались шаги.

Они замолчали.

Патруль задержался возле соседнего дома, затем двинулся дальше.

Эмер покрутил кружку в ладонях.

— Ох, малец… Помню, как ты пришёл ко мне весь в шрамах и почти по голову в крови. Три месяца вытаскивал тебя из гроба.

— Каждый раз крови становится больше.

— Потому что каждый раз я вспоминаю новые пятна.

— И было не три месяца.

— Первые два ты пытался умереть. Третий я потратил на то, чтобы научить тебя ходить и не падать мордой в суп. Значит, три.

Каин усмехнулся.

Почти два года назад он действительно появился на этом пороге едва живым. Одежда висела лоскутами, тело покрывали раны разного возраста, а от жара он временами не понимал, где находится.

При нём не осталось ни герба, ни знаков героя, ни вещей, по которым его можно было узнать.

Эмер тогда ничего не спрашивал.

Лечил, перевязывал и ругался каждый раз, когда Каин пытался встать раньше времени.

Теперь старик смотрел на него поверх кружки.

— Почему после войны о тебе перестали говорить так, будто тебя никогда не было?

Каин опустил кружку.

За перегородкой тихо дышала Люсия.

Снаружи слышались далёкие голоса стражников. Красный свет сигнальных огней пробивался через щели в ставнях.

— Старик, ты же знаешь, чем закончилась битва с Владыкой Демонов. И после побе…

В дверь резко постучали.

Три сильных удара подряд.

Металлическая миска возле двери дрогнула, но не упала.

Эмер замер с кружкой в руках.

Каин поставил свою на пол и поднялся.

Он посмотрел на перегородку, за которой спала Люсия, и положил ладонь на оружие.

Стук повторился.

На этот раз сильнее.

----------

Что будем делать дальше

В это время Серафина всё ещё находилась во дворце.

После разговора с Марой ей пришлось снова идти рядом с Арионом почти через всё западное крыло. Вокруг носились стражники, слуги отпирали комнаты и кладовые, управляющие проверяли списки людей, находившихся внутри дворцовых стен во время похищения. Внизу уже закрывали ворота, перекрывали спуски к реке и поднимали ночные караулы.

Ариону всё равно казалось, что все двигаются слишком медленно.

Он несколько раз останавливал офицеров и повторял одни и те же приказы: проверить склады, усилить охрану ворот, вернуть во дворец всех, кто покинул его после заката. От него пахло вином, ладонь почти не отходила от рукояти меча.

О состоянии Люсии он так и не спросил.

После разговора с Марой у Серафины появилась догадка, которую она пока боялась принимать всерьёз. Высокий мужчина в чёрном плаще. Тёмные волосы. Лицо в шрамах. Он держал Люсию одной рукой, оставляя вторую свободной, и остановился, когда девочка попросила не причинять няне боль.

Слишком многое напоминало Каина.

Но прошло восемь лет. За это время человек мог измениться до неузнаваемости. Каин мог погибнуть, как утверждал Арион. Мара могла увидеть совершенно другого воина.

Сначала нужно было проверить.

Они дошли до тронного зала. Арион задержался возле дверей, чтобы снова потребовать закрыть город, а Серафина остановилась у дальней стены.

Там всё ещё висел старый портрет её семьи.

Отец сидел в высоком кресле, положив ладонь на резной подлокотник. Рядом стояла четырнадцатилетняя Серафина в светлом платье и с прямой спиной. Художник сделал её спокойнее и увереннее, чем она была на самом деле.

На лице той девочки ещё не было привычки молчать.

Не было войны, призванных героев и закрытого крыла, в котором росла Люсия. Не было брака с человеком, которого отец назвал достойной наградой королевства.

— Что ты делаешь? — спросил Арион.

Серафина не повернулась. Перед глазами снова появилась пустая кровать дочери, открытое окно и красные следы на шее Мары.

— Ты хотя бы помнишь, когда она родилась?

Шаги за спиной прекратились.

— Ты это о чём?

В его голосе уже появилось раздражение. Серафина оторвала взгляд от портрета и повернулась к мужу.

— Ты хоть раз спрашивал, какой она была? Что любила? Чего боялась? Или тебе никогда не было интересно?

Арион ударил прежде, чем она закончила.

Голову дёрнуло в сторону. На языке сразу появился металлический привкус, но Серафина удержалась на ногах и не прикоснулась к горящей щеке.

— Ещё раз посмеешь дерзить мне — ответишь за это, — тихо предупредил он. — Снова заговоришь со мной таким тоном — я вырву тебе язык, а потом отправлю вслед за ней.

Серафина опустила взгляд.

Она не оправдывалась и не просила прощения. Просто ждала, пока он уйдёт.

Её молчание Арион принял за покорность. Он постоял перед ней ещё несколько мгновений, затем развернулся и направился в свои покои.

Когда шаги стихли, Серафина провела пальцами по разбитой губе. На коже осталась кровь.

Она снова посмотрела на портрет. На этот раз — на лицо отца.

— Я тебя тоже ненавижу, отец.

Злости в голосе почти не осталось. Только усталость.

Он умер полтора года назад, но установленный им порядок продолжал жить. Арион поднимал руку на жену в том же зале, где прежний король когда-то решил, что её можно отдать победителю вместе с титулом и землями.

Серафина вышла через боковую дверь.

Вернувшись в свои покои, она отпустила служанок и приказала никого не впускать до утра. Потом закрыла основную дверь изнутри. Если кто-нибудь придёт, решит, что королева не желает никого видеть после разговора с мужем.

Этого времени должно было хватить.

Серафина сняла украшения и тяжёлое банкетное платье. Из нижней части шкафа достала простое тёмное платье, старые сапоги и платок, под которым спрятала волосы. После этого вынула из тайника плащ, кошель и потемневший железный ключ.

Деньги она начала прятать после смерти отца. Тогда ещё не знала, когда сможет ими воспользоваться. Только понимала, что однажды они понадобятся.

За деревянной панелью в гардеробной скрывалась узкая каменная дверь. Замок долго не поддавался, но после нескольких попыток ключ всё-таки повернулся.

Из прохода пахнуло сыростью.

Серафина спустилась по старым ступеням. В детстве она пряталась в этих тоннелях от наставников и придворных дам. Позже однажды привела сюда Каина, а он всю дорогу жаловался, что тайные королевские ходы строили исключительно для невысоких принцесс.

Тогда его ворчание казалось ей смешным.

Сейчас воспоминание заставило остановиться.

Серафина стиснула край плаща и продолжила путь.

Каин никогда не доверял дворцовым лекарям. Если Люсии стало хуже, в Альмаре оставался только один человек, к которому он мог обратиться.

Эмер.

Старик лечил призванных во время войны и ругался на них чаще, чем командиры.

Это всё ещё была только догадка, но другого места для поисков у Серафины не было.

Тоннель вывел её в подвал заброшенного дома за дворцовым кварталом. Оттуда она добралась до старой части Альмара, обходя освещённые улицы и патрули.

Город уже закрывали. У перекрёстков стояли стражники, проверяли телеги, склады и постоялые дворы. Над воротами горели красные огни. Вдалеке кто-то кричал, требуя открыть запертую лавку.

Серафина держалась ближе к стенам и не поднимала головы. Простое платье, старые сапоги и тёмный плащ скрывали большую часть её фигуры. Никто не ожидал встретить королеву одну среди ночных улиц.

Дом Эмера почти не изменился.

Кривое крыльцо, потемневшие ставни и слабый свет, пробивавшийся через узкую щель.

Серафина остановилась перед дверью.

Каин мог действительно умереть восемь лет назад. Мог уже уйти из города или обратиться совсем к другому человеку.

Она подняла руку и постучала.

***

После первого удара Каин перестал говорить.

Второй прозвучал сильнее. Металлическая миска возле двери дрогнула, но не упала.

Каин поставил кружку на пол и поднялся. Рука легла на рукоять короткого клинка.

Люсия спала за деревянной перегородкой. Лекарство немного сбило жар, дыхание стало ровнее, но лицо всё ещё оставалось бледным.

Каин встал между кроватью и дверью.

Эмер прислушался к стуку, погладил седую бороду и усмехнулся.

— Как же много у меня героев в доме по ночам.

— Ты знаешь, кто там?

— Пока знаю только, что человек не умеет стучать тихо.

— Очень полезно.

Стук повторился.

Эмер подошёл к боковому окну и осторожно отодвинул край ставни. Несколько секунд смотрел наружу, затем замолчал.

— Кто? — спросил Каин.

— Сейчас сам увидишь.

Старик убрал металлическую миску и взялся за засов.

— Подожди.

Каин наполовину вытащил клинок.

— Если там стража, уходишь через погреб.

— А ты?

— Я старый лекарь. Что они мне сделают?

— Повесят.

— Тогда стану старым висящим лекарем.

Каин нахмурился, но Эмер уже отодвинул засов.

На пороге стояла женщина в тёмном плаще. Она вошла, и старик сразу закрыл за ней дверь, вернув миску на место.

Женщина подняла руки и сняла капюшон.

Каин узнал её мгновенно.

Серафина стала старше. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. На губе запеклась кровь, а на щеке постепенно проступал след от удара.

Глаза остались прежними.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Значит, всё-таки ты, — произнесла Серафина.

Каин не убрал руку с оружия.

— А кого ты ожидала?

— Не была уверена.

Она посмотрела за его спину.

— Прошло восемь лет.

— Семь или восемь, если точнее.

Серафина едва заметно вздрогнула.

— Всё ещё любите начинать встречу со старых обид, — пробормотал Эмер, отходя к столу. — Некоторые вещи действительно не меняются.

Каин его не слушал. Серафина смотрела на перегородку и сделала шаг, но он сразу преградил дорогу.

— Зачем пришла?

— Увидеть её.

— Увидела.

— Я не собираюсь её забирать.

— Удобно говорить это без стражи за спиной.

Серафина не стала спорить. Остановилась, позволяя ему самому решить, насколько близко её подпустить.

— Я вышла через старые тоннели. Во дворце думают, что я заперлась в своих покоях.

Каин посмотрел на свежий след удара.

— Это Арион?

Она не ответила.

Ответ был и так понятен.

Каин перевёл взгляд на Эмера. Старик спокойно разливал воду, будто появление королевы посреди ночи было обычным делом.

Только после этого Каин отступил на полшага.

Серафина приблизилась к кровати, но прежде чем сесть, посмотрела на него. Каин не остановил.

Она опустилась на край с другой стороны и осторожно коснулась щеки Люсии. Девочка немного шевельнулась во сне и подалась к её ладони.

Серафина замерла.

— Зачем ты забрал её? — спросила она.

Каин сел рядом и убрал светлую прядь с лица Люсии.

— Сначала хотел отомстить Ариону.

Серафина посмотрела на него.

— Как?

— Думал, что забираю у него самое дорогое. Хотел заставить искать, ждать и каждую ночь представлять худшее.

— А потом?

— Увидел, как он швырнул её в стену.

Каин поправил край одеяла.

— Она так запугана, что никакого пряника в её жизни, похоже, не было. Один кнут.

Серафина прикрыла глаза.

— Ты понимаешь, почему Арион так с ней обращается?

Каин резко посмотрел на неё.

— Предполагаю, ты о той ночи.

Серафина продолжала держать ладонь на щеке девочки.

— Люсия — твоя дочь. Арион всегда это знал.

Пальцы Каина перестали сжимать край кровати.

Он долго смотрел на Люсию: на светлые брови, линию носа и упрямо сжатые губы.

— Значит, всё-таки моя.

В его голосе почти ничего не изменилось.

— Я любила тебя, — сказала Серафина. — Когда поняла, что беременна, собиралась всё рассказать. Думала, ты вернёшься после войны.

— И долго ждала?

Она пропустила укол мимо.

— Арион сказал, что потерял тебя после последней битвы. Потом объявили, что ты погиб.

Каин усмехнулся.

— Конечно, сказал.

Серафина заметила его выражение.

— Что произошло?

— Сначала расскажи, что произошло здесь.

Она убрала ладонь с лица Люсии и сцепила пальцы на коленях.

— Когда она родилась, отец назвал её дочерью позора. Мне позволили подержать её несколько минут, потом передали Маре и унесли в закрытое крыло.

— Ты не пыталась её забрать?

— Пыталась. После первой попытки отец сменил охрану. После второй увезли служанку, которая помогала мне, Мару допрашивали, а меня заперли на два месяца. Он пообещал спрятать Люсию так, что я никогда её не найду.

— Ты была наследницей.

— Я была дочерью короля.

В этой фразе не осталось ничего от титула.

Эмер поставил рядом с ней кружку воды. Серафина поблагодарила кивком, но не притронулась.

— Потом он умер, — сказал Каин.

— А королём стал Арион. Стража уже подчинялась ему. В прямом бою я ему не противник. Если бы я проиграла, Люсия осталась бы с ним совсем одна.

Каин отвёл взгляд.

— После смерти отца я смогла хотя бы иногда видеть её, когда Ариона не было во дворце. Приходилось договариваться с Марой и входить через служебные проходы.

Люсия шевельнула пальцами поверх одеяла. Серафина накрыла их своей ладонью.

— Она даже не знает, кто я ей.

Голос сорвался.

Слёзы появились сразу. Серафина отвернулась, пытаясь их сдержать, но дыхание стало тяжелее.

Каин сидел неподвижно.

Когда-то он знал, как заставить её рассмеяться. Теперь между ними лежали восемь лет, чужой брак и ребёнок, которому запретили узнать собственную мать.

— Мы с Арионом столкнулись после битвы, — сказал он.

Серафина подняла на него заплаканное лицо.

— Что?

— Уже после победы. Остальные ушли вперёд, а он задержал меня возле ущелья.

Каин провёл пальцем по старому шраму на подбородке.

— Сказал, что такой, как я, недостоин награды короля. Потом напал и сбросил меня в Пропасть Бездны Монстров.

Серафина смотрела на него, не моргая.

— Он сказал, что ты погиб в бою.

— Ему было виднее.

Она протянула руку к его лицу, но остановилась, не коснувшись шрамов.

— Как ты выбрался?

— Два года прорывался с боями.

Он произнёс это буднично. Серафина посмотрела на шрамы, которые раньше пыталась не замечать.

— Потом он пришёл ко мне, — вмешался Эмер. — Почти мёртвый, злой и весь в крови. Три месяца портил мне настроение и простыни.

— Ты сам говорил, что кровь отстирывается.

— Я соврал, чтобы ты не умер от чувства вины.

Каин проигнорировал его.

— Позже до меня дошли слухи, что у короля Ариона есть дочь. Я решил проверить.

— Поэтому проник во дворец?

— Почти год готовился. Считал караулы, искал старые ходы и изучал смены стражи. Думал, что она его слабое место.

— Но ошибся.

— Да.

Серафина некоторое время молчала.

— Почему ты не убил его?

— Люсия была рядом. Если бы мы начали бой, я мог не успеть вынести её.

Каин опустил взгляд на девочку.

— Я выбрал её.

Эмер тяжело вздохнул.

— Один на один ты, может, и одолел бы Ариона. Но как бы на это отреагировали остальные герои?

Каин нахмурился.

— Не знаю.

— Наконец-то честный ответ.

— О них почти ничего нет. Только слухи. Никто не знает, где они осели и поддерживают ли связь с Арионом.

Серафина вытерла щёки краем плаща.

— Я тоже не знаю. Если ему приходили письма, мне их не показывали.

— Значит, после смерти Ариона могли появиться ещё двое, — сказал Каин.

— А могли и не появиться, — заметил Эмер.

Каин посмотрел на него.

— Какая потрясающая точность.

— Я лекарь. За пророчества беру отдельно.

За ставнями послышались тяжёлые шаги. Патруль прошёл вдоль улицы, остановился неподалёку, затем двинулся дальше.

Никто не говорил, пока звук сапог не стих.

Серафина посмотрела на Люсию.

— И что ты будешь делать дальше?

— Дождусь, пока ей станет лучше. Потом выведу из города.

— А после?

— Не знаю. Найду место подальше отсюда.

Серафина опустила голову и несколько секунд молчала.

— Я не вернусь во дворец.

Каин посмотрел на неё.

— Тогда куда пойдёшь?

— С Люсией.

— Я ещё не решил, могу ли тебе доверять.

— Тогда не доверяй. Но одну её я больше не оставлю.

Каин молчал.

— Арион будет искать тебя, — сказал он. — Ты потеряешь титул, земли и всё, что осталось во дворце.

— Пока Люсия была там, я ещё могла возвращаться. Теперь незачем.

Серафина положила на стол кошель и железный ключ.

— Деньги я начала прятать после смерти отца.

— Почему не ушла раньше?

— Без неё не могла.

Каин провёл ладонью по лицу.

— Если уйдёшь с нами, назад дороги не будет.

— Для меня её уже давно нет.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Я не обещаю, что всё будет как раньше, — сказал Каин.

— Я и не прошу.

Он перевёл взгляд на Люсию.

— Тогда сначала выведем её из города.

— А дальше?

— Решим, когда выберемся.

Одеяло на кровати шевельнулось.

Каин сразу повернулся.

Из-под него показались светлые волосы и бледное лицо. Люсия приоткрыла глаза, несколько раз моргнула и посмотрела сначала на него, затем на Серафину.

Каин не понял, сколько она успела услышать.

— И куда же мы направимся? — тихо спросила она.

----------

За край карты

— И куда же мы направимся?

Каин повернулся к кровати. Люсия уже не спала. Она завернулась в одеяло почти с головой, оставив снаружи только раскрасневшееся от жара лицо и несколько светлых прядей. Глаза ещё слипались после лекарства, но девочка внимательно смотрела на взрослых.

Сколько она успела услышать, Каин не знал. Возможно, проснулась только что. А возможно, лежала с закрытыми глазами ещё с того момента, когда Серафина назвала её его дочерью.

Несколько часов назад он проник во дворец, чтобы использовать ребёнка для мести Ариону. Теперь этот ребёнок лежал перед ним, оказался его родной дочерью и спрашивал, куда они отправятся вместе.

Каин до сих пор не понял, что должен был чувствовать. Поэтому занялся единственным, что казалось понятным: подошёл к кровати и проверил, не сползло ли одеяло с повреждённой ноги.

— Ты уже проснулась? — спросил он.

Люсия слабо кивнула. Серафина тут же придвинулась ближе, взяла её лицо в ладони и осторожно провела большими пальцами по горячим щекам. Прикосновение продлилось немного дольше, чем требовалось для простой проверки жара.

Люсия не отстранилась. Наоборот, прикрыла глаза и едва заметно подалась навстречу её рукам.

— Всё ещё горячая, — сказала Серафина.

— Да, есть немоного, — тихо ответила девочка.

Каин нахмурился раньше, чем успел подумать, действительно ли сейчас стоило обращать внимание на произношение.

— Правильно говорить: не-мно-го.

Люсия послушно повторила, старательно разделяя слово на части:

— Не-мно-го.

За последним слогом сразу последовал кашель. Она попыталась приподняться, но тут же поморщилась и прижала руку к боку. Каин поддержал её под плечи, поправил сбившуюся подушку и осторожно уложил обратно, стараясь не задеть перевязанную ногу.

— Не вставай. Тебе нужно лежать.

Люсия сразу замерла. Руки исчезли под одеялом, а спина выпрямилась настолько, насколько позволяла подушка. Она выглядела так, будто получила приказ, за неправильное выполнение которого её могут наказать.

Каин заметил это и добавил спокойнее:

— Просто отдыхай. Ты ничего плохого не сделала.

Напряжение в её плечах немного ослабло.

Эмер наблюдал за происходящим возле стола, медленно поглаживая седую бороду. Выражение его лица становилось всё более довольным, и Каину это сразу не понравилось.

— Эх, непутёвый ты отцом будешь.

Каин повернул голову.

— Заткнись, старик.

— Я только оцениваю первые успехи. Девочка с жаром, город закрыт, стража ходит под окнами, а ты начал отцовство с исправления произношения.

— Она сказала неправильно.

— Тогда другое дело. Хорошо, что ты вовремя предотвратил катастрофу.

Серафина отвернулась, но Каин всё равно заметил улыбку. Она продолжала гладить Люсию по волосам, время от времени касаясь её лба. Девочка переводила взгляд с лекаря на Каина, словно пыталась понять, действительно ли он сделал что-то не так.

— Я второй раз сказала правильно? — спросила она.

— Правильно.

Люсия немного подумала.

— Тогда вы не непутёвый?

Эмер закашлялся в кулак. Серафина уже не смогла скрыть улыбку, а Каин несколько секунд молча смотрел на дочь, не находя подходящего ответа.

— Не слушай его, — наконец сказал он, указав на старика. — Он говорит всё, что приходит ему в голову.

— Потому что в моей голове хотя бы что-то есть, — отозвался Эмер.

Каин открыл рот, но заметил взгляд Серафины и проглотил ответ. Вряд ли первое знакомство с дочерью стоило начинать с объяснения всех слов, которыми он обычно называл старого лекаря.

Кашель постепенно стих. Люсия снова опустила голову на подушку, однако глаза не закрыла. Её пальцы всё ещё держались за край одеяла возле подбородка.

— Так куда мы пойдём? — повторила она.

Теперь в голосе было меньше сонливости. Каин понял, что девочка спрашивала не о названии города.

— Сначала нужно выбраться из Альмара, — ответил он.

Люсия посмотрела на Серафину, затем снова на него.

— Мы все пойдём?

За закрытыми ставнями прошёл очередной патруль. Сапоги несколько мгновений гремели по мокрой мостовой, после чего звук начал удаляться.

Каин не привык давать обещания. Последние годы любые планы заканчивались раньше, чем он успевал к ним привязаться. Убежища находили, дороги перекрывали, люди исчезали. Проще было ничего не обещать и не оставлять никому причин ждать его возвращения.

Но Люсия уже ждала ответа.

— Все, — сказал он.

Она продолжала смотреть на него, будто проверяла, не изменится ли ответ через несколько секунд.

— И вы тоже?

— Я тоже.

Только после этого её пальцы немного ослабили край одеяла.

Серафина посмотрела на Каина. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, но она ничего не сказала и лишь снова провела ладонью по волосам дочери.

— Тогда что будем делать дальше? — спросила она.

Каин повернулся к закрытым ставням. Красный свет сигнальных огней пробивался через щели и тонкими полосами ложился на пол. Ворота Альмара уже перекрыли. Улицы проверяли, склады открывали, водостоки и старые тоннели постепенно брали под охрану.

Несколько путей из города ещё оставались.

— Переждём здесь несколько часов, — сказал он. — Когда жар немного спадёт, уйдём через соседний дом. За стеной есть место, где можно провести несколько дней.

Эмер перестал улыбаться.

— Какое место?

— Тебе обязательно знать точный адрес?

— Мне обязательно знать, куда ты собираешься нести больного ребёнка после того, как вытащишь её на холод.

— Это старое убежище. Его давно никто не использует.

— Там есть печь?

Каин промолчал.

— Кровать?

— Можно устроить.

— Вода?

— Неподалёку есть колодец.

— Значит, нет.

Каин скрестил руки на груди. Разговор ему уже не нравился, хотя он понимал, к чему ведёт старик.

— Я жил там почти месяц.

— Ты однажды три дня ел сухую крупу, потому что поленился её сварить.

— Она и так была съедобной.

— После тебя пришлось выбросить котелок.

Серафина посмотрела сначала на Эмера, затем на Каина.

— Насколько это место безопасно?

— О нём знают немногие.

— Кто именно?

Каин ответил не сразу. Убежище он использовал ещё во время войны. Арион там не бывал, но некоторые люди из прежнего отряда знали приблизительный район.

— Кто-то из старой команды мог о нём слышать.

— Тогда оно не безопасно, — сказала Серафина.

— Большинство давно разъехались.

— А те, кто остался, сейчас служат Ариону, — добавил Эмер.

Каин стиснул зубы. Ещё недавно его план казался рабочим: вывести Люсию из столицы, спрятаться, переждать первые поиски и уйти дальше. Именно так он поступал много лет.

Только его убежища были рассчитаны на одного человека. На того, кто мог спать на голом полу, питаться сухарями и уходить среди ночи при первом подозрительном звуке.

Люсия так не могла.

Эмер подошёл к кровати и коснулся её запястья, проверяя пульс. Девочка молча следила за его пальцами.

— Через несколько часов ей может стать лучше, — сказал старик. — Но она не начнёт от этого бегать по лесам. Ей понадобятся тепло, еда, чистая вода и лекарства. Ногу через несколько дней нужно будет осмотреть снова. Если жар вернётся, твой подвал ей не поможет.

— Я знаю.

— Нет, малец. Пока ты думаешь так, будто собираешься уйти один.

Каин отвёл взгляд.

Серафина тоже не была готова к привычной для него жизни. Она покинула дворец в простом платье и старом плаще, имея при себе только спрятанные деньги. Ей предстояло оставить титул, столицу и всё, что она знала с детства.

— Мы найдём другое место, — сказал он.

— В городе, который сейчас переворачивают из-за похищенной принцессы? — спросил Эмер. — Или за стеной, где к рассвету будут проверять каждый сарай и каждую телегу?

— Я умею скрываться.

— Ты — да.

Старик указал подбородком на кровать. Люсия немного глубже спряталась под одеялом, словно разговор мог идти не о ней, если она станет достаточно маленькой.

Каин нахмурился.

— Её никто не бросит.

Девочка подняла на него глаза.

— Я этого и не говорил, — ответил Эмер. — Но теперь тебе мало придумать, где пережить следующую ночь. Нужно решить, что вы будете делать через неделю. Через месяц. Может быть, через год.

Год.

Ещё несколько часов назад Каин не думал даже о завтрашнем дне. В его первоначальном плане Люсия была способом причинить боль Ариону. Теперь одна мысль об этом вызывала отвращение.

Серафина помогла дочери повернуться на бок и поднесла воду. Люсия сделала несколько маленьких глотков, после чего снова легла.

— Я не собираюсь таскать её по подвалам, — сказал Каин.

— Уже лучше. Значит, остатки разума ещё сохранились.

— Старик.

— Что?

— Говори, что ты придумал.

Эмер вздохнул и направился к низкому шкафу возле стены.

— Было бы у меня руководство «Как стать отцом за двадцать четыре часа для чайников», я бы первым делом вручил его тебе.

Каин показал ему средний палец.

— А не пойти тебе…

— Каин, — остановила его Серафина.

Он опустил руку. Люсия внимательно смотрела на показанный жест.

— Что это значит?

— Ничего.

— Лекарское приветствие, — подсказал Эмер, открывая шкаф.

— Даже не думай повторять.

Серафина прикрыла улыбку ладонью. Старик тем временем начал вытаскивать наружу свёрнутые бумаги, пустые коробки и несколько старых книг.

— У тебя здесь вообще есть порядок? — спросил Каин.

— Был, пока один идиот не явился ко мне ночью с украденной принцессой.

— Я ничего не трогал.

— Именно после таких слов обычно и пропадает самое ценное.

Эмер сунул руку глубже и наконец вытащил туго свёрнутую карту. Бумага пожелтела, края истёрлись, а некоторые маршруты были исправлены чернилами от руки.

Он разложил карту на столе и прижал углы кружкой, ступкой и бутылкой с остатками вина.

— Только не пролей, — предупредил Каин.

— Это моя карта, мой стол и моё вино.

— Последнее сложно назвать вином.

— Однако выпил.

Каин наклонился над картой. Эмер провёл пальцем от Альмара на запад, через земли королевства и дальше, к областям, над которыми власть столицы давно стала слабее.

Серафина подошла к столу, но встала так, чтобы продолжать видеть кровать. Люсия приподняла голову с подушки, пытаясь рассмотреть карту издалека.

До западного края материка путь занимал почти всю ширину бумаги.

— Это практически нужно пересечь весь континент, — сказала Серафина.

— Именно.

Каин остановил взгляд на названии крупного города возле далёкого побережья. Он уже слышал его раньше. По слухам, после победы там поселилась одна из бывших товарищей.

— Хм. Говорят, там и обитает она.

Серафина сразу поняла, о ком он говорил.

— Ты хочешь обратиться к ней?

Каин не ответил. Он не знал, поддерживала ли она связь с Арионом и что ей вообще рассказали о его исчезновении. Возможно, считала погибшим. Возможно, знала правду и предпочла промолчать.

Эмер постучал пальцем по карте.

— Не здесь.

Он провёл дальше, мимо города, к берегу. Затем палец пересёк линию побережья и остановился среди выцветших волн.

Каин нахмурился.

— В море?

— Можешь остаться там, если хорошо плаваешь.

— Старик.

Эмер передвинул палец к самому краю бумаги, где едва виднелся участок другой суши.

— На другой континент.

В комнате стало тихо. С улицы доносился далёкий шум поисков, но здесь слышалось только потрескивание поленьев в печи и неровное дыхание Люсии.

— Даже я почти ничего о нём не знаю, — сказал Каин.

Всё, что он слышал о дальних землях, больше походило на пьяные байки моряков, чем на сведения, которым можно доверять.

— Я тоже не знаю, что там сейчас, — признал Эмер. — Но именно поэтому Ариону будет сложнее вас найти.

Серафина продолжала смотреть на карту.

— Люсия выдержит такую дорогу?

Старик повернулся к кровати. Девочка сразу опустилась на подушку, будто боялась, что вопрос закончится новым осмотром.

— Сейчас она не выдержит даже долгого пути до городской стены. Через несколько часов жар может спасть, но это не значит, что утром её можно посадить на лошадь и гнать до побережья.

Каин упёрся ладонями в стол.

— Тогда зачем показывать маршрут, до которого мы не сможем добраться?

— Потому что тебе нужен не только выход из этого дома. Тебе нужно направление.

Эмер провёл пальцем обратно к Альмару.

— Сначала выберетесь из столицы. Найдёте место, где девочка сможет восстановиться. Потом будете двигаться короткими переходами на запад, а у моря уже решите, как попасть на корабль.

— Ближайшие порты быстро получат приказ Ариона, — заметила Серафина.

— Поэтому вы и не пойдёте в ближайшие. Чем дальше от столицы, тем медленнее распространяются новости и слабее королевская власть.

— А если нас найдут по дороге?

— Тогда будете решать проблему по дороге. Я не говорил, что план безопасный. Только что он лучше вечной жизни в подвале.

Каин снова посмотрел на маршрут. Он был длинным, неизвестным и почти наверняка опасным. Но впервые за последние годы перед ним находилась не просто дорога для отступления.

Она куда-то вела.

Люсия зашевелилась под одеялом.

— Это далеко?

— Очень, — честно ответил Каин.

Она немного подумала.

— Дальше, чем дворцовый сад?

Каин посмотрел на карту, затем на неё.

— Намного.

— Нужно будет долго идти?

— Да.

Девочка опустила глаза на перевязанную ногу.

— Я постараюсь не мешать.

Каин выпрямился.

— Ты не мешаешь.

— Но я не могу ходить.

— Поэтому тебя будут нести, пока нога не станет лучше.

Люсия посмотрела сначала на него, затем на Серафину.

— А если я буду тяжёлая?

Серафина вернулась к кровати и села рядом.

— Ты не тяжёлая.

— Мара тоже так говорила.

При упоминании няни пальцы Люсии снова сжали край одеяла.

— Она осталась во дворце, — тихо сказала девочка. — С ней ничего не случится?

Каин не мог этого обещать. Арион уже душил женщину за то, что она не остановила похищение.

Серафина накрыла руку дочери своей ладонью.

— Я сделала всё, чтобы её не обвинили в помощи. Страже она сказала, что пыталась тебя защитить.

Люсия кивнула, но тревога не исчезла.

— А моя книга?

Каин вспомнил книгу, которую она пыталась поднять сразу после того, как Арион швырнул её в стену.

— Она осталась во дворце.

Люсия опустила глаза. Не заплакала и не попросила вернуться. Только сильнее натянула одеяло к подбородку.

— Найдём другую, — сказал Каин.

— Такую же?

— Лучше.

После короткой паузы девочка кивнула.

— Хорошо.

Каин снова наклонился над картой.

— Значит, сначала выходим из Альмара. Потом ищем место, где она сможет восстановиться. Дальше идём на запад.

— И к морю, — добавил Эмер.

— До моря ещё нужно дожить.

— Очень обнадёживающе, малец.

Каин проигнорировал его и посмотрел на Серафину.

— Ты всё ещё можешь вернуться. Через старые проходы попадёшь во дворец до того, как заметят твоё исчезновение.

Она даже не взглянула в сторону двери.

— Мы уже это обсуждали.

— Теперь речь не о нескольких днях. Ты оставишь страну.

— Я оставила её, когда вышла из своих покоев.

— Там у тебя были титул, деньги и люди, которые исполняли приказы.

— Но не было Люсии.

Каин больше не спорил.

Серафина посмотрела на дочь, затем на путь, уходивший за край карты.

— Хорошо. Тогда, когда ей станет лучше, мы…

Она не закончила. Люсия снова закашлялась, и Эмер отошёл от стола, чтобы проверить её дыхание.

Решение было принято.

Теперь им оставалось пережить первую ночь.

Эмер достал из шкафа потёртую кожаную сумку и начал складывать туда лекарства.

— Ты собираешься идти с нами? — спросила Серафина.

Старик оглянулся через плечо.

— После того как я укрыл похитителя, беглую королеву и пропавшую принцессу? Конечно нет. Утром открою дверь и продолжу принимать больных.

— Старик, — предупредил Каин.

— Да, иду. Без меня вы оба угробите девочку ещё до ближайшего тракта.

Каин посмотрел на Люсию и не стал возражать.

Эмер взял только необходимое: средство от жара, мазь, чистые бинты и маленькую бутылку для обработки ран. Серафина помогла Люсии сесть, а старик проверил повязку на ноге и ослабил один из витков, чтобы ткань не давила во время дороги.

Люсия вздрогнула, но не издала ни звука.

— Больно? — спросила Серафина.

— Нет.

Эмер поднял на девочку взгляд.

— Значит, больно.

Она растерялась.

— Я не ругаю. Просто говори правду, иначе мы не поймём, как тебе помочь.

Люсия опустила голову.

— Немного.

Каин уже открыл рот, но вовремя остановился. Слово она произнесла правильно.

Серафина тоже это заметила и едва заметно улыбнулась.

Каин взял короткий клинок, лежавший возле кровати, и спустился в погреб. Каменный проход в соседний дом оставался свободным. Он дошёл до противоположного выхода, приоткрыл дверь и посмотрел во двор.

Там было пусто.

Вернувшись в лекарскую, Каин убрал клинок за пояс.

— Пока чисто. Уйдём через погреб.

Эмер затянул ремень сумки. Серафина плотнее укутала Люсию одеялом.

За ставнями прошёл очередной патруль.

На этот раз шаги не удалились.

Каин поднял голову. Снаружи тихо звякнул металл, затем кто-то коротко отдал приказ. Несколько человек разошлись в разные стороны: одни остались возле улицы, другие направились к соседнему двору.

Он положил ладонь на оружие.

Дом окружали.

После описания похитителя командир дворцовой стражи отправил людей к старым убежищам и тем, кто когда-то был связан с героями. Дом Эмера он решил проверить лично.

Во время войны лекарь лечил призванных и не раз укрывал раненых, не задавая лишних вопросов. Если высокий шрамированный мужчина действительно был Каином и унёс из дворца больного ребёнка, старик оставался одним из немногих людей, к которым тот мог обратиться.

Командир остановился напротив тёмных окон и поднял кулак. Следовавшие за ним солдаты замерли.

Он всё ещё мог ошибаться.

— Перекрыть соседний двор и переулок, — приказал он. — Ребёнка не трогать. Остальных брать живыми, если получится.

Один из стражников приблизился к двери и постучал.

Ответа не последовало.

Командир положил ладонь на рукоять меча.

— Ломайте.

— В погреб. Быстро.

Серафина не стала задавать вопросов. Подхватила Люсию вместе с одеялом и прижала к груди. Девочка тихо вскрикнула от резкого движения, но сразу обхватила её за шею.

Эмер схватил сумку с лекарствами и направился к лестнице.

Первый удар пришёлся в дверь. Склянки на полках задрожали, одна упала набок и покатилась по столу.

Каин вытащил клинок.

Второй удар расколол дерево возле засова. Из стены посыпалась штукатурка.

— Не останавливайтесь.

Серафина уже спускалась вниз. Люсия смотрела на Каина поверх её плеча.

— А вы?

— Я догоню.

Она хотела что-то сказать, но Эмер потянул Серафину за рукав, заставляя двигаться быстрее.

Третий удар вырвал засов. Дверь распахнулась внутрь, и в дом ворвались первые стражники со щитами и короткими мечами.

Один из них сразу заметил лестницу и рванулся к погребу.

Каин шагнул навстречу. Перехватил запястье, надавил на локоть и направил чужой клинок вниз. Лезвие с треском вошло в половицу.

Не дав солдату освободиться, Каин ударил его рукоятью в переносицу. Стражник обмяк и рухнул рядом с лестницей.

Второго Каин отбросил к стене, а затем опрокинул тяжёлый шкаф поперёк спуска. Деревянный корпус перегородил лестницу, и теперь преследователям пришлось бы разбирать завал, прежде чем они доберутся до прохода.

Этого времени должно было хватить Эмеру.

Остальных Каин собирался задержать сам.

Стражники расступились, пропуская мужчину в тяжёлом нагруднике и тёмном плаще с королевским знаком.

Командир вошёл не торопясь. Его взгляд прошёлся по перевёрнутой мебели, лежащим на полу солдатам и остановился на лице Каина.

Несколько мгновений он молчал.

Каин узнал его не сразу. Лицо стало грубее, плечи шире, на подбородке появился белый рубец. Но перед атакой мужчина всё ещё немного поднимал левое плечо, словно заранее защищал шею. Эту привычку он так и не смог исправить.

— Давно не виделись, Каин.

— Да. Оруженосец прошлой команды героев.

Командир крепче сжал рукоять.

— Ты понимаешь, что я уже не тот, что прежде?

Каин окинул взглядом дорогой доспех, знаки звания и меч.

— Да-да, вижу, ты поднялся до командира стражи. Какой же ты лапочка.

Несколько солдат переглянулись.

Лицо командира дёрнулось.

Каин всегда называл его лапочкой — во время тренировок, после проигранных споров и особенно тогда, когда молодой оруженосец пытался говорить слишком грозно.

Прошло несколько лет, а прозвище всё ещё действовало.

— Заткнись!

Командир бросился вперёд.

Каин встретил первый удар коротким клинком. Сталь столкнулась со сталью, руку отбросило в сторону. Второй выпад пришёлся в живот, но Каин развернулся боком и позволил лезвию пройти возле плаща.

Командир действительно стал быстрее. Он не оставлял пространства для ответа, давил короткими рубящими ударами и использовал длину меча, не позволяя Каину приблизиться.

— Король приказал взять похитителя живым, — напомнил Каин.

В ответ острие направилось ему в горло.

Каин отвёл его клинком и ударил противника ногой в бедро. Доспех поглотил большую часть силы.

Командир шагнул ближе, прижал оружие Каина к краю стола и резко повернул кисть.

Короткий клинок вырвало из пальцев. Он отлетел под перевёрнутый шкаф.

Следующий удар рассёк рукав Каина и оставил длинную полосу на предплечье.

— Ты и раньше слишком много говорил, — произнёс командир.

— А ты слишком много проигрывал.

Комната была слишком тесной для длинного боя, а оружие осталось за спинами стражников. Каин пропустил лезвие над плечом и ударил кулаком в нагрудник.

Металл глухо звякнул. Боль отдалась в костяшках, словно он ударил по каменной стене.

Командир рассмеялся.

— Думаешь, сможешь пробить доспех руками?

Каин не ответил.

Первого касания оказалось достаточно.

Он ощутил только то место, которого коснулся: старую заклёпку, плохо подогнанный край пластины и напряжение возле левого шва. Доспех уже ремонтировали. Слабость существовала задолго до их встречи.

Командир атаковал снова. Каин ушёл от клинка и коротко ударил в тот же участок.

На этот раз металл отозвался более пустым звуком.

Усмешка на лице командира исчезла. Он понял, куда целится Каин, и направил следующий удар в его руку.

Лезвие рассекло плечо. Пальцы на мгновение онемели, но Каин уже оказался достаточно близко.

Он снова ударил по шву.

Заклёпка вылетела, край нагрудника отошёл, открывая кольчугу. Командир опустил взгляд всего на мгновение, и Каину этого хватило.

Последний удар пришёлся в образовавшийся зазор. Несколько колец разошлись, кулак продавил их и попал в тело.

Воздух вырвался из груди командира. Он отшатнулся, но не упал.

Каин встряхнул рукой. Костяшки были содраны, пальцы плохо сгибались, кровь с предплечья капала на пол.

Командир выпрямился. На его лице больше не осталось желания сражаться расчётливо. Только ярость.

Он пошёл напролом.

Каин отступил, но упёрся поясницей в край стола. Командир навалился на него всем весом.

Они рухнули на стол, прокатились по нему, разбросав кружки, склянки и старые бумаги. Карта взлетела в воздух и упала уже за их спинами.

Стол перевернулся.

Они врезались в окно.

Рама треснула, стекло разлетелось наружу, и оба вывалились вслед за ним.

Каин ударился спиной о землю и оказался в луже грязи. Холодная вода плеснула в лицо, а под ладонью хрустнул осколок.

Он перевернулся и поднялся на одно колено. В коже торчал крупный кусок стекла. Каин стиснул зубы, выдернул его и прижал пальцы к ране. Мана стянулась вокруг повреждённого места, усиливая давление и замедляя кровь.

Рана не закрылась. Боль тоже никуда не исчезла.

Командир уже поднимался.

Из соседнего переулка донёсся топот. С другой стороны дома ответили криком. Остальные стражники сбегались к месту боя.

На открытом пространстве Каину было легче двигаться, но теперь его могли окружить. Ещё несколько секунд — и со всех сторон появятся копья и арбалеты.

Тогда его действительно превратят в шашлык.

Командир поднял меч.

— На этот раз ты не уйдёшь.

Каин взглянул на соседний дом. Эмер знал проход и успел получить достаточно времени. Оставаться здесь дольше не имело смысла.

Он приглушил поток маны вокруг тела и отступил в тень здания. Прибежавшие солдаты на мгновение перегородили командиру обзор.

Каин ухватился за край навеса, подтянулся и поднялся на крышу. Мокрая черепица скользила под ногами, повреждённая ладонь едва удерживала вес, но он не остановился.

— Ты не сбежишь! — крикнул командир.

Каин уже двигался дальше, исчезая между трубами и тёмными скатами.

Он не бежал от них.

Он догонял семью.

Командир попытался подняться следом, но повреждённая пластина впилась в грудь. Каждый вдох отдавался болью в месте последнего удара.

— Проклятье!

Подбежавшие стражники остановились рядом.

— Идите к выходам из города, — приказал он. — Перекройте ворота, речные спуски и тоннели. Проверяйте каждую женщину с больным ребёнком. Они не уйдут далеко.

— А похититель?

— Он попытается их догнать.

Солдаты развернулись выполнять приказ. Один из них задержался.

— А вы?

Командир посмотрел в сторону дворца. Над башнями всё ещё горели тревожные огни.

Это известие нельзя было передавать через обычного посыльного. Арион должен был лично узнать, кто забрал ребёнка из его дворца.

Человек, которого король считал погибшим, вернулся в столицу.

Каин вернулся.

----------

До четырнадцати

Серафины во дворце не было.

Её покои обыскали дважды. Стражники проверили гардеробные, комнаты фрейлин, служебные лестницы и закрытые галереи. Камеристок подняли с постелей, караульных допрашивали прямо в коридорах, а прислугу заставили открыть даже те кладовые, ключи от которых годами лежали без дела.

Никто не видел, как королева покинула дворец.

Арион шёл по коридору, распахивая двери одну за другой. Стражники и слуги прижимались к стенам, освобождая ему дорогу. Никто не пытался объяснить, что в уже проверенных комнатах Серафина появиться не могла.

Очередная дверь ударилась о стену. За ней оказалась пустая гостиная с перевёрнутыми креслами и распахнутыми шкафами.

— Onde você está?! Где же ты, чёртова сука!

Первые слова принадлежали языку, которого здесь почти никто не знал. Остальное перевода не требовало.

Арион выхватил меч и рубанул по стене. Клинок рассёк каменную кладку, оставив глубокий след от пола почти до потолка. По ковру застучали обломки, воздух заволокло светлой пылью.

Одна из служанок вскрикнула.

Арион повернул к ней голову.

Девушка сразу рухнула на колени и прижала лоб к полу.

— Простите, мой король.

Он уже поднял меч, когда из дальнего прохода появился командир дворцовой стражи.

Тот шёл медленно, стараясь не сгибать корпус. Плащ был испачкан грязью, на лице засохла кровь, а пробитая нагрудная пластина вдавилась внутрь. Кольчуга под ней разошлась, открывая потемневший от крови поддоспешник.

Каждый вдох давался ему с трудом, но перед королём он всё равно выпрямился.

— Мой король.

Арион опустил клинок и осмотрел его с головы до ног. Взгляд задержался на разошедшемся доспехе.

— Что с тобой случилось? Собака прогрызла твой доспех?

Командир не отреагировал. Он тяжело дышал, по виску стекал пот, но голос остался ровным.

— Мой король. Каин вернулся.

Арион застыл.

Пальцы сомкнулись на рукояти меча. Ярость исчезла с его лица так быстро, словно её стёрли одним движением.

Несколько мгновений он только смотрел на командира. Затем его взгляд снова опустился на пробитую пластину.

— Ты уверен?

— Я сражался с ним лично.

Каин был жив.

Человек, которого Арион собственными руками столкнул в Бездну, выбрался оттуда. Вернулся в столицу. Забрал Люсию.

И Серафина исчезла в ту же ночь.

— Живо найти их! Закрыть все выходы! Никого не впускать и не выпускать!

Командир вздрогнул. Повреждённая пластина впилась в грудь, и следующий вдох сорвался.

— Слушаюсь, м-мой король!

— Поднять лучников на стены. Удвоить караулы у ворот. Повторно проверить тоннели, водостоки и речные спуски. Пусть ищут не только в городе, но и за внешней стеной.

— Будет исполнено.

Командир торопливо поклонился и поспешил прочь. Уже возле лестницы начал отдавать распоряжения: усилить ворота, занять старые ходы, поднять резервные отряды и перекрыть все выходы из столицы.

Прислуга тоже быстро разошлась. Служанка у повреждённой стены поднялась с колен и убежала, не дожидаясь, пока Арион снова обратит на неё внимание.

Коридор опустел.

Пыль медленно оседала на ковёр и рамы картин.

Арион остался один возле портретной галереи.

На ближайшем полотне был изображён прежний король — отец Серафины. Он сидел в высоком кресле, положив руку на плечо совсем юной дочери. Художник сделал его лицо спокойным и благородным.

При жизни тот редко смотрел на людей без холодного раздражения.

Арион поднял глаза на портрет.

Если бы только я не был слаб, то я…

— То что ты?

Ехидный голос прозвучал возле самого уха.

Арион резко обернулся.

Воздух рядомный голос прозвучал возле самого уха.

Арион резко обернулся.

Воздух рядом с портретом потемнел. Тень вытянулась вдоль стены, хотя ни один светильник не изменил положения. Постепенно внутри неё проявился тонкий женский силуэт.

У него не было ясного лица. Только намёк на голову, плечи и длинные руки.

Улыбку невозможно было увидеть.

Но она слышалась в каждом слове.

Кроме Ариона, о существе знал лишь прежний король. Теперь тот был мёртв.

— Потерял дочку свою, — почти смеясь, произнесло оно.

— Она не моя дочь, и ты это прекрасно знаешь, — уже спокойнее, но с плохо скрываемым раздражением ответил Арион.

— Да-да, я помню, милый, что ты ещё тот девственник. Хи-хи.

Арион сильнее сжал рукоять меча.

— Закрой рот.

— Какой страшный король. Стены рубит, прислугу пугает. Только одну маленькую девочку удержать не смог.

— Её похитил выродок Каин.

— Эх-эх.

Силуэт едва заметно качнулся.

— Надо было тогда не скидывать его, а убить окончательно. Ну, ты никогда не выделялся умом.

Арион посмотрел на тень с плохо скрываемой ненавистью. Существо будто не заметило.

— Итак, где же эта мелкая сучка?!

Смех оборвался.

Голос стал серьёзным.

— Я приказал закрыть город. Они не могли уйти далеко.

Тень вытянулась выше, почти коснувшись потолка.

— Обычная задача: до четырнадцати лет продержать эту суку, а потом получишь что захочешь. Даже…

Она выдержала короткую паузу и снова рассмеялась.

— Вернуться обратно в свой мир.

Арион отвёл взгляд.

Где-то существовал другой мир. Тот, из которого его вырвали много лет назад. Место, куда он когда-то хотел вернуться любой ценой.

Существо знало это.

Поэтому каждый раз напоминало.

— Могла бы сразу забрать её к себе и держать до четырнадцати лет! — крикнул он.

— А-та-та, не надо так визжать, девственник. Я же тебе объясняла, а ты, видимо, позабыл.

Силуэт приблизился к портрету и провёл тёмными пальцами возле нарисованного лица прежнего короля. Они не закрыли изображение, а прошли по нему расплывчатым пятном.

— Итак, перейдём к сути. Найдёшь их, свяжешься снова, и тогда я создам поле вокруг замка, чтобы только они не могли выйти. Тебе ясно?

— А ты со своими силами не сможешь их найти и привести?

Существо издало раздражённый вздох.

— Ну нет, конечно! Даже у меня есть ограничения по силе, и я не могу на таком далёком расстоянии использовать свою силу. Так что вся надежда на тебя, о девственник-герой.

Последние слова прозвучали почти торжественно.

Арион ничего не ответил.

Тёмный силуэт расплылся по стене, смешался с тенью портретной рамы и исчез. Светильники снова осветили коридор ровно, будто рядом с королём всё это время никого не было.

Арион ещё несколько мгновений смотрел на лицо покойного короля.

Потом развернулся и направился к лестнице.

Каин не мог уйти далеко.

После побега по крышам Каин спустился в ближайший вход старой подземной сети. Он уже проверял проход Эмера и знал его общее направление, поэтому срезал путь через боковой тоннель.

Порезанная ладонь скользила по влажному камню. Пальцы распухли после ударов по доспеху и почти не слушались, а рассечённая рука снова начала кровить.

Каин не останавливался.

Голоса стражников уже проникали в тоннели. Пока ещё далеко, но они двигались сразу несколькими группами.

Он свернул в узкий коридор, перепрыгнул через канал с грязной водой и впереди заметил слабый свет.

Старый лекарь шёл первым, освещая дорогу маленькой масляной лампой. Одной рукой он придерживался за влажную стену. Серафина двигалась следом, прижимая к груди завёрнутую в одеяло Люсию.

Девочка почти не открывала глаз. От каждого резкого шага её лицо едва заметно кривилось.

Каин спрыгнул из бокового тоннеля прямо перед ними.

Серафина остановилась.

— Каин!

Он подхватил её под локоть, не позволив потерять равновесие.

— Нужно быстрее.

Она сразу заметила кровь на его рукаве и порезанную руку.

— Ты ранен.

— Потом.

Каин осторожно забрал Люсию и прижал к груди здоровой стороной, стараясь не задеть перевязанную ногу. Свободной рукой поддержал Серафину.

— Держись.

Она вцепилась в его плечо и побежала рядом. Каин задал более быстрый темп, почти увлекая её за собой.

Под ногами хлюпала вода. Низкий потолок заставлял пригибаться, а из боковых проходов тянуло сыростью и гнилью. Где-то позади уже слышались металлический звон и голоса стражников.

— Далеко? — спросил Каин.

— Почти пришли, — ответил Эмер.

Старик свернул в узкий коридор и остановился перед глухой каменной стеной.

Каин нахмурился.

— Старик, ты что, не идёшь?

— Хо-хо.

Лекарь поставил лампу на пол и нажал на один из выступающих камней. Часть стены дрогнула и медленно сдвинулась, открывая тяжёлую металлическую дверь.

За ней виднелись полки с лекарствами, бочка воды и узкая лежанка.

— Что это? — спросил Каин.

— Одно из моих запасных мест.

Эмер снял сумку с плеча и передал её Серафине.

— Дальше проход почти прямой. В конце найдёте дверь возле внешней стены.

Серафина посмотрела внутрь убежища.

— Вы не идёте с нами?

Старик усмехнулся.

— Я слишком стар для таких приключений, а тут у меня безопасно. Не беспокойся обо мне, спасай своих.

Каин посмотрел на него.

Эмер уже отступал внутрь.

— Тебя могут найти.

— Тогда я скажу, что ничего не слышу, ничего не вижу и вообще умер ещё прошлой зимой.

— Старик.

— Иди.

На этот раз лекарь не смеялся.

— У тебя на руках больной ребёнок и женщина, которая ради вас покинула дворец. Я сам разберусь.

В соседнем тоннеле послышались шаги.

Эмер потянул дверь на себя.

— Не помри только. Не хочу снова собирать тебя по кускам.

Металл сомкнулся с глухим лязгом. Каменная панель медленно вернулась на место и скрыла вход.

Каин задержался лишь на мгновение.

Потом побежал дальше.

Люсия шевельнулась у него на руках.

— Лекарь не идёт с нами?

— Нет.

— Его не найдут?

Каин бросил взгляд назад. Стена выглядела совершенно обычной. Ни ручки, ни шва, ни следов двери.

— Если он сказал, что безопасно, значит, безопасно.

Это прозвучало увереннее, чем чувствовал Каин.

В конце прохода показалась дверь. Из щелей пробивался холодный ночной воздух.

Каин замедлился.

С другой стороны едва слышно звякнул металл.

У выхода ждали.

— Возьми её.

Серафина приняла Люсию и прижала к груди.

— Оставайтесь здесь.

Каин сжал рукоять короткого клинка. Пальцы слушались плохо, но времени на отдых не было.

Он толкнул дверь плечом.

С другой стороны стояли двое стражников.

Оба развернулись на звук. Первый поднял меч над головой, второй направил клинок Каину в живот.

Каин шагнул вперёд, не позволяя им использовать численное преимущество в узком проходе.

Первый меч опустился сверху. Каин сместился в сторону и ударил стражника по запястью. Оружие вылетело из пальцев.

Он перехватил рукоять в воздухе.

Второй попытался нанести выпад, но товарищ мешал ему развернуться. Каин отвёл клинок и коротким движением рассёк ему ногу ниже колена.

Стражник вскрикнул и рухнул на одно колено.

Обратным взмахом Каин ударил первого по бедру. Тот потерял равновесие и врезался плечом в стену.

Каин отбросил чужой меч. Порезанная ладонь снова раскрылась, между пальцами потекла кровь.

Он вернулся в тоннель, забрал Люсию у Серафины и кивнул на выход.

— Идём.

Они перешагнули через упавших стражников и выбежали наружу.

Городские ворота находились совсем рядом, но створки уже сомкнулись. Поперечные балки легли в крепления. По стене двигались лучники, факелы один за другим вспыхивали между зубцами.

Из подземного прохода позади донеслись новые крики.

Каин посмотрел на ворота, затем на лестницы. Возле каждой уже стояла стража. Возвращаться в тоннель было поздно, а искать другой путь — некогда.

Он направился прямо к стене.

— Что ты собираешься делать? — спросила Серафина.

— Перепрыгнуть.

Она посмотрела на высоту.

— Вместе с нами?

— Других вариантов нет.

Серафина крепче прижала Люсию.

Каин обхватил её здоровой рукой. Она вцепилась в его плечо, удерживая ребёнка обеими руками.

Мана прошла по ногам горячей волной.

Он оттолкнулся от земли.

Первый рывок поднял их к середине стены. Каин на мгновение поставил ногу на выступ между каменными блоками и толкнулся снова.

Повреждённая ладонь коснулась края бойницы. Боль пронзила пальцы, но Каин не позволил хвату сорваться.

Ещё один рывок — и они оказались наверху.

Среди стражников раздался крик:

— Здесь! Они у стены!

Каин перенёс Серафину с Люсией через зубец и перевалился следом.

Внизу темнела дорога. За ней начинались поля, редкие деревья и старый сухой водоотвод, уходивший в сторону леса.

Он прыгнул.

Удар о землю отдался болью в боку, спине и плече. Ноги выдержали. Каин забрал Люсию и сразу побежал дальше.

На стене раздалась команда.

Десятки тетив натянулись одновременно.

Серафина подняла голову. Она заметила лучников ещё во время прыжка и уже собирала ману вокруг ладони.

Над крепостью вырос тёмный рой.

Среди обычных стрел виднелись усиленные маной. Их наконечники мерцали, оставляя в воздухе тонкие светящиеся следы.

До ближайшего укрытия было слишком далеко.

— Беги дальше, Каин!

Она подняла руку.

Воздух вокруг них задрожал. Полупрозрачная преграда развернулась над беглецами и изогнулась следом за движением Каина.

Первые стрелы ударили в барьер.

Обычные наконечники отскакивали и ломались. Усиленные входили глубже, вспыхивая при столкновении. По поверхности защиты побежали светлые трещины.

Серафина стиснула зубы.

Каин продолжал бежать.

Она меняла форму барьера вместе с его движениями, удерживая плотную защиту над Люсией и оставляя пространство впереди.

Второй залп накрыл их почти сразу.

Щит дрогнул. Несколько усиленных стрел пробили внешний слой и застряли в нём, продолжая светиться от вложенной маны.

Дыхание Серафины стало тяжелее. Поднятая рука задрожала.

Впереди показались каменные развалины и начало старого водоотвода.

— Ещё немного, — сказал Каин.

Очередная стрела врезалась в барьер сверху.

По щиту прошла широкая трещина.

Следующая пробила его.

Наконечник рассёк плечо Каина. Боль вспыхнула от шеи до локтя, по рукаву сразу потекла кровь.

Он повернулся, закрывая Люсию спиной, и только сильнее прижал её к груди.

Вторая стрела прошла сбоку и задела Серафину. Та вздрогнула, но не издала ни звука. На светлой ткани у бока быстро расплылось тёмное пятно.

Барьер на мгновение просел.

