Майн: Мир культиваторов
Unknown

Артём — парень без амбиций: дни его делятся между видеоиграми и компанией друзей, ни о каком величии он не помышляет. Всё меняется, когда он отключается за очередным забегом в «Майне» и приходит в себя уже не дома — посреди мира культиваторов. Атмосфера тут тяжёлая: духовной энергии почти не осталось, и люди приспособились цепляться за жизнь как придётся.

Ни прокачки, ни заклинаний, ни судьбы, написанной свыше, у него нет. Из активов — только игровой склад ума, инстинкты выживальщика и непонятное окно «интерфейса» перед глазами.

Артём таскает блоки, роет норы, сеет пшеницу и с завидной регулярностью дохнет из-за собственной дурости. А потом до него доходит: что-то в этом мире сдвинулось. Не спаситель он и не герой. Он просто тот, из-за кого здешняя реальность незаметно… обновляется.

====================

Пролог 1/2

Пролог. Часть I — Игрок на чёрный день

Свет от монитора отражался в стекле окна, превращая тёмную комнату в зеркальную коробку. За спиной Артёма лежал город — шумный, уставший, полный машин и людей. Перед ним был другой мир. Мир блоков, света и простых правил, где всё можно было починить, если знаешь как. Он сидел, поджав ногу под себя, и быстро щёлкал мышью, не замечая времени. Часы на стене давно перевалили за полночь, но для него это была всего лишь «ещё одна ночь перед выходным».

На экране его персонаж спускался по узкой лестнице глубоко под землю. Факелы стояли через равные промежутки, словно отметки памяти. Артём не копал хаотично. Он строил систему. Каждый поворот шахты был рассчитан, каждая ветка — продумана. Он давно перестал играть ради выживания. Теперь он играл ради уверенности. Ради ощущения, что где-то под землёй у него есть место, где всё под контролем.

Он поставил последний блок и отступил на шаг. Перед ним открылась небольшая комната без окон. Каменные стены, ровный потолок, сундук в углу. Ничего особенного. Но он знал: над этой комнатой три слоя земли, один слой камня и случайный холм. Никто не найдёт её, если не знает точных координат. Он открыл сундук и быстро разложил предметы по ячейкам — железо отдельно, еда отдельно, инструменты отдельно. Порядок успокаивал сильнее любой музыки.

— На всякий случай, — тихо сказал он, закрывая крышку.

Он любил эту фразу. В игре она значила больше, чем в жизни. В жизни «на всякий случай» редко работало. В игре — почти всегда. Можно было построить второй выход, сделать запасную кирку, спрятать алмазы под слоем грязи и быть уверенным: если что-то пойдёт не так, у тебя есть план Б. И план В. И ещё один сундук, о котором никто не знает.

Он вышел из комнаты и закрыл проход блоками, оставив едва заметный знак на стене. Не дверь. Не люк. Просто другой оттенок камня, который он сам заметит, а случайный игрок — нет. Руки двигались автоматически. Это было не строительство. Это была привычка.

На поверхности его ждал дом. Не огромный замок и не стеклянная башня, а аккуратное строение у воды. Небольшой причал, грядки, загон для животных. Всё работало. Пшеница росла ровными линиями, вода текла по канавкам, факелы освещали территорию без лишнего дыма. Он обошёл дом по кругу, проверяя свет. Один факел переставил на полблока левее. Стало симметричнее. Он кивнул сам себе.

Ему нравилось строить не красиво, а правильно. Чтобы мобы не спавнились. Чтобы вода доставала до каждого блока. Чтобы дверь открывалась в нужную сторону. Он получал удовольствие не от редких предметов, а от ощущения, что система работает. Что мир подчиняется логике, если приложить немного терпения.

Вдалеке загорелась лава. Он улыбнулся и поставил метку на карте. Ещё один ориентир. Ещё одна точка, куда можно вернуться, если потеряешься. Он никогда не играл «на удачу». Он играл «на подготовку». Если находил алмаз — радовался. Если не находил — строил ферму железа. Если умирал — делал запасную броню. Всё можно компенсировать, если думать заранее.

В одном из сундуков у него лежали странные вещи: лишние вёдра, запасные лодки, несколько удочек, пачка табличек. Он редко ими пользовался, но не убирал. Они были частью его спокойствия. Как будто игра шептала: будь готов, и мир не застанет тебя врасплох.

Он вышел на крышу дома и посмотрел на пиксельное небо. Звёзды были одинаковыми каждый раз, но всё равно казались уютными. Где-то внизу бродили зомби, скелеты стреляли в темноте, пауки шуршали по траве. Но его территория была светлой. Защищённой. Продуманной.

— Сервер можно начинать заново хоть завтра, — пробормотал он. — Я бы всё равно построил так же.

Это не было хвастовством. Скорее спокойным знанием собственных привычек. Он умел начинать с нуля и через несколько часов иметь базу. Умел находить ресурсы без карты. Умел делать маленькие хитрости, которые экономили время. Не великий игрок. Но подготовленный.

Он спустился вниз, открыл один из скрытых люков в полу и проверил запас еды. Хватит надолго. Проверил броню. Целая. Проверил инструменты. Есть запасные. Всё было на месте. Всё было «на чёрный день», который в игре никогда не казался страшным, потому что его можно было предусмотреть.

Монитор светил в лицо ровным белым прямоугольником. Артём на секунду поднял руку, закрывая глаза от яркости. Пальцы отбрасывали знакомые тени. Он моргнул и улыбнулся уголком губ. Мир по ту сторону экрана был хаотичным, шумным и требовал слишком много энергии. Мир по эту сторону был простым: блок, свет, порядок.

Он не знал, что через несколько часов все его базы, проходы и сундуки перестанут быть просто игрой. Пока что это был лишь вечер, ещё одна проверка запасов и тихое удовлетворение от мысли, что где-то под землёй у него есть место, куда можно вернуться. На всякий случай.

----------

Пролог 2/2

Пролог. Часть II — Когда сервер не выключается

Он собирался выйти из игры десять минут назад. Потом ещё десять. И ещё.

Такие вечера у него случались часто: сначала проверка базы, потом «раз уж зашёл — подправлю ферму», затем «ну и шахту углублю на пару уровней». Время в игре текло иначе. Не быстрее и не медленнее — просто без давления. Здесь никто не ждал ответа на сообщения, не требовал срочных решений, не шумел за стенкой. Был только свет экрана и знакомый порядок действий.

Артём вернулся в дом персонажа и закрыл за собой дверь. Факелы горели ровно, без копоти. Он подошёл к сундуку и ещё раз перебрал вещи, хотя знал их наизусть. Запас еды, запас инструментов, запас блоков. Лишние вёдра. Лодка. Таблички. Он редко ими пользовался, но не убирал. Эти предметы были как тихое обещание самому себе: если что-то пойдёт не так, у тебя есть план.

Он вышел на улицу и оглядел территорию. Поля росли ровными линиями, вода доходила до каждого блока. Загоны для животных стояли на расстоянии, чтобы шум не мешал. Свет был расставлен так, чтобы ни одна тень не оставалась слишком глубокой. Он любил такие мелочи. Они давали ощущение завершённости. Не красоты — правильности.

На горизонте мерцала лава. Он машинально отметил направление. Ещё одна точка на карте памяти. Если потеряется — вернётся по ориентирам. Если умрёт — восстановит всё за пару часов. Он давно перестал бояться потерь в игре. Потери были частью процесса. Главное — знать, как начать снова.

Монитор светил слишком ярко. Артём поднял руку и прикрыл глаза ладонью, пропуская свет сквозь пальцы. Комната за спиной тонула в темноте, только экран оставался единственным источником света. В отражении стекла он видел себя — уставшего, но спокойного. В реальном мире день был шумным и требовательным. В этом — понятным. Блок можно сломать. Факел можно поставить. Ошибку можно исправить.

Он спустился в подземный проход, проверил скрытый люк и снова закрыл его незаметным блоком. Привычка. Никто не искал его базы, но он всё равно прятал входы. Не из страха. Из уважения к системе. Если уж строить — то так, чтобы работало долго. Чтобы даже случайность не могла всё разрушить.

Где-то за стенами дома заспавнились мобы. Он слышал их глухие шаги и редкие звуки ударов по земле. Они не представляли угрозы — свет держал границу. Артём улыбнулся. Ему нравилось это чувство: ночь есть, опасность есть, но территория под контролем. Не абсолютная безопасность, а управляемый риск.

Он вернулся на поверхность и остановился у воды. Пиксельное небо было усыпано одинаковыми звёздами. Они никогда не менялись, но каждый раз казались уютными. Он подумал, что если начать новый мир завтра, он всё равно построит похожую базу. Не потому что фантазии не хватает, а потому что эта схема работала. Проверенная, надёжная, «на чёрный день».

Курсор завис в углу экрана. Он хотел выйти, но рука не двигалась. Сначала поправить один факел. Потом проверить ферму. Потом — «ещё минуту». Веки тяжело опустились. Мышцы шеи расслабились. Свет монитора стал мягче, расплывчатее. Звуки игры растянулись, превратившись в ровный гул, похожий на далёкий ветер.

Последней мыслью была не команда «сохранить» и не раздражение от позднего времени. Мысль была простой и спокойной:

«Если что — у меня всё готово.»

Пальцы всё ещё держали мышь, когда граница между экраном и темнотой исчезла. Белый прямоугольник света медленно превратился в тёплое сияние. Шум кулеров растворился в шелесте листвы. Воздух стал свежим и прохладным. Он не заметил момента перехода — только изменение ощущений. Как будто сервер не выключился, а загрузился заново.

Когда Артём открыл глаза, первое, что он сделал, — снова поднял руку к лицу, закрывая свет. Привычный жест. Но свет был другим. Не холодным и ровным, а тёплым и живым. Сквозь пальцы пробивались лучи настоящего солнца. И вместе с ними пришло понимание, что на этот раз выйти в меню не получится.

----------

Деревня

Глава 1. Часть I — Странный человек у края деревни

Утро встретило Артёма запахом сухой травы и пыли. Солнце стояло уже высоко, будто день давно начался без него. Он поднял руку и на секунду прикрыл глаза ладонью — жест получился машинальным, таким же, как вчера перед экраном. Свет оказался тёплым и живым, и от этого простого факта внутри стало чуть спокойнее. Мир не исчез. Мир продолжался.

Он стоял на пригорке и смотрел на деревню внизу. Небольшие дома из неровного камня, крыши из потемневших досок, узкие улочки без чётких линий. Колодец в центре выглядел старым и почти пустым. Люди двигались медленно, без спешки, словно каждое действие требовало лишних усилий. Артём не слышал их разговоров, но видел жесты — усталые, короткие, экономные.

Первой мыслью было не «пойти туда», а «подготовиться». Память о внезапной смерти не имела формы, но имела вес. Он оглянулся по сторонам, нашёл дерево на краю поля и подошёл к нему. Ладонь ударила по стволу — больно, но привычно. Кусок древесины отделился. Потом ещё. Доски, палки, верстак. Деревянный меч лёг в руку неловко, как инструмент, а не оружие. Кирка — следом. Он не собирался драться. Он просто не хотел снова оказаться без ничего.

Только после этого он спустился к деревне.

Взгляды жителей встретили его раньше слов. Женщина у колодца прижала к себе ведро, старик на лавке перестал строгать палку, двое детей спрятались за углом дома. Никто не кричал, никто не гнал его прочь, но в воздухе висело тихое напряжение. Он был чужим. Лишним ртом. Ещё одной неизвестной переменной в и без того сложном уравнении.

Артём кивнул, не приближаясь. Он не искал разговоров. Он искал место. Пройдя по краю деревни, он выбрал участок у сухого поля и начал строить. Камень к камню, земля к земле. Дом рос быстро, но криво — углы не сходились идеально, крыша получилась чуть наклонной. Он не стремился к красоте. Он стремился к эффективности: четыре стены, крыша, дверь позже. Внутри — верстак, угол для сундука, место для печи.

Солнце медленно двигалось по небу, а куча камня рядом уменьшалась. Люди наблюдали издалека. Кто-то шептался, кто-то просто стоял, скрестив руки. Они видели не дом — они видели скорость. Дом, который обычно строился днями, вырос за часы. Не аккуратный, не красивый, но прочный. Староста подошёл ближе к вечеру, когда тени стали длиннее. Он остановился в нескольких шагах и долго смотрел на стены.

— Ты… путник? — спросил он наконец.

Артём пожал плечами. Слово подошло. Староста кивнул и ушёл, не задавая больше вопросов. Этого было достаточно. В деревне не любили лишние разговоры.

Когда солнце коснулось горизонта, Артём не лёг спать. Усталости не было — только пустота в животе, медленно растущая. Он крафтил блоки, двигал вещи в инвентаре, переставлял верстак на полблока левее. Потом вышел наружу и начал копать рядом с домом. Не вниз — диагонально. Один блок вперёд, один вниз. Факелов было мало, он экономил. Глубже. Тише. Камень отвечал глухими ударами.

На глубине он остановился, прислушался к тишине и поднялся на несколько ступеней вверх. Память о внезапном ударе сзади кольнула в груди. Он поставил три блока у входа. Не дверь. Блоки. Руки сделали это сами. Только после этого он продолжил копать в стороны, узкими тоннелями, чёткими линиями. Порядок успокаивал.

Когда голод стал явным, он вернулся на поверхность, снял блоки, вышел и поставил их обратно. Вход исчез, будто его и не было. Ночь прошла без сна. Мир был тихим, но не пустым — за стенами дома шуршали шаги, редкие удары по земле, далёкие звуки. Он не выглядывал. Он ждал рассвета.

Утром староста принёс кусок хлеба. Маленький. Неровный. Он протянул его молча, будто отдавал часть собственных запасов. Артём кивнул и принял. Вкус был простым, но тёплым. Еда вернула силы быстрее, чем ожидалось. Внутри снова стало ровно.

После этого он пошёл к краю деревни и начал складывать камни в линию. Не стену замка — периметр. Два блока высотой, местами три. Земля, камень, доски — всё шло в дело. Жители сначала смотрели, потом один принёс камень, другой — доску. Работа шла медленно, но шла. К вечеру линия замкнулась. Факелы встали по углам. Свет не дымил и не гас. Ночь впервые встретила деревню не полной тьмой.

Во время стройки он сломал пучок сухой травы, и на ладонь упали семена. Мысль пришла мгновенно: пшеница. Он посмотрел на пустое поле, на колодец, на трещины в земле. Потом — на незакрытый участок стены.

— Сначала защита, — тихо сказал он сам себе и убрал семена в слот.

К ночи он снова ушёл в шахту. Диагональный спуск стал глубже, тоннели — длиннее. Камень уступал железу. Звук кирки отражался от стен и возвращался ровным эхом. Он работал до тех пор, пока голод не напомнил о себе снова. Вернувшись, он закрыл вход блоками и сел у стены, прислонившись спиной к камню. Факел рядом горел ровно, без дыма, без треска. Свет был закреплён, как правило.

На третий день он сделал мотыгу. Линии грядок легли ровно, вода пошла по канавкам. Семена опустились в землю аккуратно, без лишних движений. Люди стояли рядом и молчали. Для них это было странно. Для него — привычно. Земля потемнела от влаги, и тонкие ростки показались быстрее, чем ожидалось.

С холма за деревней два силуэта наблюдали молча. Они видели стену, свет, линии полей и человека без духовной ауры. Один наклонил голову, второй скрестил руки.

— Он не использует ци, — сказал первый.

— Тогда почему всё работает? — ответил второй.

Внизу Артём поднял руку, закрывая глаза от солнца, и посмотрел на ростки. Он не видел наблюдателей. Он видел цикл. Камень, свет, вода, время. Мир подстраивался под порядок, если порядок был точным. И этого ему было достаточно.

----------

Деревня 2/2

Глава 1. Часть II — Земля, которая отвечает

К полудню третьего дня деревня изменилась так тихо, что сами жители не сразу это заметили. Не произошло чуда, не зазвучала музыка, не пролился дождь. Просто исчезла одна привычная деталь — постоянное ожидание беды. Стена стояла неровной линией, но она была. Факелы горели без копоти. И самое странное — на грядках появилась зелень.

Артём сидел на корточках у канавки и пальцем поправлял поток воды. Она шла не бурно и не слабо — ровно, как нужно. Он не думал о символах или техниках. Он думал о блоках расстояния. О том, что вода должна доставать до каждого участка. Что если поставить факел на один блок выше, тень исчезнет. Это была не магия. Это была привычка видеть мир как систему.

— Ты землю… лечишь? — тихо спросил старик за спиной.

Артём обернулся. Старик держал в руках деревянную чашу и смотрел на грядки так, будто боялся моргнуть.

— Нет, — ответил он после паузы. — Просто… правильно делаю.

Старик кивнул, будто услышал объяснение, которое всё равно не понял. Для него «правильно» звучало как «тайно». Он ушёл, оглядываясь через плечо, словно ожидал, что ростки исчезнут, если перестать на них смотреть.

День тянулся медленно. Люди проходили мимо стен, трогали камни, проверяли факелы. Один мальчишка осторожно коснулся света пальцем и удивлённо отдёрнул руку — не горячо. Женщина принесла ведро воды и поставила у колодца, хотя колодец почти не давал её. Мелочи складывались в ощущение движения. Не вверх — вперёд.

Артём не давал указаний. Он просто делал своё. Переставил один факел, потому что угол был слишком тёмным. Подправил грядку, потому что земля высохла. Проверил стену на щели. Он не пытался быть полезным. Он пытался убрать лишние ошибки. И мир отвечал на это спокойствием.

К вечеру небо потемнело быстрее обычного. Облака закрыли солнце, и деревня на мгновение вернулась к привычной серости. Но факелы удержали свет. Тени стали мягче, углы — безопаснее. За стеной послышались шаги. Несколько фигур прошли вдоль камней, остановились, развернулись. Никто не перелез. Никто не вошёл.

— Они… обходят, — прошептала женщина у ворот.

— Свет, — ответил Артём, не глядя. — Им не нравится свет.

Он не объяснял дальше. Не потому что скрывал, а потому что не знал других слов. В его голове это было так же очевидно, как то, что вода течёт вниз. В их мире это было новым правилом.

Ночью он снова ушёл в шахту. Диагональный спуск стал глубже, тоннели — длиннее. Железо звякнуло о кирку, и звук показался громче обычного. Он остановился, прислушался. Тишина. Камень, факел, дыхание. Он работал до тех пор, пока голод не напомнил о себе, и вернулся на поверхность. Блоки закрыли вход. Свет остался внутри.

Утро четвёртого дня принесло удивление. Ростки пшеницы вытянулись заметно выше. Не чудо — просто быстрее, чем привыкли жители. Они стояли у поля и шептались, будто боялись спугнуть процесс. Староста подошёл ближе и присел рядом с Артёмом.

— Сколько ждать? — спросил он.

Артём прикинул расстояние до воды, количество света, плотность земли.

— Скоро, — сказал он. — Если ничего не ломать.

Слово «ломать» прозвучало странно, но староста понял его правильно. Он разогнал детей от грядок, поставил рядом два факела и остался стоять, как страж. Земля темнела от влаги, и зелень становилась гуще. Цикл шёл.

С холма два наблюдателя не уходили. Их одежды колыхались на ветру, но лица оставались в тени. Они видели не ростки — они видели ускорение. Территорию, где время будто шло плотнее. Один из них поднял руку, будто пытаясь почувствовать воздух.

— Плотность ян выше обычного, — сказал он.

— Но источник не виден, — ответил второй. — Нет циркуляции ци.

— Тогда что это?

Ответа не последовало. Внизу человек без ауры переставлял факел на полблока левее, и тень исчезала.

К полудню первые колосья стали золотиться. Жители смотрели на них так, будто видели золото. Артём сорвал один, покрутил в пальцах и кивнул. Работает. Он раздал семена старосте и показал жестом линии, воду, расстояние. Слова были лишними. Движения оказались понятнее.

Деревня впервые за долгое время зашумела иначе. Не тревожно — деловито. Кто-то нёс воду, кто-то выравнивал землю, кто-то ставил факелы. Порядок рождался не из приказов, а из повторения. Артём отошёл в сторону и сел у стены. Он не был лидером. Он был точкой отсчёта.

Солнце поднялось высоко, и он снова поднял руку, закрывая глаза от яркости. Сквозь пальцы свет распадался на полосы. В этой простой тени было что-то знакомое — как отражение экрана в тёмной комнате. Он усмехнулся и опустил ладонь.

За стеной послышался глухой удар. Один из камней дрогнул, но не упал. Люди замерли. Артём подошёл, поправил блок и поставил факел выше. Свет лег ровнее. Шаги за стеной отступили. Ночь ещё не пришла, но правило уже работало: целый предмет — целый свет. Сломанный блок — сломанная граница.

Вечером он снова проверил шахту, закрыв вход тремя блоками. Привычка не исчезала. Она становилась частью ландшафта так же, как канавки воды и линии грядок. Деревня привыкала к его странностям, а он — к их взглядам. Никто не называл это дружбой. Это было сосуществование.

Когда темнота опустилась окончательно, факелы удержали периметр. Мобы ходили вдоль стены и уходили. Пшеница тихо шуршала на ветру. В домах зажглись огни. Дети смеялись громче, чем вчера. Старик у колодца впервые за долгое время сел не на край, а на лавку.

На холме два силуэта наконец развернулись.

— Он не усиливает мир, — сказал первый.

— Он убирает ошибки, — ответил второй.

Внизу Артём сидел у стены и сортировал вещи в инвентаре. Камень к камню, железо к железу, еда к еде. Порядок был тихим, но устойчивым. Мир не стал другим за один день. Он просто начал отвечать на точные действия. И этого было достаточно, чтобы одиночество перестало быть пустотой и стало пространством для работы.

----------

Том 1 Глава 2

Том 1 — Глава 2

Странный человек и тень у стены

Утро началось с голода.

Не резкого — привычного, ровного, словно тихое напоминание, что тело всё ещё живое. Артём открыл глаза и некоторое время просто смотрел в потолок своего кривоватого дома. Каменные блоки лежали не идеально, но держались крепко. Он машинально отметил пару мест, которые стоило укрепить позже.

Снаружи было тихо.

Он сел, проверил вещи, разложенные рядом: деревянный меч, кирка, немного камня, остатки еды. Этого хватит ненадолго. Мысль пришла сразу — поле.

Не для деревни.

Пока — для себя.

Он вышел наружу, огляделся. Люди уже просыпались, но держались на расстоянии. Кто-то бросал короткие взгляды, кто-то отворачивался, делая вид, что занят делами. Артём не обращал внимания. Это было ожидаемо. Он был чужим.

Обойдя дом, он нашёл место, скрытое от деревни небольшой складкой земли. Там он начал копать канавки. Земля была сухой, тяжёлой, но поддавалась. Руки двигались быстро — привычный ритм возвращал спокойствие.

Семена легли в ровные линии.

Он присел, проверяя расстояние до воды в голове, будто видел невидимую сетку блоков.

— Сработает, — тихо сказал он сам себе.

Пока он работал, взгляд скользнул к краю деревни. Между домами мелькнула тонкая фигура. Маленькая. Быстрая.

Он сделал вид, что не заметил.

---

К полудню голод стал сильнее. Артём вернулся в дом, достал остатки хлеба и разделил на две части — привычка из игры, где всегда нужно думать наперёд.

Когда он снова вышел, кусок хлеба исчез.

Он остановился.

Ветер шевелил сухую траву. Никого.

Но на земле остался маленький след.

Лёгкий.

Детский.

Он усмехнулся и пошёл дальше.

---

Работа отвлекала. Он начал укреплять будущую стену вокруг деревни. Камень к камню, земля к земле. Не красиво — правильно. Высота пока небольшая, но уже достаточная, чтобы замедлить ночных существ.

Жители наблюдали издалека.

Один мужчина подошёл ближе, положил рядом несколько камней и молча ушёл. Через некоторое время ещё кто-то сделал то же самое.

Артём ничего не сказал.

Он просто продолжил работать.

---

К вечеру пришёл староста.

Он остановился рядом, долго смотрел на стену и только потом заговорил:

— Люди не понимают тебя.

— Я и сам не всё понимаю, — ответил Артём, не прекращая работы.

Староста усмехнулся.

— Но они видят, что ты делаешь полезное.

Пауза.

— Еды мало. Воды тоже. Если хочешь остаться — это важно.

Артём кивнул.

Он и сам уже думал об этом.

Железо, найденное ночью в шахте, лежало у него дома. Значит — ведро возможно. Осталось только правильно использовать.

— Подождите немного, — сказал он.

Староста посмотрел на него внимательно, будто хотел спросить ещё что-то, но передумал.

— Хорошо.

---

Ночь пришла быстро.

Факелы горели ровно. За стеной слышались шаги существ, но они не приближались. Артём снова спустился в шахту — диагональный спуск уходил всё глубже. Он работал до тех пор, пока голод не заставил остановиться.

Поднимаясь наверх, он снова закрыл вход блоками.

Привычка спасала нервы.

---

Когда он вышел наружу, деревня уже спала.

И именно тогда он увидел её.

Маленькая фигура стояла у стены его дома, сжимая в руках что-то съедобное. Девочка. Худое лицо, настороженные глаза, движения быстрые, как у уличной кошки.

Она заметила его — и замерла.

Готовая убежать.

Артём поднял руки чуть в стороны, показывая, что не собирается приближаться.

— Ешь, — сказал он спокойно.

Она не ответила.

Сделала шаг назад.

Он повернулся и медленно ушёл внутрь дома, оставив дверь приоткрытой.

Через несколько секунд послышались лёгкие шаги.

Потом — тишина.

---

Утром кусок хлеба исчез.

На его месте лежал маленький камешек.

Артём посмотрел на него и тихо фыркнул.

— Понятно.

Он убрал камешек в инвентарь.

---

Днём он занялся ведром.

Железо плавилось медленно. Печь тихо потрескивала, наполняя дом тёплым светом. Когда металл наконец принял форму, он поднял ведро в руках и проверил вес.

Работает.

Теперь нужна вода.

Но не сейчас.

Ночью.

---

На холме за деревней двое наблюдателей сидели молча.

— Он снова изменил среду, — сказал младший.

— И всё ещё без ци, — ответил старший.

Они смотрели на стены, на поля, на спокойный свет факелов.

— Нужно отправить сообщение секте.

Старший достал нефритовый жетон. Поверхность засветилась мягким светом.

— Отчёт: объект продолжает влиять на территорию. Предположительно скрытый мастер или неизвестный тип практики.

Жетон погас.

— Теперь ждём.

---

Вечером Артём вышел к центру деревни.

Старый колодец почти высох.

Он присел рядом и мысленно прикинул расстояние.

Два блока.

Одинаковая глубина.

Просто сделать правильно.

Он поднялся и пошёл домой.

Сегодня ночью он собирался исправить ещё одну ошибку мира.

---

Когда деревня уснула, он тихо вышел наружу с ведром в руке.

Луна освещала пустые улицы. Ветер шевелил траву.

Он работал быстро, без лишних движений. Расширил яму, выровнял края, поставил камень так, чтобы всё выглядело естественно.

Первое ведро.

Вода разошлась по дну.

Второе.

Поверхность дрогнула — и замерла идеально ровной.

Артём смотрел несколько секунд.

Работает.

Он поправил края, убрал лишнюю землю и тихо ушёл.

Никаких следов.

Словно источник существовал всегда.

---

Утром деревню разбудил крик.

Люди собрались у колодца. Вода была чистой, прозрачной, холодной. Кто-то смеялся, кто-то смотрел настороженно.

— Ночью никто не копал, — говорил один.

— Я бы услышал, — отвечал другой.

Староста молча смотрел в сторону дома Артёма.

Дверь была закрыта.

Тихо.

---

Внутри Артём ел хлеб и проверял инструменты.

Снаружи обсуждали чудо.

А он думал только о том, что теперь можно не ходить далеко за водой.

---

На холме наблюдатели почувствовали изменение раньше, чем увидели его.

Поток энергии стал плотнее.

Стабильнее.

— Источник… — тихо сказал младший.

Старший нахмурился.

— Это уже не случайность.

Они переглянулись.

Впервые в их взглядах появилось беспокойство.

---

Ночь снова опустилась на деревню.

Факелы горели ровно.

Вода тихо отражала звёзды.

А где-то в темноте маленькая фигура снова наблюдала за домом человека, который делал невозможные вещи так, будто это самая обычная работа.

Ночь была тихой.

Даже слишком тихой.

Артём сидел у стены своего дома, прислонившись спиной к холодному камню. В руках — пустое ведро. Он крутил его медленно, почти машинально, слушая, как снаружи деревня постепенно успокаивается.

Сначала слышались разговоры у источника.

Потом шаги.

Потом только ветер.

Он закрыл глаза.

В голове всплывали привычные мысли игрока: что нужно сделать завтра, где усилить стену, сколько осталось железа, когда снова проверять шахту.

Всё было понятно.

Предсказуемо.

Но внутри оставалось странное ощущение.

Будто мир вокруг реагирует слишком сильно на простые действия.

Он нахмурился.

В игре это было нормально — поставил блок, получил результат.

Здесь… люди смотрели иначе.

Слишком внимательно.

Слишком осторожно.

Он вздохнул и открыл глаза.

На краю света факела мелькнула маленькая тень.

Девочка снова была там.

На этот раз она не приближалась.

Просто сидела на корточках у стены и смотрела на него.

Как будто проверяла, настоящий ли он.

Артём ничего не сказал.

Только чуть кивнул.

Она замерла, потом медленно — почти незаметно — повторила короткий наклон головы.

И снова исчезла в темноте.

Он усмехнулся.

— Ладно, — тихо сказал он сам себе. — Привыкай.

Где-то за стеной раздался далёкий звук ночного существа, но оно не подошло ближе. Свет удерживал границу.

Артём поднял взгляд к небу.

Звёзды были другими, не такими, как в игре.

Но ощущение оставалось знакомым — будто где-то рядом есть база, где всё под контролем.

Он поставил ведро рядом и поднялся.

Завтра будет работа.

Всегда есть работа.

А где-то высоко, за пределами его мира, в нефритовом жетоне уже медленно разгорался ответ секты.

----------

Том 1 Глава 3

Том 1 — Глава 3

Часть I — Дом, который становится базой

Утро началось с тишины.

Не той, что бывает перед опасностью, а другой — ровной, рабочей. Артём открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок из неровных досок. Дом всё ещё казался временным. Укрытие, построенное наспех. Но за последние дни внутри появилось что-то знакомое — ощущение точки возврата.

Он сел и машинально проверил вещи. Привычка, выработанная годами игры: инструменты — есть, еда — есть, факелы — достаточно. Ничего не потеряно. Значит, день можно начинать спокойно.

Снаружи воздух был прохладным. Деревня просыпалась медленно. Где-то скрипнула дверь, закашлялся старик, послышался тихий разговор у колодца. Люди двигались экономно, будто берегли силы даже утром.

Артём прошёл вдоль стены, которую они закончили недавно. Камни стояли неровно, но держались. Он остановился, заметив щель, и без раздумий поправил блок. Потом ещё один. Руки работали сами — привычные движения, отточенные сотнями часов.

Он не думал о том, что это деревня. В голове всё называлось проще: периметр, свет, безопасность.

За стеной следы ночных существ уже исчезали. Земля была чуть примята, но границу никто не пересёк. Факелы работали.

Он кивнул сам себе.

Следом — шахта.

Вход был закрыт тремя блоками. Артём снял их, спустился вниз и сразу вернул обратно. Даже если это выглядело странно, он не собирался менять привычки. Слишком много раз именно мелочи спасали инвентарь.

Диагональный спуск уходил глубже. Кирка ударяла по камню размеренно: шаг — удар — шаг — удар. Эхо возвращалось короткими глухими звуками. Под землёй было проще думать. Камень честный — либо ломается, либо нет.

