Несчастье, доставшееся даром Pak Orot — Су Ха. А те, кто живёт в Сеуле... они все такие же нежные, как ты? Он слегка наклонил голову, и это красивое лицо будто подсветилось — звёзды над ним вспыхнули ярче, словно разделяя его веселье. — Нет. Опустившись на траву рядом с Бо Ра, он тихо произнёс: — Это я такой... единственный в своём роде внимательный. Су Ха. Чи Су Ха — именно такой, как он и говорил: внимательный до невозможности и красивый до неправдоподобия. Восемнадцать лет. Дома её не отпускал призрак погибшего брата, в школе — постоянные насмешки. Бо Ра безоглядно влюбляется в парня, который переехал в дом, за которым она тайно следила. Чи Су Ха, упавший в её сердце, как звезда с неба, просто не мог не быть тем самым четырёхлистным клевером, что она однажды нашла. Он не мог не быть её величайшей удачей — такой незаслуженной, что это почти казалось нечестным. Мысль, что все прежние печали вели её к нему, делала даже детские боли терпимыми. Пока она верила, что они будут вместе, пугало её даже будущее, где ни в чём нельзя быть уверенным. Пока шесть лет спустя случайный школьный знакомый не рассказал ей об обмане, начавшемся с первой же их встречи... — Бо Ра. С кем ты виделась только что? Была ли та святая вера, что она в него вложила, на самом деле верной? — У тебя был ещё какой-то одноклассник, о котором я не знаю? Один миг сомнения. Лицо человека, которого она любила больше жизни, вдруг стало пугающе посторонним — будто она видела его впервые. ==================== Том 1 Глава 1 После того как лето, ничем не отличавшееся от стихийного бедствия, немного сбавило обороты, шкварчащий асфальт перестал источать марево. Однако дневная жара осталась прежней, и стоило пройти совсем немного, как дыхание перехватывало точно так же. Полагаясь лишь на одну упаковку холодного клубничного молока и бесцельно бродя по центру поселка, где не было ни пятнышка тени, Бо Ра свернула в сторону парка. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как она начала выходить в обеденное время и слоняться по улицам. Она уже давно более-менее усвоила, куда пойти, чтобы убить время. Шагая в сторону парка, где наверняка будет полно одних стариков, Бо Ра тыльной стороной ладони вытерла проступивший на лбу пот. И все же душная улица была комфортнее, чем школа или дом. Днем людей было мало, да и риск встретить взрослых, знающих родителей, был невелик. Хоть бы эта жара спала побыстрее... На глаза, прикрытые ладонью от солнца, словно внезапно выскочивший камень, попался необычайно красивый дом. Дом Самсэк. Нет, теперь это дом того незнакомого мальчишки. С прошлой недели, когда она, словно мелкий воришка, подглядывала через каменную ограду, была застукана и дала деру, Бо Ра и близко не подходила к тому дому. Была лишь одна причина, по которой она делала крюк вокруг того дома по пути в парк, хотя все это время носила в кармане куриную грудку для Самсэк. Страх столкнуться с тем мальчишкой. Точнее говоря, страх, что он начнет допытываться. Зачем убежала? Позже она осознала, что это выглядело еще подозрительнее, но момент, чтобы честно все объяснить, был уже упущен. Она пыталась придумать оправдание, мол, дома были такие-то и такие-то обстоятельства, поэтому я так поступила, но это бормотание про себя даже ее собственным ушам казалось жалким. — Просто пойду, — со вздохом пробормотала она, но Бо Ра не могла так легко развернуться к парку и колебалась. Самсэк... Как она там поживает? Юная кошка, которой оставалось недолго до родов, возможно, из-за инстинкта выживания, стоило ей почувствовать, что ей могут дать хоть что-то съедобное, тут же подбегала к ногам и громко мяукала. С тех пор как Бо Ра начала ее подкармливать, она всегда сидела у стены как раз в то время, когда приходила девушка. Почему же она была такой худой, так жадно хватала еду? И почему на этом и без того маленьком тельце было так много ран? Образ маленькой кошки, торопливо поедающей куриную грудку, снова привел ноги Бо Ра к источнику чувства вины. Я просто один раз проверю, как она, и уйду. Тот парень мог позаботиться о Самсэк один день, а потом бросить. Бормоча это, словно убеждая саму себя, она нерешительно переставляла ноги. Ее движения были настолько медлительными, что путь, занимавший три минуты, растянулся более чем на десять. Приблизившись с таким трепетом, словно мелкий воришка, проходящий мимо полицейского участка с украденной вещью, Бо Ра лишь добравшись до изысканной стены, искоса взглянула на дом. О. Однако в особняке кое-что изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. Изменение было не внутри дома, а снаружи. Что это? Бо Ра взглядом, полным вопросов, уставилась на незнакомый ящик. Аккуратный ящик, сделанный из досок, стоял рядом с камнем, на который Бо Ра взбиралась на прошлой неделе, чтобы подсмотреть за домом. Словно деревенская мышь, изучающая новую мышеловку, с лицом, полным настороженности, она осмотрела внезапно появившийся ящик со всех сторон. Но сколько ни разглядывай, это была просто обычная коробка. Внутри не была спрятана камера наблюдения, а наверху не торчали острые гвозди, мешающие залезть. Тогда почему это здесь... Бо Ра, все еще с озадаченным лицом глядя на ящик, мельком посмотрела поверх каменной стены. Подставкой, выбранной после раздумий, оказался привычный камень. Вместо удобного ящика Бо Ра поставила маленькие ступни на круглый камень, с которого легко соскользнуть, если потерять бдительность, и встала на цыпочки. Над стеной, словно у крота, высунулась маленькая голова. Глаза, повисшие над забором, деловито шпионили за домом с садом. Возле пруда — никого. На деревянной террасе — никого. В вытянутом окне — никого. Убедившись после беглого осмотра, что дом пуст, Бо Ра тихонько выдохнула. Это не был вздох облегчения. Это был лишь долгий выдох, от которого слегка поникли плечи, а взгляд опустился вниз. В тот момент, когда она осознала, что в выпущенном ею воздухе примешалось сожаление, щеки Бо Ра покраснели, как яблоки «хонг-ок», впитавшие все солнце поздней осени [1]. [1] Хонг-ок: сорт ярко-красных яблок (Джонатан). — С ума сошла. — Эти слова вырвались сами собой. Мелкий воришка, а интересуется хозяином. Надеялась встретиться снова. Ей казалось, что от бесстыдного любопытства, которое она скрывала даже от самой себя, у нее горят уши. — Мяу. — Самоистязание Бо Ра прервал знакомый плач. — Самсэк! Только тогда осознав, что Самсэк заняла уютное кресло, в котором на прошлой неделе сидел парень, Бо Ра радостно посмотрела на нее. — Мяу. — Желтоглазая кошка, еще раз промурчав в ответ, легким движением спрыгнула с кресла. Затем, вытянув передние лапы, потянулась и, задрав распушенный хвост так, будто он достает до неба, засеменила к Бо Ра. — Самсэк, как ты поживала? Естественным образом вырвался сюсюкающий голос. Увидев, что кошка за несколько дней заметно похудела, Бо Ра от жалости затопала ногами. — Почему ты похудела? Хозяин тебя не кормил? — Нет, кормил много. Ответ донесся из-под стены. Самсэк не могла говорить человеческим голосом, тем более мужским, так что было очевидно, что ответил кто-то другой; не кошка. — И домик отдельный сделал, и влажный корм давал хороший. Вшу-ух. Мужчина, выросший, как бамбуковый побег в сезон дождей, из-под стены, над которой Бо Ра высунула голову, оказался тем самым парнем, которого она видела в прошлый раз. Глаза цвета сухих опавших листьев. Контрастирующие с ними черные как смоль волосы. Переносица, очерченная строгой линией, и челюсть, словно выточенная скульптором. Тот мальчишка, окутанный красотой, которая не блекнет даже под льющимся светом. Дззз. Откуда-то донесся крик цикады, словно из последних сил вопящей в уходящем лете. — Мяу, — смутно послышался плач кошки, о которой она беспокоилась. Однако Бо Ра, чей взгляд был прикован к стоявшему перед ней парню, не могла задействовать ни капли других чувств. Тогда она поняла. Если человек слишком сильно пугается, он замерзает изнутри и получает обморожение. Между парнем и девушкой, смотревшими друг на друга через стену, протекал звук воды: вращалось водяное колесо. Парень, некоторое время пристально глядевший на все сильнее краснеющее лицо Бо Ра, опустил взгляд вниз. Пока хозяин дома, наклонившись, гладил голову ластящейся Самсэк, шпионка, стоявшая на цыпочках, подло размышляла. Сбежать? Дать деру, как в прошлый раз? — Это ушло не мясо, а кое-что другое. Словно разгадав намерения Бо Ра, парень снова выпрямился. — Она родила котят. Котят? При этих словах желание сбежать тут же пропало. Отношение парня, который, казалось, не собирался ни в чем ее винить, тоже сыграло роль в этой смене настроения. Бо Ра немного поколебалась и робко открыла рот. — С-сколько родила?.. — Семь. — Целых семь? — Вообще-то было восемь, но один родился мертвым. Спокойно ответив, парень посмотрел вниз и пробормотал: — Я как раз его закапывал. — А... — После этого восклицания, вырвавшегося как вздох, она не смогла добавить ни слова. Он делал могилу на клумбе под стеной. Вот почему я его не заметила. Пока она металась, не зная, то ли утешить, то ли поблагодарить, парень снова нарушил молчание. — Ее зовут Самсэк? — Н-нет. Бо Ра. — Бо Ра? Взгляд парня, направленный на могилу, снова переместился за пределы дома. — Разве ты не звала ее Самсэк? Только после его вопроса Бо Ра поняла, что он спрашивал имя кошки, а представляться самой не было никакой нужды. — А, нет. Д-да, Самсэк. Слова вылетали неуклюже, словно ноги, то и дело соскальзывающие с круглого камня. Парень, пристально смотревший на заикающуюся Бо Ра, тихо рассмеялся. Это не была насмешка. Он просто рассмеялся вслух, будто ему действительно было весело. Однако Бо Ра почувствовала себя так, словно его весело приподнятые уголки губ колют ее. Возникло ощущение, будто его смех давит ей на голову, заставляя съеживаться. Чувство, словно она все глубже погружается в болото стыда. — П-позаботься о Самсэк. Не в силах больше терпеть, Бо Ра уже собиралась слезть с камня. — Я Чи Су Ха. Он мягким голосом снова остановил Бо Ра, которая, покраснев как рак, пыталась сбежать. — Переехал сюда на прошлой неделе. ---------- Том 1 Глава 2 После того как лето, ничем не отличавшееся от стихийного бедствия, немного сбавило обороты, шкварчащий асфальт перестал источать марево. Однако дневная жара осталась прежней, и стоило пройти совсем немного, как дыхание перехватывало точно так же. Полагаясь лишь на одну упаковку холодного клубничного молока и бесцельно бродя по центру поселка, где не было ни пятнышка тени, Бо Ра свернула в сторону парка. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как она начала выходить в обеденное время и слоняться по улицам. Она уже давно более-менее усвоила, куда пойти, чтобы убить время. Шагая в сторону парка, где наверняка будет полно одних стариков, Бо Ра тыльной стороной ладони вытерла проступивший на лбу пот. И все же душная улица была комфортнее, чем школа или дом. Днем людей было мало, да и риск встретить взрослых, знающих родителей, был невелик. Хоть бы эта жара спала побыстрее... На глаза, прикрытые ладонью от солнца, словно внезапно выскочивший камень, попался необычайно красивый дом. Дом Самсэк. Нет, теперь это дом того незнакомого мальчишки. С прошлой недели, когда она, словно мелкий воришка, подглядывала через каменную ограду, была застукана и дала деру, Бо Ра и близко не подходила к тому дому. Была лишь одна причина, по которой она делала крюк вокруг того дома по пути в парк, хотя все это время носила в кармане куриную грудку для Самсэк. Страх столкнуться с тем мальчишкой. Точнее говоря, страх, что он начнет допытываться. Зачем убежала? Позже она осознала, что это выглядело еще подозрительнее, но момент, чтобы честно все объяснить, был уже упущен. Она пыталась придумать оправдание, мол, дома были такие-то и такие-то обстоятельства, поэтому я так поступила, но это бормотание про себя даже ее собственным ушам казалось жалким. — Просто пойду, — со вздохом пробормотала она, но Бо Ра не могла так легко развернуться к парку и колебалась. Самсэк... Как она там поживает? Юная кошка, которой оставалось недолго до родов, возможно, из-за инстинкта выживания, стоило ей почувствовать, что ей могут дать хоть что-то съедобное, тут же подбегала к ногам и громко мяукала. С тех пор как Бо Ра начала ее подкармливать, она всегда сидела у стены как раз в то время, когда приходила девушка. Почему же она была такой худой, так жадно хватала еду? И почему на этом и без того маленьком тельце было так много ран? Образ маленькой кошки, торопливо поедающей куриную грудку, снова привел ноги Бо Ра к источнику чувства вины. Я просто один раз проверю, как она, и уйду. Тот парень мог позаботиться о Самсэк один день, а потом бросить. Бормоча это, словно убеждая саму себя, она нерешительно переставляла ноги. Ее движения были настолько медлительными, что путь, занимавший три минуты, растянулся более чем на десять. Приблизившись с таким трепетом, словно мелкий воришка, проходящий мимо полицейского участка с украденной вещью, Бо Ра лишь добравшись до изысканной стены, искоса взглянула на дом. О. Однако в особняке кое-что изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. Изменение было не внутри дома, а снаружи. Что это? Бо Ра взглядом, полным вопросов, уставилась на незнакомый ящик. Аккуратный ящик, сделанный из досок, стоял рядом с камнем, на который Бо Ра взбиралась на прошлой неделе, чтобы подсмотреть за домом. Словно деревенская мышь, изучающая новую мышеловку, с лицом, полным настороженности, она осмотрела внезапно появившийся ящик со всех сторон. Но сколько ни разглядывай, это была просто обычная коробка. Внутри не была спрятана камера наблюдения, а наверху не торчали острые гвозди, мешающие залезть. Тогда почему это здесь... Бо Ра, все еще с озадаченным лицом глядя на ящик, мельком посмотрела поверх каменной стены. Подставкой, выбранной после раздумий, оказался привычный камень. Вместо удобного ящика Бо Ра поставила маленькие ступни на круглый камень, с которого легко соскользнуть, если потерять бдительность, и встала на цыпочки. Над стеной, словно у крота, высунулась маленькая голова. Глаза, повисшие над забором, деловито шпионили за домом с садом. Возле пруда — никого. На деревянной террасе — никого. В вытянутом окне — никого. Убедившись после беглого осмотра, что дом пуст, Бо Ра тихонько выдохнула. Это не был вздох облегчения. Это был лишь долгий выдох, от которого слегка поникли плечи, а взгляд опустился вниз. В тот момент, когда она осознала, что в выпущенном ею воздухе примешалось сожаление, щеки Бо Ра покраснели, как яблоки «хонг-ок», впитавшие все солнце поздней осени [1]. [1] Хонг-ок: сорт ярко-красных яблок (Джонатан). — С ума сошла. — Эти слова вырвались сами собой. Мелкий воришка, а интересуется хозяином. Надеялась встретиться снова. Ей казалось, что от бесстыдного любопытства, которое она скрывала даже от самой себя, у нее горят уши. — Мяу. — Самоистязание Бо Ра прервал знакомый плач. — Самсэк! Только тогда осознав, что Самсэк заняла уютное кресло, в котором на прошлой неделе сидел парень, Бо Ра радостно посмотрела на нее. — Мяу. — Желтоглазая кошка, еще раз промурчав в ответ, легким движением спрыгнула с кресла. Затем, вытянув передние лапы, потянулась и, задрав распушенный хвост так, будто он достает до неба, засеменила к Бо Ра. — Самсэк, как ты поживала? Естественным образом вырвался сюсюкающий голос. Увидев, что кошка за несколько дней заметно похудела, Бо Ра от жалости затопала ногами. — Почему ты похудела? Хозяин тебя не кормил? — Нет, кормил много. Ответ донесся из-под стены. Самсэк не могла говорить человеческим голосом, тем более мужским, так что было очевидно, что ответил кто-то другой; не кошка. — И домик отдельный сделал, и влажный корм давал хороший. Вшу-ух. Мужчина, выросший, как бамбуковый побег в сезон дождей, из-под стены, над которой Бо Ра высунула голову, оказался тем самым парнем, которого она видела в прошлый раз. Глаза цвета сухих опавших листьев. Контрастирующие с ними черные как смоль волосы. Переносица, очерченная строгой линией, и челюсть, словно выточенная скульптором. Тот мальчишка, окутанный красотой, которая не блекнет даже под льющимся светом. Дззз. Откуда-то донесся крик цикады, словно из последних сил вопящей в уходящем лете. — Мяу, — смутно послышался плач кошки, о которой она беспокоилась. Однако Бо Ра, чей взгляд был прикован к стоявшему перед ней парню, не могла задействовать ни капли других чувств. Тогда она поняла. Если человек слишком сильно пугается, он замерзает изнутри и получает обморожение. Между парнем и девушкой, смотревшими друг на друга через стену, протекал звук воды: вращалось водяное колесо. Парень, некоторое время пристально глядевший на все сильнее краснеющее лицо Бо Ра, опустил взгляд вниз. Пока хозяин дома, наклонившись, гладил голову ластящейся Самсэк, шпионка, стоявшая на цыпочках, подло размышляла. Сбежать? Дать деру, как в прошлый раз? — Это ушло не мясо, а кое-что другое. Словно разгадав намерения Бо Ра, парень снова выпрямился. — Она родила котят. Котят? При этих словах желание сбежать тут же пропало. Отношение парня, который, казалось, не собирался ни в чем ее винить, тоже сыграло роль в этой смене настроения. Бо Ра немного поколебалась и робко открыла рот. — С-сколько родила?.. — Семь. — Целых семь? — Вообще-то было восемь, но один родился мертвым. Спокойно ответив, парень посмотрел вниз и пробормотал: — Я как раз его закапывал. — А... — После этого восклицания, вырвавшегося как вздох, она не смогла добавить ни слова. Он делал могилу на клумбе под стеной. Вот почему я его не заметила. Пока она металась, не зная, то ли утешить, то ли поблагодарить, парень снова нарушил молчание. — Ее зовут Самсэк? — Н-нет. Бо Ра. — Бо Ра? Взгляд парня, направленный на могилу, снова переместился за пределы дома. — Разве ты не звала ее Самсэк? Только после его вопроса Бо Ра поняла, что он спрашивал имя кошки, а представляться самой не было никакой нужды. — А, нет. Д-да, Самсэк. Слова вылетали неуклюже, словно ноги, то и дело соскальзывающие с круглого камня. Парень, пристально смотревший на заикающуюся Бо Ра, тихо рассмеялся. Это не была насмешка. Он просто рассмеялся вслух, будто ему действительно было весело. Однако Бо Ра почувствовала себя так, словно его весело приподнятые уголки губ колют ее. Возникло ощущение, будто его смех давит ей на голову, заставляя съеживаться. Чувство, словно она все глубже погружается в болото стыда. — П-позаботься о Самсэк. Не в силах больше терпеть, Бо Ра уже собиралась слезть с камня. — Я Чи Су Ха. Он мягким голосом снова остановил Бо Ра, которая, покраснев как рак, пыталась сбежать. — Переехал сюда на прошлой неделе. ---------- Том 1 Глава 3 На эти мягкие слова одна нога, уже наполовину повисшая в воздухе, чтобы спуститься, нерешительно вернулась на камень. — Сколько тебе лет? — Мне... восемнадцать... — Мы ровесники. Значит, друзья. Чи Су Ха. У этого парня была такая же ласковая манера речи, как и его имя [1]. [1] Имя Су Ха (수하) может ассоциироваться с мягкостью или чистотой, хотя в тексте это обыгрывается контекстуально. Он был на совершенно ином уровне по сравнению со школьными мальчишками, которые, источая запах пота, обменивались пошлыми шутками. Глядя на парня, который так естественно с ней заговорил, Бо Ра почувствовала интуитивную догадку. — Ты приехал из Сеула, да? — Нет. Но смелая догадка, которую она высказала, оказалась неверной. — Я приехал из Швейцарии. — Ш-Швейцария?.. — Ага. Я там учился в международной школе. А в университет собираюсь поступать в Корее. У этого парня был куда более внушительный бэкграунд, чем думала Бо Ра. Швейцария. Бормоча название страны, которая ассоциировалась у нее только с горячим шоколадом, сколько бы она ни пыталась вспомнить что-то еще, Бо Ра понурила плечи. С Сеулом еще можно было как-то потягаться, но слова «международная школа» окончательно сбили с нее спесь. — Почему ты убежала на прошлой неделе? — Просто... Однако, в отличие от Бо Ра, ощущавшей дистанцию, равную разнице во времени между уездом Нэхам и Швейцарией, Чи Су Ха, казалось, чувствовал себя с ней довольно близко. — Ты часто здесь бываешь, да? Я видел тебя и раньше, когда приезжал перевозить вещи. Чи Су Ха свежо улыбается. Кто бы мог подумать, что она использует слово «свежо», а не «воняет», по отношению к парню-сверстнику. Бо Ра почувствовала не просто шок, а головокружение от этого чрезмерно красивого студента из Швейцарии. — О-обеденный перерыв скоро закончится. Я пойду! Если остаться здесь дольше, можно, словно человек, очарованный лисой-оборотнем, отдать свою печень [2]. Охваченная инстинктивным страхом, Бо Ра поспешно спустилась с камня. [2] В корейском фольклоре кумихо (лиса с девятью хвостами) часто соблазняет людей, чтобы съесть их печень. Если подумать, то, что он заботливо ухаживал за уличной кошкой и даже сделал могилу для котенка, уже было необычным. Восемнадцатилетний парень с таким теплым сердцем. О таком она нигде не слышала. В тот момент, когда Бо Ра, поспешно покинув опасное место, наконец ступила на твердую землю, появление представителя противоположного пола разрушило все ее представления о парнях-второклассниках старшей школы. — Еще увидимся, Бо Ра. Парень вбил последний гвоздь. Бо Ра, словно лягушка, получившая по голове камнем, брошенным ребенком ради забавы, безучастно уставилась на Чи Су Ха снизу вверх. Он был еще и высоким. Стену, через которую Бо Ра могла заглянуть, лишь встав на камень и поднявшись на цыпочки, Чи Су Ха преодолевал взглядом без всяких усилий. Боже мой. Не ведая о мыслях Бо Ра, пробормотавшей это, Чи Су Ха снова свежо улыбнулся. А затем, не заботясь о волнении, которое он поднял в ее душе, повернулся и исчез из виду. * * * В отличие от прошлой недели, когда были только утренние уроки, сегодня ей пришлось вернуться в школу, чтобы досидеть оставшиеся занятия. Однако, вернувшись в школу и сев в углу класса, Бо Ра продолжала сидеть с отсутствующим выражением лица. В разгоряченной голове снова и снова прокручивалась недавняя сцена. «Еще увидимся, Бо Ра». Этот низкий, мелодичный, добрый голос. Вспоминая парня, который, несмотря на влажность позднего лета, казался свежим, словно он один стоял в осени, Бо Ра медленно достала из сумки тетрадь. Это был ее дневник с обычной темно-синей обложкой. Секретная тетрадь, в которой она шепталась вместо друзей, так как в школе ни с кем не разговаривала. Привычно раскрыв его, Бо Ра после колебаний записала одно предложение. «Того парня зовут Чи Су Ха». Хотя она всего лишь записала имя, которое узнала, она судорожно сглотнула. Сама того не замечая, она огляделась по сторонам, насторожившись. Однако Бо Ра, чьи движения были крайне робкими, не заметила одного. Что Ким Хан На, стоявшая у шкафчиков позади нее, вместе со своей компанией молча наблюдает за тем, что она делает. — Обед не ест, что она там так мрачно строчит? Вместе с язвительным голосом, донесшимся из слепой зоны, которую она не успела проверить, рука Бо Ра замерла. — Кто ее знает. Может, диету составляет? — Куда ей еще худеть? Совсем чокнутая. Бо Ра, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не происходит, дрожащими руками закрыла тетрадь. Затем аккуратно убрала ее в сумку, сложила руки на парте и легла на них лицом вниз. — Парням же нравятся худые. Чего только не сделаешь. Разумеется, насильно призываемый сон не шел. Вместо затемненного зрения лишь обострились другие чувства. Бесит. Вслед за голосом, пропитанным раздражением, послышался топот нескольких ног, а затем раздался звук удара — тум — кто-то пнул ее сумку ногой, проходя мимо. Тум, тум. Несмотря на ощущение ударов, повторявшихся несколько раз, Бо Ра не подняла головы, притворяясь спящей. Это пустяки. Это ничуть меня не ранит. Воображая себя за твердой стеной, которую никто не может тронуть, Бо Ра твердила про себя только имя того парня, что спрятала в сумке совсем недавно. Того парня зовут Чи Су Ха. Чи Су Ха. * * * Бо Ра, словно призрак фразы «Еще увидимся, Бо Ра», кружила возле его дома, но набралась смелости встать перед стеной только спустя неделю. Теперь, когда Самсэк нашла хорошего хозяина, она знала, что можно больше не ходить к этому красивому дому, но, как назло, глупые ноги сами собой замедляли шаг в том районе. Алгоритмы видео Бо Ра уже давно были захвачены пушистыми котятами. Осторожная Самсэк вряд ли легко покажет своих детенышей, но все же, хоть один раз, всего один разочек... После долгих раздумий и жажды увидеть их, Бо Ра снова поставила ноги на гладкий камень. Вместо ящика, который идеально подходил в качестве подставки, она снова выбрала камень из-за осторожности, которой заразилась от кошки, за которой ухаживала. Положив руки на стену с напряженным лицом, Бо Ра, словно давая клятву, повторила про себя. Если он там, я уверенно поздороваюсь. Если нет — просто гляну на двор и спущусь. Она пыталась думать о себе достойно, но на деле была просто мышкой, пришедшей подсмотреть за котятами кошки, которую подкармливала. Когда Бо Ра, стараясь игнорировать стыд, который сама прекрасно осознавала, с трудом высунула голову над стеной. — Привет. Чи Су Ха поливал сад, полный ярких летних цветов. — А, привет... Пейзаж был словно картина маслом. Чувствуя себя так, будто ее внезапно атаковали, Бо Ра, несмотря на все свои клятвы, начала заикаться. — Давно не виделись. В отличие от нее, лицо Чи Су Ха, который убрал струю воды, создававшую маленькую радугу, и подошел ближе, выглядело совершенно спокойным. Словно этого было недостаточно, он, будто желая еще больше увеличить разрыв между ними, бросил еще одну фразу. — А я тебя ждал. От слов, которые она никак не ожидала услышать от парня, с которым встречалась всего три раза, и то мельком, лицо Бо Ра вспыхнуло, словно ей только что внезапно признались в любви. Пока она, красная как вареный осьминог, лишь беззвучно шевелила губами, Чи Су Ха, широко улыбнувшись, положил шланг. — Пришла посмотреть на котят Самсэк? Подожди немного. С этими словами он развернулся и пошел за дом. Там, где стоял сияющий юноша, осталась лишь зелень с каплями воды, сверкающими, как драгоценные камни. Казалось, эта блестящая влага разглядывает ее разгоряченное лицо, и Бо Ра поспешно склонилась в тень дерева рядом. Вскоре появившийся Чи Су Ха размашистым шагом пересек двор. Словно он сходил в гараж, куда она и сама тайком пробиралась, когда дом пустовал. В его руках был маленький комочек шерсти. — Смотри. Этот открыл глаза самым первым. С шепотом ей открылся рыжий полосатый котенок с желтыми полосками на белом фоне, словно штрихами. — Ух ты... Тельце, скрытое под пушком, легким, как семена одуванчика, было таким крошечным. Нос и губы, издававшие писк — пи-и, пи-и, — который еще сложно было назвать кошачьим мяуканьем, были нежно-розовыми. — Хочешь посмотреть поближе? Поскольку Бо Ра не могла даже сказать, какой он милый, и лишь топталась на месте, Чи Су Ха с улыбкой подошел на шаг ближе. — Посмотри на глаза. Они голубые. А, из-за клумбы ближе подойти не получится... На это Бо Ра уже собиралась взволнованно рассказать то, что выучила заранее: что у всех котят глаза сначала голубые, а настоящий цвет определяется примерно через месяц после рождения. — Мяу-у! — Вместе с резким криком что-то рыжее стремительно прилетело издалека. — Самсэк! Стрелой примчалась кошка-мать, выпустив когти. Она даже не успела крикнуть Чи Су Ха, чтобы он уклонился. Самсэк, прилетевшая как молния, собиралась жестоко наказать того, кто посмел украсть ее детеныша из гнезда. — Вот же… Но Чи Су Ха оказался быстрее. Это была реакция, за которой Бо Ра не смогла уследить даже взглядом. Мгновенно перехватив за шкирку бросившуюся на него Самсэк, он подвесил в воздухе хищницу, пытавшуюся его атаковать. — Плохая кошка. — Мя-я-ак! — Разъяренная кошка-мать извивалась всем телом и вопила. Этот звук был ближе к крику, чем к плачу. Это был самый отчаянный вид Самсэк, который она когда-либо видела. Сцена была настолько мучительной, что Бо Ра сама закусила губу. Но в отличие от нее, которая не находила себе места, облик парня, державшего кошку, казался таким же бесстрастным, как дерево или камень на клумбе. В руке, грубо сжимавшей нежную шкирку, не было ни капли милосердия. Что же делать. Взгляд Бо Ра, метавшийся между ним и Самсэк, начал мелко дрожать. — Мяу, мя-я-у! — От жалобного, переходящего в мольбу крика, обращенного к детенышу, который все еще был в другой руке Су Ха, эта дрожь стала еще сильнее. — Н-наверное, это потому, что ты забрал ребенка. В конце концов, Бо Ра, не в силах игнорировать вопли Самсэк, дрожащим голосом выступила в защиту хищницы. — Сейчас у нее самый сильный материнский инстинкт. П-поэтому, чтобы защитить своего малыша... ---------- Том 1 Глава 4 При этих словах взгляд Чи Су Ха, молча смотревшего на отчаянно сопротивляющуюся кошку, опустился на лицо Бо Ра. Слегка склонив голову, едва заметно, он вскоре издал звук понимания: «А-а». Следующим его действием было осторожно опустить Самсэк на землю. Однако ради его собственной безопасности этого лучше было не делать. Едва коснувшись земли, Самсэк безжалостно полоснула когтями, которые все это время держала выпущенными, по тыльной стороне руки парня. — Угх. Чи Су Ха снова быстро уклонился. Но на этот раз атака разъяренной до предела кошки оказалась быстрее. — О, о боже!.. Самсэк, оставив на руке парня длинную царапину, зашипела, зарычала, и тут же убежала. Видно, как из трех красных борозд капля за каплей сочится алая жидкость. Кровь. Увидев ее, Бо Ра тут же захотела открыть косметичку в сумке и дать ему лекарство и пластырь. Но для этого было две проблемы. Во-первых, у сбежавшей в обеденный перерыв Бо Ра не было с собой сумки, а во-вторых, она застыла настолько, что даже не успела об этом подумать. После несчастного случая с братом так бывало часто. Если не набраться огромной смелости, если не принять твердого решения, при виде крови она всегда каменела, словно кто-то душил ее за горло. — Подожди. Я отнесу его и вернусь. Из-за этого она не смогла спросить у раненого парня, в порядке ли он и сильно ли болит. Бо Ра лишь застывшим взглядом провожала Чи Су Ха, который повернулся и снова направился за дом. Запах крови, оставшийся в воздухе, и красные полосы, которые, можно сказать, появились из-за ее вмешательства. Блуждающий взгляд Бо Ра коснулся зеленого газона и небесно-голубой крыши. В том месте, где до ее прихода царил лишь покой, теперь остался отзвук крика. — Это все твоя вина. Именно тогда в ушах Бо Ра, безучастно смотревшей в сторону, куда он исчез, раздался звон. Вздрогнув и оглядевшись, словно очнувшись ото сна, Бо Ра поспешно спрыгнула с камня. Ай. Видимо, она неудачно наступила, торопливо спускаясь, и лодыжку пронзила боль. Но Бо Ра, даже ковыляя, покинула его дом, поспешно убегая. * * * Прошло несколько дней с тех пор, как она сбежала оттуда в школу, словно мышь, разносчица чумы. Несмотря на то, что раньше она кружила возле того дома, теперь Бо Ра намеренно делала крюк, чтобы обойти его стороной. Не то чтобы у нее исчезло сожаление о котятах Самсэк или ей было не интересно, как рана того парня. Голова, если не контролировать ее, то и дело поворачивалась в сторону дома Чи Су Ха. Но каждый раз ее останавливал собственный образ, трусливо убегающий прочь. Это бегство казалось ее истинной сущностью. Ее слабая натура, не способная толком взглянуть страху в лицо. — Эй, я с Ли Ын Ён ходила в магазин перед уездной администрацией и видела офигенно красивого парня! В отличие от желания Бо Ра спрятаться, чтобы все не раскрылось, в школе, похоже, понемногу расползались слухи о парне, предположительно Чи Су Ха. — Перед администрацией? — Ага, он сигареты покупал. У меня реально чуть слюни не потекли. Даже стараясь не слушать, Бо Ра все равно улавливала слова, которые хихикающая компания Ким Хан На выплевывала, и они застревали в ушах. Магазин перед уездной администрацией... Бо Ра, бесцельно рисуя каракули, кусала губы, думая о том месте, куда, вероятно, заходил Чи Су Ха. Тум, тум. Мусор, падающий на ее спину и голову, был погребен под бесполезными мыслями: «А вдруг, если пойти туда, можно будет встретить его, как бы случайно?». День, когда Бо Ра, долгое время избегавшая встречи, наконец набралась смелости, настал спустя несколько дней после того, как она услышала тот разговор от компании Ким Хан На. Вместо того чтобы решиться на извинения, Бо Ра, выбравшая страдать под гнетом чувства вины, в итоге встала перед белой стеной. Причина этой смелости была ясна. Алгоритмы видео, забитые всевозможными кошками, в конце концов привели ее к «Правильным действиям при укусе уличной кошки». Узнав, что хоть вероятность и мала, но можно заразиться столбняком, Бо Ра в ту ночь увидела сон, в котором чистая рука Чи Су Ха гниет и синеет. Этот кошмар погнал Бо Ра в аптеку. В руках девушки, стоявшей перед стеной с решительным лицом, были дезинфицирующее средство и клубничное молоко. Он же вроде не очень разбирается в кошках. На всякий случай, мало ли что, просто передам это и уйду. Если его нет, оставлю записку и эти вещи на стене тайком и уйду. Бо Ра, бормоча клятву, которая почему-то вызывала чувство дежавю, напрягла пальцы ног. Между круглым камнем и плоским деревянным ящиком, немного поколебавшись, она выбрала поставить по одной ноге на каждый. Из-за разной высоты опор поза получилась перекошенной, но Бо Ра сосредоточилась на том, что откроется ее глазам. Первым, что бросилось в напряженные глаза, была Самсэк, чья шерсть казалась немного более ухоженной, чем в прошлый раз. Кошка, сидя на земле, подняв одну переднюю лапу, в самозабвении слизывала лакомство из тюбика. Перед полуприкрывшей глаза кошкой, согнув колени, сидел, разумеется, Чи Су Ха. Бо Ра, страдая от какого-то чувства, похожего на укачивание, отсутствующим взглядом смотрела на него, осторожно придерживающего поднятую лапу Самсэк. Мир, который она, как ей казалось, посмела нарушить, был растворен там в неизменном виде. Небесно-голубая крыша, по которой скатывался белый солнечный свет. Зеленая лужайка, сияющая, вобрав в себя лето. Звук журчащей воды, чистый и ясный, и звук, с которым пушистая кошка лакала угощение. Пейзаж, который хотелось бы тайком заснять вместе с запахами и температурой, чтобы пересматривать всю ночь. Казалось, если уснуть, укутавшись в это ощущение, ни сожаления, ни самобичевание не посмеют к ней приблизиться. Взгляд парня, все это время обращенный на кошку, мягко перешел на стену именно в тот момент, когда она погрузилась в эти мысли. Чи Су Ха, заметив Бо Ра, неловко торчащую над стеной, слегка приподнял бровь. А затем приветливо сощурил свои красивые, как драгоценные камни, глаза. — Мы помирились. Сказав это, он игриво потряс переднюю лапу Самсэк, которую легонько держал. Кошка, все еще увлеченная лакомством, даже не знала, что ее подушечка «машет» в знак приветствия. При виде этой картины у нее в конце концов вырвался смешок. Именно из-за этого нога Бо Ра, все это время стоявшая неустойчиво, соскользнула. О, о!.. Едва не упав, но чудом удержав равновесие, Бо Ра с неловким лицом посмотрела вперед. — К-как вы помирились? Стыдясь того, что показала себя в таком виде, Бо Ра, кашлянув — кхм, — спросила, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало, глядя на Чи Су Ха, который пристально смотрел на нее. — Самсэк ведь довольно осторожная. Чи Су Ха, словно оценивая высоту стены, под которой она стояла, ответил с задержкой на долю секунды. — С помощью этого лакомства и успокоительного для кошек. — Успокоительного? — Говорят, оно безвредно для кошек. Я купил в виде фумигатора и включил в гараже, где они живут. Оказывается, и такое есть. Бо Ра восхищенно кивала, а тем временем Самсэк, доевшая угощение, выдернула лапу из его руки. — Холодна как лед. Чи Су Ха, с усмешкой глядя вниз на Самсэк, которая чопорно вылизывала переднюю лапу, выпрямился и подошел к стене. Шурх. Свежая зелень, сминаемая под его ногами, издала звук, который в прошлый раз заставил ее сбежать. Сердце снова бешено заплясало, шепча: «Беги». — Рука... в порядке? Но Бо Ра не поступила так, как велело сердце, как в прошлый раз. Вместо привычного пути она, даже с растерянным взглядом, высказала подготовленное извинение. — Тогда я ушла, ничего не сказав... п-прости. Извинение вырвалось легче, чем она думала. Это было так просто. Чего она так боялась, что столько времени мучилась? Бо Ра невольно выдохнула со смесью облегчения и опустошения. На ее запинающееся извинение, пришедшее спустя долгое время, Чи Су Ха ответил лишь спокойной улыбкой. Вместо того чтобы сказать «все в порядке», он кивнул на дезинфицирующее средство, которое Бо Ра положила на стену. — Это ты мне принесла? — А, да. — А если рана будет больше, и пластырь наклеишь? На эти игривые слова Бо Ра слегка нахмурилась. — Не поранься. К счастью, рана была неглубокой, или же у него была хорошая регенерация — шрамы на его руке сильно побледнели. Но Бо Ра, помнившая кровь, выступившую каплями на этой руке, с серьезным лицом снова нахмурила лоб. — Нельзя раниться... Чи Су Ха, усмехнувшись, как будто это было забавно, и в этот раз вместо ответа заговорил о другом. — Это клубничное молоко тоже мне? — В м-магазине была акция «один плюс один», так что я заодно с моим просто... Слова «купила, чтобы дать тебе» показались странно смущающими, и она прибавила ложь. На это Чи Су Ха тоже улыбнулся и протянул длинную руку. — Спасибо. С удовольствием выпью. Легко поблагодарив, Чи Су Ха тут же открыл пачку молока. Бо Ра с любопытством наблюдала за этим, как в первый раз, когда Самсэк ела еду, которую она дала, но, увидев четко двигающийся кадык, почему-то смутилась и опустила взгляд. — Любишь клубничное молоко?.. — Ага. Но, кажется, не так сильно, как ты. Он ответил так, словно все знал о Бо Ра, которая всегда приходила с одним и тем же молоком. От этого лицо Бо Ра стало такого же цвета, как напиток, который он пил. К счастью, тень от дерева, которая теперь надежно укрывала ее голову из-за того, что она переставила обе ноги на камень, скрывала это. ---------- Том 1 Глава 5 Разговоры, которые они вели в таком странном пространстве — один внутри дома, другая снаружи, — были пустяковыми. — Ты ходишь в школу поблизости? — Ага. В старшую школу Нэхам, она там, наверху. — А, так это форма школы Нэхам. Но это было самое долгое время, которое Бо Ра провела за разговором со сверстником с тех пор, как началась травля. Хотя ей было настолько неловко, что она не могла толком смотреть ему в глаза, Бо Ра не убегала и крепко держалась за стену. — Ребята в классе говорили, что видели тебя в магазине перед уездной администрацией. Эта тема всплыла внезапно посреди незначительного разговора. Зачем она это сказала, она и сама не знала. Ну увидели его одноклассники, и что с того? Какое это вообще имеет к ней отношение? — А где находится уездная администрация? Что было еще более непонятным, так это то, что она испытала облегчение от слов Чи Су Ха, в которых слышалось недоумение. — Я недавно переехал и плохо знаю местность. Я был только в магазине перед домом. Это точно был я? — Нет. Наверное, они обознались. Бо Ра, устыдившись того, что была уверена, будто героем подслушанного разговора был он, замяла тему. Но при этом в душе она продолжала смаковать облегчение. Это было чувство, похожее на игру в прятки. Облегчение от того, что ты хорошо спрятался там, где страшный водящий тебя не найдет, что ты в безопасности. Что именно она хотела скрыть от водящего, она пока и сама толком не понимала. — Ну, я пойду. При разговоре с этим парнем в уголке сердца то и дело поднималась волна с белой пеной. Вызываемое ею щекочущее чувство было непривычным, и Бо Ра, сделав вид, что смотрит на часы, попыталась спустить ногу. — Бо Ра. Но прежде чем она успела опустить ногу, Чи Су Ха позвал ее голосом, в котором слышалась легкая игривость. — Я собираюсь завтра убрать тот камень. — ... — Можно? На мгновение Бо Ра испугалась, подумав, не значит ли это, что ей больше не стоит приходить, но вскоре поняла, что, вопреки ее догадке, это значило, что она может спокойно вставать на ящик вместо камня, и замялась. Чи Су Ха стоял под прозрачным летним светом, держа в руке пустую пачку из-под розового молока. От него исходило спокойствие, словно он так и будет стоять с этой беззаботной улыбкой, даже если ответ задержится, даже если она заставит его ждать здесь целый час. — Нет, не убирай. В отличие от него, Бо Ра лишь нервничала под палящим солнцем. Ей было странно стыдно от этой откровенности, которая, казалось, высветит все ее мысли, в которых она и сама не могла разобраться, и она невольно пробормотала в ответ: — Он же тяжелый... При этих словах уголки губ Чи Су Ха снова поползли вверх, рисуя приятную дугу. — До завтра, Бо Ра. Стараясь поймать взгляд Бо Ра, которая никак не могла встретиться с ним глазами, он прошептал, словно помахивая игрушкой с перьями перед кошкой: — Я теперь помирился с Самсэк, так что могу показывать тебе котят подольше. * * * После того дня ни от Ким Хан На, ни от других ребят больше не было слышно разговоров о красивом парне, которого приняли за Чи Су Ха. Наверное, это действительно был кто-то другой. Просто кто-то приехал в Нэхам погулять, а я по ошибке приняла его за Чи Су Ха. Поняв, что его не разоблачили, Бо Ра с облегчением отправилась к стене его дома. Плоский деревянный ящик, на который она, поколебавшись, решилась встать, был несравненно удобнее и устойчивее, чем круглый камень рядом. Разговоры с Чи Су Ха, держащим на руках пушистого котенка, не были чем-то грандиозным. Просто о погоде, о любимых передачах, о школе поблизости... Однако даже такие незначительные разговоры, накапливаясь день за днем, два дня, еще день, меняют дело. Визиты, бывшие примерно раз в три дня, постепенно участились до раза в два дня, а к тому времени, когда котята Самсэк начали делать первые шаги, стало так, что если она не заходила хоть день, ей становилось грустно. Чи Су Ха был чужаком, который ничего не знал о Бо Ра. Бо Ра не собиралась упускать человека, который не знал, когда, где и как она потеряла брата. Но новизна со временем неизбежно тускнеет. Как небо, которое с каждым днем становится все выше после сна, так и Чи Су Ха постепенно переставал быть для нее чужаком. В процессе общения Бо Ра узнала, что он живет с бабушкой, которая приходится ему дальней родственницей, что его родители находятся в Америке по делам бизнеса, и что из-за сложностей с оформлением документов он сейчас не ходит в школу. — Ты не скучаешь по маме с папой? — Не особо. Этот парень, казавшийся по натуре ласковым, становился немного резким, стоило зайти речи о родителях. — Может, потому что я с детства учился за границей, мне все равно, даже если я их не вижу год. — А... — А ты? Ты все время жила с родителями? — А, да. Однако, когда речь заходила об опекунах, Бо Ра тоже замолкала. Они оба старались не поднимать темы, которые были для них неудобными. Вместо этого они беспорядочно болтали о любимых песнях, о факультетах, на которые хотели бы поступить, о том, чем хотят заниматься, когда станут взрослыми. — Как там в Швейцарии? Там тоже говорят по-английски? — Ага. Но там так себе. Скучновато. — Но все же лучше, чем в уезде Нэхам. — Ну не знаю. Мне здесь больше нравится. Тут есть друг, который дает мне клубничное молоко. Чи Су Ха, возможно, потому что учился за границей, легко говорил такие смущающие вещи. Когда она услышала это в первый раз, то чуть не упала с ящика, покраснев до корней волос, но, часто слыша такое, она, видимо, выработала иммунитет и стала воспринимать это спокойнее. — Уши покраснели. Но это было лишь мнение Бо Ра; Чи Су Ха каждый раз, говоря подобное, смеялся, глядя на нее, прилипшую к стене, как жвачка. Вовсе нет! Возражая так и притворяясь равнодушной, Бо Ра на самом деле знала. Она знала о своей нелепой шее, которая все больше краснела каждый раз, когда он смеялся. Чи Су Ха был первым сверстником, с которым она весело болтала с тех пор, как осталась одна. Ожидая обеденного перерыва, чтобы провести его с ним, она вдруг осознала. Мне было одиноко. Хоть я и притворялась, что все в порядке, что мне все равно, на самом деле мне было очень страшно быть одной. Осознала она не только это. Размышляя о том, почему время, проведенное с ним, было таким особенно комфортным, Бо Ра поняла, что Су Ха ни разу первым не спросил ее о школьной жизни. После этого осознания Чи Су Ха стал для нее еще дороже. Тот парень, который неизменно радовался ей, приходящей каждый день. Его деликатность, с которой он ни о чем не спрашивал ее, хотя было очевидно, что у нее нет друзей. Она была благодарна ему невыразимо. Однако то, что на лице, высохшем, как сухая ветка, начали появляться молодые ростки, было не только хорошо. Ибо эта свежая жизненная сила в конечном итоге неминуемо привлекала вредителей, следивших за ней. * * * — Эй, гляньте-ка. — Офигеть... Я так и знала. Она возвращалась из туалета прямо перед классным часом. Она увидела, что у ее места, где всегда было тихо, словно там действовал запрет на приближение, собрались люди. В тот момент, когда она поняла, что это компания Ким Хан На, по спине Бо Ра пробежал холодок дурного предчувствия. — Ч-что... что вы делаете? Когда она спросила дрожащим голосом, девчонки, сбившиеся в кучу, слегка расступились. Сквозь них открылся вид на место Бо Ра, которое раньше не было видно. Первой, кого она увидела, была Ким Хан На, сидевшая на ее месте, как хозяйка. Затем — небрежно расстегнутая сумка. И в руках Ким Хан На... темно-синяя тетрадь. В тот момент, когда она поняла, что это дневник, который она писала каждый день, рука двинулась первой. — Ого, какая быстрая. Она выхватила свою вещь из рук воровки. Ким Хан На, которая без спросу рылась в чужой сумке и украла вещь, даже будучи пойманной, особо не смутилась. Нет, более того, она рассмеялась, словно ждала этого. — Учитель литературы сказал принести распечатку, которую раздал вчера, вот я и искала. Ты одна не сдала. Это ложь. Никакой распечатки на уроке литературы не давали. Любой мог понять, что эти слова — фальшивка, даже не вспоминая вчерашний день. Потому что выражение лица Ким Хан На, полное насмешки, доказывало это. — Кстати, Бо Ра, этот Чи Су Ха правда такой красавчик? При словах Ким Хан На послышалось хихиканье ее свиты. Смешки, раздававшиеся отовсюду, казалось, царапали лицо. — Видимо, Бо Ра и правда красотка. Раз вокруг нее вечно вьются парни. Сквозь снова раздавшийся смех она увидела одноклассников, которые старательно отворачивались. За исключением очень немногих, ученики школы Нэхам в целом были смирными. Даже если случались ссоры, это были лишь конфликты между отдельными личностями, и они крайне редко перерастали в такую травлю. Но как только вмешивалась Ким Хан На, все менялось. Ким Хан На, пользовавшаяся дурной славой даже в этой маленькой деревне, без колебаний переходила границы и настойчиво изводила тех, на кого затаила обиду. — И как ты это сделала в этот раз? Опять по-детски записку передала? Именно, к несчастью, именно Бо Ра стала ее мишенью. Проблема была в том, что объект ее давней безответной любви влюбился в Бо Ра. Начало травли, стартовавшей в начале семестра, было пустяковым. Поползли слухи, что сонбэ на год старше, с необычным именем, влюблен в Бо Ра. Признания не было. Просто, как устное предание, передаваемое из уст в уста, бродила песня о безответной любви. В маленькой старшей школе с раздельными классами для мальчиков и девочек это был всего лишь слух, который обычно витал в воздухе, как пыль, но проблема заключалась в том, что этот сонбэ был тем, в кого Ким Хан На была давно влюблена. Чон Хо Пхиль. Имя того сонбэ, которого она осознала, только когда осталась сидеть в одиночестве во время обеда, было Чон Хо Пхиль. Говорили, что это имя Ким Хан На, известная хулиганка в уезде Нэхам еще со средних классов, любила безответно целых четыре года. Также говорили, что ради того, чтобы попасть в ту же старшую школу с ним, Ким Хан На, чьи оценки предполагали поступление в техническое училище Нэхам, училась до носового кровотечения. Сонбэ с такой историей проявил симпатию к Чхве Бо Ра. Можно было бы счесть это пустыми слухами, но, глядя на компанию Чон Хо Пхиля, которая каждый раз, когда проходила Бо Ра, подталкивала друга в ее сторону, вероятность этого казалась низкой. В такой атмосфере, когда слухи все больше становились похожими на правду, Ким Хан На посреди урока внезапно выругалась сквозь слезы, злобно посмотрела на Бо Ра и выбежала из класса. ---------- Том 1 Глава 6 После этого все развивалось стремительно. Первыми отвернулись одноклассники. Не то чтобы никто не сочувствовал Бо Ра, но страх перед Ким Хан На пересиливал это сострадание. К тому же свою роль сыграла и мысль: «Как можно было лезть к парню, в которого влюблена другая, да еще и четыре года?». Пока Бо Ра беспомощно недоумевала, ситуация становилась все серьезнее. Очнувшись, она поняла, что благодаря стараниям компании Ким Хан На превратилась в классе из невинной жертвы в активного агрессора. После того как одна из приближенных Ким Хан На прошептала ложь, что видела, как Чхве Бо Ра первой передала записку «Оппе Хо Пхилю, который принадлежит Хан На», она стала изгоем, заслуживающим презрения, среди всех девочек параллели. Когда отвернулись даже друзья из средней школы, которые казались последним оплотом, она больше не могла ходить в столовую. Не идейно, а физически. В тот момент, когда она ступала в столовую, чтобы поесть хотя бы в одиночестве, колючие взгляды и перешептывания резали тело Бо Ра на куски. Слабая восемнадцатилетняя девушка, для которой школа была всей общественной жизнью, не могла вынести этого несварения. Она пробовала, словно прячась, лежать лицом вниз в классе, но сгорбленная спина тоже не стала щитом. Поэтому вместо обеда она выбрала бродить по улицам. — Бо Ра, а твоя мама правда думает, что брат умер из-за тебя? Но, похоже, даже этого было недостаточно. — Какой ужас... Мне тебя жаль. Или нет, твою маму жаль? Ведь сын мог и правда умереть из-за тебя. Глаза Ким Хан На, сгоравшей от желания расковырять рану поглубже, невинно блестели, как у ребенка, нашедшего что-то очень интересное. Ким Хан На, которая, судя по всему, прочитала дневник Бо Ра с конца и узнала даже о чувстве вины и горе Бо Ра перед семьей, щебетала возбужденным голосом: — Это ведь может быть правдой, так что не слишком-то липни к красавчику Чи Су Ха. Ладно? Шепчущие губы были особенно красными. Странно неловкие улыбки детей, стоящих за спиной Ким Хан На, мутили зрение. В груди металось чувство, словно ей хотелось то ли выблевать что-то, то ли, наоборот, сожрать и уничтожить это без остатка. — Он-то, понятно, притворяется добреньким, чтобы разок тебя трахнуть, но... Не плачь. Не плачь здесь так жалко. Несмотря на это, в глазах Бо Ра скопилась влага, и именно тогда в них отразился образ Су Ха, чешущего макушку Самсэк. — Если он умрет, пытаясь переспать с такой, как ты, его тоже будет слишком жалко, не так ли? То, что принесла эта мирная сцена, которую ей хотелось даже украсть, было внезапным импульсом. Су Ха не такой. Он не такой мусор, как ты, злая, порочная, ворующая чужие дневники и ковыряющая раны ради забавы. И... я тоже не такая. Я не убивала брата, это не так. Оправдание, которое она хотела выплюнуть, кого оно на самом деле должно было защитить — Су Ха или ее саму? Она не знала. Но желание, вспыхнувшее в груди, было ясным. Бо Ра дрожащими губами, на которых едва держалась с трудом собранная смелость, выплюнула слова: — М-мне противно, что ты читаешь то, что увидела в чужом дневнике. — Что? — И я никогда не передавала записок тому сонбэ. Ты... сама выдумала эту историю. При этих словах Ким Хан На резко нахмурилась. Бо Ра, стараясь не испугаться последовавших ругательств, снова вспомнила пейзаж, который видела в том доме. Но на этот раз она вспомнила не мирную картину, как минуту назад, а агрессивность Самсэк, яростно бросившейся защищать своего детеныша. Чтобы защитить то, что дорого, нужно уметь выпускать когти. Даже если боишься крови, нужно научиться тому, что без этого не выжить. Вслед за плачем Самсэк, который звучал в ушах, словно подгоняя, Бо Ра выплюнула слова, как чихание: — Так что не доставай меня, а иди и разбирайся с тем сонбэ, который тебе нравится. * * * Ким Хан На, задетая за живое, сыпала проклятиями, но лишь пыхтела с красным лицом, не в силах возразить. В тот момент, когда атмосфера становилась все более угрожающей, вошел классный руководитель. Бо Ра, ждавшая лишь окончания слов учителя, как только закончился классный час, тут же схватила сумку и выбежала из школы. Это были первые когти, которые она выпустила. От осознания того, что она тоже может кого-то ранить, возникло странное чувство подъема. Удовлетворение и трепет. И искаженное лицо Ким Хан На, которое она снова и снова вспоминала. Но это длилось недолго. Плечи Бо Ра, приподнятые от странного возбуждения, постепенно опустились. Даже если контратака удалась, это не значило, что нападение не причинило боли. Бо Ра брела по улице, представляя свой позор, который зачитывали перед классом до ее прихода. Тогда ей на глаза попалось знакомое место. Только увидев голубую крышу, Бо Ра поняла, что ноги сами принесли ее к дому того парня. Если ходить слишком часто, я ему надоем... Думая так, Бо Ра все же не могла остановить ноги, идущие туда. Но потом, нерешительно стоя перед ящиком под стеной, она долго колебалась. Бо Ра всегда просовывала лицо над стеной в обеденное время по будням. Она никогда не приходила поздно днем, после школы. Он растеряется. Ему может быть некомфортно. Бо Ра, не желая потерять даже единственного оставшегося друга, после раздумий уже решила повернуться и уйти. — Чхве Бо Ра? Над кремовой стеной внезапно возникло красивое лицо. Лицо Чи Су Ха всплыло, как облако, в небе, которое становилось глубже с приходом осени. Бо Ра могла лишь отрешенно смотреть на прекрасного юношу, который неожиданно появился на фоне ясной синевы. Глаза идеальной формы, нарисованные на чистой коже, словно на нетронутом холсте, сощурились в ласковом свете. — Идешь домой? Вопреки ее долгим сомнениям, у Чи Су Ха было совершенно спокойное выражение лица, даже при виде нее, пришедшей в необычное время. Его внимание привлекло не время ее прихода, а цвет ее лица. — Что с лицом? Внимательно разглядывая выражение лица Бо Ра, стоявшей с глупо открытым ртом, он слегка нахмурился. — Ты плакала? Нет. Она не плакала. Просто по пути сюда у нее несколько раз щипало в носу, и она кусала губы. Но стоило ему спросить, плакала ли она, как все ее терпение пошло прахом, и из глаз Бо Ра, словно вопреки ее воле, брызнули круглые капли. — Чхве Бо Ра… Это была неизбежная реакция. Словно ребенок, который упал и держался, но разрыдался, увидев испуг мамы. Словно он только тогда осознал кровь на коленке и закатился в плаче. Зачем она читала чужой дневник? Зачем самовольно зачитывала мои секреты, записанные там? Раны, описанные там, были предложениями, которые даже мне самой было трудно перечитывать, поэтому я не оглядывалась на них. Чувство вины, которое разбередила Ким Хан На, было болью, близкой к позору, а не просто раной. В тот момент, когда кто-то заметил и спросил о сердце, которое она старалась успокоить, делая вид, что все в порядке, оно рухнуло от обиды. Разве рухнуло только сердце, словно неправильно построенная дамба? Бо Ра не знала, что делать, стыдясь и смущаясь своих слез, которые хлынули, словно ждали прорыва плотины. То же самое, должно быть, чувствовал и Чи Су Ха, ставший невольным свидетелем чужих рыданий. Но добрый Чи Су Ха не стал грубо выказывать эту растерянность. — Зайдешь?.. Лишь помолчав немного, он тихим голосом пригласил ее. Но Бо Ра, роняя слезы ручьем, покачала головой. Это было не первое приглашение Чи Су Ха. Он несколько раз спрашивал Бо Ра, не хочет ли она зайти в дом, не хочет ли потрогать котят Самсэк. Каждый раз Бо Ра, как и сейчас, качала головой и отступала. Не потому, что Су Ха ей не нравился или с ним было трудно. Просто казалось, что заходить в дом — это не то. Вторгаться внутрь казалось переходом какой-то черты. Лицо, тихо смотревшее на Бо Ра, которая в конце концов снова отказалась, исчезло. Шурх-шурх. Звук травы, сминаемой под его ногами, коснулся ушей. Он удалялся. Сбегал внутрь, избегая ее. Надоела? Как только эта мысль возникла, слезы резко прекратились. Но это длилось лишь мгновение. Обида, еще более сильная, чем прежде, накрыла сердце, как бушующие волны. Дура, зачем расплакалась? Идиотка, почему не сдержалась? В итоге заставила отдалиться даже единственного оставшегося друга? Когда она, закрыв лицо руками от созданного ею самой несчастья, вздрагивала плечами, звук колокольчика, такой же ясный, как сегодняшнее небо, проник в уши Бо Ра. Обернувшись с глазами, мокрыми до самых ресниц, она увидела Чи Су Ха, выходящего из ворот. — Бо Ра. Чи Су Ха, широкими шагами мгновенно оказавшись перед ней, позвал по имени девочку, на щеках которой слезы проложили дорожки. Почему она забыла? Чтобы войти, не обязательно стучать снаружи. Изнутри тоже можно в любой момент выйти наружу. Мальчик, который, как оказалось, не был заперт в доме, был выше, чем она думала. Его плечи были гораздо шире, чем когда она смотрела на него украдкой через стену. Она заново осознала. Что он не фальшивый друг, существующий лишь в фантазиях, а человек, движущийся по собственной воле. К Бо Ра, пребывающей в шоке, словно персонаж, живший только в книге, разбил буквы и выскочил наружу, впервые без преград стоящий перед ней мальчик прошептал: — Поедем посмотрим на море? ___ Привет! Прочитать больше глав можно в моем приложении: t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 7 — Т-ты умеешь водить? — Ага. У меня есть международные права. Как только она кивнула на предложение поехать посмотреть на море, Чи Су Ха, вернувшийся в дом, выехал оттуда на машине. Не на велосипеде, не на мотоцикле, а на машине. Видя, что Бо Ра глупо раскрыла рот, Су Ха ответил так, словно в этом не было ничего особенного. — В Швейцарии без машины никуда не добраться. Ответив обыденным тоном, он вышел с водительского места и подошел к пассажирскому, где стояла Бо Ра. — Садись. — Он открыл дверь и кивнул внутрь. Из-за этой естественной череды действий в голове Бо Ра даже не возникло слова «отказ». Когда она в замешательстве села в машину, он обошел капот и вернулся на водительское место. Взгляд Су Ха, взявшегося за руль, мельком скользнул в сторону Бо Ра. Она замерла, словно его взгляд был красной точкой прицела снайпера, когда внезапно незнакомый аромат заполнил все перед ней. Точно определить, что это за запах, было невозможно. Аромат Чи Су Ха, напоминающий то ли запах кондиционера для белья, то ли запах травы в летнем лесу, внезапно атаковал ее, заставив разум помутиться. Прежде чем она успела осознать ситуацию, нос перестал дышать. Все тело застыло, как мандарин, выброшенной на мороз. Именно тогда звук, похожий на звон колокольчика, подразнил ухо Бо Ра. — Надо пристегнуться. С тем же спокойным лицом, с каким приблизился, Чи Су Ха отстранился и сухо сказал: — Как бы ты мне ни доверяла, если не пристегнешься, будет беда... Глядя на черный ремень, пересекающий белую блузку школьной формы Бо Ра, он тихо усмехнулся, и только спустя мгновение заметил ее пунцовое лицо. — Бо Ра. Чи Су Ха, пристально глядя на ее смущение и не ведая, что творится у нее внутри, невинно спросил: — Тебе неудобно? — В-в следующий раз!.. Бо Ра, отпрянув назад так, словно хотела вжаться в сиденье, закричала: — В следующий раз... я, я сама пристегнусь... Однако этот голос, который поначалу звучал даже нервно, к последнему слову превратился в умоляющее бормотание. — Понял. До ушей Бо Ра, которая больше ничего не могла сказать и лишь теребила ремень безопасности, сковывающий ее тело, донеслось извинение с оттенком неловкости. — Извини, если тебе было неудобно. Там это делают совершенно естественно. Ласковый голос заставил Бо Ра поверить, что в Швейцарии действительно есть такие манеры. Вот как, в Швейцарии... Пока Бо Ра, кивая сама себе, убеждала себя в этом, голос Су Ха снова коснулся ее красных ушей. — Поехали. С этими словами машина плавно тронулась вперед. Бо Ра, все это время опустившая глаза, слегка подняла голову и посмотрела в окно на медленно удаляющийся дом Су Ха и деревья. Только тогда до нее дошел факт, который она не осознавала, отвлекшись на другое. Я еду в машине, которой управляет мой ровесник. Хотя головой она это понимала, чувство реальности никак не приходило. Вновь осознавая этот факт, Бо Ра, не поворачивая головы, искоса поглядывала на соседнее сиденье. Может, из-за чрезмерной робости, ее взгляд скользил лишь по крупным суставам рук и широкой груди, не смея подняться до лица. Но даже по этим фрагментам Бо Ра могла убедиться, насколько уверенно и спокойно Чи Су Ха ведет машину. Международные права... Бо Ра про себя повторила слова, которые он только что произнес. Представляя Чи Су Ха, сдающего назад на улице чужой страны с парковочным талоном в зубах, Бо Ра вдруг поняла, что ее собственная уверенность сжалась до размера горошины. Я, я тоже, когда стану взрослой, получу права. Я тоже буду водить так же круто, как Су Ха. Но даже бормоча это, Бо Ра не могла остановить чувство робости перед эмблемой иностранной машины на руле. — А. Будешь это? Чи Су Ха ласково обратился к ней в тот момент, когда Бо Ра, глядя на быстро проносящийся пейзаж, с трудом сдерживала желание грызть ногти. — Я в спешке схватил, подумал, вдруг пить захочешь... Чи Су Ха поднял белый термостакан, стоявший в подстаканнике. Повернувшись к Бо Ра, пока горел красный свет, он вдруг слегка нахмурился, словно озадаченный. — Ты кофе не пьешь? Надо было взять молоко. В тот момент, когда он пробормотал это, словно сам себе… — Н-нет. Бо Ра, как ястреб, выхватила термостакан из его руки. — Я тоже умею пить кофе. Я люблю кофе. Нагло солгав, она приложила губы к отверстию стакана. Горький кофе потек в рот. Угх. Как назло, это был американо. Нет, это даже не американо. Это эспрессо, точно эспрессо. Для Бо Ра, которая, выпив кофе, не могла уснуть и даже в кафе заказывала только бескофеиновые напитки или смузи, этот вкус был слишком жестоким. Хнык. Но, мысленно капризничая из-за горечи, Бо Ра демонстративно прижалась губами к стакану и большими глотками пила горькую жидкость. Не заметить дрожащие уголки ее глаз сидящему рядом было невозможно, но Чи Су Ха молча смотрел на решительное лицо Бо Ра, ничего не говоря. Бип. Этот пристальный взгляд продолжался до тех пор, пока машина сзади не подала сигнал, что свет сменился. С запозданием нажав на педаль и тронувшись, Чи Су Ха тихонько прыснул, издав звук, похожий на сдержанный смешок. — Что. Чего смеешься. Бо Ра, которая сидела, отвернувшись к окну и скорчив гримасу, остро отреагировала на этот звук. — Извини. Просто... Покорно извинившись, Чи Су Ха мельком взглянул на Бо Ра. — Почувствовал себя так, будто сделал что-то плохое. Что он несет. На его слова Бо Ра намеренно ответила резковато, сжав руку, державшую стакан в объятиях. — Говорю же, я люблю кофе. — Ага. На ложь, пробормотанную из упрямства, Чи Су Ха спокойно ответил, плавно поворачивая руль. — Знаю. Но от этих ласковых слов Бо Ра почувствовала себя еще более по-детски и, бесцельно теребя кончиками ногтей ремень безопасности, который он ей пристегнул, могла лишь смотреть в окно. * * * Место, где остановилась машина, было безлюдным берегом. Там, где зелеными стенами стояли приморские сосны, не было пляжа для купания. Это было место, где люди, живущие рыболовством, держали фермы по выращиванию морских ушек. Чи Су Ха и Чхве Бо Ра медленно шли по берегу, где тут и там сушилась морская капуста. Шурх-шурх. Только когда под обувью заскрипел щекочущий песок, Бо Ра осознала, что этим летом ни разу не была на море, и не только этим летом, но и прошлым годом тоже. Впрочем, неудивительно. Кто бы меня отвез на море. С горечью подумав об этом, она искоса взглянула на парня, идущего рядом. То, о чем забыли даже мама с папой, сделал Чи Су Ха. Парень, приехавший издалека, с которым она была знакома всего около двух месяцев. — Что? — заметив ее взгляд, спросил Чи Су Ха. Бо Ра лишь покачала головой и пошла вперед. Только звук мелкого песка, плачущего под волнами, мягко касался ушей. Двое, долго шедшие молча, остановились в месте, где, словно флаг, была воткнута кем-то оставленная лопатка для песка. — Погоди. Тихо сказав это, Чи Су Ха снял рубашку, надетую поверх белой футболки. Синяя рубашка легла на песок, окрашенный в темно-бежевый цвет. Мальчик приготовил место для Бо Ра, а сам плюхнулся прямо на голую землю. Бо Ра немного поколебалась и опустилась на ткань, хранившую его тепло. Это была всего лишь тонкая рубашка, но сидеть на ней, словно на мягкой заботе, было удобно. Рядом с Чи Су Ха, который сидел, опираясь на руки позади себя и вытянув ноги, Бо Ра, обняв колени, смотрела на далекое море. Море на закате напоминало цвет неба. У горизонта уже стемнело, и граница между небом и водой была неясной. Запах, позволяющий почувствовать присутствие жизней, скрытых в синей воде. Вдыхая запах моря, похожий на звук волн, Бо Ра молча прижала колени ближе к груди. Море, которое она видела спустя долгое время, казалось странно печальным. Может, из-за заката, который, разбиваясь на осколки, рассыпался по волнующейся поверхности воды. Может, из-за пустых ракушек, потерявших хозяев и перекатывающихся туда-сюда по прихоти волн. Глядя на оранжевое море, казавшееся почему-то одиноким, Бо Ра импульсивно заговорила. — У меня позапрошлым годом умер брат. Это был первый раз, когда Бо Ра по собственной воле заговорила о смерти в семье. По совету учителя она несколько раз ходила на консультации, но и там Бо Ра лишь формально описывала событие, не вкладывая в это никаких чувств. — Это была автомобильная авария. Он шел выполнить поручение мамы, и... Смерть брата была аварией, о которой знал весь уезд Нэхам, даже если бы это не исходило из уст Бо Ра. Это было событие, о котором все шептались и бросали сочувственные взгляды, даже если об этом не говорили вслух. Поэтому Бо Ра не чувствовала необходимости объяснять. У нее не было желания разыгрывать сильную скорбь или пустоту, которых ждал школьный психолог. И вот, Чи Су Ха стал первым, кому Бо Ра открылась после двух лет молчания. В каком-то смысле это естественно. Ведь именно Чи Су Ха нуждался в объяснении. Он был тем самым чужаком, который имел право услышать о событиях того дня. Нет, все это лишь отговорки. Возможно, Бо Ра просто искала возможность выговориться. Возможно, она блуждала в поисках того, кто выслушал бы ее историю без каких-либо предварительных знаний или предрассудков. Того, кто внимательно выслушал бы о событиях того дня, как она их определила своими устами. — Точно, точно горел зеленый свет... В тот момент, когда она начала объяснение, которого никто не просил, перед глазами внезапно исчезло мирное море. Вместо него на внутренней стороне век всплыл пейзаж того дня, выжженный в памяти. ---------- Том 1 Глава 8 С братом, Чхве Ин Хёком, у них были такие же прохладные отношения, как и у большинства братьев и сестер. Хотя было поздно и мама сказала идти вместе, потому что одной опасно, брат и сестра все равно упрямо пошли порознь. Это случилось, когда Бо Ра переходила пешеходный переход, оставив позади брата, который отстал, глядя в телефон. Вместе со звуком шин, оставляющих черные следы на дороге, раздался удар. Разрушительный звук накрыл ее спину. В тот день Бо Ра так и не смогла обернуться. Но даже не обернувшись, она словно все видела. Жуткий крик. Торопливый вопль, зовущий скорую. И более живой, чем все остальное... ужасный запах крови, принесенный порывом ветра. Ведь только по этим ощущениям Бо Ра могла понять, что произошло у нее за спиной. Стоит ли называть удачей то, что это случилось сзади, а не перед глазами? Но, по мнению Бо Ра, если это и было чем-то, то лишь еще большим несчастьем, но никак не удачей. С того дня Бо Ра приходилось жить с постоянным звоном в ушах, нападающим со спины. Визг, бам. А затем предсмертный крик. Похороны брата, начавшиеся посреди бесконечно повторяющегося звона, остались в памяти как мутное пятно. Мама сидела с отсутствующим видом, а потом периодически выла так, словно ее сейчас вырвет внутренностями, а папа покрасневшими глазами без конца курил сигареты, которые бросил. Все ли похороны такие же адские? Бо Ра, не имевшая опыта, кроме похорон брата, не могла знать. А. Среди всего этого смутного марева есть одно, что она помнит отчетливо. Это был день, когда пришли выразить соболезнования несколько друзей и классный руководитель. Глядя на друзей, неловко кланяющихся, она невольно слабо улыбнулась. — О боже, посмотрите на нее. Улыбается. В этот момент тихий шепот, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, полетел и попал Бо Ра прямо в грудь. — Видать, смешно ей, брата-то спровадила. Мать ее умирает от горя, а она... Ах, почему так. Девчонка-то выжила, а сын погиб. Уж если кому умирать, то лучше бы... Этот голос, всплывший над голосами тех, кто пытался его остановить, отчетливо вонзился в уши. Позади растерянных друзей, видимо, услышавших то же самое, показалось знакомое лицо. Это была тетушка из нижней квартиры, которая особенно любила брата. Тетушка Мён Ин, работавшая банщицей в местной бане, жевала кальмар и без конца цокала языком. Но то, что превратило и без того хромающую душу Бо Ра в сплошную рану, были не слова тетушки Мён Ин, а вид мамы за ее спиной. Мама, лежавшая, прислонившись спиной к стене похоронного зала, никак не реагировала на эти жестокие слова. Ее пустые зрачки словно подтверждали слова тетушки Мён Ин. Словно поддакивали, что умереть должна была дочь вместо сына. — Бо Ра, потом, когда придешь в школу... Поверх слов друзей, утешавших Бо Ра так же неловко, как и кланявшихся, слой за слоем ложились раны. Рана, словно развороченная ножом на уже истерзанном месте, казалось, никогда не заживет. И действительно, этот голос, подобно шуму в момент аварии, остался ожогом в сердце Бо Ра. — И вот, на тех похоронах... В тот момент, когда соленый ветер коснулся щеки, Бо Ра вдруг поняла, что несет чепуху, словно пьяная. Как только она это осознала, по спине потек холодный пот. Чи Су Ха — просто парень, переехавший в уезд Нэхам. Он не мой школьный психолог. У него нет ни малейшей причины выслушивать о моем жалком несчастье. Как же ему, должно быть, неловко. Запоздалое осознание заставило ее закусить губу. Наверное, думает, зря привез меня на море. Раздражаю ли я его, противна ли, вываливая непрошеное прошлое? В панике она украдкой взглянула на Чи Су Ха, но встретилась взглядом с тем, кто уже пристально смотрел на нее. — И вот, на тех похоронах? Похоже, Чи Су Ха внимательно слушал все ее бессвязные слова. В тот момент, когда она почувствовала эту чуткость в его переспросе, напряжение тела полностью исчезло. Только тогда звук волн начал вытеснять звон и занимать место в ушах. Снова почувствовался запах моря, и пейзаж заката победил ужасный запах крови. — И вот, просто... было грустно... Но все, что выползло из ее рта, были эти вялые слова. Бо Ра, положив подбородок на колени, смотрела в сгущающуюся тьму. В душе было совершенно пусто, словно она только что вдоволь наплакалась. Откуда взялась эта пустота, восемнадцатилетней девочке было невдомек. Чи Су Ха, сидевший рядом с Бо Ра, тоже молчал. Две пары глаз некоторое время были устремлены лишь на небо и море, сливающиеся в единую темно-синюю массу. — Я тоже видел, как умирает человек. Чи Су Ха заговорил как раз тогда, когда Бо Ра чувствовала себя раздавленной исчезающим светом заката. Взгляд Бо Ра, бессмысленно смотревшей на свои кроссовки в песке, обратился к соседу. Лицо мальчика, окрашенное угасающим светом заката, выглядело почему-то шатким. Казалось, он шатается, словно стоит на одной ноге, хотя сидел ровно. — Там есть ребята, которые сидят на веществах. Он был одним из таких... Вещества. Бо Ра, вспомнив американский сериал с декадентским сюжетом, который видела давно, прислушалась к словам Чи Су Ха. Однако, в отличие от истории в сериале, которая казалась делом далекой страны, от слов Чи Су Ха вдруг возникло пугающе реалистичное беспокойство. Подумав, что это, вероятно, из-за низко опущенных глаз сидящего рядом, Бо Ра немного повернулась к нему. — У него случились судороги от передозировки, и он умер прямо передо мной. Последовавший голос был слегка приглушенным, словно солнце, нырнувшее в море. — И моя мать... посчитала, что это моя вина, раз я ничего не сделал. — Что?.. Бо Ра, не веря его словам, невольно нахмурилась. Она знала, что в мире бывают разные родители, но разве большинство родителей не стараются защитить своих детей, несмотря ни на что? Тем более это мать не кого-то другого, а Чи Су Ха. Мать такого доброго и ласкового сына. — Почему это твоя вина? Это вина того парня, который подсел на наркотики! — Я поздно вызвал скорую, потому что не знал, что все серьезно. Боялся, что, может быть, сообщат в полицию. В отличие от Бо Ра, которая в негодовании подрагивала плечами, у Чи Су Ха было спокойное лицо. — Ну. Даже если бы не это, мать нашла бы другую причину, чтобы обвинить меня. Я очень похож на отца, а мать его искренне ненавидит. — Голос, продолжившийся шепотом, звучал как-то обреченно. Бо Ра с лицом, словно у нее перехватило дыхание, смотрела на парня, который покачивал вытянутыми носками ног. Эта безразличная поза была хорошо знакома Бо Ра. Ведь именно такое выражение лица она часто делала, когда дети, травившие ее, говорили у нее за спиной. Словно зная смысл этой позы, Бо Ра могла детально прочитать и скрытые за ней чувства. Хочешь сделать вид, что тебе не больно. На самом деле глубоко скорбишь, душа, кажется, рушится. Хочешь сохранить гордость, делая вид, что все в порядке. В тот момент, когда его чувства ощутились так же отчетливо, как соприкасающаяся кожа, в глаза хлынул прилив слез. Одновременно в ушах снова прозвучал жестокий голос. «Ах, почему так. Девчонка-то выжила, а сын погиб. Уж если кому умирать, то лучше бы...» — Э-это не твоя вина. Эти слова вылетели изо рта мгновенно, как стрела, внезапно прилетевшая в сердце Бо Ра в тот день. Слова, которые она на самом деле больше всего хотела услышать, в которых хотела получить подтверждение от мамы, вылились запинающимся, истекающим кровью голосом. — Это не твоя вина... Су Ха, который даже после слов Бо Ра продолжал безучастно качать ногой, в конце концов, когда в голосе Бо Ра послышался плач, обернулся, словно ничего не мог с этим поделать. — Плачешь?.. — Это правда, правда, не твоя вина... Бо Ра в итоге с глупым лицом начала ронять крупные слезы. Капли, похожие на ливень, оставили мокрые следы на песке. В каждом круглом мокром пятнышке появлялся коричневый шарик, легко рассыпающийся, как сердце Бо Ра. — Ну чего ты плачешь. Может, потому что Бо Ра забрала все его слезы и выплакала их? Словно ему остался только смех, Су Ха хохотнул и протянул руку. Но рука с налипшим песком вместо того, чтобы коснуться щеки Бо Ра, замерла в воздухе, словно зная о своей грязи. — Я знаю. Что это не твоя вина. Бо Ра притянула эту руку и прижала к своей щеке. Крепко схватив кончики пальцев, которые дрогнули, словно от ожога, Бо Ра с силой, отчетливо произнесла: — Я... я знаю это. В тот момент, когда их глаза встретились, Бо Ра узнала имя пустоты, которую она должна была почувствовать после своей сбивчивой исповеди. То чувство, которое она пробормотала как «пустота», не зная, как назвать, на самом деле было тревогой. Беспокойством о том, что Чи Су Ха, узнав о ее прошлом, будет смотреть на нее только как на объект жалости, как и другие. Но это было напрасное волнение. Ведь сочувствие Су Ха не такое, как жалость других людей. Его беспокойство не может быть таким же, как взгляды посторонних, которые лишь снисходительны. Потому что Чи Су Ха... Потому что Чи Су Ха — человек, у которого рана точно такой же текстуры, как у нее, больше, чем у кого-либо другого. А. Глядя в его глаза, которые, окрасившись тьмой, потеряли свой изначальный цвет, Бо Ра вдруг поняла. Этот парень спасет меня. И ровно на глубину этого спасения я тоже спасу этого парня. Одинокое сердце, долго болевшее болезнью под названием одиночество, блуждало в поисках привязанности. В сердце, которое хотело верить чему угодно, вонзилась его рана. Этот парень спасет меня. Поспешно предчувствуя судьбу, Бо Ра с трудом сдержала порыв крепко обнять Чи Су Ха и утешить его. Закат остался лишь горсткой в далеком небе. Теперь единственным ориентиром, подтверждающим, что это море, в пейзаже, поглощенном тьмой, был лишь игривый звук волн, бьющих о песок. Перед ночным морем, где сосны шумели на ветру, Бо Ра тихо пообещала Чи Су Ха. Кто бы ни говорил ложь, я, по крайней мере я одна, обязательно поверю в твою невиновность. ---------- Том 1 Глава 9 — Тебя правда не нужно провожать? Стоя перед заглушенной машиной, Чи Су Ха с беспокойством смотрел на Бо Ра, стоявшую напротив. — Слишком темно. Я мог бы хотя бы до соседней улицы... Несмотря на настойчивые предложения, Бо Ра лишь качала головой из стороны в сторону. — Папа может смотреть из окна. — ... — Мой папа довольно строгий. На Бо Ра, которая изобразила страшное лицо папы, говорящего «А ну-ка!», Су Ха в конце концов поднял белый флаг. — Ладно, тогда. Однако Су Ха, который, как она думала, вздохнет и отступит, не вошел в дом, а остался стоять, глядя на Бо Ра. — Но ведь можно, если я хотя бы посмотрю, как ты уходишь? На эти слова Бо Ра расплылась в улыбке и повернулась спиной. Она чувствовала, как желание Су Ха проводить прилипло к ее спине. С его заботливым взглядом, висящим на затылке, Бо Ра чинно зашагала, совершенно не так, как ходила обычно. — Бо Ра. Сколько она так прошла? Не успела она сделать и нескольких шагов, как сзади прилетело ее имя. Обернувшись, она увидела мальчика, окрашенного светом оранжевого фонаря. В его глазах со светлой радужкой отразилось, как его губы шевелятся, словно он хочет что-то сказать, но не решается. В уши Бо Ра, которая тоже напряглась, словно заразившись его нерешительностью, вскоре влился слабый вздох. — Завтра глаза опухнут. — ... — Обязательно сделай компресс перед сном. Что он собирался сказать изначально? Бо Ра стало любопытно, что Чи Су Ха явно отказался от слов, которые держал в сердце, и произнес что-то другое, более подходящее, но она послушно кивнула. — Ага. Сделаю. — Завтра... Немного помолчав, Су Ха прошептал, словно это был невольно вырвавшийся кашель: — Я приготовлю клубничное молоко. А. Может, он хотел сказать это? На самом деле он просто хотел завлечь меня прийти и завтра? От собственной догадки настроение взлетело до небес, и Бо Ра закивала еще сильнее, чем прежде. — Ага! А затем она энергично помахала рукой ему, стоявшему и смотревшему на нее. Движение руки, рассекающее воздух, прилетело и от него в ответ. С трудом подавив глупый смех, готовый вырваться наружу, Бо Ра объявила: «Теперь я правда пойду», — и повернулась. Ее походка все еще совершенно скрывала ее обычную легкомысленность. Но разве натуру скроешь? Как только она завернула за угол, выйдя из его поля зрения, в походке появилась бодрость. Ничего не поделаешь. Ей хотелось идти, напевая песню, но она с трудом сдержалась, боясь, что ее напевание достигнет ушей Су Ха. В ее шагах, которыми она продвигалась, словно танцуя, появилась заминка лишь тогда, когда показался многоквартирный дом. Может, еще немного прогуляться перед тем, как идти?.. Бо Ра слегка повернула голову и посмотрела в сторону парка неподалеку от дома. Ей хотелось сохранить сегодняшнее приподнятое настроение еще немного. Ведь дома ей снова придется надеть маску человека, который живет лишь потому, что не может умереть. Говорят, что в запертой комнате можно вернуть свое настоящее лицо, но даже это будет сопровождаться рыданиями, зовущими имя брата. Пойду. Из жадности обнять это чувство наполненности, пришедшее спустя долгое время, как можно дольше, Бо Ра без колебаний решилась на это отклонение от маршрута. * * * Хотя было уже поздно, парк не был пустым. Люди вышли туда, чтобы почувствовать остатки тепла, словно жалели об уходе летних ночей, которые так ненавидели. Бо Ра в одиночестве шла по парку, где все были вместе. Но, в отличие от прежних времен, этот факт не вызывал у нее ни грусти, ни стыда. Ведь она больше не одиночка. По крайней мере, сегодня ночью, когда запах моря все еще щекочет нос. Бо Ра шла по дорожке, напевая мелодию, которую не смогла спеть минуту назад. — Ах, блядь, оппа! Ты даже этого не можешь сделать? Резкое ругательство разрезало мирный воздух и долетело до нее. Что это? Не только взрослые вокруг Бо Ра нахмурились от этого острого голоса. Услышав голос, звучавший как голос ее ровесницы, Бо Ра тоже с неприятным выражением лица посмотрела туда, откуда прилетела брань. Не составило труда заметить знакомый силуэт, затесавшийся среди компании, выглядевшей явно неблагополучно. Это Ким Хан На. Узнав Ким Хан На, которая истерично кричала на крупного парня, Бо Ра незаметно замедлила шаг. Надо возвращаться. Лучше не попадаться ей на глаза. Это человек, которого ей и так до тошноты хватало в школе. Зная, что ничего хорошего не выйдет, если Ким Хан На ее заметит, Бо Ра опустила голову и развернулась. — Оппа, я столько для тебя сделала, а ты не можешь выполнить одну просьбу!.. О, Чхве Бо Ра? В конце концов, Ким Хан На узнала Бо Ра. Надо было поворачивать быстрее. Надо было просто уйти, когда услышала ругань. Она пожалела об этом, но было уже поздно. Сейчас оставался только один выбор. Идти дальше, делая вид, что не слышишь. — Оппа, это она. Та самая, о которой я говорила... Эй, Чхве Бо Ра! Куда идешь? Бо Ра крепко сжала лямки рюкзака и ускорила шаг. Игнорировать зов за спиной было нетрудно. Она была мастером в том, чтобы делать вид, что не слышит звон в ушах, доносящийся сзади. — Эй, блядь! Чхве Бо Ра! Голос Ким Хан На, извергающий проклятия, приблизился, словно она погналась за ней. Осознав это, Бо Ра выбрала не быструю ходьбу, а бег. — Сумасшедшая, убегает. Но в тот момент, когда насмешливый голос кольнул уши, она с застывшим лицом резко обернулась. Предположение Бо Ра оказалось верным. Ким Хан На гналась за ней вместе с парнями, похожими на тех, кто бросил школу. Лица парней в свете фонаря были грубыми. Они казались совсем другой расой по сравнению с гладким лицом Су Ха, стоявшего под таким же освещением. Может, из-за того, что уродство этих парней бросилось в глаза? Ким Хан На, окруженная ореолом из дрянных хулиганов за спиной, не казалась такой страшной, как раньше. Страх словно ушел из дома, уступив место смелости. Поэтому Бо Ра, вместо того чтобы снова опустить голову и в панике убежать, выбрала ухмылку. Она не смогла сильно поднять уголки губ. Лишь настолько, чтобы доказать, что она не испугана. — Чего лыбишься… Однако даже эти дрожащие уголки губ, видимо, стали для Ким Хан На достаточной провокацией. При виде того, как Ким Хан На резко нахмурилась, точно так же, как когда Бо Ра обернулась, улыбка Бо Ра обрела естественность. Широко, так, что появились ямочки на щеках, улыбнувшись, Бо Ра снова повернулась спиной. — Эй, Чхве Бо Ра! А затем, как и собиралась, изо всех сил побежала. Когда тяжелые шаги приблизились настолько, что казалось, ее вот-вот схватят за волосы, пожилой голос преградил путь группе. — Вы кто такие! Как и ожидалось. Центр уезда Нэхам был тесен донельзя. Это означало, что даже учителя, живущие в этом районе, ходили в одни и те же места. Мельком оглянувшись, она увидела мужчину, похожего на учителя из технического училища Нэхам, который яростно кричал. И Ким Хан На, стоящую рядом с ним и сверлящую ее взглядом, полным убийственной злобы. Бо Ра еще раз лучезарно улыбнулась однокласснице, а затем с силой оттолкнулась ногами. Ноги были легкими, словно она ступала не по тротуарной плитке, а по сахарной вате. На душе было светло, словно она бежала не в ночи, а днем. Внезапное озарение, подобное падающей звезде, пронеслось в душе Бо Ра. Ким Хан На не представляет из себя ничего особенного. Я целых полгода дрожала от страха перед девчонкой, которая ничего из себя не представляет. Смелость и надежда, забившие ключом, освежающе омыли иссохшее сердце. — А-ха-ха, — Бо Ра, расхохотавшись задыхающимся смехом, который сдерживала все это время, весело побежала сквозь первую осеннюю ночь этого года. * * * Чи Су Ха молча смотрел на след, оставшийся на белом термостакане. Бледно-розовый отпечаток бальзама для губ. К тому же с ароматом клубники. — Даже мажет... что-то под стать себе. Пробормотав это, он провел большим пальцем по красному следу. След Чхве Бо Ра липко пристал к его отпечатку пальца. Не став стирать его, он взял стакан и вышел из гаража. — Госпожа. Собираясь поставить стакан на кухне, он передумал и, держа его в руке, позвал женщину средних лет, стоявшую на кухне. — С завтрашнего дня готовьте обед на двоих. Домработница, которая умела держать язык за зубами и была строго проинструктирована, без лишних вопросов ответила согласием. — А. Убедившись в этом и возвращаясь в комнату, Чи Су Ха добавил, словно только что вспомнил. — И пока что уходите с работы до обеда. На этом указания закончились. Чи Су Ха с бесстрастным лицом забрал стакан в свою комнату. Закрывая дверь, он вдруг почувствовал липкость на пальце. Опустив взгляд, он увидел розовый цвет, испачкавший большой палец. Вид того, как она пила кофе, крепко зажмурившись и дрожа. Ее чистое лицо, сосредоточенное только на горечи, ни капли не подозревающее о том, что он мог подмешать в стакан. — Наивная, что ли… Вспомнив Чхве Бо Ра, которая кричала, что любит кофе, но тут же радостно заулыбалась при словах о клубничном молоке, Чи Су Ха усмехнулся. — Или тупая. Тихо глядя на след Чхве Бо Ра на пальце, Чи Су Ха поднес его ко рту. Губы Чхве Бо Ра коснулись его губ. С силой, словно вдавливая, он потер большим пальцем свои губы, окрашивая их в детский розовый цвет. ---------- Том 1 Глава 10 Первый шаг было сделать трудно, но стоило осени раз переступить порог, как она широкими шагами вошла в уезд Нэхам. Сезон, когда ветер, несущий опавшие листья, оставлял холодок на шее, а рис, созревший до золотистого цвета, склонял тяжелые колосья, Бо Ра, хоть и не была сезонным крабом, полным мяса, не могла сдержать ужаса, глядя на свои округлившиеся щеки. Вес, который она сбросила за несколько месяцев голодовки в обеденный перерыв, вернулся, словно его и не убывало. Поворачивая лицо перед зеркалом в школьном туалете, Бо Ра недовольно вздохнула. Виновника, из-за которого ее щеки налились спелостью, искать не приходилось. Достаточно было вспомнить лишь одного человека. — Хочешь зайти поесть карри? Началось все с легкого предложения. Чи Су Ха, как обычно, разговаривая с Бо Ра через стену, спросил будничным тоном. — Карри? — Ага. Бабушка приготовила, но сделала слишком много. У моей бабушки широкая душа. — Сказав это и слегка нахмурившись, Су Ха всем своим видом показывал, что ему все равно, придет она или нет. Бо Ра, оценивающе глядя на него, осторожно сглотнула слюну. Карри... Может, ничего страшного? Мы ведь ездили вместе на море, так что зайти в дом тоже можно. Колебания были недолгими. Вкусный запах карри, который, казалось, доносился из дома с того момента, как он это сказал, и вызванный им голод тоже сыграли свою роль в принятии решения. — Бабушка дома? — Нет, она работает и придет поздно вечером. Пройдя последнюю стадию проверки, Бо Ра кивнула, и дверь открылась, словно этого только и ждали. Бо Ра осторожными шагами прошла по каменной дорожке, на которую раньше только смотрела, и поднялась по лестнице, ведущей в дом. Чи Су Ха, открывший ей дверь, неторопливо шел следом, заложив руки за спину. Войти оказалось так просто. Даже смешно, почему она так долго колебалась. — Ого... Перед Бо Ра, оглядывающей дом, который казался особенно просторным из-за высоких потолков, поставили бежевые тапочки. — Сюда. Следуя за Чи Су Ха, Бо Ра покорно пошла за ним. Слова Су Ха о том, что у бабушки широкая душа, оказались правдой. Глядя на огромную кастрюлю, до краев наполненную карри, Бо Ра невольно пробормотала: — Твоя бабушка... случайно не в школьной столовой работает? Что в этом было такого смешного? Су Ха рассмеялся так, что у него затряслись плечи. Я ведь правда из любопытства спросила. Смущенно сев за стол, Бо Ра увидела перед собой приборы. — Ешь побольше. С этими добрыми словами началась трапеза. Несмотря на неловкость, с которой она взялась за ложку, Бо Ра, как и просил Су Ха, съела действительно много. Настолько это было вкусно. Безоговорочное первое место среди всех карри, которые она ела за восемнадцать лет. — Лучшее. При виде Бо Ра, с серьезным лицом поднявшей большой палец вверх, плечи Су Ха снова затряслись. — Приходи и завтра. Перед Бо Ра, похлопывающей себя по сытому животу, вместе с ячменным чаем было поставлено искушение. — Завтра будут тушеные ребрышки. Ребрышки... тушеные? Бо Ра, делая вид, что вытирает слюну, посмотрела на Су Ха. Как и ожидалось, он снова расплылся в улыбке. — Не слишком ли я объедаю тебя? Когда она сказала то, что не думала на самом деле, в ответ прозвучала мягкость, которая, сколько ни думай, не вязалась с мальчишкой ее возраста: — Поешь со мной. Я каждый раз ел один, а вместе есть здорово. При этих словах Бо Ра тихо посмотрела на лицо Су Ха. «Я каждый раз ел один, а вместе есть здорово». Это было одиночество, которое Бо Ра понимала всем сердцем. — Угу… Поэтому это был единственный ответ, который Бо Ра смогла дать. Это также стало началом дней, когда обед Бо Ра вместо клубничного молока наполнился питательной едой. Надо было отказаться тогда. От карри и тушеных ребрышек до острой курицы и пулькоги. Вспомнив стол, который соблазнял ее роскошным меню, Бо Ра покачала головой. В чем виноваты еда и Су Ха? Виновата я, что каждый раз переедаю. Бормоча это, Бо Ра все же облизнулась, вспоминая о кимпабе с самгёпсалем, который был анонсирован как следующее меню. Надо предложить поесть его с острым рамёном. Уже планируя трапезу, Бо Ра вышла из туалета. Пройдя через шумный коридор, прямо перед тем, как войти в заднюю дверь класса, она украдкой проверила обстановку внутри. Ким Хан На, сидевшая на последней парте, громко болтала с подругами. После столкновения в парке Ким Хан На продолжала издеваться, разрывая учебники, которые Бо Ра оставляла в парте, или топя ее вещи в унитазе, но большого шума не поднимала. Хотелось верить, что все просто пройдет, но Бо Ра не могла ослабить бдительность. Ким Хан На была настолько злой, что обычным детям такое и в голову бы не пришло. Бо Ра не игнорировала неприятные ухмылки, которые Ким Хан На иногда бросала в ее сторону. Но сегодня... вроде ничего не случится. Увидев улыбку Ким Хан На, которая сегодня выглядела на редкость довольной, Бо Ра тихо вошла в класс. Казалось, к ее спине прилипли колючие взгляды и ругательства, но это были насмешки, которые она терпела всегда, поэтому она пропустила их мимо ушей, не обращая особого внимания. Интерес Бо Ра был направлен не на привычное, а на Су Ха, с которым они договорились встретиться после школы. — Что делаешь сегодня после школы? Во время обеда Чи Су Ха неожиданно спросил об этом. Когда она ответила, что ничего особенного, Су Ха зачем-то несколько раз поднял и поставил чашку. — Тогда... не хочешь зайти поиграть после уроков? Есть фильм, который было бы интересно посмотреть вместе. Глядя на Су Ха, который с таким трудом произнес эти простые слова, Бо Ра хихикнула. — Конечно. Только после ее кивка и ответа Су Ха поставил чашку, которую мучил, и улыбнулся в ответ. Тогда она подумала: «Ну, просто поиграем вместе после школы», но когда пришло время идти домой, она почему-то занервничала, и сердце забилось чаще. Какой фильм? Она пыталась отвлечься, но не могла унять трепет в сердце. Это потому, что я давно не играла с другом после школы. Бо Ра чопорно оправдала себя и стала ждать, когда закончится классный час. * * * — Я же говорил, можешь просто заходить. Су Ха, открывая дверь, пожурил Бо Ра, которая снова нажала на звонок. Когда она привыкла обедать у него дома, Су Ха сообщил Бо Ра код от двери. Тебе нельзя так просто сообщать это. На ее испуганные слова Су Ха ответил буднично: «Ага, я и не говорю кому попало». Простой шестизначный код, который она узнала, все еще был в голове у Бо Ра, но она упорно продолжала нажимать на звонок. Для Бо Ра это было проявлением уважения. Хотя для Су Ха это, похоже, было лишь источником неудобства. Надев тапочки, которые теперь стали ее персональными, Бо Ра направилась в сторону гостиной. На месте, где раньше был телевизор, опустился огромный экран. Оказывается, тут был и проектор. Снова осознав, насколько великолепен этот дом, Бо Ра посмотрела в сторону дивана. Похоже, он подготовился основательно: на столике стояли горячий попкорн и два стакана колы со льдом. В тот момент, когда Бо Ра, устыдившись пакета с попкорном из круглосуточного магазина, спрятала руку за спину… — О, я люблю такой. Естественным движением забрав пакет из рук Бо Ра, Су Ха открыл его и смешал с уже имеющимся попкорном. От такого поведения, которое сделало ее попытку спрятать пакет бессмысленной, Бо Ра не нашла что сказать и сбежала в туалет со словами: «Я помою руки». Фильм, который хотел посмотреть Су Ха, был голливудским ремейком старого корейского фильма. — Корейский лучше. Пока шли финальные титры, Чи Су Ха, слегка наклонившись к Бо Ра, прошептал: — Слишком много ненужных постельных сцен и жестокости. От приблизившегося тела пахнуло тем же ароматом, что и тогда в его машине. Бо Ра до сих пор не знала, что это за запах. Лишь то, что он уютный и мягкий, хорошо подходящий Су Ха. Вроде не кондиционер для белья. Он пользуется парфюмом? Осознавая его близость и переживая, как пахнет от нее самой, она заметила, что он отстранился так же естественно, как и приблизился. — Ты не ходишь на вечерние занятия? Су Ха обыденно спросил Бо Ра, которая чувствовала одновременно облегчение и странную пустоту. — Я видел, как ребята в такой же форме выходят из школы вечером. — Я не записывалась. Бо Ра ответила, бесцельно помешивая попкорн в наполовину пустом ведерке. — В школе я не особо могу сосредоточиться... Это ложь. В школе учиться получалось гораздо лучше, чем в доме, где царили рыдания. До первого класса старшей школы Бо Ра тоже ходила на вечерние занятия с друзьями. Но после того как началась травля, она перестала ставить галочку в графе участия в вечернем самообучении. Лучше сидеть дома в наушниках, чем слушать перешептывания за спиной, пока тебя игнорируют, словно ты не существуешь. Или просто бродить по парку поблизости. Она пробовала ненадолго записаться в читальный зал или стади-кафе, но и там часто встречала одноклассников, так что Бо Ра выбрала просто оставаться дома. Но разве можно учиться дома, где есть кровать и ноутбук? У того, что оценки Бо Ра, которые в первом классе были довольно высокими, медленно ползли вниз, была ясная причина. — Бо Ра... все же надо учиться. При воспоминании о тревожном лице классного руководителя рука невольно сжалась. Шурх. Чувствуя липкость карамельного попкорна, сминаемого в руке, Бо Ра старалась сохранить невозмутимое выражение лица. — Тогда не хочешь позаниматься у меня дома? Именно тогда голос Су Ха достиг ушей Бо Ра, которая собиралась сменить тему. Су Ха, протягивая Бо Ра влажную салфетку, продолжил с тем же спокойным выражением лица. — Вон там комната для занятий, но мне одному как-то совсем не удается сосредоточиться. ---------- Том 1 Глава 11 Пораженная, Бо Ра взяла протянутую им влажную салфетку и посмотрела на комнату, на которую он указал глазами. — Или можно позаниматься в гостиной. На этот раз Су Ха кивнул в сторону большого стола, стоявшего у окна, и посмотрел на реакцию Бо Ра. — Как тебе? Для Бо Ра, которая дома не могла учиться без наушников, это предложение было невероятно заманчивым. Однако, несмотря на явную выгоду, Бо Ра не могла сразу согласиться и лишь мялась. Можно ли? Я и так доставляю кучу неудобств, обедая у него. Каждый раз ем дорогую и вкусную еду, а теперь еще и место для учебы предоставят, нормально ли это... В тот момент, когда Бо Ра из чувства вины собиралась сказать, что все в порядке и не нужно, Су Ха опередил ее. — Извини. Бо Ра от неожиданного извинения, прозвучавшего без контекста, округлила глаза. — Почему ты извиняешься? — Кажется, я слишком давлю на тебя. Чи Су Ха, сидевший, повернувшись к ней, выглядел немного смущенным. — Как тогда в машине, я ведь жил за границей, поэтому в таких вещах немного недогадлив. — ... — Мне следовало спросить, подумав о том, не будет ли тебе неудобно… Извини. После череды извинений Бо Ра поспешно открыла рот. — Нет, мне нравится. — Не нужно заставлять себя из-за меня. Все в порядке. — Нет! Мне правда нравится. Я... просто думала, что причиняю тебе слишком много неудобств. — Какие еще неудобства. Су Ха нахмурился, глядя на Бо Ра так, словно услышал несусветную чушь. — У меня здесь только один друг — ты. — ... У меня тоже. Бо Ра проглотила эти слова, услышав в его голосе нотки горечи. — Так что, если ты побудешь со мной, разве это может быть обузой... От этого одинокого выражения лица Су Ха, от его взгляда, скользнувшего вниз по диагонали, сердце Бо Ра не просто смягчилось, а растаяло, как сахарная вата в воде. — Тогда давай учиться вместе! Это растаявшее сердце заставило Бо Ра протянуть руку и схватить его за руку. Глядя на Су Ха, который смотрел на свою внезапно схваченную руку, Бо Ра весело воскликнула: — Я с завтрашнего дня принесу книги к тебе домой. Дома просто скажу, что у меня вечерние занятия в школе! А, надо еще принести подставку для книг. И подушку под спину, и сидушку... Пока Бо Ра, которая даже в стади-кафе обычно притаскивала кучу своих вещей, возбужденно щебетала, взгляд Су Ха был прикован только к руке, которую держала Бо Ра. Бо Ра заметила этот откровенный взгляд только тогда, когда спросила, можно ли принести и свою настольную лампу. Только тогда осознав, что держит чистую руку Су Ха своей липкой рукой, на которой остались крошки попкорна, Бо Ра поспешно попыталась отдернуть руку. — Да, отлично. Но попытка была пресечена. Прежде чем Бо Ра успела убрать руку, Су Ха мягко перехватил ее ладонь и, глядя ей в глаза, ласково ответил: — С завтрашнего дня давай учиться вместе до ночи. * * * — Вау, я впервые сижу на таком удобном стуле... В доме Су Ха и комната для занятий была отличной. Вряд ли мебель в доме, где есть отдельная комната для учебы, могла быть плохой. — Наверное, тяжело было. Пока Бо Ра, сидя на стуле, который на вид стоил целое состояние, подпрыгивала от радости, Су Ха, приподняв вещи, которые Бо Ра притащила на себе, слегка нахмурился. — Сказала бы мне заехать за тобой. — Зря притащила подушку под спину. О, лампа тоже суперская! Чи Су Ха, глядя на Бо Ра, которая даже не слушала его, занятая осмотром комнаты, расхохотался. — Если учеба не пойдет, иди в гостиную. Там стоит такой же стул. — Спасибо, учитель. Увидев, как Бо Ра кланяется, Су Ха еще раз улыбнулся и предложил начинать. Бо Ра послушно вернулась на место и положила книгу на чистую двухъярусную подставку. Вопреки опасениям, что без надзирателя они будут только болтать и играть, атмосфера в комнате для занятий была тише, чем в любом стади-кафе. Настолько, что Бо Ра, которой в глубине души хотелось поиграть, увидев сосредоточенное лицо Су Ха, снова взялась за ручку. Возможно, потому что она давно не училась так долго: концентрация часто сбивалась, но присутствие человека, занимающегося рядом, все же стимулировало. — Время вышло. Учеба, к которой она приступила с запоздалым энтузиазмом, продолжалась без перерыва до того времени, когда ей нужно было возвращаться домой. Бо Ра, которая спустя долгое время сосредоточилась настолько, что забыла о времени, встала с сожалением на лице, когда Су Ха сказал об этом. — Хорошо позанималась? — Ага. Увидев, как Бо Ра поднимает большой палец, Су Ха с облегчением выдохнул: «Слава богу». Когда она спросила «Что?», он ответил, что боялся, вдруг ей не удастся нормально позаниматься. — Я так волновался, что ты скажешь, что с завтрашнего дня не придешь, что вчера даже уснуть не мог. От этих милых слов Бо Ра улыбнулась так, что на щеках появились глубокие ямочки. Оказывается, эта серьезная атмосфера для учебы возникла из-за его беспокойства. Сначала это показалось смешным, но, подумав, она почувствовала щемящую благодарность. — Су Ха. — М? На улице, куда она вышла с собранной сумкой, небо было уже темно-синим. Звезды, которых, говорят, не видно в Сеуле, густо усыпали небо, а рядом с ними висела луна, острая, словно улыбающаяся. — Спасибо. — За что. — Просто... Бо Ра, слушая стрекот сверчков в углу двора, носком кроссовка постучала по круглому камню. — Ты для меня как самая большая удача в мире. Может, она заразилась нежностью от Чи Су Ха, который умел говорить такие смущающие вещи? Бо Ра, краснея до затылка от смущения, не переставала говорить, глядя в пол. — Ешь со мной, учишься со мной, и еще... Тук-тук, — Бо Ра, словно пиная несуществующий камешек, игриво шагала, а затем, искоса взглянув на него, закончила: — Вот так заставляешь меня улыбаться. Бо Ра ожидала, что Су Ха будет улыбаться, сощурив глаза. Но выражение его лица, которое она увидела краем глаза, было странным. Он не выглядел радостным. Но и сердитым тоже не казался... Затаив дыхание и наблюдая за ним, Бо Ра с трудом нашла слово, чтобы описать выражение лица Су Ха. Отбеленное. Это слово подходило. На лице Су Ха не было никаких эмоций, словно кто-то вытравил их отбеливателем. Это было не столько смущающе, сколько пугающе. В полумраке юноша, словно вырезанный с ювелирной точностью, молча смотрел на стоящую перед ним девушку. Естественно, что Бо Ра отпрянула от этого холодного лица без тепла. Я совершила ошибку? Сказала что-то, чего не следовало? В тот момент, когда она уже готовилась оглянуться назад и пожалеть, Су Ха внезапно вздохнул и закрыл лицо своей большой рукой. — Бо Ра… — А, да? — Не говори таких слов так просто. Закрыв лицо рукой с крупными костяшками, Су Ха прошептал, словно бормоча: — Это слишком... смущает. Освещение двора, идущее вдоль каменной стены, было достаточно ярким, чтобы видеть, куда ступаешь. Но недостаточно ярким, чтобы разобрать написанное. Поэтому Бо Ра не могла прочесть смысл, написанный на его закрытом лице, не могла прочесть предложения сердца, которые он скрывал. Но то, что не видно, не значит, что нельзя догадаться. Бо Ра была уверена, что его шея, наполовину скрытая тьмой, покраснела так же, как и у нее. В тот момент, когда она поняла, что его бесстрастное лицо на самом деле было уникальным доказательством смущения, на холмах сердца словно выросла тысяча колосков щетинника, — стало щекотно. — Э, ну... Разве щекотно было только в сердце? Бо Ра не знала, что делать, словно пушок щекотал кончики пальцев, локти, затылок. Резкая смена температуры в сердце, словно она бултыхалась в ледяной воде и вдруг упала в горячий источник, тоже добавила этому ощущению мурашек. Хотелось вытащить сердце и почесать его. Даже запинающееся горло, казалось, распухло, как от аллергии. — Я, я пойду! Поэтому единственное, что она смогла сказать, было лишь бегством. — Я провожу. Су Ха поспешно убрал руку, скрывавшую лицо, и попытался пойти следом, но. — Н-нет! Папа смотрит! Бо Ра выскочила из его дома, говоря так, словно ее папа был луной в небе. — Хотя бы до того угла... — Нет, нет! Бо Ра, без конца отказываясь, закрыла ворота двора. Бам, — Су Ха оказался заперт в доме поспешно закрытой снаружи дверью. Только окружив себя защитной стеной в виде двери, она смогла вздохнуть. Словно человек, вынырнувший на поверхность после долгого погружения, Бо Ра некоторое время была занята лишь тем, чтобы наполнить легкие воздухом, а затем после колебаний прошептала: — До завтра, Су Ха. Даже после этих слов за дверью некоторое время царило молчание. Когда Бо Ра, сгорая от любопытства, какое лицо сейчас у Су Ха, стоящего по ту сторону деревянной стены, невольно приложила к холодной двери горячую, словно пылающую ладонь. — Ага… Сквозь гладкую деревянную дверь просочился ароматный голос. — До завтра, Бо Ра. * * * В каждый шаг примешивалось напевание. На пути домой темнота, заполнившая каждый угол переулка, казалась лишь тенью черной кошки и больше не была объектом страха. Даже молодой месяц, на который она всегда смотрела с грустью, теперь казался ей фонарем, и Бо Ра бодрым шагом направлялась домой. Хорошо, что согласилась учиться вместе. Нет, хорошо, что подружилась. Нет-нет, хорошо, что стала кормить Самсэк. Бо Ра не скупилась на похвалу самой себе, вспоминая даже далекое прошлое. Говорят, высокомерие — грех, но сегодня можно было и не знать скромности. Настолько хорошо она поступила. Настолько идеальным был этот день. Удача. Бо Ра, вспоминая это слово, которое не только записала в дневник, но и в итоге высказала Су Ха, всем телом наслаждалась осенней ночью. Поглощенная радостью, она не заметила. Что кто-то наступает на ее тень. — Чему ты так радуешься, Бо Ра? Когда язвительный голос настиг ее со спины, было уже поздно. ---------- Том 1 Глава 12 Пораженная до глубины души, Бо Ра резко повернула голову, и ее взгляд встретился с лицом Ким Хан На. Ким Хан На, смотревшая на нее с насмешкой, полной презрения, была не одна. Под тусклым светом уличного фонаря виднелись грубые лица крупных парней. Лица, скрытые в тени, сложно было опознать точно, но интуиция подсказывала. Они знакомы. Те, кто ухмылялся за спиной Ким Хан На, определенно были теми парнями, которых она видела несколько дней назад в парке. — Чего так поздно выходишь, Чхве Бо Ра? Компания Ким Хан На приближалась, окружая Бо Ра, которая пятилась назад. — Ты там с тем парнем из дома что, трахалась? За вульгарным словом последовал отвратительный смех: «Ого, какая выносливость». Бо Ра посмотрела на мерзко хихикающих парней, а затем перевела взгляд на Ким Хан На. — Ким Хан На… Тебе есть что мне сказать? — Сказать? До хрена чего. Ким Хан На была самой испорченной девчонкой из всех, кого знала Бо Ра. Но Бо Ра лишь слышала слухи из вторых рук и не знала точно, что именно натворила Ким Хан На и почему о ней ходят такие разговоры. Ведь у Ким Хан На и Чхве Бо Ра не было причин пересекаться. Хоть они и учились в одной школе, в одном классе, они принадлежали к совершенно разным мирам. — Посмотрим, сможешь ли ты и сегодня вытворять передо мной ту херню. Но в тот момент, когда Ким Хан На сказала это и протянула к ней руку, Бо Ра интуитивно поняла, что ей нужно делать. Беги. Следуя крику инстинкта, Бо Ра резко развернулась. И побежала со всех ног. — Эй, стоять! Как назло, она решила еще немного подышать ночным воздухом и забрела в безлюдное место. Но и отсюда до жилого комплекса не так далеко. Если побежать той короткой дорогой, если добраться хотя бы до окрестностей и закричать... — А-а! Мм!.. Но Бо Ра забыла. За ней гналась не только Ким Хан На. Парни с отталкивающей внешностью, стоявшие за ее спиной, тоже преследовали ее. Парни, от рук которых пахло одновременно сигаретами и мочой, бегали намного быстрее Бо Ра. Парень, мгновенно догнавший ее, схватил Чхве Бо Ра за волосы и зажал ей рот. — Чхве Бо Ра, а ты быстро бегаешь, а? Вознила ситуация, когда был перекрыт даже крик — ее последний оплот. Волосы Бо Ра перешли из рук парня в хватку Ким Хан На. — Сучка, как же ты достала. — Хан На, полегче. Лицо портить нельзя. Бо Ра затащили в тупик переулка, где не было даже света фонарей, и Ким Хан На грубо тряхнула ее за голову. Парни, наблюдая за этим зрелищем, встали спиной к выходу из переулка, словно блокируя его. — Бо Ра, ты же любишь парней. Ты же с ума сходишь по мужикам, да? — Угх, пусти, пусти... — Вот я и хотела познакомить тебя с оппами. Чего убегаешь, пизда тупая. Голова запрокинулась назад. Глаза Ким Хан На во тьме сверкнули, словно излучая свет. В этих маслянистых глазах читался злобный восторг. Отвратительное безумие тех, кто получает удовольствие, унижая других. В тот момент, когда она увидела это, и одновременно, когда осознание того, что с ней сейчас сделают, пробрало ее до мурашек, Бо Ра быстро глянула вниз. А затем со всей силы ударила пяткой по подъему ноги Ким Хан На. — Ай! Бо Ра не упустила момент, когда хватка Ким Хан На ослабла от боли. — Спасите! — Эй, эй, блядь, заткни ее! Она даже не смотрела в сторону выхода из переулка, который перекрывали парни. Вместо этого Бо Ра прижалась к глухой стене за спиной и закричала изо всех сил. — Сюда! Помогите! За стеной переулка находились магазины, включая баню. Хоть время было позднее и большинство закрылось, но наверняка там остался хоть один человек. Расчет Бо Ра оказался верным. В темноте она увидела, как кто-то выскочил и начал оглядываться. При виде фигуры с короткими кудрявыми волосами в глазах Бо Ра вспыхнула искра надежды. — Тетушка, помо!.. Угх! — Сука! Но сопротивление на этом закончилось. Шею Бо Ра, прилипшей к стене, как жвачка, снова скрутили, и одновременно она почувствовала сильный удар в живот. — Кха! — Вот же сука ебаная... Ай, нога. Это была боль, какую она не испытывала никогда в жизни. Это был первый раз, когда ее ударили в солнечное сплетение. Ким Хан На, пнувшая Бо Ра в живот, сплюнула рядом с катающейся по земле Бо Ра и процедила ругательства. — Оппа, держи ее. Хотела по-хорошему, а эта психованная выебывается. — Ага. Ну-ка глянем... К ушам Бо Ра, корчащейся от боли, приблизились шаркающие, грязные шаги. Нет. В тот момент, когда Бо Ра, задыхаясь, попыталась отползти назад, чтобы хоть как-то спастись, с гулом двигателя мощный свет поглотил поле зрения. Она даже не смогла толком посмотреть в сторону источника обжигающего света. Яркие фары, словно солнце, спустившееся прямо перед глазами, окрасили все вокруг в белый цвет. — Ч-что за!.. Раздались ругательства и крики, смешанные с паникой. И белый свет, приблизившийся настолько, что от яркости кружилась голова. Бо Ра беспомощно смотрела, как черный автомобиль с фарами, словно рогами, врывается в узкий переулок. Почему? Охваченная бессилием, не позволявшим пошевелить и кончиком пальца, она почувствовала странное дежавю. Зрелище машины, не сумевшей вовремя затормозить и порождающей крики, было определенно тем шоком, который она уже испытывала в прошлом. Почему я. Где именно. Авария брата точно произошла сзади... В тот момент, когда она, затаив дыхание, отрицала это, осколок памяти, похороненный в подсознании, всплыл, как наказание. — Оппа! Визг, бам. А затем предсмертный крик. Я бормотала, что звон в ушах, нападающий со спины, страшнее всего? Ворчала, какая же это удача, если это случилось не перед глазами, а сзади? — Оппа, беги!.. При том, что я внушила себе, что не оборачивалась, желая забыть увиденное любой ценой. Так я обманывала себя? Слова, которые Бо Ра бормотала два года назад о том, что не оборачивалась, были ложью. В тот день, едва услышав нарастающий рев двигателя, она тут же обернулась. — О, оппа... Верно. Если бы я все время стояла спиной, я бы не почувствовала такой густой запах крови. Крик, который Бо Ра считала криком прохожего, на самом деле был ее собственным. То, что она кричала, прося вызвать скорую, на самом деле было ее собственным плачем. Причина, по которой Бо Ра обманывала себя, утверждая, что не оборачивалась, имея столь четкие воспоминания, была одна. — Оппа, п-приди в себя... Она хотела забыть память о теле, которое дергалось с вывалившимися наружу внутренностями. Она хотела стереть тот факт, что человек, умерший столь ужасной смертью, был ее родным братом. — Угх!.. Сидя рядом с перекрученным трупом, Бо Ра вместо того, чтобы плакать или обнять его, испытывала тошноту. Она хотела сделать вид, что не знает этого факта. О том, что она не волновалась за брата, не переживала за умирающую плоть и кровь, а испытывала отвращение и страх, она хотела отвернуться от этого факта. То, что открылось после того, как она сбросила тонкую вуаль трусости, было сжавшимся в комок чувством стыда и вины. Возможно, слова, услышанные на похоронах, были справедливы. Она, которая отчетливо видела, как жалко умирал брат, но не нашла в себе смелости даже запомнить это. И при этом посмела тайком радоваться жизни, ища в ней искорки света. Возможно, она заслуживала таких слов. Отвращение к собственной слабости превратилось в слезы и потекло из глаз. Снова надоевший звон закружился в ушах. Или нет. Может, на этот раз это не галлюцинация, а реальность? Этот свет, накладывающийся на прошлое, не иллюзия, а явь? Если так, то даже лучше. Желая, чтобы это черное чудовище, несущееся в тупик, размазало ее по стене, Бо Ра с благодарностью потеряла сознание. * * * Ей явился сон. Точнее, не сон, а воспроизведение прошлого. Отделение неотложной помощи единственной больницы общего профиля в уезде Нэхам. Там мама, воя как раненый зверь, обнимала истерзанное тело брата. Медицинский персонал, залитый кровью, лишь с усталыми лицами молча стоял рядом с умершим. Но почему она сама не стоит там, а лишь смотрит издалека? А, точно. Так и было. Бо Ра с опозданием нашла причину, почему она сидела на скамейке в коридоре больницы, а не внутри реанимации. Все просто. Потому что она отказалась войти. Потому что не хотела видеть труп брата вблизи. Потому что не была уверена, что сможет смотреть на этот ужасный вид, не испытывая рвотных позывов. Она сбежала. Мама и папа рыдали, обнимая изуродованное тело, к которому она боялась даже приблизиться. Бо Ра смотрела на это пустыми глазами и тихо думала. Я не любила брата. Я даже не могу сказать, что мы с братом были семьей. Пытаясь снова подавить тошноту, презирая себя за то, что не может даже притвориться, она почувствовала теплую руку на лбу. — ...