Люсия открыла глаза.

Она увидела кровь и попыталась подняться, но Каин прижал её к себе.

— Не двигайся, — сказала Серафина.

Девочка замерла.

Серафина прижала локоть к боку, но поднятую руку не опустила. Оставшаяся защита сместилась выше, принимая новый залп.

Щит продержался ещё несколько секунд.

Потом рассыпался светящимися осколками.

Каин уже добежал до развалин. Перепрыгнул обрушившуюся кладку и спустился в сухой водоотвод.

Каменные стены закрыли их от лучников. Последние стрелы ударились о край канала и землю позади.

Он не остановился.

Ворота могли открыть в любую минуту. За ними могли отправить конницу. До убежища было ещё далеко, и Каин не знал, осталось ли оно безопасным.

Он бежал, пока огни крепостной стены не скрылись за деревьями, а крики стражников не растворились в ночи.

Только тогда Каин замедлил шаг.

Серафина уже едва держалась на ногах. Он помог ей опуститься на землю, но Люсию оставил на руках.

На одежде Серафины темнела кровь. Плечо Каина было рассечено, порезанная ладонь снова открылась, а пальцы почти перестали сгибаться.

Люсия смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— Вы ранены.

— Несильно, — ответил Каин.

Серафина прижала ладонь к боку и посмотрела назад.

Между деревьями ещё виднелось слабое сияние столицы. Во дворце остались Мара, комната Люсии, её книга и всё немногое, что было ей знакомо.

Впереди ждали лес, холодная ночь и путь на запад.

Но впервые за семь лет дворец остался у Люсии за спиной.

----------

Вы папа и мама?

Старый водоотвод тянулся от столицы через низину и постепенно переходил в неглубокий овраг. Каменная кладка почти скрылась под землёй. Из влажных склонов торчали корни, кустарник закрывал обзор со стороны дороги, а над головой сходились мокрые ветви деревьев.

Для ночлега место не годилось. Зато со стены их уже нельзя было увидеть, а заросли скрывали от патрулей на дороге.

Каин остановился, только когда перестал различать крики за спиной.

Он помог Серафине опуститься под нависшим склоном, а Люсию устроил между ними, не разворачивая одеяла. Девочка почти не открывала глаз. После долгого бега её дыхание участилось, светлые волосы прилипли ко лбу.

Каин отодвинулся, собираясь прислушаться к лесу.

Пальцы Люсии сразу сильнее сжали край его плаща.

Он посмотрел на её руку, но ничего не сказал. Только вернулся ближе и оставил ткань у неё в ладони.

Остановка была временной. До его старого убежища ещё предстояло добраться, а стража могла в любой момент открыть ворота и отправить за ними конницу. Но идти дальше с необработанными ранами было опасно.

Наконечники стрел были усилены маной. Чужая сила всё ещё оставалась в повреждённых тканях, мешала крови остановиться и жгла под кожей.

Серафина первой потянулась к плечу Каина.

— Покажи.

— Сначала твой бок.

— Я сама смогу очистить рану. Повернись.

Он не стал спорить. Отодвинул разорванный край рубашки и сел к ней повреждённой стороной.

Серафина положила ладонь рядом с порезом. Между её пальцами появилось мягкое свечение.

Жжение в плече сразу усилилось.

Каин сжал пальцы на колене, но остался неподвижен. Тонкие нити чужой маны медленно выходили из раны и гасли в воздухе. Серафина работала осторожно, не пытаясь срастить ткани. Только вытягивала то, что мешало телу остановить кровь.

Через несколько мгновений она убрала руку.

— Всё, что смогла.

Боль осталась, но раскалённое ощущение под кожей ослабло.

Серафина отвела ткань у своего бока и повторила то же движение. На этот раз свечение оказалось слабее. Её дыхание несколько раз сбилось, пальцы задрожали, но остаточная мана постепенно вышла из раны.

Каин промыл порез водой и прижал к нему сложенный кусок ткани. Затем оторвал полосу от края плаща и обмотал её бок.

— Слишком туго?

Серафина попробовала вдохнуть и поморщилась.

Каин ослабил повязку на один виток.

— Теперь?

— Лучше.

Он завязал ткань и сразу убрал руки.

Серафина поправила платье и немного отодвинулась. Между ними снова появилось расстояние.

Каин верил её рассказу. Он увидел достаточно, чтобы понять, в каком положении она жила все эти годы. Но четыре года не исчезали только потому, что правда наконец открылась.

Между ними лежала Люсия.

Она открыла глаза и несколько секунд молча смотрела на Каина.

— Каин…

Он сразу наклонился к ней.

— Что случилось? Болит? Тебя задело?

Люсия слабо покачала головой.

— Мы вышли из замка?

Каин посмотрел в сторону столицы. За кустами и серой ночной дымкой уже не было видно ни стен, ни дворцовых башен.

— Да. Вышли.

— Совсем?

— Совсем.

Люсия повернула голову туда же, хотя из оврага ничего нельзя было разглядеть.

— Но оставаться здесь нельзя, — добавил Каин. — Немного отдохнём и пойдём дальше.

Девочка ничего не ответила. Только сильнее натянула одеяло к подбородку и закрыла глаза.

Первые капли упали на листья над оврагом. Сначала дождь был редким, но вскоре зашуршал по траве и кустам, наполняя воздух запахом мокрой земли.

Каин прислушался.

Лошадей не было слышно. Как и звона доспехов.

Дождь мог смыть часть следов, поэтому они решили задержаться ещё ненадолго.

Каин сел ближе и расправил уцелевшую часть плаща. Ткани не хватало, чтобы нормально укрыть всех троих. Когда он поднял край над Серафиной, дождь сразу начал попадать на одеяло Люсии.

Пришлось придвинуться.

Каин осторожно положил руку Серафине на плечи, удерживая плащ. Движение получилось скованным. Раньше ему не приходилось задумываться, можно ли к ней прикоснуться.

Теперь приходилось.

Серафина посмотрела на его руку, затем на лицо. Ничего не сказала и лишь сдвинулась ближе, чтобы Люсия полностью оказалась под тканью.

Некоторое время они молчали.

Шум дождя приглушал лес. Люсия лежала между ними с закрытыми глазами, а Каин продолжал смотреть в сторону дороги.

— Каин, — тихо произнесла Серафина.

— Что?

Она не сразу продолжила.

— Я всё ещё помню, как ты сделал мне предложение.

Его рука на её плече замерла.

Каин посмотрел на Серафину. Она не улыбалась. Не пыталась превратить воспоминание в шутку или потребовать ответ.

— Я тоже, — сказал он.

Серафина опустила взгляд.

— Тогда я уже знала, что беременна.

Каин посмотрел на лежащую между ними Люсию.

— Почему не сказала?

— Я хотела. Но ты ушёл с остальными раньше, чем я успела.

Её пальцы сжали мокрую ткань платья.

— Я думала, что расскажу, когда вы вернётесь.

Каин отвёл взгляд.

После победы должна была начаться другая жизнь. Он верил в это до тех пор, пока Арион не столкнул его в Бездну.

— Потом отец забрал Люсию, — продолжила Серафина. — А мне сообщили, что ты погиб.

— Прости, что не смог вернуться раньше.

— Я четыре года думала, что ты мёртв.

Она произнесла это тихо, без упрёка.

Каин ничего не ответил. Слова и без того попали точнее любого обвинения.

Серафина не попыталась коснуться его. Он тоже не придвинулся ближе. Их связывали слишком многие вещи, о которых нельзя было поговорить за одну ночь.

Сейчас между ними оставалась только Люсия.

— Сначала отец, а потом этот ублюдок Арион… — выдохнула Серафина.

Под плащом тихо прозвучало:

— Ублюдок.

Каин и Серафина одновременно опустили головы.

Люсия уже не спала. Она внимательно смотрела на них поверх одеяла.

— Что ты сказала? — спросил Каин.

Девочка старательно повторила по слогам:

— Ублю-док.

Каин на мгновение закрыл глаза.

— Люсия, забудь это слово.

— Почему?

— Потому что детям его говорить не нужно.

Она посмотрела на Серафину.

— Но она сказала.

— Ей тоже не нужно.

Серафина прикрыла рот ладонью и виновато отвела взгляд.

Люсия ещё несколько секунд смотрела на них по очереди. В её лице появилось сосредоточенное выражение, словно она пыталась соединить услышанное.

— Так вы мои папа и мама?

Серафина замерла.

Каин тоже не сразу нашёл ответ. Он знал правду, но слова всё ещё казались чужими.

Первым заговорил он:

— Да.

Люсия продолжала смотреть на него.

— Мы твои родители.

Серафина медленно кивнула.

— Да, Люсия.

Девочка не улыбнулась.

Она отбросила край плаща и начала выбираться из-под него.

— Лежи, — сказал Каин. — У тебя жар.

Люсия не послушалась. Упёрлась ладонью во влажную землю, подтянула здоровую ногу и попыталась подняться.

Каин протянул к ней руку, но девочка отстранилась.

Она держала больную пятку на весу, опираясь на мокрый корень. Пальцы скользили, тело знобило, но Люсия всё же встала перед ними.

Её качнуло.

Серафина тоже потянулась к дочери, однако остановилась.

— Вы папа и мама? — повторила Люсия.

Теперь вопрос прозвучал громче. Только последнее слово дрогнуло.

— Да, — снова ответил Каин.

Девочка крепче вцепилась в корень.

— Тогда почему вы меня оставили?

Серафина опустила глаза.

Слёзы собрались в глазах Люсии и смешались с дождём.

— Вы меня не любили?

— Нет, — сразу сказала Серафина. — Нет, Люсия.

— Почему я жила с ним?

Голос девочки сорвался.

— Почему вы не пришли?

Она попыталась вытереть лицо рукавом, но только размазала по щеке дождевую воду и грязь.

Каин поднялся и подошёл ближе. Затем опустился перед ней на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне.

Он мог рассказать о Бездне. О предательстве. О годах, которые у него отняли.

Но для Люсии всё это сейчас было неважно.

— Я не знал, что ты моя дочь, — сказал Каин. — Узнал только сегодня.

Люсия всхлипнула.

— Если бы знал, пришёл бы раньше.

— Правда?

— Правда.

Он осторожно вытер грязь с её щеки.

— Ты ни в чём не виновата. Ты не была плохой.

Нижняя губа Люсии задрожала.

— Прости меня.

Серафина опустилась рядом. Боль в боку заставила её поморщиться, но она не остановилась.

— Я пыталась тебя забрать, — сказала она. — Мне не позволяли.

Люсия посмотрела на неё сквозь слёзы.

— Почему?

— Я боялась, что, если продолжу, тебе сделают ещё больнее.

Голос Серафины сорвался. Она несколько раз попыталась продолжить, прежде чем слова наконец прозвучали:

— Но я никогда не оставляла тебя потому, что не любила.

Люсия покачнулась.

Каин подхватил её за руку, не давая упасть.

— Вы меня бросили… — прошептала девочка. — Потом украли…

Она посмотрела на Каина.

— А потом снова бросите?

Он замер.

Для него похищение было спасением. Для Люсии взрослые снова без объяснений решили, где ей находиться и с кем жить.

— Нет, — ответил Каин.

Серафина протянула к дочери руки.

— Не бросим.

— Правда?

— Правда, — сказал Каин.

Люсия несколько мгновений смотрела на них. Потом сама сделала короткий шаг вперёд.

Серафина обняла её.

Девочка сначала застыла, затем сжала пальцами мокрую ткань платья и уткнулась лицом ей в грудь.

Серафина тоже заплакала.

— Прости меня, — повторяла она. — Прости.

Каин остался рядом. Он осторожно положил ладонь Люсии на спину.

Через несколько мгновений девочка немного подалась в его сторону.

Каин придвинулся ближе и прикрыл их плащом.

Плач Люсии постепенно стихал. Болезнь, бессонная ночь, побег и разговор отняли последние силы. Её пальцы всё ещё держали платье Серафины, когда тело внезапно обмякло.

— Люсия?

Серафина испуганно приподняла её лицо.

Каин сразу коснулся шеи девочки, проверил пульс и наклонился к её губам. Дыхание было частым, но ровным. На прикосновение Люсия слабо пошевелилась и прижалась к Серафине.

— Уснула.

Серафина медленно выдохнула. Устроила дочь удобнее, накрыла одеялом и прижалась щекой к её светлым волосам.

Дождь продолжал шуршать над оврагом.

Некоторое время они сидели молча.

— Иногда я думаю, — тихо сказала Серафина, — что было бы, если бы ты тогда не пошёл к замку Короля Демонов.

Каин посмотрел на неё.

— Если бы отправился со мной. Или если бы мы сбежали, как сейчас.

Слёзы всё ещё оставались на её щеках.

— Она росла бы рядом с нами. Не знала бы Ариона. Не спрашивала бы, почему мы её бросили.

Каин нашёл её свободную руку и ненадолго сжал пальцы.

— Прошлого уже не изменить.

Серафина закрыла глаза.

Каин посмотрел на спящую Люсию.

— Сейчас она с нами. Больше не оставим.

Серафина кивнула и провела ладонью по волосам дочери.

Через мгновение её пальцы остановились.

— Каин…

Он сразу повернулся.

— Она горячая.

Каин забрал Люсию на руки. Приложил ладонь ко лбу, затем коснулся шеи и проверил дыхание.

Жар усилился.

Кожа обжигала пальцы. Дыхание стало быстрым и неглубоким.

— Люсия.

Девочка не открыла глаз. Только слабо пошевелилась и прижалась лицом к его груди.

До убежища было далеко. Лекаря там не было, а продолжать скрытый путь через лес в таком состоянии Люсия могла не выдержать.

Оставался только риск.

Каин поднялся с дочерью на руках.

— Идём в ближайшую деревню. Нам нужен лекарь раньше, чем туда доберётся погоня.

Серафина, придерживая перевязанный бок, встала следом.

Они снова вышли под дождь.

----------

В два раза сильнее

Дождь не прекращался с самого оврага.

Он смывал кровь с лица Каина, забивался за ворот и пропитывал одежду до кожи. Повязка на плече давно стала бесполезной. Мокрая ткань тёрлась о края раны при каждом шаге, но боль уже почти не мешала.

Куда хуже было онемение.

Сначала перестали нормально сгибаться пальцы. Теперь холодная тяжесть медленно поднималась к локтю.

Люсия лежала у него на руках, укрытая остатками плаща. От дождя тот защищал плохо, зато удерживал хоть немного тепла. Девочка почти не двигалась. Иногда её пробирала дрожь, после чего она слабо кашляла и снова затихала.

Каин в очередной раз коснулся губами её лба.

Жар не спадал.

Серафина шла рядом, держась за его здоровое плечо. Сначала она старалась не отставать. Потом её шаги стали короче. Она всё чаще оступалась на размокших корнях и переносила на Каина всё больше веса.

Никто не разговаривал.

Сил не осталось даже на это.

Старая мельничная дорога превратилась в полосу жидкой грязи. Колеи быстро наполнялись водой, под сапогами скользили камни и мокрые корни. Где-то впереди шумел разлившийся ручей.

По словам Эмера, за ним начинался Вельмир.

Каин поднял голову.

Сквозь дождь проступил тусклый огонёк. Потом второй.

Оба висели неподвижно и на одной высоте.

Не факелы погони.

Столбовые фонари.

— Почти пришли, — произнёс Каин.

Ответа не последовало.

Рука Серафины соскользнула с его плеча. Она сделала ещё один шаг, зацепилась носком за край размытой колеи и начала падать.

Каин успел развернуться.

Серафина прижалась к нему всем телом, едва удерживаясь на ногах. Мокрые волосы закрывали половину лица, губы побелели. Под ладонью, которой она прижимала бок, ткань снова потемнела от крови.

— Я могу идти, — выдохнула она.

Каин посмотрел на неё.

Затем прижал Люсию к груди, заведя под неё предплечье раненой руки и удерживая большую часть веса корпусом. Здоровой рукой подхватил Серафину под колени.

Она попыталась возразить, но смогла только обхватить его за шею, помогая удерживать себя.

— Каин… извини.

— Не извиняйся.

Он перехватил обеих удобнее и двинулся дальше.

Обычно их вес не стал бы для него серьёзной проблемой. Сейчас каждый шаг приходилось поддерживать остатками маны. Каналы жгло изнутри, повреждённое плечо почти не слушалось, а дыхание становилось всё тяжелее.

Люсия слабо закашлялась у него на груди.

Каин только крепче прижал её к себе.

Деревянный мост возник из дождя внезапно. Вздувшийся поток бился о сваи и тащил ветки, землю и сорванные с берегов кусты. Мокрые доски прогибались под каждым шагом.

Одна из них ушла вниз под сапогом.

Каин успел перенести вес вперёд и продолжил движение.

За мостом показались первые дома Вельмира.

Низкие, деревянные, с крутыми крышами и закрытыми ставнями. Главная улица утонула в грязи. Тусклые мановые фонари едва освещали соседние дворы.

Даже этого света хватало, чтобы жители увидели высокого мужчину со шрамами и кровью на лице, который нёс больного ребёнка и почти потерявшую сознание молодую женщину.

Каин подошёл к ближайшему дому и ударил кулаком в дверь.

Внутри скрипнула половица.

За ставнями вспыхнул свет. Чья-то тень приблизилась к окну, замерла, а затем быстро отступила.

Огонёк погас.

Каин постучал снова.

— Прошу вас…

Никто не ответил.

Он пошёл к следующему дому.

Там его выслушали до слов о лекаре. За дверью кто-то тяжело дышал, но засов не сдвинулся.

В третьем доме край занавески отодвинулся на несколько пальцев.

Каин увидел часть лица.

Человек за окном увидел его.

Занавеска тут же закрылась.

Каин их понимал.

Сам бы он тоже не открыл.

Он двинулся дальше, всматриваясь в вывески под навесами. Буквы расплывались перед глазами. Вместо названий оставались тёмные прямоугольники, связки инструментов и вырезанные знаки ремесленников.

У одного дома под крышей висели пучки сушёных трав.

На столбе возле двери была прибита дощечка с вырезанной ладонью и тремя листьями.

Каин остановился.

Постучал.

Тишина.

Он ударил ещё раз, но кулак лишь скользнул по мокрому дереву.

Внутри послышался быстрый топот.

Щёлкнул засов.

Дверь приоткрылась на узкую щель, и в ней показалось маленькое лицо.

Девочка с растрёпанными тёмными волосами уставилась на Каина. Сначала на шрамы. Потом на кровь. Затем её взгляд опустился к Люсии под плащом и Серафине на его руке.

Из глубины дома уже доносились торопливые шаги взрослых.

— Прошу… помогите.

Колени подломились.

Каин успел опуститься, всё ещё удерживая Люсию.

Девочка вскрикнула и отскочила.

Женщина появилась в дверях первой. Она без колебаний приняла Люсию. Следом подбежал мужчина и подхватил Серафину, когда та начала соскальзывать с руки Каина.

Люсию и Серафину внесли в дом.

Только после этого Каин перестал удерживать себя.

Мокрые доски приблизились к лицу.

Последним он увидел испуганные глаза девочки, выглядывавшей из-за плеча женщины.

Затем погас даже свет из дома.

Сознание возвращалось короткими обрывками.

Жёлтое пламя качалось где-то над головой.

Кто-то разрезал одежду на его плече. Металл ножниц холодил кожу, а через мгновение в рану ударила такая боль, что Каин попытался подняться.

Чужие руки вдавили его обратно.

— Держите крепче.

— Я держу.

Пахло спиртом, мокрой одеждой и горькими травами.

Где-то неподалёку кашлянула Люсия.

Каин дёрнулся сильнее.

— Лежать, — приказал женский голос. — Девочкой уже занимаются.

Он попытался спросить, насколько всё плохо, но из горла вырвался только хрип.

Женщина сказала что-то ещё.

Слова растворились в шуме крови.

В следующий раз Каин услышал Серафину.

Она тихо звала Люсию по имени. Почти шёпотом, будто боялась разбудить.

Потом ему влили в рот горький отвар.

Каин попытался отвернуться, но ладонь удержала его за подбородок.

Темнота снова закрыла комнату.

Когда он открыл глаза, дождя уже не было слышно.

За маленьким окном стоял бледный вечер. В комнате пахло сухой мятой, чистой тканью и старым деревом. На стуле лежала его выстиранная одежда, рядом стояли сапоги.

Каин несколько мгновений смотрел на незнакомый потолок.

Потом вспомнил.

Люсия.

Серафина.

Он резко сел.

Повязки натянулись, и боль одновременно прошила плечо, бок и спину.

— Чёрт…

В дверном проёме появилось знакомое детское лицо.

— Тебе лучше не вставать, страшный дядя.

Девочка исчезла.

Каин успел только нахмуриться, когда дверь снова распахнулась и ударилась о стену.

— Кия! Меня зовут Ринна, и ты у меня дома!

Она встала, широко расставив ноги и уперев руки в бока, будто готовилась защищать комнату от лежащего раненого.

Ринне было лет девять. Тёмные волосы торчали во все стороны, на носу виднелась свежая царапина, а подол платья был испачкан травой.

Каин не стал спрашивать, что означало её «кия».

— Со мной были ещё двое. Где они?

— Охо, не волнуйся, страшный дядька. Они внизу!

— Девочка жива?

Ринна удивлённо моргнула.

— Конечно. Она уже ест.

Напряжение, с которым Каин проснулся, немного ослабло.

— Хорошо.

Он лёг обратно. Даже это простое движение отозвалось болью, но теперь она казалась терпимой.

Ринна подошла к кровати и внимательно осмотрела его сверху вниз.

— Дядька, ты, конечно, сонный монстр. Уже второй день спишь.

Каин повернул голову к окну.

Он помнил ночь и дождь. Теперь за стеклом был вечер. Значит, прошёл почти целый день.

За это время погоня тоже не стояла на месте.

Он попытался снова подняться, но плечо сразу пронзило болью.

Ринна ткнула в него пальцем:

— Мама сказала, если встанешь, то опять упадёшь. А если упадёшь, она тебя не поднимет.

— Передай ей, что я понял.

Ринна подождала, пока он скажет что-нибудь ещё.

Не дождалась.

Тогда развернулась и выбежала из комнаты.

По лестнице загрохотали шаги.

— Папа! Мама! Страшный дядька проснулся и снова уснул!

Каин закрыл глаза.

На этот раз не из-за обморока.

Люсия сидела за кухонным столом, держа ложку обеими руками.

Она привыкла к лёгким серебряным приборам, которые почти ничего не весили. Деревянная ложка оказалась толстой и неудобной. Пальцы быстро уставали, и несколько капель бульона уже попали на чужую рубашку.

Рубашка принадлежала Ринне, но даже на Люсии сидела свободно. Рукава пришлось подвернуть несколько раз. Сверху на плечи накинули тёплую шаль, а на больную ногу натянули толстый носок, чтобы перевязка не остывала.

Жар спал, но не исчез полностью. Голова оставалась тяжёлой, тело ломило, а от горячего бульона на лбу выступал пот.

Мейра велела съесть хотя бы половину миски и не спорить.

Люсия не собиралась спорить.

Рядом сидела Серафина. Её раны тоже обработали, но выглядела она ненамного лучше. Кожа оставалась бледной, движения стали медленными, а чашку она держала обеими руками, будто не доверяла пальцам.

Мейра стояла у стола и нарезала травы.

Её муж сидел напротив и пытался отломить корку хлеба так, чтобы не рассыпать крошки. Получалось плохо.

Мейра молча придвинула к нему деревянную доску.

Он посмотрел на неё, потом на крошки и без возражений перенёс хлеб.

Никто не повысил голос.

Никто не потребовал наказать того, кто испачкал стол.

Люсия не могла отвести от них взгляд.

С лестницы донёсся топот.

Через мгновение Ринна ворвалась на кухню, едва не ударившись плечом о косяк.

— Папа! Мама! Страшный дядька проснулся и снова уснул!

Мейра не перестала нарезать травы.

— Ты его разбудила?

— Нет. Он сам проснулся.

Ринна потянулась к хлебу.

— Руки, — сказала Мейра.

Девочка посмотрела на ладони.

На одной осталась полоска грязи.

Она попыталась незаметно вытереть её о платье.

Мейра подняла глаза.

Ринна тяжело вздохнула, положила хлеб обратно и поплелась к умывальнику.

Её отец усмехнулся.

Мейра бросила на него короткий взгляд, и усмешка сразу исчезла, хотя уголки её собственных губ едва заметно дрогнули.

Серафина наблюдала за ними молча.

Сначала на её лице появилась слабая улыбка. Потом она посмотрела на Люсию и задержала взгляд дольше обычного.

В глазах блеснула влага.

Люсия опустила ложку.

Она хотела спросить, почему Серафина плачет, но слова не вышли.

Во дворце взрослым не нравилось, когда дети замечали то, что им не собирались показывать.

Поэтому Люсия сделала вид, что снова занялась бульоном.

Когда миска опустела наполовину, Мейра подошла и коснулась её лба.

— Лучше.

Люсия замерла, ожидая продолжения.

— Но к ночи жар может вернуться. Далеко от дома не отходи. Не бегай и не наступай на больную пятку. Если закружится голова — сразу обратно.

— Хорошо.

Люсия осторожно слезла со стула и вышла на крыльцо.

После ливня Вельмир выглядел совсем другим.

С крыш падали крупные капли. В лужах дрожало бледное небо. От земли пахло мокрой травой, дымом и размокшей древесиной. Где-то за домами шумел переполненный ручей.

Люсия села на нижнюю ступеньку. Больную ногу вытянула вперёд, чтобы не касаться пяткой досок.

По деревне скользнула огромная тень.

Она подняла голову.

Над крышами медленно плыло существо размером с дворцовую башню.

Широкое тело напоминало кита из старой книги Мары. Только вокруг него была не вода, а лёгкий туман. Длинные плавники почти не двигались.

За первым существом следовали другие.

Большие. Меньше. Совсем маленькие рядом со взрослыми.

Они плыли по небу так спокойно, будто там существовала невидимая река.

Люсия смотрела, забыв о больной ноге.

— Эй! Привет! Меня зовут Ринна!

Она вздрогнула.

Ринна уже стояла рядом. Девочка наклонилась почти к самому лицу Люсии и принялась разглядывать её без всякого стеснения.

Люсия нахмурилась.

Ринна отшатнулась и указала пальцем в сторону дома.

— У тебя взгляд как у того страшного дяди. Он твой папа?

Люсия открыла рот, но не сразу ответила.

Каин сказал, что он её отец. Но слово «папа» всё ещё плохо подходило мужчине со шрамами, который появился среди ночи и унёс её из дворца.

— Он сказал, что да.

— А-а.

Ринна приняла ответ так легко, будто в нём не было ничего странного.

— А что с тобой?

— Я просто… не в настроении.

— Понятно.

Ринна несколько мгновений смотрела на неё, будто пыталась решить сложную задачу.

Затем её лицо прояснилось.

— Давай поиграем.

— Я же сказала…

Ринна уже схватила её за руку и потянула с крыльца.

— Пойдём! Я тебе всё покажу!

Люсия едва успела подняться. Больная пятка коснулась доски, и ногу прострелило болью.

Она охнула.

Ринна сразу остановилась.

— У тебя нога болит?

Люсия кивнула.

Ринна отпустила её ладонь.

На мгновение Люсия решила, что теперь та уйдёт одна.

С больными детьми никто не хотел играть. Они двигались медленно, быстро уставали и только мешали.

Но Ринна обошла её с другой стороны и снова взяла за руку. На этот раз осторожнее.

— Тогда бегать не будем. Пойдём смотреть на аэлоров.

— На кого?

Ринна указала в небо.

— На них. Это аэлоры. Иногда они проплывают совсем низко, и мама злится, потому что у нас все банки дрожат.

Она повела Люсию вдоль соседних дворов, подстраивая шаг под её хромоту. Люсия ставила больную ногу только на носок и держалась за руку Ринны, а та больше не тянула её вперёд.

То и дело Ринна останавливалась, чтобы показать особенно большую лужу, пустое гнездо под крышей или камень, похожий на спящего кота.

— Это не кот, — сказала Люсия.

— Спящий кот.

— У него нет хвоста.

— Он под собой.

Люсия ещё раз посмотрела на камень.

Хвоста действительно не было.

Ринна уже забыла о споре и показывала на маленького аэлора, плывущего рядом со взрослым.

— Вот этот точно потеряется.

— Почему?

— Он смотрит не туда.

— Куда?

— Не туда.

Ринна развела руки, изображая огромные плавники, и пошла по краю лужи. Сделала два серьёзных шага, покачнулась и едва не упала в воду.

— Видишь? Вот так они поворачивают.

— Ты чуть не упала.

— Это тоже часть поворота.

Уголки губ Люсии дрогнули.

Она попыталась остановить улыбку, но Ринна уже снова двинулась вперёд и ничего не заметила.

С ней не нужно было угадывать правильные ответы.

Ринна сама задавала вопросы, сама на них отвечала, а через минуту забывала, о чём говорила. Она не сердилась, когда Люсия молчала слишком долго. Не требовала улыбаться. Не спрашивала, почему та говорит тихо.

Люсия постепенно перестала ждать, что сделает что-нибудь неправильно.

Когда Ринна снова пошла вперёд, она сама осторожно взяла её за руку.

Серафина стояла в дверях, опираясь плечом о косяк, и смотрела им вслед.

Сначала Ринна тянула Люсию за собой. Потом заметила больную ногу и сбавила шаг.

Теперь обе двигались почти одинаково медленно: одна из-за раны, другая — потому что решила не торопиться.

Обычный деревенский двор.

Мокрая дорога.

Две девочки, идущие смотреть на небесных существ.

На короткое мгновение перед Серафиной возник другой дом.

Каин оставлял оружие возле двери, хотя она в сотый раз просила убирать его подальше. Люсия сбегала по лестнице с нерасчёсанными волосами и пыталась выскользнуть наружу до завтрака. Серафина ловила её за ворот, усаживала за стол, а затем замечала, как Каин незаметно отдаёт дочери половину своей еды.

Вечером они снова собирались вместе.

Без слуг.

Без поклонов.

Без короны.

Рядом остановилась Мейра. Она вытерла руки о передник и посмотрела вслед девочкам.

— Дети так быстро растут.

— Да, — ответила Серафина.

Мейра улыбнулась, наблюдая, как Ринна размахивает свободной рукой.

— Кажется, совсем недавно она помещалась у меня на одной руке. А теперь каждый день уходит всё дальше от дома.

Серафина моргнула.

Мокрый двор исчез.

Влажные волосы прилипли к вискам. Простыни сбились под ногами. Кто-то прижимал ко лбу холодную ткань, а повитуха у кровати требовала не закрывать глаза.

Новая схватка сжала тело.

Серафина закричала так, что сорвала голос. Пальцы впились в простыню. Воздуха не хватало, перед глазами темнело.

— Я больше не могу…

— Ещё раз, ваше высочество. Осталось немного.

За дверью было непривычно тихо. Отец запретил мужчинам приближаться к этой части дворца, а служанкам — говорить о происходящем.

Каин должен был вернуться из похода.

Серафина держалась за эту мысль сильнее, чем за край кровати.

Война ещё продолжалась, но она верила, что Каин скоро приедет. Ворвётся в комнату, несмотря на запреты, и потребует показать ему ребёнка.

Наверняка сначала испугается брать её на руки.

Потом скажет, что она слишком маленькая.

Серафина рассмеётся над ним.

Они уедут вместе. Поженятся там, где отец не сможет им помешать. Каин будет жаловаться, что дочь не даёт спать, а сам станет просыпаться от каждого её движения.

Боль разорвала образ.

Серафина выгнулась на постели и снова закричала.

Потом всё внезапно стихло.

Она тяжело дышала, не понимая, что изменилось.

Повитуха отвернулась. Вторая женщина приняла маленькое тело и быстро провела ладонью по его спине.

Ребёнок молчал.

— Почему она не плачет? — спросила Серафина.

Никто не ответил.

— Почему она молчит?

Женщина продолжала что-то делать.

Серафина попыталась подняться.

— Почему она молчит?!

Комнату наполнил тонкий сердитый крик.

Серафина застыла.

Повитуха облегчённо выдохнула и завернула ребёнка в чистую ткань. Через мгновение на грудь Серафины опустилось маленькое горячее тело.

Светлые влажные волосы прилипли к голове. Лицо покраснело от крика, крошечные пальцы сжимались и разжимались.

Люсия была такой маленькой, что Серафина боялась дышать.

Она коснулась губами лба дочери.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Папа скоро приедет.

Люсия снова закричала.

Серафина осторожно прижала её к себе.

— Теперь любить ему придётся в два раза сильнее.

— Вам плохо?

Голос Мейры вернул её во двор.

Серафина быстро вытерла слезу.

— Нет. Просто вспомнила.

Мейра не стала расспрашивать.

Над деревней протянулся низкий голос аэлора. От него задрожали стёкла, а по поверхности луж прошла мелкая рябь.

Серафина подняла голову.

Каин стоял у окна второго этажа.

До окна он добрался не сразу.

После первых двух шагов закружилась голова. Каин придерживался за стену, пока пол не перестал двигаться, затем дошёл до подоконника и опёрся на него здоровой рукой.

Во дворе Люсия стояла рядом с Ринной.

Обе смотрели в небо.

Ринна размахивала руками, изображая огромные плавники, а Люсия наблюдала за ней с таким серьёзным выражением, будто пыталась запомнить движения.

Потом Ринна покачнулась возле лужи и сказала что-то ещё.

Уголки губ Люсии дрогнули.

Каин не сразу понял, что она улыбнулась.

Перед глазами появилась другая дорога.

Тогда не было ни дождя, ни крови. Стояло тёплое утро. Возле ворот ждала карета, слуги закрепляли сундуки, а Серафина в третий раз уверяла его, что хорошо перенесёт дорогу.

Она выглядела уставшей и бледной.

— Тебе не обязательно ехать сегодня, — сказал Каин.

— Если отец узнает о нас не от меня, будет хуже.

— Я поеду с тобой.

Серафина посмотрела на него.

— А остальные?

— Подождут.

— Война не станет ждать из-за меня.

— Мне всё равно.

— А мне нет.

Она произнесла это мягко, но Каин понял, что спорить бесполезно.

— Закончи поход и приезжай следом, — сказала Серафина.

— Сразу же.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Слуга открыл дверцу кареты.

Серафина поднялась на первую ступеньку, но перед тем как сесть, обернулась.

— Приезжай скорее. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное.

Каин нахмурился.

— Что именно?

Серафина бросила взгляд на слуг. Один стоял слишком близко и уже прислушивался к разговору.

— Не здесь. Когда ты приедешь.

— Сера.

— Когда приедешь, Каин.

Она скрылась внутри. Дверца закрылась, и карета медленно тронулась по дороге.

Тогда Каин так и не узнал, что она хотела ему сказать.

Во дворе Люсия сама взяла Ринну за руку.

Каин остался у окна и смотрел, как они медленно идут по мокрой дороге под плывущими аэлорами.

----------

Первый фрагмент

На следующее утро дождь не вернулся. Небо всё ещё оставалось серым, но между облаками временами появлялись светлые разрывы, а вода в ручье уже не неслась мутным потоком, а спокойно огибала камни и корни.

Ринна сидела у берега на корточках и запускала по течению широкие листья. Каждый из них она называла аэлором, хотя сходство с небесными существами обычно исчезало уже через несколько мгновений: один лист разворачивало поперёк воды, другой зажимало между ветками, а третий быстро намокал и уходил под поверхность.

Ринна проводила утонувший лист взглядом и уверенно заключила:

— Этот просто плавать не умел.

Она сорвала новый, расправила загнувшийся край и осторожно положила его на воду.

Люсия наблюдала за ней с плоского камня. Перевязанную ногу она вытянула перед собой, стараясь не касаться пяткой влажной земли. Жар почти прошёл, но тело всё ещё оставалось тяжёлым, и даже короткая дорога от дома Мейры до ручья утомила её сильнее, чем хотелось показывать. По пути Люсия несколько раз останавливалась, будто поправляла сползающий носок, хотя на самом деле просто переводила дыхание.

Ринна ничего не заметила. Она следила за очередным листом до самого поворота ручья, а потом внезапно обернулась:

— Люсия, а сколько тебе лет?

— М-мне семь.

— Ха!

Люсия вздрогнула и едва не соскользнула с камня, но Ринна уже загибала пальцы, пытаясь подсчитать разницу. На второй руке она сбилась, нахмурилась, начала сначала и только после этого торжественно подняла три пальца.

— Я старше тебя на целых три года!

— Значит, тебе десять?

— Именно это я и сказала.

Люсия не стала напоминать, что своего возраста Ринна до этого вообще не называла.

Та сорвала ещё один лист, покрутила его между пальцами, но в воду не бросила.

— А тебе когда-нибудь делали торт на день рождения?

— Ни разу.

Ринна замерла. Лист выскользнул из её руки и упал в воду боком.

— Как это — ни разу?

Люсия пожала плечами.

— Просто не делали.

— Но это самое главное на дне рождения! Свечки и торт!

При слове «торт» Ринна сглотнула и на несколько мгновений задумчиво уставилась поверх ручья. Судя по выражению её лица, она уже представляла крем, ягоды и, возможно, сразу несколько слоёв.

— Я иногда ела сладости, — добавила Люсия. — Их приносила Мара.

— А свечи были?

Люсия покачала головой.

— Подарки?

— Мара однажды принесла книгу. И ещё ленточки.

Ринна нахмурилась.

— Но это же не настоящий праздник. На празднике все должны знать, что у тебя праздник.

Люсия опустила взгляд к воде.

Мара всегда приходила поздно. Сначала проверяла коридор, потом быстро заходила в комнату и запирала дверь. Сладости она доставала из-под передника или со дна корзины с бельём, а поздравляла шёпотом, словно даже слово «рождение» могло привлечь чужое внимание. Однажды она принесла книгу с кораблём на обложке, в другой год — две светлые ленточки. Перед утром их пришлось снять и спрятать в ящик.

Ринна снова принялась считать на пальцах.

— Тогда тебе должны семь тортов.

Люсия испуганно посмотрела на неё.

— Зачем столько?

— Тебе семь, а тортов было ноль. Значит, по одному за каждый раз.

На лице Ринны появилось мечтательное выражение. По всему было видно, что семь тортов уже выстроились перед ней в ряд. Однако вскоре она нахмурилась.

— Мама столько не приготовит. Тогда нужен один, но большой. И семь свечей.

— Не надо.

— Почему?

— Для торта нужны продукты. И всем придётся из-за меня возиться.

Ринна непонимающе уставилась на неё.

— И что?

Люсия не знала, как объяснить то, что казалось ей очевидным. Во дворце стоило попросить что-нибудь лишнее, и слуги начинали переглядываться. Иногда обещали передать просьбу и больше не возвращались, иногда говорили, что кухня занята, король отдыхает или хорошая девочка не должна требовать слишком многого. После нескольких таких случаев Люсия просто перестала просить.

Еду приносили, когда было положено. Одежду меняли, когда прежняя становилась совсем маленькой. Лекаря звали только после того, как Мара начинала кричать на весь коридор. Всё остальное считалось лишним.

— Я ничего не сделала, чтобы мне дали торт, — тихо сказала Люсия.

Ринна нахмурилась так сильно, что между бровями появилась складка.

— Торт не заслуживают. Его едят.

Она произнесла это с такой уверенностью, словно напомнила один из главных законов мира.

Люсия знала другие правила. Еду получали за послушание, подарки — если взрослый сам решал их дать, а хорошее отношение сохранялось до тех пор, пока ребёнок не мешал и не требовал слишком многого. Есть что-то только потому, что однажды родился, казалось ей почти нечестным.

Ринна поднялась и протянула руку.

— Пойдём.

— Куда?

— К маме.

— Я не хочу просить.

— Тогда попрошу я.

Люсия не успела возразить. Ринна уже помогла ей слезть с камня, но через несколько шагов заметила, что она отстаёт, и сбавила темп.

— Она может отказать, — предупредила Люсия.

— Может.

— А если откажет?

— Попрошу папу.

— А если и он откажет?

Ринна ненадолго задумалась.

— Тогда будем просить вдвоём. Они не выдержат.

Люсия не была уверена, что взрослые действительно устроены именно так. Она попыталась представить, как они с Ринной стоят перед Арионом и вместе просят торт, но воображение оборвало картину раньше, чем король успел ответить.

Люсия сильнее сжала пальцы Ринны.

Дом Мейры находился недалеко от ручья. Низкий забор ещё блестел от вчерашнего дождя, под крышей висели связки трав, а возле ступеней сушились перевязочные ткани.

Ещё не войдя на кухню, Ринна закричала:

— Мама! Нам срочно нужен торт!

Мейра сидела за столом и перебирала высушенные листья. Услышав дочь, она даже не обернулась.

— Слово «срочно» используют, когда кто-то порезался, отравился или потерял сознание.

— Это почти так же важно.

— Тогда говори.

Ринна подбежала к столу и упёрлась в него обеими ладонями.

— У Люсии никогда не было торта на день рождения.

Рука Серафины замерла возле чашки. Мейра подняла голову, а её муж, сидевший у печи с мотком верёвки, тоже повернулся к двери.

— Совсем никогда? — спросила лекарка.

Люсия остановилась на пороге. Теперь все смотрели на неё, хотя она ничего не просила.

— Мара иногда приносила мне сладости, — сказала она. — Так что всё нормально.

Серафина медленно поставила чашку.

— А свечи?

Люсия покачала головой.

— Тебя поздравляли?

— Мара поздравляла.

— Кто-нибудь ещё?

Люсия снова покачала головой.

Серафина отвернулась, и на несколько секунд её лицо скрылось за светлыми волосами. Ринна перемены не заметила и продолжила рассказывать о своём плане.

— Ей нужно семь тортов. Но мама столько не сделает, поэтому можно один большой. И семь свечей.

— Почему ты решила, что я не сделаю семь? — спросила Мейра.

Ринна замерла.

— Сделаешь?

— Нет.

— Я так и знала.

Мейра отложила травы и посмотрела на шкафы, словно уже подсчитывала оставшиеся продукты.

— Муки немного, но есть яйца, молоко, масло и мёд. Несколько ягод тоже найдётся. Большим торт не получится.

— Нужен большой, — вмешалась Ринна. — И семь свечей.

— Тебе или Люсии?

Ринна задумалась всего на мгновение.

— Люсии. Но есть будем все.

— Очень удобно.

Серафина слабо улыбнулась.

— Я помогу.

Мейра посмотрела на её перевязанный бок.

— Сначала я сменю вам повязку.

— Хорошо. После этого я могу помогать сидя.

Они уже обсуждали торт так, будто всё было решено. Люсия сжала край чужой рубашки.

— Но сегодня не мой день рождения.

— Теперь праздник, — объявила Ринна. — Мы решили.

— Люсия не обязана соглашаться только потому, что ты решила, — сказала Мейра.

Ринна закрыла рот. В кухне стало тихо, и все снова посмотрели на Люсию.

Лучше бы они просто решили за неё. Тогда не пришлось бы думать, какой ответ правильный. Если взрослый приказывал, нужно было согласиться; если запрещал — отказаться. Но сейчас никто не отдавал приказа, и Люсия не знала, чего от неё ждут.

— Я… не знаю.

Серафина поднялась из-за стола. Движение далось ей тяжело, но она всё равно подошла ближе и остановилась на расстоянии шага, не пытаясь коснуться дочери.

— Мы просто приготовим торт, — сказала она. — Вечером ты сама решишь, нужны ли тебе свечи.

— А если не нужны?

— Тогда не будем их зажигать.

— А торт?

— Съедим за ужином.

— Просто торт тоже хорошо, — добавила Ринна. — Хотя со свечками лучше.

Мейра легко толкнула её локтем.

Люсия переводила взгляд с одной женщины на другую, ожидая, что кто-нибудь начнёт торопить или раздражаться. Но никто не хмурился, а Серафина продолжала спокойно ждать.

— Хорошо, — наконец сказала Люсия.

Ринна вскинула руки.

— Семь свечей!

На втором этаже скрипнула половица.

Каин стоял за закрытой дверью и слышал почти каждое слово.

«Я ничего не сделала, чтобы мне дали торт».

Он отошёл от лестницы и вернулся к кровати. До ночи нужно было решить, смогут ли они продолжить путь. Оставаться в Вельмире дольше было опасно: его раны снова открывались при любом резком движении, Серафина едва держалась на ногах, а Люсия только начала оправляться от жара. Тем временем люди Ариона могли уже прочёсывать окрестные поселения.

И всё же слова дочери не уходили из головы.

На небольшом столике возле кровати лежали бинты, ножницы и короткий хозяйственный нож. Рядом Мейра оставила несколько тонких деревянных планок для шин. Одна была обрезана почти наполовину и для лечения уже не годилась.

Каин взял её здоровой рукой, некоторое время повертел и едва не положил обратно. Он понятия не имел, что дарят семилетним девочкам, особенно тем, которые всю жизнь провели во дворце, не имели друзей и считали, что торт нужно заслужить.

За окном над мокрыми крышами медленно проплыла тень аэлора.

Люсия смотрела на этих существ дольше, чем на что-либо с момента побега. Значит, пусть будет аэлор.

Каин сел на край кровати и зажал деревянный обрезок между коленом и краем постели. Нож он держал здоровой рукой, а повреждённой лишь изредка придерживал заготовку предплечьем. Первый срез получился слишком глубоким, второй отломил угол, который должен был стать хвостом.

— Прекрасно.

Резать оказалось сложнее, чем вскрывать замки. Там достаточно было почувствовать слабое место, подобрать угол и не ошибиться с усилием. Дерево же не собиралось подсказывать, где у него должен находиться плавник.

Через несколько минут будущий аэлор напоминал толстую рыбу. Каин разжал пальцы и подождал, пока онемение немного отступит. Плечо отзывалось болью при каждом движении ножа, а повязка на боку неприятно тянула, когда он наклонялся.

На колени падала светлая стружка. Её запах на мгновение вытеснил травы, кровь и старое дерево дома Мейры.

Перед глазами возникла маленькая квартира. За окном шумели машины, на тесном столе стоял круглый торт из ближайшего магазина, крем оказался слишком сладким, а клубника на краю постоянно сползала. Свечи нагревали лицо, и чьи-то голоса просили не задувать их до конца песни.

Каин всё равно задул.

Он остановил нож. День рождения приходил каждый год, поэтому запоминать его не имело смысла. Торт, свечи и подарок просто появлялись. Он мог сердиться, что взрослые слишком долго поют, тогда как Люсия прятала обёртки от сладостей, принесённых няней.

Какая роскошь — сердиться из-за такой ерунды.

Каин снова взялся за дерево. Один плавник вышел толще другого, хвост пришлось переделывать дважды, а на боку осталась глубокая царапина, которую уже нельзя было убрать, не превратив фигурку в палку.

Он повернул аэлора к окну.

— Страшилище.

Выбрасывать его Каин не стал.

После смены повязки Серафина села за кухонный стол и взяла яйцо, но несколько секунд так и не решалась ударить его о край миски.

— Сильнее, — подсказала Мейра.

Первый удар ничего не изменил. После второго скорлупа треснула, часть яйца попала в миску, часть растеклась по столу, а небольшой осколок исчез в муке.

Ринна прыснула со смеху. Серафина повернула голову, и девочка сразу отвернулась, хотя её плечи продолжали дрожать.

— Я достану.

Серафина опустила пальцы в миску и попыталась поймать скорлупу, но только протолкнула её глубже. Мейра молча подцепила осколок ложкой.

— Теперь мука. Две кружки.

Серафина тщательно отмерила обе порции и только после этого спросила, можно ли смешивать. Мейра велела делать это медленно, и сначала Серафина следовала совету, однако тесто показалось ей слишком неоднородным, поэтому движения постепенно ускорились.

Когда Мейра вернулась от печи, ложка уже с трудом двигалась в плотной массе.

— Достаточно. Ещё немного — и этим можно будет заделывать стены.

Серафина остановилась.

— Я думала, чем дольше мешаешь, тем лучше.

— Иногда лучше вовремя остановиться.

Мейра добавила молока и несколькими движениями исправила тесто. Серафина поджала губы. Во время войны она удерживала барьер под обстрелом и не сбивалась ни на одной линии, а здесь не сумела нормально разбить яйцо.

Мейра уже почти полностью забрала работу себе, но Серафина снова взялась за ложку. Пусть хотя бы крем будет сделан её руками. Хоть что-нибудь в первом торте Люсии.

— Можно мы с Люсией пойдём на склон? — спросила Ринна.

Она уже стояла у двери.

Мейра даже не обернулась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты спрашиваешь, уже стоя у выхода.

Ринна посмотрела на сапоги и сделала два шага назад.

— Теперь можно?

Мейра выдохнула и повернулась к ней. Люсия стояла рядом, придерживаясь за косяк. На ней всё ещё была чужая рубашка, сверху — шаль, а больную ногу она старалась ставить только на носок.

— Только к ближайшему склону. За каменную гряду не заходить, далеко не уходить, Люсию не заставлять бегать и вернуться до вечера.

— Я всё поняла!

— Повтори.

Ринна нахмурилась, вспоминая.

— Недалеко. За камни не ходить. Не бегать. Вернуться.

— И следить за её ногой.

— И следить за ногой.

Дом Мейры стоял почти на краю Вельмира. За соседними дворами начиналось пастбище, а сразу за ним поднимался пологий склон, который был виден из окон второго этажа.

Ринна схватила Люсию за руку.

— Пошли!

Серафина едва не окликнула дочь. Хотелось посадить её рядом, укрыть шалью и больше никуда не выпускать. Люсия всё ещё была слаба, рана на пятке не затянулась, а где-то за пределами деревни их искали люди Ариона.

Но девочка впервые сама согласилась куда-то пойти.

Серафина заставила себя промолчать.

— Осторожнее.

Люсия обернулась и коротко кивнула. Через мгновение дверь закрылась, но Серафина ещё некоторое время смотрела на неё, прежде чем снова опустить взгляд к миске.

Ринна выскочила за калитку и сразу рванула вперёд, однако через два шага вспомнила обещание и остановилась. Дальше она шла рядом, хотя всё равно нетерпеливо подпрыгивала и время от времени звала Люсию поторопиться.

Пятка болела при каждом шаге. Люсия ставила больную ногу только на носок, но просить вернуться не хотелось. Над крышами уже появились широкие тени аэлоров, и со склона их наверняка было видно лучше.

— Ты сильная…

Люсия остановилась.

Голос прозвучал совсем рядом, но не впереди и не сзади. Будто кто-то прошептал возле самого уха и одновременно позвал её с вершины горы.

Она оглянулась. На тропе была только Ринна, успевшая пройти несколько шагов.

— Что такое? Почему мы встали?

— Ты сейчас что-то сказала?

— Я?

— Про меня.

Ринна задумалась.

— Нет. А что?

Люсия посмотрела на мокрые камни, редкие деревья и пустую дорогу позади. Никого не было, но по спине всё равно прошёл холод.

— Ничего.

Склон начинался сразу за последним пастбищем. Тропа поднималась между серыми камнями и мокрой травой, а внизу всё ещё были видны край Вельмира, ручей и дым над крышей дома Мейры.

Они успели как раз вовремя.

Над горным отрогом поднимались аэлоры. Сначала показалась одна широкая спина, затем вторая. Огромные тела проходили так низко, что светлый туман за плавниками смешивался с облаками над склоном. Рядом со взрослыми плыли детёныши, но даже самый маленький казался больше деревенского дома.

Тени одна за другой проходили по траве.

— Как красиво… — прошептала Люсия. — Я никогда такого не видела.

Ринна гордо кивнула, будто сама привела аэлоров к склону.

— Над столицей они уже летят выше облаков. А здесь начинают свой путь!

Последние слова снова превратились в крик. Люсия вздрогнула, но уже не так сильно, как раньше. К Ринне можно было привыкнуть, хотя уши всё равно побаливали.

— Они слышат течение маны.

Люсия резко повернула голову.

— Ты опять что-то сказала?

— Я вообще молчала.

Ринна стояла рядом и смотрела на неё с недоумением. Люсия оглянулась на склон и уже хотела предложить вернуться, но Ринна исчезла.

Вместе с ней пропали деревня, пастбища и мокрая тропа.

Склон остался, однако между камнями теперь росли длинные серебристые растения, которые медленно качались без ветра. Горные вершины поднимались намного выше, некоторые скалы висели в воздухе, а вокруг них текли широкие светящиеся реки.

Свет не отбрасывал нормальных теней. Далёкий аэлор взмахнул плавником, а через несколько мгновений повторил точно такое же движение, словно мир не успел придумать для него другое.

Люсия отступила.

— Ринна?

Ответа не было.

Перед ней стояла голубоволосая девушка в белой накидке. Она была невысокой, немногим выше Серафины, а её глаза казались почти такими же светлыми, как небо вокруг.

Девушка смотрела на Люсию спокойно. Слишком спокойно.

— Кто ты?! Где Ринна?!

— Там же, где была.

— Где?

— Рядом с твоим телом.

Люсия сильнее сжала руки.

— А я где?

Девушка огляделась.

— Внутри того, что осталось от воспоминания.

— Чьего?

— Хороший вопрос.

Она произнесла это без улыбки, будто действительно не знала ответа.

Люсия отступила ещё на шаг, и серебристые растения сами расступились перед её ногами. Девушка подняла руку, после чего один из аэлоров отделился от остальных и медленно опустился к склону.

Здесь существа выглядели иначе. Их почти прозрачные тела были наполнены светящимися потоками, похожими на реки над горами. Когда девушка коснулась бока аэлора, сияние внутри изменило направление и собралось возле её ладони.

— Они не просто наполнены маной, — сказала она. — Они движутся там, где она течёт свободнее всего.

— Почему он тебя слушается?

— Он не слушается.

Девушка убрала руку, но аэлор не поднялся. Он остался рядом и повернул к ней огромную голову.

— Он узнаёт.

Другие существа тоже начали поворачиваться, пока все аэлоры над склоном не посмотрели в их сторону.

Люсии стало не по себе.

— Кто ты?

— То, что осталось от одной жизни.

— Моей?

Девушка ответила не сразу.

— Возможно. Или нашей.

— Что это значит?

— Не знаю. Я не помню достаточно.

— Ты живёшь во мне?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Я не живу. И никто не поселился внутри тебя.

Люсия немного расслабила пальцы.

— Тогда почему я тебя вижу?

Девушка посмотрела на склон.

— Это место похоже на то, где появилось воспоминание. Здесь почти такое же течение маны, те же аэлоры и похожие горы.

— Но горы другие.

— Потому что я помню их не целиком.

Она указала на дальнюю вершину. Её край расплывался в белом свете, камни не имели чёткой формы, а светящаяся река обрывалась в пустоте.

— Это не настоящий мир. Только то, что сохранилось.

— Почему оно сохранилось?

Девушка посмотрела на Люсию. На мгновение с её лица исчезло всякое выражение, светящиеся реки над скалами дрогнули, а аэлоры одновременно повернули головы.

— Потому что ты пришла.

Люсия отступила.

— Ты знаешь меня?

— Нет.

— Но сказала, что я тебе не чужая.

— Это не одно и то же.

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Девушка произнесла это так спокойно, будто незнание её совсем не тревожило.

— Я чувствую тебя. Ты не чужая мне, и я не совсем чужая тебе. Но воспоминание заканчивается здесь. Дальше для меня ничего нет.

— Есть другие воспоминания?

Девушка замолчала. Светящиеся реки задрожали сильнее, а аэлоры вокруг них опустили головы.

— Я чувствую, что я не единственная. Больше ничего не знаю.

— Где остальные?

— Не знаю.

— Сколько их?

— Не знаю.

— Зачем они мне?

Голос девушки стал ровным и пустым:

— Найди остальные фрагменты.

Люсия вздрогнула.

— Зачем?

Выражение вернулось на лицо девушки. Она моргнула, словно сама только что услышала собственные слова.

— Не знаю. Они остались вместе со мной.

— Чьи это слова?

— Возможно, это единственная часть, которую мне велели сохранить.

Вокруг начал сгущаться белый свет. Края растений расплывались, далёкие горы дрожали, а аэлоры один за другим поднимались к светящимся потокам.

— Как тебя зовут? — спросила Люсия.

Девушка опустила взгляд на собственную ладонь.

— Я…

Её голос оборвался, и по лицу впервые скользнула растерянность.

— Не помню.

Один из аэлоров над ними замер и начал рассыпаться на светящиеся точки.

— Тогда как мне найти остальные?

— Не знаю. Возможно, ты снова услышишь их, когда окажешься достаточно близко. Больше я ничего не могу сказать.

Белый свет уже доходил ей до колен, но она не пыталась отойти.

— А если я не хочу?

Девушка молчала.

— Я хочу вернуться к Ринне.

— Ринна…

Она повторила имя осторожно, словно впервые пробовала его на слух.

— Это девочка, которая была со мной.

— Подруга?

Люсия не знала, можно ли уже называть Ринну подругой. Они познакомились совсем недавно, Ринна много кричала, тянула её за руку и постоянно забывала идти медленнее. Но она не ушла, когда увидела больную ногу, и решила попросить для Люсии торт.

— Наверное.

Девушка слегка наклонила голову.

— Тогда возвращайся.

— А ты?

Она посмотрела на распадающиеся горы.

— Для меня между тем днём и твоим появлением ничего не было.

— Ты ждала?

— Не знаю.

Склон резко качнулся. Светящиеся реки сорвались с прежних путей и потекли прямо к Люсии, а девушка отступила в белое сияние.

— Найди остальные фрагменты.

— Подожди!

Но её лицо уже растворялось. Последними исчезли глаза.

Ринна всё ещё рассказывала о простыне, которую однажды унёс слишком низко пролетевший аэлор. По её словам, простыню нашли через три дня на крыше старой мельницы, а отец, полезший за ней, сорвался в стог сена и потом уверял всех, что так и было задумано.

— Но я видела, как он…

Ринна замолчала.

Люсия больше не отвечала. Она стояла в нескольких шагах, подняв руку к небу, а светлые волосы закрывали часть лица.

— Эй?

Ответа не последовало.

Ринна подошла ближе.