Через некоторое время он остановился. Железо. Небольшая жила, но достаточная. Артём усмехнулся. Значит, ведро скоро станет реальностью. А значит — вода.

Мысль о воде задержалась дольше обычного. Колодец в деревне почти пустой. Люди экономят каждый ковш. Он уже представлял, как сделает источник — тихо, ночью, чтобы никто не мешал.

Голод напомнил о себе резким спазмом. Он поднялся наверх, снова закрыв шахту блоками.

Солнце стояло высоко. Артём сел у стены и достал хлеб. Пока ел, взгляд скользил по полю. Пшеница росла ровными линиями — как и должна. Если всё пойдёт так дальше, голод перестанет быть проблемой.

Шорох.

Он заметил движение боковым зрением.

У угла дома мелькнула маленькая фигура и тут же исчезла.

Артём не повернул голову. Сделал вид, что ничего не заметил. Продолжил есть.

Через несколько секунд снова показалось лицо — худое, настороженное. Девочка. Грязные волосы, слишком внимательный взгляд. Она смотрела не на него, а на хлеб.

Он тихо вздохнул.

Отломил кусок и положил рядом, будто случайно. После этого отвернулся к полю.

Тишина.

Потом — быстрые шаги.

Когда он снова посмотрел — еды уже не было.

Только лёгкие следы на земле.

Артём хмыкнул и доел своё.

Работы хватало. Он перетаскивал камни, укреплял слабые места стены, проверял свет. Иногда жители молча приносили материалы. Они всё ещё держали дистанцию, но страх исчезал. Теперь в их взглядах было больше любопытства, чем настороженности.

Ближе к вечеру он снова увидел девочку. Она сидела дальше, у забора, и наблюдала. Не подходила. Стоило ему чуть повернуться — сразу напрягалась, готовая убежать.

«Как кошка», — подумал он.

Солнце било в глаза. Артём поднял ладонь, прикрывая свет — привычный жест, который остался с ним ещё с того мира.

И вдруг поймал себя на мысли: ребёнок не должен так смотреть на еду.

Он быстро отогнал её. Лишние эмоции мешают работать.

К ночи стало прохладнее. Факелы зажглись один за другим, мягко очерчивая границу. За стеной послышались шаги, но никто не приближался. Свет удерживал их.

Артём сделал обход, проверил каждый угол и вернулся домой.

Внутри было тихо. Он поставил сундук ровнее, рассортировал вещи: камень — отдельно, железо — отдельно, еда — отдельно. Порядок всегда успокаивал.

Дом всё ещё выглядел простым, даже грубым. Но теперь здесь было то, чего раньше не хватало.

Запасы.

Свет.

Закрытая дверь.

Он сел у стены и на секунду закрыл глаза.

Когда-то это было просто место для выхода из игры. Временная база.

Теперь — место, куда хочется вернуться.

Снаружи ветер шуршал по траве, а деревня медленно привыкала к его присутствию.

Артём потушил лишний факел и лёг, думая только об одном:

завтра нужно продолжить. Ещё немного — и всё начнёт работать как система.

Том 1 — Глава 3

Часть II — Вода, которую никто не видел

Ночь пришла тихо.

Факелы вдоль стены горели ровно, без дыма, отбрасывая длинные полосы света на землю. Артём сидел внутри дома и смотрел на слитки железа, медленно остывающие в печи. Он ждал именно этого момента — когда деревня уснёт и никто не будет задавать лишних вопросов.

Железо звякнуло, когда он достал его из печи.

Ведро получилось тяжёлым. Простым. Настоящим.

Он несколько секунд держал его в руках, проверяя вес. В игре это был просто предмет. Здесь — инструмент, который мог изменить всё.

Артём поднялся, потушил лишний факел и вышел наружу.

Деревня спала. Только редкий свет пробивался из щелей домов. Он прошёл вдоль стены, убедился, что никто не смотрит, и направился туда, где днём заметил небольшую лужу у старого камня. Воды было мало — едва хватило бы напоить одного человека.

Но ему нужно было совсем немного.

Он зачерпнул воду ведром и на секунду замер, словно проверяя, сработает ли привычное правило.

Вода не исчезла полностью — только стала мельче.

— Значит, работает, — тихо сказал он сам себе.

Возвращался он осторожно, стараясь не шуметь. Дом встретил привычной темнотой. Артём спустился под землю — туда, где уже была небольшая скрытая ниша, известная только ему.

Здесь он поставил два блока рядом и вылил воду.

Поток растёкся по камню.

Он подождал, затем снова зачерпнул.

Ведро снова наполнилось.

Артём усмехнулся.

Бесконечный источник.

Маленький, скрытый, безопасный. Пока — только для него. Не из жадности. Просто он ещё не был уверен, как этот мир отреагирует на такие вещи.

Он сделал несколько шагов назад и посмотрел на воду. Она тихо отражала свет факела.

Странно знакомое ощущение спокойствия вернулось — как будто кусочек старого мира снова оказался рядом.

Наверху послышался лёгкий шорох.

Артём замер.

Потом понял — ветер. Дом скрипнул досками.

Он поднялся обратно, снова закрыв вход в подземную нишу блоками.

Ночь продолжалась.

Он уже собирался лечь, когда заметил движение у стены. Маленькая фигура быстро скользнула между тенями. Та самая девочка.

Она остановилась возле дома, долго смотрела, потом осторожно подошла к месту, где днём лежал хлеб.

Ничего.

Она нахмурилась.

Артём наблюдал через щель в двери.

Девочка ещё немного постояла, потом вдруг вздрогнула и резко обернулась — будто почувствовала взгляд. Несколько секунд она смотрела прямо в темноту, туда, где он стоял, и потом молнией исчезла.

Он тихо выдохнул.

— Осторожная.

Утро наступило быстрее, чем хотелось.

Артём проснулся от звуков деревни. Люди говорили громче обычного. Когда он вышел наружу, староста уже стоял у стены, осматривая камни.

— Ночь была спокойной, — сказал старик, заметив его.

Артём кивнул.

Он хотел вернуться к своим делам, но голод снова напомнил о себе. Пшеница на скрытом поле уже дозрела. Он собрал часть урожая, оставив остальное расти дальше, и испёк хлеб.

Пока он работал, девочка снова появилась — на этот раз ближе. Она стояла за забором и внимательно смотрела, как он ломает колосья.

— Это… еда? — тихо спросила она.

Голос оказался хриплым, словно она давно мало разговаривала.

Артём повернулся.

Она сразу напряглась, готовая убежать.

Он протянул кусок хлеба.

— Бери.

Девочка колебалась. Потом резко схватила и отскочила назад.

Не убежала.

Просто стояла и ела, не сводя с него глаз.

— Ты не из деревни? — спросил он.

Она покачала головой.

— Просто… здесь.

Ответ был коротким. Как будто объяснение не требовалось.

Артём не стал спрашивать дальше. Вопросы можно оставить на потом.

День прошёл в работе. Он укреплял дом, переставлял сундуки, делал внутренние полки. Постепенно временное убежище превращалось в настоящую базу. Он уже заранее планировал тайник — скрытую комнату под полом, где будут лежать запасы «на чёрный день».

Привычка не исчезала.

Ближе к вечеру он снова спустился в шахту. Железо встречалось чаще. Камень становился плотнее. Иногда ему казалось, что мир сам подталкивает его глубже.

Но сегодня он не задержался надолго.

Когда он вернулся, солнце уже садилось.

И именно тогда деревня заметила.

У колодца стояли люди. Они переговаривались, удивлённо заглядывая внутрь.

Артём подошёл ближе.

Вода.

Чистая, прозрачная, до самого края.

Староста обернулся к нему, растерянный.

— Ночью её не было… — тихо сказал он. — Никто не копал. Мы бы услышали.

Артём замер.

Он не планировал это сейчас.

Скрытый источник под домом… и колодец в центре деревни.

Связь пришла мгновенно.

Мир начал распространять правило дальше.

Жители смотрели на воду почти с благоговением. Кто-то осторожно попробовал — и на лице появилось облегчение.

— Живая… — прошептала женщина.

Артём молчал.

Он не знал, что сказать. Объяснять было бессмысленно.

Вдалеке, на холме, две фигуры наблюдали за происходящим.

— Источник появился сам, — сказал один.

— Нет, — ответил второй. — Он просто не показывает, как это делает.

Внизу дети смеялись, впервые не толкаясь у пустого колодца.

Артём смотрел на воду и чувствовал странное беспокойство.

Он хотел улучшить жизнь деревни.

Но не хотел становиться центром внимания.

Солнце опустилось ниже. Свет факелов зажёгся один за другим.

Он тихо развернулся и пошёл домой.

Нужно было сделать дверь прочнее. И проверить тайник.

Потому что если мир начал реагировать сам — значит, дальше всё станет сложнее.

И к этому нужно быть готовым.

Ночь опустилась на деревню мягко, без ветра. Факелы горели ровно, будто кто-то невидимый следил, чтобы их свет не дрогнул. Артём стоял у стены и смотрел на поле. Пшеница тихо шуршала, почти неслышно, но этот звук почему-то казался живым — как дыхание спящего человека.

Он машинально проверил инвентарь: хлеб, камень, несколько досок, факелы. Всё на месте. Порядок успокаивал сильнее сна. За спиной послышались лёгкие шаги — кто-то из жителей возвращался домой, стараясь не шуметь. Люди уже привыкли к свету и перестали торопиться прятаться до наступления темноты.

Артём поднял голову. Небо было тёмным, но не пустым. Где-то за стеной раздался далёкий хрип, потом затих. Монстры ходили рядом, но будто не решались подойти ближе. Он усмехнулся краем губ.

— Работает, — тихо сказал он сам себе.

Слова растворились в ночи. Он ещё немного постоял, затем развернулся к дому. Завтра нужно будет проверить шахту, укрепить угол стены и подумать о воде. Дел всегда хватало.

Но впервые за всё это время он поймал себя на странной мысли: когда вокруг стало немного спокойнее, тишина уже не казалась пустой. Она начала напоминать дом.

----------

Том 1 Глава 4

Том 1 — Глава 4

Часть I — Тёплый хлеб и чужая тень

Утро началось раньше обычного.

Артём проснулся не от шума — от ощущения, что что-то изменилось. Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая. Дом скрипел так же, ветер проходил через щели так же, где-то снаружи уже слышались шаги жителей.

Но было другое.

Запах.

Тёплый, чуть сладковатый.

Он сел и сразу понял — хлеб.

Вчерашняя пшеница наконец пошла в дело. Он поднялся, проверил инструменты, привычно пересчитал факелы и только потом вышел наружу.

У колодца уже собрались люди. Кто-то смеялся, кто-то спорил, женщины несли воду без прежней осторожности, будто до сих пор не верили, что она действительно есть.

Староста заметил его и коротко кивнул.

Без слов.

Это было новое — раньше в его взгляде всегда оставалась настороженность. Теперь — осторожное уважение.

Артём не стал задерживаться. Он направился к своему полю — тому самому, скрытому за складкой земли.

Колосья качались ровно, будто ждали. Он провёл рукой по ним и начал собирать урожай.

Ритм успокаивал.

Срезать.

Собрать.

Отложить семена.

Просто.

Пока он работал, спина ощущала чужой взгляд.

Он не обернулся сразу.

Лишь спустя минуту, как будто случайно, поднял голову.

Рима сидела на камне чуть в стороне.

Ноги подтянуты к груди, взгляд настороженный, но уже не такой дикий, как раньше. Она смотрела не на него — на хлеб, который лежал рядом.

Артём вздохнул.

— Если хочешь — подходи.

Она не двинулась.

Он пожал плечами и продолжил работать.

Через несколько минут хлеб исчез.

Он даже не услышал шагов.

— Быстрая, — пробормотал он.

День прошёл в работе.

Стена требовала укрепления. Некоторые блоки осели, где-то появились щели. Артём молча исправлял их, иногда находя рядом камни, которые кто-то оставлял заранее.

Деревня постепенно включалась в процесс.

Без просьб.

Без приказов.

Просто повторяя увиденное.

Один мужчина попытался поставить факел слишком низко. Артём молча переставил его выше.

— Так лучше, — коротко сказал он.

Мужчина кивнул и запомнил.

Система начинала работать сама.

К полудню голод снова напомнил о себе.

Он сел у стены и достал хлеб. Только откусил — рядом послышался шорох.

Рима.

Она стояла ближе, чем раньше. Глаза внимательно следили за каждым движением.

— Ты всегда ешь один? — неожиданно спросила она.

Голос был тихий, будто она сама удивилась, что заговорила.

— Обычно да.

Она помолчала.

— Почему?

Артём задумался.

Ответов было много, но ни один не подходил ребёнку.

— Привычка.

Она кивнула, будто поняла больше, чем сказала.

Он отломил кусок и протянул ей.

На этот раз она взяла медленно.

Не убежала.

Просто села чуть дальше и начала есть, внимательно наблюдая за ним.

Как кошка, которая ещё не решила — доверять или нет.

После еды он вернулся к дому.

Внутри становилось тесно. Сундуки стояли криво, инструменты мешались, вещи постепенно превращали пространство в хаос.

Он нахмурился.

Нет.

Так нельзя.

Дом должен быть базой.

Он начал перестановку.

Сначала убрал лишние блоки, потом выровнял пол, добавил деревянные доски там, где раньше была просто земля.

Работа затянула.

Снаружи солнце медленно двигалось к закату, а он продолжал сортировать вещи:

камень — отдельно,

железо — отдельно,

еда — отдельно.

Порядок возвращал спокойствие.

Когда он наконец вышел наружу, небо уже окрашивалось в оранжевый.

Рима снова была рядом.

Она стояла у стены и трогала пальцем факел.

— Почему он не тухнет? — спросила она.

Артём посмотрел на свет.

— Потому что стоит на блоке.

Она нахмурилась.

Ответ явно не удовлетворил её, но он не стал объяснять дальше.

Она ещё не понимала игровые правила.

Ночь опустилась быстро.

Факелы зажглись один за другим, словно невидимая линия защищала деревню. За стеной послышались шаги существ, но они не приближались.

Артём сделал обход.

Всё цело.

Вернувшись к дому, он заметил Риму — она сидела прямо на земле, прислонившись к стене, и медленно клевала носом.

Он остановился.

Ребёнок.

На холодной земле.

Внутри неприятно кольнуло.

Он тихо подошёл, положил рядом кусок ткани, которым укрывал инструменты, и накрыл её.

Она вздрогнула, но не проснулась.

Артём несколько секунд смотрел на неё.

— Как вообще можно так жить… — пробормотал он.

Он развернулся и вошёл в дом.

Но уснуть сразу не смог.

Мысль крутилась в голове:

дети должны думать об играх.

Не о еде.

На холме за деревней два наблюдателя смотрели вниз.

— Территория стабилизируется, — сказал младший.

— Люди стали спокойнее, — ответил старший.

— Он делает это неосознанно?

Старший молчал.

Внизу человек без ауры укрывал ребёнка тканью, словно это было самым обычным делом.

— Отчёт отправим позже, — наконец сказал он. — Пока наблюдаем.

Ночь стала тихой.

Артём лежал, глядя в потолок.

Дом уже ощущался иначе.

Не временным укрытием.

Базой.

И впервые за долгое время он подумал не о шахте и не о ресурсах.

А о том, что завтра нужно сделать ещё кое-что.

Место.

Для неё.

Том 1 — Глава 4

Часть II — Место, которое нельзя оставить пустым

Ночь пришла медленно.

Факелы вдоль стены зажглись один за другим, ровно разделяя свет и тьму. За пределами деревни слышались шаги — тяжёлые, неуверенные. Существа бродили рядом, но не приближались.

Артём сделал привычный обход.

Проверить угол.

Проверить факелы.

Проверить стену.

Простые действия успокаивали. Мир начинал работать как система — если всё на месте, значит ночь пройдёт спокойно.

Он уже собирался возвращаться домой, когда заметил движение у стены.

Та самая девочка.

Она сидела, поджав ноги, и пыталась укрыться от ветра. Плечи дрожали, но она упрямо не двигалась, будто боялась потерять место.

Артём остановился.

В голове сразу появилась привычная мысль:

«Не вмешивайся. Она привыкла сама.»

Он сделал шаг к дому.

Остановился.

Вздохнул.

Вернулся обратно, положил рядом кусок ткани, которым накрывал инструменты, и молча ушёл.

Девочка напряглась, но не убежала.

Он не стал смотреть дальше.

Внутри дома было тесно.

Сундуки стояли криво, проходы узкие. Каждый раз, когда он двигался, что-то цеплялось за ногу.

Неправильно.

Он присел у верстака и задумался.

В игре всё было проще — увеличил дом, переставил блоки, и готово. Здесь каждый удар кирки звучал громко, каждый блок казался реальным.

Он посмотрел на стену.

Если убрать эту часть… расширить сюда… поставить пол из досок…

Мысли сами складывались в схему.

Как всегда.

Он поднялся и начал работать.

Сначала тихо снял пару блоков, потом выровнял землю. Доски легли ровно, словно сами знали своё место.

Размер получился знакомый.

Три на четыре.

Артём замер.

— Серьёзно?.. — тихо пробормотал он.

Даже здесь он строил как в игре.

Он усмехнулся и продолжил.

Работа затянулась до глубокой ночи.

Когда он вышел наружу проверить шум, деревня уже спала. Только ветер шуршал по траве.

Девочка всё ещё была там.

Теперь она спала, свернувшись клубком.

Артём посмотрел на неё дольше обычного.

Ребёнок.

Он вспомнил, как в его мире дети в таком возрасте спорили из-за игр, а не из-за еды.

Неприятное чувство кольнуло внутри.

Он отвернулся.

— Завтра разберёмся, — тихо сказал он сам себе.

Утро началось с запаха хлеба.

Артём вышел наружу и почти сразу заметил её — она сидела чуть дальше, чем вчера, но уже не убегала.

Он молча положил хлеб на землю и отошёл.

Она посмотрела на него.

Потом на хлеб.

Потом снова на него.

Подошла.

Взяла.

Не убежала.

Просто ела, не сводя с него глаз.

— Ты всегда так смотришь? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Чтобы знать, когда убегать.

Ответ был простым.

Слишком взрослым.

Артём нахмурился, но ничего не сказал.

День прошёл в работе.

Он укреплял дом, добавлял новые полки, переставлял сундуки. Теперь внутри появилось больше места — не специально для кого-то, просто… стало удобнее.

Он сам не заметил, как оставил один угол пустым.

Без сундуков.

Без инструментов.

Просто пустым.

Когда он понял это, то замер на секунду.

— Привычка, — буркнул он.

Но исправлять не стал.

К вечеру девочка снова появилась.

Она стояла у входа и смотрела внутрь дома.

— Ты… строишь? — спросила она.

— Да.

— Зачем так много?

Он задумался.

— Чтобы потом не переделывать.

Она кивнула, будто это имело смысл.

Потом вдруг спросила:

— Ты уйдёшь?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Артём посмотрел на неё.

— Не знаю.

Она молчала несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Люди уходят.

И отвернулась.

Он не нашёл ответа.

Ночь снова опустилась быстро.

Факелы горели ровно, тени двигались вдоль стены. Артём сидел внутри дома и проверял инструменты.

Кирка — есть.

Хлеб — есть.

Факелы — достаточно.

Он поймал себя на мысли, что автоматически считает ещё кое-что.

Где она.

Он нахмурился.

— Это уже лишнее.

Но мысль не исчезла.

На холме наблюдатели снова смотрели вниз.

— Территория стабилизируется быстрее, — сказал младший.

— Люди начали менять поведение, — ответил старший.

— Из-за него?

Старший молчал.

Внизу человек без ауры сидел в доме, который постепенно превращался в настоящую базу.

— Пока не вмешиваемся, — наконец сказал он.

Поздно ночью Артём вышел наружу.

Девочка спала у стены.

Он посмотрел на неё, потом на дверь дома.

На мгновение возникла мысль позвать внутрь.

Он сразу отогнал её.

Слишком рано.

Он просто подвинул факел чуть ближе, чтобы свет грел сильнее, и вернулся обратно.

Перед тем как закрыть дверь, он остановился.

Дом уже не казался пустым.

И именно это почему-то тревожило больше всего.

----------

Том 1 Глава 5

Том 1 — Глава 5

Часть I — Порядок

Утро началось раньше, чем обычно.

Артём открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Доски были темнее, чем вчера — ночью печь горела дольше. Запах дыма всё ещё висел в воздухе.

Он лежал на земле, на сложенных мешках и плаще, который заменял одеяло.

Надо бы кровать…

Мысль появилась привычно и так же привычно исчезла. Для кровати нужна шерсть, а значит — овцы. Овец рядом с деревней он пока не видел.

Он сел, потёр лицо и машинально оглядел комнату.

Сундуки.

Верстак.

Печь.

Всё стояло… почти правильно.

Он нахмурился.

Нет. Не почти.

Левый сундук был сдвинут на полблока. Вчера он торопился закончить работу до темноты и не обратил внимания.

Теперь это бросалось в глаза.

Он встал, взялся за сундук и передвинул его.

Отступил на шаг.

Потом ещё на один.

Теперь расстояние между сундуками совпадало.

Он кивнул сам себе.

— Так лучше.

Снаружи уже слышались голоса деревни. Скрипнула дверь у соседнего дома, кто-то закашлялся у колодца. Утро в деревне начиналось медленно, будто люди сначала проверяли — не вернулась ли ночь.

Артём вышел наружу.

Солнце только поднялось над холмом. Трава ещё была влажной, а факелы у стены догорали слабым светом.

Он прошёл вдоль стены, проверяя камни.

Один блок слегка выступал вперёд.

Он сразу заметил.

Кто-то поставил неправильно.

Артём снял его и поставил обратно.

Теперь линия стены стала ровной.

Рядом тихо зашуршала трава.

Рима.

Она сидела на камне чуть в стороне и наблюдала за ним так же, как и вчера. Колени подтянуты к груди, руки обнимают ноги. Если он поворачивал голову слишком резко, она всё ещё напрягалась — привычка выживания не исчезала так быстро.

Но теперь она не убегала.

Она просто смотрела.

Артём сделал ещё несколько шагов вдоль стены.

Рима встала и пошла следом.

Не рядом.

Чуть позади.

Он заметил это, но ничего не сказал.

Пусть.

Когда обход закончился, он вернулся к дому.

Перед входом лежала куча камня — вчерашняя добыча из шахты. Камни были свалены как попало.

Он остановился.

Так нельзя.

Он присел и начал складывать их в аккуратную кучу.

Большие — вниз.

Мелкие — сверху.

Рима некоторое время наблюдала.

Потом тихо подошла и взяла один камень.

Артём заметил краем глаза, но продолжил работать.

Она положила камень рядом.

Неровно.

Он молча поправил его.

Рима посмотрела на его руки.

Потом на камень.

Потом взяла следующий.

На этот раз положила ровнее.

Он ничего не сказал.

Через некоторое время куча стала аккуратной.

Артём выпрямился и мысленно прикинул.

Камня хватит на пару рядов стены.

Может быть больше, если смешать с землёй.

Он снова посмотрел на дом.

Стены были прочные, но внутри становилось тесно.

Нужно расширить.

Если убрать эту стену и добавить два блока…

Места станет достаточно.

Он взял кирку.

— Ты опять будешь ломать? — вдруг спросила Рима.

Он посмотрел на неё.

Она стояла рядом с камнями и смотрела на дом.

— Да.

— Но он же уже построен.

Артём пожал плечами.

— Было криво.

Он ударил киркой по стене.

Каменный блок выпал на землю.

Рима нахмурилась.

Для неё это выглядело странно.

Люди в деревне строили дом один раз.

Потом жили в нём, пока он не развалится.

А этот человек сначала строил.

Потом ломал.

Потом снова строил.

Она некоторое время смотрела.

Потом тихо сказала:

— Я всё равно не вижу, где криво.

Артём поставил новый блок.

Отступил.

Теперь угол совпадал с линией стены.

Он кивнул.

— Теперь нормально.

Рима посмотрела на стену.

Потом на него.

Я всё равно не понимаю…

Но почему-то чувствовала:

для него это действительно важно.

И она снова взяла камень из кучи.

Положила рядом.

На этот раз почти ровно.

Том 1 — Глава 5

Часть II — Ровная земля

К полудню солнце поднялось выше, и тень от дома стала короче.

Артём отступил на несколько шагов и посмотрел на стену, которую только что переделал. Теперь угол совпадал с линией крыши, и доски лежали ровно.

Он кивнул сам себе.

Так лучше.

Рима всё ещё стояла рядом с кучей камней. Она время от времени брала один и перекладывала его, будто пыталась повторить то, что он делал утром.

Артём заметил это краем глаза.

Но ничего не сказал.

Он взял кирку и вышел чуть дальше от дома.

Земля перед входом была неровной. После дождей образовались маленькие ямки, и каждый раз, когда он проходил здесь, нога цеплялась за выступ.

Сегодня это стало особенно заметно.

Неправильно.

Он присел и начал снимать верхний слой земли.

Кирка входила мягко. Земля была влажной, поэтому работа шла быстро.

Через несколько минут появилась ровная линия.

Артём остановился.

Отступил назад.

Посмотрел.

Потом снял ещё один блок.

Если уж выравнивать — то до конца.

Рима некоторое время наблюдала. Ей казалось странным, что он копает прямо возле дома.

— Зачем? — спросила она.

— Неровно.

Она посмотрела на землю.

Для неё она выглядела обычной.

— Здесь же можно ходить.

— Можно.

Он снял ещё один кусок земли.

— Но так лучше.

Она нахмурилась.

Люди в деревне не тратили силы на такие вещи. Земля есть земля. Пока не мешает — её не трогают.

Но для Артёма это, похоже, было важно.

Она некоторое время смотрела.

Потом взяла палку и попыталась сдвинуть маленький камень, который лежал на краю площадки.

Камень покатился вниз.

Артём заметил.

— Оставь.

Она замерла.

— Почему?

Он подошёл и поднял камень.

Положил его к остальным.

— Камни — туда.

Она посмотрела на аккуратную кучу.

Потом на землю.

У него всё по местам…

Работа заняла почти весь день.

Постепенно земля перед домом стала ровной площадкой. Артём снял лишний слой, утрамбовал поверхность и добавил немного камня там, где земля была мягче.

Он снова сделал шаг назад.

Посмотрел.

Дом теперь стоял на ровной поверхности.

Вход выглядел аккуратнее.

И ходить стало проще.

Он вытер руки о штаны.

Теперь нормально.

В игре это заняло бы минуту.

Здесь — почти полдня.

Мысль мелькнула и исчезла.

Жители деревни начали замечать изменения.

Несколько человек проходили мимо и останавливались на секунду, чтобы посмотреть.

Старик у колодца прищурился.

— Он землю копает… возле дома.

Другой мужчина пожал плечами.

— Может, клад ищет.

Старик покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел на ровную площадку.

— Он делает так, чтобы было удобно.

Мужчина нахмурился.

Он никогда не думал о земле таким образом.

Когда солнце начало опускаться, работа закончилась.

Артём сел на край площадки и осмотрел результат.

Дом.

Куча камней.

Ровная земля.

Сундуки внутри тоже теперь стояли ровно.

Мелочь.

Но теперь всё выглядело правильно.

Он тихо выдохнул.

— Нормально.

Рима стояла рядом и смотрела на площадку.

Потом осторожно прошлась по ней.

Нога не зацепилась.

Она сделала ещё шаг.

Потом ещё.

— Теперь не спотыкаешься, — сказала она.

Артём кивнул.

— Да.

Она некоторое время молчала.

Потом тихо спросила:

— Ты всё так делаешь?

— Как?

— Чтобы было… правильно.

Артём задумался.

Он никогда не формулировал это словами.

Просто делал.

Он пожал плечами.

— Привычка.

Рима кивнула, будто это объяснение её устроило.

Вечер пришёл тихо.

Факелы у стены зажглись один за другим, и тени снова отступили к краю деревни.

Артём занёс инструменты в дом и привычно начал сортировать вещи.

Камень — в один сундук.

Доски — в другой.

Еда — отдельно.

Руки двигались сами.

Снаружи послышался тихий шаг.

Он посмотрел в сторону двери.

Рима сидела у стены дома.

Как и раньше.

Но теперь чуть ближе.

Не у края двора.

Почти у двери.

Артём заметил это.

Но ничего не сказал.

Он закрыл сундук и посмотрел на ровную площадку перед домом через щель двери.

Сегодняшний день не принёс ничего нового.

Никаких открытий.

Никаких опасностей.

Только немного больше порядка.

И почему-то этого оказалось достаточно.

Он тихо пробормотал:

— Завтра можно продолжить.

Снаружи ветер шевельнул траву.

Рима подтянула колени ближе и устроилась удобнее на земле.

Теперь сидеть у стены было легче.

Потому что земля больше не была кривой.

И она тоже заметила это.

Он уже собирался потушить факел у двери, когда снова посмотрел на двор.

Ровная площадка перед домом выглядела непривычно аккуратно. Днём он не обращал на это особого внимания — просто работал. Но вечером результат стал заметнее.

Линия земли шла ровно от стены до тропинки.

Никаких ям.

Никаких выступов.

Он сделал шаг наружу и прошёлся по площадке ещё раз.

Нога не цеплялась.

Шаги получались одинаковыми.

Вот так и должно быть.

Он остановился у края и посмотрел дальше — туда, где земля снова становилась неровной. Там начиналась обычная деревенская тропа: выбитая ногами, местами мягкая, местами каменистая.

Он невольно прикинул расстояние.

Если продолжить ещё на несколько блоков…

Мысль появилась сама собой.

Можно было бы выровнять дорогу до стены. Тогда ходить стало бы проще.

Потом — может быть, дальше.

Он покачал головой.

— Потом.

Сегодня работы было достаточно.

Он вернулся к дому и присел у стены. Камень ещё хранил тепло дня, и сидеть на нём было приятно.

Несколько минут он просто слушал деревню.

Кто-то закрывал дверь.

Где-то скрипнула телега.

У колодца тихо разговаривали два человека.

Деревня постепенно успокаивалась, будто медленно выдыхала после дня.

Артём поднял взгляд на стену.

Факелы горели ровно.

Ни один не был смещён.

Он машинально пересчитал их.

Один… два… три… четыре…

Все на месте.

Рядом тихо шуршнула трава.

Рима немного подвинулась ближе к стене, устраиваясь удобнее. Теперь она сидела почти у угла дома, где ветер дул меньше.

Она некоторое время смотрела на ровную площадку.

Потом на его инструменты у двери.

Потом снова на землю.

— Ты долго делал это, — сказала она тихо.

Артём пожал плечами.

— Полдня.

— Ради земли.

Он немного подумал.

— Ради того, чтобы не спотыкаться.

Она нахмурилась.

Для неё это звучало странно. В деревне люди привыкли ходить по любой земле. Если споткнулся — просто идёшь осторожнее.

Но он сделал целую площадку, чтобы этого не происходило.

Она снова посмотрела на землю под ногами.

Потом осторожно провела по ней ладонью.

Поверхность была ровной.

— Странный ты, — тихо сказала она.

Артём усмехнулся.

— Возможно.

Он не обиделся. В её голосе не было насмешки — только простое наблюдение.

Некоторое время они сидели молча.

Солнце окончательно скрылось за холмом, и деревню накрыла мягкая темнота. Факелы у стены теперь казались ярче.

За стеной послышался далёкий звук — короткий, глухой.

Артём поднял голову.

Мобы.

Но они не подходили ближе.

Свет держал границу.

Он снова опустил взгляд на двор.

Ещё немного — и всё будет совсем нормально.

Дом.

Стена.

Ровная земля.