ра. Повернув голову, она увидела парня в белой футболке. ---------- Том 1 Глава 13 Это врач? Или медбрат? Лицо мужчины с длинными прямыми пальцами было таким далеким, словно находилось на небесах, и его не было видно. Все, что выше шеи, было окутано туманом и казалось смутным. Но даже если лица не видно, даже если это кто угодно — неважно. Сейчас Бо Ра нужно было тепло. Ей отчаянно нужен был кто-то, кто утешил бы ее, сказав, что все в порядке. Если это будет тот, кто исполнит ее желание, она готова была встать на колени даже перед дьяволом. — Бо Ра. Поэтому Бо Ра не упустила этот такой ласковый зов. Она схватила руку, лежавшую на ее лбу, словно не желая отпускать, переплела пальцы и, заставив опуститься к своей щеке, потерлась о нее лицом. Горячая рука, на мгновение замершая от ее мольбы, вскоре исполнила ее желание. Рука, нежно гладившая лицо. Деликатное движение, вытирающее пот со лба. Едва успокоившись от этого теплого прикосновения, Бо Ра медленно подняла веки. Первым, что она увидела, был потолок, окутанный мягким и теплым светом. Бо Ра медленно перевела взгляд вниз. Следующим, что попало в поле зрения, был квадратный деревянный комод. И круглая лампа, стоящая на нем. Глаза, медленно скользившие только вниз, переместились вправо от края кровати, на которой она лежала. Миновав окно с полуоткрытыми шторами, стол и стул под ним, взгляд остановился... — Проснулась? На лице Чи Су Ха, который смотрел на нее глубоким, спокойным взглядом. Это сон? Глядя на его аккуратное лицо, убирающее прилипшие к ее лицу волосы, Бо Ра на мгновение усомнилась. Я снова погрузилась в сон? — Ах. — Сильно холодно? Но это отрицание реальности разбилось от холодного прикосновения охлаждающего пластыря, который Су Ха положил ей на лоб. — Не очень высокая, но у тебя температура. Потерпи немного. Мягко сказав это, Су Ха немного поправил положение пластыря. Бо Ра, смотревшая на него отсутствующим взглядом, пришла в себя только тогда, когда пластырь стал немного теплее. — Машина... Ей хотелось спросить о многом. Который час, где она, почему она вообще здесь. — Машина... пыталась меня сбить... Но на самом деле из рта Бо Ра вырвался не вопрос, а сбивчивое воспоминание. — Фары... в переулок... — Верно. Су Ха, каким-то чудом понявший эти бессвязные слова, осторожно помог Бо Ра сесть и ответил. — Произошла авария. Объяснение, начавшееся со вздоха, было простым. После того как она ушла, ему не спалось, и он вышел прогуляться, когда услышал крик. Он пошел на звук и увидел машину, врезавшуюся в стену в переулке. — Ты не представляешь, как я испугался, увидев тебя лежащей там. Су Ха потер нахмуренный лоб и продолжил. — Пострадавших мужчин у разрушенной стены забрал владелец машины. Вместе с девчонкой, которой, кажется, колесом отдавило ногу. Тот человек хотел забрать и тебя тоже... но я сказал, что сам позабочусь. Тот водитель был в стельку пьян. Да и мужчины, попавшие в аварию, и девчонка в такой же школьной форме, как у тебя, выглядели как-то подозрительно. — Добавив это, Су Ха взял кружку, стоявшую на тумбочке, и вложил ее в руку Бо Ра. Когда она обхватила чашку, словно цепляясь за ее тепло, тревога в глазах Су Ха стала еще глубже. — Может, поедем в больницу сейчас? На самом деле я хотел сразу отвезти тебя в больницу, но... Взгляд Бо Ра, которая расфокусированно смотрела только на оранжевую жидкость в чашке, с опозданием вернулся к Су Ха, который не договорил фразу. — Ты так плакала и твердила, что не хочешь в реанимацию... что я не смог заставить тебя сесть в машину. Я плакала? Я? — Вот как… Наверняка так и было. Сказать «плакала» — это мягко сказано, на самом деле она, возможно, рыдала и билась в истерике, как капризный ребенок. Может быть, и сон про реанимацию ей приснился потому, что слова Су Ха задели воспоминания, глубоко спрятанные в голове. — Нет. Спасибо. — Может, все-таки сейчас... — Нет, я правда в порядке. У меня нигде не болит. Несмотря на быстрый отказ, лицо Су Ха оставалось мрачным. В его взгляде, осторожно осматривающем Бо Ра с ног до головы, сквозило нескрываемое беспокойство. — Кстати, сколько сейчас врем... Пытаясь сменить тему, Бо Ра сделала вид, что ищет часы, но, увидев часы на тумбочке, застыла на месте. — М-мне надо идти! Словно по застывшей Бо Ра пошла трещина, — в следующее мгновение она поспешно вскочила. Часовая стрелка стояла там, где она и не думала. Вспомнив папу, который дотошно выспрашивал, во сколько она вернется, когда она сказала, что с сегодняшнего дня будет ходить на вечерние занятия, Бо Ра поспешно привела в порядок растрепанную одежду. — Ага. Су Ха, встав рядом с суетящейся Бо Ра, взял ее сумку. — Я провожу. Его прямой взгляд, направленный на нее сверху вниз, когда он тихо произнес это, в отличие от прежнего, казался твердым, словно не допускающим отказа. * * * — Здесь, — сказала Бо Ра, стоя перед входной дверью в подъезд многоквартирного дома, под короткой лестницей, ведущей ко входу. — Теперь мне только подняться... Взгляд Су Ха, державшего сумку Бо Ра, мельком скользнул в сторону темного входа, а затем вернулся на место. К Бо Ра. Пока они шли от его дома до этого места, между ними висела лишь тяжелая тишина, особого разговора не было. Су Ха внимательно следил за походкой Бо Ра и лишь изредка спрашивал, действительно ли она в порядке. Было очевидно, что он не верит словам Бо Ра о том, что ей совсем не больно. Его взгляд все это время был полон лишь тревоги и беспокойства. — Вот. Тихо вздохнув, Су Ха только тогда вернул Бо Ра сумку. Она поспешно взяла ее и неуклюже надела на плечи. А затем снова наступила тишина. Бо Ра знала, что пора поворачиваться и уходить, но ей совсем не хотелось оставлять Су Ха с таким сложным выражением лица. После небольшого колебания Бо Ра с неловким лицом открыла рот. — Как назло, такое случилось в первый же день, когда мы решили учиться вместе, как-то не очень вышло, да?.. — Вот именно. На слова, сказанные, чтобы разрядить неловкую атмосферу, ответом был вздох. Су Ха произнес это тяжелым голосом, таким же подавленным, как и его взгляд. — Теперь тебе наверняка расхотелось учиться со мной. — Н-нет! Что ты! Бо Ра поспешно возразила и невольно попыталась схватить Су Ха за руку. Хотя, осознав свою поспешную попытку прикосновения, она тут же спрятала руку за спину. — Ты же знаешь, это не твоя вина. Несмотря на успокаивающие слова Бо Ра, которая стояла, сцепив руки за спиной, словно провинившийся ребенок, взгляд Су Ха был прикован только к ней, как Земля, смотрящая на Солнце. Пока она с неловким лицом переминалась с ноги на ногу, пряча кончики пальцев, датчик света у входа вдруг — щёлк — выключился. Только когда легкая тьма воцарилась вокруг, Бо Ра почувствовала себя свободной. Только тогда она подняла взгляд, который все это время старательно отводила, и посмотрела на Су Ха. Вряд ли единственным источником света была лампа с датчиком на потолке подъезда. Вокруг было темно, но Бо Ра без труда могла разглядеть лицо Су Ха благодаря свету из окон квартир, горевших тут и там, и уличным фонарям, стоявшим повсюду. Первой мыслью после долгого рассматривания было восхищение тем, что его лицо вылеплено так искусно, словно над ним долго трудился скульптор. Лицу Су Ха, казалось, больше подходил экран кинотеатра или телевизора, чем повседневная жизнь. Мысль о том, что такое лицо скрыто в уезде Нэхам, сколько ни думай, казалась равносильной тому, что жемчужину зарыли в грязь. Следующей мыслью стало осознание того, что она впервые так долго смотрит на лицо Су Ха. Они встречались в основном днем, при ярком солнечном свете. Зная, что он тоже будет смотреть на нее так же, как она наблюдает за ним, Бо Ра стеснялась своего лица и почти не могла встретиться с Су Ха взглядом. В лучшем случае их взгляды пересекались на 2-3 секунды. Скрытый взгляд Бо Ра всегда блуждал лишь где-то возле лица Су Ха. Теперь, когда тьма служила щитом, Бо Ра жадно смотрела на Су Ха. Лицо, которое, когда он не улыбался, как сейчас, казалось бесконечно холодным, но стоило ему лишь слегка сощурить глаза, становилось волнующе ласковым, словно наступила весна. Его лицо, развернутое на холсте ночи, незаметно стало ближе к мужчине, чем к мальчику. Думая, что это, вероятно, из-за меланхолии, скрытой в его глубоком взгляде, Бо Ра рассеянно любовалась им, словно произведением искусства. — Я все еще... твоя удача, доставшаяся даром? Его голос снова раздался в воздухе как раз тогда, когда Бо Ра, слишком увлекшись, чуть было не приоткрыла рот. — А? Бо Ра, которая поспешно закрыла рот при мысли о том, что вела себя как дурочка, любуясь лицом, Су Ха задал вопрос бесстрастным голосом. — Я спрашиваю, выгляжу ли я для тебя как удача. — А... Взгляд Бо Ра, на мгновение опустившийся вниз, снова поднялся вверх. На лице Су Ха не было того, что можно было бы назвать выражением. В тот момент, когда она поняла, что это бесстрастное лицо — его уникальный способ выражения, который она видела в саду, спрятанная рука Бо Ра показалась наружу. ---------- Том 1 Глава 14 — Конечно. На этот раз даже разум не смог остановить ее порыв. Честно говоря, она даже не пыталась его остановить. Обе руки Бо Ра в конце концов схватили большую руку Су Ха, словно обнимая ее. — Ты будешь моей удачей до самой моей смерти. — ... Как и всегда, когда она делала шаг навстречу первой, Су Ха молчал. Лишь словно запечатлевая момент соприкосновения кожи в глазах. Но на этот раз и Бо Ра не смутилась и не стала торопиться. Ведь она уже научилась на опыте, какая реакция Су Ха последует. — Угу… Обучение не подвело. Су Ха ответил покорно, голосом, словно пропитанным влагой, и сжал ее руку в ответ. Тепло тела, передававшееся медленно, но сильно, было уютным. В тот момент, когда она широко улыбнулась и игриво размахнулась их сцепленными руками, датчик снова заметил их. В мире, который снова стал ярким, словно наступило раннее утро, Бо Ра больше не отводила глаз. Су Ха, на которого она смотрела при ярком свете, был еще прекраснее, чем когда она украдкой глядела на него в темноте. Она посмела надеяться, что и она в его глазах выглядит так же. * * * Шлеп! Однако сладкий сон закончился у входа в квартиру. Настроение, поднимавшееся вместе с лифтом все время, пока она ехала наверх, резко упало, как только открылась дверь. — Ты, как ты могла!.. Вой матери полоснул по сердцу Бо Ра, упавшей от пощечины. — Дорогая, прекрати! Папа Бо Ра, который нервно кому-то звонил, увидев входящую дочь, тут же бросил трубку и поспешно остановил жену. Но гнев женщины не утихал и обрушивался на дочь, вернувшуюся поздно. — Сама должна понимать, что надо приходить вовремя! Как можно так поздно, без единого звонка! Знаешь, как я испугалась! Мама, трясясь всем своим худым телом, яростно кричала. Папа, с трудом удерживая жену, посмотрел на Бо Ра, которая, пошатываясь, поднималась. — Прости, Бо Ра. Мама услышала от соседки снизу странные вещи... — Все в порядке. Бо Ра спокойно ответила папе, который из кожи вон лез, одной рукой удерживая маму, а другой пытаясь успокоить дочь. Щека, по которой ударили, уже распухала, но выражение лица было таким же безмятежным, как обычно. От этого невозмутимого отношения растерялась именно обнимающаяся пара. Бо Ра тихо сказала маме, которая, сжав губы в одну линию, лишь тяжело дышала. — Прости, мам. — ... — В следующий раз я не опоздаю. Поклонившись, Бо Ра сразу ушла в свою комнату. Но актерская игра длилась недолго. Как только дверь закрылась, из обоих глаз Бо Ра хлынули слезы, горячие, словно могли оставить ожог. Больно… Место, куда мама ударила ее впервые в жизни, болело. Левая щека, по которой текли слезы, горела так, словно ее порезали ножом. Но Бо Ра даже не могла сказать вслух, что ей больно. Она лишь с силой глотала подступающие слезы. Мама ведь больна. Сейчас не время мне капризничать. Бо Ра, выставив эти слова перед раной, как последний щит, намеренно грубо вытерла слезы. От резких движений щека разболелась еще сильнее, но ей было все равно. Надо быстрее помыться и спать. Уже поздно. Завтра тоже в школу... Тук-тук. Этот стук в дверь раздался как раз тогда, когда Бо Ра с трудом уняла слезы. — Бо Ра... Спишь? Голос, дрожащий в конце, принадлежал маме. — Мама... может войти? Как только она услышала этот голос, слезы, которые она с трудом подавила, снова попытались прорваться наружу. Бо Ра не ответила, боясь, что ее состояние раскроется. Несмотря на это, присутствие за дверью не исчезало, продолжая топтаться рядом. — Бо Ра, мама хочет... извиниться... — Я в порядке! Голос вырвался только после того, как она громко откашлялась. Хотя дрожь в конце, словно она замерзла на улице, скрыть, вероятно, не удалось. — Я знаю, что ты сделала это, потому что волновалась за меня! Не переживай! — ... Тишина скопилась в комнате. Тревога окутала сердце Бо Ра, словно колебания мамы просачивались сквозь щель в двери. И спустя мгновение, как и ожидалось, шаги мамы, сделавшей выбор вопреки молитвам дочери, осторожно переступили порог. — Бо Ра. Ах, я же просила не входить... Бо Ра сидела спиной к двери, подперев подбородок рукой на столе. Это была защитная поза, чтобы не показывать лицо, мокрое от слез. — Прости, что мама ударила. Больше, больше никогда так не сделаю. Умоляющий голос мамы кружил вокруг стола. Эти бессильные шаги, этот голос, промокший от слез не меньше, чем она сама, делали сердце Бо Ра еще более несчастным. Сколько бы она ни пыталась отрицать, тот факт, что мама любит ее, был истиной, которую не изменить. Ее любовь, которая не позволяла даже спокойно ненавидеть ее, всегда причиняла Бо Ра боль. — Я, я в поряд... Слова, которые она пыталась выдавить из себя, застряли из-за подступившего плача. Бо Ра еще ниже опустила голову, изо всех сил стараясь не трясти плечами. — Доченька. Но это было бесполезно. Женщина, родившая ее, наверняка видела состояние дочери насквозь, словно читала по ладони. — Мама... живет ради нашей Бо Ра. В шепоте, с которым она обняла мелко дрожащие плечи, не было ни капли лжи. Бо Ра, глядя на ужасно костлявые руки мамы, стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. — Если и с Бо Ра что-то случится, мама правда... — Правда? — Конечно. — Даже если я видела, как умирает брат, и ничего не сделала? Слова, застрявшие в горле, как кость, в конце концов не выдержали и выскочили наружу. Но, вопреки яростному напору, облегчения не наступило. Наоборот, Бо Ра сходила с ума от желания забрать свои слова обратно. — Даже если я, глядя, как умирает брат, ничего не сделала, а просто меня тошнило? Все равно ты не можешь жить без меня? Но рот двигался без остановки, предавая волю хозяйки. Она не могла выносить маму, которая любила ее, ничего не зная. Я ведь та, кто, возможно, должна была умереть вместо брата. Та, кто этого заслуживает. — Я видела, как брат умирает, и думала только о том, что мне страшно!.. Бо Ра, выплевывавшая душу, словно крича, в какой-то момент встретилась с трещиной в зрачках напротив и перестала дышать. Она увидела, как пустые глаза мамы разбиваются вдребезги от боли. Тук, тук. Было слышно, как мелко раздробленное сердце мамы падает на пол. Бо Ра опустила голову, следуя за траекторией падающих слез. Я не хотела ранить маму. Я не хотела толкать маму, которой и так тяжело, к еще более высокому обрыву. Глядя на лужицу воды, скапливающуюся на полу, словно прошел ливень, Бо Ра только тогда поняла, что ее слова были поступком, обрывающим последнюю надежду мамы. Надо было скрывать до конца. Делать вид, что не знаю, до последнего. Зачем я с таким опозданием призналась в правде, затаскивая в ад даже маму, которая едва перестала плакать? — Хватит... — Забудь. В тот момент, когда Бо Ра, не выдержав сожаления, хотела встать и убежать. Мама, словно придавливая ее за плечи, чтобы усадить, поспешно зашептала. — Забудь, Бо Ра. Голос, дрожащий, как в ознобе, был торопливым, словно за ней гнались. Руки, обнимающие дочь, были сильными, словно она использовала последние силы перед смертью. — Не нужно помнить все, Бо Ра. Забудь. Только так можно жить, Бо Ра. Только так выживешь. В горячем тепле объятий, пока она шептала это, Бо Ра пустыми глазами смотрела на руки мамы со вздувшимися венами, держащие ее. Я уже видела эти руки раньше. В момент, когда она почувствовала дежавю, еще одно воспоминание, всплывшее с опозданием, проникло в уши Бо Ра. — Не смотри, Бо Ра. Когда она, пошатываясь, пыталась войти вслед за мамой и папой в реанимацию, где лежал брат. Слова, которые сказала мама, отчаянно отталкивая дочь даже с мертвенно-бледным, лоснящимся от слез лицом. — Не запоминай, ладно? Когда она, глядя в эти отчаянные, умоляющие глаза, обманула даже саму себя, что не оборачивалась, что не видела смерти брата. Одно слово, которое сказала мама, гладя ее по щеке дрожащей рукой. — Слава богу… В тот момент, когда всплыла та беспросветная печаль, которую она чувствовала тогда, ничто больше не могло служить волнорезом, сдерживающим цунами. Бо Ра могла лишь беспомощно смотреть, как сердце, которое она, как дурочка, считала надежно защищенным, смывает плачем. * * * После того как буря плача прошла, на сердце, казавшемся руинами, пробился один росток травы. Эта свежая жизненная сила, в отличие от угасающего сезона, за ночь пустила здоровые корни в сердце Бо Ра. На следующий день Бо Ра встретил стол, полный еды. — Бо Ра, позавтракай перед уходом. Мама, которая ждала только того, чтобы дочь проснулась, поспешно встала и сказала это, как только Бо Ра вышла из комнаты. — Да, мама вкусно приготовила жареные анчоусы, которые ты любишь. Папа, который, казалось, вместе с ней ждал открытия двери комнаты, подхватил слова. ---------- Том 1 Глава 15 Бо Ра немного поколебалась и неловко села на свое место. Как только она опустилась на стул, поверх риса в ее миске положили жареные анчоусы. — Ешь побольше. В ответ на слова папы Бо Ра, вместо того чтобы ворчать, что он знает, что она не ест много по утрам, предпочла положить ложку в рот. Хотя люди, живущие вместе, собрались за одним столом спустя очень долгое время, один угол стола на четверых все еще пустовал. Но сегодня, словно заключив пакт о молчании по поводу этой пустоты, никто за столом не смотрел в ту сторону, глядя только друг на друга. — Эм, Бо Ра. Папа заговорил в тот момент, когда Бо Ра, пережевывая полный рот анчоусов, с жадностью поглядывала на мамин кимчи из молодой редьки, ожидая возможности положить его на свою ложку. — Где ты была... вчера? Осторожно спросив, папа тут же добавил: — Просто, просто спрашиваю. Я волновался... Бо Ра, оглядев папу, который выглядел почему-то растерянным, и маму, которая странным образом тоже казалась напряженной, с запозданием вспомнила вчерашнюю сцену. Папа, который разговаривал с кем-то по телефону, когда она только вошла в дом, и поспешно повесил трубку. Интуиция подсказала. Это определенно был классный руководитель. Бо Ра, без труда угадавшая собеседника папы, мысленно вздохнула. Если папа говорил с учителем, значит, то, что я на самом деле не записывалась на вечерние занятия, тоже раскрылось. Вот почему был такой переполох. Только теперь поняв вчерашние события, Бо Ра, с трудом проглотив анчоусы, которые больше не казались сладкими, заколебалась. Но после колебаний ответ был предопределен. Бо Ра не была капризным ребенком, которому нравилось заставлять родителей волноваться. И, более того, она не делала ничего такого, что заслуживало бы их беспокойства. — Я была у друга дома. Подумав, что это даже к лучшему, что можно быть честной, Бо Ра продолжила. — Я теперь буду заниматься у него дома. Там учиться получается лучше, чем в читальном зале. — У какого друга? На поспешный вопрос мамы Бо Ра ответила, стараясь не выдать волнения. — Чи Су Ха. — Чи Су А? [1] [1] Мама переспрашивает, слыша имя как более привычное женское «Су А», не понимая, что речь о парне. — Ага. Он живет в том доме, который перед рестораном традиционной кухни, если пройти через парк. — А-а, тот большой дом с сосной в саду? — Ага. После ответа Бо Ра тревога, лежавшая тенью на лицах мамы и папы, заметно рассеялась. — Я слышала, что люди, переехавшие туда, долго жили за границей. Разве нет? — Ага, верно. Говорит, он учился в Швейцарии. А в Корею вернулся ради университета. Но откуда ты это знаешь, пап? На удивленный вопрос Бо Ра даже горстка беспокойства, слабо остававшаяся на лицах родителей, исчезла без следа. — Конечно, я в общих чертах знаю. Уезд Нэхам такой тесный. Убедившись, что дочь не занимается ничем дурным, и даже более того — у нее появился хороший друг, с которым можно учиться, мама взяла кимчи из молодой редьки, который все это время держала, и положила его на ложку Бо Ра. — Бо Ра. Потом пригласи друга к нам домой. Мама приготовит что-нибудь вкусное. При этих словах Бо Ра, которая втайне переживала, вдруг не разрешат, округлила глаза и посмотрела на маму. — Не сегодня!.. Как она истолковала этот сигнал удивления, неизвестно, но мама с лицом, еще более растерянным, чем у Бо Ра, быстро оглядела бардак в доме и протараторила: — Спроси, как насчет следующих выходных. Или через выходные тоже можно. А. Спроси еще, любит ли он тушеную курицу. — На добавленные слова мамы Бо Ра лишь беззвучно пошевелила губами, а затем отправила в рот ложку с горой скумбрии. — Угу. — В ответе, прозвучавшем невнятно под предлогом полного рта еды, сквозила нескрываемая радость. * * * — Бо Ра. Учитель верит Бо Ра. — Да… Бо Ра, с трудом вырвавшаяся от классного руководителя, который до последнего крепко держал ее за руку и посылал обременяющие взгляды, тяжело вздохнула, как только переступила порог учительской. Догадка Бо Ра о том, что папа разговаривал с учителем, оказалась верной. Из-за этого Бо Ра пришлось потратить весь обеденный перерыв на консультацию, и она поплелась по шумному коридору в класс. Утешало лишь то, что учитель поверил всем объяснениям Бо Ра. Конечно, свою роль в этом сыграл и телефонный разговор с родителями, который, судя по всему, состоялся снова, пока Бо Ра не вызвали. Все же, так даже лучше. Хоть и жаль, что не смогла пойти к Су Ха в обед. Бо Ра волочила ноги, украдкой поглядывая в сторону учительской, где лежали телефоны, которые нельзя было забрать до конца уроков. Ждал ли он?.. Было бы хорошо, если бы она могла предупредить заранее, но время отобрали так внезапно, что она не смогла этого сделать. Наверное, ждал. Бо Ра, представив Су Ха, который бродит по двору в ее поисках, вдруг поднесла руку ко рту. Как и ожидалось. Уголки ее губ были не на своем месте. Какая же я плохая. Ругая себя так, Бо Ра все же никак не могла опустить высоко взлетевшие уголки губ. Почему догадка о том, что он, возможно, с нетерпением ждал ее, так приятна? Сколько ни думай, это было слишком плохое отношение к другу, который спас ее и помог. Но, независимо от лицемерной совести, воображение бодро шагало дальше, доходя до образа того, как он несколько раз набирает номер, который она ему дала. Конечно, на самом деле это лишь ее желаемое, а Су Ха мог просто спокойно провести обычный обеденный перерыв, и от этого осознания сердце становилось немного неровным, но. Все равно, наверное, ждал. Вместе с Самсэк. Блуждая между счастливыми фантазиями и вредными догадками, Бо Ра, пока делала удобные только для себя выводы, незаметно дошла до класса. На расслабленном лице мгновенно проступило напряжение. Бо Ра, прежде чем положить руку на заднюю дверь, на мгновение затаила дыхание и оглядела через маленькое окошко обстановку в классе. Внутри, где все казалось мирным, Ким Хан На, как и ожидалось, не было. Убедившись в этом еще раз, Бо Ра только тогда с облегчением выдохнула и осторожно открыла дверь. Сегодня Ким Хан На не пришла в школу. Весь класс воспринял ее отсутствие, которое случалось нередко, как что-то обыденное. Даже классный руководитель, хоть и нахмурился, принял это как данность, так что единственным человеком, кого волновало отсутствие Ким Хан На, казалось, была Бо Ра. Пошла в больницу? Или, как раньше, просто прогуляла, потому что не захотела приходить? Бо Ра, которая нервно задавалась этим вопросом, вскоре стерла мысли о Ким Хан На. Вместо этого она вызвала в памяти другого человека. Что бы купить ему? В кармане лежала карта, которую папа сунул ей со словами «купи что-нибудь вкусное с другом». Что купить на это, чтобы Су Ха понравилось... Мысли о Чи Су Ха, начатые намеренно, быстро заняли всю голову Бо Ра. Страх перед Ким Хан На, от одной мысли о которой кончики пальцев дрожали от тревоги, уже рассеялся где-то далеко. Навязчивые поиски плана действий при новой встрече с Ким Хан На в этот момент тоже не всплывали. Когда она думала о Су Ха, ей хотелось сосредоточиться только на нем. На том, кто без колебаний спас ее и спасет снова, на ее удаче, доставшейся даром. Бо Ра незаметно сунула руку в карман и сжала прямоугольную карту. Су Ха определенно ждал ее. Так же страстно, как она хотела его видеть, ласково беспокоясь о ней. В момент, когда догадка самовольно затвердела в уверенность, угощение, которое она понесет в его дом, было выбрано. Торт. Тот магазин, где продают самый вкусный торт в уезде Нэхам, подойдет. При мысли о вкусе сладкого торта со взбитыми сливками уголки губ Бо Ра поползли вверх, не встречая никакого сопротивления. Тот факт, что сладость, которую она заранее ощутила в воображении, исходила не только от сливок, она решила тактично проигнорировать. * * * — Что с лицом. Но когда она с сияющим лицом, держа торт, нажала на звонок того чудесного дома, то, с чем ей пришлось столкнуться, было не ласковым беспокойством и не упреком с оттенком обиды, а совершенно застывшим выражением лица. Видимо, он только что из душа: волосы Су Ха, одетого в футболку с коротким рукавом, были влажными. Бо Ра, почти отрешенно глядевшая на то, как с черных как смоль волос капает вода, оставляя следы на белой шее, невольно спросила: — Т-ты помылся? — Я спрашиваю, почему лицо такое. Двое, стоявшие друг напротив друга, говорили каждый о своем. Бо Ра, заметив, что Су Ха со страшным лицом не отступит так легко, первой начала запинающееся оправдание. — Вчера во время аварии... я упала и поранилась... — Я что, не видел тебя вчера? Наспех придуманная ложь была разоблачена еще до того, как она закончила фразу. Су Ха, не сводя глаз с повязки размером с ладонь, которую мама Бо Ра сегодня утром со слезами наклеила ей на щеку, переспросил. — Я спрашиваю, где ты поранилась. — ... — Вчера вечером на щеке точно не было раны. Я осматривал очень тщательно. Голос Чи Су Ха был пугающим, словно это был другой человек. В настойчивом голосе сквозило незнакомое раздражение. Но Бо Ра сосредоточилась не на этом сердитом тоне, а на смысле, который несли эти слова. Осматривал? Вчера вечером, меня? В тот момент, когда его слова были расшифрованы, щека Бо Ра, скрытая под повязкой, окрасилась в цвет, отличный от раны. ---------- Том 1 Глава 16 Прошлой ночью местом, где она пришла в себя, была кровать. Была ли это комната Су Ха или просто гостевая, она не знала, но одно было точно: когда она проснулась, он был рядом. С каким лицом я сплю? Бо Ра представила Чи Су Ха, сидящего рядом с ней, беззащитно лежащей, и пристально разглядывающего ее, и спрятала взгляд вниз. Она была без сознания довольно долго. Неужели все это время он смотрел только на мое лицо?.. — Чхве Бо Ра. Именно в тот момент, когда Бо Ра сгорала от стыда, порожденного воображением, что-то прохладное коснулось опущенного подбородка. Когда она осознала, что эта прохлада исходит от руки Су Ха, ее голову уже приподняли в его сторону. — Почему не отвечаешь? Взгляд был холодным. В отличие от глаз, полных ледяного упрека, аромат, исходящий от него, был необычайно уютным. Это был не кондиционер для белья и не парфюм. Аромат, который неизменно настигал ее, стоило сблизиться с Су Ха, на самом деле был запахом его геля для душа — это осознание пришло к ней независимо от ситуации. В этот миг ушам Бо Ра послышался резкий звук — ч-шик, будто что-то отрывалось. Пластырь, который старательно наклеила мама, был сорван, не успев даже высохнуть. Голова Бо Ра, следившая за траекторией пластыря, тщетно падающего на пол, снова была приподнята рукой Чи Су Ха. Только тогда она реально ощутила его крупное телосложение, которое обычно скрывалось за неизменно ласковой улыбкой. Рука Су Ха была настолько большой, что могла бы полностью обхватить ее щеку. Разве только руки были большими? Бо Ра почувствовала незнакомое давящее чувство от его широких плеч, склонившихся к ней, от его твердой груди. Она с опозданием осознала, что Чи Су Ха — существо, совершенно отличное от нее. Что, хотя она всегда считала его близким другом, на самом деле он обладает телом и силой, способными мгновенно подавить ее. В отличие от Бо Ра, которая застыла на месте, глаза со светлой радужкой двигались медленно. Она чувствовала, как его мрачный взгляд ползет по щеке, словно змея. Всего лишь щека. Часть тела, которую она открывала и носила, не задумываясь. Но у Бо Ра закружилась голова, словно она обнажила какое-то сокровенное место, и она не могла найти, куда деть взгляд. Именно тогда большой палец, который вопреки внешности был грубым на ощупь, скользнул по мягкой щеке. Не обращая внимания на Бо Ра, которая от испуга дернула плечами, пальцы Су Ха еще несколько раз потеребили красную щеку и отпустили. — Похоже на след от руки. — ... — Кто это сделал? Утром она не так уж сильно опухла, поэтому к полудню след должен был почти исчезнуть. Су Ха, настойчиво ощупавший даже этот слабый след и в итоге понявший, что это отпечаток руки, позвал ее ласково, что прозвучало как-то зловеще. — Бо Ра. — М-мама. Когда его рука снова двинулась, словно собираясь схватить ее за лицо, испуганная Бо Ра почти выкрикнула: — Мама... узнала, что я соврала и поздно пришла, поэтому... — Родители часто тебя бьют? — Н-нет! Это в первый раз. — Правда? — Да. Потом она даже извинилась... Бо Ра, выпалившая все впопыхах, подняла глаза, в которых отражалось ее волнение, и мельком взглянула на Су Ха. Он слегка нахмурился, словно пытаясь понять истинность слов. — Я... я, пожалуй, пойду. Су Ха почему-то стал для нее пугающим и чужим, поэтому Бо Ра отменила все планы и попятилась. Только при звуке удаляющихся шагов погруженный в мысли взгляд Су Ха вернулся к ней. Бо Ра, пойманная пристальным взглядом, смотревшим на нее в упор, не могла отступить дальше, несмотря на свои слова об уходе. Сосредоточенный взгляд скользнул по дрожащим глазам Бо Ра, коснулся открытой щеки, а затем опустился ниже шеи и пригвоздился к коробке с тортом, которую она держала. На розовой коробке болтались разноцветные свечи и хлопушки. Казалось, там же висел и ее собственный образ, когда она, не имея ни дня рождения, ни годовщины, в восторге просила дать ей все, что можно, и лицо Бо Ра вспыхнуло светом фейерверка. Пока она, устыдившись всякой мелочи, не могла решить, спрятать ли это за спину или просто сунуть ему со словами «ешь сам» и уйти. Рука Чи Су Ха приняла решение первой. Ее руку перехватили. Бо Ра, испугавшаяся еще сильнее, чем когда ее коснулись за щеку, задрожала плечами, словно ее ударили розгой. — Заходи. Однако Су Ха собирался схватить не потную руку Бо Ра, а ручку коробки с тортом. Чи Су Ха, естественно забравший подарок, полностью открыл дверь и встал так, словно перекрывал путь к отступлению. — Давай поедим вместе. Я ведь только что ясно сказала, что ухожу... Но Бо Ра не смогла пробурчать слова сопротивления под решительным взглядом и была вынуждена осторожно ступить в его пространство. * * * — Мои родители в разводе. Су Ха начал объяснять свою сложную семейную историю, только когда они добрались до обеденного стола. Юноша, который молчал все время, пока они шли по длинному коридору, тщательно вымыл руки, вышел и тихим голосом произнес первые слова признания. — У них постоянно были плохие отношения. Настолько, что непонятно, зачем они вообще поженились. Бо Ра не знала, как реагировать на внезапно начавшийся рассказ, и смирно сидела, словно положенная на стол вилка. Су Ха, будто не ожидая никакой особой реакции, продолжил говорить, доставая торт из коробки. — Мать — француженка, вернулась на родину сразу после развода. — В-вот как... — Но знаешь, что смешно? Су Ха, без колебаний вонзивший нож в торт, обильно украшенный фруктами, усмехнулся. Кусок торта, аккуратно отрезанный с циничной манерой, был пестрым, словно истекал кровью. — Даже после развода они живут вместе. Отец никак не может отпустить мать. — ... — Что ж. Для матери это сущий ад. Перед Бо Ра поставили кусок торта, нарезанный так красиво, что его можно было бы выставлять на витрину. Вместе с ним была чашка, полная молока вместо кофе. До ушей Бо Ра, молча смотревшей на тарелку с геометрическим узором по краю, вдруг донесся звук недавнего прошлого. — И моя мать... считала, что это моя вина, что я допустил это. Что ж. Даже если бы не это, мать нашла бы другую причину, чтобы винить меня. Я очень похож на отца, а мать его по-настоящему ненавидит. Су Ха лишь кратко изложил историю своей семьи, не вдаваясь в эмоции, скрытые внутри. Упреки его матери, которые были непонятны, когда она услышала о них впервые, остались таковыми и после того, как она узнала примерные обстоятельства. Почему мать свалила вину за смерть наркомана на ребенка, зачем поступила так жестоко с сыном, которому и так было больно, — это по-прежнему не укладывалось в голове. Однако одно она поняла точно. Ненависть матери Су Ха не была справедливой. Она не должна была проецировать проступки мужа на сына. Бо Ра подняла голову и посмотрела на Су Ха, садящегося напротив. Рука юноши, небрежно лежащая на столе, была вдвое больше руки Бо Ра. Его телосложение, из-за которого даже дверной проем казался узким, когда он стоял перед ним, также было несравнимо больше, чем у кого-либо из знакомых Бо Ра. Но, в отличие от того, что было минуту назад, несмотря на эти исключительные физические данные, она почувствовала, что Су Ха — словно ребенок, который рос без должной защиты. Неважно, если это покажется самонадеянным. Ничего не поделаешь, даже если это осудят как ненужную жалость. Бо Ра мучилась от порыва обнять и утешить мальчика, скрывающего раны за безразличным лицом. Но разве она, которой так же, как и ему, всего лишь восемнадцать, могла реализовать этот порыв? Бо Ра лишь плотно сжала губы и уставилась на красивый торт перед собой. — Извини, если обидел тебя своими словами ранее. Неожиданное извинение прозвучало именно в этот момент. — Я думал только о себе... и повел себя слишком нервно. В удивленно поднятых глазах Бо Ра отразился Чи Су Ха с горьким выражением лица. — В твоей семье такого быть не может. Эти тихо добавленные слова в конце концов разрушили оборону сердца Бо Ра. Внезапно начавшаяся исповедь, по сути, была фундаментом для этого извинения. Когда она подумала, что он с трудом рассказал историю, которую скрывал, чтобы получить прощение за свою грубость, чувство отчуждения по отношению к нему, которое бессильно стояло в сердце Бо Ра, рухнуло, как кегли от катящегося шара. Это не твоя вина. Я всегда на твоей стороне. Но, вопреки сердцу, полному слов, которые хотелось сказать, губы лишь шевелились, но никак не могли открыться. Не зная, как выразиться, какой ответ будет самым правильным, после долгих раздумий она вымолвила лишь: — Н-нет. Заикающееся отрицание и… — Ты ведь... переживал за меня. Всего один жалкий кусочек искренности. Но Бо Ра беспокоилась, что даже это не будет передано должным образом. Взрослое выражение лица, которое напустил на себя Су Ха, тоже добавило ей нервозности. Поэтому после колебаний она осторожно протянула руку. Кончики пальцев соприкоснулись. Маленькая рука, начавшая робко, почувствовав тепло, стала действовать решительно. Она легла на руку, которая, вопреки виду, была довольно грубой на ощупь. Легко, как перышко, но отчетливо, чтобы он мог почувствовать это тепло. Крепко сжав ширококостную руку, лежащую под ее ладонью, Бо Ра набралась смелости и продолжила: — Спасибо... что переживал. ---------- Том 1 Глава 17 Су Ха молча смотрел на их соприкасающиеся части тела. Внезапно испугавшись, что действия могут быть неправильно поняты, Бо Ра быстро отдернула руку. Ее взгляд метался от смущения. Поэтому Бо Ра не заметила, как рука парня дрогнула, словно желая перехватить белую ладонь из своей зоны досягаемости. Но, словно выжидая более удачного момента, он остановился перед грубым движением, лишь сжав кулак, на котором вздулись вены. — А, мама говорила приходить к нам на ужин. Бо Ра, не заметившая внутренней борьбы за столом, нарочито бодро заговорила, пытаясь развеять неловкую атмосферу. — Любишь тушеную курицу? Су Ха, молча смотревший на свою ладонь, оставшуюся в одиночестве, поднял голову с небольшим опозданием и встретился взглядом с Бо Ра. Он, казавшийся почему-то взрослее, чем вчера, мягко улыбнулся, словно скрывая это взросление, и кивнул. — Да. Люблю. * * * — Разве это не девочка? В день встречи мама Бо Ра, подготовившаяся встретить подругу дочери с приветливой улыбкой, не смогла скрыть растерянности при виде рослого и крепкого парня, входящего в дверь. Суетливо проводив Су Ха к столу, мама затащила Бо Ра на кухонный балкон под предлогом поручения и зашептала: — Ты же говорила, Су А! — Нет же? На растерянное лицо мамы Бо Ра ответила с недоумением. — Су Ха. Чи Су Ха. — Су Ха?.. А, не Су А, а Су Ха? — Ага. Мать и дочь посмотрели друг на друга и только тогда поняли недоразумение прошлой недели. То-то я думаю, почему у дочери лицо было слишком напряженным в тот день. То-то я думаю, почему мама с папой так легко разрешили. Молчание осознания, настигшее обеих, опустилось на балкон. — Где ты нашла такого красивого друга? Однако эта тишина продлилась недолго. Мама, мельком взглянув в сторону стола, где сидел Су Ха, прищурилась и спросила: — Он что, готовится стать знаменитостью? — Нет, он просто обычный ученик, как и я. — Да хоть вверх тормашками посмотри — лицо совсем не обычное, о чем ты. Мама вздохнула, словно заметно красивая внешность была поводом для беспокойства, и пробормотала, глядя на балконную дверь: — Ладно... пошли. Он же ждет. Взяв ненужный лук, она с усмешкой добавила: — Все-таки хорошо, что твоего папу внезапно отправили в командировку. * * * — Не знаю, придется ли тебе по вкусу. Если не сможешь есть, не заставляй себя и оставь. — Да, спасибо за угощение. Трапеза началась с неловких улыбок. Но то, что смягчило атмосферу, которая, казалось, будет оставаться напряженной до самого конца, неожиданно оказалось стараниями гостя. — Очень вкусно, матушка. Су Ха был ласков не только с ней, но и любезен со взрослыми. Хотя он должен был чувствовать себя неловко, словно пришел не туда, не зная причины, он приветливо разрядил обстановку. — П-правда? — Да. Самое вкусное из того, что я пробовал. Бо Ра искоса взглянула на маму. Даже если пол оказался неожиданным, разве может не понравиться похвала кулинарным способностям от удивительно красивого друга дочери? Мама, хоть и делала вид, что нет, выглядела вполне довольной. — Я слышала, ты долго учился за границей, почему же не захотел пойти в университет там? — Дедушка хотел, чтобы я закончил университет в Корее. Наверное, в магистратуру поеду в Америку. Или нет. Может, ей понравилась не похвала Су Ха, а сам Су Ха? Бо Ра почувствовала необъяснимый стыд, видя, как взгляд мамы, смотрящей на Су Ха, становится все более теплым. — Твой дедушка работает в Корее? — Да. У него небольшой бизнес. — О боже, где? — Головной офис в Сеуле. — А-а, вот как... Атмосфера становилась все более дружелюбной, что можно было понять, просто взглянув на стол, где еда сдвигалась в одну сторону. Бо Ра смотрела на жареные сосиски и яичный рулет, отдалившиеся от нее, с глазами, полными чувства предательства. Мама, ты же только что была недовольна Су Ха. Ты же садилась с лицом, мол, раз уж пригласили, придется поесть вместе. — Наша Бо Ра только лицом красивая, а так совсем непутевая... Этого ей показалось мало, и мама начала ругать ее. Нет, мало того, что не хвалишь, так зачем еще и недостатки мои!.. — Вот именно. Словно недовольное лицо Бо Ра его не касалось, Су Ха поддакнул. — Постоянно приходит откуда-то с ушибами на красивом лице. Взгляд Су Ха опустился на Бо Ра, которая жевала с трудом добытый яичный рулет. — И даже не говорит толком, как поранилась... Он, взглядом скользнув по теперь уже чистой щеке, мягко продолжил: — Надеюсь, больше таких расстраивающих вещей не случится. Почему? В тот момент, когда он произнес эти слова, послышался звук, будто где-то со скрипом открылась дверь. Почудилось, что дверь, всегда плотно закрытая, отворилась, и стала видна тьма, скрытая внутри этого дома. Хотя улыбка Су Ха, смотрящего на нее, была все такой же красивой. Хотя взгляд, устремленный на нее, был, как всегда, только ласковым. — Д-да, конечно!.. Кажется, не только она почувствовала это странное ощущение. После короткого молчания мама заговорила голосом, в котором слышалась какая-то растерянность. В руке мамы, протянувшейся и крепко обнявшей ее за плечо, чувствовалась непонятная для Бо Ра тревога. — Моя дочь не должна пораниться. Моя драгоценная дочь. Бо Ра посмотрела на маму, осторожно гладящую ее чистую щеку, и сказала немного обиженным тоном: — Тогда, мам, поставь гарниры и передо мной тоже. Не ставь только перед Су Ха. — Ты что, ревнуешь к другу? Ласковое прикосновение было недолгим. Рука мамы, ударившая дочь по плечу, пододвинула гарниры, и без того расположенные несправедливо, еще ближе к Су Ха. — Спасибо за угощение. Су Ха, улыбнувшись так, что это раздражало, отправил в рот самый красивый и пухлый яичный рулет. При виде такого нехарактерного для него поведения Бо Ра невольно нахмурилась, но в итоге рассмеялась, словно не веря своим глазам. * * * — Бо Ра, маме он нравится. После того как они съели на десерт фрукты, которые Су Ха купил в подарок и которые мама сама нарезала, она, воспользовавшись моментом, когда гость пошел мыть руки, прилипла к Бо Ра и зашептала: — Я думала, что делать, если он будет зазнаваться из-за своей красоты, но парень оказался вежливым и правильным. Мама одобряет. — О чем ты говоришь. Бо Ра посмотрела на маму, которая сияла улыбкой, с опозданием поняла ее заблуждение и сделала серьезное лицо. — Мама, мы с Су Ха не в таких отношениях. Мы просто друзья. — Да. И это мне тоже очень нравится. — Ах, да ну тебя. Бо Ра с отвращением хотела оттолкнуть ее, но сзади послышался шум. Мать и дочь, шептавшиеся вплотную, оттолкнули друг друга и откашлялись. Бо Ра, опасаясь, что Су Ха мог услышать этот стыдный бред, быстро шагнула вперед и открыла рот. — Я провожу тебя до входа. * * * — Моя мама была навязчивой, да? Все время заставляла есть больше. Бо Ра, поглядывая на реакцию Су Ха, осторожно начала разговор. — Нет, она была очень добра. И тушеная курица была правда вкусной. Су Ха, как всегда, привел беспокойное сердце Бо Ра к покою. — Она ласковая, как и ты. Он тихо рассмеялся и добавил, словно вспоминая гарниры, которые только что были сдвинуты в его сторону. От этого спокойного тона плечи Бо Ра тоже расслабились, словно окрашиваясь в его спокойствие. Было естественно, что расслабленное сердце выпустило игривое ворчание. — Это к тебе она ласковая, а меня знаешь сколько пилит. — И что она говорит? — Ну там, ешь много. Ложись рано. Хватит в телефоне сидеть... — Заслуженные упреки. Бо Ра искоса взглянула на Су Ха, который незаметно встал на сторону мамы. Но и провожающий, и провожаемый знали, что в этом взгляде были лишь мягкие чувства. — Хорошо, что она хороший человек. Жилой комплекс был слишком тесным. Бо Ра с сожалением смотрела на главные ворота, которые уже показались, хотя, казалось, они прошли всего пару шагов. Почему этот комплекс, который казался бессмысленно широким и длинным, когда она опаздывала, этой ночью казался таким тесным и коротким, словно его уменьшили? — Бо Ра. Она незаметно сверлила взглядом главные ворота, желая, чтобы они попятились, когда ее имя коснулось ушей. Подняв голову, она увидела парня, прекрасного, как картина, смотрящего на нее. — Мы ведь сможем завтра тоже позаниматься вместе, да? Солнце в это время года, когда уже нельзя было утверждать, что это позднее лето, садилось все раньше, и теперь стоило только поужинать и выйти, как весь мир погружался во тьму. В темноте, где смешивались звуки телевизора издалека, хлопанье автомобильных дверей и смех и гомон детей, Бо Ра молча смотрела снизу вверх на юношу. Парень, внезапно ворвавшийся в ее лето, был неправдоподобно красив. Это был не тот эпитет, который, как она думала, можно применить к сверстнику противоположного пола, но Су Ха определенно был таким. Но заметно выдающиеся качества стоящего перед ней юноши не ограничивались только уникальной внешностью. Самое лучшее в Су Ха было скрыто в невидимом месте. ---------- Том 1 Глава 18 Бо Ра помнит тот день, когда впервые встретила Су Ха. Он, который хоронил умершего котенка Самсэк. Он, который лишь прямо и открыто поздоровался с ней, подглядывавшей за ним, без пренебрежения и угроз. И разве только это? Су Ха подарил Бо Ра ночное море. На пляже, где ослепительно рассыпалось последнее лето, он, словно опускающийся закат, тихо слушал ее слезы. Раскрывая свое прошлое, такое же болезненное, как и у нее, он исцелял раны ранами. Так разве мог он не быть ее удачей? Разве мог он не быть драгоценным подарком, который небо послало ей из жалости? Бо Ра тихо смотрела на сияющую перемену, что большими шагами приблизилась к ней тем летним днем, когда мир плавился от жары. — Бо Ра… Из-за того, что она размышляла о прошлом, о значении того парня, который полностью занял эти дни, ответ на очевидный вопрос запоздал. Су Ха, слегка склонив голову, смотрел только на губы Бо Ра. Осознавая расстояние между ними, которое в какой-то момент сократилось настолько, что не осталось и шага, Бо Ра, тем не менее, не уклонилась и ответила без колебаний: — Да. При ответе, заканчивающемся веселым восклицательным знаком, глаза Су Ха сузились. — Конечно. При последовавшем за этим подтверждении они красиво сложились в отчетливые полумесяцы. Бо Ра, чувствуя головокружение от его улыбки, вызывающей морскую болезнь, словно она стояла на палубе маленькой лодки, тоже сощурила глаза вслед за ним. Жара, раскалявшая все живое на земле, угасала, и приближался холод, готовый отнять жизнь. Однако Бо Ра не боялась даже приближения длинной ночи, которая заставит поблекнуть все краски. Ведь даже в этой тьме она была уверена, что сможет защитить сияющий росток, распустившийся в сердце. Словно в подтверждение этого ослепительного предчувствия, Бо Ра улыбнулась еще ярче. От стоящего напротив юноши вернулась ответная улыбка. Это была совершенная улыбка, как эта осенняя ночь, к которой не нужно было ничего добавлять и от которой ничего не нужно было убавлять. * * * Мама скрыла от папы тот факт, что друга Бо Ра зовут не «Су А», а «Су Ха». Благодаря маминому невинному притворству Бо Ра смогла без проблем учиться в доме Су Ха до позднего вечера. Сговор матери и дочери принес не только комфортные условия для учебы Бо Ра. Из-за неожиданно возникшей тайны только для двоих, они стали ближе, чем раньше. Однажды вечером, во время совместной прогулки, мама сообщила Бо Ра, что решила возобновить прерванные консультации. Немного помявшись, она предложила дочери ходить в консультационный центр вместе. Бо Ра без колебаний приняла это предложение, сделанное, казалось, после долгих раздумий. Не ради себя. Хотя Бо Ра и не простила себя за ту ночь, когда проявила трусость, она дошла до того уровня, когда могла принять, что такое возможно. Причина, по которой Бо Ра не отказалась от предложения, хотя и не считала, что нуждается в лечении, была одна. Чтобы помочь маме. Мама исправно ходила в центр. Хотя бы ради того, чтобы отводить туда дочь. В отличие от нее самой, которая выходила с консультаций относительно умиротворенной, маме, похоже, было очень тяжело, судя по тому, что часто, нет, почти каждый раз на ее лице оставались следы слез. — Дочка, сегодня на ужин мама приготовит твой любимый суп из крабов. Остренький. Но даже с этими опухшими глазами мама крепко держала дочь за руку, выходя из дверей центра. Бо Ра, живущая с ней вместе, лучше всех знала, что мама не совсем в порядке. Ведь из ее комнаты по-прежнему доносились сдавленные рыдания вместе с именем брата. Ведь даже во время прогулки она останавливалась и застывала, глядя в спины школьников в форме. Возможно, глубокая дыра, пробитая в сердце мамы, никогда не затянется. Даже если ходить вместе в церкви, храмы и соборы, даже если по очереди посещать гадалок и консультационные центры, на могиле брата, похороненного в самом центре маминой груди, возможно, никогда не вырастет зеленая трава. Но это было нормально. Главное, чтобы мы могли жить вместе. Хотя перед братом, который так и не стал взрослым, было мучительно совестно, эгоистичная младшая сестра хотела, чтобы мама снова могла улыбаться. И, по правде говоря, она умоляюще верила, что и брат тоже этого желал бы. — Пойдем, Бо Ра. Если она с нетерпением ждала маму, смотрящую вдаль, ответ всегда приходил. Тогда Бо Ра крепко брала маму за худую руку, словно поддерживая, и шла по дороге. Когда они так возвращались домой вместе, разговор часто заходил о Су Ха. — Ах, говорю же, мы не встречаемся! Даже когда Бо Ра, подпрыгивая, отрицала это, мама, как мантру, повторяла, что нельзя наделать бед. Непонятно, какую программу она смотрела по телевизору, но она часто преувеличенно рассказывала о том, как тяжела жизнь безответственных подростков, ставших родителями в раннем возрасте. — Нет же, говорю, ничего такого... Мама, хоть ей и очень нравился Су Ха, проявляла некоторую настороженность. В такие моменты Бо Ра чувствовала смущение из-за маминых заблуждений и одновременно вину перед Су Ха, который лишь усердно учился вместе с ней. Вопреки нелепым подозрениям мамы, Су Ха, находясь с ней в одной комнате, и пальцем к ней не прикасался. Не похоже что, будучи исключительно сдержанным, он питал к ней какие-то особые романтические чувства. Однако, даже когда Бо Ра с трудом отстаивала его невиновность, которая порой даже смущала, мама лишь твердила, что нужно быть осторожной до конца. — Бо Ра, ты ведь такая красивая. — ... — Взять хотя бы ту тетю Мён Ин из дома снизу, эту вредину. Даже она никогда не скажет, что ты некрасивая, верно? В основе этого утверждения лежало заблуждение — «очки» ежа, влюбленного в своего ребенка. — И что с того, а Су Ха что, некрасивый? — Кстати, дай-ка подумать. Почему сестру Мён Ин в последнее время не видно? Опять заболела от выпивки?.. На разумное возражение неизменно следовал уход от темы. В такие моменты Бо Ра, вместо того чтобы спорить, клялась себе, что Су Ха никогда не должен узнать об этом разговоре. Несмотря на то, что это смущение никогда не раскрылось бы, если бы он не подслушивал. Несмотря на то, что даже если бы это случайно вскрылось, он бы просто рассмеялся и пропустил мимо ушей. На самом деле, она хотела предотвратить разоблачение своего тайного коварства — того, как она сама, навострив уши, слушала мамины опасения. Чувства к Су Ха были погребены в бездне, о которой сама Бо Ра толком не знала. На самом деле она намеренно не ступала в эту неизведанную область. Сейчас было идеально. Сейчас, когда они могли быть просто друзьями, которым весело вместе. Сейчас, когда нет тревоги об отношениях, когда не нужно рисковать обжечься или получить обморожение. Сейчас, когда можно спокойно греться в теплом уюте. Смутное осознание того, что это чувство, балансирующее на грани, является эгоистичным, присутствовало. В дни, когда это осознание было особенно сильным, Бо Ра украдкой поглядывала на Су Ха. Словно человек, проверяющий, где он стоит относительно черты, проведенной по обоюдному согласию. Однако, несмотря на нетерпение Бо Ра, отношение Су Ха всегда оставалось неизменно стабильным. Не отвлекайся. Если она то и дело поглядывала на него, пока он учился, на ее стол прилетал строгий стикер с этими двумя словами. Срывая его с фырканьем, она, тем не менее, чувствовала странное ощущение, находящееся где-то между обидой и облегчением. Мальчик, который был предельно ясен, словно никогда не испытывал подобных сложных чувств, был поглощен исключительно учебой. — Бо Ра, какой у тебя первый приоритет? В тот день они устроили себе пробный экзамен, как настоящий, со всей серьезностью, Су Ха спросил у Бо Ра, которая была в отчаянии, так как не ожидала, что разница в баллах будет настолько велика, хотя и знала, что она будет. — Я... Университет G... Когда она робко пробормотала название университета на окраине Сеула, куда с ее нынешними оценками она едва проходила, лицо Су Ха вдруг стало серьезным. Хм. Издав тихий звук раздумья, он немного подумал, а затем наклонился к Бо Ра, сидевшей напротив за столом в гостиной. — Не туда. Выбирай Женский университет B. Женский университет B был университетом, куда поступали студентки с оценками выше среднего даже среди вузов Сеула. Бо Ра пригнулась и прошептала тихим голосом ему, сказавшему такую нелепость: — Я туда не смогу поступить. — Почему? Су Ха, тоже понизив голос вслед за Бо Ра, переспросил: — Почему не сможешь? — Оценок не хватит... — Так подними их. В доме, где были только они двое, юноша и девушка, сидевшие друг напротив друга перед исчерканными листами пробного экзамена, шептались секретами так тихо, будто чтобы молчаливые настенные часы не услышали. — Есть же квота для сельской местности. — Думаешь, сельская квота всесильна? Я даже с ней не пройду в их педагогический колледж. — Нет, сможешь. Бо Ра хотела едко сказать: «Тебе-то легко говорить!», но, увидев глаза Су Ха, который, казалось, твердо верил, что она действительно сможет, плотно сжала губы. — Ты сможешь, Бо Ра. Сказав это, Су Ха начал анализировать ее оценки серьезнее, чем классный руководитель. Видя этот необъяснимый энтузиазм друга, Бо Ра не смогла выдавить из себя слова о том, что это все равно будет трудно. Так, с неосознанного согласия самой участницы, началась адская жизнь абитуриента. * * * — Что папа может знать! — Чхве Бо Ра! Бо Ра, даже не сняв рюкзак, лежала ничком на диване и вопила во все горло. В конце концов, это был день, когда папа узнал, что друга, с которым она учится, зовут не Чи Су А, а Чи Су Ха, и что это не девочка, а мальчик. Казалось, она продержалась долго. Ведь после того инцидента Су Ха каждый день провожал ее до самого дома. ---------- Том 1 Глава 19 — Разве так можно врать, а потом еще и с отцом так разговаривать! Отец, который вышел встречать Бо Ра с намерением её напугать, и только тогда узнал правду о друге дочери, не сдаваясь, упер руки в бока. Су Ха вел себя еще более вежливо, чем при встрече с мамой, так почтительно, что любой взрослый не мог бы не признать его манеры, но отец, несмотря на это, злился, как хомяк, застрявший зубами в прутьях клетки. — И ты тоже хороша. Раз уж вы здесь ели, должна была знать! Почему мне ничего не сказала!.. — Мама не сказала, потому что знала, что папа так разозлится! — Если бы сказали заранее, я бы так не злился! — Вранье! Бо Ра свирепо посмотрела на отца, так сильно вздернув уголки глаз, что они, казалось, касались висков, и резко скинула рюкзак. Чуть раньше отец проигнорировал вежливо поздоровавшегося Су Ха, схватил Бо Ра за руку и вошел в лифт. Бо Ра, вспомнив, как Су Ха напоследок попрощался ей вслед со словами: «Пока, Бо Ра», словно ожидал такой реакции, вспылила и вытащила табель с оценками. — Мой друг здоровается, а ты его игнорируешь, что это за поведение! Тебя отец так учил? Представляешь, как Су Ха было неловко! — Что? Т-ты сейчас, Бо Ра, на стороне этого парня? — Я ни на чьей стороне! Я против того, кто неправ! — Ох, как шумно… Среди летящих во все стороны восклицательных знаков мама Бо Ра прижала руку к виску, словно у нее гудела голова. Пока отец, которого лечащий врач не раз предупреждал о здоровье мамы, колебался, Бо Ра уверенно всучила ему в руку табель с оценками за выпускные экзамены. — Смотри, мои оценки улучшились. — … — Я там только пробные тесты решаю. — Конечно, ты должна решать только пробные тесты! — Человеку надо и поболтать немного, и в телефон посмотреть, а я правда только учусь! У меня сегодня чистое время учебы [1] — девять часов. Я всё время училась, кроме как когда ела и в туалет ходила! [1] 순공 시간 — сленговое выражение корейских школьников и абитуриентов. Означает время, потраченное исключительно на учебу (за вычетом перерывов на еду, туалет и использование телефона). Даже на подготовительных курсах так не заставляют учиться — перед бушевавшей Бо Ра отец лишь смотрел на табель. Оценки и впрямь сильно улучшились. Она заняла гораздо более высокое место в рейтинге, чем в первом классе старшей школы. Отец, переводя взгляд с дочери, катающейся по полу, словно перевернутый жук-носорог, на табель с оценками, впервые вместо крика выбрал слова. — И этот твой друг… тоже хочет поступить в педагогический колледж женского университета B? — О чем ты. Су Ха метит в университет S. — Видимо, он хорошо учится… — Конечно, хорошо, раз он так пашет! Глядя на Бо Ра, которая бесилась, пока не выбилась из сил, с кислым выражением лица, отец запоздало подал обиженный голос: — Нет, а почему ты на отца-то злишься. Это ведь не отец тебя заставлял учиться. Потому что, потому что… Бо Ра размышляла, оглядываясь на свое несколько возмутительное поведение. Потому что… на Су Ха я так злиться не могу. Иначе он заставит учиться еще больше. Отец цокнул языком, глядя на дочь, которая с унылым лицом снова перевернулась на живот. Вопреки недовольному виду, в руке он крепко сжимал предмет гордости дочери — табель с оценками. После молчаливого одобрения отца, увидевшего табель, Бо Ра смогла еще свободнее ходить в дом к Су Ха. Конечно, поздно вечером ей часто приходилось видеть отца, который выходил встречать дочь. Пока отец приглядывался к юноше с таким красивым лицом, что глаза на лоб лезли, проявлял любопытство и в какой-то мере проникался доверием. Температура, обратно пропорциональная оценкам Бо Ра, постепенно падала, и опавшие листья больше не хрустели под ногами. Этого было мало — в пустых ветвях скопился холод, и даже стрекотание насекомых в траве, щекотавшее слух, умерло вместе с долгими днями. Так наступила зима, когда стало нормой для всех наглухо закрывать окна. Чхве Бо Ра исполнилось девятнадцать лет. * * * — Мяу-у, мяу-у-у. — Самсэк, умница… Бо Ра обернулась с таким лицом, будто из нее уже выкачали всю энергию. Запертая в квадратной переноске кошка жалобно мяукала, словно умоляя выпустить её оттуда сию же секунду. Вчера Самсэк наконец-то попалась в ловушку. Это был момент, когда перед глазами промелькнули последние несколько месяцев, на протяжении которых они изо всех сил пытались поймать Самсэк, которая внезапно ушла из дома после того, как её котята стали самостоятельными. Хотя Самсэк, с таким выражением морды, будто её предали люди, которым она доверяла, воспринимала это совершенно иначе. — Мяу-у-у. Понимая, что её везут на стерилизацию, Самсэк начала мяукать еще более жалобно. Это был крик, по которому можно было почувствовать, насколько мучительной будет часовая поездка в соседний город. В уезде Нэхам тоже была ветеринарная клиника, где делали операции по стерилизации кошек. Точнее, клиника для домашнего скота. Су Ха и Бо Ра, которые на всякий случай сходили туда заранее, не сговариваясь решили отправиться на стерилизацию в ближайший город. Они не могли позволить, чтобы кошка, о которой они заботились, предоставляя ей еду и ночлег, умерла во время операции. — Потерпи немного, Самсэк. Су Ха, в отличие от Бо Ра, полной беспокойства, с невозмутимым лицом переключил передачу. Его машина, как всегда, двигалась плавно. Поначалу это было неловко и удивительно, но после нескольких поездок Бо Ра, уже полностью привыкшая к машине, которую вел Су Ха, с тревогой заглянула в переноску. — И всё же это лучше, чем снова забеременеть… В тот момент, когда Бо Ра по-своему пыталась утешить Самсэк, которая, казалось, думала, что её везут на смерть. В её глаза, когда она повернулась к заднему сиденью, бросилось что-то странное. Этот кусок белого полиэтилена, привлекший внимание Бо Ра, был крошечным образом зажат между подголовником и спинкой левого заднего сиденья. Глядя на этот инородный полиэтилен, Бо Ра обнаружила, что точно такой же есть и на правом сиденье. Что это такое. Бо Ра, молча разглядывая полиэтилен, находящийся вне зоны досягаемости, с опозданием поняла, где она это видела. Несколько лет назад, когда отец купил новую машину. — Бо Ра, смотри! Чистая, да! Отец, весьма гордо демонстрируя сверкающую машину, предложил Бо Ра вместе содрать пленку. У Бо Ра, у которой тогда еще было много друзей, ворчала, желая пойти погулять, но помогла отцу. — Ох, ну почему она так не отрывается. Больше всего Бо Ра и отцу доставила хлопот именно эта пленка возле подголовника. Она была плотно зажата и никак не вытаскивалась, и отец с Бо Ра, кряхтя, еле-еле её вытащили. Всплывшее воспоминание отчетливо принесло с собой даже запах химикатов, который она тогда почувствовала. Это точно та самая пленка, которая была на новой машине. Почему она там. Бо Ра с недоумением развернулась и посмотрела вперед. Может, потому что она обнаружила пленку. В глаза бросилась приборная панель, которая выглядела необычайно чистой. Конечно, машина Су Ха всегда была чистой. В ней всегда хорошо пахло. Но черная приборная панель, без единой соринки, была, как бы это сказать, словно… Как новая машина. Почувствовав, что её собственные мысли звучат странно, Бо Ра невольно слегка наклонила голову. Если рассуждать здраво, его машина не могла быть новой. Кто станет покупать целую машину той же модели и того же цвета заново? Да еще и дорогую машину, которая стоит немалых денег. Следовательно, не было причин, по которым машина Су Ха могла бы измениться. Разве что, может, его машина сломалась, пока я не знала. Например, попала в аварию, или что-то в этом роде… — Что случилось? Авария. Это был момент, когда Бо Ра только что пришла к этой мысли. Су Ха, которому показалось странным, что Бо Ра замерла, задал вопрос. Голос Су Ха, который, казалось, пробуждал от сна на ходу, был мягким, как всегда. Ласковым, как при обращении с маленьким ребенком. Но странным образом Бо Ра не смогла ответить на этот голос, как обычно. — А, ничего. Просто скрыла зародившееся подозрение, ответив с таким же безразличным видом, как он. Су Ха, взглянув в сторону Бо Ра, возможно, подумав, что она беспокоится о Самсэк, открыл рот: — Всё будет хорошо. Мы ведь едем в место с самыми лучшими отзывами. — Да, верно… Слушая его нежный, как всегда, голос, Бо Ра теребила пальцы. Снова осмотревшись, она заметила, что внутри машины было удивительно чисто. Не было никаких следов, кроме тех, что она оставила недавно. Когда я села в первый раз, было так же? Кажется, нет. Поверх слова «авария», которое она только что вспомнила, заклубилась тревога, источающая незнакомый запах. Мяуканье Самсэк странным и резким образом царапало нервы. — Су Ха… В этой непонятной тревоге Бо Ра импульсивно заговорила: — Когда ты купил эту машину? — Эту? Я купил её после того, как приехал в Корею… так что, наверное, около года назад? Небрежно ответивший Су Ха, остановившись на светофоре, посмотрел на Бо Ра и спросил: — А что? Встретившись со светлыми глазами, пристально смотрящими на неё, Бо Ра на мгновение заколебалась. Спросить? Или просто скрыть? Сомнения, причину которых она и сама не понимала, длились недолго. Однако сигнал светофора, который сменился в мгновение ока, не был коротким. Глядя на него, снова положившего руки на руль и приводящего машину в движение, Бо Ра поспешно спросила, словно больше у нее не будет шанса: — Эм, а что это за пленка на заднем сиденье? — Пленка? Су Ха, мельком взглянув на заднее сиденье через зеркало заднего вида, спустя мгновение издал короткое восклицание: «А-а». — Наверное, не до конца оторвалась. В отличие от с трудом выдавленных слов, ответ был легким и простым. — На заднем сиденье редко кто ездит, вот я и не знал. Надо будет оторвать. От этого бодрого ответа напряжение разом спало. ---------- Том 1 Глава 20 Только когда напряжение покинуло плечи, и вырвался вздох облегчения, Бо Ра осознала, что была вся на нервах. Что за пустяки. Можно было просто спросить. Бо Ра горько усмехнулась, чувствуя себя глупо из-за того, что напряглась без причины. И правда, не может же это быть новая машина. Машина Су Ха ничуть не изменилась с того момента, как она увидела ее впервые. Было разумнее предположить, что необычайно чистый салон — результат мойки, а не замены автомобиля. А пленку на заднем сиденье она, должно быть, просто раньше не замечала. Словно новая. Авария. Бо Ра, поражаясь своим нелепым мыслям, откинулась на спинку сиденья. Пока она расслабленно смотрела в окно, за ее профилем следили светлоокрашенные глаза. Однако настойчивый взгляд, когда он пил черный кофе из термоса, в отличие от Бо Ра с ее сладким чаем, бесследно рассеялся, стоило ей заметить этот взгляд. * * * Снег, начавшийся сразу после того, как они оставили шумную кошку в клинике и вернулись, постепенно стирал краски мира. Снежинки, падавшие по одной, словно дразнясь, в мгновение ока превратились в снегопад, накрывший все на земле белым покрывалом. Белый свет, опустившийся на искривленную сосну и замерзший пруд, отнял даже цвет желтого домика животного, которое сейчас плакало, запертое в клинике. — Да, верно… Чи Су Ха небрежно ответил собеседнику по телефону, глядя на треугольный домик, стоящий на деревянной террасе. Под крышей домика для бездомной кошки, который Чхве Бо Ра старательно украсила прошлой осенью, висела маленькая табличка. Самсэк. Буквы, тесно прижатые друг к другу, напоминали глаза Чхве Бо Ра, когда она садилась в машину, оставив кошку. Подумав, что даже если кошка не вернется из клиники, эту табличку нужно сохранить, Чи Су Ха медленно зашагал. — Оформление в психиатрическую больницу в Яни завершено. Однако... Хруст-хруст. Ступая по белому снегу, притворяющемуся чистым на деревянной террасе, Чи Су Ха переложил телефон в другую руку, так как разговор затягивался. Деревянная терраса, на которую можно было попасть, выйдя через главные ворота и поднявшись по лестнице, соединялась с гостиной. Чи Су Ха прищурился, глядя на стол, видневшийся через панорамное окно. В отличие от улицы, где холод царапал открытую кожу, мир за окном казался только уютным. Сцена за стеклом, отделенная от пробирающего до костей холода, была похожа на красивый снежный шар. Хотя пейзаж снежной зимы принадлежал изолированному миру, в котором находился он сам. Хотя внутри дома было лишь обычное нагромождение скучной мебели. Чи Су Ха прекрасно знал причину, по которой гостиная этого ничем не примечательного деревенского дома вызывала чувства, отличные от обычных. Глаза, напоминающие по ощущениям что-то опускающееся на плечи, медленно двинулись к этой причине. В углу гостиной было видно, как слегка вздымается и опускается спина Чхве Бо Ра, лежащей ничком на широком столе. Видимо, расставание с плачущим животным сильно утомило ее. Чхве Бо Ра, которая клевала носом, как только села за стол, устроилась поудобнее и провалилась в глубокий сон, стоило ему отойти, чтобы поговорить по телефону. Тихое дыхание Чхве Бо Ра угадывалось через движение ее маленькой сгорбленной спины. Хотя он никогда толком не вдыхал аромат ее дыхания, Чи Су Ха почувствовал, будто запах воздуха, который она выдыхает, щекочет ему нос. Вероятно, вкус ягодных леденцов, которые она часто перекатывает во рту. Или, если нет, детский аромат клубничного молока. Прикидывая этот аромат, который он скоро узнает, мужчина сделал еще один шаг к окну, в котором была заключена девушка. — Протест семей жертв сильнее, чем ожидалось... Шум из телефона, мешающий наслаждаться моментом, раздражал. Чи Су Ха разомкнул губы, не отводя взгляда от крепко спящей девушки. — Секретарь Кан. — Да. — Есть ли что-то, в чем я могу вам помочь по этому вопросу? — Нет… Компетентный секретарь был догадлив. — Прошу прощения, я позабочусь, чтобы вам не о чем было беспокоиться. Ни внутри страны, ни за ее пределами. Су Ха улыбнулся секретарю, совершающему не свойственную ему ошибку, и мягко указал еще на одну вещь. — Жертва сейчас спит у меня дома. Вжик. Раздвижная дверь, которая изначально не была заперта, открылась без колебаний. Словно ребенок, который ломает снежный шар, чтобы завладеть миром внутри него, Чи Су Ха стряхнул снег на этот уютный пейзаж и решительно вошел внутрь. — А не в какой-то там закрытой палате. — Прошу прощения… После еще одного извинения и растерянного голоса, обещающего перезвонить, звонок прервался. Чи Су Ха, не скрывая своего присутствия, уверенно подошел к столу. Чхве Бо Ра, погруженная в сладкий сон, не шелохнулась даже от холода, проникшего в гостиную. Так сильно устала? Или ей здесь настолько комфортно? Какой бы ни был ответ, это все равно смешно. И то, что она так переживает из-за шумной кошки. И то, что развалилась здесь, словно это ее уютный дом. Чи Су Ха положил одну руку на стол и наклонился к девушке, его взгляд липко пополз по ней. Первым, чего он коснулся, были блестящие черные волосы. Взгляд Чи Су Ха скользнул по волосам, на кончиках которых витал нелепый цветочный аромат, и перешел к белой шее, которую они скрывали. На шее, беззащитно открытой из-за того, что она спала ничком, виднелся легкий пушок. В других скрытых местах так же? Где еще, кроме шеи, растет пушок? Вместе с воображением рот наполнился слюной. Такой же липкой, как и взгляд, заглядывающий под розовый свитер. Из-за того, что была зима, открытой кожи у Чхве Бо Ра было не так много. Разве что запястья, шея и ушные раковины. Но и этого было достаточно, чтобы разжечь незрелый импульс. Чи Су Ха без колебаний протянул руку к ягненку, не ведающему опасности и заснувшему в его гнезде. Тень, нависшая над белой шеей, словно паутина, прошла над мягкой рукой и распущенными волосами, приближаясь к шее. Однако прямо перед тем, как коснуться беззащитной шеи, черная рука замерла в воздухе, так и не схватив желаемое. Так прошло несколько секунд. Медленно поднимающийся жар дурманил голову. Желание, запертое в тесноте, гудело, требуя удовлетворения. Но после недолгой борьбы Чи Су Ха снова выбрал терпение. Плод слаще всего, когда он перезрел и размяк. Чхве Бо Ра стоит того, чтобы подождать, пока она полностью созреет и раскроется сама. Хоть он и прекрасно это знал, пуговицы рубашки, застегнутые до самого верха, стали душить, и Чи Су Ха процедил ругательство сквозь зубы. — Реально... Голос, притворяющийся ласковым, который нравится Чхве Бо Ра. Тот самый мягкий тон, от которого она приходит в восторг. Насмешливо подражая этому звуку, Чи Су Ха пробормотал, словно ему было все равно, услышит она или нет. — Чертовски возбуждает. * * * — Бо Ра. Бо Ра резко проснулась от звука осторожного постукивания по столу. Поспешно потерев лицо тыльной стороной руки, она поднялась и увидела улыбающегося перед ней Су Ха. — Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить, но теперь, кажется, пора. Он кивнул на улицу, где уже стемнело. Сколько же я спала? Представив, как она валялась и спала перед ним, лицо Бо Ра окрасилось в цвет стыда. — В-вчера из-за переживаний о Самсэк плохо спала, вот и... — Да. Похоже на то. Он ласково ответил на ее оправдание и повернулся спиной. Бо Ра, вытирая лицо и беспокоясь, не пускала ли она слюни и не говорила ли смешные вещи во сне, уловила носом уютный запах. Повернув голову вслед за запахом, как собака, она увидела слегка влажные волосы Су Ха. — Су Ха, ты мылся? — спросила она с недоумением, и он, направляясь на кухню, поднял руку и потрогал кончики своих волос. — Да, не спалось. Почувствовав влагу на кончиках пальцев, он свежо улыбнулся. — Я вчера тоже плохо спал. Почувствовав в этом некую застенчивость, Бо Ра невольно улыбнулась вслед за ним. И правда, он ведь привязался к Самсэк, наверное, даже сильнее, чем она. Су Ха тоже не мог спать спокойно. И все же то, как он, не показывая вида, спокойно занимался оформлением в клинику, заставило ее вновь почувствовать к нему уважение. — Знаешь, Су Ха. Потом я обязательно верну половину стоимости операции... — Говорю же, не беспокойся об этом. Бо Ра вдруг вспомнила, что он полностью оплатил больничные расходы, и снова заговорила об этом. Су Ха прервал ее непривычно твердым тоном. — Естественно, что я плачу, ведь это кошка, которая ест и спит в моем доме. — Но все же... — К тому же, бабушка сказала, что заплатит. Если разобраться, это даже не мои деньги, так что... Закончив говорить с нехарактерной для него манерой, Су Ха полностью скрылся на кухне. Бо Ра, глядя, как он открывает дверцу шкафа, снова осторожно заговорила. — Кстати, а когда приедет бабушка? — Бабушка?.. Ответ последовал с задержкой на полтакта. — Ну, не знаю точно. В последнее время она приходит все позже. _____________ Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят реже. t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 21 Он ответил равнодушно, словно его больше интересовало открытие новой банки с горячим шоколадом, чем вопрос, заданный Бо Ра. — Видимо, на работе сильная занятость. Я тоже в последнее время редко её вижу. — А… Потеряв дар речи от этого ответа, Бо Ра просто перебирала пальцами. Дом Су Ха был огромным, он с легкостью превосходил жилье Бо Ра более чем в два раза. В таком большом доме — и совсем один. В ближайшие несколько дней даже Самсэк не будет. Ничего не поделаешь. Я должна приходить чаще. Он был полностью поглощен приготовлением горячего шоколада, даже не подозревая об этом решении, принятом Бо Ра после долгих переживаний и с долей личного интереса. Дзынь — раздался звук наливаемой горячей воды в кружку с изображением цыпленка, которая с какого-то момента стала персональной чашкой Бо Ра. Вслед за паром, клубящимся над чашкой, из кухни, словно танцуя, поплыл сладкий аромат. Вдыхая этот сладкий запах, так хорошо сочетающийся с характерным уютным ароматом Су Ха, Бо Ра вдруг вспомнила другой запах шоколада, который почувствовала вчера. — Вот, это. Бо Ра. Перемена, к которой она теперь привыкла в одиночестве. Бо Ра с удивлением смотрела на шоколадную булочку, внезапно положенную ей на парту. — Купила в буфете, потому что о тебе вспомнила. Ты же это любила. Лицо человека, сделавшего этот неожиданный подарок, было знакомым. Ли Мин Со. Одноклассница по средней школе, с которой они постоянно вместе обедали вплоть до первого класса старшей школы. — Бо Ра, что ты делаешь сегодня после уроков? Она пришла не одна. Бо Ра увидела, что позади Мин Со столпилась группа друзей, с которыми она раньше ела. — Мы сегодня собирались пойти поесть ттокпокки. — … — Может… пойдешь с нами? Бо Ра посмотрела на друзей, которые следили за ее реакцией, а затем снова перевела взгляд на Мин Со. На лице Мин Со, которая комплексовала из-за веснушек, вместо маленьких точек кое-где расплылись красные пятна. Видимо, пока они не виделись, она сходила к дерматологу. Бо Ра пристально смотрела на подругу, чье слабохарактерное выражение лица ничуть не изменилось, а затем слегка перевела взгляд на пустующее место по диагонали. Парта Ким Хан На до сих пор не была убрана. Поскольку учебный год скоро сменится, похоже, ее собирались оставить так до тех пор, пока не придут новые ученики. — Бо Ра. Бо Ра прекрасно понимала, почему Мин Со снова заговорила с ней. Говорили, что после инцидента Ким Хан На, ни разу не появившаяся в школе, в итоге подала заявление об отчислении по собственному желанию. Классный руководитель с облегчением сообщил новость об уходе Ким Хан На, и дети в классе начали о чем-то шуметь, но Бо Ра намеренно не прислушивалась к этим слухам. Кажется, ходило множество разговоров: кто-то видел, как она ходит где-то беременная, кто-то говорил, что она подрабатывает в каком-то городе, но для Бо Ра это было просто чужим делом. Раз она услышала новость об отчислении — всё кончено. Разговоры о том, как Ким Хан На живет после этого, не стоили того, чтобы тратить на них внимание. — Бо Ра. Знаешь, это… Однако кто бы мог подумать, что новость об отчислении Ким Хан На, которая, казалось, должна была поставить точку, вызовет такой эффект бабочки. Бо Ра тихим голосом прервала подругу, которая, запинаясь, собиралась начать извиняться. — Всё нормально, я понимаю. Глаза Мин Со округлились. В отличие от растерянности друзей, которые восприняли реакцию Бо Ра как молчаливый отказ, ее слова были искренними. Бо Ра действительно могла понять чувства старых друзей. Ладно еще в прошлом, но теперь и она могла реально ощутить, насколько страшна Ким Хан На. Ведь она своими глазами видела и хорошо знала, на что способна эта девчонка. Но понимание — это всего лишь понимание. Прощение и принятие находятся в плоскости других понятий. — Спасибо, но я не думаю, что смогу пойти с вами есть ттокпокки. Бо Ра встала с места, улыбнувшись друзьям, которые пытались извиниться, пусть и с опозданием, но которые наверняка сделали бы тот же выбор, случись подобное снова. — У меня сегодня встреча. — О чем задумалась? — голос Су Ха, прозвучавший совсем рядом, вытащил Бо Ра из прошлого в настоящее. Самым активным из вернувшихся чувств было обоняние. Запах горячего шоколада, ощущаемый вблизи. И запах геля для душа Су Ха, ставший уже привычным. Окруженная этими ароматами, Бо Ра рассеянно смотрела на сидящего напротив Су Ха. — Просто… Она не знала, как объяснить то чувство облегчения, которое охватило ее, когда она услышала новость об отчислении Ким Хан На, которой она так боялась. И как выразить чувство предательства, которое испытала к друзьям, вернувшимся с извинениями только после того, как факт ухода Ким Хан На стал неоспоримым. При этом, когда ее травили, она ни разу не винила этих друзей. В самое тяжелое время она изо всех сил старалась понять Мин Со. Вместо того чтобы произнести слова, от которых навернулись бы слезы, стоило ей открыть рот, Бо Ра лишь обхватила двумя руками теплую кружку. И скрыла свое уныние за пустой болтовней. — Думаю о том, что не хочу учиться. — … Взгляд Су Ха стал немного глубже, словно он заметил скрытую печаль Бо Ра. Она чувствовала, как он, слегка опустив глаза, изучает ее. Но Бо Ра, желавшая исчерпать лимит нытья на сегодня тем, что ей пришлось оставить Самсэк, лишь притворилась, что ничего не происходит. — Сегодня я учила только слова. Она проворчала именно так, как того хотел Су Ха, который с пониманием отнесся даже к этому странному упрямству. — Хотя ты все время спала. — Я дремала. — Когда ты лежала на столе, ты храпела. — Вранье... — Правда. — Вот так храпела, — Су Ха даже противно изобразил храп, издав звук «хр-р-р». Это наверняка шутка. Не может быть, чтобы это не было шуткой. Думая так, Бо Ра все же невольно прислушалась к безобразному звуку, который издавал Су Ха. — Я правда… храпела?.. Бо Ра, не знающая, как она выглядит во сне, переспросила голосом, который, как она ни старалась не подавать виду, предательски дрожал. — Угу. Даже видя это жалкое поведение, насмешник не ведал жалости. Наоборот, он заговорил с еще большим удовольствием. — Тебе никто не говорил? — Мама точно сказала, что я не храплю… Однако за этим жалким оправданием он тоже не смог скрыть дрогнувшие уголки губ. — Эй! Только тогда убедившись, что Су Ха ее разыгрывает, Бо Ра разозлилась, хотя это и злостью назвать было трудно. Су Ха, небрежно извиняясь «прости, прости», закрыл лицо своей большой ладонью. — Ладно. Мама сказала, что ты не храпишь… Даже не видя лица, закрытого большой ладонью, можно было понять, какое выражение он скрывает, бормоча это. Бо Ра собиралась еще больше накричать на Су Ха, но, почувствовав веселье, исходящее от его вздрагивающих плеч, ее гнев тут же растаял. — Я тоже потом, когда ты будешь дремать и захрапишь, запишу это на диктофон… Она лишь пробурчала пустую угрозу, делая вид, что сердится одними губами. — Угу. В ответ на это совершенно нелепое объявление о мести Су Ха опустил руку, открывая глаза, полные смеха. — Запиши. Когда я буду спать. — … Такие слова невольно заставляли воображение рисовать странные картины. Бо Ра, открещиваясь от этого воображения, которое даже не успело толком сформироваться, отвернулась. Стало трудно смотреть ему в глаза, хотя она знала, что этот парень, белый и бесхитростный, как тофу, не мог пошутить с таким подтекстом. — О, сегодня правда не хочу решать пробные экзамены. Поэтому Бо Ра, словно притворяясь равнодушной, пробормотала это, ложась грудью на стол. Однако слова, брошенные, чтобы сменить тему, стали искренними, как только сорвались с губ. Ах, хочу развлекаться. Хочу хотя бы один день не читать тексты задач. В тот момент, когда Бо Ра, глубоко вздохнув и пробормотав это, повернула голову к окну… — О, снег!.. Увядший взор наполнился миром, сияющим белизной. Естественно, что обмякшее тело подскочило, словно пружина. Было слышно, как Су Ха снова рассмеялся над этой детской реакцией, но Бо Ра, смеялся он или нет, уже бежала к окну. — Су Ха, снег идет, снег! — Снег шел и позавчера, и на прошлой неделе. — Но сегодня-то в первый раз! Бо Ра, прижавшись носом к стеклу веранды, сосредоточенно смотрела на мир, окрашенный в белый цвет. Она не была по-настоящему рада этому белому веществу, которое до чертиков надоело ей этой зимой. Это был лишь предлог, чтобы с помощью такой суеты хоть немного отсрочить опостылевшую учебу. — Ладно… Но Су Ха вряд ли попадется на такую мелкую уловку… — И правда, первый раз сегодня. Попадется? Бо Ра, почувствовав приближение кого-то рядом, широко раскрыла глаза. Почувствовала, как он, то ли поддавшись иному настроению, чем обычно, медленно подошел с чашкой кофе в руке и встал рядом с ней. Она не поворачивала головы. Но всем телом ощущала, что он стоит прямо рядом с ней. Потому что тонкий аромат кофе щекотал нос. Потому что его запах, опустившийся на грудь подобно перышку, вызывал в душе щекочущее желание чихнуть. — Может, выйдем и слепим снеговика? Су Ха, не подозревая о возбужденном состоянии Бо Ра, которое она с трудом сдерживала, сказал это, ставя чашку кофе на столик поблизости. — В форме кошки. Чтобы Самсэк удивилась, когда вернется. Положив руку на ручку складной двери, он оглянулся на Бо Ра. Он, которого она встретила среди летней зелени, теперь был заключен в белоснежный фон зимы. Взгляд Бо Ра беспомощно притянулся к юноше, который был ответственен за ее восемнадцать лет и, вероятно, заберет себе и девятнадцать. В одно мгновение в груди возродилось то головокружительное чувство, которое она испытала при первой встрече с ним. Но Бо Ра, вместо того чтобы убежать, как та дурочка тем летом от головокружения, посмотрела ему прямо в глаза. — Угу. И словно напоказ себе той, из прошлого, накрыла своей ладонью его руку, лежащую на ручке двери. — Давай слепим. Вместе. Видно было, как от внезапного прикосновения глаза Су Ха округлились, а затем снова сузились в улыбке. Вслед за смехом, лопнувшим, как мыльный пузырь, складная дверь, на которую они нажали вместе, открылась. Холодный воздух снежной ночи яростно оцарапал лица двух людей, стоявших без защиты. Однако, как и ожидалось в начале осени, этот холод ничуть не повредил зелени, прочно разросшейся в сердце Бо Ра. ---------- Том 1 Глава 22 К сожалению, Самсэк так и не встретилась с белой Самсэк. На следующий день началась оттепель, и, не прошло и трех дней, она полностью растопила снежную кошку. Однако внезапно нагрянувшая весна принесла не только плохие новости. Звук свежих ростков, пробивающихся сквозь мерзлую землю, начал щекотать слух. Хотя небо порой, словно забыв о том, что только что светило солнце, изводило едва проклюнувшиеся ростки, а затем снова капризно притворялось весенним. В один из таких дней, когда заморозки сменялись оттепелью, вместо снега пошел дождь. — Должно быть, весенний дождь. Мама Бо Ра, которая скиталась по всевозможным религиозным организациям и в итоге осела в католическом храме, прошептала это, глядя на просто пасмурное небо. И со следующего дня зима, словно по волшебству, начала отступать. На этот раз вовремя появившиеся ростки благополучно росли под покровительством весны, не замерзая. Однако, в отличие от зелени, которая с каждым днем становилась все пышнее, Бо Ра увядала понемногу каждый день. Причина ее ввалившихся глаз была очевидна. — Сегодня решим только это и закончим. Это был Чи Су Ха, который действительно думал о том, чтобы Бо Ра поступила в женский университет B. — Су Ха, это не «только» это… — Я хотел предложить решить еще одно, но ты выглядишь слишком сонной, поэтому я сократил. Су Ха, который, словно ждал этого момента, притащил всевозможные сборники задач и учебные материалы, как только они перешли в следующий класс, изводил Бо Ра целыми днями. Проблема заключалась в том, что тяжело было только Бо Ра, а все окружающие радовались ее страданиям. — Бо Ра, смотри. Ты же можешь. Ты можешь подняться выше! Начиная с классного руководителя, который стал свидетелем роста успеваемости ученицы третьего года старшей школы, хотя обычно даже сохранение прежнего уровня считалось достижением. — Бо Ра, а что Су Ха любит, кроме тушеной курицы? Мама приготовит ему закусок с собой. Заканчивая мамой, которая услышала об этом от классного руководителя. — Сегодня ты рано?.. Даже папа не выказывал никакого недовольства тем, что она целыми днями пропадает в доме Су Ха. Наоборот, он подбадривал дочь, говоря, что она может заниматься и дольше. — Ого. Су Ха, чем больше на тебя смотришь, тем ты красивее! Иногда сталкиваясь с Су Ха перед домом, он даже широко улыбался ему. Хотя всего полгода назад игнорировал Су Ха прямо у него перед носом. В ситуации, когда все приветствовали Су Ха или результаты, которых добился Су Ха, только одна Бо Ра тайком бросала на него косые взгляды. Это была ситуация, противоположная той, что была несколько месяцев назад, когда все сторонились Су Ха, и только Бо Ра заботилась о нем. — М-может, сократим… всего на одну страницу? Это была естественная перемена. Ведь Чи Су Ха, встреченный в восемнадцать лет, и Чи Су Ха, ощущаемый в девятнадцать, были совершенно разными людьми. — Нет, нельзя. — … — Притворяться милой бесполезно. Бери карандаш. Глядя на его решительное отношение, непреклонное даже перед мольбами, Бо Ра иногда думала, что ее обманули. Знай она, что он будет таким строгим, она бы не кивнула так быстро в ответ на предложение учиться вместе. По крайней мере, сделала бы вид, что раздумывает минут тридцать. Однако жалеть было уже поздно. Ведь оценки Бо Ра уже стремительно росли, оправдывая всеобщие ожидания. — Так сильно не хочешь?.. Все же, как и у всех старшеклассников, дни были не только тяжелыми. Характер Су Ха тоже не стал совершенно злобным в одночасье. — Да, очень не хочу. Так не хочу читать английский, что слезы наворачиваются. Когда все решу и пойду домой, я просто лягу на пол и буду плакать. — … Хотя это случалось так же редко, как Самсэк показывала живот, Су Ха иногда выводил Бо Ра на прогулку, когда видел, что она готова умереть от нежелания учиться. Воздух снаружи был таким сладким, что Бо Ра начинала подозревать, не была ли она в прошлой жизни собакой, которая умерла, так ни разу и не погуляв. — Тебе так нравится? На самом деле, возможно, ей нравились ночные прогулки с Су Ха даже больше, чем сам факт уклонения от дел. Ведь когда она шла с ним, даже пейзажи с ветхими зданиями казались такими же прекрасными, как далекие экзотические страны, о которых она всегда мечтала. Местом для частых прогулок был тихий парк, где теснились старые спортивные тренажеры. Место, куда она побоялась бы даже подойти в одиночку, с Су Ха превращалось в атмосферное пространство, где, казалось, вот-вот затанцуют светлячки. Когда пронзительно прохладный воздух делал кончик носа красным, смех вырывался сам собой. — Улыбка сейчас до ушей достанет. В такие моменты ни дифференциалы, ни интегралы не вызывали стресса. Потому что парень, великолепный, как ночное небо, усыпанное звездами, смотрел на нее и улыбался. — Ты тоже улыбаешься, вообще-то. — Я не улыбаюсь так сильно, как ты. — Нет, у тебя сейчас видны все восемнадцать зубов. Я даже могу сосчитать. Но даже когда они гуляли, обмениваясь такими пустяковыми шутками, случались кризисы. Место, где гуляли двое, было невероятно тесным уездом Нэхам. Это означало, что риск встретить знакомых существовал где угодно. — Смотри, вышли — и как хорошо, улыбаешься. Так что нам надо чаще… В тот момент, когда она услышала голоса, предположительно принадлежащие одноклассникам, доносящиеся издалека. Бо Ра застыла на месте, вся напрягшись. — Что — чаще? И в тот миг, когда предположение превратилось в уверенность. Она схватила Су Ха за руку и бросилась бежать. — Ты что делаешь?.. Точнее, попыталась броситься бежать. Но разве могла Бо Ра утащить парня, чья рука была в два раза больше ее собственной? Бо Ра, кряхтя, пыталась сдвинуть его с места, но он стоял неподвижно, как вросшая в землю скала. — Я спрашиваю, что ты делаешь. — Там, одноклассники… А, почему ты не бежишь! — Ну одноклассники. Почему мы должны бежать? — Ну, потому что нельзя попадаться!.. В отличие от Бо Ра, которая паниковала из-за приближающихся голосов, выражение лица Су Ха было абсолютно спокойным. В темноте было не разглядеть, но казалось, что он едва заметно улыбается. — Почему нельзя попадаться? Или нет. Может, он не улыбался, а нервно скривил губы? — У тебя есть в школе другой парень, которого ты скрываешь от меня? Нельзя быть уверенной. Бо Ра в тот момент просто отчаянно не хотела быть втянутой в новые слухи. Злая ложь, пущенная Ким Хан На, уже стала для Бо Ра травмой. Она не хотела снова таскать за собой ярлык слухов о том, что ее видели поздно ночью в парке наедине с парнем. — О чем ты говоришь. Нет у меня никого! Поэтому Бо Ра, вцепившись в его руку обеими руками, прошептала, пыхтя. — Это потому, что ты и есть тот скрываемый парень! В школе Нэхам слухи разлетаются так быстро! Если было так срочно, можно было просто бросить Су Ха и убежать одной. Глупо, но тогда ей такая мысль даже в голову не пришла. Она подумала только о том, что нужно надежно спрятать Су Ха от одноклассников. Достигла ли его эта мольба? В момент, когда голоса стали слышны так близко, что избежать встречи казалось уже невозможным, большая ладонь Су Ха полностью накрыла руку Бо Ра. — Бежим. И он побежал с такой скоростью, что дыхание перехватывало у самого горла. На дороге, где снова начали раздаваться звуки насекомых, не было ни души. В тихой поздней ночи в деревне, освещенной лишь светом уличных фонарей, даже двухполосная дорога была пуста. Тишину, в которой можно было бы услышать звук падающей иглы, заполнил бег. Большая и длинная тень впереди. И тень намного меньше и короче позади. Черные силуэты, то удлиняющиеся, то укорачивающиеся под мягким оранжевым светом, были крепко связаны друг с другом. Двумя руками, крепко сцепленными, чтобы не потерять друг друга в этом безлюдном месте. Местом назначения, куда они добежали, держась друг за друга, словно за спасительную веревку, был, конечно же, дом Су Ха. Он с грохотом распахнул ворота и втянул Бо Ра во двор, и она тут же рухнула на траву. Из груди Бо Ра вырывалось тяжелое дыхание. Однако запыхавшимся был только один человек. — Ты в порядке? Су Ха, у которого даже дыхание не сбилось, смотрел на Бо Ра сверху вниз и улыбался. О том, что он бежал с той же скоростью, что и она, говорили лишь слегка растрепанные волосы. — Умираю… Не успев даже возмутиться этой разницей в выносливости, Бо Ра просто легла спиной на газон и тяжело дышала. Сердце колотилось так, словно хотело сломать ребра и выскочить наружу. Луна в ночном небе, отражающаяся в разгоряченных глазах, казалась необычайно белой. — Придется заставить тебя заниматься спортом. К тому времени, как сбивчивое дыхание едва успокоилось. На фоне черного весеннего неба внезапно появился парень в сером свитшоте. Все еще с улыбкой на губах, он посмотрел на Бо Ра сверху вниз и протянул чашку. — Пей, это изотоник. В прозрачном стакане даже плавали круглые льдинки. Бо Ра отрешенно смотрела на него, а затем невольно пошевелила губами. — Су Ха. — М? — Парни, живущие в Сеуле, все такие заботливые, как ты? При этих словах красивое лицо слегка наклонилось. Звезды, рассыпанные над его головой, необычайно ярко сверкали, словно выражая его веселье. — Нет. Опустившись на одно колено рядом с Бо Ра, лежащей на траве, Су Ха тихо прошептал: — Это я по-особенному заботливый. ---------- Том 1 Глава 23 Су Ха. Как он и говорил, по-особенному заботливый, неправдоподобно красивый Чи Су Ха. Бо Ра ворчала, будто учеба, которой он ее заставлял заниматься, была несправедливой, но на самом деле она все знала. Насколько ценен человек, который уделяет ей столько внимания. Ведь она когда-то бродила по улицам, словно брошенная собака. Понимая его искренность в заботе о ней, Бо Ра, хоть и бурчала на словах, усердно училась так, как он велел. Это было нелегко. Объем учебы, который требовал Су Ха, словно размножался сам по себе, постоянно увеличиваясь. И все же Бо Ра, пусть и засыпая дома как труп, справлялась со всем объемом, который он хотел. Точнее, не столько справлялась, сколько просто запихивала в голову через силу. Разве могли эти трогательные усилия остаться незамеченными? Оценки Бо Ра с каждым днем взлетали все выше, и в итоге на июньском пробном экзамене достигли желаемого уровня для вступительных. А на последовавшем сентябрьском пробном она получила баллы, позволяющие стабильно поступить в педагогический колледж женского университета B. Не только учителя проявили интерес к внезапно выросшим оценкам Бо Ра. Даже те, кто раньше игнорировал и травил ее, потихоньку подходили к ней и спрашивали, к какому репетитору она ходит. Каждый раз Бо Ра лишь отворачивалась, бормоча, что просто слушает лекции в интернете. Сзади доносилось ворчание, что она жадина, но ей было все равно. Бо Ра была занята подготовкой к тесту по словам, который предстоял сегодня. Тем временем весна ушла, и наступило лето. Жара, которая отвратительно липла к миру, в какой-то момент утихла, и прибежала короткая осень. Много времени не потребовалось, чтобы прохладная погода превратилась в холодную. Верхняя одежда становилась все толще, и вот уже рука потянулась к вещам с мехом — наступило начало зимы. Наконец настал день решающей битвы. * * * — Сегодня больше не учись, просто хорошенько выспись. Накануне экзамена Су Ха, в последний раз просмотрев с ней тетрадь с ошибками, напутствовал Бо Ра, которая выглядела очень напряженной. — Не копошись зря, если сон не будет идти. — Угу… — Можно просто лежать, не засыпая, главное — держи глаза закрытыми. Видимо, беспокоясь из-за того, что Бо Ра то и дело вздыхала, Су Ха повторял одно и то же. Утром ничего другого не ешь. На всякий случай обязательно возьми лекарство. Приди на экзамен пораньше и осмотрись… — Если совсем не будет спаться, позвони мне. Словно ему не хватило нотаций, которые он читал всю дорогу, пока провожал ее, Су Ха дал наставление даже перед домом Бо Ра. Однако Бо Ра, которая до этого смирно слушала его слова, на это вынуждена была возразить. — А если ты будешь спать? Ты ведь завтра тоже сдаешь экзамен. — Все нормально, звони. — … — Я выносливый, так что все нормально. Так что не волнуйся зря и звони. Су Ха продолжал пытаться убедить Бо Ра. Зная, что в таких случаях он легко не отступает, Бо Ра кивнула, но, по правде говоря, он тоже наверняка знал. Что сегодня ночью, как бы ей ни не спалось, она ему не позвонит. — Увидимся завтра… С этими словами, смешанными со вздохом, Су Ха удалился. Глядя на его спину, которая даже вдалеке казалась широкой, Бо Ра крепко сжала кулаки. Слова клятвы вырвались сами собой. Завтра я обязательно получу хорошие оценки. И обязательно увижу, как Су Ха широко улыбается. С твердой решимостью Бо Ра бодро развернулась. Думая о том, что сегодня ночью, что бы ни случилось, она обязана выспаться. * * * Однако разве жизнь течет только так, как хочется? Чем сильнее желание, тем чаще судьба, словно в насмешку, выхватывает мечту из рук жаждущего. Случай Бо Ра был таким же. Для нее это была трагедия, словно рухнул мир, но на самом деле — лишь самая обычная, заурядная неудача. — Бо Ра, ох, все нормально. Все хорошо, открой дверь. Накануне экзамена она спала очень хорошо. На завтрак съела привычную еду, которая хорошо усваивалась. Проблемой стала вода, выпитая прямо перед экзаменом. Только в тот день она узнала, что от чрезмерного напряжения можно получить расстройство желудка даже от воды. С ощущением тяжести под ложечкой, словно туда положили камень, и тошнотой, Бо Ра сдавала экзамен в ужасном состоянии. Первый и второй уроки она кое-как выдержала, но с третьего головокружение усилилось. Она даже не помнила, в каком состоянии решала раздел по выбору, обливаясь холодным потом. Только после звонка об окончании, вывернув желудок в школьном туалете, Бо Ра едва смогла связаться с мамой. Попросила забрать ее, потому что плохо себя чувствует. Пока она ехала в больницу, получала уколы и капельницу, и возвращалась домой, мысли Бо Ра были заняты только таблицей для предварительного подсчета баллов. Как только ей стало лучше, она сразу же проверила ответы. И как только прикинула примерный проходной балл, заперла дверь, упала на кровать и разрыдалась. — Бо Ра, ну можно же один раз плохо сдать этот несчастный экзамен, ну что ты. Открой дверь, а? Из-за закрытой двери доносился растерянный голос мамы. Но у Бо Ра не было сил даже вытереть слезы, только плечи вздрагивали. Было обидно. Было стыдно. Хотелось просто исчезнуть из этого мира. Как же будут злорадствовать одноклассники, которые меня недолюбливали. Какое же озадаченное лицо будет у классного руководителя. Нет, все это не имело никакого значения. Только мысли об одном человеке тяжелым грузом давили на сердце Бо Ра. Су Ха. Как же разочаруется Су Ха, который так усердно учился со мной. От одного воображения его озадаченного лица сердце разрывалось. Стоило только представить, как он будет пытаться неуклюже утешить ее, казалось, что вырвется громкий плач, поэтому приходилось кусать губы. Я хотела показать ему хороший табель. Хотела увидеть его улыбку. Хотела поступить в университет недалеко от того, куда метил он, и продолжать быть вместе, даже став взрослой… — Ох, да, Су Ха. Голос Су Ха, заполнивший все внутри, послышался снаружи именно в тот момент, когда Бо Ра не сдержалась и издала всхлип «хы-ык». — Да, не выходит. Только плачет все время… Су Ха? При звуке знакомого имени плач Бо Ра резко оборвался. Голова, зарытая в подушку, медленно поднялась, и навостренные уши повернулись в сторону двери. — Вроде бы физически ей лучше, но, видимо, очень тяжело морально. А? Ты, Су Ха? Из-за двери снова слышалось его имя. Мама явно разговаривала с Су Ха по телефону. Непонятно только, когда они успели обменяться номерами. — Ох, если приедешь, я буду очень благодарна… Но Бо Ра заперлась, не знаю, выйдет ли она… Приедет? Су Ха приедет сюда? Тело, которое незаметно склонилось к двери, вскочило в одно мгновение. Поспешно выбравшись из кровати, Бо Ра сразу бросилась к туалетному столику. Кошмар… Опухшее от слез лицо выглядело ужасно. Увидев свое отражение, Бо Ра первым делом яростно протерла лицо ватным диском, смоченным тоником. Затем нашла оттеночный бальзам и слегка нанесла на губы. Едва приведя себя в человеческий вид, она нашла еще одно дело — убрать грязный пол. — Бо Ра. Мама закажет тебе мороженое? То, которое ты говорила, что вкусное… — Хнык. Хы-ык. — О боже, все еще плачет. При этом на слова мамы она ответила плачем. Она и сама не знала, почему так поступила. Хотя, готовясь к приходу Су Ха, даже тихонько открыла замок на двери комнаты. Разбрызгав освежитель в комнате, Бо Ра поправила волосы и снова легла на кровать. И только закончив все приготовления, на нее снова накатило уныние. Су Ха, наверное, не рассердился? Я ведь игнорировала все его звонки… Он позвонил ей сразу, как закончился экзамен. Она не смогла ответить, потому что лежала под капельницей в больнице. А когда пришла в себя и проверила телефон, уже закончила предварительный подсчет баллов и потеряла всякое желание жить, поэтому даже не подумала ответить. Сильно волновался? Или просто разозлился? Судя по тому, что он едет сюда, скорее первое. Да и этот парень с нежным характером вряд ли стал бы злиться из-за того, что не смог дозвониться в день экзамена. «Бо Ра». При мысли о том, как Су Ха будет утешать ее своим ласковым голосом, слезы, которые, казалось, остановились, снова начали капать. Стыдно. Обидно. Досадно… Дзынь-дон — этот звук раздался, когда Бо Ра бормотала про себя о своих горестях. Голова Бо Ра, уткнувшаяся лбом в подушку, медленно повернулась к двери. Слышно, как открывается входная дверь, а затем голос мамы, приветствующей Су Ха. — Ей очень плохо? — Похоже на то. Она дверь не открывает, так что проверить состояние не могу, но… Слышен разговор, в котором они вполголоса беспокоятся о ней, и вот шаги остановились прямо перед дверью ее комнаты. — Бо Ра. Тихий голос, зовущий ее по имени, проник в уши. Как только она подтвердила факт того, что он пришел к ней, Бо Ра снова зарылась лицом в подушку. Слезы потекли рефлекторно. Как у капризного ребенка, который хочет, чтобы его обняли и утешили. ---------- Том 1 Глава 24 — Я вхожу. Со вздохом ручка двери опустилась, и раздался скрип открывающейся двери. — О боже. К этому добавился недовольный голос мамы. Дверь… открыта?.. Голос мамы, полный чувства предательства, был отрезан звуком щелчка закрывшейся двери. — Бо Ра. Его аромат проник в нос, когда он, приближаясь твердыми шагами, подошел к кровати, где лежала Бо Ра. — Бо Ра, тебе было больно? Она уже была готова плакать. В тот момент, когда Бо Ра, опираясь на его нежность, собиралась разрыдаться: — В больницу ты, кажется, сходила. А где таблица с предварительными оценками? Неожиданно холодные слова перекрыли слезные железы Бо Ра. — А, что? Невольно подняв голову, она увидела Су Ха, который с серьезным лицом осматривал ее стол. — Вон там. Без труда найдя листок, на котором Бо Ра закончила подсчеты, он двинулся туда. — Ой-ой!.. Его движения были слишком быстрыми, чтобы она успела помешать. Мгновенно проверив баллы Бо Ра, он потер нахмуренную переносицу пальцами. — Корейский и математика нормальные… проблема в предметах по выбору… Проверив все оценки до конца, он подошел к Бо Ра, которая все еще с растерянным лицом лишь приподняла голову. — На грани, но минимальный проходной балл ты набрать сможешь. — Минимальный проходной балл? — Эссе. Ты же подавала заявку на конкурс эссе по квоте раннего приема. Даже после того, как он закончил говорить, Бо Ра, несколько раз моргнув, с запозданием вспомнила об одном из многочисленных вариантов поступления, на которые подавала заявку. Точно, я же и на это подавала. Поскольку результаты пробных экзаменов были значительно лучше школьных оценок, она подавала заявки только в престижные вузы и напрочь забыла об этом. О том, что она зарегистрировалась даже на конкурс эссе в женский университет B. — Н-но я же никогда не писала эссе… Когда она промямлила это опухшими глазами, Су Ха придвинул стул, стоявший у стола, сел и твердо заявил: — Ты сможешь. — … — В любом случае, в написании эссе многое зависит от врожденных способностей, так что тебе нужно просто выучить формат и писать. Большинство подавали заявки от безысходности, так что абитуриентов, которые весь год сосредотачивались только на эссе, будет немного. В его словах, как всегда, была странная сила. Сила, похожая на заклинание: если будешь стараться в том направлении, которое он указывает, все действительно сбудется. — Думаешь?.. — Бо Ра бессильно спросила голосом, в котором теплилась слабая надежда. — Конечно. — Су Ха ответил с такой уверенностью, словно уже сходил в будущее и все увидел. — Давай, вставай. Он протянул руку Бо Ра, словно спрашивая, сколько еще она собирается лежать. — Вставай скорее, поешь, и будем вместе составлять план. Не было ни утешений, ни теплых похлопываний, которых она от него ожидала. Не было времени, чтобы поплакать, уткнувшись в его объятия. Были только инструкции для будущего, которое им предстояло пройти вместе. Бо Ра, рассеянно вытерла ладонь об одеяло и ухватилась за протянутую ей руку. Почувствовав мягкое прикосновение, несмотря на то что руку она вытерла, но все еще оставалась влага, он впервые улыбнулся, войдя в комнату Бо Ра. — Как самочувствие? Видимо, уже получив подтверждение от мамы, что ей стало лучше, он все же положил руку ей на лоб, словно желая проверить еще раз. — Температуры нет… Как желудок? — Нормально. Бо Ра, чувствуя тепло его тела и не в силах скрыть смущение, сказала: — Я… есть хочу. Словно подтверждая слова хозяйки, в животе как раз заурчало. При этом из уст двух людей, смотревших друг на друга, одновременно вырвался смех. Смех был настолько чистым, что мама Бо Ра, с тревогой ожидавшая перед дверью дочери, снова почувствовала бы предательство. * * * Эссе, которое поначалу казалось чем-то чуждым, после нескольких правок начало понемногу получаться. Слова Су Ха о том, что абитуриентов, идеально подготовившихся к эссе, будет мало, оказались неправдой, но, наоборот, удачей стало то, что благодаря недолгой подготовке у нее не выработалось шаблонное мышление. Поскольку в уезде Нэхам не было нормальных курсов по подготовке к эссе, она ездила в соседний город. Благодаря тому, что ее часто отвозил Су Ха, а иногда и папа, Бо Ра смогла встретить приближающийся экзамен по эссе гораздо спокойнее. В поездке в Сеул на экзамен ее сопровождала мама. Может быть, потому что она увидела огромный конкурс, Бо Ра не нервничала и не дрожала так сильно, как на госэкзамене. Она просто приступила к экзамену с мыслью, что может провалиться, и что провалиться — это нормально. — Ты хорошо потрудилась, доченька. Хотя, когда она увидела маму, ожидавшую ее на холоде, слезы невольно навернулись на глаза. Двое, давно не бывавшие в Сеуле, раз уж приехали, весело провели время. Вместе сходили во дворец Кёнбоккун, посетили известное кафе и прошлись по магазинам в универмаге. В день отъезда папа проехал долгий путь, чтобы забрать их. — Нет, ну жду я перед университетом, и вижу вдалеке только нашу Бо Ра! Наша Бо Ра красивая не только в уезде Нэхам. Она и в Сеуле самая красивая. — А то. Конечно. Верно говоришь! Слушая болтовню мамы и папы, доносящуюся с переднего сиденья, Бо Ра погрузилась в сон. Прямо перед тем, как глаза закрылись, мелькнула мысль, что действительно неважно, если она провалит экзамен. Жаль, что они не смогут быть с Су Ха в одном районе, но ведь можно ездить на поезде. Она же сможет приезжать к нему каждую неделю… Во сне, в который она погрузилась, она ехала в поезде. В быстро удаляющемся окне виднелось чье-то лицо. Тот парень, что сидел рядом с ней и улыбался, был тем самым мальчиком, живущим в самом красивом доме уезда Нэхам, по которому она так сильно скучала весь сегодняшний день. * * * Если встать у левой стены гостиной, где установлено освещение, видна дорога на холм, ведущая к школе Нэхам. Чи Су Ха, держа чашку с черным кофе, стоял на этом месте, словно предмет мебели, и пристально смотрел в одну точку. После окончания экзамена по эссе Чхве Бо Ра всегда приходила к нему домой в одно и то же время. Назначенный час был уже близок. И действительно, вскоре в конце улицы показался белый шарф, развевающийся из-за бега. Убедившись, что это тот самый шарф, который он подарил Чхве Бо Ра на день рождения прошлой весной, Чи Су Ха открыл складную дверь и вышел наружу. Затем он протянул руку кошке, спавшей в треугольном домике с включенным электрическим ковриком. — Мяу. — Пушистый зверь, издав один раз недовольный звук, обрадовался, увидев лакомство в его руке, и вышел наружу. — Су Ха! Этот полный восторга оклик раздался, когда кошка почти доела угощение. Чи Су Ха надел привычную маску и посмотрел в сторону ворот. Чхве Бо Ра больше не висит на каменной стене. Вместо этого она вводит код, который он ей сообщил, и бесстрашно, широкими шагами входит в его пространство. В холоде, где весна, казалось, никогда не наступит, Чхве Бо Ра с красным кончиком носа стояла на снегу и улыбалась, как росток, перепутавший время года. — У, у меня есть что сказать! О том, что за слова собирается торжественно произнести Чхве Бо Ра, он догадался еще с того момента, как увидел, что она бежит по улице с развевающимся шарфом. Однако Су Ха, словно не зная новости, которую еще раз подтвердил ее готовый взлететь от радости голос, наклонил голову. — Что такое? — Знаешь, я, это… Руки Чхве Бо Ра в пушистых варежках спрятались за спину. Ноги тоже не могли стоять спокойно и постукивали по мерзлой земле. Су Ха в конце концов рассмеялся над ее смущенным видом, словно она собиралась признаться в любви. Это не игра. Он смеется, потому что это действительно смешно. Смешно видеть ее счастливой из-за такой мелочи. — Я… поступила! Поэтому игра Чи Су Ха, смешавшись с искренностью, стала еще более естественной. — Я так и знал. При его ответе с широкой улыбкой глаза Бо Ра сначала удивленно округлились, а затем мягко сощурились, как тающее мороженое. Эта глуповатая яркая улыбка тоже была ожидаемой. Но вот то, что она подбежит и бросится в его объятия, уткнувшись в грудь, было действием, которого он не предвидел. — Су Ха, это все благодаря тебе. Чхве Бо Ра прижалась к его телу, одетому лишь в тонкий свитер. Не то чтобы он почувствовал мягкие изгибы женского тела или как мягкая грудь прижимается к нему. Чхве Бо Ра, которая плохо переносила холод, была одета в толстую верхнюю одежду, как снеговик. Так что не было ни единой причины застывать. Не было абсолютно никаких оснований деревенеть. Но от одного факта, что тело, источающее детский аромат, без стеснения прижалось к его груди, Чи Су Ха почувствовал, как у него пересохло во рту. ---------- Том 1 Глава 25 — Я думаю, что бы я делала, если бы тебя не было. Как такая удача, как ты, Су Ха, нашла меня? Удача. Благодаря этому ироничному слову, впившемуся в уши, Чи Су Ха смог заставить себя пошевелиться в момент, который едва не стал неловким. Сначала он обхватил плечи Чхве Бо Ра обеими руками и притянул к себе. А затем, имитируя бескорыстный и простой жест, похлопал ее по спине. — Да ничего такого. В отличие от него, который якобы ничего не чувствовал, Чхве Бо Ра наверняка ощущала его сердцебиение через тонкий свитер. Осознание этого заставило тело стать еще горячее. Глубоко спрятанное желание заметно разбухало. — Я ведь даже не решал задачи вместо тебя. Словно скрывая свое нетерпение, Чи Су Ха слегка отстранился и посмотрел на нее сверху вниз. Чхве Бо Ра, тронутая неизвестно чем, снова смотрела на него полными слез глазами. Чи Су Ха, пристально глядя на ее белое лицо, на котором покраснели кончик носа, уши и даже веки, импульсивно обнял Чхве Бо Ра. То ли она не знала, что у нее тоже есть руки, которыми можно крепко обнять в ответ, то ли еще что, но он почувствовал, как тело Чхве Бо Ра заметно напряглось. Возможно, это напряжение возникло не просто из-за прикосновения. Может быть, на этот раз она наконец-то почувствовала его желание. Но даже если и поняла — неважно. Возможно, теперь он даже хочет, чтобы она заметила. Потому что то, что Чхве Бо Ра, как невинная дурочка, совершенно не догадывается о том, что им предстоит сделать, когда они станут взрослыми, немного… затруднительно. * * * [Соседка по комнате еще не пришла?] Бо Ра, рассеянно сидевшая в комнате общежития, вздрогнула от вибрации в руке и подняла телефон. Сообщение было от Су Ха. Бо Ра с легким вздохом облегчения, увидев сообщение от того, от кого и ожидала, быстро набрала ответ. [Угу, еще нет.] Она не заметила, как пролетело время после чудесного поступления в педагогический колледж женского университета B. Кажется, всего неделю назад она бежала к Су Ха, чтобы сообщить радостную новость, а опомнившись, поняла, что уже собирает вещи с мамой, чтобы ехать в общежитие. Но несмотря на то что она поступила в университет, о котором так мечтала, Бо Ра почему-то не могла скрыть подавленности. Восторг от поступления уже давно исчез. Оставшись одна в двухместной комнате общежития, Бо Ра чувствовала себя потерянной, как утенок, отбившийся от матери. Почему она не понимала? Что жить одной и свободно означает расстаться с теми, кто о тебе заботился. Что встреча с новым миром означает прощание со всем привычным. После того как мама и папа, помогавшие переносить вещи в общежитие, уехали, Бо Ра не могла избавиться от впервые испытанного чувства тоскливого одиночества. Она чувствовала себя островом, брошенным посреди бескрайнего моря. Ощущение, будто она одна в незнакомом мире, где никто ее не знает, и она никого не знает. Вибрация в руке ощутилась в тот момент, когда Бо Ра невольно шмыгнула носом. [Может, мне приехать туда?] Бо Ра молча смотрела на буквы, быстро пришедшие от Су Ха. В отличие от нее, заселившейся в школьное общежитие, Су Ха начал жить один недалеко от университета. Она еще ни разу там не была, поэтому не знала, что это за место. Знала только, что там нормально жить одному. Су Ха тоже одиноко, как и мне? Ему тоже сейчас грустно и тоскливо, как мне? Наверное, нет. Родной город Су Ха не уезд Нэхам, а Сеул. Его семья живет недалеко отсюда. Я уже взрослая, хватит капризничать. Подумав, что это одиночество — чувство, которое когда-нибудь нужно будет преодолеть, Бо Ра уже собиралась отказать и положила пальцы на клавиатуру, как вдруг… Раздался электронный звук, и послышался щелчок открывающейся двери. — О, здравствуйте. После долгого ожидания в комнату вошла первая соседка Бо Ра. — Вы рано приехали. Первый курс, да? Соседка, вкатившая огромный чемодан, была девушкой с короткой стрижкой и утонченной внешностью. Она дружелюбно заговорила и представилась. — Я Ким Со Хи. Факультет медиа, второй курс. — Я Чхве Бо Ра. Поступила на факультет преподавания корейского языка. — То-то я смотрю. Выглядишь как примерная ученица. При этом она широко улыбнулась, и ямочки на ее щеках были очень красивыми. Бо Ра волновалась. Вдруг человек, с которым придется жить, окажется страшным или злым, но, к счастью, похоже, это было не так. Конечно, пока рано судить, но, по крайней мере, первое впечатление вызывало облегчение. — Вы, случайно, не пересдавали? — Нет, просто сразу… — Видимо, хорошо училась. Я поступила на год позже, мне двадцать два. Но тогда можно на «ты»? Бо Ра, конечно же, согласилась, и Ким Со Хи тут же с блеском в глазах попросила называть ее не сонбэ, а онни. Как только Бо Ра послушно сказала: «Хорошо, онни», та снова улыбнулась, показав свои красивые ямочки. — Вот ради этого и стоит быть онни. Откуда ты? — Я из уезда Нэхам, это далеко отсюда… — Тогда ты не знаешь вкусных мест возле университета. Потом сходим поесть вместе. При этих словах у Бо Ра загорелись глаза, и она ответила, даже не переведя дыхание. — Да, с удовольствием. Я правда очень люблю вкусно поесть. Неизвестно, что в этом было смешного, но Со Хи-онни снова рассмеялась. Бо Ра, подумав, что ее желание подружиться было слишком очевидным, смущенно сидела, пока на нее сыпались вопросы. Ездила ли она на ориентацию, завела ли друзей, какие общеобразовательные предметы выбрала… — Оу, этот профессор реально не ставит хорошие оценки. Потом, в период корректировки, поменяй на «Искусство и самовыражение». Это намного лучше. Когда Бо Ра показала расписание, Со Хи искренне посочувствовала и даже дала совет. К этому моменту сердце Бо Ра окончательно склонилось к спокойствию. Как хорошо. Кажется, она хороший человек. Пока она думала об этом, внимая советам о студенческой жизни, в руке внезапно завибрировал телефон. — Чи Су Ха? Так как они вместе смотрели расписание, Со Хи-онни увидела имя на экране и игриво спросила: — Что, парень? — А, нет. Просто друг… — Возьми здесь. Мы же сейчас не занимаемся, чего там. Бо Ра собиралась выйти с продолжающим звонить телефоном, но Со Хи пожала плечами и сказала это. Невольно нажав кнопку ответа, она услышала знакомый голос из динамика. — Бо Ра. — Угу. — Соседка пришла? — Угу, мы сейчас вместе. Чувствуя неловкость, она украдкой глянула в сторону и увидела спину Со Хи-онни, которая разбирала вещи. Казалось, она сосредоточена на развешивании одежды в шкафу, и Бо Ра невольно расслабилась, но тут из телефона донеслись неожиданные слова. — Я сейчас возле твоего общежития. — А? Удивленный голос Бо Ра стал громче. — Перед входом? Почему? — Я же говорил, что приеду увидеться. — А… Она вспомнила, что как раз собиралась отказать, написать, что приходить не нужно, но открылась дверь, и она не успела отправить ответ. Но она не думала, что он приедет так сразу. В ушах растерянно моргающей Бо Ра прозвучал голос с легкой ноткой обиды. — Мне просто уйти? — Н-нет. Раз уж ты приехал сюда, как ты можешь просто уйти… Она невольно посмотрела на Со Хи-онни, и та, быстро заметив это, улыбнулась и махнула рукой. — Иди. Мне все равно надо вещи разобрать. — Т-тогда я вернусь не слишком поздно. — Да нет? Можешь и поздно. Можешь даже не ночевать. — Зачем, зачем не ночевать! Бо Ра от неожиданности взвизгнула, и Со Хи-онни рассмеялась вслух. — Настоящая первокурсница. Говорила же, не парень. — Парень… правда нет… — Значит, стадия «почти». Какой дурак в такое позднее время припрется к общежитию девчонки, которая ему не нравится? Бо Ра сделала вид, что не слышала озорных слов Со Хи-онни, и, открыв дверь, вышла. — Су Ха, я скоро спущ… — Голос, который только что был, это соседка? — А, угу. Было слышно? — Угу. Пока она стояла перед лифтом и поправляла волосы, которые и так не были растрепаны, почему-то послышался голос, полный веселья. — Бо Ра. Мне твоя соседка нравится. — Что ты несешь. Ты ее даже не видел. Она буркнула что-то недовольное, и из динамика донесся смех. Сегодня я слышу только смех без причины. Ворча про себя, Бо Ра снова и снова нажимала уже нажатую кнопку лифта. * * * В машине Су Ха, куда она поспешно забралась, спасаясь от холодного ветра, было тепло и пахло чем-то сладким. — Что это. В поисках источника запаха Бо Ра повернула голову, увидела горячий шоколад в подстаканнике и сказала с протестом: — Я же говорила, что теперь пью кофе. — Знаю. Су Ха, вкладывая в руку Бо Ра чашку со сладким ароматом, ответил так, словно утешал ребенка. — Знаю, но сейчас ночь. В отличие от его слов, у него самого был кофе. Пока она недовольно смотрела на него, он, словно меняя тему, заговорил о соседке. — С какого факультета соседка? — Медиа… — Первокурсница? — Нет, второй курс. — Здорово. Сможешь получить много помощи. — Угу... Бо Ра, помедлив немного с ответом, украдкой посмотрела на Су Ха, а затем, притворившись равнодушной, спросила: — А ты? Ты встретился с однокурсниками или сонбэ? — Ну, видел нескольких. — К-как они? Красивых однокурсниц или сонбэ было много? Подавляя желание спросить именно так, Бо Ра с мольбой смотрела на губы Су Ха. ---------- Том 1 Глава 26 — Пахло сигаретами. — … — Кроме этого, ничего особенного не было. Вопреки ее напряжению, ответ Су Ха был до крайности лаконичным. Бо Ра невольно издала разочарованный звук. — И это все? — А что еще? Это мои впечатления. Пожав плечами, Су Ха немного повысил температуру в салоне машины. Бо Ра, глядя на его длинные пальцы, касающиеся панели управления, прикоснулась губами к горячему шоколаду. Сладость, согревающая рот, была то ли из-за взбитых сливок, то ли из-за равнодушного отношения Су Ха к другим девушкам — она не могла понять. Зачем он повышает температуру? И так жарко. Бо Ра, теребя ни в чем не повинную пластиковую крышку стакана, посмотрела в ту сторону панели, которой он только что касался. Прямо перед переездом в Сеул Су Ха сменил машину. Когда она спросила, почему он купил новую, Су Ха ответил просто: — Прежняя казалась слишком обычной. Разве? Та машина была обычной? Она плохо разбиралась в марках автомобилей, но раз Су Ха так сказал, поверила на слово. Хотя она не припоминала, чтобы видела в уезде Нэхам иномарки с похожим логотипом. Потому что новая, что ли, блестит так. Бо Ра оглядела салон его машины, выглядевший настолько дорого, что это подавляло, и слегка поерзала на сиденье. Из-за того что машина была непривычной, она постоянно чувствовала неловкость. Казалось, что в машине теснее, а расстояние до соседнего сиденья ближе. Хотя она слышала, что он купил машину больше предыдущей. Если продолжать ерзать, это будет выглядеть странно, поэтому Бо Ра, лишь перебирая пальцами, украдкой взглянула в сторону. Су Ха с безмятежным выражением лица был погружен в какие-то мысли. Вслед за тишиной, которую он задал, взгляд Бо Ра, сомкнувшей губы, переместился за окно машины. О, Со Хи-онни!.. Заметить знакомый силуэт снаружи, где все было чужим, было случайностью. Глаза Бо Ра, увидевшей соседку за окном машины, удивленно распахнулись. Бо Ра, которая невольно хотела опустить окно и поздороваться, замерла, осознав, что та идет с парнем. Со Хи-онни шла под руку с парнем, одетым в куртку другого университета с эмблемой факультета. Любому было ясно, что они пара. Вот почему она сразу спросила меня про парня. Бо Ра смотрела на двоих, которые выглядели очень дружными, а затем снова незаметно скосила глаза в сторону. «Да нет? Можешь и поздно. Можешь даже не ночевать». Естественно, что голос Со Хи-онни наложился на профиль Су Ха. «Значит, стадия «почти». Какой дурак в такое позднее время припрется к общежитию девчонки, которая ему не нравится?» И последовавшее за этим ее озорное замечание, поддразнивающее слух. Стадия «почти». Дурак, который приходит к общежитию девчонки, которая ему даже не нравится. Бо Ра, разбирая слова Со Хи-онни на части, слегка прикусила губу. Только тогда она поняла, что неловкость, которую она испытывала, была не из-за новой машины. Это беспокойство в душе исходило не от нового пространства. Этот воздух, который казался душным, словно время пошло вспять к лету, нагрелся не снаружи. Это просто ее подсознание, которое исподволь пережевывало слова Со Хи-онни, вызвало все это. Девчонка, которая даже не нравится. Даже не нравится… Бо Ра начала анализировать слова соседки не просто по частям, а слово за словом. Слова о том, что он вряд ли пришел бы к общежитию девушки, которая ему не нравится, явно означают, что Су Ха имеет на меня виды. Взгляд Бо Ра снова метнулся в его сторону, но, едва его отражение появилось в глазах, тут же вернулся обратно. Су Ха правда пришел, потому что я ему интересна? В его доброте действительно был какой-то умысел? Бо Ра почувствовала, как воздух вокруг нее становится все горячее. Как она только что поняла, этот воздух нагрела не печка авто, а жар, исходящий от ее собственного тела. Хотя она провела последние подростковые годы полностью с Су Ха, она никогда всерьез не задумывалась об их отношениях. Просто считала его дорогим человеком, незаменимым другом, но не рассматривала в контексте отношений мужчины и женщины. Когда они встретились впервые, она была в слишком нестабильном состоянии, а когда дела наладились, была безумно занята подготовкой к экзаменам. У нее совершенно не было душевного спокойствия, чтобы заметить романтические чувства. Неизвестно, как было у Су Ха, который всегда оставался стабильным. — Что? В тот момент, когда Бо Ра, устав от того, что все время подглядывала украдкой, решилась посмотреть на него нормально и немного смелее повернула голову. — Почему все время косишься, Бо Ра? Ее взгляд столкнулся с его глазами, которые, казалось, все это время смотрели на нее. — Н-нет, я не смотрела. Как только она заметила, что в его глазах, полностью повернутых к ней, полно озорства, Бо Ра резко отвернулась и сделала вид, что ничего не знает. — С-смотрела же. Однако Су Ха, который иногда становился до противного игривым, попытался поддразнить ее, даже передразнивая ее заикание. — Смотреть не возбраняется, но не избегай. — … — Почему избегаешь. Ты же ничего плохого не сделала. Чувствуя на себе прямой взгляд, который ощущался даже без зрительного контакта, Бо Ра перевела дыхание. Верно. Я ничего плохого не сделала. Я же не первая усомнилась в чувствах Су Ха. И не я одна вообразила, что нравлюсь Су Ха. Бо Ра, перекладывая вину за все это смущение на соседку, поселившую в ней подозрения, и на парня, давшего ей повод, нагло подняла голову. — Я не избегала. И, прикрыв волосами покрасневшие уши, посмотрела на него, как ни в чем не бывало. Судя по тому, что в глазах Су Ха, в которых она отражалась, было полно смеха, неизвестно, действительно ли скрылся цвет, который она хотела спрятать. — Не смейся… — Угу. Даже на внезапную придирку Су Ха послушно проглотил смех и сделал серьезное лицо. — Раз говоришь не смеяться — не буду, чего уж там. Но странно, это отношение раздражало еще больше. Словно он прочитал все смятение в ее душе и потешался над ним. Словно он заглядывал в ее секреты свысока и прикидывал, когда будет лучше сказать, что он все знает. В отличие от нее, Чи Су Ха с кофе в руке выглядел очень расслабленным. — От моего дома сюда ехать минут тридцать. До ушей Бо Ра, охваченной чувством, что, несмотря на одинаковый возраст, она все еще в школьной форме, а он один стал взрослым, донесся его голос, естественно меняющий тему. — Хорошо, что ближе, чем я думал. Бо Ра, слушая слова Су Ха, которые звучали как заявление о том, что он будет часто приезжать, после колебаний отхлебнула горячий шоколад, который он ей дал. Все еще теплый напиток был сладким до боли в языке, но, по правде говоря, такая сладость подходила ей больше, чем горечь. — Как тебе дом? Бо Ра, хоть и с досадой, признала, что Су Ха знает ее вкусы, и заговорила. — Не страшно жить одному? — Я и до этого жил один, так что… При этих словах в глазах Бо Ра мелькнуло недоумение. А. Заметив это, Су Ха сделал горькое лицо. — Даже если бабушка и была, это ничем не отличалось от жизни в одиночку. Точно, так и было. Только тогда Бо Ра, которая больше года ходила к нему домой и ни разу не видела бабушку Су Ха, сделала виноватое лицо. Она давно заметила, что бабушка удивительно безразлична к внуку. Зря сказала. Пока она жалела, Су Ха с невозмутимым лицом спросил: — Хочешь заехать ко мне? — А?.. — Это недолго. Ты же говорила, что хочешь посмотреть дом. В отличие от легкомысленного предложения Су Ха, Бо Ра начала заикаться, словно ей бросили тяжелую гирю. Заехать к нему? Даже если это был дом, где он жил с бабушкой, которая редко приезжала, разве поход в дом, где он живет один, и поход в семейный дом — это не разные вещи? Тем более такой поздней ночью? Бо Ра, в голове которой плавало слово «ночевка», брошенное Со Хи-онни, запинаясь, открыла рот. — О-общежитие закрывается в двенадцать… — А?.. — Заявку на ночевку… я тоже не подавала… На ее сбивчивые слова последовал ответ с задержкой на один такт. Су Ха, наклонив голову и пристально глядя на Бо Ра, сказал: — Я имел в виду, заходи в гости как-нибудь потом. — А… — Хочешь сейчас? — Н-нет! Сегодня поздно! И мне надо соседку увидеть! Бо Ра повысила голос, как торговка на рынке, беспокоящаяся, что ее не услышат в машине, где они были только вдвоем. Слишком много бесполезных мыслей. Не стоило так внимательно слушать слова Со Хи-онни. Бо Ра, поспешно собрав волосы и закрыв ими лицо, пробурчала тихим голосом: — Я, я потом зайду. Потом… Хотелось бы, чтобы он ответил хотя бы шуткой, но в машине повисла душная тишина. Бо Ра, мысленно бормоча, что больше никогда не будет доверять этой онни, склоняла голову все ниже и ниже. — Дверь общежития закрывается в двенадцать? Голос, низко заполнивший пространство, раздался, когда голова Бо Ра опустилась почти до колен. ---------- Том 1 Глава 27 Бо Ра, опустившая голову, чтобы скрыть покрасневшее лицо за волосами, слегка приподнялась и ответила: — Угу. — Тогда во сколько снова открывается? — В пять утра. — Если не подашь заявку на ночевку, будут штрафные баллы? — Наверное… нет? В правилах написано подавать, но онни-соседка сказала, что особо париться не надо. — Хм. Су Ха, откинув голову на подголовник и потирая губы, произнес низким голосом: — Бо Ра. Если придешь ко мне домой, что хочешь поделать? — Если приду к тебе? — Угу. Хм. Чем бы заняться… Задумавшись, Бо Ра вдруг воскликнула «А!», словно вспомнила что-то, и подняла телефон. — Есть фильм, который я хочу посмотреть. — Какой? — Это… Бо Ра, ища сохраненную картинку, даже не заметила, что Су Ха сильно наклонился к ней. И то, что его голос, переспрашивающий «что именно?», звучал вкрадчиво и соблазнительно, словно он пытался что-то выведать. — А, вот этот! Бо Ра, сосредоточенная только на поисках в галерее, показала с трудом найденный постер и широко улыбнулась. — Я давно хотела это посмотреть. — … — Говорят, очень грустный. Обязательно нужно смотреть с салфетками под рукой. Су Ха, глядя на двух пингвинов, ярко сияющих на экране телефона Бо Ра, облизнул губы. Но вскоре его голова опустилась, словно у него не осталось сил даже на это. — Почему? При его реакции голова Бо Ра слегка склонилась набок. — Не хочешь, потому что кажется слишком грустным? — Ну, немного… есть такое... — Пф, тогда посмотрю одна. Бо Ра покачала головой, глядя на Су Ха, который оказался трусишкой в странных вещах, и снова сосредоточилась на экране телефона. — Бо Ра, выпей это. Пока Бо Ра выясняла, на каком стриминговом сервисе можно посмотреть этот мультфильм, Су Ха продолжал надоедать ей. — Пей горячий шоколад. Горячий шоколад. — Да почему ты все время заставляешь пить. Сама выпью. — Нет, мне кажется, тебе лучше продолжать это пить. — Да что с тобой сегодня? В тот день, вплоть до полуночи, когда ему нужно было возвращаться домой, Бо Ра вынуждена была слушать настойчивые предложения Су Ха выпить горячий шоколад. Лицо парня, который упорно подносил чашку к ее губам, даже когда она говорила, что уже слишком сладко, выглядело странно опустошенным. * * * Вопреки обещанию скоро пригласить, Су Ха не спешил открывать для нее свой дом. Даже когда Бо Ра намекала, он менял тему, говоря, что, кажется, еще не готов. Она удивлялась. Неужели даже в Сеуле доставка мебели занимает столько времени? Но, желая уважать решение хозяина дома, не стала настаивать. — Кроме меня… другие друзья приходили? Иногда она все же задавала вопросы с подвохом. Каждый раз Су Ха твердо отвечал «нет», так что Бо Ра могла спокойно ждать, пока его дом будет «готов». На самом деле, «ждать» — не совсем подходящее слово. Она просто не ходила к нему домой, но Су Ха приезжал к ней чуть ли не каждый день. — Это твой парень? Однокурсницы, с которыми она сблизилась на занятиях, часто спрашивали это, видя имя на экране телефона Бо Ра. Каждый раз Бо Ра качала головой, отрицая это, но никто из задававших вопрос, похоже, не верил ей всерьез. — Хорошо тебе, каждый день приезжает. На хихиканье и поддразнивания однокурсниц Бо Ра ничего не могла ответить и только молчала. На самом деле она и сама понимала. Странно, что парень, с которым она даже не встречается, приезжает каждый день. К тому же Су Ха даже не давал ей подойти к кассе. — Потом угостишь, когда начнешь зарабатывать. Хотя сам он тоже был просто студентом. И, что важнее, было очевидно, что Су Ха не позволит ей платить, даже когда она начнет зарабатывать. Отношения, в которых они не встречаются. Но при этом делают все, что делают влюбленные. А, было ровно одно отличие. У них не было физической близости. Она не знала, какую долю в романтических отношениях занимает такой контакт, но понимала, что точно не малую. Однако Су Ха, максимум, касался ее руки или слегка задевал, но не позволял себе лишнего. — А, прости. Иногда, если они оказывались слишком близко, он отодвигался и даже проверял реакцию Бо Ра, не неприятно ли ей. Это вежливое и сдержанное отношение сбивало Бо Ра с толку еще больше. Действительно ли я ему нравлюсь? Если послушать подруг, то парням проще думать нижней половиной тела. Возможно ли для парня любить и не испытывать желания? Но назвать его просто другом — он уделял ей слишком много внимания. Даже в сравнении с парнями однокурсниц. Звонит каждый день, приезжает увидеться, покупает красивые и вкусные вещи. Усилия, которые Су Ха тратил на нее, с какой стороны ни посмотри, выглядели как забота влюбленного, который только начал встречаться. Но при этом он не признается… Дней, когда Бо Ра смотрела на Су Ха с выражением полного непонимания, становилось все больше. Видя это, Су Ха лишь улыбался и спрашивал «Что?», но чем больше он так делал, тем тяжелее становилось на душе у Бо Ра. Может, просто спросить? Нравлюсь ли я тебе. Было множество моментов, когда хотелось просто выпалить это. Но Бо Ра в итоге лишь жевала губы перед его красивым лицом и отступала. А если скажет нет? Казалось, она не вынесет стыда, если в ответ на ее вопрос вернется растерянность. И, что важнее, Бо Ра не хотела терять Су Ха и то чувство стабильности, которое давали отношения с ним. Это ведь не кто-то, а Су Ха. Чи Су Ха, который вытащил ее из болота, который привел ее, бесконечно падавшую вниз, на землю, полную света. Время, проведенное с ним, было слишком ценным, чтобы потерять его из-за минутной ошибки. Казалось, что если она упустит Су Ха, то рассыплется и она сама, которую они построили вместе. Бо Ра промучилась все начало весны, когда все вокруг расцветало, и в итоге пришла к выводу: он любит ее, но встречаться не хочет. Пусть это можно назвать оборонительной, даже избегающей позицией, но ничего не поделаешь. Для трусливой Бо Ра такой вывод был лучшим. Лучшая стена, которая не обременяет его и не ранит ее саму. — Бо Ра, не хочешь сходить на свидание вслепую? Это предложение поступило вскоре после того, как Бо Ра пришла к такому выводу. — Не отказывайся сразу, подумай, а? Это младший товарищ моего парня, он правда хороший. Со Хи-онни, схватив Бо Ра, которая по привычке собиралась сказать, что все в порядке, умоляла ее, чуть ли не виснув на ней. — Ты же говорила, что у тебя нет парня. Зачем продолжать встречаться с типом, который просто держит тебя на крючке! Соседка, видя, как Бо Ра днями напролет только и делает, что вздыхает с телефоном в руках, похоже, что-то сильно неправильно поняла. — Человека нужно забывать с помощью человека. Вода портится, если застаивается! Со Хи-онни, говорившая настойчиво, продолжала склонять Бо Ра к свиданию. Пока Бо Ра на мгновение растерялась под ее напором, в ее телефоне уже был сохранен номер парня для свидания. Со Чжин Ён. Первокурсник механического факультета университета S. Пока она рассеянно смотрела на кратко переданную информацию и его соцсети с фотографиями, телефон завибрировал. [Здравствуйте.] Когда ему успели дать мой номер? Пока она с растерянным лицом смотрела на быстро пришедшее сообщение, Со Хи-онни выхватила у нее телефон и самовольно отправила ответ. [Здрасьте.] — Онни! — Что-о. Соседка, которая была всего на два года старше, изо всех сил стараясь не отдать украденный телефон владелице, поучала: — Бо Ра, лицо парня — это не все. Конечно, если он настолько красив, это может быть всем… Можно и очароваться… — Онни, перестань отвечать! Это даже не мой стиль общения! — Но тебе двадцать, жалко тратить время на типа, который только путает тебя. Бо Ра, отчаянно сопротивляясь, с трудом вернула свой телефон. Точнее, это было больше похоже на то, что Со Хи ослабила хватку и вернула его ей. — Кто знает? — Со Хи, которая недавно мельком видела Бо Ра, сидящую с Су Ха на скамейке возле общежития, прищурилась и добавила: — Может, благодаря этому тот гад хоть очнется. Не успела она договорить, как телефон снова завибрировал. Бо Ра нахмурилась, думая, что звонит парень со свидания, но на экране высветилось неожиданное имя. — Легок на помине. Со Хи-онни, увидев буквы на экране вместе с ней, поцокала языком и покачала головой. ---------- Том 1 Глава 28 — Су Ха. Бо Ра узнала высокий силуэт, стоявший на парковке возле общежития, и нерешительно направилась к нему. — Ты легко оделась. Несмотря на разгар весны, Су Ха упрекнул Бо Ра за ее тонкий кардиган. Как нечто само собой разумеющееся, на ее плечи опустился пиджак, хранящий его тепло. Бо Ра хотела было сказать, что не нужно, но что-то подступило к горлу, и она лишь прикусила губу. Почему он снова так добр? Ведет себя так, будто сбежит, если предложу встречаться. Бо Ра, постояв с недовольным видом, неуклюже сняла его пиджак. — Мне не холодно. — Тогда просто подержи. Бо Ра в ответ надула губы и опустила взгляд, выражая недовольство. Хотелось бы швырнуть его и уйти, но пиджак явно был дорогим, так что она просто стояла, надувшись и держа его в руках. — Ну чего ты опять такая сердитая? Увидев Бо Ра, которая держала пиджак, словно официант с салфеткой на руке, Су Ха усмехнулся, находя это нелепым. — Ладно, давай сюда. Только когда Су Ха забрал пиджак, руки Бо Ра освободились. Но на душе по-прежнему было неспокойно, словно на дороге, усыпанной гравием. Уголки губ парня, идущего рядом с ней, были приподняты в веселой улыбке. Свежий весенний ветер, казалось, дул только для него, и воздух был исключительно приятным. Что толку капризничать? Все равно ведь даже слова сказать не смогу. Бо Ра тихо вздохнула и пошла в том направлении, куда двинулся Су Ха. В кампусе утихли даже последние заморозки, словно ревновавшие к солнечному свету и царапавшие мир. Было полно свежести. Тисовые деревья с красными ягодами, похожими на сережки, горделиво стояли на фоне зелени, а желтые фонари, казалось, мягкие на ощупь, освещали разгорающуюся весну. На скамейках вдоль длинной прогулочной аллеи сидели студенты, собравшиеся поболтать ночью, но каждый раз, когда мимо проходил Су Ха, они плотно сжимали губы. — Видела? Однако это молчание было лишь паузой, чтобы сосредоточиться на теме, которая последует дальше. — Офигеть. Реально красавчик… Бо Ра, слушая шум позади, где главным героем явно был Су Ха, украдкой покосилась на парня, идущего рядом. Ее мысли, возникшие давным-давно в уезде Нэхам, были верны. Это все равно что жемчужина, зарытая в грязи. Выбравшись из грязи, Чи Су Ха бросался в глаза, как шило, торчащее из кармана. Куда бы он ни пошел, что бы ни делал, чувствовались взгляды, обращенные на него. — Что? Су Ха оглянулся, когда Бо Ра перестала идти за ним и просто остановилась. Длинная дорога на холм, спускающаяся от общежития через кампус к главным воротам, незаметно закончилась. За спиной Су Ха виднелся ярко освещенный мир за пределами университета, но даже эти сверкающие вывески не могли затмить сияние парня. Казалось, даже густые тени были лишь декорацией, чтобы подчеркнуть его великолепие. — Ты сегодня правда странная, Чхве Бо Ра. Он, словно капризы Бо Ра ничего не значили, с освежающей улыбкой спокойно вернулся к ней. С каждым шагом, с которым Су Ха приближался к ней, Бо Ра чувствовала, как горячий пар касается ее груди. Чувства, бурлившие в душе с того момента, как она сегодня увидела Су Ха, уже нагрелись настолько, что грозили обжечь, перейдя грань простого тепла. Она чувствует, как эмоции, соприкасающиеся с самым близким к подсознанию местом, приходят в волнение. «Но тебе двадцать, жалко тратить время на типа, который только путает тебя». Слова Со Хи-онни стали дровами, и слова, похороненные в сердце, начали всплывать на поверхность. Эмоции, которые она подавляла, не желая потерять стабильные отношения из-за напрасной попытки, стали каплями воды, готовыми вот-вот прорваться наружу. «Кто знает?» Кто мы друг другу, Су Ха? Что мне отвечать однокурсницам, которые каждый раз спрашивают, парень ли ты мне, когда я иду к тебе навстречу? «Может, благодаря этому тот гад хоть очнется». В тот момент, когда разочарование и сомнения наложились на голос соседки и когда температура в сердце наконец превысила точку кипения и произошел взрыв… — Если злишься, скажи почему… — Су Ха. Бо Ра, резко вдохнув воздух, который сдерживала сама того не замечая, открыла рот. — Мне сегодня… Глядя прямо в его нежные глаза, обращенные к ней, Бо Ра сказала слегка дрожащим, приподнятым голосом: — Предложили парня для знакомства. В тот миг, когда она бросила этот вызов, похожий на провокацию, спокойствие, всегда обитавшее в глазах Су Ха, исчезло. — … Кажется, время остановилось. Хотя этого не может быть. Хотя смех, доносящийся издалека, все еще щекочет уши. Хотя живой весенний ветер касается щек и шеи и исчезает вдали, причина, по которой кажется, что мир замер, несомненно, кроется в мужчине, стоящем перед глазами. Су Ха застыл без движения. Казалось, он окаменел и превратился в железную статую. Железная статуя. Несомненно, так и есть. В его глазах, словно туда перебралась тьма, прятавшаяся в траве, не было ни капли тепла, которое ощущалось всегда. — Знакомство?.. Су Ха открыл рот только тогда, когда Бо Ра была готова умереть, захлебнувшись в тишине. Он, чье лицо было наполовину поглощено тенью, слегка наклонил голову и спросил: — Тебе предложили познакомиться? — Угу… — Когда? — Сегодня. Бо Ра, словно провинившийся ребенок, сложив руки вместе, добавила, глядя на реакцию Су Ха: — Он из твоего университета. Механический факультет, первый курс. — Как зовут… — Э-э, имя… По-подожди. Бо Ра, которая от волнения забыла обычное имя, услышанное совсем недавно, поспешно достала телефон. И зашла в чат, чтобы проверить имя. — А, Ли Чжин Ён. Ли Чжин Ён… Однако называть найденное имя не было нужды. Потому что Су Ха, вплотную приблизившись к ней, держал телефон Бо Ра и смотрел вместе с ней. — Механический факультет, первый курс, Ли Чжин Ён. Су Ха, кликнув на профиль и проверив лицо, тихо пробормотал, словно запоминая. Бо Ра, будто котенок, схваченный матерью за шкирку, не могла вымолвить ни слова и просто замерла. Его большая рука накрыла ее руку, держащую телефон. Хотя он уже несколько раз брал ее за руку раньше, Бо Ра, охваченная совершенно иными чувствами, чем в прошлом году, не знала, что делать. Близость, при которой их плечи почти касались, заставляла нервничать. Прохладный аромат, исходящий от него, проник в нос и вскружил голову. Су Ха начал пользоваться парфюмом, когда ему исполнилось двадцать. От него, ставшего взрослым, больше не пахло уютом. Даже так близко чувствовался только взрослый древесный аромат. Взгляд Су Ха переместился на лицо Бо Ра, которая слегка прикусила губу, сожалея об этом. Взгляд, коснувшийся покрасневших губ, вскоре резко оторвался и отдалился. Его тело тоже. Расстояние увеличилось, словно они никогда и не стояли вплотную. — Я, я сказала, что не хочу… но онни… — Угу. Он прервал запоздалые оправдания Бо Ра кратким звуком. С улыбкой на губах, мягкой, но определенно другой температуры, чем раньше, он тихо произнес: — Пойдем теперь. * * * Путь обратно в общежитие был окутан тишиной. Не выдержав ее, Бо Ра несколько раз нерешительно пыталась заговорить с ним, но в ответ получала ту самую улыбку, которая казалась пугающей. Видя его отношение — уголки губ приподняты, но улыбка не чувствуется — Бо Ра тоже потеряла энтузиазм и замолчала. Затихла не только ночная прогулка. После того дня телефон Бо Ра потерял уведомления и погрузился в тишину. Обычно в чате двух людей, где высвечивалось имя собеседника, без умолку летали «облачка» сообщений. Они обменивались мелочами с момента пробуждения и до сна. Но под датой той весенней ночи интервалы между появлением сообщений заметно увеличились. Точнее, время, за которое буквы, отправленные Бо Ра, доходили до него, осталось прежним, но… [Прости.] Ответы Су Ха — нет. [Был на парах, не видел.] Бо Ра глубоко вздохнула, глядя на ответ, пришедший спустя полдня. Снова повторение одних и тех же ответов. «Был на парах». «Мылся». Или «был на тренировке». Не то чтобы от него совсем не приходили ответы. Если она звонила, он часто брал трубку. Но Бо Ра чувствовала тонкую дистанцию в его голосе, доносившемся из электронного устройства. Это было щемящее безразличие, которого она никогда раньше в нем не замечала. Только когда Су Ха стал невнимателен к ней, она поняла. Насколько тесно переплетались ее и его повседневная жизнь. Насколько расточительным был смех, которым они так легко обменивались. Зря я заговорила про знакомство. Она жалела, но было уже поздно. Как бы Бо Ра ни нервничала и ни пыталась снова приблизиться к нему, Су Ха держался на расстоянии, одаривая ее той улыбкой, которую показал той ночью. Улыбкой, совсем на него не похожей, внушающей Бо Ра тревогу и беспокойство. Но это не значило, что Су Ха полностью отталкивал ее. Он обязательно отвечал и оправдывался, пусть и с опозданием. Когда Бо Ра уставала и хотела сдаться, он, словно призрак, звонил первым и утешал ее обиду мягким голосом. — Прости, попался странный сонбэ, замотался совсем. Слыша этот усталый голос со вздохом, Бо Ра забывала ночи, проведенные в тревоге, и снова попадалась на его слова. «Точно, на факультете менеджмента важна командная работа. Тем более это университет S, как трудно там получить хорошие оценки». Но после такого утешения снова начиналась череда ожиданий. Лежа в темноте ночи, такой же тихой, как ее телефон, Бо Ра чувствовала себя так, словно на грудь положили огромный камень. Теперь она даже не задавалась вопросом, действительно ли нравится Су Ха. Бо Ра думала только о том, как вернуть их отношения в прежнее русло. Как, черт возьми, сделать так, чтобы наш чат снова ожил. Как, черт возьми, заставить Су Ха снова улыбаться мне, как раньше… [Как тебе эта выставка?] Это сообщение пришло вечером, когда Бо Ра отчаянно ждала весточки от Су Ха. ---------- Том 1 Глава 29 А, блин… На лице Бо Ра, которая поспешно схватила телефон, приняв вибрацию на столе за сообщение от Су Ха, промелькнуло нескрываемое разочарование. Парень по имени Ли Чжин Ён, которого представила Со Хи-онни, был довольно активным. Однако это длилось лишь несколько дней с момента открытия чата, и энтузиазм парня быстро угас, когда он не получил должного отклика от той, с кем его познакомили. [Но раз уж меня познакомил близкий сонбэ, думаю, нам стоит встретиться хотя бы раз.] Сообщение, пришедшее после долгого молчания, в отличие от первых, не содержало никаких смайликов. [Как насчет этих выходных?] Бо Ра с недовольным лицом кликнула на ссылку, которую он прислал. Выставочный зал, рекламирующий себя с помощью мечтательных картин, находился не так уж далеко от университета Бо Ра. Ладно, давай. Бо Ра собиралась отправить ответ с намерением встретиться один раз и на этом закончить, как вдруг вздрогнула и вышла из чата. Быстро нажав на имя Су Ха, она увидела сообщение, которое отправила днем. [Су Ха, что делаешь в эту субботу?] [Если не занят, я хотела приехать к тебе в университет!] Под смайликом с сияющими глазами все еще не было отметки о прочтении. Бо Ра со вздохом смотрела на безжалостный чат и уже собиралась выйти из него. И тут экран слегка сдвинулся вверх, и под сообщением появилась отметка «прочитано». Бо Ра, едва не вскрикнув, зажала рот рукой и пристально смотрела на маленький экран. [В эти выходные?] Вскоре слева всплыло круглое облачко с текстом. [Думаю, на этой неделе я буду занят из-за того группового проекта, о котором говорил раньше.] Однако в ответ пришли лишь слова, вызывающие уныние. Сильно занят? Даже ненадолго вечером было бы нормально. Мы же так давно не виделись… Бо Ра, подавив мольбу, которую хотела отправить, написала в чат только одну фразу. [Ладно, тогда ничего не поделаешь.] Смайлик с глазами, полными слез, она, подумав, добавлять не стала. Не хотела выглядеть еще более жалкой. Хотя она и так знала, что уже достаточно навязывалась. Бо Ра выдохнула печаль, идущую из самой глубины души, и упала лицом на кровать. Ответить Ли Чжин Ёну, что она свободна в эти выходные, можно и завтра. Все равно он, как и Су Ха, не особо ждет ее ответа. * * * Однако, вопреки ожиданиям, Ли Чжин Ён начал донимать ее сообщениями, спрашивая, точно ли она свободна в выходные. [Да. Пойдем.] Только отправив раздраженный ответ и отложив затихший телефон, Бо Ра пошарила под столом. Из глубины она достала острую лапшу быстрого приготовления, купленную на черный день. Бо Ра ела ее вместе с колой из автомата, успокаивая ноющий желудок способом, от которого он болел еще сильнее. С мыслью: «Да плевать, опухнет лицо или нет, все равно некому на меня смотреть». Словно небеса приняли это смирение за желание, Су Ха не выходил на связь и на следующий день. И на следующий, и на следующий. Бо Ра, с тоской глядя на чат, похожий на перекошенные весы, где сообщения скапливались только справа, каждый раз со вздохом закрывала его. Теперь не было даже утешающих звонков. Если подумать, я даже не спросила. Сонбэ, с которым он делает групповой проект, — девушка или нет. Бо Ра с запозданием поняла, что забыла задать вопрос, который мог бы сделать ее еще более жалкой, и провела день в бредовых фантазиях. В ее воображении Су Ха пил горький эспрессо с высокой и стильной сонбэ, которая уже получила работу в крупной корпорации. Телефон с ее мигающим сообщением уже лежал перевернутым. После того как она представила, как эта сонбэ, в отличие от нее, очень привычно входит в дом Су Ха, Бо Ра пресекла мысли о нем, чтобы не стать еще более жалкой. — А, почему ты даже во сне появляешься!.. Конечно, это было абсолютно неподвластно ее