— Ты опять услышала тот голос?

Ветер исчез сразу. Трава перестала двигаться, туман за аэлорами застыл, а капли воды, сорвавшиеся с ближайшего куста, повисли в воздухе.

По земле поползли золотистые точки. Они выходили из мокрой травы, поднимались из трещин между камнями и собирались возле ног Люсии. Когда Ринна махнула рукой, пытаясь отогнать свет, точки прошли между её пальцами.

Под ногами задрожали камни. Один из аэлоров над склоном издал низкий протяжный звук, и остальные замедлились.

— Люсия, хватит.

Девочка обмякла.

Ринна бросилась вперёд и успела схватить её за плечи, но не удержала. Они обе упали на мокрую траву, и камень больно ударил Ринну в колено.

Она сразу поднялась на локте и потрясла Люсию за плечо.

— Эй. Это не смешно. Проснись.

Кожа девочки оставалась тёплой. Ринна наклонилась к её груди, пытаясь услышать дыхание, как однажды показывала мать, но собственное сердце стучало так громко, что заглушало всё вокруг.

— Я больше не буду заставлять тебя быстро ходить, — прошептала она. — Честно. Только открой глаза. И кричать рядом не буду, даже если очень захочется.

Люсия не пошевелилась.

Ринна резко вдохнула и повернулась к деревне. Дом Мейры был виден за пастбищем, совсем близко, но теперь казался дальше гор.

— Мама! Помогите!

Аэлоры снова протяжно загудели.

— Люсия умерла!

Нож выпал из пальцев Каина, ударился о пол и отскочил под кровать.

Он уже был у двери. Плечо прострелило болью, когда Каин рванул её на себя, а на лестнице перед глазами потемнело. Он схватился за перила, бросил остатки маны в усиление и перепрыгнул последние ступени.

Мейра уже выбегала из кухни, её муж спешил следом, а Серафина появилась у двери, прижимая ладонь к перевязанному боку.

— Где они?

Мейра указала на склон.

Каин выбежал из дома. Холодный воздух ударил в лицо, а ноги понесли его через двор, пастбище и мокрую тропу прежде, чем тело успело напомнить о ранах. Каждый шаг отдавался в плече и боку, но в голове продолжал звучать крик Ринны.

Люсия умерла.

Он увидел девочек возле каменной гряды. Ринна стояла на коленях и плакала, а Люсия лежала перед ней неподвижно.

Каин опустился рядом так резко, что колено ушло в мокрую землю, и сразу схватил дочь за запястье. Пульс нашёлся почти мгновенно — слабый, но ровный. Дыхание тоже сохранялось.

Он поднял ей веко, проверил реакцию зрачка и только после этого позволил себе сделать первый нормальный вдох. Губы не посинели, пены и судорог не было, необычного запаха он тоже не почувствовал. Явных признаков отравления не наблюдалось.

— Люсия, открой глаза.

Она не отреагировала.

Мейра тяжело опустилась рядом и приложила пальцы к шее девочки. Серафина появилась следом, последние шаги почти пройдя с помощью мужа лекарки, но возле дочери сразу опустилась на колени.

— Что с ней? — спросил Каин.

— Я не знаю.

— Тогда выясните.

— Каин, — тихо произнесла Серафина.

Она уже подняла руку над грудью Люсии. Между пальцами проступили бледные линии диагностической формы, которые сомкнулись в привычный круг и коснулись тела девочки.

Узор дрогнул.

Одна линия выскользнула из формы, затем вторая. Круг распался и сразу собрался заново — сложнее и плотнее, с незнакомыми знаками между основными линиями. Новая структура оплела пальцы Серафины и начала подниматься к запястью.

Она резко убрала руку, и заклинание погасло.

— Что произошло?

Серафина смотрела на собственную ладонь.

— Я этого не делала.

Только тогда Каин заметил золотистый свет возле травы. Нити тянулись к Люсии со всех сторон: поднимались из земли, стекали с камней и спускались из воздуха.

Он прислушался к собственным каналам. Остатки маны дрожали и рвались наружу, словно внутри его тела открылась дверь, к которой кто-то подошёл с другой стороны.

Люсия ничего не втягивала, не произносила заклинания и не управляла потоком. Мана сама искала её.

Каин активировал Чувство шва. На камнях проступили старые трещины, в земле обозначились границы пластов, а на одежде стали заметны швы и повреждённые участки ткани. Но в золотистых нитях он не увидел ни узла, ни печати, ни искусственного соединения.

— Это не магическая конструкция.

— Тогда что?

— Не знаю.

Признание далось тяжелее, чем должно было.

Каин поднял Люсию на руки. Её голова легла ему на плечо, а рука безвольно свесилась вдоль груди. Золотые нити двинулись следом.

— В дом, — приказала Мейра. — Быстро.

Её муж помог Ринне подняться. Девочка прихрамывала после падения, но разбитого колена будто не замечала и смотрела только на Люсию.

— Она правда не умерла?

Мейра положила ладонь ей на голову.

— Нет. Ты просто не услышала дыхание.

— Она проснётся?

Лекарка ответила не сразу.

— Мы сделаем всё, чтобы проснулась.

На полпути повязка Каина стала тёплой и липкой. Мейра заметила кровь, но ничего не сказала — сейчас Люсия была важнее. Серафина шла рядом и время от времени касалась пальцами руки дочери, а золотистые нити тянулись за ними по траве.

Люсию уложили на кровать, где до этого спал Каин. Мейра ещё раз проверила пульс, дыхание и жар, сменила ткань на лбу и поднесла к носу пахучую соль, но девочка не отреагировала.

Каин сидел на другой стороне кровати и смотрел, как ровно поднимается её грудь. Рука оставалась тёплой, сердце работало без сбоев, и этого должно было хватить, чтобы перестать бояться.

Но не хватало.

В комнате золотистые нити стали тоньше, однако не исчезли. Они проходили сквозь стены и собирались возле кровати. Каин снова проверил их Чувством шва, но так и не нашёл ни печати, ни узла, ни следа чужого воздействия.

Мейра убрала пальцы с шеи Люсии.

— Всё так же ровно.

— Она не просыпается.

— Я вижу.

— Сколько это может продолжаться?

— Не знаю.

Каин посмотрел на лекарку, но она выдержала его взгляд.

— Можете продолжать спрашивать, однако другой ответ от этого не появится.

Он отвернулся.

За открытой дверью виднелась часть кухни. На столе стоял неукрашенный торт, рядом лежали миска с ягодами и семь коротких свечей, вырезанных из одного длинного огарка. Несколько часов назад Люсия боялась, что взрослым придётся из-за неё возиться, а теперь весь дом замер возле её кровати.

На подоконнике осталась деревянная фигурка.

Каин взял её и положил рядом с рукой дочери. Кривой аэлор сразу завалился набок, и пришлось прислонить его к сложенному краю одеяла.

Серафина стояла у двери и смотрела на кухонный стол. На её платье оставались пятна муки, а на пальцах засохла полоска мёда. Через несколько мгновений она перевела взгляд на Люсию и сжала ткань юбки.

Ринна сидела у стены, обхватив колени. Она больше не плакала, только время от времени всхлипывала и сразу закрывала рот, будто боялась нарушить тишину.

Наконец девочка поднялась, подошла к кровати и осторожно потянула Люсию за рукав.

— Я больше не поведу тебя далеко. И кричать рядом не буду, даже если очень захочется. Даже торт можешь весь съесть сама.

Ответа не было.

Ринна шмыгнула носом.

— Только проснись.

Серафина подошла и положила руку ей на плечо.

— Ты не виновата.

— Я её туда отвела.

— Она сама хотела пойти.

— Но мама сказала следить за ней.

— Ты не могла знать.

Слова прозвучали уверенно, хотя Каин заметил, как пальцы Серафины сильнее сжались на плече Ринны.

— Я думала, она умерла, — прошептала девочка.

— Она жива.

— Тогда почему не просыпается?

Никто не ответил.

За окнами постепенно темнело. Муж Мейры зажёг лампу и поставил её на столик возле стены. Пламя несколько раз качнулось, хотя окна были закрыты, а затем вытянулось в сторону кровати.

Каин поднял голову.

По воде в чашке прошла мелкая рябь. На руке Серафины без жеста и команды проступил тонкий светящийся узор — не диагностический, а защитный.

— Каин…

Он уже встал.

Снаружи раздался протяжный голос аэлора. Ему ответил второй, затем третий, и стёкла задрожали. Ринна прижалась к матери, а золотистый свет проступил возле стен и потолка, втягиваясь в комнату тонкими нитями и собираясь над кроватью.

Мейра отступила.

— Что происходит?

— Не знаю.

Защитная форма на руке Серафины стала ярче.

На мгновение всё замерло. Пламя перестало двигаться, рябь застыла на поверхности воды, золотые нити остановились, и Каину показалось, что грудь Люсии больше не поднимается.

— Люсия? — выдохнула Серафина.

Вся мана одновременно устремилась к кровати.

Серафина бросилась вперёд, прижала дочь к груди и развернулась спиной к свету. Защитная форма раскрылась над ними тонким полупрозрачным куполом, а повязка на её боку сразу пропиталась кровью.

Каин шагнул ближе, готовясь принять удар.

Но удара не последовало.

Свет прошёл сквозь защиту, не разрушив и не обжегши её. Он не коснулся никого другого, а просто вошёл в тело Люсии и исчез.

Сияющие горы рассыпались. Серебристые растения растворились в белом свете, а аэлоры один за другим исчезли, оставляя после себя длинные золотые следы.

Голубоволосая девушка стояла всё дальше, хотя не сделала ни одного шага.

— Найди остальные фрагменты.

Люсия потянулась к ней.

— Подожди!

Белый свет сомкнулся.

Люсия резко распахнула глаза и судорожно вдохнула.

Первым она увидела светлые волосы Серафины, потом — лицо Каина за её плечом. Оба смотрели на неё так, будто боялись моргнуть.

На одеяле возле руки лежало маленькое деревянное существо с разными плавниками.

Люсия перевела взгляд к двери.

— Где Ринна?

----------

Семь свечей

— Где Ринна?

— Я здесь, — тихо отозвались от двери.

Люсия повернула голову и увидела выглядывавшую из-за косяка Ринну. Обычно девочка появлялась так шумно, словно собиралась снести дверь вместе со стеной, но теперь пряталась снаружи, мялась на месте и смотрела куда-то под ноги. Позади неё стояла Мейра, положив ладонь дочери между лопаток, однако даже после осторожного толчка Ринна не решилась сразу переступить порог.

Люсия хотела спросить, почему та прячется, но не успела. Серафина наклонилась и прижала её к себе так резко, что перед глазами на мгновение снова поплыл свет лампы.

Объятие получилось слишком крепким. Люсия застыла, прижатая щекой к светлым волосам, и не знала, куда деть руки. Серафина дрожала и снова проводила ладонью по её голове, словно всё ещё пыталась убедиться, что дочь действительно открыла глаза.

Почувствовав, как напряглось тело Люсии, она сразу ослабила руки и немного отстранилась.

— Прости. Я не сделала тебе больно?

— Нет. Просто неожиданно.

Серафина больше не пыталась удерживать её. Она лишь убрала со лба прилипшую прядь и осталась рядом, не сводя с Люсии глаз.

Когда она отстранилась, Люсия увидела Каина с другой стороны кровати. Он сидел почти неподвижно, сжав здоровой рукой край матраса. Повязка у него на боку снова потемнела, лицо стало ещё бледнее, однако сам он будто этого не замечал.

Ринна наконец вошла в комнату. Она остановилась возле изножья, несколько раз открыла рот и только потом заставила себя заговорить:

— Люси… прости. Я не хотела, чтобы тебе стало плохо. Я просто хотела показать аэлоров.

— Ты не виновата.

— Но я тебя торопила. Мама сказала следить за ногой, а я всё равно повела тебя на склон.

На колене Ринны виднелась свежая ссадина, уже промытая и перевязанная тонкой полосой ткани. Глаза оставались припухшими после слёз, а край рубашки в её руках успел превратиться в смятый комок.

— Я сама хотела пойти, — сказала Люсия.

— Всё равно больше не буду заставлять тебя быстро ходить. И кричать рядом тоже постараюсь меньше.

Последнее слово прозвучало не слишком уверенно. Ринна и сама, похоже, понимала, насколько трудно будет выполнить такое обещание.

Люсия немного помедлила, а затем произнесла:

— Я не сержусь, Рин.

Сокращённое имя легло на язык непривычно. Люсия слышала, как так называли девочку родители, но сама раньше ни разу не пробовала. Ринна тоже заметила перемену и впервые подняла на неё глаза.

— Точно?

— Точно.

— Совсем?

— Совсем.

Только после второго ответа Ринна подошла ближе и села на стул у изножья. Она осторожно взяла Люсию за кончики пальцев, не потянула к себе и не попыталась сразу заговорить о чём-нибудь другом.

Некоторое время в комнате было слышно только неровное дыхание Серафины и треск лампы. Потом Каин спросил:

— Что ты помнишь?

Перед Люсией сразу возникли серебристые растения, горы с расплывающимися краями и светящиеся реки, проходившие по небу. Она вспомнила голубые волосы, белую накидку и девушку, которая утверждала, что не живёт, но всё же стояла перед ней и разговаривала.

«Найди остальные фрагменты».

Люсия опустила взгляд на одеяло.

— Я помню склон. Потом услышала голос, и всё стало… другим.

Пальцы Каина сильнее сжали ткань матраса.

— Какой голос?

— Женский.

— Он что-нибудь приказал?

Люсия замялась. Если рассказать о мире, который появился только для неё, и о девушке, назвавшей себя остатком чужой жизни, взрослые могли решить, что опасен не только склон. Возможно, они испугаются и самой Люсии.

Она уже видела, как люди смотрят на то, чего не понимают.

— Сначала голос сказал, что я сильная. Потом говорил про аэлоров.

Всё сказанное было правдой, но о фрагментах Люсия пока промолчала.

Серафина наклонилась ближе.

— Ты видела ту, которая говорила?

— Девушку. Наверное.

— Она касалась тебя? — спросил Каин.

— Нет.

— Тебе было больно?

— Нет. Просто всё исчезло, а потом я оказалась в другом месте.

Каин хотел задать следующий вопрос, но Мейра подошла к кровати и встала между ним и Люсией.

— Остальное позже. Она только очнулась.

— Голос мог быть частью заклинания, — произнёс Каин.

— А мог появиться из-за жара, истощения или того, что произошло с её маной. Пока вы всё равно не знаете ответа, перестаньте превращать комнату в допросную.

Каин выглядел недовольным, однако спорить не стал. Он перевёл взгляд на Люсию и сказал уже спокойнее:

— Если снова услышишь этот голос, сразу скажи мне.

Люсия кивнула и опустила глаза. От спокойного тона Каина молчать стало почему-то труднее, хотя она всё ещё не представляла, как объяснить то, чего не понимала сама.

Мейра села на край кровати, коснулась лба Люсии и проверила пульс. Потом попросила проследить глазами за пальцем и несколько раз сжать ладони.

— Голова болит?

— Немного.

— Тошнит?

— Нет.

— Перед глазами темнеет?

Люсия посмотрела на лампу. Свет больше не расплывался, хотя комната всё ещё казалась немного ненадёжной, словно пол мог снова качнуться.

— Уже нет.

Мейра удовлетворённо кивнула, но Каин всё равно наклонился ближе и положил здоровую ладонь Люсии на голову, будто хотел сам убедиться, что жара нет.

— Пальцы не немеют?

— Нет.

— Дышать больно?

— Немного тянет, когда глубоко.

— Как и раньше?

Люсия прислушалась к себе и кивнула.

Каин почти никогда не улыбался. Иногда уголок его рта едва заметно двигался, но Люсия не всегда понимала, считалось ли это улыбкой или просто усталостью. Сейчас напряжение вокруг его глаз немного ослабло, и лицо стало мягче.

От ладони было тепло.

Рядом с Каином и Серафиной всё ещё оставалось непривычно. Люсия не знала, как с ними разговаривать, о чём можно просить и когда им надоест с ней возиться. Но впервые эта непривычность не заставляла её искать глазами ближайшую дверь.

Она подавила зевок.

— Можно я ещё немного полежу?

— Тебе и нужно спать, — сказала Мейра. — Все остальные выйдут и перестанут задавать вопросы.

Ринна неохотно отпустила её пальцы и поднялась.

— Я буду внизу.

— Хорошо.

Мейра вывела дочь из комнаты. Каин тоже поднялся, однако далеко не ушёл. Он вынес стул в коридор и сел возле открытой двери так, чтобы видеть кровать.

Серафина осталась рядом. Она поправила край одеяла, затем остановилась, будто не была уверена, имеет ли право сделать что-то ещё.

— Хочешь, я останусь?

Люсия посмотрела на неё, потом на дверной проём, за которым виднелся силуэт Каина. Он сидел боком к комнате, прислонившись затылком к стене, но глаз не закрывал.

После небольшой паузы Люсия кивнула.

— Можно.

Серафина села на стул. Она не брала дочь за руку и больше не пыталась обнять, а просто осталась рядом.

Люсия закрыла глаза, однако сон не приходил. Стоило темноте сомкнуться, как перед ней снова появлялись серебристые растения и горы, которые будто забыли, какой формы должны быть. Голубоволосая девушка называла себя остатком одной жизни, но не знала, чьей именно. Она утверждала, что никто не поселился внутри Люсии, хотя всё равно чувствовала с ней какую-то связь.

Больше всего Люсию тревожили фрагменты, которые незнакомка просила найти. Она не понимала, что именно нужно искать: другие воспоминания, похожие места или ещё кого-то с голубыми волосами. Даже сама девушка не смогла объяснить, зачем это нужно.

Может, Каин знает?

В мыслях почти сразу появилось другое слово — папа. Наверное, теперь его следовало называть именно так, хотя даже внутри головы оно звучало так, словно принадлежало не ей.

Однажды Мара рассказывала сказку о четырёх сёстрах, живших вместе с матерью. Их отец ушёл на войну, и девочки каждый вечер ждали его возле окна. После той сказки Люсия долго лежала под одеялом и тихо повторяла незнакомое слово.

Раньше папой был человек из истории, который обязательно возвращался с войны, потому что его ждали дома. Теперь у этого слова появилось настоящее лицо — грубое, покрытое шрамами и почти всегда хмурое. Лицо человека, который нёс её через дождь, хотя сам едва держался на ногах, а теперь сидел за открытой дверью, боясь оставить одну.

Возможно, позже Люсия всё-таки сможет спросить его о голубоволосой девушке. Не сейчас, а когда поймёт, как рассказать обо всём так, чтобы Каин не испугался и не решил, что её снова нельзя выпускать из дома.

Серафина тихо поправила сползший край одеяла. Люсия почувствовала движение, но глаз уже не открыла, и вскоре серебристые растения исчезли вместе с остальными мыслями.

Когда Люсия проснулась снова, за окном было темно. Из коридора падала узкая полоса света, а снизу доносились приглушённые голоса. В комнате пахло травами, мёдом и чем-то сладким, недавно вынутым из печи.

Серафина сидела неподалёку и осторожно поправляла повязку на боку. Услышав движение, она сразу подняла голову.

— Проснулась?

Люсия села, опираясь ладонью на матрас. Комната больше не качалась, хотя в теле оставалась слабость.

Серафина подошла ближе, но не стала касаться её без необходимости.

— Голова кружится?

— Нет.

— Тошнит?

— Нет.

Мейра появилась почти сразу, словно всё это время находилась в коридоре. Она проверила лоб и пульс, попросила Люсию сесть ровнее, а потом осторожно опустить ноги с кровати.

— Не торопись.

Люсия поставила здоровую ногу на пол, а больную держала немного приподнятой.

— В глазах не темнеет?

— Нет.

— Равновесие держишь?

Люсия отпустила матрас и несколько мгновений просидела без поддержки.

Мейра неохотно отступила.

— Можешь ненадолго спуститься. Как только устанешь, сразу обратно в постель. И без споров, когда я велю возвращаться.

Из коридора тут же появилась Ринна. Она, должно быть, всё это время ждала возле двери, потому что уже держала в руках тапочки.

— Пойдём. Только медленно.

Люсия посмотрела на неё.

— Куда?

— Увидишь.

Ринна присела и начала обувать её. Сначала потянула правую тапочку к левой ноге, вовремя заметила ошибку и быстро поменяла их местами. После этого она оглянулась на дверь, проверяя, не увидела ли мать.

Мейра всё видела, но промолчала.

— Готово, — объявила Ринна.

Люсия поднялась. Серафина протянула руку, однако остановилась, не коснувшись её.

— Помочь?

Люсия немного подумала и вложила пальцы в её ладонь. Серафина помогла сделать первый шаг, после чего отпустила и пошла рядом.

У лестницы Ринна снова взяла Люсию за руку.

— Нога болит?

— Немного.

— Тогда ещё медленнее.

Она замедлилась настолько резко, что Люсия едва не столкнулась с ней.

— Можно не совсем медленно.

— Мама сказала следить.

— Я помню.

Ринна осторожно поставила ногу на первую ступень.

— Тогда будем идти между медленно и совсем медленно.

Люсия не представляла, как именно должна выглядеть такая скорость, но спорить не стала.

Они спускались, держась за руки. Серафина шла в нескольких шагах позади и не вмешивалась, хотя Люсия чувствовала её взгляд на каждом повороте лестницы.

— Куда мы идём? — снова спросила она.

— Это сюрприз.

— А что такое сюрприз?

Ринна задумалась.

— То, что нельзя объяснять до того, как покажешь.

Люсия спросонья не сразу поняла ответ, но решила больше не спрашивать.

На первом этаже почти не было света. Только из печи пробивалось слабое красноватое сияние, а возле стола виднелись тёмные силуэты. Люсия узнала Мейру, её мужа и Каина, но не понимала, почему все собрались в кухне и молчат.

Ринна отпустила её руку и отошла к столу. После короткой паузы один за другим загорелись семь маленьких огоньков, и в их дрожащем свете Люсия увидела небольшой неровный торт.

— Та-дам! — объявила Ринна, начав почти шёпотом и закончив гораздо громче.

Люсия вздрогнула, но сразу забыла об этом.

Крем на торте лежал не совсем ровно, ягоды собрались ближе к одному краю, а одна свеча заметно наклонилась. Люсия почти не замечала этих недостатков. Она смотрела на семь огоньков, освещавших лица людей вокруг.

Свечи горели открыто, и никто не запирал дверь, не проверял коридор и не просил говорить тише. Сладость не прятали под тканью и не собирались уносить до рассвета.

— Подойди, пока они не догорели, — сказала Мейра.

— Они все для тебя! — сразу добавила Ринна.

Люсия медленно приблизилась к столу.

— Это… правда мне?

— Конечно тебе. Я же говорила, что нужен торт.

Люсия посмотрела на свечи, потом на Серафину.

— Но сегодня не мой день рождения.

Серафина подошла и присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Некоторое время она подбирала слова.

— Я знаю. Раньше тебя поздравляла Мара, но вам приходилось всё скрывать. Сегодня можно впервые устроить праздник открыто.

— Даже если день другой?

— Даже если другой.

Каин стоял немного в стороне от стола. Раненая рука оставалась прижата к телу, а в здоровой ладони он что-то сжимал.

— Семь лет — слишком долго, — коротко сказал он.

Ринна указала на свечи.

— И они уже горят. Теперь поздно всё отменять.

— Правила обычно работают не так, — заметила Мейра.

— Но торт же не убираем?

— Не убираем.

Ринна удовлетворённо кивнула.

Люсия снова посмотрела на стол. Никто не спрашивал, была ли она достаточно хорошей, не напоминал, сколько стоили продукты и сколько времени ушло на готовку. Серафина не требовала называть её мамой, Каин не ждал благодарности, а Мейра не велела спрятать сладости до утра.

Несмотря на направленные на неё взгляды, Люсии впервые не захотелось отступить к двери.

Только теперь она заметила деревянный хвост, выступавший между пальцами Каина.

— Что у вас в руке?

Каин опустил взгляд, будто сам только сейчас вспомнил о зажатом подарке. Несколько мгновений он молчал, а затем протянул фигурку Люсии.

— Это тебе.

Она взяла её обеими руками.

Деревянное существо получилось тяжёлым и округлым. Один плавник был толще другого, хвост немного поворачивался в сторону, а на боку оставалась глубокая царапина. Однако широкое тело и короткие плавники Люсия узнала сразу.

— Это аэлор.

— Должен был быть, — ответил Каин.

Люсия провела пальцем по царапине.

— Красивый.

— Кривой.

— Нет.

— На толстую рыбу похож.

Она прижала фигурку к груди.

— На маленького аэлора.

Каин ненадолго замолчал и отвёл взгляд.

— Тогда ладно.

Ринна уже несколько раз посмотрела на свечи и наконец не выдержала:

— Желание! Пока они не сгорели!

— Не торопи её, — сказала Мейра.

Ринна закрыла рот, но продолжила нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

Люсия наклонилась к торту и попыталась придумать желание. Раньше она всегда знала, чего просить: чтобы Арион не позвал её к себе, чтобы Мара пришла ночью, чтобы лекарство оказалось не слишком горьким, а зимой в комнате не было холодно и утром никто не сердился.

Но сегодня привычные желания не подходили. Ариона рядом не было, сладости не приходилось прятать, а возле Люсии стояли люди, которые сами захотели устроить этот вечер. Серафина помогала готовить торт, Каин вырезал для неё аэлора, а Ринна изо всех сил пыталась говорить тише.

То, о чём Люсия обычно просила про себя, сегодня уже не требовалось. Нового желания она так и не придумала.

Набрав воздуха, Люсия дунула на свечи. Шесть огоньков погасли сразу, а последний только наклонился, задрожал и снова выпрямился.

Ринна уже подалась вперёд, собираясь помочь, но Люсия быстро вдохнула ещё раз и сама погасила оставшуюся свечу.

Комната ненадолго погрузилась в темноту. Через мгновение муж Мейры зажёг лампу, и все заговорили почти одновременно. Ринна заявила, что самый большой кусок должен достаться Люсии, а следующий по размеру — ей. Мейра велела сначала посадить виновницу праздника, Серафина придвинула к столу стул, а Каин молча придержал его здоровой рукой, пока Люсия устраивалась.

Первый кусок поставили перед ней.

Люсия прижимала деревянного аэлора к груди и смотрела на семь тонких струек дыма, поднимавшихся над неровным кремом.

Впервые она не ждала, что за эту радость позже придётся расплачиваться.

----------

Завтрашний день

После праздника дом затих не сразу. Ринна ещё долго спорила с матерью внизу, доказывая, что совсем не хочет спать и вполне способна съесть ещё один кусок торта. Мейра отвечала ей всё строже, пока в разговор не вмешался её муж и не напомнил дочери, что оставшаяся половина никуда не исчезнет до утра.

По лестнице протопали быстрые шаги. Наверху хлопнула дверь, а через несколько мгновений из-за стены донеслось приглушённое ворчание. Ринна, кажется, продолжала спорить даже после того, как рядом уже никого не осталось.

Люсия невольно улыбнулась.

На кухне звенела посуда, потрескивали дрова в печи и негромко переговаривались взрослые. Запах мёда, выпечки и растопленного воска ещё держался в доме, смешиваясь с горьковатым ароматом лекарственных трав.

Каин не поднимался вместе с остальными. Он несколько раз проверил засов, заглянул в окна, а затем задержался у задней двери и посмотрел в темноту за двором.

Серафина тоже заметила его настороженность.

— Что-то увидел?

— Не уверен.

Каин приоткрыл дверь и вышел на крыльцо. Через несколько мгновений он оказался у дальнего забора, присел возле размокшей земли и провёл пальцами по неглубокому отпечатку сапога. Дождь почти размыл его края, однако след выглядел свежим.

— Вечером этого не было, — сказал Каин, вернувшись к дому.

— Стража?

— Может быть.

Серафина посмотрела на Люсию, стоявшую возле лестницы с деревянным аэлором в руках.

— Разбудить остальных?

— Пока нет. Сначала проверю дорогу.

Каин повернулся к хозяину дома, убиравшему со стола пустые тарелки.

— Не открывай никому. Ринну держи подальше от окон. Если услышишь меня снаружи, сначала спроси имя того лекаря, у которого мы встретились.

Муж Мейры перестал улыбаться и коротко кивнул.

Каин снова посмотрел на Люсию.

— Я рядом.

Он вышел через заднюю дверь и тихо прикрыл её за собой.

Люсия ещё несколько мгновений смотрела на засов. Слова должны были успокоить, но за последние дни Каин уже несколько раз исчезал за дверью, в дыму или среди вооружённых людей. Правда, каждый раз он действительно возвращался.

Серафина осторожно коснулась её плеча.

— Пойдём. Тебе нужно лечь.

Люсия кивнула.

Подъём по лестнице занял больше времени, чем обычно. Повреждённая пятка ныла, а после случившегося на склоне ноги всё ещё казались тяжёлыми. Серафина шла рядом, но поддерживала Люсию только тогда, когда та начинала терять равновесие.

В комнате сохранялся запах праздника. На столике стояла чашка с водой, рядом лежали чистые повязки, а на подоконнике темнели несколько кусочков древесной стружки, оставшихся после работы Каина.

Люсия легла и положила аэлора поверх одеяла. Один плавник у него получился толще другого, хвост немного загибался в сторону, а на боку остались глубокие следы ножа. Чем дольше она рассматривала фигурку, тем легче было представить Каина, сидевшего в чужой комнате и пытавшегося вырезать её одной рукой.

Серафина поправила одеяло возле больной ноги и спросила:

— Тебе понравился торт?

— Да. Было вкусно.

Люсия провела пальцем по царапине на деревянном боку.

— И свечи тоже понравились.

Серафина слегка улыбнулась и села на стул возле кровати, осторожно придерживая раненый бок. Внизу ещё немного позвенела посуда, затем послышались шаги Мейры и её мужа. Вскоре дом почти полностью затих. Только где-то за стеной поскрипывало дерево, а снаружи шелестела влажная трава.

Люсия продолжала смотреть на аэлора. Один вопрос вертелся в голове с того самого момента, как они оказались в Вельмире, но раньше она не решалась его задать. После семи свечей стало немного проще, хотя слова всё равно выходили с трудом.

— Мы завтра уйдём?

Серафина посмотрела на неё.

— Если к утру тебе не станет хуже.

— А меня возьмёте?

На лице Серафины промелькнуло удивление.

— Конечно.

Люсия сильнее сжала фигурку.

— Даже если из-за меня будет опасно?

Серафина не ответила сразу.

— Почему ты думаешь, что мы можем тебя оставить?

Люсия пожала плечами.

— Каин ранен. Вы тоже. Стражники ищут нас, а на склоне со мной опять случилось что-то странное. Может быть, у Мейры безопаснее.

Последнее слово прозвучало тише остальных. Люсия сама не знала, хотела ли оставаться в этом доме. Здесь были Ринна, торт и тёплая кровать, но при мысли, что Каин и Серафина уйдут без неё, внутри сразу становилось пусто.

Она немного помолчала, прежде чем спросить:

— Вы берёте меня потому, что вам меня жалко?

Серафина покачала головой.

— Нет. Потому что ты моя дочь.

Люсия ждала продолжения. Условия. Напоминания о том, сколько неприятностей уже принесла. Но Серафина ничего такого не сказала.

Она немного подалась вперёд, однако не стала прикасаться к Люсии.

— Я не могу обещать, что дальше будет безопасно. Не знаю, куда мы пойдём и сколько ещё людей отправит за нами Арион. Но оставлять тебя здесь только потому, что стало трудно, я не собираюсь.

— Даже если со мной опять случится что-нибудь плохое?

— На склоне с тобой что-то произошло. Это не одно и то же.

— Но мана шла ко мне.

— И это не делает тебя плохой.

Люсия вспомнила золотистые нити, стекавшиеся к ней со всех сторон, и голубоволосую девушку среди серебристых растений. Она всё ещё не рассказала Каину и Серафине о фрагментах. Возможно, если Серафина узнает, что незнакомка попросила их искать, то уже не ответит так уверенно.

— Ты хочешь идти с нами? — спросила Серафина.

Люсия почти сразу кивнула.

— Хочу.

Пальцы на деревянной фигурке немного разжались.

— Тогда я… попробую вам поверить.

Серафина не улыбнулась и не попыталась обнять её. Только медленно кивнула, словно Люсия доверила ей что-то очень хрупкое.

— Этого достаточно.

Некоторое время они молчали. Люсия невольно прислушивалась к звукам за окном, но не слышала ни шагов Каина, ни голосов у забора.

Серафина проследила за её взглядом.

— Он вернётся.

— Я знаю.

Люсия действительно хотела это знать, а не просто надеяться.

Серафина поправила край своей повязки.

— Можно я посижу рядом, пока ты не уснёшь?

Люсия кивнула и повернулась на бок, прижав аэлора к груди. Серафина не тянулась к ней и не поправляла одеяло без необходимости. Она просто сидела рядом, положив руки на колени.

Через некоторое время Люсия сама придвинулась ближе к краю кровати. Серафина осторожно подняла ладонь и коснулась её волос. Пальцы двигались медленно, почти не задевая кожу, и Люсия не стала отстраняться.

— А что будет завтра? — спросила она.

Серафина посмотрела в сторону окна.

— Утром решим, куда идти дальше. Вместе.

Обычно перед сном Люсия пыталась угадать, кто войдёт в комнату утром и за что на неё будут сердиться. Иногда прислушивалась к шагам стражи, иногда ждала Мару, а иногда надеялась, что Арион забудет о ней хотя бы ещё на один день.

Теперь Серафина сидела возле кровати, Каин должен был скоро вернуться со двора, а в руках оставался деревянный аэлор. Этого оказалось достаточно, чтобы Люсия впервые не пыталась заранее представить утро.

Она закрыла глаза.

Некоторое время Люсия ещё слышала дыхание Серафины и далёкий скрип половиц. Затем запах выпечки и воска начал исчезать, а мягкость кровати под телом сменилась чем-то холодным.

Открыв глаза, Люсия увидела под ногами тёмную гладкую поверхность, похожую на воду. Она ничего не отражала. При каждом движении по ней расходились слабые светящиеся круги, хотя шаги не вызывали ни плеска, ни звука.

Вокруг тянулся синий туман. Здесь не было стен, потолка и даже настоящего горизонта. Туман становился плотнее вдали и скрывал всё, что могло находиться за ним.

Посреди пустого пространства стояла голубоволосая девушка. Её волосы медленно колыхались, хотя никакого ветра Люсия не чувствовала. Сама девушка выглядела удивлённой её появлением.

— Ты снова меня слышишь.

— Это сон?

— Возможно.

— А может, и нет?

— Может, и нет.

Люсия нахмурилась.

— Почему я опять здесь?

Девушка оглянулась на пустое пространство.

— То, что началось на склоне, ещё не закончилось.

— Что именно?

— Не знаю. Но это место уже не принадлежит моему воспоминанию.

— Тогда чьё оно?

— Здесь почти ничего нет. Возможно, ничьё.

Люсия уже собиралась задать следующий вопрос, когда заметила слабое синее сияние под собственной кожей. Оно появилось чуть ниже груди и медленно разошлось тонкими линиями под рёбрами.

Девушка тоже увидела его. Её лицо сразу изменилось.

— Что это?

— Я хотела спросить у тебя.

По тёмной поверхности пошли круги. Сначала слабые, почти незаметные, но с каждым мгновением они расходились всё дальше, сталкивались и заставляли туман дрожать.

Между Люсией и размытым силуэтом девушки сама собой появилась тонкая нить света.

Люсия отшатнулась.

— Что ты делаешь?

— Не я.

Девушка тоже попыталась отступить. Светящаяся нить растянулась между ними, но не порвалась. Напротив, стала толще и ярче.

— Я этого не делаю.

— Тогда откуда она?

Девушка смотрела на синие линии под кожей Люсии.

— Не знаю. Она связана с тобой.

Под рёбрами стало тепло.

Сначала Люсия решила, что это остаток жара после болезни или воспоминание о ладони Серафины. Однако тепло быстро усилилось, превратилось в жжение и начало подниматься к плечам.

— Я ничего не делаю.

— Я вижу.

— Тогда останови.

Девушка резко дёрнулась назад. Светящаяся нить натянулась, и по тёмной поверхности прошла первая трещина.

— Не могу.

Жар растёкся по рукам и добрался до пальцев. Люсия попыталась сжать ладони, но они больше не слушались. Ноги стали тяжёлыми, ступни будто приросли к гладкой поверхности, а воздух перестал нормально входить в грудь.

Казалось, внутрь неё вливают слишком много воды, хотя свободного места уже не осталось. Давление росло под рёбрами, в плечах и даже внутри головы.

— Останови это, — попросила Люсия.

Девушка снова попыталась отойти, но светящаяся нить удерживала её.

— Я не могу разорвать связь.

— Тогда сделай что-нибудь!

— Я не знаю как.

В её голосе впервые появился страх.

Синий туман вспыхнул изнутри. Под ногами Люсии разошлась сеть светящихся трещин, и тёмная поверхность начала ломаться кругами, словно тонкое стекло.

Жар ударил в грудь. Люсия согнулась, но не упала: ноги всё ещё оставались неподвижными.

Девушка смотрела на неё, а не на разрушающееся пространство.

— Так ты сломаешься…

Свет прошёл сквозь Люсию.

Тёмная поверхность раскололась, и туман поглотила ослепительная синева.

Где-то рядом кричали.

Сначала Люсия решила, что голос доносится из тумана. Потом почувствовала под ладонями холодные камни, влажную траву и мелкие щепки. В ушах стоял непрерывный звон, а перед глазами плавали красные и синие пятна.

Она ещё помнила кровать и одеяло, поэтому несколько мгновений не могла понять, как оказалась на земле.

Люсия попыталась опереться на ладони. Пальцы сгибались с трудом, одна рука дрожала сильнее другой, но ей всё же удалось немного приподняться.

Комнаты больше не было.

Там, где стояла кровать, по земле расходились широкие круговые трещины. Часть стены отбросило во двор, крыша исчезла, а обломанный лестничный пролёт висел над пустотой. Сквозь дым и дыру над головой виднелось тёмное ночное небо.

Среди обломков лежали остатки матраса, ткань одеяла и перевёрнутый столик. Чуть дальше Люсия заметила деревянного аэлора. Один плавник обгорел, хвост раскололся, но фигурка всё ещё была узнаваема.

Люсия потянулась к нему, однако пальцы почти не слушались. Прежде чем она смогла коснуться дерева, сквозь звон снова пробился крик.

Вокруг разрушенной комнаты двигалось синее пламя. Оно скользило по балкам и обломкам, заставляя дерево чернеть и вспыхивать обычным оранжевым огнём. Камни под ним были горячими, но сама Люсия почти не чувствовала жара.

Под кожей груди и рук всё ещё светились синие линии, просвечивая сквозь тонкую ткань рубашки.

— Мама! Папа!

Люсия повернула голову.

Ринна находилась возле разрушенной кухни. Платье на ней было порвано, волосы покрывала серая пыль, а из раны у виска по щеке стекала кровь. Мужчина в королевской форме держал её за плечи и пытался оттащить от обломков, но Ринна вырывалась, царапала его руки и пинала по ногам.

— Отпустите! Мне нужно к ним!

Она тянулась к двум неподвижным телам возле разрушенной стены.

Мейру придавило частью перекрытия. Из-под обломков виднелись её рука и край одежды. Отец Ринны лежал возле перевёрнутого стола. Его рука была вывернута под странным углом, а лицо оставалось неподвижным, хотя дочь кричала совсем рядом.

— Мама, встань! — Ринна снова рванулась вперёд. — Пожалуйста! Папа!

Ни один из них не ответил.

Солдаты вокруг носили дворцовую форму. Люсия узнала королевский знак на плащах, одинаковые щиты и длинные копья. Несколько человек лежали возле забора после взрыва, остальные уже входили во двор и окружали разрушенный дом.

— Увести девчонку от огня! — приказал незнакомый офицер. — Перекрыть двор и проходы! Искать беглецов!

Люсия попыталась позвать Серафину, однако из горла вырвался только хрип.

В этот момент синее пламя у дальнего пролома разошлось, и со стороны забора появился Каин.

Край его плаща обгорел, по щеке стекала кровь, а повреждённое плечо почти не двигалось. Он хромал и тяжело дышал, но, увидев Люсию, сразу направился к ней.

Возле пролома лежал стражник, которого придавило обломком стены. Рядом с его рукой валялся короткий меч. Каин поднял оружие здоровой рукой и добрался до Люсии.

Он опустился перед ней, проверил дыхание и быстро провёл ладонью по лицу и плечам, ища кровь или сломанные кости.

— Люсия, ты меня слышишь?

Она попыталась кивнуть.

— Каин…

Он тяжело выдохнул.

— Жива.

Каин поднял её на руки и прижал к груди. Только тогда Люсия почувствовала, как дрожит его ладонь.

Из разрушенного коридора появилась Серафина. Её волосы растрепались и были покрыты пылью, платье разорвалось у бока, а обе ладони покраснели от ожогов. Она сделала несколько шагов и едва не упала, но, увидев Люсию, заставила себя идти быстрее.

Над ней с треском сорвалась горящая балка.

Серафина вскинула руку. Прозрачная преграда приняла удар и отклонила балку в сторону. По поверхности барьера сразу побежали трещины, после чего он рассыпался. Балка рухнула рядом, подняв искры, дым и пыль.

Серафина вскрикнула и прижала ладонь к боку.

— Я успела поставить щит, но потом тебя не увидела…

Она не закончила.

Каин посмотрел на её дрожащие руки.

— Не держи защиту. Только на удар.

Серафина заметила стражников.

— Они уже здесь?

— Были у окраины. Взрыв привёл их к дому.

Офицер во дворе отдал новый приказ, и несколько солдат начали обходить синее пламя с обеих сторон.

— Уходим, — сказал Каин.

Он развернулся к проходу между соседними домами, но Люсия увидела Ринну.

— Она там.

— Вижу.

— Нужно её забрать.

Каин сделал шаг обратно ко двору. Почти сразу со стороны дороги появился ещё один отряд, закрывая проход щитами и копьями. Серафина едва удерживалась на ногах, а рука Каина, прижимавшая Люсию к груди, дрожала всё сильнее.

— Сейчас не доберёмся.

— Но она одна.

Каин крепче прижал её к себе.

— Люсия…

Ринна перестала вырываться.

Она увидела Люсию в руках Каина и замерла. Её взгляд прошёл по почти не обожжённому лицу, синему пламени вокруг разрушенной комнаты и ярким линиям, светившимся под кожей.

Потом Ринна посмотрела на родителей.

— Это ты? — спросила она.

Люсия открыла рот, но не смогла ответить.

Она не знала, что разрушило дом. Не знала, почему огонь не обжигал её и откуда взялись линии под кожей. Но всё началось после встречи с голубоволосой девушкой, а центр трещин находился там, где стояла её кровать.

Молчания оказалось достаточно.

Лицо Ринны изменилось. Она снова посмотрела на неподвижную руку матери, торчавшую из-под перекрытия, а затем закричала:

— Я ненавижу тебя!

Стражник едва удержал её, когда она рванулась вперёд.

— Ненавижу!

Люсия застыла в руках Каина. Ещё несколько часов назад Ринна держала её за руку, пыталась говорить тише и спорила, кому достанется второй по размеру кусок торта. Теперь она смотрела на Люсию так, словно перед ней действительно находилось чудовище.

Каин резко свернул между домами.

Впереди стражники уже перекрыли узкую дорогу щитами и выставили копья. За их спинами виднелся свободный переулок.

Каин перехватил Люсию удобнее.

— Держись за меня.

Люсия обхватила его за шею одной рукой. Вторая лежала между ними и всё ещё казалась тяжёлой после жара.

Первый стражник шагнул вперёд и ударил копьём. Каин отвёл наконечник найденным мечом. На древке уже тянулась трещина, и следующий удар пришёлся точно в неё. Дерево сломалось, Каин приблизился вплотную и рассёк ремень, удерживавший щит.

Противник потерял равновесие. Каин толкнул его плечом, прошёл в открывшийся промежуток и вогнал клинок под наплечник следующего солдата.

Он двигался не так, как во дворце. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, дыхание срывалось, а кровь на боку быстро пропитывала одежду. Найденный меч дрожал в его руке, но Каин всё равно бил не по броне, а по соединениям пластин и уже повреждённым креплениям.

Ещё один стражник ударил сбоку. Каин успел повернуться, однако наконечник копья всё же прошёл по его спине, разорвав плащ и кожу.

Он пошатнулся. Удерживавшая Люсию рука на мгновение ослабла, и она сильнее обхватила его за шею.

Сзади свистнула стрела.

Серафина поставила короткий барьер. Прозрачная плоскость возникла на пути наконечника и сразу погасла. Следующая защита покрылась трещинами, когда в неё почти одновременно врезались ещё две стрелы.

— Оставь силы на последний заслон, — сказал Каин.

— Они целятся в Люсию!

Серафина снова подняла обожжённую ладонь, хотя пальцы почти не слушались.

Каин оттолкнул повреждённый щит и шагнул в открывшийся проход. До свободного переулка оставалось несколько шагов.

Тогда под рёбрами Люсии снова стало горячо.

Сначала она решила, что Каин слишком сильно прижал её к груди, но жар быстро поднялся к плечу и прошёл по руке. Люсия сразу узнала это ощущение. Оно было тем же, что внутри синего тумана, только теперь рядом не было голубоволосой девушки.

Она попыталась прижать руку к себе, однако пальцы сами разжались.

— Каин…

Он посмотрел вниз.

Синие линии тянулись под кожей от груди к плечу и продолжали двигаться к ладони.

Серафина увидела сияние и побледнела.

— Люсия, остановись!

— Я не могу.

Рука начала подниматься. Люсия пыталась согнуть её и спрятать между собой и Каином, но конечность больше не слушалась. Синий свет собрался возле ладони и сжался в небольшой ослепительный сгусток.

Из-за повреждённого щита шагнул ещё один стражник и занёс меч над плечом Каина.

Люсия увидела лезвие совсем рядом. Каин начал разворачиваться, однако меч противника уже опускался.

Сгусток сорвался с ладони раньше, чем Люсия успела закричать.

Удар прозвучал одновременно как гром и треск расколотого камня. Синий поток врезался стражнику в бок, разметал соединения брони и отбросил его на землю. Металлические пластины разлетелись по улице, а под неподвижным телом начала растекаться тёмная кровь.

Люсия продолжала смотреть на него, не понимая, почему он не встаёт.

Потом отдача ударила обратно.

Кисть резко рвануло назад, локоть вывернулся, а внутри предплечья несколько раз тяжело хрустнуло. Пальцы свело судорогой, синие линии вспыхнули от ладони до плеча, и рука повисла, перестав принадлежать Люсии.

Несколько мгновений боли не было. Она посмотрела на неподвижного стражника, затем на собственную искалеченную руку и поняла, откуда вырвался синий свет.

Это сделала я.

Боль обрушилась сразу. Воздух застрял в горле, поэтому вместо крика вырвался только тихий хрип. Каин прижал Люсию к себе, стараясь не задеть руку, а Серафина выкрикнула её имя и бросилась ближе.

Запах дыма смешался с кровью на одежде Каина. Серафина продолжала звать Люсию, а где-то далеко ещё кричала Ринна. Голоса становились тише, пока боль и оставшийся под рёбрами жар не исчезли вместе со всем остальным.

----------

Синее пламя

— Люсия! Люсия, открой глаза!

Каин осторожно похлопал её по щеке, но девочка не отреагировала. Голова безвольно лежала на его предплечье, ресницы не дрогнули. Только грудь едва заметно поднималась под испачканной одеждой.

Он прижал пальцы к её шее. Пульс был слабым, но ровным.

Она дышала.

Каин выдохнул, однако облегчение исчезло почти сразу. Его взгляд опустился к левой руке дочери.

Кисть неестественно отогнуло назад, локоть вывернуло, а предплечье изменило форму сразу в нескольких местах. Пальцы свело судорогой. От кончиков пальцев почти до плеча под кожей тянулись тонкие синие линии. Они вспыхивали и гасли вместе со слабой дрожью, будто остатки маны всё ещё пытались пройти через разрушенные каналы.

Каин видел раздробленные конечности, обгоревшие тела и переломы, после которых лекарям оставалось только брать пилу. Сам он вернулся из Бездны с ранами, при виде которых Эмер впервые перестал шутить.

Но никогда прежде Каин не смотрел на подобную травму, держа на руках собственного ребёнка.

— Люсия… Посмотри на меня.

Она не открыла глаз.

Серафина опустилась рядом. Её лицо побледнело, обожжённые пальцы плохо слушались, а свободной рукой она продолжала придерживать раненый бок. Она потянулась к Люсии, но остановилась, не коснувшись повреждённой конечности.

— Не пытайся вправить.

— Я не собирался.

Серафина осторожно проверила пульс у запястья, затем коснулась пальцев. Они оставались тёплыми, но почти не реагировали. Стоило ей провести ладонью выше, как синие линии вспыхнули ярче и тело Люсии слабо дёрнулось.

Серафина сразу убрала руку.

— Здесь не только кости. Каналы маны разорваны. Если сейчас пустить в неё ещё силу, мы сделаем хуже.

Каин посмотрел на неподвижные пальцы дочери.

— Она может потерять руку.

Серафина перевела взгляд на проход между домами. Сквозь дым уже двигались щиты. Стражники обходили синее пламя с двух сторон, постепенно перекрывая дорогу.

— Если останемся, она потеряет жизнь.

Этого оказалось достаточно.

Серафина схватилась за нижний край плаща и попыталась разорвать ткань. Обожжённые пальцы соскользнули. Она зажала край зубами и рванула, отделив несколько широких полос.

— Держи её.

Каин прижал Люсию к себе и осторожно поддержал повреждённое плечо. Серафина сложила ткань в несколько слоёв и подсунула под левое предплечье, не пытаясь изменить положение костей. Затем уложила руку поперёк живота Люсии и примотала к телу. Вторую полосу пропустила через правое плечо, сделав временную перевязь.

Когда ткань затянулась, синие линии вспыхнули от пальцев до ключицы. Люсия тихо застонала, хотя глаз так и не открыла.

Каин замер всего на мгновение.

— Прости.

— Не отпускай, — выдохнула Серафина. — Если рука дёрнется, будет хуже.

Она оторвала ещё одну полосу и помогла закрепить Люсию у груди Каина. Ткань прошла под спиной девочки и через его плечо, принимая часть веса. Теперь Каин мог поддерживать дочь одной рукой, а второй держать короткий дворцовый меч, подобранный возле разрушенного дома.

Позади ударили оружием по щиту.

— Именем короля! Бросить меч и положить девочку на землю!

Каин поднялся вместе с Люсией. Боль сразу прошла от бока к спине, перед глазами потемнело, но он удержался.

— Уходим на запад. Через старую мельничную дорогу, потом вниз по склону.

— К Нерису? — спросила Серафина.

— Если доберёмся.

— Доберёмся.

Она поднялась не с первой попытки. Каин хотел поддержать её, но обе его руки были заняты.

— Держись рядом.

— Я постараюсь.

— Не постарайся. Беги.

Серафина посмотрела на него с прежним раздражением, однако спорить не стала.

Они сорвались с места.

Уже через несколько шагов Каин почувствовал, как тёплая кровь снова пошла по боку под одеждой. Разрез на спине тянуло при каждом движении, повреждённая нога плохо принимала вес, а тело Люсии, обычно такое лёгкое, становилось всё тяжелее.

Он держал её голову у своего плеча и закрывал собой повреждённую руку.

Из прохода между домами выскочили двое стражников. Первый выставил копьё поперёк дороги. Каин ударил мечом по уже треснувшему древку, отвёл наконечник в сторону и коротким движением рассёк ногу над коленом.

Стражник рухнул, перекрыв путь второму. Тот попытался переступить через него, запутался в щите товарища и потерял равновесие. Каин не стал тратить время на новый удар и прошёл мимо.

Сзади свистнули стрелы.

Серафина вытянула обожжённую ладонь. Между ними и стрелками вспыхнул тонкий золотистый барьер. В него ударила одна стрела, следом вторая. По светящейся поверхности побежали трещины, пальцы Серафины свело судорогой, и после третьего попадания защита рассыпалась.

Она пошатнулась. Каин толкнул её плечом вперёд, не останавливаясь.

— Я в порядке, — выдохнула Серафина.

— Ты едва стоишь.

— А ты хромаешь.

— Значит, оба пока можем идти.

Они свернули за полуразрушенный сарай и выбежали на старую мельничную дорогу. Глубокие колеи давно заросли травой и наполнились дождевой водой. Мокрые ветви нависали так низко, что Каину приходилось пригибаться, прикрывая Люсию спиной.

Шаги за ними становились громче.

— Они не отстают, — сказала Серафина.

— Знаю.

Впереди начинался каменистый склон. Лошади там потеряют скорость, а тяжёлые рыцари не смогут удерживать строй. Это было единственным преимуществом, которое у них оставалось.

Каин удобнее перехватил Люсию. Её голова качнулась к его груди, а синие линии на левой руке снова слабо вспыхнули.

— Потерпи ещё немного, — тихо сказал он. — Найдём лекаря.

Люсия не слышала. Каин всё равно продолжал говорить, прислушиваясь к её слабому дыханию у собственного плеча.

До леса оставалось меньше сотни шагов, когда он заметил возле основной дороги свежие следы копыт. Несколько ветвей впереди были сломаны слишком высоко для пешего человека, а между деревьями на мгновение мелькнул металл.

Лес внезапно показался слишком тихим.

Каин остановился и поднял меч прежде, чем из густых кустов вылетел чужой клинок. Удар пришёлся сверху и едва не выбил оружие из его руки. По лесу разошёлся звон.

Люсия слабо дёрнулась у него на груди.

— Тише, — прошептал Каин, отступая.

Из-за деревьев вышел командир дворцовой стражи.

На боку под бронёй виднелась тугая перевязка. Одна сторона тела двигалась скованно, а на пластинах возле рёбер оставался глубокий след от прежнего удара Каина. Несмотря на рану, мужчина уверенно держал меч обеими руками.

За деревьями темнели привязанные лошади. Командир обогнал их по основной дороге и заранее перекрыл единственный удобный спуск.

— На этот раз ты не сбежишь.

Позади уже ломались ветки. Остальные стражники приближались по мельничной дороге.

Серафина встала рядом с Каином и подняла руку. Между её пальцами дрогнул слабый свет, но барьер так и не появился.

Каин посмотрел на узкий проход между деревьями. Командир перекрывал его полностью. Обойти мужчину, не подставив Люсию под удар, было невозможно.

— У меня нет на тебя времени.

— Теперь его у тебя будет много.

Командир рванулся вперёд.

Первый удар Каин отвёл в сторону. Второй прошёл возле плеча, настолько близко к голове Люсии, что её волосы шевельнулись от движения воздуха. Каин отступил ещё на шаг.

Серафина попыталась обойти противника, но командир развернул клинок и заставил её остановиться.

— Стой сзади. Береги силы на Люсию.

— Я ещё могу сражаться.

— Тогда не мешай.

Командир снова пошёл на Каина. Он бил коротко и осторожно, пользуясь тем, что одна рука противника занята ребёнком. Кроме того, держался на такой дистанции, чтобы его длинный меч доставал до Каина, а короткий дворцовый клинок Каина — нет.

Он понимал, что с Люсией на руках резкий рывок невозможен.

Каин видел положение ног, движение плеч и наклон меча. Вместе с ними проступало другое: стык пластин воротника, край защиты подбородка, старая вмятина на нагруднике и узкий открытый промежуток на шее.

Слабый шов появлялся лишь на мгновение, когда командир переносил вес вперёд и начинал выпад.

Слишком далеко для короткого меча.

Командир снова отвёл клинок Каина в сторону и шагнул ближе, целясь в открытую часть плеча.

Каин сжал рукоять.

Мана прошла через ладонь, обогнула онемевшие пальцы и устремилась вдоль стали. От гарды до самого острия протянулась тонкая синяя кромка.

На конце физического клинка поток не остановился.

Командир начал выпад. Защита подбородка приподнялась, на одно мгновение открыв шов у шеи.

Каин сделал короткое движение.

Синяя линия продолжила меч по прямой и прошла под челюстью противника.

Каин сразу отпустил ману. Свет исчез, а короткий клинок снова стал обычным. Ладонь перестала чувствовать рукоять, во рту появился привкус крови, и перед глазами на мгновение потемнело.

Командир закончил начатый шаг.

На его шее появилась тонкая полоса. Через мгновение кровь хлынула на воротник. Мужчина прижал ладонь к ране и посмотрел на расстояние между собой и мечом Каина.

— Клинок… не доставал…

— Клинок — нет, — ответил Каин, проходя мимо. — Поток достал.

Меч выпал из руки командира. Он опустился на одно колено, попытался вдохнуть, но вместо воздуха из горла вышел влажный хрип. Через несколько мгновений мужчина рухнул лицом в мокрую траву.

Каин не обернулся.

— Серафина.

Она сразу последовала за ним.

Они сошли с дороги и скрылись в чаще. Ветки били по лицу, цеплялись за волосы и остатки плаща. Мокрая земля уходила из-под ног, склон становился всё круче. Каин несколько раз едва не падал, но каждый раз удерживался, прижимая Люсию к себе.

Наверху раздались крики:

— Командир!

— Они ушли вниз!

— Обходите склон!

Деревья и дождь быстро скрыли дорогу. Серафина тяжело дышала рядом, иногда хватаясь за стволы, чтобы не скатиться вниз.

— Дай мне понести её.

— Нет.

— Ты теряешь кровь.

— У тебя повреждены руки.

— Она моя дочь.

Каин посмотрел на бледное лицо Люсии. Её дыхание оставалось слабым, но ровным.

— И моя. Поэтому продолжай идти.

Серафина стиснула зубы, но больше не спорила.

Крики преследователей постепенно остались наверху. Каин не замедлялся. Пока он чувствовал дыхание Люсии возле своей шеи, ноги продолжали двигаться.

К моменту прибытия Ариона дождь усилился.