Он чувствовал знакомое ощущение — то самое, которое появлялось в игре, когда база наконец начинала работать как надо.

Не идеально.

Но уже близко.

Он тихо выдохнул.

— Нормально.

Рима не поняла, что именно он имел в виду.

Но всё равно кивнула.

Потому что сегодня в этом месте действительно стало немного удобнее жить.

И даже она это заметила.

----------

Тропа до дома

Том 1 — Глава 6

Часть I — Грязная тропа

Ночью прошёл дождь.

Не сильный, но достаточно долгий, чтобы земля вокруг дома превратилась в липкую кашу. Когда Артём открыл дверь и вышел наружу, сапог сразу утонул в мягкой грязи.

Он остановился.

Посмотрел вниз.

Подошва медленно вылезла из земли с неприятным чавкающим звуком.

— Угу… — тихо сказал он.

Шаг.

Ещё один.

Грязь налипала всё сильнее.

Артём дошёл до края стены, оглянулся назад и увидел, что оставил за собой кривую цепочку следов.

Тропа, по которой жители ходили каждый день, была изрезана ямами. Следы телеги, босые ноги детей, копыта животных — всё перемешалось в одну неровную полосу.

После дождя она стала похожа на болото.

Он некоторое время просто смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд на свою дверь.

Потом снова на тропу.

— Понятно.

Он вздохнул и вернулся в дом.

Через минуту дверь снова открылась. В руках у него была лопата.

Артём подошёл к самому грязному месту прямо перед входом и воткнул лопату в землю.

Удар.

Мокрая глина легко поддалась.

Он снял верхний слой грязи, откинул его в сторону и разровнял землю.

Потом ещё раз.

Работа была простой.

Почти скучной.

Но руки двигались привычно, будто тело помнило этот ритм само.

Удар.

Разровнять.

Убрать камень.

Снова удар.

Через некоторое время небольшой участок перед домом стал заметно ровнее. Земля была плотной, утрамбованной, без глубоких ям.

Артём сделал шаг вперёд.

Потом второй.

Подошва больше не вязла.

Он остановился.

Повернулся назад.

Посмотрел на результат.

— Уже лучше.

Он отряхнул руки и перевёл взгляд дальше по тропе.

Она уходила к центру деревни, петляя между домами. Где-то земля была выше, где-то ниже. Камни торчали прямо из середины дороги.

После дождя в нескольких ямах уже собиралась вода.

Артём некоторое время молчал.

Потом тихо пробормотал:

— Если уж начал…

Лопата снова вошла в землю.

Сначала он собирался выровнять только небольшой участок.

Но когда работаешь с землёй, остановиться сложно.

Сначала один шаг.

Потом ещё два.

Потом ещё немного.

Он убрал большой камень, который торчал посреди тропы. Камень оказался глубже, чем выглядел. Пришлось копать вокруг, расшатывать его и вытаскивать руками.

Камень тяжело глухо упал на землю сбоку.

Артём выпрямился и вытер ладони о штаны.

— Кто его сюда вообще положил…

Он посмотрел на яму, которая осталась после камня.

Если оставить так — туда снова будет стекать вода.

Он немного подумал.

Потом начал подсыпать землю обратно и утрамбовывать её лопатой.

Работа шла медленно, но постепенно тропа становилась ровнее.

Иногда Артём отходил на несколько шагов назад и смотрел на то, что получилось.

Это была привычка из игры.

Посмотреть со стороны.

Проверить, ровно ли.

Один раз он даже слегка повернул участок тропы, чтобы она шла более прямой линией.

— Так проще.

Он снова взялся за лопату.

Когда солнце поднялось выше, деревня начала просыпаться.

Где-то скрипнула дверь.

Кто-то кашлянул у колодца.

Две женщины прошли мимо, тихо разговаривая. Одна из них остановилась на секунду и посмотрела на Артёма.

Он копал землю.

Ничего необычного.

Женщина пожала плечами и пошла дальше.

Через некоторое время по тропе прокатилась старая телега.

Колёса тяжело скрипели.

Когда телега доехала до нового участка дороги, колёса неожиданно перестали подпрыгивать.

Мужчина, который вёл телегу, даже не сразу понял, что изменилось.

Он проехал ещё немного.

Потом остановился.

Посмотрел назад.

Потом на землю.

Артём как раз вытаскивал очередной камень.

Мужчина некоторое время наблюдал.

Потом сказал:

— Ровнее стало.

Артём кивнул.

— Угу.

Мужчина постоял ещё пару секунд, будто хотел что-то спросить, но передумал и поехал дальше.

Через некоторое время рядом появилась ещё одна тень.

Староста.

Он стоял, опираясь на свою палку, и спокойно смотрел, как Артём копает землю.

Некоторое время они молчали.

Потом староста спросил:

— Ты дорогу делаешь?

Артём поднял голову.

Подумал.

Потом покачал головой.

— Нет.

Старик удивился.

— Тогда что?

Артём посмотрел на тропу.

Потом на грязь, которая ещё оставалась впереди.

— Просто ровняю.

Староста тихо усмехнулся.

— Странный способ проводить утро.

Артём пожал плечами и снова ударил лопатой.

Работа продолжалась.

И тропа становилась всё ровнее.

Часть II — Камни и привычки

К полудню солнце поднялось достаточно высоко, чтобы земля начала подсыхать.

Это помогало.

Грязь больше не липла так сильно, а лопата входила в землю легче. Артём работал уже почти час без остановки. Тропа постепенно становилась ровнее — не идеально, но заметно лучше, чем утром.

Он воткнул лопату в землю и вытащил ещё один камень.

Небольшой.

Но именно такие камни обычно и мешают больше всего. Нога цепляется, колесо телеги подпрыгивает, и дорога превращается в мучение.

Камень глухо упал рядом с другими.

Артём посмотрел на небольшую кучу.

— Мог бы и раньше заметить.

Он выпрямился и оглядел деревню.

Отсюда было хорошо видно несколько домов, старый колодец в центре и кусок стены, который они строили раньше. Люди двигались спокойно. Кто-то нёс воду, кто-то чинил крышу, кто-то просто сидел на лавке у дома.

Деревня жила своей обычной жизнью.

Только теперь посреди этой жизни стоял человек, который методично копал дорогу.

Артём снова взялся за лопату.

Удар.

Земля поддалась.

Он разровнял небольшой участок и сделал шаг назад.

Посмотрел.

Потом ещё шаг.

Так было проще понять, ровно получилось или нет.

Привычка.

Он делал так и раньше — когда строил дороги у себя в мире. Только там достаточно было поставить несколько блоков. Здесь приходилось копать, таскать землю и проверять всё руками.

— Медленнее… — пробормотал он.

Но всё равно работало.

Через некоторое время рядом остановилась телега.

Тот же мужчина, что проезжал утром, возвращался обратно. Телега была почти пустой — только несколько мешков лежали на дне.

Колёса прокатились по новому участку дороги.

Без рывков.

Мужчина снова остановился.

Он посмотрел на землю, потом на Артёма.

— Раньше здесь яма была.

Артём кивнул.

— Была.

Мужчина некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Теперь проще ехать.

Артём пожал плечами.

— Значит не зря копал.

Мужчина хмыкнул и тронул телегу дальше.

Артём уже собирался продолжить работу, когда заметил движение у забора.

Небольшая фигура.

Он не повернул голову сразу. Просто краем глаза следил за тем, что происходит.

Рима.

Она стояла возле куста с ягодами и явно думала, что её никто не видит.

Она оглянулась.

Никого.

Рука осторожно потянулась к ветке.

Одна ягода исчезла.

Потом вторая.

Она ела быстро, почти не жуя.

Как будто боялась, что кто-то отберёт.

Артём некоторое время молча наблюдал.

Он видел такое поведение раньше.

Не здесь.

В другом мире.

Люди, которые долго жили впроголодь, едят именно так — быстро и осторожно.

Он вытащил лопату из земли и сделал шаг.

Рима заметила движение сразу.

Она резко обернулась.

На секунду их взгляды встретились.

Она замерла.

В руке всё ещё была ягода.

Артём спокойно сказал:

— Это не твои.

Рима ничего не ответила.

Её плечи чуть напряглись.

Готова бежать.

Он сделал ещё один шаг.

Она не двинулась.

— Если нужно — скажи, — сказал он.

Она нахмурилась.

— Я не крала.

Артём посмотрел на ветку.

Потом на её руку.

— Угу.

Пауза повисла в воздухе.

Рима крепче сжала ягоду.

Он подошёл к кусту, сорвал несколько ягод и протянул их ей.

— Держи.

Она смотрела на ягоды так, будто это была ловушка.

— Почему?

Артём пожал плечами.

— Потому что ты всё равно их съешь.

Она медленно взяла ягоды.

Но не убежала.

Несколько секунд они стояли молча.

Потом Артём кивнул в сторону дороги.

— Камни видишь?

Рима посмотрела.

Небольшая куча камней лежала у края тропы.

— Вижу.

— Отнеси в сторону.

Она посмотрела на него подозрительно.

— Зачем?

Артём поднял лопату.

— Чтобы не лежали на дороге.

Пауза.

Рима посмотрела на камни.

Потом на тропу.

Потом на ягоды в руке.

Она медленно подошла к куче и подняла первый камень.

Артём снова взялся за лопату.

Работа продолжалась.

Иногда он слышал за спиной тихие шаги.

Иногда звук падающих камней.

Он не оборачивался.

Но уголком глаза видел, что маленькая фигура всё ещё рядом.

Иногда она ела ягоды.

Иногда таскала камни.

Иногда просто стояла и смотрела.

Тропа становилась ровнее.

И день постепенно двигался дальше.

Часть III — Ровная земля

Солнце медленно двигалось к закату.

Тени домов вытянулись, а земля на тропе почти полностью высохла. Теперь было хорошо видно, где дорога уже выровнена, а где ещё остаются небольшие ямы.

Артём работал молча.

Удар лопаты.

Сдвинуть землю.

Убрать камень.

Потом шаг назад и короткий взгляд на результат.

Постепенно тропа переставала петлять. Она становилась прямее, шире и ровнее.

Не идеально.

Но достаточно, чтобы по ней можно было идти без осторожных шагов.

Артём вытащил последний крупный камень и бросил его к остальным.

Куча получилась уже приличная.

Он опёрся на лопату и некоторое время просто стоял, переводя дыхание.

За спиной тихо стукнул ещё один камень.

Рима.

Она всё ещё таскала мелкие камни с дороги.

Не быстро.

Но упорно.

Иногда останавливалась, чтобы съесть ещё одну ягоду.

Артём покосился на неё.

Она заметила взгляд и сразу отвернулась.

Будто ничего не делала.

Он хмыкнул и снова посмотрел на дорогу.

Потом сделал несколько шагов по выровненной тропе.

Нога больше не проваливалась.

Камни не мешали.

Колесо телеги тоже должно проходить спокойно.

— Нормально, — тихо сказал он.

Через некоторое время по дороге прошёл староста.

Он остановился там, где раньше была самая глубокая яма.

Посмотрел на землю.

Потом сделал несколько шагов.

Ещё.

Повернулся.

— Ты действительно её выровнял.

Артём пожал плечами.

— Она мешала.

Староста постоял немного, опираясь на палку.

Потом сказал:

— Люди привыкли ходить так, как есть.

— Я заметил, — ответил Артём.

Старик усмехнулся.

— Иногда полезно, когда кто-то приходит и говорит, что «как есть» — это плохо.

Артём ничего не ответил.

Он просто поднял лопату и убрал ещё немного земли у края дороги.

Староста посмотрел на Риму, которая переносила камни.

— Ты её заставил?

— Нет.

Рима сразу подняла голову.

— Он не заставлял!

Артём спокойно сказал:

— Я попросил убрать камни.

Староста тихо хмыкнул.

— Понятно.

Он постоял ещё немного, потом развернулся и медленно пошёл дальше по деревне.

Когда солнце почти коснулось горизонта, работа закончилась.

Тропа от дома Артёма до центра деревни теперь была заметно ровнее.

Где-то ещё оставались небольшие неровности, но большая часть дороги стала удобной.

Артём воткнул лопату в землю и вытер руки о штаны.

Рима стояла рядом с кучей камней.

Она смотрела на дорогу.

Потом на него.

— И всё?

— На сегодня — да.

Она нахмурилась.

— Ты копал весь день ради этого?

Артём посмотрел на тропу.

— Теперь по ней проще ходить.

Она снова посмотрела на дорогу.

Сделала несколько шагов вперёд.

Потом обратно.

Потом ещё раз.

— И правда…

Она сказала это тихо, будто сама себе.

Артём поднял лопату и закинул её на плечо.

— Завтра дождь — и снова будет грязь, — сказала Рима.

Он покачал головой.

— Уже не так.

Она задумалась.

Потом посмотрела на кучу камней.

— Эти куда?

— У стены сложи.

Она взяла один камень и пошла.

Когда Рима скрылась за углом дома, Артём остался один.

Он ещё раз прошёлся по дороге.

Нога ступала уверенно.

Земля держалась.

Работает.

Он остановился у края стены и посмотрел на деревню.

Люди шли по тропе как обычно.

Но теперь шаги стали спокойнее.

Никто не спотыкался.

Телега проехала без рывков.

Мелочь.

Но полезная.

Артём тихо выдохнул.

Потом развернулся и пошёл домой.

Работы на завтра всё равно хватит.

В деревне всегда найдётся что исправить.

И это его вполне устраивало.

----------

Том 1 Глава 7

Том 1 — Глава 7

Часть I — Проверка

Утро началось тихо.

Артём проснулся раньше большинства жителей. Это уже стало привычкой. Сначала несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок своего дома. Доски над головой были неровные, но держались крепко. Когда он строил их, времени на аккуратность не было. Главное — чтобы не текло и не развалилось.

Он сел, провёл рукой по лицу и автоматически посмотрел на вещи рядом.

Кирка.

Лопата.

Несколько факелов.

Кусок хлеба.

Он кивнул сам себе.

— Нормально.

Привычка проверять вещи появилась у него давно. Ещё в прошлом мире. Там это было просто частью игры — перед выходом из базы убедиться, что ничего не забыл.

Здесь привычка осталась.

Он встал, открыл дверь и вышел наружу.

Утренний воздух был прохладным. Земля после вчерашней работы выглядела совсем иначе. Тропа перед домом больше не была грязной полосой, как раньше. Теперь она шла ровной линией, плотная и утрамбованная.

Артём сделал несколько шагов.

Нога не провалилась.

Он посмотрел назад.

Следов почти не осталось.

— Работает.

Он пошёл дальше вдоль дороги, которую вчера выровнял. Солнце только поднималось, и деревня ещё просыпалась. Где-то скрипнула дверь, кто-то кашлянул у колодца, вдалеке слышались тихие голоса.

Артём дошёл до стены.

Здесь дорога заканчивалась. Дальше начинался участок земли, который он вчера не трогал. Камни всё ещё лежали там, где их оставили годы.

Он некоторое время смотрел на них.

Потом перевёл взгляд на забор у стены.

И нахмурился.

Один из столбов наклонился в сторону. Две доски держались только на одном гвозде, а между ними была щель, в которую спокойно могла пролезть собака.

Или что-нибудь похуже.

Он подошёл ближе и рукой толкнул доску.

Она качнулась.

— Угу…

Он присел и осмотрел основание столба. Дерево потемнело от влаги. Скорее всего, стояло так уже давно.

Вчера он просто прошёл мимо.

Сегодня заметил.

Артём выпрямился и посмотрел вдоль всей стены.

Забор выглядел примерно одинаково: где-то доски держались нормально, где-то уже сгнили, а где-то их вообще не было.

Он почесал затылок.

— Если ночью что-нибудь пролезет…

Мысль не понравилась.

Сама стена была достаточно высокой, но забор у основания всё равно играл роль. Он задерживал мелких животных, иногда помогал закрыть щели между камнями.

Сейчас половина этого забора выглядела так, будто его никто не трогал много лет.

Артём ещё раз толкнул доску.

Она тихо скрипнула.

— Понятно.

Он повернулся и пошёл обратно к дому.

Через несколько минут он вернулся с инструментами.

Топор.

Молоток.

Несколько досок.

Он снова подошёл к наклонившемуся столбу и некоторое время просто смотрел на него.

— Ломать или чинить…

Он наклонился и попробовал вытащить столб.

Дерево не поддалось.

Он попробовал сильнее.

Столб заскрипел и медленно вышел из земли.

Артём оттащил его в сторону и внимательно осмотрел.

Нижняя часть была почти чёрной от гнили.

— Значит ломать.

Он положил столб на землю и несколькими ударами топора расколол его.

Доски отлетели в сторону.

Некоторые ещё можно было использовать.

Некоторые уже нет.

Он отложил целые в одну сторону, гнилые — в другую.

— Сначала уберём мусор.

Работа началась.

Он снял старые доски, вытаскивал ржавые гвозди и складывал всё рядом. Иногда приходилось ударить молотком сильнее, иногда просто вырвать доску руками.

Дерево скрипело, но постепенно забор становился чище.

Через некоторое время рядом с ним выросла небольшая куча старых досок и обломков.

Артём выпрямился и посмотрел на участок стены.

Теперь щель была полностью открыта.

Он поставил новый столб, утрамбовал землю вокруг и закрепил его.

Потом взял одну из досок.

— Посмотрим…

Он приложил её к столбу, проверил высоту.

Нормально.

Молоток ударил по гвоздю.

Раз.

Ещё раз.

Доска легла ровно.

Он отступил на шаг назад.

Посмотрел.

Потом ещё раз.

— Уже лучше.

Работа продолжалась.

И постепенно старый забор начинал выглядеть так, будто за ним снова следят.

Часть II — Старые вещи

К тому моменту, когда солнце поднялось выше, небольшой участок забора уже выглядел иначе.

Новый столб стоял ровно. Две свежие доски закрывали щель, через которую раньше можно было спокойно пролезть. Земля у основания была утрамбована, и всё держалось крепко.

Артём сделал шаг назад и посмотрел на результат.

Не идеально.

Но достаточно.

Он провёл ладонью по доске. Дерево было сухим и крепким. Совсем не таким, как старые сгнившие столбы, которые он только что вытащил.

— Нормально.

Он уже собирался продолжить дальше, когда услышал шаги за спиной.

— Опять что-то чинишь?

Это был староста.

Артём обернулся.

Старик стоял, опираясь на свою палку, и внимательно смотрел на забор.

— Он сломан был, — спокойно ответил Артём.

Староста подошёл ближе.

Некоторое время он просто рассматривал новый участок.

Потом постучал палкой по доске.

Дерево глухо отозвалось.

— Крепче стало.

Артём пожал плечами.

— Старый столб сгнил.

Староста перевёл взгляд на землю, где лежала куча старых досок и обломков.

— Мы обычно просто подпираем, — сказал он.

Артём посмотрел на сгнивший столб.

— Это ненадолго.

Старик тихо хмыкнул.

— Люди здесь привыкли к «ненадолго».

Некоторое время они молчали.

Потом староста кивнул в сторону кучи мусора.

— Это выбросить?

Артём наклонился и поднял одну из досок.

Он внимательно осмотрел её.

Дерево потемнело, но середина была ещё крепкой.

— Нет.

Староста приподнял бровь.

— Зачем?

Артём положил доску в сторону.

— Может пригодиться.

Старик посмотрел на него ещё несколько секунд.

Потом усмехнулся.

— Странный ты человек.

Артём ничего не ответил.

Он просто снова взял молоток и начал прибивать следующую доску.

Через некоторое время рядом начали появляться другие жители.

Сначала один мужчина остановился посмотреть. Потом подошёл ещё один. Они стояли чуть в стороне и тихо обсуждали что-то между собой.

— Забор чинит, — сказал один.

— Вижу.

— Давно надо было.

— Сам бы сделал.

— Сделал бы — сделал.

Артём слышал разговоры краем уха, но не вмешивался.

Работа продолжалась.

Он снял ещё одну старую доску и вдруг заметил что-то между двумя столбами.

Небольшой кусок верёвки.

Она была обмотана вокруг старого гвоздя и почти сливалась с потемневшим деревом.

Артём остановился.

Он осторожно вытянул её.

Верёвка оказалась длиннее, чем выглядела сначала.

Не новая.

Но крепкая.

Он провёл пальцами по волокнам.

— Хм.

Староста заметил это.

— Что там?

Артём показал верёвку.

— Нашёл.

Староста посмотрел на неё и пожал плечами.

— Старьё.

— Угу.

Артём свернул верёвку в кольцо.

— Оставлю.

— Опять «на всякий случай»?

Артём посмотрел на него.

Староста усмехнулся.

— Я уже заметил.

Артём молча убрал верёвку в карман.

Он уже собирался продолжить работу, когда заметил движение у стены.

Рима.

Она стояла немного в стороне и наблюдала.

Как обычно.

Когда он посмотрел на неё, она сделала вид, что просто проходила мимо.

Артём снял ещё одну доску.

За ней оказался небольшой ржавый крючок, торчащий из дерева.

Он вытащил его.

Металл был тёмным, но всё ещё крепким.

Артём повертел крючок в пальцах.

— Тоже мусор? — спросил староста.

Артём покачал головой.

— Металл.

— И?

— Полезно.

Он положил крючок рядом с верёвкой.

Рима подошла чуть ближе.

Она смотрела на вещи в его руках.

— Зачем тебе это? — спросила она.

Артём посмотрел на неё.

— Пригодится.

— Для чего?

Он пожал плечами.

— Пока не знаю.

Рима нахмурилась.

— Тогда зачем брать?

Артём подумал пару секунд.

Потом сказал:

— Иногда полезная вещь сначала выглядит как мусор.

Она некоторое время молчала.

Потом посмотрела на кучу досок.

— Тогда тут много «полезного».

Артём кивнул.

— Возможно.

Работа продолжалась.

Старый забор постепенно исчезал, уступая место новому.

А рядом с инструментами Артёма уже лежали:

верёвка

ржавый крючок

несколько крепких досок.

То, что большинство жителей деревни назвали бы мусором.

Но он всё равно забирал это.

Просто на всякий случай.

Часть III — Когда становится крепче

К середине дня забор уже выглядел иначе.

Там, где утром были кривые доски и гнилые столбы, теперь стояла ровная линия свежего дерева. Не идеально одинаковая — где-то доски были темнее, где-то светлее — но вся конструкция держалась крепко.

Артём вытер ладони о штаны и отошёл на несколько шагов назад.

Посмотрел.

Потом прошёл вдоль забора.

Рукой слегка толкнул один из столбов.

Тот даже не шевельнулся.

— Нормально.

Он снова наклонился, чтобы поднять очередную доску, когда услышал тихий стук рядом.

Рима.

Она стояла у самой стены и пыталась поставить небольшую доску между двумя камнями.

Получалось плохо.

Доска криво упиралась в землю и падала.

Рима поднимала её снова.

Потом опять.

Артём некоторое время молча наблюдал.

Она снова поставила доску.

Та покачнулась и упала.

— Не держится, — буркнула она себе под нос.

Артём подошёл ближе.

Она сразу напряглась.

— Я не ломала, — сказала она быстро.

— Я видел.

Он поднял доску и воткнул её чуть глубже в землю.

Потом ногой утрамбовал землю у основания.

Доска осталась стоять.

Рима посмотрела на неё.

Потом на него.

— Так можно?

— Можно.

Она задумалась.

Потом сказала:

— Тогда я ещё поставлю.

Артём пожал плечами.

— Если хочешь.

Он вернулся к своим инструментам.

Через несколько минут рядом снова послышался звук падающих камней. Рима таскала небольшие куски земли и камней к основанию доски, пытаясь укрепить её.

Иногда получалось.

Иногда нет.

Но она продолжала.

К вечеру возле стены собрались ещё несколько жителей.

Сначала просто наблюдали.

Потом один из мужчин подошёл ближе.

— Есть лишние доски? — спросил он.

Артём кивнул в сторону кучи.

— Там.

Мужчина поднял две доски и некоторое время смотрел на забор.

Потом поставил одну рядом с новым столбом.

Поправил.

Отступил назад.

— Так?

Артём посмотрел.

— Чуть выше.

Мужчина передвинул доску.

Теперь она легла ровно.

— Ага.

Он прибил её.

Через некоторое время к ним подошёл ещё один человек.

Потом третий.

Работа шла медленно, но теперь уже не только Артём держал молоток.

Кто-то подавал доски.

Кто-то убирал старое дерево.

Кто-то просто стоял и смотрел, как получается.

Стена постепенно становилась крепче.

Когда солнце начало садиться, работа остановилась сама.

Новый участок забора был почти в два раза длиннее, чем утром.

Артём собрал инструменты и сложил их рядом.

Староста снова подошёл.

Он некоторое время молча смотрел на стену.

Потом сказал:

— Раньше никто не обращал на это внимания.

Артём пожал плечами.

— Теперь обратили.

Старик тихо усмехнулся.

— Похоже, так и работает.

Он посмотрел на людей, которые уже расходились по домам.

— Один начинает.

— Остальные продолжают.

Артём ничего не ответил.

Он просто поднял свою верёвку и крючок с земли.

Староста заметил это.

— Всё ещё собираешь мусор?

— Угу.

— Зачем?

Артём некоторое время смотрел на крючок.

Потом сказал:

— Пока не знаю.

Староста покачал головой.

— Всё равно забираешь.

— Всё равно.

Когда люди разошлись, возле стены стало тихо.

Рима всё ещё стояла рядом со своей доской.

Она проверила её рукой.

Доска держалась.

Она посмотрела на Артёма.

— Она стоит.

— Вижу.

Она немного подумала.

Потом сказала:

— Завтра ещё поставлю.

Артём поднял инструменты.

— Если не упадёт — можно.

Рима кивнула.

Солнце уже почти скрылось за холмом, когда Артём пошёл домой.

Он прошёл по ровной дороге, которую сделал вчера, и остановился у двери.

Обернулся.

Отсюда было видно и дорогу, и стену.

Небольшие изменения.

Но заметные.

Артём тихо выдохнул.

Работа шла медленно.

Но шла.

Он открыл дверь и зашёл внутрь.

За стеной деревни уже начинала сгущаться темнота.

Факелы зажигались один за другим.

И теперь, когда забор стал крепче, граница деревни казалась немного надёжнее, чем вчера.

А это уже было неплохо.

----------

Том 1 Глава 8

Том 1 — Глава 8

Часть I — Дорога и ягоды

Утро началось как обычно — с проверки.

Артём проснулся рано. Несколько секунд он лежал, глядя в потолок своего дома. Доски всё ещё были немного кривыми, но уже не казались временными. Дом постепенно превращался из укрытия в место, куда хотелось возвращаться.

Он сел, потянулся и привычно посмотрел на вещи рядом.

Кирка.

Лопата.

Факелы.

Хлеб.

Он кивнул сам себе.

— Нормально.

Привычка проверять вещи перед выходом появилась ещё в прошлой жизни. Тогда это было просто частью игры. Перед тем как выйти из базы — убедиться, что ничего не забыл.

Здесь привычка осталась.

Он поднялся и вышел наружу.

Утренний воздух был прохладным. Солнце только поднималось над деревней. Где-то скрипнула дверь, закашлялся старик у колодца, вдалеке послышались тихие голоса.

Артём пошёл по дороге, которую начал выравнивать вчера.

Через несколько шагов он нахмурился.

Камень.

Он выступал прямо посреди тропы.

Артём остановился, посмотрел на него и слегка пнул ногой.

Камень не сдвинулся.

Он огляделся.

Таких камней было много.

Где-то земля проваливалась, где-то наоборот поднималась бугром. Люди обходили эти места, и рядом уже появлялись новые тропинки.

Артём присел на корточки и провёл рукой по земле.

— Понятно.

Мысль пришла сразу.

Если дорога плохая — люди идут там, где удобнее.

Если идут там, где удобнее — появляется новая тропа.

Потом ещё одна.

Потом всё превращается в грязь.

Он выпрямился и посмотрел вдоль дороги.

— Значит надо сделать нормально.

Он вернулся домой и через несколько минут вышел обратно с лопатой.

Первый камень вытащить оказалось не так сложно. Он подкопал землю вокруг и вытянул его двумя руками. Камень тяжело упал рядом с дорогой.

Артём сделал шаг назад.

Потом прошёлся по освободившемуся месту.

Нога больше не цеплялась.

— Уже лучше.

Он взялся за следующий.

Работа была простой. Камни вытаскивались, ямы засыпались, земля утрамбовывалась. Постепенно дорога становилась ровнее.

Через некоторое время рядом начали появляться люди.

Сначала просто смотрели.

Один мужчина остановился с ведром воды и некоторое время наблюдал.

Потом спросил:

— Ты опять что-то чинишь?

Артём даже не обернулся.

— Мешает.

Мужчина посмотрел на дорогу.

— А…

Он постоял ещё немного и пошёл дальше.

Работа продолжалась.

Камни постепенно перекочёвывали на край дороги. Некоторые Артём складывал в небольшую кучу — привычка не позволяла просто бросить их куда попало.

Через некоторое время он заметил движение сбоку.

Рима.

Она стояла у забора и смотрела на него.

Когда он повернул голову, она не убежала. Только слегка насторожилась.

— Что? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Смотрю.

Он снова воткнул лопату в землю.

— Смотри.

Несколько минут она просто наблюдала.

Потом вдруг спросила:

— Зачем?

Артём вытащил ещё один камень и положил его к остальным.

— Чтобы было ровно.

Она нахмурилась.

— И что?

Он выпрямился и посмотрел на дорогу.

— Так быстрее ходить.

Рима некоторое время думала.

Потом кивнула, будто решила что-то для себя, и ушла.

Артём не обратил внимания.

Он продолжал работать.

---

Через некоторое время он заметил её снова.

На этот раз она была у кустов.

Кусты росли возле одного из домов. На ветках висели небольшие тёмные ягоды. Хозяйка дома собирала их иногда утром.

Но сейчас рядом никого не было.

Рима осторожно огляделась.

Потом быстро сорвала несколько ягод.

И ещё.

И ещё.

Артём некоторое время смотрел на это.

Потом спокойно сказал:

— Можно было попросить.

Рима вздрогнула.

Она резко повернулась.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом она сунула ягоды в рот и пробормотала:

— Тогда не дадут.

Артём пожал плечами.

— Иногда дают.

Она фыркнула.

— Иногда нет.

Он воткнул лопату в землю.

— Если поймают — будут ругать.

Она прищурилась.

— Не поймают.

И, прежде чем он успел что-то сказать, быстро сорвала ещё пару ягод и убежала за угол дома.

Артём смотрел ей вслед.

Потом взял лопату и снова принялся за работу.

— Кошка… — тихо пробормотал он.

Солнце поднималось выше.

А дорога постепенно становилась ровнее.

Часть II — Мусор, который не выбрасывают

К полудню дорога заметно изменилась.

Камней на ней стало меньше. Ямы исчезали одна за другой, а земля постепенно выравнивалась. Это всё ещё не была настоящая дорога, но идти по ней стало проще.

Артём выпрямился и вытер ладони о штаны.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Нога больше не цеплялась за камни.

— Уже лучше, — тихо сказал он.

Рядом на земле лежала куча того, что он снял с дороги: камни, куски земли, старые доски, которые раньше служили опорами для забора.

Он некоторое время смотрел на них.

Потом начал сортировать.

Камни — в одну сторону.

Доски — в другую.

Совсем сгнившее дерево — отдельно.

Привычка.

В игре мусор часто становился чем-то полезным.

Поэтому рука сама складывала всё аккуратно.

Через некоторое время рядом остановился мужчина из деревни.

Он некоторое время смотрел на кучу досок.

— Это всё выбрасывать?

Артём поднял одну из досок и внимательно осмотрел её.

Край был сгнившим, но середина ещё крепкая.

— Нет.