воле. Тоскуя и всхлипывая, а затем резко меняя настроение и пыхтя от злости, она не заметила, как пролетела неделя. — Что, выставка? Со Хи-онни, случайно узнав, куда Бо Ра идет в субботу, обрадовалась и с вечера предыдущего дня сделала ей маску для лица. — Обязательно должен быть интерес, чтобы встречаться? Даже когда Бо Ра говорила, что идет без всяких мыслей и не собирается встречаться после этого раза, соседка не снимала альгинатную маску с ее лица. — Просто сходи, посмотри на красивое, поешь вкусного. Этого достаточно, чего еще желать? Отношение Со Хи-онни было на удивление спокойным, совсем не как у человека, который отобрал телефон Бо Ра и отправил сообщение Ли Чжин Ёну. — Парней в мире много, Бо Ра. Из-за этого отношения, словно она старше не на два года, а на двенадцать, Бо Ра не могла ничего сказать и была вынуждена наблюдать, как та роется в ее шкафу. — Конечно, сердцу не прикажешь, но… — … — Попробовать-то стоит, не так ли? О, вот это красивое. Лицо онни, достающей платье из ее шкафа с этими словами, выглядело необычайно радостным. Поэтому Бо Ра, хоть и знала, что это бесполезно, не смогла отвергнуть восторженные действия соседки. * * * Ай. Бо Ра, пока шла от университета до станции, то и дело поглядывала на уже натертую пятку и вздыхала. Проблема была в том, что она достала туфли на плоской подошве, которые купила, чтобы носить с платьем, но почти не надевала, потому что они были неудобными. Сколько же крови прольют ноги, которые начали капризничать еще до прибытия на место встречи, пока она будет бродить по весенней погоде. Надо зайти в магазин и купить пластырь. Бо Ра, видя, как в уже битком набитый вагон набивается еще одна толпа, бессильно планировала. В метро в выходные не то что сесть — стоять было негде. Платье, которое Со Хи-онни даже погладила, пока Бо Ра толкали туда-сюда, уже давно помялось. Надо было просто надеть джинсы и футболку. Сожалея об утре, когда она не смогла отказать соседке, увлекшейся игрой в куклы, Бо Ра рассеянно смотрела перед собой. Именно тогда внезапно появилась река Хан, сверкающая, как рыбья чешуя на солнце. Бо Ра, которую толкали люди, пока она не оказалась почти коленями к сидящим, безучастно смотрела на реку Хан, сияющую необычайно ярко. Кажется, она видела эту сцену по телевизору. Для жителей уезда Нэхам Сеул был местом, до которого ехать более шести часов на машине, а психологически казался еще дальше. Река Хан, которую можно назвать символом Сеула, тоже воспринималась как пейзаж далекой чужой страны. Поэтому Бо Ра, когда впервые увидела реку Хан, проезжая мимо на метро с друзьями, невольно застыла. На что ты так смотришь? Когда однокурсники с недоумением смотрели в окно, пытаясь понять, что там особенного, она притворилась равнодушной и замяла тему. Теперь, когда не нужно было оглядываться на других, стоя перед широкой рекой, первое впечатление снова всплыло в душе. Возможно, это был восторг, который еще не успел потускнеть. Красота, которую она прятала раньше, не желая смущаться, но на самом деле ни разу не забывала. Естественно, что Бо Ра, стоя перед этим неправдоподобно сияющим пейзажем, вспомнила парня, который для нее был еще одним символом Сеула. Что сейчас делает Су Ха? На этой неделе, когда она перестала отправлять сообщения, наполовину из упрямства, наполовину смирившись, ответы от него прекратились, как само собой разумеющееся. Бо Ра не знала, как Су Ха провел всю неделю. В Сеуле, где людей больше, чем камней под ногами, он тоже всего лишь один из чужаков, так что, может, это и естественно, но для Бо Ра это было не так. Среди этого бесчисленного множества людей Су Ха был единственным, чье имя и вкусы знала Бо Ра. Подобно тому, как из множества водных потоков, пересекающих Корею, только река в центре Сеула обладает уникальностью под названием Ханган. Благополучно ли прошла встреча по групповому проекту? Пришла ли мебель, которая не приходила? Знает ли Су Ха, что мы впервые не виделись так долго? В такт неровному стуку колес поезда посыпались вопросы к нему. Способ разрешить это любопытство несложен. Можно позвонить прямо сейчас. Если высветится ее имя, Су Ха сразу же возьмет трубку. Неизвестно, какое выражение лица у него будет по ту сторону невидимого экрана. Но Бо Ра просто стояла с телефоном в руке, словно забыла, как звонить. У нее не хватало смелости, духу нажать кнопку вызова. Такое она чувствовала впервые. Одиночество, когда ты вроде бы среди людей, но словно один. Изоляция, когда ты смеешься и разговариваешь с кем-то, но ждешь, что с тобой заговорит кто-то другой. Потому что тот единственный человек, с которым она хотела быть вместе, весь день не отвечал на сообщения Бо Ра. ---------- Том 1 Глава 30 Пока она перебирала в памяти прошедшую неделю, когда он, смеясь, оставался безэмоциональным, а болтая, казалось, молчал, перед глазами потемнело. Бо Ра, словно очнувшись ото сна, подняла голову и только тогда поняла, что участок, откуда видна река Хан, закончился, и теперь за окном будут мелькать только серые здания. В открывшуюся дверь снова хлынула толпа, и Бо Ра, беспомощно пошатнувшись, вытерла зудящую щеку. Однако тыльная сторона ладони, коснувшаяся щеки, стала влажной. Удивленная Бо Ра посмотрела на свое отражение в черном экране телефона. Она увидела себя, плачущую, даже не замечая, что тщательно нанесенный Со Хи-онни макияж размазался. Я даже не знала, что плачу, думая о Су Ха. Вместе с опустошающим осознанием слезы полились ручьем. Капли, скатываясь по щеке толстыми прямыми линиями, падали на носки туфель, испачканные чьими-то ногами. Да какое там «не знала». Я плакала именно из-за Су Ха. Бо Ра, впервые будучи благодарной толпе, которая прижимала ее и не давала упасть, закрыла лицо обеими руками. Я думала, что любить Су Ха будет совсем не тяжело. На самом деле я знала. Было бы страннее, если бы не знала. Кто будет так переживать, что парень, который даже не нравится, встречается с другой девушкой. Почему бы меня ранили слова о том, что меня просто держат на крючке, если мы просто друзья. Все это было потому, что он мне нравился. Причина, по которой мои шаги становились легкими, словно я летела, когда шла на встречу с Су Ха, сияющим в одиночестве, как фосфоресцирующая звезда в темной, пыльной деревне. Причина, по которой я пила горький кофе, зажмурив глаза, хотя знала, что не буду спать всю ночь. Я смутно догадывалась, что все это было потому, что он мне нравился. Но единственная причина, по которой я не могла всерьез представить будущее с Су Ха, была одна. Потому что я знала. Что я бесконечно отстаю от него. Что разрыв между тем местом, где находится он, и тем, где нахожусь я, далек, как небо и земля. Пусть я не сильна в расчетах, но я не слепая. У меня были глаза, способные отличить качество ткани его одежды от той, что ношу я. Поэтому в дни, когда Су Ха казался человеком, на которого даже смотреть было тяжело, Бо Ра учила слова еще усерднее. Насильно открывая глаза, которые слипались от усталости, она старалась прочесть хотя бы еще одну букву. Только это и оставалось. Способ хоть немного приблизиться к небу, где парит Су Ха. Способ удержаться хотя бы где-то в поле его зрения. Когда она вот так барахталась, поднимаясь по лестнице ступенька за ступенькой, Су Ха всегда с улыбкой протягивал ей руку. И как после этого мне не надеяться? Как мне не заблуждаться? Су Ха был человеком, который пролил весенний дождь на мое сердце, высохшее до самого корня. Человеком, который надел обувь надежды, позволяющую бежать в завтрашний день, на мои израненные ноги, едва справляющиеся с тем, чтобы пережить день сегодняшний. Поэтому я верила, что нежность, переполняющая его взгляд, устремленный на меня, сияет по той же причине, что и у меня. — Девушка, вы в порядке? Слезы, просачивающиеся сквозь пальцы, в конце концов вызвали сочувствие у женщины, сидевшей перед ней. Бо Ра попыталась сказать, что все в порядке, но поняв, что это будет выглядеть еще более ненормально, только шмыгнула носом. — Ох, боже. Садитесь сюда. Добрый голос охотно предложил уступить Бо Ра место. Но разве могла Бо Ра ответить на это сострадание? Бо Ра лишь покачала головой и сбежала через как раз открывшиеся двери защитного экрана. А затем, прикрывая лицо, чтобы не вызывать новой жалости, нашла туалет и зашла в первую попавшуюся кабинку. Там она осела на пол и, плача, подумала. Что, если это действительно все было моим заблуждением? Что, если Су Ха смотрел на меня только с жалостью, как та женщина, которая только что заговорила со мной? — Что же делать… Только тогда Бо Ра поняла, что Су Ха нравился ей больше, чем она думала, и что в глубине души она верила, что он никогда ее не оттолкнет. И тот факт, что хотя она внешне и ворчала, что, кажется, не нравится Су Ха, на самом деле ни разу всерьез не сомневалась в его привязанности. — Если я действительно… совсем не нравлюсь Су Ха… Зря я заговорила про знакомство. Бо Ра, пережевывая то же сожаление, что и до осознания, роняла слезы на грязный пол туалета. Если бы не это, мы могли бы быть вместе хоть немного дольше. Я могла бы оставаться рядом с ним подольше, пусть даже в качестве неопределенного друга. Слезы, словно ждавшие этого момента, лились довольно долго. К тому времени, когда она уже сбилась со счета, сколько поездов проехало под ногами и сколько людей побывало в соседних кабинках, Бо Ра с трудом смогла унять выливавшуюся долгое время печаль. Однако то, что она повернула ручку двери, не означало, что она могла выйти. При мысли о том, что нужно выйти наружу и беззаботно улыбаться, слезы снова подступали, и она некоторое время просто стояла, держась за дверь и всхлипывая. Только после того, как она несколько раз отпирала и запирала замок, она смогла, наконец, выйти за дверь. На поверхности, куда она выбралась спустя долгое время, колыхался яркий весенний свет. Вишня, что так сильно кружила голову, застилая небо, давно опала, но это не значит, что весна ушла. Бо Ра с заплаканным лицом шла по улице, полной жизни, где на месте опавших лепестков пробивалась свежая зелень. Перед выходом из туалета она увидела свое отражение: все, что старательно нарисовала Со Хи-онни, было смыто слезами, но ее это особо не волновало. Лицо больше не входило в сферу интересов Бо Ра. По крайней мере, этой весной, когда даже блеск, оседающий на зеленых деревьях, кажется унылым. Просто скажу, что заболела, и вернусь в общежитие. Нет. Все равно его, наверное, нет на месте встречи. Раз я так опоздала. Бо Ра, заметив, что телефон молчит, несмотря на то что она опоздала довольно сильно, замедлила свои прихрамывающие шаги. Вероятность этого была высока. Ведь они оба знали, что не интересуют друг друга, когда договаривались о встрече. Логично предположить, что он подождал немного, разозлился и ушел. Даже лучше. Бо Ра, придумывая оправдание для онни, поднялась на последний холм, ведущий к выставочному залу. Причина, по которой она все же шла к месту встречи, будучи уверенной, что ее там никто не ждет, заключалась в том, чтобы иметь оправдание: мол, я сходила, пусть и с опозданием. Ведь это знакомство устроила Со Хи-онни, думая о ней. Она сказала, что Ли Чжин Ён — любимый младший товарищ ее парня, с которым она встречается уже давно. Напишу онни сообщение, что я слишком опоздала и он, кажется, ушел. Когда она добралась до выставочного зала, думая о том, как будет извиняться, ее пятки уже были стерты в кровь. Из-за слез она забыла о мысли купить пластырь. До середины пути она была так поглощена горем, что даже не чувствовала боли. Терпя жжение, которое ощутилось только по прибытии в пункт назначения, Бо Ра оглядела вход в выставочный зал. Ли Чжин Ён сказал, что будет в синей рубашке и черных брюках. И что будет стоять перед информационной стойкой, чтобы она не перепутала. О. Когда она повернула взгляд, думая, что его, конечно же, там не будет, мелькнул силуэт в такой же одежде, как было написано в сообщении. Бо Ра смотрела на синюю рубашку мужчины, стоящего к ней спиной, и в конце концов со вздохом поплелась туда. Телосложение мужчины, находящегося перед большой картиной прямо рядом с информационной стойкой, было заметно лучше, чем у других. Глядя на широкие плечи с прямыми линиями и длинные прямые ноги, хромающая Бо Ра вдруг почувствовала странное дежавю. Взгляд естественно скользнул по спине мужчины. Широкая спина, расположенная на высоте, значительно превышающей средний рост. Великолепный силуэт, от которого становилось безумно интересно увидеть лицо анфас. Странно. Такое сбалансированное тело встречается нечасто. Идеальный костяк, на который люди невольно оглядываются, определенно редкость. — Извините… Это случилось, когда Бо Ра, подавляя непонятно почему сбившееся дыхание, подошла к этой спине. Прежде чем она успела спросить, не Ли Чжин Ён ли он, мужчина повернулся. В одно мгновение в глазах Бо Ра полностью отразилось красивое лицо мужчины в безупречной рубашке. За спиной его, ждавшего, расстилался цвет вишни, который царил на улицах месяц назад и исчез. В огромном холсте были рассыпаны не только лепестки пастельных тонов, но и райский сад, украшенный изящными лозами, сиял, создавая геометрические узоры. Чи Су Ха стоял, опираясь на этот прекрасный пейзаж, перенесший тот рай на землю. Лучи солнца, проникающие через окно, делали и без того мечтательную картину еще более неземной. В постепенно удаляющемся шуме Бо Ра, словно завороженная, смотрела снизу вверх на Су Ха, окруженного великолепной картиной, как нимбом. Может быть, из-за шока от встречи с тем, кого она хотела увидеть, в незнакомом месте. Или, может быть, из-за афтершока, вызванного эмоциями, которые она наконец признала. Бо Ра не могла скрыть дрожащий взгляд, выдающий сердце, которое колотилось так, словно она стояла на качающейся земле. В отличие от нее, глаза мужчины, смотрящего на нее, спокойны. Взгляд, молча созерцающий Бо Ра, статичен, как натюрморт. Настойчиво изучающий, дотошный, как у художника. Бо Ра, выдерживая его взгляд, льющийся на нее, как дождь, от которого нет зонта, лишь затаила дыхание. — Ты плакала?.. Тишину, нацеленную друг на друга, нарушил тот, чей взгляд был выше. Привет! Больше глав в моей читалке, здесь обновы выходят один раз в две недели. t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 31 Су Ха, глядя на воспаленные от слез глаза Бо Ра, продолжил: — А с ногами-то что. Когда его взгляд касался глаз, хранивших явные следы слез, он казался странно снисходительным, но стоило ему опуститься к туфлям, как он вмиг заледенел. Бо Ра, не успевшая заметить эту перемену, скрестила ноги, словно пытаясь спрятать кремовые туфли с проступившей на задниках кровью, и пробормотала: — Ч-что ты здесь делаешь? — Покажи ноги. — Я спрашиваю, зачем ты сюда пришел. Бо Ра сама не ожидала, что так громко вскрикнет, отреагировав на движение Су Ха, который наклонился, чтобы осмотреть её ноги. Она почувствовала, как от её резкого голоса он замер и посмотрел на нее. — Ты же говорил, что занят. Из-за того, что он замер, наклонившись к ней, его взгляд оказался ближе, чем обычно. Однако Бо Ра, прекрасно зная, что Су Ха пристально смотрит на нее, так и не решилась поднять голову и продолжила говорить, глядя только вниз. — Говорил, что постоянно занят из-за группового проекта, что на выходных нет времени... Причина, по которой она не могла встретиться с ним взглядом, была очевидна. Слезы, которые, как ей казалось, она уже остановила, мгновенно навернулись снова. Су Ха не был Ли Чжин Ёном. А это значило то же самое, что у него не было причин приходить на эту выставку ради встречи с ней. А если так, значит, он пришел сюда, чтобы встретиться с кем-то другим. — Ты разве не говорил, что проект по факультативу на инженерном? И что из-за этого еще тяжелее. — ... — Говорил же, что так занят, что нет времени даже ненадолго увидеться. Я думала, что буду просто рада встрече с ним. Думала, что, раз уж мы как-то пересеклись, это будет только к лучшему. Это было не так. Из-за осознания собственных чувств наружу жалко просачивалась лишь еще более мелочная ревность. — Если это было из-за другой встречи, мог бы просто сказать честно. И хотя, скажи он честно, она бы лишь сильнее обиделась и страдала, Бо Ра, строя предположения, изо всех сил пыталась переложить на него ответственность за эту горечь. — Верно. Это была ложь. Однако эта упрямая позиция вдребезги разбилась о покорное признание с другой стороны. Бо Ра подняла упрямо опущенную голову и посмотрела на Су Ха. Затуманенные слезами глаза не могли даже толком уловить выражение лица прямо перед носом. — То, что вместо Ли Чжин Ёна пойду я, было от тебя в секрете. Но размытым был лишь силуэт. В его отчетливо звучащем голосе сквозило легкое веселье. От этого контраста между плачущей ей и, казалось, улыбающимся им Бо Ра потеряла дар речи и лишь шевелила губами. Почему он улыбается? Ему весело от того, что я плачу? Ему забавно, что я так извожусь? — Ноги так испорчены, потому что ты надела туфли. Однако, словно радость, слабо уловимая от него, была лишь иллюзией Бо Ра, он тут же издал вздох. В тот же момент, когда слезы проложили дорожки по щекам, к ним прикоснулось тепло. В прояснившемся поле зрения появилось лицо Су Ха, который вытирал ей щеки. Словно доказывая, что веселье, которое она почувствовала мгновение назад, действительно было её ошибкой, лицо Су Ха было полно лишь беспокойства. — Подожди немного. Пока она, растерявшись, лишь моргала, он подвел Бо Ра к стулу, стоящему в одной из частей выставочного зала. На спину Бо Ра, которая неожиданно для себя оказалась сидящей на стуле с носовым платком Су Ха в руках, обрушился ослепительно белый солнечный свет. — Это займет около десяти минут. Оставив лишь эти слова, Су Ха отвернулся. Двери выставочного зала открылись, и сквозь чистое стекло было прозрачно видно, как удаляется синяя спина. Бо Ра безучастно смотрела на позднюю весну, в которую он уходил, а затем, словно запоздало пробудившись от сна, испуганно вздрогнула и выпрямила голову. Только после ухода Су Ха её органы чувств, сосредоточенные исключительно на нем, заработали должным образом, и шум вернулся. Бо Ра, прислушиваясь к щебетанию влюбленных пар, нерешительно пошевелила руками. Поколебавшись, она порылась в сумке размером с ладонь и достала оттуда крошечный кушон, соответствующий её размерам. Ах... Убедившись, что её вид в маленьком зеркальце безнадежно ужасен, Бо Ра сама не заметила, как нахмурилась и вздохнула. Воровато оглянувшись в ту сторону, куда он ушел, она осторожно подняла руку и вытерла заплаканные щеки. Рука Бо Ра, пытавшаяся стереть пятна печали, которые никак не хотели исчезать, остановилась примерно в то время, когда двери выставочного зала несколько раз открылись и закрылись из-за проходящих людей. Бо Ра смотрела на себя в зеркало, замерев, словно кто-то наложил на нее ледяное заклинание. Запертая там неуклюжая девчонка со всё еще красными глазами тоже смотрела на нее. Бо Ра, разглядывая собственное лицо так, будто видит его впервые, как чужое, закусила губу и быстро захлопнула кушон. Какая же я жалкая. Сквозь губы вырвался вздох, смешанный со стыдом. Всё казалось жалким. Точнее, скорее всего, это просто осознание того, что так было всегда. Идти на свидание вслепую, по пути осознать, кого на самом деле любишь, и разрыдаться. А потом, случайно столкнувшись с объектом своей безответной любви, полезть выяснять отношения и снова расплакаться. И будто этого позора мало, в его отсутствие смотреться в зеркало. Всё это было невыносимо жалко, но самым смешным было то, что прямо сейчас она продолжала прокручивать в голове слова, сказанные Су Ха. Бо Ра, подтянув ноги под стул, словно пытаясь спрятать испачканные туфли, усилием воли подавила желание повернуть голову туда, куда он ушел. Мгновение назад Су Ха совершенно четко сказал, что он пришел вместо Ли Чжин Ёна. Эти слова означали, что синяя рубашка и черные брюки, в которые он был одет, — отнюдь не случайность. Это значило, что именно он и был тем самым парнем, с которым у неё должно было состояться свидание... Бо Ра, чьи руки на мгновение дрогнули, после некоторых колебаний всё же снова опустила руку в сумку. Нащупав и вытащив кушон, который она только что раздраженно захлопнула, Бо Ра, даже с лицом, всё еще покрытым румянцем стыда, принялась оттирать пятна на лице. Возможно, Ли Чжин Ён был занят, и Су Ха просто вышел вместо него. Но всё же. Кое-как приведя лицо в порядок, Бо Ра закрыла кушон и посмотрела на носовой платок, смирно лежавший у нее на коленях. Белый платок Су Ха, к которому она ни разу не притронулась, пока оттирала пятна, оставался безупречно чистым, без единой соринки. Её чувства к нему прояснились, словно плавали в чистом аквариуме, где колыхались зеленые водоросли. Всего несколько минут назад я рыдала от обиды. Всего тридцать минут назад я барахталась, словно увязнув в грязи. То, как присутствие всего одного человека играючи всё изменило, было смешно, но в то же время Бо Ра изо всех сил ухватилась за колеблющуюся перед глазами надежду. Ничего не поделаешь. Даже если он действительно играл ею, по крайней мере в этот момент она не могла заставить себя отбросить ожидания. Сколько раз она вот так открывала и закрывала зеркальце, покусывая губы? — Бо Ра. За одну минуту до истечения обещанных десяти минут Су Ха толкнул дверь и вошел. В руках вернувшегося парня были белый бумажный пакет и чай со льдом. — Пей. Юноша, всучив в руку Бо Ра холодный напиток, без малейших колебаний наклонился и попытался снять с нее туфли. — Я, я сама! Бо Ра, поняв, что он собирается сделать, поспешно попыталась остановить его писклявым голосом, но тщетно. Брови Су Ха, который быстро снял туфлю еще до того, как руки Бо Ра успели до нее дотянуться, на мгновение нахмурились. — Ты вот так шла? Сюда? Изуродованные, стертые до крови пятки выглядели ужасно даже на её собственный взгляд. Су Ха с укором посмотрел на Бо Ра, которая не могла вымолвить ни слова оправдания и лишь беззвучно открывала и закрывала рот, затем вздохнул и достал дезинфицирующее средство. Тщательно вытерев кровь, он нанес мазь и наклеил толстый пластырь. — Н-надену я сама. Остановить его, когда он попытался надеть на нее купленные заодно носки, ей удалось с трудом. Стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, устремленные в их сторону, Бо Ра быстро натянула носки и сунула ноги в кроссовки, на которых он уже поправил шнурки. Кроссовки с аккуратным дизайном удивительным образом пришлись точно впору. Бо Ра хотела спросить, как он умудрился купить такие, но, поняв, что это дорогой бренд, про логотип которого она как-то раз спрашивала, не крутой ли он, закрыла рот. Между ними повисла недолгая тишина. Бо Ра о многом хотела его спросить. Как он жил всё это время. Хорошо ли закончил проект, ради которого нужно было о многом позаботиться. И самое главное... почему вместо Ли Чжин Ёна пришел он. Но она лишь снова прикусила губы, уже раскрасневшиеся от того, что она часто их покусывала, и настороженно ждала. У нее было чувство, будто всё право принимать решения принадлежит ему. Тревога, что нужно взвешивать каждое слово, охватила сердце Бо Ра. — Идти сможешь? Этот голос прозвучал тогда, когда Бо Ра, теребя концы красиво завязанных шнурков, дошла до того, что чуть не развязала их. — Если не сможешь, давай просто в общежитие... — Нет, я... могу идти! Бо Ра, догадавшись, что он собирается сказать, поспешно вскинула голову. Они встретились с Су Ха спустя долгое время. Она не хотела возвращаться в общежитие вот так, оставив лишь вопросы и позволив ему запомнить только её жалкий вид. — Я очень хотела посмотреть эту выставку. Нет, на самом деле всё это ложь. Это не более чем отговорка. — Поэтому... На самом деле она просто не хотела расставаться с Су Ха. Хотела хотя бы ненадолго остаться рядом с парнем, в чувствах к которому она наконец-то призналась самой себе. — Я хочу посмотреть её перед уходом... — ... Бо Ра, следя за реакцией молчащего Су Ха, продолжала теребить кончики пальцев. Она не могла справиться с этой тревогой, не теребя что-нибудь. Унижение, ощущаемое сразу после того, как она была понижена в статусе с равноправного друга до зависимого объекта безответной любви, раз за разом делало её душу жалкой. Я ведь знала, что так будет, поэтому и откладывала признание. Боялась, что отношения станут неравными, поэтому специально старалась об этом не думать. Наверное, он не хочет смотреть её со мной. В повисшей тишине Бо Ра, в конце концов понурив плечи, уже собиралась сказать ему, что он может идти первым. — Ну, хорошо. Голос, смешанный с легким вздохом, пощекотал ухо Бо Ра. — Пойдем посмотрим. ---------- Том 1 Глава 32 Первым, что бросилось в глаза, когда она открыла их от яркого света, была большая рука. Бо Ра рассматривала эту длинную, прямую руку, словно диковинное произведение искусства, а затем медленно подняла голову. Она увидела крепкую руку, соединенную с кистью, и вскоре её поле зрения заполнили широкие плечи, обтянутые бледно-голубым цветом. Стоило ей лишь немного перевести взгляд в сторону, как на сетчатке отпечаталось лицо, по которому она так долго скучала. — Держись и вставай. Солнечный свет, перемахнувший через её спину и добравшийся до самой макушки, доставал ему лишь до пояса. Бо Ра смотрела снизу вверх на Су Ха, который наполовину был залит весенним светом, а наполовину скрыт в тени помещения, пытаясь уловить эмоции, спрятанные за выражением его лица. — Чхве Бо Ра?.. Но всё было тщетно. Бо Ра не могла толком определить, что на душе у парня, стоящего перед ней. Вопреки слегка нахмуренному лицу, его глаза казались веселыми, и она не могла ошибаться на этот счет. — Угу... Пойдем. Коря себя за тревогу, мешавшую ей даже здраво рассуждать, Бо Ра осторожно взяла его за руку. Его рука, к которой она прикоснулась спустя долгое время, была всё такой же большой и твердой. Даже то, как он тут же сжал её ладонь, стоило ей только оказаться в его, было неизменным. Бо Ра замерла, вспомнив ночь, когда они, еще не став взрослыми, бежали, держась за руки, и Су Ха естественным движением потянул её вверх. Её взгляд, находившийся до этого так низко, вернулся на свое привычное место. Смутившись оттого, что он пристально смотрит на нее, Бо Ра отвернула голову и принялась без нужды оглядывать вход на выставку. Услышав звук, похожий на прорвавшийся откуда-то смешок, она удивленно повернула голову и увидела Су Ха, на губах которого по-прежнему играла лишь слабая улыбка. — Пойдем. Разве он не засмеялся? Пока Бо Ра пребывала в недоумении, Су Ха медленно потянул её за руку и кивнул в сторону выставочного зала. — Угу… Разве могла она не пойти туда, куда он указывал. Бо Ра, послушно вверив свою руку Су Ха, двинулась в полумрак, куда он её вел. * * * Работы мастера, который, как считается, не просто определил эпоху, но и проложил путь для нового художественного стиля, казались грандиозными даже Бо Ра. Хотя она и не была большим знатоком искусства, но понимала, что картина с прудом, залитым лучами полуденного солнца, прекрасна. Она не могла бы выразить свои впечатления сложными словами или описать произведение, связывая его с биографией художника, но вполне могла почувствовать, что в глазах человека, написавшего это, сияло зеленое лето. Возможно, причина, по которой она так хорошо понимала чувства художника, крылась в нынешнем состоянии самой Бо Ра. Отведя взгляд от картины, освещенной точечным светом, Бо Ра украдкой посмотрела вбок. Профиль Су Ха, который смотрел вперед, заложив руки за спину, был так же прекрасен, как и картина, на которую он смотрел. Плавная линия, идущая от лба к переносице, и глаза, полные изящной созерцательности, заставляли задуматься: почему над его головой нет софита? Наверняка такие мысли посещали не только её. Бо Ра вспомнила дальних сокурсниц, которые подняли переполох, увидев Су Ха, пришедшего за ней. И правда, не только Со Хи и нынешние подруги. Бо Ра, ощущая направленную на Су Ха жадность, которая отчетливо чувствовалась даже сейчас, медленно шагнула в сторону. Как назло, он оделся еще более стильно, чем обычно, отчего взгляды, которые на него бросали, были еще более назойливыми. Он и так всегда ходил опрятным, но сегодня, как бы это сказать, словно человек, и правда пришедший на свидание... Дойдя до этой мысли, Бо Ра резко остановилась и невольно подняла голову. Но повернуть её вбок так и не решилась. Ей казалось, что под ярким светом её глаза, полные трепетных чувств, выдадут её с головой. К счастью, как раз подошла очередь следующей картины на выставке. Это был шедевр знаменитого художника, чья работа украшала первую страницу рекламного буклета выставки, но, к сожалению, Бо Ра не смогла запечатлеть в памяти ни единого оттенка этой прекрасной картины. Хотя на её сетчатке отражался холст, играющий всеми красками, смотрела Бо Ра вовсе не на картину перед собой. Внутренний взор Бо Ра пытался нащупать не осязаемый объект, а нечто неуловимое. Не реальную вещь, на которую можно посмотреть, как на эти многочисленные картины, а чужие чувства, которые можно лишь ощутить, словно приближающиеся времена года. Сегодня Су Ха был одет в рубашку, синюю, как ясное небо, и безупречные черные брюки без единой складки. Именно так, по изначальной задумке, должен был одеться парень, с которым у Бо Ра было назначено свидание вслепую, чтобы она могла легко его узнать. Если подумать еще раз. Су Ха сегодня появился в более шикарном виде, чем обычно. В отличие от нее, которая ничего не знала, Су Ха знал об этой встрече на выставке всё. Более того, Су Ха сам был тем, кто спланировал эту встречу... Как только она дошла до этой мысли, она уже не могла контролировать свою голову, которая повернулась сама собой. Следуя за мысленным взором, её глаза скользнули по воздуху. Ей непременно хотелось еще раз убедиться в том, как потрясающе выглядит тот, кто стоит рядом. Однако то, что увидела Бо Ра на этот раз, не было профилем Су Ха. Их взгляды, устремленные друг на друга, встретились. Оказавшись по разные стороны от картины с женщиной под зонтиком на фоне синего неба, они лишь обменивались взглядами, словно застряли в остановившемся времени. — Давно мы не видели эту картину… Тишину на этот раз нарушила та сторона, чей взгляд был ниже, в отличие от того, что происходило снаружи выставочного зала. Сглотнув пересохшим горлом, Бо Ра, наблюдая за реакцией Су Ха, продолжила: — Эта картина ведь была на обложке нашего сборника задач. Тогда она мне даже не казалась красивой... — ... — А сейчас кажется такой потрясающей, правда? Глаза, полные надежды на согласие, заблестели, пытаясь опереться на собеседника. Однако изо рта парня, который, вероятно, смотрел на её чувства сверху вниз, ответа всё не было. Лишь долгий взгляд опустился в район её щеки и подбородка. Пожалуйста, скажи, что это так. А? Бо Ра, бормоча это про себя, продолжала пристально смотреть на него. Эта трепетная отчаянность не могла укрыться от глаз Су Ха. Желание, которое она и не пыталась скрыть, было искренностью, которую раскусил бы и восьмилетний ребенок. Однако от Су Ха, которому всё наверняка было видно как на ладони, исходило лишь непрерывное молчание. Ответ, прозвучавший после того, как эта долгая тишина заставила Бо Ра даже почувствовать холод, был всего лишь: — Угу. Очень короткий ответ и: — И правда. Слабая улыбка, такая же прохладная, как ветер в середине лета, — вот и всё. Су Ха, оставивший длинную царапину в душе Бо Ра, изящно зашагал и остановился перед следующей картиной. Даже осознавая увеличившееся расстояние между ней и ним, Бо Ра всё никак не могла оторвать взгляд от портрета женщины в ослепительно белом платье. Пока она переваривала его поведение, думая, что лучше бы она этого не слышала, Су Ха отошел еще на шаг и остановился у следующей картины. Равнодушно продолжая осмотр, он, словно только что заметив отсутствие спутницы рядом, повернул голову и посмотрел в сторону Бо Ра. Оставшись стоять там, где они были вместе, и лишь теребя пустые руки, Бо Ра уловила в его взгляде призыв и, неуверенно переступая, подошла и встала рядом с ним. Они находились на таком расстоянии, что, если бы кто-то их толкнул, они могли бы тут же ухватиться за плечи друг друга. Однако Бо Ра никак не могла избавиться от абсурдной мысли, что расстояние между ней и Су Ха кажется больше, чем весь этот выставочный зал. Подобное повторялось каждый раз, когда Бо Ра набиралась смелости. Тонкое чувство дистанции сохранялось и тогда, когда они, посмотрев всю выставку, пошли ужинать в ресторан, который Су Ха, по его словам, забронировал, и даже когда они ели десерт в пекарне, славящейся своими тортами. Более того, это мучительное чувство становилось всё тяжелее с течением времени, и к моменту захода солнца Бо Ра дошла до того, что больше не могла собраться с духом. По пути домой из кондитерской салон машины был пропитан тишиной. Су Ха казался человеком, забывшим о том, что рядом с ним кто-то сидит. Иначе Бо Ра не могла бы чувствовать себя такой одинокой. — А, извини. И тут произошло то, что доказало: её мысли отнюдь не были иллюзией. Машина остановилась не у студенческого общежития, а перед каким-то элитным жилым комплексом. Су Ха бросил извинение Бо Ра, которая даже с подавленным лицом не могла скрыть недоумения. — Задумался по дороге и приехал домой. При этих словах Бо Ра округлила глаза и стала оглядываться в окно. Так вот где живет Су Ха. Тот факт, что его дом, о котором она месяцами только слышала, находится совсем рядом, казался немного непривычным. Я знала, что он живет в хорошем месте, но не думала, что в настолько роскошном. На лице Бо Ра, которая осторожно разглядывала красиво оформленный ландшафт, появилось еще более удрученное выражение. Ей казалось, что она, с ненакрашенным лицом и в нелепом платье с мелким цветочным узором, как ни крути, совершенно не вписывается в это место. И дело было не только в этом жилом комплексе. Ей казалось, что она не может слиться воедино ни с машиной, в которой её подвозили, ни с владельцем этой дорогой машины. От этой мысли её плечи всё больше опускались. Бо Ра, так и не сумевшая побороть уныние, уже собиралась сказать, что ему не нужно её провожать, что она может доехать на метро. — Поднимешься? Специфический низкий и мягкий голос Су Ха заполнил салон машины. — Раз уж приехали, зайди. ---------- Том 1 Глава 33 Медленно повернув удивленное лицо, она увидела Су Ха, который смотрел на нее, слегка склонив голову к рулю. — Ты ведь всё время хотела прийти. Глядя в светлые глаза, смотрящие на нее, ей почему-то показалось, что только сейчас она встретилась с настоящим Су Ха. Мысль о том, что Су Ха, которого она видела весь сегодняшний день, был ненастоящим, и лишь Су Ха в это самое мгновение — настоящий. — Я отвезу тебя, пока не стемнело. Услышав его следующие слова, Бо Ра поняла, почему у неё возникло такое чувство. С момента их встречи на выставке, через ресторан и кондитерскую, и вплоть до приезда сюда, Су Ха всё время оставался холодным. Он ни разу не проявил ту нежность, которую она считала его истинной натурой. И вот теперь, перед своим домом, он показывал ту сторону, которую она знала. Он снова облачился в ласковое и заботливое, теплое отношение, которое всегда позволяло Бо Ра расслабиться. — А? В тот момент, когда в его улыбке она нашла те ожидания, которые возлагала на него раньше, слова Бо Ра были уже предопределены. Пусть это будет ловушкой. Неважно, если после этого Су Ха снова станет холодным. — Угу... Бо Ра любила Су Ха. Су Ха, который ласкал её слух мягким голосом и наполнял её сердце заботливым вниманием. Она любила его так сильно, что не смела сопротивляться. — Зайду. Поэтому Бо Ра смогла произнести лишь одно слово. Ради того, чтобы и дальше видеть его ясную улыбку, обращенную к ней, она была готова на всё. * * * В лифте, поднимающемся к квартире Су Ха, висело широкое зеркало. Бо Ра нарочно не поворачивала взгляд в сторону отражающей поверхности, в которой можно было бы увидеть свое лицо, стоило лишь слегка повернуть голову. Причина, по которой она смотрела только прямо перед собой, была одна. Потому что она не хотела видеть свое лицо, отражающееся в нем. Потому что она явно не хотела встречаться взглядом со своими нелепо раскрасневшимися щеками. Я просто иду в гости. Дом Су Ха — это ведь место, куда я в старших классах ходила чуть ли не каждый день. Ничего особо не изменилось с тех пор… Бормоча это про себя, Бо Ра изо всех сил пыталась остудить разгоряченное лицо, хотя на самом деле прекрасно знала: время, когда она носила школьную форму, и нынешнее время, когда она стала взрослой, не могут быть одинаковыми. Девятнадцатилетняя девушка с родителями под боком и двадцатилетняя, держащая в обеих руках свободу и ответственность, — это неизбежно разные вещи. Словно подтверждая это, позади неё не раздавалось ни звука. Бо Ра, сосредоточив все свои чувства на том месте сзади, где стоял Су Ха, то и дело сглатывала пересохшим горлом. Она никак не могла понять, почему в этом просторном лифте, в котором можно было бы лечь, ей было так странно жарко — то ли от жара, исходящего от него, то ли от того, что излучала она сама, то ли от смеси и того, и другого. Да сколько еще подниматься. В тот момент, когда даже замкнутый воздух стал казаться удушливым и Бо Ра вздохнула, раздался гулкий звук, и бесконечно поднимающийся лифт, казалось, начал тормозить. Одновременно с этим двери открылись в обе стороны, возвещая о том, что они прибыли к его квартире. Квартира Су Ха, которая, на первый взгляд, занимала весь этаж целиком, была светлой уже с самого коридора. В отличие от Бо Ра, которая нерешительно вышла из лифта, Су Ха без колебаний подошел к двери квартиры. И без промедления открыл её. Заходи, — словно говоря это, он отступил в сторону и кивнул Бо Ра. Су Ха, держась за дверную ручку и спрятав одну руку за спину, казался джентльменом, проявляющим должную заботу о даме. Даже его взгляд, устремленный на нее, был вежливым и мягким. Но вот что странно. В отличие от обходительного поведения Су Ха, дом, который он открыл и показывал, производил иное впечатление. Это не значило, что он выглядел мрачным или мутным. Ведь прихожая, видневшаяся за дверью, заливалась ярким светом от датчика, распознавшего хозяина. Проблема была во тьме, видневшейся за прихожей. Мрак, скопившийся за внутренней дверью, в том месте, которое казалось настоящим нутром дома, ощущался подозрительно черным. Ведь это был просто такой же черный цвет. Это должна была быть та же самая ночь, ничуть не отличающаяся от той, что снаружи. Но почему-то густота тени, которая должна была скопиться там, в глубине, казалась невыносимо плотной. — Бо Ра. В тот момент, когда она, не в силах оторвать ноги из-за чувства опасности неизвестного происхождения, лишь нерешительно топталась на месте. Су Ха позвал её по имени, склонив голову. — Не хочешь заходить? Одновременно с этими словами свет в прихожей, который так долго ждал, щелкнув, погас. Бо Ра, глядя на еще больше сгустившуюся тьму внутри дома, невольно отступила на шаг. — Чхве Бо Ра. Её имя остановило шаг назад, направленный к лифту, замершему у неё за спиной. Взгляд Бо Ра, устремленный вниз, со скрипом поднялся и встретился с Су Ха. — Хочешь в общежитие? Су Ха стоял неподвижно в той же позе, держась за дверь. Он продолжил говорить, словно облизывая взглядом лицо Бо Ра, полное непонятного смятения. — Скажи, если хочешь. Я в любой момент позволю тебе уйти. Лицо парня, говорящего это, было покладистым. Как будто говоря, что если она хочет уйти отсюда, ей стоит только сказать, как будто наставляя, что всё зависит лишь от её выбора, — он был просто само очарование. Однако Бо Ра не могла не прочитать смысл, скрытый под этой гладкой маской. Шанс дается только один раз. Интуиция подсказывала ей: если она сейчас повернется к нему спиной, его дом больше никогда не откроет ей свои двери. Бо Ра снова перевела дрожащий взгляд на внутреннюю дверь, полностью залитую черным. Чувство, будто я попадаю в ловушку. Будто прыгаю в огонь, зная, что обожгусь, будто захожу в еще более глубокое море, зная, что утону. Но, игнорируя красную сигнальную лампу, звенящую в голове, Бо Ра всё же сделала шаг. Она не могла потерять Су Ха. Даже если взамен обретения его она потеряет саму себя. Эта поспешность пришпорила ноги Бо Ра. Су Ха следил за неуверенными движениями так, словно смотрел на ребенка, только-только научившегося ходить. Под его пристальным взглядом расстояние сокращалось и сокращалось, и вот наконец, в тот момент, когда нога Бо Ра перешагнула последнюю черту. Бам. Дверь закрылась. Это произошло одновременно с тем, как обе её ноги оказались внутри дома. Щелк — звук запирающегося замка за спиной, отрезающий её от мира, необычайно отчетливо резанул по ушам. В поле зрения, посветлевшем благодаря датчику, распознавшему человека, Бо Ра, словно зверь, попавший в ловушку, расставленную неизвестным существом, замерла, не в силах пошевелиться. То же самое касалось и жара, прижавшегося к ней сзади. Бо Ра не могла сдвинуться с места, словно зажатая между тьмой, видневшейся за внутренней дверью, и парнем, ощущаемым за спиной. О том, что времени в таком положении прошло немало, возвестила лампа над головой, которая снова сработала. Датчик, не распознав движения, лишил их света. Когда на зрение, едва привыкшее к яркому свету, обрушилась тьма, Бо Ра, словно человек, и впрямь упавший на дно океана, в испуге вдохнула. — С-Су Ха!.. В тот миг, когда её охватил беспричинный страх, опереться она могла только на одного человека. Бо Ра, забыв даже о первопричине тревоги, переполнявшей её грудь, поспешно повернулась к нему. И в тот же момент лампа, распознав движение, снова сделала свое дело. Внезапно в посветлевшем поле зрения одним взглядом охватился пейзаж просторной прихожей. Длинная деревянная скамья, которую она не успела разглядеть. Старинный узор, вырезанный посреди белого мраморного пола. Вокруг было полно незнакомых вещей, но глаза Бо Ра застыли, прикованные лишь к одному месту. Под ярким светом, отчетливо освещающим всё вокруг, на сетчатке отпечаталось лицо парня, смотрящего на неё. Су Ха улыбался. Словно ребенок, который наконец-то заполучил игрушку, о которой так долго мечтал. Или словно браконьер, который с трудом поймал долгожданную добычу. Его улыбка, не скрывающая того, что его сердце до краев наполнено удовлетворением, вызвала у Бо Ра озноб. Естественно, что от страха её ноги попятились назад. Однако, в отличие от того, как он просто спокойно наблюдал за действиями Бо Ра за дверью, на своей территории Су Ха не стал послушно стоять в стороне. — Куда ты? Медленно, но верно. Его давление приближалось. С каждым шагом, который Бо Ра делала назад, он тоже делал шаг ближе. Разница в длине шага была огромной. Свободное пространство в закрытом помещении было ограничено. Не успела она отступить и на несколько шагов, как твердая стена оттолкнула её маленькую спину. — Я спрашиваю, куда ты, Бо Ра. Бо Ра, плотно прижавшись к гладкой стене, мелко дрожала плечами. Еще мгновение назад она боялась темноты, но теперь этот яркий, ослепительный свет страшил её еще больше. Ведь источник света, высвечивающий даже каждую красную прожилку в глазах, рассеял даже тень, падавшую на лицо Су Ха. И таким образом он позволил ей в мельчайших деталях узнать, какая страсть скрывается на его прекрасном, обнаженном лице. ---------- Том 1 Глава 34 — Ты же сама пришла. Своими ногами, лично. Загнав Бо Ра в тупик к стене, он, словно ему было этого мало, всё больше сокращал дистанцию. В момент, когда казалось, что ближе уже некуда, он сделал ещё шаг. И ещё шаг, пока в конце концов их тела не соприкоснулись. Из-за ощущавшегося от прижатого тела жара, совершенно не похожего на человеческий, Бо Ра невольно крепко зажмурилась. — Открой глаза, Бо Ра. К её дрожащей линии подбородка прикоснулись горячие пальцы. Упрямо зажмурившись, Бо Ра пыталась опустить голову, но он приподнял её, и в ушную раковину скользнул сладкий голос, пропитанный вздохом. — Говорю же, открой глаза. Может, потому что она ничего не видела? Взамен добровольно отключённого зрения другие чувства резко обострились, ощупывая его тело. — Сегодня... Скрытый глубоко под знакомым запахом парфюма, его личный запах дурманил разум. Под специфическим уютным ароматом, который он не успел до конца смыть, то и дело ощущалось что-то тяжёлое, давящее в районе живота. В тот момент, когда она смутно догадалась, что это за большой и твёрдый жар, который настойчиво давил и мучил её... В распахнутых от растерянности глазах Бо Ра появилось лицо мужчины, смотревшего так, будто собирался её проглотить. — Зачем ты так... нарядно оделась? В зрачках, расширившихся от незнакомого страха, неожиданно отразилось ясное лицо. Бо Ра, ожидавшая столкнуться с откровенным желанием взрослого мужчины, испытала неуместное в этой ситуации недоумение. — Чтобы понравиться Ли Чжин Ёну? Однако единственным, что заставило вспомнить времена, когда они носили школьную форму, было лишь выражение его лица. Су Ха с таким же многогранным лицом, как и тогда, но с прикосновениями, которые теперь казались куда более порочными, дотронулся до подола юбки Бо Ра. Он не задрал юбку до талии и не попытался её стянуть. Су Ха просто ухватился за подол тонкого платья и слегка потер его большим и указательным пальцами. — Почему оно такое тонкое? Но и этого было достаточно. Достаточно, чтобы подол платья, находившийся в районе колен, слегка приподнялся, недвусмысленно обнажая белые бедра. Шурх... Достаточно, чтобы от щекочущего бедра ощущения мягкой ткани ноги Бо Ра переплелись. — Ты в курсе, что такой материал просвечивает насквозь, если встать на солнце? Бо Ра никак не могла сообразить, что он вообще говорит и что делает. — А? Ты знала это, когда надевала его? В тот момент её тело наполняло лишь одно чувство — напряжение. Понимание было где-то бесконечно далеко, а давящее на живот незнакомое тело обжигало. Всё, что могла сделать Бо Ра — это выдыхать жар, словно передавшийся от него, и нервно поводить плечами. — А ты... ты? Поэтому встречный вопрос, бессознательно вырвавшийся у неё изо рта, естественно, не был обдуман. — А ты... зачем так красиво оделся? Так же, как она не поняла, что он говорил, приподнимая подол её одежды, Бо Ра толком не осознавала, что говорит сама, стоя к нему лицом. — Ты, Су Ха... ты же знал, что я приду. Но одно было несомненно. В той же мере, в какой эти слова миновали разум и были лишь выплеском скопившихся в душе вопросов... Этот вопрос гораздо чётче выражал её истинные чувства. — Почему ты пришёл на встречу со мной вместо Ли Чжин Ёна? — ... — А? Зачем ты это сделал? И зачем после этого продолжал вести себя со мной так... холодно? Процесс произнесения слов удивителен. Казалось бы, сознание должно предшествовать действию речи, но порой возникает чувство, будто сначала идут слова, а мысли догоняют их позже. — Отвечай. Почему ты всё время не брал трубку, когда я звонила? Возможно, это всего лишь осознание, приходящее в то мгновение, когда эмоции, запрятанные в бессознательном, обретают словесную форму и вырываются наружу. Всего лишь чувства, которые она не осознавала, материализовавшиеся и обрушившиеся на неё в тот момент, когда превратились в слова и сорвались с губ. — Знаешь... как мне было обидно? С Бо Ра было так же. В тот самый миг, когда вырвался всхлип, Бо Ра поняла: этот упрёк и есть та самая печаль, которую она пережёвывала весь сегодняшний день. Одновременно с осознанием пришло чувство, будто что-то с грохотом рушится в её душе. — Как... Слепая вера идёт рука об руку с глубоким чувством предательства. Бо Ра, которая следовала за его нежностью, как за птицей-матерью, стало от этого только горше, и в конце концов она посмотрела на него глазами, полными слёз. — Как ты мог быть таким жестоким... — Ты не знаешь, Бо Ра? Его губы, остававшиеся плотно сжатыми всё это время, разомкнулись именно в тот момент, когда из уголка глаза Бо Ра всё же упала слеза. Су Ха, подняв руку, сжимавшую подол юбки, и вытерев её испачканную щеку, прошептал. — Ты правда не знаешь причину? В отличие от всхлипывающей Бо Ра, глаза Су Ха казались сухими. Это не значит, что его чувства иссякли или он выглядел холодным; скорее, из-за кипящего внутри жара он казался настолько иссушенным жаждой, что мог вспыхнуть от малейшего трения. — Почему я нашёл ублюдка, с которым тебя должны были познакомить, прижал его как мышь и заставил отказаться... Блестящие в поисках возможности сжечь своё тело зрачки опустились на губы Бо Ра. — Почему я весь день сходил с ума от злости, увидев тебя такой нарядной. Их носы соприкоснулись под углом. Словно птенцы, соприкасающиеся клювами. Су Ха, слегка потеревшись, остановился прямо у её губ и тихо проговорил. — Правда не знаешь, Чхве Бо Ра? К тому времени дыхание Бо Ра уже остановилось. На таком расстоянии, когда казалось, что он выпьет каждый её выдох, не позволялось даже лёгкого дыхания. Она лишь застыла, словно дерево, давно испустившее дух, и сжалась, будто желая куда-то спрятаться. Увидев это, Су Ха, в конце концов издав вздох, казалось, вырвавшийся из самых глубин, слегка отстранился. Конечно, даже после этого нижняя часть его тела, доставлявшая Бо Ра наибольший дискомфорт, оставалась прижатой. — Бо Ра. Какой идиот будет так убиваться по девчонке, которая ему не нравится? И всё же Бо Ра, судорожно вдыхая сдерживаемый воздух с мыслью, что хотя бы его лицо отдалилось, услышала приглушённый голос Су Ха. Ощущая, как стук сердца, давно уже оглушавший её, становится всё громче, Бо Ра подняла голову. — Ты мне нравишься. В голосе Су Ха, произносившем эти слова, сквозило что-то похожее на смирение. — Нравишься, Бо Ра. Почему, произнося такие сладкие слова, у него такое мрачное лицо? Почему, шепча слова, которые она так хотела услышать, он с досадой проводит огромной рукой по лицу? Бо Ра совершенно не могла этого понять. — Э-это... Разве только это было непонятно? — Почему ты говоришь это... только сейчас? Реакция Бо Ра, услышавшей слова, которые она так отчаянно желала услышать, что даже разрыдалась, тоже была лишь смешанным со слезами капризом, совершенно не соответствующим контексту. — Да как, как я... — Ну что ты опять плачешь. Что это за признание такое. Бо Ра, послушно доверив лицо его руке, вытиравшей её щеки, пробормотала про себя. Что это за ссора, что за примирение. А главное, что это за первая любовь такая. — Потому что я знал, что ты будешь так плакать, вот и не мог сказать… Этот голос раздался в тот момент, когда Бо Ра, всхлипывая, невольно потерлась щекой о его большую ладонь, точно льнула к ней. Мужчина, в руке которого целиком умещалась её мягкая кожа, облизал пересохшие губы и снова вздохнул. — Как я мог сказать «ты мне нравишься» девчонке, которая зовёт меня пойти домой и посмотреть мультик про пингвинов? Услышав это, Бо Ра хотела было запальчиво возразить: «Когда это я такое говорила?», но безжалостно всплывшее воспоминание заставило её плотно сжать губы. Точно, такое действительно было. Когда Су Ха впервые приехал к общежитию, где она жила, в его машине. «Пей горячий шоколад. Горячий шоколад». Вспомнив его лицо, с опустошённым видом настойчиво предлагавшее ей сладкий напиток, Бо Ра пожевала губы. Выходит, Су Ха с тех самых пор искал момент для признания? С тех самых пор думал о том, чтобы стать со мной парой? — Т-тогда... С тех пор прошло всего полгода, но Бо Ра, уверенная, что она нынешняя и она тогдашняя — совершенно разные люди, неуверенно начала говорить. — А что ты хотел делать... дома? Несмотря на смелость её слов, в ответ с той стороны долгое время висела тишина. Когда Бо Ра, от смущения наполовину опустив голову, осторожно подняла взгляд, она увидела мужчину, наблюдавшего за ней странным взглядом. — Если я скажу, что хотел сделать. Большой палец Су Ха, касавшийся её щеки, медленно скользнул вниз. Тепло, задержавшееся у её губ, было настолько горячим, что казалось, оставит ожог. Словно при жутком обморожении выжил только этот участок, все нервы стянулись туда. — Позволишь? — Угу... Посреди скованного напряжением тела лишь раскрасневшееся сердце билось, разгоняя кровь во все стороны. Чувствуя собственными ушами звук этого неистового сердцебиения, Бо Ра старалась говорить чётко. — Потому что я тоже... Показалось ли ей? Глаза Су Ха, кажется, улыбаются. Вместо того чтобы нервничать или дрожать, как она. Вместо того чтобы смущаться или предвкушать, как она. Он выглядит так, будто высокомерно улыбается прямо перед тем, как получить что-то, по праву принадлежащее ему. — Потому что ты мне тоже... нравишься... Но это не могло быть иллюзией. Она слышала звук сердец, бьющихся так, словно они пробежали спринт. Его грудь, прижатая к её, точно так же билась о рёбра всем телом. И вот, после долгожданного согласия, раздался смех, похожий на весенний дождь. Был ли этот сладкий звук галлюцинацией или реальностью — не разобрать. Ведь Бо Ра без остатка отдала весь свой разум последовавшему за этим первому поцелую. ---------- Том 1 Глава 35 Его губы, которые, как она думала, сразу же разомкнут её зубы и проникнут внутрь, неожиданно сначала коснулись щеки. Чмок, чмок — мягкие звуки раздались в ушах. Прикосновения к щеке, по которой текли слезы, к уголкам глаз, где остались следы влаги, и к уху, где все еще гулким эхом отдавался стук сердца, были теплыми, словно хвалили её за согласие. Но разве только теплыми? Поцелуи, рассыпавшие жар по всему лицу, были еще и влажными. И дело было, пожалуй, не только в простом соприкосновении губ, но и в том, что он игриво покусывал её мягкую кожу. Его губы, полные нежности, блуждали по её лицу и спустились ниже лишь тогда, когда дыхание Бо Ра слегка сбилось от жара. Не пропуская ни сантиметра на пути к цели и оставляя за собой звонкие поцелуи, он наконец остановился там, где и хотел. Пройдя через долгий период смакования еще на этапе прелюдии, его губы не стали сразу переходить к сути. Лишь вскользь коснувшись её губ, он высунул горячий язык и сначала попробовал на вкус её нижнюю губу. Осторожно потирая её, слегка припухшую от постоянных покусываний, словно играя с ней, Су Ха лишь после нетерпеливого вздоха Бо Ра со смешком протолкнул язык внутрь. Ах... От упругого языка, скользнувшего по чувствительным местам, пятки Бо Ра невольно оторвались от пола. Рука Су Ха уже давно обхватила шею Бо Ра. Другая незаметно, словно змея, крепко обвила тонкую талию. Её язык был пленен его языком, а тело — сковано его конечностями, и всё, что оставалось Бо Ра — это лишь держаться за его одежду с приоткрытым ртом. Язык, щекотавший нёбо, спустился ниже, задев чувствительный корень её языка, а затем вновь обвился вокруг растерянной плоти. Ощущение того, как шершавые вкусовые сосочки мягко трутся о её язык, было непривычным и в то же время волнующим. От головокружительного чувства, заставлявшего её плечи то и дело вздрагивать, было страшно, но вместе с тем ей хотелось, чтобы это не прекращалось. — М-м... Губы, долго исследовавшие каждый уголок во рту Бо Ра, спустились еще ниже лишь тогда, когда сенсорная лампа, не способная уловить их слабое копошение, несколько раз успела погаснуть и зажечься снова. В глаза Бо Ра, затуманенные от череды незнакомых стимулов, попала отражающая поверхность, которую она до этого не замечала. Большое зеркало на противоположной стене было настолько огромным, что занимало всю стену прихожей. Глаза Бо Ра, которая только сейчас осознала наличие этой огромной конструкции, не замеченной ею из-за полной сосредоточенности на Су Ха, мелко задрожали. Затуманенный, расфокусированный взгляд заметался, словно парусник, попавший в тайфун, и причиной тому было вовсе не само по себе внезапно обнаруженное зеркало. Причина её волнения крылась не в зеркале, а в отражавшейся в нём сцене. Издав стон от легкого укуса в шею, Бо Ра воочию столкнулась с непристойностью напротив. От женского тела, скрытого за широкой мужской спиной, виднелись лишь робко выглядывающие глаза да руки, вцепившиеся в спину мужчины так сильно, что на его рубашке собрались складки. Мужчина, уткнувшись лицом в шею женщины, наклонился, словно желая проникнуть в маленькое тело в своих объятиях, и о том, насколько он был возбужден, красноречиво говорила угрожающе натянутая ткань рубашки на его спине. Влажный звук, дразнивший слух, и горячее дыхание в районе ключиц наложились на эту развратную картину, окончательно лишив её рассудка. Казалось, он поглотил все её пять чувств. Бо Ра, словно неся наказание, терпела ощупывающие прикосновения к своему телу и кусала губы, с которых то и дело норовили сорваться странные звуки. Именно тогда поглаживающие движения рук наконец поползли от колен вверх к бедрам. Откинув голову назад от прикосновения горячих рук, Бо Ра всё равно не могла оторвать взгляд от распутства, отражавшегося напротив. Женщина, тяжело дышавшая, словно оказавшись в месте, где не хватает воздуха, была с совершенно незнакомым лицом. В тот момент, когда она встретилась взглядом с этими раскрасневшимися глазами, которые то слегка выглядывали, то снова прятались за спиной мужчины, она ничего не могла поделать с тем, что вспомнила ту девушку из маленького зеркальца, которую видела сегодня. Её ясное лицо, которое, стоя спиной к белому солнечному свету, так внимательно смотрело в зеркальце круглой пудреницы, тогда тоже было залито румянцем, прямо как сейчас. Но если спросить, похожи ли те моменты, когда она в ожидании объекта своей безответной любви нервно поправляла макияж, и то, что происходит сейчас... Пожалуй, нет. По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что тогда, когда она поспешно отворачивалась от самой себя, едва встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, она определенно знала стыд лучше, чем сейчас. Если уж сравнивать, то ей должно быть куда стыднее сейчас, когда она, охваченная жаром, выдыхает прерывистое дыхание, чем в прошлом, когда она стеснялась одного лишь своего желания понравиться Су Ха, но Бо Ра, в отличие от того, что было днем, никак не могла отвести взгляд от зеркала. Под ярким светом лампы всё казалось до неприличия откровенным. В этой эротичной сцене сплетения двух тел Бо Ра пристальнее всего смотрела на широкую спину, которая время от времени тяжело вздымалась. Тот факт, что навалившееся на нее сверху тело страстно желает её, был настолько очевиден, что это понял бы даже дурак. Осознавая жажду Су Ха и благодаря четкой картинке перед глазами, и благодаря прикосновениям, ощущаемым в самых сокровенных местах, Бо Ра сбивчиво выдыхала. Мне это нравится. Психологическая потребность реагировала острее физических ощущений, принося удовлетворение. Бо Ра подняла руки, которые до этого пассивно лежали на его груди, и обхватила его крепкую шею. Однако эта провокация была сродни подливанию масла в и без того полыхающий огонь. Губы, которые уже миновали нежную линию шеи и ключицы и метили еще ниже, словно получив разрешение, резко опустились. Будто компенсируя это падение, рука, поглаживавшая бедра Бо Ра, внезапно скользнула вверх. — Хм-м! И это еще не всё. Другая рука, неизвестно когда оказавшаяся на её спине, уже расстегивала молнию тонкого платья. От стимулов, намекавших на одновременное углубление их действий, Бо Ра невольно испугалась, и её плечи задрожали. — С-Су Ха... Бо Ра, которая до этого просто наслаждалась его отношением, отчаянно желающим её, но еще не до конца осознавшая, чего именно добивается этот мужчина в конечном итоге, издала растерянный звук и попыталась оттолкнуть его. — Нельзя. Но в ответ прозвучал отказ, такой же твердый, как и прижатое к ней тело. Уткнувшись губами в ложбинку её приподнятой груди, Су Ха слизнул влажным языком белую кожу и прошептал: — Ты сама это позволила. Своим ртом, лично... Слегка прикусив губами мягкую плоть, словно смакуя её, он поднял взгляд и продолжил: — Ты ясно сказала, что я могу делать всё, что захочу. Он усмехнулся, словно человек, уверенный, что, получив первое разрешение, дальше волен отбирать силой всё, что пожелает. Он, всегда носивший маску джентльмена, отбросил эту обременительную игру и вел себя как дикарь. В его зрачках, смотревших на Бо Ра, явно читалось неприкрытое желание. Острое, как лезвие, вожделение, которое она даже не ожидала когда-либо увидеть в Су Ха. В то мгновение, когда она поняла, чего он от неё на самом деле хочет. И в то мгновение, когда осознала, что он непременно вызовет в её теле незнакомые изменения, Бо Ра действительно не могла пошевелиться, словно зверь, которого схватили за загривок. Рука поднималась по её телу, которое, несмотря на сильную скованность, оставалось невероятно мягким. Молния на спине уже давно опустилась до самого предела, а горячий язык проник дальше гладкой ложбинки, прямо под бюстгальтер. — А-а, хм... Боковая часть трусиков зацепилась за толстый палец, изогнутый крючком. Бо Ра, не зная, что делать с этим последним оплотом, который вот-вот стянут вниз, лишь безостановочно выдыхала горячий воздух. В тот самый миг, когда расстегнутое на спине платье окончательно сползло, чуть не утратив свою изначальную функцию… — С-Су Ха! Бо Ра, судорожно вцепившись в беспомощную ткань, снова позвала его по имени. В этом отчаянном оклике не было особой силы. Бедро Су Ха, неизвестно когда успевшее подняться, всё ещё настойчиво стимулировало пылающее сокровенное место Бо Ра. Она не хотела убегать от того, что должно было между ними произойти. Всё, чего она желала — это лишь получить крошечную отсрочку. — Я... я помоюсь... В тот момент, когда она осознала, что её трусики вот-вот слетят с пальцев Су Ха. И в тот момент, когда она увидела бюстгальтер, облегавший ту самую плоть, которую он вылизывал, причина красной тревоги, зазвучавшей в голове Бо Ра, крылась во всплывшей утренней сцене. Привет!Здесь новые главы выходят раз в две недели, а в приложении — раньше и чаще: t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 36 Она не могла точно вспомнить, какое именно белье надела сегодня утром. Помнила лишь то, что оделась наспех и оно совершенно точно было не из одного комплекта. — Я хочу помыться, Су Ха. Осознание того, что на ней наверняка нелепое белье, напомнило еще об одной проблеме. Она протолкалась через переполненное метро, а потом шла в слезах по длинному склону. И без принюхиваний было ясно: её тело наверняка пропитано запахом пота. — М-мы... может, сначала помоемся... а потом? Их примирение уже вышло скомканным. Даже обмен признаниями получился нелепым. Ладно первый поцелуй, но первый раз она не хотела проводить так. Сделаю вид, что иду мыться, и тайком спрячу белье, когда буду выходить. Лучше уж вообще без него, чем в том, про которое даже не помнишь, как оно выглядит. Су Ха молча смотрел сверху вниз на отчаянные глаза Бо Ра, которая даже не подозревала, на какой провокационный наряд решается. Пожалуйста, пожалуйста... — Нет. Однако и на эту мольбу последовал безжалостный отказ. — Нет нужды мыться. Ты сейчас вкусно пахнешь. Словно не собираясь ничего пересматривать, его нос снова уткнулся в ложбинку её груди. — Ты пахнешь собой, Бо Ра. Сейчас всё идеально, так что нет нужды мыться... — Н-но если не помыться, можно подхватить болезнь!.. Последовавший за этим пронзительный голос заставил его хоть ненадолго, но остановиться. — Кто?.. Всё еще держа трусики на пальце, он выдохнул щекочущий воздух на её грудь и переспросил. — Кто это сказал? — У-учитель полового воспитания... Она не помнила, говорил ли учитель такое на самом деле. Сейчас было важно как-то выпутаться из этой ситуации, а не разбираться, действительно ли после рассказов про сперматозоиды и яйцеклетки заходила об этом речь. — Я, я правда... так учила... — ... — Я не хочу заболеть... Услышав это, Су Ха в конце концов поднял голову. В его лице, когда он молча смотрел на Бо Ра, а потом крепко зажмурился, читалась целая гамма эмоций. Он выглядел озадаченным. И ошарашенным. Казалось, ему и смешно. И умильно... Стоило отметить один важный факт: палец Су Ха покинул её платье. Как только его тело слегка отстранилось, Бо Ра поспешно подтянула платье, украдкой поглядывая на него. — Так сильно хочешь помыться? Наблюдая за ней, Су Ха спросил тихим голосом. — Угу. Не уловив в его голосе скрытой игривости, Бо Ра поспешно подняла голову и закивала. — Обязательно хочу помыться. — Ну хорошо, тогда… Су Ха озорно улыбнулся, глядя на неё, как на кролика, которого отпустили, а он снова угодил в капкан. — Давай помоемся, Бо Ра. Вместе с этим странным предложением её тело оторвалось от пола. Она успела лишь пискнуть, не имея даже шанса воспротивиться. Бо Ра, крепко зажатая в руках Су Ха, оказалась втянута в ту самую темноту, которой так боялась. * * * — Ах, хм, м-м... — Тебе так нравится, Бо Ра? Ты так остро реагируешь. — Несмотря на дразнящий голос, проникавший в её уши, Бо Ра не могла вымолвить ни слова, лишь извергая стоны. В отличие от того, что было в прихожей, когда она изо всех сил пыталась сдержать непристойные звуки, сейчас у нее не было на это ни сил, ни рассудка. Бо Ра, едва держась на ногах в душевой кабине, наполненной белым паром, лишь издавала стоны. Она помнила, как он пронес её через гостиную на руках, но всё, что было после, скрывал густой туман. Вернее, это было настолько шокирующим, что Бо Ра постаралась вычеркнуть это из памяти. — Ты же сама хотела помыться, Бо Ра. То, с какой легкостью он снял с неё одежду — словно счистил кожуру с банана — и то, как еще проще обнажилось его собственное тело, было слишком радикальным, чтобы вспоминать об этом в трезвом уме. — Ты чувствительнее, чем я думал. Ванная комната, примыкающая к спальне Су Ха, была огромной. За прозрачной стеклянной дверью располагались душ и широкая ванна, а в воздухе повсюду витал знакомый аромат его геля для душа. — А грудь без одежды кажется еще больше. Однако Бо Ра не просто вдыхала этот тоскливый аромат полной грудью, а была вся им измазана, и тем не менее не испытывала никаких эмоций по этому поводу. Чтобы предаваться подобному, ситуация была слишком экстренной. — Я и раньше об этом думал... Из-за пены, покрывавшей её тело, Бо Ра скользила везде, где бы к ней ни прикоснулись. В таком состоянии была не только её кожа, но и огромные руки, намылившие её. — Наверное, тяжело носить такое с собой, плечи болят. — Хм-м, ах, м-м... Соскальзывающими руками Су Ха мял грудь Бо Ра. Прижавшись к её спине, когда она отвернулась, словно пытаясь сбежать, он протянул руки вперед и играл с её мягкой плотью. Ощущение того, как она то и дело ускользает из рук, когда, казалось бы, её крепко сжали, было сродни пытке. Всякий раз, когда намыленные руки Су Ха вскользь дразнили её соски, доведенные до предела одними лишь дразнящими стимулами вершинки робко поднимали головы. — Что же делать. Не могу же я каждый раз носить их за тебя сзади. Притворный вздох коснулся её затылка. Чмок. Оставив на задней стороне шеи неизвестно какой по счету поцелуй, Су Ха слегка крутанул сосок большим и указательным пальцами. — Ах! — Цвет здесь в точности такой, как я и представлял. От его действий — он игриво покручивал его, а затем слегка поскреб ногтем — Бо Ра выгнула спину, судорожно выдыхая. На эту чувствительную реакцию Су Ха прижался еще плотнее, порочно усмехнувшись. — Я так и думал, что он будет такого же цвета, как твои губы. Горячий объем, ощущавшийся в районе поясницы, еще больше кружил голову Бо Ра, которой и так не хватало кислорода. Грозно эрегированный орган настойчиво давил на глубокую впадину позвоночника, словно желая получить свою долю удовольствия. Мужское достоинство, вид которого поверг её в ужас, словно стояло перед глазами, и Бо Ра зажмурилась, будто спасаясь. Если бы кто-то посмотрел спереди, это было бы потрясающее зрелище. Грудь Бо Ра, вжавшейся в стеклянную стену, чтобы спастись от Су Ха, была бы сплющена в кружки, являя собой нелепое зрелище, искажающее её первоначальную форму. — Еще поранишься. Но Су Ха всё же притянул к себе Бо Ра, которая хотела сбежать от него, говорившего такие пошлые слова. Одной рукой, толстой и длинной, обвив тело Бо Ра, он снова сжал мягкую плоть. Бо Ра, чувствуя, как другая рука медленно скользит вниз, запинаясь, заговорила: — С-Су Ха. — Да. В отличие от руки, нежно поглаживавшей мягкую ареолу, а затем внезапно вдавившей набухший сосок, ответ, слетевший к её уху, был ласковым. Бо Ра, стараясь сосредоточиться на нежности в его голосе, а не на руках, бесцеремонно исследовавших её тело, открыла рот. — Так, ах, в-всегда... делают? — М? — В-все всегда вот так... бросаются пошлыми словами, в которые, ах, даже не верят, хватит там... — Словами, в которые не верю? Су Ха, одной рукой сминая её грудь, а другой медленно скользя вниз по животу, наклонился к шее Бо Ра и переспросил: — Когда это я говорил то, во что не верю? — С-Су, ах, Су Ха. Ты же там всё время щиплешь, хм-м... — Скажи. Когда это я такое говорил. Су Ха, теребивший скользкими большим и указательным пальцами её раскрасневшийся сосок, прекратил свои игры и спросил. Другая рука, которой оставалось меньше фаланги пальца до самого сокровенного места, тоже замерла. Впервые с тех пор, как они вошли в ванную, ласки прекратились, и Бо Ра, сглотнув слюну, прочистила горло. — Т-ты ведь говорил так, будто всё это время пялился на мою грудь. Бо Ра, осторожно положив свою маленькую руку поверх его огромной ладони, закрывавшей весь низ её живота, покосилась назад. — Но ты... ты не мог так делать... Глаза Су Ха, смотревшего на нее сзади, были мрачными. От него исходил запах опасности, как от дикого зверя в клетке, но Бо Ра упорно пыталась найти в нем того Су Ха, которого знала. Су Ха правда не мог так делать. Су Ха, совершенно не похожий на своих сверстников, абсолютно безобидный и ласковый, не мог совершать таких низких поступков... Именно в тот момент, когда Бо Ра едва уловила надежду в его остановившемся, пристальном взгляде. Вместе со смешком «Пф» положение маленькой руки, которая лишь легко лежала на руке Су Ха, изменилось. В одно мгновение рука Бо Ра, схваченная его огромной ладонью, нырнула вниз, под этот холмик. — Ах!.. — Ошибаешься, Бо Ра. Су Ха, издав череду порочных смешков, всё же прижал руку, переплетенную с её рукой, к её сокровенному месту. Бо Ра, случайно дотронувшаяся до самого интимного места вместе с чужой рукой, подпрыгнула и замотала головой. — Я каждый раз смотрел только на твою грудь и ноги, когда ты приходила ко мне домой. Ах, и на губы с языком тоже. ---------- Том 1 Глава 37 — Н-не на… Как бы она ни старалась вырваться, разница в силе была очевидной. Бо Ра, удерживаемая его рукой, была вынуждена вместе с ним медленно потирать свою нежную кожу. — Поэтому каждый раз перед твоим приходом мне приходилось мыться. От шока из-за непристойности того, что она делает собственными руками, и от незнакомого наслаждения, зарождающегося где-то в самом низу, Бо Ра извивалась и даже не понимала, что он шепчет ей на ухо. Каждый раз, когда рука, которую он держал, вместе с его рукой медленно двигалась вверх-вниз, затаившиеся чувствительные точки мягко растирались. Су Ха обжигающе горячим органом с силой придавил ягодицы Бо Ра, которая то и дело отодвигалась назад, словно желая сбежать от незнакомого удовольствия. — Иначе... Ха. — У-у, хм-м. — Я бы просто не смог встать с места. Нет. Это ложь. Су Ха, тот Су Ха, который так ясно улыбался, не мог так делать. Ухо Бо Ра, которая мотала головой, словно отрицая это, протяжно лизнул незнакомый ей мужчина. Будто прося наконец признать, что он тоже всего лишь обычный, пошлый парень её возраста, он продолжал управлять её рукой внизу и шептать: — Ты мне нравилась с самого начала. — А, руку, хм-м, подожди... — Влюбился с первого взгляда и только и думал, как бы нам сблизиться. Но... От повторяющегося трения вершинка внизу в конце концов приподняла голову. Су Ха жестоко надавил пальцем Бо Ра на клитор, который хоть и пытался казаться рассерженным, всё ещё оставался крошечным, и прошептал: — Как я мог, оставив такую девушку у себя дома, не стоять с членом наперевес. Я же не импотент какой-нибудь. От тихо последовавшей за этим шутливой фразы Бо Ра в конце концов расплакалась. Только услышав этот влажный звук, Су Ха выпустил руку Бо Ра, которую до этого крепко держал. — Не плачь, Бо Ра. Но это не значит, что он собирается прекратить начатое. Снова с ласковой интонацией слизнув губами слезы Бо Ра, он мягким движением повернул её мелко дрожащее тело к душу и подхватил под нежные колени. — Что же будет, если ты уже так реагируешь. Нам еще столько всего нужно сделать. В мгновение ока её ноги широко раздвинулись. Бо Ра, еще не оправившаяся от недавнего шока, с опозданием осознала свою позу — из-за стоявшего сзади Су Ха одна её нога была высоко задрана, развратно обнажая сокровенное место — и пришла в ужас. — Ч-что ты собираешься!.. — Надо помыть. Мне же потом отсюда соки пить. Опустив губы на губы Бо Ра, словно целуя ребенка, Су Ха игриво ответил: — Ты же не хочешь потом снова сказать, что тебе грязно и чтобы я не делал этого? Так что надо сейчас всё хорошенько вымыть, верно? Вместе с хихиканьем другая рука, не державшая колено, скользнула к её интимному месту. — Ах, хнык! От шока она даже не могла ничего сказать. То, как он только что, направляя её руку, проник туда и вязко растирал низ, само по себе было неописуемым потрясением, но этот разврат, когда он мыл её сокровенное место под струями душа... — Ах, х-х, а-а... — А как девушкам там моют? Хотел попросить тебя научить и для этого взял за руку, но ты так сопротивлялась, что я не смог... Оставив Бо Ра, которая от ужаса не могла даже закрыть рот, он смущенно пробормотал концовку фразы. Тихо простонав, он довольно осторожным движением просунул палец между пухлыми большими половыми губами и мягкими крылышками. — Хм-м, н-не на... Угу. Ах. — Вот так надо, да?.. В таком положении он неторопливо двигал пальцем взад-вперед. Льющаяся вода стучала между широко раздвинутыми ногами. Каждый раз, когда палец слегка скользил между гладкими половыми губами, клитор, накрытый ладонью, тоже стимулировался, и изо рта вырывались стоны удовольствия. Ощущение, похожее на позыв к мочеиспусканию, но всё же иное, царапало живот. Вернее, это был порыв, ощущаемый не в животе, не под тонкой кожей, а где-то гораздо глубже и сокровеннее. Ощущение, заставлявшее нутро бурлить, заставило прозрачную слюну стекать с уголков губ Бо Ра. — Тебе так нравится? В этом пространстве явно не хватало кислорода. Льющаяся чистая вода определенно вытесняла воздух. Бо Ра, словно рыба, внезапно вытащенная из воды, лишь хватала ртом воздух и издавала звериные стоны «у-у». Су Ха, словно приняв этот похотливый звук за ответ на свой вопрос, довольно усмехнулся. — Что ж ты так течешь. — Ах, хм-м. — Я же просто помыть хотел. Хоть он сам целенаправленно и мучил жалкий набухший бугорок, Су Ха, словно озадаченный, вздохнул и раскрыл ладонь перед телом в своих объятиях. Увидев жидкость, которая стекала с его руки и по вязкости отличалась от воды из душа, Бо Ра залилась краской так, что казалось, её лицо вот-вот взорвется. — Сделать тебе еще приятнее? Крепко схватив барахтающееся женское тело, словно пытающееся сбежать, он наклонил голову и прошептал: — Не так дразняще. — Н-нет. Не нуж... — Угу. Сделаю. Самовольно ответив, Су Ха развернул Бо Ра. Прислонив её пошатывающееся тело к стене душевой кабины, он как ни в чем не бывало опустился перед ней на колени и сунул лицо между её ногами, в которых не осталось ни капли силы. — Ах. Бо Ра, никак не ожидавшая, что последует еще более непристойное действие, едва успела закрыть обеими руками рот, из которого готов был вырваться крик. Крепко схватив одну ногу женщины, которая от ужаса даже забыла, что нужно вырываться, и закинув её себе на плечо, он глубоко вдохнул аромат её сокровенного места. — В следующий раз попробую лизать не помыв. Мужчина, от ужасающих слов которого рот Бо Ра открылся еще шире, в конце концов прижался губами к её интимному месту. — Ах, угу... Первым местом, которого коснулся язык, в отличие от сухих бедер, были необычайно пухлые половые губы. Слегка облизав все врата, скрывающие внутри сладкий источник, он взял в рот пухлые крылышки и начал их чмокать и сосать. Было просто невозможно поверить, что её интимная часть тела, а не язык или губы, находится в его рту. Даже глядя на его красивое лицо, уткнувшееся ей между ног, ситуация всё равно казалась сном. — Хм-м, С-Су Ха... Угу. Но эти лишенные чувства реальности действия, казавшиеся скорее кошмаром, были лишь началом. Чувствуя губы, которые раздвигали лоно и вторгались внутрь, Бо Ра откинула голову назад. Скользкий, словно проглотивший мыло, язык ощупывал путь, который он только что растирал рукой. Тщательно распробовав пространство между большими половыми губами и крылышками, он медленно пополз вверх. Конечной станцией, к которой, как само собой разумеющееся, стремились эти похотливые язык и губы, был клитор, стоявший торчком в ожидании стимуляции. — Как красиво встал. — Ах, хм-м! Ощущение, когда задевали эту вершину, было совершенно иного уровня, чем когда сосали в других местах. Каждый раз, когда твердый язык Су Ха настойчиво играл с налитой кровью точкой удовольствия, перед глазами опускалось что-то блестящее. Это свечение, похожее то ли на снег, то ли на молнию, становилось еще больше, когда его играющие губы брали в рот набухший бугорок. Клитор сосали так, словно младенец припал к груди. Всё сознание Бо Ра сосредоточилось на этой вершине, которую засасывали то сильно, то слабо, в непредсказуемом ритме. Она никогда не верила, что в мире существует подобное удовольствие. Даже представить не могла, что наслаждение, словно выскребающее позвоночник, способно ослепить её. И уж тем более не думала, что человеком, который подарит ей такой неистовый оргазм, будет Су Ха, казавшийся ей более невинным и чистым, чем она сама. — У-у, хм-м!.. С тех пор как она узнала его, она ни разу в нем не сомневалась. Но человеком, который прижимался губами низу, продолжавшему увлажнять ее стенки, словно внутренний регулятор сломался, как бы она ни пыталась это отрицать, был Су Ха. Его образ, когда он застенчиво принимал клубничное молоко, которое она ему дала, мелькнул перед глазами, как остаточное изображение. Образ восемнадцатилетнего парня, стоявшего на фоне освежающего лета, заставил слезы навернуться на глаза, а затем исчез. Даже когда Бо Ра барахталась в этой невероятной, грязной реальности, он продолжал играть с её интимным местом, похожим на размякшую мякоть фрукта. Сокровенное место таяло во рту Су Ха. В этом месте, полностью промокшем от вязких соков и ставшем совершенно мягким, было только одно твердое место. Лишь красный клитор, который он беспрестанно сосал. — Ах, а-а, ах. Звериные стоны вырывались из горла, словно их вытягивали изнутри. Она даже не могла понять, что именно обильно смачивало её тело: вода, пот или что-то совершенно иное. В этом вязком, как грязь, удовольствии, которое она испытывала впервые, Бо Ра, не зная, что делать, лишь отчаянно цеплялась за его имя. — С-Су Ха, хм-м, Су Ха... Ощущение, будто её толкают в спину на краю обрыва, накатывало снова и снова. Под скалой, где негде было даже ступить, бушевала буря удовольствия, в которой она никогда не бывала. В тот момент, когда мужчина, уткнувшись лицом в промежность женского тела, барахтающегося от страха перед падением, безжалостно прикусил нежный клитор. — Ах, х-х, а-а-а!.. Возникло чувство, будто её хрупкую спину толкнули. ---------- Том 1 Глава 38 Естественно, местом падения оказалось море, где бурные волны поглощали всё тело. Удовольствие хлынуло в её рот и нос, не давая даже нормально дышать. Вспышки света и тьмы сменяли друг друга, а перед глазами расплывались причудливые цвета. От неистового наслаждения дыхание на мгновение оборвалось. Тело охватило чувство, будто внизу прорвало плотину и что-то непрерывно вытекает. Первый оргазм был до ужаса похож на чувство мочеиспускания. От чувства вины и стыда, словно она перешла черту невозврата, Бо Ра в конце концов расплакалась. — Н-не глотай, ах, не на... Но этот стыд был исключительно её уделом. Су Ха собрал всю льющуюся жидкость себе в рот, заставив Бо Ра снова разрыдаться. Чмок, чмо-ок. Она изо всех сил пыталась оттолкнуть его, прилипшего к её интимному месту с непристойными звуками, но как бы она ни пыжилась, хватаясь за его крепкие плечи, болели только её собственные руки. — Знаешь что? Су Ха, который не просто выпивал её соки, а даже засунул язык внутрь, приведя Бо Ра в ужас, медленно поднял руку. Его пальцы, насквозь промокшие, как и она сама, направились к её интимному месту, которое сейчас было самым влажным. — Здесь всё выглядит прямо как у тебя во рту. Су Ха с восторгом смотрел на отверстие, которое слегка подрагивало и по капле выпускало влагу, и прошептал: — Такое же маленькое, ярко-красное и мягкое... Горячее дыхание коснулось набухшего клитора. В то мгновение, когда Бо Ра выгнула спину, предчувствуя очередное унижение... словно оправдывая её ожидания, острые клыки с силой впились в эрегированную вершинку. В том самом месте, которое заставляло Бо Ра плакать сильнее всего, Су Ха, казалось, снова что-то пробормотал, но её помутненное сознание уже не могло разобрать его слов. Бо Ра, находясь в эпицентре бури ощущений, жестоко царапавших её нутро, почувствовала, как что-то толстое и длинное незаметно проскользнуло внутрь. — Ах. Она думала, он остановится, лишь подразнив и потеребив у входа, но нет. Средний палец с толстыми суставами медленным, но уверенным шагом заползал внутрь. Движение, казавшееся даже осторожным, когда он вводил первую фалангу, стало смелым, как только он прошел вторую. Бо Ра, почувствовав палец, вошедший до самого основания, содрогнулась всем телом. Словно успокаивая её тело, извивающееся от чувства инородного предмета, Су Ха протянул свободную руку и стал мять её грудь. Он до боли ущипнул сосок, который стоял торчком и не собирался опадать, а затем начал мягко его покручивать. — Ха, ах, м-м... Всё это время пухлые губы продолжали сосать её клитор. Бо Ра, пуская слюни от одновременной стимуляции обеих вершин — верхней и нижней, — даже не заметила, как еще один палец нацелился на вход. В отличие от первого пальца, который всё же вел себя относительно деликатно, второй, указательный, ворвался внутрь, как захватчик. В пальцах, которые, двигаясь как ножницы, пытались как-то раздвинуть внутренние стенки, испуганно сжимавшие инородные предметы, читалось даже некоторое нетерпение. Она чувствовала, как внутри всё широко растягивается и сжимается в такт движениям его пальцев. Обиднее всего было то, что это доставляло дискомфорт, но не боль. Её низ, размякший до бесформенности от его языка и губ, без труда поглотил два длинных и толстых пальца. — Бо Ра. Разве мог этого не знать мужчина, который прямо перед её носом засовывал в нее пальцы? — Могла бы и сказать, что прячешь такую приятную штучку. Пальцы, которые всегда казались ей красивыми. Отпечатки пальцев, которые всегда создавали ощущение чистоты благодаря аккуратным и чистым ногтям, теперь с силой надавливали на внутренние стенки Бо Ра, издеваясь над ней. — Не знал, что ты умеешь так хорошо сжимать... Хнык. Из легких Бо Ра вырвалось дыхание, которое, если бы имело цвет, наверняка было бы ярко-красным. В тот момент, когда его длинные пальцы слегка поскребли глубокую впадину на бугристой внутренней стенке, у Бо Ра всё сжалось, и она снова что-то исторгла из себя. — Ты же берегла это только для себя. Мужчина, до раздражения догадливый, продолжал стимулировать то самое место, от которого Бо Ра вздрагивала. Хлюп-хлюп... Влажные звуки, словно дразнящие её, резали слух. Чмок... Действия, когда он сосал её клитор от скуки, и рука, мнущая её мелко дрожащие бедра, лишали Бо Ра дыхания. — Ах, х-х, хм-м. Бо Ра, издавая изо рта звуки, так и не ставшие словами, вцепилась в шелковистые волосы мужчины. Она и сама не знала, почему то, как мягкие волосы скользили сквозь её пальцы, заставляло её так горько плакать. В тот момент, когда она увидела, как его черные волосы, которые ей всегда хотелось погладить, трутся о её лобок, с губ Бо Ра сорвался всхлип, не похожий на прежние. — С-Су Ха... Удовольствие, которое он дарил, было невыносимым. Он, играющий её телом как вздумается, совершенно не был похож на того Су Ха, которого она знала. Несмотря на приятные ощущения, сжигавшие нервы добела, Бо Ра не смогла сдержать горечь и обиду и, запинаясь, начала умолять. — М-можно... хм, немного помягче... ах, со мной? Услышав это, Су Ха, готовившийся ввести третий палец, поднял голову. Светло-карие глаза Су Ха, смотревшие на нее снизу вверх, были полуприкрыты. Чувствуя еще более глубокий страх перед этим взглядом, в котором, казалось, остались лишь инстинкты, Бо Ра взмолилась хриплым голосом: — М-мне... страшно... — Страшно?.. Су Ха, который до этого неподвижно смотрел на нее снизу вверх, не вынимая пальцев из её влагалища, слегка склонил голову набок. — Почему? Словно действительно не понимая, он слегка опустил взгляд и медленно поднялся. Когда Су Ха, всё это время стоявший на коленях, выпрямился во весь рост, она вновь осознала, насколько он огромный. Рука Су Ха, которая, казалось, могла целиком накрыть тело Бо Ра одной лишь тенью, опустилась на её щеку. — Я же и так очень нежен. Рука, полностью закрывшая половину её маленького лица, была влажной от жидкости с запахом похоти. В ухо Бо Ра, которая старалась не думать о том, что это такое, проник тихий вздох. — Бо Ра. Это всё ради тебя. Лоб Су Ха легонько уткнулся в лоб Бо Ра, словно он успокаивал ребенка. Бо Ра, всё еще не в силах сдержать икоту, лишь испуганно смотрела на него снизу вверх. — Думаешь, я делаю это только ради своего удовольствия? В глазах Су Ха всё еще читался обжигающий жар. В них явственно сквозило опасное желание, готовое спалить всё дотла. Но Бо Ра усердно искала взглядом его добрую натуру, которая наверняка была скрыта глубоко внутри, за этими страстями. — А что, если я просто вставлю его прямо сюда. Словно поняв её желание верить ему, рука Су Ха направила руку Бо Ра. Белая рука коснулась его огромного эрегированного члена. Су Ха силой вложил в её руку свой твердый орган, в который прилило так много крови, что он прилип к животу. — Представляешь, Бо Ра, как тебе будет больно? Кажется, он был прав. Если эта огромная штуковина, которую даже рукой не обхватить, сразу войдет в неё... Ах. От одной лишь мысли об этой боли, словно её разорвут на части, плечи невольно сжались. Мягко поцеловав её дрожащее, хрупкое плечо, Су Ха лишь слегка приподнял взгляд и посмотрел на нее. — Так что потерпи немного, ладно? Держа в дрожащей руке орган с угрожающе вздувшимися венами, Бо Ра тоже лишь слегка повернула голову и посмотрела на него в ответ. — Чхве Бо Ра. Затуманенные слезами глаза снова отчаянно заскользили в поисках нежности. — Мы же встречаемся. В тот момент, когда он мягко улыбнулся, словно зная, чего она хочет, и показывая, что, конечно же, готов ей это дать. В глазах Бо Ра мелькнула та самая любовь, которую она так ждала. Она не ошиблась. Су Ха действительно нежный. Он совершенно точно любит её. И только тогда Бо Ра, с облегчением кивнув, снова почувствовала на своем плече губы, обжигающие, как клеймо. — Су Ха... Бо Ра потянулась и обвила его шею, словно повиснув на нем, а Су Ха подхватил её под ягодицы. Выходя из ванной с её легким телом на руках, он прошептал ей на ухо: — Угу. Буду с тобой еще нежнее. * * * В первом сексе всё было сплошь неизвестным. Ощущение, что все знакомые ей здравый смысл и мораль перевернулись с ног на голову. Чувство, будто она барахтается в совершенно незнакомом море. В этом абсолютно непонятном мире Бо Ра оставалось лишь цепляться за Су Ха — единственное существо, которое она знала. Но как бы всё ни перевернулось, она и подумать не могла, что даже значение слов изменится. «Нежность», о которой говорил Су Ха, и «нежность», о которой говорила она, явно имели разные значения. Или же выражения, используемые в сексе, означали противоположное тому, что они значили в повседневной жизни. — Ах, х-х, Су Ха. Она-то просила немного убавить концентрацию этого удушающего удовольствия, или же перестать говорить пошлые слова, окрашивающие её душу стыдом. Но Су Ха, словно поняв её мольбу с точностью до наоборот, продолжал настойчиво загонять Бо Ра в угол. ---------- Том 1 Глава 39 Она лежала на его кровати, пока он покусывал и жевал её соски. На мягкой коже груди остались неровные следы от зубов. Если с грудью он сотворил такое, то о том, что творилось ниже, не стоило и говорить. Он так издевался над ней, что в конце концов клитор Бо Ра не просто налился кровью, а сильно распух. Сколько разнообразных стонов Бо Ра пришлось издать за это время, сколькими соками излиться вниз — было ясно и без слов. Видимо, Су Ха стало её жаль, потому что даже после того, как она выпила воду, которую он передал ей изо рта в рот, Бо Ра всё никак не могла отдышаться, продолжая судорожно глотать воздух. Казалось, даже в воздухе, поступающем в легкие, была примесь наслаждения. Чувствительная, обостренная кожа горячо пылала, воспринимая как ласку даже касающееся её дыхание. — Ха, а... Нет. Дело было не в воздухе и не в дыхании, а в пальцах, погруженных в неё. Бо Ра, больше не ощущая даже инородности от его трех пальцев, расположившихся внутри так же естественно, как язык во рту, мелко задрожала плечами. Пальцы, ощупывавшие её изнутри, словно намереваясь перенести форму стенок на холст, наконец выскользнули. Почувствовав разгоряченное освобождение, Бо Ра невольно сжала низ. Мокрые ягодицы получили легкий шлепок сразу после того, как её отверстие снова сузилось, будто и не сжимало в себе пальцы. — Еле растянул, зачем опять сжимаешь. Бо Ра посмотрела на него снизу вверх полными обиды глазами. Во взгляде Су Ха, который напускно делал строгий вид, читалось явное удовольствие. Даже это показалось Бо Ра несправедливым, и как раз в тот момент, когда она, с трудом приподняв обессиленные ноги, собиралась оттолкнуть его, тело Су Ха опустилось к ней. На этот раз он не склонил голову к её груди или сокровенному месту. Губы Су Ха коснулись щеки Бо Ра. Щекотавшие её лицо влажными звуками, в итоге они коснулись губ Бо Ра, которые он искусал так, что те лопнули. Бо Ра с радостью приняла его язык, раздвинувший её губы, точно так же, как он орудовал у неё внизу. Ах, как хорошо. Из всех стимуляций, что он ей дарил, этот поцелуй приносил Бо Ра наибольшую радость. Возможно, она любила его потому, что по сравнению с остальным он был не таким интенсивным. В конце концов, в отличие от поцелуев клитора или сосков, тут её не кусали. Хотя он и вторгался глубоко внутрь, словно проверяя, сколько она сможет выдержать, это не заставляло её рыдать в голос. Сосредоточившись на давно забытой сладости, она не успела заметить, что делают его руки. После звука, похожего на то, как что-то открывается, послышался слабый шум, словно разрывалась какая-то упаковка. Бо Ра старалась не обращать внимания на этот почему-то зловещий звук, полностью отдавшись его губам. Твердый язык слегка поцарапал нёбо и обвил корень её языка. В итоге он увлек его в свой рот и начал сосать, будто выжимая сладкий сок. Она млела от приятного наслаждения, которое он дарил, как вдруг почувствовала внизу прикосновение чего-то тяжелого и тупого. Ощущение от того, что терлось и давило на вход, напоминало смазанную маслом дубинку. Несмотря на затуманенный разум, она удивилась и хотела было опустить голову, но большая рука обхватила щеку Бо Ра. — Всё хорошо. Не смотри. Голос, нежно шепчущий сквозь соединенные губы, был сладок. Он звучал так надежно, словно говорил, что если она будет слушать только его, то ни капельки не пострадает. — Совсем не будет больно. Прежде всего, тем, кто так шептал, был Су Ха. Встретившись взглядом с тем, кто всегда давал ей только хорошее, Бо Ра слабо кивнула. Он не может причинить мне вред. Су Ха не может сделать мне ничего плохого... — А, ух. Но не успела она закончить мысль, как в промежности возникло удушающее давление. — Всё хорошо, смотри на меня. Су Ха с силой сжал щеки Бо Ра, исказившиеся от незнакомой боли. Больно, больно, Су Ха. Как бы Бо Ра ни умоляла его мысленно, туго натянутое влагалище и не думало уменьшаться. Только тогда она поняла его конечную цель. В памяти всплыл один из немногих известных ей процессов секса. Член Су Ха входил в неё. Он вставлял в неё эту пугающе разбухшую штуку. — Су... Су Ха, Су Ха... Она вспомнила, как сама держала в руках его достоинство. Вспомнила тот объем, который заставлял чувствовать, будто это его член держит её руку, хотя на самом деле это она сжимала его. — Н-нет. Н-не, всхлип, не вле... зает... — Да, всё хорошо. Сегодня вставлю не целиком, — ответил он, выдыхая, и лизнул бледную щеку Бо Ра, которая бессильно отталкивала его плечи. — Внутри тебя слишком узко... сегодня я вставлю только наполовину. Глубоко выдохнув, он начал медленно проталкивать тело вверх. А-а, нет. От тупой боли, проникающей в расширенное до предела влагалище, Бо Ра забилась, пытаясь хоть как-то оттолкнуть давящее на неё тело. — Лежи смирно. Порвёшься. Но всё, чем она могла двигать, — это руки и ноги. Бо Ра оставалось лишь беспомощно принимать проникновение. Хы-ы. От боли, которую она испытывала впервые в жизни, на глаза навернулись слёзы. Из-за того, что лицо было крепко зажато, она даже не видела, что именно происходит у неё внизу. Даже если бы Су Ха отпустил, у неё вряд ли хватило бы смелости посмотреть на то, как его член раздвигает её сокровенное место. — Только головка... войдет, фух, дальше будет легко… Ха, блять. Впервые услышанное ругательство Су Ха резануло по ушам. Несмотря на то, что её поглотила боль, она вздрогнула и повела плечами, но это воспоминание тут же стерлось ощущением члена, резко ворвавшегося во внутренние стенки. — Ах. Восклицание вырвалось изо ртов обоих одновременно. У одной — от давления, словно заполнившего живот, а у другого — от яростного наслаждения. Подавленные стоны и грубые слова посыпались прямо в уши. Бо Ра, блять, ты правда... Слова, совершенно не похожие на голос Су Ха, заставляли голову кружиться. Внизу всё горело, будто в больное место силой запихнули огромный шар. Никогда прежде не испытываемое жжение заполнило сокровенное место. Не могло быть, чтобы он не чувствовал, как сжимаются внутренние стенки — то самое подергивание, которое ощущала и она. — Что за... внутри... Несколько раз проглотив ругательства, он, лежа на ней и просто пытаясь отдышаться, медленно приподнялся. В тусклом свете ночника наконец-то открылась картина того, что происходило ниже пояса. Взгляд Бо Ра, которая лишь судорожно хватала ртом воздух, словно насаженная на гарпун живая рыба, бессознательно опустился к раненому месту, словно его туда притянули. Первым делом она увидела пропорциональное тело Су Ха, всё в поту. Под широкими, спадающими под прямым углом плечами виднелись напряженные, вздувшиеся мышцы. Взгляд Бо Ра, рассеянно скользивший по упругой груди и отчетливым кубикам пресса, в шоке распахнулся, когда достиг места их соединения внизу. Его ненормально толстый член действительно торчал из её влагалища. Но в ужас Бо Ра привел не сам факт соединения, который она и так чувствовала телом, а то, что часть, вошедшая в неё, не составляла и трети. Н-нет. Не может быть, чтобы осталось так много. Бедра Бо Ра, которая в растерянности только суетилась, медленно приподнялись. Даже от этого движения низ возбужденно заныл. Су Ха, не зная или не обращая внимания на её состояние, сосредоточенный только на процессе, закинул её ноги себе на плечи. — А, у, п-п-подожди... — Всё хорошо. Теперь даже слова о том, что всё хорошо, пугали её. Бо Ра, издав хриплый стон и вцепившись в простыню, почувствовала, как член, словно не замечая своих чудовищных размеров, упорно проталкивается внутрь. — Все так делают. Нечего… бояться... Ложь. Не может быть. Не могут другие люди ходить с такой огромной штукой. Не может быть, чтобы другие люди переживали подобное, как я. Прокручивая в голове факты, которые были ясны и без вопросов, Бо Ра изогнулась. — У, хы-ыт. Словно желая переключить её внимание на что-то другое, его губы снова опустились к груди Бо Ра. Она почувствовала, как он лижет кусок плоти со следами от пальцев и одновременно нежно поглаживает слегка съежившийся клитор. Расслабление от возбуждения определенно дало эффект. Нечто, похожее на змею, неожиданно продвинулось еще на одно деление ко входу, который потихоньку открывал свои двери. — Ах, хнык. Но это не значит, что проникновение было легким. Бо Ра почувствовала страх, от которого казалось, что живот не просто переполнен, а внутренности выталкиваются наверх. Сверху доносились непристойные слова вроде «внутри слишком узко…», но ни одно из них не доходило до сознания, лишь рассеиваясь над головой Бо Ра. — К-когда это з-з, хыт, закончится? В страхе, что такими темпами её действительно проткнут насквозь, Бо Ра дрожа вцепилась в него. Налитый кровью взгляд, который до этого неотрывно смотрел на место их соединения, наконец-то обратился к Бо Ра. ---------- Том 1 Глава 40 — Н-наполовину, ух. Вста-вставишь... Когда она дрожащим голосом спросила то единственное, что едва расслышала и с трудом запомнила, его взгляд стал еще глубже. Было видно, как по его элегантному лицу, искаженному острой похотью, скатываются капли пота. Смахнув их, Су Ха заговорил: — Больно? — Да, ух. — Настолько, что не можешь терпеть? — Угу, хы, н-не могу терпеть... Когда Бо Ра всхлипнула с плаксивой жалобой, Су Ха, издав вздох, облизал губы. — Понял… Словно приняв трудное решение, он слегка нахмурился и немного отстранился. От этого действия Бо Ра с облегчением перевела дух. — А-а, ай! Однако её успокоение оказалось преждевременным. — Сегодня вставлю... только досюда. Потому что член, который, как она верила, выйдет совсем, снова с силой вонзился внутрь, раздвигая её. — А, у, у-ух. — Глубже — в следующий раз, обязательно... ха. Вперемешку с голосом, который он словно клятвенно процеживал сквозь зубы, раздавались влажные хлюпающие звуки. Не то чтобы его бедра двигались яростно. Он лишь повторял неглубокие фрикции, упорно пытаясь растянуть вход Бо Ра. Но даже от этого Бо Ра охватило ощущение, будто её низ отваливается и возвращается на место. — Твое нутро сводит с ума, Бо Ра. Су Ха хищно усмехнулся, водя языком по разным участкам тела содрогающейся Бо Ра, которая беспорядочно терлась затылком о простыню. — И почему я до сих пор это не съел... Надо было давно засунуть в рот, разжевать и проглотить. В его тихо бормочущем голосе сквозило глубокое сожаление. Слышать этот голос было еще тяжелее, чем терпеть ощущения от того, что ковырялось у нее внизу. — Нет. Он пресёк даже попытку Бо Ра замотать головой и заткнуть уши, с силой войдя еще немного глубже. — Ты должна слушать, Бо Ра. Это же слова твоего первого парня. Да? — А, хы, у, у-у-у!.. Всё её лицо было насквозь мокрым от слюны и слёз. Щекочущее наслаждение, едва уловимо ощущавшееся сквозь боль, заставляло Бо Ра содрогаться еще сильнее. Всё казалось ненормальным. И её тело, насаженное на нечто огромное и не способное пошевелиться. И его тело, получающее от этого удовольствие и пылающее от наслаждения. — Су, Су Ха. По-поцелуй, хыт, меня. Был только один способ выдержать эту пугающую ситуацию. Четко осознать, кто именно подвергает её такому испытанию. И таким образом заставить себя поверить, что весь этот процесс — это процесс нормальной любви. — С-скорее... Угу. Бо Ра потянулась к нему, словно ища спасения. Губы опустились с небольшой задержкой. Бо Ра, чувствуя, как её язык грубо засасывают в его рот, пыталась хоть как-то забыть об ощущениях внизу. Это было непросто. То, что вонзалось в неё, обладало слишком огромным объемом, чтобы его можно было игнорировать. И всё же, пока она концентрировалась на постоянно подаваемых стимулах, боль понемногу притупилась. Правда, исчезло лишь первоначальное тошнотворное чувство, а постоянно ощущаемое давление никуда не делось. — У-ум!.. Стон, смешанный со странным жаром, вырвался, когда его достоинство вошло под немного другим углом. Бо Ра невольно закусила губу, испугавшись звука, вырвавшегося не от того, что трогали другие места, а исключительно от наслаждения, ощущаемого внутренними стенками. — Здесь? Но настойчивый мужчина никогда не упускал зацепок. — Тебе нравится здесь? — Н-н-нет. Хнык. В глазах Су Ха, уловившего изменение характера её стонов, блеснул необычный свет. И, словно желая во что бы то ни стало развить это ощущение, он принялся скрести верхнюю часть вздувшимися венами, наблюдая за реакцией Бо Ра. — Хм-м, хы!.. — Значит, здесь. Легкое облизывание губ стало сигналом к началу. Начиная с этого момента, проникновение, от которого раньше было больше чувства инородности, начало наполняться страстным наслаждением. Каждый раз, когда с силой врывавшийся член ударял в какое-то одно место на внутренних стенках, чувствовалось, как внутри что-то судорожно выплескивается. Эта влага, которая лишь по капле просачивалась сквозь щели из-за плотно закупорившего нутро достоинства, плескалась внутри, доставляя Бо Ра еще большие мучения. Действия, разжигающие наслаждение, происходили не только внутри. Каждый раз, когда пухлые, отвердевшие соски беспорядочно попадали в его рот, каждый раз, когда набухшая вершина внизу мягко терлась, из её рта вырывались пронзительные сладострастные крики. Это был другой вид наслаждения, нежели просто от сосания клитора. Ощущение, будто он превращает всё содержимое её головы в кашу. Чувство, словно кто-то беспорядочно ковыряется в её мозге. Бо Ра, чувствуя, как мышцы лица двигаются сами по себе, повисла на его плечах, чтобы не упасть. Словно ему понравилось её отчаянное поведение, движения бедер мужчины стали еще яростнее. То он описывал бедрами круги, словно растягивая внутренние стенки, то снова входил неглубокими толчками; то казалось, что он дразнит её, стимулируя вход, а в какой-то момент проникал так глубоко, что у неё перехватывало дыхание. Каждый раз, когда Су Ха беспорядочно ворошил и без того кипящие чувства Бо Ра, возле её ушей рассыпались стоны, в которые ей не хотелось верить, что они принадлежат ей. Она пыталась хоть как-то продержаться, чтобы не сломаться, но даже эти усилия были бесполезны. Ведь обрыв, с которого она уже не раз падала, стал куда выше прежнего и ждал того, кто сорвется вниз. Приближается. Это опасное чувство возникло в тот момент, когда Су Ха начал раз за разом с силой вонзать головку глубоко во внутренние стенки. Ах, оно приближается. Словно кто-то скреб наконечником стрелы спрятанную глубоко внутри чувствительную точку, или словно бил кулаком по этому деликатному месту. Содрогающее от ужаса наслаждение, ведя за собой еще большую бурю за спиной, подбиралось к ней вплотную. Инстинктивно она почувствовала: это цунами, которое вот-вот поглотит её, будет совсем другого уровня по сравнению с тем, что она испытывала раньше. Возможно, всё не ограничится тем, что в голове побелеет — она может больше никогда не вернуться в прежний мир. Но даже зная это, Бо Ра оставалось лишь беспомощно наблюдать за приближающимся моментом. Если бы она могла убежать, она бы давно это сделала. Всё, что Бо Ра могла сейчас предпринять, — это перевести дух и лишь надеяться, что не сломается окончательно. В тот момент, когда Бо Ра, предчувствуя падение, дрожала на краю головокружительного обрыва… Проникновение углубилось без предупреждения. Это была глубина, которой они до сих пор никогда не достигали. В тот миг, когда путь, о существовании которого она даже не подозревала, насильно открылся и был раздвинут его членом, перед глазами всё превратилось в абсолютно белый лист. Бо Ра ожидала бесконечного падения. Однако реальность оказалась иной. В эпицентре грандиозного оргазма Бо Ра почувствовала, как её тело воспарило, ощутив невесомость. Казалось, в мире исчезла гравитация. Нет, казалось, исчез весь этот мир. Бо Ра замерла, охваченная причудливым ощущением, будто она в одиночестве блуждает в космосе. Однако в то, что она застыла в этом подобном смерти наслаждении, верила только она одна — в реальности же она спазматически дрожала всем телом, извергая из своего лона мощную струю влаги. Су Ха, предчувствуя оргазм Бо Ра, полностью вытащил член вплоть до головки, а затем снова вонзился внутрь. От этого жестокого наслаждения сознание Бо Ра, блуждавшее где-то далеко, вернулось. — А, хы, а, а-а-а-! То, что её нутро судорожно сокращалось, словно сумасшедшее, она тоже могла чувствовать. Слизистая оболочка внутри сильно сжалась, словно собираясь во что бы то ни стало проглотить член, находящийся во внутренних стенках. — Чхве Бо… Ра. От этого яростного вгрызания Су Ха стиснул зубы и схватил обе ноги Бо Ра одной рукой. Затем, крепко зафиксировав их, чтобы она не могла пошевелиться, он начал двигать бедрами, словно жеребец. — А, ук, а-а-а-! Это была череда наслаждений, от которых хотелось умереть. Разум то воспарял, то снова с размаху обрушивался вниз. Жжение, словно от вспыхнувшего огня, ощущалось там внизу, где он раскапывал. От повторяющихся оргазмов, ничем не отличающихся от пытки, Бо Ра, оставляя следы ногтей на его руке, запрокинула голову. — Ук. В то мгновение Су Ха, двигавшийся так, словно хотел разорвать нутро Бо Ра на части, издал стон, как будто его ударили ножом. Вместе с сильным толчком его тело рухнуло на Бо Ра. Губы поспешно слились. В его жажде, с которой он высасывал её дыхание, Бо Ра прочитала изменения, произошедшие внутри неё. Внутри пульсировало его толстое достоинство. Оно подрагивало так же, как когда она сама извергала соки. — А... Закончилось. От охватившего сердце облегчения и потери сил Бо Ра закрыла глаза, словно мертвая. Наверное, она бы так и пролежала с закрытыми глазами до самого утра. Если бы не раздавшийся следом зловещий звук, который она точно уже слышала. В глазах, которые она подняла с мыслью «Не может быть», отразился член мужчины, густо измазанный белой слизью, но ничуть не опавший. Когда она посмотрела на него побледневшим лицом, глаза Су Ха ярко блеснули. — Что? Он посмотрел на Бо Ра сверху вниз с улыбкой в глазах, которая больше не казалась свежей и невинной. — Хочешь попробовать надеть? Н-нет... Она замотала головой в знак отказа, но, как и на протяжении всего секса, Су Ха всё решил за неё сам. — Угу. Я научу тебя потом. С этими словами его тело, завершившее все приготовления, снова склонилось. — Расстроилась, что я так быстро кончил? Прошептанные слова с одновременным покусыванием ушной раковины прозвучали жутко. Член, раздвинувший бессильно обмякшее лоно и вошедший внутрь, был настолько твердым, что не оставалось и следа от долгого секса. — В этот раз... Опуская губы на белую шею Бо Ра, которая резко откинулась назад от члена, растягивающего нутро и проникающего внутрь, он предрек длинную ночь. — Заставлю тебя чувствовать это немного дольше. ---------- Том 1 Глава 41 Она видела сон. Там, где повсюду витал запах летней зелени, она сидела в школьной форме дома у Су Ха. Точнее, на большом столе в углу его гостиной, где она пыхтела над никак не поддающейся математической задачей. — Сложно? Причиной, по которой она была уверена, что всё происходящее — сон, было то, что Су Ха тоже был одет в такую же школьную форму. — А ну, дай взглянуть. От Су Ха, в наряде, в котором она его никогда раньше не видела, исходил свежий аромат, похожий на запах умытого дождем яблока. Он всегда казался ей таким взрослым, но, видимо, всё дело в том, что она сама стала по-настоящему взрослой. От него, на которого она смотрела во сне, веяло еще не созревшей невинностью. — А, эту формулу нужно вот так... Верно. Наши девятнадцать лет были такими же свежими, как лето за окном. Тая в сердцах любовь друг к другу и стараясь этого не показывать, мы каждый вечер ждали только того будущего, в котором будем вместе. — Бо Ра. Ты не сосредоточена? Она погрузилась в смутные сантименты, глядя только на его длинные, опущенные ресницы, как вдруг он, почувствовав на себе взгляд, поднял голову. Сверхъестественным чутьем поняв, что она отвлеклась, Су Ха попытался отчитать её, сделав строгий голос. — Нужно слушать внимательно. Сама же сказала, что не понимаешь, даже глядя в ответы. — Извини, извини. Но Бо Ра, которая была уже не школьницей, а взрослой, способной без проблем покупать алкоголь, вряд ли могла бы испугаться этих слов. — Это всё потому, что ты слишком красивый, Су Ха. Наоборот, Бо Ра попыталась поддразнить его игривыми словами, которые в то время даже не пришло бы в голову произнести вслух. — Я красивый?.. Однако в ответ она получила не смущенную или растерянную улыбку, а безэмоциональный встречный вопрос. — По-твоему, это так? — Да, очень. Но Бо Ра по опыту знала: он делает такое каменное лицо каждый раз, когда слишком смущен. Представив себе, как под этой жесткой маской у него всё пылает, Бо Ра невольно улыбнулась и продолжила: — В зеркало не смотришь? Там каждый день должен быть по-настоящему красивый парень. — Тогда не дашь ли разок? Но слова Су Ха, прозвучавшие в ответ, заставили её замереть, не веря своим ушам. — Что?.. — Спрашиваю, не дашь ли разок. Я каждый раз мастурбирую перед твоим приходом. Думая о тебе. В глазах Бо Ра, которая всё никак не могла осмыслить услышанные слова, отразился медленно встающий Су Ха. Первым делом она почувствовала уютный аромат, который всегда исходил от него. Тот мягкий запах геля для душа, который с какого-то момента стал ассоциироваться в сознании Бо Ра с запахом тела Су Ха. — Иначе я бы не смог встать. Вслед за обонянием включилось зрение. В дрожащем поле зрения появилось крепкое, пропорционально сложенное тело. Нет, точнее, центр... который странным образом выдавался на этом мужественном теле. — Стоит только увидеть твое лицо, как у меня всё вот так стоит. Лицо Су Ха, который, даже не пытаясь скрыть стоящий так, что растягивались штаны, член, шагнул к ней, было абсолютно спокойным. Словно смущение, которое он должен был испытывать, передалось ей, Бо Ра густо покраснела и начала заикаться: — Ч-что ты такое, говоришь, сейчас... — Не понимаешь, Бо Ра? Говорю же, дай разок. Су Ха склонил голову и прошептал голосом, в котором слышалось легкое раздражение. — То есть... Сосредоточившись на его голосе, она не успела заметить, куда опускается его рука. К тому времени, как она осознала подозрительность этой руки, было уже слишком поздно. Бо Ра, чувствуя, как её грудь безжалостно мнут в большой ладони, мелко задрожала плечами. — Кто просил отвлекаться. — А, угу... — Не люблю, когда ты так отвлекаешься во время секса, Бо Ра. Что Су Ха сейчас несет? Какой еще секс. Мы, которые даже за руки держались всего пару раз, когда мы успели заняться чем-то подобным, чтобы говорить такие... — Чхве Бо Ра. Всё никак не придешь в себя. Это произошло одновременно со вздохом и словами. Словно её ударило током, — перед глазами сверкнула молния, и её бедра приподнялись. Вместо слов из горла вырывались отрывистые звуки, а вместо разума мозгом завладели непристойные ощущения. — Каждый раз, когда кончаешь, ты вот так... И без того в разгар болезненных ощущений что-то толстое с силой вонзилось внутрь. Неудивительно, что тело Бо Ра, которая дрожала с приподнятым тазом, с криком осело вниз. Су Ха, оседлавший полностью покоренное тело, раздвинул её и без того расставленные ноги еще шире и начал яростно вколачиваться в нее. — Так и будешь убегать, не приходя в себя? М-м? Опустившиеся губы, словно наказывая, принялись покусывать её распухшие соски. Каждый раз, когда острые зубы скребли по ареоле, снизу вытекала влага. Казалось, кто-то поджег нервные окончания. В те моменты, когда он вонзал свой член, ощущение, будто все цепи в мозгу перегорают, царапало всё тело. — А, у-у-ух!.. Она хотела стать ближе к Су Ха, но не желала быть прижатой к нему настолько тесно, без единого зазора. Она хотела знать о Су Ха всё, но не желала быть утянутой на самое дно и увидеть этот предел. Непрерывное наслаждение без секунды на передышку скорее походило на пытку. В тот момент, когда Бо Ра, всё время пытаясь собраться с мыслями, в которых искрило, протянула руку, чтобы хоть за что-нибудь ухватиться. — Ик! Рука нащупала что-то мокрое и скользкое. Несмотря на то что всё её сознание было сосредоточено на точках наслаждения, Бо Ра, испугавшись странного ощущения, повернула голову. То, что валялось в куче, небрежно брошенное, оказалось использованными презервативами. Увидев этот мусор, до краев наполненный белесой жидкостью, Бо Ра невольно зажмурилась, словно пытаясь сбежать. — Что. Жалко? Су Ха, который со смехом смотрел сверху вниз на её жалкое выражение лица, резко вытащив свой прибор, прошептал: — Хотела, чтобы я сделал это куда-нибудь еще? Когда она в ужасе посмотрела на него, он рассмеялся в голос и прижался губами к ушной раковине Бо Ра. — Почему. Ведь жалко. Тебе должно быть приятно? Она отчаянно замотала головой, но он вел себя так, словно не замечал этого. Нет, возможно, он всё же заметил. Посмотрев некоторое время в полные отказа глаза Бо Ра, он вдруг, словно из вредности, резко вонзился в нее. — Хы, у!.. — Это последний раз. От проникновения, которое оказалось еще глубже предыдущего, шея Бо Ра изогнулась. В уши Бо Ра, которая дрожала от чувства опасности, что её вот-вот проткнут насквозь, проник тихий шепот. — Только кончу... и всё. Фух. Не ври. По правде говоря, Бо Ра так и хотела сказать. Потому что и до этого, и еще раньше Су Ха успокаивал Бо Ра этими же словами, продолжая толкаться бедрами. — П-прав, хыт, да... Однако Бо Ра, которая было подняла руку, чтобы ударить его в грудь за то, что он липко вылизывал её ушную раковину, так и не смогла этого сделать, ей оставалось лишь обнять его за шею. Потому что сейчас Бо Ра могла доверять только Су Ха. Как бы она ни искала, на этой просторной кровати единственным теплом, которое она могла обнять, было только это тело, которое её мучило. — К-конец, ведь... А, ух. — Угу… Су Ха, который мутным взглядом смотрел на Бо Ра, цепляющуюся за него, словно желая получить подтверждение даже задыхаясь, ответил, надавив на её клитор: — В этот раз я правда закончу. * * * Но и это было ложью. Су Ха помучил её еще дважды и только после этого отпустил. Даже это произошло не по его собственной воле: когда Бо Ра начала рыдать в голос, словно вот-вот потеряет сознание от истощения, он отпустил её с сожалеющим лицом. — Спи, — тихо прошептал он из-за спины Бо Ра, которая всё никак не могла прийти в себя и лишь сипло дышала даже после того, как выпила воду, которую он дал ей изо рта в рот. — Я тебя не трону, так что спи крепко... Она не услышала, что он сказал дальше. Чувствуя, как сон одолевает её сознание, она с благодарностью провалилась в сон. В полусне ей показалось, что он что-то прошептал со смехом, но Бо Ра, отчаянно желавшая отгородиться от всего, в итоге так и не поняв этих слов, сбежала в сон. ---------- Том 1 Глава 42 На ней лежал великан. Бо Ра, которая, подставив лицо яркому солнечному свету, рассеянно лежала на животе, осознав личность злодея, придавившего её тело, издала тяжелый вздох. Причиной оков, не позволявших ей пошевелить даже рукой, словно её парализовало во сне, была мышечная боль. То самое чувство ломоты, которое возникает, когда чрезмерно перегружаешь давно не работавшие мышцы. Ах, бедра сводит... Бо Ра, надув губы, со стоном попыталась встать, но, услышав поблизости шаги, невольно уткнулась приподнятой было головой в подушку. Она и сама не знала почему. Просто всё её существо заполнила мысль, что нельзя позволить ему узнать, что она проснулась. Вскоре, как она и ожидала, послышался звук поворачивающейся дверной ручки, и поверх закрытых глаз скользнуло ощущение мягко открывающейся двери. — Бо Ра. Тихий голос позвал её по имени. Даже поняв, что в этом голосе звучит не ночной жар, а повседневная нежность, Бо Ра всё никак не могла прекратить притворяться. Рука опустилась на волосы Бо Ра, изо всех сил старавшейся дышать ровно. — Хочешь еще поспать? Ощущение того, как её волосы перебирают его пальцы, было таким расслабляющим. От тепла Су Ха, который мягко поглаживал её, притворство начало казаться реальностью. И как раз в тот момент, когда Бо Ра невольно подумала, не поспать ли ей и правда еще немного… — Я-то только за. Если ты останешься здесь еще на одну ночь. — М-м... От чувства опасности, которое заставило и без того ноющую нижнюю часть тела сжаться от страха, Бо Ра прекратила предыдущую игру и начала новое представление. — А, где это я... Су Ха в конце концов рассмеялся, глядя на Бо Ра, которая озиралась по сторонам, делая вид, что только что проснулась. В этом освежающем смехе, похожем на пузырьки газировки, слышалась расслабленность, свойственная тому, кто уже всё знает. Теплое прикосновение коснулось щек Бо Ра, которые густо покраснели от чувства, что её раскусили. — Сможешь встать? Не успела она осознать, что это были губы Су Ха, как её тело мягко приподняли. В отличие от Бо Ра, которая в испуге засучила ногами, объятия Су Ха, держащего её, были абсолютно уверенными, без единого колебания. — Я, я, м-могу идти. — Угу. Знаю. Су Ха, снова своевольно потеревшись губами о щеку Бо Ра, которая покраснела так, словно вот-вот лопнет, если её легонько тронуть, тихо прошептал: — Знаю, но я сам так захотел. На эти слова Бо Ра ничего не ответила, лишь обняла Су Ха за шею. Ну, а что тут поделаешь. Раз он о таком мечтал. Бо Ра, оказавшись в объятиях мужчины, который, кажется, был склонен к довольно щекочущей нервы романтике, медленно переместилась из спальни на кухню. В отличие от тела, которое смирно позволило себя нести, её глаза, не находя места, куда бы приземлиться, блуждали туда-сюда. Вполне естественно, что за это время в поле зрения попала обстановка дома, которую она не успела рассмотреть прошлой ночью. Дом Су Ха, в котором она оказалась впервые, был странным образом очень знакомым. Бо Ра, внимательно оглядев залитую солнцем гостиную, только потом поняла, что причина кроется в том, что этот дом похож на его дом в уезде Нэхам. — Всё рассмотрела? Она думала, что незаметно оглядывается, пока он идет, но, видимо, это было не так. Су Ха, который остановился, чтобы человек в его объятиях мог всё как следует рассмотреть, увидев на лице Бо Ра озарение, спросил: — Ну и как? Твои впечатления от моей холостяцкой квартиры? — Это же не холостяцкая квартира. Разве это не просто дом? — Если живешь один, значит, холостяцкая, чего уж там. Произнеся слова, которые разозлили бы её однокурсников, живущих в квартирах-студиях размером с туалет в этом доме, Су Ха снова зашагал. Место, куда он хотел её отнести на руках, было обеденным столом. Хорошо поджаренные тосты и горячий скрэмбл встретили её вызывающим аппетит ароматом. Когда он всё это успел. Бо Ра, собиравшаяся было так спросить, вдруг поняла, что даже её тело было абсолютно сухим, без малейшей липкости, и пошевелила пальцами ног. Должно быть, пока она крепко спала, он сделал очень много дел. Представив, как осторожно он, наверное, двигался, чтобы не разбудить её, Бо Ра невольно закусила губу. — Это кофе?.. Но после того, как она увидела стеклянный стакан рядом с красивой тарелкой, все её попытки не сказать лишнего оказались напрасными. Глаза Бо Ра заблестели, когда она обнаружила в стакане не молоко или сок, которые он всегда ей давал, а коричневую жидкость. — Да. Подумал, что если и в этот раз не дам, ты точно не оставишь меня в покое. Вопреки его притворному испугу, в приготовленном им стакане плескалась жидкость светло-коричневого цвета, как ячменный чай. Бо Ра, глядя то на его почти черный напиток, то на свой прозрачный стакан, сквозь который всё было видно, в конце концов рассмеялась. — С удовольствием выпью. Как давно я не получала этот драгоценный кофе. Бо Ра подняла стакан американо, который, должно быть, было не так-то просто сделать таким слабым, и выпила плоды его стараний. Жидкость, смачивающая горло, была сладкой, как мякоть фрукта, отведанная после долгой жажды. Дзынь. Этот тихий звук резанул по ушам в тот момент, когда Бо Ра в мгновение ока опустошила треть стакана. Она недоуменно склонила голову, услышав металлический звук прямо перед носом. И вилка, и тарелка лежали на месте, а всё, что она сделала, — это подняла стеклянный стакан и выпила, так откуда же... Её взгляд, недоуменно рыскающий по сторонам, мутно сфокусировался на пальцах по ту сторону стакана. Она увидела, что у основания безымянного пальца, окрашенного в светло-коричневый цвет, было завязано что-то, чего не было до прошлой ночи. Изменения стали еще более отчетливыми в глазах Бо Ра, когда она, моргнув, опустила стакан. На безымянном пальце было кольцо, сверкающее белым светом, как блики на реке Ханган, которые она видела вчера. Прозрачные драгоценные камни, усыпанные по ободку кольца, следовали за ее взглядом, сбивая с толку. В глазах Бо Ра, прислушивающейся к стуку собственного сердца, на этот раз отразилась еще одна рука, на которой было надето кольцо того же цвета, что и у нее. — Хотел подарить вчера. Но было не до того. Су Ха, подперев подбородок одной рукой, другую демонстративно положил на обеденный стол. — Вообще-то, кольцо и презерватив — это комплект. Обе эти вещи нужно готовить заранее, чтобы не было проблем. Бо Ра не смогла ничего ответить даже на эту шутливо брошенную фразу. У нее перехватило дыхание, а в груди словно поднялось марево. Дни, когда она только и делала, что нервно оглядывалась на него, боясь, что её чувства безответны, незаметно стерлись, и в сердце запечатлелось лишь сияние драгоценных камней, повисшее перед глазами. — Су Ха... Всё отменяется. Все её вчерашние мысли о том, что это за признание такое и что это за первая любовь такая, — всё это она берет назад. — Я, сейчас... Был один фильм, о котором все её друзья в один голос говорили, что он детский и от него сводит зубы. В тот день, когда они все вместе смотрели его дома у подруги, Бо Ра, подражая поведению ровесников, делала вид, что освистывает главных героев фильма. Но, как ни смешно, вернувшись домой, она скачала именно этот фильм и пересматривала его несколько раз. Не то чтобы она не понимала отзывов друзей о его банальности. Даже с точки зрения юной девочки, в фильме, несомненно, были устаревшие моменты. Но, по иронии судьбы, Бо Ра этот фильм понравился именно из-за своей предсказуемости. В фильме, полном старых метафор о любви, любимой сценой Бо Ра была та, где двое встречают утро после проведенной вместе ночи. Эти двое, смеясь и обмениваясь шутками, казались такими счастливыми, словно хотели отстранить от своего веселья даже наблюдающих зрителей. Бо Ра снова и снова перематывала ту сцену, где главная героиня так очаровательно приподнимает уголки губ. Всё то время, пока она пересматривала её, выучив даже точное время начала этой сцены, Бо Ра думала. Смогу ли и я когда-нибудь так же радоваться, надев кольцо, которое для меня приготовил любимый человек? Смогу ли я смеяться так, словно владею всем миром, наслаждаясь временем, которое, кажется, вся вселенная приготовила только для нас двоих? Ученица средней школы, которая фантазировала, обнимая большую подушку, всегда бормотала «когда я стану взрослой». Для пятнадцатилетней девочки это волшебное слово было синонимом «возможно, в очень далеком будущем». Но даже четырнадцатилетняя Чхве Бо Ра вряд ли могла представить. Что сцена из фильма, о которой она даже стеснялась сказать кому-то, что ей нравится, воплотится в реальность и станет еще прекраснее. — Мне так, так сильно... нравится. Я счастлива. К сожалению, Бо Ра не смогла улыбнуться так же очаровательно, как та красивая героиня. В отличие от той уроженки Нью-Йорка, Бо Ра, родом из уезда Нэхам, могла лишь закрыть лицо руками и выпалить до грубости честные впечатления. Но, к счастью, в этой пьесе был еще один главный герой, гораздо лучше неё. По крайней мере, в глазах Бо Ра рядом с ней сидел Су Ха, который был несравнимо круче мужчины из оригинала, и продлевал это счастье. Её голова приподнялась, и к мягкой щеке, неясно когда успевшей стать мокрой, крепко прижались горячие губы. Привет! Здесь новые главы выходят раз в две недели, а в приложении — раньше и чаще: t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 43 — Момент был удачным. Протянув длинную руку и обнимая Бо Ра за талию, он пробормотал это, словно делясь сокровенными мыслями. — Если бы я дал тебе это чуть раньше, ты бы сразу сбежала. На эти слова Бо Ра, которая, прижавшись к груди Су Ха, полными слез глазами рассматривала сверкающий на безымянном пальце предмет, тут же возразила: — Нет, я бы не сбежала. — Сбежала бы. Однако ответ прозвучал пугающе холодно и решительно. Поцеловав её в губы, приоткрывшиеся для нового отрицания, он усмехнулся и пробормотал: — Ты ведь и прошлой ночью всё колебалась. Сбежать или нет. — Нет же, я вчера правда!.. Бо Ра, попытавшаяся поспешно возразить, внезапно залилась краской, плотно сжала губы и резко отвернулась. — Вчера правда, что? — спросил Су Ха, словно предвкушая, что сейчас прозвучит что-то интересное, покусывая губами покрасневшую мочку уха Бо Ра. — М? Бо Ра, скажи мне. Вчера что? — Я го, голодная. О, скрэмбл, должно быть, вкусный. Бо Ра, которую Су Ха подталкивал к ответу, засуетилась и уткнулась носом в тарелку. А затем начала орудовать вилкой так, словно в неё вселился призрак, умерший от того, что не смог поесть. Су Ха долго наблюдал за тем, как Бо Ра, не зная, куда деть себя от смущения, жует тост, вкуса которого, по правде говоря, даже не чувствует. — Тебе нельзя отойти вон туда?.. В конце концов, на лице Су Ха, рассмеявшегося при виде Бо Ра, которая с плаксивым видом умоляла его отойти, читалось ехидное веселье, такое же густое, как и жидкость в его кофейной чашке. * * * — Да, мама. В его машине, направляющейся к общежитию, Бо Ра осторожно начала разговор, поглядывая на реакцию Су Ха. — Ты где? Где ты была, что так трубку не брала? Как и ожидалось, мать, голосом, полным беспокойства, принялась отчитывать дочь. Бо Ра невольно повысила голос, естественно солгав: — Да нет, пила у однокурсника дома... слишком напилась и только сейчас проснулась, представляешь? Причина такой лжи была пустяковой. После позднего завтрака в доме Су Ха Бо Ра взяла в руки телефон, чтобы избежать странной атмосферы, которая, казалось, вот-вот возникнет снова. На поспешно включенном экране высветился список пропущенных вызовов от мамы и папы. Звонки, на которые она не смогла ответить прошлой ночью, так как с раннего вечера кувыркалась с Су Ха, тянулись длинным списком вплоть до сегодняшнего утра. В обычной ситуации она бы сразу перезвонила и кое-как оправдалась, но она находилась в доме Су Ха. Бо Ра, которой было неловко лгать маме на глазах у парня, отложила звонок до прибытия в общежитие. Однако игнорировать мамины звонки, которые начали раздаваться один за другим в его машине, было трудно. Да и озадаченное лицо Су Ха, увидевшего слово [Мама], продолжавшее всплывать на экране, словно говоря «Почему не берешь?», сыграло свою роль. — Ела с друзьями и всякое такое, телефон только сейчас увидела. Прости, мам. В конце концов, не выдержав давления, Бо Ра нажала кнопку вызова и с неловким лицом продолжила лгать. — Ох, я не могу с тобой. Мама, которая, похоже, приняла наглую ложь дочери за чистую монету, вздохнула так, словно у неё разболелась голова, и принялась ворчать. — Мама так испугалась. Что же делать, если ты так не берешь трубку? Я звонила спросить, сможешь ли ты приехать в этот раз на поминки бабушки. — Прости... — Сколько же ты выпила. Голос совсем сел, никакого вида, эй. — А, угу... На, наверно, потому что смешивала. Бо Ра напрасно попыталась прочистить горло и украдкой покосилась на соседнее сиденье. Как бы она ни убавляла громкость, голос мамы, которая, казалось, говорила, прижав телефон прямо ко рту, гремел на весь салон. Этот звук не мог не долететь до ушей Су Ха, но он сохранял невозмутимый вид, словно ничего не слышал. Су Ха, видимо, тоже согласен пока держать это в секрете от мамы и папы. Только Бо Ра, будучи настороже, с облегчением подумала, что они с ним понимают друг друга без слов, как... Бабах! С громким звуком машину сильно тряхнуло вверх-вниз. — Угх! Отдача от «лежачего полицейского» оказалась на редкость сильной. У Бо Ра, которая говорила с мамой и чуть не прикусила язык, вырвался испуганный вскрик. — Ты в порядке? Похоже, для водителя удар тоже стал неожиданностью. Су Ха, чей голос стал громче вслед за Бо Ра, обернулся к ней с обеспокоенным лицом. — Прости, мне следовало быть внимательнее. — Нет, всё в поря... — Рядом кто-то есть, Бо Ра? Это случилось в тот момент, когда Бо Ра собиралась покачать головой, показывая, что с ней всё хорошо, пока Су Ха протягивал руку, чтобы проверить её состояние. Голос мамы, которая старалась звучать как ни в чем не бывало, но не смогла скрыть растерянности, вклинился между ними. — Ты же... говорила, что у однокурсника? В конце концов голос слегка задрожал. Вслед за ним и Бо Ра, словно замешательство мамы, понявшей, что её добрая дочь, которой она твердо верила, совершила какой-то проступок, передалось через телефонную трубку. — Э, нет, сейчас, это... Бо Ра под давлением чувства, что нужно что-то сказать, начала нести околесицу, нанизывая бессмысленные союзы. — Это я, матушка. Словно только этого и ждал, бархатный голос Су Ха полился в телефон. Наклонившись всем телом, чтобы его голос был лучше слышен, Су Ха мягко поинтересовался здоровьем. — Как вы поживали всё это время? — О боже, кто это? Су Ха! Конечно, я поживала хорошо! Как только мама поняла, кто находится рядом с дочерью, её голос стал на полтона выше, и она затараторила. — Су Ха, как ты поживаешь? В университет хорошо ходишь? — Да, хорошо. А, я тоже подумываю поехать вместе с Бо Ра, когда она в этом месяце поедет в уезд Нэхам. — О, мне-то только в радость! Приходите хоть пообедать. Но... Су Ха, эм, то есть, прошлой ночью с Бо Ра был... это был ты, Су Ха? — Нет, я просто приехал её забрать. Бо Ра сказала, что у неё очень сильное похмелье. В отличие от неё, которая не могла придумать подходящую ложь и мялась, Су Ха, даже глазом не моргнув, гладко выдал успокаивающие слова: — Хочу накормить её супом от похмелья и отправить в общежитие. И лекарство от похмелья ей дал. — Надо же. Как же ты, Су Ха, мучаешься. За что тебе такое наказание — связаться с такой подругой. — Ну, я же делаю это, потому что мне нравится. После этого разговор двух людей, которые, казалось, забыли о существовании человека, держащего телефон, продолжился в дружеской атмосфере. — Бо Ра, будь добра к Су Ха. Таких парней не бывает! И хватит уже пить! В конце долгого разговора Бо Ра получила наставление от мамы, чей голос, в отличие от недавнего времени, стал невероятно бодрым, так как все тревоги развеялись. — Позже я пришлю закуски, занесешь их домой к Су Ха. Поняла? — Поняла… — Хорошо, тогда до встречи, дочка. На этих словах звонок прервался. Когда Бо Ра невольно уставилась на него с ошарашенным лицом, Су Ха пожал плечами, словно спрашивая, в чем проблема. — Что? — Нет, просто... Мысль: «Он что, всегда так хорошо врал?» — не сорвалась с губ и была проглочена. В глаза Бо Ра, которая никак не могла избавиться от ощущения, что её обманули вместе с мамой, попали знакомые здания. Похоже, пока шел долгий разговор, они уже приехали в университет. Бо Ра, сидя в машине, привычно въезжающей на парковку общежития, теребила пальцы, поглядывая