Большая часть отряда уже ушла в лес вслед за Каином. Возле разрушенного дома остались раненые солдаты, несколько стражников и люди, пытавшиеся не дать обычному огню перекинуться на соседние строения.

Тела хозяев дома накрыли плащами и оттащили от падающих обломков.

Синее пламя всё ещё горело там, где прежде находилась комната Люсии.

Арион почти не слушал доклад офицера. Каин прорвался на запад. Серафина ушла вместе с ним. Люсия снова оказалась у них. Отряд командира должен был перехватить старую мельничную дорогу, но до сих пор не прислал вестей.

Затем сбоку раздался сорванный детский крик:

— Отпустите меня! Мама! Папа!

Арион повернул голову.

Ринна вырывалась так яростно, что стражнику приходилось удерживать её обеими руками. Грязное платье порвалось на плече, волосы слиплись от дождя и крови, на виске темнела рана. Она била мужчину ногами, царапала металлические наручи и всё пыталась повернуться к телам под плащами.

Дёргается, как таракан.

— Мама! Встань! Папа!

— Успокойся! — стражник сильнее сжал её руки.

— Отпусти!

Ринна извернулась и укусила его за запястье. Мужчина выругался, но не отпустил.

— Ненавижу… — прохрипела девочка.

Арион слегка приподнял брови.

— Кого?

Ринна замерла не сразу. Ещё несколько раз дёрнулась, затем подняла лицо. По щекам текли слёзы, смешиваясь с дождём, пылью и кровью.

Сначала она посмотрела на накрытые тела родителей. Потом — на синее пламя среди обломков. В последнюю очередь — на тёмный лес, куда Каин унёс Люсию.

— Её…

— Кого именно?

— Люсию! — Ринна снова рванулась из рук стражника. — Каина! Серафину! Ненавижу их всех!

Голос сорвался. Девочка закашлялась, но продолжила:

— Они её забрали… а меня оставили!

Она снова дёрнулась и закричала:

— Я вас всех уничтожу!

Несколько солдат обернулись.

Арион несколько секунд смотрел на неё, а потом тихо рассмеялся.

— Детские порывы… Иногда они действительно прекрасны.

Ринна смотрела на него сквозь слёзы, не понимая, почему король смеётся. Ярость в её лице постепенно смешивалась со страхом.

Обычная деревенская девчонка. Грязная одежда, растрёпанные волосы, кровь на губах. Сейчас от неё не было почти никакой пользы.

Но она пережила выброс. Видела силу Люсии. За одну ночь потеряла всё и сама назвала троих людей, которых ненавидел Арион.

Такое не стоило оставлять среди обломков.

— Отведите её во дворец, — приказал он. — Поместите в прежние покои этой мелкой суки. До моего возвращения не выпускать.

Стражник потянул Ринну к дороге.

— Что? Нет!

Она упёрлась ногами в землю, но подошвы заскользили по грязи.

— Я никуда не пойду! Мне нужно к маме и па—

Арион ударил её по лицу.

Он намеренно сдержал силу. Не использовал ману и не вложил в движение даже малой части того, на что был способен.

Для десятилетнего ребёнка этого всё равно оказалось слишком много.

Тыльная сторона ладони пришлась по щеке. Ринну вырвало из рук стражника и отбросило на несколько метров. Она упала на бок, ударилась головой о выступавший из грязи камень и замерла.

Несколько секунд девочка не могла вдохнуть. Рот открывался, грудь судорожно дёргалась, но воздух не проходил. Окружающие звуки превратились для неё в глухой звон.

Арион посмотрел на неё без всякого выражения.

— Не будь такой шумной.

Ринна наконец резко вдохнула и сразу закашлялась. На землю упали тёмные капли крови.

Нижняя губа была рассечена, одна сторона лица быстро отекала, а челюсть сместилась так, что рот закрывался неровно. При попытке повернуться девочка вскрикнула и прижала руку к боку. Дыхание стало коротким и поверхностным.

Она попробовала подняться, но рука подломилась. Взгляд не мог сосредоточиться на одном месте, и Ринна снова упала в грязь.

Даже сдержанного удара едва не хватило, чтобы сломать её окончательно.

Ариона раздражала лишь возможность потерять уже найденный инструмент.

— Мама… — прохрипела Ринна.

Арион присел перед ней.

— Твои родители уже давно сдохли.

Девочка подняла голову. Один глаз почти закрылся от отёка. Она перевела взгляд на накрытые тела, будто всё ещё ждала, что кто-нибудь сейчас скажет: король врёт.

Никто не сказал.

Ринна снова закашлялась. Кровь потекла по подбородку.

— А Люсию Каин уже унёс, — продолжил Арион. — Тебя он оставил здесь.

Ринна посмотрела на него со страхом и ненавистью. Арион не нуждался в её доверии. Достаточно было того, что девочка уже не сможет забыть эту ночь.

Один из стражников приблизился, но Ринна попыталась отползти. Движение отозвалось болью в боку, и она снова согнулась, задыхаясь.

— Ваше Величество, она может не пережить дорогу.

— Тогда сначала позовите лекаря.

Походного целителя нашли возле раненых солдат. Он опустился рядом с Ринной и провёл ладонью над её грудью, животом и головой. Когда пальцы коснулись рёбер, девочка тихо вскрикнула.

— Сильное сотрясение. Челюсть повреждена. Два ребра треснули, возможно, больше. Есть внутреннее кровотечение.

— Останови его.

— Полностью здесь не вылечить.

— Я не просил лечить полностью.

Целитель сжал губы и принялся за работу. Он остановил кровь, туго зафиксировал корпус и поддержал дыхание слабым потоком маны. Ринна несколько раз дёрнулась, но постепенно почти перестала реагировать. Глаза оставались полуоткрытыми, взгляд плыл.

— На лошадь её нельзя, — сказал лекарь. — Нужны носилки. И медленно.

Двое солдат растянули между копьями плотный плащ и осторожно переложили на него Ринну. Даже при этом она застонала и попыталась повернуть голову к родителям.

— Мама…

Голос едва был слышен.

Арион поднялся.

— Когда привезёте её во дворец, позовите придворного лекаря.

Один из мужчин посмотрел на девочку.

— Ваше Величество, она всё ещё может не перенести дорогу.

— Тогда несите осторожнее. Она нужна мне живой.

Носилки понесли к дороге. Сначала Ринна ещё пыталась смотреть на плащи, под которыми лежали родители, но вскоре её голова безвольно повернулась набок. Хриплый голос растворился среди дождя, звона доспехов и тяжёлых шагов.

В разрушенной деревне остался только треск огня.

Обычное пламя постепенно слабело. Дождь прибивал его к мокрым балкам, над землёй стелился дым. Новые обломки больше не загорались, соседним домам уже ничего не угрожало.

Только синий огонь продолжал гореть там, где произошёл выброс маны.

После ухода Люсии он перестал распространяться и больше не пожирал древесину. Ровные языки стояли среди почерневших обломков, будто питались чем-то, чего никто не мог увидеть.

Один из стражников принёс ведро и вылил воду на ближайшее пламя. Синий свет пригнулся, почти исчез, а затем снова поднялся в том же месте.

— Ваше Величество, этот огонь…

— Оставь.

— Но он не гаснет.

— Я сказал, оставь. Оцепите двор и никого к нему не подпускайте.

— Да, Ваше Величество.

Сейчас Ариона больше интересовал лес.

Где-то там Каин снова уносил то, что принадлежало ему. Рядом бежала Серафина, окончательно выбравшая сторону человека, которого король когда-то бросил умирать.

Пальцы Ариона сжались до хруста.

— Onde estão aqueles filhos da puta? — процедил он, глядя на тёмную чащу.

За его спиной дождь продолжал падать на синее пламя.

----------

Трое героев

Каин уже несколько минут не слышал погони, но скорость не снижал. После каменистого склона лес стал ровнее, однако старая тропа почти исчезла под мокрой травой. Корни цеплялись зала сапоги, ветви били по плечам, дождь стекал по лицу и попадал за ворот плаща.

Кожа Люсии становилась всё холоднее.

Тканевая перевязь удерживала девочку возле его тела, принимая часть веса. Повреждённая левая рука оставалась уложенной поперёк живота и примотанной так, чтобы не двигалась при каждом шаге. Под тканью иногда вздрагивали пальцы. Синие линии потускнели, но всё ещё просвечивали сквозь кожу от кисти до плеча.

Серафина держалась справа. Она несколько раз оглянулась, пока между деревьями окончательно не исчез склон, по которому они спустились.

— Кажется, отстали.

— Пока.

— Думаешь, за нами ещё пойдут?

— Арион не остановится.

Серафина больше не оборачивалась. Она придвинулась ближе и посмотрела на Люсию. Обожжённая ладонь поднялась к запястью дочери, но так и не коснулась кожи.

— Сколько до Нериса?

Каин переступил через поваленный ствол. Повреждённая нога подломилась, и ему пришлось резко перенести вес в сторону. Рана на боку отозвалась жжением, под одеждой снова стало тепло, но Люсию он удержал.

— Пять дней.

Серафина повернула к нему голову.

— Пять?

— Если не выходить на тракт.

— Она столько не выдержит.

— Знаю.

Несколько шагов Серафина смотрела на бледное лицо дочери. Дыхание Люсии оставалось слабым и слишком тихим. Даже прижатая к телу Каина, она почти не согревалась.

— Мы тоже.

С этим Каин спорить не стал.

Повязка на боку снова промокла. Разрез на спине тянуло при каждом движении, а ладонь после последнего выброса маны до сих пор плохо чувствовала рукоять короткого дворцового меча. Нога принимала вес всё хуже. Иногда перед глазами темнело, и тогда несколько шагов приходилось идти почти вслепую, ориентируясь только по земле под сапогами.

Серафина выглядела не лучше. Она старалась держать спину прямо, но всё чаще прижимала руку к боку. Обожжённые пальцы оставались полусогнутыми, дыхание становилось короче. Несколько раз она задевала плечом деревья, хотя тропа была достаточно широкой.

До Нериса они могли добраться.

Только не сейчас.

Каин немного сбавил шаг и попытался вспомнить старые дороги. Через этот лес они проходили ещё в начале путешествия, когда никто не знал их имён и за ночлег приходилось отдавать последние монеты. Тогда дорога была шире, по ней ездили телеги, а возле развилки стоял деревянный указатель.

Теперь указателя не было. Остался лишь покрытый мхом столб, почти скрытый кустарником.

— Рядом есть деревня.

Серафина подняла голову.

— Какая?

— Дальше по старой дороге.

Она не сразу поняла, о каком месте он говорит. Прошла ещё несколько шагов, посмотрела на сгнивший столб и только после этого вспомнила.

— Та самая?

— Да.

Тогда деревня была небольшой, но людной. Возле площади стоял постоялый двор, рядом работала кузница, а в конце улицы жил старый лекарь. Он уже тогда был немолод, но руки у него не дрожали.

— Там был лекарь, — сказал Каин. — Может, ещё живёт.

— Сколько идти?

— Два часа.

Серафина посмотрела на Люсию. Девочка не просыпалась. Под тканью перевязи пальцы снова едва заметно дрогнули.

— Тогда бежим. Отдохнём уже там.

Каин покосился на неё.

— Маны хватит?

— А у тебя?

— Немного.

— У меня тоже.

Другого выбора всё равно не было.

Каин направил остатки потока в ноги. Мана прошла по мышцам неровно, короткими толчками. Боль не исчезла — лишь отдалилась, будто тело на время перестало понимать, насколько сильно повреждено. Нога перестала подламываться, но рану на боку словно растянуло изнутри.

Серафина сделала то же самое. Под кожей её ног на мгновение проступил слабый золотистый свет и сразу погас. Она судорожно вдохнула, прижав ладонь к боку.

— Готова? — спросил Каин.

— Давай уже.

Они ускорились.

Каин поддерживал Люсию левой рукой, прижимая к груди, а короткий меч держал низко в правой. Он старался ступать мягче, чтобы не тревожить повреждённую руку, но тропу разорвало корнями и дождём. Несколько раз сапог проваливался в грязь, и каждый такой шаг отдавался болью от ноги до живота.

Сначала усиление ещё слушалось. Они бежали, пока хватало дыхания, затем перешли на быстрый шаг, не позволяя потоку ослабнуть окончательно. Дождь постепенно становился тише, а лес всё так же тянулся впереди, не оставляя ни одного признака жилья.

Через некоторое время Серафина начала отставать. Её поток сбивался, золотистый свет под кожей то появлялся, то исчезал. Каин уже повернул голову, но она сама выровняла дыхание и снова догнала его.

— Не смотри, — выдохнула Серафина. — Беги.

Дальше они двигались молча.

Ближе к концу второго часа мана почти перестала помогать. Ногу Каина начало сводить, пальцы на рукояти онемели ещё сильнее. Серафина временами оступалась, но каждый раз выпрямлялась раньше, чем он успевал остановиться.

Под перевязью пальцы левой руки Люсии снова дрогнули. Синий свет на мгновение просочился сквозь мокрую ткань, скрытый между её телом и грудью Каина.

Он продолжал смотреть на дорогу впереди.

Люсия открыла глаза и не сразу поняла, где находится.

Вокруг ничего не было. Ни леса, ни дождя, ни земли под ногами. Только знакомая пустота, уходившая во все стороны. Здесь не существовало ни верха, ни низа, но Люсия всё равно стояла, будто под ногами находился невидимый пол.

Она медленно оглянулась.

— Где ты?

Синеволосая девочка не ответила.

Люсия повернулась назад, хотя не знала, было ли здесь вообще какое-то «назад».

— Где ты?

Голос ушёл в темноту и не вернулся даже эхом.

Она позвала ещё раз, уже громче, но никто не появился. Пустота осталась прежней. Только собственное дыхание казалось слишком громким, и от каждого вдоха внутри становилось холоднее.

Люсия опустила голову.

От пальцев до плеча левой руки под кожей тянулись синие линии. Здесь они светились гораздо ярче, чем раньше, и напоминали трещины на стекле. Кисть выглядела целой, локоть сгибался, пальцы слушались, но свет всё равно проходил через всю руку, будто повреждение находилось намного глубже кожи.

— Что это?..

Люсия провела по линиям правой ладонью. Они не исчезли.

Она потёрла сильнее, потом начала царапать кожу ногтями, пытаясь содрать синий свет вместе с верхним слоем. Рука покраснела, появилась боль, но линии остались.

— Уберите…

Люсия закрыла их другой ладонью. Сияние всё равно просачивалось между пальцами и ложилось на пустоту у её ног.

Она снова начала тереть кожу.

— Зачем?

Люсия замерла.

За спиной прозвучал мужской голос, который она слышала лишь однажды.

Она медленно обернулась.

В нескольких шагах стоял стражник.

Тот самый, который замахнулся мечом на Каина.

Правая сторона его брони была разорвана. Металл вокруг дыры почернел и загнулся внутрь. Крови не было, но Люсия всё равно вспомнила тёмные брызги, упавшее тело и свою руку, которую не смогла остановить.

Она сразу спрятала левую руку за спиной.

— Нет…

Стражник не двигался. Его меч оставался в ножнах, лицо — неподвижным.

От этого становилось только страшнее.

— Я не хотела, — быстро сказала Люсия. — Правда.

— Но сделала.

Она отступила на шаг.

— Оно само вышло.

— Из твоей руки.

— Я не знала, что так будет.

— А я умер.

Люсия опустила голову. Синие линии светили из-за спины и ложились на пустоту вокруг её ног.

— Простите.

Стражник не ответил.

Он не кричал и не пытался подойти. Просто стоял и смотрел, будто ждал от неё чего-то другого.

— Я хотела спасти папу, — сказала Люсия.

— И убила меня.

— Я не хотела вас убивать.

— Но убила.

Люсия сильнее прижала левую руку к спине.

— Я больше так не буду.

— А родители Ринны?

Она подняла голову.

Пустота на мгновение исчезла.

Перед глазами снова возник разрушенный дом. Синее пламя поднималось между рухнувшими балками. Из-под обломков виднелся край одежды Мейры. Ринна пыталась вырваться к матери, а стражник держал её и не позволял приблизиться.

Затем всё снова стало тёмным.

— Я не знала, что они там.

— Они были.

— Я не хотела…

— Уже говорила.

Люсия зажмурилась. Стражника она больше не видела, но его голос остался рядом.

— Я хотела помочь.

— Кому?

— Папе.

— А им?

Она не нашла ответа.

Люсия открыла глаза. Стражник всё ещё стоял на прежнем месте, но теперь казался ближе. Возможно, он подошёл. Возможно, пустота сама сократила расстояние между ними.

— Я больше не буду стрелять.

— А если на него снова нападут?

— Не знаю.

— Если захотят убить?

— Не знаю.

— Если ты испугаешься?

Синие линии на левой руке вспыхнули ярче. Люсия быстро прижала её к груди, будто рука могла снова подняться сама и выпустить синий свет.

— Хватит.

— В прошлый раз ты тоже не хотела.

— Хватит…

— А потом снова скажешь, что не виновата?

Люсия замотала головой.

— Я так не говорила.

— Скажешь, что не знала. Что не хотела.

— Перестаньте.

Стражник смотрел на неё всё так же спокойно.

— А они всё равно умрут.

Где-то далеко раздался глухой удар. Затем ещё один.

Пустота дрогнула.

Вместе со звуком появился шум ветра, треск ветвей и тяжёлое дыхание. Фигура стражника начала расплываться, будто его отражение размыло водой. Сначала исчезли ноги, затем руки и повреждённая броня.

Последним остался взгляд.

— Я не хотела, — повторила Люсия.

Стражник уже почти исчез, но голос прозвучал совсем рядом:

— А я умер.

Люсия снова осталась одна.

Она посмотрела на левую руку. Синие линии всё ещё светились.

Люсия провела пальцем по одной из них, но та не изменилась. Темнота стала гуще, закрыла ладонь, плечо, лицо и всё остальное.

Через несколько мгновений Люсия перестала видеть даже себя.

Первым изменился воздух.

Каин почувствовал запах мокрой земли, сырого дерева и старого дыма, хотя ни одного дома ещё не видел. Деревья начали редеть, под ногами появилась дорога, заросшая по краям высокой травой.

Через несколько шагов между ветвями показались крыши.

— Вижу, — сказал он.

Серафина подняла голову.

— Деревня?

— Да.

Они выбежали из леса и почти сразу остановились. Каин отпустил усиление, и боль вернулась разом. Нога подломилась, в боку вспыхнуло жжение, перед глазами потемнело. Он качнулся, но удержался и только крепче прижал Люсию к груди.

Серафина опёрлась ладонью о дерево. Несколько мгновений она не могла нормально вдохнуть. Её лицо побелело, под глазами появились тёмные круги, а золотистый свет под кожей окончательно погас.

— Дошли, — выдохнула она.

Каин ничего не ответил.

Деревня стояла совсем рядом, но над крышами не было дыма. На дороге никто не двигался. Не слышалось ни голосов, ни собак, ни скота. Ночь уже начинала светлеть, небо за домами становилось серым, но солнце ещё не поднялось.

Серафина тоже замедлилась и посмотрела на пустые дома.

— Почему так тихо?

— Не знаю.

— Может, все ещё спят?

Каин посмотрел на безмолвные дворы.

— Не все сразу.

Они пошли к первым домам. Теперь медленно. На новое усиление маны не осталось.

Дверь ближайшего дома стояла открытой. Перед крыльцом трава выросла почти до колен, возле стены лежало перевёрнутое ведро. Одно окно было разбито, ставня второго этажа держалась на одной петле.

Серафина остановилась перед входом.

— Эй! Есть кто-нибудь?

Никто не ответил.

Ветер качнул ставню, и та с глухим стуком ударилась о стену.

Они подошли к следующему дому. Его дверь была закрыта, но ступени давно заросли мхом. Во дворе стояла телега с провалившимся колесом, наполовину скрытая высокой травой.

— Здесь никого, — сказала Серафина.

— Пойдём дальше.

У колодца сгнила верёвка, ведро лежало на дне, между камнями проросла трава. В доме напротив на столе стояла миска, покрытая толстым слоем пыли, а рядом лежала деревянная ложка, словно хозяин однажды встал и больше не вернулся.

— Они ушли давно.

Каин посмотрел на пустую улицу.

— Похоже.

— Что здесь случилось?

Он поправил Люсию на груди.

— Потом. Сначала найдём место.

Серафина кивнула.

Они двинулись к центру деревни. Каин узнавал дорогу, хотя почти всё вокруг изменилось. У кузницы провалилась крыша, горн зарос травой. Вывеска постоялого двора висела боком и тихо скрипела на ветру.

Дом лекаря почти полностью закрыл разросшийся кустарник.

— Его дом там, — сказала Серафина.

— Вижу.

Они свернули с улицы и подошли ближе. Передняя часть навеса обвалилась, перекрыв половину входа. Окно возле двери было разбито. Внутри темнели перевёрнутые полки и стол, покрытый серым слоем пыли.

Каин постучал рукоятью меча по двери.

— Есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Он толкнул дверь плечом, но та открылась лишь на несколько пальцев и упёрлась во что-то тяжёлое внутри.

Серафина посмотрела на Люсию.

— Проверим?

Каин заглянул в щель. Часть потолка обвалилась, проход дальше перекрывали доски и остатки шкафа. Если внутри и сохранились инструменты или лекарства, искать их придётся дольше.

— Позже. Сначала уложим Люсию.

Они вернулись на улицу и двинулись к площади.

Каин первым заметил постамент.

Раньше его здесь не было.

Посреди площади возвышались три каменные фигуры. Арион стоял впереди с поднятым мечом. Лея и Элиас находились немного позади, обращённые к невидимому врагу. Под ними ещё можно было разобрать стёртые дождём слова о месте, где началось великое путешествие трёх героев.

Каина среди них не было.

Он остановился.

Скульптор изобразил их первое задание в этой деревне. Только всё перепутал. Тогда впереди стоял Каин. Арион появился позже, когда опасность уже миновала.

Теперь на месте Каина стоял он.

Серафина посмотрела сначала на памятник, потом на Каина.

— Каин…

— Потом.

Его пальцы сильнее сжали ткань, удерживавшую Люсию.

Девочка слабо дёрнулась у него на груди.

Каин сразу опустил взгляд.

— Она проснулась?

Серафина подошла ближе и осторожно коснулась её лба.

— Нет. Не открывает глаза.

— Тогда идём.

Постоялый двор стоял на другой стороне площади. Дверь была закрыта, но замок давно проржавел. Каин толкнул её плечом. С первого раза ничего не произошло. Со второго дерево затрещало, и дверь подалась внутрь.

В нос сразу ударил запах пыли и сырости.

Столы всё ещё стояли в общем зале, только один лежал на боку. У стены валялась сломанная скамья, стойку хозяина покрывала паутина. В проходе к кухне темнели следы старой влаги.

Серафина смахнула со стола пыль рукавом и расстелила сверху свой плащ.

Каин подошёл ближе.

— Поддержи голову.

Серафина осторожно подхватила Люсию под затылок и правое плечо, стараясь не сгибать обожжённые пальцы. Каин развязал отдельную полосу, которой дочь была закреплена у его груди, и медленно опустил её на плащ.

Левая рука осталась примотанной к животу. Под предплечье он подложил ещё один свёрнутый кусок ткани, чтобы оно не лежало на твёрдом столе.

Люсия тихо застонала, но глаз не открыла.

Серафина сразу проверила дыхание.

Каин выпрямился и достал короткий меч.

— Ты куда?

— Проверю.

— Ты еле стоишь.

— Поэтому и проверю сейчас.

Он прошёл вдоль стен, заглянул за стойку, открыл дверь кухни и проверил маленькую комнату возле лестницы. Затем поднялся наверх, придерживаясь свободной рукой за перила.

Одна ступень треснула под сапогом, но выдержала.

На втором этаже находились четыре комнаты. Двери двух были открыты, третья перекосилась, четвёртую пришлось толкнуть плечом. Внутри стояли старые кровати и сундуки. Следов недавнего присутствия не было.

Две кровати ещё можно было использовать.

Когда Каин спустился, Серафина всё ещё стояла возле стола. Она не сняла фиксацию с левой руки Люсии, лишь осторожно проверила ткань возле плеча и запястья, чтобы та не пережимала кожу.

— Есть кто-нибудь? — спросила она.

— Нет. Наверху четыре комнаты. Две кровати целы.

Серафина посмотрела на руку дочери.

— Потом перенесём. Сначала нужно понять, что с ней.

Каин убрал меч и подошёл к двери. Старый засов застрял на середине, но после второго удара ладонью всё же вошёл в паз.

За стенами снова заскрипела вывеска.

— Найди воду, — сказала Серафина. — И всё чистое, что осталось.

Каин ещё раз проверил дверь, затем повернулся к тёмному проходу кухни.

— Сейчас.

За грязными окнами стояла пустая площадь. В сером предрассветном свете посреди неё возвышались трое каменных героев.

----------

Первый взгляд

Двенадцать лет назад

Серафине велели стоять справа от трона и не вмешиваться.

Она послушалась. За последний час лишь несколько раз переносила вес с одной ноги на другую, стараясь делать это незаметно. Собственного места за длинным столом ей не выделили. В четырнадцать лет она была моложе любого из находившихся в зале, однако отец считал, что будущая королева должна учиться не только по книгам.

Рейнар не любил, когда она показывала усталость перед советниками.

На столе лежала карта материка. Часть дорог скрывали письма, донесения и списки оставшихся припасов. Красные отметки начинались у восточного побережья и с каждым новым сообщением подбирались всё ближе к центральным землям Эларда.

Ещё недавно по этим дорогам проходили торговые караваны. Людские и демонические заставы вместе охраняли перевалы, а купцы пересекали границу по одним и тем же разрешениям. Теперь бывшие союзники сражались за крепости, которые сами же несколько лет назад строили для общей защиты.

В донесениях постоянно упоминались нарушенные договоры, нападения на пограничные отряды и взаимные обвинения. Серафина уже перестала понимать, кто именно начал войну. По карте было видно только одно: Элард отступал.

Канцлер развернул очередное письмо.

— Что ответил западный король? — спросил Рейнар.

— Пришлёт три отряда.

Отец впервые за весь вечер немного расслабился.

— Когда?

Канцлер помедлил.

— После того как мы откроем его людям две приграничные крепости.

Рейнар посмотрел на карту.

— Зачем?

— Чтобы они сами отвечали за снабжение и защиту своих войск.

— Он хочет получить наши крепости раньше, чем пришлёт солдат.

— Он назвал это общей обороной.

— Конечно назвал.

Серафина опустила взгляд на письмо. С такого расстояния она не видела написанного, но печать западного короля узнала сразу. Несколько месяцев назад его послы сидели за тем же столом, улыбались и говорили, что человеческие королевства должны держаться вместе.

Теперь их король соглашался помочь только после того, как получит ключи от чужих ворот.

— Остальные? — спросил Рейнар.

Канцлер отложил письмо.

— Один король отправит зерно. Северные лорды не станут уводить людей со своих границ. Ещё двое ждут, кто из соседей первым направит войска.

— То есть армии не будет?

— Пока нет.

Рейнар откинулся на спинку трона.

— Они ждут, кто умрёт первым.

Никто не возразил.

Соседние государства не хотели вмешиваться в войну двух бывших союзников, пока не станет ясно, кто победит и какую цену придётся заплатить за поддержку проигравшей стороны. Письма были вежливыми. Красных отметок от этого меньше не становилось.

Рейнар перевёл взгляд на командующего.

— Что ответили семеро?

Перед командующим лежали семь писем с разными печатями. Он накрыл их ладонью.

— Отказались.

— Все?

— Все.

Отец нахмурился.

— Им предложили золото?

— Да.

— Земли?

— Да.

— Собственные отряды?

— И это тоже.

— Тогда чего им ещё нужно?

Командующий посмотрел на перечёркнутые крепости на востоке.

— Они хотят выжить.

Рейнар медленно поднялся с трона.

— Им предлагают больше, чем кто-либо из них заработает за всю жизнь.

— Они хотят выжить не только на востоке. Если вмешаются в войну двух признанных государств, против них выступят остальные сильнейшие.

— У нас гибнут города, а они прячутся за правилами?

— За кодексом, который не меняется вместе с решениями королей.

В зале стало тихо.

Серафина раньше слышала о запрете только от наставников. Независимые мастера высших рангов не имели права определять победителя в государственной войне. Стоило одному из них открыто выступить за Элард, другая сторона получила бы право призвать собственных сильнейших. После этого война перестала бы принадлежать армиям.

Рейнар спустился к столу.

— Сколько у нас осталось мастеров Королевского ранга?

— Двое. Один после восточной крепости едва держится на ногах.

— Императорские?

— Ни одного.

Отец посмотрел на семь писем.

— А те двое среди семерых?

— Оба Императорского ранга. Один достиг высшей степени.

— И они тоже отказались?

— Они отказались первыми.

— Почему?

— Они лучше остальных понимают, что последует за нарушением запрета.

Рейнар положил ладони на край стола.

— Значит, армия не справится.

Командующий сжал челюсти.

— Она будет сражаться.

— Я спросил не об этом.

Ответа не последовало.

У дальней стены стоял придворный маг. Его белая мантия была испачкана мелом, а на пальцах остались тёмные следы от мановых камней. До этого он молчал, но теперь сделал шаг вперёд.

— Остался ритуал.

Командующий резко повернулся к нему.

— Он запрещён.

— Знаю.

Рейнар даже не посмотрел на советников.

— Он готов?

— Почти.

— Почти — это не готов.

— Мы можем начать сегодня.

— И кого получим?

— Не знаю.

— Сколько человек?

— Тоже не знаю.

Командующий посмотрел на мага с явным недоверием.

— Тогда зачем он нам?

— Потому что их тела не сформированы маной этого мира. Мы считаем, что некоторые привычные пределы могут на них не действовать.

— Считаете?

— У нас нет возможности проверить это заранее.

Серафина слышала о ритуале впервые. Она знала лишь, что несколько месяцев под дворцом работали маги из трёх академий. Туда каждый день носили накопители маны, редкие металлы и закрытые ящики, которые запрещали проверять даже дворцовой страже.

— Они сразу станут сильными? — спросил Рейнар.

— Нет. Их придётся обучать.

— Тогда почему именно они?

— Ритуал ищет тех, кто способен пережить переход и принять ману этого мира. Больше я ничего обещать не могу.

— После прошлого призыва подобные ритуалы запретили, — сказал командующий. — Не только в человеческих землях.

Придворный маг устало провёл ладонью по лицу.

— Я помню.

— Если вмешательство обнаружат, за нами придут не армии.

Серафина посмотрела на отца.

В детстве ей рассказывали лишь, что последний призыв закончился катастрофой. После этого имя призванного убрали из учебников, а любые новые ритуалы объявили запрещёнными.

Что именно тогда произошло, ей не объясняли.

— Если мы ничего не предпримем, армия противника придёт раньше, — сказал маг.

Рейнар молчал несколько секунд.

— Тогда об этом не узнает никто за пределами дворца.

Командующий не отвёл от него взгляда.

— Тайна не отменяет последствий.

— А поражение отменит всё остальное.

Никто больше не возразил.

— Они могут оказаться стариками? — спросил командующий.

— Да.

— Детьми?

Маг ненадолго замолчал.

— Да.

Серафина посмотрела на отца.

Рейнар не изменился в лице.

Канцлер осторожно поправил край карты.

— У призванных не будет обязательств перед другими королевствами.

— У них вообще ничего здесь не будет, — сказала Серафина.

Все повернулись к ней.

Она вспомнила приказ не вмешиваться, но было поздно. Отец медленно поднял голову. Серафина заставила себя остаться на месте, хотя колени после долгого стояния едва заметно дрожали.

— А если они не захотят воевать?

— Захотят, — ответил Рейнар.

— Почему?

— Потому что иначе этот мир погибнет.

— Но это не их мир.

Отец задержал на ней взгляд.

— Скоро станет их.

Он снова повернулся к магу.

— Сколько времени понадобится на подготовку?

— Всё уже готово. Но после ритуала запасов почти не останется. С нынешними накопителями повторить его мы не сможем.

Командующий приблизился к столу.

— Эти накопители можно отдать защитным барьерам.

— Барьеры задержат врага, — сказал маг. — Они его не остановят.

— А неизвестные люди остановят?

— Возможно.

— Ты предлагаешь поставить королевство на «возможно»?

Придворный маг посмотрел на красные отметки.

— Всё остальное уже не помогло.

Рейнар некоторое время молчал.

— Начинайте.

Никто не двинулся.

Король выпрямился.

— До моего распоряжения никто за пределами дворца не должен знать, что именно мы сделали.

Ритуальный зал находился глубоко под дворцом.

Серафина шла рядом с отцом, пока советники и стража спускались следом. Ей хотелось остаться наверху, но Рейнар даже не спросил.

Он часто говорил, что будущая королева должна видеть, какой ценой принимаются решения.

У входа стражники закрыли тяжёлые двери. Маги активировали печати на стенах, и на камне проступили тонкие линии. Серафина не знала, как они действуют. Поняла только, что никакой след ритуала не должен выйти за пределы подземелья.

Круг занимал почти весь пол. По нему тянулись медные линии, соединявшие десятки мановых накопителей. Вокруг уже стояли маги. Некоторые выглядели так, будто не спали несколько дней.

Серафина остановилась рядом с отцом.

— Не отходи, — сказал он.

Маги начали заклинание.

Сначала ничего не происходило. Затем загорелась первая линия. Свет медленно прошёл по внешнему кольцу, разделился и потянулся к центру.

Воздух потяжелел.

Один из накопителей треснул. Стоявший рядом маг пошатнулся, но помощник удержал его за плечи. Никто не остановился.

Голоса становились громче. Свет поднялся от пола и закрыл середину круга. Камень под ногами дрогнул, и Серафина прикрыла лицо рукой.

Где-то разбился ещё один накопитель. Кто-то вскрикнул, однако заклинание продолжилось. На несколько мгновений белый свет заполнил зал, и Серафина перестала различать стены.

Потом всё исчезло.

Несколько секунд перед глазами плавали тёмные пятна. Маги тяжело дышали. По полу катились осколки камней. Один человек упал на колени, другой опёрся на помощника.

Серафина моргнула и посмотрела в центр круга.

Там лежали четверо.

Первым поднялся темнокожий юноша. Он едва не поскользнулся, оглядел зал и сразу начал что-то громко говорить. Серафина не понимала ни одного слова, но он явно требовал объяснений.

Светловолосый юноша рядом с ним встал медленнее. Он что-то ответил, однако говорил уже на другом языке.

Девушка осталась на коленях и несколько раз повторила один и тот же вопрос — сначала громко, затем тише.

Четвёртого Серафина заметила последним.

Он сидел у края круга, сжимая пальцами ткань на коленях. Худой, бледный, с растрёпанными чёрными волосами. Его одежда больше подходила для сна, чем для встречи с королём.

Когда темнокожий юноша снова закричал, он вздрогнул. Не посмотрел на трон и не попытался заговорить. Лишь опускал глаза всякий раз, когда замечал направленный на себя взгляд.

Серафина ждала воинов.

Этот мальчик выглядел так, будто никогда не держал меча.

Он ненадолго поднял голову.

Их взгляды встретились.

Он не понимал ни одного слова и всё равно уже пытался никому не мешать.

У них вообще ничего здесь не будет.

Юноша почти сразу отвернулся.

Теперь глаза Серафины были закрыты.

Она уснула сидя на краю кровати, прислонившись плечом к стене. Голова Люсии лежала у неё на коленях, а ладонь осталась в светлых волосах дочери.

Каин сидел напротив. Короткий дворцовый меч лежал у ножки стула, в пределах руки.

После рассвета прошло несколько часов. За это время Каин успел собрать и прокипятить дождевую воду, а Серафина — промыть повреждённую руку Люсии и закрепить её между двумя обёрнутыми тканью дощечками. После этого они осторожно перенесли девочку наверх, на одну из уцелевших кроватей.

Огонь в очаге почти погас. Углей хватало, чтобы комната не остыла совсем, но разжигать ярче Каин не собирался. Свет могли заметить с улицы.

Люсия дышала немного ровнее. Повреждённая левая рука лежала на свёрнутом плаще. Пальцы оставались тёплыми, но почти не двигались. Из-под повязки всё ещё проступали синие линии.

Серафина остановила дальнейшее кровотечение внутри руки и немного уменьшила отёк. Переломы, повреждённый локоть и разорванные мановые каналы остались такими же.

На большее у неё не осталось сил.

Каин подошёл к кровати, проверил дыхание Люсии и поправил одеяло. Затем посмотрел на Серафину. Та не проснулась, даже когда её голова немного соскользнула по стене.

Будить её он не стал.

На краю старого стола сохранились глубокие царапины. Каин провёл по ним большим пальцем. Дерево почернело и рассохлось, но следы остались.

Когда-то здесь пахло мясной похлёбкой.

На лестнице ругались постояльцы, возле стойки хозяин разливал пиво, а с улицы доносился лай собак. Слуги ходили между столами, кружки стучали о дерево, от кухни тянуло жаром.

Каин уже сидел за этим столом.

Тогда лежавшие на дереве пальцы ещё не огрубели и не покрылись шрамами.

Общий стол заняла почти вся группа. Арион что-то рассказывал, размахивая ложкой. Элиас рассматривал карту и изредка ему отвечал. Лея пыталась поговорить с хозяином постоялого двора, путая половину местных слов.

Каин ушёл в сторону сразу после входа.

Под лестницей стоял маленький стол. Место было неудобным: над головой скрипели ступени, от кухни тянуло жаром, а проходившие слуги постоянно задевали спинку стула.

Зато рядом никто не сидел.

Каин положил руки на колени и уставился на царапины в дереве.

После призыва прошло несколько недель. За это время он научился держать деревянный меч так, чтобы инструктор не выбивал его первым ударом. Несколько раз смог выпустить ману и не упасть. Начал понимать простые фразы на местном языке.

Разговаривать с людьми легче не стало.

За общим столом снова засмеялись. Каин не понял причины и не стал прислушиваться. Чтобы присоединиться к остальным, пришлось бы подойти, найти свободное место и что-то сказать.

Он решил поесть позже, когда все разойдутся.

Рядом остановились шаги.

— Ты есть не будешь?

Каин вздрогнул и поднял голову.

Перед ним стояла принцесса. В руках она держала тарелку с хлебом и миску похлёбки.

— Не хочу.

Серафина посмотрела на пустой стол.

— Ты с утра ничего не ел.

Каин опустил взгляд.

— Не заметил.

Она поставила перед ним миску.

— Поешь.

— Я не просил.

Слова прозвучали грубее, чем он хотел.

Каин попытался придумать, как их исправить. Ничего подходящего не нашлось. Теперь она наверняка заберёт миску и уйдёт.

Серафина лишь пододвинула еду ближе.

— Знаю. Всё равно поешь.

— Зачем?

Она немного подумала.

— Потому что ты голодный.

— Я сказал, что не хочу.

— Ты всё время смотришь на кухню.

Каин сразу отвернулся от двери.

Серафина уже собиралась уйти, когда он всё-таки заговорил:

— Здесь шумно.

Она посмотрела на общий стол. Арион снова рассмеялся громче остальных.

— Я заметила.

— Я поэтому…

Каин замолчал. Он не знал, как закончить фразу, чтобы она не прозвучала ещё глупее.

Серафина не стала ждать.

— Я скажу, чтобы тебя не заставляли садиться со всеми.

Он кивнул, и она ушла.

Каин смотрел ей вслед, пока Серафина не вернулась к остальным. Только после этого взял ложку.

Похлёбка уже начала остывать.

В очаге тихо треснул уголёк.

Каин убрал руку со старых царапин.

В комнате снова было тихо. Не осталось ни голосов, ни запаха еды, ни шагов на лестнице. Только снаружи скрипела вывеска, а возле кровати ровно дышали Серафина и Люсия.

Со стороны дочери донёсся слабый голос:

— Я не хотела…

Каин сразу поднялся.

Люсия не открыла глаз. Её правая рука сжала край одеяла, дыхание стало чаще. Левая оставалась неподвижной между дощечками.

— Люсия.

Она не проснулась.

— Я не хотела… — повторила девочка ещё тише.

Серафина продолжала спать, склонившись над дочерью.

Каин подошёл и осторожно положил ладонь ей на волосы.

— Знаю.

Пальцы её правой руки медленно разжались.

Он оставил ладонь в светлых волосах дочери и больше не вернулся к столу.

----------

Там он

Когда Люсия проснулась, за окнами уже стемнело.

Голова заболела раньше, чем она поняла, где находится. Боль давила на виски и не позволяла сразу открыть глаза. Несколько секунд перед ней плавали тёмные пятна, затем проступил старый деревянный потолок. Доски почернели от времени, по одной тянулась длинная трещина, а в углу висела паутина.

Это была не комната Ринны.

Щекой Люсия всё ещё лежала на коленях Серафины. Та спала сидя на краю кровати, прислонившись плечом к стене. Светлые волосы закрывали половину её лица, а ладонь оставалась в волосах дочери.

Люсия осторожно приподнялась, стараясь не разбудить её.

У противоположной стены сидел Каин. Короткий дворцовый меч стоял между его коленями, ладонь всё ещё лежала на рукояти, а подбородок почти касался груди. Он, наверное, не хотел засыпать. Даже во сне пальцы не отпустили оружие.

В очаге догорали последние красные угли. Через щели в раме тянуло вечерним холодом.

Люсия попыталась сесть ровнее.

Боль сразу прошла от пальцев до плеча. Она резко втянула воздух и замерла, здоровой рукой придерживая повязь. Повреждённая левая рука оставалась зажатой между двумя узкими дощечками и привязанной к телу. Возле пальцев из-под ткани всё ещё проступали тонкие синие линии.

Перед глазами снова вспыхнул свет.

Стражник поднял меч над Каином. Её рука вытянулась сама. В боку мужчины появилась круглая дыра, а потом он упал.

Люсия быстро отвела взгляд.

В комнате было тихо. Только за окном ветви время от времени царапали мутное стекло. Она прислушалась, но не услышала ни голосов, ни шагов.

Серафина и Каин спали.

Люсия осторожно откинула одеяло и опустила ноги на пол. Доски оказались холодными. Она несколько секунд сидела, ожидая, когда перестанет кружиться голова, затем ухватилась правой рукой за край кровати и попробовала подняться.

Колени сразу подогнулись.

Она едва удержалась. Повреждённая рука качнулась внутри повязи, и от локтя до пальцев прошла новая волна боли. Люсия зажмурилась и простояла так несколько секунд, пока ноги снова не начали слушаться.

До стены было совсем близко. Держась за неё правой рукой, Люсия добралась до старого стола и тяжело опёрлась на край. Дыхание стало частым, словно она не пересекла маленькую комнату, а долго бежала. До окна оставался один шаг.

Она заставила себя сделать и его.

Почти повиснув на подоконнике, Люсия приблизила лицо к мутному стеклу.

Между заброшенными домами ничего не двигалось. Деревня тонула в темноте. Крыши и заборы сливались в одну неровную массу, а старая дорога едва различалась среди высокой травы.

Люсия уже хотела отойти, когда вдали качнулся огонь.

Один факел.

Через несколько мгновений рядом появился второй, затем ещё несколько. Огни медленно приближались к деревне. Под ними поблёскивали шлемы, наконечники копий и металлические пластины доспехов.

Впереди шёл мужчина с мечом.

Лица Люсия не видела. Ей хватило широких плеч, тяжёлой походки и руки, лежавшей на рукояти. Он снова шёл впереди остальных, словно дорога принадлежала ему.

Воздух застрял в горле.

— Это он…

Люсия отшатнулась от окна. Перед глазами потемнело, и старая комната исчезла.

Вместо неё появился дворцовый коридор. Кубок в руке Ариона. Его пальцы, схватившие ткань на её одежде. Каменная стена, стремительно приближающаяся к лицу.

Люсия уцепилась правой рукой за подоконник, затем за край стола. Повреждённая рука ныла при каждом движении, но она заставила ноги идти.

До Каина оставалось совсем немного.

Силы закончились раньше.

Люсия почти упала возле его стула и успела только ухватиться за одежду.

— Каин…

Он не проснулся.

Она потянула сильнее.

— Каи…

Каин открыл глаза и сразу подался вперёд. Сон исчез с его лица раньше, чем он успел поднять голову. Одной рукой он поддержал Люсию за спину, второй придержал за здоровое плечо, не дав ей упасть.

— Что случилось?

Она посмотрела в сторону окна. Слова не выходили.

— Люсия?

Она сглотнула.

— Папа… там он.

Пальцы Каина на её плече на мгновение замерли.

Люсия этого не заметила. Она продолжала смотреть на окно, словно Арион уже мог стоять по другую сторону стекла.

Каин осторожно усадил её на край кровати.

— Не вставай.

Он взял меч и подошёл к окну. Не распахнул занавеску, а лишь немного отодвинул край ткани.

Отряд уже входил на главную улицу. Свет факелов скользил по разрушенным заборам, пустым окнам и почерневшим стенам. Впереди показалось лицо Ариона.

Улица почти не изменилась. Постоялый двор стоял на прежнем месте. Даже старый сарай находился там же, только теперь его крыша провалилась внутрь.

Тогда вокруг было светло.

Двенадцать лет назад

Первый крик донёсся с улицы раньше, чем Каин успел доесть похлёбку.

Миска стояла на том же исцарапанном столе под лестницей. Еда уже остыла, но Каин всё равно ел медленно, пока Серафина сидела за общим столом и делала вид, что не смотрит в его сторону.

После крика ударил колокол.

Арион перестал спорить с сопровождавшим их капитаном. Элиас оторвался от карты, а Лея замолчала на середине фразы, снова сбившись при разговоре со служанкой на недавно выученном языке.

Дверь распахнулась.

Внутрь вбежал мужчина в кожаном переднике. Он споткнулся о порог, едва не упал и схватился за ближайший стол.

— У северной ограды! Монстры!

Снаружи закричали снова.

Капитан поднялся первым и схватил лежавший рядом шлем.

— Всем оставаться здесь.

Арион уже стоял.

— Там люди.

— А вы пока не бойцы. Сядь.

— Тогда зачем нам дали оружие?

— Не для того, чтобы ты сдох в первой деревне.

Арион шагнул к выходу. Капитан попытался схватить его за плечо, но тот сбросил руку.

— Я не буду сидеть, пока кого-то убивают.

Он выбежал на улицу.

Элиас коротко выругался на своём языке, схватил копьё и пошёл следом. Лея посмотрела на капитана, затем на открытую дверь и тоже поднялась.

Каин остался за столом.

Настоящий меч дали ему всего несколько дней назад. Даже сейчас ножны мешали сидеть: упирались в ножку стула и постоянно сдвигали пояс. Инструктор говорил, что тело привыкнет. Каин пока замечал только синяки на бедре и порезы на пальцах.

Серафина закрыла записи и подошла к двери.

— Ты идёшь?

Каин посмотрел на улицу.

Между домами метались люди. Кто-то нёс ребёнка, кто-то пытался вывести из сарая лошадь. Над дальней крышей уже поднимался дым.

— Не знаю.

Серафина сжала короткий жезл на поясе.

— Я тоже.

Она посмотрела туда, куда убежали остальные.

— Но они уже ушли.

Каин перевёл взгляд на открытую дверь, затем всё-таки поднялся.

На главной улице капитан уже раздавал приказы. Две телеги разворачивали поперёк дороги. За ними собирались мужчины с копьями, вилами и топорами. Лучники забирались на крыши, а женщин и детей торопливо вели к каменному погребу под храмом.

— Быстрее! Телеги плотнее! Лучники — наверх! Остальные держат проход!

Женщина вырвалась из толпы и побежала к горящему сараю.

— Оставь его! — крикнул капитан.

— Там мой сын!

Она не остановилась. Один из солдат бросился следом.

Северная ограда затрещала.

Между кольями показалась длинная серая рука. Потом внутрь перелезло существо почти человеческого роста. Оно двигалось на четырёх конечностях, но перед прыжком поднялось и раскрыло пасть.

Первую тварь встретили сразу три копья. Вторая перепрыгнула через её тело.

Арион бросился вперёд раньше, чем капитан успел отдать приказ. По его рукам прошёл слабый свет усиления. Он широко замахнулся и вложил в удар всё, чему успел научиться за последние недели.

Меч вошёл в плечо монстра и застрял в кости.

— Я попал!

— Ты ещё меч ему подари! — рявкнул капитан.

Тварь ударила когтями. Арион успел отступить, но оружие осталось в ране. Монстр дёрнулся к нему, и стоявший рядом солдат всадил копьё ему в шею.

Арион обеими руками выдернул меч из падающего тела.

Через ограду лезли новые твари.

Элиас встал рядом с деревенскими мужчинами. Копьё он держал слишком высоко, но не отступил, когда первое существо врезалось в строй. Древки согнулись. Один крестьянин упал, остальные удержали проход.

Лея вытянула руки. Между ладонями собрался тусклый комок сырой маны.

— Ниже! — крикнула Серафина.

Заклинание сорвалось раньше времени.

Воздух ударил по улице. Одного монстра отбросило в телегу, но вместе с ним упали двое деревенских мужчин. Лея побледнела и опустила руки.

— Я их задела.

Серафина встала рядом.

— Они живы. Смотри на меня. Меньше маны.

— Я не могу.

— Тогда пока не бей.

За телегами закричала женщина с ребёнком. К ней уже прыгала одна из тварей.

Серафина вскинула жезл.

Перед женщиной возникла дрожащая прозрачная преграда. Монстр ударил в неё всем телом. По поверхности щита прошли трещины, однако он продержался достаточно долго, чтобы солдат успел оттащить женщину в сторону.

Барьер рассыпался. Серафина пошатнулась, из носа у неё потекла кровь. Она вытерла её рукавом, но рука с жезлом продолжала дрожать.

Каин стоял возле стены дома.

Вокруг кричали люди. Металл бился о металл. Ломалась древесина, визжали животные. Он понимал, что должен вытащить меч.

Рука легла на рукоять, но пальцы не сжались. Каин услышал приказ капитана отойти за телеги. Ноги всё равно не двигались.

Одна из тварей обошла защиту через соседний двор. Она выскочила между домами и бросилась прямо на него.

Каин попытался вытащить меч. Ножны зацепились за пояс. Он отступил, споткнулся и упал на спину.

Монстр оказался совсем близко.

Солдат ударил его сбоку. Лезвие топора вошло под челюсть. Тварь рухнула возле Каина и забрызгала ему лицо тёплой кровью.

— Вставай!

Каин не понял, кто это сказал.

Он отполз к стене и прижал ладонь ко рту. Желудок сжался. Пальцы дрожали так сильно, что он не мог даже стереть кровь.

На улице что-то тяжело ударило в землю.

Через сломанную ограду прошёл новый монстр. Он был почти вдвое выше остальных. На груди, плечах и шее висели обрывки металлической брони. Пластины были разного размера, словно существо снимало их с убитых людей и прикрепляло куда придётся. В одной руке оно держало широкий ржавый тесак.

Арион встретил его первым.

Оружие столкнулось. Удар отбросил Ариона к телеге, но он устоял, снова усилил руки и рубанул по груди. Клинок скользнул по пластине, оставив лишь неглубокую царапину.

Элиас попытался зайти сбоку. Монстр взмахнул тесаком, и ему пришлось отступить.

Каин смотрел на броню.

Между плохо подогнанными пластинами оставались промежутки. Некоторые были широкими, но закрывались, когда монстр поворачивался. Другие исчезали под соседними кусками металла.

Каин переводил взгляд на один стык, потом на другой, но каждый раз снова замечал место под правой рукой твари. Оно не светилось и не отличалось цветом. Просто казалось единственным соединением, которое не выдержит следующего удара.

Арион снова ударил в грудь и едва успел уклониться от тесака.

— Арион…

Тот не услышал.

Монстр поднял оружие над головой.

Каин попытался встать. Голос снова застрял.

— Арион!

Тот обернулся.

— Под рукой! Там щель!

Арион не стал спрашивать.

Он шагнул внутрь замаха и ударил снизу. Клинок вошёл между пластинами, но застрял неглубоко. Монстр взревел и схватил его за плечо.

Элиас всадил копьё существу под колено. Нога подломилась.

Серафина направила жезл. Между рукой монстра и Арионом возникла слабая прозрачная преграда. Она не остановила удар, но отвела его в сторону. Жезл дрогнул в руке Серафины, а сама она едва удержалась на ногах.

Арион выдернул меч и снова ударил в тот же стык.

Клинок вошёл глубже.

Монстр дёрнулся, обмяк и рухнул на колени. Подоспевшие солдаты навалились с копьями, пока он окончательно не перестал двигаться.

Ощущение исчезло.

Каин смотрел на неподвижную броню, но теперь видел лишь грязные металлические пластины и кровь между ними.

Когда всё закончилось, улица уже не напоминала ту, по которой они вошли в деревню.

Возле ограды лежали тела. Жители носили воду, но горящий сарай уже никто не пытался спасти. Кто-то звал лекаря. Серафина сидела рядом с раненым солдатом и обеими руками прижимала ткань к его животу.

Каин остался у стены и размазывал кровь по лицу рукавом.

Перед ним остановился Арион.

— Ты видел щель в броне?

Каин кивнул.

— Как?

— Не знаю.

— Но видел?

— Да.

Арион протянул ему руку.

Каин посмотрел на неё и не сразу решился взяться.

— Тогда в следующий раз говори громче.

— Я кричал.

— Вот это у тебя было громко?

Каин всё-таки схватился за его ладонь. Арион одним движением поставил его на ноги.

— Не переживай. Научишься.

Он отпустил руку и пошёл помогать солдатам.

Через несколько минут к Каину подошла Серафина. Кровь из носа она уже вытерла, но на губе остался тёмный след. В руке она держала мокрую ткань.

— Ты только сильнее размазываешь.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты себя не видишь.

Она протянула ткань. Каин взял её, стараясь не коснуться пальцев.

— Спасибо.

Серафина посмотрела на мёртвого монстра возле телеги.

— Ты правда увидел слабое место?

— Наверное.

— Это не похоже на «наверное».

Каин вытер щёку.

— Я не понимаю, что это было.

— Значит, поймёшь позже.

Деревня ещё была полна людей. По улице носили воду, звали лекаря, плакали возле погибших. На месте разрушенной ограды уже собирались ставить новые колья.

Арион стоял среди жителей, весь в крови и всё ещё тяжело дыша после боя. Он говорил громко, горячо и, похоже, сам верил каждому своему слову.

Больше ни один монстр не пройдёт в эту деревню.

Теперь Арион шёл по той же улице во главе стражников.

Каин отошёл от окна.

Вступать в бой было нельзя. Люсия не выдержала бы новой погони, Серафина почти не восстановила ману, а его собственные раны снова начинали расходиться. Если Арион задержит их хотя бы на несколько минут, уйти они уже не смогут.

Каин вернулся к кровати. Люсия сидела, привалившись спиной к стене, и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Он осторожно уложил её и коснулся плеча Серафины.

— Сера. Просыпайся.

Она не отреагировала. Каин сжал её плечо немного сильнее.

— Сера.

Серафина приподняла голову и несколько раз моргнула. Сначала посмотрела на Люсию, затем на Каина.

— Что случилось?

— Арион в деревне.

Сон исчез с её лица.

— Сколько людей?

— Несколько десятков. Возможно, больше осталось за домами.

Серафина сразу поднялась и схватила сумку. Сложила туда оставшиеся бинты, лекарства, чистую ткань и небольшую ёмкость с водой.

— Куда пойдём?

— Через задний двор. Потом в чащу.

— Ночью?

— На дороге нас увидят.

Каин проверил крепление шины на левой руке Люсии. Девочка вздрогнула даже от лёгкого прикосновения.

— Потерпи.

Он завернул её в плащ и закрепил ножны на поясе. Затем поднял Люсию, прижав к груди так, чтобы повреждённая рука оставалась неподвижной.

Через кухню они добрались до задней двери.

Серафина оглянулась на лестницу.

— Мы оставили кровь.

— Знаю.

— И бинты.

— Времени убирать уже нет.

Каин первым спустился с крыльца. Люсия держалась правой рукой за его ворот. Свет факелов уже мелькал между соседними домами.

Они пересекли заросший двор и скрылись среди деревьев.

Капитан поднялся на второй этаж вслед за королём.

Один из стражников стоял возле пустой кровати и указывал на тёмные капли на полу. На столе лежали обрезки ткани. В миске оставалась вода с розоватым оттенком, а в очаге ещё сохранялось тепло.

— Они были здесь, — сказал стражник. — Совсем недавно.

Арион посмотрел на кровать.

— Выходы проверили?

— Следы ведут через заднюю дверь.

Арион развернулся.

— Найти их.

Стражники вошли в чащу небольшими группами и растянулись вокруг деревни широким полукругом.

Каин слышал их справа и слева. Люди перекликались, ломали ветки и время от времени останавливались, чтобы проверить землю. В темноте они не могли двигаться быстро, но с каждым шагом кольцо становилось теснее.

Серафина едва успевала за ним. Каин тоже не мог ускориться. Корни цеплялись за сапоги, любое резкое движение заставляло Люсию вздрагивать, а боль в боку и на спине постепенно становилась сильнее.

Впереди между деревьями качнулся свет.

Каин остановился и свернул между двумя толстыми стволами.

— Они близко? — прошептала Серафина.

— Да.

Где-то сбоку хрустнула ветка.

Не человеческий шаг. Слишком лёгкий и быстрый.

Из темноты донёсся низкий рык.

Люсия сильнее вцепилась в ворот Каина.

Факелы помогали стражникам видеть друг друга, но вместе с тем выдавали их издалека. За границей света уже двигались тени.

Справа один огонь резко качнулся.

— Кто там? — крикнул стражник.

Ответом стал короткий визг. Между деревьями мелькнуло длинное тёмное тело. Оно обошло группу сбоку и ударило последнего человека в строю.

— Сзади!

Раздался звон металла.

— Щиты! Сомкнуться!

Следом появилась вторая тварь. Она дождалась, когда люди повернутся на крик, и прыгнула с противоположной стороны.

Каин сразу изменил направление.

— Не останавливайся.