Мужчина удивился.

— Зачем?

Артём положил доску к остальным.

— Может пригодиться.

Мужчина хмыкнул.

— Странный ты.

Он постоял ещё немного, потом ушёл.

Но через несколько минут вернулся.

В руках у него был старый молоток.

Рукоять треснула, железная часть потемнела от времени.

— Тогда это тоже возьми.

Артём посмотрел на молоток.

— Откуда?

— Из северной деревни.

Артём остановился.

— Северной?

Мужчина кивнул.

— В горах.

Он поставил молоток на землю рядом с досками.

— Там раньше шахты были.

Артём поднял молоток и покрутил его в руке.

Металл был тяжёлый.

— Железо?

— Угу.

Мужчина пожал плечами.

— Раньше оттуда железо везли.

— А сейчас?

— Сейчас…

Он махнул рукой.

— Почти никто не ходит.

Некоторое время они молчали.

Потом мужчина ушёл.

Через некоторое время подошёл ещё один житель.

Он принёс старую верёвку.

— Это тоже мусор, наверное.

Артём взял верёвку.

Она была потёртой, но крепкой.

— Нормальная.

Житель удивился.

— Нормальная?

— Да.

Артём свернул верёвку кольцом и положил рядом.

Мужчина посмотрел на кучу вещей.

— Ты правда всё это будешь хранить?

Артём пожал плечами.

— Посмотрим.

— Зачем?

Артём немного подумал.

Потом сказал:

— Иногда мусор полезнее нового.

Мужчина некоторое время смотрел на него.

Потом тихо усмехнулся.

— Тогда у нас в деревне много полезного.

Рима снова появилась ближе к дороге.

На этот раз она не пряталась.

Она подошла к куче камней и пнула один из них ногой.

Камень откатился на дорогу.

Артём посмотрел на неё.

— Не туда.

Она остановилась.

— Что?

Он показал на кучу.

— Туда.

Она некоторое время смотрела на него.

Потом наклонилась и подняла камень.

Он был тяжёлый, и ей пришлось держать его двумя руками.

Она донесла его до кучи и бросила сверху.

Камень глухо ударился о другие.

Рима посмотрела на него.

— Так?

— Так.

Она ничего не сказала.

Просто пошла за следующим камнем.

Работа продолжалась.

Кто-то проходил мимо и оставлял старую доску.

Кто-то приносил гвозди.

Кто-то просто смотрел, как растёт куча «мусора», который почему-то никто не выбрасывает.

Артём работал молча.

Но иногда слушал разговоры.

— Кирку нашли?

— Нет. Она сломалась ещё в прошлом году.

— В горах раньше хорошие шахты были.

— Были…

Он не задавал вопросов.

Но слушал.

Северные горы.

Шахты.

Железо.

Мысли складывались сами собой.

Через некоторое время Рима снова подошла к дороге.

Она смотрела, как Артём утрамбовывает землю.

Потом спросила:

— Ты всегда всё чинишь?

Артём не сразу ответил.

Он воткнул лопату в землю и выпрямился.

— Если можно сделать лучше.

Рима посмотрела на дорогу.

Потом на кучу камней.

Потом на дома деревни.

Она фыркнула.

— Тогда у тебя много работы.

Артём усмехнулся.

— Да.

Солнце уже начало склоняться к западу.

А дорога становилась всё ровнее.

Часть III — Ровная тропа

К вечеру работа почти закончилась.

Солнце уже клонилось к западу, и длинные тени домов ложились на дорогу. Там, где утром были камни и неровности, теперь лежала плотная утрамбованная земля.

Не идеально ровная.

Но идти по ней стало гораздо легче.

Артём сделал несколько шагов вперёд, потом обратно.

Нога больше не цеплялась.

Он остановился и посмотрел назад.

Рима стояла возле кучи камней и держала в руках один из них. Камень был слишком большой для неё, поэтому она несла его двумя руками.

Она донесла его до края дороги и бросила.

Камень глухо ударился о землю.

Артём посмотрел на него.

— Не туда.

Рима нахмурилась.

— Почему?

Он подошёл ближе и ногой перекатил камень к куче.

— Если оставишь на дороге — завтра снова мешать будет.

Она некоторое время смотрела на камень.

Потом молча подняла его и оттащила к остальным.

Когда она вернулась, Артём уже утрамбовывал землю лопатой.

Рима присела на корточки и наблюдала.

Некоторое время они работали молча.

Потом она спросила:

— Ты раньше тоже дороги делал?

Артём усмехнулся.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Он пожал плечами.

— Просто.

Рима нахмурилась.

— Ничего не просто.

Он посмотрел на дорогу.

— Если мешает — убери.

Она немного подумала.

Потом кивнула.

— Логично.

Через некоторое время по дороге прошёл староста.

Он остановился, посмотрел под ноги и сделал несколько шагов.

Потом ещё.

И ещё.

Он посмотрел на Артёма.

— Уже ровнее.

Артём пожал плечами.

— Камни мешали.

Староста посмотрел на кучу камней у края дороги.

— Раньше мы просто обходили.

— Теперь не надо.

Старик тихо хмыкнул.

Он некоторое время смотрел на дорогу, потом сказал:

— В северной деревне тоже дорога была.

Артём поднял взгляд.

— В горах?

— Угу.

Староста опёрся на палку.

— Когда шахты работали, туда часто ходили.

— Далеко?

— День пути.

Он посмотрел в сторону горизонта, где за холмами темнели горы.

— Сейчас туда редко кто ходит.

Артём некоторое время молчал.

Потом снова взялся за лопату.

Староста ещё немного постоял, затем пошёл дальше.

Работа закончилась, когда солнце почти коснулось горизонта.

Дорога теперь шла через деревню почти прямой линией.

Люди, которые возвращались домой, шли именно по ней.

Никто больше не обходил камни.

Артём стоял у края дороги и смотрел.

Потом взял один из оставшихся камней и положил его в общую кучу.

Рима подошла ближе.

— Всё?

— На сегодня.

Она посмотрела на дорогу.

— Теперь удобно.

Артём кивнул.

— Угу.

Рима немного помолчала.

Потом сказала:

— Завтра можно дальше.

Он посмотрел на неё.

Она быстро отвернулась.

— Я просто сказала.

Артём усмехнулся.

— Посмотрим.

Когда солнце окончательно скрылось за холмами, деревня постепенно успокоилась.

Факелы зажглись один за другим.

Свет лёг на стену и дорогу мягкими полосами.

Артём стоял возле дома и смотрел на результат.

Небольшое изменение.

Но заметное.

Он тихо выдохнул.

Работа шла.

Медленно.

Но шла.

Высоко на холме за деревней стояли две фигуры.

Ученики секты.

Один из них смотрел вниз.

— Он снова изменил землю.

Второй закрыл глаза на мгновение.

Его духовное чувство распространилось по деревне.

Он нахмурился.

— Я ничего не чувствую.

— Совсем?

— Совсем.

Он снова посмотрел на человека, который стоял у дороги.

— Ни ци.

— Ни духовного следа.

Первый ученик тихо сказал:

— Тогда почему среда меняется?

Внизу люди спокойно шли по новой дороге.

Факелы горели ровно.

Деревня выглядела спокойнее, чем раньше.

Второй ученик долго смотрел.

Потом сказал:

— Мы продолжаем наблюдать.

Они ещё некоторое время стояли на холме.

А потом медленно ушли в темноту.

----------

Том 1 Глава 9

Том 1 — Глава 9

Часть I — Камни на дороге

Утро в деревне начиналось медленно.

Сначала просыпались птицы. Потом скрипели двери домов. Где-то кашлял старик у колодца. Через некоторое время начинались тихие разговоры.

Артём проснулся от этих звуков.

Несколько секунд он лежал, глядя в потолок. Доски над головой были всё такими же кривыми, но теперь это уже не раздражало. Дом постепенно переставал быть временным укрытием.

Он сел и автоматически проверил вещи.

Кирка.

Лопата.

Факелы.

Хлеб.

Рука привычно коснулась каждого предмета.

— Всё на месте.

Он поднялся и вышел наружу.

Утренний воздух был прохладным. Солнце только поднималось над холмами, и длинные тени домов лежали на земле.

Артём посмотрел на дорогу.

Вчерашняя работа всё ещё была заметна. Там, где раньше торчали камни и бугры земли, теперь лежала ровная утрамбованная полоса.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Нога не зацепилась.

Он прошёл ещё немного.

По дороге медленно шёл старик. Обычно он опирался на палку и осторожно обходил неровности. Сейчас он шёл прямо по центру дороги.

Старик остановился, увидев Артёма.

— Удобнее стало, — сказал он.

Артём кивнул.

— Камни мешали.

Старик хмыкнул.

— Мы привыкли обходить.

Он сделал ещё несколько шагов и ушёл дальше.

Артём некоторое время смотрел ему вслед.

Потом присел на корточки и провёл рукой по земле.

Земля была плотной.

Но через пару шагов он заметил новый камень.

Он лежал прямо посреди дороги.

Артём тихо вздохнул.

— Ну конечно.

Он взял лопату и начал подкапывать землю вокруг камня.

Камень оказался больше, чем казался сверху. Пришлось немного повозиться, прежде чем он поддался. Когда он наконец вытащил его, тот тяжело упал на край дороги.

Артём выпрямился.

Потом прошёлся по освободившемуся месту.

— Нормально.

Он уже собирался уходить, но заметил ещё один небольшой бугор.

Лопата снова вошла в землю.

Работа началась сама собой.

Через некоторое время рядом остановилась маленькая фигура.

Рима.

Она некоторое время молча наблюдала.

Потом пнула маленький камешек на дороге.

Камешек откатился в сторону.

Она посмотрела на Артёма.

— Ты опять чинишь?

Артём не поднял головы.

— Мешает.

Она оглянулась на дорогу.

— Люди всё равно ходят.

— Ходят.

— Тогда зачем?

Он вытащил ещё один камень.

— Чтобы удобнее.

Рима некоторое время смотрела на него.

Потом пнула ещё один камешек.

Камешек снова откатился.

Она нахмурилась.

Потом начала пинать их в сторону дороги.

Камни катились куда попало.

Артём некоторое время наблюдал.

Потом сказал:

— Не так.

Рима остановилась.

— А как?

Он поставил лопату на землю и показал рукой.

— Сначала большие.

Она посмотрела на кучу камней.

— Эти?

— Да.

Она подошла к одному из них.

Камень оказался тяжёлым. Она попыталась поднять его одной рукой, но он не сдвинулся.

Она фыркнула и взяла его двумя руками.

Медленно донесла до края дороги и бросила.

Камень глухо ударился о землю.

Рима посмотрела на Артёма.

— Так?

— Так.

Она ничего не сказала.

Просто пошла за следующим.

Некоторое время они работали молча.

Артём выравнивал землю. Рима таскала камни.

Иногда камни падали не туда.

Иногда она просто пинала мелкие.

Иногда останавливалась и смотрела, как он работает.

Через некоторое время она спросила:

— Ты раньше строил дороги?

Артём усмехнулся.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Он пожал плечами.

— Просто.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Ничего не просто.

Он выпрямился и посмотрел вдоль дороги.

— Если мешает — убери.

Рима немного подумала.

Потом кивнула.

— Логично.

К этому времени деревня уже проснулась.

По дороге начали ходить люди.

Один мужчина катил маленькую тележку с дровами. Раньше колёса постоянно застревали в ямах, теперь тележка ехала почти без толчков.

Мужчина остановился рядом.

— О, помощница появилась.

Рима сразу нахмурилась.

— Я не помощница.

Мужчина усмехнулся и поехал дальше.

Рима посмотрела ему вслед.

Потом тихо пробормотала:

— Глупый.

Артём ничего не сказал.

Он просто воткнул лопату в землю и продолжил выравнивать дорогу.

Работа шла медленно.

Но дорога становилась всё лучше.

Часть II — Вещи, которые никто не выбрасывает

К середине дня солнце уже стояло высоко.

Тени почти исчезли, и дорога стала светлой полосой, проходящей через деревню. Там, где утром ещё лежали мелкие камни, теперь была плотная утрамбованная земля.

Артём выпрямился и опёрся на лопату.

Он посмотрел вдоль дороги.

Люди действительно начали пользоваться именно ей.

Не обходили.

Не шли по траве.

Шли прямо.

Это было заметно сразу.

Один мужчина катил небольшую тележку с мешками. Колёса больше не подпрыгивали на камнях, как раньше. Тележка двигалась почти ровно.

Мужчина остановился рядом.

— Стало легче.

Артём кивнул.

— Камни мешали.

Мужчина посмотрел на кучу камней у края дороги.

— Раньше мы просто обходили.

— Теперь не надо.

Мужчина усмехнулся и поехал дальше.

Артём некоторое время смотрел ему вслед.

Потом снова присел и начал утрамбовывать землю.

Рима сидела на корточках у кучи камней.

Она выбирала те, что поменьше, и складывала их друг на друга.

Получалась странная неровная башня.

Когда башня стала выше колена, она отошла на шаг и посмотрела на неё.

Башня тут же развалилась.

Камни снова рассыпались.

Рима фыркнула.

— Глупо.

Артём краем глаза посмотрел на неё.

— Основание плохое.

Она нахмурилась.

— Что?

Он показал на землю.

— Мягкая.

Рима опустилась на колени и потрогала землю пальцем.

— Ага…

Потом она просто разровняла её рукой.

И снова начала складывать камни.

Через некоторое время рядом остановилась женщина.

В руках у неё была старая доска.

Доска была тёмная, одна сторона почти сгнила.

Она некоторое время смотрела на кучу вещей у дороги.

Потом сказала:

— Ты всё это собираешь?

Артём поднял голову.

— Да.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Может пригодиться.

Женщина удивилась.

— Эта доска уже плохая.

Артём взял её в руки.

Он внимательно осмотрел доску.

Один край действительно сгнил.

Но середина всё ещё была крепкой.

Он провёл пальцем по дереву.

— Нормальная.

Женщина фыркнула.

— Тогда забирай.

Она положила доску к куче и ушла.

Через некоторое время подошёл мужчина.

В руках у него была старая верёвка.

Она была потёртая, местами распушилась.

— Это тоже мусор.

Он протянул верёвку.

Артём взял её.

Потянул.

Верёвка была крепкая.

— Нормальная.

Мужчина удивился.

— Серьёзно?

— Угу.

Артём аккуратно свернул верёвку в кольцо.

Положил рядом с досками.

Мужчина некоторое время смотрел.

— Ты правда всё это будешь хранить?

Артём немного подумал.

— Посмотрим.

— Зачем?

Он снова пожал плечами.

— Иногда мусор полезнее нового.

Мужчина усмехнулся.

— Тогда у нас в деревне много полезного.

Постепенно люди начали приносить разные вещи.

Сначала случайно.

Потом уже специально.

Кто-то оставил сломанную рукоять молотка.

Кто-то принёс старый нож без ручки.

Кто-то положил рядом горсть гвоздей.

Куча вещей медленно росла.

Артём периодически подходил и сортировал.

Доски — отдельно.

Камни — отдельно.

Металл — отдельно.

Рима некоторое время наблюдала.

Потом спросила:

— Зачем раскладывать?

Артём поднял один гвоздь.

— Потом легче искать.

Она посмотрела на кучу.

— Можно просто взять.

— Можно.

Он положил гвоздь к остальным.

— Но долго.

Она подумала.

Потом кивнула.

Деревня жила своей жизнью.

Кто-то нёс воду.

Кто-то чинил крышу.

Кто-то просто сидел у дома и разговаривал.

Иногда люди останавливались рядом с дорогой и смотрели на работу.

Иногда разговаривали.

Иногда просто проходили мимо.

Но теперь почти никто не обходил дорогу.

Это было заметно.

Рима снова ушла.

Артём продолжал работать.

Через некоторое время он заметил её у кустов.

Те же самые кусты.

С ягодами.

Она осторожно огляделась.

Потом сорвала одну ягоду.

Потом ещё.

Артём некоторое время смотрел.

Потом спокойно сказал:

— Можно было попросить.

Рима резко обернулась.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Она сунула ягоду в рот.

— Тогда не дадут.

— Иногда дают.

Она фыркнула.

— Иногда нет.

Он выпрямился.

— Если поймают — будут ругать.

Она прищурилась.

— Не поймают.

И сорвала ещё пару ягод.

Но на этот раз не убежала.

Она просто стояла и ела.

Артём некоторое время смотрел.

Потом достал кусок хлеба.

Протянул ей.

Рима удивлённо посмотрела.

— За что?

— Просто.

Она подозрительно посмотрела на хлеб.

Потом быстро взяла его.

И сразу отошла на пару шагов.

Она ела медленно.

Иногда поглядывала на него.

Будто проверяла.

Солнце уже начало склоняться к западу.

Артём снова прошёлся по дороге.

Проверил несколько мест.

Убрал пару камней.

Утрамбовал землю.

Работа почти закончилась.

Он остановился и посмотрел на результат.

Дорога стала заметно лучше.

Не идеально.

Но лучше.

Он тихо выдохнул.

Работа шла.

Медленно.

Но шла.

Рима вернулась и снова села рядом с кучей вещей.

Она держала в руках старый гвоздь.

— Это зачем?

— Скреплять.

— Что?

— Доски.

Она посмотрела на доски.

Потом на гвоздь.

— И всё?

— Угу.

Она немного подумала.

Потом положила гвоздь обратно.

— Странно.

Артём усмехнулся.

— Нормально.

Солнце медленно опускалось.

Тени снова начали расти.

Деревня постепенно успокаивалась.

Люди возвращались домой.

Артём сидел у дороги и перебирал вещи.

Верёвка.

Доски.

Гвозди.

Старый нож.

Он крутил нож в руках.

Мысль мелькнула сама собой.

Из этого можно сделать что-то полезное.

Он ещё не знал что.

Но привычка игрока уже работала.

Ничего не выбрасывать.

Потом пригодится.

Рима сидела рядом и ела ягоды.

Она молчала.

Но уже не уходила.

Часть III — Тихая ночь и чужие взгляды

К вечеру деревня постепенно стихла.

Сначала люди разошлись по домам. Потом разговоры у колодца стали тише. Где-то хлопнула дверь, кто-то загнал в сарай козу, и после этого улицы почти опустели.

Факелы зажглись один за другим.

Их свет ложился на дорогу ровными полосами. Земля теперь выглядела плотной и гладкой, и даже в полумраке было видно, как она отличается от остальной тропы за пределами деревни.

Артём стоял возле стены и смотрел.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Потом назад.

Нога больше не цеплялась.

Он тихо хмыкнул.

— Нормально.

Это слово он говорил часто.

Не потому что было идеально.

Просто стало лучше.

А этого было достаточно.

Он прошёлся вдоль стены, проверяя факелы. Некоторые были чуть наклонены — он поправил их. Один поставил чуть выше.

Свет стал ровнее.

За стеной что-то шевельнулось.

Короткий хрип.

Артём остановился и посмотрел в темноту.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом звук удалился.

Существа не подходили ближе.

Свет держал границу.

Он ещё немного постоял, потом вернулся к дому.

Рима сидела на земле рядом с кучей вещей.

Она держала в руках один из гвоздей и внимательно рассматривала его.

Когда Артём подошёл, она быстро спрятала его за спину.

Он посмотрел на неё.

— Украдёшь?

Она нахмурилась.

— Я просто смотрю.

— Тогда смотри.

Он сел рядом и взял верёвку.

Медленно размотал её, проверяя узлы.

Верёвка была старая, но крепкая.

Он снова свернул её в кольцо.

Положил рядом.

Рима наблюдала.

— Ты всё проверяешь.

— Угу.

— Зачем?

Артём немного подумал.

Потом ответил:

— Если не проверять — сломается в самый плохой момент.

Она некоторое время молчала.

Потом спросила:

— А если всё равно сломается?

Он пожал плечами.

— Тогда сделаем новую.

Она немного подумала.

Потом тихо сказала:

— Логично.

Они сидели молча.

Иногда из домов доносились приглушённые голоса.

Иногда слышался лай собаки.

Иногда ветер шуршал в сухой траве.

Деревня выглядела спокойнее.

Артём заметил это не сразу.

Но когда заметил — понял.

Раньше люди вечером старались быстрее спрятаться в домах.

Теперь кто-то сидел у дверей.

Кто-то разговаривал.

Кто-то просто смотрел на улицу.

Он посмотрел на факелы.

Свет.

Стена.

Дорога.

Маленькие вещи.

Но они работали.

Рима доела ягоды и вытерла руки о штаны.

— Завтра опять будешь чинить?

— Может.

— Дорогу?

— Посмотрим.

Она посмотрела на дорогу.

— Теперь удобно.

— Угу.

Она немного подумала.

— Тогда можно дальше.

Он посмотрел на неё.

Она сразу отвела взгляд.

— Я просто сказала.

Артём тихо усмехнулся.

— Посмотрим.

Он поднялся и взял один из камней.

Отнёс его к куче.

Рима тоже встала.

Потом неожиданно зевнула.

Она попыталась скрыть это, но получилось плохо.

Артём заметил.

— Спать иди.

Она нахмурилась.

— Я не хочу.

— Угу.

Она ещё немного постояла.

Потом всё-таки ушла в сторону домов.

Артём остался один.

Он ещё раз прошёлся вдоль дороги.

Проверил несколько мест.

Потом остановился и посмотрел на деревню.

Факелы горели ровно.

Люди постепенно засыпали.

Ночь становилась тихой.

Он тихо выдохнул.

Работа шла.

Медленно.

Но шла.

Высоко на холме за деревней стояли две фигуры.

Ученики секты.

Они наблюдали уже несколько дней.

Первый ученик смотрел вниз.

— Он снова изменил землю.

Второй некоторое время молчал.

Потом закрыл глаза.

Его духовное восприятие распространилось по деревне.

Он искал источник энергии.

Но ничего не находил.

Через несколько секунд он открыл глаза.

— Пусто.

— Совсем?

— Совсем.

Он посмотрел на человека у дороги.

— Я не чувствую ни ци.

— Ни духовного следа.

Первый ученик нахмурился.

— Но среда меняется.

Он показал рукой вниз.

— Люди стали спокойнее.

— Деревня оживает.

— Свет.

— Стена.

— Дорога.

Второй ученик долго смотрел на происходящее.

Потом тихо сказал:

— Он влияет на смертных.

— Но не использует энергию.

— Тогда как?

Ответа не было.

Некоторое время они просто наблюдали.

Внизу Артём поднял один из камней и положил его в кучу.

Потом сел у дома и начал снова перебирать вещи.

Верёвка.

Гвозди.

Доски.

Обычные предметы.

Но он обращался с ними так, будто это важные ресурсы.

Первый ученик тихо сказал:

— Может он скрывает ауру.

Второй покачал головой.

— Даже скрытая аура оставляет след.

Он снова посмотрел вниз.

— Здесь ничего.

Первый ученик некоторое время думал.

Потом сказал:

— Отправим ещё один отчёт.

Второй кивнул.

Он достал небольшой нефритовый жетон.

Поверхность жетона мягко засветилась.

На мгновение воздух вокруг стал плотнее.

Затем свет исчез.

— Теперь ждём.

Они ещё некоторое время смотрели на деревню.

А потом медленно развернулись и ушли в темноту.

Внизу Артём убрал последнюю доску в кучу.

Потом посмотрел на небо.

Звёзды уже появились.

Он тихо сказал сам себе:

— Завтра продолжим.

И деревня снова погрузилась в ночь.

----------

Том 1 Глава 10

Том 1 — Глава 10

Часть I — Утренние проверки

Утро пришло тихо.

Сначала за окном послышалось шуршание ветра. Потом где-то скрипнула дверь, и кто-то кашлянул возле колодца. Эти звуки уже начали казаться Артёму привычными. Деревня просыпалась медленно, без спешки, будто каждый новый день требовал немного усилий.

Он открыл глаза и несколько секунд лежал, глядя в потолок.

Доски всё ещё были кривыми. В одном месте между ними оставалась узкая щель, через которую иногда пробивался свет. Когда он только построил дом, это раздражало. Сейчас он просто отметил это как ещё одну мелочь, которую когда-нибудь можно будет исправить.

Артём сел и машинально потянулся.

Первая мысль была не о завтраке.

О вещах.

Он протянул руку и начал проверять.

Кирка — лежит рядом со стеной.

Лопата — прислонена к сундуку.

Факелы — несколько штук на столе.

Хлеб — два куска.

Он коснулся каждого предмета рукой.

— Всё на месте.

Привычка.

Когда-то это было частью игры. Перед тем как выйти из базы, он всегда проверял инвентарь. Если чего-то не хватало, это могло обернуться проблемой.

Здесь правило работало точно так же.

Он поднялся и открыл дверь.

Утренний воздух оказался прохладным. Солнце только поднималось из-за холмов, и длинные тени домов лежали на земле.

Артём некоторое время просто стоял на пороге.

Потом посмотрел на дорогу.

Она всё ещё выглядела ровной.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Нога не зацепилась.

Хорошо.

Он прошёл немного дальше, внимательно осматривая землю.

Через несколько метров нашёл маленькую яму.

— Ага.

Он взял лопату и быстро засыпал её.

Земля утрамбовалась после нескольких ударов.

Артём прошёлся ещё раз.

Теперь всё было нормально.

Он кивнул сам себе.

В игре такие вещи назывались «обслуживанием базы». Если что-то ломалось — чинишь сразу. Не ждёшь, пока проблема станет большой.

Он повернул к стене.

Факелы горели.

Но один из них оказался наклонён.

Артём вытащил его, немного выровнял землю и поставил обратно.

Свет лёг ровнее.

Он сделал шаг назад и посмотрел на результат.

— Нормально.

Он пошёл дальше вдоль стены.

В одном месте камень слегка выступал наружу. Не критично, но можно зацепиться ногой.

Артём поддел его киркой.

Камень сдвинулся.

Он поправил его и утрамбовал землю вокруг.

Работа заняла меньше минуты.

Он снова кивнул.

Мелочь.

Но именно из таких мелочей и складывалась безопасность.

Когда он повернул обратно к дому, на дороге уже появились первые люди.

Женщина несла два ведра воды.

Она шла прямо по центру дороги.

Раньше люди часто обходили неровности, но теперь дорога была удобнее.

Женщина остановилась, заметив Артёма.

— Опять проверяешь?

Он кивнул.

— Если что-то сломается — потом будет хуже.

Она посмотрела на дорогу.

— Мы раньше просто обходили.

Артём пожал плечами.

— Теперь не надо.

Женщина тихо усмехнулась и пошла дальше.

Он некоторое время смотрел ей вслед.

Потом повернулся к полю.

Пшеница уже поднялась.

Зелёные стебли тянулись вверх ровными линиями. Влажная земля между грядками была тёмной.

Артём присел на корточки и коснулся земли рукой.

Влажно.

Хорошо.

Он проверил канавки с водой.

Поток шёл ровно.

Он поправил один блок земли, чтобы вода не растекалась лишний раз.

После этого снова встал.

— Работает.

Когда он повернулся обратно к дороге, рядом уже стояла Рима.

Она появилась тихо, как обычно.

Он даже не заметил, когда она подошла.

Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него.

— Ты всё время что-то проверяешь.

Артём посмотрел на неё.

— Угу.

— Зачем?

Он немного подумал.

Потом сказал:

— Если не проверять — потом всё ломается.

Рима посмотрела на дорогу.

— Но люди всё равно ходят.

— Пока всё целое.

— И ты всё будешь чинить?

Артём покачал головой.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Тогда что?

Он посмотрел вокруг.

На стену.

На дорогу.

На поле.

— Только то, что мешает.

Рима немного подумала.

Потом кивнула.

— Логично.

Она прошла пару шагов по дороге и пнула маленький камешек.

Камешек откатился к краю.

Она снова посмотрела на него.

— Ты странный.

Артём усмехнулся.

— Знаю.

Она некоторое время молчала.

Потом спросила:

— Ты всегда работаешь?

Он посмотрел на лопату в руках.

— Не всегда.

— А когда нет?

Он задумался.

Несколько секунд.

Потом пожал плечами.

— Когда всё работает.

Рима посмотрела на дорогу.

Потом на стену.

Потом на поле.

— Тогда тебе долго работать.

Артём тихо усмехнулся.

— Да.

Солнце поднималось всё выше.

Деревня постепенно оживала.

Кто-то чинил крышу.

Кто-то нёс воду.

Кто-то просто сидел у дома и разговаривал.

Артём снова прошёлся вдоль дороги.

Проверил пару мест.

Убрал ещё один маленький камень.

Когда он выпрямился, Рима всё ещё стояла рядом.

Она наблюдала.

Потом спросила:

— А что дальше?

— В смысле?

— Дорога есть.

— Стена есть.

— Поле есть.

Она посмотрела прямо на него.

— Что дальше?

Артём некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Посмотрим.

Она фыркнула.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что работает.

Рима закатила глаза.

Но больше ничего не сказала.

Артём снова посмотрел на деревню.

И впервые за долгое время поймал себя на странной мысли.

Место начинало напоминать базу.

Не идеальную.

Но уже свою.

Он тихо выдохнул.

Работы ещё было много.

Но начало уже было сделано.

Часть II — Маленькие просьбы

К полудню деревня окончательно проснулась.

Солнце уже стояло высоко, и тени домов почти исчезли. Возле колодца разговаривали несколько женщин, дети бегали между домами, а на дороге периодически появлялись люди с вёдрами, корзинами или охапками дров.

Артём стоял у стены и осматривал камни.

В одном месте земля немного просела. Ничего серьёзного, но если оставить — со временем станет хуже.

Он присел на корточки и поддел камень киркой.

Камень сдвинулся.

Артём поправил его и утрамбовал землю вокруг.

Работа заняла меньше минуты.

Он уже собирался уходить, когда рядом послышались шаги.

Староста.

Старик остановился рядом и некоторое время молча смотрел на стену.

Потом сказал:

— Камень расшатался?

— Немного.

Артём выпрямился.

Староста кивнул.

— Раньше мы бы просто оставили.

Артём пожал плечами.

— Потом будет хуже.

Староста усмехнулся.

— Ты всё время так говоришь.

Некоторое время они молчали.

Потом староста посмотрел на калитку в стене.

Доски на ней были старые. Одна петля немного перекосилась, из-за чего калитка иногда скрипела.

Староста тихо сказал:

— Можешь посмотреть?

Артём подошёл ближе.

Он несколько секунд осматривал петлю.

Потом взял молоток из кучи вещей у дороги и аккуратно ударил по гвоздю.

Один удар.

Потом второй.

Петля встала ровнее.

Он открыл калитку.

Потом закрыл.

Теперь она двигалась почти без звука.

Артём сделал шаг назад.

— Нормально.

Староста попробовал сам.

Калитка открылась легко.

Он некоторое время смотрел на неё.

Потом сказал:

— Быстро.

Артём пожал плечами.

— Маленькая работа.

Староста кивнул.

— Но полезная.

Он некоторое время стоял рядом.

Потом тихо добавил:

— Люди начинают привыкать.

Артём не сразу понял.

— К чему?

Староста показал рукой на дорогу.

Потом на стену.

Потом на поле.

— К тому, что вещи можно исправлять.

Он развернулся и пошёл обратно к домам.

Рима сидела на куче камней возле дороги.

Она наблюдала за разговором.

Когда староста ушёл, она спросила:

— Он попросил помощи?

— Угу.

— И ты сделал.

— Угу.

Она некоторое время смотрела на калитку.

— Ты всем будешь помогать?

Артём немного подумал.

— Нет.

— Почему?

Он поднял один из гвоздей и покрутил его в пальцах.

— Только если быстро.

— Быстро?

— Если долго — не стоит.

Рима нахмурилась.

— Странное правило.

Артём усмехнулся.

— Работает.

Через некоторое время к дороге подошёл ещё один житель.