только на него. — Погоди. Закончив парковаться, он развернул корпус и навис над ее телом. В ушах Бо Ра, которая от удивления округлила глаза, раздался знакомый щелчок. А, ремень безопасности... Только тогда поняв смысл действий Су Ха, Бо Ра с облегчением выдохнула и стала ждать, когда он отодвинется. Но сколько бы она ни ждала, поле зрения оставалось темным от тени и не собиралось светлеть. Когда она подняла опущенный в недоумении взгляд, то встретилась им с черными глазами, которые, казалось, всё это время неотрывно смотрели на неё. Как только пришло осознание, что в глазах отражаются образы друг друга, последовал поцелуй. Твердый язык прошелся по припухшим губам, раздвинул их и проник внутрь. Он легко прошелся по нёбу, и языки сплелись, словно змеи, притягиваясь друг к другу. Много времени не потребовалось, чтобы поцелуй, начавшийся легко, стал сопровождаться влажными звуками. — Ыт... Поцелуй прямо перед уютным общежитием затянулся. Он всё больше приобретал оттенок пламени, и прекратился лишь тогда, когда его губы попытались скользнуть к её шее. Как бы сильно ни горело тело, Бо Ра не хотела заниматься подобным средь бела дня, да ещё и перед общежитием, поэтому, покраснев, оттолкнула его. Вопреки опасениям, что он может воспротивиться, Су Ха легко поддался. Отстранившись с благопристойным видом, но всё ещё удерживая взглядом её покрасневшие губы, он со вздохом сказал: — Если вдруг будет больно, сразу звони. — Угу… — И если не будет больно, тоже обязательно звони. — А зачем, если не больно? — Потому что скучаю. С невозмутимым лицом выдав столь смущающие слова, он только тогда отвел взгляд от её губ. ---------- Том 1 Глава 44 — Завтра занятия заканчиваются в три. Я за тобой заеду. Бо Ра, пристально глядевшая на него, пока он как само собой разумеющееся строил планы на завтра, кивнула с небольшим опозданием. — Угу… Затем она замялась, бегая глазами из стороны в сторону. Пока она колебалась, говорить или нет, Су Ха, похоже, уже заметил, что она в нерешительности. От его ясного лица, спокойно ожидающего её слов, смелость и вовсе испарилась. — Су, Су Ха. И вот, после всех раздумий, Бо Ра выдавила из себя лишь: — До завтра... пока... Это было обычное, детское прощание, ничем не отличающееся от того, что говорят другу после школы. — Угу. Су Ха, улыбаясь так, словно даже это пресное прощание казалось ему милым, ответил: — До завтра, Бо Ра. Она пробормотала глупое прощание, так почему же те же самые слова, вернувшиеся от него, звучали как нежный шёпот влюбленного? Пока Бо Ра думала, что она, по-видимому, слишком пристрастна к нему, Су Ха открыл дверь и вышел из машины. Затем он обошел капот и открыл дверь со стороны пассажира. Немного помедлив, Бо Ра неохотно вышла. Лишь почувствовав прикосновение губ к щеке, словно он больше не мог сдерживаться, Бо Ра медленно, с явным сожалением, отвернулась от него. Чи Су Ха, спокойно наблюдавший за спиной Бо Ра, которая семенила к общежитию, широкими шагами вернулся к водительскому месту. Однако машина так и не тронулась с места. Положив руки на руль, Чи Су Ха молча смотрел вслед удаляющейся Чхве Бо Ра. Походка человека, уходящего в белое сияние солнечного света, которым лето приветствовало мир, была довольно впечатляющей. Легкая, словно мячик, но сдерживаемая, будто она изо всех сил пытается придать себе веса. Наблюдая за этой своеобразной привычкой, вероятно, приобретенной из-за осознания того, что за спиной кто-то есть, Чи Су Ха выдохнул горячий воздух. Следовало бы проводить её до самой дальней точки, куда разрешен вход посторонним, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы долго ходить. Ну, если очень захотеть, он бы мог встать, но Чхве Бо Ра определенно этого не пожелает. Ведь даже во время простого поцелуя её язык никак не мог сосредоточиться и всё время норовил ускользнуть. Вспомнив язык, робко трепетавший у него во рту, Чи Су Ха облизнул пересохшие губы. Сейчас было не время называть Чхве Бо Ра наивной за то, что она так растерялась от поцелуя перед общежитием. Ведь он сам был таким же глупцом, у которого от одного поцелуя в паху распухло так, что казалось, вот-вот порвет штаны. Может, просто схватить её и забрать обратно? Жажда, которую он не смог утолить прошлой ночью из-за Чхве Бо Ра, вздрагивавшей и брыкавшейся от любого его слова, снова ударила в голову. Хотя её типичная беспомощность и разжигала аппетит, сожаление о позах, которые он так и не попробовал, пока успокаивал её, всё же осталось. Было бы забавно навалиться на неё сзади, прижимая эту спину. Если бы я покусывал мочку её уха, дразня, она бы, как дурочка, звала меня по имени и скулила, как щенок, прося не делать этого... Не в силах совладать с импульсом, он уже положил руку на ручку двери, готовый выскочить наружу, как вдруг... Чхве Бо Ра, которая так бодро семенила прочь, вдруг развернулась. И быстрым шагом направилась к его машине, словно человек, что-то забывший. — Что такое, Бо Ра? С заметно оттопыренным пахом, Чи Су Ха с улыбкой открыл окно, словно на его лице никогда и не было выражения похоти. — Что-то забыла? — Эм, знаешь, Су Ха. Поскуливая в машине, как собака, у которой болит живот, и только и делая, что поглядывая на него, она, похоже, наконец набралась смелости сказать то, что хотела. Чи Су Ха кивнул, прикидывая, чего может хотеть Чхве Бо Ра. — Угу. — В, вчера... Конечно, что бы ни попросила Чхве Бо Ра, он не собирался так просто уступать. Прошлой ночью он был определенно великодушен. Нежности в повседневной жизни достаточно. Разве не должен он и в постели получить то, чего хочет? Он и так играет с ней на её уровне, а она всё равно жалуется на пустяки. — Вчера, то, что мы делали... Однако слова, вонзившиеся в уши Чи Су Ха, который смотрел на неё с насмешкой, были... — Бы, было очень хорошо. Они были настолько неожиданными, что маска, которую он привычно носил перед Чхве Бо Ра, на мгновение едва не соскользнула. — Раньше я постеснялась сказать... Мне было очень-очень хорошо, так что не думай ни о чем странном зря. Хорошо? Ну, я пошла! — Выпалив это скороговоркой, несмотря на запинающиеся губы, Чхве Бо Ра в буквальном смысле унесла ноги, исчезнув из поля зрения. Чи Су Ха, похоже, больше не собираясь притворяться спокойным, провел языком по внутренней стороне щеки, глядя на её подпрыгивающую, как у кролика, походку. Смотря на женщину, чья чрезмерная наивность граничила с глупостью, мужчине хотелось цокнуть языком. Но с губ сорвался лишь беспомощный смешок. «Ты ведь и прошлой ночью всё колебалась. Сбежать или нет». «Нет же, я вчера правда…» С запозданием он понял, почему Чхве Бо Ра бросила те слова. Вспомнив их перепалку за завтраком, Чи Су Ха невольно выдохнул горячий воздух и положил руку на руль. Значит, было хорошо. Ей было хорошо, даже когда её так жестко драли, как собаку, так что не переживай. — Бесстрашная… Тянущее ощущение внизу живота давит на терпение. Чи Су Ха, не чувствуя больше необходимости сдерживаться, уже решил было схватить Чхве Бо Ра и притащить обратно, как вдруг... В его поле зрения попала неприятная фигура, приближающаяся к добыче. Ким Со Хи. Увидев лицо той, кто бежал к Чхве Бо Ра, которая только собиралась войти в общежитие, глаза Чи Су Ха мгновенно похолодели. Нынешняя соседка Чхве Бо Ра по комнате. Второкурсница факультета медиа и девушка О Чхан Хёка, второкурсника факультета машиностроения университета S. Чи Су Ха окинул взглядом Ким Со Хи, лениво перебирая в памяти информацию. И женщина, которая подбила ничего не подозревающую Чхве Бо Ра на знакомство с Ли Чжин Ёном. Личные данные, о которых он вспомнил, были лишь фундаментом для последней фразы. Чи Су Ха медленно постукивал длинными пальцами по рулю, наблюдая за Ким Со Хи, которая вела себя с Чхве Бо Ра подозрительно дружелюбно. В такт движению пальцев по рулю, нога, игравшая возле педали газа, в конце концов коснулась её. Ступня, движимая странным любопытством, то слегка касалась педали, то отпускала её. Это движение, словно прощупывающее почву, прекратилось в тот момент, когда Ким Со Хи закинула руку на плечо Чхве Бо Ра. Он с силой вдавил педаль в пол. Однако, вопреки будоражащему воображение сценарию, машина не рванула с места и не размазала тело Ким Со Хи. В машине, стоящей на ручном тормозе, Чи Су Ха, приподняв лишь один уголок рта, смотрел на Чхве Бо Ра, заходящую внутрь вместе с Ким Со Хи. — В этом нет необходимости. Голос, вырвавшийся, словно напев, звучал на удивление легко, в отличие от смысла слов. — Нет нужды заходить так далеко... Словно на мгновение что-то прикинув и ощупав взглядом место, где исчезли фигуры, он с бесстрастным лицом неспешно выехал с территории университета Чхве Бо Ра. * * * — Эй-эй, обманщица. Ты что это мухлюешь? А ну пей до дна! — Правильно! Правильно! В баре, где шум сплетался в беспорядочный клубок, Бо Ра сидела в самом центре, полубессознательно сжимая стакан. — До дна, до дна! — Пей, пей! Перед ней скалили зубы однокурсники, похожие на стаю гиен, а люди за соседними столиками с интересом наблюдали за этим зрелищем, посмеиваясь. Самой заметной игрушкой в этой компании, превратившейся в посмешище, была, конечно же, Бо Ра. Грешницей, которую усадили в центр стола и подвергли массированной атаке, была она — та, кто посмел завести парня и скрыть этот факт. Как же так вышло-то. Бо Ра, не в силах сопротивляться давлению окружающих, опрокинула в рот алкоголь, вспоминая, с чего всё началось. Почему я тогда не догадалась сбежать и позволила затащить себя сюда... * * * — О боже, кто это? В тот день, когда она входила в общежитие, изо всех сил стараясь скрыть отяжелевший безымянный палец левой руки, у входа она встретила соседку по комнате с ехидным выражением лица. — Разве это не Чхве Бо Ра, которая не ночевала дома? Растягивая слова и с хитрой миной приближаясь, Ким Со Хи резко обняла за плечи Бо Ра, которая неловко застыла с натянутой улыбкой. — Вряд ли ты была с Ли Чжин Ёном, которого динамила. С кем же наша тихая кошечка залезла на печку [1]? [1] С виду скромный и тихий человек может совершать неожиданные, дерзкие или хитрые поступки (часто используется в сексуальном или романтическом подтексте). Русским аналогом может служить «В тихом омуте черти водятся», но мне жутко понравился ориг. — О, онни. Потише... — Я же была права. Как только ты сказала, что идешь на свидание вслепую, он сразу проснулся, да? Его всего трясло от ревности, он места себе не находил? Со Хи, словно генерал, выигравший великую битву, пожала плечами и принялась трясти Бо Ра. — Но всё равно, разве можно так пропадать на всю ночь? Не оставив ни одной весточки соседке-онни? А? — За это правда прости... — Ладно, проехали. Так вы со вчерашнего дня встречаетесь? О боже, что это? Что за кольцо! Всю дорогу до комнаты, куда её тащила соседка, слова Бо Ра обрубались на полуслове, так и не достигая точки. — Я впервые вижу такое вживую. Видела только в интернете. В реальности оно еще красивее... Благодаря Со Хи, которая с восторгом рассматривала кольцо Бо Ра, та наконец поняла, что подарок Су Ха — вещь невероятно дорогая, слишком дорогая, чтобы принимать её просто так. — М, мне тоже нужно подарить ему что-то похожее? — Бо Ра, у тебя есть деньги? — Ну, я немного скопила с карманных... Услышав это, Со Хи, разглядывавшая сверкающий палец Бо Ра, усмехнулась. ---------- Том 1 Глава 45 — Тебе трудно будет такое купить. Разве что ты в качестве карманных денег получаешь сумму, равную плате за семестр. Просто прими. Соседка легко бросила это Бо Ра, которая побледнела от цены, значительно превышавшей её ожидания. — Он же подарил, потому что хотел, чего ты. — Но всё же... — Если будешь зря мучиться, пытаясь подарить ему что-то похожее, для него это станет только большей обузой. Просто скажи «спасибо» и прими. Уметь с благодарностью принимать чувства — это тоже обязанность возлюбленной. Дав этот мудрый совет, Со Хи с тоской в глазах произнесла: «Когда же наш Чхан Хёк купит мне что-то подобное…». В тот день, будучи пойманной соседкой и подвергаясь насмешкам вроде «Ну и каково это — стать совсем взрослой?», она даже не вспомнила об этом. О том, что место, где соседка громко и ехидно допытывалась, была ли она с парнем, — это общежитие, пространство, где живет множество однокурсников. — С кем переписываешься? После занятий Бо Ра, усердно отчитывавшаяся Су Ха о своем расписании, подняла голову на вопрос однокурсницы Мин Чжи. — А? — Ты одно время только вздыхала, глядя в телефон, а в последнее время снова улыбаешься, когда отправляешь сообщения. Кто это? На слова Мин Чжи Бо Ра неловко улыбнулась и украдкой опустила телефон вниз. При виде этого жеста, словно она пытается что-то скрыть, Мин Чжи и Чжи Ён, стоявшие рядом с Бо Ра, прищурились. — Чхве Бо Ра, тебе нечего нам сказать? Хе Ин, одна из однокурсниц, окруживших Бо Ра, сидевшую в конце аудитории, бросила: — Ты от нас ничего не скрываешь? — Э, это... Бо Ра открыла рот, поглядывая на своих самых близких подруг. Она действительно думала о том, когда лучше рассказать. Но каждый раз, когда она набиралась смелости признаться, её останавливало собственное прошлое, когда она уверяла, что Су Ха никакой не парень, и что они просто друзья. — Бо Ра, мы связаны одной судьбой. Мы же одинешеньки [1] до конца! [1] В ориге — «моссоль» (сокращение от «мотэ солло», букв. «соло с утробы матери») — сленговое выражение, означающее человека, который ни разу в жизни не состоял в романтических отношениях. Слова Мин Чжи, единственной, кто поверил Бо Ра и чокнулся с ней бокалами, словно принося клятву в персиковом саду, тоже крепко связывали язык Бо Ра. — Ну, понимаешь, на самом деле... Но она понимала, что пришло время сказать. Скрывать это неделю от друзей, с которыми постоянно ходишь вместе в университете, — это уже долго. Бо Ра, решившаяся пережить позор, как раз собиралась объявить свой секрет, который уже не был секретом, когда... — Я разочарована, Чхве Бо Ра. Мин Чжи с холодным выражением лица пробормотала, глядя на Бо Ра. — Как ты могла так, как лиса... Бормоча это, Мин Чжи смотрела сверху вниз на Бо Ра, всё еще сидящую. И не только Мин Чжи. Кан Чжи Ён и Пак Хе Ин, стоявшие рядом, тоже скрестили руки и смотрели на неё свысока. В тот момент, когда она осознала три пары глаз, устремленных на неё одну, находящуюся в другом положении, её рука, спрятанная под столом вместе с телефоном, начала мелко дрожать. — Серьёзно? — Говорят, да. Чертова лиса... Восемнадцать лет, которые многим запомнились лишь как солнечное лето. Травля, запятнавшая то время, словно плесень на потолке, начиналась именно так. Как ливень не обрушивается внезапно, так и злоба к кому-то сначала источает запах и атмосферу. Как влажность, постепенно повышающаяся перед сезоном дождей, травля тоже начиналась с таких едва заметных сигналов. Бо Ра, пережившая время, когда спина была тяжелой от липких шепотков, и когда всё тело промокало от односторонней ненависти, могла почувствовать это интуитивно. Началось. Снова повторится. Хотя она уже проходила через это, Бо Ра не знала, что делать, и лишь беспомощно дрожала, когда... — Как... как ты могла скрывать это даже от меня! Ладно Хе Ин или Чжи Ён, но мы же были товарищами по несчастью! Мин Чжи резко схватила Бо Ра за грудки и принялась шутливо трясти. — У тебя появился парень, а ты ни слова? А? За грудки её схватил не один человек. Хе Ин, оттолкнув Мин Чжи и заняв её место, продолжила трясти её. — Я слышала в общежитии и только и ждала, когда ты расскажешь, а ты неделю нас обманывала? — Э, сказ, я собиралась сказ, угх. — Отойди! Моя очередь! Чжи Ён, оттолкнув Хе Ин, схватила Бо Ра за грудки крепче всех и прорычала: — Это он, да? Тот, про которого ты говорила, что он точно не парень, а просто друг. Тот, кто приходил к университету и мешал каждый раз, когда мы собирались выпить! — Э, отпустите это, это... — Видите. Я же говорила, что они будут встречаться. Какой там друг. Если это друг, то у Мин Чжи вообще друзей бы не было, эй! Трясясь в руках троих подруг, Бо Ра даже не успела осознать, что все её ожидания оказались неверными. Она поняла, что зря испугалась, только когда троица начала поспешно собирать сумку Бо Ра. — Так не пойдет. Сегодня надо выпить. — Чхве Бо Ра, знай, сегодня ты поползешь домой на четвереньках. Ты ведь до сих пор жила, счастливо не зная похмелья? — Чего сидишь, вставай скорее! Чувствуя руки однокурсниц, которые насильно поднимали её и толкали в спину, Бо Ра была охвачена сложным чувством. Это трогательное чувство, похожее то ли на облегчение, то ли на чувство принадлежности, в конце концов заставило Бо Ра послушно пойти за принявшими её друзьями. — Ура, сегодня день, когда Чхве Бо Ра напьется в стельку! Бо Ра рассмеялась над словами Хе Ин, трясущей кулаком, и с запозданием осознала. Это была не интуиция. То, что заставило мои руки дрожать, а спину покрыться холодным потом. Это было не зловещее предчувствие, а лишь осколок прошлого, которое уже далеко позади. *** Из-за облегчения от того, что прошлое не повторится, она не смогла сбежать из бара. — Пей, пей! Пей, пей! Кто же знал, что это обернется такими последствиями. Бо Ра, рассеянно глядя на свой стакан, который наполнили сразу же, как она его опустошила, сожалела о прошлом. Что такое друзья, что такое дружба, что я терплю здесь такое... — Пей скорее, предательница! Но путь к отступлению был уже отрезан. Мин Чжи, которая уже давно была пьяна в стельку, свирепо улыбаясь, постучала по столу перед Бо Ра. — Что? Просто друг? Ха, рассказывай сказки. Где это видано, чтобы друзья целовались перед общежитием! Чжи Ён, ты можешь поцеловаться со мной? — Ли Мин Чжи, убери губы, серьезно. Бо Ра, игнорируя фарс, происходящий перед ней, смотрела на полный стакан, а затем с выражением лица «будь что будет» опрокинула алкоголь. Увидев это, Хе Ин расхохоталась и снова наполнила пустой стакан подруги. Раздавался звонкий шум от ударов стаканов друг о друга. Пока уши наполнялись смешными шутками и нелепой болтовней, количество пустых бутылок на столе быстро росло. До сегодняшнего дня Бо Ра ни разу не напивалась до потери сознания. Это было отчасти из-за специфической культуры женского университета, уважающей личность, но также и плодом осторожности — она не хотела видеть дно. Однако, опустошая стаканы, наполненные наполовину принудительно, наполовину добровольно, Бо Ра почувствовала своего рода освобождение. Пора повернуться спиной к наивной несовершеннолетней себе. Решившаяся Бо Ра, зажатая между вредными подругами, которые были заняты тем, что хвалили её за пьянство, опустошала бутылку за бутылкой. — Бо Ра, тебе постоянно звонят. Не стоит ли ответить? — Звоня-ят? Ей указали на вибрирующий телефон, когда язык уже начал заплетаться. Бо Ра, которая даже со слегка расфокусированным взглядом верила, что она лишь слегка навеселе и ничуть не пьяна, медленно подняла телефон. А. На экране высветилось имя виновника этого застолья. Чи Су Ха. Увидев имя, такое же красивое, как и лицо его обладателя, Бо Ра невольно расплылась в улыбке, на что со всех сторон посыпалось улюлюканье. — У-у, долой помешанную на мужиках, долой! — Наказать предательницу, наказать! — Ох, тихо вы! Чжи Ён, заткнув рты подругам, которые, шатаясь, выкрикивали обвинения, кивком указала на телефон. — Бо Ра. Ответь на звонок, быстро. — У-угу. Бо Ра подумала, что в такой ситуации единственная, кто сохраняет рассудок, — это Чжи Ён. Однако, вопреки её суждению, глаза Чжи Ён, смотревшей на Бо Ра, нажимающую кнопку вызова, горели интересом. Давай-ка посмотрим, насколько красив этот Чи Су Ха, о котором мы только слышали. Не замечая глаз Хе Ин и Мин Чжи, которые, вмиг поняв намерение подруги, тоже загорелись, Бо Ра послушно поднесла телефон к уху. — Алло-о. — Ты где. — О, голос прошел проверку. В отличие от подруг, которые смеялись, говоря это, глаза Бо Ра, услышавшей голос из динамика, округлились от удивления, словно ей за шиворот бросили кусок льда. ---------- Том 1 Глава 46 Это был голос с интонацией, которую она слышала впервые. От холода, с которым она не сталкивалась даже в моменты их наибольшего отчуждения, Бо Ра растерянно замялась, и тут раздался ещё один, ещё более тихий голос. — Чхве Бо Ра. От этого нервного обращения хмель словно рукой сняло. Бо Ра, которая даже не представляла, что Су Ха может быть таким резким, издала глупое «А, э?», на что с той стороны послышался невероятно глубокий вздох. — Ты где. Где ты, что всё время не отвечаешь на звонки. Не отвечаю... А. Открыв диалог непослушными от алкоголя пальцами, она увидела плотно идущие сообщения. [Кажется, мне придётся пойти выпить с друзьями] После сообщения, наспех написанного, пока её тащили друзья, все остальные сообщения скапливались только слева. «Выпить?», «Где вы пьете», «С кем ты идешь?», «Бо Ра. Возьми трубку». Читая сообщения, которые выглядели не просто тревожными, а паническими, Бо Ра промямлила извинение. — Прости... — Я спрашиваю, где ты, Чхве Бо Ра. — Я зде-есь, у Кван Сика! Если спуститься прямо от задних ворот общежития женского университета B, то там будет это место! Громкий голос ворвался в тот момент, когда к благополучно пьянеющей Бо Ра полностью вернулся рассудок. Чжи Ён, которая прищурив глаза подслушивала разговор, вытянула шею и крикнула: — Вы приедете? Бо Ра сейчас, правда, сильно пьяна! — Три причины, почему тебе нравится Бо Ра! Назови за десять секу-унд! Оттолкнув Чжи Ён, которая явно пыталась заманить Су Ха сюда, Мин Чжи закричала: — Три причины, почему тебе нравится наша Бо Ра, за десять секунд! Иначе мы уйдем в другое ме-есто! — Так, раз, два, три... Хе Ин рядом с Мин Чжи дружно начала отсчет. Лицо Бо Ра, которая внезапно протрезвела и смотрела на это безобразие трезвым взглядом, побелело. Су Ха такое не любит. Он не будет знать, как реагировать на такие грубые шутки, и только растеряется. — Ха. Однако, вопреки опасениям Бо Ра, из динамика телефона донесся лишь короткий смешок. Хранивший молчание, он, прежде чем Хе Ин выкрикнула последнюю цифру, произнес низким голосом: — Можно я приеду и скажу лично? — О боже, что это! На слова Су Ха все трое, сидевшие перед ней и рядом, расхохотались. Пока Бо Ра на мгновение опешила от этого пира смеха, на котором она почему-то чувствовала себя чужой, Чжи Ён четко продиктовала более точный адрес. — Сейчас приеду. Скоро увидимся, Бо Ра. Голос Су Ха, узнавшего её местоположение, был нежным, как всегда, словно и не было того холода. Но Бо Ра почему-то никак не могла избавиться от мысли, что это всего лишь маскировка. *** — О, пришел. Су Ха прибыл примерно через тридцать минут после того звонка. Глаза Мин Чжи, которая каждый раз, когда дверной колокольчик звякал, вытягивала шею, чтобы посмотреть на входящего, внезапно округлились. — Эй, эй. Посмотри туда. Мин Чжи поспешно похлопала по плечу Хе Ин, которая вместе с ней наблюдала за входом, но потом переключилась обратно на план «Напоить Чхве Бо Ра в стельку». — А, чего. Хе Ин, раздраженно повернув голову от этого грубого тычка, как раз наливала полную рюмку Бо Ра. — Вау... — С ума сойти. Однако, как только взгляд Хе Ин упал в направлении, указанном подбородком Мин Чжи, она тоже не смогла сдержать удивления и раскрыла рот. Мужчина, который с момента входа собрал на себе все взгляды в баре, был настолько красив, что глаза невольно расширялись. — Жизнь удалась. Он модель? — Наверное, с театрального. Тут же рядом университет с известным факультетом театра и кино. В отличие от безупречно правильных черт лица, в глазах мужчины читалась странная аура порочности. Мин Чжи и Хе Ин украдкой любовались им, который, казалось, жил в совершенно другом мире, когда... Взгляд мужчины, находившийся где-то под потолком, упал на их стол. Слегка приподняв одну бровь, он без колебаний направился к ним на своих длинных ногах. — Так вот, меня заставили пойти на то свидание вслепую, и там... Бо Ра в сотый раз повторяла одно и то же Чжи Ён. Словно её мысли застряли на одном моменте, рот продолжал возвращаться к одной и той же части истории. — И вот в выставочном зале, появился Су Ха, и... Бо Ра, выпившая еще несколько рюмок из-за подстрекательств подруг и нервозности от того, что Су Ха скоро придет, невольно расплылась в глупой улыбке и потянулась к рюмке. — Во-первых, красивая. Пух. Место на диване рядом с ней просело с дешевым звуком, подобающим студенческому бару. — Добрая. Осознав тепло рядом, следующим она почувствовала прикосновение руки, обнимающей её за плечи. Она с опозданием повернула голову на знакомый запах парфюма, щекочущий нос, и в её глазах запечатлелись длинные ресницы. — И милая. Низкий голос пронзил слух одновременно с тем, как у неё отобрали рюмку. Бо Ра могла лишь ошарашенно наблюдать, как прозрачная жидкость, которая должна была быть её, вливается в губы мужчины. Подняв взгляд от плавно движущегося кадыка, она встретилась с глазами цвета поздней осени, в которых отражалась она сама. В тот момент, когда она заметила подозрительную опасность, затаившуюся в уголках сощуренных глаз Су Ха, смотрящих на неё... — Три причины за десять секунд. Я всё сказал, так что... Его рука с силой притянула её к нему. Крепко поддерживая беспомощно накренившееся тело, он красиво улыбнулся подругам Бо Ра, которые сидели с открытыми ртами. — Теперь я могу забрать мою Бо Ра? *** Подруги, которые еще до прихода Су Ха собирались подшутить над ним, как только он появился, не смогли вымолвить ни слова и просто отдали её. — По, пока, Бо Ра. Спасибо, что заплатил. Мы хорошо поедим... Вспомнив подруг, неловко машущих ей руками, Бо Ра вздохнула. Но не успев выдохнуть весь воздух из легких, она почувствовала, что её вздох прозвучал слишком громко, и была вынуждена украдкой покоситься на соседа. Су Ха, который вынес её, словно заперев в объятиях, молчал всю дорогу в машине. Бо Ра, искоса поглядывая на его профиль, словно высеченный скульптором, на этот раз лишь мысленно глубоко вздохнула. В довершение всего, в отличие от немного прохладного бара, в теплой машине хмель, который, казалось, немного отступил, снова начал подкрадываться. Она тайком потерла разгоряченную щеку тыльной стороной ладони, когда сбоку раздался голос. — Много выпила? Почувствовав на себе его взгляд впервые за долгое время, Бо Ра поспешно покачала головой. — Нет, не много. — На столе было много пустых бутылок. — Это подруги выпили. Я много не пила. Я правда выпила совсем чуть-чуть. На это поспешное оправдание последовал смешок, похожий на выходящий воздух. Каким бы ни был смысл этого смешка, Бо Ра придала значение тому, что уголки губ Су Ха дрогнули, и только тогда осторожно выдохнула с облегчением. — Похоже, они почувствовали себя преданными из-за того, что я не сказала им, что у меня появился парень... Бо Ра, еще раз взглянув на Су Ха, откинулась на спинку сиденья и затараторила. — Поэтому меня так быстро утащили, что я не смогла ответить. Прости. Су Ха немного помолчал после её робкого извинения, а затем медленно спросил: — И что они сказали, когда узнали, что парень появился? — Ну, просто, не давай себя водить за нос, как дурочку... — И еще. — Почаще ешь за его счет... Снова посмеивание, словно он не верил своим ушам, пощекотало уши. Этот мягкий шум, как колыбельная, заставлял слипаться сонные глаза. — И что еще они говорили. Расслабленное тело мгновенно оказалось во власти алкоголя. Нить сознания, которую она и так с трудом удерживала, начала ускользать. Бо Ра, чувствуя, как зрение затуманивается, едва пробормотала: — И, хм. И еще... «Знаете что? Говорят, если заниматься этим пьяными, это реально круто». В тот момент в ушах зазвучали непристойные разговоры с попойки. «Чего смеетесь? Это правда! Говорят, это офигенно!» Эти слова произнесла Мин Чжи, а не Чжи Ён или Хе Ин. Мин Чжи, которая училась в школе для девочек, старшей школе для девочек и даже в женском университете, и ни разу в жизни не встречалась с парнем, вдруг выдала такое, что за столом разразился хохот. Видимо, это произвело на неё впечатление. Бо Ра, глупо улыбаясь при воспоминании о том веселье, снова услышала вопрос. — Угу. Там, когда мы пили... Она плохо помнила, чем закончился ответ, который она начала бормотать на этот вопрос. Потому что зрение, которое стремительно мутнело, в какой-то момент полностью померкло, словно выключили свет. — Правда?.. Только в смутных воспоминаниях осталось то, как Су Ха пробормотал это низким голосом. — Значит, так говорят... Была ли в его голосе, когда он это говорил, легкая усмешка или нет? Она не знала точно. Бо Ра просто без сомнений доверила свое тело сну, вызванному опьянением. *** Дзинь. Звук уведомления заставил сладко спавшую Бо Ра поднять веки. В затуманенное поле зрения попала серебряная стена. Только несколько раз моргнув, Бо Ра поняла, что это двери лифта, и что она, плотно укутанная в одеяло, поднимается вверх. Как только она осознала, где находится, её взгляд, поднявшийся вверх, наткнулся на красивый подбородок. В отличие от долгого осознания места, Бо Ра быстро поняла, кто её держит. Это Су Ха. Как только она узнала владельца рук, надежно поддерживающих её тело, с губ сорвался глупый смешок. ---------- Том 1 Глава 47 Су Ха, Су Ха... Невольно её раскрасневшаяся щека потерлась о его грудь. Это было так же естественно, как птенец открывает рот при виде матери. Су Ха нес меня спящую всю дорогу сюда. Не разбудил, чтобы я могла выспаться. Это был момент, когда Бо Ра почувствовала глубокую любовь к нему за ту бережность, с которой он нес её, не потревожив ни единым движением. Двери лифта открылись, и он без колебаний подошел к входной двери. Даже держа её на руках, мужчина с легкостью разблокировал дверной замок. Бо Ра, сонным взглядом окидывая открывающийся вид квартиры, почему-то подумала, что вокруг слишком шумно. Откуда доносится этот гулкий стук? Откуда исходит этот торопливый ритм?.. Бо Ра, рассеянно оглядевшись по сторонам, в тот самый момент, когда поняла, что этот звук исходит не откуда-то, а из груди Су Ха, к которой прижато её ухо... Её тело опустили на большой диван. Глаза Бо Ра, ожидавшей кровати, округлились. Но времени возмутиться, почему не в спальне, не было. — Наконец-то проснулась. Одеяло, укутывавшее её тело словно защитный кокон, было отброшено, и одновременно с этим с неё стянули штаны. Вместе с обнажением нижней части тела она осознала, что и с верхом не всё в порядке. Пуговицы рубашки, которая была аккуратно застегнута, когда она выходила из бара, были в беспорядке. Не то чтобы они все были расстегнуты. Но, словно их расстегнули, а потом в спешке застегнули снова, пуговицы и петли не совпадали, будучи застегнутыми вкривь и вкось. — Су Ха, это, что... — Трахать тебя, пока ты с закрытыми глазами, оказалось не в моем вкусе. Су Ха, слегка прикусив кончик носа растерянно лепечущей Бо Ра, запустил руку под свободную рубашку. Слегка надавливая на извивающуюся талию, вздрогнувшую от прикосновения к голой коже, он прошептал: — Выглядит так, будто я тебя заставляю. В тот миг, когда она осознала, что на ней не осталось белья... Пальцы вонзились внутрь снизу. — Хып!.. И не один, а два. Длинные и толстые пальцы, словно плавая внутри, ворошили стенки и играли с её нутром. Удивительным было то, что это ничуть не доставляло дискомфорта. Внутри было так влажно, словно туда заранее плеснули воды. Внутренности, издавая хлюпающие звуки, податливо проглатывали грубо вторгающиеся пальцы. — Хы, а. М. — Ну и как? Пальцы, которые то раздвигались, то сжимались внутри, словно ножницы, в мгновение ока превратились в три. Бо Ра, чувствуя, как нежная плоть вздрагивает в такт его бесчинству, пыталась заставить работать свой разгоряченный мозг. — Пьяной и правда так хорошо? Оправдало ожидания? Но это было бесполезно. С того момента, как пуговицы рубашки, застегнутые вразнобой, окончательно не выдержали и оторвались, и белоснежная вершина груди оказалась целиком во рту Су Ха, её мозг отказался думать дальше. — М? Скажи. Ты же говорила, что хочешь сделать это пьяной. — Хыт, я такого, ы-ынг!.. Яростно мотая головой, она тем не менее издавала невероятно распутные стоны. Каждый раз, когда его длинные пальцы проходились по определенной точке на стенках, перед глазами вспыхивало, словно от удара молнии. Каждый раз, когда твердые зубы игриво и легко скребли по мягкой ареоле, снизу выплескивалась жидкость, помогая непристойным толчкам. Как можно так быстро приблизиться к пику? Наслаждение было невероятно сильным, в него трудно было поверить. Пальцы на ногах сами собой поджались, а поясница выгнулась. Губы, которые лишь судорожно хватали воздух, не в силах вымолвить ни слова, были накрыты его губами. Проглотив даже вырывающийся стон, он поймал корень её языка, словно желая полностью захватить всё внутри. — Хы-ы... Бо Ра простонала ему в рот, а затем закрыла дрожащие глаза. После той ночи в его доме, когда у них был первый раз, они больше не спали вместе. Точнее, Су Ха попытался было на следующий день, но... «Опухло». Увидев сильно припухшую промежность Бо Ра, он отступил. У Су Ха, который отстранился и нежно застегивал ей пуговицы, в паху сильно выпирало. Даже в том, как он поправлял ей волосы, сквозила неутоленная страсть. «Не больно?» Но несмотря на это, он был нежен и заботлив. Поэтому нынешняя ситуация казалась ещё более невероятной. Ведь это был тот самый Су Ха. Тот самый возлюбленный, который терпел до предела, беспокоясь о ней. Что из этого правда? Сознание Бо Ра, которая из-за нехватки воздуха отрешенно смотрела в потолок, пробудили пальцы, давящие на стенки влагалища. Не меньше пальцев, которые безостановочно стимулировали нутро, словно прокладывая путь для чего-то большего, рассудок мутила и другая рука, сминающая грудь. — А, ы, хыт. Ощущение, как белая грудь мнется в руке с крупными суставами, было возбуждающим. Свою лепту вносили и губы, которые, спустившись, сосали сосок, словно Су Ха был младенцем. В моменты, когда пальцы с силой давили на особенно чувствительную верхнюю стенку влагалища, а язык одновременно ковырял впадинку на соске, ей хотелось разрыдаться. — Хватит, хып, Су Ха, эй. Это, странно... — Это не странно, а приятно. Не выдержав одновременно нахлынувшего удовольствия, Бо Ра забилась, пытаясь оттолкнуть его плечо, но Су Ха, катая языком сосок, прошептал: — Посмотри, что у тебя там внизу творится. — Хы-ык!.. Ее поясница согнулась от его безжалостного движения. Хуже всего было то, что из-за этого в поле зрения Бо Ра попало её собственное мокрое лоно. Су Ха мокрой рукой схватил за подбородок Бо Ра, которая мотала головой, пытаясь избежать этого непристойного зрелища, и улыбнулся как дьявол. — Видишь? У тебя тут течет так, словно наводнение... — Н, не надо, не хоч!.. — Что значит не хочешь. Он же стоит и просит, чтобы его пососали. Улыбаясь как взрослый, поучающий несмышленого ребенка, он опустил голову. Клитор был втянут в его развратный рот. Бо Ра, воочию увидев эту невыразимо порнографическую сцену, запрокинула голову со стоном, похожим на крик. — А, а-ат!.. И носовые звуки, вырывающиеся из горла Бо Ра, и хлюпающие снизу были влажными и липкими. Чхуп, чху-уп. Хотелось хоть как-то заглушить эти громкие звуки, которые издавал его язык, соприкасаясь с алой вершиной, но всё, что она могла, — это дрожать висящей в воздухе поясницей и стонать. Красный язык, словно обладая собственным разумом, резвится на лоне. Он то сминает, то всасывает набухший клитор, пытаясь запечатлеть свое присутствие на входе во влагалище, которое стало настолько скользким, что хлюпало. Пока он играл с её лоном, текшим, словно сломанный кран, перед глазами Бо Ра чередовались свет и тьма. Электрический ток наслаждения, начавшийся снизу, захватил всё тело, грозя испепелить его дотла. Пики наслаждения сменяли друг друга слишком быстро. Это отличалось от прошлого опыта. Бо Ра, словно затянутая в водоворот ощущений, острых как осколки стекла, не могла прийти в себя и дрейфовала в море удовольствия. Каждый раз, когда его три неутомимых пальца скребли глубоко внутри, каждый раз, когда горячие губы сосали твердый сосок, словно желая его покорить, накатывало чувство опасности, будто мозги превращаются в кашу. Страх, что рассудок, и так истерзанный удовольствием, окончательно рухнет, напал внезапно. Нет, больше нельзя. В тот момент, когда она попыталась отвернуться, чтобы сбежать от жестокого ощущения, толкающего её к краю пропасти... Су Ха, словно предвидев этот побег раньше хозяина, крепко схватил Бо Ра за талию. И острыми зубами слегка прикусил и поскреб по твердо стоящему клитору. — А, а-а!.. Дальше была тьма. Лишь белый лист заполнил всё перед глазами. Схваченная так, что не могла пошевелиться, Бо Ра была вынуждена испытать предельное наслаждение. В брешь, откуда выскользнули три пальца, быстро совершавшие возвратно-поступательные движения, хлынул поток. Но даже зрелище лужи, образующейся под диваном, не попало в поле зрения Бо Ра. Её разум парил где-то в далёкой пустоте. Плавал где-то далеко отсюда. — Хы, хы-ы... То, что вырвало разум Бо Ра, никак не возвращавшийся из-за чрезмерного наслаждения, был звук, похожий на то, как что-то рвется. ---------- Том 1 Глава 48 Охваченная тревогой, вызванной прошлым опытом, она опустила голову, и в поле её зрения попал огромный эрегированный член, почти касавшийся её живота. На стволе, который блестел от влаги, так же как и её собственное лоно, виднелась тревожно тонкая пленка. Этот орган, пугающий своим размером даже при повторном взгляде, коснулся входа во влагалище. Ха. В тот момент, когда огромная головка ткнулась в её интимное место, с губ Су Ха сорвался тихий стон. В отличие от него, который трепетал от одного лишь легкого проникновения, поясница Бо Ра нерешительно отстранялась. Это не было осознанным бегством. Лишь действие, продиктованное инстинктом. Поясница всё еще была выгнута и висела в воздухе. Поэтому в поле зрения, которое стало слишком четким, страх перед действием, казавшимся невозможным, рос всё больше. — Куда ты. Однако, похоже, только Бо Ра думала, что это невозможно. Мужчина, крепко схватив и зафиксировав отступающую поясницу, резко толкнул бедра вперед. Член, которому помогли и собственный вес, и гравитация, раздвинул нежную плоть и вонзился глубоко внутрь. — Ыт!.. Вырвался стон, похожий на предсмертный хрип. В отличие от первого раза, когда глаза были закрыты, сцена проникновения, которую она теперь видела во всех подробностях, была шокирующей до жути. Растянутое до предела отверстие жадно заглатывало член, который казался не просто толстым, а устрашающим. Дрожа, оно изо всех сил пыталось вместить его в себя. Пук, пук. Словно не испытывая жалости к этой жалкой дрожи, член опускался еще глубже, и еще глубже. Каждый раз, когда это падение удавалось, Бо Ра билась, выдыхая воздух вперемешку с плачем. — С, слишком глубоко, Су Ха, эй. Хватит... — Глубоко? Даже наполовину не вошел. Словно говоря ей прекратить капризничать, мужчина легко поскреб ногтем по клитору. Извиваясь от этого, Бо Ра положила свою руку на его огромную ладонь, мявшую ее грудь. — Су Ха, хватит, хы, хватит... — Всё время говоришь обидные вещи. Су Ха, оставлявший следы рук то тут, то там на её мягком теле, вздохнул и опустил голову. Из-за этого член, который и так был обременительным, вошел еще глубже. Мужчина, липко лизнув ушную раковину задыхающейся Бо Ра, пробормотал, словно утешая: — Бо Ра. Перестань, не говори так. Если попросишь войти глубже, я прощу. Из-за того, что она задыхалась от члена, вошедшего под другим углом, понимание пришло с опозданием. Когда она посмотрела на него дрожащими глазами, мужчина потерся кончиком носа о её нос, глядя на неё так, словно смотрел на самое любимое существо на свете. — Скажи: вставь до самого основания, Су Ха. Попробуй так. — ... — Твой член такой классный. Засунь его полностью. Вот так. — А, хык. — М? Попробуй. Бо Ра. Тогда я прощу. Шепча это, он продолжал понемногу опускать член. Под давлением толстого ствола, который с трудом, но настойчиво проталкивался внутрь, думать было непозволительной роскошью. Бо Ра, глядя в нежные глаза и на губы, целующие каждый уголок её лица, с запинкой открыла рот. — До, до корня... вставь, пожалуйста. — ... — Так хорошо, Су Ха. Еще глубже... до, до конца... Хып! Но ответом на мольбу, произнесенную с преодолением стыда, стало безжалостное проникновение. Раздвигая дрожащую плоть, огромный ствол вонзился глубоко. От тяжести, которая не просто заполнила маленький живот, а заставила его раздуться так, словно он вот-вот лопнет, Бо Ра задрожала ногами, закинутыми ему на плечи. — Хы, ы, ы!.. Однако, как ни смешно, в конце того проникновения, которого она так боялась, Бо Ра испытала сильнейшее чувство оргазма. Внутренние стенки влагалища, сдавленные до самой невообразимой глубины, судорожно сжались, обхватывая захватчика. — Блять. — Услышав грубое ругательство прямо у уха, Бо Ра испытала удовольствие, от которого, казалось, вот-вот перехватит дыхание. Как может существовать такое чувство? Как я могла жить, не зная такого? Из лона Бо Ра, задыхающейся в ощущениях, словно перекапывающих мозг, выскользнул член. Из отверстия, откуда вышел этот огромный предмет, мощным потоком хлынули соки. Но вход во влагалище, источающий жидкость, словно сломанный, тут же был снова заткнут предметом, похожим на пробку. — А, хы, хы-ыт, ы-ыт!.. С этого момента последовала череда ощущений настолько сильных, что она забыла, где находится и даже кто она такая. Каждый раз, когда беспорядочно вторгающийся орган тыкался в самую глубину, вырывался звериный стон. Каждый раз, когда он жевал её сосок, каждый раз, когда его палец давил на клитор, перед глазами взрывались фейерверки. Мужчина, который обманом заманил её в ад желания, толкался как идиот, не знающий ничего, кроме фрикций. Казалось, он время от времени шептал ей на ухо какие-то непристойные слова, но мозг, полностью пропитанный наслаждением, не мог осознать даже простых слов. Пхок, пхок. Звуки, похожие на то, как мокрое белье с силой бросают на каменный пол, раздавались из места их соединения. Даже тяжелый кожаный диван, который, казалось, сдвинуть с места невозможно, издавал натужные звуки, наблюдая за их развратным действом. — А, хы-ы-ы!.. В этом водовороте Бо Ра в который раз испытала оргазм, уже сбившись со счета. Использованный презерватив, полный белой жидкости, был грубо брошен над её запрокинутой головой. — Ы-ынг!.. Однако мужчина, ведущий себя как жеребец, не позволил женщине под ним даже краткой передышки. Почувствовав, как твердый член снова сминает и входит в покрасневшую и дрожащую плоть, Бо Ра закричала и забилась. — Н, нет, хы, по, подожди... — Я же сказал не говорить так. Тц. Сверху послышалось цоканье языком, но теперь это был действительно предел. От секса, который настойчиво бил только по точкам удовольствия, рассудок был в лохмотьях. Бо Ра, извиваясь, как человек, отчаянно пытающийся выжить, поползла на четвереньках к краю дивана. Это было недалеко. Всего лишь расстояние в три подушки от него. Но даже отдалившись лишь на столько, Бо Ра с облегчением, словно человек, нашедший спасательную шлюпку в открытом море, жадно хватала воздух. Именно тогда до ушей Бо Ра, которая дрожала всем телом, вцепившись в подлокотник дивана как в спасательный канат, донесся звонок. Что это? В затуманенном сознании она попыталась с недоумением повернуть голову, но он схватил её за талию и потащил обратно. Хып. Пульсирующий член коснулся ложбинки между ягодиц. Орган, который медленно стимулировал путь к промежности, сменил направление и опустился ниже, чтобы начать дразнить влагалище по-настоящему. Однако глаза Бо Ра, которая стояла на четвереньках и дрожала как собака, широко распахнулись не только из-за головки члена, коснувшейся клитора. — Да, матушка. Причина, по которой затуманенные от жара глаза Бо Ра широко раскрылись от ужаса, причина, по которой она зажала рот рукой и даже перестала дышать, заключалась в обращении, которое произнес мужчина, ответивший на звонок. Нет. Матушка? Бо Ра, уткнувшись лицом в диван, словно пытаясь скрыть свое существование, на мгновение отказалась верить своему слуху. Всё же это не может быть правдой. Наверное, я сошла с ума и ослышалась. Как Су Ха может разговаривать с моей мамой, пока занимается со мной такими вещами... — Да, Су Ха. — Однако эта иллюзия, полная надежды, разлетелась вдребезги, как только из динамика донесся знакомый голос. — Чем занимался? — Я просто смотрел телевизор. Что-то случилось? — Да вот, представляешь. Бо Ра совсем не отвечает на звонки, сколько ни звони. С самого обеда недоступна, что ты будешь делать. Пока звучал полный беспокойства голос мамы, предмет между её ног медленно терся о сокровенное место. Скользкая головка дразнит набухший клитор. Ствол с вздувшимися венами, следуя за паникующей хозяйкой, издевается над пульсирующим входом во влагалище. Не делай этого. Она убрала руку, закрывавшую рот, и помахала ею за спиной, но и та была легко перехвачена. Мужчина, словно только этого и ждал, переплел с ней пальцы и принялся играть её рукой. — А, Бо Ра, наверное, сейчас спит. Она говорила, что с обеда пила с друзьями. При этом голос Су Ха звучал абсолютно спокойно. Хотя внизу он развратно терся членом. И этого ему было мало — он мял трясущиеся ягодицы, словно замешивал тесто. — Ох, в неё что, дух алкоголя вселился. И чего она так пьет, не пойму. — И правда. В этот раз я тоже забеспокоился. Она выпила столько, что совсем голову потеряла... Во время этого полного заботы разговора единственной, кто задыхался от жара, была Бо Ра. Слушая тихий голос мамы из динамика, Бо Ра крепко зажмурилась. Чтобы хоть как-то сдержать нарастающее возбуждение, она прикусила губу и задрожала спиной. Именно тогда рука, игравшая с упругой плотью ягодиц, спустилась ниже. Он, зажав телефон между плечом и ухом, постучал длинным пальцем по её губам. И воспользовавшись моментом, когда мягкая плоть открылась от растерянности, быстро проник внутрь. Вместо закусанных губ во рту оказался палец. Бо Ра принялась кусать фаланги, словно желая отомстить. Судя по смешку, раздавшемуся сзади, словно ему было щекотно, особого урона это не нанесло. — Я так волнуюсь. Разве я стала бы звонить тебе просто так. Я боялась, вдруг она попала в какую-то беду... Маме Бо Ра, видимо, стало неловко, что она позвонила Су Ха только потому, что дочь не берет трубку, и она начала оправдываться. Великодушно слушая её рассказ, Су Ха продолжал двигать бедрами. Бо Ра, кусая палец Су Ха, терпела мучительно дразнящую стимуляцию. К счастью, он продолжал лишь дразнящие ласки и, похоже, не собирался заходить дальше. Да, даже Су Ха не станет делать такого. Однако в тот момент, когда она, наивно поверив в это, немного расслабила поясницу, которую с трудом удерживала в напряжении... Толстая головка коснулась входа во влагалище, о который до этого терся лишь ствол со вздувшимися венами. ---------- Том 1 Глава 49 — А, нет. Бо Ра интуитивно почувствовала, что сейчас произойдет, и, поспешно повернув голову, протянула руку за спину — и в этот же миг. Ч-чвак. Толстый член, раздвигая нежную плоть, глубоко вонзился внутрь. — Так что в этот раз я думаю отправить тушеный корень лотоса... Су Ха. Ты случайно не с кем-то? Мне послышался какой-то звук. — Звук? А, наверное, это телевизор. Я смотрел передачу про щенков. Пока Су Ха так невозмутимо отвечал, его нижняя часть тела пронзала Бо Ра. Ч-чвак, чвак. Огромный член, давя на сузившиеся от испуга стенки влагалища, игриво двигался взад-вперед. Уткнувшись лицом в диван, Бо Ра дрожала всем телом, изо всех сил стараясь сдержать стоны. Словно не замечая этих отчаянных усилий, жестокие толчки становились только глубже. Хуже того, тело, обостренное напряжением, реагировало на стимуляцию еще чувствительнее. Мужчину это, казалось, забавляло: вращая бедрами по кругу, он пытался расширить спазмирующие стенки под свою форму. — Хватит, пожалуйста, хватит. Бо Ра вцепилась в подлокотник дивана, задерживая дыхание от удовольствия, настолько ядовитого, что перед глазами все плыло. И о чем только можно было говорить так долго? Разговор о пустяковых закусках тянулся нескончаемо и душевно. — Ох, я слишком долго тебя задерживаю. Эти долгожданные слова прозвучали, когда тело Бо Ра уже не просто промокло от холодного пота, а буквально пропиталось им насквозь. Наконец-то все закончилось. Большую ладонь прижали ко рту Бо Ра, которая с облегчением хватала ртом воздух. Медленно повернув голову из-за смутной тревоги, она увидела красивое лицо, улыбающееся, как у дьявола. — Тогда, Су Ха, договорились. На следующей неделе тетушка пришлет тебе вкусных закусок. Теплый голос мамы раздался в трубке одновременно с движением. Головка, что все это время лишь медленно царапала вокруг чувствительной зоны, прицелилась и вонзилась точно в точку наслаждения. — Я так переживала, отправив юную дочь одну в чужие края... И папа Бо Ра, и я, мы всегда так благодарны тебе, Су Ха. Пока наверху шел этот душевный разговор, внизу раздавался беззвучный крик человека, бьющегося в оргазме. — Ну что вы. Это ведь... то, что я должен делать. Вежливо отвечая, Су Ха продолжал с силой вколачивать член со вздувшимися венами в чувствительные стенки влагалища. Женщина, которую он трахал, зажав ей рот, чтобы звуки не просочились наружу, была дочерью той, кто непрерывно благодарил его по телефону. Единственным оставшимся ребенком той, кто, твердо веря ему, бесстыдно просил позаботиться о дочери. — Да. А, скажите только Бо Ра, чтобы она пила поменьше алкоголя. Она меня совсем не слушает. Беззастенчиво подластившись, он бросил телефон после прощального «Тогда я позвоню вам в следующий раз». Именно в этот момент стоны Бо Ра, которую все это время затыкали, обрели свободу. — Теперь можно издавать звуки. — Ха, ы-ыт! Словно это разрешение было конечной станцией удовольствия, горячие волны ощущений накатывали бесконечно. Этому способствовал и член мужчины, который начал вбиваться беспорядочно, будто он тоже сдерживался до этого момента. Не давая и секунды на размышления, инструмент таранил внутренние стенки, заставляя Бо Ра выкрикивать стоны, как сумасшедшую. — Видимо, я долго терпел. Как и сказал он со смешком, долго сдерживаемая кульминация длилась дольше обычного. После долгой агонии мужчина, потершись стоячим членом о мокрую промежность, из которой бессильно выплеснулась влага, захихикал и уткнулся губами в мелко дрожащую шею. — Тебе было так хорошо? — К-как, хык, как ты мог, разговаривая с мамой!.. Единственным, что она с трудом подавляла, было не только удовольствие. Едва придя в себя, Бо Ра извернулась и произнесла голосом, полным обиды: — А если бы мама услышала, что бы мы делали? Если бы мама узнала, что мы... занимаемся этим!.. — Она бы и представить не смогла. Что ее хорошая дочь занимается подобным. Перехватив кулак Бо Ра, которым она бессильно била его по плечу, он легко поцеловал его и продолжил: — И к тому же она бы волновалась. У нее и так симптомы тревожности из-за прошлых событий. — Даже если так, как ты мог!.. — Знаешь, как тревожно, когда не берут трубку? Хоть я должен был ответить ради нее. Нависнув над барахтающейся Бо Ра, он прошептал это так, словно был самым добрым сыном на свете. Чмок. Поцелуи, осыпавшие мокрое от слез лицо, были на удивление нежными, совсем не вяжущимися с тем, кто только что безжалостно эксплуатировал ее удовольствие. — Тебе так не понравилось? Карие глаза Су Ха, прошептавшего это, прижавшись лбом к ее лбу, полностью отразили плачущую Бо Ра. — В следующий раз не брать трубку во время секса? Лицо мужчины, задавшего этот вопрос, было таким ясным, словно он и не знал, что совершил такой возмутительный поступок. — А? Не делать этого? Всхлип. На это Бо Ра, роняя крупные слезы от обиды, поспешно кивнула. — Да, не бери. Не хочу... — Хорошо, не буду. Послушно ответив, будто готов сделать все, что она пожелает, он легонько прикусил красный кончик носа Бо Ра. — Взамен ты тоже отвечай на звонки как следует. Я же волнуюсь. — Да, хык, да. — Мы договорились. Иначе я тоже не сдержу слово. — Да... обязательно. Ах. Ыт. Ласково заставив ее сцепить с ним мизинцы в знак обещания, он ухмыльнулся и снова резко вогнал внутрь свой длинный и толстый инструмент. Секс прервался лишь на мгновение. С возобновлением действа диван начал раскачиваться, издавая натужные звуки. Вскоре смешанные с плачем стоны разнеслись эхом по всей просторной гостиной. * * * Секс, начавшийся ранним вечером, продолжался до самого рассвета. За это долгое время Бо Ра пришлось принимать его на диване, на кухонном острове, в огромной ванне. Су Ха бесконечно мучил Бо Ра, словно машина с автономным питанием. Когда Бо Ра, не в силах больше терпеть, разражалась плачем, он, будто и это было для него еще одной забавой, кусал ее мокрые щеки и дурачился. Но стоило Бо Ра показать признаки того, что она действительно собирается сбежать… — Ты красивая, Бо Ра. Потираясь губами о щеки рыдающей Бо Ра, он вливал ей в уши самые сладкие слова любви. — Видимо, я слишком долго терпел то, что мне нравится. С трудом сдерживаюсь. Су Ха шептал это так, словно его собственный член, роющийся в ее низу, доставлял немало хлопот и ему самому. Горячий вздох, вырвавшийся тихим звуком, и слегка нахмуренные брови шли в придачу. — Тебе очень тяжело? — говорил он. — Я люблю тебя, Бо Ра. И когда он шептал это следом, тогда Бо Ра, как дурочка, начинала хотеть принять чувства Су Ха, который, по его словам, терпел все это время. Чувствовала импульс крепко обнять его и утешить, даже если ей самой было тяжело. Так что в том, что Су Ха буйствовал, как сорвавшаяся с цепи собака, была и доля ответственности Бо Ра. Всю долгую ночь напролет Бо Ра приходилось расплачиваться всем телом за свое мягкосердечие. Последовавшие отношения с Су Ха в целом напоминали этот секс. Бо Ра лишь очень поздно поняла, что он не так невинен, как она думала, а скорее немного хитер и зловреден, но и только. Она могла лишь сердито смотреть на него, когда он покорно признавал этот факт. Ведь вырвать с корнем уже расцветшую и благоухающую любовь к нему было так же бесполезно, как пытаться разбить скалу любви ненавистью размером с яйцо. Но все же в дни, когда ей становилось досадно, что она пляшет под его дудку, Бо Ра пыталась устроить ему неприятности, капризничая без повода. Однако и это было бесполезно. Бесконечно заботливый и безгранично преданный возлюбленный превращал даже ее капризы в щекочущие проявления любви. — Почему ты так добр ко мне? В тот день Су Ха пришел с огромным букетом цветов. Это не была какая-то годовщина. Наоборот, это был день, когда он собирался извиниться за то, что на прошлой неделе Бо Ра без причины ворчала и вела себя с ним грубо из-за тревоги по поводу его поездки на выездное мероприятие факультета. — Просто. По дороге цветы показались красивыми. Вручив ей вместе с букетом красивую вазу, чтобы поставить их, он обыденно сказал смутившейся Бо Ра: — Подумал, что будет здорово, если они будут у тебя. В итоге Су Ха не поехал на выездное мероприятие факультета. Вместо этого он выбрал валяться дома вместе с Бо Ра. Бо Ра, подумав, что, возможно, ее невысказанная тревога стала заметной, с опозданием несколько раз пыталась уговорить его поехать, но Су Ха лишь невозмутимо отвечал: — Не хочу находиться в одной комнате с вонючими парнями. — ... — Вместо этого я хочу заняться кое-чем поинтереснее. Его тело, интимно прильнувшее к ней с шепотом, было горячим. Той ночью Бо Ра, чувствуя вину за то, что мешает студенческой жизни своего парня, но при этом испытывая удовлетворение, позволила ему даже то действие, которое изначально не планировала разрешать. На следующий день, когда она проснулась без сил, на шее висело ожерелье с нанизанным на него сверкающим драгоценным камнем. Су Ха липким взглядом оглаживал обнаженное тело Бо Ра, которая в растерянности теребила шею, ощущая незнакомое прикосновение. События, последовавшие за этим, — сплошь постыдные вещи, которые сложно даже описать. Бо Ра впервые в жизни узнала, что для столь развратных действий существуют свои названия, и что тела мужчины и женщины могут соединяться самыми диковинными способами. То первое, чему он научил ее, не ограничивалось лишь физическим удовольствием. Держа его за руку, Бо Ра пережила множество «впервые». Она крепко держалась за протянутую руку Су Ха, словно это была единственная нить, связывающая ее с миром, и исследовала незнакомую вселенную. Не только конец ее подросткового возраста был заполнен им. Начало двадцатилетия Бо Ра также было испещрено им. Это означало не просто опыт, не только телесные переживания; все ее сердце и чувства были до краев наполнены им. Тем временем мысль, посетившая Бо Ра в юности, все больше твердела, превращаясь в уверенность. Подобно тому как мягкое тесто со временем твердеет и становится прочным бетоном, так и в сердце Бо Ра его значение заняло место тяжелой несущей колонны. В двадцать лет, на фоне ночного пейзажа Сеула, который вспоминается первым делом при этом возрасте. В его объятиях Бо Ра дала тихое определение. Су Ха — это действительно моя удача, доставшаяся даром. Как подарок, чудом найденный под выброшенной рождественской елкой. Как четырехлистный клевер, случайно обнаруженный в куче сорняков, куда упал, оступившись. Возможно, настолько незаслуженная, что кому-то это может показаться несправедливым... самая большая удача в моей жизни. Если думать, что все было ради встречи с Су Ха, то даже печали, которые пришлось пережить в детстве, становились терпимыми. Если верить, что и дальше буду с ним, то даже будущее, в котором ни в чем нельзя быть уверенным, ничуть не пугало. И все же иногда, когда казалось, что он не похож на подарок, приготовленный для нее, и что кто-то снова отнимет Су Ха, был один год, когда она топала ногами от тревоги. Один год, когда она поняла, что Су Ха втайне наслаждается ее таким поведением, и злилась на это. Но был и один год, когда она заметила, что и он испытывает глубокую ревность к ее окружению, и тайком смеялась над этим. Так прошло три года вместе с ним. Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже. boosty.to/novelslab t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 50 Часть 2. Удача, доставшаяся даром — Ты... Чхве Бо Ра, верно? Ходила в школу Нэхам... Робкий оклик раздался, когда Бо Ра со вздохом собирала учебники. Место, куда даже солнечный свет просачивался сквозь окна в форме стикеров, придуманных в учебниках для подготовки к экзаменам. Лекционная аудитория в районе, где сосредоточены дешевые общежития и учебные заведения для подготовки к государственным экзаменам, где разница между теми, кто приехал развлечься, и теми, кто здесь живет, была разительнее, чем где-либо, была наполнена углекислым газом, выдыхаемым людьми, добровольно запершими себя в курятнике. Бо Ра, будучи полноправным членом этого сообщества и внося свой вклад в спертый воздух, с усталым лицом повернула голову. Четвертый курс педагогического колледжа — время, когда говорят, что лучшие дни прошли, и осталось лишь расплачиваться за весело проведенное время. То, что Бо Ра, начав вместе с однокурсниками серьезную подготовку к квалификационному экзамену на учителя, ступила в сюда, где даже воздух был тусклым, было естественным ходом вещей. Говорят, что по специальности можно учиться, создав учебную группу с материалами, полученными от старшекурсников и профессоров, но с педагогикой, ориентированной на сравнительно широкие и поверхностные знания, все было немного иначе. Ситуация была особенно серьезной для Бо Ра и Мин Чжи, которые, с головой погрузившись в поздние отношения, особенно пренебрегали занятиями по педагогике. Поэтому Бо Ра, решившая вместо занятий в группе с однокурсниками слушать лекции по теории в академии этого района с подругой, с недоумением посмотрела на того, кто назвал ее имя. Насколько она знала, никто из ее однокурсников не посещал очные лекции этого преподавателя. Подруга, которая слушала этот курс вместе с ней ради проверки работ, сегодня не смогла прийти из-за срочных семейных дел. Так что здесь не должно быть никого, кто мог бы заговорить со мной... А. Бо Ра поняла, кто к ней обратился, только когда внимательно вгляделась в бледные веснушки на щеках женщины, стоявшей с неловким выражением лица. Ли Мин Со. Подруга, с которой они были близки в средней школе, и одноклассница, с которой они вместе обедали до первого класса старшей школы. Это был первый раз, когда она случайно встретила одноклассницу, приехав в Сеул. Бо Ра неосознанно хотела радостно взять ее за руку, но остановила поднимающуюся руку из-за запоздало всплывшего воспоминания. — Бо Ра, что ты делаешь сегодня после учебы? Мы собирались пойти поесть ттокпокки. — ... — Может... пойдешь с нами? Она гадала, почему воспоминания такие смутные, хотя они были так близки, а оказалось, что это было время, которое она старалась стереть. Теперь она вспомнила. Ли Мин Со была одной из тех, кто пассивно отвернулся, когда Бо Ра подвергалась травле в прошлом. А потом, когда зачинщица исчезла, она подошла и робко заговорила. Вот почему она заговорила с таким неловким лицом. — Ты ведь Бо Ра? Рада была встретиться. Тогда как-нибудь в другой раз... Мин Со, которая, вероятно, набралась немалой смелости, чтобы подойти, поспешила отвернуться, когда Бо Ра продолжала смотреть на нее без особой реакции. — Давно не виделись, Мин Со. Бо Ра схватила ее за плечо. Глядя в округлившиеся от удивления глаза, Бо Ра широко улыбнулась. — Рада видеть тебя здесь, правда. * * * [Я встретила подругу в аудитории! Собираюсь поесть здесь и пойти домой.] Бо Ра отправила сообщение вместе с милым улыбающимся смайликом и сунула телефон в карман. Бо Ра была не единственной, кто был занят в выпускном классе. Су Ха тоже был заморочен сложными вещами вроде уроков управления бизнесом. На самом деле, возможно, по-настоящему занят был только Су Ха, а не Бо Ра. Бо Ра лишь делала вид, что усердно учится вслед за ним, чтобы не отставать, чтобы не выглядеть жалко рядом с ним, занятым подготовкой к будущему. Дз-з. Вскоре после отправки сообщения телефон завибрировал. Она поспешно достала его и увидела короткий ответ. [Какую подругу?] [Где будете есть?] На вопросительные знаки, один за другим заставлявшие телефон вибрировать, она начала печатать «Одноклассница из старшей школы», когда сбоку раздался голос. — Это твой парень? Повернув голову, она увидела Мин Со, которая, взвалив на спину рюкзак, вдвое тяжелее, чем у нее самой, украдкой поглядывала на ее телефон. — А, да! Бо Ра с опозданием поняла, что сосредоточилась только на переписке с Су Ха, забыв о человеке рядом, и поспешно убрала телефон, спросив: — А у тебя, Мин Со, есть парень? — Нет. Недавно расстались. — А... — Ну, и хорошо. Могу сосредоточиться только на подготовке к экзаменам. Хотя она говорила шутливо, лицо ее выглядело как-то горько, так что Бо Ра не решилась снова достать продолжающий вибрировать телефон. Окрестности станции, которые кем-то воспринимались как пространство ожесточенной конкуренции, а кем-то — как место, где тратится впустую молодость, были заполнены людьми в поношенной одежде. К тому же сегодня был день, когда самый дорогой преподаватель в сфере подготовки к госслужбе проводил пробный экзамен. Бо Ра и Мин Со долго пробирались сквозь красные, синие и желтые вывески учебных центров, прежде чем смогли найти заведение, где оставались свободные места. Так уж совпало, что в меню были ттокпокки, которые они не смогли поесть тогда. Бо Ра про себя улыбнулась, вспоминая прошлое, когда отказалась под предлогом, что у нее есть планы. Причина, по которой она решила поесть с подругой, от которой отвернулась в старшей школе, не желая снова сближаться, была проста. Она была очень голодна. А однокурсница, с которой она обычно ходила на лекции, сегодня не смогла прийти. Разве не лучше поесть вместе, чем одной? Людей так много, что найти популярное одиночное место будет трудно. Вот и все причины, по которым она села напротив Мин Со. Страх перед Ким Хан На уже давно испарился внутри Бо Ра. Естественно, печаль, которую она вызывала, и раны, возникшие из-за этого, существовали лишь как очень слабые следы. Поэтому Бо Ра, не найдя причин не пообедать со старой подругой, случайно встреченной в далеком чужом краю, спросила Мин Со с просветлевшим лицом: — Не знала, что ты пошла в педагогический. На каком факультете? — Английский. Но это не педвуз. Я прошла курс педагогической подготовки. Мин Со, заметив, что в глазах Бо Ра осталась лишь радость, только тогда улыбнулась ей в ответ и проворчала: — Но сегодня, решив пробник по педагогике, подумала, что зря это затеяла. Лучше бы просто взяла двойную специальность по менеджменту. Пока они дружно обсуждали ответы, которые написали как попало, принесли ттокпокки. Ттокпокки в таком районе отличались по вкусу от тех, что продавали на рынке уезда Нэхам. Они были острее, солонее и тверже. Начавшееся с шепота обсуждение сеульской еды продолжалось без остановки. Несмотря на время, проведенное без общения, разговор за столом, где сидели двое, не прерывался. Иначе и быть не могло. Ведь Бо Ра и Мин Со были подругами, выросшими в одном районе, дыша одним воздухом. Они были землячками, которые не могли не поделиться трудностями внезапно начавшейся жизни на чужбине. Разговор, перешедший от цен на еду к жалобам на высокую аренду, прошел через множество тем и коснулся одноклассников. Мин Со, которая говорила, что до сих пор часто общается со школьными друзьями, знала о них гораздо больше, чем Бо Ра. Слушая новости об одноклассниках, которые в глубине души ее интересовали, глаза Бо Ра заблестели от интереса. — Вау, я правда и подумать не могла, что эти двое будут встречаться. — Как ты могла не знать? Помнишь, в старшей школе их застукала компания Ким Хан На в пустом классе... Ой, извини. Внезапное извинение вырвалось, когда разговор был в самом разгаре, и они сосредоточились, даже не замечая, что ттокпокки разбухают. Бо Ра с озадаченным лицом посмотрела на Мин Со, которая следила за ее реакцией, и с опозданием поняла, что в недавнем разговоре всплыло имя зачинщицы травли. — Эй. За что извиняться? Это было так давно. — Все равно... Хотя Бо Ра замахала руками, показывая, что все в порядке, лицо Мин Со все еще выражало осторожность. Вероятно, это чувство вины, проистекающее из прошлого, когда ей не хватило смелости. Бо Ра, которая теперь могла великодушно простить выбор подруги, бывшей тогда такой же юной, как и она сама, пожала плечами и добавила: — Забудь. Я теперь даже лица ее не помню. Она бросила школу, и я не знаю, чем сейчас занимается. Она ведь реально жила как попало. — А, Бо Ра, ты не слышала эту историю? Мин Со немного поколебалась, глядя на Бо Ра, которая специально говорила беспечнее, чтобы успокоить чувство вины подруги, и открыла рот. — Ну, про Ким Хан На. Причина, по которой она так бросила школу, на самом деле... * * * Бродя по оживленной улице в оцепенении, она вдруг почувствовала раздражающую вибрацию в кармане. Опустив голову и подняв телефон, она увидела имя контакта с множеством сердечек. Как только Бо Ра увидела это, она по привычке нажала кнопку вызова. — Да, Су Ха. — Где ты? Только услышав вопрос Су Ха, Бо Ра поняла, что бесцельно бредет после того, как рассталась с Мин Со. — Эм, здесь... — Она запнулась, называя вывески вокруг, и из динамика донесся ответ: — Это немного далеко от станции. ---------- Том 1 Глава 51 — Ты все еще с той одноклассницей? — Нет. Мин Со ушла на другую лекцию. — Тогда я тебя заберу. Буду минут через тридцать, подожди пока в ближайшем кафе. — Сейчас? — Да, сейчас. Мысль о том, что, возможно, по-настоящему занят только Су Ха, оказалась не просто догадкой. С приближением выпуска Су Ха действительно стал занят так, что даже моргнуть было некогда. Бо Ра не знала точно, какие занятия он посещает, и даже не в каком-то конкретном учебном заведении. Точнее, Су Ха пытался ей вкратце объяснить, но для Бо Ра его слова звучали как язык далекого мира, который она не могла толком понять. — Ты не занят? Единственное, что Бо Ра поняла наверняка: компания, которой управляет дедушка Су Ха, кажется, намного крупнее, чем она думала, и Су Ха, которому предстоит ее унаследовать, естественно, должен быть готов нести соответствующую ответственность. — Занят, конечно, но время на то, чтобы увидеть свою девушку, найдется. Су Ха сказал это легко, но и без слов было понятно, каких усилий ему стоило выкроить это время. Бо Ра воспользовалась моментом, пока Мин Со отошла в туалет, чтобы написать ему, но, глядя на окно чата, где сообщения были только с левой стороны, она сделала немного виноватое лицо. — Мы давно не виделись. Словно предвидя, что Бо Ра собирается сказать ему не перенапрягаться, он опередил ее. — У меня слишком много накопилось. Шепот низким голосом с намеком на пошлость прилагался. Бо Ра в шутку передернула плечами, и из трубки послышался свежий смех. — Скоро буду. Жди. С этими словами звонок прервался. Бо Ра посмотрела на кафе прямо за спиной, но выбрала просто пройтись, подставляя лицо ветру. К счастью, послеполуденное солнце было щедрым. Даже в этот суровый район, похоже, пришла весна: теплые лучи падали на лбы людей, которые, забыв о смене сезонов, все еще кутались в зимнюю одежду. Словно даже этот весенний свет раздражал их, люди с рюкзаками на спинах, похожие на черепах, резко хмурились, глядя на небо. Бо Ра, которая начала учиться совсем недавно и еще не успела пропитаться этой усталостью, как они, продолжала переставлять ноги. Не было ни четкой цели, ни определенного направления. Просто кружа вокруг здания, где они договорились встретиться, Бо Ра продолжала прогулку, которую и сама не могла понять. Пока она шла, улыбка, появившаяся во время разговора с Су Ха, понемногу угасала. Словно солнце заходило и свет исчезал, на ее лицо медленно ложилась тень. Она не знала пункта назначения, но знала причину смятения. Словно завидуя весне, проникающей в каждый уголок, ветер, еще хранящий в себе зиму, скользнул мимо ушей и принес слова, которые недавно прошептала Мин Со. — Говорят, Ким Хан На в психушке. Вдруг проявилась шизофрения или что-то в этом роде, и ее заперли в закрытом отделении. Голос Мин Со, когда она говорила это, был максимально понижен, словно она делилась тайной. Но на дне этого голоса скрывалась слабая, но неоспоримая радость, и Бо Ра, пройдя немалое расстояние, поняла причину этого. — Я тоже узнала позже. Знаешь то место за самой большой баней в поселке? Похоже, там произошел несчастный случай. Ким Хан На была где-то рядом и увидела, как ее близких знакомых парней переехала машина, раздробив им всю нижнюю часть тела. Говорят, увидев это, она окончательно сошла с ума и даже родителей не узнает... Мин Со думала, что Бо Ра обрадуется полному краху Ким Хан На. Она полагала, что, услышав об ужасном настоящем зачинщицы, которая жестоко издевалась над ней, Бо Ра почувствует облегчение. — Говорят, это даже был наезд со скрытием с места происшествия. Сбить не одного человека, а нескольких, и просто сбежать. Говорят, потом кто-то заявил, и полиция приехала... Но было уже поздно. Но в отличие от злорадства, упакованного в доброжелательность старой подруги, в сердце Бо Ра расцвела вовсе не тайная радость. Наоборот, то, что клубилось в ее груди, словно черная пыль, было лишь неприятной тревогой и смутным страхом. Ноги парней, попавших в аварию, были полностью раздроблены. Увидев это, Ким Хан На попала в психиатрическую больницу. Может быть, причина, по которой это не кажется ей чужой историей, в том, что она сама еще недостаточно пострадала? Бо Ра чувствовала себя неспокойно перед лицом жалкого конца обидчиков, пытавшихся причинить ей вред. Странно, но это воспринималось как некое предупреждение. Как красный сигнал светофора, который нельзя игнорировать, внезапно вспыхнувший посреди мирной и спокойной повседневности. Это чрезмерная реакция. Какое мне теперь дело до Ким Хан На. Хотя она так думала, Бо Ра никак не могла выбросить из головы слова Мин Со. Сколько она так шла с этой странной тревогой? С жужжащим звуком карман верхней одежды завибрировал. С опозданием на такт она подняла телефон и нажала кнопку вызова, и мягкий голос наполнил ухо. — Бо Ра. Обернись. Назад? Невольно повернувшись, как велел голос, она увидела черный кузов автомобиля. А также великолепное лицо мужчины, который, опираясь локтем на оконный проем, смотрел на нее с водительского сиденья этой знакомой машины. Даже здесь, где все пропитано запахом экзаменуемых, у которых нет времени даже на чашку кофе, солнечный свет сверкал с намерением сорвать с людей толстые ватные куртки. Весенний свет, которому было все равно, какую убогость он освещает, и который выворачивал все наружу, был не просто теплым, а откровенным. В наступившем сезоне обнажения Бо Ра с телефоном у уха смотрела на Су Ха, улыбающегося, похожего на проливающуюся весну. — Я же говорил тебе зайти внутрь. Ее чрезмерно прекрасный возлюбленный резко распахнул дверь и широкими шагами направился к ней. — Опять нос покраснел. Голос, звучавший через динамик, завибрировал в воздухе, превращаясь в приближающийся живой звук, а тепло, которое, казалось, было где-то далеко, коснулось кожи щек. — Простудишься. Словно касаясь нежных лепестков, которые легко помять, его большие теплые руки обхватили щеки Бо Ра. Когда слегка наклоненное лицо опустилось к ней, Бо Ра естественно закрыла глаза и чуть приподнялась на цыпочки. Губы коснулись губ, привычных, как свои собственные. Но в тот миг, когда мягкие слизистые соприкоснулись, Бо Ра почувствовала, как что-то длинное и омерзительное, похожее на щупальце, скользнуло по груди. «Парней, пострадавших у рухнувшей стены, забрал владелец машины. И девчонку, которой, похоже, переехало ногу колесом, тоже». То, что царапнуло сердце чужеродным ощущением, напоминало голос из прошлого. «Тот человек хотел забрать и тебя тоже, но... я просто сказал, что сам позабочусь о тебе». Это был тот самый голос, который она слышала давным-давно, сидя на кровати Су Ха и сжимая кружку дрожащими руками. * * * — А, мм... Горячее наслаждение заполнило голову. Все тело покалывало, словно острое удовольствие царапало вены изнутри. — Двигай как следует, — скомандовал разгоряченный голос сквозь непристойные хлюпающие звуки, похожие на возню в вязкой грязи. Раздался звук легкого шлепка по потной ягодице. — Хы, ы-ын. На это понукание Бо Ра открыла глаза, которые все это время держала закрытыми, и посмотрела вперед. Сквозь затуманенное слезами зрение она увидела лицо Су Ха, который, откинувшись на изголовье кровати, лениво наблюдал за ней. Глаза Су Ха, созерцающего, как она сидит на нем верхом и медленно вращает бедрами, сверкали алым даже в полумраке. Взгляд, скользящий от разгоряченного лица через колышущуюся грудь к лону, куда входил и выходил его стержень, был откровенным, как у зверя. Но еще более звериным было то, что она сама возбуждалась от этого беззастенчивого взгляда. Бо Ра, мелко подрагивая поясницей, медленно вращала бедрами в том ритме, которому он ее научил. Конечно, это было непросто. Хоть они и занимались сексом последние три года так, что у нее внизу не было времени сомкнуться, его член по-прежнему был слишком большим, а внутри у Бо Ра по-прежнему было слишком узко. К тому же из-за череды событий прошло довольно много времени с тех пор, как они соединялись вот так. Несмотря на то, что у изножья валялись презервативы, полные содержимого, сама поза наездницы была обременительной. Действие, когда она без остатка проглатывала пугающе толстый и длинный орган, перехватывало дыхание Бо Ра, независимо от влажности внутри. Словно ему ничуть не было жаль возлюбленную, которая изо всех сил старалась принять его целиком, Су Ха коротко цокнул языком и схватил ее за тонкую талию. А затем с силой надавил на гибкое тело Бо Ра вниз. Хук. — Хып!.. — Низ, который, казалось, и так уже соприкасался вплотную, прижался буквально без единого зазора. Ощутив член, пронзивший ее до самой глубины, Бо Ра судорожно дернулась, упираясь пальцами ног в простыню. — Тебе так хорошо? Перед глазами все вспыхивало красным. Удовольствие, ползущее вверх по позвоночнику, заставило ее открыть рот, как умалишенную. Глядя на Бо Ра, которая трепыхалась, словно внезапно пронзенное насекомое, Су Ха порочно усмехнулся. — Даже слюни пустила. Умираешь от кайфа. ---------- Том 1 Глава 52 — А, хы, ы. Словно говоря: «Хватит чувствовать, теперь двигайся», Су Ха резко подбил ее бедра вверх. От этого сознание Бо Ра, блуждавшее где-то далеко, вернулось. Чувствуя, как руки мужчины грубо мнут ее грудь, Бо Ра поспешно приняла позу и начала быстро двигать бедрами вверх-вниз. — Ха-а... В ответ на это действие напротив раздался удовлетворенный стон. Бо Ра попыталась снова стимулировать ту точку внутри, в которую он так удачно попал недавно, царапая себя его членом изнутри. Словно похвалив ее за то, что она добровольно гонится за удовольствием, Су Ха одним глотком проглотил ее покрасневшую и набухшую грудь. — А, хыт, Су Ха, мм, хорошо... Давящее чувство, от которого перехватывало дыхание, длилось лишь мгновение. В разврате, где грудь жадно сосали, а лоно пронзали чем-то свирепым, Бо Ра вкушала экстатическое наслаждение. — Еще, хы-ыт, мм, еще... Однако, как бы она ни старалась извиваться, ей не удавалось попасть в ту точку, которую он так качественно размял минуту назад. Бо Ра скулила, как изнывающий от жажды щенок, непрерывно скручивая поясницу. Еще немного, еще совсем чуть-чуть... Действия, которые лишь неуклюже стимулировали, кружа вокруг чувствительной зоны, были невыносимо дразнящими. Бо Ра, изнывая от ощущения оргазма, который был так близок, но ускользал, вцепилась в единственного человека, который мог дать ей необходимые толчки. — Су Ха. Мм. Скорее... То, как она терлась лбом о его плечо и дрожала, умоляя, — все это было привычкой, которой мужчина старательно ее обучил. Каждое непристойное слово, слетавшее с уст Бо Ра, каждое вульгарное движение — все это было создано под его упорным руководством. — Скорее. Что? Мужчина, наблюдавший за ее томлением, скрутил набухший сосок, требуя продолжения фразы. Бо Ра, как его единственная отличница, легонько покусывая клыками его твердое плечо, выдала правильный ответ. — Скорее... трахни меня. Эти слова стали сигналом. Су Ха, словно машина, получившая команду, обвил длинными руками маленькую спину Бо Ра, как лианами. Затем, прижав ее верхнюю часть тела к своей груди так, словно хотел вплавить ее в себя, он начал бешено вбиваться снизу вверх. Это было в прямом смысле слова «трахать». Из места соединения, не выдерживающего чрезмерно быстрой скорости входов и выходов, сочилась белая пена. Когда женское тело, не справляясь с силой толчков, начало подпрыгивать вверх, он крепко схватил пухлые ягодицы и прижал их вниз. — Хы-ык!.. Благодаря этому сцепление стало еще жестче. Бо Ра, издав стон, близкий к крику, вцепилась в его шею, как человек, пытающийся избежать падения. Ощущение, к которому она никак не могла привыкнуть, сколько бы раз ни испытывала. Вспыхивающее, подобно молнии, удовольствие хлестало обнаженное тело и испаряло последние остатки разума. Из горла беспорядочно вырывались стоны, которые казались чужими, а конечности, не скованные им, беспорядочно дрожали. Ощущение, что все исчезло, и осталось только то место внизу, которое он ворошил. Чувство, что отфильтровывается только удовольствие, пронзающее все тело, а все остальное стирается, как на чистом листе. В этот момент она забыла, кто она и где находится. Опираясь лишь на наслаждение, сжигающее нервы, Бо Ра испытала оргазм. — А, хык!.. Однако единственной, кто замер, когда перед глазами все побелело, была Бо Ра. Мужчина, для которого это было только начало, грубо зарычал и подмял ее под себя. Мир мгновенно перевернулся, и спина коснулась влажной простыни. Не было времени осознавать, откуда взялась эта влага, сделавшая все липким. — Хы, ы, Су, Су Ха, мм!.. Он, казалось, лишь раздразнил себя, пока она сама двигала бедрами, и теперь, уложив Бо Ра, начал беспорядочно вколачивать в нее член. Когда Бо Ра, не в силах сопротивляться силе, ползла вверх, он нервно дергал ее хрупкое тело обратно вниз. Хорошо, так хорошо. Бо Ра бормотала это, словно человек, знающий только эти слова, посреди волн безжалостного удовольствия. Рыдая от наслаждения, которое было слишком сильным и царапало все тело, Бо Ра цеплялась только за те слова, которым он ее научил. * * * Финал долгого секса всегда был мягким поцелуем. Когда Бо Ра делала лицо, говорящее, что она больше не может терпеть, когда билась в конвульсиях, достигнув предела, где невозможно не сбежать, Су Ха давал ей свои губы, словно утешая плачущего ребенка. Однако действие, когда языки липко сплетались, часто соединяло конец и начало. Бо Ра, которой из-за выпрошенного поцелуя пришлось потратить еще один презерватив, лежала в полудреме, расслабив все тело. — Ты похудела. Она безучастно смотрела в потолок и моргала, когда снизу раздался вздох. Медленно опустив голову, она увидела Су Ха, который вытирал ее тело полотенцем, смоченным в теплой воде. — С таким трудом набрала вес. Межбровье Су Ха, говорившего это, было слегка нахмурено, словно он действительно был расстроен. Бо Ра молча смотрела на его лицо, красивое, словно высеченная скульптура, а затем подняла онемевшую руку и ущипнула себя за щеку. Нет. Точно так же. Она пощупала несколько раз, но то, что она ухватила, было щекой, которая ничуть не похудела. Бо Ра, которая втайне надеялась, снова посмотрела вниз на своего возлюбленного, распускающего ложные слухи, с немного надутым лицом. На самом деле похудела не она, а тот, кто это сказал. Бо Ра смотрела на него, который благодаря еще более заострившейся линии челюсти теперь действительно избавился от мальчишеского вида и стал великолепным мужчиной. Похоже, он действительно был безумно занят, потому что даже с лицом, полным не стершейся чувствительности, он продолжал ворчать. «Пропускать еду из-за учебы — нет ничего более неэффективного. Даже если устала, ложись спать после тренировки. Можно делать все немного спокойнее, не нужно перенапрягаться...» Затем его рука наконец коснулась мокрого лона. Именно в этот момент его глаза, которые все это время читали нотации, словно он был ее родителем, на мгновение изменились. Медленно и мягко теплая ткань, напитанная водой, вытирала опухший низ. Она не знала, как выглядит ее промежность, едва выдержавшая грубые толчки, но могла смутно догадаться по красноватому отблеску в глазах Су Ха. Член Су Ха стоял торчком, олицетворяя желание хозяина. Словно даже долгого секса, доведшего Бо Ра до изнеможения, было недостаточно, с головки капала прозрачная жидкость. — Ыт. Может, она заразилась его неутомимой энергией? От непроизвольной дрожи тела Бо Ра слегка прикусила губу и поджала ноги. — Прости. Задел чувствительное место. На эту чувствительную реакцию Су Ха извинился севшим голосом и немного ослабил хватку. При этом его взгляд был прикован к лону, извергнувшему влагу. Глаза, в которых, как волны, плескалось возбуждение, казалось, желали потереть это место не тканью, а губами прямо сейчас. Однако Су Ха, даже с лицом, на котором густо осела жажда, покорно продолжал лишь то, что делал. В отличие от него, облизывающегося при виде ее лона, Бо Ра толком не знала вкуса того, что было у него. Это не значит, что она ни разу не брала его в рот. Кажется, это было года два назад. Она набралась смелости, надела купленное эротичное белье и опустилась перед ним на колени. — Я, я сделаю ртом. На слова, сказанные с предельно напряженным лицом, Су Ха просто рассмеялся. Он даже кивнул, гладя ее по голове, словно говоря: «Ну, попробуй». Она считала, что старалась изо всех сил. Лизала толстую головку, как леденец, ласкала ствол с проступающими венами, а свободной рукой усердно гладила те части, до которых не доставал язык. Окупились ли усилия по изучению порно, от которого глаза на лоб лезли? Она помнит, как и без того большая штуковина все увеличивалась в объеме во рту. Помнит, как от предмета, от которого и так сводило челюсть, становилось все тяжелее, и в итоге на глаза навернулись слезы. Пока Бо Ра давилась этой чудовищной величиной, рука Су Ха все время касалась только макушки Бо Ра. Он не давил, заставляя взять глубже, и не принуждал заглотить целиком. Его большая рука просто тихо замерла, как натюрморт, сжимая мягкие волосы Бо Ра. Даже этот минет продлился недолго. В тот момент, когда Бо Ра, не в силах больше терпеть его член, постоянно тыкающийся в язычок, выплюнула его, ее тело тут же перевернули. После этого последовала череда звериных толчков. Бо Ра пришлось принимать его, стоя на четвереньках на кровати, как собака, с взглядом, прикованным к развратному соединению в зеркале, и с широко раздвинутыми ногами на диване, как лягушка. Белье, приготовленное для Су Ха, так и не было снято до самого конца и было выброшено, полностью пропитанное спермой. Бо Ра думала, что его возбуждение, когда он трахал ее как сумасшедший с закатившимися глазами, было вызвано ее ласками. Поэтому, когда прошло много времени, она, хоть и боялась, набралась смелости и предложила сделать ему ртом снова. — Не нужно. Она растерялась от неожиданного отказа и лишь беззвучно пошевелила губами. Почему? На ее немедленный вопрос Су Ха лишь легко пожал плечами. — Боюсь, не сдержусь. Бо Ра до сих пор не до конца понимала истинный смысл тех слов, которые он сказал с улыбкой. Но она знала, что причина такого выбора — в ней, и что рука, которая все время лишь сжимала ее волосы, могла бы сделать что-то другое. Сдержанность нежного возлюбленного была исключительно ради нее. Его любовь к ней была подобна религии, которая кормила ее все это время. — Знаешь, Су Ха. Поэтому, когда он закончил приводить все в порядок, лег рядом с ней и прижался губами, Бо Ра заговорила без колебаний. — Одноклассница, которую я встретила сегодня, мы были в одном классе в старшей школе… ---------- Том 1 Глава 53 — Угу. — Она рассказала мне... что Ким Хан На находится в психиатрической больнице. Су Ха, покусывая мочку уха Бо Ра, небрежно спросил: — Ким Хан На? Та, что издевалась над тобой раньше? — Да. Но причина, по которой она там оказалась, — она стала свидетелем аварии. Говорят, на ее глазах сильно пострадали знакомые парни. — И поделом ей. Реакция Су Ха не сильно отличалась от реакции Мин Со. Он тоже, сосредоточившись на боли, которую Бо Ра пришлось пережить из-за Ким Хан На, радовался ее несчастью. От этого невозмутимого тона Бо Ра на мгновение задержала дыхание, затем сглотнула слюну и сказала: — Но помнишь тот день в старшей школе, когда я упала в обморок, увидев аварию, и ты принес меня к себе домой? Она не знала, почему так пересохло во рту. Она просто хотела спросить о том, что вызывало сомнения. Просто хотела сопоставить несовпадающие воспоминания. — Тогда ты ведь точно сказал... что это была небольшая авария? Что виновник посадил легко раненных парней в машину и уехал. Тук-тук. Сердце забилось в тревожном ритме. Не могло быть, чтобы Су Ха, прижимавшийся голой кожей к ее телу, не чувствовал эту неровную вибрацию. Бо Ра, ощущая странный страх от того, что он знает о ее напряжении, посмотрела на него дрожащими глазами. Она и сама точно не знала, какого ответа ждет от него. Просто хотела, чтобы это удушающее подозрение закончилось. Хотела отбросить все эти вопросы, от которых болела голова, и просто заснуть в его объятиях, ни о чем не думая, как раньше. Был уже поздний вечер. В темноте, поглотившей угасающий день, тускло горел ночник, освещая прекрасное лицо мужчины. Су Ха, наполовину в свете, наполовину в тени, медленно ощупывал взглядом лицо Бо Ра. — Ну не знаю. Ответ сорвался с его губ спустя довольно долгое время, в течение которого Бо Ра была оставлена в молчании. — Плохо помню. Не помнит? От этого безответственного ответа губы Бо Ра слегка приоткрылись. Как такое возможно? Тот день остался в голове Бо Ра живой картиной. Это был день, когда жестоко вскрылся тот факт, что она отворачивалась от смерти брата. Она усомнилась в себе, но воспоминания были четкими. Бо Ра, сама того не замечая, нахмурилась и ухватилась за него: — К-как так? Ты же точно сказал мне, что обрушилась только стена... — В тот момент я сам был не в себе, пока нес тебя. Су Ха приложил руку к нахмуренному лбу Бо Ра и тихо продолжил: — Другое плохо помню. Только отчетливо помню, как мучился, везти тебя в больницу силой или нет. — ... — Как ты и говоришь, кажется, были люди, повредившие ноги... Но точно не знаю. Его длинные пальцы нежно массировали нахмуренный лоб Бо Ра, словно прося расслабиться. Бо Ра чувствовала дискомфорт от того, что ее лицо насильно разглаживают, но не могла возразить уверенно. — Но все же... говорят, это была такая крупная авария... — А это точно та авария, что была в тот день? Может, они пострадали в другой день. — После того случая Ким Хан На не появлялась в школе. И место аварии — за самой большой баней, так что, похоже, это оно. — Ну не знаю. Подруга могла ошибиться. И ты же говорила, что эта Ким Хан На и так часто прогуливала школу. — Может быть... — Я видел только, как виновник аварии сажал пострадавших в машину. Что было потом — не знаю. — Вот как. — Пробормотав это, Бо Ра позволила его руке продолжать ласкать ее щеку. Но при этом она не могла остановить голос Мин Со, эхом отдающийся в голове. «Увидела, как их переехала машина, раздробив всю нижнюю часть тела... Говорят, увидев это, она окончательно сошла с ума и даже родителей не узнает». Поверх этого шепота накладывался голос Су Ха из прошлого, звеня в ушах. «Парней, пострадавших у рухнувшей стены, забрал владелец машины. И девчонку, которой, похоже, переехало ногу колесом, тоже». Насколько похожи и насколько различны выражения «нижняя часть тела раздроблена» и «пострадали у рухнувшей стены»? Нет. Как и сказал Су Ха, это могла быть авария в другой день. К тому же Мин Со сказала, что это был наезд со скрытием. А Су Ха ясно сказал, что водитель забрал парней. Словно бросая лед в кипяток, чтобы хоть немного снизить температуру, Бо Ра насильно подавила свои подозрения. Тем временем Су Ха продолжал гладить тело Бо Ра то тут, то там. Эти мягкие похлопывания стали небольшим утешением. Да. Зачем Су Ха врать? Просто я неправильно поняла. Или это действительно было в другой день. В тот момент, когда Бо Ра, с трудом подавив тревогу, уткнулась лицом в его широкую грудь. — Кстати, Бо Ра. Голос, мягкий, как его тепло, нежно царапнул ухо Бо Ра. — Как зовут ту одноклассницу, которую ты встретила сегодня? * * * [Бо Ра, что делать. Кажется, сегодня не получится встретиться.] [Бабушка умерла, мне нужно ехать в похоронный зал.] Прочитав сообщение от Су Ха после окончания лекции, Бо Ра тут же вскочила с места. Поспешно собирая сумку и выходя, она позвонила ему. — Да, Бо Ра. Голос Су Ха раздался еще до того, как гудки прозвучали несколько раз. Уловив, что этот голос звучит низко и подавленно, Бо Ра осторожно спросила: — Ты в порядке?.. — Должен быть в порядке, что уж тут. Это не было неожиданностью. Я в порядке. — Слушая голос Су Ха, Бо Ра опустила плечи, готовая заплакать. О том, что бабушка Су Ха, которую она ни разу не видела, больна, она услышала перед началом первых летних каникул в университете. Он сказал, что бабушке, по-видимому, придется долго лежать в большой больнице в Сеуле, и что теперь лучше найти для Самсэк, за которой присматривала бабушка, другое место. К счастью, найти дом для Самсэк было нетрудно. Но бабушка Су Ха, уехав в Сеул, так и не вернулась в тот великолепный дом даже спустя три года. Иногда, приезжая в родной город и видя тот дом, по-прежнему самый красивый в уезде Нэхам, Бо Ра мысленно молилась. Пусть скорее в этот дом вернется хозяйка. Пусть скорее его коснется человеческое тепло, чтобы это место, пропитанное нашими воспоминаниями, не осталось руинами. Хоть это и была равнодушная бабушка, которую она ни разу не видела, несмотря на то, что почти жила в его доме в выпускном классе, Бо Ра через смутно ощущаемую атмосферу в его семье понимала, что она все же была тем существом, которое давало Су Ха утешение. По крайней мере, она готовила полный котел карри для Су Ха. Оплачивала счета ветеринара за кошку, о которой заботились внук и его подруга. Атмосфера в семье Су Ха казалась настолько суровой, что одно лишь то, что она не оставляла его одного, вызывало глубокую благодарность к его бабушке. Телефонный разговор с дедом, который ей однажды довелось подслушать, был не просто черствым, а пугающим. В этой семье, сухой, как пустыня, и замерзшей, как Антарктида, бабушка, должно быть, была той, кто делился хоть горсткой тепла. Поэтому восемнадцатилетний Су Ха остался в уезде Нэхам, где была бабушка, а не поехал в привычный Сеул. Бабушка Су Ха, которая давала ему хоть немного дышать в этой семье, в конце концов умерла. Надежда, высказанная иносказательно, — чтобы прекрасное пространство, где растворены воспоминания, не превратилось в руины, — так и не сбылась. Бо Ра от жалости шевелила губами, пытаясь найти хоть какие-то слова утешения, но в итоге выбрала молчание. Уход близкого родственника — это печаль, которую может нести только тот, кто ее переживает. Бо Ра, понимая это, не решалась сказать что-то необдуманное. — Ты была на занятиях? Словно зная, что Бо Ра льет слезы на лестничной площадке темной пожарной лестницы, Су Ха сказал ласковым голосом: — Вышла, испугавшись моего сообщения? — Нет, занятия закончились, и я вышла... — Плакса. Су Ха тихо рассмеялся, услышав дрожащий голос, который она изо всех сил старалась контролировать. — Но все же, услышав твой голос, мне стало намного лучше. Как ни парадоксально, но по этим нежным словам Бо Ра поняла, насколько ему сейчас тяжело. Образ Су Ха нарисовался перед глазами, словно он был здесь. Бледное лицо с бессильной улыбкой. Движение, которым он проводит большой рукой по усталому лицу, стараясь изобразить спокойный голос. — Где ты сейчас? В тот момент, когда одиночество, которое он, должно быть, чувствовал, стало ее собственным, губы сами собой произнесли слова. — Я приеду туда. Сердце наполнилось желанием крепко обнять его, уставшего, и утешить. От жадности вытереть ему слезы, как Су Ха делал это для нее каждый раз, когда ей было тяжело, она переминалась с ноги на ногу. — Я сейчас же возьму такси... — Я сейчас в похоронном зале. Словно успокаивая ее поспешность, Су Ха мягко отговорил ее. — Тут много взрослых родственников, тебе будет неловко. Можешь не приезжать. ---------- Том 1 Глава 54 Даже сейчас Су Ха заботился о ней. Какая разница. Какими бы страшными и строгими ни были те люди, как они могут помешать моему желанию обнять тебя? — Тогда я приеду в похоронный зал, — решительно сказала Бо Ра, глядя в сторону общежития через мутное окно. Пока она раздумывала, есть ли у нее подходящая черная одежда, Су Ха после недолгого молчания заговорил: — Ты серьезно? — Да. Ответив, она почувствовала, что это настолько естественно, что удивилась, почему не подумала об этом раньше. Не хотелось представлять конкретно, но если бы кто-то из ее семьи умер, Су Ха отложил бы все дела и пришел бы на похороны. Так почему же я, как дурочка, не решаюсь пойти выразить соболезнования? — Я должна пойти. Это ведь не кто-то посторонний, а твоя бабушка. Бодро сказав это, Бо Ра переспросила адрес похоронного зала. В ответ на это в трубке повисла тишина, словно он что-то взвешивал. — Хорошо. Через мгновение, как всегда, аккуратный и мягкий голос стер одно из беспокойств Бо Ра. — Тогда я просто заеду за тобой в общежитие. Подходящую одежду я привезу, так что не волнуйся. * * * Место, где был установлен алтарь, находилось в одной из крупных больниц в центре Сеула. Бо Ра, с трудом одевшаяся в дорогую одежду, привезенную Су Ха, с его помощью прошла через вестибюль похоронного зала с напряженным лицом. Траурные венки, плотно стоявшие уже у входа, выстроились в ряды и внутри зала. Бо Ра невольно пробежала глазами по названиям компаний и именам на белых лентах и, поняв, что они знакомы даже ей, несведущей в политике и бизнесе, втайне покрылась холодным потом. Только увидев это, она поняла, почему Су Ха спросил, серьезно ли она намерена прийти. И почему он специально приехал к ее общежитию, чтобы привезти одежду для похорон. Решимость утешить его уже давно казалась пустой бравадой. Бо Ра, невольно оробев, неуклюже шла за ним. Чуткий Су Ха не мог не заметить, что ее шаги становятся все более неуверенными и короткими. Мельком взглянув на напряженное лицо Бо Ра, Су Ха протянул руку. Он взглядом показал, чтобы она взяла его под руку, и Бо Ра, немного поколебавшись, сделала это. Твердая, как колонна, рука ощущалась под ладонью. Опираясь на него, как на костыль, Бо Ра прошла через приемную к алтарю. Как ни старайся казаться невозмутимой, неопытность все равно выдавала себя. В зале, куда они вошли под пристальными взглядами, стояли еще одни ряды траурных венков. Люди, стоявшие у места главных скорбящих, как статуи, были одеты во все белое и черное. Бо Ра посмотрела на бледные лица мужчины и женщины, которые совершенно не походили на живых людей, и невольно отвела взгляд. Причина, по которой она опустила глаза в пол, была ясна. Две пары глаз, устремленных на нее, пугали. Она задохнулась под их взглядами, похожими чертами лица на Су Ха, но окутанными атмосферой, столь же отличной от него, как могила от колыбели. — Это моя девушка. Мама, папа. — Последовавшее обращение Су Ха с трудом привело ее в чувство. Бо Ра с усилием подняла голову и осторожно поклонилась им. — Здравствуйте, приятно познакомиться. — Она была настолько напряжена, что даже не осознавала, дрожит ли ее голос, когда тихо здоровалась, но одно чувствовала отчетливо. Отцу и матери Су Ха она не интересна. Этот факт кольнул сердце Бо Ра странно остро. Су Ха был единственным сыном. Она слышала, что его родители приехали в Корею после очень долгого отсутствия. Но даже встретившись с сыном спустя столько времени, внимание обоих было сосредоточено исключительно друг на друге. Точнее говоря, отец Су Ха смотрел на жену, словно следил за ней, а мать полностью игнорировала и отталкивала мужа. Это выглядело как сложное переплетение непонятной любви-ненависти, но факт того, что у них нет ни малейшего интереса к сыну и девушке, которую он представляет, казался очевидным. Мужчина крепкого телосложения, обменявшись лишь формальным приветствием, посмотрел в сторону алтаря, словно говоря: «Поскорее возложите цветы и уходите». Только тогда Бо Ра, с трудом оторвав взгляд от прекрасных мужчины и женщины, от которых не исходило ни капли тепла, медленно подошла к большой фотографии. Бабушка Су Ха, которую она увидела только после того, как встреча стала невозможной, была настолько красивой, что слово «бабушка» ей не подходило. Она была красавицей с холодным выражением лица, которое объясняло, откуда у отца Су Ха мог появиться такой леденящий холод. Но ведь с этим бесстрастным лицом, которое, казалось, не знает мягкости, она готовила еду для Су Ха. Заботилась о несчастной кошке вместо внука, уехавшего в Сеул. При этой мысли даже лицо, казавшееся поначалу пугающим, стало восприниматься теплее. Даже запах благовоний, вызывающий лишь грустные воспоминания, ощущался с жалостью. С этими чувствами Бо Ра подняла бледную хризантему и возложила ее перед ней. Неуклюже, но старательно поклонившись, она сложила руки на груди и искренне помолилась. Пожалуйста, пусть она больше не болеет. Пусть забудет все тяжелые воспоминания и обретет лишь покой. Помолившись так горячо, что губы невольно шевелились, она медленно подняла голову. Сквозь затуманенное влагой зрение она поймала взгляд, пристально смотрящий на нее. Глаза цвета светлого ореха. Мать Су Ха, обладавшая странным светом в глазах, который нельзя было назвать ни полностью иностранным, ни полностью корейским, была прекрасна, как картина. Но эмоции, содержащиеся в этом пристальном взгляде, не были прекрасными. Почему. Бо Ра с недоумением смотрела на насмешку, отражающуюся в ее прозрачных глазах. Почему она смотрит на девушку сына с такой издевкой... В тот момент, когда Бо Ра, не в силах сдержать сомнения, собиралась пошевелить губами… — Пойдем. Плечо мягко обняли. Повернув голову, она увидела Су Ха в черном костюме с немного усталым лицом. — Я хочу представить тебя еще кое-кому. * * * Дедушка Су Ха находился в большой приемной, расположенной ближе всего к алтарю среди множества комнат похоронного зала. Су Ха что-то сказал людям, охранявшим тяжелую дверь приемной, и через мгновение дверь открылась. Бо Ра переступила порог, застыв еще сильнее, чем когда входила в зал, где были родители Су Ха. — Вот как… Однако лицо пожилого человека, сидевшего на самом почетном месте среди диванов, расставленных длинной буквой «П», не казалось таким пугающим, как у отца Су Ха. Наоборот, он казался даже немного великодушным, и причина, несомненно, крылась в его отношении. — Я много о тебе слышал. Во взгляде, которым он смотрел на Бо Ра, образуя добрые морщинки, читалась явная благосклонность. От неожиданного радушия Бо Ра растерялась еще больше. Она осторожно поздоровалась и покосилась на Су Ха, как ребенок, попавший в незнакомое место и ищущий поддержки у родителей. Словно прочитав ее смущение, Су Ха естественно подвел Бо Ра к дивану. Он сел на диван, расположенный рядом с почетным местом, и усадил Бо Ра рядом с собой. — Это та подруга, о которой я говорил, дедушка. Лицо Су Ха, ласково представляющего Бо Ра, выглядело гораздо спокойнее, чем у алтаря. Его мягкое отношение повлияло и на сердце, опирающееся на него. Бо Ра, подражая спокойному выражению лица Су Ха, снова поклонилась старшему. Дедушка Су Ха задавал разные вопросы. Хорошо ли идет учеба. Слышал, что родной дом далеко, нет ли трудностей. Должно быть, много неудобств для студента в чужом городе, не нужна ли помощь... С одной стороны, это были формальные, шаблонные слова, но почему-то все, что говорил старик, казалось искренним. Наверное, потому что это дедушка Су Ха. Бо Ра с благодарностью кивала в ответ. — Да, ты говорила, факультет корейской филологии? — Да, я перешла на выпускной курс. — Надеюсь, ты станешь хорошим учителем. Ласковые слова, сказанные с улыбкой, странным образом тронули сердце. Бо Ра, чувствуя себя так, словно ее признали после долгих трудов, что было даже смешно, снова выразила благодарность. — Я задержал вас слишком надолго своими скучными разговорами. Возвращайтесь и отдохните. Су Ха, и ты тоже заезжай домой. — Да. Снаружи раздался вежливый стук, словно пришел кто-то еще выразить соболезнования, и старик попрощался подобающими словами. Бо Ра, до последнего сохраняя скромный вид, поклонилась и вышла, стараясь ступать бесшумно. — Ты в порядке? Как только они вышли в коридор, ноги, как у дурочки, подкосились. Только услышав голос Су Ха, Бо Ра поняла, что была чрезмерно напряжена, боясь совершить ошибку, которая могла бы уменьшить симпатию его дедушки к ней. Будь то безразличие или благосклонность, взрослые из семьи возлюбленного, видимо, неизбежно являются сложными фигурами. Бо Ра, видя, как Су Ха с беспокойством поддерживает ее, горько улыбнулась и махнула рукой. ---------- Том 1 Глава 55 — Ничего. Наверное, это потому, что туфли новые. Признаться, что перенервничала из-за встречи с дедушкой Су Ха, было неловко, поэтому пришлось выдумывать на ходу, но Су Ха, похоже, по-настоящему поверил. С застывшим лицом он усадил Бо Ра на стоявший неподалёку стул. — Ну-ка, покажи. Парень опустился на одно колено и сосредоточенно осматривал её ступни. Бо Ра привычно смотрела на большие руки, поглаживающие задники туфель, как вдруг почувствовала направленные на неё жгучие взгляды и подняла голову. Место, где они находились, было одним из входов, ведущих в холл. Она чувствовала на себе взгляды людей в безупречно черной одежде, стоявших за траурными венками. Осуждающие взгляды, которые ощущались ещё с того момента, как они рука об руку вошли в похоронный зал, явно были вызваны не только насмешкой над её нелепой походкой. Заметив, что зеваки поочерёдно поглядывают то на Су Ха, то на неё, перешёптываясь между собой, Бо Ра поспешно положила руку ему на плечо. — Я сниму туфли, а ты... — Нет, не нужно. Я лучше в туалет схожу. Бо Ра поспешно остановила парня, собиравшегося разуться, и вскочила с места. — Я быстро вернусь. Иди пока на парковку. Хорошо? — ... Су Ха молча уставился в глаза быстро говорящей Бо Ра. Кажется, только сейчас он понял, что слова о неудобной обуви были лишь отговоркой. Его тёмные глаза медленно проследили за её опасливым взглядом. Охваченная непонятным напряжением, Бо Ра смотрела, как он разглядывает тех, кто пялился в их сторону. — Хорошо... Треугольник перешёптывающихся зевак распался, когда один из них отвёл взгляд. Поддавшись уговорам Бо Ра, которая от тревоги то и дело дёргала его за рукав, Су Ха со вздохом произнёс: — Иди. Буду ждать перед входом. Услышав это, Бо Ра расслабила напряжённо приподнятые плечи и тихо выдохнула с облегчением. Однако в то самое мгновение, когда ее лицо расслабилось, к щеке внезапно прижалось что-то мягкое. Когда она в испуге повернула голову, в поле зрения появилось бесстыдное лицо парня, который обхватил её другую щеку и ещё раз прижался губами. — Су Ха!.. — Возвращайся скорее. Су Ха красиво сощурил уголки глаз, смотря на Бо Ра, которая, испугавшись ещё более откровенных взглядов, вполголоса позвала его. — Потому что буду скучать. * * * Сил моих больше нет, правда. Бо Ра недовольно посмотрела на своё отражение в зеркале с покрасневшими щеками и тщательно, до скрипа, вымыла руки. Добрый от природы Су Ха иногда вёл себя донельзя ехидно. Раньше она не знала, но у его вредности была чёткая причинно-следственная связь. Су Ха не выносил, когда она пыталась стереть сам факт его существования. Если Бо Ра из неловкости старалась незаметно скрыть наличие парня или делала вид, что они просто друзья, он обязательно вёл себя так, чтобы поставить ее в затруднительное положение. А он довольно навязчивый. Однако Бо Ра, хоть и ворчала, не могла сильно его ругать. Возможно, дело в том, что она уже знала причину его поведения. — Мы и так слишком долго были друзьями. Когда она разозлилась на Су Ха за то, что тот самовольно раскрыл родителям факт их отношений, он с угрюмым лицом упомянул те времена, когда Бо Ра предпочитала это скрывать. — Ненавижу неопределённость. Именно тогда она осознала: в подростковом возрасте, когда её раны только начали затягиваться, а сердце металось из стороны в сторону, он ради заботы о ней изо всех сил подавлял свои чувства. С тех пор как она узнала, что с самой первой их встречи по разные стороны стены он никогда не воспринимал её просто как друга, Бо Ра не могла не стать к нему ещё мягче. Период безответной любви, длившийся куда дольше, чем ожидалось, по иронии судьбы стал силой для нынешнего Су Ха. Бо Ра давала слабину каждый раз, когда он демонстрировал тревогу по поводу их отношений или вёл себя так, словно вспоминал те времена. Но теперь нужно быть по-настоящему твёрдой. Надо сказать ему, чтобы выбирал время и место. Бо Ра давала себе это обещание уже в который раз, вытирая мокрые руки бумажным полотенцем, когда дверь туалета открылась, и кто-то вошёл внутрь. Ещё до того, как перевести взгляд, по одному лишь аромату стало понятно, кто это. Запах, подсознательно заставляющий вспомнить о чёрной ленте. Резкий аромат, наводящий на зловещие фантазии и густо въевшийся в человека — такой мог исходить лишь от того, кто всё это время находился в поминальной комнате. Повернув голову, она ожидаемо увидела прекрасное, словно ледяная скульптура, лицо. Мать Су Ха, прикосновение к которой, казалось, передаст не тепло, а белый иней, призрачным шагом подошла и встала перед раковиной. Что же делать. Бо Ра осторожно поглядывала на неё, стараясь не выдать своей неловкости. Однако, как бы дискомфортно ей ни было, просто уйти было бы невежливо. — А, здравствуйте… — Приняв решение, Бо Ра еле слышным голосом заговорила с трудной собеседницей. — Мы повидались с дедушкой и теперь собираемся уходить. Су Ха сказал, что отвезёт меня, ненадолго заскочит домой, а потом вернётся. — ... Несмотря на все усилия, на белом, как чистый лист бумаги, лице женщины не дрогнул ни один мускул. Она лишь безмолвно мыла руки. Звук льющейся воды, казавшийся почему-то даже навязчивым, эхом разносился по просторному помещению, где они находились вдвоем. — Т-тогда я пойду. Бо Ра, которой от откровенного игнорирования было скорее неловко, чем обидно, поклонилась и повернулась спиной. Желая поскорее сбежать, она как раз протянула руку к дверной ручке, когда услышала: — Предохраняйтесь как следует. — Шум бурно льющейся воды прекратился, и тишину заполнил надтреснутый голос. — Об этом будешь жалеть больше всего. Скрипнув, словно сломанный механизм, Бо Ра повернула голову и увидела женщину, которая всё так же с опущенными длинными ресницами вытирала руки носовым платком. Это картинное лицо выглядело настолько спокойным, что Бо Ра всерьез усомнилась, не послышалось ли ей. — Кажется, ты уже увязла по уши… Но разве не нужно предотвратить повторение истории? Сказав это, женщина слабо улыбнулась. Точнее, искривила уголки губ, изобразив на лице нечто похожее на улыбку. Эта гримаса была настолько искажена, что о попытке сымитировать улыбку пришлось догадываться с запозданием. Понимание пришло на такт позже. Насколько медленным оказался процесс осознания, настолько же задержались и мысли об услышанных словах. Переварив смысл сказанного женщиной, Бо Ра почувствовала, как внутри всё полыхнуло, словно плеснули чем-то обжигающим. Стыд, возникающий при вторжении посторонних в личную жизнь. Обида от того, что кто-то самовольно вынес ей оценку и осудил. Но эмоцией, впившейся под кожу куда сильнее, было презрительное разочарование в матери Су Ха. На лицо женщины, которая вновь опустила взгляд и рассматривала насухо вытертые руки, словно закончив разговор, опустился закат одной летней ночи. — Там были ребята, которые принимали наркотики. Она тоже была одной из них... Билась в судорогах от передозировки и умерла прямо у меня на глазах. — А моя мать... решила, что это моя вина, потому что я это допустил. Заглушённый голос юноши, который, будучи погружённым в этот красный свет, спокойно признавался в своих ранах, наполнил уши. — Ну. Даже если бы не это, мать всё равно нашла бы другую причину обвинить меня. — Я очень похож на отца, а мать отца искренне ненавидит. Су Ха, лишённый возможности даже заплакать из-за того, что она опередила его своими слезами, выглядел так, будто смирение давалось ему легче. У него было такое выражение, словно в любой момент его могла поглотить тьма, как угасающий прямо на глазах закат. И при этом, с лицом, забывшим даже как плакать, он улыбнулся в ответ на неумелые утешения, сказанные ею навзрыд. На пустяковое обещание, что хотя бы она поверит в его невиновность, он лишь тихо опустил глаза и осторожно кивнул. Опираясь на решимость и обещания того дня, Бо Ра твёрдым взглядом посмотрела на профиль женщины. — Спасибо за совет. Она очень надеялась, что её голос не дрожит. Надеялась, что не выдаст свою неопытность и не начнёт запинаться из-за непривычки произносить агрессивные слова. — Но, кажется, это слишком личная тема. Чтобы хоть как-то задеть её, чтобы она больше не была уверена в том, что Су Ха — это тот, к кому можно относиться с пренебрежением. — Поэтому я бы хотела, чтобы Вы не говорили подобных вещей. Ни Су Ха, ни мне. Закончив говорить, Бо Ра спрятала за спину руку, державшуюся за дверную ручку. ---------- Том 1 Глава 56 В этом не было иного смысла. Просто хотелось спрятать дрожащие от страха руки. Но разве одно лишь сокрытие мелко дрожащих рук могло утаить всю эту уязвимую изнанку. Услышав последовавшую за этим ледяную усмешку, Бо Ра пришлось осознать, что маскировка не имела никакого смысла. Женщина презрительно фыркнула, искривив губы в усмешке, и подняла глаза на Бо Ра. Зрачки, похожие на треснувший стеклянный бокал, были красивыми, но не таили в себе никакой жизненной силы. — А ты глупее меня. Уставившись на Бо Ра этим безжизненным светом, она подошла лёгким, совершенно лишённым тяжести шагом. С ним приближался и аромат мертвеца. Не желая вдыхать кружащий у кончика носа едкий запах благовоний, Бо Ра затаила дыхание. — Как можно быть такой ничего не понимающей... Словно зная обо всём этом отторжении, женщина с насмешливым мычанием шаг за шагом сокращала расстояние. Даже когда они оказались так близко, что соприкасались носками обуви, тёплого человеческого тела не чувствовалось. Бо Ра, внезапно испугавшись, живой ли перед ней человек, невольно отвела взгляд, когда услышала: — Ты правда думаешь, что он такой же человек, как и ты? — Мать Су Ха, окинув её взглядом, в котором читались те же черты, что и у сына, прошептала: — Ты правда думаешь, что тогда он убил человека в последний раз? Эти слова были последними. Мать Су Ха, подошедшая так близко, словно собиралась вцепиться ей в волосы, без малейшего сожаления прошла мимо и покинула туалет, будто изначальной целью был лишь выход. Однако даже после того, как ядовитый аромат отдалился, даже после того, как огромный вентилятор втянул в себя всё оставшееся послевкусие запаха, Бо Ра замерла на месте от последних сказанных слов. «Ты правда думаешь, что тогда он убил человека в последний раз?» Тихий, похожий на бормотание под нос голос не делал акцента ни на одном слове. Словно в этом не было необходимости, словно это и без того было слишком очевидным фактом. — Слишком жестоко. После долгого смятения звук, сорвавшийся с губ Бо Ра, оказался упрёком. Во влажном дрожащем голосе проступили слёзы. Как же жаль Су Ха. Промелькнула мысль о том, что сердце готово разорваться от жалости к нему — мальчику, который рос под крылом такой матери, во всём виня себя. — Поэтому я должна относиться к нему ещё лучше. Хотя бы я должна по-настоящему верить ему, не поддаваясь ни на чью ложь. Пробормотав это, Бо Ра, пошатываясь, шагнула вперёд и снова встала перед раковиной. Чтобы вытереть глаза, которые наверняка были заплаканными. Но когда она подняла голову и посмотрела в зеркало, чтобы привести лицо в порядок, Бо Ра оставалось лишь взглянуть на себя с незнакомым выражением. Она не плакала. На поверхности кожи застыли лишь остатки смятения, которое, как она верила, уже закончилось, и не было видно ни малейшего следа слёз. Почему... Бо Ра потрогала просто бледное лицо, а затем попыталась вспомнить мысли, которые посетили её мгновение назад. Я должна относиться к нему ещё лучше. Хотя бы я должна по-настоящему верить Су Ха, не поддаваясь ни на чью ложь. Мысли, предшествовавшие этим словам, звучавшим как упрёк самой себе, как обещание, холодом резанули по сердцу. Мысль о том, что Су Ха жаль. Мысль о том, что Су Ха, выросшего под крылом такой матери, невыносимо жаль. Это были мысли, рождённые исключительно головой. Глядя на лицо, такое же сухое, как и у той, что только что покинула это помещение, Бо Ра со зловещим предчувствием осознала: на самом деле она лишь думала, что должна так поступать. В действительности же она этого не чувствовала. Это произошло, когда она, едва успокоив сердце, которое то и дело волновалось, словно кто-то бросил камень на спокойную гладь воды, вышла из туалета. — Бо Ра. Неожиданное лицо заполнило поле зрения. Все усилия унять дрожь в груди оказались напрасными — Бо Ра невольно вздрогнула и посмотрела на ожидавшего парня. — Чего ты так пугаешься? Су Ха, словно обидевшись на такую реакцию, растерянно улыбнулся и встал перед ней. Бо Ра, точно пытаясь оправдать до странности испуганное поведение, начала запинаться. — Т-ты ведь сказал... что будешь ждать у входа... — Да, это же вход. В ответ на её слова Су Ха невозмутимо пожал плечами и добавил: — Я не говорил, у какого именно входа буду ждать. Бо Ра смотрела на лицо Су Ха с его фирменной игривой улыбкой так, словно изучала впервые увиденную карту. Свою выдающуюся внешность он явно унаследовал от матери. Длинный разрез глаз, от которого почему-то веяло холодом, и плавные линии, словно у тщательно вылепленной скульптуры, были точной копией прекрасной матери, которую она видела мгновение назад. — Бо Ра?.. Однако сходство было лишь внешним. Температура, исходящая от матери и сына, явно различалась. Если от матери Су Ха веяло мрачным холодом, похожим на траву, проросшую у могилы, то от него исходило лишь ласковое тепло тела. — На тебе лица нет... Где-то болит? Находясь близко, это можно было ощутить ещё отчётливее. В теле Су Ха течёт точно такая же тёплая кровь, как и у неё. Не может такого быть, чтобы Су Ха был иным. Не может быть, чтобы тепло его ладони, с тревогой лёгшей на лоб для проверки температуры, оказалось фальшивым. Как глупо. Бо Ра слегка покачала головой, глядя на него, и мысленно усмехнулась над собой. Потратила время на смешную ложь. Чтобы Су Ха убил человека? Какой бред. — Я просто засмотрелась. Кажется, давно не видела тебя в костюме. Мы же обещали. Что хотя бы я поверю в его невиновность. Бо Ра снова прошептала клятву, которую дала ему давным-давно, и которую мгновение назад повторяла себе в утешение, протягивая к нему руки. За миг до того, как схватить большую руку Су Ха, в памяти невольно всплыл ледяной голос матери, заставив на секунду замешкаться, но затем Бо Ра нарочито крепко сжала его ладонь. — Пойдём скорее домой. Затем она, слегка покачав их сцепленные руки, светло улыбнулась. — Наверное, я слишком перенервничала. Хочется пойти и немного полежать. Су Ха, молча смотревший сверху вниз на улыбающееся лицо Бо Ра, словно оценивая что-то, медленно кивнул. Длинные пальцы, сплетаясь подобно лозе, проникли между её пальцами и крепко сжались в замок. — Угу. Тихие глаза Су Ха были всё такими же ласковыми. Мягкий и тёплый взгляд был настолько спокойным, словно совершенно не мог причинить вреда. — Пойдём. Су Ха по-прежнему оставался Су Ха. Все слова, сказанные его матерью — лишь злые козни, призванные сбить с толку и посеять между ними раздор. Бо Ра, вновь убедившись в этом, выдохнула с облегчением. Он потянул в сторону выхода, где находился лифт, и тихо произнёс: — Но, Бо Ра. Стоило повернуть голову с немым вопросом на лице, как в поле зрения попали глаза светлого оттенка, которые смотрели на неё со слегка наклоненной головой. — В туалет недавно заходила мать. В этот момент как раз спустился лифт. Яркий свет, вырвавшийся из широко распахнувшего двери лифта, осветил темный вход в похоронный зал и обнажил зависшую на губах Су Ха какую-то перекошенную улыбку. — Что мать... тебе сказала? * * * [Позвоню вечером. Ты давно не была дома, так что хорошенько отдохни.] Пальцы Бо Ра, прочитавшей сообщение Су Ха, блуждали по клавиатуре телефона. Большой палец, который долгое время лишь вздрагивал, оставаясь на месте, в итоге потянулся к боковой кнопке. Ничего не отправив, Бо Ра выключила экран телефона, тихо вздохнула и повернула голову. В комнате в родительском доме, куда она вернулась спустя довольно долгое время, время словно остановилось. Бо Ра посмотрела на крючок у стола, на который обычно вешала рюкзак, на стоявший рядом маленький туалетный столик и на комод с пятью ящиками, где аккуратной стопкой лежали чистые пижамы, а затем с размаху рухнула на кровать. Конец безумно загруженного первого семестра четвёртого курса. Причина, по которой Бо Ра вернулась в уезд Нэхам, находящийся в нескольких часах езды от Сеула, в этот важный период, была очевидна. Надо бы ещё дневник практики подготовить... Чтобы пройти педагогическую практику, являющуюся обязательным условием для окончания педагогического университета. Ай, не знаю. Потом сделаю. Бо Ра оглянулась на тяжелый рюкзак, съежившийся в углу комнаты, и тут же с видом, будто её всё достало, легла лицом вниз. При женском университете B, где училась Бо Ра, была старшая школа. Изначально она тоже собиралась проходить практику там вместе с однокурсницами, но телефонный разговор с мамой в самом конце прошлых зимних каникул, когда она под предлогом учебы не поехала в родной город, заставил сердце дрогнуть. — Доченька, может, маме приехать в Сеул? От этих внезапных слов мамы Бо Ра, собирая книги в общежитии, удивлённо вскинула голову. Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже. boosty.to/novelslab t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 57 — Сеул? Зачем? Это же так далеко. Даже на поезде ехать больше двух часов. Тебе будет тяжело, мам. — Нет, маме не тяжело. Привезу тебе гарниры. Когда у тебя есть время? Я только посмотрю на твоё личико и уеду. Мама, упорно утверждавшая, что всё нормально, и настаивавшая на том, что обязательно приедет повидаться, вела себя странно, поэтому я позвонила папе. Когда я объяснила ситуацию, папа рассмеялся и назвал причину. — Всё нормально, просто мама посмотрела по телевизору страшный документальный фильм. — Какой ещё фильм? — Ну знаешь, про то, как студенты, готовящиеся к госслужбе, долго учатся, а потом совершают непоправимое. Вот она посмотрела это и спать не может. — Да ну. С чего бы мне... — Конечно. Папа-то знает. Но мама же у нас очень беспокойная. Тем более ты у нас единственный ребёнок. Я ей всё хорошо объясню, скажу, чтобы не отвлекала тебя, когда ты занята, так что не переживай и учись. Так сказал папа перед тем, как повесить трубку, но мамино беспокойство, словно непроцеженные чаинки, взбаламутило душу Бо Ра. Поэтому, когда она в итоге забросила учёбу, которая всё равно не шла, и вернулась в уезд Нэхам, мама была так рада, что не знала, куда себя деть, встречая её. — Если ты будешь так хорошо ко мне относиться, я избалуюсь, мам. Бо Ра, которой было и приятно, и неловко от того, что мама ухаживала за ней, словно оказывая почести ветерану, вернувшемуся из-за границы спустя десять лет, сказала это в шутку. — Я ведь и после тридцати буду просить тебя чистить мне креветки, понимаешь? — Какие там тридцать. Я тебе и в сорок буду их чистить. Только приезжай. Бо Ра смотрела, как мама невозмутимо чистит горячие креветки, к которым Бо Ра даже притронуться не могла, и кладёт ей на тарелку, приговаривая: — Вот начнёшь учиться, сдашь экзамен, и тогда уж точно обоснуешься в Сеуле, так что мы вообще видеться не будем. А когда приедешь — я всё для тебя сделаю. Что угодно сделаю для нашей доченьки. — ... Только тогда Бо Ра поняла, что мама смотрела в будущее гораздо дальше, чем она сама. И только сейчас с опозданием осознала горечь и одиночество папы, скрытые за словами: «Теперь из детей у нас только ты осталась». Увидев лицо папы, расплывшееся в широкой улыбке, когда он взял отгул на полдня и вернулся домой пораньше из-за того, что приехала дочь, Бо Ра естественным образом приняла решение. Поэтому педагогическую практику я пройду в родном городе. Как и сказала мама, если она сдаст экзамен, то поездки в уезд Нэхам действительно станут ежегодным событием, так что нужно хотя бы ненадолго побыть рядом с семьёй, пока этого не случилось. Именно по этой причине Бо Ра, которая специально собрала кучу вещей и приехала в уезд Нэхам, где у неё даже не было друзей для совместного прохождения практики, как раз вернулась с ознакомительной экскурсии по средней школе, где ей предстояло стажироваться. Она не сделала ничего особенного. Но одно лишь то, что пришлось надеть неудобную одежду и поздороваться с учителями, которые были намного старше неё, выжало из неё все соки. Лишившись всякого энтузиазма, Бо Ра предпочла просто лежать на кровати лицом вниз. Когда она раздумывала, не уснуть ли прямо так, раздался звук. Щёлк-щёлк — кто-то дотронулся до дверной ручки, которую она специально не стала запирать. Стоило лишь повернуть голову, как стало видно длинную горизонтальную ручку, которая сама по себе покачивалась, словно кто-то нажимал на неё снаружи. А вскоре, как и следовало ожидать, священное животное, сотворившее этот феномен, всё-таки само открыло дверь и вошло в комнату. Самсэк, которая уже третий год была домашней кошкой и теперь поняла даже то, что дверь откроется, если встать на задние лапы, вытянуться и нажать передней лапой на ручку, мяукнула и неторопливо оглядела свою территорию. Найти дом для взрослой уличной кошки было непросто. Тем более в уезде Нэхам, который был далеко не мегаполисом. Поэтому Бо Ра предпочла упасть на колени перед мамой и папой и слёзно умолять их, вместо того чтобы отдавать кошку, к которой так привязалась, кому-то другому. Благодаря этим мольбам Самсэк благополучно обосновалась в этом доме на правах хозяйки. Поначалу она не могла привыкнуть к жизни в доме и каждую ночь смотрела на улицу и плакала, а теперь считает своими лежанками все мягкие и тёплые места. — Самсэк, иди сюда. Бо Ра смотрела на Самсэк, которая по-прежнему казалась ей лишь маленьким котёнком, и похлопала по кровати рядом с собой. Несмотря на то что хозяйка похлопала рядом с собой, Самсэк притворилась, что не слышит, и принялась обнюхивать сумку Бо Ра, а спустя долгое время, словно не в силах сопротивляться, запрыгнула на кровать и легла рядом. — Как дела? Утром даже не смотрела на меня, а теперь решила притвориться дружелюбной? Приговаривая это, она длинно погладила кошку от макушки до крупа, и та, заурчав, слегка приподняла зад. Стоило похлопать у основания хвоста, как горловое урчание, похожее на звук мотора мотоцикла, стало ещё громче. Ну просто умора. Бо Ра, глядя на мордочку Самсэк, которая зажмурилась и наслаждалась поглаживаниями, нащупала телефон. Она невольно хотела сделать фото и отправить Су Ха, но за миг до нажатия кнопки отправки вдруг остановилась. [Позвоню вечером.] Облачко с его сообщением одиноко висело, словно остров в широком окне чата. Палец Бо Ра несколько раз блуждал над кнопкой отправки, словно потеряв координаты, и в итоге отпустил штурвал. Снова бросив телефон на подушку, Бо Ра со вздохом уткнулась лицом в одеяло. Мяу, — Самсэк подала голос, торопя, почему она больше не гладит, но тревожные мысли заглушили даже это мяуканье. После возвращения из похоронного зала она всё время находилась в таком состоянии. Собиралась по привычке поделиться с ним своими буднями и останавливалась. Думала естественно нажать на его имя и позвонить, но... Она не верила словам его матери. Это определённо была ложь. Су Ха, которого она знала, абсолютно точно не был человеком, способным совершить такой ужасный поступок, как убийство. Но почему же, даже не верив, даже считая это наглой ложью, она всё время откладывала попытки связаться с ним? — Как зовут того одноклассника, с которым ты сегодня встречалась? Тихий вопрос, который застрял комом в груди, продолжал подрывать доверие Бо Ра. Вопрос Су Ха мучил Бо Ра дольше и навязчивее, чем страшные слова его матери, чем новости, которые рассказал ей школьный товарищ, с которым она давно не виделась. Однако эта странная тревога и непонятное сердцебиение каждый раз отступали на шаг назад, стоило лишь попытаться разобраться в их природе, и лишь качали головой, утверждая, что это просто её иллюзии. Они шептали, что нет нужды копаться так глубоко, что лучше оставаться в безопасном месте, как сейчас. Не знаю. В такие моменты Бо Ра, повинуясь шёпоту инстинктов, отказывалась от раздумий. Она предпочитала снова загнать поглубже в темноту то, что казалось необратимым, если его открыть, и выползти на свет. Но как долго это может продолжаться? — Мяу, — Самсэк громко мяукнула, словно перерезая нить её углубившихся раздумий, и ещё раз приказала погладить. Бо Ра посмотрела на недовольную мордочку кошки и подняла руку. — Тебе нравится? Толстый хвост, стоявший трубой, мелко задрожал, отвечая вместо слов. На это Бо Ра слабо улыбнулась и продолжила выполнять приказ. Шерсть кошки, которая добросовестно вылизывалась, была гладкой и мягкой. Ощущая приятное чувство, заполняющее пространство между пальцами, Бо Ра пыталась игнорировать сложные чувства, запутанные, словно клубок ниток. Как долго она вот так похлопывала Самсэк по крупу? — Бо Ра, спишь? Когда руки от постоянной монотонной работы начали уже не просто ныть, а неметь, за дверью, которую открыла Самсэк, появилась мама. — Мама собирается в баню, пойдёшь со мной? В баню... На предложение мамы Бо Ра немного помешкала, а затем нехотя поднялась. Когда начнётся педагогическая практика, даже в местную баню будет сложно выбраться. Может, если поплавать в тёплой воде, эта непонятная тяжесть на душе немного отступит. С такой надеждой Бо Ра послушно поплелась за мамой. Баня, которая находилась достаточно близко, чтобы дойти пешком, ничуть не изменилась со времен старшей школы. Плитка того же цвета. Предупреждающая табличка с той же опечаткой. Вечно скучающая тётушка в буфете и даже меню. Отличалось ли что-то, кроме того, что теперь всё выглядело довольно старым по сравнению с детством? Но Бо Ра, для которой даже эти следы времени казались родными, с гораздо более спокойным сердцем вошла за мамой в сухую сауну. — Подстели это и садись. В сухой сауне, куда они вошли с пластиковой бутылкой сикхе [1], не было никого, кроме Бо Ра и мамы. — Кажется, мы сняли её целиком, да? — В ответ на эти слова мама протянула ей цветастую подстилку и обернулась на прозрачную дверь сауны. [1] Традиционный корейский сладкий рисовый напиток, который часто пьют в банях после парилки. — Тётушка-банщица сегодня не вышла? Я хотела сходить к ней. Проследив за маминым взглядом сквозь дверь на моечную, находившуюся за бассейном с холодной водой, Бо Ра без задней мысли спросила: — Как поживает тётушка Мён Ин? — Мён Ин? Ну, мама тоже не знает, так ведь? — Почему не знаешь? Она же работает здесь банщицей. — Да что ты. Кажется, она лет пять назад вдруг исчезла и больше не появлялась. С тех пор другая работает. — От этих слов мамы лицо Бо Ра приняло странное выражение. ---------- Том 1 Глава 58 Пять лет назад — это когда она училась в старшей школе. После того как на похоронах брата тётушка Мён Ин сказала ранящие слова о том, что лучше бы умерла дочь, Бо Ра было некомфортно, поэтому она почти не ходила в местную баню. Именно поэтому, услышав эту новость только сегодня, Бо Ра почему-то с осторожностью заговорила: — Тётушка Мён Ин ведь очень долго здесь работала? Но почему она вдруг исчезла? — Вот именно. Уж не знаю насчёт остального, но ради заработка она упорно ходила на работу. Вся округа гудела после того, как выяснилось, что она в одночасье собрала все вещи и даже съехала. — Что говорили? — Что же там было… То ли она связалась с ростовщиками и сбежала, потому что за ней гнались кредиторы... То ли, наоборот, выиграла в лотерею и тут же собрала вещи... Тон мамы был ровным, словно она рассказывала о делах давно минувших дней. Однако, вопреки её ровному тону, в груди Бо Ра начало зарождаться странное чувство давления, словно кто-то медленно давил на неё. — Но маме нравится, что её не видно в округе. Мама, так и не заметив состояния дочери, вдруг нахмурилась и продолжила. — Было бы хорошо, если бы она вообще никогда не возвращалась. — Почему?.. Вы же были довольно близки. — Какие там близки. Как вспомню, что из-за неё я тебя ругала!.. Сказав это, мама замолчала на мгновение и посмотрела в угол сауны, словно пытаясь унять внезапно нахлынувший гнев. В конце пугающей тишины во влажном воздухе раздался голос, полный раскаяния. — Когда ты училась в старшей школе, она вдруг пришла к нам домой и сказала это. Что Бо Ра, кажется, попала в аварию. Что она видела аварию в переулке за баней, и среди сомнительной компании, которая там была, кажется, была и ты. Бум. Послышался звук, будто что-то упало. Этот глухой шум не был похож ни на треск разбивающегося стекла, ни на звук лёгкого предмета, вдребезги разлетающегося от удара о пол. — Как же я испугалась, услышав это... На всякий случай позвонила тогда твоему классному руководителю, а он говорит, что Бо Ра не записывалась на вечернюю самоподготовку и уже давно ушла домой. Я тебе звоню и звоню, а ты ни разу не берёшь трубку... Сквозь этот шум то и дело просачивался голос мамы, смешанный со вздохами. В то же время перед глазами в ярких красках ожили смутные воспоминания, о которых она давно забыла. «Эй, там! Помогите!» Тот день, когда Ким Хан На, которая сейчас заперта в психиатрическом отделении, привела подозрительных парней и подошла, чтобы причинить ей вред. Пытаясь хоть как-то выжить, она прижалась к глухой стене в глубине переулка и закричала. «Тётенька, помо… Ух!» Маленькая надежда, которую она увидела до последовавшего затем удара. Местом аварии был глухой переулок недалеко от дома. За переулком, где располагались старые магазинчики, определённо находилась и эта баня. — В тот день мама была просто сама не своя. От мысли, что и ты... что и наша Бо Ра могла попасть в аварию... Поэтому я просто так сорвала злость на тебе, когда ты поздно вернулась. Хотя виновата была не ты, а распускавшая слухи Мён Ин. Голос мамы, жалко продолжавшей говорить, словно оправдываясь, уже давно отдалился. Бо Ра, слушая звук, с которым что-то тяжёлое раз за разом ударялось о пол, начала всматриваться в расплывшееся лицо из воспоминаний. Силуэт с короткой завитой причёской, который она видела там в день, когда тот выскочил из темноты и оглядывался по сторонам. Почему же она поняла это только сейчас? Этот силуэт определённо был похож на тётушку Мён Ин. Сославшись маме на то, что вспомнила о срочном задании, которое вылетело из головы, она спешно покинула баню. Место, куда она прибежала чуть ли не бегом, даже не успев высушить волосы, было до боли знакомым. Даже спустя время, когда восемнадцатилетняя Бо Ра уже была на пороге окончания университета, это по-прежнему был самый красивый дом в уезде Нэхам. Хоть она и стала жить в Сеуле, как и хотела, но даже там этот дом оставался для неё эталоном прекрасного пространства — самым великолепным домом в её жизни. Дом Су Ха, окутанный весной, достигшей своего пика, одиноко возвышался в темноте. Даже лишившись хозяина, дом с его величественным каркасом оставался безупречно красивым. Водяное колесо над прудом с чистой водой мягко вращалось с чистым журчанием, а ухоженный газон был свежим и зелёным, без единого пожелтевшего пятнышка. Вдыхая аромат цветов, посаженных вокруг кремовой стены, Бо Ра шаг за шагом нерешительно приближалась к пугающей истине. Мимо выпуклого дорожного зеркала, в которое она всегда смотрелась, проверяя свой вид, прежде чем прийти к дому единственного друга, мимо круглого камня, на который она с трудом ставила свои детские ноги. В доме Су Ха, куда она добралась медленно, словно двигаясь на ощупь, горел яркий свет. Кто бы это мог быть. Бо Ра стояла перед воротами, глядя на одиноко светящееся окно, похожее на маяк над туманным ночным морем. Телефон, скомканный в кармане, продолжал звать её, но чувства уже давно принадлежали лишь прошлому. «Не знаю. Я плохо помню». В ту ночь, когда она спросила правду о том дне, Су Ха мягким голосом определённо ответил так. Что он был слишком занят, заботясь о ней, и видел только, как виновник аварии сажал раненых в машину. И что вообще, возможно, это была и не та авария, что произошла той ночью. Но слова других людей, кроме него, отличались. Мин Со точно говорила, что нижние половины тел этих парней были раздавлены машиной. Что они были настолько изуродованы, что рассудок Ким Хан На, увидевшей эту сцену прямо перед носом, помутился. Мышцы и плоть должны были быть разорваны в клочья, обнажая кости. И такой человек был не один, их было несколько. Водитель, который якобы был пьян, никак не смог бы посадить их всех на заднее сиденье. Но почему? Бум, бум. В ушах, словно звон, раздаётся звук, с которым что-то тяжёлое и твёрдое ударяется о пол. Вокруг тишина, но дыхание само по себе сбивается, словно кто-то гонится сзади. Авария действительно произошла в ту ночь, в тот самый день, когда она осознала, что отвернулась от смерти брата. «В тот день мама была просто сама не своя. От мысли, что и ты... что и наша Бо Ра могла попасть в аварию...» И мама подтвердила это. Мама, которая в ту ночь потеряла рассудок, плакала и кричала, свидетельствовала, что действительно слышала новость о её аварии от очевидца. «Поэтому я просто так сорвала злость на тебе, когда ты поздно вернулась. Хотя виновата была не ты, а распускавшая слухи Мён Ин». Ещё одним свидетелем была она сама. Ведь она видела знакомый силуэт за той стеной. Ведь теперь она вспомнила, что женщина с короткой завитой причёской, которая оглядывалась на её крик и с которой они встретились взглядами, была тётушкой Мён Ин. Но почему? Почему Су Ха солгал мне? Почему он говорил о той аварии как о чём-то незначительном и забрал только меня с того ужасного места происшествия, уложив в постель? Среди всё нарастающего глухого шума на поверхность выплыл ещё один пугающий вопрос. Куда же делась тётушка Мён Ин? Ещё до того, как пришёл ответ, по телу побежали мурашки. Дыхание внезапно перехватило, словно она оступилась и упала в глубокое, холодное море. Импульс сбежать сотрясал сердце. Желание просто притвориться, что ничего не знает, что ничего не слышала, сбежать колотилось в груди, как в барабан. Бо Ра, глядя на наглухо закрытые ворота, дрожала всем телом. Ключ, открывающий сундук с ответом, у неё уже есть. Пароль, пробуждающий дверь этого дома, хранящего тайну, уже давно впечатался в память, словно от её собственного пальца. Но Бо Ра лишь подрагивала холодными кончиками пальцев в воздухе, никак не решаясь принять решение. Капли воды, падающие с волос, которые она так и не успела высушить, влажно пропитывали плечи. Весенняя ночь уже давно стала тёплой, словно гарантируя удлинившиеся дни, но Бо Ра чувствовала лишь пронизывающий холод, словно человек, идущий против времени года. Холодно. Причина, по которой она решила уйти, заключалась именно в этом. Потому что холодно. Потому что мокрые волосы вытягивают всё тепло. Если останусь здесь дольше, слягу с такой тяжёлой простудой, что ещё очень долго не смогу выйти на улицу. Надо возвращаться. В понедельник ведь в школу. Об этом подумаю потом, потом... Когда Бо Ра, поспешно принявшая решение, сделала шаг назад, словно пытаясь сбежать от шума, жестоко звенящего внутри неё, это произошло. Свет мгновенно погас, словно опустился занавес. Бо Ра, внезапно оказавшаяся в темноте, с побелевшим лицом уставилась на погасшее окно. Рассекая чёрную тишину, раздались шаги, шуршащие по свежей траве. Словно скованная этим звуком, похожим на ползущую змею, Бо Ра не могла сделать ни шагу. Нужно идти. Нужно немедленно уходить отсюда. Чувство опасности вопило, но взгляд Бо Ра был прикован лишь к узкой щели плотно закрытых ворот. По мере приближения чьих-то неустанных шагов один за другим зажигались мягкие сенсорные фонари, и в тот момент, когда неопознанная тень легла на ворота с их изящным древесным узором... Щёлк. Словно предрешенная судьба, раздался звук открывающейся двери. ---------- Том 1 Глава 59 Бо Ра с замершим сердцем смотрела на открывавшуюся без единого звука дверь. Узкая щель, на которую она смотрела, становилась всё шире. Расстояние между створками двери, в которое не пролез бы и палец, увеличивалось и увеличивалось, пока в тот самый миг не показался скрывавшийся за ней незнакомец. — О боже, ну и напугала! Пронзительный крик пробудил дыхание, которое остановилось, даже не осознав этого. — Да что такое? Почему ты стоишь перед чужим домом? Бо Ра, удивлённая неожиданным появлением женщины с добродушным лицом, лишь тяжело дышала, а женщина, на вид ровесница её мамы, нахмурилась и разозлилась. — Чуть сердце в пятки не ушло. Кто ты? Кто ты такая, что вплотную прилипла к чужим воротам? — А вы кто?.. — О боже, что за дела. Я первая спросила. Спрашиваю, кто ты такая, студентка? Женщина средних лет, раздражённо ответившая, словно с опозданием вспомнив, с выражением «ах да» на лице, спросила: — Студентка, ты знакома с хозяином этого дома? — С хозяином?.. — Да, я тут за домом присматриваю. А хозяин в Сеуле живет. Значит, домработница. Только тогда Бо Ра, поняв, кто перед ней, немного расслабила застывшее лицо и вздохнула. Она слышала об этом от Су Ха в старшей школе. Когда она спросила, как убирать такой большой дом, он со смехом ответил, что есть человек, который отдельно за ним присматривает. Что знакомая бабушки через десятые руки заботится о доме в разных вопросах. — Да, верно. Я знакома с человеком, который здесь жил. — Ох, ну я и подумала. Что же ты сразу не сказала. Только человека смутила. Услышав ответ Бо Ра, женщина средних лет напротив тоже, казалось, успокоилась и то и дело поглаживала себя по груди. Бо Ра, смотревшая на нее с каким-то опустошенным чувством, спросила обессиленным голосом: — Извините. Получается, вы продолжали присматривать за домом даже после того, как бабушка уехала в Сеул? — Бабушка? Какая бабушка? — Бабушка, которая здесь жила. Ну, та, что недавно умерла... — О чём ты говоришь. Здесь никогда не жила никакая бабушка. Услышав ответ, оборвавший её на полуслове, слегка расслабленное межбровье Бо Ра снова застыло. Лицо женщины, вблизи наблюдавшей за изменением выражения её лица, тоже постепенно окаменело. — Хозяин этого дома — молодой парень. Здесь всегда жил только один мальчишка. Бум, бум. Звон в ушах, который, казалось, прекратился, снова усилился. Только теперь она поняла природу этого шума, который не был похож ни на стук сердца, ни на звук чего-то бьющегося. — Когда этот мальчик учился в старшей школе... лет пять назад он разве не жил с бабушкой? — Не знаю, я не знаю никакой бабушки. Незнакомка замахала руками на Бо Ра, которая спрашивала, словно из последних сил хватаясь за обрывающуюся прямо перед глазами верёвку. Поверх лица женщины, на котором начало проступать подозрение, наложился образ из сердца, от которого она изо всех сил старалась отвернуться. — А вообще, девушка, ты точно знакома с хозяином дома? Звук, который колотил в ушах и умолял выпустить его наружу всю дорогу, пока она бежала сюда. Разрушительный шум, словно что-то большое и тяжёлое раз за разом било о камень. — Показалось, что ты ровесница хозяина, подумала, может, девушка его, а ты несёшь какую-то чушь. Какая ещё бабушка. Это был звук сундука, наглухо закрытого тяжелым замком, который раз за разом бросали. Инстинкт, попытавшийся самовольно снять печать вместо хозяина, не желавшего открывать его, разбил скорлупу тайны, которую она не хотела знать. «Как можно быть такой, ничего не понимающей...» Из разбитого вдребезги сундука медленно, на четвереньках выползла правда. «Ты правда думаешь, что он такой же человек, как и ты?» Это было тогда, когда она столкнулась с матерью Су Ха, окутанной запахом мертвецов, словно парфюмом, когда та, насмешливо встретившись с ней взглядом, изящно улыбнулась. «Ты правда думаешь, что тогда он убил человека в последний раз?» У неё было такое же лицо, как и у подозрения, которое заставило Бо Ра не найти в себе сил ни на малейшее возражение. Звук шаркающих шагов разносится по переулкам. Не осознавая, то ли это она идёт, то ли мир отступает, Бо Ра просто блуждала, пробираясь сквозь тихую ночную улицу. Даже бессознательно избегая идти в сторону дома Су Ха, Бо Ра продолжала прокручивать в голове содержание разговора, услышанного там мгновение назад. Что здесь никогда не жила никакая бабушка? Что здесь всегда жил только этот мальчик? Почему? Из-за наслоившейся лжи теперь даже этот вопрос потерял смысл. На самом деле она смутно догадывалась. Что Су Ха — немного другой человек, нежели она себе представляла. Что у юноши, в которого она верила, за которым следовала и которым восхищалась, определённо есть другая, тёмная сторона. Она начала осознавать это примерно через год после того, как они начали встречаться. Даже когда однокурсники, увидев Су Ха, в один голос говорили, что её парень немного пугает, Бо Ра, которая лишь недоумевала, как этот ласковый парень может быть страшным, тоже однажды была вынуждена частично согласиться с мнением друзей. Это был труп кошки. То, что лежало на клумбе в кампусе, явно умерло от отравленной еды. Увидев труп с белой пеной у рта, высохший, как ветка, и брошенный как попало, Бо Ра испугалась и не знала, что делать. Но Су Ха был другим. Поняв причину, по которой Бо Ра остановилась и закрыла рот рукой, Су Ха спокойно позвонил в административно-хозяйственный отдел университета и сообщил местонахождение трупа. Затем он обнял Бо Ра за плечи и молча смотрел, как мёртвую кошку бросают в жёлтый мешок. Пока зелёная трава сбрасывала с себя смерть и возвращала свою первоначальную жизненную силу, Су Ха не произнёс ни слова, лишь тихо похлопывал Бо Ра по плечу. Бо Ра решила, что такое поведение было вызвано скорбью по рыжей полосатой кошке, которую в этом университете по-своему любили и о которой заботились. Ведь он вместе с ней растил Самсэк. Ведь он был тем, кто жаловался на обиду, когда Самсэк не обращала внимания на него, изредка спускавшегося в уезд Нэхам вслед за Бо Ра. — Наверное, он расстроился, что вещь для хвастовства убрали. Поэтому Бо Ра, которая была уверена, что он тоже погружён в печаль, не могла не растеряться от его равнодушных слов. — Кто?.. — Живодер. Он ведь специально положил труп на видное место. Такие ублюдки с высокой долей вероятности хотят похвастаться своим преступлением. Су Ха, обнимая Бо Ра за плечи, мягко развернулся, словно предлагая уйти в чистое место, и продолжил: — Но ведь его убрали ещё до того, как другие успели толком рассмотреть. Как же он, должно быть, злится. — ... — Сколько бы он ни убивал снова, поводы хвастовства будут только убирать. Поэтому... В низком, резонирующем голосе Су Ха не было ни сожаления, ни сострадания к мертвой кошке. Там оставалось лишь жалкое замечание в адрес живодера. — Нужно было убить человека. Если действительно хотел получить внимание. В нём не было ни капли той нежности юноши, которого она любила, того, кто когда-то похоронил на клумбе мертворождённого котёнка Самсэк. Словно её и не было вовсе. Словно это был лишь мираж, в который поверила Бо Ра. Нельзя сказать, что его слова были какими-то ужасающе хладнокровными или лишенными эмоций. Ведь после этих слов Су Ха с тревогой говорил о том, насколько опасны живодеры, причиняющие вред слабым животным, и о том, что они — социально неадаптированные личности, которых стоит остерегаться. Но странно. Бо Ра не могла отделаться от мысли, что слова, сказанные им до этого, были гораздо ближе к его истинной натуре, чем то, что он говорил потом со вздохом. Она не могла отбросить уверенность в том, что сказанное позже было лишь словами, произнесенными с оглядкой на Бо Ра, а первое было неосознанной оговоркой, выдавшей его истинные чувства. Подобные мурашки пробегали по коже периодически, когда она уже почти забывала о них, словно просачиваясь в моменты его неосторожности. Выражение его лица, когда он услышал новость о том, что однокурсник, который немного напрягал Бо Ра, попал в автоаварию. Его умиротворённые раздумья над меню в кафе, глядя на коров, которых случайно встретили на трассе и которых везли на бойню в грузовике. Такие сцены время от времени пугающе вторгались в ночной сон Бо Ра. Но причина, по которой она, несмотря ни на что, могла это игнорировать, была одна. Несмотря на все эти пугающие признаки, Су Ха всегда был предан ей. Он был бесконечно ласков, до такой степени, что она задавалась вопросом: как один человек может быть настолько заботливым по отношению к другому? Су Ха одаривал её безусловной любовью, превосходящей любовь её родителей. Он замечал даже тот дискомфорт, который Бо Ра сама ещё не осознала, и первым вытаскивал невидимые глазу занозы. Поэтому она могла закрывать глаза на его ответы, которые иногда были немного не к месту. Могла оправдывать его, считая, что у него просто другой способ выражения. Су Ха был человеком, знающим, что такое любовь. Разве может человек, умеющий так сильно кого-то любить, вести себя так, словно полностью отгорожен от чужой боли? Бо Ра верила в чувства, которыми осыпал её Су Ха. Она верила в любовь, которую он ей дарил, словно в религию. Он просто немного, совсем немного другой. Су Ха воспринимает печаль не так, как я... Но были ли моменты, когда она подавляла свою тревогу этими словами, действительно правильными? ---------- Том 1 Глава 60 Сцены, от которых Бо Ра изо всех сил отворачивалась и которых избегала, накрыли её, словно цунами. Тайны, с которыми она столкнулась, словно попав в аварию, были не просто ложью. Обман, начавшийся с самого начала, с того момента, как они встретились взглядами поверх стены. Завеса, скрытая без понятных цели и направления. Да почему же? Вопросительные знаки, потерявшие теперь всякий смысл, жужжали в ушах, как пчёлы. Почему Су Ха солгал мне, что живёт с бабушкой? Зачем он скрыл от меня ту ужасную аварию? До каких пор он собирался меня обманывать? Что ещё он скрыл? Тот чуткий Су Ха, в которого я верила, его любовь, которую я считала преданностью... действительно ли всё это реально? По телу пробежал озноб, словно кто-то втирал зиму в затылок. Бо Ра, сама того не осознавая, обхватила предплечья и подняла голову. Белая луна, незаметно поднявшаяся высоко и уставившаяся на нее, словно упрекала. А ты сама безупречна? Ты, верившая человеку, который постоянно тебя обманывал, словно святому, ты, считавшая, что нет на свете никого нежнее него. Неужели ты ни в чём не виновата? В тот момент, когда она опустила голову, будто убегая от бледной луны, которая, казалось, цокала языком над её рассудительностью, взгляд зацепился за пугающе знакомый силуэт. В то мгновение, когда взгляды встретились, она застыла, словно пригвожденная. Как? Голова, замёрзшая так, словно из неё вытекла вся кровь, повторяла лишь это слово. Как. Почему Су Ха оказался здесь? Парень стоял у входа в жилой комплекс. Свет, льющийся из уличного фонаря за спиной, вытянул длинные руки, похожие на паутину, и коснулся кончиков пальцев ног Бо Ра. На дворе стояла весна. Время, когда, как бы ни завидовал ушедший сезон, это тепло уже не сломить. Погода, когда даже в аромате ветра, щекочущего недосушенные волосы, сквозит зелень. Посреди этой столь спокойной и уютной весенней ночи Су Ха возвышался, словно нарушитель, разорвавший занавес и ворвавшийся внутрь. — Бо Ра… Сбежать или нет. Су Ха склонил голову, глядя на Бо Ра, которая взвешивала те же сомнения, что и давным-давно при их первой встрече, но уже с иной концентрацией тревоги. — Почему не берёшь трубку. На косо склонённое лицо легла ещё более густая тень. Выражение его лица, когда он стоял наполовину во тьме, наполовину в тусклом свете, было неестественным, словно он надел маску. Лицо возлюбленного, которого она когда-то безмерно любила, нет, к которому ещё буквально вчера привыкла подбегать и обнимать, кажется чужим, словно у человека, которого она видит впервые в жизни. — Я же волновался, а? Впервые она встретила Су Ха летом в восемнадцать лет. Воспоминания о том времени до сих пор настолько яркие, что, кажется, к ним можно прикоснуться рукой. Перед совершеннолетием, стоя на самом краю несовершеннолетия, у неё было бесконечно нестабильное «я». Дома витал дух мёртвого брата. В школе обвиняли и упрекали в том, в чём не было её вины. Дни, когда ни внутри, ни снаружи, нигде нельзя было спокойно отдохнуть. Единственное место, где она могла дышать спокойно, было лишь перед взглядами людей, которые её не знали. Однако уезд Нэхам был тесным провинциальным местечком, и единственными, кто не знал Бо Ра как девушку, связанную с тем несчастным случаем, оставались существа, с которыми нельзя было поговорить. И в это время волшебным образом появился Су Ха. Словно подарок, ниспосланный богом из жалости к ребёнку, который упал и плачет. Словно милостыня, брошенная кем-то из жалости к бедняку, умирающему от голода, не евшему ни разу. Во дворе дома, которым она так восхищалась, он ласково поманил её рукой, сказав, что здесь можно отдохнуть. Много ли найдётся потерпевших бедствие, которые не потянутся к оазису, найденному посреди бескрайней пустыни. Возможно, это оправдание той, что беззащитно отдала ему сердце. Возможно, это самооправдание той, что без всяких сомнений дарила лишь доверие. Но одно известно точно. Несомненно, он, Су Ха, спас её. Для Бо Ра, которая предпочла стоять в оцепенении, не зная, какая ещё боль существует, какой ещё клинок несчастья вонзится в спину, он сказал, что протянет руку, поэтому падать — не страшно. Используя его как костыль, она перешагнула конец своих подростковых лет. Без страха пронеслась через начало двадцати, когда всё было в новинку. Поэтому на протяжении последних пяти лет, несмотря на странные предчувствия, изредка путавшиеся под ногами, образ Су Ха в сердце Бо Ра не мог не оставаться неизменно твёрдым. Моя нежданная удача. Самая большая удача в моей жизни, доставшаяся даром мне, плачущей от бесконечных несчастий. — ...Бо Ра. Эта мысль была не просто определением. Это правило граничило со своего рода самогипнозом. Теперь я в безопасности. У меня есть Су Ха. Рядом со мной Су Ха — доказательство того, что несчастье миновало. Она хранила эту веру в сердце, как талисман, и ходила на поминки брата. Перед колумбарием, где висела фотография брата, который теперь стал младше неё, она еле-еле выдавливала из себя «прости». Но что, если это не так? Су Ха, который поддерживал и заботился о ней, который вернул завтрашний день той, что отвернулась от всего будущего из-за слишком сильной ненависти к себе, и которого она поэтому не могла не любить, словно брошенная собака, следующая за своим вторым обретенным хозяином. Что, если на самом деле он не подарок судьбы, а просто ещё одно проклятие? — Бо Ра. Бо Ра попятилась, словно убегая от имени, которое повторялось раз за разом. Взгляд, безмолвно наблюдавший за ней с расстояния примерно в десять шагов, стал немного темнее. — Чхве Бо Ра? — Как ты... здесь оказался? На эти слова, выдавленные с трудом, словно выжатые, тень перед глазами колыхнулась. Словно недоумевая от до странности оборонительного поведения Бо Ра, он тихо усмехнулся и ответил: — Как оказался. Приехал за рулём. — ... — Гнал как сумасшедший, аж плечи все затекли. Он слегка пожал плечами, словно жалуясь, и продолжил: — Так вот, Бо Ра. Было несколько вещей, на которые Су Ха, снисходительный ко всему, реагировал остро. — Почему не берёшь трубку. И острее всего он реагировал именно на проблемы со связью. — Я же волновался, а? Каждый раз, когда Бо Ра пропускала его звонок, каждый раз, когда ответ задерживался дольше определённого предела, Су Ха быстро приезжал проверить её, точно ищейка упущенную добычу. До сих пор она считала, что это действительно, как он и говорил, тревога возлюбленного за неё. Ведь Сеул — опасный город. Ведь он хотел избавить её от всей боли этого мира. Но теперь всё видится иначе. Действительно ли это правда? — Чхве Бо Ра. Действительно ли Су Ха так остро реагировал на моё молчание из-за страха, что со мной что-то случится? Действительно ли то «что-то», чего он так боялся, и та «авария», о которой думала я, означали одно и то же? — Почему не отвечаешь. Обижаешь. Старая вера и новые подозрения произвольно сплетаются и бередят душу. Нельзя было верить ни себе, ни стоявшему перед глазами Су Ха. — Чхве Бо Ра. — В этот момент его голос уколол уши, как игла шприца. Бо Ра вздрогнула от голоса, температура которого понизилась, и подняла голову, словно её потянули за удочку. — Что с тобой. Что-то случилось? Однако лицо, смотревшее на нее, словно недавний холодный оклик был лишь иллюзией, оставалось всё таким же мягким. Голос, звучащий в ушах, нежный, как и всегда. Бо Ра отрешенно смотрела на него снизу вверх, словно скованная лицом переживающего Су Ха. Окружённый светом тёплых оттенков за спиной, словно нимбом, он был прекрасен. Су Ха действительно был похож на дом, в котором жил. Тот красивый дом, вызывавший у Бо Ра восхищение и зависть. Тот уютный дом, где беременная уличная кошка могла спокойно лежать и вылизывать лапы, а заблудившийся ребёнок — наконец дать отдых уставшим ногам. Однако, в отличие от вызывающего обожание фасада, это был дом, в котором в саду, полном красивых цветов, пряталась змея с чёрной чешуёй. «Я живу вдвоем с бабушкой». «Парней, пострадавших от обрушившейся стены, забрал владелец машины. Вместе с девушкой, чью ногу, кажется, переехало колесом». Лучше бы я сегодня не ходила к его особняку. Лучше бы просто притворилась, что ничего не знаю, и вернулась домой. Вопреки желанию склониться к вере и рухнуть, губы Бо Ра, слышащей звон в ушах, запинаясь, продвигались к последнему этапу проверки. — Су Ха... Бо Ра, вспоминая проведенное с ним время, подобное свету, с желанием умереть разомкнула губы. — Та авария... которая была раньше. В старшей школе, когда ты меня забрал... Та самая. — ... — Та авария тогда... Тогда ведь не произошло ничего страшного, правда? На бесконечно медленный вопрос Бо Ра, произнесённый так, словно она выковывала каждое слово, Су Ха вместо ответа одарил её лишь безмолвным взглядом. ---------- Том 1 Глава 61 Во взглядах, которыми они обменивались через расстояние — ни близкое, ни далёкое — проступали воспоминания. Дни, когда он спасал её. Дни, когда она жаждала спасти его. Привязанность и желания, которые росли одно за другим в сердцах, думающих друг о друге. Чувствуя, как эти воспоминания тянутся, словно нити, и туго обвивают её ноги, будто пытаясь удержать, Бо Ра медленно задыхалась от тревоги. Она и сама не знала, какого ответа хочет. Желать отрицания — значит уже знать ответ. Желать подтверждения — значит бояться удара, который нанесёт его признание. К Бо Ра, которая дрожала от мысли, что заблудится в смятении независимо от того, какой ответ получит, сквозь тишину приблизился холодный голос. — Бо Ра. В тот момент, когда она невольно подняла опущенные глаза и встретилась с ним взглядом, какое-то предчувствие опередило её чувства. — Ты с кем-то встречалась по пути? Здесь всё и закончится. Я больше никогда не смогу держать руки Су Ха в своих, испытывая прежнюю нежность. Слеза, едва державшаяся на кончике подбородка, упала на землю. Ощущение падения было скорее облегчающим. Бо Ра, странным образом чувствуя, что её тело больше не дрожит, медленно разомкнула губы. — Су Ха, — раздался спокойный голос. Те слова, которые она никогда не представляла, которые были настолько нереальны, что даже не снились ей в кошмарах. — Давай... Они так легко сорвались с губ Бо Ра. — Расстанемся. К концу слов, брошенных словно заявление, прилипла тишина. Будто мир остановился: ни единый звук не смел нарушить безмолвие. Ни песня листьев, колышущихся на ветру, ни дети за ярко освещёнными окнами квартир не осмеливались разрушить эту тишину. Снова запустить это остановившееся время мог только Су Ха. Но он, словно человек, решивший стоять перед дверью, даже имея ключ, предпочёл замереть вместе со временем. Потянулось ожидание, казавшееся таким, словно мир был разрушен и отстроен заново. В конце удушающей тишины первым почувствовался не голос, а движение. От звука его шагов, направленных к ней, Бо Ра невольно вздрогнула, словно птица перед дулом пистолета. — Бо Ра. Когда закончится практика, давай поедем в путешествие. Словно не замечая её реакции, Су Ха сделал ещё шаг ближе и как ни в чём не бывало продолжил: — Мы же были так заняты с прошлого года. Ты тоже много трудилась, слушая лекции с самого начала семестра. Как закончится практика, сразу начнутся летние каникулы, а потом будет сложно найти время для совместных каникул, так что давай поедем куда-нибудь далеко. Куда бы ты хотела? Су Ха выглядел так, словно не расслышал слов Бо Ра. Или словно самовольно стёр слова о расставании из головы. Будто они по-прежнему были нежными влюблёнными, будто безумно любили друг друга: Су Ха без умолку говорил о будущем, которого нет. — Раз уж лето, может, Швейцария? Америку оставим на потом, когда будем там жить. А в Англии и Италии мы уже были, так что не хочется... — Су Ха. Ты не слышал, что я сказала? Бо Ра, почувствовав от его поведения не меньшее смятение, прервала его на полуслове. — Я не могу поехать с тобой в путешествие. Мы же расстались. — Ах да, когда я приехал сюда, ты не брала трубку, поэтому я связался с твоей мамой. И она пригласила меня на ужин, но я так спешил, что приехал с пустыми руками... — Су Ха. — Хотелось бы заехать хотя бы в цветочный магазин поблизости. Нет ли тут хорошего места? Если бы я знал, что так будет, заехал бы в универмаг по дороге и купил бы что-нибудь. Из-за беспокойства я так торопился, что даже не подумал об этом... — Чи Су Ха! На выкрик Су Ха резко остановился. В трёх шагах, которые они так и не преодолели, между ними пронеслось свирепое чувство, словно эхо. Нет, если быть точным, то лишь прерывистое дыхание Бо Ра, а от Су Ха всё так же веяло уютом, словно от майской ночи. Всё ещё излучая тепло Су Ха издал тихий голос, словно умоляя. — Бо Ра, я хочу и дальше нравиться твоей маме. — ... — Что, если из-за сегодняшнего она разочаруется во мне и не разрешит нам пожениться. Поэтому сходи со мной в хорошее место. А? От этой ласковой просьбы перехватило дыхание, словно кто-то сжал горло. Су Ха совершенно не слушал её слов. Словно глухой, он полностью игнорировал её и внутри своей собственной стены всё ещё продолжал отношения, которые были до сегодняшнего дня. Это был Су Ха, которого она видела впервые. От его другого облика, который всегда был спокоен, опрятен и казался взрослее неё, сердце начало неистово колотиться само по себе. Желание обнять и утешить его яростно боролось внутри с желанием сбежать прямо сейчас. Даже если сундук со всеми секретами был разбит вдребезги, перед ней стоял Су Ха. Су Ха, которого она безмерно любила, которому отдала не только всё своё сердце, но и принесла всю прошлую привязанность. Ей лишь казалось, что он всё такой же ласковый, всё такой же тёплый, как и всегда — это была иллюзия. Его зрачки, которые так быстро бегали, словно пытаясь отрицать расставание, мелко дрожали. Выражение лица было до нелепости неуклюжим, словно он пытался наспех склеить все разбитые осколки и притвориться, что всё в порядке. Перед этой жалкой актёрской игрой её решимость рушилась. Бо Ра, едва сдерживая желание бросить всё и кинуться в его объятия, уткнулась лицом в ладони. — Су Ха, бабушка... Но действительно ли будет нормально по собственной воле обнять его? Смогу ли я вынести подозрения, которые будут настигать меня каждый раз в его объятиях? Она не сможет этого сделать. В конце концов, она не выдержит эту тьму и будет ею поглощена. Но, несмотря на это, со дна сердца, желающего продолжать любить его, словно крик, вырвался последний шанс. — Карри, что с ним? Словно ни за что не желая её упускать, Су Ха сделал ещё шаг ближе и спросил: — Бо Ра, скажи мне. Что с тобой? — Карри, которое бабушка приготовила для тебя, потому что ты его любишь... Это правда? Ответ прозвучал после того, как он подошёл ещё на шаг и тихо вздохнул. — Нет. Опустив мелко дрожащие руки, в мутном поле зрения она увидела Су Ха с непонятным выражением лица. — Я попросил приготовить его. Чтобы съесть вместе с тобой. Но даже это было ложью. Бо Ра, чувствуя следы слёз, текущих по щекам, смотрела на Су Ха пустыми глазами. Где начинается правда, а где ложь? — Су Ха… Тот, на кого я сейчас смотрю... действительно ли ты тот человек, которого я знала? — Не подходи больше. Теперь... я тебя боюсь. При этих словах Су Ха, который приближался шаг за шагом, остановился. Глаза его исказились, словно порезанные пролетающим ветром, но он больше не мог стать причиной колебаний в сердце Бо Ра. — То, что ты игнорируешь мои слова о расставании и продолжаешь приближаться, тоже пугает. Словно она возвела ледяную стену в своём сердце. Она видела, как он разбивается на кусочки, но это было нечетко, словно происходило за ледяной преградой. — Я бы хотела... чтобы ты больше никогда не приходил вот так, без предупреждения. С этой просьбой Бо Ра опустила голову. И только опустив голову, она заметила, что земля насквозь промокла. Неизвестно, когда она так много плакала, но вокруг её обуви образовалась вязкая грязь. Возникает чувство, будто её засасывает в эту грязь. Чувство бессилия, словно она застряла в болоте, овладевает всем телом. В ушах Бо Ра, которая бессильно опустила плечи, послышался звук ещё одного шага. Невольно плечи Бо Ра напряглись. Словно он собирался силой потащить её за собой и насильно поцеловать. Словно он собирался закрыть её кричащий рот и силой затащить в свою машину. Но этого не произошло. Тело, которое приближалось шаг за шагом, остановилось прямо перед её опущенным лицом. Затем, словно пытаясь запомнить её аромат, замерло на мгновение, а потом так же отступило, как отлив. В конце концов Бо Ра так и не обернулась на его удаляющуюся спину. ---------- Том 1 Глава 62 У Бо Ра совершенно не осталось воспоминаний о том, как она добралась до дома. Должно быть, по пути она несколько раз упала. Грязные колени и ссадины на ладонях, словно стертых об асфальт, выдавали жалкую, шаткую походку человека, находящегося в глубоком шоке. — Бо Ра, а Су Ха? Ее разум всё еще пребывал в оцепенении — казалось, душа так и осталась там, на месте их расставания. — Разве вы не должны были прийти вместе? Проигнорировав озадаченную маму, которая так и застыла с поварешкой в руке, Бо Ра, пошатываясь, ушла в свою комнату. «Бо Ра!» — донесся растерянный возглас из-за с грохотом захлопнувшейся двери. Но девушка, пропустив его мимо ушей, просто рухнула ничком на кровать и тяжело выдохнула. Казалось, в легких застрял огромный комок шерсти их кошки Самсэк. Дышать было невыносимо тяжело, словно ей зажали рот и нос. Отчаянно пытаясь втянуть хоть немного кислорода, Бо Ра с трудом хватала ртом воздух. За дверью мгновенно воцарилась тишина — родители явно почувствовали неладное. Их осторожный шепот сливался для Бо Ра в неразборчивый гул, похожий на иностранную речь. Уткнувшись в подушку, она заливалась слезами. Что я наделала. Как я могла наговорить такое... и кому? Самому Су Ха. Жгучее сожаление исполосовало всё её тело — казалось, из люминесцентной лампы на потолке вместо света сыпались острые лезвия. Но мучительнее всего было осознание: даже если бы можно было отмотать время назад, она всё равно повторила бы те же самые слова. Я знаю. Мне больно, но это не ошибка. Ужасно тяжело, но по крайней мере я выбрала верный путь. Но... но... Бо Ра знала, что поступила правильно. Она чувствовала, что никогда не смогла бы смириться с тем недоверием, что таилось за его спиной. И всё же она не могла выбросить из головы лицо Су Ха, который изо всех сил пытался сделать вид, будто не расслышал её слов. Этот образ приковал к себе, не давая освободиться. «Бо Ра». Теперь она больше не услышит голос, который так нежно произносил её имя. «Думал, умру, так хотел тебя увидеть». Теперь она больше не почувствует его тепла, способного согреть даже застарелое одиночество. Как ни парадоксально, реальность расставания ощущалась именно через эту зияющую пустоту. В тот миг, когда Бо Ра до конца осознала, что действительно больше никогда к нему не прикоснется, безмолвные слезы сменились надрывными рыданиями. Её плечи судорожно вздрагивали, пока она вжимала лицо в подушку, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Сердце жгло так, словно на свежий ожог плеснули кипятком. От этой невыносимой, горькой боли даже промелькнула мысль: лучше бы просто задохнуться прямо здесь и сейчас. Но как бы ни было мучительно, как бы ни было искромсано её сердце — завтрашний день всё равно наступит. Как и говорил Су Ха. Как он учил её тогда, когда она жила без капли надежды... Это мучительное «сегодня» в конце концов закончится. И именно это осознание казалось Бо Ра самым ужасным. * * * Разве когда-нибудь раньше она так радовалась собственной занятости? С чувством глубокой благодарности Бо Ра погрузилась в сумасшедший рабочий график. Придя в школу с глазами, с которых едва спала припухлость от слез, она познакомилась с коллегами по кабинету, зашла на утреннее классное собрание и представилась своим подопечным — ученикам с горящими глазами. Весь день она проходила хвостиком за куратором и сама не заметила, как пролетело время. — Учитель, учитель! В этом безумном расписании, не оставлявшем ни секунды на мысли о болезненной потере, эти болтливые пятнадцатилетние подростки стали для Бо Ра настоящим спасением, не давая её разуму уйти в себя. — Учитель, вы правда видели Чхэ И Сон? Ученики второго класса средней школы окружили Бо Ра плотным кольцом. От них исходил такой жар — прикоснись к спине, и покажется, что они только что пробежали спринт. Они без умолку засыпали её вопросами. — Говорят, она в жизни просто красавица! Говорят, у нее ноги толщиной с мои руки! — Да, я как-то видела её в лекционном зале. Она и правда очень бледнокожая и худенькая. — Ва-а-ау! Стоило Бо Ра порыться в памяти и поделиться впечатлениями от встречи с солисткой мегапопулярной айдол-группы, как дети разом приоткрыли рты, став похожими на стайку воробьев, рассевшихся на проводах. — Это для нас шок, а вы, наверное, кучу звезд видели! В ваш университет ведь вечно всякие знаменитости заглядывают! — Учитель, а кто из них в жизни самый красивый? — Учитель, а я как-то ездил в Сеул и видел Кан Сока! Знаете такого? Бо Ра с улыбкой, по очереди отвечала щебечущим подросткам, которые не отходили от неё ни на шаг. — Учитель, а у вас парень есть? Звонкий голос, еще не успевший сломаться, внезапно прорезался сквозь общий гомон. — А сколько ему лет? Удивительно, но стоило этому мальчишке открыть рот, как вокруг повисла тишина — словно всех окатили ледяной водой. Бо Ра, которую больше насторожила эта резко изменившаяся атмосфера, чем сам вопрос, повернула голову на голос. Школьная форма подростка, чьи волосы слиплись от избытка воска, была ушита так сильно, что резко выделялась на фоне одежды остальных ребят. Внимательно посмотрев на его лицо с выбритыми полосками на кончиках бровей, Бо Ра наконец вспомнила имя. Ученик номер четыре из вверенного ей класса, Ким Мин Хван. — Есть, Мин Хван. Услышав свое имя, мальчишка переглянулся с дружками и усмехнулся: — Ого, учитель, вы даже мое имя запомнили? — Конечно. Я выучила имена всех ребят в классе. — Жалко, что у вас кто-то есть. Были бы свободны — пользовались бы куда большей популярностью. Он говорил это совершенно развязным тоном, небрежно опираясь на метлу. Заметив, как остальные дети потихоньку пятятся, словно боясь попасть под горячую руку, Бо Ра сделала ему замечание: — Если будешь так на неё наваливаться, метла сломается, Мин Хван. — Подумаешь. Сломается — новую купите. Или парня своего попросите, пусть купит. — Учитель, а ваш парень тоже студент? В каком универе учится? Глядя на компанию Мин Хвана, от которой за версту несло хулиганской бравадой, Бо Ра спокойно ответила: — Мой парень не студент. И он даже не кореец. — Ого, а откуда тогда? — Из России. — ... — Сейчас он отбывает срок в тюрьме для иностранцев за незаконное хранение огнестрельного оружия. Парни потеряли дар речи и растерянно захлопнули рты. Бо Ра хитро прищурила один глаз и добавила: — Только это секрет. Остальным ни слова, договорились? * * * Закончив руководить уборкой, прямо перед вечерним классным собранием, Бо Ра улучила свободную минутку, заскочила в учительскую уборную и со вздохом включила воду. Она осторожно мыла руки, стараясь, чтобы сильная струя не забрызгала блузку, как вдруг из груди вырвался смешок, а уголки губ невольно поползли вверх. Русский парень. Незаконное хранение оружия. Услышь это её настоящий парень, он бы не просто опешил, а до глубины души оскорбился. Как бы Су Ха смеялся, если бы это услышал. Подумав об этом, Бо Ра по привычке потянулась за телефоном, собираясь прямо так, мокрыми руками, набрать ему сообщение и пересказать эту забавную историю... но вдруг замерла. Су Ха терпеть не мог, когда она скрывала его от своих знакомых. Ему хотелось кричать первому встречному, что он — её парень, и что у них всё прекрасно. Из-за этого дежурный ответ о наличии парня въелся в неё, став рефлексом. Она подтвердила это так естественно, что лишь с запозданием осознала свою ошибку. Ведь теперь у неё никого нет. Они с Су Ха расстались в прошлые выходные. В тот миг, когда эта суровая правда, которую она изо всех сил пыталась спрятать за дневной суетой, прорвала фальшивую маскировку, перед глазами всё поплыло. Ноги, до этого уверенно державшие её, внезапно стали ватными и подкосились. Ха-а. Бо Ра обеими руками вцепилась в край раковины и судорожно вздохнула, даже не замечая, что струя воды, от которой она так старательно уворачивалась, всё-таки забрызгала блузку. Ей предстоит искоренить в себе столько же привычек, сколько времени они провели вместе. Сегодня она оступилась один раз, но сколько раз эта ошибка повторится завтра? Неужели каждый раз придется проходить через эту ломку и мучения? Последствия разрыва только-только начали давать о себе знать, а боль уже стала невыносимой. Бо Ра с огромным трудом подавила в себе желание разрыдаться прямо здесь, над льющейся из крана водой. — Боже мой. Учитель! Бо Ра как раз пыталась восстановить дыхание, невидящим взглядом уставившись на воду, утекающую в слив. В этот момент дверь одной из кабинок, казавшихся пустыми, распахнулась, и оттуда вышла её куратор Кан Хэ Чжин. — Учитель Бо Ра... вы в порядке? Женщина с тревогой посмотрела на её покрасневшие глаза. Растерянная Бо Ра тут же попыталась натянуть улыбку и замахала руками, всё отрицая, но её вид, казалось, лишь усилил сочувствие куратора. — Дети в нашем классе совсем отбились от рук, правда? Это всё синдром восьмиклассника [1], будь он неладен. [1] корейский термин, обозначающий подростковый период бунтарства, самоуверенности и желания выделяться, характерный для учеников второго года средней школы. Хэ Чжин, видимо, уже сделав собственные выводы, мягко похлопала Бо Ра по спине и принялась её утешать. — У них сейчас такой сложный возраст. Дурачатся, как необъезженные жеребята, но злого умысла в них нет. Единственный, кого стоит остерегаться — это Ким Мин Хван. — Мин Хван? — Да. Он, часом, еще не успел вам нахамить или какую-нибудь пакость сделать? Поняв, что разубеждать куратора бесполезно, Бо Ра лишь удивленно переспросила. Хэ Чжин резко нахмурилась и шумно выдохнула. — Впрочем, конечно, успел. Знаете, скольких учителей он уже довел до слез! ---------- Том 1 Глава 63 «Неужели он настолько трудный ребенок?» — Бо Ра снова вспомнила недавнюю сцену с Мин Хваном. Сильно ушитая школьная форма. Оторванная нашивка с именем. И одноклассники, которые начали потихоньку расползаться в стороны, стоило ему только появиться... — Ох, я не то чтобы пытаюсь навесить ярлык, но вам, как учителю-стажеру, нужно быть в курсе. Из-за него дисциплинарную комиссию по защите прав учителей собирали не раз и не два. Ким Мин Хван оказался куда более проблемным подростком, чем она думала. Его прошлогодний классный руководитель даже брал больничный из-за производственной травмы. — Мы несколько раз пытались вызвать родителей на беседу, но им сын тоже не особо интересен. Наверное, так было не с самого начала — просто в какой-то момент они не выдержали и опустили руки... Рассказывая о Мин Хване, который набрал уже больше десяти штрафных баллов за издевательства над детьми (из-за чего даже поднимался вопрос о его принудительном переводе в другую школу), Хэ Чжин то и дело тяжело вздыхала. — Но такие трудные дети есть не только в нашем классе. Сейчас всё совсем не так, как в ваши школьные годы. Бесправие учителей — это, конечно, проблема, но и детская депрессия нынче приобрела пугающие масштабы... Лицо классного руководителя лучилось искренней тревогой. Однако вскоре она, видимо, спохватившись, что слишком много жалуется стажерке, которая годится ей в дочери, виновато улыбнулась Бо Ра: мол, ой, что это я. — Но работа учителя состоит не только из трудностей. Если ради хороших деток брать себя в руки, год пролетает незаметно. А потом твои любимые ученики возвращаются к тебе на практику, прямо как вы сейчас. Однако, несмотря на все попытки Кан Хэ Чжин её утешить, лицо Бо Ра оставалось напряженным. Учитель Хэ Чжин, рассказывавшая об особенностях учеников Бо Ра, пока та зубрила имена по классному журналу, с первого взгляда казалась человеком, нашедшим свое истинное призвание. Надо же, эта школьная среда заставляет тяжело вздыхать даже человека, который настолько искренне любит детей, что знает все их любимые игры. А ведь в Сеуле наверняка всё еще хуже, чем здесь, в уезде Нэхам... уж точно не лучше. Справлюсь ли я? Словно желая подбодрить Бо Ра, которая пала духом еще до сдачи сертификационного экзамена на учителя, куратор заговорила о предстоящем спортивном празднике. — В таких мероприятиях, как спортивные соревнования, даже Мин Хван участвует с удовольствием. Каким бы трудным он ни был, ребенок есть ребенок. Говорят, в этот раз в программе будет забег на трех ногах [2]. Как насчет того, чтобы вам поучаствовать? Дети будут в полном восторге! [2] классическая парная эстафета, которая часто проводится на корейских школьных спортивных праздниках. Суть состязания заключается в том, что два участника становятся бок о бок, и их соприкасающиеся ноги (левую ногу одного и правую ногу другого) крепко связывают лентой. В таком виде им нужно как можно быстрее пробежать дистанцию, координируя движения, словно у них на двоих всего три ноги. Отшутившись, что после сорока перед спортивными соревнованиями в первую очередь начинают ныть суставы, Кан Хэ Чжин бросила взгляд на часы и торопливо выскочила из туалета. Пока она бежала ко второму классу, который наверняка уже стоял на ушах из-за задерживающегося собрания, Бо Ра смогла хоть ненадолго отвлечься от мыслей о Су Ха. И хотя бы это уже радовало. * * * — Тогда до завтра! Даже после окончания классного собрания и заполнения дневника практики Бо Ра не решалась уйти первой. Лишь когда куратор прямо велела ей собираться, она попрощалась с засидевшимися за работой учителями и покинула учительскую. Туфли, которые она надела ради соблюдения формальностей в свой первый рабочий день, несмотря на низкий каблук, безжалостно натирали ноги. Бо Ра неуклюже спускалась по склону холма перед школой. Вдоль дороги теснились закусочные, откуда вместе с аппетитными запахами уличной еды доносился звонкий детский смех. Интересно, есть ли среди них те, чьи имена я уже выучила? Вспомнив лица детей, которых уже сейчас, в первый же день, хотелось назвать «своим классом», Бо Ра невольно улыбнулась. Она почти спустилась с холма, оставив позади оживленную улочку с её радостными запахами, как вдруг... Сквозь шелест листвы растущих вдоль дороги деревьев просочилось странное, липкое чувство. Что такое? Ощутив неприятный холодок — словно кто-то лизнул её в затылок, — Бо Ра резко обернулась. Но того взгляда, который она совершенно точно почувствовала, не было и в помине. За её спиной лишь плавно покачивали ветвями на весеннем ветру высокие деревья. Чужого взгляда, заставившего её так остро отреагировать, просто не существовало. Показалось?.. По своей природе Бо Ра не отличалась особой чувствительностью. Но она могла с уверенностью сказать, что безошибочно реагирует, когда за ней кто-то тайком наблюдает. Это был её единственный навык — горькое наследие тяжелых школьных лет. Поскольку за её спиной всегда происходило слишком много всего, ей волей-неволей пришлось развить шестое чувство на то, что творится вне поля её зрения. Нет. Я точно чувствовала, что кто-то идет следом. Нахмурившись, Бо Ра склонила голову набок. Этот взгляд был слишком отчетливым, чтобы списать его на обман чувств. Может, кто-то из учеников? Скорее всего. Школа ведь совсем рядом, да и детский смех я слышала буквально только что. Видимо, кто-то из детей застеснялся подойти и поздороваться, вот и смотрел в спину. Придя к такому логичному выводу, Бо Ра пожала плечами и пошла дальше. Но в тот самый миг, когда её взгляд снова скользнул по неспешному пейзажу скромного городка, в голове зловещей тенью промелькнуло одно имя. Решив, что это просто невозможно, Бо Ра торопливо ускорила шаг. Однако невидимый взгляд упорно следовал за ней. В конце концов, не выдержав этой неприятной, липкой слежки, продолжавшейся вплоть до самых ворот её жилого комплекса, Бо Ра крепко прикусила губу и резко обернулась. Но пейзаж перед глазами оставался неизменно мирным. Посверлив взглядом ни в чем не повинную клумбу, Бо Ра бессильно отвернулась. Она уже сбилась со счета, сколько раз вот так нервно оглядывалась. Если учесть, что от школы до её дома пешком было меньше пятнадцати минут, можно представить, как часто она крутила головой. Однако каждый раз, когда она оборачивалась в поисках преследователя, она видела лишь тихий будничный полдень — и ничего больше. С каждым таким разом нервы Бо Ра натягивались всё сильнее. Да кто же это? Легкая нервозность переросла в настоящую тревогу, Бо Ра то и дело кусала губы. Неизвестность пугала её куда больше, чем сама слежка. Она быстро перебрала в уме всех, кто мог бы пойти на такое, но сколько ни копалась в прошлом, подходящего подозреваемого не находилось. За исключением единственного человека. Бо Ра, которая нарочно мялась у входа в комплекс, не желая выдавать нужный корпус, вновь почувствовала чужой взгляд и медленно опустила руку в карман пиджака. Беззвучно достав телефон, она коснулась экрана и зашла в мессенджер. Затем открыла профиль того, чье имя в контактах еще не успела изменить. На аватарке Су Ха по-прежнему стояла их совместная фотография. И дело было не только в профиле мессенджера: в его соцсетях, где он и так редко что-то публиковал, всё еще висели посты с их годовщинами. Вспомнив, как прошлой ночью она сама, захлебываясь слезами, скрыла все совместные фото в архив, Бо Ра с силой прикусила губу. А затем, тихо охнув, торопливо отдернула руку ото рта. Су Ха ведь терпеть этого не может. Заметит — опять ругаться будет... Нервно подумав об этом, она лишь с запозданием осознала, что в этих переживаниях больше нет нужды. Мужчины, который строго отучал её от дурных привычек, больше не было рядом. Привычка — страшная вещь. Даже сейчас, когда она всерьез подозревала, что этот пугающий взгляд в спину принадлежит ему, въевшийся рефлекс заставлял её саму себя контролировать. Может, Су Ха так заботливо опекал меня именно для того, чтобы подготовить к такому дню. Допуская в голову эти нелепые мысли, Бо Ра бессильно опустила руку с телефоном и медленно переставила одеревеневшие ноги. Если это Су Ха, если сейчас единственный подозреваемый действительно идет за ней по пятам, то глупо топтаться на месте, пытаясь скрыть, где именно она живет. Это не принесет никаких результатов. Потому что Су Ха знал о ней всё. Не только домашний адрес, не только её родителей — он насквозь видел абсолютно все эмоции, которые ей пришлось пережить, прочувствовать и испытать с восемнадцати лет. От мужчины, который знал её так же хорошо, как она сама себя, скрывать было нечего. Почувствовав странную апатию, Бо Ра побрела домой — в единственное место, куда могла сейчас сбежать. * * * Вернувшись, она прямо в одежде рухнула ничком на кровать и вспомнила ту ночь, когда они расстались. — Бо Ра, я хочу и дальше быть любимчиком твоей мамы... Что, если из-за сегодняшнего я впаду в немилость, и она не разрешит нам пожениться? Су Ха явно отказывался принимать их разрыв. Притворяясь, что не слышал её слов, он отчаянно и тщетно сопротивлялся, пытаясь связать воедино уже оборванное будущее. Какое у него было лицо, когда он это говорил? Хотя прошло всего несколько дней, воспоминания были на удивление расплывчатыми. Возможно, память стерла это из-за невыносимого чувства вины. Бо Ра вообще плохо справлялась с тяжелыми воспоминаниями. С самого детства её психика неизменно вырезала те моменты, с которыми она не могла совладать. Неужели мне было настолько больно видеть его лицо? И как я могла так легко бросить слова о расставании, когда мне самой было так горько? Она словно оказалась запертой в стеклянной колбе. Чувствуя себя так, будто наблюдает за собственными эмоциями откуда-то издалека, Бо Ра медленно поднялась с кровати. Это странное ощущение оторванности от собственного сердца не отпускало её. За окном уже стемнело. В свете уличных фонарей то там, то здесь виднелись фигурки людей, выгуливающих собак. Их легкая весенняя одежда почему-то привлекла её внимание, и Бо Ра, щелкнув замком, распахнула окно настежь. ---------- Том 1 Глава 64 Стук. Ночной ветер с силой ударил створкой окна о раму и ворвался в комнату. Он пах лесом и принес с собой прохладу, словно предвещая скорое наступление лета. Этот свежий воздух приятно холодил кожу даже сквозь тонкую ткань пижамы. Лишь сделав глубокий вдох — словно втянув в себя саму землю уезда Нэхам, — Бо Ра осознала, как сильно ей не хватало кислорода. Мне было душно. Как человеку, которого внезапно подняли на огромную высоту, мне не хватало воздуха, и я отчаянно нуждалась в нормальном вдохе. Поняв это благодаря свежему ветру, Бо Ра попыталась проветрить и собственные мысли. Сосредоточившись исключительно на ритме дыхания, она изо всех сил старалась прогнать тревогу. Сколько раз её грудная клетка тяжело поднялась и опустилась? Лишь когда она смогла выдавить из себя слабую улыбку, это вторглось в её поле зрения, подобно ветру, ворвавшемуся в комнату. Сначала она подумала, что это просто знакомая машина. Где же я её видела? Где я видела её так часто, что она кажется до боли знакомой? Она безучастно рылась в памяти, всё ещё стараясь дышать ровно, как вдруг причина этой узнаваемости всплыла сама собой. Черная иномарка, в которой она ездила десятки раз. Изящный кузов с узнаваемой эмблемой. Это была та самая машина, на которой Су Ха ездил еще в старшей школе. Номер Бо Ра давно забыла. Она всегда была не в ладах с цифрами, а в те времена разбиралась в машинах еще хуже, чем сейчас, так что вспомнить его было нереально. Из-за этого она не могла точно проверить, действительно ли иномарка, припаркованная во дворе её комплекса, принадлежит Су Ха. Поэтому поначалу она решила, что это просто машина такой же модели. Так было безопаснее для психики. Разве Су Ха давным-давно не обмолвился вскользь, что сменил машину, потому что эта модель стала слишком попсовой? Бо Ра мало что в этом понимала, но раз владелец так сказал, значит, так оно и было. Так что, возможно, это просто одна из тех многих машин, о которых он говорил. А может, у неё просто развилась паранойя, и она сама придумывает себе зловещие знаки. Стараясь убедить себя в этом, Бо Ра упрямо игнорировала черный силуэт, который ночами неподвижно стоял на одном и том же месте. Однако и на следующий день, и через день чужой взгляд в спину неотступно преследовал её. Этот взгляд был скорее осязаемым, чем просто ощущаемым. Чувствуя, как он липко скользит по ней по пути в школу и обратно, Бо Ра в испуге вздрагивала и начинала затравленно озираться. Но вокруг раскинулся лишь уютный весенний пейзаж. Единственной, кто выделялся на этом фоне, как белая ворона, была сама Бо Ра — она крутила головой так нервно, словно находилась на грани срыва. Ах. Лишь однажды она едва не поймала истинного виновника этой слежки. Это случилось в особенно тяжелый день. В школе проходил открытый урок, и, видимо, из-за того, что практиканты здесь были редкостью, на занятие к Бо Ра пришел даже завуч. Как бы усердно она ни готовилась, она оставалась всего лишь студенткой без диплома. Бо Ра изо всех сил старалась провести урок идеально, но дети, прекрасно осознавая присутствие толпы взрослых за спиной, то и дело отвлекались. Хуже того, это был её подопечный класс. Опоздавший Мин Хван развалился за партой в развязной позе и без конца отпускал едкие шуточки. Было бы здорово строго отчитать его и взять класс под контроль, но на прошлой неделе Бо Ра слышала, как учителя-предметника едва не обвинили в жестоком обращении с детьми за то, что он просто растормошил уснувшего на уроке ученика. Так что и этот вариант отпадал. В итоге урок прошел настолько плачевно, что единственным утешением было то, что он вообще закончился. Присутствовавшие учителя и даже завуч потом отвели её в сторонку и попытались подбодрить: мол, во втором классе много проблемных детей, и она всё равно молодец. Но Бо Ра, прочитав в их глазах нескрываемую жалость, чувствовала себя такой же ничтожной, как и её урок. Правильно ли я сделала, что пошла в педагогический? Может, я слишком наивно смотрела на вещи? В тот день она едва не возненавидела своего школьного учителя, который когда-то заронил в неё эту мечту — ей казалось, что ему не следовало быть таким идеальным примером. Подавленность делала её шаги тяжелыми и неуклюжими. Она чувствовала себя настолько раздавленной, что даже не обращала внимания на привычный взгляд в спину. Она брела вперед, и её отчаяние было видно невооруженным глазом. На самом крутом участке длинного холма лодыжка Бо Ра предательски подвернулась. — Ой!.. Потеряв равновесие, она начала падать. Лишь чудо в виде оказавшихся рядом перил спасло её от жесткого приземления. Вцепившись в ограждение, Бо Ра испуганно перевела дух. Чуть не убилась... В тот самый момент, когда она пыталась отдышаться... За спиной раздался звук поспешно удаляющихся шагов. Словно дикий зверь, заметивший человека, бросился наутек. Словно насекомые брызнули врассыпную, заслышав шаги. Уловив это резкое движение, Бо Ра стремительно обернулась, чтобы наконец увидеть того, чей взгляд изводил её столько дней. Но как бы быстро она ни обернулась, беглец оказался быстрее. Всё, что успела заметить Бо Ра, — это длинная тень, метнувшаяся за угол. Опознать человека по одному лишь черному силуэту было невозможно. Однако улики не всегда бывают вещественными. Иногда ты просто знаешь, даже не видя лица. Еще до того, как исчезло пугающее послевкусие от этой почти состоявшейся встречи, Бо Ра почувствовала, как догадка, которую она гнала от себя, списывая на паранойю, превращается в абсолютную уверенность. Это Су Ха. Тот липкий взгляд, что преследовал её больше недели, действительно принадлежал ему. Причина, по которой зловещее подозрение переросло в уверенность, была до смешного проста: преследователь не смог спокойно смотреть, как она падает. Человек, так ловко скрывавший свое присутствие, совершил нелепую оплошность перед лицом опасности, угрожавшей Бо Ра. Такая одержимая забота могла исходить только от Су Ха. Эта любовь, которой, казалось, в нем было еще с избытком, посеяла в сердце Бо Ра противоречивые чувства. С одной стороны — животный страх перед его одержимостью, перед человеком, который не в силах принять разрыв и маниакально ходит за ней по пятам. С другой — острая жалость к его чувствам, которые она буквально ощущала кожей. Обе эмоции росли из одного корня — из любви Су Ха, — но листья на этих ветвях были совершенно разного цвета. Чувствуя, как внутри неё причудливо переплетаются эти контрастные ветви, Бо Ра медленно отвернулась. Но мучительные сомнения — что перевесит: страх или жалость? — остались в прошлой неделе. Так и не разобравшись в собственных чувствах, но окончательно убедившись в личности преследователя, Бо Ра тяжело вздохнула и слегка скосила глаза. Взгляд по-прежнему сверлил её спину. И эта безмолвная слежка не прекратится, пока она не зайдет в подъезд, пока не шагнет в лифт и не нажмет кнопку своего этажа. Нет, не так. Теперь Бо Ра чувствовала взгляд Су Ха даже в собственной спальне. Потому что черная иномарка — теперь она точно знала, что машина принадлежит её бывшему, — сутками стояла во дворе комплекса, словно бросившее якорь судно. И припаркована она была именно там, откуда окна Бо Ра просматривались как на ладони. Из-за этого черного силуэта, который бросался в глаза, стоило лишь выглянуть на улицу, Бо Ра казалось, что за ней наблюдают даже дома. Иногда ей снились кошмары: Су Ха открывает окно её квартиры и бесшумно влезает внутрь. Она просыпалась в холодном поту от того, что он с нежной улыбкой засовывал ей в рот кляп. Даже когда ей было невыносимо душно, Бо Ра не решалась открыть окно. Боялась, что если сделает это, то действительно увидит в машине Су Ха. Боялась, что если её взгляд встретится со взглядом преследователя, то мужчине больше не нужно будет прятаться, и он воплотит её кошмар в реальность. Лишенная нормального отдыха, Бо Ра становилась всё более нервной. Её психика натянулась до предела, словно готовая лопнуть струна. Масла в огонь подливали и родители, которые теперь ходили вокруг неё на цыпочках. — Бо Ра, тут такое дело... Су Ха дал папе попользоваться... Начиная разговоры подобным образом, мама с папой ненавязчиво напоминали, как много хорошего делал для них её бывший, всем своим видом показывая, что хотят их скорейшего примирения. В тот день, когда Бо Ра призналась, что они не просто повздорили, а окончательно расстались, в доме повисла гробовая тишина — родители восприняли это как настоящий шок. Они были людьми привязчивыми и относились к Су Ха с такой теплотой, словно он был их родным сыном. Их реакция — они ничего не говорили прямо, но по их лицам было видно, как сильно они расстроены — лишь усугубляла боль Бо Ра. Бродить по улицам было страшно из-за преследующего взгляда, а прятаться дома — невыносимо из-за гнетущей тишины и укоризненных взглядов родителей. Оказавшись в ситуации, до боли напоминающей тот ад, что она пережила давным-давно в уезде Нэхам, Бо Ра горько усмехнулась. И тогда, и сейчас это происходило, когда Су Ха не было рядом. Издав сухой, надломленный смешок, готовый рассыпаться от малейшего дуновения ветра, Бо Ра бессильно поправила сползающий с плеча ремешок сумки. ---------- Том 1 Глава 65 Но сейчас всё будет иначе, не так, как в старшей школе, когда он стал для неё спасением. Потому что на этот раз изоляцию вокруг неё создал сам Су Ха. Тот самый человек, которого она так безмерно любила. Ремешок сумки то и дело сползал с поникших плеч. Бо Ра медленно брела вперед, через силу удерживая сумку, которая так и норовила упасть. У неё раскалывалась голова. А позади, подстраиваясь под её темп, мерно звучали чужие шаги. Это чужое присутствие она так явственно ощущала спиной, что ей пришлось несколько раз прикусить и без того растрескавшиеся губы. * * * Хозяйка уже вернулась, но крайнее левое окно на семнадцатом этаже так и не зажглось светом. Глядя на это темное стекло, Чи Су Ха медленно достал сигарету и закурил. Давно забытая, но недавно возобновленная привычка всё ещё оставляла на губах горьковатый привкус. Чувствуя, как плотный, крепкий дым заполняет легкие, он неотрывно смотрел на окно, за которым скрывалась девушка. Наверное, лежит ничком на кровати. А может, теребит телефон и тяжело вздыхает. Неважно, с каким лицом она от него прячется. Главное, что Чхве Бо Ра находится под его контролем, в поле его зрения. Сколько колец дыма он уже выпустил в эту темноту, где, казалось, даже тени затаили дыхание? В тот момент, когда мелькнула мысль, что нужно что-то покрепче, телефон в руке мелко завибрировал. Су Ха смерил экран равнодушным взглядом, а когда поднес телефон к уху, из динамика полился растерянный голос секретарши: — Прошу прощения. Председатель категорично заявил, что больше откладывать нельзя... Он искал вас сегодня несколько раз. Был в ярости. Сказал, что в такой важный период нельзя вести себя столь безответственно, поэтому на этой неделе вы обязательно должны... — Тогда передайте ему, пусть ищет другого наследника. Бесстрастно оборвав секретаршу, Су Ха выдохнул дым и тихо добавил: — Искренне надеюсь, что у председателя где-то припрятан еще один ребенок. Как вы знаете, мой отец больше не годится на роль племенного жеребца. С этими словами он повесил трубку. Как только звонок оборвался, телефон снова завибрировал, но мужчина проигнорировал назойливый сигнал, продолжая смотреть в одну точку. Было смешно наблюдать, как председатель изводится от страха, что внук закончит таким же неудачником, как и его отец. Су Ха не собирался пускаться в долгие объяснения — в любом случае, его отсутствие скоро закончится. Заблокировав назойливый номер, он открыл на затихшем телефоне список сообщений. [Подготовка завершена. Дайте сигнал, и мы сразу начнем действовать.] Спокойно прочитав лаконичный отчет, Чи Су Ха медленно набрал ответ. [Пока ждите.] Он уже собирался отправить сообщение, как вдруг подумал о въевшемся в одежду запахе. Чхве Бо Ра не знала, что он курил раньше, и тем более не знала, что он снова взялся за сигареты. Покупать их больше незачем. С этой мыслью Чи Су Ха сделал глубокую затяжку — возможно, последнюю в своей жизни. Выдохнув дым, он добавил к сообщению еще одну короткую фразу: [Это не займет много времени.] Убрав телефон, он бросил окурок на землю. В его черных глазах, по-прежнему неотрывно смотрящих в темноту, блеснула острая искра, но тут же погасла, словно растоптанный огонек сигареты. * * * Небо в день спортивных соревнований было безупречно ясным, словно нарисованным. На краю школьного двора, на фоне зеленых деревьев, белели шатры, похожие на надутые ветром паруса. Под ними ровными рядами стояли вынесенные прямо на песок стулья, на которых школьники обычно сидели в классах. Дети рассаживались по местам с крайне возбужденными лицами. На уроках, как их ни умоляй сосредоточиться, они то и дело ерзают и болтают ногами, зато стоило им оказаться на улице — и они демонстрировали чудеса концентрации. — Второй класс! Второй класс! Второй! Их горящие взгляды были прикованы к площадке, где проходил финал по вышибалам. Бо Ра, одетая в такую же командную футболку, как и её подопечные, сама того не замечая, до побеления костяшек сцепила пальцы, болея за И Рэ, который продержался на поле дольше всех. Даже не вспомню, когда в последний раз так горячо за кого-то болела. Кажется, даже в школьные годы такого не было. Но легкая усмешка над собственной эмоциональностью мгновенно забылась, когда И Рэ блестяще перехватил летящий в него мяч и тут же с силой швырнул его в последнего оставшегося соперника. — Аут! — Ура-а-а! Звонко просвистел судейский свисток. Дети тут же повскакивали с мест и с радостными криками бросились на поле. К ним присоединились Бо Ра и классный руководитель Кан Хэ Чжин. Выиграв финал среди вторых классов и заработав целых десять очков, ребята обступили главного героя матча, радостно обнимая его. Лицо И Рэ, которого друзья с триумфом несли обратно к трибунам на плечах, густо покраснело от смущения. Однако уголки его губ предательски дергались — в глубине души купаться в лучах славы ему явно нравилось. Глядя на эту милую картину, Бо Ра невольно заулыбалась. В толпу смеющихся и ликующих детей совершенно естественно затесался и Ким Мин Хван. Ребенок есть ребенок, конечно. Снисходительные слова классного руководителя теплом отозвались в сердце Бо Ра. Казалось, та внезапная и глубокая тревога, что недавно взбаламутила ей душу, понемногу отступает. Рассеялись не только сомнения по поводу выбранной профессии. Здесь, в гуще без умолку болтающих детей, в азарте соревнований, померкло даже тягостное чувство от преследующего её чужого взгляда. По крайней мере, сейчас ей хотелось дышать в унисон с этими детьми, хотелось разделять с ними радость. Она не желала омрачать чужими страхами этот день, который навсегда останется в её памяти. Так, срывая голос под белым шатром, она и не заметила, как подошло время её собственного выступления. — Учитель, объявили сбор перед спортзалом для участников бега на трех ногах! Эй, Ким Мин Хван! Ты тоже шевели ногами, давай сюда! — суетливая староста класса Сэ Ын подбежала к Бо Ра. — Вы же в курсе, что если мы выиграем этот забег, то станем абсолютными чемпионами среди вторых классов? Первое место по всей школе нам вряд ли светит, там ребята из первого носится как угорелые, но стать лучшими на параллели — вполне реально! Нам просто нужно выиграть этот бег на трех ногах! — Эй, не дави так на учителя! — Да я не давлю! Просто напоминаю, что ттокпокки, которые мы сможем натрескаться на призовые деньги, — это, между прочим, гордость всего уезда Нэхам! — Поняла, поняла, Сэ Ын. Глядя на боевой задор в глазах старосты, которую не смущало даже ворчание одноклассников, Бо Ра звонко рассмеялась. — Я буду бежать изо всех сил. Пойдем, Мин Хван. — Так точно! Бо Ра с усмешкой направилась в сторону стартовой зоны, а Мин Хван пристроился рядом. Как только им выдали крепежные ленты, выражение лица Сэ Ын, которая еще секунду назад пылала энтузиазмом, стало каким-то странным. — Что такое? Что-то болит? — обеспокоенно спросила Бо Ра, но девочка лишь замотала головой. — Подождите минутку, учитель. Я сейчас приведу классного руководителя. — Зачем? — Надо кое-что у него спросить. Я мигом! Бросив это на ходу, Сэ Ын пулей умчалась прочь, явно погруженная в какие-то свои мысли. Бо Ра с озадаченным видом посмотрела ей вслед, а затем повернулась к ожидавшему её Мин Хвану. — Ну что, давай потренируемся? Крепко связав лентой свои лодыжки, Бо Ра и Мин Хван обняли друг друга за плечи и попытались пойти в ногу. Пятнадцатилетний Мин Хван был почти одного роста с Бо Ра. К счастью, благодаря этому передвигаться со связанными ногами оказалось не так уж сложно. — Слушайте, а мы с таким темпом и правда можем выиграть! — А то! С тобой-то, Ким Мин Хван, конечно, выиграем! Бо Ра с теплотой посмотрела на самоуверенно улыбающегося мальчишку. Когда он вызвался участвовать в этом забеге, прыгая от радости и заявляя, что побежит только сам, она немного волновалась. Но теперь, глядя на него, подумала, что им двигала чистая жажда победы. Хотя, наверное, не обошлось и без желания похвастаться перед ребятами тем, что бежал в паре с учительницей… Ну да ладно. «Ребенок есть ребенок, конечно», — вновь вспомнила Бо Ра слова классного руководителя и сделала с Мин Хваном еще один пробный круг по площадке. Как только они немного приноровились друг к другу, прозвучало объявление о начале забега. Бо Ра и Мин Хван, заметно посерьезнев, вышли на линию старта. — Второй класс, удачи! Учитель-стажер, впере-е-ед! Бо Ра обернулась. Оказалось, что её ученики, неизвестно когда успевшие подойти, уже толпились у самого края площадки. Там же стоял и классный руководитель, которого, судя по всему, привела Сэ Ын. Бо Ра с улыбкой помахала рукой своей горячей группе поддержки, а затем вновь сосредоточилась, ожидая судейского сигнала. Бах! Одновременно с резким звуком стартового пистолета воздух взорвался оглушительными криками. И Бо Ра, изо всех сил перебирая ногами, устремилась к финишу. ---------- Том 1 Глава 66 В отличие от других состязаний, «бег на трех ногах вместе с учителем» проводился сразу в финале, без отборочных этапов. Вероятно, организаторы турнира позаботились об учителях, у которых и впрямь могли разныться колени, но именно поэтому к этому забегу было приковано куда больше внимания. — Второй класс! Второй класс! Второй! Победитель определялся по итогам единственного старта, а шанс полюбоваться на нелепо прыгающих наставников собрал вокруг площадки толпу зрителей. Однако Бо Ра, не замечая ни оглушительных криков поддержки, ни соперников на соседних дорожках, была сосредоточена лишь на одном: ритмично перебирать ногами, как они и репетировали. Перед глазами стоял горящий взгляд старосты Сэ Ын, с жаром твердившей о победе. В ушах звенели наивные вопросы детей, ходивших за ней хвостиком, словно утята. Чувство ответственности, подогретое их верой, заставляло Бо Ра выкладываться на полную. Она мчалась вперед, не глядя по сторонам, и когда они с Мин Хваном наконец пересекли финишную черту... — Ура-а-а! Радостный рев накрыл её словно волна. От неожиданности Бо Ра вздрогнула и заозиралась. — Учитель, учитель! Мы первые! Мы победили! Со всех сторон посыпались восторженные крики. Ученики второго класса с грохотом скатились с трибун, плотным кольцом обступили Бо Ра и, словно цыплята, наперебой защебетали о только что увиденном. — Отрыв от второго места был просто огромным! Безоговорочная победа! — Ого, учитель Бо Ра! Как же вы здорово бегаете! Наравне с детьми, ничуть не отстаете! Учитель Хэ Чжин, затесавшаяся в толпу школьников, хлопала Бо Ра по спине и заразительно смеялась. Бо Ра стояла рядом с сияющим от гордости Мин Хваном, слушала сбивчивые восторги Сэ Ын и лишь с запозданием заметила, как к ней крадутся расшалившиеся ученики. — Эй, учитель убегает! Даже спасаясь от ватаги детей, которые собирались поймать её и начать качать на руках, она не переставала звонко смеяться. Она так искренне и светло смеялась — впервые за долгое время, — что даже проигравшие учителя, наблюдая за этой возней, заулыбались следом. Ожесточенная борьба на спортивном празднике подходила к концу, и победа на параллели в итоге досталась именно второму классу. Официальные итоги еще не огласили, но староста, заранее выведавшая баллы соперников, с многозначительным блеском в глазах велела всем готовить животы для ттокпокки. От этих слов дети, воодушевленные еще до церемонии награждения, не могли усидеть на месте, наперебой вспоминая самые яркие моменты соревнований. — Второй класс! Хотите кубок победителей — ведите себя прилично и не наживайте проблем! Я пойду найду классного руководителя, а вы сидите смирно. — Да-а-а! Однако соревнования у третьих классов еще продолжались. К тому же требовалось время, чтобы подсчитать общую сумму баллов и подготовить церемонию награждения. В отличие от детей, которым оставалось только праздновать, Бо Ра, как организатор, знала, сколько еще впереди работы. Оставив учеников на трибунах, она отправилась на поиски куда-то запропастившегося классного руководителя. Где же она может быть? Бо Ра заглянула в учительскую, проверила кабинет второго класса и направилась к спортзалу. — Учитель Хэ Чжин? А, она, наверное, около инвентарной у актового зала, судит соревнования у первых классов. — Ох, и достается же учителю-стажеру! Она всего лишь искала классного руководителя, чтобы отчитаться, но старшие коллеги то и дело её нахваливали. Они смотрели на неё с теплотой, скорее как на прилежную ученицу, чем как на полноправного преподавателя. Слегка смущенная таким вниманием, Бо Ра вежливо кланялась в ответ и торопливо шагала к примыкающему к спортзалу складу. Но и там оказалось пусто. Теперь-то я должна его найти. Вскоре после церемонии награждения планировалось классное собрание, и без классного руководителя было не обойтись. Поколебавшись, Бо Ра достала телефон. Вокруг слишком шумно, может и не услышать, но попытаться стоит... В тот самый момент, когда она нашла номер Хэ Чжин и уже занесла палец над кнопкой вызова, раздался голос. — Пиздец какая мягкая, отвечаю. Голос, еще не до конца сломавшийся, доносился с заднего двора здания, где, как она думала, никого не было. Знакомые развязные интонации звучали совсем рядом, прямо за углом склада. Поняв, что это говорит Мин Хван — тот самый, с которым она только что бежала эстафету, — Бо Ра нахмурилась и обернулась. Когда он успел сюда прибежать? Я же четко сказала всем сидеть на стадионе. Она уже приготовилась отчитать его строгим тоном и шагнула вперед, как вдруг... — Бля, надо было мне тоже напроситься. Когда еще выпадет шанс побегать вплотную с училкой-стажеркой? Услышав о себе, Бо Ра замерла как вкопанная. — Ты же специально терся об нее, пока бежали? — А то! Думаешь, я бы упустил такой шанс? Мерзкий смешок донесся из-за угла, всего в паре шагов от нее. Из этого глухого закутка на задворках спортзала потянуло странным ароматом. Сделав пару вдохов, Бо Ра распознала едкий, сладковатый запах электронной сигареты. — Эй, ну колись давай. И как оно? — Ну, во-первых, пахнет она пиздец как... Выдохнув, Бо Ра тихо, мелко дрожащей рукой подняла телефон. Без колебаний открыла диктофон и нажала запись. Красная точка сменилась белым квадратиком — пошел сбор улик, звучащих с предельно близкого расстояния. — Ебать, ну ты даешь... Хвастливые откровения Ким Мин Хвана становились все более мерзкими. Слушая его быструю, звенящую от самодовольства трескотню, Бо Ра медленно прикрыла и снова открыла глаза. Ребенок, как же. Вспомнив свои наивные утренние мысли, Бо Ра опустила телефон — доказательств было уже достаточно. Она решительно шагнула за угол. — Ким Мин Хван. Пак Сон Чжун. — Блядь, напугала! Увидев Бо Ра, парни испуганно дернулись и торопливо попрятали сигареты. Она поняла это еще по голосам, но теперь убедилась: здесь были не только ребята из второго класса. В компанию затесались и несколько учеников пятого класса. — Ой, учите-ель... Ну вы и напугали. В отличие от остальных, кто растерянно переминался с ноги на ногу, Мин Хван растянул губы в притворно-ласковой улыбке. Встретив её ледяной взгляд, он картинно ойкнул и неспешно убрал сигарету в карман. — Учитель-стажер, и давно вы там стоите? — ... — Неужто наябедничаете классному руководителю? Эй, мы же с вами теперь команда. Вы же так не поступите, правда? Бо Ра продолжала молча сверлить его взглядом, и наглая ухмылка Мин Хвана мало-помалу сползла. Его гладкая юношеская переносица комично сморщилась. — Учитель. Чего молчите? Ребенок. Бо Ра мысленно вернулась к слову, от которого только что открещивалась, и горько усмехнулась. Нет, нужно поправиться. Он и правда ребенок. Незрелый, глупый мальчишка, который искренне верит, что если нахмуриться и состроить свирепую рожу, как он это делает перед сверстниками, то взрослые тут же испугаются. Сделав глубокий вдох, Бо Ра спокойно заговорила: — Мин Хван. Знаешь, почему, когда совершается преступление, полиция в первую очередь проверяет тех, кто уже нарушал закон? Решив стать учителем, Бо Ра усерднее всего слушала лекции по педагогической психологии. А разделы, посвященные школьному консультированию и воспитательной работе трудных подростков, она штудировала даже внимательнее профильных предметов. — Потому что они знают: человек, который сделал это однажды, сделает и во второй раз. Причина, по которой она так глубоко изучала предмет, составлявший лишь крошечную долю на сертификационном экзамене, была простой. Желание проанализировать то, что когда-то нанесло ей самой глубокую травму. И, если получится, помочь ученикам, которые могут оказаться в такой же беде, в какой когда-то была она. В детстве она, пугливая и слабая, молча терпела издевательства, не смея попросить о помощи. Вспоминая ту беспомощную девочку, для которой мир казался беспросветным мраком, Бо Ра множество раз мысленно репетировала подобные ситуации, зная, что когда-нибудь в её практике они обязательно возникнут. — Насколько я знаю, из-за твоих выходок уже собирали дисциплинарную комиссию. Разве тебя тогда не предупредили, что в следующий раз тебя просто вышвырнут из школы? Конечно, в университете Бо Ра делала упор на психологическую поддержку жертв, но разделы в толстых учебниках были тесно связаны, и она отлично усвоила, как жестко и бескомпромиссно следует разговаривать с агрессорами. Трудный подросток, регулярно изводящий других детей и ни во что не ставящий учителей, нуждается не в понимании, а в суровых мерах. Особенно если он не испытывает ни капли раскаяния и готов продолжать в том же духе. — Из средней школы не отчисляют. Это обязательное образование, так что не имеете права. И что вы мне сделаете? Как она и ожидала, Ким Мин Хван нагло ухмыльнулся, засунув руки в карманы. — Учитель, вы законов не знаете? Я же неподсудный малолетка, мне за это ничего не будет. — Я знаю законы. Но твой возраст — не панацея. Существует принудительный перевод в другое учебное заведение. И для этого согласия ни твоего, ни твоих родителей не потребуется. Лицо Мин Хвана резко вытянулось, а Бо Ра спокойно подняла руку с зажатым в ней телефоном. — И если речь идет о сексуальных домогательствах, такой перевод оформляется немедленно, даже без уголовного дела. — ... — А доказательства, как видишь, у меня уже есть. Мин Хван грязно выругался, уставившись на экран со значком записи. Бо Ра неотрывно смотрела на него, а затем перевела тяжелый взгляд на остальных парней. Они стояли белые как мел, испуганно переводя глаза с Мин Хвана на учительницу. — Вас это тоже касается. Бо Ра холодно окинула взглядом их прически, уложенные воском в одинаковом стиле, словно ребят клонировали. — Марш в класс и ждите там. Ваши извинения я приму позже, в официальном порядке. На этом разговор был окончен. Убедившись, что ее голос ни разу не дрогнул, Бо Ра шумно выдохнула и собиралась уйти. Но в этот самый момент... Она почувствовала, как ей в спину буквально вонзился чужой взгляд — совсем не такой, как бессильно-яростный взгляд Мин Хвана, и не такой, как испуганные глаза его дружков. Этот взгляд... Ощутив ту самую липкую, настойчивую слежку, о которой она почти забыла в суматохе спортивного праздника, Бо Ра резко обернулась и посмотрела за стену. Но там был лишь плющ, неряшливо оплетающий старую кирпичную кладку. Хозяин этого взгляда, в одно мгновение вернувший Бо Ра в липкий кошмар, как всегда, исчез, не оставив и следа. ---------- Том 1 Глава 67 Глава 67 Ни один из пятерых учеников, пойманных за курением на заднем дворе школы, не вернулся в класс. Они попросту сбежали. Ха-а... Выжатая как лимон Бо Ра рухнула лицом в подушку, с долгим выдохом отпуская этот изматывающий день, который показался ей бесконечным. За окном уже сгустилась тьма. «Пора умыться и лечь спать», — лениво подумала Бо Ра, но так и не смогла заставить себя оторвать обессиленное тело от кровати, лишь глубже зарывшись лицом в одеяло. «Ох, ну да. Я так и думал. Сэ Ын как раз приходила и всё мне рассказала». В ушах до сих пор отчетливо звенел голос классного руководителя. Когда она, отведя ее в сторонку, дала послушать диктофонную запись, учитель Хэ Чжин вздохнула куда тяжелее, чем она сама. — Она предупредила, что Мин Хван может выкинуть какой-нибудь фокус, и просила за ним присмотреть... Во время забега мне тоже показалось, что он жмется к вам чересчур сильно, но я и подумать не могла, что он делает это настолько умышленно. Учитель Бо Ра, вы в порядке? Ох, представляю, как вам сейчас тяжело. Бо Ра лишь слабо улыбнулась, не в силах отрицать очевидное. Так вот почему Сэ Ын перед стартом куда-то умчалась, бросив, что приведет классного руководителя. То, что заметила даже школьница, ускользнуло от её собственного внимания. Она наивно верила, что они все вместе создают светлые школьные воспоминания. Почувствовав себя непроходимой дурой, Бо Ра горько усмехнулась. — Учитель Бо Ра... Лишь почувствовав теплое ободряющее пожатие Хэ Чжин, накрывшей её ладонь своей, Бо Ра поняла, что у неё дрожат руки. И, судя по всему, уже давно. Игра в сильную наставницу, на которую её хватало лишь перед детьми, подошла к концу. Не выдержав читавшихся в его глазах горечи и жалости, Бо Ра опустила взгляд. — Такое точно нельзя спускать с рук. Это уже не первый и не второй его проступок. Если он позволяет себе подобное с учительницей-стажером, что же будет, когда он перейдет в третий класс? Подождите здесь. Я пойду к завучу. Бо Ра еле отговорила Хэ Чжин, которая, кипя от негодования, порывалась немедленно отправиться прямиком в кабинет директора. Она была благодарна куратору за заботу, но прекрасно понимала, что добиться реального дисциплинарного взыскания будет непросто. Принудительный перевод — процедура сложная. Добиться её трудно даже в случаях прямого школьного насилия, а уж через комитет по защите прав учителей, где требования еще жестче, и подавно. К тому же она даже не полноправный педагог, а всего лишь студентка-практикантка. Возможно, в истории и найдется пара подобных прецедентов, но там наверняка всё было куда серьезнее. До конца практики оставалось совсем немного, и Бо Ра, не желая поднимать шум в этой маленькой школе, лишь покачала головой. Вместо этого она спросила, не перегнула ли палку в разговоре с Мин Хваном. Да, в инструкциях четко прописано, что в таких ситуациях следует действовать строго и решительно, и она так и поступила. Но не была ли её реакция чересчур суровой? Бо Ра сомневалась, стоило ли отчитывать подростка так холодно и объективно. Когда она осторожно озвучила свои сомнения, Хэ Чжин категорично помотала головой: — Нет, вы всё сделали абсолютно верно. Можно было приструнить его и пожестче. Только так есть шанс, что он не станет вытворять подобное с другими учителями. Его классный руководитель, который сейчас на больничном, поначалу спускал всё на тормозах, вот и дошло до такого. Вы молодец, всё сделали правильно. В ответ на утешения куратора Бо Ра лишь неловко улыбнулась и кивнула. Несмотря на тяжесть на сердце, она внимательно слушала опытную коллегу, которая продолжала перечислять прошлые проступки Мин Хвана. Узнав, что ученика уже несколько раз отстраняли от занятий за издевательства над одноклассниками, Бо Ра, сидевшая с обеспокоенным лицом, вдруг с запозданием кое-что осознала. Она поняла, что лишь притворялась, будто печется о пострадавших детях. На самом деле она просто оправдывала этим собственную неприязнь к этому ребенку. От этого осознания она на какое-то время впала в оцепенение. Конечно, ученик может не нравиться. Учителя — тоже люди, и испытывать подобные эмоции вполне нормально. Она этого не отрицала. Но чтобы вспыхнула такая сильная ненависть за столь короткий срок... Даже вернувшись домой, она никак не могла избавиться от этих тягостных мыслей. До сегодняшнего дня Бо Ра ни на секунду не сомневалась в своем призвании. Она была уверена, что сможет подарить детям любовь, искренне верила, что сможет о них заботиться. Но реальность оказалась иной. Стоило кому-то задеть её собственные старые раны, как она с легкостью прониклась предубеждением к юному ученику. Её вера в себя рушилась на глазах. Имею ли я вообще право быть учителем? Мои однокурсницы, проходящие практику в женской гимназии при университете, рассказывают, что дети там просто прелестны. А я? Подхожу ли я для этой профессии, раз у меня сложились совершенно иные впечатления? Сомнения давили на плечи, словно обретя реальный физический вес. Накапливаясь, они в конце концов начали душить Бо Ра. Душно. Чувствуя, как сбивается дыхание, Бо Ра судорожно вскочила с кровати. Словно спасаясь бегством, бросилась к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной ветер остудил щеки и ворвался в легкие. Бо Ра жадно глотала этот свежий воздух, опустив взгляд на улицу. И тут её охватило странное, царапающее чувство неправильности — словно она играла в детскую игру «найди отличия». Что не так? Что изменилось по сравнению со вчерашним днем? Взгляд Бо Ра отрешенно скользил по двору, пока на нее внезапно не обрушилась пугающая догадка. Отличие заключалось в отсутствии тени. Черная машина, которая всегда стояла под её окном, припаркованная намертво, словно прибитая гвоздями, исчезла. * * * Всю ночь она не сомкнула глаз. Странная тревога не отпускала её, словно почва уходила из-под ног. А на следующее утро, придя в школу, Бо Ра сразу же почувствовала в учительской напряженную, суетливую атмосферу. Что стряслось? Озадаченно оглядываясь, она увидела учительницу Хэ Чжин: закончив долгий телефонный разговор, она подошла к ней и с тяжелым вздохом ободряюще сжала плечо. — Учитель Бо Ра, это не ваша вина, так что не пугайтесь. Просто выслушайте, — куратор, изо всех сил пытавшаяся сохранять спокойствие, сделала глубокий вдох и медленно произнесла: — Говорят, Мин Хван и Сон Чжун вчера не вернулись домой. Похоже на побег... Она не успела договорить, а Бо Ра уже побледнела как полотно. Заметив её испуг, Хэ Чжин поспешила успокоить девушку, добавив, что с Мин Хваном подобное случалось и раньше. — Похоже, они ушли все вместе. Дети из моего класса тоже вчера не вернулись, — встрял в разговор классный руководитель из параллели. Услышав эти экстренные новости, Хэ Чжин окончательно растеряла маску невозмутимости. Это была чрезвычайная ситуация, масштаб которой близился к катастрофе. Если в прошлом семестре пропадали от силы один-два человека, то теперь со связи исчезли сразу пятеро. И все они — те самые дети, которых Бо Ра встретила вчера за складом спортзала. Осознав всю серьезность положения, Бо Ра и Хэ Чжин связались с остальными преподавателями и объяснили суть вчерашнего инцидента, о котором не успели доложить из-за окончания рабочего дня. Прослушав аудиозапись, классные руководители помрачнели еще больше и тут же с суровым видом созвали экстренный педсовет. Поскольку это был массовый побег и ситуация могла ухудшиться в любую минуту, за дело взялись не только классные руководители, но и завуч, оперативно связавшись с полицией и профильными центрами. Действуя в режиме чрезвычайной ситуации, никто даже не подумал обвинить Бо Ра — напротив, старшие коллеги всячески старались её поддержать. Но самой Бо Ра, отправившейся присматривать за классом вместо занятого куратора, от этого было не легче. Никто не винил побледневшую студентку-практикантку, но она сама безжалостно корила себя за вчерашний день. Что, если бы я не стала вмешиваться лично, а сразу передала всё классному руководителю? Нет, всё обошлось бы, не скажи я ту последнюю фразу о том, что официально приму извинения? Угрожая им принудительным переводом — хотя она прекрасно понимала, что до этого не дойдет, — Бо Ра даже не подозревала, какой сильной угрозой эти слова станут для учеников. За их напускным бахвальством она совершенно забыла, что они остаются всего лишь детьми. И вот она я — учитель. Я, пришедшая на практику с единственной мыслью: когда-нибудь стать учителем. Да, она младше остальных педагогов, но уж точно старше своих подопечных. По сравнению с пятнадцатилетними подростками, двадцать три года — это вполне взрослый возраст. Ей нужно было отступить на шаг и проявить мудрость. Непрекращающиеся сожаления тяжким грузом давили на сердце Бо Ра. — Учитель. Не переживайте. Похоже, по неопытности она снова не смогла скрыть свои эмоции. Бо Ра казалось, что она беспечно улыбается и руководит уборкой класса, но Сэ Ын незаметно подошла к ней, чтобы утешить. — Они наверняка торчат в каком-нибудь компьютерном клубе. Ясно как день. Не переживайте, их быстро найдут. Глаза Сэ Ын, говорившей это, светились бесконечной теплотой. Доброе и кроткое лицо. Чистое сердце ребенка, который искренне переживает за взрослого, который ему нравится. Глядя на Сэ Ын и её друзей, обеспокоенно поглядывающих в её сторону, Бо Ра едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо руками — на глаза внезапно навернулись слезы. — Да, было бы здорово. Но нельзя снова устраивать безобразную сцену. Бо Ра не хотела выглядеть в глазах учеников наставницей, на которую нельзя опереться — такой, которая мало того что выходит из себя, так еще и плачет. Взяв себя в руки, она через силу ярко улыбнулась и мягко подтолкнула Сэ Ын в спину. ---------- Том 1 Глава 68 — Кстати, Сэ Ын нормально вымыла пол? А то я недавно видела, как она дралась с Чжун Чжэ на метлах. — А-а-а! Учитель, вы видели?! Это Чжун Чжэ первый начал, честное слово! Глядя на оставшихся дежурить ребят, Бо Ра с трудом выдавила из себя улыбку. Проведя классное собрание вместо куратора, она постаралась стереть с лица предательскую подавленность и толкнула дверь учительской. Там сидело несколько родителей — судя по всему, ждали они уже давно. — Учитель Бо Ра. Это мама Сон Чжуна. Бо Ра виновато склонила голову в знак приветствия, но женщины промолчали. Заметив это, Хэ Чжин слегка нахмурилась и покачала головой, однако сама Бо Ра не считала такую холодность несправедливой. Местонахождение и безопасность детей неизвестны. Сердце любой матери сейчас наверняка горит в аду. Бо Ра, у которой тоже были родители, прекрасно понимала их состояние, и ей оставалось лишь молиться, чтобы ребята вернулись целыми и невредимыми. — Мы передали ориентировки во все ближайшие полицейские участки, так что давайте пока просто ждать новостей. Если вам вдруг позвонят, немедленно свяжитесь с классным руководителем. Совместное ожидание делу не помогало, поэтому этот тяжелый, как пытка, разговор свернули еще до захода солнца. Гадая, почему мама Мин Хвана так и не появилась, Бо Ра вместе с куратором обошла ближайшие компьютерные клубы, после чего они разошлись. Но разве можно спокойно отдыхать дома с такой тяжестью на душе? Понимая это, Бо Ра, вопреки обещанию пойти прямиком в свою квартиру, обошла еще и соседние бани, и крыши многоквартирных домов. Ей попалось несколько подозрительных подростковых компаний, но знакомых силуэтов среди них не оказалось. Неужели полиция права, и они действительно сбежали в другой район? Тогда найти их будет еще сложнее. Отгоняя от себя липкую тревогу, Бо Ра бессильно брела домой. Солнце уже давно село, уступив место уличным фонарям. Под их яркими лучами, льющимися прямо на голову, она еле волочила ноги. Путь до дома казался бесконечным. Шагая по тротуару, который словно издевательски растягивался под ногами, Бо Ра всё глубже погружалась в мрачные мысли. Практика закончится уже через неделю. Что, если до этого времени Мин Хван и Сон Чжун так и не вернутся? Что, если их не найдут ни через неделю, ни через год? А что, если они пропадут насовсем... «Пропавшие без вести». Эти страшные слова всплыли в голове, лишь когда она почти дошла до дома. Видимо, ноги сами несли её по привычному маршруту. Бо Ра вдруг огляделась по сторонам, словно только что очнулась. И почему-то именно сейчас, в слепящем свете, сквозь привычный пейзаж проступило нечто странное, чужеродное. Старые уличные фонари недавно заменили на светодиодные, и теплый оранжевый свет, будивший воспоминания о прошлом, сменился холодной, яркой бледностью. В этом сиянии, безжалостном, как само солнце, Бо Ра уставилась на знакомую и одновременно незнакомую стену. За аккуратно облицованной кирпичной кладкой, свежей, как только что вкрученная лампочка, мерцали вывески старых заведений. Ресторанчик жареной рыбы. Забегаловка с копчаном [1]. И прямо напротив... старая баня. [1] Корейское блюдо из жареных свиных или говяжьих кишок. Только увидев вывеску бани с отвалившейся буквой, Бо Ра вдруг осознала: это же то самое место. Место той давней аварии, в которой пострадала Ким Хан На. Как последняя идиотка, она своими же ногами пришла в переулок, которого все эти годы панически избегала. Уж лучше бы она этого не понимала. В ту же секунду на неё накатил жестокий приступ головокружения. Перед глазами всё поплыло, а в ушах снова поднялся мерзкий звон. «Пропавшие без вести». Эта фраза снова эхом отдалась в голове. Тётушка Мён Ин. Авария. Водитель, скрывшийся с места ДТП. Ким Хан На. Психбольница. И снова... пропавшие без вести. Обрывки мыслей бешено вращались в мозгу, словно шарик в рулетке, пока не остановились на исходной точке. Пропали без вести. Дети просто исчезли, будто испарились. В памяти невольно всплыл вчерашний чужой взгляд, который она спиной почувствовала у красной стены, оплетенной плющом, похожим на скрюченные руки мертвеца. Это точно был взгляд Су Ха. Взгляд бывшего возлюбленного, который упрямо преследовал её, неотступно крадясь за спиной. Пропали без вести. В голове бушевал шторм, и эти слова кружились в нем смерчем, словно обломки разрушенного дома. — Ты и правда думаешь, что он такой же человек, как ты? Сквозь ужасающий вой этого внутреннего урагана прорвался вкрадчивый женский голос. — Ты и правда думаешь, что тот человек, которого он убил, будет последним? От воспоминания об этом резком, насмешливом тоне голова пошла кругом. Она уже очень давно нормально не спала. Вчера, несмотря на дикую усталость, ей удалось забыться от силы часа на два, а сегодня она весь день моталась по городу. Однако главной проблемой было вовсе не физическое истощение. Её и без того хрупкая психика достигла предела и теперь натянулась до звона, словно готовая вот-вот лопнуть струна. «Не может быть. Нет. Такого просто не может быть», — маниакально бормотала Бо Ра, до крови сгрызая ногти. Дурная привычка. Привычка, от которой её упорно и настойчиво отучал Су Ха. Симптом глубокой тревожности, появившийся после смерти брата и исчезнувший лишь благодаря Су Ха, теперь вернулся, снова заставляя её кусать пальцы до крови. И тут... Шарк. Тихий звук шагов резанул по ушам. Бо Ра замерла, так и не донеся изгрызенные пальцы до рта. У неё перехватило дыхание. Окаменев с полными воздухом легкими, она напрягла все чувства, прислушиваясь к тому, что происходило за спиной. Позади стояла гробовая тишина, словно пытаясь убедить её, что этот звук был лишь слуховой галлюцинацией воспаленного разума. Но как ни обманывай себя, этот отчетливый, липкий взгляд скрыть невозможно. Чувствуя, что за ней по-прежнему неотрывно наблюдают, Бо Ра медленно опустила руку от лица. Она понимала это интуитивно. Как бы быстро она ни обернулась, поймать его не выйдет. Преследователь снова ускользнет, как песок сквозь пальцы. В таком случае оставался только один способ выманить его из тени. Кап. Капля крови, скопившаяся на изгрызенном пальце, тяжело сорвалась на землю. Почувствовав, как она падает, Бо Ра в ту же секунду приняла решение. Сыграть обморок — дело нехитрое. В любой другой день это потребовало бы усилий, но именно сейчас в этом не было абсолютно ничего сложного. Грань между игрой и реальностью почти стерлась. Её тело и так достигло критической точки — Бо Ра оставалось лишь отпустить остатки самоконтроля и поддаться слабости. Что будет дальше? Неужели она просто рухнет щекой на асфальт? А если нет... Если, как она и рассчитывала, снова раздадутся шаги... Тук. Её расчет оказался верным. За спиной раздались торопливые шаги. Чьи-то руки поспешно подхватили её за плечи, и над ней склонилось лицо. — Чхве Бо Ра… Это был Чи Су Ха. За время их разлуки линия его подбородка стала еще резче. Как она и предполагала, Су Ха не смог просто стоять и смотреть, как она падает. Глядя на человека, который всё-таки бросился ей на помощь, Бо Ра испытала невыносимо сложную, разрывающую сердце муку. Казалось, будто кто-то вцепился ей в плечи и безжалостно трясет. Внутренности скрутило спазмом от тошнотворного головокружения; казалось, она не выдержит, если прямо сейчас не исторгнет из себя хоть что-нибудь. Сквозь пульсирующую головную боль Бо Ра ощутила странное дежавю. Ей казалось, что она уже видела его в таком ракурсе. Когда это было? Ах да, кажется, когда ей было восемнадцать. Тогда она тонула в нем, забыв, что нужно сопротивляться, и лишь безвольно опускалась на самое дно. Тогда она доверилась морю, обнявшему её со всех сторон, и предпочла покорно задохнуться в его объятиях. Су Ха смотрел на неё сверху вниз точно так же — только тогда за его спиной сияло голубое небо и ослепительный летний свет. На самом деле единственным сходством было то, что он заслонял собой источник света, сияющий как солнце. Если не считать этого яркого контрового освещения, всё остальное было совершенно иным. И его взгляд, направленный на неё, и её сердце, тянущееся к нему — теперь в них не осталось и следа тех прежних чувств. Ни единого общего оттенка. Причина, по которой она насильно выудила из памяти эти воспоминания и сопоставила две такие разные сцены, была лишь одна. Она хотела сравнить настоящее с той любовью, которую уже навсегда отпустила, чтобы намеренно ранить себя еще раз. То, что она больше не могла ему доверять, ранило не только Су Ха, но и её саму. Необходимость подозревать его причиняла Бо Ра невыносимую боль. Но терпеть это дальше было свыше её сил. Ей нужно было выблевать эти подозрения, подступившие к самому горлу удушливым комом. Выплеснуть их в лицо тому, кто когда-то спас её юность, а затем целиком и полностью завладел её взрослой жизнью. — Зачем ты это сделал?.. Она должна была направить стрелу обвинения в Су Ха — человека, которого любила так сильно, как, казалось, больше никого и никогда не полюбит. — Зачем... зачем ты мне солгал?! Слова вырывались сбивчиво, бессвязно. Будь она в состоянии мыслить здраво и логично, она бы не кричала сейчас, задыхаясь от истерики. Но Бо Ра, отчаянно желая избавиться от этой жгучей боли, вцепилась в него и выплеснула всё разом, словно в приступе тошноты. — Та авария ведь случилась здесь! Та авария, в которую попала Ким Хан На, где другим раздробило ноги — это же было прямо здесь! Из бесконечного вороха вопросов, душивших её, наружу вырвался тот самый, что с самого начала вверг её в этот липкий кошмар. — Так почему ты соврал, что водитель скрылся?! Почему сказал, что авария была пустяковой?! Почему забрал к себе домой только меня?! Су Ха неподвижно, словно забытая гипсовая статуя, смотрел на Бо Ра сверху вниз. Его лицо было безупречным, словно вылепленным талантливым скульптором. Удлиненный разрез глаз и точеная линия носа были настолько изящны, что даже беспощадный, резкий свет уличного фонаря казался выставленным студийным освещением. Но за этими идеальными, словно высеченными из мрамора чертами Бо Ра внезапно увидела нечто иное. — Почему... почему из этой лужи крови... ты забрал домой только меня?.. Безумный, истеричный поток слов резко оборвался. Острый осколок прошлого резанул по сознанию — так, словно кто-то силой вытащил на свет нечто, долгие годы прятавшееся на самом дне памяти. Всплывшие, словно буйки на воде, обрывки воспоминаний застелили ей глаза. — Чт... что за хуйня! Растерянный, испуганный крик Ким Хан На. И белый свет — не просто ослепительный, а надвинувшийся так близко, что от него закружилась голова. — Ты что, ослеп?! Там же человек под колесами! Немедленно убери маши... То, что отразилось сейчас в её расширенных глазах, блуждающих по внезапно воскресшему прошлому, было тем самым светом из прошлого. Он не был похож ни на мягкое летнее солнце, ни на холодное сияние уличных фонарей. Это была агрессивная, жестокая вспышка, до боли режущая глаза, готовая ослепить навсегда. Это был слепящий свет фар до боли знакомой машины, кузов которой был черным, как сама смерть. ---------- Том 1 Глава 69 После смерти брата её главным защитным механизмом всегда было избегание. Она закрывала глаза на собственную трусость, сбегала от провальных баллов за ЕГЭ, а страх перед любыми переменами в отношениях заставлял её душить в себе остатки смелости. Поэтому ей следовало сомневаться в себе чуточку больше. Когда она теряла сознание, когда, сколько ни пытайся вспомнить, в памяти всплывала лишь кромешная тьма, словно кто-то выключил свет, — ей следовало усомниться и безжалостно препарировать собственную память. Не следовало обходить это место стороной. Не стоило делать крюк из страха перед тем, что едва не произошло — нужно было прийти сюда хотя бы раз. Тогда бы она всё поняла. Смогла бы вспомнить хоть немного быстрее. Вспомнить того, кому принадлежали фары, ослепившие её перед тем, как она потеряла память. Истинную сущность монстра, мелькнувшего в последнее мгновение перед тем, как закрылись глаза. Она бы поняла, что это была чёрная машина, на которой ездил Су Ха. Истина, погребенная под толщей отрицания — словно запечатанный гроб с тем, кого страшно возвращать к жизни, — в конце концов разрыла могилу и вырвалась наружу. В итоге она всё-таки вспомнила. Бо Ра дрожащим голосом исторгла из себя ту ночь, вытащенную на свет, словно разлагающийся труп. — Твоя... это же была твоя машина... — ... — В тот день... авария прямо у меня на глазах. Ты же был там. Су... Су Ха, ты открыл дверь, вышел из машины и... смотрел на меня. Тот бесстрастный взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз тогда, наложился на его нынешний взгляд. Странное дежавю родилось вовсе не из прекрасных воспоминаний. Ракурс, всплывший перед глазами Бо Ра, был родом не из того сияющего летнего дня, а из самого эпицентра ужасной, залитой кровью аварии. — Бо Ра… — К-как, Су Ха, ты... — Вспомнила? Бо Ра разжала руки, которыми цеплялась за него, словно обожглась о раскаленный стакан, схваченный по неосторожности. Чужой, отстраненный взгляд Су Ха медленно проследил за её движением и остановился на щеке Бо Ра. — Теперь всё вспомнила? Только с запозданием она поняла, что щека, на которую он смотрел, была липкой от слёз. Но сейчас было совершенно неважно, что она плачет. Ей было страшно. Дрожа всем телом, Бо Ра отшатнулась от него, словно от дикого зверя с обнаженными клыками. Ещё секунду назад её переполняли гнев и мука, но теперь от них не осталось и следа. На самом дне души остался лишь чистый страх. Жуткий, парализующий ужас, который она и в страшном сне не думала испытать рядом с ним, застлал ей глаза. Чем она вообще думала, когда бросала ему обвинения? Ведь он — человек, который сбил людей и как ни в чем не бывало привел её к себе. Человек, который переломал ноги нескольким людям и при этом нагло лгал ей, с обеспокоенным видом притворяясь, будто ни о чём не знает. Неизвестно, что он теперь со мной сделает. Казалось, в воздухе вместо кислорода разлито вещество, вызывающее панический страх. Дрожь, похожая на лихорадочный озноб, перекинулась с рук на плечи, а оттуда мурашками расползлась по всему телу. Отчаянно пытаясь скрыть этот приступ животного ужаса, Бо Ра попыталась вырвать свою руку из его хватки. И в этот момент... — Всё раскрылось. Су Ха сам разжал пальцы и отпустил её. Там, где только что горел обжигающий след от его большой ладони, остался лишь странный холод. — Ты спросила, зачем я это скрыл. Глядя на Бо Ра, застывшую в оцепенении, словно рабыня, на шее которой внезапно оборвалась удавка, Су Ха тихо произнес: — Как я мог сказать тебе правду? Когда ты так плакала. У Бо Ра не осталось сил даже на то, чтобы поднять голову. Она безучастно смотрела, как земля под ногами намокает капля за каплей. О старую тротуарную плитку со стуком разбивались прозрачные капли. Не в силах осознать истинную природу этого внезапного ливня, Бо Ра застыла, словно потекший свечной воск. — Когда ты захлебывалась слезами, рассказывая, что видела смерть брата собственными глазами. Когда дрожала от ужаса перед трупом с разорванным животом, когда не могла даже заставить себя войти в отделение неотложной помощи и пыталась забиться в угол моей машины. — ... — Разве мог я, глядя на тебя такую, сказать, что прямо у тебя на глазах снова произошла страшная авария и людей буквально раздавило? Неужели вместе с дождем поднялся еще и ветер? Голос Су Ха звучал как-то нечетко. Окончания слов тонко дрожали и обрывались, словно их уносило порывом урагана. Но для шторма её волосы лежали слишком смирно. А на деревьях вокруг не шевелился ни единый листочек. — Это была крупная авария, ты права. То, что произошло на твоих глазах в тот день, вовсе не было пустяком. Мне сказали, что троих парализовало ниже пояса, и они больше никогда не смогут ходить, а другая девочка-свидетельница попала в психиатрическую клинику. В ушах Бо Ра, удивленно склонившей голову, медленно рассеивался голос Су Ха. Ветер уносил лишь звук, но смысл каждого оброненного им слова кристально чисто отпечатывался в её сознании. — Виновник скрылся с места ДТП, но его быстро поймали. Там везде висели камеры, да и свидетелей хватало. Свидетели. Камеры видеонаблюдения. Бо Ра, эхом повторявшая про себя эти слова, доносившиеся словно из другого мира, медленно подняла голову. В её поле зрения попало лицо Су Ха — всё такое же идеальное и спокойное. Однако одна деталь, резко выбивавшаяся из привычного образа, больно резанула по глазам. Его побелевшие, как мел, щеки были мокрыми. Словно он упал в глубокую воду и едва сумел выбраться. Словно он стоял здесь и плакал — точно так же, как она. — То, что на месте аварии была моя машина, ты вспомнила... А вот всё остальное, видимо, напрочь забыла. Не было ни дождя, ни ветра. Мокрая земля и дрожь в его голосе были лишь следами пролитых слёз. Су Ха горько усмехнулся, глядя на Бо Ра, которая скорее поверила бы во внезапно налетевшую бурю, чем в очевидный факт: он тоже умеет плакать. — Наткнувшись на аварию, я сразу вызвал скорую и полицию. Ту девочку, которая, казалось, повредилась рассудком, я сам отвёз в неотложку, потому что в скорой не хватало мест. На самом деле я хотел, чтобы врачи первым делом осмотрели тебя... — ... — Но ты так билась и вырывалась, что я просто не смог этого сделать. Со спокойным лицом, на котором блестели лишь влажные дорожки, Су Ха невозмутимо открыл ей правду о том дне. — Прости, если тебе показалось, что я тебя обманул. Но даже вернись мы в то время, я всё равно не смог бы рассказать тебе правду. Как не смог рассказать и твоей матери, которая в то время не получала никакой психологической помощи. До того момента, как Бо Ра в ужасе отшвырнула его руку, он упорно пытался поймать её взгляд, но теперь смотрел лишь куда-то себе под ноги, на мокрый асфальт. — Я правда верил, что так будет лучше для тебя. Су Ха больше не плакал и не проглатывал окончания слов. Однако в его неестественно ровном голосе сквозило нечто, похожее на уродливо разошедшийся, кровоточащий шрам. — Я и подумать не мог, что ты будешь так меня бояться... Бо Ра лишь потерянно смотрела на него снизу вверх. Сознание заволокло, словно её заперли в густом тумане. Сквозь дурноту в грудь острым колом вонзилось осознание: она совершила чудовищную, непоправимую ошибку. От этого страшного предчувствия в горле вздулся тугой ком. Тяжелый спазм, предшествующий рыданиям, перекрыл дыхание, заставляя её задыхаться. То ли из-за сбившегося дыхания, то ли из-за мыслей, которые смешались в кучу, так и не успев уложиться в голове... Её губы, дрожащие от растерянности, сами собой прошептали незаконченный вопрос: — Это правда... был не ты? Услышав её слабый, сорванный голос, Су Ха даже не поднял головы. Лишь скосил глаза и тяжело, устало вздохнул. — Машина... там совершенно точно была твоя машина, Су Ха... Бо Ра, запинаясь, снова попыталась ухватиться за ускользающие обрывки памяти. Его машина и впрямь была на месте аварии. Но действительно ли эта знакомая машина кого-то сбила? — Да… Ведь я приехал и забрал тебя. Нет. Единственное, что отчетливо сохранилось в её памяти, — это то, как он с окаменевшим лицом вышел из своей машины и просто молча на неё смотрел. Воспоминания обо всём, что было до этого мгновения, зияли абсолютной пустотой, словно кто-то густо замазал их чёрной краской. — Потому что я был тем, кто первым наткнулся на эту аварию, Бо Ра. «Неоспоримое доказательство», которым она так отчаянно размахивала, оказалось лишь жалким обрывком, который её воспаленный мозг смонтировал по собственному желанию. Тогда почему она так остервенело подозревала Су Ха и загоняла его в угол? Почему обвинила невиновного человека, пытаясь повесить на него это чудовищное преступление? — Б-бабушка... Женщина, которая выходила из твоего дома... она так сказала. Сказала, что в этом доме жил только мальчик. И что никакой бабушки с ним не было. Эти внезапно сорвавшиеся с губ бессвязные слова не вязались ни с темой их разговора, ни со здравым смыслом. — Это правда было так. Эта женщина действительно сказала, что работает у тебя. Это звучало не как вопрос, а скорее как жалкое оправдание. Отчаянное бормотание — попытка объяснить, почему она не могла перестать его подозревать. — Женщина?.. Словно безжалостно растаптывая это нелепое оправдание, Су Ха сухо бросил: — Не понимаю, о чём ты. — ... — Домработница, которая убиралась у нас в Нэхаме, переехала в Сеул вместе с бабушкой три года назад. С тех пор дом пустует. Ах, да… — Су Ха, ровным тоном продолжавший говорить, вдруг добавил, словно вспомнил об одной мелочи: — Правда, там есть человек, который время от времени присматривает за домом. Ты ведь сама просила. Говорила, что не хочешь, чтобы этот дом превратился в заброшенную развалюху. Услышав это тихое признание, зрачки Бо Ра расширились, затрепетав, словно капля чернил, расплывающаяся в воде. — Ты сказала, что тебе будет больно видеть, как разрушается место, где хранятся наши воспоминания. В этот миг его молчаливая преданность — то, с какой трепетностью он запомнил и исполнил вскользь брошенную фразу, — полоснула Бо Ра по сердцу больнее любого лезвия. Он всего лишь хотел сберечь её чувства. Просто безоговорочно исполнил тайное желание Бо Ра: чтобы самый красивый дом в уезде Нэхам не выглядел брошенным. Стоя перед жестокой бывшей возлюбленной — той, что сама всё перепутала, извратила и растоптала его неизменную любовь, — Су Ха очень медленно поднял голову. Мокрой была лишь грязная земля под ногами; в его черных глазах больше не осталось ни капли влаги. Эти абсолютно сухие, словно выжженные глаза смотрели прямо на неё. Холодный взгляд, который так долго укутывал её заботой и знал о ней абсолютно всё, теперь насквозь пронзал жалкую грешницу. Су Ха, знавший Бо Ра вдоль и поперек, наверняка всё понял с самого начала. Понял, какой животный страх ею овладел. Откуда рос тот ужас, что толкал её на эти обвинения. И хотя он прекрасно это осознавал, хотя читал её мотивы так же легко, как крупный шрифт на бумаге, Су Ха не выказал ни капли гнева. — Бо Ра... Он лишь горько усмехнулся, и эта улыбка сломалась, разбилась вдребезги, как те слёзы на асфальте. — Тебе нужно было просто... спросить у меня. Бо Ра — та, что не смогла поверить в спасшую её любовь и поддалась ядовитым сомнениям, — горько разрыдалась, лишь теперь до конца осознав весь ужас потерянного рая. — Спроси ты меня, я бы сам всё тебе рассказал. ---------- Том 1 Глава 70 — Прости... прости меня, Су Ха. Она рыдала так надрывно, словно эти звуки могли пробить пол, но в ответ не прозвучало ни слова утешения. — Я больше не буду ходить за тобой по пятам. Его голос — тихий и ломкий, готовый, казалось, рассыпаться в пыль от одного неосторожного прикосновения — возвестил об их окончательном разрыве. — Ты сказала, что боишься меня. Но те внезапные слова о расставании казались мне какой-то нереальностью, ошибкой... Я так сильно хотел увидеть твое лицо... Я пришел, хоть и знал, что не должен был этого делать. Больше это не повторится. Не бойся. Прости, что напугал тебя. Прощай и береги себя. Это были его последние слова. Оставив после себя лишь до боли знакомый, согревающий аромат, он медленно развернулся и ушел. Того мужчины, что однажды забросил сотканную из света сеть и вытащил Бо Ра со дна холодной, темной пучины, больше не существовало. Потому что она сама разорвала эту спасительную сеть, предпочтя вновь пойти ко дну в своем отчаянии. Потому что она неблагодарно исцарапала ту самую руку, что всё это время отчаянно пыталась её удержать, и сбежала. Этот незаслуженный ею аромат, который больше никогда её не окутает, в одно мгновение развеял налетевший холодный ветер. И сейчас, глядя ему вслед, Бо Ра не нашла в себе сил его остановить — точно так же, как в тот день, когда впервые посмела его отпустить. * * * Ш-ш-ш. Стоя под душем, Бо Ра безучастно смотрела, как потоки воды утекают в сливное отверстие. Интересно, сколько моих слез сейчас исчезает в этом водовороте? Наверное, не так уж много. Ведь она выплакала почти всё там, на улице, где её оставил Су Ха. Она рыдала на обочине дороги, рыдала, пока брела к дому, рыдала в лифте и перед собственной входной дверью. В отличие от бесконечного потока воды из лейки душа, запас влаги в человеческом теле всё-таки имел предел. Непрекращающаяся истерика выжимала из неё все соки, доводя до полного истощения. Но даже понимая это, Бо Ра не могла остановиться. По её щекам продолжали катиться горячие капли, смешиваясь с прохладной водой, бьющей по макушке. Почему я так поступила? Затуманенный разум раз за разом прокручивал недавнюю сцену. В меня что, бес вселился? Иначе как я могла нанести такую жестокую, бессмысленную рану... И кому? Су Ха... В какой-то момент истощенное долгим самобичеванием тело просто отказалось ей повиноваться. У Бо Ра потемнело в глазах; лишь тогда она опомнилась и закрыла кран, под которым простояла неизвестно сколько, словно в забытье. Вытереться и одеться стоило огромных усилий. Когда она, едва переставляя ноги, вышла из ванной, в квартире, до этого погруженной во мрак, уже горел яркий свет. — Ну что за ребенок. Пошла мыться, а свет в гостиной даже не включила. Тебе в темноте не страшно было? Мама, вернувшаяся со встречи выпускников вместе с папой, ласково пожурила дочь, стоя на кухне и моя клубнику. — Ты ведь так и не поужинала? Я там приготовила острую закуску из огурцов. Поешь сначала её с рисом, а на десерт клубники поедим. Надо же, какая свежая... Прямо раздражает! — Да что тебя опять раздражает-то? — подал голос папа. Переодевшись, он вышел из спальни, и мама тут же недовольно проворчала в ответ: — А как тут не злиться? Пришла с таким лощеным лицом и давай хвастаться своими деньгами! И надо же было такому человеку в лотерею выиграть. Ладно бы повезло маме Мин Сон — она вон волонтерством занимается, или Ын Сук, у которой ребенок болеет. Но почему именно Мён Ин так подфартило? — Тётушка Мён Ин?.. Бо Ра уже собиралась проскользнуть в свою комнату, чтобы родители не заметили её заплаканного лица, но это имя вонзилось в слух, словно шило, заставив её резко остановиться. — Мам... ты видела тётушку Мён Ин? — Ага. Мы пересеклись в ресторане у перекрестка. Говорят, она приехала продавать свой участок земли. — Она, кстати, ни капли не постарела, — добавил папа. — Лицо всё то же. — А с чего ей стареть, если она спит на мешках с деньгами? — фыркнула мама. — Эх, раз уж так обрадовалась встрече со старыми знакомыми, угостила бы всех нормальным мясом! А то купила лоток клубники с грузовика, тоже мне щедрость. — Скажи спасибо, что хоть это дала. — И то верно. Клубника свежая, сладкая. Бо Ра, давай, поешь риса, а потом вместе фруктами полакомимся. Голоса мамы и папы, их привычная, мирная домашняя перебранка доносились до неё словно сквозь вату. Бо Ра застыла, оглушенная осознанием: тётушка Мён Ин жива и здорова. Она просто залегла на дно, испугавшись, что кто-то позарится на её внезапно свалившееся богатство. С чего я вообще взяла, что она пропала без вести? Почему поверила в этот параноидальный бред и обрушила на Су Ха обвинения, в корне лишенные всякого смысла? Чувствуя жуткое головокружение — словно в мозгу зашевелилась ядовитая сколопендра, — Бо Ра невидящим взглядом уставилась на черное окно сквозь полуоткрытую дверь своей комнаты. — Мам… В темном стекле отражалась не ночная улица, а она сама. Глядя на свое бледное, как у призрака, лицо, Бо Ра с трудом разомкнула непослушные губы: — Помнишь ту иномарку, которая каждый день стояла припаркованной возле нашего дома? Черная машина у сто пятого корпуса... Вчера она исчезла. Едва справляясь с дрожью в голосе, Бо Ра медленно, с трудом выдавливая из себя слова, спросила: — Вы случайно... не знаете, чья это машина? — Ой, да откуда ж мне знать. В нашем комплексе таких дорогих машин пруд пруди. — Как тут поле для гольфа открыли, иномарок резко прибавилось, — подхватил папа. — Много лизинговых. Говорят, сеульские богачи теперь скупают здесь квартиры под дачи. Он собирался сесть на диван, но вдруг обернулся к Бо Ра и обеспокоенно нахмурился: — Слушай, дочка, у тебя ничего не болит? Голос какой-то совсем больной. — И правда, — встрепенулась мама. — Ты еще со вчерашнего дня какая-то вялая, ну-ка, дай посмотрю... Но Бо Ра, словно отгораживаясь от их встревоженных лиц, попятилась в свою комнату и с силой захлопнула дверь. — Бо Ра, что с тобой? Бо Ра?! Растерянные голоса родителей, сопровождаемые стуком, глухо доносились из коридора. Но их единственная, горячо любимая дочь даже не думала открывать. Она лихорадочно схватила телефон. Прости... прости меня, Су Ха... Бормоча сквозь слезы сбивчивые извинения, Бо Ра дрожащими пальцами нашла в контактах его имя и нажала кнопку вызова. Однако, сколько бы она ни звонила, нажимая на экран до боли в подушечках пальцев, в ответ раздавались лишь короткие, холодные гудки. Предательнице не дали шанса ни на извинения, ни на оправдания. Перед глазами всплыл образ Су Ха. Тот момент, когда она, дрожа от ужаса, призналась ему, что видела смерть брата, а он бережно утешал её, обнажив перед ней собственные шрамы. Воспоминания о нём в юности — о том мальчишке, который не знал, куда деваться от смущения, и прятал лицо, услышав простые слова благодарности, — болезненно полоснули по сердцу. И всё это разрушила она сама. Своего самого преданного, нежного возлюбленного, который хотел лишь одного — уберечь её от боли, она жестоко прогнала, бросив ему в лицо чудовищные, абсурдные обвинения. Прости... Бесполезные, запоздалые слова извинений наслаивались на равнодушные гудки автоответчика. Но отягощенному виной сердцу так и не суждено было достучаться до адресата. — Бо Ра, девочка, ты в порядке? Слушая этот полный любви зов из-за двери, Бо Ра вспомнила еще один голос. Тот, который она сегодня безвозвратно потеряла. Но четырехлистный клевер, который она собственными ногами втоптала в грязь, поддавшись слепой паранойе, больше никогда не прорастет на её земле. * * * Беглых учеников нашли в компьютерном клубе в соседнем мегаполисе, примерно в полутора часах езды на автобусе от уезда Нэхам. Ключевую зацепку дал завуч третьих классов. Пожилой преподаватель обнаружил фотографии беглецов, когда листал соцсети своих бывших учеников — он старательно подписывался на всех своих подопечных. — Они засветились в ленте у того хулигана, который выпустился в прошлом году и пошел в старшую школу искусств. Видимо, наша шпана решила перед ним повыпендриваться и хорошенько отхватила. Эх, как же здорово, что сын научил меня пользоваться этой штукой! На экране смартфона, который завуч с гордой улыбкой продемонстрировал коллегам, красовались пятеро подростков. С угрюмыми, побитыми лицами они стояли на коленях, явно в качестве наказания. Бо Ра сразу узнала Мин Хвана и Сон Чжуна в самом центре этой жалкой шеренги. Вместе с остальными учителями она тут же выехала в местный полицейский участок, где, как им сообщили, дети находились под присмотром. — Такое чувство, что мы с тобой видимся каждый квартал. Соскучился по мне, что ли? Судя по всему, Хэ Чжин не преувеличивала, когда говорила, что Мин Хван уже выкидывал подобные фокусы. Усатый полицейский сейчас читал подростку нравоучения, щедро разбавляя их упреками. И если остальные дети сидели съежившись от страха, то Ким Мин Хван выглядел так, словно слушать полицейские нотации ему было не впервой. — Ох, ну и хлопот же они вам доставили. — Да вам, учителям, еще тяжелее приходится. Погода вон налаживается, весна, а тут такой переполох... Пока Хэ Чжин обменивалась с полицейскими дружескими рукопожатиями, Бо Ра с белым как мел, осунувшимся лицом разглядывала Мин Хвана и Сон Чжуна. На их юных лицах пестрели синяки и ссадины — очевидные последствия неудачной попытки показать крутость перед старшеклассниками. — Вам хоть... мазью ссадины обработали? — выдохнула Бо Ра, глядя на мальчишек, которые старательно прятали глаза и смотрели исключительно в пол. — Ага, — раздалось в ответ едва слышное бурчание. Бо Ра облегченно вздохнула и сделала шаг вперед, чтобы осмотреть их лица повнимательнее, как вдруг... — Сон Чжун! — Чжун Со! Ли Чжун Со! Двери полицейского участка распахнулись, и внутрь с перекошенными от страха лицами ворвались родители. Выглядели они кто во что горазд. Кто-то явно примчался прямо с работы — в строгом офисном костюме, но в нелепых сменных тапочках. Кто-то выскочил прямо из дома, успев накинуть куртку, но оставшись в пижамных штанах. Но отличалась лишь одежда — лица у всех выражали одну и ту же безумную палитру эмоций. Бросившись к своим отпрыскам, они хватали их за плечи, сжимая в объятиях с громкими вздохами облегчения. — Господи, сынок, что у тебя с лицом?! Кто тебя так избил?! — Ах ты ж мелкий паршивец! Ну погоди, вернемся домой, я тебе такую трепку задам! Бо Ра со слабой, грустной улыбкой наблюдала за этой родительской любовью, принимающей такие разные формы, как вдруг её взгляд зацепился за тихий угол. Там кто-то сидел совсем один. В отличие от четверых приятелей, которые сейчас хныкали или виновато огрызались в объятиях матерей и отцов, Ким Мин Хван был предоставлен самому себе. Родители Мин Хвана не появились в школе, когда узнали о его пропаже, и точно так же не приехали за ним сейчас, когда полиция сообщила, что он найден. Подросток сидел на жестком стуле, словно забытая в неподходящем месте вещь, всем своим видом демонстрируя, что происходящее ему до смерти наскучило. И точно так же, как во время нотаций от полицейского, годившегося ему в отцы, на его лице читалась угрюмая привычка к одиночеству. Но разве можно на самом деле к такому привыкнуть? Бо Ра смотрела на этого нахохлившегося, колючего мальчишку, который деланно-равнодушно пинал воздух носком грязного кроссовка. Затем она тихо подошла к нему. — Мин Хван. Он резко вскинул на неё колючий взгляд узких глаз, но тут же снова опустил голову. Глядя на пятнистую, криво обесцвеченную макушку этого колючего ребенка, Бо Ра мягко, но твердо произнесла: — Пошли домой. Я тебя провожу. ---------- Том 1 Глава 71 Когда Бо Ра сказала, что Мин Хвана нужно отвезти домой, Хэ Чжин вызвалась поехать с ней и подогнала машину. Дом Мин Хвана находился у самого подножия горы, на возвышенности. Несмотря на силу тяжести, словно тянувшую тела назад на крутом подъеме, в салоне машины царило тяжелое молчание. Хэ Чжин и Бо Ра пару раз тихо сказали ему, что так поступать больше нельзя, но Мин Хван не проронил ни слова. Вскоре они подъехали. Бо Ра уже думала, что они так и попрощаются, не дождавшись от него ни звука, но, как только машина остановилась, Мин Хван наконец подал голос: — Меня теперь… правда переведут в другую школу? Голос подростка звучал так тихо, что пришлось бы прислушиваться. Но Бо Ра и Хэ Чжин, чье внимание было полностью приковано к заднему сиденью, не могли этого пропустить. Сидящие впереди женщины одновременно, едва слышно усмехнулись. Хэ Чжин со слабой улыбкой взглянула на Бо Ра. Но та, вместо того чтобы посмотреть на куратора, обернулась к Мин Хвану и ответила: — Если сбежишь из дома еще хоть раз — тогда точно переведут. — … — В этот раз твой классный руководитель очень постарался, чтобы тебя оставили. Но в следующий раз тебя действительно исключат. Услышав ответ Бо Ра, Мин Хван замялся и посмотрел на Хэ Чжин. — Ишь ты, чего уставился? Хоть понимаешь, кому спасибо сказать надо? Под её насмешливым, укоризненным взглядом мальчишка снова отвернулся. Он уже собирался открыть дверцу и выйти, когда… — Ким Мин Хван. Тебе нечего сказать учителю-стажеру? — голос Хэ Чжин вдруг стал низким, а на лице впервые появилось строгое выражение. Подросток попытался проигнорировать её слова и выйти, но, обнаружив, что дверь заблокирована, тихо и раздраженно ругнулся. Он несколько раз нервно дернул заблокированную ручку, прекрасно понимая, что она не поддастся, а затем бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье. — Извините, учитель. — Хорошо. Больше так не делай. Как только прозвучало это извинение, глухое, словно забившееся под машину, Бо Ра тут же ответила строгим тоном. «Ага», — только после этого бурчания замок щелкнул. Мин Хван пулей выскочил из машины и помчался к дому. — Видала? Не зря он в беге на трех ногах выиграл, — Хэ Чжин тихо цокнула языком, глядя на его поспешно удаляющуюся спину. Бо Ра согласно кивнула и снова слабо улыбнулась. * * * «Сэ Ын! Ты даже не представляешь, как учитель был благодарен за то, что старостой второго класса оказалась именно ты. С тобой было так надежно». Хм. Бо Ра остановилась, немного подумала и приписала: «Надеюсь, ты и дальше будешь усердно учиться и обязательно станешь классным пилотом. Я была счастлива вести класс, где ты была старостой». Пририсовав в конце крошечное сердечко, Бо Ра со вздохом выпрямила уставшую спину. На старом письменном столе аккуратными стопками лежали маленькие открытки. Это были письма для учеников её класса — она приготовила их, чтобы раздать послезавтра, в свой последний день педагогической практики. Какое счастье, что я смогу отдать письмо Мин Хвану лично. Бо Ра постаралась не усложнять свои мысли и просто поднялась со стула. Она так долго сидела, старательно выводя мелкие буквы, что плечи совсем затекли. — Вы отлично потрудились, учитель Бо Ра. В ушах вдруг зазвучал мягкий голос куратора — словно восполняя ту похвалу, которую Бо Ра сама себе не сказала. — Да что вы. Я ведь ничего особенного не сделала… — Еще как сделали. Думаете, я забыла, как на педсовете вы настойчиво просили учителей проверить соцсети учеников, на которых они подписаны, вдруг там всплывут фото-зацепки? Завуч ведь именно после ваших слов зашел в сеть впервые за долгое время и нашел те фотографии. Так сказала ей учитель Хэ Чжин в полутьме салона машины, когда они отвезли Мин Хвана домой. — С массовыми побегами даже ветераны не всегда знают, как справиться. А вы, стажер, не растерялись и сделали всё, что было в ваших силах. Вы молодец, отлично потрудились. — От этого мягкого, ободряющего шепота у Бо Ра едва не выступили слезы. — Эх, если бы еще и открытый урок прошел так же гладко… Нет, ну вот почему наши оболтусы в обычные дни ведут себя нормально, а в самые важные моменты начинают ерепениться? Хотя, если бы всё шло по плану, они были бы взрослыми, а не детьми. Она продолжила говорить, словно специально, чтобы не дать Бо Ра расплакаться, и та невольно рассмеялась, так и не проронив ни слезы. — Вы станете прекрасным учителем, Бо Ра, — сказала Хэ Чжин, высаживая её у дома. — Раз уж вам так досталось на практике, то когда станете настоящим учителем, будет намного легче. В теплом ночном воздухе, уже явно предвещавшем лето, Бо Ра с благодарностью поклонилась женщине, которая стала для неё не просто коллегой, а настоящим наставником. Бо Ра вдруг вспомнила, что нужно написать еще одно письмо. Она уже собиралась лечь, но развернулась и пошла обратно к столу, чтобы подписать открытку для своего куратора. — Эй, Чхве Самсэк. Но как только Бо Ра собралась сесть, кошка — и когда только успела проскользнуть в комнату? — легким прыжком опередила её и заняла стул. — Ах ты хулиганка, а ну брысь. Мне письмо дописать надо. Она пыталась говорить то строго, то умоляюще, но упитанная кошка лишь самозабвенно вылизывала переднюю лапу, будто это был леденец. Столкнувшись с такой вопиющей наглостью, Бо Ра не смогла отвоевать своё место. Решив отложить письмо на завтра, она просто опустилась на корточки перед стулом. — Самсэк. Кошка прекрасно слышала, что к ней обращаются, но даже ухом не повела. Глядя на эту высокомерную морду, Бо Ра тихо спросила: — Ты по Су Ха… не скучаешь? Его имя прозвучало как-то неловко. Но на этот виноватый, запинающийся вопрос её единственный слушатель никак не отреагировал. Вместо ответа в тишине комнаты раздавался лишь шершавый звук кошачьего языка, вылизывающего шерсть. Бо Ра уселась прямо на пол и положила подбородок на свободный краешек сиденья. А я вот… очень скучаю… В комнате не было никого, кроме кошки. Никто не мог подслушать, но Бо Ра так и не решилась произнести то, что было на сердце, проглотив эти слова. Она впервые поняла: когда вина слишком велика, даже слово «прости» выдавить из себя невероятно трудно. Чувство вины перед ним каталось в груди Бо Ра, как колючий шар. С каждым днем этот ком становился всё больше, всё тяжелее, безжалостно вонзаясь острыми шипами в самую душу. И в этой саднящей, кровоточащей