Позади начинался бой. Ночные существа держались в темноте, заходили с флангов и нападали на тех, кто отставал от остальных.

Вскоре шум донёсся и слева.

— Они сражаются? — спросила Серафина.

— Пока да.

— А если монстры придут к нам?

— У нас нет света.

Серафина посмотрела на Люсию.

— Зато есть кровь.

Каин ничего не ответил.

Где-то в темноте тяжело втянули воздух, будто пробуя их запах.

Каин свернул вниз, в заросшую низину, где под ногами хлюпала вода. Ветер дул им в лицо. Он плотнее закрыл Люсию плащом.

Рык последовал за ними.

Между стволами мелькнула тень.

Где-то справа закричал раненый стражник. Тень замерла, затем исчезла в другом направлении.

Каин не остановился.

Постепенно факелы остались позади. Чаща стала реже, и впереди показалась старая дорога, почти полностью заросшая травой.

Каин вышел на неё и прислушался.

За спиной кричали люди. Впереди было тихо.

— Эта дорога выходит к тракту. У нас появилось немного времени.

Серафина посмотрела вперёд.

— До Нериса всё ещё далеко.

Каин поправил Люсию на руках и продолжил идти.

Капитан собрал возле Ариона тех, кто сумел вернуться.

Один стражник лежал у корней дерева с разорванным горлом. Другого уже унесли в сторону деревни. Несколько человек поддерживали раненых. Две поисковые группы всё ещё не вернулись.

Следопыт опустился на колено возле примятой травы.

— Следы беглецов уходят на запад.

С восточной стороны чащи донёсся новый крик. Там люди оказались отрезаны ночными тварями и не могли пробиться обратно к деревне.

Капитан посмотрел на Ариона.

— Нужно прекращать поиски. Мы растянули людей по всему лесу.

— Каин уйдёт.

— Если продолжим, потеряем остальных.

— Тогда собери их.

— Они связаны боем.

Следы Каина уходили на запад.

Крики доносились с востока.

Арион положил обе руки на рукоять меча.

По клинку прошёл свет.

Мана уплотнялась вдоль лезвия. Земля под сапогами Ариона треснула, а ближайшие стражники отступили, закрывая лица от поднявшегося ветра.

Капитан первым понял, куда направлен клинок.

— Там наши люди!

Арион продолжал наполнять меч.

— Они должны были отойти.

— Они не могут!

Свет на клинке стал почти белым.

— Остановитесь!

Арион взмахнул мечом.

Мановая дуга сорвалась с лезвия и прошла через восточную часть леса.

Первые деревья разлетелись в щепки. Следующие переломило посередине. Удар шёл дальше по прямой, разрубая всё на своём пути.

Монстров рассекало вместе со стволами.

Вместе с ними падали люди.

Когда свет погас, среди чащи осталась широкая полоса поваленных деревьев. Между ветвями лежали тёмные тела. Несколько стражников ещё двигались. Других завалило стволами.

Капитан продолжал смотреть вперёд.

— Там были наши.

Арион стряхнул с клинка остатки света.

— Соберите живых. Те, кто может идти, продолжают поиски.

Никто сразу не ответил.

Ночь за спиной Каина вспыхнула белым.

Через несколько мгновений до дороги дошёл удар. Земля дрогнула. Следом раздался протяжный треск, и десятки деревьев начали падать одно за другим.

Серафина остановилась и посмотрела назад. Над чащей медленно поднималась пыль.

— Это был он?

Каин не обернулся. Только крепче прижал к себе Люсию.

— Да.

Серафина ещё несколько секунд смотрела на разрушенный лес.

— А его люди?..

Каин продолжил идти.

— Он знал, что они там.

----------

Старый компас

На шестые сутки после событий в чаще Ринна всё ещё не пришла в сознание.

Она лежала на кровати Люсии, укрытая до груди. Тёмные волосы разметались по светлой подушке, голову охватывала широкая повязка, а нижнюю челюсть удерживали несколько плотных полос ткани. Разбитая губа начала затягиваться, но у края рта ещё оставалась тёмная корка.

Каждый вдох давался ей коротко и осторожно. Под одеждой грудную клетку поддерживали широкие повязки, наложенные поверх сломанных рёбер.

Лекарю удалось остановить внутреннее кровотечение и не дать состоянию ухудшиться. Он несколько раз повторил, что девочка жива, однако так и не сказал, когда она откроет глаза.

Комнату почти не тронули после исчезновения принцессы. Книги по-прежнему лежали на столе. Светлое платье висело на дверце шкафа, а у изголовья осталась забытая лента.

Теперь между вещами Люсии стояли пузырьки с лекарствами. В небольшой миске остывала вода, рядом лежали чистые ткани и банка с резко пахнущей мазью. Стул у кровати был отодвинут, словно лекарь вышел всего несколько минут назад.

Арион стоял рядом и смотрел на Ринну.

На её щеке всё ещё виднелся след его руки.

— Зачем я приказал привезти тебя сюда?..

Пальцы Ринны слабо сжали край одеяла. Между бровями появилась тонкая складка, но глаза не открылись.

В дальнем углу комнаты дрогнула тень.

Она поползла вверх по стене, вытянулась вдоль камня и постепенно стала плотнее. Через несколько мгновений от стены отделился женский силуэт. Лица у него не было — только тёмное пятно там, где должны были находиться глаза.

Ладонь Ариона легла на рукоять меча.

— И снова ты.

Смех донёсся сразу из нескольких мест. К женскому голосу на мгновение примешался низкий мужской, а затем чей-то детский шёпот.

— Снова я.

Силуэт повернулся к кровати.

— Где Люсия?

— Они скрылись.

Смех прекратился.

Тень оказалась перед Арионом раньше, чем клинок успел покинуть ножны. Холодные пальцы сомкнулись на его челюсти и подняли над полом. Спина ударилась о стену. Камень проломился, на плечи посыпалась белая крошка.

Арион схватил существо за запястье.

Мана хлынула по рукам. Он усилил тело, упёрся сапогами в пол и дёрнул её руку на себя. Каменные плиты под ногами треснули.

Пальцы на его лице даже не дрогнули.

Он не ощущал чужого манового давления и не видел напряжения мышц. Его сила словно исчезала прежде, чем успевала достичь тёмной руки.

Силуэт удерживал его без видимого усилия.

— Тебе доверили одну девочку, — произнесли несколько голосов одновременно. — Даже её ты не удержал.

Арион вложил в движение ещё больше маны. Трещины под сапогами расширились, но его тело осталось прижато к стене.

Пальцы сильнее сжали челюсть.

— Ты снова потерял то, что должен был удержать.

Камень хрустнул за спиной. Перед глазами на несколько секунд потемнело.

Затем существо разжало руку.

Арион рухнул на одно колено и прижал ладонь к горлу. Воздух возвращался болезненными рывками. Он несколько раз кашлянул и попытался подняться, но был вынужден снова опереться рукой о пол.

Тень ждала.

— Я найду их, — выдавил Арион, когда смог сделать глубокий вдох. — Кажется, я знаю, куда они направились.

Давление, заполнявшее комнату, ослабло.

Силуэт повернулся к Ринне.

— Тогда зачем тебе эта?

Арион посмотрел на девочку.

— Не знаю.

Тень ненадолго замолчала.

— Тогда не трать на неё время.

Её края начали распадаться на чёрный дым.

— Верни Люсию. Второго предупреждения не будет.

Силуэт растворился. Дым потянулся обратно к стене и исчез в камне.

В комнате остались пролом, белая пыль и тяжёлое дыхание Ариона.

За дверью уже слышались шаги стражников. Кто-то остановился совсем близко. Несколько человек тихо переговаривались, но войти никто не решался.

Арион поднялся не с первой попытки.

Он выпрямился, провёл большим пальцем по разбитой губе и посмотрел на дверь. Потом снова повернулся к кровати.

Ринна не очнулась. Её пальцы продолжали сжимать одеяло, словно даже во сне она за что-то держалась.

Перед Арионом снова возникли обломки её дома. Пепел на лице, кровь у виска, тела родителей под плащами и синее пламя, которое продолжало гореть под дождём.

— Я вас всех ненавижу!

Когда-то он кричал почти то же самое.

Дом полыхал целиком. Красный свет метался за окнами, часть крыши уже провалилась внутрь, а жар обжигал лицо даже через дорогу.

Арион рвался к входу.

Несколько мужчин держали его за руки и плечи. Он бил их ногами, пытался кусаться и кричал, чтобы его отпустили. За окнами оставались родители.

Кто-то говорил, что внутрь уже нельзя.

Кто-то обещал, что помощь скоро приедет.

Кто-то просто стоял и смотрел.

Арион проклинал всех: соседей, спасателей, мужчин, которые не давали ему войти, и тех, кто боялся приблизиться к огню. Потом начал проклинать весь мир.

Ему удалось вырвать одну руку. Он сделал несколько шагов к дому и прикрыл лицо ладонью, когда из разбитого окна вырвалось пламя.

Кожа обгорела раньше, чем его снова оттащили назад.

Арион снял перчатку.

Старый ожог тянулся от ладони к запястью, стягивая кожу возле пальцев. Он несколько раз сжал и разжал руку, наблюдая, как белеют рубцы.

Крик Ринны вернул его к тому дому быстрее, чем запах дыма.

— Чёртова девчонка…

Он произнёс это тихо и продолжил смотреть на старый ожог.

Потом натянул перчатку обратно.

— Зачем я тебя привёз?..

Ринна не ответила.

Люсия разжала пальцы внутри слишком большой шерстяной перчатки.

Пустые кончики немного болтались, ткань собиралась складками у запястья. Она снова сжала здоровую правую руку и внимательно посмотрела на покрытые шерстью пальцы.

Вторая перчатка лежала на прилавке.

Левая рука Люсии оставалась закреплена между двумя обёрнутыми тканью дощечками и поддерживалась широкой повязью. Сверху её закрывал свободный край старого плаща, но возле пальцев всё ещё можно было заметить тонкие синие линии.

В Нерис они вошли утром.

Первые часы ушли на поиски гостиницы и лекаря. Городской врач сменил повязки, заново закрепил левую руку между дощечками и запретил снимать шину или пытаться двигать пальцами. Синие линии он рассматривал дольше всего, но повреждённые мановые каналы восстановить не смог.

Раны Каина промыли и снова зашили там, где они успели разойтись в дороге. Серафине обработали ладони и закрыли ожоги тонкой тканью.

Старую одежду Люсии пришлось разрезать возле левого рукава, поэтому откладывать покупку сменных вещей было нельзя. После еды и нескольких часов сна они отправились в ближайший торговый ряд.

Каин выбирал лавки недалеко от гостиницы. По дороге он несколько раз замечал городскую стражу и каждый раз ненавязчиво менял сторону улицы. Серафина держала капюшон низко над лицом и сняла его только внутри магазина.

Люсия быстро уставала. Им уже дважды приходилось останавливаться, чтобы она могла посидеть.

Торговка средних лет посмотрела на вторую перчатку, затем на повязь.

— Эту пока не наденешь.

Люсия опустила взгляд на левую руку.

— Потом надену.

Торговка ничего не сказала и положила вторую перчатку рядом.

Каин наблюдал, как Люсия снова рассматривает правую руку.

— Они шерстяные. Тебе будет жарко.

— А мне нравится.

— Хочешь именно эти?

— Да, — ответила она раньше, чем он успел договорить.

— Хорошо.

Пока Каин отсчитывал монеты, Люсия так и не сняла перчатку. Вторую торговка завернула отдельно и положила в маленький тканевый мешочек.

Люсия взяла его здоровой рукой и прижала к себе.

Потом подошла к Серафине и показала покрытые шерстью пальцы.

— Очень милая, — сказала та.

Её взгляд почти сразу ушёл к соседнему прилавку.

Серафина замерла.

— Ой.

Она взяла светлое платье с широкими рукавами и приложила его к Люсии.

— Стой ровно.

— Зачем?

— Посмотрим, подходит ли длина.

Первое платье сменилось свободной рубахой, затем появилась кофта, ещё одно платье и лёгкий плащ. Серафина ничего не надевала на дочь полностью. Только прикладывала ткань к плечам и проверяла, не будет ли левый рукав давить на повязь.

Каин держал выбранные вещи.

Сначала у него был один свёрток.

Затем второй.

Сверху Серафина положила несколько рубах, чулки и сложенный плащ.

Каин попытался посмотреть на неё поверх покупок.

— Сера.

— Что?

— Этого достаточно.

— Ещё кофта.

Она указала на соседний край прилавка, даже не повернув головы.

Каин посмотрел туда.

— Конечно.

Люсия тихо улыбнулась.

Серафина приложила к ней ещё одно платье. Люсия посмотрела на стопку в руках Каина, затем на торговку и небольшие таблички с ценами.

— А мне точно можно столько вещей?

Серафина опустила платье.

Каин заметил, как Люсия сжала пальцы внутри перчатки. Она ждала ответа слишком напряжённо для обычного вопроса о покупках.

Серафина присела перед ней, но не стала касаться.

— Можно. Тебе нужны новые вещи. И теперь ты сама можешь выбирать то, что тебе нравится.

Люсия посмотрела на светлую ткань.

— Даже если старые ещё можно носить?

— Даже тогда.

Серафина поднялась и снова приложила платье к её плечу.

Люсия осторожно потрогала широкий рукав здоровой рукой.

— Мам. Этот не будет давить?

— Нет, он широкий, а застёжка с другой…

Серафина замолчала.

Платье медленно опустилось.

— Подожди…

Люсия посмотрела на неё.

— Что?

— Ты назвала меня мамой?

Улыбка сразу исчезла с лица Люсии.

— А нельзя?

— Можно. Конечно можно.

Серафина опустилась перед ней и раскрыла руки, не приближаясь.

— Можно тебя обнять?

Люсия несколько секунд смотрела на неё. Потом осторожно кивнула и сама сделала небольшой шаг.

Серафина обняла её со здоровой стороны, оставив повреждённое плечо свободным. Люсия сначала стояла неподвижно, затем прижалась щекой к её груди.

Из-за груды вещей донёсся голос Каина:

— Сера.

Она не отпустила Люсию.

— Что?

— Плащ падает.

— Не урони.

Каин замолчал.

Люсия снова улыбнулась, не отстраняясь от Серафины.

На улицу они вышли уже с покупками. На Люсии был новый светлый плащ, достаточно свободный, чтобы скрывать повязь. Правая рука оставалась в шерстяной перчатке, а вторую она положила в карман и время от времени проверяла, не потерялась ли та.

Серафина снова накинула капюшон.

Каин остался в прежней тёмной одежде. Несколько свёртков закрывали ему грудь, рубахи лежали на одной руке, а сверху медленно сползал сложенный плащ.

Нерис шумел вокруг них. По улице катились телеги, торговцы выкрикивали цены, из открытой кузницы доносился звон металла. Возле доски заданий спорили авантюристы. Женщина у фруктового прилавка требовала заново взвесить корзину, а между взрослыми пробегали дети.

Город был намного больше поселений, через которые они проходили. Здесь почти никто не обращал внимания на троих новых путников.

Каин обращал внимание на всех.

На форму стражников. На оружие авантюристов. На людей, слишком долго смотревших в сторону Серафины. На переулки, через которые можно было быстро вернуться к гостинице.

Люсия расправила правый рукав.

— Я теперь по-другому выгляжу?

— Да, — сказала Серафина. — Тебе очень идёт.

Каин посмотрел на неё.

— Тебе идёт. И на руку не давит.

Люсия ещё раз расправила рукав и заметно выпрямилась.

Серафина обернулась к Каину.

— А ты что-нибудь выбрал?

— Нет.

— Тогда оставим вещи и пойдём за одеждой тебе.

Верхний свёрток начал сползать. Каин подхватил его подбородком.

— Я сам схожу.

— Почему?

— Люсии нужно отдохнуть. Ты останешься с ней, а я заодно осмотрю ближайшие улицы.

Серафина приподняла бровь.

— Только одежда.

— Конечно.

Она ещё несколько секунд смотрела на него, но спорить не стала.

В гостинице Каин сложил покупки на кровать и несколько раз сжал пальцы. После свёртков кисти затекли, а боль в боку усилилась. Он ненадолго прижал ладонь к повязке под одеждой и дождался, пока неприятное натяжение ослабнет.

Серафина начала раскладывать вещи.

Люсия села рядом. Одну перчатку она по-прежнему носила на правой руке, вторую достала из кармана и положила на покрывало.

— Потом решим, что с чем носить, — сказала Серафина.

— Вместе с перчаткой, — добавила Люсия.

Каин посмотрел на обе. Одна скрывала пальцы здоровой руки. Вторая лежала пустой рядом.

— Я скоро вернусь.

— Не задерживайся, — сказала Серафина.

На первом этаже гостиницы было тесно. Посетители обедали, хозяин ругался с мальчишкой, разбившим кувшин, а двое путешественников у входа пытались поделить оплату за комнату.

Каин вышел на улицу.

Ему требовалось немного: рубаха, штаны, новый плащ и сапоги. Старые вещи ещё держались, но рукав был зашит в нескольких местах, ткань на спине скрывала свежие бинты, а подошва одного сапога начала отходить.

Он шёл медленнее обычного. Бок тянул при каждом широком шаге, а рана на спине отзывалась, стоило расправить плечи.

На соседней улице Каин заметил знакомую вывеску.

Нарисованный на дереве компас почти выцвел. Одна из стрелок треснула, но название всё ещё можно было разобрать.

«Старый компас».

Каин остановился.

— Эх…

Узкие окна, тяжёлая дверь с железной ручкой и старый манекен возле стены. Только кожаный доспех на нём стал темнее, а шлем съехал набок.

Когда-то они пришли сюда впятером.

Арион сразу выбрал самый большой меч и принялся убеждать хозяина, что сумеет им пользоваться. Элиас спорил о длине копья, не зная ни одного местного названия его частей. Лея набрала ремней и подсумков, а потом не понимала, куда их крепить. Серафина пыталась уследить сразу за всеми.

Каин почти ничего не взял.

Он стоял возле прилавка, смотрел на цены и делал вид, что выбирает. Когда хозяин подходил ближе, переходил к другой полке, а затем снова возвращался к простому поясу для меча.

Серафина заметила.

Она положила перед владельцем несколько монет.

— Я верну.

— Конечно вернёшь, и он так и не вернул.

Каин открыл тяжёлую дверь.

Над головой звякнул старый колокольчик. Изнутри пахнуло кожей, оружейным маслом и сухим деревом.

Полки стояли почти на прежних местах. На стенах висели ремни, походные сумки, простые клинки и части лёгкой брони.

Каин задержался на пороге.

Человек, шедший сзади, успел отвести корпус, но их плечи всё равно столкнулись.

Каин удержал равновесие и сразу обернулся.

Незнакомец тоже остановился.

Высокий, широкоплечий, в потёртом дорожном плаще. Под ним виднелась лёгкая броня без гербов. Длинный меч висел у левого бедра в простых ножнах, без украшений и знаков принадлежности.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Взгляд незнакомца опустился к стойке Каина и ненадолго задержался на боку, который тот невольно берёг при повороте.

Каин заметил другое: мужчина сразу освободил дверной проём и не повернулся к нему спиной.

Авантюрист слегка прищурился.

Каин не отвёл глаз.

Незнакомец первым отвернулся и прошёл внутрь.

Каин пропустил его, затем шагнул следом.

Над дверью снова звякнул старый колокольчик.

----------

Демон чести

Эйден остановился у стойки со снаряжением для мечников и неторопливо перебрал несколько ремней. Один оказался слишком узким, у другого крепления уже начали расходиться возле швов. Третий, широкий пояс из тёмной кожи с простой металлической пряжкой и усиленными петлями для ножен, он положил на прилавок.

— Этот возьму.

Старик поднял голову и несколько мгновений всматривался в его лицо. Потом отложил тряпку, которой протирал ножны, и поправил очки.

— М-м… Эйден? Давненько тебя не было в этой части материка.

— Четыре года.

— Всего четыре? Мне казалось, прошло больше.

Эйден достал кошель и положил рядом с поясом несколько монет.

— После войны я сюда не возвращался.

— Теперь её чаще называют великой победой призванных.

Старик проверил монеты, но убирать их не торопился.

— Даже Вельдрана Морвейна одолели. А он всё-таки был Вознесённым.

Каин в это время рассматривал тёмную рубаху у соседней стены. Его пальцы замерли на ткани, однако уже через мгновение снова двинулись вдоль шва.

— Призванные сражались не одни, — сказал Эйден.

— Знаю. Только в песнях армии обычно места не остаётся.

Эйден ничего больше не добавил. Он забрал пояс, свернул его и направился к выходу. Перед дверью задержался и ещё раз посмотрел на Каина. Взгляд прошёл по его лицу и короткому дворцовому мечу, после чего Эйден вышел на улицу.

Колокольчик звякнул, а створка тяжело закрылась. Шум торгового квартала на мгновение ворвался внутрь вместе с дневным светом, затем лавка снова наполнилась запахом кожи, древесины и оружейного масла.

Каин положил рубаху на край стойки и потянулся за висевшим рядом плащом.

— Ты ведь понимаешь, что тебе здесь не рады?

Рука остановилась на ткани. Каин повернулся к прилавку и увидел, что старик больше не улыбается.

— Не рады? Это почему?

Хозяин достал трубку, набил её табаком и поджёг от свечи. Несколько раз затянувшись, он посмотрел на Каина через поднявшийся дым.

— Не заставляй меня произносить твоё имя вслух. Стены здесь старые, а слух у посетителей хороший.

Каин отпустил плащ.

— Вы меня узнали?

— Я вашу четвёрку до смерти не забуду.

— В летописях нас было трое.

— В летописях много чего не было.

Старик стряхнул пепел в маленькую железную чашу. Каин ещё несколько мгновений смотрел на него, после чего тихо произнёс:

— Меня вычеркнули из истории.

— Знаю.

— Тогда почему вы меня помните?

— Потому что видел тебя сам.

Старик кивнул на место возле прилавка.

— Двенадцать лет назад ты стоял почти там же. Делал вид, что выбираешь пояс, и ждал, пока я отвернусь, чтобы снова посмотреть на цену.

Каин перевёл взгляд на старые доски пола. Царапины возле стойки остались прежними, только дерево стало темнее.

— Я пришёл за одеждой.

— Бери то, за чем пришёл.

— Я заплачу.

— Твоих денег мне не нужно.

Каин нахмурился.

— Только что вы сказали, что мне здесь не рады.

— Сказал.

— Тогда зачем отдаёте вещи?

— Одно другому не мешает.

Старик вернулся к стулу за прилавком и тяжело сел. Каин снова посмотрел на тёмный плащ, но снимать его с крючка не стал.

— Вы говорили о Вельдране.

Трубка задержалась возле губ хозяина.

— Говорил.

— Перед смертью он сказал, что война началась не так, как нам рассказывали.

Пальцы старика сжались вокруг трубки.

— И только теперь ты решил спросить?

— Раньше я не мог вернуться.

— Я слышал. Сначала ты погиб, потом исчез из всех летописей, а теперь стоишь в моей лавке и выбираешь новую одежду.

Каин не ответил на колкость. Снаружи проехала телега, колёса несколько раз ударили по неровной мостовой, а потом звук смешался с голосами торговцев.

— Почему началась война?

Старик долго смотрел на него, словно решал, стоит ли продолжать. Затем поднялся, подошёл к двери, перевернул табличку закрытой стороной наружу и задвинул засов.

— Люди и демоны не всегда были врагами. Между землями ходили торговые обозы, на границах стояли общие отряды, а когда из пустошей приходили чудовища, никто не спрашивал, у кого рога, хвост или человеческое лицо.

Он вернулся за прилавок и положил трубку рядом с железной чашей.

— Мне рассказывали другое, — сказал Каин.

— Тебе рассказывали то, что было нужно королю. Вельдран жил здесь задолго до появления человеческого королевства. Когда первые корабли людей добрались до материка, он мог отправить их обратно в море. Вместо этого позволил им основать поселения и заключил договор.

— Зачем?

— Теперь уже не спросишь.

Старик ненадолго замолчал, затем провёл ладонью по дереву прилавка.

— Первые годы демоны помогали поселениям переживать зимы, проводили обозы через опасные земли и предупреждали о чудовищах. Людей становилось больше, деревни превращались в города, появился король. Договор остался прежним, а вот желания людей изменились.

— Рейнару стало мало земли?

— Земли, дорог, рудников и власти. Он хотел весь материк, но открыто напасть на старого союзника не мог. Люди не пошли бы воевать с теми, с кем торговали ещё их родители.

Каин снял с полки рубаху и проверил швы. Старик снова раскурил трубку, сделал несколько затяжек и продолжил:

— Сначала начали пропадать охотники. Потом появились рассказы о деревнях, которые якобы сожгли демоны. Двор годами повторял, что Вельдран собирает армию и однажды придёт за человеческими детьми.

— Нападений не было?

— Что-то происходило на спорных землях. Там люди и демоны убивали друг друга задолго до войны. Только двор не разбирался, кто начал первым. Любой труп становился доказательством готовящегося вторжения, а любую драку превращали в нападение на человечество.

— И люди поверили.

— Не сразу. Ложь повторяли долго, пока она не стала привычнее правды. Когда Рейнар отдал приказ нанести первый удар, большинство считало, что защищает свои дома.

Каин положил рубаху рядом.

— Откуда вы всё это знаете?

— Не твоё дело.

— Вы говорите так, будто сами это видели.

— Я уже ответил.

Старик поднёс трубку ко рту. Его пальцы побелели на тёмном дереве, но голос остался ровным.

Каин больше не спрашивал.

— Сильнейшие отказались участвовать в войне, — произнёс он спустя несколько секунд. — Нам сказали, что они бросили людей.

— Они были связаны кодексом. Война шла между признанными государствами. Вмешался бы один мастер на стороне людей — демоны призвали бы другого. Следом пришли бы союзники, соперники и те, кто следит за равновесием. Тогда от спорных земель ничего бы не осталось.

— Правила они сохранили. Людей — нет.

Старик усмехнулся без веселья.

— Эти правила появились после войн, в которых мастера уничтожали города вместе с армиями. Хорошего решения там не было.

— Рейнар знал о кодексе.

— Знал.

— Поэтому призвал нас.

— Поэтому.

Старик стряхнул пепел и снова посмотрел на Каина.

— Вы не принадлежали ни одному государству и не были связаны местными договорами. Четверо неизвестных подростков из других миров оказались удобнее любого мастера, которого пришлось бы уговаривать или заставлять.

— Призыв был запрещён.

— Был.

— Кто о нём знал?

— Достаточно людей, чтобы провести ритуал. Недостаточно, чтобы кто-то успел его остановить.

— Вознесённые?

Старик ненадолго отвёл взгляд.

— Узнай они вовремя, ритуал не оставили бы без ответа.

Каин провёл пальцами по краю стойки. На поверхности остались те же мелкие зарубки, которые он рассматривал двенадцать лет назад, когда не мог понять ни слова из разговора хозяина с Серафиной.

После призыва он почти не знал местного языка, не понимал законов и не представлял, где находится человеческое королевство. Всё казалось похожим на истории, которые он читал на Земле: другой мир, магия, Король Демонов и люди, просившие героев о помощи. Двор показал им врага, дал оружие и отвёл туда, где уже ждали армии.

— Вы не знали правды, — сказал старик.

— Это что-то меняет?

— Вас вытащили из прежних жизней, обучили и сказали, кого нужно убить.

— Мы поверили.

— Поверили.

— Значит, сами пошли.

Старик указал трубкой на меч у его пояса.

— Вы были оружием. Король направил вас туда, куда хотел.

Каин опустил взгляд на руки.

— Оружие всё равно убивает.

Торговец ничего не ответил. Он несколько раз затянулся, дождался, пока табак снова начнёт тлеть ровнее, и выпустил дым к потолку.

— Вельдран не собирался уничтожать людей, — сказал Каин.

— Нет.

— Я понял это перед его смертью.

— Поздно.

— Знаю.

Старик отвёл взгляд к потемневшим балкам.

— Для него честь ещё что-то значила. Он выходил к врагу сам, не прятался за пленниками и не убивал тех, кто не мог ответить. Иногда это помогало ему сохранять власть. В конце только облегчило Рейнару задачу.

— Он мог убить нас раньше.

— Мог.

— Почему не убил?

— Теперь уже не спросишь.

Каин взял со стойки штаны и положил рядом с рубахой. После недолгой паузы он произнёс:

— После смерти Вельдрана мы ушли из столицы.

Старик медленно опустил трубку.

— Знаю.

— Армия оставалась там ещё несколько дней.

— Дольше.

В голосе торговца что-то изменилось. Он по-прежнему говорил тихо, но между словами стало больше пауз.

— Что произошло после нашего ухода?

Старик посмотрел на потухающий табак.

— Солдаты обыскали дворец, нижний город и подземные ходы. Они искали тех, кого не успели вывести.

— Кого?

Старик не ответил сразу.

— Детей Вельдрана.

Каин выпрямился.

— Что с ними сделали?

— Убили. Ни одного не оставили.

С улицы донёсся далёкий звон колокола. Где-то за стеной рассмеялся ребёнок, а торговец на противоположной стороне улицы начал выкрикивать цену на зерно.

— Мы этого не делали, — сказал Каин.

— Знаю.

— После смерти Вельдрана мы ушли.

— Вы ушли. Солдаты остались.

Пальцы Каина сжались на краю стойки.

— Мы даже не знали, что у него есть дети.

— Теперь знаешь.

— Зачем их было убивать?

— Чтобы у демонов не осталось наследников. Чтобы после падения столицы им не вокруг кого было собраться.

— Они были детьми.

— Королю было всё равно.

Старик отвернулся. Он поднял трубку, но табак уже погас. По щеке прошла тонкая влажная полоса, которую он не стал вытирать.

Каин продолжал держаться за край стойки. Двенадцать лет назад они покинули дворец сразу после победы, оставив город армии Рейнара. Никто из призванных не спустился в нижние кварталы и не спросил, что будет с теми, кто там остался.

Старик положил трубку на прилавок.

— Вельдран позволил людям остаться на этом материке. После его смерти они уничтожили его семью.

Каин разжал пальцы.

Торговец кивнул на выбранные вещи.

— Бери необходимое и уходи.

— Я могу заплатить.

— Не хочу твоих денег.

— Но вы меня ненавидите.

— Да.

Старик ответил сразу и без злости. Каин снял со стойки тёмный плащ, выбрал простой ремень для ножен и сложил всё в один свёрток. Больше он ничего не взял.

Перед прилавком Каин всё же положил несколько монет. Старик посмотрел на них и подвинул обратно.

— Забери.

— Мне не нужна милостыня.

— Я знаю, что вас обманули. Денег всё равно не возьму.

Каин убрал монеты. Старик открыл засов и повернул табличку прежней стороной к улице.

Когда Каин взялся за железную ручку, хозяин снова заговорил:

— Больше сюда не приходи.

Каин обернулся. Старик стоял за прилавком, опираясь ладонью о дерево. Глаза у него покраснели, но лицо снова стало неподвижным.

— Понял.

Он вышел из лавки, и колокольчик звякнул над закрывшейся дверью. На улице продолжали двигаться телеги, торговцы спорили с покупателями, а возле соседнего дома мальчишка пытался догнать укатившийся деревянный обруч.

Каин отошёл от двери и остановился у края дороги. О последних словах Вельдрана он помнил давно, но о его детях услышал впервые.

Высокая фигура у стены соседнего дома на мгновение наложилась на старое воспоминание. Каину показались пробитая броня и широкие плечи Вельдрана, стоявшего среди разрушенного зала, однако уже в следующий миг перед ним оказался авантюрист из лавки.

Эйден держал купленный пояс в одной руке и смотрел на проходивших мимо людей. Когда Каин повернулся, он поднял глаза.

— Нам нужно поговорить.

----------

На оставшуюся жизнь

— Нам нужно поговорить, — повторил Эйден.

Он стоял у стены соседнего дома, держа купленный пояс в опущенной руке. Мимо проходили люди, по дороге тянулись телеги, а сам Эйден даже не смотрел в сторону ближайшего переулка и не касался рукояти меча.

Каин поправил свёрток с одеждой под мышкой.

— О чём?

— Хочу предложить тебе одно дело. Сначала выслушай, потом решишь.

— Почему мне?

Эйден не успел ответить. Со стороны гостиницы донёсся знакомый голос:

— А что вы делаете?

Люсия шла рядом с Серафиной, держась за её пальцы здоровой правой рукой. Новый светлый плащ свободно лежал поверх повязи, скрывая закреплённую у тела левую руку, а шерстяная перчатка по-прежнему была велика и собиралась складками у запястья.

Серафина несла небольшой мешок для покупок. Капюшон закрывал её волосы, но, заметив Каина, она немного приподняла голову.

— Ты уже всё купил?

— Только необходимое.

— Мы решили взять еды на соседнем ряду и вернуться в гостиницу. Пойдём вместе?

Каин посмотрел на Люсию. Она рассматривала Эйдена, задержав взгляд на длинном мече у его бедра, а когда незнакомец повернул голову, придвинулась ближе к Серафине.

— Идите вперёд. Я догоню вас возле торгового ряда.

Люсия сразу подняла на него глаза.

— А ты не пойдёшь с нами?

— Пойду. Сначала узнаю, что ему нужно.

— Точно догонишь?

— До того, как вы всё купите.

Серафина слегка сжала её ладонь.

— Нам нужен только хлеб и что-нибудь на ужин.

— Значит, придётся закончить быстро.

Люсия ещё несколько секунд смотрела на него, после чего пошла вместе с Серафиной. Они двигались медленно, не отдаляясь больше чем на несколько шагов, а девочка дважды оглянулась, проверяя, остался ли Каин на месте.

Эйден проводил их взглядом.

— Это твоя дочь?

— Да. Ей семь.

— А женщина?

Каин посмотрел вперёд. Серафина наклонилась к Люсии, выслушивая её тихий вопрос, и поправила край плаща возле повреждённого плеча.

— Там всё сложнее.

— Понятно.

По лицу Эйдена можно было сказать, что понятнее ему не стало, однако расспрашивать он не начал. Они двинулись следом, оставив между собой и женщиной с ребёнком несколько шагов, а городской шум не позволял Люсии услышать их негромкий разговор.

Некоторое время Эйден молчал, продолжая смотреть вперёд.

— Моя жена беременна.

Каин повернул к нему голову.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Эйден провёл большим пальцем по краю нового пояса. Движение повторилось ещё раз, хотя кожа была гладкой и проверять её больше не требовалось.

— Через несколько месяцев должен родиться ребёнок. Мы долго ждали и уже почти перестали верить, что получится.

— И теперь ты решил спрашивать совета у первого встречного?

— Нет. Просто посмотрел на вас и задумался.

Люсия что-то сказала Серафине и потянула её за пальцы, указывая на прилавок с выпечкой. Серафина ответила, но продолжила идти, не позволяя девочке слишком долго стоять посреди людной улицы.

— С чудовищами проще, — продолжил Эйден. — Сразу понятно, чего от них ждать. А что делать с младенцем, я не представляю.

— Я не лучший советчик.

— Выглядишь спокойнее меня.

— Ты знаешь меня несколько минут.

Эйден не стал спорить. Он ненадолго отвёл взгляд к дороге, пропуская телегу, после чего заговорил тише:

— Я собираюсь закончить с опасными заданиями. Мне осталось одно дело, после которого хватит на дом и на несколько лет без долгих поездок.

— А потом?

— Останусь с женой. Найду работу, с которой можно возвращаться домой каждый вечер.

— И для этого тебе понадобился незнакомец из оружейной лавки?

— Мне понадобился напарник. С тобой я пока только разговариваю.

Каин посмотрел на него.

— Один не справишься?

— Справлюсь. Только времени уйдёт больше, а ошибиться придётся всего один раз.

— Боишься?

Эйден не отвёл глаз и не попытался обратить вопрос в шутку. Он снова посмотрел на Серафину и Люсию, которые обходили остановившуюся посреди дороги повозку.

— Теперь есть ради кого.

Люсия оказалась по другую сторону телеги и сразу оглянулась. Увидев Каина, она снова повернулась к Серафине и продолжила идти.

— Понимаю, — сказал он.

Несколько шагов они прошли молча. Вокруг стучали колёса, торговцы перекрикивали друг друга, а возле доски заданий двое авантюристов громко спорили о цене за сопровождение обоза.

— Почему ты обратился ко мне? — спросил Каин. — Постоянной группы у тебя нет?

— Давно нет. Последние годы я работал один.

— И решил позвать человека, которого встретил в дверях?

— Ты сразу закрыл раненую сторону и следил за моей рукой возле меча. Новички так не двигаются.

Каин опустил взгляд на короткий клинок у своего пояса.

— Этого мало, чтобы доверить кому-то спину.

— Поэтому я ничего тебе пока не доверяю. Сначала расскажу условия, потом проверим, можем ли вообще работать вместе.

— Как?

— Без отдельного задания. Найдём место за городом и немного потренируемся. Если через пять минут один из нас захочет уйти, на этом всё закончится.

— А если не захочет?

— Тогда обсудим дорогу.

Эйден говорил спокойно, не пытаясь продать предложение как лёгкий заработок. Поношенный плащ, старые ножны и рукоять меча, отполированная ладонью, подходили человеку, который слишком давно жил подобной работой.

— Сколько займёт само дело?

— Если всё пойдёт нормально, несколько дней. В одиночку я потратил бы в несколько раз больше.

— Куда нужно идти?

— Расскажу, когда сядем где-нибудь без лишних ушей.

Каин посмотрел на прохожих. За последние минуты рядом с ними успели пройти две группы авантюристов, несколько торговцев и трое городских стражников. Эйден не пытался приблизиться и говорил достаточно тихо, чтобы отдельные слова терялись в уличном шуме.

Впереди Люсия остановилась возле прилавка с булочками. Серафина что-то спросила у продавца, а девочка тем временем рассматривала тёмную посыпку на выпечке и не решалась взять предложенный кусочек.

— Ты давно женат? — спросил Каин.

— Двенадцать лет.

— И всё это время продолжал уходить на задания?

— Сначала мы думали, что ребёнок появится сам. Потом перестали думать и просто жили дальше. Я уходил на месяцы, возвращался, снова уходил. Она привыкла ждать, а я привык считать, что так будет всегда.

Эйден опустил взгляд на пояс в своей руке.

— Когда она сказала, что беременна, я несколько дней боялся радоваться. Каждый раз казалось, что стоит поверить — и всё исчезнет. Лекари говорят, что теперь всё хорошо, но спокойнее я не стал.

— Поэтому хочешь закончить до рождения.

— Я слишком долго оставлял её одну. Не хочу, чтобы ребёнок тоже рос, ожидая, вернусь я или нет.

Каин ничего не ответил. Его родители ждали уже двенадцать лет, хотя он не знал, продолжали ли они искать его до сих пор или давно заставили себя принять самое простое объяснение.

Они не знали о войне, Серафине и Люсии. Не знали, что у них появилась внучка и что сам Каин прожил семь лет, даже не подозревая о её существовании.

В памяти возникла старая кухня. После очередного проваленного экзамена мать сначала долго молчала, затем поставила перед ним тарелку и села напротив.

— Сначала поешь. Завтра решим, что делать дальше.

Тогда завтрашний день казался чем-то само собой разумеющимся. Можно было снова подать документы, найти временную работу или ещё несколько недель не выходить из комнаты. Потом под ногами появился круг призыва, и домой Каин больше не вернулся.

— О чём задумался? — спросил Эйден.

— О родителях.

— Они далеко?

— Дальше, чем можно дойти.

Эйден посмотрел на него, но вопрос оставил при себе.

Серафина уже расплачивалась за покупки. Люсия держала в правой руке маленькую круглую булочку, но всё ещё не ела и ждала, пока мать уберёт деньги. Через несколько мгновений девочка снова нашла Каина взглядом.

Он ускорил шаг.

— Надолго я из Нериса не уйду.

— Несколько дней. Если условия тебя не устроят, откажешься.

— А если ты не пройдёшь собственную проверку?

Эйден повернулся к нему.

— Тогда ты сэкономишь мне время.

Они почти догнали Серафину и Люсию. Девочка осталась возле прилавка, не откусывая булочку, пока Каин не подошёл ближе.

Он остановился рядом с ней и посмотрел на Эйдена.

— Сначала расскажи, что за работа.

----------

Он один

— Здесь скажу только общее, — ответил Эйден, бросив взгляд на проходивших мимо людей. — Работа за пределами Нериса. Займёт несколько дней, плату разделим поровну. Перед выходом проверим, можем ли вообще сражаться вместе. Если после этого тебе что-то не понравится, разойдёмся.

— Что именно нужно сделать?

— Расскажу утром. Не хочу обсуждать заказ посреди улицы.

Возле соседнего прилавка торговец спорил с покупателем, а чуть дальше двое стражников проверяли накрытые брезентом ящики в остановленной телеге. Эйден говорил негромко, однако отдельные слова всё равно могли услышать проходившие рядом люди.

Каин посмотрел на Серафину и Люсию. Они стояли у прилавка с выпечкой. Серафина расплачивалась с продавцом, а Люсия держала в здоровой руке небольшую круглую булочку и терпеливо ждала, пока мать закончит.

Лечение ещё не было окончено. Им предстояла новая дорога, а постоянно рассчитывать на оставшиеся монеты не получится. Даже несколько дней работы могли дать им запас, с которым не придётся экономить на лекаре или ночлеге.

— Так что скажешь? — спросил Эйден.

— Утром приду. После проверки расскажешь остальное, и тогда решу окончательно.

Эйден протянул руку.

— Западный выход. Сразу после рассвета.

Каин пожал её. Эйден коротко кивнул, закинул купленный пояс на плечо и свернул на соседнюю улицу.

Люсия заметила Каина, когда он подошёл к торговому ряду. Она уже успела откусить от булочки и теперь медленно жевала, разглядывая его поверх поднятого воротника. Под плащом по-прежнему угадывалась повязь, удерживавшая повреждённую левую руку у тела.

— Что он хотел? — спросила Серафина.

— Предложил работу за городом. На несколько дней.

Она перестала убирать сдачу в кошель.

— И что ты ответил?

— Завтра утром встречусь с ним у западного выхода. Сначала проверим, сможем ли работать вместе, потом он расскажет подробности.

Серафина закрыла кошель и посмотрела на него.

— Ты уже согласился?

— Только на встречу. Если условия окажутся нормальными, пойду.

— Когда ты собирался сказать мне?

— Сейчас и говорю.

— После того как уже договорился.

Мимо них протиснулся мужчина с корзиной, и Серафина отвела Люсию ближе к стене. Девочка перестала есть, переводя взгляд с одного взрослого на другого.

— Я ещё не согласился на саму работу, — сказал Каин.

— Но уже назначил встречу у выхода из города.

— Потому что здесь он не хотел говорить о заказе.

— Куда вы идёте?

— За пределы Нериса.

— Куда именно?

— Узнаю утром.

— Что нужно сделать?

— Пока не сказал.

Серафина несколько мгновений молчала.

— Насколько это опасно?

— Если бы опасности не было, ему не понадобился бы второй человек.

Она медленно выдохнула и поправила ремень мешка на плече.

— И после этого ты решил, что всё в порядке?

— Я решил выслушать его до конца. Нам нужны деньги.

— Я знаю, что нужны.

— Тогда в чём проблема?

Серафина посмотрела ему прямо в лицо.

— Ты даже со мной не поговорил.

— Я собирался вам всё рассказать.

— После того как уже договорился.

— Я всегда решал вопросы работы сам.

— Теперь ты не один.

Каин крепче прижал свёрток с одеждой к боку.

— Я не думал, что это нужно обсуждать.

— Не спрашивать. Обсуждать.

— Я не собирался решать за вас.

— Ты уже решил, что уйдёшь на несколько дней, а мы с Люсией останемся здесь и будем ждать.

— Если я приму работу, так будет безопаснее.

— Для кого?

Каин не сразу ответил. Люсия опустила булочку и теперь смотрела только на него.

— Я думал о своей части, — сказал он. — Мне нужно выполнить работу и вернуться. Вам не придётся никуда идти.

— Твоя часть закончится только для тебя, если что-то случится. Мы всё равно останемся с последствиями.

— Ничего не случится.

Люсия осторожно подняла голову.

— А если ты не вернёшься?

Каин посмотрел на неё. Девочка больше не ела и сжимала булочку так сильно, что мягкое тесто продавилось между пальцами.

— Вернусь.

Серафина покачала головой.

— Ты не можешь этого обещать.

— Я справлялся и с более опасными вещами.

— Сила не делает тебя бессмертным.

— Я умею о себе позаботиться.

Её взгляд опустился к повязке на его боку, затем прошёл по старым шрамам на руках.

— Вижу.

Каин замолчал.

Серафина присела перед Люсией, осторожно забрала смятую булочку из её правой руки и завернула в бумагу. Убрав её в мешок, она позволила девочке взяться за свои пальцы.

— Люсии нужно отдохнуть. В гостинице договорим.

— Сера…

— Только на этот раз выслушай меня до того, как решишь окончательно.

Она пошла вперёд, сразу подстроив шаг под Люсию. Девочка сделала несколько шагов рядом с ней, потом оглянулась.

— Пап…

Перед словом появилась короткая пауза. Люсия смотрела на Каина, но так и не произнесла остальное.

Серафина не торопила её. Несколько секунд они обе ждали, а Каин продолжал стоять со свёртком под мышкой, не находя ответа, который не звучал бы очередным обещанием.

Люсия опустила глаза и пошла дальше.

Каин остался возле стены. Он всё ещё мог отказаться утром. Деньги действительно были нужны, а встреча у ворот ещё не означала, что он обязан принять неизвестный заказ. Ни один из этих доводов не мешал словам Серафины снова прозвучать в голове.

Теперь ты не один.

Когда Серафина и Люсия скрылись за поворотом, Каин направился к соседней улице. Оттуда тоже можно было выйти к гостинице, не возвращаясь через переполненный торговый ряд.

Первые несколько шагов Серафина шла быстрее обычного, но вскоре почувствовала, как пальцы Люсии начали выскальзывать из её ладони. Она остановилась и посмотрела вниз.

Девочка тяжело дышала. Левую руку по-прежнему удерживала повязь, а новый плащ съехал с повреждённого плеча.

— Прости.

Серафина поправила ткань и продолжила путь уже медленнее.

— Ты сильно злишься на папу? — спросила Люсия.

— Да.

— Потому что он хочет работать?

— Нет. Я злюсь, потому что он решил всё без нас.

Люсия задумалась, глядя на камни под ногами.

— Он вернётся к нам?

— В гостиницу?

Девочка кивнула.

— Вернётся.

— Точно?

— Точно.

Люсия оглянулась. Каина за ними уже не было, и её пальцы крепче обхватили ладонь Серафины.

— А мы потом помиримся?

— Помиримся. Сначала нормально поговорим.

— Сегодня?

— Постараемся.

— Он на нас обиделся?

— Думаю, он пока не понял, почему мы обиделись на него.

Люсия нахмурилась.

— Ему ещё раз объяснить?

Серафина едва заметно улыбнулась.

— Наверное, придётся.

Они прошли мимо закрывающейся лавки. Хозяин снимал с крючков старую вывеску, а его помощник затаскивал внутрь ящики с товаром.

Перед глазами Серафины на мгновение возникла другая дверь — высокая, украшенная золотом, с двумя стражниками по сторонам. Она просила пропустить её к Люсии, но один из мужчин даже не повернул головы.

— Так решил король.

Серафина сильнее сжала пальцы дочери и продолжила идти.

— Мам?

— Что?

— Ты опять злишься?

— Немного.

— На меня?

Серафина остановилась и наклонилась к ней.

— На тебя — никогда.

Люсия несколько секунд изучала её лицо, затем кивнула. Они снова двинулись к гостинице, держась за руки.

На соседней торговой улице было тише. Лавочники складывали оставшийся товар в ящики, снимали с дверей вывески и спорили с последними покупателями. Каин шёл вдоль домов, всё ещё прижимая к боку свёрток с одеждой.

Утром он мог прийти к западному выходу, выслушать Эйдена и отказаться. Однако это не меняло того, что Каин уже решил, где будут находиться Серафина и Люсия, пока он выполняет работу.

Он даже не задумался, захотят ли они оставаться в Нерисе одни.

Впереди шли мужчина, женщина и маленькая девочка. Мужчина нёс несколько свёртков, из одного торчала голова огромной деревянной лошади с криво нарисованными глазами.

— Я говорил, что она сама выбрала, — сказал он.

Женщина посмотрела на игрушку.

— Ей пять лет. Она бы и настоящую выбрала.

— Пап, я всё равно хочу настоящую, — тут же объявила девочка.

Женщина повернулась к мужу.

— Видишь?

— Сначала научись кормить деревянную.

— Она не ест.

— Вот и начни с неё.

Девочка рассмеялась и ухватилась за край его плаща. Женщина всё ещё недовольно смотрела на лошадь, но забрала у мужа один из тяжёлых свёртков.

— В следующий раз сначала покажешь мне, что собираешься покупать.

— Хорошо.

Они продолжили идти, негромко споря о том, куда поставить игрушку в их доме.

Каин смотрел им вслед. Слово «папа» прозвучало легко, без паузы и осторожного взгляда после него.

В доме лекаря Люсия впервые спросила:

— Вы папа и мама?

Тогда он не нашёлся с ответом. Позже она начала называть его отцом сама, но перед этим словом почти всегда ненадолго замолкала.

Сегодня она снова не договорила.

Каин посмотрел на свёрток под рукой. В нём лежала одежда, которая понадобится им в дальнейшей дороге. Работу Эйдена он собирался принять ради той же дороги, но заранее определил, как Серафина и Люсия проведут следующие дни.

Семья впереди остановилась возле перекрёстка. Мужчина попытался переложить деревянную лошадь на другое плечо, и женщина, не прекращая говорить, забрала у него ещё один свёрток. Девочка встала между ними и взяла обоих за руки.

Им пришлось переходить дорогу втроём.

Каин дождался, пока мимо проедет телега, и свернул к гостинице.

----------

Где мое кольцо

Перед дверью гостиницы Каин задержался ненадолго. Пальцы уже легли на холодную ручку, но в памяти снова прозвучал голос Серафины.

— Теперь ты не один.

А следом — её короткое исправление:

— Не спрашивать. Обсуждать.

Само предложение Эйдена по-прежнему казалось разумным. Им понадобятся деньги на лечение Люсии и дальнейшую дорогу, а несколько дней работы не выглядели слишком большим сроком. Проблема была в другом: Каин уже решил, что Серафина с Люсией останутся в Нерисе и будут ждать его возвращения. Этот план возник у него настолько естественно, что он даже не подумал узнать, согласны ли они.

Каин вошёл в гостиницу, быстро осмотрел общий зал и поднялся на второй этаж. Дверь комнаты была приоткрыта. Люсия спала на боку, повернувшись лицом к выходу, а повреждённая рука покоилась на сложенном покрывале, чтобы шина не тянула плечо. На стуле возле кровати лежали её новый плащ и большая шерстяная перчатка.

Серафина сидела рядом с дочерью. Услышав шаги, она подняла голову, осторожно поправила одеяло и вышла в коридор, не закрывая дверь. В конце этажа возле окна стояла старая скамья, откуда оставалась видна комната Люсии. Серафина молча направилась туда, а Каин пошёл следом, оставив свёрток с одеждой у стены.

Несколько мгновений они стояли друг напротив друга. Серафина не торопила его и не пыталась облегчить начало разговора.

— Ты была права, — сказал Каин. — Я решил всё сам и сообщил вам уже готовый план. Прости.

Она посмотрела в сторону приоткрытой двери.

— Ты решил, что уйдёшь на несколько дней, а мы останемся здесь и будем ждать.

— Да.

— Даже не спросил, считаю ли я гостиницу безопасной. Или готова ли Люсия остаться в городе без тебя.

Каин кивнул.

— Я думал, что раз рисковать буду я, то и решение касается только меня.

— Но если с тобой что-то произойдёт, разбираться с этим придётся не только тебе.

Он не стал повторять, что обязательно вернётся. После разговора на улице такое обещание прозвучало бы ещё хуже.

Серафина провела пальцами по краю подоконника.

— Я не хочу решать за тебя. Я хочу, чтобы ты не решал за меня.

— Понял.

Она ненадолго прикрыла глаза.

— Слишком много лет я слышала одно и то же. Я подходила к двери, просила пропустить меня к Люсии, а стражники отвечали: «Так решил король». Иногда я узнавала о собственной жизни позже слуг.

Каин смотрел на её сжатые пальцы.

— Я знаю, что ты не Арион, — продолжила Серафина. — Ты не пытался запереть меня и не хотел отнять Люсию. Но я не смогу снова жить рядом с человеком, который будет сообщать мне уже решённое будущее, даже если он уверен, что делает это ради нас.

— Что я должен был сделать?

— Вернуться сюда и рассказать всё до того, как пожмёшь Эйдену руку.

Каин сел на край скамьи. Рана в боку отозвалась тупой болью, поэтому ему пришлось осторожно повернуться.

— Тогда давай сначала.

Серафина осталась стоять, ожидая продолжения.

— Эйден ждёт меня утром у западного выхода. Сначала хочет проверить, сможем ли мы сражаться вместе. Само дело находится за пределами Нериса и займёт несколько дней. Плату разделим поровну, но цель, заказчика и точный маршрут он пока не назвал. После разговора я всё ещё могу отказаться.

— Ты хочешь согласиться?

— Склоняюсь к этому. Деньги пригодятся для лечения Люсии и дороги. Но идти неизвестно куда только из-за оплаты я не собираюсь.

Серафина подошла ближе и села рядом, оставив между ними небольшое расстояние.

— Что ты сделаешь, если заказ связан с дворцом или армией?

— Откажусь.

— Если Эйден солгал о сроке?

— Не пойду.

— Если он не назовёт заказчика и место даже перед выходом?

— Вернусь к вам.

Она несколько секунд смотрела на него.

— А если всё будет выглядеть нормально, но тебе что-то не понравится?

Каин опустил взгляд на свои руки. Большинство ловушек не объявляли о себе заранее. Иногда оставалось только ощущение, что слова не совпадают со взглядом, следы на дороге слишком удобны, а человек рядом дышит спокойнее, чем должен.

— Уйду, — ответил он. — Даже если деньги будут нужны.

— Вот это я и хотела услышать.

Серафина повернулась к комнате Люсии. Девочка не проснулась, и из-за двери по-прежнему доносилось ровное дыхание.

— Вы хотите оставаться в Нерисе, если я приму работу? — спросил Каин.

Она снова посмотрела на него, и в её лице на мгновение появилось удивление.

— Сейчас новая дорога опаснее для Люсии. Лекарь должен ещё раз проверить руку и мановые каналы, а несколько дней покоя ей не повредят.

— Значит, останетесь здесь?

— Пока город безопасен.

— А если появится стража?

— Уйдём.

— Не станете ждать меня?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно. Каин почувствовал привычное желание возразить, объяснить, что безопаснее оставаться на месте и дождаться его возвращения, но промолчал.

— Хорошо. Тогда утром выберем запасное место встречи. Оставлю тебе всё, что узнаю об Эйдене: направление, срок и имя заказчика.

— А я продолжу лечение Люсии, расспрошу о выходах из города и подготовлю вещи. Если придётся уходить, не будем тратить время на сборы.

— Значит, решаем так?

Серафина немного помолчала.

— Вместе?

— Вместе.

Её плечи слегка опустились. Они продолжали сидеть рядом, прислушиваясь к комнате. Из первого этажа доносились приглушённые голоса, где-то хлопнула дверь, а за окном последние торговцы складывали товар в ящики.

— Непривычно? — спросила Серафина.

— Очень.

— Придётся учиться.

— Ты говоришь так, будто сама знаешь, как это делается.

Она посмотрела на свои руки.

— Не знаю. Во дворце я почти ничего не выбирала. Даже когда могла что-то решить, сначала думала, кто заставит меня передумать. Я тоже не знаю, как должна выглядеть нормальная семья.

Каин опёрся спиной о стену.

— Значит, будем разбираться вместе.

Серафина кивнула, но напряжение между ними не исчезло полностью. Разговор о работе закончился, однако оставалось то, о чём ни один из них не решался заговорить с момента побега.

— Каин.

— Что?

— Ты хочешь остаться рядом со мной или только быть отцом Люсии?

Он повернулся к ней.

Серафина не отвела взгляда.

— Я не хочу быть рядом с тобой только потому, что у нас есть дочь. Если ты защищаешь меня из чувства долга, лучше скажи сейчас.

Каин не ответил сразу. Восемь лет назад Серафина уехала внезапно, почти не смотрела ему в глаза и отвечала так коротко, будто боялась произнести лишнее слово. Он понимал, что она скрывает настоящую причину, но связывал её с приказом отца, положением принцессы или войной. О ребёнке Каин тогда не подумал.

Позже спрашивать уже было не у кого.

— В Бездне я часто вспоминал тебя, — сказал он. — Иногда пытался представить, где ты и жива ли вообще. Иногда злился, потому что так и не понял, почему ты уехала.

Серафина опустила глаза.

— Я всё ещё люблю тебя.

Она задержала дыхание, но Каин продолжил:

— Только не хочу притворяться, будто этих лет не было. Я помню тебя другой и почти не знаю, какой ты стала. Ты тоже не знаешь, кем я вернулся из Бездны.

— Это правда.

— Но я хочу узнать. И хочу попробовать построить жизнь с тобой и Люсией. Не потому, что теперь так правильно.

Серафина долго молчала. Несколько светлых прядей выбились из-под капюшона и легли на щёку.

— Я тоже не перестала тебя любить, — произнесла она. — Наверное, поэтому мне так страшно.

— Чего ты боишься?

— Иногда ты говоришь или смотришь на меня точно так же, как раньше. А потом закрываешься, ничего не объясняешь и возвращаешься уже с решением. Ты слишком спокойно относишься к тому, что можешь погибнуть.

— Для меня это долго было обычной частью жизни.

— Я понимаю. Но не хочу привыкать к этому вместе с тобой.

Каин не нашёл ответа, который мог бы изменить прожитые им годы.