Мужчина нёс несколько досок.

Он остановился рядом.

— Слышал, ты калитку поправил.

Артём кивнул.

Мужчина положил доски на землю.

— У меня забор кривой.

Он показал рукой в сторону своего дома.

— Камень снизу съехал.

Артём посмотрел туда.

Забор действительно немного наклонился.

Он некоторое время думал.

Потом сказал:

— Покажи.

Они подошли ближе.

Камень под углом действительно вылез наружу.

Артём присел и немного подкопал землю.

Потом толкнул камень ногой.

Камень встал ровнее.

Он утрамбовал землю вокруг.

После этого забор перестал шататься.

Мужчина попробовал покачать его рукой.

— Хм.

Он удивлённо посмотрел на результат.

— И всё?

— Угу.

Мужчина почесал затылок.

— Я думал, надо всё разбирать.

Артём пожал плечами.

— Иногда нет.

Мужчина некоторое время смотрел.

Потом сказал:

— Спасибо.

И ушёл.

Рима наблюдала за всем этим.

Она сидела на земле и перебирала гвозди.

Когда мужчина ушёл, она сказала:

— Теперь все будут просить.

Артём покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Люди ленивые.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ленивые?

— Угу.

Он указал на забор.

— Если можно обойти — обойдут.

Рима подумала.

Потом кивнула.

— Похоже на правду.

Деревня продолжала жить.

Кто-то приносил воду.

Кто-то нёс дрова.

Кто-то просто сидел возле дома и разговаривал.

Артём вернулся к дороге.

Он заметил ещё одну небольшую неровность и начал выравнивать землю.

Работа была простой.

Повторяющейся.

Но успокаивающей.

В какой-то момент рядом снова появилась Рима.

Она присела рядом.

— Почему ты им помогаешь?

Артём не сразу ответил.

Он ударил лопатой по земле.

Потом ещё раз.

Только после этого сказал:

— Потому что я здесь живу.

Она посмотрела на него.

— И всё?

— Угу.

Она некоторое время молчала.

Потом сказала:

— Люди обычно помогают за что-то.

Артём пожал плечами.

— Иногда быстрее просто сделать.

Она посмотрела на дорогу.

Потом на стену.

Потом на поле.

— Странный ты.

Он усмехнулся.

— Уже говорили.

Солнце медленно начинало опускаться.

Работы становилось меньше.

Люди постепенно возвращались домой.

Артём снова сел у дороги и начал перебирать вещи.

Верёвка.

Доски.

Гвозди.

Старый нож.

Он покрутил нож в руках.

Мысль мелькнула сама собой.

Из этого можно сделать что-то полезное.

Он пока не знал что.

Но привычка игрока уже работала.

Ничего не выбрасывать.

Потом пригодится.

Рима сидела рядом.

Она смотрела на нож.

— Это оружие?

— Было.

— А теперь?

Он пожал плечами.

— Посмотрим.

Она некоторое время думала.

Потом сказала:

— У тебя всегда «посмотрим».

Артём тихо усмехнулся.

— Потому что работает.

Солнце почти коснулось горизонта.

Деревня снова начала успокаиваться.

И дорога, которую он выравнивал последние дни, теперь выглядела так, будто она всегда была здесь.

Часть III — Разговоры у колодца

К вечеру деревня снова стала тихой.

Сначала стихли разговоры. Потом двери домов начали закрываться одна за другой. Где-то заскрипела калитка, кто-то загнал в сарай козу, и через некоторое время улицы почти опустели.

Факелы зажглись.

Их свет лёг на дорогу ровными полосами.

Артём стоял у края стены и смотрел на деревню.

Он делал это почти каждый вечер.

Не потому что нужно.

Просто проверял.

Он прошёл вдоль стены, остановился у калитки и толкнул её рукой.

Она открылась легко.

Без скрипа.

Он кивнул сам себе.

Потом пошёл дальше.

Факелы горели.

Камни держались.

Земля возле стены была плотной.

За пределами деревни темнота уже сгущалась.

Иногда оттуда доносились глухие звуки — далёкий хрип или шорох травы.

Но существа больше не подходили близко.

Свет держал границу.

Артём некоторое время стоял и смотрел в темноту.

Потом развернулся и пошёл обратно к дому.

Возле колодца сидели несколько жителей.

Они тихо разговаривали.

Когда Артём проходил мимо, разговор на секунду стих.

Но потом снова продолжился.

— Раньше воды почти не было.

— Теперь хоть ведро набрать можно.

— И дорога стала ровной.

— Тележка сегодня почти не застревала.

Артём не остановился.

Он просто прошёл дальше.

Но слова он услышал.

Он не думал, что это что-то важное.

Просто результат работы.

Как в игре.

Поставил блок — получил результат.

Только здесь вместо блоков были люди.

Он поймал себя на этой мысли и тихо усмехнулся.

Странно.

Возле дома его снова ждала Рима.

Она сидела на земле и ковыряла палкой землю.

Когда он подошёл, она подняла голову.

— Ты опять ходил проверять.

— Угу.

— Каждый вечер?

— Почти.

Она посмотрела на факелы.

— И если что-то не так?

— Чиню.

Она немного подумала.

Потом сказала:

— Ты как старик.

Артём поднял бровь.

— Почему?

— Старики тоже всё время проверяют.

Он усмехнулся.

— Может.

Она посмотрела на дорогу.

Факелы освещали её почти до середины деревни.

— Но раньше никто не проверял.

— Потому что было хуже.

Она нахмурилась.

— Ты всё время так говоришь.

— Потому что правда.

Рима некоторое время молчала.

Потом спросила:

— А если всё станет хорошо?

Артём немного подумал.

Он посмотрел на стену.

На дорогу.

На поле.

— Тогда можно будет делать что-то другое.

— Например?

Он пожал плечами.

— Посмотрим.

Она закатила глаза.

— Опять.

Некоторое время они сидели молча.

Ветер тихо шуршал травой.

Из одного дома доносился приглушённый разговор.

Где-то вдалеке залаяла собака.

Рима вдруг спросила:

— Раньше у нас были коровы.

Артём посмотрел на неё.

— У вас?

— В деревне.

Она ткнула палкой в землю.

— Мама говорила.

— Давали молоко.

— И масло.

Она немного помолчала.

Потом добавила:

— Но потом они убежали.

Артём поднял голову.

— Убежали?

— После катастрофы.

Она пожала плечами.

— Люди говорили, что они ушли в луга.

Он некоторое время молчал.

Мысль появилась сама собой.

Пшеница.

Он посмотрел на поле.

Зелёные стебли уже поднимались выше.

Если коровы действительно где-то рядом…

Он тихо выдохнул.

— Может.

Рима посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

Он поднял один из гвоздей и начал крутить его в пальцах.

Мысль уже не уходила.

Если держать пшеницу…

Он усмехнулся.

— Посмотрим.

Рима подозрительно посмотрела на него.

— Ты опять что-то придумал.

— Может.

Она фыркнула.

— Странный.

Постепенно деревня окончательно погрузилась в ночь.

Факелы горели ровно.

Свет ложился на дорогу и стены.

Артём поднялся.

— Спать иди.

Рима нахмурилась.

— Я не устала.

Но через секунду зевнула.

Он посмотрел на неё.

Она сразу отвернулась.

— Я просто…

— Угу.

Она постояла ещё немного.

Потом пошла в сторону домов.

Артём остался один.

Он ещё раз посмотрел на дорогу.

Потом на стену.

Потом на поле.

Место всё больше напоминало базу.

Не такую, как в игре.

Но похожую.

Он тихо выдохнул.

Работы ещё было много.

Но всё уже начинало работать.

Высоко на холме стояли две фигуры.

Ученики секты.

Они наблюдали уже много дней.

Первый ученик смотрел на деревню.

— Люди начали слушать его.

Второй некоторое время молчал.

Потом закрыл глаза.

Его духовное восприятие распространилось по округе.

Он искал источник энергии.

Но снова ничего не нашёл.

Через несколько секунд он открыл глаза.

— Пусто.

— Совсем?

— Совсем.

Он посмотрел вниз.

— Я не чувствую ни ци.

— Ни духовного следа.

Первый ученик нахмурился.

— Но среда меняется.

Он указал на деревню.

— Стена.

— Свет.

— Дорога.

— Люди.

Второй ученик долго смотрел.

Потом сказал:

— Он влияет на смертных.

— Но не использует силу.

Первый тихо сказал:

— Тогда как?

Ответа не было.

Некоторое время они просто наблюдали.

Внизу Артём убрал последний гвоздь в кучу вещей.

Потом посмотрел на небо.

Звёзды уже появились.

Он тихо сказал сам себе:

— Завтра посмотрим.

На что именно — он ещё не знал.

Но мысль о коровах уже не уходила.

И где-то в лугах за холмами, возможно, действительно паслось то, что могло изменить деревню ещё немного.

----------

Коровы

Том 1 — Глава 11

Часть I — За холмами

Утро началось так же, как и предыдущие.

Сначала — тишина.

Потом — скрип досок.

Потом — голоса.

Артём открыл глаза и некоторое время просто лежал, глядя в потолок. Свет уже пробивался через щель между досками. День начался.

Он сел.

Рука автоматически потянулась к вещам.

Кирка — на месте.

Лопата — у стены.

Факелы — лежат аккуратно.

Хлеб — остался.

Он кивнул.

— Нормально.

Это уже не требовало усилий. Проверка стала такой же привычной, как дыхание.

Он встал, открыл дверь и вышел наружу.

Утренний воздух был прохладным. Деревня просыпалась. Где-то у колодца уже разговаривали, кто-то нёс воду, кто-то открывал ставни.

Артём посмотрел на дорогу.

Ровная.

Он сделал шаг.

Потом ещё один.

Нога не зацепилась.

Он прошёл немного дальше, проверяя привычным взглядом:

земля — ровная

камни — убраны

факелы — стоят

Всё работало.

Он кивнул сам себе.

Возле колодца разговаривали двое мужчин.

Артём не собирался слушать, но слова сами долетели.

— …у Петра раньше были коровы.

— Были, — ответил второй. — После катастрофы разбежались.

— Я слышал, их видели.

— Где?

— За холмами. В лугах.

Пауза.

— Живы?

— Кто знает… Но следы видели.

Артём остановился.

Не повернулся.

Просто слушал.

— Уже недели две там, говорят.

— Далеко?

— Не особо. За тем холмом и дальше.

— Если живы — странно.

— Да… еды там мало.

Разговор затих.

Мужчины ушли.

Артём стоял ещё несколько секунд.

Потом медленно повернулся в сторону холмов.

Трава там была выше.

Дальше — чуть темнее.

Менее протоптано.

Мысль пришла сразу.

Коровы.

Пшеница есть.

Значит…

Он не закончил мысль.

Но она уже оформилась.

Еда.

Молоко.

Кожа.

Он тихо выдохнул.

— Если работает…

Это слово прозвучало почти автоматически.

Он посмотрел на свою руку.

Потом на поле.

Зелёные стебли пшеницы колыхались на ветру.

Работает ли это так же?

Или…

Он нахмурился.

В этом мире уже было достаточно вещей, которые работали не так.

Он вспомнил:

воду в колодце

реакцию деревни

странную “распространяемость” изменений

Он тихо сказал:

— Проверим.

— Ты куда смотришь?

Рима.

Он даже не услышал, как она подошла.

Она стояла рядом, щурясь от солнца.

Артём кивнул в сторону холмов.

— Туда.

Она посмотрела.

Потом нахмурилась.

— Зачем?

— Посмотреть.

Она сразу покачала головой.

— Я не пойду.

Он посмотрел на неё.

— Почему?

Она посмотрела на холмы.

— Там тихо.

— И?

— Это плохая тишина.

Он некоторое время молчал.

Потом кивнул.

— Угу.

Она скрестила руки.

— Там могут быть монстры.

— Могут.

— Тогда зачем идти?

Он пожал плечами.

— Надо проверить.

Она посмотрела на него, как будто он сказал что-то глупое.

— Нет, не надо.

Он усмехнулся.

— Надо.

Она фыркнула.

— Сам иди.

— Угу.

Она отвернулась.

Но осталась стоять.

Артём вернулся к дому.

Он не стал брать лишнего.

Только:

пшеницу

кирку

немного еды

Он посмотрел на лопату.

Подумал.

Потом оставил.

— Не нужно.

Он вышел обратно.

Рима всё ещё стояла на том же месте.

— Ты правда идёшь?

— Угу.

— Один?

— Да.

Она некоторое время молчала.

Потом сказала:

— Если не вернёшься — я не виновата.

Он усмехнулся.

— Угу.

Он пошёл по дороге.

Сначала — привычный путь.

Дома.

Стена.

Факелы.

Потом — край деревни.

И дальше — трава.

Он сделал шаг за пределы привычной территории.

И сразу почувствовал разницу.

Тишина.

Другая.

Не пустая.

А… настороженная.

Он остановился.

Оглянулся.

Деревня была рядом.

Но уже чувствовалась как отдельное место.

Как база.

Он сделал ещё шаг.

Потом ещё.

Трава здесь была выше.

Следов — меньше.

Земля мягче.

Он шёл медленно.

Смотрел под ноги.

Иногда — по сторонам.

Мысль шла ровно:

Дальше от базы — хуже контроль.

Он сжал пшеницу в руке.

Стебли чуть шелестнули.

Звук показался слишком громким.

Он замер.

Прислушался.

Тишина.

Потом где-то в стороне шевельнулась трава.

Он резко повернул голову.

Ничего.

Но он уже не шёл так спокойно.

Каждый шаг стал осторожнее.

Он поднялся на холм.

Сверху было видно дальше.

И там…

Луга.

Широкие.

Пустые.

Почти.

Он прищурился.

Сначала ничего не понял.

Потом заметил движение.

Медленное.

Тёмные пятна на фоне травы.

Он остановился.

Сердце чуть ускорилось.

— Есть…

Он сказал это тихо.

Почти шёпотом.

Коровы.

Несколько.

Три.

Одна стояла отдельно.

Две — ближе друг к другу.

Худые.

Шерсть местами сбилась.

Двигались медленно.

Но двигались.

Живые.

Артём не подошёл сразу.

Он стоял.

Смотрел.

Анализировал.

Они не выглядели агрессивными.

Но и не выглядели полностью домашними.

Одна из коров подняла голову.

Посмотрела в его сторону.

Застыла.

Остальные тоже начали настораживаться.

Он медленно выдохнул.

— Спокойно…

Он сделал шаг.

Коровы не убежали.

Но напряглись.

Он остановился.

Мысль:

Не как в игре.

Он достал пшеницу.

Поднял руку.

Корова смотрела.

Долго.

Потом сделала шаг.

Осторожно.

Ещё один.

Остальные не двигались.

Только смотрели.

Артём не двигался.

Он ждал.

Корова подошла ближе.

Остановилась.

Нюхнула воздух.

Потом ещё шаг.

И ещё.

Артём выдохнул.

— Работает…

Но не так.

Не мгновенно.

Не идеально.

Но работает.

Он чуть повернулся.

Корова сделала шаг за ним.

Потом остановилась.

Оглянулась.

Две другие коровы стояли дальше.

Смотрели.

Он сделал ещё шаг.

Первая корова пошла.

Медленно.

С паузами.

Остальные начали подтягиваться.

Не сразу.

Сначала одна.

Потом вторая.

Артём почувствовал, как напряжение чуть отпустило.

Но не полностью.

Он посмотрел на траву вокруг.

На холмы.

На тишину.

Теперь обратно.

Он медленно развернулся.

И пошёл.

А за ним, с небольшим расстоянием, шли коровы.

Осторожно.

Как будто всё ещё не решили — идти или нет.

И это делало путь обратно куда сложнее, чем он ожидал.

Часть II — Обратно

Артём шёл медленно.

Слишком медленно для привычного темпа.

Он привык двигаться быстро — от точки к точке, без лишних остановок. Но сейчас за его спиной было три живых существа, и каждое из них решало, идти или нет.

Он сделал шаг.

Пауза.

Ещё шаг.

Он не оборачивался сразу.

Слушал.

Шорох травы позади.

Неровный.

С паузами.

Он чуть повернул голову.

Первая корова шла за ним.

Осторожно.

С расстоянием.

Она останавливалась через каждые пару шагов, поднимала голову, слушала.

Потом снова делала шаг.

Остальные две держались дальше.

Они не шли строго за ним.

Скорее… двигались в его сторону.

Сомневаясь.

Артём остановился.

Коровы тоже.

Он медленно поднял руку с пшеницей.

Первая корова посмотрела.

Сделала шаг.

Потом ещё.

Остальные снова подтянулись ближе.

Но не слишком.

Он выдохнул.

— Пойдёт…

Он развернулся и снова пошёл.

Трава шелестела под ногами.

Каждый звук казался громче, чем должен быть.

Он шёл, чувствуя, как внимание растягивается в стороны.

Не отвлекаться.

Следить.

Не ускоряться.

Он сделал ещё несколько шагов.

Сзади — шорох.

Впереди — тишина.

Слева — движение.

Он резко остановился.

Коровы тоже.

Одна даже тихо фыркнула.

Артём повернул голову.

В траве что-то шевельнулось.

Небольшое.

Быстрое.

Потом исчезло.

Он не двигался.

Секунда.

Две.

Три.

Тишина.

Он медленно выдохнул.

Не важно.

Идём дальше.

Он сделал шаг.

Потом ещё.

Коровы стали двигаться чуть увереннее.

Но не спокойно.

Они постоянно:

останавливались

поднимали головы

смотрели по сторонам

Одна из них даже резко отступила назад, когда ветер качнул траву.

Артём остановился.

Подождал.

Поднял пшеницу чуть выше.

Корова снова подошла.

Он начал понимать.

Они не идут за мной.

Они идут за едой.

Разница была важной.

Это означало:

если отвлечётся — уйдут

если испугаются — разбегутся

если он ошибётся — придётся начинать заново

Он тихо сказал:

— Спокойно…

Слова ничего не значили.

Но ритм помогал.

Он поднялся на холм.

Здесь ветер был сильнее.

Трава двигалась больше.

Коровы сразу занервничали.

Одна остановилась.

Другая сделала шаг в сторону.

Артём остановился.

Повернулся.

Поднял пшеницу.

Ждал.

Долго.

Секунды тянулись.

Корова смотрела.

Потом медленно вернулась на прежнюю линию.

Он кивнул.

— Нормально…

С вершины холма уже была видна деревня.

Дома.

Стена.

Факелы.

Знакомое место.

База.

Это слово снова появилось само.

Он почувствовал, как внутри стало спокойнее.

Но не расслабился.

Рано.

Он начал спускаться.

Медленно.

Очень медленно.

Спуск оказался сложнее.

Земля здесь была мягче.

Одна из коров поскользнулась.

Ничего серьёзного.

Но она резко отступила.

И чуть не развернулась.

Артём замер.

Поднял пшеницу.

Не двигался.

Ждал.

Корова тяжело дышала.

Смотрела.

Потом сделала шаг вперёд.

Потом ещё.

Он выдохнул.

— Почти…

Когда он дошёл до края деревни, солнце уже начало клониться к закату.

Тени снова стали длинными.

И здесь произошло самое сложное.

Коровы остановились.

Резко.

Как будто почувствовали границу.

Одна фыркнула.

Другая шагнула назад.

Артём остановился.

Он медленно повернулся.

Поднял пшеницу.

Но на этот раз этого было недостаточно.

Коровы смотрели не на него.

На деревню.

На стену.

На запахи.

На людей.

На всё сразу.

Слишком много.

Он понял сразу.

Для них это чужое место.

Он сделал шаг назад.

Коровы остались.

Он сделал ещё шаг.

Одна из них пошла за ним.

Но неуверенно.

Он медленно отступал.

Вёл их.

Не вперёд.

А как бы… втягивая.

В этот момент из деревни вышел человек.

С ведром.

Он остановился.

Посмотрел.

Замер.

— Это…

Он не договорил.

Артём не ответил.

Он не отрывал взгляда от коров.

— Не подходи, — спокойно сказал он.

Человек замер.

Кивнул.

И отошёл.

Коровы всё ещё сомневались.

Артём сделал ещё шаг назад.

Поднял пшеницу чуть выше.

Одна из коров сделала шаг.

Потом ещё.

Вторая — за ней.

Третья осталась.

Он замер.

Пауза.

Длинная.

Тяжёлая.

Он не двигался.

Ждал.

Корова смотрела.

Потом резко фыркнула.

И сделала шаг вперёд.

Артём выдохнул.

— Всё…

Он развернулся.

Медленно.

И повёл их дальше.

Теперь деревня уже смотрела.

Люди выходили из домов.

Останавливались.

Смотрели.

Кто-то шептался.

Кто-то просто молчал.

Но никто не подходил.

Коровы шли.

Медленно.

С паузами.

Но уже внутри деревни.

Рима стояла у забора.

Далеко.

Она не подходила.

Просто смотрела.

Очень внимательно.

Когда Артём прошёл мимо, она тихо спросила:

— Они… не кусаются?

Он даже не посмотрел на неё.

— Нет.

Она не подошла.

Но не ушла.

Артём остановился у свободного места возле дома.

Он быстро огляделся.

Здесь.

Он повернулся.

Коровы подошли ближе.

Он не стал тянуть.

Сразу начал действовать.

Доски.

Камни.

Старые куски забора.

Он хватал всё, что было рядом.

Ставил.

Быстро.

Не идеально.

Но достаточно.

Коровы стояли.

Смотрели.

Иногда отходили.

Но не убегали.

Он поставил последнюю доску.

Сделал шаг назад.

Загон был кривой.

Неровный.

Но закрытый.

Он посмотрел.

— Нормально.

Потом добавил:

— Потом лучше сделаю.

Коровы стояли внутри.

Тяжело дышали.

Одна медленно жевала траву.

Другая просто стояла.

Третья смотрела на него.

Артём стоял напротив.

Смотрел.

Мысль пришла сама:

Теперь не только хлеб.

Потом вторая:

Проверим.

Он не улыбнулся.

Просто кивнул сам себе.

Работа была сделана.

Но это было только начало.

Часть III — Что дальше

Вечер опустился медленно.

Сначала солнце коснулось горизонта. Потом тени вытянулись, растеклись по земле. Факелы зажглись один за другим, и их свет лёг на дорогу и стены ровными полосами.

Загон стоял рядом с домом Артёма.

Кривой.

Собранный из того, что было под рукой:

доски разной длины

старые перекладины

куски забора

Не красиво.

Но держалось.

А внутри — коровы.

Три.

Они не двигались много.

Стояли.

Иногда переступали с ноги на ногу.

Одна медленно жевала траву.

Другая просто смотрела в сторону деревни.

Третья время от времени поднимала голову, прислушиваясь.

Артём стоял у загона и наблюдал.

Руки всё ещё помнили напряжение дороги.

Шаг.

Остановка.

Контроль.

Он медленно выдохнул.

— Нормально.

Но это слово уже не звучало так уверенно.

Он смотрел на коров.

Они не были такими, как в игре.

Не реагировали мгновенно.

Не двигались по простому правилу.

Они думали.

И это было… сложнее.

Позади послышались шаги.

Он не обернулся сразу.

Сначала услышал.

Потом повернулся.

Староста.

Он остановился в нескольких шагах.

Смотрел на загон.

Долго.

Молча.

Потом сказал:

— Ты привёл их.

Артём кивнул.

— Угу.

Староста сделал шаг ближе.

Но не подходил слишком.

Смотрел.

Оценивал.

— Живые…

Он сказал это тихо.

Будто не верил до конца.

Артём ничего не ответил.

Через некоторое время рядом начали появляться другие жители.

Не сразу.

Сначала один.

Потом ещё.

Они останавливались на расстоянии.

Смотрели.

Перешёптывались.

— Это коровы?

— Настоящие…

— Откуда он их…

Кто-то тихо сказал:

— Значит будет молоко…

Другой ответил:

— Если выживут.

Пауза.

Артём слушал.

Но не вмешивался.

Он просто стоял.

Смотрел на коров.

И думал.

Мысли шли спокойно.

Без эмоций.

Как всегда.

Еда.

Молоко.

Кожа.

Потом:

Если работает.

Он нахмурился.

Он ещё не проверял.

И это было важно.

Слишком многое здесь работало “почти как в игре”.

Но не совсем.

Он посмотрел на корову ближе всего.

Та повернула голову.

Посмотрела на него.

Без страха.

Но и без доверия.

Просто смотрела.

— Они… будут жить? — спросил кто-то.

Артём пожал плечами.

— Посмотрим.

Люди переглянулись.

Кто-то усмехнулся.

— У него всё “посмотрим”.

Рима стояла дальше.

У забора.

Она не подходила.

Смотрела.

Очень внимательно.

Когда люди начали говорить громче, она сделала шаг назад.

Но не ушла.

Артём заметил её.

Секунду посмотрел.

Потом снова перевёл взгляд на коров.

— Их надо кормить, — сказал один из мужчин.

— Травы мало, — ответил другой.

— Зима придёт — всё.

— Да и сейчас не густо.

Староста молчал.

Потом тихо сказал:

— Но это уже лучше, чем ничего.

Артём слушал.

Мысль снова пришла.

Пшеница.

Он посмотрел на поле.

Потом на коров.

Проверим.

Он развернулся и пошёл к дому.

Люди немного расступились.

Он взял немного пшеницы.

Вернулся.

Коровы сразу отреагировали.

Но не так, как раньше.

Они не побежали.

Просто:

подняли головы

посмотрели

одна сделала шаг

Потом ещё.

Остальные — чуть позже.

Артём поднял пшеницу.

Корова подошла ближе.

Очень близко.

Он протянул руку.

Корова остановилась.

Пауза.

Потом потянулась.

И начала есть.

Он смотрел.

Очень внимательно.

Остальные подошли тоже.

Медленно.

Но подошли.

Он выдохнул.

— Работает.

Но не сказал это вслух.

Сзади кто-то тихо сказал:

— Слушаются его…

Другой ответил:

— Нет… еду чувствуют.

Староста смотрел молча.

Артём отступил на шаг.

Коровы остались внутри загона.

Не пытались выйти.

Не ломали забор.

Просто стояли.

Он посмотрел на загон.

Кривой.

Ненадёжный.

Надо укрепить.

Мысль пришла сразу.

Но не сейчас.

Он повернулся к людям.

— Всё.

Это было не объяснение.

И не разговор.

Просто факт.

Люди начали расходиться.

Не сразу.

Сначала ещё смотрели.

Потом постепенно уходили.

Оставляя после себя:

тихие разговоры

удивление

надежду

Староста задержался.

— Если получится… — сказал он.

Не закончил.

Артём кивнул.

— Посмотрим.

Староста усмехнулся.

— Угу.

И ушёл.

Когда стало тише, Артём снова подошёл к загону.

Сел рядом.

Смотрел.

Коровы успокоились.

Одна легла.

Другая стояла.

Третья медленно ходила вдоль забора.

Проверяла.

Он наблюдал.

И думал.

Не как в игре.

Это было ясно.

Но…

Работает.

Это тоже было ясно.

Позади послышались шаги.

Лёгкие.

Он не обернулся.

— Они правда не кусаются?

Рима.

Он ответил спокойно:

— Нет.

Она подошла ближе.

Но не слишком.

Смотрела.

Одна из коров повернула голову в её сторону.

Рима замерла.

Не двигалась.

Несколько секунд.

Потом корова просто опустила голову.

И продолжила жевать.

Рима моргнула.

Сделала шаг ближе.

Потом ещё.

— Они… просто едят, — тихо сказала она.

— Угу.

Она некоторое время смотрела.

Потом села рядом.

Но чуть дальше, чем обычно.

Тишина.

Спокойная.

Артём поднял взгляд на небо.

Звёзды уже появлялись.

Мысль:

Теперь не только хлеб.

Потом:

Надо проверить дальше.

Он посмотрел на коров.

Потом на поле.

Потом на деревню.

Работа снова появилась.

Новая.

Он тихо сказал:

— Завтра.

Высоко на холме снова стояли две фигуры.

Они смотрели вниз.

— Он привёл животных, — сказал один.

— И они подчинились, — ответил второй.

— Это техника?

— Или влияние.

Пауза.

— Но я всё ещё не чувствую ци.

— Я тоже.

Они смотрели на человека у загона.

Долго.

— Тогда что это?

Ответа снова не было.

Внизу Артём поднялся.

Посмотрел на загон ещё раз.

И пошёл в дом.

Деревня постепенно засыпала.

Но теперь в ней появилось что-то новое.

Небольшое.

Живое.

И важное.

----------

Молоко

Том 18 — Глава 12

Часть I — Пустое ведро

Утро началось как обычно.

Сначала — тишина.

Потом — шаги за стеной.

Потом — тихие голоса.

Артём открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Щель между досками уже пропускала свет. День начался.

Он сел.

Рука привычно потянулась к вещам.

Кирка — на месте.

Ведро — у стены.

Факелы — лежат аккуратно.

Хлеб — остался.

Он на секунду задержал руку на ведре.

Тяжёлое.

Пустое.

Он кивнул сам себе.

— Сегодня.

Мысль не требовала объяснений.

Он вышел наружу.

Воздух был прохладным. Деревня просыпалась. У колодца уже стояли люди, кто-то нёс воду, кто-то разговаривал.

Но его взгляд сразу ушёл в сторону загона.

Коровы были там.

Три.

Одна стояла.

Две лежали.

Когда он подошёл ближе, одна из них подняла голову.

Смотрела.

Не убегала.

Но и не подходила.

Артём остановился у забора.

Некоторое время просто наблюдал.

Он отмечал:

дыхание

движения

реакцию

Коровы были спокойнее, чем вчера.

Но всё ещё настороженные.

Он открыл калитку.

Медленно.

Без резких движений.

Зашёл внутрь.

Одна из коров сразу поднялась.

Сделала шаг назад.

Артём остановился.

Подождал.

Не торопиться.

Он медленно достал ведро.

Пустое.

Металл тихо звякнул.

Коровы повернули головы.

Он подошёл ближе.

К одной.

Остановился.

Присел.

Поставил ведро.

Пауза.

Ничего.

Он подождал.

Секунда.

Две.

Пять.

Ничего.

Артём нахмурился.

Он не двигался.

Не торопился.

Просто ждал.

Ничего.

Он медленно выдохнул.

Поднял ведро.

Посмотрел внутрь.

Пусто.

Не работает.

Он встал.

Сделал шаг назад.

Корова расслабилась.

Он вышел из загона.

Закрыл калитку.

Оперся на забор.

Мысль была простой.

В игре — работает сразу.

Здесь — нет.

Он посмотрел на коров.

Они снова легли.

Медленно.

Как будто устали.

Значит не готовы.

Он повернулся к полю.

Пшеница.

Еда.

Он пошёл к грядкам.

Рима уже была там.

Она стояла между рядами и рассматривала колосья.

Когда он подошёл, она посмотрела на него.

— Не получилось?

Он остановился.

— Нет.

Она прищурилась.

— Почему?

Он посмотрел на поле.

— Не знаю.

Потом добавил:

— Пока.

Она подошла ближе.

— Ты же привёл их.

— Угу.

— Тогда почему не работает?

Он немного подумал.

Потом сказал:

— Они слабые.

Рима посмотрела на коров.

Потом на поле.

Потом снова на него.

— И что?

Он сорвал один колос.

Покрутил в руке.

— Надо кормить.

Она нахмурилась.

— Ты их и так привёл.

— Угу.

— Этого мало?

Он посмотрел на неё.

— Мало.

Он начал собирать пшеницу.

Не всю.

Только часть.

Привычно оставляя остальное расти.

Рима наблюдала.

Потом спросила:

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Не берёшь всё.

Он покачал головой.

— Если взять всё — потом не будет.

Она немного подумала.