ране мешалась бессовестная, тягучая тоска по нему. Какая же я циничная. Как я вообще смею по нему скучать? Тихо вздохнув, Бо Ра отвела взгляд от кошки, бесконечно намывающей свою шерсть, и посмотрела на стол. Там лежал перевернутый экраном вниз телефон — мертвенно-тихий. Помедлив секунду, она импульсивно потянулась к нему. Как только телефон оказался в руке, пальцы сами собой открыли чат с Су Ха. На прошлой неделе, после долгих колебаний, Бо Ра написала ему сообщение с извинениями. Написала, что во всем виновата только она, что он ни в чем не виноват, просто она оказалась слишком слабой и глупой. Просила его не ранить себя, а просто ненавидеть её столько, сколько захочется. Она набирала этот текст, стирала и переписывала его десятки раз, мучаясь сомнениями, прежде чем наконец нажать «отправить». Но прошел день, потом второй, а сообщение так и осталось непрочитанным. Заблокировал? Бо Ра неотрывно смотрела на отметку о непрочитанном сообщении, а затем опустила телефон. Но тут же вскинула его снова и открыла приложение соцсети. Аккаунт Су Ха, и без того всегда лаконичный, теперь зиял пустотой. Все совместные фотографии и даты их годовщин исчезли. Бо Ра молча смотрела на этот профиль, ставший чистым листом, а затем решительно положила телефон обратно на стол экраном вниз. — Самсэк… Вместо экрана она стала медленно гладить мягкую кошачью шерсть. Самсэк, которой явно понравилось это прикосновение, тихо замурчала и приподняла подбородок. — Ты правда… совсем по нему не скучаешь? Эта маленькая кошка, чьи мысли невозможно было прочесть, казалось, уже напрочь забыла Су Ха. Словно стерла из памяти все те весны, лета, осени и зимы, что они провели вместе. А я, наверное, и за всю жизнь не смогу забыть. Су Ха навсегда застрянет в моем сердце чувством вины, и я до самой смерти буду ненавидеть себя за то, что так его ранила. К глазам снова подступили слезы — те самые слезы, которые она поклялась сдерживать хотя бы до отъезда в Сеул, чтобы лишний раз не тревожить родителей. Хватит об этом думать. Вспомнив про маму, которая сейчас готовила ужин на кухне, Бо Ра попыталась взять себя в руки. И в этот самый момент… Вжик. Телефон коротко завибрировал. Руки сработали быстрее разума. Бо Ра молниеносно схватила телефон со стола. Дрожащими пальцами она поспешно открыла уведомление. [Бо Ра, у тебя ведь в эту пятницу заканчивается практика?] Но автором сообщения, заставившего её сердце биться чаще, оказалась её соседка по комнате, Со Хи. Почувствовав, как плечи бессильно опускаются, Бо Ра осознала: она посмела надеяться на его ответ. В глубине души она рассчитывала на его природную доброту и нежность. Какая же я дура. Будь человек хоть ангелом во плоти, он не сможет простить ту, что нанесла ему такую рану. [Да, в это воскресенье возвращаюсь в Сеул.] Ругая себя за эти жалкие надежды, Бо Ра медленно набрала ответ. Со Хи, видимо, не выпускала телефон из рук, потому что ответ пришел мгновенно. [Тогда давай в тот же день сходим куда-нибудь вкусно поесть! Давно не виделись, я угощаю!] Несмотря на милые эмодзи и теплые слова, губы Бо Ра даже не дрогнули в улыбке. Она лишь механически водила пальцем по экрану, безвольно выбирая веселый стикер, чтобы притвориться, будто у нее всё хорошо. ---------- Том 1 Глава 72 — Да уж, детишки нынче пошли не подарок, — цокнула языком Со Хи, подливая пиво в стакан Бо Ра. Они сидели в углу пивной, затерянной среди бесконечных многоквартирных студий неподалеку от задних ворот университета. — Но это всё равно лучше, чем в Штатах. Здесь хотя бы стрельбу в школах не устраивают. С этими словами Со Хи залпом опрокинула стопку соджу. Её волосы, выжженные, наверное, не одним десятком осветлений, отливали светло-серым пепельным оттенком. Бо Ра, только что закончившая рассказывать старшей подруге о том, как чудом выжила на педагогической практике, задумчиво разглядывала этот непривычный цвет. Со Хи, которая была на три года старше, уезжала в Корею по обмену на целый год и вернулась лишь в начале этого года. Она и раньше казалась Бо Ра взрослой, настоящей старшей наставницей, но за этот год за границей повзрослела еще сильнее. — Ну и как там, в Америке? — спросила Бо Ра, не скрывая легкой зависти. — Да ничего так, прикольно, — пожала плечами Со Хи. — Если закрыть глаза на то, что от запаха травы под конец уже просто тошнило. — На вашем факультете ведь все сразу после выпуска идут сдавать экзамен на учителя, да? Слышала, у вас редко кто на языковые стажировки уезжает. — Ну да. Ладно бы еще английский преподавали, а для учителей родного языка, если у них нет второй специальности, в этом вообще смысла нет. — И всё равно, съездить хоть раз, пока учишься, было бы здорово. Мировоззрение меняется. Со Хи снова потянулась к соджу и, выпив, издала крякающий звук: «Кх-х, вот он, вкус Кореи!», прозвучав при этом как настоящий мужик средних лет. Бо Ра слабо улыбнулась, но слова Со Хи прочно засели у неё в голове. Мировоззрение меняется, значит… Раз уж это говорит человек, который успел испытать и увидеть куда больше её самой, значит, в этом совете определенно есть смысл. И то правда. Когда еще ехать, если не в студенческие годы. Бо Ра невольно вздохнула, рассеянно глядя на посекшиеся серые кончики волос Со Хи. В школьные годы, живя в уезде Нэхам — городке, похожем на глубокий, тесный колодец, — Бо Ра всегда отчаянно рвалась куда угодно, лишь бы подальше оттуда. И дело было не только в её несчастной судьбе или грызущем одиночестве. Просто с самого раннего детства она, словно во сне, всегда смотрела куда-то вдаль. Эта тоска по неизвестным, чужим краям, казалось, утихла, когда она перебралась в Сеул, подальше от родного дома. Но вскоре дым этих желаний поднялся вновь. И потянулся он к местам, совершенно непохожим на её тесный райончик. Как улитка, мечтающая увидеть океан, Бо Ра часто грезила о далеких, бескрайних просторах, где её никто не знает. — Вот именно… — тихо отозвалась Бо Ра. Но она была слишком труслива, чтобы воплотить эти тайные мечты в реальность. Просить денег у родителей, которым и так с трудом давалась оплата её учебы, было немыслимо. Идти наперекор всей атмосфере факультета, где даже академический отпуск брали редко (не говоря уже о стажировках за рубежом), и на целый год откладывать подготовку к экзамену — тоже. — Было бы здорово… поехать. Бо Ра покрутила в руках запотевший стакан с пивом и поднесла его к губам. Она выпила свой довольно большой бокал до дна, словно копируя жест сидящей напротив Со Хи, и та вдруг удивленно спросила: — Бо Ра, а где кольцо? — А? — Ну, парное кольцо, которое ты вообще не снимала. Почему ты сегодня без него? Они стали соседками по комнате еще на первом курсе и прожили вместе целых два года. Когда Со Хи всё-таки решилась поехать по обмену, Бо Ра жила с однокурсницей. Но узнав, что Со Хи возвращается, она при подаче заявления на общежитие не раздумывая вписала её имя вместо своей нынешней соседки. Поэтому Со Хи прекрасно знала, как Бо Ра и Су Ха начали встречаться и какими были их отношения. Её вопрос прозвучал абсолютно невинно, без всякой задней мысли. — Ты же его как татуировку носила. Говорила, что если снимешь, парень тебе потом мозг вынесет. На практике потеряла, что ли? — Нет, не потеряла… Бо Ра хотела ответить так же легко и непринужденно. Но слова «мы расстались» словно зацепились за какие-то острые крючья в горле и никак не желали срываться с губ. — Бо Ра... Ты что, плачешь? Вместо спокойного объяснения, которого она так хотела, из глаз брызнули слезы. Бо Ра, в панике от того, что её слезные железы сработали быстрее губ, принялась отчаянно вытирать щеки. Но как бы быстро ни мелькали её руки, они не поспевали за слезами, хлынувшими, словно из прорванной плотины. Увидев её мгновенно покрасневшие, залитые слезами глаза, Со Хи торопливо выдернула несколько салфеток и протянула ей. — О-онни, извини… Я не собиралась плакать, честно… — Да брось ты, поплачь. Плачь, сколько влезет. Как тут сдержишься. Со Хи, кажется, всё поняла. Лицо у неё стало тяжелым и сочувствующим, она мягко погладила Бо Ра по руке. В памяти Бо Ра вдруг всплыла сцена двухлетней давности. Тогда они словно поменялись ролями. Бо Ра, мы с Чхан Хёком расстались. Внезапное решение Со Хи уехать по обмену было во многом продиктовано именно этим разрывом. Что мне делать, Бо Ра? Я так по нему скучаю. Они познакомились в тяжелый год пересдачи экзаменов и провстречались целых пять лет. Расставшись после долгого периода охлаждения, Со Хи была почти невменяемой. Она плакала за едой, плакала, когда красилась, плакала даже во сне. И при этом она упорно не выходила на связь с бывшим парнем. Жестко заблокировала его во всех соцсетях. Худея так, что оставались кожа да кости, она собрала все совместные фотографии и сожгла их, чтобы больше никогда не смогла бы увидеть. А вместо этого с головой ушла в подготовку к стажировке. Сдала экзамены, собрала документы, аккуратно упаковала чемоданы. Наблюдая, как Со Хи отчаянно давит в себе чувства, Бо Ра тогда думала: Наверное, это и значит быть взрослой. Так стойко держаться даже после расставания. Плакать, но готовиться идти дальше. Наверное, это и есть по-настоящему зрелое расставание. То, как Со Хи с опухшим от слез лицом готовилась к собеседованию на программу обмена, навсегда врезалось Бо Ра в память. И именно поэтому сейчас ей было так противно от собственного жалкого поведения. Мы ведь расстались не из-за взаимных ошибок, как Со Хи. Это я во всем виновата. Я всё не так поняла и вела себя как последняя дрянь, вот всё и кончилось. Как провинившийся ребенок, который рыдает громче всех, она не могла вырваться из пучины ненависти к самой себе, роняя крупные слезы. — Вы окончательно расстались? — осторожно спросила Со Хи, продолжая мягко поглаживать её по руке. Вместо ответа Бо Ра лишь громче всхлипнула. Со Хи тяжело вздохнула и так же осторожно поинтересовалась о причине. Прерываясь на всхлипы, Бо Ра медленно всё рассказала, не пытаясь скрыть собственную вину. Это я всё не так поняла. Я накрутила себя, выдумала нелепые подозрения… и сама предложила расстаться. По этим коротким, обрывочным фразам Со Хи, видимо, уловила суть. Она снова наполнила опустевший стакан Бо Ра. И на этот раз это было не пиво, а соджу, которое Бо Ра пить совсем не умела. — Пыталась его вернуть? Бо Ра подумала, что это прямолинейное утешение было очень в стиле Со Хи. Но её следующие слова совершенно не вязались с привычным образом старшей подруги. — Он выходит на связь? Сообщения читает? Вместо ожидаемой жесткости — в духе того, как она сама рубила концы, — Со Хи вдруг спросила, пыталась ли Бо Ра за ним бегать. От этого нехарактерного вопроса Бо Ра замялась и еле выдавила: — Я писала ему… но отметки о прочтении нет. — Заблокировал, значит. Со Хи тяжело вздохнула и кивком указала на стакан Бо Ра, полный до краев: пей, мол, чего ждешь. Как только Бо Ра послушно опрокинула в себя спиртное, Со Хи подперла подбородок рукой и спокойно произнесла: — Знаешь, Бо Ра. Раньше я думала, что если уж сказала «давай расстанемся», то ни в коем случае нельзя потом унижаться и бегать за парнем. Что это круто. В глазах Со Хи не было ни капли хмеля. И это при том, что выпила она куда больше Бо Ра, раз за разом наполняя свою стопку чистым соджу. — А сейчас я думаю, что это полная чушь. Глядя на неё абсолютно трезвым, ясным взглядом, она тихо делилась сокровенным — словно прикрываясь алкоголем, чтобы выговориться. — Я просто струсила. Испугалась разбиться в лепешку, пытаясь всё исправить. Испугалась показать свою самую жалкую сторону и умолять о любви. Если бы я тогда переступила через себя, сейчас бы так не жалела. Увидев, что Бо Ра растерянно теребит мокрую от слез салфетку, не зная, что ответить, Со Хи горько усмехнулась и добавила: — Я узнала об этом только когда вернулась в Корею. Оказывается, он несколько раз приходил к нашему общежитию. А я тогда как сумасшедшая готовилась к отъезду и почти там не появлялась… Да и в телефоне он был заблокирован, так что связаться со мной он никак не мог. Я до сих пор гадаю, что он хотел мне тогда сказать. Если бы мы тогда встретились, как бы всё сложилось сейчас? На этом Со Хи замолчала. Бо Ра тоже молчала, глядя, как по стенкам стакана медленно сползают остатки пивной пены. Она вспомнила, как восхищалась «взрослым» расставанием Со Хи. Тем, как она держала себя в руках, несмотря на удушающую боль. Как подавляла в себе отчаянное желание отмотать время назад. Той зимой, два года назад, Бо Ра казалось это невероятным подвигом. Но если, вопреки её восхищению, для самой Со Хи такой разрыв обернулся лишь горьким сожалением… Есть ли смысл слепо этому подражать? — Проверь еще раз, точно ли он тебя заблокировал. А если надо — иди к нему домой или в универ, — посоветовала Со Хи после долгой паузы. — Мало ли. Унижайся, ползай на коленях, делай всё, что в твоих силах. Той ночью Бо Ра притащила в общежитие окончательно захмелевшую соседку и уложила её в кровать… Выйдя из душа, она села в темноте, освещенной лишь тусклым светом настольной лампы, и с замирающим сердцем открыла мессенджер. Прости. Рядом с этим коротким словом, которое она отправляла снова и снова, наконец-то появилась отметка о прочтении. ---------- Том 1 Глава 73 Солнце припекало подозрительно сильно еще с мая, но стоило перевернуть лист календаря, как лето тут же вступило в свои права. Жара, бесцеремонно явившаяся раньше времени, словно упрекала: «Почему вы к моему приходу не готовы?». Те мгновения, когда можно было наслаждаться ласковым, сладким ветерком, пролетели до обидного быстро. Щурясь от слепящего солнца, Бо Ра подняла голову и посмотрела на уходящий в небо многоквартирный дом. Оттягивая руки, она держала увесистую коробку. Пока она тащила её в метро, вымоталась так, что еще до полудня осталась без сил. Переживая, не пахнет ли от неё потом, Бо Ра поднялась по ступенькам к подъезду. Ей пришлось на секунду опустить коробку на землю, чтобы набрать код домофона. Как только стеклянные двери разъехались в стороны, она тут же подхватила свой груз и направилась к лифтам. Нажав до боли знакомую кнопку нужного этажа, Бо Ра бросила быстрый взгляд в широкое зеркало на боковой стене кабины. Оттуда на неё смотрела девушка с тщательно сделанным макияжем. И всё же на её лице отчетливо читалось напряжение, не отпускавшее её со вчерашнего вечера, когда она только приняла это решение, и до самого сегодняшнего утра. Не слишком ли яркую помаду я выбрала? Пока она терзалась сомнениями, лифт уже приехал. Бо Ра осторожно шагнула на площадку и остановилась перед дверью квартиры Су Ха. — Кхм. Прежде чем нажать на звонок, она прочистила горло. У неё был железный предлог, чтобы сюда прийти: вернуть подарки. Эти вещи были слишком дорогими, чтобы просто оставить их себе. Прошлой ночью Бо Ра, набравшись смелости — и немного алкоголя, — позвонила Су Ха. Он, естественно, не ответил. Но Бо Ра, твердо решив довести дело до конца, не сдалась и написала ему сообщение: [Су Ха, я хочу вернуть подарки, которые от тебя получила. Когда у тебя будет время?] Даже ей самой это сообщение казалось жалким, до зубного скрежета нелепым предлогом. Но она ни о чем не жалела. Точнее сказать, чтобы не пожалеть потом еще сильнее, она была готова стерпеть любой стыд. Мало ли что. Бо Ра решила всей душой поверить совету Со Хи. Отбросить гордость, забыть о стыде и просто умолять его. А может, это и впрямь была лишь отговорка. Возможно, Бо Ра просто искала любую зацепку, любую возможность поунижаться и поумолять Су Ха не бросать её. Сезоны, которые они провели вместе, были слишком прекрасными, чтобы вот так просто превратить их в воспоминания. В её сердце всё еще жила пугающе сильная, отчаянная надежда на то, что их совместное время не окончено. Она не хотела провести остаток жизни, изводя себя сожалениями и чувством вины. Даже если в конце её ждал лишь ледяной отказ, она хотела получить его лично, глядя ему в глаза. Именно поэтому Бо Ра предпочла не плакать в одиночестве, а цепляться за него до последнего. Сейчас она с замирающим сердцем смотрела на домофон у его двери. Сегодня утром, после долгих часов ожидания, от Су Ха пришел короткий ответ: [Всё нормально. Просто оставь их себе.] Но Бо Ра, не отступая от своего плана, тут же упрямо напечатала: [Нет, я чувствую себя слишком виноватой. Я сама занесу их к тебе. Во сколько ты сегодня будешь дома?] На это отчаянное сообщение ответа так и не последовало. Он не просто не ответил — к моменту, когда наступил обед, сообщение всё еще висело непрочитанным. На этот раз он точно меня заблокировал. Бо Ра подумала об этом, но вместо того чтобы пасть духом, решительно протянула руку и еще раз нажала на кнопку звонка. Вз-з-з. Приглушенный звук снова разнесся по ту сторону двери, но внутри по-прежнему стояла мертвая тишина. «Наверное, еще не вернулся», — попыталась успокоить себя Бо Ра, ставя тяжелую коробку на пол возле двери. Ну и ладно, подожду. Заодно макияж поправлю. Она проверила телефон — вдруг пропустила сообщение? — и, не найдя ничего нового, бодро достала пудреницу с зеркальцем. Стерла помаду, которая с самого начала казалась ей чересчур яркой, и внимательно осмотрела лицо. Глаза слегка покраснели, но это вряд ли бросится в глаза. Успокоившись, Бо Ра осторожно прислонилась спиной к стене рядом с дверью. К счастью, на этом этаже находилась только квартира Су Ха. Радуясь тому, что никто из соседей не застукает её за этим занятием и не примет за сталкершу, Бо Ра уставилась на темное табло лифта. Время в этом пространстве — вроде бы и внутри здания, но всё же снаружи квартиры — тянулось невыносимо медленно. «Наверное, именно так чувствует себя брошенная собака, которая ждет хозяина», — подумала Бо Ра. Барахтаясь в море пугающей неопределенности, она ждала его возвращения так долго, что в конце концов без сил опустилась на корточки. Так затекшим ногам стало хоть немного легче. От нечего делать она переводила взгляд с молчащего экрана телефона на табло лифта, пока её глаза случайно не упали на коробку, стоящую рядом с ней, словно такая же брошенная вещь. Коробка, которую она притащила сюда на себе, была тяжелой. Но даже в неё поместилась лишь крошечная часть того, что подарил ей Су Ха. Уместить в этот жалкий картон всё то, чем он её одаривал, было физически невозможно. Су Ха наверняка тоже это понял. Понял, что это лишь нелепый предлог. Что его бывшая девушка пытается выклянчить встречу таким дешевым, избитым способом. Но даже осознавая всю нелепость ситуации, Бо Ра не могла скрыть, насколько дорогими и ценными были для неё вещи, лежащие в этой коробке. И дело было вовсе не в их высокой цене. Деньги здесь не имели никакого значения. Дело в том, что в этой тяжелой коробке лежало... Бо Ра медленно протянула руку и приоткрыла крышку. Кончиками пальцев она коснулась лежащего на самом верху белого шарфа. В этой тяжелой коробке лежали вещи, которые она отбирала с особой тщательностью, мучительно размышляя: «А вдруг это заставит его сердце дрогнуть хоть на секунду?». Если эти вещи будили в Бо Ра какие-то воспоминания, то и в Су Ха — тоже. Ведь все эти воспоминания они создавали вместе. То, что могло тронуть его сердце, неизбежно бередило и её собственное. Поэтому первой вещью, которую она положила в коробку, стал этот шарф — его самый первый подарок ей на день рождения. Мягкая, теплая ткань, несмотря на то что шарф носили часто, оставалась чистой, без единого катышка, словно совсем новая. То, что шарф не изнашивался и не терял вид, всегда радовало Бо Ра. А еще больше счастья приносила забота Су Ха, который каждый раз, когда она приходила в этом шарфе, обязательно покупал ей горячий какао. Он точно вспомнит ту зиму, которую мы провели вместе, стоит ему только увидеть этот шарф. По-другому просто быть не может. Бо Ра собиралась трусливо цепляться за любую его эмоцию, за любое его колебание. Подавляя подступившие к горлу слезы, Бо Ра с силой ткнула пальцем в экран телефона. Сообщение всё еще висело непрочитанным. А что, если он правда меня заблокировал? Внезапная тревога вытеснила грусть, заставив сердце тревожно сжаться. А что, если именно сегодня он не ночует дома? А если... если он втайне от меня переехал куда-то далеко? Время незаметно утекало, и день уже клонился к вечеру. Свет, падающий из маленького окошка в коридоре, тускнел с каждой минутой. И как мне тогда с ним встретиться? Когда в этот холодный коридор придет кромешная ночь, сколько еще я смогу здесь просидеть? Бо Ра сидела с потерянным, отчаянным лицом, словно человек, выброшенный за борт посреди бескрайнего океана на обломках корабля. И в этот момент... Табло лифта, до этого замершее на одном месте, вдруг ожило. Бо Ра молча наблюдала, как цифры быстро сменяют друг друга по убывающей, пока лифт не спустился на подземную парковку. За те долгие часы, что она впустую провела здесь, такое случалось не раз и не два. Лифт то поднимался, то опускался, пару раз даже останавливался этажом ниже. Каждый раз сердце Бо Ра взлетало до небес, а затем с грохотом обрывалось вниз. Это не он. И хотя после стольких разочарований она почти смирилась, Бо Ра всё же медленно поднялась на ноги и отряхнула помятую одежду. Она делала это без особой надежды, руководствуясь лишь одной мыслью. Мало ли. Вдруг, как и та безумная идея прийти сюда, это окажется именно тот лифт, в котором едет Су Ха? В тот самый момент, когда Бо Ра выпрямилась, держась за эту последнюю, жалкую крупицу надежды... Бесконечно бегущие вверх цифры вдруг замедлили свой ход и замерли. Именно на том этаже, где она его ждала. Дзинь. С мелодичным звонком двери лифта медленно поползли в стороны. Бо Ра смотрела на расширяющуюся щель так, словно это были первые кадры фильма, выхода которого она ждала всю жизнь. Её тело застыло в напряжении, всё еще не до конца веря в происходящее, но сердце бешено заколотилось, разгоняя кровь по венам. Оно колотилось о ребра, как бегун на финишной прямой, наполняя всё тело трепетным волнением. Удлинившийся день так и не смог победить наступившую ночь, и пространство перед квартирой уже погрузилось во мрак. Бо Ра с замирающим сердцем смотрела, как яркий свет из кабины лифта прорезает эти густые, тягучие тени. Вскоре в этом свете, разгоняющем тьму, показался знакомый силуэт. Его лицо, всё такое же безупречно красивое, казалось особенно четким в ярком свете ламп. Бо Ра видела, как Су Ха — тот, по кому она так невыносимо скучала, — медленно поворачивает голову, словно ища что-то. Площадка перед лифтом была совсем крошечной. Бо Ра стояла, замерев, чувствуя, как от напряжения скручивает всё внутри, и ждала, когда его взгляд найдет её. Как она и ожидала, Су Ха заметил её почти сразу. У Бо Ра была заготовлена целая речь. Она должна была начаться со слов: «Прости, что пришла вот так без предупреждения», и закончиться: «Я просто хотела увидеть тебя и извиниться лично». Но финал этой речи был лишь предлогом для нового начала, чтобы потом спросить: «Как ты жил всё это время?». Но Бо Ра не смогла выдавить из себя ни единого слова из тех, что так долго готовила и репетировала. И дело было не в волнении. Её мозг не отключился, превратив её в идиотку, забывшую все слова. В голове по-прежнему четко выстраивались фразы, которые она так хотела ему сказать... Но его ледяной взгляд, устремленный на неё, заморозил всю её решимость. Су Ха смотрел на неё так, словно видел перед собой совершенно чужого человека. От этого взгляда Бо Ра растерялась и отступила на шаг. Её смятение, видимо, передалось и телу. Не в силах вынести этот пронизывающий насквозь взгляд, она рефлекторно отвела глаза в сторону. И только тогда... Только тогда в её поле зрения попало то пространство в кабине лифта, которое Су Ха не закрывал собой. Она была так поглощена им одним, что не заметила этого сразу. Этим вечером, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, Су Ха вернулся домой не один. Рядом с ним стояла женщина в строгом элегантном костюме. ---------- Том 1 Глава 74 Женщина, стоявшая чуть в стороне и с интересом рассматривавшая Бо Ра, была высокой. Длинные волосы струились локонами, а прямая осанка придавала ей безупречно элегантный вид. Даже оденься они одинаково, Бо Ра, стоящая в джинсах и неловко ссутулившаяся, казалась бы на её фоне блеклой. Глядя на эту женщину в кремовой блузке без единой складочки, Бо Ра поспешно опустила дрожащий взгляд. Внезапно ей вспомнилась та самая сонбэ, из-за которой она когда-то так изводила себя ревностью. Старшекурсница Су Ха. Бо Ра не могла ничего сказать, ведь они тогда еще не встречались, но Су Ха объяснял, что им приходится проводить много времени вместе из-за совместного проекта. Бо Ра никогда её не видела, но по возрасту эта женщина вполне подходила. И в её одиноких, мучительных фантазиях та сонбэ выглядела именно так. Высокая, стройная, воплощение утонченной зрелости, которой Бо Ра так восхищалась, но до которой никак не могла дотянуться. «Уже?» — кольнула непрошеная мысль. — «Сколько времени прошло с нашего расставания?». Но Бо Ра тут же оборвала себя: она больше не имела права так думать. Куда больнее было осознавать другое: их силуэты смотрелись на удивление гармонично. Рядом с высоким, широкоплечим Су Ха такая же статная женщина казалась идеальной парой. Бо Ра бросила взгляд на свои туфли — она надела сегодня самую чистую и красивую пару, но сейчас они казались ей жалкими. Ей нестерпимо захотелось спрятать ноги. И в этот же момент... — Зайдите как-нибудь в другой раз. Молчавший до этого Су Ха наконец заговорил, предварив слова тихим вздохом. — У меня сегодня, кажется, гости. В его тоне сквозила сухая деловитость. Бо Ра осторожно подняла голову и увидела, как женщина покладисто кивнула. — Поняла. Тогда свяжусь с вами позже. Ответив Су Ха тем же сдержанным, официальным тоном, женщина снова перевела взгляд на Бо Ра. Из-за безупречно подкрученных, густых ресниц её взгляд показался Бо Ра слишком тяжелым, и она вновь потупила глаза. Послышался стук каблуков, затем звук закрывающихся дверей лифта и шум кабины, уходящей вниз. Хотя Бо Ра прекрасно знала, кто уехал, а кто остался стоять перед ней, она не могла заставить себя поднять голову, лишь нервно теребила пальцы. — Чхве Бо Ра. — Я... я пришла вернуть тебе вещи, — рефлекторно выпалила Бо Ра, услышав свое имя, произнесенное таким ледяным тоном, что к нему страшно было даже прикоснуться. — Они... слишком дорогие, чтобы я просто оставила их себе... — Я же сказал, что они мне не нужны. В ответ на её запинающуюся речь раздался тяжелый, глубокий вздох. Бо Ра невольно сжалась, словно этот вздох грузом лег ей на плечи. — Я же сказал, чтобы ты оставила их себе. Зачем ты притащилась сюда? В его словах сквозило такое явное, неприкрытое отторжение, что Бо Ра онемела, лишь сильнее впиваясь ногтями в ладони. Она думала, что подготовилась к этому. Видимо, ошибалась. Реальность оказалась бесконечно далека от её фантазий. И только сейчас Бо Ра осознала страшную вещь: она совершенно не знала такого Су Ха. Не знала Су Ха, который её не любит. Тот Су Ха, которого она знала, всегда был полон нежности к ней. С того самого момента, как их взгляды впервые встретились поверх школьной стены, он был с ней исключительно ласков. Поэтому она просто не понимала, как Су Ха ведет себя с остальными людьми. Ведь она никогда не была для него чужой, безразличной посторонней. — Чхве Бо Ра. Она знала. Знала, что у неё нет ни малейшего права спрашивать, кто эта женщина рядом с ним. Нет права изводить себя ревностью. И Су Ха, словно читая её тревогу, позвал её снова. Его голос не звучал сердито — в нем слышалась лишь глухая усталость. — Твое поведение меня пугает. От этих тихих слов, произнесенных после короткой паузы, у Бо Ра похолодели кончики пальцев. — То, как ты без предупреждения заявляешься ко мне и ждешь под дверью... Это пугает. И мне это неприятно. Это были её слова. Те самые слова, которые она жестоко бросила ему в лицо, когда он поздней ночью ждал её у дома. Разница была лишь в том, что Су Ха не заслуживал таких слов, а она — да. И всё же, впервые столкнувшись с его холодностью, Бо Ра почувствовала, как к горлу подкатывает горький, удушливый ком обиды и страха. Она до боли закусила губу. Видя, что Бо Ра молчит и лишь кусает губы, Су Ха издал очередной вздох — она уже сбилась со счета, какой по счету. Понятно. Он хочет, чтобы я поскорее ушла. Запоздало прочитав его мысли, Бо Ра, не найдя в себе смелости выдержать еще больше ненависти с его стороны, решила сбежать. Она пришла сюда, слишком легкомысленно всё обдумав. По-дурацки расслабилась, помня лишь о той нежности, что была между ними. Су Ха и так разочарован в ней, так зачем злить его еще больше своими слезами? С этой мыслью Бо Ра резко развернулась, чтобы уйти. Но ноги, затекшие от долгого сидения на корточках, подвели её. Она пошатнулась, теряя равновесие. Она даже не успела мысленно обругать себя за неуклюжесть. Еще до того, как неловко подвернутая лодыжка успела подогнуться, чья-то рука крепко перехватила её за локоть. Конечно же, от падения её спас Су Ха. Мгновенно преодолев разделявшие их пять шагов, он медленно, аккуратно поставил её на ноги. Его прикосновение было чистым. Слишком чистым — оно напоминало тот самый отстраненный взгляд, которым он смотрел на неё минуту назад из лифта. В этом жесте читалось лишь одно: он не мог хладнокровно проигнорировать несчастный случай, произошедший прямо у него на глазах. Никакого скрытого беспокойства. Никакого тепла. Су Ха не прошел мимо. Но Бо Ра, твердо стоя на обеих ногах, чувствовала себя так, словно всё же упала и разбилась в кровь — так сильно болело внутри. — Я вызову такси. Поезжай домой. Он отпустил её руку без тени сожаления. Бо Ра торопливо замотала головой. Нет, я сама доберусь. Она хотела сказать это, но ком слез, подступивший к самому горлу, не дал ей произнести ни звука. Она боялась, что если откроет рот, то просто разрыдается. — Чхве Бо Ра. Но, видимо, есть вещи, которые становятся тем очевиднее, чем сильнее пытаешься их скрыть. — Даже если ты сейчас расплачешься, я больше не буду тебя утешать. Прямо как сердце Бо Ра, которое всё равно ранилось, несмотря на то что он подобрал самые мягкие слова. Прямо как разочарование Су Ха, понявшего, что она так и не смогла скрыть свои эмоции. Кап, кап. Глядя лишь на круглые капли слез, падающие на пол, Бо Ра дрожащей рукой нащупала кнопку вызова лифта. Видимо, она нажала не ту — Су Ха со вздохом потянулся и нажал кнопку «вниз». Сквозь пол передалась вибрация: кабина, которая должна была увезти её, начала подниматься из глубокого подземелья. Бо Ра стояла, опустив голову, и парадоксально молилась сразу о двух вещах: чтобы лифт приехал как можно скорее и чтобы он не приехал никогда, позволив ей остаться здесь до конца жизни. — Я хочу кое-что спросить. Его низкий, глухой голос внезапно разрезал темную тишину. — Тогда, на похоронах. Моя мать приходила к тебе в туалет. Бо Ра стряхнула очередную порцию слез и торопливо вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. Затем осторожно подняла голову и посмотрела на мужчину, стоящего рядом. — Что моя мать тогда сказала? Его глаза, смотревшие на неё сверху вниз, казались совершенно бесстрастными, почти выцветшими. Но как эти глаза знали каждую её черточку, так и Бо Ра знала их обладателя. — Ничего особенного... Просто спросила, правда ли мы с тобой встречаемся... — Врешь. Но как бы Бо Ра ни была уверена, что знает его сердце, Су Ха знал её куда лучше. Её жалкая попытка солгать — лишь бы не причинять ему еще большей боли — с треском провалилась. — Она наверняка сказала тебе, что я убил человека. Лицо Су Ха по-прежнему не выражало никаких эмоций. Но сквозь эту ледяную маску Бо Ра отчетливо увидела его разбитое вдребезги сердце. — А ты... в это поверила. Его мать была не единственной, кто причинил ему эту боль. Бо Ра тоже держалась за рукоять того ножа. Вместе с его матерью они дружно сжали пальцы на рукояти и вонзили отравленный клинок глубоко в его грудь. — Я правда был настолько ненадежным? На лице Су Ха, задавшего этот вопрос, не было обиды. Лишь сухое, выжженное смирение. Он тихо, надломленно усмехнулся, принимая это отчаяние. — Настолько, что ты поверила в этот абсурдный бред? Его усмешка была похожа на сухой песок. Может, именно из-за этого горького сходства в ушах Бо Ра вдруг зашумело море, слизывающее белую песчаную кромку. «Обещаю». В ту же секунду перед глазами всплыло лицо прекрасного юноши — образ, который она всегда носила в сердце как оберег. «Кто бы какую ложь тебе ни наговорил, я... я всегда буду верить в твою невиновность». Восемнадцать лет. Позднее лето. Море, над которым пел закат. То юное, ночное обещание, данное так торжественно, когда она положила свои дрожащие ладони поверх его рук. Бо Ра так и не сдержала клятву, данную ему. Чувство вины вновь захлестнуло её с головой, и горячие слезы сожаления обожгли щеки. — Такси уже внизу, — тихо сказал он, проявляя последнюю, сухую заботу к той, что только что вновь осознала всю свою жестокость. — Садись и поезжай. Как Су Ха и предупреждал, он не стал вытирать её слезы. Выбрав отчуждение, мужчина лишь со скучающим видом смотрел на открывшиеся двери лифта. * * * Положив руки на руль, Чи Су Ха наблюдал, как знакомый силуэт неуверенно выбирается из такси. Вяло захлопнув дверцу, Чхве Бо Ра остановилась перед ступеньками общежития — видимо, даже этот крошечный подъем отнимал у неё последние силы. Постояв немного с опущенной головой, она медленно побрела внутрь. За то короткое время, пока она шла к дверям, её плечи несколько раз судорожно дернулись. Ему уже доложили, что в машине она рыдала так, что водитель всерьез испугался за её состояние, но, видимо, ей этого было мало. В комнате опять реветь будет. Как бы и впрямь не слегла от такого обезвоживания. Чхве Бо Ра всегда была проблемной, требующей постоянного присмотра. Что же с ней делать? Провожая взглядом тень, которую словно засосало в нутро здания, Чи Су Ха задумчиво постукивал кончиками пальцев по рулю. ---------- Том 1 Глава 75 По правде говоря, если бы Чи Су Ха позволил себе поддаться желаниям, он бы с удовольствием растянул эту ситуацию. Ему хотелось, чтобы Чхве Бо Ра из-за него страдала еще сильнее. Чтобы все её мысли были заполнены только им, чтобы она не могла думать ни о чем другом. Чтобы чувство вины перед ним разъедало её настолько, что парализовало бы саму способность жить нормальной жизнью... От одних лишь этих мыслей внизу живота сладко и тяжело заныло. Представив её опухшие от слез глаза, которые он непременно увидит завтра утром, Су Ха почувствовал, как во рту пересохло от жажды. Однако у этой восхитительной сцены возмездия был один существенный недостаток. Всё это время он не мог к ней прикасаться. А каким бы изысканным ни было блюдо, если его нельзя попробовать, оно остается лишь красивой картинкой. Что ж, вывод очевиден. Удовольствие оказалось коротким, но вполне сносным. Цель достигнута, а значит, пора переходить к следующему этапу. Чхве Бо Ра пуглива. Поэтому действовать нужно без спешки, медленно и терпеливо расставляя сети... Вспомнив мягкость её кожи, к которой он так давно не прикасался, Су Ха медленно закрыл и открыл глаза. Мгновение — и брошенный телефон снова оказался в его руках. В темноте белый свет экрана прямоугольником лег на лицо мужчины. И в этом холодном свете его губы растянулись в улыбке, искренней и радостной, как у ребенка. * * * Бо Ра с напряженным лицом смотрела на возвышающийся перед ней многоквартирный комплекс. Казалось, верхние этажи царапают синее небо. Она перевела взгляд с высотки на телефон, крепко зажатый во влажной от пота ладони. Прошлой ночью, когда она в слезах добралась до общежития (даже не помня, как именно), телефон в её руке вдруг коротко завибрировал. [Завтра есть время?] Сквозь пелену слез она смотрела на имя, которое всю дорогу как мантру повторяла про себя. [Мне нужно кое-что тебе отдать.] Су Ха. Бо Ра долго сидела, как громом пораженная, тупо глядя на его имя в самом верху экрана, и лишь спустя целую вечность лихорадочно начала печатать ответ: [Да. Есть. Я приеду к твоему дому.] Отправив это, она тут же спохватилась. Он же говорил, что боится, когда я вот так заявляюсь. Говорил, что ему страшно и неприятно. «Нет, это ошибка. Давай лучше встретимся в школе, а не у тебя». Она уже торопливо набирала этот текст, но не успела нажать «отправить», как пришел ответ: [Хорошо. Договорились.] От этого короткого, спокойного сообщения Бо Ра снова замерла, словно время вокруг остановилось. Застыв с пальцами над клавиатурой, она лишь слушала, как по-идиотски гулко колотится её сердце. А вдруг он открыл ту коробку, которую я оставила? Вдруг он достал и посмотрел шарф, носовой платок, наши фотографии? Эту бесстыдную, неуместную надежду следовало бы безжалостно растоптать. Но как она ни старалась, жалкий росток ожидания упрямо пробивался сквозь бетон. Этого не может быть. После всего, что я натворила... Она пыталась заставить себя вспомнить тот ледяной тон, которым он говорил с ней в последний раз. Но сердце упрямо цеплялось за то, как он всё же удержал её от падения, за его заботу, когда он вызвал ей такси. Всю ночь она ворочалась без сна, разрываясь между суровыми мыслями о том, что ей нельзя ни на что надеяться, и слепым оптимизмом, который упорно разрастался даже на такой бесплодной почве. И вот наступило утро. Приехав к его дому задолго до назначенного времени, Бо Ра не решилась зайти внутрь и просто топталась у входа. Она прекрасно помнила пароль. Могла бы войти в его подъезд без всяких проблем. Но, в отличие от прошлого раза, сегодня она не осмелилась этого сделать. Нерешительно мялась у двери, и каждый раз, когда рука тянулась к панели домофона, в ушах звучали его слова: «Мне неприятно». Мысль о том, что она больше не значит для него ровным счетом ничего, что она теперь чужая и не имеет права вот так вторгаться на его территорию, связывала ей руки. Просто подожду, пока не придет время. В итоге Бо Ра решила не звонить в домофон и остаться на улице. Можно было бы назвать это проявлением заботы, но если бы кто-то сказал, что она просто струсила, Бо Ра бы не стала спорить. Сколько времени она провела там, изводя себя тревогой? И вот, на экране телефона, который она проверяла по несколько раз в минуту, наконец-то высветилось долгожданное имя. [Ты где?] Прочитав это короткое сообщение, Бо Ра без промедления набрала ответ: [Я уже приехала. Стою у подъезда.] Отправив сообщение, она на секунду задумалась и принялась печатать следующее: «Можно мне войти?» Возможно, из-за чувства вины этот вопрос казался ей самой немного жалким. Она уже собиралась нажать кнопку отправки, как вдруг почувствовала чье-то присутствие за спиной. Неужели он так быстро спустился? Испуганно вздрогнув, Бо Ра резко обернулась. — Вы здесь живете? Но, вопреки её ожиданиям, силуэт, маячивший у неё за спиной, принадлежал не Су Ха. Бо Ра с разочарованным лицом коротко покачала головой. — А-а. Просто я вас и вчера тут видел. Думал, вы местная. Мужчине на вид было немного за тридцать, а может, и ближе к сорока — в любом случае, он был заметно старше Бо Ра. На его губах играла какая-то сальная, неприятная улыбочка. — Раз не живете, чего тогда стоите? Ждете кого-то? — Да... Жду знакомого. — Знакомого? Парня, что ли? Бо Ра ответила ему лишь потому, что подумала: вдруг он местный житель и ему неприятно, что у подъезда околачивается посторонняя? Но мужчина не отставал, переходя границы приличия. — Ой, простите, я просто человек такой... неравнодушный. Заметив её недовольный взгляд, мужчина почесал затылок и неловко усмехнулся. — Мало ли, вдруг у вас проблемы. Хотел предложить зайти ко мне, если, например, в туалет нужно. — Ничего не нужно. Можете идти. — Да ладно вам. Вам же скучно одной стоять, пока друг не придет... — Чхве Бо Ра. Бо Ра уже наполовину отвернулась от этого навязчивого типа и снова подняла телефон, когда бесшумно разъехались стеклянные створки дверей. Из подъезда широким шагом вышел высокий мужчина. Назвав её по имени, он молча встал перед ней, заслонив своей широкой спиной. Бо Ра не видела лица Су Ха и не могла знать, каким взглядом он сейчас сверлит незнакомца. — А-а, так вы... парня ждали... Но по реакции мужчины нетрудно было догадаться, что взгляд этот вряд ли был дружелюбным. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом — это чувствовалось даже по жесткой, окаменевшей спине Су Ха. — Кхм. Прошу прощения. Бормоча извинения, мужчина поспешно ретировался. Су Ха неподвижно стоял на месте, пока тот не скрылся из виду. Всё это время Бо Ра нервно теребила ногти, отчаянно пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Приятный запах... Он что, парфюмом воспользовался? От него исходил знакомый, свежий аромат, и в груди Бо Ра снова начало щекотать то самое опасное, робкое ожидание. — Пароль забыла? Спина перед её глазами медленно развернулась, и он тихо спросил: — Почему не зашла, а стоишь здесь? Его глаза, смотревшие на неё сверху вниз, казались слегка раздраженными. Бо Ра вдруг почувствовала себя так, словно должна оправдываться, и невнятно пробормотала: — Подумала... что нельзя вот так просто заходить... Тебе же это может не понравиться... Она добавила это из осторожности, стараясь проявить уважение к его границам, но прозвучало это так, словно она бросает ему упрек. Я совсем не это имела в виду. Пока она стояла, как провинившаяся школьница, Су Ха раздраженно вздохнул. — Пошли. Кажется, он злится. Бо Ра только собиралась заглянуть ему в лицо, чтобы проверить свои подозрения, как он снова развернулся. Она едва поспевала семенить за ним, пока он вышагивал своими длинными ногами. В тесном пространстве лифта его аромат ощущался еще сильнее. Жадно вдыхая этот запах, Бо Ра теперь была почти уверена. Он злится. Точно злится. Она украдкой поглядывала на его бесстрастный профиль, пока он что-то печатал в телефоне. Но почему? Потому что я не зашла внутрь? И ему пришлось спускаться, чтобы меня встретить? Нет, вряд ли это могло вывести его из себя. Тогда почему он так напряжен? Из-за того незнакомца... который ко мне клеился? Это могло быть просто иллюзией. Если вспомнить их последнюю встречу, то так оно, скорее всего, и было. Но даже понимая это, Бо Ра не могла удержаться от того, чтобы не поставить всё на эту крошечную вероятность. А что, если он правда разозлился именно из-за этого? Что, если хотя бы на секунду... Она была похожа на наивного ребенка, готового сорваться на бег по первому, едва слышному свистку. И в этот самый момент её надежды... Лифт остановился на нужном этаже и распахнул двери. Су Ха без колебаний вышел на площадку и толкнул дверь квартиры. Бо Ра на секунду замялась, но затем, набравшись смелости, шагнула в открытое им пространство. — Выбросить рука не поднялась. Но то, что отразилось в её глазах — глазах, которые вопреки всему посмели наполниться надеждой, — была картонная коробка. В ней были аккуратно сложены её вещи. — Пока собрал только то, что на виду. Если найду что-то еще, отправлю курьером. ---------- Том 1 Глава 76 Его ровный, совершенно лишенный эмоций голос упал поверх белой коробки. Бо Ра с растерянным лицом посмотрела на Су Ха, а затем перевела взгляд на картон. В небольшой коробке были плотно уложены её вещи — те самые, которые она даже не хватилась. Розовые резинки для волос, отсортированные по сезонам пижамы, носки, университетские учебники. Увидев там даже кружки, из которых она обычно пила, Бо Ра хотела было сказать, что они ей не принадлежат. Но сердце, сдувшееся, как проколотый воздушный шарик, не позволило ей произнести ни звука. — А, да... Вместо внятных слов с её губ сорвалось лишь жалкое бормотание. — С-спасибо. «Действительно ли это то, что нужно сейчас говорить?» — мелькнуло в голове. Но Бо Ра, потратившая все силы на то, чтобы сдержать слезы, уже не могла ясно мыслить. Она больше не хотела цепляться за глупые иллюзии. Ругая себя за наивность, Бо Ра решила как можно скорее убраться отсюда. Но даже сбежать оказалось непросто. Коробка оказалась тяжелее, чем она думала, и Бо Ра неловко пошатнулась, едва не выронив её. Но, какими бы чужими они теперь ни стали, Су Ха не был тем человеком, который мог спокойно на это смотреть. — Осторожно. Его рука мягко, но уверенно подхватила дно опасно накренившейся коробки. — Уронишь. Время словно замерло. Его большая рука с длинными пальцами и её сжатые ладони на краях коробки застыли в миллиметрах друг от друга. Его спокойное, размеренное дыхание сплелось с её прерывистыми, дрожащими вдохами — она изо всех сил пыталась не расплакаться. — Бо Ра… Эта пауза не была долгой. Просто из-за повисшего между ними необъяснимого напряжения воздух казался густым и тяжелым. — Почему ты плачешь? Его мягкий голос расколол эту застывшую тишину. — Тебе так не хочется расставаться? Ей казалось, что она хорошо держится, но, видимо, это было не так. Только сейчас Бо Ра поняла, что её щеки мокрые, и отчаянно вытерла их тыльной стороной ладони. — Да, не хочется... — Тогда зачем ты это сделала? Словно из вредности, Су Ха выхватил коробку из её рук и тихо произнес: — Если ты так себя ведешь, у меня просто не остается выбора, кроме как расстаться с тобой. От этих слов, сказанных со вздохом, сердце Бо Ра рухнуло в очередной раз. Но теперь причиной была не его холодность. Причиной была она сама. Она прекрасно понимала, почему Су Ха был вынужден сделать такой выбор. Прекрасно знала, кто именно нанес ему рану, заставив страдать совершенно без вины. — Да, я понимаю. И поэтому Бо Ра, чье лицо было мокрым от слез, через силу кивнула. Она уважала его выбор. Искренне уважала. Её желание остаться с ним было лишь эгоистичной прихотью, а если посмотреть на ситуацию глазами Су Ха — оттолкнуть её, такую жестокую и несправедливую, было единственно верным решением. — Понимаешь?.. Ответный вопрос прозвучал с легким запозданием, низким, вибрирующим тоном. — Бо Ра. Ты действительно понимаешь, почему я решил с тобой расстаться? — Да. Потому что я... я сделала тебе слишком больно... Бо Ра сглотнула подступивший ком в горле и еле выдавила: — Поэтому, конечно... — Ты ведь всё еще любишь меня. Любишь так, что сама не знаешь, куда деваться. Может, это из-за того, что глаза застилали слезы, но ей показалось, что в его голосе проскользнула нервная усмешка. — И при этом говоришь, что согласна расстаться? Бо Ра не нашла в себе смелости поднять голову и посмотреть ему в лицо. Ей не хотелось, чтобы её зареванное, жалкое лицо стало его последним воспоминанием о ней. Не хотела, чтобы холодный, отстраненный взгляд Су Ха стал последним кадром в её памяти. Поэтому вместо того, чтобы поднять голову, она решила просто искренне извиниться и поставить на этом точку. — Жаль. А я ведь думал попробовать с тобой еще немного. Пока его фирменный, вкрадчивый голос не бросил ей эту спасительную соломинку. Голова Бо Ра, до этого понуро опущенная, словно у преступницы на эшафоте, резко вскинулась — так, будто её дернули за невидимую нить. Сквозь пелену слез она смутно увидела безупречное лицо Су Ха. — Нам ведь было так хорошо вместе. Но у этой надежды, за которую она так отчаянно ухватилась, оказались острые, как бритва, зубы. — Особенно в постели. От этих слов, резанувших по сердцу не хуже ножа, слезы, скопившиеся в уголках глаз Бо Ра, сорвались вниз, словно капли крови. — Вот я и подумал: может, станем партнерами, пока кто-нибудь другой не появится... Зрение прояснилось, и перед ней предстало его невероятно красивое лицо. Не отводя глаз ни на секунду, он смотрел прямо на неё. — Ну так что, Бо Ра? Его черные глаза смотрели на неё пронзительно, словно взвешивая, словно проверяя на прочность. — Попробуем? Это не Су Ха. Это была её первая мысль. Такое поведение, такое грязное предложение — это совершенно не вязалось с тем Су Ха, которого она знала. Но в тот момент, когда она уже собиралась сказать «нет» и попятиться назад... В голове вдруг вспыхнуло слово «наказание». Она причинила ему невыразимую боль. Мало того, что она предала человека, который её спас, так еще и бесстыдно притащилась сюда, вымаливая прощение. А вдруг он просто хочет меня наказать? Вдруг он хочет, чтобы я испытала хотя бы малую часть той боли, через которую прошел он? — Что, Бо Ра? Не хочешь? Лицо Су Ха по-прежнему было ласковым. Голос — мягким и нежным. Но взгляд, жадно скользивший по ней, говорил об обратном. Это был взгляд человека, который её проверяет. Словно он уже выбрал пропасть, в которую она должна упасть, и теперь методично загонял свою жертву прямо к обрыву. — Нет… Подозрение, что это месть, заставило Бо Ра принять решение, на которое она бы ни за что не пошла в обычной ситуации. — Д-давай. Она грубо вытерла зареванное лицо, отчего оно, казалось, стало выглядеть еще хуже, и повернулась к нему спиной. Краем глаза она успела заметить, как лицо Су Ха резко окаменело, но это было лишь мимолетное видение, и она не была ни в чем уверена. Бо Ра не стала оборачиваться, чтобы проверить. Вместо этого она торопливо сняла обувь, прошла по коридору мимо знакомых комнат и оказалась в гостиной. За панорамными окнами с раздвинутыми шторами плескалось яркое полуденное солнце. На фоне этого уютного, залитого светом пейзажа Бо Ра стояла с тяжелой тенью на душе, словно кошмар, явившийся среди бела дня. Тишина за спиной была удушающей. Вскоре её нарушили тяжелые, размеренные шаги. Слыша, как он медленно приближается, Бо Ра невольно зажмурилась. «Наказание». «Искупление». Возможно, слова, которые она только что твердила себе, были ложью. Может, это просто дешевые оправдания, а на самом деле она просто хочет удержать Су Ха любым способом. Может, она готова пойти даже на такую грязь, лишь бы остаться рядом с ним. Но отступать было поздно. Бо Ра уже стояла посреди его квартиры. Даже если она поступила опрометчиво, даже если совершила чудовищную глупость, с последствиями которой не сможет справиться — ей придется нести ответственность за свой выбор. Всё в порядке. Я справлюсь. Это же Су Ха, а не кто-то другой. Су Ха, с которым мы столько раз были близки... С этими мыслями Бо Ра заставила себя поднять голову, которую до этого неосознанно опускала всё ниже. И в этот момент... Его присутствие, до этого приближавшееся медленно, как крадущаяся змея, внезапно оказалось вплотную за спиной. Она почувствовала исходящий от него жар, и у неё перехватило дыхание, словно кто-то сдавил горло. Но вопреки ожиданиям, эта внезапная атака не закончилась прикосновением. Тепло его тела, оказавшееся так близко, не обхватило её, а лишь медленно скользнуло мимо. Бо Ра, всё еще замерев от напряжения, скосила глаза на его твердую спину. Су Ха, всем своим видом показывая, что её паника была лишь плодом её собственного воображения, небрежно прошел мимо и опустился на диван. — Подумай еще раз. Слегка вальяжно развалившись на диване и широко расставив ноги, Су Ха бросил на неё короткий взгляд. — Уверена, что потянешь? Перед диваном лежал большой ковер теплого оттенка слоновой кости. Тот самый ковер, который они когда-то выбирали вместе. И сейчас, сидя над ним, Су Ха словно давал ей последний шанс отступить. — Уверена, что тебя устроят отношения, где будет только секс, без всяких чувств? Бо Ра, напряженно следившая за каждым его движением, за каждым вздохом, с трудом сглотнула пересохшим горлом. Су Ха, раз за разом переспрашивая её, словно ждал, что она откажется. Словно хотел, чтобы она оскорбилась, отступила и сбежала. «Может, он и не собирается меня наказывать. Может, это просто способ от меня избавиться», — мелькнула мысль. — «Прогнать меня, раз уж я так упрямо за него цепляюсь. Сделать так больно, чтобы я больше никогда не смела к нему приходить». Но если его план был таков, он сильно ошибся в расчетах. Потому что её отчаяние было в сотни раз сильнее его раздражения. Её потребность в нем была в тысячи раз глубже, чем его желание от неё избавиться. И поэтому Бо Ра, вместо того чтобы сбежать, как он того ждал, подняла дрожащие руки к пуговицам своей свежевыглаженной рубашки. Взгляд Су Ха — то ли равнодушный, то ли скрывающий странный пыл — медленно проследил за её подрагивающими пальцами. Чувствуя пристальный взгляд всем телом, Бо Ра медленно расстегнула первую пуговицу. Затем вторую. Третья пуговица, открывающая ложбинку на груди, поддалась почему-то легче предыдущих. Не останавливаясь, Бо Ра продолжала расстегивать рубашку, сосредоточившись лишь на собственной обнажающейся коже. Наконец, ткань цвета слоновой кости скользнула по плечам и с тихим шорохом упала на пол. ---------- Том 1 Глава 77 Рубашка упала на пушистый ковер. Звук был едва слышным, но Бо Ра вздрогнула худыми плечами так, словно над ней громыхнул гром. Но это оцепенение длилось недолго. Вскоре её пальцы потянулись к джинсам. На мгновение замерев на пуговице, она почувствовала, как по её телу скользит пристальный взгляд Су Ха, и заставила себя идти до конца. Она была готова на всё. В ту ночь, когда его не было рядом, когда она осознала, что из-за собственной глупости больше никогда не сможет его обнять, Бо Ра плакала в темноте и умоляла Бога. Умоляла отмотать время назад. Она была согласна отдать половину своей жизни, лишь бы забрать назад те слова, которыми ранила его. Но Бога не существовало. А если бы и существовал, он вряд ли стал бы менять ход времени ради её ничтожной ошибки. Поэтому у Бо Ра оставался только один выход. Тот самый, который она выбрала сейчас. Умолять его собственным телом. Выпрашивать жалость и крупицы любви, пусть даже самым жалким, унизительным способом. Потому что это был Су Ха. Никто другой — только Чи Су Ха. Она знала того восемнадцатилетнего парня, который вытирал ей слезы. Знала девятнадцатилетнего юношу, который терпеливо успокаивал её, когда она срывалась от стресса, и мягко усаживал обратно за учебники. Знала двадцатилетнего студента, который обнимал её, сгоравшую от стыда за собственную неловкость в новом, пугающем мире, и шептал, что всё будет хорошо. Знала двадцатиоднолетнего Су Ха, который с улыбкой съел её печенье, куда она по ошибке сыпанула соли вместо сахара. Того, кто ночами напролет выслушивал её пустяковые переживания. Того, кто без устали шептал ей на ухо слова любви, словно готов был повторять их вечно, лишь бы прогнать её тревоги. Разве можно перед такой любовью держаться за гордость? Для Бо Ра Су Ха был как деталь пазла, из которого она состояла. Самая важная, самая яркая деталь, расположенная в самом центре картины её жизни. Да, однажды, словно в помрачении рассудка, она сама решила его выбросить. Но это была чудовищная, непоправимая ошибка. И сейчас Бо Ра хотела ухватиться даже за самую гнилую, истрепавшуюся веревку, лишь бы вымолить прощение. Как нищенка, она была готова протянуть обе руки, выпрашивая его милость. Твердо решив идти до конца, Бо Ра расстегнула пуговицу и опустила молнию. Широкие джинсы соскользнули по дрожащим ногам. Но на этом разоблачение не закончилось. Пошатываясь, Бо Ра вытащила из штанин сначала одну ногу, затем другую. Джинсы, еще хранившие тепло её тела, небрежно упали поверх смятой рубашки. Оставшись в одном нижнем белье, Бо Ра почувствовала себя беззащитной, словно змея, только что сбросившая старую кожу. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Не решаясь поднять глаза на Су Ха, она смотрела себе под ноги. В поле её зрения попало собственное тело в белом кружевном белье. Он ведь сам его покупал. Значит, ему должен нравиться такой вид... Собрав по крупицам остатки храбрости, Бо Ра медленно подняла голову. Су Ха сидел всё так же, как и минуту назад. Всё та же небрежная, расслабленная поза с широко расставленными ногами. Всё тот же холодный, равнодушный взгляд. Изменилась лишь одна деталь: он слегка склонил голову набок. Этот изучающий, почти препарирующий взгляд заставил Бо Ра нервно сцепить руки перед собой. Эта робкая, защитная поза, видимо, пришлась Су Ха не по вкусу. — Бо Ра. Он не усмехнулся — скорее просто коротко выдохнул воздух сквозь зубы — и мягко приказал: — Если уж начала, делай как надо. Белье тоже снимай. Белье. От этой спокойной, гладкой просьбы Бо Ра впала в ступор, словно иностранка, не понимающая ни слова по-корейски. А, да. Белье. Конечно, его нужно снять, если я хочу... Но чем логичнее казалась эта мысль, тем сильнее тряслись её пальцы, потянувшиеся к застежке бюстгальтера. День выдался ослепительно ясным. Время только-только перевалило за полдень. Небо, стремительно мчащееся навстречу лету, без устали палило солнцем. Крупные, безжалостные лучи беспрепятственно лились сквозь панорамные окна с раздвинутыми шторами. Под этим беспощадно ярким светом Бо Ра дрожащими руками пыталась расстегнуть крючки. От волнения пальцы скользили, и ей удалось справиться с застежкой лишь с нескольких попыток. Она рефлекторно хотела прикрыть грудь руками, но, вспомнив, что именно для этого и разделась, через силу опустила их вдоль тела. Затем потянулась к последней преграде. Медленно — так медленно, как никогда в жизни, — она стянула трусики. Пошатываясь, как и в случае с джинсами, по очереди высвободила ноги. Бросив белый лоскуток ткани на горку одежды, она осталась стоять абсолютно голой в залитой светом комнате, словно провинившийся ребенок. Единственный зритель в этом зале молчал. Не было слышно даже прерывистого дыхания — никаких признаков возбуждения. Су Ха просто молча смотрел на неё. И лишь когда Бо Ра от невыносимой нервозности начала кусать губы, он произнес: — Повернись. Повернуться? Спиной? Зачем? В голове роились вопросы, но тело послушно выполнило приказ. После того как она сняла белье, повернуться спиной казалось сущим пустяком. — А теперь наклонись. Но почему она сразу не поняла? Этот процесс сродни эскалатору: он везет только вверх, в зону еще большей опасности, и пути назад нет. То, что казалось простым приказом, было лишь ступенькой к еще большему унижению. Послушно, но медленно наклоняясь вперед, Бо Ра с запозданием осознала, к чему приведет эта поза. Су Ха сидел сзади. Она стояла голой всего в паре шагов от него. Если в таком положении она наклонится вперед, то единственное, что откроется его взгляду... Как только до неё дошло, кровь ударила в голову, и щеки вспыхнули от невыносимого стыда. Гостиная была слишком светлой. Настолько светлой, что Бо Ра готова была проклясть себя за те слова, когда говорила, что ей нравится это обилие солнца. Настолько яркой, что ей стало стыдно за ту невинную радость, с которой она когда-то валялась с ним в этих лучах. — Не хочешь? Бо Ра застыла, лишь слегка наклонившись вперед, не в силах ни выпрямиться, ни опуститься ниже. И тогда над самым ухом прозвучал его бархатный голос: — Бо Ра, передумала? Голос, который словно подталкивал её сбежать. Голос, уговаривающий её с отвращением бросить всё это и уйти. Нет, я хочу. Я ни за что не скажу, что не хочу. Мысленно дав себе клятву, Бо Ра покачала головой и медленно наклонилась ниже. Она выставила напоказ самое сокровенное, как покорная кукла, но внутри всё кричало. К опущенному лицу прилила кровь. От этого жара на глаза навернулись слезы. Теплые, почти обжигающие солнечные лучи ложились прямо на её обнаженную промежность. Представив, насколько детально и безжалостно этот свет высвечивает её перед ним, Бо Ра захотелось прямо сейчас схватить одежду и забиться в самый темный угол. Но вместо того чтобы поддаться этому порыву, она осталась стоять абсолютно голой посреди его залитой солнцем гостиной. Я справлюсь. Я вытерплю. Бо Ра крепко зажмурилась, повторяя эти слова про себя как мантру. И вдруг тишину позади нарушили звуки шагов. Бо Ра замерла, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Тем временем неспешные, размеренные шаги приближались, пока не остановились прямо у неё за спиной. Она торопливо распахнула глаза, пытаясь оценить обстановку, но в перевернутом поле зрения мелькнули лишь его черные брюки. Что он собирается делать? Что он еще заставит меня сделать?Охваченная животным страхом, Бо Ра рефлекторно дернулась, чтобы выпрямиться. Но холодная рука властно легла на её голую спину, пресекая любую попытку пошевелиться. Ладонь Су Ха была такой же большой, как и он сам. И достаточно сильной, чтобы без малейших усилий прижать к месту маленькую, покрывшуюся липким потом спину Бо Ра. Он не применял грубую силу. Лишь легкое давление, предупреждающее: «Не вставай». Но даже этой хватки хватило, чтобы лишить Бо Ра остатков воли. Ей оставалось лишь судорожно, прерывисто дышать. Су Ха ободряюще похлопал её по спине, словно обещая, что не причинит вреда, если она будет вести себя смирно. Затем он медленно опустился на одно колено. Легкое дуновение, похожее на весенний ветерок, коснулось её беззащитной плоти. Бо Ра судорожно втянула воздух и дернулась, словно её ударили ножом, инстинктивно пытаясь отстраниться. Но контроль над её телом уже давно принадлежал не ей. Су Ха сильнее надавил на её спину и придвинул поближе небольшой кофейный столик, словно говоря: «Держись за него». Как матрос с тонущего корабля, Бо Ра отчаянно вцепилась в края столика. Он был совсем небольшим, высотой ей по бедро, но Бо Ра вцепилась в него так крепко, будто это был спасательный круг. Она до боли закусила губу, сгорая от страха и неведения, что последует дальше. И в этот момент... К её сокровенному месту, которое он так долго изучал взглядом, наконец прикоснулась рука. ---------- Том 1 Глава 78 Длинные пальцы не стали сразу касаться клитора или входа во влагалище. Вместо этого они слегка раздвинули пухлые большие половые губы. — Ах... От этого бесстыдного жеста Бо Ра дернула бедрами, словно от удара хлыстом, и крепко зажмурилась. Не от стимуляции. И не от испуга. Причина, по которой она так запаниковала и задергалась, крылась в другом. — Ты промокла. Потому что её постыдная тайна в итоге была раскрыта. В тот момент, когда он играючи, словно задирая юбку, раздвинул её губы, скопившаяся внутри влага предательски скользнула вниз по бедру. Почему её тело так возбудилось, она и сама не понимала. Выработался условный рефлекс, как у собаки Павлова? Или же, как он часто дразнил её, у неё и впрямь до неприличия чувствительное и похотливое тело? — Давно ты так вымокла? Ясно было лишь одно: физическая реакция абсолютно не совпадала с состоянием её разума. — То, что соски торчат, я заметил уже давно. Как он и сказал, в отличие от тела, которое возбудилось первым, голова шла кругом от невыносимого стыда. Она чувствовала себя так, словно её вышвырнули на улицу голой, и не знала, куда деваться от позора. Су Ха, то ли понимая её состояние, то ли нет, издал тихое «хм» и, протянув руку, принялся неспешно разминать её тяжело налитую грудь. — Когда? С того момента, как я велел тебе снять белье? — А, м-м... — Или когда велел наклониться? — Н-нет... ах... — Или... Он больно ущипнул покрасневший, затвердевший сосок и тихо прошептал: — Ты с самого начала расстегнула рубашку, потому что хотела, чтобы с тобой сделали это? Нет, это не так. Бо Ра отчаянно замотала головой, до крови закусив губу. Заметив это, Су Ха по старой привычке потянулся вперед, легонько щелкнул её по губам, заставляя их разжать, и вернул руку на место. Это была короткая издевка, но из-за своей внезапности она ударила слишком больно. Прижавшись щекой к поверхности столика, Бо Ра лишь бессильно моргала. — Ах!.. Рука Су Ха покинула её грудь лишь для того, чтобы перейти к куда более чувствительному месту. Твердые кончики пальцев отыскали прячущийся клитор и принялись ритмично на него надавливать. — Ах, по... ах, подожди!.. — Какая же ты у меня умница, Бо Ра. Шепча эту похвалу, звучавшую скорее как оскорбление, Су Ха безостановочно теребил чувствительный бугорок. — Пару раз прикоснулся, а он уже так стоит. — Ха, а-а... — И так хорошо течешь. Это в корне отличалось от его обычной, тягучей и нежной ласки. Какая-то насмешливая, грубая прелюдия. Он то слегка пощипывал набухшую вершину, то отпускал, то указательным пальцем покачивал налившийся кровью бугорок, играя с ним, как с игрушкой. Но самым отвратительным было то, что даже от этой небрежной ласки её тело безвольно распалялось. С этим определенно было что-то не так. Как бы сильно он её ни приручил, как бы сильно она его ни любила — как можно было возбуждаться в такой ситуации?.. — Посмотрим, хорошо ли ты умеешь глотать. Как раз в тот момент, когда Бо Ра испытывала к себе глубочайшее отвращение, пальцы с крупными костяшками резко погрузились во влагалище. — Ах!.. — Хорошо ешь. Полностью готовое нутро с жадностью втянуло их в себя, словно только этого и ждало. Она сама чувствовала, как внутри всё радостно сжимается, приветствуя знакомые пальцы. Тело откровенно изнывало, требуя, чтобы его пронзили как следует. — Так нравится? Если это чувствовала она, то Су Ха и подавно. Издав резкий, колючий смешок, он без предупреждения добавил еще два пальца. Ах. Мгновенно заполнившие её три крупных пальца бесцеремонно раздвинули нежную, чувствительную плоть. — А, х-х, м-м!.. Они сплетались телами сотни, тысячи раз. Су Ха знал её лучше, чем она сама. Ворвавшиеся внутрь пальцы безжалостно взбалтывали липкую влагу, без малейших колебаний скребя по самым чувствительным точкам. — Х-х, а, а-а... — Тебе же так это нравится... и как у тебя только язык повернулся предложить расстаться? Думала, сама справишься? — М-м... Н-нет, ах!.. — Или хотела, чтобы тебя трахал кто-то другой? Чвак. Пальцев стало на один больше. Вынужденная вместить сразу четыре пальца, Бо Ра задыхалась, её худые бедра мелко тряслись. — Вряд ли ты найдешь ублюдка, который удовлетворит тебя так же, как я. Он произнес это совершенно спокойным тоном, но его пальцы двигались так грубо и нервно, что диссонанс между словами и действиями пугал. — Ты так приучена ко мне, что теперь почувствуешь хоть что-то, только если в тебя засунуть сразу два хуя. И всё еще хочешь найти кого-то другого? — Н-нет... ах... всхлип... нет!.. Я не хочу. Не говори так... В ответ на её сбивчивые, заплаканные мольбы безжалостные толчки, от которых раздавались глухие влажные шлепки, стали хоть на каплю, но мягче. Но это не означало, что пытка прекратилась. Движения Су Ха стали медленнее, но оттого лишь точнее; стали мягче, но оттого лишь настойчивее, продолжая глубоко исследовать её нутро. — А, м-м... ах. Каждый раз, когда длинные, твердые пальцы входили и выходили, тишину разрезал непристойный хлюпающий звук. Влага заливала не только ягодицы, но и бедра, словно при наводнении. Ах. Я сейчас кончу. Накатывающее удовольствие било по телу, как барабанная дробь, заставляя Бо Ра широко открыть рот. Поверхность столика была измазана её слюнями и слезами. Плачешь и сверху, и снизу. Даже эта насмешка Су Ха, брошенная ей в спину, сработала как катализатор возбуждения. Сейчас кончу. Я кончаю. Тупо повторяя эти слова про себя, Бо Ра, словно животное в течке, высоко задрала таз. Заметив этот бесстыдный сигнал, Су Ха издал сухой смешок и с силой вбил пальцы внутрь, до самого основания. — А-а-а!.. В тот миг, когда неровные суставы яростно прошлись по скоплению нервных окончаний, перед глазами вспыхнул белый свет. Пальцы ног уперлись в ковер, содрогаясь в спазме. Это был оргазм, которого она так давно не испытывала. Голова превратилась в месиво, словно мир перевернулся с ног на голову, а снизу, будто только этого и дожидаясь, хлынули доказательства её наслаждения. Дрожащие ноги подкосились, колени ударились об пол. Не в силах справиться с накатившей на всё тело волной оргазма, Бо Ра безвольно рухнула на ковер. Она задыхалась, как после спринтерского забега. Сердцебиение, оглушенное эхом разрядки, никак не приходило в норму. Жадными глотками хватая воздух, она вдруг уловила знакомый аромат. Моргнув глазами, полными слез, Бо Ра посмотрела вниз. В доме Су Ха даже ковер на полу пах им. Нельзя его пачкать. Пока она, пытаясь восстановить дыхание, думала об этой нелепости, позади вдруг раздался скрип просевшего дивана. Почему-то ей было страшно оборачиваться. С трудом преодолев оцепенение, она всё же повернула голову. Нерешительно скользнув взглядом, она увидела Су Ха — он сидел на диване. Вальяжно, словно в ленивый воскресный полдень, он посмотрел на распластанную по полу Бо Ра и едва заметно кивнул. Не понимая, чего он хочет, она лишь смотрела на него, пока не услышала свое имя. — Бо Ра. Это был простой оклик. Всё тот же мягкий, ласковый голос, что и всегда. Но в этом привычном тоне Бо Ра уловила едва заметное принуждение. И скрытый под этим принуждением, совершенно несвойственный ему приказ. Впрочем, несвойственно себе вела себя и сама Бо Ра. В ослепительно светлой гостиной, где лучи рассеивались так ярко, что кружилась голова, она как завороженная смотрела на черный, словно тень, диван. Шатаясь, Бо Ра приподнялась. И, встав на четвереньки, поползла туда, где сидел он. Расстояние было крошечным. Но то, что она двигалась как животное, то, что её поведение ничем не отличалось от поведения дрессированного питомца, делало этот короткий путь мучительно долгим. Уж лучше бы я окончательно лишилась рассудка. Проклиная свой стыд, который почему-то отказывался умирать до конца, она послушно пересекла залитую светом гостиную. Наконец, повинуясь его взгляду, Бо Ра оказалась между его ног и с напряженным лицом посмотрела снизу вверх. Лицо Су Ха оставалось настолько невозмутимым, что трудно было поверить, что между его коленей стоит на четвереньках голая женщина. Его холодное выражение, с которым он обычно читал книгу, сейчас казалось едва ли не аскетичным. Пока она завороженно смотрела на это безупречно вылепленное лицо, его губы плавно изогнулись в идеальной улыбке. — Надо расстегнуть брюки. Брюки. Как ребенок, только учащийся говорить, Бо Ра мысленно повторила его слова и с опозданием перевела взгляд вниз. То, что она не заметила из-за того, что неотрывно смотрела ему в лицо... Пах его брюк топорщился так сильно, что было удивительно, как она умудрилась этого не заметить. Как только она осознала масштаб происходящего, её затуманенное, словно во сне, сознание с грохотом рухнуло в реальность. Будто ушатом ледяной воды окатили. Щеки вспыхнули так, словно ей отвесили пощечину. Но использовать стыд как предлог для побега было уже поздно — она зашла слишком далеко в своей наготе. По правде говоря, она бы не повернула назад, даже если бы всё только начиналось. Вновь напомнив себе о своей главной цели, о своем отчаянии, Бо Ра потянулась дрожащими пальцами к пряжке мужских брюк. ---------- Том 1 Глава 79 Неумелые руки путались даже в таком простом деле, как расстегнуть штаны. Бо Ра, несколько раз выронив пряжку, лишь после долгих попыток стянула штаны. С трудом опустив молнию, стянула тяжело вздымающиеся черные брифы. Несчастный случай произошел именно тогда. Лицо, оказавшееся слишком близко к ногам ради того, чтобы крепко ухватить вечно выскальзывающий язычок молнии, при стягивании белья получило мощный удар подскочившим вверх членом. Бац. Именно бац. Не тук и не хлоп, а бац. С таким глухим звуком огромный член больно ударил Бо Ра по носу. Ох. Получившая меткий удар Бо Ра со слезами на глазах схватилась за ушибленное место. Именно тогда опустилась рука Су Ха. Мужчина, все это время расслабленно откинувшийся на спинку дивана, подался вперед и обхватил крупной ладонью лицо Бо Ра. Затем, словно осматривая, осторожно погладил ушибленное место большим пальцем. Бо Ра с трепетом вгляделась в глаза мужчины, пока тот поглаживал переносицу. Радужки, которые становились по-особенному сияющими в лучах солнца. Настолько глубокий взгляд, что, когда смотришь в ответ, кажется, будто даже собственное отражение в них окрашивается в прозрачный цвет. Что за эмоции кроются внутри? Пока она в отчаянии терялась в догадках, взгляды пересеклись. Су Ха, равнодушно смотревший в ответ, словно говоря, что никаких искомых чувств нет, опустил пальцы и большим оттянул нижнюю губу Бо Ра. А. Оставив рот Бо Ра приоткрытым в форме круга, Су Ха отстранился. Затем снова вальяжно откинулся на спинку дивана и легко кивнул взглядом вниз. Послушно державшая рот открытым Бо Ра и на этот раз с опозданием поняла, чего от нее хотят, и заерзала на коленях. Этого действия он никогда не приказывал. Лишь однажды Бо Ра попыталась сама, но даже тогда мужчина прервал ласки на середине. Игнорируя вопрос о том, почему же сейчас этого захотелось — вопрос, ответ на который, казалось, смутно вырисовывался в голове, — Бо Ра просто опустила голову. Прежде чем толстый член коснулся губ, Бо Ра на мгновение замешкалась и оглядела то, что было перед глазами. Напрямую видеть чужое ей не доводилось, но в мире существуют вещи, которые можно понять и без сравнения. Для Бо Ра таковым являлось достоинство Су Ха. В отличие от утонченной внешности, этот прямой и толстый ствол, обвитый крупными венами, казался не просто огромным, а даже пугающим. Поместится ли всё в рот? От страха она лишь смотрела, когда член тяжело качнулся, словно подгоняя. Испугавшись, Бо Ра прижалась губами к плоти, будто по чьей-то указке. От пугающего на вид органа пахло кондиционером для белья, которым пользовался Су Ха. Грубость, с которой даже часть заполнила рот, совсем не вязалась с этим уютным ароматом, поэтому Бо Ра невольно захватила еще глубже. Взять-то взяла, а как там дальше? Вспоминая информацию, которую когда-то давно искала специально ради него, Бо Ра медленно повела языком. Но как бы она ни старалась, узкий рот мог вместить лишь головку. Внутри было настолько тесно, что даже шевелить языком оказалось тяжело. Может, лучше выпустить и облизать ствол? Завершив раздумья, в тот момент, когда она попыталась отстраниться, на макушке почувствовалось прикосновение. Мужчина не давил силой и не хватал за волосы. Жилистая рука лишь пресекла движение наверх, не давая подняться, точно так же, как совсем недавно, когда касалась спины. — Открой шире. Лишь слегка касаясь рукой, он скомандовал низким голосом. — Раскрой рот и возьми глубже. Из-за того ли, что невозможно было посмотреть наверх? Голос Су Ха казался охрипшим. Однако попытки понять его состояние продлились недолго. Бо Ра снова впала в замешательство. Глубже? Как? В журналах, которые она читала, вроде бы упоминалось нечто подобное, но что тогда, что сейчас смысл оставался непонятным. Пока она в растерянности лишь хлопала ресницами, рука Су Ха слегка похлопала по шее Бо Ра, с трудом удерживавшей во рту чужую плоть. — Говорю же, открой здесь и прими. Как внизу. Совет, брошенный с явным раздражением, лишь усугубил растерянность. Внизу? То самое место, о котором я думаю? Но здесь всё иначе, как же тогда… От попыток справиться с огромным размером челюсть уже сводило от боли. Невольно скопилась слюна. Когда она бессознательно сглотнула готовую потечь жидкость, сквозь губы раздался постыдный всасывающий звук. — Ха… Тогда же впервые за сегодня послышался стон мужчины. Не такой громкий, как у нее. Просто низкий, словно звенящий в ушах, тяжелый звук, похожий на стелющийся по земле туман. В то же время рука, до этого неподвижно покоившаяся на макушке, сжалась. Как и в случае с проглатыванием слюны, это казалось бессознательной реакцией. Огромная ладонь, накрывшая всю голову, резко толкнула лицо Бо Ра вниз. Угх. Будто так и должно быть, член глубоко вонзился в горло. Лишь тогда Бо Ра поняла, что вообще значили слова «взять глубже». Лишь после того, как толстая головка силой распахнула сомкнутое пространство и вторглась внутрь. Лишь после того, как невинное место, о предназначении которого в подобных целях она никогда не задумывалась, сомкнулось на безжалостном захватчике. Однако, в отличие от собранных повсюду советов, горло по своему строению не подходило для принятия члена, а потому Бо Ра вскоре закашлялась от боли в задетом язычке и была вынуждена выплюнуть огромный член. Кха, кха. Кашель лился непрерывно, словно она поперхнулась чем-то острым. Глаза покраснели и наполнились слезами. Несмотря на то что плоть оказалась снаружи, внутри все равно саднило, будто в горле до сих пор торчал толстый прут. Сколько она так кашляла? Внезапно насторожила тишина впереди. Едва уняв остаточный кашель, Бо Ра нерешительно повернула голову в сторону Су Ха. Вопреки ожиданиям, Су Ха не выглядел ни рассерженным, ни ошарашенным. Он лишь пристально разглядывал Бо Ра. Долго наблюдая за раскрасневшейся девушкой, лишь приподнял уголок губ и усмехнулся. Бо Ра невольно сжалась, словно ребенок, получивший ноль за диктант, но тут потянулась мужская рука. Ладонь, причинившая страдания давлением на затылок, на этот раз коснулась шеи. Легко размяв тонкую шею пару раз — совсем как поглаживая ушибленную красную переносицу — она вскоре вернулась на место вместе со вздохом. — Встань на колени. «Снова придется?» — донесся другой приказ до ушей размышлявшей Бо Ра. На это она молча, как и было велено, выпрямилась на коленях перед мужчиной. — Сведи грудь. Не зная, насколько сильно нужно сдвигать, она лишь слегка надавила на грудь по бокам обеими руками. Су Ха же, словно показывая, как именно нужно, накрыл девичьи ладони своими и с силой сжал их. От этого давления между пышными полушариями образовалась четкая ложбинка. Бо Ра незаметно отвернулась от непристойно сжавшейся груди, соски которой почти соприкасались. Однако игнорировать происходящее долго не вышло. Потому что Су Ха резко втиснул огромный член в эту глубокую ложбинку. — Ах. Испугавшись совершенно неожиданной ситуации, Бо Ра с шумом втянула воздух и растерялась. Однако смятение было лишь ее личной проблемой. Расслабленный Су Ха стал двигать руками Бо Ра, заставляя зажатое между белой плотью темно-красное достоинство тереться. Мягкая, словно тофу, кожа непристойно сминалась от давления твердого органа. Член, чья головка блестела от смазки, оказался настолько огромен, что верхняя его часть все равно выпирала, даже будучи зажатой между крупными грудями. Бо Ра просто не могла смотреть на эту грязную сцену, где ее собственная грудь ласкает темно-красный член, и крепко зажмурилась. — Язык высунь. Наклони голову. Но Су Ха и в этот раз не позволил ей отвернуться. — Живо. — Из-за подгоняющего тона Бо Ра пришлось высунуть язык с чувством, будто она вот-вот расплачется. Словно движений рук вверх-вниз было недостаточно, мужчина начал двигать бедрами, и мокрая головка в конце концов потерлась о едва высунутый красный язычок. — Ха… — от этого стон Су Ха стал еще гуще. Заслышав этот звук, изданный с запрокинутой головой, пассивно двигавшиеся губы Бо Ра дрогнули и приоткрылись. Чмок. Гладкая головка скользнула в приоткрытые губы и с постыдным звуком вырвалась обратно. От грубых движений колыхающаяся грудь тоже перемазалась выделениями. Это было простое трение. Однако Бо Ра чувствовала, как постепенно перенимает это возбуждение, пока он словно мастурбировал об ее грудь. — Как хорошо, что она большая. Свою роль в этом сыграли и пальцы мужчины, дразняще теребившие сведенные вместе соски. — Можно вот так свести и играть. Верно? Су Ха несколько раз добивался согласия, пощипывая покрасневшие соски, но отвечать именно на это Бо Ра не хотелось. Вместо ответа она наклонилась чуть ниже и высунула язык дальше. Сосредоточившись на том, чтобы тереться подрагивающей головкой о красный язык, Су Ха потерял дар речи. Движения становились все грубее, словно это и правда было настоящее проникновение между полушариями. От непрерывного трения нежная кожа груди налилась пунцовым цветом стыда. Он потерся влажной головкой о мягкий язык, затем снова опустился и стал толкаться так сильно, что на податливой коже оставались вмятины. Нерегулярно повторяя эти действия, он вдруг вытащил ствол и начал водить головкой по набухшим соскам. Пока длилось это развратное действо, дыхание Су Ха слегка участилось. Вслед за ним участилось и дыхание Бо Ра. Словно ее чувства были связаны с его, между ног заныло, а сведенные колени заерзали. — Ах. В этот момент Су Ха как раз забавлялся, потирая друг о друга сильно сдавленные соски. От ощущения того, как чувствительные вершинки соприкасаются и сминаются, губы Бо Ра непроизвольно плотно сжались. И между этими губами оказался зажат горячий член. Девушка замялась, а затем обсосала его, словно леденец, из-за чего Су Ха издал низкий стон и быстро отстранился. Горячий орган, непрерывно прокладывающий путь между плотью, исчез. Почувствовав такую пустоту, будто у нее что-то отняли, Бо Ра посмотрела наверх и увидела хмурящегося мужчину, ритмично двигающего вздувшейся от вен рукой. Заперев Бо Ра в прозрачном взгляде, Су Ха крупной ладонью резко и грубо водил вверх-вниз по еще более крупному достоинству. ---------- Том 1 Глава 80 Он мастурбирует, глядя на меня. От этого осознания тело бросило в жар, словно ее окатило кипятком. Бо Ра торопливо отвернулась, пытаясь укрыть лицо от взгляда, бесстыдно блуждающего по ее телу. — Покажи лицо. Но разве он позволил бы ей спрятаться? Стоило Бо Ра отвернуться, как Су Ха тут же грубо схватил ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, и задвигал рукой еще резче. Влажный, шлепающий звук. Глядя на его руку, с размахом скользящую взад-вперед прямо у нее перед глазами, Бо Ра едва не расплакалась. Показалось ли ей? Заметив в ее глазах подступающие слезы, Су Ха, кажется, зло усмехнулся. Не успела она об этом подумать, как он, чуть нахмурившись, придвинулся вплотную. С силой вжав горячую головку в ее мягкую грудь, Су Ха принялся двигать рукой еще быстрее. — Х-ха… О том, что он кончил, первым возвестил густой, непристойный запах. Опустив взгляд, она увидела мутновато-белую жидкость. С пунцовым лицом Бо Ра следила за тем, как липкое семя медленно сползает вниз, оставляя на коже белесый след. Однако, похоже, брызнуло не только на грудь. Су Ха протянул руку и мягко провел по ее подбородку. Заметив белую каплю на его длинном изящном пальце, Бо Ра торопливо вытерлась тыльной стороной ладони. Бессмысленно. Внимательно наблюдавший за ней Су Ха снова протянул руку и принялся втирать стекающую по груди сперму так, словно наносил лосьон. Под его ладонью с аккуратно остриженными ногтями кожа становилась всё более скользкой и блестящей. Семени оказалось на удивление много. Бо Ра оставалось лишь беспомощно наблюдать, как ее грудь покрывается ровным влажным слоем. В тот самый миг, когда она в отчаянии прикусила губу, раздался резкий звук разрываемой упаковки. — Теперь садись сверху. Она подняла голову: перед глазами вновь предстал угрожающе твердый член, восстановивший былую мощь, будто и не было никакой разрядки. Бо Ра растерянно уставилась на ствол, в мгновение ока готовый к новому проникновению, а затем, повинуясь его безмолвному давлению, нерешительно приподнялась. Было страшно, но он прав. Пока всё ограничивалось лишь прелюдией, самого проникновения еще не было. Внезапно испугавшись того, о чем еще секунду назад даже не задумывалась, Бо Ра тяжело сглотнула пересохшим горлом и осторожно опустила колено на диван рядом с ним. Су Ха сидел неподвижно, словно сторонний наблюдатель, и просто смотрел за тем, что она делает. Равнодушный, как случайный зритель, хотя всё происходило прямо у него под носом. Почувствовав странный груз ответственности — словно теперь она была просто обязана его удовлетворить, — Бо Ра с явной нервозностью закинула на диван второе колено. Оказавшись верхом на его бедрах, Бо Ра напрочь растеряла остатки решимости и с напряжением покосилась на парня. Лицо Су Ха оставалось пугающе умиротворенным. И это разительно контрастировало с огромным членом, покачивающимся в тонком латексе презерватива. Я справлюсь. Повторив это про себя несколько раз, Бо Ра протянула руку и обхватила толстое основание. Стоило ее бледной руке с покрасневшими от смущения кончиками пальцев сомкнуться на пульсирующем, покрытом венами стволе, как тот вздрогнул и налился еще большей тяжестью. От этого ее и без того напряженная ладонь дернулась и замерла. — Вставляй скорее. Су Ха отдал тихий приказ, словно вся эта нерешительность его жутко утомляла. Уязвленная его холодностью, Бо Ра всё же медленно опустила бедра, как было велено. Вскоре тупая головка члена, словно созданного специально для этого момента, уткнулась в ее пышущее жаром, влажное лоно. Из-за непристойных ласк, которым она подверглась чуть раньше, вход был обильно покрыт скользкой смазкой. Придерживая головку, которая то и дело норовила соскользнуть от влаги, Бо Ра принялась медленно направлять член в себя. — Ах… Стоило вобрать лишь малую часть, как внутренние мышцы туго натянулись и содрогнулись в спазме. После даже небольшого перерыва так бывало всегда. Казалось, как бы сильно ни растягивали ее плоть в прошлый раз, во время следующего секса лоно капризно сжималось — словно с укором напоминая, что всю прошлую неделю они ничем не занимались. А сейчас прошли не недели, а долгие месяцы. Неудивительно, что тело так отчаянно сопротивлялось. Тем более что достоинство, которое ей приходилось в себя принимать, отнюдь не отличалось скромными размерами. Но, несмотря на это, Бо Ра охватило жгучее желание заполниться им до отказа. Ей до дрожи хотелось ощутить, как туго натягиваются внутренние стенки, не в силах вместить весь его объем. Эта иррациональная жадность заставляла ее преодолевать сопротивление узкой плоти и опускаться всё ниже. Пока Бо Ра боролась с собой, покрываясь испариной, Су Ха со скучающим видом наблюдал за процессом. Однако в его взгляде, за пеленой напускного безразличия, полыхал извращенный голод. Будь у этого взгляда зубы, он бы в ту же секунду растерзал сидящую перед ним девушку. Это была первобытная жадность хищника, готового проглотить добычу за один укус, чтобы затем безжалостно разорвать ее в клочья. Но, разумеется, у бестелесного взгляда зубов не было. Поэтому Су Ха пустил в ход настоящий рот: подался вперед и жадно втянул в себя аппетитно покачивающуюся перед глазами грудь. — Ах! Сосредоточенная на жгучих ощущениях внизу, девушка вздрогнула от неожиданной ласки и невольно приподняла бедра. Мягкая плоть сминалась в его горячем рту, пока он с силой втягивал ее в себя. От интенсивного сосания набухший сосок туго вытянулся, а нежную ареолу Су Ха сперва слегка покусывал, а затем размашисто слизывал шершавым языком. Почему, почему вдруг? Ведь вел себя так, будто и пальцем ко мне не притронется. Не в силах ни оттолкнуть, ни прижать к себе парня, который внезапно переменил решение и теперь по-собачьи жадно вылизывал ее грудь, Бо Ра могла лишь тихо постанывать. Но и это продлилось недолго. Су Ха, играючи терзавший ее плоть губами, вдруг выпустил измученный сосок и нахмурился, словно оставшись чем-то недовольным. Замерев и тяжело дыша, Бо Ра в недоумении опустила взгляд. И увидела, что Су Ха с явным неодобрением смотрит на ее грудь, испещренную следами от его зубов. Пока она в замешательстве моргала, он поднял руку и властно сжал ее грудь. А затем провел указательным пальцем по изгибу, словно что-то стирая. То, что он собрал на палец, Су Ха поднес к губам Бо Ра. Палец скользнул в ее приоткрытый от растерянности рот. Едва коснувшись его кончика, язык ощутил специфический, чуть солоноватый привкус. В отличие от Су Ха, который постоянно пробовал ее соки, она ощутила его вкус впервые. Так это та самая сперма, которую он размазал по мне. В ту же секунду, как пришло это осознание, ее язык невольно обвился вокруг его пальца. Из странного, необъяснимого любопытства она бессознательно, словно младенец, обсосала фалангу. Всё вышло совершенно рефлекторно. От этого неосознанного соблазнения глаза Су Ха на миг сузились, а затем он стремительно выдернул палец изо рта. А в следующее мгновение он крепко обхватил замершую Бо Ра за талию и одним резким, безжалостным толчком вогнал член глубоко в ее лоно. — Х-х! Не сказать, что он замахнулся для удара. Лишь один раз, по-звериному пружиня, вскинул бедра. Но этого с лихвой хватило, чтобы намертво вколотить ствол в гладкую плоть, которая и без того плотно сжимала головку. От внезапного, абсолютного заполнения дыхание Бо Ра перехватило, словно ей разом перекрыли кислород. Чувство было таким, будто ее насадили на кол. Пронзили насквозь острым гарпуном. Неужели это из-за того, что перерыв был таким долгим? Или всё дело в том, что она сидит сверху? Обжигающий жар, какой она испытывала разве что в их самый первый раз, опалил низ живота, грозясь сжечь всё дотла. — Ах, у-ух… Поясница невольно дрогнула, тело подалось назад в попытке сбежать. Но Су Ха был не из тех, кто позволил бы подобное. Он перехватил ее за талию еще крепче и, не дав ни секунды на передышку, принялся исступленно и глубоко вбиваться в нее. — А-ах, ах, по-подожди!.. — По-моему, я и так ждал достаточно долго. Пока Бо Ра с отчаянным вскриком от внезапного, разрывающего изнутри наслаждения впивалась ногтями в его плечи, Су Ха бесстрастно отозвался: — Надо было подождать еще? — А-ах, ох, так глуб… Его ледяной, почти лишенный возбуждения голос задел Бо Ра за живое. От того, что ее собственные стоны, напротив, жалко и бесконтрольно вырывались, становилось только обиднее. Но и это чувство несправедливости продлилось недолго. С каждым его толчком перед глазами вспыхивали искры. На дворе стоял ясный день, светлое послеобеденное время, но мир кружился в таком безумном хороводе, будто ночь и утро слились воедино, бесконечно сменяя друг друга. Долгий перерыв означал не только то, что она стала «чересчур узкой». В этом крылись невероятная по силе стимуляция и безмерное, ошеломляющее наслаждение. Эйфория, накрывшая ее после столь долгого воздержания, окончательно затуманила рассудок. — Ха-а, ах, а-ах!.. — Умираешь от удовольствия. Спокойный голос, сухо констатирующий факт, коснулся ее дрожащих ушей и тут же рассеялся. — Раз тебе до смерти хорошо, к чему было так тянуть время? Его рука с легким упреком скользнула к ее груди, тяжело раскачивающейся в такт толчкам. Ощущая, как ее плоть безжалостно сминают и тискают, Бо Ра не удержалась — из уголка ее губ стекла ниточка прозрачной слюны. Хорошо. До безумия хорошо. Настолько, что невозможно было прийти в себя. Настолько, что она была бы не прочь превратиться в полную идиотку, способную лишь заниматься с ним сексом до конца своих дней. И эти честные мысли бесстыдно сорвались с ее языка. — Ха-а, ах. Хорошо. Так хорошо, а-а!.. — Настолько хорошо? Су Ха легонько прикусил пунцовую мочку уха бьющейся в экстазе Бо Ра и усмехнулся. — М? Скажи еще, Бо Ра. Тебе так нравится, когда я тебя трахаю? — Угу. А-ах, ах, хо… хорошо. Еще!.. — И что же теперь делать с нашей Бо Ра? Ты ведь с самого начала привыкла к такому размеру. Если теперь свяжешься с какими-нибудь мелкими ублюдками, с ума сойдешь от ощущения пустоты внутри. Привет! Главы до финала можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже. boosty.to/novelslab t.me/tenebrisverbot ---------- Том 1 Глава 81 Сейчас до Бо Ра не доходили даже слова, балансирующие на грани оскорбления. Рука Су Ха незаметно скользнула вниз и теперь настойчиво давила на клитор. Мало того, что он нещадно скреб стенки лона своим бугристым стволом, то и дело толкаясь в самые чувствительные точки; он принялся истязать еще одну эрогенную зону. Бо Ра окончательно потеряла голову и задышала часто и мелко, точно загнанный зверек. — М-м? Бо Ра. Как же быть? Тебе ведь будет его не хватать. Сможешь ли ты после этого встречаться с другими ублюдками? — А, ах… угу… нормально… угу! Но беда затуманенного рассудка крылась не только в излишней откровенности. — Нормально?.. От этого единственного, случайно оброненного слова девушки, которая в пылу страсти даже не уловила сути вопроса, лицо Су Ха заледенело. Опьяненная возбуждением, Бо Ра не заметила этой едва уловимой перемены и со стоном обвила руками его шею. — Да, хорошо… еще, ах, сделай еще… м-м? Она нетерпеливо заерзала бедрами, выпрашивая продолжение, и потерлась лбом о его широкое плечо. — Внутрь, Су Ха… глубже… Именно так он ее учил, к этому и приучил. Следуя привычке, выработанной Су Ха за долгие месяцы, Бо Ра пустила в ход всё свое кокетство, лишь бы поскорее вернуть внезапно прерванное удовольствие. — … Но сейчас этот стимул был под запретом. Ей не следовало ничего просить. Бо Ра, еще не осознав своей ошибки, инстинктивно почувствовала повисшую в воздухе угрозу и подняла на него затуманенный от жара взгляд. — Сделать еще? — Ах!.. Но было уже слишком поздно. — Ладно, я-то не против. Сделаю. С чего бы мне отказываться. — А, ух… слиш… слишком глубоко… угу! Су Ха резко поднялся на ноги. Придерживая Бо Ра за ягодицы, он принялся неистово насаживать ее на себя сверху вниз, словно тряпичную куклу. — Ах, а-ах, а-а-а! Это было безжалостное проникновение. Под весом ее собственного тела толчки выходили настолько глубокими, что казалось, член вот-вот прорвет нежную плоть насквозь. Одно это уже причиняло боль, а безумный темп и опасная поза лишь усиливали ощущение, будто она летит в пропасть. Бо Ра, вцепившись в шею Су Ха, точно обезьянка, заливалась слезами от бьющего по мозгам экстаза. — Хорошо? Бо Ра. Это было чересчур. Неистовое, почти жестокое наслаждение. Внизу, точно из фонтана, хлестали потоки смазки вперемешку с непроизвольно выступившей влагой; лицо Бо Ра было мокрым от слез, в которых смешались и нега, и первобытный страх. — Нет, а-ах, а… нет. Угу!.. — Почему же? Тебе ведь нравится. Ты же сама просила засунуть поглубже. Бум-бум. Су Ха с такой силой вбивал в нее свой огромный член, что у нее содрогался весь таз. Он зашептал с притворной нежностью: — Нужно засадить так глубоко, чтобы ты и думать не смела о других парнях. Верно? Хлюп-хлюп. Из места их соития доносились непристойные, чавкающие звуки. От стремительных фрикций смазка вспенилась и липкими нитями свисала с бедер, мутя взгляд. Ха-а, ух… Бо Ра, дрожа всем телом и откинув голову, инстинктивно уловила причину его гнева и торопливо забормотала: — Н-не буду… Хнык… не буду встречаться… — М-м? — Н-не буду ни с кем встречаться, Су Ха… ах, я не буду! «Я… я буду только с тобой. Честно. Правда, только с тобой…» — в попытках спастись жалкие оправдания лились рекой. Выслушав эти прерывистые признания с показным равнодушием, Су Ха так сильно сжал ее пухлую ягодицу, что на коже остались багровые следы от пальцев. — Ну, раз так, — невозмутимо отозвался он и немного сбавил темп. Дыхание Бо Ра, которой казалось, что еще мгновение — и сердце остановится, мало-мальски выровнялось. — Пойдем в кровать? — Угу, угу… только, хнык… не надо больше так, страшно… — Понял. Поцеловав в шею Бо Ра, которая жалась к нему, как испуганный зверек, он покладисто произнес: — Только кончу один раз, и пойдем. Но его покладистость была лишь иллюзией. Бросив эту фразу легко, словно между делом, он перехватил ее поудобнее и — бах! — вогнал свой гигантский ствол еще глубже, чем прежде. — А-ах!.. Обычно Су Ха, прекрасно осознавая разницу в их габаритах, во время первого акта старался не вводить член до самого основания. Лишь когда тело Бо Ра полностью расслаблялось, становясь мягким и податливым, он, спустя приличное время, позволял себе войти на всю длину. Но не сегодня. Словно решив, что осторожность больше ни к чему, он отбросил сдержанность и пронзил ее до предела. Будто и этого было мало, он с ожесточением вминался в нее, стремясь протолкнуть внутрь даже тугие яички у основания ствола. Ощущение вторжения в те глубины, которые женское тело, казалось, не способно выдержать, заставило ее судорожно высунуть язык. Неистовое наслаждение, точно острое лезвие, искромсало всё ее естество. Она протекла. Именно так — словно кто-то лопнул шарик с водой, из лона ручьем хлынула влага. Разум, подвергшийся такой атаке, окончательно померк. Бо Ра барахталась в кромешной темноте, лишь судорожно хватая ртом воздух. Там не было ни света, ни цветов — лишь мрак, прорезаемый ослепительными вспышками экстаза. И в этой пустоте она вдруг почувствовала, как кто-то щекотно коснулся губами ее шеи. Осязание вернулось первым. Вместе с поцелуями, покрывающими лицо, пришло понимание, что ее куда-то несут. Бум, бум. Вибрации снизу заставили ее снова тяжело задышать, и в этот момент ее опустили. Спина коснулась прохладных простыней. «Теперь можно отдохнуть?» — Бо Ра с облегчением моргнула, но тут ее ноги резко согнули в коленях. Бессмысленно глядя вверх, она увидела лицо Су Ха, вновь обретшее четкость. Заметив на его безупречном лице улыбку, Бо Ра невольно зажмурилась. И вскоре, как и предвещало дурное предчувствие, начались настоящие, неумолимые толчки. Ее положили не на кровать — ее подали на блюде. Бо Ра в буквальном смысле слова пожирали заживо. Она сбилась со счета, сколько раз кончил Су Ха и сколько раз сама достигала пика. Да она и не пыталась считать. Пока он методично, кусочек за кусочком, смаковал ее тело, Бо Ра едва хватало сил, чтобы просто оставаться в сознании. Эта близость вроде бы походила на всё, что было раньше, но в то же время разительно отличалась. Наслаждение никуда не делось. Чувство, будто тебя загоняют в угол, намереваясь лишить рассудка, осталось прежним, но… исчезли нежные прикосновения. Совсем. Обычно во время секса Су Ха часто целовал Бо Ра. Для них это было своего рода проявлением заботы: так он успокаивал ее, когда она плакала до потери дыхания; так удерживал, когда она, пугаясь собственного неконтролируемого тела, пыталась сбежать. То были поцелуи-утешения, наполненные безмолвной нежностью. Но сегодня не было ни одного такого жеста. Это не значит, что он ее не целовал. Страстные поцелуи, в которых переплетались языки, конечно, присутствовали. Но они служили лишь допингом, чтобы еще сильнее подстегнуть и без того взвинченные чувства. В них не было того тепла, того признания, что всё происходящее — акт любви. Получить и потерять — разные вещи. Тот, кому что-то досталось случайно, может и не заметить отсутствия дара, но тот, кто лишился привычного, ощущает пустоту особенно остро. И Бо Ра, как человек, понесший утрату, тонко прочувствовала то, чего ее лишили. Странно было бы не заметить. Ведь они соприкасались обнаженными телами. Когда прижимаешься кожей к коже, когда соединяешься самыми сокровенными частями существа, обнажаются даже те истины, которые партнер хотел бы скрыть. А что уж говорить, если партнер и не думал их прятать? Всё это время Бо Ра не могла выбросить из головы слово «партнер», которое он сам же и предложил. Прожив более двадцати лет, она никогда не думала, что это определение будет иметь к ней хоть какое-то отношение. У нее даже не было знакомых, у которых водилось бы нечто подобное. Слово, которое раньше лишь мелькало в интернете или на экранах, теперь стало ее реальностью. До сегодняшнего дня Бо Ра и представить себе такого не могла. Эта реальность и это обращение, в которые было так трудно поверить, заставляли ее раз за разом проливать слезы. Она часто плакала во время секса, прикрываясь экстазом. А Су Ха даже не вытирал эти слезы. Он лишь молча наблюдал за ее искаженным лицом, а затем, плавно изогнув губы в улыбке, кусал ее за мокрую щеку. В этом действии сквозила такая насмешка, что Бо Ра начинала рыдать еще сильнее. На кровати всё повторялось снова и снова. В какой-то момент Бо Ра отбросила даже грусть и просто рефлекторно стонала. У нее больше не осталось сил на чувства. Изможденная криками, она перестала думать и просто позволила наслаждению истязать себя. — Ха-а!.. Интересно, какой это по счету оргазм с тех пор, как она решила полностью покориться? Ощущение, словно в животе взрываются огненные петарды. Странное чувство невесомости, похожее то ли на свободное падение, то ли на полет, окутало ее обессиленное тело густым туманом. Измученная плоть воспринимала даже легкое движение воздуха как раздражитель и время от времени содрогалась. Лежа ничком на простынях, Бо Ра тяжело дышала. Каждый ее выдох казался обжигающе горячим, словно в легких еще тлело эхо оргазма. — У-угу… Су Ха, разминая ее ягодицы, словно тесто на доске, потянулся свободной рукой куда-то в сторону. Бо Ра не видела его лица, так как лежала, отвернув голову, но, судя по звуку, он открывал ящик тумбочки. Подняв расфокусированный взгляд, она увидела разбросанные по кровати использованные презервативы. На вид они казались тяжелыми, будто наполненными мутной взвесью, и их явно было гораздо больше двух или трех. Если только здесь столько… то сколько же их всего? Тяжело дыша, Бо Ра отстраненно подумала: «Интересно, сколько вообще коробок с презервативами припасено в этом доме?». — Тц. — Сквозь грубый шум рысканья в ящике донеслось его недовольное цоканье. ---------- Том 1 Глава 82 Что происходит? Недоумевая из-за затянувшегося молчания, Бо Ра хотела было обернуться, но в этот момент на ее спину навалилось тяжелое мужское тело. — Бо Ра. — Ух, ах… Он не просто придавил ее своим весом. Плотно прижавшись твердым торсом к ее обнаженной, мокрой от пота спине, Су Ха просунул руку вниз и принялся неспешно перебирать ее лобковые волосы. — Ум, ах. Бо Ра не отличалась густой растительностью. Как на руках и ногах, так и там, внизу, волос было немного. В этом и без того редком лесочке, теперь насквозь пропитанном непристойными соками и оттого казавшемся совсем жалким, Су Ха принялся скручивать волоски, потирая их друг о друга, и негромко произнес: — У тебя месячные на следующей неделе. Месячные? Изнывая от того, что его пальцы дразнили ее, проходясь в миллиметре от самого чувствительного места, Бо Ра медленно моргнула. — Цикл же у тебя регулярный. Должны начаться примерно в это время. Разве? Наверное, его расчеты верны. Ведь Су Ха знал ее цикл точнее, чем она сама. Вместо того чтобы пытаться вспомнить даты своим затуманенным, плохо соображающим мозгом, она просто доверилась ему и слабо кивнула. И тогда Су Ха, словно поощряя ее за покорность, целиком взял в рот ее ушную раковину и с силой втянул. А его рука, словно скатившись с горки, скользнула ниже и уверенно надавила на пульсирующий бугорок. Хотя, может, ухо было лишь отвлекающим маневром, а клитор — главной целью? Глупые мысли роились в голове, словно пытаясь увести ее подальше от реальности. Издавая прерывистые стоны, Бо Ра то и дело нетерпеливо сучила ногами по влажным простыням. Эта прелюдия была куда нежнее всех тех грубых ласк, которым она подвергалась до этого. Плотно прижимаясь к ней всем телом, Су Ха зажал между указательным и средним пальцами налившийся кровью клитор и принялся легонько покачивать его. Ни боли, ни жестокости — лишь чистое наслаждение. Совсем как ласки влюбленного. Чутко уловив возвращение этой нежности, Бо Ра тяжело выдохнула, обжигая воздух. — У-ум… — Нравится? — Угу, ха-а, а-ах. Когда рука Бо Ра, до этого безвольно лежавшая на постели, судорожно сжалась в кулак, Су Ха пустил в ход и вторую руку. Продолжая легонько покачивать покрасневший бугорок, свободными пальцами он нащупал ее промежность. Пальцы, ласкающие влажную плоть, скользнули к самому входу во влагалище. Покружив у отверстия — такого мокрого, словно она только что вынырнула из бассейна, — его длинный средний палец легко скользнул внутрь, будто засосанный вакуумом. — Так мокро, — словно поддразнивая, шепнул Су Ха и добавил к нему еще один палец. По сравнению с тем, что она принимала в себя совсем недавно, их объем казался ничтожным, но ее плоть всё равно жадно сжалась вокруг них, обволакивая, как незваных гостей. — Так узко и горячо. — Угу. — И всё пульсирует. От этих бесстыдных слов, сказанных прямо во влажное ухо, Бо Ра уткнулась пунцовым лицом в простыню. Увидев это, Су Ха издал тихий смешок, щекочущий ее спину, и прижался губами к затылку. — Бо Ра. Она была рада этой нежности. Пусть даже это лишь его мимолетная прихоть. Бо Ра молилась, чтобы он как можно дольше дарил ей эту милость — хотя бы до тех пор, пока они не встанут с постели, — и с замиранием сердца ждала, что он скажет дальше. — Презервативы закончились. Лучше бы я ни на что не надеялась. — Можно без них? Тот, кто успел познать тепло, замерзает насмерть куда быстрее. Услышав этот вопрос сразу после того, как он так сладко позвал ее по имени, Бо Ра замерла. Ее губы жалко задрожали, словно ее выставили голой на пронизывающий северный ветер. — Не бойся. Я не кончу внутрь. Словно пытаясь успокоить, Су Ха осыпал ее напряженные плечи мелкими поцелуями и мягко добавил: — Я вытащу до того, как кончу. К тому же сейчас безопасные дни, м-м? Его пальцы настойчиво потеребили клитор, словно требуя ответа. Два пальца внутри тоже легонько нажали на чувствительные стенки, торопя. — Но если вдруг ты всё же забеременеешь… Облизывая шею Бо Ра, которая застыла, словно не имела ничего общего с тем влажным лоном, откуда щедро текли соки, Су Ха тихо закончил: — То я возьму за это ответственность. От этих легких, брошенных вскользь слов у Бо Ра оборвалось сердце. Прежде чем она успела до конца осознать свои эмоции, по щекам покатились горячие слезы. Ей показалось, будто на ее ничем не защищенное сердце обрушился ливень из острых шипов, изранив его в кровь. Было ужасно. Было больно. Эта душевная мука, казалось, передалась телу, и ее нещадно затрясло. — Не хочешь? Навалившись на нее, накрыв ее тело собой, точно тяжелым одеялом, он невинно переспросил, будто не замечая нанесенной раны. — Бо Ра, ты не хочешь? Лицо Су Ха, на которое она обернулась с абсолютно пустым взглядом, оставалось пугающе безмятежным. Он словно находился в другом измерении, в другом сезоне, никак не связанном с той бурей, что бушевала сейчас в ее душе. — Если не хочешь, так и скажи. Всё в порядке. Пронзая ее своим ровным, заботливым взглядом, Су Ха напряг бедра, словно готовый в любую секунду отстраниться. — Мы просто не будем этого делать… Су Ха никогда не принуждал. Он всегда был заботлив и всегда оставлял ей путь к отступлению. Так было в тот день, когда она впервые переступила порог его дома. Так было и в тот день, когда они впервые переспали. «Если тебе некомфортно, скажи прямо». Но почему? Почему сейчас это отношение казалось ей жестокой издевкой? Ведь он прекрасно знал, что ей больше некуда идти. Знал, что между обрывом в бездну и тернистым путем к нему, она всё равно выберет его. «Я возьму за это ответственность». Бо Ра снова вспомнила этот кинжал, который Су Ха так легко вонзил в ее сердце, словно бросил мячик, и посмотрела на него. Су Ха по-прежнему смотрел на нее невозмутимо. Глядя на отражение своего собственного отчаявшегося лица в его темных глазах, она вдруг почувствовала, как в груди шевельнулась странная мысль. А что, если выбрать обрыв? Что, если вместо пути, который он мне уготовил, просто взять и спрыгнуть в пропасть, где его нет? Ведь я там тоже не была. Откуда мне знать, настоящий ли это обрыв или просто другая дорога, маскирующаяся под него? И в тот самый миг, когда Бо Ра, дойдя до абсолютного предела, впервые всерьез задумалась о другом варианте, выражение лица Су Ха неуловимо изменилось. — Я же сказал, что возьму ответственность. Он вдруг резко вжал в нее свой член, словно и не собирался отстраняться, и процедил сквозь зубы: — Чхве Бо Ра. Я сказал, что беру ответственность. Я. Слова прозвучали так, будто он их выплюнул, и, словно желая выбить из ее головы все лишние мысли, Су Ха с силой толкнулся внутрь. От этого обжигающего ощущения Бо Ра содрогнулась и закусила губу. Едва сформировавшаяся решимость вмиг разлетелась вдребезги. Раз она так легко сдалась, возможно, с самого начала в ней не было никакой твердости. Не знаю. Я больше ничего не понимаю. Не знаю, что правильно, а что нет. Бо Ра зажмурилась, чувствуя сильное головокружение — словно кто-то схватил ее за руки и с силой раскрутил вокруг себя. Мужчина уловил в этой покорности пассивное согласие быстрее, чем она сама. Никаких дополнительных прелюдий не потребовалось. Член, который и так был в полной боевой готовности и ждал лишь одного сигнала, тут же ворвался туда, где ему, по мнению хозяина, и надлежало быть. — Х-х-х! Проникновение вышло глубоким. И безжалостно стремительным. Бо Ра торопливо опустила дрожащую руку на свой живот. Ей хотелось убедиться, не проступает ли сквозь кожу бугристый контур, что он не проткнул ее насквозь. Су Ха, сочтя этот жест забавным, усмехнулся и накрыл ее ладонь своей. — Думаешь, я вылезу наружу? Ты же знаешь: я не причиню тебе вреда. Говорил он мягко, но двигался с такой свирепой силой, что смазка тут же вспенилась. При этом он сильно, до боли надавил на руку Бо Ра, прижатую к ее животу. — Ха, ух, а-ах! Давление только усилилось. Его гигантский член двигался взад-вперед так исступленно, словно собирался разорвать узкое влагалище, грубо прорубая себе путь. В то же время внутренние стенки, словно превратившись в одну сплошную эрогенную зону, запульсировали и начали обильно выделять смазку. Это было острое, почти колючее наслаждение. Острое, как игла или тонкое шило, оно вонзилось в ее хрупкое тело, словно откладывая яйца прямо в венах. Эти невидимые яйца вмиг вылупились и разбежались по телу на крошечных ножках, сотканных из чистого жара. Хотя член проникал только в лоно, казалось, будто ласкают каждую клеточку ее тела, и Бо Ра совершенно не знала, куда деваться от этого всепоглощающего экстаза. — Угу, а-ах… Нет. Ей не показалось. Остальные части тела тоже подвергались изощренной пытке. Набухшие соски болезненно-сладко терлись о смятые простыни, а пухлый клитор продолжал методично сжиматься между его пальцами. Есть ли разница между членом в презервативе и без него? Как меняются ощущения и сила трения? У Бо Ра не было ни единой свободной секунды, чтобы осознать эту разницу. — А-ах, а… слиш… слишком, ах, быс… хнык! Она едва могла выносить эту стимуляцию, от которой, казалось, плавился сам мозг. Стоило хоть на мгновение расслабиться, потерять контроль — и она бы превратилась в пустую, безвольную куклу. А может, так оно и было, просто она сама еще этого не замечала. Ведь она уже давно скатилась на самое дно, став ни на что не годной. Как он и говорил, теперь она больше никогда не сможет довольствоваться ни нормальными размерами, ни нормальным темпом. — Бо Ра. Смотри на меня. Вся перепачканная в соках, не осознавая, насколько жалко и непристойно она выглядит, заливаясь слезами, слюной и смазкой, Бо Ра с трудом подчинилась приказу. — Не закрывай глаза. Су Ха, силой зафиксировав ее то и дело расфокусирующийся взгляд, прошептал прямо в лицо, словно демон-искуситель: — Если закроешь глаза, когда будешь кончать… я войду еще глубже. ---------- Том 1 Глава 83 Нет. Это невозможно. Я не смогу. С этими мыслями Бо Ра изо всех сил старалась подчиниться его приказу. Это действие диктовалось чистым инстинктом, а не разумом, животным страхом, а не рассудком. — А-а, ух, у-угу!.. Жалкий звук, похожий на скулеж раненого зверя, вырвался из ее горла, пока она до боли выгибала шею. Ее поясница жалко вздрагивала в такт стонам — тело просто не могло вынести обрушившегося на него наслаждения. Его рука, незаметно скользнувшая вверх, властно сжала набухший сосок, а твердые пальцы другой руки надавили на клитор так сильно, будто хотели оставить на нем вмятины. За всё то время, пока несколько волн оргазма терзали ее тело, тонкие веки так и не сомкнулись. Стоило Бо Ра лишь попытаться закрыть глаза, как свирепое наслаждение, разрывающее ее изнутри, становилось еще жестче, словно наказывая за неповиновение. И поэтому, хоть она и дрожала всем телом, Бо Ра была вынуждена смотреть ему прямо в глаза. — Ха-а, ах, ух!.. Ее лицо, некрасиво залитое слезами и искаженное экстазом — Су Ха смотрел на него, жадно впитывая каждую деталь, словно это было зрелище, которое ни за что нельзя пропустить. В этот раз будет то же самое. Почувствовав, как глубоко внизу живота зарождается очередная волна, Бо Ра бессильно содрогнулась. Ощущение надвигающегося насилия было совсем близко. Наверное, скоро, совсем скоро ее лоно, до отказа заполненное огромным членом, судорожно сожмется. Мужчина, неистово орудующий внутри, тоже это почувствовал, и темп его толчков стал еще яростнее. В такт его движениям мир перед глазами то и дело вспыхивал слепящим белым светом. Нет. В тот самый миг Бо Ра предчувствовала, что ее тело сейчас разорвет буря, превосходящая по силе все предыдущие. Член, подобный орудию пытки, с остервенением вонзился в тесную плоть. Предчувствие сбылось. Оргазм оказался настолько сокрушительным, что походил на жестокий акт насилия. Бо Ра протащило сквозь каньон наслаждения, швыряя из стороны в сторону, словно жалкую букашку в бушующем океане. Казалось, атрофировались все чувства, и осталось лишь лоно, которое, словно сломанное, безостановочно извергало из себя соки. Или же наоборот: именно это место, подвергшееся чрезмерной стимуляции, стерлось и онемело окончательно. Я сейчас сойду с ума. В тот момент, когда Бо Ра дрожала от экстаза, готового дотла выжечь ей мозг… — Ха-а… Издав тихий, хриплый стон, мужчина потерся губами о потную шею Бо Ра. Одновременно с этим она почувствовала, как твердый ствол внутри ее судорожно сжимающегося влагалища дрогнул и начал горячо извергаться. Поначалу в голове промелькнула лишь тупая мысль: «Он кончает». Даже когда Су Ха мягко подался бедрами вперед, словно вытряхивая в нее остатки семени, она продолжала барахтаться в лихорадочных отголосках экстаза, не придавая самому факту семяизвержения особого значения. Но затем ей вспомнилась обида, испытанная чуть раньше. Мне было так грустно, так больно. Почему же… Бессознательно восстанавливая цепочку событий, она с пугающим запозданием всё поняла. Она осознала тот факт, что он не надел презерватив. От мысли «этого не может быть» у нее перехватило дыхание. Даже физически ощущая, как он наслаждается послевкусием, до капли излившись в нее, ее разум отчаянно сопротивлялся, и в голове билось лишь одно: «Этого просто не может быть». — Су… Су Ха… Пробыв в оцепенении какое-то время, она с трудом выдавила его имя. Его томные после разрядки глаза встретились с ее покорным взглядом, полным слез. — М-м. Словно забавляясь тем, как из ее глаз градом катятся слезы, он медленно накрыл лицо Бо Ра своей большой ладонью. — Я возьму ответственность. И с этими словами, подобно землетрясению, сотрясающему почву, внизу снова раздался влажный, чавкающий звук толчка. * * * Зрение затуманилось, словно оконное стекло в дождливый день. Бо Ра игнорировала это, будто смотрела на мир чужими глазами, и лишь когда с запозданием почувствовала резь, медленно сомкнула и разомкнула веки. Она медленно моргала, словно мигающая аварийная сигнализация, и четкость постепенно возвращалась. Но эта ясность будто причиняла ей боль, поэтому Бо Ра надолго зажмурилась, а затем бессильно приподняла веки. Комната перед ней была окутана тусклым утренним светом. Ее всё еще мутный взгляд поблуждал по разбросанным на полу вещам и остановился на мужской руке, тяжело лежащей поперек ее груди. Хозяин этой огромной руки, собственнически обвившей талию и грудь лежащей на боку Бо Ра, пребывал в глубоком, удовлетворенном сне. Ничего удивительного. Кожей чувствуя его тело, намертво прижавшееся к ее спине, Бо Ра поспешно закрыла глаза, словно пытаясь сбежать от реальности. Близость, начавшаяся еще светлым днем, продолжалась весь вечер и всю ночь, пока Бо Ра в конце концов не провалилась в беспамятство от полного изнеможения. А может, всё продолжалось и после того, как она отключилась. Ведь тело мужчины, не отпускавшего ее до самого конца, обладало пугающей настойчивостью зверя в период гона. Сколько раз мы это сделали? Всё еще с закрытыми глазами, Бо Ра подняла тяжелую, непослушную руку и дотронулась до низа своего живота. Даже до того, как закончились презервативы, он кончил несколько раз, так что в сумме, наверное… Ее рука, вяло и сонно поглаживающая белый живот, вдруг на секунду замерла. Презерватив. При этом случайно всплывшем в памяти слове глаза, до этого затуманенные дремотой, резко распахнулись, словно море, над которым внезапно рассеялся туман. Презерватив. Он точно снял его и… Застывшая рука лихорадочно пришла в движение. Скользнув ниже, пальцы ощупали сокровенное место, словно в поисках улик. Но на дрожащих кончиках пальцев не осталось ни капли. Лоно было сухим, под стать бледным лучам утреннего солнца, пробивающимся сквозь шторы. Озадаченная состоянием своего тела, которое никак не совпадало с ночными воспоминаниями, Бо Ра с запозданием поняла: должно быть, Су Ха сам вытер ее, пока она спала. Наверняка так и было. Ведь после таких изнурительных марафонов он неизменно начинал о ней заботиться. Эта навязчивая любезность, похоже, вошла у него в привычку и распространялась даже на их отношения, сведенные к одному лишь сексу. Блуждая где-то между жалким облегчением и острым чувством унижения, Бо Ра осторожно напрягла мышцы. Ух. Встать оказалось не так-то просто. Всё тело жестоко ныло, словно на следующий день после каторжной физической работы, а голова раскалывалась от боли, как после долгой бессонницы. Но Бо Ра, игнорируя протестующие стоны собственного тела, упрямо спустила на пол ноги, сплошь покрытые синеватыми пятнами засосов. Из-за того, что всё тело мучительно гудело, ее движения сами собой получались медленными и тихими. Благодаря этому ей удалось подняться, не разбудив мужчину. Она нерешительно обернулась. Лицо Су Ха, которому, судя по всему, снился приятный сон, выглядело пугающе безмятежным. Не желая разрушать этот покой и страшась столкнуться с невыносимой ситуацией, которая неминуемо возникнет после его пробуждения, Бо Ра на ватных ногах выскользнула из спальни. В гостиной она кое-как натянула на себя разбросанную как попало одежду и еле втиснула стертые ноги в обувь. От одних только этих усилий ее прошиб холодный пот, поэтому о том, чтобы добираться на метро, не могло быть и речи. Собравшись с духом, Бо Ра вызвала такси. Пока ее мутило на заднем сиденье покачивающейся машины, она бездумно постучала пальцем по экрану телефона, проверяя расписание. К счастью, график студентки выпускного курса педагогического факультета, готовящейся к практике, пестрел свободными окнами. Убедившись, что ни сегодня, ни завтра пар у нее нет, Бо Ра с изможденным лицом откинулась на спинку сиденья. Разноцветные уличные вывески смазанными пятнами проносились мимо ее затуманенного взора. Рассвет незаметно отступил, уступая место полноценному утру. Глядя на деловито спешащих на работу клерков и на магазины, гостеприимно распахивающие двери, словно они только и ждали начала нового дня, Бо Ра вдруг подумала о том, какой она никчемный человек. Обычно она не занималась подобным самобичеванием. По крайней мере, после знакомства с Су Ха она ни разу всерьез не испытывала к себе настоящей ненависти. Но сейчас эти жалкие, уничижительные мысли, точно ядовитый вирус, расползлись по телу и безраздельно захватили разум. Я чувствую себя абсолютно бесполезной. Словно я никому не нужна в этом мире, и ровным счетом ничего не изменится, если прямо сейчас выбросить меня на помойку. Пока она отравляла свой разум этими мыслями, красные буквы на одной из вывесок больно резанули по глазам. — Дяденька... Гинекологическая клиника. Смысл этих слов, дошедший до нее лишь после того, как они намертво отпечатались в сознании, и причину, по которой из тысяч мелькавших за окном вывесок взгляд выцепил именно эту, Бо Ра осознала с пугающим опозданием. И тут же импульсивно выпалила: — Я… я выйду здесь. Остановите машину, пожалуйста. * * * Она совершенно не помнила, как просидела на приеме и как потом дошла до аптеки. В неестественно горячей, гудящей голове отложилось лишь несколько обрывочных картинок. Сухой, подчеркнуто-деловой тон врача. Лицо фармацевта, показавшееся ей таким же ледяным и безучастным. Но, даже сталкиваясь с этим чужим равнодушием, ее собственное сердце болезненно сжималось от липкого страха. И вот, после того как она вынесла всё это, в ее руках оказалась маленькая коробочка с таблетками. Бо Ра тупо смотрела на надпись «Средство экстренной контрацепции», перечитывая эти слова снова и снова, и невольно огляделась по сторонам. В комнате общежития, куда она буквально вбежала, словно спасаясь от погони, стояла мертвая тишина. К счастью, соседки по комнате уже не было — она ушла рано утром. Мелькнула мысль: если бы она сейчас столкнулась с Со Хи-онни, то непременно бы разрыдалась, не в силах ничего объяснить. Побелевшими от напряжения пальцами Бо Ра схватила бутылку с водой. Врач предупредил, что ее может тошнить. Но также строго добавил, что рвать ни в коем случае нельзя. Если это произойдет в течение ближайших трех часов, таблетку придется пить заново, поэтому нужно постараться сдержать позывы. Вспоминая эти слова, эхом звучавшие в гудящей голове, Бо Ра медленно поднесла дрожащую руку с таблеткой ко рту. ---------- Том 1 Глава 84 Решение остановить машину было спонтанным, но решение принять лекарство — холодным и рациональным. «Я возьму за это ответственность». Как и обещали те слова, растворившиеся в тишине за ее спиной, Су Ха был из тех мужчин, которые действительно отвечают за свои ошибки. Но Бо Ра совершенно не хотела становиться той, за кого он обязан нести ответственность. Она не собиралась превращаться в обузу, тянущую Су Ха на дно. Не было ни малейшего желания становиться балластом для человека со столь блестящим будущим. Она не хотела становиться матерью ребенка, зачатого таким образом, не хотела быть частью семьи, созданной по принуждению. Нет, возможно... Где-то глубоко внутри она содрогалась еще сильнее именно потому, что там, на самом дне души, таилась предательская мысль: «А может, это и к лучшему?». Ведь она знала: даже если Су Ха женится на ней исключительно из чувства долга, он останется заботливым до самого конца. Даже если всё будет построено на лжи, он до последнего вздоха будет играть роль нежного мужа. И в глубине сердца она осознавала свое собственное, презренное желание удержать его рядом — пусть даже такой ценой. Поэтому это был не импульсивный выбор, а тщательно спланированное действие. Результат холодного расчета, продиктованного не эмоциями, а рассудком. Стараясь унять дрожь в руках, Бо Ра закинула маленькую таблетку в рот и проглотила. Она даже не решилась выбросить смятую упаковку в мусорное ведро, которым они пользовались вместе с Со Хи-онни, опасаясь, что та ее заметит. Засунув пустой блистер глубоко в задний карман джинсов, Бо Ра рухнула на кровать, словно подкошенная. А затем наступил сон, похожий на смерть. Она спала глубоко, без сновидений. Словно человек, отчаянно жаждущий сбежать от реальности в небытие. Словно тот, кто мечтает больше никогда не просыпаться. — …Ра. Бо Ра. Но даже в этом спасительном забвении нашлась рука, не пожелавшая оставить ее в покое. Оставьте меня. Пожалуйста, дайте мне просто поспать. Но как бы Бо Ра ни стонала и ни пыталась сопротивляться пробуждению, в конце концов ей пришлось с трудом разлепить отяжелевшие веки — чья-то рука бесцеремонно стянула с нее одеяло. — Бо Ра, твой парень пришел. — А?.. Не успела она сфокусировать мутный со сна взгляд, как до нее донеслись странные слова, заставившие ее нахмуриться. — Твой парень, Чи Су Ха. А, погоди… теперь уже бывший парень? Ее взгляд остановился на Со Хи-онни, которая сокрушенно вздыхала, глядя на нее с явным недоумением. — В общем, он сейчас в холле общежития. Думаю, тебе стоит поскорее спуститься… Не дожидаясь окончания фразы, Бо Ра подскочила с кровати. Кое-как сунув голые ноги в кроссовки, она бросилась к лифту. Сон это или явь? Теряясь в догадках, еще толком не проснувшись, она поспешно выбежала в холл на первом этаже и тут же наткнулась на толпу. Охранники с растерянными лицами преграждали путь мужчинам в строгих черных костюмах. Вокруг толпились студентки, наблюдая за происходящим со смесью любопытства и испуга. В этой суматохе Бо Ра без труда отыскала Су Ха. Он стоял в одиночестве, глядя себе под ноги с каменно-непроницаемым лицом. В глаза бросались глубокая складка между бровей и покрасневшие, словно искусанные в кровь, губы. Вокруг него тяжелым, почти осязаемым грузом висела тревога: он изо всех сил пытался ее скрыть, но она всё равно прорывалась наружу. Даже излучая ауру, которая, казалось, выкачивала воздух из помещения, он продолжал мрачно смотреть в пол. На что он там смотрит? Еще не до конца осознав ситуацию, она лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как вдруг почувствовала легкую вибрацию в кармане. Рефлекторно достав телефон, она увидела на экране имя того самого мужчины. «Су Ха». Бессмысленно пялясь на сердечки рядом с именем, которые она так и не удалила из контактов, Бо Ра подняла голову. Су Ха больше не смотрел в пол. Вместо того чтобы перевести взгляд на телефон в ее руке, он неотрывно смотрел прямо на нее — темным, пугающе-потухшим взглядом. — Чхве Бо Ра. Су Ха размашистым шагом подошел вплотную и обхватил ее за плечи. Его крепкие руки сомкнулись на ней, точно стальные тиски, и она мелко задрожала. Оказавшись в его объятиях, Бо Ра тяжело, судорожно выдохнула, словно человек, долго сдерживавший дыхание под водой, и осторожно подняла взгляд. Первым делом в глаза бросилась его напряженная, угловатая челюсть, желваки на которой ходили ходуном. А еще — холодная испарина, выступившая у висков, и ресницы, мелко дрожащие, словно он из последних сил пытался подавить рвущиеся наружу эмоции… — Пошли. Это был явный признак нервозности, совершенно не свойственной этому человеку. Бо Ра, кожей чувствуя его дрожь через руки, сжимавшие ее плечи, не смогла вымолвить ни слова и покорно позволила увести себя к машине. Воздух в салоне авто, мчавшегося в гнетущей тишине, казалось, был наэлектризован до предела. С каждым его вдохом и выдохом сдерживаемые эмоции словно проникали в ее собственные легкие, и Бо Ра старалась дышать как можно тише, чтобы не спровоцировать взрыв. Но при этом ее разгоряченный мозг лихорадочно искал ответы. Чуть раньше, усевшись в машину, она наконец-то заглянула в телефон и обомлела: сто два пропущенных вызова. Три от Со Хи-онни, один от мамы, а все остальные — от Су Ха. Зачем было звонить так маниакально часто? Бо Ра искоса посмотрела в окно, где уже сгущались сумерки, и попыталась прикинуть, сколько же она проспала. Видимо, после всего пережитого организм отключился, и она проспала гораздо дольше, чем рассчитывала. Но не настолько же, чтобы набивать ей сотню звонков и заявляться с охраной прямо в общежитие… Пока Бо Ра в нерешительности поглядывала на его профиль, рука Су Ха, до этого мертвой хваткой сжимавшая руль, вдруг потянулась к ее лицу. В момент прикосновения она непроизвольно вздрогнула и вжалась в кресло. Заметив это, огромная ладонь на секунду замерла в воздухе, судорожно сжалась в кулак, затем разжалась и, словно решив проигнорировать ее испуг, твердо легла на ее маленький лоб. Он продержал так руку довольно долго. Бо Ра не могла понять: то ли ее лоб горел от температуры, то ли рука Су Ха была пугающе ледяной. Он убрал ладонь лишь тогда, когда температура его кожи и лба Бо Ра сравнялась. Почувствовав странную пустоту, она невольно потерла лоб, и тут до нее донесся его низкий голос: — Приготовьте кашу. Она повернула голову и увидела профиль Су Ха, который уже с кем-то разговаривал по громкой связи. — Нет. Подойдет что угодно, лишь бы легко усваивалось. Да... Пожалуйста. Его безупречное, словно высеченное из мрамора лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда. Но Бо Ра, в оцепенении разглядывая его, заметила одну деталь, выбивавшуюся из привычного образа. Пуговица на манжете его дорогой рубашки была расстегнута. И это было не всё: на ткани, всегда идеально выглаженной, то тут, то там виднелись небрежные складки. — Буду через двадцать минут… Поразившись его столь необычному, растрепанному виду, она невольно засмотрелась, как вдруг их взгляды встретились. Взгляд Су Ха, с которым она столкнулась в зеркале заднего вида, разительно отличался от вчерашнего — да и от всех предыдущих. Словно через эту расстегнутую пуговицу, в сердце Бо Ра закралось жуткое предчувствие. Его глаза напоминали тьму, которую долгое время держали взаперти. Это было похоже на тошнотворный запах, вырвавшийся из подвала заброшенного, проклятого дома, дверь в который кто-то имел неосторожность открыть. Испугавшись собственных ассоциаций, которые, без сомнения, были лишь игрой уставшего воображения, Бо Ра поспешно отвернулась к окну, словно спасаясь бегством. Но его тяжелый, мрачный взгляд еще долго прожигал ее затылок. Черный автомобиль, так и не нарушив молчания, плавно затормозил у его дома. Оказавшись перед дверью, к которой она так привыкла, но которая теперь казалась входом в чужой мир, Бо Ра нерешительно замялась в прихожей. — Чего стоишь? В отличие от нее, напряжение Су Ха заметно спало, как только они переступили порог — точнее, как только за их спинами щелкнул замок входной двери. — Проходи. Словно хищник, который успокаивается лишь тогда, когда загнанная добыча надежно заперта на его территории, Су Ха ровным тоном скомандовал медлящей девушке. Это внезапное спокойствие странным образом лишь усилило ее тревогу, но Бо Ра не подала виду. Вместо этого она молча сняла кроссовки и прошла внутрь. Квартира Су Ха выглядела точно так же, как и вчера. Кто-то явно приходил убираться: сбитый ковер и опрокинутый во время их ночного безумия кофейный столик были аккуратно возвращены на свои места. Осматривая идеально чистое пространство, в котором не осталось и следа от вчерашнего, она вдруг почувствовала аппетитный запах. Повернув голову в сторону кухни, она увидела на обеденном столе изящную пиалу с горячей кашей. Так вот что он заказывал. Вспомнив его телефонный разговор, Бо Ра обвела взглядом кухню, и ей в глаза бросилась странная деталь. Что это? Приглядевшись, она тут же поняла, в чем дело. У стола стоял только один стул. Хотя еще вчера здесь мирно стояли два стула — его и ее, друг напротив друга. И это было не единственным изменением. То тут, то там виднелись следы пропавших вещей. Красиво расставленные на полках дизайнерские вазы, большие и маленькие рамки с картинами, еще вчера украшавшие стену гостиной — всё исчезло, словно корова языком слизала. Не могли же у них вырасти ноги за то время, пока она спала в общежитии? Куда всё подевалось? — Ешь. Должно быть, уже немного остыло. То ли Су Ха по-своему истолковал взгляд Бо Ра, тупо уставившейся на пустое место, где должен был стоять второй стул, то ли просто устал ждать, но его слова прозвучали как тяжелый вздох. — Ты же, наверное, со вчерашнего дня ничего не ела. Сначала поешь. Поговорим потом. Бо Ра уже было собиралась машинально подчиниться, но остановилась, услышав тихое шуршание в заднем кармане джинсов. Ее взгляд сам собой опустился. Оттуда выглядывал краешек картонной упаковки из-под таблеток, словно жалуясь на тесноту. В тот миг, когда она увидела этот смятый квадратик, ее сердце болезненно сжалось. — Нет… Я не хочу есть. Давай поговорим сейчас. Внезапно вспыхнувшее внутри чувство протеста заставило ее резко развернуться. Только тогда она заметила, что Су Ха методично застегивает пуговицу на манжете, которую наконец-то обнаружил. Не отрывая взгляда от рукава, он тихо, но твердо ответил: — Ешь. У тебя температура. — Я в порядке. — Сначала поешь, потом поедем в больницу. А поговорим после. — Я же говорю, я в порядке! Давай просто… — Чхве Бо Ра. Словно отчитывая не в меру капризного ребенка, Су Ха смерил ее ледяным, давящим взглядом. — Садись и ешь. Живо. Будь это раньше, она бы съежилась под этим взглядом и покорно села за стол. С тревогой ожидая вспышки его гнева, она бы то и дело робко поглядывала на него исподлобья. — Не хочу… Но сейчас всё было иначе: в ее кармане лежал блистер от таблетки экстренной контрацепции. Смятая упаковка от лекарства, которое ей пришлось