— Я не хочу продолжать наши старые отношения с того места, где они оборвались, — сказала Серафина. — Так не получится. Мы слишком долго не были рядом.

— Тогда попробуем начать заново.

Она посмотрела на него.

— Попробуем?

— Большего я сейчас обещать не могу.

— Наверное, это впервые меня радует.

— Что именно?

— Что ты не обещаешь невозможного.

Каин слабо усмехнулся, но улыбка Серафины быстро исчезла. Она повернулась к окну, за которым темнели крыши Нериса.

— Иногда мне всё ещё кажется, что я проснусь во дворце. Открою глаза, а дверь снова будет закрыта. Люсию мне не позволят увидеть, а ты окажешься мёртвым.

Её голос сорвался. Серафина отвернулась и быстро провела ладонью по щеке, однако одна слеза всё же успела скользнуть между пальцами.

Каин поднялся. Остановившись перед ней, он не стал сразу приближаться.

— Можно?

Серафина посмотрела на него, после чего сама сделала последний шаг и прижалась лбом к его груди.

Каин осторожно обнял её, стараясь не тревожить рану. Первые мгновения её плечи оставались напряжёнными, но затем пальцы сжали ткань его рубахи, а дыхание стало немного ровнее.

— Всё правда, — тихо сказал он. — Мы выбрались. Люсия рядом.

— Я знаю.

Серафина закрыла глаза.

— Просто пока не всегда могу поверить.

Они простояли так недолго. Когда из комнаты донёсся тихий шорох, Серафина первой отстранилась и вытерла щёки. Каин убрал руки, но остался рядом.

Она взглянула на приоткрытую дверь, потом снова на него.

— Ты помнишь, что обещал мне перед отъездом?

Каин нахмурился.

— Я много чего обещал.

— Это уже плохое начало.

— Напомни.

Серафина сложила руки перед собой.

— Ты говорил, что однажды купишь мне кольцо.

Несколько мгновений Каин смотрел на неё, а затем память вернулась. Тогда обещание казалось простым. Нужно было закончить войну, заработать денег и найти подходящее кольцо. Ни один из них не думал, что следующее десятилетие они проведут по разные стороны дворцовых стен и Бездны.

— Помню.

— Правда?

— Правда.

Серафина посмотрела на свои пальцы.

— Пока я всё ещё связана с Арионом.

— Знаю. С этим тоже придётся разобраться.

— И свадьбу сейчас обсуждать рано.

— Намного раньше, чем кольцо?

Она прищурилась.

— Я сказала, что рано, а не что передумала.

Из комнаты снова донёсся шорох. Серафина направилась к двери, но перед входом остановилась и взяла Каина за пальцы.

— Тогда где моё кольцо?

— Пока у меня его нет.

— Плохой ответ.

— Зато честный. Когда оно появится, ты узнаешь первой.

Она ещё несколько секунд смотрела на него с недовольным выражением, а затем уголки её губ всё же дрогнули.

Люсия повернулась на кровати и ненадолго открыла глаза. Увидев обоих возле двери, она ничего не спросила, только удобнее устроилась на подушке и снова закрыла их.

Серафина вошла в комнату первой, но руку Каина так и не отпустила.

----------

Иллюстрации II

[[image:/storage/reader-images/e25ae2b20a020b901ff48c56bcf5613470fa878e.png]]

[[image:/storage/reader-images/d513b3b75fd42c1905b2bb5c2e40e5f36eda3a55.png]]

----------

Посередине

Бледная полоска света пробилась между занавесками и легла Люсии на лицо. Она недовольно поморщилась, попыталась отвернуться к стене, но боль в левом плече тут же заставила её остановиться.

— Солнышко слепит…

Люсия осторожно открыла глаза. В комнате ещё держался предрассветный полумрак, и только окно постепенно становилось светлее. Она немного подождала, пока боль утихнет, после чего осмотрелась.

Серафина задремала на краю кровати, положив голову рядом с её подушкой. Одна рука матери лежала поверх одеяла недалеко от здоровой ладони Люсии. Она выглядела уставшей, но больше не плакала.

С другой стороны кровати спал Каин. Он остался на стуле у стены, положив рядом короткий меч, а плащ повесил на спинку. Даже во сне его ладонь находилась возле рукояти.

Вчера мама ушла первой, а папа долго не шёл за ними. Люсия уснула, так и не узнав, сумели ли они договориться. Теперь Каин снова был в комнате, Серафина позволила ему остаться возле кровати, и никто не собирал вещи.

Значит, они больше не ссорились.

Люсия тихо подтянула одеяло здоровой рукой. Ножка стула едва слышно скрипнула по полу, и Каин сразу открыл глаза. Его пальцы двинулись к мечу, но остановились, когда он увидел дочь.

— Прости, — прошептала она. — Я тебя разбудила.

Каин выпрямился и на мгновение поморщился, когда движение отозвалось в раненом боку.

— Всё равно скоро вставать.

Он посмотрел на окно, затем перевёл взгляд на её повязь. Не трогая шину, Каин поправил край одеяла, чтобы ткань не давила на плечо.

— Рука болит?

— Когда поворачиваюсь.

— Тогда зови нас.

От их голосов Серафина пошевелилась и открыла глаза. Несколько секунд она сонно смотрела на Люсию, потом заметила Каина и осторожно приподнялась.

— Уже утро?

— Почти.

Каин собирался подняться со стула, но Люсия посмотрела на сложенный плащ. Вчера он говорил, что утром пойдёт к западным воротам. Стоило ему начать собираться, и эти несколько тихих минут закончатся.

— Пап…

Он остановился.

Люсия перевела взгляд на Серафину, затем снова посмотрела на него.

— А можно вы ещё немного побудете со мной?

— Мы здесь, — тихо сказала Серафина.

— Не так…

Люсия подвинула здоровую ладонь к середине кровати. Просьба казалась простой, но слова всё равно не хотели выходить.

— Чтобы я была посередине.

Каин и Серафина встретились взглядами. Люсия замерла, следя за их лицами, но мама лишь поправила одеяло, а папа отодвинул стул.

Серафина устроилась рядом с дочерью, стараясь не задеть повреждённое плечо. Каин сел с другой стороны и опёрся спиной на изголовье.

Люсия осталась между ними. Здоровой рукой она нашла пальцы матери, а рядом чувствовала тепло отцовского плеча. Она лежала тихо, боясь, что Каин решит, будто уже пора вставать.

Серафина убрала с её лица выбившуюся прядь. Люсия ожидала, что мама просто поправит волосы, но та наклонилась и легко поцеловала её в висок.

Здоровая ладонь сразу поднялась к этому месту.

— Всё хорошо? — спросила Серафина.

Люсия кивнула, не опуская руки. Мама ничего больше не объясняла, только снова провела пальцами по её волосам.

Люсия посмотрела на Каина.

Он заметил её взгляд, но не сразу понял, чего она ждёт. Потом его рука осторожно коснулась её головы. Каин немного помедлил, наклонился и неловко поцеловал дочь в лоб.

Люсия снова подняла ладонь к лицу, теперь уже не зная, какое место проверить первым.

— Больно? — спросил Каин.

— Нет.

Он ещё раз погладил её по волосам и не стал задавать новых вопросов.

Люсия закрыла глаза. Ей хотелось остаться между ними до самого вечера, но вскоре Каин всё же поднялся. Серафина тоже села, продолжая держать дочь за руку, пока он не отошёл к сложенным вещам.

Каин надел тёмную рубаху и простые штаны, купленные в «Старом компасе», затянул новый ремень и закрепил на нём короткий дворцовый меч. Плащ он оставил на стуле, потому что Серафина заметила сместившуюся повязку возле раненого бока.

— Не двигайся.

— Стараюсь.

Она отогнула край рубахи, проверила ткань и осторожно подтянула ослабевшее крепление. Свежей крови не было, но Каин всё равно напрягся, когда её пальцы прошли возле раны.

— Больно?

— Больно, но идти могу.

Серафина закончила с повязкой и опустила рубаху.

— Ты идёшь только на разговор и проверку.

Каин закрепил ножны удобнее.

— Сначала узнаю, что за работа и куда он меня зовёт. Потом вернусь к вам.

— Даже если Эйден потребует решить на месте?

— Тогда откажусь.

Серафина ещё несколько секунд смотрела на него, после чего коротко кивнула.

Люсия слушала их с кровати. Вчера папа сообщил, что уже договорился, и мама ушла сердитой. Сегодня Серафина спрашивала, а Каин отвечал и не отворачивался, пока она не закончила.

— После ворот мы пойдём к лекарю, — сказала Серафина. — Он хотел снова посмотреть руку и проверить мановые каналы.

— Потом вернётесь в гостиницу?

— Если всё будет спокойно. Если замечу стражу или кого-то подозрительного, уйдём.

Каин не стал спорить.

— Запасное место выберем, когда я вернусь.

Люсии стало немного легче. Теперь она знала, когда его ждать: после разговора у ворот.

Серафина помогла ей сесть, поддерживая спину и придерживая шину, чтобы та не потянула плечо. Люсия старалась не морщиться, но мама всё равно заметила, как она сжала губы.

— Медленнее.

Она проверила повязь возле шеи, принесла воду, мягкий хлеб и лекарство, оставленное целителем. Люсия послушно выпила его, хотя горечь ещё долго оставалась на языке.

— Невкусное.

— Знаю.

Люсия подозрительно посмотрела на неё.

— Ты пробовала?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— По твоему лицу.

Каин тихо хмыкнул, затягивая ремень. Серафина бросила на него взгляд, но уголки её губ слегка дрогнули.

После еды она помогла Люсии одеться, поправила повязь и уложила плащ так, чтобы ткань не давила на левое плечо. Большая шерстяная перчатка снова оказалась на здоровой правой руке, а волосы Серафина убрала назад, оставив несколько коротких прядей возле лица.

Когда пришло время вставать, Каин поддержал Люсию под спину и с правой стороны. Она опустила ноги на пол и немного подождала, пока перестанет кружиться голова.

— Я могу идти.

— Только до ворот, — напомнила Серафина. — Потом к лекарю.

Люсия посмотрела на отца.

— Я тоже пойду?

— До ворот, — ответил Каин. — Если устанешь раньше, повернём назад.

— Не устану.

Каин встретился взглядом с Серафиной. Люсия сразу поняла, что ей не поверили, но спорить не стала.

— А зачем нам идти всем вместе?

Серафина застегнула плащ.

— Я хочу увидеть человека, с которым папа собирается работать.

— Чтобы понять, хороший ли он?

— Чтобы запомнить его лицо.

— А если он плохой?

Каин накинул плащ на плечи.

— Тогда сначала разберёмся.

Они вышли из комнаты и тихо закрыли дверь. В общем зале было почти пусто. Хозяйка протирала столы, из кухни пахло тёплым хлебом и кашей, а возле окна дремал один из постояльцев.

Перед выходом Каин задержался, посмотрел через стекло на улицу и только потом открыл дверь.

Утренний воздух оказался холоднее, чем ожидала Люсия. Она прищурилась от бледного света. Нерис только начинал просыпаться: открывались ставни, по камням грохотали первые телеги, а возле лавок выставляли корзины и ящики.

Серафина протянула руку. Люсия вложила в неё пальцы, скрытые большой перчаткой. Каин пошёл с другой стороны, рядом с повреждённым плечом, не позволяя прохожим подходить слишком близко.

Они двигались медленно. Когда улица освобождалась, Каин мог бы прибавить шаг, но оставался рядом. Серафина тоже не торопила дочь, хотя иногда поглядывала на светлеющее небо.

Люсия смотрела сначала направо, потом налево. Мама держала её за руку, а край плаща время от времени касался одежды папы.

На узком участке улицы навстречу показалась телега. Каин подошёл ближе и прикрыл Люсию плечом, пока Серафина отвела её к стене. Несколько мгновений девочка снова оказалась ровно между ними.

Она крепче сжала мамины пальцы и постаралась не отстать.

Чем ближе они подходили к западной части города, тем чаще попадались авантюристы и торговые повозки. У ворот менялся караул. Одни стражники снимали шлемы, другие занимали места возле проезда и выборочно останавливали тех, кто собирался покинуть Нерис.

Каин натянул капюшон ниже на лицо и повёл их ближе к стене. Люсия старалась не смотреть на одинаковые плащи и мечи, но пальцы всё равно сильнее сжали ладонь Серафины.

— Всё хорошо, — тихо сказала мама.

Возле основания сторожевой башни стоял высокий мужчина с длинным мечом. На его плече висел небольшой дорожный мешок.

Люсия узнала его первой.

— Он там.

Каин остановился и посмотрел на Эйдена. Потом повернулся к Серафине.

Она коротко кивнула.

Каин осторожно коснулся здорового плеча Люсии.

— Я поговорю с ним и вернусь.

Девочка кивнула, хотя отпускать его всё равно не хотелось.

Он отошёл всего на несколько шагов. Место рядом с повреждённым плечом опустело, но Каин не исчез среди людей. Подойдя к Эйдену, он ещё раз оглянулся на Серафину и Люсию.

----------

Глаза маны

У западных ворот Каина остановили двое стражников. Один потребовал показать то, чего у него не оказалось, а второй отошёл чуть в сторону и задержал ладонь возле рукояти меча. Люсия слышала только обрывки разговора: вокруг грохотали колёса, возницы перекрикивались над головами лошадей, а возле соседнего прохода торговец спорил из-за какого-то ящика.

Каин отвечал спокойно и не пытался пройти дальше. Стражник несколько раз указал на дорогу за стеной, после чего покачал головой.

Эйден подошёл к ним со стороны башни. Рядом с ним оба стражника выглядели заметно меньше, хотя сам он не делал ничего угрожающего. Мужчина достал из-за пазухи небольшую металлическую пластину и протянул её тому, кто разговаривал с Каином.

Стражник быстро осмотрел пластину.

— Он с вами?

— Со мной.

Этого оказалось достаточно. Пластина вернулась к Эйдену, а проход освободили, хотя второй стражник продолжал следить за Каином.

Отец не сразу ушёл за ворота. Он вернулся к Люсии и присел перед ней, поправив край капюшона, который снова начал сползать на глаза.

— Я вернусь после разговора.

— Сюда?

— Сначала зайду к лекарю. Если вас там уже не будет, найду в гостинице.

Люсия посмотрела на открытую дорогу за его спиной. Она хотела ещё раз спросить, далеко ли он собирается идти, но утром Каин уже обещал, что не примет работу сразу.

— Хорошо.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Люсия коснулась этого места здоровой рукой, а Каин поднялся и повернулся к Серафине.

— Сначала узнаю всё.

— И не решаешь на месте.

— Не решаю.

Серафина коснулась его пальцев. Каин коротко сжал её руку, после чего присоединился к Эйдену.

Люсия следила за ними, пока мужчины проходили через ворота. Сначала их закрыла гружёная телега, потом они снова появились среди путников. Перед поворотом Каин оглянулся. Люсия подняла руку, и он ответил тем же, прежде чем скрыться за каменной башней.

Серафина не торопила её. Она подождала ещё немного и лишь затем повела дочь прочь от ворот.

— Мам, а почему папу не хотели выпускать?

— У него не было того, что они просили.

— А у большого мужчины было?

— Похоже на то.

— Что это за железка?

— Не знаю.

Люсия удивлённо посмотрела на неё. Серафина лишь пожала плечами и продолжила идти, крепко держа дочь за здоровую руку.

До лекаря они добрались медленнее, чем утром. После дороги к воротам плечо снова начало ныть, и Люсии несколько раз пришлось останавливаться. Серафина не подгоняла её, хотя улицы быстро заполнялись людьми, а открывавшиеся лавки оставляли всё меньше свободного места.

Лекарь встретил их тяжёлым взглядом и сразу усадил Люсию на стул. Он снял верхний слой повязки, проверил пальцы и попросил осторожно ими пошевелить.

— Сожми.

Люсия попыталась, но пальцы едва послушались.

— Сильнее не могу.

— И не надо.

Он провёл ладонью над предплечьем. Бледно-синие линии под кожей чуть дрогнули, и Люсия почувствовала неприятное давление внутри руки.

— Больно?

— Немного.

Лекарь переместил ладонь ближе к запястью.

— А теперь?

Люсия поджала губы.

— Сильнее.

Он сразу убрал руку, поправил шину и начал возвращать повязку на место.

— Хуже не стало. Но левой рукой никакой магии.

Люсия прижала её ближе к телу.

— Я не буду.

— Хорошо бы.

Она посмотрела на синие линии, которые снова скрылись под тканью.

— А почему нельзя?

Лекарь затянул последний узел и указал на её предплечье.

— Мана идёт по каналам внутри тела. Твои повреждены. Пустишь через них силу — разорвёшь ещё сильнее.

Люсия сразу представила, как под кожей что-то лопается, и крепче прижала руку к груди.

Серафина дождалась, пока лекарь закончит осмотр.

— А если она только попробует почувствовать ману? Не направлять её в руку и не выпускать наружу.

Лекарь посмотрел сначала на неё, потом на Люсию.

— Недолго. Появится боль, жар или начнёт кружиться голова — сразу прекратить.

— Поняла.

— И никаких заклинаний.

— Я услышала.

— Я вообще-то ей говорю.

Люсия быстро кивнула.

— Я тоже услышала.

Лекарь проворчал что-то неразборчивое и махнул в сторону двери.

К гостинице Люсия вернулась совсем уставшей. Серафина помогла ей снять плащ, осторожно усадила на кровать и подложила под спину две подушки. Потом дала воды, проверила повязь возле шеи и поправила шину так, чтобы та не тянула плечо.

Некоторое время мама молчала. Люсия видела, что она хочет о чём-то спросить, и заранее опустила глаза.

— Перед тем как появился синий свет, ты что-нибудь почувствовала?

Люсия посмотрела на правую ладонь. Перед глазами снова возник стражник, замахнувшийся на Каина. Потом грохот, разорванная броня и тело на земле.

— Он хотел ударить папу.

— Я знаю.

— Я подумала, что он не успеет.

— А потом?

Люсия сжала пальцы.

— Мана сама вышла. Я даже не знала, что она во мне есть.

— Ты пыталась её остановить?

— Я не знала как.

Она опустила голову ещё ниже.

— Я больше не буду. Я буду хорошей…

Ладонь Серафины легла ей на волосы.

— Ты не хотела его убивать.

— Но он умер.

— Да.

Люсия подняла взгляд и замерла, ожидая продолжения. Серафина не забрала своих слов назад и не сказала, что всё уже прошло.

— Поэтому нам нужно понять, что случилось, — продолжила она. — Не чтобы наказать тебя. Чтобы в следующий раз ты смогла остановиться.

— А если не смогу?

— Тогда будем разбираться иначе. Вместе.

Люсия всё ещё сжимала одеяло здоровой рукой.

— Я правда буду хорошей.

Серафина осторожно приподняла её подбородок.

— Тебе не нужно становиться хорошей, чтобы мы остались рядом.

Несколько секунд Люсия просто смотрела на неё, а потом придвинулась и прижалась лицом к платью. Серафина обняла её за здоровое плечо и продолжала гладить по волосам, пока дрожь не прошла.

— А как я должна была остановить ману? — спросила Люсия, не отстраняясь.

— Сначала нужно научиться замечать её до того, как она начнёт двигаться. Я покажу, но повторять пока нельзя.

Люсия подняла голову.

— Даже правой рукой?

— Даже правой.

— Тогда я только посмотрю.

Серафина немного отодвинулась и подняла ладонь. Возле её пальцев появился тонкий слой света. Он не стекал вниз и не разлетался искрами, а плотно лежал на коже, повторяя каждое движение.

Люсия наклонилась ближе.

— Это заклинание?

— Ещё нет. Это Покров.

— Как одеяло?

Серафина посмотрела на свет возле пальцев.

— Скорее как броня, которая двигается вместе с телом.

Она согнула руку, и свечение осталось на месте, не отставая от кожи.

— Мана пока рядом со мной. Я не выпускаю её наружу.

— А зачем она нужна, если не выпускать?

Серафина взяла со стола деревянную ложку и зажала между пальцами. Покров стал плотнее возле ладони.

— Она укрепляет тело. Помогает выдерживать удары, двигаться быстрее и держать оружие.

— Папа тоже так делает?

— Да. Когда усиливает себя или меч.

Люсия посмотрела на собственную правую руку. Свет возле неё не появился.

— А мечники тогда тоже маги?

— Не обязательно.

— Но они используют ману.

— Используют. Просто иначе.

— А у всех она есть?

— У каждого живого существа. Но не все умеют её чувствовать и направлять.

Люсия пошевелила пальцами.

— А у меня уже есть Покров?

— У тебя есть мана. Покров появится, когда научишься удерживать её возле тела.

— А если не удержу?

Серафина положила ложку обратно.

— Она рассеется. Или вырвется наружу, если ты выпустишь слишком много.

Люсия сразу вспомнила синий свет.

— Как тогда?

— Почти. Ты не удержала ману возле тела и не придала ей форму. Она сразу пошла туда, куда ты смотрела.

Серафина подняла вторую ладонь. Свет возле пальцев исчез, а между руками появилась тонкая прозрачная пластина. Её края слегка искажали стену за спиной.

— А теперь?

— Теперь мана снаружи.

— Это уже заклинание?

— Да. Маленький барьер.

Люсия осторожно потянулась к нему правой рукой, но Серафина отвела прозрачную пластину в сторону.

— Не трогай.

— Я только пальцем.

— Если форма сорвётся, будет больно.

Люсия сразу вернула руку на одеяло.

— Но ты ничего не сказала.

Серафина опустила ладони, и барьер исчез.

— Мне уже не обязательно. В начале слова помогают не сбиться.

— С чего?

— С порядка. Сначала находишь ману, потом направляешь её и представляешь форму. Только после этого выпускаешь наружу.

Люсия загнула один палец.

— Найти.

Потом второй.

— Направить.

На третьем она остановилась и посмотрела на Серафину.

— А дальше?

— Представить форму.

— А потом выпустить.

— Верно.

Люсия распрямила пальцы.

— Слишком много.

— Поэтому новичкам и нужны слова. Пока произносишь их, не пропускаешь нужный шаг.

— А потом можно без слов?

— Когда привыкнешь.

— А если форму представить неправильно?

— Заклинание развалится.

— А если взять слишком много маны?

Серафина посмотрела на неё внимательнее.

— Форма не выдержит.

Люсия прижала правую ладонь к одеялу.

— Как тогда у меня?

— У тебя формы вообще не было. Ты выпустила всё сразу и уже не могла остановить удар.

Люсия ненадолго опустила глаза, но в этот раз Серафина не стала прерывать объяснение.

— Поэтому мы не будем начинать с заклинаний. Ты просто попробуешь найти ману внутри себя. Как только почувствуешь хоть что-то — скажешь мне.

— И остановлюсь?

— Сразу.

Серафина встала, закрыла дверь и провела пальцами вдоль дерева. Возле щелей на мгновение проступила тонкая прозрачная полоса, после чего почти слилась со стеной. Люсия заметила её, но спрашивать не стала.

Мама вернулась к кровати и села рядом. Люсия устроилась удобнее, прижав левую руку к телу, а правую оставила поверх одеяла.

Серафина взяла её за ладонь.

— Закрой глаза.

— А если мана снова сама выйдет?

— Не тяни её к рукам и не пытайся двигать. Только почувствуй.

— Ты успеешь меня остановить?

Серафина крепче сжала её пальцы.

— Я рядом.

Люсия закрыла глаза. Сначала она слышала лишь шаги в коридоре, скрип половиц и приглушённые голоса снизу. Она ждала тепла или давления, о которых говорила мама, но внутри оставалась только темнота.

— Ничего нет.

— Не спеши. Ищи внутри себя.

Люсия сделала медленный вдох, потом ещё один. Боль в плече никуда не исчезла, зато звуки за дверью начали отдаляться.

Внутри она по-прежнему ничего не находила.

Зато рядом появилось что-то другое. Оно было большим, знакомым и двигалось вместе с дыханием Серафины.

— Мам.

— Что?

— Я тебя чувствую.

Пальцы Серафины чуть сильнее сжали её ладонь.

— Меня?

— Да. Ты рядом.

— Ты должна искать свою ману.

— Твоя ярче.

Серафина замолчала.

— Что значит ярче?

Люсия не знала, как объяснить. Перед закрытыми глазами оставалась темнота, но Серафина ощущалась светлым пятном совсем рядом. За стеной находилось другое, намного слабее. Потом кто-то прошёл по коридору, и рядом медленно переместился ещё один источник. Несколько тусклых огоньков оставались этажом ниже.

— Там люди.

— Где?

— За стеной. И в коридоре.

— Ты их слышишь?

— Нет. Вижу.

— С закрытыми глазами?

— Да.

Серафина снова замолчала, а затем осторожно спросила:

— Ты не должна пока уметь этого. Люси, можешь перестать смотреть?

Люсия хотела ответить, но внутри знакомого света медленно открылся глаз.

У него не было лица. Он просто находился в мане Серафины и смотрел прямо на неё.

— Мам…

— Что ты видишь?

За стеной открылся ещё один глаз. Затем тот, что двигался по коридору, повернулся к ней. На нижнем этаже тусклые источники один за другим раскрылись, и вскоре Люсия уже не могла понять, сколько их.

Все они смотрели на неё.

Люсия распахнула веки. Перед ней появились кровать, окно и лицо матери, но поверх обычной комнаты всё ещё проступали глаза людей за стенами.

Она резко отшатнулась. Повязь потянула плечо, боль ударила до самой шеи, и Люсия вскрикнула. Серафина успела подхватить её под спину, не позволив упасть с кровати.

— Люсия, смотри на меня.

Девочка закрыла лицо здоровой рукой.

— Они смотрят.

— Кто?

— Глаза… Они в людях…

Серафина положила ладонь ей на щёку.

— Люси, слушай меня.

— Они всё равно здесь.

— Смотри только на меня. Не за стену. Не вниз. На меня.

Люсия попыталась сосредоточиться на её голосе и тёплой ладони возле щеки. Глаза на нижнем этаже начали тускнеть, затем исчез тот, что двигался по коридору. Ещё несколько мгновений оставался глаз за стеной, но вскоре закрылся и он.

Последним продолжал смотреть глаз внутри маны Серафины. Люсия цеплялась за голос матери, пока и он не дрогнул, не сузился и наконец не исчез. Перед ней остались только испуганное лицо Серафины, кровать и серый свет из окна.

Мама не отпускала её. Она быстро проверила повязку, заглянула в глаза и коснулась лба.

— Голова кружится?

— Нет.

— Жарко?

Люсия покачала головой.

— Плечо?

— Уже меньше.

Серафина провела ладонью возле лица дочери, после чего немного успокоилась.

— Что именно ты увидела?

Люсия продолжала держаться за её рукав.

— В мане были глаза.

— В моей тоже?

— Да.

— Он выглядел как мой глаз?

Люсия немного подумала.

— Нет. У него не было лица. Он просто смотрел.

Серафина больше ничего не спросила. Она положила ладонь возле груди дочери, прикрыла глаза и ненадолго замерла.

— Мам?

Ответа не последовало. Серафина медленно провела рукой ниже, затем вернулась к прежнему месту и попробовала ещё раз.

— Что случилось?

Она открыла глаза.

— Раньше я чувствовала твою ману, даже когда ты спала.

— А сейчас?

— Почти ничего.

Люсия посмотрела на правую ладонь. Кожа оставалась обычной, без света и глаз.

— Она закончилась?

— Нет. После полного истощения ты бы даже сидеть не смогла.

— Тогда где она?

Серафина снова прислушалась к чему-то внутри неё, но выражение её лица не изменилось.

— Не знаю. Она всё ещё в тебе, но словно закрылась.

Люсия крепче ухватилась за её рукав.

— А глаза вернутся?

Серафина убрала преграду возле двери и легла рядом поверх покрывала, осторожно устроившись со стороны здорового плеча.

— Не знаю.

— А если ночью?

— Разбудишь меня.

— А если ты не проснёшься?

— Будешь будить, пока не проснусь.

Люсия немного придвинулась к ней и закрыла глаза, но искать ману больше не пыталась. Серафина продолжала держать её за здоровую руку и время от времени всматривалась в дочь так, будто пыталась найти то, что ещё утром было невозможно не заметить.

----------

Ангел-хранитель

В то же утро Каин и Эйден оставили западные ворота далеко позади. Сначала они шли по дороге среди повозок и редких путников, но вскоре свернули на узкую тропу, уходившую между невысокими холмами. Шум Нериса постепенно стих, городские стены скрылись из виду, а впереди осталось только открытое поле, заросшее мокрой травой.

Эйден сошёл с тропы и остановился на ровном участке. Поблизости не было ни домов, ни людей. Даже дорогу отсюда почти не было видно.

— Вроде достаточно отошли, — сказал он, снимая рюкзак. — Давай немного разомнёмся.

Каин кивнул.

Он и так понимал, зачем Эйден увёл его подальше от города. Разговор у ворот ничего не доказывал. Эйден хотел сам увидеть, кого собирается взять с собой.

Каин расстегнул плащ и положил его на траву. Под рубахой всё ещё тянула рана в боку. За последние дни её края начали понемногу затягиваться, но стоило резко повернуться, как боль возвращалась.

Он вытащил короткий дворцовый меч. Рукоять была слишком гладкой, а вес клинка непривычно тянул руку вниз. Оружие оставалось временным, но другого пока не было.

Эйден положил рядом с рюкзаком свой плащ и обнажил длинный меч. В руках такого крупного мужчины тяжёлый клинок выглядел почти обычным. Он встал напротив Каина, опустив остриё чуть ниже груди, и замер.

Каин подождал несколько секунд.

Эйден первым нападать не собирался.

Он резко сократил расстояние и почти вплотную вошёл к противнику. Короткий меч не требовал большого замаха, а длинный клинок Эйдена на такой дистанции становился неудобен.

Острие пошло снизу под рёбра.

Эйден не стал отбивать удар мечом. Мана плотным слоем легла на его предплечье, и он ударил ладонью по плоскости клинка. Острие ушло в сторону, но Каин сразу развернул кисть и направил меч к внутренней стороне локтя.

Эйден уже отступал. Одним прыжком он разорвал расстояние и снова выставил длинный клинок перед собой.

Каин пошёл следом, не позволяя ему остановиться. Первый выпад пришёлся в бок, второй — к бедру. Эйден отбивал их короткими движениями и продолжал отступать ровно настолько, чтобы Каин не смог закрепиться рядом.

Каин перевёл удар на кисть.

Эйден убрал руку, развернул рукоять и гардой сбил короткий меч вниз. В следующий миг он шагнул навстречу и ударил плечом.

Каина отбросило на пару шагов. Рана отозвалась болью, но он удержался на ногах и снова поднял клинок.

— Быстро, — сказал Эйден.

Каин не ответил.

Он снова двинулся вперёд, но в этот раз Эйден уже не ждал. Длинный меч прошёл перед лицом, заставив Каина резко уйти в сторону. Он попытался приблизиться, однако вдоль лезвия стянулась мана.

Каин едва успел оттолкнуться от земли.

Следом за замахом сорвалась ударная волна. Она прошла по траве, вспорола землю и разбросала мелкие камни.

Каин перекатился через плечо и сразу поднялся. Эйден остался на месте, внимательно следя за ним.

На расстоянии было хуже.

Сам клинок ещё можно было обойти. Ударную волну обычным мечом не остановишь.

Каин пошёл вперёд, меняя направление короткими рывками. Эйден держал оружие перед собой и не давал подойти прямо. Каин сделал шаг вправо, резко ушёл влево и направил меч к колену.

Эйден успел убрать ногу. Клинок рассёк только край одежды.

Каин продолжил движение и ударил выше. Эйден встретил выпад нижней частью меча. Металл звякнул, однако Каин не стал давить. Он позволил своему клинку скользнуть вдоль чужого лезвия и вошёл ближе к рукам противника.

Покрытое маной предплечье ударило его в грудь.

Каина снова отбросило назад. Не успел он восстановить равновесие, как длинный меч пошёл сверху вниз.

На этот раз без волны.

Каин отвёл удар под углом, не пытаясь остановить его полностью. Даже так ладонь онемела, а рукоять едва не вырвалась из пальцев.

Эйден шагнул следом и продолжил давить. Его удары казались широкими, но меч всякий раз возвращался перед телом, закрывая путь внутрь. Каин уходил в стороны, касался лезвия только на мгновение и снова искал возможность приблизиться.

Несколько раз он почти проходил к Эйдену, но тот сбивал его гардой, плечом или рукой, покрытой Покровом.

Длинный меч снова пошёл горизонтально. Возле лезвия дрогнула мана.

Назад Каин уже не успевал.

Он пригнулся и бросился вперёд.

Клинок прошёл над головой, а ударная волна сорвалась следом и ушла за спину, срезав несколько ближайших ветвей с дерева у края поля.

Каин оказался вплотную и направил меч в корпус.

Эйден отпустил рукоять левой рукой и перехватил его запястье. Пальцы сжались так сильно, что острие остановилось в нескольких сантиметрах от одежды.

Каин не стал вырываться. Он шагнул ещё ближе, толкнул Эйдена плечом и перехватил рукоять другой рукой.

Эйден заметил движение и отпустил его, уходя назад. Короткий меч всё же прошёл вдоль бока, рассёк ткань и оставил на коже неглубокую красную полосу.

Они разошлись.

Эйден коснулся пореза пальцами и посмотрел на кровь.

— Ты всегда так дерёшься?

— Как?

— Слишком близко.

Каин перехватил меч удобнее.

— Как нужно.

Эйден усмехнулся и поднял клинок.

До этого он в основном отбивался и наблюдал. Теперь сам пошёл вперёд.

Первый выпад заставил Каина отступить. Второй пришёл сбоку, почти не оставив времени на смену стойки. Следом клинок поднялся над плечом, и Каину пришлось снова уходить с линии удара.

Эйден не давал ему задержаться на одном месте. Обычные атаки сменялись замахами, возле которых начинала собираться мана. Каину приходилось следить сразу за мечом, ногами и движением плеч.

После очередного столкновения на коротком клинке появились мелкие зазубрины. Ладонь почти перестала чувствовать рукоять, а под повязкой стало горячо.

Эйден заметил, как изменилось его дыхание, и остановился.

— Продолжаем?

Каин коснулся бока. На пальцах осталась кровь.

— Продолжаем.

Эйден не стал спорить. Он снова двинулся вперёд, но теперь удары проходили чуть дальше от шеи и суставов.

Каин продолжал отступать и смотреть.

Перед ударной волной Эйден глубже поворачивал плечо и сильнее переносил вес на переднюю ногу. Мана собиралась возле середины лезвия ещё до завершения замаха.

Обычная атака начиналась почти так же, но нога оставалась на месте.

Эйден снова замахнулся справа. Вдоль клинка проступила мана.

Каин приготовился войти под удар, но заметил положение ступни.

Не совпадало.

Волны не будет.

Меч резко сменил направление и пошёл снизу. Каин едва успел подставить свой клинок. Удар поднял его руку вверх, открывая бок, и Эйден сразу шагнул ближе.

Каин отступил раньше, чем плечо противника успело врезаться в грудь.

Эйден тоже наблюдал.

Следующий замах выглядел правильнее. Мана легла вдоль лезвия, плечо развернулось, вес тела ушёл вперёд.

Слишком правильно.

Каин рванул с места раньше, чем длинный меч начал движение.

Эйден попытался изменить удар, но расстояние уже исчезло. Короткий клинок прошёл вдоль гарды и остановился возле его шеи.

Одновременно Эйден развернул оружие. Нижняя часть лезвия легла у раненого бока Каина, а рукоять упёрлась ему под рёбра. Одного короткого движения хватило бы, чтобы снова разорвать рану.

Они замерли.

Эйден мог ударить первым. Каин уже держал острие возле его шеи.

Несколько секунд никто не двигался.

— Хватит, — сказал Эйден.

Он первым отвёл меч. Каин тоже опустил клинок.

— Уже размялся?

— Я — да. А ты сейчас свалишься.

— Пока стою.

— Вот поэтому и заканчиваем.

Когда напряжение ушло из тела, боль сразу стала сильнее. Кровь пропитала повязку и проступила через рубаху.

Эйден вложил меч в ножны, подошёл к рюкзаку и достал две небольшие колбы из толстого стекла. Внутри находилась мутная жидкость, в которой медленно двигались тонкие нити света.

Одну он бросил Каину.

— Лечебная?

— Да.

Каин сломал печать на горлышке и выпил содержимое. Жидкость оказалась горькой, с неприятным привкусом железа. Через несколько секунд по телу разошлось тепло. Кровь начала останавливаться, а боль стала слабее, хотя сама рана никуда не исчезла.

Эйден выпил свою колбу. Порез на его боку перестал кровить, оставив тонкую красную линию.

Каин вернул пустую склянку и посмотрел на рюкзак.

— Сколько у нас их?

Эйден убрал обе колбы в боковой карман.

— Ещё примерно по четыре на каждого.

— Хорошо подготовился, как погляжу.

Эйден улыбнулся и начал складывать плащ.

— Жена всегда говорила, что я должен быть полностью готов, даже если задание простое.

Каин поправил повязку и застегнул рубаху.

— Значит, среди вас двоих она главная в семье.

— Ха. Можно сказать, она мой ангел-хранитель.

Эйден ненадолго задумался, проверяя ремни рюкзака.

— В юности я всегда бежал вперёд сломя голову. Особенно когда только начал работать авантюристом. На нашем материке больше половины новичков погибали в первые годы.

— Жёсткое место.

— Да, раем его не назовёшь. Зато платили будь здоров, так что грех жаловаться.

Он закинул рюкзак на плечо.

— Поэтому я постоянно возвращался в ссадинах и почти в шаге от смерти. А жена каждый раз меня вытаскивала.

Они снова вышли к дороге и пошли в сторону Нериса. После лечебной колбы двигаться стало легче, хотя при каждом длинном шаге под рёбрами всё ещё тянуло.

Некоторое время оба молчали. За спиной Эйдена негромко звякали оставшиеся колбы.

— Так, — начал Каин. — Если на твоём материке платили больше, почему ты здесь?

Эйден посмотрел на него и ответил не сразу.

— Вообще-то мы переехали сюда ради безопасности семьи. Я не мог там оставаться после…

Он немного замялся.

— После чего?

— После Небесного излома.

Каин нахмурился.

— Не слышал.

— Здесь о нём редко говорят.

Эйден поправил ремень рюкзака.

— Всё произошло за один день. Над частью материка раскололось небо, и оттуда хлынула мана. Не такая, к которой мы привыкли. Она смешалась с местными потоками и изменила их.

— Что именно произошло?

— Появились нестабильные области. В одних местах заклинания переставали работать, в других срывались даже у опытных магов. Животные и чудовища тоже начали меняться.

— А сам разлом?

— Закрылся к следующему утру. Только последствия никуда не исчезли.

Они спустились с холма. Вдали снова показалась верхняя часть городской стены.

— Границы этих областей продолжали расширяться, — сказал Эйден. — Иногда месяцами почти не двигались. Иногда за одну ночь забирали несколько километров.

— Поэтому за задания стали платить ещё больше?

— Намного больше. Работы стало столько, что я решил ещё немного остаться.

— И область приблизилась к вашему дому.

Эйден кивнул.

— Сначала она была далеко. Потом начала двигаться в сторону нашего поселения. Я хотел остаться ещё на несколько недель. Думал, заработаю побольше, а потом мы спокойно уедем.

— А жена?

— Собрала вещи и сказала, что мы уезжаем сразу.

— И ты согласился?

— Конечно нет. Я же был уверен, что лучше всех понимаю опасность.

Каин усмехнулся.

— А она?

— Сказала, что не станет ждать, пока меня снова принесут домой. На следующее утро мы уехали.

Несколько шагов они прошли молча.

— Через несколько дней область дошла до поселения, — продолжил Эйден. — Вернуться туда уже было нельзя.

Каин посмотрел на рюкзак, внутри которого тихо звякнули лечебные колбы.

— Повезло, что ты её послушал.

Эйден покачал головой.

— Это не везение.

Он поправил ремень на плече.

— Она просто спасла меня ещё один раз.

----------

Иллюстрации III

[[image:/storage/reader-images/1da1c396cdffabae38f5d579c655cef0e81eb5a8.png]]

[[image:/storage/reader-images/9c10b3e20fc5d8bfdf15fe926443b18518703d62.png]]

[[image:/storage/reader-images/6bf54a6db7505532418aa513fa8710d2942f2738.png]]

[[image:/storage/reader-images/dccfcc9eb8a059d4d7b19e85e5b98b687555c3d8.png]]

----------

Средний ранг

Эйден затянул ремни рюкзака и поднял его с травы. Каин проверил повязку под рубахой, убрал оставшиеся лечебные колбы в сумку и вернул короткий меч в ножны. После выпитого лекарства кровь больше не шла, но при резком движении бок всё ещё отзывался болью.

Они вернулись на дорогу и продолжили путь от Нериса.

— Так что насчёт задания? — спросил Каин.

— Нужно зачистить местное кладбище от падальщиков, — ответил Эйден, не оборачиваясь.

— Разве такие задания не относятся к Среднему рангу?

— Обычно относятся.

Каин посмотрел на большой рюкзак за его спиной. К нему были привязаны моток верёвки, свёрнутый плащ и небольшой котелок.

— Хочешь сказать, что там может быть подлянка?

— Кроме того, что на кладбище появились падальщики, другой информации не было. Поэтому определению ранга я не особо верю.

— Сколько их видели?

— Не указано.

— Когда они появились?

— Тоже.

— Кто оставил заявку?

— Староста ближайшего посёлка.

— И ты согласился?

— Платят неплохо.

— Понятно.

Эйден чуть повернул голову.

— Жена сказала бы то же самое, только гораздо громче.

— Поэтому ты не показал ей заявку?

— Поэтому я взял с собой тебя.

— Если всё закончится плохо, виноват буду я?

— Нет. Но будет кому подтвердить, что я проявил осторожность.

— Очень предусмотрительно.

— Стараюсь.

Дорога ещё некоторое время оставалась широкой, но постепенно колеи стали мельче, а трава по краям поднялась почти до колен. Следы повозок исчезли. Изредка попадались только старые отпечатки копыт, наполовину размытые дождём.

Каин держал ровный шаг. При таком темпе бок только ныл, но стоило ускориться или неудачно поставить ногу, как боль становилась острее. Эйден вскоре замедлился, ничего не сказав.

— Далеко? — спросил Каин, когда Нерис скрылся за холмами.

— Около четырёх часов от города. Часть пути уже прошли.

— Значит, вернёмся к вечеру.

— Если там действительно только падальщики.

— Ты умеешь обнадёживать.

— Это одна из моих сильных сторон.

На очередном подъёме Эйден посмотрел на него.

— Бок выдержит?

— Выдержит.

— Хорошо. Не хотелось бы нести тебя обратно.

Каин перевёл взгляд на его броню, длинный меч и набитый рюкзак.

— Тебе и без меня хватает груза.

— Броня хотя бы не спорит.

— Потому что у неё нет рта.

— Моя жена иногда разговаривает с ней, когда чинит ремни.

— И что броня отвечает?

— Просит сменить хозяина.

Эйден продолжил путь. Каин пошёл следом, не уточняя, шутка это или нет.

Через четыре часа дорога привела их к заброшенной деревне.

Несколько домов ещё стояли, хотя крыши почти везде провалились. Дворы заросли, за пустыми окнами темнели комнаты, а старый колодец посреди дороги накренился набок.

Кладбище находилось за деревней, у самой кромки леса.

С ветром доносился запах мокрой земли и сладковатой гнили. Эйден остановился возле последнего дома и поднял руку.

— Дальше тише.

Они сошли с дороги и обогнули деревню через заросший двор. Между деревьями показалась низкая каменная ограда. В нескольких местах она обвалилась, железные ворота лежали в траве, а среди перекошенных надгробий темнели свежие ямы.

Возле одной из них двигались твари.

Каин присел за остатками стены. Эйден опустил рюкзак рядом, придерживая привязанный к нему котелок.

Падальщики размером напоминали крупных волков. Передние лапы у них были длиннее задних, отчего спины выгибались горбом. Грязно-серую кожу покрывали редкие клочья шерсти, а широкие когти оставляли в земле глубокие борозды.

Одна тварь вытащила из могилы кусок потемневшей ткани и подняла вытянутую морду. Длинные жёлтые зубы мешали пасти закрыться. Мутные глаза почти не двигались, зато ноздри непрерывно втягивали воздух.

Каин пересчитал тех, кого мог увидеть. Часть лежала в высокой траве, ещё несколько скрывались за надгробиями.

— Сколько? — спросил Эйден.

— Больше, чем хотелось бы.

— Очень точно.

— Я не вижу всех.

Эйден выглянул из-за стены.

— Для нас хватит.

В центре кладбища стоял старый склеп. Часть крыши обвалилась, камни покрылись мхом, а вход был завален тёмной землёй. Падальщики разрывали могилы возле самой стены, но к склепу не приближались.

Одна тварь случайно оказалась рядом с ним, поджала хвост и попятилась.

— Видишь центр? — спросил Каин.

— Вижу.

— Они обходят склеп.

Эйден понаблюдал за ними ещё немного.

— Значит, сначала туда не полезем.

— Как заходим?

Эйден указал на широкий пролом возле ворот.

— Я выйду там и соберу основную часть на себе. Ты обойдёшь стену и снимешь тех, кто попробует зайти мне за спину.

— А если они разделятся?

— Тогда твоя часть станет немного веселее.

— Отличный план.

— Главное, что он тебе нравится.

— Если появится что-то ещё, сразу собираемся вместе.

Эйден посмотрел на склеп и кивнул.

— Договорились.

Каин проверил короткий меч. После поединка на клинке осталось несколько новых зазубрин, но оружие ещё держалось.

Эйден снял плащ и оставил его возле рюкзака.

— Готов?

— Да.

— Тогда не потеряйся.

— Постарайся не умереть, пока меня не будет рядом.

— Слишком много условий для одного задания.

Каин обошёл кладбище вдоль внешней стороны ограды. Высокая трава цеплялась за ножны и скрывала землю под ногами. У дальней стены он остановился за толстым деревом и посмотрел в сторону ворот.

Эйден уже вышел на открытое место. Он поднял обломок камня и бросил его в ближайшее надгробие.

Грохот прокатился по кладбищу.

Падальщики одновременно подняли головы. Несколько мгновений они стояли, втягивая воздух, после чего ближайшая тварь повернулась к Эйдену и издала хриплый звук.

Остальные бросили могилы.

Они двигались резкими рывками. Длинные передние лапы помогали быстро набирать скорость, но при поворотах тела заносило в сторону. Первая тварь оттолкнулась задними лапами и прыгнула Эйдену в грудь.

Он шагнул в сторону и опустил меч. Клинок вошёл между плечом и шеей, после чего падальщик прокатился по земле и врезался в надгробие.

Стая разделилась. Несколько тварей продолжили бежать к Эйдену, две начали обходить его сбоку, а одна остановилась возле разрытой могилы и подняла морду.

Ноздри дрогнули.

Она повернулась к Каину.

Каин вышел из-за дерева раньше, чем тварь успела издать звук. Он сократил расстояние и направил меч снизу под челюсть. Клинок вошёл в мягкую часть шеи.

Падальщик повалился на бок. Каин выдернул оружие и отступил, потому что из травы уже выскочила вторая тварь.

Она бросилась низко, целясь в ноги. Каин ушёл за надгробие. Падальщик попытался повернуть, заскользил по мокрой земле и врезался плечом в камень.

Каин рассёк переднюю лапу, убрал сапог от сомкнувшихся зубов и добил тварь ударом в основание черепа.

У ворот Эйден встретил сразу двух противников. Одного он отбросил плечом, второго принял на покрытое Покровом предплечье. Зубы сомкнулись на защите, а длинный меч рассёк тварь поперёк корпуса.

Ещё один падальщик попытался зайти ему сбоку.

Каин прошёл между могилами и ударил тварь по задней лапе. Она повернулась к нему, подставляя бок Эйдену.

Длинный меч опустился сверху.

— Слева, — сказал Каин.

Эйден уже разворачивался. Из-за надгробия прыгнула следующая тварь, но встретила широкий удар клинка и отлетела обратно в траву.

Оставшиеся падальщики вдруг остановились.

Они не побежали к лесу и не попытались спрятаться. Твари попятились к центру кладбища, прижимаясь брюхом к земле. Одна заскулила, другая легла возле раскрытой могилы и закрыла голову передними лапами.

Ни одна больше не смотрела на людей.

Каин подошёл к Эйдену.

— Они боятся.

— Нас?

Из-под земли возле склепа донёсся глухой удар. Камни под ногами дрогнули.

— Нет.

Раздался второй удар.

Земля перед входом поднялась и пошла трещинами. Один из падальщиков попытался отползти, но замер, не решаясь повернуться к склепу спиной.

Из разлома показалась длинная белая рука. Тонкие пальцы заканчивались чёрными когтями. Существо ухватилось за каменную плиту, затем вытащило наружу вторую руку и медленно поднялось из земли.

Даже сгорбившись, оно почти не уступало Эйдену ростом. Бледная кожа обтягивала костяные пластины, из спины выступали неровные отростки. На гладком лице не было глаз, носа или рта.

От нижней части головы до груди тянулась узкая щель.

Она раскрылась, обнажив несколько рядов мелких зубов.

Каин попытался почувствовать ману существа, но почти ничего не обнаружил. Пространство вокруг него казалось пустым.

Эйден поднял меч.

— Не ниже Святого.

— Уверен?

— Нет.

Существо повернуло голову к Каину.

В следующий миг возле склепа уже никого не было.

Каин резко оттолкнулся назад. Когти прошли перед его грудью.

Эйден шагнул между ними и повёл меч снизу вверх. Существо выгнулось, пропуская лезвие перед собой, и вытянуло руку к его лицу.

Эйден прикрылся Покровом. Когти скользнули по предплечью, оставив на защите четыре тёмные полосы. Он довернул корпус и ударил рукоятью в гладкую голову.

— Справа!

Каин обошёл противника и направил меч под костяной отросток на спине. Острие вошло неглубоко.

Существо выбросило локоть назад. Каин успел убрать голову, но удар пришёлся в плечо и отбросил его к надгробию. Бок пронзила резкая боль.

Эйден опустил меч на спину твари. Несколько отростков раскололись, но клинок остановился под плотной кожей.

Щель на груди раскрылась.

Крик прошёл прямо через тело. Ноги Каина ослабли, пальцы на рукояти перестали слушаться. Эйден тоже замер.

Существо ударило его обеими руками в грудь. Эйден пролетел несколько шагов и врезался в ограду, осыпав камни, но почти сразу поднялся.

— Живой? — спросил Каин.

— Пока да.

Тварь снова бросилась вперёд.

Теперь она держалась между ними, не позволяя зайти со спины. Одна рука не подпускала Каина, другая встречала меч Эйдена.

— Меняемся!

Каин отступил, вынуждая существо повернуться следом. Эйден обошёл его и ударил по повреждённым пластинам на спине.

Тварь развернулась к нему. Каин вошёл сбоку и полоснул по колену. Нога существа подломилась.

Меч Эйдена пошёл к шее, но тварь закрылась предплечьем. Лезвие рассекло руку почти до кости. Вторая конечность потянулась к горлу Эйдена, и Каин сбил её ударом по запястью.

Они продолжили двигаться с двух сторон. Каин бил по суставам и трещинам, оставленным тяжёлым мечом. Эйден принимал удары и не позволял существу сосредоточиться на одном противнике.

— Ниже!

Каин пригнулся. Меч Эйдена прошёл над его головой и ударил тварь в плечо.

— Слева!

Эйден перенёс вес на другую ногу. Когти прошли мимо брони, а Каин рассёк открывшийся бок.

— Отходи!

Они разорвали расстояние прежде, чем щель на груди снова раскрылась. Каин успел усилить тело Покровом, но крик всё равно сделал ноги тяжёлыми.

Существо бросилось к Эйдену.

Тот опустил центр тяжести. Покров собрался вокруг ног, поясницы и плеч. Удар сдвинул его всего на несколько пальцев. Камень под сапогом треснул, но Эйден удержался.

Каин вошёл сбоку и вогнал меч в повреждённое плечо. Из раны брызнула густая чёрная жидкость.

Существо повернулось.

Каин отпустил рукоять и пригнулся. Когти прошли над головой, срезав край плаща.

Эйден уже замахивался. Он вложил в удар движение ног, корпуса и обеих рук. Покров собрался вдоль клинка.

Меч врезался в бок существа.

Тварь отлетела к склепу, снесла надгробие и исчезла в облаке земли. Короткий меч Каина вырвало из её плеча и отбросило в траву.

— Забирай оружие, — сказал Эйден.

Каин побежал к клинку.

Существо поднялось прежде, чем он успел его подобрать. Рассечённый бок оставался открытым, одно плечо висело ниже другого, но двигалась тварь почти так же быстро.

Она повернулась только к Эйдену.

— Она выбрала тебя.

— Я польщён.

Существо сорвалось с места.

Эйден перехватил меч обеими руками и собрал Покров на груди, плечах и предплечьях.

Первый удар пришёлся в клинок. Воздух дрогнул, а защита на груди покрылась трещинами.

Второй удар разбил Покров.

Когти врезались в нагрудник и смяли металл. Эйден согнулся, изо рта вырвалась кровь, но он не упал. Отпустив меч одной рукой, он схватил тварь за запястье.

Вторая рука существа поднялась.

— Эйден!

— Ищи!

Каин сосредоточился.

Перед глазами остались трещины, разрезы и соединения: повреждённая пластина на спине, рассечённое плечо, глубокая рана в боку. Под ними тянулась другая линия. Она начиналась у раскрытой пасти, проходила через грудь и уходила вниз по корпусу.

Существо вырвало одну руку и ударило Эйдена в бок. Когти прошли сквозь смятую броню. Кровь закапала на землю, но Эйден не отпустил второе запястье.

— Сейчас!

Каин шагнул вперёд. Бок отозвался болью, но он продолжил движение.

Тварь попыталась повернуться. Эйден навалился на неё всем весом, удерживая корпус открытым.

Каин усилил ноги Покровом и бросился вперёд. Короткий меч вошёл в пасть лишь на часть длины. Зубы сомкнулись на металле.

— Продолжение клинка.

Покров прошёл дальше острия и коснулся найденной линии. Каин повернул запястье и повёл меч вниз.

Пасть разошлась шире. Следом раскрылся разрез на груди, прошёл через живот и ушёл глубоко внутрь тела.

Существо попыталось оттолкнуть Эйдена. Тот отпустил его руку и ударил плечом в повреждённый бок.

Шов разошёлся.

Костяные пластины лопнули, чёрная жидкость хлынула на землю. Каин выдернул меч и отступил. Колени едва не подогнулись, правая рука дрожала, а Покров почти исчез.

Тварь сделала два неровных шага. Одна сторона корпуса повисла ниже другой, ноги перестали двигаться вместе, и существо рухнуло между надгробиями.

Пальцы ещё некоторое время скребли землю. Пасть раскрывалась и закрывалась, но крика больше не было.

Каин и Эйден ждали, не опуская оружия.

— Мертво? — спросил Эйден.

— Надеюсь.

— Очень уверенно.

— Можешь проверить сам.

— Я ранен.

— Я тоже.

— У тебя больше целых рёбер.

Каин подошёл и несколько раз ткнул тело мечом. Оно не отреагировало.

— Теперь точно.

Эйден опустился на одно колено. Кровь проходила между пальцами, повреждённая броня мешала добраться до раны.

Каин спрятал дрожащую руку за спиной и подошёл к нему.

— Сначала снимем броню.

Он расстегнул уцелевшие ремни и убрал смятую боковую пластину. Под ней тянулся глубокий разрез, края которого расходились при каждом вдохе.

Эйден достал лечебную колбу.

— Пей.

— А падальщики?

— Подождут.

Эйден сорвал пробку зубами и выпил.

— Всё ещё отвратительно.

— Значит, работает.

Кровь стала течь медленнее. Каин стянул рану чистой тканью и сел рядом, дожидаясь, пока рука перестанет дрожать.

Между могилами всё ещё двигались оставшиеся твари.

Последнего падальщика Каин нашёл у обвалившейся стены.

Тварь пыталась зарыться в рыхлую землю, оставив снаружи только задние лапы. Почувствовав приближение, она развернулась и бросилась вперёд.

Каин пропустил её мимо и рассёк шею.

Он ещё раз обошёл кладбище, проверил раскрытые могилы, высокую траву и участок возле леса. Оставшиеся твари почти не сопротивлялись.

Когда Каин вернулся к склепу, солнце уже касалось верхушек деревьев.

Эйден сидел возле стены. Повязка на боку потемнела, но кровь больше не текла непрерывно. Повреждённые части брони лежали рядом.

— Закончил?

— Да.

Эйден опёрся ладонью о стену и начал подниматься.

— Тогда можем возвращаться.

На половине движения его лицо напряглось. На повязке проступило свежее пятно, и он снова опустился на землю.

— Нет, — сказал Каин.

— Я могу идти.

— Ты только что доказал обратное.

— Нужно дать колбе ещё немного времени.

— Она не подарит тебе четыре часа дороги.

Эйден посмотрел на темнеющее небо.

— Тогда остаёмся до утра.

— Наконец-то разумное решение.

— Возможно, у меня начинается лихорадка.

Каин поднял его рюкзак и посмотрел на лежащие рядом пластины.

— Это всё придётся нести мне?

— Нагрудник можно оставить.

— Жене сам объяснишь, почему вернулся без него.

Эйден немного подумал.

— Забираем всё.

Ночевать на кладбище они не стали. Каин помог Эйдену подняться, собрал повреждённую броню, и они медленно вернулись к заброшенной деревне.

Для лагеря выбрали крайний дом, от которого сохранились две стены и половина крыши. Каин проверил комнаты, обошёл строение снаружи и заглянул в погреб.

— Чисто.

Эйден опустился возле стены.

Каин расчистил место от щепок, постелил плащ и помог ему устроиться. Затем сложил камни для очага и принёс сухие ветки из соседнего дома.

Древесина отсырела после дождя. Тонкие ветки гасли, дым лез в лицо.