Потом кивнула.

— Логично.

Он собрал несколько колосьев.

Разделил:

часть — на семена

часть — на корм

Потом вернулся к загону.

Рима пошла за ним.

Но остановилась чуть дальше.

Артём снова открыл калитку.

Зашёл внутрь.

На этот раз сразу достал пшеницу.

Коровы отреагировали.

Но не резко.

Одна поднялась.

Потом подошла.

Медленно.

Он протянул руку.

Корова остановилась.

Потом сделала ещё шаг.

И начала есть.

Остальные подошли позже.

Он стоял.

Смотрел.

Работает.

Но снова:

Не так.

Он не двигался.

Ждал.

Пока они едят.

Пока привыкают.

Когда пшеница закончилась, коровы остановились.

Посмотрели.

Но не ушли.

Артём медленно достал ведро.

Пауза.

Он подошёл ближе.

Присел.

Поставил ведро.

Секунда.

Ничего.

Вторая.

Ничего.

Он не двигался.

Ждал.

Потом…

тихий звук.

Он посмотрел.

Ведро было не пустым.

Молоко.

Немного.

Но было.

Артём замер.

Смотрел.

Работает.

Но не сразу.

Он медленно поднял ведро.

Посмотрел на поверхность.

Белое.

Настоящее.

Он встал.

Вышел из загона.

Закрыл калитку.

Рима стояла рядом.

Смотрела.

— Это… получилось?

Он кивнул.

— Угу.

Она подошла ближе.

Заглянула в ведро.

— Это молоко?

— Да.

Она смотрела.

Долго.

Потом спросила:

— И что теперь?

Артём посмотрел на ведро.

Потом на коров.

Потом на деревню.

Мысль была простой.

Проверить дальше.

Он тихо сказал:

— Посмотрим.

И впервые за всё время он действительно не знал, что будет дальше.

Часть II — Ведро, которое нельзя поставить

Артём стоял у загона, держа ведро в руках.

Молоко было.

Немного.

Но было.

Он не двигался сразу.

Смотрел.

Поверхность вела себя странно.

Слишком спокойно.

Слишком… целостно.

Не плескалось, как вода.

Не дрожало от движения.

Будто не просто жидкость.

Он слегка наклонил ведро.

Молоко не перелилось через край.

Даже не приблизилось.

Остановилось.

Как будто имело границу.

Артём нахмурился.

Не как вода.

Он сделал шаг в сторону.

Потом ещё.

Потом резко остановился.

Молоко не шелохнулось.

Рима стояла рядом.

Смотрела.

— Ты что делаешь?

— Смотрю.

— На что?

Он чуть повернул ведро.

— Как ведёт себя.

Она нахмурилась.

— Это просто молоко.

Он покачал головой.

— Нет.

Он подошёл к краю дороги.

Наклонился.

Попробовал вылить.

Ничего.

Молоко осталось внутри.

Как будто его там не было.

Но оно было.

Он чуть сильнее наклонил.

Потом ещё.

Ничего.

Он замер.

Понятно.

Он выпрямился.

Поставил ведро на землю.

Отпустил.

И тут же схватил обратно.

Молоко исчезло.

Он посмотрел внутрь.

Пусто.

Рима моргнула.

— Оно… пропало?

Артём молчал.

Смотрел.

Не хранится.

Он сжал ручку ведра.

Крепче.

Значит…

Мысль закончилась сама.

Только пока держу.

Он снова подошёл к загону.

Открыл калитку.

Зашёл.

Коровы посмотрели.

Но не отошли.

Он снова присел.

Поднял ведро.

Пауза.

И снова…

молоко.

Он смотрел.

Не двигался.

Работает.

Он встал.

Медленно вышел.

На этот раз не отпускал ведро.

Рима смотрела.

— И?

— Нельзя ставить.

— Почему?

— Исчезает.

Она нахмурилась.

— Тогда как…

Она не договорила.

Артём уже думал.

Как в игре.

Вспомнилось сразу.

Ведро с молоком:

нельзя вылить

нельзя поставить

можно только выпить

Он посмотрел на ведро.

Потом на деревню.

Значит только один вариант.

Он поднёс ведро к лицу.

Остановился.

Понюхал.

Запах был.

Настоящий.

Он сделал глоток.

Молоко было тёплым.

Не холодным.

Не как из кувшина.

Как будто только что…

Он остановился.

Странно.

Он сделал ещё глоток.

Потом ещё.

Ведро опустело.

Он посмотрел внутрь.

Пусто.

Рима наблюдала.

— Ты выпил всё?

— Угу.

— И?

Артём стоял.

Прислушивался к себе.

Ничего резкого.

Но…

он почувствовал.

Лёгкость.

Не сытость.

Но…

не пустоту.

Он нахмурился.

Работает.

Но не как еда.

Он посмотрел на поле.

На хлеб.

Потом снова на ведро.

По-другому.

Рима подошла ближе.

— И что оно делает?

Он немного подумал.

— Пока не знаю.

Она посмотрела на коров.

Потом на ведро.

— Тогда зачем?

Он ответил сразу.

— Полезно.

Она фыркнула.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что правда.

Он снова пошёл к загону.

Открыл.

Зашёл.

Снова ведро.

Снова пауза.

Снова молоко.

На этот раз он не пил.

Просто стоял.

Держал.

Смотрел.

Если не держать — исчезает.

Если не пить — бесполезно.

Он вышел.

Закрыл калитку.

Сел у забора.

Ведро в руках.

Думал.

Рима села рядом.

— Ты опять думаешь.

— Угу.

— О чём?

Он посмотрел на молоко.

— Как использовать.

Она посмотрела на него.

— Просто пей.

Он покачал головой.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он посмотрел на деревню.

На дома.

На людей.

— Это не только для меня.

Она замерла.

Потом тихо сказала:

— Тогда как?

Он молчал.

Долго.

Потом сказал:

— Надо понять.

Солнце уже начало садиться.

Свет становился мягче.

Тени длиннее.

Артём сидел у загона.

Держал ведро.

Смотрел.

Мысль не отпускала.

Система есть.

Просто он ещё не понял её полностью.

И это было интереснее, чем он ожидал.

Часть III — Как это работает

Вечер опускался медленно.

Сначала солнце стало мягче. Потом тени вытянулись. Потом свет начал уходить с земли, оставляя только полосы вокруг факелов.

Артём всё ещё сидел у загона.

Ведро в руках.

Пальцы сжимали ручку чуть сильнее, чем нужно.

Он не двигался.

Думал.

Коровы внутри загона успокоились.

Одна лежала.

Вторая стояла, но почти не двигалась.

Третья медленно прошлась вдоль досок, остановилась, посмотрела наружу — и снова замерла.

Они не выглядели активными.

Скорее… выживали.

Артём наблюдал.

Не за молоком.

За ними.

Слабые.

Он уже видел это утром.

Но теперь стало понятнее.

Они не давали молоко сразу.

Не потому что “не работает”.

А потому что…

нечего давать.

Он поднялся.

Медленно подошёл к загону.

Открыл калитку.

Зашёл.

Коровы посмотрели.

Но не отошли.

Он достал пшеницу.

Немного.

Протянул.

Первая корова подошла.

Быстро.

Быстрее, чем утром.

Почти без паузы.

Он отметил это.

Голод.

Остальные подтянулись.

Ели.

Торопливо.

Но не агрессивно.

Он стоял.

Смотрел.

Когда пшеница закончилась — они остановились.

Но не отошли.

Смотрели.

Ждали.

Значит так.

Он вышел из загона.

Закрыл калитку.

Рима всё ещё была рядом.

Она сидела на земле, подтянув колени.

Смотрела.

— Они всегда такие?

— Нет.

— Тогда почему?

Артём посмотрел на коров.

Потом на поле.

— Голодные.

Она нахмурилась.

— Но они же едят траву.

— Мало.

Она посмотрела на землю.

Провела рукой по траве.

Потом на коров.

— Тогда они умрут?

Он покачал головой.

— Если ничего не делать — да.

Она замолчала.

Это был не тот разговор, где можно было сказать что-то лёгкое.

Он снова посмотрел на ведро.

Значит цикл.

Мысль сложилась.

Чётко.

Корм → молоко.

Он поднял ведро.

Встал.

— Смотри.

Рима подняла голову.

Артём снова открыл калитку.

Зашёл.

Коровы уже ждали.

Одна подошла почти сразу.

Он достал ведро.

Пауза.

Молоко.

Больше, чем утром.

Он замер.

Значит работает.

Он медленно вышел.

Закрыл калитку.

Рима встала.

Подошла ближе.

— Больше?

— Угу.

Она посмотрела на ведро.

Потом на коров.

— Потому что ты их покормил?

Артём кивнул.

Она молчала.

Несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Значит ты можешь делать молоко.

Он покачал головой.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он посмотрел на коров.

— Они делают.

Она снова посмотрела на загон.

Долго.

— Но без тебя — не делают.

Артём ничего не ответил.

Потому что…

она была права.

Но не до конца.

Он сел обратно.

Ведро в руках.

Теперь всё было понятнее.

Это не предмет.

Это процесс.

Он закрыл глаза на секунду.

Прокрутил всё:

коровы

пшеница

ведро

исчезновение

молоко

Пока держу — есть.

Пока рядом — работает.

Если отпустить — исчезает.

Он открыл глаза.

Значит надо сразу использовать.

Он посмотрел на деревню.

Мысль пришла сразу.

Если дать кому-то — как?

Он нахмурился.

Проблема.

Если отпустить — исчезает.

Если не держать — нет.

Значит…

Он поднялся.

Рима посмотрела.

— Что?

— Проверить.

Он подошёл к ней.

Протянул ведро.

— Держи.

Она удивилась.

— Я?

— Угу.

Она осторожно взяла.

И тут же вздрогнула.

— Тяжёлое.

Она держала.

Смотрела внутрь.

— Оно есть.

Артём смотрел.

Внимательно.

— Не отпускай.

Она кивнула.

Он убрал руки.

Ведро осталось.

Молоко не исчезло.

Он выдохнул.

Работает.

Рима смотрела.

— А если…

Она чуть опустила ведро.

Молоко исчезло.

Она вскрикнула:

— Эй!

Артём кивнул.

— Вот.

Она посмотрела на него.

— Оно пропало.

— Угу.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Пока не знаю.

Она посмотрела на пустое ведро.

Потом на коров.

Потом снова на него.

— Странно.

Он усмехнулся.

— Угу.

Она протянула ведро обратно.

Он взял.

Снова зашёл в загон.

Снова ведро.

Снова молоко.

Теперь быстрее.

Он вышел.

Сел.

И начал пить.

Медленно.

Не спеша.

Рима смотрела.

— Ты всё время проверяешь.

— Угу.

— И тебе не надоедает?

Он подумал.

Потом сказал:

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Почему?

Он сделал ещё глоток.

— Потому что работает.

Она тихо фыркнула.

Но ничего не сказала.

Солнце окончательно ушло.

Факелы горели.

Свет был ровным.

Деревня жила.

Спокойно.

Артём сидел у загона.

Теперь у него было:

молоко

источник еды

система

И новая задача.

Сделать так, чтобы это работало стабильно.

Он посмотрел на коров.

Потом на поле.

Потом на ведро.

И тихо сказал:

— Завтра.

Высоко на холме снова стояли двое.

Смотрели.

— Он создаёт ресурс.

— Но без ци.

— Это невозможно.

— Но это есть.

Пауза.

— Значит мы что-то не понимаем.

Внизу Артём сидел у загона.

И впервые за долгое время…

он был заинтересован по-настоящему.

----------

Том 1 Глава 13

Том 1 — Глава 13

Часть I — Условия

Утро началось с проверки.

Артём открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Щель между досками уже пропускала свет — тонкую полосу, которая ложилась наискосок по стене. День начался без предупреждения, как всегда.

Он сел.

Рука привычно потянулась к вещам рядом.

Кирка — на месте, прислонена к стене.

Ведро — стоит у двери, пустое.

Факелы — сложены аккуратно, три штуки.

Хлеб — остался кусок, завёрнутый в ткань.

Он коснулся каждого предмета рукой. Не потому что не доверял памяти. Просто привычка. В игре это называлось "проверка инвентаря перед выходом". Здесь это называлось так же, только вслух он это не говорил.

Он встал, открыл дверь и вышел наружу.

Утренний воздух был холоднее, чем вчера. Не резко — просто заметно. Трава у стены дома блестела от росы. Деревня ещё не проснулась до конца: где-то скрипнула дверь, кто-то кашлянул у колодца, но голосов почти не было.

Артём остановился на пороге.

Посмотрел на загон.

Коровы были на месте. Одна стояла у забора, две лежали. Когда он вышел, та что стояла повернула голову. Смотрела. Не убегала, не подходила — просто смотрела.

Он пошёл к загону.

Намеренно без пшеницы.

Вчера молоко появилось после кормления. Но он ещё не был уверен — это обязательное условие или просто совпадение. Нужно было проверить. В игре он никогда не принимал механику на веру, пока не проверял её сам. Здесь — тем более.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Коровы отреагировали сразу — та что стояла сделала шаг назад, одна из лежащих подняла голову. Не агрессия. Просто настороженность.

Он присел.

Достал ведро.

Поставил рядом.

Пауза.

Он ждал.

Одна секунда. Пять. Десять. Он смотрел на ведро, на коров, снова на ведро. Ничего не происходило. Коровы стояли. Одна опустила голову и снова легла, будто потеряла к нему интерес.

Двадцать секунд.

Ничего.

Он встал.

Вышел из загона.

Закрыл калитку.

— Значит так, — тихо сказал он сам себе.

Не разочарование. Просто подтверждение. Без корма — нет молока. Условие первое подтверждено.

Он вернулся к дому, взял пшеницу — не всю, только часть — и пошёл обратно.

Рима уже была там.

Он не заметил когда она появилась. Просто в какой-то момент она оказалась у забора, сидела на корточках и смотрела на коров через щель между досками. Когда он подошёл, она не встала. Только покосилась на него.

— Опять проверяешь? — спросила она.

— Угу.

— Что на этот раз?

Он открыл калитку.

— Без еды не работает.

Она нахмурилась.

— Ты же вчера кормил.

— Вчера — да. Сегодня хотел проверить без.

Она посмотрела на пшеницу в его руке.

— И не сработало?

— Нет.

Она немного подумала.

— Значит каждый раз надо кормить?

— Похоже.

Он зашёл в загон. Коровы отреагировали сразу — на этот раз иначе. Та что стояла у забора подошла почти без паузы. Остальные поднялись. Он протянул пшеницу, и первая корова потянулась к руке — осторожно, но уже без того напряжения, которое было в первые дни.

Привыкают.

Он кормил медленно. Не торопился. Смотрел как они едят — как двигаются челюсти, как они переступают с ноги на ногу, как иногда поднимают голову и смотрят на него между жевками. Не с доверием. Но и не со страхом. Что-то среднее, у чего пока не было названия.

Когда пшеница закончилась, он не торопился доставать ведро.

Ждал.

Рима наблюдала через забор.

— Долго ждёшь.

— Угу.

— Зачем?

— Проверяю есть ли пауза.

Она помолчала.

— Как печь?

Он посмотрел на неё.

— Похоже.

Она кивнула, будто это объяснение её полностью устроило.

Он достал ведро.

Поставил.

Пауза — короче чем вчера утром, но дольше чем вчера вечером.

Потом молоко.

Он смотрел на него несколько секунд. Белое. Спокойное. Поверхность не дрожала даже когда он чуть сдвинул ведро.

Он встал. Вышел. Закрыл калитку.

Рима сразу подошла ближе.

— Больше чем вчера утром?

— Меньше чем вчера вечером.

Она нахмурилась.

— Почему?

Он посмотрел на коров.

— Утром дал меньше еды.

— Значит больше еды — больше молока?

Он немного подумал.

— Не знаю. Может просто время.

— Время?

— Сколько времени прошло с последнего кормления.

Она посмотрела на коров. Потом на поле. Потом снова на него.

— Тогда надо кормить чаще?

— Проверим.

Она тихо фыркнула.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что не знаю пока.

Он сделал глоток молока.

Снова то же ощущение — тепло. Не сытость, не как хлеб. Что-то другое. Он прислушался к себе несколько секунд.

Не понял до конца.

Отложил.

Он поставил пустое ведро на землю и посмотрел на поле. Пшеница колыхалась ровно. Солнце поднялось уже достаточно высоко — день шёл. Дел было много. Но мысль про коров не уходила.

Условие первое — корм. Подтверждено.

Условие второе — время. Предположительно.

Условие третье — близость. Работает только если рядом.

Он посмотрел на ведро.

И ещё одно — держать. Если отпустить исчезает.

Он поднял ведро. Отпустил.

Молоко исчезло.

Рима моргнула.

— Ты это уже делал.

— Угу.

— Зачем снова?

— Чтобы не забыть что это правило а не случайность.

Она некоторое время смотрела на него.

Потом тихо сказала:

— Странный ты.

Он усмехнулся.

— Знаю.

Часть II — Попытка

Он стоял у загона ещё несколько минут после того как Рима ушла по своим делам.

Смотрел на коров.

Они успокоились после кормления. Одна снова легла. Две стояли рядом — близко, почти касаясь боками. Дышали ровно. Не нервничали.

Комфорт.

Он отметил это.

Потом посмотрел на двух стоящих рядом коров и вспомнил кое-что.

В игре для размножения нужно было двух коров накормить пшеницей рядом. Просто. Быстро. Мгновенно появлялся телёнок.

Он посмотрел на пшеницу в руке.

Потом на коров.

Потом снова на пшеницу.

Здесь всё работало не так как в игре. Вода — почти так. Молоко — похоже но с условиями. Пшеница — росла быстрее но не мгновенно.

Значит и это — возможно работает. Но по-другому.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Достал пшеницу.

Подошёл к двум коровам которые стояли рядом. Протянул обеим одновременно — по горсти каждой.

Они начали есть.

Он ждал.

Десять секунд.

Двадцать.

Ничего.

Он не отходил. Просто стоял и смотрел. Может нужно больше времени. Может нужно подождать пока доедят полностью.

Коровы доели.

Подняли головы.

Посмотрели на него.

Ничего.

Он нахмурился.

Не разочарование. Просто — не работает. Пока непонятно почему.

Он вышел из загона.

Закрыл калитку.

Сел на землю у забора, прислонился спиной к доскам. Доски были тёплыми — солнце уже грело достаточно. Он положил пустое ведро рядом и начал думать.

Почему не сработало.

Вариант первый — недостаточно еды. Он дал по горсти. Может нужно больше.

Вариант второй — время. Может они должны быть сыты не прямо сейчас а долго. Накоплено.

Вариант третий — здоровье. Он посмотрел на коров. Они всё ещё были худоваты. Шерсть местами сбилась. Когда он привёл их из луга они выглядели как животные которые долго выживали а не жили.

Может дело в этом.

Может условие не просто "накормить один раз" а "чтобы им было хорошо достаточно долго".

Он посмотрел на поле.

Пшеницы хватало. Но он давал её экономно — только чтобы получить молоко. Не думал о том что коровам нужно больше для нормальной жизни.

Ошибка.

Он встал.

В этот момент рядом появилась Рима.

Она подошла тихо как всегда — он заметил её только когда она уже стояла в паре шагов. В руках у неё было несколько стеблей травы. Она держала их немного виновато — не прятала, но и не показывала специально.

— Что это? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Трава. Они же едят траву.

Он посмотрел на стебли.

— Откуда?

— За стеной нарвала.

Артём некоторое время смотрел на неё.

Она выдержала взгляд.

— Они голодные выглядят, — сказала она. — Ты же сам говорил что надо кормить.

— Я говорил про пшеницу.

— Трава тоже еда.

Он не стал спорить. Она была права. В игре коровы ели траву просто стоя на ней. Здесь трава в загоне была вытоптана почти полностью — он не думал об этом раньше.

Ещё одна ошибка.

Он кивнул.

— Давай.

Она немного удивилась — видимо ожидала возражений. Потом подошла к калитке и бросила траву через забор.

Коровы подошли сразу.

Ели быстро.

Рима смотрела на них.

— Они тебя слушаются, — сказала она.

— Нет.

— Тогда почему подходят?

— Еду чувствуют.

Она помолчала.

— Всё равно тебя.

Он не стал отвечать.

Он смотрел на коров и думал про условия.

Корм — одно кормление.

Время — интервал между кормлениями.

Здоровье — общее состояние животного. Долго, не разово.

Комфорт — трава в загоне, пространство, отсутствие стресса.

Он посмотрел на загон.

Маленький. Кривой. Земля внутри вытоптана. Никакой травы.

Неправильно.

Он встал и пошёл к дому.

Рима смотрела ему вслед.

— Ты куда?

— Расширять загон.

Она посмотрела на загон.

Потом на него.

— Прямо сейчас?

— Угу.

— А молоко?

— Потом.

Она некоторое время стояла.

Потом вздохнула и пошла за ним.

Работа заняла почти полдня.

Он снимал старые доски, переставлял столбы, расширял периметр. Рима помогала — носила доски, держала столбы пока он вбивал гвозди, убирала лишнюю землю. Она не спрашивала зачем. Просто делала.

Иногда они работали молча по двадцать-тридцать минут.

Иногда она задавала вопросы.

— Почему не сделал сразу большой?

— Торопился.

— А теперь?

— Теперь есть время сделать правильно.

Она кивнула.

К полудню загон стал заметно больше. Внутри появился небольшой участок нетронутой земли с травой. Артём посмотрел на результат.

Не идеально.

Но лучше.

Коровы осторожно исследовали новое пространство. Одна сразу начала щипать траву. Другая прошлась вдоль нового забора, понюхала доски.

Рима стояла рядом и смотрела.

— Им нравится, — сказала она тихо.

Артём не ответил.

Он смотрел на коров и думал.

Условия начинали складываться в систему. Не быструю. Не простую. Но понятную.

Осталось только время.

И терпение.

Солнце уже перевалило за полдень когда он наконец сел отдохнуть у забора. Рима села рядом — не вплотную, но ближе чем обычно. Они молчали. Деревня жила за спиной — скрипела дверьми, гудела голосами, пахла дымом из печей.

Артём смотрел на коров.

Потом на поле.

Потом на небо.

День шёл.

И где-то к вечеру должен был прийти мальчик.

Он ещё не знал об этом.

Но уже чувствовал — день ещё не закончился.

Часть III — Одно ведро

Мальчик появился когда солнце уже начало опускаться.

Артём как раз заканчивал проверку стены — обходил периметр, проверял факелы, поправлял камни которые за день успели чуть сдвинуться. Обычная вечерняя работа. Привычная.

Он заметил мальчика краем глаза.

Тот стоял у загона и молчал.

Лет семи. Может восьми. Худой — не болезненно, но заметно. Одежда чистая, заштопанная в нескольких местах. Стоял ровно, не переминался с ноги на ногу, не смотрел в землю. Просто стоял и смотрел на коров.

Артём закончил с факелом и подошёл.

Мальчик не убежал. Только чуть напрягся.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Потом мальчик сказал:

— У меня есть сестрёнка.

Артём ничего не ответил. Ждал.

— Маленькая, — добавил мальчик. — Мама говорит ей нужно молоко. Она плохо ест другое.

Он говорил ровно. Без слёз, без дрожи в голосе. Как будто просто сообщал факт. Это было странно для ребёнка его возраста — эта взрослая ровность в голосе. Артём видел такое раньше. У людей которые давно привыкли что жизнь не обязана быть справедливой.

Мальчик наконец посмотрел на него прямо.

— У вас есть молоко?

Пауза.

Артём опустил молоток который держал в руке.

Мысль пришла сразу — не добрая не злая. Просто счёт.

Одна дойка — одно ведро. Коровы сегодня уже кормлены — утром. Можно покормить ещё раз вечером но пшеницы становится меньше. Если отдать молоко сейчас — это значит меньше для себя. А завтра снова нужно будет кормить коров и людей одновременно.

Он посмотрел на мальчика.

Потом на коров.

Потом снова на мальчика.

Здесь все голодали. Не сейчас — сейчас поле давало хлеб и было лучше чем раньше. Но тела помнят долгий голод. Особенно маленькие тела.

И хлеб — это не то что нужно грудному ребёнку.

Мать наверняка ослаблена. Если она сама не ест достаточно — грудного молока мало или нет совсем. Это он понимал даже без медицинского образования. Просто логика.

Значит ребёнок не получает что нужно.

И хлеб с поля здесь не поможет.

Он посмотрел на ведро у стены дома.

Потом на загон.

Потом на мальчика.

— Приходите вечером, — сказал он. — Все.

Мальчик моргнул.

— Все?

— Мать. Отец. Ты. Сестра.

Мальчик несколько секунд смотрел на него — будто проверял, настоящее ли это или он ослышался. Потом коротко кивнул и ушёл. Быстро. Не бежал, но шёл так как ходят люди когда есть куда торопиться.

Артём смотрел ему вслед.

Потом вернулся к работе.

Рима сидела на камне у стены дома и видела всё.

Она ничего не спросила.

Только посмотрела на Артёма — коротко, как будто проверяла что-то своё. Он не объяснял. Она не просила.

Они молчали до вечера.

Артём закончил обход. Проверил загон — коровы спокойные, новое пространство освоили, трава частично вытоптана но не вся. Хорошо. Он добавил немного пшеницы — не много, только чтобы поддержать. Коровы подошли без паузы. Привычка уже работала в обе стороны.

Он отметил это.

Условие комфорта начинало выполняться.

Осталось время.

Солнце опускалось медленно. Небо на западе стало оранжевым, потом розовым. Факелы у стены зажглись один за другим — деревня готовилась к ночи.

Они пришли когда первые звёзды только появились.

Отец шёл впереди. Невысокий, плечи опущены — не от усталости одного дня а от чего-то длинного, накопленного. Мать рядом, чуть позади. На руках ребёнок — завёрнутый в ткань, почти неподвижный. Мальчик держался за отцом, смотрел под ноги.

Они остановились у загона.

Никто не говорил.

Артём смотрел на мать.

Она выглядела плохо. Не больной — просто выжатой. Лицо бледное, движения экономные, глаза усталые. Так выглядят люди которые долго отдают больше чем получают.

Он посмотрел на ребёнка.

Маленький. Слишком тихий для такого возраста. Не плакал. Просто лежал, иногда слабо двигал пальцами.

Артём уже знал что сделает.

Но внутри всё равно шёл счёт.

Одно ведро. Только пока держат. Нельзя оставить на потом. Нельзя унести. Прямо здесь прямо сейчас. И завтра снова будет меньше пшеницы. И послезавтра тоже придут — потому что грудной ребёнок не может ждать через день.

Это не разовая помощь.

Это обязательство.

Он понял это сразу. И всё равно пошёл в загон.

Молча.

Достал пшеницу — последнее на сегодня. Коровы подошли быстро. Он кормил и смотрел на них. Состояние лучше чем утром — это было видно. Держатся увереннее, меньше напряжения в движениях. Расширенный загон и дополнительная трава сделали своё.

Условия улучшаются.

Медленно. Но улучшаются.

Когда пшеница закончилась он подождал. Считал про себя — не секунды, просто ждал пока почувствует что момент правильный. Потом достал ведро.

Молоко появилось быстрее чем утром.

Больше.

Он посмотрел на поверхность. Белое. Спокойное.

Он вышел из загона.

Подошёл к матери.

— Держи. Не отпускай.

Она посмотрела на него. Потом на ведро. В её взгляде не было надежды — была усталость. Это хуже чем отчаяние. Отчаяние горит. Усталость просто есть.

Она взяла ведро одной рукой — осторожно, как будто боялась что оно окажется ненастоящим.

Ведро осталось полным.

Она моргнула.

Артём кивнул.

— Корми её.

Мать медленно опустилась на землю прямо там у забора. Не искала лавку, не просила разрешения — просто села потому что ноги видимо держали с трудом. Она начала кормить ребёнка — осторожно, маленькими порциями.

Ребёнок сначала не реагировал.

Потом повернул голову.

Потом потянулся.

Медленно. Слабо. Но потянулся.

Отец стоял рядом и смотрел. Руки у него висели вдоль тела — он не знал куда их деть. Мальчик стоял чуть позади и не дышал почти.

Артём отошёл на несколько шагов.

Смотрел в сторону — на стену, на факелы, на тёмное небо где звёзд становилось всё больше. Слышал за спиной тихие звуки. Не плач. Что-то другое — тише и тяжелее одновременно.

Он не оборачивался.

Рима исчезла раньше — он заметил это краем глаза ещё когда мать начала кормить. Просто встала и ушла. Тихо. Без слов. Он не пошёл за ней. Понял.

Она видела как умирают от голода.

Видела близко.

И не хотела снова.

Когда ведро опустело мать долго не поднималась. Просто сидела, держала ребёнка. Отец наконец подошёл к Артёму.

— Мы можем… — начал он.

Артём покачал головой.

— Не нужно.

Мужчина остановился.

— Тогда как нам…

— Приходите завтра.

Пауза.

Мужчина смотрел на него. В его взгляде было что-то сложное — не просто благодарность. Что-то что труднее принять чем дать.

— И послезавтра, — добавил Артём.

Мужчина долго молчал.

Потом кивнул.

Мать поднялась. Медленно. Она несла ребёнка чуть иначе чем пришла — не так напряжённо. Ребёнок не двигался больше чем раньше, но что-то в том как она его держала изменилось.

Мальчик у ворот обернулся.

Посмотрел на Артёма.

Ничего не сказал.

Ушёл.

Артём остался один у загона.

Тишина опустилась быстро — деревня уже почти спала. Только факелы горели ровно, и где-то далеко за стеной изредка раздавались звуки ночи.

Он сел у забора.

Пустое ведро в руках.

Мысль была простой и тяжёлой одновременно.

Одного ведра мало.

Одна семья — и уже не хватает. А таких семей несколько. Может не с грудными детьми. Но ослабленных — почти все.

Он посмотрел на поле.

Потом на коров.

Потом на загон который сегодня расширил.

Условия улучшаются. Медленно. Но направление правильное. Если коровам будет лучше — молока будет больше. Если молока будет больше — можно давать чаще. Если давать чаще — дети будут крепче.

Система.

Но система требует времени.

А время — это то чего у маленького ребёнка может не быть.

Он сжал ручку ведра чуть сильнее.

Потом отпустил.

Встал.

Зашёл в дом.

Лёг.

Долго смотрел в потолок пока деревня спала вокруг. Думал не о сегодня. О том что нужно сделать чтобы завтра было больше. И послезавтра. И через неделю.

Рима вернулась поздно — он слышал лёгкие шаги снаружи. Она не зашла. Просто устроилась у стены дома как обычно.

Он не окликнул её.

Просто лежал и думал.

За стеной деревни была ночь.

А внутри — работа которая только начиналась.

----------

Том 1 Глава 14

Том 1 — Глава 14

Часть I — Утро после

Утро началось раньше чем обычно.

Не из-за звука. Просто Артём открыл глаза и сразу сел — мысль была уже готова, будто ждала пока он проснётся.

Семья придёт снова.

Он потянулся к вещам.

Кирка — на месте.

Ведро — у двери.

Факелы — три штуки, аккуратно.

Хлеб — остался кусок.

Он встал и вышел наружу.

Воздух был прохладным, чуть влажным. Солнце ещё не поднялось над холмами — только светлело небо на востоке, размытое и серое. Деревня спала. Почти.

У колодца стоял старик.

Он всегда был там с утра — раньше всех, позже всех. Артём давно заметил это но никогда не спрашивал зачем. Старик просто сидел, смотрел на воду, иногда что-то говорил себе под нос.

Сегодня он стоял и смотрел не на воду.

На загон.

Артём прошёл мимо. Старик покосился на него.

— Рано встал, — сказал он.

— Угу.