выпить только потому, что он обманул ее, воспользовавшись слабостью. — Я же говорю, что не хочу есть! Почему ты настаиваешь?! Она хотела выкрикнуть это уверенно, но голос предательски дрогнул и сорвался. — Зачем ты притащил меня сюда силой и заставляешь есть?! Я… я так хорошо спала в своей постели… ---------- Том 1 Глава 85 Голос Бо Ра жалко сорвался, а глаза мгновенно покраснели от подступающих слез. Почувствовав себя до тошноты ничтожной, она прикусила губу так сильно, что едва не выступила кровь. Сквозь пелену слез, которую она отчаянно пыталась сдержать, в памяти всплыли утренние мысли, вновь ударившие по самому больному. Я чувствую себя бесполезной. Словно я никому не нужна, и ничего не изменится, если меня прямо сейчас выбросить на помойку. Только сейчас до нее дошло: в основе этого самобичевания лежала прошлая ночь. Ночь, когда она позволила ему так с собой обращаться. Из страха, что Су Ха действительно уйдет. Из ужаса, что если она не удержит его хотя бы своим телом, он и вовсе перестанет ее замечать. И теперь она захлебывалась в презрении к себе за то, что не нашла сил отказать — даже понимая, что в итоге это ее разрушит. — Я же ничего не сделала… почему ты тащишь меня сюда, как преступницу под конвоем?! То, что было жгучим презрением к собственной слабости, выплеснулось наружу в виде ярости на Су Ха. — Почему ты вечно так со мной?! Что я тебе такого сделала, что ты постоянно!.. Ее сердце было переполнено обидой, но Бо Ра так и не научилась правильно выражать свой гнев, и потому ее протест выглядел почти нелепо. Но стоило ей выдавить из себя первое слово упрека, как… — Ничего не сделала? Су Ха безжалостно оборвал ее на полуслове, растоптав смелость, на которую она едва наскребла сил. Его голос упал до угрожающего баса: — Чхве Бо Ра, повтори-ка еще раз. Ты ничего не сделала? Каждый его шаг неумолимо сужал кольцо окружения. Бо Ра испуганно попятилась. В заднем кармане джинсов продолжало предательски и раздражающе шуршать. Но Бо Ра, чье внимание было полностью поглощено этой вспыхнувшей ссорой, не замечала звука, лишь торопливо отступая под его натиском. — Еще как сделала. Причина очевидна. Лицо Су Ха, который медленно приближался к ней, слегка склонив голову набок, казалось совершенно чужим. — Знаешь, в какой я был ярости, когда проснулся и увидел, что лежу в постели один? Бо Ра. Он даже глазом не моргнул, глядя на ее слезы. Перед ней стоял абсолютно незнакомый человек. — Бо Ра, я ведь тебя такому не учил. Этот новый, чужой Су Ха пугал ее до дрожи. Ей казалось, что он сейчас причинит ей боль. — По-моему, я ни разу не говорил тебе, что после секса можно уходить первой. — … — Где ты набралась таких собачьих манер, а? Подчиняясь инстинкту, вопившему об опасности, Бо Ра продолжала пятиться. Но позади не было спасительного простора. Вскоре она наткнулась на препятствие. Почувствовав ногами край обеденного стола, Бо Ра из последних сил сжалась в комок. — Чхве Бо Ра. В отличие от нее, зажатой в ловушку, Су Ха беспрепятственно шагнул вплотную. — Так почему… В тот миг, когда она рефлекторно вжала голову в плечи, в лицо ударил знакомый аромат его парфюма. Чувствуя, как из-за закрытых глаз обострилось обоняние, Бо Ра осознала: он стоит почти вплотную, кожа к коже. — Почему ты такая непослушная? Тяжелый шепот опалил ушную раковину. Одновременно с этим она почувствовала, как чья-то рука бесцеремонно ощупывает ее ягодицу. — Ах! От этого интимного прикосновения Бо Ра распахнула зажмуренные глаза. Но, вопреки ее страхам, мужчина не собирался ее ласкать. — Уж больно громко шуршало... Пришлось достать. Причина, по которой Су Ха полез к ней в карман, оказалась куда страшнее, чем она могла предположить. — И что это такое? Заметив в его пальцах смятую коробочку, Бо Ра в панике попыталась ее выхватить. Но разве мог тот, кто одним своим видом внушал ей ужас, попасться на такую жалкую уловку? Легко уклонившись от ее руки, Су Ха расправил измятый картон. И прочитал напечатанные на нем крупные буквы: «Средство экстренной контрацепции». Представив, что он сейчас чувствует, глядя на эти слова, Бо Ра снова до боли закусила и без того истерзанную губу. Но Су Ха, который в другое время остро отреагировал бы на эту вредную привычку, сейчас с каменным лицом разглядывал коробку, не замечая ничего вокруг. Какое-то время он смотрел на нее, словно отказываясь верить собственным глазам, а затем разорвал упаковку и вытряхнул блистер. Убедившись, что единственной таблетки в нем больше нет, Су Ха медленно провел языком по внутренней стороне щеки. После короткого выдоха в доме воцарилась гробовая тишина. Бо Ра с разбитым сердцем смотрела на залитую закатным светом гостиную, по которой медленно ползла гнетущая, удушливая атмосфера. В груди кипела смесь позорного стыда и бессильной жажды мести. Ее душила обида: она не понимала, хочет ли она плакать, кричать от злости или провалиться сквозь землю. Я же пыталась это скрыть. Это ты сам выхватил и посмотрел. Я ни в чем не виновата. Я — жертва. Не ругай меня… я тоже не хотела это пить… Мысли, так и не ставшие ни обвинениями, ни оправданиями, превратились в слезы и хлынули ручьем. Су Ха, с мрачным видом крутивший в руках пустой блистер, лишь спустя долгое время вытащил ее из пучины самобичевания, в которой она захлебывалась. — Зачем ты это выпила?.. Но вопрос, прервавший молчание, показался ей слишком бессмысленным. Зачем? Бо Ра почувствовала, как внутри всё скручивается от гнева, и с трудом выдавила: — Я… я не хочу забеременеть. — Почему? Лицо Су Ха, задавшего этот очевидный вопрос, выглядело почти зловеще. Посмотрев на него — он явно едва сдерживал ярость, — Бо Ра прошептала дрожащим голосом: — Не хочу… быть для тебя обузой. — Кто сказал, что ты обуза? — Я сама так решила. Но притворяться спокойной оказалось задачей не для нее. Бо Ра, чья игра в стойкость закончилась на второй же фразе, истратила весь запас сил и, заикаясь, зашлась в таких рыданиях, что мир перед глазами окончательно поплыл. — Ты… ты же сам предложил стать партнерами! Сказал, что мы всё равно расстанемся. А если я забеременею, что тогда?! — Я же сказал, что возьму за это ответственность. — Не хочу! Не хочу таких отношений! Теперь обида полностью вышла из-под контроля. Чувствуя, как лицо искажается в некрасивой гримасе, Бо Ра выплеснула всё то искреннее, что копилось в ней, как из ведра: — Если ты возьмешь ответственность только из чувства долга… я до конца жизни останусь для тебя просто партнером, на которой ты женился по залёту! Мне придется всю жизнь так жить! — … — Я так не хочу… от одной мысли об этом мне становится тошно… Вся ее напускная гордость осыпалась прахом, обнажив уродливую правду. Истинные чувства Бо Ра, которые она так отчаянно пыталась спрятать, были сродни высшему эгоизму. С жадным тщеславием она не желала довольствоваться фальшивкой, жалкой имитацией семьи. Не хочу. Бо Ра уткнулась лицом в ладони и затряслась всем телом. Как она и сказала, ей было противно всё: и она сама, так глупо попавшаяся с таблетками, и он, не пожелавший закрыть на это глаза, загнавший ее в угол и в итоге сломавший. Ей хотелось лишь одного: чтобы ее оставили в покое хотя бы на час, дали выплакаться в одиночестве, и чтобы весь этот кошмар закончился. В тот момент, когда Бо Ра блуждала в своих жалких страданиях, Су Ха, погруженный в долгое молчание, раздраженно и тяжело выдохнул. Опустив голову, он процедил сквозь зубы что-то, подозрительно похожее на ругательство. Послышался сухой хруст сминаемой фольги — он сжал пустую упаковку в кулаке еще сильнее. — Я не входил в тебя без презерватива… Эти слова, прозвучавшие как признание сокрушительного поражения, пробились сквозь пелену ее рыданий. Не поверив своим ушам, Бо Ра медленно опустила руки и увидела его: он стоял перед ней, упершись ладонями в стол по обе стороны от ее тела, фактически запирая ее в ловушке из собственных рук. — И презервативы не заканчивались. Его взгляд, полный невыносимо сложных эмоций, встретился с глазами Бо Ра, робко выглядывающими из-за пальцев. Глядя на ее воспаленные веки и бессильное, потерянное выражение лица, Су Ха тихо признался: — Как я мог поступить с тобой так на самом деле, Бо Ра? — … — Я просто… хотел услышать от тебя, что ты этого не хочешь. Что ты не согласна быть просто «партнером». Что ты хочешь оставаться моей девушкой, как и раньше. Услышав это признание, Бо Ра так и не смогла скрыть своего ошеломления. Су Ха, словно в полном изнеможении, уткнулся лбом в ее плечо и бессильно пробормотал: — Прости меня, Бо Ра. Это я… я во всем виноват. * * * Она простояла так довольно долго, совершенно сбитая с толку, пока Су Ха мягко не усадил ее за стол и не заставил проглотить пару ложек каши. — Больше совсем не лезет? Когда она лишь слабо кивнула в ответ на его заботливый вопрос, Су Ха тихо вздохнул и принес лекарство. Выпив теплый раствор, она послушно побрела в спальню, дверь которой он услужливо перед ней открыл. Забравшись в постель — идеально заправленную, как и всё в этом доме, — она с головой укрылась одеялом. Пока Бо Ра устраивалась поудобнее, Су Ха задернул плотные шторы, приглушил свет и проверил температуру в комнате. — Спи. Закончив со всеми приготовлениями, он подошел к кровати и нежно погладил ее по лбу. — У тебя сильный жар. Сначала просто отдохни… Его ласковый голос и мягкие жесты подействовали сильнее любого снотворного. Бо Ра мгновенно провалилась в тяжелый, целительный сон. ---------- Финал основной истории Запертая в этой уютной темноте, Бо Ра видела странный сон. Во сне она беспрестанно убегала, спасаясь от Су Ха. Она преодолевала горы, пересекала реки и переплывала моря, но он неотступно гнался за ней. Какими бы отчаянными ни были ее попытки спастись, Су Ха продолжал яростную погоню. — Бо Ра. В конце концов она добралась до края света. Шагнув к девушке, едва удерживавшей равновесие на краю обрыва, Су Ха улыбнулся. — Попалась. Его невинная улыбка пугала. Распахнутые навстречу объятия и широкая грудь внушали ужас. И поэтому Бо Ра предпочла шагнуть в пропасть. — Мы должны пойти вместе. Но безжалостный преследователь последовал за ней даже в смерть. Он всё-таки успел схватить падающую девушку, и со скалы они рухнули уже вдвоем. — Я люблю тебя, Бо Ра. Умирая вместе с ней, Су Ха безмерно радостно смеялся. Он был счастлив, будто заполучил весь мир. — Я люблю тебя. Оказавшись в его обжигающе горячих объятиях, Бо Ра попыталась отстраненно улыбнуться ему в ответ. Этот странный сюжет повторялся на протяжении всего ее долгого забытья. Бо Ра то и дело умирала, а Су Ха, следуя за ней, раз за разом расставался с жизнью. Однако видения не были непрерывными: несмотря на глубокий сон, Бо Ра время от времени приходилось просыпаться. — Давай выпьем еще одно лекарство и ляжем спать. Причиной этих назойливых пробуждений чаще всего был Су Ха. Но иногда ее тревожил кто-то другой. Кто же? Сквозь пелену она разглядела женщину средних лет с добрым лицом, которая держала ее за руку. Стоило Бо Ра слегка нахмуриться от резкой боли, как прохладная ладонь, словно только этого и ждавшая, ложилась ей на щеку. — Это потому, что температура не спадает. Сильно болит? Бо Ра, молча внимавшая этому спокойному голосу, вместо ответа закрыла глаза. А затем снова отключилась, прячась в глубоком беспамятстве. После того видения, где его сжимавшие до хруста костей объятия внезапно показались уютными, сны прекратились. На смену исчезнувшим грезам пришел глубокий покой. Окутанная знакомым ароматом Су Ха, Бо Ра спала мирно и счастливо. Насладившись этим сладким отдыхом, она открыла глаза, чувствуя, как к ней возвращаются силы. Взор был настолько ясным, что не верилось, будто она только что проснулась. Бо Ра осмысленно огляделась по сторонам и заметила Су Ха. Мужчина сидел на стуле возле кровати, ровно опустив ресницы. Кажется, уснул. Бо Ра спокойным взглядом рассматривала свою сиделку, провалившуюся в неглубокую дремоту. Судя по солнечному свету, пробивавшемуся сквозь щели в шторах, было раннее утро. Глядя на этот ясный и мягкий луч, Бо Ра вспомнила извинения, прозвучавшие прошлой ночью. Он сказал: «Прости». И еще: «Я был неправ». Су Ха признался, что никогда не спал с ней без презерватива. Что это была просто его вредность. И спросил, как он вообще мог так с ней поступить. Значит, все его издевательские «Не хочешь?» были лишь мольбой — желанием услышать, что она действительно этого не хочет? Болезненно отпечатавшееся в памяти выражение его лица теперь казалось отчаянным призывом. Рана переставала быть раной. А то, что казалось унижением, оборачивалось совсем иным. Словно капли дождя на иссохшую землю, влага медленно пропитывала сухое сердце, уродливо растрескавшееся и кровоточащее. Понимание, бывшее поначалу лишь крохотной каплей, постепенно обернулось ливнем и обрушилось на душу Бо Ра. Шумный поток прощения принес с собой освежающую прохладу и вскоре размягчил сердце, затвердевшее от нанесенных обид. В одно мгновение иссохшая почва напиталась печальной влагой, и в пустыне, которая, как ей казалось, больше никогда не зацветет, пробился росток. Чувствуя, как на выжженной земле ее сердца вновь пускает корни нежная зелень, Бо Ра осторожно нащупывала будущее. Они оба нанесли друг другу жестокие раны. Неизвестно, чья вина была больше, а чья меньше, но оба сполна настрадались. Считается, что в любви нет места расчетам и сделкам. Но разве в ней не может быть закономерности? Как за началом следует конец, а за рождением — увядание, разве не может за нанесенными и полученными ранами следовать прощение? «Прости, Бо Ра». Густые ресницы дрогнули перед глазами девушки, пока она мысленно повторяла его слова. Затаив дыхание, Бо Ра наблюдала за его пробуждением — словно за тем, как запертое в коконе насекомое обращается бабочкой. Но то, что предстало перед ней, когда длинные ресницы распахнулись, было не изящным крылатым созданием, а затуманенным ото сна взглядом. Она смотрела в его глаза, казавшиеся еще прекраснее от своей непроглядной глубины, скрывающей все тайны, — смотрела так, словно разглядывала неведомый мир. — Голова… После умиротворенной тишины, которая больше не казалась тягостной, Су Ха спросил хриплым ото сна голосом: — Не болит? — Угу. В ответ на короткий кивок ее лба коснулся его тихий вздох. Услышав «Какое облегчение», Бо Ра испытала такую щемящую нежность к руке, гладящей ее лоб, что ей стало почти физически больно. Приняв последнюю порцию лекарств и проверив дату, Бо Ра поняла, что проболела гораздо дольше, чем думала. — Я проспала целых три дня? На ее удивленный вопрос Су Ха ответил странной шуткой: «Нет, ты проспала года три», — и помог ей одеться. — Нужно показаться врачу. Местом, куда они приехали, пока она растерянно семенила за ним, оказалась гинекологическая клиника. Бо Ра с недоумевающим лицом мягко подтолкнули в спину, и она вошла в кабинет. Врач, державшийся на редкость приветливо, подробно расспросил Бо Ра о самочувствии. Ей также провели тщательное обследование, усадив в гинекологическое кресло. Честно ответив на град вопросов и пройдя осмотр, Бо Ра вышла из кабинета с таким лицом, будто наконец-то распутала сложную головоломку. — Давай поужинаем где-нибудь и поедем домой. Едва она вышла, Су Ха, уже успевший расплатиться, приобнял Бо Ра за плечи, привлекая к себе. Смущенная пристальным взглядом сотрудницы регистратуры, Бо Ра в его объятиях спустилась на парковку. Ужинали они в ресторане рисом в горшочках, который так нравился Бо Ра. Там Су Ха слегка севшим голосом поинтересовался результатами осмотра. Услышав слова врача о том, что хотя за состоянием и нужно понаблюдать, на данный момент поводов для беспокойства нет, Су Ха слегка кивнул и положил ей в тарелку нарезанную кусочками котлету из говядины. — Давай придем снова через месяц. — Угу… Услышав этот будничный тон, которым он уверенно планировал их будущее, Бо Ра пробормотала едва слышный ответ и принялась за заботливо положенную ей еду. В остальном их будни вернулись в то же русло, что и до ее педагогической практики. Су Ха как ни в чем не бывало забирал Бо Ра из университета, покупал все необходимое и заботился о ее комфорте. В этой картине, ставшей естественной и для отдающего, и для принимающей, изменилось лишь одно: исчез тактильный контакт. Су Ха, который теперь заезжал за ней чуть ли не каждый день, избегал даже малейших прикосновений, будто они грозили катастрофой. Он вел себя так и в набитом людьми лифте, и в машине, и даже дома, когда они оставались наедине. Стоило ему случайно задеть тыльную сторону ладони Бо Ра, как он тут же отстранялся. А затем, настороженно ловя ее взгляд, отступал на шаг. Это неловкое дистанцирование вызывало у Бо Ра странное чувство. Совсем как до того, как они начали встречаться. В то время, когда они только стали совершеннолетними и она начала воспринимать его как мужчину. Тогда Су Ха избегал ее точно так же. Неужели в то время он и правда меня ненавидел? Точно нет. Ведь Су Ха уже признавался, что в прошлом избегал ее именно потому, что слишком сильно хотел прикоснуться. Может ли быть, что сейчас происходит то же самое? Найдется ли способ развеять эту неловкую отчужденность — так же, как в тот день, когда им было по двадцать? Пока она тревожно ломала над этим голову, шло время. Незаметно подкрались итоговые экзамены, и Бо Ра, последовав совету Су Ха, собрала учебники и отправилась заниматься к нему домой. Она всегда так поступала в период сессии. Вместо того чтобы идти в университетскую библиотеку, где было не протолкнуться, она занималась у Су Ха. К тому же, им обоим это было привычно еще со времен совместной подготовки ко вступительным экзаменам. Бо Ра привычно устроилась за столом в дальнем углу просторного кабинета и раскрыла учебник. А затем, делая вид, что смотрит в планшет, искоса взглянула на сидевшего напротив Су Ха. Тук-тук. Су Ха кончиками пальцев легонько постучал по столу перед Бо Ра — словно показывая, что замечает ее тайные взгляды даже не поднимая глаз. Знакомый сигнал: не отвлекайся, сосредоточься. В ответ Бо Ра слегка надула губы и уставилась в книгу. Сколько она так просидела? Примерно в тот момент, когда ей уже отчаянно захотелось сбежать в гостиную, откуда-то послышалась вибрация телефона. Решив, что это отличный повод отвлечься, она подняла голову и увидела, как Су Ха выходит из комнаты со смартфоном в руке. Кто это? Сгорая от желания непременно во все вмешаться, Бо Ра хвостиком увязалась за Су Ха. — Да. Можете приехать прямо сейчас. Мельком взглянув на идущую следом Бо Ра, Су Ха машинально приподнял руку, но тут же опустил ее. — Нет... Все в порядке. Я сам все подготовлю. Он хотел дотронуться до меня? Пока она гадала, глядя на его большую ладонь, из динамика телефона внезапно раздался голос: — Да, тогда я поднимаюсь. Громкость была убавлена до минимума, поэтому слова звучали приглушенно, но эту короткую фразу она уловила абсолютно четко. Это был женский голос. Причем на редкость приятный и красивый. — Посиди на диване. Я почищу тебе яблоко. Она и сама не заметила, как уставилась на его опущенный после окончания разговора телефон. Су Ха повернулся к ней и спросил: — В этот раз тоже порезать вместе с киви? Но в ответ на эти заботливые слова она не смогла вымолвить ни звука. Все мысли Бо Ра были сосредоточены исключительно на женском голосе, прозвучавшем мгновение назад. Кто это? Та женщина с длинными волнистыми волосами, которую я видела в прошлый раз? Он ведь сказал, что можно приехать прямо сейчас — неужели она и правда заявится к нему домой? Разнервничавшись, она сама не заметила, как поднесла руку ко рту и начала грызть ноготь. Палец Су Ха мимолетно коснулся ее губ, покусывающих большой палец, и тут же отстранился. — Не делай так. Бо Ра послушно опустила руку и посмотрела на него снизу вверх. Это было первое прикосновение после того самого дня. Скорее всего, Су Ха сделал это бессознательно, по старой привычке, и даже не сразу понял, что дотронулся до нее. Молча глядя ему в глаза, Бо Ра вспомнила слова, сказанные им совсем недавно. Су Ха признался, что всё это время ждал, пока она скажет, что не хочет быть просто партнером по сексу. Ждал, когда она взмолится о том, что ей этого не нужно и она желает оставаться его девушкой. Может ли быть так, что и сейчас происходит то же самое? Правда ли, что он по-прежнему так сильно хочет прикоснуться ко мне, что именно поэтому сторонится, словно спасаясь бегством? — Су Ха… Ухватившись за крошечную уверенность, маскировавшуюся под сомнение, и набравшись смелости, пустившей глубокие корни даже на зыбкой почве, Бо Ра заговорила. — Кто тебе сейчас звонил? Услышав этот дрожащий вопрос, Су Ха поднял взгляд, до этого неотрывно прикованный к ее покрасневшим губам. Они встретились глазами. Бо Ра утонула в этом глубоком взгляде, который сочла невероятно прекрасным еще в тот самый миг, когда впервые увидела его под летним небом. Глядя на нее своими бездонными глазами, Су Ха тихо спросил: — Тебе так интересно? — Да... — Почему? Вместо ответа Бо Ра прикусила нижнюю губу и отпустила. Его пронзительно темные глаза неотрывно проследили за этим движением. — Потому что мне это не нравится... Остро ощущая его взгляд, казавшийся почти физическим прикосновением, Бо Ра продолжила голосом, в котором больше не было ни капли дрожи: — Мне не нравится, что ты общаешься с другими женщинами. Не делай так больше. И в тот самый миг, когда в ее безапелляционном требовании была поставлена точка, тело Бо Ра взмыло в воздух, словно выскользнувший из рук воздушный шарик. — Ох!.. У нее не было времени даже вскрикнуть от неожиданности. Оказавшись в плену его рук, словно маленькая птичка, Бо Ра безоговорочно приняла этот стремительный, обрушившийся на нее поцелуй. Вкус его губ, который она ощутила спустя столь долгое время, остался прежним. Всё такой же горячий, настойчивый и, как всегда, безупречно знающий ее тело. — Ах... Знакомыми были не только физические ощущения. Бо Ра испытала странное, глубокое удовлетворение от явной торопливости, сквозившей в его жадных, сковывающих прикосновениях. Казалось, она наконец-то вернула себе то, что так давно потеряла. Словно недостающий фрагмент пазла встал на место в пустующем уголке души, и она вновь почувствовала себя цельной. Их сбивчивое дыхание смешалось, губы и языки жадно сплелись. Пока этот обжигающий с первой секунды поцелуй перемещался в сторону спальни, Бо Ра, крепко обхватив шею Су Ха, беззвучно повторяла про себя: Больше никогда не отпущу. Ни за что не потеряю. Он всё-таки простил ее, несмотря на все ее злые подозрения, и всё же дал ей еще один шанс, несмотря на нарушенную клятву. Она должна сберечь это счастье — такое чудо больше никогда не повторится в ее жизни. Пока она давала себе это мысленное обещание, дверь спальни распахнулась. Падая на кровать в тесном, змеином сплетении тел, Бо Ра, кажется, услышала приглушенный звонок в дверь. Но звук донесся словно из другой вселенной. Влюбленные, уже закрывшие двери в свой собственный мир для двоих, не обратили на него ни малейшего внимания. ---------- Том 1 Глава 87 Побочная история Чи Су Ха пристально смотрел на лицо крепко спящей Чхве Бо Ра. Девушка мерно дышала в его объятиях, и лицо ее было умиротворенным. Оно казалось таким же ясным, как у ребенка, не знающего ни тревог, ни забот. Безмолвно глядя на это лицо, излучающее безграничное доверие, Чи Су Ха медленно поднял руку. Двигаясь так же тихо, как дыхание, щекотавшее его ухо, ладонь опустилась на похудевшую щеку. Поглаживая контуры лица, на котором за последние дни только-только начал проступать румянец, мужчина наклонился и прижался к ней губами — словно повинуясь естественному ходу вещей. Он не кусал и не облизывал ее, как делал, когда она бодрствовала. Чи Су Ха просто уткнулся губами и носом в кожу Чхве Бо Ра и сделал глубокий вдох, желая вобрать в себя весь ее аромат. Это было лишь дыхание, разделенное в тесном соприкосновении теплых тел. Но даже этого Чи Су Ха хватило, чтобы испытать удовлетворение, сравнимое с тем, что приносит проникновение. Чувство собственничества, которому в последнее время вечно не хватало какой-то малости, отчего он то и дело недовольно цокал языком, впервые за долгое время казалось утоленным. Ощущая, как сердце полнится жадным желанием, Чи Су Ха легонько лизнул мягкую щеку. Погруженная в глубокий сон девушка даже не шелохнулась, когда он нежно втянул губами ее податливую кожу. Поиграв так еще немного, он наконец оставил ее в покое. Измотанная Чхве Бо Ра проспит еще по меньшей мере часа два. Проверив время, Чи Су Ха бесшумно поднялся с постели. Перед тем как выйти из комнаты, он оглянулся через плечо, словно желая удостовериться — действие, которого он сам за собой не осознал. Лишь еще раз убедившись, что Чхве Бо Ра спит, он отвернулся и закрыл дверь. Пересекая гостиную, уже залитую лучами заходящего солнца, Су Ха подобрал телефон, который несколько часов назад швырнул, будто за ненадобностью. С аппаратом в руке он уселся на диван, с которого лучше всего просматривалась дверь спальни. Как только он нажал кнопку вызова, абонент ответил без промедления. — Да, я жду на подземной парковке. Компетентный секретарь не стал допытываться, что именно произошло за закрытой дверью и почему Су Ха вдруг передумал, хотя до этого сам велел ему подняться. Впрочем, дедушке все равно обо всем доложат. С этой равнодушной мыслью Су Ха ответил, чтобы тот поднимался. Появившийся секретарь с профессиональной улыбкой передал документы для предстоящей поездки в Америку, подготовка к которой шла без заминок. В начале следующего года Чи Су Ха планировал проработать около года в нью-йоркском филиале, а затем перебраться в Кембридж на программу MBA. В распечатанных бумагах, вполне в духе секретаря старомодного деда, нашлись и фотографии квартиры, в которой Су Ха предстояло жить. Скользнув взглядом по снимкам с припиской «идеальное место для бездетных молодоженов», он отложил документы в сторону. Вместо того чтобы дальше изучать бумаги, он снова взял в руки телефон. Обращаясь к секретарю, тут же ответившему на звонок, Чи Су Ха с невозмутимым лицом озвучил свое требование: — Подыщите, пожалуйста, подходящее место работы поблизости от нью-йоркского филиала. У нее есть диплом учителя и диплом преподавателя корейского языка, так что найдите организацию, где она сможет их применить. Только не там, где нужно учить маленьких детей. Желательно — курсы для взрослых. — Да, я подберу варианты и доложу вам. Секретарю не требовались дополнительные объяснения: он прекрасно понял, о чьем трудоустройстве идет речь, и сразу же согласился. Передав главное, Су Ха отдал еще несколько распоряжений и повесил трубку. План, выстроенный сразу после поступления в университет, реализовывался без малейших отклонений. Случались, конечно, мелкие шероховатости, но они были лишь частью закалки, а движение по намеченному пути продолжалось беспрепятственно. Намеченный путь. Утвержденная дорога. Мысленно повторяя эти слова, Чи Су Ха снова взял отложенные документы. Больше, чем яркие фотографии, его внимание привлекла фраза «бездетные молодожены» — на ней его взгляд задержался надолго. Ребенок... Сосредоточившись на слове, о котором он до этой недели ни разу всерьез не задумывался, Чи Су Ха принялся легонько постукивать кончиками пальцев по подлокотнику дивана. Его взгляд сам собой соскользнул к плотно закрытой двери прямо по курсу. Беременность. Вспоминая девушку, безмятежно спящую в спальне, Чи Су Ха невольно погрузился в мысли о том времени, когда Чхве Бо Ра была еще ребенком. — Чертов выродок. Мать, словно веря в реальность ада, осыпала своего сына самыми изощренными и злобными проклятиями, на которые была способна. — Такой, как ты, вообще не должен был появляться на свет. Зачем только такой сатана выбрал мою утробу, чтобы родиться!.. От женщины невыносимо разило алкоголем. Но разве только он затуманил ее глаза, когда-то, должно быть, ясные и живые? Слушая эту заезженную пластинку под аккомпанемент едкого перегара, Чи Су Ха отвел взгляд. В поле его зрения попала картина с ангелами: мать с маниакальным упорством скупала подобные полотна. Но даже когда он смотрел на сцену спасения, где белые крылья укрывали раненую овечку, крики, больше похожие на визг, продолжали резать слух. — Твое рождение — величайшее несчастье в моей жизни. Если бы не ты, если бы не ты! Усиливающийся невроз в итоге добрался до самого факта его зачатия. Мальчик, прикидывая, когда же тщедушное тело матери наконец забьется в конвульсиях, встретился взглядом с нарисованными ангелами. Мать, которая после расставания вела себя более-менее стабильно и лишь избегала сына, снова сорвалась в такое состояние из-за смерти Дэниела. Дэниел Чанг. Вопреки убеждениям обезумевшей матери, его последний сосед по комнате — чьего имени она даже не знала — умер от передозировки наркотиков. Пропуская надоевшие проклятия мимо ушей, Чи Су Ха думал о покойном. Если отъехать часа два на машине от Цюриха, за живописным горным хребтом можно наткнуться на международную школу, стоящую на отшибе, словно выросшую из-под земли. В отличие от других швейцарских школ, славящихся высоким процентом поступления в престижные вузы, эта, как ни странно, своей главной целью провозглашала «всестороннее развитие личности». Причина была проста. Родители отправляли туда детей не ради Лиги плюща, а чтобы запереть их там в надежде, что те просто доживут до совершеннолетия без происшествий. Тяжелые наркоманы, склонные к селфхарму, подростки с сексуальными зависимостями. Дети, собранные в этом месте — больше похожем на лечебницу, чем на школу, — все до единого были с отклонениями. Причиной, по которой Чи Су Ха оказался там, где даже идиллические пейзажи казались картинками на стенах психбольницы, стала его мать. Она вбила себе в голову, что ее единственный сын страдает антисоциальным расстройством личности. И потому сама сослала его туда, куда нормальные родители не подпустили бы своих детей и на пушечный выстрел. Но вопреки ее страхам, сын не страдал этим недугом. Поведенческие проблемы, которые она убористым почерком расписывала в анкетах, были сплошным преувеличением. И тем не менее, Чи Су Ха согласился на учебу в этой школе по одной-единственной причине. Ему тоже до чертиков осточертели родители с их нервными срывами. Оторвав взгляд от сияющих ангельских перьев, Чи Су Ха посмотрел на мать. Когда-то блиставшая красотой на всевозможных конкурсах, теперь она производила впечатление увядшего, выброшенного цветка. То ли дело было в алкоголе, то ли она все-таки подсела на что-то еще. С явно одурманенным лицом она в слепой ярости сыпала проклятиями. Но все трое присутствующих в комнате прекрасно понимали: эти крики предназначались вовсе не Чи Су Ха. Слова о том, что он был мерзок ей еще в утробе и что она проклинает день его появления на свет, были сказаны не для ушей сына, а... — Дорогая. Этот крик она хотела обратить к мужу, который с застывшим лицом стоял у нее за спиной, держа в руках стакан воды. — У вас заболит горло. Услышав этот зловещий, словно стелющийся по полу голос, женщина, кричавшая до вздувшихся вен, плотно сжала губы. Возле ее лица возник белый пластиковый стаканчик. — Промочите хотя бы горло, а потом кричите дальше. Я же волнуюсь. — ... Женщина с отвращением покосилась на большую руку, замершую возле ее лица, на грубые шрамы, испещрявшие запястье, и с трудом отвела взгляд. — Ну и как это было? Ненависть к сыну, за которую она цеплялась с упорством фанатика, вера в то, что ребенок, зачатый от монстра, не может быть нормальным, порой казались ей чем-то сродни инстинкту самосохранения. — Я спрашиваю, каково это — наблюдать, как умирает человек? Или это был не инстинкт самосохранения, а жажда разрушения? Неужели это был последний доступный ей способ все уничтожить после того, как даже попытка сбежать в смерть обернулась крахом? «Да какая разница», — безразлично подумал Чи Су Ха и ответил: — Ничего особенного. За исказившимся лицом матери возник образ бледного трупа Дэниела Чанга. Решение о ссылке Чи Су Ха было принято сразу после того, как мать в конце концов зашлась в конвульсиях и потеряла сознание. Это был город, название которого юноша услышал впервые. Да и можно ли было назвать это городом? Для Чи Су Ха, который даже во время коротких приездов в Корею не покидал пределов Сеула и его пригородов, уезд Нэхам казался до странности отсталым. Неплохо выбрали. Глядя на застывший район, словно застрявший в прошлом на несколько десятилетий, Чи Су Ха усмехнулся. Идеальное место: здесь, даже если натворишь дел, все можно будет легко замять. В этом захолустье, где даже пропажа пары человек могла остаться незамеченной, все дома были ветхими. Из-за того, что ремонт купленного, но долго пустовавшего дома затянулся, Чи Су Ха пришлось на время обосноваться в соседнем многоквартирном здании. Может, просто остаться здесь? Именно тогда, когда он, устав от всего, оттягивал момент переезда, ему на глаза и попалась эта девочка. ---------- Том 1 Глава 88 Старый дом наконец-то начал приобретать более-менее жилой вид. Как раз в это время и появилась эта худая девчонка, похожая на нелепую воришку. Точнее, лишь тогда он ее заметил. На самом деле она, возможно, начала бродить вокруг пустующего дома гораздо раньше. Эта невзрачная девчонка, неизвестно с каких пор таскавшая в карманах что-то тяжелое, появлялась у дома дважды в день: в обед и вечером. Причина ее столь регулярных визитов скрывалась в сарае на заднем дворе. Кошка, умудрившаяся устроить себе логово в пустующем сарае — то ли ускользнув от глаз управляющего, то ли воспользовавшись его снисходительностью, — была на сносях. Ее вид — тощая, как зимняя ветка, с неестественно раздутым животом — удивительным образом перекликался с невзрачностью той, что о ней заботилась. Ей бы самой съесть те консервы, что она приносит. Уезд Нэхам был не просто скучным, а до тошноты унылым местом. Сосланный сюда Чи Су Ха, лишенный привычных развлечений, волей-неволей стал наблюдать за этой странной картиной. Девушка в форме старшей школы, находившейся, судя по всему, где-то поблизости, явно пропускала обеды. Учитывая, что иногда она появлялась с мороженым или чем-то столь же калорийным, вряд ли дело было в диете. Скорее всего, на то имелись иные, непреодолимые причины. Не сказать, чтобы она выглядела обеспеченной. Не только по объективным меркам, но даже по меркам захолустного Нэхама. Мятая юбка и стоптанные кроссовки. Равнодушно скользнув взглядом по ее убогой одежде, Чи Су Ха невольно опустил глаза на белые икры. Единственное, что представляло хоть какую-то ценность в этой нищей на вид деревенской девчонке, — ее хрупкое тело. В ее лице было что-то, странным образом притягивающее взгляд. И если уж он заметил это издалека, местные тоже наверняка не могли не обратить внимания. Свяжешься с такой — проблем не оберешься. Быстро оценив ситуацию, Чи Су Ха почувствовал, как улетучивается даже тот слабый интерес, что успел возникнуть, и скучающе отвел взгляд. Однако ее визиты милосердия продолжались и после того, как он перестал обращать на нее внимание. И когда он со скучающим видом игнорировал разрывающийся телефон, и когда раздраженно отворачивался от шума, поднятого очередной сменившейся домработницей, — он то и дело замечал за окном знакомый силуэт. Но настал день, когда ее жалкий вид начал раздражать по-настоящему. Шел затяжной ливень. Необычайно долгий сезон летних дождей, казалось, вознамерился смыть весь мир. И без того грязные дороги превратились в сплошное месиво. Стоя на террасе своей уютной квартиры, словно в мире, надежно изолированном от этого хаоса, Чи Су Ха смотрел сквозь помутневшее стекло. По улице, сопротивляясь порывам ветра, метался желтый зонтик. Его качало из стороны в сторону, но он упорно двигался вперед и в итоге оказался на заднем дворе дома, за которым Чи Су Ха наблюдал из окна. На прошлой неделе девчонка изрядно нервничала, не имея возможности нормально покормить кошку из-за дождей, но теперь, похоже, отыскала место, где еда оставалась в безопасности даже в ливень. Было видно, как она, юркнув под навес рядом с гаражом, торопливо сложила зонт и принялась рыться в сумке. И так весь сезон дождей. Он не следил за ней каждый день, потому что ему не было дела, но, скорее всего, она и до этого приходила к дому ежедневно. Находясь в шаге от этого шумного мира, Чи Су Ха невозмутимо наблюдал за происходящим. Кошка, должно быть, ждавшая свою спасительницу, нетерпеливо задергала хвостом и уткнулась мордой в миску, едва та коснулась земли. Пока животное жадно глотало еду, девчонка наливала воду в маленькое блюдце. Ее икры были перепачканы травой и грязью. Видимо, по дороге она куда-то провалилась — один шлепанец сплошь облепила грязь. Но даже в таком виде она попыталась потрогать кошку за хвост и предсказуемо получила отпор. И всё равно, радостно улыбаясь, принялась с ней фотографироваться. Синдром хорошей девочки. Или что-то в этом роде. Думая об этом, Чи Су Ха не отрывал взгляда от сцены за залитым дождем стеклом. — Чертов выродок. Именно в этот момент в ушах зазвучал голос матери из прошлого. — Этот парень умер из-за тебя. Слышишь? Это всё равно что ты сам его убил! Обвинения матери были беспочвенны. Ее бредовая уверенность в том, что он просто стоял и смотрел, как умирает сосед по комнате, была ошибочной. Дэниел Чанг выпил отраву, которую приготовил сам, и умер. Вины Чи Су Ха в этом не было. Разве что его вина состояла в том, что он не страдал «синдромом хорошей девочки», в отличие от девчонки за окном. * * * — Ты правда не будешь пить? Бывший сосед по комнате, Дэниел Чанг, чье обучение растянулось на годы из-за скитаний по реабилитационным центрам, был одним из самых конченых наркоманов даже в этой школе, кишащей тяжелобольными. — Я же говорю, это не наркота. Говорили, из предыдущей школы его вышвырнули за торговлю наркотиками, и, похоже, на новом месте он собирался взяться за старое. Поскольку школа служила отстойником для трудных подростков, охрана здесь была строжайшей. Администрация регулярно проводила тесты на наркотики и время от времени устраивала внеплановые обыски. Как ему удалось протащить тяжелые наркотики в обход такой охраны, оставалось загадкой. — Не буду. Чи Су Ха, бросив взгляд на соседа с уже остекленевшими глазами, отвернулся. — Да брось, я же сказал, это не наркота, — Дэниел всё же уцепился за него. — Думаешь, я стал бы предлагать тебе дурь? Это же прямой путь на дно. — ... — Это просто выпивка, выпивка. Глотнешь — и сразу похорошеет. Чи Су Ха молча уставился на стакан, который сосед протягивал испещренными шрамами руками. — Только не говори, что ты из тех придурков, которые даже не пьют. — Ухмыляясь, Дэниел вызывающе сунул стакан ему под нос. «Просто выпивка», значит. — Ладно, давай. Как же, конечно. Прекрасно всё понимая, Чи Су Ха взял предложенный стакан. А затем, воспользовавшись моментом, когда Дэниел покачнулся, заходясь смехом, вылил содержимое в его же стакан, стоявший на столе. — Я в душ. Дэниел Чанг, раскачиваясь и истерично хихикая, даже не заметил, что произошло у него под носом. Кое-как отвязавшись от соседа, который с воплями «Ура! Теперь мы с тобой настоящие друзья!» потянулся к своему стакану, Чи Су Ха направился в душевую. За спиной раздался глухой удар. Обернувшись, он увидел корчащееся на полу тело. — ... Обычное дело. В этой школе сплошь и рядом встречались обдолбанные подростки, бьющиеся в судорогах. Что делать? Коротко взглянув на кнопку экстренного вызова, Чи Су Ха отвернулся и открыл дверь душевой. В девять вечера он принимал душ. Это было его неизменным правилом. Нажмешь кнопку — разбирательства затянутся за полночь, а ему совершенно не хотелось ломать привычный распорядок из-за такой ерунды. Не спеша, как обычно, вымывшись, он вышел и обнаружил соседа мертвым. На губах у того пузырилась белая пена. Так что вопрос матери «Каково это — наблюдать за смертью человека?» был задан не по адресу. Он не видел, как умирал Дэниел Чанг. Тот сдох, пока Чи Су Ха стоял под душем. Глядя на закатившиеся глаза с вытаращенными белками, он нажал кнопку вызова, спокойно обрисовал ситуацию, и вскоре в комнату ворвались побледневшие дежурные преподаватели и медсестры. Никто не винил Чи Су Ха. Ни учителя, ни ученики, ни даже родители покойного не проронили ни слова упрека. Все, кто знал, что за фрукт этот Дэниел Чанг, лишь спешили утешить юношу, на чью долю выпало столь ужасное зрелище. И лишь один человек — его собственная мать — обвиняла его так яростно, словно сама стояла рядом в момент смерти. — Ты всё видел и специально не нажал на кнопку, да? Потому что тебе было лень! — ... — От тебя еще и не такого можно ожидать. Ты из тех чудовищ, что пройдут мимо бьющейся в капкане собаки просто потому, что не хотят опоздать по своим делам! Мать снова вытащила на свет те преувеличенные россказни, которыми исписала его школьную анкету, и обрушила на сына шквал обвинений. — Ты дьявол во плоти. Как бы ты ни притворялся, я вижу тебя насквозь. Ее глаза, полные свирепого презрения, со жгучей ненавистью сверлили юношу, остававшегося глухим к любым упрекам. — Нормальный человек не пройдет мимо умирающего, даже если это незнакомец! А уж тем более, если в силах помочь! Однако эта женщина, изо всех сил пытавшаяся откреститься от собственного ребенка, тоже когда-то бросила сына умирать в надежде на его смерть. Если он монстр, то и она — такое же чудовище. Если он дьявол, то и породившая его женщина ничем не лучше. Не понимая, что ядовитые стрелы, пущенные в сына, в итоге поразят ее саму, мать снова и снова заводила заезженную пластинку о собственном несчастье. Монстр. Несчастье. Тяжкий грех. Почему эти набившие оскомину упреки, которые он выучил наизусть вплоть до интонаций и вздохов, всплыли в памяти именно сейчас? Чи Су Ха неотрывно смотрел на Чхве Бо Ра: сидя на корточках рядом с уткнувшейся в миску кошкой, девчонка отстраненно наблюдала за стеной дождя. Нормальный человек. Фраза, вечно звучавшая в причитаниях сумасшедшей матери, снова всплыла в сознании. Не пройти мимо умирающего, даже если это незнакомец. И это и есть нормальный человек? Что ж, сам он так не считал. В конечном счете люди по природе своей эгоистичны и способны сочувствовать ближнему лишь тогда, когда у них самих всё в порядке. Как бы их ни воспитывали и ни дрессировали обществом, заложенное внутри зло никуда не девается. Поэтому Чи Су Ха был уверен: все ее милосердие — сплошное лицемерие. Фальшь, которую она отбросит в ту же секунду, как только ей самой станет плохо. Эта кроткая на вид девчонка, окажись она на грани голодной смерти, собственными руками прикончит эту кошку и сожрет вместе с котятами, обглодав до костей. Но, даже придя к такому выводу, Чи Су Ха не спешил отходить от окна. Сначала небо расколол гром. Затем ослепительная нить молнии разрезала мутную пелену дождя. Девчонка вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления, и инстинктивно придвинулась к кошке. Вывод сделан. Закономерный финал не изменить. Но Чи Су Ха, прекрасно всё это осознавая, вдруг захотел самолично перевернуть последнюю страницу и увидеть развязку, в которой с нее слетит маска лицемерия. Он жаждал увидеть, как это кроткое лицо исказится от желания разорвать другого на куски. Ему не потребовалось много времени, чтобы превратить этот импульс в конкретный план. У Чи Су Ха, сосланного сюда за «преступление» — неоказание помощи умирающему, — было навалом свободного времени, а само это место оказалось такой глушью, где даже пропажа пары человек прошла бы незамеченной. Юноша принял решение: пора наконец переехать. ---------- Том 1 Глава 89 Имя девочки было Чхве Бо Ра. Завоевать ее доверие оказалось куда проще, чем приручить ту кошку. Девочка открылась ему так, словно только этого и ждала. Выстроенные ею стены рушились на глазах день за днем. Порой эта слишком легкомысленно тающая дистанция даже вызывала подозрения. Всё ли идет по плану? Как-то слишком уж гладко. Может, у нее просто проблемы с интеллектом? В тот самый момент, когда Чи Су Ха уже готов был презрительно усмехнуться тому, как охотно Чхве Бо Ра выкладывает ему все свои слабости в ответ на малейшую крупицу доброты... — Су Ха, спасибо. С раскрасневшимися щеками девчонка вдруг начала нести какую-то чушь: — Ты — моя самая большая удача в жизни. От этих нелепых, до абсурда неправдоподобных слов его выверенная маска дала трещину. Привычная улыбка сползла с лица, а в голове взвыл мерзкий сигнал тревоги. «Твое рождение — величайшее несчастье в моей жизни. Если бы не ты, если бы не ты!» Бесконечные вопли, намертво въевшиеся в память, наложились на лицо Чхве Бо Ра, застенчиво смотревшей на него снизу вверх. Это было лишь воспоминание, сцена, выхваченная из прошлого, но казалось, будто причитания сумасшедшей матери обрели плоть, вцепились в лицо Чхве Бо Ра и вот-вот ее задушат. Эта бредовая мысль вернула Чи Су Ха к реальности. С опозданием осознав, что его маска дала сбой, он поспешно прикрыл лицо рукой и попытался отшутиться. Чхве Бо Ра, у которой, видимо, и впрямь недоставало ума, легко повелась на эту неуклюжую уловку. Девчонка, способная своими фантазиями заполнить даже самые зияющие логические дыры, тут же снова залилась краской до самых ушей, не заподозрив ни малейшего подвоха. Это зрелище подействовало на него странным образом. Придя в себя, он обнаружил, что неосознанно плетется следом за Чхве Бо Ра, которая вприпрыжку бежала впереди, словно ребенок. Осознав это, он резко отвернулся. Непонятный дискомфорт и какое-то извращенное побуждение разрастались внутри, словно плесень. Неужели она и вправду дура? Нелепые подозрения, от которых он раньше со смехом отмахивался, теперь завладели его разумом. А что, если на самом деле это она играет со мной, а не я с ней? Мысли, граничащие с паранойей, раздувались все сильнее. Давай просто покончим с этим прямо сейчас и посмотрим на финал. В тот самый момент, снедаемый необъяснимой тревогой, он решил прекратить этот спектакль. Однако Чи Су Ха обнаружил, что, вопреки собственному решению, зачем-то кружит неподалеку от дома Чхве Бо Ра. Это было так нелепо, что не вызывало даже усмешки. Он сел за руль под предлогом необходимости проветриться где-нибудь подальше, а в итоге припарковался у ее дома. Слегка раздраженно прихватив пачку сигарет, Чи Су Ха открыл дверцу и вышел из машины. Затяжной сезон дождей и изнуряющая жара отступили, и мир незаметно погрузился в глубокую осень. Чи Су Ха затянул этот идеальный вечер, которому суждено было продлиться лишь краткий миг, густым сигаретным дымом. — Помогите! Этот крик принес прохладный ветер, смешав его с табачным дымом. Знакомый голос. Но незнакомая интонация. Сорванный от отчаяния крик. Вопль вперемешку с тяжелым, загнанным дыханием. Что могло заставить Чхве Бо Ра так кричать? Пока он прикидывал варианты — отстраненно, словно зритель перед экраном телевизора, — прямо перед ним развернулась сцена отчаянного бегства. Чхве Бо Ра метнулась в переулок прямо возле темного здания, у которого он припарковался. Вслед за ней туда же ввалилась толпа. — Чхве Бо Ра, а ты быстро бегаешь, черт возьми! Ох. К сожалению, переулок оказался тупиком. Несложно было представить загнанную в угол кошку, выбравшую неверный путь к отступлению и теперь окруженную стаей бешеных псов. — Эта сука меня реально достала. — Хан На, поаккуратнее. Лицо не попорти. Услышав из-за стены отчетливую брань, Чи Су Ха усмехнулся. Не спеша отбросив окурок, он бесшумно вернулся в машину. Ему даже не пришлось ничего планировать. Даже если он не пошевелит и пальцем, Чхве Бо Ра прямо сейчас лишится последнего, что у нее осталось. День, когда он увидит ее отчаяние, настал сам собой. Кульминация приблизилась вплотную. Оставалось лишь немного подождать. Еще быстрее, чем истлела бы сигарета, он сможет насладиться финалом, в котором эта «нормальная» девчонка наконец сбросит маску лицемерия. Однако Чи Су Ха, вопреки здравому смыслу, собственными руками перечеркнул эту великолепную возможность. Хрусть. Звук ломающихся костей и плоти оказался более глухим, чем он ожидал. Может, потому что он давил их не голыми руками? Ощущение мало чем отличалось от наезда на тушу дикого зверя вроде оленя или косули. — Какого... какого хрена, блядь! Ты что, ослеп?! Тут люди под машиной! Быстро сдавай наза.. Он впечатал орущих придурков прямо в кирпичную кладку. На руках, торчащих из-под обломков обрушившейся стены, пестрели яркие татуировки. «Зато родственникам будет легко опознать», — хладнокровно подумал Чи Су Ха, выбираясь из машины через покореженную дверь. Шум, назойливо мешавший его безмолвным размышлениям, стих окончательно. За обломками стены мелькнула бледная женщина средних лет, бросившаяся наутек. Он не стал ее преследовать — с этим можно без труда разобраться позже. Наслаждаясь наступившей тишиной, Чи Су Ха неспешно огляделся. Неподалеку, прямо на раскисшей грязной земле, сидела онемевшая от шока Чхве Бо Ра. — Брат... Брат?. Услышав это обращение от явно потерявшей рассудок Чхве Бо Ра, он нахмурился. — Я... я не хочу в больницу. Прости. Кровь... кровь никак не останавливается, мне так страшно... Прости. Брат. Прости. Однако, разобрав ее бессвязные извинения, он слегка расслабил лицо. Человек, к которому Чхве Бо Ра обращалась в бреду, — наверняка ее покойный старший брат. А мертвецы его совершенно не интересовали. — Бо Ра. Пусть мертвецы его и не волновали, у него были свои планы на то, как выяснить причину неадекватного состояния Чхве Бо Ра и обернуть это в свою пользу. — Не хочешь в больницу? Расслабленно опустившись перед ней на корточки, Чи Су Ха внимательно заглянул в ее помутневшие глаза. — Сказать тебе, как сделать так, чтобы не пришлось туда ехать? — Б-брат... — Просто не вспоминай о том, что произошло сегодня. Мягко прошептав это, он заботливо стер грязь с щеки Чхве Бо Ра. Ее кожа была мягкой, словно у новорожденного зверька. — Если ты просто всё забудешь, никаких проблем не будет. Растирая большим пальцем теплый след, оставшийся на указательном, он добавил: — Поэтому ни в коем случае не вспоминай. Идем домой. Поняла? Услышав слово «домой», кроткие глаза Чхве Бо Ра на миг вспыхнули, но тут же потухли, словно угольки под проливным дождем. Поручив зачистку секретарю, он отвез потерявшую сознание Чхве Бо Ра к себе. Девушка, казавшаяся совершенно бесчувственной, покорно обмякла у него на руках, но в тот момент, когда он доставал ее из салона, вдруг слабо задергалась, словно придя в себя. — Н-нет. Не поеду... Не хочу в больницу!.. Чи Су Ха, на мгновение нахмурившись от этого жалкого сопротивления, тут же смягчил тон и поправил ее: — Мы не в больнице. Мы дома. — Дома?.. — Да. Так что просто спи. Его слова подействовали как гипноз, и Чхве Бо Ра послушно провалилась в спасительное забытье. Спящую гостью он отнес в свободную комнату. На мгновение мелькнула мысль уложить ее в своей спальне, но, рассудив, что это может повлечь за собой лишние хлопоты, он пока оставил ее на нейтральной территории. Опустив безвольное тело на кровать, он пододвинул стул и сел рядом. Грудь Чхве Бо Ра, благополучно сбежавшей в мир бессознательного, мерно вздымалась и опускалась. Какое-то время понаблюдав за этой мирной картиной, Чи Су Ха перевел взгляд на ее сумку, брошенную у кровати. Не то чтобы ему так уж хотелось рыться в чужих вещах. Но если он продолжит пялиться на эту вздымающуюся грудь, его хваленая сдержанность, ради которой он отказался от идеи отнести ее в свою спальню, окончательно утратит всякий смысл. На бежевой сумке, с которой Чхве Бо Ра никогда не расставалась, как ни смешно, висел навесной кодовый замочек. Чтобы вскрыть эту дешевую безделушку, не потребовалось много времени. Стоило ему сдвинуть колесико, которое хозяйка из лени, скорее всего, провернула лишь на одно деление, как раздался щелчок — дужка откинулась. Внутри обнаружились вещи, вполне в духе самой Чхве Бо Ра: пушистый пенал, две пачки разноцветного мармелада, косметичка, набитая пластырями, и рассыпанные по дну фруктовые жевательные конфеты. Порывшись в этом ворохе инфантильных мелочей, Чи Су Ха выудил темно-синюю тетрадь с обтрепанными краями. Самая блеклая вещь среди этого буйства красок оказалась, как ни странно, личным дневником. Чи Су Ха раскрыл его с таким выражением, с каким люди листают старые журналы в долгой очереди к врачу. Как он и предполагал, зная ее историю, страницы насквозь пропитались удушающей депрессией. Жалость к матери, без конца твердящей имя покойного сына, пополам со смертельной усталостью. Сочувствие к отцу, смешанное с отвращением к вечному запаху перегара. И отчаянное желание сбежать хоть куда-нибудь, зревшее на фоне этих изматывающих противоречивых эмоций. Но не все записи оказались предсказуемыми. Нашлись там и откровения о школьной травле — он о ней догадывался, но подробностей не знал. Значит, Х. Имя зачинщицы издевательств было сокращено до инициала из страха, что записи кто-то прочтет. Чи Су Ха сделал мысленную пометку: нужно будет поручить секретарю, занимающемуся уборкой последствий сегодняшней аварии, навести об этом справки. Зато его собственное имя, в отличие от инициала обидчицы, было выведено полностью — и впервые появилось примерно на середине тетради. ---------- Том 1 Глава 90 «Его зовут Чи Су Ха». После этой фразы, прозвучавшей как торжественное заявление, не было ни дня, чтобы в дневнике не фигурировало его имя. Тот день, когда он через силу влил в себя клубничное молоко, которым она его угостила, Чхве Бо Ра описала так, словно он милостиво принял тщательно подготовленное подношение. А побережье, куда он отвез ее, чтобы окончательно порвать, запечатлела как самое прекрасное место на земле. В самом конце этого до абсурда преувеличенного заблуждения Чхве Бо Ра написала: «Как такой парень, как Су Ха, мог стать моим другом? Су Ха — это удача, которая досталась мне просто так. Выигрыш в лотерею, билет которой я даже не покупала. Воистину, это самая большая удача в моей жизни». Удача. Спокойно скользивший по строчкам взгляд замер на четырехлистном клевере, нарисованном сразу после этого слова. Выходит, тот бред, что она несла сегодня в саду, был не притворством и не игрой. Разумом он это понимал, но лишь теперь эта искренность, стоявшая комом в горле и не желавшая усваиваться, наконец дошла до него. «Ты — величайшее несчастье в моей жизни». Одновременно с этим в ушах снова пронзительно зазвенел крик сумасшедшей матери. Надо же, как по-разному можно воспринимать одного и того же человека. Забавно: тот, кто наградил его этим преувеличенным титулом величайшей удачи, — совершенно чужой человек, знакомый с ним меньше полугода. А тот, кто заклеймил величайшим несчастьем в жизни, — родная мать. Он понимает. Прочитав весь дневник, он тем более не мог этого отрицать. У Чхве Бо Ра было несчастное детство. Брат умер, мать больна, отец беспомощен. И все, что остается дочери в такой ситуации, — заживо гнить в одиночестве. Наверное, именно поэтому ты так отчаянно хотела верить мне, хватаясь за меня, как за спасительную соломинку. Хотела верить, что тусклый свет вдалеке — это оазис, и, опираясь на эту надежду как на костыль, брела сквозь пустыню, кишащую ядовитыми змеями. Но глупая Чхве Бо Ра видит лишь мираж. Ведь юноша, которым она так восхищается, — не более чем иллюзия, скрытая под маской. Но даже думая об этом, настоящий Чи Су Ха, сидевший сейчас перед спящей Чхве Бо Ра, почувствовал жгучее желание разорвать этот дневник в клочья. Удача. Ему до боли хотелось вырвать страницу, где было написано это слово с пририсованными сердечками, и спрятать в свой ящик. Однако Чи Су Ха не поддался этому порыву. Он лишь долго смотрел на дневник, а затем бесшумно сложил вещи обратно в сумку и оставил ее рядом с девушкой. * * * После прочтения дневника Чи Су Ха стал наблюдать за Чхве Бо Ра еще пристальнее. Он и раньше догадывался, но теперь, присмотревшись, заметил кое-что совершенно очевидное. Чхве Бо Ра была в него влюблена. Причем влюблена романтически. И сама она этого еще не осознавала. Это казалось ему забавным и так подходило самой Чхве Бо Ра, но вот сама привязанность, которую она к нему испытывала, не вызывала отторжения. На то не было причин. Ведь она просто любила его — так же тихо и незаметно, как тянется к свету растение. Когда он замечал, как Чхве Бо Ра тайком бросает на него взгляды, и когда ему приходилось делать вид, что он не видит ее неуклюжих попыток подглядывать (сама она и не подозревала, что ее давно раскусили), ему вспоминалась собака, которую он однажды видел в доме у друга. Это был старый коричневый пудель с жесткой кудрявой шерстью. Кажется, ему было далеко за десять. Су Ха помнил, как удивился: «Надо же, собаки могут так долго жить», когда друг представил пса, сказав, что тот старше его самого, девятилетнего. Пес, которому по человеческим меркам стукнуло бы около восьмидесяти, вел себя спокойно, как и подобает старику. В отличие от других собак, которых Су Ха видел раньше, он не заливался громким лаем и не пытался тяпнуть за ногу, а просто тихо лежал на своей подушке и смотрел в сторону стола. Су Ха запомнил глаза того старого пса. Абсолютно невинный взгляд. Глаза, полные безграничной любви и безусловного доверия к хозяевам. И хотя сами хозяева — отец и сын — воспринимали это как нечто само собой разумеющееся, мальчик, пришедший в гости, запомнил эту сцену надолго. Наверное, именно для того, чтобы вспомнить о ней сейчас. Взгляд Чхве Бо Ра, устремленный на него, до боли напоминал взгляд той собаки. Это не значит, что Чхве Бо Ра была такой же степенной, как тот пудель. Ее суетливое поведение больше походило на повадки щенка мальтийской болонки или померанского шпица. Но эта слепая вера, эти кроткие глаза, твердо уверенные в том, что человек перед ней ни за что не причинит ей вреда, постоянно вызывали в памяти того старого пуделя. Под этим взглядом ему то и дело вспоминался дом друга. Обычная семья, которую он тогда увидел впервые. Отец, который был добр даже к другу своего сына, и мать, интересующаяся школьной жизнью ребенка. Сын, которому эта опека, казалось, немного наскучила, и собака, мирно дремлющая на полу. И даже те детские чувства, с которыми он, словно украв это непривычное зрелище, спрятал его в сердце и потом видел во снах. Чистая любовь Чхве Бо Ра порой казалась нелепой, иногда инфантильной, но она не вызывала неприязни. И пока из-за этого «не вызывающего неприязни» чувства его изначальные планы откладывались со дня на день... Настал день, доказавший правдивость слов его матери. * * * Хэллоуин. Кажется, это были выходные незадолго до праздника. Когда ночной ветер, щекочущий нос, стал уже по-осеннему холодным, Чхве Бо Ра вдруг сказала, что у нее дома завалялась старая тыква. — Старая тыква? Когда он удивленно переспросил, она замялась и пробормотала себе под нос: — Было бы... здорово использовать ее для чего-то вроде хэллоуинской вечеринки... Он покорно поддался ее уговорам, когда она стала убеждать его, что у нее дома полно конфет и шоколада, поэтому ему не нужно ничего готовить. Тогда он спросил, в кого она хочет нарядиться, на что Чхве Бо Ра ответила, что ни в кого — просто хочет вырезать тыкву. — В моем любимом фильме есть такая сцена. Главные герои сбегают от шумной компании и вдвоем вырезают тыкву. Услышав это, Су Ха подумал, что это, должно быть, какой-то низкосортный ромком. Но виду не подал и сказал, что если нужна тыква, то и у него дома найдется подходящая. В назначенные выходные, вопреки своим словам о том, что она не хочет наряжаться, Чхве Бо Ра заявилась с приклеенными усами. — Та-дам! Глядя на торжествующее лицо Чхве Бо Ра, вырядившейся в красную футболку и синий джинсовый комбинезон, Чи Су Ха невольно усмехнулся. Осознавала она это или нет, но в глубине души она наверняка была в него влюблена. И то, что из множества соблазнительных хэллоуинских костюмов она выбрала наряд Марио из старой видеоигры, было так в духе Чхве Бо Ра. Надо радоваться, что она не нарядилась Пикачу. Подумав так, Чи Су Ха провел всё еще сияющую от гордости Чхве Бо Ра на кухню. Он достал заранее приготовленную тыкву и все необходимые инструменты. Давать Чхве Бо Ра в руки нож ему было как-то боязно, поэтому он поручил ей замесить тесто для печенья. Как он и ожидал, глаза Чхве Бо Ра загорелись еще ярче, и она старательно вымыла руки. — Можно сделать шоколадное печенье? — Можно. Чхве Бо Ра, получившая вместе с его усмешкой разрешение действовать на свой вкус, с энтузиазмом принялась за тесто. Пока она усердно смешивала ингредиенты по заранее подготовленному рецепту, Чи Су Ха, стоя напротив нее за кухонным островком, вычищал мякоть из тыквы. И как раз когда Чхве Бо Ра наконец начала вымешивать тесто... Взгляд Чи Су Ха, который, вырезая на тыкве глаза и кривой рот, то и дело поглядывал на девушку, вдруг замер на одном месте. Чхве Бо Ра, сосредоточенно месившая белое тесто, сильно наклонилась вперед. У красной футболки, которую она где-то раздобыла, оказался довольно широкий вырез. И в этот свободный ворот открылось то, что обычно скрыто под одеждой. Не сказать, чтобы вырез был настолько глубоким, что виднелось белье. Чхве Бо Ра никогда бы не надела такую откровенную вещь. Просто обнажился участок кожи под ключицами. Вот и вся тайна. Но даже этого скромного стимула оказалось достаточно, чтобы все внимание Чи Су Ха переключилось туда. — А. В этот момент и произошла оплошность. Опустив взгляд вслед за манящей белизной, он забыл о ноже в своей руке. Когда он пришел в себя и опустил глаза, указательный палец уже обильно кровоточил. Идиот. Капающая кровь словно насмехалась над ним. Чи Су Ха с досадой посмотрел на палец, который порезал, пытаясь подглядеть за девичьей грудью. — С-Су Ха. В тот момент, когда он нахмурился и попытался отстраниться, чтобы не испачкать кровью наполовину готовую тыкву... — У тебя... у тебя кровь. Его остановил дрожащий голос. Подняв голову, он увидел побледневшую Чхве Бо Ра. Ее глаза были прикованы исключительно к его окровавленному пальцу. Увидев ее лицо, выглядевшее так, будто ее кто-то душит, и взгляд, словно она смотрела не на порезанный, а на отрубленный палец, Чи Су Ха вспомнил тот первобытный страх, свидетелем которого уже однажды был. «Кровь... кровь никак не останавливается, мне так страшно...» Он забыл. Забыл, что Чхве Бо Ра до смерти боится крови. Что из-за гибели брата один лишь ее вид доводит девушку до панического ужаса, словно загоняя на край пропасти. Вспомнив ее безумное лицо из прошлого, когда она была настолько потрясена, что предпочла забыть обо всем, его тело отреагировало инстинктивно. В ту самую долю секунды, когда Чи Су Ха попытался отвернуться и спрятать руку, чтобы предотвратить очередной обморок... — С-сильно болит? Белая рука стремительно протянулась через кухонный островок. ---------- Том 1 Глава 91 — Что же делать. Похоже, порез глубокий. Столько крови... Чхве Бо Ра в растерянности сжала его палец. Она поспешно схватила лежавшие рядом бумажные полотенца, пытаясь остановить кровотечение, но алая кровь уже стекала по его руке. Чи Су Ха отстраненно смотрел на свою кровь, испачкавшую белые руки Чхве Бо Ра, словно грязь. Маленькие ладони Чхве Бо Ра, сжимавшие его кровоточащий палец, все еще дрожали. И этот страх читался не только в кончиках ее пальцев. В ее мечущемся взгляде, на бледном лбу, покрытом испариной, Чи Су Ха ясно видел отголоски травмы того самого дня. — Если кровь не остановится, поедем в больницу. Ты же сам говорил, что нельзя пускать такое на самотек. Но даже будучи парализованной страхом, Чхве Бо Ра не выпускала его окровавленную руку. Вместо того чтобы сделать то, что от нее ожидалось, она продолжала заглядывать ему в лицо, не находя себе места от беспокойства. Естественно, ему вспомнилось далекое прошлое — времена, когда он был Чхве Бо Ра разве что по пояс. «Видишь? Ту огромную скалу вдалеке». Еще до того, как он узнал этот покорный взгляд старой собаки, Чи Су Ха жил с матерью во Франции, на ее родине, куда она приехала поправлять здоровье. «Там, внизу, спрятано чудесное сокровище. Интересно, что это?» Говорили, раньше это поместье принадлежало ее деду. Место было удивительно красивым: просторный сад плавно переходил в дикую природу, и было трудно разобрать, где кончаются ухоженные посадки и начинается густой лес. Указывая куда-то вдаль, мать прошептала ребенку дрожащим голосом: «Не хочешь сходить посмотреть? Думаю, будет очень весело...» Ребенок, влекомый скорее шепотом матери, нежели таинственностью густого леса, медленно зашагал вперед. Но преодолев колючие кусты, перепрыгнув через выступающие корни и прорвавшись сквозь паутину с запутавшимися в ней насекомыми, под скалой он не нашел ничего, кроме черного мха. Обернувшись с разочарованным лицом, он увидел мать, наблюдавшую за ним с выражением полной обреченности. Лишь гораздо позже он узнал правду. Тот лес кишел ядовитыми растениями, опасными для ребенка со слабым иммунитетом. И когда-то давно, когда его мать сама была маленькой, ее дед лично поставил там ограду, запрещающую вход. Узнав, что лихорадка, свалившая его после того похода в лес, была не случайностью, Чи Су Ха пересмотрел свои взгляды на человеческую природу. Для каждого важнее всего собственное выживание и собственная боль. Люди всегда острее чувствуют царапину на своем пальце, чем смерть далекого незнакомца. Поэтому всё было естественно. Естественно, что мать так его ненавидела. Естественно, что она презирала причину, по которой не могла освободиться от отца. Ведь для нее он был лишь далеким незнакомцем. Ведь все люди по своей природе эгоистичны. Но, оказывается, существуют и другие люди. Чи Су Ха думал об этом, глядя на круглую макушку Чхве Бо Ра, старательно наматывавшей пластырь на его палец. Слова той сумасшедшей женщины оказались правдой. Оказывается, действительно есть люди, не способные пройти мимо чужой беды. Настоящий человек, не такой, как я. Человек, которым не смогли стать ни я, ни мать, ни отец... Неужели такие и вправду существуют? — Готово. Чи Су Ха, словно признавая поражение, посмотрел на свой палец, который она наконец-то отпустила после долгих манипуляций. На указательном пальце красовался детский пластырь с мультяшками, который он когда-то видел в ее косметичке. — Теперь тыкву буду вырезать я. А ты, Су Ха, делай печенье. Он смотрел на свой палец с тем же обреченным выражением, что когда-то видел на лице матери, пока Чхве Бо Ра весело заявляла об этом и пыталась занять его место. После долгих препирательств тыква на их хэллоуинскую вечеринку — в их восемнадцать лет — так и осталась одноглазой. Чхве Бо Ра недовольно дулась, и лишь когда он пообещал, что в следующем году обязательно вырежет ей нормальные глаза, нос и рот, ее лицо немного прояснилось. * * * В ту ночь, после того как он проводил Чхве Бо Ра домой с охапкой печенья, Чи Су Ха впервые приснился сон с ее участием. Сон, в котором она появилась, вызвал у него противоречивые чувства. Это казалось вполне естественным ходом вещей, но в то же время — чем-то иррациональным. Ощущения, оставшиеся после пробуждения, были похожими. Вроде бы всё естественно, но в то же время как-то неправильно. Словно он следовал заведенному порядку, но почему-то чувствовал себя виноватым. Наслаждение, сотканное из противоречий. И в том, что остатки эмоций от этого сна постепенно перерастали в недовольство, была виновата исключительно сама Чхве Бо Ра. В отличие от него, чьи чувства обострялись, Чхве Бо Ра, казалось, обращала на него всё меньше внимания. Это не значит, что она разлюбила его. В ее глазах по-прежнему читалось слепое доверие. Но если раньше она краснела до кончиков ушей от одного лишь пересечения взглядов, то теперь могла спокойно уснуть у него дома, уткнувшись лицом в подушку. Даже когда он в шутку брал ее за руку, она больше не смущалась и не терялась так, как раньше. А по выходным, когда они засиживались допоздна, даже отпускала нелепые шуточки: «Может, мне остаться у тебя на ночь?». Какое еще "остаться на ночь". Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать после того, как выйду из душа. Пораженный этим, он как-то специально включил фильм с откровенными сценами, но Чхве Бо Ра, казалось, и на это было наплевать. Если подумать, так было и раньше. Она никогда особо не реагировала на фильмы с неуместными сценами, которые он показывал ей, словно проверяя реакцию. Почему? Ладно бы раньше, но сейчас-то всё должно быть иначе. Может, причина, по которой его так задевает ее безразличие, кроется в том, что он, в отличие от Чхве Бо Ра, не «нормальный человек»? — Су Ха. Знаешь, иногда мне кажется... что ты такой невинный. Ничего не подозревая о грязных снах, где он проглатывал ее целиком, Чхве Бо Ра несла подобную чушь. Ее полные слепого доверия глаза то радовали, то вызывали раздражение. Ему хотелось позволить ей и дальше пребывать в иллюзии, что он какой-то святой, и в то же время — разбить эти фантазии вдребезги и показать свое истинное лицо. Если бы я влил в твои маленькие ушки те фантазии, которым предаюсь по ночам... Если бы заставил тебя своими глазами увидеть, что я ничем не отличаюсь от тех похотливых сверстников, которых ты так сторонишься... Каким бы стало твое лицо, как бы ты попыталась сбежать? Пусть это и служило лишь топливом для его занятий в ванной, воплощать свои фантазии в реальность Чи Су Ха не спешил. Он просто оставлял Чхве Бо Ра в покое, видя, что она всё еще немного нестабильна. Не люблю зеленые, недозрелые плоды. Нет ничего более утомительного и хлопотного, чем пытаться силой открыть не готовое к этому тело. Так он говорил себе, но на самом деле и сам не до конца понимал, почему так сдерживается. Просто казалось, что так нельзя. Интуиция подсказывала, что, сделав это, он упустит что-то очень важное, что-то невероятно ценное. Это беспричинное терпение не столько наскучило, сколько утомляло. Причина сдержанности оставалась неясной, но вот желание повредничать было вполне очевидным. Раздраженный тем, что по мере потепления наряды Чхве Бо Ра становились всё тоньше, Чи Су Ха специально включал кондиционер на полную мощность. И то, что Чхве Бо Ра послушно накидывала кардиган, было хорошо, но то, что этот кардиган одолжил ей он сам, делало ситуацию еще невыносимее. * * * Это случилось ночью, когда он, вынужденный долго сидеть на месте из-за физиологической реакции, которую нельзя было показывать, наконец успокоился и проводил ее. С тяжелым сердцем он достал сигарету, о которой долго не вспоминал, и вышел на улицу, где увидел дождевых червей, выползших на дорогу позади дома. Летний ливень обильно напоил землю. Черви, выползшие на поверхность подышать, не смогли найти дорогу назад и теперь мерзко извивались на подсыхающем асфальте. — Ух, уходи, уходи! Чхве Бо Ра пыталась спасти даже эти жалкие жизни. — Ой, пожалуйста, не шевелись. Ты же упадешь!.. Брезгуя червями, повисшими на подобранной ветке, она всё равно упорно переносила их на ближайшую клумбу. И несла чушь о том, что черви — полезные создания и их нужно спасать ради планеты. Так боится, а всё равно спасает. Что в них такого жалкого? Сжимая в руке незажженную сигарету, Чи Су Ха смотрел на извивающегося червя прямо у своих ног. Подтолкнуть бьющегося в конвульсиях червя к клумбе было спонтанным решением. Между действиями Чхве Бо Ра, старавшейся не навредить червю, и действиями Чи Су Ха, которому было плевать, сдохнет он или нет, лишь бы убрать с глаз долой, была очевидная разница. И всё же результат был один — тротуар стал чище. «Ну, хоть кто-то да выжил», — подумал Чи Су Ха, подталкивая последнего червя носком ботинка... — Боже мой. Конец света, конец света. Сзади послышалось недовольное цоканье языком. Обернувшись, он увидел женщину средних лет, с брезгливым видом косившуюся на него. Ее взгляд задержался на лице Чи Су Ха и белой палочке в его руке. Решив по его юному лицу и сигарете, что он, должно быть, просто давит червей из хулиганских побуждений, женщина, избегая встречаться с ним взглядом, кашлянула и пошла в обход. Глядя ей вслед, Чи Су Ха задвинул червя в землю и достал телефон. С бесстрастным лицом он набрал сообщение: [Бо Ра. Я тут спасал дождевых червей.] [А какая-то женщина посмотрела на меня и зацокала языком...] [Наверное, подумала, что я хочу их раздавить ㅠㅠ] В тот самый момент, когда он, прикрепив лицемерный плачущий смайлик, наконец-то собрался закурить, Чхве Бо Ра тут же перезвонила, словно только этого и ждала. — Кто это! Пусть эта тетка покажется! Кто это! Слушая Чхве Бо Ра, так горячо вставшую на его защиту, Чи Су Ха рассмеялся и совершенно забыл про сигарету в руке. Выслушав кучу бесполезных советов о том, как переносить червей, чтобы они не пострадали, он понял, что курить уже поздно, и ему пришлось выбросить целую сигарету в урну. Так и тянулись эти глупые дни. И именно в тот момент, когда он, подозревая, что и сам понемногу глупеет, окончательно потерял бдительность... Позвонил дед. ---------- Том 1 Глава 92 — Слышал, ты взялся за ум и усердно учишься. Дед, будучи истинным пережитком прошлого с его невероятной одержимостью кровными узами, возлагал надежды на меня, списав со счетов потерпевшего крах отца. Раз уж его единственный сын оказался настолько сломлен, он должен был понимать, что в этих генах кроется неоспоримый изъян, но до последнего не желал отпускать свою кровь. И то верно. Ведь именно поэтому он раз за разом вытаскивал с того света отца, пытавшегося покончить с собой. И чтобы удержать в нем жизнь, в конце концов вытащил с того света и мать, намертво привязав ее к нему. — Значит, готовишься к поступлению в корейский университет? Пока я вспоминал судьбу матери, чьи крылья обрезала ранняя, глупая связь, навсегда лишив ее свободы, старик заговорил вкрадчивым голосом. — Говорят, ты и с подругой там неплохо ладишь. Я знал, что слухи о Чхве Бо Ра дойдут до деда. Ведь последствия той аварии, в которой она была замешана, улаживал именно его секретарь, так что это был закономерный итог. — Да. Она хорошая девушка. — ... Отец однажды устроил перед дедом показательное выступление со вскрытием вен. Впрочем, «показательным» оно казалось лишь на мой взгляд — на деле он надолго оказался в реанимации. Так что, возможно, он и впрямь решился на этот шаг от того, что не желал жить без матери. — Что ж, живите дружно. Дед, не понаслышке знавший об этой больной одержимости, не стал разглагольствовать. Мужчина, не желавший больше терпеть неудачи и четко осознававший изъян, крывшийся в нашей крови, добавил лишь одну фразу: — Если что-то понадобится, обращайся в любой момент. Разгадав скрытый в этих словах очередной эгоистичный мотив, Чи Су Ха усмехнулся и кивнул. Завершив разговор с дедом, который на старости лет стал слишком многословен, он отыскал фильм, о котором говорила Чхве Бо Ра. Тот самый, который она как-то вскользь упомянула в числе любимых. Как и ожидалось, это оказалась банальная и инфантильная мелодрама. Романтика, до того переполненная заплесневелыми клише, что при просмотре то и дело вырывался нервный смешок. Но Чи Су Ха, постоянно хмурясь, перематывал и пересматривал его снова и снова. Фильм назвали бы нудным, даже выйди он лет двадцать назад, но Су Ха мог легко догадаться, какая именно его часть покорила сердце Чхве Бо Ра. Наверняка те самые метафоры любви, над которыми он так откровенно потешался. Эти общие секреты «только для двоих» или до неприличия романтизированные сюрпризы после первого секса. Чхве Бо Ра наверняка запала именно на эти сцены и засматривала их до дыр. Ведь в ней самой было что-то такое же безнадежно старомодное, как и в этом захолустье. Что ж, почему бы не подыграть. Вспоминая парочку сцен, вызывавших у него непроизвольную усмешку, Чи Су Ха посмотрел на часы. Время прихода Чхве Бо Ра неумолимо приближалось. Без промедления поднявшись, Чи Су Ха широкими шагами пересек гостиную и спустился во двор. Очистив глаза кошки, дремавшей в тени, он перевернул ее — проверить, не испачкалась ли она где еще. — Мяу. — Пока он сносил раздраженные царапины наглой уличной твари... послышался звук легких, словно пух, шагов, спешащих прямо к воротам. Калитка, которую больше не нужно было отпирать изнутри, открылась сама. Набрав знакомый пароль, Чхве Бо Ра уверенно шагнула на его территорию. Чи Су Ха, обостренными чувствами уловивший ее появление, нарочито медленно обернулся. — Пришла? Вкрадчивый голос, который так нравился Чхве Бо Ра. Ласковая улыбка-подделка, от которой взгляд девушки всегда неизменно теплел. Нацепив уже ставшую привычной маску, он посмотрел на нее: в прозрачном летнем свете Чхве Бо Ра сияла чистотой. — Угу! Глядя на то, как эта девушка, абсолютно не ведающая о том, чему он подверг ее в своем вчерашнем сне, приближается к нему невинными шагами, Чи Су Ха не выдержал и рассмеялся вслух. * * * Теперь фальшивое лицо, вошедшее в абсолютную привычку, почти не отделялось от него. При посторонних еще куда ни шло, но рядом с Чхве Бо Ра вернуть свой истинный облик было физически невозможно. Порой закрадывалось подозрение: не носит ли он маску так долго, что они уже срослись в единое целое? Словно он бросился в огонь в пластиковой личине, и эта искусственная нежность намертво вплавилась в его кожу. Иногда накатывало нелепое чувство тревоги: а не придется ли теперь, чтобы сорвать ее, срезать мясо с собственного лица? Но он не придавал этому особого значения. В конце концов, солнечный свет, который дарила ему Чхве Бо Ра, мог расплавить маску, но не мог причинить вреда. Всё, на что она была способна, — это лишь светить еще теплее. Хотя... Разве то, что человек постепенно становится тупым и мягкотелым, не есть своеобразная форма ущерба? Может, она планомерно приводит меня в негодность? Даже терзаясь этими сомнениями, Чи Су Ха продолжал медленно таять рядом с Чхве Бо Ра. Его острые углы неизбежно сглаживались, размякали, становились податливыми. Разумеется, в возделываемый им сад слетались не только бабочки. Добрая, покладистая почва порой в совершенно непостижимые для него моменты приманивала и никчемных вредителей. Он помнил, как Чхве Бо Ра, до этого беззаботно скакавшая у него на ладони, впервые попыталась выглянуть во внешний мир. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал: то свидание вслепую, на которое согласилась едва разменявшая третий десяток Чхве Бо Ра, было вовсе не попыткой побега, а скорее наивной провокацией — желанием привлечь его внимание. Но в тот момент здравый смысл ему отказал. Терпение, которое он всё это время так снисходительно проявлял, вдруг показалось самым бесполезным занятием на свете. Ее непроходимая тупость — неспособность осознать, что она уже давно принадлежит ему, — перестала казаться забавной. Связать ей ноги прямо сейчас? В голове мелькали жестокие планы, но лишь пример половинчатого успеха отца заставил его притормозить. [Су Ха, спишь?] Тревожные сообщения Чхве Бо Ра тоже внесли свою лепту. [В последнее время от тебя ни слуху ни духу ㅠㅠ Сильно занят?] Чи Су Ха, решивший слегка сдать назад, вместо агрессивного рывка напролом выбрал обходной путь. — Потому что ты мне тоже нравишься... К его счастью, Чхве Бо Ра без труда пробралась по этому лабиринту следом за ним. — Можешь... можешь это сделать. Чи Су Ха принял Чхве Бо Ра — торопливо заглотившую все его наживки и добровольно бросившуюся в его объятия — как нечто само собой разумеющееся. Плод, вкушенный после столь долгого воздержания, оказался до того сладким, что сводило скулы. Прежнее упорное подавление инстинктов теперь виделось бессмысленным совсем в другом ключе — настолько сладким был этот вкус. Настолько, что он был бы согласен заниматься только этим до конца своих дней. Настолько, что все хлопотные и бестолковые поручения Чхве Бо Ра в одночасье превратились в забавную прелюдию. Упиваясь податливым телом и душой Чхве Бо Ра, Чи Су Ха чувствовал, как парализует его рецепторы. На уровне инстинктов он осознавал: до конца жизни он больше не сможет распробовать ни один другой вкус. Его это не расстраивало. С наркотиками всегда так: познав сильнейший кайф, всё остальное неизбежно воспринимаешь как пресную скуку. Иногда в нем вскипало безумное желание запереть Чхве Бо Ра, полностью изолировать ее от мира, но он останавливал себя мыслью, что тогда больше никогда не увидит, как мило краснеют ее ушки от уличных поцелуев. Покладистость и неизменная наивность Чхве Бо Ра благополучно уберегли ее мир от разрушения. А его маска, ощущавшаяся теперь как собственная кожа, стала естественной частью тела. Никаких проблем не предвиделось. Одержимость и контроль легализовались под вывеской «любви», а их неизменное будущее планомерно выстраивалось шаг за шагом. Но посреди этого безмятежного плавания подводный камень поднял на гладкой поверхности воды легкую рябь. Первый тревожный звоночек прозвучал примерно в тот момент, когда Чи Су Ха в общих чертах завершил планирование их совместного с Чхве Бо Ра переезда в Америку. — Слушай, Су Ха. Та школьная подруга, с которой я сегодня виделась... мы с ней в старших классах учились вместе. Дед уже всерьез готовился усадить внука в кресло преемника. Будь это в те времена, когда он жил, не обременяя себя лишними мыслями, — другое дело. Но теперь, обзаведясь объектом привязанности, за который он нес ответственность и который жаждал намертво привязать к себе, Чи Су Ха крутился в бесконечной суете, пытаясь удовлетворить дедовские амбиции. — Тогда ведь... мне сказали, что авария была пустяковой? Что виновник сам посадил легко пострадавших парней в машину и отвез в больницу... На эти слова Чхве Бо Ра, которая весь секс витала в облаках и никак не могла сосредоточиться, Чи Су Ха ответил как ни в чем не бывало. Однако, уложив спать девушку, тщетно пытавшуюся скрыть свою растерянность, он тут же принялся проверять, не всплыли ли другие свидетели. К его облегчению, педантичный секретарь не допустил ни единой оплошности. И всё же Чи Су Ха раздраженно цокнул языком, замечая собственные следы беспечности, то тут, то там сквозившие в сфабрикованном деле. Так он заметал следы до того, как воспылал к Чхве Бо Ра настоящей одержимостью. Если раньше он равнодушно рассуждал, что в случае провала просто вывалит на нее всю правду, то теперь у него и в мыслях не было демонстрировать ей свое истинное лицо. Это было бы крайне некстати. Глядя на безмятежное лицо спящей Чхве Бо Ра, Чи Су Ха еще раз дотошно перепроверил все отчеты об аварии. Подставной виновник тихо сидит в тюрьме, выживший заперт в больнице. Единственная свидетельница также надежно изолирована в закрытом психиатрическом отделении. Лишь несколько раз перепроверив вычищенные до блеска протоколы, Чи Су Ха лег в постель, собственнически обхватив Чхве Бо Ра, словно сковывая ее цепями. Да, кое-какие следы его тогдашней лени остались, но он был уверен: Чхве Бо Ра до них не докопается. Даже если она и заметит нестыковки, то непременно закроет на них глаза и выберет доверие к нему — так он самонадеянно решил. Ведь Чхве Бо Ра любит его. Как же глупо было в это верить. Она была такой же покорной, как тот старый пес, вот только, в отличие от животного, она не была существом, лишенным собственного разума. — Давай... расстанемся. В тот самый миг, когда с губ Чхве Бо Ра сорвались слова, которые, как он верил, она не произнесет ни при каких обстоятельствах... Чи Су Ха физически ощутил, как по маске, ставшей ему второй кожей, с хрустом змеится трещина. ---------- Том 1 Глава 93 Эта нежность в какой-то момент стала восприниматься как часть его собственного тела. Эта фальшь казалась искусственным органом, с которым ему пришлось свыкнуться. Но теперь она пошла трещинами и разлетелась на куски, словно фарфор, лопнувший от обжигающего жара. Казалось, вместе с этой маской испарились и те чувства, что намертво, словно клеем, приросли к ней изнутри. Желание оправдать невинные надежды Чхве Бо Ра, бережно относиться к этому несмышленому взгляду — всё это выгорело дотла, оставив после себя лишь голый, первобытный инстинкт вожделения. Утащить ее прямо сейчас? Забрать с собой, чтобы она больше никогда не смела произносить таких ужасных слов? В тот самый миг, когда он уже готов был дать волю этому легко осуществимому собственническому порыву, подул ветер. Тот самый легкий, мягкий ветерок, который, казалось, веял от нее с их самой первой встречи. В его теплом дуновении, не способном причинить вреда ни единой живой душе, было что-то схожее с температурой тела самой Чхве Бо Ра. Но в этой уютной весенней ночи, так похожей на нее саму, Чхве Бо Ра дрожала, словно в одиночестве стояла посреди зимы. Вид девушки, опустившей глаза и не способной скрыть свой страх, заставил его резко затормозить. Это была не та Чхве Бо Ра, которую он знал. Эта непривычная картина, эти незнакомые эмоции пробудили в нем то самое терпение, от которого он когда-то так изнывал. Первобытный, неприкрытый ужас Чхве Бо Ра перед ним растоптал вожделение, подступившее к самому горлу. Он едва подавил в себе жестокий порыв вцепиться в ее дрожащие плечи. Кое-как слепив осколки разбитой маски и натянув ее на лицо, он медленно прошел мимо. Стиснув зубы и задев ее все еще влажные волосы, Чи Су Ха с маниакальным упорством погрузился в воспоминания. Невинные глаза. Белая рука, потянувшаяся через стол, несмотря на смертельную бледность лица. Его собственный палец, неумело заклеенный детским пластырем, на котором остался след ее мягкого тепла... Снова и снова прокручивая в голове эту сцену, он поехал в тот дом в глуши, который хранил больше всего воспоминаний. Выслушав болтовню нового управляющего в старом особняке, он понял, в чем дело. Как ни забавно, но следы присутствия Чхве Бо Ра, оставшиеся в этом доме, здорово помогли ему прийти в себя. Как ни крути, суть Чхве Бо Ра осталась неизменной. Она по-прежнему всего лишь добрая, кроткая девчонка — «нормальный человек». В конце концов, разве он не проворачивал подобное раньше? Это лишь усложненная версия той рыбалки, которую он устроил в двадцать лет. Подавив рассудком острые, как бритва, эмоции, он выстроил план. Самым изящным решением было сыграть на исключительной мягкосердечности Чхве Бо Ра. Приняв решение, Чи Су Ха без колебаний навестил свидетельницу, запертую в психиатрическом отделении, и склонил ее на свою сторону. Убедить женщину, снедаемую жаждой побега, не составило труда. Ему даже не пришлось сводить ее с Чхве Бо Ра лицом к лицу. Достаточно было пары намеков от посторонних, чтобы девчонка сама загнала себя в яму чувства вины. Закончив приготовления, он стал нарочито шумно преследовать Чхве Бо Ра. Она умела терпеть, и только загнав ее в угол, он мог заставить ее саму искать его помощи. К счастью, ждать пришлось недолго. Стоило ему лишь слегка припугнуть тот мусор, что так и остался отбросами даже повзрослев, как Чхве Бо Ра не выдержала и позвала его. Дальше всё пошло по плану. Перед Чхве Бо Ра ложь выдавалась за правду, а игра — за реальность. Возможно, обманывая ее, он сумел обмануть и самого себя. Иначе с чего бы ему так легко расплакаться вслед за Чхве Бо Ра? Благодаря этой блестящей актерской игре, ставшей неожиданностью даже для него самого, дело пошло как по маслу. Несколько раз возникал соблазн решить, что «и так сойдет», но Чи Су Ха, усмиряя горячащую кровь, каждый раз решал подождать еще немного. Возможно, когда-нибудь Чхве Бо Ра и в самом деле вспомнит всё — каждую деталь того, что произошло в темном переулке. Но Чи Су Ха хотел, чтобы даже тогда у нее не возникло в нем сомнений. Он хотел сделать так, чтобы Чхве Бо Ра ни за что не смогла его предать. Чтобы она верила ему, шепчущему ложь, больше, чем собственным вернувшимся воспоминаниям. Чтобы в итоге она осталась с ним по своей собственной воле. В ту ночь, когда он не решился тронуть дрожащую от страха и отвращения к нему девчонку и просто ушел, он сидел в кромешной темноте и испытывал тошнотворное чувство бессилия. И больше он не желал это испытывать. Желание заполучить ее любой ценой, даже сломав, — и невозможность это сделать, вызывающая лишь порыв убить самого себя. Этот импульс, который наверняка испытывал и которому поддался его отец, он не желал переживать снова ни за что на свете. Он признавал: ему нужна Чхве Бо Ра, которая будет улыбаться рядом с ним. Мягкая, нежная Чхве Бо Ра, которая отдает ему всю себя без остатка, даже не осознавая, что это и есть любовь. Иначе и быть не могло. Осознав это, он перерезал все пути к отступлению. Мечтая о будущем, в котором она снова будет принадлежать только ему, Чи Су Ха ждал, когда Чхве Бо Ра вцепится в него, как влюбленная. Однако за шаг до их счастливого финала Чхве Бо Ра раз за разом выдавала неверный ответ. Из-за этой ускользающей, почти осязаемой близости его терпение стремительно таяло. Что в этом такого сложного? Ей нужно было просто сказать, что я ей нравлюсь. Сказать, что она любит меня и ни за что не расстанется. Прощение и примирение были предрешены. А Чхве Бо Ра, не понимая этого, осмелилась снова заговорить о расставании. При одном воспоминании о той ночной тьме, в которой он остался совсем один, в его груди вспыхнуло такое пламя, словно кто-то плеснул туда бензина. Именно поэтому он совершил ошибку. Ошибку, которой не было в планах и о которой он раньше даже не помышлял. Даже сейчас, когда всё благополучно разрешилось, он не мог дать точного определения тем чувствам. Когда Чхве Бо Ра, которую он укачивал в объятиях, планируя успокоить наутро, исчезла, как мираж. Когда он перевернул весь дом и в приступе ярости крушил мебель, пытаясь ее найти. И когда, наконец вернув ее, обнаружил в кармане эту нелепую таблетку. Что это вообще было за чувство? Смесь ярости и раскаяния. Что-то сродни горечи предательства или жгучему отчаянию. А может, просто первобытный страх. Казалось, какое-то мерзкое насекомое вгрызается ему в грудь своими жвалами. И если оно сожрет его сердце, он сам превратится в червя и будет пресмыкаться по земле у ног Чхве Бо Ра. То ли дело было в разнице полов, то ли еще в чем, но он и подумать не мог, что эта шутка загонит ее в такую глухую безысходность. Он бросился извиняться лишь потому, что в тот момент посмотрел в глаза Чхве Бо Ра. Он нутром почуял: если не упасть перед ней на колени прямо сейчас, всё, что он делал до этого, пойдет прахом. Если не удержать ее, безусловная любовь Чхве Бо Ра больше никогда к нему не вернется. Именно этот животный страх заставил его склонить голову. Стратегия оказалась на редкость удачной. Чхве Бо Ра в очередной раз наивно поверила ему и бросилась в его объятия. И всё же липкая тревога того дня до сих пор темной тенью таилась в уголке его сердца. Что было бы, если бы тогда она не поддалась его уговорам? Если бы инстинкт не заставил его попросить прощения? Если бы Чхве Бо Ра действительно отвернулась от него с твердым намерением уйти навсегда?.. Шурх. Бессознательно сжавшаяся рука скомкала страницу документа. Чи Су Ха с исказившимся, мертвенно-бледным лицом пробежался взглядом по измятой бумаге. Его взгляд зацепился за чудом уцелевшую строчку рекламного буклета: «Идеальный дом для молодоженов, у которых еще нет детей». Беременность. Значит, беременность... Представив себе Чхве Бо Ра с округлившимся животом, Чи Су Ха легко пришел к выводу: ребенок станет отличным инструментом. Обретя еще одного горячо любимого человека, она уж точно никуда от него не денется. Чем больше механизмов контроля, тем лучше. Завести один такой будет нелишним. Только не сейчас — позже. Пока что внушенное ей доверие держится крепко, так что можно еще какое-то время насладиться свободой. В конце концов, благодаря приросшей к лицу маске он станет для нее верным мужем и заботливым отцом — разве это не сделает Чхве Бо Ра счастливой? А ребенок, которого она выносит и воспитает, наверняка будет похож на нее, так что сыграть родительскую любовь не составит ни малейшего труда. Лишь теперь окончательно осознав, что он плоть от плоти своего отца и что в его жилах тоже течет эта тошнотворная, бракованная кровь, Чи Су Ха медленно потянулся к телефону. Копаясь в прошлом, он вспомнил об одном незавершенном деле. Отправив секретарю сообщение с вопросом о судьбе родителей того парня, с которым он недавно велел разобраться, Чи Су Ха поднялся с места. Бесшумно ступая, он направился прямо в спальню. Чхве Бо Ра должна проснуться примерно через час — можно будет сделать вид, будто он тоже только что открыл глаза, немного поваляться и пойти на второй раунд. Однако, бесшумно приоткрыв дверь, он, вопреки ожиданиям, встретился с ее ясным, очнувшимся ото сна взглядом. — Су Ха... Будучи уверенным, что она всё еще крепко спит, Чи Су Ха не стал скрывать удивления и подошел к кровати, на которой она лежала свернувшись калачиком. — Ты рано. — Там... кто-то приходил? — Нет. А что? Присев на край постели, он заметил, как в поднятых на него глазах Чхве Бо Ра мелькнуло сомнение. Мгновенно уловив это, Чи Су Ха машинально намотал на палец прядь ее рассыпанных по подушке волос. — Мне показалось, я слышала женский голос... Но напряжение, невольно сковавшее его руку, тут же исчезло, едва он понял причину ее подозрений. — Правда никого не было? Шипы, уже готовые прорваться сквозь его кожу, вдруг затупились, а острые, как бритва, углы сгладились и размякли, перестав колоться. — Почему ты улыбаешься? Однако, в отличие от безвольно растаявшего сердца Чи Су Ха, взгляд лежащей перед ним девушки лишь еще больше насупился. Губы, желавшие распробовать эту колкую резкость на вкус, сами собой потянулись вниз — противиться этому было невозможно. Чи Су Ха обхватил требующее объяснений личико и принялся жадно, по-собачьи кусать и выцеловывать его. — А-а, ну хватит!.. — Это секретарь дедушки. Она давно на него работает. Подавлять ее забавное сопротивление было весело, но всё же больше всего он любил, когда Чхве Бо Ра покорно сдавалась. — Приезжала передать срочные документы. От этого шепота в самое ухо ее недовольный взгляд тут же сменился круглыми от удивления глазами. — Секретарь? — Ага. Она, кажется, давно замужем. И ребенок вроде есть. Помню, как-то извинялась, что вместо нее приедет другой человек, потому что у нее сильно заболел малыш. На самом деле он понятия не имел, замужем эта секретарь или нет и есть ли у нее дети. Но, как и всегда, важна была не сама правда, а то, как она подействует на сердце Чхве Бо Ра. — Правда?.. Как он и ожидал, она тут же перестала вырываться. Погрузившись в свои мысли и даже не пытаясь остановить его губы, скользящие всё ниже, Чхве Бо Ра немного помялась и неловко спросила: — А тот... тот ребенок... он уже выздоровел? Это внезапно вырвавшееся уважительное обращение к чужому ребенку было настолько в духе Чхве Бо Ра, что он в конце концов рассмеялся. Но на этот раз ее взгляд не сделался колючим. — Ну чего ты смеешься... Всё, на что ее хватило, — это уткнуться ему в ключицу и недовольно пробурчать, чтобы он перестал. Это было так нелепо, так очаровательно — до такой степени, что у него пересохло в горле. Рука Чи Су Ха сама собой откинула одеяло. — Ах, мы же... мы же недавно... — Ты была слишком уставшей, так что мы почти ничего не успели. — Да когда это ты... ах!.. Наслаждаясь нежной кожей Чхве Бо Ра, которая всё пыталась возмущаться, Чи Су Ха вдруг услышал, как внутри него что-то со щелчком встало на место. Словно заржавевший, давно сломанный механизм наконец-то пришел в движение. Словно недостающая деталь, которой он был лишен с самого рождения и без которой прожил так долго, наконец-то вернулась к нему. Чувство обретенной целостности. Ощущение того, что он наконец-то вышел на правильную орбиту. Ты — моя удача, доставшаяся мне даром. Мысленно возвращая Чхве Бо Ра слова, когда-то написанные ею в дневнике, Чи Су Ха с наслаждением прижал ее к себе, сливаясь с ней в одно целое. Несчастье, доставшееся даром | fin. Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже. boosty.to/novelslab t.me/tenebrisverbot ---------- Глава 94 Экстра 1 За звуком тяжелого удара — кто-то с силой швырнул увесистый предмет — последовал звонкий, хлесткий звук пощечины. — Сдохни, умоляю, просто сдохни! Вслед за этим раздался полный отчаяния вопль. Слушая эти крики, которые липли к барабанным перепонкам, словно промокшая от пота и сырости одежда в сезон дождей, ребенок смотрел сквозь тонкие прутья решетки. Ему было лет семь, не больше. У мальчика были необычайно черные волосы, на фоне которых его светло-карие глаза казались еще более прозрачными. — Вкусно? Ребенок, красивый, словно хрупкая статуэтка, место которой на высокой полке, не отрывал взгляда от проволочной клетки для хомяков. Распластавшись животом на холодном мраморном полу, он смотрел внутрь глазами, в которых, казалось, сияли звезды. Это была клетка с розовыми прутьями, местами уродливо покрытыми ржавчиной. Однако, в отличие от жалкого внешнего вида, внутри всё было обустроено весьма уютно. От мягкой подстилки из опилок пахло чистотой. В укрытиях, расставленных тут и там, чтобы хомякам было где прятаться, лежало много пушистого наполнителя. Кормушка была доверху наполнена всевозможными орехами и сухофруктами, а в продолговатой поилке плескалась свежая, только что налитая вода. Глядя на эту комфортную клетку, подготовленную исключительно для одного живого существа, маленький Чи Су Ха невинно улыбался. — Ха, ах, м-м... За это короткое время разрушительный шум, сопровождавшийся швырянием вещей и воплями, незаметно сменился влажными стонами. Эта метаморфоза была настолько естественной и привычной, что не только их ребенок, но и няня, вышедшая в коридор с открытой дверью, чтобы поговорить по телефону, восприняли эти звуки с абсолютно невозмутимыми лицами. — М-м, ах, а-а!.. Тяжелое прерывистое дыхание и скрип мебели нарастали, становясь всё интенсивнее. «Анна, дорогая, Анна», — торопливое бормотание мужского голоса, раз за разом повторявшего имя женщины, которую он всё-таки привязал к себе, просачивалось сквозь полуоткрытую дверь. — Вкусно? Пропуская привычный шум мимо ушей, Чи Су Ха полностью сосредоточился на том, что происходило прямо перед ним. В стоны, похожие на плач, то и дело вплетался кровавый, предсмертный писк. Наконец, крошечное создание, отчаянно сучившее короткими лапками, испустило дух после долгой агонии. Голова издавшего свой последний крик детеныша покатилась в опилки, а безвольное тельце растерзали мелкие острые зубы. Почуяв запах крови — результат каннибализма их собственной матери в замкнутом пространстве клетки, — остальные детеныши забились под беговое колесо и задрожали от ужаса, пряча головы. В отчаянной попытке не стать следующей жертвой, они отталкивали даже собственных братьев и сестер, силясь зарыться всё глубже и глубже. — Ешь не спеша. Мельком взглянув на бьющиеся в страхе пушистые комочки, Чи Су Ха зашептал матери, которая потрошила внутренности собственного детеныша. — Их тут еще много... Ешь медленно, тщательно пережевывай. Стук. Этот звук раздался как раз в тот момент, когда мальчик произнес эти слова. Чи Су Ха, не меняя позы, лишь приподнял голову. В его поле зрения попало лицо няни — он уже сбился со счета, какая она была по счету. — А-ах... Она выронила телефон. Было видно, как ее лицо стремительно бледнеет. Переводя взгляд с происходящего в клетке на лицо мальчика, с которого мигом стерлась улыбка, молодая няня попятилась назад, в коридор. Глядя на захлопнувшуюся с громким стуком дверь, Чи Су Ха равнодушно подумал: Опять поменяют. * * * — Здравствуй. Меня зовут Хэ Джин, я подростковый психолог. Хэ Джин, чей стаж работы в этом году достиг пятнадцати лет, смотрела на сидящего перед ней ребенка с мягкой улыбкой. Мальчик, унаследовавший красоту родителей, и в особенности матери, чьи черты словно скопировали и перенесли на это юное лицо, был красив, как искусно сделанная фарфоровая кукла. Невольно разглядывая ребенка, напоминавшего ей о блестящей юности ее старой подруги, Хэ Джин закончила свое представление с небольшим запозданием. — В этой комнате ты можешь свободно выражать любые свои переживания и эмоции, Су Ха. Это место создано именно для этого. Ну что, давай сначала порисуем? Мальчик по имени Чи Су Ха — имя, которое так подходило к его лицу, — явно отличался от других детей, попадавших в этот кабинет из-за проблем в поведении. Он не совершал импульсивных поступков, не в силах совладать со вспышками агрессии, не проявлял ни враждебности к незнакомым людям, ни чрезмерной, навязчивой приветливости. Тогда в чем же проблема? Оторвав взгляд от рисунка, который раскрашивал ее юный пациент, Хэ Джин посмотрела на лежащую рядом анкету. Эта встреча, состоявшаяся благодаря тому, что она когда-то училась в одном университете с его родителями, вроде бы походила на обычную консультацию, но в ней крылась одна явная странность. Хэ Джин, вспомнив мертвенно-бледное лицо Анны, прокрутила в голове их предварительную беседу. Анна рассказала, что ребенок наблюдал за тем, как подобранная им на улице хомячиха пожирает собственных детенышей. И не просто наблюдал, а широко улыбался, явно получая от этого удовольствие. — И дело не только в этом. Это мой сын, но он... он правда не такой, как все остальные дети. Клянусь тебе! В нем нет чего-то такого, что должно быть в каждом ребенке. В нем всё фальшивое. Да, фальшивое. Он словно... дьявол в человеческом обличье. Бормотавшая это Анна, в отличие от прежних, блистательных времен, выглядела изможденной, словно увядший цветок. Она всё еще была красива, но эта красота казалась лишь отголоском прошлого; Анна походила на растение, период цветения которого давно миновал, и теперь ей оставалось лишь покорно дожидаться, когда ее сорвут, просто влача свое существование. Как ни крути, правильнее было бы проводить консультации и для родителей тоже. Но тогда Хэ Джин не смогла настоять на этом, услышав, что они уже посещают другого психотерапевта. Хотя сейчас, оглядываясь назад, ей казалось, что даже эти слова были ложью. — Я всё. Вынырнув из своих мыслей, Хэ Джин повернула голову на голос мальчика и взглянула на рисунок. Ее расслабленное лицо вмиг окаменело. Диагноз «антисоциальное расстройство личности», который ставят при неспособности к эмпатии и пренебрежении правами других людей, не ставится несовершеннолетним до 18 лет. Во-первых, потому что в подростковом возрасте, до полного формирования личности, в силу особенностей развития могут проявляться самые разные модели поведения. А во-вторых, чтобы поспешным клеймом не навредить психике подростка, у которого еще так много шансов измениться. Однако... Глядя на рисунок, закрашенный сплошным черным цветом, что так контрастировало с тихим, спокойным лицом мальчика, Хэ Джин сознательным усилием воли попыталась разгладить морщинку между бровями. Она заметила, что сидящий перед ней ребенок пристально, словно изучая, наблюдает за ней. Отсутствие раскаяния. Склонность к обману ради собственной выгоды или удовольствия. Безрассудное пренебрежение собственной безопасностью и безопасностью окружающих... Изо всех сил стараясь отогнать невольно всплывающие в памяти критерии расстройства личности, Хэ Джин попыталась сосредоточиться исключительно на рисунке. — А это что? Лишь спустя какое-то время, когда многолетний опыт помог ей вернуть на лицо прежнее мягкое выражение, она разглядела в самом низу закрашенного черным листа нечто иное. — Что ты нарисовал? — Хомяка. — Хомяка? — Да, я его выращиваю. Он мой. Произнеся это, мальчик впервые сбросил свое неподвижное, кукольное выражение лица, и его черты озарились живой искрой. — Я нашел его на помойке прямо в клетке, он ужасно дикий. Злится, даже когда я просто подхожу покормить. Но оказалось, она была беременна. Две недели назад родила детенышей. Целых десять штук. А, правда, теперь их восемь. — И почему же их стало восемь? Внутренне обрадовавшись тому, что ребенок сам заговорил о ситуации, упомянутой его родителями, Хэ Джин задала этот вопрос спокойным, обыденным тоном. В ответ мальчик, сверкнув глазами, радостно ответил: — Мой хомяк их съел. — Значит, хомяк, которого ты подобрал и выхаживал, оказался беременным, и из десяти родившихся детенышей мать съела двоих. Что ты при этом почувствовал? Она по привычке резюмировала его слова, чтобы помочь пациенту взглянуть на свою историю со стороны, и ответ последовал незамедлительно: — Мне было хорошо. — Почему? — Ведь мой хомяк наестся. И ртов станет меньше, так что ей не придется так тяжело кормить их молоком. Мальчик игриво болтал ногами, а его красивые, похожие на стеклянные бусины глаза сияли. — Я ведь принес только одного. И мой хомяк — только он один. — ... — Мне было радостно от того, что она вкусно поела. Сказав это, мальчик снова улыбнулся. Это была абсолютно чистая улыбка, не запятнанная ни единой пылинкой — улыбка, полная лишь искренней, неподдельной радости. ---------- Глава 95 Экстра 2 Тук, тук-тук. Услышав тихий стук по кузову, Чи Су Ха, до этого долго смотревший в одну точку, поднял взгляд и посмотрел в окно. Мокрый снег, словно пыль, застилавший обзор белесой пеленой, незаметно перешел в крупный дождь, заливавший лобовое стекло. От одного взгляда на этот зимний ливень, с такой силой хлеставший по промерзшему асфальту, словно пытаясь пробить его насквозь, по спине пробегал ледяной холод. Зонтик вроде в багажнике? Бросив взгляд на заднее сиденье, Су Ха снова посмотрел на пассажирское место. Лицо Чхве Бо Ра, мирно спящей и даже не подозревающей, что они уже подъехали к подготовительным курсам, выглядело безмятежным. Хоть он и велел ей поспать, она поначалу упиралась, бормоча, что спать на пассажирском сиденье невежливо, но стоило им выехать на трассу, как ее глаза сомкнулись и не открылись даже тогда, когда они петляли по оживленным улицам соседнего города. Оно и понятно — устала. Вчера наверняка опять почти не спала, корпела над заданиями. Чи Су Ха, прекрасно знавший, с каким отчаянием Чхве Бо Ра цепляется за эти курсы для поступления, сверился со временем и снова взялся за руль. Спустившись по узкому и крутому съезду — здание было построено больше двадцати лет назад, — он покружил по подземной парковке. Естественно, на этой тесной стоянке не нашлось места для его машины. В качестве временной меры он остановился на небольшом пятачке перед лифтом и, немного поколебавшись, позвал: — Бо Ра. — Угу… — Время вышло. Пора подниматься. — Угу-у... Даже после этого жалобного, похожего на стон ответа Бо Ра не спешила просыпаться. Не выдержав, Су Ха снова ее поторопил, и она с трудом разомкнула веки. Она окончательно пришла в себя лишь после того, как машинально сделала глоток сладкого сока из трубочки, которую он поднес к ее губам. Оглядевшись в полутьме машины, Бо Ра непонимающе захлопала глазами. — Мы где? — На парковке. Дождь пошел. Обычно он высаживал ее в переулке у самого входа, избегая этой вечно забитой парковки. Коротко объяснив причину изменения маршрута, он потянулся за ее рюкзаком на заднем сиденье. — Сегодня тоже до семи, да? — Ага. — Если вдруг освободишься раньше — звони. Я в любом случае приеду за час до конца. Втянув через трубочку еще немного сока, Бо Ра слабо кивнула. — Удачи. Постарайся там. Снова решительно кивнув, Бо Ра перекинула через плечо рюкзак, который подал ей Су Ха, и открыла дверцу. Надо было всё-таки проводить до дверей. Глядя ей вслед с легким сожалением — он не мог бросить машину вне парковочного места, — Су Ха заметил, как Чхве Бо Ра вдруг обернулась. Что? Забыла что-то? Он мысленно задал этот вопрос, берясь за ручку дверцы, но Чхве Бо Ра покачала головой. Ничего не сказав, она сжала свои маленькие ручки в кулачки и потрясла ими из стороны в сторону. «Вперед!» Беззвучно выкрикнув это, она вскинула один кулак вверх. Глядя на этот кулачок — крепко сжатый, но всё равно казавшийся таким слабым, — Чи Су Ха вспомнил, как совсем недавно во сне она металась и жалобно стонала: «Поступлю... поступлю...», — и невольно рассмеялся. Даже когда Чхве Бо Ра ушла, он еще долго стоял на том же месте, усмехаясь своим мыслям, пока не услышал нетерпеливый гудок сзади. Только тогда он снова нажал на газ. Вырулив на дорогу, на этот раз куда более резко, чем когда он плавно въезжал на парковку, Су Ха тут же потянулся к телефону. Без малейших колебаний он набрал номер человека, которому звонил крайне редко. Проигнорировав летящую в лобовое стекло непонятную смесь снега и дождя и с силой вдавив педаль газа, он услышал, как длинные гудки оборвались и наступила тишина. — Да, что случилось? В хриплом голосе на том конце провода сквозил нескрываемый вопрос. — Отвез Бо Ра на курсы, еду обратно. Дед было подумал: «С чего бы это ты вдруг сам мне звонишь?» — и даже испытал подозрительное умиление, но следующий же ответ превратил это чувство в разочарованную усмешку. «Как я мог подумать иначе...» — с такой интонацией дед переспросил: — Куда она поступает? — В женский университет B. — А почему не в университет S? — Туда мы не стали подавать документы. — Почему? — Она слишком боится. Из динамика снова донеслась усмешка. — Надо же, как она в тебя вцепилась. И это при том, что так боится. — Я не делаю Бо Ра ничего страшного. — ... — И впредь не собираюсь. «Наверное», — мысленно добавил Чи Су Ха и посмотрел на часы. Чтобы не опоздать в ветклинику, нужно было прибавить газу. — Как только мы закончим школу, я, как вы и говорили, поеду учиться за границу. Вместе с Бо Ра. — И впредь не собираешься, значит. — Тихо пробормотав это, дед заговорил чуть уставшим голосом. На фоне слышался какой-то суетливый шум. Судя по гулу, похожему на суматоху в отделении скорой помощи, и прорывающемуся сквозь него вою сирен, дед был в больнице. — Играй свою роль хорошо, Су Ха. «И где же сейчас отец?» — только и успел подумать Су Ха, как дед прервал его мысли, проскрежетав в самое ухо: — Не попадись. А я помогу. На этих словах связь оборвалась. Чи Су Ха немного посмотрел на потухший экран, а затем снова перевел взгляд на дорогу. * * * — Как я уже говорил, полное удаление зубов займет около двух часов, с запасом. Кошка, страдавшая от хронического стоматита, с которым уже не справлялись лекарства, словно чувствуя участь своих зубов, жалобно мяукала даже здесь, в клинике. — Как только закончим, я отправлю вам сообщение. Можете подождать в ближайшем кафе или здесь, в приемной. Оторвав взгляд от кошки, смотревшей на него расширенными зрачками, Су Ха посмотрел на часы. Было ровно два. Если операция закончится в четыре, он сможет проведать кошку и как раз успеет к окончанию курсов Чхве Бо Ра. — Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Твердо произнеся это, Чи Су Ха развернулся и зашел в кафе по соседству. Получив свой напиток, он сел за столик и первым делом снова проверил конкурс на поступление в женский университет B. 794 к 1. Даже если учесть, что из-за специфики женского университета половина кандидаток — просто «мертвые души», оставшаяся половина — это девушки с проходными баллами, твердо нацеленные на поступление. Семьсот девяносто четыре человека на одно место… Пробормотав эту цифру, показавшуюся ему невыносимо тяжелой, Чи Су Ха снова взял небрежно брошенный на стол телефон. [Я уже поговорил с председателем совета директоров женского университета Y.] Как раз пришло сообщение от деда. «Я же четко сказал — университет B», — только успел нахмуриться Су Ха, как пришло следующее сообщение. [Если уж собираешься усадить ее рядом с собой, университет Y подойдет лучше.] Спокойно глядя на экран, Чи Су Ха переключился на приложение с заметками. Там, в самом конце списка университетов, куда Чхве Бо Ра по его настоянию подала документы, действительно значился женский университет Y. Да, из всех вариантов это самая высокая планка. Не став упрекать деда за подозрительную осведомленность (тот знал весь список, хотя Су Ха его не упоминал), он просто открыл браузер и проверил расписание экзаменов. В университет Y, где абитуриентов сначала отсеивали по минимальному проходному баллу, вступительные экзамены были назначены на ту же неделю, когда объявляли результаты поступления в университет B. Открыв карту и прикинув время в пути от заранее подготовленной для них квартиры до университета Y, Чи Су Ха отправил короткое «понял». И только после этого он поднял покрывшийся испариной стакан и смочил пересохшее горло, даже не осознавая, что хотел пить. За мутным окном продолжал кружить мокрый снег. Глядя на этот зимний ливень, не способный ни лечь сугробами, ни бесследно исчезнуть, а лишь оставлявший на земле грязную слякоть, Чи Су Ха, уже по привычке, вспомнил о Чхве Бо Ра, которая сейчас наверняка с таким усердием строчила в тетради, что могла продырявить бумагу. Говорил же, не сжимай так ручку. Сделав мысленное замечание, словно она сидела прямо перед ним, Су Ха на мгновение закрыл глаза. Раз дед пообещал, значит, Чхве Бо Ра точно поступит в столичный женский университет. И ему не придется видеть ее разочарованное лицо. Только после этой мысли напряжение в плечах спало, и он смог нормально вздохнуть. Он сам не понимал, почему ему так невыносимо видеть ее поникшей или пытающейся сделать вид, что всё в порядке. Стоило ему заметить это выражение, как его накрывало чувство унизительного поражения — словно он всухую проиграл легчайший матч. Опущенные уголки ее губ действовали как проклятие, выворачивая его ночи наизнанку и заставляя метаться в полудреме. Уж лучше отдать свой поводок деду, чем терпеть эту отвратительную бессонницу и чувство, будто в ее неудачах виноват он сам. Тем более, что дед обзавелся ребенком поздно, а значит, и умрет быстрее. Можно немного поплясать под его дудку, а там, глядишь, он скоро впадет в маразм, и можно будет сдать его в клинику. Пока Су Ха предвкушал этот день, телефон снова пиликнул. Открыв чат, он увидел целую простыню инструкций, оперативно скомпонованных секретарем. Дед, отчаянно пытавшийся отмыть бизнес и избавиться от клейма криминального прошлого, возлагал на единственного внука огромные надежды. Как и подобает дельцу, поднявшемуся с низов за счет обслуживания политиков, его требования взамен на оказанную услугу были подробными и скрупулезными. — Да найми ты уже профессионального управляющего. — Пробормотав это, Чи Су Ха тем не менее без колебаний согласился пожертвовать своей свободной студенческой жизнью, которая оказалась заложена еще до поступления. Теперь ему оставалось только дождаться кошку, которой в этот момент выдирали зубы. Стероиды помогали лишь поддерживать ее состояние на грани, но с прошлой недели бродяжка перестала есть даже влажный корм, так что полное удаление зубов стало единственным выходом. Как бы он за ней ни ухаживал, стереть следы прошлой уличной жизни и тяжелых родов было невозможно. Кошка, у которой из пасти начала капать вонючая слюна, стремительно чахла, но девушка, которая любила ее больше всего на свете, даже не подозревала об операции. И не только об операции. Чхве Бо Ра не знала ни о том, что стоматит Самсэк обострился, ни о том, что она стала агрессивной от голода. Он намеренно скрыл это от нее. Ему было невыносимо думать, что Чхве Бо Ра, которая и так в последний момент ввязалась в гонку за поступление и недосыпала, корпя над учебниками, будет тратить нервы на такую ерунду. Он не зря приехал в такую даль к хорошему специалисту — операция точно пройдет успешно. Чхве Бо Ра увидит уже здоровую, поправившуюся кошку. Итог всё равно один, так зачем заставлять ее лишний раз волноваться? Даже не сомневаясь в успехе, Чи Су Ха всё же машинально листал объявления о пристройстве кошек в телефоне. Но, как и прежде, ни одной кошки, похожей на Самсэк, в группе не нашлось. «Значит, придется тебе выжить», — равнодушно подумал Чи Су Ха, глядя в сторону ветклиники. Раз других вариантов нет, любимая кошка Чхве Бо Ра обязана была выжить любой ценой. ---------- Глава 96 Экстра 3 К счастью, его расчет оказался верным. Ветклиника оправдала свою высокую цену и дальность поездки. Самсэк, вернувшаяся после трехдневного стационара, в отличие от прежних дней, продемонстрировала зверский аппетит. И вот, когда кошка, поначалу всё время облизывавшаяся с непривычки без зубов, стала заметно прибавлять в весе... Настал день вступительного экзамена Чхве Бо Ра. Хотя до этого Су Ха возил ее на курсы и обратно чуть ли не каждый день, на сам экзамен он с ней не поехал. Не потому, что у него были какие-то важные дела — просто родители Чхве Бо Ра вызвались проводить ее сами. В этот редкий, выдавшийся свободным день Чи Су Ха сидел на диване в лучах ослепительно белого зимнего солнца, косо падавшего в окно, и просматривал список задач от деда, которые должен был выполнить за время учебы в университете. Отмечая пункты в этом заведомо невыполнимом графике, он то и дело переводил взгляд за окно. В зимнем саду, где даже снег растаял, оставив лишь грязно-серое месиво, не было ничего примечательного. Кошка, которую он пустил в дом из-за опасений за ее здоровье после операции, видимо, пристрастившись к теплу, наотрез отказывалась выходить наружу. Поэтому единственным, что шевелилось в этом унылом пейзаже, был холодный ветер, качавший голые ветви. Понаблюдав за этой скучной зимней картиной так пристально, словно пытался разглядеть там что-то невероятное, Чи Су Ха снова уставился в бумаги. Однако на этот раз, не успел он дочитать и абзаца, как его руки зажили своей жизнью. [Как написала?] — набрал он в чате с Чхве Бо Ра и тут же стер. Немного подумав, он напечатал предложение без вопросительного знака. [Ты молодец. Постаралась.] Но и эта фраза исчезла, едва он успел поставить точку. Спустя еще одну недолгую паузу появилось еще одно предложение: [Освободишься — позвони.] Впрочем, и оно так и не было отправлено. Стерев последнюю попытку, Чи Су Ха раздраженно бросил телефон и поднялся с дивана. Он всё понимал. Завалит она экзамен в университет B — и плевать. Для нее уже готова страховочная сетка в виде университета Y, куда более надежного и престижного. Проблема была не в итоговом результате, а в самом процессе. Если она не сдаст, если поймет, что провалилась, Чхве Бо Ра снова поникнет и будет ходить с удрученным лицом. А он категорически не хотел этого видеть. Может, потому, что она так сильно напоминала ему ту старую собаку из детства, но он всегда чувствовал перед ней гипертрофированную ответственность. Каждая ее грусть, каждое разочарование ощущались так, словно в этом была его личная вина — словно это была ошибка, которую он мог бы предотвратить, прояви чуть больше внимания. И это при том, что он не был ей никем. Ни родителем, ни возлюбленным, ни даже по-настоящему близким другом. Да когда ж это закончится... Раздраженный тем, что так нервничает из-за девушки, кем она ему, по сути, не приходится, Су Ха глухо выругался про себя. Но, как бы он ни зачесывал волосы назад и ни смотрел на часы, стрелка упрямо показывала лишь десять утра. До возвращения Чхве Бо Ра с экзамена в Нэхам оставалось еще уйма времени. * * * Он аккуратно выложил на тарелку с любимой синей каемочкой йогуртовое канапе, украшенное черникой — Чхве Бо Ра ее обожала. Затем положил на тарелку из той же серии тыквенные вафли, а в пиалу рядом — салат капрезе, тщательно поправив края. В самом центре стола, застеленного клетчатой скатертью, красовался клубничный торт, за которым он специально ездил в соседний город. И только когда он воткнул в центр свечку в виде медвежонка с табличкой «Поздравляем!» и поставил в кулер безалкогольное шампанское, подготовка была завершена. Вроде примерно так это должно выглядеть... Отойдя на три шага, Чи Су Ха критически оглядел стол. В качестве эталона он использовал сервировку, на которую Чхве Бо Ра с восхищением пялилась в прошлом месяце. Он запомнил ту фотографию в соцсетях: видимо, ее бывшие подружки устроили вечеринку в честь поступления, и Чхве Бо Ра очень долго рассматривала этот снимок. Ну и бред. Подумав так, Чи Су Ха еще пару раз поправил тарелки и только потом отошел от стола. Время поджимало. Выйдя во двор в тот момент, когда Чхве Бо Ра должна была уже подойти, он вдруг замер. Это точно уличная кошка? Его взгляд упал на кошку, безмятежно храпевшую на спине, выставив напоказ розовое пузико, выбритое для УЗИ. Она дрыхла в кресле, в котором сегодня не успел посидеть даже сам хозяин. И что Чхве Бо Ра находит в ней такого милого? Слегка прищурившись, Чи Су Ха уселся спиной к залитому солнцем окну и принялся наблюдать за беззубым созданием. Солнце, стоявшее в зените, щедро лило свет, словно пытаясь прогнать зимний холод. Эти теплые лучи, заставляющие забыть о зиме, прорисовывали каждый волосок на шерсти беззаботно спящей кошки. В отличие от этой умиротворенной картины, из пасти животного разило тунцом. Кошка даже не шелохнулась, когда он приподнял ей губу, чтобы осмотреть голые десны. И продолжила тихонько храпеть, даже когда он проверил ей когти и заглянул в уши. «Если бы Чхве Бо Ра ее не подобрала, сдохла бы за полгода», — равнодушно констатировал Су Ха, отпуская треугольное ухо. И в этот самый момент... Он почувствовал, как за его спиной, через огромное окно, выходящее на террасу, кто-то открыл калитку. Хотя он отчетливо слышал звук открывающейся двери, Чи Су Ха лишь продолжил невозмутимо поглаживать мягкие лапки кошки, делая вид, что не замечает гостя. Ободренная его безразличием, тень, помявшись немного у входа, шаг за шагом начала приближаться к окну. Казалось, у него на спине выросли чувствительные кошачьи усы, способные улавливать малейшие вибрации от шагов жертвы. Эти невидимые локаторы развернулись в сторону Чхве Бо Ра, неотступно следуя за каждым ее движением. Шаг за шагом, осторожно переступая ногами, она остановилась прямо за стеклом. Он почувствовал, как после секундного колебания маленькая тень Чхве Бо Ра, поднявшейся на деревянный настил, накрыла его спину, согретую зимним солнцем. Даже понимая, что она стоит так близко, что их тени соприкасаются, Чи Су Ха продолжал играть в молчанку. Он просто мял влажные подушечки кошачьих лап, наслаждаясь тем, как взгляд Чхве Бо Ра сверлит его спину. — Мяу. Однако эту идиллию прервала кошка, до этого мирно храпевшая. Разбуженное назойливыми прикосновениями животное недовольно открыло глаза и издало еще один упрекающий звук. — Мя-яу. Желтые глаза смотрели на него с откровенным осуждением, словно обвиняя в его низменном, извращенном удовольствии. Чи Су Ха немного посмотрел на недовольную морду и тихо пробормотал: — Семьсот девяносто четыре к одному. — Мяу. — Семьсот девяносто четыре к одному. — Мя-я-яу. — Ты хоть понимаешь, насколько это огромная цифра? Кошка, всем своим видом показывая: «И зачем ты мне этим хвастаешься?», громко мявкнула, выдернула лапу и принялась тщательно вылизывать то место, к которому он прикасался. Су Ха усмехнулся такому откровенному пренебрежению, и в этот момент за его спиной раздался тихий стук в стекло. Он медленно, нарочито медленно повернул голову. Так я смогу смотреть на нее дольше. Как он и рассчитывал, в замедлившемся кадре он увидел Чхве Бо Ра, стоящую в ореоле слепяще-белого света. Укутавшись в подаренный им шарф до самого носа, Чхве Бо Ра счастливо улыбалась, а в ее глазах, сияющих чистотой, не было ни капли сомнения. Посмотрев на нее как на какое-то невероятно ослепительное видение, Су Ха решительно поднялся. Спешно пересекая комнату, в воздухе которой всё еще летала кошачья шерсть, он распахнул окно, которое изначально даже не было заперто. — Су Ха. В итоге договоренность деда с председателем университета Y оказалась напрасной. Чхве Бо Ра, обойдя 794 конкуренток, поступила в университет B, а потому даже не пошла на вступительный экзамен в университет Y из-за накладки со вторым этапом собеседования. Но он ничуть не жалел о той сделке с дедом. Даже если бы он знал результат заранее, он бы поступил точно так же. Он не хотел оставлять даже малейшего шанса на то, что Чхве Бо Ра расстроится. А если говорить еще откровеннее — он не желал оставлять ей ни малейшего повода отдалиться от него. Поэтому он ни о чем не жалел. — Поздравляю с поступлением, Бо Ра. Он прошептал это абсолютно искренне, вложив в эти слова всё свое облегчение. Словно читая его мысли, Чхве Бо Ра улыбнулась ему в ответ. Скучная серая зима вдруг наполнилась ранним дыханием весны. И он не стал задумываться о том, кто именно был источником этого теплого света. ---------- Глава 97 Экстра 4 Даже после окончания университета и возвращения сюда Нэхам оставался всё тем же Нэхамом. Появлялись новые магазины, здание районной администрации в центре снесли и отстроили заново, но та особенная, словно застывшая во времени атмосфера никуда не делась. На рассвете бабушки в повязанных на головах полотенцах всё так же грузились в старенькие микроавтобусы, чтобы ехать в поле, а по выходным, когда уезжали чиновники, дороги заметно пустели. Здесь всё так же обостренно чувствовалась смена сезонов. Из-за чистого, прозрачного воздуха весна казалась здесь еще более весенней, осень — еще более осенней, а летнее солнце обжигало с неистовой силой. Летний сад утопал в сочной, густой зелени. А среди целой армии алых цинний, выстроившихся вдоль кремовой стены, мелькали ярко-желтые глаза. Бродячий кот, разодетый в строгий черно-белый «смокинг», несмотря на статус постоянного клиента, всё еще держался настороженно. Прячась среди нежно-оранжевых летних цветов и прикидываясь бабочкой, он делал вид, что просто любуется цветением, но при этом непрерывно подергивал розовым носом. Почувствовав рыбный запах, он бросал косые взгляды в нужную сторону, но тут же отворачивался, как ни в чем не бывало. И, не в силах скрыть урчание в животе, принимался с независимым видом вылизывать свою белую манишку. Чи Су Ха равнодушно глянул на кота, который из последних сил сдерживался, чтобы не подбежать и не начать требовательно мяукать, и надорвал мутный пакетик с лекарством. Белый порошок из ближайшей ветклиники осел на влажном коричневом корме. Чтобы кот не выел всё вокруг, оставив само лекарство, Су Ха тщательно перемешал еду маленькой ложечкой и поставил миску не прямо перед пушистым партизаном, а чуть поодаль, в тени. Затем он развернулся и сел в плетеное кресло на деревянной террасе. И, как и ожидалось, стоило ему перестать обращать внимание на кота, тот тут же выполз из своего укрытия и уткнулся мордой в миску. Су Ха с непроницаемым лицом наблюдал за котом, который то и дело пугливо косился в его сторону, но при этом жадно заглатывал еду. Кот в «смокинге», страдающий от стоматита — бича всех бродячих кошек, ведущих тяжелую жизнь на улице, — был весь в грязи и колтунах. Но даже такой вид был явным прогрессом: Су Ха начал подкармливать его и давать лекарства, а ведь еще неделю назад у того торчали ребра и он выглядел совсем жалко. Надо бы его кастрировать. В тот самый момент, когда он рассматривал нетронутые уши кота, пытаясь понять, здоров ли он... Из гостиной, отделенной от террасы панорамными окнами, послышались звуки. Едва осознав, что Чхве Бо Ра проснулась, скучающий взгляд Су Ха мгновенно преобразился. На его лице, не выражавшем ни капли эмоций, даже когда он кормил и лечил больное животное, вдруг проступило беспокойство, а во взгляде, прикованном к торопливо жующему коту, появилось тепло. Это преображение было абсолютно естественным. Как вода, льющаяся из открытого крана. Как свет, заливающий комнату по щелчку выключателя. Эта трансформация была автоматической, словно работа отлаженного механизма, но сам мужчина, на губах которого заиграла мягкая улыбка, даже не осознавал своего поведения. Прикрываясь маской заботы, он просто впитывал всем телом взгляд, сверлящий его спину. Взгляд Чхве Бо Ра — взгляд, полный абсолютного доверия и любви, которым она сейчас тайком наблюдала за ним из-за стекла. Сам того не замечая, он выпрямил спину. Плечи, на которых сосредоточилось ее внимание, слегка напряглись. Все его чувства обострились, словно он сканировал пространство за спиной невидимыми радарами. Еще немного, и Чхве Бо Ра, как всегда, откроет дверь. Выйдет босиком на террасу, словно не в силах больше сдерживаться, и обнимет его со спины, прижавшись теплыми руками. Но в этот раз, вопреки его ожиданиям, дверь так и не открылась — ни после долгого ожидания, ни даже тогда, когда кот, послуживший приманкой, доел и сбежал. Тень за спиной, долго и нерешительно топтавшаяся на месте, в конце концов медленно удалилась. Как он мгновенно почувствовал ее приближение, так же чутко он уловил и ее уход. Вместе с исчезнувшим теплом иссяк и поток чистой воды. Яркий свет в комнате разом погас. Эмоции исчезли с его лица, словно кто-то переключил канал, и летний, утопающий в зелени сад в одночасье превратился в мертвую пустошь. Глядя на двор, потерявший всякий смысл, Чи Су Ха, до этого лишь подозревавший, наконец-то всё понял окончательно. Чхве Бо Ра всё-таки вспомнила события той ночи. * * * Чтобы рассказать о том дне, когда Бо Ра вспомнила ту ужасную ночь, сломавшую психику Ким Хан Не, придется вернуться на полгода назад. — Преподаватель корейского? Тогда только-только объявили результаты первого этапа государственного экзамена для учителей корейского языка. Она и не рассчитывала сдать с первой попытки. И уж тем более не ожидала пройти, учитывая, что вместо подготовки она потратила все силы на отношения с Су Ха, вымотавшись и физически, и морально. Но всё равно, увидеть в первый же день нового года сообщение: «Вас нет в списке сдавших» было слишком жестоко. Именно тогда, жалуясь на это Су Ха, она и услышала это предложение. — Ты же говорила, что хочешь пожить за границей. От слов Су Ха о работе за рубежом, внезапно прозвучавших за ужином, Бо Ра округлила глаза. — У тебя ведь есть сертификат преподавателя корейского? — Ну, есть, конечно... — Просто попробуй подать заявку. Кто знает, вдруг пройдешь? — сказал Су Ха непринужденно, подкладывая Бо Ра пулькоги. Однако, в отличие от него, Бо Ра не могла воспринять это предложение с легкостью. Да, у нее был сертификат преподавателя корейского языка второго уровня — она получила его благодаря тому, что по совету Су Ха выбрала корейский язык в качестве второй специальности. Но получила она его скорее за компанию, и никогда не думала о том, чтобы использовать его всерьез. Она предполагала, что в лучшем случае это будет какая-то волонтерская работа в Корее, но никак не основная профессия. Причина была проста. Она никогда не мечтала о работе за границей. Ведь тогда ей придется расстаться с Су Ха. И быть так далеко от мамы с папой. А она этого совершенно не хотела. Су Ха не может этого не понимать. Или он хочет предложить отношения на расстоянии? Или... Внезапно почувствовав тревогу, Бо Ра перестала жевать и уставилась на пулькоги в своей тарелке. В этот момент в ее поле зрения появилась большая рука. — Если пройдешь, я поеду с тобой. Протянувшаяся с другой стороны стола рука накрыла ладонь Бо Ра. — Куда угодно. Слегка подняв взгляд, она увидела Су Ха с его привычной, немного озорной улыбкой. Су Ха, который еще с осени был по уши в делах, уже работал в компании своего деда, даже не дождавшись выпуска. Когда Бо Ра была у них на похоронах, она уже кое о чем догадывалась, но компания, в которой стажировался Су Ха, оказалась куда более крупной строительной корпорацией, чем она могла себе представить. Да и можно ли было назвать ее просто «крупной строительной компанией»? Даже Бо Ра, совершенно далекая от этого бизнеса, знала бренды их жилых комплексов и курортов, так что это определение было явно недостаточным. И вот этот наследник такой гигантской империи так легко говорит, что бросит всё и поедет за ней? — Думаешь, так легко перевестись в зарубежный филиал?.. — Если не