— Дай сюда, — сказал Эйден.

— Тебе нельзя двигаться.

— Я просто разожгу костёр.

Каин передал ему огниво. Эйден плотнее сложил щепки, прикрыл их ладонью и через несколько попыток получил ровное пламя.

— Тяжёлых воинов этому тоже учат?

— Нет. Я просто умею разводить огонь.

— Жаль. Хотел узнать название приёма.

— «Горящая ветка».

— Звучит грозно.

— Есть усиленная версия. «Очень горящая ветка».

Каин поставил над огнём котелок. В рюкзаке нашлись крупа, сушёное мясо, хлеб и несколько овощей.

Пока вода нагревалась, он сменил Эйдену повязку. Кровотечение остановилось, но разрез оставался глубоким, а кожа вокруг потемнела.

— Рёбра?

— Одно или два треснули.

— Твоя защита должна была принять удар.

— Она и приняла.

— Тогда почему ранен ты?

— Потому что я не каменная стена. Если удар слишком сильный, часть проходит через Покров.

— Третий бы тебя убил.

— Возможно.

— И ты всё равно остался перед ним.

— Тебе требовалось время.

Каин затянул узел на повязке. Эйден поморщился.

— Это за то, что я спас тебе жизнь?

— Повязка должна держаться.

— Конечно.

Когда еда была готова, они некоторое время ели молча. Снаружи темнело, а разрушенные дома скрывались за вечерним туманом.

— Что это было? — спросил Каин.

— Не знаю.

— Полезно.

Эйден посмотрел на повязку и смятые пластины брони.

— После обычной твари Святого ранга мы бы сейчас шли домой.

Каин не стал спорить.

После еды он укрепил вход досками и натянул поперёк него верёвку с несколькими металлическими пластинами. Если кто-то войдёт, звон разбудит их.

Эйден положил меч рядом с рукой и устроился возле костра. Несколько раз поменял положение, тихо выругался из-за рёбер, а потом его дыхание выровнялось.

Первым дежурил Каин.

Он сидел у входа и смотрел на тёмную дорогу. Огонь потрескивал за спиной, временами освещая разрушенную стену и сложенную возле неё броню.

Серафина и Люсия уже должны были понять, что до ночи он не вернётся. Каин предупреждал, что задание может затянуться до утра, но всё равно представлял Люсию, прислушивающуюся к шагам в коридоре гостиницы.

Он вытянул руки к огню. Под ногтями засохла чёрная кровь.

Определению ранга действительно не стоило верить.

----------

Встретить

Люсию разбудил скрип стула. Она несколько секунд лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к комнате, а потом попыталась повернуться на бок. Зафиксированная левая рука потянула плечо, и остатки сна сразу прошли.

За занавесками уже рассвело. Узкая полоска света пересекала пол, на столе стоял кувшин с водой, а вторая кровать выглядела почти нетронутой. Серафина сидела возле двери, полностью одетая, с собранными волосами и деревянной скалкой на коленях.

— Мам? — Люсия приподнялась, помогая себе здоровой рукой.

— Доброе утро, — ответила Серафина и повернулась к ней с улыбкой.

Под глазами у неё лежали тёмные тени. Люсия посмотрела на ровное одеяло второй кровати, потом снова на маму.

— Ты ночью не спала?

— Немного поспала.

— На стуле?

Серафина оглянулась на спинку стула и чуть поёрзала на жёстком сиденье.

— Похоже на то.

Люсия однажды уснула возле окна и потом до вечера не могла нормально повернуть шею. Мама держалась лучше, хотя время от времени всё равно разминала плечо.

— Ты папу ждёшь?

— Жду, — сказала Серафина и снова посмотрела на дверь.

Люсия опустила взгляд на скалку. Похожую она видела на кухне гостиницы: повариха раскатывала ею тесто для лепёшек.

— А это зачем?

— Папу встретить.

— Он голодный?

Серафина немного крепче сжала скалку.

— Очень надеюсь.

На столе лежал только вчерашний хлеб. Ни муки, ни теста Люсия не увидела, но решила, что мама начнёт готовить позже.

За дверью раздались шаги. Серафина сразу выпрямилась, однако человек прошёл мимо комнаты и вскоре начал спускаться по лестнице. Внизу хлопнула входная дверь, и снова стало тихо.

— Ты сердишься на папу? — спросила Люсия.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем не сержусь, — ответила Серафина с прежней улыбкой.

Люсия посмотрела на скалку, которую мама теперь держала ближе к середине.

— Ты будешь его бить?

— Конечно нет, — слишком быстро сказала Серафина и перехватила скалку поудобнее.

Люсия решила больше не спрашивать. Взрослые часто говорили непонятные вещи, и иногда было проще подождать, пока всё само не станет ясно.

Она попробовала сесть ближе к краю кровати, но повреждённая рука снова потянула плечо. Серафина сразу отложила скалку, подошла и помогла ей подняться, после чего осторожно проверила повязку возле локтя.

— Болит?

— Уже меньше.

— Пальцами пошевелить можешь?

Люсия медленно согнула пальцы. Под повязкой неприятно потянуло, но сильной боли не было.

— Могу.

— Тогда всё хорошо, — сказала Серафина и поправила одеяло у неё на коленях.

Она уже собиралась вернуться на стул, когда Люсия поймала её за рукав.

— А если папа не придёт?

Серафина остановилась и посмотрела на маленькие пальцы, державшие её одежду. Потом села рядом с кроватью и накрыла их своей ладонью.

— Он придёт.

— Точно?

— Точно.

— Потому что обещал?

— Потому что обещал.

Во дворце Люсии тоже часто что-то обещали. Принести еду, позвать лекаря или вернуться через несколько минут. Иногда люди действительно возвращались, иногда пропадали до следующего дня, а потом делали вид, что ничего не произошло.

Каин пока возвращался всегда.

Люсия сильнее сжала мамин рукав.

— Давай ждать вместе.

— Давай, — согласилась Серафина, придвинула стул к кровати и снова взяла скалку.

Теперь она сидела так, чтобы видеть и дочь, и дверь. Люсия легла на подушку, осторожно устроила повреждённую руку и тоже стала смотреть на вход.

Ждать вдвоём оказалось легче.

***

Стены Нериса показались ближе к полудню.

Каин и Эйден вышли из заброшенной деревни ещё на рассвете. За ночь рана тяжёлого воина успела стянуться, но долгая дорога давалась ему тяжело. На ровном месте Эйден держался нормально, однако на спусках придерживал перевязанный бок, а после неудачного шага останавливался, пока боль не отпускала.

Смятые части брони были привязаны к рюкзаку и тихо постукивали друг о друга. Этот звук сопровождал их всё утро и успел надоесть Каину почти так же сильно, как боль в собственном боку.

После «Продолжения клинка» правая рука снова слушалась, но мана восстанавливалась медленно. Старая рана тянула под повязкой при каждом длинном шаге, хотя кровь пока не проступала.

Когда городские башни поднялись над полями, Эйден посмотрел на них так, словно впереди его ждало ещё одно чудовище.

— Адела меня убьёт.

— Ты говорил это вчера.

— Вчера между нами было несколько часов дороги. Теперь осталось меньше одного.

Каин посмотрел на разрезанный нагрудник, висевший за его спиной. Следы когтей проходили через металл и сходились возле того места, где под одеждой скрывалась рана.

— Скажешь, что на тебя упало дерево.

— Адела знает, как выглядит упавшее дерево.

— Тогда скажешь правду.

Эйден повернул к нему голову.

— Ты женат?

— Нет.

— Поэтому и советуешь такое.

— Ты всё равно расскажешь.

— Расскажу. Только сначала она меня вылечит, потом выслушает и уже после убьёт.

— Почему именно так?

— Она не любит оставлять дела незаконченными.

Эйден наступил в неглубокую яму и замер, прижав ладонь к рёбрам. Каин остановился рядом, но помогать не стал. За прошедшие сутки он понял, что Эйден сначала дважды откажется, потом попробует идти сам и только после этого позволит придержать себя за плечо.

Когда тот снова выпрямился, они продолжили путь.

— Поэтому ты до сих пор жив? — спросил Каин.

— В основном благодаря ей.

Некоторое время они шли молча. По обе стороны дороги тянулись поля, у обочины паслись овцы, а под деревом сидел пожилой пастух с куском хлеба. Он проводил их взглядом, задержался на броне Эйдена, но спрашивать ничего не стал.

— Адела уже переставляет мебель, — заговорил Эйден.

— Зачем?

— Освобождает место для кроватки.

— Ребёнок ещё не родился.

— Я сказал то же самое.

— И что?

— Теперь мой сундук стоит в коридоре.

Каин представил сундук Эйдена. Если тот выбирал домашние вещи так же, как снаряжение, коридор теперь был полностью перекрыт.

— Она давно хотела его убрать.

— Почти слово в слово.

Эйден поправил ремень рюкзака и посмотрел на свои ладони. Широкие пальцы были покрыты мозолями, а на костяшках белели старые шрамы.

— Я не представляю, как буду держать ребёнка.

— Осторожно.

— Это я и без тебя понимаю.

— Тогда в чём проблема?

Эйден поднял перед собой ладони.

— Людей я ими ломал.

— Ребёнка ломать не надо.

Эйден хотел рассмеяться, но только поморщился и снова прижал руку к боку.

— Не смеши меня.

— Я серьёзно.

— Это и пугает.

Дорога постепенно становилась люднее. Мимо проехали две повозки, затем им пришлось пропустить стадо коз, которое мальчишка безуспешно пытался удержать у обочины.

До ворот оставалось меньше получаса, когда Эйден снова заговорил:

— Раньше я во время задания думал только о том, успею ли закрыться. Теперь всё время вспоминаю, что дома меня ждут.

Каин посмотрел на его перевязанный бок.

— Тогда не бери работу, о которой ничего не известно.

— Следующее задание выберешь ты.

— Тогда мы останемся без денег.

— Может, это и неплохо.

В этот раз Эйден не улыбнулся. Ещё недавно он говорил, что собирается работать несколько лет, накопить достаточно денег и только потом отказаться от опасных заказов. После кладбища этот срок, похоже, стал короче.

— Сколько заданий осталось? — спросил Каин.

— Несколько.

— Это не число.

— Адела тоже так говорит.

У ворот им пришлось подождать. Впереди купец спорил со стражником, который хотел проверить три одинаковых сундука, а тот уверял, что внутри всё равно лежит одно и то же.

Когда очередь дошла до них, Эйден достал металлическую пластину. Стражник изучил знак, затем осмотрел смятую броню и тёмную повязку, видневшуюся под одеждой.

— С задания?

— Да.

— Успешно?

Эйден немного подумал и посмотрел на Каина.

— Мы вернулись.

Стражник кивнул и отступил в сторону. Видимо, такого ответа ему хватило.

За воротами они остановились у развилки. Справа начинались торговые улицы и гостиницы, слева дорога уходила к жилым кварталам.

— Завтра утром у гильдии, — сказал Эйден, поправляя ремень рюкзака. — Сдадим отчёт и заберём награду.

— И узнаем, кто поставил заданию Средний ранг.

— Ещё нужно рассказать о существе в склепе.

— Ты расскажешь.

— Почему я?

— Ты видел его ближе.

— Потому что оно било меня.

— Значит, лучше рассмотрел.

Эйден покачал головой и осторожно выдохнул, стараясь не тревожить рёбра.

— Ладно. Завтра утром.

— Сначала сходи к лекарю.

— Сначала домой.

— Адела не лекарь.

— Если я сначала пойду к лекарю, она узнает об этом от соседей раньше, чем я вернусь.

Каин посмотрел на разорванную броню.

— Она всё равно узнает.

— Но у меня будет хотя бы несколько минут, чтобы подготовиться.

— К чему?

— Пока не решил.

— До завтра, — сказал Каин, не продолжая спор.

Эйден сделал несколько шагов по улице, потом обернулся.

— Если не приду, награду передай Аделе.

— Заберу себе.

— Тогда я обязательно приду.

Он направился к жилым кварталам. Люди расступались перед его массивной фигурой, а пластины за спиной продолжали стучать в такт шагам.

Каин повернул к гостинице.

В городе было шумно. Возле колодца спорили две женщины, торговцы выставляли товар, а из открытой двери пекарни тянуло горячим хлебом. После ночи среди могил даже ругань купцов звучала нормально.

Эйден сейчас возвращался к Аделе. Каин не знал, действительно ли она его ударит, но почти не сомневался, что сначала займётся раной.

Его самого ждали Серафина и Люсия.

Гостиничный номер трудно было назвать домом. В нём стояли две чужие кровати, у стены лежали сумки, а одежду они так и не успели разобрать. Раньше Каин возвращался в такие комнаты только ради еды и сна. Теперь он знал, что в комнате его ждут.

Возле одной из лавок мужчина нёс ребёнка на плечах. Мальчик тянулся к деревянной птице над входом, а отец каждый раз отходил в сторону, не позволяя ему схватить вывеску.

Чуть дальше женщина остановила мужа посреди улицы и принялась поправлять ему воротник. Мужчина явно куда-то опаздывал, но терпеливо ждал, пока она закончит.

Они с Серафиной прожили рядом шесть лет. С восемнадцати до двадцати четырёх Каин почти каждый день видел её в дороге, у костра, после сражений и во время редких спокойных ночей. За это время он научился по одному выражению её лица понимать, собирается она сначала лечить его или ругать.

Обычно делала и то и другое.

Когда Серафина покинула команду и вернулась в королевство, Каин думал, что разлука продлится несколько месяцев. Нужно было закончить войну, добраться до столицы и забрать её.

Вместо этого они не виделись четыре года.

Возле ювелирной лавки Каин замедлил шаг. За стеклом лежали кольца: серебряные ободки, несколько золотых и пара украшений с маленькими камнями.

Когда-то Серафина говорила, что ей не нужно ничего дорогого. Каин тогда ответил, что всё равно купит лучшее.

В итоге он не купил никакого.

В памяти прозвучал её недавний вопрос:

Тогда где моё кольцо?

Каин ещё немного посмотрел на витрину, но внутрь не вошёл. Покупать кольцо сейчас было рано. Сначала стоило поговорить с Серафиной.

Раньше он просто выбрал бы украшение, принёс его и назвал день свадьбы, даже не заметив, что снова всё решил один. Теперь сначала придётся спросить Серафину.

Каин всё ещё хотел на ней жениться. Ему хотелось возвращаться к ней и тогда, когда им не нужно было ни от кого бежать. Нужно было только узнать, хочет ли она того же.

До гостиницы оставалось несколько улиц. Он решил, что сначала расскажет о кладбище и объяснит задержку. О кольце можно будет поговорить вечером, когда он вымоется, сменит одежду и перестанет пахнуть кровью и сырой землёй.

Человек за стойкой проводил его долгим взглядом, но ничего не спросил. Каин поднялся на второй этаж и остановился перед дверью комнаты.

Внутри было тихо. Он решил, что Люсия ещё спит, а Серафина спустилась за завтраком, поэтому осторожно нажал на ручку и открыл дверь.

Серафина сидела прямо напротив входа. На её коленях лежала деревянная скалка, Люсия смотрела на него с кровати, а улыбка на лице Серафины была точно такой же, как утром.

— Доброе утро, — сказала она.

Каин остался на пороге. Её взгляд быстро прошёлся по его лицу, разрезанному плащу, грязной одежде и засохшей крови. Только убедившись, что он стоит сам, Серафина поднялась со стула.

— Я могу объяснить.

— Обязательно объяснишь, — ответила она и подошла ближе.

— На кладбище оказалось не совсем то, что было написано в заявке.

— Я внимательно слушаю.

Каин открыл рот, но договорить не успел. Скалка негромко стукнула его по макушке, и вся речь, которую он готовил по дороге, сразу исчезла из головы.

— Значит, она всё-таки была не для еды? — спросила Люсия, посмотрев сначала на отца, а потом на маму.

— Не для еды, милая, — ответила Серафина, продолжая улыбаться.

Каин потёр макушку и решил, что разговор о кольце пока лучше отложить.

----------

Втроём

На следующее утро Люсия проснулась первой.

Серафина лежала рядом, прижавшись лицом к её волосам. Одна рука матери находилась под подушкой, а вторая обнимала Люсию поверх одеяла со стороны здорового плеча. Ночью это не мешало, но теперь ладонь сползла почти к животу, и при каждой попытке отодвинуться пальцы сжимались сильнее.

Люсия осторожно повернула голову. На второй кровати спал Каин.

Вчера, когда скалка перестала быть нужна, Серафина заставила его вымыться, сменить одежду и показать раны. Потом Каин несколько раз пытался объяснить, почему вернулся только к полудню, а мама молча меняла повязку и время от времени просила начать с того места, где он решил полезть в старый склеп.

К вечеру Каин собирался лечь рядом с Серафиной, но она указала на кровать Люсии. Он перевёл глаза с пустого места возле неё на скалку у стены и спорить не стал.

Теперь обе кровати оказались заняты неправильно. Люсия спала на месте Каина, Каин — на её месте, а мама во сне обнимала её так, словно собиралась больше никогда не выпускать.

Люсия попробовала немного сползти вниз. Зафиксированная левая рука потянула плечо, и пришлось остановиться. Она подождала, пока боль утихнет, затем здоровыми пальцами взялась за запястье матери и осторожно приподняла его.

Серафина что-то пробормотала и снова притянула её к себе.

Люсия уткнулась затылком ей в подбородок. Дышать всё ещё получалось, но выбраться теперь стало сложнее.

— Мам…

Серафина не ответила. После предыдущей бессонной ночи её не разбудил даже скрип кровати.

На другой кровати Каин лежал лицом к стене. Короткий меч стоял рядом, сложенная одежда находилась на стуле возле изголовья. Только плаща нигде не было. Вчера Серафина забрала его вместе с испорченной рубахой и сказала, что сначала нужно понять, можно ли вообще отстирать столько крови.

— Пап, — позвала Люсия чуть громче.

Каин открыл глаза и сразу потянулся к мечу. Пальцы остановились возле рукояти, когда он повернулся и увидел её.

Люсия приложила здоровый палец к губам и прошептала, что мама спит и не отпускает её. Каин осмотрел руку Серафины, лежавшую поверх одеяла.

— Вижу.

Он осторожно сел. На половине движения его лицо напряглось, и несколько мгновений Каин оставался согнутым, придерживая бок ладонью. Люсия уже собиралась сказать, что справится сама, но он опустил ноги на пол и поднялся.

— Не двигай повреждённой рукой.

— Я не двигаю, — так же тихо ответила Люсия. — Она сама тянется.

Каин подошёл к кровати и наклонился. Он попытался разжать пальцы Серафины, но её рука только сильнее сомкнулась поверх одеяла.

— Мама сильнее тебя? — шёпотом спросила Люсия.

Каин снова попробовал приподнять её запястье.

— Сейчас у неё удобнее положение.

Люсия не знала, насколько положение помогало человеку во сне. Каин ещё немного повозился с рукой матери, ничего не добился и положил ладонь ей на плечо.

Её глаза открылись сразу.

Пальцы отпустили Люсию и перехватили запястье Каина. Он замер над кроватью. Серафина задержала на нём сонный взгляд, затем заметила дочь, успевшую наполовину спустить ноги к полу.

— Что вы делаете?

Люсия первой воспользовалась свободой и осторожно выбралась из-под одеяла. Каин помог ей удержать левую руку у тела, после чего выпрямился настолько, насколько позволял захват Серафины.

— Спасаю Люсию от тебя, — ответил он.

Серафина медленно отпустила его запястье и села. Волосы растрепались, на щеке остался след от складки подушки, а сон ещё не до конца исчез из глаз.

— Я её обнимала.

— Ты меня почти задушила, — возразила Люсия.

Мама сразу повернулась к ней. Сон пропал окончательно. Она поправила повязь возле шеи и провела пальцами вдоль края шины, проверяя, не сдвинулась ли та.

— Где болит?

Люсия ответила, что боль уже прошла и появилась только тогда, когда она пыталась выбраться. На вопрос, почему не разбудила маму, пришлось напомнить, что она звала дважды. Каин рядом потёр перехваченное запястье, но вмешиваться не стал.

Серафина задержала пальцы возле её локтя, убедилась, что крепление осталось на месте, и только после этого выдохнула.

— В следующий раз зови громче.

— А ты снова будешь так обнимать?

Мама убрала с лица растрёпанную прядь и ненадолго посмотрела в сторону.

— Постараюсь немного слабее.

Каин сделал шаг к своей кровати.

— Тогда сегодня можно вернуться?

Серафина повернулась к нему. Он остановился.

— Сначала гильдия, — сказала она. — Потом посмотрим.

Каин сел на край кровати Люсии. Возражать он снова не стал.

Мама помогла дочери встать и отвела к умывальнику. В кувшине оставалось немного воды. Серафина смочила ткань, вытерла Люсии лицо и дала ей прополоскать рот. Когда пришло время одеваться, свободный рукав снова пришлось осторожно натянуть поверх шины и расправить так, чтобы ни одна складка не давила на плечо.

Каин тем временем достал чистую рубаху. Он успел просунуть одну руку в рукав, когда Серафина обернулась.

— Сядь.

— Я почти оделся.

— Поэтому можешь сесть одетым наполовину.

Каин попытался найти поддержку у Люсии. Она уже знала, что это не поможет, и поправила пустой край левого рукава.

— Мама всё равно заставит.

Он вернулся на кровать.

Серафина подошла, подняла край его нижней рубахи и осмотрела повязку на боку. Чистая ткань, которой она обернула рану вчера, не пропиталась кровью, однако Каин напрягся, когда её пальцы прошли возле нижних рёбер.

— Болит сильнее?

— Так же.

— Вчера ты говорил, что почти не болит.

— Вчера рядом была скалка.

Серафина подняла голову. Каин сразу заинтересовался окном.

Люсия прикрыла рот здоровой ладонью, но короткий смешок всё равно вырвался наружу. Уголок маминых губ едва заметно дрогнул, хотя голос остался ровным.

— Значит, скалка помогала?

— Очень.

— Могу принести ещё раз.

— Думаю, действие пока не закончилось.

Серафина опустила рубаху и разрешила ему одеться. Каин натянул второй рукав, застегнул ремень и закрепил короткий меч. Движения оставались осторожными, но он больше не придерживал бок после каждого поворота.

Люсия забралась на край кровати Серафины. Вчера Каин успел рассказать о падальщиках, старом кладбище и Эйдене, которого пришлось уводить в заброшенную деревню. На существе внутри склепа его рассказ каждый раз становился заметно короче.

Теперь мама сложила испачканные повязки в отдельный свёрток и повернулась к нему.

— Расскажи ещё раз, что произошло в склепе.

Каин закончил затягивать ремень. Он не спросил, зачем повторять рассказ в третий раз, и сел напротив них.

— Под старым склепом оказался проход. Внутри находилось существо, которого не было в заявке.

Люсия представила тесную каменную комнату, полную могильной земли.

— Оно было мёртвым?

Каин провёл большим пальцем по краю ремня.

— Не знаю. На обычную нежить не похоже. Оно напоминало очень худого человека, только лица у него не было.

— Совсем? — Люсия провела пальцами по собственной щеке.

Каин кивнул.

Серафина придвинула к дочери плащ и начала застёгивать его возле шеи.

— Этого достаточно.

Люсия хотела спросить, как существо ело без рта, но Серафина уже застегнула последнюю пуговицу. Каин добавил только, что оно ранило Эйдена и исчезло. До города тот дойти не мог, поэтому ночь пришлось провести в пустой деревне.

— Ты не мог оставить его одного? — спросила Люсия.

Каин покачал головой.

— Не мог.

— Тогда хорошо, что ты остался.

Пальцы Серафины ненадолго задержались на ткани.

— Я не сержусь из-за того, что ты помог Эйдену, — сказала она. — И не требую, чтобы ты бросал раненого человека ради обещанного времени. Но вчера нас не было рядом. Мы не знали, жив ли ты, задержался ли в дороге или снова оказался там, откуда невозможно вернуться.

Каин слушал, не пытаясь перебить.

— Я не мог отправить сообщение из деревни.

— Знаю. От этого ждать не стало легче.

Каин сцепил пальцы.

— Прости.

Серафина убрала ладонь с плеча Люсии и села рядом.

— Мне не нужно, чтобы ты извинялся за каждую рану. Я хочу знать, что ты понимаешь, почему мы испугались.

— Понимаю.

На этот раз он ничего не добавил. Серафина выдержала короткую паузу и кивнула.

Люсия перевела взгляд с одного родителя на другого. Мама всё ещё не разрешила папе вернуться на вторую кровать, но её пальцы больше не сжимали верхнюю пуговицу плаща Люсии.

Каин поднялся и сообщил, что утром они с Эйденом должны явиться в гильдию: сдать отчёт, передать описание существа и получить плату. По его расчётам, это займёт несколько часов. Он уже повернулся к двери, но остановился.

— Вы хотите остаться здесь или пойдёте со мной?

Серафина посмотрела на дочь.

После вчерашнего ожидания Люсии не хотелось снова оставаться в комнате и считать шаги за дверью. До гильдии можно было дойти по людным улицам, а лекарь разрешил ей понемногу гулять, если рука не начнёт болеть сильнее.

— Я пойду.

Мама поправила её капюшон.

— Тогда идём вместе. Но сначала позавтракаем.

Каин снял со спинки стула свой старый запасной плащ. Разрезанный вчера остался у хозяйки гостиницы вместе с грязной одеждой.

— В гильдии есть еда.

— В гильдии ты сначала начнёшь разговаривать, потом забудешь поесть и вернёшься к вечеру.

Каин надел плащ и открыл дверь.

— Значит, сначала завтрак.

В общем зале уже сидело несколько постояльцев. Возле кухни звенела посуда, хозяйка гостиницы разносила миски с кашей, а у дальнего окна двое торговцев обсуждали сломанное колесо. Свободный стол нашёлся возле стены.

Серафина усадила Люсию так, чтобы никто не задел повреждённую руку, и только потом заняла место рядом. Каин сел напротив. Он успел снять плащ, когда из кухни появилась повариха с тремя мисками.

Женщина поставила первую перед Люсией, вторую перед Серафиной, а возле Каина задержалась.

— Вернули, — сказала она.

Каин посмотрел на миску.

— Что именно?

Повариха кивнула в сторону кухни. На полке возле двери лежала знакомая деревянная скалка.

— Целой вернули. Уже хорошо.

Серафина взяла ложку и принялась размешивать кашу, словно разговор её не касался. Каин потёр макушку и придвинул миску ближе.

Повариха хмыкнула и ушла обратно на кухню.

Каша оказалась густой. Люсия удерживала миску предплечьем здоровой руки и набирала понемногу, чтобы не пролить на плащ. Серафина разломила хлеб на небольшие кусочки и положила возле неё.

Каин потянулся за своей половиной буханки. Когда он начал разрывать корку, бок снова отозвался болью. Пальцы на мгновение ослабли.

Серафина забрала хлеб, разломила его и вернула один кусок. На замечание Каина, что он мог справиться сам, она ответила коротким:

— Вижу.

Каин посмотрел на слишком маленький кусок в своей руке, но просить больше не стал. Люсия выбрала самый крупный из лежавших возле миски и протянула ему.

— Возьми мой. У меня ещё два, — сказала Люсия раньше, чем он успел напомнить, что ей самой нужно есть.

Он принял хлеб. Серафина заметила это, однако ничего не сказала и пододвинула к Люсии оставшиеся кусочки.

За едой Каин рассказал, что в гильдии они с Эйденом передадут отчёт, получат награду и вернутся в общий зал. Люсия вытерла ложку о край миски.

— А потом ты снова куда-нибудь пойдёшь?

Каин задержал хлеб возле рта и покачал головой.

— Сегодня останусь с вами. Что делать завтра, сначала обсудим вместе.

Серафина подняла чашку с водой. На этот раз она не поправила его ответ.

После завтрака они поднялись в комнату только за вещами. Серафина проверила кошель, убрала в небольшой мешок лекарство Люсии и взяла запасную ткань для повязки. Каин дождался возле двери. Раньше он уже успел бы спуститься и стоял бы на улице, но теперь не торопил их и не говорил, что всё необходимое можно купить по дороге.

Перед выходом Люсия ненадолго остановилась возле кухни. Скалка лежала на прежнем месте, и повариха уже раскатывала ею тесто. На дереве не осталось ни трещины, ни заметной вмятины.

Каин задержался рядом.

— Крепкая, — сказала Люсия.

— Качественная вещь.

Серафина открыла входную дверь и пропустила дочь вперёд.

— Если будете долго стоять, я попрошу оставить её нам ещё на один день.

Каин сразу вышел следом.

Улица встретила их холодным воздухом и стуком колёс. Небо успело проясниться, но между домами ещё держалась утренняя тень. Лавочники поднимали ставни, возле пекарни разгружали мешки, а через перекрёсток гнали небольшое стадо коз.

Серафина взяла Люсию за здоровую правую руку. Каин занял место слева, рядом с повреждённым плечом, и немного отодвинул ножны, чтобы они не задевали край её плаща.

Первые улицы Люсия прошла легко. После долгого дня в комнате ноги быстро устали, но родители двигались медленнее обычных прохожих. Каин всё ещё берёг бок. На подъёме его шаг становился короче, а Серафина каждый раз выбирала более пологую сторону дороги, не спрашивая, нужна ли ему помощь.

Возле узкого переулка им навстречу выехала гружёная телега. Серафина отвела Люсию к стене, а Каин одновременно шагнул вперёд, закрывая её плечом. В результате он оказался прямо перед мамой.

— Я сама вижу телегу, — сказала Серафина.

— Я тоже.

Возница недовольно прикрикнул на лошадь. Колесо прошло в нескольких шагах от них, разбрызгивая воду из неглубокой лужи. Каин не отодвинулся, пока телега полностью не миновала переулок.

Люсия выглянула из-за его спины и опустила глаза на пальцы матери, крепко державшие её ладонь.

— Я тоже видела телегу.

Каин обернулся.

— Хорошо.

— Тогда почему вы оба меня закрыли?

Серафина поправила край её капюшона.

— На всякий случай.

Они продолжили путь в том же порядке.

Чем ближе становилась гильдия, тем больше на улицах появлялось вооружённых людей. У одних на плащах висели металлические знаки, другие несли свёрнутые палатки, мотки верёвки и тяжёлые рюкзаки. Возле большого каменного здания спорили несколько мужчин. Один размахивал листом с печатью, второй тыкал пальцем в нарисованную карту, а третий уже сидел на ступенях и ел яблоко.

Эйден ждал возле входа.

Без массивной брони он всё равно возвышался над окружающими. На нём была простая тёмная рубаха, под которой угадывалась широкая повязка на боку. Длинный меч оставался за спиной, но двигался Эйден осторожнее, чем вчера у городских ворот.

Увидев Каина, он поднял руку, но заметил Серафину с Люсией и опустил её.

— Вы пришли все вместе.

— Да, — ответил Каин.

Эйден поздоровался с Люсией. Она ответила и придвинулась ближе к матери, хотя мужчина уже не казался таким незнакомым, как возле оружейной лавки.

Мужчины несколько мгновений молча изучали друг друга. Эйден первым заметил макушку напарника.

— Чем тебя встретили?

Каин не повернулся к Серафине.

— Скалкой.

Эйден медленно кивнул, словно ответ полностью его устроил.

— Адела использовала деревянную ложку. Потом заставила меня заново рассказать, зачем я полез в склеп. Хорошие женщины всегда хотят знать подробности.

Серафина посмотрела на его перевязанный бок.

— Особенно когда мужчины пытаются пропустить половину рассказа.

Эйден немного выпрямился.

— Вы правы.

Каин открыл дверь гильдии.

— Пойдём, пока вы не решили обменяться подробностями.

Внутри было шумнее, чем на улице. У одной стены висела доска с заданиями, возле другой стояли занятые столы. Люди ели, проверяли снаряжение и спорили об оплате. Люсия держалась ближе к Серафине: оружия вокруг было слишком много, хотя его владельцы почти не обращали на неё внимания.

Эйден подошёл к женщине возле окна и положил на стойку металлическую пластину.

Служащая узнала знак и осмотрела обоих мужчин. Эйден пришёл без повреждённой брони, поэтому её внимание задержалось на перевязанном боку, затем перешло к старому мечу Каина.

— Задание возле Бранного кладбища?

— Оно, — ответил Эйден.

— Вам придётся пройти в комнату для отчётов. Старший распорядитель уже предупреждён.

Женщина вышла из-за стойки и указала на дверь в дальней части зала. Каин повернулся к Серафине и Люсии.

— Мы ненадолго.

— Мы будем здесь, — сказала Серафина.

Точного времени Каин не назвал. Он кивнул и пошёл вместе с Эйденом. Перед входом ещё раз оглянулся. Люсия подняла здоровую руку, и только после этого дверь за мужчинами закрылась.

Серафина выбрала стол у стены, откуда оставался виден проход. На соседней скамье молодой авантюрист пересчитывал пустые пузырьки и металлические крючки. У доски заданий кто-то потребовал повысить оплату за волков, но служащий ответил, что обычные волки не становятся дороже только потому, что заявителю страшно.

Когда Люсия в очередной раз повернулась к двери, Серафина положила ладонь рядом с её здоровой рукой.

— Не знаю, сколько они будут говорить. Но сегодня их на кладбище уже никто не отпустит.

Она произнесла это спокойно, хотя сама продолжала следить за проходом. Люсия вспомнила, как вчера они вдвоём смотрели на вход в гостиничный номер и ждали шагов Каина.

Теперь он находился всего за одной стеной.

— Папа вернётся, — сказала она.

Мама накрыла её пальцы своей ладонью не сразу.

— Вернётся.

Ждать пришлось дольше, чем обещало слово «ненадолго». Молодой авантюрист успел сложить вещи обратно в сумку и уйти. Возле доски дважды сменились люди, а служащий принёс новую стопку заявок.

Когда дверь наконец открылась, первым вышел Эйден. За ним появился Каин, державший небольшой кожаный мешочек. Люсия сразу посмотрела на их одежду и руки. Новых повязок не появилось, мечи оставались в ножнах.

Каин подошёл к столу и положил мешочек перед Серафиной.

— Отчёт приняли. Задание закрыли, награду выплатили полностью и добавили доплату за неправильную оценку опасности.

Эйден остановился рядом.

— Кладбище перекроют. До вечера туда отправят наблюдателей, но внутрь склепа без отдельного отряда никто не полезет.

— Вы тоже? — уточнила Серафина.

— Мы закончили, — ответил он. — Эйден возвращается к жене. Я остаюсь с вами.

Монеты внутри мешочка тихо звякнули, когда Серафина придвинула его к себе.

— А существо найдут? — спросила она.

Эйден поправил ремень меча.

— Постараются. Мы оставили описание и показали, где был проход.

Каин сел рядом с дочерью, хотя свободных мест напротив было больше.

— Больше нам делать нечего.

По голосу Люсия не поняла, нравилось ему это или нет. Но он действительно остался на скамье и ни разу не повернулся к доске заданий.

Эйден забрал свою часть награды. Перед уходом он остановился возле Люсии.

— Твой отец неплохо сражается.

Люсия подняла голову. Даже сидя, приходилось смотреть почти вертикально вверх.

— Я знаю.

— И слишком часто лезет вперёд.

Люсия покосилась на Каина.

— Это я тоже знаю.

Эйден усмехнулся и направился к выходу. У двери он обернулся.

— Если Адела спросит, мы проявили осторожность.

— Она не поверит, — сказал Каин.

— Знаю.

Дверь закрылась за ним.

Выйдя из гильдии, они не сразу направились к гостинице. Солнце поднялось над крышами, на улицах стало теплее, и Люсия расстегнула верхнюю пуговицу плаща. Серафина предложила зайти к лекарю, но следующий осмотр был назначен на завтра. У перекрёстка все трое остановились. Ни Каин, ни Серафина не выбрали дорогу.

Люсия напомнила Каину, что он обещал провести день с ними, и спросила, что они будут делать. Он повернулся к Серафине, но мама тоже ждала предложения.

— Можно вернуться в гостиницу, — сказал он. — Или пройтись по городу, пока ты не устала.

Люсия оглянулась на торговую улицу. За время лечения она видела только несколько соседних рядов, дорогу к лекарю и западные ворота. Возле дальнего перекрёстка висели разноцветные вывески, а между домами виднелась высокая башня с часами.

— Пройдёмся.

Серафина застегнула её плащ обратно.

— Недолго.

Они свернули на соседнюю улицу. Каин по-прежнему шёл слева, но теперь не так заметно высматривал выходы из переулков. Возле лавки с тканями Серафина задержалась у корзины с лентами. Она перебрала несколько цветов и приложила светлую ленту к волосам Люсии.

— Нравится?

Люсия проверила цену. В мешочке после гильдии лежали деньги на лекаря, комнату и дальнейшую дорогу, но притворяться, что она рассматривала только табличку, не хотелось.

— Нравится. Только она дорогая.

Серафина вернула ленту в корзину и нашла рядом такую же, но уже и короче. Она приложила её к волосам дочери, дождалась кивка и передала Каину. Одной монеты хватило и на покупку, и на сдачу.

Ленту Серафина убрала в мешок, пообещав нормально вплести её после возвращения в гостиницу.

Они отошли от лавки, но через несколько шагов Каин задержался. Люсия сначала решила, что он всё-таки вернётся за лентой. Однако напротив находилось другое окно.

За чистым стеклом на тёмной ткани лежали кольца. Одни были широкими и тяжёлыми, другие почти терялись рядом с крупными камнями. Над дверью висела небольшая металлическая вывеска без слов.

Каин стоял перед витриной дольше, чем требовалось, чтобы просто рассмотреть украшения.

Пальцы Серафины, державшие руку Люсии, немного ослабли.

— Ты что-то забыл? — спросила Серафина.

— Нет. Вчера я тоже здесь остановился.

Люсия приблизилась к стеклу. Самое большое кольцо находилось в центре. Красный камень на нём был почти размером с кончик её большого пальца.

— Хотел купить кольцо? — спросила она.

За спиной стало тихо. Люсия обернулась.

Каин смотрел на Серафину. Мама не отвела глаз, только чуть подняла подбородок.

— Хотел, — ответил он. — Но сначала решил поговорить.

— Вчера ты выбрал скалку, — напомнила Серафина.

— Её выбрала ты.

— И всё ещё могу выбрать снова.

Каин ненадолго коснулся макушки.

— Поэтому и разговариваю.

Люсия перевела глаза с красного камня на пустые пальцы матери. Она помнила их разговор в доме лекаря. Тогда Серафина спросила, где её кольцо, а Каин ответил, что пока его нет.

— Теперь купишь?

Он не ответил дочери сразу.

— Если мама всё ещё его хочет.

В стекле рядом отражались светлые волосы Серафины и тёмная фигура Каина.

— Я спрашивала, где оно, — произнесла она. — Не говорила, что перестала ждать.

Каин подошёл к двери и открыл её.

— Тогда выберем вместе.

Внутри пахло деревом и маслом для полировки. За узкой стойкой сидел пожилой мужчина с увеличительным стеклом возле глаза. Он отложил маленькие щипцы и сразу посмотрел на меч Каина, повязь Люсии и дорожную одежду Серафины.

— Ищете что-то определённое?

Каин пропустил Серафину вперёд.

— Кольцо.

Хозяин ещё раз оценил их дорожную одежду и достал из-под стойки деревянный поднос. На нём лежали украшения проще тех, что выставили в окне, но Люсия всё равно насчитала больше двадцати.

Серафина медленно провела пальцем вдоль края подноса. К украшениям она не прикасалась, а Каин стоял рядом и впервые ничего не выбирал за неё.

Люсия быстро нашла красный камень среди украшений на дальней полке.

— Вот это.

Хозяин повернул голову.

— Хороший выбор. Огненный гранат, золото и работа мастера из столицы.

Он назвал цену.

Люсия не знала, сколько именно денег находилось в мешочке, но Каин сразу убрал руку от кошеля.

— Другое, — сказал Каин.

— Почему? Оно самое большое.

— Поэтому.

Серафина прикрыла рот ладонью. Её плечи едва заметно дрогнули.

— Оно некрасивое? — спросила Люсия.

Мама посмотрела на огромное кольцо.

— Красивое. Но если я надену его, мне придётся всё время держать руку перед собой.

Люсия представила, как Серафина идёт по улице, вытянув ладонь с красным камнем, и согласилась поискать другое.

Через некоторое время мама выбрала тонкое светлое кольцо без крупного украшения. По краю проходила едва заметная линия, а внутри находилось место для надписи. Хозяин разрешил примерить его.

Серафина надела кольцо, повернула руку к свету и сразу сняла.

— Подходит, — сказал Каин.

— Подходит, — согласилась Серафина, но положила украшение обратно на ткань.

Каин достал кошель, но Серафина накрыла его руку.

— Не сегодня.

Он не убрал монеты.

— Ты передумала?

— Нет. Сначала ты поправишься, Люсия закончит лечение, а мы решим, куда отправимся дальше. Потом вернёмся за кольцом спокойно, а не между отчётом о кладбище и завтрашним лекарем.

Каин посмотрел на тонкое украшение.

— Вместе?

— Вместе.

Он убрал кошель. Хозяин лавки не стал спорить и вернул поднос под стойку.

На улице Люсия проверила руку матери и спросила, означает ли это, что свадьбы не будет. Серафина снова взяла её за пальцы.

— Сегодня — не будет. А потом сначала решим вместе.

Люсия нахмурилась. Взрослые начали слишком часто отвечать одинаково, но сейчас это слово ей нравилось больше, чем раньше.

Они дошли до площади с невысоким каменным фонтаном. Воды в нём было мало, и тонкие струи едва поднимались над чашей. На широком бортике сидели люди, ели купленную выпечку и кормили птиц крошками.

Каин купил три небольшие булочки. Перед тем как отдать деньги, он спросил, какую начинку хотят Серафина и Люсия. Мама выбрала сыр, Люсия — сладкое яблоко. Себе Каин тоже взял сыр.

Они сели у фонтана. Люсия держала выпечку здоровой рукой и откусывала понемногу. Каин ел медленнее обычного. Серафина время от времени смотрела на его бок, но больше не пыталась забрать еду.

Возле противоположной стороны чаши мальчик запускал деревянную лодку. Вода несколько раз прибивала её к камню, и он каждый раз отталкивал игрушку тонкой палкой.

Пока Серафина собирала крошки с её плаща, Люсия спросила, долго ли они останутся в Нерисе.

— Пока лекарь не разрешит снять шину.

— А потом?

Родители не ответили сразу. Каин положил недоеденную булочку на бумагу и повернулся к дочери.

— Потом выберем дорогу. Ты тоже.

Люсия посмотрела на воду. Раньше дорогу всегда выбирали взрослые. Во дворце она не решала даже то, можно ли выйти из комнаты, а после побега просто старалась не отставать.

— Можно туда, где есть море?

Серафина провела пальцами по её волосам.

— Можно. Сначала посмотрим карту и найдём безопасный путь.

— И выберем море, — добавил Каин. — Их несколько.

Люсия доела булочку. Ей понравилось, что морей оказалось больше одного и ни к одному не требовалось отправляться прямо сегодня.

Обратно они пошли после полудня. Ноги устали, а под повязью начало неприятно тянуть. Люсия старалась держать прежний шаг, но на очередном перекрёстке Серафина остановилась.

— Отдохнём.

— Я могу идти.

— Я тоже, — сказал Каин. — Но посижу.

Он первым занял свободный край скамьи возле закрытой лавки. Люсии осталось сесть между родителями. Некоторое время они молча наблюдали за улицей. Каин вытянул ноги, Серафина поправила повязь дочери, а мимо продолжали идти люди.

Когда боль ослабла, они поднялись. Серафина снова взяла Люсию за здоровую руку. Каин оказался слева.

Пальцы повреждённой руки выглядывали из края повязи возле груди. Люсия осторожно пошевелила ими. Под шиной немного потянуло, но сильной боли не было.

Люсия покосилась на руку Каина и согнула пальцы ещё раз.

Он заметил движение. Вместо того чтобы взять её за кисть, Каин подал один палец и удержал ладонь так, чтобы Люсии не пришлось двигать локтем.

Она осторожно обхватила его.

Серафина заметила их сцепленные пальцы и замедлила шаг, чтобы всем троим было удобно идти рядом.

Люсия оказалась посередине. Справа она держала маму всей ладонью, слева — один палец папы. Этого хватало.

Они прошли так до следующей торговой улицы.

Сначала Люсия заметила только неподвижного человека.

Вокруг него двигалась толпа. Люди обходили остановившуюся телегу, несли корзины, переговаривались и переходили с одной стороны улицы на другую. Мужчина в тёмном плаще стоял возле стены напротив и не делал ни шага.

Между ними прошла женщина с двумя детьми. Она ненадолго закрыла мужчину, затем его лицо снова появилось в просвете.

Люсия узнала Ариона.

Её ноги остановились сами. Здоровая рука сжала пальцы Серафины, а левая сомкнулась вокруг пальца Каина так сильно, что под шиной сразу заболело.

— Люсия? — мама наклонилась к ней. — Рука?

Она не смогла ответить и продолжила смотреть через улицу.

Каин первым повернулся в ту сторону. Его ладонь развернулась, освобождая повреждённые пальцы Люсии, а сам он сделал полшага вперёд.

Серафина тоже подняла голову.

Мимо проехала гружёная телега. Деревянный борт ненадолго закрыл противоположную сторону улицы. Стучали колёса, возница что-то крикнул прохожему, лошадь мотнула головой.

Когда телега проехала, Арион остался на прежнем месте.

Во дворце Люсия редко видела его улыбку. Иногда он улыбался гостям на праздниках, но тогда вместе с губами менялся и взгляд. Сейчас глаза Ариона оставались неподвижными, а рот растянулся слишком широко, открывая зубы.

Он смотрел на них троих и продолжал улыбаться.

На этом первый том заканчивается и к сожалению или к счастью написания второго тома подходит к концу а именно что в ней будет.

Релиз ближе к концу лета или раньше.

----------

Не уходи

Португалию Арион почему-то всегда вспоминал дождливой, хотя прекрасно знал, что это неправда. В памяти почти не осталось раскалённых улиц, выцветших стен, моря, до которого они несколько раз добирались на автобусе, и солнца, превращавшего комнаты в душные коробки. Осталась сырость. Потемневшая штукатурка вокруг окон, одежда на верёвках, запах дешёвого табака и кислого вина, которое отец покупал в пластиковых бутылках и держал под кухонным столом так, словно дети не замечали, почему вечером бутылка полная, а утром лежит смятая возле мусорного ведра. Тогда Арион ещё каждый день возвращался из школы с младшей сестрой. Она быстро уставала, отставала на несколько шагов и цеплялась за лямку его рюкзака, чтобы он не уходил вперёд. В тот день она шла особенно тихо, прижимая к груди пенал без крышки. Внутри перекатывались два карандаша, один переломленный пополам. Арион заметил это возле перекрёстка. — Где остальное? — спросил он, остановившись. Сестра посмотрела в пенал. — Потерялось. — Само? — Не знаю. — Я тебя спрашиваю не для того, чтобы услышать «не знаю». Где крышка? Где линейка? Она обернулась на школьные ворота. Возле ограды двое мальчишек пинали треснувшую пластиковую крышку с наклейкой, которую Арион когда-то сам прилепил сестре. У одного в руке была её линейка. Арион снял рюкзак и протянул сестре. — Стой здесь. Она сразу схватила его за рукав. — Ману, не надо. — Что не надо? — Я потом сама заберу. — Когда они выбросят всё остальное? — Я не хочу, чтобы ты опять дрался. — Я тоже. Я заберу вещи и вернусь. — А если они не отдадут? Арион посмотрел на мальчишек. — Тогда это уже их решение.

Они увидели его заранее. Тот, что держал линейку, спрятал руку за спину и ухмыльнулся. — Мы просто играли. — Я ещё ничего не спросил. Линейку отдай. — Какую? — Ту, которую держишь за спиной. — Моя. — Тогда покажи. Парень начал вытаскивать руку, но в последний момент дёрнулся. Арион поймал его за запястье, развернул кисть и прижал спиной к ограде. Линейка упала. — Больно, придурок! — Я тебе ещё ничего не сломал. Подними. — Сначала отпусти. — Другой рукой. Второй мальчишка отступил и пробормотал, что они просто шутили. Арион кивнул на рассыпанные под оградой карандаши. — Тогда заканчивай шутку. Собери. — Сам собирай. — Ты раскидал. — И что? Арион сильнее повернул запястье первого. Тот вскрикнул. — Я сказал собери. Все. И крышку тоже. — Она уже сломана. — Я вижу. — Тогда зачем она тебе? Арион отпустил мальчишку и поднял линейку. — Потому что она не твоя.

Когда он вернулся, сестра держала его рюкзак обеими руками. Арион потянул за лямку, но она не сразу отпустила. — Тяжёлый, — сказала она. — Я заметил. Почему сразу не сказала? — Ты вчера сказал, что тебе надоело разбираться с моими проблемами. Арион надел рюкзак и протянул ей линейку. — Я сказал, что не могу каждый день приходить в школу и выяснять, кто у тебя что отнял. — Это не каждый день. — Хорошо. Не каждый. Но сказать можно было. — В прошлый раз я сказала, и ты разозлился. — Потому что ты молчала три дня. — Сейчас я молчала десять минут, и ты опять злишься. Арион уже открыл рот, но спорить не стал. Он отдал ей крышку. — Пенал нормально не закрыть. Купим новый. — Там наклейка. — Переклеим. — Она порвётся. — Тогда оставишь крышку. — Без пенала? Арион посмотрел на неё и усмехнулся. — Вот поэтому с тобой невозможно спорить. Пошли. Возле дороги сестра сама протянула ладонь. Арион взял её и не отпускал до другой стороны улицы.

Запах сигарет встретил их ещё на лестничной площадке. Сестра замедлилась. Арион заметил, но ничего не сказал. Дверь была не заперта, из гостиной орал телевизор. Отец сидел на кухне в растянутой майке, перед ним стоял стакан, у ноги — пластиковая бутылка вина. Он посмотрел на часы. — Поздно. — На десять минут, — ответил Арион, снимая обувь. — Я умею смотреть на часы. — Тогда зачем говоришь? Сестра тихо дёрнула его за рукав. Отец поставил стакан. — Что ты сказал? Арион промолчал. Взгляд отца перешёл на сломанный пенал. — Опять что-то испортила? — Его в школе сломали. — Я не тебя спрашивал. — А она не виновата. — Я спрашивал, виновата она или нет? Подойди сюда. Сестра не двинулась. Отец наклонил голову. — Мне второй раз сказать? Арион встал перед ней. — Что тебе надо? — Тебя кто спрашивал? — Я видел, что произошло. — Уже герой? — Отец усмехнулся. — Опять ходил кого-то воспитывать? — Забрал её вещи. — Подрался? — Нет. — А если бы пришлось? — Подрался бы. Отец посмотрел за его плечо. — Слышишь? Вот поэтому ты такой растёшь. — Какой? — спросил Арион. — Удобный. Она потеряла — ты нашёл. Она заплакала — ты прибежал. Её кто-то обидел — ты полез разбираться. А она что делает? — Мне десять, — тихо сказала сестра. Отец медленно повернулся к ней. — Я разрешал тебе говорить? Она сразу замолчала. — Не разговаривай с ней так, — сказал Арион. Отец поднялся и подошёл вплотную. — Как мне разговаривать с моей дочерью, решу без тебя. А ты запомни одну вещь. Стоит женщине понять, что достаточно сделать испуганное лицо и мужик побежит решать её проблемы, она будет делать это всю жизнь. Сначала сестра, потом жена, потом ещё кто-нибудь. Будешь носить чужую жизнь на спине и думать, что это благородство. — Она ребёнок. — Сегодня. — Она всё равно моя сестра. — Именно поэтому знает, куда давить.

Сестра за спиной прошептала его имя. Отец усмехнулся. — Видишь? Я ещё не договорил, а она уже дёрнула. Давай. Спасай. — Хватит, — сказал Арион. Удар пришёл без предупреждения. Ладонь попала по щеке, следом кулак вошёл под рёбра. Арион согнулся, воздух вышел из лёгких. Сестра закричала. — Хватит его бить! — В комнату! — Это из-за меня! — Ещё слово, и пойдёшь следом. Арион заставил себя вдохнуть. — Иди наверх. — Ману. — Иди. Она постояла ещё несколько секунд, потом побежала к лестнице. Отец дождался хлопка двери, вернулся к столу и налил себе ещё. — Вот об этом я и говорю. — О чём? — выдавил Арион. — Что однажды она дёрнет, а ты опять побежишь. Сегодня пенал. Потом деньги. Потом жильё. Потом муж, который якобы её не понимает. Слабые всегда находят сильного и убеждают его, что тот им что-то должен. — Ты закончил? — Пока нет. Но можешь идти. Арион повернулся к лестнице. — И запомни, — добавил отец. — Мужчина, который живёт жалостью, в конце проживает чужую жизнь вместо своей.

Ночью сестра принесла лёд, завёрнутый в полотенце. Арион лежал лицом к стене. Щека горела, под рёбрами тянуло при каждом вдохе. Она села рядом. — Ману. — Что? — Я лёд принесла. — Вижу. Сестра осторожно приложила полотенце к его лицу. Арион забрал его. — Я сам. — Прости. — За что? — Он тебя из-за меня ударил. — Он ударил меня потому, что хотел. — Если бы я не сказала про пенал... — Хватит. Арион повернулся к ней. — Послушай. То, что он делает, не твоя вина. Поняла? Она кивнула слишком быстро. — А если он ночью зайдёт? — Закрой дверь. — Замок опять заедает. — Завтра посмотрю. — Ты в прошлый раз тоже говорил. — Завтра точно. Она немного помолчала. — А если ты уедешь? — Куда я уеду? — Когда вырастешь. — Ты уже меня из дома выгоняешь? — Я серьёзно. Арион приложил лёд к щеке. — Когда будет потом, тогда и решим. — А если забудешь? — Что? — Меня. Арион рассмеялся. — Ты иногда такую ерунду говоришь. Иди спать. — Можно здесь остаться? — Нет. Мне утром вставать. Она дошла до двери и остановилась. — Ману. — Что ещё? — Не уходи. Арион посмотрел на неё. — Я никуда не ухожу. Она кивнула и закрыла дверь. На следующий день он починил замок.

К пятнадцати годам отец почти перестал его бить. Теперь он разговаривал. Иногда наливал Ариону немного вина, разрешал возвращаться позже, расспрашивал про девушек и друзей, а потом снова говорил о том же: никому ничего не должен, жалость делает человека управляемым, слёзы дают власть, слабые всегда цепляются за тех, кто сильнее. Сначала Арион спорил. Потом перестал. Сестра всё чаще раздражала его именно тогда, когда просила о чём-то, что раньше казалось естественным. Однажды она подошла после школы с раскрытой тетрадью. — Ману, посмотри задачу? Ты вчера обещал. Арион мельком взглянул на страницу. — Дома. — Ты вчера тоже сказал дома. — Значит, сегодня посмотрим. — Ты поздно придёшь. — Тогда завтра. — Мне завтра сдавать. Один из его приятелей наклонился к тетради. — Давай я посмотрю. Сестра сразу закрыла её. — Не надо. — Боишься, что я глупее твоего брата? Арион почувствовал, что остальные смотрят. — Я сейчас занят. Ты не видишь? Сестра прижала тетрадь к груди. — Вижу. — Тогда? — Ничего. Я сама. Вечером Арион нашёл тетрадь на кухонном столе. Последние строки были перечёркнуты, ответ неправильный. Он постоял над ней несколько секунд, закрыл и ушёл спать.

Через несколько месяцев Арион вернулся далеко за полночь и увидел сестру на лестнице. Она сидела в темноте, обхватив колени. Телевизор в гостиной работал без звука, отец спал на диване. — Ты чего здесь? — спросил Арион. — Ждала тебя. — Зачем? — Он опять пил. — Он каждый день пьёт. — Сегодня больше. Он заходил ко мне. Арион остановился. — Зачем? — Не знаю. Стоял возле кровати. — Может, хотел что-нибудь спросить. — Ничего не спрашивал. — Ты сказала выйти? — Да. — Вышел? — Не сразу. Арион устало выдохнул. — Но вышел? — Да. — Тогда закрой дверь и ложись. — Он умеет открыть. Замок опять плохо работает. — Завтра починю. — Точно? — Ты два часа сидела здесь, чтобы спросить меня про замок? — Я хотела тебе рассказать. — Рассказала. Теперь иди спать. Сестра поднялась. — Хорошо. Арион прошёл мимо. На середине лестницы остановился и посмотрел назад. Она уже закрывала дверь своей комнаты. Замок он на следующий день не починил.

После отъезда сестра первое время писала почти ежедневно. Спрашивала, как квартира, хватает ли денег, что он ест, присылала фотографии соседской собаки. Потом Арион начал отвечать через несколько часов, потом на следующий день. Отец тоже звонил, и с ним разговоры почему-то становились длиннее. — Работаешь? — Работаю. — Деньги? — Хватает. — Женщину не завёл? — Нет. — И хорошо. Сначала сам на ноги встань, потом кого-нибудь на шею сажай. — У тебя всё одно и то же. — Потому что люди одни и те же. Как сестра? — Она почти не пишет. — Значит, взрослеет. — Ты её не трогаешь? На другом конце повисла короткая пауза. — Что за вопрос? — Обычный. — Я тебя вырастил или следователя? У неё всё нормально. Не надо контролировать её из другой страны. Она уже не ребёнок.

Первое сообщение, после которого Арион действительно остановился, пришло ночью. Утром на экране было несколько строк: "Он вчера зашёл ко мне в комнату". "Я думала случайно". "Он сел на кровать". "Я сказала уйти". "Он не ушёл". Последнее пришло почти через час: "Мне страшно". Арион поставил кружку и написал: "Что он сделал?" Ответ появился сразу: "Хватал меня". Арион набрал: "Где?" Сестра долго печатала, удаляла, снова печатала, затем прислала: "Неважно". Он ответил: "Если неважно, зачем пишешь?" Пожалел сразу после отправки. Несколько минут ничего не происходило. Потом пришло: "Можно я поживу у тебя?" Арион сел. Квартира была маленькая. Работа нестабильная. Хозяин жилья заранее запретил подселять других людей. Всё это можно было решить. Однако первым Арион позвонил отцу.