Старик снова посмотрел на загон.

— Они живые ещё.

Артём остановился.

— Коровы?

— Угу. — Старик чуть прищурился. — Раньше если животное в деревню приводили — через две недели либо убегало либо дохло. Земля здесь бедная.

Артём посмотрел на загон.

— Теперь лучше.

Старик хмыкнул.

— Вижу.

Он больше ничего не сказал. Просто вернулся к своему занятию — смотреть на воду и молчать.

Артём пошёл дальше.

У загона коровы уже не спали. Одна стояла у нового забора, две ходили по расширенному пространству. Медленно, без спешки. Трава которую Рима принесла вчера была почти вся съедена — остались только жёсткие стебли у самого забора.

Он остановился.

Смотрел.

Трава заканчивается быстро. Три коровы на таком пространстве — этого мало. Нужно либо расширять загон ещё, либо регулярно приносить траву снаружи. Оба варианта требуют времени и сил.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Коровы повернули головы. Та что стояла у забора сделала шаг навстречу — не быстро, но уже без паузы которая была в первые дни. Артём достал пшеницу и протянул.

Корова взяла сразу.

Остальные подтянулись.

Он кормил медленно. Смотрел на каждую — как двигается, как держит голову, как реагирует на прикосновение руки. Условие комфорта он начал отслеживать именно так — не цифрами, просто наблюдением. Та что вчера нервничала сегодня стояла спокойнее. Та что ела меньше всех — сегодня подошла первой.

Лучше.

Медленно. Но лучше.

Когда пшеница закончилась он подождал. Не торопился. Считал про себя — не секунды, просто ждал нужного момента. Потом достал ведро.

Молоко появилось быстрее чем вчера утром.

Он смотрел на него несколько секунд.

Больше.

Он вышел из загона. Закрыл калитку. Сделал глоток — привычно, просто чтобы проверить. Тепло внутри появилось сразу, чуть сильнее чем раньше.

Условия улучшаются.

Он поставил ведро на землю — молоко исчезло — и поднял снова. Проверка. Всё так же.

Он выпрямился и посмотрел на поле.

Пшеница колыхалась ровно. Зелёная, густая. Он прикинул в голове — сколько уходит в день на коров, сколько на хлеб, сколько на семена. Баланс держался. Но не с запасом.

Если придёт ещё одна семья — запас уменьшится.

Если коровам давать больше чтобы молока было больше — запас уменьшится ещё.

Он нахмурился.

Не критично. Но держать в голове нужно.

Со стороны колодца донёсся звук.

Кашель.

Негромкий. Короткий. Потом ещё раз.

Артём повернул голову.

У колодца теперь стояли двое — старик всё ещё был там, и рядом появилась женщина средних лет с ведром. Она кашляла в сторону, прикрывая рот рукой. Потом набрала воды и ушла.

Старик посмотрел ей вслед.

Потом на Артёма.

Потом снова на воду.

Ничего не сказал.

Артём тоже ничего не сказал.

Просто отметил.

Кашель. Утром. Уже второй раз за два дня.

Он убрал мысль в сторону и пошёл к полю. Дел было много. День только начинался.

Пока шёл между грядками и проверял канавки с водой, со стороны домов донеслись голоса. Негромкие. Двое мужчин разговаривали у забора одного из домов.

— ...слышал, он вчера той семье молоко дал.

— Которой? С малым?

— Угу. Говорят ребёнок совсем плохой был.

Пауза.

— И что теперь?

— Не знаю. Лучше вроде.

Второй мужчина помолчал.

— Он всем даёт?

— Не знаю. Спроси сам.

— Да ну...

Голоса затихли.

Артём не остановился. Продолжил проверять канавки. Вода шла ровно — хорошо. Он поправил один блок земли где поток чуть отклонился в сторону.

Работал.

Но слова отложились.

Он всем даёт?

Нет. Пока нет. Потому что не хватит.

Но люди уже думают об этом. Значит скоро спросят напрямую.

Он выпрямился и посмотрел на деревню.

Маленькая. Небогатая. Люди которые привыкли выживать поодиночке.

И теперь что-то начало меняться.

Медленно.

Но менялось.

Он вернулся к дому. День шёл. Работы было много. И где-то к вечеру снова придёт семья с грудничком.

А значит нужно было успеть сделать всё до темноты.

Часть II — Трава и загон

Рима появилась когда солнце поднялось достаточно высоко чтобы тени стали короче.

Артём как раз заканчивал укреплять один из столбов загона — земля у основания немного просела после расширения, и столб чуть качался. Мелочь. Но мелочи имели привычку становиться проблемами если их не трогать.

Он услышал её раньше чем увидел — лёгкие шаги по утрамбованной земле. Потом она просто оказалась рядом. Как всегда.

В руках у неё была охапка травы.

Большая. Явно больше чем вчера.

Артём посмотрел на траву. Потом на неё.

Она выдержала взгляд.

— Я знаю что ты скажешь, — сказала она.

— Что?

— Что трава не то же самое что пшеница.

Он помолчал.

— Не скажу.

Она немного удивилась.

— Почему?

Он кивнул на загон.

— Потому что вчерашняя вся съедена.

Рима посмотрела на загон. Потом на траву в руках. Потом снова на загон — будто только сейчас увидела что внутри почти ничего не осталось.

— Значит мало было.

— Угу.

Она подошла к калитке.

Остановилась.

Рука легла на доску но не открыла.

Артём наблюдал.

Она смотрела на коров через щель между досками. Те заметили её — одна повернула голову, другая сделала шаг в сторону, третья просто стояла и жевала остатки травы у забора.

Рима стояла.

Не открывала.

Артём вернулся к столбу. Взял молоток, вбил последний гвоздь. Проверил рукой — держится. Хорошо.

Потом открыл калитку сам.

— Заходи.

Рима посмотрела на него.

— Они не?..

— Нет.

Она помолчала секунду.

Потом сделала шаг внутрь.

Один шаг. Остановилась прямо у входа. Коровы повернули головы — все три. Та что была ближе всего сделала маленький шаг назад. Не убежала. Просто отступила.

Рима замерла.

Не дышала почти.

Артём стоял у калитки и не говорил ничего.

Несколько секунд тишины.

Потом корова которая отступила снова сделала шаг — на этот раз вперёд. Остановилась. Понюхала воздух.

Рима всё ещё не двигалась.

Корова подошла ещё на шаг. Остановилась совсем близко. Посмотрела на траву в руках Римы.

— Она... хочет есть? — тихо спросила Рима.

— Угу.

— Прямо из рук?

— Попробуй.

Она медленно — очень медленно — подняла руку с травой.

Корова потянулась.

Взяла.

Рима выдохнула.

Артём отвернулся и пошёл к другому столбу. Проверил. Держится нормально. Он слышал за спиной тихие звуки — корова жевала, Рима что-то говорила вполголоса, почти шёпотом. Не ему. Корове.

Он усмехнулся краем губ.

Работа продолжалась.

Через некоторое время Рима вышла из загона. Трава была вся роздана. Она закрыла калитку и встала рядом с Артёмом — смотрела как он проверяет доски забора.

— Они тёплые, — сказала она.

— Коровы?

— Угу. Я не думала что они такие тёплые.

Он пожал плечами.

— Животные.

Она посмотрела на коров.

— Им лучше чем когда ты привёл их?

— Да.

— Видно?

Он остановился. Посмотрел на коров.

— Вот та, — он кивнул на крайнюю, — когда я привёл её она почти не ела первый день. Стояла у забора и смотрела на холмы.

Рима посмотрела.

— А теперь?

— Теперь первая подходит когда я захожу.

Рима некоторое время молчала.

— Значит ей здесь лучше.

— Похоже.

Она кивнула.

Они помолчали.

Потом Рима вдруг спросила:

— А ты пробовал чтобы их стало больше?

Артём посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

Она пожала плечами.

— Вчера видела. Ты кормил двух сразу и ждал чего-то.

Он помолчал.

— Пробовал. Не получилось.

— Почему?

— Не знаю пока.

Она посмотрела на коров.

— Может им надо лучше чем сейчас?

Он посмотрел на неё.

Секунда.

— Возможно.

Она кивнула как будто это подтверждало что-то что она уже думала. Потом пошла к куче досок у стены — без просьбы, просто взяла одну и принесла к загону.

Артём смотрел.

Она положила доску и посмотрела на него.

— Куда?

Он показал.

Она поставила.

Работа продолжилась молча.

Так они работали почти до полудня. Рима носила доски и траву, Артём укреплял забор и проверял столбы. Иногда она задавала вопросы — короткие, по делу. Иногда просто молчала и делала своё.

Он заметил разницу.

Раньше она наблюдала.

Теперь участвовала.

Не потому что он просил. Просто делала.

Это было новым.

Он не стал говорить об этом вслух.

Просто отметил.

К полудню со стороны деревни снова донеслись голоса. На этот раз у колодца собралось несколько женщин — три или четыре. Артём слышал обрывки разговора.

— ...говорят ребёнок лучше стал.

— После молока?

— Угу. Мать говорила соседке.

— А нам даст?

Пауза.

— Не знаю. Надо спросить.

— Да неудобно как-то...

— Ну и сиди тогда.

Голоса смешались. Потом разошлись.

Рима стояла рядом и тоже слышала.

Она посмотрела на Артёма.

— Они хотят попросить.

— Слышал.

— И?

Он посмотрел на поле. Потом на коров.

— Посмотрим.

Рима фыркнула.

— Ты всегда так.

— Потому что пока не знаю сколько могу давать.

Она помолчала.

— А если не хватит?

Он не ответил сразу.

Смотрел на поле. Считал в голове — пшеница, время роста, количество коров, количество молока.

— Тогда надо чтобы хватало.

Она посмотрела на него.

— Это не ответ.

— Это задача.

Она немного подумала.

Потом кивнула.

— Логично.

Солнце стояло высоко. День шёл к середине. Загон выглядел лучше чем утром — столбы держались крепче, земля у основания была утрамбована, внутри лежала свежая трава.

Коровы щипали её спокойно.

Артём смотрел на них.

Условия улучшались.

Медленно.

Но направление было правильным.

Он поднял молоток и пошёл к следующему столбу.

Работы ещё было много.

Часть III — Вечер и новая просьба

Семья пришла когда солнце уже касалось горизонта.

На этот раз без напряжения которое было вчера. Отец шёл увереннее. Мать несла ребёнка спокойнее. Мальчик шёл рядом с отцом а не позади.

Маленькое изменение.

Но заметное.

Артём уже ждал у загона. Он покормил коров заранее — дал чуть больше чем обычно, проверил что все три спокойные. Условия были выполнены. Молоко должно быть.

Он зашёл в загон молча.

Коровы подошли сами.

Ведро.

Молоко.

Он вышел и передал матери без лишних слов. Она взяла уверенно — уже знала что делать. Опустилась на землю, начала кормить ребёнка.

Ребёнок потянулся быстрее чем вчера.

Отец стоял рядом и смотрел.

Мальчик на этот раз не смотрел на ребёнка. Смотрел на коров. Внимательно. Как будто пытался понять что-то.

Артём заметил это.

Но ничего не сказал.

Когда ведро опустело мать поднялась. Ребёнок был тише чем вчера — не от слабости, от сытости. Разница была видна даже так.

Отец кашлянул.

— Сосед хотел прийти, — сказал он тихо. — Жена у него ослабла после зимы. Он сам не решается спросить.

Артём смотрел на поле.

Мысль пришла сразу — привычный счёт. Ещё одна семья. Ещё одно ведро. Пшеница, время, баланс.

Он молчал несколько секунд.

Отец не торопил.

— Пусть приходит, — сказал Артём наконец.

Отец кивнул.

— Завтра?

— Угу.

Мать посмотрела на Артёма. Не сказала ничего. Просто посмотрела — и в этом взгляде было что-то что сложно назвать словами. Не благодарность. Что-то тише.

Они ушли.

Артём остался у загона.

Смотрел на поле.

Одна семья стала двумя.

Две станут тремя.

Это было понятно без объяснений. Так работают маленькие деревни — новости расходятся быстро и тихо одновременно.

Он посмотрел на коров.

Потом на пшеницу.

Потом на небо где уже появились первые звёзды.

Нужно больше.

Не просто больше молока. Больше всего — пшеницы, травы, пространства для коров. Система работала но работала на пределе. Любая ошибка — и баланс нарушится.

Он думал об этом когда услышал шаги.

Рима.

Она подошла и встала рядом. Смотрела туда же куда и он — на поле.

— Они придут завтра снова? — спросила она.

— Угу. И сосед тоже.

Она помолчала.

— Значит больше надо.

— Угу.

— Поле расширишь?

Он посмотрел на край поля где заканчивались грядки и начиналась обычная земля.

— Да.

Она кивнула.

Они помолчали.

Потом она тихо спросила:

— Тот ребёнок — он выживет?

Артём подумал.

— Если кормить регулярно — да.

Она посмотрела в сторону куда ушла семья.

— Хорошо.

Больше она ничего не сказала.

Просто стояла рядом пока факелы зажигались один за другим и деревня готовилась к ночи.

За спиной послышался разговор — двое мужчин у соседнего дома.

— Слышал он ещё одну семью примет завтра.

— Быстро расходится.

— Угу. Интересно сколько он так сможет.

— Не знаю. Но пока даёт — хорошо.

Голоса затихли.

Артём слышал.

Сколько сможет.

Хороший вопрос.

Он посмотрел на загон. На коров которые уже укладывались на ночь. На поле которое нужно расширить. На стену которая держалась. На дорогу которая была ровной.

Много работы.

Но работа была.

И это было достаточно чтобы продолжать.

Он повернулся к дому.

— Спать иди, — сказал он Риме.

Она фыркнула.

— Я не устала.

Он посмотрел на неё.

Она зевнула.

Отвернулась.

— Я просто...

— Угу.

Она постояла ещё немного. Потом ушла в сторону своего угла у стены.

Артём зашёл в дом.

Лёг.

И долго лежал думая об одном — завтра нужно начать расширять поле.

Потому что система требовала роста.

А он привык думать наперёд.

----------

Том 1 Глава 15

Том 1 — Глава 15

Часть I — Новая земля

Утро началось с лопаты.

Артём вышел наружу ещё до того как деревня проснулась. Небо было серым, солнце только начинало подниматься за холмами. Трава у стены дома блестела от росы.

Он прошёл к полю.

Остановился у края.

Здесь заканчивались его грядки — ровные, тёмные, влажные. А дальше начиналась другая земля. Нетронутая. На вид почти такая же — трава, земля, камни кое-где.

Почти.

Он присел на корточки и взял горсть земли в руку.

Сжал.

Она не слепилась. Рассыпалась сразу — сухая, твёрдая крошка. Он посмотрел на неё. Потом на своё поле где земля была тёмной и держала влагу.

Разные.

Он бросил землю обратно и выпрямился.

В игре это решалось просто — поставил блок земли, готово. Здесь земля была живой и у неё была своя история. Эту никто не трогал давно. Может никогда. Твёрдая как камень сверху, наверное сухая глубоко.

Он воткнул лопату.

Земля поддалась с трудом.

Он надавил сильнее. Лопата вошла на половину штыка и остановилась. Он покачал её, подрезал с боков, вытащил кусок.

Внутри земля была светлее. Суше.

— Понятно.

Он начал копать.

Работа шла медленнее чем на первом поле. Там земля была мягче — видимо раньше кто-то её обрабатывал, или просто место было лучше. Здесь каждый удар требовал усилий. Лопата звенела когда попадала на камни — а камней было много. Он вытаскивал их и откладывал в сторону.

Через некоторое время рядом появилась Рима.

Она подошла тихо как всегда. Посмотрела на землю которую он копал. Потом на кучу камней сбоку.

— Плохая земля? — спросила она.

— Другая.

Она присела и взяла горсть.

Сжала.

Рассыпалась.

Она посмотрела на свою ладонь.

— Как пыль.

— Угу.

Она бросила землю.

— И что делать?

Он воткнул лопату снова.

— Копать глубже. Перемешивать. Добавлять воду.

Она посмотрела на участок который предстояло обработать.

— Долго.

— Да.

Она немного подумала.

Потом взяла палку которая лежала рядом и начала разбивать комки земли которые он выкапывал. Не спрашивала разрешения. Просто делала.

Артём заметил.

Ничего не сказал.

Они работали молча. Он копал, она разбивала комки и убирала камни. Иногда она находила камень слишком большой для палки и просила его вытащить. Он вытаскивал. Она откатывала в сторону.

Деревня постепенно просыпалась за спиной.

Скрипели двери. Кто-то нёс воду. Где-то закашлял ребёнок — не тот что с грудничком, другой. Голоса у колодца стали громче.

Артём работал и слушал краем уха.

— ...Марта сегодня снова не вышла.

— Вчера тоже не было.

— Муж говорит температура.

Пауза.

— Давно?

— Дня три уже.

Другой голос — тише:

— У Семёновых тоже кто-то кашляет.

— Время такое. Осень скоро.

Голоса отдалились.

Артём воткнул лопату в землю.

Марта. Женщина которая кашляла у колодца. Три дня температура.

Он не знал её. Видел несколько раз — проходила мимо с вёдрами, иногда стояла у колодца. Немного старше среднего возраста. Ничего особенного.

Он вытащил очередной камень.

Отложил.

Продолжил копать.

К полудню солнце поднялось высоко и тени почти исчезли. Артём выпрямился и вытер лоб. Спина гудела — земля здесь действительно была намного тяжелее чем на первом поле.

Он посмотрел на результат.

Небольшой участок. Взрыхлённый, очищенный от камней. Земля выглядела лучше чем до него — темнее, мягче. Но до состояния первого поля было далеко.

Нужна вода.

Много воды и время.

Он повернулся к Риме.

Её не было.

Он посмотрел по сторонам.

Нигде.

Он немного подождал.

Ничего.

Он пожал плечами и вернулся к работе.

Рима иногда уходила — это было нормально. Она не была обязана оставаться. Но обычно она предупреждала или хотя бы была видна где-то поблизости.

Сейчас — нет.

Он отметил это.

Убрал мысль в сторону.

Продолжил копать.

Прошло ещё около часа. Солнце начало клониться к западу. Артём закончил второй участок и остановился отдохнуть. Сел у края поля, достал хлеб.

Ел медленно.

Смотрел на деревню.

Люди двигались по своим делам — кто-то чинил забор у дома, кто-то вёз тележку, женщины разговаривали у колодца. Обычный день.

Рима так и не появилась.

Он доел хлеб.

Встал.

Поднял лопату.

Где бы она ни была — вернётся когда захочет.

Он воткнул лопату в землю и продолжил работу.

Часть II — Недовольный сосед

Мужчина подошёл когда Артём возвращался от загона.

Не бежал. Не кричал. Просто шёл навстречу с таким видом как будто давно собирался и наконец решился.

Артём его знал — видел несколько раз. Крепкий, широкоплечий, лет сорока. Жил через два дома. Иногда приносил камни когда строили стену — молча, без лишних слов. Артём тогда подумал что нормальный человек.

Сейчас лицо у него было другим.

Не злым. Просто закрытым.

— Поговорить надо, — сказал он.

Артём остановился.

— Говори.

Мужчина кивнул в сторону загона.

— Слышал ты молоко даёшь.

— Угу.

— Той семье с малым.

— Угу.

Мужчина помолчал секунду.

— У меня тоже дети.

Артём смотрел на него.

— Трое, — добавил мужчина. — Младшему пять лет. Жена после зимы плохо себя чувствует. Не больная — просто слабая.

Пауза.

— Я не прошу много. Просто...

Он не договорил.

Артём понял.

Мысль пришла сразу — тот же привычный счёт. Семья с грудничком — раз. Сосед которого привёл отец — два. Теперь этот — три. И это только те кто пришли сами. Остальные молчат но думают.

Одно поле. Три коровы. Ограниченное количество пшеницы.

Он посмотрел на мужчину.

— Сколько у тебя детей младше десяти?

Мужчина удивился вопросу.

— Двое. Пятилетний и восьмилетний.

— Жена сильно ослабла?

— Ну... ходит. Работает. Но видно что нехорошо.

Артём помолчал.

Мужчина ждал.

— Приходи послезавтра, — сказал Артём.

Мужчина моргнул.

— Послезавтра?

— Завтра не могу. Послезавтра — да.

Мужчина несколько секунд смотрел на него. Потом кивнул — коротко, без лишних слов. Развернулся и пошёл обратно.

Артём смотрел ему вслед.

Послезавтра.

Потому что завтра пшеницы хватит только на обычное кормление коров и семью с грудничком. Послезавтра поле даст чуть больше. Расчёт простой.

Но он понимал — это не решение. Это отсрочка.

Сзади послышался тихий разговор.

Двое мужчин у забора соседнего дома. Они видели разговор.

— Отказал?

— Нет. Послезавтра сказал.

— А... — Пауза. — Значит очередь что ли?

— Похоже.

— Странно это.

— Что странно?

— Ну... он не из деревни. А раздаёт.

Другой голос — немного тише:

— Зато раздаёт.

Первый помолчал.

— Угу.

Голоса затихли.

Артём не обернулся.

Он пошёл к полю.

Нужно было закончить ещё один участок до темноты. Разговоры — это разговоры. Работа — это работа.

Но мысль не уходила.

Очередь.

Он не планировал очередь. Просто давал тем кто пришёл. Но деревня маленькая — все всё видят и слышат. И если один получил а другой нет — это уже система. Хочешь ты этого или нет.

Он воткнул лопату в землю.

Твёрдая.

Он надавил сильнее.

Земля поддалась.

Он начал копать.

Через некоторое время у колодца снова собрались женщины. Артём слышал обрывки — не специально, просто ветер доносил слова.

— ...говорят он послезавтра Никите даст.

— Никите? А нам?

— Не знаю. Надо спросить.

— Да как спросишь...

— Ну вот Никита же спросил.

Пауза.

— Угу...

Артём копал.

Система распределения которую он не создавал уже существовала в головах жителей. Они сами её придумали. Сами решили что есть очередь. Сами начали обсуждать кто следующий.

Он выкопал большой камень и отложил в сторону.

Это было неизбежно.

Маленькая деревня. Один источник чего-то ценного. Люди всегда так делают — выстраиваются.

Вопрос был в другом.

Как сделать чтобы хватало всем.

Не по очереди.

Всем.

Он посмотрел на поле. На новый участок который ещё нужно было обработать. На коров в загоне которые щипали траву.

Условия улучшаются.

Медленно.

Но пока недостаточно быстро.

Он поднял лопату.

Продолжил копать.

Солнце уже начинало опускаться когда он наконец остановился. Спина гудела. Руки устали. Но участок был готов — взрыхлённый, очищенный, политый водой из ведра.

Завтра можно сеять.

Он выпрямился и посмотрел на результат.

Небольшой.

Но больше чем утром.

Он собрал инструменты и пошёл к дому.

У загона он остановился. Проверил коров — спокойные, сытые, трава есть. Хорошо.

Он зашёл в загон.

Покормил.

Взял ведро.

Молоко.

Он вышел и сделал глоток.

Тепло.

Он стоял у загона и думал про завтра. Семья с грудничком. Сосед. Послезавтра — Никита с тремя детьми.

И это только начало.

Нужно больше коров.

Нужно больше поля.

Нужно больше времени.

Он посмотрел на небо.

Звёзды уже появлялись.

Работы было много.

Но направление было понятным.

И это было достаточно.

Часть III — Ответ секты и возвращение Римы

Рима вернулась когда солнце уже почти село.

Артём сидел у загона и перебирал вещи — привычная вечерняя проверка. Кирка, лопата, факелы, запас пшеницы. Он услышал её шаги раньше чем увидел — лёгкие, быстрые, чуть неровные.

Она подошла и села рядом.

Молча.

Артём не спросил куда ходила.

Она не объяснила.

Несколько минут они просто сидели. Деревня успокаивалась вокруг — двери закрывались, голоса затихали, факелы зажигались один за другим.

Артём посмотрел на неё краем глаза.

Она выглядела устало. Не больной — просто как человек который долго шёл. Волосы растрепались. На руках была земля — не та что с его поля, другая. Светлее.

Он отметил это.

Убрал мысль в сторону.

— Есть хочешь? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Угу.

Он достал кусок хлеба. Протянул.

Она взяла. Ела молча, смотрела на коров.

Артём вернулся к проверке вещей.

Тишина была спокойной. Не напряжённой — просто тихой. Такой которая бывает когда два человека устали примерно одинаково и не хотят тратить силы на слова.

Потом Рима тихо спросила:

— Тот мужчина приходил?

— Никита?

— Угу. Видела издалека.

— Приходил.

— И?

— Послезавтра придёт.

Она кивнула.

Помолчала.

— Их будет всё больше.

— Знаю.

— И что?

Он посмотрел на поле.

— Расширяю поле.

Она посмотрела на новый участок который он обработал сегодня.

— Медленно.

— Угу.

— Успеешь?

Он немного подумал.

— Надо успеть.

Она ничего не ответила.

Просто доела хлеб и осталась сидеть.

Артём закончил проверку. Сложил вещи аккуратно. Встал и пошёл проверить факелы у стены — привычный вечерний обход.

Рима осталась у загона.

Он шёл вдоль стены и думал.

День был длинным. Земля на новом участке, разговор с Никитой, очередь которую придумали жители сами. Всё это складывалось в одну большую задачу — система росла быстрее чем он успевал её обеспечивать.

Он поправил один факел который чуть наклонился.

Свет лёг ровнее.

За стеной было тихо.

Он дошёл до угла и остановился.

Посмотрел на холм за деревней.

Там как обычно было темно. Никаких силуэтов. Никакого движения.

Он постоял немного.

Потом пошёл обратно.

Высоко на холме два силуэта стояли неподвижно.

Они наблюдали уже давно.

Младший держал в руках нефритовый жетон. Поверхность его светилась слабым зеленоватым светом — ответ пришёл час назад, но они всё ещё обсуждали его содержание.

— Они прислали троих старейшин, — сказал младший.

Старший молчал.

— Троих. Для одного смертного без ци.

— Я слышал.

— Старейшина Вэй написал что это возможно техника древней школы Пустого Действия. — Младший сделал паузу. — Школы которая исчезла восемьсот лет назад.

Старший наконец повернул голову.

— Восьмисот летней школы.

— Угу.

— У смертного без ци.

— Угу.

Они помолчали.

— Старейшина Лю написал другое, — продолжил младший. — Он считает что это мутация духовного корня. Корень есть но не поддаётся обнаружению стандартными методами.

— Мутация.

— Угу.

— У человека который чинит заборы и копает землю.

Младший кашлянул.

— Именно так.

Старший снова посмотрел вниз на деревню.

— А третий старейшина что написал?

Младший помолчал секунду.

— Старейшина Чжан написал что возможно мы оба некомпетентны и неправильно используем духовное восприятие.

Пауза.

— И что нам следует медитировать больше.

Старший закрыл глаза.

Открыл.

— Медитировать больше.

— Да.

— Пока смертный без ци меняет деревню, чинит дороги, приводит животных и раздаёт молоко которое появляется из ниоткуда.

— Именно.

Тишина.

Потом старший сказал:

— Приказ?

Младший посмотрел на жетон.

— Продолжать наблюдение. Не контактировать. Докладывать каждые десять дней.

— И всё?

— И всё.

Старший долго смотрел вниз.

Внизу Артём проверял факелы у стены. Спокойно. Методично. Как будто не было никакой секты, никаких старейшин, никаких теорий.

— Он даже не смотрит в нашу сторону, — тихо сказал старший.

— Никогда не смотрит.

— Потому что скрывается?

Младший подумал.

— Или потому что не знает что мы здесь.

Старший помолчал.

— Это хуже.

Младший убрал жетон.

— Продолжаем наблюдение.

Они снова замолчали.

Внизу Артём закончил обход и вернулся к загону где его ждала Рима.

Старший наблюдатель смотрел на них.

— Девочка с ним каждый день.

— Угу.

— Ученица?

Младший посмотрел на Риму.

— Она не практикует.

— Тогда кто?

Ответа не было.

Внизу Рима что-то сказала Артёму. Он ответил коротко. Она фыркнула. Он усмехнулся краем губ.

Самая обычная сцена.

Старший наблюдатель почему-то почувствовал что именно в этой обычности и была главная загадка.

— Медитировать больше, — тихо сказал он сам себе.

Младший покосился на него.

— Что?

— Ничего. Продолжаем.

Они снова замолчали и смотрели вниз.

А деревня жила своей жизнью — тихой, медленной, постепенно меняющейся.

Артём вернулся к загону.

Рима всё ещё сидела там.

Он сел рядом.

Коровы в загоне уже укладывались на ночь. Одна легла, две стояли рядом. Тихо.

— Завтра новый участок поля засею, — сказал он.

Рима посмотрела на него.

— Поможь с утра?

Она помолчала.

— Угу.

Он кивнул.

Они ещё немного посидели молча.

Потом Артём встал.

— Спать иди.

Рима открыла рот.

Зевнула.

Закрыла.

Отвернулась.

— Я просто...

— Угу.

Она постояла ещё секунду. Потом ушла к своему углу у стены.

Артём зашёл в дом.

Лёг.

День был длинным.

Завтра будет новый.

И работы станет больше — не меньше.

Но система росла.

Медленно.

Но росла.

И это было достаточно.

----------

Том 1 Глава 16

Том 1 — Глава 16

Часть I — Ошибка

Утро началось не так.

Артём понял это сразу — ещё когда шёл к загону. Не потому что что-то выглядело неправильно. Просто в голове уже крутились цифры которые не сходились.

Пшеница.

Он замедлился у края поля.

Посмотрел на грядки.

Зелёные стебли колыхались ровно. Новый участок который он засеял вчера был пустым — семена только легли в землю, ждать ещё несколько дней. Старый участок давал урожай но он уже несколько раз брал с него больше чем обычно.

Он прикинул в голове.

Семья с грудничком — каждый день.

Сосед — через день.

Никита — послезавтра.

Коровы — каждое утро.

Он нахмурился.

Что-то не сходилось.

Он пошёл к загону.

Коровы были на месте. Одна стояла у забора, две ходили по загону. Когда он подошёл — повернули головы. Та что стояла у забора сделала шаг навстречу.

Он открыл калитку.

Зашёл.

Достал пшеницу.

Меньше чем обычно.

Он сам заметил это только когда протянул руку — горсть была меньше. Привычка сработала автоматически — тело уже знало что пшеницы меньше и взяло меньше.

Коровы подошли.

Ели.

Быстро.

Когда пшеница закончилась они не ушли — стояли, смотрели. Ждали ещё.

Артём смотрел на них.

Потом достал ведро.

Пауза.

Молоко появилось.

Он посмотрел внутрь.

Мало.

Заметно меньше чем вчера. Меньше чем позавчера. Почти как в первые дни когда коровы только привыкали.

Он выпрямился.

Стоял и смотрел на ведро.

Понятно.

Он сам создал эту проблему. Экономил пшеницу чтобы хватало и людям и коровам. Давал коровам меньше. Думал что немного меньше — не страшно. Условия же улучшились, загон расширился, трава есть.

Но условие корма работало точнее чем он думал.

Меньше еды — меньше молока.

Простая зависимость которую он уже знал. Но нарушил её потому что думал об экономии.

Ошибка.

Он вышел из загона. Закрыл калитку. Сел прямо на землю у забора.

Достал в голове все цифры.

Пшеница с первого поля — столько-то в день. Расход на коров — столько-то. Расход на хлеб для себя и Римы — столько-то. Отдано людям — столько-то. Семена отложены — столько-то.

Он считал медленно.

Потом снова.

Потом ещё раз.

Результат был один.

Не хватает.

Не катастрофически. Но баланс был нарушен — он тратил чуть больше чем получал. Каждый день по чуть-чуть. И за несколько дней это накопилось.