выйдет, буду умолять дедушку. Пытаясь скрыть тревогу, она проворчала это нарочито недовольным тоном, но ответ прозвучал абсолютно беззаботно. — Скажу, что умру без Чхве Бо Ра. Упаду перед ним и притворюсь мертвым. Это был какой-то бред. Но, как ни странно, от этих слов и от того, как Су Ха закрыл глаза, изображая мертвеца, Бо Ра не выдержала и рассмеялась. — Не переживай. Обвести дедушку вокруг пальца проще простого. Улыбаясь вместе с Бо Ра, Су Ха притянул ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Мой отец так часто его разочаровывал... — ... — Что теперь, если я просто веду себя как нормальный человек, он уже считает меня гением. Так что не волнуйся и подавай заявку. * * * Так легко бросив эти слова, Су Ха скинул ей одну вакансию. Это был набор преподавателей корейского языка для отправки за рубеж, организованный государственным учреждением при Министерстве культуры. Бо Ра думала, что придется учить иностранных школьников напрямую, но оказалось, что главная задача — планирование учебных программ для местных школ и переподготовка местных учителей. Показалось интересным. Но, поискав информацию, она поняла, что конкурс куда выше, чем она ожидала. Начитавшись историй от действующих учителей с впечатляющим опытом, Бо Ра испугалась и, лишь мельком проглядев сроки и требования (времени до отбора было еще полно), пока отложила это дело. Истину Бо Ра узнала сразу после выпуска. Она думала, что разговоры о работе за границей были лишь способом утешить ее, пока она злилась на проваленный экзамен. Но оказалось, что всё это было решено заранее. — Возможно, мне придется уехать в Америку. Дедушка хочет, чтобы я получил MBA именно там. Су Ха обронил это так же вскользь, добавив, что попытается отговорить деда, но, в отличие от его легкого тона, Бо Ра было совсем не до смеха. Они и правда могут расстаться. Она собиралась сказать, что ненавидит отношения на расстоянии и отказывается, но как она может отговаривать его, если учеба там пойдет ему на пользу? Мучаясь в одиночестве и гугля «чем заканчиваются отношения на расстоянии», Бо Ра вдруг вспомнила о той вакансии, которую ей скидывал Су Ха. ---------- Глава 98 Экстра 5 К счастью, регион, где находился университет Су Ха, тоже входил в список мест распределения. Ознакомившись с жестким графиком отбора, Бо Ра спешно принялась собирать документы, подтверждающие квалификацию. Для дополнительных баллов она также приложила результаты экзамена по английскому и сертификат о сдаче теста на знание истории Кореи. Какое счастье, что для выпуска из университета требовалось сдать официальный языковой экзамен, а для получения лицензии преподавателя — получить сертификат по истории. Прикрепив к ним мотивационное письмо, над которым она кропотливо трудилась всю ночь, Бо Ра сцепила руки и взмолилась: Пожалуйста, пусть меня возьмут. Пожалуйста, пожалуйста… — Что делаешь? Пока она проводила этот обряд перед ноутбуком, из ванной с улыбкой вышел Су Ха. Выпустившись и съехав из студенческого общежития, Бо Ра поселилась у Су Ха. Если точнее, он просто перехватил ее, когда она подыскивала квартиру на двоих с подругой, и забрал к себе. Су Ха, который теперь на постоянной основе ездил в головной офис, снял новую квартиру поближе к работе. Она находилась выше и была куда просторнее прежней. В этих апартаментах с панорамным видом на сверкающую реку огней он выделил для Бо Ра отдельную комнату. Сказал, что без спроса на ее территорию не сунется, поэтому пусть лучше живет здесь, а не в каких-то сомнительных районах. — Культурный центр? Не ограничившись этим, Су Ха уступил ей и кабинет, и спальню, а теперь присел на краешек широкого дивана рядом со сжавшейся в комочек Бо Ра и переспросил. — Это то место, ссылку на которое я тебе скидывал. Подала заявку? — Ага. Но вряд ли пройду. Конкурс слишком большой… — Пройдешь. Он прижался влажными после душа губами к щеке готовой расплакаться Бо Ра и прошептал: — Если не ты, то кто? Эту вакансию вообще ради тебя открыли. «Звучит так, будто весь мир вращается вокруг меня», — подумала Бо Ра, но в глубине души ей отчаянно хотелось поверить в его слова. * * * Но, как это часто бывало, его слова оказались пророческими. — Су Ха! Меня… Меня приняли! Если после успешного прохождения первого этапа — отбора документов — она думала «да ну, не может быть», то во время второго этапа тестирования способностей в голове уже мелькало робкое «а вдруг…». После третьего этапа — очного собеседования — эта мысль переросла в «неужели и правда возьмут?», а уж когда пришло долгожданное сообщение о зачислении, Бо Ра так прыгала от радости и возбуждения, что вообще потеряла способность соображать. — Смотри, меня правда приняли! Пишут, что нужно подать обязательные документы! — Я же говорил, что пройдешь. Су Ха, глядя на не помнящую себя от счастья девушку, открыл шампанское. Он купил его заранее, словно ни на секунду не сомневался в ее успехе. Пока он разливал напиток по бокалам, Бо Ра, повиснув на его шее словно коала, осыпала его щеки поцелуями. — Сейчас всё пролью. Су Ха пожурил ее, хотя уголки его губ поползли вверх, а Бо Ра, как маленький ребенок, продолжала тереться макушкой о его шею, не в силах остановиться. Его тихий смех отдался вибрацией в месте соприкосновения их кожи. Перед мамой и папой она делала вид, что расстроена провалом на экзамене, но на самом деле на душе у Бо Ра было совсем иначе. Раны от череды инцидентов, с которыми ей пришлось столкнуться во время педагогической практики, еще не затянулись. Да и затянутся ли они вообще? Со временем боль, конечно, притупится, но скептицизм в отношении профессии учителя уже никуда не денется. По правде говоря, именно поэтому она так и не смогла должным образом сосредоточиться на подготовке к экзамену. Она просто не понимала, ее ли это путь. Размышления о будущем, которые миновали ее в старших классах, настигли ее с запозданием и теперь постоянно выбивали из колеи. И вот, пока она тяжело вздыхала, не в силах найти для себя иную дорогу, пришла новость о приеме на работу. Это было идеальное место: с одной стороны, она могла применить знания по специальности, изучать которую ей так нравилось, а с другой — избавлялась от необходимости напрямую работать с детьми. Она поняла это сразу, как только увидела объявление, но едва не отказалась от этой идеи, начитавшись отзывов о том, что без опыта работы туда не берут. — Я же говорил… И именно в такое место Су Ха помог ей устроиться. Он искал информацию так, словно речь шла о его собственном трудоустройстве, вселял в нее смелость и мягко подталкивал в спину, направляя на верный путь. — Что ты пройдешь. Он сделал для нее буквально всё, преподнеся на блюдечке, но при этом продолжал вести себя так ласково, словно вся заслуга принадлежала только ей. Тепло и нежно, будто так и должно быть. — Су Ха, я так счастлива. По-прежнему вися на шее своего парня, Бо Ра завуалировала свои чувства к нему под бурную радость от удачного стечения обстоятельств. — Да, я тоже. Словно разгадав ее смущение, Су Ха повернул голову, потерся своим носом о ее нос и отозвался: — Я тоже очень счастлив. * * * В соответствии с американской системой образования работа в Корейском образовательном центре выбранного штата начиналась с осеннего семестра. Но из-за проблем с визой и двухнедельного инструктажа, который нужно было пройти заранее, отъезд из Кореи назначили на июль, а не на август. Первое время после получения уведомления о приеме Бо Ра вертелась как белка в колесе. Ей нужно было уладить все накопившиеся дела в Корее и подать кучу справок, которые требовал фонд, из-за чего она без конца моталась по различным инстанциям и больницам. Затем настала очередь встреч с друзьями. Узнав потрясающую новость, однокурсники тут же принялись обрывать ей телефон: кто-то хотел выведать подробности, кто-то — позавидовать, а кто-то — просто выпить за ее счет. За исключением парочки гениев, умудрившихся сдать экзамен с первого раза, все остальные сейчас вместе страдали, готовясь к долгим годам экзаменационной каторги. Так что на товарища по несчастью, который так быстро свернул с пути лишений на окольную дорожку, обрушился целый шквал зависти. — Ох, везет же… — Да там же работа по контракту. — Да их там почти всех в штат переводят. А наберешься стажа — сможешь потом и в корейском фонде работать. Завидую белой завистью! Надо было тоже двойную специальность брать. — Ребята с факультета корейского языка тебе тоже написывают? Меня вон уже завалили сообщениями, всё выпытывают, правда ли ты туда прошла. Бо Ра мельком взглянула на лежащий на столе телефон и пожала плечами. Сообщения и правда приходили. В основном это были завуалированные вопросы о том, по какому такому блату она туда устроилась. Бо Ра сухо отвечала, что никакого блата нет, и обрывала переписку. — Слушай, а что с жильем? Говорят, там конская аренда. Зарплаты учителя вообще хватит? — Ага. Говорят, чтобы жить в нормальных условиях, нужно миллиона четыре в месяц отстегивать. — Моя бывшая соседка по комнате, когда на учебу уехала, снимала с подругой студию за четыре миллиона, так у них там мыши бегали. — Фу-у-у. Поежившимся однокурсницам Бо Ра ответила, что жильем займется Су Ха. Услышав это, подруги застонали еще громче. — А-а-а, Чхве Бо Ра, ну возьми меня с собой в чемодане-е-е… Бо Ра слегка отстранилась от притворно рыдающей Хе Ин, которая так и норовила повиснуть на ней, и снова посмотрела на телефон. Как она и сказала подругам, поиском жилья занимался Су Ха. Но вариант, который он ей показал, в корне отличался от того, что она себе смутно представляла. Это было вовсе не то место, часть аренды за которое она смогла бы потянуть, и уж точно не то место, где по карману жить рядовому преподавателю образовательного центра. Просторная квартира с панорамными окнами, огромной спальней, кабинетом и гостевой комнатой — с первого взгляда было ясно, что это элитные и безумно дорогие апартаменты. Су Ха отмахнулся, сказав, что всё равно снимает эту квартиру для себя, так что она может переехать к нему без всяких обязательств… Но я ведь тоже не в вакууме живу и прекрасно понимаю, какие там расценки. Как я могу так поступить? Да и вообще, целевой аудиторией этого жилья явно были не иностранные студенты или парочки. На фотографиях в рекламном буклете, который он ей показывал, определенно были изображены молодожены с маленьким ребенком… Щеки Бо Ра начал заливать румянец. И тут сквозь шумную болтовню подруг пробилась мелодия звонка. Опустив глаза, она увидела на экране знакомое имя. Протиснувшись сквозь внезапно начавших улюлюкать подруг, Бо Ра вышла на улицу и ответила на звонок, стоя в тихом месте. — Хорошо сидите? Даже после того, как вопрос с переездом был решен, Су Ха продолжал пропадать на работе. В отличие от него, вкалывающего сверхурочно и вчера, и сегодня, Бо Ра сейчас беззаботно распивала с подругами алкоголь. Почувствовав из-за этого неловкость, она сама не заметила, как робко спросила: — Угу. А ты поужинал? — Поужинал. Я тут недавно с мамой созванивался. Она сказала приезжать на выходных, если мы не заняты. — Но ты же занят. — На следующей неделе у меня будет окно. Давай съездим тогда. — … Бо Ра прикинула в уме его график — он возвращался домой глубокой ночью, а уходил рано утром, — и опустила взгляд. В конце концов, это Су Ха первым сообщил новость о ее работе за границей и уговорил вечно переживающую за нее маму. — Как же это здорово! В Америку, подумать только! Мама, которая с ума сходила от беспокойства даже из-за того, что дочь жила в Сеуле, к удивлению Бо Ра, сразу же обрадовалась и согласилась, как только услышала о желании поехать преподавать в Америку. Когда озадаченная Бо Ра спросила, не будет ли маме грустно, та ответила ей с такой интонацией, словно дочь сморозила какую-то глупость. — Чего тут грустить? Ты и из Сеула-то к нам только по большим праздникам приезжала, какая разница? — И всё же… — Никаких «всё же». Мы с папой обеими руками за. В молодости надо пробовать жить и в таких далеких странах. Сказав это, мама мечтательным голосом добавила: — Я ведь в юности тоже хотела пожить за границей. Но рано забеременела первенцем, так что мечта так и осталась мечтой… Америка — это же так здорово. Поезжайте с Су Ха и повеселитесь там от души, Бо Ра. Ее спокойная реакция и тот факт, что мама уже знала, что она едет вместе с Су Ха, хотя Бо Ра ей об этом еще не рассказывала, показались ей подозрительными, поэтому она напрямую спросила об этом парня. Оказалось, он лично съездил в уезд Нэхам, чтобы поговорить с ее родителями. Су Ха оправдывался тем, что всё равно был в командировке в филиале соседнего мегаполиса и просто заехал повидаться, но Бо Ра слишком хорошо его знала, чтобы поверить в эту отговорку. — У тебя и на следующую неделю уже планы? Поскольку молчание затянулось, Су Ха спросил еще более нежным тоном. — Да вроде нет. — Я могу съездить одна. Только тогда, словно догадавшись о причине ее молчания, Су Ха произнес с легкой усмешкой: — Поедем вместе. Мне же скучно будет. — Но ты же так устаешь… — Ох, пора бежать. Увидимся дома, Бо Ра. Сделав вид, что торопится, он повесил трубку, словно давая понять, что не желает выслушивать нелепые возражения. И всё же, сжимая в руке замолкший телефон, Бо Ра еще долго стояла на месте, словно он всё еще был рядом. ---------- Глава 99 Экстра 6 После нескольких суматошных недель, ушедших на подготовку к отъезду, наступили дни отдыха, напоминавшие последние каникулы. Благодаря тому, что из-за визовых вопросов результаты отбора объявили раньше времени, до отъезда в Америку оставалось еще целых два месяца. «Подтяну пока разговорный английский», — думала Бо Ра, когда Су Ха первым выступил с предложением: — Как насчет того, чтобы поехать в Нэхам? Бо Ра окинула его взглядом, так и читавшимся как «с чего вдруг?», а Су Ха, у которого впервые за долгое время выдались свободные выходные, пояснил: — Ты ведь уезжаешь далеко, так что было бы здорово провести с родителями побольше времени. Как бы они ни старались этого не показывать, и мама, и папа уже скучают. Он произнес это легко, словно между прочим, но Бо Ра восприняла всё иначе. В этот момент ее захлестнула такая благодарность к нему, что она просто не могла ее не выразить — за то, что он постоянно заботился о ее родителях, принимая близко к сердцу даже их одиночество, словно и оно было зоной его ответственности. — Ты чего? Су Ха тихо рассмеялся, видимо, позабавленный тем, как Бо Ра вдруг бросилась к нему и крепко обняла. И всё же он обхватил ее руками и принялся медленно покачивать из стороны в сторону. — Теперь по выходным я буду свободен. Буду приезжать к вам каждую неделю. Су Ха прошептал это ей на ухо, словно точно зная, что она вот-вот готова расплакаться. Его нежность грозила растопить ее, как снеговика, упавшего в кипяток, поэтому Бо Ра пришлось вцепиться в него еще крепче. * * * Да, вплоть до этого момента всё было замечательно. — Тебе нужно перестроиться в левую полосу. Через сто метров поворот налево. До того самого момента, как он сидел на диване и ласково гладил ее по голове. Нет, вплоть до того момента, как они приехали в уезд Нэхам и распаковали вещи. — Не бойся, просто встраивайся. Сзади гораздо больше места, чем кажется. Вплоть до того момента, как он начал давать ей уроки вождения. Бо Ра могла с уверенностью сказать, что до этого их с Су Ха отношения были лучше, чем когда-либо. — Су... Су Ха. Мне кажется, я сейчас поцарапаю бок! — Ну и поцарапай. Ничего страшного. Езжай медленнее. — Как это «ничего страшного», если я его поцарапаю?! Пытаясь увернуться от угрожающе надвигающегося грузовика, она сама не заметила, как слегка вывернула руль. И в это самое мгновение... Раздался скрежет, и она всем телом ощутила удар о машину, незаконно припаркованную на обочине узкой двухполосной дороги. За окном со стороны пассажирского сиденья Бо Ра увидела, как из магазина, словно только этого и дожидаясь, выскочил мужчина с плотно забитой татуировками рукой. — Мне конец, — тихо пробормотала, побелев как полотно, Бо Ра и зажмурилась. * * * — Водительские права? — Ага. Отправной точкой стала ее собственная опрометчивая тяга к новым вызовам. — У меня ведь до сих пор нет прав. Хочу воспользоваться этой возможностью и получить их. На каникулах в выпускном классе она готовилась к экзаменационному эссе, на студенческих — вовсю развлекалась, поэтому мысли о получении водительских прав у нее даже не возникало. К тому же Су Ха всегда забирал и отвозил ее, так что Бо Ра просто не чувствовала в этом никакой необходимости. — Я тут узнавала, права — это тоже вроде сертификата. Так что получу их сейчас. Кто знает? Вдруг в Америке понадобятся. Но пока она бездельничала в уезде Нэхам без Су Ха, ей пришло в голову, что сейчас для этого самое подходящее время. Поспешное чувство, что нельзя упускать такую передышку, которой, возможно, больше никогда не будет, лишь подогревало этот порыв. — Говорят, в здешних автошколах права можно получить быстрее. Это же провинция. — Ясно… Су Ха, заслышав ее взволнованный голос, какое-то время молчал, а затем, видимо, сочтя доводы разумными, охотно согласился по ту сторону динамика. — Хорошо бы тебе их получить. А когда выдадут права, я приеду и потренирую тебя. Всё равно через месяц я ухожу в отпуск. «Ура!» — так подумала Бо Ра, когда впервые услышала эти слова. Какая же глупая. А ведь она прошла с Су Ха сквозь сущий ад выпускного класса. И прекрасно знала, каким безжалостным учителем он мог быть. — Су... Су Ха. Можно мы вон там, на обочине, поменяемся местами? — Нет. Поскольку дело было в провинции, права она получила сравнительно легко. Сдав и площадку, и вождение по городу с первого раза, она даже впала в самодовольство: «а вдруг я скрытый гений вождения?». — А мне, новичку, точно туда можно? Справлюсь ли я? Вон тот перекресток даже на вид кажется сложным. — Раз сложный, тем более надо ехать. Не волнуйся и жми на газ. Сзади наклеена огромная табличка «Новичок», так что всё в порядке. Это было заблуждением. Настоящие трудности начались уже после успешной сдачи экзаменов. — А если... если мы попадем в аварию? — Значит, попадем, что поделать. Они явились в облике человека, которому она доверяла больше всего на свете, словно ожившее воспоминание о кошмаре девятнадцати лет. — Если уж суждено попасть в аварию, то лучше, чтобы это случилось, пока мы вместе. Тогда я смогу со всем разобраться. Взяв на работе отпуск в связи с поступлением в аспирантуру, Су Ха и вовсе переехал в уезд Нэхам. Распаковав вещи в доме, где раньше жил с бабушкой, он, как и обещал, начал давать Бо Ра уроки вождения. — Я не сяду за руль, так что не делай такое жалобное лицо и давай жми. Машины позади уже ждут. Причем подходил он к этому крайне ответственно и строго. Я вовсе не просила заходить так далеко. Думая об этом, Бо Ра посмотрела в зеркало, заметила выстроившуюся позади нее длинную вереницу машин и, проглотив слезы, нажала на газ. Это был въезд на кишащий автомобилями перекресток. — Ага. Вот так, медленно... Машина, которую он пригнал для учебных поездок, оказалась компактным внедорожником известной зарубежной марки, которую знала даже Бо Ра. Бывшая соседка по комнате когда-то называла эту модель машиной своей мечты; на первый взгляд было ясно, что это новая комплектация со всевозможными функциями безопасности. «Разве можно использовать такую машину для обучения?» — когда Бо Ра, переживая за стоимость ремонта, нерешительно задала этот вопрос, он просто вложил ей в руку ключи, сказав, что на этой машине всё равно никто не ездит, так что ей не стоит ни о чем беспокоиться. И всё же сомнения никуда не делись, поэтому она принялась дотошно выспрашивать: раз машина такая хорошая, то почему на ней не ездят? Точно ли он не купил ее специально, а просто взял то, что было? На это Су Ха некоторое время смотрел куда-то в пол, а затем негромко ответил: — Это машина матери. Этим коротким ответом всё было сказано. Но Бо Ра хватило и этого, чтобы в одночасье понять, почему он назвал эту машину той, на которой никто не ездит. В тот день, когда Бо Ра получила сообщение об окончательном зачислении в культурный фонд, Су Ха после долгих колебаний кое-что ей рассказал. Почему отношения между его матерью и отцом были настолько плохими. И почему его мать так сильно ненавидела мужа. Он признался, что их брак был построен на обмане. И, вероятно, всё было спланировано с самой первой их встречи. Су Ха рассказал, что отец, влюбившись в мать с первого взгляда, намеренно разорил ее некогда богатую семью, а затем привязал ее к себе, сделав так, чтобы она забеременела. — Я слышал, что она узнала правду сразу после того, как родила меня. И лишь после того, как умерли и бабушка, и дедушка по материнской линии. Мама до сих пор... до сих пор верит, что это отец убил их, выставив всё несчастным случаем. А я лишь молюсь, чтобы хотя бы это оказалось неправдой. Лицо Су Ха, который тихо рассказывал эту историю, обнимая ее, на первый взгляд казалось совершенно бесстрастным. Но Бо Ра смогла прочесть боль, затаившуюся в его глазах, окутанных безмолвной тьмой. Лицо человека, который, казалось, испытывал стыд, словно выставляя напоказ нечто грязное и постыдное, и в то же время смотрел на всё с покорностью, будто давно отчаялся и опустил руки. Глядя на своего возлюбленного, который зарылся лицом в ее шею, словно желая скрыть свои истинные чувства, Бо Ра захотела спрятать его в своих объятиях от всего мира. — Спасибо... что рассказал мне. Однако ее узких объятий явно не хватало, чтобы укрыть целиком мужчину, чьи руки и ноги были вдвое больше ее собственных. Такая неуклюжая попытка утешения была всем, чем Бо Ра могла ответить на его трудную исповедь о семье, для которой ему потребовалось невероятное мужество. Почувствовав, как сильно он прижал ее к себе, словно найдя утешение даже в этих крохах, Бо Ра с горечью вспомнила о ранах, которые сама когда-то ему нанесла. Я больше никогда не причиню ему боль. И больше никогда не покину этого одинокого человека. Бо Ра, живо помнящая ту ночь, когда она извелась от невозможности обнять его еще крепче и дала себе эту клятву, не посмела расспрашивать дальше и промолчала. — Она собирается долгое время пробыть в клинике, так что машину мы всё равно планировали сдать на металлолом. Езжай и не думай ни о каких ремонтах. Дав это пояснение замолчавшей Бо Ра, Су Ха на следующий же день начал обучать ее вождению. Ощущение от нажатия на педаль газа в дребезжащей машине из автошколы и в новеньком автомобиле, напичканном всевозможными опциями, кардинально различалось. Впервые сев в машину, которую пригнал Су Ха, и взглянув на просторный экран с системой кругового обзора, Бо Ра подумала: «С такой машиной я в два счета доберусь до Сеула». — М-мама!.. Как же она ошибалась. Насколько бы хороша ни была машина, новичок всё равно остается новичком. Даже если бы в автомобиле стояла камера не просто с обзором в триста шестьдесят градусов, а с функцией рентгеновского зрения, она всё равно не смогла бы научить ее чувствовать габариты и определять правильный момент для перестроения. «Может, просто подождать, пока появятся настоящие беспилотные автомобили?» — подумала Бо Ра, вцепившись в руль после того, как при попытке перестроиться ожидаемо услышала гудок ехавшей сзади машины. — Всё в порядке, ты отлично встроилась. В отличие от перенервничавшей Бо Ра, Су Ха расслабленным тоном, словно вовсе не слыша сигнала задней машины, похвалил ее и указал следующее направление. — Ты поехала не по той дороге, так что метров через двести сделай разворот. В такой ситуации он еще и развернуться заставляет. Мамочка, спаси. Бо Ра мысленно разрыдалась, вспомнив маму, которая, совершенно не представляя, что творится у дочери на душе, со смехом просила потом прокатить и ее. ---------- Глава 100 Экстра 7 Обучаясь вождению, Бо Ра с новой силой осознала, как сильно она похожа на маму. Мама, от природы такая же пугливая, как и она сама, с горем пополам всё-таки получила права, но, попав во время учебной поездки в небольшую аварию в переулке, больше за руль не садилась. Она говорила, что этот страх перевешивает любые ограничения и неудобства при передвижении. И что уж лучше тратиться на такси, зато ездить со спокойной душой. Вспоминая, как дразнила тогда маму трусихой, Бо Ра испытывала стыд. Мама была не трусихой, а мудрой женщиной. Зная свои слабости и умея вовремя отступить, она определенно была куда умнее собственной дочери. — Плечи болят? Они всё-таки доехали до оживленного центра города. Вымотанная Бо Ра, еле волоча ноги, добрела до широкого дивана и рухнула на него лицом вниз. — Если бы только плечи... В ответ на ее невнятное бормотание за спиной послышался тихий смешок адского инструктора. Еще и смеется? Она хотела было испепелить его взглядом, но, почувствовав на плечах его руки, передумала и расслабленно выдохнула. — Еще бы им не болеть, ты же так вцепляешься в руль. — А иначе кажется, что он сейчас вывернется из рук. Прикосновения, с идеальным нажимом разминающие затекшие плечи, приносили невероятное облегчение. Парень, знавший каждую клеточку тела Бо Ра, привычным движением массировал мышцы у основания шеи, приговаривая: — Это как кататься на велосипеде. Стоит немного привыкнуть, и дальше пойдет как по маслу. — Су Ха. — М-м? — Я и на велосипеде кататься не умею... Когда Бо Ра, уткнувшись носом в ароматную подушку, пробормотала это, Су Ха рассмеялся чуть громче. — Может, и этому тебя научить? — Обойдусь. Насупившись, она расслабленно обмякла. Под его уверенными руками плечи, весь день скованные напряжением, наконец-то подались, и по всему телу разлилась приятная истома. — Может, ну его, это вождение?.. Расслабились не только мышцы. Страх попасть в аварию, державший ее в тонусе весь день, отступил, и наружу вырвались слова, которые она так долго сдерживала. — Настолько не хочешь учиться? Поняв, что Бо Ра не просто капризничает, Су Ха убрал руки и спросил. — Не то чтобы не хочу... просто страшно. «Страшно» было самым подходящим словом. Гнать по пустой загородной трассе было даже весело, но стоило им въехать в забитый машинами город, как эта легкость лопалась, словно проткнутый иголкой воздушный шарик. Всякий раз заслышав автомобильный гудок, она сжималась от чувства вины, думая, что сигналят именно ей. В провинции люди часто переходили дорогу в неположенных местах, а уж когда на проезжую часть внезапно выскакивали дети на велосипедах, сердце Бо Ра начинало биться так колотиться, что тряслись руки. Стоит ли умение водить того, чтобы терпеть весь этот страх? Можно ведь и перетерпеть некоторые неудобства... — И всё-таки я хочу, чтобы ты научилась. Су Ха прекрасно видел, как она белела при малейшей непредвиденной ситуации на дороге, но от своего не отступал. — Сама же говорила, мало ли когда понадобится. Сейчас-то ладно, но в Америке без машины тебе точно будет туго. Снова принявшись за массаж, он продолжил уговоры. Руки Су Ха переместились с плеч на забитые икры, разминая их с идеальной силой. — Не пасуй перед страхом, просто учись. Мелкие аварии поначалу случаются у всех, так что не трясись ты так. — А если не мелкие?.. Что, если я собью человека? — Тогда просто поменяемся местами. Я скажу, что за рулем был я. Услышав этот абсурд, Бо Ра нервно усмехнулась и легонько пихнула его ногой в бедро. — А видеорегистратор у нас для красоты висит? И хотя она ворчала, к ее бледному лицу уже вернулись краски. И дело было не только в расслабляющем массаже его теплых рук. Когда Бо Ра рассказала подругам, что Су Ха будет учить ее водить, все как одна забили тревогу. Заявили, что если не хочешь расстаться с парнем — никогда не садись к нему в машину в качестве ученицы. Поначалу ее даже мама осторожно отговаривала, вспоминая, как сама училась у папы и чуть не довела дело до развода. Но Су Ха в корне отличался от героев этих страшилок. Даже когда Бо Ра, путая педали, пыталась выехать на встречку на улице с односторонним движением, или давила на газ, не сняв машину с задней передачи, Су Ха не повышал на нее голос, а лишь спокойно указывал на ошибки. — Всё в порядке. Поначалу все так делают. И всё же Бо Ра была уверена: этот самый Су Ха, который сейчас так мягко ее утешал, сев впервые за руль, уж точно не совершал подобных идиотских промахов. Предостережения знакомых о том, что из-за постоянной ругани их отношения дадут трещину, оказались беспочвенными. Конечно, нельзя было исключать вероятности, что за это время она вконец разочаровала Су Ха... — Тебе ведь тяжело меня учить, да? Вспомнив, как сегодня снова ныла, умоляя его посмотреть, не трется ли она боком о соседнюю машину, Бо Ра робко заглянула ему в глаза. — Вовсе нет. Даже забавно. Он ответил искренним, теплым смехом. — Напоминает о тех временах, когда мы вместе учились. — Вообще-то, училась я не так уж и плохо... — Зато ныла ты точно так же. Бо Ра закрыла тяжелые веки, чувствуя, как он с силой разминает ей ступни. В темноте под сомкнутыми веками, словно дрожащее марево, расплывалась любовь ее парня, который и в юности, и сейчас оставался к ней бесконечно нежным. — Су Ха. — М? — Обещаю, я стану лучшим водителем. Она произнесла это вслух, превратив свое желание не ударить перед ним в грязь лицом в твердую клятву. — Конечно. Су Ха снова усмехнулся, словно прочитав ее мысли. — Буду с нетерпением ждать. * * * — Это всё потому, что ты слишком боишься. Поверь, что в этом нет ничего особенного, и просто сохраняй спокойствие. Такой совет дал ей Су Ха, видя, как Бо Ра каменеет уже в тот момент, когда пристегивает ремень безопасности. Вывесив его слова в голове как транспарант, она вцепилась в руль. Спокойно. В этом нет ничего особенного. Просто веди. Стал ли этот совет для нее оберегом? Чем чаще Бо Ра повторяла про себя слова Су Ха, тем сильнее они действовали на нее как магическое заклинание, заставляя расслабить напряженные плечи. Ей больше не нужно было содрогаться от ужаса за триста метров до нужного поворота, и она перестала впадать в панику, когда кто-то перестраивался в соседний ряд. Су Ха оказался прав. От того, что ты мертвой хваткой вцепляешься в руль, машина не начинает ровнее держать полосу. Зато плечи после этого болят невыносимо. — Отлично, хорошо встроилась. Перестав бояться каждого шороха, Бо Ра начала замечать на дороге то, чего раньше не видела. Обзор стал шире, а на душе прибавилось уверенности. Оказалось, водители куда снисходительнее относились к машинам со знаком новичка, чем ей казалось. И далеко не все гудки на дороге предназначались именно ей. — Видишь, как быстро осваиваешься. Обретя толику уверенности, Бо Ра впервые смогла без слез и холодного пота проехать по центру чужого города. А с парковкой, в которой она и так была неплоха, теперь и вовсе справлялась без лишних маневров. — Я же говорил, что у тебя всё получится. Бо Ра расплылась в улыбке, глядя на парня, в чьем голосе гордости было больше, чем у нее самой. Впервые за всё время поездок Су Ха расслабленно откинулся на спинку сиденья. Может, в этом и кроется прелесть вождения? Катая расслабленного Су Ха по тихой пригородной трассе, Бо Ра краем глаза любовалась проносящимся мимо летом. Заметив, как Бо Ра то и дело бросает взгляды на ясное небо, от одной синевы которого захватывало дух, Су Ха нажал кнопку возле зеркала заднего вида. — Вау... Панорамный люк, о существовании которого Бо Ра даже не подозревала, с легким шумом отъехал назад. Машина плавно катилась по проложенной сквозь горы дороге, где всё вокруг утопало в густой зелени. Сквозь открытую крышу в салон ворвался вид густой зелени листвы и плотных белых облаков, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой. Ледяной воздух из кондиционера смешивался с обжигающим запахом лета, льющимся сверху. В салоне, где эти два потока трепали ей волосы, Бо Ра в полной мере наслаждалась моментом, легко давя на педаль газа. * * * Авария произошла ровно через три дня. — В-в центр уезда? Бо Ра только-только начала входить во вкус. Решив, что время пришло, Су Ха предложил ей прокатиться по центру уезда Нэхам. Дороги в самом центре Нэхама были куда запутаннее, чем в близлежащих городках. Из-за отсутствия нормальных парковок узкие улочки всегда были заставлены незаконно припаркованными машинами, а из-за каждого угла, словно мины замедленного действия, выскакивали пешеходы, перебегающие дорогу в неположенном месте. В довершение всего машин здесь было предостаточно. Нэхам был самым густонаселенным уездом в округе, поэтому жители соседних районов часто приезжали сюда по делам, создавая приличный поток машин. — Пора переходить на новый уровень. Тебе нужно учиться ездить самостоятельно. К тому же миновать центр было невозможно, если хочешь выехать из города. Как бы страшно ей ни было, он был прав. Маршрут был слишком сложным, поэтому раньше через центр ехал Су Ха, а потом они менялись местами где-нибудь на тихой обочине. Но для того, чтобы по-настоящему научиться водить, этот метод больше не годился. — У тебя уже отлично получается, так что если не будешь паниковать, всё пройдет гладко. А если что-то случится — я рядом и всё улажу, так что не переживай. Ободренная его словами, Бо Ра набралась смелости и впервые села за руль прямо на парковке. — Езжай медленно. Не обращай внимания на тех, кто сзади, просто медленно... К счастью, на выезде из города располагались начальные школы. Воспользовавшись этим как железным предлогом для медленной езды, Бо Ра благополучно миновала последнее испытание в виде междугородного автовокзала и победно воскликнула: — Су Ха, ты видел? Как я ловко увернулась от того автобуса?! — Да, видел. Ты молодец. Но на дорогу всё равно смотреть надо, Бо Ра. Поняв, что от радости потеряла бдительность, Бо Ра поспешно перевела взгляд на дорогу. Однако сердце, гулко стучавшее в груди «тук-тук», всё никак не могло успокоиться. — Су Ха, у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет. Потрогай. — ... — Су Ха? Су Ха, всегда ласково откликавшийся на любую ее реплику, на этот раз промолчал. Он лишь усмехнулся, словно происходящее было донельзя абсурдным, и опустил стекло, впуская в салон уличный воздух. ---------- Глава 101 Экстра 8 Пунктом назначения, вбитым в навигатор, был пляж в небольшом городке примерно в часе езды от уезда Нэхам. Припарковав машину на безлюдной из-за буднего дня стоянке, Бо Ра ответила на долгий поцелуй Су Ха. Во время уроков вождения Су Ха не прикасался к измотанной от усталости Бо Ра, так что это был их первый поцелуй за очень долгое время. Его руки несколько раз вздрагивали, словно желая пересечь дозволенную черту, но ладони с проступившими венами так и не поднялись выше её талии. И хотя других прикосновений не было, поцелуй оказался настолько долгим и тягучим, что у неё помутилось в голове. Поддавшись уговорам Су Ха, Бо Ра выпила в ближайшем кафе кофе, который обычно не пила, немного отдохнула и лишь затем снова села в машину. Авария произошла на обратном пути. — Ч-что делать? Неожиданно затянувшаяся поездка некстати совпала с часом пик. Казалось, в центре уезда проходило какое-то мероприятие, потому что для столь раннего вечера узкая двухполосная дорога была до отказа забита непривычно огромным количеством машин. По обеим сторонам забитой дороги то и дело открывались и закрывались двери незаконно припаркованных автомобилей. Дети, гурьбой высыпавшие из учебных центров в соседнем торговом комплексе, словно бродячие коты, ловко шныряли между застывшими машинами. Что же делать. Бо Ра, зажатая среди машин, как фигурка в тетрисе, впала в лёгкую панику. К тому же светофоры почему-то переключались слишком быстро, а гудки торопивших её сзади водителей звучали невыносимо громко. — Всё хорошо. Успокойся. Бо Ра растерянно переводила взгляд с боковых зеркал на зеркало заднего вида и лобовое стекло, а Су Ха невозмутимо её успокаивал. Словно говоря, что если ей так тревожно, то пусть смотрит на экран, он вывел на него систему кругового обзора. — Грузовик!.. Но, в отличие от спокойного Су Ха, Бо Ра, увидев стремительно надвигающийся на них огромный грузовик, никак не могла взять себя в руки. — Су… Су Ха, я сейчас поцарапаю бок. — Ну и поцарапай. Ничего страшного. Езжай медленнее. — Как это «ничего страшного», если я его поцарапаю?! Пытаясь увернуться от автобуса, который, несмотря на плотное движение, угрожающе надвигался на них так, словно ехал по пустой восьмиполосной трассе, Бо Ра сама не заметила, как слегка вывернула руль. Раздался скрежет, и она всем телом ощутила удар колесом о седан, криво припаркованный на обочине. — Какого чёрта! Это произошло почти одновременно. Из соседней пиццерии, словно только этого и дожидаясь, выскочил мужчина угрожающего вида. Одна его рука была полностью забита татуировками. Мужчина в облегающей брендовой футболке вразвалочку подошёл к машине Бо Ра, которая ползла со скоростью черепахи, и со всей силы ударил кулаком по капоту. — Ударила чужую тачку и собираешься свалить? А ну вылезай! Мужчина явно казался сомнительной личностью, и Бо Ра торопливо попыталась выйти из машины. — Сиди здесь. Остановив её, Су Ха отстегнул ремень безопасности. — Помнишь парковку около кафе впереди? Дорога расчистилась, так что припаркуйся там и жди. Я скоро приду. — Я… я пойду с тобой. — Ты не можешь остановиться прямо здесь. Езжай. Су Ха с усмешкой кивнул на ехавшие позади машины, которые, не выдержав и минутного промедления, уже начали сигналить, и вышел из салона. Мужчина, который до этого смотрел только на Бо Ра, изрыгая ругательства, нахмурился, когда вместо неё из машины вышел человек куда крупнее него самого. Су Ха достал бумажник, стоя прямо перед ним, пока тот, ссутулившись, сплёвывал на землю. Мне тоже нужно выйти... Только Бо Ра об этом подумала и потянулась к ручке двери... Как прямо позади неё раздался оглушительный гудок, словно намекая, что они и так слишком долго ждали. Время близилось к шести, и дорога, пролегавшая мимо районной и уездной администраций, становилась всё более загруженной. Отовсюду доносились резкие гудки, и Бо Ра ничего не оставалось, кроме как дрожащими руками снова вцепиться в руль. Причиной внезапного скопления машин оказалась находившаяся неподалёку начальная школа. Как только Бо Ра проехала перекрёсток рядом со школой, где, судя по всему, и проходило какое-то мероприятие, длинная вереница машин словно по волшебству рассосалась. Кое-как переползя через перекрёсток со скоростью черепахи, Бо Ра поспешно припарковалась на ближайшей стоянке и тут же набрала номер Су Ха. Пока шли гудки, её захлёстывали волны тревоги. — Да. К счастью, он не стал долго томить её ожиданием и сразу ответил. — Припарковалась? — Ты всё ещё там? Я сейчас приеду к тебе. — Всё улажено. Не приезжай. Я сам к тебе подойду. — Улажено? — Я посмотрел: там всего лишь лёгкая царапина, поэтому решили обойтись без страховки и договорились на месте. Ты ведь на парковке возле кафе? Скоро буду. Я уже поймал такси. — … — Жди в машине. Не стой на улице, там жарко. С этими словами он повесил трубку. Но Бо Ра с ошарашенным видом лишь смотрела на потемневший экран телефона, даже не думая садиться обратно в машину. И всё так быстро решилось? А ведь этот человек совершенно не производил впечатления того, кто легко пойдёт на мировую... Вспомнив предплечье, забитое татуировками в стиле ирэдзуми [1], и то, как этот тип без колебаний ударил по капоту, Бо Ра нервно закусила губу. [1] традиционная японская татуировка, часто ассоциирующаяся с криминальным миром. К тому же она поцарапала не простую машину, а дорогую иномарку. Пусть она мало что в этом понимала, но даже ей было ясно, что так просто подобные проблемы не решаются. Хватит гадать, лучше просто перезвоню. Бо Ра только успела принять решение и потянуться к телефону... Как Су Ха, приехавший на такси, пойманном где-то неподалёку, как и обещал, тут же оказался перед ней. — Хотела мне позвонить? Су Ха, ответив на звонок, когда стоял прямо перед ней, игриво спросил: — Чтобы поторопить меня? — Ты уверен, что всё обошлось?.. — Да. Я мельком глянул — похоже, это подставная машина. Когда я предложил вызвать полицию, он сам первый сказал, что лучше разойтись за деньги. — И сколько ты ему дал? — Триста тысяч. Бо Ра, впервые попавшая в аварию, совершенно не представляла, адекватная ли это сумма — триста тысяч вон. Но в одном она была уверена абсолютно точно: вместо неё, виновницы происшествия, все проблемы уладил Су Ха. — Я переведу тебе на карту… Су Ха лишь слегка усмехнулся в ответ на её серьёзное заявление и направился к водительскому сиденью. * * * Домой машину вёл Су Ха. Измождённая Бо Ра молча сидела на пассажирском сиденье, бездумно глядя на переплетённые в сложный клубок дороги. — Иди домой и ложись спать пораньше. Су Ха довёз её до самого дома и сказал это на прощание, хотя, должно быть, и сам прекрасно понимал: сегодня ночью Бо Ра уснёт ещё не скоро. Как и ожидалось, стоило Бо Ра выйти из душа, как она первым делом схватилась за телефон. Совет Су Ха пораньше лечь спать и не забивать голову лишними мыслями оказался бесполезным. Бо Ра перерыла весь интернет в поисках мельком замеченной ею эмблемы, наконец узнала марку автомобиля и вбила её в поиск. — От трёх миллионов?! При поиске информации об авариях с участием этой машины гораздо чаще попадались статьи о суммах компенсации, нежели о стоимости ремонта. Точнее говоря, в основном это были не обсуждения компенсаций, а жалобные стоны о том, насколько обоснована сумма, которую требовал владелец. На вопрос о том, обязательно ли выплачивать четыре миллиона за лёгкую царапину на диске, половина пользователей отвечала, что за машину этого бренда лучше просто заплатить и забыть как страшный сон. Вторая половина советовала решать всё через страховую. — Страховая... Внимательно изучив ответы о том, что при таких суммах, даже с учётом повышения коэффициента, выгоднее оформить всё через страховую, Бо Ра потянулась написать Су Ха: мол, давай лучше воспользуемся моей краткосрочной страховкой, которую я оформила на всякий случай. Но тут она с запозданием вспомнила, что он уже всё уладил на месте, и едва не расплакалась. Какие там триста тысяч. Су Ха наверняка отдал в несколько раз больше. Судя по устрашающим татуировкам владельца пострадавшей машины, тот мог запросить куда больше трёх миллионов. Информация о распределении вины при ДТП с незаконно припаркованным автомобилем, за которую она ухватилась как за спасительную соломинку, тоже оказалась бесполезной. Узнав, что за исключением особых случаев на долю пострадавшей стороны приходится лишь около десяти процентов вины, Бо Ра с тяжёлым вздохом рухнула на кровать. И зачем я только полезла учиться. В голове роились лишь бесконечные упрёки в свой адрес. Всю обратную дорогу Су Ха успокаивал её, говоря, что все новички попадают в мелкие аварии, и что он тоже через это прошёл, но... Уж лучше ездить на общественном транспорте. Решив, что она больше не может доставлять ему столько проблем, Бо Ра только собралась позвонить ему и сказать, что прекращает уроки вождения... Как, словно по телепатической связи, на экране поднятого телефона высветилось его имя. — Ты спала? Когда она в растерянности ответила, он спросил совершенно невозмутимым голосом. Бо Ра, теребя недосушенные волосы, ответила, что нет, и Су Ха, словно невзначай, предложил: — Тогда, может, выйдешь ненадолго? ◆ ◇ ◆ ◇ ◆ Спасибо, что дочитали! 🖤 📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/0d848f47-a9ed-4d60-8854-a56173b821ed 💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab ---------- Глава 102 Экстра 9 — Это тебе. Сначала она подумала, что это просто машина, припаркованная рядом с её автомобилем. Не придав ей особого значения, она лишь оглядывалась в поисках Су Ха. Ровно до тех пор, пока он не вылез из этой милой машинки, разминая затёкшее тело, и не произнёс эти слова. — Садись. Она твоя. Когда Бо Ра, не взяв протянутые ключи, лишь стояла в растерянности, Су Ха настойчиво потряс ими. — Она маленькая, так что водить будет куда легче, чем прежнюю. Давай ты сначала потренируешься на малолитражке, а уже потом пересядешь на внедорожник. — Где ты её достал?.. — У одного знакомого хёна. Он купил новую, и эта ему больше не нужна. — У какого ещё знакомого хёна? У тебя ведь в уезде Нэхам никого нет, кроме моей семьи. — Теперь есть. Но... Когда Бо Ра, всё ещё не собираясь брать ключи, лишь сверлила его взглядом и дотошно выспрашивала, Су Ха слегка нахмурился и с недовольством спросил: — Тебя что, так интересует этот мой знакомый? — Что ты несёшь? Ничего подобного. Прекрасно понимая, что он просто пытается сменить тему, Бо Ра возмущённо огрызнулась, и в этот момент ключи как-то сами собой оказались в её руке. — Вот и отлично, садись за руль. Мы же уже тренировались ездить в тёмное время суток. Давай съездим на море. Сказав это, он изогнул в улыбке красивые губы. Глядя на то, как его глаза сузились в два полумесяца, Бо Ра, словно уколотая в самое сердце, замерла, не в силах вымолвить ни слова. Внезапно ей вспомнился день из её восемнадцатилетия, когда она слышала похожие слова. — Не хочешь съездить на море? В те времена, когда школьная форма была куда привычнее повседневной одежды, он точно так же обратился к ней, утопавшей в унынии. Неожиданно отворив дверь, которую Бо Ра считала глухой стеной, он непринужденно переступил проведенную ею черту и увёз туда, где белой пеной разбивались волны. В то мгновение, когда в памяти всплыла ночь первой любви, когда она без памяти влюбилась в этого не по годам нежного юношу, Бо Ра пробормотала, словно испугавшись чего-то: — Су Ха. Нельзя вот так всё отдавать. Внезапно нахлынувший страх был не чем иным, как попыткой оградить собственное сердце. Она и так любила его до потери пульса, но сейчас ей вдруг стало страшно, что она полюбит его ещё сильнее. — Так тобой будут только пользоваться. И я тоже могу начать вить из тебя верёвки. Почему он отдаёт мне всё, а чувство тревоги испытываю я? Понимая всю абсурдность ситуации, Бо Ра, словно ребёнок перед раздувающимся до огромных размеров воздушным шариком, всё равно чувствовала желание сбежать от той необъятной любви, что переполняла сердце, к нему. — Начну вытирать о тебя ноги. Ответ на её с трудом выдавленные слова прозвучал не просто лаконично, а поразительно беспечно: — Пользуйся. Вей верёвки. В тот момент, когда она подняла голову, не скрывая своего недовольства, его большая рука обхватила её за щеку. Не успела она опомниться, как её губ один за другим коснулись лёгкие, тёплые поцелуи. — Нашла из-за чего переживать. Разве может человек быть тряпкой, если он позволяет пользоваться собой только одному-единственному человеку? Снова наступившее лето в родном городе, куда они вернулись. Цикады наполняли разгар летней ночи своими брачными песнями, а не успевший остыть зной, смешиваясь с душным ветром, щекотал её раскрасневшиеся щеки. — Это просто любовь. Бесцеремонно украв ещё один поцелуй, он отпустил залившуюся краской Бо Ра, улыбаясь всё той же мальчишеской улыбкой. — Так что поехали на море. Её первая любовь, умудрившаяся вдохнуть ещё больше нежности в и без того готовое разорваться от чувств сердце, отчего она словно воспарила в небеса, смотрел на неё сверху вниз с точно такой же улыбкой, как и семь лет назад, и упрашивал: — М? Поехали. Его шёпот, словно пушинка, защекотал изнутри, заставив смущенно переминаться с ноги на ногу. Переполненная любовью, Бо Ра не смогла ответить сразу, лишь неловко поджимая пальцы в наспех надетых шлепанцах. И только спустя долгое время, заметив, что он, затаив дыхание, ждет ее ответа, она с трудом выдавила: — Тогда... я только переобую туфли. Несмотря на то, что её согласие прозвучало с изрядным запозданием, Су Ха мягко улыбнулся и накрыл своей рукой её ладонь, сжимавшую ключи от машины. — Пойдем вместе. * * * Летнее ночное море, к которому она приехала, сидя за рулём вместо него, было прекрасно. Это ложь. На самом деле она не знала, было ли оно красивым. Ведь смотреть на ночное море — это всё равно что смотреть вперёд с закрытыми глазами. Дикий пляж, лишённый огней курортов и туристических баз, с приходом темноты превращался в чёрную бездну, от взгляда в которую на душе становилось тоскливо, словно ты вглядываешься в непроглядный стеклянный шар. Но зрение — это ещё не весь мир. Утратившее свою силу зрение уступило место другим чувствам, позволявшим ощутить море. Под шум откатывающихся волн, оставляющих после себя белую, как молочная пенка, кромку, и вдыхая влажный морской воздух, от которого волосы липли к щекам, Бо Ра гуляла по песку, держа Су Ха за руку. — Что?.. Вся эта романтика вмиг улетучилась, когда он огорошил её признанием: оказывается, изначально он собирался посадить её за руль своей машины, а не малолитражки. — Ты вообще в своём уме? Нынешним автомобилем Су Ха был среднеразмерный внедорожник. Если сложить задние сиденья, Бо Ра могла бы свободно вытянуться в багажнике в полный рост. — К маленькой машине гораздо проще привыкнуть после того, как поводишь большую. Он невозмутимо заявил это онемевшей от ужаса Бо Ра. — Я разрывался между двумя вариантами: пригнать малолитражку или посадить тебя за руль своей. — А ты не думал, почему это проще?! Не приходило в голову, что водить маленькую машину легче лишь потому, что до этого тебе пришлось в три раза сильнее корячиться с огромным джипом?! В ответ на его беспечность Бо Ра взвилась, словно Самсэк, которой наступили на хвост. — Приходило. Поэтому я и пригнал малолитражку. Но её искренний гнев, похоже, ничуть его не пугал, и на его губах заиграла озорная улыбка. — Я просто испугался, что ты в обморок упадешь за рулём моей машины. — Если бы только в обморок. У меня бы сердечный приступ случился. — Если бы случился, я бы сделал тебе искусственное дыхание. Если с малолитражкой ничего не выйдет, попробуем на моей. Бо Ра сделала вид, что кусает за руку этого психопата, который так и не пришёл в себя и продолжал нести всякий бред. — Хочешь умереть вместе со мной? — Было бы неплохо. Мечта всей жизни. Они так увлеклись перепалкой, что она совсем забыла спросить про стоимость ремонта после аварии. Когда они вернулись домой глубокой ночью, вместе с ними в постель Бо Ра лёг лишь солёный запах ночного моря. А её прежние страхи и муки совести словно смыло волнами — за всю ночь она ни разу о них не вспомнила. Испугавшись, что Су Ха и вправду заставит её тренироваться на своём внедорожнике, Бо Ра с маниакальным упорством взялась за уроки вождения. Хоть она и сомневалась, не будет ли это пустой тратой денег и времени, решение пригнать малолитражку оказалось абсолютно верным. Главной бедой Бо Ра было не отсутствие навыков вождения, а её панический страх перед рулём. Крохотная машинка стала отличным утешением для её пугливой натуры, вечно дрожащей от мысли о возможной аварии. Узкая, несмотря на высокую крышу, малолитражка с лёгкостью протискивалась по тесным улочкам. Ощутив все преимущества таких габаритов, позволявших без проблем парковаться в самых узких местах, Бо Ра набралась смелости и снова выехала в центр города. И на этот раз... — Су... Су Ха. Я сделала это!.. Она благополучно добралась до домашней парковки, не попав ни в одну аварию. Стоило ей лишь раз преодолеть этот барьер, как всё остальное пошло как по маслу. Намотав несколько кругов по забитому машинами центру, Бо Ра решилась на отчаянный шаг — отправилась в самый загруженный район рынка. Пару раз ей пришлось изрядно понервничать из-за внезапно возникавших на дороге старушек с тележками, но и оттуда она вернулась целой и невредимой. — Медленно. Не обращай внимания на машины позади... Следующим этапом стало возвращение к прежнему автомобилю. Бо Ра, достаточно набившая руку на малолитражке, набралась смелости и пересела в компактный внедорожник. И в точности повторила на нём все маршруты, которые проезжала на маленькой машине. — Делай всё как обычно. Разницы никакой. И Су Ха снова оказался прав. Стоило ей почувствовать габариты машины, как само по себе вождение перестало казаться таким уж сложным. Хоть поначалу она и нервничала, совершая неловкие ошибки, но вскоре осознала, что, кроме самой машины, ничего не изменилось, и стала садиться за руль без тени страха. — Вот видишь, ты отлично справляешься. И в тот день, когда она, наконец, проехалась на злополучной машине по шумному рыночному перекрестку и узким переулкам туда и обратно... — Думаю, теперь ты можешь ездить одна. Держи. Су Ха протянул маленькую коробочку Бо Ра, которая сидела на парковке, даже не заглушив мотор, и, прижав руки к груди, упивалась собственным триумфом. Когда она отстегнула ремень и спросила, что это, он ничего не ответил, лишь велев ей открыть. Открыв коробку с замиранием сердца, она увидела чехол для ключей из кожи цвета слоновой кости. Чехол идеально подходил к ключам от той самой машины, которую она водила. — ЛМС? Поначалу она решила, что это подарок для неё, но выгравированные в углу чехла инициалы принадлежали кому-то другому. — Подари маме. Бо Ра непонимающе посмотрела на него, и Су Ха, заглушив за неё мотор, произнёс: — Отдай машину маме. Всё равно в Америку ты её забрать не сможешь. ЛМС. Эти инициалы, показавшиеся ей поначалу такими незнакомыми, без сомнения, означали имя её матери. ---------- Глава 103 Экстра 10 Эта машина, которую Су Ха велел отдать её матери так обыденно, словно это был какой-то цветок в горшке, принесённый неизвестно откуда, выглядела абсолютно новой. К тому же это была модель, прошедшая полный рестайлинг в начале этого года и напичканная всеми возможными функциями безопасности. Поглаживая мягкую поверхность чехла из кремовой кожи, который явно пришёлся бы по вкусу её маме, Бо Ра наконец озвучила подозрения, которые давно не давали ей покоя: — Это была ложь, да?.. — Ты о чём? — О том, что это машина твоей матери. Ты соврал. Ты ведь с самого начала пригнал её для этого. Чтобы подарить моей маме. Когда она тихо добавила эти слова, Су Ха, отстегивая ремень безопасности, лишь пожал плечами: — Вовсе нет. Это действительно та машина, на которой ездила моя мать. — ... — Во всяком случае, она ездила на этой марке. Глядя на то, как бессовестно он выкручивается, Бо Ра всем телом подалась к нему. Су Ха ничуть не испугался её внезапного порыва, лишь тихо рассмеялся и обнял её. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить… Поглаживая по спине Бо Ра, уткнувшуюся лицом ему в плечо, он вкрадчиво прошептал: — Настолько благодарна? — Да. — Тогда... Губы Су Ха скользнули к её уху. От последовавшего за этим шёпота её белые уши вспыхнули так, словно к ним приложили раскаленное железо. — Совсем с ума сошёл? Однако в её руке, легонько стукнувшей его по плечу, не было ни капли силы. И хотя лицо Бо Ра покраснело, как у сваренного рака, в голове она всё равно пыталась вспомнить: «А осталось ли у нас дома вообще хоть что-то из этого?». * * * — Какое красивое небо. Бо Ра краем глаза посмотрела на маму, которая через окно машины фотографировала небо на телефон. Мама, впервые севшая в машину, которую вела её дочь, сияла от счастья. Поначалу она, видимо, так нервничала из-за того, что Бо Ра была за рулём, что вцепилась в ремень безопасности мёртвой хваткой. Но когда дочь довольно ловко проехала перекрёсток, мама откинула голову на подголовник и принялась разглядывать пейзажи за окном. А выехав на тихую загородную трассу, она и вовсе расслабилась — стала фотографировать и напевать себе под нос какую-то мелодию. Глядя на маму, явно наслаждавшуюся их совместной поездкой, Бо Ра как бы невзначай спросила: — Мам, классная машина, правда? — Ещё бы! И она тебе так идёт. Она так и не смогла сказать этой радостной женщине, что Су Ха велел отдать машину ей. Су Ха поручил это дело Бо Ра, объяснив это тем, что от него она такой подарок точно не примет из чувства неловкости. Но по правде говоря, Бо Ра и сама чувствовала себя неловко и понятия не имела, как преподнести это маме. Хм. И с чего бы начать? Она обдумывала варианты, подбирая нужные слова, ведь сказать всё равно было нужно, когда мама сама заговорила о Су Ха: — Су Ха ведь послезавтра приезжает? Два дня назад Су Ха уехал в Сеул улаживать оставшиеся дела. Он собирался разобраться с документами и вещами, которые не успел собрать, и вернуться послезавтра утром. — Угу. — Знаешь, когда ты сказала, что Су Ха будет учить тебя водить, я места себе не находила. Боялась, что вы опять разругаетесь и разбежитесь. Кто же знал, что он окажется таким хорошим учителем. При этих словах лицо Бо Ра, всё ещё ломавшей голову над тем, как начать разговор о машине, залилось краской. — Да когда это было-то. — Когда-когда. Всего-то год прошёл. Мама слегка покосилась на неё, опустила телефон, на который делала фотографии, и продолжила: — Тётя из Танджина как-то говорила: когда дети расстаются, родителям тоже больно. У её сына в старших классах была девушка, они долго встречались, а потом разошлись. Так тётя говорит, что до сих пор иногда вспоминает о ней и думает, как она там. Вспомнив добродушное лицо маминой лучшей подруги, которую та называла тётей, Бо Ра слегка повернула руль. Передние колёса плавно повернулись, и машина въехала на дорогу, огибающую гору. — Раньше я думала, что ей просто делать нечего, вот и лезет не в своё дело, а оказалось, что я такая же. — ... — Когда вы с Су Ха в прошлом году расстались, мы с папой, по правде говоря, немного поплакали за рюмочкой. — Ой, ну чего плакать-то? — При тебе мы не подавали виду, боялись тебя расстроить... Но ведь Су Ха не только к тебе хорошо относился. Пунктом назначения было огромное кафе, расположенное в горах неподалёку от уезда Нэхам. Говорили, что раз оно находится на склоне горы, то виды и воздух там просто потрясающие. И дорога, по которой ехала белая машина, окруженная миром густой зелени, уже заранее служила тому доказательством. — Су Ха иногда приезжал в Нэхам, даже когда тебя не было. Говорил, что был по делам неподалёку и решил заскочить. На этой живописной дороге, утопающей в свежей зелени, Бо Ра услышала историю, о которой даже не подозревала. — И каждый раз привозил гостинцы, такой ласковый был. За нашим столом, опустевшим после твоего отъезда, сразу становилось светлее. У Су Ха было много строительных объектов, где он должен был контролировать процесс, поэтому он часто ездил в командировки. Она слышала, что он несколько раз бывал в мегаполисе недалеко от Нэхама с проверками качества. Но тогда Су Ха ни разу не обмолвился о том, что заезжал к ним домой. Более того, в то время он был настолько занят, что даже дома нормально не спал. — Да и с твоей поездкой в Америку то же самое. Приехал заранее, всё объяснил — у меня прям отлегло от сердца... Кхм. Мама, увлечённо рассказывавшая всё это, вдруг запнулась, прокашлялась и замолчала. А затем, сделав вид, будто ничего не произошло, покосилась на дочь и продолжила: — В общем, Су Ха и к старшим относится с таким уважением. Так что я даю своё полное благословение, вот. — Чего это ты вдруг? Какое ещё благословение? — Да какое там благословение — я обеими руками за! Поняла? Что мы с папой полностью одобряем? Что за бред она несёт. Хоть Бо Ра и проворчала это про себя, её мысли всё равно застряли на словах мамы. Что такого он ей наговорил, раз она «обеими руками за»? Мама ведь, как и я, вечно за всё переживает и просто так своего согласия не даёт... Погружённая в эти мысли, она лишь крутила руль, когда... На совершенно чистой дороге она увидела нечто похожее на тёмно-коричневый мешок, лежащий прямо посреди полосы. — Кажется, собака. Этим коричневым комком оказалось сбитое на дороге животное. В отличие от Бо Ра, которая видела подобное впервые и растерялась, мама отреагировала так, словно встречала такое довольно часто. — Бедняжка. Объедь её аккуратно. Чтобы объехать стремительно приближающийся труп животного, Бо Ра слегка вывернула руль. Ей хотелось взять как можно больший радиус, но, несмотря на отсутствие машин, это всё же была двухполосная горная дорога, и полностью выезжать на встречную полосу было небезопасно. — Ой. Проблема заключалась в том, что она, опасаясь встречных машин, вывернула руль слишком рано. Передние колёса благополучно миновали препятствие, но заднее колесо с глухим стуком наехало на что-то. Ощущение раздавленного трупа передалось от колеса прямо к её ногам. Почувствовав, как под тяжестью машины лопнуло что-то мягкое, Бо Ра на мгновение затаила дыхание. Под влиянием этого тошнотворного ощущения воображение тут же нарисовало картину того, как под колёсами лопаются внутренности дикого животного. В то время как её сознание заливала хлынувшая кровь, из глубин памяти, словно незваный гость, внезапно вынырнул один давно забытый фрагмент. — Забудь о том, что произошло сегодня. Воспоминание о той ночи, которую она так долго пыталась стереть из памяти — ночи, когда человека раздавили точно так же, как этого зверька. * * * Чхве Бо Ра не берёт трубку. Дорога из Сеула в уезд Нэхам. Мчась по тёмной ночной трассе, Чи Су Ха снова взял в руки телефон, собираясь нажать на имя, стоявшее самым первым в списке контактов. Но его длинный палец замер в миллиметре от экрана. Сколько раз я уже звонил? Подсчитав, сколько раз он нажимал на это имя, Чи Су Ха облизнул пересохшие губы. Семь раз за два часа. Он сдерживал себя изо всех сил, еле-еле уложившись в это количество, но для Чхве Бо Ра, возможно, и это было уже чересчур. «Пока хватит», — подумал он, но его рука ещё долго блуждала над номером под её именем. В конце концов нервно швырнув телефон, он прибавил скорость, сквозь зубы выплёвывая ругательства. Из-за деда, который пытался выжать из него все соки, заставляя выполнять до самого последнего момента немыслимое количество дел, он не спал уже трое суток. С тех пор, как год назад он нарушил все договорённости с ним и бросил все силы лишь на то, чтобы вернуть Чхве Бо Ра, дед перестал ему доверять. Видимо, он считал, что при малейшей оплошности внук, как и его отец, помешается на женщине и бросит всё, лишь бы выклянчить каплю любви. Но, блядь, раз ты так думаешь, то должен был, наоборот, позволить мне находиться рядом с Чхве Бо Ра безотрывно. Выругавшись вслух — он больше не мог сдерживать маты в себе — Чи Су Ха медленно перевёл дух. Он всё понимал. Понимал, что это нездоровая реакция. Чхве Бо Ра не выходила на связь всего-то часа четыре. Значит, нужно признать, что его состояние ненормально, и взять себя в руки. Но, как и любой больной, всё понимая умом, он был не в силах совладать со своей обострённой чувствительностью. Этот симптом, который со временем лишь усугублялся, несмотря на всё осознание проблемы, стал ещё более острым после прошлогоднего инцидента. Теперь, если Чхве Бо Ра находилась не в том месте, которое он знал, или не с теми людьми, которых он знал, его охватывали неконтролируемая тревога и гнев. Стоило ей лишь ненадолго пропасть с радаров, как в голове, словно чудовища, разрастались мрачные фантазии. Перед глазами с пугающей реалистичностью вставали картины того, как она пакует вещи, чтобы сбежать, или тайно встречается с другим мужчином. «Это уже клиника», — понимал он, но не прекращающиеся параноидальные мысли лишь подтверждали наличие в его крови зловещих отцовских генов. Зря я отпустил её в Нэхам. Надо было просто запереть у себя дома. Полный сожалений, он провёл большой ладонью по осунувшемуся лицу. ---------- Глава 104 Экстра 11 Чхве Бо Ра он отправил в деревню только ради одной цели — чтобы у неё, не дай бог, не возникло никаких посторонних мыслей. Из-за деда, в котором никак не унималась стариковская алчность, командировки и сверхурочная работа стали для него делом обычным, чуть ли не ежедневным. Бегло просмотрев примерный график на следующий месяц, Чи Су Ха не мог не задуматься о Чхве Бо Ра, которой целый месяц предстояло провести в одиночестве. — Пришёл? Чхве Бо Ра тяжело переносила одиночество. Даже когда он просил её не ждать и ложиться спать, она всё равно ждала, и стоило ему открыть дверь, как она тут же подбегала к нему, виляя, точно собака хвостом, — и в этой манере вся её натура читалась как на ладони. — Устал, наверное. Давай сумку, я уберу. Поначалу её радушие казалось ему милым, но потом, видя, как она засиживается до поздней ночи, он начал беспокоиться всерьёз. Одиночество подтачивает человека изнутри. Если оставить эту её тоску без присмотра ещё на какое-то время, неизвестно, какие сквозняки гульнут у неё в голове. Сердце, продырявленное тоскливой пустотой, склонно слишком легко доверять людям. Точно так же, как когда-то давным-давно он сам, воспользовавшись этой брешью, без особого труда сожрал одинокую Чхве Бо Ра. Такие красивые и ласковые домашние зверушки, как Чхве Бо Ра, всегда пользуются спросом в качестве партнёра для случки. Бешеные псы, которыми кишел весь Сеул, заставляли его нервничать. Эта-то нервозность и вынудила его лицемерно изображать заботу о её родителях. Подтолкнуть её в спину и отправить в тихое деревенское захолустье. В этом захолустье, где ровным счётом ничего нет, рядом с семьей ей по крайней мере и в голову не придёт ни о чём таком думать. А главное — там находились родители Чхве Бо Ра. Эти её родители, недалёкие до невозможности, которые, похоже, изрядно ему доверяли. Будь он на их месте — ни за что бы не позволил дочери крутиться рядом с таким, как он. Но её родители, не просто наивные, а откровенно недалёкие, верили ему как самим себе и без конца просили получше присмотреть за их дочерью. Узнав о его планах раньше, чем сама Чхве Бо Ра, они теперь были полностью на его стороне. И только тогда, вспомнив, зачем он вообще из кожи вон лезет, чтобы угодить ничем не примечательным родителям Чхве Бо Ра, Чи Су Ха снова потянулся за телефоном. Палец, постучавший по экрану, выбрал номер той, кто жила под одной крышей с хозяйкой того самого номера, на который он только что неотрывно, навязчиво смотрел. — Да, Су Ха. Едва оборвалась деревенская мелодия гудка, Чи Су Ха придал голосу мягкости и заговорил: — Матушка, вы сейчас не заняты? — Нет. А что? — Тут с одной из фирм-партнёров прислали угрей. Хотел заскочить и завезти, прежде чем поехать домой. Договорив, Чи Су Ха словно бы что-то прикидывая, скользнул взглядом по динамику телефона и продолжил: — Хотел сначала, чтобы Бо Ра у вас спросила, но она трубку не берёт. — Бо Ра? Что это она, уже спит? Не похоже на неё. Подожди-ка. Сейчас спрошу. Как он и ожидал, на той стороне послушно зашаркали тапки, послышался шорох движения, а затем — звук открывающейся двери. Чи Су Ха, до предела напрягая слух и вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из динамика, плотно прижал телефон к уху. — Бо Ра… Ох ты, надо же, чего так рано легла. Видать, солнце завтра на западе встанет. Голос, внезапно понизившийся до шёпота, произнёс это, и следом раздался звук осторожно закрывающейся двери. Дома. По звукам, долетевшим из динамика, Су Ха наконец медленно выдохнул — он сам не заметил, как до этой минуты задерживал дыхание. — Она сегодня в баню ходила. В сауне попарилась, видать, устала и легла пораньше. Пока что — там, где я и предполагал. Судя по реакции родителей, которые с ней живут, ничего особенного они в ней тоже не заметили. Действительно она спит или нет — это, конечно, надо ещё проверить. И всё же, убедившись, что Чхве Бо Ра по-прежнему находится в той зоне, которую он может контролировать, Чи Су Ха с заметно посветлевшим лицом произнёс тщательно подобранным тоном: — Сейчас уже поздновато. Если я заеду, Бо Ра, чего доброго, проснётся, так что давайте не сегодня, а завтра утром заскочу. — Так и сделаешь? Ой, поздно уже, езжай аккуратнее. Не подав виду, что её беспокойство вызывает у него раздражение, он любезно выслушал женщину, чей голос кое в чём напоминал голос Чхве Бо Ра, и завершил вызов. Едва он положил трубку, как накатила усталость, которую он до этой минуты не чувствовал из-за нервного напряжения, и тяжелым грузом легла ему на спину. Вместо того чтобы хотя бы немного вздремнуть перед выездом, он предпочел провести за рулём всю ночь — и теперь чуть сильнее наклонил стрелку приборной панели вправо. …В баню, значит, ходила. А мне об этом ни слова. Тревога, осевшая туманом где-то на самом дне, хоть и поутихла, все еще глухо колыхалась там, внизу. В том, как он, не сбавляя скорости, давил на газ и держал руль одной рукой, не осталось и следа того спокойствия, которое он демонстрировал, когда учил Чхве Бо Ра водить. * * * — Тяжело тебе пришлось, всю ночь за рулём. С Чхве Бо Ра что-то не так. Он понял это в ту же секунду, как только встретился с ней взглядом. Чхве Бо Ра как ни в чём не бывало заговорила с ним привычным тоном, но по коже Чи Су Ха тут же поползли отвратительные, точно усики какого-то насекомого, мурашки. — Говорят, ты ночью приехал. Устал ведь, наверное. Эти мурашки, ощущавшиеся почти как ещё один орган чувств, постоянно ощупывали Чхве Бо Ра и оценивали её состояние. Они придирчиво, словно цензура, исследовали каждый её взгляд, прикосновение, интонацию — и тем самым позволяли ему расшифровать, осталась ли любовь, которую она к нему испытывает, неизменной и по силе, и по сути. И вот сейчас он не мог не понять одного: Чхве Бо Ра, которую он видел сегодня, была явно не той Чхве Бо Ра, которую он видел три дня назад. Подозрения у него были и раньше. Не сказать, чтобы она вовсе не отвечала, но со вчерашнего дня её ответы заметно замедлились. Сам он, как бы плотно ни был расписан его график, всегда находил минуту — хотя бы под предлогом перекура — черкнуть ей пару строк. И заранее предупреждал, если знал, что какое-то время не сможет выйти на связь. А вот Чхве Бо Ра вчера, против обыкновения, не отчиталась ему о своих планах. — Может, отдохнешь сегодня? В чём дело? Что-то случилось? Какая такая перемена в её настроении заставила её вести себя со мной иначе? Встретила другого мужчину? Или женщину? Если не это — может, узнала про меня что-то такое? Что, моё актёрское притворство в конце концов раскрылось? Почему? — Не устала. Прокручивая в голове десятки сценариев с такой бешеной скоростью, что внутри поднимался жар, Чи Су Ха при этом сохранял на лице безмятежное выражение и спокойно покачал головой. — Лучше давай уроки вождения. Договорились же, что сегодня в последний раз съездим до окошка драйв-ин — и закончим. Зацепка вырвалась наружу сразу за этими словами. Стоило прозвучать слову «вождение», как по лицу Чхве Бо Ра пробежала лёгкая тень. Чи Су Ха выхватил эту перемену стремительно, словно хищник, бросающийся на добычу, и тут же уверился: Дело в машине. А значит, скорее всего, всё связано с той самой поездкой, в которую она вчера ездила. Ведь именно тогда её ответы и стали приходить медленнее. — Помоем машину? Чи Су Ха не собирался оставлять обнаруженный кончик нити без внимания. Он позвонил матери Чхве Бо Ра, которая ездила с ней вчера, и под предлогом, что машину пора помыть, спросил, не было ли в его отсутствие какого-нибудь происшествия. — А, да. Вчера, когда ехали в кафе, енота сбили. Точнее не сбили, а наехали на уже мертвого. Видать, от него и осталось пятно. Она простодушно рассказала ему о случившемся в его отсутствие, и лицо её при этом слегка помрачнело. — Если помоешь — спасибо большое. Бо Ра тогда после этого вся побелела. Хотя оно и понятно, испугалась ведь… Лицо у неё, словно вспоминавшей былое происшествие, точно так же побелело. Лицо Чи Су Ха застыло следом, но беда, о которой подумал он, и беда, о которой вспомнила мать Чхве Бо Ра, были совсем не одной и той же. Неужели… Вспомнив ту самую ночь, в которую он, не сдержавшись, прямо у неё на глазах размазал мусор по асфальту, Чи Су Ха с тревогой принялся изучать Чхве Бо Ра, сидевшую рядом с ним на диване. — В Сеуле, наверное, замотался совсем. С виду в Чхве Бо Ра не было ничего необычного. И ласковая манера, и тёплый голос — всё было таким же, как и прежде. Но Чи Су Ха чутко улавливал спрятанную в этом тихую, едва уловимую дистанцию, раздражающую недосказанность. — И вчера до поздней ночи рулил. Точно не устал? Это сквозило в самых незаметных оттенках её мимики, в неестественно прямой осанке. Чхве Бо Ра, похоже, сама того не замечала, но втайне любила прикосновения. Когда они были вместе, ей всегда хотелось, чтобы где-нибудь соприкасалась кожа. Зная, что она, точно кошка зимой, успокаивается от тепла соприкасающихся тел, Чи Су Ха, когда они были вместе, осознанно держал её за руку, обнимал за талию или давал хотя бы положить голову к себе на плечо. — Да… вроде нет. Всё нормально. Чхве Бо Ра три дня назад послушно поддавалась всему, что бы он ни делал. С таким видом, будто ей всё нравится, она расслабленно отдавалась его рукам столько, сколько он сам того хотел. Но сегодня всё было иначе. Нет, она не отстранялась. И не выказывала явного неудовольствия. Но её тело едва заметно напрягалось. Плечи как-то странно одеревенели, словно его тело было чем-то нечистым. Она избегала его. Корпус слабо отклонялся в сторону, точно ей хотелось убежать. — Всё-таки, может, надо отдохнуть? С самого утра ведь машину мыть ездила, наверняка хочется спать. При этом, точно желая скрыть собственную напряжённость, она изо всех сил пыталась улыбнуться как ни в чём не бывало. Чи Су Ха молча смотрел на эту неестественную улыбку Чхве Бо Ра, которая снова и снова твердила, что ему надо отдохнуть. Почему? Из-за того случая на дороге? Неужели из-за этого происшествия она и впрямь вспомнила что-то, что давно забыла? Из-за какого-то раздавленного трупа животного? Чхве Бо Ра, на мгновение опустив глаза в пол, снова посмотрела на него с таким видом, будто решила, что так нельзя. Лицо у неё было таким же безобидным, как и всегда. Прозрачное. Тихое. Точно такое же, как у того новорождённого детёныша, в которого он когда-то давным-давно вгляделся и запомнил, — кажется и хрупким, и беззащитным, и в то же время — невыносимо милым. Однако, какие эпитеты к нему ни подбирай, всех их будет мало — а на этом самом лице теперь, точно мелкий камешек под колесо, перекатывалось то, чего раньше там никогда не было: недоверие. — Не устала. Зная, какой ответ хочет услышать Чхве Бо Ра, он на сей раз — что бывало с ним крайне редко — этого ответа ей не дал. — Останься у меня. Голову, едва заметно склонившуюся в ответ на его слова, словно сама того не желая, и съежившиеся плечи мужчина так и хотел крепко стиснуть и встряхнуть — но эту вспышку насильственного порыва он с трудом сумел в себе подавить. ---------- Глава 105 Экстра 12 Когда даже кот, которого он завёл единственно ради того, чтобы добиться расположения Чхве Бо Ра и сделать её доверие ещё крепче, не смог удержать её внимания, Чи Су Ха не мог не утвердиться в своей догадке. Чхве Бо Ра вспомнила то, что случилось той ночью. Иначе — без этого — её любовь не могла перемениться так стремительно. А ведь обещала, что будет верить мне и дальше. В опустевшей после её ухода гостиной Чи Су Ха, привалившись к спинке широкого кожаного дивана, смотрел на белую стену лицом мертвеца. А ведь говорила, что всю жизнь будет на моей стороне. Что будет верить только моим словам. Обещание Чхве Бо Ра, которое когда-то давно незаметно для него самого околдовало, теперь полоснуло его, точно лезвие. Губы, шептавшие слова любви и клявшиеся никогда больше не ранить, теперь стрелами летели в него и впивались в плоть. Зачем тогда было обещать. Я ведь такой длинный путь прошёл, столько времени положил на то, чтобы это воспоминание стерлось у тебя из головы, а если даже и вернётся — чтобы ты всё равно верила мне больше, чем самой себе. В груди вдруг разлилось ощущение влаги, и он машинально провел рукой возле сердца. Но под ладонью была лишь сухая ткань: кровь, которая, как ему казалось, проливалась внутри, оставалась запертой в нём и наружу не выходила. Уронив руку, Чи Су Ха, словно вместе с рукой выпустил из себя и душу, уставился в пустоту. Просто смотрел перед собой, не различая ничего, и в этой бессильной отрешенности пропускал мимо время. Между тем солнце, висевшее высоко в небе, начало клониться вниз. Клонилось, клонилось и в конце концов, поставив точку в этом долгом дне, скрылось между обветшалыми зданиями. Тоскливо длившееся, нескончаемое светлое время, наконец-то схлынув, оставило вокруг тишину. Тишину настолько глубокую, что она напоминала уже не покой, а немоту склепа, — и всё-таки в какой-то миг мужчина услышал громкий, отчаянный вопль. — Прошу, отпусти, ну? Прошу… Это была мольба, похожая на крик. Или, может, крик, похожий на мольбу. Лицо матери, цеплявшейся за отца и рыдающей в голос, было похоже на череп. Запавшие, иссохшие глазницы — и всё же из них, словно из последних сил выплескивая желание жить, текли слёзы. — Хватит уже, разве нет? Я больше ничего не прошу. Ни о какой мести даже не мечтаю. Только, пожалуйста… пожалуйста, отпусти!.. Сложив ладони, как насекомое лапки, она умоляла его, но мужчина всё равно тянулся обнять её — и она, в каком-то припадке вырвавшись из его рук, вдруг разбила вазу. Сжав острый осколок, точно нож, она попыталась обороняться им от него. — Анна, поранишься. А отец только смотрел на нее с тревогой. С таким видом, будто ему всё равно, даже если он умрёт от её руки. Будто, наоборот, эта смерть, способная привязать её к нему навечно, окажется лишь почётным финалом. Эту черноту в его душе разглядела она быстрее, чем он сам, — и с уже мёртвым лицом развернула осколок остриём к себе. — Анна?.. И без всякого колебания — так, что было невозможно поверить, что это та же самая женщина, которая только что отчаянно цеплялась за жизнь, — стремительным движением полоснула себя по запястью. «Анна, Анна». В этом чудовищно повторяющемся крике мужчины Чи Су Ха увидел собственное будущее. Я знаю, чем кончает тот, кто медленно засыхает рядом с женщиной, которая его больше не любит. Я знаю эту отвратительно цепкую жизнь — ту, что вскрыла себе вены следом за ней, чтобы уйти за ней и в смерть, и всё-таки, упрямо сцепившись с этой смертью зубами, выжила вместе с ней. Есть ли другой выход? Он добросовестно перебрал в голове все варианты, но ничего особенного на ум не пришло. О том, чтобы отделить от себя Чхве Бо Ра, он даже не подумал — сама эта мысль была ошибочной в самой своей предпосылке. Как много она вспомнила? Всё? Всё, до самого того момента, как я наехал, как раз за разом размазывал по асфальту, как, закончив, вышел из машины? …Чхве Бо Ра тогда ведь точно держала глаза закрытыми. Открыла их с трудом только после того, как я подошёл к ней вплотную, и только тогда подняла на меня взгляд. А что, если есть способ стереть эту память? Способ убедить её, что всё это ей лишь померещилось, — где-нибудь да должен существовать… Он перебирал всё это мутной, точно одурманенной непринятым лекарством, головой, как вдруг почувствовал, что у затемневшего сумерками окна кто-то есть. Тело отреагировало мгновенно, словно его вздернули за волосы. Но того, кого он, умирая, ждал бы, у окна не оказалось. — Мяу. — Существо, робко открывшее рот, чтобы окликнуть его, оказалось котом в чёрном «смокинге». А ведь я ему ужин не дал. Чи Су Ха с непроницаемым лицом смотрел, как кот, опасливо косясь на него, расхаживает по деревянному настилу во дворе, а потом отвел глаза в сторону. Семь лет прошло с того дня, когда он впервые увидел Чхве Бо Ра по ту сторону каменной ограды. С лета в восемнадцать лет — до двадцати пяти. Все эти времена года она прожила исключительно в той оранжерее, которую он сам для неё возделал. Даже какое-нибудь животное, если кормить его в одно и то же время, привыкает. А чем хуже Чхве Бо Ра? Семь лет. Целых семь лет. Так легко она меня не выкинет. Утвердившись в этой мысли, Чи Су Ха решил поставить последнюю западню. Двигаясь словно загнанный, он выдернул из ящика кошачье лакомство в тюбике, какое выдавливают, чтобы кошки слизывали. Затем рывком обшарил давно заброшенную учебную комнату и отыскал сборник задач, который они когда-то решали вместе с Чхве Бо Ра. Открыл верхний шкафчик и достал её именную кружку — ту, на которой нарисован жёлтый цыплёнок. Из кладовки вытащил ёлочное украшение в форме рождественской трости. Перевернув всё вверх дном, он отыскал ещё фотографии, сделанные с тем нелепым хэллоуинским магнитом, дешёвые чётки и записки, которые она ему писала, — собрав всё это в охапку, шагнул за дверь. Жара, не утихавшая, хотя солнце уже спряталось, мягко покачивалась среди прозрачно светящихся летних цветов. И в этом душном, парном воздухе Чи Су Ха с прохладным лицом — будто переживал зиму в одиночку — принялся раскладывать предметы. С того самого места, куда первым шагнет нога, если откроются ворота, он один за другим заботливо расставлял всё, чего касалась рука Чхве Бо Ра. Лакомство, которое она давала Самсэк. Игрушку, которую они вместе повесили на свою первую ёлку. Кружку, выбранную потому, что напоминала её саму. Магнит с хэллоуинским символом, оставившим в нём когда-то такое сильное впечатление. Совместные фотографии. Дешевые чётки, купленные в той поездке, когда они вместе заехали в ближайший храм. Записки, исписанные её шутками, — Чи Су Ха разложил их по порядку, вернулся в дом и наконец включил проектор. Фильм, который он собирался поставить, был выбран заранее. Сентиментальная мелодрама, которую он бы за всю жизнь не посмотрел, если бы не Чхве Бо Ра, — пошлая до неприличия, и тем более ею любимая. Сцена, которую он отыскал, перемотав фильм то вперёд, то назад, была той самой, что он когда-то воспроизвёл наяву. Сценой, в которой влюблённые, проведшие вместе ночь, встают и завтракают. Мужчина накрывает на стол, на руках доносит до него ещё толком не проснувшуюся женщину, опускается перед ней на одно колено, и, пока та смущённо протирает глаза, достаёт кольцо. — Will you marry me? [1] [1] (англ.) — «Ты выйдешь за меня?» Следующая сцена в этой избитой до скуки мелодраме угадывалась и без просмотра. Полные слёз глаза, объятия, исполненные восторга. И — Yes, Absolutely, Yes. [2] [2] (англ.) — «Да, конечно, да». От сцены, где мужчина выносит женщину к столу, и до сцены, где та, чуть не плача, повисает у него на шее, Чи Су Ха выставил повтор отрывка по кругу. Только когда все приготовления были закончены, он взял в руки телефон. И после небольшого колебания, переписав сообщение, отправил его. [Бо Ра, приезжай ко мне.] Расставив капкан, ему оставалось одно — ждать. Чхве Бо Ра, словно знала наперёд, что разложено для неё в доме, заставила его долго сидеть, затаив дыхание. У тёмного окна, у которого уже и приблудный кот, получив желаемое, давно ушёл, Чи Су Ха застыл, точно та женщина из старой сказки, что превратилась в камень, ожидая мужа [3]. [3] Буквально «камень ожидания мужа». В корейских преданиях так называют скалу или камень, в который, по поверью, превратилась женщина, до смерти ожидавшая возвращения мужа с моря или с войны. В руке мужчины, с белым лицом смотревшего за ограду — точно на крепостную стену, увешанную отрубленными головами, — была коробочка с кольцом. Изначально он не собирался дарить его так рано. Просто заранее купил, а по плану хотел вручить уже в Америке. Чхве Бо Ра ведь легко пугается в незнакомых местах. И там, где у неё не будет ни единого человека, на кого можно опереться, ей легче будет сказать ему «да». Но тревога, что в Америку они теперь, возможно, и не доедут, что Чхве Бо Ра вот-вот сбежит от него, заставила его перенести этот план вперёд. Беспокоиться не о чем. Я уже заранее сообщил её родителям о намерении жениться. Общая канва была обговорена, но раз с самой Чхве Бо Ра он ещё не объяснился, он несколько раз попросил их какое-то время держать это от неё в тайне. Чхве Бо Ра, со своим слабым характером, плохо выдерживает давление окружающих. Он знает, что и в тот раз, когда они на время расстались, её родители сыграли немалую роль. А значит, отказать ему у Чхве Бо Ра вряд ли получится. Худшее, что её ждёт, — это, в самом крайнем случае, отсрочить ответ. Но если всё же — несмотря на все эти подстраховки — она с упрямым упорством откажет ему… Раз закрыв и снова открыв глаза, Чи Су Ха ненадолго опустил коробочку из рук. Хрупкая упаковка, казалось, вот-вот треснет под силой его сжавшихся пальцев. Что ж, тогда выхода нет. Опустив кольцо на стоявший рядом кофейный столик, Чи Су Ха со странно умиротворенным лицом посмотрел в темнеющее окно. ---------- Глава 106 Экстра 13 Дед уже не доверяет ему. Видя, как пал его сын, он, должно быть, заметил болезненную порочность, текущую в крови у его наследника, ещё раньше самого Чи Су Ха. И он был не неправ. Он, Чи Су Ха, непременно сломается тем же самым образом. И его дед, помешанный на родовой крови, тем же самым образом непременно поможет ему сломаться вместе с Чхве Бо Ра. Пусть даже ад. Лишь бы вместе. Придя к этому выводу, Чи Су Ха с лёгкостью человека, в котором словно протерли дыру, представил надвигающееся отчаяние. В том, что ждать больше совершенно нечего, оказалась даже большая безмятежность. Несчастье, длящееся бесконечно, в самой своей непрерывности — это уже стабильность. Чи Су Ха ждал той жизни, в которой не нужно мечтать о надежде, а значит, не нужно, как сейчас, мучительно играть. Ждал её, пожалуй, даже с нетерпением. Раз всё уже потеряно, нет нужды тревожиться. Нет нужды каждое утро бояться, что она разочаруется в нём, что в нём наконец-то распознают чудовище. Незачем больше изводить себя, незачем сходить с ума от тревоги. И нет нужды напяливать опостылевшую маску, чтобы доказать ей: я такой же «обычный человек», как и ты. Счастья не будет — но и большего несчастья тоже. Потому что боль утраты любви будет уже пережита до конца. Потому что райский сад, который он, выбиваясь из сил, поддерживал, в одно мгновение превратится в пепел. У человека, лишившегося руки, ей уже не суждено болеть. В тот самый миг, когда измученное чрезмерным страхом сердце первым решило отказаться от надежды, — после долгого ожидания — на горизонте показалась Чхве Бо Ра. Наконец-то пришла. В полумраке комнаты, где горел только проектор, Чи Су Ха, затаив даже дыхание, смотрел на женщину, открывавшую калитку. Инстинктивно, точно изголодавшаяся змея, гасил собственное присутствие и налитыми кровью глазами облизывал её взглядом. Чхве Бо Ра в просторной длинной одежде вошла во двор с напряженным лицом. Она направлялась было прямо к дому — но, увидев брошенное во дворе словно бы напоказ, остановилась. Какое-то время с недоумением рассматривая это, она подняла кошачье лакомство. Чуть склонив голову, чуть дальше, в одном шаге, она замечает старый сборник задач. С чуть изменившимся лицом, поколебавшись, она и его прижимает к груди. Затем — игрушку, потом кружку, магнит, фотографию — собирая всё это, она шаг за шагом, медленно, идёт прямиком в дом, где её ждёт он, затаившийся. Глядя на то, как у неё в руках одна за другой прибавлялись вещи, а её щёки постепенно заливались краской, Чи Су Ха поднял с пола коробочку, оставленную возле себя. Перед самым мигом охоты, которого он так долго ждал, его душа стала на удивление спокойна. Наконец у двери, оставленной открытой, словно нарочно для приманки, послышались мелкие шаги. Прихватив с обувной полки в прихожей даже последнюю записку, она вошла в коридор — и в этот самый миг… — Су Ха… …мужчина наконец выступил из тени и встал перед ней. Он чувствовал, как взгляд Чхве Бо Ра скользнул сначала к экрану, на котором по кругу повторялся фильм, а затем перешёл к нему — стоящему в темноте. Сами небеса будто решили ему помочь — на экране играла как раз та самая часть, прямо перед сценой, которая ему была нужна. Прикинув в уме время, Чи Су Ха медленно шагнул вперёд и подошёл к ней. — Бо Ра. «Will you marry me». В той самой сцене, которую Чхве Бо Ра наверняка пересматривала десятки раз, мужчина точно так же опустился на одно колено и расставил свой капкан. — Выйдешь за меня? Шлёп. С глухим звуком, словно молния ударила, словно внезапно хлынул ливень, воспоминания, которые она держала в охапке, посыпались на пол. В наступившей среди раскатившихся по ковру вещей тишине — вместе с плачем женщины на экране — прозвучала следующая реплика: «Yes, Absolutely, Yes». — … Но, в отличие от мерцающего экрана, реальность перед глазами лишь молчала, зажав рот двумя руками. Ответа нет. Видно, как маленькие ноги, словно бы желая сбежать, медленно отступают назад. В конце концов всё к тому же. Изо всех сил притворяясь спокойным, в глубине души он чувствовал, как ожидание, которое ещё трепыхалось у него внутри, разлетается вдребезги. Мужчина медленно закрыл глаза и снова открыл их. Распахнувшиеся вновь глаза были чёрными — словно они проглотили и сам свет. Ничего страшного. Лучший вариант не удался — но как бы то ни было, Чхве Бо Ра сейчас находится в моём доме. Уговорить её не получилось — но добыча, по крайней мере, попалась в капкан. Чхве Бо Ра, по всей вероятности, и завтра останется в его доме. И послезавтра. И на третий день. Хочет она того или нет. Навечно — вместе. Чтобы превратить уже принятое решение о будущем в реальность, он начал было подниматься… — Так хорошо… …как Чхве Бо Ра, прямо перед ним, тоже опустилась на колени и плюхнулась на пол. — Да, Су Ха. Я согласна. При этих словах его сознание остановилось. Замерли и налившиеся силой руки, и пальцы, уже готовившиеся грубо схватить. — Я выйду за тебя замуж… Застывший, словно в чучело превращенный, мужчина даже не сумел обнять женщину, бросившуюся к нему на шею. — Ты всё это нарочно приготовил? Я так растрогана. Реальность дошла до него только тогда, когда Чхве Бо Ра, прижавшись к нему уже тёплым — нет, обжигающе тёплым — телом, прошептала это ему на ухо. Тёплая вода — да, ощущение было сродни тому, что испытываешь, стоя босиком на песке, только не с пеной холодной волны, а с лаской мягкой, тёплой воды, — будто облизывала ему пальцы ног. Меня приняли. В тот же миг, как до него с запозданием дошло это, ощущение, начавшееся щекотать его с самых кончиков, стало медленно подниматься вверх. Не спеша поднимаясь от икр к бёдрам, от бёдер к пояснице, от поясницы выше — к груди и горлу, эта тёплая вода в одно мгновение охватила и его лицо и стала душить. В этом сдавливающем удушьем нежном чувстве Чи Су Ха ощутил, как с его лица слетает маска. Под маской, которая, прилипнув намертво, оплавилась с лицом, обнажилось то, что от него осталось: разрушенное лицо. Лицо, с которого вместе с маской содрали и кожу, и теперь оно показывало голые мышцы и сосуды, — уродливое и в то же время безмерно беззащитное лицо — открылось у Чхве Бо Ра за спиной. Лицо человека, который дрожал от страха быть брошенным, лицо потерпевшего, едва спасенного из одинокой пустыни. Коварная змея, всё это время метившая укусить хозяйку в шею, в ответ на ласку, послушно подставлявшую ей запястье, спрятала ядовитые зубы и смирно свернула хвост. И всё же, чтобы не дать ей увидеть это уродливое лицо, на котором без остатка проступили все его чувства, Чи Су Ха с задержкой на один такт всё-таки протянул руки и обнял Чхве Бо Ра. Горло сжимало, голова кружилась так, будто всё вокруг шло кругом. Чтобы хоть немного прийти в себя, Чи Су Ха уткнулся лицом ей в шею и сделал глубокий вдох. Но запах Чхве Бо Ра, попадавший в нос, лишь окончательно туманил его рассудок. Этот её фирменный, мягкий аромат тела мужчина продолжал вдыхать так, словно это был единственный воздух, которым можно дышать. — Надень мне кольцо. Из этого состояния, в котором он, точно дурак, лишь стоял на коленях и тупо обнимал её, Чи Су Ха привела в себя та самая, что превратила его в этого дурака. — Сюда мне его надень. Ну? Ловко отстранив его — а тот все ещё барахтался, не желая отпускать, — Чхве Бо Ра сняла привычное парное колечко и протянула левую руку. Скорей. Чи Су Ха долго смотрел на её безымянный палец, на котором от долгого ношения остался след, и только под этим её понукающим взглядом наконец вынул кольцо из коробки. И — мокрыми от холодного пота пальцами — поддержал её белую руку. Сил доигрывать не осталось: Чхве Бо Ра, увидев, как у него тонко задрожала рука, рассмеялась в голос. — Я тебя впервые таким нервным вижу. Меня? Ничего подобного. Я всегда такой был. Так он мысленно ей возразил, но снаружи, в наспех нахлобученной маске покорной кротости, надел кольцо так глубоко, как только мог — до самого основания. — Какое красивое… Глядя на надетое так глубоко, чтобы ни в коем случае больше не соскользнуло, кольцо, Чхве Бо Ра пробормотала это растроганным голосом. Мужчина смотрел, как женщина, подняв руку вверх, рассматривает свой палец с кольцом, — и порывисто потянулся к ней. Прижался губами к её губам — потому что это было нужно, чтобы наверняка убедиться: это действительно реальность, а не сон, который ему снится, и не пьяная галлюцинация. А может, и нет. Может, ему просто хотелось её поцеловать. Может, ему просто хотелось обнять женщину, которая из всех мрачных вариантов отчаяния вытащила и протянула ему единственно возможный — надежду, и тем самым вновь втолкнула его в жизнь, где он будет с ума сходить от страха разоблачения. Он сам не знал. Знал только одно: это — сладкое несчастье. Та беда, что досталась ему даром, и от которой он не хотел бы избавиться даже ценой жизни. Радость от не ожидавшегося разрешения тут же подбросила сухих веток в костёр желания. Чи Су Ха слегка повернул голову набок, чтобы глубже исследовать послушно открывшийся ему маленький рот. ---------- Глава 107 Экстра 14 Сменив угол, проник глубоко внутрь. Поймав скользкий язык, втянул его в свой рот и, словно это было молоко, посасывал его и крал у неё слюну. Защекотав ей нёбо, в свою очередь дал ей пососать собственный язык — и, расхозяйничавшись в её нежных, тонких слизистых, как у себя дома, тёр и облизывал их по всей поверхности. — М-м… Рука, державшая её за затылок, спустилась вниз в тот самый момент, когда он, зажав между двумя своими губами её пухлую нижнюю губу, посасывал её. К кончикам пальцев пристала шуршащая ткань — на ощупь совершенно не похожая на ткань обычной одежды. В чём это она пришла? Только сейчас, в момент, когда дошло до того, чтобы её раздеть, он сообразил, что на Чхве Бо Ра — нечто, чего он раньше ни разу не видел. Его взгляд опустился вниз. То, что он принял было за обычное широкое платье, оказалось — неожиданно — дождевиком. Утонувшая в поцелуе Чхве Бо Ра, заметив, что Чи Су Ха только сейчас замер, перевела взгляд туда, куда смотрел он. Сегодня была ясная, безоблачная погода. О дожде и речи не шло, не было ни облачка. С чего бы дождевик? Заметив на лице Чи Су Ха немой вопрос, Чхве Бо Ра с покрасневшим лицом нерешительно подняла руку. — Дразниться нельзя… Бормоча себе под нос, она кончиками порозовевших пальцев медленно расстегнула одну за другой кнопки на дождевике. Это что ещё за шутки? Чи Су Ха, наблюдавший за этим с улыбкой, увидел, что скрывается под ним, и его глаза еле заметно дрогнули. То, что Чхве Бо Ра постеснялась и тщательно спрятала под дождевиком, оказалось кардиганом цвета слоновой кости. Тем самым кардиганом, который он давно — когда они занимались здесь вместе — накинул на её замёрзшие от кондиционера плечи. — У-у меня нашёлся, когда в шкафу копалась. Школьную форму я бы не надела, а вот это — он же тогда часто на мне был… Его кардиган и тогда, и теперь был для Чхве Бо Ра катастрофически велик. Просторный и в плечах, и в длину, — и на груди у него аккуратно, на булавке, был приколот именной значок, на котором ровным почерком значилось имя Чхве Бо Ра. — Школьную форму, наверное, выкинули — её не было. Д-да и будь она, я бы её всё равно не надела. Куда уж. Я всё-таки учительница… Зато значок прицепила. На всякий случай поискала, а он в ящике лежал. Вот это вроде ничего, можно… Будто оправдываясь за свой выбор или, наоборот, спихивая всю ответственность на него, Чхве Бо Ра договорила и наконец стянула дождевик, что-то невнятно бормоча. Обнажившиеся уши были красны до такой степени, словно вот-вот пойдут паром. Школьная форма. Только перекатив это слово на языке, Чи Су Ха понял, почему она пришла в таком виде. — Если уж настолько благодарна — позволь мне сделать это с тобой в школьной форме. Да. Он действительно ей это говорил. Когда передавал ей чехол для ключей с инициалами её матери, и она сидела с таким видом, будто ей это в тягость, — полушуткой, полувсерьёз. Но ты же тогда определённо отвернулась и отчитала меня — мол, с ума сошёл. Нахмурила брови и обозвала извращенцем. — Т-ты же сам говорил, что хочешь, чтоб надела… И что же — а теперь, увидев, что он не реагирует, лишь прикрывает рукой готовый расползтись до ушей рот, она, с лицом, готовым вот-вот лопнуть от стыда, начала капризничать. — Я ухожу. — Не уходи. Он одним рывком перехватил её, рванувшую было прочь. Удерживая за съежившиеся от стыда плечи, он снова и снова окидывал взглядом её тело, одетое в его одежду. В те времена, когда он играл несвойственную ему роль примерного ученика, чтобы прибрать к рукам Чхве Бо Ра, лето он терпеть не мог. Это и так было не его время года, но тогда — особенно. Причиной была её одежда. Чем жарче становилось, тем короче была её одежда — а это сверх всякой меры взвинчивало и без того легко возбудимое желание подростка. Как у собаки Павлова, за два часа до прихода Чхве Бо Ра у него уже стоял. Даже если он подолгу принимал душ, чтобы избавиться от этого, а потом возвращался — в наглухо закрытом помещении, наполненном её запахом, эрекция возвращалась с такой быстротой, что мастурбация оказывалась напрасной. И когда он раз доводил себя до этого состояния, оно никак не уходило. Чхве Бо Ра, должно быть, думала, что он усерден в учёбе, — а он на самом деле молча вздыхал про себя и из последних сил пытался успокоить ту часть тела. С ней в шапочке зимой всё было точно так же. А уж тем более — летом, когда она приходила в шортах. Для него, у которого слюнки текли уже от одного взгляда на её шею, лето было настоящим сезоном пыток. Ощущение, что он вот-вот сорвётся и сделает с ней что-нибудь, вынуждало его убавлять температуру кондиционера. В надежде, что она хотя бы наденет что-нибудь длинное. Но Чхве Бо Ра вместо того, чтобы удлинять одежду, наносила удар, которого он совсем не ожидал: брала у него верхнюю одежду и надевала её поверх своей, окончательно загоняя его в угол. Этот кардиган, использовавшийся исключительно для неё и в итоге переехавший к ней в шкаф, был самой подлой одеждой, доводившей его до отчаяния больше всех других. И одновременно — самой развратной одеждой, заставлявшей его дольше всего стоять под холодными струями воды. — Бо Ра. Знал ли тогдашний я, что одежда, которая меня так мучила, однажды явится мне вот таким подарком? Что фантазия, которая мне даже снилась, в конце концов превратится в реальность и придёт ко мне сама? Сука. Ах ты, лиса. До чего же мастерски заводишь, а. Так он матерился про себя, чувствуя готовый лопнуть, налитой низ, — и при этом до последнего разыгрывал стеснение. — Странное какое-то чувство… Он положил голову на плечо Чхве Бо Ра, которая совсем растерялась от смущения, и подыгрывал ей, делая вид, что ему тоже стыдно. — Прямо чувствую себя так, будто и впрямь что-то нехорошее делаю… — Тогда мне переодеться? — Нет. Но на её мгновенно последовавшее, словно она только и ждала случая, предложение он отрезал — и резко, и категорично. Переодеться, как же. Чи Су Ха мысленно усмехнулся и легко подхватил на руки её мягкое тело, в котором кое-где соблазнительно вздымалась плоть. * * * От неожиданности её руки тут же обхватили его за шею. Наслаждаясь этим ощущением, мужчина с лёгкой торопливостью пересек коридор. — Т-ты с ума сошёл? Чхве Бо Ра, прижимавшаяся к нему с растерянным лицом, с запозданием заметила, куда движутся его ноги, и начала сопротивляться. — Опусти меня! Только не учебную комнату!.. Но он уже давно переступил порог того места, где они когда-то жгли свечу за свечой над учебниками. К Чхве Бо Ра, которая ошарашенно оглядывала темное помещение, он наклонился и тронул губами её ухо. — Раз уж делаем — давай как полагается. Намеренно прижавшись губами к её ушной раковине и щекоча её, проговорил он. — Ты ведь даже значок надела. Как он и предполагал, Чхве Бо Ра, у которой уши были чрезвычайно чувствительны, втянула голову в плечи и слегка прикусила губу. То, что она кусала то самое место, которое он так любил мягко мучить, ему не нравилось — и он легонько прихватил зубами её ухо в ответ, предостерегая: не кусай. — А мне даже надеть нечего — что делать? Принести ту белую футболку, в которой я тогда ходил? Подразнивая её, он усадил Чхве Бо Ра за тот самый стол, за которым она когда-то занималась, и включил давно не использовавшуюся настольную лампу. За очерченным светом кругом проступил совершенно вверх дном перевёрнутый вид учебной комнаты. — Здесь… почему так? — Воры залезли. Небрежно отозвавшись, он упёрся руками по обе стороны от её бёдер, словно запирая её в клетку. Когда он наклонился и встретился с ней взглядом, она словно бы только сейчас в полной мере осознала, что он действительно собирается заняться этим именно здесь, — и её лицо залилось краской до самой шеи. Если бы раздеть, она бы и сейчас от живота до пупка была вся залита смущением и тяжело дышала. От желания разом сорвать с неё всё и убедиться в этом у него заломило затылок, — но вместо того, чтобы воплотить это, Чи Су Ха неторопливо потянулся к её одежде. — Ты что, под низ ничего не надела?.. То, что под одеждой нет того, что само собой разумелось, он понял, едва расстегнув первую пуговицу. — И бельё не надела? Когда он спросил это с надеждой в голосе, Чхве Бо Ра, словно ей сказали что-то совершенно немыслимое, плотно сжала губы, а затем быстро ответила: — Ну как можно прийти без белья! — Что такого. Могла бы и посмелее. При этих словах у Чхве Бо Ра, которая словно вот-вот лопнет от прилившей к лицу крови, не задумываясь застучала кулачком ему по плечу — несильно. Кардиган — вот настолько большой и просторный, а она и сверху ещё дождевик надела — то-то я не понял, зачем, — оказывается, не только ради представления, а и впрямь чтобы спрятать. «Сколько же отваги потребовалось этой пугливой девочке, чтобы прийти ко мне в таком виде», — подумал он со смешком, и сам не заметил, как уже легонько прикусил её покрасневшее, точно томат, ухо. — Зато молодец. После похвалы следовало насладиться её отвагой. Чи Су Ха, нарочно, до невозможности медленно, по одной выводил из петель круглые пуговицы кардигана. — Ну… быстрее… Чхве Бо Ра не вытерпела этого тягучего, смешанного со смущением напряжения и поторопила: давай уже снимай скорее, — но он в ответ лишь подал свои губы её, капризничающей, и неторопливо смаковал то возбуждающее ощущение, которое бывает в самый последний миг перед сексом. Откладывать вкусную еду напоследок было его старой привычкой. Привычка эта могла развиться лишь у того, у кого ни разу никто не отбирал желаемого. Этот навык, осознанный благодаря Чхве Бо Ра и окончательно закрепившийся именно благодаря ей, и в этот самый момент удерживал жадность, орущую внутри: «Доставай уже», — и заставлял его наслаждаться самим ожиданием. Пуговицы поддались окончательно лишь после того, как изведённая Чхве Бо Ра, несмотря на подсунутые ей губы, дважды попыталась сорвать их сама, дважды была легко остановлена и в раздражении дважды попыталась увернуться от его поцелуев. ---------- Глава 108 Экстра 15 Однако Чи Су Ха не стал снимать с неё одежду полностью, а лишь созерцательно разглядывал белую кожу, открывшуюся между разошедшимися полами кардигана. Пышная грудь, прикрытая простым, без всяких узоров, бюстгальтером, ходила вверх-вниз в такт её торопливому дыханию. Время от времени её мягкая плоть мелко вздрагивала — и, словно загипнотизированный, разглядывая её, он опустил на неё губы. — М-м… Сначала он легонько лизал языком грудь, выступавшую над бельём, а потом отвернул бюстгальтер вверх. Прижавшись губами к самому основанию соска, выскочившего из-под передавившей его ткани, легонько прикусывал его — не больно. Он умело обходил то место, где сосредоточены все ощущения, — облизывал лишь кожу вокруг соска, — и Чхве Бо Ра, не вытерпев, нетерпеливо приподняла бёдра. — Ну почему ты, опять капризничаешь… В её просьбе, в которой проскользнули кокетливые нотки, уголки губ Чи Су Ха плавно поползли вверх. Не пытаясь скрыть, до чего ему весело, всё с теми же приподнятыми уголками, он наконец опустился туда, куда она хотела. — А-а… Сделал, как она просила, — присосался с силой. Слегка поскрёб зубами пупырчатый ореол, потом ввёл язык в углубление в середине соска и стал давить и водить по кругу. При этом одной рукой он мял другую её одиноко, по-сиротливому стоящую грудь. Сжимая в ладони эту, не по телу крупную плоть, целиком в ней умещающуюся, большим пальцем он то и дело перекатывал затвердевший от возбуждения сосок. — Ах, у, Су Ха. Собрался было перейти к другой груди, которой только успел насладиться, но ещё не оросил слюной, — но не до конца снятый бюстгальтер мешал, и он рывком, точно рвал, расстегнул застёжку. — Ах. — Чхве Бо Ра удивлённо встрепенулась, но Чи Су Ха, довольный, что теперь сможет за один раз уместить во рту больше, не обратил внимания и продолжал кусать, тянуть и пробовать на вкус её мягкую плоть. — У, а-а!.. С опозданием он повис на её груди. Слабенькая физически Чхве Бо Ра — даже после нескольких заходов, на следующий день после секса исподволь жаловалась, что у неё ноют бёдра, которыми она давит на педаль газа. И без того неуклюжая, она могла из-за непослушных, не наливающихся силой ног в любой момент устроить аварию — и он, опасаясь этого, почти месяц с ней не сближался. И за это время в нём успело накопиться желание под завязку. Его уже намокшее на самом кончике естество только и ждало, чтобы войти. Каким бы он ни был любителем растягивать удовольствие, полностью игнорировать налитый, готовый вот-вот лопнуть член было трудно. С досадой он оторвал от груди губы — а ему-то хотелось не отрываться от неё всю ночь. Хотя это его «жаль» относилось только к нему самому: что думала об этом сама Чхве Бо Ра, чьи белые до того грудь за короткое время покрылась слюной и следами зубов, — это, пожалуй, было совсем другое. Чхве Бо Ра, тяжело дыша, оставила залитую краской грудь как есть — и была невероятно, до невозможности развратна. Свет настольной лампы, предназначенной вообще-то для того, чтобы при ней читать книги, в сочетании с её совершенно растрёпанным видом делал это зрелище ещё более непристойным. — Какая развратная. Не скрывая этой мысли, он шепнул это ей — и тут же опустился вниз. — А-а… Когда он опустился под стол на колени, Чхве Бо Ра, сообразив, что он намерен делать, попыталась сдвинуть ноги, чтобы помешать ему. — Совсем чуть-чуть полижу. Опять ломаешься. Хотя она каждый раз сдавалась под ним, упорно отказывая теперь, она вызывала у него смешок — но Чи Су Ха положил подбородок на её крепко стиснутое колено и заговорщически зашептал, словно уговаривая: — А? Совсем чуть-чуть. Мягкосердечная Чхве Бо Ра была слаба к таким просьбам. Особенно — к мольбам, произнесённым снизу вверх. Хорошо это знавший Чи Су Ха льстиво потерся щекой об её обнаженное бедро и зашептал: — Совсем чуть-чуть, Бо Ра. Так хочется лизнуть. А? На это в коленях беззащитной Чхве Бо Ра мало-помалу ослабла сила. Точно сами по себе, помимо её воли, они начали постепенно расходиться. После того, как однажды он наполовину силой взял её, мужчина по возможности избегал ситуаций, которые могли бы напомнить о той ночи. Будет плохо, если та ночь останется у Чхве Бо Ра психологической травмой. Он не хотел, чтобы поверх него ложился образ той ночи. Чи Су Ха хотел, чтобы Чхве Бо Ра воспринимала всё, что между ними происходит, не как нечто грязное, а как естественную «часть любви», — и потому, в свою очередь, хотел, чтобы она желала его более активно. Только так Чхве Бо Ра задержится с ним хоть немного дольше. Только если она будет считать это любовью, этот обман продлится хоть на день дольше. А потому Чи Су Ха, не силой, а уговором, развёл ноги Чхве Бо Ра, медленно раздвинул её колени, скрывая, что у самого, точно у пса, текут слюнки от желания вылизывать её. И только тогда, когда сводящие с ума по медленности ноги наконец-то открыли спрятанную меж ними плоть, Чи Су Ха понял, почему чуть раньше Чхве Бо Ра так смешно сопротивлялась. Открывшиеся ему трусики, размером с ладонь, были насквозь мокрые — выжми, и потекло бы ручьём. Намокли настолько, что ткань стала прозрачной и сквозь неё всё было видно. Чхве Бо Ра, разглядевшая по его глазам всю прорвавшуюся в нём похоть, изо всех сил снова стиснула мокрые бёдра. Между мелко дрожащими, белыми бёдрами насквозь мокрое бельё вновь скрылось из виду. — Что. В одно мгновение лишившись зрелища, которое он не отказался бы заснять и поставить на заставку телефона, Чи Су Ха немного резко произнес: — Зачем сводишь. — М-можно сегодня без этого, а? Я пока шла, столько вспотела, прям ужас… — Сосать вспотевшую грудь — можно, а вылизывать снизу — нельзя? Это что за избирательность? В сорвавшихся в момент потери концентрации, прорезавшихся сквозь надетую маску ноткам его настоящего тона лицо Чхве Бо Ра вспыхнуло так, что, поднеси спичку, — загорится. — Совсем чуть-чуть полижу. А? Чи Су Ха чутко уловил, что она испугалась, и тут же поменял тон, успокаивая её. Опуская губы на её обнаженное бедро, льстил, точно собака. — У нас давно не было. Если так, без подготовки, — будет больно. — Да вроде не должно быть больно… В её бормотании читался лукавый расчёт: да я и так уже настолько мокрая, что больно никак не будет. От этой её прелестной увертки на мгновение мелькнула жадная мысль: а может, и впрямь — сразу? — но воспоминание о том, как Чхве Бо Ра, поверив ему когда-то на слово, потом мучилась от саднящей боли, его удержало. Сама себе на голову. Всё равно же потом дашь облизать всё подчистую. С раздражением подумав так, но всё-таки уступая упрямо сдвигавшей ноги Чхве Бо Ра, Чи Су Ха поднялся. То, что он действительно отступится, Чхве Бо Ра, видимо, не ожидала, — глаза у неё стали круглыми. Хотя на деле он лишь немного отсрочил желаемое, Чи Су Ха проговорил с таким видом, будто пошёл на огромную уступку: — Потереться — можно? Даже жестокосердная Чхве Бо Ра на это уже не смогла сказать «нет». А чтобы у неё, не дай бог, и такое не вырвалось, он быстро расстегнул ремень и достал член. Долго ждавшее свежего воздуха естество, едва он опустил молнию, прилипло к самому пупку и потекло. Чи Су Ха одной рукой провёл по головке, лоснящейся ничуть не меньше, чем низ Чхве Бо Ра, и поднял взгляд. Сидит ярко-красная, тяжело сглатывает слюну, а как только встретилась с ним взглядом — резко отвела глаза в сторону. Невыносимо умилительная. О том, что только что считал её докучливой, он словно забыл — и Чи Су Ха, с вновь поднявшейся на губах улыбкой, развёл её бёдра и втиснулся между ними. — А, подож… Не дав ей возразить, он рукой словно зажал в кулаке её насквозь промокшие трусики, отодвинул их вбок и приставил ствол к сомкнутой щёлке. — М-м, у-у. Мокрое естество тёрлось о влажную плоть. Точно сосиска, зажатая в маленькой булочке для хот-дога, его член грубо раздвигал дрожащие губы Чхве Бо Ра. Точно мстя ей за то, что та не дала себя лизать, он покачивал тазом вверх-вниз, давая стимул то выступившему клитору, то, как рыба ртом, чуть приоткрывшемуся входу. Время от времени он входил тазом глубже — и налившейся мошонкой бил её по промежности. Ах, как хочется отлизать. Несмотря на то, что он совершал это безобразие, его взгляд по-прежнему был прикован к её сияющей, точно разломанный пополам гранат, плоти. Мужчина, будто жалея даже жидкость, которой пачкал собственный член, раз за разом облизывал губы. А ведь там — на вкус Чхве Бо Ра. От пота наверняка ещё гуще запах, чем обычно… С досадой думая об этом, он подстраивал клитор Чхве Бо Ра, у которой соски встали колом, а дыхание сбилось, под отверстие в головке — и при этом коварно её мучил. То лишь нарочито медленно, дразняще тёрся, то, делая вид, что это случайность, едва-едва вводил кончик внутрь и тут же вынимал. Белые ноги Чхве Бо Ра то пытались его оттолкнуть, то снова обвивали его — и так по кругу. — Ах, у. Су Ха, я!.. Пока Чхве Бо Ра, уже разлившаяся через край наслаждения, по нескольку раз перешагивала пик, у самого него возбуждение тоже росло. Для него это тоже было давно. Вид Чхве Бо Ра в его кардигане, словно вновь воплотившееся зрелище, которое он раньше мог только представлять, по одиночеству массируя свой член, — это тоже взвинчивало его. Кажется, не выдержу. Может, кончить разок снаружи и потом продолжить? В тот самый момент, когда он, измученный приближающимся к пределу наслаждением, размышлял об этом, тонкая, как порхающая бабочка, рука обхватила его за предплечье. ---------- Глава 109 Экстра 16 — Хватит… Чхве Бо Ра, за короткое время несколько раз доведённая до судорог, с белым телом, насквозь промокшим от пота, с поглощёнными наслаждением глазами, прерывисто дыша, взмолилась: — Вставь, уже. А? Сил отказывать просьбе Чхве Бо Ра, которая его желала, отказывать этим сладким, отданным ему распоряжениям, у него не оставалось. Чи Су Ха, словно зачарованный, нашарил в заднем кармане презерватив, который на всякий случай положил вместе с кольцом. Из связки, которая потянулась за ним, выбрал один и быстро натянул на разбухшее естество. — А-а!.. О том, что будет дальше, он уже не думал — нижняя часть тела двигалась так, как сама хотела. Член с некоторым трудом протиснулся в мокрую, разрыхлившуюся плоть. — Ха… Внутренние стенки сжимались вокруг вторгшегося гостя так, словно горячо его приветствовали, а может, всем телом отвергали, — и Чи Су Ха, ощущая, как накатывает ещё более глубокая волна, что вот-вот выльется, сжал зубы. Мышц у тебя нет, хоть с фонарём ищи, — а член-то у тебя зажимать получается ого-го… Чи Су Ха закрыл глаза и сдерживал поясницу, которая, налившись силой, безудержно рвалась двигаться по-своему. — Скорее, скорее… Он стискивал зубы, чтобы дать её внутренностям, удивившимся первому за долгое время вторжению, время приспособиться, — но Чхве Бо Ра, не догадывавшаяся об этом, со слезами в голосе уже причитала: почему не двигаешься? — Хватит, шуток, давай!.. Видно, я её сегодня дольше обычного дразнил — и она и это приняла за дразнилки. Чи Су Ха нахмурил вспотевший лоб и попытался успокоить её, торопящую его. Но рассудок снова улетел в тот момент, когда она, и без того узкая внутри, опять провокационно сжала его. — Если будет больно, не терпи, говори. С последним обрывком остававшегося в нём рассудка он, уже сам обращаясь в лохмотья, всё-таки её предупредил. И, словно сделав на этом всё, что было обязан, уступил место мысли — желанию. После этого его таз заработал, как у обезумевшего жеребца. В какие-то моменты он, заметив, что собственное желание у него идёт впереди наслаждения Чхве Бо Ра, останавливался, — но и эта осмотрительность длилась лишь мгновение. У неё на пальце — кольцо с моими инициалами. Чхве Бо Ра ведь сказала «да». Сказала, что всю жизнь будет рядом со мной. Что осмелится выйти за меня замуж. Прямо потребовала: «надень мне его поскорее»… Чётко так сказала. Сдерживаемое до этого момента всепоглощающее удовлетворение полилось на него потоком, как град стрел. Мужчина, оголённый, принимал это жестокое наслаждение и позволял ему завоевывать и подчинять себя. — А, у, ха-а! Нутро, державшее его так туго, в какой-то миг стало мягким, словно ткань её плоти переменилась. Куда-то делось то деспотическое давление, что выжимало его, — и стенки её влагалища облепляли его член без единого зазора, точно у них появились губы и язык. Ах, хорошо. В ответ на это наконец-то идеально подогнанное ощущение Чи Су Ха наклонил голову и принялся исследовать Чхве Бо Ра — где придётся. Как ему вздумается, лизал её губы, посасывал грудь, давил на клитор. — А, а-а! Откуда уж тут было быть в норме Чхве Бо Ра, которую он под собой раздалбливал так нещадно. Чи Су Ха, не отрывая взгляда, смотрел на неё, уже всю в слезах, — и от подкатывающего к самому горлу желания кончить ненадолго сбавил темп. — У, у-у, Су, Су Ха!.. Но эта замедленность, кажется, наоборот, подстегнула Чхве Бо Ра. Когда после безумного, выматывающего темпа он сбавил скорость, чувствительная точка, видимо, ощутилась только ярче, — и женщина, отчаянно изогнув поясницу, обеими руками потянула его к себе. — Су Ха, я, у-х, я кажется… сейчас!.. От её голоса, прерывисто шептавшего это, глядя ему в глаза, его пронзило колким, как игла, наслаждением. Если Чхве Бо Ра во время секса была слаба к его мольбам, то он сам был слаб к этой её прямоте. Когда Чхве Бо Ра звала его так, будто во всём мире не осталось имени, кроме его, прямо отдаваясь наслаждению; когда она специально проговаривала вслух своё состояние, которое он и так ощущал в местах их соединения, и при этом смотрела ему в глаза, — в спине у него начинало дрожать что-то, похожее на электрический разряд. И это наслаждение не походило ни на простой позыв кончить, ни на то странное чувство всемогущества, которое нередко появлялось у него во время секса с ней. Это было — как бы выразиться — близко к ощущению, что они действительно соединены. Что они соединены не просто физически и что это не только звериное удовлетворение от того, что он догнал её до самого конца и довёл до пика. Это было — буквально — ощущение, что у них слились в одно кровь с кровью, кожа с кожей. Что он, ассимилировавшись с её ощущениями, сам теперь чувствует то же, что чувствует она. В тот миг, когда он совсем потерялся, услышав, как Чхве Бо Ра произносит его имя, напряжение в нём ослабло. — Ах… В дурацкий, как у только что лишившегося невинности неумехи, момент — он кончил. Чи Су Ха, никак не справляясь с собой, выругался про себя на свой неподконтрольно дёргающийся, прямо сейчас, в эту минуту, выплескивающий жидкость член. Скорострел. Бормоча это внутри, он стал вынимать, — и почувствовал, как Чхве Бо Ра, с опозданием сообразив, что случилось, переводя дыхание, исподтишка подает бёдра назад. Всё, кончилось? Кончилось? Надежда, написанная на её лице, украдкой за ним посматривавшем, была настолько жалкой, что аж умилительная. От этого его лицо, в углах рта только что омраченное лёгкой досадой, неловко смягчилось. — Не переживай. Чи Су Ха, делая вид, будто и слыхом не слыхивал её очевидных надежд, что ему и в голову не пришло, что её волнует, — наоборот, что-то совсем другое, — с ласковым лицом натягивая презерватив на быстро затвердевший снова член, шепнул: — Пока не удовлетворю тебя, не подохну. * * * Намеренно не сняв с Чхве Бо Ра кардиган, он, в буквальном смысле слова, плавил её и ел. В последний раз он не кончил внутрь — вытащил и спустил на грудь. На именной значок с её именем, с аккуратно выгравированной надписью. Чхве Бо Ра, обессилевшую так, что у неё закрывались глаза, ненадолго дал поспать, а потом отнёс в наполненную тёплой водой ванну. Можно было и просто оставить её спать, но то, что они занялись этим не в кровати, его беспокоило. Завтра она точно скривится и пожалуется, что у неё болит всё тело. Чем смотреть на это, лучше пускай ляжет позже, но как следует расслабится. Чхве Бо Ра, заснувшая было у него в объятиях, проснулась от ощущения, что ей разминают плечи, и долгое время ничего не говорила. Какое-то время она молчала, как человек, который над чем-то колеблется, а потом, словно решившись, потухшим голосом призналась. Что на самом деле вспомнила то, что было тогда, во время того происшествия. То самое, в котором мужчинам раздробило ноги, — что вспомнила не всё, но почти всё. — Ты тогда сказал. Не вспоминать. Что тогда никаких проблем не будет… Договаривая это, Чхве Бо Ра сидела к нему спиной. Она была в его объятиях, но полностью отвернувшись, так что её выражения лица он видеть не мог. Сказал «не вспоминай». Да. Тогда, во время того происшествия, он, безусловно, опустившись на колени перед лишившейся рассудка Чхве Бо Ра, шептал ей именно это. Не зная, как долго эта ночь будет потом за ним тянуться. С тем простым желанием, чтобы любимая игрушка как можно дольше не сломалась. Не сознавая даже того, что сам факт, что это посмело положить глаз на то, до чего не дотрагивался даже он сам, вызвал в нём кровожадную ненависть. И что — она действительно тогда всё вспомнила. В тот самый миг, когда тревога и страх снова начали стискивать ему горло, она глубоко выдохнула и, словно шепотом, проговорила: — Мама тогда тоже сказала. Когда с братом случилось. Не вспоминать. Иначе, мол, не выжить… Чи Су Ха на мгновение задержал дыхание и остановил руки, готовившиеся обвить её тело. Точно змея, высунувшая голову из-под воды, замерев, изучал поведение добычи. Не ведающая ни о чём его внутренней черноте, Чхве Бо Ра нерешительно обернулась к нему. — Ты ведь… в том же смысле сказал, что и мама? В её глазах, когда она спрашивала это, стояли слёзы. И не только из-за влажности ванной, и не только от усталости. — Ты ведь обо мне думал, да? Чи Су Ха молча смотрел на эту бедняжку, копающую себе могилу. Какое-то время разглядывал её, точно встретил нечто впервые увиденное, а потом охотно подал тот ответ, которого требовали её наивные, наполнившиеся слезами глаза. — Да. Прижавшись губами к её глазам, мало-помалу наполнявшимся облегчением, он добавил: — Лучше бы ты этого не вспоминала. В прошлый раз — была ложь, а сейчас — правда. Лучше бы ты этого не вспоминала. Но раз он благодаря этому получил вполне желаемое — никаких сожалений у него не было. Чи Су Ха крепко, без зазоров, обхватил Чхве Бо Ра, которая со всхлипом, точно прилипая, прижалась к нему. — Спасибо… Уткнувшись лицом в плечо Чхве Бо Ра, что-то бормотавшей гнусавым голосом, он подумал: За что благодаришь. Это я благодарен. Чувствуя, как грудь до краёв наполняется удовлетворением, в котором не было ни тени сожаления, мужчина жадно поглаживал её мягкое тело. Воодушевление от того, что он добился всего, чего хотел, мгновенно перекинулось на тело. Чи Су Ха — что бывало с ним крайне редко — первым опустил голову между ног Чхве Бо Ра, которая теперь сама его об этом просила, и подумал. А может, я тогда ошибся? Может, собака — не Чхве Бо Ра, а я? Эта манера ходить за хозяином, эта гордость своим ошейником, — может, это я больше похож на собаку, чем Чхве Бо Ра… На мгновение он подумал, что и сам выглядит смешно, — но эта мысль тут же забылась в тот момент, когда он вошёл внутрь Чхве Бо Ра. ◆ ◇ ◆ ◇ ◆ Спасибо, что дочитали! 🖤 📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/0d848f47-a9ed-4d60-8854-a56173b821ed 💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab ---------- Глава 110 Экстра 17 — А-а… С ноющим ощущением в бёдрах пришло утро. А может, и не утро, а уже полдень. Бо Ра, лёжа на кровати Су Ха, окутанная знакомым запахом, несколько раз моргнула опухшими глазами. Закрытые шторы не пропускали солнечного света, но по лучу, пробивавшемуся сквозь щель, было ясно, что время уже довольно позднее. Хоть это и было очевидно, Бо Ра ещё какое-то время не находила в себе сил подняться и просто лежала. Да, я тоже хороша — увлеклась, перестала его одёргивать, развлекалась с ним вместе… Кардиган, как только приду домой, тут же выкину. Свалив всю свою вину на безвинную одежду, Бо Ра, охая, наконец села. Однако Су Ха, который, как ей смутно представлялось, должен был находиться в гостиной, там не было. Вместо него лишь начисто выстиранный кардиган и идеально оттёртый от спермы значок, сушась на солнце, источали приятный аромат кондиционера для белья. Зачем он это постирал. Бо Ра, охваченная нехорошим предчувствием, что эта одежда, точно проклятая кукла, и в Америку за ней увяжется, твёрдо решила, что выбросит её в мусорное ведро ещё до конца дня. Нет. Зачем ждать до вечера. Можно тихонько выкинуть прямо сейчас, пока Су Ха нет. Вспомнив прошлую ночь, которая ещё разок подточила её и без того хилое чувство морали, Бо Ра, наметив целью кардиган, на цыпочках двинулась к окну… Но в её украдкой приоткрывшиеся, точно у воровки, глаза попался силуэт того, кого она только что искала. Су Ха, который рано утром встал и начисто оттёр её значок, сидел на корточках на деревянном настиле, примыкающем к окну гостиной. За его широкими, обтянутыми белой футболкой плечами оказался бродячий кот в «смокинге». А, он кота кормил. Бо Ра, забыв о том, что собиралась сделать, развернулась — но не к сушилке, а к нему. Кот, который ещё на прошлой неделе остерегался Су Ха и, поев, тут же убегал, за это время, видимо, привязался — и теперь подошёл к нему близко. Подняв хвост трубой, словно доказывая своё доверие, кот мяукал рядом и после небольшой паузы, потёрся маленькой головой о его икру. Ничего себе. Рот Бо Ра, ставшей свидетельницей того, как осторожный кот впервые позволил себя приласкать, округлился. Поскольку Су Ха сидел к ней спиной, разглядеть его лицо она не могла. Но Бо Ра нисколько не сомневалась, что лицо у него точно такое же растроганное, как и у неё, — она прочла это по тому, как его большая рука почесывала кота под подбородком, и по самой мордочке кота, удовлетворённо зажмурившейся. На самом деле и видеть лицо особенно не требовалось. То, что Су Ха — нежный, добрый человек, в мире и так все знают как очевидную данность. Бо Ра, сделав ещё один шаг к окну, у которого, казалось, уже слышалось мурлыканье кота, мысленно вернулась к тем нескольким дням, в которые ей было так нелегко собраться с мыслями. На самом деле, когда у неё впервые ожило стершееся было воспоминание о происшествии, Бо Ра очень растерялась. Она знала, что должна ему верить. Знала, что эта позже всплывшая память может быть искаженной, что она сама, возможно, собрала её на свой лад. Но даже понимая это, она никак не могла удержать в себе желание избегать его. — Бо Ра. То, что было сегодня, ты не вспоминай. В ту ночь, когда сошёл с ума рассудок Ким Хан На, в этой запоздало всплывшей памяти Су Ха с непроницаемым лицом говорил это, — и казался ей человеком, которого она совсем не знает. Кроваво-красная лужа, расплывшаяся у него за спиной, и сам Су Ха, стоявший в ней, как ни в чём не бывало, пугали её, точно она вдруг увидела перед собой чужого. Сколько бы она ни старалась не подавать виду, скрыть это от него полностью у неё не получалось. Ведь Су Ха тоньше неё. Тот, кто чутко улавливает любую её маленькую перемену. При мысли о том, что он наверняка заметил, как она его боится, у неё начинало щемить от вины. Клялась, что больше не буду, — и снова делаю ему больно, — эта мысль мучила её всю ночь. И когда она никак не могла справиться с собой — с тем, что в его присутствии её всё равно сковывает напряжение, — неожиданно ей помогла мама. — Бо Ра. Я тебе говорила, что заказала для брата чхондоче [1]? [1] корейский буддийский поминальный обряд, цель которого — помочь душе умершего достичь хорошего перерождения. Часто проводится для тех, кто скончался внезапно или насильственной смертью. Сказав это, мама присела рядом, исподтишка поглядывая на дочь, и продолжила: — Брат, наверное, ушёл в добрый путь. Постоянно вспоминать о нём тоже плохо. — И не вспоминаю… Хотя, мам, ты ведь католичка, в церковь ходишь. — Ну и что. Хорошо ведь — и Господу помолиться, и духам тоже. Хоть мама и говорила это, на самом деле Бо Ра знала: по воскресеньям она пламенно молится в храме за упокой брата, а каждую ночь — поминает сына в молитвах. А значит, заговорила с ней об этом она исключительно из беспокойства о дочери. Из-за опасения, что та, после того как наехала на тело енота, могла вспомнить что-то связанное с братом. Что её единственная оставшаяся дочь снова из-за этого будет мучиться. — Забудь, Бо Ра. На лицо мамы, чистившей для неё персик, наложился отчаянный голос из прошлого: — Не надо всё помнить, Бо Ра. Забудь. В тот миг, когда она осознала, что давняя мамина мольба, звучавшая когда-то почти криком, имеет тот же смысл, что и сказанные ей Су Ха слова, страх перед ним растаял, точно по волшебству. Пугающее ощущение чуждости ушло, и остались только печаль и благодарность. Это его застывшее лицо, которое ей показалось бесстрастным, эта его поза, когда он, не обращая внимания на лужу крови, осматривал её, — всё это, несомненно, было сделано из заботы о ней. Когда она это поняла, сердце её защемило от чувства вины. Су Ха ведь и сам тогда был всего лишь ребёнком. Ему ведь наверняка было точно так же страшно, как и мне. И мысль о том, что она, несмотря на это, снова пыталась исказить его — того, кто старался её оберегать, — родила в ней даже презрение к самой себе. Именно это презрение и побудило Бо Ра надеть кардиган и нацепить значок. То, что она пытается отплатить за свою вину каким-то таким спектаклем, было одновременно стыдно — и порождало другого рода презрение к самой себе, — но представление о том, как обрадуется Су Ха, заставило её всё-таки решиться. В итоге он обрадовался даже больше, чем она представляла, — так что всё было не зря. Хотя получилось так, что не ожидавшая предложения о замужестве она сама получила куда больший подарок… Вспомнив прошлый вечер, в который сама была вконец растрогана, Бо Ра остановила свои мысли и подняла руку вверх. Ощущая тяжёлый, непривычный безымянный палец на левой руке, она широко распахнула чистое, без единого пятнышка, окно. — Ой!.. Кот, которого она хотела было погладить, надеясь, что, может, у Самсэк появится младший братец, при появлении незнакомого человека испуганно вздрогнул и удрал куда-то за клумбу. — Хорошо спала? Я ведь не страшная. Бо Ра, провожая его расстроенным взглядом, повернула голову на голос рядом. — Ещё бы поспала. Устала ведь. Глядя на Су Ха, который и к ней — спугнувшей кота, которого он только что так хорошо гладил, — оставался по-прежнему ласков, Бо Ра порывисто открыла рот. — Су Ха. — Да. — Я тебя люблю. От этого внезапного — не сказать, что чересчур — признания глаза цвета осени округлились. Глядя на него, замершего, словно от нападения, Бо Ра повторила слова, которые она не могла не сказать ему ещё раз. — Я тебя люблю. Раньше самого адресата её признанию зааплодировали — лепестками — летние цветы, цветущие в полном разгаре в клумбе. Тёплый ветер, до краёв напитанный их ароматом, скатился между двумя людьми, в которых стояло летнее солнце. Я тебя люблю. Только после того, как она ещё раз произнесла это, словно подталкиваемая щекочущим ветром, её «четырёхлистный клевер» наконец встал, в один шаг сократил расстояние и крепко её обнял. Снова пришедшее лето в уезде Нэхам. Под особенно жарким солнцем Бо Ра, в его не оставляющих ни щели объятиях, посмотрела на стену, возле которой, на камне, она когда-то давно стояла. То, каким глупой себя, наверное, видел юный он, ей представлялось так же ясно, как то, что она видит прямо сейчас. Восемнадцатилетняя девушка, со спелым, точно красное яблоко, лицом подглядывавшая в его сторону, — и стоило их глазам встретиться, поспешно убегавшая прочь, — ещё не научившаяся прятать чувства, и потому, как бы ни старалась, выдававшая себя с головой простушка. Что же ему во мне так понравилось. В этот миг сердце её, точно она встретила загадку, которую никто никогда не разгадал, заполнилось беспомощным вопросительным знаком, — но вместо того, чтобы искать ответ, Бо Ра, как и тогда, лишь улыбнулась и крепче прижала к себе его горячее тело. Су Ха. Моя самая большая удача в жизни, которая досталась мне даром. Снова и снова повторяя про себя это определение, она прислушивалась к частому стуку сердца, отдававшемуся в прижавшейся к ней груди. И, ощущая всем телом его счастье, Бо Ра, не сдерживаясь, поднялась на цыпочки и коснулась губами уголка губ возлюбленного. – fin. ◆ ◇ ◆ ◇ ◆ Спасибо, что дочитали! ----------