— Она тебе уже написала? — спросил тот вместо приветствия. — Откуда ты знаешь? — Потому что знаю её. — Ты вчера заходил в её комнату? — Заходил. Это мой дом. — Ночью? — Когда пришёл, тогда и поговорил. — Она говорит, ты её хватал. Отец усмехнулся. — Теперь уже хватал? — Я спрашиваю. — Она устроила истерику. Я пытался успокоить. — Зачем ты сел на кровать? — Арион, тебе сколько лет? — При чём здесь я? — При том, что ты до сих пор ведёшься на одно и то же. Она напугалась, написала брату, брат звонит отцу. Всё как раньше. — Она хочет приехать ко мне. — Конечно. — Почему "конечно"? — Потому что ты всегда был её запасной дверью. Не нравится дома — Ману заберёт. Нет денег — Ману поможет. Отец повысил голос — Ману спасёт. Я всю жизнь объяснял тебе, что жалость — это поводок. — Она моя сестра. — Поэтому прекрасно знает, куда его прицепить. Арион смотрел на сообщение: "Можно я поживу у тебя?" — Она сказала, что боится тебя. — Ты меня тоже боялся. Умер? — Ты меня бил. — А сейчас работаешь, живёшь отдельно и не сидишь на чужой шее. Может, я хоть что-то сделал правильно? Арион сжал телефон. — Больше ночью к ней не заходи. — Ты теперь мне будешь указывать, куда ходить в моём доме? — Просто не заходи. — Или что? Арион промолчал. Отец коротко рассмеялся. — Вот именно.

После звонка Арион написал сестре: "Пока постарайся не спорить с ним. Если снова что-нибудь будет, напиши". Сообщение было прочитано. Ответа не пришло.

Через неделю экран загорелся прямо во время работы. "Ману". Через минуту: "Ответь пожалуйста". Потом: "Он пытался меня изнасиловать". Арион несколько секунд смотрел на последнюю строку, после чего вышел в туалет и набрал номер. Сестра ответила с третьего раза. В трубке шумели машины. — Ты где? — На улице. — Где именно? — Я написала, что случилось. — Я вижу. Где ты? Она назвала улицу. — Одна? — Да. — Почему не у соседки? — Её нет. — Что произошло? — Не хочу рассказывать. — Мне нужно понимать. — Зачем? — Чтобы решить, что делать. Сестра замолчала. — Я уже написала, что он сделал. Тебе мало? — Я не это имел в виду. — Тогда что? Арион упёрся лбом в перегородку. — Расскажи нормально. — Он пришёл пьяный. Сказал, что я неблагодарная, что из-за меня ты почти не разговариваешь с ним. Потом закрыл дверь. Я попросила открыть. Он начал говорить про маму. Потом полез ко мне. Я ударила его. Он меня тоже. Дальше я не хочу. — Он тебя изнасиловал? — Нет. Я убежала. — Ты уверена, что он хотел именно... Арион остановился слишком поздно. На другом конце стало тихо. — Что? — Ничего. — Нет. Скажи. — Я там не был. — Конечно. Ты никогда не там. — Не начинай. Я пытаюсь помочь. — Тогда забери меня. — Сейчас? — Да. — Я не могу просто исчезнуть с работы. Снова тишина. — Я не это имел в виду. — А что? — Мне нужен билет. Нужно договориться. Я не могу через минуту оказаться в Португалии. — Когда? — На выходных. — Сегодня вторник. — Я знаю. — Я не хочу домой. — Найди подругу. — Какую? Арион молчал. — Ты хотя бы одну мою подругу знаешь? — Тогда гостиница. Я переведу деньги. — До выходных? — Да. — А потом? — Потом решим. — Ты мне веришь? Арион не ожидал вопроса. — При чём здесь это? — Просто ответь. Ты мне веришь? — Я пытаюсь разобраться. — Это не ответ. — Я не был там. Я не могу знать наверняка. Сестра тихо рассмеялась. — Хорошо. — Что хорошего? — Теперь понятно. — Не перекручивай. — Я не перекручиваю. Ты хочешь услышать обе стороны, да? — Я хочу понять. — Тогда позвони ему. Пусть расскажет, что я истеричка. Что манипулирую тобой. Что я всегда была слабой. Ты же это хочешь услышать. — Успокойся. — Я спокойна, Ману. Ты просто меня не слышишь.

За дверью кто-то постучал. Арион рявкнул, что занято, и услышал, как сестра вздрогнула. — Слушай. Я переведу деньги. Снимешь комнату. На выходных я приеду. — Хорошо. — Домой одна не возвращайся. — Хорошо. — Слышишь? — Да. Арион хотел закончить звонок. — Ману. — Что? — Не уходи сейчас. — Я на работе. — Побудь со мной хотя бы пять минут. — Я вечером перезвоню. — Ты вчера тоже говорил. — Сегодня перезвоню. — Точно? Арион посмотрел на время. — Точно. Он сбросил первым.

Вечером отец позвонил раньше, чем Арион вспомнил обещание. — Она всё рассказала? — спросил он. — Что ты сделал? — Опять? — Ответь. — Не разговаривай со мной таким тоном. — Она сказала, что ты пытался её изнасиловать. Несколько секунд отец молчал. — И ты поверил? — Я спросил, что случилось. — Нет. Ты уже решил. — Она говорит, ты закрыл дверь. — Потому что собралась убегать ночью неизвестно куда. — Она говорит, ты полез к ней. — Она орала, толкалась. Я схватил её за руки. Всё. — Почему она тогда убежала? — Потому что знает: если скажет "отец на меня накричал", тебе будет плевать. А если скажет "отец хотел меня изнасиловать", великий брат наконец сорвётся и приедет. Арион молчал. — Вот видишь, — сказал отец. — Ты уже сомневаешься. — Я этого не говорил. — Если бы действительно поверил, уже ехал бы сюда. Арион сжал перила балкона. — Я приеду на выходных. — Вот и приезжай. Посмотришь на неё, на меня и сам решишь. Ты взрослый человек. — Если ещё раз зайдёшь к ней... — Что? — Не заходи. — Или что, сын? Арион ничего не ответил. Отец тихо усмехнулся. — Теперь узнаю. Хоть чему-то я тебя научил.

Перед сном Арион вспомнил, что обещал перезвонить. Было поздно. Он решил сделать это утром. Утром на экране ждала фотография сломанной дверной защёлки. "Он опять был здесь". Арион сразу написал: "Ты где?" Ответа не было. "Уйди к соседке". Через сорок минут пришло: "Она уехала". Арион написал: "Запрись чем-нибудь". Ответ: "Замок сломан". Он несколько секунд смотрел на эти два слова, потом написал: "Поставь стул под ручку". Сообщение прочитали. Больше в тот день сестра ничего не прислала.

В пятницу он купил билет. В субботу вернулся в Португалию. Дорога от остановки оказалась короче, дом — меньше, лестница — уже. Дверь была приоткрыта. Арион толкнул её и сразу почувствовал сигаретный дым. Телевизор работал без звука. Отец сидел возле окна и курил. На столе стояла бутылка. Он повернул голову. — Всё-таки приехал. Арион поставил сумку. — Где она? — Наверху. — Почему дверь открыта? — Спроси у неё. — Где она? — Я сказал, наверху. Арион пошёл к лестнице.

Дверь комнаты сестры была открыта. Первым он увидел стул. Дешёвый кухонный стул лежал возле двери на боку. Одну ножку вырвало из крепления. Защёлка висела на одном винте. Чуть дальше лежал телефон с треснувшим экраном. Потом Арион увидел сестру между кроватью и стеной. Она лежала на боку, одна рука была вытянута перед собой, волосы закрывали лицо. Рядом валялся использованный шприц.

Несколько секунд Арион просто стоял. Потом опустился рядом. — Эй. Просыпайся. Он взял её за плечо и повернул к себе. Голова безвольно качнулась. Волосы соскользнули с лица. Под глазом темнел желтеющий синяк, нижняя губа была разбита, на запястье остались следы пальцев. Арион приложил ладонь к её щеке и отдёрнул. Коснулся снова. — Слышишь? Я приехал. Он наклонился к её губам. Ничего. Прижал пальцы к шее, переставил, надавил сильнее. — Нет. Арион поднял её, прижал к груди и придержал голову. Рука сестры соскользнула ему на бедро. Он взял её пальцы и сжал. — Я приехал. Я здесь. Слышишь? Я приехал. Возле локтевого сгиба была маленькая точка. Арион посмотрел на неё, затем на шприц, на синяки, на сорванную защёлку. Потом на сломанный стул у двери.

"Поставь стул под ручку".

Внизу щёлкнула зажигалка.

Арион осторожно опустил сестру, убрал волосы с её лица и несколько секунд держал ладонь на холодной щеке. — Не уходи, — сказала она когда-то. — Я никуда не ухожу, — ответил он тогда. Арион поднялся.

Отец сидел там же. Сигарета тлела между пальцев. — Что с ней случилось? — спросил Арион. — Ты видел. — Я спросил, что с ней случилось. — Откуда мне знать? — Откуда шприц? — У неё спроси. — Она никогда не употребляла. — Значит, начала. Сейчас молодёжь чего только не делает. Арион подошёл ближе. — У неё синяки. — Она постоянно где-то шатается. — Следы пальцев на руках. — И? — Дверь сломана. — Она последние дни всё тут громила. — Стул под дверью тоже сама сломала? Отец раздражённо выдохнул дым. — Чего ты от меня хочешь? — Она писала мне про тебя. — Опять начинается. — Она сказала, что ты пытался её изнасиловать. Отец посмотрел на него. — И что? Арион не сразу ответил. — Что значит "и что"? — Что дальше? Она тебе много чего рассказывала. — Она мертва. — Я вижу. — Она лежит наверху мёртвая, а ты сидишь здесь и куришь. — А что мне делать? Кричать? Она от этого встанет? Арион смотрел на него. — Я ей не поверил. Отец пожал плечами. — Значит, хоть чему-то я тебя научил.

Первый удар попал в рот. Отец вместе со стулом рухнул назад, сигарета отлетела на пол. Арион схватил его за майку, поднял и ударил снова. — Ты охуел?! — заорал отец, пытаясь закрыть лицо. Кулак вошёл в нос. Раздался хруст, кровь хлынула на губы и подбородок. — Она просила меня приехать. — Хватит! — Она просила меня приехать! Ещё удар. Отец попятился, споткнулся о ножку стола и упал. Арион пошёл за ним. — Я сказал ей ждать до выходных. Удар. — Я сказал ей закрыть дверь. Удар. — Я сказал поставить стул. Удар. — Я сказал, что не знаю, верю ли ей. Отец попытался отползти. Арион схватил его за ногу и потащил обратно. — Ты сдурел! Она сама... Арион наступил ему на кисть. Отец закричал. — Скажи ещё раз. — Убери ногу! — Скажи, что она сама. — Пошёл ты! Арион схватил его за волосы и ударил лицом о пол. Один раз. Второй. На третьем отец почти перестал сопротивляться. Арион перевернул его на спину. Один глаз заплывал, кровь текла из носа в рот. — Она звонила мне, — сказал Арион и ударил. — А я слушал тебя. Ещё удар. — Она сказала, что боится. Ещё. — Я сказал ей успокоиться. Ещё. — Она просила забрать её. Ещё. — Я спросил, уверена ли она. Кожа на костяшках разошлась. Отец уже не отвечал, только хрипел и пытался прикрыть голову. — Я повторял ей твои слова. Удар. — Сказал, что надо услышать обе стороны. Удар. — Сказал, что она должна потерпеть. Удар. — До выходных.

Голова отца дёрнулась и осталась лежать. Арион замахнулся ещё раз, но рука остановилась. Он тяжело дышал. Кровь покрывала пальцы до запястья. Отец под ним хрипло вдохнул. Арион поднялся.

На третьей ступеньке ему послышался голос. — Ману. Он замер. В доме работал телевизор. Отец хрипел на полу. — Что? Ответа не было. Арион сделал ещё шаг. — Я здесь. Тишина. Он дошёл до комнаты, сел возле сестры и взял её холодную руку. Голос больше не повторился.

— Ваше величество.

Арион открыл глаза. Перед ним лежала карта. Несколько секунд он смотрел на береговую линию и не понимал, почему она неправильная. Потом память вернулась. Дворец. Совет. По обе стороны длинного стола сидели люди, и ни один не решался заговорить. Арион разжал пальцы. Перстень впился в кожу. — Продолжай. Мужчина с папкой неуверенно посмотрел на него. — Ваше величество, я закончил. Арион перевёл взгляд на документы. — Тогда повтори. — Весь доклад? — Я непонятно сказал? — Нет, ваше величество. Простите. Мужчина вернулся к первой странице. — Сведения пока не подтвердились. Женщина, замеченная возле постоялого двора, оказалась женой торговца. При ней была девочка приблизительно нужного возраста, но описание не совпадает с принцессой. — Следующее. — Двое утверждают, что видели мужчину с ребёнком на северной дороге. Показания расходятся. Первый говорит, что девочка шла сама, второй — что мужчина нёс её. — Они видели одних людей? — Мы полагаем... — Я не спрашивал, что вы полагаете. Они видели одних и тех же людей? Мужчина опустил глаза. — Подтвердить невозможно. — Тогда почему показания объединены? — Мужчина частично совпадает с ориентировкой на Каина Вейра. — Частично? — Рост. Телосложение. Тёмная одежда. — Лицо? — Свидетель был далеко. — Волосы? — Не уверен. — Оружие? — Не заметил. Арион протянул руку. Папка прошла через стол. Он прочитал первый абзац, второй, вернулся к началу. "Мужчина держал девочку за руку". Пальцы сестры обхватили лямку его рюкзака. — Ману, ты быстро идёшь. Арион моргнул. Перед ним снова была бумага. — Здесь нет ничего, что указывало бы на Каина. — Общие признаки... — Половина мужчин королевства соответствует вашим общим признакам. Завтра крестьянин понесёт заболевшую дочь к лекарю, и вы тоже пришлёте мне доклад? — Нет, ваше величество. — Тогда почему прислали этот? Ответа не последовало. Арион закрыл папку. — Опросите свидетелей отдельно. Никаких портретов до конца разговора. Никаких подсказок. Сначала пусть расскажут, что действительно помнят. Мне нужны их воспоминания, а не желание получить награду. И перестаньте присылать каждого мужчину в тёмной одежде.

Следующий советник раскрыл папку. — На южных дорогах проверено одиннадцать постоялых дворов. Три владельца утверждают, что видели женщину, похожую на королеву. — Когда? — В разные дни. Самое раннее сообщение... Щёлкнула зажигалка. Арион повернул голову. Возле окна никого не было. — Ваше величество? — Что? — Я говорил о третьем свидетеле. — Я слышал. — Третий свидетель видел женщину с мужчиной и маленькой девочкой, однако не смог назвать ни цвет волос, ни особые приметы. — Награда объявлена? — Да. — Увеличить вдвое. Советник помедлил. — Это значительно увеличит количество ложных сообщений. — Значит, будете больше работать.

Возле стены сидела Ринна. Повязка немного сползла к виску, под челюстью темнел синяк. Служанка попыталась поправить подушку у неё за спиной, но девочка сразу сказала, что всё нормально. Арион задержал на ней взгляд. На мгновение волосы стали длиннее, лицо взрослее, на пальце появился большой пластырь. "Можно я поживу у тебя?" Арион моргнул. Ринна снова была Ринной. — Ваше величество, — осторожно произнёс советник. — Западные ворота. — Что с ними? — Я спрашивал, продолжать ли полную проверку всех выезжающих обозов. Она задерживает снабжение. — Повтори. — Я только что... Мужчина осёкся. — Да, ваше величество. Он начал заново. На третьем предложении Арион услышал другой голос. "Ты мне веришь?" Пальцы сжались на подлокотнике. "Я не был там". "Ты мне веришь?" — Достаточно, — резко сказал Арион. Советник замолчал. Ринна вздрогнула и мгновенно прикрыла лицо ладонью.

Служанка поднесла ей чашку. Девочка потянулась, пальцы плохо слушались, край ударился о зубы, вода пролилась на платье. Один из мужчин за столом коротко выдохнул через нос. Арион повернулся. — Весело? Мужчина застыл с пером. — Нет, ваше величество. — На меня смотри. Тот поднял голову. — Я не смеялся. — Я спрашивал не это. Весело? — Нет. Арион смотрел на него. Плечи поднялись, дыхание стало короче, пальцы сильнее сжали перо. — Закончи запись. — Да, ваше величество.

Докладчик осторожно посмотрел на Ринну. — Что касается девочки, возможно, повторный разговор поможет восстановить маршрут. Если позволите, мои люди могли бы... — Нет. — Она могла услышать разговор Каина и королевы. Дети нередко запоминают то, чему сами не придают значения. — Я сказал нет. — Разумеется. Я только хотел... — Все вопросы к ней проходят через меня. Никто из твоих людей не входит в её комнату без моего разрешения. Никто не остаётся с ней наедине. Запиши. Человек с пером быстро вывел приказ. Арион посмотрел на Ринну. Она тоже смотрела на него. Ему показалось, что губы девочки шевельнулись. "Не уходи". Арион отвернулся.

Оставшиеся донесения он выслушал быстро. Два отряда вернулись ни с чем. На дороге обнаружили следы боя, но доказательств присутствия Каина не было. В одной деревне женщина утверждала, что видела королеву, пока не выяснилось, что за сведения ей обещали награду. Арион подписывал бумаги одну за другой. На третьем листе обнаружил, что подпись уже стоит. На следующем дважды написал первую букву имени и прикрыл ошибку ладонью. — Свободны. Стулья отодвинулись почти одновременно. — Ринна остаётся. Девочка перестала теребить край одеяла. Служанка тоже замерла. Арион посмотрел на мокрое платье. — Ты тоже. Потом переоденешь её.

Когда двери закрылись, зал стал слишком тихим. Арион несколько секунд смотрел на девочку, затем на папку перед собой. — Подойди. Служанка помогла Ринне встать. Она шла медленно, придерживая больной бок, но после каждого приступа боли выпрямлялась. — Садись. Ринна села на край стула. — Люсия говорила тебе, куда хотела поехать? — Нет. — Подумай. — Я подумала. Не говорила. — Про города? — Нет. — Границу? — Нет. — Море? — Нет. Мы вообще про это не говорили. — О чём говорили? — Об аэлорах. О празднике. О том, что она раньше почти не играла. Арион посмотрел на неё. — Она говорила, что хотела уйти от меня? Ринна подняла глаза. — Она вас боялась. — Я спрашивал не это. — Тогда нет. Она не говорила: "Я хочу уйти от Ариона". Если вам нужны именно такие слова. — Следи за тем, как разговариваешь. — А как надо? Ринна не отвела глаз, хотя пальцы под одеялом сжались. — Она называла Нерис? — Я не помню. — Это да или нет? — Это значит, что я не помню.

Через несколько секунд Ринна спросила: — Вы её найдёте? — Найду. — Королеву тоже? — Да. — И его? — Да. — Что вы с ними сделаете? — Почему тебя это интересует? Ринна сжала ткань. — Люсия убила моих родителей. — Я знаю. — Разрушила наш дом. — Я знаю. — Тогда почему вы говорите так, будто ничего не произошло? — Как я должен говорить? — Не знаю. Она всё равно ваша дочь. Арион не поправил её. — Чего хочешь ты? Ринна долго смотрела на свои руки. — Чтобы она увидела. — Что? — Наш дом. Место, где лежали мама и папа. Чтобы посмотрела и никто рядом не говорил, что она маленькая и не хотела этого. Мне всё равно, хотела или нет. Они всё равно умерли. — Ты хочешь, чтобы ей было больно. — Да. — Думаешь, тебе станет легче? — Не знаю. — Тогда зачем? Ринна подняла голову. — Потому что сейчас плохо только мне. Арион молчал. — Она ушла с мамой и папой. У неё опять семья. А у меня никого нет. Почему ей можно? Перед Арионом на мгновение возник экран телефона. "Можно я поживу у тебя?" — Я слышал тебя. — Это не ответ. — Другого не будет. — Тогда зачем вы спросили, чего я хочу?

Арион резко поднялся. Ринна закрыла лицо раньше, чем он успел сделать шаг. Одной ладонью прикрыла щёку, другой прижала рёбра. Одеяло соскользнуло на пол. Арион остановился. Посмотрел на собственную поднятую руку. На мгновение костяшки были разбиты, между пальцами текла кровь. Он моргнул. Кожа была чистой. — Убери руку. Ринна медленно опустила ладонь. На щеке оставался его след.

— Кто менял ей повязку? — спросил Арион. Служанка подошла. — Лекарь утром, ваше величество. Она ослабла после сна. — Поправь. Женщина наклонилась к Ринне. Девочка напряглась, но позволила прикоснуться. Арион смотрел, как служанка убирает волосы из-под ткани. В памяти возникло холодное полотенце возле собственной щеки. "Прости". "За что?" Он попытался услышать голос сестры. Слова помнил. Голос нет. — Ваше величество? Арион поднял глаза. Повязка уже была поправлена. — Отведи её обратно. Лекаря пришлёшь после осмотра. И караулу скажи: одну из комнаты не выпускать. Ринна посмотрела на него. — Почему? — Что? — Почему вы меня запираете? — Дворец небезопасен. — Тогда почему стражник стоит снаружи двери? — Чтобы никто не вошёл. — И чтобы я не вышла. — Ринна. — Я просто спросила. — Потому что я так решил.

Ринна опустила глаза.

— Понятно.

Служанка помогла ей подняться. Они дошли до двери. — Ринна. Девочка обернулась. Арион смотрел на неё несколько секунд. — Иди. Дверь закрылась.

Арион остался один. На столе лежали карты, донесения, ориентировки, списки имён. Каин. Серафина. Люсия. Он взял верхний лист и начал читать. На третьей строке понял, что не помнит первую. Вернулся к началу. "Женщина с ребёнком была замечена..." Щёлкнула зажигалка.

Арион поднял голову.

Напротив сидел отец.

Разбитое лицо, заплывший глаз, засохшая кровь под носом. Между пальцами тлела сигарета.

— Хоть чему-то я тебя научил.

Арион смотрел на него.

— Замолчи.

Отец затянулся.

— Я давно молчу.

Арион моргнул.

Кресло напротив было пустым.

Он опустил глаза и снова начал читать. На этот раз дошёл до конца страницы, перевернул её и взял следующую. Где-то на середине текста почувствовал странное напряжение в щеках. Коснулся рта пальцами.

Он улыбался.

Арион нахмурился и заставил губы опуститься.

Через несколько строк улыбка вернулась сама.

----------

Кульминация судьбы

Улыбка не исчезла. Люсия стояла посреди улицы, всё ещё держась за мать, и не могла отвести глаз от Ариона. Он оставался у стены на том же месте, хотя вокруг него всё двигалось: между ними прошли двое мужчин с ящиками, женщина потянула за руку мальчика, задержавшегося возле витрины, возле пекарни кто-то рассмеялся, а возница раздражённо прикрикнул на лошадь. На несколько секунд поток людей скрыл Ариона целиком, затем расступился. Он никуда не делся. Пальцы Люсии сильнее сжали руку Серафины. Под шиной сразу неприятно потянуло. Мать ничего не сказала, только накрыла её пальцы большим пальцем. Слева двинулся Каин. Его рука осторожно освободилась из повреждённой ладони дочери, и через мгновение он уже стоял на несколько шагов впереди. Арион перевёл внимание на него. Улыбка немного ослабла. Каин положил ладонь на рукоять меча. Арион проследил за движением и снова поднял глаза. Ни один не заговорил. Между ними вкатилась гружёная телега. Высокий деревянный борт закрыл противоположную сторону улицы, колёса застучали по камню, и Люсия на мгновение потеряла Ариона из виду. Каин выхватил меч. Удар прозвучал раньше, чем она увидела противника. Металл выгнулся, Каина отбросило назад, и он плечом снёс стойку торгового навеса. Дерево треснуло, ткань провисла, корзины перевернулись, яблоки покатились по мостовой. Только тогда улица закричала.

Серафина уже закрывала Люсию собой. Арион оказался рядом настолько быстро, что девочка не поняла, как он пересёк расстояние. Золотистая поверхность вспыхнула между ними одновременно с ударом. Барьер прогнулся, по нему прошла светлая волна, Сера скользнула ботинком по камню на шаг, затем ещё на один. Арион остановился по другую сторону прозрачной стены. Почти всё его внимание оставалось не на ней. Глаза всё время уходили ниже, туда, где за плечом Серафины стояла Люсия. Сера уловила это и сместилась. Арион повторил движение. Только тогда они встретились взглядами. Он положил ладонь на барьер. Свет возле пальцев задрожал. Сера чуть повернула кисть, и сила ушла в сторону. Стена соседнего дома лопнула, осыпав улицу штукатуркой и каменной крошкой. Люсия прикрыла голову здоровой рукой. Когда она снова выглянула из-за плеча матери, прохожие уже разбегались. Хозяин лавки перелез через собственный прилавок, женщина тащила ребёнка почти за воротник, возле телеги кто-то упал и тут же вскочил. Арион опять нашёл Люсию глазами. Сера снова перекрыла ему обзор. За его спиной зашуршали доски. Каин выбрался из развалившегося навеса, стряхнул с плеча обломок и провёл большим пальцем по губе. На коже осталась кровь. Серафина заметила. Каин поймал её взгляд, на мгновение коснулся бока и тут же убрал руку. Она нахмурилась. Он отвернулся первым.

Уголок рта Ариона снова пополз вверх. Каин сорвался с места. Клинок прошёл снизу вверх, Арион уклонился ровно настолько, чтобы острие лишь полоснуло кожу возле подбородка. Он провёл по тонкой царапине пальцами. Каин уже продолжал атаку. Второй удар Арион остановил возле плеча, однако Каин развернул кисть и направил клинок вниз. Острие вошло не в него, а в каменную плиту. Только тогда Люсия заметила старую трещину, тянувшуюся от стены почти к середине улицы. Камень раскололся. Плита под ногой Ариона просела всего на мгновение, но этого хватило. Каин вошёл плечом ему в грудь, и оба врезались в стену. По штукатурке разошлась трещина. Второй удар пришёлся туда же. Кладка сложилась внутрь, скрыв обоих в пыли. Серафина тут же взяла Люсию за здоровую руку. — Идём. Люсия осталась на месте. Из дома донёсся глухой удар, затем ещё один. — Люсия. Девочка подняла глаза. Сера ничего больше не сказала. Этого оказалось достаточно.

Они свернули в узкий переулок, когда позади что-то обрушилось. Пыль выкатилась из-за угла и на мгновение закрыла торговую улицу. Люсия всё-таки оглянулась. Каин появился первым. Он пятился спиной вперёд, отбивая удар за ударом, а Арион теснил его, почти не защищаясь. Клинок проходил возле лица, резал ткань, один раз задел плечо, но Арион каждый раз возвращался на прежнюю линию — туда, где за Каином находились Сера и Люсия. Каин понял это раньше неё. Он перестал отступать прямо и начал уводить его к стене. Арион позволил. Его взгляд всё равно проходил мимо. Следующий удар выбросил Каина через деревянную дверь. Он исчез внутри дома. — Папа! — сорвалось у Люсии. Арион повернул голову на её голос. Улыбки больше не было. Серафина мгновенно оказалась между ними. Перед ним возник барьер. Первый удар прогнул его, второй Сера увела в сторону. Несколько окон над переулком лопнули одновременно. На маленьком балконе застыл мальчик. Через мгновение женщина выскочила из комнаты и втянула его внутрь. Сера на секунду подняла глаза. Арион оказался ближе. Люсия увидела его лицо так ясно, словно матери между ними не было. Она отступила, пятка зацепилась за камень, но Сера успела поймать её за плечо. Арион задержался на этой руке. Потом снова посмотрел на Люсию. Сера придвинула дочь к себе. Он двинулся вперёд.

Каин вылетел из пролома сбоку. Меч рассёк ткань на плече Ариона, кровь сразу проступила через разрез. Каин не остановился, но Арион поймал его за предплечье. Они оказались совсем близко. Каин что-то произнёс. Люсия не расслышала. Арион ответил так же тихо и снова посмотрел мимо него. Каин заметил. Пятка ударила по шву между камнями. Мостовая просела. Арион качнулся, Каин вырвал руку и толкнул его в стену. Кладка треснула, сверху посыпалась черепица. Серафина сразу отпустила Люсию и вскинула руки. Свет прошёл по фасаду, удерживая нависшую над переулком балку. Из дома начали выбираться люди. Каин помог мужчине с разбитым лбом, затем вернулся за пожилой женщиной. Лишь когда они отошли, Сера резко повела рукой. Опасная часть стены рухнула внутрь. Пыль накрыла проход. Люсия закашлялась, прикрывая рот рукавом. Из серой завесы первым вышел Арион. Плащ на плече был рассечён, волосы побелели от пыли. Каин находился ближе. Арион даже не задержался на нём взглядом.

Каин встал на пути. На этот раз он не атаковал сразу. Арион тоже остановился. Между ними осталось несколько шагов. Каин слегка опустил клинок. Сера всё ещё держала Люсию за плечо. Арион перевёл глаза на девочку. Каин сдвинулся вместе с ним. Арион — в другую сторону. Каин снова перекрыл линию. Несколько секунд это больше походило не на бой, а на странное молчаливое движение двух людей, каждый из которых прекрасно понимал, чего хочет другой. Затем Арион пошёл вперёд. Каин встретил его. Клинок ушёл в сторону, Арион шагнул внутрь замаха и ударил в бок. Воздух вырвался из Каина коротким хрипом. Он отступил, наступил на обломок и опустился на одно колено. Серафина двинулась к нему. Каин поднял голову. Они встретились взглядами. Он чуть качнул головой. Она осталась на месте. Где-то дальше по улице уже звонил колокол. Переулок почти опустел. — Хватит, — сказал Каин, поднимаясь. Арион наконец посмотрел прямо на него. — Ты уже всех распугал. Арион мельком оглядел пустую улицу. — Не всех.

Он двинулся первым. Каин попытался встретить его клинком, но Арион ушёл в сторону, поймал запястье и резко потянул на себя. Меч выпал и звякнул о мостовую. Серафина подняла ладонь. Барьер возник между ними, однако Арион ударил сразу. Свет прогнулся. Сера повернула кисть, уводя силу к стене. Каин врезался в Ариона плечом, и оба покатились по земле. Каин оказался сверху. Первый удар пришёлся в лицо, второй — туда же. На третьем Арион перехватил руку, развернулся и отбросил его. Каин упал возле собственного меча. Пальцы вытянулись к рукояти, не достали. Арион уже шёл дальше. Серафина встала перед ним. Несколько прядей выбились из волос и прилипли к щеке. Она ничего не сказала. Арион тоже. Он попытался заглянуть ей за плечо. Сера сместилась. Арион повторил. Она снова перекрыла обзор. Его рука коснулась края появившегося барьера. За спиной Каин всё-таки дотянулся до меча. Арион едва повернул голову. Этого хватило. Барьер вспыхнул и отбросил его к стене. Сера сразу посмотрела на Каина, затем на Люсию. — Назад. Люсия сделала шаг, потом ещё один. Спина упёрлась в холодный камень. Сера заметила. Её глаза на мгновение ушли к проходу между домами. Арион проследил за взглядом. Каин тоже. Никто ничего не сказал.

Арион рванул первым. Каин попытался его перехватить, но оказался на полшага позже. Сера выставила барьер. Арион ударил не по нему, а в стену рядом. Кладка лопнула, сверху посыпались обломки, и Сера инстинктивно подняла обе руки, разворачивая защиту над Люсией. Арион прошёл под ней. Теперь между ним и девочкой оставалось несколько шагов. Каин что-то крикнул сзади. Люсия не разобрала. Арион протянул руку. Она отступила, хотя идти было уже некуда. Вокруг всё ещё что-то рушилось, кто-то кричал на соседней улице, Сера пыталась освободиться из-под осыпавшегося камня, но Люсия видела только грязь на рукаве Ариона, кровь на щеке, пыль в волосах и его пальцы. Эту руку она помнила. Как она открывала дверь. Как ложилась ей на плечо. Как иногда сжимала слишком сильно. Люсия прижала сломанную левую руку к груди. Арион остановился. Его глаза опустились к шине и снова поднялись к её лицу. — Люсия. Она не ответила. Он сделал ещё шаг и снова протянул руку.

Люсия подняла свою. Правую.

Арион замер. Пальцы Люсии дрожали. В ладони появилось знакомое тепло, сначала едва заметное, затем всё сильнее. Воздух возле кожи задрожал. Серафина увидела первой. — Люсия. Девочка не опустила руку. Свет стал плотнее. Арион следил за ним, затем снова за её лицом. Улыбки больше не было. Каин остановился там, где стоял. Несколько мгновений никто не двигался. Люсия сглотнула. Мана собралась в ладони и осталась там. Не вырвалась наружу. Не потянула за собой всё остальное. Она ждала. Арион сделал ещё один шаг. Люсия выпустила заклинание.

Удар пришёлся точно в середину деревянной мишени. Круг качнулся на верёвках, из центра вылетела щепа, а над выжженным пятном поднялась тонкая струйка дыма. Люсия ещё несколько секунд держала руку вытянутой, затем опустила её и прищурилась. Волосы теперь спускались ниже плеч, рукава дорожной куртки были закатаны до локтей. Чуть выше центра оставались два старых попадания, одно находилось почти у края, ещё одно вообще прошло мимо и сняло со ствола длинную полосу коры. Сегодня получилось лучше. Где-то далеко за мишенью дрогнули листья, хотя ветра не было. Люсия этого не заметила. Она отошла ещё на пару шагов, убрала за ухо выбившуюся прядь и снова подняла ладонь. Камешек на пне рядом с мишенью слегка дрогнул и оторвался от дерева. — Не его. Люсия повернула голову. Каин стоял возле повозки и затягивал ремень на сундуке. — Мишень. Камешек опустился обратно. — Я знала. — Конечно. — Я просто проверяла. Каин дёрнул ремень. — Конечно. Люсия прищурилась. За всё это время он так и не научился произносить это нормально.

Из-за повозки показалась Серафина со свёрнутым плащом и бросила его Каину. — Если закончили издеваться друг над другом, мы собирались выехать до полудня. Каин поймал плащ. — Я никого не трогал. — Именно поэтому она уже двадцать минут стреляет в дерево, пока ты двадцать минут завязываешь один сундук. Люсия посмотрела на небо. Солнце действительно стояло выше, чем ей казалось. — Двадцать? — Почти. Она подняла лежавший возле пня пояс, застегнула его и ещё раз оценила мишень. Свежий след находился почти посередине. Чуть правее темнел вчерашний. Люсия подняла ладонь. — Ещё один. — Нет, — одновременно ответили родители. Она обернулась. Серафина уже пошла к повозке. Каин продолжал возиться с ремнём, хотя уголок его рта слегка приподнялся. — Вы договорились? — Нет, — снова прозвучало одновременно. Каин замолчал первым. Сера остановилась и медленно повернулась к нему. Он опустил глаза к сундуку. — Ремень. — Вижу. — Развязался. — Ты только что его завязал. — Поэтому странно. Люсия не выдержала и рассмеялась. Сера тоже улыбнулась, но спор продолжать не стала.

Возле потухшего костра оставалась сумка Люсии. Она подняла её, проверила застёжку и только потом заметила учебный меч рядом со свёрнутым одеялом. Пришлось вернуться. За спиной уже заскрипело колесо. — Люсия. — Иду. — Ты забыла… — Уже взяла. Она подняла меч, чтобы Каин увидел, пристегнула ножны к поясу и побежала к повозке. Дорога уходила между деревьями и скрывалась за небольшим подъёмом. Там начинался старый тракт. Дальше должны были быть две деревни, переправа и город, название которого Люсия вчера дважды переспросила и всё равно утром забыла. Она забралась внутрь и села возле матери. Серафина сразу потянулась к её волосам. Люсия отклонилась. — Мам. — Что? — Я сама. Сера посмотрела на торчащую в сторону прядь. Люсия пригладила её ладонью. Прядь вернулась обратно. Серафина молча протянула руку. Люсия ещё немного посидела, затем развернулась к ней спиной.

Повозка неспешно вышла на тракт. Колёса сперва подпрыгивали на корнях, затем дорога стала ровнее, и скрип подвески перешёл в привычное покачивание. Серафина разделила волосы дочери пальцами, провела по ним ладонью и достала светлую ленту. Люсия заметила знакомый край и чуть повернула голову. — Эту? — А что с ней? — Ничего. Лента давно перестала выглядеть новой. По краям торчали нитки, цвет выгорел, а длины теперь едва хватало, чтобы нормально собрать волосы. — Она короткая. — Волосы длинные. — Значит, виноваты волосы? — Разумеется. Люсия попыталась повернуться, но Сера удержала её за макушку. — Сиди. — Я сижу. — Тогда почему вертишься? — Потому что разговариваю. — Для этого не обязательно смотреть на человека. С переднего сиденья донёсся короткий смешок. Люсия сразу покосилась туда. Каин держал поводья одной рукой и даже не обернулся. — Что? — Ничего. — Я слышала. — Лошадь. Люсия посмотрела на неё. Та спокойно шла по дороге. — Она вообще ничего не делала. — Значит, показалось. Серафина затянула ленту чуть сильнее необходимого. Каин сразу перестал разговаривать.

Когда волосы были собраны, Люсия устроилась удобнее и достала из сумки старую карту. Края давно загнулись, один угол был залит чем-то тёмным, через середину проходила складка, которую уже невозможно было расправить. На карте оставались пометки трёх разных почерков. Серафина писала аккуратно. Каин ставил короткие отметки возле дорог и почти никогда ничего не подписывал. Возле одного из городов до сих пор красовалась огромная старая надпись Люсии, занимавшая часть соседней области. Она прикрыла её ладонью. Серафина заметила. — Всё ещё стыдно? — Там было мало места. — Там было достаточно места. — Мне было восемь. Каин оглянулся. — Почерк стал лучше. — Спасибо. — Немного. Люсия посмотрела на него, но он уже снова следил за дорогой. Она потянулась к маленькому мешочку возле стенки. Серафина перехватила её запястье. — Нет. — Я ничего не делаю. — Ты потянулась к орехам. — Я проверяла, закрыт ли мешок. — Закрыт. — Откуда ты знаешь? — Я его закрыла. Люсия отпустила мешочек. Через несколько секунд Каин протянул руку назад, не оборачиваясь. На ладони лежало два ореха. Серафина медленно подняла глаза. Люсия осторожно забрала один, второй Каин оставил себе. — Я всё видела. — Дорога неровная. — Каин. — Нужно следить за лошадью. Люсия разгрызла орех и отвернулась к карте, пока мать не передумала.

Некоторое время они ехали молча. Лес постепенно редел, между деревьями появились поля, вдали показались крыши нескольких домов. На развилке стоял старый каменный указатель. Каин натянул поводья, и лошадь замедлилась. Люсия отложила карту. Серафина подняла голову. Три дороги расходились в разные стороны. Каин кивнул на карту у Люсии. — Ну? Она развернула её на коленях. Один путь уходил к большому тракту, второй тянулся вдоль реки, третий был короче и проходил через холмы. Люсия провела пальцем по последнему. — Здесь быстрее. Каин не ответил сразу. — И? Она нахмурилась и снова опустила глаза. Возле холмов стояла маленькая отметка его почерком. — Мост? — Был. — Был? — Весной размыло. Люсия перевела палец на дорогу вдоль реки. — Тогда здесь. Серафина ничего не сказала. Каин тоже. Люсия поочерёдно посмотрела на обоих. — Что? Каин пожал плечами. — Ничего. — Опять? — Ты выбрала дорогу. Люсия снова взглянула на карту. — А вы какую хотели? Серафина поправила сумку возле ног. — Сейчас уже неважно. — Почему? Каин слегка потянул левый повод. Лошадь свернула к реке. — Потому что едем по твоей.

Люсия посмотрела вперёд. Старый тракт остался справа, повозка спустилась на более узкую дорогу, где между колеями росла трава. Вдали между деревьями блеснула вода. Она сложила карту и убрала её обратно в сумку. Через некоторое время Люсия заметила, что улыбается. Причину искать не стала. Повозка продолжила путь.

----------

Холодная зима — 1 часть

Мана двигала моё тело, а тело двигало ману. Я чувствовала её почти всегда, даже когда ничего не делала. Но что будет, если однажды мана просто исчезнет? Я смотрела в небо, пока снег медленно падал на лицо и цеплялся за волосы. Повозка слегка покачивалась на заснеженной дороге. — О чём думаешь, Люси? — спросила Сера. — О мане. — А что о ней думать? — Что будет, если её не станет? Сера задумалась. — Мана — это то, без чего наш мир уже вряд ли сможет существовать. Но пользуются ей все по-разному. Маги, например… а мечники… эм… — Она посмотрела вперёд, на Каина, который держал поводья. — Ты не помнишь, дорогой?

— Мы тоже используем ману, — ответил Каин. — Все мечники. И не только мечники. Просто не так, как вы. Мы не выплёскиваем её наружу. Проводим через тело, усиливаем силу, скорость, реакцию. Ещё направляем её в оружие. Я немного подумала. — То есть если у мечника много маны, он будет сильнее? — Не обязательно. Каин поправил поводья. — Если пользоваться не умеешь, большой запас мало поможет. Талант тоже решает. — А бывают те, кто умеет и так, и так? — Бывают. Гибриды. Я встречал одного такого мага. Всего один раз. — Сильного? — Очень. Усиливал тело как мечник и одновременно использовал магию. Только долго так продолжать не мог. Маны уходило слишком много. Я посмотрела на свои руки. — Но если он может делать сразу два… тогда он сильнее обычного мага? — В бою может быть. Особенно если точно попадёт. Но за всё приходится платить.

— Чем? Каин ненадолго замолчал. — Телом. Если постоянно доходить до своего предела, а потом ещё пытаться его ломать, долго так не протянешь. — Можно умереть? — Можно. А можно просто лишиться нескольких лет жизни. Иногда больше. Всё зависит от человека и от того, сколько маны он заставляет тело через себя пропускать. Я снова посмотрела на ладонь. Мне всегда казалось, что чем больше маны, тем лучше. Каин будто понял, о чём я думаю. — Поэтому запас — не всё. Мечники тоже бывают гибридными, могут смешивать разные стили. Но всё равно в конце решает то, насколько хорошо ты умеешь пользоваться тем, что у тебя есть.

— А мама? — спросила я. Каин слегка повернул голову. — Ваша мама сильна в лечении и защите. Хоть и не идеальна. — Эй! Удар в плечо последовал почти сразу. Сера стукнула его, но Каин даже не сбился. — Зато в барьерах, усилении и лечении она намного лучше большинства. У каждого своё. — Уже лучше, — сказала Сера и снова устроилась рядом. Каин усмехнулся и продолжил вести повозку.

— Так что, Люсия, используй ману осторожно, — сказал он и погладил Серу по волосам. — Особенно пока растёшь. Я уже собиралась ответить, но впереди между заснеженными деревьями показались крыши. Я сразу выпрямилась. — Пап, смотри! Каин поднял голову. Я указала вперёд. За белыми полями стояла небольшая деревня. Несколько десятков домов теснились друг к другу, крыши почти полностью занесло снегом. После дороги мысль о тёплом доме и горячей еде сразу подняла настроение.

Только дыма над трубами почему-то не было.

----------

Холодная зима — 2 часть

Подъехав к ближайшей избушке, мы слезли с повозки. Я вдохнула холодный воздух и тут же выдохнула, вокруг рта появился белый пар, который было хорошо видно даже мне самой. Папа всегда говорил, что зима приходит примерно раз в два-три года после долгого лета, хотя потом иногда бормотал, что в его родных краях она длилась всего три месяца.

Три месяца? Я даже представить не могла такую короткую зиму. Когда я снова спросила маму, из каких краёв папа, она ответила, что он вообще из другого мира, совсем не похожего на наш. Я тогда ещё долго думала, как вообще может существовать другой мир и насколько далеко он находится.

Папа в это время поправлял попону на лошади, и я решила наконец спросить его самого.

– Пап

Он повернулся ко мне.

– Да?

– А ты скучаешь по своим родным краям? И мы когда-нибудь сможем туда отправиться?

Папа как будто замялся. Рука, которой он поправлял попону, остановилась, а сам он несколько секунд смотрел куда-то в сторону деревни. Я ждала ответа, но он всё молчал, будто вспоминал что-то, о чём совсем не хотел говорить.

– Пап?

Он медленно выдохнул.

– Не скучаю

Я немного удивилась.

– Совсем?

– Совсем, Люси, – ответил он тихо, после чего снова занялся лошадью.

Я ничего не сказала, хотя почему-то мне показалось, что он ответил не совсем честно.

Мы всей семьёй пошли дальше в деревню. На улице почти никого не было, снег возле некоторых домов даже не расчистили, а дым шёл всего из нескольких труб. Мы подошли к одной из избушек, где хотя бы были признаки жизни. Возле дома лежала перевёрнутая корзина, почти наполовину занесённая снегом, рядом валялось несколько поленьев, а одно из окон было закрыто старой тканью.

Папа подошёл к двери и постучал.

– Есть кто-нибудь?

В ответ ничего. Он подождал немного и постучал снова, уже сильнее, но за дверью опять была тишина. Я прислушалась, пытаясь услышать хотя бы шаги, но слышала только ветер и какой-то скрип возле дома.

Через несколько минут дверь всё же немного приоткрылась. Перед нами стояла немолодая женщина, на вид ей было, наверное, лет сто! Ну или сорок-пятьдесят. Я не очень хорошо разбиралась в возрасте взрослых. За её спиной стояли трое детей и с любопытством смотрели на нас.

– Здравствуйте, вам что-то нужно? – спросила женщина, всё ещё придерживая дверь рукой

– Да, здравствуйте! – ответила мама – Мы хотели попроситься к вам переночевать, мороз становится всё сильнее, всего на одну ночь, если вас это не затруднит

Женщина почему-то замешкалась и посмотрела назад на детей.

– Если мы помешаем, то ничего страшного, – добавила мама – можем поискать другой дом

– Нет, заходите, – женщина всё же открыла дверь полностью – на улице сейчас слишком холодно

Мы поблагодарили её и зашли внутрь. Первое, что я заметила, были те самые трое детей. Они сидели за небольшим столом и ели хлеб.

М-м-м… хлеб. Почему-то изо рта сразу пошла слюна. Я даже не заметила этого и быстро вытерла её рукой, после чего осторожно оглянулась. Никто же не заметил? Мама вроде нет, папа тоже. Думаю, всё хорошо.

Я снова посмотрела на детей и только теперь заметила, что кроме хлеба на столе ничего не было. У каждого лежал совсем небольшой кусочек, который они ели очень медленно. Мама тоже это заметила.

– Трудная зима? – спросила она

Женщина лишь кивнула.

– Запасов осталось меньше чем на два дня, простите, угостить вас чем-нибудь я не смогу, – как-то огорчённо сказала она

Хотя кушать и правда хотелось, после этих слов я снова посмотрела на хлеб в руках детей и уже не особо хотела просить.

– Мой муж… – женщина замялась – он ушёл на охоту, хотел добыть еды, но его уже двое суток нет

Мама сразу стала серьёзнее.

– Двое суток?

– Да, я бы сама пошла его искать, но дети… оставить их не с кем, – ответила женщина и посмотрела в их сторону.

Мама и папа переглянулись.

– А сколько здесь таких домов? – спросил папа – сколько семей сейчас голодает?

Женщина немного подумала.

– Много… почти вся деревня

Я снова посмотрела на детей.

– А запасы? – спросила мама – вы ведь должны были готовиться к зиме заранее?

– Готовились, конечно, только в последние годы летом стало намного тяжелее добывать еду. Через наши земли проходили воины короля Ариона, охотились, ставили лагеря, после них зверя стало намного меньше, а потом ещё и чудовища начали подходить ближе к деревне

Папа нахмурился.

– Чудовища?

– Раньше они так близко не подходили, охотники встречали их далеко в лесу, а теперь некоторые появляются даже возле наших троп

– А почему их стало больше?

Женщина покачала головой.

– Не знаю, если бы мы знали, возможно, давно бы что-нибудь сделали, – она посмотрела на огонь в печи – Мы думали, что запасов всё равно хватит хотя бы до середины зимы, а там уже что-нибудь придумали бы… но не хватило

Я снова посмотрела на детей, потом на маму и папу. И чего мы тогда просто стоим?

– Мы можем помочь! – крикнула я, расставив руки по бокам и с горящими глазами посмотрев сначала на маму, потом на папу – Мы сможем помочь вам с едой!

Женщина удивлённо посмотрела на меня.

– Люси, подожди, – мама попыталась меня успокоить – мы ещё даже не знаем, сколько здесь людей и что происходит в лесу

– Но мы можем помочь!

– Я не говорю, что не можем

– Тогда поможем!

Мама замолчала, а я сразу посмотрела на папу.

– Наших сил хватит, я уверена!

Папа вздохнул и потёр переносицу.

– Вот ведь…

– Пап!

– Я ничего не сказал

Мама посмотрела на него.

– Каин

– А теперь уже и я виноват?

Я снова повернулась к женщине.

– Мы поможем, – на этот раз сказала я спокойнее, но всё так же была в этом уверена.

Самый младший из детей перестал есть свой хлеб и посмотрел прямо на меня. Я не знала, что именно означал этот взгляд, но почему-то после него мне ещё сильнее захотелось сдержать своё обещание.

----------

холодная зима — 3 часть

– Но, Люсия… – мама осторожно отвела меня немного в сторону и наклонилась, стараясь говорить так тихо, чтобы нас не услышали остальные. – Сейчас нам нужно отдохнуть. Если мы отправимся прямо сейчас, то…

– Но мам! – выпалила я слишком громко и тут же сама понизила голос. – Мы должны найти её мужа и остальных. Вдруг они тоже ушли на охоту и сейчас где-то там? Мы же не можем просто сидеть здесь и ждать.

Мама прикусила губу и посмотрела сначала на меня, потом на папу, который стоял неподалёку и, кажется, уже прекрасно понимал, к чему всё идёт. – Если мы отправимся сейчас, то сами можем пострадать. Мы долго были в дороге, на улице становится холоднее, а что творится в лесу, мы вообще не знаем. – Она тяжело вздохнула и снова повернулась ко мне. – Я попрошу папу помочь с поисками, но ты останешься здесь.

Я сразу нахмурилась. Вот эта часть плана мне совсем не понравилась. – Но мам…

Она ничего не ответила, только наклонилась, поцеловала меня в лоб и направилась к папе. Даже разговаривая с ним, мама всё равно выглядела обеспокоенной и время от времени поглядывала в мою сторону, будто ожидала, что я в любой момент решу выбежать следом. Я осталась на месте, всё ещё думая о пропавшем мужчине. Мне совсем не нравилось просто ждать, пока мама с папой будут искать его без меня, но снова спорить тоже не хотелось.

Тогда я посмотрела на детей. Может, хотя бы поговорить с ними? Я ведь уже давно нормально не общалась с кем-то своего возраста. В голове почти сразу появилась Ренна, и настроение немного испортилось. Не самые приятные воспоминания. Интересно, она всё ещё так сильно меня ненавидит? Хотелось бы верить, что хотя бы немного меньше.

Почти вприпрыжку я направилась к детям, но с каждым шагом уверенности почему-то становилось всё меньше. Они почти не разговаривали между собой и только следили за мной настороженными взглядами. Старшие сидели рядом, а самый маленький придвинулся к ним ещё ближе, продолжая держать в руках недоеденный кусочек хлеба. Я замедлилась и, подойдя совсем близко, вдруг поняла, что вообще не придумала, что собираюсь говорить.

Просто подойти казалось отличной идеей ровно до того момента, пока я действительно не подошла. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, и мне становилось всё неловче. Может, я их пугаю? Хотя почему они вообще должны меня бояться? Правда, я только что довольно громко заявляла, что мы всем поможем, а потом почти вприпрыжку пошла прямо к ним. Если подумать, со стороны это и правда могло выглядеть немного странно.

Я попыталась придумать хотя бы одну нормальную фразу. Можно спросить имена, но ведь сначала обычно здороваются. Или я должна была поздороваться ещё тогда, когда мы вошли? Чем дольше я об этом думала, тем глупее всё становилось, поэтому в конце концов просто слегка улыбнулась, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. – Привет?..

Почему это вообще прозвучало как вопрос? Дети промолчали, а я почувствовала, как улыбка понемногу начинает сползать с лица. Кажется, знакомиться с людьми моего возраста я тоже не особенно умела.

Пока я пыталась придумать, что делать дальше, за их спинами заметила тусклый красный свет. Огонь почти погас, остались лишь тлеющие угли, а сложенные рядом поленья закончились. Тогда я наконец поняла, почему дети сидели так близко друг к другу. Им было холодно. Да и я сама уже чувствовала, как холод постепенно пробирается через одежду, так что, если ничего не сделать, скоро начну коченеть вместе с ними.

Я прошла между детьми к очагу, отчего они стали ещё тише. Кто-то опустил голову, кто-то продолжал внимательно следить за мной, и, похоже, моё замечательное знакомство пока никак не помогло им начать мне доверять. Я присела возле углей и протянула руку. Мама совсем недавно показывала мне, как правильно использовать «Фарис», и теперь у меня получалось намного лучше. Можно было попробовать без слов, но невербальное заклинание всё равно требовало времени на формирование, а с этим мне ещё нужно было много практиковаться, поэтому полная формула пока оставалась надёжнее.

Я сосредоточилась на ладони, стараясь не торопиться, и начала произносить знакомые слова. – Тепло, скрытое в мане, соберись в моей ладони, обрети пламя и верни угасающему огню его жар… Фарис.

Пока звучала формула, мана постепенно стекалась к пальцам. Сначала появилось слабое тепло, потом оно стало почти болезненным, а возле ладони дрогнул небольшой язык пламени. Он коснулся углей, и те снова вспыхнули ярче. Без новых поленьев огонь всё равно долго не продержится, но хотя бы сейчас от него снова потянуло теплом.

Я всё-таки немного гордилась собой. Правда, после заклинания кончики пальцев опять неприятно защипало, кожа слегка покраснела, хотя с каждым разом это происходило всё меньше. Мама говорила, что дело не в самом «Фарисе», а в том, как я пока провожу ману через руку: часть жара всё ещё оставалась там, где не должна была. Когда-нибудь я научусь направлять её правильно и перестану поджаривать собственные пальцы.

Я потрясла рукой и подула на них, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, когда услышала за спиной шаги. Обернуться не успела – чьи-то руки подхватили меня под мышки и легко оторвали от пола. Я сразу поняла, кто это, а повернув голову через плечо, увидела папу.

Дети теперь смотрели уже не только настороженно, но ещё и удивлённо. Я посмотрела на них в ответ и внезапно заметила кое-что очень важное: теперь я была выше всех, намного выше. От этой мысли я сразу расплылась в улыбке и с довольным видом посмотрела на них сверху вниз. Хе-хе. Вот теперь всё выглядело гораздо лучше.

Папа так и понёс меня к маме, словно я вообще ничего не весила, а уже рядом с ней осторожно поставил на пол. Я тут же посмотрела на них обоих, пытаясь понять, что они успели решить без меня. Мама немного наклонилась ко мне. – Мы пойдём вдвоём и попробуем найти её мужа. Заодно посмотрим, что вообще происходит в лесу.

Я молча кивнула. Наверное, так действительно было правильнее, но всё равно оставалось обидно. Я ведь тоже могла помочь, пусть и не так много, как мама или папа. Мама, кажется, заметила моё выражение лица и провела ладонью по волосам. – Мы постараемся вернуться быстро.

– Угу… – получилось немного более недовольно, чем я хотела.

Папа едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал, и вскоре они уже вышли наружу. Дверь ненадолго открылась, впустив внутрь резкий холодный воздух, а затем снова закрылась за ними. Я ещё некоторое время смотрела в её сторону, после чего вернулась к очагу. Ждать всё равно было нечего, поэтому я снова уселась возле детей и постепенно всё-таки разговорилась с одним из мальчиков. Он выглядел примерно моего возраста, может быть, немного старше, и сначала отвечал совсем коротко, но понемногу стал говорить больше, особенно когда разговор зашёл о его папе.

– Он высокий, – сказал мальчик и поднял руку над головой, будто пытался показать насколько. – И у него вот здесь волосы красные.

Он коснулся одной стороны головы, а я удивлённо переспросила: – Красные?

– Светло-красные. Не все.

Только тогда я заметила, что среди его собственных волос тоже проходила небольшая светло-красная прядь. Из-за тусклого света раньше я вообще не обратила на неё внимания. – У тебя тоже.

Мальчик сразу коснулся пряди пальцами и будто немного выпрямился. – Это родственный цвет. У папы такой же.

– Родственный?

Он кивнул. – У нас в семье иногда такой появляется. – На несколько секунд мальчик замолчал, а потом уже чуть тише добавил: – Я им горжусь.

Впервые с тех пор, как я подошла к ним, он немного улыбнулся. Я слушала его и сама невольно улыбалась в ответ. Почему-то от этого становилось тепло не только из-за огня. Он почти перестал смотреть на меня настороженно, вокруг тихо потрескивали угли, и на некоторое время я даже перестала думать о том, что мама с папой ушли без меня.

А потом всё исчезло. Я даже не успела понять, что произошло: мальчик, остальные дети, огонь, стены дома и остатки тепла пропали настолько резко, будто ничего из этого никогда не существовало. Я осталась одна посреди пустого пространства и несколько секунд просто стояла, пытаясь осознать случившееся, пока внутри не появилось неприятное чувство узнавания.

Такое уже происходило со мной. Мне тогда было семь, я находилась на утёсе и тоже оказалась в месте, которого не должно было существовать. Чем дольше я всматривалась в пустоту, тем яснее становилось воспоминание – та самая голубоволосая девушка.

----------