Новый участок поля даст урожай через несколько дней.

До этого — нужно что-то решить.

Он посмотрел на коров.

Они всё ещё смотрели на него через забор.

Ждали.

Он встал.

Зашёл в загон снова.

Дал им остаток пшеницы который был при нём — весь. Не экономил на этот раз.

Коровы ели.

Он стоял и смотрел.

Правило простое — если хочешь молоко, корми нормально. Нельзя экономить на условиях и ожидать полного результата. В игре это было очевидно. Здесь он почему-то решил что можно обойти.

Нельзя.

Он вышел.

Закрыл калитку.

Постоял.

Потом пошёл к полю.

Нужно было проверить сколько реально осталось пшеницы. Не в голове — руками, глазами. Точно.

Он прошёл вдоль грядок.

Считал колосья.

Прикидывал.

Результат был лучше чем он боялся — но хуже чем должен был быть. Несколько дней повышенного расхода оставили след.

Он сел на корточки у края грядки.

Провёл рукой по колосьям.

Земля была влажной — канавки работали хорошо. Колосья тянулись ровно. Урожай будет.

Но не сегодня.

Он выпрямился.

— Считаешь?

Рима.

Она стояла в нескольких шагах и смотрела на него.

— Угу.

— И что?

— Мало.

Она посмотрела на поле.

— Из-за людей?

— Из-за меня.

Она нахмурилась.

— Ты же правильно делал.

— Нет.

Он пошёл обратно к дому. Рима — за ним.

— Давал коровам меньше, — сказал он на ходу. — Думал сэкономить.

— И?

— Молока стало меньше.

Она помолчала.

— Значит нельзя экономить на коровах.

— Нельзя.

— Тогда на чём?

Он не ответил сразу.

Они дошли до дома. Он открыл сундук, достал остатки пшеницы — пересчитал. Сложил обратно.

— Пока — ни на чём, — сказал он. — Ждём новый урожай.

Рима посмотрела на него.

— А люди?

— Семья с грудничком — каждый день. Остальные — подождут несколько дней.

Она кивнула.

— Никита расстроится.

— Может.

— Ты ему скажешь?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Она немного подумала.

Потом сказала:

— Лучше сам скажи чем он придёт и не получит.

Артём посмотрел на неё.

Секунда.

— Угу.

Она пожала плечами как будто это было очевидно.

Он убрал пшеницу обратно в сундук.

Закрыл.

Мысль была простой и неприятной одновременно.

Система дала сбой потому что он не досчитал. Не потому что мир был несправедливым или ресурсов не хватало в принципе. Просто он ошибся в расчёте.

Ошибка была его.

Значит исправлять тоже ему.

Он взял кирку.

— Пойду к Никите.

Рима посмотрела на него.

— Прямо сейчас?

— Угу.

Она немного подумала.

— Я пойду с тобой.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Просто.

Он посмотрел на неё секунду.

Потом кивнул.

— Пойдём.

Часть II — Рима и пшеница

Никита жил через три дома от загона.

Артём знал где — видел несколько раз как тот выходил утром. Дом как все остальные — каменные стены, деревянная крыша, забор с одной сломанной доской которую никто не починил.

Они подошли.

Артём постучал.

Дверь открылась быстро — как будто Никита стоял рядом. Он посмотрел на Артёма. Потом на Риму. Потом снова на Артёма.

— Чего?

— Послезавтра не получится, — сказал Артём. — Несколько дней подожди.

Никита нахмурился.

— Почему?

— Пшеницы мало. Новый урожай через несколько дней.

Никита молчал секунду.

— А той семье даёшь?

— Да.

— Почему им а нам нет?

Артём посмотрел на него.

— У них грудной ребёнок. Твои дети старше.

Никита сжал челюсть.

— Мои дети тоже есть хотят.

— Знаю. Поэтому пришёл сам сказать.

Пауза.

Никита смотрел на него. Не злобно — просто тяжело. Так смотрят люди которые привыкли что жизнь всегда даёт меньше чем нужно.

— Несколько дней, — повторил Артём.

Никита помолчал ещё секунду.

Потом кивнул.

— Ладно.

Дверь закрылась.

Не хлопнула. Просто закрылась.

Рима стояла рядом и молчала.

Они пошли обратно.

— Он злится, — сказала она тихо.

— Угу.

— Но не сильно.

— Нет.

Она подумала.

— Потому что ты сам пришёл?

Артём пожал плечами.

— Может.

Она кивнула.

— Я так и думала.

Они шли молча. Деревня жила вокруг — кто-то нёс дрова, кто-то чинил крышу, дети бегали между домами.

У колодца стоял старик.

Как всегда.

Но на этот раз он не смотрел на воду. Смотрел в сторону одного из домов — того что стоял чуть в стороне от остальных. Дверь была закрыта. Ставни тоже.

Артём замедлился.

— Марта? — спросил он.

Старик посмотрел на него.

— Четвёртый день, — сказал он. — Муж говорит хуже стало.

Артём остановился.

— Хуже?

— Вчера вставала. Сегодня нет.

Рима остановилась рядом.

Смотрела на закрытый дом.

Артём тоже смотрел.

Четвёртый день. Температура. Не встаёт.

Он знал что это могло значить в мире без нормальной медицины. Не обязательно плохое. Но могло.

Старик снова посмотрел на воду.

— Раньше такое бывало, — сказал он тихо. — После осени. Кто-то выживал. Кто-то нет.

Он сказал это просто. Без драмы. Как факт который давно принят.

Артём стоял.

Мысль мелькнула — молоко. Тепло внутри. Не просто еда.

Он убрал её.

Рано. Он ещё не знал точно. Не проверял. Давать молоко всем кто заболел — это не система. Это угадывание.

Нужно понять сначала.

Он кивнул старику и пошёл дальше.

Рима догнала его.

— Ты думаешь про молоко, — сказала она.

Он посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

— Видно.

Он помолчал.

— Не знаю пока.

— Но думаешь.

— Угу.

Она шла рядом.

— Оно же не просто еда.

— Знаю.

— Тогда почему не дать?

Он остановился.

Посмотрел на неё.

— Потому что если дам и не поможет — она всё равно умрёт. А я потрачу молоко которого мало.

Рима смотрела на него.

— А если поможет?

— Тогда буду знать что работает.

Она помолчала.

— Значит ждёшь?

— Наблюдаю.

Она нахмурилась.

— Это жестоко.

— Возможно.

Они пошли дальше.

Рима молчала долго.

Потом тихо сказала:

— Я понимаю почему. Но всё равно не нравится.

Артём не ответил.

Потому что она была права.

И он это знал.

Они вернулись к полю. Он снова прошёлся вдоль грядок — проверил воду, посмотрел на новый участок. Семена лежали в земле. Несколько дней — и первые ростки.

Несколько дней.

Он выпрямился.

Деревня жила за спиной.

У одного из домов женщина развешивала бельё и что-то говорила соседке.

— ...слышала про Марту?

— Да. Плохо ей.

— Муж совсем потерянный ходит.

— Детей трое...

— Угу...

Голоса затихли.

Артём стоял у поля.

Смотрел на землю.

Несколько дней.

Новый урожай.

Больше пшеницы.

Больше молока.

Потом — проверить.

Система требовала порядка. Сначала ресурсы. Потом решения.

Он присел у края грядки.

Провёл рукой по земле.

Влажная. Хорошая.

Рима стояла рядом.

Молчала.

Потом вдруг спросила:

— Сколько у тебя запасов?

— Пшеницы?

— Вообще. Всего.

Он подумал.

— На несколько дней если экономить.

— А если не экономить?

— Меньше.

Она кивнула.

— Значит надо экономить.

— Угу.

Она посмотрела на новый участок поля.

— Я могу помочь с поливом.

Он посмотрел на неё.

— Угу.

Она пожала плечами.

— Просто быстрее будет.

Он встал.

— Тогда с утра.

Она кивнула.

Они пошли обратно к дому.

День шёл к середине.

Работы было много.

Но Артём думал не о работе.

Думал о Марте.

И о том что молоко — это не просто еда.

Но пока — только думал.

Часть III — Вечер у загона

Вечер пришёл тихо.

Солнце опускалось медленно, окрашивая небо в оранжевый. Тени от домов вытянулись и легли на дорогу длинными полосами. Деревня постепенно успокаивалась — голоса становились тише, двери закрывались одна за другой.

Артём сидел у загона.

Коровы были спокойные. Он покормил их вечером — на этот раз не экономил. Дал столько сколько нужно. Они ели медленно, без спешки. Хороший знак.

Он смотрел на них.

И думал.

Условия.

Корм — восстановлен. Комфорт — загон расширен, трава есть. Время — прошло достаточно. Здоровье — лучше чем неделю назад.

Все условия на месте.

Значит можно проверить.

Он встал. Зашёл в загон. Коровы повернули головы. Та что всегда подходила первой сделала шаг навстречу.

Он достал последнюю горсть пшеницы.

Покормил двух рядом.

Они ели.

Он ждал.

Десять секунд.

Двадцать.

Ничего.

Он нахмурился.

Снова не работает.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел на двух коров которые стояли рядом. Сытые. Здоровые. Спокойные.

Все условия выполнены.

Почему не работает.

Он думал.

В игре это было мгновенно — покормил двух, сразу телёнок. Здесь мгновенно не работало ничего. Молоко — с паузой. Вода — распространялась медленнее. Пшеница — росла быстрее чем обычно но не за секунду.

Значит и это — с паузой?

Или другое условие которое он не видит.

Он вышел из загона.

Закрыл калитку.

Сел обратно на землю.

Рима появилась через несколько минут. Подошла тихо, села рядом. Посмотрела на коров.

— Снова не получилось?

— Нет.

Она помолчала.

— Почему как ты думаешь?

Он покрутил в голове все варианты.

— Не знаю. Может время. Может ещё какое-то условие которое я не нашёл.

Она посмотрела на коров.

— Они же лучше выглядят.

— Да.

— Значит скоро?

— Может.

Она кивнула.

Помолчала немного.

Потом вдруг спросила — тихо, почти осторожно:

— Откуда ты знаешь всё это?

Артём посмотрел на неё.

— Что именно?

— Ну... — Она чуть повела рукой. — Воду как сделать. Поле как устроить. Коров как кормить. Откуда ты знаешь что это работает?

Он помолчал.

Вопрос был простым.

Ответ — нет.

— Пробовал раньше, — сказал он наконец.

Она нахмурилась.

— Где?

— В другом месте.

— Далеко?

— Да.

Она смотрела на него. Он видел что она хочет спросить больше. Но что-то её останавливало — не страх, просто чутьё. Она умела чувствовать когда человек не хочет говорить.

— Там было похоже на здесь? — спросила она наконец.

— Немного.

— Но не так же?

— Нет. Не так же.

Она кивнула.

Будто это объясняло почему некоторые вещи работают а некоторые нет.

Они помолчали.

Ветер тихо шуршал травой. Факелы у стены горели ровно. Где-то за домами закашлял ребёнок — коротко, потом затих.

Рима смотрела на коров.

— Они тебе нравятся? — спросила она вдруг.

Артём посмотрел на неё.

— Кто?

— Коровы.

Он посмотрел на загон.

Подумал.

— Нет.

Рима удивилась.

— Нет?

— Они полезные, — сказал он. — Это другое.

Она смотрела на него.

— А мне нравятся, — сказала она тихо. — Та что всегда первая подходит. Она тёплая.

Он ничего не ответил.

Рима немного помолчала.

— Ты всему даёшь названия? — спросила она.

— Что?

— Ну... условие первое, условие второе. Ты всё так делаешь?

Он подумал.

— Угу.

— Зачем?

— Легче думать.

Она нахмурилась.

— А я просто смотрю.

— Работает?

Она подумала.

— Иногда.

Он усмехнулся краем губ.

— Тогда нормально.

Она тоже чуть улыбнулась — быстро, почти незаметно.

Потом снова посмотрела на коров.

— Как думаешь когда получится?

— С размножением?

— Угу.

Он посмотрел на коров.

Та что Рима назвала тёплой стояла у забора. Спокойная. Сытая. Смотрела куда-то в сторону поля.

— Когда будет достаточно, — сказал он.

— Чего достаточно?

Он пожал плечами.

— Пока не знаю точно.

Рима фыркнула.

— Опять не знаешь.

— Угу.

— Ты вообще что-нибудь знаешь точно?

Он подумал секунду.

— Что завтра надо полить новый участок поля.

Она засмеялась.

Тихо. Коротко. Почти сразу оборвала — как будто удивилась сама себе.

Артём посмотрел на неё.

Она отвернулась.

Он ничего не сказал.

Просто отметил.

Это был первый раз.

Деревня совсем затихла. Факелы горели ровно. Звёзды высыпали на небо одна за другой.

Артём встал.

— Спать иди.

Рима открыла рот.

Зевнула.

Закрыла.

— Я не...

— Угу.

Она постояла секунду.

Потом ушла к своему углу у стены.

Артём зашёл в дом.

Лёг.

Смотрел в потолок.

День был сложным. Ошибка с пшеницей. Разговор с Никитой. Марта которая не встаёт. Размножение которое снова не сработало.

Но был и первый раз когда Рима засмеялась.

Он не думал об этом специально.

Просто отметил.

И закрыл глаза.

Завтра — полив нового поля.

И всё остальное.

----------

Том 1 Глава 17

Том 1 — Глава 17

Часть I — Новый урожай

Утро началось с поля.

Артём вышел наружу ещё до того как деревня проснулась. Привычка. Сначала проверка — потом всё остальное.

Он прошёл к новому участку.

Остановился.

Присел на корточки.

Ростки.

Маленькие. Едва заметные — тонкие зелёные иголки которые пробились сквозь тёмную землю. Их было немного. Но они были.

Он провёл пальцем рядом — не трогая, просто рядом.

Земля была влажной.

Хорошо.

Он выпрямился и посмотрел на старый участок. Там колосья уже стояли плотно — готовые почти. Ещё день-два и можно собирать.

Он кивнул сам себе.

Баланс восстанавливается.

Медленно.

Но восстанавливается.

Он пошёл к загону.

Коровы были активнее чем вчера. Та что всегда подходила первой уже стояла у калитки — смотрела на него. Ждала.

Он открыл.

Зашёл.

Достал пшеницу — нормальную горсть, не экономя.

Коровы подошли быстро.

Он кормил и смотрел на них.

Лучше.

Заметно лучше чем неделю назад. Шерсть лежала ровнее. Движения увереннее. Та что раньше ела меньше всех теперь подходила наравне с остальными.

Условия работали.

Он достал ведро.

Молоко появилось быстро — почти без паузы.

Он посмотрел внутрь.

Больше чем вчера.

Он вышел из загона. Сделал глоток. Тепло пришло сразу — знакомое, ровное.

Он поставил ведро.

Молоко исчезло.

Поднял.

Пусто.

Он кивнул.

Всё как обычно.

Он вернулся к дому и начал готовить хлеб. Пока печь грелась — вышел проверить стену. Факелы горели. Камни держались. Один блок у северного угла чуть выступал — он поправил.

Потом вернулся к печи.

Деревня просыпалась.

Скрипели двери. У колодца уже стоял старик — как всегда. Кто-то нёс воду. Где-то плакал ребёнок — коротко, потом затих.

Артём достал хлеб.

Разломил.

Положил кусок у двери — для Римы. Она приходила когда хотела. Иногда рано, иногда к полудню. Он давно перестал удивляться.

Сам сел у стены.

Ел.

Смотрел на деревню.

Через некоторое время у колодца остановился старик — не один. Рядом появился мужчина которого Артём видел иногда. Муж Марты. Невысокий, немного сутулый. Сейчас он выглядел лучше чем несколько дней назад — не таким потерянным.

Артём прислушался.

— ...температура спала вчера ночью, — говорил муж Марты.

Старик кивал.

— Сама не встаёт ещё. Но говорит. Воду пьёт.

— Хорошо, — сказал старик.

— Угу. — Мужчина помолчал. — Я думал...

Он не договорил.

Старик посмотрел на него.

— Думал что?

— Ну... в прошлый раз когда так было — Семёнова не выжила.

Тишина.

Потом старик тихо сказал:

— Марта крепкая.

Мужчина кивнул.

— Надеюсь.

Они разошлись.

Артём доел хлеб.

Температура спала.

Он отметил это.

Хорошо.

Он убрал мысль про молоко — пока рано. Марта поправляется сама. Значит не тот случай для проверки.

Он встал.

Собрал инструменты.

Шаги за спиной — лёгкие, знакомые.

Рима.

Она подошла, увидела хлеб у двери, взяла. Ела на ходу — уже не пряталась с едой как в первые дни. Просто ела.

— Ростки видела, — сказала она.

— Угу.

— Маленькие.

— Вырастут.

Она дожевала.

— Никита сегодня придёт?

— Да.

Она кивнула.

— Я буду у загона.

Он посмотрел на неё.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Просто.

Он ничего не сказал.

Они пошли к загону вместе.

Никита пришёл к полудню.

Без предупреждения — просто появился у загона. Артём как раз проверял доски забора. Никита остановился. Посмотрел на загон. Потом на Артёма.

— Пришёл, — сказал он.

— Вижу.

Артём зашёл в загон. Покормил коров. Взял ведро. Вышел.

Протянул Никите.

— Держи. Не отпускай.

Никита взял осторожно — как будто не верил что это настоящее. Посмотрел внутрь.

— Это всё?

— Угу.

— Мало.

Артём посмотрел на него.

— Больше нет пока.

Никита помолчал.

Потом кивнул.

— Ладно.

Он выпил сам — быстро, как воду. Потом постоял секунду.

— Жене можно было бы...

— Приходи с ней, — сказал Артём.

Никита поднял голову.

— Можно?

— Угу. Завтра.

Никита помолчал.

Что-то изменилось в его лице — не сразу, медленно. Напряжение которое было там последние дни стало чуть меньше.

— Завтра, — повторил он.

Кивнул.

И ушёл.

Рима стояла у забора и смотрела ему вслед.

— Он другой стал, — сказала она тихо.

Артём посмотрел на неё.

— Чем?

— Не злой уже.

Он пожал плечами.

— Получил что хотел.

Она покачала головой.

— Нет. Не поэтому.

Он посмотрел на неё.

— Поэтому что ты сам пришёл тогда, — сказала она. — И сейчас сам предложил жену привести.

Он ничего не ответил.

Она была права.

Но он не думал об этом в таких словах.

Просто — так эффективнее. Меньше конфликтов. Больше порядка.

Рима смотрела на загон.

— Они сегодня спокойные, — сказала она.

— Угу.

— Значит молока будет больше вечером?

— Посмотрим.

Она фыркнула.

— Всегда так.

Солнце стояло высоко.

День шёл.

И где-то к вечеру должен был прийти староста.

Артём ещё не знал об этом.

Но день ещё не закончился.

Часть II — Разговор о Риме

Староста пришёл вечером.

Не к дому — к загону. Как будто знал что Артём будет именно там. Он остановился в нескольких шагах, опёрся на палку и некоторое время просто смотрел на коров.

Артём заметил его но не сразу повернулся.

Закончил проверять доску которая чуть расшаталась. Вбил гвоздь. Проверил рукой — держится.

Потом повернулся.

— Пришёл, — сказал он.

Старик кивнул.

— Пришёл.

Они помолчали.

Это было нормально. Со старостой всегда так — он не торопился. Говорил когда был готов.

Артём сел у забора.

Старик подошёл ближе. Тоже сел — медленно, с трудом. Колени у него были плохие — Артём замечал это давно. Но старик никогда не жаловался.

Коровы смотрели на них через забор.

— Девочка, — сказал наконец старик.

Артём ждал.

— Рима.

— Угу.

Старик посмотрел на коров.

— Ты знаешь что она одна?

— Знаю.

— Давно одна.

Артём молчал.

Старик помолчал тоже.

Потом сказал:

— Родителей её давно не видно. Я не спрашивал. Она не говорила. Но...

Он не договорил.

Артём смотрел на загон.

— Догадываешься, — сказал он.

Старик кивнул.

— Давно.

Пауза.

Ветер тихо шуршал травой. Одна из коров переступила с ноги на ногу. За стеной деревни было тихо — мобы не подходили.

— Она раньше приходила иногда, — сказал старик. — К колодцу. За едой просила редко — гордая. Люди давали иногда. Иногда нет.

Артём слушал.

— Потом перестала приходить. Я думал ушла куда-то. А она вот — у тебя.

Он сказал это без осуждения. Просто факт.

Артём кивнул.

— Угу.

Старик посмотрел на него.

— Ты знаешь сколько ей лет?

— Восемь. Может девять.

— Восемь, — сказал старик. — Я помню когда она родилась. Мать её была хорошей женщиной.

Пауза.

— Была, — повторил он тихо.

Артём не спросил когда. Не нужно было.

Они помолчали.

Солнце уже опустилось за холмы. Небо стало тёмно-синим. Факелы у стены зажглись.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил наконец Артём.

Старик посмотрел на него.

— Потому что она рядом с тобой.

— Угу.

— И ты не гонишь её.

— Угу.

Старик помолчал.

— В деревне так не принято, — сказал он. — Чужой ребёнок — не твоя забота. Каждый сам выживает.

Артём ничего не ответил.

— Но ты не из деревни, — добавил старик.

Пауза.

— Поэтому и говорю.

Артём смотрел на загон.

Мысль пришла — не добрая не злая. Просто факт.

Восемь лет. Одна. Выживала сама. Ворует потому что иначе не умеет. Держится рядом потому что здесь безопаснее.

Он знал всё это.

Но услышать от кого-то другого было... другим.

— Она не мешает, — сказал он наконец.

Старик усмехнулся.

— Вижу.

— И помогает иногда.

— Тоже вижу.

Они снова помолчали.

Потом старик с трудом поднялся. Артём не помог — знал что старик не любит когда помогают вставать.

Старик выпрямился.

Посмотрел на загон.

— Коровы хорошо выглядят.

— Лучше чем неделю назад.

Старик кивнул.

— Деревня это замечает.

Он повернулся и пошёл.

Медленно. Опираясь на палку.

Артём смотрел ему вслед.

Потом снова посмотрел на загон.

Мать была. Значит отец тоже был. Оба — нет. Восемь лет. Одна.

Он встал.

Пошёл к дому.

Рима сидела у стены — на своём обычном месте. В руках у неё был маленький камень который она крутила между пальцами. Она не смотрела на него когда он подошёл.

Он сел рядом.

Молча.

Она продолжала крутить камень.

— Он про меня говорил? — спросила она тихо.

Артём посмотрел на неё.

— Откуда знаешь?

Она пожала плечами.

— Видела что он пришёл. И что вы долго сидели.

Артём помолчал.

— Говорил.

Она не спросила что именно.

Просто кивнула.

Камень продолжал крутиться между пальцами.

— Он добрый, — сказала она через некоторое время. — Старик.

— Угу.

— Он иногда давал еду. Когда я просила.

— Угу.

Она помолчала.

— Иногда не давал.

— Угу.

Она бросила камень на землю. Не сильно — просто положила.

— Ты не спрашиваешь про родителей, — сказала она.

Артём посмотрел на неё.

— Нет.

— Почему?

Он подумал.

— Не нужно.

Она посмотрела на него.

— Все спрашивают.

— Я не все.

Она помолчала долго.

Ветер тихо шевелил её волосы.

Потом она тихо сказала:

— Они умерли от голода. Оба.

Артём не двигался.

— Давно, — добавила она. — Я маленькая была. Но помню.

Пауза.

— Не всё. Просто — было плохо. Потом их не стало.

Она подняла другой камень.

Начала крутить.

Артём молчал.

Он не говорил что сожалеет. Не говорил что всё будет хорошо. Просто сидел рядом.

Этого было достаточно.

Через некоторое время Рима сказала:

— Я не хочу об этом говорить больше.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Ты не будешь спрашивать?

— Нет.

Она кивнула.

Снова посмотрела на загон.

— Та корова сегодня меня лизнула, — сказала она вдруг. — Когда я траву давала.

Артём посмотрел на неё.

— Которая?

— Та. Тёплая.

— И?

Рима чуть пожала плечами.

— Щекотно было.

Артём усмехнулся краем губ.

Она заметила.

Отвернулась.

Но не ушла.

Они сидели пока деревня окончательно не погрузилась в ночь.

Потом Артём встал.

— Спать иди.

Рима открыла рот.

Закрыла.

Встала без возражений.

Это было новым.

Артём зашёл в дом.

Лёг.

Смотрел в потолок.

Восемь лет. Оба родителя умерли от голода. Одна.

Он не думал об этом как о чём-то трагическом. Просто — факт который теперь был у него в голове.

И факты имели привычку влиять на решения.

Он закрыл глаза.

Завтра придёт жена Никиты.

И нужно проверить как молоко работает на ослабленном человеке.

Работы было много.

Всегда много.

Часть III — Пшеница которой не хватает

Утро следующего дня началось с подсчёта.

Артём вышел к полю раньше обычного. Прошёлся вдоль грядок. Считал колосья — не все, примерно. Прикидывал сколько осталось до сбора урожая.

Потом остановился.

Нахмурился.

Что-то не сходилось.

Он прошёлся ещё раз. Медленнее. Внимательнее.

Пшеницы было меньше чем должно быть.

Не намного. Но заметно.

Он присел у края грядки. Провёл рукой по земле — влажная, хорошая. Полив нормальный. Семена не выдуло ветром. Никто не топтал.

Просто меньше.

Он встал.

Посмотрел на загон.

Потом на дом.

Потом снова на поле.

Мысль пришла тихо — без спешки, просто появилась.

Он пошёл к загону.

Коровы были на месте. Активные — та что всегда подходила первой уже стояла у калитки.

Артём открыл.

Зашёл.

Посмотрел на землю внутри загона.

Трава.

Свежая.

Больше чем он давал вчера.

Он остановился.

Смотрел на траву.

Потом на коров.

Потом снова на траву.

Он вышел из загона. Закрыл калитку.

Рима сидела на камне у стены дома. Делала вид что смотрит в сторону — куда-то на деревню, на холмы, на небо.

Артём подошёл.

Остановился рядом.

Молчал.

Она продолжала смотреть в сторону.

— Рима.

— Что?

— Пшеница.

Пауза.

— Что пшеница?

Он посмотрел на неё.

Она наконец повернула голову. Посмотрела на него.

Потом на загон.

Потом снова на него.

— Я не много брала, — сказала она.

Артём ждал.

— Просто... они голодные выглядели вечером. После того как ты уходил. Я видела как они у забора стоят и смотрят.

Она говорила ровно. Не оправдываясь. Просто объясняла.

— И ты кормила.

— Угу.

— Каждый день?

Она немного помолчала.

— Почти.

Артём смотрел на неё.

Она выдержала взгляд.

— Ты злишься? — спросила она.

Он подумал.

— Нет.

Она удивилась — чуть, почти незаметно.

— Почему?

Он посмотрел на коров.

— Потому что они стали лучше.

Рима тоже посмотрела на загон.

— Из-за меня?

— Частично.

Она помолчала.

— Но пшеницы меньше.

— Угу.

— Это плохо?

Он подумал.

— Пока нет. Новый урожай скоро.

Она кивнула.

Они помолчали.

Потом она тихо сказала:

— Я должна была сказать.

— Угу.

— Но думала ты запретишь.

Он посмотрел на неё.

— Не запрещу.

Она снова удивилась.

— Почему?

— Потому что работает.

Она некоторое время смотрела на него. Потом кивнула — медленно, как будто что-то для себя решила.

— Тогда я буду продолжать?

— Угу. Но скажи сколько берёшь.

— Зачем?

— Чтобы считать правильно.

Она подумала.

— Горсть. Иногда две.

Артём кивнул.

— Хорошо.

Он занёс эту цифру в голову. Пересчитал баланс. Горсть-две в день дополнительно — это немного. Если новый урожай даст сколько ожидается то хватит.

Держится.

Рима смотрела на загон.

— Они правда лучше стали?

— Да.

Она немного помолчала.

— Та корова — тёплая — она теперь сразу подходит когда я захожу.

Артём посмотрел на неё.

— Ты заходишь в загон?

— Угу.

— Когда?

— Когда тебя нет.

Он смотрел на неё.

Она посмотрела на него.

— Ты запретишь?

Он подумал.

— Нет.

Она кивнула.

— Они не кусаются, — добавила она. — Я проверила.

— Знаю.

Она чуть улыбнулась — быстро, почти незаметно.

Артём отвернулся.

Пошёл к загону.

Зашёл.

Покормил коров — нормально, не экономя.

Достал ведро.

Молоко появилось быстро.

Много.

Он смотрел на него.

Потом попробовал.

Тепло.

Сильнее чем обычно.

Он замер.

Сильнее.

Он вышел из загона. Сел у забора. Держал ведро.

Думал.

Жена Никиты придёт сегодня. Ослабла после зимы. Не больная — просто слабая. Он уже решил дать ей молоко. Проверить как оно работает на ослабленном человеке.

Но теперь молока было больше.

И оно было сильнее.

Из-за Римы.

Он посмотрел на неё.

Она сидела у стены и наблюдала за загоном. Коровы ходили внутри — спокойные, сытые.

Артём смотрел на молоко.

Потом на коров.

Потом снова на молоко.

Условия.

Он всегда думал что условия — это его работа. Его кормление, его ведро, его присутствие.

Но оказалось что Рима тоже была частью системы.

Не потому что он так придумал.

Просто вышло.

Он убрал мысль в сторону.

Не сейчас.

Сейчас — жена Никиты.

Она пришла через час.

Невысокая женщина. Лет тридцати пяти. Лицо бледноватое — не болезненно, просто усталое. Рядом шёл Никита — молча, держался чуть позади.

Они остановились у загона.

Артём встал.

Зашёл.

Покормил ещё раз — коровы взяли охотно.

Ведро.

Молоко.

Он вышел.

Протянул женщине.

— Держи. Не отпускай.

Она взяла осторожно. Посмотрела внутрь.

— Пей, — сказал Артём.

Она посмотрела на мужа. Никита кивнул.

Она начала пить.

Медленно.

Артём наблюдал.

Ничего не происходило видимого — она просто пила. Потом остановилась. Подержала ведро.

— Тёплое, — сказала она тихо.

— Угу.

Она выпила ещё немного.

Потом отдала ведро.

Артём взял.

Пусто.

Она стояла.

Несколько секунд.

Потом сказала:

— Странно.

Никита нахмурился.

— Что?

Она покачала головой.

— Не знаю. Просто... легче немного.

Артём смотрел на неё.

Отметил.

Не мгновенно. Но есть.

— Завтра приходи, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Снова?

— Угу. Несколько дней подряд.

Никита посмотрел на Артёма.

В его взгляде было что-то новое — не просто благодарность. Что-то ближе к растерянности. Как будто он не знал как реагировать когда жизнь давала больше чем ожидалось.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Артём кивнул.

Они ушли.

Рима подошла ближе.

— Ей стало лучше?

— Немного.

— Сразу?

— Угу.

Она посмотрела на загон.

— Значит оно лечит.

Артём помолчал.

— Снимает усталость. Может не только.

Она посмотрела на него.

— Ты проверишь?

— Угу.

— Когда?

Он посмотрел на деревню.

Марта поправлялась сама. Жена Никиты ослабла но не больная.

Настоящая проверка будет когда кто-то заболеет серьёзно.

— Посмотрим, — сказал он.

Рима фыркнула.

— Всегда так.

Он усмехнулся.

Они стояли у загона пока солнце опускалось за холмы.

День заканчивался.

Но кое-что важное сегодня произошло.

Молоко снимало усталость.

Это был факт.

И факты меняли расчёты.

Он посмотрел на коров.

Потом на поле.

Потом на Риму.

Система становилась сложнее.

Но работала.

И это было достаточно.

----------